Кирилл Клеванский

Дело Черного Мага. Том 4

Пролог

Алекс, приставив ходунки к бортику палубы, стоял на мостках и, вглядываясь в просторы изумрудного океана, безмятежно курил. Весь в бинтах, пропитанных всякой алхимией, пропахший медицинским крылом, он наслаждался вырванной у клятой О’Хары свободой.

Чон Сук явно приставил её только с одной целью. И она явно никак не гармонировала со словосочетанием “обеспечивать безопасность важному активу Гвардии”. Куда как вероятнее — О’Хара должна была следить, чтобы Алекс не наделал глупостей.

В конечном счете на этот сраном корабле, в очередной мега потайной, суперсекретной и потому всем без исключения известной каюте находился меч Азазеля. Или простыми словами — древняя палка, которой какая-то нелепая обезьяна, предок рода человеческого, забила до смерти своего брата, сестру, отца или мать.

Типо притчи о Каине и Авеле, только с поправкой на канал о дикой природе. Ну, там, где звери трахаются и кушают друг друга…

— Прям лайв-шоу формат описал, — сплюнул Дум. В отражении океанской глади он увидел свое лицо.

Немного осунувшееся, явно исхудавшее и требующее отпуска. Кожа немного загорела, оттеняя яркие, зеленые глаза. Черные волосы спутались, а местами выгорели на солнце. Но, так или иначе, Алекс все еще был похож сам не себя, что и подтвердил его собственный плевок, попавший прямо между глаз.

Символично…

— Профес…

Алекс, обернувшийся на звук, едва успел погасить десяток черно магических печатей, способных превратить группу студентов в неплохой степени прожарки стейк.

Чертов красноволосый поляк.

Грибовский за последние несколько дней все уши успел прожужжать на тему того, что на предыдущем лайнере ресторан был куда лучше. А тут и пожрать нечего.

И это учитывая, что Алексу несколько суток не давали покинуть лекарского отсека, где кормили так, что впору заскучать по тюремной похлебке. Она пусть и отдавала дерьмом на вкус, но он у неё хотя бы был — вкус. То, что ему приносили коновалы вообще всяких свойств, кроме питательных, было лишено.

— А вы немного на взводе, да? — улыбнулся Трэвис Чаверт, рыжеволосый пацан. Он беззаботно почесал макушку и поправил свои гавайские шорты. — Но оно и понятно. Мы, вот, тоже удивились, когда вы так отчаянно пытались пропустить ту бабушку вперед на спасательную шлюпку.

Алекс проворчал несколько неприятных ругательств на оркском и тролльском языке. После всей бучи, произошедшей на прошлой неделе, Гвардия действительно смогла прочистить мозги всем пассажирам, включая и группу Б-52, над которой главенствовал профессор черной магии, Александр Думский.

— Чего вам надо? — процедил Алекс.

— Мы только хотели узнать, как ваши дела? — осторожно поинтересовалась Мара.

— Еще скажите, что вы переживали, — опять сплюнул Дум.

— Конечно! — оттопырил большой палец Трэвис. — Вы же наш куратор! Конечно, мы переживали!

— Говори за себя, — фыркнула Элеонора, тряхнув копной платиновых волос.

Собственно, здесь собралась вся группа. Мара Глоумбуд, сероволосая миниатюрная девушка. Хотя девушкой называть её — это с оглядкой. Оглядкой на тот факт, что она являлась полукровкой и одна из половин этой крови принадлежала клану Гломубуд — одному из крупнейших гномьих конгломератов.

Рядом с ней, чуть прикрыв глаза, как всегда с каменным выражением лица, стоял Чжин Бай, последний выживший представитель шаманов с какой-то там горы. Алекс постоянно путал, а каждый раз открывать личное дело — ленился.

Трэвис Чаверт, рыжий маг из простой семьи, с комплексом брошенного ребенка и невероятным талантом к сложной магии. Простые печати ему давались с трудом, но когда дело касалось тонких манипуляций — ему не было равных.

Собственно, у всех в группе имелся свой талант.

Мара Глоумбуд могла подчинять себе артефакты, Трэвис Чаверт — искусен в тонких материях. Чжин Бай владел тайнами шаманов. Элеонора Уэссэкс, помимо того, что являлась пусть и нелюбимой дочерью торгового клана Уэсскэс, способного скупить половину Маэрс-сити, обладала талантом к магии огня. Существенным талантом.

Ну и вишенка на торте в виде Лео-Леонарда Стоуна. Того блондинчик, который в данный момент самозабвенно читал журнал о последних писках, ну или визгах, современной моды. Особыми талантами он, как маг, не обладал. Разве что…

Разве что одна его личность оставалась интеллектуально неуклюжим магом, в то время как другая — разве что не гениальным социопатом Эспером с до сих пор не выясненным уровнем силы.

И вот вся эта компашка обучалась в школе Райзен — альтернативе Фоллена, где проходил обучение Алекс, после чего отправилась в Первый Магический. Университете, где по совершенно нелепому стечению обстоятельств в виде интриги и заговора со стороны маньяка-ректора, убитого лично Алексом, их выдали ему в нагрузку к и без того достаточно пыльной работе преподавателя нового факультатива.

И все это на фоне того, что их обожаемой преподавательницей и, по совместительству, нянькой аля “старшая сестра” со времен Райзена, являлась персикововолосая Лея Периот, преподаватель истории магии и первый эспер, получивший работу в Первом Магическом.

— Были хорошо, — буркнул Алекс. — но теперь пришли безмозглые малолетки, в воздухе повеяло лишними гормонами, и я всерьез размышляю над тем, чтобы сигануть в пучину морскую… говорят из наг получаются великолепные сашими. Чжин, сварганишь парочку?

— Я китаец.

— Да посрать, — отмахнулся Дум, а потом опять вздохнул и стряхнул пепел в воду. — я же говорю — бесполезный балласт.

Вообще-то студенты оказались весьма полезными во время происшествия с террористами и нагами, но… они об этом не помнили. Грибовский что-то упоминал на тему того, как именно студентикам подправили жесткие диски.

Типо они кайфовали в бассейне, а потом помогали организовывать эвакуацию гражданских и не более того. Никаких кровавых разборок, никаких срывов покровов с настоящей причины, почему у них в универе затесался черный маг.

Ничего из ряда вон…

Нет, про террористов они знали. Но только общую информацию. Те подвалили на лайнер, взорвали одну из палуб, привлекли артефактом наг, а затем свалили.

— Вы как? — руку Алекса накрыла маленькая, теплая ладонь Мары. — Держитесь?

Дум едва дымом не поперхнулся.

— Нам всем сейчас непросто, профессор, — понурился Трэвис. — Но вы ведь обязательно её отыщите, да? А мы поможем! Обязательно поможем!

— Вынуждена согласиться с рыжим, — кивнула блонди. — Полагаться на структуры в вопросе поиска эспера, пусть и профессора Первого Магического… не думаю, что они бросят все силы, как нам пообещали, на поиски мисс Периот.

Мисс Периот… и кто просил эту дуру лезть на рожон? Отсиделась бы со своими падаванами-котятками где-нибудь в трюме и делов-то. Но ведь нет. Надо обязательно справедливость причинить, да добро нанести.

Да кому оно все, нахрен, надо?!

Сука…

Сука!

— Мне очень хочется…

— Да, профессор? — подалась вперед Мара. — Мы даже принесли с собой немного виски и…

— … кого-нибудь отпиздить, — закончил Алекс. — Так что если вы не хотите поэксперементировать в качестве подопытных кроликов для отдельно взятого черного мага, то будьте добры — свалите нафиг.

Студенты переглянулись и понуро поплелись обратно в хитросплетения палубных коридоров. Мара еще какое-то время постояла рядом, затем оставила бумажный сверток на столике и ушла следом за друзьями.

Гвардия, террористы, древние артефакты, а теперь еще и…

Алекс потер то место на груди, где под одеждой остались шрамы. Шрамы, оставленный Балтаилом, его собственным злым роком.

В памяти сам собой всплыл недавний разговор с посланником Бездны.

Глава 1

— Нам есть что обсудить, мальчик, — произнес человек, за спиной которого маячила жуткая демоническая тень. — Поговорим немного, пока есть время.

Балтаил уселся во внезапно появившееся под ним кресло и тут же изменил свою внешность. Теперь он выглядел точно так же, как в детстве Алекса.

Будь это не мед-отсек на борту круизного лайнера, а Чикаго середины прошлого века, Балтаил легко сошел бы там за своего. В костюме тройке с белоснежной, выглаженной сорочкой. Он курил сигару, иногда играясь ей пальцами, сверкающими двумя массивными кольцами.

В левой руке держал стакан с виски.

Его молодое лицо легко могло обмануть простого обывателя, но не Дума. Тот прекрасно знал, кто… что сидит перед ним. Демон. Существо иного плана. Немного напоминающее тех, что описывали священные тексты человеческих религий, но при этом — совершенно другое. Не такое… простое.

— Будешь, — Балтаил протянул сигару.

— В жопу себе засунь, ублюдок, — Дум прикрыл нос рукой. Серой воняло так, что можно было сознание потерять. — Навонял тут, блять.

— Да? — Балтаил принюхался — совсем как животное, и пожал плечами. — А я не чувствую.

— Говорят, свое дерьмо не воняет, — процедил Алекс.

Демон улыбнулся. Широко. Демонстрируя свои белоснежные, ровные зубы. Вот только тень за его спиной показывала нечто совсем другое. Куда больше похожее на клыки.

— Скучно тут у тебя, мальчик, — Балтаил щелкнул пальцами и из динамика полилась музыка. Алекс легко узнал композицию. Это была “Ме and the devil” версии “Soap&skin”. Чертов позер. — Так-то лучше…

Думу очень хотелось зарифмовать последнее слово, но он сейчас находился не в той кондиции. Только-только очнувшийся после неслабого такого магического махача, потративший достаточное количество сил и воле на демонический череп-джин, а теперь еще и Балтаил.

Еще в детстве Алекс догадывался, что его злой рок принадлежал к числу демонов-дворян, а теперь был в этом попросту уверен. Так что даже со всеми тузами в рукаве, ему потребовалась бы тщательная подготовка, чтобы… нет-нет, не убить это создание, потому что это попросту невозможно совершить в этой реальности, а изгнать обратно.

— Умно, — подмигнул Балтаил. Он наверняка хотел внушить Алексу, что мог читать мысли последнего, но нет. Это все сказки. Пока Дум не совершил ошибки, Балтаила удерживают законы его сущности. Он не мог причинить вреда Думу. — Давай будем честны друг перед другом, мальчик. Мне не приносит особого удовольствия эта форма… плоть и вообще — данная реальность в целом и твое общество в частности, а ты мне отвечаешь взаимностью.

Дум машинально потер шрамы на груди.

Демон улыбнулся. Плотоядно. Хищно. Как животное. Голодный зверь.

— Однажды твоя душа будет моей, мальчик, — прошипел он на змеиный манер, а затем, вновь представ в облике простого гангстера, развел руками. — Увы, не сегодня.

Дум щелкнул пальцами, копируя манеры демона, и поймал вспорхнувшую к нему мятую пачку сигарет. Достал оттуда белоснежную скрутку и прикурил от темного пламени, запаленного на большом пальце.

Выглядело это все легко и просто, но учитывая полное отсутствие печатей, то не каждый маг уровня Адепта мог бы справиться с подобными манипуляциями.

— Намек понял, — поднял ладони Балтаил. — мне тоже не особо интересно тратить здесь свое время, так что предлагаю перейти сразу к делу.

— Ой, неужели? — Алекс посмотрел на запястье, будто бы там были часы. — А я-то думал, что не просто так тут старею в ожидании, а оказывается мы светским беседам предавались.

— О чем с тобой беседовать, смертный, — хохотнул демон, отпил немного виски и, скрестив пальцы домиком, стал чем-то резко напоминать Чон Сука. — Я предлагаю тебе сделку.

— Я предлагаю тебе отправится в пешее эротическое путешествие, — тут же парировал Алекс. — Если требуется карта, я помогу.

Выставив левую руку, Дум правой ударил согнул по локтю и продемонстрировал всем понятный жест.

— Я подумаю, — кивнул Балтаил. — но сейчас не об этом. Сделка пойдет и тебе на пользу и нам.

Нам… значит, как и предполагал Алекс, демон сейчас не по собственной прихоти пародирует гламурного искусителя. Что-то не ладное творится в рядах среди тварей иного плана бытия. Настолько неладное, что они отправили посыльного.

Причем такого посыльного, которого Алекс не попытался бы пленить или изгнать, стоило бы тому перешагнуть порог этой реальности. И не важно, что между ними не просто черная кошка пробежала, а прайд пантер.

Кто бы не руководил Балтаилом, он ценил саму только возможность провести переговоры.

Интересно…

— Слушаю, — выдохнул облачко дыма Алекса.

Балтаил провел пальцем по столу, а затем слизнул собравшуюся под когтем пыль.

— Уборочку бы… — к чему-то произнес он, а затем продолжил. — Тут, недавно, инцидент произошел. Ты мальчик образованный, знающий, в курсе о нашей вражде с фейри.

— Все в курсе.

— Ну все, да не все, — сверкнул нечеловеческими зрачками Балтаил. — В общем, некрасиво получилось. Несем, так сказать, репутационные потери. Чтобы один из наших, да заключил контракт с фейри… причем не душу там пожрал или что-то, а присоединился к вашей местной возне… ну не серьезно это. Не статусно. Мы не одобряем.

Понятное дело, что Балтаил говорил об одержимом фейри, который и стал той причиной, по которой Дум сейчас не с девками развлекался и набухивался до зеленых человечков, а почевал на больничной койке.

— Я его прикончил.

Балтаил удивленно выгнул правую бровь.

— Да? А сам-то в этом уверен?

— Нет.

— А чего тогда… а, проверить решил? Умно.

Дум продемонстрировал демону свою татуировку на пальце. Задавать лишний раз вопросы демонам — весьма и весьма рискованное предприятие. А вот так, искоса узнать что-то для тебя важное, это можно. Даже полезно. Как разминка, только для мозгов.

— Нам нужен пассажир в этом незарегистрированном фейри-транспорте, — снова улыбнулся демон. — Извлеки его из тела фейри. Что до самого транспорта — поступай с ним как захочешь, нас это не волнует.

Алекс выдержал небольшую паузу, но видя, что демон не собирается продолжать, спросил.

— И это все?

— А тебе надо что-то еще? — удивился демон.

— Да, — кивнул Дум. — Если я соглашусь, то… я не вам не мальчик на побегушках. Так что обозначь мой интерес ввязываться в эту канитель. Черный экзорцизм, знаешь ли, не самая приятная процедура, да еще и незаконная. Так что мне придется изрядно понадрывать свою задницу. И я хотел бы знать — ради чего?

— Ради… хороших отношений? — развел руками демон.

— Тебя давно нахер не посылали?

— Да вот недавно, — вздохнул демон. — Ладно, ладно… несмотря на проблемы в бухгалтерии, я смог выбить для тебя приятный презент. По старой памяти, так сказать.

Демон протянул ладонь и на ней появился старый, пожухлый свиток, скрепленной печатью на кровяном воске. Алекс был достаточно образованным в области черных искусств, чтобы тут же опознать в свитке одно из сокровищ старого мира.

Свиток “Девяти врат в Царство Теней”. Считается, что он принадлежал самому царю Соломону — могущественному демонологу.

— Но он ведь…

— Мы успели, — Демон взмахнул рукой и свиток исчез. — Когда горела Александрийская Библиотека, многие успели вытащить из огня самые разные… вещички. В том числе и этот свиток. Ну так как, черный маг, цена устраивает?

Соглашаться на сделку с демоном? На сделку, ради которой их братия готова расстаться с одним из самых таинственных и могущественных гриммуаров по демонологии и черной магии? Говорят, что часть заклинаний и гравюр к нему написал сам Падший.

На такое согласится лишь глупец. А как известно, глупый черный маг — мертв…

— Согласен, — кивнул Алекс.

— Сделка заключена, — хлопнул Балтаил и тут же исчез, а на руке Алекса, на тыльной стороне ладони, постепенно проявлялась печать магии демонов.

Глава 2

Алекс проснулся от весьма знакомого чувства. Когда голову будто ватой набили и одновременно хочется пить, и блевать. При этом становится отчетливо понятно, что если ты блеванешь, то, скорее всего, вместе с желудочным соком и остатками еды на свет покажутся твои ватные мозги.

Поэтому принималось обычно единственно верное решение:

— Блять, — выматериться и потянуться за бутылкой.

Дум задел рукой бутылку виски, оставленную Марой в бумажном пакете. Одно неловкое движение и вот уже толстенное стекло летит на жестяной настил одной из нижних палуб. Дум, пораженческим взглядом фаталиста, принявшего печальный исход судьбы, проводил бутылку.

Он уже знал, что произойдет дальше.

Свалившись с борта спасательной шлюпки, где нашел приют пьяный, полураздетый, покрытый засосами, черный маг, бутылка ударилась о пол и издала звук, от которого Алекс перегнулся в сторону океана.

Мозг, все же, черепную коробку не покинул, но, как бы сказал почивший профессор Раевский — исключительно из-за того, что его там никогда и не было.

Вытерев рот какой-то ворсистой тряпкой, Дум, пытаясь не отдать душу бесам, ну или куда там отправляется после смерти черный маг, выбрался из шлюпки.

Балансируя на полусогнутых, готовый дать в этом искусстве фору опытным эквилибристам, Дум, борясь с желанием переместиться на четвереньки, побрел куда-то в сторону отсека с рестораном. Вроде, по правилам лайнера, там должны бесплатно подавать воду.

Как показывал счетчик в правом верхнем углу экрана линз, на счету оставалось кредитов ровно столько, чтобы оплатить следующую химчистку костюма.

Паршивое чувство, когда большая честь денег с зарплаты в универе уходит на оплату долга перед городом. А гвардия не очень-то щедро оплачивала своего “консультанта”. Так что приходилось жить с чаевых в Шхуне — заведения, над которым снимал комнату Алекс.

Благо хоть обходилось ему это абсолютно бесплатно.

— Алекс…

Дум замер и медленно обернулся. Из шлюпки выглянула миловидная леди лет… ну, учитывая современную косметологию, приправленную щепоткой магии, ей можно было смело дать от двадцати до сорока и, при этом, оставить себе шанс на ошибку.

— Мисс…

— Мэм, — поправила его знакомая… или незнакомая. Он её не помнил. Как и большую часть прошедшей ночи. — Было весело.

— Наверное, — кивнул Алекс и помахал рукой. — Передавайте привет мужу.

— Обязательно, — промямлила девушка и, схватившись за голову, уплыла обратно на дно шлюпки.

Алекс, предчувствуя неладное, поспешил свалить в сторону лифта до того, как раздастся жуткий вопль:

— Кто на меня наблевал?!

Все же, это была не тряпка. Хоть и ворсистая… или волосистая?

* * *

— Вы не можете пройти в ресторан в таком виде.

Алекс перевел взгляд с огромной раскрытой орочьей ладони, упершейся ему в грудь, на самого орка, а потом посмотрелся в зеркало. Выглядел он действительно неважно. Если исключить засосы, местами сливавшиеся с кровоподтеками и свежими гематомами всех цветов радуги, то…

В бинтах, помятый, в костюме явно ему не по размеру, с порванными штанинами, мятой сорочке в губной помаде и пиджаком, пораженным пеплом от сигарет, Алекс действительно представлял собой не лучшее зрелище.

— Тише, тише, ти-и-и-и-ише, — пролепетал-прошипел Алекс, а затем похлопал орка по лапе. И поему в качестве вышибал берут либо их, либо огров. Нет, огры положительно лучше — настолько тупые, что иногда, даже, что-то умное могут сморозить. — Спорим на сотню кредитов, что пройду?

Орк только хмыкнул и отогнул борт черного пиджака. В перевязи на жилетке покоилась весьма увесистая кобура с автоматической винтовкой. Наверное, только такие массивные ребята могли носить крупный калибр, как простые люди — пистолеты.

Что же, это многое объясняло в предпочтении найма.

— Весьма занимательно, — кивнул Алекс, после чего взмахнул рукой.

Создание печатей с похмелья и без того дело не простое, а если еще и исключительно волей, без помощи рук — можно таких делов натворить.

Но даже так, Алекс допустил небольшую ошибку в потоках магии и вот вместо того, чтобы оглушить орка простой черной молнией, он умудрился напортачить и проклясть бедолагу.

Орк, что-то крича на своем наречии, свалился и схватился за правую ладонь — ту самую, которая еще недавно уперлась Алексу в грудь.

Он валялся на полу и дергался, стуча рукой об стену, словно пытался её убить. А может так оно и было на самом деле. Черная магия, ударившая об орка и легко прошедшая все его охранные амулеты, должна была попросту вырубить, но… вместо оглушение случилось проклятье. И теперь охранник видел… ну, что-то явно не очень лицеприятное.

Дум наклонился над орком и сделал несколько пассов перед линзами пораженного проклятьем. Увы, перевод кредитов без одобрения владельца на аккаунте владельца был заблокирован.

— Ну, будешь должен, — прижимая ладони к ушам, Алекс пнул орка и вошел в ресторан.

Несмотря на один из самых горячих утренних часов — без четверти десять, здесь почти никого не было. Может потому, что ресторан на этом, куда менее комфортабельном лайнере не всем по карману, а может… а может Алексу было десять раз плевать.

Помахав остолбеневшим официантам, судорожно шарящим по одежде в поисках тревожной кнопки, Дум прошел к барной стойке и уселся на стул.

Бокалы протирал пытавшийся храбриться студент. Их Дум теперь легко опознал благодаря своей профессиональной деятельности.

— Воды, будьте добры, — учитывая обстоятельства, насколько мог вежливо попросил Алекс. — Хотя, если есть, то лучше — рассола из-под маринованных огурцов. И топор.

Бармен глянул за спину Алексу. Там, судя по отражению на зеркале за стойкой с бокалами и бутылками, медики пытались поднять на ноги потерявшего сознания орка. Но водрузить вертикально тушу в две сотни килограмм и два с гаком метра ростом — задание не из тривиальных.

— А топор зачем?

— Коллекционирую я их.

— Топоры? — удивился студент.

Дум посмотрел на парнишку исподлобья, пытаясь вложить в свой взгляд всю ту гамму чувств, что он испытывал в данный момент. Начиная адским похмельем, продолжая пропажей мисс Периот, причем явно по его, Алекса, вине и заканчивая сделкой с Балтаилом.

Видимо — перестарался.

Парнишка побледнел лицом, а посуда в его руках опасно задрожала, рискуя неминуемо повторить судьбу бутылки с виски.

Алекс, едва сдержав рвотный позыв, взмахнул рукой и использовал еще немного у.е.м..

[Внимание! Использовано запрещенное заклинание: “Кукла Колдуна” школы Крови и Тьмы. Потребление у.е. м: “недоступно”]

Ну вот очередное, базовое темномагическое заклинание постигла судьба сотни других — оказаться в реестре запрещенных. И если бы не специальная метка на ID линз Алекса, то сейчас сюда бы мигом прибежали все служивые, что есть на подобных лайнерах.

Включая и собратьев того орка, что в данный момент с трудом грузили на носилки.

Используя указательный палец, Алекс заставил бармена выпрямиться, отложить в сторону посуду, взять в руки бутылку с минералкой, аккуратно, так чтобы горлышко о край бокала не стучало, налить немного шипучки и, поставив на стол, промямлить:

— За счет заведения.

— Спасибо, — поблагодарил Алекс и, подняв бокал, взмахом руки отправил студента куда-то в сторону кухни.

Отпив немного шипучки, Дум почувствовал, как пустыня в горле постепенно превращается в оазис, а вместе с этим — возвращается способность мысли.

И, как назло, в эту же секунду рядом с ним на столешницу плюхнулось что-то плотное и увесистое.

Дум, выругавшись, схватился за голову.

— Доброе утро, дорогуша.

— Грибовский, ублюдок.

Глава 3

Грибовский выглядел так же, как и несколько дней назад. В своей дурацкой гавайской рубашке, шортах, с растрепанными красными волосами, кучей пирсинга и ростом, что его впору спутать с островным троллем. Правда, на этот раз ко всей “рокерской” внешности добавились те же кровоподтеки и бинты на свежих швах.

— Выглядишь паршиво, — хором произнесли напарники.

Грибовский хмыкнул и, повернувшись к бармену, помахал тому рукой. Увы, Алекс не рассчитал сил и потому заклинание “Куклы Колдуна”, подчинявшее цель воли заклинателя, оказалось не лишено побочного эффекта.

— Вряд ли в ближайшее время он выйдет из транса, — почесал затылок Алекс и тут же пожалел о содеянном. Проклятье, будто в собственных мозгах порылся.

— Незадача, — протянул Грибовский, после чего перегнулся через стойки и налил себе из той же бутылки, что недавно Алекс. Отпив и смачно срыгнув, чем вызвав очередной приступ похмельной мигрени у Дума, поляк толкнул по столешницу папку. — Будешь смотреть?

— И что я там увижу? — Алекс отчаянно пытался не проклясть вообще всех, кто в данный момент находился в ресторане.

Зачем? Просто потому, что, может, тогда они перестанут елозить вилками и ножами по тарелкам, чавкать и предаваться светским беседам ни о чем.

— Все, что мы смогли собрать на тех ребят, — пожал плечами Грибовский. — Весьма занимательное чтиво, кстати. Ты глянь. Приобщись, так сказать, к разведданным.

Гвардия, как и любая другая структура, страдала одной из самых распространенных болезней подобных организаций. Их терзала бюрократия. Бумажный всеядный змей, в утробе которого гибли всевозможные инициативы разумных людей.

Хотя, с другой стороны, само словосочетание — разумный госслужащий уже заставляло Алекс насмешливо скалиться. Улыбаться и страдать.

Клятое похмелье.

Дум развязал тесемки на папке. Так же архаично, как и все, в Отделе Демонологии. Зато, как говорил Чон Сук — бумагу взламывать еще не научились. Учитывая повсеместное распространение высоких технологий и анонс появления искусственного интеллекта нового поколения — весьма раз… дальновидное утверждение.

— Наемники, бывшие солдаты Объединенных Рас, — Алекс листал одно досье за другим, натыкаясь на знакомые ему лица. — Все работали по контрактам на разные фирмы и…

— На разные фирмы, — перебил Грибовский и протянул второй листок. — Связанные с организацией Хэллоуина и выставкой в баре “Умертвие”.

Алекс выругался. Он и без этого подозревал, что все недавние события были связаны друг с другом. Но вот такое вот прямое подтверждение своим догадкам, это уже совсем иной уровень.

Уровень, не внушавший особо радужных перспектив и надежд.

— Вот ведь срань, — выругался Алекс и захлопнул папку.

Сделав это слишком резко, он скривился и схватился за голову. Каждый звук, будь он громче шепота любовницы, причинял тупую боль.

— Мучаешься?

— Нет, блять, чисто кайфую. Грибовский, у вас там в гвардии какой-то специальный курс по тупым вопросам проходят? Или ты сам по себе такой самородок?

— Да ладно тебе, — поднял ладони поляк. — Я просто думал, что у магов есть какие-то способы для самоисцеления.

— Есть, — хищно хмыкнул Алекс. — выдашь мне санкцию на то, чтобы сейчас все эти господа слегли с мигренью, расстройством желудка, ломотой в спине и прочими, весьма неприятным симптомами не шибко хорошей жизни.

— А они тут причем?

— А при том, — Алекс отпил еще немного минералки. С каждым глотком жизнь постепенно возвращалась к нему. — что черная магия не про исцеление. Единственное, что я могу — переложить на них свое состояние, и забрать у них — их собственное.

— Звучит как-то стремно.

Грибовский, скорее всего, даже не знал, насколько стремно. Подобный энергетический вампиризм имел и обратную сторону медали. Когда черный маг таким образом забирал у другого его положительное состояние, то вместе с этим и получал багаж тех эмоций, которые к этому привели.

И может показаться, что ничего такого в чужих положительных эмоциях нет, но… ударение на слово чужие. Для кого-то изнасиловать ребенка — кайф небесный. Так что никогда не знаешь, какая грязь к тебе прицепиться.

Именно поэтому к подобным выкрутасам нормальные, правильные черные маги прибегали крайне редко. Своих тараканов в башке хватает, нечего в гости чужих водить.

— Пробили организацию? — решил перевести тему Алекс.

— Пробили, а толку, — отмахнулся Грибовский. — Офшор. Все концы — в воду… дурацкий каламбур, конечно. Как и в прошлый раз, все хвосты почищены будь здоров. Явно работают профи.

Профи… как бы Алекс не относился к Гвардии, но эти ребята играют в высшей лиге. Охотятся за теми, кого простые обыватели наивно принимают за детские страшилки. Стоят на защите спокой ства земного шарика с тех времен, когда… да бес знает, с каких времен.

Их герб встречается повсеместно на протяжении всей письменной истории человечества.

Так что если кто-то, уже который год, так ловко уходит от их пристального глаза, то это о многом говорит.

— Они тоже не первый месяц на родео, — произнес вслух Алекс.

— Наши умники пришли к тому же мнению, — кивнул Грибовский. — Чон Сук вообще предполагает, что это может быть некий орден из темных времен.

Темные времена человеческими историками ошибочно принимаются за Средние Века, но на самом деле — нет. Темные времена в истории магической Земли это время, когда до рождения одного арамейца в хлеву оставалось еще несколько десятков веков.

Времена первого расцвета магии, язычников, монстров и иже с ними. Времена, из которых и тянутся все легенды и мифы, известные людям.

— От орденов тех времен почти ничего не осталось, — поморщился Алекс. — если не принимать во внимание безумных историков и всяких не менее здравых фанатиков, предающихся оргиям в красных робах.

— Откуда такая точность?

— М?

— Про красные робы.

Алекс на секунду предался воспоминаниям о том, как они с гномом впервые нашли крупного покупателя на рынке незаконных черномагических заклинаний. К подписи договора эти перцы подошли обстоятельно…

— Трудное детство, — только и ответил Алекс. — Что-то про Периот?

— Ничего, кроме того, что ушли они на шлюпке. Даже если взяли запас топлива, то у них все равно не получится пристать куда-то, кроме острова. Куда мы и сами подойдем уже завтра на рассвете.

— И, надеюсь, — подхватил Алекс. — все понимают, что именно с этого острова они к нам и подошли.

— Разумеется.

— А значит, у них там находится база.

— Либо плавучая, — добавил Грибовский. — но спутники и радары это бы показали. И не надо паранойить! Уже вижу, что ты хочешь сказать что-то глупое. Мы, дорогуша, все же Гвардия, а не нимфоманы в красных балахонах.

— А кто сказал, что там были нимфоманы? Я такого, к примеру, не говорил.

Грибовский загадочно подмигнул.

Ну да, ну да. Нельзя забывать, что поляку куда больше лет, чем можно дать на вид. И все это время они занимался только одним делом — расследованиями, связанными с самыми неприятными личностями на планете.

Пока, разумеется, поляка не отправили в ссылку в отдел, который не должен заниматься ничем серьезнее, чем перекладывание бумажек.

— И что предлагает Чон Сук? — спросил Алекс.

— С каких пор тебя стало интересовать мнение Азиата?

С тех самых, когда какие-то ублюдки, работающие на неизвестную организацию, способную соперничать с Гвардией, похитили его… коллегу.

— Ладно, понял, вопрос риторический, — Грибовский положил вторую папку. И где держал все это время? — Мы проведем небольшую операцию под кодовым названием: “Робинзон”.

— А почему не, к примеру, “Сферический конь” или просто набор непонятных слов?

— Дункан выбирал.

— Тогда понятно.

Глава 4

— Ну и в чем суть вашего светлого плана? — Дум отпил немного минералки, а затем, плюнув на всю, перегнулся через стойку бара, зачерпнул полотенцем бармена горсть льда и, свернув тюк, приложил к голове.

Не то, чтобы мгновенно полегчало, но желание немедленно убивать начало постепенно заменяться привычным — потрахаться, поесть и нап…

Сдержав рвотный позыв, Дум решил, что алкоголь — это пока не про него.

— Папочка же лежит, — указал взглядом Грибовский.

Алекс посмотрел на начавшее промокать полотенце, затем снова на красноголового. Неужели так быстро лед растаял, что убивать опять захотелось? Причем каким-нибудь извращенным методом. Может ему кишечник превратить в клубок змей?

Дум как-то изобрел такое заклинание на конкурсе-попойке в клубе “Бездна”. Фарух его потом неделю в бар не пускал — боялся за психическое состояние. Чье? Это уже хороший вопрос.

— Ты когда-нибудь предавался весьма занимательному чтению сразу после попойки? — процедил Алекс.

Разговор ему давался так же трудно, как и нахождение на лайнере, где все пропахло светом. Такое впечатление, что это лодку вывезли прямиком из монастыря.

— Я дружил с Довлатовым во время его эмиграции в Нью-Йорк, — подмигнул Грибовский.

Алекс пару раз хлопнул глазами. Именно глазами, а не веками. Во всяком случае — ему так показалось.

— Чего? Мне это сейчас, типо, что-то сказать должно?

— Тююю, — просвистел Грибовский. — Шекспира мы, значит, цитируем, а Довлатова не знаем?

Алекс уже собирался что-то ответить, но его вновь скрутила рвота. Рядом запахло травами, лесным лугом и… родниковой водой. Всем тем, что терпеть не мог насквозь городской Александр Думский. Без асфальта, вечной загазованности Хай-Гардена и какофонии звуков большого урбана он чувствовал себя не в своей тарелке.

Еще один помог яркой нелюбви к…

— Это русский писатель второй половины двадцатого века.

Рядом, с левой стороны, уселась О’Хара, разом привлекая к себе взгляды большей части посетителей ресторана. Причем — вне зависимости от пола. Стройная, длинноногая, неестественно красивая, с, на этот раз — черными волосами, она выглядела только что сошедшей с обложки глянцевого журнала.

Обычно носящая строгие мужские костюмы, О’Хара в легком парео и купальнике поражала воображение.

Воображения тех, кто не знал, что это не более, чем осязаемый мираж. Внешность, которую пусть и можно пощупать, но, на самом деле… это что-то вроде клеточной трансформации. Настоящий облик фейри отличался.

Зверолюды поганые.

— А я уж думал утро хуже стать не может, — проскрипел Алекс и, снова перегнувшись через стойку, достал бутылку и стакан, после чего поставил их перед фейри. — Угощайтесь, подполковник.

Тэни О’Хара, с которой у Дума получились более чем просто натянутыеотношения, выглядела удивленной.

— С чего такая любезность, профессор? — спросила фейри, одновременно с этим наливая себе немного бренди.

— Если в тебе будет немного алкоголя, фейри, то, глядишь, у нас появится нечто общее и мне будет проще тебя терпеть, — ответил Алекс.

Грибовский прыснул, а затем и вовсе громогласно, в своей привычной манере, рассмеялся. Сказать, что у Алекса в этот момент гномы в башке руду начали добывать — не сказать ничего.

— Ладно, если, по существу, — прокашлялся поляк. — мы должны отыскать базу этой организации, под кодовым названием “Орден”.

— Отыскать базу? Да ладно? Бляяя, а как же я сам-то не докумекал. Вот сидит Алекс Дум и думает, а чем бы ему в свой, сука, отпуск заняться? Может террористов, наг и одержимых фейри по ветру пускать? Не-е-е-е. Скучно, что капец. Давайте-ка лучше поищем на огроменном острове тайную базу Ордена. Супер!

Закончив тираду, Алекс залпом осушил бокал минералки и плеснул еще столько же. А он терпеть не мог минералку!

— Вы всегда такой разговорчивый с похмелья, профессор? — отсалютовала стаканом О’Хара.

— Только по праздникам.

— И какой же сегодня праздник?

Где-то определенно пробежал один всем известный грызун… ну или только Алексу известный. Да не суть.

— День смерти.

— Чей?

— Очевидно, что если вы не прекратите играть в игру “переспроси меня енот”, то — ваш.

Грибовский снова прыснул, но, видя могильное выражение лица напарника, сдержался от смеха, натурально проглотив его и запив… чтобы он там себе не плеснул, пока Алекс отвлекся на перепалку с фейри.

— Профессор, если вы переживаете из-за Мисс Периот, то…

— Грань и Звезды! — вскипел Алкес. — Да кто вообще решил, что я из-за неё переживаю! Уже несколько дней мне твердят Профессор Периот то, Профессор Периот сё… на ней, будто, свет клином сошелся!

— … то я спешу вас заверить, — продолжила, как ни в чем не бывало, О’Хара. — судя по показаниям её чипа, с мисс Периот все в порядке.

Дум, уже собиравшийся продолжить гневную тираду, резко повернулся к О’Харе и тут же пожалел о содеянном. Все хорошо в минералке с похмелья, кроме одного.

Подняв указательный палец в немой просьбе подождать, Алекс еще раз перегнулся через стойку и, не найдя емкости получше, поднес шейкер ко рту.

После нескольких мучительных секунд рвотных позывов, он вытер лицо салфеткой, прополоскал рот все той же минералкой, и взмахом руки отправил шейкер в дальний угол.

— Несмотря на вашу гениальность, профессор, иногда вы мне больше напоминаете дикого зверя, нежели ученого.

— Я? Вам? Дикого зверя? Не, ну это наглость, — возмутился Алекс. — Так что вы говорили о чипе?

О’Хара, судя по взгляду, пару мгновений боролась с желанием продолжить перепалку, тем более у неё теперь имелся такой явный козырь. Но, все же, не всем быть такими мудаками, как Дум.

— Все легальныеэсперы обязаны чипироваться, профессор. Удивлена, что вы об этом не знаете.

И откуда Алексу об этом знать? Все его знакомство с мутантами ограничивалось парой потасовок. В сферу его деятельности они не попадали, а в бандах их особо не привечали. Если какой-нибудь эспер и появлялся в Хай-гардене, то исключительно в виде отъявленного беспредельщика.

Таким быстро сколачивали деревянный костюм и прикапывали на местной свалке.

— Серьезно? А…

— У меня нет, — перебил Грибовский. — Эти чипы очень легко пробиваются всеми, кто на ты с компьютерами, так что… у меня даже Гильдийского нет.

— Получается, если у Периот есть государственный чип, то мы по нему можем легко отследить и её, и тех, кто её похитил.

— Есть только одна сложность, — прокашлялась О’Хара.

Ну а как же иначе. Разве может в жизни Алекса Дума хоть что-то пройти без сложностей.

— Последний раз, когда мы зафиксировали сигнал её чипа, то он уже исходил из-под земли, — продолжила фейри.

— Бункер, — протянул Алекс, постукивая бокалом о стойку, словно забыв о своем похмелье. — Стереотипно. Суперзлодейская, суперподземная база. Интересно, а у них есть тачки с пулуметами в фарах и шляпы, срезающие головы статуям… или это другой фильм?

— Машины? Шляпы? Вы о чем, профессор.

— Не обращай на него внимания, Тэни, — отмахнулся Грибовский. — Алекс и в обычном состоянии чушь несет. А сейчас…

Алекс, одновременно в обе стороны, продемонстрировал свои средние пальцы.

Глава 5

— Область, в которой в последний раз был зафиксирован сигнал чипа, находится за пределами защитного барьера жилой части острова.

Алекс повернулся к О’Харе, затем посмотрел на Грибовского. Оба выглядели максимально серьезно. Дум, поразмыслив немного над ситуацией, протянул руку за стойку и, откупорив бутылку пива, залпом осушил едва ли не половину.

Увы, из-за нервов, ситуация с похмельем никак не изменилась. Хотя, может оно и к лучшему.

За пределами защитного барьера…

Не стоило забывать, что после того, как магия получила шанс на эпоху второго расцвета на Земле, то вместе со всякими сказочными элементами, в обыденность вошли и несколько иные… нюансы.

Любая сказка о светлой магии — всего лишь одна из сторон медали. И если её перевернуть, то можно наткнуться на нечто такое, чему ни один человек или не человек рад не будет.

Монстры, жуткие твари, темные создания. Все те, кто только и ждет своего шанса, чтобы порвать тебя не куски. И чем дальше в лес, пардон — чем большее магии проявлялось в мире, тем чаще эти твари начинали появляться.

В конечном счете все дошло до того, что города и обитаемые зоны стали накрывать серьезной защитной магией. Правда и она давала сбой, так что иногда монстры пробивались внутрь городов.

Оттуда и всякие заказы в гильдиях на их отлов. Вполне себе, кстати, недурный заработок для бедных студентов боевых факультетов региональных вузов.

Да чего там, Дум и сам, в тяжелые времена, промышлял подобным. Правда, он, скорее, совмещал приятное с полезным. И деньгу поднимал, и свои наработки в области черно магических заклинаний отрабатывал.

— То есть, если я правильно понял, эти засранцы соорудили себе плацдарм на территории, захваченной монстрами, — благо, на риторический вопрос никто не стал отвечать. — И, при этом, мы со со студентами по какой-то неясной причине отправляемся на остров, где есть дикие монстры?

Грибовский промолчал, а вот О’Хара не стала.

— Наши люди в ООР пытались противостоять этой инициативе, — начала оправдываться фейри. — Но не так уж и просто перевесить современную аристократию.

— Аристократию, — повторил Дум таким тоном, словно выругался. — Они решили отправить своих сынков и дочек на тренировку? Типо, вон вас террористы кошмарят, а давайте-ка мы устроим летний лагерь, где вы сможете под присмотром магов пойти порешать монстров?

— У лагеря запланировано и несколько других активностей, — туманно ответила фейри, чем только подтвердила опасения Дума. — Все же, Турнир у них сорвался, а боевой опыт надо как-то приобретать…

— И, видимо, не только тем, кто учится на боевом факультете…

— Если вы не заметили, профессор, то девяносто процентов студентов на корабле — с боевого факультета и факультетов, с ними смежных.

Алекс никак не стал комментировать нахождение на судне группы Б-52. Чтобы там не задумали власть держащие и имущие, его это, на данные момент, никак не касалось.

— Капец, конечно, — Алекс отпил еще немного пива, вытер губы и смачно рыгнул. Просто потому, что ему хотелось сделать какую-нибудь гадость. Пусть и такую мелкую.

— Да, дорогуша, нам тоже показалось, что это через чур, — поддакнул Грибвоский. — Так что мы с Тэни и вызвались в нагрузку. Так что с сопровождением меча Азазеля — это действительно совпадение. Кстати, именно благодаря этому совпадению, мы теперь точно знаем, что в Гвардии есть кроты.

— Да я не про это, — отмахнулся бутылкой Дум, пролив несколько жирных капель на глянцевый пол ресторана. У проходящего мимо официанта чуть было инфаркт не случился.

— А про что? — удивился поляк.

— Про то, что я — честный черный маг, столь же честно осужденный, сижу тут с фараонами и обсуждаю, как мы будем ставить на копье базу супер-злодеев. И вот мне не понятно — я эволюционировал за эти годы или… деграднул так жестко. Философская тема, не находите?

Хмыкнув своим собственным мыслям, Дум осушил бутылку и, выкинув её себе за спину (а официант попался ловкий — поймал на лету), задал не самый приятный вопрос.

— Каков план?

— Весьма тривиальный, — О’Хара, оставив мизинчик, все так же спокойно и очень галантно тянула напиток. Не знай, что она фейри, можно было бы подумать… да ладно, учитывая, откуда родом Алекс, максимум — он бы решил, что она жутко дорогая эскортница. — Пока мы не будем подавать признаков, что смогли проследить чип.

— А то Орден этого и без вас не поймет и…

— Они отключили чип, — перебила О’Хара.

Брови Алекса поползли вверх.

— А как вы тогда…

— Мы Гвардия, дорогуша, — собирался похлопать его по плечу Грибовский, но, кинув взгляд в сторону шейкера, передумал. Ну и правильно. — В деле давно. Имеем свои наработки и секреты.

— Кайф, — с сарказмом прокомментировал Алекс. — Ладно, давайте дальше.

О’Хара кивнула.

— Полковник уверен, что они взяли с собой мисс Периот только с одной целью — обменять на меч. Разумеется, Гвардия этого делать не станет и, предупреждая ваши язвительные замечания, профессор, как бы ни была замечательна мисс Периот, но отдавать в руки безумцев артефакт столь разрушительной мощи… Может быть мы спасем одну жизнь. Но потеряем сотни, если не тысячи других. Гвардия должна заботиться о большинстве.

О большинстве… Насколько знал Алекс, большинство обитателей в мире — это лживые, двуличные, ленивые, тупые, вечно ноющие дебилы. И исключения из этого правила случилось куда реже, чем хотелось бы.

Так что спасать тысячу таких или Лею Периот? Дум, не моргнув и глазом, отдал бы деревяшку Ордену. В конце концов, всегда можно забрать обратно…

— Вы придете в лагерь и продолжите вести себя как самый обычный профессор черной магии.

— Звучит уже само по себе нелепо, — усмехнулся Алекс. — не говоря уже о том, что я скомпрометирован для Ордена.

— И именно это мы и собираемся использовать, — кивнула О’Хара.

Шестеренки закрутились в голове Дума. Закрутились так быстро, что от похмелья, вскоре, не осталось и следа. Только, может, дурной привкус во рту — не более того.

— Вы собираетесь использовать меня в качестве приманки?!

— Я бы скорее сказала — подсадной утки, но…

— Эй, фейри, я тебя сейчас сам в утку превращу.

— А сил хватит, мистер черный маг.

Ладони О’Хары засияли зеленым, а руки Дума погрузились в лиловое пламя магии. Кто знает, чем бы закончилась эта пикировка, если бы не поднявшийся на ноги Грибовский.

— Тэни, Алекс-дорогуша, мы сейчас в одной лодке. Давайте не будем её раскачивать. Я вас очень прошу.

Когда было надо — Грибовский, вооруженный исполинским мечом, невероятной силой, непробиваемой регенерацией и магическим револьвером, мог быть убедительным. Предельно убедительным. А Алекс все еще находился не в лучшей своей форме.

— Говорите, здесь все расписано? — Алекс поднял со стойки папку. — Пойду почитаю. С меня на сегодня хватит фараонов.

Оставив ошеломленных фейри и поляка за спиной, Дум, забрав с бара несколько бутылок, поперся в сторону своей каюты. И только выйдя из ресторана он понял, что понятия не имеет, где она находит — каюта эта.

Ну что за день…

Глава 6

Наученный трагическим опытом прошлого, Алекс решил не бродить самостоятельно по лайнеру, размером с город, а сразу направится к стойке информации. Благо найти центральный атриум, или как там назывался этот огромный торговый зал с безумным количеством лифтов и третям этажами всевозможных бутиков, двумя клубами, рестораном и даже, кинотеатром на пять залов.

Иногда, когда видишь подобное вживую, начинаешь думать — а как люди жили до изобретения Magic Lense. Они ведь и тогда умудрялись строить такие махины и, при этом, без помощи магической инженерии.

Алекс достал сигарету и закурил. Проходящий мимо орк-охранник хотел что-то возразить, но наткнувшись на лиловое пламя на руках и в глазах явно уставшего и чем-то недовольного черного мага — предпочел сделать вид, что ничего не заметил.

— Наверное — полукровка, — Дум отпустил привычную расистскую шутку и чуть было не споткнулся на пороге эскалатора.

И кто, в здравом уме, ставит блядские пороги перед эскалатором?

Мысль о карме, естественно, Дума не тревожила.

Игнорируя нервные и, порой, обидные замечания отдыхающих (преимущественно людей, фейри, эльфов и гномов — остальные расы жили куда беднее), Алекс-таки добрался до стойки ресепшена. Сделанная в стиле минимализма и хай-тека, она, к удивлению привыкшего к полной автоматизации и грядущей роботизации Алекса, имела один небольшой нюанс.

Местами небольшой.

А другими местами, куда более приятными, чем просто — рост, вполне себе впечатляющими и соблазнительными.

Как и всегда при дурном настроении Алекс хотел напиться, потрахаться и подраться. И не надо говорить, что, скорее всего, прошлой ночью он поставил галочки напротив всех трех пунктов. Желания имеют одну неприятную особенность — если ты не помнишь их исполнения, то гештальт как-то не закрывается.

Поправив воображаемую шляпу и совсем не воображаемый полу-развязанный галстук, Алекс подошел к стойке и с наслажденем вдохнул аромат пряных духов.

Девушке было лет девятнадцать. Максимум — двадцать. Яркие, серые глаза спокойно и несколько отрешенно взирали на снующих среди бутиков покупателей. Красно-белая форма, в которой щеголяли вся команда лайнера, нисколько не портила её подтянутую фигуру.

Брюки, наоборот, только подчеркивали в меру пышные бедра и стройную линию ног. Белый поясок выделял тонкий стан, а трещащая пуговица на жилетке, помогающая блузке и лифчику удержать рвущиеся на волю… аргументы девушки… ну — она трещала. Надо ли говорить больше.

Не то, чтобы Алекс был фанатом фигуры “песочные часы”, скорее — он просто являлся жарким поклонником женского пола.

— Мисс, — поздоровался Алекс, предварительно поправив воронье гнездо на голове и дыхнув на ладонь. Воняло, конечно, но не так, чтобы почувствовать на расстоянии.

Девушка отвлеклась от созерцания бесконечности и повернулась к Алексу. Сперва на её лице отразилась скука и предвкушение уже опостылевшего, безыдейного и безвкусного флирта, но окинув Дума взглядом женщины, знающей, что она — красива, леди немного ожила.

Все же и он сам, даже в таком виде, был довольно недурен собой.

— Чем могу помочь, мистер…

— Думский, — представился Алекс. — Профессор Думский, если быть точным.

— Профессор? — удивилась леди. — А вам…

— Двадцать… — Алекс задумался. — Двадцать пять… пожалуй.

— А почему так неуверенно? — она так хлопнула ресницами, что у Дума сама собой в воображении возникла сцена, когда эта леди точно так же хлопала ресницами, только стоя на коленях и…

Проклятье…

— Трудный период, — отмахнулся Алекс. — Каждый день — за три.

Она улыбнулась. Все еще скучающе, но с неким авансом на будущие юморески.

— Мне требуется ваша помощь, мисс…

— Анна.

— Мисс Анна, — кивнул Алекс. — Вы знаете, я попал в неловкое положение.

Девушка хмыкнула. Ну да, видок еще тот. Потрепанный костюм, запах шафе, следы засосов на шее и бешенный взгляд зеленых глаз.

— Я вижу, — леди скрестила руки на груди… вернее — под грудью. Размер четвертый — сто процентов. Стоячий, а не обвисший, как это часто бывает с большой грудью. У Алекса взгляд наметан — определяет безошибочно. — Чем же я могу вам помочь?

У Алекса в уме крутились сотни идей, как Анна могла ему помочь. В каких позах. И сколько раз. Но, увы, он не мог позволить себе отпустить сальную шутку. Они оба для этого были слишком трезвы, так что приходилось поддерживать антураж социальной пляски под названием — флирт.

Вместо ответа Дум таинственно улыбнулся, после чего, якобы одернув себя и спохватившись, взмахнул рукой отправляя на местный хаб удостоверение личности. Хоть какая-то польза от проклятых линз.

— Не могу отыскать свою каюту, — с небольшой паузой, чуть тише, чем следовало, произнес Алекс.

Анна кивнула и её яркий маникюр защелкал по клавишам клавиатуры.

— Прошу прощения, вам, наверное, это часто говорят, но…

Анна отвлеклась и посмотрела на Алекса с разочарованием. Видимо ожидала банального, плесневелого, пахнущего немытым нижним бельем и грязными салфетками, подката.

— … у вас поразительно красивый кончик носа.

Анна снова хлопнула ресницами. Какое-то время она стояла молча, осмысливая услышанное.

— Простите… что? — переспросила она.

— Кончик носа, — повторил Алекс и профессионально “сверкнул глазами”. — Честно, я еще никогда не видел такого красивого кончика носа.

— Спасибо, — улыбнулась Анна и вернулась к работе.

Алекс же, как опытный охотник, остался ждать знака. Да, он, конечно, мудак, но мудак трезвый. И приставать к девушке, которая и так каждый день испытывает на себе все “прелести” сочетания своей должности и внешности… нет, на такую низость Дум пойти не мог.

Разумеется, если Анна и сама не против и…

И знак себя не заставил ждать.

В процессе щелканья, Анна ненадолго отвлеклась, посмотрела Думу прямо в глаза и, с легкой улыбкой, поправила волосы, заправив и без того ровно лежащую прядь за ухо.

— Ваша каюта — 17B на второй палубе, — она вытащила из принтера ключ-карту и положила на стойку, не спеша убирать руку. Намек был до того прозрачен, что даже Грибовский бы понял…

Алекс накрыл ладонь своей и одернул несколько позже, чем обязывали правила приличия.

— Ой, простите, — произнес он тоном, который не то, что не выдавал сожаления о произошедшем, но, скорее, даже наоборот.

Улыбка Анны стала только шире.

Ну и осталось только подсечь.

— Вы знаете, я страдаю редкой болезнью — топографическим кретинизмом. Могу заблудиться буквально… — Алекс быстро мазнул взглядом по её фигуре и продолжил. — где угодно.

Будучи в какой-то степени джентльменом, он решил дать Анне возможность закончить флирт тем, чем обычно флирт и заканчивается — ничем. Легким приятным воспоминанием и чуть более позитивным днем, чем “до”.

— Вас проводить? — спросила леди.

Если, конечно, у флиртующих нет других идей.

— Я был бы вам призн…

— Профессор?! Профессор Думс… Думскххх…Думскин! А я-то думал, что вы все еще отсыпаетесь!

Алекс прикрыл глаза и медленно задышал, считая в уме до десяти. Этот громогласный, вечно позитивный и лишенный всяческого намека на интеллект голос он узнал бы из тысячи. Правда, зазвучи тысяча таких голосов и, скорее всего, Гвардии пришлось бы отмазывать своего консультанта от массового геноцида.

Оборачиваясь, Алекс уже знал, кого там встретит. И не ошибся в своих догадках.

Процессия из студентиков, в том числе и группы “Б-52”, возглавляемая тренером МакЛагеном двигалась в сторону лифтов. И если кто-то забыл про МакЛагена, то это накачанный здоровяк, по совместительству — главный наставник боевого факультета.

Загорелый, по-мужски красивый, словно, мать его, с обложки какого-то гейского журнала сошедший. Ну или календаря пожарных.

Алекс широко улыбнулся и, на одних только инстинктах, собирался запулить в ублюдка одним мерзким проклятьем, но вовремя натолкнулся на обеспокоенно лицо Мары. Полукровка Глоумбуд всегда действовала на него успокаивающе-отрезвляюще.

Возможно, именно поэтому иногда Думу хотелось её прибить.

— Как хорошо, что мы с вами встретились! — здоровяк подлетел к Алексу и приятельски хлопнул того по плечу. Мало того, что чуть ключицу не перешиб, так еще навонял своим Аксом.

— Ага, — фыркнул Дум. — увиделись — можно и прощаться. Выход — в любом месте, где заканчивается палуба.

— Ха! Хахаха! — тренер засмеялся так громко, что несколько орков обернулись в поисках своего сородича. — Вы, как всегда, шутите, профессор!

Дум глянул за спину здоровяку и посмотрел на своих подаванов. Те старательно делали вид, что ничего не замечают.

Бруты.

Решили ему перо под ребро? Ну, то есть, в спину. И это после всех тех гадостей и подлянок, которые он им сделал. Неблагодарные.

— А мы, как раз, собираемся с птенчиками на верхнюю палубу. После недавних неприятных событий требуется поднять боевой дух ну и, заодно, проведем тренировку по боевому применению знаний и отработку навыков работы в команде.

— Ага, — Алекс выставил большой палец. — Супер. Пизд… валяйте. А у меня…

Дум обернулся обратно к Анне, но той уже и след простыл. Он лишь мельком увидел её весьма очаровательные формы в компании пожилой пары, которым явно требовалась помощь в поиске… поиске своей сраной совести!

Ладно.

Если два пункта из трех выполнять не получается, то всегда остается последний.

— А у меня, — Алекс повернулся обратно к МакЛагену и так же панибратски хлопнул того по плечу. — как раз есть свободный часик, чтобы к вам присоединится.

— Отлично! Вы буквально сняли у меня с языка, профессор! Как раз хотелось вам предложить составить нам компанию! Пойдемте! Я выбил у капитана время на вертолетной площадке вплоть до самого заката!

— Да?! — улыбку Алекса в этот момент легко можно было заносить в учебник “Как отличить маньяка-социопата по улыбке”. — Как здорово! Спасибо за приглашение, тренер!

И, в обнимку, профессор и тренер зашагали в сторону лифта, а где-то позади ежилась пятерка студентов из группы “Б-52”.

Глава 7

— Трэвис, — прошипела Элеонора. — Ты можешь уже перестать теребить… чтобы ты там не теребил.

Группа “Б-52” предусмотрительно решила замкнуть процессию и пропустить их тренера с явно суицидальными наклонностями, профессора-куратора наклонностями… самых разных спектров и остальных студентов вперед.

— А ты можешь уже перестать обращать на меня внимание? — внезапно язвительно и надменно, что совсем не в его характере, парировал Трэвис. — Мара, как ты думаешь, он…

— Я никак не думаю, — перебила Глоумбуд.

Несмотря на то, что Мара считалась негласным (да и гласным тоже) лидером их небольшой “банды”, она не могла, да и не хотела знать ответ на каждый вопрос. Могла же и она хоть иногда взять время на отдых. И, казалось бы, где можно лучше и спокойнее отдохнуть от всего, что творилось в их жизни, чем на круизном лайнере.

И ладно — первые несколько дней не задались. Террористы, наги и прочие напасти морской жизни. Но теперь, казалось бы, можно расслабиться и посвятить пару часов загару, дефиле в купальнике и сбору на себе заинтересованных взглядов юношей. Повысить, так сказать, самооценку и, может даже, немного пофлиртовать. Возможно — с приятным продолжением.

Но и теперь. Даже теперь. Ей придется опять нянчить четверых уже давно не маленьких и беспомощных магов и одного черного мага, который, кажется, под это описание не подходил.

— Дорогая, — Эли озабоченно положила ладонь на плечо подруги. Она, как и Мара облаченная в парео, почти не скрывавшее под своей прозрачной тканью откровенный купальник и безумно соблазнительное тело. — с тобой все в порядке?

Мара вздохнула, взяла себя в руки, ненадолго прикрыла глаза и уверенно кивнула.

— Да, конечно, — затем она повернулась к своему рыжему другу. — Прости Трэвис. Последняя неделя выдалась очень неспокойной, и я сорвалась. Прости, пожалуйста.

— Все в порядке, — улыбнулся одними губами Чаверт. Глаза его при этом выглядели максимально серьезными. — Нам всем сейчас приходится несладко.

— Ну не знаю, — протянул Лео, несущий на сгибе локтя сумку с огромным количеством самых разнообразных кремов, лосьонов и масок. — По мне так — очень даже сладко. Даже приторно.

Лео еще раз лизнул ванильное мороженное, купленное им по дороге на верхнюю палубу. Группа “Б-52”, если честно, вовсе не собиралась принимать участие во внеплановой тренировке, устроенной тренером МакЛагеном. Напротив — в пляжных нарядах, купальниках и шортах, они собирались поваляться у бассейна, немного поплавать и, может, с кем-нибудь познакомиться.

Кроме Лео, конечно. В том плане, что его не интересовал ни мужской, ни женский пол. Во всяком случае — хотя бы эту его личность…

— Тренеру придется не сладко, — внезапно произнес Чжин. Он не сводил взгляда с дисплея, на котором медленно менялись обозначения палуб лайнера.

— Ну не знаю, — вздохнула Элеонора, все еще искоса поглядывая на Мару. — Тренер МакЛаген, в свое время, принимал участие в контртеррористических операциях. И, если вы не забыли, именно он сдержал атаку наг на гражданских на пятой палубе. В одиночку.

Чжин какое-то время молчал.

— В любой другой день, при любых других обстоятельствах, — ответил он спустя пару секунд. — Но не когда профессор переживает.

— Этот черномагический упырь? — возмутился Трэвис. — Да за что он вообще может переживать, кроме как чтобы опять напиться и опозорить нашу группу?

На этот раз в лифте повисла тяжелая тишина.

Мисс Периот…

* * *

Поднявшись на верхнюю палубу, Алекс ненадолго прикрыл глаза и втянул полной грудью свежий морской воздух. Его немного вспотевшее и уставшее лицо обдувал приятный, северный бриз. Чуть солоноватый на вкус, мелкими иголками брызг колющий кожу, но такой освежающий.

— Здорово, да? — МакЛаген в очередной раз попытался хлопнуть профессора по плечу, но на этот раз тот увернулся. И не потому, что рука у тренера была тяжелой (хоть и не без этого), в конечном счете тело Дума, прошедшее сквозь самые разные магические и алхимические обряды усиления и укрепления могло выдержать пару мгновений схватки даже с такой гориллой, как Грибовский.

Просто…

Он опять вздохнул и ненадолго прикрыл глаза.

Просто ему хотелось напиться и забыться между чьих-нибудь молодых грудей. Вон, около массивного бассейна, где на патио сейчас довольно задорно отжигал молодой диджей, собралось столько прелестных представителей противоположного пола, что хоть как в Инсте листай — только вживую.

Но раз ему не дают (дурацкий каламбур) предаться плотским утехам, то и набить кому-нибудь морду Алекс совсем не против. Особенно если этот кто-то — надоедливый, говорливый тренер.

— Люблю море, — хлопнул себя по груди МакЛаген. Видимо все они — гориллы, имеют что-то общее. — Вы чего так укутались, профессор? Самое время немного оголиться!

С этими словами МакЛаген стянул с себя гавайскую рубаху, демонстрируя всем желающим мощный, накачанный, загорелый торс, достойный сцены профессионального спорта. Ну и, разумеется, желающих набралось весьма немало. Как среди женщин, так и мужчин.

Дум только закатил глаза. МакЛаген видимо хранил у сердца какое-то предсмертное желание. Ну или как еще объяснить, что он буквально всем своим поведением пытался вывести из состояния равновесия отдельно взятого черного мага. И вы знаете как хрупко, обычно, это равновесие?

Всю дорогу до вертолетной площадки, где, наверное, можно было небольшой частный аэродром расположить, тренер неустанно тыкал себя в шрамы и рассказывал студентам, где и как он получил то или иное “украшенное”. Из этого рассказа Алекс понял, что МакЛаген не просто так занимал должность тренера “боевой магии” Первого Магического Университета.

А еще он понял, что далеко не все то, что рассказал МакЛаген — правда. Ну или полная правда. Потому что несколько шрамов, явно оставленных далеко не стихийными заклинаниями, он именно таковыми и именовал.

— А этот шрам, — он указал на уродливое пятно, будто от химического ожога. — я получил во время штурма банка, захваченного группой алхимиков. Так что, если кто-то считает, что магам может угрожать только магия и адамантий — вы ошибаетесь. Никогда наш отряд не сталкивался с такой же непредсказуемой и хитрой угрозой, как алхимики.

Дум искоса глянул на ожог и мысленно усмехнулся. Нет, МакЛаген не соврал. Этот сувенир ему достался действительно не от магии. Но и не от алхимии — это точно. Скорее от чего-то, что не задумано к существованию в этом мире. След от яда. Яда химеры.

А химеризация, как и многие другие весьма непростые и интеллектуальные отрасли магического искусства, запрещены уже больше двадцати лет. Старина Оруэл, конечно, писал не фэнтези, но почему-то его рассказы живы в памяти Алекса и, с каждым днем, он все активнее ощущает себя их главным героем.

— А сейчас я вам покажу как, в случае необходимости, поставить рунический барьер, чтобы ограничить влияние магических эманаций на гражданские лица.

Глава 8

Руническая магия довольно непростой искусство. Если слово “просто” вообще применимо к магии… Так что Алекс сперва весьма удивился тому, как ловко орудовал МакЛаген специальным мелком (как раз-таки продуктом работы алхимиков) — по сути, спрессованными останками различных волшебных тварей и расщепленными магическими породами руды.

Он наносил сложный узор из рун по периметру вертолетной площадки со скоростью, которой могли бы позавидовать некоторые опытные рунические маги. Правда те занимались, в основном, наложением чар на дома каких-нибудь толстосумов, либо на банковские хранилища или какие-то правительственные здания. Иными словами — работали на одних и тех же людей.

Сперва Алекс даже проникся какой-то толикой уважения к внезапно обнаружившимся интеллектуальным способностям МакЛагена, но…

— Срань, — едва слышно выругался тренер, а затем, судя по движениям, вызвал какое-то меню на своих линзах. — Теперь лучше.

Движения МакЛагена стали не такими быстрыми, но куда более уверенными. Видимо тренер наносил круг далеко не в первый раз в жизни, что весьма легко объяснялось спецификой его работы, и потому планировал “решить задачу в уме”.

Вот только…

— Линзы… — выдохнул Алекс. Профессор Раевский часто сетовал на то, что пусть магия и стала сильнее с изобретением Magic Lense, но теперь куда как сложнее понять, действительно ли маг сведущ в смежных отраслях волшебства или просто действует согласно инструкции на дисплее.

Да, алхимия и руническая магия действительно серьезные и сложные отрасли искусства, но когда у тебя перед глазами может перманентно находится подробная инструкция, а еще лучше — пошаговое руководство, подсвечивающее необходимые движения, то становится практически невозможно определить реальные умения.

Опыт Алекса позволял ему понять, что у МакЛагена имелись знания как ему нужно делать, но не понимание что именно.

Обычный боевик, выращенный военной машиной Маэрс-Сити, а затем выброшенный на обочину жизни. Ему еще повезло обнаружить себя в рядах преподавателей престижного учебного заведения, а не где-нибудь среди наемников, кочующих по Старому Миру.

— Готово!

Довольный собой, МакЛаген выпрямился и убрал мелок обратно в карман пляжных шорт. Интересно, сколько зарабатывал этот фрукт, если так легко относился к артефакту стоимостью от трех сотен кредитов.

— Студенты, не задерживайтесь, поскорее заходите за круг. Через пару минут, когда купол поднимется, вы уже не сможете его покинуть.

Алексу не требовалось использовать линзы, чтобы определить в потоках магии МакЛагена потенциал пусть не самого крепкого, но начинающего Адепта. Тридцать одна, с хвостиком, сотня у.е. м…

— Весьма галантно с вашей стороны, тренер, — Дум достал сигарету и запалил от большого пальца, на котором вспыхнуло небольшое черное пламя.

Бумага и табак не то, чтобы загорелись, а начали буквально разлагаться, но законы физики сделали свое дело и тепло от черномагического пламени все же запалило вестника импотенции. Ну или чем там угрожали на этикетках.

МакЛаген сделал вид, что не услышал. Он что-то вещал своим студентам, пока те покидали постепенно набиравший силу рунический круг.

По неписанным законам подобных мероприятий, круг должен напитывать именно тот, кто обладал наибольшим резервом магии, если, разумеется, не были предоставлены секунданты.

Алекс неожиданно для себя обнаружил пять пар встревоженных глаз… ну ладно — четыре. Лео Стоуна, кажется, не беспокоило ничего кроме того факта, что его мороженное протекло ему же в сумку с, кажется, хабаром из обнесенного им магазина косметики. Иной причины, по которой у человека любого пола, расы и вероисповедания, может находится в распоряжении такое количество тюбиков и баночек.

И обеспокоены они были почему-то… за своего профессора. Нет, приятно конечно, что юные падаваны так радеют за сохранность тушки своего личного ситха, но с другой стороны — обидно как-то даже.

Алекс так и не успел понять, по какой причине “Б-52”, знавшие о способностях профессора больше, чем девяносто девять процентов обитателей Первого Магического, так скептически настроены по отношению к своему повелителю… то есть, разумеется, учителю.

Стоило только последнему ученику покинуть пределы круга, а куполу схлопнуться, как все панибратство и легкость в поведении МакЛагена мгновенно испарились.

Нарочито медленно к Аелксу повернулся бывалый, матерый военный маг, видевший в своей жизни куда больше, чем рядовой тренер сборной университета по спортивно-боевой магии.

Мощный, напряженный, как натянутая стрела, он ступал легко и плавно, как охотник, подбираясь к своей жертве.

— Запор? — поинтересовался Алекс, стряхивая пепел на стальной настил.

Увы, никто оценить по достоинству колкость не смог. МакЛаген, опытный тренер, допустил ошибку в руническим круге не потому, что забыл, как его ставить — просто он хотел внести в него маленькой нюанс. Незаметную для младшекурсников деталь. Руны они, вроде, проходили только перед самым выпуском, да и то — те, кто сам подаст заявку.

МакЛаген поставил в кругу руну, которая в связке с остальными, гасила любые звуковые волны. Иными словами — звуки не могли проникнуть ни внутрь, но во вне круга. Весьма топорное решение, кстати. Алекс бы сделал все несколько иначе, но, как говорится — хочешь понять, кому будешь пускать кишки, посмотри сперва, во что он одет.

МакЛаген был одет в нечто, напоминавшее Думу одеяние рыцаря первого крестового похода. Тренер явно собирался вершить добро и причинять справедливость. Ну и распятие ему в одно место.

— Пока у вас есть шанс, профессор, — последнее слово МакЛаген буквально сплюнул. Надо же, а Алекс и не подозревал что в “здоровяке-добряке” сконцентрировалось столько личной к нему неприязни. — Я советую вам подать заявление на увольнение и исчезнуть не только из университета, но и с этого острова. Возвращайтесь откуда прибыли — обратно в свою вонючую Старую Европу.

Тут, кстати, не было понятно, это такая разновидность магической ксенофобии по отношению к выходцам из старого мира, или просто МакЛаген не был силен в словесной пикировке.

— Ага, — только и ответил Алекс. — Как скажете.

Тренер сперва даже ошалел. Он явно собирался к хоть какой-нибудь перепалке или подобии словесной контратаке, но не был готов к полностью безоговорочной капитуляции.

— Вы… вы…

— Ой, ну хватит, — сморщился Дум. — говорят заикание передается лингвистическим путем.

МакЛаген нахмурился и сжал кулаки.

— Я был категорически против того, чтобы вас нанимали на работу, мистер Думский, — процедил МакЛаген. — Все говорили, что у меня профессианальная деформация. Что же, наверное, это так — когда десять лет жизни посвящаешь тому, что давить такую погань, как вы, то сложно смотреть на вас иначе, нежели чем на…

— Чек на вашем банковском счете? — перебил Алекс. — Ой, не делайте такой взгляд, тренер. Мы оба прекрасно знаем, что вы получали серьезные бабки за наши головы. Избавьте меня от своей высокопарной речи — у вас дурно пахнет изо рта, и переходите к делу. А то детки скоро поймут, что мы не условия спарринга обговариваем, а кости друг другу моем.

МакЛаген едва не зарычал, но сдержался. Пока все действительно выглядело для наблюдателей, как если бы они обсуждали условия их показательного учительского матча.

Слизерин против Гриффиндора.

Блять.

Чертов Грибовский и его вечные отсылки к Гарри Поттеру.

Глава 9

— Поглядите к чему привело ваше появление, мистер Думский, — Алексу казалось, что МакЛаген не сможет еще сильнее нахмуриться, нежели он уже, но… брови тренера буквально слились воедино, образуя довольно комично-уродливый волосатый мостик на его лбу, достойного неандертальца. Такой же низкий, массивный и готовый прошибать любые стены. Ну, других в военные и не берут. — Школа в руинах. Ректор мертв. А теперь еще и нападение террористов на лайнер. И все это время что делаете вы? Поджимаете хвост сидя в своем подвале.

— Фу, как некрасиво, — усмехнулся Алекс и выдохнул облачко дыма. — Что за стереотип — черный маг и подвал. Если что, я конкретно предпочитаю люксовые номера. Ну, знаете, там где большая кровать с зеркалом сверху, чтобы было видно… — Алекс смерил взглядом торс визави. — В вашем случае — вид того. как вас страпонят. Я, конечно, не осуждаю, все же какой век на дворе. Но неприятно, конечно, да.

МакЛаген едва было дымом из ушей не пошел.

— Если бы вы не спрятались, поджав свой хвост, как пес, профессор, то она была бы с нами. Цела и невредима. Но черные маги ведь этим и известны, да? В любой ситуации вы всегда в первую очередь думаете о себе.

Алекс вздохнул и покачал головой. Он уже настроился на какую-то борьбу идей, на противостояние взглядов. Отставной военный, ликвидатор всякого сброда и головорез на службе Организации Объединенных Рас и выдворенный из своего же собственного сообщества — представитель всего того, против чего этот головорез боролся.

— Так банально, — скривился Дум. — Из-за Периот?

— Банально?! — заревел МакЛаген. — Думаю, мне хватит старых связей, чтобы меня не осудили за причинение тяжкого вреда здоровью.

— Говорят, если собака громко лает, то не укусит, — пожал плечами Алекс.

На этом нервы МакЛагена сдали. А говорят еще, что у военных должна быть стальная выдержка. Мол там “не сдаем перед лицом угрозы” и прочее, и прочее. Но, видимо, как и любого пса — стоит тому заметить на горизонте более-менее сносную сучку, как башню сносит начисто.

Периот, конечно, сучкой в этом сравнении не была. Если сравнить её и МакЛагена, то это как если сравнить часы, купленные в переходе “от завода производителя” и что-то невероятно дорогущее, прямиком из бутика.

Так что алекс не шибко удивился, когда МакЛаген, произведенный, скорее всего, в том самом переходе, взял с места в карьер.

Стоит отдать должное военной подготовке, он хотя бы печати чертил без взмахов руками. Нет, все равно вытянул вперед свои чугунные агрегаты и растопырил пальцы, но не выписывал ими символы и линии в воздухе. А еще МакЛаген, что действительно делало честь государственной программе, смог одновременно наложить друг на друга сразу пять печатей.

Что-то огненное, ледяное и каменное. Иными словами — очень громоздкое, медленное и смертельно опасное колдунство.

По мнению МакЛагена, разумеется.

* * *

— Как-то это очень слабо похоже на обсуждение условий спарринга, — немного нервно промямлил Трэвис.

— Потому что оно им и не является, — прошептала Элеонора. Четверо друзей, даже обычно индеферентный к происходящему Лео, синхронно повернулись к блондинке. Все знали, что Эли, еще учась в Райзене, решила, что ей просто необходимо ночью смотреть свои любимые сериалы из старой эпохи. Что-то про Южных Корейцев и все в этом духе. Увы, мисс Периот всегда была категорически против ночных бдений и отбирала наушники у юной Элеоноры. Но это не сломало девочку, а заставило ту научиться читать по губам… на девяти разных языках… — МакЛаген винит профессора в произошедшем с мисс Периот.

— Он мне никогда особо не нравился…

— Тренер?! — фыркнула Элеонора. — Не ты ли по нему кипятком писался весь семестр?

— Я про профессора, — уточнил Трэвис. — Но он не заслужил того, чтобы тренер сделал из него котлету.

— Ты ничего не перепутал, умник, — фырканье сменилось на шипение. — Или забыл, чем закончился тот злосчастный Турнир?

— Но на этот раз у профессора нет артефактов, — развел руками Трэвис. — И если сравнивать, то, как бы крут не был профессор Думский, но он простой мистик двенадцатого уровня, а тренер — адепт тридцать первого. Это почти двукратный перевес по у.е.м..

Студенты замолчали. Их терзали смутные сомнения.

— Возможно нам следовало увести профессора под предлогом того… — прошептала Мара. — Да под любым предлогом…

— Да, стоило, — согласился Чжин и сложил ладони.

— Ты чего делаешь, дружище? — удивленно спросил Трэвис.

— Прошу великих духов, чтобы те сберегли его.

— Профессора? Тогда, дружище, не у тех ты просишь. Может если мы принесем в жертву курицу… да хотя бы ту же Эли, — Мара тут же встала между рыжим и блондинкой. — то тогда какой-нибудь демон и ринется Думскому на помощь.

— Я молюсь за тренера, — все с тем же спокойным и равнодушным выражением лица произнес Чжин.

— Ты спятил?

И будто в подтверждение слов Трэвиса, тренер МакЛаген сложил вместе пять печатей. Несколько из них студенты смогли узнать — это были стандартные формы для огненного шара и каменной стрелы. Самых базовых заклинаний стихийных школ магии. Но, как любил говорить на своих занятиях МакЛаген, чем проще заклинание, тем проще им пользоваться и, следовательно, тем эффективнее оно будет в бою.

Из печати вырвалось пламя и закружило лентами вдоль конической каменной стрелы-пули, а еще три магические печати впитались внутрь, предав ей скрытые магические свойства.

Купол не пропускал магических эманаций, но чутье Трэвиса и его способности к тонкой магии, позволили ему определить, что в заклинание вбухали не меньше четырех сотен у.е.м..

— Это вообще не спарринг! — воскликнул парень, но заклинание уже вылетело в сторону профессора.

Со скоростью выпущенной из снайперской винтовки пули, оставляя позади себя зеленоватый шлейф, оно вонзилось в грудь профессора Думского, отбросив того на другую сторону купола.

Кто знает, что именно привлекло отдыхающих у бассейна и заставило их подбежать к вертолетной площадке. Может это были магические вспышки, может крики студентов, а может ошметки плоти, лужи крови, разорванные внутренности и порванный костюм — все, что осталось от профессора черной магии.

Ну а еще побледневший, испуганный МакЛаген, явно не ожидавший, что пусть и мощное, но простое боевое заклинание станет причиной, по которой ему теперь светит небо в решетку.

— Что вы наделали?! — закричала Элеонора и ринулась к куполу, но её остановил Чжин.

— Смотри, — сказал он и указал за спину МакЛагену.

Воздух позади спины тренера чуть задрожал, а затем, подражая занавесу, раздвинулся в разные стороны.

Профессор Думский, целый и невредимый, оказавшись за спиной визави попросту… стряхнул тому на голову пеплом, а затем щелкнул пальцами и невольных зрителей спарринга едва не вырвало.

Если до этого картина крови и ошметков плоти пусть и была неприятной, но настолько шокирующей, что даже терпимой, то вот сотни тараканов, червей и слизней, в которых превратилось “тело” черного мага — это уже через чур.

Пока все, в том числе МакЛаген, пребывали в шоке, профессор повернулся к пятерке студентов, подмигнул им, а затем с оттяжкой отвесил пинка под зад тренеру.

Глава 10

Видимо забыв, что он, все же, маг, а не простой вышибала в каком-нибудь замшелом клубе, МакЛаген попытался с разворота отвесить оплеуху Алексу, но тот был уже вне зоны досягаемости.

Да, Алекс умел драться. Но именно — драться. Его умение, полученное сперва на улицах Хай-Гардена, а затем отполированное в тюрьме магов, позволяло ему выходить победителем из большинства драк. Что же касалось МакЛагена, то того учили убивать. Голыми руками.

Алекс слишком любил себя, чтобы позволять дешевые попытки забороть того, кто на жизнь себе зарабатывает таким ремеслом.

— Неплохая иллюзия, — просвистел МакЛаген, делая вид, что пинок его совсем не беспокоил.

Но Алекс-то прекрасно знал, что острый нос его оксфордов, приземлившийся прямо по копчику тренера, сделал свое дело и ближайшие несколько минут МакЛаген не сможет пользоваться телом в полную силу.

— Мы треплемся или выясняем отношение из-за дамы? — уточнил Алекс, все так же спокойно курящий сигарету. — Хотя, если честно, мне плевать и на то, и на другое. Можете хоть сейчас уматывать со своей Периот в ближайший мотель и трахаться все те три секунды, на которые вы способны, тренер.

МакЛаген зарычал и швырнул что-то похожее на каменный шар, вокруг которого кружили огненные ленты. Видимо тренер специализировался на двух стихийных школах — земле и огне. Хотя в первом заклинании Алекс успел заметить что-то и из школы воздуха. Именно из-за этого первое заклинание МакЛагена двигалось с такой невероятной скоростью, что и заставило его воспользоваться одним из заранее “установленных” заклинаний на его кольцо-посох.

Если сейчас он легко увернулся от заклинания, пропустив шар мимо своей головы, то от каменно-огненной пули…

— Ах да, я забыл — мисс Периот сейчас вне зоны вышей досягаемости… хотя, даже находись она в двух сантиметрах от вас, вы бы все равно не дотянулись… если вы понимаете, о чем я, тренер.

Алекс заиграл бровями, а МакЛаген, взревев раненным бизоном, взмахнул руками и Дум едва не потерял голову. Нет, не от первобытной стати тренера, а просто потому, что пропущенный им за спину шар-заклинание, внезапно развернулось и вновь устремилось к своей цели — на этот раз в затылок.

Дум, теряя немного своей насмешливости, сконцентрировался на ощущениях и, не разворачиваясь, сформировал позади себя несколько защитных печатей. Это вызывало волны восторженных шепотков среди студентов. Одно дело — формировать печати без рук — на это были способны пусть далеко не все преподаватели Первого Магического, но, все же, не один только профессор Думский.

Но вот так — не глядя. Про такое некоторые из студентов даже не слышали. И все же — так оно все и было.

Каменный шар, окутанный пламенем, врезался в вуаль из тьмы и цветного дыма.

— Своеобразно, — каким-то своим мыслям кивнул Алекс, а затем выдохнул облачко дыма.

Простой сигаретный дым внезапно вспыхнул черным светом, а затем исторг из себя нечто, отдаленно напоминающее заклинание МакЛагена. Только на этот раз вместо камня оказался комок костей и плоти, а красное пламя сменилось на сиреневое.

[Внимание! Использовано запрещенное заклинание: “Зеркало Мрака” школы Тьмы. Потребление у.е. м: “недоступно”]

Ну и вот как МакЛаген собирался тут что-то вообще демонстрировать студентам, если Алекс, не будь он завязан с Гвардией, был бы лишен если не трех четвертей, то половины стандартного набора черномагических заклинаний.

— Зеркало Мрака? — глаза МакЛагена вспыхнули азартом. Видимо давно уже тренер не сходился в поединке с теми, на кого когда-то охотился на регулярной основе. — Очень неплохо, профессор. Но меня таким не удивишь!

Маклаген выставил перед собой ладони и четыре засиявшие магией печати подняли перед ним стену синего пламени. Алекс едва слышно выругался. Не потому, что стеснялся, а потому, что позволил себе недооценить МакЛагена. Да, он знал, что тренер действительно из числа военных, но далеко не каждый военный способен призывать очищающее пламя.

То самое пламя, что способно уничтожать на корню любые черномагические проявления. Что-то вроде святой воды, только от магии. Ну и с небольшой поправкой на то, что оно весьма сложно подчинялось магу и требовало в полтора раза больше у.е.м., чем то заклинание, против которого было направлено.

Костяной шар, оплетенный магией темного пламени, исчез в стене очищающего огня, а МакЛаген утер ладонью капельки пота.

Может Алекс и просчитался, но привычка идти на шаг впереди противника выручила его в этой неловкой ситуации. Изначально использованное заклинание Маклагена после того, как оно прошло через Зеркало Мрака, усилилось едва ли не в полтора раза, что означало, что тренеру пришлось потратить почти в два с половиной раза больше у.е.м., чем нежели, когда он в первый раз отправил в атаку шар.

Так что всего за три заклинания из доступных МакЛагену трех тысяч, тот растратил уже почти треть. Для военного, у которого под рукой всегда есть набор кристаллов для восстановления резерва — мелочь, а вот для тренера, решившего провести показательное выступление — порку, довольна серьезная неудача.

Особенно оно становится серьезной на фоне того, что Алекс потратил не больше двух сотен, что не составляло для него и одной пятой резерва.

— Немного нечестно было использовать артефакт, — МакЛаген кивнул на кольцо Дума.

— Ну вы еще маме своей позвоните и пожалуйтесь, — прыснул Алекс. — как же, доблестный Адепт вызвал на бой Мистика. Честью в этом аж за милю воняет. Прям аж невозможно дышать.

Эту карту МакЛаген побить не смог, так что просто развел руки в сторону и на секунду заставил Алекса перестать курить. Думский никак не предполагал, что забрало у тренера опуститься настолько серьезно.

Перед МакЛагеном сформировалось сразу семь печатей, что для рядового адепта выглядело, как серьезное достижение. И на этот раз Алекс уже не собирался язвить. Скорее всего МакЛаген действительно был сведущ только в двух школах стихийной магии, но это не означало, что не мог использовать печати из других.

В тех семи, что успел определить Дум, он увидел и школу воды, и школу воздуха. А что будет, если смешить заклинания из огненной, водяной и воздушной магии, а еще и замкнуть их в тесном пространстве рунического купола? Правильно — мы получим загнанного в угол Алекса Дума, которому вот-вот поджарят жопу молниями.

— Без вас этому университету будет только лучше, — произнес МакЛаген и сомкнул ладони. В эту же скунду в сторону Алекса понесся поток из оранжевых молний. Сплетаясь в некоторое подобие лезвия, окруженные несколькими печатями дополнительных свойств, они вполне тянули на военное, убийственное заклинание.

— Да что за день, — Алекс с сожалением посмотрел на недокуренную сигарету и швырнул её перед собой, после чего и сам поднял руки.

Честным образом он не смог бы забороть заклинание весом в полторы тысячи у.е. м… Но где честность, а где — Алекс Думский. Да и МакЛаген сам напросился.

Глава 11

Перед Алексом разом вспыхнуло с полтора десятка различных печатей всевозможных оттенков лилового и черного цветов.

Таинственные символы и мудреные сплетения волшебных линий сливались в хороводе темной магии, пока из огромной, немного пахнущей серой печати не протянулась покрытая струпьями, когтистая лапа таких размеров, что она никак не могла принадлежать человеку.

Да и из числа разумных нелюдей, чьи представители заседали в ООР, вряд ли кто-то мог похвастаться пальцами длиной по двадцать сантиметров и когтями по шесть.

Веретено из молний, выпущенное МакЛагеном, вонзилось в центр когтистой лапы. Запахло горелой плотью, но… не более того. Лапа даже не дрогнула. Она сдавила враждебное заклинание и то разбилось на мириады мерцающих электрических брызг.

Когда же небольшой фейрверк улегся, Алекс только самодовольно хмыкнул. Он не часто сталкивался с военными — если быть точным, то вообще всего дважды, но оба этих столкновения заставили его изучить стандартные заклинания военной школы и заранее разработать меры противодействия.

Четыре сотни у.е.м. черной магии и небольшая щепотка демоническая и вот копия одного неприятного демона, обладавшего способностью к поглощению стихийной магии, нивелирует попытку военного тебя поджарить.

Учитывая, сколько магии истратил МакЛаген, то на этом коротком и безвкусном обмене колкостями их показательный поединок должен был закончиться. Алекс уже потянулся к вечно помятой пачке сигарет за новой порцией табака, как что-то врезалось ему в живот.

Врезалось с такой силой, что Думу показалось, будто он решил поработать вместо фонарного столба, а какой-то нерадивый водитель спутал его с парковкой.

Дума, складывая пополам, подбросило на добрых полтора метра. Сигарета выпала из его рук, а с губ, вместе со сгустками крови, сорвался немой хрип. Воздух разом выбило из легких, а в глазах потемнело.

Но еще до того, как на пол вертолетной площадки упала, так и не зажженная сигарета, Алекса развернуло в воздухе и швырнуло прямиком на стены волшебного купола. Дум так и не понял, что за хруст он услышал — собственных костей или прогнувшейся под ударом его тела магической пелены.

Краем глаза он увидел открытые в возгласе рты его студентов, но все внимание Дума, пусть помутненное и подернутое пеленой, было приковано к МакЛагену.

Что из произошедшего стало толчком к синдрому бывшего военного, когда тот везде видит смертельную угрозу — Алекс не знал. Из взгляда МакЛагена пропали любые намеки на осознанность — бывший военный мысленно явно переживал какую-то сцену из своего непростого прошлого. Вот только Алексу от этого легче не стало.

Чертов тренер…

На губах последнего еще осталась пыльцы от кристалла с у.е.м., а вот тело… теперь оно сияло не столько из-за загара, сколько по причине того, чтобы было окутано золотым пламенем. В самом прямом смысле этого слова. Одна из разновидностей магии, позволяющая использующему получить максимальный контроль над одной из школ магии, взамен лишившись возможность обращаться к другим.

Ну и вдобавок ко всему перечисленному, еще и невероятно усиливающая физические способности мага. Алекс видел подобное только на записях профессора Раевского и в учебном корпусе Фоллена.

— Да что ж за сука, — прохрипел Дум и в последний момент успел отпрыгнуть в сторону.

В то место, где он только что находился, врезался сгусток пламени. Настолько горячий, что не просто прожег верхний слой вертолетной площадки, а оставил после себя кипящие капли раскаленного металла.

Алекс едва собрался с мыслями и попытался сообразить, чем взять потерявшего контроль МакЛагена, как рядом с его виском просвистело огненное колено. Придись такой удар в цель и если башка Дума бы и не сгорела, то вот мозги явно станцевал бы джигу в его же собственной черепной коробке. И вряд ли бы это кому-то понравилось.

* * *

— Тренер потерял контроль! — закричал Трэвис.

— Как-будто мы без тебя этого не видим! — еще громче кричала Элеонора. — Да что же вы стоите столбами! Нужно позвать кого-нибудь!

Понятное дело, что возглас был обращен вовсе не к гражданским, воспринимавших происходящее как какое-то шоу, а к другим студентам, но никто так и не дернулся.

Большинство из-за того, что пребывали в шоке, а вот остальные… вряд ли бы кто-то из этих остальных сильно расстроился если бы МакЛаген действительно проломил черепушку профессору Думскому…

— Тренер в большой опасности, — все так же спокойно произнес Чжин.

— Да ты вообще в адеквате, Чжин?! — не унималась Элеонора. — Тренер сейчас сделает из нашего куратора стейк наивысшей степени прожарки!

Чжин только покачал головой.

— Профессор может потерять терпение…

* * *

Алекс создавал перед собой одну защитную печать за другой. Десятки самых разнообразных защитных заклинаний формировались перед ним, но каждое, будто то бесплотный дым, занавес из костей, застывшая в воздухе кислотная лужа или кровавое марево — все они исчезали в пламени МакЛагена.

Если Алекс разрывал расстояние — тренер поливал его огнем — в самом прямом смысле слова. Самые разнообразные заклинания, усиленные в несколько раз слиянием МакЛагена с огненной стихией, превращали защиту Алекса в жалкие попытки не быть поджаренным.

А если же Алекс, в попытке сохранить у.е.м. начинал уворачиваться и невольно сокращать дистанцию, то на него тут же обрушивался град огненных ударов, захватов, взмахов ногами и все того, от чего увернуться уже было крайне сложно.

Так и получалось, что в течении последних секунд десяти Алекс играл в игру под названием “догони меня сошедший с ума, огненный военный”. И если на словах может показаться, что десять секунд не такой уж и серьезный срок, то вот во время магического поединка…

Дум, в очередной раз выставив перед собой несколько печатей, превратившихся в распахнутую пасть черного волка, едва успел уклониться от выстрелившего из-под земли потока раскаленной стали и огня. МакЛаген же, выдернув ногу из вертолетной площадки, оттолкнулся и буквально полетел в сторону Дума.

Его стеклянный глаза, лишенные всякого разума, буквально прилипли к фигуре противника. Противника, которого на протяжении многих десятилетий МакЛагена учили убивать. Убивать максимально эффективно и быстро.

Алекс, упав на пятую точку и откатившись в сторону от удара, посмотрел на кольцо.

Проклятье… пусть Гвардия сама разбирается в этом всем. Он мог поучаствовать в показательном поединке, но точно не был готов вот прямо здесь и сейчас отправиться на рандеву к Балтаилу. Тем более, что он все еще не выполнил условия сделки с Судом Теней, так что кто знает, что вообще произойдет с его душой.

— Ты, главное, не помри, — Алекс раскрыл ладонь и в его руку лег ростовой, резной посох из черного дерева. Ударив им о землю, Алекс под всеобщие возгласы (которых он, разумеется, не слышал)создал больше трех десятков печатей.

— Что за шум во время моего отпуска?

Защитный купол лопнул, пламя на теле МакЛагена погасло, а самого тренера словно отключило. Тот, еще находясь в прыжке, потерял сознание и, будто лишенный опоры, свалился на горячий металл.

Звуки ударили по ушам Думского, но тот их почти не слышал. Он не мог отвести взгляд от пожилого мужчины, поднявшегося к ним на площадку. И Алекса вовсе не волновало то, с какой легкостью старик разрушил барьер и то, как просто он “выключил” МакЛагена.

Тот все никак не мог отвести взгляда от рук старика. Рук, покрытых узором из вытатуированных черных черепов.

Майор Самерфалл.

Самый известный охотник на черных магов и иже с ними. Тот, на чьем сщету больше сотни участников клуба Бездна. Убийца, известный по прозвищу — Черные Руки. А еще — майор сраной Гвардии.

— А уж думал день лучше не станет, — плотоядная, хищная улыбка искривила лицо Алекса. — Как хорошо, что вы решили исправить этот факт, майор.

И к трем десяткам черно магических печатей добавились еще с десяток демонических.

Глава 12

Хай-гарден. Одно только это название отпугивало от самого южного района города все то множество туристов, что ежегодно посещали Маэрс-сити, желая увидеть все то, что им так широко тиражировали современные СМИ. Сотни сериалов про магов и волшебных существ, десятки высокобюджетных фильмов. Самые разные персонажи, всевозможные сюжеты, но неизменно один единственный по-настоящему главный герой — город магов, столица Нового Мира — Маэрс-сити.

Но как это часто бывает — даже на лице самой невероятной красавицы можно найти пусть и маленький, но изъян. И так же, как на листе идеально белого цвета пусть и миниатюрная, но черная капля будет неизменно бросаться в глаза, так же и Хай-гарден для Маэрс-сити.

Заброшенный район, выстроенный некогда первыми переселенцами. Пропахшие похотью и разбоем, пропитанные зловонием и вечной слякотью; расколотый асфальт, фасады старых, еще кирпичных и малоэтажных домов. Потоки дешевого неона и яркого, белого электричества. Почему белого? Алексу всегда казалось, что это такая попытка района отбелить себя хоть немного.

— Мне пинту темного и две порции запеченных креветок.

Бармен, молодой парень лет двадцати, смерил Алекса сомневающимся и чуть надменным взглядом. В любом другом районе города немедленно вызвали бы полицию и оформили задержание. Все же — шестнадцатилетний (хотя, Алекс выглядел на все двадцать два — все из-за ритуалов и обрядов магии, которые он проводил над своим телом в попытке вывести его за пределы, установленные для человека природой) парень, пусть и в дорогом костюме, с часами за четырнадцать сотен кредитов и смартфоном последней модели.

С другой стороны — это Хай-гарден. Здесь, по случаю появления такого франта в баре никто фараонов звать не станет. Скорее просто дождутся нужного часа, подкараулят где-нибудь в темной подворотне и поминай как звали.

Но Алекс не боялся ни того, ни другого. Насчет полиции — он попросту жил напротив их центрального управления по району. И не то, чтобы пижонил, хоть и не без этого, просто так получилось, что лучший отель с лучшим номером расположился прямо напротив централа.

Что же до бандитов…

— Дум, — рядом с Алексом очутился ничуть не менее интересный франт. Достаточно высокий, чтобы смотреть над головами идущих в толпе, но не настолько, чтобы казаться родственников островных троллей.

— Честь имею? — с картинно британским акцентом поинтересовался Алекс.

Увы, никто не оценил. В век, когда все изъяснялись на общем языке лишь с небольшими примесями родной речи, любые акценты Старого Мира звучали скорее как…

— Неудачный эксперимент? — изогнул бровь франт.

… как дефект речи.

Алекс отмахнулся.

— У тебя выходной или ты мне пиво прямиком с завода заказал? — поинтересовался Дум у бармена, доставая из мятой пачки сигарету. — Никто не против? — спросил он у сидевших за стойкой. Никто даже не посмотрел в его сторону. — Ну и отлично.

Дум щелкнул зажигалкой Zippo с изображением демона и прикурил. Они работали со стариной Броми всего два года, но за это время черный рынок черных заклинаний (каламбурно, конечно) успел пополниться доброй сотней самой разнообразной дряни.

Это сделало Алекса узнаваемым. Репутацией же парень обзавелся, когда ему пришлось принять участие в отбивании магазина Броми от банды весьма не жевучих орков. Не живучих, потому что Дум никак не ожидал, что они явятся на дело без защитных амулетов и он положит примерно семерых одним лишь проклятьем гниения.

Вы когда-нибудь видели семь массивных, двухметровых, перекачанных орков вопящих от нестерпимой боли и буквально заживо стягивающих с себя лоскуты рвущейся плоти?

Алекс не видел — его вырвало.

Тех, кто был поблизости во время попытки грабежа — тоже.

Затем вырвало репортеров. Фараонов. Патологоанатомов. Говорят, что даже гробовщики, отправлявшие тела на кремированные, заблевали все вокруг.

С тех пор Бромбурда больше никто не трогал. Алекса тоже. Его вообще в районе обходили стороной. Разумеется, те — кто знал, что это за франт в костюме и на байке. Кто не знал, тот просто включал голову и понимал, что если он видит в центре самой криминальной ямы города молодого парня, ведущего себя так, словно у него две жизни — то лезть лучше не стоит.

Только последние два года фараоны все чаще стали появляться на его горизонте. Может это было как-то связано с его спонтанной покупкой Порше серии Magic011? Да не, вряд ли — он же покупал через сына Люциуса. А вампиры не любили фараонов даже сильнее, чем все остальные члены клуба Бездна.

Кстати, о вампирах…

— Пиво-то будет сегодня или мне тут из крови посетителей его сцеживать?!

Алекс не учел, что такая шутка при его репутации повлияет несколько… неприятно. Большинство просто отодвинулись от двух франтов, но кто-то и щелкнул затворами пистолетов.

— Прошу прощения, — пробурчал бармен, а затем довольно споро налил пива и забрал с кухни выставленные на прилавок креветки.

— Благодарю, — кивнул Алекс, и, проведя пальцами перед глазами, оставил пару кредитов чаевых.

Его любимый бар, расположившийся на пересечении четырех улиц, с дурацким названием “Пьяный Ешуа” славился своими креветками. А еще тем, что Алекс лично ставил здесь руническую защиту, после которой ни один придурок не лез больше брать кассу на копье.

Бармен — новенький. Иначе бы Алексу не только пиво и креветки подогнали, но может и что-то более интересное. С сиськами и длинными ногами.

Кстати, насчет сисек…

— Для вас — мистер Думский, — Алекс отпил немного пенного и закинул в рот креветку.

Блаженство. Что может быть лучше после целой недели марафона по изобретению новых заклинаний. В итоге Алекс смог выдать две чары уровня Адепта и пару боевых уровня Мистика. Все это принесло им с Броми вполне ощутимые дивиденды.

Надо было отметить.

— Хорошо, мистер Думский, — кивнул

А отметить, это значит — напиться, подраться и потрахаться. И, как минимум, первый пункт решительно стремился к своему логическому завершению.

Второй… Алекс еще раз окинул взглядом франта… возможно тоже наклевывался.

— У меня к вам предложение и…

— У меня к вам встречное, — перебил Дум и хрустнул еще одной креветочкой, после чего затянулся покрепче и выдохнул облачко дыма в лицо сидевшему напротив. В легкой ряби смога лицо франта пошло едва заметной рябью. Кто-то может бы и не заметил даже. А если заметил, то не предал значения. Но не Алекс. — может снимете вуаль?

Франт не стал делать вид, что не понял, о чем идет речь.

— Вряд ли это хорошая идея, — произнес он хорошо поставленным голосом.

Если принять в расчет подозрения Дума, то перед ним сидел весьма недурный маг. Поменять свою внешность — тривиальная иллюзия, не стоящая внимания. Но поменять и внешность, и голос, а в придачу еще и прикрыть магические эманации, дабы те, кто ушел дальше помощи линз, тоже не смогли влет прочесть тебя — это сильно.

Алекс даже сперва грешил на артефакт, но артефакт он бы почувствовал. А так — подушечки его пальцев (почти как нос для ищейки, только в плане магии) практически не покалывало.

Практически…

— Вы ведь ко мне с деловым предложением, — Дум качнул бокалом и несколько кубиков льда из ведра за стойкой взмыли под потолок, а затем картинно булькнулись в пену. Тех, кто рискнул остаться рядом с Алексом после его шутки — обрызгало, но им духу не хватило возмутиться. — А я стараюсь не вести дела с теми, о ком не имею ни малейшего представления.

— Меня зовут Ад.

— А меня Дед Мороз.

— Дед мороз?

— Славянский аналог католического дядьки в красном халате.

— А зачем аналог?

Алекс вздохнул и немного отпил. В вопросе не звучало идиотизма, а только живое, простое любопытство.

— Я черный маг. Он — святой. Его имя для меня как брызги святой воды. Не то, чтобы опасно, но больно и неприятно.

Франт кивнул.

— Я от…

— Дверь там, — перебил Дум и указал большим пальцем за спину. — Серьезно. Не поймите меня превратно — у меня сегодня отличный день. Заработал немного монет. Вкусное пиво. Прикольные креветки. Я не хочу портить его тем, что прокляну вас как-нибудь очень для вас неприятно.

— Тогда зачем проклинать? — снова изогнул бровь франт.

— Затем, что вы очень мутный тип. А у меня есть жизненное кредо — проклинать мутных типов.

Какое-то время они играли в гляделки, после чего франт пожал плечами и взмахнул рукой.

В баре, еще недавно тонущем в криках болельщиков магического-футбола, робких попытках любителей караоке их перепеть и просто всем том гвалте, что обычно гремит в подобных заведениях в пятницу вечером, внезапно повисла тишина.

За стойкой рядом с Алексом сидела она.

Глава 13

Нельзя сказать, что Алекс раньше не видел красоток. Нет, он видел их, трогал, целовал, спал с ними и делал все те другие вещи, на которые девять из десяти его ровесников гоняют ночью лысого. Дум жил весьма раскрепощенно, да и деньги ему тратить было особо некуда.

Шмотки, выпивка, вкусная еда и не менее вкусные продажные женщины. Но одно дело, когда ты видишь пусть и невероятно красивую, сводящую сума своей сексапильность проститутку, а совсем другое… Как бы ни была сногсшибательна эскортница, ты прекрасно понимаешь, что все усилия, которые тебе нужно приложить, чтобы затащить её в постель — позвонить её менеджеру, назначить встречу и расстегнуть две молнии.

На своем кошельке, а затем на штанах. Все остальное она сделает сама.

Совсем другое дело, когда ты встречаешь обычную девушку с такой же внешностью. Если слово “обычная” вообще применимо в данном случае.

И нельзя сказать, что она была сексуальна. Профессионально наложенный макияж, сделанный с расчетом на то, что смотрящий подумает, что его нет вовсе. Простое, легкое вечернее платье, шелковым водопадом спускающееся до самых пяток.

Она сидела, скрестив ноги и разрез, начинавшийся в середине бедра, обнажал её подтянутые бедра. Они манили мягкой, бархатистой кожей и, как спустя несколько лет сказал бы Дум — молодостью.

Самый лучший из парфюмов, самая изысканная из одежд, самая лучшая косметика — молодость. Как бы ни была красива эскортница в двадцать пять — она не сравнится с красивой девушкой восемнадцати лет. А она была красива.

Черные, волнистые волосы опускались на точеные плечи и спутывались локонами в ямочках над ключицами, так изящно подчеркнутыми простенькой золотой цепочкой с кулоном в виде свитка. Овальное лицо с чарующе мягкой полуулыбкой, яркими глазами, отливающими серебром, аккуратный, слегка курносый носик и густые, темные брови.

Алекс за эти два года, что он работал с Броми и стриг купюры пачками, успел побывать в постели с десятками, если не сотней женщин не только самой разной степени красоты, но и банально — самых разных рас. Был момент, когда он, наспор и поп пьяни, оказался в интимной ситуации с орчихой. Но, благо, об этом не знал никто, кроме Алекса и человека, которому пришлось стереть кусок памяти.

Но даже с таким опытом и, будучи весьма решительным юношей, особенно когда речь заходила о женщинах, он не смог сдержать удивленного взгляда, полного секундным восхищением.

Когда же взгляд его скользнул ниже и оценил не только фигуру и лицо в целом, но и отдельные её части, то в штанах стало резко тесновато.

В баре как-то резко поднялась температура, а Алекс вовремя понял, что если он срочно что-то не предпримет, то ему придется поменять местами пункты два и три. А драться в данный момент ему хотелось куда меньше, чем…

— Вы что-то пьете? — спросил Дум.

— Теплое красное вино.

— Теплое вино? — переспросил пришедший в себя бармен (работа такая).

Вместо ответа девушка только улыбнулась. Алекс мог поклясться, если бы он в принципе имел такую опцию, что этой улыбки хватило бы вместо оплаты. Оплаты как минимум целого ужина в “Пьяном Ешуа”.

— Конечно, — кивнул бармен. — Теплое вино.

И исчез в рядах бутылок, выставленных на стене. Он даже не спросил какое именно вино. Да оно и не требовалось. Платье, в которое была одета леди, могло стоить лишь немногим меньше байка, на котором сюда приехал Алекс. Если ему не изменяла память, то…

— Весенняя коллекция Valentino?

— Персональный заказ, — улыбка девушки стала чуть шире. — С магическими доработками.

Нет, не меньше, чем байк — больше. Намного больше. Может немногим дешевле, чем его авто.

Дум присвистнул, а затем с силой хлопнул ладонью по стулу. На мгновение их двоих окутало лиловое сияние голодных языков черномагическего пламени. Несмотря на порыв горячего воздуха, оно остудило те горячие головы, что решили двинуться в их сторону.

Несмотря на то, что этого хватило, чтобы бар вернулся к своей привычной жизнедеятельности и гвалт голосов, криков и музыки снова укутал их жестким одеялом, атмосфера все равно изменилась.

Бывают такие люди, которые одним своим появлением разом переставляют все с ног на голову.

— И чем же я могу быть полезен девушке в платье за семьдесят тысяч кредитов?

— Адель, — протянула руку леди. — Меня зовут Адель.

— Как певицу?

— Певицу?

Алекс вовремя поймал себя за язык, чтобы не помянуть про знаменитую игру — “переспроси меня енот”. Нет, не чтобы он был из робкого десятка и не мог съязвить в лицо красавице, но между сарказмом и хамством две большие разницы.

— Была такая, — улыбнулся Алекс и ответил на рукопожатие. — Давно. В эпоху до линз.

— И как? Хорошо пела.

— На вкус и цвет, — пожал плечами Дум.

— Ваше теплое вино, — бармен поставил на стойку бокал.

Алекс даже не знал, что в “Ешуа” есть такие бокалы. Хрусталь, обрамленный золотом. Такие, наверное, предлагались только тем, кто снимал здесь переговорную. Но почему-то Думу казалось, что главари местных банд, собиравшиеся на сходки, вряд ли принадлежали числу тех, кто оценил бы подобный подгон.

— Благодарю.

Адские гончие! Она даже вино пила как-то иначе. Не так, как остальные. Как-то… красиво.

Алекс немного напрягся. Может, все же, ему придется сегодня пустить кому-то кровь…

— Sharanthe’Almant’Egoras.

Адель в ответ только мило поморщилась.

— Вы подумали, что я фейри? — уточнила она. — Но спасибо за комплимент.

— Поверьте мне, — с облегчением выдохнул Алекс. — это не комплимент.

Брови леди взлетели вверх.

— Вы не любите фейри? Мне казалось, что в мечтах любого из мужчин есть пунктик про затаскивание в постель придворную Фае.

Алекс скрутил рвотный позыв. Он поспешил отпить пива и закусить креветкой. Стало попроще. Но немногим.

— Я не из зоофилов.

— Но когда они используют вуаль, то полностью меняют облик. Анатомически — это люди.

— Анатомически и силиконовая кукла выглядит, как человек. А в действительности…

Алекс только отмахнулся и залпом осушил остатки пинты, после чего жестом попросил повторить. На этот раз бармен был куда расторопней.

— Мне говорили, мистер Думский, что вы любопытный человек. Особенно для шестнадцатилетнего юноши. Особенно, не сочтите меня шовинисткой, для черного мага. Но этот короткий разговор дал мне понять, что вы не любопытны, — она сделала короткую паузу. — а совершенно необычны. Хотя бы — для этого места.

Алекс отсалютовал пивом.

— А вам кто-нибудь говорил, что у вас необычайно красивый кончик носа?

Она звонко засмеялась, чем вновь привлекла внимание всех окружающих, а затем… хрюкнула от смеха и, покраснев, прикрыла лицо ладонью.

И это было так естественно, так не наигранно, так… мило, что Алекс понял — он попал. Попал и пропал.

— Вы когда-нибудь ездили в таком платье на мотоцикле по ночному району, заполненному зловонными миазмами с мужчиной, младше вас на два года?

Адель сверкнула серебренными глазами и, залихватски опрокинув бокал, протянула руку.

— Надеюсь, сегодня будет первый раз.

Видят ночные демоны, Дум тоже на это надеялся.

Глава 14

Сладко потянувшись, Дум откинул шелковые покрывала и, еще раз взглянув на тело лежащей рядом с ним Адель, подошел к окну. Он отодвинул портьеры и нисколько не смутился тем редким прохожим, что в этот момент решили обратить взоры к пятому этажу лучшего отеля Хай-гардена.

Вообще, учитывая, что отгрохали эту махину еще в те времена, когда Хай-гарден считался вполне себе обычным районом, а не той выгребной ямой, то отель мог посоперничать и с теми дворцами, выстроенными в Экономическом районе. Хотя бы просто потому, что не находился на пятидесятом этаже какой-нибудь стеклянной башни.

Дум взял в руки пластиковое меню и посмотрел, что предлагалось на завтрак сегодня. Выбор предстояло сделать из омлета с лососем, омлета с авокадо и лососем, омлета с лососем, авокадо и бокалом шампанского и… просто омлетом с гренками.

Вздохнув, Алекс отправил заказ через линзу на две порции второго пункта и гренки. Да уж… ну, может не совсем отель мог посоперничать со своими коллегами из более успешных мест Маэрс-сити.

Внезапно Дум почувствовал запах пота, женщины и каких-то цветочных духов. Ему в плечо уперся подбородок, а в спину — упругие, крепкие груди. Они не висели ни на миллиметр, и если бы у Дума не было бы целой ночи, чтобы проверить каждый дюйм их поверхности, то он бы решил, что не обошлось без хирургического вмешательства.

Правда в Маэрс-сити, когда у тебя имелось столько денег, сколько у Адель, вместо хирурга могли бы поработать и эльфы. А эти ушастые не оставляют ни шрамов, ни порезов, ни вообще каких-либо следов своего косметического вмешательства. Современные селебрити тому самые яркие доказательства.

Их словно отфотошопили, только наяву.

— Доброе утро, — поздоровался Дум и резко развернулся.

Он прижал Адель к себе и запечатал её губы крепким, страстным поцелуем, и когда девушка уже заскользила руками все ниже и ниже по его груди, так же резко отстранился и сделал вид, что вернулся к созерцанию района.

— У тебя много опыта, — как-то отстраненно произнесла Адель.

Она уселась рядом с ним на стол и позволила простыне, заменившей её халат, соскользнуть так, чтобы обнажить достаточно тела для бурной фантазии, но не настолько, что воображение заменили глаза. Даже самая красивая, но раздетая женщина, не будет так желанная, как такая же, но полураздетая.

Реальность всегда уступает тому, что творится в мыслях…

— Для моего возраста или в целом? — подмигнул Алекс.

Вместо ответа Адель только таинственно и многообещающе улыбнулась. Жест, неизменно раздражающий слабых мужчин, но дававший понять все, что нужно — сильным.

Дум хотел спросить что-то еще, но в этот момент прозвучал звонок в дверь. Дум, не заботясь о том, что он раздет, подошел к глазку. Заложив за спину левую ладонь, окутанную лиловым пламенем, он убедился, что в коридоре действительно нет никого, кроме Катрин, молодой работницы отеля.

Алекс открыл дверь и принял у неё поднос с едой.

— Ты сегодня не один? — чуть расстроено спросила девушка, сперва подавшаяся было внутрь, но напоровшаяся на… осуждающий взгляд Алекса.

— Не один, — честно ответил Дум.

— Ну, может тогда в следующий раз.

— Может.

И Катрин ушла дальше по коридору, при этом весьма выразительно качая бедрами. А качать было чем…

Дум вздохнул и покачал головой. Как говорится — девки, да кабаки когда-нибудь доведут его если не до цугундера, то до чего-то не менее непринятого — это сто процентов.

Зайдя внутрь номера и закрыв дверь пяткой, Алекс замер. Не так он себе представлял утро после весьма и весьма запоминающейся ночи. Дум, давно не видевший в сексе ничего необычного, впервые за долгое время смог найти для себя в процессе что-то новое.

И тот факт, что Адель держала его на прицеле револьвера, украшенного несколькими рунами, наводило на мысль, что он все же не так хорош.

— Великий змей! — Алекс поставил поднос на тумбочку и оперся на стену. Его достоинство, разбуженное бедрами Катрин, теперь уверенно показывало полшестого времени. Постыдно, но в такой ситуации думается как-то о другом. — И где ты его прятала? Мы ведь с тобой проверили все… входы в здание.

Адель снова улыбнулась, а Дум заметил, что на с её шеи пропал кулон в форме свитка.

— Ловко ты это, — уважительно хмыкнул Алекс. — А я все думал, что меня чуйка подводит. Даже списал на волшебный макияж.

Адель, все так же держа его на прицеле не самого дорого, но все еще — магического револьвера, отошла к столу и, отодвинув стул, уселась так, чтобы одновременно видеть не только Дума, но и все возможные входы и выходы из номера. Более того, она прислонилась спиной именно к той единственной стене, что не выходила на улицу. Так что ударить сзади, представлялось абсолютно невозможным.

Все это явно давало понять, что Алекс имеет дело вовсе не заскучавшей девушкой из высшего света, решившей пощекотать себе нервы в Хай-гардене и, может, побаловаться немного черной магией и ритуалами.

— Слушай, если ты так из-за Катрин, то у нас нет ничего кроме редкого перепихона, когда её бросает очередной ухажер, а у меня выходит сносное заклинание.

— Ваши похождения меня абсолютно не интересуют, мистер Думский.

— Мы опять на вы? — расстроено спросил Алекс.

— Когда я веду дела, то всегда даю понять, что есть границы, — она взмахнула рукой и в той оказалась сигарета, а затем еще и спичка, которую Адель зажгла, чиркнув о дуло револьвера. — Проще всего это сделать через устойчивые лингвистические выражения.

Дум присвистнул. Девушка явно с образованием. Причем не таким, что можно получить в государственном учреждении.

— Незарегистрированный пространственный артефакт? А мне казалось, что я много зарабатываю… Сколько такой сейчас стоит на черном рынке? Четверть миллиона?

— Треть.

Алекс только в очередной раз покачал головой.

— Никогда не думал, что стану жертвой своих инстинктов, — Алекс схватил с подноса гренку, и, зажевав, направился к столу.

— Без резких движений.

Алекс, молча, указал гренкой сперва на револьвер, затем на свой пах, а потом снова на револьвер.

— Ваша репутация идет впереди вас, мистер Думский, — пояснила Адель. — Не хочу стать жертвой проклятия.

— Те орки сами напоролись.

— Орки?

— Орки.

— Орки?

— Да, орки, — вздохнул Алекс. — Просил же грызунов вытравить… енотов развелось…

Адель нахмурилась.

— Ну, орки. Большие, зеленокожие, грубые, неприятные, жаждущие застрелить двенадцатилетнего мальчика в канализации. Очень прикольно заживо разлагающиеся. Орки.

— Я знаю кто такие орки, — покачала револьвером Адель, указывая Алексу куда тому сесть. Разумеется, она выбрала для него то единственное место, которое практически не давало пространства для маневра. — Но я говорю про кошку. Только полный отморозок в восьмилетнем возрасте будет воровать несчастную кошку.

— Да что за срань! — не сдержался Алекс. — Опять клятая кошка! Это же было сто лет назад…

Адель промолчала. Её глаза на этот раз отливали не серебром, а сталью, что ясно давало понять — шутить девушка не намерена.

— Ладно, ладно, — поднял ладони Дум. — раз мы все тут такие серьезные, то я жду.

— И чего именно вы ждете, мистер Думский.

— Жду момента, когда ты уже скажешь, что от моей скромной, — Адель мазнула взглядом по его паху и саркастически хмыкнула. Кому-то, может, и было бы приятно, но Алекс счел это простой констатацией факта. Факта, что один из черномагических ритуалов, на котором они с Броми и озолотились, Алекс сперва применил на себе… — Если ты позволишь.

Адель помахала револьвером — мол, продолжай. Но взгляда с паха так и не отвела. Интересно, именно так себя чувствуют женщины, когда на них внаглую пялятся?

— Так вот — что от моей скромной персоны требуется Синдикату?

Алекс, все же, смог отвлечь внимание Адель от своего мужского достоинства.

Глава 15

— До вас долго доходило, мистер Думский.

Алекс пожал плечами.

— Можно я тут немного позавтракаю? — спросил он и медленно развернул над ладонью магическую печать, давая линзам Адель полностью её просканировать.

В том, что при малейшем лишнем движении девушка его застрелит, Дум не сомневался. Шутить с ней нельзя. По городу вообще ходили слухи, что в Синдикат брали исключительно тех, у кого паталогически отсутствует чувство юмора.

— Располагайтесь, — разрешила Адель.

Алекс запитал печать магией и поднос с едой проплыл на темном облаке прямо к ним на стол. Дум стянул тарелку и поставил её перед леди. Только после этого он взял порцию себе. Воспитание Фоллена, будь оно неладно, не вытравишь даже годами, проведенными в Хай-гардене.

— Угощайтесь, — в тон Адель хмыкнул Алекс, после чего налег на еду.

Он не ел со вчерашнего утра, если не считать креветок вечером, а ночь вымотала его в достаточной степени, чтобы даже омлет с рыбой показался ему настоящим пиром.

— Аппетит у вас под стать возрасту.

Дум шумно сглотнул, отпил дряного кофе и указал вилкой на Адель.

— Ты старше меня года на полтора. Так что не надо тут.

— Полтора года между юными мужчиной и женщиной — целая пропасть.

— Ну, ночью мы эту пропасть вполне успешно преодолели. Раз пять причем. По всему номеру.

— Вы считали?

— Просто прикинул, — пожал плечами Алекс. — Ты не зевай. Остынет, будет не вкусно. Хотя, если честно, он изначально не очень вкусный, но, хотя бы, теплый.

— Я позавтракаю чуть позже, — холодно отклонила предложение Адель.

Чтобы не происходило, мушка её ствола неизменно указывала на лоб Алекса. Руны же на стволе слегка сияли. Тут не надо быть обученным магом, чтобы понять, что заклинание, нанесенное на револьвер, имело всего несколько свойств. И первое из них — мгновенно выстреливать стоит только на горизонте развернуться враждебной печати.

— Ну, ты девочка взрослая, как сама только что сказала, так что не обижайся, — Дум, собрав крошки со своей тарелки, внаглую тиснул ту, что стояла перед Адель. — Слушай, у нас тут уже не лето. Отопление дерьмовое. Мне становится немного холодно.

— Я видела тебя в полной боевой готовности, так что не переживай, меня не смутит.

— Да что ты все про член-то?! Я так похож на озабоченного подростка? Мне реально холодно становится. Давай уже ближе к делу.

Кажется, Адель действительно немного смутилась. Во всяком случае, девушка действительно перешла к сути вопроса.

— Мы хотим нанять тебя на работу.

Алекс едва омлетом не поперхнулся.

— Хрена… — отпив кофе и поморщившись от неприятного послевкусие.

— Мне удалось вас удивить?

— Да, — честно ответил Алекс. — Я думал, что вы станете претендовать на долю в нашем с Броми деле.

Адель опять улыбнулась. Той самой улыбкой, которую Дум сперва принял за типично женскую, Джакондовскую улыбку. Но как бы он ни был хитер и продуман под той маской Робина, что давно уже стала его вторым “Я”, не каждый раз ты сможешь оказаться на шаг впереди.

Не всегда получится отличить улыбку красивой женщины от улыбки коварного хищника. Может именно поэтому из женщин веками получались самые лучшие убийцы?

Во всяком случае сейчас Алекс уже не сомневался. Перед ним действительно сидела убийца Синдиката. Человек, который отвечал за то, что убирать неугодных мафии людей.

— Синдикат не интересует ваше с гномом контрабандное предприятие по торговле черномагическими заклятиями уровня Мистика и Адепта.

Вот так вот. Буквально — щелчком пальцев. Дурак бы обрадовался, что Синдикат, короли криминального мира, оставят их в покое, но умный, коим считал себя Алекс, между строк читал — “до тех пор, пока вы не откусываете от нашего пирога, можете оставить крошки себе”.

Синдикат работал по всему миру и работал по-крупному. То, что для Броми и Думы выглядело золотой жилой, для мафии просто небольшие деньги на стороне. Не стоит внимания и тех проблем, которые может причинить черный маг.

— Тогда чем могу быть полезен? — Алекс откинулся на спинку стула и вопросительно посмотрел на сигарету. Адель взмахнула рукой и протянула ему вторую. Прикурила. — Благодарю.

Они ненадолго замолчали. Один голый, вторая — полуобнаженная. Молодые и красивые. Пережившие приятную ночь. А теперь смотрящие друг на друга через призму прицела револьвера. В этой поэтично комедийной ситуации метафорично умещалась вся жизнь Алекса.

— Нам нужны ваши таланты, мистер Думский, для одного весьма деликатного дела.

— И насколько дело деликатно? — уточнил Дум и затянулся.

— Максимально деликатно.

— Мы будем ходить вокруг темы или перейдем к сути.

Адель нахмурилась.

— Боже…

— Сука… — скривился Алекс и приложил ладонь к груди, где только что вспыхнуло и погасло выжженное слово. — Верующая убийца синдиката? Ты после своих контрактов в церкви грехи отмаливаешь, что ли?

Девушка всего секунду выглядела удивленной и обеспокоенной, после чего вновь вернула свою ледяную маску.

— Значит слухи не врут… прошу прощения, это было непроизвольно. Больше не повторится.

— Уж постарайся, — Алекс, морщась, потирал грудь.

— Просто я было ненадолго шокирована тем, насколько неопытны вы в вопросах проведения деловых переговоров.

— Ой, да засунь свои сожаления в свою очаровательную, упругую задницу. Переговоры обычно ведет Броми.

— Нам позвать сюда гнома?

Алекс продемонстрировал средний палец. Может быть грубо, но не он только что ставил эксперименты на своем собеседнике. В том, что убийца Синдиката могла хоть что-то сделать случайно, верилось с трудом. Но, с другой стороны, он еще не встречал истинно верующих убийц.

А только слова истинно верующего могли возыметь такой эффект.

— Теперь понятно.

— М?

— Понятно, почему ночью ты выкрикивала что угодно, кроме этого своего, — Алекс неопределенно помахал рукой в воздухе. — Спасибо.

Адель только кивнула.

— Итак?

Адель затянулась, а затем затушила сигарету о револьвер и выкинула окурок в пепельницу. Та, между прочим, стояла в пяти метрах в стороне, на подоконнике. И она попала. Даже не глядя.

И это пугало. Пугало то, что Синдикат был способен вырастить профессионального киллера с внешностью ангела, потратив на это всего приблизительно восемнадцать лет.

— Нам требуется проникнуть в одно очень хорошо укрепленное здание. Вытащить оттуда один очень могущественный темно-магический артефакт. После чего доставить этот артефакт в порт и убедится в том, что он покинет пределы острова.

— Хм-м-м, — протянул Дум. — а чуть более конкретно?

— Я не могу предоставить вам более конкретные данные, мистер Думский. Дело очень щекотливое и потому находится в наивысшей степени конфиденциальности.

Алекс выругался.

— Ты ведь понимаешь, что если бы не моя начитанность, я бы сейчас большую половину слов не понял? У меня же из образования всего…

— Всего несколько лет обучения в ныне разрушенной школе Фоллен, под руководством одного из сильнейших черных магов современности — профессора Раевского. Но не скромничайте, мистер Думский, Синдикат уверен, что все пробелы, что оставило столь краткосрочное пребывание в школе, вы заполнили сами, либо вам помогли в Бездне. Мистер Фарух вряд ли оставит ученика своего покойного товарища в беде.

— Суки, — ровным тоном констатировал Алекс. — А знаешь, что обидно?

— Что?

— Что я вот даже на тебя сейчас не в минусе. Просто надеюсь, что вечер мы с тобой провели по обоюдному влечению, а не потому, что тебе это заказали.

Впервые за долгое время Алекс заметил во взгляде Адель какие-то эмоции. И, кажется, это была обида.

— Если бы ты мне не понравился, — её голос вновь обрел краски, а глаза слегка блеснули серебром. — Я бы не снимала вуаль, а сразу перешла вот к этому, — она покачала револьвером, после чего приосанилась и снова стала выглядеть живой скульптурой. — Вам, мистер Думский, предлагается стандартный контракт временного наемника нашей организации.

Очередной взмах рукой и вот перед Думом на столе лежит современная такая папочка с ламинированными листами договора.

Глава 16

— Можно?

— У вас есть пятнадцать минут, чтобы ознакомиться с драфтом договора. Никакие поправки не принимаются. Предложения тоже. Вы либо согласны, либо нет.

Алекс посмотрел на дуло револьвера. Черное отверстие, на другом конце которого тебя ждет несколько грамм свинца и секундная вспышка перед тем, как душа отправиться дальше по своему пути. Вот только об этом уже никто не узнает.

Если, конечно, рядом не окажется некроманта или целителя, ранга Гранд-Мастер. Ходили слухи, что такие могли воскрешать мертвых, отошедших не позднее получаса.

— И что будет если я откажусь.

— Не расстраивайте меня, мистер Думский, — Адель склонила голову на бок так, будто Алекс действительно её задел. — Ваши пути с нашими никак не пересекались. У нас нет к вам неприязни. Так же, как думаю и надеюсь, у вас к нам. В случае, если вы откажетесь от работы, наши пути разойдутся, и мы с вами больше не увидимся… разумеется, если вы сами не накликаете на себя нашу встречу. Но мы бы оба понимаем, что вы не настолько глупы, чтобы это произошло.

Такой прозрачный, такой простой и столь же многообещающий намек. Обычные киллеры не справились бы с Алексом и ему подобными, поэтому Синдикат располагал людьми, как Адель. Убийцами магов. Ходили даже слухи, что над их телами проводили специальные ритуалы.

Что-то из той забытой отрасли химеризации, которая породила феномен эсперов. Эти ритуалы делали киллеров Синдиката более выносливыми, крепкими, менее восприимчивыми к магии и прочее и прочее. И если вспомнить все подробности прошедшей ночи, то далеко не каждая девушка выдержала бы то, что выдержала Адель.

Алекс немного забылся с ней и использовал свое тело на максимум, а благодаря собственными ритуалам его максимум несколько выходил за границы простого смертного.

Разумеется, это еще ни о чем не говорило — она могла была быть просто хорошо натренирована.

— Так-с-с, — Алекс вчитался в условие договора. — Конфиденциальность… оплата только по выполнению условия договора, компенсация сопутствующих трат, медицинская страховка на сумму в четверть от вознаграждения… социальная страховка, включающая в себя адвокатов и смену личности, при учете что сумма затраченных средств не превысит половины от конечного вознаграждения… заказчик… стороны обязуются… Демоны и змеи! Адель, если бы я не знал, что ты из Синдиката, подумал, что меня нанимают в какой-нибудь офис.

— Наш юридический отдел старается, чтобы элитные работники чувствовали себя в безопасности, когда ведут дела с нами. Мы придерживаемся политики, что довольный работник не откажется повторить взаимно приятный опыт.

— Ну да, а если вдруг опыт был неприятный, то работника не останется на этом свете, так что Синдикат в накладе в любом случае не останется.

И снова эта улыбка… Алекс начинал понимать, почему она могла бесить некоторые типы мужчин. Вот только в его случае он знал точно, на что была способна эта леди. И речь идет вовсе не о бытовом выносе мозга или голддигерстве.

— Оплата… оплата… — Алекс пролистывал одну страницу за другой, пока не нашел последний пункт, в котором значился пункт оплаты контрагента. Оплата, что смешно — почасовая. — Планируемый срок выполнения, сто двадцать часов. В случае раннего выполнения контракта, оплата производится по запланированным, а не отработанным часам. Что же это за ограбление, на которое нужно пять дней? Слишком быстро для действительно сложного ограбления, там нам бы потребовалось несколько месяцев подготовки. И слишком долго, чтоб вынести какой-нибудь ломбардик… С другой стороны, вы же великий и могучий Синдикат. Наверняка подготовились заранее, а меня просто проинструктируете. Ну тут выбор небольшой и это может быть…

— Алекс, — снова своим голосом перебила Адель. — Алекс, прошу, подумай пожалуйста, что мне придется сделать, если я пойму, что ты понял, о чем идет речь и при этом поймешь до подписания договора.

Дум осекся. И действительно. Синдикат — это не банда из Хай-гардена с которой можно было играть в словесные догонялки. Это крупная и серьезная подпольная организация. Кто-то даже говорит, что это правительство, только для маргиналов и криминальных элементов.

Адель застрелит его.

Как бы она не относилась к нему, а теперь Алекс понимал, что ночь они провели действительно не по указке её вышестоящих, рука Адель не дрогнет. Она нажмет на спусковой крючок при малейшем подозрении, что это нужно сделать.

— Ох них… — Дум осекся. Робин настоятельно рекомендовал воздерживаться от мата в присутствии девушки, которая тебе нравится. А Алекс перестал врать себе в том, что к Адель его манила только её внешность. Коктейль из ума, внешности, исходящей от неё опасности и адреналина — как против такого устоять. — Тридцать сотен кредитов в час? Умножим на сто двадцать часов… почти четыреста тысяч кредитов?!

Сердце Дума пропустило удар. Вместе с Броми он зарабатывал столько в лучшем случае за… никогда. В лучший месяц он выбивал себе тысяч десять — одиннадцать кредитов. Весьма солидная сумма, но за пределами Хай-гардена не пошикуешь. А тут сумма, на которую он сможет позволить себе не только переехать ближе к Амальгаме-стрит, но и закупить любые ингредиенты и книги, которые ему требуется для углубленного изучения искусства.

Проклятье, да этой суммы хватит на то, чтобы буквально за полгода рвануть прямиком в ранги Адептов! Даже быстрее, если сэкономит на реагентах и гриммуарах. Но, с другой стороны, зачем ему голая сила без соответствующих уровню знаний, а главное — умений.

На подпольных состязаниях Бездны он уже сейчас, будучи Мистиком двенадцатого уровня, редко когда ощущает трудности со стороны Адептов вплоть уровня до тридцать пятого.

Так.

Нет.

Стоп.

Выдыхай.

Деньги большие, но пока еще — чужие. Их еще надо заработать. А в случае Синдиката — не только заработать, но и прожить после достаточно долго, чтобы ими воспользоваться.

— Мне надо подумать, — серьезным тоном произнес Алекс.

— У вас есть ровно пять минут, мистер Думский. После этого отсутствие ответа я приму за отказ и наши пути разминутся.

Алекс бросил быстрый взгляд на дуло револьвера.

— Я бы справился быстрее, если бы ты убрала этот стальной дилдо.

— Если вы так неуютно чувствуете себя под прицелом, то, возможно, мы ошиблись, когда решили предложить вам этот контракт, — легко парировала Адель, а ствол револьвера даже не дернулся.

Алексу, на самом деле, не требовалось время, чтобы поразмышлять. Он уже все для себя решил. С такими деньгами он сможет ускорить исполнение своего плана. А значит те, кто повинен в смерти…

Нет. Нельзя. Пока нельзя. Пока нельзя даже думать об этом.

— Хорошо. Уболтала, языкастая. Согласный я. Где подписывать?

— Подписывать не надо.

— Вот оно как. Тогда мне что, выбрать между красной и синей пилюлей? Я просто думал я тут подпись оставлю, и мы отправимся к туманной горе, чтобы выкрасть аркенстон. Только хоббитов не видать, а так я если что за Гендальфа бы сошел.

Судя по выражению лица Адель, это она сейчас ни слова из сказанного не поняла. Демоны и змеи, как же сложно с современным поколением — кажется именно так говорил Робин.

— Не важно, — отмахнулся Дум.

— Поставь кровавый отпечаток на последней странице.

Адель положила на стол кинжал с руническим лезвием. Такое не обманешь и левую субстанцию за кровь не выдашь. Иными словами, Дум должен был оставить на контракте след самого себя. Но, самое главное — добровольно отданный след.

Для любого сведущего малефика или заклинателя крови этого будет достаточно, чтобы достать Алекса даже с того света. Не его самого, так его душу.

— По исполнению, контракт будет уничтожен, — словно прочитала мысль Адель.

— Проклятье… ладно, ладно. Но предупреждаю — на мне столько чар против манипуляций с кровью, что вашим малефикам придется долго срать своими внутренностями, если они решат мутить воду.

— Если вы будете верны своему слову и не решите подставить нашу организацию, то, поверьте, это никому не нужно. Ни вам. Ни нам.

Алекс выругался, полоснул себя по большому пальцу и оставил след отпечатка в специальной графе. Стоило ему это сделать, как из рук Адель исчез револьвер, а со стола пропали и лезвие, и контракт. Лишь ненадолго засветился её артефакт в форме свитка.

— Пойдем?

Снова она.

Снова девушка ангельской красоты с таинственной улыбкой и серебристыми глазами.

— Куда?

Она поднялась, позволяя простыням соскользнуть на пол. Взяла его за руку и, качая бедрами ничуть не менее интересно, чем Катрин, потянула к постели.

— Ты помнишь? Я ведь сказала, что позавтракаю чуть позже.

Её поцелуи, начинаясь с шеи, заспешили все ниже и ниже и ниже…

— Не привыкла брать штурмом посольство фейри на голодный желудок, — сказала она перед тем, как её губы оказались заняты.

Демоны и змеи, как же он попал…

Глава 17

Алекс посмотрел на часы. С того момента, как он подписал договор и как они с Адель, теперь уже не стесняясь и не сдерживаясь, демонстрировали друг другу все свои возможности в постели, прошло восемь часов. Очень приятные восемь часов.

Дум впервые за долгое время встретил достойную соперницу по плотским утехам.

Опыт Адель, учитывая, что она зачастую одерживала верх в их небольших играх, скорее всего выходил за рамки того, что успел пережить Алекс. Но его это нисколько не смущало. Скорее даже радовало. На его памяти самый скучный секс случался с девственницами и девушками моложе двадцати.

Благо, что Адель составила исключение из второго пункта правила.

Но, как бы не было желанно остаться в постели и перейти к следующему раунду соревнований, время шло. На улицу вновь опускались сумерки. А это означало, что необходимо было приступать к настоящему делу.

К посольству, блять, фейри.

Тех самых.

Полузверей, полудухов, недобогов. Мразей, смотрящих на людей, как на шимпанзе. Даже эльфы в своей вечной надменности и подлости по отношению к людскому роду выглядели на фоне фейри домашними щенятами.

— Знаешь, впервые за секс плачу не я, а мне, — Алекс пропускал сквозь пальцы шелк темных волос Адель и вдыхал аромат её атласной кожи.

Проклятье, старина Дум, главное не влюбись. Это уже дважды ничем хорошим не заканчивалось… не стоит испытывать судьбу еще и в третий раз.

— Тебе плачу не я, а моя организация, — она выводила пальцами узоры на его груди. — И, тем более, отсчет времени начнется с того момента, как мы покинем территорию отеля.

Алекс не стал спрашивать, значит ли это, что им придется выполнять задание в паре. Это было бы глупо и не уместно. Почти так же глупо и неуместно, как следующие его слова.

— Это искушает предложением остаться в номере, — улыбнулся своим мыслям Дум. — Здесь, конечно, не отель Континенталь и каждый день разными блюдами питаться не будешь, но мы найдем чем заняться.

Адель посмотрела ему в глаза, затем отстранилась, после чего и вовсе сползла с кровати. В тусклом свете ламп, обласканная сумерками, сочащимся сквозь окна, она выглядела так, как Алекс никогда не думал, что будет выглядеть женщина в его постели.

Хотя, может и думал, просто отдавал себе отчет, что эти мысли — лишь фантазии.

— Не надо, — тихо прошептала она и взмахом руки призвала в реальность простую, но удобную одежду.

Спортивные штаны, плотный лифчик, в котором обычно ходят на фитнесс, кеды майку и толстовку. Вещи, максимально подходящие для физических упражнений.

Алекс дождался пока она оденется. Адель же не торопилась, а затем еще и какое-то время приводила волосы в порядок, убирая их в тугой, военный пучок. Но даже так, в “форме” она выглядела так, как Алекс себе воображал могла бы выглядеть…

— Перестань, — она словно перебила его мысленный поток. — Я же попросила — не надо.

— Перестать… что?

— Перестань в меня влюбляться, — она повернулась к нему и в её серебренных глазах скользнул отсвет сожаления. — Из этого мало что ничего не получится, так еще и не закончится для тебя ничем хорошим.

Алекс нахмурился. Он тоже встал, подошел к шкафу и выбрал свой лучший костюм. Приталенная тройка черного цвета с синим галстуком, сапфировыми запонками и синими оксфордами.

И лучший он вовсе не потому, что на бирке написано “Kiton” и стоил он столько, что, если бы не подгон от одной банды, Алекс бы не смог себе его позволить. Просто на этом костюме лежали самые лучшие из чар для… специфичных вечеров.

[Объект: Костюм“ Kiton”.

Ранг изделия: A+.

Максимальное поглощение у.е. м: 2075,7.

Сопротивление физическому воздействию: 57,9 %;

Магическому воздействию(общему): 19,8 %;

Магическому воздействию частному: огонь:17,5 %, вода:9 %, молния:24 %, природа:16 %, иллюзии:14 %, психомагия: 6,7 %, черная магия: 4 %.

Дополнительные чары на костюме: Самоочищение, вентиляция, немятость, растяжимость, стойкость к повреждениям, самовосстановление.

Активные чары: Щит емкость 750 у.е.м. Полет: продолжительность 12 секунд. Восстановление заряда — два месяца.]

[Объект: Туфли “Salvatore Ferragamo”.

Ранг изделия: B+

Максимальное поглощение у.е. м: 192

Специальные чары: Путь скорости(6 сек). Водомерка(20 секунд)]

— Кажется, ты что-то говорил про стоимость моего платья? — в голосе Адель явно звучал сарказм. Но сарказм, смешанный с восторгом.

Какой бы профессиональной убийцей она не была, но оставалась девушкой. И правильно говорят, что лучшая одежда мужчины — это, сперва, его мозги, а затем — хорошо сидящий, со вкусом подобранный костюм.

Алекс не стал уточнять, что этот костюм — его рабочая форма, причем подаренная, и, что важно, в единственном экземпляре. Не считая хранившегося в бандитском схроне на черный день, разумеется…

— Шикарно выглядите, мистер Бонд.

Алекс поперхнулся воздухом.

— Пациент, получается, скорее жив, чем мертв, — хмыкнул он и подошел к девушке.

Она наклонился к ней, но не до конца. Дал возможность самой принять решение. Алексу никогда не нравилось “брать напором”. Его больше заводило, когда женщина сама, по своей воле, решала сделать последний шаг. Он проходил их девять, но десятый всегда должна была сделать она.

Иначе — какой смысл.

И Адель его сделала.

Их поцелуй продлился недолго. Но достаточно, чтобы сказать обоим все, что нужно было им услышать.

— Постарайся сама этого не сделать, — прошептал он ей на ухо.

— Не сделать чего?

— Не влюбиться в меня. Ты ведь знаешь, что случалось в конце каждого фильма с девушками Бонда?

Алекс уже начинал привыкать к загадочной улыбке Адель. Даже в этом смешном наряде фанатки беговой дорожки, она все еще приводила его гормональную систему в состояние повышенной боевой тревоги.

Они опять замолчали.

Может, если бы им приключилось встретиться при других обстоятельствах, в совершенно иной обстановке, то… То все это, так или иначе, осталось бы мечтами шестнадцатилетнего мальчишки и восемнадцатилетней девчонки.

Он — черный маг, на которого уже два года ведут охоту фараоны.

Она — убийца Синдиката, которую в любой момент могут бросить на другой конец мира приказав все то, что может приказать криминальное правительство.

— Это похоже на кино, — она мазнула его по уголкам губ, после чего отошла в сторону и приложила к уху ладонь. — Да… это я… Да. Все верно. Он согласен. Да. Со мной. Через тридцать минут. Хорошо, пусть будет через сорок. Да, в обычном месте. И постарайся на этот раз проследить, чтобы за тобой не было хвоста. Да. Нет, меня не волнует. Нет, цветы можешь оставить своей жене. Все, до связи.

Она убрала ладонь, а её глаза вновь приобрели человеческий оттенок. Алекс все никак не мог привыкнуть к этим дорогущим новомодным линзам, через которые можно было совершать звонки. Сам он себе такие, разумеется, позволить не мог.

— Удобно?

— Бывает, — коротко ответила Адель. — если все сложится удачно, сможешь купить себе такие же и проверить.

— Нет.

— Почему?

— Я принципиально не покупаю средства связи. Не люблю, когда меня могут дергать по поводу или без.

Адель склонила голову на бок все в том же, сканирующем жесте.

— Или может, чтобы не расстраиваться из-за того, что некому позвонить?

Дум нахмурился.

— Твоей просьбы не влюбляться было достаточно. Не надо пытаться меня задеть. Уж это — точно ничем хорошим не закончится.

— Прости, — искренне извинилась Адель. — это такой защитный механизм. Я буду себя контролировать.

Они снова замолчали.

Проклятый вечер.

Проклятый Хай-гарден.

Когда все закончится, Алекс уедет. Куда-нибудь на север, в старый мир. Может поселится на берегу какого-нибудь озера в местах, где лето начинается в июне. Будет по пятницам ездить в город и зарабатывать игрой на рояле в недорогом баре.

— Надо идти.

— Да, — согласился Алекс. — надо.

Им не хотелось идти. Им хотелось лежать. Рядом друг с другом. Можно даже действительно — просто лежать…

Внезапно Адель ярко, по-юношески светло улыбнулась и толкнула его локтем.

— Я видела в досье — у тебя есть Порше?

— Есть.

— На байке ты меня уже катал по ночному Хай-гардену. Как насчет проехаться на порше к Амальгама стрит?

— У нас променад по клубам.

— Скорее встреча с человеком, который предоставит нам доступ к другому человеку, у которого необходимо забрать одну вещь, которая…

— Слишком много “который”, - перебил Алекс. — раз уж не можешь посветить меня в детали, то просто говори где поворачивать.

Он вытянул ладонь и в неё легли ключи от порша. Дум уже развернулся чтобы выйти за дверь и оставить эту ночь там, где её и должно было случиться — в номере дурацкого отеля, но…

Но он же Алекс Дум, психованный черный маг из Хай-гардена.

Он развернулся и, прижав к себе Адель, поцеловал её. Она ответила тем же. И так они стояли, будто на краю пылающей пропасти, вот-вот готовые сорваться вниз и потому неспособные насытиться друг другом.

Когда же им не хватило воздуха, Алекс прошептал с придыханием.

— Я тебя украду. Как ту клятую кошку, будь она неладна.

— Я же просила… — с грустью ответила она.

— Пойдем, — Дум снял с полки шляпу и надвинул её на глаза. — Выставить на копье сраных фейри? Вполне себе сносная история для резюме.

Глава 18

Алекс провел рукой по рычагу механической коробки — индивидуальный заказ. В эпоху магических приводов и полной автоматизации, его атмосферный двигатель объемом шесть литров, выдающий семь сотен лошадей и гарантирующий разгон от нуля до сотни за немногим больше, чем две секунды был сродни последней картине великого художника в эпоху повального увлечения фотографией.

Причем здесь тогда приставка “Magic” в названии серии? Это что-то вроде ностальгического юмора. Магия старой эпохи — вот что вкладывали создатели в этот автомобиль. Настолько аналоговый, что здесь даже дисплея не имелось для мультимедийной системы. Сидения тоже регулировались вручную.

Это на какое-то время ввело Адель в замешательство, но она быстро сориентировалась. Повернув ключ с левой стороны от руля, Алекс вдавил педаль газа и буквально вылетел с подземной стоянки, мгновенно вливаясь в жидкий поток машин вечернего Хай-гардена.

Ночной город встретил их легкой прохладой приближающейся зимы, озерами разливающегося в воздухе неона, искрами волшебного электричества и песней любимого радио Алекса.

Диджей “Last standin’ Rock-n-Rolla” как раз открывал свою новую рубрику. Песен, которые меньше всего ожидаешь услышать на этом радио. Всего полчаса каждую ночь. Почему-то Алексу так запала эта рубрика, что он порой даже прерывался от работы специально, чтобы послушать что там подобрали к эфиру:

— Дорогие мои полконники тыкать палкой в давно почивший труп старины рока, сегодня, в ночной рубрике “Не такая, как все” я предлагаю вам послушать композицию — “Is” от гениального, но никому неизвестного композитора “Yoko Kano”. И даже не спрашивайте, где я её отрыл. Это одновременно постыдная и смешная история.

Алекс выкрутил громкость посильнее и опустил окна. Под спокойные, в чем-то методичные звуки мелодичной песни они неслись через мосты и перекрестки, лавировали между рядов будто застывших в желе машин, так похожих на скучных и сонных мух.

Адель высунула руку в окно. Её пальцы ласкали ветер, скользя в его потоках. Дум же ни о чем не думал. Все его мысли сосредоточились на мелодии, девушке на соседнем сидении, и переключении передач. Ноги прыгали с педали на педаль, не позволяя стрелке тахометра рухнуть ниже цифры четыре.

На спидометр он даже не смотрел.

Ему и не требовалось.

Он чувствовал машину как продолжение своего собственного тела. Каждый поворот. Каждый рывок. Каждое ворчание мотора и визг тормозов. Все это было его тело. Стальное и могучее.

Он любил водить. И любил скорость. И эта поездка ничем не отличалась от любой другой такой же. Ничем, кроме того, что в первый раз в жизни он разделил эту радость с кем-то другим.

Адель просила его. Но как можно просить от человека сделать то, что сделать невозможно. Лучше она попросила звезду с неба. С этим Дум хотя бы справился. Он ведь маг. Пусть и черный.

Амальгама стрит, улица художников, наркоманов, моделей, певцов, проституток, уставших брокеров, писателей, режиссеров, танцоров и всех тех, кто устал от серости дней и искал упоение в бескопойной жизни, полной музыки, света и забытья во всем том, что может одурманить разум.

Улица, засыпавшая лишь под утро и гремящая каждую ночь. Улица вечного праздника. Ярко-синяя машина Дума, столь дерзко выделяющаяся на фоне черно-белого движения Хай-гардена и лишь немногим более цветастой расцветки автомобилей остального города, терялась здесь среди пестроты палитры расцветок.

Алекс пролетел мимо здания, где скрывался клуб Бездна. Миновал несколько баров, которые посещал по настроению, проигнорировал зазывающих красоток на “берегу” — небольшом островке посреди дороги и успел до конца песни припарковаться там, где попросила его это сделать Адель.

В момент, когда он заглушил двигатель, затихла и песня, оставляя за ними двумя еще один небольшой, волшебный секрет. Возможно даже куда более приятный чем сутки, проведенные в номере отеля.

— Мы приехали, — Адель достала из артефакта револьвер и переложила его в карман толстовки. Разумно, учитывая, что у каждого уважающего себя мага имелось наготове заклинание, блокирующего доступ смертного к пространственному артефакту.

Дум, понятное дело, до сих пор корил себя за то, что сразу не распознал в кулоне именно его — пространственный артефакт. Тогда бы… ничего конкретно не изменилось, но он бы не ощущал себя идиотом.

Они вышли из машины, и Алекс буднично кинул ключи парковщику и, миновав красную дорожку, на которой столпилось пару сотни ожидавших разрешение на вход посетителей, подошел к вышибале. Как и любое уважающее себя заведение, клуб “Иезекиль” держал на входе парочку огров в костюмах от Дольче.

Выглядело это настолько комично, что даже пугало. Квадратные, трехметровые огры с каменной кожей в костюмах. Немного интеллектуально неуклюжие, но с лихвой компенсирующие этот недостаток титанической физической силой и практически полным иммунитетом к магическому воздействию.

В этом плане они чем-то напоминали Алексу старину Джо. Кто такой Джо? Лучше даже не спрашивайте. Джо — это просто Джо и этим все сказано.

— Ребята, — Алекс приподнял шляпу.

За пределами Хай-гардена его не то, чтобы знали, но какие-то из клубов были наслышаны о молодом маге, оставляющем щедрые чаевые. Алекс надеялся, что его появление на богатой тачке, тем более — бензиновой, в костюме стоимостью за сотню тысяч кредитов и компания Адель позволит пройти без всякой очереди и списков и…

— В очередь, — прогудел массивный огр и, предусмотрительно, отодвинул полу пиджака, демонстрируя автоматическую винтовку.

Забавно, при его комплекции она выглядела меньше дамского пистолета.

— Эм-м-м, — Алекс, привыкший к тому, что перед ним открываются любые двери, несколько опешил от такого обращения.

Он уже было зажег лиловое пламя на ладонях (чем хороша черная магия — от неё не бывает иммунитета), как перед ним возникла Адель.

Она встретилась глазами с огром, после чего легонько улыбнулась и сказала простое:

— Мальчики.

Алекс мог поклясться, что услышал звон камней, отложенных в штаны ограми в этот момент. И не сказать, что он их за это осуждал. Адель могла быть достаточно пугающей, но для Алекса это было слаще любого парфюма. Такая у него складывалась жизнь, что опасность приравнивалась к интересу.

— Миледи, — слегка склонили головы огры, после чего отодвинули ограду и пропустили Адель внутрь.

— Этот молодой человек со мной.

— Хорошо.

Под привычное возмущение очереди ждунов, Алекс прошел внутрь. Как и все здания Амальгамы-стрит, то, в котором располагалась “Иезекиль” вовсе не было предназначено для подобного рода заведений. Все это привело к тому, что им пришлось какое-то время идти по коридору.

Увешанный плакатами с автографами тех групп, что здесь выступали, заполненный фотографиями с самыми разными селебрити и, даже, политиками — он чем-то напоминал визитную карточку заведения, впрочем, таковой и являлся.

Чего еще ожидать от одного из самых “элитных” ночных заведений Маэрс-сити.

— Знаешь, я раньше представлял Синдикат, как тайное правительство, но после вот этот вот “миледи” думаю переквалифицировать вас в королевскую семью. Или семью донов. Во главе с Аль Пачино, разумеется.

— Алекс, пожалуйста, можно посерьезней?

— Малыш, ты не представляешь, насколько я сейчас серьезен.

Адель резко обернулась к нему и сверкнула сталью револьвера.

— Еще раз назовешь меня малышом, кошечкой, милой или как-то так и я…

Дум понятия не имел, что там собиралась ему пообещать Адель, потому как уже в следующее мгновение он ставил вокруг них пелену из черного дыма. Видимо что-то не понравилось этим ограм — иначе как еще объяснить, что они решили открыть по ним пальбу из всех орудий прямо сквозь двери клуба.

Глава 19

Возможно, при взгляде со стороны может показаться, что в происходящем для Алекса не было ничего опасного или сложного. Пули десятками вязли в застывшем перед ним и Адель черном дыме. Они слегка дрожали, напоминая железных мух, попавших в плен хитрого паука. Вот только паук, чувствуя, как в паутине появляется его внеочередной обед, не ощущает эту паутину, как часть себя.

Иными словами, Алекс ловил пули магией, но своей магией. И каждая пуля пусть и не пронзала его тело, дробя кости и разрывая мышцы, превращая внутренние органы в труху, но ощущалась на уровне подсознания как, минимум, хорошая такая, увесистая оплеуха.

Уже через несколько мгновений Дум сплюнул кровью. Адель же, пусть и оказавшаяся обычной смертной, достаточно разбиралась в магии, чтобы не начать вести ответный огонь. Черная вуаль, выставленная Алексом, работала одинаково в обе стороны и все равно не пропустила бы выстрели убийцы Синдиката.

— Надо уходить! — рявкнул сквозь боль Дум. — Я долго не продержу!

— Нет! — в руках адель появилось что-то вроде мачете, только украшенного рунами и пропахшего адамантиевым напылением. — Нам нужен Виктор!

— Что еще, за мать его, Виктор?!

— Связной, — Адель, видимо, выжидала для атаки удобный момент, когда огры начнут перезаряжаться. — без него мы не попадаем в…

Куда они там должны были попасть благодаря Виктору, Алекс так и не узнал. В этот момент пальба прекратилась и Дум даже собирался расщедриться на ответное проклятье, обязанное превратить все вокруг в кипящую кислоту, но вовремя передумал.

Им под ноги упала зеленая граната весьма характерной формы.

Адель с Думом переглянулись.

Огры не могли бы ей воспользоваться банально по той простой причине, что их монструозные пальцы не подцепили бы чеку. Те же винтовки имели специальные модификации для различных рас, чего не скажешь о простой разрывной, осколочной гранате.

— Сука, — привычной, ровной интонацией констатировал Дум.

Он направил в черный дым еще больше энергии из источника и, одновременно с этим, обхватив Адель за талию, прыгнул спиной на встречу клубу Иезекиль.

Время замедлилось.

Сознание Дума, разогнанное магией, ритуалами и адреналином, умудрялось выхватывать происходящее отдельными кадрами. Вот на поверхности гранаты вспыхивает магическая руна, призванная усилить эффект взрыва. Вот раздувается огненный шар, превращая острые железные осколки в мириады охочих до плоти, смертельных игл. Взрывная волна создает дугу искаженного воздуха и пространства и отрывает Алекс и Адель от пола.

Их несет над полом и выбивает их же телами двери в клуб, посетители которого даже не слышали стрельбы. Иглы, вместе с пламенем, вязнут в черной пелене щита, а Алекс стискивает зубы от нестерпимой боли, но так и не отпускает магию на волю. Что ему боль, ведь если он даст слабину, то его сперва разорвет на части осколками, а что останется — поджарит пламя.

А где-то там, на той стороне этого маленького филиала Бездны, на дороге паркуется уже второй грузовик, из которого выбегает вооруженные до зубов, закованные в кевлар, наемники или военные. Каменные огры валяются на земле с простреленными головами, а по улице разбегаются кричащие посетители, резко решившие, что в клуб они могут наведаться и в другой вечер.

А затем время побежало так быстро, будто собиралось наверстать упущенное время.

Адель с Алексом упали на землю под ноги парочке обжимавшихся эльфов в обтягивающих платьях. Дум так и не понял, какого они пола — кто разберет этих ушастых.

Огонь от взрыва ворвался в помещение, но, что удивительно, не превратил танцпол в сосредоточие хаоса. Наоборот — танцующие и дергающиеся в такт светомузыки встретили происходящее рукоплесканиям и криками. Им казалось, что все это только часть шоу.

— Вставай… вставай, Алекс!

Адель, перекрикивая ревущую музыку, потянула Дума наверх. Тот попытался встать, но у него не получилось. Пусть боль, на самом деле, и была эфемерная, но мозгу-то какая разница по какой причине страдать. Ноги Дума подкосились, и он рухнул вниз.

Как раз вовремя.

В следующее мгновение в зал ворвались Кевлары и начали вести беспорядочно-прицельный огонь. Беспорядочный, потому что Алекс отчетливо видел чьи-то оторванные руки, головы, брызги крови и лентами взлетавшие под сложный узор металлического потолка — кишки.

Это только в кино показывают, как пуля аккуратно пробивает тело человека, оставляя после себя ровное отверстие. На деле же, когда калибр семь — шестьдесят два врезается в сустав субтильного человека или представителя иной расы, то разносит тело в труху.

Те два непонятных эльфа, в которых врезался Алекс, тому самое яркое доказательство. Их головы вылетели словно пробки из бутылок от нагретого и взболтанного шампанского. Пальцы, кости, руки и ноги веером разнеслись по залу, а десятки тех, кто стоял позади, падали замертво, так и не поняв, что произошло.

На секунду клуб застыл.

Застыли танцующие на пилонах девушки из числа разогрева. Диджей убрал руку от пульта и музыку “зажевало”, далеко не ритмично повторяя один и тот же бит. Какая-то из пуль, видимо, задела огромную голографическую “статую” в центре зоны отдыха и та, раскинув руки к потолку, замерла, потрясая своими обнаженными формами.

Люди за столиками чуть привстали, чтобы увидеть, что творится около входа.

Все это продлилось не дольше доли мгновения, а затем начался тот самый хаос. Все куда-то бежали, что-то кричали. Рвались платья, падали на пол кошельки и драгоценности, и все это под аккомпанемент беспорядочных выстрелов во всех и каждого, кто бежал к единственному выходу.

Про то, что в клубе существовало еще как минимум три или четыре пожарных выхода — большинство забыло, превратившись, как и следовало ожидать, в стадо, ломящиеся в единственный видимым для них проход. И, кому бы не насолил Синдикат в целом и Адель в частности, они были достаточно отмороженными, что валить всех и каждого в надежде, что среди убитых окажется нужная им цель.

— Да вставай же ты! — Адель рывком, демонстрируя нечеловеческую силу, подняла Алекса на ноги.

— Пригнись! — Дум присел на корточки и потянул девушку следом. Та и вовсе рухнула на колени.

Оставляя дымный след, над их головами пронеслась ракета и, врезавшись в дальнюю стену, превратила и без того сумасшедший фестиваль света и неона в нечто несуразно мелькающее, как при сраном слайд-шоу.

— Бедные эпилептики, — вздохнул Алекс, а затем поднял руки. Ему этого не требовалось, но в данной ситуации часть управления телом на себя взяли инстинкты.

Десяток печатей красного и черного цветов развернулся перед Думом и несколько огненных, сотканных из пламени мрака, гончих ринулись к своим целям. Сверкая алыми глазами, они разрывали клыками кевлар на телах наемников и превращали их тела в ту же труху, что и недавно — пули.

— Надо сваливать! — повторил Алекс и нашарил в кармане накопитель у.е. м… Увы, этот был из числа дешевых — не предназначенных для применения непосредственно внутрь тела. А значит скорость, с которой Дум мог поглощать силу, была в значительной степени ограничена.

— Нет! — в каждой руке Адель уже маячили пистолеты, из которых она вела достаточно меткий огонь. Каждый из выстрелов находил свою цель. И пусть не всегда отправлял наемника к судьям его религии, но тем не менее. — Виктор нас дождется!

Алекс выругался. Кем бы ни был этот Виктор — яйца у него точно размером с гранаты. Те самые — очередные две гранаты, упавшие к ногам Адель и Алекса.

— Сука.

Глава 20

Алекс взмахнул рукой и усилием воли отправил гранаты обратно туда, откуда они и прилетели. Одновременно с этим, взвалив все еще отстреливающуюся Адель на плечо, Дум прыгнул за овальную барную стойку, занимавшую центр танцпола.

Два взрыва слились воедино и на мгновение их гром перекрыл грохот зажеванной музыки. Осколки градом впивались в стальные стенки стойки, иногда рикошетами отлетая от них и превращая и без того залитый кровью танцпол в какое-то подобие вампирской бани.

— Никогда не любил клубы, — процедил Алекс и, вооружившись двумя массивными бутылками попсового виски, выглянул из-за стойки.

Кто бы мог подумать, что двум десяткам вооруженных до зубов бойцов потребуется всего несколько секунд, чтобы отправить на тот свет добрых три с половиной сотни посетителей “Иезекиля”. Окровавленные тела на диванчиках, ошметки плоти за перевернутыми и разбитыми столиками, дергающиеся в предсмертных конвульсиях еще недавно соблазнительные стриптизерши.

Иногда откуда-то доносились крики и стоны, смешанные с мольбами о помощи, но их тут же обрывал щелчок спускового крючка, короткий грохот выстрела и финальное, смачное чавканье, когда пуля пробивала череп. Что любопытно, кстати, череп у всех рас, вне зависимости от цвета глаз, крови и кожи — пробивался абсолютно одинаково, напоминая взорванный, переспелый арбуз.

— Стоять! Руки!

В висок Алексу уперлось дуло автомата. Ситуация, в которую не захочет попадать ни один маг, человек, орк — да даже сраная, украденная кошка.

Не захочет попадать, если у него в руках нет замечательной дубины. Или, в случае Дума, двух. На улицах Хай-гардена первое, чему ты учишься, это как себя вести что делать, если к тебе приставили ствол или нож.

— Да, конеч… — не договаривая, Дум резкой присел и закрутил мельницу быстрых ударов. Правой бутылкой он отбросил ствол в сторону, а левой ударил прямо под подбородок наемника. Раздался неприятный хруст, и голова мужика изогнулась под неестественным углом.

Дум втащил тело за стойку и, пока Адель держала под огнем подступающих бандитов (а они сами-то вдвоем — кто?), стянул с тела мертвеца кевларовый броник, а автомат толкнул к ногам девушки.

— Советую тебе вооружиться, — не оборачиваясь, коротко бросила Адель. В этот самый момент она, внезапно, оттолкнулась от пола и, не прекращая огня, пролетев боком несколько метров, приземлилась с другой стороны от Дума.

Тот даже рта открыть не успел — так и остался с немым вопросом на устах. Собственно, ответ обнаружил себя сам. В то место, где еще недавно находилась девушка, воткнулась копье из молний. Палящие искры волшебного электричества упали на сталь барной стойки.

Алекс видел достаточно всякой хрени в своей жизни, но еще никогда, чтобы магия могла так легко разрушать реальный физический объект. Искры не просто плавили стойку, а буквально стирали её как ластиком рисунок, сделанный карандашом.

Дум поскорее нацепил броник, но оружия так и не взял.

— Где, в жопу его драть, сраный Виктор?! — закричал он, не высовываясь из укрытия.

— На втором этаже! — Адель, на прекрасном лице которой не дрогнул ни единый мускул, кивнула в сторону лестницы, спрятанной под неприметной дверью.

— Ну разумеется, — прошептал Дум. — разумеется он будет на втором этаже…

Курки пистолетов Адель отщелкнул, знаменуя конец патронов и девушка тут же пригнулась за стойку, отчего они с Алексом едва не столкнулись лбами.

Разумеется, это только придало наемникам уверенности в своих силах и судя по растущему грохоту выстрелов — они начали приближаться к стойке.

— Я разберусь с громилами, — Адель абсолютно спокойно, будто по бутику прогуливалась, а не в догонялки со смертью играла, перезаряжала пистолеты. — а ты возьми на себя их мага.

Алекс посмотрел на исчезавшее в вихрях реальности волшебное копье. Что он там говорил на тему, что давно не чувствовал угрозы со стороны мага уровня Адепта?

— А может я тут посижу? — спросил Дум. — Могу подавать тебе патроны.

В лоб Алексу уперся ствол пистолета.

— У нас договор.

— Понял-понял, — усердно закивал Алекс. — Все понял. Все сделаем.

— Тогда на счет три.

Алекс, все так же вооруженный двумя бутылками виски, задышал спокойней и ровней. Он понятия не имел, как там Адель, одетая в простой тренировочный костюм, собиралась разобраться с двумя… нет, теперь уже с полутора десятками вооруженных головорезов, но… Он, в то же время, не знал, что делать с магом, способным на такое колдунство.

— Три! — и Адель, выбрасывая перед собой связку гранат, выпрыгнула из-за стойки.

— А где, блять, все остальные цифры алфавита?!

Тот факт, что в алфавите, во всяком случае — людском, не имелось цифр, Алекса так же не заботил.

Загремела канонада и сотни осколков продолжили превращение и без того изрядно пострадавшего “Иезекиля” в свиноферму. Очень неубранную, загаженную свиноферму.

Еще раз вздохнув, Дум поднялся и его сердце пропустило удар. Он расчитывал увидеть все что угодно — от мага из числа бывших военных (учитывая применение школы молнии — это было вполне себе вероятно), до знакомого лица с Хай-гардена. Но только не того, кто там стоял.

Или то, что там стояло.

— А день становится все лучше.

Вся напускная шутливость и испуг как рукой сняло. Алекс выпрямился и швырнул одну из бутылок в своего визави. Его нисколько не волновали пули, взрывы, крики людей и мерцающее то тут, то там, тело Адель, творившей какие-то абсолютно безбашенные трюки с пистолетами.

Это было даже чем-то похоже на боевое искусство. Боевое искусство владения пистолетами. Звучит, как бред. Но не для убийцы Синдиката.

Тот, кто стоял напротив, легко увернулся от бутылки, но Алексу было бы даже жаль, будь это иначе.

Сбив горлышко со второй, Дум опрокинул в рот часть содержимого. По горлу потекло раскаленное стекло, мгновенно очищая его сознание от всех прочих мыслей.

— Ты даже не знаешь, во что ввязался, мальчишка, — произнесла леди в строгом, мужском костюме.

Хотя, какая там леди. Так… зверь в человеческом обличии.

Ведь язык, на котором она говорила, принадлежал фейри.

— Да мне как-то похрен, — пожал плечами Дум. — валить вашу мерзость я готов и за бесплатно, по выходным и вместо завтрака.

— Много говоришь, смертный.

Она вытянула перед собой ладонь и с её пальцев сорвались пять стрел, выкованных из молний. Теперь понятно, почему её магия сквозила энергией эманаций разве что не уровня, граничащего с Мастером.

Фейри, они как эсперы — были способны только на один вид колдунства, но в нем почти никогда не знали себе равных. Это делало их опасными, но односторонними противниками.

Алекс только улыбнулся, а затем кинул перед собой бутылку и, одновременно с этим, зажигалку. Стоило только жидкости и пламени соприкоснуться, как Дум рухнул на правое колено и вдавил ладонь в пол. Он потянулся сознанием к той боли, смерти, отчаянью, страху. Лучшей пищи и не придумаешь.

Лучшей пищи для демона.

Глава 21

Первое, чему учил профессор Раевский своих подопечных — никогда, ни при каких обстоятельствах, не связываться с демонологией до того момента, пока черный маг не достигнет уровня Мастера. Стоит нарушить это правило, и можно простить с куда более ценным, нежели просто — жизнь.

Воля, душа, разум, прошлое и будущее, все, что делает тебя тобой — демон пожрет, подчинит, разрушит и заставит тебя молить о столь желанной участи — забвении в смерти.

И будь жив профессор, то и сам не оставил и живого места на спине Алекса, еще помнящей “профилактические” розги. В конце концов — Дум уже далеко не в первый раз нарушал одно из немногих правил Фоллена.

Вот только еще никогда прежде он не собирал в своих руках столько негативной энергии. Когда пламя, усиленное волей Алекса, поглотило молнии фейри и впитало в себя мощь магии полудуха, полузверя, Дум уже едва удерживал в сознании всю ту боль, что буквально сочилась из местной реальности.

Его душа, скорее всего, не выдержала бы напряжения и раскололась на мириад частиц, делая её пищей для призванного жителя Бездны, а тело Алекса — его вместилищем.

Вот только Дум не собирался становиться жертвой. Нет, он был охотником. Охотником, в теле которого сияла алая искра демонического источника. Дар ли, или проклятье, доставшееся ему от Балтаила — Алекс, последние годы, вплотную занимался изучением демонологии.

— Ahadot'Karz'Mahge К тебе взываю я — Черный Маг Александр Думский. Плоть от плоти Соломонова. Кровь от крови укротителя твоего! Услышь мой зов! Услышь мою кровь!

Стоило первым словам обряда упасть с уст Алекса, как пространство вздрогнуло. Пламя, усиленное магией фае, болью сотен безвинно умерших людей и нелюдей и волей черного мага, закружилось в безумном вихре. Оно превращалось в безумное торнадо, прожигавшее все на своем пути.

Фейри пыталась что-то сделать со своими молниями, но исчезали в пучине огненного шторма.

— Ключами от врат, ведущих за Грань, я взываю к тебе! Печатями Соломонова, я сковываю тебя! Bva l'evlm hzh any pvnh alyk, Ahadot'Karz'Mahge!

В любой другой день, обряд бы затребовал от Алекса, чтобы тот своей волей подавил и сковал волю демона, но только не сейчас. Если между Думом и обитателями бездны и было что-то общее, помимо источника магии, так это нелюбовь к народу богини Дану.

Когда ткань реальности порвалась, а пламя приняло гуманоидную форму вечно пылающего страдальца, то тот даже не обратил внимание на Алекса.

— Дите Дану, — различил Алекс язык бездны в грохоте и треске пламени. — Я сожру твое сердце и выпью кровь из сожженных костей!

Фейри выругалась на своем певучем языке и достала из-под плаща меч, мгновенно заискрившийся рунами и магией. Она полоснула по воздуху и поток молний синеватого оттенка обрушился на демона. От заклинания повеяло такой разрушительной силой, что Алекс сомневался, что даже используй он все вои козыри, смог бы уйти целым и невредимым из-под удара.

Но что до магии смертных демону, пусть и из нижних легионов. Он распахнул свою огненную пасть и поглотил молнии так, словно это был сытнейших из обедов. Смеясь и изрыгая клубы дыма и огня, демон резко увеличился в размерах и вот уже пятиметровая, пылающая махина обрушилась всей яростью и могуществом бездны на побледневшую фейри.

— Ты призвал демона?

Алекс, истощенный и ослабший после ритуала, с удивлением обнаружил рядом с собой Адель. Покрытая кровью, с неестественно вывернутой левой рукой, с несколькими осколками стекол и металла в ногах, с заплывшим левым глазом она абсолютно спокойно сидела рядом с Думом и, при помощи здоровой правой руки и зубов, перезаряжала пистолет.

Алекс аккуратно, даже робко, глянул ей за спину. Там, среди кровавого моря лежали изломанные, пронзенные, расстрелянные тела пятнадцати наемников.

— Вот ведь срань… — протянул Алекс. — напомни мне никогда, ни при каких обстоятельствах не связывать с Синдикатом.

— Надолго он её задержит?

Алекс посмотрел на сражающихся демона и фейри.

— Надеюсь он её вообще сожрет.

— А что потом?

Дум не ответил. Если демон действительно сожрет фейри, то Амальгама-стрит получит небольшой презент в виде немного рассерженного огненного демона. Но об этом Дум подумает потом. В более теплом и спокойном месте, где его задница будет чувствовать себя в хотя бы минимальной безопасности.

— Понятно, — вздохнула Адель. — подержи.

Она протянула Алексу пистолет, после чего достала из своего, кажется, бесконечного пространственного артефакта… плюшевую игрушку. И, не отвечая на немой вопрос Алекса, оторвала зубами голову этой игрушки и втянула носом странный дым, исходящий из нутра смешного лося.

Прямо на глазах Алекса, рука Адель вывернулась и приняла приемлемое для задумки природы положения. Осколки стекла и металла буквально вытолкнула наружу прорастающая плоть и кости, а не просто заплывший — а выбитый к чертям глаз регенерировал всего за несколько мгновений.

Алекс, с удивлением для себя понял, что даже не слышал об алхимии подобного уровня, но, все же — Синдикат. С их деньгами можно было целую лабораторию выкупить, напихать её под завязку редчайшими ингредиентами и нанять батальон Мастеров на посменный труд.

— У нас есть около десяти минут, — все тем же — ровным тоном произнесла Адель. — После этого прибудет их подкрепление и, скорее всего, военная полиция. Нам надо поторопиться.

Адель подняла пистолет с пола, забрала второй у Алекса и уже направилась к лестнице. Сделав несколько шагов, она остановилась и посмотрела на Дума. Тот все так же сидел на полу и, прислонившись спиной к тому, что осталось от барной стойки, потягивал виски из разбитой бутылки.

— Тебе попкорн, может, принести?

— Было бы недурно, — Алекса действительно интересовал поединок демона и фейри — чисто, так сказать, с академической точки зрения.

Тем более, что последние несколько секунд фейри умудрялась вполне уверенно отвоевывать позиции у огненной твари.

— Алекс, я…

— Мне много не надо, — перебил Дум. — просто скажи, кто только что завалил пару сотен любителей громкой и дерьмовой музыки, а еще и меня в придачу. И кто, очевидно, продолжит эти свои далеко не гуманные попытки.

Алекс повернулся к Адель и пару мгновений они играли в гляделки. Вы когда-нибудь играли в гляделки с акулой, размышлявшей сожрать вас сразу или на следующий обед? Ощущения от созерцания бездны внутри взгляда убийцы Синдиката — примерно схожие.

И все же, Алекс тоже был не пальцем делан.

Наверное.

Он не знал.

Родителей то не было.

— Это не лучшее…

— Я тебя умоляю, — Дум повернулся обратно к демону и фейри. — Давай огненный! Заходи справа! Под дых ей хренач! Бери на болевой!

Адель выругалась. Причем очень смачно. Дум даже не ожидал.

— Это зимний двор фейри. Прислужники Мэб. Она, скорее всего, знает, что мы задумали и попытается помешать.

Теперь пришел черед Дума ругаться. Ничуть не менее смачно.

— Это радует.

Адель даже опешила.

— Радует?

Где-то явно пробежал чудом уцелевший в замесе енот.

— Будет еще возможность завалить зверолюда, — Дум поднялся, отряхнулся, отсалютовал бутылкой демону и, поскальзываясь на крови и чьих-то кишках, первым направился к лестнице. — Чего ждем, малыш?

— Дум… я тебя…

— Я знаю, — перебил Алекс, галантно пропуская Адель внутрь.

Глава 22

Пропуская Адель вперед к лестнице, некогда довольно артхаусной, а сейчас больше похожей на экспонат из контактного музея военной тематики, Алекс преследовал две цели. Первая — полюбоваться её превосходной, крепкой задницей, а второй… на случай, если на втором этаже окажется какой-нибудь моджахед, то первым его встретит не тушка Дума, а убийца.

Ход мудака? Ну так Алекс никогда и не скрывал, что он мудак. А еще ублюдок. Подлец. Скотина и ниже по списку. Он даже планировал себе справку купить с утвержденными сведениями о личности. Благо на черном рынке Маэрс-сити можно было купить любой, даже самый дурацкий документ.

Перешагивая через тела, держа пистолеты у бедер, Адель медленно поднималась по армированному стеклу прозрачных ступеней. Осколки гранат и рикошеты пуль превратили стену в решето, сквозь которое Дум выхватывал одиночные сцены сражения демона и фейри.

Кажется Ахадот (не стоит упоминать полное имя демона всуе) вполне успешно отвоевывал обратно утерянные им недавно позиции. Вообще тот факт, что маг фейри уже почти минуту билась на равных с демоном — говорил о многом.

Алекс посмотрел на Адель, дулом пистолета приоткрывавшую окровавленную дверь.

Говорил как минимум о том, что чтобы там не потребовалось достать Синдикату — эта вещь была дорога и королеве Мэб.

Алекс аж вздрогнул. Нет, он даже думать не хотел, что с ним могут сделать фейри, если вся эта авантюра закончится пленом в посольстве Зимнего Двора. О пытках, на которые были способны зверолюды, ходили легенды даже среди бывалых черных магов.

— Виктор…

Помещение на втором этаже выглядело куда приличней и скромней, чем в главной части клуба. Во всяком случае — выглядело когда-то. Сейчас же здесь валялись ошметки тел некогда красивых барышень, пахло кровью, говном и дорогими наркотиками.

Полностью разбитый бар, с покошенной стойки которого стекали разноцветные потоки алкоголя. Представители самых разных рас уже даже не дергались и не хрипели. Они просто лежали и стеклянными глазами смотрели в потолок.

Среди всей этой вакханалии лишь один — еще хрипел. Мужчина лет пятидесяти. Седеющий, сухой, в забавном твидовом пиджаке и штанах в клеточку.

Левой рукой он прижимал очень неприятную рану на животе, а в правой держал бутылку текилы. Алекс выбрал, конечно, не одобрял, но на смертном одре, говорят, позволительно делать все, что тебе только захочется.

— Адель, — прохрипел, видимо, Виктор.

Девушка опустилась рядом с ним — прямо в чьи-то кишки и мозги. Губы девушки слегка дрожали. Она попыталась обнять умирающего, но так и не решилась. Тот же в ответ скудно улыбнулся.

— Тут… где-то… должны быть цветы, — голос его звучал отстраненно. Виктор, через разбитое одностороннее стекло, выходящее на танцпол, смотрел на сражение демона и фейри. — Отличное… кино.

Адель посмотрела в ту же сторону. Там демон, разрастаясь до невероятных размеров, обернулся огненным молотом и врезался в щит молний кричащей фейри. Кричащей толи от боли, толи от ужаса — сложно понять, когда на лице плавиться кожа и тлеют мышцы.

— Да, — только и произнесла Адель. — отличное.

Она подобрала разбросанные цветы. Фиалки и ирисы. Довольно странное сочетания, но на вкус и цвет…

— Говорила же — оставь жене, — девушка украдкой провела ладонью по лицу, оставляя на нем черные разводы. Женщины — удивительные создания. Даже отправляясь на войну, не забудут подвести глаза.

— Она… ждет тебя… на ужин, — Виктор дернулся, застонал и попытался поднести бутылку к губам. Не смог. — Помоги.

Адель аккуратно, словно держала в ладонях что-то невероятно хрупкое, помогла Виктору приподнять бутылку. Тот сделал мощный глоток, после чего поморщился. От боли или от поганого привкуса местной текилы — кто его знает.

Алекс просто стоял в стороне и старался делать вид, что его нисколько не трогала ситуация. Он ведь черный ман. Черные маги не должны сочувствовать… даже тогда, когда видят в происходящем отблески своего собственного прошлого.

— В правом… кармане, — Виктор с трудом отогнул полу плаща.

Дум не стал спрашивать, почему Адель не поторопиться использовать целебную алхимию. Если бы у девушки имелась на то возможность — она бы давно уже это сделала. Но, когда речь заходит о настолько высоком уровне магии, зачастую она вся персонализирована.

Теми лекарствами, что пользовалась Адель, никто, кроме неё, больше воспользоваться не мог. Иначе они бы не имели такого поразительного эффекта.

Девушка, явно сдерживая слезы, засунула руку в окровавленный карман и достала оттуда небольшую пластиковую карту. Такими часто пользуются вместо ключей в отелях. Увы, не в том, где обитал Алекс. Сраные ретрограды заставляли его елозить железками в замочных скважинах.

— Завтра вечером. Одиннадцать часов… вылет из пятого терминала… не опоздай.

— Конечно, — кивнула Адель. — Спасибо.

Виктор попытался улыбнуться. Получилось у него не очень.

— Скажи… ей… что я немного… опоздаю, — пальцы Виктора ослабли и бутылка, разливая жидкость, покатилась по полу. — Ты так на него похожа… так похожа…

Он вздрогнул, а затем так и застыл. Его серые глаза остекленели и замерли, глядя куда-то перед собой. Куда-то, куда нет дороги смертным. Нет до тех пор, пока они не закончит свой жизненный путь.

Адель позволила нескольким слезинкам скатиться по щекам, после чего, убрав карточку внутрь артефакта, наклонилась к лицу Виктора и нежно поцеловала его в лоб.

Алекс понятия не имел, какие отношения связывали этих двоих, но… чтобы там ни было, это стоило Виктору жизни.

— Адель нам…

— Пора уходить, — закончила за него Адель. — время вышло. Фараоны и их подкрепление уже на подходе.

И, будто в подтверждение слов девушки, вход в клуб окутали клубы дыма, а затем внутрь поспешили настоящие военные полицейские, во главе с каким-то огромным красноволосым парнем. Парнем, сразу же ринувшемся в сторону демона.

Самоубийца, что ли?

— Хватайся.

— Дважды меня просить не надо, — Алекс подошел к Адель и обхватил её за талию.

В руке девушки блеснуло что-то наподобие шокера, а в следующее мгновение вылетевший из устройства трос, пробив стеклянную крышу-окно уже тянул их куда-то к черному небу.

Дум даже не успел сообразить пошутить на тему Бэтмена, как они оказались на крыше. Холодный ветер и звуки сирен омыли его лицо ничуть не хуже освежающего душа.

Адель и Алекс, молча, не сговариваясь, отбежали в сторону от карниза и скрылись во тьме. В две пары глаз они наблюдали за тем, как клуб берут в оцепление.

Фараоны пригнали четыре бронированных транспортера откуда выпрыгивали бравые молодчики разных рас и полов. Они ставили деревянные и голографические ограждения, отгоняли зевак, и иногда помогали скорой грузить в очередную карету порцию стонущих и раненных.

Крови на улице оказалось ничуть не меньше, чем в клубе.

Дум, посмотрев на крыши соседних зданий заметил блики десятка снайперских прицелов.

— Срань демонова… сюда почти целую армию пригнали.

Адель промолчала.

Алекс вздохнул и покачал головой. Он на мгновение потянулся к ней, чтобы прижать к себе и сказать что-то успокаивающее, но… так и не смог. Он не знал нужных слов. Не знал, как помочь взрослому человеку. Как утешить его в его недетских проблемах. Просто потому, что никто и никогда не утешал его самого уже очень и очень давно.

— Пойдем…

Дум потянул Адель за собой и вместе, ступая среди теней, они спустились с крыши и, теряясь среди клубов пара и магической вуали, поставленной Думом, добрались до Порше и спокойно, не привлекая к себе внимания, поехали вниз по улице, оставляя за спиной пылающее здание клуба.

Неделя только начиналась…

Глава 23

— Где мы?

Алекс даже вздрогнул и отложил гримуар, повествующий о развитии магии крови в начале десятого века до нашей эры. Как бы странно не звучало, но в магии крови оказались сведущи лучше всего не азиаты или жители долины Нила, а… индейцы. Майя, если быть точными.

Кто бы знал, сколько Думу стоило труда и денег взять копию этого гримуара. Тем более, что торгаш, навидавшийся из старого света в клуб Бездна, оказался тем еще болталой. Чуть было не раздел Дума до гола. Благо — в переносном смысле этого слова.

Алекс огляделся. Они припарковались в заброшенном складе неподалеку от въезда в Хай-гарден. Старая промышленная зона, служившая точкой для проведения большинства разборок и переговоров мелких банд.

— В безопасности, — пожал плечами Дум и отогнал взмахом руки несколько крыс, прибежавших на запах крови и пота.

Адель больше ничего не спрашивала. Просто сидела в машине и смотрела на взгроможденные друг на друга проржавевшие контейнеры, какие-то старые, раздолбанные, растасканные по частям машины, груды металла, оставленные от бытовой техники и прочие атрибуты заброшенного склада.

— Чудное место, — констатировала Адель.

— Ага, — кивнул Алекс. — я тут, помнится, одну зиму провел… чуть себе член и пальцы не отморозил.

— Держался что ли?

— Ну писать-то мне как-то надо было.

Они замолчали.

Разговор получался так себе.

Видимо к тому же мнению пришли и крысы, усевшиеся где-то на границе влияния воли Алекса. Звери лучше чем люди ощущали исходящую опасность и угрозу. И, может, были немного умнее. Потому что в отличии от смертных, почти никогда не подходили к черным магам ближе, чем на несколько метров.

Может просто знали сколько Алексу известно ритуалов и чар, требующих в качестве энергии суть или кровь живого существа?

Нет, крысами ты демонам, конечно, не призовешь, но вот наслать на кого-нибудь чирейное проклятье, не тратя при этом сотни у.е.м. — вполне.

— Сколько сейчас времени? — спросила девушка.

Алекс не стал говорить, что там может посмотреть на дисплее линз. Кто он такой, чтобы судить способ начать разговор человека, пережившего непростой вечер.

— Девять утра.

Адель кивнула.

— Прости, — сказала она. — я немного выпала из реальности.

— Ага, — повторил Дум.

Совсем уж дерьмовый разговор.

Они снова замолчали, а Алекс продолжил читать гримуар. Если в чем линзы и были полезны, так это, разумеется, в их постоянной связи со всемирной паутиной. Еще пару веков назад Думу пришлось бы провести пару лет за словарями и на вечных консультациях с лингвистами, а теперь…

Теперь он спокойно листал страницы, а линзы накладывали на иероглифы индейцев вполне понятные человеку символы алфавита.

— Почему ты ничего не спрашиваешь? — внезапно произнесла Адель.

Алекс, понимая, что разговор явно будет не быстрым, вздохнул и убрал гримуар в бардачок машины. Если бы кто из Бездны узнал, что Дум держит дорогущий талмуд по черной магии в бардачке Порше — в лучшем случае подняли бы на смех. В худшем — предали анафеме.

— А я должен?

Адель повернулась к нему и сверкнула глазами, но тут же поникла.

— Прости, — прошептала она. — из меня, наверное, плохой собеседник.

Алекс отвернулся.

В левом боковом зеркале он увидел свои зеленые, холодные глаза.

Срань…

Почему в Фоллене учили всему, кроме, может быть, самого главного — как правильно выражать свои чувства.

— Я не умею, — с трудом, едва ли не по слогам, прошептал Дум. — Я не умею быть… таким, Адель. Не умею поддерживать. Спрашивать, как дела не для того, чтобы услышать “нормально”. Не умею соучаствовать. И… прости. Ты отличный собеседник… собеседница. Это просто я… немного сломан, — Алекс усмехнулся. — Мне так старина Броми вечно говорит. Особенно как напьется. Алуд, ты, говорит, как сломанная игрушка…

Алекс отвернулся. Наверное, съел что-то нехорошее. Иначе как еще объяснить, что у него появилась тяжесть чуть выше желудка.

— Игрушка… — повторила Адель.

Она крутила в пальцах ту самую карточку, оставленную ей Виктором. Простая карточка… ради которой кто-то отдал свою жизнь. Хотя…

Дум посмотрел на девушку. Такую красивую и столь же несчастную.

Может и не ради карточки… но этого черному магу было не понять. Дум мог оценить поступок Виктора, если бы тот отдал жизнь ради лежащего в бардачке гримория — в попытке его украсть, но не ради другого человека.

Адель просила его не влюбляться?

Проще простого.

Как можно сделать то, чего не знаешь, как делать.

— Знаешь, — она отвернулась и шмыгнула носом. — мы ходили в церковь. Не пропускали почти ни одну воскресную молитву. Папа у меня всегда шутил, что мама может забыть о супружеском долге, но не о б… — Адель осеклась. — но не о своей вере. А она смеялась. Громко и легко. И говорила, что вера и муж они идут рядом, но не вместе.

— У тебя, наверное, была очень мудрая мама, — Алекс, все же, решил попытаться поддержать разговор.

Ему так… хотелось. Хотелось чем-то помочь Адель. Только он не знал, как. Странное, дурацкое новое чувство. Думу как-то лучше жилось без него.

— Да, — с улыбкой кивнула Адель. — она была хорошей. Настоящей. Теплой. Всегда готовила для всего прихода печенье. Знаешь такие — забавные. В форме ангелочков. Папа иногда комментировал это так, что католическая вера произошла от каннибалов. Кровь христова, плоть его и печенье в форме ангелочков…

Алекс терпел.

Адель говорила, забываясь в своих детских воспоминаниях, а Алекс терпел. Терпел, когда слова истинно верующей оставляли ожоги на его груди.

Каждый раз, когда Дум напоминал себе, что он черный маг, и что должны или не должны делать черные маги, он поступал так не просто потому что, а потому что. Потому что между ним и другими, не такими как те, что проводили время в Бездне, лежала бездна.

Дерьмовый каламбур.

Такой же, как и этот разговор.

— Она никогда не обижалась на него, — продолжила Адель. — веру мамы вообще нельзя было никак обидеть или задеть. Она всегда говорила, что её храм — внутри неё самой. Как и вера… я тогда не понимала, что это значит — верить. Глупо, да? Надеяться, что твои проблемы решит какой-то седовласый дядька, сидящей на троне в Серебряном Городе.

Алекс едва было сознание не потерял от боли, но стерпел. Пусть все, чем он мог помочь Адель — молча сидеть и терпеть, пока та выговаривается, пусть такая мелочь… он сделает, хотя бы, это…

— Но она никогда не надеялась на чью-то помощь. Даже в ту ночь, когда в машину отца врезалась фура. Представляешь? Будто в кино. Умерший от сердечного приступа дальнобойщик, работающий без выходных и перерывов вот уже четвертую смену. Ему ведь надо было кормить семью…

Алекс посмотрел на Адель. Посмотрел несколько иначе, чем прежде.

— Она пыталась сама… — девушка замолчала, оставляя воображению Дума домыслить, что же там пыталась её мама. — Папа умер сразу же — как и водитель фуры… Мы остались с мамой вдвоем, в горящей машине. Но я не помню, чтобы она молилась. Я помню, как она медленно горела, как тлели её волосы, как плавилась кожа, как почти лопались глаза, но я не помню, чтобы она хоть что-то просила у бога.

Дум скрипнул зубами. К груди словно раскаленное железо приложили.

— Она только успокаивала меня и рвала зубами мой ремень безопасности… Безопасности, Алекс… Иронично… — Адель снова вытерла лицо, но так и не позволила себе заплакать. — Маленькая, обгоревшая девочка на обочине, Алекс. Виктор говорил, что я пролежала там почти всю ночь. И только чудом машины не взорвались… может это был бог? Но, честно, многие годы я проклинала его за то, что он тогда не дал огню закончить начатое.

Адель дотронулась до кулона.

— Когда приехал брат папы… дядя Виктор, он даже сперва подумал, что я мертва. А потом…

Она все же не сдержалась. Слезы полились ручьем, а Адель прижалась к груди Алекса. Груди, на которой еще тлели буквы, складывающиеся в жалящие огнем слова.

Дум гладил её по голове и говорил что-то очень дурацкое. Надеялся, что успокаивающее, но вряд ли.

А еще он внезапно понял, что чтобы не хранилось у Мэб, для Адель это было личное.

Синдикат использовал в своих целях не только Дума…

Срань.

Глава 24

Они проснулись практически одновременно. Сквозь ржавые прорехи на прокатных листах стали, заменявших здесь стены, уже светили звезды. Если что и нравилось Алексу на отшибе города, куда не дотягивался смог и отсветы неона и электричества.

Небо здесь выглядело совсем иначе. Темное ночью и светлое днем. Хотя, в это время года, зачастую пасмурное.

Светское о погоде…

— Проклятье.

— Все в порядке, — поспешил “успокоить” Алекс. — если что и прививает жизнь на улице — так это внутренний будильник. Сейчас еще только семь часов вечера.

Адель выдохнула с явным облегчением.

— Это хорошо, — кивнула она. — Нам нужно подготовиться.

С этими словами девушка вышла из машины и принялась переодеваться. И сколько бы Алексу не хотелось провести какое-то время любуясь её стройным телом, увы он не мог себе этого позволить. Как говорится — есть время когда трахаешь а ты, а есть, когда стараешься, чтобы не трахнули тебя.

И так уж получилось, что Дум спохватился, что он все еще понятия не имеет даже о примерных очертаниях плана, когда Адель стягивала с себя спортивные шорты и надевала трусики.

Демоны и змеи! Как женщины вообще ходят в этих трех нитках? Как им там ничего не режет и не натирает?

— А можно тебя на пару слов?

— У нас нет на это времени, Алекс.

— Вообще я мог и по-быстрому… но я сейчас о другом.

Адель, с трусиками в руках, обнаженная, повернулась к нему. Дум на мгновение потерял способность выражаться членораздельно, как бы глупо это ни звучало.

Нагая, с распущенными волосами, в свете вечерних звезд, она выглядела как предмет вдохновения её матери при готовке печенья. Дурацкий комплимент, но это максимум, который мог позволить своим мыслям черный маг, чтобы не поджарить себя самого.

И даже антураж в виде заброшенного склада, ржавых контейнеров и бесчисленных крыс в свете её глаз преображался в лучший из подиумов. Или, может, какой-нибудь тронный зал… почему-то Алексу, как тому огру на входе “Иезекиля”, тоже захотелось назвать её “миледи”.

— Может хоть скажешь куда мы отправляемся на этот раз.

Адель промолчала. Ветер чуть колыхал её роскошные волосы и… трусики.

Дум мотнул головой.

Надо сосредоточиться. Гормоны гормонами, но не сейчас…

— Алекс, я…

— Может я заслужил хоть немного информации, — перебил Дум. — самый минимум, крошка.

Адель сверкнула глазами, но промолчала. Она прекрасно понимала, что Алекс специально её дразнил, чтобы та потеряла над собой контроль и проговорилась.

— Мы едем в аэропорт.

— Сваливаем из страны? Нет, я не против. Только дай время — мне надо из своего схрона забрать одно колечко. Не всевластия, конечно, но надо… здесь недалеко. Три автобусных остановки. Правда я терпеть не могу автобусы и…

Он не заметил, как она подошла к нему и, прижавшись обнаженным телом к его костюму, прикоснулась губами к губам. Их поцелуй не затянулся надолго, ибо Алекс подозревал что застывшие кольями соски девушки стали таковыми вовсе не из-за холода…

— Давай действительно уедем, — вдруг произнесла она. — когда все закончится… ненадолго. Папа рассказывал, что в старом мире, где-то в Евразии, есть озеро размером с море. Всегда хотела там побывать.

— Хор…хорошо… — как завороженный произнес Алекс, а затем снова помотал головой. — Так, ты мне зубы не заговаривай.

Адель склонила голову на бок. Дум уже успел выучить её язык тела и понимал, что этот жест означал что-то вроде “сам иди на…”.

— Туше, — признал поражение Алекс. — мне не следовало пытаться вывести тебя из себя, но и ты меня пойми. Я не против хоть целую неделю бодаться с фейри, фараонами и наемниками — все равно планов особых, кроме как бухать и тр… развлекаться у меня не было.

— Ты хотел сказать, — она кивнула в сторону бардачка машины. — проводить дни и вечера за изучением искусства? Алекс, мне очень нравится то, кем ты хочешь показаться, но… еще больше, мне понравился тот, кто провел со мной ночь, а не того, кого я встретила в баре. Я сомневаюсь, что ты вообще выходишь из отеля чаще, чем раз в неделю.

Дум промолчал. Если что ему и не нравилось сильнее всего того длинного списка, что он мог перечислить, это когда его видели насквозь. А Адель это удалось уже дважды. Сперва с телефоном, а теперь…

— Не важно, — отмахнулся Дум. — Просто мне кажется, что я заслуживаю хоть малую толику твоего доверия.

— Если бы я тебе не доверяла, то…

— Тогда почему? — снова перебил Алекс. — Почему мы все еще играем в темную? Я бы мог помочь тебе в куда большей степени, если бы знал, что, зачем и почему мы делаем.

Она снова попыталась подойти к нему, но на этот раз Дум справился с собой и отстранился.

— Я не маленький мальчик, Адель.

— Тебе шестнадцать лет.

— Большую часть из которых я заботился о себе сам, а еще пытался выжить среди всех тех ублюдков, что пытались меня поиметь.

— Просто ты очень красив.

— Просто иди нахрен, малыш.

Адель на этот раз только улыбнулась. Все той же улыбкой Джоконды. Ох уж эти женщины…

— Я могу сказать тебе только то, что кроме Виктора, следующий человек на всем свете, которому я целиком и полностью доверяю, это ты, Алекс.

Они встретились взглядами. На её лице играли отсветы звездного света. Нежные и холодные, но почему-то такие… успокаивающие. Дум впервые почувствовал себя как-то… иначе. Не так, как обычно. Не так, как даже в Фоллене.

Что-то изменилось.

Что-то неуловимое.

— Глупо, да? — она провела пальцами по его щеке. — Мы познакомились всего несколько дней назад, а мне кажется, будто я знаю тебя дольше, чем живу на этом свете.

Дум хотел сказать, что он чувствовал тоже самое, но это было бы вранье. Или не вранье…

Проклятье.

Почему так сложно.

— Зачем нам в аэропорт? — твердо спросил Дум.

Адель ненадолго прикрыла глаза. Она выглядела как пловец, собирающийся с духом чтобы набраться решимости прыгнуть с двадцатиметровой вышки в маленький чан с водой.

— Там пройдет аукцион.

— Тебе нужно что-то купить? — удивился Дум. — если что, я могу подсказать места, где можно пересечься с барыгами черного рынка. Выйдет проще и быстрее.

— Ты действительно думаешь, что, если бы это был бы вариант — я бы сама до этого не додумалась.

— Нет, просто выпендриваюсь.

Адель прыснула и улыбнулась.

— Нам не нужно ничего покупать. Скорее даже наоборот.

— А если быть чу-у-уточку более точной? Просто в моей жизни опций, помимо купить, куда больше, чем может себе представить законопослушный гражданин… ну или убийца Синдиката.

— Нам нужно выкрасть.

Алекс мысленно досчитал до пяти. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что отправляются они совсем не в обычное заведение и аукцион, который происходит в аэропорту… это совсем иной уровень “рынка”.

— Что именно?

— Не что, Алекс, — Адель отстранилась и продолжила одеваться. На этот раз её выбор пал на изысканное вечернее платье из черного шелка, вышитого обрамленными серебром агатами. Дум даже не знал, что такие существуют. — А кого… нам нужно выкрасть посла Фае.

Даже, как-то, и материться уже не хотелось.

Апатия — та еще сука.

Все же выматерился.

Блять…

Глава 25

Они снова ехали по ночному городу, и тот стелился перед ними черным асфальтом, неонами и электрическим светом. Огромные небоскребы поднимались куда-то в небо и терялись среди облаков. Их обитатели, наверное, смотрели вниз и думали, как живут те, кто вынужден каждый день проводить в размышлениях, как же прожить день следующий. А на следующей день — как протянуть еще одни сутки.

Чуждый мир для тех, кто обитал среди облаков. Как мир людей и мир надкусанного печенья.

Алекс никогда не понимал таких людей, как мать Адель. Как можно верить, что, если там сверху действительно кто-то есть (короткая встреча в Фоллене с крылатым еще ничего не доказывала. Они, как и демоны, могли быть просто особой расой. Ничем не отличающейся, по факту, от тех же орков). А если есть, то ему, ей… оно будет хоть какое-то дело до мира людей. Их чаяний. Ведь не пережив таких же проблем, ты не поймешь, почему человек может быть так озабочен завтрашним днем.

Да и не только человек.

Алекс понизил передачу и, визжа шинами и тормозами, заложил крутой вираж входя в поворот с заносом. Ему вслед зазвучали крики водителей и писк их клаксонов, но Думу было плевать. Плевать, даже если на хвост упадут фараоны. Пара заклинаний и они не отличат его синий Порш от сотен желтых кэбов.

— В какой именно аэропорт мы едем? — решил уточнить Алекс, когда они выехали в центр, откуда в любой из трех аэропортов города ехать было примерно одинаковое количество времени.

— Имени Хайдеггера.

Дум искоса глянул на Адель. С макияжем, прической и платьем, она снова выглядела как-то очаровательное существо, что ему посчастливилось встретить в баре “Пьяный Ешуа”.

И не надо сарказма. У простых людей и черный магов весьма разные принципы понимания концепта “счастье”.

— Но там всего четыре терминала. А тебе, вроде, если мне не изменяет память, в пятый.

— Как много есть на свете друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам.

— Ты мне рэп сейчас какой-то зачитала?

Адель засмеялась. Так же громко и звонко, как и в тот вечер.

— Это Шекспир, дурачок. Слышал такое имя?

— Слышал, — буркнул Алекс, ненадолго становясь похожим на обиженного котенка.

— Почитай как-нибудь на досуге.

— У него вроде дофига текста. Столько свободного времени есть только в тюрьме. Если окажусь там — обязательно прочту.

Адель повернулась к нему и глянула из-под бровей. Чуть насмешливо. С вызовом. Совсем как простая девчонка, решившая немного пофлиртовать.

— Обещаешь?

Теперь уже пришел черед Алекса смеяться. Он даже сделал радио погромче.

— Хочу предложить вашему вниманию, впервые на волне Last Standin’ Rock-n-Rolla композиция “Rain” от давно покинувших нас “Saint Chaos”.

— Ты поверишь обещанию черного мага? Серьезно?

Адель отрицательно покачала головой.

— Нет, черному магу я не поверю, — сказала она, а затем коснулась его запястья. — Но я поверю тебе.

Алекс отвернулся и продолжил смотреть на дорогу. Почему все не могло быть проще? Почему его не мог нанять какой-нибудь неприятный, мутный тип, которому Дум был бы рад вставить нож в спину при первой же удачно подвернувшейся ситуации. Взять деньги и забиться в самую глубокую и безумно зачарованную нору, где его даже Синдикат не достанет.

Может там сверху действительно кто-то сидел и теперь без устали мстил Алексу, что тот не смог спасти одно из его чудес. Простую девушку, чья судьба окончилась на заросшем поле рядом с детским приютом…

Если так — то пошел этот тип нахер.

— Обещаю, — твердо ответил Дум. — если я окажусь в тюрьме, то прочитаю всего Шекспира.

Адель притворно ахнула.

— Ты готов пойти на такой подвиг ради леди?

— Нет, — подмигнул Алекс. — ради леди не готов…

Ему не требовалось продолжать подколку. Все и так было понятно. Без лишних слов.

— На том озере-море холодно, — внезапно сказала Адель. — там лето, когда у нас зима, и зима — когда у нас лето.

— Как и на всем северном полушарии, — зачем-то уточнил Дум.

— У тебя есть теплые вещи?

— У меня будет почти пол миллиона кредитов. Думаю, я могу купить нам и теплые вещи, и пару ребят, которые будут их за нами носить.

Дальше они ехали в тишине. По ночным кольцевым дорогам, ныряя из одного потока в другой, под звуки музыки людей, еще даже не знавших, что магия реальна. Может быть, помнящим из детства, что это такое — небольшой чудо, но во взрослой жизни оставившими все эти мысли далеко позади.

Странная неделя.

Алекс не был к такому готов.

Вскоре они выехали на широкое, почти не загруженное шоссе. Из трех аэропортов города, порт имени Хайдеггера, названного в честь какого-то мыслителя прошлого, считался самым непопулярным. По той простой причине, что обслуживал внутренние авиалинии острова.

А передвигаться по небу, где в любой момент тебя может подкараулить какая-нибудь голодная, крылатая тварь размером с половину лайнера — тако себе удовольствие. Куда безопаснее совершать поездки по острову на скоростных поездах.

Мчащейся со скоростью почти семь сотен километров в час, махину на магнитной подвеске, увешанной защитными чарами, с острым носом из адамантия вообще пофиг, с кем сталкиваться на своем пути. Все одно — не уцелеет никто, кроме пассажиров.

Так что неудивительно, что в этот час на шоссе, ведущем к аэропорту, кроме синего Порше никто почти и не ехал.

Всего несколько минут и еще пара других песен и вот они уже ехали вдоль огромной стеклянно-металлической коробки. Алекс отсчитывал повороты под щитами. Первый терминал, затем парковка, несколько остановок общественного транспорта, следующий терминал и так по кругу.

Что-то, а транспортная сеть города могла дать фору многим мегаполисам Старого Мира.

— Четвертый терминал, — констатировал Алекс. — дальше только служебная парковка.

— Нам к ней, — Адель проверила затвор пистолета, а затем убрала его куда-то.

Именно что — куда-то. Потому как той магии, что позволяла Пустынному Орлу исчезнуть в складках шелкового коктейльного платья — Дум не знал. И, более того, не очень хотел думать на эту тему.

Они въехали на служебную парковку.

— Езжай прямо — к шлагбауму на выезд.

— А нафига нам…

Дум не договорил. Уже вскоре он встал в очередь с десятком других машин. И ни одна из них не была дешевле чем плюс минус сотня другая кредитов. Демоны и змеи, да он тут выглядел, как обладатель скутера на сходке любителей Харлеев.

Стремно, конечно.

Особенно стремно, что стоило проехать через поднявшийся шлагбаум, как машины исчезали из виду. Вот они стоят на парковке, затем протягивают карточку охраннику, слишком суровому для охранника парковки, а затем проезжают на ярко освещенную улицу и… пропадают.

Буквально минут через десять подошла очередь и Алекса с Адель. Охранник с лицом, достойным постером “особо опасен”, молча протянул руку.

Адель, точно так де молча, вложила ему в ладонь карточку. Карточку, недавно старательно очищенную от крови. Демоны и змеи! Алексу на долю мгновения показалось, что этот головорез почует или увидит эти пятна.

Но, смерив взглядом машину, водителя и пассажира, он провел картой по терминалу, что-то посмотрел на планшете, а затем кивнул в сторону камеры, висящей, как полагал Дум, над муляжом будки.

Шлагбаум поднялся, и они въехали внутрь.

— Ох ты ж…

Глава 26

Первое, что понял Алекс — никакого портала, что, безусловно, разочаровывало, здесь не наличествовало. На обратной стороне шлагбаума Дум заметил несколько чар. И точно такие же чары располагалась по периметру всего пятого терминала, который, как раз таки, оказался не плодом воображения умирающего Виктора.

А еще то, что ему, все же, не посчастливится приобрести опыт катания на самолете. Там, в центре взлетно-посадочной пришвартовали (в самом прямом смысле) некое подобие футуристичного дирижабля. Вот только вместо вытянутой воздушной торпеды — что-то вроде стеклянного атриума, чье дно облепили стальные листы космического металла.

У хвоста — два громадных реактивных двигателя. Каждый, размером с двухэтажный дом. Но этого сумасшедшему инженеру, все это придумавшему, показалось мало. Под двигателями, напоминая юлу, расположилась гигантская лопасть. И еще по две таких же с левой и правой стороны от носа.

Проклятье, да в такую махину можно было утрамбовать все население Хай-гардена и еще осталось бы место для соседних районов.

Стеклянный атриум, как полагал Алекс, являлся чем-то вроде общей зоны. Капитанский же мостик расположился над всем этим великолепием. Чем-то напоминая космический шаттл с плакатов эпохи до линз, он будто приклеился к верхней части корабля. Или дирижабля. Или летающей непонятной хрени, на трап которой здравомыслящий человек не должен ступать даже под дулом автомата.

Пока Алекс спокойно рулил следом за процессией дорогущих тачек, через каждые десять метров по обе стороны от дороги стояли практически точные копии молодца на контрольно-пропускном. Шлагбаумом теперь это язык не поворачивался называть.

Нет, разумеется, лица у них отличались, но вот выражения взгляда, форма и штурмовые винтовки в руках — вполне себе одинаковые. И где только таких откопали — вопрос.

Дум глянул чуть вперед — за процессию из тачек. Там, в метрах трехстах, все тачки останавливались и наглядно демонстрировали, что Алекс не прав.

По красной дорожке, в сопровождении охраны, на трап ступали не только люди, но и все иные представители разумных рас из числа заседающих в ООР. Алекс даже икнул. Он никогда не думал, что увидит в своей жизни богато одетого орка. Причем настолько богато, что та сумма, объявленная Синдикатом за успешном завершение контракта, вряд ли бы прозвучала для него так же внушительно, как для одного мага.

— Надо же… а я думал, что все орки — байкеры и бандиты.

— Как много есть на свете… или я уже тебе это цитировала?

Алекс не знал, специально ли Адель держалась “молодцом” и старалась не показывать виду, что смерть Виктора причинила ей куда больше боли, чем стычка с наемниками Зимнего Двора.

— Теперь-то мне, с вашего высокого позволения, можно узнать, куда мы, нахрен, приперлись?

— Знаешь, про любопытство магов ходят настоящие легенды.

— Адель… — едва ли не прорычал Алекс.

Она улыбнулась и по девчачьи хихикнула.

— Это мероприятие, спонсируемое Синдикатом. Ты наверняка не слышал, называется оно…

Сердце Алекса сделало несколько акробатических кульбитов, пробежалось по всему телу, заглянуло в пятки, в пах, куда-то в район темечка, а затем вернулось на место.

— Королевский Аукцион.

— Значит слышал, — немного огорченно подытожила Адель.

— Я думал это миф, — Алекс даже икнул. — Аукцион, на котором можно купить самые редкие и самые ценные волшебные материалы. В Бездне каждый год ходят слухи про это мероприятие. Один вампир даже бахвалиться, что имеет постоянное приглашение на сходку толстосумов.

Дум так переволновался, что даже не заметил, как проболтался на тему Бездны. Но Адель либо сделала вид, что не услышала, либо действительно — не услышала. Да и, тем более, она могла подумать, что это просто фигура речи.

— Откуда у Виктора… — Алекс так и не решился договорить.

— Он работает… работал брокером, — Адель отвернулась к окну. Там уже накрапывал холодный, мерзкий, осенний дождь. Лето закончилось и осень с зимой боролись за свои права владеть Маэрс-сити. — Много связей. Много возможностей. У него всегда имелись какие-то должники или люди, готовые помочь в трудную минуту.

И, в конце концов, он отдал жизнь ради того, чтобы Адель могла выполнить контракт Синдиката. Синдиката, который должен был все это время заниматься её воспитанием, и, в прямом смысле — взращиванием. И это при наличии богатого дяди?

Что-то здесь… не так. Пахло какой-то херней.

Алекс даже сперва погрешил на свои собственные подмышки, но костюм, обладавший целым набором хозяйственных чар, уже давно успел очиститься и восстановиться после той заварушке в клубе.

— Когда мы выйдем постарайся сделать вид, — Адель неопределенно помахала ладонью в воздухе. — будто ты родился с серебренной ложкой в заднице. Ну или насосал.

— Фу как грубо.

— Правда жизни, — Адель кивнула в сторону шествующих по красной дорожке. — Посмотри на них, Алекс. Восемь из десяти подходят под это правило. Они либо владеют старыми деньгами — те, что достались им от предков, либо насосали. Как в прямом, так и переносном смысле. И вне зависимости от пола. Воровали, предавали, шли по головам, обманывали, наживались на чужом несчастье — насасывали метафорический член общества. И все это ради того, чтобы идти по этой красной дорожке и почувствовать себя маленькими корольками. А те двадцать процентов, что добились всего сами и остались относительно чистыми… у них будут дети. И зачастую эти дети станут точной копией тех, кого сейчас эти двадцать процентов так презирают и на кого смотрят с высока.

И, подтверждая слова Адель, следом за орком из уже другой машины вышла леди в сопровождении молодого человека. Оба они выглядели несколько… иначе. Чуть проще выглядели. Чуть светлее взгляды. Чуть сгорбленней спины и проще выражения лиц. И не сказать, что денег у них было меньше.

Алекс, даже, кажется, знал эту парочка. Простой парень из числа тех, что бродят туда-сюда по жизненному пути, а девушка — создательница какого-то суперпопулярного приложения для линз. Он иногда видел её лицо на голографических билбордах.

— Подай руку леди.

— А ты сама не справишься?

— Здесь так принято. И, тем более, Алекс, даже в современном веке если хочешь произвести впечатление на девушку, будь с ней галантен. Напорист, но галантен.

Алекс не стал уточнять, что у произвел на неё, не так давно, несколько впечатлений. В постели.

Выходя из машины, он, начисто игнорируя подозрительные взгляды многочисленной охраны, обогнул капот и, открыв дверь, подал руку Адель.

Когда та буквально выплыла на свет, то все внимание мгновенно перекочевало от Алекса к ней. И не сказать, что Дум был против. Скорее даже — за.

Вместе они подошли к красной дорожке, где их встретил эльф с моноклем и во фраке.

— Миледи и джентльмен, — он как-то сразу определил, кто в их паре условный “плюс один”. Видимо талант. — Спешу напомнить, что на нашем мероприятии запрещено упоминание любых имен, регалий и лиц. Это маскарад, но без масок. Без масок, оружия и магии. Любое нарушение будет мгновенно караться по всей строгости. Развлекайтесь, отдыхайте, но не забывайте о том, что ваша свобода действий ограничена спокойствием остальных посетителей мероприятия. Ступая на эту красную дорожку, вы словом и делом соглашаетесь с этими правилами, оставляя за нашей организацией право на любые контрмеры, которые мы сочтем нужными.

Алекс искоса глянул на Адель. Да кто бы сомневался, что Синдикат играет “и вашим и нашим”. Демоны и змеи, неудивительно, что именно они устроили этот парад пафоса, хруста электронных купюр и блеска драгоценных камней на изящных шеях, переживших ни один десяток целительских заклинаний.

— Мы все понимаем, — коротко и холодно кивнула Адель — убийца того самого Синдиката, который сейчас выставлял ей строгие правила. И учитывая, то, какими взглядами обменялись эльф и Адель — они прекрасно друг друга знали.

— Тогда милости просим.

Глава 27

Секунду помешкав перед тем, как таки ступить на трап, Алекс, за которого под руку держалась Адель, все же поднялся внутрь. Как он и предполагал, стеклянный купол “дирижабля” являлся ничем иным, как огромным залом. Одновременно банкетным, танцевальным, с изысканным баром с длинной барной стойкой из породы какого-то безумно дорого мрамора. Ну или кварца.

Дум не разбирался.

Но зато он разбирался в одежде и украшениях, так как обычно именно их и воровал, когда состоял в банде. И если сложить наряды “лучших из представителей” Маэрс-сити и Старого Мира, съехавшихся на этот бал Воланда (Шекспира, может, Алекс и не читал целиком, но необразованным его точно не назовешь. Особенно когда речь заходила о литературе, косвенно касающейся черных магов), то можно вот прям хоть сейчас поехать и выкупить целый небоскреб. Может еще даже сдача останется. На личный самолет.

Столько драгоценностей и изысканных костюмов, буквально пропитанных магией, Алекс еще не видел. Даже в кино такого не показывают — зачем дразнить простой люд, которому подобное и не приснится. Тут на чью-то запонку обычному работяге придется трудится лет тридцать. А может и больше.

Толстосумы же всех полов и рас раскидывались здесь кредитами, что играющие дети — фантиками. Алекс с Адель подошли к бару, где трудились надменные эльфы и… зверолюды. В белых сорочках, черных штанах и красных жилетках, они чванливо разливали по хрустальным и золотым бокалам лучшие из напитков.

— Шесть сотен кредитов за односолодовый виски? — Алекс едва не пропищал. — Он что, выдержан в бочке, сделанной двенадцатью девственницами в последний лунный месяц года, а дерево там неизменно то, что умеет предсказывать будущее?

— Это Macallan, но не из числа дорогих, — улыбнулась Адель, протягивая Алексу бокал. Сам он, понятное дело, на такие траты бы никогда не пошел. — Это другой мир, Алекс. Здесь важно не что ты пьешь, ешь или носишь, а сколько на это тратишь. И если тратишь ты меньше годового оклада офисного работника, то на тебя посмотрят, как на помои.

Дум только покачал головой, вздернул брови и немного пригубил виски. Macallan он уже пробовал и не раз пробовал даже дорогой. И этот, с баснословной ценой за один бокал, ничем его не удивил. Самый обычный вкус.

— Теплое вино пожалуйста, — попросила Адель у одной из зверолюдок. Сраные фейри… — Красное.

Фейри кивнула и уже спустя несколько секунд подала бокал, от которого едва паром не чадило. Ну хоть сервис здесь вполне себе… за свои деньги.

Алекс облокотился о стойку, игнорируя при этом осуждающие и насмешливые взгляды толстосумов. Ему было плевать, что здесь так не принято. И плевать, что за неполные пять минут пребывания на еще не взлетевшем дирижабле он обнаружил минимум семь Мастеров самых разных уровней. Парочка даже приблизилась к порогу Гранд-Мастера. И не удивительно — самым состоятельным “классом” после изобретения линз неизменно считались маги.

Думу уже было даже лень заострять внимание на местном убранстве. Золото, мрамор, свет, ни хрена себе — классических свечей и ламп, бесчисленное множество зеркал, диванчики словно из музея. Он, будто, перенесся куда-то ближе к эпохе Возрождения.

Алекс никогда не любил подобный классицизм, так что чувствовал себя, без неона и электричества, дисплеев и голограмм, как-то даже и неуютно.

И почему богатеев вечно тянет к прошлому и обилию драгоценного металла. Дум уже начинал сомневаться, что слухи о том, что некоторые из них срут в золотых сортирах — просто слухи.

Все эти колонны, люстры, вышколенная обслуга, больше похожая на слуг — все это так резко контрастировало с привычным урбаном Маэрс-сити.

— Юный друг, не ожидал вас здесь встретить.

Алекс чуть было не поперхнулся виски. Адель уже явно потянулась за пистолетом (стоит отметить, что при входе обыскали всех, кроме, непосредственно, убийцы. Синдикат…), но Алекс только покачал головой.

Обернувшись, он увидел владельца вечно насмешливого голоса.

Люциус. Один из лидеров вампирской общины Маэрс-сити. Проживший пару веков, пережиток прошлого без линз — и потому, весьма сильны и опасный дворянин. Настоящий. Не из числа тех, в которых пытались играть все эти толстосумы. Люциус действительно помнил старые времена.

О чем и не замедлил напомнить:

— Современные балы уже не те, что были раньше, — он, демонстративно скаля клыки, отпивал из бокала что-то вязкое и красное. Нетрудно догадаться, что именно. — Ни оркестра, ни хруста французской булки, ни дуэлей… вместо королей — руководители каких-то компаний. Одно радует…

Люциус осекся. Он мазнул взглядом по Адель, а затем обратно к Алексу.

— Молодой человек, удивлен вашему выбору своей компании на вечер.

— Лю…

— Тсс-с-с, — прошипел, именно — прошипел, вампир. — не портите мне вечер, мальчик. Сегодня никаких имен и регалий. Вы, это просто вы. А я — это просто я.

Дум пожал плечами. У него с вампирами складывались сложные отношения. Алекс успел им чем-то насолить, а кровососы… они были ему безразличны. Дум не испытывал перед ними ни трепета, ни страха, ни какого-то раболепия. Все же — одни из самых древних темных существ, переживших многие и многие века забвения магического искусства.

Может все благодаря масс-медиа, которое не давало вере в них умереть? Есть даже теория заговора, по которой кровососы сами спонсировали все эти фильмы, книги и песни о их персонах, дабы в них верили и они не ушли в забвение. Хитро. Коварно. Подло. По-вампирски.

— Говорят, вы имели дела с моим сыном.

— Было такое.

— Знаете присказку о том, что, если ведете дела с одним вампиром, ведете дела со всей его семьей.

— Семьей? — изогнул бровь Алекс. — А я думал у вас стая. Ну, знаете, как у крыс. Тоже таких мерзких и шуршащих. Вы попросили меня не портить вечер — так не портите его и мне. Свалите нахер, будьте так любезны.

Люциус только улыбнулся.

— Миледи, — он отсалютовал бокалом. — таков наш молодой вундеркинд. Всегда много говорит, когда сильно волнуется. Наверное, в постели он и вовсе не затыкается.

Будь Дум поглупее — вспылил бы и выпустил на волю пару заготовленных к этому вечеру проклятий.

— Хорошая попытка, барон… или граф… или лорд? Мне просто так плевать на ваши титулы, что я все не могу никак запомнить.

Люциус чуть дернулся, но вовремя взял себя в руки. У вампиров существовал негласный кодекс, по которому их титул был для них… что-то вроде самого ценного и дорого на свете. Сперва титул, затем семья.

— У вас длинный язык, юноша.

Алекс промолчал. Он так привык к угрозам — они использовались в Бездне вместо “здравствуйте, как поживаете”. Темные существа попросту не могли иначе, чем постоянно пытаться перегрызть друг другу глотки. Если бы не суд Теней. То перебили бы уже друг друга за столько веков.

— Вы мне должны, мальчик. И я спрошу ваш долг.

Дум медленно, показательно спокойно повернулся к Люциусу.

— Я ничего. Никому. Не должен. Мы с… вашим сыном провели обоюдовыгодную сделку. Все стороны остались довольны. Если у вас есть претензии, можете обратиться в суд.

Люциус что-то собирался сказать, но тут подошла Адель и взяла Алекса под руку.

— Потанцуй со мной, — жарко прошептала она ему на ухо.

Алекс молча развернулся и повел девушку на танцпол… или как местные богатеи называли то место, где пытались дрыгать телами в такт музыке.

Вскоре Дум уже перестал чувствовать на себе убийственный взгляд Люциуса. Вот только вампиры, они как слоны — зла не забывают. Но об этом Алекс подумает в другой раз. Да и что ему может сделать Люциус, у сына которого он купил дурацкую тачку?

Потребует оплатить НДС?

Глава 28

Только когда руки Адель легли ему на плечи, а его — её на талию, он вдруг понял одну простую истину — он понятия не имел, что делать дальше. За всю его жизнь, он ни разу ни с кем не танцевал.

И может, если бы перед ним стоял кто угодно, а не она, то Дум бы даже не обратил на это никакого внимания и начал импровизировать, но… но всегда есть это всратое “но”.

Говорят, что в танце можно понять даже мысли другого человека. Алекс до этого момент не верил.

— Все хорошо, — прошептала на ухо Адель, словно действительно прочитала его мысли. — Просто повторяй за мной и не обращай ни на кого внимания.

Алексу хотелось сказать, что он, итак, кроме неё ни на кого больше не смотрел, но не мог. Эти слова все никак не хотели покинуть его разума, будто что-то запирало их. Что-то крепче любого засова или замка. Уже дважды… дважды подобное не приводило ни к чему хорошему и неизменно заканчивалось одним — они умирали. Все умирали.

Дум не видел, как насмешливо на них смотрят люди, как некоторые украдкой показывают пальцем на нелепую пару. На черного мага в явно бандитском (судя по наложенным чарам) костюме и девушку невероятной красоты из высшего общества.

Они были как лебедь и ворон, если позволить немного поэтичности. Или как цыганка и горбун…

Адель прижалась к его груди. Играла какая-то дурацкая музыка. Какие-то арфы, орган, скрипки и все то, что никогда не слышал прежде Алекс. Профессор Раевский пытался приучить их к классической музыке, но в случае Дума сыграло свою роль тлетворное влияние Робина.

— У тебя начинает получаться.

Они кружились и думали о чем-то своем. А может не думали ни о чем. Просто наслаждались моментом. Адель не спрашивала, какие дела связывали Алекса с вампирским лордом, а тот не спрашивал, почему все называют её миледи. Совпадением это назвать уже сложно.

Неужели у убийц Синдиката существовала какая-то внутренняя иерархия? В таком случае… в таком случае — плевать. Ему просто хотелось держать её в руках, вдыхать аромат цветочного парфюма и неумело двигаться в такт музыке. Будто он был нормальным человеком.

Не сбежавшим из приюта мальчишкой, нареченным этими самыми, простыми людьми, монстром, а самым тривиальным, никому не интересным, скучным Александром Думским.

— Знаешь, многие простые люди мечтают быть таким как ты, — шептала Адель, щекой лежа на его груди.

Может действительно — в танце можно прочесть мысли? Алекс, правда, пока не обладал таким умением и его напарница оставалась для него все такой же загадкой, как и в начале. Вот только Дум с детства люб… интересовался загадками.

— Раз в неделю попадать в смертельные опасности? — попытался свести все на шутку Алекс. — И пачками глотать ибупрофен по вечерам?

И вновь эта улыбка. Полная загадок и очарования.

— Быть молодым и сильным, — её шепот обволакивал Дума. Заставлял его не замечать ничего, кроме неё. — Опасным. Решительным… свободным. Свободным, даже, больше, чем все остальное. Не принадлежать никому, кроме себя самого. Каждый день — как последний, а после — хоть пожар, хоть потоп. Алекс, ты даже не представляешь, сколько из тех, кто нас сейчас окружает, готовы отдать все, что имеют, чтобы хоть один день пожить в твоих туфлях.

— Я вполне готов сдавать их в аренду. Подарок, конечно, но я же не на совсем. Так — чисто поносить.

Адель немного отстранилась, посмотрела ему в глаза и поцеловала. Не стесняясь. При всех тех, кто явно знал его, и о ком он — Алекс Дум, понятия не имел.

— Я поняла… ты пытаешься дурацкими шутками отстранить от себя людей, чтобы никто не понял, что ты хочешь сказать на самом деле.

Дум чуть устало вздохнул.

— Мне от тебя ничего не утаить, да?

— А ты хотел бы?

— Что за интерес в человеке, в котором нет секретов?

— В каждом из нас есть секреты, Алекс, — она мазнула губами по уголку его собственных. Это даже и поцелуем на назовешь. — и о большинстве из них мы и сами не догадываемся.

Они протанцевали еще несколько минут. Приятных, спокойных, обыденных минут, но, как и все хорошее, это должно было когда-то закончиться. И закончилось вполне решительно.

Пол под ногами Алекса вздрогнул и конферансье, метрдотель, паж или что за чин носил этот клятый эльф, провозгласил:

— Дамы и господа, мы поднимаемся в воздух. Прошу всех пройти в главный зал для начала аукциона. Правила вы знаете.

Танцующие, пьющие, болтающие, с показной ленцой, нехотя — будто им это было сто лет как ненужно, направились следом за эльфом по хитросплетению лабиринта коридоров, ведущих к разным помещениям, большинство из которых имели явно техническое назначение.

Алекс ненадолго отвлекся от своих мыслей об опасной красавице. Теперь его воображение всецело занимало только одно — что из магических чудес он мог увидеть на аукционе. Глупых надежд, что у него получится что-нибудь оттуда тиснуть или, что еще нелепее — купить, он не питал.

Но одной только возможности взглянуть на сокровища магии уже стоили всего того дерьма, что стремительно летело в сторону его скромной персоны.

— Сюда!

Адель с силой потянула его внутрь какого-то помещения, откуда они, уже спустя мгновения, вышли в некое подобие технического коридора. Какие-то трубы, бесконечные лестницы, все шумит, грохочет, а Алекс стоит и едва не пускает детскую слезу.

— Там же…

— Я потом каталог тебе покажу, — Адель решительными движением дернула какие-то бретельки на наряде, что-то там нажала, где-то потянула и вот уже вместо коктейльного платья с глубоким декольте, она стояла в легкой майке и недлинных бриджах. — На картинки посублимируешь.

— Фу как грубо…

Алекс только поправил галстук.

Адель посмотрела на него с нескрываемой завистью.

— Вроде мы живем в веке победившего феминизма, а все одно — вы, парни, хоть в грязи можете валяться в своих прикидах, а нам приходится под каждый случай подбирать что-то удобное.

— Просто у нас меньше выступающих частей тела, — пожал плечами Алекс. — а еще мне, вот, к примеру, без разницы в чем…

— Не важно, — перебила Адель и достала еще один пистолет. А второй-то, демоны и змеи, она где хранила? — Посол сейчас направиться в уборную.

— Откуда такая уверенность?

— Тоже неважно, — девушка подвязала волосы и указала куда-то вслед за самой толстой трубой. — мы проникнем в уборную сверху. Твоя задача — выйти в коридор и заболтать его охранников, пока я узнаю все, что мне нужно узнать.

— Ты знаешь, я все сильнее начинаю сомневаться, что я вообще нужен в этой операции. Ты, вроде как, прекрасно справляешься и без меня. И не надо мне про демона — уверен, ты бы и мага фейри завалила бы со своей-то алхимией, Геральт ты в юбке.

— Геральт?

— Не важно, — с довольным видом, вернул фразу обратно Алекс.

— Поверь — у тебя в этом плане центральная роль, — после короткой паузы произнесла Адель. — а теперь поторопимся. У нас есть всего несколько минут до того, как подействует яд в шампанском посла.

— О, так мы играем в эту игру не вдвоем? Кто успел? Тот эльф? Или зверолюдка бармен? Хотя, о чем я. На дирижабле Синдиката, скорее всего, достаточно тех, кто работает на Синдикат. Забавно, да?

Адель молча отодвинула Алекса плечом и пошла впереди.

Глава 29

— Ты знаешь, у меня есть небольшая детская травма, связанная с канализацией, — Алекс с сомнением посмотрел на изгиб фановой трубы, вдоль которой они шли последние несколько минут.

Демоны и змеи! Этот дирижабль реально обладал какими-то несуразно большими размерами. Интересно, сколько у.е.м. стоило техномагам, чтобы поднять его в воздух и сколько магического топлива он расходовал за час полета.

Отсюда следующий вопрос — как много, в реальности, денег имелось у Синдиката, чтобы закатывать такие вечеринки.

— Ты провалился в люк?

— Типо того, — уклончиво протянул Дум. — в люк с очень злобным, неприятным орком, решившим меня отхреначить. Но, кстати, я ему не дался.

— У тебя, кажется, одна проблема — орки.

— Я их просто недолюбливаю.

— Ты не любишь орков, фейри, очевидно — вампиров и светлых магов, а еще фараонов и… Слушай, Алекс, а есть вообще те, к кому ты относишься с теплотой?

— Кошки.

Адель сперва улыбнулась, а затем нахмурилась.

— Я серьезно.

— Я, проклятье, тоже, — чуть было не воскликнул Алекс. — и почему никто мне не верит, что у меня есть приют для кошек.

— Из которого ты порой кого-нибудь воруешь?

Дум скрипнул зубами и закатил глаза.

— Это был удар ниже пояса, малыш.

— Знаешь…

— Что? Сейчас будешь рассказывать мне какие муки меня ждут?

— Нет, — она притянула его за галстук и поцеловала. — мне начинает это нравиться… малыш.

Женщины…

Крыть было нечем, так что, прокашлявшись Алекс указал на уходящую сквозь многотонные листы стали трубу.

— И что делать дальше? Будем косплеить побег из Шоушенка? Я, если что, сквозь километры говна пробираться не очень собираюсь. Даже за триста тысяч кредитов.

— Побег откуда… хотя даже не отвечай. Я, наверное, и знать-то не хочу. Так что — действуй.

Алекс чуть было не переспросил — действовать? Но, благо, проклятье енотов пока еще обходило его стороной. Вместо вопроса Дум просто указал на трубу, затем на себя, а затем снова на трубу.

Адель кивнула.

— Демоны и бездна! — все же воскликнул Дум. — Надеюсь это не та ключевая роль, которую ты тут недавно мне рекламировала.

— Надейся, — с коварной улыбкой подначила Адель.

Кажется, Алекс начинал понимать, почему профессор Раевский за столько лет так и не обзавелся ничем серьезней, чем короткие интрижки.

Алекс только поднял руки в жесте сдаче, после чего опустился на корточки и дотронулся ладонью до металла. Он прикрыл глаза и направил свою волю вниз по трубе. Небольшой трюк, на который должен быть способен любой уважающий себя маг, но в эпоху линз — практически недоступный для большинства тех, кто еще не достиг тридцатого уровня Адепта.

— Четыре с половиной метра… — констатировал Алекс. — Благо между перекрытиями есть пустоты, что радует.

— Почему?

— Потому что одно дело проплавить шестьдесят сантиметров стали, а другое — четыре, нахрен, метра. Будьте добры, дайте пространства, работает мастер по деконструкции собственности Синдиката. Кстати, мне за это ничего не будет? Контракт покроет ваши расходы на ремонт?

— Можешь не сомневаться.

— Ну ладно…

Алекс вызвал в памяти модель кислотного проклятья, подправил несколько линий, изменил пару векторов, добавил ограничение по площади, таймер действия и глубину проникновения, а затем призвал в реальность пять разных печатей и, наложив их одна на другую, вытянул из источника добрую треть запаса магии.

Печати слились воедино и исторгли из себя сферу зеленой жидкости, пахучей каплей, упавшей на лист металла. Первое мгновение ничего не происходило, а потом металл начал буквально испаряться на глазах.

Алекс предусмотрительно приложил к лицу платок и предложил такой же Адель. Та приняла с благодарным кивком.

Всего на процесс прожигания волшебной кислотой смертный металл ушло не больше тридцати секунд, что, кстати, стало предметом гордости Алекса, который вообще сомневался, что у него это все получится.

— Там безопасно?

— Ты у меня спрашиваешь? — уточнил Алекс. — Просто не я собираюсь брать в заложники мать его — посла Зимнего Двора.

Адель только отмахнулась, а затем прыгнула вниз. Просто взяла и прыгнула. Алекс посмотрел в черноту провала, затем в сторону обратного пути и снова в черноту провала.

— Твою ж мать…

Наверное, именно с этими словами заканчивают многие начинающие любители свободного падения.

Дум, взывая к демонам и собственной магии, шагнул следом. Короткий полет сквозь еще дымящийся металл и вот он уже сваливается кубарем на пол приличного туалета. Кафель, деревянный кабинки и, сука, позолоченные писсуары. Серьезно?

Хорошо хоть костюм погасил большую часть инерции и импульса от падения, а то точно что-нибудь бы себе вывихнул. Простой бы человек и вовсе — сломал ноги.

Около одной из кабинок стояла Адель, весьма профессионально держащая пистолет во рту посла. Прижатый животом к стене, с заломанной рукой, спущенными штанами и расставленными в разные стороны ногами. Из такого положения даже Гудини бы не выбрался.

— Дорогая, что-то мне подсказывает, что со стволом во рту ты у него много чего не выяснишь.

— Охранники, Алекс, — только и ответила Адель.

Дум развел руками и бросил быстрый, прощальный, полный наигранного сожаления взгляд в сторону посла. Если бы не приобретенное чутье на зверолюдов, то Алекс бы даже не определил в нем дите Дану. Простой, начинающей толстеть мужик лет сорока. В дорогом костюме, гладко выбритый, латинской наружности. Такого встретишь — внимания особо и не обратишь.

— Сколько?

— Пять минут максимум, — ответила Адель, сходу понимая, о чем идет речь. — Затем мы уходим и все остаются в целости и невредимости. Или же, вариант второй, мы все равно уходим, а у Фае становится на одного посла меньше.

Алекс хмыкнул и вышел за дверь. Сказать, что у него возникло резкое желание вернуться обратно — не сказать ничего. Ну разумеется, ну конечно же, у дверей будет стоят четверо здоровенных хлыща в высококлассных антимагических костюмах, с серой кожей и клыками, торчащими из нижней челюсти.

Орки.

Горные.

Не хватало им навешанной на одежду магической защиты, так посол притащил еще и тех, кто от природы обладал трудно прошибаемой для магии шкурой.

Пару мгновение четыре ошарашенных орка и один уставший черный маг играли в гляделки. В следующее мгновение огромная лапища с ладонью больше, чем лицо Дума, прижимала его к стене.

— Туалет был чист, — прорычал их главный. — Откуда ты там взялся?

— Это вы так намекаете на то, что я грязь какая-то? Вы мой костюм видели? Обидно так-то. Папа лично выбирал из собственной коллекции. А вы из какой организации? Мне просто знать, кому потом выставлять счет за химчистку. Ну, вы сами понимаете, костюм с самоочищением, но для проформы надо. Мне тут, между прочим, не очень-то приятно висеть и в воздухе ногами болтать. Могут и комплексы по росту появится. А оно мне надо? А вам надо? Чтобы комплексы у меня были? Я же и папе могу рассказать. И маме, кстати, тоже и…

Держащий Алекс орк зарычал ему в лицо. Этого было достаточно, чтобы заткнуть кого угодно.

— Имя, документы.

— Вы забыли правила местного заведения? — Алекс продолжал играть наглого, богатого наследники. — Никаких имен и всего прочего. Мне вот проблемы от нарушения правил не нужны. А вам?

Орк главарь рыкнул и один из четверки направился к туалету.

— Ой как не советую, — тут же спохватился Алекс и видимо что-то было такое в его голосе, что громила замер на месте. — Там вашем послу прям совсем плохо. Пучит его нестерпимо. Я как услышал эти звуки, сперва даже спрятался, но, когда дышать совсем темно стало и воздуха уж не видать, тут я и решил — вернусь-ка я лучше к своей даме. Она уже заждалась, бедняжка. Ей, конечно, от меня только одно и надо — бабки да потрахаться, но вы же понимаете, что…

— Никто не знает личности посла, — прогудел орк главарь с такой о-о-очень многообещающей улыбкой на лице. — лишь трое суток, как он был назначен королевой.

Глава 30

Алекс вздохнул и коротко выругался.

— Слушайте, у нас есть два варианта. Первый, вы…

— У нас есть только один вариант, маг, — главарь откинул борт пиджака, наглядно демонстрируя рукоять мачете. — Проверь, — кивнул он своему напарнику.

— Чтобы вы знали — я был настроен весьма миролюбиво.

Перед Алексом вспыхнула алая печать и высунувшаяся из неё когтистая, кровавая лапа, вцепилась в лицо орку, прижимавшего Дума к стене. Тот взвыл и, отпустив жертву, попытался отцепить от себя руку, но его пальцы лишь безуспешно хватались за воздух.

На самом деле никакой руки не было, и орк попросту кипел от проклятья крови.

Алекс же, выпрямившись и отряхнувшись, оттолкнул назад уже умирающего орка и поправил костюм.

— Защита от магии, да? Ну давайте, защититесь, блять, от моей.

Орк главарь зарычал, а ладони Алекса окутало лиловое пламя. На самом деле, еще на три проклятья такой силы, чтобы пробить и защиту костюма, и защиту природы орков у него может силы бы и хватило, но не времени на подготовку. Приходилось пользоваться тем, что было в наличии — узким коридором и чистой магией источника.

Тесно было настолько, что орки не помещались плечом к плечу, так выстроились перед Алексом цепочкой с главарем в самом конце.

Никаких слов и оскорблений. Орки были профи.

И именно это и сгубило первого из них. Он подался вперед к Алексу и попытался полоснуть ножом прямо по лицу мага — отработанный прием школы телохранителей. Удар может и не смертельный, но если получится повредить линзы — то считай, что серпом по яйцам для большинства современных калек от магии.

Дум был к этому готов. Более того — он ждал именно этого удара. Отшатнувшись назад, он, в то же время, освободил рот от всей собранной заранее слюны.

Плевок пришелся орку прямо в глаза и Дум не стал медлить. Присев, он сжатым кулаком со всей своей нечеловеческой силы, высвобождая чистую магию врезал прямо по яйцам орка. Тот, как бы ни был защищен костюмом и природой, завыл и закачался из стороны в сторону.

Алекс же уже выпрямился и, выкрутив ослабевшее запястье орка, выбил у того нож из руки, поймал в полете и с силой вонзил под подбородком. Лезвие, окутанное лиловым пламенем, не без сопротивление пробило сперва мышцы, а затем и череп телохранителя, проливая на руки Дума красноватые мозги представителя иной расы.

Дум толкнул падающее тело на следующего орка, в надежде что те двое не успеет скооперироваться и их повалит мертвая туша их собственного сородича, но орки успели. Демонстрируя невероятную для своей комплекции ловкость, а для мозгов — координацию движений, отскочили назад.

Отскочили только затем, чтобы третий орок взмахом стали отбил клинок, который Алекс метнул тому в лицо.

Орк ухмыльнулся. Для него — того, кто жил сражениями на клинках и порохе, выпустить свое оружие означало неминуемую гибель. Он уже видел, как оторвет голову человека и выпьет его мозги во славу своих павших собратьев.

Вот только Алекс никогда и не выпускал своего оружия. Магия всегда при нем.

Пока орки прыгали и отбивали ножи, но успел собрать достаточно магии и разогреть источник, чтобы воплотить в жизнь четыре печати. По одной на каждую конечность орка. Тот и понять ничего не успел, как его сковали цепи черного тумана, не давая и пошевелиться.

Алекс же, поймав отбитый врагом клинок, с разбега, налегая всем весом, врезался в грудь опутанному орку и вонзил сталь прямо тому в кадык. На этот раз он не собирался бить по твердым костям и ударил в самое уязвимое место на теле любого гуманоида — горло.

Захлебываясь собственной кровью, с жутким хрипом, орк начал заваливаться на спину, а Дум, используя его как трамплин, прыгнул вверх и, выкручивая странный кульбит, попытался сыграть роль гильотины и разрезать главаря орков от ключицы и паха.

Но вместо чужой плоти, клинок врезался в стену, а орк, схватив Алекса за ногу, швырнул его дальше по коридору.

Дум проехался по земле и не сдержал стон от жуткой боли, растекшейся по всему правому боку. Он ведь, сука, не супермен и не убийца, а орк — не человек. Ритуалы, вышедшие Алекса за пределы человеческих способностей, не ставили его на один уровень с натренированными горными орками.

Орк, немного шокированный тем, как быстро пали трое его товарищей, видимо пришел к тем же мыслям. Осторожно, но невероятно быстро он, вооруженный теперь уже двумя ножами, скользнул в сторону Дума.

Скользнул, а затем зарычал раненным зверем, когда ему в ноги впился шипящий от кислоты металл. Орк, что-то крича на своем языке, вонзил ножи в пол, пытаясь удержаться от падения на кипящий металл, пожираемый кислотой.

В воздухе еще не пропали очертания печати, а Алекс, держась за стену, на ходу доставая из кармана накопитель у.е.м., подошел к орку.

Тот держался и терпел. Несмотря на то, как кислота проедала его плоть, а металл пилил кости.

— Ты даже не знаешь, во что ввязался, человек, — прорычал он, сверкая лютой ненавистью в своих ярких, желтых глазах. — Ты…

— Да сдохни уже, — Алекс топнул по полу и последний кусок металла, за который держался серокожий засранец, рухнул вниз, а вместе с ним и полудохлый главарь телохранитель.

Алекс едва было не сел там, где только что стоял. Сердце билось с такой скоростью, что он всерьез опасался, как бы оно не пробило грудную клетку.

Дум посмотрел на коридор. Весь в мерцающей крови цвета цемента, в мозгах и трупах, с прожженной кислотой дырой в полу.

— Заболтал… аж до смерти прям, — констатировал Дум.

Взяв себя в руки и поправив примятый костюм, он перешагнул через тела и вошел в уборную.

— У нас тут небольшая пр…

Что-то проснулось у него внутри. Что-то, что было там уже давно, но пока еще спало. Лишь изредка просыпалось, когда Дум специально взывал к этому. Не зверю, ни духу, силе. Силе, чуждой этому миру.

И она рванула сквозь его душу и волю, разрывая реальность, потоком алого света она врезалась в спину посла, одной рукой вонзившего нож в живот Адель, а второй душащей её.

— Нет! — воскликнула девушка, но было поздно.

Пробивая все защитные амулеты, напрочь игнорируя защиту одежды и десятки чар, которыми королева снабдила своего посланца, луч света проник внутрь не только тела, но и души посла. Тот отпустил нож, закричал что-то, а затем попросту исчез.

На пол упал пустой, немного дымящийся костюм.

Алекс же, покачнувшись, схватился за стенку кабинки чтобы не упасть. Еще никогда прежде он не использовал столько энергии из демонического источника магии. Так что мир теперь танцевал перед глазами джигу. Его рвало и тянуло в сон одновременно.

Поганое ощущение.

Ничуть не менее поганое, чем осознание того, что Адель, вытащив со стоном нож из собственного тела, прижала его к сонной артерии самого Алекса.

— Поворот…

Глава 31

Алекс вспомнил то свое сравнение про игру в гляделки с акулой. Так вот одно дело играть в гляделки с хищником, а совсем другое — когда ты целиком и полностью отдаешь себе отчет в том, что этот хищник собирается тобой закусить. Ты прекрасно понимаешь, что все. Баста. Следующая остановка последняя, а в доме твоем явно заиграет музыка, только ты уже этого точно не услышишь

Дум не просто был уверен, он знал, что Адель его прикончит. Прямо в этот самый момент.

Говорят, что жизнь перед глазами должна пронестись.

Нет.

Алексу просто хотелось курить. И еще поспать. Поспать, наверное, даже больше.

— Только чтобы не больно, — попросил он.

Секунда, одна, другая. Ничего не происходило. Адель смотрела ему в глаза своими холодными глазами цвета начищенного серебра. Немного нечеловеческими глазами.

Но когда над смертными проводят те ритуалы, что Синдикат явно проводил над своей элитной убийцей, то вообще удивительно, как она отделалась лишь столь незначительными изменениями.

Она прильнула к его лицу и… принюхалась. Долго и тщательно обнюхивала все его открытые участки тела, пока, наконец, не убрала нож в сторону.

Алекс был удивлен.

Чертовски удивлен.

— А я уж думал, что все, — он потер шею и опустился рядом в лужу крови той, кто чуть его не убила.

На этот раз девушка достала не плюшевую игрушку, а небольшой стеклянный брелок. Вместо того, чтобы надломить его, она засунула пластмассу прямо в рану. Выглядело это настолько же омерзительно, как и звучало.

С липким чавканьем, пластмасса постепенно растворялась, стягивая края раны так крепко, что через несколько мгновений о дыре шириной в несколько сантиметров напоминал только тончайший, едва заметный шрам.

— Я тоже так думала, — Адель села рядом и положила голову ему на плечо. — мне показалось, что от тебя пахнет серой.

Дум вздрогнул. Дрожащей рукой он достал из кармана пиджака вечно смятую пачку сигарет и достал парочку. Одну отдал Адель, вторую взял губами сами.

Прикурил.

Сера — запах Бездны и демонов.

Затянулись.

— Надо уходить, — Алекс выдохнул облачко едкого дыма. Хреновые, какие-то, сигареты. — тут, конечно, место классное — из-за двигателя и лопастей не слышно вообще нихрена, но мало ли.

— Посол.

— Что посол?

— Я не успела у него ничего узнать, и ты его убил.

— Но уж простите, — съязвил Алекс. — что решил спасти вам жизнь.

— Дело не в этом, — покачала головой Адель. — посол был самым быстрым способом выяснить то, что мне необходимо. Но не единственным. Есть еще способ.

— Тогда не понимаю, чего мы тут сидим.

— Один из его амулетов — Письмо Мертвеца.

— Блять, — выругался Алекс. Письмо Мертвеца — гадкий амулет, который отправляет по адресу последние несколько секунд из жизни владельца. Не только то, что тот видел и слышал в эти мгновения, но даже его мысли. — Тогда тем более…

— Нам некуда бежать, — перебила Адель. — это тупик. Наверх в таком состоянии ни ты, ни я — не поднимемся. А после Письма… сейчас сюда придет Каратель.

— Что еще за, мать его, Каратель?

— Маг из организации, в существование которой ты все равно не поверишь. Но он силен. Может быть сильнее всех, кого я прежде видела. С ним не справиться. И он отвечал за безопасность посла на этом мероприятии.

Алекс выругался еще раз. Еще и какого-то карателя на хвост подцепили, который теперь будет пытаться всеми силами их завалить, просто ради того, чтобы загладить свои огрехи перед Зимним Двором.

— Пойдем.

— Нам нек…

— Я уже позаботился об этом.

Алекс потянул Адель на себя. Буквально поднял на руки, после чего аккуратно вышел за дверь.

Проклятье.

Может она и была простой смертной (насколько слово простой применимо к убийце Синдиката), но, как и все женщины, оставалась настоящей ведьмой.

Сглазила.

Впереди, по ту сторону от дыры в полу, стоял какой-то настолько мутный хрен, что первым инстинктом Алекса было немедленно его проклясть. Даже если тот не имел никакого отношения к Карателю, Зимнему двору, да если он вообще — просто мираж уставшего воображения.

Все естество Дума предупреждало его о невероятной опасности, исходящей от этого человека.

Дум потянулся к ладони, но тут же вспомнил, что кольцо он оставил в схроне.

Да что за вечер.

Некто ничего не говорил. Просто стоял перед ними, как тень палача перед осужденным на смертный приговор. Не особо высокий, но даже несмотря на прикрывающий тело синий, кожаный плащ видно, что крепки. Под плащом — броник из кевлара с нанесенного не него волшебными рунами. И перевязь с гранатами и патронами. В левой руке модифицированный узи под патроны с адамантиевым напылением.

На коленях и локтях специальная защита, а штаны и прочая одежда сделана из какого-то экранирующего материала, заставляющего изображение на линзах немного рябить. Или же так влияла маска из простого железа, прикрывавшая его лицо.

— Там немного грязно, — Алекс, держа на руках Адель, кивнул себе за спину. — Может в женский сходите? Наряд у вас как раз соответствующий.

Каратель вытянул перед собой правую руку. Почему-то Думу сразу бросились в глаза странные черные перчатки. В следующее мгновение в его сторону понеслись ослепляюще яркие даже не синие, а белые молнии. Белый — цвет веры.

Еще до того, как заклинание приблизилось к Алексу, он почувствовал, как все его тело начинают бить мелкие конвульсии, а по всей коже появляются мелкие одежды.

Повезло, так повезло — кто бы это ни был, он буквально специализировался на черных магах.

Ни одно из заклинаний Алекса не смогло бы остановить эти молнии. Просто, потому что те — порождение веры, а силы Алекса — продукт тьмы.

— Сука! — выкрикнул Дум.

Напрягая все остатки магии, что у него остались, он заставил костюм посла взмыть в воздух, пролететь над их головами и встать на пути молний. Те взорвались снопом обжигающих искр, оплавляя стены и испаряя зачарованную королевой фей одежду.

Когда все стихло, Каратель молча смотрел в глубокую дыру в полу, а затем прыгнул туда следом.

Алекс бежал так быстро, как только мог. Перепрыгивая через трубы, иногда падая, раздирая кожу об острые выступы труб, в которые вонзались летящие следом пули и молнии. Иногда какие-то из снарядов или разрядов находили свою цель в этом хитросплетении труб и проводов.

Дум стонал, но держал. Держал на руках замершую Адель, неспособную даже пальцем пошевелить. Та молча прижималась к нему.

Дум бежал.

Свистели пули. Гремели молнии. Искрили провода. Порой взрывались трубы и клубы дыма окутывали их, обжигая и без того израненную плоть.

Алекс порой откидывался каким-то заклинаниями, насквозь пропахшими серой и Бездной. Он даже не знал, откуда в его демоническом источнике бралась энергия. Ему было плевать.

Лишь бы добежать.

Только бы успеть.

А затем огненный таран, ударивший ему куда-то под ребра. Их швырнуло, протащило по полу и ударило о металлическую стену.

Дум закричали. Толи от отчаянья, толи от боли.

— Удивительно, — из тени, из клубов пара, вышел человек в маске. — черный маг, прикрывающий собой кого-то кроме себя.

Алекс внезапно понял, что, даже падая он смог все сделать так, чтобы Адель оказалась за ним. И теперь между Карателем и его целью оказался Александр Думский.

Щелкнул взведенный курок и в лицо парня уставился ствол автомата.

— Можно… закурю?

Окровавленной рукой Алекс потряс сигаретами.

— Закури, — разрешил Каратель.

Алекс только хмыкнул.

— Знаешь, — сказал он затягиваясь. — кажется у меня теперь будет новая детская травма, связанная с ублюдками в маске. Добавлю вас в список того, что мне не по душе.

— Черный маг называет меня ублюдком? Я сочту это за комплимент. А души у тебя все равно нет.

Дум хотел сказать ему что-то едкое обидное, но не придумалось. Он затянулся и выдохнул облачко дыма.

— Отдай её, — приказным тоном донеслось из-под маски. — и умрешь быстро.

Алекс продемонстрировал средний палец. Без кольца он выглядел как-то пусто. Может фальшивое завести? Или татушку какую набить?

Внезапно каратель убрал автомат и опустился рядом с Алексом на корточки. Он схватил его за волосы и вздернул вверх с такой силой, что захрустели шейные позвонки.

— Знаешь, какое, между нами, отличие, мерзость?

Алекс хмыкнул.

— Знаю.

— Да? — искренне удивился незнакомец. — ну давай, состри перед тем, как начнешь молить меня о смерти.

— Я черный маг, а ты — стихийный.

Маска это скрывала, но Алекс буквально чувствовал, как удивленно вздернулись брови Карателя.

— Никакой философии… мразота, — хмыкнул Алекс и указал пальцем на отброшенную им в сторону зажигалку. — Просто я работаю мозгами, а ты, сука, необразованная быдлота.

До Карателя дошло. Но дошло слишком поздно.

В следующее мгновение зажигалка рванула похлеще любой гранаты, а остальное сделала физика. Алекса, схватившегося за Адель, выдернуло из хватки потерявшего опору Карателя. Ихтроих почти одновременно засосало в дыру и выбросило в открытое небо.

Каратель, кажется, стрелял или даже колдовал, но Алекс этого не видел. Он на несколько секунд использовал чары в костюме и усилием воли заставил их отлететь на пару километров от барахтающегося в воздухе ублюдка в маске.

Вдвоем с Адель, прижавшись друг к другу, они кружились, падая сквозь облака, а где-то в вышине горел поврежденный двигатель дирижабля.

Глава 32

Алексу снился сон. Прекрасный сон. Кажется, в этом сне тот старый хрен, сидящей где-то в иных пластах реальности, в городе с куполами цвета гаснущих звезд, простил ему все грехи. Простил и дал крылья. И Алекс летел — ходил среди птиц и облаков. А компанию ему составлял ангел. Немного грустный, разбитый, надкушенный ангел.

Как фарфоровая статуэтку. Её достали из бабушкиного серванта. Попытались очистить от пыли, отполировать, но в процессе уронили. Надкусили.

Или это про печенье.

Мысли путались.

Кажется, старый хрен его, все же, не простил. Передумал. Отнял крылья и камнем обрушил вниз, на землю. Они упали и только чудом выжили, а может потому, что их подхватил порыв магического ветра, пропахнувший зверолюдьми.

Алекс плохо помнил.

Что-то тяжелое врезалось ему под затылок и выключило свет. Причем сразу во всем мире.

— Он долго… будет… приходить… в себя?

Звуки доносились как из-под подушки. Может он спит. Но если спит, то вставать не хотелось.

— Я еще посплю, Робин. Отвали, — проворчал сквозь сон Алекс.

— Включай тумблер.

Что? Что еще за, нахрен, тумблер?

Ответ не заставил себя ждать.

Как и агония.

Алекс, все же, лежал не в кровати. Если только в Икее не начали продавать кровати, сделанные из жидкого огня. Тот потоками хлынул в тело Дума. И жуткий, дерущий глотку вопль, вырвался из недр того океана боли, куда его заставили нырнуть.

Дум попытался дотянуться до источника магии, но напоролся на стену, блокирующую его доступ к источнику.

И он кричал. Кричал и горел.

Сколько это длилось? Может долю секунду, может двадцать лет. Когда ты весь горишь изнутри, когда кости буквально выворачиваются из суставов, чтобы найти хоть какую-то лазейку для бегства, когда рвутся мышцы, когда кровь буквально затапливает твои легкие — последнее, чему ты отдаешь отчет, это время.

А затем все прекратилось. Тело еще била легкая огонь, но огонь исчез. Алекс дергался, на его губах булькала пена, а сознание дрожало где-то на грани бытия и забытья.

Ему в лицо плеснули холодной водой.

Спасибо.

Он жадно облизывал губы, в надежде, что несколько капель живительной влаги помогут остудить все еще тлеющий внутри огонь.

С трудом, но он открыл глаза.

— Ты… блять… мертв… — прохрипел он. — Или я… в аду?

Изображение рябило. Мутные круги гуляли перед его глазами. Но с каждой секундой реальность врывалась в его сознание. С ноги крушила все те преграды и барьеры, что еще недавно выставила боль. Такова суть живых существ. Чтобы не происходило, а разум, воспользовавшись адреналиновый бурей, попытается вернуть тело в готовность к бегству.

Вот только бежать Алекс не мог.

Он был прикован к полу железными цепями. Полу, затопленному на несколько миллиметров соленой водой. Горло сжимал адамантиевый ошейник. Тот самый, который цепляют на магов, угодивших в тюрьму.

Дум украдкой огляделся. Никаких окон, только старый стены с обшарпанным кафелем. И пол, идущий под уклоном. Может быть ясельный бассейн или недоделанная купель.

Звуков тоже не было.

— Рад, что вы теперь с нами, мистер…

— До пошел… ты… на… х…

— Тумблер.

И снова глотку рвут адские вопли. Думу казалось, что еще немного и он собственным криком порвет свой же рот или щеки. Но это будет даже хорошо — может от крови он задохнется и избавиться от этой адской боли.

И снова все стихло. Но на этот раз он куда дольше приходил в себя. Видел какие-то картины из прошлого. Картины, которые так старательно хотел забыть.

— Ну-ну, мистер маг, вы не спешите отбывать на тот свет, — ему в обнаженную грудь прилетело несколько острых осколков керамики. — Открывайте глаза.

Алекс подчинился.

Он понятия не имел, что произошло, и как этот ублюдок выжил, но… Перед ним, на возвышении, куда не дотягивалась вода, стоял посол Зимнего Двора. Все такой же толстеющий, со спокойным взглядом темно-карих глаз, только костюм другой и лицо чуть более… живое, что ли.

Живое.

Проклятье.

Блядство!

И почему Алекс не заметил сразу. Он ведь изучал этот раздел магии в Фоллене! Причем ради того, чтобы лучше понимать, как ему обыграть куклы Раевского. Куклы, на которых их учили отрабатывать проклятья. Куклы, являвшиеся внешне точными копиями учеников Фоллена.

Дум, когда-то, со счета сбился, сколько раз он проклинал самого себя — в самом прямом смысле.

Раевский тогда говорил, что лучше всего осознать воздействие проклятья можно только тогда, когда видишь, как это проклятье разрушает тебя самого. И еще шутил, что если они будут филонить, то он заставит их в действительности проклинать самих себя, а не големов.

Голем.

Высококлассный, накачанный магией под завязку, отданный на дистанционное управление. Вот кого они с Адель встретили на дирижабле. И то, что девушка спутала с Письмом Мертвеца на деле являлось амулетом дистанционного контроля.

— Вижу вы догадались, — улыбнулся посол. Улыбкой зверя — не человека. — Как же вас. Мистер…

Он повернулся к своему громиле — другому орку. Очень похожему на того, что был отправлен Алексом в короткий полет сквозь кипящую кислоту и металл. Брат или отец. Плевать.

— Посос…

Алекс кричал. Кричал и дергался. Пытался оторвать собственные руки. Вырывать ноги. Лишь бы хоть как-то сбежать из этого кипящего озера.

С очередным щелчком тумблера боль ушла. Дум стонал и хрипел. Плевался кровью и дергался, но как бы не старался — два провода, идущих от генератора и вонзенных клемами ему в бедра, не получилось выдернуть.

— Вы так грубы, юноша, — фыркнул посол. — а ведь мы спасли ваши жизни. Да-да. Или вы уже забыли?

Воспоминания нехотя возвращались к Думу. Он вспомнил, как взорвал стену дирижабля, и разница в давлении вытолкнула их наружу. Помнил, как они летели, уворачиваясь от пылающих обломков. С истощенным запасом магии, Дум не мог полностью контролировать чары на костюме и израсходовал заклинание полета еще до того, как они приземлились.

Алекс прижал к себе Адель и почему-то не боялся. Он ощущал только… покой. Покой, нарушенный магом фейри, поймавшим их двоих и опустивших на землю, где по Думу прошелся град ударов жесткими берцами, а затем его закинул в багажник.

На земле их уже ждал посол. И теперь он находился где-то в застенках. И только оставалось надеяться, что это не застенки посольства, потому как лучше откусить сейчас свой собственный язык, чем попасться в пыточную к Мэб. О её жертвах ходили легенды.

Страшные легенды.

— Можно ведь и поблагодарить за спасение, — посол достал белый платок и вытер лицо.

— Где… она…

Двое — громила орк и сраный зверолюд переглянулись. Они что-то молча, взглядами, обсуждали.

— Кто знает, — медленно поворачиваясь к Алексу, произнес посол. — может составляет компанию братьям моих гвардейцев, с которыми вы так жестоко обошлись. А может уже кормит червей.

Алекс задергался в цепях.

— Но-но, молодой человек, не лишайте моего офицера удовольствия мести убийце своего отца.

— Сука! — закричал Алекс. — Я выжгу твою душу!

— Как тривиально, — хмыкнул посол, поднялся со стула и, ничего не говоря, ничего не спрашивая и не требуя, направился к двери. — развлекайся, Хык’Ток. Он твой.

А Дум все кричал ему в спину.

— Ты, блять, будешь страдать! Веками! В самых глубоких уголках бездны! Я тебе обещаю! Я сожру твое сердце!

Кричал сквозь боль и агонию. Потому что значит какое-то пламя с мыслями о том, что стало с Адель. Что он смог её защитить.

Профессор Раевский всегда предупреждал, что черная магия не умеет защищать. Только уничтожать.

Но Алекс не справился даже с этим.

А затем огонь затопил все вокруг.

Глава 33

Алексу опять снился сон. Они танцевали. Но на этот раз не среди мрамора и золота. Они танцевали в баре “Пьяный Ешуа”. Крепко прижимаясь друг к другу, слушали какую-то медленную, глупую музыку и танцевали. И никто их не волновал. Ни прогнивший Маэрс-сити, ни фейри, ни Синдикат, никто на всем свете.

Только они и их медленный танец.

А затем все запылало в огне агонии и боли.

Алекс не знал, сколько раз орк включал тумблер. Сколько раз он отлучался за тем, чтобы принести новую канистр бензина и залить её в допотопный генератор. Сколько вообще часов, дней, недель или лет прошло в этом заточении. В какой-то момент, в пучинах адской боли и нестерпимой агонии, Дум начал молиться. Что там искры, вспышка проклятье веры, перед бескрайним космосом электрических мук.

Все же, в прошлый раз ведь ему явился крылатый с мечом, оставив на груди длинный шрам. И Алекс просил его о скорой смерти. Просил его закончить эти страдания. И, может, перед тем как его душа отправиться на рандеву с Балтаилом, дать возможность еще один раз потанцевать с ней.

Так проходило его время. Между молитвами о смерти и океанами жидкого огня, пульсирующего по его разлагающемуся телу.

— Мой отец любил охоту, — Алекс даже не знал, кажется ему, что орк разговаривает, или нет. Порой все происходящее вокруг напоминало собой страшный кошмар, от которого невозможно было проснуться. — Он учил меня, как загонять жертву. Как находить добычу.

Снова боль. Так много. Так ярко. Дум никогда не знал, что живое существо может испытывать подобное. Может тот, кто придумал дурацкую концепция кругов ада просто попал под удар молнии? Алекс ведь знал, что настоящий ад выглядит иначе.

— Когда мама умерла, он заботился обо мне и моей сестре. Заботился один. Работал по три смены. Домой приходил вечно уставшим и разбитым, но находил время, чтобы помочь нам с уроками. Он заботился о нас. А ты убил его. Убил, сраный ты ублюдок! Hack tok varfat alkutak!

И снова щелчок рубильника и новый прилив огненного океана.

Но еще не ад.

Если не думать о ней, то не ад. Потому что, что может значить физическая боль перед болью душевной. Перед страданиями духа, все плотское меркнет, как зажжённая спичка посреди космического вакуума. У тела есть пределы — у духа его нет.

Так что все, что требовалось Алексу, это не думать о ней. Не думать и ждать, пока его сердце не выдержит и застынет.

— Мы так и не смогли найти его тела, мразь. Нам даже некого сжечь, не развеять праха над камнями, чтобы проводить его к Великому Барсу, повелителю горной охоты! Ты не просто убил его, ты забрал его посмертие!

Алекс кипел внутри собственного тела и проклинал себя за все те ритуалы, что сделали его крепче и выносливее любого смертного и…

Лицо посла. Его сраная, ублюдочная харя возникла перед внутренним взором Дума.

Нет.

Не сейчас. Еще рано. Он не может сдохнуть до того, как не выжжет душу этого блядского зверолюда.

Он ведь пообещал.

Не ему — послу. А ей. Она поверила ему. Единственная, кто решила поверить черному магу. Себе же на беду. Нет, перед тем как его дух окунется в настоящие муки, он заберет туда с собой этого ублюдка.

— Воды… — прохрипел Дум в тот момент, когда наступил сезонный отлив огненного моря.

— Воды? — он почти уже не видел и не слышал. Все, что мог разобрать, это как орк поднялся с принесенного им деревянного стула и подошел к пленнику, нависнув над ним скалой. — У меня есть для тебя вода, человеческий ублюдок.

Кажется, он расстегнул ширинку. Что-то с едким и неприятным запахом полилось на лицо Алекса.

— Ниже, — едва смог произнести Алекс.

— Ниже? О, да я с радостью! Затолкаю тебе в самую глотку, чтобы ты мог напиться по самые гланды!

Орк опустился на колени и что-то потянулось к лицу Дума, но он не обратил внимания. Из последних сил, насколько позволял ошейник и шея, он дернул головой вверх и вцепился зубами во что-то волосатое и овальное. И сжал челюсть с такой силой, с какой еще никогда прежде.

Орк завопил. Кровь и какая-то жидкость брызнула во все стороны, а Дум, пользуясь тем немногим пространством, что оставляли ему цепи, подбил ногу орка.

Тот завалился на бок, держась за изуродованную, растерзанную мошонку, а челюсть Алекса снова сжалась. На этот раз уже на горле орка. Он вырвал его кадык и, обливаясь кровью, выплюнул и расслабленно развалился в луже собственного говна, мочи и крови.

— Ебучие, — с трудом дыша, хрипел Алекс. — орки…

Тело орка еще дергалось, но душа уже покидала тело ублюдка.

— Не так… быстро… ты… еще… нужен.

Его источники были скованы адамантиевым ошейником, но это не значит, что скована была воля. То, что собирался сделать Дум… это настоящая черная магия. Искусство, которое заставляет даже темных существ прятаться в самых темных уголках Бездны, когда Дум, Фарух или иные черные маги приходят туда не лучшем настроении.

Алекс повернулся к умирающему орку и набрал полный рот его крови, толками бьющей из растерзанного горла. В стекленеющих, но еще живых глазах твари отобразился ужас.

Правильно.

Раз за разом набирая чужой крови, с привкусом металла и камня, Алекс выплевывал её на цепи и так до тех пор, пока не перекрасил их в серый цвет — по цвету крови горного орка. А затем, когда душа ублюдка еще не успела отправиться к своей горной кошке, он потянулся к ней волей.

Сковал её. Запер в своем сознании. Посадил под такой замок, что ей, ослабленной болью и осознанием смерти, было оттуда уже не выбраться. И, когда Алекс убедился в том, что душа орка не может покинуть темных чертогов его разума, он вызывал в памяти весь тот океан боли, что испытал за это время.

Плоть знает предел в страдании.

Дух — нет.

Рядом с Алексом лежал недвижно орк в глубокой коме, а в эту самую секунду его душа рвалась в таком сосредоточии боли и ужаса, что от малейшего её писка умер бы от страха самый отъявленный маньяк.

Вся та боль, что пережил Дум, все то отчаянье, помноженное на его знание об искусстве, на волю и воображение, пытали дух орка. Пожирали его. Высушивали. Выжимали те капли энергии, что могла отдать душа.

И эти капли, проникая в кровь, заставляли её кипеть. Серая субстанция на цепях шипела, пылала черным пламенем сгораемой в агонии души и жгла, плавила, дробила цепи, сковывавшие Алекса.

Все это приходилось не дольше десяти минут. Десяти минут в реальности, когда как дух орка, перед тем как исчезнуть, будучи разбитым и поглощенным сознанием и волей черного мага, страдал вечность.

Дум, едва способный шевелить ногами и руками, с трудом поднялся на колени. На его руках и ногах звенели браслеты от перебитых цепей-кандалов. Он поднял выпавшие из штанов орка ключи и отстегнул ошейник. Рванувшая по телу из источника магия сработала словно впрыск закиси азота в двигатель гоночного автомобиля.

Но долго на таком допинге он не проработает. Так что надо было думать. Алекс огляделся, а затем выдернул из ног провода и, с трудом, держась за стенку, доковыляв до генератора, опустился рядом с ним на пол и собственной кровью начертил на полу печать для преобразования энергии, после чего кинул внутрь провода.

Они решили, что взяли в плен черного мага?

Зеленые глаза Алекса запылали чем-то жутким, чем-то страшным. Тем, чем обычно пугают по вечерам непослушных детей.

Это они, блять, у него в плену!

Дум повернул рубильник.

Глава 34

Черное пламя хлынуло по коридорам заброшенного особняка. Порожденное чистой злобой, агонией, страданиями, облаченное в магию и волю, пропитанное несколькими литрами бензина и электричества, оно пожирало все на своем пути.

Стены и пол не просто сгорали, а обрушились, исчезая в вихрях праха и пепла. Орки, люди, фейри — все, кого касалось черное пламя, внутри которого лаяли демонические гончие, кричали и стонали, когда их тела плавились, обнажая души. Души, горевшие под ногами Алекса Дума.

Израненный, окровавленный, вонючий и истощенный, он ступал по костям и праху, одевался в чужую боль и страдания. Его руки сияли лиловым пламенем, а из глаз сочился темный свет. Он призвал все то черное искусство, которому обучался последние годы.

Магия, развязавшая когда-то войну между светом и тьмой, магия, призванная лишь к одну — уничтожить самое сокровенное — душу, бушевала в этом доме.

Не пули, ни магические мечи или костюмы не могли её остановить. Пленители, сами того не зная, дали черному магу столько силы, сколько Алекс никогда бы не смог забрать не из накопителя, ни из, тем более, своего источника.

Пытая его почти целые сутки, но не убив, посол, сам того не зная, провел ритуал черной магии. А смерть орка и сожранный Алексом дух своего палача лишь закончил начатое.

Дум едва не сходил сума от той силы, что, будто верный пес, бушевала в каждой клеточке его тела. Взмахом руки он порождал волны черного пламени, сжирающие десятки летевших в него пуль, гранат и чужих заклинаний. И каждая новая смерть, каждая сожженная и сожранная им душа, лишь усиливали ревущее пламя.

Алекс же ощущал дрожащую реальность вокруг себя. Он знал, куда ему идти. Он чувствовал зверолюдов на втором этаже. Его глаза видели мир иначе. Они больше не замечали всего того нагромождения образов, созданных смертными. Не было ничего, кроме разноцветных нитей и потоков энергии. Облаков кварков. Струн. Токов энергии. Душ. Называть можно, как угодно.

Дум видел их перед собой. Такие хрупкие. Такие жалкие.

Взмахом руки он уничтожал их. Прихлопывал, как назойливых комаров.

Вот он увидел, как несколько точек кинули что-то ему под ноги. Но пламя поглотило то, что они называли “взрывом”.

Кажется, они закричали про сломанную лестницу и отступление. Лестница? Что это вообще такое. Алекс мог идти там, где он хотел.

В реальности же двое иссушенных орков из глаз, рта, ушей и носа которых исходил свет пожираемых душ, успел подорвать лестницу. Еще десяток наемников самых разных рас поливали силуэт внутри клубов черного пламени огнем из всех орудий. Стоя на втором этаже, напротив разрушенной лестницы, они надеялись, что существо… демон из самых глубоких бездн ада, не сможет к ним подняться.

Они ошибались.

Существо просто шло вперед. Оно поднимало стопы и пламя формировало под ними ступени. Он создавал перед собой лестницу из черного огня. А то, словно голодный пес, загоняло своих жертв. Наемники падали, их тела сгорали, а белесый свет душ исчезал в недрах ревущей магии.

Алекс шел дальше. Среди света гаснущей вокруг него энергии, заменямой голодной тьмой, он знал куда ему идти.

И когда он вошел в комнату, где горела самая насыщенная точка, то все те заклинания и выстрелы, что были направлены в его сторону — сгорели за мгновение.

С наслаждением Алекс сдавил пальцы на горле ублюдка.

И пламя прошептало на ухо душе зверолюда:

— Я же сказал, что…

— Алекс?

Он обернулся. Там, в углу, привязанной к стулу, сидела она. Целая и относительно невредимая. Лишь несколько синяков, оставленных падением и пара разрезов на платье после их бегства по хозяйственным помещениям. Все говорило о том, что у посла кишка оказалась тонка хоть пальцем тронуть убийцу Синдиката.

Видимо он ждал отмашки своей сраной королевы.

Дум повернулся обратно к послу.

Он сожрет его душу и…

— Алекс… это ты?

Её голос. Он был пропитан… страхом. Но страхом не перед послом и его людьми, а перед… Думом.

Нет.

Это неправильно.

Это все неправильно.

Она не должна его боятся. Он не такой. Он не монстр. Он не…

Дум завыл. Зарычал. Он сжал тьму вокруг себя стальными тисками своей воли. Скомкал её. Подчинил. Заставил сидеть, виляя хвостом, а затем выкинул куда-то в складки реальности.

Черное пламя стихало, исчезая, не оставляя за собой ни дыма, ни ожогов, только слой праха и пепла. Пальцы дума разжались и посол, по ногам которого текло что-то вонючее, рухнул на пол.

Алекс, перешагивая через то, что осталось от охраны чиновника Фае, подошел к Адель. Он потянулся к её лицу. Он хотел дотронуться до неё. Убедится, что все это взаправду. Что это не просто очередной сон, порожденный истощенным воображением.

Она дернулась в сторону.

Дернулась, как от чужого. Как от незнакомца. Страшного и жуткого.

— Это я… — прошептал Алекс. — прошу…

Он не знал. Не знал, что ему делать, если она отвернется. Если она увидеть в нем только то, что видят другие. Если не сможет…

Они встретились глазами. Его зеленые и её, цвета затухающей звезды. Какое-то время они смотрели друг на друга.

— Ты пришел за мной…

Адель прильнула щекой к его руке.

— Конечно пришел.

Дум ощутил что-то, что мог назвать покоем. Его сердце больше не рвалось из груди. Магия не клокотала в источнике. Что-то уняло пожар его черной ярости. Что-то мягкое и родное.

Он словно вырвался из ада и, разбив врата в рай, ворвался, чтобы выкрасть самого прекрасного из ангелов.

— Но мне сказали, что ты погиб и…

— Не важно, — перебил Алекс.

Забыв про посла. Не обращая внимания на звуки подъезжающих к дому машин и сирен, Дум зажег лиловое пламя на ладони и, докоснувшись до веревок, опутавших её руки и ноги. Те обернулись прахом и…

Что-то холодное вонзилось ему между лопаток.

— Сдохни, черная мразь!

— Нет! — выкрикнула Адель.

Она потянулась куда-то над падающим телом Дума и схватила посла, еще не выпустившего нож из рук, за глотку. Алекс, падая, увидел, как миниатюрная девушка с тонкими, изящными запястьями, двумя движениями отрывает голову мощного мужчины от его шеи.

И вот её удерживали простые веревки?

Дум рухнул на пол.

— Легко, — прошептал он, глядя на еще моргающие глаза оторванной башки. — отделался…

Адель наклонилась к нему.

— Только не засыпай, — она поцеловала его в щеку. — мы выберемся. Ты, главное, только не засыпай.

А ему так хотелось. Так хотелось закрыть глаза и погрузиться в забытье.

Кажется, она взвалила его на плечо. Схватила оружие у одного из лежавших на полу и прыгнула в окно. Дум плохо понимал, что происходит. Они куда-то бежали. Адель стреляла. Раздавались какие-то крики. Взрывы. Кажется его кинули на заднее сидение его же собственной машины. И они поехали. Она одновременно рулила и отстреливалась. А затем, все же, пришла тьма.

Глава 35

На этот раз Алексу не снились никакие сны. Он просто дернулся от резкой вспышки боли. Значит, все же, все это была лишь подстава игры воображения и он все еще лежит на полу связанным в плену у орка. Но ничего. Воображение показало ему пусть и неприятный, но действенный способ как выбраться отсюда и…

— Да не дергайся, Алуд. У меня и так иголка из рук выскальзывает.

Дум открыл глаза. Первым, что он увидел, был пол пещеры гнома. Выстланный камнем и кирпичом, с небольшими перепадами высот, он заканчивался длинными желобами, идущими вдоль стен и исчезающими в какой-то яме. Исходили же они от бадьи со смесью различных алхимических препаратов.

Насколько знал Алекс, по желобам, обычно стекали отходы от ковки и изготовления артефактов. Но бывало и иначе.

Чуть дальше обнаружился стеклянный офис гнома, а следом — стрельбище с манекенами, где Алекс демонстрировал свои наработки. Ну и, разумеется, наковальня с мехами, разумеется — автоматизированными, но не без налета старины.

Собственно, в данный момент, Алекс лежал животом на столе, привязанный к его ножкам по рукам и ногам, а стоявший на стуле черноволосый гном. Квадратный как по размеру плеч и роста, так и по своей физиономии. Вполне типичный, для представителя своего народа.

Его длинные волосы были собраны в косу и обрамлены кожаным ремешком с бляхами. В основном железными, но была и парочка из серебра. Насколько знал Алекс, по этим бляхам можно было определить умение гнома в ковках тех или иных артефактов.

Как несложно понять, кузнец из Броми вышел дерьмовый. Но, иначе, он бы и не занимался контрабандой.

— Что я тут делаю?

— Конкретно в данный момент, да проклянет тебя чернобородый Будут, ты портишь мне прекрасный вечер, — гном сделал очередной стяжок на спине, что заставило Алекса застонать.

— А обезбола не было?

— А ко мне обязательно было приезжать? — и гном, кажется, специально особо остервенело воткнул иголку. — У меня тут, если что, намечалась свиданка с обалденной дамочкой.

Алекс не стал уточнять, принадлежала ли эта “обалденная дамочка” к числу гномов. Потому как одно дело — гном мужчина, и совсем другое… даже думать не хотелось. Алекс, конечно, не сексист (во всяком случае — старался), но бородатые, накачанные женщины это не его.

— Мог бы как обычно — подлататься в ветеринарке.

— А как я вообще…

— Дамочка тебя привезла, — перебил гном и взял со стола ножницы. — я еще смотрю — Поршак твой пришвартовался у моего причала. Ну, думаю, принесла нелегкая. Либо набухался опять, либо снова с каким-нибудь гениальным изобретением.

— Я бы попросил…

— Я бы тебя нахрен послал. Вот, Алуд, честно, если бы не эта ожившая скульптура, я бы не посмотрел, что ты кровью истекаешь и вот-вот к чертогам предков отойдешь. Нахрен мне упало человеческую тушку вместо свиданки латать. Вставай уже. Зашил тебя. С твоей регенерации ящерицы, через пару часов сможешь бегать… ну или ползать. У меня тут где-то стимуляторы валялись, тебе дать? Там кофеин, адреналин, тестостерон, немного наркоты и что-то для работы почек. Хрен его знает. Взял бартером у…

Гном спрыгнул со стула и направился к офису, на ходу причитая на судьбу, принесшую ему Алуда и лишившую возможность попытаться продлить свой род.

Алекс же зажег на ладонях черномагическое пламя и развеял веревки.

Веревки…

В память ворвались сцены недавнего прошлого.

— А где…

— Ты оденься сперва! — выкрикнул гном, рывшийся в своем сейфе. — Чего девушку пугать своими телесами?

Алекс посмотрел на свое избитое, покрытое гематомами, чуть исхудавшее, измятое тело. Да уж — он бывал и в лучшем, но, и стоит отметить, в худшем состоянии. Адель видела его и в том, и в другом. Но Броми был прав.

Дум спустился со стола, чуть кривясь от боли в спине, и взял с сундука, заменявшего гному тумбочку, свой запасной комплект одежды. Он, порой, ночевал в мастерской гнома (в квартиру на втором этаже магазина тот его никогда не пускал) и хранил здесь во что переодеться.

Ничего стилевого, правда, потому что у Броми постоянно что-то горело или взрывалось. И после того раза, когда гном решил потушить пожар забив его дорогим костюмом Алекса, тот оставлял здесь самые простецкие шмотки.

Джинсы свободного кроя, белая майка и кожаная куртка. Ну и Конвера в качестве педалей.

— На, — гном выложил на прилавок несколько шприцов.

Алекс сразу воткнул в бедро первый, а два других убрал во внутренний карман куртки.

— Какое сейчас число?

— Двадцать первое, а что?

Если Дум не ошибался в своих догадках, то у них осталось всего часов десять чтобы взять штурмом посольство Зимнего Двора. Около суток он провел в казематах посла, и, примерно столько — у Броми. И, до дня осеннего равноденствия оставались считанные часы.

— Она…

— В лавке, — гном указал на лестницу. — я закрыл для посетителей. Вам надо было отдохнуть.

— Спасибо.

Дум развернулся и пошел наверх. Им надо было поговорить…

У потайной двери, ведущей наверх, он остановился и повернулся к гному. Они встретились взглядами. Сложно сказать, какие их отношения связывали. Гном подобрал его после происшествия с Т-Киллс. Приютил на пару вечеров. Накормил. А потом как-то так все завертелось, что они постоянно подставляли друг друга, но при этом постоянно приходили на помощь.

Это сложно назвать дружбой.

И невозможно — враждой.

Они просто работали вместе и…

— Знаю, Алуд, знаю, — закивал гном. — Жду тебя через неделю. Прошлая партия уже почти раскуплена. И постарайся принести на этот раз что-то, что не будет кричать на весь город — “смотрите, меня изобрел гениальный черный маг”.

— Договорились.

Алекс вышел за дверь, поднялся по лестнице и оказался в просторной лавке. Здесь все было обставлено так, чтобы вызвать впечатление местного артефактного магазина для рыбалки и охоты. Ножи, куртки, палатки, котелки, все с простенькими чарами и заклинаниями.

Ничего из того, что фараонам захотелось бы проверить, а потенциальным грабителям — прикарманить. Гном вполне толково все здесь обставил.

За стойкой, в дальнем углу, около кофемашины сидела Адель. Она успела переодеться в простую, тренировочную одежду. На её шее вновь висел кулон в форме свитка.

Алекс подошел и сел рядом. Она протянула кружку горячего напитка и Дум с благодарностью принял. Отпил немного и зажмурился от удовольствия. Сколько суток он уже нормально не ел? Будучи магом, да еще и благодаря ритуалами, без пищи Дум мог протянуть куда дольше обычного смертного, но это все равно изрядно било по организму.

— Алекс, я…

Дум обнял Адель свободной рукой и прижал к себе. Так они и сидели, а на стене, позади, тикали часы мерными ударами выбивая ритм приближающегося равноденствия.

Глава 36

— Когда мы упали, ты ударился головой о землю, — шептала Адель, а Алекс просто гладил её по спине и дышал ароматом цветов. — Мне показалось… потом тебя кинули в багажник. Как какую-то куклу. И посол сказал, что ты не выжил.

— Выжил…

— Меня отвели в какую-то комнату и оставили одну. Привязали зачарованными веревками. И я все это время думала, что зря тогда не оставила тебя в номере. Прости меня Алекс, если бы не я тебе бы не пришлось…

Она проглотила последние слова.

— Я ведь уже говорил, что взрослый мальчик, Адель, — тихо проговорил Алекс. — я сам за себя отвечаю и сам принимаю решения, что мне делать, а что — нет.

Она приподняла голову и снова посмотрела ему в глаза.

— Повтори.

— Я уже…

— Нет. Повтори мое имя. Пожалуйста.

— Адель.

— Еще раз.

— Адель.

— Еще раз… только тише.

— Адель.

— Еще раз…

— Адель…

Кружка разбилась. Кофе пролилось. Алекс выяснил, что Броми, может, и не был хорошим артефактором, но плотник из него был отменный, так как за полчаса, что они провели на прилавке, тот даже не треснул, хотя ни Алекс под стимуляторами, ни Адель, под чем бы она ни была, не сдерживались.

Когда оба они достигли пика удовольствия и наслаждения друг другом, то так и остались, полураздетые, вспотевшие, с кровоподтеками и в синяках, лежать на полу.

Она лежала у него на груди.

— Эти шрамы, — она приложила ладонь к пяти небольшим звездочкам. — это от когтей демона, да?

— Да, — не стал отрицать Алекс.

Она приподняла голову и посмотрела на него. Несколько иначе, чем раньше. Может чуть теплее. Может, чуть… ближе. И это было вернее любых слов. Они уже все знали друг о друге. И знали, что не смогли выполнить просьбы-обещания, данного еще тогда — в отеле.

Это было ясно для них обоих, как и ясно то, что бороться с этим не было уже ни сил, ни желания.

— Расскажешь мне, как все закончится? — спросила она. — Ты расскажешь мне свою историю, а я тебе свою.

Алекс провел пальцами по её волосам. Как жидкий шоколад, она струились между ними и дарили ему ощущения покоя. Вот, наверное, о чем написано столько книг и сложено столько песен. О простых моментах и маленьких разговорах.

— Ты ведь её уже рассказала, — произнес Алекс.

Адель поцеловала его шрамы, а затем выпрямилась и начала поправлять одежду. Алекс хотел попросить её перестать. Хотел схватить её и убежать. Уехать. Как можно дальше. На другой континент. В другое время. Где не было ни черных магов, ни посольства фейри.

Но на стене — тик-так, тик-так — неумолимо стучали часы, отмеряя данное имя время.

— Алекс… — Адель, закончив одеваться, прислонилась спиной к прилавку и обняла прижатые к груди колени. — я должна тебе рассказать и…

Алекс поднялся и поцеловал её.

— Я уже знаю твою историю, — он погладил её по волосам и улыбнулся. — историю девочки, попавшей в аварию с родителями.

Она подняла на него взгляд намокших глаз. В них застыла нерешительность и… благодарность.

— У нас осталось не так много времени, — Алекс указал на часы. — ты выяснила у посла что хотела?

— Да. Мое состояние развязало ему язык, и он выболтал даже то, о чем я не думала спрашивать.

— Это хорошо, — кивнул Дум. — Как думаешь, Мэб будет знать о нашем приходе?

— Королева знает обо всем и всегда. Нас будут ждать. Но они будут нас ждать там, где думают, что мы появимся. Я уже все продумала. Если повезет, мы почти никого не встретим. А если не повезет — придется прорываться.

— А королева?

Адель усмехнулась. Хищно. Может быть, даже слишком хищно.

— Поверь мне, Алекс, как бы она не хотела лично оторвать нам головы — она будет слишком заняты тем, что, — Адель посмотрела на часы. — через несколько часов развернется у неё прямо в доме.

Проклятье… неужели у Синдиката настолько длинные руки, что могли дотянуться даже до посольства фейри. Если Алексу когда-то придется иметь дело с этой мафией, то стоит запомнить, что не стоит совать пальцы в их розетки.

Вообще, пальцы в принципе не стоит совать розетки, но вот конкретно в эти — особенно.

— Машина?

— Припаркована у входа, — Адель протянула Алексу ключи. — я сбросила хвост и не знала куда ехать… вспомнила, как ты рассказывал про ваши с гномом дела…

Не рассказывал.

— … и приехала сюда. Броми хороший, да? Он, кажется, чуть сам не помер от страха, когда увидел в каком ты состоянии. Выгнал отсюда какую-то девку в чем мать родила и сразу принялся тебя латать.

Нельзя забывать, что черных магов нет друзей…

— Тогда нам стоит поторопиться, — сказал Алекс. — не знаю как, но нас с тобой постоянно находят неприятности. Может совпадения, может еще что-то, но чем быстрее мы справимся, тем лучше.

— Хорошо и…

— Не так быстро.

Алекс выругался. Он только недавно вспоминал способности женщин к сглазу, а теперь сам, будучи магом, решил поразмышлять на эту тему. Нет, разумеется, он не считал, что именно его слова материализовали из тьмы в углу магазина человека в черном плаще.

Судя по фигуре — женщину.

Она держала их обоих на прицелах своих пистолетов. Таких же, как у Адель. Догадаться в том, что это была уже вторая убийца Синдиката, с которой Алекса свела судьба — не так уж и сложно.

— У нас еще есть время, — произнес Дум, поднимая ладони.

— Мистер Думский, вы нарушили правила Королевского Аукциона. Вам лучше сейчас проехать со мной во избежание возможных… неприятных ситуаций для нас обоих.

— Меня связывает…

— Еще раз повторяю, — перебила убийца. — и на этот раз — последний. Вам. Надо. Проехать. Со мной. Любые другие действия, в том числе и разговоры, приведут к…

Алекс нырнул под прилавок, пропуская выстрел у себя над многострадальной спиной. Через мгновение уже все стихло. Дум высунулся из-за укрытия и увидел Броми, внимавшего из спины убийцы заготовку под охотничий нож. В руках любого другого этот недоартефакт вряд ли бы даже поцарапал зачарованный плащ убийцы, но только не в руках гнома.

Гнома, стоявшего над окровавленным трупом человека.

— Броми… зачем… конвенция. Ты убил человека… Тебя изгонят из общины и…

— Вы в порядке? — тяжело дыша, с бешенным взглядом, спросил гном. — Если да, то проваливайте отсюда нахер! Чтобы глаза мои больше вас вообще не видели! И по уличным камерам, если вы вдруг решили еще раз потрахаться в моей лавке, сюда уже мчит кавалькада фараонов!

Повторять дважды гному, в отличии от мертвой убийцы (комично), не пришлось. Алекс с Адель выпрыгнули из-за стойки и побежали к выходу. У самого крыльца Алекс обернулся к гному.

Они встретились взглядами.

Коротки кивнули друг другу и на этом все.

У черных магов нет друзей…

Вместе с Адель они запрыгнули в машину, которая тем своим видом напоминала тело Алекса. Такая же помятая и со следами от пуль.

Дум повернул ключ зажигания и мотор, словно говоря “эй, еще остался порох — по коням” сразу же зарычал и стрелка тахометра взлетела вверх.

Алекс поправил зеркало заднего вида. Там действительно сверкали люстры фараонов, мчавшихся по Хай-гардену. Да как они, блять, постоянно падали им на хвост?

— Открой бардачок и дай мне гриморий.

Адель выполнила просьбу. Алекс же, взяв в руки талмуд о магии крови индейцев, печально вздохнул.

— Даже не дочитал, — покачал он головой, после чего запитал книгу своей волей и магией и швырнул из окна, одновременно с этим отправляя машину с места до сотни и вверх по улицы.

Когда первая из машин фараонов приблизилась к лежащему на земле гриморию, Алекс отпустил свою волю.

Если что и объединяло всех черных магов сквозь любые эпохи — стремление защитить свои секреты. Практически каждая книга по черной магии имела встроенный механизм самоуничтожения. Механизм, который Алекс сейчас многократно усилил.

Раздался взрыв. Вихри черной магии закружились посреди улицы, разрывая щита магом на службе полиции. Скорее всего никто из них не умрет, но вот на койках лечебниц проваляются достаточно долго, чтобы в следующий раз не искать встречи с темными существами.

Алекс вытащил из лба осколок стекла, разбитого взрывной волной, достал сигарету и закурил. Адель все это время смотрела на него так, будто хотела запечатлеть образ не только в памяти, но и где-то глубже.

Дум этого не видел.

Он следил за дорогой.

Глава 37

Они остановились в подворотне, ведущей к черному выходу посольства фейри. Алекс не стал спрашивать у Адель — неужели весь её план состоял в том, чтобы зайти с заднего входа на территорию не просто — иного государства, а совершенно другой расы.

— Алекс, — Адель повернулась к нему и крепко сжала ладонь. — если у меня не получится… там будут десятки воинов Фае. Это рыцари в броне. В самом прямом смысле. С мечами. В доспехах, которых не пробить пулей или магией. Даже твоей — черной магией. И они веками обучаются всего одному искусству — убийству. Тогда в клубе, если бы не демон, даже один из них — боевой маг, могла бы прикончить нас обоих. А тут их будет…

— Не важно, — произнес Алекс, с удивлением понимая, что не соврал — ему действительно было неважно. — Даже если там соберется вся армия фей. Все фараоны этого проклятого места, — Дум засунул руку под сидение и достал оттуда пистолет, оставленный ему человеком, научившим ребенка выживать в холодном городе магов. — Мы завалимся туда с тобой вместе. Расхреначим все на своем пути. Прикончим каждого ублюдка, который решит встать у нас на пути. И, может, даже выживем. Но сделаем это вместе.

Адель прижала свои губы к его. Они какое-то время посвятили друг другу, а затем, синхронно проверив затворы пистолетов, вышли наружу и подошли к кованной решетке забора.

Само здание напоминало собой греческий театр времен, когда еще не родился псевдо-сын псевдо-старого-хрена. Из белого камня, с колоннами, вокруг — аккуратно выстриженные лужайки. Учитывая, что вокруг поднимались огромные высотки из металла и стекла, то посольство фейри выглядело как пятно чистого светлого и чистого на фоне темного и грязного.

Но это был обман.

Может поганые зверолюды и могли обмануть все остальное человечество своей показной красотой и напускной мудростью, но только не Алекса. Он видел их насквозь. Фейри были такие же, как и все остальные. Жадные до власти. Голодные до плоти.

Простые звери.

— Итак, — Алекс почесал затылок пистолетом. — Решетка с адамантиевым напылением, но если я использую немного демонической магии, то…

— Не надо никакой магии, — перебила Адель. Она опустилась к земле и достала из пространственного артефакта рулон черного ватмана. Расстелила его на асфальте, а потом начала один за другим выкладывать на него разную всячину. Какие-то игрушки. Мотки ниток. Старые фотографии разных людей. Среди прочего обнаружились даже дырявые носки. — Это старое место, Алекс. Оно помнит много чего. Помнит, как здесь появились первые люди. И нелюди. Помнит все дожди, что проходили над ним. Все засухи. Помнит солнце. Помнит звезды. Оно было здесь всегда. Еще до того, как здесь проложили первые тропы, построили дома…

Дум, копируя жест Адель, склонил голову на бок. Он начал понимать к чему вела девушка. На каждой из фотографий, что он увидел, было изображено посольство. Где-то в качестве фона. Где-то украдкой. Или, даже, скорее, не само посольство, а то место, на котором оно стояло.

Нетрудно догадаться, что все остальные предметы, которые выкладывала Адель, тоже были связаны с землей, на которой стояло посольство.

Ритуальная магия. Магия, на которую были способны даже смертные. Просто потому, что использовали на свой сухой источник, а волшебство из самой реальности.

Ритуалы работали, пусть и слабо, даже тогда, когда магия почти умерла на Земле.

— И это место устало, Алекс, — Адель выложила последний артефакт — маленькую фигурку балерины. — Оно кричит от боли, а мы не слышим. И я попрошу у него помощи. Помощи немного ослабить боль. Провести нас туда, где торчит одна из многих заноз этой земли.

Дум догадался. Понял в чем его роль в этой эскападе.

— То, что нам нужно, Алекс, охраняет…

— Демон, — закончил за девушку Алекс. — и тебе нужен был демонолог, чтобы пройти через демона.

Адель посмотрела на него, а затем вернулась обратно к расстановке артефактов по листу атмана.

— Не просто демон, — тяжело произнесла Адель. — демон-лорд.

Если так можно выразиться про пистолет — у Алекса тот опустился ровно на полшестого. Он предполагал всякое, но только не то, что демон из верхних легионов все это время находится где-то под посольством фейри. И, тем более что он будет в качестве охранной собаки, которую ему — Алексу Думу, нужно как-то задобрить.

Но до того, как Адель успела бы заметить, Алекс вернул себе боевой настрой. Один укол второго стимулятора и вот уже — демон-лорд? Дайте сюда двух. А еще лучше сразу демон-герцога. Чего уж мелочится. Играем же по-крупному.

— Королева пленила его многие тысячи лет назад, — продолжила Адель. — Он ослаб. Сильно ослаб. Но все еще достаточно могущественен, чтобы уничтожить любого, кто проникнет в сокровищницу. Он что-то вроде личной охраны для особо опасных или драгоценных артефактов. Но королева не учла одного.

— Что в городе есть демонолог.

— Лучший демонолог, — чуть улыбнулась Адель. — если честно, если бы ты дал мне время тогда в баре, я бы объяснила, что мне нужен именно этот твой талант.

Алекс мысленно выругался. Тоже мне — самый умный нашелся. Сразу с козырей зашел. Мол снимай вуаль, разувайтесь и проходите трахаться, милости просим.

И как же он влип. Влип, потому что умудрился влюб…

Нет, не об этом.

Ему нужно успокоить разум. Унять трепещущий дух. Демон-лорд — это не какая-то финтифлюшка из нижних легионов. С таким надо со всем пониманием. Пониманием того, что любая слабина, любая осечка и…

Алекс потер шрамы на груди.

Тогдашняя свиданка с Балтаилом, прибывшим в эту реальность скованным по рукам и ногам законами мироздания, может показаться легкой прогулкой. Здесь речь шла не о воплощении демона, а о полновесной фигуре из бездны. Пусть и плененной. Пусть и ослабленной.

Но демон-лорд…

Это не вторичной порождение. Это один из падших ангелов. Созданий старого хрыча. Ну или откуда они там появились в этой вселенной. Таких нельзя даже убить. Развоплотишь его и, пройдут тысячи лет, но мироздание вновь породит его из своих недр.

Ангелы, как и демоны, по сути — были бессмертны. Просто их перерождения занимали слишком долгое время для смертных, так что те придумали себе байку про артефакты, способные убивать высокоплановых созданий.

Ну да, разумеется.

Раз уж они такие смертные, стали бы их изгонять в недра бездны, а не казнили бы всех на месте. Именно поэтому битва демонов и ангелов бесконечна — просто они не могут умереть.

Так что Алексу требовалось провести их мимо того, кого даже убить нельзя.

— Ты можешь отказаться, — Адель выпрямилась и встала рядом с Думом. — демон нас будет ждать в конце. И это только если ритуал сработает и у нас получится срезать путь и сразу попасть в сокровищницу. Если же нет — придется прорываться…

— Эй, малыш, — Алекс поцеловал её в темечко. — мы ведь уже все обсудили, помнишь? Пушки, расхреначить, всех порешить. Просто теперь в этот список входит еще и демон.

Адель ему благодарно кивнула, после чего они вместе встали в центр ватмана. Сперва ничего не происходило, а затем Алекс ощутил чье-то присутствие. Присутствие кого-то древнего, ослабевшего, но все еще помнящего эпохи своего бескрайнего могущества.

Это присутствие нельзя было назвать разумным. Ведь не может же земля обладать разумом. Но что-то здесь, все же, ощущалось. Что-то обладавшее если не разумом, то… Алекс не мог подобрать нужных слов. Он просто никогда с таким не сталкивался.

И в момент, когда ему показалось, что ничего не получится, и чтобы их не встретило на своем пороге, не пропустит дальше, открылся проход. Сперва в сознании Алекса, а затем и наяву. Они шли по длинному темному коридору, а Дум ощущал немую мольбу чего-то незримого поскорее избавить его от боли чуждой сущности.

Демон жалил эту реальность. Он не должен был в ней существовать. И это причиняло им обои нестерпимую боль.

Что же, может у Алекса и есть несколько карт, которые можно разыграть.

Так он думал до тех пор, пока не увидел его.

Глава 38

Они шагнули сквозь появившуюся перед ними дверь и, оставляя её открытой — связывающей два края реальности, оказались внутри массивной… гробницы? Во всяком случае на сокровищницу это похоже не было. Все какое-то мрачное. Массивное. Будто вытесанное в какой-то скале, но не человеком, а самой природой. Ветрами и снегами.

Здесь было холодно.

Не так, как бывает холодно человеку в цивилизованном городе. А по-настоящему холодно. Этот холод пронимал до самого нутра. Он не заискивающе лизал лицо, чуть покусывая нос и уши. Нет, он проникал глубже. Куда-то в район живота. Он завораживал своей глубиной и опасность. Заставлял искать глазами возможность чем-нибудь согреться. Напоминал животному, внутри тебя, о том, что если не поторопиться, то можно заснуть. А где сон и холод, там и смерть.

Но даже не в холоде дело.

А в том, кто находился в самом центре этой пещеры. Его черные крылья с мигающими искрами в перьях были прибиты к стенам. Пронизаны цепями и подвешенным к столбам. Они порой трепыхались, будто в очередной, привычной попытке сбежать, но потом снова затихали.

Алекс узнал эти тщетные попытки. Узнал в самом себе.

Крылья опускались все ниже, становясь уже и ярче. Пока не превращались в сталь расколотого доспеха, сквозь который медленно сочилась алая субстанция. Не кровь и не плоть. Что-то эфемерное, не принадлежащее этой реальности.

В расколотой броне, с рогатым шлемом, истекая своей сутью, к столбам и стенам был прикован демон. Как долго — Алекс не знал, да и не хотел знать. Он посмотрел вниз — туда, куда вела лестница. Сама пещера по размерам превышала несколько футбольных полей, а демон и столбы… что же — Алекс видел небоскребы меньше, чем этот пленник.

Субстанция же, стекая, омывала кристалл, внутри которого хранилась что-то, зачем они сюда и пришли.

Адель уже собиралась что-то сказать, но Алекс приложил к её устам ладонь и покачал головой. Он жестом попросил её остаться у порога двери, открытой им самой землей, а затем показал на вереницу рун, идущую вдоль всего амфитеатра.

Пока они находились за пределами рун, демон, скорее всего, их даже не видел. Но магия демонов и ангелов… это не то, к чему привыкли люди не то, что могли бы продемонстрировать линзы.

Да, руны защищали их, но скажи Адель хоть слово, и кто знает, что смог бы сделать демон. Пройти по ним так же, как девушка и юноша прошли сюда? Возможно.

Рисковать не стоило.

Адель кивнула и Алекс, проведя пальцами по её щеке, подошел к самой границе. Вздохнув и собравшись с духом, он переступил через руны и начал спускаться по лестнице.

Крылья демона встрепенулись и среди перьев зажглись сотни алых глаз. Демон, что носит броню и чьи крылья видят сотней глаз.

Алекс знал имя этого демона и, проклятье… не был он демном-лордом, а…

— Ты думаешь, что знаешь меня, но как может вспышка среди бескрайних звезд познать вечность моего заточения.

Голос, звучавший в голове Алекса, напоминал одновременно тысячу голосов. Детских и юношеских. Но глубоких и каких-то… механических.

— Агиросион, — произнес Алекс, когда встал напротив “лица” безликого демона. — демон, что ищет скверну в юных душах. Демон, что убивает в младенчестве и юношестве тех, кто принесет тьму в этот мир. Ангел, служивший в легионе стражей праведников, не способный отринуть свою суть возмездия даже после низвержения в пучины бездны.

— Ты думаешь, что знаешь меня… — повторил демон. — но ты не знаешь… маленькая вспышка среди бесконечного потока бытия. Ты не можешь даже увидеть отблеска сути того, что называешь реальностью, но смеешь называть меня по имени? Смеешь испытывать ко мне жалость?

Крылья падшего ангела встрепенулись и дрогнули массивные цепи. Засияли руны на их гранях, и демон закричал от того, чему в языке смертных нет описания, ибо слово боль не описало бы и малой щепотки того, что ощущала эта сущность.

— Королева полукровок сковала меня, того, кто называет себя Александром, — демон затих и посмотрел на Дума. И, проклятье, Алекс предпочел бы еще один день в компании орка и генератора, чем один этот взгляд.

— Ты хочешь смутить меня демон? — но Алекс не устрашился. Может быть, он боялся, так, что ноги почти не двигались, а душа дрожала, но страха в нем не было. Страхом он мог управлять. И он запретил себе его испытывать. Его воля была крепка. И, пусть даже и одному из древнейших созданий бездны, её не сломить. — Хочешь, чтобы я начал с тобой диалог? Спросил о своем прошлом? Тебя, кто видит тьму будущих душ? Я знаю, что ты знаешь меня. Я знаю, что будь это мир прошлого, ты пришел за мной еще в утробе матери и не дал мне появится на свет. Я знаю кто ты, создание. И нет ни в этом, н и в любом другом, мире власти твоей надо мной.

Демон засмеялся. Перья его дрожали и алые глаза мерцали адскими звездами.

— Знаешь…Что ты можешь знать? Явидел тебя, дух запертый в плоть. Видел на всех возможных тропах и путях твоей судьбы. И все, что я видел от рук твоих, уст твоих, дел твоих, шагов твоих и мыслей твоих — лишь зло и мрак. И ты прав. Будь это старый мир, я бы сожрал твою душу в тот же момент, как она покинула вечный город.

— Что же, вот он я, — Алекс раскинул руки в сторону. — Давай, падший, порази меня? Что же ты медлишь? Где твой пылающий клинок? Где ярость праведников, замученных грешникам. Не их ли ты так яростно берег? Что же ты…

Цепи задрожали. С далекого свода упали тяжелые камни, но стоило им коснуться красной субстанции, текущей из разрезов в броне титана, как они мгновенно исчезали. Попросту пропадали с поверхности бытия.

— Не дразни меня, дите! Ибо я есть — суть. Я есть…

— Ты был, — перебил Алекс. — пока не решил, что все, что есть, ты отринешь ради свободы выбора. И как, скажи мне, Агиросион, ты добился её? Своей свободы?

Демон закричал. И крик его, не будь этой пещеры и её магии, мог бы уничтожить половину всего Маэрс-сити. Но вместо этого он лишь заставил вздрогнуть древние своды и волшебные колонны.

— Ты не можешь мне ничего предложить, демон, — вздохнул Алекс.

— Я могу рассказать тебе кто ты, дух, запертый в плоть. Я видел твое прошлое. Видел твое будущее. Я был рядом, когда ты сделал первый вздох. Я был рядом в мириаде вариантов того, как ты сделаешь второй, и в бесчисленном множестве третьего вздоха. И во всех последующих. Я был. Я видел. Я пережил. Я могу…

Алекс подошел к демону и положил ладонь на его доспехи.

— Я уже нашел все, что мне нужно в этом мире, — произнес Алекс так тихо, чтобы даже эхо не могло его услышать. — Меня больше не интересует прошлое, демон. И будущее… оно для меня ясно и просто. Я оставлю этот город. Оставлю этот сраный остров. Знаешь, где-то там, есть озеро размером с море… я отправлюсь туда. А ты отправишься обратно в круговорот своей сути и к своим страданиям.

Вокруг Алекса начали появляться печати. Десятки и сотни.

Королева сделала хороший выбор. Этот демон мог уничтожить любого. Пусть даже величайшего из магов. Но, как и в случае с любым демоном или ангелом, он был скован своими собственными правилами.

Агиросион не мог причинить вреда Алекса. Не мог, по той простой причине, что тот пришел сюда без злого умысла. Как бы глупо это ни звучало — черный маг был чист душой. Он лишь хотел помочь Адель. Не для себя. Даже не для неё. Просто ради того, чтобы хоть раз доказать, что профессор Раевский ошибался и даже черная магия была способна что-то хорошее.

— Ты думаешь, что знаешь… — повторил демон.

— Прощай, сущность, — произнес Алекс. — мне жаль тебя, но твой выбор сделан. А теперь отправляйся туда, где тебе есть место. Эта реальность уже достаточно исстрадалась твоей кровью и ярость. Слушай мои слова.

— Ты пожалеешь… что пришел ко мне, дух запертый в плоть. Я видел тебя, я слышал тебя, я знаю кто ты и от кого порожден.

Алекс вздрогнул, но смог одолеть свое искушение и укрепить волю.

Древние слова еще более древнего ритуала падали молотами с уст Алекса, заставляя вспыхивать печати и ложиться на броню, крылья и тело демона, сжимая его, истончаясь и буквально выталкивая из реальности.

Когда все было кончено, то перед алым кристаллом остался лишь Дум и шатающиеся, опустевшие цепи.

— Ты справился… ты справился! — Адель буквально полетела по ступеням и, резко обняв Алекса, уже потянулась к кристаллу, как тот перехватил её руки. — Что…

— Это его суть, — пояснил Алекс. — пусть и песчинка её, но… она действует по тем же правилам. Если ты дотронешься — твоя душа будет низвержена.

— И что мне…

— Ничего.

Дум подошел к кристаллу и без всякого страха погрузив внутрь руку, вытащил на свет шкатулку из древесины ореха, по границам которой шла вязь странных символов.

Внезапно Алекса осенило.

Он перевел взгляд со шкатулки на счастливую Адель, а затем обратно.

— А ты смотрела фильмы про Индиану Джонса?

Адель не успела ответить, так как в этот самый момент стены и свод пещеры начали обрушаться, а где-то там, наверняка, уже готовилась кавалерия рыцарей Фае.

— Бежим!

Глава 39

Вместе с Адель они выпрыгнули из стремительно закрывающейся двери, связывающей границу посольства и его недра — сокровищницу Мэб. Это место устало и, хоть и было благодарно за свое освобождение, но хотело отдохнуть.

Слышит бездна, Алекс тоже не отказался бы от мягкой постели, немного виски и…

— Скорее! — Адель потянула его к машине, выхватила шкатулку и забросила её в бардачок, после чего прыгнула за руль.

— А чего вдруг ты за рулем?

— Потому что мои пули бесполезны против мифриловых доспехов!

— Каких-каких доспехов?

Рядом с ухом Алекса что-то просвистело и в стену соседнего здания врезалась стрела. Длинная такая, с оперением и наконечник. Настоящая, блять, стрела. Причем не просто врезалась, а вонзилась по самое оперение.

Дум медленно обернулся. Там, за забором, верхом на шестикопытных лошадях, сидели какие-то чуваки в сверкающих латах. Со штандартами, с мечами и луками.

— Сука, — чуть не плача, произнес Дум. — я думал ты иносказательно про рыцарей.

— Да садись уже! — закричала Адель и завела двигатель.

Еще несколько стрел сорвалось в полет. Одна промахнулась, а вот вторая едва не угодила в бензобак. Алекса сперва привычным усилием воли хотел отклонить её полет, но… не смог. Ему пришлось использовать настоящее заклинание в форме черного, костяного ворона, чтобы тот врезался в наконечник стрелы и отклонил её полет. Лишь немного, но достаточно, чтобы вместо бензобака, стрела прошила бочину автомобиля. Распорола её по всей длине.

— Гони, гони! — завопил Дум буквально телепортировавшийся в салон автомобиля. — Чего ты ждешь?!

Адель молча, одним только взглядом, обматерила еще недавно стоявшего на улице Алекса, а затем вдавила педаль в пол. Они выскользнули из подворотни, а еще несколько стрел вонзились прямо следом за ними, погружаясь в асфальт, как в желе.

— Держи! — Адель сорвала с шеи кулон и швырнула на заднее сидение, где и сидел Алекс. Еще в полете из кулона начали вываливаться всевозможные пушки. Пистолеты, автоматы, несколько ракетниц и…

— У тебя есть, мать твою, гранатомёт?! — взвыл Алекс, взваливая на плечо РПГ.

— И я советую тебе им воспользоваться.

Они вылетели на ночную улицу и, рассекая поток, мгновенно очутились на встречке. Адель хорошо знала способы ухода от погони и самый главный из них — если хватает умения, то гони по встречке.

Вот только работает это, когда за тобой едет водитель среднего уровня умения — фараон какой-нибудь или еще кто, а не, Бездны и Змеи, кавалькада из десяти рыцарей!

На огромных конях, привлекая внимания зевак и водителей, следом за Поршем, ничуть не уступая в скорости и маневренности, мчались средневековые рыцари. Неон отражался от их начищенных лат, небоскребы высились над головами вместо деревьев, а копыта разбивали дорогущее покрытие для магомобилей.

— Да я накурился, не ина…

Алекс пригнулся, Адель отодвинула голову в сторону — сквозь заднее, а затем и через лобовое, разбивая оба вдребезги, пролетели громадное копье. Прошив после этого грузовик и откинув его в сторону все равно как пустую консерву, оно снесло угол целого дома.

— РПГ так РПГ, — пожал плечами Алекс и, высунувшись из укрытия, пальнул единственным зарядом.

От отдачи его откинуло на спинки сидений, а машину затопило дымом. Дум усилием воли очистил воздух и успел увидеть, как ракета врезалась под копыта одного из рыцарей и разворотила не только дорогу, но и лошадь. Вот только сраный рыцарь, сделав кульбит в воздухе, остался целым и невредимым. Он приземлился на крышу какой-то вильнувшей от взрыва тачки и затем начал прыгать по этим самым крышам, пока не сел на круп своего союзника.

— Да кто это, нахрен, такие?!

— Рыцари Зимы! — ответила Адель. — Стреляй! Стреляй из всего, что попадется под руку!

Алекс посмотрел на два пулемета под его руками. Громадные засранцы с лентами внутри. Адель виляла среди потока и машину постоянно бросало из стороны в сторону. Так что кое-как, уворачиваясь от стрел, игнорируя какие-то взрывы, вспышки и крики, Алекс смог поставить на попа два пулемета и, уперев их в спинки кресел более-менее прицелиться по преследователям.

Мать их — рыцарям круглого стола.

— Поздоровайтесь с моими маленькими друзьями, ублюдки! — и сверкая безумным оскалом, Дум вдавил спусковые крючки.

Пули засвистели в воздухе превращая Порше в далекого предка из рода военной техники. Адель рулила среди встречного потока, закладывая глубокие виражи на поворотах, а Алекс пытался удержать рвущиеся на волю, исторгающие сотни выстрелов в секунду пулеметы.

Он надеялся, что хоть немного уменьшит количество рыцарей, но… те, что скакали впереди — перепрыгивая автомобили, а иногда и сшибая их в стороны, достали клинки. Они замахали ими со скоростью лопастей вентилятора и пули попросту отлетали в разные стороны. Дробили витрины магазинов, врезались в машины, уносились куда-то к небоскребам.

Уже через несколько секунд оба пулемета встали, а у Дума не было времени, чтобы поменять две ленты. Он поднял на руки первую пушку и швырнул в преследователей. Те попросту увернулись.

Когда же Дум взял на руки вторую, то тот бедолага, простившийся со своем конем, оттолкнулся от крупа чужого скакуна и перемахнув с десятком метров, вцепился в багажник Порша, после чего просто побежал следом, размахивая своей гигантской шашкой.

— Почему ты не стреляешь?! — выкрикнула Адель у которой снесло зеркало заднего вида.

Алекс даже не знал, как ответить на этот вопрос. Он уворачивался от средневекового меча, когда следом за его избитым и искалеченным Поршом несся всратый рыцарь, бегущий на скорости в сто пятьдесят километров в час.

— Я тут немного занят!

Алекс выхватывал все, что только мог. Он стрелял в рыцаря из пистолетов. Бросался в него гранатами. Он даже разрядил обойму автомата, но пули словно отскакивали от брони засранца.

— Пригнись! — закричал Дум.

Они с Адель синхронно нагнулись и в следующем повороте, в который рыцарь зашел, разрывая землю ногами, они лишились крыши авто. Фейри взмахнул своим оденцом и попросту её срезал. Начисто.

— Сука! — выкрикнул ему в лицо Дум. — Хотел бы купить кабриолет — его бы и купил!

Он замахнулся автоматом на манер дубины и, высвобождая толику демонической энергии, позволяя той влиться в свою “дубину”, двинул ей по груди рыцаря.

Броню ублюдку вмяло внутрь и автомат, разогнанный скорости Порше и магией демона, отшвырнул рыцаря в сторону небоскреба. Тот, кажется, пробив собой целый этаж, вылетел с противоположной стороны.

Алекс икнул и посмотрел на весь тот арсенал, что лежал на полу.

— Через два поворота езжай на право, затем по прямой.

— Но там многоуровневая парковка и река!

— Именно! — Дум нагнулся к оружию и начал высвобождать из разума печати. — Давай! Гони!

Визжали покрышки, где-то в вышине уже начали зажигаться прожекторы на вертолетах. Завопили сирены фараонов, преследовавших теперь уже самих рыцарей. У тех же все никак не хотели заканчиваться стрелы. Адель, видимо, родилась с рулем в руках, потому как несмотря на все старания фейри, те попадали куда угодно, но только не в Порш.

Стрелы пробивали насквозь машины, сносили начисто гидранты, разрывали сталь светофоров и дорожных знаков. Снова гремели какие-то выстрелы, мелькал неон, а по дорогам Маэрс-сити мчался синий Порше и девять рыцарей, преследуемых десятками полицейских машин.

— Поворачивай!

Адель выкрутила баранку и Алекса едва не вышвырнуло на дорогу. Он схватился всем, чем мог за все, до чего дотягивался. Кое-как удержавшись внутри, сцепив зубы, усилием воли удерживая оружие от того, чтобы последовать примеру Дума, Алекс не сводил взгляда с преследователей.

Пока Адель дрифтом поднималась по винтовому пандусу все выше и выше на крышу, эти засранцы тоже дрифтили. Дрифтили на лошадях.

Как заправские байкеры, они входили в повороты, едва не касаясь коленями асфальта. А их лошади, взбивая шестью копытами цемент, несли их все быстрее и быстрее.

Алекс выругался.

— Нет, точно обкурился…

— Крыша! — выкрикнула Адель.

Они вылетели на самый верх и встали посередине. Тяжело дыша, они оба смотрели на пандус, ведущий наверх. Будто надеялись, что произойдет какое-то чудо, и рыцари останутся внутри. Но чуда не произошло. И в тот момент, когда прожекторы репортерских вертолетов осветили площадку, на неё выскочило девять вспененных лошадей и их наездников.

— Алекс…

— Как скажу — гони к обрыву.

— Но…

— И бардачок открой.

Адель, удерживая педаль тормоза, вдавила газ. Машина взревела, зарычала. Задние колеса закрутились, поднимая дымовую завесу.

Рыцари подняли лошадей на дыбы. Те громогласно заржали, заставляя сработать сигнализации машин на парковке.

И сквозь все эту какофонию Алекс закричал:

— Гони!

И Адель отпустила тормоз. Порш, чуть виляя задом, выжимая из двигателя все, на что тот был способен, понесся к обрыву. Рыцари, догоняя, помчались следом. А Алекс, ухмыльнувшись, позволил оружию таки подчиниться законам физики и вывалиться на землю.

— Бах, — только и сказал Дум, после чего развернулся и прыгнул в сторону Адель.

Машина сорвалась с обрыва, за мгновение до того, как следом за ними в щебень разлетелась крыша парковки от взрыва всех того арсенала, что припасла Адель. Рыцарей разметало в разные стороны, вертолеты отбросило взрывной волной, а Алекс, подхватив девушку и шкатулку, оттолкнулся от машины, после чего позволил магии покинуть его источник.

Огромный черный ворон, взмахивая крыльями мрака, схватил их и унес куда-то во тьму укутанного в ночь океана.

Глава 40

Они упали где-то в южном порту. Неподалеку от склада, где провели полтора дня. Уставшие, взмокшие, израненные, они лежали на холодном бетоне и смотрели на яркие звезды. Чтобы не происходило в этом проклятом городе, звезды все так же равнодушно взирали на возню смертных.

Первой засмеялась Адель.

Затем и Алекс.

Они смеялись долго и заливисто. И так же одновременно смолкли.

— Алекс…

— Ты в порядке? — перебил Дум.

Короткое:

— Да.

Алекс кивнул. Он вытащил на свет шкатулку и, сев, положил её на землю. Адель приподнялась и посмотрела на него. Так они и смотрели друг на друга. Молча. Им не нужны были слова, но все же…

— Алекс, чтобы ты не увидел там внутри…

— Мне без разницы, — опять перебил Дум. — серьезно. Давай лучше закончим с этим и поедем на озеро, хорошо? Скоро уходит паром, а мне… — Алекс задумался, вспомнил слова Робина и улыбнулся. — Нет, мне в этом городе ничего не надо. Больше не надо.

Адель какое-то время вглядывалась ему в глаза.

— Ты уверен?

— Да, — честно ответил Алекс. — впервые за долгое время — да. Меня здесь ничего не держит. Уже не держит…

— Хорошо, — Адель подняла ладони над шкатулкой. — потому что внутри этой шкатулки лежит…

— Её сердце.

Под крики Адель Алекса протащило по земле и, словно бабочку, прибило к стене склада. Из груди у него торчал адамантиевый гарпун, украшенный сверкающими магией веры рунами. А там, держа за волосы кричащую Адель, стоял Каратель.

В своей сраной маске, с пушкой в руках, он стоял над шкатулкой и смотрел в сторону Дума. Смотрел с презрением и насмешкой. Алекс этого не видел, просто знал.

— Вы немного расстроили свою маму, миледи, — произнес Каратель. — а вы знаете, как это неприятно, когда разъяренная Королева Мэб влетает в главный офис Гвардии и орет на ваше начальство? Мое начальство.

Они никогда не отвечала прямо.

— О, вижу по глазам, вы начали о чем-то догадываться, молодой человек.

— Алекс…

… Так вот — что от моей скромной персоны требуется Синдикату? …

… До вас долго доходило, мистер Думский…

— Пожалуй вы, после всей той богомерзкой дряни, которой напичкали свое тело, проживете еще пару минут, чтобы выслушать мою историю. Ну или не совсем мою.

— Прошу… не надо… майор…

— Время просьб прошло, миледи. Вы очень сильно всех расстроили. Сделки, знаете ли, надо выполнять, — он дернул её за волосы, после чего повернулся обратно к Алексу. — С чего бы начать. Пожалуй, начну сначала.

… Наша организация все возместит…

… Оплата нашей организации…

Фейри не могут лгать. Законы мироздания не дают им этого сделать.

— Был такой ушлый брокер по имени Виктор Эллет. И был у него брат — Андре. И вот Виктор — беспринципная скотина, торговал всем и для всех. А Андре хотел спокойной и мирной жизни, женился на верующей католичке, завел дочь и жил спокойно. А Виктор делал дела.

… Надеюсь синдикат возместит мне все траты…

… Надейся…

— Какое-то время они оба получали что хотели — Андре покой и счастье, а Виктор деньги, адреналин и связи. Но вот, увы, случилось ему перейти дорожку не той банде Хай-гардена. А банда не нашла ничего лучше, чем взять и подстроить аварию. Знаете, что за пламя чуть не убило вот эту вот маленькую сучку? О, молодой человек, это были горящие жидкие у.е. м…

… Почему мы все еще играем втемную…

…Я не могу тебе рассказать…

Она даже не врала…

— Но, кстати, миледи, можете не переживать — вся та банда уже давно мертва. А её главарь умер, старина Аргус Рид, спасая вот этого вот щенка. Ох уж это переплетение судеб. Как оно коварно интригующе в своем насмешливом превосходстве над нами, простыми смертными.

… Вам. Надо. Проехать. Со мной…

Он никогда не рассказывал Адель где найти Броми. А гном… он ведь контрабандист, а у черных магов нет друзей…

— И вот Виктор, — Каратель буквально упивался происходящем, а Алекс нелепо хватался за штырь и стучал ногами о землю. — Приехав на место трагедии, увидел свою племянницу. Обезображенную огнем жидкой магии. Почти при смерти. И что же сделал Виктор? Он заключил сделку. Сделку с той, что могла унять это пламя. Благо ему позволяли связи. Так что Виктор Эллет призвал на помощь Королеву Мэб.

Алекс посмотрел в глаза Адель. Та плакала. Что-то шептала и пыталась отцепить от волос руку Карателя.

— Сделка, миледи, такая простая и такая выгодная для всех, — он тряс её как какую-то куклу. — вы становитесь вместилищем для духа дочери Мэб, а взамен получаете вечную жизнь, молодость и красоту.

— Это не жизнь! — выкрикнула Адель. — И это не я! Я чувствую, как её дочь пожирает меня изнутри! Она заменяет меня!

— Ну так надо внимательней читать, что написано между строк контракта, — засмеялся Каратель. — Но вернемся обратно к истории. Вы ведь, молодой человек, наверное, знаете о подменышах? Детях, которых выкрадывают фейри и подменят своими? Так вот это, — он кинул Адель к шкатулке. — Это подменыш высшего ранга. Видите ли бессмертные короли и королевы фей не могут принять человеческое обличие, если им такое не даруют. Так что они подселяются в тела смертных и, со временем, поглощают их сознание и душу, делая частью себа. Адель, стоит отдать должное, поразительно стойкая смертная. Несмотря на то, что дочь Мэб уже полтора десятилетия живет внутри неё, личность Адель еще не разрушена. Более того — она умудрилась подчинить себе дочь королевы.

Алекс вспомнил ту игрушку, которую использовала Адель в клубе. И пластмассовый брелок на аукционе. Она вовсе не лечила свое тело. Чтобы там не использовала девушка — это сдерживало фейри внутри неё.

— Но все имеет свои активные и пассивные фазы. В этот день, когда ей исполняется восемнадцать лет и, одновременно с этим наступает день осеннего равноденствия, когда Зимний Двор вступает в свою активную фазу, Адель больше не сможет сопротивляться своей новой сути. Она станет принцессой Зимнего Дворца. Или принцесса станет ею. Если честно, я не силен в столь сложных метафизических процессах.

Она плакала. Что-то говорила.

Алекс же держался за штырь так, будто это удерживало его сознание в этой поганой реальности.

— Я сперва вообще не хотел браться за это дело, — вздохнул Каратель и пнул тело девушки. — Видите ли, молодой человек, я больше специализируюсь по черным магам. Вернее — вашему истреблению. Вы, может, даже слышали обо мне.

Он снял перчатки. Руки, покрытые черными черепами. Алекс слышал об этом маньяке из числа святош. Черные Руки. Знаменитый охотник на нечисть.

— И ты… называешь… меня… черным… — прохрипел Дум.

— Ну а как еще, — пожал плечами Черные Руки. — или ты вот об этой дурочке? Молодой человек, ай-ай-ай, нельзя так относится к магии. Фейри, пусть и неприятные господа, не без этого, но они — сама природа. В них нет ни добра, ни зла, только стихия. У них — стихия, а у меня приказ. Очень приятный приказ. Остановить одного глупого, зарвавшегося черного мага, решившего сунуться в игру, смысла которой даже не понимает.

… Ты понятия не имеешь, во что впутываешься…

… Ты думаешь, что знаешь, дух…

— Кстати об игре, — Каратель наклонился и поднял шкатулку.

— Нет, — Адель что было сил потянулась к ней, но её отбросил мощный пинок.

— Фейри помешаны на своих понятиях о честной игре. Если есть яд, должно быть и противоядие. Если можно заколдовать, то можно и расколдовать. Если есть не особо честный контракт, то будет и способ, как все вернуть вспять. И вот здесь, — Каратель размахнулся и швырнул шкатулку в открытую пасть океана. Адель истошно закричала и попыталась броситься следом, но он её не пустил. — там сердце смертной девушки. Сердце, вместо которого в её теле сейчас бьется осколок льда. Ну, метафорически, конечно. Фейри вообще — одна сплошная метафора. Так что видите, мистер Думский, как все забавно получается.

Каратель поднял пистолет.

Алекс только улыбнулся.

Действительно — забавно.

Он оторвал руку от штыря, а затем вытянул её перед собой и выставил вперед средний палец.

— Ты… сдохнешь…

— Нет, мистер Думский, сегодня сдохните только вы.

Он дважды нажал на спусковой крючок.

Адель закричала. Её крик постепенно переходил в вопль, вопль становился ветром, ветер штормом, а затем на весь город обрушилась жуткая метель.

Она поднялась закованная в ледяную броню, с двумя мечами, выкованными из самой темной ночи года, а вокруг Каретеля уже запылали волшебные печати.

Но Алекс все этого не видел.

Он медленно засыпал.

Наивный черный маг.

Глупый черный маг.

Мертвый черный маг.

Глава 41

— Алекс…

Он не хотел открывать глаза.

— Алекс, прошу тебя…

Не хотел, чтобы этот сон заканчивался. Не хотел, чтобы все вновь повторилось. Уже в третий раз. За что ему это? Чем он так насолил старому хрену в вечном городе? Что он такого сделал еще до своего рождения, чтобы заслужить все это?

Почему он?

Нет, он не хотел просыпаться.

— Пожалуйста…

Но не мог этого не сделать.

Он открыл глаза. Штырь в его теле превратился в воду, вместе с которой из раны вытекала кровь. Пули, застывшие и обернувшиеся ледяными сосульками, валялись рядом с ним.

Карателя нигде не было. Только развороченный, полуразрушенный док. Где-то еще горели искры от разбитых трансформаторных будок и оборванных проводов. Местами поднимались высокие сосульки. Место битвы мага и принцессы Зимнего Двора — ледяное побоище невероятных масштабов.

А еще с неба падал снег. Крупными хлопьями он ложился на её длинные ресницы и глаза. Глаза, стремительно меняющие цвет на ярко голубой, почти небесный.

— Пожалуйста, Алекс…

— Нет, — закачал он головой. — я не могу… там, в море есть твое сердце. Я найду и…

— Уже нельзя, — она улыбнулась. Так же тепло и спокойно, как и всегда. Она поднесла ладонь к его лицу. Такую холодную… — Я впустила её… воспользовалась её силой. Теперь пути обратно нет…

Алекс знал, что она говорит правду. Знал, что все так и было. Но между знанием и верой лежит огромная бездна. Бездна, из которой Алекс не хотел выбираться.

— Мы что-нибудь придумаем. Обязательно придумаем. Я найду лекарство. Ты ведь…

С её щеки упала слеза. Или это была щека Дума и его слеза? Он не знал…

Она вложила ему в ладонь револьвер. Тот самый, что и начал их путешествие. Револьвер, который никогда не предназначался для Дума. Она хранила его на крайний случай. На этот крайний случай.

— У меня не хватит сил нажать на курок, — прошептала она.

Почему у него должно хватить? Почему он должен это сделать? Разве у него были силы, чтобы сделать то, что она хотела?

— Пожалуйста, Алекс, — она плакала своими разноцветными глазами из последних сил сражаясь с той, что просыпалась внутри её души. Пока еще — её души. — Я не хочу так… не хочу жить так… пожалуйста… дай мне умереть человеком, а не… принцессой… зимы.

Алекс кивнул. Дрожащей рукой он поднял пистолетов и приложил к её виску.

— Ты отвезешь меня на озеро? — спросила она. — Которое, как море?

— Конечно, — тугой ком в горле почти не давал ему говорить, но он пытался. — мы будем ходить по берегу и танцевать.

— Танцевать… ты ужасно танцуешь, Алекс.

— Я знаю.

— Я тебя люблю, Алекс.

— Я знаю.

Раздался выстрел и её глаза померкли, а руки безвольно упали на алый снег.

— Я тебя тоже.

Алекс прижал её к себе. Вокруг поднималась метель. Дрожала реальность от поступи идущей сквозь снег Королевы. Говорят, что если разгневать Королеву Зимы, то все муки ада могут показаться райским наслаждением по сравнению с тем, что тебе уготовлено в чертогах зимнего двора Тир’на’Ног.

Алексу было плевать.

Он держал её на своих руках и убаюкивал. Что-то шептал. И смотрел на то, как в её глазах отражались слезы. Его. Или её. Кто знает.

— Глупый смертный, — её голос звучал тьмой и ветром. Не человек. Стихия. — Ты думаешь, что убил мою дочь? Нет. Она переродится вновь. Когда ты станешь стар, слеп, глух и мрачен разумом. Она родится снова. И может даже вспомнит тебя. Но лишь как дурной сон.

Алекс, не глядя, вытянул револьвер и попытался выстрелить, но стрелять из куска льда не получится даже у черного мага.

— Но, думаю, вряд ли ты столько проживешь. Под моим чутким надзором еще не один смертный не выдерживал дольше десяти лет пыток. А теперь пойдем. Оставь эту плоть и ступай за мной, смертный. На встречу расплаты за все то, что совершил.

Алекс показал средний палец.

Молча.

Напрочь игнорируя существо немыслимого могущества. Ведь как можно игнорировать зиму и тьму?

— Что же, — произнес мрак и ветер. — я заберу тебя сама.

Что-то потянулось к нему. Потянулось, но не смогло дотронуться.

— Не так быстро, милочка.

Из складок реальности вышел мужчина в пиджаке и шляпе. Он курил сигару и сиял желтыми глазами со зрачками веретенами.

— Ты! — взревела тьма. — Что здесь делаешь ты, вор снов! В любой реальности и во всех отражениях ты не устаешь портить мне настроение!

— Охраняю свою территорию, — Балтаил щелкнул пальцами и пять шрамов на груди Алекса вспыхнули ярким светом. — Этот смертный помечен мной. Это моя добыча.

— Но по закону я имею право ему отомстить. Кровь за кровь!

— Возможно, — не стал спорить демон. — предлагаю, чтобы нас…

— Замолчи!

— … рассудили.

И в ту же секунду мир застыл. Алекс все еще мог видеть, что происходит, но не пошевелиться, ни что-то сказать — не мог. Среди теней и мрака, прокладывая дорогу сквозь ветер и зиму, шла старушка. У неё на поводке бесился маленький пес.

— Королева, Крадущий Сны.

— Судья, — галантно поклонился Балтаил.

— Судья Теней, — прогремел мрак. — Я не из числа твоих отродий! Я не существо тьмы и мрака и нет твоей власти надо мной и…

Судья ударила своей тростью о землю, и даже королева Мэб замолчала.

— Дитя, не тебя ли зовут королевой Зимы и Тьмы? Неужели ты хочешь обмануть?

Повисла тишина. Алекс вообще перестал понимать, что происходит.

— Итак, суд приняв во внимание все произошедшее, постановил, — бабушка надела очки и прочитала что-то в небольшой книжке. — Контракт фейри и человека был заключен со злым умыслом, а посему человек имел право вмешаться в его исполнения. Человека вины здесь нет.

Мэб явно хотела сказать что-то, но бабушка продолжила.

— Человек прервал круг перерождений принцессы зимы и вмешался тем самым в дела фейри. Человек не имел на то права. Здесь его вина. Сторона фейри может вынести свое наказание соизмеримое с нанесенным оскорблением.

Оскорблением… для них это все просто оскорбление.

Проклятые фейри.

— Уно моменто, порфаворе, — Балтали подошел к Судье и снял шляпу. — чтобы привести вердикт в исполнение смертный должен быть жив. А он тут уже намеревается откинуться. Так что я бы это… ну…

— Ты в своем праве, Крадущий Сны.

— Отличненько!

Балтаил подошел к Алексу и задышал ему серой в лицо. В его глазах пылала лютая и нестерпимая ненависть.

— Это буду я, кто пожрет твою душу, кто дождется пока достигнешь такого отчаянья, что сам позовешь меня и тогда я напьюсь вдоволь твоей агонией, — Балтаил приложил ладонь к его груди и рана под когтистой лапой затянулась.

Демон выпрямился и отошел в сторону.

— Королева Мэб. Можете привести свой приговор в действие.

Что-то придвинулось к Алексу. Тот все еще сидел на земле, держал тело Адель и вытягивал перед собой средний палец. И тьма ухватилась за него.

— Дум, так ты себя зовешь? — прошептал мрак и ветер. — Пусть будет так. Дум имя тебе. И Дум имя пути твоему. Что произошло сегодня, произойдет вновь. Стоит тебе полюбить, полюбить по-настоящему, как ты непременно убьешь свою возлюбленную. Так будет сказано. Так есть начертано. А теперь носи свое собственное проклятье, смертный. И помни. Ибо я не забуду.

Чужое присутствие исчезло. Пропала королева Мрака и Зимы, исчез, смеясь, Балтаил. Алекс остался один. Его рука безвольно повисла, а на среднем пальце прорисовывалась черная татуировка.

Символами Фае на ней было выбито “Дум”.

И где-то вдалеке лаял пес и среди вьюги исчезала ничем неприметная бабушка.

Эпилог

Алекс не помнил, как оказался в Хай-гардене. Он слепо брел по улицам, порой сталкиваясь с кем-то плечами, едва не падая в слякоть, оставленную уже начавшим таять, первым снегом этого года.

— Смотри куда прешь!

— Ты чо, совсем обдолбался?!

Алекс не слышал их. Не видел. Он просто шел. Может быть надеялся, что если пройдет весь путь, до самого конца, то все останется позади. Все забудется. Загладится. Утонет в алкоголе, забудется между упругими бедрами на чужих постелях, исчезнет среди разнообразия печатей и магии.

Он просто надеялся, что сможет дойти до конца. А там, за гранью, не будет ничего, кроме темноты. Никаких сожалений, а самое главное — воспоминаний.

Его вырвало.

— Фу, блять!

— Развелось мрази!

Дум вытер губы и побрел дальше. Ему хотелось напиться. Так сильно, как еще никогда прежде.

— Бар “DH” может выполнить любой ваш заказ.

Алекс поднял взгляд от асфальта. Напротив него стоял странный тип. Странный, потому что был одет как-то… не так. Нет, вроде все при нем, простецкий костюм, пиджак с заплатками на локтях и смешная, цветастая сорочка. И все же, что-то выделялось. А может дело в шраме, пересекающим все лицо.

Из-за него его так и хотелось назвать — “Шрам”.

И этот Шрам приглашающе открывал перед Алексом дверь бара. Над ним маячила вывеска с двумя простыми буквами “DH”. Одну из букв держал дьяволенок, а другую — небольшой ангел.

— Ага, — только и ответил Алекс.

Ему было плевать, где и чем напиться. Лишь бы было.

Она зашел внутрь. Ничем не примечательный бар. Ряды утопленных в тень диванчиков со столиком, где сидели какие-то люди. Тоже странные. На некоторых падала тень, другие наоборот — были на свету. На свету меньше, чем в тени.

Парень с гитарой в кругу компании; еще одна компания — в центре девушка с юношей, у которого на груди маячил талисман луны, и он размахивал двумя ножами аки саблями. Какие-то косплееры пиратов.

Но больше, все же, было в тени. Их было трудно различить. Много людей.

Алекс отвернулся.

Он посмотрел на винтажный музыкальный автомат.

— Любой заказ?

— Абсолютно, — ответил Шрам.

— Поставь тогда что-нибудь, а я буду там, — Алекс кивнул в сторону рояля.

Он не успел сесть за клавиши, как заиграла знакомая ему песня. Она играла тогда в машине, когда Алекс забирал её от сына Люциуса. Диджей еще объявил её по радио. Кажется… Saint Chaos — Riptide.

Все было так просто…

Все было на поверхности.

Алекс ударил по клавишам.

Проклятый Люциус!

— Вы выбрали, что будете заказывать?

— Мне нужно в Без…

* * *

Алекс сидел за стойкой в хорошо знакомом ему клубе.

Дубовая, обшарпанная поверхность стойки, высокие стулья на деревянных ножках, несколько автоматов для разливного пива, пара пилонов, суетящиеся барменши и бармены, а позади огромное зеркало, заставленное полками с разнообразными бутылками.

Валери протянула ему:

— Твой Русский чай.

— Как я здесь… — Алекс оглянулся. Гремела музыка. За столиками сидели самые разные темные существа.

— Ты пришел полчаса назад и сидишь тут смотришь в одну точку, клиентов нервируешь, — ответила Валери на незаданный вопрос. — Что-то случилось Алекс? Ты выглядишь очень… не очень.

— Пришел?

— Да. Сам. Весь избитый, в крови, холодный, как умертвие. Фарух уже вызвал тебе темного лекаря. Сказал, что включит в счет.

Мысли путались. А затем из колонок зазвучал та самая песня.

Riptide.

Люциус.

Алекс поднялся на ноги, взял бокал и направился к зоне отдыха, где в кругу своих кровососов и сыновей сидел вампирский ублюдок.

— Эй, Алекс! — закричала ему вслед Валери. — Кто-нибудь, остановите его!

Но кто может остановить черного мага, владеющего магией демонов. Клуб расступился перед ним, как море перед одним евреем.

Дум подошел к Люциусу. Они посмотрели друг другу в глаза, и все поняли.

— Зачем?

— А почему бы и нет, — пожал плечами вампир и отпил из лежащей на столе смертной. — я ведь сказал — ты мне должен, и я просто…

— Отец? — точная копия Люциуса, его любимый сынок, недоумевая переводил взгляд с Люциуса на Алекса и обратно. — Что здесь происходит?

— Ничего такого, Клаус, просто твой отец воспользовался тем жучком, который ты за каким-то хером поставил мне в Порш.

— Отец?

Люциус только улыбнулся кровавой улыбкой.

— А затем, — продолжил Алекс. — он слил эту инфу фараонам, которые теперь знают все мои схроны и точки. Включая лавку Броми у которого ты же, Клаус, и закупаешься. Те же, в свою очередь, передали эти сведения кому-то еще…

— Отец! — Клаус вскочил на ноги и повернулся к Алексу. — Дум, мы с тобой не друзья приятели, но, клянусь тенями предков, я не имею к этому никакого отношения! И я готов тебе компенсировать твои потери!

Глаза Алекса вспыхнули огнем, а в воздухе запахло серой.

— Мальчишка! — выкрикнул из ложи Фарух. — Что ты творишь?!

— Мои потери? Возместишь? — Дум схватил Калуса за лицо и поднял над полом. — Ну давай! Возмести! Воскреси её!

Демоническое пламя вспыхнуло алым, и дергающийся в конвульсиях Клаус испарился за считанные мгновение, не оставив после себя ничего, кроме дымящейся одежды.

— Я выпью тебя до суха, смертный!

— Стоять! — рявкнул Фарух и волна его силы, пролетев по клубу, заставила всех, включая Люциуса, замереть на месте. — Ты убил…

— Убил? — перебил Алекс. — Ты сам так, сказал, Пустынный Червь. И с этими словами, пусть нас рассудят.

Все стихло, замерло, а по Бездне ступала бабушка с псом на поводке.

Что мертво, то умереть не может.

Делало ли это теперь Алекса бессмертным?

* * *

— Что за шум во время моего отпуска?

Десятки демонических печатей запылали вокруг Алекса.

В любой другой день…

В любой другой…

Но только не сегодня.

Только не в день, когда умирает осень.

— Приступайте, мистер Думский. Закончим наш танец! — руки майора окружили молнии.

Дум хотел что-то закричать, но не стал. Ему в живот, спрятавшись ото всех, уперся зачарованный револьвер.

— Свали, Грибовский.

— Успокойся, Алекс и…

— Еще раз скажешь мне успокоится, и я завалю еще и тебя.

— Ты можешь попытаться, — кивнул поляк, прикрывая пушку своей дурацкой гавайской рубашкой. — И возможно у тебя даже получится.

— Тогда…

— Тогда получится и у меня, — Грибовский взвел курок. — я тебя убью, дорогуша. Мне будет очень больно и неприятно убивать своего друга, но, когда на кону жизни пары тысяч гражданских и твоя… прости, но карты не в твою пользу.

Алекс посмотрел на Самерфалла, а затем на Грибовского.

— Мне плевать на этого сумасшедшего ублюдка, Алекс, — покачал головой эспер. — но ваш бой похоронит и весь этот лайнер. Включая твоих учеников. И я понимаю, что тебе, в данный момент, все равно, но… если мне придется тебя убить, то кто спасет мисс Периот?

Палец Дума словно обожгло.

Проклятые фейри.

Проклятые Гвардейцы.

— Я убью его, — процедил Дум.

— Дорогуша, да я тебе сам разрешение на летальную дуэль выбью, но в любой другой день. В любой другой обстановке. Но только не ценой жизни гражданских и, что б тебя, детей. Детей я тебе не прощу, дружище. Они никак не виноваты.

Алекс обернулся и посмотрел на группу “Б-52”.

Проклятье…

Проклятье.

Срань!

Алые печати потухли, а из рук Дума пропал посох. Оттолкнув от себя Грибовского, мгновенно спрятавшего пистолет, Алекс спрыгнул с вертолетной площадки, выхватил из рук какого-то зеваки бутылку с чем-то “горючим”, игнорируя всех, расталкивая толпу плечами, направился к каюте.

* * *

Алекс пил. Кричал. Курил. Снова пил. Опять кричал. Он бил все, что могли бить его кулаки. Рвал все, что могли разорвать руки. Его номер все больше и больше напоминал зону боевых действий, чем каюту супер-лайнера.

Наконец Дум замер.

Облокотившись на осколки раковины, резавшие его ладони, тяжело дыша, он вглядывался в собственное отражение. Оттуда на него смотрели зеленые глаза.

— А-а-а! — с криком он разбил ударом кулака ненавистное ему изображение и опустился рядом, прямо на осколки. Он пил и пил, будто где-то там, на дне бутылки, мог отыскать конец его пути.

Кровь смывала с его рук вуаль, что он носил с момента, как с него сняли ошейник. Десятки переплетавшихся черномагических татуировок сливались в сложные узоры и переплетения.

Капли крови закапали на осколки стекла. На одном из них отражался небольшой рисунок среди бесчисленного множества печатей.

Совсем незаметный.

Надкушенный ангел.

* * *

Слова Автора

Как вы могли заметить, вся эта книга — одна большая и самая важная для истории ретроспектива.

Изначально, когда я планировал серию, то разделил её на 12 книг. По шесть на каждую из историй.

Историю — Дума до тюрьмы. И историю Дума — после тюрьмы.

Я планировал вести их одновременно. По полкниги на каждую из историй.

То есть обе эти линии должны были закончится и связаться узлами в последней, 12ой книге.

Но уже после третьей книги мне перестала нравится эта идея. Слишком большая получается серия. Теряется динамика. Так что пришлось потратить много времени и сил, чтобы вырезать все, что можно вырезать.

Но вот историю с Адель никак вырезать не хотелось, да и невозможно это, чтобы не лишить читателя понимания почему в жизни Алекса происходит то, что происходит.

Так что решил сделать из неё отдельную книгу.

В итоге история Алекса Дум до тюрьмы заканчивается здесь — со смертью Адель. Все, что осталось за кадром, потребуется для твистов (можете поломать голову, что произошло за те две недели между задержанием Алекса и смертью Адель).

Для истории Алекса после тюрьмы осталось три книги. Иными словами — цикл Маэрс-сити будет завершен в семи книгах.

Осталось три.

Надеюсь, у меня хватит сил, чтобы написать эти книги за следующий год.

Так что продолжение истории Алекса Дума — в январе 2022го.

P.S. тем кто включает указанные в тексте песни, но у кого нет знания Английского языка — советую загуглить текст Riptide Saint Chaos. это имеет некую значимость для сюжета.

Content

Кирилл Клеванский
Дело Черного Мага. Том 4

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Эпилог