Соло для капитана с оркестром

Глава 1, о комиксах и кукурузе

Труд комиксиста оплачивается плохо и мало. Но все-таки получше, чем труд уборщика, а в некоторых обстоятельствах только того и надо. Володька Крестоносец твердо пообещал себе, что он выберется с проклятой богами Мирабилис, что бы от него ни потребовалось. Даже малевать порно.

Впрочем, порно он не малевал, всего лишь художественно приукрашивал действительность. И, если уж совсем начистоту, рисовать полураздетые женские фигуры доставляло ему удовольствие.

— Куда ж тебя загнать на сей раз, мерзавец ты эдакий… — устало пробормотал Володька, и принялся в третий раз очинивать карандаши, надеясь, что вдохновение как-нибудь осенит само собой.

За последние месяцы он привык разговаривать сам с собой, потому что больше было не с кем.

Очень сильно пахло кукурузой: значит, соседи опять будут гнать местный самогон, опохмеляться после вчерашнего. Володька потратил много часов, налаживая самопальные печати кондиционирования. В результате в его комнате можно было дышать и температура держалась комфортная, однако от соседских запахов спастись никак не удавалось.

За окном, выходящим во внутренний дворик доходного дома, шаркала метла: дворник убирал остатки фестиваля. Фестиваля, на котором комикс Володьки, говорят, занял первое место.

— А толку-то… — продолжил бубнить под нос Володька, сверля взглядом чистый лист бумаги. — Денежного приза-то нет…

Известность можно было бы монетизировать, перезаключив контракт с нормальным издательством, если бы не одно «но»: Володька не знал, как продолжать.

Это же вам не «пра любовь» или не какая-то там философская история! Героем Володьки был лихой красавец-эфирник, на которого пачками вешались дамы, а мужчины вызывали на дуэль на каждой второй странице. Значит, его нужно было тащить по приключениям без пауз, желательно, не отвлекаясь на сон и еду. И вот с придумыванием этих приключений у Володьки приключились проблемы. А именно: у него кончились сплетни об одном знакомом, из которых он черпал вдохновение.

Володька снова вздохнул и в неудобном, меркнущем свете начал набрасывать атлетический силуэт протагониста — и пусть рядом сидит на коленях какая-нибудь грудастая девица… что там у него последнее было, роман с девушкой-пилотом с его же собственного корабля? Списать ее на берег, что ли, чтобы не возиться с ней дальше…

Последние главы Володька придумывал сам или, лучше сказать, высасывал из пальца. Судя по тому, что ему отказались платить даже те крохи, что платили обычно, высасывал неудачно.

— Может быть, придумать ему симпатичного маскота? — спросил Володька сам себя вслух. — Например, корабельного кота.

Володька любил кошек. Но не заведешь же животное в тесной полуподвальной квартирке, пропахшей вареной кукурузой!

Да и к тому же, он все-таки надеялся свалить как можно быстрее.

— Ага, свалить… — стружки карандаша падали на чистый лист. — Этак я стану старейшим жителем Мирабилис, не успею оглянуться.

Сплошная достоевщина. Или это больше булгаковщина?..

За окном появились две другие пары ног, незнакомые. Ноги побольше носили кожаные открытые сандалии, над которыми виднелся обтрепанный край слегка коротковатых джинсов, ноги поменьше были одеты в высокие ботинки со шнуровкой. Раньше ни тех, ни других Володька здесь не видел. Новые жильцы, что ли?

...Ладно, если не продолжать сюжетную линию с пилотом, то что тогда?.. Может, какой-нибудь эфирный монстр? У них в Академии ходили разные завиральные истории о существах, живущих в дальних стримах.

Дощатая дверь в его квартирку громко бухнула и распахнулась, ударив об косяк. Во все стороны полетела пыль и штукатурка: прихожая отсутствовала, с лестницы ты оказывался прямо напротив видавшего виды Володькиного стола, под одну ножку которого он подкладывал пиратский репринт собственного комикса, чтобы тот не шатался.

— Кто тебе нас заказал, мразь?! — сходу взревел вошедший.

То был высоченный — особенно здесь, в подвале с низкими потолками — парень почти богатырского сложения (ну, худоват для богатыря, ладно, скорее на пловца похож). Светловолосый, голубоглазый, красавец, что ни пером описать, ни тушью нарисовать, с серьгой эфирника в ухе — в общем, прямо герой Володькиного комикса.

Кошмар каждого автора — чтобы его герой вышиб с ноги дверь твоего жилья. Героям обычно есть, что сказать своему создателю. Этому точно было:

— Отвечай, на кого ты работаешь?!

— Сашка?! — поразился Володька.

Потому что именно он, герой, это и был. То бишь, его прототип. Сашка Белобрысов, Володькин однокурсник по Санкт-Петербуржской Военно-эфирной Академии.

С тех времен Сашка сильно изменился. Володька помнил его легкомысленным баловнем судьбы, которого ничто не могло вывести из себя. А стоял перед ним обозленный в край крутой даже на вид мужик, небритый, с красными глазами, как будто ночь не спал.

В Академии Сашка считался щеголем, носил кадетскую, а потом мичманскую форму с этаким флером, словно на сцену всходил. Сейчас же он был одет по-граждански и крайне небрежно: обычные обтрепанные джинсы и безрукавка на голое тело. И при этом — красная капитанская накидка! Короткий такой плащ с капюшоном типичного для торгового флота фасона.

Ну ни хрена себе! В его-то возрасте!

Тут же Володька сообразил, что машинально думает категориями военного флота. В торговом флоте капитанство — совсем другое дело, можно и в пятнадцать лет стать шкипером, были бы деньги корабль купить или нанять. Но все же…

Впрочем, Сашка не выглядел молодо. Как будто попал во временную аномалию и добрал где-то декаду-другую. Вообще, если бы не серьга в виде Сатурна в ухе, Володька, может, его бы и не сразу узнал. Мало ли светловолосых качков на свете!

— Мы что, знакомы? — от неожиданности Сашка нахмурился и опустил занесенный было кулак.

— Да! Это я, Володька Костомаров! Ты что, меня не помнишь?

— Косто… А, Крестоносец! — Белобрысов удивленно моргнул. — Мать твою, какого хрена ты тут творишь?!

Настал Володькин черед хмуриться: он терпеть не мог это прозвище.

— Я ничего не творю! А вот ты чего тут делаешь? Ты же вроде бы служил на… — Володька запнулся, потому что не помнил, на каком корабле Сашка ходил последний раз. На «Очакове», вроде?

— Ничего не делаю, — буркнул Сашка. — К сожалению.

За его спиной маячила какая-то незнакомая девица, тоже красотка, хоть сейчас на обложку. Сиськи третьего размера в вырезе рабочего комбинезона особенно радовали, Володька тут же начал машинально прикидывать, как бы половчее изобразить на бумаге такое богатство. Вот только взгляд у девицы был чересчур недобрый — это не героиня, скорее уж, роковая злодейка.

Тоже эфирница, это ясно. Кто она, старший абордажный мастер?

— Это Сандра, — Сашка махнул рукой в сторону девицы. — Кормчий на нашем корабле.

— Кассандра Куликова, очень приятно, — ответила предполагаемый абордажный мастер. Она с интересом оглядывала комнату, особенно иллюстрации на стенах, скрывавшие побитую штукатурку. — То есть вы в самом деле автор комиксов про Белобрыскина, Сашка не ошибся?

— Автор, — согласился Володька. — Но мне их никто не «заказывал», если вы об этом! Просто надо же было про кого-то рисовать. У меня хреново с фантазией, ты должен помнить по Академии!

Володька стабильно заваливал все «творческие задания» по практическому чародейству и иллюзиям, тот же Сашка периодически делился с ним идеями. Хотя чаще его выручала Ульяна...

— А откуда ты про мои приключения узнал?! — спросил Сашка с подозрением. — У тебя в комиксах было много такого, что на самом деле происходило!

— Общие знакомые, — торопливо пояснил Володька. — Мы с Женькой тут пересеклись на Завитке, она за твоей карьерой долго следила — влюблена была в тебя, помнишь? Плюс, слухами земля полнится. Ну и кое-какие еще дела я тебе приплюсовал.

— Ладно, а почему я-то вообще?!

— Мне нужен был подходящий герой — глуповатый, простодушный и харизматичный.

«Блин, — тут же испугался Володька собственных слов, — за языком-то следи! Это уже явно не тот Сашка, который спокойно на любую пургу в свой адрес реагировал!»

Но ожидаемого взрыва не последовало.

— Ах, глуповатый? — Сашка смерил его усталым взглядом. — Ну ладно, пусть. Shit happens.

— Я же сказал, харизматичный! — поправил Володька, понемногу отходя от шока, связанного с появлением Сашки сотоварищи. — Погоди, а почему ты решил, что вас кто-то заказал?

— У нас неприятности, — объяснил Сашка. — Очень крупные.

— Или не у нас, — многообещающе заметила эта волчица-Сандра.

И только тут у Володьки в голове сложились два и два.

Капитанская накидка. На Сашке — капитанская накидка! Это значит, что он капитан. Неважно, чего, да хоть корыта. Главное, чтобы это корыто могло летать.

— Ладно, извини, что побеспокоили, — продолжил Сашка. — У нас взлет скоро, а до него еще много нужно успеть.

Взлет! Скоро! Эти слова прозвучали музыкой для ушей Володьки. Правда, тревожной музыкой.

— Благодетель! — Володька подумал, не упасть ли ему на колени, хватая полу красного плаща. — Пожалуйста, помоги мне убраться отсюда!

— В смысле? — не понял Сашка. — Что у тебя случилось? За тобой кто-то гонится?

— Никто не гонится кроме моего невезения! Я… — Володька помедлил. — Ну, ты помнишь, что я ушел с последнего курса? Без выпуска? — Сашка кивнул. — Я не думал работать в эфире, но столько лет прошло, и я... — он запнулся, не зная, что сказать. Да и как о таком расскажешь? — В общем, я улетел с Земли, чтобы обстановку сменить. С одним капитаном не повезло, у другого не заплатили… И вот я здесь, без денег, без связей и никуда меня не берут.

Показалось ему — или на лице Сашки появилось сочувствие?

— У вас же комикс популярный, — не поняла Сандра. — Здесь на фестивале все только его и читали!

— Если бы они еще за него и платили, — горько усмехнулся Володька. — Я тоже думал, что хобби решит мою денежную проблему. Но оказалось, что продавать я умею еще хуже, чем выбирать корабли для найма.

— А кем ты был по судовой роли? — Сандра резко перешла на ты.

Володька, впрочем, не возражал.

Пусть хоть по голове его молотком бьет, лишь бы не запрещала Сашке его нанять. Ведь дураку ясно, что она Сашкина правая рука… и как бы не голова. Володька бы не удивился. Рядом с Белобрысовым всегда вились красивые девушки, заодно, как правило, умные и волевые. Притягивало их к нему что-то, знать бы, что. Сам бы притянул тогда.

— Штурманом, — сказал Сашка вперед Володьки. — Он был лучшим штурманом на курсе, пока не отчислился. Наш препод его называл самородком.

Надо же, вспомнил.

— Навигатором в основном, — согласился Володька. — Пару раз пилотом.

Сандра и Сашка переглянулись.

— Саш, — сказала девушка-кормчий, — Нам все равно нужен человек, раз Княгиня пропала.

Боже! Им нужен человек! Неужели?! Прощай запах вареной кукурузы, прощай вот это вот все!

— Кто такая Княгиня? — спросил Володька.

— Наш капитан, — вздохнул Сашка. — Настоящий капитан.

Глава 2, о фейерверках и почтовой службе

Есть ли что-нибудь прекраснее фестиваля на Мирабилис, особенно когда ты молод и влюблен?

Сашка был уверен — не бывает и быть не может!

Бурлила вокруг пестрая, разряженная толпа, фантастически пахло непривычной едой и сладкими, пряными специями, над головами взмывали разноцветные бумажные фонарики и самые разнообразные иллюзии — кто на что горазд. Стилизованные ягуары раскрывали пасти и выдыхали пламя, взмывали высоко к звездам райские птицы…

Люди танцевали прямо на улицах, втягивая проходящих в веселые хороводы, обрывки песен перерастали одна в другую, какая-то девушка бросилась Сашке на шею и горячо поцеловала в губы прямо под ироничным взглядом Княгини, а потом с хохотом унеслась прочь, увлекаемая за руку подругой.

— Смотрю, штурман, вы даже в полумраке неотразимы, — улыбнулась Марина Федоровна Балл.

— Мне было бы спокойнее, если бы только вы так думали, — галантно проговорил Сашка, беря своего капитана за руку и бережно прижимая эту руку локтем к собственному боку. — Пойдемте, я днем нашел тут чудесное местечко.

Отыскать то же самое место теперь оказалось той еще задачей: ночью все выглядело по-другому. Впрочем, Сашка не зря носил титул старшего штурмана «Блика»: в конце концов он преодолел последние ступени до огражденной балюстрадой площадки, что нависала над обрывом.

Под обрывом тьма боролась со светом: море огней, неподвижных — окна и уличные фонари — и шныряющих повсюду (светящиеся украшения в руках и на шеях) разбивалось о темные узкие клинья полудикого парка. Круто сбегающие вниз улицы, увешанные гирляндами, терялись в молчаливой, таинственной громаде леса.

— Хороший вид, — с одобрением произнесла капитан Балл. — И отличный обзор на фейерверк.

— Я давно хотел вам сказать… — произнес Сашка, с замиранием сердца глядя на Княгиню.

Есть, есть вещи прекраснее фестиваля на Мирабилис, особенно когда ты влюблен! Это лицо твоей возлюбленной, окруженное ее рыжеватыми волосами, это ее тонкий стан, легкий, воздушный, в таком же воздушном голубом платье…

— Что именно, штурман? — Княгиня вернула за ухо выпавшую из косы прядь, и у Сашки сердце рухнуло куда-то в пятки.

— Я люблю вас, — произнес он, как будто падая в сладкую бездну.

Княгиня поглядела на него нечитаемым взглядом.

— Вы очень храбры, штурман.

— И ваш ответ?..

— Вы не задали вопроса.

— Вы не… — Сашка отвернулся, пытаясь справиться с горечью, которая вдруг захлестнула с головой и плеснула в глаза предательским теплом.

— Штурман, — легкая смуглая рука накрыла его, куда более светлую. — Давайте отложим этот разговор до конца маршрута. Мое отношение к вам — исключительно теплое, но я не готова пока назвать это любовью. И вам советую еще раз подумать. Наши отношения хороши, пока мы не требуем друг от друга большего. Но если перейдем определенные границы — останется ли возможной эта связь? Мы слишком разные.

— Мне плевать! — горячо ответил Сашка, повернувшись к ней и схватив ее за руки.

Запястья были гораздо меньше его ладоней.

Сашкино сердце затрепетало, как будто он и не спал уже с этой женщиной, а лишь робко надеялся на первый поцелуй.

— И все же подумайте, штурман, — Балл говорила серьезно, даже чуть устало. — Вы стали мне дороги… я такими словами не разбрасываюсь. Но решите для себя, чего вы хотите от этих отношений, и только потом возвращайтесь к нашему разговору.

— А чего хотите вы?

Балл только улыбнулась уголком губ.

— Сейчас я хочу посмотреть фейерверк. Смотрите, они уже начинают.

В самом деле, в небо взлетела первая предупреждающая ракета — лимонно-зеленая.

Затем снаряды начали рваться один за другим, распуская в черном небе диковинные соцветия, очертания кораблей — морских и эфирных — диковинных чудовищ и даже букв ацтекского алфавита.

Разноцветные сполохи бегали по лицу Балл, она казалась моложе и ближе, чем когда-либо прежде.

«Кто не рискует, тот не…» — подумал Сашка, осторожно привлекая ее к себе за талию.

И она не отстранилась, даже положила голову ему на плечо!

Сашка замер, в крови пульсировал сладкий триумф. Лишь бы только этот вечер не кончался, лишь бы, лишь бы… и похрен на все эти разговоры об их неясном будущем, о разнице между меншем и вампиром в конце концов — а то Сашка на примере своих родителей не знал, как тяжело создавать такие семьи и растить детей! Особенно если ребенок родится меншем, а не вампиром; вампиреныша-то обычно охотно принимают в клан, а вот маленькому меншу в вампирском замке тяжело приходится — не из-за недружелюбия родственников или предрассудков, а из-за того, что жилища вампиров, с их сквозняками и постоянной полутьмой, плохо приспособлены для меншевских малышей...

Но, подумал Сашка, обмирая от близости Балл, он ведь пока и не планировал семью. Он планировал ходить в эфир, пока это возможно, и еще немного сверх. Семью можно завести и потом, лет в пятьдесят или шестьдесят. Если доживет, конечно.

А пока Сашка готов был принимать своего капитана целиком, как он ей и говорил когда-то. Со всеми увертками и недосказанностями.

***

На следующий день Сашка вспоминал эту мысль и клял себя последним придурком.

Дело в том, что накануне вечером Княгиня на борт не явилась.

Хватились ее не сразу: большая часть экипажа мучилась похмельем, а у тех, кто не мучился — Берг, например, которая не пила вовсе — хватало обязанностей, не требующих присутствия капитана.

Однако когда она не появилась и к обеду, а связаться с ней не удалось, экипаж начал слегка тревожиться. А Сашка — так даже и не слегка.

— Кто видел ее последней? — Сашка нервно расхаживал туда-сюда по кают-компании, хотя маленькой комнаты хватало всего-то на три или четыре его шага.

Бэла морщилась: ей хотелось попросить, чтобы он не мельтешил так перед глазами. Или хотя бы чтобы не нервничал так прямо перед идолом корабельного духа. У того и так характер не сахар, нервные встряски ему на пользу не пойдут.

— Наверняка вы и видели, штурман, — Людоедка откровенно зевала, растекшись по дивану. — Вы ушли вместе.

— Она отделалась от меня на ярмарке! Сказала, что у нее остались срочные дела на вечер, и чтобы я развлекался без нее! — рявкнул Сашка.

На лице у него читались обида со смущением пополам.

— Мы договорились встретиться в одной таверне — которая «Морские блики».

— О, знаю ее! — подала голос Сандра. — Хорошо там вчера посидели!

— Да? — удивился Сашка. — Я тебя там не видел… Короче, я пришел туда, а ее там не оказалось, она только позвонила по телефону и сказала, чтобы возвращался без нее.

— Ну значит все в порядке, — зевнула Санька.

— Кстати, как она проделывает этот фокус с аппаратом? Тогда же, в Пирс-Ардене, ты мне с ее подачи позвонила? — спросил ее Сашка.

— Когда в Пирс-Ардене?.. А, перед самым рейсом. Да, это Марина Федоровна устроила, я понятия не имею, как взламывать телефонную сеть. Наверное, какой-то старый вампирский фокус, у них вечно куча секретов…

— Вампирская магия не про это! Это обычно всякие иллюзии и контроль сознания!

— Ну не знаю, значит, лично Кня… капитана фокус. Какая тебе разница? Важно, что она предупредила. Значит, скоро вернется.

— А если что-то случилось?

Санька закатила глаза.

— Златовласка, с Княгиней не «случается», это она случается со всяким.

— На Аль-Кариме вы тоже как-то так говорили. И что?

Сандра и Людоедка переглянулись. На секунду воцарилась тишина, и стало слышно, как сильно тикают ходики. Да, решила Белка, корабельный дух явно раздражен. По звуку часов иногда можно понять.

— На Аль-Кариме было исключение из правил, юноша, — наставительно произнесла Берг. — Даже молния дважды в одно и то же место не бьет.

— Молния не бьет, а этот… дурной вампир, как его там, Дюрак… может, он опять Княгиню выследил! Надо разыскать!

— О, Helvete! — раздраженно воскликнула Сандра. — Ну ладно! Давай объединим разумы, разберем местный астрал по досточкам и убедимся, что с ней точно все в порядке!

Со стороны объединение разумов выглядит ничуть не эффектно: Сашка и Сандра просто сели друг напротив друга на пол, взявшись за руки. Белке показалось, что если напрячься изо всех сил, то можно увидеть, как вокруг них пляшут какие-то тени, образы планетарного астрала; может быть, разворачивается золотая тропа, которая должна привести их к Княгине — Белка читала, что это так должно выглядеть.

Скорее всего, впрочем, она себя обманывала. Ее слабых оборотневых сил не хватило почувствовать магию высоких уровней.

Людоедка тем временем отошла в уголок, отведенный под камбуз, и поставила чайник.

— Хочешь? — спросила она Бэлу. — У меня ягоды можжевельника есть, могу кинуть.

— Я лучше с чабрецом, если можно, — попросила пилот.

— Нет, нельзя, — фыркнула Людоедка, заваривая ей чабрец. — Только по талонам!

Они не успели допить каждая свою чашку, когда Сашка и Сандра расцепили руки, тяжело дыша. Сашка взмок от пота, Сандра морщилась.

— Ее нет на планете, — устало сказал Сашка.

Рот Людоедки приоткрылся от изумления.

— Не может быть! — воскликнула она. — Марина никогда бы не оставила экипаж без предупреждения.

Едва он договорил, приоткрылся люк, ведущий в рубку, и оттуда выглянула Катерина. Она как раз стояла вахту — то есть полулежала в пилотском кресле и читала любовный роман, одновременно поедая местный сушеный инжир (Белка очень отчетливо слышала его запах).

— Народ, почтальон пришел! Стучится в люк.

— Странно, — нахмурилась Берг. — Кто-нибудь ждет писем?

— Вообще-то, я жду! — воскликнула Катерина. — У меня есть почтовый маячок, муж мог прислать по нему.

Белка знала о таких маячках: когда кто-то не знал, где он точно будет, но хотел получать почту, он оплачивал специальный маячок, на который и ориентировались почтальоны. Так, правда, письма шли дольше и могли долго искать адресата. Не говоря уже о том, что этот прием работал только в тех почтовых сетях, которые сотрудничали друг с другом. Например, между Аль-Каримом и ОРК такой договоренности не было, то есть, если бы Катерина купила маячок на Земле, в Пирс-Ардене или в Москве, то на Аль-Кариме почту получить бы не могла.

Но Мирабилис, кажется, входила в большую почтовую сеть.

— И мне может сестра письмо прислать, — кивнула Сандра. — Я ей давала наш маршрут, она как раз могла написать на Мирабилис, чтобы я ей открытку прислала.

— Открытку? — заинтересовалась Белка.

— Ага, она их собирает. Открытки с Мирабилис у нее нет пока. Она могла мне написать, чтобы я точно не забыла.

— Я схожу, — вызвался Сашка.

Вернулся он донельзя озадаченный, держа в руках три конверта.

Один был помятый, потрепанный и оклеенный кучей марок — он ожидаемо оказался адресован Катерине. Другой, узкий и девственно-белый, с пометками Санкт-Петербурга, был адресован Сандре — похожее, Психея Свенсдоттир и в самом деле решила проконтролировать забывчивую сестру.

Третий представлял собой пухлую бандероль и, судя по штемпелю, отправлен был с главного почтамта Порто-дель-Мирабилис вскоре после полуночи. Отправителем значилась М. Ф. Балл. Адресатом — А. И. Белобрысов.

— Странные дела, — пробормотала Бэла, машинально принюхиваясь к конверту.

Он пах оберточной бумагой, сургучом и… пергаментом?

Она немедленно озвучила это наблюдение.

— На пергаменте пишут официальные бумаги, в том числе магические контракты, — нахмурилась Берг. — И в самом деле, странно… Ну же, штурман, вскрывайте!

Сашка послушался. Коричневая оберточная бумага полетела клочками.

Сашка, растерянно моргая, начал просматривать документы — обычное бумажное письмо и три пергамента. Вдруг рот его отчетливо приоткрылся

— Да не может быть! — воскликнул он.

— Что там? — нетерпеливо спросила Санька.

— Читайте! — он веером бросил содержимое пакета на стол.

Белка удивилась — надо же, при своих отношениях с Княгиней не боится показывать письмо от нее! Но письмо оказалось совсем коротким, несколько строк. Неудивительно, что Сашка продемонстрировал его всем.

В нем Марина Балл извинялась за столь спешное решение, сообщала, что, к сожалению, не сможет явиться к моменту старта и оставляла распоряжение следовать далее утвержденным маршрутом без нее. Капитаном назначался Александр.

Один из трех пергаментов в бандероли оказалось как раз нотариально заверенное назначение. Другим — паспорт «Блика», где Сашка был указан как шкипер, а Балл — как судовладелец. Ну и третьим была судовая роль, тоже заверенная подписью Балл (нотариальное заверение для нее не требовалось).

Впрочем...

— А письмо не могли подделать? — спросила она.

В конце концов, и письмо, и пергаменты пахли не только Балл, но и еще кем-то. Скорее всего, нотариусом с помощниками, но все может быть.

— На ней ее личная печать, — растерянно проговорил Сашка, поворачивая в руках толстый конверт.

— Больше всего меня удивляет, что она какого-то нотариуса подняла с постели, не поленилась, — растерянно проговорила Людоедка.

— Больше всего меня удивляет, что Златовласка теперь капитан! — схватилась за голову Сандра.

— О нет, этого как раз от Марины можно было ожидать, — криво улыбнулась Берг.

Глава 3, о бесплодных поисках

Когда объединяешь разумы в надежде отыскать в астрале нужные сведения, очень трудно разыскать и интерпретировать нужную информацию. Особенно если твоя цель — конкретный человек. Люди в большинстве своем создания довольно скрытные и надежно путают следы, часто неосознанно.

Есть редкие специалисты-уникумы по розыску пропавших, но считается, что так, через астрал, можно найти только близкого человека или члена семьи. На Аль-Кариме Сашке повезло, что он сумел разыскать Княгиню.

Сейчас о везении говорить не приходилось: она действительно стала ему близка. Разглядеть золотую нить ее пути не составило никакого труда даже в обычной портовой толчее — тем более, что Княгиня, судя по тому, как отпечатался ее маршрут в астрале, провела в порту не так много времени.

В общем, когда Сашка и Сандра вышли из совместного поискового сеанса, у Сашки в голове осталась довольно четкая картина, где Княгиня побывала в Порто-дель-Мирабилис и как долго там провела. В конце золотая нить круто уходила в зенит, порывая с планетой — но до этого она изрядно петляла по городу. Это давало надежду что-то узнать о делах их капитана.

— Нам нужно проверить все места, которые она посещала, — решительно сказал Сашка. — Вдруг мы можем чем-то помочь?

Разговор велся в кают-компании, вскоре после получения знаменательного письма. Никто не расходился: нужно было обсудить, как жить дальше, как быть с портовыми формальностями, куда держать курс, кто будет заниматься сбытом уже взятого груза — многие дела Марина Балл вела самостоятельно и никаких инструкций не оставила. Берг крайне неохотно признала, что знает хоть и многое, но далеко не все. Правда, в капитанском сейфе должны были быть указания… но пароль от него Балл не сказала даже своей старинной напарнице. В присланных документах она его не указала тоже.

Людмила Иосифовна настаивала, что именно об этом нужно думать в первую очередь; Сашка же считал, что прежде всего нужно убедиться, что Княгине ничто не угрожает.

— Скорее, в неприятности попадете вы… капитан, — заметила Берг, сделав перед обращением «капитан» едва уловимую паузу. — Вы ведь понимаете, что Марина ведет самые разные дела с самыми разными людьми?

— Знаю, поэтому и беспокоюсь! И не понимаю, почему не беспокоитесь вы!

— Вы просто ничего не добьетесь своим обходом и точно ничем не поможете Марине. Но вы капитан, я старпом. Хотите — проверяйте. Запретить я вам не могу.

— Мы просто просканируем магией все подозрительные места, — пообещал Сашка. — Специально соваться не будем.

— «Вы»? — Людоедка перевела взгляд с него на Сандру.

— Да, конечно, я пойду с ним, — фыркнула кормчий. — О чем речь вообще.

— Это-то меня и беспокоит, — Людоедка скривилась. — Сандра, у вас есть тенденция ввязываться в драки почем зря. Поймите, одно дело, если это покуривающие травку идиоты из какой-то левой мастерской, и совсем другое дело — серьезные люди, — она подчеркнула голосом слово «серьезные». — Влезете к кому не надо — и каким бы мощным магом вы ни были, веселой потасовкой не отделаетесь. И вы, и капитан Белобрысов можете серьезно пострадать.

Сандра явно удивилась.

— Вы знаете о том эпизоде? На Новой Оловати?

— Хороша я была бы старпом, если бы не знала!

Сандра хмыкнула и немного смущенным жестом пригладила волосы.

— Ладно, не волнуйтесь, Людмила Иосифовна! Буду вести себя хорошо.

Берг проводила их тревожным взглядом.

***

Берг оказалась права и не права одновременно. Обход и в самом деле ни к чему не привел, однако и в неприятности Сашка с Сандрой не влезли.

Как ни странно, Княгиня не заглядывала в какие-либо странные или подозрительные места. Более того, ее маршрут получился вовсе не таким длинным, каким представлялся из астрала: видимо, в некоторых местах она провела довольно много времени. А может быть, наоборот, кое-где задержалась совсем ненадолго, и эти точки они найти просто не смогли.

Сашка опасался, что до вечера — а они с Сандрой занялись поисками уже хорошо после полудня — им не хватит времени обойти все места, где была Княгиня, но удалось закончить задолго до вечера.

Они заглянули в магазин готового платья, администрацию порта, отделение таможенного союза, нашли даже того нотариуса, где Княгиня оформляла документы — солидная такая контора, только почему-то закрытая, хотя, когда Сашка и Сандра подошли к ее дверям, времени было всего часа четыре пополудни. Ну, если судить по положению жаркого солнца Мирабилис в выцветшем белом небе, потому что хронометра никто из них с собой не захватил.

— Подозрительно, что они не работают, — сказала Сандра, хрустя костяшками. — Просканируем?

— Эк тебя разобрало, — покачал головой Сашка. — Смотри, тут фамилии на табличке две, но одинаковые, инициалы разные. Либо муж и жена, либо родственники, живут наверняка вместе. Марина их вчера разбудила ночью, но заплатила много за срочность. Вот они и решили сегодня не открываться, да и все.

Сандра неохотно согласилась, что это похоже на правду.

— Ты называешь ее «Марина», — лукаво сказала она. — Она тебя позволяет?

Сашка покраснел.

— Случайно вырвалось!

Все же на всякий случай они проверили астрал возле приземистого здания типичной для Мирабилис пирамидальной конструкции, не было ли тут недавно преступления, не пытали ли кого-то или не заставляли что-то делать.

Никаких следов. Либо ничего экстремальнее обычного заверения документов в конторе последнее время не происходило, либо кто-то виртуозно это замаскировал, так, что только специально обученные стражники или частные сыщики разберутся.

Еще одно место Сашку изрядно удивило — Гильдия Домовых. Зачем бы Княгине туда наведываться?

— А ты Василия видел с утра? — спросила Сандра, имея в виду Василия Христофорова, домового «Блика».

— Нет… кстати, и в кают-компании его не было! — Сашка имел в виду, что домовой не принимал участия в разговоре экипажа «Блика».

— Он может что-то знать, — предположила Санька. — Ты теперь капитан, имеешь право его допрашивать! О, слушай, точно! Согласно правилам гильдии домовых, он не имеет права тебе лгать или о чем-то утаивать. Вот и расспросишь его, у него явно с Княгиней были какие-то подозрительные дела!

— Сначала пройдем до конца следа, — решил Сашка.

След обрывался в самой гуще порта, там, где находились пушки, подходящие для запуска крупных лайнеров. От пассажирского входа в одну такую пушку, сейчас пустую, на профилактике, золотая нить уходила в небо по типичной взлетной траектории.

Не потребовалось много времени, чтобы разузнать: вчера ночью и сегодня утром из этой пушки уже отправилось три корабля, все в разные уголки Галактики. Фестиваль-фестивалем, а жизнь в порту не прерывается ни на миг.

Утомленная поисками — солнце уже опускалось к горизонту, но до заката оставалось еще несколько часов, а жар, казалось, только нарастал — Сандра взмолилась:

— Сашка, кончай уже. Самые подозрительные сейчас тут мы! Носимся, высунув язык по жаре, колдуем в странных местах... Наверняка с ней все в порядке. Видишь же, на пассажирском лайнере улетела.

— А если ее подчинил этот… Мэлвин Дюрак, как на Аль-Кариме?

— Ну попробуй поискать этого вампирюгу!

Однако как Сашка ни напрягался, ничего не нашел.

— Визитка, — вдруг вспомнил он, — у меня же осталась его визитка! Только она на «Блике».

Сандра облегченно вздохнула — наконец-то они вернутся на корабль, который специальные печати держат в прохладе!

И тут же выругалась снова, когда Сашка помчался туда бодрой рысью; алая капитанская накидка, спешно прихваченная из каюты Балл, развевалась у него за плечами.

Пришлось ей тоже поднажать — не хотелось оставлять Сашку без страховки

— Влюбленный Златовласка — страшная сила, — пробормотала она, вытирая пот на ходу.

И все же приятно было видеть Сашку собранным и рассудительным. Интересно, а получится ли у него командовать кораблем? И выживут ли они все, если не получится?

Глава 4, о привилегиях и превратностях судьбы

Сашке показалось, что он добирался до «Блика» целую вечность. На самом деле он промчался через порт с его суетой и беспорядком в рекордные сроки. Лежащие в тени собаки и устроившие сиесту «сухие» команды провожали его удивленными взглядами.

Для Сашки ничего этого не существовало. Он стремился только к своему рундуку, что стоял в ногах койки, в специальной нише для личных вещей. Он точно помнил, что именно туда сунул визитную карточку Мэлвина Дюрака — давно, целую вечность назад, когда жизнь была проще, и его всерьез заботила магия крови, связавшая его с Княгиней. Дурак был. Магия крови — тьфу, в конце концов, ее можно снять заклятьями у хорошего лекаря. А как быть с теми чувствами, которые ты сам у себя в душе вырастил — никто не заставлял?..

Однако, когда Сашка взбежал по трапу на палубу «Блика» и спустился в свою каюту, то с удивлением увидел там… ничего он там не увидел. Каюта была пуста. Ни личных вещей, ни даже постельного белья!

На матрасе, свернувшись, лежал Абордаж, встретивший Сашку ленивым мявом. Животное явно всеми силами старалось показать, что это его территория, и сдавать ее случайному вторженцу в Сашкином лице он не намерен.

— Что за нафиг… — новоиспеченный капитан почесал затылок.

— А, Александр Иванович! — Берг бесшумно появилась у него за спиной, Сашка аж вздрогнул. Не столько, впрочем, от того, как она подкралась, сколько от неожиданного обращения по имени-отчеству. — Вот вы где. Я уже перенесла вещи в вашу новую каюту.

Сашка сразу понял, что она имеет в виду капитанскую каюту, вопреки традициям морских судов расположенную на юте. Каюту Марины Балл.

— Да не нужно было… — начал он.

— Александр Иванович, вы ведь служили на флоте, — оборвала его Людоедка. — Вы должны понимать, насколько важно поддерживать порядки и традиции. Даже в таком… э-э-э… нетрадиционном экипаже, как наш. Даже, пожалуй, у нас это особенно важно. Что вы будете делать, если в чрезвычайной обстановке Сандра откажется выполнять ваш приказ?

— Санька? Мой приказ? — Сашке даже в голову не приходила такая постановка вопроса.

Он, конечно, и раньше приказывал Саньке — но только чисто формально, как старший вахтенный офицер… в смысле, просто старший вахтенный имеет право приказывать кормчему. И это были ситуативные распоряжения: больше энергии на кристаллы, сбавить ход — нечто в этом роде. Ему бы и в страшном сне не приснилось реально ей командовать!

Сашка новыми глазами поглядел на красный плащ, который Берг заставила его напялить перед сходом с корабля. Он его надел, потому что таков порядок, но своим не ощущал. А выходит, придется привыкать…

— Именно, ваш приказ, — кивнула Людоедка. Но милосердно не стала додавливать, наоборот, сбавила напор: — Подумайте об этом на досуге. Которого у вас будет мало — помните, что теперь на вас еще и предвзлетная подготовка.

Сашка оторопело кивнул и механической походкой отправился в каюту Княгини.

А что было делать?

Честно говоря, капитанская каюта не слишком отличалась от Сашкиной. То есть была намного больше, конечно. И кровать удобнее. Сколько ночей он провел на этой кровати…

Сашка вздохнул, плюхаясь на мягкий матрас. Посмотрел на непонятный прибор, что висел у Княгини в изголовье. Людоедка не стала его убирать, хотя больше никаких личных вещей Сашка не заметил.

Зато его собственный рундук — вот он, в такой же нише около кровати.

Вспомнив, что он ведь искал визитку, Сашка откинул потертую крышку. Пришлось изрядно порыться, однако в итоге, вытащив старые рубашки, нотные блокноты, какую-то пеструю книжицу, кулон с локоном чьих-то волос и засохший огрызок яблока, Сашка таки обнаружил визитку, уже изрядно потрепанную и чем-то заляпанную.

«Malvin Durak, esq.» — значилось на ней. А ниже: 29 Harborough Lane, Blooming-City, Jasmine

Дюрак жил на Жасмине! Вот так совпадение.

Но… до Жасмина три недели пути. Три недели мучиться неизвестностью! Неужели ничего больше сделать нельзя?

Тут Сашкин взгляд упал на пеструю книжицу, которая оказалась подобранным вчера на фестивале комиксом. Видно, Сашка принес его с собой на корабль, перед тем как пойти смотреть фейерверки с Княгиней, да и забыл.

Комикс, который в подозрительных деталях рассказывал о Сашкиных приключениях. Что знал его автор? И откуда? И не связан ли он как-то с исчезновением Княгини?

— Ну сейчас этот ханурик у меня попляшет, — мрачно пообещал Сашка, сминая тоненькую книжицу в кулаке.

***

Трактир «Морские блики» и в самом деле оказался хорош. Даже на следующий день после фестиваля, когда весь город, казалось, с трудом отходил от безудержного веселья, здесь было чисто, прохладно и вкусно… ну, по крайней мере, что касается пива. Местную кухню Володька так и не оценил: слишком уж много специй. Но, разумеется, слопал свою порцию до последней крошки — не в его положении было отказываться от угощения.

Сандра тоже отдала должное местным закускам, а вот Сашка еле поковырялся в своей порции.

— Сашка так горячо настаивал, что Балл в опасности, что нам ничего не оставалось, кроме как перевернуть порт в ее поисках, — продолжила объяснять кормчий «Блика», водя пальцем по потемневшему от времени деревянному столу. — Тем более, раз уж он стал капитаном, то пришлось нам его слушаться.

— Охренеть! — тут до Володьки наконец дошло кое-что. — Слушайте, а разве капитаном можно вот так запросто назначить кого угодно? Никаких правил? «Я устал, я ухожу, вот мой преемник» — и все?

— Ну, не кого угодно! У меня все-таки штурманская лицензия, — запротестовал Сашка. — Насколько я знаю, в торговом флоте формальное требование только одно: капитан должен уметь управлять кораблем. То есть быть либо пилотом, либо штурманом по специальности. Поэтому Марина Федоровна не могла назначить, например, нашего старпома — она лишенец. Или Сандру — она кормчий.

«Старпом лишенка! — подумал Володька. — Ну и дела!»

И тут же пришла другая мысль: похоже, у них экипаж интересный, может быть, это как-то можно использовать для сюжета? Почти наверняка они вляпывались в интересные заварушки!

— А вообще-то это все прокатило только потому что Княгиня судовладелец, а не просто капитан, и она заверила письмо своей печатью, — вставила Сандра. — Будь она просто капитаном, она не могла бы вот так бросить судно и назначить преемника…

— Она нас не бросила! — запротестовал Сашка.

— Ну да, ну да...На самом деле можно было даже к нотариусу не обращаться, одного ее письма было бы достаточно, чтобы покинуть порт. А вот при заходе в другой порт, если на планете есть развитая бюрократия, могли начаться проблемы. У нас, правда, по маршруту такая планета только одна.

Володька припомнил, что ему говорили ранее про маршрут «Блика».

— Земля?

— Точно так. Даже Порт-Суглат не тянет, хотя там довольно цивилизованно. То есть наш старпом правильно удивилась: тот факт, что Княгиня заверила бумаги у нотариуса, означает, что она рассчитывает, что Сашка будет еще капитанить, когда мы пойдем к Земле. Ну или не исключает такую возможность.

— Я же говорю, она в беде! — огрызнулся Сашка.

— Я понял, — вздохнул Володька. — Ну и… где вы искали?

— Я же сказала, в порту. На территории фестиваля. В город прошвырнулись. Сашка пытался разыскать Княгиню по ее следу, так же, как на Аль-Кариме, у них же до сих пор связь на магии крови сохранилась. Глухо.

— Не глухо, — возразил Сашка. — Она закрывается. Маскируется.

— Вот! — обрадовалась Санька. — Сам это признал! Раз путала следы — значит, скрылась по своей воле, никто ей не угрожал.

— Или защищала нас, — гнул свое Сашка.

Сандра вздохнула.

— Ты меня знаешь, я и рада бы увидеть тут какую-то шпионскую интригу с участием великих держав, но, скорее всего, Княгиня просто нашла супервыгодное дельце, и наниматель доверяет ей, но не доверяет нам. Ну и запросил конфиденциальность, и чтобы она работала с его экипажем или на раз нанятыми молодцами.

— Логично, — нехотя признался Сашка. — Но сердце мне подсказывает, что это не так! А раз капитан, ты должна меня слушаться, сама так сказала.

— Так капитаном тебя назначили, а не отдельные части твоего организма.

— Хорошо-хорошо, — торопливо перебил их Володька. — Я все понял. Так вы возьмете меня штурманом?

— На скольких судах ты ходил? — спросила Сандра.

Володька криво усмехнулся.

— На пятнадцати…

— На пятнадцати? — удивился Сашка. — Ты же сказал, что впервые в эфир попал — и сразу застрял на Мирабилис!

— Ну да. Пятнадцать судов только по дороге суда, — неохотно признался Володька.

— Это сколько ж ты сюда добирался?! — Сашка присвистнул.

— Около двух лет.

— Рассказывай подробнее, — велела Сандра.

Взгляд у нее снова стал острым, волчьим. Володька тут же понял, кто при Сашке будет старпомом, если он задержится в капитанах, а эта их лишенка-Берг уволится.

Рассказывать ему не хотелось, потому что по совокупности событий он выходил клиническим идиотом. Поверят ли они, что он не идиот, а просто клинический неудачник? Сашка бы поверил, будь он сам по себе, а с этой не поймешь…

Одно утешение: в трактире было пусто, сидели они в дальней части зала, в самом темном углу, да еще и за половинной ширмой из витражного стекла (видно, для создания тех самых бликов). Никто больше не услышит его откровений.

Володька вздохнул и начал рассказывать.

Примерно два года назад ему надоело ходить в постоянной депрессии после смерти Ульяны — а родители, у которых он жил, поставили вопрос ребром. Мол, тебе уже за двадцать пять, пора уже как-то определяться со своей жизнью. И Володька решил, что проветриться в вольном эфире — это самое то, что ему не хватает для счастья. Точнее, для того чтобы сбросить многолетний груз тоски.

— Но если ты не окончил Академию, то просто так тебя бы штурманом не взяли, — удивился Сашка.

— На Земле бы не взяли. Поэтому мне посоветовали лететь куда-нибудь в колонии — на Марсеру, на Новую Оловать, на Завиток даже — и там уже… Я выбрал Марсеру.

— А туда ты как добрался? Пассажиром?

— Нет, рунным магом-ремонтником. Помогал течи в трюмах заделывать, атмосферу держать, вот это все.

— Ты разбираешься в печатях? — с интересом спросила Сандра.

— Это мое хобби, — сказал Володька.

— Он скромничает, — вмешался Сашка. — Крестоносец в Академии у нас считался лучшим по магопечатям, все у него списывали.

— Поэтому Крестоносец? — осенило Сандру. — Потому что кресты?

Кресты в самом деле входили как составной элемент во многие печати, правда, как правило, самые примитивные.

Володька почувствовал, что краснеет.

— Нет, — сказал он, — потому что лез куда не просят. Неважно!

— Он борец за идею, — усмехнулся Сашка. — По-моему отличное прозвище! Боевое такое.

— Ничего хорошего, — отрезал Володька. — Крестоносцы были немытыми варварами. Лучше бы сарацином прозвали.

— Володька Сарацин — не звучит, — серьезно возразила Сандра. — Крестоносец — лучше. Ладно, давай, трави дальше.

Первый же корабль, на который занесло Володьку, оказался тем еще корытом: шкипер не желал вкладываться в безопасность экипажа, корабельный дух был вечно всем недоволен, плюс сам капитан ради экономии средств выполнял роль пилота, ни второго штурмана, ни пилота в помощь нанимать отказался, поделив все вахты между собой и Володькой… Когда Володька после первого отрезка маршрута обратил внимание капитана на это, тот велел ему не лезть не в свое дело — мол, то, как он управляет кораблем, его не касается. Тогда на следующей же планете Володька написал заявление в профсоюз эфирников.

Это ему не особенно помогло, потому что капитан оказался не членом профсоюза (хотя Володьке при найме сказал иначе). В итоге он Володьку уволил и заплатил вдвое меньше оговоренного.

Пришлось искать срочный найм. На сей раз, наученный горьким опытом, Володька обращал внимание на состояние корабля. Нашел хороший, проработал на нем пару месяцев — и вдруг внезапный отказ кристаллов, плюс эфирный шторм (явление редкое, но не небывалое), в результате чего корабль занесло аж на Окраину! Причем не куда-нибудь, а на планету Болото, в полном соответствии с ее названием окруженную штилевыми зонами.

Там они встали чиниться, и капитан сказал, что не сможет заплатить жалование за те недели, что займет ремонт. Иначе, мол, у него не хватит денег на новые кристаллы, без которых с Болота не выберешься.

Те из экипажа, у кого имелась кубышка, осталась с ним, рассудив, что от добра добра не ищут, остальные — включая Володьку — решили попробовать выбраться с Болота по-другому. Для этого они нанялись на крупную транспортную баржу, что возила товары кристаллодобывающей колонии. Нанялись, фактически, за еду, потому что неудачников, которые сперва забрались на Болото, надеясь сорвать куш на добыче кристаллов, а потом не чаяли, как выбраться, там всегда хватало.

Однако выдаваемый паек оказался очень уж скуден, приходилось покупать добавку на камбузе, если не хочешь протянуть ноги — и на это ушли те скудные сбережения Володьки, на которые он рассчитывал пожить немного в пункте назначения, поискать себе корабль получше. В результате в первом же нормальном порту (это снова была Марсера) ему снова пришлось хвататься за первую подвернувшуюся вакансию. К счастью, теперь удалось устроиться именно штурманом, но шкипер на этом корабле не просыхал, так что при первой же возможности Володька уволился опять...

В общем, превратности судьбы эфирника пошвыряли Крестоносца туда-сюда два года. Довольно быстро он понял, что карьера эфирника не для него, однако денег на обратную дорогу или подходящего маршрута все не было.

В конце концов он попытался заработать комиксами — и вот что из этого вышло…

— Но они популярны! — удивился Сашка. — Меня все узнавали, принимали за косплеера!

— Популярны, — с горечью ответил Володька, — потому что мне ни хрена не платят! Я сдуру заключил контракт на мизерный тираж, а все остальное — это типа допечатки, их другая типография делает… Как будто они спиратили это дело.

— Спиратили? — не понял Сашка.

Он все думал о пиратском прошлом Княгини (ведь было же оно у нее, наверняка было!), и сразу представил молодцов в треугольных шляпах и с повязками на глазах.

Но Володька быстро разъяснил: пираты — это те, кто распространяет интеллектуальную собственность без лицензии.

— Лучше бы правда ограбили, — скривился он. — Я бы хоть рунами защитился! А так и сижу без билета домой… Даже не знаю, что делать, если вы меня не возьмете.

— Мы не сразу идем на Землю, — предупредила Санька. — По пути планируем зайти еще в несколько мест.

— Мне уже все равно, — честно признался Володька, — хоть когда-нибудь попасть бы! Хоть приблизительно в том же направлении!

Сашка уже открыл рот, чтобы согласиться, но тут Санька опять влезла:

— Оплата будет по самому низкому разряду, — предупредила она. — Все-таки бездипломный ты. Проверим тебя в деле сначала.

— Согласен, — вздохнул Володька.

На том и порешили.

Глава 5, о шпионах и контрабанде

Неизвестный загадочный — и, вероятно, злокозненный — автор комиксов оказался всего лишь Володькой Крестоносцем, бывшим однокурсником, с которым Сашка когда-то ухлестывал за одной и той же девушкой. Девушка ответила взаимностью Сашке, но ненадолго, и потом они долго приятельствовали все втроем… Ну, то есть на Сашкин взгляд приятельствовали, дружбой это назвать было сложно. Эталоном дружбы для него оставались отношения с Сандрой.

А потом еще были разные события… в общем, Сашка потерял с Володькой контакт и думать о нем забыл. Кто ж знал, что Володька о нем хорошо помнил и даже следил за его приключениями?

При прочих равных Сашка был скорее рад, что Крестоносец нашелся, да еще ему и потребовался проезд до Земли. В навыках Володьки он был уверен, а с исчезновением Княгини им катастрофически не хватало людей.

А тут еще обнаружилась пропажа домового. Когда и как он сгинул — черт его знает. Сашка решил его поискать сразу после того, как они вместе с Сандрой и Володькой вернулись на «Блик»: Володька заявил, что не хочет даже еще одну ночь проводить в той своей квартирке, мол, там слишком пахнет Достоевским.

При чем тут Достоевский и когда он успел там насвинячить, Сашка не понимал, однако в целом был с Крестоносцем солидарен — жил тот в редкостной дыре, даже тесная каюта на бригантине и то лучше!

В общем, едва они вернулись на корабль, как Сашка отправился в кают-компанию и громко позвал:

— Христофорыч! Васька, нам надо поговорить!

Ноль эффекта. Домовой не вышел из стены, по своему обыкновению позевывая и отхлебывая от початой бутылки «Северного сияния». И не появился у Сашки из-за спины, подойдя, как всегда, не слышно. Он вообще ниоткуда не появился.

Тогда Сашка проверил закуток, где домовой обычно спал, и попросил Саньку заглянуть в отделение кристаллов. С тем же результатом: Христофорова нигде не оказалось, и даже его скудные пожитки исчезли.

— Куда это он делся? — удивился Сашка. — Неужели сбежал с корабля и нас не предупредил? С чего бы?

Уж кто-кто, а Марина Федоровна точно не удерживала экипаж силой. Сашка тоже не собирался начинать. Хочешь уволиться — да пожалуйста, иди на все четыре стороны… Тем более домовой даже формально в экипаж не входил и в судовой роли не значился.

Людмила Иосифовна выглянула из своей каюты, она же кабинет казначея, и нахмурилась.

— Домовые, бывают, покидают корабль при смене капитанов, — сказала она. — Но обычно сначала все же пытаются договориться с новым. Странно.

На шум явилась Белка, узнала, что Христофоров пропал и расстроилась — похоже, они успели подружиться.

— Может, он просто погулять вышел? — спросила она с надеждой. — И скоро вернется?

— Домовые «просто так» погулять не выходят, — наставительно сказала Сандра. — Когда их ищут на корабле, они обязаны появиться, даже если где-то еще находились. Особенность у них такая видовая… Ну, если хочешь гарантии, позови его от статуи корабельного духа, тогда он точно не сможет не явиться, если не порвал связь с кораблем.

— Правда, давай попробуем, — решила Белка. — Вдруг он все-таки где-то в порту?

Они все снова переместились в кают-компанию, где Катерина колдовала над ужином. Так весь экипаж оказался в сборе — если не считать Володьки, который устраивался в бывшей Сашкиной каюте.

«Наверняка вернется, наверняка это какое-то недоразумение…» — подумал Сашка. Исчезновение домового показалось ему плохим предзнаменованием, и он пытался убедить себя, что ему почудилось.

Василий не явился.

— Значит, все, — подтвердила Людоедка. — Если уж на призыв корабельного духа не откликнулся, пиши пропало.

— Ничего не пропало, — фыркнула Сандра. — Наоборот, отделались от этого пьянчуги — и скатертью дорога.

— Тебя настолько его пьянство задевало? — заинтересовался Сашка.

По его наблюдениям, Сандра, наоборот, никогда не отказывалась от выпивки. Тем более, с Василием она получалась совсем дармовой: они так и не поняли, как и откуда он проносил на борт свое «Северное сияние».

— Нет, не задевало, только он же явным был шпионом! Не знаю, из каких высших соображений Княгиня его терпела, но мне было как-то не по себе.

Сашке оставалось лишь изумленно покачать головой. Он как-то не думал про Христофорова, что тот шпион… хотя, если прикинуть, действительно, очевиднее некуда.

— Да, — подлила масла в огонь Катерина, выглянув из камбуза, — я так и думала, что он у вас какой-то подозрительный. Вот только кто теперь за сохранностью корабля будет следить?

— Справлюсь, — махнула рукой Сандра, но по ее лицу было видно, что это следствие из исчезновения домового она не продумала. Через секунду она выдала колкое норвежское ругательство: — Ох, мне же теперь самой кристаллы проверять перед каждым пуском! Пойду-ка я этим займусь…

И была такова.

Оставшиеся переглянулись.

— Если он был шпионом, — проговорила Белка с очень несчастным видом, — то что значит его исчезновение? Нам теперь что-то угрожает? Или, наоборот, перестало угрожать?

— Скорее всего, он шпионил прицельно за Княгиней, — сказала Людоедка почти успокаивающим тоном. Она не очень-то любила утешать, но Сашка давно заметил, что суровая казначейша взяла Белку под крыло. — Она отправилась по каким-то делам, в которые нас не посвятила, а Христофоров либо увязался за ней, либо…

— Людоедка вдруг замолчала и нахмурилась.

— Что либо? — требовательно спросила Белка.

— Либо он ее упустил, и начальство велело ему снять наблюдение с нас, чтобы казенные деньги зря не тратить, — закончила Людоедка.

Но у Сашки почему-то сложилось впечатление, что она собиралась сказать совершенно другое.

***

Подумать на досуге о том, что значит быть капитаном, да, Людмила Иосифовна?

Определенно, хороший совет. Главное, своевременный.

Сашка даже не знал, что у капитанства, которое сначала показалось игрушечным и нереальным, окажется столько последствий — краткосрочных и долгосрочных. И что ему придется вот прямо сразу, на ходу, не дожидаясь взлета, начать подгонять свое поведение и привычки под новые обстоятельства.

Переезд в новую каюту — ладно, пустяк, хотя в первую ночь там Сашка заснул с трудом. Сначала долго ворочался с боку на бок, прикидывая, не пахнут ли простыни волосами Княгини. Нет, не пахли — Людоедка сняла старое постельное белье, и Сашка достал новое из одежного шкафа, который стоял тут же, в каюте. Но следы ауры Княгини в каюте, разумеется, присутствовали — она жила тут очень долго, много лет — и вот они врывались в Сашкины сны обрывками лазоревых парусов.

Однако с этим справиться не так сложно. Не можешь спать — потренируйся с мечом, поколдуй посерьезнее, в общем, устань посильнее, чтобы сразу заснуть. Плевое дело. Гораздо серьезнее были другие вещи, которые Сашке пришлось учитывать.

Например, он хотел обсудить предстоящий маршрут со всеми в кают-компании, но потом сообразил, что капитан, вообще-то, не должен так делать. Капитан принимает решение самостоятельно. Может, конечно, проконсультироваться со штурманом, пилотом, кормчим и даже суперкарго — но у них у всех голос будет совещательный. И лучше это делать раздельно, чтобы совещание не переросло в базарный спор.

Поэтому Сашка решил переговорить с Людоедкой наедине.

Та как будто ждала его — ну или просто не удивилась визиту.

Ее каюта была размером почти с капитанскую, однако большую часть свободного пространства съедало огромное бюро с кучей ящиков и солидный письменный стол, сейчас заваленный бумагами.

«Предстартовая подготовка», — с содроганием подумал Сашка.

Он даже не представлял, с какой стороны тут браться за дело…

— А, Александр Иванович! — сказала Людоедка, откладывая в сторону грузовую декларацию и снимая очки. — Вы очень вовремя, я хотела с вами разобрать, что нужно сделать перед взлетом.

— Да, это… сейчас, — Сашка вздохнул и выдохнул. — Взлет ведь только послезавтра, так?

Еще вчера он психовал, что никак нельзя взлететь ранее — они бронировали свой слот сразу же после посадки, этим занималась еще Княгиня. Тогда Сашке казалось, что она решила очень быстро улетать, могли бы и задержаться подольше — отдохнуть после тяжелого и сложного перехода.

Теперь он думал иначе, но в таком занятом порту, как Порто-дель-Мирабилис, да еще сразу после фестиваля, других свободных слотов просто не было.

И кроме того, Сашка наконец-то сообразил, что если бы взлет состоялся сегодня вечером или даже завтра, ему бы сейчас пришлось с пеной у рта носиться, подавая все нужные документы в администрацию порта, проверяя корабль, проверяя груз, подписывая договоры на доставку и так далее. А так придется носиться позже — как он начал подозревать, глядя на мрачное лицо Людоедки, уже сегодня после обеда.

— Послезавтра, — сказала Берг, — так что пара часов у нас еще есть.

Тем самым она подтвердила худшие Сашкины опасения.

Он вздохнул.

— Ладно, я хотел у вас узнать… Мы потянем переход до Жасмина на одних кристаллах?

Сашке хотелось туда добраться как можно быстрее. Паруса — это все-таки зависимость от эфирных ветров, кристаллы куда как надежнее.

— Потянем, — кивнула Людоедка. — Но это съест всю прибыль.

— А как же вознаграждение за «Присциллу»?

— Вознаграждение дается конкретным людям, которые участвовали в операции, а не кораблю.

— В смысле, не кораблю?

— У «Блика» есть свой отдельный счет… Точнее, у Балл есть свой отдельный счет как у предпринимателя, «Блик» числится на этом счету капитальным активом. Весь доход, которые мы получаем от сбыта товара, идет на счет корабля, из него оплачиваются все траты по поддержанию его живучести и ходовой способности, из него же нам всем платится зарплата. Вознаграждение за «Присциллу» выплатили ОРК каждому из нас лично, на счет корабля они не поступали. И даже еще не выплатили, а отдали чеками, которые можно обналичить только на Земле. То есть и здесь можно, но вы потеряете процентов двадцать.

— Меня это не пугает! Я могу вложиться… — начал Сашка.

— Не советую, — отрезала Людоедка. — Во-первых, это съест всю вашу долю вознаграждения, во-вторых, выиграет нам не так уж много времени. А вы даже не уверены, что Княгиня на Жасмине. И в-третьих, это может привлечь к «Блику» внимание налоговой инспекции. Могут решить, что мы здесь занимаемся чем-то незаконным, — Людоедка сардонически улыбнулась. — В общем, если хотите вложить больше денег в кристаллы и не привлечь к делам Марины ненужного внимания, нужно повыгоднее расторговаться на Жасмине. А до него, боюсь, у нас уже все сосчитано и закуплено.

— Ладно, — Сашка вздохнул, садясь напротив Людоедки за ее стол. — Тогда рассказывайте, что у нас там с грузом.

Сашка заранее приготовился одновременно скучать и напрягать все мозговые извилины, чтобы кое-как разобраться в торговых хитростях. Однако все оказалось и проще, и интереснее чем он думал. И даже… опаснее, хотя это Сашка понял не сразу.

На Мирабилис Людоедка и Княгиня уже успели закупить алкоголь, клей для тела и косметику — все это пользовалось спросом на Жасмине. Плюс часть груза — ковры и чеканные предметы обихода — лежала еще с Оловати.

— Контрабанду в этот раз вести не будем, — объяснила Берг. — На Жасмин практически не запрещено ничего ввозить… Вот вывозить… — она загадочно усмехнулась.

— Старпом, — сказал Сашка, — знаете, мне очень нравилась ваша с Княгиней загадочность. Но теперь, к сожалению, я капитан, и, как вы сами сказали, через пару часов нам заниматься взлетными формальностями. Поэтому на театральные паузы и интригующие повороты беседы нет времени.

— Да, действительно, — Людоедка поскучнела. — У нашего груза будет две части. Во-первых, мы закупимся местным медом. Во-вторых, нам заказали пыльцу жасмина.

Сперва Сашка просто кивнул, но через секунду до него дошло, что было сказано.

— Это же яд! Или наркотик! Неужели Марина Федоровна...

— Это психотропное вещество, которое вызывает галлюцинации при передозировке и спазм дыхания при еще большей передозировке, — дернула Людоедка углом рта. — И которое также входит в рецептуру ряда лекарственных зелий. Марина, как обладатель лицензии лекаря, прекрасно об этом знает.

— То есть заказ легальный? — уточнил Сашка.

— Зависит, с какой стороны посмотреть. Заказ поступил от частной фармацевтической компании с Земли, которая разрабатывает новые лекарства. С точки зрения земного законодательства все более чем законно. А вот с точки зрения Жасмина — нет. Эта компания подала заявку, но не уложилась в квоту, а вывоз пыльцы сверх квоты у них карается очень строго. Княгиня лично проверила, что дела обстоят именно так. Можете проверить и вы, капитан, но, поскольку заказчики с Земли, отсюда это сделать сложновато.

Сашка подумал немного. Действительно, вздумай он сейчас послать на Землю письмо с запросом, еще неизвестно, сколько оно будет идти туда-обратно.

Честно говоря, он бы забил на это и доверился бы Княгине, но недавние размышления о капитанстве не давали покоя. Хороший капитан в Сашкином понимании не стал бы слепо положиться на другого, даже если бы доверял ему всецело.

А Сашка сейчас даже не мог решить до конца, доверяет ли он Балл. Она ведь оставила их без объяснений, исчезла куда-то...

— Пока буду исходить из того, что Марина Федоровна знала, что делала, — решил Сашка. — Проверю, когда вернемся на Землю.

— Тем более, сейчас вам будет не до этого, — зубасто улыбнулась Людоедка.

Разумеется, она знала, о чем говорила.

Предполетная подготовка!

Сашка вздохнул.

— Но если мы не придумаем стопроцентно надежный способ вывести пыльцу с Жасмина, я не буду рисковать экипажем, — предупредил Сашка.

— Это ваше право, решать, рисковать или нет, — кивнула Людоедка. — Но помните, что контракт с клиентом предусматривает неустойку.

— Большую? — насторожился Сашка.

Людмила Иосифовна улыбнулась.

— Подъемную, — она назвала цифру. — Марина тоже не любит рисковать без нужды, однако совсем без неустойки в таких контрактах не бывает. Так что корабль продавать не придется, но солидную часть прибыли это откромсает, имейте в виду.

Сашка кивнул.

— Учту.

Глава 6, о том, что все любят котиков

Предстартовая подготовка! Вроде что может быть привычней — и все же каждый раз эфирника, который решит чересчур расслабиться, будут ждать новые неожиданности и новая головная боль.

Сашка думал, что с ностальгией будет вспоминать свой предстарт на Земле, когда ему настолько нечего было делать, что он улегся поспать. Правда, тогда накануне ночьюштурман Белобрысов сверял курс — но теперь ему пришлось заниматься тем же самым, только уже в качестве капитана, принимающего работу у штурмана. То есть в данном случае у Володьки Крестоносца.

(Кстати, все прошло без сучка без задоринки, Сашка даже удивился. Два года болтанки на разных судах и правда не прошли для Володьки даром.)

Однако реальность показала, что Сашка в очередной раз судил о ней слишком наивно. Он был так занят, что даже ностальгировать не хватало времени!

Не поспать ночь накануне — это цветочки, с бессонной ночью можно справиться, если выспаться днем… ну или выпить какое-нибудь бодрящее зелье, или поколдовать хорошенько.

Однако Сашка так замордовался со всеми этими разрешениями, заявлениями, накладными, очередями на взлет и прочим, прочим, прочим, что очередное зелье, предложенное сердобольной Катериной, просто полезло пеной у него из ушей. Буквально.

— Конфликтная реакция со слишком бурным магическим полем реципиента, — сообщила второй пилот (или штурман? Сашка уже совсем запутался) и так прекрасно известное Сашке. — Извини, придется справляться своими силами.

Со всеми административными заморочками Сашка едва успел на корабль к тому времени, когда наземная бригада сухого дока связалась с ними, чтобы сообщить о готовности слота и подтвердить взлет.

— Да, да, — нервно сказал Сашка, поймав бригадира у входа в «пушку». — Подтверждаю.

— Удостоверение, пожалуйста, — сказал мрачный детина с непроницаемым лицом, похожий скорее на жреца, чем на работника порта.

Сашка послушно предъявил клочок пергамента с личной печатью, где в графе «исполняемые обязанности» стояло одна за другой несколько должностей — штурман, сэйл-мастер, старший штурман, капитан.

— Хороший карьерный рост, — без тени иронии сказал работник порта. — Только у нас в описи значится, что капитан «Блика» — Марина Балл. Это же вроде не вы?

Сашка хотел было вспылить, но совладал с собой: сообразил, что здесь, на Мирабилис, имя «Марина» и впрямь звучит чужеродно. Кто его знает, мужское оно или женское. Наверное, бригадир не хотел издеваться.

— Не я, — сказал Сашка, — свяжитесь с администрацией порта, мы уже подали уведомление, что капитан сменился.

Длинноволосый «жрец» что-то прикинул.

— Телефон далековато… Ладно, покажите судовую роль, я проверю до пятиминутного отсчета.

Сашка хотел было бежать на корабль сам, но вовремя опомнился. Еще одна вещь, которую капитану делать не к лицу.

Он коснулся серьги внутрисудовой трансляции и произнес:

— Штурман Кресто… Костомаров, возьмите у старпома судовую роль и вынесите, пожалуйста, на палубу.

Вот уж кем странно было командовать! Сашка не ожидал, что они с Володькой еще хоть когда-то встретятся после Академии. И уж тем более не думал, что тот окажется у него под началом.

Володька вылез на палубу с судовой ролью в руке, похожий на взъерошенного черного грача. Сам Володька думал, что его прозвали Крестоносцем, потому что он как-то поспорил с преподавателем истории на первом курсе. На самом деле причиной была не слишком добрая шутка одной из однокурсниц — мол, Володька такой лохматый и так любит черную одежду (на первом курсе кадетская форма была еще не обязательна), что напоминает крестоносца, который дал обет не стричься и не мыться до взятия Иерусалима.

К счастью, насчет личной гигиены та шутница была все-таки не права, а то Володьку невозможно было бы терпеть на корабле. Но выглядел он и впрямь очень неопрятно.

Володька оглянулся, увидел Сашку с сухой бригадой и поспешил к ним.

Бригадир взял протянутый пергамент, изучил и согласился, что оформлено все верно.

— Если что, с вами свяжутся до пятиминутного отсчета, — снова сказал он.

— Ладно, — ответил Сашка. — А теперь мы задраим люки изнутри, проверяйте.

***

...Люки задраены — самое время проводить инвентаризацию. Но на сей раз Людоедка махнула рукой, мол, «после старта успеется». У нее нашлось дело поважнее — представить Сашку корабельному духу по всей форме.

Вообще-то, такие вещи полагается решать раньше, чем за два часа до старта, но другого времени просто не нашлось.

Слишком много оказалось дел.

Стоя перед алтарем, Сашка мысленно спрашивал себя, на кой хрен он в это ввязался. Ему казалось, что за истекшие до старта двое суток он постарел на два года и мечтал о том, чтобы поспать хотя бы двадцать минут.

Но ритуалом пренебречь нельзя: корабельный дух должен знать, кому подчиняется.

— ...И настоящим документом власть над этой бригантиной, ее маршрутом и рабочими навыками экипажа вручается Александру Ивановичу Белобрысову, который присутствует здесь, — монотонно проговорила Белка, точно по методичке. — Запомни его.

Судовая роль — не нотариально заверенный пергамент, а обычная бумажная копия, переписанная Берг — полетела на алтарь и вспыхнула прямо в полете. Сашка услышал, как Бэла облегченно выдохнула: она первый раз проводила ритуал и боялась, что ее оборотневых магических сил на это не хватит.

На алтаре лежали приношения: свежий хлеб, конфеты, фрукты. Один помидор Бэла взрезала прямо у Сашки над головой. Овощной сок неприятно закапал на голову, стекая по лицу. Что делать, приходилось терпеть.

Подождав, пока несколько капель упадут на алтарь, Сашка надколол палец ножом и размазал кровь прямо по полированному дереву статуи. Оставалась только ритуальная жертва.

Раньше по такому важному случаю убивали животное, но теперь пекли специальные хлеба с бычьей кровью — короваи. В Порто-дель-Мирабилис для той же цели пользовались имбирными пряниками в форме человеческой фигурки (да, в здешней традиции изначально жертвы были человеческими), но Людоедка умудрилась то ли разыскать, то ли заказать в пекарне правильный коровай — не просто с рожками на макушке, а прямо в виде коровы.

Они положили пирог на алтарь, Бэла щедро сбрызнула его помидорным соком и увенчала остатками помидора, а Сашка прижал палец, размазывая по корке кровь. На их глаза хлеб начал скукоживаться, чернеть и рассыпаться в пыль.

Жертва принята.

Сашка вдохнул, пытаясь почувствовать обновленную, более крепкую связь с кораблем.

Ничего особенного в нем не отозвалось. Ну разве что присутствие «Блика», всегда ощутимое, когда Сашка находился на корабле, стало чуть четче, яснее. И еще — Сашка решил, что корабль к нему присматривается. Или принюхивается. Корабли ведь перенимают привычки пилота…

По идее, после ритуала корабль должен охотнее подчиняться ему, живее реагировать на приказы. Оставалось только гадать, как все будет на самом деле.

— Ну вот и все, — Людоедка бросила короткий взгляд на корабельный хронометр. — Александр Иванович, напоминаю: у нас еще груз не проверен, и приборы тоже. Тут ваш глаз нужен, я при всем желании не могу.

Конечно, не может — без магии-то!

— Да, конечно, — выдохнул Сашка. — Все по рабочему расписанию, двух… полуторачасовая готовность.

«Надеюсь, — подумал он, — мы все успеем, и мой первый старт не провалится по техническим причинам».

***

Они успели, но еле-еле.

Сашка ожидал, что самым слабым звеном станет Володька: все-таки новый член экипажа, ни с кем не сработался. И оказался не готов к тому, что больше всего проблем получилось от него самого.

Посадочный ордер — основа основ, то, что любой эфирник выполнял бесчисленное число раз и может выполнить в любой момент, хоть с закрытыми глазами, хоть среди ночи его подними. Это как исполнять хорошо знакомую партию: главное взять первую ноту, а дальше само пойдет.

Беда в том, что этот посадочный ордер для штурмана и для капитана — немного разный. И уж тем более он разный на военном флоте и в торговом.

Плюс Сашка изрядно не выспался, и как всегда с большого недосыпа, время скакало беспорядочно, то ускоряясь, то замедляясь. Поэтому свою первую ноту он чуть не пропустил, занятый проверкой показаний приборов в рубке управления.

Бэла бросила тревожный взгляд на хронометр.

— Капитан, пятиминутная готовность! Запросите подтверждение. Капитан! — такое обращение от Бэлы слышать было непривычно, а голос ее доносился словно издалека. Как будто она не с ним говорит, и вообще все происходящее к нему не относится.

— Какие-то неполадки, Бело… Александр Иванович? — спросил Володька и тут же наклонился к Узору Мироздания, проверяя курс. Курс был в порядке, они проверяли его последовательно: Сашка, Володька и Катерина.

Хлопнул люк рубки, заглянула Катерина.

— Как там с пятиминутной готовностью?

— Сейчас, — отозвалась Бэла.

Как запрашивать это чертово разрешение? Сашка тупо смотрел на пентаграмму ближней связи. «Как баран на новые ворота, — гневно подумал он. — Соберись, тряпка! Как это активировать?!»

Смешно, тысячу раз ведь делал!

— Сашка! — Бэла положила маленькую загорелую руку на его. — Помнишь Мельницу?

Сделалось чуть легче — просто потому, что Бэла назвала его по имени. Сразу стало понятно, что здесь, в капитанском кресле, не какой-то абстрактный «капитан», а он сам, Сашка Белобрысов.

Конечно, Мельницу он помнил.

— Сейчас будет не страшней, чем тогда, — твердо сказала пилот.

Сашка знал, что Бэла лжет. Разумеется, страшнее.

Но что-то внутри него поверило ей. И расслабилось. Сашка привычно положил руку на переговорную пентаграмму: конечно, вот же она.

— Диспетчерская, я бригантина «Блик», запрашиваю подтверждения пятиминутной готовности.

Он же мечтал командовать кораблем! Готовился к этому. Покажите того кадета, который не мечтает и не готовится. Просто сбылось несколько раньше, чем он думал, и совсем, совсем не так. Немудрено растеряться. Но ничего, теперь все будет хорошо.

— Что-то вы припозднились, — недовольно проговорила девушка-диспетчер. — По правилам мне бы вас отправить в конец очереди...

— Кот сбежал, ловили, — возвел Сашка напраслину на Абордажа. — Уж простите! Мы ведь всего на полминуты…

— Ну если кот… Готовность подтверждаю!

Бинго. Все любят котиков.

Кстати, о котах.

Он наклонился к медной трубке переговорного устройства:

— Людмила Иосифовна, вы там с Абордажем в порядке?

— В порядке, пристегнуты, — сказала Людоедка. И добавила: — Так держать, кэп.

Только тут Сашка сообразил: это переговорное устройство ведь пассивное, оно никак не включается. Людоедка слышала все, что тут происходит.

Ему стало неловко, но он задавил это чувство. Некогда.

— Начинаю обратный отсчет, — сказала Белка. — Аврал экипажу.

Первая нота прозвучала, и дальше взлет покатился по накатанной, как заученное произведение, где каждый инструмент отлично знает свою партию.

— Штурман пост принял, — сказал Володька.

— Кормчий докладывает, все системы в норме, — произнес хрустальный шар голосом Сандры.

— Минута до старта, — сказала Бэла.

Вот забулькала, зашелестела вода за бортом. Отошли опоры, и пилот толкнула — нет, отпустила, как спускают гончую с поводка — бригантину вперед.

И тут Сашка впервые почувствовал это — не слияние с кораблем, как у пилота, не слабый отзвук его действий, как у штурмана. Просто не подлежащее сомнению внутреннее знание: на «Блике» все в порядке, бригантина мчится по звенящей синей волне и сейчас взмоет в небо, чтобы свободно и легко рвануть к своему новому дому — следующей точке полета.

Парус рванулся сам собой, развернулся синим крылом, помогая бригантине подняться в воздух легче, сильнее.

— Ого! — засмеялась Белка. — Отличный старт!

— Ну вы даете! — выдохнул Володька. — Мы же быстрее бежим, чем нужно, сейчас врежемся в кого-нибудь!

— Ничего, я снизила ход кристаллов, — сказала Сандра из хрустального шара. — Я ожидала от Белобрыскина какой-то херни на радостях.

— Кто вас так научил так разговаривать с капитаном, кормчий! — притворно возмутился Сашка.

— Прошу прощения, господин шкипер! Разрешите пройти на гауптвахту?

— Не разрешаю, искупишь работой.

«Блик» скользил вперед и вверх, Мирабилис под ним превращалась из купола в шар, а Сашка чувствовал, как в нем зарождается новая, капитанская уверенность. Уверенность в себе, в своем корабле и в своем экипаже.

«Мы справимся», — вдруг понял он.

Он не знал еще, с чем, не знал, что за игры плетутся вокруг корабля, куда влезла Княгиня — но не сомневался, что им все по плечу.

Глава 7, о перкуссии и предосторожностях

До Жасмина переход не очень долгий — недели три, тут уж как повезет с ветрами и течениями. На мощных кристаллах срок можно скостить и до двух недель, если повезет — однако «Блик» шел частью под парусами (во время Сашкиных вахт), а значит, жертвовал скоростью и предсказуемостью ради экономии.

Но даже три недели — срок небольшой. В обычных обстоятельствах экипаж бы воспринял его как долгожданную передышку после предыдущего бурного перехода: от Мирабилис до Жасмина корабль несет Северный стрим, широкий и надежный, здесь можно особенно не напрягаться. Главная проблема тут для экипажа — скука, но от нее отлично спасают хобби и предыдущая усталость.

Однако когда знающий свое дело капитан, на которую привыкли полагаться, пропадает неизвестно куда, а в числе уже притершихся друг к другу людей — явный незнакомец, может возникнуть и другая опасность. В такой обстановке нервы натягиваются до предела, взаимные нападки множатся снежным комом… Если запустить эмоциональную гигиену, три недели вместо отдыха могут обернуться настоящим кошмаром.

Впрочем, Сашка не успел всерьез этого испугаться. Даже задуматься об этом не успел как следует, честно говоря, как все уже разрешилось. Ну, почти.

Первый день после старта он проспал, наслаждаясь привычной легкой качкой и удобной постелью — более просторная каюта означала, что он наконец-то может по-настоящему вытянуться. В какой-то момент он дополз до камбуза, пожевал Катерининых пирожков и уполз обратно.

Однако по-настоящему он проснулся только на следующее утро (по корабельному времени), уверенный, что пирожки ему приснились. Под бурчание собственного желудка Сашка дополз до кают-компании.

При Княгине дежурный по камбузу готовил две трапезы в день и третий перекус выдавался сухпайком, но съесть свою порцию можно было в любое время. Кроме ужина: на ужин все свободные от вахты члены экипажа в обязательном порядке садились за один стол. Сашка не отдавал никаких других распоряжений (и не собирался: заведенный Княгиней порядок подходил для маленького корабля куда лучше, чем привычное на флоте расписание трапез), а время было еще раннее, поэтому он не рассчитывал никого застать — кроме, может быть, Сандры, клюющей носом над утренним кофе.

Вместо этого в кают-компании оказались все, кроме Володьки. Да и он присутствовал, просто удаленно: об этом говорил распахнутый в потолке люк в рубку. Сашка прекрасно знал, что, когда его крышка поднята, все происходящее в кают-компании прекрасно слышно на мостике.

А послушать было что: Катерина пела, перебирая струны гитары. Ее негромкий чистый голос наполнял кают-компанию до самых краев. Он отлично подходил и к приятной простой мелодии, и к грустноватым стихам:

— Ветер спросит: «Только честно!

Хочешь быть моей невестой?

Хочешь мчаться в неизвестность

С белым шлейфом позади?»

«Интересно, — подумал Сашка, она имеет в виду именно шлейф, или все-таки фату?»

Загадочные создания эти поэты. Иногда как напишут-напишут, попробуй разбери.

Песни этой он раньше не слышал. Видно, Катерина спела им еще не все из того, что она выучила на сухогрузе.

«Нет, — отвечу, — все так странно!

Мне еще с тобою рано!

Мне веселье — словно рана,

Словно боль в пустой груди».

Лицо у нее сделалось тихое, задумчивое, и Сашка невольно подумал: что там было такое в письме от мужа? Может быть, ничего хорошего. Его тогда так ошарашило письмо от Княгини, что реакции Катерины на полученные новости он не помнил.

Впрочем, не его дело.

Или как раз-таки его? Где заканчиваются капитанские полномочия по поддержанию духа своего экипажа, а где начинается сование носа не в свое дело?

Как сложно жить, мать вашу!

Дежурный по камбузу — Сашка припомнил, что сегодня его очередь… ага, значит, вместо него поставили Володьку — приготовил огромный горшок ячменной каши, но не завернул его в платок, как обычно, а оставил стоять просто так, на кухонном столике. Нет, не просто так: присмотревшись, Сашка заметил под ним довольно сложную печать. Так, саламандра, еще что-то… Неужели поддерживает температуру каши?

От тети Гали Сашка знал, что такими печатями на кухне пользоваться неудобно: готовые очень уж сложно подобрать для конкретной посуды, легко пересушить или вовсе сжечь еду. А рисовать самим — для этого нужно здорово разбираться в графическом чародействе. Лучше, чем, например, Сандра, и уж подавно лучше, чем Сашка.

Он приподнял крышку горшка.

Из горлышка дохнуло теплом и сытным запахом — каша была не просто теплой, но и свежей, словно только что сваренной, хотя Володька наверняка готовил ее до вахты.

«Ай да Володька!» — подумал он.

Положив себе полную миску, Сашка устроился за кухонным столом с краю — слушать. Но Катерина уже заканчивала.

— Классная песня! — воскликнула Санька.

— Это тебя ребята с того каботажника научили?

— Да, с корабля, на котором я на Завиток шла, — кивнула Катерина.

— По-моему, нам нужно ее доработать для нашей группы. Просто стыд, если мы не будем поддерживать концертные навыки. Зря что ли на фестивале побеждали? — с энтузиазмом проговорила Сандра.

Ее энтузиазм показался Сашке немного наигранным, но лучше наигранный, чем никакого. И потом, идея сама по себе хорошая...

— Тут нет партии для ударных, — нахмурилась Белка.

— Да и губная гармошка не больно-то в тему, — приподняла брови Людоедка.

— И куплетов всего два, — поддержала Катерина. — Как ты собираешься ее раскладывать?

— Да ерунда, придумаем сейчас чего-нибудь! — Сандра лихо махнула рукой. — Партию для ударных можно вставить куда угодно.

— И в колыбельную? — Белка перестала хмуриться, но начала ехидно улыбаться.

— Куда угодно. Спорим?

— Упаси меня предки! — засмеялась пилот. — Ладно, а что ты с длиной хочешь делать? — настаивала Катерина.

— Ничего, это даже лучше, что короткая, сейчас все эстрадные песни такие. Один куплет повторим, а проигрыш в середине надставим!

— Собираетесь идти скользким путем эстрады? — хмыкнула Людоедка.

— А, где наша не пропадала! — победно улыбнулась Сандра, почувствовав, что остальные настроились на нужный лад. — И кончайте упаднические разговоры, эта песня не подойдет — какую-нибудь еще переложим, не все же нам «пиратскими» промышлять.

Она имела в виду песни «Веселая пиратская» и «Грустная пиратская», которые в кают-компании играли чаще всего.

Сашка спрятал улыбку: чаще всего они играли эти песни как раз потому, что Санька их очень любила.

Сандра тем временем достала нотные листы и принялась соображать. Людоедка и Бэла присоединились к ней, заглядывая через плечо и поправляя. Обе знали нотную грамоту и обе имели собственное мнение о том, как и что лучше всего сделать. Сандра ругалась по-норвежски, но прислушивалась.

Катерина в спор не вступала, но с интересом прислушиваясь, перебирая струны на гитаре.

Сашка незаметно для себя прикончил последнюю ложку каши и пошел к горшку положить еще. Им овладела задумчивость. Сандра не позвала его разбираться с нотами вместе, и самому ему показалось неловким присоединиться.

Еще один аспект капитанства? Невидимая, неосязаемая стена между ним и друзьями?

Или дело просто в усталости?

— Саныч! Сколько можно мучить несчастную кашу? — воскликнула Сандра. — Ты над этой тарелкой уже минут десять сидишь! Давай сюда, поможешь мне придумать партию для альта!

Сашка отставил миску и с облегчением пересел к обеденному столу.

«Как хорошо, что у нас есть музыка! — подумал он. — Раз-два — и ни сомнений, ни неловкости!»

Краем глаза он заметил, как захлопнулся люк в рубку.

И вспомнил: Крестоносец же ни на чем не играет. Ну или по крайней мере не играл, когда они учились в Академии.

***

Жизнь на борту «Блика» понемногу входила в свою колею. Очень помогали спевки и сыгровки: добавить барабанную партию к «Невесте ветра» Саньке все же не удалось (точнее, удалось, но общим голосованием было постановлено немедленно забыть эту версию как страшный сон), однако Бэла предложила вместо этого включить туда перкуссию в виде треугольника. Вышло неожиданно мило.

Они переделали под себя еще несколько песен, обкатали до полного автоматизма репертуар, который записывали и играли для фестиваля — в общем, развлекались вовсю. Все, кроме Володьки.

Он иногда захаживал в кают-компанию во время общих спевок, но сидел в углу. А во время своих вахт люк больше не открывал.

Сашке это не нравилось.

Однажды вечером, после ужина он заглянул в каюту к Крестоносцу — ту самую, которую раньше занимал сам.

Володька сидел на полу и что-то рисовал на разложенных перед ним бумажных листах, но встал, когда Сашка вежливо постучал в дверь и перешагнул порог. Вежливость эфирника — как же, капитан заглянул на огонек.

— Привет, — сказал Сашка. — Неужели удобно так?

Перед Володькой лежали явно черновики: куча карандашных линий, тушью ничего не обведено, а потому разобрать, что на них происходило, очень сложно. Но Сашка готов был поклясться, что это опять комикс про Белобрысого.

«М-да, — промелькнуло в голове, — запретить я ему не могу, но надо постараться, чтобы свободного времени у Крестоносца оставалось поменьше…»

— Не очень, — отозвался Володька. — А что делать?

— Рисовать в кают-компании, например, — предложил Сашка. — Для того она и нужна, чтобы каждый своим хобби занимался.

Тут он говорил чистую правду: эфирные перелеты — скучные, каюты тесные. Именно в кают-компаниях на большинстве кораблей экипаж занимался тем, что им больше всего по нраву: вышивал, плел, шил. У большей части эфирников хобби рукодельные, поскольку такие занятия не требуют много места, материалы для них легкие, а результаты труда можно использовать в хозяйстве. Это на «Блике» так совпало — или, скорее, Балл так подгадала — что все играли на музыкальных инструментах. Но Володька в эту славную когорту не вписывался.

— Там ведь все время музицируют, — подтвердил Володька то, что Сашка и так подозревал. — И поют. Чего я там забыл?

— Что, так плохо играют? Мешать тебе будут?

— И я им, и они мне. Будут в мои рисунки заглядывать — я этого терпеть не могу.

«Было бы куда заглядывать», — подумал Сашка, но вслух не сказал.

— Слушай, не надо тут мне иголки топорщить, — Сашка сел на пол (сесть на кровать другого эфирника без разрешения — жутчайшее нарушение этикета, будь ты хоть трижды капитан). Чтобы не смотреть на него сверху вниз, Володьке тоже пришлось усесться. Он тут же сгорбился, снова напомнив Сашке нахохленную птицу. — Ты вливаться в экипаж собираешься или нет? До Земли путь долгий, — он начал загибать пальцы. — Недели две на Жасмине, там нам нужно как следует подзаправиться. Потом два месяца или даже больше до Порт-Суглата, и оттуда еще месяц до Земли. И на самом Порт-Суглате минимум неделю. Итого как минимум четыре месяца. Что, все это время сычом просидишь? А если авария или другая срочная фигня?

Володька скукожился еще сильнее. Вскинул на Сашку отчаянные глаза.

— Понимаешь, мне сложно…

Сашка еще как понимал. Даже в Академии Володька был нелюдимым, вечно сидел в углу. Если бы не Улька, наверное, вообще бы никуда не ходил. И никто бы не знал даже, как его зовут.

— Всем сложно, — сочувственно сказал Сашка. — Но надо бороться с собой, мужик. Вон какой ты путь проделал — неужели все зря? Знаешь, ничего не говорю, мы тебя с оплатой не кинем, если не накосячишь, но… если бы ты нормально пообтерся с экипажами, с которыми раньше служил, может быть, и они бы не кинули? Я не в том смысле, что ты в этом виноват! — тут же торопливо добавил Сашка. — А просто если к людям подстраиваться немного, то проще жить будет. Серьезно.

Володька сгорбился еще сильнее, потом поднял голову. Серьезно поглядел на Сашку:

— Я играть не умею. В смысле… с вами.

Сашке показалось, что он имел в виду не только и не столько игру.

— Научим, — сурово сказал Сашка, поднимаясь на ноги. — Я с Людоедкой… в смысле, со старпомом Берг договорился, она тебе одолжит губную гармошку. И потренирует.

— А, так это ее вы называете Людоедкой! — удивился Володька. — Милейшая ведь женщина!

— Ну-ну, — в свою очередь удивился Сашка, но больше ничего вслух не сказал.

***

Володька действительно начал чаще появляться в кают-компании и даже рисовал, разложив бумагу на столе. Сперва он держался настороженно, но Сашка заранее поговорил с остальными, так что никто не заглядывал ему через плечо и не просил посмотреть рисунки, и постепенно Володька начал расслабляться. Даже посмеялся пару раз над шутками Катерины — небывалый прогресс!

А вот Сашка, наоборот, напрягался все больше и больше. Не по поводу Володьки — нет, на его счет Сашка скорее успокоился: теперь, решил он, когда случится какая-то внештатка, Крестоносец скорее найдет общий язык с остальными.

А вот в целом ситуация с Княгиней не давала ему покоя тем сильнее, чем больше он вертел ее в голове.

Для разговора с Сандрой он выбрал характерное для них время: собачья вахта под утро, когда оба пилота — Бэла и Катерина — спали, а Сашка вел корабль на своем парусе.

Санька на это время снизила активность кристаллов до минимума, но все равно вставала раз в несколько часов проверять.

Однажды, когда хрустальный шар в очередной раз вспыхнул и Санькин голос спросил оттуда, все ли в порядке, Сашка не отделался дежурным «все системы в норме» или шутейным «нет, ты бредишь, корабль давно развалился на части». Он сказал:

— Сань, есть серьезный разговор.

— Мне подняться в рубку?

— Да нет, не хочу тебя задерживать, так поговорим. До твоей каюты ближе от отделения кристаллов, не хочу тебя надолго разлучать с кроватью…

— Уже смешно! Златовласка, ты думаешь, я смогу спать, когда у тебя «серьезный разговор»?

Сандра погасила вызов, а минуты через две поднялась по узкой приставной лестнице в рубку. Она даже запыхалась, так спешила.

— Да? Что случилось?

— Да ничего, — Сашка вздохнул. — Если честно, чем больше я думаю о пропаже Княгини, тем меньше все это нравится… Кто знает, во что она влезла, ничего нам не сказав. Да и домового у нас теперь нет — а значит, от мелких неприятностей команду никто не страхует. Помнишь, ты в школе сделала для меня и своей сестры охранные амулеты? Мой тогда много лет проработал, спас меня в Академии, когда… — Сашка помрачнел. — В общем, спас.

— Помню, конечно, — Сандра кивнула. — Без ложной скромности, вышло у меня тогда неплохо.

— Можешь всей команде такие же сделать? Я помню, ты говорила, нужны личные чувства, но мы вроде как не чужие уже все...

— Можно-то можно, там никаких особых материалов не нужно. Только долго… — Сандра склонила голову, будто что-то прикидывая. — А я и так перегружена. Как ты верно заметил, домового у нас нет. Был бы — я бы, например, среди ночи к кристаллам не вскакивала. Васька за ними в фоновом режиме следил, я так пока не умею.

— Можешь пожертвовать своим личным временем? Я поговорил с Людоедкой, мы заплатим из амортизационной и капитанской — то есть моей — доли.

Санька хлопнула его по плечу.

— Вот еще, придумал, из личной доли! — она лукаво сощурилась. — А вот из амортизационной — возьму, конечно. За бесплатно оставаться без отдыха как-то не хочется.

— Спасибо, — прочувствованно сказал Сашка.

— Свои люди, — пожала плечами Сандра. — Мне самой нужно было подумать об амулетах. Потому что ты прав, дерьмо какое-то вокруг…

Она направилась к выходу из рубки, широко зевая, но в последний момент обернулась и добавила:

— Знаешь, а капитанство тебе очень идет, Златовласка. Красный — твой цвет, я давно говорила.

...Спустя неделю Сандра раздала всем амулеты. Маленькие, неприметные, меньше шильдика с названием корабля, который эфирники носят в порту. И почти не фонящие магией. Словно какой-нибудь оберег от мозолей или там кошачьих когтей.

Но Сашка знал, чувствовал их мощную, грозную силу. В конце концов, такой амулет спас его на практике, когда погиб весь остальной экипаж маленького учебного шлюпа.

Глава 8, о бюрократии и явной лжи

Жасмин показался на Узоре Мироздания на двадцатый день полета, а на двадцать второй планета приблизилась настолько, что «Блик» наконец оказался в окружении других кораблей, спешащих на Жасмин и с него.

Северный стрим широк, разминуться нескольким судам там ничего не стоит, однако вблизи планеты маршрутов не так много, поэтому разрозненные путешественники волей-неволей вынуждены, фигурально выражаясь, толкаться локтями. Молчание эфира сменилось разноголосицей в речеприемнике, и Бэле пришлось дополнительно глушить печать связи, чтобы не слушать лишнего. (А Катерина, наоборот, раздвигала диапазон на максимум, чтобы держаться в курсе сплетен.)

Трафик вокруг Жасмина, конечно, изрядно уступал земному, но крайне либеральные законы и отсутствие налогов делали эту планету весьма привлекательным портом — как для честных дельцов, так и для не очень честных.

Людоедка посоветовала Сашке заранее активировать основную бортовую пушку и все вспомогательные, чтобы их порты угрожающе светились, издалека давая знать, что корабль не беззащитен.

— А почему бы не активировать еще и защитные заклятья, которые Санька для Мирабилис готовила? — спросил Сашка. — Невидимость, конечно, не пойдет, в нас кто-нибудь врежется, но Балл ей, вроде, и просто защитные заклятья показывала…

— И расписаться, что у нас на борту маг-пустотник? — фыркнула Людоедка. — Ведь иначе такие сильные щиты не поставить!

— Серьезно? — удивился Сашка. — Но Кня… Марина Федоровна их откуда-то знала, а она-то не маг-пустотник! Или… Нет, нет, — Сашка замотал головой. — Она же вампир, не бывает пустотников-вампиров. Даже полукровок.

— Да, это верно, — кивнула Людоедка. — Марина не маг-пустотник. Но знала одного мага. Он ее кое-чему научил. Сама она эти щиты в полную силу поставить не могла, а вот показать их кому-то другому — почему нет? Но, возвращаясь к вашему вопросу, если мы их поставим, то сразу привлечем к себе внимание. Тут же найдутся корабли, которые захотят взять нас на абордаж любой ценой, не считаясь с потерями — только чтобы выяснить, что же мы такого интересного везем, что стоит так защищать.

— А пушки, значит, такой эффект не вызовут?

— Пушки просто говорят, что при атаке на нас нападающие потеряют больше, чем приобретут, — Людоедка пожала плечами. — Адекватная защита. Понимаете?

— Угу, ясно.

В общем, «Блик» приближался к планете настороженно, окутанный следами боевых заклятий — как и почти все корабли у них на пути. Но никто к ним не приблизился и не пытался взять их на абордаж, никто не попытался расстрелять издали. Да и сесть удалось без приключений, даже диспетчеры в порту показались Сашке не грубее обычного.

Вот что Сашку поразило, так это то, как красива была планета. По соотношению воды и суши Жасмин очень напоминал Землю, но вся суша здесь еще с орбиты переливалась разными оттенками сочной зелени — ни дать ни взять драгоценный камень!

Да и Блуминг-Сити с высоты посадочной глиссады тоже показался слишком симпатичным: он занимал живописную бухту с множеством лесистых островов, окруженную горами. Его дома и башни сахарно белели на фоне темно-зеленых и голубых склонов. И не скажешь, что это известное пристанище пиратов, контрабандистов и прочего авантюрного люда!

А все остальное как обычно: один и тот же посадочный ордер, совершенно привычный порт — побольше Пирс-Ардена, но поменьше Порто-дель-Мирабилис, например.

Они приземлились рано утром, но Людоедка сразу же потащила Сашку в портовое управление.

— Тут с этим строго, — сказала она. — Не подашь документы через два часа после приземления — пинком под зад, а корабль на штрафную акваторию.

— А если ночью прилетели?

— Значит, ночью. Тут все круглосуточно.

Людоедка так спешила, что Сашка едва успел попрощаться с Катериной — она официально списалась с корабля и отправилась на поиски мужа.

Они спустились с корабля втроем: Сашка, Людоедка и Катерина.

Катерина пожала Сашке руку, обнялась с Берг — а потом направилась вдоль портовой дуги до ближайшей диагонали. Косые лучи рассветного солнца ярко горели на ее светлых кудряшках.

— Я думаю, она еще вернется, — заметил Сашка.

— Да, я даже не стала ее исключать из судовой роли, которую мы сейчас подадим в администрацию порта, — подтвердила Людоедка.

— Вы же не думаете, что она тоже шпион? У нее просто нет никакого мужа. Может быть, не стало недавно, и она не хочет с этим смириться, — сказал Сашка.

— Капитан, я не сплетничаю и вам не советую… — Людоедка помедлила. — Но да, я тоже думаю примерно так.

В следующие несколько часов Сашка о Катерине и думать забыл.

Взлетный ордер тяжел, говорите? Да ладно! Сашка понятия не имел, что по прилету так непросто оформляться. Он, естественно, знал, что нужно представить документацию в администрацию порта, оплатить стоянку и получить разрешение на пользование различными услугами, причем в каждом порту эти услуги разные (кое-где даже право на вход в общественные туалеты нужно оформлять отдельно), а также поставить штампы визы для экипажа на выход в город. Но он и представить не мог, что эти процедуры связаны с таким количеством мелких унижений и способны занимать весь день.

Бесконечные бумажки, очереди, потом «вы отстояли не туда, это для пассажирских судов», «вы не поставили штамп в сто третьем кабинете» — пойди туда не знаю куда, принеси то не знаю что! Пиратская гавань? Все это явно осталось в прошлом. Ни один уважающий себя капитан Флинт или, скажем, легендарный Князь, не стал бы с этим мириться, не спалив это пристанище бюрокретинии до основания!

— Вам не повезло, капитан, — неожиданно сочувственно проговорила Людоедка, когда они наконец-то вышли из кабинета начальника порта. За окнами уже вечерело, Сашке дико хотелось жрать, а голова раскалывалась. — Первое боевое крещение — и сразу Жасмин!

— А что это они так… нервомотательно?

— Да взятку вымогали. Можно было заплатить и очень быстро пройти.

— А что же мы не?.. У нас же нормально с деньгами!

Людоедка вздохнула.

— А с административным опытом у вас тоже нормально, а, капитан? Как вы собираетесь его получать, если избежите самого сложного? Да и денег не так чтобы много, учитывая, что весь этот рейс — непредвиденное обстоятельство на непредвиденном обстоятельстве.

— Допустим, — неохотно согласился Сашка. — Но… Людмила? Могу я на вас рассчитывать?

— В каком смысле?

— Если я ваш капитан, мне нужно, чтобы вы держали меня в курсе. И заранее сообщали обо всех вариантах. Вот хотя бы — дать взятку или стоять в этих бесконечных очередях и заполнять бесконечные анкеты! Я бы наверняка согласился с вашим выбором, но мне стоило знать заранее о том, что этот выбор вообще есть.

Людоедка встретила его взгляд.

— Можете положиться, — сказала она. — Извините, вы, конечно, правы.

— Извинения приняты, — легко согласился Сашка. — Теперь давайте зайдем куда-нибудь поедим, умираю с голоду! Я там трактир видел на входе...

— В трактире при администрации цены задраны раз в пять, не вы один такой умный, — Людоедка покачала головой. — Либо пойдемте в город, либо на корабль, тут ближе.

Сашка вздохнул. Сегодня дежурить по камбузу должна была Катерина, но она сошла на берег. Значит, очередь Сандры, а она готовит не так чтобы очень… но тут правда ближе, и он сам вчера разрешил ей сделать на ужин просто бутерброды. Уж бутерброды-то она не испортит.

У корабля в серых сумерках стояла Катерина — со своей обычной сумкой через плечо и украшенной бантом гитарой.

Сашка даже не удивился

— Выяснилось, что твой муж полетел на Окинаву не через Жасмин?

Катерина со вздохом качнула головой.

— Представьте себе! Меня нашло письмо через маячок, — она помахала еще одним конвертом, уже менее помятым. — Работа на Окинаве отменилась, он выяснил, что та компания не очень законными делами занимается. Поэтому решил вернуться на Землю, только сначала денег подзаработать. Ему предложили выгодный рейс до Мирабилис, представляете?!

— Да уж, — сочувственно сказал Сашка. — То есть он теперь там, где ты была пару недель назад? Что будешь делать?

— Все, я кончила за ним гоняться! — твердо завила Катерина. — Встретимся уже на Земле. А то нас так вечно будет мотать по Галактике. Возьмете меня обратно?

— Конечно, — кивнул Сашка. — Почему нет? Только чур завтра корабль ты стережешь, пока остальные гуляют.

— Идет, — улыбнулась Катерина.

Сашка был почти уверен, что Катерина не шпион. Почти. В конце концов, ее нанимала Княгиня. Уж откровенного шпиона она не стала бы брать, верно? («Но она терпела Христофорова», — тут же возразил внутренний голос.) Кроме того, вампиры очень хорошо чувствуют чужую ложь.

Но, конечно, и доверять Катерине до конца он не мог.

Глава 9, о пиратских притонах и пыльце

Традиционное оборотневое воспитание — это воспитание строгое, в рамках «традиционных ценностей». Книги только из школьной программы (и то не все, в старших классах родители писали в школу заявление, по которому Бэлу освободили от изучения Булгакова и Олди), театр — бесовское развлечение, про цирк даже не заикайся!

И все же однажды старшие братья контрабандой притащили для нее кристалл с сюжетным сном. Вот совпадение, про пиратские приключения. Там была пиратская адмиральша с деревянной ногой и попугаем на плече (говорящим, потому что он сбежал из лаборатории сумасшедшего чародея), смертельная магия, понадерганная из загадочных островных культов, сокровища, захороненные в Залунном мире, — в общем, десятилетняя Белка осталась в восторге.

Был там, разумеется, и пиратский порт на острове под пальмами. В нем имелась таверна (одна штука), где все напивались и пели, невольничий рынок, капище для жертвоприношений и богатый особняк, в котором жила пиратская адмиральша. Все остальное осталось за кадром.

Вот примерно так Белка и представляла себе Блуминг-Сити, основной порт Жасмина.

Она ждала визита туда почти с нетерпением. А что? Нападения гипотетических пьяных эфирников Белка не боялась: знала, что в случае чего может превратиться и сбежать. А поглазеть на настоящих пиратов с деревянными ногами и попугаями — то есть не попугаями, ими уже никого не удивишь; другими экзотическими зверьками, конечно же — очень хотелось.

Белка подозревала, что в некотором смысле она на пиратов уже нагляделась: у Княгини и Людоедки явно имелось богатое прошлое, связанное с эфирным разбоем. Но ни одна из них ничуть не походила на адмиральшу из того сна (та скорее напоминала Сандру лет на двадцать-тридцать постарше), а потому большого интереса не вызывали.

Белка понимала, что ее интерес детский и наивный, поэтому никому в нем не сознавалась, даже Сандре или Сашке. Однако любопытство — на то и любопытство, что оно не признает никаких рациональных ограничений. Первобытный инстинкт, залог выживания, одинаково сильный у высших животных и у человека; у оборотней он тоже силен.

В общем, Бэла ни одного пункта на их маршруте не ждала так, как Жасмина.

Действительность же ее разочаровала. Порт как порт. Даже здание администрации с диспетчерской башенкой вполне типовое.

Правда, чуть более пестрый и обшарпанный, чем она привыкла. Рекламные плакаты висели прямо у выхода из «пушки», и там же прямо на досках причала были выжжены печати, обрушивающие на тебя шквал рекламных иллюзий, стоило на них наступить. Белка не заметила одну такую под ногами, и прямо перед ней вырос симпатичный юноша в белой лекарской тунике.

— Конфиденциальное лечение от любых недугов! — заговорщицким тоном пообещал он. — Вы ничем нас не удивите!

— Верю, — пробормотала Бэла, обходя юношу по широкой дуге.

Ее шаги тут же активировали еще несколько реклам — в основном питейных заведений и ночных клубов. Ну да, куда еще могут отправиться эфирники прямо из рейса?

Обычно размещать рекламу прямо в порту запрещают: считается, что после долгих переходов люди слишком легко на нее ведутся. Но товарищи Белки прошли мимо призрачных поваров, обещающих лучшие в мире вина и закуски, а также призывно тянущих руки дам из кабаре, словно бы даже не заметив.

Белка тоже сделала вид, что не обратила внимания, хотя на самом деле танцовщицы ее заинтересовали: красивые костюмы и профессиональный макияж могли означать интересную программу… Она постаралась запомнить адрес, который шептала иллюзорная девица.

— Мы с капитаном Белобрысовым займемся делами, — объявила Людоедка, когда вся компания добралась к выходу из порта — помпезным воротам с бляшками, покрытыми частично слезшей фальшивой позолотой.

— У меня тоже дела, — сообщила Сандра. — Нужно крепежи от кристаллов заменить.

— Опять? — удивился Сашка. — Ты же их на Новой Оловати, что ли, меняла… Или на Аль-Кариме?

— Хреновые попались, — вздохнула Сандра. — Надо было сразу сообразить, что в такой дыре ничего путного не продадут.

— Это вам урок, кормчий, — хмыкнула Людоедка.

Сандра только глаза закатила.

— Я бы остался на корабле… — пробормотал Володька.

— Нет, — возразил Сашка. — На корабле остается Катерина, как самый недавно нанятый член экипажа, — все дружно усмехнулись, Бэла тоже. Она понимала, что негоже смеяться над, возможно, брачными неприятностями товарища, но постоянные списания и повторные наймы Катерины и впрямь выглядели забавно. — А вы, штурман, отправляйтесь на прогулку.

— Вы же капитан частного судна, не имеете права мне такое приказывать, — мрачно проговорил Крестоносец.

Формально он, конечно, был прав: это на военном флоте капитан контролировал все аспекты жизни экипажа. В торговом флоте капитан тоже имел очень широкие полномочия… но в рейсе. В порту эти полномочия резко сокращались — в теории. На практике же с капитанами все равно предпочитали не спорить.

— Да, но считай это очень настоятельным дружеским советом, — Сашка хлопнул Володьку по плечу так, что Крестоносец даже пошатнулся.

Белка преисполнилась сочувствия: она сама не раз получала от Сашки такие дружеские похлопывания и объятия, после которых и упасть можно. Белобрысов явно не всегда знал свою силу.

Судя по Володькиному кислому виду, он очень хотел огрызнуться, но вспомнил что-то, и только вздохнул.

А Белке вдруг стало его жалко. Она хлопнула его по другому плечу (не хотела попасть на возможный синяк) и сказала:

— Да ладно, я тоже такой была. Вечно сидела по углам.

Володька отреагировал странно: нервно сглотнул, втянул голову в плечи… а потом улыбнулся.

Улыбка его преобразило: мрачное напряженное лицо вдруг стало молодым и почти симпатичным.

Чуть ли не автоматически Белка сказала:

— Если хочешь, пошли вместе достопримечательности посмотрим. Я тут наметила пару мест, которые хотела бы посетить.

Она тут же представила, что сказала бы Сандра, если бы знала о ее планах: «Не уверена, что он придет в восторг от танцовщиц, но что ему полезно их посетить — это к гадалке не ходи!»

«Ладно, — ответила Белка своей внутренней Сандре, — обязательно свожу его в кабаре!»

Володька снова неуверенно улыбнулся.

— Да… пожалуй, — сказал он. — Только не возражаешь, если мы сначала зайдем в художественный магазин? Я уже посмотрел в астрале, тут есть один недалеко от порта. Только там точный адрес не узнать, видно с точностью до квартала. Придется поискать.

Белка пожала плечами. Она впервые слышала, что через астрал можно разыскивать лавки — сама бы она скорее купила газету и поискала в объявлениях — но на то она и слабый маг.

— Хорошо, почему нет. Мне тоже нужно в пару магазинов.

Так и получилось, что Володька и Белка отправились на прогулку вместе.

***

Жасмин — говорящее название. Планета была бы ничем не примечательна, если бы не ее флора. Когда самое популярное тут дерево (на самом деле местный жасмин скорее помесь между травой и грибом, но выглядит он как дерево, а точные дефиниции заботят только профессиональных травников) цветет, ядовитый запах проникает всюду, и спасения от него нет. Жасмин запрещено высаживать вблизи людских поселений, а если он прорастает сам, его нещадно там уничтожают. В пору цветения погодные чародеи меняют розу ветров, чтобы отогнать пыльцу от человеческого жилья — и все равно риск остается, ведь даже одной пылинки хватает, чтобы вызвать у человека с магическими способностями жесткий приход с последующим отходняком.

Три-четыре месяца в году (жасмин цветет всего две недели, но при этом дает несколько урожаев) местное население ходит в респираторах, а улицы пустеют. Все дома на Жасмине оборудованы шлюзами, и многие предпочитают включать принудительную циркуляцию воздуха даже тогда, когда никакой пыльцы в воздухе нет и в помине.

Порт и туристическая часть Блуминг-Сити окружены невидимым защитным полем. Поддерживать его дорого, но разбираться с постоянными психотическими припадками у приезжих, которые пренебрегли масками, еще дороже. Это одна из причин ужасной дороговизны всего в туристической части Блуминг-Сити — неявный налог на приезжих, который идет на поддержание купола. Кроме того, такая система способствует длинным очередям в портовой администрации: каждый капитан должен подать исчерпывающие медицинские сведения об экипаже и расписаться за инструктаж о безопасности.

Когда Сашка узнал о Жасмине еще в школе, у него возник вопрос — зачем вообще селиться на такой ядовитой планете? А если уж решено было создать здесь поселение, то почему не извести с концами этот ужасный местный сорняк?

Ответ на эти вопросы один: потому что пыльца жасмина не только ядовита, но и чрезвычайно полезна. Из нее производят сильно- и быстродействующие лекарства, на которые становятся в очередь — очень уж сложен и опасен процесс их изготовления. Притом годится не всякая пыльца; во-первых, нужно выбрать пятилепестковые соцветия, во-вторых, даже из их пыльцы большая часть идет в отсев.

И вывести растение отовсюду, оставив его только в резервациях, тоже нельзя: большая часть биосферы планеты зависит от веществ, которые жасмин вытягивает из местной почвы и вводит в кругооборот.

Вот эту-то пыльцу им и предстояло набрать. Причем желательно хотя бы килограммов десять.

Сашка заранее ужасался, какая это адская работенка — обтрясать цветы, чтобы получилось десять кило!

— Работенка как работенка, — Людоедка пожала плечами, пока они обсуждали предстоящее дело, сидя на террасе кафе перед конторой по прокату ступ. Контора открывалась в девять утра, на часах было полдевятого — привычные к корабельному расписанию, они поторопились.

Кафе уже работало: Сашка, презрев дороговизну, взял себе кофе и блинчики, Людоедка — только чай, сказав, что после корабельного завтрака в нее ничего больше не лезет. Впрочем, чай пах отлично, Сашка даже пожалел, что не польстился. — Не сказать, что особо веселая, но и ничего особенного.

— Вы что, сами будете собирать? — удивился Сашка.

Он наблюдал за метельщиком, который несложными пассами собирал с тротуара перед прокатной конторой мелкий сор — простейший телекинез, тем не менее, требующий определенной концентрации внимания. На груди у метельщика болтался респиратор — в сезон цветения местные не пренебрегали ими даже в закрытой части города.

Яркое солнце отражалось в водяном шаре, который летел за метельщиком, освежая брусчатку.

— Так проще всего, — кивнула Людоедка. — Лицензия на сбор недорогая, респираторы тоже.

— Серьезно? — удивился Сашка. — По-моему, все же проще купить саму пыльцу…

— Да — если ты уверен в поставщиках, — согласилась Людоедка. — А так тут очень сложно найти тех, кто не обманет. Нормально-то эту пыльцу могут собирать только лишенцы, очень опасное дело. А те, кто сертифицирован у правительства… — она поморщилась. — Короче, дорого у них. Очень. Последнюю рубашку сдерут. Так что, раз уж у нас есть лишенец, то есть я, проще ручками, ручками.

— А что же, у Княгини проверенных поставщиков не было? — удивился Сашка. — Я думал, вы с ней уже ходили на Жасмин…

— Ходили, как не ходить! И поставщики были. Но у нас весь этот рейс не клеится — то одно, то другое. Сначала на Жемчужине контакт не вышел на связь, теперь здесь не могу с нашими подрядчиками связаться… Раньше мы у них постоянно брали.

— А адрес не знаете? — удивился Сашка.

— Там другая система… А кстати, это идея.

Людоедка вытащила из кармана и толкнула к Сашке по столу дешевый одноразовый талисман, из тех, что используются для связи.

— Ну-ка, попробуйте вы. Вы все-таки маг не из последних. Марина меня уверяла, что тут магия не нужна для активации, но вдруг…

...Нет, зря Сашка решил, что талисман дешевый. Просто самодельный. Дерево некрашеное и даже не до конца очищенное от заусенцев — мастер явно не ставил эстетику на первое место. Амулет обвивали два куска медной проволоки, концы которой держал разъединенными небольшой выключатель. Противоположные концы выходили из цилиндрика размером примерно с карманные часы.

— Ноу-хау с Тэты-115, — пояснила Людоедка. — Называется «батарейка». Соединяешь концы провода, и сигнал подается. Может, просто не работает… хотя раньше работал, я им пользовалась уже.

— Здесь, на Жасмине?

— Да, пару лет назад. Эта самая «батарейка» со временем приходит в негодность, но мне ее заменили на Тэте, то есть совсем недавно. А сам амулет сломаться не мог, его Марина чаровала.

Сашка послушно сжал амулет в ладони, проверяя. Руку кольнуло знакомым нежно-голубым светом: эссенция Княгини, самая ее суть. Амулет был живым и активным — и очень искусно сделанным. Даже его грубость была нарочитой: оставив его как бы незаконченным, Княгиня сумела запитать магию от чужеродного источника энергии. Ювелирная работа! Сашка знал, что такое можно иногда проделать с самыми простыми магическими приблудами, если очень постараться, но вживую никогда не видел.

Он аккуратно влил в амулет собственную магию, стараясь не нарушить контакт с «батарейкой».

— Все прекрасно, — сказал он. — Амулет рабочий и связь действует. Просто на том конце никого нет.

— Я так и думала, — Людоедка вздохнула. — Похоже, что… — она запнулась.

— Что — похоже? — тут же спросил Сашка. — Как будто вас обложили и очищают все ваши контакты?

— Вероятно, — сказала Берг раздумчиво. — Наверное, Марина поэтому и решила отправиться соло…

— Я же говорил, что ей нужна помощь! — воскликнул Сашка.

— Осторожнее, амулет! — предостерегла Людоедка.

Но поздно — амулет треснул. Сашка слишком сильно сжал его в кулаке.

Глава 10, о зловещей организации и цветочках

Сандра раздумчиво глядела на величественное здание Гильдии магов-пустотников.

Дома по обеим сторонам улицы щеголяли самой причудливой архитектурой — тут тебе и башенки, и балкончики, и прочие излишества позднеколониального периода. А вот материал был примерно один и тот же: белый известняк и желтоватый песчаник в разных сочетаниях. Гильдия магов-пустотников разительно выделялась в этом ряду и цветом, и фактурой.

Высокое черное здание трапециевидной формы (верх чуть уже, чем низ) украшали только одинаковые прямоугольные панели вдоль всей длины фасада, которые разделяли вертикальные ряды окон. Если коснуться такой панели — это легко можно было сделать, они достигали земли — она казалась теплой на ощупь.

Сандра слышала, что с помощью этих жутковатых украшений гильдейцы собирают магическую энергию прямо от солнца. Какая-то очень хитроумная древняя магия. У пустотников много секретов.

Гильдия — это практически секта. Все маги, входящие в нее, отдают Гильдии половину своего заработка, зато Гильдия обеспечивает им гарантированную защиту и трудоустройство. Но никто из членов вроде бы не возражает: пустотники обычно так дорого берут за свои услуги, что даже пятьдесят процентов делает их миллионерами всего за несколько лет. При этом Гильдия не позволяет эксплуатировать своих членов почем зря, защищает их от самоубийственных миссий, на которые щедры правительства (если верить слухам, просто берут за эти миссии особо большими деньгами — или политическими одолжениями).

Гильдия очень могущественна, почти всесильна. Ее представительства есть практически везде, и везде поражают роскошью: на имидже пустотники не экономят.

Даже здесь, на забытой богами планетке, в атмосфера общей обшарпанности, они отгрохали себе этакий дворец, хотя на фоне местных обветшалых особнячков даже что-то попроще вполне производило бы впечатление.

Княгиня советовала Сандре ни в коем случае не давать о себе знать в Гильдию — не то, мол, попрощаешься с вольной жизнью. Но мало ли что она говорила. Стоит ли вообще доверять человеку, который не посвящает экипаж в свои дела и способен бросить его вот так?

Раньше Сандра и сама думала, что с ее свободолюбивым характером и отсутствием страха перед авторитетами противопоказано становиться частью какой бы то ни было сложной иерархической структуры. Но все маги-пустотники, которых ей случалось увидеть — издали, в основном — отнюдь не выглядели несчастными бесправными рабами своей зловещей организации. Напротив, они казались весьма самоуверенными хозяевами жизни. Все дорого одевались, отличались внешней красотой (значит, могли позволить себе самых дорогих лекарей, из тех, что способны исправить твое лицо и фигуру и надолго продлить молодость), сорили деньгами…

Что говорить, в чем-то это выглядело заманчиво. Куда заманчивее, чем урабатываться без сна и отдыха на крошечной бригантине, по уши запутанной в какое-то сомнительное предприятие. Тем более что Княгиня, которую Сандра начала воспринимать как ментора, куда-то делась, свалив все на Сашку, а Сашка…

Сандра вздохнула.

А Сашка на диво хорошо начал выполнять капитанскую роль, несмотря на полное отсутствие опыта. Сандру это удивило гораздо меньше, чем она сама думала. Видимо, глубоко внутри она всегда знала, что на Златовласку можно положиться. Но вот сама она — может ли сказать про себя то же самое? Имеет ли она право вешать на друзей еще такое явное нарушение, как пустотник-нелегал в экипаже? За укрывательство необученного мага-пустотника можно схлопотать реальный срок: разрушительная сила пустотных способностей известна всем.

Тут Сандра почувствовала — Сашка ее вызывает.

«Привет! Мы взяли в аренду ступу, купили остальное оборудование и собираемся на сбор пыльцы. Людоедка настаивает, что она и одна справится. Но я так думаю, что погодный маг нам не помешает».

«Людоедка сама собралась собирать пыльцу? Ни хрена себе!»

«Угу, у меня такая же была реакция… Хоть я и знаю, что она лишенец, все равно как-то не по себе».

«Сейчас буду», — согласилась Сандра.

Она поглядела на штаб-квартиру пустотников в последний раз.

Если уж идти им сдаваться, то явно после рейса. Еще чего удумала — бросать своих посреди переделки!

***

Жасмин рос на планете повсеместно как сорняк — то есть повсеместно в горах и предгорьях, но Жасмин был молодой планетой с высокой вулканической активностью, и горы покрывали большую часть суши. Однако в радиусе ста километров от Блуминг-Сити, в ироничном противоречии с названием города, это растение безжалостно выкорчевывали. Помимо беспокойства за судьбу приезжих (смерти среди гостей планеты, забывавших о респираторах, плохо сказывались и на легальном, и на нелегальном бизнесе) свою лепту вносила и другая причина: там, где рос Жасмин, растения с других планет расти не могли, а вот местная флора чувствовала себя прекрасно. Правда, растениям, в отличие от людей, залетная пылинка-другая не мешала, так что накрывать их защитным куполом нужды не было. Однако если Блуминг-Сити хотел обеспечивать себя продуктами, а не закупать все втридорога на соседних планетах, живописным местным лесам пришлось уступить места картофельным и пшеничным полям.

Ну, все то место, что не было занято горами.

Арендованная ступа довольно долго летела над извилистой долиной горной реки. Сама речка казалась совсем узенькой, но каньон она прорыла будь здоров: по обе стороны хватало места для лоскутов сельскохозяйственных угодий.

— Офигеть, — удивился Сашка. — Пиратская планета, а выращивают овес!

— В основном, сладкий картофель на экспорт и овощи с фруктами для местного потребления, — сказала Людоедка. — Картофеля тут вообще тридцать пять сортов.

— Надо же, — Сашка покачал головой. — Не знал, что вы и этим интересуетесь!

— Хороший суперкарго должен знать об экономике любой из планет на маршруте как можно больше, — пожала плечами Берг. — Планирование каждого рейса — это многочасовые штудии в библиотеке, так и знайте. Иногда непросто понять, какие товары и где будут пользоваться спросом… Опять же, полезно всегда иметь на примете две-три позиции, которыми можно спасти положение и избежать банкротства, если с основным ничего не выгорит.

— Помимо пыльцы будем закупать картошку? — весело поинтересовалась Сандра.

— Помимо пыльцы будем закупать мед, — возразил Сашка, который уже знал это от Людоедки.

— А если не получится взять мед по дешевке, вот тогда придет черед картошки, — серьезно закончила суперкарго. — Сладкий фиолетовый батат сейчас в моде на Земле и на Порт-Суглате. Конечно, не так уж и дорог, но трюмы у нас почти пустые, можно много взять.

— Ну вот, — засмеялась Сандра, — давно я картошку не грузила!

Сашка не мог не улыбнуться. Санькина семья занималась фермерством — собственно, за тем они и переехали из Норвежского королевства на юг ОРК, по программе бесплатного землепользования — и выращивала… да, преимущественно картофель. Хозяйство было обширным, с несколькими батраками и даже искусственными големами. Однако родители Сандры верили в трудовое воспитание, поэтому и Санька, и ее сестра Сая (Психея) постоянно участвовали в битве за урожай. Припахивали к этому и Сашку — не то чтобы в качестве отработки обедов и ужинов, которыми его кормили, скорее как полноправного члена семьи. В те два года, до того, как Сашку забрали из вампирского клана матери отец с тетей Галей, Сандрина родня фактически заменила ему собственную.

Да и потом все каникулы Сашка проводил на ферме Свена Харальдсона и его семьи.

Кстати говоря, когда они стали постарше, то частенько вот так же брали ступу (правда, не напрокат, а одну из тех, что верой и правдой служили на ферме) и уматывали на ней к дальнему озеру или просто в лес…

— Скоро буферная зона кончится, лучше наденьте респираторы, — сказала Людоедка.

— Мы же высоко летим. И быстро, — возразила Сандра.

— Залетит случайная частица высоко — и адью. Нечего рисковать.

Сашка с Сандрой переглянулись — и не стали спорить.

Респираторы купили самые лучшие, высочайшей степени защиты. Они не только создавали вокруг лица прозрачный шар чистого воздуха, но и фильтровали атмосферу более сложным методом — с помощью угольного фильтра и слабого вентиляционного заклятия. В отличие от чисто магических моделей они имели вид не узкого ошейника, который нужно было застегивать на горле, а полноценной маски, плотно прилегающей к лицу. Для надежного контакта имелась даже каучуковая прокладка. Если бы не щедро зачарованные знаки воздуха, лицо в респираторе нещадно потело бы, а так удавалось терпеть — Сашка уже примерял.

Но, конечно, стоило нацепить маски, как прогулочного настроения как не бывало.

Тем временем долина реки закончилась, местность начала снижаться. Потянулись предгорья. Вблизи лес, покрывавший холмы, казался еще красивей, чем с орбиты: листва переливалась не только зеленью, но и перламутрово-голубой окраской — как крылья колибри или панцири некоторых жуков… или как тонкая пленка мыльного пузыря на ярком солнце.

Оставив ступу на опушке, Сандра, Сашка и Людоедка шагали по сказочно красивому лесу. Подлеска не было, покрытая густой, почти газонной травой земля мягко пружинила под ногами. Если бы не респираторы, чудесная прогулка. Правда, Сашка подумал, что если бы переливчатые деревья встречались реже, удовольствия он бы получил больше. Сверху на них смотреть нравилось, но вблизи глаза начинали быстро болеть.

— Вот они, — сказала Людоедка.

Сашка и Сандра огляделись. Сашка не сразу заметил жасминовое дерево — оно почти затерялось впереди, в густых голубоватых тенях местного ельника. Как еще Людоедка его разглядела?

Та будто почуяла его вопрос.

— Запах, — сказала она, коснувшись крыла носа.

— И чем пахнет жасмин? — заинтересовалась Сандра.

— Очень похож на обычный земной жасмин, только… слаще? Как будто одновременно молоко и сахар? Не знаю, как сказать, — слегка растерялась Людоедка. — Неважно, если вы этот запах унюхаете — пиши пропало.

Они направились к зарослям хвойных деревьев, похожих на гибрид сосны и туи.

— Там дальше должно быть больше, — сказала Берг. — Я помню это место. Это так, первая ласточка.

— Хорошо, — сказала Санька, деланно похрустев костяшками пальцев, — найдите мне делянку, и я вам обеспечу ураган.

Сашка бросил на нее короткий взгляд и тут же отвел глаза. Сандра держалась слишком бодро и весело, и Сашке чудилось в этом что-то наигранное, неестественное. С Сандрой тоже явно что-то происходило…

Ох, блин, вот чего он точно не ожидал от капитанства — так это необходимости утрясать эмоциональные проблемы экипажа! Хотя ведь предупреждали их лучшие преподаватели в Академии, вроде препода по навигации, что это очень серьезная часть капитанства...

Ладно, сейчас не к месту об этом рассуждать. Слишком ответственное дело — сбор жасминовой пыльцы.

Заросли не-туй расступились, и троица оказалась перед голым каменистым обрывом, торчащим, словно высунутое из-под одеяла плечо. Среди камней тут и там посверкивали вкрапления цондоита — того самого редкого минерала, который жасминовые деревья возвращали в биосферу.

А вот и сами деревья: они словно бы карабкались вверх по скале, цепляясь за отвесные склоны узловатыми корнями.

— Ага, это оно, — сказала Людоедка. — Здесь мы тогда так и не смогли ничего собрать. У Марины был дешевый респиратор, он удобнее, но в нем она не могла читать заклятья на ветер.

«Ну да, — подумал Сашка, — а карабкаться по этим скалам без магической страховки дураков нет».

— Ладно, — сказала Сандра. Ее голос звучал глухо из-под маски. — Будет вам ветер. Саш, приготовился.

— Всегда готов, — ответил Сашка.

Сандра подняла руки, создавая воздушные потоки. Стихия откликнулась моментально, благо, опыта кормчему «Блику» было не занимать. Традиционная славянская магия — стихийная магия ветра и воды плюс лесные заговоры, их в ОРК преподают едва ли не с детсадовского возраста. А Сандре погодная магия всегда давалась особенно легко. Может быть, сказывались предки-викинги, заклинатели ветров и волн.

Сашка, конечно, мог бы справиться и сам, но ему хотелось иметь страховку — мало ли что, все-таки опасное дело. Едва Сандра начала колдовать, как стихийные знаки воздуха на их масках ожидаемо перестали работать. Лицо под респиратором моментально вспотело, каждый вдох стал даваться с трудом, однако уплаченные деньги оправдали себя — Сашка чувствовал только запах кожи, из которой была сделана маски, каучука и собственного пота.

Ветер рывками обтряс жасминовые деревья. Хитрость была в том, насколько понимал Сашка, что нужно было срывать соцветия целиком, не одни лепестки. Вроде бы у Сандры все получилось: цветочный дождь густо осыпал Людоедку, стоявшую у подножия скального образования.

— А теперь, — сказала она, — начнем сортировать эту кучу в поисках пятилепестковых.

— Вам помочь? — спросила Сандра, опуская руки.

— Лучше не надо, — Берг покачала головой. — И вообще лучше отойдите с капитаном подальше… да вот хотя бы к ступе. Мало ли что.

Сашка и Сандра переглянулись.

— Я видела с высоты озеро, — предложила Сандра. Наверняка тоже вспомнила их совместные полеты в подростковом возрасте.

— Нет, — ответил ей Сашка, — искупаться не получится.

Во-первых, он не хотел бросать Людоедку одну. Во-вторых, купаться в респираторе представлялось ему бессмысленным и неприятным извращением.

Им предстояло несколько часов скуки, пока Людоедка обтряхивает пыльцу с пятилепестковых цветов в специальные заговоренные контейнеры. Нет, это положительно мало напоминало школьные каникулы.

— Я завидую Белке с Крестоносцем, — вздохнула Сандра.

— Аналогично, — отозвался Сашка.

Глава 11, о слежке и востроносеньких милашках

Бэла не ожидала, что Крестоносец проторчит в лавке, торгующей карандашами, кистями и бумагой целый час. Еще меньше того она ожидала, что и сама не заскучает.

В лавке ей понравилось. Древесные запахи, полутьма и прохлада выгодно отличались от слишком жаркого и слишком яркого летнего утра за стенами магазина. Плюс Белка поймала себя на том, что с интересом рассматривает расставленные по полкам канцелярские принадлежности — кисти для рисования и для письма, металлические перья и гусиные перья, перьевые ручки и ручки зачарованные, даже печатные артефакты, позволяющие набирать текст силой мысли! Как в музее.

Пока Володька торчал у конторской стойки, Белка успела сделать по магазину несколько кругов и даже вдосталь пролистать большой и красивый альбом для раскрашивания (он был озаглавлен «альбом для снятия стресса») в обложке из тисненой кожи. Здесь были собраны нарисованные одними линиями репродукции картин известных художников на толстой, приятно шершавой бумаге — и все это стоило примерно десятую часть того, что Белка рассчитывала получить за весь рейс «Блика».

Крестоносец же посвятил все это время выбору бумаги и живому обсуждению с приказчиком — молодым вампиром с фанатично блестящими глазами — преимуществ различных сортов. Они обложили всю стойку листами разного цвета и размера, и явно могли проболтать до полуночи.

Белке пришлось наплевать на вежливость, подергать своего спутника за рукав и напомнить ему, что к вечеру они, вообще-то, должны вернуться на корабль.

К чести Володьки, он почти сразу опомнился и всего через десять минут дополнительного обсуждения купил несколько пачек бумаги.

Правда, потом понадобилось занести эти пачки на корабль — они оказались неожиданно тяжелыми — но это уже был пустяк: лавка действительно располагалась совсем рядом с портом. Всего-то полчаса на этом и потеряли.

«В общем, два часа от выходного как не бывало, — вздохнула Белка, когда они снова взяли курс на выход из порта. — Что ж, будет тебе урок: ни одно доброе дело не остается безнаказанным!»

Несмотря на продекларированные проблемы с общением, Володька, похоже, что-то уловил в выражении ее лица или походке.

— Извини, — начал оправдываться он. — Мне Людмила выдала плату за предыдущий кусок маршрута, ну и… Давно не было возможности наложить лапу на нормальную бумагу.

— Так на чем же ты рисовал? — удивилась Белка.

Она ведь видела, как он что-то там себе чиркал в кают-компании! И бумага выглядела нормально...

— Рядом с комнатой, которую я снимал на Мирабилис, жили ребята, которые варили кукурузу на продажу, а из остатков гнали самогон, — объяснил Володька как ни в чем не бывало. — Они по дешевке продали мне оберточных листов — ну, в которые они кукурузу заворачивали. Я над ними поколдовал маленько, чтобы качество улучшить, но все равно не то.

Мадам Романова говорила: бывает два вида жалости, девочки. Одна жалость ласковая, добрая, когда ты жалеешь человека и сразу хочешь ему чем-то помочь. А бывает жалость презрительная: ты жалеешь человека и думаешь, что уж сам бы в такую передрягу ни за что не попал. И этот, второй вид жалости, никому не делает чести.

Белка постаралась, чтобы сложная смесь двух видов жалости не отразилась у нее на лице. Но про себя подумала: разве можно быть таким неудачником! Весь Мирабилис читал его комиксы, а он…

А Володька, видимо, вел себя так же, как во время их прогулки. То есть абсолютно невозможно.

Белка не раз и не два пожалела, что отправилась вместе с ним.

Дело было даже не в том, что собеседник из него оказался никакой и на все вопросы он отвечал односложно: Белка и сама не отличалась болтливостью. Дело было не в том, что он потащил ее смотреть на какую-то «интересную архитектуру», которую он тоже заметил через астрал и которая оказалась так себе — почему бы и не посмотреть, в самом деле, когда еще окажешься на знаменитом Жасмине!

Проблема была в другом: их новый штурман только и делал, что рисовал. Нельзя было остановиться хоть на минуту — например, купить у уличного лоточника сосиску в тесте по цене втрое от привычной на Земле — как он хватался за бумагу и блокнот.

Бэла быстро поняла, что единственный способ куда-то дойти с Володькой — шагать быстро, не останавливаясь и не давать ему ни на чем остановить взгляд.

Как на грех, поводы задержаться на одном месте все равно находились: самой Бэле тоже нужно было кое-что докупить на следующий переход (от Жасмина до Порт-Суглата аж два месяца, а у Белки кончалось специальное мыло для меха и еще кое-что по мелочи), да и поглазеть по сторонам хотелось — вдруг все-таки увидишь настоящего пирата с деревянной ногой или говорящую зверушку?

Не увидела, но народ на улицах выглядел очень пестро. Люди как будто были одеты более разнузданно, говорили громче и в целом вели себя развязнее, чем она привыкла; многие плевали под ноги или выбрасывали мусор куда попало. Мусорщики все куда-то подевались, хотя еще утром их было много; зато появились городские стражники, двойками и тройками несущие службу на перекрестках — больше, чем в любом другом городе, где Бэле приходилось бывать — но они никого не одергивали и штрафов не раздавали. Несколько раз Бэла замечала в толпе карманников, работавших без помощи магии: засечь таких довольно сложно, ей удалось только благодаря более быстрым оборотневым рефлексам. Стража не обращала на них ни малейшего внимания.

Это значило, что ей нельзя было бросить Володьку на произвол судьбы и отправиться по своим делам: всякий раз, остановившись, нужно было терпеливо ждать, пока он закончит набросок.

Впрочем, отчасти Белка Крестоносца понимала: будь она сама художником, тоже, небось, не удержалась бы от попыток запечатлеть местный колорит!

В конце концов Бэле удалось затащить Володьку по адресу, где размещалось кабаре — то самое, которое она наметила для посещения еще в порту.

Фасад здания украшали множество разноцветных фонарей, пока выключенных по дневному времени. Внутри в просторном зале в глаза прежде всего бросалась сцена с профессионально выставленным освещением — во всяком случае, Бэла заметила знакомые контуры заклятий. Большинство столиков, сгруппированных вокруг сцены, пустовало. Все-таки они дошли сюда слишком рано, вечерние посетители еще даже не начали собираться.

— Ничего, — сказала Белка, у которой от медленной ходьбы гудели ноги (ходить неспешно и с остановками гораздо сложнее, чем в привычном для себя темпе). — Мы посидим, подождем…

— Ага, — согласился Володька, оглядываясь. — А я порисую. Глянь, какие интересные типажи за соседним столиком!

Типажи и правда были интересные: двое мужчин в красных фланелевых рубашках с роскошными рогами на голове. Наверное, последователи какого-нибудь культа с Новой Америки — там этих сект миллионы, и еще каждую неделю новая появляется.

— Ты бы не рисовал незнакомых людей без их разрешения, — устало посоветовала Белка.

— Глупости, на улице же я рисовал, и ты ничего не говорила, — отмахнулся Володька, доставая из-за уха карандаш.

«На улице было меньше шансов, что тебя кто-то заметит и подойдет набить лицо», — устало подумала Бэла.

Впрочем, ребята с рогами выглядели мирно: пили пиво, ели сосиски, смеялись…

К ним подпорхнула официантка — тоже профессионально накрашенная — и предложила большую скидку на дневное меню. Бэла по опыту знала, что в таких заведениях дневное меню обычно представляет собой разогретые остатки с прошлой ночи, однако покупать по полной цене не хотелось тоже — цены на вечернее меню всегда задраны сверх меры.

— Я тоже когда-то работала в кабаре, — сказала она официантке. — Можно нам то же самое, что вы сами доедаете?

Девушка понимающе улыбнулась.

— Тогда куриные котлеты с макаронами?

— Куриные котлеты с макаронами, — согласилась Бэла.

— А мне что-то, что можно есть одной рукой, — отмахнулся Володька, погруженный в рисунок.

— Могу предложить вам клаб-сэндвич?

— Ага, пойдет.

Девушка сделала шаг в сторону от столика, затем поколебалась и вернулась.

— Уважаемые гости, вы ведь не представляете конкурентов? — спросила она, подозрительно косясь на чиркающий карандаш Крестоносца. — Мы рады всем гостям, но если вы желаете сделать альтернативное предложение нашим танцовщицам…

— Нет-нет! — Бэла оттянула лацкан купленной на Мирабилис куртки, демонстрируя значок «Блика». Сандра ворчала, что эта куртка слишком бесформенная и недалеко ушла от ее прежней шали, но Бэле она нравилась. — Видите, мы с эфирного корабля. Всего на пару недель. Просто я люблю хорошие выступления, а у вашего мне реклама понравилась.

Официантка заулыбалась.

— Очень рада! — сказала она. — Вам повезло, сегодня танцует Ядовитый Цветок. Он — настоящее чудо, уже получил предложения от танцевальных групп с Земли и Порт-Суглата.

Белка кивнула: в каждом таком заведении есть звезда, про которую распускают такие слухи. Поднимает общий уровень.

Официантка ушла, а Володька словно очнулся ото сна: вскинул голову и наконец-то осмотрелся кругом.

— Ядовитый Цветок? — сказал он потрясенно. — Ты что меня, мужской стриптиз смотреть привела?!

— Это вообще не стриптиз, это танцы кабаре, — терпеливо объяснила Бэла. — Как почти везде, большинство танцовщиц женщины, но мужчин тоже довольно много — поддержки надо делать… ну, то есть поднимать партнерш… броски, все такое.

— А зачем мужчины-то для этого? — удивился Володька. — Магией что ли нельзя?

— Без магии, в этом вся прелесть. Хотя в некоторых постановочных танцах магия используется, но в классической программе это считается дурным тоном… — Белка запнулась, сообразив, что объяснять все тонкости далекому от этого человеку придется долго. — Если уж появляется харизматичный танцовщик, чаще всего именно он становится звездой, как раз потому что мужчин меньше. Ясно?

— Ясно… — Володька о чем-то задумался. — Может, в комиксе это использовать? — он впервые посмотрел на еще пустую сцену с настоящим интересом.

Бэла уронила голову на стол и тихонько застонала.

— Извини, я не слишком много рисую? — спохватился ее спутник. — Просто слишком много новых впечатлений, надо обработать. Я так привык, через рисунки. Иначе тяжело.

— Ладно, рисуй, — вздохнула Белка. — Что с тобой делать.

Она уже знала, что Крестоносец — чудак, каких поискать.

Володька напрягся, потом, явно сделав над собой усилие, произнес:

— Можешь посмотреть, если хочешь, — и не очень охотно подвинул к ней свой блокнот, свежекупленный в лавке.

Бэла хотела было отказаться, но сообразила, каких трудов Крестоносцу стоило сделать этот шаг навстречу.

Она взяла блокнот и начала его перелистывать, изображая интерес — но почти сразу интерес проснулся по-настоящему. Бэла тут же пролистала блокнот назад и стала разглядывать по-новой.

— Так понравилось? — удивленно спросил Володька.

— Ага, понравилось… Смотри, это у тебя что, одни и те же люди?

Действительно, на рисунках то и дело попадались двое — худощавый пожилой вампир в довольно поношенной одежде и высокий усатый менш в роскошном камзоле и сапогах с отворотами. Только если на первых рисунках он был в камзоле, то позже вдруг оказался в широкополой шляпе, коротком кимоно и без усов. Белка могла бы его не и не узнать, но Володька божественно схватывал выражения лиц всего парой штрихов. Она и не думала, что у него такой талант. То есть комикс ей более-менее понравился, но там он рисовал в другом стиле.

— Да, пожалуй, — согласился Крестоносец, критическим взглядом рассматривая собственный альбом. — А что такого?

— Володька, если это они, то они, оказывается, за нами от самого порта шли!

— Да? Наверное, тоже эфирники, гуляют.

Белка подавила желание застонать снова. Ей не хотелось объяснять Володьке, насколько малы шансы, что двое эфирников с какого-нибудь другого корабля пошли гулять точно таким маршрутом: лавка писчих принадлежностей, малоизвестные памятники архитектуры, скобяная лавка, кабаре…

Не тратя время на дальнейшие объяснения, Бэла оглядела медленно заполняющийся зал, разыскивая тех же самых господ.

Пожалуйста, пусть их тут не будет, пусть ей все показалось...

Сначала она увидела только ребят с рогами и облегченно вздохнула: ну, эти-то точно за ними не следили, их бы она не пропустила.

Однако еще через секунду Бэла догадалась принюхаться.

И вдруг поняла, что запаховый фон в кабаре, несмотря на преобладание духов, зелий от пота и еды, расцвел знакомыми нотками. Часть запахов была ей знакома, более того, сопровождала ее весь день! Она просто не заметила раньше, потому что ей и в голову не приходило искать слежку.

Конечно, ее человеческий нос во всем уступал звериной ипостаси, но при этом превосходил нос обычного менша. Так что нюху Бэлы можно было доверять.

Она привстала и еще раз огляделась, уже тщательнее.

И заметила! В самом дальнем углу!

Вампир и усач сидели вместе за полутемным столиком на пути в кухню, так, что официантам приходилось носить подносы у них над головами. Неудивительно, что Белка их проглядела.

А еще вампир, кажется, отводил глаза: едва ее взгляд зацепился за эту парочку, она почувствовала прилив скуки и четкое нежелание туда смотреть.

Бэла столкнулась с вампирьими чарами первый раз — не считая тех, что пару раз продемонстрировал их учитель магической теории в школе — но была уверена, что это они и есть: все как в учебнике!

— Володька, — сказала она, — нам нужно возвращаться на «Блик».

— Но нам еще даже еду не принесли, — удивился этот чудак.

— За нами следят, — попыталась объяснить Бэла. — Вот эти люди с твоих рисунков — видишь, они вот за тем столом сидят. Да, вот там — по-моему, этот вампир глаза нам отводит, но если постараться, можно их разглядеть...

Володька немедленно вскочил.

— Как они посмели! — вспылил он. — Нет, знаешь, это все границы переходит! Я знал, что тут полно разных мошенников, но так явно пасти…

У Бэлы тут же в голове пронеслось: стычка Сашки с каким-то вампиром на Аль-Кариме; непонятный транспорт «Присцилла», перевозивший непонятно что, но явно лютую хрень; полицейский, с которым Людоедка миловалась на Мирабилис — и наконец, исчезновение Княгини как вишенка на торте...

— Знаешь, если это карманники — полбеды…— начала она.

Но Володька уже шагал к дальнему столику у входа на кухню.

— Эй вы! — крикнул он. — Вы думали, это сойдет вам с рук?!

Белка испустила тяжелый вздох. Вот он — финский стыд! Тяжело наблюдать за тем, как твой товарищ делает глупость. Да еще такую, за которую ему могут лицо набить. Все равно что наблюдать крушение корабля в реальном времени…

Однако Володька не успел наговорить никаких глупостей. Он вообще ничего не успел сказать, кроме как про «сойдет с рук». Едва он оказался на расстоянии пары шагов от столика, как один из этих двоих — не вампир, а усач — вскочил с места и очень ловко провел на Володьке удушающий захват. Настолько быстро и профессионально, что, не следи Белка во все глаза, она решила бы, что усач просто поддерживает подвыпившего приятеля, который вдруг потерял равновесие.

Ну да, именно это и происходит, ничего особенного…

Даже прекрасно зная, что на самом деле все иначе, Белка машинально отвела взгляд — чертовы вампирьи чары! Почти сразу она опомнилась и бросилась на помощь товарищу, но за столом уже никого не было.

Белка торопливо огляделась — и тут же едва не получила в лицо оглушающим заклятьем. Эти двое, держа обмякшего Володьку, буквально за секунду успели переместиться ей за спину!

К счастью, Белка успела уклониться, пригнувшись — и продолжила пригибаться, сворачивать вселенную в тугой комок инстинктов.

Черно-бурая лиса упала на пол с высоты человеческого роста, выбралась из-под вороха свалившейся сверху одежды и молнией промелькнула между столами. Кто-то закричал «Крыса!», но Белка даже обидеться не успела — ей снова пришлось уворачиваться от заклятья, на сей раз ловчей сетки. Ну ни хрена ж себе, действительно профи!

Сетка оказалась самонаводящейся, увернуться не получилось. Тонкие нити почти мгновенно прилипли к меху… но на шее Белки висел Сандрин амулет: кормчий «Блика» специально зачаровала шнурок так, чтобы он не слетал при обороте. Там, где волокна сетки на груди соприкасались с ним, они запылали и растаяли, затем цепная реакция огоньком побежала по остальной сетке.

Белка взвизгнула от боли — горячо! — но скорость не потеряла. Пробежав под столами, проскочив между ног у давешней официантки, она оказалась на кухне — ужасающая какофония запахов, еда и смерть («Крыс травят!» — поняла Белка), и еще больше ног, которые топают в разные стороны… Но на кухне должен быть запасной выход — через него выносят отходы, через него входит персонал, чтобы не попадаться на глаза клиентам!

Ей повезло: кто-то открыл черную дверь снаружи как раз тогда, когда она оказалась рядом. Бэла выскочила в темный служебный коридор. В его конце, за еще одной приоткрытой дверью, маячили мусорные баки и кусок тихого переулка — путь к спасению.

«Нет, — вдруг поняла Белка, — Володька же! Нельзя его бросать!»

— Божечки, это что за милаха?! — услышала Белка взволнованный возглас.

Она обернулась.

Прямо перед ней в коридоре стоял необыкновенно красивый юноша, просто восторг. Роста и комплекции примерно как Сашка, волосы черные, глаза ярко-зеленые, лицо… господи, ну зачем еще настолько гармоничные черты лица при таком божественном всем остальном?!

Он был одет в белоснежный переливающийся сценический костюм, и Белка как-то сразу поняла, что это тот самый Ядовитый Цветок.

Она замерла в нерешительности.

— А кто это у нас такой пушистый? — умиленно проворковал парень. — А кто это такой востроносенький? А у кого такие ушки? А такие лапки?

В этот момент дверь в коридор распахнулась — и в него вывалились вампир и усач, держа под локти бессознательного Володьку.

Они огляделись — Белка еле успела шмыгнуть за широкую штанину Цветка. Благо, на танцовщике был стилизованный фрак с длинными фалдами, который прекрасно укрыл одну черно-бурую лису в полутьме коридора.

— Ты ничего не видел, — бросил вампир.

Говорил он парню, не обратив внимание на Белку.

— Что не видел? — удивленно спросил танцовщик. — Вы кто такие вообще? Куда тащите этого человека?

— Не твое дело! — снова попытался вампир, но танцовщик только руки на груди скрестил.

— Вот что, господин хороший, я…

Видно, он был из тех, у кого редкая сопротивляемость к вампирьим чарам.

Тут же по воздуху просвистело еще одно заклятье — похоже, усач понял, что чары его партнера не действуют, и решил не терять времени даром.

Полыхнуло алым, танцовщик тихо охнул и повалился спиной назад, Белка еле успела отскочить. Его открытые глаза удивленно уставились в потолок, по белому костюму на груди растекалось густо-алое пятно.

«Рубиновое звено», — вспомнила Белка название. Да, боевое заклятье, Сашка как-то показывал. У нее самой бы сил не хватило его применить.

Она совсем не испугалась. Даже не удивилась, что танцовщик только что пах как живой — а стал пахнуть как мертвый. Добыча. Дичь. Лисы думают по-другому. Только жалко стало на секунду: все-таки красивый, хорошие были бы у него лисята. И еще она поняла, что нужно быть вдвойне осторожней.

Двое потащили Володьку к выходу из кабаре. Белка поспешила за ними, припадая к полу, прячась в тенях.

Глава 12, о контрабанде и личных квестах

Прежде чем Людоедка набрала нужное количество пятилепестковых цветков, Сашка совсем извелся. Довольно трудно ждать, когда ты ничего не можешь сделать, но еще труднее, если ожидание отделяет тебя от давно откладываемых ответов.

Если бы не интересы «Блика», не новоявленное капитанство и не Людоедка, которая не уставала об этом всем напоминать, Сашка отправился бы в гости к Мэлвину Дюраку сразу же после прилета. Но пришлось отложить визит.

Однако теперь — все! Он собирался отправиться к нему сразу же, как только они вернулся в город и сдадут ступу. Сашка уже выяснил, что адрес на визитке был недалеко от порта, можно дойти пешком.

Поэтому те несколько часов, которые Людоедка копалась в цветах, показались ему самыми длинными в жизни. И это несмотря на общество Сандры. Та сначала пыталась травить анекдоты, расспрашивать его о флотских буднях, но потом махнула рукой, зевнула под респиратором и отошла в сторонку поваляться на мху. Где почти сразу же заснула: все-таки переход без домового тяжело ей давался.

«Нанять бы ей кого-то в помощь, — подумал Сашка с раскаянием. — Только где искать этого помощника? Здесь, на Жасмине, конечно, разный народ бывает, но я не стал бы доверять тому, кого найму здесь, если бы не знал его раньше. Опять же, со всеми этими странными делами нужно трижды подумать, прежде чем расширять экипаж!Разве вот Катерину переквалифицировать, она вроде имела какой-то опыт с кристаллами… Нам, конечно — то есть мне, Белке и Володьке — придется стоять больше вахт, но ведь Сандра-то совсем одна, она и выгореть может!»

Да, пожалуй, так и надо будет сделать. Сашка с иронией подумал, что кончится тем, что Катерина по очереди будет подменять всех членов экипажа без исключения. Кроме, разве что, казначея: вряд ли Людоедка допустит ее к своим документам. Эх, как тянется время!

Но все когда-то заканчивается, закончилось и это ожидание. Людоедка вынырнула из хвойных зарослей, небрежно держа под мышкой небольшой бочонок.

Сандра, зевая, поднялась и присоединилась к ним с Сашкой.

— Нужно его зачаровать стазисными чарами, — сказала Людоедка без преамбул, ставя бочонок на мягкий мох. — Госпожа кормчий?

Сашка и Сандра переглянулись.

— Стазисные чары лучше у меня выходят, — сказал Сашка. — Тем более, разве такие грузы не капитанской печатью нужно заверять?

— Печать можно и потом поставить, но да, так проще, — кивнула Людоедка. — Тогда вперед, Александр Иванович.

Сашка послушался. Стазисные чары несложные, но медленные и довольно кропотливые. По крайней мере, та стандартная версия, что учат в школе… а другой тут особо и не надо.

Накладывая их, он поинтересовался у Людоедки:

— Неужели вы пыльцы на целый бочонок натрясли?

— Нет, что вы, — фыркнула она. — Тут только пятилепестковые соцветия. Именно поэтому их нужно в стазис погружать. Обтрясет уже заказчик. Так даже лучше, меньше будут потери в процессе

Наконец бочонок «заморозился». Сашка запечатал его собственным знаком, затем еще печатью «Блика». А потом они полетели назад.

В обратную сторону полет прошел так же обыденно — вот разве что интересно было наблюдать за тем, как постепенно проявлялся на горизонте защитный купол над Блуминг-Сити. Сашка ожидал, что он ровный и одноцветный, а оказалось, что нет: по нему ползали сияющие радужные пятна, медленно передавливаясь одно в другое.

— Магические возмущения, — объяснила Сандра. — Такое огромное заклятье невозможно поддерживать равномерно. Где-то оно становится чуть сильнее, где-то — чуть слабее, и получается разность потенциалов. В результате такой вот градиент.

— Ясно, — сказал Сашка, хотя на самом деле мало что понял. Теория магии никогда не была его сильной стороной.

Кстати о теории магии…

— Ты не знаешь хороший способ, как спрятать эту пыльцу от таможенного досмотра? — спросил Сашка. — Людмила Иосифовна говорит, что это в принципе не проблема, но я сомневаюсь.

— Это правда не проблема, — кивнула Людмила Иосифовна. — Бочонок точно такой же, как мед, который мы купим, мы просто спрячем его среди других. А лишний бочонок с медом распечатаем и поставим в камбузе, съедим за время перелета.

— А если таможня будет вскрывать?

— Там будет тридцать пять бочонков, очень маловероятно, что они выборочно наткнутся на бочонок с пыльцой… Да и редко они вскрывают, — Людоедка пожала плечами.

— Но если наткнутся и откроют — мы что, все на месте скопытимся? — допытывался Сашка.

— Да нет, придется сознаться, конечно, — криво улыбнулась Людоедка. — Лучше заплатить их конские штрафы, чем остаться одной на корабле, полном пускающих слюни идиотов.

— А Балл проверяющим глаза не отводила вампирьими чарами? — спросила Сандра.

— Нет, это опасно. Если заметят, то точно начнут с пристрастием смотреть. А вампирьи чары хоть и коварные, но не очень сильные.

— Это да, — кивнула Сандра, которая хорошо помнила свои контакты с Сашкиной родней. Его двоюродные братья и сестра все время пытались выдурить у нее конфеты; получилось первые раза три, потом Сандра приобрела сопротивляемость.

— Все-таки мне не нравится это все, — покачал головой Сашка. — «Редко смотрят», «один из тридцати пяти бочонков не выберут…» Нельзя ли понадежнее?

— Вам не нравится старая-добрая игра в рулетку? — хохотнула Людоедка.

— Нравится… когда на кону не чужое благополучие и мое собственное здоровье! — воскликнул Сашка. — Взятку никак не дать?

— Очень дорого, у нас столько не будет, — покачала головой Людоедка. — Потому что крайне подсудно, нужно делиться не только с начальником порта — с министром!

— Может, заключить в стазисное поле каждый цветок отдельно и наделать из них украшений для волос? — невинно предложила Сандра.

В ответ на полные ужаса взгляды Сашки и Людоедки она расхохоталась.

— Извините, извините! Я просто вспомнила, как мы протащили шелк в виде платья Белки.

— Неплохой был трюк, но один и тот же во время одного рейса редко срабатывает, — проворчала Людоедка.

По дороге они так ничего и не надумали. В городе сдали ступу обратно в прокат, расплатились без приключений.

У выхода из прокатной конторы их дороги разошлись: Берг с бочонком отправилась на «Блик», а Сашка с Сандрой — на Харборо-Лейн, искать двадцать девятый дом.

— Слушай, — спросила Сандра, — а Людмила Иосифовна знает вообще, куда мы идем?

Сашка нахмурился.

— Вроде я ей говорил…

— Вроде или точно? Она тебе лекцию не читала насчет того, что это серьезный чувак и просто так к нему соваться не следует?

Сашка махнул рукой.

— Да ладно, один раз я его одолел…

— Не столько одолел, сколько он удивился и не стал связываться! И с каких это пор ты у нас бравируешь случайными победами?

Сашка внял ее аргументу и задумался.

— Слушай, нет, вроде бы я не говорил ей. И что? Людоедка же лишенка, чем она тут поможет?

— Если он старый знакомый Княгини, она может его знать, — резонно заметила Сандра. — Может, все-таки сначала ее расспросим? Она еще недалеко ушла, мы легко догоним.

Они переглянулись.

— Она нас отговорит, — сказал Сашка. — Вот прямо печенкой чую, что отговорит к нему соваться. Хотя и не знаю, как.

— Так может, пусть отговорит? — Сандра приподняла брови.

— Нет, я должен, — Сашка махнул рукой. — Предчувствие, понимаешь?

Сандра кивнула. Должно быть, вспомнила, что в школе Сашкино предчувствие работало лучше всех на параллели.

— Но знаешь, ты, наверное, лучше не ходи, — продолжил Сашка задумчиво. — Это будет… трудный разговор.

Сандра хмыкнула.

— Надеюсь, ты это не всерьез?

— Угу, закон жанра, — он вздохнул. — Конечно, я знаю, что ты со мной в любое пекло и тому подобное… но ты правда можешь не ходить, ты ведь даже не веришь, что Княгиня в опасности. Считай, что это мой личный квест.

Сандра пожала плечами.

— Знаешь, у меня к ней тоже несколько вопросов появилось. Так что пошли, наведаемся к ее… преданному поклоннику. Я тоже думаю, что он тебе многое расскажет. Сам обещал, в конце концов.

***

«Личный квест» привел Сашку к особняку, занимающему территорию двух-трех обычных домов. Он стоял на тихой улочке, возле неширокого пешеходного моста, под которым протекала быстрая, бегущая с гор речка. Однако при этом резко отличался от окружающих его аккуратных домиков.

Сандра тут же припомнила гильдию пустотников: эффект примерно тот же, разве что в более традиционном ключе.

Если здание Гильдии не походило ни на что, то этот дом выглядел как типичное жилище вампирского клана, этакий замок в миниатюре: устремленные вверх башенки, узкие, как бойницы, окна, утопленные в несколько арок сразу… Сандра знала, что такая архитектура уходила корнями как в практические соображения, так и в богатое культурное прошлое вампирского меньшинства — в те далекие и не очень славные времена, когда те, пользуясь своими природными талантами и слабым развитием магической науки у меншей, держали в подчинении целые территории, заселенные другими расами. Вампиры лучше видят в сумерках, чем на свету — отсюда высокие стрельчатые окна. Комфортная температура воздуха для них на несколько градусов ниже, чем для меншей — отсюда башенки для кондиционирования, глубокие подвалы и куча других заморочек, чтобы дома стали как можно более промозглыми и мрачными даже в теплом климате.

Ну и высокие заборы с заостренными пиками на концах — на самом деле противомера от воров: поскольку вампиры частенько до сих пор жили большими семьями, то и накапливали довольно серьезные богатства, не говоря уже о фамильных библиотеках и магических талисманах.

— Б-р, — сказал Сашка, с гримасой на лице обозревая всю эту красоту. — Терпеть не могу.

Сандра знала, что он вспоминал дом, в котором прожил первые десять лет жизни. Тоже типичный вампирский особняк. Мать Сашки куда-то делась — если Сандра верно помнила, ушла в монастырь — и свалила его воспитание на своих братьев. Опять же, очень характерное для вампирок поведение: материнский инстинкт по меркам меншей у них практически отсутствует, зато отцовский инстинкт в мужчинах невероятно силен. Поэтому ситуация, когда о ребенке заботятся только отец плюс дед или дядя по отцовской линии (или дед и дядья по материнской линии, если с отцом что-то случилось) считается у вампиров более-менее нормой.

И все бы ничего, да только Сашка уродился меншем, и жизнь в холодном полутемном доме, на типичной для вампира высокобелковой диете его чуть не угробила. Даже при том, что Сашкины дядья очень старались — например, не давали малышу пить кровь домашних животных и включали в его рацион огурцы, поскольку прочли, что меншам необходимы овощи. К сожалению, книги, которые они читали, оказались написаны в прошлом веке, что привело к определенным перекосам.

— Ага, — Сандра содрогнулась, когда подумала об этом. — Как ты там выжил вообще?

— Ну, твоя семья меня подкармливала… А потом отец вышел из тюрьмы, женился на тете Гале и меня к себе забрал. Сразу стало легче.

— Тетя Галя у тебя классная, — со знанием дела согласилась Сандра. — Ну что, пойдем?

Сашка выглядел так, как будто разрывался между желанием поскорее разузнать о Княгине — и еще набить Мэлвину Дюраку лицо — и нежеланием иметь хоть что-либо общее с вампирами. Однако он сжал рот в суровую линию — Сандра очень редко видела у него такое выражение лица — и кивнул:

— Пойдем.

Они довольно долго дергали за веревку звонка у входных ворот, пока наконец дверь не приоткрылась.

В проеме стояла молодая вампирша — а может, особо симпатичный юноша-вампир, у них иногда трудно понять. Впрочем, при прочих равных вампиры-мужчины редко убирают волосы в две круглых шишечки.

— Добрый день, — вежливо сказала она. Нет, голос все-таки женский. — По какому вы вопросу?

— Мы пришли к господину Мэлвину Дюраку, — сказал Сашка.

— Сожалею, но глава не принимает без записи, — сообщила девушка. — Если вам назначено, то мне о вас ничего не сообщили.

— Он сам меня пригласил, — Сашка достал из кармана потрепанную визитку и протянул ей. — Скажите ему, что пришел капитан «Блика».

Девушка взяла визитку и посмотрела на них с некоторым недоверием, однако она явно была слишком хорошо вышколена, чтобы выражать свое мнение вслух.

— Прошу за мной, — сказала она.

По мощеному двору — совсем, кстати, небольшому и довольно элегантно отделанному — она провела их в холл основного здания. Он был пафосно выложен черно-белой шахматной плиткой, что заставило Сандру фыркнуть.

— Прошу подождите, — сказала вампирша. — Хозяин скоро вас примет.

«Хозяин»! Просто старомодное обращение к главе вампирского клана, разумеется, но Сандра еле удержалась, чтобы не поморщиться.

— Слушай, твой Дюрак что, мафиози, что ли? — шепотом спросила она, как только девушка ушла, цокая подковами сапожек на низком каблуке. — Как-то у него все чересчур...

Сандра не успела сформулировать, что «чересчур», а Сашка, разумеется, не успел ответить — на них упал потолок.

Глава 13, об интерьерных решениях и законах гостеприимства

Быстрая реакция в эфире — все.

Когда на тебя рушится потолок, ты не успеваешь это осознать. Что там, ты заметить-то едва успеваешь. Вот только что вроде нормально стояли — и тут уже все трещит, грохочет. Человеческий разум, будь то разум менша или вампира, плохо приспособлен к тому, чтобы осмыслять настолько внезапные перемены, особенно если они долбят тебя по темечку. Но у бывалого эфирника (а в свои двадцать семь Сашка уже с полным правом называл себя бывалым) защитные рефлексы включаются помимо головного мозга. У Сандры такая реакция была развита еще лучше: с кристаллами иначе нельзя.

Кажется, они применили заклинания одновременно: Сандра — одно из тех, что спасает от обломков, Сашка — просто защитную сферу.

Сандра, конечно, поступила правильнее: защитная сфера — не самое практичное заклятье в бою. Оттягивает много сил и лишает свободы передвижений, гораздо лучше сделать щит. Сашка ни за что не применил бы сферу, если бы где-то на задворках его сознания не переливался разными цветами купол над Блуминг-Сити. Впрочем, через долю секунды он убедился, что в краткосрочном периоде он поступил абсолютно верно — по ним с Сандрой кто-то немедленно ударил «рубиновым звеном». Ладно хоть не самонаводящимся.

Сашкина сфера — куполообразной формы, нижняя часть исчезала в полу — легко отразила боевое заклятье, только сердито загудела, как будто была сделана из настоящего металла, и по ней зарядили молотком.

Сашка торопливо огляделся, пытаясь составить представление, в какое дерьмо они с Сандрой на сей раз угодили.

Друзья по-прежнему стояли в черно-белом шахматном холле, и потолок оставался на месте — это подтвердил короткий взгляд вверх. Значит, их окутали иллюзией, а чтобы иллюзия показалась вещественной (Сашка ведь ощущал удары кусков этой штукатурки!), напустили вампирью магию. Чего-то в этом роде и следовало ожидать. Дезориентированный таким образом маг просто не успеет уклониться от «рубинового звена» или еще какого-нибудь боевого заклятья той же убойной мощи.

— Pule! — выругалась Сандра. — Pul mora di! Faen!

— Вот скажу тете Ингрид, чтобы рот тебе с мылом вымыла, — пробормотал Сашка.

Они с Сандрой машинально сошлись в центре созданного Сашкой купола — от страха он перестарался и сделал его большим, почти три метра в диаметре — и заняли позицию спина к спине. Сашка действовал как на тренировке, а Сандра… ну, должно быть, смотрела правильные сюжетные сновидения.

Или нет, скорее прочитала его мысли: их давняя дружба и привычка время от времени связываться телепатически позволяла иногда почти случайно синхронизироваться. Чуть ли не единственное полезное наследие от вампирской родни Сашки.

Между тем, купол окружали. Противников было немного, штук пять, но, судя по грозным цветам их ауры, все — довольно сильные маги. Все молодые, ровесники Сашки с Сандрой или ненамного старше. Все в черном. Традиционалисты, блин. Одной из пяти была привратница, которая проводила их сюда.

Трое плели какие-то заклятья руками: у них между пальцев начинало сиять причудливое кружево высокоэнергетической магии. Ну ясно, хотят разбить защитную сферу. Двое что-то бормотали, но пока их заклятья никак не проявлялись.

— Эй! — крикнул Сашка. — Я пришел поговорить! Харэ сразу драться!

Ему очень, очень не нравились их с Сандрой шансы против пяти противников. Да, Санька была магом-пустотником, но сейчас-то они не в эфире! Вроде бы пустотными способностями можно как-то пользоваться и на планетах, иначе бы члены пустотной гильдии не вели себя как короли всего мира. Но Сашка понятия не имел, годятся ли эти таланты для боя. И главное, сможет ли Санька применить что-нибудь эдакое.

— Не ври! — воскликнула вторая женщина, не привратница. Эта казалась чуть постарше, ее распущенные волосы достигали талии. — Где капитан «Блика»?

Упс, подумал Сашка. Они ждали Княгиню.

По спине у него поползла капля холодного пота.

— Это я! — спокойно произнес он, призвав на помощь всю свою выдержку.

— Он правда капитан, — поддержала Сандра.

Голос ее звучал еще невозмутимее Сашкиного, что четко показывало, насколько сильно она нервничает. А может быть, Сандра настраивалась на драку, вспоминала свой дуэльный опыт, и ей некогда было бояться. «Не-а, — услышал Сашка Санькины мысли. — Не было у меня дуэли пять на одного! Это как групповой секс — звучит круто, а на деле хрен успеешь всех обслужить».

Сашка еле удержался от смешка. Ну точно, они нечаянно синхронизировались — от стресса, видимо.

— Ну-ну, — хмыкнула длинноволосая вампирша. — Если он капитан, то я, очевидно, президент Жасмина?

Она хлопнула в ладоши, и комнату залил поток темноты, вязкой и какой-то жидкой, словно бы не просто отсутствие света, а вполне себе материальное вещество.

«Я не знаю этого заклинания!» — мелькнула у Сашки паническая мысль.

«А что тут знать, — откликнулась Сандра даже не мыслью, ощущением. — Тут ломать надо! Явно же ничего хорошего!»

Сандра с силой развела руки, как будто раздергивая невидимый занавес. Раздался звук, словно лопнул огромный пузырь; ударил порыв ветра и Сашкины уши заболели.

«Что за на…»

Тут же чернота потекла опять.

«Гадость какая! — подумала Сандра. — Не поддается никак! Ну-ка, а если…»

Вязкая темнота облизывала границы защитной сферы, протягивала внутрь дымчатые щупальца. Они почему-то проходили сквозь барьер. Наверное, из-за своей газообразной природы: щупальца казались менее плотными, чем основная тьма, но у Сашки не было иллюзий: если эта хрень до них дотянется, им с Сандрой несдобровать. Он пожалел, что не узнал поподробнее, какими заклинаниями купол над Блуминг-Сити фильтрует воздух.

Сандра выкрикнула несколько слов неизвестного Сашке заклятья. Вязкая тьма заискрилась — вот и весь эффект.

«Златовласка, это не просто заклинание! — Сандру озарило, и эта мысль вспыхнула у Сашки в голове белым пламенем. — Это снадобье, с активным компонентом! Она не в ладоши хлопнула, она какую-то склянку незаметно разбила! Наверное, эта гадость на пыльце. Я не знаю, как с ней справиться…»

«Сумеречник!» — настала Сашкина очередь озаряться.

Магия на основе зелий — конек старых вампирских смей, как рассказывал ему дядя Слава. Против некоторых приемов помогает, если сконцентрировать магию на серебре.

У Сумеречника серебряное напыление вдоль одной стороны лезвия. Другая — хладное железо. Тоже полезно во многих ситуациях.

Ну, наконец-то меч ему пригодится! А то с самого начала — и ничего! Ни одного повода не было.

Рукоять привычно легла в ладонь. Отцовский подарок сверкнул бледно-серой сталью, разгоняя тьму.

Итак, серебро есть — теперь нужно влить туда магию. Это довольно сложно, не то что золото, которое магию принимает охотно. Зато все, что ты в серебро вложил, ты получаешь назад с процентами. Это очень старый эффект. Когда много столетий назад ученые чародеи меншей открыли его впервые, долгое время считалось, что оборотней и вампиров можно убить только серебряным оружием.

Суеверие, разумеется — но доля правды в нем есть.

«Сандра, заточи Сумеречник против заклятья!» — подумал Сашка криком.

Сандра отозвалась даже прежде, чем Сашка успел закончить мысль. Магия хлынула от нее широким потоком — смотри, не захлебнись. Сашке оставалось только, фигурально выражаясь, «подставить» под этот поток Сумеречник.

Ха, говорите, серебро с трудом впитывает магию?! Да под напором такой интенсивности тусклый обычно меч запылал, словно раскаленный до белизны!

— Ну я вам! — рявкнул Сашка.

Не очень красноречиво, зато от души. И по существу.

Он взмахнул мечом, целясь в самое сердце вязкой темноты, что давила границы защитной сферы.

И, кажется, перестарался.

Или перестаралась Сандра.

Магия и меч ударили вместе, сразу на нескольких планах бытия; Сашка даже еле удержал Сумеречник, настолько сильно он рванулся из рук. Тьма разлетелась брызгами — вполне вещественными, тяжелыми и быстрыми, как стрелы. Черные капли забарабанили по стенам и потолку, штукатурка и плиты пошли трещинами.

— Упс… — только и успел сказать Сашка.

Вампирша, скастовавшая заклятье, выразилась более красочно.

Через секунду потолок и стены обрушились на всю компанию по-настоящему.

Что хорошо в пафосной интерьерной отделке — она вся держится на вспомогательных материалах, иногда еще и зачарованных по самое не балуйся. С потолка отлетела роскошная лепнина и осыпалась вниз струйками гипса и песка, плитка на стенах оказалась просто деревянной, просто очень хорошо заколдованной. Она взорвалась древесной пылью и стружкой.

Стружку и песок защитная сфера остановила. Пыль — нет. Точно так же, как не смогла остановить туманные щупальца заклятья.

— Ну и де — а-пчхи! — дешевка! — пчхи! — воскликнула Сандра. Точнее, попыталась воскликнуть: приступ чихания помешал.

— Радуйся, что это не камень и кирпич, — возразил ей Сашка. Вслух, потому что их телепатический синхрон пропал так же внезапно, как появился. — Если бы весь этот бордель упал нам на головы, моя сфера не выдержала бы.

— Бордель! — возмутился один из нападающих вампиров. — Да как вы смеете!

Вокруг него светилось слабое защитное поле, а камзол и волосы были почти чистыми. Остальные четверо были слишком заняты — чихали. Видно, не позаботились заблаговременно о собственной защите.

— А как еще назвать место, где людей развлекают бляди? — парировала Сандра. — Хотите лучшей репутации для своего клана — не набрасывайтесь на гостей с порога!

— That's quite enough, — произнес холодный и суховатый голос с верхней ступеньки. — Let's not lower ourselves to the level of dry-port scumbags, however natural it may seem to you, shall we?

Сашка вскинул глаза. Знакомый чересчур правильный английский с лондонским прононсом и высокомерными интонациями. На Аль-Кариме было то же самое.

— Браво, господа, давно я не видел такого вдохновенного представления, — Дюрак продолжил говорить по-английски, остановившись на верхней ступени лестницы.

Он был одет так же щегольски, как в прошлый раз: густо расшитый камзол, старомодная сорочка с кружевами… «Выделывается, — подумал Сашка. — Изображает этакого вампирского лорда эпохи начала освоения эфира.»

Когда он впервые увидел Дюрака — почти год назад — ему даже в голову не пришло, что тот играет на публику. Теперь это казалось очевидным.

Как ни странно, его показуха, похоже, работала: две вампирши и трое вампиров уставились на Дюрака с почти одинаковым обожанием. Некоторым из них не мешало даже то, что они продолжали откашливаться.

— Я почти поверил, что вот эта молодая леди, — он кивнул в сторону Сандры, — преемница Марины Балл. Или даже она сама, просто в хорошей маскировке.

— Не я, — возразила Сандра. — Капитан «Блика» — он, — и показала на Сашку.

Брови разряженного вампира взлетели вверх.

— Ну что ж, — согласился Дюрак, — молодой человек тоже весьма эффектен. Хотя я не ожидал, что Марина настолько потеряет голову от любви, что назначит его капитаном. Ладно, о чем вы хотели поговорить?

— Это вы хотели, — зло произнес Сашка. — Вы сказали, чтобы я зашел к вам, и тогда вы мне все расскажете. Какие у вас дела с Мариной Балл. Я для этого и шел.

— А какой смысл мне с вами разговаривать теперь, если Марина оставила «Блик» на вас? — Дюрак мастерски изобразил голосом скучающее удивление. — Я так понимаю, ее на корабле нет?

Сашка и Сандра переглянулись.

— Можете не отвечать, вижу, что нет. Во время нашей встречи на Аль-Кариме я был готов пойти на разговор, чтобы таким образом настроить часть экипажа против Марины. Теперь в этом нет смысла.

— Есть, — сказала Сандра, угрожающе подняв руки.

Сашка снова почувствовал, как вокруг нее начинает собираться сгусток силы, готовый прорваться потоком, столь же разрушительным, как тот, что они недавно выпустил совместно.

— Вы исключительно сильный маг, — произнес Дюрак, на сей раз иронично, — но неужели вы действительно угрожаете разнести мой дом? Здесь? Посреди миллионного Блуминг-Сити?

— Нет, — возразила Сандра. — Я угрожаю убить вас. Нет прощения человеку, который якшается с работорговцами.

На лице вампира ничего не отразилось, но Сашка почувствовал — его проняло. Дело было в том, как Сандра это сказала. Слова она подобрала слегка книжные, в тон Дюраку — все-таки его манера речи оказалась очень заразительной. Однако в отличие от него она не рисовалась, не играла. Говорила, что думала и чувствовала. От этого ее слова даже меншу показались бы весомей — что говорить о вампире! Им куда легче удается читать эмоции и намерения, даже без всякой магии.

— Что ж, — проговорил Дюрак после короткой паузы, — иногда приходится уступать грубой силе. Приглашаю вас пройти в более удобное для разговора место. Будьте моими гостями.

Еще одна старинная традиция вампиров: гостеприимство для них свято. Ничего магического, просто обычаи. Если узнают, что вампир прикончил того, кого он пригласил к себе, свои его крайне не поймут. Другое дело, что именно поэтому всеми силами стараются никого не приглашать, а, например, назначать совместные беседы — в общем, прибегают ко всякого рода словесной эквилибристике, лишь бы не произносить английское be my guest, русское «будьте как дома» или любую другую национальную версию той же фразы.

Сашка выдохнул. Теперь подставы можно не бояться… до определенного предела. Ничто не мешает Дюраку их выпустить и попытаться прикончить сразу за порогом. Или напустить на них таможенников, если у него есть знакомства в администрации… а у него наверняка есть. Он производил впечатление человека, у которого все схвачено.

Понимая это, Сашка продолжил давить.

— Поговорим, — произнес он с угрозой. — Но учтите, что если вы виноваты в исчезновении Марины Балл, законы гостеприимства вас не прикроют. Я найду способ с вами разобраться.

— Даю сразу вам честное слово, что не причастен к этому ее делу, — пожал плечами Дюрак. — Когда делили наследство Князя, я свою долю уже получил. Как и все остальные. И лишь Марина до сих пор не может успокоиться, ищет, кому бы продаться повыгоднее.

— Наследство Князя?.. — Сашка сам не знал, почему так удивился. В конце концов, они же прозвали ее Княгиней именно в подражание Князю!

— А вы не знали? — хмыкнул Дюрак. — Ну что ж, юноша, тогда вас ждет много удивительных открытий.

Глава 14, о правых и левых руках

Личный кабинет — безусловно, более удобное место для разговора, чем холл, да еще когда «гости» стоят внизу, а хозяин на лестничной площадке, и беседа волей-неволей ведется на повышенных тонах: как еще друг до друга докричаться?

Но в остальном кабинет Мэлвина Дюрака не радовал — ни уютом, ни декором. Сашке он неприятно напомнил комнату его прадеда, главы клана. Маленький Сашка попадал туда всего несколько раз: глава не занимался детьми, разве что те натворили бы что-то совершенно из ряда вон выходящее — например, продали бы клан за банку варенья и пачку печенья. Однако все члены клана старше пяти лет должны были поздравлять главу с днем рождения, с Днем княжества (в их Арденском княжестве это было второе июля) и со Славой. Для этого всех детей поутру приводили в кабинет главы, каждый читал стишок или пел песенку, прадед благосклонно одарял каждого парой слов и кровяной колбаской (в Сашкином случае — конфетой, его опекуны действительно очень старались), затем отпускал восвояси.

Но, несмотря на лакомство и возможность блеснуть талантами, Сашка все равно боялся этих визитов. В кабинете было почти темно — окна, и без того узкие, закрывали тяжелые шторы, а на стенах, отделанных потемневшими от времени дубовыми панелями, висели такие же потемневшие от времени гобелены и головы козлов и быков — такая честь оказывалась лучшим производителям, пополнившим племенное стадо, или тем, кто отдал в течение жизни феноменальное количество литров крови. Малышом Сашку пугали их стеклянные бессмысленные глаза.

Кабинет Мэлвина Дюрака казался точь-в-точь копией дедовского: тяжелая мебель, тяжелые портьеры, головы на стенах. Только мебель и портьеры выглядели гораздо элегантнее (Сашкин клан веками занимался скотоводством и, хоть и накопил приличное состояние, все равно отдавал предпочтение практичности), а место голов животных занимали головы птиц — длинные тяжелые клювы казались особенно угрожающими в полумраке.

Вот только что-то здесь казалось Сашке немного… странным, что ли? Не сочеталось.

А потом он понял. Да, мебель в кабинете его деда была грубее и тяжеловеснее — но и старше. Как ни ухаживали за ней, она успела порядком износиться: сиденья стульев и кресел потемнели, на ножке стола виднелась длинная царапина, которую так и не удалось заполировать до конца. У шкафа для документов даже начала появляться своя аура — это значило, что ему сравнялось лет триста как минимум.

Но вся обстановка в кабинете Мэлвина Дюрака была новой. Замаскированной под антиквариат, даже слегка искусственно состаренной — но новой, изготовленной максимум лет десять назад.

«Интересно, — подумал Сашка, — деньги у него явно были, что, настоящее барахло купить не мог? Раз уж так хочет изображать лидера древнего клана с традициями!»

А потом дошло: чтобы доставить на Жасмин антиквариат с Земли, пришлось бы потратиться гораздо больше, чем если заказать просто похожую мебель здешним мастерам.

Правильно Сандра сказала — дешевка.

Да вдобавок стулья для посетителей с гнутой спинкой, куда Дюрак усадил Сашку и Сандру, оказались очень неудобными. Может быть, это был намеренный психологический трюк. А может быть, Дюрак и на этом сэкономил.

Сам он уселся в шикарное кресло позади огромного письменного стола и сложил пальцы домиком.

— Возможно, вы слышали что-то о пиратском флоте Князя? — начал он.

В голосе его слышалась явственная ирония: это все равно что спросить, видел ли собеседник сюжетный сон про одноногую адмиральшу Коулман и ее разумного попугая Грини! Кто ж его не видел ребенком? Разве что если родители в какой-нибудь секте состояли.

Сашка и Сандра синхронно хмыкнули.

Дюрак не обратил на их усмешку внимания и продолжил тем же ровным, чуть ироничным тоном:

— Его попытки создать пиратскую империю закончились десять лет. Масштабнейшая была операция, несколько крупных держав не пожалели крупных флотилий. Планету Роовли-Кообас, на которой находилась его база, полностью зачистили.

Сашке захотелось хихикнуть: название этой планеты он уже слышал где-то, давно, и еще тогда ему показалось, что оно ужасно смешное. Это вроде на каком-то прибалтийском языке, а, может, на финском значило «разбойничья пещера»? Или «гнездо»? Он не помнил толком. Спрашивать у Дюрака, разумеется, не хотелось.

— Роовли-Кообас… — пробормотала Сандра себе под нос. — Рохля-Колбаса!

Сашка снова удержался от смешка — и это было одно из самых крупных достижений за всю его жизнь. Чувство юмора у них с Сандрой всегда было примерно одинаковым.

— Да, — сказал Дюрак, глядя на Сандру с легким презрением. — Сейчас уже можно смеяться. А тогда дело было нешуточное. Князь стал возмутителем спокойствия, тем фактором, который полностью изменил расклад на международной арене. Кроились границы и зоны влияния, государства делили эфир, чтобы он явился таким, каким мы знаем его сейчас.

— Нифига себе, — сказал Сашка. Почему-то манерность Дюрака провоцировала его на максимальное просторечье. — Нет, я слышал об этом, но не предполагал, что все так серьезно!

Десять лет назад он был подростком, и, хотя романтика эфира его уже влекла, но как раз на тот период пришелся этап, когда короткие юбки на девушках влекли больше.

— В высшей степени серьезное, — скривился вампир. — Но неудивительно, что вы не поняли масштаб происходящего: заинтересованные лица постарались замять дело. Ведь они не просто зачищали участок эфира от разбойников и грабителей — они душили в зародыше мечту меньшинств о собственном государстве!

— Чего? — не понял Сашка.

— Того! — воскликнул Дюрак: кажется, Сашка его тоже довел. — Боже, молодой человек, как Марина могла вас выбрать… — он приложил ко лбу два пальца, как будто у него болела голова. Выдохнул. — Ну ладно. Князь планировал создать собственное государство. Основанное на принципах тоталитарного равенства…

— Это что за хрень? — перебила Сандра.

— Он же социальный тоталитаризм. Боюсь, с вашим уровнем развития эта концепция вам ничего не скажет. Впрочем, лет двадцать назад она была на слуху и все хотя бы знали, что это такое, — презрительно пояснил Дюрак.

— Но новые государства на планетах возникают постоянно… — Сашка все еще не понимал, что тут такого.

В самом деле, периодически кто-нибудь находил новую подходящую для колонизации планету, кидал клич, собирал переселенцев… Дело недешевое, но если на планете имелись ресурсы — а еще лучше, какой-то привлекательный уникальный ресурс, вроде пыльцы на Жасмине или кристаллов на Порт-Суглате — обычно находились компании или государства, готовые спонсировать создание поселения. Иногда этим занималась горстка чудаков с идеей… да вот хоть Тэту 115 взять.

— Он не делал секрета из того, что не собирается быть протекторатом одного из развитых миров, платить налоги или признавать международное право — по крайней мере, то право, которое ему не нравилось, — Дюрак дернул углом рта. — И первоначальные финансовые вложения также намеревался достать грабежом. Великие державы — ОРК, Окинава, Старые Американские Штаты, Аль-Каримский халифат, Единая Европа и далее по списку — посчитали и решили, что дешевле вскладчину собрать большой флот и придушить его в зародыше. И все же они едва не потерпели поражение.

— Не договорились, кто будет главным? — спросил Сашка.

В Академии их учили, что это самая распространенная причина поражений так называемых Великих Армад.

— И это тоже, — поколебавшись, кивнул Дюрак. — Но главная причина была иной. У Князя имелся секрет, который позволял ему рассчитывать на победу. Во время своих странствий на Окраине он наткнулся на странных существ, прозванных им эфирными спрутами. Он как-то умудрился приручить их, вывез в окрестности Роовли-Кообас и позволил им размножаться. Ужасные твари. Крайне территориальны, невероятно сильны, могут жить прямо в эфире, питаются, по всей видимости, магией, растворенной в его материи… Могут вырастать до размеров, сравнимых с размерами планеты. Требовался маг-пустотник, чтобы одолеть хотя бы одного из них. А уж нескольких… Они ревностно охраняли свою территорию, только у Князя был какой-то секрет, с помощью которого он мог проводить свой корабль — или другие корабли — через их полчища.

— Как же их уничтожили, если они такие мощные? — спросила Сандра.

— Пошли на большие уступки Гильдии магов-пустотников — именно после этого она стала неприкасаемой, все государства признали их льготы. Прежде они были обычной профессиональной гильдией, хотя более могущественной, чем, скажем, гильдия домовых, — фыркнул Дюрак. — Говорят, самые сильные маги Гильдии образовали круг — это, разумеется, увеличило их диапазон, хотя стоило нескольким жизни. Спруты и сторонники Князя сражались отчаянно, объединенный флот изрядно потрепало. Но в конце концов они, разумеется, одержали победу.

На последних словах в тоне вампира прорвалась горечь пополам со злобой, и Сашка решил, что оба этих чувства настоящие. Причем злился Дюрак не на великие державы — злился он на Князя! За то, что позволил себя победить? Возможно.

— Хорошо, а при чем тут Марина Балл? — спросила Сандра.

«Она была с Князем, очевидно же, — подумал Сашка. — Зачем спрашиваешь? А впрочем, правильно, пусть он сам скажет!»

— Она была помощницей Князя, неужели вы не догадались? Его правая рука, личный палач и разведчик. И любовница, — в глазах Дюрака скользнуло нечто неприятное. «Ревнует, — понял Сашка. — Только кого к кому?» — В узких кругах ее даже называли Княгиней… разумеется, незаслуженно, — теперь тон Дюрака просто-таки сочился ядом. — Ей не хватало ни харизмы Князя, ни его способностей к стратегическому планированию. Но она умела создать впечатление абсолютной лояльности, этого у нее не отнять. Они были близки.

Сашка и Сандра переглянулись. «Ни хрена себе! — подумал Сашка. — Это как же мы угадали с прозвищем-то, а!»

А Сандра, оказывается, думала совсем о другом:

— И Князь передал ей эту штуку, которая контролирует спрутов! — воскликнула она. — Вот что она пытается «продать подороже».

— Вижу, умные мысли все же любят путешествовать и посещать новые места, — хмыкнул Дюрак. — Однако ваша догадка не совсем верна. Князь был предательски убит на переговорах, куда его пригласили представители Объединенного флота, лживо гарантировав безопасность. Как стало известно позже, перед этим он где-то спрятал артефакт, контролирующий спрутов. Только Балл знала, где именно, и только ей был известен пароль, который позволял забрать артефакт из тайника.

— А просто так магическими средствами тайник не найти? — заинтересованно спросила Сандра.

— Князь был магом-пустотником, очень сильным. Такие уникумы рождаются раз в столетие. Понадобилось предательство и объединенные усилия всех магов этого флота, чтобы его одолеть. Если он ставил защиту — тайник так просто не найти.

— Все это очень интересно, но ни хрена не объясняет, зачем вы следите за Княгиней… тьфу, за Мариной Балл, — резко сказал Сашка.

— Просто хотел, чтобы меня оставили в покое, — Мэлвин Дюрак пожал плечами. — Такова была моя плата заинтересованным сторонам. Хотите верьте, хотите нет, я в этой истории пострадавший.

«Ага, пострадавший, — неприязненно подумал Сашка. — Чуть было не продал Марину в рабство!»

— Когда Князь был убит, — продолжил Дюрак, — некоторые его приближенные сумели уйти и договориться с властями других планет на тех или иных условиях. Марина, насколько я знаю, использует сеть осведомителей Князя на благо ОРК. Я же получил задание избавиться от нее самой. Между прочим, оцените мою гуманность: я не пытался ее убить, всего лишь хотел ограничить ее разрушительные тенденции.

«То есть лишить собственной воли и свободы. Та еще гуманность!» — у Сашки непроизвольно сжались кулаки.

— Как вы докажете, что непричастны к ее исчезновению? — холодно спросил он, изо всех сил сдерживаясь.

Меньше всего ему хотелось развязывать еще одну драку. Если Санькина сила как мага-пустотника так велика, как ему казалось, они наверняка выйдут победителями — но страшно подумать, что станет с особняком! Власти непременно заинтересуются, а это повлечет к печальным последствиям для «Блика» и остальных членов его экипажа. Капитану приходится постоянно помнить о таких вещах.

— Никак, — пожал плечами Дюрак. — Но мне и не нужно. То, что вы в принципе задаете этот вопрос, юноша, означает, что вы ровным счетом ничего не понимаете в сложившемся положении дел.

— Так просветите меня, — проговорил Сашка. — Раз уж взялись.

Сдерживаться стало чуть легче: первый порыв прошел.

— Сейчас обстоятельства изменились. Между державами имелась договоренность, что никто не станет использовать спрутов. Но ее нарушили. И теперь, очевидно, хозяева Марины послали ее достать артефакт, способный контролировать спрутов. Для этого она собрала новый экипаж — до этого много лет довольствовалась временными командами. За вами следят, молодые люди, и не только те, на кого работаю я!

«Так вот куда исчезла Княгиня! — понял Сашка. — Она увела слежку от нас!»

— А на кого, по-вашему, работает Балл? — спросила Сандра.

— Разведывательное управление Объединенных Русских Княжеств, скорее всего, — пожал плечами Дюрак. — Или другая подобная контора, у вас их вроде бы много? И снова это не тот вопрос, которым я бы задавался на вашем месте. Вам-то что с того, кто именно отдает вам приказы? Для вас главное, что Марина поставила вас под удар. Оставила вас как приманку — а сама отправилась заниматься своими делами.

— Как приманку?! — нет, зря Сашка подумал, что сдерживаться стало легче. Возмущение этим типом клокотало внутри, рвалось на свободу.

— Ну сами посудите, — Дюрак самодовольно улыбнулся. — Корабль с эксцентричным капитаном, еще и любовником Марины, и магом-пустотником в экипаже, который следует не самым тривиальным маршрутом…

— Откуда все знают про мага-пустотника?! — резко спросила Сандра.

— Откуда все знают, что я ее любовник?! — не выдержал Сашка.

— Помилуйте, а разве вы скрывались? — Дюрак смотрел на них обоих, продолжая ухмыляться. — Тогда вам следовало делать это лучше. Позвольте просветить вас, как это все выглядит со стороны. Поскольку Князь был сильным пустотником, все, разумеется, думают, что без другого пустотника его тайник не взломать. Ну а то, что вы любовник Марины, служит для посторонних гарантией, что вы будете соблюдать ее интересы. Так что за вами следят — и ждут, что рано или поздно вы займетесь наследством Князя согласно распоряжениям Марины Балл.

— Куда она направилась?! Где закопан этот артефакт — вы хоть знаете?! — Сашка вскочил с кресла, нависая над столом.

Дюрак чуть отклонился в кресле, однако больше никак не прореагировал.

— Может, закопан, может, повешен на дереве — мне откуда знать? Но он может быть только на Роовли-Кообас. Больше негде. У Князя просто не было времени спрятать его в другом месте перед переговорами… разве что на Земле, где они проводились, но на Земле его бы быстро нашли. Если вы ищите Марину, полагаю, она может быть только на старой базе Князя. Ей нужно забрать артефакт, чтобы выслужиться, пока все остальные бегают за вами.

— А что, все остальные глупее вас? — ядовито поинтересовалась Сандра. — Не в состоянии понять, что артефакт на Кообас и устроить засаду на Балл там?

— Я думаю, засады там тоже есть, — пожал плечами Дюрак. — Но мнение о том, что артефакт спрятан именно там, небесспорно. Не все его разделяют.

— А вы, значит, знаете лучше? — усмехнулась Сандра.

— Если Марина была правой рукой Князя, то я — левой, — Дюрак для разнообразия говорил не высокомерно, просто ледяным тоном. — Разумеется, я знаю лучше.

«Или ты нифига не знаешь, просто по какой-то причине хочешь, чтобы мы полетели на эту… Рохлю-Колбасу, — подумал Сашка. — Мало ли, может, там опять развелись эти спруты, а ты их подкармливаешь!»

И тут до него дошло.

Спруты. Живущие в эфире. Частное судно «Присцилла», за обнаружение которого им дали такую большую награду. Неведомая хрень, которую держали на этом судне — а потом спешно эвакуировались, потому что эта хрень… что? Токсично погибла, отравив все вокруг коротким выбросом смертельной магии? Сбежала? Они ведь так и не поняли тогда.

Что ж, теперь стало понятнее. Наверняка сбежала. Может быть, на поиски этой-то твари и отправилась Княгиня. А значит, ей наверняка понадобится артефакт, ее подчиняющий! И других идей, кроме Роовли-Кообас, у них все равно нет.

Стало быть, придется прокладывать маршрут «Блика» именно туда.

Глава 15, о напуганных каравеллах и срочном старте

Те двое потащили Володьку на борт каравеллы. Если бы Белка не знала, что ребята они крутые и серьезные, судя по убийству танцовщика, как раз сейчас она бы об этом догадалась.

Каравелла — это небольшое быстроходное судно с крутыми бортами и пристройками на носу и корме, а также артиллерийской галереей. Каравеллы могут быть и торговыми судами, хотя тогда они специализируются на доставке чего-то не очень тяжелого и очень дорогого. Но гораздо чаще они перевозят пассажиров, которые могут себе позволить доплачивать за скорость и безопасность. А если каравелла не пассажирская и не грузовая, то значит, она транспортирует войска. Небольшие — стало быть, элитные — отряды боевых магов.

«Или это все ошибка, одно большое недоразумение, — думала Бэла-человек внутри лисы, глядя на вход в стартовую пушку. — Хотя какое недоразумение может заставить этих двоих следить за нами, и при первом же намеке на неприятности похитить Володьку? Может, они из какого-нибудь комиксового издательства? Володька ведь сбежал от своих нанимателей с Мирабилис...»

Да нет, быть того не может. Бэла понятия не имела, сколько стоило нанять один корабль для слежки за другим, но догадывалась, что ни одно издательство не станет этого делать ради преследования сбежавшего художника. Да и скорость, с которой они вычислили, куда и на чем сбежал Володька, в этом случае была просто нереальной.

Значит, следили именно за экипажем «Блика». Может быть, еще одна пара или тройка ходоков отправилась вдогонку за Сандрой, Сашкой и Людоедкой.

Интересно, а к Абордажу, который наверняка выбрался в порт поохотиться на крыс, тоже приставили соглядатая?

Все это были мысли человека, легкие и мимолетные, как сновидения. Они проносились фоном, лиса не концентрировала на них внимание. Лиса решала конкретную задачу.

Она знала, что в корабле — человек из ее ближайшего семейства (лисы живут семьями, а не стаями, поэтому лиса-Белка думала именно такими понятиями), и что люди, которые забрали его, убивают при малейшей провокации. Это значило, что она не могла, например, оставить Володьку здесь и пойти звать на помощь — за это время неизвестные с каравеллы вполне могли его пристукнуть и избавиться от тела.

Единственный выход — не выпускать Володьку из из поля зрения, чтобы, когда опасность обострится, помочь ему отбиваться от противников. Возможность погибнуть вместе с ним лису сейчас не волновала — она об этом просто не думала.

Ей надо было попасть на корабль. Но как?

Лиса не была глупой. Интеллект Белки остался при ней — просто куда заметнее стали инстинкты, которыми живут звери, да сместились приоритеты. Лиса не хуже Белки в человеческом обличье знала, как охраняются корабли.

Помимо традиционных охранных амулетов и тому подобного есть еще и корабельный дух. Он проникает в каждую щепку корабля, даруя ей магию, позволяет удерживать воздух в больших объемах, помогает кормчему поддерживать бесперебойную работу кристаллов, пилоту — вести корабль и так далее. Пока не придумали выращивать в кораблях «духов» (на самом деле, споры о том, живые ли они и разумны ли по-настоящему, не стихают до сих пор) экипажи кораблей были в три-четыре, а то и в пять раз больше. Ни одной бригантиной тех времен экипаж не смог бы управлять вшестером!

Так вот, чтобы дух защищал экипаж и груз, его знакомят с ним — обычно сжигают на алтаре копию судовой роли и накладных, хотя некоторые кормчие и пилоты со своими духами просто разговаривают. Это уж как где принято.

Как реагировать, если на корабле окажется кто-то или что-то посторонние, духов тоже учат по-разному. Все без исключения духи в таком случае обязаны оповестить капитана или весь экипаж — но вот что именно считать проникновением постороннего, варьируется. Люди несовершенны; им свойственно покупать в порту кучу всяких мелочей и забывать в карманах, а никому не хочется, чтобы дух верещал по поводу каждой пачки презервативов. Некоторые зачитывают духу формулировку «экипаж и их личные вещи», но многие капитаны считают, что так только на неприятности напрашиваться — вдруг кто-то объявит личной вещью три кило контрабанды? Поэтому большинство духов учат просто игнорировать мелочи. Вопрос только в том, какие параметры «мелочи» задавать.

Интересно, что считает мелочью эта каравелла?

Белка осторожно потянулась и коснулась разумом корабельного духа.

Это потребовало от нее гигантского напряжения всех ее магических сил, крайне куцых в животной форме (даже по сравнению с их невеликим объемом в человеческом облике). Если бы она задумалась, сможет ли в принципе сделать такое без Тернового Венца — наверное, вообще бы не смогла.

Каравелла была настроена параноидально. Она отреагировала бы даже на почтальона или разносчика сладостей, вздумай они не просто привлечь внимание экипажа специальным колоколом, а подняться на трап.

Но… кажется, этого духа не предупреждали насчет оборотней.

На секунду Бэла не поверила себе. Как так? Не может быть! Ведь эти двое следили прицельно за нею и Володькой. Наверняка знали, что она оборотень. Неужели не учли, что она может попытаться проникнуть на корабль?

Фигня какая-то.

Белка осторожно потянулась к кораблю еще раз ментально.

Да! Каравелла ничего не знала про оборотней!

И, несмотря на свою паранойю, была приучена игнорировать мелких животных. Не крыс, конечно — те представляют реальную опасность. Но всяких букашек-таракашек, безобидную местную фауну, которая, невидимая людям, ползала по доскам корпуса и проникала в трюм.

Это значило, у Бэлы был шанс! Если ей удастся замаскировать свою искру сознания...

Она подняла переднюю лапу и подалась вперед, чтобы сделать шаг ко входу в слот. И тут же замерла. Амулет на кожаном шнуре, подарок Сандры, качнулся, слегка ударив ее по груди. Очень мощный амулет. Сандра вбухала в защиту столько, что, будь эта вещь на продажу, Белке пришлось бы потратить на него, наверное, все жалованье за рейс.

Такой амулет замаскировать никак не удастся. По крайней мере, Бэле не удастся. Корабль непременно его почует.

И снова, будь она сейчас в человеческом облике, она могла бы уступить сомнениям и дать отступного. Ведь амулет уже один раз спас ей жизнь — без него она бы не сдюжила против боевого заклятья. Как знать, не окажется ли его отсутствие решающим на борту?

Но лисы сомнений не ведают, поэтому Белка перекусила кожаный шнурок и темной молнией метнулась вверх по трапу.

Амулет остался лежать в пыли.

***

«Я букашка… я мелкая неважная таракашка, на меня не стоит обращать внимание…» — Бэла не то чтобы твердила это все время, главное было повторять аутотренинг каждый раз, когда на нее обращалось внимание духа. Это происходило примерно каждые несколько минут, но все реже и реже — дух явно привыкал к Белке. Отличный эффект, она даже не ожидала его.

Трюм каравеллы велик, но Белка бегло осмотрела его минут за двадцать. К счастью, изнутри он не охранялся — зачем бы, с таким осторожным корабельным духом?

Груза на продажу, похоже, здесь не было, только еда для экипажа и оружие. Много оружия. В основном, предназначенного для эфирных боев (пушки!) и абордажа. Оно остро и притягательно пахло затаенной магией, готовой освободиться по первому слову.

Бэла быстро разведала дверь в отделение кристаллов, место, где кто-то хранил заначку самогона, и стойку с холодным оружием — может статься, придется перейти во второй облик. С боевыми артефактами она плохо умела обращаться, но каким концом втыкать в человека нож, знала.

Нашла она и Володьку — закутанное в рогожу неподвижное тело. В человеческом облике Бэла бы испугалась за него, но лиса тут же учуяла, что он просто околдован. Расколдовать его было бы тяжело для Белки даже в человеческом облике. В обличье лисы она даже не пыталась. И, разумеется, не сделала попытки вытащить Володьку с корабля. Во-первых, корабельный дух наверняка поднял бы вой. Во-вторых, у Бэлы просто не хватило бы сил. Разве что в человеческом облике волоком… но тогда, опять же, корабль засек бы уже ее.

А еще Бэла нашла главное сокровище — место, откуда, если припасть к полу и приложить ухо к стене, отлично прослушивалось все, что происходит в капитанской каюте!

Ну, Белка надеялась, что это капитанская каюта. Во всяком случае, очень было на то похоже. Потому что она расслышала такой разговор:

— Объясните мне, как вышло, что вы не справились со слежкой за двумя гражданскими? — холодный, начальственный голос. Наверное, капитан.

Он говорил на немецком с сильной примесью английского, испанского и русского — стандартный эфирный суржик. Белка решила, что он, наверное, из Единой Европы… а может быть, и нет. Понимала она его хорошо. В человеческом облике, может быть, разобрала бы примерно половину — Бэла еще мало поработала в эфире и не успела набраться знания основных языков — но когда оборотни в своем зверином виде, языковых барьеров для них не существует.

— Непредвиденная случайность, — голос менее спокойный, но не заискивающий. Бэла узнала в нем вампира, одного из тех двоих, что вели слежку. — Мы не рассчитывали на рисунки. Принимали меры против оборотня, меняли одежду… — на этом месте лиса чуть не затявкала от смеха: одежду они меняли! ой не могу! Вот что значит не представлять, с кем имеешь дело! Как будто оборотня может сбить перемена одежды!

Правда, Бэла действительно их не заметила, но только потому, что ей и в голову не пришло ожидать слежу.

— ...однако нам и в голову не могло прийти, что он так быстро и точно будет рисовать, при этом не анализируя то, что переносит на бумагу. Ручаюсь, что до таверны он не замечал слежки, хотя и нарисовал нас несколько раз. Уже в таверне его блокнот просмотрела оборотень, она нас и вычислила. Тогда все и пошло наперекосяк.

— Наперекосяк — это мягко сказано, — заметил первый голос.

Далее капитан и вампир коротко обсудили, можно ли опоить Володьку зельем для стирания памяти и отпустить. Решили, что будет слишком подозрительно: неизвестно, что о них знают на «Блике».

«Ничего не знают! — мысленно воскликнула Белка, человек-внутри-лисы. — Мы понятия не имеем, зачем вы за нами увязались! Так что просто отпустите его!»

Увы, ее безмолвный призыв остался не услышанным.

Лиса, в общем-то, не сомневалась. Эти люди были хищниками — полный трюм оружия стал последним доказательством. А хищники не выпускают добычу, если уж в нее вцепились.

— Можно попробовать вот что, — сказал вампир. — Судя по тому, как они выступали на Мирабилис и другим материалам слежки, большая часть экипажа — неопытная и романтичная молодежь. Если мы возьмем их товарища в заложники, они могут попытаться его освободить. Может быть, даже согласятся на обмен.

— И отдадут за него артефакт? — с сарказмом спросил капитан. — Вот вы бы отдали?

«Какой артефакт?»

— Я — безусловно нет, — ответил вампир. — А их капитан — возможно.

Последовала пауза — очевидно, капитан обдумывал предложение.

— Нет, — наконец сказал он. — Если бы вы захватили девчонку-оборотня, может быть. А этот… художник, — судя по тону, он проглотил другой, куда менее цензурный эпитет, — не из их основной команды, со стороны. Мы не можем рисковать выдать всю операцию. Жаль, что вы не ликвидировали девчонку… Что она видела?

— Только меня и Эрнеста. В лицо, наверное, опознает. Слежки за нами не было, я проверял. Так что она не в курсе, с какого мы корабля, и ничего не знает про нашу миссию.

Да, проверял — бросался следящими чарами, от которых ничего не стоило увернуться. Все-таки высокомерие не доводит магов до добра. Особенно вампиров.

А про миссию очень интересно. Судя по тому, что он упомянул ранее — как они выступали на фестивале — эта каравелла следит за «Бликом» как минимум с Мирабилис.

Кто же ее все-таки нанял и для чего?

— М-да, — раздался стук: возможно, капитан сделал какой-то иллюстративный жест. Постучал чем-то по столу, например. — Все равно ничего хорошего. Придется увезти вашего художника с планеты и выкинуть в открытом эфире. Тогда следов не останется.

— Если позволите, капитан, я бы избавился прямо на планете…

— Тогда хороший маг легко отследит убийство. А у них в экипаже минимум два сильных мага.

— Без опыта сыскной работы.

— И все же лишние следы нам не нужны. Слишком многое поставлено на карту. Плюс если у них есть маг-пустотник — а это вполне вероятно — он точно узнает про это убийство все без труда, в том числе и то, какого цвета на вас подштанники.

Повисло молчание.

— Черные, — сказал вампир.

— Благодарю за информацию, — хмыкнул капитан. — Я и не сомневался.

— Если у них есть пустотник, то он отследит убийство и в эфире, — возразил вампир как ни в чем не бывало. — Даже легче, чем на планете.

— Если будет хотя бы примерно знать, где оно произошло. Удалимся от планеты хотя бы на два дня хода, и все, ни один пустотник не поймает нас даже широким сканированием.

— Слушаюсь, капитан. Но если мы удалимся в произвольном направлении, как тогда следить за «Бликом»?

Лиса обрадовалась, что правильно вычислила капитана. А больше радоваться было нечему.

— Как ваше мнение — они будут искать пропавшего товарища на Жасмине?

— Да, разумеется. Как я уже сказал, они неопытные романтики. Думаю, они задержатся с поисками как минимум на неделю. Скорее всего, на две.

— Вот видите. Мы успеем вернуться. А если даже и упустим «Блик», то точно сможем проследить за «Саппоро». Их маг-пустотник любит рисоваться, оставляет в эфире очень характерный след.

«Ни хрена себе, — подумала Бэла. — За нами следит еще один корабль! Да еще с целым магом-пустотником»

Судя по названию, корабль был с Окинавы — или прямо из Старой Японии, что менее вероятно.

Ну и дела.

Во что же они влезли? Или, скорее, во что втравила их Княгиня?

Впрочем, лисе сейчас было не до этого. Лиса лихорадочно размышляла, что ей сейчас делать.

Бежать на «Блик» — а потом что, штурмовать каравеллу впятером? Бежать в городскую стражу — а сможет ли стража провести обыск на корабле без доказательств? И захочет ли — на такой планете как Жасмин они наверняка коррумпированные по самую каску. А вдруг у капитана каравеллы есть дипломатический иммунитет?

Эх, вот тут-то она пожалела, что их домовой пропал! Будь он на месте, прошел бы сквозь стены и забрал бы Володьку.

Но, так или иначе, добраться до кого-то надо, одной Белке Володьку не вытащить.

В капитанской каюте хлопнула дверь — по звуку шагов Бэла поняла, что вампир вышел.

Она тоже хотела покинуть свой пост, но тут капитан заговорил снова:

— Старший помощник Кавалле, вам удалось оформить разрешение на срочный старт без даты?

Ого, срочный старт без даты! Дорогое удовольствие, а на Жасмине наверняка особенно дорогое...

Ответа Бэла не услышала, да и капитан точно был в каюте один. Значит, говорил по корабельной трансляции. Обычно это делается с помощью зачарованных сережек, и голос из серьги слишком тих, чтобы его мог услышать посторонний.

— Рад слышать, — сказал капитан после недолгой паузы. — Тогда начинайте подготовку к старту. Готовность — два часа десять минут.

Это значило, что через десять минут на корабле будут задраены люки. И раз уж каравелла оплачивает срочный старт, наверняка администрация порта не согласится задержать ее без очень веских доказательств. И вряд ли сочтет таковыми слова оборотня.

Таким образом для Бэлы вопрос о том, куда бежать, отпал сам собой.

Ей предстояло остаться на корабле и каким-то образом спасти Володьку и спастись самой. Она пока даже близко не представляла, каким.

Но… лиса не могла бросить своего. Ни при каких обстоятельствах.

Белка внутри лисы мысленно билась головой о стол.

Ну Володька, ну идиот! И она идиотка. И эти преследователи идиоты. И все идиоты.

А ей, возможно, погибать из-за общего их идиотизма. Очень, очень досадно.

Глава 16, о правосудии и преференциях

По пути обратно на «Блик» Сашка мечтал о двух вещах: о горячем ужине и о долгом сне. Душ — это уже роскошь, на которую он не собирался тратить время, ограничившись очистительным заклинанием. В принципе, он даже на ужин готов был забить и взять сухим пайком — но сегодня Катерина оставалась дежурить на корабле, а значит, она наверняка приготовила что-то вкусное. Возможно, даже испекла что-нибудь сложносочиненное! Пирожки Катерина стряпала так, как будто это не занимало много времени — наверное, знала какие-то секретные поварские заклятья или, может быть, эти действия просто вошли для нее в привычку, доведенную до автоматизма. Но слоеное тесто или какую-то другую выпечку она делала редко.

И точно — когда они поднялись в кают-компанию, уютно залитую розовым закатным светом из четырех иллюминаторов, на столе там стояло блюдо с какой-то выпечкой, прикрытое клетчатой тканевой салфеткой. Судя по ароматному запаху, там могли оказаться даже слоеные булочки с корицей!

Но Сашка не успел поднять салфетку, чтобы выяснить доподлинно: из рубки спустилась сама Катерина, и по лицу ее было видно — она сейчас думает совсем не о готовке.

— Белка с Володькой должны были вернуться два часа назад, чтобы Володька меня сменил, их до сих пор нет, — сказала она.

В порту расписание вахт соблюдается не строго: тот, кто стоит на вахте, просто должен находиться где-то в районе рубки, можно в кают-компании. Там он может даже спать, Сашка к этому не придирался, как и Княгиня раньше. В маленьком коллективе иначе нельзя. Если бы они могли организовать несение вахт часов по шесть, как на больших кораблях, тогда другое дело. А в порту пусть люди отдохнут.

И все же Катерина просидела «на хозяйстве» целый день, разумеется, кто-то должен был ее сменить, чтобы она могла спокойно поспать в своей каюте.

— А еще, — продолжила Катерина, — Белкин амулет слишком долго остается на одном месте, мне пришел сигнал тревоги. При этом Володькин амулет не отвечает, как будто он находится за какими-то охранными оберегами.

Такие новости всегда действуют как ушат холодной воды на голову. Закатный свет тут же показался Сашке тревожным предзнаменованием.

Раздался ровный дребезжащий звук, как будто что-то вибрировало. Сашка посмотрел на Сандру — один из амулетов у нее на шее светился красным и мерно дрожал.

— Что это? — спросил Сашка.

— Сигнал тревоги. Я настроила так, что если с одним из ваших амулетов что-то не то, получаю оповещение… Ну, такой же контроль я и в рубку вывела. Амулет Белки более четырех часов без движения вне корабля.

Все переглянулись.

— Надо их разыскать, — сказал Сашка. — Пойду проверю место, где Белкин амулет.

Он старательно гнал от себя мысль, что это место может оказаться какой-нибудь укромной канавой для сброса трупов. Или скотомогильников.

— Ты слишком выложился, — возразила Сандра. — Пойдем мы с Людмилой Иосифовной.

— Почему ты? — удивился Сашка. — Ты выложилась не меньше меня!

— Это мой амулет, — Санька разом очень побледнела и одновременно собралась.

«Это мой амулет, — Сашка не слышал мысли Сандры, но не трудно было догадаться, — и он их не защитил».

— Людоедка еще не вернулась из города, — покачала головой Катерина. — Но схожу с тобой, ничего страшного.

...Вот так Сашка оказался один на корабле в ожидании вестей. Он приподнял салфетку, проверил, что там в миске. Действительно, это оказались булочки с корицей, покрытые глазурью, как он подозревал. Есть не хотелось, в душ не хотелось тоже. Сашка знал, что если ляжет в кровать, то сон тоже не придет.

Он улегся на коротком диванчике в кают-компании, свесив ноги с подлокотника, и попытался расслабить мышцы. Известно, что если полежать с закрытыми глазами, силы немного восстановятся. Наверняка придется долго ждать вестей, так что можно воспользоваться этим временем и отдохнуть… хоть чуть-чуть. Раз уж именно под предлогом его усталости его оставили на корабле.

Однако не успел он прикрыть глаза, как в его мысли ворвался телепатический голос Сандры — ей все легче и легче удавалось задействовать связь между ними, сказывалось тесное общение и постоянная практика.

«Нашли амулет, — сказала она. — Цел, ремешок оборван.. Валялся в пыли рядом со стартовым слотом 17-бета».

В первый момент Сашка ощутил облегчение — по крайней мере, трупа Бэлы они не нашли. А в следующую секунду удивление.

«Погоди. Оборван? То есть кто-то его с нее сорвал?»

«Возможно, но маловероятно. Чтобы рвать специально, нужно знать, что это такое, а они не фонят. Скорее, сама перегрызла. Я зачаровала его так, чтобы он случайно не слетел, даже при превращении».

«Ого! А мой тоже зачаровала?»

«Да, их все можно снять только сознательно. Ну или силой тоже можно содрать, сделать неснимаемой совсем такую штуку очень трудно и будет много нехорошей побочки. Я к тому, что случайно перетереться шнурок не мог».

«Все загадочнее и загадочнее… Какой корабль в слоте?»

«Сейчас — никакого, его готовят под приемку. А пару часов назад оттуда стартовала каракка »Принц Эдуард», порт приписки — Ливерпуль. Мне работники сухого дока рассказали».

«Fuck, — пробормотал Сашка. — Ты думаешь, Бэла на ней?»

«Я ничего не думаю. Возвращаемся».

«Погоди! Я проверю, на планете ли они…»

«Я уже проверила, — ментальные интонации Сандры были усталыми: ни намека на триумф, что ей удался трюк поиска по ауре в астрале, который раньше выходил только у Сашки. — Не на планете. Возвращаемся».

Сашка и Катерина вернулись одновременно с Людмилой Берг — которая, разумеется, оказалась не в восторге от новостей. Причем даже больше исчезновения Володьки и Бэлы ее расстроил их визит к Мэлвину Дюраку.

— Опять вы полезли на рожон! Одно дело, когда дерешься со всякой шушерой, — это она сказала Саньке, — но тут вы без всякой подготовки полезли к серьезным людям! Если бы вы просто погибли — вам бы еще повезло! Могли бы оказаться в рабах в таком месте, что в кошмарах раз увидишь — сердце разорвется! И я не преувеличиваю!

— Но мы не можем просто ничего не делать… — начал Сашка.

— Можем! Об этом я и говорю с самого начала! Не надо ничего делать, не лезьте в дела Марины! Mein Gott, набрала она психов на мою голову… Теперь вот нового штурмана украли…

— Думаете, это из-за разговора с Дюраком? — спросила Сандра.

— А из-за чего еще?

— Какой ему смысл?

— Ему никогда нельзя было доверять! Говорите, послал вас на Роовли-Кообас? Надеется, что вы достанете этот артефакт, и он его у вас перехватит! Самому ему там показываться нельзя, его там слишком хорошо знают.

— Тогда ему нет никакого смысла похищать Белку и Володьку, — заметила Катерина, до этого молча слушавшая их перепалку. — В его интересах, чтобы «Блик» улетел туда как можно быстрее в полном составе. Без Бэлы и Володьки у нас суровый, суровый некомплект! Мы с капитаном, конечно, корабль поднимем, но это будет жесть.

Людоедка вынуждена была неохотно согласиться с этим.

А еще через несколько минут в колокол у трапа слота позвонили двое следователей из городской стражи.

***

— Да, — сказал Сашка, разглядывая разложенные перед ним вещи, — я их узнаю. Это одежда нашего пилота, Бэлы Тихие Травы.

Отпираться было бессмысленно: на лацкане легкой кожаной куртки все еще красовался значок «Блика». Кроме куртки там лежали: легкое платье с цветочной вышивкой по лифу, такое маленькое, что, казалось, должно было принадлежать подростку или ребенку, черная бархатная лента для волос и нижние белье, стыдливо уложенное в холщовый мешочек.

Все это лежало на столе в кабинете Берг, который она уступила для разговора со следователем — та очень хотела пообщаться с Сашкой наедине.

— Вы знали, что ваш пилот оборотень? — деловито спросила следовательница.

Ее звали Эмилия Ширвани, она занималась расследованием дел, связанных с эфирниками. На вид она казалась ровесницей Людоедки (а значит, была старше как минимум на треть) и вела себя с равнодушным профессионализмом.

— Естественно, — ответил Сашка, задетый этим вопросом за живое. — Пилот — оборотень, старпом — лишенец, сам я — бывший военный. У вас с этим какие-то проблемы?

— Никаких, — покачала она головой. — А были ли у нее проблемы с выполнением должностных обязанностей?

— Нет, — твердо ответил Сашка. — Бэла — отличный пилот.

Казалось, следовательницу этот ответ удивил.

— Но ведь у оборотней крайне низкие магические способности?

— Да, но для пилотирования почти не нужно магии, ну, на современных кораблях, — объяснил Сашка. — Связь с духом идет через Терновый Венец, с помощью магии крови.

— А разве магия крови — не вампирья прерогатива? — удивилась Ширвани.

— Первыми пилотами были вампиры, — кивнул Сашка. — Но потом придумали, как расширить магическую традицию на все расы. Требуются специальные заклятья… слушайте, объяснять очень долго. Если это вам правда нужно для того, чтобы помочь Белке, я могу начать читать лекцию…

— Белке?

— Бэле. Так мы ее зовем.

Следовательница нахмурила темнокожий лоб.

— Я плохо знаю русский. Выходит, ее вторая форма — белка? Не хищник? Большинство оборотней хищники.

— Нет, ее вторая форма — лиса. Белка — это просто уменьшительная форма от Бэла.

— Ясно.

— В чем она подозревается? — спросил Сашка. — Вы сказали, она проходит как подозреваемая по делу, но не объяснили, по какому.

— По делу об убийстве Ясмина Янецкого, танцовщика из кабаре Happy Hours.

Если бы Сашка ел или пил что-то, он поперхнулся бы так сильно, что, возможно, тут бы и отправился к праотцам. Но, поскольку он ничего не ел, у него просто отвисла челюсть.

— Белка?! Убила танцовщика?! Исключено! — успел сказать он.

И тут же понял, что не исключено, нифига. Убила же она того врача на Тэте… Если этот Янецкий или как его там снова оскорбил честь оборотней, или, может быть, навредил кому-то…

— Она пока одна из подозреваемых, не более того, — объяснила следовательница. — Моя задача — выяснить, насколько вероятно, что она совершила убийство и сбежала.

Как Сашке не тяжело было это признавать, он понимал, что довольно вероятно.

— Этот Янецкий, — спросил Сашка, — он что, был загрызен?

Следовательница поколебалась.

— Мне не положено разглашать эту информацию, но… нет.

— Да ладно вам насчет разглашения, — Сашка махнул рукой. — Я знаю название заведения, Happy Hours, остальное можно через астрал поглядеть.

— Вы умеете смотреть прошлое через астрал? — следовательница буквально сделала стойку.

— Нет, вы что, — удивился Сашка. — Это же очень редкий талант. У вас в страже такого нет?

Ширвани помедлила.

— Есть, но ее время очень ценно, мне нужно обосновать такой запрос.

— Я имел в виду, что могу просто поглядеть, кто там работает, поговорить с ними, собрать сплетни, — пояснил Сашка. — Но, может быть, мы с вами просто будем сотрудничать? — он обезоруживающе улыбнулся. — Даю вам честное слово, что не стану покрывать моего пилота. Если она правда кого-то убила, я первый заинтересован в том, чтобы вывести ее на чистую воду! Кроме того, у нас пропал еще один член экипажа, который был с ней. Мы хотим его побыстрее найти.

Сашка говорил это максимально открыто, улыбаясь и включив на полную все свое обаяние.

Мысленно же он извинялся перед следовательницей за прямую ложь: он собирался покрывать Белку до последнего, потому что если она кого-то убила, тип наверняка это заслужил. Вплоть до того, что, если бы было нужно, он был готов напоить следовательницу отшибающим память зельем и оплатить быстрый старт с планеты. Так себе решение — они бы потеряли шанс найти Белку и Володьку, если они все еще на Жасмине, да и вернуться потом сюда тоже не удалось бы, потому что дело бы раскрыли быстро — но Сашка и на него был готов.

— Ладно, — вздохнула следовательница. — Янецкий был убит «рубиновым звеном». Насколько вероятно, чтобы ваш пилот могла применить такую магию?

— Абсолютно невероятно, — с огромным облегчением сказал Сашка. — Такая мощность — точно не для Белки.

— А если бы она очень постаралась? — настаивала следователь.

— Может, могла бы скастовать учебную версию — такую, знаете, которая только хлестнет. Даже не поцарапает. Вот, кстати! — обрадовался Сашка. — У нашего старпома есть все наши документы, в том числе дипломы. Там же есть официальная оценка магических способностей, вы можете проверить. У Белки даже близко не хватает на боевые заклятья такой мощности.

— Магические способности иногда растут со временем…

— Белке двадцать лет, она выпустилась год назад. Это ее первый рейс. За год намного не выросли бы.

Следователь кивнула.

— Хорошо, попросите вашего старпома подготовить бумаги, я проверю.

— А вы в ходе своего расследования не сталкивались с тем, куда пропал Владимир Крес… Костомаров, наш штурман? — спросил Сашка. — Они были вместе.

Следовательница поколебалась.

— Ладно, раз уж решила быть откровенной… Возможно, его увели с собой другие наши подозреваемые. Пока неясно.

— А куда вас привел некрослед от тела Янецкого? — поинтересовался Сашка.

Ширвани поморщилась.

— Чаще ходите в театр, юноша. Некроследы всегда остаются только в пьесах. Они не слишком мощные, зависят от силы убитого, от того, как и насколько быстро он был убит. Янецкий был крайне слабым магом, на грани с лишенцем. Именно поэтому занимался традиционными танцами. Его некрослед обрывается за порогом варьете.

Сашка прикинул за и против.

— Тогда откровенность за откровенность, — решился он. — Мы знаем, куда отправилась Белка после варьете. Она точно была у слота семнадцать-бета, оттуда пару часов назад стартовала каракка «Принц Эдуард». Если убийцы прихватили с собой Володьку, значит, Белка пошла за ними, чтобы ему помочь. Или они прихватили и ее тоже. Но скорее первое, иначе она бы не сняла талисман.

— Талисман? — удивилась Ширвани.

— У нее был очень мощный талисман, сделан нашим кормчим. Они подруги, — Сашка не стал говорить, что причина не в их дружбе, а что он попросил Сандру сделать такие талисманы: пришлось бы объяснять, чего он боится. — Но если она тайком пробралась на другой корабль, он бы сильно фонил, следящие заклятья могли его засечь… Ну, я так думаю. Не могу представить себе другую причину, по которой она его бросила.

— Или она заодно с теми, кто убил Янецкого и похитил Костомарова, и не хотела, чтобы вы за ней проследили, — предположила Ширвани. — Я правильно понимаю, что ваш кормчий может отследить дареный талисман?

— Да, но тогда она сняла бы талисман и с Володьки! А он где-то за защитными печатями или заклятиями — видимо, как раз на корабле.

— А у него тоже такой есть? — спросила следовательница. — Ваша кормчий очень дружелюбная девушка.

— Да, — Сашка улыбнулся. — Сандра такая. Душа нараспашку.

— Ясно, — следовательница нахмурилась. — Будете писать заявление на розыск пропавших?

— Я бы лучше написал заявление на срочный старт, — честно сказал Сашка. — Поможете мне в этом?

— Вы собрались преследовать эту… каракку сами? — Ширвани только покачала головой. — Самоубийственная затея. Буквально. Если вы правы, за ними и так уже след из трупов.

— Собрался, — Сашка кивнул. — У стражи Блуминг-Сити нет к нам претензий? Вы не будете препятствовать нашему отлету?

— Я проверю документы Бэлы Тихие Травы и наведу справки про каракку, — пожала плечами Ширвани. — Если вы мне не солгали, тогда причин вас задерживать нет. Более того… — она помедлила. — Пожалуй, в моих интересах ускорить ваш вылет.

— Почему? — удивился Сашка.

— Янецкого очень любили. Он был знаменитостью в городе. Мне вовсе не нужно защищать вас от разъяренных сторонников судов Линча, когда они явятся в порт, — Ширвани кивнула каким-то своим мыслям. — Да, давайте документы вашего пилота. Потом подавайте заявку в администрацию порта. Через несколько часов я закончу сбор информации и ускорю рассмотрение вашего заявления.

— Нам бы скидку, — сказал Сашка неожиданно для себя.

— Что? — удивилась Ширвани.

— Скидку на срочный старт. Дорогой он тут. Мы ускорили расследование убийства вашей знаменитости, да еще и уберемся из-под огня — неужели это не стоит скидки?

Ширвани впервые улыбнулась.

— Молодой человек, вы что, хотите скидку за красивые глаза?

— Ну, они у меня правда красивые, — без ложной скромности сказал Сашка.

Ширвани не удержала смешок.

— Красивые, да. Но вы преувеличиваете мои возможности. Хотя… — она задумалась. — Вы купили мед на продажу?

— Купили, а что? — удивился Сашка вопросу.

— У меня подруга в таможне работает, попрошу, чтобы ваш мед пересчитывала не слишком тщательно. Можете слегка занизить цифру в декларации… слегка! — она проницательно поглядела на Сашку. — Вот вам и скидка за срочный старт.

«Ну ни хрена себе, — подумал Сашка. — Вот свезло-то! А я думал, как провезти пыльцу…»

Сашка рассыпался в цветистых благодарностях.

Следовательница только покачала головой.

— Я еще ничего не сделала. И помните, наша договоренность — только если вы меня не обманули и все данные сойдутся. Если вы мне соврали, — глаза Ширвани мрачно блеснули, — поверьте, правосудие Жасмина вам медом не покажется.

***

— Черт возьми, капитан! — воскликнула Людоедка. — Только вы, только вы на голубом глазу договориться о преференциях с таможней, когда вас допрашивали как свидетеля!

— Я старался, — бросил Сашка. Раньше ему был бы приятен комплимент, но сейчас он при всем желании не мог его оценить. — А теперь давайте в срочном порядке готовиться к старту.

Людоедка вздохнула.

— Давайте… Черт. Знать бы заранее, я бы не один жалкий контейнер лепестков набрала!

Глава 17, о Спящей красавице и цветовом зрении

Есть такая старая поговорка у эфирников: «когда корабль стартует, все его счета считаются оплаченными».

Когда-то это было правдой в полном смысле этого слова — когда не существовало договоров между планетами и государствами, ООН и межпланетного права. Вообще мир был гораздо разобщенней и гораздо интереснее. Ведь если корабль уходил с планеты, как его найдешь? Как привлечешь экипаж к ответу?

Эфирные переходы тогда занимали годы и годы. Если корабль возвращался в порт, откуда ушел, оставив по себе не лучшую память, можно было держать пари, что там уже и сменилось и правительство, и мелкое начальство, да и на самом судне мог быть другой экипаж… В общем, ловить нечего.

Сейчас эта поговорка продолжала быть правдой, но только до определенной степени. В самом деле, если эфирный корабль умудрился смыться, не оплатив счета, большинство должников плюнут и забудут. Потому что обращаться в суды высшей инстанции или нанимать «черных коллекторов», как правило, дороже.

Да и за преступления, совершенные на планете, мало кто пытается преследовать эфирников, если они с нее уже улетели.

В общем, Белка твердо знала: как только каравелла стартует, им с Володькой можно рассчитывать только на себя. Никто не станет преследовать похитителей, даже если на Жасмине займутся расследованием этого дела. То есть некрослед от убийства Ядовитого Цветка наверняка приведет стражников из Блуминг-Сити к слоту, откуда стартовала каравелла — но вряд ли это случится еще до ее отбытия.

Кроме того, Белка где-то то ли слышала, то ли читала, что некроследы оставляют не все убитые, и что такой яркий некрослед, как в «Макбете» — до кровавых мальчиков — это огромнейшая редкость, потому и пьесу написали. Даже странно, что экипаж каравеллы из-за этого не захотел убивать Володьку. Но кто их знает, они профессионалы. Наверное, есть какие-то свои соображения.

Поэтому лиса не питала несбыточных надежд на помощь со стороны.

Поднять тревогу самой? Бэла рассудила, что у нее нет практически никаких средств сделать это, затормозить отлет корабля и остаться при этом в живых. Точно так же нет возможности и разбудить Володьку до старта — трюм будут обходить, проверять, как что закреплено. Володьку обнаружат, а в одиночку он точно не справится со всем экипажем…

Другое дело — если он очнется уже после старта. Тогда они смогут угнать шлюпку. На каравелле их было пять, по числу основных отсеков, и одна из них была пришлюзована к запасному шлюзу трюма. Запрыгнуть в нее — не то что бежать через весь корабль в поисках выхода. В общем, тут проблем быть не должно. Проблема состояла в другом: как только шлюпка отойдет от каравеллы, по ней тут же откроют огонь. Но здесь Бэла ничего не могла придумать. Разве что попробовать перебить весь экипаж до этого светлого мига?

Лиса представила, как она, прячась по углам, бегает по кораблю и сеет смерть и разрушение, перегрызая горло всем членам экипажа по очереди, как в настольной игре с яркими цветными фишками “Один из нас”. В том числе профессионалам слежки и киднеппинга, ага. Эта мысль позабавила и лису, и человека в равной мере.

Ну что ж, решила она, придется полагаться на удачу и свое мастерство пилота. Ну и на Крестоносца немного. Володька, вроде бы, сильный маг, почти такой же сильный, как Сашка. До Сандры ему, конечно, далеко, но, может, его провидческие способности сработают, помогут увернуться от выстрелов. А может быть, он сумеет поставить даже какой-нибудь щит — он ведь хорошо владеет графической магией, а с ее помощью здорово защищаться, если Белка правильно помнила теорию магии.

В любом случае, это был шанс. Более вероятный, чем, к примеру, пытаться вдвоем захватить каравеллу — по прикидкам Бэлы, тут было человек тридцать экипажа.

Однако до того, как угонять шлюпку, нужно было снять с Володьки стазисное заклятье.

Белка перебрала в памяти все, что она знала о стазисных чарах. Их, конечно, проходили в школе, и Белкины одноклассники ворчали, мол, зачем нам это знать, когда существуют уже готовые зачарованные холодильные шкафы. Разве что пойдем на криофабрику работать!

И все же Татьяне Михайловне удалось впихнуть им в головы простейшие стазисные чары. Правда, их не рекомендовалось применять к животным, у которых существует дифференциация тканей — то есть к чему-то сложнее амеб. Вот на растения и грибы — пожалуйста. По этой теме Бэла еле-еле наскребла на девятку по двенадцатибалльной системе: ее возможностей только-только хватало на то, чтобы сохранить фрукты свежими в течение трех-четырех дней.

Про мощные времяостанавливающие чары, которые подходят для заморозки процессов в многотканевом организме с тем, чтобы запустить их потом как ни в чем не бывало, Бэле рассказывали уже в училище, на занятиях по первой помощи. Показывали, как выглядят стазисные талисманы, которыми укомплектованы самые передовые аптечки: незаменимая штука, если вам нужно доставить тяжелораненого товарища туда, где ему окажут первую помощь! Объясняли, что такие заклятья очень сложные, им нужно долго и специально учиться и не у каждого получится, поэтому проще купить готовый талисман.

«А как снять-то, если сам заклятье не умеешь накладывать?» — спросил кто-то из Белкиных однокурсников.

«Заклятье снимут уже целители, вам об этом в большинстве случаев беспокоиться не надо», — ответила на это преподавательница.

«А если все-таки?»

Белка как сейчас помнила, как преподавательница поджала губы, но ответила на явно уводящий в сторону вопрос, призванный поразвлечь товарищей, максимально полно, даже занудно:

«Если все-таки, то существуют зелья, отменяющие действия талисманов. Но они стоят еще дороже, чем сами талисманы, и еще сложнее в изготовлении, поэтому мало в какой аптечке они будут. Да и они особенно не нужны: с человеком, который находится в стазисе, почти ничего не может случиться. На него не действуют другие зелья и заклятья, даже упавший на голову камень нанесет значительно меньше ущерба. А прежние времена многие алхимики и маги так защищались от врагов — погружали себя в сон, пока не минует опасность…»

«Так вот о чем сказка о спящей красавице!» — воскликнул кто-то.

«Нет, там все-таки правда сказка, — улыбнулась учительница. — Смотрите, там ведь как было? Родители не учили ее магии и берегли от любых неприятностей, поэтому стоило ей огорчиться разок — палец проколоть — как она спонтанно остановила время на всей территории замка. Это чушь! Не бывает такого. Этим чарам нужно долго учиться, от стресса их не наложишь. Кроме того, большинство стазисных заклятий рассеиваются через месяц-два. Сотню лет точно бы не протянули. А если бы и протянули, принцесса бы состарилась через пару дней после их снятия, и принц бы получил жену, которая ему в бабушки годится…»

На этом месте группа послушно заулыбалась и зафыркала, кто-то сказал «а некоторым нравится», но в целом ход урока был восстановлен. Больше ничего примечательного оттуда Бэла не помнила.

Ждать месяц или два лиса не могла себе позволить: Володьку должны были вот-вот пристукнуть.

Подумав, она решила исходить из того, что на Володьке использовали именно талисман. Конечно, на каравелле мог оказаться и специалист по стазисным чарам, но если так, то ничего не поделаешь: тот, кто наложил заклинание, будет его контролировать и почувствует любую попытку снять.

Был еще совсем неприятный вариант — на Володьке более дешевые и простые, но и более «тяжелые» чары, из тех, что применяются при перевозке сельскохозяйственного скота, предназначенного на убой. Тогда после снятия у него могут начаться разные проблемы в организме, и нужно будет сразу отвести его к хорошему лекарю.

Впрочем, тут тоже ничего не придумаешь. Пока чары не снимешь — не узнаешь.

Вопрос — как снять?

Есть ли где-то на корабле зелья для снятия эффекта талисмана?

Белка решила, что должны быть. Капитан каравеллы, судя по его речи, не производил впечатление человека, сильно стесненного в средствах, а раз так, антидот у них должен быть. Мало ли в каких обстоятельствах придется использовать стазисный амулет? Что если он сработает случайно?

Бэла-человек осознавала, что линия в ее рассуждениях слишком много допущений — наверняка она ничего не знала, а значит, запросто могла ошибаться. Бэла-лиса просто игнорировала возможность ошибки на пути к цели. А где может быть цель?

Ну, учитывая дороговизну зелья, скорее всего, в каюте капитана. Может быть, в корабельном лазарете — он на корабле имелся, это Бэла могла сразу сказать по травяным запахам. Правда, где он, она пока не выяснила. Поэтому она решила начать с капитанской каюты, благо, ее расположение было уже известно.

...Одна только закавыка — в трюме можно было подслушать, что говорится у капитана. Но попасть в капитанскую каюту Бэла никак не могла. Она же не домовой с их умением ходить сквозь стены!

Чтобы оказаться в капитанской каюте, ей нужно было выйти в коридор. А там, как на грех, вдоль стен крепились амортизационные кресла для членов экипажа, которые свободны от вахты во время взлета или маневров — аккурат на пути между трюмом и капитанской каютой! На «Блике» специальных кресел не было, все просто ложились в койки и пристегивались ремнями. Но каравелла, на которой оказалась Бэла, была и классом повыше, и поновее, и оборудована получше.

Это значило, что во время старта Белке в каюту не сунуться. Жаль, было бы самое удобное время: все заняты взлетом, никто ни на что не обращает внимания…

Или рискнуть и проскочить под самым носом членов экипажа в амортизационных креслах? Нет, лучше не надо: вдруг во время маневров Белку швырнет об стену — вся конспирация насмарку.

«Значит, — сказала она себе, — до окончания старта прячемся в трюме и прикидываемся ветошью. А потом — на поиски зелья.»

Принятое решение оказалось к лучшему: Белка давно не испытывала таких мучений, как на старте!

Когда о борт зашуршала и забулькала вода, все было нормально. Когда каравелла закачалась в слоте, лиса тоже не почувствовала ничего особенного. А вот когда корабль начал ускоряться, загудели взлетные заклятья, и каравелла стремительно начала набирать высоту… ой-ей!

Оказалось, лисье тело переживает перегрузки куда хуже человеческого.

Бэле показалось, что ее превратили в тряпку и выжимают. А может быть, в набойку для каблука, и туфлю с этим каблуком надел гиппопотам. Сознание плыло, адское чувство тяжести и тошноты заслонило собой белый свет. Так животные ощущают смерть: непонятная тяжесть и боль, что терзают тебя изнутри и снаружи. Лиса инстинктивно попыталась забиться еще дальше в угол, спрятаться от древнего, первобытного ужаса. Тихое поскуливание вырвалось из пасти само собой, и человеку пришлось на короткое время управление на себя.

Тогда лиса попыталась сбежать совсем, в человеческий разум — началось превращение. Дело почти неслыханное: обычно человеческой части личности приходится прилагать усилия, чтобы снова стать человеком. А теперь Бэле, наоборот, потребовалась вся ее воля, чтобы остаться в лисьем облике. Превращаться было нельзя — тогда корабельный дух немедленно обнаружил бы несанкционированного пассажира.

Перегрузки уже закончились, корабль оказался в эфире — а лиса все еще валялась в углу трюма, обессиленная этой внутренней борьбой. Ей даже не пришлось возобновлять аутотренинг: в таком состоянии параноидальный корабельный дух не счел бы лису достойной внимания.

Она провалилась в сон — долгий и непробудный. Так спасение Володьки отложилось на неопределенный срок.

***

Когда Бэла пришла в себя, капитанская каюта оказалась занята — капитан находился у себя и занимался делами. Она услышала разговор: старший кормчий (на каравелле их было несколько) пришел доложить, что крепежи некоторых кристаллов «люфтят», то есть шатаются, потому что из-за сокращения стоянки кормчие не успели их проверить, затянуть нужные или заменить совсем вышедшие из строя. Бэла немедленно вспомнила Сандру — та тоже все время возилась с этими крепежами. Двигательные кристаллы слегка вибрировали и расшатывали крепления.

«Ничего, — сказал кормчему капитан мирным тоном, — мы сделаем короткий рейд, на пару дней, и вернемся обратно к Жасмину. Пару дней кристаллы продержатся?»

«Продержатся и больше, — кисло ответил кормчий, — но замечу, сэр, что это не первый уже раз, когда ваша спешка создает дополнительную нагрузку на мое отделение! Имейте в виду, что я буду писать лорду Бидструпу…»

«Как угодно, — в голосе капитана опять не было желчи, само добродушие, однако под этим добродушием ощущалась сталь, — а пока извольте сделать все необходимое для исправной работы этого корабля! Еще вопросы?»

«Множество! Например, относительно настройки охранных заклятий этого корабля…»

В таком духе разговор продолжался и продолжался.

Лиса настроилась на долгое ожидание. Пока ждала, она еще раз обежала трюм, нашла заговоренный бочонок с молоком, у которого лиса вполне могла отвернуть кран, и напилась в волю. Ее манили свисающие с потолочных балок палки колбас и окорока, но с первого раза допрыгнуть до них не получилось, и Бэла оставила попытки, боясь кого-то потревожить. Разумеется, до того момента, когда она по-настоящему проголодается.

Пока же пришлось удовольствоваться куском сыра. Настоящей лисе с него могло и не поздоровиться, мало ли что там написал Крылов, но среди оборотней непереносимость молочного белка почти не встречается. Как и большинство аллергий, к слову. А вот аллергия на серебро достаточно распространена, но никогда не принимает смертельных форм, вопреки меншевским легендам.

Подкрепившись, Белка вернулась к своей подслушке. На сей раз в каюте царила тишина — ни шагов, ни разговоров, ни даже сонного дыхания. Плохо, она бы предпочла, чтобы капитан спал, а не отсутствовал. Время пробуждения спящего можно определить по тому, как он дышит, а вот предсказать, когда вернется тот, кто ушел, никак невозможно.

Можно было, конечно, подождать, но лисе не хотелось рисковать. В любой момент капитан мог решить, что каравелла отошла от планеты на достаточное расстояние, и гибель Володьки будет не замечена! Придется держать ушки на макушке и внимательно слушать, не приближается ли кто к каюте. Ведь неизвестно, сколько займут поиски зелья.

...Но поиски оказались самым простым этапом. Бэла на удивление легко попала в капитанскую каюту: коридор пустовал, дверь туда стояла не то что не запертая — чуточку приоткрытая, как раз лисе протиснуться. Отсутствие запоров объяснялось просто: ни на одном нормальном корабле каюты не запираются во время рейса, потревожить частное пространство другого эфирника — немыслимо, равно как и украсть что-то у напарника по экипажу. В порту хватка неписанных традиций слабеет, поэтому на многих рундуках все же есть замки. Но капитанская каюта в этом плане священна вдвойне — ее даже в порту никто не тронет. Если на двери и делают замок, то скорее в угоду судостроительным стандартам: все помещения в эфирном корабле должны при необходимости изолироваться друг от друга, и на замок обычно накладывают герметизирующие чары.

Правда, у любого капитана есть сейф, и вот он запирается и заколдовывается намертво, но это совсем другое дело.

А вот то, что дверь была неплотно прикрыта и не пришлось прыгать и пытаться повернуть ручку — это откровенно повезло. Щелей ведь под дверями на эфирных кораблях тоже не бывает, не удалось бы потянуть лапами на себя.

И вдвойне повезло, что эликсир Белка тоже нашла сразу: у капитана, оказывается, имелся шкаф со стеклянными дверцами, на полках которого красовались эликсиры в причудливых бутылках.

На этом везение кончилось.

Эликсиров было много, и Белка понятия не имела, какой из них требовался Володьке. Из тех же занятий по оказанию первой помощи она помнила, что эликсир для отмены паралича ярко-бирюзовый. Одна проблема — лисы не различают цвета.

Лисы различают надписи, но эликсиры были подписаны мало того что на испанском или итальянском, так еще и от руки, мелко и неразборчиво! Зрения лисы попросту не хватало.

Человек на этом месте мог бы забуксовать, но лисы мыслят более прямолинейно. Плана получше у нее все равно не было, так что лиса поднялась на задние лапы, царапая передними по стеклу, взялась зубами за ручку и аккуратно открыла аптечный шкаф.

Ее человеческая часть отлично знала, что у любого цвета помимо собственно оттенка есть еще такой показатель как «яркость». И яркость может быть примерно одинаковой у разных цветов. Так что она принялась искать те бутылки, которые по яркости соответствовали бирюзовому.

Их нашлось пять штук. «С них и начнем», — решила Бэла.

Она отдавала себе отчет, что перекодировать цвет в лисье восприятие, опираясь только на воспоминания — так себе идея. Однако никакого другого плана придумать все равно не могла. Оставалось действовать так.

Она осторожно взяла первую бутылку в зубы за горлышко. К счастью, та была заткнута пробкой, а не завинчивающейся крышкой — славься консерватизм лекарей! С крышкой было бы нереально. А пробку Бэла в конце концов придумала, как вытащить: загнала бутылку в щель между ящиками в трюме и, придерживая горлышко лапами, потянула пробку зубами.

Удалось не с первой попытки и даже не с двадцатой, но в конце концов все получилось.

Бэла дотащила бутылку до Володькиного тела и опрокинула на него. Безрезультатно.

«Следующая», — решила лиса и потрусила в капитанскую каюту, к счастью, все еще пустовавшую.

Возня с первой бутылкой отняла у нее где-то час. Даже для терпеливой лисы, чьи инстинкты идеально подходили для ожидания в засаде, такой срок показался чрезмерным. Вторую бутылку она решила просто разбить. Пришлось подтащить бесчувственное тело Крестоносца к подходящему ящику с острым углом (неимоверно тяжело, слава улучшенным оборотневым мышцам, что вообще получилось!) и махать зажатой в пасти бутылкой очень аккуратно, так, чтобы появилась трещина, но не более того. Меньше всего Бэле хотелось набрать полную пасть стекла.

На сей раз все получилось сразу: зелье исправно закапало на Володьку… вот только ни малейшего эффекта не оказало.

Лису это не остановило: она вернулась в каюту за третьей бутылкой.

Не находись Володька в состоянии магического онемения, тут бы ему и конец пришел. К счастью, на парализованного таким образом человека не действуют никакие зелья, кроме пробуждающего.

Как раз на пятой бутылке Белку застукали.

Нет, она не потеряла бдительность, она исправно держала ушки на макушке, как и собиралась. Проблема в том, что капитан появился совершенно не оттуда, откуда она его ждала. Бэла думала, он войдет в дверь, в ту сторону и прислушивалась. Но все произошло не так.

В тот момент, когда она доставала из шкафчика последнюю, пятую бутылочку, над головой у нее раздался скрип.

Белка обернулась, поглядела вверх — и увидела, как на потолке появляются контуры зачарованного люка, из которого на пол каюты сбегает полупрозрачная зачарованная лестница.

Зрелище было красивое и совершенно неожиданное. Белку она застала настолько врасплох, что она замерла с бутылкой в зубах, присев на задние лапы.

Кроме того, лестница оказалась между ней и выходом.

Капитан каравеллы — неожиданно добродушного вида, пожилой, лысый и пузатый — сошел на верхнюю ступеньку лестницы и замер, уставившись на Бэлу. Бэла уставилась на него. Почему-то она не побежала сразу, хотя могла рвануть именно в этот момент.

— Боцман, что за чертовщина? — капитан коснулся серьги корабельной трансляции. — Почему у нас на борту оборотень с «Блика»?!

— Не может быть! — раздался из серьги незнакомый женский голос. — Может, просто, зверь?

— Просто чернобурая лиса с антидотом в зубах? — сквозь зубы процедил капитан. — Объявляй аврал по судну!

Он затупил не меньше Бэлы: если бы, вместо того, чтобы связываться с боцманом, он бы просто бросил в нее боевым заклятьем, скорее всего, Бэла не успела бы увернуться. Видно, для них обоих встреча оказалась полной неожиданностью. А может быть, капитан никогда прежде не сталкивался с оборотнями и опасался Белку больше, чем она его.

Но эти слова — аврал по судну — наконец-то вывели Белку из ступора. Она сообразила: капитан сказал — «с антидотом в зубах»! Значит, наконец-то она выбрала нужную бутылку. Можно разбудить Володьку. И — вперед к шлюпке! Теперь будет проще: раз ее все равно обнаружили, она сможет опять принять человеческий облик.

Со всех сил она рванула прочь, через роскошно обставленную капитанскую каюту, в утилитарный коридор и дальше, в трюм. За ее спиной отчаянным звоном надрывался корабельный колокол.

Глава 18, о неизведанных пределах профессионализма

Для срочного взлета в самом деле пришлось давать взятки. И вот тогда Сашка с благодарностью вспомнил день, проведенный в беготне по бюрократическим ловушкам: денег хватило впритык.

То есть нет, вообще-то деньги еще были, но их пришлось бы обналичивать по специальным чекам, что потребовало бы времени — это обычный человек может просто зайти в банк и получить все, что надо, а для снятия наличных со счета бизнеса, зарегистрированного на другой планете, нужно сначала подать заявку и дождаться одобрения. А наличных нашлось ровно столько, чтобы оплатить срочный старт к полуночи — раньше вариантов не было — и буксировку «Блика» в подходящий для этого слот. То есть можно было бы стартовать и из своего слота, но его еще даже не начали готовить к старту, пришлось бы ждать как минимум до рассвета следующего дня и оплачивать сверхурочные для наземной команды. Транспортировка вышла дешевле.

— Учитесь, штур… то есть, капитан, — наставительно произнесла Берг. — Ресурсы нужно экономить, потому что понадобиться они могут в любой момент.

Сашка кивнул.

— Есть ли у нас резервные фонды, чтобы прикупить зарядов для корабельной пушки? — спросил он мрачно. — И мне нужен новый меч.

После их с Сандрой веселого визита к Мэлвину Дюраку Сумеречник истончился и покрылся такими серьезными щербинами, что его нужно было полностью перековывать.

— А! — сказала Людоедка. — Да, на такое дело у меня всегда есть заначка. Только зачем вам еще зарядов? Марина Федоровна запасла их втрое против необходимого. Вы не смотрели грузовой манифест?

Сашке стыдно было признаваться. Он хотел было проблеять «не обратил внимание», но подавил в себе это недостойное желание.

— Смотрел, но не понял, — честно сказал он. — Я ведь не оружейник, не помню, столько для такой пушки нужно зарядов.

— У «Шершня» время перезарядки около трех минут, чаще стрелять просто нельзя — пушку угробишь. Стандартного картриджа хватает на сорок пять секунд непрерывного огня. Спецификации рекомендуют иметь запас в шесть снарядов, достаточно для двадцати минут боя. Стандартный бой в эфире редко длится больше пяти минут. У нас с собой двадцать картриджей — втрое больше и еще два про запас. И у меня есть небольшая коллекция холодного оружия. Понимаю, что меч — дело серьезное, — Людоедка усмехнулась, как будто считала возню с мечами дешевым выпендрежем. — Но у меня найдется пара топоров и палица вам по руке. Умеете пользоваться?

Сашка кивнул.

— Только на деле как-то не довелось.

— Ничего, — Людоедка хлопнула его по плечу. — Тут, главное, ввязаться в драку, а дальше само пойдет.

Сашка уже слышал эту точку зрения. От Сандры, кстати говоря. Он вздохнул: драки всегда казались ему пустой тратой энергии, которую можно использовать, ну, например, на дружеские посиделки, концерты, танцы… соблазнение девушек, наконец. Но драться он, конечно, умел и нормативы сдавал.

— За нас уже ввязались, — сказал он. — И все же… На Жасмине свободные порядки, может быть, прикупить тут чего-нибудь эдакого?

— Чего? — в упор поглядела на него Людоедка.

— Да тех же эликсиров на пыльце! У Дюрака мы видели один такой в действии, мощная штука.

— Можно, — неохотно проговорила Людоедка. — Ладно, я сведу вас с человеком… Но вы отдаете себе отчет, что на любой другой планете применять такой будет незаконно?

— Отдаю, — кивнул Сашка.

До полуночи — точнее, до десяти ночи, до предстартового грузового аврала — они с Людоедкой успели еще смотаться в город, к тому самому «человеку». Сандра и Катерина в это время занимались транспортировкой «Блика».

Сашка и Людоедка успели на судно впритык — предстартовая суета началась тут же. Если Сашке казалось, что на взлете с Мирабилис было тяжело, то теперь ему пришлось срочно то свое впечатление пересмотреть.

Вы когда-нибудь пробовали поднять бригантину вдвоем? Если бы Сашку спросили, справится ли он с этим, еще даже месяц назад, он сказал бы — нет, не получится. Особенно вдвоем с Катериной. Вот вдвоем с Белкой еще, может, и попробовал бы.

Сейчас он не думал больше. Он делал. Предстартовые распоряжения сами срывались с губ, Сашка быстро и методично выполнял обязанности и штурмана, и капитана, предоставив Катерине задачи пилота. Все получалось с первого раза, все проходило без сучка без задоринки — даже странно, ведь они готовили «Блик» к старту в дикой спешке.

Но еще больше Сашку удивила Катерина. Он знал, что она хороший профессионал, девушка уже успела показать себя с самой лучшей стороны. Чего он не ожидал, что она также будет ловить его распоряжения с полуслова, предугадывать, что ему может потребоваться, делать все с такой же молчаливой, упорной и злой решимостью.

Когда в предстартовой подготовке выдалось минуты две на отдых, Сашка даже попытался ее об этом спросить. Ему с трудом удалось сформулировать:

— Кать, ты ведешь себя, как будто на бой идешь.

— А разве нет? — удивилась она.

— На твой личный бой.

— Ну и чему вы удивляетесь, кэп? — она ласково ему улыбнулась. — Володя и Бэла — отличные ребята, мы подружились. У меня не так много друзей, чтобы позволять всяким гаврикам их похищать!

— Я думал, друзей у тебя как раз куча, — Сашка против воли улыбнулся слову «гаврики».

— Ну… да, я со всеми дружелюбна, — дернула плечом Катерина. — Но друзей — мало. А разве не у всех так?

Подумав, Сашка кивнул. Хотя все-таки что-то ему казалось тут странным…

— Ты просто судишь о дружбе по тебе с Санькой, — Катерина вдруг перешла на «ты», заговорив о личных вещах. — Но вы с ней не друзья, вы с ней почти близнецы. Потому что просто у брата с сестрой редко такие отношения.

— Мы с ней целовались в старших классах, — фыркнул Сашка.

— Было бы удивительно, если бы нет, — в тон ему ответила Катерина. — Она красотка! Не будь я замужем, сама бы приударила.

Сашка аж поперхнулся.

— Десятиминутная готовность, — безмятежно сообщила Катерина.

Взлет прошел гладко: «Блик» легко подчинялся их командам, словно старый, отлично выезженный конь. Сашке даже показалось, что корабельный дух вздохнул с облегчением, словно вернулся к привычному порядку вещей. Раньше бригантиной явно управляла еще более маленькая команда, чем сейчас.

Неужели, подумал Сашка, Княгиня и впрямь ходила в рейсы с Людоедкой и еще одним нанятым пилотом? С ума сойти.

А если так, то почему именно сейчас она набрала другой экипаж? Действительно чтобы достать Князев артефакт? Но зачем для этого нужно столько специалистов, включая сэйл-мастера и мага-пустотника? Если он действительно просто спрятал эту штуку на Роовли-Кообас… Или она еще где-то, и Дюрак просто выдает желаемое за действительное?

Нет, Сашка решительно отодвинул эти мысли в стороны и занялся взлетом. Вот о борт «Блика» ударила вода… считанные секунды остались! И потом — погоня.

Погоня, от которой, вполне вероятно, зависят жизни Белки и Володьки. Они уже много часов в эфире на незнакомом корабле, кто знает, какие опасности им грозят.

***

Когда ты вываливаешься из забытья с такой головной болью, что, кажется, череп сейчас расколется пополам, а в тебя вцепилась совершенно голая девушка, обычно это означает, что прошлый вечер прошел как надо.

Увы, Володьке не так повезло.

В его случае никакого предыдущего вечера не было вовсе — визит в кабаре случился днем, и даже на танцовщиц он не успел полюбоваться. Не то чтобы он собирался позволять себе какие-то вольности — хрупкое взаимопонимание, найденное с казначеем «Блика», этого бы не пережило. И все же...

А та голая девушка, рядом с которой он пришел в себя, дергала его за рукав и торопливо шептала: «Быстрей, быстрей, а то они нас схватят!»

— Что? Как? А? Чо? Почему? — это он хотел сказать в идеале, но получилось далеко не так членораздельно.

Володька даже не сразу понял, что видит именно обнаженную Белку. Без одежды она выглядела совсем иначе, неожиданно красоткой. Однако, понукаемый ею, послушно поднялся на ноги.

— Некогда объяснять! Пойдем!

Она потащила его за руку по проходу между какими-то тюками и ящиками. Судя по характерному гудению и запахам, они находились в трюме эфирного корабля — точно не «Блика», бригантину Володька уже успел изучить хорошо и ни с чем бы не перепутал.

В конце прохода оказалась шлюзовая дверь к шлюпке — но перед ней уже маячило двое невнятных в полутьме трюма силуэтов.

— Назад! — Белка дернула его за руку, но подалась не назад, а в сторону, в какой-то боковой проход между ящиками.

Володьке еле хватало места протиснуться, ноги заплетались как после пьянки — но он послушно следовал за Бэлой, изо всех сил стараясь как можно увереннее приказывать ногам. Увы, проклятые саботажники не слушали — так и норовили подвернуться.

Проход неожиданно окончился тяжелой дверью с окованным холодным железом углами. Запертой. Снаружи.

Белка откинула тяжелый засов, дернула дверь на себя и толкнула Володьку внутрь.

— Это же!.. — запротестовал он.

— Знаю! — рявкнула Белка. — Больше некуда!

За дверью был предбанник в двигательный отсек — Володька не мог ошибиться. Тяжелое давление двигательной магии немедленно упало на плечи, сбило дыхание, вышибло пот. Плюс гудение кристаллов. Плюс тот факт, что, блин, это была тяжелая дверь из настоящего дуба, обитая железом! Что еще могло за ней оказаться?!

Впрочем, в предбаннике еще можно было жить. Ну, несколько часов, наверное. Ориентировочно.

— Какого хрена?! — у Володьки наконец-то вырвался осмысленный вопрос. — Что с нами случилось?!

— Нас п-похитили, — Белка съежилась, обхватила себя за плечи: похоже, фоновая магия действовала на нее сильнее, чем на Володьку. — Эт-то каравелла, европ-пейская. Не знаю, зачем. Тебя хотят убить. Меня теперь тоже. Мы в эфире. От двенадцати часов до суток п-пути от Жасмина.

Ужасно приблизительные цифры: Володька понятия не имел, какие на этой каравелле стоят кристаллы и с какой скоростью она шла. Но хоть что-то. Понятно было, что от Белки большего не добьешься: она не то что бледнела, а зеленела на глазах.

Он понятия не имел, как так вышло, что он очнулся только сейчас, как она пробралась за ним, как освободила его… впрочем, кое-что становилось ясно по тому, что с его одежды капала ярко-бирюзовая жидкость. Володька мог сходу мог припомнить только одно зелье такого цвета, и оно — вот совпадение-то! — использовалось для снятия эффекта типового стазисного заклятья, как правило, заключенного в талисман или в другой носитель (некоторые маги запечатывали стазис в еду или воду).

Впрочем, все эти детали могли подождать. Главное было — не погибнуть прямо сейчас.

Белка трясущимися руками закладывала дверь засовом изнутри. Володька ей помог, и очень вовремя: снаружи на дубовую панель обрушились тяжелые удары.

— Открывайте! — заорал кто-то.

— За идиотов д-держите? — ответила Белка.

Ее явственно трясло, но она держалась.

— Откройте, а не то дверь сломаем, — пригрозили там. — За сломанную дверь наш старший кормчий с вас отдельно шкуру спустит.

— Мы рискнем, — мрачно ответила Белка.

И обернулась к Володьке:

— Можешь заколдовать дверь?

Володька сунул руку в карман — и мысленно поблагодарил свою и чужую рассеянность.

— Я могу кое-что получше, — решительно сказал он.

Погрузив в стазис, его не обыскали, поэтому в кармане остались коробочки, которые он купил в канцелярской лавке и забыл выложить. Одна с обычным мелом, другая — с цветными.

Для начала он правда нарисовал на двери базовую запирающую печать — а потом добавил к ней несколько модификационных рун, чтобы учесть давление сочащейся из отсека кристаллов магии, то, что дело происходило в эфире и то, что дверь наверняка попытаются вскрыть с помощью духа корабля.

Закончив, он приложил к печати руку и прочел короткое заклятье, активируя ее, только потом выдохнул. Конечно, рано или поздно корабельный дух взломает дверь. И в любом случае, им нужно сбежать отсюда, пока давление фоновой магии их доконает. Но главное, что прямо сейчас у них было относительно безопасное убежище.

Он бросил один взгляд на Белку, и понял, что ей совсем худо. Вздохнув, Володька содрал с себя пальто — он не раз слышал от разных людей, какое оно черное и уродливое, но черный цвет обладает дополнительной магической силой, это не просто суеверие — и накинул ей на плечи.

— На вот.

Белка удивленно взглянула на него.

— Спасибо, мне не холодно. Это м-магия.

— Оно у меня слегка зачаровано на защиту, — буркнул Володька. — Слабо, но все же.

Чары и впрямь были слабые: на ткань они вообще плохо ложатся, а то все щеголяли бы в непробиваемых стрелами тренчах. Но хоть что-то.

А еще, теперь Бэла не будет отвлекать его своими… формами.

Володьке было неловко даже не от того, что она голая, а что ее саму нагота, похоже, ничуть не смущала. Из-за этого казалось, что с ним что-то не в порядке — такой момент, угроза для жизни, а он на сиськи пялится!

— И правда, чуть полегче, — Белка слегка расслабилась. К сожалению, Володька знал, что это, скорее всего, самовнушение. — Что там «получше» ты припас?

В дверь между тем барабанили все сильнее. Наконец похитители решили вступить в переговоры.

— Господа, предлагаю вам почетную сдачу! — крикнул чей-то голос.

— И что, господин капитан, вы нас тогда не больно тогда убьете? — издевательским тоном спросила Белка.

Володька поразился: как она здорово владела собой! В голосе ее не слышалось ни следа дрожи, она говорила абсолютно естественно, как будто у нее был готов не то что план побега — план захвата мира. Примерно таким тоном почти всегда общалась Сандра, и Володька никак не мог решить, то ли восхищаться их кормчим за это, то ли недолюбливать ее.

Сейчас стало ясно: определенно, восхищаться! По крайней мере, когда этот насмешливо-высокомерный тон звучит в таких обстоятельствах.

— Вы все равно не сможете спастись.

— Так хоть время потянем!

— Недолго. Мы позовем брауни, и он вас вытащит. Поверьте, вам это не понравится. С нашим брауни лучше не связываться лишний раз.

— Нет у вас домового, — уверенно ответила Белка. — То есть брауни. А печать Во… Владимира Костомарова вы ни за что не взломаете! Он — международно сертифицированный специалист по графической магии!

Володька чуть не поперхнулся от такой наглой лжи. Но ему было понятно: Белка блефует, чтобы дать им хоть какую-то позицию для торгов.

— Уверена насчет домового? — шепнул он ей.

Белка кивнула.

— А то бы он меня сразу засек, — так же тихо пояснила она.

Несколько секунд за дверью молчали, потом капитан спросил:

— ..Ладно, что вы хотите за то, чтобы снять блокировку с двери?

— Верните нас на Жасмин — и мы ничего никому не расскажем! — тут же заявила Белка. Видно, успела об этом подумать. — Вовсе не нужно нас убивать, чтобы мы молчали!

Еще несколько секунд паузы, потом капитан ответил мирно и доброжелательно:

— Хорошо, договорились.

— Бэла, а что мешает им сказать, что вернут, а самим не вернуть? — спросил Володька.

— А что делать?! Мы на их корабле в открытом эфире!

— Нужно блефовать еще сильнее, — твердо ответил Володька. Руки у него дрожали, и он знал, что это не от влияния магии кристаллов, а от страха. Но также знал, что сейчас нельзя сдаваться ни в коем случае — решается их судьба. Он чувствовал, что капитан этого корабля ни за что не поверит в молчание своих пленников. Да и нет у него причины доверять. Даже если эти пленники на самом деле ничего не знают и ничего не понимают. В принципе, у них же в экипаже есть вампир, Володька мог бы предложить прочитать их мысли… и тоже нет. Мысли читаются только те, что на поверхности, а намерения — вообще штука непрочная, могут меняться десять раз за минуту.

— И как ты собрался сильнее блефовать? — спросила Белка. На удивление без скепсиса, хоть и напряженно.

У Володьки и у самого было только очень смутное представление, как.

— К счастью, мы рядом с отсеком кристаллов, — пробормотал он. — Если учесть в расчетах, что это центр всего корабля…

— Даю вам слово чести, что не причиню вам вреда, — произнес капитан за дверью.

Володька мысленно усмехнулся. Слово чести! Как будто можно верить этому слову у незнакомого человека?

Володька вон даже Белке не поверил бы… раньше. Теперь, когда она вписалась за него и рискнула шеей при практически гарантированной гибели, конечно, было ясно, что ей можно верить как себе. И это, честно говоря, пугало больше всего — Володька никому не доверял так с тех пор, как умерла Ульяна. Если бы они с Белкой хоть интересовали друг друга в романтическом плане, было бы понятнее! Но Володьке всегда нравились женщины постарше (хотя блин, фигурка у Бэлы, конечно, супер, но похоть — она похоть и есть, ничего кроме), а насчет Бэлы у него сложилось впечатление, что она то ли до романтики не дозрела (ей же еще и двадцати нет), то ли ей не до того из-за какой-то психологической травмы в прошлом.

В общем, они с ней друг другу никто, просто товарищи по экипажу. Точнее, были никем. Теперь-то, конечно, если выживут...

Пока все это проносилось в голове со скоростью эфирного поезда, он быстро писал на стенах рунные заклятья. Так, теперь осталось одну большую объединяющую пентаграмму — и все!

— Допустим, я вам верю, — крикнул Володька. — Но учтите — если что не так, я весь корабль разнесу!

— Интересная угроза, — вежливо прокомментировали из-за стены.

— Не верите — смотрите сами!

Володька положил руку на ближайший к нему символ — руну Хагалаз. Тут же вся надпись засветилась ровным голубым светом, деревянный корпус корабля содрогнулся — и начал мелко вибрировать.

— Молодец! — прошептала Белка. — Я знала, что на тебя можно положиться!

Володька хотел было сказать, что ничего особенного, но внезапно ощутил — что-то пошло не так. Свечение продолжало нарастать, дрожь стен усиливалась. Раздался низкий воющий стон, и Володька как-то сразу осознал, что это стон корабельного духа, хотя у него и не было опыта в общении с этими существами. Из-за двери донеслись приглушенные вопли ужаса.

— Володька! Ты что наделал?!

А в самом деле, что?! Глаза Володьки испуганно забегали по длинной рунической надписи… неужели криво нарисовал, нет, не может быть, рука у него набитая, ему никакая магия не давалась так, как как руническая и графическая…

Черт! Как он не сообразил — синергетический эффект при сочетании двух разных традиций! Не нужно было брать скандинавские руны и Каббалу вместе!

— Извини! Не сделал поправку на мультикультурализм!

— Что?! — ахнула Белка. — И что теперь будет?

Володька с ужасом понял, что.

— Корабль развалится, если не погасить реакцию!

— Как ее погасить?!

— Не знаю!

— Придумай что-нибудь!

— Если бы можно было открыть дверь в отсек кристаллов…

Ни говоря ни слова, Белка развернулась к внутренней двери — куда более хлипкой, чем наружная, не дуб, а что-то вроде орешника, но все же — и ударом ноги сбила ее с петель.

«Точно, — вспомнил Володька, — оборотни физически сильнее! Особенно в состоянии стресса!»

Поток излучения от кристаллов обрушился на них, едва не сбивая с ног. Но ничего, несколько минут можно выдержать… можно… можно, я сказал!

Взгляд Володьки упал на стоящий у входа сундук — судя по обшарпанному виду, для какого-то инвентаря. Но хрен с ним, что обшарпанный, главное, большой!

Володька распахнул крышку и начал выкидывать оттуда какую-то рухлядь, швабры, щетки...

— Отломи кристалл поменьше! — крикнул он Белке.

К счастью, она пока еще не сложилась под потоком этой магии, держалась лучше, чем он думал. Только побледнела до зелени.

— Что?! Голыми руками?!

— Я же сказал — поменьше! И кристалл жизнеобеспечения, не двигательный!

Во-первых, кристалл жизнеобеспечения можно зачаровать для движения, но наоборот не получится. Во-вторых, если Белка схватится за двигательный, от нее мокрого места не останется.

К его удивлению, Белка справилась почти моментально. Краем глаза Володька видел, что кристалл и так болтался в креплении, почти выпал к ней в руку. Она показала ему ладонь — прозрачный многогранник сиял на ней мирным розовым светом.

— Теперь что?!

— Теперь в сундук!

Он уже закончил рисовать на крышке малую корабельную печать, но времени проверить ее не было — корабль уже просто ходил ходуном, стоны становились все громче. Оставалось только довериться своей руке и памяти.

Крышка хлопнула над ними с оглушительным стуком. Нет — не крышка. Стук продолжился, перерос в ужасающий грохот, треск, вой и свист — а потом все затихло. Володька и Бэла остались в темноте, освещенной слабым розовым светом.

Глава 19, о кругах и кругах

Все же Жасмин невероятно красив. Среди ночи то полушарие, с которого стартовал «Блик», не представляло собой ничего особенного — так, бледное пятно огней в Блуминг-Сити и чернильная тьма остальной планеты, так как мелкие поселений вблизи портового города были слишком малы, чтобы их свет замечался с орбиты невооруженным глазом. Но когда планета осталась за кормой, окончательно превратившись из купола в шар, стала видна ее дневная сторона — по-прежнему блестящая искристым изумрудом.

Даже сейчас, полностью сосредоточенный на своей цели, напряженный донельзя, Сашка обратил внимание на эту красоту. Просто потому что думать о судьбе Белки и Крестоносца было страшно. Но основная часть его внимания была посвящена слежке за окрестностями: нужно было понять, когда же они наконец минуют основной трафик.

Им не повезло: в этот час движение вокруг Жасмина было, казалось, еще интенсивнее, чем когда они прибывали. Понятное дело, что эфирные корабли не соблюдают режим суток, но что за радость приходить в порт, когда там ночь? Могли бы и подождать, пока Блуминг-Сити окажется на дневной стороне!

Так Сашка ворчал, томительно ожидая, когда основной трафик окажется позади. Наконец Северо-Восточный стрим расстелился перед ними широкой светящейся дорогой; он был уже, чем Северный стрим, но менее популярен, поэтому Сашка выбрал как отправную точку именно его. Тогда Сашка сразу активировал хрустальный шар и скомандовал:

— Кормчий, всю энергию на Узор Мироздания, а сами поднимайтесь в рубку!

— Есть, — ответила Сандра.

Тоже напряженным, натянутым как струна голосом, без следа ее обычной лихости.

— Пилот, — Сашка обратился к Катерине, — а вы попробуйте кружить вокруг планеты. Под углом к плоскости эклиптики, если получится, чтобы захватить как можно большую область пространства.

— Хорошо, — согласилась Катерина. — Но тут эфир… не вполне спокоен. Картина ветров и течений мне не очень нравится, будет потряхивать.

Сашке тоже не очень нравилась картина ветров и течений, но другого выхода он не видел.

— Пусть потряхивает, — сказал он.

Сандра появилась в рубке с рекордной скоростью, едва он закончил говорить. От нее исходили те же эманации злости и решимости, что и от Катерины.

— Давай, — сказал Сашка. — Попробуй найти их.

Он помнил, как легко Саньке удалось обнаружить брошенный лабораторный корабль «Присцилла» посреди аномалии. Однако засечь судно куда меньшего размера, идущее полным ходом в нормальном бурном эфире (даже чуть более бурном, чем обычно, если завихрения ветров и течений имелись не только рядом с планетой) — совсем другое дело. Благодаря помощи следовательницы с Жасмина они уже знали, что каракка «Принц Эдуард» направлялась к планете Саванна — но мало ли куда она шла официально! Вряд ли эти господа так уж соблюдали правила регистрации рейсов.

Санька остановилась перед огромной чашей Узора Мироздания. Катерина развернула кресло, чтобы вполглаза наблюдать за ней: больше чем вполглаза она не могла себе позволить, учитывая состояние эфира.

Кормчий положила руки на край чаши и прикрыла глаза, отсекая лишние раздражители.

— Я думала, она не настолько хорошо знает Володю, — тихо произнесла Катерина, стараясь не отвлекать ее.

— Она пытается зацепиться за его талисман… К сожалению, именно потому, что она его не очень хорошо знает, он слабее, чем у остальных, — так же тихо ответил Сашка.

Пальцы Сандры тем временем вцепились в край Чаши, костяшки побелели. На напряженном лице выступили бисеринки пота.

Сашка на секунду поглядел на нее внутренним зрением — и охренел. Огромные полотнища магии трепетали вокруг Саньки; ее аура сделалась огромной, захватив весь корабль, выплеснувшись наружу шлейфом наподобие павлиньего хвоста.

«Чертовски правильно я сделал, что отошел за расстояние прямой видимости от планеты!» — подумал он.

Санька выдохнула, отступила от Чаши и упала в Сашкино кресло.

— Нет, — сказала она. — Не получается усилить сигнал амулета. То ли я плохо постаралась, когда его делала…

— Не может такого быть! — решительно воскликнула Катерина.

— …то ли у них правда такие сильные защитные контуры.

— Если они занимаются какими-то не совсем законными заказами, то запросто, — мрачно проговорил Сашка. — Если представляют чьи-то спецслужбы, то тем более запросто.

Катерина и Сандра посмотрели на него с одинаковым интересом.

— Ты думаешь, что это могут быть спецслужбы?

— Ну, мы точно знаем, что Княгиня работала с разведкой ОРК. Другие страны на Земле и других планетах наследство Князя тоже интересует. Но нам на самом деле не так важно, кто это, разведчики или профессиональные авантюристы — те, как правило, тоже школу разведкой прошли, — пояснил Сашка. — Нам важно, что голыми руками их не возьмешь.

— Не голыми тоже, — Сандра покачала головой. — Не знаю, что еще делать.

Коллекция амулетов у нее на шее как будто стала больше. Приглядевшись, Сашка заметил два одинаковых: кроме своего, она надела еще и Белкин.

У него сжалось сердце.

— Может быть, удастся засечь сам «Принц Эдуард»? — спросил Сашка.

— Попробую, — Сандра кивнула.

Снова она схватилась за край чаши Узора Мироздания, и снова зря. Сашка подумал, что если так дальше пойдет, на бронзовом ободе останутся вмятины от ее пальцев.

— Ладно, — сказал Сашка. — Давай не сам, давай попробуем отследить его перемещения в эфире. Это каракка, ну или каравелла, same difference, построена лет двадцать назад, я примерно представляю, как она выглядит… давай попробуем почувствовать.

— Вдвоем? — удивилась Санька.

— А что, у нас неплохо получалось.

Теперь на обод легли уже четыре руки. Сашка и Сандра стояли вплотную, соприкасаясь плечом и локтем. Сашка чувствовал ее тепло, чувствовал ее силу, которая легко хлынула в него по малейшему желанию.

Он далеко-далеко потянулся своими чувствами, пытаясь уловить след каравеллы в эфире вокруг Жасмина… нет, каракки, все-таки как хотите, а такое тяжелое грузовое судно, пусть даже хорошо вооруженное — это каракка, изящества каравеллы ей не хватало… Впрочем, Сашка знал, что современная классификация судов позволяет определять корабль кто во что горазд.

В общем, он искал этот корабль, он стремился к нему всем своим существом, он перебирал разноцветные сияющие нити стримов в Залунном мире, разыскивая хоть малейший намек, что этот корабль прошел через них… Ничего.

На некотором расстоянии от «Блика» картинка перед его мысленным взором расплывалась, все путалось перед глазами, ветры нельзя было отличить от течений. Все же Сашка не был сертфицированным поисковиком, так, прослушал спецкурс в Академии… Даже Санькина сила не помогла. И то сказать: почувствовать возмущения одного судна в эфире, где ежедневно проходят десятки судов — почти невозможно.

Но нельзя же сдаться!

Корабль тряхнуло: Катерина снова изменила курс. Сашка и Сандра продолжали поиски.

В рубку поднялась Берг, закончив свои послезвлетные дела. Поглядев на их потуги, она покачала головой:

— Мы не можем бесконечно нарезать круги вокруг планеты. Нами заинтересуется патруль. А он возле Жасмина злой, ох злой!

— Может, отойти подальше? — спросила Сандра.

— Давайте попробуем сделать круг, — вмешалась Катерина. Сашка не сразу понял, о чем она — вроде бы они и так уже описывают круги, Людоедка против этого и протестует? Потом дошло. Круг не как траектория, а как объединение магов. — Я слабый маг, но вы-то очень сильные. Думаю, у нас должно получиться.

Сашка и Санька переглянулись. Они давненько не колдовали с кем-то вместе…

— Но круг — это минимум пятеро… — начал Сашка. Он твердо помнил это из теории магии, потому что когда-то он тоже вынашивал идею сделать круг с Санькой и Саей. Родители сестер их застукали и хорошенько отчитали: круг — это слишком опасно, тем более для школьников.

— В теории втроем тоже можно, просто отдача сильнее распределяется, — возразила Санька. — Если что-то пойдет не так, мы можем надолго отрубиться.

На самом деле существовал риск даже погибнуть. Маловероятно, поскольку они не собирались применять круг для боевых заклятий, но возможно.

— Нельзя отрубаться, — возразил Сашка. — Мало найти Бэлу с Володькой, надо еще проложить курс туда, где они окажутся.

— Ну, значит, сначала направим туда «Блик», а потом отрубимся. И придется запустить кристаллы на полную мощность, ты не сможешь поднять паруса, Златовласка.

Сашка только кивнул. Не сможет так не сможет.

— Главное — найти Бэлу, — сказал он. Тут же спохватился и добавил: — И Володьку.

Тут же ему стало неловко, даже щеки погорячели. За Бэлу он, конечно, переживал сильнее, за что себя корил — капитан должен чувствовать ответственность за всех членов своего экипажа!

— На вас ответственность за всех членов экипажа, но нигде не записано, что ко всем нужно относиться одинаково, — Людоедка положила руку ему на плечо. — Вы капитан, а не родитель.

Сашка благодарно кивнул.

***

Образовать круг не так-то просто. Члены круга должны хорошо друг друга знать, должны доверять друг другу — это важное условие, но не сказать чтобы обязательное, иначе в прежнее время не могли бы существовать чародейские ордена. Там, говорят, все грызли друг друга почем зря.

Но одно точно: участникам круга нужно зацепиться за что-то общее. Нужна одна на всех цель, которую члены круга понимают примерно одинаково и к которой стремятся.

В данном случае с этим было просто — Бэла и Володька, их потерянные друзья. Нужно было найти их любой ценой…

Еще помогает графическая опора; говорят, графическая магия как таковая разрабатывалась изначально для нужд орденов.

Стандартное основание для круга — классическая пентаграмма. Но они не могли ее использовать, потому что два луча остались бы пустыми. Следовательно — треугольник. Чем проще форма и чем меньше у нее углов, тем крепче замыкание членов круга друг на друга, тем больше отдача для каждого из них в случае проблем. Но другого выхода не было.

Еще одна проблема заключалась в том, что они не могли отлучиться из рубки, а удобнее всего было бы проводить ритуал в кают-компании, около алтаря корабельного духа — там он сумел бы им помочь.

Но ничего, воспользовались и рубкой. Правда, пришлось демонтировать одно пилотское кресло, чтобы хватило места.

Сандра старательно изобразила на полу большую треугольную печать — до уровня Володьки она, конечно, не дотягивала, но вообще-то как кормчий она постоянно имела дело с графической магией и была подкована в ней лучше, чем Сашка или Катерина.

Затем они заняли места на вершинах треугольника. Сашка начал читать стандартную форму объединения сил на старославянском… и вдруг провалился в это объединение почти без всякого труда!

То ли хватило их с Сандрой связи, то ли они оба успели узнать Катерину значительно лучше, чем им казалось.

«Очень странное ощущение», — решил он.

Окружение не то чтобы растворилось, просто перестало восприниматься как единственно важная часть мироздания. Корпус бригантины вокруг потерял плотность, так же как тела экипажа; Сашка мог видеть кровь, переливающуюся у них в сосудах, даже содержимое кишечников мог видеть — и это его почему-то ужасно насмешило.

Но отвлекаться на юмор уровня начальной школы было некогда, ситуация требовала немедленных действий. У Сашки внутри тикал обратный отсчет: Бэла и Володька находились в плену уже четырнадцать часов точно — а может быть, и шестнадцать, он точно не знал, когда они попали на вражеское судно.

Теперь, получив силы своих подруг, Сашка мог вновь направить свой разум на поиск каравеллы — они заранее согласились, что лучше это делать ему, как самому опытному в таких вещах.

На сей раз было проще: он видел эфирные потоки четче и яснее, границы его восприятия раздвинулись, картинка уже не плыла перед глазами.

И все равно, искать иголку в стоге сена было бы проще, чем след каравеллы в ближнем эфире!

— Давай теперь ты, — сказал он, уступая пальму первенства Саньке. — У меня глаз замылился, вообще ничего не вижу. Только какие-то пятна.

— Это Залунный мир, в нем все время пятна, — пробормотала Сандра, но ведущую позицию переняла.

Потянулись минуты ожидания. Теперь Сашка мог только ждать вместе с Катериной, чувствуя, как через него проходит, пульсируя в такт с сердцебиением, их общая сила.

И вдруг...

— Это она! — воскликнула Сандра. — Я чувствую Белку! Я их нащупала! Координаты: удаление от Ядра 5e316, от Земли...

...И тут же по их нервам ударил взрыв.

Глава 20, о реакции на стресс и эффекте попутчика

Сундук… покачивался. Мерно — видно, им повезло, и они оказались в сравнительно стабильном широком потоке, их не выкинуло в какой-то малый бурный стрим. Спокойным и обнадеживающим розовым светом горел маленький кристалл жизнеобеспечения.

Больше ничего спокойного и обнадеживающего вокруг не было. И меньше всего Бэла могла применить эти эпитеты к своему спутнику.

— Черт-черт-черт! — Володька держался за голову, маятником раскачиваясь туда-туда. От него нестерпимо пахло потом и стрессом, даже в человеческом облике Бэле хотелось зажать нос. — О чем я только думал! Мы же задохнемся!

Бэла знала, что такое бывает у некоторых: во время проблем и серьезных испытаний держатся хорошо и действуют разумно, но как только основная опасность заканчивается и наступает относительное затишье — начинается истерика и резкое отупление.

Задохнутся! С кристаллом-то жизнеобеспечения! Как эфирник с двухлетним — или сколько там? — опытом мог сказать такую чушь?

— Раньше умрем от жажды, — хладнокровно ответила Белка. — Кристалл жизнеобеспечения восстанавливает воздух. Пока он не выработал свой ресурс, кислорода у нас достаточно.

— А. Точно, — Володька немного успокоился. — Знаешь, в смерти от жажды тоже приятного мало!

— Ничего, у нас есть выход.

— Какой это? — насторожился Володька и почему-то от Бэлы отодвинулся.

— Я знаю заклинание, которое позволяет впасть в спячку, — пояснила она. — Тогда ты не хочешь ни есть, ни пить, и даже в туалет не ходишь. Только подкожный жир медленно превращается в воду.

Это было одно из немногих заклинаний, на которые у Бэлы хватало способностей. Она его как-то даже раз пробовала: погрузила себя в спячку на три дня, когда оставалось несколько дней до стипендии. Дело было зимой, в такую пору крыс и мышей ловить в городском парке сложновато — кроме того, его поделили бродячие собаки.

Результат спячки Бэле не понравился, и после этого она нашла подработку у мадам Романовой, чтобы не сидеть на хлебе и воде.

Но в ситуации, когда иного выхода нет, это ценное подспорье.

— Заклинание оборотней? Я от него вообще очнусь? — нахмурился Володька.

— А кто тебя знает…

— Ну да, а если не очнусь, то у тебя будет запас мясных консервов, — пробормотал он.

— Ну тебя! — буркнула Белка. — И нечего на меня так подозрительно таращиться!

Только тут до нее дошло, что подозрительно или не подозрительно, а она все еще одета только в Володькин плащ.

— Я сейчас превращусь, — сказала она. — Все-таки нагрузка на кристалл меньше.

И только сказав это, сообразила, что сказала. Она пока ни разу не превращалась на глазах у своего экипажа, даже на глазах у Сашки и Сандры.

— Ладно, — кивнул Володька, не учуяв торжественности момента.

И продолжил пялиться.

— Отвернись!

— Я тебя голую и так видел.

— На это мне пофиг. А оборачиваться — это другое!

— Пофиг, если голая? — Володька удивленно заморгал. — Это у всех оборотней так?

— Это у всех, кто работал в цирке, — бросила Белка. — Не пялься, короче.

— Ну… ладно.

Через пару минут черно-бурая лиса, свернувшись клубком, спала на коленях у офигевшего от этого человека: Бэла очень, очень устала.

***

Бывают секунды, когда мир разваливается, а сделать больше ничего нельзя.

В кают-компании было тихо, только тикали ходики. Казалось, что если прислушаться, то за этим тиканьем можно было разобрать, как вода течет вверх по стеблям плюща, регенерирующего кислород. В воздухе до сих пор висел слабый запах корицы от булочек Катерины, которые она пекла, кажется, целую вечность назад. Самих булочек на столе больше не было: их убрали и закрепили перед стартом, да так назад и не вернули. Не до того было.

Сандра сидела на диване, сжимая амулет Белки в руке, и думала: если бы не пошли к Мэлвину Дюраку, а поспешили на корабль. Если бы наплевали на правила и сразу стартовали с планеты. Если бы быстрее составили круг.

Вот только что все можно было исправить — и вот уже исправить ничего нельзя. И этот миг, когда прошлое еще было свежим, отдаляется и отдаляется, как будто с каждой минутой увеличивая страшную непоправимость. И ты знаешь, что это иллюзия, знаешь, что нельзя вернуться в прошлое даже на секунду назад — теоретики магии обосновали это давно и прочно; и увидеть прошлое нельзя, разве что заглянуть кому-то в воспоминания, но эти воспоминания будут подвержены субъективным искажениям — но кажется, что если вот сейчас напрячься, сделать одно усилие, ты как-то сможешь вразумить себя суточной давности, изменить все.

Или проснуться.

Ощущения были остро-знакомыми: когда умер Артур, она так себя чувствовала… наверное, первые несколько часов. Потом нахлынуло отчаяние, столь глубокое, что в нем можно было утонуть. И все-таки, когда оно пришло, стало легче: в нем не было места безумной надежде.

Но секунды шли, ходики тикали, отчаяние запаздывало. Сандре хотелось, чтобы амулет острыми углами врезался бы ей в ладонь — за неимением ногтей, которые она ради возни с кристаллами стригла коротко — вот только она сама сделала эти чертовы амулеты круглыми.

Нужно же будет сообщить родным… А где эти родные? Кто они? Клан Тихие травы… где они живут, как их найти? Княгиня, может быть, знала. Знает ли Людоедка?

Или в ОРК только один клан с таким названием?

Ну почему она не расспросила Белку подробнее! Болтали же, много болтали, но как-то так выходило, что больше трепала языком сама Санька — про родителей, про Саю, про их с Сашкой проделки… даже про Артура парой слов обмолвилась, хотя думала, что не сможет никогда. Белка тоже рассказывала про свой клан, но мало, мало! Нет бы Сандре задавать больше наводящих вопросов, слушать внимательнее…

Она едва заметила, что Сашка спустился в кают-компанию из рубки и замер около лестницы, скрестив руки на груди и глядя на нее. Молчал — и на том спасибо, Сандре сейчас было бы тяжело притворяться, что она может говорить.

— Санька, — а нет, заговорил. — Прекрати.

— Что? — устало спросила она. — Что прекратить?

— Прекрати думать так, будто они погибли, — лицо у него было совершенно спокойным. — Мы ничего не знаем кроме того, что корабль взорвался.

— А как они могли выжить, по-твоему?! — Сандра почувствовала, как вместо отчаяния в ней закипает ярость. Да как он смеет...

— Капитан прав, — крикнула в открытый люк Катерина. — Мы ничего не знаем. Нужно хотя бы добраться до места взрыва.

— Ну и доберемся — что с того? — вот почему медлило отчаяние. Оказывается, подсознание Сандры тоже рассуждало примерно так же, цеплялось за эту невозможную надежду. — Обломки унесет течением, а трупов… тел в эфире и не будет!

— Значит, доберемся до обломков. Они могли успеть сесть в шлюпку.

— Как будто их пустили бы! Народ, они там в плену были, а не в круизе!

— Ну и что? Может быть, они сбежали и взорвали корабль, — возразил Сашка. — Когда уже были в шлюпке. Может быть, они как раз сейчас ждут нашей помощи. Нельзя сдаваться. Сдадимся сами — их предадим.

Сандра знала, что Сашка хватается за соломинку.

— Ты храбрее, чем я, — пробормотала она. — Правильно тебя сделали капитаном.

Он ничего не ответил.

«Или не храбрее, — подумала Сандра отрешенно. — Мне больно начать надеяться. Ему, может быть, больно даже на миг оказаться в мире, где он допустил гибель товарищей».

— Отлично, молодежь, — сказала Берг, тоже спускаясь в кают-компанию. — Я думала, придется давать кому-то затрещину. А вы сами справились с истерикой.

— Ну что, значит, прокладываем курс к месту взрыва «Принца Эдуарда», — деловым тоном подвел итог Сашка.

***

— А откуда ты вообще знаешь Сашку? — поинтересовалась Белка. — То есть я понимаю, что вы вместе учились, но сдается мне, там у вас еще что-то...

— А, — Володька сконфуженно ухмыльнулся. — В общем, Сашка переспал с девушкой, в которую я был влюблен.

— Ни хрена себе! — поразилась Белка. — И ты его не убил!

Она по-прежнему была в лисьей форме, но кусочком мелка Володька нарисовал специальную фигуру, которая позволяла ей говорить человеческим голосом. Достаточно было коснуться ее лапой или даже просто положить сверху кончик хвоста.

Более того, мысли у Бэлы при этом тоже становились человеческими, более четкими. Человеческая суть всплывала ближе к поверхности, легче контролировала речь. Правда, по тому же самому становилось тяжелее управлять лапами (человеческий разум просто не знал, что делать с такими конечностями), и приходилось лежать пластом.

Если бы Володька догадался мастерить для оборотней такие амулеты, он бы обогатился. Большинство оборотней традиционалисты и не стали бы иметь дело с «новаторской» магией, но есть те, кто регулярно отправляется в меншевские города «на заработки», промышляя разными делами, в том числе и не совсем законными. Им бы возможность пользоваться речью в звериной шкуре очень пригодилась бы.

Или нет? Белка никак не могла решить.

— Думал, что убью, — признался Володька. — Но ты ведь знаешь Сашку. Кончилось тем, что я стал только больше его уважать.

— Как это?

— Я ухаживал за Ульяной со школы. Ну, как ухаживал… Ходил вокруг да около. Потом я понял, что она даже не замечала. В Эфирную Академию пошел из-за нее. Мы были друзьями. Я ей даже в любви признался… а она очень удивилась, сказала, нет, извини, ты мне как брат, — Володька вздохнул. — Ну вот… я думал, что Сашку возненавижу. А они расстались через месяц. Нет, какое там! Месяца не прошло точно, может, недели две. Причем это она его бросила. Он денек погрустил, а потом как всегда — ну, ты знаешь. Как с гуся вода. Тогда я и решил с ним подружиться. Думаю, если он пережил расставание с Ульяной, может, и меня научит…

— И как, научил?

— Нет, таким обалдуем надо родиться, — покачал головой Володька. — Его выбрала лучшая девушка во вселенной, а он вел себя как болван. Ну она и решила, что с ним каши не сваришь.

— Правильно решила.

— Нет, не скажи, — возразил Володька. — Капитан из него ничего себе.

— Капитан — может, хотя я удивлена, как Княгиня это рассмотрела. Друг тоже хороший. Но влюбиться в такого… нет.

— Наверное, — согласился Володька, поколебавшись. — Я не особо разбираюсь. А ты его подруга детства, как Сандра?

— Нет, мы только в рейсе познакомились.

— Странно! Я думал, вы уже тыщу лет…

— Ничего подобного, — отрезала Белка. — Я ведь младше их с Сандрой.

— По тебе сложно сказать. Сыгрались вы здорово.

— Ну… спасибо на добром слове.

Белка поняла, что он имеет в виду не только их музицирование.

И в самом деле странно. Эфирники частенько сдруживаются — проживание в тесном замкнутом пространстве этому способствует. Тут или дружить, или отгородиться ото всех формальной вежливостью.

Иногда такие приятельские союзы существуют годами… пока длится служба на одном корабле. Потом распадаются без следа. Бэла только сплетни об этом слышала, но при ней говорили, что редко кто даже письма друг другу пишет.

«Интересно, — подумала она, — а у нас с Сашкой и Сандрой также получится? Разбежимся — и все, нос по ветру, поминай как звали?»

Почему-то в это не верилось, но Бэла — опять же не своим, а заемным опытом — знала, что заранее тут не скажешь.

Володька прервал затянувшееся молчание:

— Мне как будто пить хочется. Печать надо подновить.

— Это самовнушение, — твердо ответила Белка. — Печать в порядке, ты ее четверть часа назад подновлял.

Когда Володька перестал паниковать, он сумел как-то составить печать, позволяющую подавить неприятные телесные ощущения — голод, жажду. От сухости во рту и обезвоживания это не спасет, но по крайней мере можно будет не мучиться. Печать вышла кривая, несуразная и требующая постоянного подновления… но хоть что-то. Мела у них было достаточно.

Графическое заклятье для стазиса Володька тоже знал, правда, не был уверен, что сумеет применить его корректно — никогда не пробовал.

Ну и была в его арсенале печать для мгновенной и безболезненной смерти. Как он сказал, «выучил однажды по случаю», и Белка не стала спрашивать, что это за случай был такой.

— Нет, — сказала Белка, когда он ей это предложил, — я лучше рискну стазисом или своим заклинанием спячки. Наши наверняка будут нас искать. Может, найдут.

— Ты на это рассчитываешь? — удивился Володька. — Всерьез что ли?

— Всерьез, — твердо сказала Белка.

Она не сомневалась, что Сашка, Сандра, Людоедка и даже Катерина будут их искать. Найдут ли — другой вопрос. Но очень постараются. И… Сандра ведь маг-пустотник, должно же это хоть как-то помочь?

Кроме того, Белка отказывалась верить, что она погибнет после того, как оказалась в эфире в, мать его, обыкновенном сундуке с обломком кристалла! Это все равно как тот парень из завиральной легенды, который выжил с обломком кристалла в бочке.

— Знаешь, я давно хотел у тебя спросить… — Володька вздохнул. — Ну, если это невежливый вопрос, шли меня на хрен, ладно?

— Ладно, — сказала Белка. — Пошлю.

С удивлением Бэла обнаружила, что пребывание в мохнатой шкуре развязывает язык — и тебе самой, и твоему собеседнику. В том плане, что Володька совсем перестал ее стесняться, да и она его тоже. Как будто эффект попутчика, особенно странный, учитывая, что они уже пару месяцев были знакомы.

— Почему оборотни в эфир не ходят? И почему ты пошла?

Белка подумала.

Простой вроде бы вопрос — а не ответишь на него. В человеческом облике, наверное, комок бы подкатил к горлу. Но сейчас ей было почти все равно.

— У оборотней очень сильная связь с территорией, на которой они живут, и с кланом, — сказала Бэла. — Покинул землю, покинул клан — все, считай, чужой. Кроме того, менши и вампиры нас недолюбливают.

— Не все, — возразил Володька. — И потом, при чем здесь это?

Бэла вздохнула. Попробуй поговори о дискриминации меньшинств с привилегированным большинством, ага. Все равно ведь не поймет, потому что для него этой проблемы не существует.

— Достаточно часто недолюбливают, — сказала она. — Ну и… что греха таить, у нас маловато магической силы, чтобы нормально работать в эфире. А просто купить билет и полететь… Я не скажу, что оборотни бедны, но деньгами большинства из нас распоряжается клан. Так просто не отпустит.

— Но тебе все-таки удалось сбежать?

— Не сбежать. Я эфиром с детства грезила, — просто сказала Белка. — С тех пор, как увидела звезды… даже не помню, сколько лет мне тогда было, совсем кроха несмышленая. Мама пыталась это из меня вытравить, запрещала даже думать… Ну, когда я вошла в возраст, это шестнадцать лет по-нашему… девятый класс окончила — и была такова. Они особо не удерживали. Но если вернусь, то меня официально выгонят.

— Извини, — сказал Володька.

— Ничего, — ответила Бэла.

Потом не удержалась от мстительного вопроса:

— А с той девушкой, Ульяной… у тебя не получилось? Она за другого вышла?

— Она погибла, — ответил Володька простым, будничным тоном. — На практике. Почти весь экипаж учебного шлюпа сгинул.

Белка не сразу нашлась, что сказать. Поэтому ограничилась таким же:

— Извини.

Ну, вот они и взаимно потоптались по мозолям.

Мало где люди бывают так эмоционально открыты друг перед другом, как в тесном замкнутом пространстве на краю почти неизбежной гибели. Соответственно, и ранить могут сильнее.

— Мне страшно, — сказал Володька.

— Не бойся, — ответила ему Бэла. — Ты молодец. Ты все правильно сделал.

Глава 21, о надежде и географии

Сашка устал до крайности, до ощущения, что тело отдельно — он отдельно. Если бы удалось сейчас рухнуть в постель, он бы заснул прежде, чем голова коснулась подушки (а ему казалось, что это просто дурацкое выражение!), и проспал бы пару суток. Но постелей не бывает. Это чудо-чудное, диво дивное. Даже думать о них не стоит.

Все события последних суток — или уже полутора? — слиплись в какой-то бесконечный… ну, пусть винегрет. Перебродивший много дней винегрет, который даже в отхожее место нести не хочется, так он противно воняет.

Жасмин и сбор пыльцы. Выматывающий поединок с Дюраком и его кодлой. Исчезновение Белки с Володькой. Разговор со следовательницей из городской стражи Блуминг-Сити. Выбивание срочного взлета. Взлет. Круги, круги. Поиск каравеллы. Путешествие к координатам, которые задала Сандра — к счастью, недолгое, хоть здесь им повезло.

Но с тех пор прошло уже… неизвестно, сколько, но прилично. Может быть, почти сутки. Сашка сознательно не смотрел на часы.

С помощью радара удалось обнаружить массу обломков, на которых задержалась остаточная магия. Тел не нашли — неудивительно, их наверняка вышибло в космос, едва погасла последняя искра сознания. А значит, не было никакого способа понять, в самом ли деле Белке и Володьке удалось спастись.

Отчаянная надежда выпивает силы гораздо сильнее, чем просто отчаяние. Жадная она тварь.

— Как ты отыскала Белку в прошлый раз? — спросил Сашка.

Он старался говорить бодро, но понимал, что никого особо не обманывает. Сандра и Катерина уже бросили притворяться, работали как зачарованные големы. Людоедка, не говоря ни слова, приносила им все новые кружки с чаем и так же молча уходила. Сашка запоздало сообразил, что она переживает за Володьку сильнее, чем они все — у них же что-то там закрутилось. Или не переживает? Кто его знает, что там за чувства у казначейши к случайным любовникам...

— Обычное радарное заклятье, просто я сама не понимая скастовала его в особо усиленной версии, — устало сказала Сандра. — Но ему было за что цепляться! Был же корабль.

— Попробуй так, как будто там какой-то корабль все-таки остался, — сказал Сашка. — Если они спаслись в шлюпке…

— Шлюпка бы уже успела улететь гораздо дальше! Кроме того, она постоянно передает сигнал бедствия на всех диапазонах…

— Кстати говоря, они могли отключить сигнал бедствия! — предположила Катерина. — Например, если кроме них в другой шлюпке спаслись остальные члены экипажа.

Сандра поджала губы. Лицо у нее было бледное, равнодушное. «Она сдалась», — подумал Сашка. На его памяти Сандра никогда не сдавалась, пока имелся хоть какой-то шанс. И даже когда шанса уже не было… К Артуру она до последнего водила всяких знахарей, которые вроде как «умели» лечить лишенцев, хотя было ясно, что это все шарлатаны. «Она сдалась, а мне сдаваться нельзя. Не поверю, пока не увижу их тела своими глазами».

Тут Сашка услышал легкое покашливание. Обернулся. Людоедка снова поднялась в рубку с чаем, но на сей раз она явственно сигнализировала глазами и выражением лица, что ей позарез приспичило остаться с Сашкой наедине. В смысле, сказать Сашке нечто важное так, чтобы это не стало немедленно достоянием всех остальных.

Он кивнул ей и спустился следом в кают-компанию, отошел за ширму корабельного духа. По опыту он знал, что все, что говорится здесь, в рубке подслушать невозможно — то ли случайные причуды акустики, то ли намеренный эффект. Скорее последнее, конечно.

Людоедка откашлялась, видно было, что ей тяжело говорить.

— Капитан, у меня есть для вас есть совет. Он вам не понравится, но вам нужно его выслушать.

— Слушаю, — кивнул Сашка.

Он давно уже понял, что без помощи Людоедки даже взлет с Мирабилис не организовал бы, не говоря уже о том, чтобы провести корабль до Жасмина. Будь она физически способна управлять бригантиной, была бы в тысячу раз лучшим капитаном, чем он. Просто потому что опыта сколько — не сравнить.

— Что опаснее для капитана, по-вашему, — спросила Берг совсем-совсем тихо, — цепляться за надежду до последнего или потерять ее слишком рано?

Сашка задумался, нахмурил брови.

— Не знаю, — сказал он. — И то и то плохо.

— Видите, — Людоедка изобразила намек на улыбку. — Вы понимаете.

Сашка понимал.

Что если, пытаясь спасти тех, кто уже мертв, он поставит под удар остальных?

— Я верю в них, — просто сказал он. — В то, что если была хоть малейшая возможность спастись…

— А если не было? — в глазах Людоедки стояло ледяное выражение, которое Сашка почти сразу расшифровал как запертую куда-то внутрь боль. — Мы не знаем, что там произошло. Если корабль разлетелся на куски — была проблема с отделением кристаллов, или корабельный дух сошел с ума, или и то и другое. И в первом, и во втором случае шансов добраться до шлюпки примерно ноль. А если учесть, что корабль вражеский, а они на нем пленники…

— Учитываю, — угрюмо сказал Сашка.

— Вы знаете, как я к ним отношусь, — тихо продолжила Людоедка. — Я это не афишировала, но Белку… Бэлу я всегда старалась опекать. Может быть, вам странно это слышать, но она мне напоминает меня в молодости.

Сашке и в самом деле было это странно: какой угодно он представлял Людоедку в юности, но только не похожей на Бэлу!

— А Владимир… — казначей вздохнула. — Ну, вы в курсе. Не скажу, что кто-то из нас видел в этом нечто серьезное, но нам было хорошо вместе.

Вот по этому поводу Сашке тоже до сих пор не верилось. Главным образом насчет Володьки: он ведь в Ульяну был влюблен, это ведь совсем другой типаж! Хотя… если так подумать, та тоже была очень боевая, уверенная в себе и тоже всеми командовала. И была старше Володьки — правда, всего на год.

— Спасибо за совет, — проговорил Сашка. — Я приму его к сведению.

Людоедка нехотя кивнула.

Нет, никого он не подставит. Он остановится вовремя. Он должен верить в себя, как поверила Княгиня. Пока останавливаться рано. Пусть Сандра даже и свалится от переутомления — но ведь не надорвется необратимо, если проверит еще одно заклятье…

Отпустив Людоедку спать, Сашка поднялся в рубку. Там ничего не изменилось: Катерина по-прежнему сидела в пилотском кресле с венцом на голове, Сандра стояла, склонившись над Узором Мироздания. Спина у нее, казалось, окаменела.

— Радарное заклятье, кормчий, — велел он своим «командным» голосом. — Ищите шлюпку.

— Хорошо, — безжизненным тоном проговорила Сандра. — Исполняю, капитан.

«Ничего не получится, — подумал Сашка. — Зря я…»

И прогнал эту мысль. Никакого пораженчества, даже наедине с собой.

Сандра между тем потянулась, расслабляя спину. Снова положила руки на чашу. Круглая волна заклятья пошла по Узору Мироздания… Ничего.

— Попробуй усилить, — попросил Сашка.

Сандра даже ничего ему не ответила, но сгорбилась сильнее — а волна засияла ярче.

И вернулась! И в Чаше Судьбы вспыхнула маленькая, но такая долгожданная точка!

Сашка даже не поверил себе сначала. Этого не может быть, это счастливый сон… Нет! Он ведь ради этого и старался!

— Шлюп! — воскликнула Катерина и бросилась Сашке на шею. — Мамочки, шлюп!

— Это… не шлюп, — пораженно сказала Сандра. — Это что-то… гораздо меньше. Но там замкнутый объем и есть какой-то кристалл… Helvete, они что, правда в бочку забрались, как в той истории?

И она, обессиленная, сползла на пол. Сашка метнулся ее подхватить, но не успел. К счастью, Сандра не потеряла сознание. Она широко раскинула руки, лежа на полу — благодаря своему росту кормчий занимала почти весь свободный пол в рубке — и засмеялась.

***

Розовый свет, колыхание сундука. «Когда выберусь отсюда, — подумала Бэла, — никогда, ни за что на свете не куплю себе лампу с розовым абажуром! А если где увижу, буду сразу оттуда уходить, невзирая ни на что».

Ей не хотелось ни есть, ни пить. Благодаря Володькиной печати она сохраняла почти полностью человеческое сознание в лисьем теле, и от этого окружающая реальность казалась странным сном. Во сне так бывает иногда — ты лиса, но думаешь совершенно по-человечески. И тела своего не ощущаешь.

Но вот спать по-настоящему толком не получалось, хотя, казалось бы, условия для этого были самые благоприятные. Белка уже несколько раз засыпала, но просыпалась быстро: лисья дрема чуткая. Дело было в том, что Володька, как на грех, не мог заснуть. Нервничал. В замкнутом пространстве его шевеления, нервные вздохи и какое-то бормотание себе под нос тут же будили и Белку.

Она предложила нарисовать какую-нибудь успокоительную фигуру, но Володька отказался: в нем, мол, нет ни капли вампирьей крови, а такие штуки только у вампиров действуют, и то через раз. Сам он предложил травить анекдоты, но Бэла ни единой его шутки не поняла. Он же на просьбу поучить ее графической магии разразился лекцией, которая сводилась к тому, что «нельзя просто показать, как нарисовать печать, нужно изучить основы и потом лет десять тренироваться». Да и все равно бы сил Бэлы хватило бы только на что-то предельно простое.

В результате они прибегли к единственному способу скоротать время, на котором могут сойтись два взрослых разнополых человека с предельно разными интересами.

— Абакан. Не возьмешь!

— Находка. Тебе снова на «а», — мстительно сообщила Белка.

Сейчас ей очень пригодилось то, что она успевала по географии в старшей школе. В те не слишком далекие времена ей нравилось рассматривать атлас и представлять, как она когда-нибудь побывает во всех этих дальних городах и странах. А может быть, и на других планетах, хотя тогда это казалось несбыточной мечтой.

— Аджаякарра, — подумав, сказал Володька.

Может быть, зря они продолжили болтать. Это увеличивало расход слюны и ускоряло обезвоживание. Но сидеть молча в темноте и ждать смерти, ласковой и неощутимой, было бы совсем невыносимо.

— Нет такого города!

— Есть. На Аль-Кариме.

— Мы договорились только Землю брать!

— Мы не договаривались, — возразил Володька. — Ты просто не хочешь, потому что тебе на «а».

— Ничего подобного! — возмутилась Белка. — Сейчас, беру тайм-аут.

— Стоп, — сказал Володька. — Чувствуешь?

— Что?

— Качка изменилась!

Бэла прикинула: действительно, сундук теперь раскачивался по-другому. Сложно описать, но удары эфирных струй ощущались иначе… если вообще ощущались.

Потом — глухой удар и скрежет: что-то задело борт сундука.

Почему-то первым делом Бэла подумала об эфирных спрутах из страшной истории, которую кто-то — то ли Санька, то ли Сашка — травили несколько месяцев назад. Наверное, потому, что тогда же была рассказана история о спасении с разрушенного корабля в бочке.

О чем подумал Володька, неизвестно, но они успели обменяться одинаково паническими взглядами.

«А если это…» — мелькнуло в голове у Белки.

Нет, невозможно, не может быть, чтобы их нашли и спасли! Она, конечно, надеялась на это, но не всерьез, так, чтобы уж совсем не расклеиться.

Тут розовый полумрак сундука разорвал яркий свет.

Сначала Бэла испугалась сильнее. Подумала, что то ли спрут взломал крышку, то ли не выдержали Володькины печати, и сейчас они оба погибнут.

Но уже через секунду пришло облегчение: вместо смертоносной эфирной материи в щель от поднятой крышки хлынул свежий воздух и запах выпечки. И голос Катерины сказал:

— Мы могли не торопиться их спасать! По-моему, они отлично проводят время.

— Не думай, что ты вывернулась, — сказал Володька сердито. — Тебе все равно на «а»!

Глава 22, об эмоциональной честности и музыкальных талантах

Когда Белка была совсем несмышленышем, ей не верилось, что она когда-нибудь будет жить отдельно от родителей. Ну вот не укладывалось у нее это в голове, и все. Она знала, что для меншей такое в порядке вещей, но хорошие оборотни не съезжают от семьи — а она ведь хорошая!

Позднее Белка и представить себе не могла, что действительно сможет работать в эфире. Мать пугала всяким: и то, что ее просто не допустят до экзаменов, а если допустят, то завалят, а если не завалят, то никуда не наймут (и была отчасти права), отец просто мрачно молчал. Эфир стал этакой несбыточной мечтой — свобода ветров и течений, экзотические планеты… и да, может быть, разумный попугай на плече, кто его знает!

Ушла из дома Белка когда-то вовсе не потому, что верила в эту мечту. Ушла, потому что стало невозможно терпеть вот это все: что это ее жизнь и другого никогда не будет, и что через пару лет после окончания школы она должна найти себе пару, обзавестись первым выводком… Оборотни рожают за раз обычно двоих-троих, в среднем у женщины может быть до десяти выводков (и некоторые из этой кодлы рождаются обычными лисами или полуоборотнями — об этом не принято говорить, но все это знают).

Ушла в никуда, почти ожидая, что сгинет где-нибудь в подворотне. Не сгинула. По крайней мере, пока; жизнь эфирника — а особенно эфирного контрабандиста — от такого не застрахована.

Так вот, если продолжать этот список самых неожиданных вещей, которые с ней случились… Белка никогда не ожидала, что будет утешать Сандру, рыдающую у нее в объятиях. Это просто не входило в ее картину мира. Казалось полностью и абсолютно невероятным.

Веселая, сильная, никогда не унывающая Санька — и рыдать? Да еще рыдать по тому, чего не случилось?

Но все-таки невозможное происходило, даже при непосредственном участии Белки. Они сидели у Бэлы в каюте, на ее узкой постели (больше тут сидеть было негде, и Сандра плакала — по-детски, взахлеб. Она накрыла их обоих куполом глушащего заклятья, чтобы Сашка или кто другой не прибежал любопытствовать, но Белке все равно было очень неловко. И все же она терпела, осторожно гладя Саньку по спутанным черным волосам. Откровенно говоря, кормчему не мешало бы помыться: было очевидно, что она несколько дней не посещала душ, зато неоднократно смазывала крепления кристаллов, проверяла борта на отсутствие протечек и несколько раз приложилась к бутылке чего-то крепкого.

Впрочем, Белка и сама выглядела (и пахла) лишь немногим лучше, и то только потому, что превращение туда и обратно очищает тело не хуже душа. Поэтому — и еще из милосердия — она молчала.

— Я никому этого не рассказывала, — пробормотала Сандра неразборчиво, потому что шмыгала носом. — Спасибо… — это в ответ на чистый носок, протянутый ей Бэлой за неимением носового платка. — Я до сих пор иногда… вижу кошмары… Как Артур… задыхается. Там такое… как будто он в собственных легких тонул… так страшно. И никто, никто не мог помочь! У него губы синели, а все вокруг с такими… постными лицами... И я тогда представила, как ты… как вы… Белка, я даже не знала… Я понятия не имела, насколько я… — она подняла на Белку отчаянные глаза, как будто не могла произнести «как сильно ты мне дорога».

А Бэла не знала, что делать — в кланах оборотнях редко так говорят друг с другом. Практически никогда.

Поэтому она просто позволила Сандре плакать у себя на коленях, гладя ее по волосам, пока та не выплакала все слезы. Это произошло очень нескоро.

***

На следующий день после героического спасения Сашка проснулся очень нескоро после будильника, отчаянно зевая. Он спохватился, думая, что проспал вахту, но вспомнил: нет, все в порядке, Белка сказала, что она, в отличие от них от всех, не устала и вообще оборотни выносливее и меншей, и вампиров, поэтому спокойно отстоит вахту. Ее вызвался сменить Володька, поскольку он, по его собственным словам, «почти ничего не сделал, так, пару печатей нарисовал», а потом — Катерина. Она в круге участвовала не так интенсивно, как Сандра с Сашкой, а значит, тоже выложилась меньше. Двух длинных вахт ей должно было хватить, чтобы отдохнуть.

В общем, Сашке сообразил, что у него есть время всласть поваляться в постели, затем не спеша, с расстановкой привести себя в порядок, побриться бритвой, а не заклинанием, после которого вся кожа зудит, и даже выпить чашечку кофе в кают-компании… Ах, почему он не флотский капитан, чтобы кофе в постель ему приносил денщик! Но чего нет того нет.

Он вытянулся на удобной капитанской постели, которую как-то незаметно привык считать полностью своей, не ассоциируя больше с Княгиней, и приступил к выполнению первого пункта своего плана.

Однако почти немедленно серьга корабельной трансляции заговорила Володькиным голосом:

— Капитан, у вас есть свободная минутка? Я хотел бы к вам зайти.

Сашка изрядно удивился: меньше всего он ожидал визита от Крестоносца.

— Есть, — сказал он. — Заходите минут через пять, штурман.

Сашка знал, что одеться, почистить зубы и заправить кровать он успеет, а на бритье решил забить. (Если честно, он поступал так довольно часто.) В конце концов, щетина выглядит так мужественно!

За гигиеническими процедурами Сашка лениво размышлял, что могло привести Володьку в его каюту. Скорее всего, благодарность — что же еще? Значит, предстоит неловкий разговор, без которого Сашка охотно бы обошелся.

На флоте есть твердое правило — товарища за спасение жизни не благодарят! Сегодня ты его, завтра он тебя.

«Однако Володька — не флотский, — напомнил он себе, открывая ему дверь. — Так что не надо на него сразу за это накидываться».

Но Володька, оказывается, не собирался изъявлять благодарности.

Он появился на пороге, как всегда, похожий на побитого жизнью ворона в своей черной одежде на несколько размеров больше, чем нужно. Супился и отводил глаза, но Сашкино приглашение заходить и присаживаться на единственный стул принял.

А потом заговорил без особых преамбул:

— Я тут подумал, — сказал он, избегая обращаться к Сашке «капитан». — Мы так Ульяну и не помянули.

Сашка растерялся.

Вот этого он точно не ждал.

— Я… извини, что тогда обвинил тебя в ее гибели, — Крестоносец все еще глядел в пол, но говорил четко и ясно. — Я знаю, ты не виноват. Это был несчастный случай.

— На самом деле, меня там даже не было, — сознался Сашка. — Должен был быть, но проспал. Поэтому я попал в следующий шлюп, и сидел на запасном тренажере для инструктора, поэтому меня спас Сашкин амулет…

— Вот, — сказал Володька. — Тем более. Я тогда почему-то решил, что шлюп развалился из-за твоей безалаберности. Я был несправедлив. Только потом понял: что бы там ни случилось, ты вряд ли мог настолько накосячить.

— Там два кристалла попали в резонанс, плохо были откалиброваны, — тихо объяснил Сашка.

Крестоносец удивленно поднял на него глаза.

— Откуда ты знаешь? Ничего же не сообщили!

— Разузнал. У моей тети Гали — помнишь, я рассказывал? Не помнишь? Ну неважно. В общем, у нее есть старая приятельница в Петербуржском следственном комитете, она по дружбе поделилась… Но учти, я тебе не говорил этого.

Володька в ступоре кивнул. Помолчал немного.

Потом сказал:

— Так помянем?

Сашка прикинул. Время до заступления на вахту у него, конечно, было. Правда, он хотел провести его по-другому… но чувствовалось, что для Володьки это важно. Кроме того, если бы он сказал «извини, в другой раз, сейчас отдохнуть хочу», это непоправимо разрушило бы атмосферу. А заодно и хрупкое доверие, которое начало понемногу восстанавливаться между ними с академических лет.

— Помянем, — согласился он.

— Тогда я вот… нарисовал.

Володька достал из бездонного кармана своего макинтоша, который, по Сашкиному мнению, мог бы сойти за плащ-палатку, небольшую папку, размером с книжку. Из этой папки он достал лист плотной бумаги, протянул его Сашке.

На листе была изображена ослепительно красивая и столь же ослепительно улыбающаяся девушка.Сашка хотел было сказать, что в жизни у Ульяны нос был кривее и не было веснушек, но вовремя сдержался. «Какая молодая!» — удивленно подумал он.

Как-то незаметно люди на десять лет моложе успели стать для него почти детьми. Ульяна была ровесницей Белки, когда погибла.

Внезапно поразило: пойди дела немного по-другому, и Белка тоже никогда не стала бы старше.

В результате все эти сложные эмоции Сашке удалось утрамбовать в одно слово:

— Красиво, — сказал Сашка.

Он достал из-под кровати бутылку «Северного сияния», а из шкафчика над кроватью три рюмки.

— Извини, другого ничего нет. Не успел нормальным затариться. А этого у нас после домового целый ящик остался. Натащил как-то.

— Ничего, — ответил Володька. — Мне вообще-то нравится.

— Если не врешь из вежливости, то ты первый, кого я знаю, — улыбнулся Сашка. — Только по одной… в смысле, ты как хочешь, а я больше одной не могу. Мне на вахту следующим.

— Я помню, — кивнул Володька. — Я напиваться не люблю.

Сашка вспомнил, что во время студенческих попоек Володька один оставался практически трезв. Еще одна причина, почему ему досталось прозвище «Крестоносец» — борец за веру.

Сашка разлил алкогольную гадость по рюмкам. Улину отодвинул в сторону и прислонил к ней портрет. Традиционного кусочка хлеба он, разумеется, найти у себя не мог — на флоте офицерам запрещалось хомячить в каютах что бы то ни было (хотя многие все равно припрятывали), а на «Блике» просто нужды не было. Какой смысл, если можно просто зайти в кают-компанию и взять любой перекус? Княгиня имела привычку держать две-три открытые коробки с печеньем или карамельками прямо в буфете.

Но ведь дело не в хлебе, а в традиции. Тем более, Улька всегда блюла талию, сколько Сашка ее помнил. Не всем так везет, как Саньке: с ее бешеным метаболизмом и высоким ростом та всегда могла есть сколько хотела и чего хотела.

Они выпили. Помолчали.

Могла бы воцариться неловкость, но вдруг Володька спросил:

— Слушай, ты не против, если я и дальше буду рисовать про приключения Белобрысого?

Сашка аж удивился.

— А разве мой голос вообще котируется? Мало ли с кого ты там вдохновлялся…

— Да дурак был, — Володька поморщился. — Даже не подумал, что общие знакомые могут узнать эти случаи и сопоставить…

— Ну… — когда-то это Сашку тоже возмутило, но теперь ему начало казаться, что все эти переживания — сущая мелочь в масштабах вселенной. Скорее можно даже гордиться, что с тебя нарисовали популярный комикс. — Знаешь, пожалуй, мне уже норм. Тем более, весь материал с моей бурной флотской службы ты израсходовал.

— Я имею в виду, материал с «Блика», — объяснил Володька. — Мне Люда такого понарассказала!

Сашка даже не сразу понял, что под «Людой» он имел в виду Людоедку.

— Это ты у самой Берг и спрашивай, — сказал Сашка. — И у девчонок тоже.

— Да они не против! — Володька махнул рукой. — Просто… ну, я же не буду отдельного героя придумывать? Или героинь? Белобрысый уже хорошо идет… Хочу дальше развивать его образ. А образ-то с тебя писан, как ни крути. Добавить Санькины дуэли, добавить провоз шелка контрабандой на голое тело… Нет, не шелка, а то сопоставят с Жемчужиной, у вас могут быть неприятности. Какую-нибудь зачарованную ловчую сеть придумаю, пусть Белобрысый отвлекает мощным телом дам из таможни...

Сашкепришло кое-что на ум и он начал улыбаться еще до того, как заговорил.

— А как тебе такое приключение: Белобрысый в одиночку заваливает боевой корабль сильномогучим колдунством, после чего спасается в зачарованном собственноручно сундуке, отдавшись на волю эфирным волнам? Вдвоем с обнаженной красоткой?

Володька фыркнул.

— Никто не поверит. Даже для Белобрысого это слишком!

Теперь смеялись уже вместе. И было им неожиданно легко.

«Ну да, — подумал Сашка, — у нас много общего: оба любим женщин постарше! Точнее, оба не можем устоять перед отдельными представительницами...»

Подумал — и сам себе удивился. Впервые с исчезновения Княгини получилось хотя бы мысленно сказать о ней что-то фривольное.

И ни капли горечи.

***

Полет до Порт-Суглата шел ровно, без приключений, за что весь экипаж «Блика» был ужасно благодарен жизни, судьбе, вселенной и чему угодно. Правда, приходилось экономить еду — точнее, вкусности — потому что на Жасмине не успели почти ничем закупиться. То есть о пресловутых печеньках и конфетах в кают-компании пришлось забыть, да и булочки Катерина пекла без корицы и почти без масла, а это, конечно же, уже совсем не то.

Не было и свежих овощей, поэтому Сандра, посовещавшись с Людоедкой, прописала всем витамины из неприкосновенного запаса — как единственный человек, имеющий хоть какое-то представление о целебной магии свыше первой помощи.

Но никто не роптал.

То есть ворчали, конечно, потихоньку, но за рамки легкого нытья эти жалобы не выливались. В какой-то момент Сашка и Катерина рассмотрели возможность заглянуть на какую-нибудь планету «по пути» для пополнения припасов, но, как на грех, ничего сносного по этому маршруту не попадалось. От Жасмина они шли до Порт-Суглата Тимофеевским стримом, как самым прямым и быстрым, а там по обе стороны имелись только свежесозданные колонии. Разумеется, как раз продовольствие все начинали производить в первую очередь, однако Людоедка отсоветовала.

— Порты там оборудованы плохо, диспетчерский контроль не налажен… Правда, и сталкиваться не с кем, но на взлет-посадку можно потратить здорово времени и нервов.

— Хуже, чем на Тэте, точно не будет, — усмехнулся Сашка.

— Тэта — особый случай, там нас знают. А на какой-нибудь захудалой планетишке «преуспевающую» бригантину могут попробовать обобрать во все поля… или даже прямиком ограбить. Конечно, с вашими и Сандриными талантами это будет непросто сделать, но вам так хочется стать персонажем плохонького вестерна?

Сашка подумал и решил, что меньше всего ему хочется подписываться на новые и совершенно ненужные приключения после всего, что они недавно пережили. И ради чего? Ради возможности трескать сладкую выпечку?

Кроме того, оставалась еще проблема поиска Княгини и Роовли-Кообас. Самый прямой путь туда от Жасмина все равно лежал через Порт-Суглат, однако любое отклонение от маршрута соответственно удлиняло и время, через которое «Блик» попадет на бывшую базу Князя. А у Княгини и так была нехилая такая фора…

Утешало только то, что от Мирабилис к Роовли-Кообас тоже прямых стримов нет, придется петлять. Ну или идти напрямик, сжигая несусветную прорву кристаллов — кому такое по карману?

Но при этом маршрут через Жасмин и Порт-Суглат отнюдь не был самым прямым, скорее, одним из самых окольных…

В общем, терять время дополнительно Сашке никак и не хотелось.

В ситуации, когда эфир был спокоен, а экипажу больше всего хотелось отдохнуть, они начали чаще встречаться в кают-компании за музицированием. Володька обычно в эти часы присаживался за край стола и рисовал… точнее, вроде как рисовал: частенько карандаши и бумага лежали забытые, а Володька все с большим и большим интересом прислушивался к командному музицированию.

Наконец однажды он явился на вечерние «спевки» без рисовальных принадлежностей и, смущаясь, сказал, что хотел бы кое-что показать.

— Главное, не стриптиз! — хмыкнула Сандра.

— У тебя столько денег нет, — в тон ответил ей Володька, и Сашка чуть не подавился: ну ни хрена себе прогресс у мрачного и нелюдимого Крестоносца!

Затем Володька неожиданно достал из кармана своего черного балахона… губную гармошку!

Это была одна из гармошек Людоедки, хотя и не та красивая, с накладками из слоновой кости, с которой она выступала на Мирабилис.

— Ну ладно, — сказал Володька вроде бы ироничным, а на самом деле жутко нервным тоном, — только не судите строго…

И нерешительно выдул вступление к «Веселой пиратской».

Больше вступления он не сыграл, но, когда закончил, последняя нота еще долго висела в тишине кают-компании.

— М-да, — вынесла вердикт Сандра. — Людмила Иосифовна, вы прекрасный учитель.

— Как ты догадалась? — подняла брови Людоедка. — Может быть, я просто гармошку ему одолжила.

— Да нет, одолженной гармошкой тут не отделаешься, тут нужна была ваша помощь! А учитель вы прекрасный, потому что выносить такое отсутствие таланта в течение такого долгого времени — нужно ангельское терпение, — сообщила Санька.

Людоедка засмеялась, а Володька надулся.

— Да ладно, — сказала Людоедка, хлопнув Крестоносца по плечу. — Прогресс налицо. Просто… ну, не дано это тебе. Бывает. Я же говорила.

— Я же должен был попробовать, — упрямо сказал Володька.

— На гармошке свет клином не сошелся, — сказала Санька. — Петь-то ты можешь?

— Петь могу, — кивнул он.

— У него довольно неплохой голос, — вступился Сашка. — Может высокие ноты хорошо брать. В шуточных постановках часто за девушек пел.

— О, отлично! — обрадовалась Сандра. — Тогда можешь с Катериной и Сашкой трио составить. Может неплохо получиться.

— Я пас, — засмеялась Катерина. — Сашка поет в разы лучше меня, после Мирабилис больше не хочу позориться с моей полторой октавой, — она так и сказала, «полторой». —Лучше играть буду.

Решено было тотчас провести натурный эксперимент. После некоторых споров выбрали всем известную песню — из мюзикла «Бременские музыканты». Сашка и Володька пели, женская же — подавляющая — часть экипажа аккомпанировала, причем Сандра со своей скрипкой разошлась так, будто играла в филармонии, Людоедка с губной гармошкой ей подсобила, Катерина отлично вела основную мелодию на гитаре, а Белка добавила несколько очень уместных перестуков. Получилось неожиданно хорошо, как будто так и надо.

— Ну вот, — сказал Сашка Володьке. — Совсем не больно, а ты боялся.

Крестоносец скорчил непередаваемую рожу.

Глава 23, о планах и подготовке

— Нам нужно поговорить, — сказал как-то после обеда Сашка, когда до Порт-Суглата оставалось еще больше месяца пути. — Володь, не возражаешь, если на твою вахту все соберемся в рубке?

Володя только плечами пожал.

— А что мне возражать. Я-то парусов не подымаю.

Это означало, что во время спокойствия в эфире единственной его задачей было следить за приборами и время от времени корректировать курс корабля. Поучаствовать во всеобщем разговоре, соответственно, он мог легко. Одно только удивительно — что Сашке показалось недостаточным собраться в кают-компании и позволить вахтенному разговаривать через открытый люк. Так велись почти все беседы на борту «Блика», если они требовали присутствия вахтенного — или не требовали, но последнему просто было очень любопытно.

В назначенный час, вскоре после обеда, экипаж собрался в рубке в полном составе. Даже Абордаж, с исчезновением Василия слегка одичавший и проводивший много времени в трюме, пришел, разлегся на коленях у сидевшего в пилотском кресле Володьки и с независимым видом обозревал всех прищуренными зелеными глазами. Мол, что вы мне тут интересного поведаете?

Но увы, ничего интересного с точки зрения Абордажа в рубке так и не прозвучало: ни о мышах с крысами, ни о том, как лучше выцыганивать у дежурного по камбузу сливки и кефир.

А прозвучало вот что.

— Я собрал вас для того, чтобы поговорить о моих планах на последующее путешествие «Блика», — сказал Сашка. — Как вы помните, Марина Федоровна донесла до нас следующую программу: Жасмин, затем Порт-Суглат, затем Земля. Я хочу сделать еще одну остановку.

Он замолчал, оглядывая остальных. Судя по всему, ни для кого его сообщение сюрпризом не стало.

— Ладно, — сказал он, смирившись, — кто в курсе о нашем с Санькой разговоре с Мэлвином Дюраком?

— А что, кто-то должен не быть в курсе? — приподняла брови Людоедка.

— Ну, Бэлы и Володьки с нами не было, когда мы рассказывали о визите к Дюраку… и не сказать, чтобы я был очень красноречив, — Сашка потер затылок.

— Да, — улыбнулась Катерина, — так коротко рассказать — это надо постараться!

— Я девчонок уже просветила, — успокоила его Сандра. — Пересказала все в подробностях.

— Мы и теории уже построить успели, — согласилась Белка, сидевшая прямо на полу. Она привалилась к своему пилотскому креслу, которое сейчас занимал Володька — и заодно к его колену. Ни ее, ни Володьку такая близость, похоже, не смущала.

«Ну и хорошо, — подумал Сашка. — Им обоим полезно заводить друзей».

— А я узнал от Люды, — добавил Володька. — Но меня это все равно не особо касается. Меня-то с вами не было.

— Тебя из-за этого похитили! — Белка вывернула шею, глядя на Володьку так, будто не поверила собственным ушам.

— Недоразумение, которого я больше не собираюсь допускать! — твердо ответил он. — Правда, сложновато, когда я на одном корабле с вами, психами… Так что учтите, что если вы пойдете на Роовли-Кообас, я собираюсь отсиживаться на портовой вахте!

— Да, — ответил Сашка, — вот об этом я и хотел с вами поговорить. Нам давно нужно расставить все точки над «и». Теперь вы все в курсе, что Княгиня была подручной Князя, так? И что она после его гибели заключила какую-то сделку со спецслужбами ОРК? — он поглядел на Людоедку. — Вы ведь даже знаете, с какими?

— Со Службой межпланетной разведки, — пожала она плечами. — Ее официальные связные на большинстве планет — представители Таможенного союза. Таможенный союз официально не входит в СМР, но неофициально они очень тесно сотрудничают. Нынешний директор СМР когда-то возглавляла один из департаментов Таможенного союза.

— Надо же, — Сашка покачал головой. — Не знал.

— А я знала, — обрадовалась Катерина. — Я раньше встречалась с двумя таможенниками!

— Двумя сразу? — удивилась Сандра.

— Сразу, но не одновременно... Или одновременно, но не сразу? — Катерина задумалась. — Короче, они жили на разных планетах, но ужасно похожи были, даже внешне! Я никак не могла выбрать.

— И вы знаете, что у нее в этот раз была за миссия? — продолжал допытываться Сашка у Людоедки.

— Да, — после паузы неохотно произнесла Берг. — Дюрак почти верно догадался. Марину наняли, чтобы расследовать, правда ли Аль-Карим… и еще несколько планет занялись выращиванием эфирных спрутов. В случае, если этот факт подтвердится, она должна была достать некий артефакт.

— Ну и как, подтвердился? — не подумав, спросил Сашка.

Людоедка поглядела на него странным взглядом — как и все остальные.

— Ну да, мы же нашли «Присциллу», — сказала она.

Сашке стало слегка стыдно. Все равно как если бы его поймали на неумении сложить два и два.

— А зачем ей был нужен маг-пустотник? — спросила Сандра напряженным тоном. — Где этот артефакт, что его без пустотника не достать? На Роовли-Кообас?

— Возможно, — пожала плечами Людоедка. — Я знаю пароль для открытия некоторых тайников Князя. После него этих тайников прорва осталась, он был довольно предусмотрительным человеком… хотя, к сожалению, не всегда, — она вздохнула. — А может, просто любил делать закладки. Знаете, такой мальчишеский характер — до седых волос искренне увлекался всякими кладами, карты сокровищ сам делал… фальшивые, разумеется. Места некоторых его тайников на Роовли-Кообас мне тоже известны. Но где конкретно этот артефакт и есть ли он там вообще, и подходят ли пароли к тайникам… — Людоедка только пожала плечами. — Не уверена даже, что Марина знала. Князь ей доверял… но у него были выверты характера. Даже в важных вопросах мог все переиначить в последний момент. Если он назвал ей одно место, а потом незадолго до смерти все перепрятал… — она не закончила.

— Ясно, — сказал Сашка. — Но Дюрак сказал верно? Там правда какая-то штуковина для управления спрутами?

— Вполне возможно, — кивнула Людоедка. — Эта «штуковина» существует, я ее даже видела.

— И как она выглядит? — тут же спросила Белка.

— Это такая свистелка из кости, — Людоедка показала пальцами предмет размером с губную гармошку. — Князь ее сделал из кости спрута-матери, которую сам поселил в эфире возле Роовли-Кообас. После этого все ее дети стали ему подчиняться. Ну и не только дети, вообще потомки. Она действует на неограниченное число поколений «вниз». Учитывая, что спруты опять появились, логично, что ищут именно ее. Если, конечно, все это не какая-то очень талантливая дымовая завеса, под которой кто-то пытается добраться до дневников Князя.

— Дневников? — поразилась Сандра. — Он еще и дневники вел? Разносторонняя была личность!

— Очень, — усмехнулась Людоедка. — Но это мы их так называли — дневники. Дневники шантажиста. То есть нормальные путевые заметки там вроде тоже были, только еще до его пиратских времен, когда он путешествовал по Окраинам. Но главное, там был компромат на многих сильных мира сего. Князь его коллекционировал, во многом благодаря этим бумагам его так долго не могли поймать. Прошло всего десять лет, большинство собранных им сведений еще актуальны.

— М-да… — протянул Сашка.

Молодые члены экипажа переглянулись. Пиратская эпопея с захороненными сокровищами и таинственными артефактами мало-помалу приобретала налет большой политики, и это не нравилось никому.

— Сильные мира сего — это с каких планет? Из каких государств? — спросил Сашка. — С тех, что Дюрак перечислил? Русь, Европа, Окинава, Аль-Карим… и так далее?

— Угу, они самые, — кивнула Людоедка. — Отовсюду понемногу. Князь редко использовал все, что знал, но он любил иметь гарантии. Точнее, Марина любила. Многое добыла для него она. Так вот, я не исключаю, что артефакт и дневники лежат вместе.

— И тот, кто их получит, сорвет джек-пот, — пробормотала Сандра.

Снова повисло молчание. Сашка буквально чувствовал, как его друзья все меньше и меньше хотят соваться на эту… Рохлю-Колбасу. Тогда он спросил:

— Людмила Иосифовна, что собой представляет Роовли-Кообас?

— Во времена Князя это было симпатичное местечко, — в голосе Людоедки отчетливо проявились ностальгические нотки. — Он ведь хотел сделать эту планету своим государством, так что и порядки там завел строгие. Привечал, конечно, пиратов и контрабандистов всех мастей — его не волновало, что там они нагрешили по другим законам, но его законы все должны были соблюдать… Новый Тарту — так он назвал главный город… Ну, город как город, он все время строился, как сейчас помню. Там много чего планировали. Не успели построить. После гибели Князя там был масштабный рейд союзного флота, планету отутюжили… а что не отутюжили, то разграбили. Насколько я знаю.

— Насколько вы знаете? — удивился Сашка. — Вы что, не разузнавали потом?

Людоедка пожала плечами.

— Марина разузнавала. Я не спрашивала. Мне не хотелось к этому возвращаться. Слаб человек. Попробую навести справки в Порт-Суглате, как там и что. Впрочем, вряд ли планета стала процветающим культурным центром.

— То есть лавры Жасмина ей не светят? — фыркнула Сандра.

Людоедка пожала плечами.

— Очень вряд ли. О Жасмине слышно постоянно, о Роовли-Кообас — нет. Вот разве что… я знаю, что туда нет-нет да и прилетают кладоискатели в поисках сокровищ Князя. Пока безрезультатно.

— Потому чтоу него не было особых сокровищ? — предположил Сашка.

— Именно, — Людоедка улыбнулась. — Бессребреником его, конечно, не назовешь, но все, что попадало ему в руки, он тут же тратил… ну или вкладывал, как он сам говорил. В свою будущую империю. Жалко, что ничего не вышло.

Остальные члены экипажа «Блика» переглянулись.

— То есть, — подвела итог Катерина, — это отутюженная союзным флотом земля, по которой рыщут кладоискатели всех мастей? И, возможно, какие-то пиратские корабли все еще используют ее как базу?

— Скорее всего, — кивнула Людоедка. — Если удастся поднять некоторые контакты на Порт-Суглате, я разузнаю больше.

Они поговорили еще немного, но общий смысл сводился к одному: они толком ничего не знали о Роовли-Кообас, они не знали, куда держит путь Княгиня. Они даже не знали, кто именно за ними следит — помимо Единой Европы, чей корабль Володька так зрелищно (наверное, потому что поблизости не было никого, кто мог бы это наблюдать) вывел из строя.

— И все же я собираюсь туда лететь, — твердо заявил Сашка. — Иной зацепки, чтобы помочь Марине Федоровне, у меня нет, а я уверен, что она нуждается в помощи.

— Знаете, капитан, — вздохнула Людоедка, — после истории с «Принцем Эдуардом» я готова с вами согласиться. Но… — она обвела взглядом остальных. — Там может быть опасно.

— Да, — сказал Сашка. — Поэтому я пойму любого, кто захочет сойти на Порт-Суглате.

— Я точно никуда сходить не собираюсь, — тут же заявила Сандра. — Не могу же я в этом дерьме тебя одного бросить?

— Аналогично, — коротко поддержала Белка, обхватив себя за плечи.

На ней была просто блузка с короткими рукавами и брюки, ни шали, ни куртки. В последнее время она стала куда легче одеваться, только иногда еще ежилась, как будто мерзла.

— Это слишком все интересно, чтобы вот так взять и бросить, — согласилась Катерина.

И тем самым лишний раз подтвердила, что все эфирники — чокнутые.

— Я собираюсь отсидеться на корабле, — фыркнул Володька, внося ноту чего-то отдаленно похожего на здравый смысл. — Меня в ваши разборки не затаскивайте.

— Тогда почему бы в самом деле не сойти на Порт-Суглате? — спросил Сашка. — Если дело в деньгах…

Он хотел предложить Володьке выдать ему премию (Сашка сделал бы это из своей доли) или занять денег, но Крестоносец поднял руку ладонью вперед и помотал головой.

— Слушайте, как я уже сказал, я не горю желанием в это встревать. Но боюсь, что если сяду на Порт-Суглате на другое эфирное судно до Земли, могу встрять еще сильнее.

— Как это? — напряженно спросила Сандра.

А Белка порывисто втянула воздух и взрогнула, как будто по рубке пробежал поток холодного воздуха. Кажется, она поняла, что имеет в виду Володька. Сашка вот не понимал и, судя по лицам остальных, они тоже.

— Вы самое главное упускаете, — сказал Володька. — Привыкли, наверное, уже к этой мысли, что ли?.. Вы же сами сказали — вы нашли корабль, на котором, скорее всего, выращивали этих спрутов. И спруты разбежались. Как вы думаете, где они сейчас?

— Да где угодно!.. — запальчиво начала Сандра… и осеклась.

В рубке воцарилась тишина.

— Вот именно, — веско припечатал Володька. — Я не хочу зря рисковать! На этом корабле есть маг-пустотник, плюс вы все знаете, что такая опасность существует. Плюс Люда уже имела дело с этими спрутами и хотя бы в теории знает, как с ними драться… Так?

— Не особо много я знаю, — Людоедка пожала плечами. — Но что знаю, естественно, расскажу.

— Ладно, — сказал Сашка. — Давайте обсудим меры предосторожности.

Разговор затянулся надолго — почти на всю Володькину вахту.

***

Сандра не сомневалась: если бы Людоедке дали волю, весь трюм был бы заставлен бочонками с пятилепестковыми цветками ядовитого жасмина.

Да и вообще если бы отлет не был таким форс-мажорным, они бы взяли куда больше груза… ладно, будем честны, они взяли бы хоть какой-то груз помимо лепестков и меда! Хорошо хоть, успели распродать все остальное, что везли на эту планету. Славься Людоедка и ее житейская мудрость, которые заставили ее заняться всем этим не откладывая!

В общем, трюм теперь был почти пуст, если не считать продовольствия для экипажа и боеприпасов.

Это позволило Сашке и Сандре выкроить довольно обширное пространство для тренировок. Часть ящиков и бочонков они переставили к стене и составили друг на друга, часть — подтянули к потолку в специальных сетках, которые обычно использовались, если трюм был набит куда плотнее.

В результате в их распоряжении оказалась площадка примерно три на три метра. Маловато, но ведь тренироваться для боя в закрытых помещениях тоже нужно?

Для начала они совместными усилиями создали сферу отрицания — чтобы магия, которая вырывается на свободу внутри, не повредила ничего снаружи. Потом заняли боевые позиции для спарринга — друг напротив друга.

— Ну, — сказала Сандра, — давай, бей. Мне нужно научиться защищаться от внезапной атаки!

Сашка вздохнул.

— Сань, — сказал он, — если ты мне говоришь «бей!», атака уже не внезапная.

Сандра знала, что он прав.

— А что ты предлагаешь? — ершисто спросила она. — Устроить тут настоящий полигон с имитацией препятствий мы все равно не можем!

Про такие полигоны Сашка не только читала: как-то они с однокурсниками из Торговой Академии Пирс-Ардена сходили на такую арену, оплатили час — и знатно побегали друг от друга между бочками с гравием и мешками с песком. Было весело.

Сашка вздохнул еще тяжелее.

— Слушай, — сказал он, — у нас с тобой на удивление неплохо получилось в паре. И ты дралась на дуэли, это плюс. Но это абсолютно не значит, что ты справишься в настоящем бою против профессионала!

— Стой, мы же дрались с Дюраком, а он профи!

У Сашки был такой вид, как будто он хотел вздохнуть третий раз, но решил, что ему не хватит легких.

— Дюрак оба раза предпочел с нами не драться! На Аль-Кариме я был на невменосе после магии крови, он закономерно побоялся, что даже если он меня уложит, я успею ему голову оторвать! Или руку. Это сказки старые, что вампиры якобы могут себе утраченную конечность отрастить. Не могут. Нет, ну то есть возможно, если быстро попадешь к хорошему целителю, и конечность у тебя с собой — например, в стазисном поле. Но никак иначе!

Сандра поморщилась.

— Ок, поняла, нефиг мне тут общеизвестные вещи рассказывать. Но ведь у него в особняке…

— Я подозреваю, что Дюрак, во-первых, не хотел лишаться своего красивого холла до конца, а во-вторых, испугался твоей мощи как мага-пустотника. Но там ты уже была настороже и прикрыта моей защитной сферой. Думаю, один на один он бы и с тобой, и со мной легко справился. И даже с нами двумя, если бы напал сразу сам и неожиданно, а не полагался бы на миньонов.

Сандра скептически поморщилась. Она не думала, что Сашка так уж прав, но…

— Короче, высокомерие — верный путь к гибели, — подвел Сашка итог. — Переоценить противника иногда бывает вредно, но чаще куда опаснее его недооценить. А вот переоценить себя опасно всегда. За редчайшими исключениями, когда можно выехать на голой убежденности в собственной непобедимости. Но вряд ли у нас такое прокатит еще раз!

— Еще раз? — возмутилась Санька. — Это когда такое было?

— Неважно, — Сашка махнул рукой.

Он вообще стал неожиданно серьезным. Меньше всего Сандра ожидала от него такой лекции. Думала, они покидают друг в друга иллюзорными файерболлами, да и все.

— Я вообще не думаю, что кого-то из нас можно натренировать против серьезного боевого мага, — продолжал Сашка. — Людоедка может многое, чисто за счет того, что она лишенец и большинство заклятий ее не возьмут. И то — ее не берет только тот класс чар, который действует впрямую на тело или разум. Сама знаешь.

Сашка кивнула. Знала, конечно. Лишенца нельзя заколдовать, брошенный в него сгусток чистой энергии рассыплется, не причинив вреда… но если вместо чистой энергии ты магией создашь сгусток высокотемпературной плазмы (так называемый «истинный файерболл» — более сложное и мощное заклинание, но вполне доступное сильному магу), она от него загнется не хуже здорового человека. Не говоря уже о таких элементарных вещах, как швырнуть в нее что-нибудь чистым телекинезом...

— И я тоже не боевой маг, — Сашка неосознанно поискал у пояса рукоять меча, опустил руку. — Меня учили кое-чему, как кадрового военного, но так… Не на уровне спецназа, ты понимаешь. А против нас, судя по рассказу Белки, довольно серьезные ребята играют.

— И что, нам завернуться в простыню и ползти на кладбище? — скептически спросила Санька, чувствуя, как в ней поднимается возмущение, даже гнев. — Не в моем характере! Да и ты — не припомню, чтобы ты праздновал труса!

— Просто теперь я несу за вас всех ответственность, — пояснил Сашка.

Санька открыла рот, чтобы возмутиться: мол, она отлично сама может за себя постоять! Но Сашка успел продолжить:

— Ты — ладно, но есть Белка, которая мало что может, и есть Володька, который умеет только свои печати… Катерина, допустим, может быть неплоха в драке, я с ней не спарринговался, но обязательно займусь. Все-таки она абордажным мастером была. Но все равно наверняка не тот уровень, что здесь нужен. Я должен смотреть на вещи здраво. Просто так мы с боевыми магами не справимся, особенно со смешанными командами из меншей и вампиров, как были на «Принце Эдуарде».

— Допустим, — нехотя согласилась Санька. — И что ты предлагаешь?

— Не допускать прямой конфронтации. Использовать наши сильные стороны. Таиться. Прикидываться идиотами. Как только начнется прямой бой — мы проиграли, — твердо сказал Сашка, и снова Сандра поразилась, как логично и продуманно звучали его слова. Похоже, он действительно размышлял над этим вопросом. И это ветрогон-Сашка!

— Но кроме этого, — гнул свою линию капитан Белобрысов, — те из нас, кто хотя бы гипотетически способны выстоять против боевых магов… то есть ты, я, может быть, Катерина… короче, нам нужно натренироваться, чтобы в самом крайнем случае мы могли…

— Подороже продать свою жизнь? — ухмыльнулась Сандра.

— Типа того, — Сашка улыбнулся в ответ очень сдержанно. — Только я хотел сказать, чтобы в самом крайнем случае мы могли дать этим профи в челюсть и сбежать.

— Ладно, — нахмурилась Сандра. — Что это значит применительно ко мне? И чего ты хочешь от сегодняшней тренировки?

— Мощи у тебя — ого-го. Если ты научишься по-настоящему быстро и правильно реагировать на нападение и видеть его заранее, с тобой мало кто сможет справиться. Пусть даже и профи. Чисто за счет твоих природных талантов.

— Ну хорошо, — Сандра без особого энтузиазма задавила свою гордость прославленного бойца. — Допустим, ты прав. Допустим, я не умею заблаговременно видеть опасность и правильно на нее реагировать. Как ты собираешься меня этому учить?

— Насчет первого я не знаю, честно говоря. Тут бы правда бы пригодился полигон, да погонять бы тебя по нему втроем-вчетвером… Но у нас ничего такого нет, и с боевой магией более-менее близко знаком только я. Была бы тут Княгиня… — он только рукой махнул. — А вот второе — проще, чем ты думаешь. У тебя ведь уже есть такой рефлекс! Когда что-то не то происходит, ты первым делом выстреливаешь заклятьями, которые помогают справиться с неприятностями в двигательном отсеке, так?

— Не только, — признала Сандра. — Но да, эти у меня на рефлексе подвешены. Потому что неприятности с кристаллами самые критичные.

— Так надо просто подвесить тебе другие заклятья. Боевые.

— А как я с кристаллами буду работать? — вопросила она. — Нас в Академии учили, что больше трех заклятий рефлекторно нет смысла нарабатывать, все равно не запустишь быстро!

— Да, — кивнул Сашка. — Так что давай попробуем и определим с тобой три заклятья, которые можно юзать и тебе по работе, и как боевые. А потом будем отрабатывать их до посинения. И не только их.

— Ладно, — Сандра тут же мысленно начала прикидывать список. — Я предлагаю…

— И хотя бы одно из этих заклятий должно быть из тех, что влияют на разум, — вставил Сашка. — Знаю, что в тебе мало вампирской крови, но сколько-то есть!

— У меня бабка была наполовину вампирша, — согласилась Сандра. — А дед по другой линии — на четверть.

— Ага, я что-то такое помнил… Короче, при твоей мощи хотя бы мысли нападающему спутаешь, а это иногда бывает опаснее всего.

Сандра была вынуждена согласиться и тут.

Так что вместо веселого спарринга все первое занятие они с Сашкой сидели на полу напротив друг друга и до оскомины, до головной боли и рвоты учились на автомате выполнять всего три заклинания.

И во время второго занятия тоже.

И во время третьего…

И так до самого Порт-Суглата.

Глава 24, о досуге и выгодных предложениях

Порт-Суглат заселяли еще с Земли, да вдобавок одним из первых. Когда-то он был торговым перекрестком и одной из богатейших планет в обозримом эфире. С тех пор появились более процветающие колонии и более удобные маршруты, даже карты основных течений успели слегка поменяться. В результате с планеты ушла торговля — но не капитал.

Порт-Суглат остался финансовым центром цивилизованного мира. Через его банки проходят основные финансовые потоки, а расписки их даже на Окраине, где местами золото теряет свою стоимость, ценятся примерно в восемьдесят процентов от номинала — немалое достижение в мире банковских операций!

Неудивительно, что богатеи, имеющие интересы более чем на одной планете, предпочитают хранить свои капиталы именно здесь.

Чтобы управлять этими богатствами, требуется армия клерков… впрочем, это только так говорится, «армия». На самом деле из нижнего эшелона банковских работников столицы Порт-Суглата, города с тем же названием, составилась бы разве что бригада… ну может быть, полторы.

Поэтому, хоть население Порт-Суглата и могло похвастаться высоким достатком, но многочисленностью не отличалось. Кроме как обслуживать банки или обслуживать тех, кто обслуживает банки, тут практически нечего было делать… ну разве что производить заготовки для магических талисманов из ценного местного дерева да выращивать специальную коноплю для заговоренных веревок.

Неудивительно, что трафика вокруг планеты почти не наблюдалось: свободный эфир во все стороны! Пара прогулочных яхт, патрульный крейсер, небольшой бриг — видно, тоже почтовик — стартует с планеты и выруливает к Стриму Дютара, что мощным фиолетовым потоком струится над южным полюсом планеты. Благодать — маневрируй сколько влезет! Никакого стресса.

После Жасмина экипаж «Блика» нарадоваться этому не мог. Соответственно, орбитальные маневры тоже обошлись без происшествий.

С орбиты планета не представляла собой ничего особенно примечательного: ни красивой россыпи островов, как на Жемчужине, ни сверкающих лесов, как на Жасмине… Две огромные полярные шапки почти полностью съедали пригодную для проживания территорию: в нынешние изобильные на планеты времена никто не стал бы даже рассматривать Порт-Суглат для колонизации. Но тогда на планету позарились, хотя обитаемой из-за царящего тут ледникового периода была только узкая полоска суши вдоль экватора. Ну, не Пищевая База с ее полным обледенением, и то ладно. Город Порт-Суглат мог похвастаться даже незамерзающей акваторией из-за теплого морского течения и расположенного в черте города озера с термальными источниками.

В порту царила расслабленная, провинциальная атмосфера. Диспетчер, с которым Катерина общалась при посадке, доброжелательно выспрашивал у нее «последние мировые сплетни» и предлагал для посадки «особенно красивый слот с видом на горы». Его-то Катерина и выбрала, хотя, по всем раскладкам, «Блик» в этом слоте не должен был долго простоять. И вовсе не потому, что Сашка решил немедленно рвать когти на Роовли-Кообас, едва сгрузив обещанный товар и почту (на Жасмине почту не брали, но кое-что лежало еще с Мирабилис). По противоположной причине.

— Мы не успели запастись всем необходимым на Жасмине, — озвучил еще перед приземлением Сашка то, что уже успел обсудить с Людоедкой и Сандрой. — Да и «Блик» нуждается в починке перед долгим переходом, — и перед тем, что на Роовли-Кообас, возможно, придется ввязаться в драку, несмотря на то, что Сашка заранее настраивался сделать все, лишь бы не допустить прямой конфронтации. — Поэтому мы задержимся здесь подольше, недели на две.

Сашка говорил это, чувствуя, как внутри вскипает тоскливое нетерпение. На самом деле ему хотелось рвануть на поиски Княгини как можно скорее.

Но — он не желал вновь соваться в воду, не зная броду, с риском потерять из-за этого экипаж или корабль. Кроме того, все еще оставался вопрос, отправится ли в принципе Княгиня на Роовли-Кообас вообще, а если да, то когда она это сделает. Как минимум, ей нужно было раздобыть корабль, а для этого — добраться до своих финансов.

Людоедка клялась и божилась, что на Мирабилис у нее закладки не было… во всяком случае, Людоедка у такой не знала, и маловероятно, что Княгиня утаила что-то от нее: на Мирабилис они заходили редко. Значит, ей придется сначала добраться до тайника с деньгами на другой планете, потом нанять корабль, потом полет до Роовли… дело небыстрое. «Блик» наверняка окажется там раньше, даже если простоит на Порт-Суглате месяц.

Поэтому Сашка заплатил за перегон «Блика» в дальнюю акваторию — это было дешевле, чем постой в стартовом слоте, хоть из такой акватории быстро не стартуешь: переезд в пушку займет, скорее всего, пару дней.

А экипаж решил воспользоваться возможностью отоспаться, отъесться и посмотреть достопримечательности. Сашка никому не препятствовал, наоборот, сказал, что, как только они с Людоедкой уладят портовые формальности, он сам будет нести береговую вахту — по крайней мере, первые пару дней.

***

Вернувшись из администрации порта, Людоедка и Сашка принесли с собой журнал, перечисляющий многочисленные достопримечательности Порт-Суглата: музей искусственного камня (это что за хрень?!), краеведческий музей, завод магических артефактов, картинная галерея… Полистав глянцевые страницы, Бэла решила, что ничего достойного ее внимания тут нет. Правда, в городе имелся цирк… но вспомнив, чем кончилось ее посещение варьете, Бэла только вздрогнула. Кроме того, как следовало из брошюры, летний цирковой сезон уже закончился, а зимний начинался только через пару месяцев.

А вот Сандру кое-что заинтересовало.

— Махнем со мной на незамерзающее озеро? — предложила она.

Если верить сувенирной карте, озеро равнялось размерами городу и в одном месте даже примыкало к его центру. Со дна там били горячие ключи, поэтому оно действительно не замерзало даже зимой, несмотря на приходящие с гор холодные ветры. Благодаря ему (и теплому океанскому течению) климат в Порт-Суглате и окрестностях был даже мягче, чем в среднем по планете.

Сейчас например, ранней осенью, здесь было почти жарко. Не сравнить с Жасмином, конечно, но и теплые вещи можно не доставать.

В ответ на это предложение Белка улыбнулась.

— Нет, я лучше одна погуляю.

Сандра клятвенным жестом подняла правую руку.

— Торжественно обещаю, что Масунган не повторится.

— Просто я хочу побыть одна. На корабле мы все время вместе.

— Да, и что? — удивилась Сандра. Похоже, она и правда не понимала.

Белка вдохнула и выдохнула.

— Послушай, — сказала она. — Последнее время каждый раз, когда я пытаюсь побыть лисой, я попадаю в неприятности! Мне это надоело. Поэтому я пойду в лес и поброжу, не пытаясь быть лисой. Понимаешь? Одна! Погуляю, подумаю о своем… Не надо держать меня в поле зрения, как будто ты боишься, что я исчезну!

Она сама не знала, почему поведение Сандры вызвало в ней такой прилив раздражения. Они стали очень близки за этот последний переход, почти все свободное время проводили вместе.

Или, может быть, как раз поэтому? Неважно, насколько сильно ты любишь человека, иногда нужно от него и отдыхать. На маленьком корабле надежно не уединишься, но теперь в распоряжении Белки целая планета.

Экстраверту Сандре это, по всей видимости, было трудно понять.

— Ладно, сдаюсь, — Сандра криво улыбнулась, подняв руки. — Я и правда навязываюсь.

— Спасибо, что поняла, — Белка хотела привстать на цыпочки и поцеловать ее в щеку, но поняла, что номер не пройдет — слишком большая разница в росте — и вместо этого вспрыгнула на диван.

Для своей прогулки Бэла наметила отнюдь не берег озера, а один из городских парков. Он располагался ближе к окраине города и, судя по карте, представлял собой лишь слегка облагороженный кусок леса. Никаких достопримечательностей поблизости не наблюдалось, и посреди буднего дня он должен был пустовать или почти пустовать. Может, несколько мам с колясками на центральной дорожке.

Бэлу это полностью устраивало. Просто спокойная неторопливая прогулка. «И будем надеяться, — хмуро подумала она, — духи предков не найдут, где мне с этим подгадить! В конце концов, Порт-Суглат — одна из самых безопасных планет, согласно рейтингу Ллойда...»

***

Володька решил воспользоваться длительной стоянкой, чтобы попробовать навести порядок в своих комиксовых делах. Ну, насколько это возможно.

За время перелета он нарисовал несколько новых арок про приключения Белобрысого, окончательно уведя того с флотской службы на вольные хлеба. В результате он потерял комического персонажа в лице туповатого флотского капитана, зато значительно увеличил свободу перемещения главного героя. Да и этот капитан, как слышал Володька от фанатов, многих раздражал.

Кроме того, Володька ввел двоих постоянных женских персонажей — одна из них ужасно напоминала Ульяну, другая представляла собой своеобразный гибрид Белки и Людмилы, но что с того? — и одного мужского, который постоянно саркастически комментировал происходящее. Это позволило Володьке выпустить наружу свой черный юмор. Да и в целом, как ему казалось, сюжет значительно улучшился, стал крепче и интереснее. Вдобавок хорошие карандаши и бумага сделали рисунки четче и качественнее.

Короче, Володька решил попытать счастья и посмотреть, не возьмет ли теперь его комикс нормальное издательство. Должен же что-то значить успех на фестивале Мирабилис?

Он, конечно, собирался идти один. Но Катерина привязалась как банный лист на удобоваримом месте — отлепить-то можно, но так задолбаешься в процессе, что проще не связываться.

— Зачем еще тебя со мной послали? — он сделал последнюю попытку избавиться от нее, когда они уже сошли с корабля. — Я не собираюсь соваться в опасные районы, просто зайду в одну редакцию… Ну или в две.

Обидно было тратить на обивание порогов такой отличный теплый день под высоким синим небом незнакомой планеты, но что поделать.

А денек правда выдался на славу: в отличие от Жасмина, погода тут стояла самая приятная — не жарко, но и не холодно, легкий ветерок...

— По-моему, в Порт-Суглате даже нет опасных районов, — хихикнула Катерина. — Если не считать самого порта.

— А тогда в чем дело?!

— Мне, может, интересно в издательство журнала зайти. Никогда не была!

— А вчера Люде было «просто интересно» дойти со мной до окончания пирса? Потому что она никогда не видела, как художники рисуют на пленэре? — ядовито спросил Володька.

— Ну что могу сказать? — Катерина пожала плечами. — Мы с Людмилой Иосифовной расширяем наши культурные кругозоры.

Володька скрипнул зубами. За кого они его принимают вообще?

— Слушай, давай начистоту! Меня правда не надо больше охранять. Тот корабль разлетелся на куски, если ты не помнишь! Причем разнес его я. Это уж скорее их нужно охранять от меня!

Судя по скептическому лицу Катерины, ее эти доводы не впечатлили.

— Мы так и не знаем, что это были за люди и почему они нас выслеживали.

— Да это наверняка спецслужбы других планет, — отмахнулся Володька. — Тоже мне, загадка.

— Тем более! Наверняка за нами следят и представители других планет.

— К гадалке не ходить, следят, — кивнул он. — Но брать меня с улицы среди бела дня они точно не будут. И в тот раз бы не стали, запаниковали просто. Случайно вышло.

— Мало ли что может случайно выйти! И потом, мы не знаем, что у них там за приказы.

В глубине души Володька понимал, что страховка лишней не бывает. Но то, что его бралась страховать хрупкая белокурая девушка — и это после того, как он и впрямь своими руками уничтожил боевой корабль! — слегка задевало.

— Белка собиралась идти в парк гулять одна! — воскликнул он.

— Я сомневаюсь, что Сандра ее выпустит из поля зрения, — безмятежно улыбнулась Катерина. — В любом случае, у Белки есть ее вторая форма, оборотня поймать трудно, как ты уже сам убедился. Так что за нее я почти не волнуюсь. А вот за тебя — да. Так что выбирай: либо я иду рядом и ты можешь не обращать на меня внимания, либо тащусь позади, и тебе придется все время нервно оглядываться.

— Я не буду нервно оглядываться! — воскликнул Володька.

— Будешь, — уверенно возразила Катерина.

И была права. Черт.

Пришлось идти вместе — так и в самом деле было проще. Тем более Катерина сдержала слово и молчала всю дорогу.

...Издательство журнала «Галактика в картинках» (между прочим, ужасно популярное издание, несмотря на «детское» название) занимало небольшой беленый дом на самой обычной улице. Архитектура такого рода — точнее, полное ее отсутствие — показалась Володьке очень популярной в Порт-Суглате. Все жилые дома насчитывали два (редко три) этажа плюс мансарда под двускатной крышей. В отличие от многих городов с суровым климатом, местные жители, похоже, не признавали никакой другой краски кроме побелки. Летом и ранней осенью, как сейчас, положение несколько спасали горшки с цветами под каждым окном. Оставалось только догадываться, какой унылый вид город имеет зимой.

Так вот, издательство не отличалось от соседних домов на пять-шесть квартир ни размерами, ни видом. Если бы не табличка на входе, Володька бы засомневался, туда ли он попал. Ни охранников, ни даже консьержки на входе Володьке с Катериной не встретилось. Просто пустой вестибюль, напоминающий прихожую жилого дома, с уходящей на второй этаж деревянной лестницей, скрипучей даже на вид. Вот только Катерина с Володькой явно пришли не в самый удачный момент: над площадкой этой самой лестницы молодой парень в простецкой униформе — явно низовой обслуживающий персонал — вешал телекинезом большой портрет молодой женщины, перечеркнутый траурной лентой. Рядом с ним стояла пожилая дама и, уперев руки в бока, командовала: по ее мнению, что бы парень ни делал, получалось криво.

— Зайдем завтра, — предложил Володька.

Известно, что портреты недавно почивших людей, особенно вывешенные в людных местах, порой имеют свойство оживать, напитываясь энергией окружающих. Частенько они начинают вести себя скотски, рассказывать секреты, якобы известные покойному (а на самом деле домыслы людей, которые этот портрет нечаянно оживили). Черная траурная лента — скорее всего, оберег, призванный предотвратить такое развитие событий, но… Володьке все равно не хотелось лишний раз проходить мимо портрета.

— Ну уж нет, — отрезала Катерина. — Ты чего? Сейчас самый удачный момент!

— В смысле? — не понял Володька. — Видишь же, у них кто-то умер.

— Когда обычные люди сталкиваются со смертью, — объяснила Катерина, — она их сильно выбивает из колеи. Они склонны принимать более рискованные решения. Может быть, как раз тебя и напечатают.

— Ну спасибо, — недовольно покосился на нее Володька.

Такая глубокомысленная сторона в Катерине стала для него полной неожиданностью. А зря: надо было привыкнуть уже, что на «Блике» все члены экипажа — не то, чем кажутся.

Может быть, и Абордаж на самом деле — какой-нибудь хтонический ужас с щупальцами. Или не обычный кот, а зверь, сотканный из сновидений. Володька слышал, что некоторые сильные чародеи заводят себе таких питомцев.

— За что спасибо-то? — удивилась Катерина.

— Это был сарказм. С твоей точки зрения мой комикс — рискованное решение!

— Конечно, и это комплимент. Он ведь не похож на то, что уже продается. Значит, они по-любому должны рискнуть, чтобы его напечатать. Люди любят постоянство. С книгами или там комиксами особенно.

И еще одно глубокомысленное наблюдение!

Они легко попали на второй этаж: ни тетка хозяйственного вида, ни замордованный ею паренек даже не спросили, куда они идут. Однако второй этаж внезапно оказался совсем не таким, как первый.

Начать с того, что тут не было никаких перегородок… или почти не было: наверное, туалет-то они все-таки огородили. В сплошном пространстве под двускатной крышей стояли и висели в воздухе одинаковые конторские столы, каждый из которых окружала его собственная сфера отрицания. Отсюда и тишина: видно, эта модификация сферы не пропускала звуков.

Некоторые столы пустовали, за другими работали служащие. Чем они занимались, разобрать было трудно, поскольку в воздухе парили кипы бумаги, мешая обзору.

«Богато живут! — подумал Володька. — Это же сколько они на левитационные чары потратили? Дешевле было бы три таких домика построить!» Потом он разглядел на стенах огромные стационарные талисманы-создатели гравитационных полей, такого же класса, что обеспечивали гравитационное поле на кораблях. Выходит, те создавали в комнате три или четыре невидимых яруса, которые можно к тому же было передвигать в зависимости от потребностей обитателей кабинета. Это, конечно, несколько дешевле, чем зачаровывать помещение целиком, но все равно…

Раз они таким образом использовали весь объем, а не строили в самом деле три дома… то какая же тут стоимость земли?!

Вход в это своеобразное помещение надежно перегораживал широкий стол, за которым сидел молодой парень в очках, абсолютно секретарского вида.

— Вы к старшему иллюстратору? — спросил он, глядя на них. — Вам назначено?

— Почему к иллюстратору? — удивилась Катерина.

Парень окинул их взглядом.

— Но вы ведь художники, так?

Володька понятия не имел, как он это определил. Он поднял руку и нервно поправил карандаш за ухом.

— Нет, мы к главному редактору.

Взгляд секретаря сделался еще скучнее, если только это возможно.

— Она без назначений не принимает.

— Мы с курьерского корабля «Блик», — сообщила Катерина. — Привезли срочную почту. Лично в руки.

С этими словами она протянула секретарю руку, на которую был надет металлический браслет со значком «Блика» (Катерина носила его так: значок на одежде ее чем-то не устроил). Володька запоздало отвернул лацкан своего балахона, тоже показав значок.

— Прошу предъявить пакет для проверки, — сказал секретарь.

— Нам заплачено, чтобы передать лично в руки, — возразила Катерина.

— Мадам, вам платят за доставку, а мне платят, чтобы я проверял всю почту на предмет опасных объектов и чар, — возразил секретарь. — Так что либо я смотрю пакет, либо вы возвращаетесь обратно на корабль.

Катерина изобразила на лице борьбу нежелание нарушать инструкции с пофигизмом и неохотным признанием правоты секретаря.

— Секунду, — сказала она, — нам нужно посовещаться.

После чего схватила Володьку за руку и оттащила к окну.

— Давай, — нетерпеливо сказала она.

— Что давай?!

— Твои рисунки! Они же у тебя в конверте, так? Ляпни на них печать какую-нибудь… Да отвернись, чтобы этот фигляр не видел!

— Катя, ты с ума сошла! — воскликнул Володя.

— У тебя же есть копии? — спросила она. — Это не последние экземпляры?

— Это копии и есть, — признал Володька. — Даже защищенные графически. У меня уже раз украли оригиналы, спасибо!

— Ну вот видишь, значит, опасаться нечего! — Катерина сделала нетерпеливое движение рукой. — Давай-давай!

Кончилось тем, что Володька в самом деле достал объемистый коричневый пакет с рисунками и запечатал его, после некоторых раздумий, стандартной курьерской печатью. Имени и фамилии главного редактора он не знал, поэтому добавил «вампирскую» подпись: теперь конверт мог открыть человек, искренне считающий себя главредом «Галактики в картинках». Володька решил, что такой меры предосторожности вполне достаточно.

Секретарь осмотрел конверт, ничего особенного в нем не нашел и собрался положить его на полку во входящих, но Катерина сказала:

— Нас просили дождаться ответа.

— Это может занять неделю. У нее весь стол завален.

— Попроси ее одним глазком взглянуть, гарантирую, что она сразу же найдет время, — уверенно заявила Катерина.

— А то как же, — парень скрестил руки на груди, но Володька видел, что он нет-нет да поглядывает на нестандартную печать с любопытством. Все-таки обычно корреспонденцию заклеивали заколдованным сургучом.

Катерина наклонилась к парню и заговорщицки спросила.

— Слушай, только по секрету… Приключения Белобрысого знаешь?

— Их не мы печатаем, — нахмурился парень. — Какой-то издательский дом с Мирабилис.

— В этом пакете — новые главы, — сказала Катерина. — Еще нигде не опубликованные.

— А то как же, — повторил парень, но уже без особой уверенности.

— Я говорю, просто покажи главреду! Ну, допустим, наорет — неприятно. Но, гарантирую, если вдруг ты упустишь реально продолжение истории Белобрысого, и твой главред узнает, проблем будет больше.

— Ну… ладно, — парень, нахмурившись, взял пакет. — Но если вы соврали, я зову городскую стражу. Серьезно.

— С каким обвинением? — удивилась Катерина.

— Мошенничество, — злорадно улыбнулся парень.

— Идет, — она равнодушно пожала плечами.

Секретарь взял пакет и покинул боевой пост.

— Эй, а если правда стражу позовет? — сердито спросил Володька.

— А мы мошенники? — ответила Катерина вопросом на вопрос.

— Нет, но…

— Или там не новые приключение Белобрысого, а что-то другое?

— Не другое, но…

— Ну тогда и что ты переживаешь?

«А в самом деле, что я переживаю?» — спросил себя Володька, но ответа не нашел. Просто было в этом что-то странное: просто так с улицы подняться в редакцию, надавить на секретаря…

И еще страннее было, что парень в самом деле слышал о Володькином комиксе! Кто бы мог подумать.

Секретарь вернулся к столу где-то через минуту, встрепанный и сердитый.

— Главред говорит, что хорошая попытка, но додзинси она не принимает.

— Додзи что? — удивилась Катерина.

— Додзинси, — пояснил Володька, чье сердце холодным комком упало куда-то в желудок. — Это когда один автор рисует свой комикс по мотивам другого, известного. Пойдем отсюда.

Так он и знал. Получилась фигня, раз его сразу заклеймили как плагиатора!

— Минуточку! — Катерина хлопнула ладонью по столу. — Это никакие не квазимоды или как их там! Вот он — автор! — она ткнула пальцем в Володьку. — На Мирабилис его обманули с условиями контракта, так что он хочет в другом месте издаваться! Иди и скажи это редактору.

Секретарь с сомнением смерил Володьку взглядом.

— Вэ-Ка? — спросил он.

— Владимир Кресто… — начал Володька, но тут же исправился: — Костомаров! К вашим услугам.

Парень пожал плечами.

— Извините, но стиль рисунков другой. Я сам видел. Не скажу, что хуже, пожалуй, получше даже, но другой.

«Получше!» — это слово бухнуло внутри Володьки удивленным облегчением. Ну да, естественно, он и сам видел, что лучше, но прямо даже странно, что и другие оказались способны это увидеть...

— Это правда он, — с нажимом проговорила Катерина. — Просто рисовать стал лучше. Слушай, от твоей редакторши не убудет! Пять минут — и возможные эксклюзивные права на продолжение! А если он правда не тот, за кого себя выдает, вызовешь стражу. Что ты теряешь?

Парень вздохнул.

— Так стража и поедет по такому пустяку… Ладно. Пропадай моя голова. Пойдем!

Он откинул левое крыло своего необъятного стола, освободив тем самым проход.

Володька беспомощно оглянулся на Катерину.

— Дальше сам, — она хлопнула его по плечу. — Я с тобой не смогу.

— Почему это?!

— По кочану! Кто автор твоих произведений — я, что ли? Кто кого породил, тот того и должен убивать… в смысле, заботиться. Это же твои творения. Если не ты несешь за них ответственность, то кто?

***

Ждать Катерине пришлось довольно долго — около часа. Она не скучала. Катерина вообще редко скучала. Она расположилась на лестничной площадке перед большим кабинетом, пристроилась прямо на подоконнике и стала глядеть на улицу.

Под окном был мощеный брусчаткой переулок, убегающий к вершине холма. Напротив грелся на солнце кот, похожий на Абордажа. Когда тень ушла, кот ушел вместе с ней, остались только местные цветы, похожие на колокольчики, но кислотно-розовые. Они качались туда-сюда под ветром.

Дверь в кабинет главреда находилась в самом конце общего рабочего пространства, с наблюдательного поста Катерины она просматривалась отлично. Несколько раз в нее входили и из нее выходили разные люди. Володьки среди них не было.

В какой-то момент сердитый секретарь отнес туда несколько чашечек с кофе. Потом принес кофе и для Катерины. Она поблагодарила и взяла чашку. Кофе оказался на диво вкусным, ну надо же.

Володька вышел из кабинета, когда чашка давно опустела. Он еле передвигал ногами и казался пришибленным. Глаза его невидяще блуждали по сторонам, но он не обращал внимания ни на висящие в воздухе столы, за которыми многие откровенно на него глазели, ни на витающие по кабинету шепотки.

— Эй, эй! — Катерина поймала его за рукав. — Отказали? Ну, это ничего, еще куда-нибудь зайдем…

Говоря так, она уже знала, что на самом деле обсуждение было успешным. На неуспешные кофе не носят. Ей просто нужно было, чтобы Володька на нее среагировал.

— Да нет, — Володька поглядел на нее с таким удивлением, как будто не ожидал тут увидеть. — Сказали, что хотят со мной заключить постоянный контракт. И готовы даже оплачивать аренду жилья на Порт-Суглате, только рисуй. И уже готовый материал готовы выпустить отдельными томиками, а не только в журнале.

— Ну так это же круто! — воскликнула Катерина.

— Но это значит, что мне придется остаться здесь. Не лететь с вами на Роовли-Кообас.

Глава 25, о големах и бабочках

Несмотря на огромные ледяные шапки, природа на Порт-Суглате дивно хороша. Впрочем, а где она плоха? Человек заточен эволюцией так, чтобы видеть красоту и соразмерность в любых пейзажах, лишь бы они были ассиметричны, беспорядочны и более-менее укладывались в нужную цветовую гамму. Так что да, природа красива везде, на любой планете. Есть свои поклонники даже у покрытых лишайников скал на фоне действующих вулканов или бескрайних ледяных равнин.

Но леса на Порт-Суглате могли бы позировать для самых взыскательных художников, так они были хороши. Местные деревья все как один напоминали разные вариации непомерно разросшихся папоротников — благодаря чуть более низкой силе тяжести они вздымались на высоту трех-четырех человеческих ростов, раскачивая перистыми листьями. Сквозь их фигурную листву неяркое местное солнце рисовало кружево на мягкой красноватой земле, на лужайках, поросших невысокими синими цветами, явно тенелюбивыми; на петляющих дорожках — как тех, что были любовно выложены разноцветной плиткой, так и просто хорошо утоптанных тропинках. В парке, который и правда больше походил на слегка окультуренный кусок леса, имелись и те и другие.

Казалось бы, гуляй в свое удовольствие, наслаждайся... если бы в этом мельтешении теней не было бы так тяжело разглядеть, не преследует ли кто-то твою подругу!

Сандра сжала в кармане «главный» амулет. Он не нагревался, не колол руку разрядами магии. Это значило, что Белка и все остальные в порядке. Но ей было бы спокойнее, если бы она могла отыскать Белку на территории парка и приглядывать за ней издали.

А то, понимаешь ли, разбрелись!

За Людоедку и Саньку, возившихся с грузом на корабле, она не волновалась. Володька ушел с Катериной, та его тоже в обиду не даст.

А вот Бэла…

Ее безопасность вызывала у Сандры очень большие сомнения. Пилот, конечно, строила из себя крутого оборотня (Сандра до сих пор вибрировала при мысли о том, как та в одиночку пошла убивать того доктора на Тэте — между прочим, чародея-исследователя, мало ли что у него могло быть в доме!), но физически лиса далеко не медведь и даже не волк, а ее магические силы — это просто курам на смех. Поэтому Сандра, выждав немного, чтобы дать подруге фору, отправилась в тот же самый парк, который Бэла наметила для прогулки. Сандра подозревала, что оборотень сумеет обнаружить ее намного раньше, чем она сама разыщет Бэлу — может быть, даже уже обнаружила, и специально постаралась держаться подальше — но с этим оставалось только смириться. Если Белка опять разыщет себе неприятностей на задницу, Сандра, по крайней мере, будет рядом. Бэла сможет позвать на помощь… а если и не сможет, то уж сигнал-то от талисмана Сандра почувствует наверняка!

И тут она почувствовала. Только не сигнал и не от талисмана: Сандру с головой накрыло холодное ощущение неизбежной и очень близкой опасности. Не для Белки, не для кого-то из ее друзей — для нее лично. Один только раз в жизни она ощущала его так остро — когда на корабле, где она тогда служила, едва не треснул главный двигательный кристалл.

Волоски на загривке встали дыбом. Сандра не то чтобы осознала, скорее, поняла какой-то глубинной своей сутью, «нутром», как принято говорить — счет идет на доли секунды.

Все-таки тренировки с Сашкой, какими бы теоретическими они не казались, возымели свой эффект!

Она упала с перекатом на тропинку — куда более твердую, чем можно было подумать, чувствуя, как земля пружинит под ногами — и здоровый тесак вонзился в красноватую почву прямо рядом с ее головой.

Сандра попыталась тут же вскочить, но инерция не позволила это сделать сразу. Ей удалось прервать перекат всего в паре метров спустя; впрочем, Сандра запоздало поняла, что так даже лучше: чем дальше от мачете, тем безопаснее!

Она оттолкнулась от земли, словно делала отжимание, и вскочила на ноги одним прыжком, немедленно разворачиваясь. В глаза ударило солнце — нападавший зашел против света, да еще так, чтобы за спиной у него оказалась ярко освещенная поляна. Сандра сощурилась, но все равно увидела только сжимающий мачете силуэт. Скорее мужчина, чем женщина — вот и все, что можно было по этому силуэту понять!

Но еще до того, как Сандра успела обработать эту скудную зрительную информацию, ее язык и руки уже двигались сами по себе, кидая в нападающего три заклятья — те, которые они с Сашкой после долгих обсуждений натренировали у нее до автоматизма. Как оказалось, очень кстати.

Первое — сфера отрицания, она же защитная сфера; полезно практически в любых обстоятельствах, в том числе если кристаллы пошли вразнос. Второе — то самое, которое не сработало бы без вампирской крови — должно было парализовать любого, задумавшего недоброе (заклятье и так не очень сильное, а в Сандрином исполнении и вовсе слабое, оно все же позволяло выиграть несколько секунд в критической ситуации). Третье — «клинок света»: чистая магическая энергия, но не в виде стреляющего сгустка, а в виде этакой палки, которой ты лупишь по противнику. Его плюс был в том, что оно ограниченно действовало и на лишенцев (там, где сгущалась энергия, поднималась и температура — как будто горячим металлом приложило), а кроме того, поскольку конец оставался у Сандры в руке, она могла контролировать траекторию движения недолговечного клинка до самого удара. То есть в случае каких-то инженерных неполадок этой штукой было сложнее раздолбать что-нибудь не то.

Увы, нападающий просто увернулся от светового клинка, никакой контроль не помог. «Вампирское» заклятье прошло сквозь него насквозь, не оказав ни малейшего эффекта. А защитная сфера как будто и не сработала… точнее, сработала: Сандра перестала чувствовать амулеты экипажа. То есть все магические связи с внешним миром отрезало, но нападающий почему-то остался внутри.

Helvete, что за дрянь на нее напала?! Может, лишенец? Да нет, лишенец бы не пробил защитную сферу… или все-таки?!

Человек с мачете сделал несколько шагов вперед. Сандре некогда было подробно его рассматривать, но ничего, привлекающего внимания, она не заметила. Все-таки мужчина, скорее молодой, чем старый. Одежда самая обычная, ничем не отличается от одежды горожан, которых Сандра видела на улицах Порт-Суглата.

— Умри, — сказал человек, вырвав мачете из земли.

Он сделал шаг вперед. Неспешный такой шаг, но двигался нападающий очень легко и ловко. Сандра сразу поняла, что убежать будет непросто.

— Может, договоримся? — она начала отступать, очень жалея, что при ней нет хотя бы плохонького меча. Хотя бы как Сашкин безвременно почивший Сумеречник.

— Умри, убийца, — нападающий взмахнул мачете.

Никогда еще Сандра не слышала в голосе, обращенном к ней, столько лютой, неприкрытой ненависти. Да, ей случалось драться, случалось и участвовать в дуэлях, но это было другое.

Сейчас вместо привычного веселого азарта она ощутила ужас. Даже странно. Драка только началась, Сандра далеко еще не все перепробовала, да и людное место, среди бела дня — в любой момент могла прибежать стража. То есть положение было далеко от безнадежного.

И все же душа у нее ушла в пятки.

Но Сандра прекрасно умела превращать страх в гнев.

Она отпрыгнула назад, сделав сальто — трюк, который обычно выходил у нее только после долгой разминки и не каждый раз. Сейчас же все получилось так, как будто это Сандра, а не Белка подрабатывала в цирке.

— Сам умри! — прорычала она, выпуская по нападающему поток огня.

Настоящего, не магического, на случай, если мужик и правда был лишенцем. Создавать реальный огонь сложнее и гораздо энергозатратнее, но Сандра решила не экономить силы. Не то чтобы сознательно решила, скорее, просто поняла, что сейчас не время кокетничать перед самой собой: у нее, как у мага-пустотника, должно было хватить мощности еще и не на то. Вот если он не лишенец, а просто обвешан особо качественными защитными амулетами — тогда дело худо. Конечно, любую защиту можно проломить грубой силой, но иногда на это уходит уж слишком много времени!

Он снова увернулся, но Сандра ожидала этого: очень уж гибкий и ловкий попался урод. В два прыжка она соскочила с тропинки и укрылась в зарослях особенно густо разросшихся гигантских папоротников. Укрытие так себе, не слишком надежное — но оно дало ей пару секунд форы, чтобы кастануть следующее заклинание. Бросив попытки заколдовать своего непонятного противника, она применила на саму себя высокоэнергетическое «наруто» — создание теневых клонов.

В отличие от низкоэнергетической «вампирской» версии, от которой твоя фигура начинала множиться в глазах противника, эта создавала самые настоящие голограммы, поэтому не работала при низкой влажности: нужен был мелкодисперсный туман. Но теплый воздух под сенью леса слишком сухим нельзя было назвать при всем желании, поэтому все должно было получиться.

Оно и получилось: вокруг Сандры возникло сразу пара дюжин ее версий — она не стала мелочиться. Причем версии не копировали ее движения, а двигались самостоятельно, она даже могла управлять ими. Что значит продвинутый вариант заклятья!

Сандра приказала копиям окружить своего преследователя. При наличии множества естественных препятствий все вышло идеально — без ложной гордости Сандр осознала, что ни один человеческий глаз не отличит ее от фантомов. Тут нужен специальный амулет для инфракрасного зрения, а на этом гаде очков нет. Ну да, точно! Он замер в растерянности, держа мачете в опущенной руке.

Под прикрытием фантомов и деревьев Сандра обогнула противника по широкой дуге и начала заходить ему в тыл. Вот уже его ничем не примечательный стриженый затылок! Сейчас она двинет его по кумполу, а потом уже будет разбираться, кто его послал и с чего это он воспылал к Сандре такой ненавистью. Почему вдруг она убийца? Сроду никого не убивала! Это к Белке, пожалуйста. Или к Володьке Крестоносцу. Или даже к Сашке, он знатно на Аль-Кариме порезвился…

Внезапно мутный тип обернулся и встретил Сандру ударом мачете так, будто остальные клоны для него не существовали!

Слишком поздно Сандра осознала: он опустил оружие не в растерянности, он сразу понял, что она задумала, и терпеливо ждал ее в позе, из которой легче всего было нанести удар!

Теперь уже ей пришлось уворачиваться, она еле успела. К счастью, ее собственный защитный талисман тоже сработал как надо, на миг соткав прямо из воздуха небольшой щит. Не особенно надежный щит, все же талисман для не предназначался для использования в бою, но от удара обычного, не заговоренного оружия он уберег.

Хотя нет, почему не заговоренного? Уворачиваясь от мачете, Сандра увидела характерный блеск лезвия. Какие-то заклятья на нем имелись, хотя вряд ли на меткость и силу удара. Скорее всего, что-то простенькое, на самозаточку и защиту от ржавчины. Такие заклинания обычно подпитываются энергией владельца, даже если накладывали их еще в кузнице. Значит, нападающий не лишенец.

И еще — как он распознал ее среди голограмм?! По запаху?!

Может быть, оборотень?!

Вдруг Сандру осенило. Она считала, что никогда никого не убивала, но… те звери из Масунгана! Бэла считала их своими родичами! Если этот чувак тоже из какого-нибудь союзного клана… ой-ей-ей! Правда, как он выследил Сандру на другой планете много месяцев спустя? Но чего только не бывает во вселенной!

Догадка промелькнула слишком быстро, чтобы Сандра успела ее как следует обдумать. И все же она выпустила по вероятному оборотню несколько замедляющих заклинаний. У оборотня в человеческом теле лучше рефлексы, больше мышечной силы — нужно свести к нулю эти преимущества!

Однако из трех заклинаний, что она применила, более-менее подействовало только одно: то, которое создавала стену ветра на пути противника.

«Faen! — мелькнуло в голове у Сандры. — И не оборотень… Голем?!»

Но нет, не бывает настолько очеловеченных, ловких и эмоциональных големов… точнее, Сандра надеялась, что не бывает.

«Ну ладно, тогда бьем по площадям!»

В арсенале Сандры оставалось два самых сильных заклятья, которые, наверное, позволили бы ей справиться с любым противником. Во-первых, бабочка — но она обещала Сашке ее не использовать. Во-вторых, чары, которые позволяли короткое время удерживать корабль в эфире одним собственным усилием, без кристаллов. Опасная штука: к их изучению в Академии допускали только самых успевающих учеников, под личную ответственность преподавателя. Будучи примененными на объекте, находящимся в Подлунном мире, они разом вышибали этот объект в эфир. А, как известно, для любого живого существа соприкосновение с эфирной материей без защиты магического щита абсолютно смертельно!

Ей очень не хотелось применять это заклятье на планете, но на типа больше ничего не действовало, и убежать от него не получалось. Гипотетическая подмога тоже не спешила.

«Ладно, — решила она. — В отличие от бабочки, чары проверенные, я могу их контролировать, и прокол будет совсем небольшой, да и поблизости никого нет… Должно обойтись!»

Она развернулась лицом к нападающему, собрала все свои силы и рванула ткань мироздания по шву…

...Вообще-то, хоть это заклятие входит в арсенал кормчих эфирных судов и железнодорожников, применять его в одиночку не рекомендуется. Считается, что лучше создать круг или хотя бы поделить отдачу на двоих. Сложно было не создать прокол, сложно было удержать мировую материю от того, чтобы она начала расползаться дальше, как стрелка на колготках. Сандра знала, что эта гипотетическая «стрелка» не уничтожит мир в случае чего: потом рана обязательно зарастет. Но пока дыра будет существовать, из нее будет хлестать чужеродная материя, отравляя все кругом. Брат Сашкиной тети Гали, железнодорожный обходчик, любил попугать детишек байками о гигантских проплешинах в тайге, которые не зарастают веками.

Но Сандра удержала — без всякой помощи, одна, удержала обычную материю от сползания в эфирную! Ощущение было такое, как будто она в самом деле ворочает настоящую ткань — например, мокрые паруса, которые так и норовят облепить мачту.

Но самое главное, что ее идиотский план сработал! Вокруг неизвестного с мачете возник радужный ореол, особенно яркий в полутемном лесу, высветив на мгновение черный, словно вырезанный из бумаги силуэт. Потом ореол схлопнулся воронкой.

Сандра опустила руки, ощущая облегчение, радость избавления от неизвестного ужаса и… неожиданно сильную досаду — черт, теперь обязательно засекут выход в эфир, заставят платить штраф, и пойди докажи, что она не позволила эфирной материи соприкоснуться с нормальной!

Но не успела она перевести дух, как полумрак под папоротниками вновь скрутился воронкой, выплевывая нападающего. Разноцветные капли эфирной материи попадали на траву и мох, выжигая угольно-черные пятна..

Человек неприметной внешности снова шагал к Сандре, наклонив голову и держа мачете в опущенной руке. Она уже знала, как быстро он им замахивается и как сложно увернуться.

Ее снова охватил сильнейший, нерассуждающий ужас. Как будто нападающий был удавом, а она кроликом, как будто его ненависть давала ему какое-то право на ее, Сандры, жизнь, как будто его взгляд разбудил память предков, спасающихся от подобных ему тварей в первобытной океанической слизи... Паника захватила Сандру с головой, отбирая остатки способности рассуждать здраво и вынуждая бить, не раздумывая, и бить самым сильным оружием, что осталось в ее арсенале.

Бабочка! Опасное, непредсказуемое, с трудом поддающееся контролю заклинание, способное, как говорят, уничтожать планеты — теперь страница с ним из старой книги вдруг встала перед глазами как единственный выход.

Сандра вскинула руки, формируя между ними синеватое сияние…

Как вдруг на нападающего прыгнула со спины черная тень, вцепившись в горло.

Нападающий издал нечто среднее между хрипом и воем, пытаясь сорвать с шеи неизвестную тварь, похожую на меховой воротник… лису! Это была черно-бурая лиса!

— Санька! Ты чего творишь! — оглянувшись, Сандра увидела, как сквозь заросли гигантских папоротников к ней ломится Сашка с перекошенным лицом, держа наперевес топор — тот самый, который одолжила ему Людоедка вместо Сумеречника.

Подкрепление все-таки прибыло.

Глава 26, о маньяках и компенсациях

Бэла подрабатывала у мадам Романовой, только когда труппа работала в Пирс-Ардене, на гастроли с ними она не ездила. Но подруги рассказывали, что в целом правило такое: чем тише городок, тем дольше приходится ждать стражу в случае чего.

Из путеводителя Бэла уже знала, что Порт-Суглат славится рекордно низким уровнем преступности. «А значит, — подумала она, — стража появится, может быть, через несколько часов!»

Она озвучила эту информацию Сашке.

Тот только выругался, баюкая израненную руку: нападающий то ли сбежал от них, то ли отступил, но умудрился слегка достать его на прощание. Непонятно чем, точно не своим мачете. То ли какими-то заклятьем, то ли…

— Когтями, — мрачно сказал Сашка. — Это у него когти были, реально!

Сандра, очень бледная и едва похожая на себя, только присвистнула, виновато покосившись на страшноватые порезы — у нее хватило сил только-только остановить кровь, но затянуть раны она не смогла.

— Ничего себе коготки! Все-таки оборотень? — спросила кормчий.

— Нет, — твердо ответила Белка. — Запах как у менша. И потом, частичной трансформации не бывает, это все выдумки. Не было бы когтей в человечьем облике.

Она уже успела сбегать и подобрать платье, которое обронила в кустах, обернуться обратно в двуногого, переодеться, и присоединиться к Сашке и Сандре, которые приходили в себя в домике парковой администрации. Этот домик представлял из себя маленькое беленое строение в один этаж, и им очень повезло, что удалось быстро его отыскать: Сашка капал кровью на траву, а Сандра слишком вымоталась, чтобы его лечить. Тем более, что целебная магия давалась ей тяжело.

Кроме администрации в домике еще помещался тир: из-за стены периодически доносились звонкие пиу-пиу выстрелов и азартные выкрики, а в маленьком окошке под потолком, ведущем в соседнее помещение, периодически что-то вспыхивало красным. Зато в комнате, где нашли приют эфирники, помимо двух письменных столов, занятых служащими парка, имелся мягкий диван, небольшая жаровня с чайником и туалет с умывальником. Все это пришлось очень кстати.

Четвертью часа ранее они ворвались в эту аккуратную комнату и всполошили девушку-администратора, работавшую за одним из двух столов (второй пустовал), известием о том, что в подотчетном ей парке кто-то напал на гостью планеты. Девушка немедленно позвонила в стражу, а потом выдала гостям парка средства первой помощи из аптечки, сама же побежала огораживать место происшествия, чтобы никто, не дай бог, туда не забрел. Бэла очень удивилась ее доверчивости: администратор совершенно спокойно бросила свою контору на них троих! И глазом не моргнула!

Сандру и Сашку это тоже, кажется, удивило. Но возражать никто из них, конечно, не стал: отсутствие свидетелей означало, что они могут говорить спокойно.

— Блин, жаль, что я не курю… — Сандра достала из предложенной аптечки слабое целебное зелье, накапала им на марлю и принялась обрабатывать Сашкины царапины. — Я думала, все… Как ты тут оказался? Точно уверена, что не посылала сигнал!

— Амулет среагировал, — объяснил Сашка, машинально касаясь висящего на груди кругляша свободной рукой. — Я почувствовал, что… ну, контакт с тобой пропал, что ли. К счастью, я был в городе, тут рядом. Людоедка отправила о закупках договариваться.

Белка подумала, что Сашка становится настоящим кэпом. И даже то, что Людоедка его «отправила», вовсе не говорит о его несамостоятельности: на многих невоенных кораблях казначеи и суперкарго фактически командуют шкиперами в профильных вопросах.

— А ты? — Сандра как-то особенно потерянно поглядела на Белку. — Я ведь не смогла тебя найти в парке! Тоже амулет?

— Нет, — ответила Бэла. Она злилась на себя, что не почувствовала, злилась на свою собственную магическую слабость, которая не позволяла различать такие нюансы. И очень злилась на Сандру, хотя старалась этого не показать. Зачем она пошла следить за Белкой?! Ведь обещала! — А то появилась бы раньше. Просто я была поблизости и почуяла, что всякая живность в траве и кустах испугалась и рванула подальше от вашей драки. Мне стало интересно, от чего это она рванула…

— Ты и в человеческом облике такое замечаешь?

— Ну… я все-таки перекинулась, — призналась Бэла. — Так и знала, что не надо было! Обязательно что-то случится!

Сандра фыркнула, а потом нервно засмеялась.

На нее это было ужасно не похоже, и Белке это здорово не нравилось. Похоже, внезапное нападение здорово выбило ее из колеи… точнее, как подозревала Белка, не столько само нападение, сколько то, что Сандра не сумела сразу пошинковать этого типа на лапшу.

В дверь постучали — и тут же распахнули ее. Бэла ожидала увидеть хозяйку кабинета, который они сейчас занимали, но вместо так и не сказавшей им свое имя девушки на пороге нарисовались аж три стража порядка: двое в гражданской одежде (но все равно по ним безошибочно чувствовалось, что они из правоохранительных органов) и один в мундире.

Надо же, и двадцати минут со звонка не прошло! Да еще аж втроем прибыли. Может быть, не такой Порт-Суглат и мирный город?

— Добрый день, — поздоровался вошедший первым человек, самый старший по возрасту, с сединой. Выглядел он как утомленный жизнью отец детей-подростков. Белка решила, что он либо вампир, либо в его жилах большая доля вампирской крови — по виду не всегда поймешь, но у него проскальзывало что-то такое изящное в чертах лица, слегка унисекс. Характерно для многих вампиров.

— Меня зовут сотник Эдмундсен, — продолжил предполагаемый вампир, — это мой помощник полусотник Паштрович, — высокий белокурый менш с элегантно постриженными усиками и бородкой, — и старший стражник Хубер, — а этот совсем молодой парень с ничем не примечательным лицом и остатками подростковых прыщей.

— Очень приятно, — сказал Сашка. — Александр Белобрысов, капитан бригантины «Блик». Это члены моего экипажа, кормчий Свенсдоттир-Куликова и пилот Бэла Тихие Травы.

Он обычно представлял Бэлу полностью, потому что иначе, как она знала по опыту, многие начинали думать, что ее зовут “Тихие” по фамилии “Травы”.

— Рад знакомству, — с неимоверной галантностью произнес сотник.

«Ну точно, вампир, — подумала Бэла. — Характерная манера! И значит, он еще старше, чем выглядит.»

— Надо же, не ожидал, что разбойное нападение будет расследовать целый сотник! — воскликнула Сандра. — Неужели у вас правда настолько редко совершаются преступления?

Даже для острой на язык Сандры оскорблять стражника вот так сходу было немного слишком. Видно, нападение подействовало на нее еще сильнее, чем Бэла сначала решила. Надо будет с ней хорошенько поговорить, когда прибудут на корабль!

Сашка, похоже, подумал о том же, потому что положил руку на колено Сандре. Судя по выражению лица, он собрался извиняться, но сотник его опередил:

— Я — руководитель специального отдела стражи, который занимается похожими нападениями, — пояснил он с непробиваемым добродушием. — Мне сказали, жертвой была женщина. Кто-то из вас? — теперь он глядел на Сандру и Бэлу.

— Я, — Сандра вызывающе вскинула подбородок. — И учтите, что все заклинания, которые я против него применяла, были абсолютно оправданы! Вы бы его видели! Дрался, как демон.

— Не сомневаюсь, — сдержанно кивнул сотник.

— Так что никакого штрафа… ась?

Сандра вовремя прервалась.

Бэла удивилась: с чего это она про штраф заговорила? Впрочем, последнее заклинание, которое она применила против нападающего, было каким-то странным. Может, оно имело токсические последствия, как многие сильные чары? Нужно будет потом спросить.

— Говорю, что абсолютно не сомневаюсь, — повторил сотник с непроницаемо вежливым выражением лица. — Очень прошу рассказать все по порядку. Что и как происходило, что вы видели, что слышали.

Сандра наконец-то справилась с собой и начала описывать, а под конец подключились и Белка с Сашкой. Сотник почти не задавал вопросов, а вот его помощник со сложной фамилией... Пашкевич? Нет, Паштрович!.. интересовался многим: и как этот тип дрался, и что говорил, и как звучал его голос. И самое главное — как выглядел.

К сожалению, ни Сашка, ни Сандра, ни Белка не могли тут внести ясность. Бэла ужасно злилась на себя еще и за это — ну могла ведь рассмотреть получше! Однако зрение лисы все же отличается от человеческого, так что многие детали от нее ускользнули. Правда, она в подробностях описала запах нападающего, но в нем тоже ничего примечательного не было. Кроме того, что он пах сургучом — но мало ли где он мог с ним столкнуться! Может быть, работал на почте… а может быть, в почтовой службе банка. Или посылку недавно отправлял.

— Вы оборотень? — удивился Паштрович, когда Белка закончила описывать все запаховые нюансы.

— Какие-то проблемы?! — тут же ринулась в атаку Сандра.

— Никаких, — ответил полусотник и сделал пометку в блокноте. — Большое спасибо за помощь. Это очень ценные сведения.

— Хотела бы я сказать больше! — буркнула Белка.

— Если действительно хотите, рад буду предоставить вам такую возможность, — произнес сотник. — Мы за этой тварью охотимся три месяца и будем рады любой помощи.

— Три месяца?! — удивилась Белка.

Ей, как оборотню, было сложно понять, что кого-то можно выслеживать так долго.

— Тварью? — в свою очередь удивилась Сандра. — У меня сложилось впечатление, что это был искусный маг…

— Вы обратили внимание, как на него не действуют любые заклинания, направленные на психику? — спросил Паштрович.

— У меня мало вампирской крови, наверное, просто не сработали…

— У меня много, — приподнял брови сотник. Ага, значит, действительно вампир. — Могу вас заверить: наша родовая магия против него бесполезна.

— Защита, наверное, хорошая, — нахмурилась Сандра. — Или амулет уникального класса.

Двое старших стражников переглянулись (молодой по-прежнему стоял возле дверей и в разговор не вступал — то ли он тут был для мебели, то ли на правах интерна).

— Об этом лучше вести разговор в управлении, — все тем же исключительно галантным, вежливым тоном предложил Эдмундсен. — Тут недалеко, на соседней улице. Вы потерпевшие, мы не можем вас принудить к сотрудничеству, однако были бы очень признательны за помощь. Или придется присылать вам повестку на корабль… зачем нам лишняя волокита?

Все трое переглянулись.

Бэла примерно представляла, о чем сейчас думали Сашка и Сандра: с одной стороны, как контрабандистам им не очень-то хотелось иметь дело со стражами порядка. Но ведь они уже все равно дождались их, чтобы сообщить о вооруженном психе, и отказаться сотрудничать сейчас как раз и значило привлечь к себе лишнее внимание. Кроме того, конкретно на Порт-Суглат они ничего незаконного не ввозили и вывозить не планировали. (Просто не успели взять нужный груз на Жасмине.) А если бы даже и ввозили — одно дело таможня, другое дело уголовка.

— Пожалуй, — Сандра пожала плечами. — Этот тип меня здорово разозлил.

«Нет, — подумала Белка. — Он тебя напугал. Впрочем, и разозлил тоже, ты мастерски переплавляешь страх в гнев. Может быть, даже виртуозно».

— Меня он тоже выбесил, — Сашка криво улыбнулся, подняв располосованную руку. — Особенно потому, что умудрился скрыться.

— Да, по этому поводу мэрия Порт-Суглата должна вам компенсацию, — кивнул стражник. — Боюсь, что только в минимальном размере, поскольку мы не знаем, насколько состоятелен нападающий. Но если мы его поймаем и окажется, что денег у него куры не клюют, вы сможете претендовать на определенную долю его состояния.

— Ого! — воскликнул Сашка. — Ну и порядки у вас! Мне нравится.

— Самые разумные порядки в этом уголке Галактики, — улыбнулся Эдмундсен. — Позволяют держать преступность на небывало низком уровне. Уверяю вас, господа, что сегодняшнее прискорбное происшествие — трагическое исключение из правил и пятно на моем личном послужном списке. Пятно, которое я рассчитываю стереть как можно скорее. Возможно, ваша помощь окажется тем прорывом, которым нам всем не достает.

***

О низком уровне преступности безошибочно свидетельствовал внешний вид и размер участка: очередной чистенький беленький домик, в отличие от парковой администрации, трехэтажный… но в остальном отличия были не так существенны. Внутри домик сиял той же чистотой, покорял уютом и какой-то неуловимой провинциальностью. Даже салфеточки на окнах имелись!

А в кабинете сотника, где они вели разговор, даже стоял на угловом столике — с ума сойти! — настоящий самовар. Правда, не русский, а какого-то другого фасона, фаянсовый и покрытый голубой росписью. Но сам факт! Рядом с ним еще помещались составленные горкой чашки и трогательная вазочка с печеньем.

С этой благостной картиной совсем не сочеталась мрачная история, которую рассказали стражники.

Три месяца поисков. Два десятка жертв. Непонятный нападающий, который хаотично перемещался по городу и окрестностям — похоже, он владел телепортацией, но каким-то образом не оставлял характерных для телепортации следов. Зато оставлял след из просочившейся эфирной материи, которая уже сама по себе вызвала экологический кризис в регионе.

— Эфирный след? — удивилась Сандра. — То есть он применяет заклятья, прокалывающие континуум?

— Нет, — покачал головой сотник. — По крайней мере, наши чародеи так не думают. Тогда были бы короткие выбросы, а он оставляет за собой постоянный, не изменяющийся по интенсивности след. И еще одна странность: никакие заклинания, воздействующие на писихику, его не берут. И рассмотреть его нельзя — черты лица словно бы смазываются.

— А я думала, это просто в полумраке, — растерянно сказала Сандра.

— Нет, двое из тех, кому удалось от него уйти, сообщали об этом эффекте, — вставил Паштрович. — Еще одна честно призналась, что слишком испугалась и не смотрела ему в лицо.

— Ну, это просто какое-то заклятье! — воскликнула Сандра. — Таких маскировок пруд-пруди!

— Возможно, — благосклонно кивнул сотник. — Вот только нужен определенный навык, чтобы поддерживать такую маскировку во время боя. Или мощный амулет. А амулетов, артефактов или каких-либо сильных магических объектов при нем, скорее всего, нет. Места его появления изучали наши лучшие эксперты, и никаких следов посторонней магии кроме этой эфирной найти не удалось.

— Значит, троим удалось уйти, а еще двадцать он убил? — подвел итог Сашка. — То есть всего двадцать три… происшествия?

— Возможно, что и больше. У нас участились пропажи без вести, еще пять человек числятся в розыске.

— Он убивает только женщин? — тихо спросила Белка.

Ей стало здорово не по себе.

— Не только. Темноволосых женщин и мужчин-блондинов, — сказал Паштрович.

— Что?! — во весь голос удивилась Сандра.

Судя по лицу Сашки, он чуть было не заорал с ней хором.

Белка подумала, что они все втроем идеально соответствуют излюбленному преступником портрету жертвы. Хотя сама по себе такая избирательность странна. Она любила детективы — как в виде книг, так и пьес или сюжетных снов — и помнила, что маньяки действительно порой отдают предпочтение людям с определенной внешностью, но при этом обычно выбирают либо женщин (чаще всего), либо мужчин. Мол, это как-то завязано на сексуальные предпочтения, травмы детства и тому подобное. А чтобы тех и других сразу — о таком она не слышала. Хотя, конечно, изучать криминалистику по детективным романам не самая умная затея...

— По крайней мере, это единственная общая черта между ними, — Эдмундсен красноречиво посмотрел на эфирников.

— Плотненькое у него расписание, я погляжу, — заметил Сашка. — Чуть ли не каждый день приходится впахивать. Когда он на работу ходит?

Стражники переглянулись.

— У нас принят пятичасовой рабочий день, так что можно выкроить минутку… — начал Паштрович.

— Пятичасовой?!

— А в некоторых конторах и вовсе четырехчасовой: пять часов — это долговато, проголодаться успеваешь, — вздохнул Паштрович. — Но не у нас, к сожалению.

— Уж вам ли жаловаться, — Эдмундсен поглядел на него с иронией. — Ваша сестра дает вам с собой роскошные обеды.

...Беседа заняла довольно много времени, но в целом окончилась ничем. Стражники оформили бумаги, всем пообещали компенсацию за нападение — особенно Сашке, как пострадавшему — и отпустили их с миром.

— Нифига себе они тут живут! — восхищался Сашка, выходя из участка на солнечную улицу. — Четырехчасовой рабочий день! Компенсации жертвам преступления!

— Мне интересно — за чей счет, — пробормотала Сандра. — И благодаря чему они удерживают славу главного банка Галактики.

Белке пришло в голову, что у слова «компенсация» два значения. Сандрина нервозность сменилась депрессивной хандрой — тоже компенсация чего-то. Белка подумала, что настал ее черед проявлять дружескую поддержку. Разобраться, почему этот тип так на нее подействовал — а потом помочь ей с этим справиться.

Правда, Белка не была уверена, что у нее получится — она никогда раньше не делала ничего подобного. Но и бросить Сандру на произвол судьбы не могла.

Хотя все еще на нее сердилась. Ну зачем, зачем она отправилась Белку охранять?!

Глава 27, о блестящих инструментах и важности стрижки

Володьке казалось, что он провел в издательстве целую вечность. А если не вечность, то хотя бы много часов, и день должен уже клониться к вечеру.

Ничуть не бывало!

Когда они вышли из прохлады того же полудомашнего холла на залитую солнцем жаркую улицу, им в лицо пахнуло безошибочно дневными запахами — нагретой травой, цветочным медом от палисадников, начинающими жухнуть листьями, едва уловимыми остатками утренней прохлады… Едва-едва перевалило за полдень!

Возвращаться на корабль Володьке не хотелось, Катерине, пожалуй, тоже. Не зная города, они побрели куда глаза глядят в поисках ближайшей таверны или какой-нибудь чайханы — черт его знает, как тут принято называть дешевые едальни.

Узкая улочка, на которой находилось издательство, привела их на небольшую треугольную площадь, в середине которой мирно журчал круглый фонтан.

Дальний клин площади взрезал какие-то зеленые насаждения, а вдоль ближних сторон выстроились какие-то лавочки и целых три кафешки, а также лоток, с которого торговали булочками и сосисками в тесте. На лавочках вокруг фонтана и просто на бортике сидели немногочисленные гуляющие — в основном, совсем молодые ребята. Ну да, уроки в школе могли уже и кончиться, а вот рабочий день в самом разгаре.

— Куда пойдем? — спросила Катерина, разглядывая вывески.

Володька представил, как он будет сидеть напротив Катерины за столиком, вспомнил, как они с Белкой обедали в варьете на Жасмине, и понял, что никуда ему не хочется. Фонтан так призывно журчал, день был такой ясный и солнечный…

— А может, просто купим чего-нибудь на вынос и поедим прямо здесь, у воды? — спросил он.

Так они и поступили. Сосиски у торговца с тележкой оказались так себе, а вот пончикам и соленым кренделям и Володька, и Катерина отдали должное.

Пообедав, Володька почувствовал себя немного увереннее. Или, может быть, наоборот окончательно потерял почву под ногами?

Довольно скоро он обнаружил, что делится с Катериной самыми сокровенными сомнениями. Которые, разумеется, все крутились вокруг недавнего визита в издательство «Галактики в картинках».

— Я просто не знаю, что делать, — потерянно произнес он, комкая в кулаке бумажку от сосиски. — С одной стороны, гарантированный доход… С другой стороны — если я отправлюсь на Землю, там, может быть, удастся комикс еще выгоднее продать. Но если подумать — там, наоборот, конкуренция больше…

— Если хочешь моего совета, — Катерина облизывала пальцы от сахарной пудры после пончика, поэтому слова ее звучали не очень разборчиво, — оставайся тут. По-моему, ничего лучше и придумать нельзя! Воздух чистый, климат мягкий… ну, конкретно здесь мягкий... планета благополучная…

— Но я ведь обещал до Земли с вами! — воскликнул Володька. — В какое положение я Сашку поставлю… Здесь ведь нового штурмана не нанять.

— Да, нанять сложновато, но мы тут минимум на две недели, кто-нибудь может и подвернуться. А если даже и нет, мы втроем справимся, — успокоила его Катерина. — Тяжеловато, но ничего. Справились же вдвоем на взлете с Жасмина! Людоедка рассказывала, они некоторые перегоны вообще втроем делали — она, Княгиня и еще один штурман-пилот.

— М-да… — Володька покачал головой. — Рисковые они личности.

— Знаешь что, — сказала Катерина серьезно. — Я понимаю, ты с ребятами подружился. Мне они тоже нравятся, и кэп наш, и Сандра, и Белка. Но у тебя своя жизнь, у них своя. Они за тебя, конечно, впишутся, если что — такие у них понятия. Но заработать или там мирно осесть где-то — такого ты с «Бликом» не добудешь.

— Да я понимаю… — пробормотал Володька, и взглянул на полупрозрачные пики на горизонте.

Сначала он подумал, что это горы, и только потом догадался, что это стены ледника, который грозит сомкнуться вокруг города.

Местные жители на него даже внимания не обращали. А вот Володьке, честно говоря, становилось не по себе…

Но — красиво, ничего не скажешь. Кроме того, человек ко всему привыкает.

И к тому же он собирался остаться на «Блике» в основном потому, что боялся пускаться в путешествие до Земли на корабле, чья команда не знала об эфирных спрутах. Теперь эта проблема разрешалась сама собой. Не нужно вообще выходить в эфир, не нужно опасаться этих мифических чудовищ...

— Вот. А если уж совсем начистоту — ты правда думаешь, что если пойдешь с нами на Роовли-Кообас, тебе удастся в порту отсидеться?

Володька пожал плечами.

— И я не знаю, — кивнула Катерина. — Мы не в курсе даже, что там творится.

— Очень сомневаюсь, что там по-прежнему пиратская вотчина, — скептически проговорил Володька. — Я скорее представляю себе десяток баз археологов из всех крупных держав, которые уже там все перекопали в поисках дневников Князя.

— Возможно, — хихикнула Катерина. — Не удивлюсь! Но факт, что Сашка и компания не отступят, даже если там драконы с несварением. Сашка вбил в голову, что Княгиню надо спасать, девчонки за ним в огонь и в воду, а Людоедка тоже за Княгиню переживает, что бы там она ни говорила. Но у тебя-то перед ними никаких обязательств.

— А у тебя?

— А я… — Катерина задумалась, потом сморщила нос и широко улыбнулась. — А у меня просто судьба такая! Мне почему-то кажется, что моего Игоря на Роовли-Кообас занесло. Потому что иначе не могу объяснить, по какой причине меня за «Бликом» таскает постоянно…

— Вы с ним какую-то магическую клятву дали? — заинтересовался Володька.

Он слышал о таком: влюбленные опрометчиво заключали магический договор вечной верности или еще что-то в этом духе, а потом расхлебывали последствия… Не даром же эти магические контракты здравомыслящие люди не применяли, даже крупный бизнес и господрядчики обходились без них!

— Не-а, — покачала головой Катерина. — Но мы всегда находим друг друга. Судьба такая, я же говорю. Я его сердцем чувствую, — она серьезно постучала себя по груди чистой рукой.

— Мне кажется, он от тебя по всей Галактике бегает, — сказал Володька.

— Нет, что ты, он меня любит! Просто невезучий страшно, еще хуже, чем ты. Его из-за этого даже на флот не взяли. А я наоборот — везучая. Когда мы вместе, все уравновешивается.

Володька вздохнул.

— Короче, — Катерина чуть отклонилась назад и опустила грязную руку в фонтан, смывая слюну и остатки сахарной пудры. — Пора решить, чего ты от жизни хочешь. Пока не решишь — так тебя и будет мотать по всему обитаемому эфиру.

— Я как-то плыл по течению всегда, — признался Володька.

— Ну, это еще можно в тихой заводи или там речке, — пожала плечами Катерина. — Но в открытом океане номер не пройдет.

Володька хотел было сказать ей что-нибудь резкое и остроумное, мол, умные люди вообще в открытом океане не плавают, а держатся берегов, но тут его взгляд привлекло нечто странное.

Маленькая площадь была такой сонной и мирной, что, казалось, этот покой ничто не могло поколебать. Поэтому когда Володька увидел какое-то движение на дальнем конце, у края леса — или того, что выглядело лесом, но, скорее всего, было одним из городских парков — ему сначала показалось, что там танцуют. Или, может быть, кто-то показывает акробатические фокусы с блестящим инструментом.

Потом до него донеслись вопли. Совсем не похожие на вопли восхищенной публики.

— Что за… — Катерина приложила ладонь ко лбу козырьком, пытаясь получше рассмотреть, что там происходит.

Володька заранее мог сказать: ничего хорошего. Он оглянулся, ища пути отхода, но взгляд лишь в панике скользил по фасадам магазинчиков. Если кинуться в один из переулков… но там укрытий нет вовсе, как и пространства для маневра тоже, только стены домов. Эх, ну почему он так и не выучился ни драться, ни телепортироваться?!

— Блядь, — сказала Катерина. — Ты смотри, прямо на нас прет! Беги, я тебе фору дам!

Она выхватила откуда-то длинный нож — возможно, из-под юбки, но не исключено, что из Залунного мира, Володька не рассмотрел.

Клинок блеснул на солнце точно так же, как блестел «инструмент» в руках стремительно бегущего к ним человека, и тогда Володька осознал две вещи — во-первых, у этого типа оружие. Причем что-то на вид куда серьезнее, чем нож Катерины. И на клинке темные полосы — кровь.

Во-вторых, он почти уже рядом. Настолько, что Володька мог бы разглядеть его лицо, но взгляд почему-то не хотел фокусироваться, скользил только по одежде, по рукам, держащим меч...

Катерина вскинула нож, одновременно выкрикивая какое-то заклинание, от которого клинок вспыхнул малиновым и удлинился. Тип размахнулся, Катерина подставила нож под замах…

— Беги, идиот! — рявкнула она.

Володька подумал, что самым разумным и правда будет бежать. Но рука сама собой нырнула в карман плаща, выхватила стопку бумаги. Не глядя, Володька рванул тот листок, что лежал сверху — он не помнил, что там конкретно, но они все были разрушительными — поднырнул под руку Катерины и прилепил его куда-то плечу нападающего. Тонкая бумага должна была держаться под действием статического электричества — и удержалась.

Володька послал в бумагу маленький импульс своей магии.

И все вспыхнуло.

***

— Между прочим, это очень странно, — сказал полусотник, записывая что-то в протокол.

— Что странного? — огрызнулся Володька. Целитель на службе у стражи водил по его обожженному лицу специальным талисманом, и Володька чувствовал, как уходят боль и жжение. А вот бороду и усы, которые он любовно отращивал от самой Мирабилис, уже ничто не спасет, это было ясно. Придется брить. Жаль, Володька считал, что они очень ему шли.

— То, что у вас была с собой такая сильная печать, — проговорил полусотник с труднозапоминаемой сербской фамилией. Что-то на «П». Пашкович?

Володьке показалось, что стражник его сразу невзлюбил. Может быть, за то, что ему, полусотнику, пришлось по какой-то причине оформлять рутинное, в общем-то, дело о нападении какого-то психа на другого психа. А может быть, потому, что заранее хотел впаять Володьке превышение пределов самообороны.

Ну, не на того напал: куча свидетелей, включая подростков на лавочках, могли подтвердить, что непонятный тип первый замахнулся на Володьку мачете!

— Я увлекаюсь рунической магией, понимаете? — сказал он. — Случалось уже попадать в неприятности на рейсе, так что я всегда с собой таскаю несколько десятков печатей на любой случай.

— Придется оформить на них разрешение, — сказал стражник. — Вон, вы мощность не контролируете, себя обожгли…

— Я-то как раз контролирую, — сморщился Володька. — Они и должны быть такой мощности. Я позабористее делал.

Стражник посмотрел на него так, как будто хотел назвать опасным сумасшедшим, но сказал совсем другое:

— К сожалению, поскольку вы пострадали от собственных защитных амулетов, государство Порт-Суглат не может выплатить вам компенсацию за ущерб здоровью, — скучным голосом сказал он. — Если, конечно, ущерб не был увеличен действиями нападающего?

Последний вопрос был обращен к целителю.

— Не был, — отозвался тот. — Обычные ожоги первой-второй степени. Ни одного пореза или воздействия постороннего заклятья.

Затем обратился к Володьке:

— Придется вам к цирюльнику за свой счет идти.

Тоже на спаленную бороду намекал, подлец!

— И пойду… — буркнул Володька. — А что, у вас какая-то компенсация полагается, если пострадаешь от разбойного нападения?

— Иногда, — сказал целитель сочувственно. — Я слышал, сегодня одному иностранцу уже назначили. А вам, юноша, не повезло.

— Я же говорю, ты невезучий, — Катерина хлопнула его по плечу. — Не расстраивайся, Людмила Иосифовна тебя побреет, если попросишь, она мне говорила, что когда-то цирюльником подрабатывала. И без бороды тебе лучше.

Полусотник этот обмен репликами не слушал: в оформлении протокола он дошел до Володькиных документов. Его полетная книжка лежала перед ним на столе таверны, куда им все-таки пришлось зайти.

Он поднял на Володьку глаза и почему-то уставился на его грудь, хотя бюстом Володька похвастаться не мог:

— Так вы тоже с этой шхуны?

— Бригантины, — поправил Володька. — Я с «Блика». А почему «тоже»?

— Потому что мы пару часов назад ваших же оформляли.

— Точно! — обрадовался целитель. — Там у парня рука была порезана, но его быстро в порядок привели.

— Наших? С ними все нормально? — встревожился Володька.

Потом сообразил, что вопрос был глупым. Только что же сказали: Сашке — а кто это еще мог быть! — порезали руку, но сразу же вылечили. Блин. Так Володька и знал, что если кому за ранение еще и денег приплатят, так это Белобрысову, любимчику фортуны! А он, Володька, хорошо хоть не должен остался за то, что мощеную площадь сажей попортил.

— В порядке, — полусотник нахмурился еще сильнее. — Господин Костомаров, госпожа Нольчик, прошу вас проследовать со мной для разговора, мой начальник очень хотел бы с вами побеседовать…

«Блин, — подумал Володька, — ну точно. Я такой невезучий, что они хотят на меня повесить ущерб или еще что!»

Катерина, видно, подумала о том же самом, потому что она мило улыбнулась полусотнику и спросила:

— Господин стражник, это ведь просто приглашение? Или вы по закону имеете какое-то право нас вытащить в вашу управу?

— Вы — граждане другого государства, законно въехавшие на территорию Порт-Суглата, к тому же пострадавшие, поэтому я могу только настоятельно просить, — казенным тоном проговорил полусотник. — Но от информации, которую вы дадите, могут зависеть жизни…

— Правда? Отлично! — Катерина просияла, не дав ему договорить. — В смысле, не то что жизни зависят, а то, что вы так вежливо просите! Тогда мы сейчас на наш корабль, поговорим с капитаном, убедимся, что все и правда в порядке — и со свежими силами прямо к вам в… участок, вы сказали? Вот туда!

— Вы обещаете? — как-то беспомощно спросил полусотник, возможно, Пышников.

— Обязательно! — Катерина подмигнула и послала ему воздушный поцелуй.

Полусотник, похоже, был изрядно шокирован ее фривольным поведением, но ничего не сказал, только слегка порозовел.

«Женщины! — подумал Володька почти с неприязнью. — Все вам дается легко!»

Он терпеть не мог такого легкомысленного кокетства — никогда не мог отличить, когда оно говорит об искреннем расположении, а когда используется так, между прочим. Или вообще представляет собой саркастический жест. Уля пыталась объяснить ему разницу, но в отчаянии сдалась.

Впрочем, сейчас это его почти не заботило, и бормотал он только потому, что уж лучше мысленно ворчать на Катерину, чем переживать, как там с остальными.

Сашку-то вылечили, понятно! А девчонки как? Сандра и Бэла?

— С ними наверняка все в порядке, — сказала ему Катерина, выскакивая за ним из таверны. — А вот тебе, может, все-таки заскочить к цирюльнику, прежде чем на борт возвращаться? Или ты правда хочешь Людоедку припахать?

— Плевать мне на мою бороду! — рявкнул Володька. — Блин, почему я телепатию не выучил!

...Или телепортацию, если уж на то пошло.

***

Пока они торопились на корабль, на Володьку было жалко смотреть. Лицо бледное до синевы, борода клоками... Чем-то он напоминал Катерине мужа… немного. Вроде бы совсем разные: Игорь кудрявый блондин, как она, их даже иногда принимали за брата с сестрой. Володька — черный, как грач. Игорь все время слегка улыбается. Володька — наоборот, во всем видит мрачные стороны. Правда, молчаливы примерно одинаково: Игорь частенько оправдывался, когда она пыталась его расшевелить, что слушать ему интереснее, чем говорить. Ну и равно невезучие, а больше ничего общего.

Однако сейчас на лице Володьки застыло то же самое потерянное, взволнованное выражение, которое частенько появлялось на лице у Игоря, если он читал какую-нибудь душещипательную книгу. Да, Игорь любил сентиментальные романы про любовь — в книжном клубе они и познакомились.

Катерина хотела сказать Крестоносцу еще раз: с их друзьями все в порядке, сказали же тебе стражники! Но понимала, что это бесполезно. Если бы мог, он бы уже успокоился. Значит, не может. Остается только помочь ему добраться до “Блика” побыстрее.

К счастью, все когда-то кончается — кончилась и их дорога. К облегчению Катерины, встретила их Белка: она загорала, положив плетеный коврик прямо на палубу бригантины, и раздевшись до трусов. Ну да, Катерина уже заметила, что их скромница на самом-то деле ничуть не стесняется своего тела.

— Привет, — сказала она, поднимая голову от коврика. — Что это вы такие взмыленные? Крестоносец, что у тебя с лицом?!

— Представляешь! — воскликнула Катерина, не в силах противостоять искушению посплетничать. — На нас в парке напал маньяк!

— Маньяк-цирюльник? Так, стой! — Белка села. — На вас тоже?!

— Почему ты такая спокойная?! — взвился Володька. — Только что из драки — и солнечные ванны принимает!

— Так именно поэтому, — спокойным тоном объяснила Бэла. — Расслабляюсь. Избавляюсь от отходняка. Присоединяйтесь.

Катерина думала, что Володька ее пошлет. Вместо этого он уселся на тщательно отмытые доски рядом с ней… потом подумал и лег.

— Я очень за вас испугался, — сказал он каким-то неживым тоном.

— С нами все в порядке, — ласково ответила Бэла.

Потом, к удивлению Катерины, протянула руку и взъерошила Володьке волосы.

Глава 28, о детективных расследованиях и ледниках

Разговор в кают-компании состоялся несколько позже, чем хотелось Володьке — но все же состоялся. В итоге он решил, что благодарен Белке за устроенный ею тайм-аут. Полежав на залитой солнцем палубе, Володька и правда расслабился и смог хотя бы нормально разговаривать с остальными членами экипажа.

Ну… скорее, спокойно сидеть в уголке и слушать, что они говорят. А послушать было что.

Известно, что ни один нормальный любитель детективов не упустит случая расследовать преступление — даже в своем воображении. В экипаже “Блика” таких любителей было двое: Сандра и Людмила Берг. И они тотчас развернули ожесточенную дискуссию.

С точки зрения Володьки, даже слишком ожесточенную. Ему не нравилось, как у Сандры блестели глаза и как неестественно оживленно она держалась. То есть Сандра всегда выглядела немного маниакально, но сейчас она превзошла саму себя.

— Самое странное, — говорила она, расхаживая взад-вперед по кают-компании, которая, став фоном для ее размашистых движений, выглядела особенно тесной, — это то, что после нас он напал на вас с Катериной! Другого кого не мог найти? Там, насколько я понимаю, много народу было… Это я по парку шаталась в одиночестве.

— А мне странным кажется не это, — сказала Людоедка. — Мне странным кажется время. И пространство.

— Да? — спросила Сандра.

— Предположим, вы втроем спугнули его в парке, он побежал и наткнулся на площадь с фонтаном. Как так вышло, что это произошло не сразу же после нападения на Сандру, а спустя… сколько именно времени спустя? — Людмила нахмурилась и посмотрела на Володьку с Катериной.

— Мы вышли из издательства где-то после полудня… — начал Володька.

— Час с четвертью, если верить часам на площади, — отрапортовала Катерина.

Почему-то Володька совершенно не удивился, что она это подметила.

— М-да, — сказала Сандра. — А нападение на нас состоялось еще часов в десять…

— А это ты откуда знаешь? — удивился Сашка. — Я лично не помню, когда, может быть, и позже.

— Посмотрела протокол, — Сандра пожала плечами. — Так-то я часов тоже с собой не таскаю… Но Людмила Иосифовна права. Даже если бы мы не помнили точное время, после этого нападения мы успели переговорить со следователями и распрощаться. Это все не меньше часа заняло…

— Скорее, два, — вставила Белка.

— И еще, — заметила Людмила. — Если вы находитесь под впечатлением, что парк, из которого на Володю и Катерину выскочил человек с мачете — это не тот же самый парк, в котором приключались капитан, Сандра и Бэла — то вы сильно заблуждаетесь. Я успела посмотреть карту. Эти парки примыкают друг к другу, там расстояние между ними не больше двух километров по прямой.

Все переглянулись.

Володька прикинул. Он не очень-то любил ходьбу и вообще атлетическим сложением не отличался, но даже для него два километра по прямой — это была задачка никак не на час. Ну допустим накинем еще, что по прямой не всегда можно пройти из-за рельефа местности… нет, все равно — не горы же там!

— Кругами бегал по парку? — спросил Сашка.

— И ни на кого больше не наткнулся? — подняла брови Сандра. — Какой избирательный маньяк!

— Значит, он не маньяк, — сделала вывод Людмила. — Значит, он искал конкретно вас. Или нас. Экипаж “Блика”.

Все переглянулись.

— Нам сказали, что он нападает на светловолосых мужчин и темноволосых женщин, — начал Сашка. — Может быть, мы все просто подошли?

Катерина фыркнула:

— Подошли? Ну допустим, Володьку при большой фантазии можно счесть девицей, которая зачем-то нацепила декоративную бороду… но меня спутать с мальчиком! — она повела плечиком, которое ее платье оставляло открытым.

Володька не удержался и проследил глазами изящную линию ее руки, затем изгибы талии и бедра, тонкую лодыжку… Блин, ну и подсуропила ему судьба: полный корабль красоток, и все не для него! То есть… ну, то есть, наверное, можно было бы замутить с Бэлой. Но Володька чувствовал, что ничем хорошим это не кончится. А Сандра точно с ним в постель не ляжет, это к гадалке не ходи. Людмила — отличный вариант, но…

Володька и сам не смог бы сформулировать, в чем заключается это “но”. Тут он поймал взгляд Берг. Она понимающе улыбнулась, и Володька сконфузился.

— Короче говоря, он охотится конкретно за нами, — подвела итог Сандра. — Интересно, почему?

— Да мало ли почему, — поморщилась Людмила. — Не думаю, что этот ваш сотник ими заинтересуется, но повышенного интереса от местных властей нам не избежать, это точно.

— А вам не кажется, что он как-то может быть связан с теми товарищами, что за нами следят от Мирабилис? — спросила Бэла.

— Маловероятно, — Володька сказал это прежде, чем успел толком задуматься. — Этот тип здесь уже три месяца, вы тогда только-только с Мирабилис стартовали… или даже еще нет?

— Еще нет, пожалуй, — задумался Сашка. — Наверное, были на Завитке как раз. Нужно уточнить этот вопрос…

— Хронология эфирных путешествий частенько плавает, — вставила Сандра. — Планеты живут по своему времени, корабли по своему. Иногда трудно бывает это совместить. Но… если он разыскивает конкретно экипаж “Блика”, я бы предположила, что ему насолили не мы, а Кня… Марина Балл.

— Он искал светловолосых мужчин и темноволосых женщин, — напомнил Володька. — До моего появления в экипаже вы все под это условие подходите!

— Был еще Христофоров, он брюнет, — не согласился Сашка.

— А помощник, которого Балл брала третьим, тоже был блондином? — спросила Бэла. — Или они менялись?

— Нет, у нас был постоянный пилот, — вздохнула Берг. — Молодой парень. Рыжий.

Все переглянулись.

— Ну, некоторые считают рыжих блондинами… — протянула Катерина.

— А меня больше волнует, что его называли “тварью”, — сказала Сандра. — Слишком много магических тварей в последнее время в нашем окружении…

— Думаешь, он как-то связан с эфирными спрутами? — Бэла тревожно поглядела на Людмилу. — Они могут принимать человеческий облик? Как старые киты…

— Киты признаны разумной расой, — покачала головой та. — Спруты точно не разумны, хотя Князю удавалось с ними как-то общаться… но как с дрессированными животными, не более того. А этот ваш маньяк разговаривал и владел оружием. Кроме того, спруты не могут выжить в атмосфере. Так можно было от них гарантированно сбежать — спрятаться в атмосферу, и все. Если спрут следовал за тобой на планету, он просто погибал.

— Знаете что, — сказал Сашка. — Если бы нам не нужно было кровь из носу запастись расходниками и починить кое-что, я бы велел готовиться к отлету. Не нравится мне тут.

А вот с этим все согласились, даже Людмила.

— Нам пора уже заняться конкретно теми, кто нас пасет, — продолжил Сашка. — Навести справки… “Принц Эдуард” — точно не единственный корабль, нужно выяснить, кто еще, и попытаться понять, кто за ними стоит.

— И чем это поможет? — спросила Сандра. — Ты думаешь, наш маньяк как-то связан с одной из мировых держав?

— Я ничего уже не знаю, — покачал головой Сашка. — Но даже если маньяк отдельно, а слежка за нами — отдельно, все равно иметь информацию лучше, чем не иметь.

— Согласна, — кивнула Людоедка. — Вот завтра и начнем наводить справки, капитан.

— Да, — сказала Бэла, — а я все-таки хочу пойти на эту чертову прогулку! На сей раз в человеческом облике и по людным улицам. Сандра, составишь мне компанию?

— Я бы с удовольствием, но… — начала та.

— Чур я завтра дежурю на корабле, — буркнул Володька.

Все посмотрели на него с удивлением.

— Ты разве все издательства успел обойти? — участливо спросила Людмила.

— Я пока с этим погожу, — сказал он. — Мне многое нужно обдумать.

***

Вечером он поднялся на палубу, где Катерина сидела на носу корабля, болтая ногами. Солнце уже зашло за край ледника, так что из смутно видимой на горизонте изломанной линии тот внезапно превратился в высокую стену, бросающую на воду гигантскую тень. В промежутках между пиками тень расходилась клиньями, и вода акватории нестерпимо блестела. Как лунная дорожка, только в миллион раз ярче. Верх же стены блистал золотой короной.

Володька безумно пожалел, что почти не рисует красками. Хотя… для таких контрастов нужны не краски, а что-то другое, может быть, даже мелки...

Противоположная часть неба все еще голубела, и на фоне глубоко синей воды хорошо были видны черные рамы стояночных причалов, почти все пустые, за ними же плескалось открытое море… относительно открытое. С той стороны ледник отделяли от них многие тысячи километров. Но Володька знал, что он там есть.

Катерина, впрочем, не смотрела на восток. Она любовалась золотой короной ледника на западе.

— Я думаю, мне нужно списаться на берег, — сказал Володька.

— Почему? — Катерина обернулась к нему. — Слушай, круто: любоваться ледником, сидя в купальнике! Где еще такое найдешь.

Только тут Володька сообразил, что да, она и правда в купальнике. Надо же, как его отвлекли собственные мрачные мысли. А ведь еще недавно ею любовался.

— Круто, да… — сказал он и замолчал. Катерина его перебила, и теперь тяжело было вернуться к мысли.

Второй пилот тоже замолчала, не развивая мысль насчет купальников, ледников и красивого вида. Молчание длилось, пока она не повторила:

— Ты сказал, что тебе нужно списаться на берег. По-моему, правильное решение. Здесь у тебя будут деньги, стабильное положение...

— Наш экипаж… слишком дороги они мне стали, — перебил ее Володька к собственному удивлению. Раньше он предпочел бы этим не делиться. — Сашка еще в Академии тогда… девчонки сейчас, особенно Бэла.

Выражение лица Катерины не изменилось, осталось спокойным и сочувствующим. Как будто она ничуть не удивилась его словам, напротив, ожидала, что он скажет что-то такое.

— И твое решение — отдалиться? — спросила она без осуждения, скорее, с сочувствием.

— Так будет проще.

— Я бы на твоем месте, наоборот, с Белкой роман бы попыталась завести, — Катерина хихикнула какой-то своей мысли; может быть, представила Володьку и Бэлу вместе. — Она девчонка скромная, конечно, но, думаю…

Володька поморщился почти с отвращением.

— Нет, эта вся романтика не для меня. После Ульяны… — он запнулся. — Да и к ней я, думаю, ничего такого уж не чувствовал. А Белке нужно другое. Ей больше нужно.

— Понимаю, — кивнула Катерина.

— Ничего ты не понимаешь, — он вздохнул, сел на край корабля рядом с ней. — Плотские порывы у меня есть. Вы красивые женщины… все. Но за этим я лучше к Людмиле. Она от меня ничего не требует, с ней легко. А вот… — он замялся, подбирая слова.

— Душевная близость, — подсказала Катерина.

— Да, душевная близость… с этим хуже.

— Бедный ты бедный, — вздохнула Катерина.

— Вот не надо меня жалеть, — нахохлился Володька.

— Дурак, — ответила она. — Зачем еще женщины нужны, кроме как не жалеть мужчин? Ну и наоборот, конечно.

Солнце последний раз мелькнуло в щель между краями ледниками, и ушло. Но темнее почему-то не стало. Наоборот, бригантину окутали мягкие фиолетовые сумерки, светлые и какие-то волшебные.

“Да, — подумал Володька, — если я осяду здесь, нужно будет учиться рисовать красками”.

Почему-то мысль не несла особого предвкушения.

Глава 29, о недостаточности сплетен и важности связей

Бэла ожидала, что и на следующий день что-то случится. Раз уж судьба за что-то обозлилась на нее и не дает хорошо провести время, то так оно и будет продолжаться дальше. Она даже не помнила, когда последний раз в свое удовольствие гуляла по чужой планете. Чуть ли не на Жемчужине в последний раз это было…

Однако, как ни странно, ничего из ряда вон выходящего на следующий день после нападения не произошло. Они с Сандрой погуляли по живописным, хоть и немного однообразным улицам Порт-Суглата, посидели в кафе на холме с отличным видом на ледник, искупались в теплом озере прямо в черте города (для желающих спонтанно заняться водными процедурами рядом имелась лавка, торгующая купальниками).

В общем, отличная туристическая прогулка получилась: долгая, на весь день, такая, что у Сандры потом гудели ноги, а у Бэлы — голова, от избытка впечатлений.

Правда, на сей раз Бэла не превращалась в лису, гуляла в человеческом теле. Кроме того, она сдержалась и не стала высказывать Сандре, что думает по поводу попыток за ней «приглядеть», из-за которых кормчий и встряла в историю с маньяком. Немного поостыв, Бэла примерила эту историю на себя, и поняла, что она бы тоже просто так не отпустила того из друзей, кого считает слабее. Например, Володьку. Если бы Катерина не пошла с ним, Бэла бы, пожалуй, сочла это своим долгом.

А то, что Володька на самом деле не слабее Бэлы, вопрос десятый. Ведь и Белка на самом-то деле в итоге помогла Сандре, а не наоборот.

«И вообще, — думала она, рассекая брассом шелковистую гладь озера, — пожалуй, Сандра права. Ей нужно было не соглашаться со мной, а сразу настоять, что в текущих обстоятельствах нам не стоит нигде ходить поодиночке. Ведь и с Володькой мы спаслись с »Принца Эдуарда» только вдвоем. И с этим нападающим справились все вместе…»

Но тут ее мысли свернули куда-то на дорожку из детских книжек, мол, дружба — это самая сильная магия из всех и тому подобное. Белке сразу же стало стыдно самой себя, щеки запылали, и она поскорее нырнула, чтобы смыть мысленный позор. К счастью, Сандра в это время загорала на берегу, так что ничего не заметила.

Когда они вечером вернулись на корабль, их встретили совершенно вымотанный Сашка. Он сидел в кают-компании и в сомнении разглядывал приготовленные Володькой ленивые голубцы.

— Ничего, Златовласка, в следующий раз повезет, — Сандра потрепала Сашку по плечу, даже не спрашивая, удачно ли все прошло. — Нельзя же за один день взять и добыть нужную информацию!

— Боюсь, что не повезет, — сказал Сашка и, похоже, решившись, наконец наколол голубец на вилку и аккуратно откусил.

Лицо его приняло удивленное выражение, и он тут же начал усиленно работать челюстями. Белка фыркнула и отправилась на камбузный уголок, добыть и себе пропитания. Володька готовил очень некрасиво и не сказать чтобы изысканно, но вполне съедобно, иногда даже вкусно. Сашка, кажется, все никак не мог к этому привыкнуть. А Белкин более чуткий нос всегда говорил ей, удалось или не удалось блюдо, еще до того, как она положила его на тарелку.

Сегодняшние ленивые голубцы приближались к Катерининому уровню. Возможно, Володька спросил у нее совета. Или просто подсмотрел.

— Почему не повезет? — спросила Сандра, падая рядом с ним на диван.

Она не стала класть себе еду, поскольку плотно подзаправилась мороженым в том кафе. Кроме десертов там ничего не подавали, поэтому Бэла ограничилась чаем: она, в отличие от Сандры, сладкое не любила.

Сашка вздохнул.

— Мы столкнулись со сложностями логического характера. Смотрите, как получается…

Белка присела с тарелкой напротив Сашки, слушая его рассказ.

Оказалось, плохо было даже не то, что расспросы Людоедки и Сашки в порту ни к чему не привели — главная проблема заключалась в том, что они, скорее всего, и не могли привести к конкретному результату. Капитану и казначею «Блика» удалось с некоторой степенью достоверности определить, что некоторые корабли, находящиеся сейчас в Порт-Суглате, следовали за «Бликом» от самого Завитка если не раньше. Однако сказать точно было никак нельзя: во-первых, на Мирабилис больше одного порта, поэтому если кто-то не отметился в Порто-дель-Мирабилис, он мог на самом деле просто сесть в Рио-Гранде или в Монте-Ховене и следить за «Бликом» с помощью соответствующих техник дальнего действия. Несть им числа: хрустальный шар, наливное яблочко...

Во-вторых, Сашка и Людоедка решили идти до Жасмина и Порт-Суглата под парусами, чтобы сэкономить кристаллы, а это значило, что путь занял дольше, чем добирается средний курьер; какие-то корабли, которые оказались здесь одновременно с ними, могли на самом деле успеть заскочить еще в один порт, а то и не в один.

Сам же маршрут Новая Оловать — Завиток — Мирабилис — Порт-Суглат (без Жасмина) был достаточно популярен, поскольку позволял гарантированно продать элитный товар и получить прибыль. Многие им пользовались, иногда добавляя между этими портами пункты назначения поменьше.

— Короче, понять, кто именно следит за нами, нельзя? — уточнила Сандра.

— Можно, — поморщился Сашка. — Если бы я был настоящим следователем из стражи, я бы обратился к документации начальника порта. По ней я бы понял, что за корабли оказывались на тех же планетах, что и мы, примерно в то же время.

— А я думала, портовые побирушки все знают, — ухмыльнулась Сандра и утащила у Сашки из тарелки последний кусочек голубца.

Сашка даже не возмутился. Вздохнул, пододвигая к ней тарелку и хлеб, чтобы она могла собрать подливку.

— Знают. Но только про свою планету. Про другие им знать неоткуда. И, прямо скажу, представителей этой древнейшей профессии тут маловато. И те, которые есть, как правило… ну, не особо в сознании. Слишком высокий уровень жизни, адекватные люди в нищие редко попадают.

— Симпатичная планета, ага, — скептически хмыкнула Сандра. — Ну ладно, так какой план?

— Все тот же, — ответил Сашка твердо. — Готовиться к переходу до Роовли-Кообас, искать сведения, которые можем найти… Эх, до чего жаль, что на Жасмине не успели этим заняться!

— А уж как мне жаль… — вздохнула Белка.

...Так и потянулась их жизнь на Порт-Суглате — спокойная, без особых происшествий. Как будто судьба для разнообразия решила вывалить все причитающееся им на голову в самом начале с тем, чтобы потом реабилитироваться долгим затишьем.

По крайней мере, так казалось.

***

Дней через пять после прилета размеренность была нарушена Володькой Крестоносцем, который наконец решил официально объявить о своем уходе.

К тому времени о его решении знали все: Катерина рассказала Сандре и Белке, сам Володька рассказал Людоедке, а Людоедка и Санда по отдельности посвятили Сашку, с условием, чтобы он ничем не показал Володьке своей осведомленности. Мол, некоторые вещи от капитана положено скрывать, но грош цена тому шкиперу, который их не знает все равно! В общем, у них у всех было время выработать общую концепцию.

— Ребят, — сказал Крестоносец, собрав их однажды утром в кают-компании, — я не хочу вас подводить, но вот какое предложение мне сделали…

Он вкратце рассказал про то, что ему предложили издавать его комикс, про фиксированную плату и доплату за объем, про издание на разных планетах.

Бэла внимательно наблюдала за Сашкой: ей было интересно, как получится ли у него отыграть удивление. Получилось, да еще как, очень артистично: сперва удивление, потом досада, потом искренняя радость за приятеля — очень натуральные для Сашки реакции, как будто в самом деле узнал новость только что.

— Ну и чего ты думал так долго?! — воскликнул он, хлопнув Володьку по плечу. — Надо соглашаться! Это же твоя мечта!

— Действительно, штурман, — поддержала Людоедка. — За такие предложения нужно хвататься сразу же.

— Но вы без меня… штурмана тут найти сложновато, особенно который согласится лететь на Роовли-Кообас…

— А что Роовли-Кообас? — весело спросил Сашка. — Планета как планета!

— Вам удалось что-то про нее разузнать? — заинтересовался Володька.

— В криминальных хрониках и лоциях она не фигурирует, так что проблем конкретно с этим пунктом маршрута быть не должно, — весело отмахнулся Сашка. — Ну да, штурмана или пилота в Порт-Суглате и правда не вдруг найдешь, но мы тут еще больше недели тут будем, наверняка кто-нибудь да подыщется.

Володька почему-то подозрительно посмотрел на Катерину, потом на Сашку, но сказал только:

— Ну ладно… Если вы уверены... Тогда я вещи буду собирать…

— Можешь оставаться на корабле, пока не снимешь квартиру и не устроишься, — предложил Сашка. — Ну или пока мы нового штурмана не найдем или пилота, неважно.

Володька неуверенно улыбнулся.

Той же ночью корабль попытались взломать.

***

Белка проснулась, всей кожей ощущая недовольство корабельного духа.

Она села на кровати и, не обуваясь, не накидывая ничего поверх ночной рубашки, быстрыми шагами отправилась в кают-компанию. Корабль был неожиданно тих и молчалив: не гудели кристаллы, не поскрипывал корпус. Только тихонько шелестела вода снаружи. И пахло сейчас не озоном и привычными уже корабельными запахами, а сыростью, старым деревом и обилием живности под водной гладью.

В кают-компании горел голубоватый ночник. В его свете отчетливо был виден высокий силуэт Сандры, сидевшей возле алтаря на коленях.

— Тоже по тревоге подскочила? — спросила Бэла, опускаясь на колени бок о бок с ней.

— Угу, — кивнула Сандра. — Смотри, корабль, похоже, почувствовал что-то подозрительное рядом с акваторией, но пока ничего конкретного не видно… А, нет, что-то появилось… Pule! Ну и сукин сын!

Бэла с тревогой взглянула на хрустальный шар, предназначенный для наблюдения за окрестностями корабля. Такой имелся и в рубке, но там сейчас никого не было: у влажной стоянки имелась своя охрана, и Сашка распорядился, что ночная вахта — ненужная предосторожность, особенно при их невеликой численности экипажа. Даже если дежурный будет тупо дрыхнуть в кресле всю ночь, это значит, что он не выспится как следует в своей кровати, хуже отдохнет, и в случае чего на следующий день не выложится на все сто процентов.

Так вот, в этом шаре окружающие бригантину тени как будто сгустились и превратились… Превратились в невнятную фигуру, которая стояла на мостках, вплотную к корпусу корабля, и что-то делала с корпусом. Похоже, рисовала на нем.

— Художник графити? — удивилась Бэла.

— Да какой художник! Это маг-печатник, вроде Крестоносца, пытается заставить люк открыться!

— Так может, это Володька и… — начала Бэла, но тут же сообразила, что Володька еще ночевал на корабле, не был исключен из судового манифеста, и «Блик» считал бы его своим.

Пока она говорила, фигура приложила к борту корабля руку. В хрустальный шар плеснуло разноцветным выбросом магии, а корабль содрогнулся — как принято было говорить раньше, «от клотика до киля», вот только у эфирных судов нет клотика.

Не самое приятное ощущение. Благодаря контакту с кораблем Бэла ощутила это содрогание как собственную судорогу. Такие бывали у нее при температуре в детстве (оборотни болеют редко, но если уж заболели, то обычной простудой не отделаешься). Ужасно неприятное ощущение.

Сандра вскочила, явно готовая бежать и обрушивать на незнакомца всю мощь своих заклинаний — но того уже и след простыл, если верить хрустальному шару. То есть горе-взломщик улепетывал вдаль по причалу, поняв, что ничего не получилось. Бэла прикинула, что у них еще есть некоторый шанс догнать его, но это надо телепортироваться отсюда прямо на причал. А телепортация — не та штука, которую стоит пробовать спросонья, да еще второпях. Если, конечно, ты долго не тренировался в какой-нибудь группе быстрого реагирования.

Сандра, похоже, пришла к тому же выводу, поскольку испустила длинную матерную тираду на норвежском.

(Бэла как-то спросила у Сандры, почему она ругается по-норвежски, хотя ее родители из Исландии. Та только пожала плечами и сказала, что на исландские ругательства дома был запрет.)

— Что за… — в кают-компанию ввалился сонный Сашка. — Почему «Блик» дрожал?

— Знаешь что, — сказала Санька, — похоже, это опять тот маньяк с мачете. Упорный, зараза.

— Охренеть, — Сашка уставился в хрустальный шар, как будто надеялся в нем что-то уловить. — Fuck… А талисманы какие-нибудь показания с него сняли?

— Здесь — ничего, — угрюмо покачала головой Санька. — Попробуй из рубки?

— Ага…

Сашка полез в рубку, но спустился оттуда очень быстро, и двух минут не прошло. Пока он ходил, Сандра и Бэла сообразили на двоих малый ритуал успокоения корабельного духа — надо же было бедняге дать успокоиться после такой ночки! Пока они резали помидоры и яблоки, в кают-компанию подтянулась Катерина, тоже заспанная.

«Ну конечно, — подумала Белка, — пилоты, кормчий и капитан среагировали, а Володька и Людоедка дрыхнут, как ни в чем не бывало…»

— На приборах и в рубке глухо. Как будто этот товарищ в эфире растворился.

— Интересно, что ты именно так сформулировал, — пробормотала Сандра. — Этот выплеск его магии… он мне чем-то напомнил след пустотной магии.

— Пустотной? — Сашка попытался было глубокомысленно нахмуриться, но эффект испортил широкий зевок.

— Голову на отсечение не дам, но похоже.

— Завтра пойду в городскую стражу, — решил Сашка.

— Да что они могут сделать? — возмутилась Сандра.

— Пусть охрану поставят.

— Как будто там у них чародеи лучше, чем мы!

«Ну и бравада, — подумала Белка. — Нет, с Сандрой нужно как следует поговорить… Она, конечно, уже лучше выглядит, чем сразу после парка, но все равно…»

— Хоть отпугнут, — покачал головой Сашка.

— А еще, нас не привлекут за превышение самообороны, — добавила Катерина. — А то знаю я эти благополучные планеты…

Сказала она это таким тоном, как будто хуже благополучных планет ничего в Галактике не было.

Но стража пришла к ним сама, буквально на следующее утро.

***

Сотник Эдмундсен держался изысканно вежливо, говорил почти извиняющимся тоном. Как будто стряпчий старой школы, которого отправили сообщить клиенту пренеприятное известие: например, что умер его дядюшка, вместо наследства оставив одни карточные долги.

Он разложил на столике в кают-компании несколько карандашных зарисовок и полноценных цветных портретов. Все зарисовки изображали серьезные, застывшие лица, глядящие в одну точку. Бэла не сразу осознала, что это трупы.

Портреты — судя по детализации, сделанные демонами миниатюры — все явно были копиями, из тех, что хранятся в городском архиве. Люди на зарисовках, очевидно, не оформляли таких важных документов, для которых требуется изображение — заграничных паспортов, лицензий на торговлю условно опасными объектами, разрешений на могущественные ритуалы и тому подобное. Соответственно, их изображений в архиве не нашлось и пришлось делать их посмертно.

Сперва ничего общего у этих портретов Бэла не заметила, но присмотревшись…

— Мне жаль это говорить, но мы практически уверены, что серийный убийца нацелился именно на ваш экипаж, — таковы были едва ли не первые значимые слова сотника после положенных в начале любого визита любезностей.

— Серийный убийца? — переспросила Сандра. — Как серийное производство?

— Именно, — Эдмундсен слегка улыбнулся. — Я позволил себе предложить этот термин… коллеги его подхватили.

— У нас были такие подозрения, — мрачно сказала Людоедка.

На встрече с сотником присутствовали они вчетвером: Сашка, Сандра, Людоедка и Бэла. Катерина с Володькой с утра ушли в город, вроде бы Катерина помогала Крестоносцу найти подходящее жилье.

— Можете считать, что они подтвердились, — кивнул вампир.

Да, по изображениям, лежащим на столе перед сотником, нетрудно было догадаться, как он сделал такой вывод. Невооруженным глазом было видно. Один светловолосый мужчина улыбался точь-в-точь как Сашка. Другой отличался похожим сложением, а на поясе у него висел прямой короткий меч. Одна из женщин носила такую же как у Сандры прическу, другая — кучу амулетов. Была среди жертв и девочка тринадцати лет, такого же роста, как Белка. Была рыжеволосая смуглая вампирша, похожая на Княгиню, и несколько дам средних лет, напоминающих Людоедку. Одна кудрявая девица очень походила на Катерину, почти что копия.

— Но мы никогда прежде не были на Порт-Суглате… — начал Сашка. Запнулся. — То есть, я хочу сказать, не были в этом составе. А до этого… — он вопросительно поглядел на Людоедку.

— Да лет пять назад заходили, — она пожала плечами.

— Вы думаете, кто-то с другой планеты за нами прилетел? — спросила Бэла.

— В некотором роде, — кивнул сотник. — Только не с планеты. Я понимаю, что моя теория выглядит маловероятно, но… вы помните, что я говорил вам: мы подозреваем, что это создание — не человек?

Белка машинально посмотрела на Сашку, потом на Сандру и Людоедку. Все трое среагировали на эту новость похожим образом: напряглись. Да и она сама напряглась. Не зря, не зря они припомнили эфирных спрутов!

Но… но ведь Людоедка сказала, что в атмосфере они не выживают?

— Помним, — ответила Сандра за всех, — только мне как-то все равно легче поверить в какого-то мага с особо мощной защитой…

— Мне тоже было непросто, — кивнул Эдмундсен. — Слишком невероятной казалась догадка. Но эфирные твари существуют, их нападения не раз были зафиксированы. В том числе известны случаи, когда такие условно живые порождения эфирной материи принимали форму людей.

— Нападение Чужого на «Ностромо»? — нахмурилась Сандра. — Так ведь говорили, что это кормчий мутировал под воздействием бракованных кристаллов…

— Знаете, у ученых чародеев так и нет единой теории, — покачал головой Эдмундсен. — Мне волей-неволей пришлось заняться этим вопросом. Некоторые эксперты считают, что никакие мутации не могли вызвать таких разительных изменений, и уж тем более не могли заставить человека откладывать яйца — все равно куда, не только в тела товарищей по экипажу.

Бэлу передернуло: она, конечно, слышала историю «Ностромо» на лекциях, но все равно лишнее упоминание нервировало.

— Ну и потом были еще инциденты с монстром, похищающих коров, в Старой Америке, — продолжил сотник, — и еще три случая, если хотите, расскажу подробнее. Еще как минимум один случай зарегистрирован на Новой Оловати. Некоторые особенности очень подходят к нашему случаю. Это бы объяснило, почему убийца не оставляет магических следов и найти его магией невозможно. А еще это объяснило, почему именно ваш экипаж и похожие на вас люди стали жертвами.

— Каким это образом объяснило? — хмуро сказал Сашка.

Он даже не пытался изобразить, что слова сотника стали для него новостью.

— Частное лабораторное судно «Присцилла», за находку которого вы получили награду, — Эдмундсен достал из той же папки, что и рисунки, газету с соответствующим заголовком. — На нем проводились какие-то опыты, однако никто так и не взял на себя за них ответственность… Что если это были опыты по выведению или приручению подобных тварей? Что если одна из этих тварей вырвалась на свободу, каким-то образом запомнила вас и решила отомстить?

— Чушь какая, — деревянным тоном проговорила Сандра.

— Я тоже не сразу допустил такую возможность, — кивнул Эдмундсен. — Но она выглядит логичной. Особенно после вчерашнего нападения на ваш корабль. И того факта, что ваш корабельный дух не сумел даже определить, как выглядит нарушитель.

— Хорошо, — сказала Людоедка, — если вы правы и эта тварь охотится за нами, то чего вы от нас хотите?

— Помощи, — сказал стражник. — Я отдаю отчет, что прошу об этом гражданских лиц, но другого выхода не вижу.

— Какого рода помощи? — спросил Сашка.

А Бэла почувствовала, что она уже знает ответ.

— ..Взамен же, — продолжил Эдмундсен, не отвечая на вопрос, — я готов предоставить вам официальные данные о маршрутах всех кораблей, прибывших недавно в порт. Вы ведь вроде бы эти сведения ищете?

Настала очередь Сашки и Людоедки переглядываться.

— Я правильно понял? — спросил Сакшка. — Вы хотите, чтобы мы изобразили приманку?

— Только изобразили, — кивнул вампир. — Ваша безопасность гарантируется.

Бэла же подумала, что такой вещи, как гарантии безопасности, не существует в природе.

Глава 30, о демографической политике и показательных выступлениях

Через два дня после того, как Сашка заключил договор с Эмундсеном о помощи в поиске «серийного убийцы», экипаж «Блика» в полном составе собрался в столовой на ужин. Уже без Володьки: тот накануне покинул корабль, перебравшись в живописный коттедж с видом на озеро, который арендовал с помощью Катерины. По ее словам, там было очень здорово, и Володьке по-настоящему нравилось.

Как ни странно, за едой о предстоящей ловле маньяка не говорили: всем хватило подробнейшего планирования, которым занимались два дня напролет. Разговор крутился вокруг местных сплетен и вообще Порт-Суглата.

— На диво благополучная планета, — говорила Сандра с искреннем удивлением и оттенком неприязни, как будто она не доверяла никакому внешнему благополучию и искала в нем подвох.

Что в целом было нетипично для Сандры: обычно она ко всему относилась с добродушием и оптимизмом.

Сашка видел, в чем тут дело: при всей своей идилличности Порт-Суглат оказался его старой подруге не по зубам. Вот она и расстроилась.

— Да, благополучная-то благополучная, а иммиграция совсем небольшая, — заметила Бэла. — Вы обратили внимание, что сказал Эдмундсен? Что, мол, за последние месяцы было совсем немного приезжих, и им не составило труда проверить всех?

— Угу, обратили, — сказал Сашка. — Интересно, почему так?

— А я, кажется, знаю, — ответила Катерина, которая без особого энтузиазма ковырялась в приготовленном Сандрой салате из морепродуктов. — Посплетничала тут... Рассказать сейчас или потом? Чтобы аппетит не портить.

— Рассказывай сейчас, — сказала Сандра.

Кажется, перспектива узнать про Порт-Суглат что-то неприятное ее взбодрила.

— Короче, почему они банковский центр? Потому что безопасность счетов в здешних банках ограждают мощные ритуалы. Такие мощные, что для них нужно выпивать жизненные силы из живых и разумных существ.

Все переглянулись. Людоедка тихонько присвистнула. Даже ей, лишенцу, было ясно, что ритуалы такого уровня должны быть мощными до невероятия. Неудивительно, что побочным эффектом от них стало полнейшее гражданское спокойствие!

— Тут, оказывается, был аборигенный народец, который не слишком хорошо умел применять магию, — продолжала Катерина. — Народец, это я в смысле говорю, что мало их было. Жили охотой и собирательством, не успели еще размножиться. Особенно учитывая ледниковый период. Местные жители их заставили служить живыми батарейками для своих заклятий. И такими темпами, понятно, за сотню лет всех извели. Ну как, всех… всех в досягаемости, наверное, какие-то племена еще прячутся по ледяным пещерам, но их попробуй достань! Тогда местные придумали другое — выпивают жизненные силы из беременных женщин.

— Что?! — рявкнул Сашка.

Краем глаза он заметил, как Сандра скривилась и отложила вилку.

— Именно. Делают это максимально гуманно, — Катерина показала пальцами кавычки. — Беременность у них положено регистрировать, за это платятся хорошие денежные бонусы. А за нерегистрированного ребенка потом большой штраф, ну и сложности всякие… В общем, приходишь регистрироваться по беременности, и играешь в своеобразную лотерею. Если выпадает несчастливый билет, тебе ни слова не говорят, просто накладывают заклятье, и ты засыпаешь. Просыпаешься девять или там восемь месяцев спустя, здоровая, без ребенка, с внушительной суммой на счету. Если есть муж, то ему тоже платят. Ну и потом все следующие беременности, если будут, ты из лотереи исключена.

Все переглянулись.

— М-да, — сказала Сандра. — И сколько этих… счастливиц?

— Мне сказали, одна-две на каждую тысячу беременных. Это официальная статистика. Но она, вроде, верная, потому что все выплаты таких откупных фиксируются. Поэтому мало сюда людей приезжают. Когда оформляешь гражданство, нужно подписать согласие на такое. Или если ты тут родился, то по достижению совершеннолетия. Иначе гражданства лишаешься.

— Ну и порядочки! — Сашка тоже отложил вилку.

Вообще-то, чтобы флотский лишился аппетита — это постараться надо. Каких-то ужасов про чужих женщин и их нерожденных детей тут явно недостаточно. Избаловала его жизнь на «Блике», избаловала.

— Вот именно! — возмутилась Белка. — И они хотят, чтобы мы им помогали?!

— Ну, я тоже сначала так подумала, — Катерина пожала плечами. — Но вы знаете, какая детская смертность в ОРК на Земле?

Сашка машинально поглядел на Людоедку — он уже привык, что она легко удерживала в голове всякие цифры и статистику, даром что лишенка (а значит, пользоваться всякими заклинаниями для помощи в запоминании не могла). Но Берг тоже выглядела заинтересованной. Кстати, вот она аппетита не потеряла, как раз наколола на вилку маленького осьминожка.

— В среднем из тысячи рожденных детей только около восьмисот доживают до совершеннолетия, — просветила их Катерина. — Правда, большая часть смертей приходится на подростковый возраст, когда люди в основном осваивают магию. Всякие несчастные случаи и тому подобное. А на Порт-Суглате знаете какая выживаемость среди детей и молодежи?

— Догадываюсь, что выше, — сухо сказала Людоедка.

— Ага. Свыше девятисот. Побочка от заклятий безопасности — тут действительно люди спокойнее, меньше совершается преступлений, они меньше рискуют.

— Хренова безопасность, — ругнулся Сашка.

— Не скажите, капитан, — покачала головой Людоедка. — Если какой-то народ живет так, а не иначе, значит, у их образа жизни есть свои выгоды.

— Знаете что? — начала Сандра. — Надо сказать об этом Володьке…

— Не вздумай! — хором воскликнули Людоедка и Катерина.

Они переглянулись, и Людоедка пояснила:

— Если решил эмигрировать, должен был сам все проверить. А не захотел искать недостатки… ну что ж, его дело. Может быть, вообще не будет случая об этом узнать.

— Я вообще-то думала о том, что пусть он тут поживет, денег заработает, — пояснила Катерина. — Он парень принципиальный, если узнает, может решить, что не хочет тут оставаться. И зря! Своих-то спиногрызов вряд ли заведет, так что с этим не столкнется.

— Ну, — Людоедка усмехнулась, — дети с любым могут случиться.

— Но с Володькой — вряд ли, — покачала головой Катерина.

— Пожалуй… — признала Людоедка.

— Нет, — возразил Сашка. — Это нечестно — его о таком не предупредить! Пусть знает, прежде чем начинает здесь жить.

Про себя Сашка подумал: уж не продиктовано ли желание Людоедки оставить Володьку в неведении мстительностью? У них же вроде как что-то вроде романа случилось… А на берег его провожала Катерина, с которой у Володьки ничего, кроме дружбы (тут Сашка был не уверен, но Сандра подтвердила — да, точно так, из всех женщин на борту Володька спал только с казначеем).

А с другой стороны, кому мстить-то? Если Володька здесь заведет девушку или жену, то уж они-то будут местными и в курсе здешних порядков, наверняка и его просветятят… Особенно, если он будет получать гражданство.

Хотя с Володьки станется проигнорировать намеки, а открытый текст принять за местные суеверия. В общем, сказать все-таки надо.

— Ладно, — сказала Катерина, — я дам тебе адрес, раз так настаиваешь. Но, по-моему, зря ты. Меньше знает — крепче спит.

— Спасибо, — сдержанно поблагодарил Сашка. — Завтра разыщу его.

Но ни в тот, ни на следующий день Сашка Володьку разыскать не смог — слишком много было дел. А на третий день настал срок операции «ловля на живца».

***

Они толком не знали, как неизвестный убийца — или, может быть, эфирная сущность, сбежавшая из мобильной лаборатории «Присциллы» при их помощи — отыскивала своих жертв.

Поэтому на всякий случай поступили просто: группа «Контрабандисты» должна была дать концерт в одном из городских парков, о чем оповещало несколько плакатов, развешанных в стратегических местах. Выступать решили вчетвером, без Людоедки: кому-то нужно было охранять корабль — и принять доставку провианта, который она уже заказала. Кроме того, ей единственной нечего было противопоставить неведомому убийце.

Никакой рекламы кроме этих афиш, развешанных в местах, где видели маньяка, не было. Сотник заверил их, что эти места не слишком людные, поэтому много зрителей ждать не приходится.

— А не заподозрит ли что-нибудь это создание? — спросил Сашка.

— У вас будут слушатели из числа стражи, — кивнул полусотник Паштрович, который занимался организацией концерта. — Думаю, твари хватит.

— А если это не тварь? Даже если это эфирная сущность, раз она так долго скрывается среди людей, значит, что-то о наших делах должна соображать…

— Вы что, хотите, чтобы стража Порт-Суглата обеспечила вам бесплатную рекламу? — удивился полусотник.

— Нет, — сказал Сашка. — Просто радею за ваше же дело. Ну, не хотите — как хотите.

Паштрович только головой покачал.

Кстати, отличная маскировка убийцы казалась Сашке самым надежным доводом против того, что они действительно имеют дело со спрутом или другим порождением эфира. Эти существа по определению малоразумны — а даже если были бы умнее всех на свете, все равно не так-то просто столько времени выдавать себя за своего среди существ с другой культурой и другими обычаями! Если же тварь изображает какого-нибудь живущего в парке чокнутого бомжа, то в чистеньком ухоженном Порт-Суглате ее бы поймали давным-давном, без всякого участия экипажа «Блика».

Или остается предположить, что эти эфирные твари умеют вселяться в тела людей, порабощая их волю, а заодно получая в свое распоряжения все их знания и опыт — как демоны из фантастических романов. Но, если честно, ни одного существа, способного на это, человечество до сих пор не встретило и не вырастило в своих рядах. Даже вампирам при всей их магии крови такое неподвластно: заморочить голову, запугать, прочесть поверхностные мысли, даже выжечь мозги, превратив в послушную марионетку — вот что они могли, но о реальном «вселении» речи не шло, сколько бы средневековые чародеи ни пытались обрести бессмертие таким образом!

Но сотник Эдмундсен почему-то был уверен, что они имеют дело с тварью. Его команда, похоже, полностью разделяла эту уверенность.

Ну, сам Сашка и его собственная команда — то есть Сандра, Бэла и Катерина — решили на всякий случай не исключать уникального мага с набором самопальных приспособ (возможно, графических печатей, как у Володьки). И подготовились соответственно. Например, взять с собой холодное железо: помогает развеять даже те чары, где серебро бесполезно.

Однако без неожиданностей не обошлось.

Хоть Паштрович и Ко не стремились сделать концерт достоверным, они все же арендовали эстраду в парке, специально для летних выступлений, и вполне пристойную барабанную установку с усилителем. Сашка наотрез отказался вытаскивать ради этого дела корабельную: уж слишком долго было ее разбирать, волочь и настраивать. А вот прочие инструменты, гитары и скрипку, они взяли свои, чтобы не возиться.

И, пока они проверяли звук и уже привычно промеривали шагами сцену, лавочки перед ней начали понемногу заполняться людьми!

И это несмотря на то, что время было выбрано такое, чтобы в парке оказалось как можно меньше народу: в середине рабочего дня.

— Так у нас полгорода соберется, — заметил Сашка, бросая взгляд на понемногу прибывающий народ из-за установленного на сцене матерчатого экрана. Кроме экрана их «труппу» защищали от нескромных взглядов еще маскировочные заклятья Сандры, но Сашка все равно предпочитал лишний раз не светиться.

Похоже, все окрестные мамочки с колясками и сбежавшие из школы подростки, а также пенсионеры пришли посмотреть на дармовое развлечение.

— Нужно было репертуар какой-то несимпатичный подобрать и плакаты оформить по-другому, — озабоченно сказала Сандра. — Эльф-металл какой-нибудь. Хотя бы мамочек и старушек не было бы!

— Надо было брать деньги за билеты, — нахмурилась Бэла.

В ней, как это частенько бывало при выступлении, проснулся прожженный сценический продюсер.

— М-да, незапланированная ситуация, — на сцену взбежал сотник Эдмундсен и присоединился к их импровизированному совещанию за сценическим экраном. — К сожалению, применить для разгона административные меры стража не может. Мы выдадим себя. У вас есть какие-то идеи?

— Затянуть начало? — предположила Катерина. — Люди не любят ждать, уйдут сами…

— Не годится, — покачал головой Эдмундсен. — Наш убийца не музыку слушать придет, он может явиться и тогда, когда вы еще не будете играть.

— А как насчет сферы отрицания вокруг сцены? — предположила Сандра.

— Вы сами убедились, что сфера отрицания для этого существа не преграда… — нахмурился сотник.

— Вот именно! — воскликнула кормчий. — Никто кроме него и не сможет залезть.

Эдмундсен задумался.

— Слишком рискованно, — решил он. — Лучше отменить всю операцию. Люди могут пострадать.

В первый момент Сашка обрадовался этому решению. Во-второй...

— Вы же сами сказали, что если этот товарищ видел плакаты, то все равно явится к назначенному времени, — возразил Сашка. — Кроме того, не так-то быстро разобрать весь этот сетап!

Под «сетапом» он имел в виду сцену и оборудование.

На самом деле за Сашкиными возражениями стояла совсем другая причина. Он представил, как этот таинственный враг «Блика» следует за ними от планеты к планете. Вдруг он продолжит свой мстительный вояж? Здесь, на Порт-Суглате, местная стража помогает им его поймать. Не факт, что где-то еще им так же повезет. И совсем уж лишнее — тащить такой сувенир с собой в неизвестность на Роовли-Кообас.

Эдмундсен поколебался.

— Пожалуй, вы правы, — сказал он. — Хорошо. Но сферу отрицания будут создавать мои люди.

— Да запросто, — согласился Сашка.

Чем меньше нагрузки на него и на девчонок, тем лучше.

Сферу — точнее, купол — организовали довольно быстро, хотя для покрытия такого размера пришлось задействовать графические печати и вроде бы даже парочку амулетов. Но люди Эдмундсена свое дело знали, и очень скоро маленькая парковая сцена и жмущиеся за экраном музыканты оказались защищены блестящим мерцающим пологом.

День выдался пасмурный, так что сфера отрицания смотрелась великолепно, особенно под местными сумеречными папоротниками. Голубоватые блики бегали по телам и лицам музыкантов.

— Ничего себе эффекты, — сказал Сашка Бэле. — Может быть, как-то обыграть?

— Играем как запланировано, — решительно сказала она, снова напомнив Сашке прожженого музыкального продюсера. — Хуже нет, чем менять репертуар прямо перед выходом на сцену!

— Давайте, может, начнем? — спросила Сандра. — Я подустала держать это маскировочное заклятье!

— Начинаем, — скомандовал Сашка.

После этого Сандрино заклятье растаяло веселенькими розово-голубыми брызгами, а сами члены группы «Контрабандисты» с залихватскими «пиратскими» воплями выскочили на сцену.

Они были примерно в том же амплуа, что и на Мирабилис, но Сашку почему-то уже не беспокоил тот факт, что на нем — пародия на флотскую форму. Кажется, он привык к мысли, что этот путь для него навсегда закрыт, примирился с ней…

Мелькнула мысль: «Надо же, а я соскучился».

Соскучился, как оказалось — по этой секунде, жуткой и великолепной, перед тем, как ты начинаешь представление. Когда на тебя смотрит множество глаз, и ждут от тебя чего-то великолепного, а ты — готов им это дать, жонглируя вселенной на кончиках пальцев! По моменту, когда музыка готова начаться и перевернуть мир, через тебя, но не для тебя одного…

Слишком пафосное ощущение для какого-то маленького парка, особенно учитывая, что весь этот концерт не более чем прикрытие, но что поделать? Сашка так чувствовал, и это чувство показалось ему на секунду почти таким же потрясающим, как упоение эфиром.

— Привет! — крикнул он в заговоренный деревянный микрофон. — Это абордаж!

И издал громкий восторженный вопль, от которого, по замыслу, даже у зрителей на самых дальних скамейках должно было заложить уши.

Наверное, так и было — во всяком случае, над папоротником поднялась стая птиц.

— Ты помнишь, что мы вообще контрабандисты, а не пираты? — прошипела ему в спину Сандра.

— Да ладно, — сказала ей Бэла. — Публике нравится!

И это последнее, что Сашка слышал от своих товарищей, потому что она ударила палками по тарелкам, возвещая вступление. А известно, что, когда начинаешь играть или петь, слышишь почти исключительно только себя.

Не мудрствуя лукаво, они начали с «Веселой пиратской». Потом исполнили еще пару популярных песен. Потом — «Невесту ветра», которую разучили с Катериной (она солировала, потому что Сашка в этой роли выглядел бы странно). Потом немеркнущую классику, милую сердцу всякого эфирника, («Слева по борту рай» Медведева) и пару инструментальных композиций, где Сашка вместо гитары взял альт, а Санька со скрипкой сделалась ведущей. Все удивительно получалось, словно кто-то здорово поворожил им на удачу.

Публика принимала их хорошо, народу в парке даже прибыло. Теперь заполнены были все скамейки, причем мамы с колясками куда-то подевались, а их места заняли, похоже, конторские работники, то ли отправившиеся на перерыв, то ли ушедшие с работы — по крайней мере, так Сашка решил по их одежде.

Они отыграли уже шесть песен — практически половина полноценной программы. Им рукоплескали, но нападения все не было. Ни следа неизвестного маньяка либо твари.

— Короткий перерыв! — крикнул Сашка в микрофон, задыхаясь. — Мы будем с вами буквально через минуту!

Жестами он показал всем укрыться за экраном, и Санька вновь навесила маскировку, чтобы не подглядывали с боков.

— Похоже, идея Эдмундсена провалилась, — Сашка вытер пот со лба и висков. — У нас осталось всего две песни отрепетированных, потом либо импровизировать, либо сливаться. Думаю, надо переговорить с нашим сотником.

— А я говорила, что песен надо больше! — воскликнула Бэла.

— А вам не кажется, — сказала Катерина, тоже утирая пот с разгоряченного лица, — что тут как-то слишком жарко?

— На сцене всегда так, — махнула рукой Бэла.

— Под софитами — да, — согласилась Катерина. — Но тут из всего освещения — только эта сфера!

Как по команде, они все посмотрели на мерцающий купол. Сашка подумал, что он выглядит каким-то слишком плотным. И светится слишком ярко. Когда он делал сферу отрицания, она казалась совершенно иной.

В теории сфера отрицания должна автоматически восстанавливать воздух… да и в принципе она пропускает некоторые газы. Тогда, у Мэлвина Дюрака, они как раз с Сашкой чуть не пострадали из-за этого.

— Я пойду посмотрю, что там с этими печатями, — вызвалась Сандра.

С этими словами она вышла из-под прикрытия маскировочного заклятья, помахала публике рукой и спрыгнула со сцены — по-другому за деревянный задник нельзя было заглянуть.

— Ладно, — сказал ее Сашка, — пока она смотрит, давайте подумаем, что еще мы можем спеть, когда репертуар кончится…

— Да закруглимся, и все, — недовольно сказала Бэла, все еще в амплуа продюсера. — Нам ведь не платят за длину выступления!

— Ну не знаю, — покачала головой Катерина. — Можно, знаете, что-нибудь задушевное, застольное изобразить… Когда еще получится выступить перед такой благодарной публикой?

Тут сфера над их головами полыхнула ослепительно сиренево-розовым.

Сашка выругался, не ограничиваясь старым добрым односложным английским, и рванул к тому участку купола, от которого по всему остальному его пространству расползались разноцветные разводы.

Катерина и Бэла метнулись следом.

Почему-то Сашка успел уже представить, как по куполу снаружи ползет эфирный спрут. В его воображении это была та еще тварь: многоногая, с длинным острым клювом, из которого еще торчали загнутые клыки…

На деле он увидел лежащую на земле картонку с магической печатью, уже порядком истрепанную по краям — видно, не первый раз ее использовали для создания сферы отрицания. На картонке стояла еще парочка энергетических кристаллов — размером с те, что используются в качестве кристаллов жизнеобеспечения на эфирных судах, только светились они не так интенсивно. Ну правильно, понял Сашка, видно, среди стражников не было сильного мага, способного держать сферу, даже с помощью печатей, а круг ради такого пустяка они делать не стали. В самом деле, зачем, если кристаллами можно обойтись?

«Вот я балда, — мелькнула следующая мысль, — когда искали Белку с Володькой, тоже могли бы взять кристаллы, а не круг делать!»

Ну и третья мысль была такая: «Вот скотина!»

Скотиной был Паштрович, который стоял, касаясь ладонями сферы отрицания. От его рук начинались те самые сияющие сиреневые и розовые полосы, которые так впечатлили Сашку.

Напротив него замерла Сандра, тоже напряженно вытянув руки вперед. Они с полусотником выглядели как отражения друг друга. Там, где встречались их ладони, бушевал радужный шторм, тонкая пленка сферы трепетала и пузырилась.

«Столкновение враждебных магий!» — понял Сашка.

Сашка выкрикнула несколько слов — наверное, опять какое-то древнее заклятье, которое она разыскала не пойми где, потому что Сашка ничего подобного не слышал. От него купол вдруг отрастил иглы и шипы, пошел волнами. И некоторые эти шипы выстрелили в толпу!

Зрители, которые до этого смотрели на световое шоу, как зачарованные, с воплями бросились врассыпную.

— Санька! — заорал Сашка. — Ты что творишь!

— Я не знаю, как разорвать этот купол! — повинилась она. — Этот… как-то поддерживает его снаружи!

— А поосторожнее никак?!

— Никак! Ты же видишь! Пусть убираются подобру-поздорову!

Сашка заметил, что через толпу к помощнику сотника начало проталкиваться сразу несколько стражников — но паникующие люди мешали им. А полусотник предусмотрительно выбрал место, так, чтобы подойти к нему мешали пристройки сцены. Других стражников с той стороны не оказалось — не иначе, специально так расставил.

А еще, вдруг понял Сашка, стражникам же ничего не видно! В отличие от эфирников, они и близко не понимают, что происходит.

Под куполом дохнуло жаром, температура начала стремительно расти. Сашку опять кинуло в синхрон с Сандрой: он ощутил ее растущее отчаяние, она уже совсем ничего не понимала, ничего, из того, что она пыталась применить, не работало, совсем как тогда, в парке, она ничтожество, слабосильное ничтожество, которое не может даже защитить тех, кто ей дорог…

— Санька! — Сашка рванул к ней, чтобы помочь, предложить свою силу, в любом случае, сделать хоть что-то…

Но Санька его не видела и не чувствовала: синхрон случился на сей раз только с его стороны, так что еще вопрос, можно ли это назвать синхроном — правильнее, наверное, будет сопереживанием?

И как раз в тот момент, когда он бросился ей на помощь, она зачем-то ударила по сфере отрицания погодной магией. Видимо, просто от отчаяния.

Сильный порыв ветра, из тех, что ломают небольшие деревца, откинул Сашку прочь, ударив о землю так сильно, что на миг у него потемнело в глазах. Где-то рядом закричала Катерина: видно, ей тоже досталось. К сожалению, Сашка ее не видел, он даже головы не мог повернуть: ошеломленное внезапной болью тело отказалось повиноваться.

Блядь, мало он спарринговался с Сандрой, нужно было заставить ее затвердить раз и навсегда, что неконтролируемый союзник — в разы хуже противника!

Он попытался встать, застонал — и тут увидел, как Белка, как-то преодолев заслон ветра, повисла на локте Сандры. Та заорала: «Не мешай! Укройся за сценой!», но Белка держалась крепко. У Саньки почему-то не получалось ее скинуть!

Ну да, «как-то», «почему-то»... До чего Сашка склонен был забывать, что Бэла — оборотень с соответствующей физической силой!

— Санька! — услышал он Белкин вопль. — Ты же маг-пустотник! А он — порождение эфира! Отрежь его от связи с эфиром, ты сможешь!

Сопереживание никуда не делось при ударе о землю: Сашка совершенно точно знал, что Сандра не поверила Белкиному «ты сможешь». Не поверила, но попыталась сделать, потому что больше ничего не оставалось. И еще потому, что для нее невыносима была мысль о том, что если она сейчас сдастся, то подведет всех. А она кормчий, корабль ведь покоится у нее на плечах!

Сандра прикрыла глаза — и потянулась в эфир, который ждал ее, словно верный пес. Не нужно было никаких специальных заклятий, долгих ритуалов, энергетических кристаллов — только позови.

Именно этим и отличается маг-пустотник от других магов, черпающих энергию из биосферы планеты, на которой находятся. Пустотник берет ее словно бы из пустоты — а на самом деле из пространства вселенских констант.

Правильнее всего было бы называть их магами-эфирниками — хрен знает, когда прижилось название «пустотник». А эфир, он же Залунный мир, на самом деле есть везде, это общеизвестно. Иначе не удалось бы прокладывать железные дороги.

На сей раз Санька не призывала эфир сюда, как она сделала это во время поединка с негодяем в первый раз. Она просто отсекла его от фигуры сотника и от их купола.

Даже для нее это оказалось тяжело — вселенная раскрывается перед тобой, предлагая все сразу и совершенно бесплатно. А ты отсекаешь ее одним резким волевым усилием. Все равно что пнуть собаку, которая виляет тебе хвостом. Причем «собака» сделана из камня и норовит сильно отшибить пальцы.

Но у нее получилось. И у Сашки, который по-прежнему сопереживал ей, получилось вместе с ней.

«Сфера отрицания» лопнула мыльным пузырем, фигура Паштровича пошатнулась.

Наконец-то! Наконец-то можно сделать что-то конкретное, вместо этого дурацкого сопереживания!

Зарычав, Сашка выхватил из ножен висящий на поясе длинный кинжал и бросился на полусотника. Топор в его сценическом костюме спрятать было негде, нож — другое дело. Ничего, этому гаду хватит, даже если он никакая не тварь!

Несколько дальнейших секунд растянулись для Сашки… нет, не в вечность, как пишут в книгах. Всего лишь минут в пять.

Он отчетливо видел, как полусотник развернулся к нему, как потянулся за пазуху, видно, планируя достать оружие или магический амулет. Сашка взмахнул ножом, пытаясь полоснуть его по этой руке, но полусотник успел увернуться. Сашка развернулся следом и встретился с ним взглядом.

Не тварь, значит?..

Глаза Паштровича ничуть не напоминали человеческие — как они все не заметили раньше?! В них клубились мутные разноцветные потоки, прямо в глубине белка! И во всем этом черной дырой висел обычный зрачок, окруженный светло-серой радужкой.

Выражение же этих глаз…

Никогда Сашка не встречал столько неприкрытой ненависти, направленной персонально на него!

Паштрович продолжил движение, выхватывая из-за пазухи что-то вроде дубинки с небольшим набалдашником… укороченный боевой посох, надо же, хорошо снабжают стражу на Порт-Суглате!

«Эти штуки бывают самонаводящиеся, стреляют сразу, как покидают ножны, повинуясь воле владельца, — подумал Сашка. — Черт!»

Он понял, что не успеет увернуться, он уже увидел, как пляшут молнии на деревянном набалдашнике, пока еще маленькие и ручные, но уже готовые отправиться в полет…

И тут Паштрович покачнулся, глаза его расширились. Не веря себе, Сашка наблюдал, как на груди его противника, прямо на обычной светлой рубашке, какие много кто носит — и сотник, и его помощник ходили в гражданском — взбухает маленький бугорок, который вдруг прорезается острием меча, а потом вокруг острия расплывается алое пятно.

Меч — судя по виду, тоже железный — торчал из груди Паштровича.

Люди не умирают за долю секунды, разве что если ударить в голову. Сашка был уверен, что своевременный удар — интересно, кто это подсуетился, даже меч притащил?! — его не спасет, Паштрович успеет воспользоваться посохом.

Но вместе с кровью из раны начала сочиться странная серебристо-голубая субстанция, а молнии перестали блистать на набалдашнике жезла в опущенной руке.

— Прошу прощения, — сказал сотник Эдмундсен, выдергивая меч из груди помощника. Тело грузно осело на пол. — Толпа… Сучья мать, это что за хрень?!

Впервые Сашка видел элегантного и невозмутимого сотника в таком состоянии. Было, отчего: серебристая субстанция вырвалась из раны, на миг повиснув в воздухе лабиринтом причудливо спутанных нитей, словно капля чернил в чашке с водой. А затем с безумной скоростью рванула прочь, петляя между деревьями!

— Поздравляю, — сказала Сандра, тяжело дыша. Она подошла и встала рядом с Сашкой, положив руку ему на плечо. Сопереживание покинуло его, он уже не чувствовал ее как себя — и слава богу!

— С чем? — хмуро спросил сотник, глядя на тело своего заместителя.

Лоск и невозмутимость покинули Эдмундсена окончательно; Сашка вдруг увидел, что для вампира он не так уж стар, просто нарочито двигался и говорил медленнее, чтобы создать впечатление отточенной многими десятилетиями элегантности.

Ох уж эти вампиры, позеры все как один! Только по-разному. Княгиня вот...

Но он не хотел, не мог сейчас думать о Княгине.

— Ваше имя будет вписано в историю науки, — с отвращением произнесла Сандра. — Теперь ясно, что эфирные твари не только могут спускаться на планеты, но и вселяются в тела людей. И, похоже, умеют менять хозяев.

— Вы думаете, оно полетело искать новое тело? — спросил Эдмундсен.

— Я ничего не думаю. Я… я, похоже, в истерике, — сообщила Сандра.

После чего уселась прямо на землю и захохотала.

Сашка подумал, что он очень хочет к ней присоединиться.

Ну, эфирный спрут! Ну, «Присцилла»! Ну, Княгиня с Князем! Ну, удружили!

***

Володька не мог нарадоваться на съемный коттедж. На самом берегу озера, совсем рядом с городским парком — всегда можно гулять! Отличный вид на ледник, сияющий золотым и розовым на закате.

А сегодня вдобавок там давали какой-то концерт, и в темной сумрачной воде отражались сполохи от вставшего над парком купола.

В солнечные дни же комнату с большим окном, которую Володька отвел под свой кабинет, заливал яркий свет. Идеально для рисунков.

— Теперь у меня все удобства для рисования, — сказал Володька вслух, стоя у окна и словно пробуя эти слова на вкус. — Каждый день, а не время от времени! Сколько угодно бумаги. Сколько угодно карандашей. Красивый вид из окна для вдохновения. Правда, один и тот же… И, пожалуй, такой дом для меня все же великоват…

«Ничего, — это он уже вслух не произнес, — найму прислугу, чтобы убирать!»

Как раз в этот момент что-то синее, сверкающее и прозрачное метнулось к нему через озеро, не отражаясь в серой от пасмурного неба воде.

КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ.

Content

Соло для капитана с оркестром

Глава 1, о комиксах и кукурузе

Глава 2, о фейерверках и почтовой службе

Глава 3, о бесплодных поисках

Глава 4, о привилегиях и превратностях судьбы

Глава 5, о шпионах и контрабанде

Глава 6, о том, что все любят котиков

Глава 7, о перкуссии и предосторожностях

Глава 8, о бюрократии и явной лжи

Глава 9, о пиратских притонах и пыльце

Глава 10, о зловещей организации и цветочках

Глава 11, о слежке и востроносеньких милашках

Глава 12, о контрабанде и личных квестах

Глава 13, об интерьерных решениях и законах гостеприимства

Глава 14, о правых и левых руках

Глава 15, о напуганных каравеллах и срочном старте

Глава 16, о правосудии и преференциях

Глава 17, о Спящей красавице и цветовом зрении

Глава 18, о неизведанных пределах профессионализма

Глава 19, о кругах и кругах

Глава 20, о реакции на стресс и эффекте попутчика

Глава 21, о надежде и географии

Глава 22, об эмоциональной честности и музыкальных талантах

Глава 23, о планах и подготовке

Глава 24, о досуге и выгодных предложениях

Глава 25, о големах и бабочках

Глава 26, о маньяках и компенсациях

Глава 27, о блестящих инструментах и важности стрижки

Глава 28, о детективных расследованиях и ледниках

Глава 29, о недостаточности сплетен и важности связей

Глава 30, о демографической политике и показательных выступлениях