Татьяна Купор

В Петербург за счастьем

Глава 1

«Успокойся, Агата, его здесь нет», – повторяла про себя, как мантру, и все равно опасливо смотрела по сторонам.

Ветер развевал каштановые волосы с рыжеватым оттенком и забирался за воротник пальто. Агата поежилась от непривычной питерской прохлады, все еще не веря, что побег удался. Только колесики объемного чемодана, постукивающие по камешкам мостовой, напоминали о прошлой жизни. Она сжала ручку так сильно, что заболели пальцы. Выдохнула мысленно: «Его здесь нет, нет! Можно вычеркнуть его из жизни и попробовать начать все с чистого листа».

Чуть ослабив хватку, завертела головой в поисках нужного дома. Санкт-Петербург показался уютным и доброжелательным городом и с первых минут очаровал ее своей красотой. Куда ни пойди, на что ни посмотри – за всем стоит большая история. Наверняка, и у этого дома тоже есть такая. Остановилась возле шестиэтажного здания в стиле эклектика и сверилась с картой. Ну вот она и на месте, если не ошиблась, переписывая адрес. Агата прошла под аркой в нужный двор и остановилась у парадной. Увидев табличку со странной нумерацией квартир, немного растерялась. Цифры вразброс? Интересно. Но, когда отыскала номер квартиры подруги, облегченно выдохнула.

Она сошла с ума, раз доверилась абсолютно незнакомому человеку! Правда, виртуально они общались с этой девушкой несколько лет, однако лично никогда не виделись. И не делает ли она сейчас глупость, пытаясь сбежать от прошлого именно к ней?

Но Мила предложила помощь, и загнанная в угол Агата не смогла отказаться.

И вот теперь, гонимая сырым ветром и трагическим прошлым, набирала номер на домофоне интернет-подруги.

«Если в твоем городе он способен найти тебя везде, там никто не сможет тебе помочь, – вспомнилось сообщение в сети от Милы. – А знаешь, что? Перебирайся ко мне. У меня уютная двушка в Питере. Доставать не буду, потому что живу исключительно своими книгами. Мне не до реала, ведь читатели постоянно требуют продолжения. Так что работаю круглые сутки. Считай, что я тут вместо мебели». И в конце смайлик с кривой улыбкой.

Было неудобно напрягать своими проблемами постороннего человека, пусть и такого отзывчивого, но выбора не было. И, воспользовавшись ее гостеприимством, Агата запрыгнула в последний вагон уходящего поезда и умчалась в чужой город…

– Да? – звонкий женский голос заставил вынырнуть из воспоминаний. Сердце забилось так сильно, что она невольно прижала руки к груди, словно этот жест мог успокоить бешеное сердцебиение.

– Мила, это Агата… – немного сконфуженно промямлила она и снова до боли стиснула ручку чемодана. А вдруг подруга передумала? Может, предложила помощь из вежливости, думая, что она откажется.

Но следующая фраза развеяла всякие сомнения:

– Ну наконец-то! Ты будто из Китая ехала, а не из Великого Новгорода! Открываю!

Послышался тоненький писк домофона и в следующее мгновение тяжелая дверь открылась, приглашая в прохладный полумрак. Пальцы нервно убрали длинную рыжеватую прядь за ухо. Все будет хорошо. Обратного пути нет. В любом случае, выход только один: идти вперед. С этими мыслями поднялась в лифте до нужного этажа и нажала на кнопку звонка.

Мила открыла сразу, видимо, уже ждала ее за дверью. Не успела и рта раскрыть, как та обняла и радостно затараторила:

– Ты все-таки сбежала от него, все-таки решилась! Молодец! Восхищаюсь тобой! Да проходи ты, стесняешься, что ли? Все свои.

Агата мотнула головой и прошла в квартиру. Расшнуровав слегка потрепанные полусапожки, принялась расстегивать оранжевое пальто – не слишком новое, – и украдкой рассматривать свою спасительницу.

На страничке в соцсетях о Миле не было никакой информации, за исключением того, что она автор книг в жанре фэнтези. Только ссылки на литературные сайты, где можно найти ее работы. Никаких фото из реальной жизни. На аватарке – темноволосая девушка в широкополой шляпе. А на деле Мила оказалась обладательницей короткого светлого каре и серых глаз, одетой в бежевое платье свободного кроя. На ногах – тапочки с котиками, в руках – яркий смартфон. Губы изгибаются в дружелюбной улыбке.

– Так, сейчас поставлю чайник, чайку попьем. Я еще даже спать не ложилась. Ой, – стукнула себя по лбу, – я же ничего не купила к твоему приезду! Вот растяпа! Ладно, ты располагайся, а я мигом, тут недалеко магазин, там вкусные пышки продаются…

Мила уже потянулась за курткой, но Агата остановила ее:

– Подожди, не надо никуда идти. Я все купила. С сахарной пудрой, как ты любишь, так что не суетись.

– Пышки с сахарной пудрой?! Да ты прелесть! – эмоционально поблагодарила девушка и, выхватив из ее рук пальто, повесила его на крючок.

– Да проходи уже, осваивайся. Кухня – там, – ладонью указала Мила, – а здесь – моя спальня. А вот – твоя.

За светло-коричневой дверью оказалась просторная комната, оформленная в светлых тонах. Вместительный платяной шкаф, небольшой столик со стулом, кровать, яркий горшок с цветком на подоконнике, полускрытом дымчатыми шторами, – вполне уютная и приятная обстановка.

– Ой! – вдруг воскликнула Мила, и Агата проследила за ее взглядом. Из-под одеяла выглядывал хвостик и филейная часть какого-то животного. – Ах ты ж мой маленький страусенок!

Девушка подошла к кровати, вытащила из укрытия белого сфинкса и прижала к щеке.

– Она у меня с повадками страуса, – с улыбкой пояснила Мила. – Спрячет голову под одеяло и пищит.

– Как зовут?

– Бьянка. В общем, она здесь главная, – рассмеялась хозяйка этого «космического» существа. – Прошу любить и жаловать!

Она взяла кошку и уже направилась было к двери, но на пороге спохватилась:

– Вечером принесу тебе свой старый ноутбук. И не мотай головой, все равно он без дела стоит! Жалко же. А так ты хоть сможешь поработать на нем. С тебя обложка, – последнюю фразу произнесла полушепотом, заставив улыбнуться.

О том, чем занимается Агата в свободное время, знали немногие. Не хотелось оказаться непонятой или вызвать насмешки: не все представляют, какой это большой труд – создавать обложки для электронных книг. Многим кажется, что это делается примерно так: зашел в фотошоп, кликнул два раза мышкой – и готово. И они наверняка бы удивились, узнав, что на отрисовку персонажа порой уходит целый день. Хотя Агата никому и не объясняла, она просто не признавалась, что такое «несерьезное» дело помогло накопить деньги, на которые она могла теперь жить в другом городе.

Тайком приобретя билет, она умчалась в Петербург, подальше от того, кого хочется забыть. На веки вечные.

– С меня две, – ответила подруге с улыбкой.

– Не-не-не! – замотала Мила головой. – Две подписки[1] я пока не потяну. Мне еще бесплатный впроцессник[2] надо дописать, и действующую платную книгу. Иначе читатели порвут, как Тузик грелку!

– Какие суровые у тебя читатели! – шутливо заметила Агата.

– А то! С того света достанут, если проду[3] не выложу в срок. Шучу. На самом деле все они очень милые. Ладно, я бегу писать, пока еще не вырубает. А чайник все-таки поставлю. Перекуси с дороги, – на удивление бодро заявила Мила и скрылась за дверью.

Агата бросила взгляд в сторону окна и почувствовала, как в груди нарастает неприятное ощущение, которое давит тисками и мешает дышать. Сжав ручку чемодана, быстро задвинула его под кровать. «Эй, успокойся, ты в безопасности! Возьми себя в руки и перестань трястись!» – мысленно приказала она себе. Когда удалось справиться с эмоциями, опустилась на постель и отчетливо осознала, что с прошлым покончено, что она сидит сейчас в собственной спальне, а не прячется в углу его квартиры, дрожа от страха…

И все же не верилось, что смогла сбежать. Его ненормальная, сумасшедшая любовь высосала из нее всю душу. Он унизил и почти сломал ее, безжалостно растоптал все светлые чувства, которые она когда-то к нему испытывала… К сожалению, эта любовь принесла ей только боль и страдания. И так сразу от этого груза не избавиться. Собственный крик все еще разрывал барабанные перепонки. Вспоминались тяжелые шаги, под которыми хрустели осколки стекла… Она поежилась, беспокойно поправив рукав яркого свитера, как будто кто-то мог увидеть шрамы, начинающиеся чуть выше запястья, – вечное напоминание о том, что хотелось забыть…

***

Когда-нибудь она привыкнет к этому ветру, пробирающему до самых косточек.

Шла по той же мостовой, что и полтора часа назад, и прислушивалась к окружающим звукам. На душе было особенное ощущение: нравилось следить за людьми, ловить их эмоции, прислушиваться к разговорам и понимать, что ты теперь тоже часть этого удивительного города… Было волнительно сознавать, что у каждого из прохожих – своя жизнь, свои радости и горести, кто-то куда-то спешит, суетится… А вот ей торопиться некуда. Можно спокойно гулять по улице, пока Мила пишет очередную главу своего романа, и думать о чем-то… О чем?

Да хотя бы о том симпатичном мужчине, закутанном в светло-коричневый шарф… Невольно замедлила шаг, присматриваясь к незнакомцу. В одной руке – кисть, испачканная яркой краской, в другой – этюдник. Выразительные глаза в оправе очков задумчиво смотрят на картину. Художник. Любопытно, что он изобразил? Неужели этот великолепный вид с моста, который ее заворожил? Темно-синяя река беспокойно плещется, подгоняемая порывами ветра, и в ней отражается заходящее солнце…

– Нравится?

Приятный мужской голос так резко ворвался в мысли, что она вздрогнула. Оказывается, она замерла в шаге от художника и из-за его спины залюбовалась картиной. Кстати, она угадала: незнакомец действительно удивительно точно изобразил беспокойную гладь.

– Нравится что: вид на Неву или Ваша картина? – уточнила Агата.

Уголки красивых мужских губ дернулись в улыбке:

– А разве я не смог передать прелесть реки? Если Вам нравится вид, то, конечно же, должна понравиться и картина – она ведь так реалистична…

– Да, от скромности не умрете, – рассмеялась Агата. Впервые за много лет. – Что ж, у Вас действительно хорошо получилось. Но, к сожалению или к счастью, никакая кисть не сможет передать красоту, созданную Творцом.

– Согласен, – подмигнул ей мужчина, и она невольно им залюбовалась. Чуть кудрявые темные волосы развевались на ветру, взгляд светло-карих глаз был мягким и теплым. Очки в коричневой оправе гармонировали с цветом одежды: свитер и брюки кофейного цвета и туфли в той же гамме. На фоне начинающего сгущаться тумана он выглядел еще загадочнее. Интересно, как его зовут? Как давно он рисует? Внезапно поймала себя на мысли, что хочет узнать об этом человеке как можно больше, как, впрочем, и о других прохожих, которых изучала, пока шла. Хотелось поскорее подружиться с этим городом, сродниться с ним, и каждый человек, живущий здесь, казался ниточкой, ведущей к сердцу Петербурга…

– Вы часто здесь гуляете? – поинтересовался мужчина.

Она пристально посмотрела на него: в глубине глаз угадывалась печаль, та же самая, что отражалась и в ее взгляде, когда видела себя в зеркале. Кажется, у него тоже есть какая-то боль, которую он скрывает где-то глубоко внутри. Кто знает, откуда она и с чем связана…

Мужчина отложил кисть. Похоже, закончил пейзаж и засобирался домой. Отличная идея, ей тоже пора. Агата подняла воротник пальто и снова поежилась от осенней прохлады.

– В первый раз, – ответила абсолютно честно.

– Я так и думал. Наверное, только приехали?

– Какой Вы проницательный!

– Это видно по вашим глазам. Только туристы смотрят так на город.

– Я не турист, – расставила она все точки над «и» и отвела взгляд в сторону.

И вдруг тело пронзила дрожь. Она смотрела в туман широко открытыми глазами, чувствуя, как немеют от страха конечности, а сердце переворачивается так, что давит в груди и становится нечем дышать. Нет, невозможно… Невозможно! Ей померещилось! Не мог он ее так быстро отыскать, не он это! Она же только пару часов назад приехала в этот город. Он что, поехал следом?

От мысли, что муж мог ее вычислить, по коже пробежали ледяные мурашки. Спокойно, дыши… Вот так… Это просто нервы. Отставить панику!

Плотный туман по-прежнему окутывал высокую мужскую фигуру, но в лице угадывались знакомые черты… Черты человека, от которого она сбежала, бросив все…

Силуэт неумолимо приближался, а страх усиливался. Сердце застучало с немыслимой скоростью, руки затряслись, она отступила к мосту. Дрожащими пальцами вцепилась в перила, чтобы удержать равновесие. Не для того она так рисковала, чтобы снова угодить в ловушку, снова вернуться к этому диктатору! Нет, нет, нет! Стоило подумать, что опять придется жить с ним под одной крышей, как горло сжало спазмом, и она жадно глотнула свежий воздух. Отвернулась к реке и, почувствовав головокружение, склонилась к перилам. Внезапно нога соскользнула…

В последний момент почувствовала, как чьи-то сильные руки обхватили ее и потянули назад. Не сразу поняла, что случилось, а когда осознала, вскинула испуганный взгляд на мужчину, который ее спас. Абсолютно спокойное выражение лица. Уверен в себе и своих действиях. Руки сжимают ее талию, и он не торопится их убирать. А она, даже если бы и захотела, не смогла бы высвободиться из его объятий. Уж слишком они надежные. Теплые. Настоящие.

– Ты что? – несмотря на непроницаемое лицо, его голос выдал волнение. Похоже, он даже не заметил, как перешел на «ты». Агата тоже не придала значения. Снова метнула взгляд на силуэт.

– Ты могла упасть! – буркнул он и наконец выпустил ее из кольца своих рук. В его глазах и вправду тревога, или ей показалось? Пристально посмотрела на него: между бровями залегла складка, губы сжались в сердитую линию. Неужто и вправду испугался, что она упадет? Это уже второй посторонний человек, которому не все равно. Неужели все петербуржцы такие отзывчивые? Или это судьба решила ей улыбнуться в награду за долгие годы страданий?

Но обдумать все как следует Агата не успела. Взгляд снова выхватил из тумана знакомую фигуру, и сердце болезненно сжалось. Шаг, еще один, и еще один… Он уже совсем близко! Одной рукой сжала скользкие перила, другой невольно стиснула пальцы художника. Если муж узнает ее – деваться некуда, она уже не успеет убежать… Ветер хлестнул по щекам, будто пытаясь отрезвить, но сердце продолжало колотиться.

Мужчина приблизился и… прошел мимо. А у Агаты словно груз свалился с плеч. Не он. Очень похожий на него, но не он. Ошиблась. Господи, какое счастье, что она ошиблась!

Почувствовала, как губы растянулись в улыбке. Положила руку спасителю на плечо и горячо поблагодарила:

– Спасибо, что оказался рядом и не дал упасть! Мне показалось, что я увидела… одного человека, поэтому так разволновалась. К счастью, обозналась.

– Больше не делай так, ладно?

– Ладно, – улыбка стала еще шире.

– Приходи завтра снова на набережную, – вдруг предложил новый знакомый.

– Зачем?

– Я покажу тебе город… в картинах.

– Заманчивое предложение, – призналась Агата. – Но я не обещаю, что приду.

Мало ли, какие планы у Милы. Она-то теперь подстраивается под нее. Плюс работу надо искать. Так что…

– Я все равно буду ждать, – пообещал он.

Пожала плечами и повернулась, чтобы уйти. Кровь все еще стучала в висках, а голова кружилась. Шагнула к знакомым домам и взгляд невольно заметался по сторонам. Правда, уже не такой приветливо-любопытный, как полчаса назад. Скорее, настороженный, потому что ощущение страха лишь притупилось, не прошло до конца. Дойдя до нужного поворота, она не удержалась и обернулась: художник уже закрыл свой этюдник. Светло-коричневый шарф все еще трепетал на ветру, напоминая, что их знакомство ей не приснилось. Он тоже обернулся – и Агата почувствовала, как щеки обжег румянец. Спрятав руки в карманы и опустив взгляд, поспешила домой. Если, конечно, можно так назвать квартиру подруги из соцсети, которая приютила ее всего несколько часов назад.

Мила открыла дверь взъерошенная и заспанная. Судя по виду, она была не в духе. Но все равно нашла силы на улыбку.

– Я тебя разбудила?

– Не, я и не спала. Задремала на пятнадцать минут у ноута – и все, – пробормотала она, пропуская ее внутрь. Агата сняла влажное из-за тумана пальто и повесила на крючок. С облегчением избавилась и от сапог: от долгой ходьбы побаливали ноги.

– Мил, нельзя так, отдыхать тоже надо, – сказала мягко, следуя за подругой на кухню.

– Знаю, – буркнула та, доставая чашу из мультиварки. – Зато видишь, что приготовила?

– Да ты просто волшебница! – ахнула Агата, чувствуя, как от голода свело желудок. Картошка, запеченная с мясом и овощами, выглядела очень аппетитно. – Давай, с завтрашнего дня всеми домашними делами буду заниматься я. Должна же я как-то отплатить тебе за добро, – пояснила, поймав ее хмурый взгляд.

– Не выдумывай! Тебе надо свою жизнь устраивать… с нуля…

– А тебе писать роман!

– Ой, не напоминай! – поморщилась Мила. – До шедевра еще – как до Марса пешком.

– Вот и не отвлекайся на домашние дела.

Мила разложила еду по тарелкам и, устроившись напротив, пристально посмотрела на нее:

– Слушай, а какие у тебя вообще планы? Будешь и дальше от него скрываться?

Агата вздрогнула, и подруга тут же осеклась:

– Ой, прости… глупо получилось. Я как всегда, сначала говорю, потом думаю. Все, проехали.

Они принялись за еду, но Агате теперь кусок не лез в горло. Как ни пыталась Мила отвлечь разговорами, мысли все равно крутились вокруг последнего вопроса. Все так быстро изменилось, она еще не успела осознать свое новое положение. Еще вчера тряслась от каждого звука, с ужасом думая, что так будет всегда. А сегодня она уже в другом городе, в окружении совсем других людей, может распоряжаться своей жизнью самостоятельно… Но шрам над запястьем снова заныл, безжалостно напоминая, что рано или поздно все-таки придется вернуться в прошлое. С ним ее связывает слишком многое… И от него невозможно прятаться бесконечно.

Глава 2

Подруга сдержала обещание. Когда Агата вернулась в спальню после душа, на столе лежал ноутбук. Сердце наполнилось безграничной благодарностью. Разве могла она представить, что однажды некая Мила Чернова станет единственной, кто протянет ей руку помощи и вытащит из трясины кошмара?

Открыла ноутбук, вошла в социальную сеть и пролистала переписку.

«Привет. Как там дела с обложкой? Макет готов? А то мне скоро стартовать. Переживаю жутко», – писала Мила.

«Привет, макет готов, вышлю чуть позже. У меня сейчас проблемы дома», – ответила ей через полчаса. А под ответом запись: «Сообщение удалено».

«Извини, случайно отправилось», – сконфуженно написала тогда Агата, совершенно не понимая, как так получилось – скопированный текст отправила не туда, куда нужно. А Мила, как назло, успела прочитать сообщение до того, как оно удалилось. Что о ней теперь подумает?

«Это что – твоя книга? – начала расспрашивать та. – Или отрывок, который ты иллюстрируешь?»

«Это… личное. Жестокая правда», – почему-то Агата не смогла соврать. Помнится, вытирала слезы кулаками и кусала губы, чтобы вытерпеть боль. Прежде чем уйти, муж сказал сохранить новую главу книги. Дрожащими руками она стучала по клавишам, а потом скопировала текст и… отправила не туда.

«Ох, блин… Это ужасно! И он – твой муж? Прости, конечно, что лезу не в свое дело, но от такого нужно бежать и как можно скорее, пока не изуродовал».

«Согласна. Но куда бежать? Он же везде меня найдет. Я в ловушке, Мила».

«А знаешь что? Перебирайся ко мне…»

Закрыла окошко с сообщениями, грустно улыбнувшись. Чужой человек. Пару лет общались виртуально, в основном по делу, а тут – такое предложение… Все еще не верилось, что это не сон. Не верилось, что забившаяся в угол испуганная жертва нашла в себе мужество вырваться из ада…

Открыла страничку подруги. На месте аватарки – все та же девушка в шляпе, на стене – сплошные репосты из авторской группы: «У меня новинка, налетайте!» «Продолжение романа уже на сайте», «Скидки» и так далее. Взгляд наткнулся на запись: «Обложки от замечательной Агаты Волк!» Нажала на страничку «обложечницы» – свою, рабочую. На фото – брюнетка с окровавленными пальцами, сжимающими розу с шипами, в профиле – намеренно сокращенная фамилия. На самом деле в девичестве она Волкова. Но сократила специально, чтобы никто не нашел. Эта страничка была единственным местом, где она могла ненадолго скрыться от мужа. И на данный момент – все, что у нее осталось от прошлой жизни, ведь реальный профиль пришлось удалить еще в поезде. Гневные сообщения с требованием немедленно вернуться так и остались непрочитанными. Забавно: на той страничке на всех фото она счастливо улыбалась, а он обнимал ее так, словно никаких других женщин, кроме нее, не существовало. Синяки и шрамы, конечно же, остались за кадром. Как и разрывающая душу боль.

Почему никто и никогда не выставляет настоящих фотографий, без масок? Все друзья вокруг, судя по фото, безмерно счастливы. Никто не показывает слезы, болезни, усталость, бедность – только улыбки, только довольство. И она такая же. Окружающие и не подозревали, каким кошмаром стала для нее семейная жизнь. Все видели только то, что она позволяла видеть. Ровно до того момента, пока не отправила по ошибке сообщение Миле. А если бы не эта случайность? Бежать было бы некуда, да Агата и не рискнула бы и оставила все так как есть…

Вздрогнула от звука оповещения. Пришло сообщение от Милы, полчаса назад клятвенно пообещавшей лечь спать. Почти сутки за компом! Куда это годится?! Вздохнув, Агата прочитала:

«Завтра обязательно выберемся погулять. Ты должна узнать город, в котором собираешься жить». И, прежде чем она успела ответить, подруга вышла из сети.

Собираешься жить. Разве? Насколько хватит терпения у Милы? А она сама как долго будет стеснять эту добросердечную девушку? Нужно что-то делать, как-то устраиваться. И Агата решила завтра утром, на свежую голову, тщательно продумать дальнейшие действия.

Примерно через час легла в постель и постаралась уснуть. Ночь была непривычно светлой, еще и мысли всякие в голову лезли, Агата никак не могла забыться сном. В боковом кармане сумочки лежала флешка – единственный свидетель ее страданий. Шахерезада, чтобы избежать казни, рассказывала султану сказки, а она «развлекала» мужа историями из собственной жизни. И зачем, спрашивается, прихватила флешку с собой? Сколько раз рука тянулась к кнопке «удалить», но постоянно что-то удерживало. Пора уже покончить с этой ненужной писаниной. Каждая строчка – как кровавая стежка, прошитая в сердце, каждое предложение – как клеймо, выжженное на изнанке души. И не имеет значения, будут ли эти воспоминания выплеснуты на бумагу или останутся только в ее памяти. В любом случае, эти шрамы никогда не зарастут…

«Сегодня он снова не в настроении. Я определяю это по его шагам – твердым, уверенным, жестким. Я определяю это по звону ключей – сейчас он гремит ими чересчур громко. Так и вижу эту картину: сильные пальцы с раздражением впиваются в каждую стальную зазубринку, ноздри раздуваются, а на скулах играют желваки. Со злостью швыряет сумку в угол и рыскает глазами по комнате в поисках жены, на которой всегда можно отыграться.

– Опять прячешься? – выплевывает он, а я сжимаюсь в комочек, искренне не понимая, как мое сердце, стучащее так бешено, еще не выпрыгнуло из груди.

Снова слышу шаги и до крови закусываю губы.

– Не отвечаешь? Для тебя же хуже!

За дверью раздается звяканье – и я вздрагиваю. Ему ничего не стоит выбить эту хлипкую щеколду. Она меня не спасет.

Я не могу сбежать. Когда он закрывает квартиру и уходит – я не могу открыть дверь с внутренней стороны.

Поворачиваюсь и смотрю в окно, на устроившуюся на подоконнике птицу. Как же хорошо быть свободной, как она! А я – как в клетке. Даже в зеркало смотреть боюсь. Он говорит, что я – его собственность, что никуда не денусь, что навечно в его плену. И только ему решать, когда это прекратить и что со мной делать дальше. А пока я должна терпеть и молчать.

И еще он сказал, что я буду жить, пока полностью не допишу эту книгу…

В перепонки ударяет глухой стук, и в следующий миг я понимаю, что дверь комнаты предательски распахнулась. Меня больше ничего не спасет. Терпеть и молчать. Я должна терпеть и молчать, чтобы еще больше не разозлить его. Пытаюсь мысленно втолковать себе это, пока он приближается. Вжимаюсь в стенную нишу и чувствую боль, но это ничто по сравнению с тем, что ждет меня дальше…»

«Сообщение удалено».

Но Мила успела его прочитать.

И в тот судьбоносный день Агата наконец решилась бежать…

***

Солнечные лучи, пробившись сквозь жалюзи, начали игриво прыгать по лицу, заставив Агату наморщить нос. Хотелось удержать это мгновение пробуждения в тишине и безопасности. Господи, оказывается, человеку так мало нужно для счастья – всего лишь просыпаться по утрам без страха и боли! Да, Господи, спасибо за это утро, за солнце за окном, за эту минуту счастья! Спасибо!

Потянулась в постели и уловила умопомрачительный запах кофе. Накинула халат, влезла в тапочки и тихонько пробралась на кухню. Застала Милу, сидящую за ноутбуком с чашкой в руках. На ней тоже халат и тапочки. Светлые волосы слегка растрепаны.

– Утро недоброе, – сразу констатировала она, бросив на Агату мимолетный взгляд. – Твоя чашка на подоконнике.

– Спасибо. Как ты узнала, что я проснулась? – Взяв приготовленный кофе, устроилась на соседнем стуле.

Мила прыснула:

– Ты всегда выходила «онлайн» в половине восьмого.

– А, ну да… В это время он просматривал мою почту. Потом уходил на работу и закрывал дверь на все замки, – вслух добавила Агата, на миг нырнув в прошлое.

– Эй! – подруга пощелкала пальцами перед ее носом, возвращая в реальность. – Забудь про этого му… мужчину. Все! Досвидос! Сейчас перекусим – и пойдем город смотреть.

– А как же продолжение книги?

Мила устало махнула рукой:

– Сегодня отдыхаю. И так строчила, как из пулемета, круглые сутки. Видела клавиши на ноутбуке, который я тебе отдала? Понимаешь, я очень эмоциональный человек, и иногда, когда сильно увлекаюсь, бью по клавиатуре сильнее, чем надо. И ногтями, – она продемонстрировала аккуратные длинные ногти, покрытые бесцветным лаком. – Сначала стерлась краска с клавиш, потом появились небольшие вмятины… Ну, ты поняла. Так вот, к чему я это веду. Я выкладываюсь по полной, но даже мне иногда нужна перезагрузка. Отдых. Вдохновение. Да, признаю, я поспала пару часов, а в семь уже строчила новую главу. Текст прямо летел! И зачем я только зашла на сайт? Один возмущенный коммент махом перечеркнул все хорошее настроение!

– Что написали?

– «Где прода, автор?» – Мила выдержала паузу. – И этот читатель думает, после такого я сяду и продолжу писать, как ни в чем не бывало? Я не машина, в конце концов! Понимаю, что они ждут, мои лапушки, стараюсь изо всех сил, но такие выпады просто сбивают весь настрой!

– Значит, поэтому утро недоброе?

– Просто достают эти вопросы. На один день сделала перерыв – все, армагеддон, меня готовы съесть не жуя! То, что у меня есть жизнь вне творчества, никого не интересует. Устала я от такого давления.

– Понимаю. А у меня есть для тебя сюрприз, – заговорщически улыбнулась Агата и кивнула на дверь: – Пойдем. Сейчас у тебя мигом улучшится настроение!

Мила заинтригованно последовала за ней. Сюрприз ей и вправду понравился, судя по изогнувшей губы улыбке и бурным благодарностям:

– Ты прелесть! Обложки – просто супер! Девчонки будут визжать от восторга! Слушай, а парень как хорош! Я прям в него влюбилась. Неужели он лишь плод твоей фантазии? Мне он кого-то отдаленно напоминает… Правда, не могу понять, кого.

Агата отвела глаза. Полночи не могла уснуть; в конце концов, плюнула и села за работу. Обложка была почти готова, оставалось лишь дорисовать главного героя. Рука послушно вывела знакомые черты… Черты лица того самого художника, которого видела вчера. Вспомнила, как он ей не дал упасть в реку, и сердце почему-то перевернулось. В его взгляде переплелись страх и тревога, когда она вцепилась в перила моста и взглянула вниз. Определенно его пугает что-то, связанное с водой… Внезапно поймала себя на мысли, что хочет узнать его тайну…

***

– Разводных мостов в Питере несколько, но самый известный из них, конечно же, Дворцовый – пусть и не самый длинный, зато самый красивый и величественный, – с видом знатока вещала Мила. Ветер играл с кончиками ее светлых прядей, выглядывающих из-под легкой шапочки, правая рука, обтянутая черной перчаткой, крутила верхнюю пуговицу пальто. Серого – под цвет ее глаз. – Он соединяет центральную часть города со стрелкой Васильевского острова.

– Я вчера здесь гуляла, – призналась Агата, скользя взглядом по зданиям и прохожим. Невольно искала в толпе художника. Он обещал ждать…

– Надо будет вечером сюда прийти, хочу, чтобы ты посмотрела, как разводят мост. Хотя я и давно здесь живу, а все равно не перестаю восхищаться этим зрелищем.

– Ты, наверное, родилась в Петербурге? – пользуясь случаем, поинтересовалась Агата. Хотелось как можно больше узнать о своей спасительнице, устроившей для нее эту замечательную прогулку. Наслаждаясь каждым оттенком серого неба, такого ласкового и доброго, хоть и хмурого, каждой ноткой сырости в воздухе, она никак не могла поверить, что все это происходит в реальности.

– Родилась здесь, но выросла в другом месте, – ответила Мила. – Сразу после рождения меня увезли во Всеволожск. Бабушка не поладила с моим отцом, не приняла его – вот они с мамой и уехали подальше, чтобы их не доставали. А лет пять назад бабуля умерла и по завещанию оставила эту квартиру мне. Я к ней раньше часто приезжала. Вместе ходили в театры, оперу… Жаль, что она так быстро ушла. – Мила отвернулась, чтобы не показывать чувств, но Агата все равно успела заметить, как она смахнула слезу кончиками пальцев. Хотела было как-то подбодрить ее, но, пока подбирала слова, подруга задала встречный вопрос:

– А ты сама-то где родилась? Там же, в Великом Новгороде?

– Рядышком с городом.

– Я была там, но очень давно. С этими книгами скоро совсем рехнусь, никуда не хожу, никуда не езжу, света белого не вижу, – в шутку начала причитать Мила. – Помру – и знать никто не будет.

– Как «никто»? Заметят читатели, которые ждут проду.

– Ха, точно! – рассмеялась подруга. – Ну, еще родители забьют тревогу, если я в течение недели не позвоню, – она театрально закатила глаза и поежилась. – Ух, что-то похолодало. Предлагаю съездить в одно интересное место. Давно хотела там побывать…

Вскоре они оказались в картинной галерее Яна Ларского. Это имя ни о чем Агате не говорило, зато Мила так сияла от радости, будто только что  выиграла миллион, а не купила билет на какую-то выставку.

– Это не «какая-то», – пояснила подруга в ответ на ее фырканье, – а одна из самых популярных и скандальных. Автор этих картин – хозяин галереи, Ян Ларский. Его последние выставки, включая эту, прогремели на весь мир. Приятно, что такой талантливый человек – наш, русский, еще и петербуржец. Я все еще не теряю надежды с ним познакомиться.

Агата шутливо прищурилась.

– Что? Надо обрастать полезными знакомствами, – развела руками Мила.

Картины и вправду оказались интересными: в женских силуэтах отображался Петербург. Издали казалось, что там изображены обнаженные тела, но по мере приближения смотрящего они превращались сначала в абстрактные линии, а затем в городские пейзажи. Задумка Агате понравилась.

– А почему скандальная? – полюбопытствовала она.

– Ну, кто-то там разглядел в его картинах сексуальный подтекст и пытался добиться запрета выставки, – пожала плечами Мила.

– Хм. По-моему, все довольно невинно. Никаких переходящих грань допустимого деталей. Изящный женский силуэт, красивые виды города…

– Спасибо, – послышался за спиной приятный и до мурашек знакомый голос. Обернувшись, Агата увидела вчерашнего художника. Сердце сделало невероятный скачок: уж кого-кого, а его увидеть здесь она никак не ожидала. Бросила взгляд на Милу: та застыла с открытым от удивления ртом. И в этот момент Агата сообразила, что подруга видит перед собой мужчину с обложки собственной книги…

Глава 3

«Как же я не додумалась?! – скользнула запоздалая мысль. – Надо было ее предупредить, что у героя с обложки есть прототип. Конечно, не точная копия, но сходство все-таки очевидное. Главное, чтобы Мила об этом не проболталась… Иначе я сгорю со стыда».

– Здравствуй! – напомнил о себе мужчина, прервав ее мысли. Кажется, он ее узнал…

– Привет, – растерянно пробормотала, чувствуя, как запылали щеки от смущения. В его темных глазах – затаенная грусть, в волосах поблескивают капли дождя, руки спрятаны в карманы темного тренча, а шею обвивает длинный красный шарф, добавляющий внешнему виду утонченной элегантности. У Агаты перехватило дыхание.

– Вот это сюрприз! А я ждал тебя на мосту. Видишь, даже немного промок. Приехал сюда – а ты здесь…

– Подруга пригласила. И я тоже не думала, что встречу здесь тебя… – хоть и сказала чистую правду, все равно оправдания казались нелепыми.

Мужчина снял плащ и перекинул через локоть.

– Так вы знакомы? – наконец пришла в себя Мила.

– Вчера познакомились… – смущенно выдавила Агата, не зная, куда себя деть. Пронзительный изучающий взгляд художника, казалось, вот-вот сожжет ее дотла. Впрочем, ее и без того уже бросило в жар, а из легких словно выбили весь воздух.

– Ян Валерьевич, тогда я, пользуясь таким невероятно удачным случаем, тоже представлюсь: Мила Чернова, писательница, – девушка протянула изящную руку, и Ян с улыбкой ее пожал. – Мне очень нравится Ваше творчество. Просто невероятно вдохновляет!

– Рад это слышать.

– Можно я вам книжку свою подарю?

– Конечно.

– Отлично! – едва ли не заверещала Мила и, порывшись в своей объемной сумке, вынула печатный экземпляр. Это была единственная книга, которую она решилась отдать в издательство. Правда, потом еще извела километры нервов, выбивая свой гонорар. Нерадивый издатель выплатил ей деньги только через год. И то со скандалом. – И фото для Инстаграма… можно?

И такие глаза просящие сделала, что даже у Агаты дрогнуло сердце. Ян не стал отказываться. Они сделали фото, Мила поблагодарила и в следующее мгновение внезапно… отошла в сторону. Да-да, сделала вид, будто увлеклась какой-то картиной и оставила их наедине! У Агаты задеревенел язык. Без поддержки подруги она чувствовала себя маленьким потерянным котенком. О чем с ним говорить? Она уже сто лет не общалась с мужчинами, не считая своего личного палача. А этот еще и смотрит так, что в глазах темнеет и ноги подкашиваются. Теперь, когда узнала, кто он на самом деле, всю уверенность как ветром сдуло. Какие могут быть общие темы у художника с мировым именем и простой малоизвестной обложечницы? Хотя, наверное, уместнее назвать ее обложкоделом, а еще лучше – иллюстратором, ведь она рисует обложки с нуля, но палач всегда называл ее этим словом – «обложечница», с эдаким презрительным прищуром, намеренно стараясь ее унизить.

Все, хватит! Она купила билет в новую жизнь и нашла в себе решимость сбежать от прошлого. Пора создавать настоящее. Своими руками. Тем более, есть, ради чего…

– Ты тоже пишешь книги? – вопрос заставил Агату вздрогнуть. Перед глазами тут же замелькали неприятные кадры…

Тиран смеется, читая распечатанный на листе бумаги текст.

– Мне это нравится. Очень реалистично описан твой страх. Оставим. А сегодняшнее – удали. Если еще раз в тексте проскользнут мысли о побеге – я выбью их из тебя все: каждую по отдельности!

Он хохотал над каждой строчкой, которая кричала о боли и зависимости от него. Его развлекали ее мысли – мысли запуганной жертвы, беспомощной птицы с подрезанными крыльями, безропотно дожидающейся своей гибели… Она была для него подневольной Шахерезадой. Та книга была написана по его требованию. Тиран не раз говорил: пока ему есть, что взять, он не убьет ее.

И теперь флешка с этой мерзкой книгой лежит в ее сумочке и путешествует по Петербургу! Ждет момента, когда Агата наконец решится от нее избавиться.

Проглотив колючий ком в горле, она ответила:

– Нет. Я делаю обложки к книгам. Рисую их с нуля.

Судя по взлетевшим бровям и блеску в глазах, градус интереса Яна к ней заметно возрос.

– Значит, ты тоже художник?

– Можно сказать и так.

Он решительно взял ее за руку и повел к Миле.

– Выпьем чаю в моей мастерской? Она здесь, в этом здании.

По глазам подруги Агата поняла, что та очень хочет принять приглашение. Кажется, она даже была близка к тому, чтобы ответить положительно, но сказала почему-то совсем другое:

– Спасибо, но как-нибудь в другой раз. У меня дедлайн, сроки горят, надо срочно дописывать роман. Агата, я буду вон в том кафе, попытаюсь сосредоточиться…

Агата непонимающе уставилась на нее. А Мила красноречиво глянула на их с Яном сцепленные руки, давая понять, почему решила оставить их наедине. Снова щеки обожгло румянцем смущения.

– Подходи, когда весь чай закончится.

И прежде, чем Агата успела ответить, эта бессовестная интриганка улизнула из галереи. Оставила ее с мужчиной, от одного взгляда которого она вся горит! Знает ведь, что сейчас ей не до отношений, – нет, все равно сбежала! С Милой было бы гораздо спокойней…

Осторожно высвободила пальцы из его ладони и постаралась унять бешеное сердцебиение. Мысленно успокаивала себя: у Яна к ней просто профессиональный интерес – не более того. Она находилась в этом счастливом заблуждении ровно до того момента, пока не переступила порог его мастерской и не увидела собственный портрет.

– Ты… ты меня нарисовал? – голос дрогнул, выдав волнение.

– Прости, – виновато сказал он и повесил тренч на крючок у двери. – Редко встречаются такие красивые, утонченные черты лица. Я не удержался.

Как ни пыталась, а возмутиться не получилось. Внутренний голос ехидно напомнил: «Забыла, что и сама нарисовала его на обложке книги? И не оправдывайся тем, что изменила внешность: Мила-то его узнала!»

Железный аргумент. Не поспоришь.

Машинально сняла пальто и послушно отдала Яну – тот повесил его рядом со своей одеждой. Затем кивнул на столик в углу, и, пока Агата располагалась, включил чайник.

– Ты давно в Питере? – поинтересовался он, вынимая из холодильника пирожные, присыпанные орешками.

– Второй день.

– Второй день?! – Он так округлил глаза, что Агата невольно улыбнулась.

– И… надолго?

– Надеюсь, что да.

Он заинтригованно присел рядом. Задумчиво постучал пальцами по столу. Она смотрела на него и думала: как же он непохож на человека, который много лет мучил ее. Черты лица у этого мужчины гармоничные, приятные, а у мужа – жесткие, словно из камня высеченные, и глаза цвета стали не смотрят, а словно выковывают кандалы, обещая все муки ада. У Яна же в глазах что-то такое… Ощущение, будто она стоит на краю пропасти, и только его глаза могут спасти.

– Значит, ты остановилась у подруги?

– Угу.

Ян располагал к доверию, однако Агата все равно остерегалась рассказывать о себе чересчур много. За ее плечами все еще маячит страшное прошлое, один неверный шаг – и оно схватит ее за плечи…

– Слушай, так если ты собираешься задержаться в городе, то наверняка сейчас в поисках работы?

Агата неопределенно повела плечами.

– Вчера я виделся со своим знакомым, ему как раз нужен человечек в издательство. Могу замолвить за тебя словечко.

Она даже дышать перестала. Неужели черная полоса закончилась и ей наконец повезло? Очень хотелось ответить «да», но Агата все равно продолжала осторожничать.

– Не знаю, удобно ли это? Мы видимся второй раз в жизни, а ты уже готов мне помочь. Это приятно удивляет, но все-таки… А вдруг я ужасно рисую? Или вообще – безответственна? А ты порекомендуешь меня человеку…

– Я уверен, что ты отличный иллюстратор. Но, если это тебя так беспокоит, можешь показать мне свои работы. Они есть в сети?

– Есть, – Агата нервно накрутила на палец рыжеватую прядь.

– Как тебя найти?

Отложив книгу Милы на полочку шкафа, Ян достал планшет. Через несколько минут он уже изучал ее портфолио.

– Очень интересно… Довольно яркие работы, чувствуется стиль.

А потом, зайдя на ее рабочую страничку, вдруг спросил:

– Новая обложка?

Хитро прищурившись, посмотрел на нее и развернул планшет. А Агата, смутившись, мысленно стукнула себя по лбу. Идиотка! Совсем забыла, что сегодня выложила на стене подарок для Милы: ту самую обложку, на которой был изображен «близнец» Яна. Он все еще смотрел на нее, испытующе изогнув бровь, и ждал ответа. Агата выдохнула:

– Один-один.

– Значит, ты думала обо мне, – шутливо поддел.

– Нет-нет, я совсем не… – попыталась оправдаться, но прервалась на полуслове, заметив провоцирующую улыбку. Пришлось сдаться: – Ладно. Думала. Но совсем чуть-чуть. Так что скажешь насчет обложек?

Специально сменила тему, пытаясь возвести между собой и Яном невидимый барьер. Раз уж проявляет к ней интерес, то пусть этот интерес будет  чисто дружеским. Хватит с нее мужчин. От них одни неприятности. Тем более, она еще связана браком.

Мало сбежать от прошлого, еще нужно сбросить кандалы, которые с ним соединяют.

Художник похвалил ее обложки и тут же кинул «заявку в друзья».

Когда Агата накинула пальто и уже взялась за дверную ручку, он неожиданно схватил ее за локоть. Слишком сильно.

– Постой.

А у нее от этого движения по телу пронеслись стылые мурашки и охватила дрожь. Он тоже хватал так сильно…

– Прости, я не хотел, – Ян тут же отпустил, – как-то резко получилось.

– Мне не больно, просто… Плохие воспоминания.

С этими словами она выбежала из мастерской и бросилась к кафе, где сидела Мила. А сердце стучало молотом, все никак не получалось его успокоить. Наверное, раны никогда не заживут, никогда…

***

Всю дорогу домой Мила посмеивалась, не веря в то, что они с Яном виделись до сегодняшней встречи всего один раз. Когда Агата вошла в кафе, первая фраза подруги была:

– Вот это я понимаю! Не успела приехать – уже такого красавчика подцепила!

– Никого я не цепляла, – буркнула, присаживаясь рядом.

– Ладно-ладно, я все видела!

– Что видела?

– Какими глазами ты на него смотрела. И какими он на тебя.

Последние слова разожгли в Агате любопытство. Вспомнила обжигающий взгляд художника, и почувствовала, как подпрыгнуло сердце. Да что с ним происходит-то?!

– И какими же?

– Ты ему определенно нравишься.

– Я в этом не уверена, – возразила, приложив руку к груди. Когда получилось восстановить дыхание, добавила: – Да и мне сейчас не до отношений, ты же знаешь. Для начала надо порвать с прошлым… окончательно.

– Что собираешься делать? Разводиться? Или пока оставишь все, как есть? – осторожно спросила подруга, когда они уже шли в сторону метро. Расшалившийся ветер трепал ее кудри, но Мила, казалось, этого не замечала. В ее беспокойном взгляде застыл вопрос.

– Пока оставлю все, как есть, – ответила чистую правду, – надо найти опору в жизни. Кстати, Яну понравились мои работы, и он обещал порекомендовать меня знакомому издателю.

– Вот видишь! – Подруга ткнула ее локтем в бок. – А ты говоришь – «не уверена»! Нравишься ты ему, иначе бы и пальцем не пошевелил, чтобы помочь. Ты ему рассказала о…

– Нет, – перебила Агата и спрятала руки в карманы пальто.

– Ясно. Ну, поехали…

Когда вернулись домой, в окно забарабанил дождь. Город окутала серая пелена, но Агате не было грустно. Она пододвинула кресло к окну и, положив локти на подоконник, стала вглядываться в размытые дождем очертания зданий. Тихонько подкралась Бьянка и устроилась на коленях, довольно урча. На какой-то миг все показалось идеальным и не хотелось думать, что когда-нибудь все это закончится. Что, чтобы окончательно и бесповоротно покончить с кошмаром, ей когда-нибудь придется снова столкнуться с этим демоном. Вот только нет гарантий, что она вновь не попадет в его ловушку. Нет никаких гарантий…

Осторожно, чтобы не задеть урчащую на все лады кошку, развернулась и придвинулась к столу. Открыла ноутбук и первым делом добавила Яна Ларского в друзья. Не удержавшись, нажала на его фото и стала придирчиво рассматривать. Искренний взгляд, обаятельная улыбка, хорошее чувство стиля. Нет ничего, что могло бы насторожить или отпугнуть. Судя по страничке, довольно открытый человек. Даже если он поможет, лучше держаться от него подальше. Мила уверена, что у Яна к ней не просто интерес, а что-то большее, значит, не нужно давать ему никакой надежды.

Не успела додумать эту мысль, как от нового друга пришло сообщение:

«Еще раз привет, красавица. Связался я с издателем. В общем, приглашает тебя на собеседование. Завтра он будет в галерее. Придешь?»

Что-то он быстро, даже не верится. Сколько прошло с момента их встречи? Два часа? Все как-то стремительно произошло. Но, с другой стороны, это даже к лучшему. Если все получится – наконец-то появится постоянная финансовая база. Можно будет съехать от Милы и начать полноценную самостоятельную жизнь, никого не стесняя и ни под кого не подстраиваясь.

«Приду», – ответила решительно. Договорившись о времени, Агата быстро вышла из сети и, откинувшись на спинку кресла, продолжила размышлять. Взгляд зацепился за уголок чемодана, так и оставшегося лежать под кроватью. Вздохнув, переложила кошку на одеяло и начала разбирать вещи. Их было немного. Муж сам покупал ей одежду для выхода в свет. Закрытые платья, водолазки, пиджаки, – все это должно было скрывать синяки и шрамы, чтобы окружающие ни о чем не догадались. Когда он брал ее с собой на встречи с друзьями или родственниками, ей приходилось растягивать губы в фальшивой улыбке и делать вид, будто все хорошо. Поддерживать со всеми общение и терпеливо выслушивать аханья на тему: «Как же тебе повезло», «Какой у тебя заботливый и внимательный муж», «Какая вы образцовая семья» и так далее. А ей хотелось плакать… Хотелось стянуть с себя ненавистные наряды и всем продемонстрировать проявления его «заботы». Выкрикнуть, что это все спектакль, игра на публику, что, когда они вернутся, она снова окажется под замком в комнате и будет трястись от страха. Что он специально играет роль примерного мужа, что намеренно не бьет ее по лицу – не хочет выставлять напоказ следы своей «образцовой» любви, о которой так мечтают все эти женщины.

Непримиримый и властный. Холодный, неприступный и верный. Таким видели ее мужа родственники, друзья, просто знакомые. Но никто из них, кроме сестры и матери, не догадывался, что этот примерный супруг собирает коллекцию фотографий, фиксирующих каждый новый шрам на ее теле. Никто не подозревал, что каждый вечер он, придя с работы, требовал от нее продолжение книги о ее страданиях, которую заставлял писать и для которой «готовил материалы». Никто не знал, что он разрешал ей выходить в интернет строго под своим контролем – только чтобы близкие ничего не заподозрили. Он просматривал каждую переписку, порой сам отвечал на письма вместо нее. И хобби ей оставил только потому, что у Агаты был контракт на двадцать иллюстраций к детским книгам одной известной писательницы. Поэтому удавалось выкраивать время на работу и тайком брать еще какие-то заказы. Забавно, муж так расхваливал ее при этой заказчице, так старательно делал вид, будто гордится. А дома называл жалкой «обложечницей» и повторял, что она должна быть ему благодарна за такую милость, за то, что он разрешил ей заниматься любимым делом.

А еще утверждал, что так живет множество семей, где жена не слушается мужа. Видите ли, не хватает ей покорности. А она не хотела так жить. И когда узнала, что муж собирается пробовать себя в политике, поняла:

Пора бежать, иначе потом будет поздно.

Но как? Куда?

К счастью, помогла случайность. Мила протянула руку помощи, благодаря чему она теперь здесь. И как бы ни было страшно, она должна встретиться с издателем и получить эту работу. Просто не имеет права упустить такой шанс!

Глава 4

– М-м-м, собираешься на встречу с тем красавчиком? – Мила без стука ворвалась в комнату и застала ее за сборами.

– Не с ним, а с издателем. Не знаю, красавчик он или нет, – в тон ей ответила Агата, застегивая верхние пуговицы черного пиджака.

– Как быстро Ларский решает вопросы, – в голосе подруги скользнуло удивление. – Он не просто красавчик, он настоящая находка! Надо быстрее брать его в оборот, пока тепленький.

– Мила, я уже сто раз говорила…

– Ох, ну ты и зануда! – подруга махнула на нее рукой. Потом подошла и положила ладонь на плечо: – Пойми ты, я тебе счастья желаю. Искренне. Хочу, чтобы ты поскорее забыла того му… – Она кашлянула. – В общем, поняла, что на свете есть нормальные отношения. Без всей этой жести.

– Спасибо, – от добродушной улыбки Милы стало тепло на сердце. – Но ты так говоришь, как будто он мне уже что-то предложил. Просто помог с работой. Надеюсь, все пройдет хорошо.

– Ну да, ну да, «просто помог». Не думаю, что он каждой едва знакомой девушке помогает. Ты его зацепила! И не спорь. Лучше поверь моему чутью. Кстати, я говорила, что выложила с ним фотку в Инстаграм?

– Не говорила. Ну и..?

– У меня за этот час число подписчиков выросло почти вдвое! Прикинь? И увеличились продажи на сайте. Так что сработал мой пиар. И твоя обложка сыграла в нем не последнюю роль. Посмотришь потом, сколько восторженных отзывов мне написали по поводу нее. Ладно, пойду я дальше работать. Да, зонт не забудь, он висит в коридоре. Обещали дождь.

– А ты ешь овощное рагу, я приготовила.

– Ты прелесть! Спасибо, – натянуто улыбнулась она, но на пороге вдруг остановилась и задумчиво сказала:

– Знаешь, хорошо, что ты живешь реальной жизнью.

– В смысле?

– Ну как тебе сказать… Мы, писатели, слишком глубоко погружаемся в свои истории. Они живут в голове постоянно. Мы прокручиваем сюжет, сидя в очереди, трясясь в вагоне метро. Можем прямо во время разговора резко переключиться, схватить блокнот и начать записывать какую-то идею… Но, помимо всего этого, мы еще и много сидим в интернете, постоянно общаемся в этих авторских чатах, ссоримся, спорим… У нас есть виртуальные друзья, которых мы никогда не видели, или с которыми встречались, но всего пару раз, и этот вымышленный мир, социальная сеть – все это очень сильно затягивает… А реальная жизнь проходит мимо.

– Все в наших руках, Мила. Значит, надо выходить из соцсетей, закрывать ноутбук и идти на прогулку. Настоящую. И желательно с реальными людьми.

– Если бы все было так просто! Для многих писательство – это работа, они сидят за монитором по восемь часов в день. Кто-то и больше. Кто-то спит всего пару часов в сутки… Но пугает не это.

Она сцепила руки в замок, пытаясь сдержать эмоции. Но уже сам этот жест выдал ее нервозность.

– В последнее время в авторских кругах слышны плохие новости. Пару месяцев назад ушел из жизни довольно известный писатель. Молодой. Успешный. Его нашли мертвым в собственной квартире только спустя несколько дней! Никто не забил тревогу, понимаешь? Человек жил один… А недавно умер другой автор, от инсульта. Пока его хватились, пока довезли до больницы… В общем, несколько дней он боролся за жизнь, находясь в реанимации. Врачи так и сказали: если бы привезли раньше, его успели бы спасти…

– Ужасно…

– У них была многотысячная аудитория. Многотысячная! А рядом не оказалось ни одного человека, который бы вызвал скорую. И меня иногда одолевает страх: а что, если…

– Я рядом, Мила, – Агата подошла и дотронулась до ее напряженного плеча.

– Рано или поздно ты устроишь свою жизнь и, скорее всего, переедешь. А я останусь одна…

– Тогда надо вливаться в реальную жизнь уже сейчас.

– Ты права, – пробормотала Мила. – Я постараюсь. А теперь беги, а то опоздаешь!

Просмотрев на всякий случай адрес на карте, Агата набросила плащ, любезно одолженный подругой, и вскоре оказалась на улице. Моросил мелкий дождь, который, впрочем, совсем не портил настроения. Почему-то его она любила. Дождь умывал улицы, дарил ощущение чистоты и свободы. И, если бы не нужно было спешить, она бы с удовольствием прогулялась под холодными каплями.

До галереи доехала без приключений. Правда, малость промокла. Сапоги, хоть и выглядели прилично, прохудились и, как оказалось, стали промокать внутри. Агата мысленно вздохнула, подумав, что деньги, полученные за новую обложку, придется потратить на обувь. Нужно срочно брать новые заказы.

Услышав оклик, она обернулась: Ян, одетый, как всегда, со вкусом, уже ждал недалеко от входа. Внутри разлилось тепло, когда его увидела, пришлось подавить в себе это чувство усилием воли.

– Привет! А где твой…

– Николай Николаевич? Скоро будет. Сказал, что задержится.

Он подошел, помог ей снять плащ и оглядел с нескрываемым интересом. Агата была уверена в своем внешнем виде: костюм выглядел новым, она надевала его всего один раз. Воротник-стойка синей блузы полностью скрывал шею. Судя по широкой улыбке, Ян остался доволен.

– Выпьем чаю в моей мастерской? Или зайдем в кафе?

– Как скажешь, – пожала плечами. Быстро осмотрелась и отметила, что внутри пустовато. Какая-то парочка разглядывала картину в конце зала. Наверное, здесь всегда так в будний день. Особенно утром в понедельник.

– Идем в мастерскую. Я торт купил.

«Торт он купил! Что-то здесь нечисто, – пронеслась мысль. – Может, никакого Николая Николаевича в природе не существует? Он специально все придумал, чтобы еще раз увидеться? Нет, глупости! Мог бы прямо пригласить, к чему такие сложности?»

В мастерской пахло свежими красками. Было приятно, что Ян приглашает ее именно сюда – в мир, где он творит.  В место, где собрана вся палитра красок и цветовых оттенков. Агата скользнула взглядом по картинам и заметила на подрамнике холст. В изящных линиях угадывался поезд, и Агату обожгло воспоминанием: вокзал, поезд, чувство паники и она запрыгивает в вагон, который уносит ее в новую жизнь…

Постаралась не думать о плохом, чтобы не спугнуть хорошее настроение. Скоро приедет Николай Николаевич и…

– Добрый вечер! – послышался голос за спиной. А вот и он собственной персоной! Это стало понятно сразу, как только толстячок в элегантном костюме представился. Разговор продлился не больше десяти минут. Было неловко отвечать на некоторые вопросы при Яне, но увиливать Агата не могла. Когда призналась, что замужем, заметила, как тот помрачнел. В конце концов договорились с Николаем Николаевичем встретиться завтра в издательстве. Обещав показать рабочее место и напомнив, какие документы нужно взять, толстячок поспешно ретировался. Агата сжала чашку с дымящимся чаем и ощутила, как дрожат пальцы.

– Значит, ты замужем? – нарушил тишину прямой вопрос и выбил воздух из легких.

Агата подняла глаза и встретилась с испытующим взглядом, от которого холодок пробежал по спине.

– Да.

– И где же муж?

– Объелся груш, – буркнула она и сделала глоток. Тепло от чая разлилось по телу приятной волной, но не сняло напряжение.

– А если серьезно?

Вот прицепился! Все ему расскажи. Так и хотелось огрызнуться, потому что наступил на больную мозоль, но Агата сдержалась. Все, остынь. Не нужно обычный вежливый интерес воспринимать в штыки. Он помог с работой, имеет право знать чуть больше, чем остальные.

– Мы живем раздельно, – ответила сухо и ковырнула ложечкой кусочек торта. – Собираемся разводиться. Я уехала подальше, потому что жить с ним под одной крышей стало невыносимо.

Повисла пауза. Изо всех сил делала непринужденный вид и сдерживала эмоции, хотя к горлу подкатил противный ком. Если начнет задавать вопросы, копать глубже, – она взорвется. Просто не выдержит. Нахамит. Или сбежит. Но не даст ковырять эту рану.

К счастью, Ян не стал мучить расспросами, быстро сменил тему. Немного поговорили о творчестве, и он таки показал ей «город в картинах», как и обещал. Не зря Мила восхищалась: работы и вправду оказались прекрасными и оригинальными. Ян с улыбкой рассказал, как выставку чуть не зарубили на корню, усмотрев в ней сексуальный подтекст, зато сразу набежали журналисты и интервью с ним прокрутили по всем крупным каналам, сделав шикарную рекламу. Так появились западные инвесторы, выставка стала широко известной и за пределами страны… Появились новые контракты… Он все говорил и говорил, а Агата смотрела на него и не могла насмотреться.

«Перестань! – решительно одернула себя. – Поблагодари его за помощь и уходи».

– Спасибо тебе, конечно… – начала смущенно, а он вдруг взял ее ладони в свои и пронзительно посмотрел в глаза, отчего сердце забилось с немыслимой скоростью. С трудом совладав с собой, продолжила: – Почему ты мне помог?

– Потому что ты рисуешь крутые обложки.

– Ты серьезно?

– Серьезно, Агата. Ты талантливый мастер. А Николай Николаевич – хороший человек. Вам будет комфортно вместе работать.

Ладно. Поблагодарить – поблагодарила, осталось улучить момент и уйти. Но что-то не давало распрощаться. Впервые за долгое время на душе стало спокойно и тепло. Она никак не решалась забрать руки и отвести взгляд. А может, и не нужно?

– Кстати, я дорисовал твой портрет.

Он сам отпустил ее и направился к своей коллекции, а Агата машинально обхватила себя за плечи, ощущая, как холод постепенно окутывает место, где несколько мгновений назад лежала его рука.

– Можешь забрать, если хочешь, – вернулся через пару секунд и показал ей картину. Агата взглянула на себя лишь мельком, но все же успела заметить, насколько реалистична работа и какие грустные у нее глаза. Неужели и Ян это заметил?

– Оставь себе на память. Вдруг мы больше никогда не встретимся, – произнесла она. Но по тому, как он вздернул брови, поняла, что небрежный тон ей совсем не удался. Голос все равно выдал сожаление. Как бы ни пыталась себя убедить, что им не нужно общаться, сердце упорно тянулось к этому человеку.

– А ты бы хотела, чтобы мы встретились еще раз?

Агата почувствовала, как к щекам прилил румянец. Специально ее провоцирует, что ли? Или просто хочет вывести на эмоции? Представила себя со стороны: неприступную, холодную, равнодушную, и сразу помрачнела. В юности она не была такой зажатой, часто улыбалась, радовалась, как ребенок, простым вещам… Это он ее изменил. Сломал, как куклу. И как теперь жить, как строить новые отношения, как общаться с людьми – неизвестно… Все придется начинать сначала.

– Может быть, – ответила уклончиво, а он хитро подмигнул:

– Ты дала мне надежду.

Нервно скользнув пальцами по ватману, Агата спросила прямо:

– Слушай, почему ты так хочешь, чтобы мы увиделись снова?

– Потому что ты меня зацепила, – последовал такой же прямой ответ.

– Чем? Во мне нет ничего особенного. Обычная девушка, к тому же, с тяжелым грузом прошлого за плечами…

– Ты ошибаешься, – от его взгляда по коже снова пронеслись мурашки. Ян подошел совсем близко. От него пахло силой и чем-то нежным, сразу закружилась голова. – Ты особенная. И очень красивая.

Агата даже не могла отодвинуться. Только сильнее вжалась в спинку стула.

– Красивая? – грустно усмехнулась.

– Да, – уверенно ответил.

– Если бы ты увидел чуть больше, ты бы поменял свое мнение.

– Что ты имеешь в виду?

Придется его разочаровать, чтобы окончательно понял: им не по пути. Лучше ему держаться от нее подальше, чтобы не нарваться на неприятности. Слишком много плохого в прошлом. Слишком много тайн, которые могут ему не понравиться.

– Сейчас поймешь.

Агата расстегнула несколько верхних пуговиц блузки, обнажая шею и ключицы. Закатала по локти рукава. Пусть увидит шрамы и рубцы, пусть все поймет сейчас. И сделает правильные выводы…

– Он что, тебя бьет? – Ян ухватил ее за плечи – мягко, но непреклонно. Не успокоится, пока не услышит ответ.

– Бил, – Агата вздернула подбородок и тяжело задышала. – Я ушла от него.

Недовольно повела плечами, но Ян не отпустил. Продолжил тягостный допрос:

– Он знает, где ты?

– Нет.

– А где ты остановилась?

– У подруги.

Наконец он отпустил. Получил главные ответы и, похоже, успокоился. От нервного напряжения в горле пересохло. Схватив чашку, Агата выпила до дна остывший чай. А Ян принялся ходить по мастерской из угла в угол, о чем-то напряженно думая.

– Теперь ты понимаешь, почему нам лучше больше не встречаться? – спросила в упор и стиснула кулаки. Ногти до боли вонзились в ладони.

– Потому что так решила ты?

– А что, ты считаешь иначе?

– Ты и вправду думаешь, что этот факт повлияет на возможность нашего общения?

Она снова почувствовала его горячие ладони на своих руках. Увидела прямой, открытый взгляд. В какой-то миг захотелось довериться ему, открыться, поверить в то, что иногда человек может помогать совершенно бескорыстно, но… Каждый шрам на теле напомнил о себе жгучей болью.

– Этот факт может повлиять на все, – осторожно отняв руки, Агата продолжила упорствовать. – Общаться я не могу. Не умею. Когда-то умела, но из меня выбили способность к нормальному человеческому общению…

– Я помогу тебе вернуть ее.

– Да зачем тебе это? – выкрикнула она и вскочила с места. – Зачем тебе возиться со мной? Мы знакомы три дня!

– А сколько надо?

Она бросилась к двери, но замерла, так и не открыв ее. Повернувшись, спросила:

– Что?

– Сколько времени надо для того, чтобы начать доверять? – спокойно спросил он и сделал шаг ей навстречу. – Можно общаться годами, а потом выяснить, что отношения были неискренними и наигранными. А можно знать человека три дня и чувствовать, что все по-настоящему, – еще один шаг.

– И что, ты это чувствуешь? Что все по-настоящему? – уточнила дрожащим голосом, застыв как соляной столб. А Ян продолжал приближаться.

– Чувствую.

Это слово он буквально выдохнул, остановившись в нескольких сантиметрах от нее.

– Я не знаю, смогу ли когда-нибудь кому-то доверять… – прошептала, а мысленно добавила: «Кроме Милы».

– Мне – сможешь. Я постараюсь доказать тебе, что сможешь.

Агата не сумела бы точно сказать, как долго они смотрели друг другу в глаза в немой тишине. В какой-то момент она протянула руку и убрала с его лба непослушные пряди, а Ян провел горячей ладонью по ее щеке. Внутри появилось странное тепло, которое стало разливаться по всему телу и как будто исцелять каждую рану. Медленно, но верно залечивать рубцы, стирать из сознания все кошмарные воспоминания, страхи… Перед глазами вспыхнула сцена, когда она, вцепившись в перила, смотрит на Неву, а он обнимает ее за плечи, не давая упасть… Тогда в его глазах стояла невысказанная боль, а сейчас… Сейчас она видит нежность. Такую безграничную нежность, что хочется в нее завернуться и спрятаться от всего мира…

Но Ян вдруг отступил назад, резко разорвав зрительный контакт. Агата тоже отвела взгляд, почувствовав смущение. Возомнила себе непонятно что… Нежность безграничную… Как дура, продолжает верить в наивные сказки про любовь. Однажды уже поверила, в итоге чуть калекой не осталась. Еле ноги унесла. И что теперь – опять в то же болото? На те же грабли? Нет уж, одной гораздо лучше. Гораздо! И хватит уже забивать голову всякими глупостями!

Повисла пауза. Впрочем, через минуту разговор продолжился. Ян заговорил о Миле, сказал, что начал читать книгу и был приятно удивлен ее стилем и развитием сюжета. Казалось, нарочно сменил тему, будто боялся, что их тактильный контакт перерастет в нечто большее.

Ерунда. Это только ее домыслы. Ничего такого не произошло. Немного поговорили о доверии, потом разговор перешел в другое русло. Это только у нее мир остановился на секунду, она сама придумала искру, проскочившую, когда к нему прикоснулась.

– Я передам ей твои слова, она очень обрадуется, – заставила себя сказать хоть что-нибудь, чтобы не выглядеть истуканом.

– Если концовка не подкачает, я напишу рецензию на своем сайте, – пообещал он. Будь рядом Мила, она бы уже завопила от радости и кинулась обниматься, но Агата осталась стоять на месте. Свернув разговор, она еще раз сдержанно поблагодарила Яна за помощь и ушла.

А на улице ощутила на щеках слезы. Немного побродив по проспекту и чуть успокоившись, зашла в кабинку таксофона, набрала знакомый номер.

– Привет, как ты? – спросила обеспокоенно, услышав голос сестры.

– Привет, у нас все в порядке, – Катя не стала вдаваться в подробности. – А что у тебя случилось?

– Я не в городе сейчас.

– Неужели ты…?

– Ушла от него, – сама закончила за сестру.

– Боже, ты решилась!.. А где ты? С тобой все хорошо? Может, нужна помощь?

– Все хорошо, Катя, не волнуйся. Как улажу дела – сразу позвоню. Я все еще надеюсь, что у меня будет возможность забрать…

– Я поняла, – поспешно перебила она. – Пусть все сложится благополучно…

Агата положила тяжелую трубку на рычаг и поморщилась от боли: в этот раз сердце защемило сильнее. Все из-за этого мерзавца, будь он неладен! И пока он ходит по этой земле, она не сможет спокойно дышать. Придется прятаться по углам и трястись от страха всю жизнь! Она сцепила зубы и зашагала вдоль проспекта. Жгучие слезы снова брызнули из глаз и смешались с каплями дождя. Только Нева, подернутая рябью, спокойно текла и сливалась со свинцовым небом.

Глава 5

Агата вернулась домой к обеду и по привычке нажала на кнопку звонка. Пронзительная трель разлилась по квартире, и в ту же секунду послышались шаги. Когда открылась дверь, девушка от неожиданности замерла на пороге: по полу в коридоре то тут то там валялись вещи, а сама Мила раскраснелась и тяжело дышала.

– Что случилось? – испуганно спросила, переступая через упавший зонт и закрывая дверь.

– Катастрофа!

– Какая катастрофа?

– Мирового масштаба! – зло отрезала подруга и ушла в комнату. Агата быстро избавилась от верхней одежды, стащила многострадальные сапоги и, на ходу подбирая вещи, заглянула к подруге.

Та сидела на стуле и нервно постукивала кулаками по поверхности стола.

– Да что случилось-то?!

– Я часа три писала проду, а потом закрыла файл, не сохранив, – проговорила она таким тоном, словно сообщала о скором прибытии всадников апокалипсиса.

– Подожди, как – не сохранив? Должны же быть копии…

– Я проверяла, ничего нет!

– Ужас какой… А две кнопки для восстановления нажимала?

Мила обреченно помотала головой.

– Бесполезно. Я сама нажала «не сохранять». Ноут подумал, что все супер, и ничего не сохранил. Нечего восстанавливать. А я должна была еще утром опубликовать продолжение! Уже прилетело несколько недовольных комментариев. Вот как им всем объяснить, что у меня ничего не сохранилось?! Что я не могу вот так сесть и сходу написать все заново!

Мила зарылась пальцами в волосы и так сильно их потянула, что вскрикнула. Похоже, дело совсем плохо. Нужно ее спасать.

– Так, – скомандовала Агата, – сейчас я сделаю тебе чай, а ты садись и пиши.

– Но как…

– По горячим следам! – рявкнула так, что привставшая с места подруга ошеломленно опустилась обратно на стул. – Ты еще помнишь то, что писала. И напишешь еще лучше!

– Агата, пойми…

– Не трать время впустую! Давай, садись и работай, иначе я напишу слово «абракадабра» и выложу его вместо твоей проды!

Мила выпучила глаза, а Агата, с трудом сдерживая улыбку, скрылась за дверью. Конечно, ситуация случилась неприятная, но не смертельная. Вообще, у подруги какая-то удивительная способность заряжать позитивом людей даже тогда, когда у самой возникали проблемы. Вот как сегодня. Агата ехала сюда, размазывая слезы, а сейчас невольно улыбается. Мила самый настоящий лучик солнца!

Машинально собирая по дороге в комнату раскиданные вещи, обнаружила под шерстяным свитером недовольную Бьянку и забрала к себе. Кошка удобно расположилась на одеяле и довольно заурчала. Агата немного поработала – к счастью, появился новый заказ, – а потом решила все-таки окончательно разобрать чемодан. Оказывается, Мила успела освободить ей полочки в шкафу, и теперь можно было сложить туда вещи. Стала потихоньку раскладывать одежду, стараясь не думать о прошлом, но оно все равно настигло и будто сжало в тисках…

Ей было двадцать два, когда встретила его и, как тогда думала, полюбила. Он казался образцовым: надежным, умудренным опытом – ведь старше на семь лет – и будто бы влюбленным. Просто идеальный кандидат в мужья! Спустя год отношений они поженились. И это оказалось самой ее большой ошибкой. Годы унижений и побоев, годы страданий и горечи… Потерянное счастье… Как вообще смогла сбежать?! Жаль только, что побег не означает конец всего этого кошмара…

Разложив вещи, вынула из чемодана фотографию маленькой девочки в нарядном пышном платье. В этот момент за спиной раздались шаги и голос с нотками любопытства:

– Кто это?

Быстро спрятала фотографию и посмотрела на вошедшую в комнату Милу.

– Племянница.

– Ух ты, красавица какая!

– Да… – сердце болезненно сжалось, пальцы непроизвольно стиснули уголок фотокарточки.

– Знаешь, – Мила села рядом и коснулась ее плеча, – у меня тоже есть одна фотография, которую я прячу так же, как и ты. И это нереально трудно: смотреть на человека на снимке и вспоминать… Особенно, если этого человека уже нет в живых… – Агата подняла взгляд и увидела, что подруга закрыла глаза, видимо, сказанное причинило ей боль.

– Ты, наверное, о своей бабушке? – спросила осторожно. Может, она хочет открыться, облегчить невысказанную горечь, но нет, ошиблась. Девушка сразу же закрылась в себе. Откинувшись назад, растянулась на кровати и уставилась в потолок.

– Нет… – прошептала, вытерев непрошеную слезинку. – Неважно.

Повисла неловкая пауза. Агата не стала развивать тему, к тому же, сама не была готова рассказать свой секрет… Слишком больно и тяжело. Возможно, когда-нибудь потом, когда раны затянутся, она сможет это сделать. Но не сейчас.

Чтобы хоть как-то развеселить подругу, решила сменить тему:

– Так, я что-то не поняла. Почему валяем дурака? Читатели, значит, ждут продолжения, грызут в нетерпении ногти, постоянно обновляют страничку книги, а автор надумал отдыхать?! Видимо, мне придется выполнить угрозу и выложить абракадабру…

– А вот и нет! Имею полное право на отдых, – рассмеялась Мила, и напряжение сразу улетучилось. – Продочка выложена, читатели, судя по комментариям, довольны, а я на седьмом небе от счастья!

– Ну вот, а говорила «катастрофа»!

– Спасибо, кстати, за пинок. Без тебя я бы не справилась, – поблагодарила девушка и, придвинувшись к Бьянке, почесала кошку за ухом. – Такая паника охватила, просто ужас. Всю квартиру чуть не разнесла. Эх, только кошку напугала!

– Не подозревала, что ты настолько эмоциональна, – Агата спрятала полупустой чемодан под кровать и закрыла дверцы шкафа. Следующий вопрос застал ее врасплох.

– Как дела с Яном?

Мила спросила с такой небрежностью, словно этот вопрос был первым, который пришел ей в голову. Но наверняка же сгорает от любопытства и с трудом дождалась момента, чтобы поинтересоваться! Агата так и замерла лицом к шкафу, не решаясь повернуться и посмотреть ей в глаза. Будто в них могли отразиться не те мысли, которые она озвучила:

– Никак. Он устроил мне встречу с издателем. Поговорили минут пять и разошлись.

– С Яном?

– С издателем!

– Ну а с нашим гением как прошло свидание?

– Никакое это не свидание, просто встретились и поговорили, – упрямо возразила Агата. – Ииии… он похвалил твою книгу!

– Да?! И что сказал?

Без особых усилий удалось увести Милу от темы, которую не хотелось обсуждать. Хотя, казалось бы, что такого в том, что подруга спросила про Яна? Ну ответила и забыла. Вот только одна мысль о нем уже заставляла сердце стучать быстрее. Как такое может быть, ведь она ничего к нему не чувствует? Или чувствует, но не признается даже самой себе? Вспомнила его взгляд, подернутый грустью, как прикоснулся к ее щеке и как потом резко отступил. Подумала, что наверняка у него в прошлом тоже что-то случилось. И, возможно, это «что-то» до сих пор не дает ему покоя.

После радостных возгласов счастливой Милы разговор снова вернулся к издательству. Агата подготовила документы, а подруга помогла ей выбрать костюм. Правда, выбирать было особо не из чего, так что хозяйка квартиры просто выложила на кровать свою одежду и буквально заставила Агату надеть все поочередно. Что-то не подошло по размеру, что-то просто не понравилось, в итоге остановили выбор на черном брючном костюме. Даже Бьянка перестала недовольно морщить нос. Как будто разбиралась в моде!

– Ты так и не сказала, как называется издательство, – напомнила Мила. А когда услышала ответ, изумленно вскочила: – Ты серьезно?!

– Ну да. А что, что-то нет так?

– А директора этого расчудесного издательства случайно не Николай Николаевич зовут?

– Николай Николаевич… – растерянно пробормотала Агата, начиная понимать, к чему она клонит.

– Ах он гад ползучий! Жулик! – девушка на все лады ругала добродушного толстячка. – Это там мне гонорар не хотели выплачивать! Сколько бегать пришлось! Ну, жук, ну, скряга! Ну я ему покажу! – она грозно потрясла кулаком перед носом Агаты.

– Стоп, стоп, стоп, ты же не…

– Я же да! – воинственно перебила Мила, перебирая костюмы.

– Эй, вообще-то он мой работодатель! – попыталась как-то образумить взбунтовавшуюся подругу, явно собравшуюся завтра идти вместе с ней, но, кажется, бесполезно. Та завелась еще сильнее.

– Будущий работодатель! И то не факт!

– Мила, дорогая, ну постой! – залебезила Агата. – Послушай. Ты вернула свои права на книгу. Забрала гонорар. Забудь об этом случае и перестань трепать себе нервы. Не надо никуда идти. Мне очень нужна эта работа, пойми! Я не могу вечно сидеть у тебя на шее…

– Ты не сидишь у меня на шее! – нахмурилась Мила.

– Рано или поздно мне все равно придется съехать. У тебя своя жизнь, и я не хочу тебе мешать.

– Ты мне вовсе не…

– Пожалуйста, не лишай меня этой возможности! Я должна получить работу, чтобы закрепиться в этом городе.

Мила состроила недовольную гримасу.

– Прости. Но мне до сих пор обидно, что он так поступил. Вечно я все делаю на эмоциях! Знаю же, что ни за что на свете не стала бы рушить твою карьеру, вышла бы за дверь – и на этом бы весь мой запал закончился… И все равно потрясаю кулаками в воздухе! – она покачала головой и обняла Агату за плечи. Потом отстранилась и, криво усмехнувшись, добавила: – Но этот Николай Николаевич все равно гад гадский! Десять процентов он таки зажучил!

Высказавшись, она подхватила Бьянку и вышла из комнаты.

***

Несмотря на середину сентября, Петербург радовал погодой. Было довольно сухо, даже солнце пробивалось сквозь плотные облака и отражалось в окнах домов. Агата не спешила возвращаться к Миле, шла, наслаждаясь погожим днем и впитывая энергетику дружелюбного города. Она боялась думать, что все складывается хорошо. Боялась, как говорят люди, «сглазить». Хоть подруга и хаяла Николая Николаевича на все лады, Агате он показался надежным и ответственным человеком, а новый коллектив – дружелюбным и сплоченным. Теперь, когда ее официально зачислили в штат сотрудников, а дни стажировки остались позади, она немного успокоилась. Наконец с деньгами станет полегче: шеф обещал хорошую зарплату. Осталось только подыскать жилье, а потом… Ком застрял в горле, как только подумала об этом «потом». Если он узнает ее тайну, то не успокоится, пока не отыщет.

Нужно как можно скорее подать на развод. Может, повезет, и этот процесс пройдет быстро и без потрясений, но что-то подсказывало: он так просто ее не отпустит. Уж очень рьяно оберегает свою репутацию. Развод ему невыгоден, особенно сейчас, когда он решил баллотироваться в депутаты. Значит, очень скоро придется выйти из тени…

Мысли прервал телефонный звонок. С удивлением достала телефон, посмотрела на номер, и сердце сжалось в груди, когда поняла, что звонит мама. Договаривались же, что не будут созваниваться по мобильному без необходимости! Сестра наверняка уже рассказала родителям о ее побеге. Сейчас нужно было продумывать каждый шаг, оставаться предельно осторожной, чтобы не быть пойманной… Наверное, что-то случилось, раз мама проигнорировала ее просьбу не звонить. Чувствуя, как от волнения пересохло во рту, наконец собралась с духом и ответила.

– Это ты, Агата? – послышался встревоженный голос.

– Да. Я же просила не звонить! Что-то случилось?

– Прости, но я должна сказать. У Кати опять схватило сердце, пришлось вызывать скорую, в общем… Она сейчас в реанимации…

Агата почувствовала, как по позвоночнику колко прокатилась волна холода.

– Боже мой… – испуганно выдохнула. – А Вика? Где она?

– С ней все в порядке, она с нами.

Прислонилась к стене дома, мимо которого проходила, и постаралась выровнять дыхание, но грудь словно тисками сдавило. Мысль о том, что девочка в безопасности, не принесла облегчения. Теперь ее судьба зависит только от Агаты. Господи, только-только жизнь начала входить в нормальное русло – и вот новый удар! Не успела она все устроить, как надо, не успела…

– Агата, ты слышишь? Алло! – ворвался в путанные мысли голос матери.

– Да, слышу. В какой она больнице?

– Подожди, ты же не собираешься приехать…?

– Собираюсь.

– Послушай, ты пока ничем не сможешь помочь. Вика у нас, с ней все хорошо, а Катя… Врачи пока ничего конкретного не говорят. Я позвонила для того, чтобы ты была в курсе и не волновалась, почему она не подходит к телефону и где наша девочка.

– Теперь я буду волноваться по другому поводу, – призналась Агата и выпрямилась. Нужно взять себя в руки и доехать до Милы. Солнечный день уже не радовал, все яркие краски осени слились в одно серое пятно. А прежнюю уверенность в своих силах как ветром сдуло. Хотелось разрыдаться, громко заорать, чтобы как-то выплеснуть эмоции, но нельзя… Остается только вздыхать и, стиснув зубы, убеждать себя, что еще не все потеряно, что паниковать пока рано… А сердце все равно судорожно сжималось.

– Давай не будем расстраиваться раньше времени, – успокаивала мама, но Агата знала, что та переживает не меньше, просто понимает, что, если дочь сейчас сорвется с места, то потом уже вряд ли сможет устроиться в Питере. Снова нужно будет начинать с нуля. Тем более, найти ее в родном городе ему не составит труда, а чем закончится их встреча… лучше не представлять.

– Если ты сейчас все бросишь и приедешь, поверь, это ничего не изменит. От твоего приезда состояние Кати никак не улучшится, только будешь тревожиться и не находить себе места, – пыталась образумить ее мама. – Не дергайся. Подождем, может, еще все наладится. Я позвоню.

– Хорошо, – произнесла Агата каким-то глухим, обреченным голосом и спрятала телефон обратно в сумку.

Не заметила, как вернулась к Миле. Машинально сняла плащ и сапоги; ничего вокруг не замечая, побрела в комнату. В голове стучала единственная мысль: «Если Катя не очнется, Вика останется одна». Агата опустилась на кровать и, застонав, потерла виски. Голова раскалывалась. Что делать дальше? Как правильно поступить?

Она вынула из-под матраса фотографию и в который раз посмотрела на девочку в нарядном платье. Орехово-карие глаза смотрели совсем по-взрослому, хотя ей было всего четыре. Родные говорят, что черты лица малышки в точности, как у матери. Да, так и есть, она – копия мамы. Правда, чистый детский взгляд еще не подернут грустью, девочка еще не подозревает, как порою жестока жизнь… Агата положила фото на колени и вытерла слезы кулаком. Лучше ей и не знать… Возможно, мама права, не стоит пока ехать, он наверняка этого ждет. И если увидит девочку, то все поймет.

Глава 6

Следующие несколько дней прошли довольно напряженно. Агата то и дело проверяла телефон, вдруг родители позвонят с новостями, но те напоминали о себе лишь короткими сообщениями. Иногда она звонила сама со стационарного телефона, однако эта скрытность дико раздражала. Сколько еще так будет продолжаться? Неужели придется прятаться всю жизнь? Звонить до бесконечности с разных номеров, чтобы услышать родные голоса, чтобы убедиться по интонации, что волноваться не о чем?

К счастью, через неделю Кате стало лучше, и Агата почувствовала себя невероятно счастливой. Сестра в порядке, Вика тоже, значит, можно продолжать следовать намеченному плану. Она потихоньку искала квартиру, собирала деньги, а помимо работы развивалась еще и как независимый дизайнер обложек. Мила надоумила ее устроить в группе в социальной сети аукцион, и Агата решила рискнуть. Опубликовала свою самую удачную обложку и поставила минимальную сумму. Неожиданно среди писателей разыгрался азарт, работу купили по хорошей цене, и в «копилку» добавилось еще немного денег… Но, чтобы добиться того, чего хотела, нужно было накопить гораздо больше. Она прекрасно это понимала, поэтому, если подворачивалась возможность, бралась за любой заказ.

Как-то в выходной день, пообедав с Милой, она засела за ноутбук, торопясь закончить очередную обложку. И хоть творчество помогло ненадолго отвлечься, все равно чувство тревоги сжимало сердце, не давало спокойно дышать. Как ни пыталась его отогнать, оно не отступало. Услышав звук пришедшего в соцсети сообщения, Агата свернула программу и зашла на свою страничку. А в следующий миг испуганно охнула и так резко дернулась, что ноутбук чуть не упал на пол. Отложив его в сторону, она поднялась и нервно заходила из угла в угол. Сердце так сильно стучало, что в груди ощущалось покалывание.

Перед глазами, словно бегущая строка в новостях, мелькали слова полученного сообщения: «Если ты не приедешь до завтрашнего вечера, я выбью правду о твоем местонахождении из твоей сестры. Не думаю, что ее сердце выдержит такую психологическую нагрузку. Приезжай, Агата, или больше никогда ее не увидишь».

Нашел. Он все-таки нашел ее рабочую страницу. Никак не может успокоиться! И про Катин сердечный приступ откуда-то знает. По телу дрожь прошла, когда представила, как он разговаривает с сестрой. А если он узнает их секрет? О Господи! Агата медленно осела на пол, чувствуя себя совершенно разбитой, не зная, что делать и как поступить. Прикусила губу в попытке сдержать рыдания и почувствовала во рту солоноватый привкус крови.

– Что с тобой?

В комнату влетела Мила, но Агата даже не посмотрела на нее. Перед глазами все еще стояли жуткие картинки, нарисованные ее воображением, а тело продолжала колотить мелкая дрожь. Почувствовала по-сестрински теплые объятия подруги и, уткнувшись ей в плечо, зарыдала. Та гладила ее по спутанным волосам и тихонько приговаривала, обещая, что все будет хорошо.

Слезы иссякли, Агата придвинулась к кровати и так и осталась сидеть на полу, прислонившись к твердой спинке. Мила тоже не стала вставать, молча ждала. Проглотив тугой комок в горле, Агата наконец произнесла:

– Он нашел меня.

– Как – нашел? – всполошилась Мила. – Ты его видела?

– Нет, он написал мне на рабочую страницу ВКонтакте.

– А, ну это не страшно, – послышался облегченный вздох. – Я-то уж подумала, что что-то с твоими родными случилось или он узнал, что ты у меня… А это ерунда!

– Не ерунда! – Агата замотала головой. – Он шантажирует меня. Поставил условие: если я до завтрашнего вечера не приеду, он потребует мой адрес у сестры. А у нее больное сердце… – Снова к горлу подступили рыдания и сжали железными тисками. – Она может не перенести такого давления…

– Да, плохи дела… – растерянно протянула Мила и участливо взяла ее за руку. – Слушай, Агата, тебе нельзя ехать туда.

– Я должна, иначе он…

– Я понимаю. Но отпустить тебя одну я не могу.

– Ты хочешь поехать со мной? – испугалась Агата и подняла на подругу заплаканные глаза. – Об этом не может быть и речи! Это опасно! Он же неадекватный, псих, садист, он переломит тебя как соломинку…

– Все-все, успокойся, просто есть идея. Нужен тот, кто сможет дать отпор в случае чего. Тот, кто сможет тебя защитить.

– Ты о ком? – спросила настороженно.

– А ты не поняла? О Яне, конечно же.

– Ты в своем уме? Не надо его сюда впутывать!

– Ты не поедешь одна к этому ненормальному! Ты себя вообще видела? Что он с тобой сделал! Эти шрамы останутся с тобой навсегда! – Мила переложила ее волосы на правое плечо и пристально посмотрела на открывшиеся взгляду рубцы, которые прежде Агата показывала Яну. – Он защитит, он сможет. В нем я уверена.

– Да ты его знаешь без году неделя, как, впрочем, и я! С чего ты вообще взяла, что он согласится?

– Согласится.

– Откуда такая уверенность?!

– Потому что он тебя любит.

– Что?!

– Это видно, Агата. Я в таких вещах разбираюсь. Много наблюдаю за людьми, научилась распознавать эмоции.

– Не говори ерунды! Мы знакомы всего ничего. Даже если у него и есть какая-то симпатия, нам все равно ничего не светит. Не пара я ему. У меня столько проблем и тайн, такое прошлое… Зачем ему взваливать на себя мои проблемы? – сама не заметила, как перешла на крик. – Не выдумывай, я поеду и разберусь во всем сама, не нужно ему ничего говорить!

– Агата, Агата, послушай! – Мила затрясла ее за плечи, приводя в чувство. – Ехать туда одной очень опасно! Ты уже не вернешься назад, все потеряешь. Он же тебя не отпустит! Заманит в свои сети, поймает и снова вернет в тот ад, из которого ты только-только вырвалась!

– Я все понимаю, Мила, – сказала обреченно, – но звать с собой Яна – нет, это плохая идея. Ты не представляешь, насколько опасен мой муж.

– Я представляю. Именно поэтому и не позволю тебе ехать туда одной.

И, игнорируя пламенные возражения, подруга набрала номер Яна. Устав спорить, Агата обхватила руками колени и сжалась в комок. По щекам текли холодные слезы, а в голове стучала лишь одна мысль: «Это плохая идея, это плохая идея…»

– Алло, Ян? Привет, это Мила, – защебетала подруга, а у Агаты сердце ушло в пятки. – Слушай, тут такое дело, не знаю, как объяснить… В общем, Агата должна вернуться в родной город, потому что бывший муж ей угрожает, – она сделала паузу, чтобы перевести дыхание. На том конце провода висело молчание, противно бьющее по нервам. – Мне страшно отпускать ее одну. Ты не мог бы… э-э-э… сопровождать ее?

Секунды, пока он думал над ответом, показались вечностью.

– Когда она уезжает?

По телефону было трудно определить, что он почувствовал: смятение, безразличие, тревогу… Агата максимально близко придвинулась к подруге, чтобы слышать, что он говорит, но интонация его голоса мало о чем могла рассказать.

– В самое ближайшее время. Я ее тут силой держу, не пускаю на вокзал без тебя!

Уверенности Милы можно было только позавидовать. Она говорила так, словно знала на все сто процентов: Ян примчится по первому зову. Агата же в этом сомневалась. Он поддержал ее, помог получить работу, и теперь вместо благодарности позвать его с собой, туда, где ждет опасный псих – это как-то несправедливо. Да и не настолько он влюблен в нее, чтобы так рисковать и искать неприятности.

Но Ян ответил:

– Диктуй адрес.

И в голосе такая твердость проступила, что никаких сомнений не осталось: он приедет и будет оберегать ее, даже если придется защищаться от всех демонов преисподней.

Мила сбросила звонок, а Агата всхлипнула и размазала слезы по щекам.

– Эй, ты чего? – подруга обняла ее за плечи. – Переживаешь? Зря. Все хорошо будет, вот увидишь! Ничего это ничтожество тебе не сделает. Только пусть попробует руку поднять, Ян быстро его на место поставит! Так поставит, что десятой дорогой тебя обходить станет!

– Ты неисправимая оптимистка, – усмехнулась сквозь слезы.

– А чего плакать-то? Ты от него больше не зависишь! Ну позлится он, ну поскрипит зубами от злости, но рано или поздно все равно отстанет, никуда не денется! А если Ян еще и в челюсть кулаком ему съездит, то желание тебя доставать исчезнет насовсем.

– Ох, Мила, многого ты не знаешь…

– Чего же?

– Если бы все было так просто… – как Агата ни пыталась, не могла остановить поток слез. Они все лились и лились, словно копились годами и только теперь нашли выход. – Он не отстанет. А теперь еще и в политику полез… А развод ему имидж испортит. И у него везде связи: если захочет, может раздавить меня, как букашку!

– А ты себя не накручивай! Все хорошо будет, слышишь! – Мила упрямо тряхнула волосами, и несколько прядей упали ей на лоб. Она сердито их сдула. – Вот подожди, я твоего благоверного ка-а-а-к сделаю прототипом своей книги! Самым гадким злодеем. И убью в конце. Нет, сначала хорошенько его помучаю, заставлю страдать, а потом уже прикончу – медленно и хладнокровно.

– Опасная ты женщина, Мила Чернова! – рассмеялась Агата и на душе стало чуточку легче. Слезы наконец-то перестали катиться из глаз, дыхание выровнялось. Хоть и слышала, что сказал Ян, а все равно не верилось, что он приедет. Неужели она настолько небезразлична ему? Ох, все как будто во сне происходит! Так хочется поговорить с ним, поделиться своими страхами, но что-то мешает, словно преграда невидимая. Сердцем хочется доверять, а ум предостерегает. Может быть, потом, как-нибудь, она и откроет Яну всю правду. Если хватит решимости…

Мила чуть ли не силой потащила Агату на кухню. Отняла телефон, чтобы та каждую минуту не проверяла время, пыталась развлечь разговорами. А в голове все равно только и крутились мысли о Яне и о предстоящей поездке. Тело пронзала дрожь, когда представляла встречу с мужем. Что он скажет? Что сделает? Не навредит ли Кате? Конечно, понятно, почему Мила ни за какие коврижки не хочет отпускать ее одну. Если поедет на встречу в одиночку – вряд ли уже вернется.

– Знаешь, что удивительно? – Агата решила озвучить свои мысли. Поставила стакан с соком на стол и посмотрела на подругу. – Мы с тобой так мало знакомы, а ты для меня сделала больше, чем любой другой за всю мою жизнь. Разве так бывает?

– Бывает-бывает, – улыбнулась Мила. – Это называется «женская дружба».

– А она существует?

– Конечно! Ты не замечаешь?

– Мне казалось, что бескорыстная, искренняя дружба существует только на страницах книг и в кино.

– Глупости! Она существует, но люди не замечают и не дорожат. Человек порой живет и не понимает, что он счастлив. Только когда теряет все, начинает что-то осознавать. Ну, знаешь, в голове щелкает, а изменить уже ничего нельзя, потому что потеряно… Я рада, Агата, что мы с тобой встретились в реальности и так подружились. Я очень это ценю.

– Я тоже! – Агата искренне улыбнулась.

– А вообще, я очень закрытый человек.

– Да?

– Ну, это рядом с тобой я не боюсь открывать свою душу. А других остерегаюсь близко подпускать. Стараюсь не показывать, как больно и грустно мне на самом деле.

Мила изменилась в лице. Взгляд мгновенно потускнел, со щек исчез румянец. Агата встревожилась:

– Почему тебе больно и грустно?

– Когда ты сказала, что тебя шантажирует муж, и что ты поедешь к нему на встречу, мне стало страшно. Ко мне снова вернулось чувство, острое такое, изматывающее, чувство безвозвратной потери, как будто зияющая дыра в душе. Я ее залатала, но она опять открылась. Я боюсь тебя отпускать, потому что ты можешь не вернуться. Он или заставит тебя с ним жить, или покалечит, или…

– Подожди. Чувство потери? Однажды ты говорила мне об этом…

Мила опустила глаза. Агата поняла, что она не хочет рассказывать о своих тайнах. Но долго держать боль в себе – опасно. Поэтому решила все-таки вызвать ее на откровенность:

– Расскажи мне, что у тебя случилось, из-за чего это чувство потери?

Подруга встала и нервно заходила из угла в угол. В наступившей тишине было слышно, как тяжело она вздыхает, как нервно постукивает пальцами то по подоконнику, то по столу, то по холодильнику. Агата следила за ней глазами, но не торопила. Пусть настроится, пусть соберет всю свою печаль и выплеснет наконец, пусть ей станет легче.

– Помнишь, я говорила тебе, что у меня тоже есть фотография, которую прячу? – наконец заговорила Мила.

– Ну да, какие-то расплывчатые фразы…

– Сейчас все расскажу. Если, конечно, смогу подобрать слова…

Агата ковырнула вилкой в салате. Руки дрожали, а повисшая пауза усиливала напряжение. Очевидно, что разговор будет непростой, поэтому она терпеливо ждала. Смотрела на город, окутанный пеленой дождя, на железные хребты крыш, подернутые красной ржавчиной, и на какой-то миг забыла, где находится. Воображение уже нарисовало завораживающую картинку: вот она ходит по пустынной набережной, подставляет лицо холодным каплям, вдыхает свежий густой воздух и становится частью этого удивительного мира… Но стоило тряхнуть головой, как видение развеялось, и ей осталось лишь пообещать себе, что когда-нибудь она наяву повторит то, что увидела сейчас в мыслях. Отправится гулять под дождем, капли будут стучать по зонтику, а сердце – биться быстрее от ощущения счастья… Но хватит мечтать. В эту минуту она нужна Миле. Перевела взгляд на подругу и заметила, что та, обычно радостная и позитивная, сейчас выглядела удрученной, а ее тоска была такой сильной, что чувствовалась в каждой молекуле воздуха.

– Когда-то у меня была сестра, – наконец начала Мила, нервно заправив локон за ухо. Агата не сразу поняла, что она говорит о сестре в прошедшем времени. – Мы жили здесь вместе, она – в моей теперешней комнате, а я – там, где сейчас ты. Она с детства мечтала стать писательницей. Ну, не такой, как я, не автором самиздата, а издающимся писателем, с именем. Знаешь, она писала замечательные книги. Она была умной, красивой, она была как… как… как солнце в ненастную погоду, – Мила с грустью посмотрела в окно и поднесла пустую вилку ко рту. Потом, опомнившись, бросила ее в тарелку.

Агата слушала молча. По коже холодок прошел, когда встретилась взглядом с подругой. В глазах стояла такая невыразимая тоска, такая глубокая, укоренившаяся боль, что стало не по себе.

– Ее мечта сбылась: она заключила договор с одним крупным издательством и успела увидеть, что ее роман раскупили за три дня. Представляешь? Все экземпляры. За три дня! А через месяц она умерла.

Дождь швырнул в стекло пригоршню капель, и Агата вздрогнула.

– Как – «умерла»? – вырвалось само собой.

– Инфаркт. А ей было всего двадцать с небольшим. Молодая совсем. Постоянно нервничала, все близко к сердцу принимала. Мы с родителями переживали за нее, пытались как-то отвлечь, но она сильно увязла в интернет-пространстве. Много общалась с авторами, а писательский мир – то еще болото. Вечные интриги, зависть, лицемерие. Как только дела пошли в гору – ее сразу начали топить, причем те авторы, с которыми она дружила. Устроили травлю, вовлекли в скандал, написали разгромные рецензии… Все это по ней ударило. Никто, наверное, не думал, что это ее убьет… Когда мы устраиваем холивары в интернете, мы не предполагаем, что чувствует человек по ту сторону монитора. И моя сестра не выдержала этой травли. Сердце схватило и… даже до больницы не довезли.

Мила замолчала. А дождь продолжал размеренно барабанить по подоконнику, словно пытаясь прервать эту тягостную тишину.

– Ее звали так же, как тебя. Агата. Агатка. Гатуля, как называла ее мама. У нее были каштановые волосы, а незадолго до смерти она сделала тонирование и стала рыженькой.

Агата до боли вжалась в спинку стула.

– С тех пор, чтобы выкарабкаться, как-то притупить боль, я стала писать книги. Пыталась чувствовать их так же, как она. Перебрала ее черновики, нашла наработки и решила продолжить то, что начала она. Я не гналась за славой или успехом, просто хотела реализовать ее планы. Книги подписывала так: «Агата и Мила Черновы». Чернова – это ее псевдоним, я решила его оставить. На самом деле мы Чепурновы. Ну неважно… Я пыталась продолжить ее дело, удержать ее мечту, но у меня ничего не получилось. В отличие от нее, я пишу ерунду.

– Ты неправа, – попыталась возразить, но пламенный жест собеседницы заставил замолчать.

– Ты просто не читала ее работы. Она была гением. Без преувеличения. Ее книги до сих пор издаются и раскупаются. Остальные законченные я сама сдала в издательство, но деньги не трачу, берегу. Это же ее деньги, я не имею права ими пользоваться… Ладно, не об этом речь, я другое хочу сказать, – Мила смахнула слезы рукавом водолазки болотного цвета. Потом съела немного салата, запила соком и продолжила: – Когда я увидела твою фотографию в соцсетях, то почувствовала что-то странное. Как будто сестра стояла рядом и прикоснулась к моему плечу. Я решила, что мне показалось, что это нервное и совсем ничего не значит. Мы общались, я больше не сравнивала тебя с ней. Меня заинтересовали твои работы, обложки понравились моим читателям и увеличили доход, я была рада нашему сотрудничеству. Но когда ты прислала мне то сообщение… – Мила пронзила взглядом, а Агата быстро отвела глаза. Не хотелось вспоминать. – Я поняла, что должна выручить тебя, что это знак. Ведь часто жизнь посылает нам таких людей, которые помогают нам или которым помогаем мы, это нужно для чего-то, такой круговорот добра во Вселенной. Да и вообще, все мы, как говорят в церкви, братья и сестры, – уголок ее рта нервно дернулся. – И вот, когда ты поселилась здесь, мне впервые за столько лет стало так легко на душе, будто я вернулась в то время, когда Агата была жива. А теперь ты уезжаешь и, может, больше никогда не вернешься…

Она смахнула слезу и улыбнулась.

– Мне опять становится одиноко. Ты же для меня и вправду как сестра. Вторая сестра – живая, и такая же замечательная. И я не переживу, если с тобой что-то случится…

Агата протянула руку и сжала ладонь подруги. В ее глазах читалась неподдельная тревога, искренняя забота, от которых внутри разлилось тепло. Да, Мила – редкий человек. В ней есть то, что сейчас большая редкость, – красота души. И этот свет оживляет черты ее лица, невероятно преображает, согревает тех, кто рядом.

– Я так рада, что ты у меня есть, – улыбнулась Агата. – Обещаю, что вернусь.

Мила недоверчиво покачала головой.

– Не волнуйся. Сама говоришь, что с Яном мне ничего не угрожает, так что будем надеяться, что все обойдется.

В этот момент в квартире раздался звонок.

– О, легок на помине! Быстро приехал, молодец какой, – радостно взвизгнула Мила, напугав кошку. Бросилась в коридор, а Агата застыла, не то что сдвинуться с места – даже дышать не могла. Ее охватило странное оцепенение. Он пришел, пришел! И теперь все будет иначе.

Глава 7

Агата нерешительно остановилась на пороге кухни и прислушалась. Правда он или…? Сердце на мгновение сжалось, а потом застучало спокойнее, ровнее, когда услышала голос Яна – с нотками уверенности и оптимизма. Невольно улыбнулась, уловив знакомые интонации и уже шагнула было в коридор, но в последний момент свернула в комнату Милы и умудрилась остаться незамеченной. Подойдя к зеркалу, она нервно поправила упавшую на лоб прядь.

М-да, вид так себе, и это еще мягко сказано. Глаза какие-то воспаленные, с лихорадочным блеском, губы бесцветные, волосы растрепаны. Захотелось закрыться и не выходить до тех пор, пока он не уйдет, но Агата пересилила себя. Ян сорвался, бросил все ради того, чтобы быть рядом, а она из-за внешнего вида стесняется выйти? Если она ему действительно небезразлична, то будет нравиться не только ухоженной и нарядной, но и грустной, испуганной, уставшей. Ведь главное то, что внутри. Главное – душа…

Чуть приободрившись, она вышла наконец в прихожую. Ян уже снял верхнюю одежду и стоял в темных брюках и темно-коричневом джемпере. Немного взъерошенный, но уверенный и непреклонный. Он улыбнулся, а Агата застыла у стены, не зная, с чего начать.

– Ну что стоите, как засватанные? – разрядила обстановку Мила. – Я уже чайник поставила, пирожные достала. Идемте на кухню.

И когда она успела? Просто поразительно!

Ян взял Агату под руку и вместе они направились следом за гостеприимной хозяйкой. Когда он случайно дотронулся до открытого участка кожи, у нее по телу прокатилась волна мурашек. Захотелось обнять его и не отпускать. Никогда. Словно не было того кошмара, словно рядом с Яном она всегда будет счастлива… Но Агата забылась всего на мгновение. Усилием воли взяла эмоции под контроль и постаралась ничем не выдать свою минутную слабость. Спокойно сев за стол, она придвинула к себе чашку.

– Сахар я не положила, – снова нарушила молчание Мила, глядя на них по очереди.

– Я пью без сахара, – одновременно сказали Агата и Ян и переглянулись. Удивительно, как вкусы совпали.

Подруга наконец перестала суетиться и тоже села за стол. Несмотря на то, что обстановка была дружеской и теплой, Агата не находила себе места. Боялась представить, что будет дальше. Может, Ян приехал, чтобы отговорить ее, а может, чтобы просто поддержать? И она зря на него рассчитывает?

– Ну рассказывай, что произошло?

Она чуть не подавилась. Ян задал прямой вопрос, которого она почему-то не ожидала. Сделав несколько глотков ароматного чая, Агата постаралась взять себя в руки.

– Слушай, я совсем не хотела тебя во все это впутывать. Но Мила так переживает, отказывается отпускать меня одну, вот я и подумала… В общем, мне нужно ненадолго вернуться в Новгород и встретиться с мужем… – Она запнулась. – С бывшим мужем. То есть будущим бывшим мужем…

Господи, она готова была прикусить себе язык за то, что несла какую-то несуразицу! Ох, лучше бы вообще молчала!

– Я понял, – ответил Ян. – Он тебе угрожает?

– Да.

– Говорит, что сестру будет терроризировать, если она не приедет до завтрашнего вечера, – влезла Мила, которая не могла сидеть сложа руки в такой важный момент. – А у сестры порок сердца. Вот Агата и сорвалась. Еле удержала!

– Тогда собирайся, едем прямо сейчас, – решительно скомандовал Ян и поднялся. – Не забудь взять документы.

– Паспорт у меня с собой, – растерянно пролепетала Агата, тоже вставая с места.

– Все документы.

– Зачем?

– Чтобы подать заявление на развод и в полицию. Сколько еще ты будешь тянуть? Если рвать отношения – так сразу и как можно быстрей.

Его тон не терпел возражений. Агата, хоть и удивилась его напористости, юркнула в комнату за вещами и документами. Прежде чем прикрыть дверь, услышала восхищенный голос подруги:

– Мне гораздо спокойней от мысли, что вы едете вместе. Уж ты-то ее в обиду не дашь!

«Мила верит, что все сложится хорошо, – подумала Агата. – И, видимо, действительно доверяет Яну, раз делится с ним своими мыслями».

Через пять минут она уже сидела в машине, уставившись в окно, и смотрела на город так, словно видела в последний раз. Пыталась запомнить каждый дом, каждую вывеску и кирпичик, а к глазам предательски подступали слезы. Уже представляла, как встретится с мужем, мысленно вела с ним диалоги. Видела его лицо с жесткими и резкими чертами, его ледяную ухмылку, пробирающую до костей, и сердце замирало от страха. Хотелось отогнать безрадостные мысли, но молчание, царившее в салоне авто, лишь усиливало тревогу. Агата постаралась завести разговор, чтобы немножко отвлечься:

– Спасибо, что согласился поехать со мной, – сказала робко, так и не решившись посмотреть на Яна.

– Иначе и быть не могло, – уверенно отозвался он.

– Да?

– Даже если бы ты уехала одна, я бы все равно об этом узнал и рванул за тобой.

– Вот как… Ты настоящий рыцарь и готов вот так сорваться за любой девушкой, попавшей в беду?

– Вот так – только за одной, – признался Ян, – которая мне безумно нравится.

Агата все-таки подняла взгляд и встретилась с его глазами. От него веяло надежностью и силой, сразу стало как-то спокойнее, даже улыбка скользнула по губам. Как ни пыталась убедить себя в обратном, а все равно льстило, что нравится ему, что беспокоится. Сколько раз она пыталась закрыть сердце на все замки, а все равно тянет к этому мужчине, безудержно тянет, даже сейчас. Хочется пальцы запустить в его волосы, а губы накрыть поцелуем, прижаться к нему и забыть обо всем, чтобы его объятия укрыли от всего мира…

– Ян, понимаешь… – начала Агата, чувствуя, что должна это сказать. – Ты мне тоже нравишься. Но у меня сейчас неприятности, и неизвестно, чем все закончится. Может, мне придется вернуться к мужу и…

– Если ты не хочешь – зачем возвращаться?

– Он может заставить!

– Агата, это напрасные страхи. Вас ничего не связывает. Ты подашь на развод, и разойдетесь как в море корабли. А если вздумает руки распускать, я ему быстро вправлю мозги.

– Ошибаешься, Ян, – Агата уткнулась лицом в ладони и всхлипнула, – к сожалению, связывает. Есть то, чего ты не знаешь…

– И что же это?

– У нас с ним общая дочь.

***

Она хорошо помнила ту ссору. Самую первую и самую серьезную. Он тогда совершенно безосновательно приревновал ее к своему другу. После брака выяснилось, что муж жутко ревнив, нет, просто маниакально. Без конца повторял, что такую красивую девушку нужно держать взаперти и никому не показывать. Агата тогда не восприняла его слова всерьез, а зря…

В тот день они сильно поругались в гостях у друзей, и когда вернулись домой, не успокоились. Агата пыталась оправдаться и доказать, что ни в чем не виновата, но муж не стал слушать. Он яростно хлестнул ее по щеке, а она ударила в ответ. В итоге он ушел и вернулся только утром, а Агата проплакала всю ночь, кусая подушку. Не верила, что счастливая семейная жизнь разбилась вдребезги, как кусок стекла, оставив в душе глубокие раны.

Он пришел как раз в тот момент, когда она заталкивала в чемоданы свои вещи. Решение уйти далось нелегко, но терпеть унижения Агата не собиралась, считала, что, если ударил один раз, то дальше будет только хуже.

– Далеко собралась?

От интонации его голоса пробрала дрожь. Медленно повернулась и заставила себя посмотреть на мужа. Он стоял, опершись одной рукой о стену, а второй поигрывал ключами. Похоже, совсем не чувствовал себя виноватым, ни капли не раскаивался и просить прощения не собирался. Значит, все правильно решила. Нужно все оборвать сейчас.

– Я ухожу от тебя, – постаралась вложить в свой голос максимум равнодушия. Отвернулась, чтобы закрыть чемодан, а он вдруг подскочил и резко сжал локоть.

– Я тебя не отпускаю.

– Не отпускаешь? – Агата усмехнулась и со злостью отдернула руку. – А что, мне нужно у тебя разрешения спрашивать?

– Нужно.

Она задохнулась от такой наглости.

– Знаешь, по-моему, мы поторопились. Я не хочу жить с человеком, который поднимает на меня руку.

– Да мне плевать, что ты хочешь!

Он толкнул так, что Агата отлетела к стене и ударилась головой, а из носа хлынула кровь.

– Ты что, совсем свихнулся? Я сейчас в полицию пойду, сниму побои и засажу тебя! – закричала в ужасе.

– Ну-ну, давай. Дольше чем на одну ночь они не могут меня задержать. Я вернусь, Агата, и тогда будет еще хуже. Так что не зли меня, а лучше разбирай вещи. Никуда ты не пойдешь.

Она попыталась оттолкнуть его, но он перехватил ее руки и с ухмылкой сказал:

– Запомни: ты моя. Живая или мертвая. Я тебя выбрал, и никогда никому не отдам. Поняла?

Потом так больно стиснул запястья, что на миг показалось, сейчас хрустнут кости. Боль была нестерпимой. Агата застонала и смогла лишь кивнуть головой. Глаза у него были безумные. Он не просто тиран, он настоящий псих! Говорил, что любит, но на самом деле это была какая-то одержимость. Эгоистичное, больное чувство собственничества, которое, словно удавка, душило ее. С того дня он просто ее запер. В буквальном смысле. Целыми днями она была вынуждена сидеть в комнате и ждать его.  Он отключил связь и интернет. Друзьям и родственникам говорил: «Агата – творческий человек, она не хочет отвлекаться, поэтому выключает телефоны и интернет». Все верили. Ни у кого и мысли не возникло, что что-то не так, даже родители с сестрой не сразу обо всем догадались. На улицу она выходила только вместе с ним. Порою собирались где-то вместе с друзьями, и тогда приходилось играть роль счастливой супруги. Другого выхода не было. Агата боялась. Когда муж приходил в ярость, он был неуправляем.

Правда, однажды она все-таки решилась и, воспользовавшись тем, что он отвлекся, сбежала прямо на улице. Обратилась в полицию, сняла побои, его забрали… А через сутки он уже колотил в дверь родительской квартиры и требовал вернуться. Она не открыла. На следующий день он подкараулил ее и бесцеремонно затолкал в машину. Что потом ей пришлось пережить, лучше не вспоминать. Агата постаралась вытравить те ужасные сутки из памяти, боясь, что сердце просто разорвется от боли и страха. Правда, оставшиеся шрамы вряд ли позволят забыть…

– Будь послушной девочкой, – как-то сказал он, – и тогда жизнь перестанет быть для тебя адом. Не зли меня, и все будет хорошо. Я не чудовище, мы ведь можем с тобой договориться. Будешь общаться с родными, заниматься творчеством, а я постараюсь сдерживать себя. Только никому и никогда ты ничего не расскажешь – раз. И заруби себе на носу, что будешь только со мной – это два. Молчание и покорность, Агата. В обмен на твое спокойствие.

Он уже был успешным бизнесменом, имеющим большие связи. А она… Она оставалась только его женой – запуганной, несчастной, бессильной. И он ясно дал ей понять, что найдет везде. Найдет и вернет, другого пути не будет. Только с ним и ни с кем больше. Родители не могли ничего сделать, как и сестра со своим слабым сердцем. А представитель власти так и сказал: «Это ваши семейные проблемы, решайте их сами».

Агате ничего не оставалось делать, как смириться. На время. Она поняла, что кроме нее самой, ей никто не поможет. Поэтому и решила сделать вид, что приняла правила его игры, попробовала усыпить его бдительность. Он разрешил заниматься творчеством и дал доступ в интернет… И она не теряла времени даром: набирала заказы и копила деньги, а ему говорила, что это всего лишь хобби, которое не приносит особого дохода. Ему нравилась ее покорность. Со временем агрессия исчезла, правда, он нашел другое «развлечение» – уничтожать ее морально. Заставлял писать книгу. Заставлял играть роль счастливой супруги. И делал фотографии… Бил редко, но когда дело до этого доходило, брал фотоаппарат и устраивал фотосессию. Агата не знала, зачем ему это было нужно, но потом махнула рукой. Давно ведь поняла, что с головой у него проблемы.

Все это время Агата не теряла надежды сбежать, только ждала удобного момента. Не было и дня, чтобы она не вспоминала о своей доченьке, которую уберегла от отца-тирана. Сердце болело при мысли, что малышка растет вдали от нее, но постоянно себя успокаивала тем, что рано или поздно они будут вместе. Она сделает для этого все…

Вскоре после той первой жуткой ссоры, когда муж впервые ударил ее и сказал, что не отпустит, она забеременела. Эта новость привела ее в полное отчаяние. Родить ребенка означало навсегда остаться в зависимости от этого безумца, угробить не только свою жизнь, но и жизнь малыша. Нет, нет, этого нельзя было допустить! Как же она не хотела этого, боялась, плакала!.. Но скрывать долго не могла, ведь он контролировал каждый ее шаг, следил за всем, что происходит. И когда первый шок прошел, она призналась. По тому, как довольно он улыбнулся и по странному блеску в глазах, Агата поняла: ничего хорошего впереди не будет.

И ей пришлось пойти на риск. Только это могло спасти ее ребенка от кошмарной судьбы…

Глава 8

– Что было дальше? – голос Яна донесся как сквозь толщу воды. Агата не сразу осознала, что давно перестала рассказывать. Смотрела в окно, на бесконечную ленту дороги, и вспоминала о прошлом…

– Ребенок жив? – снова послышался вопрос. Повернула голову и посмотрела на Яна: сосредоточен на дороге, мрачный и серьезный. Видно, что не хочет лезть в душу, но не спросить не может. И, раз уж начала рассказывать, нужно идти до конца. Даже если очень больно.

– Так совпало, что мы с Катей, сестрой моей, забеременели почти одновременно. Правда, ее молодой человек сбежал сразу же, как только узнал о ребенке, но Катюша все равно решила оставить малыша. Наблюдалась в клинике, где работает наша мама, она заведующая родильным отделением. Я решила рожать там же. Впервые в жизни мне удалось повлиять на мужа и уговорить его дать согласие на то, чтобы за мной наблюдали в этой же клинике. А потом… В общем, так получилось, что он не рассчитал и ударил меня в живот… Начались преждевременные роды, и меня увезли в клинику на скорой. Сестра уже лежала там на сохранении. Видимо, она перенервничала из-за всего происходящего, и у нее начались схватки… В общем, мы родили вместе, только… Только ее ребеночек умер, а я родила здоровую девочку. А дальше… – Ком застрял в горле, мешая говорить. Руки дрожали. Агата сжала кулаки и все же нашла в себе силы продолжить: – Все произошло спонтанно. Я умоляла мамочку и Катю мне помочь, и в конце концов уговорила. Мама записала в медицинских документах, что это я потеряла ребенка, а у сестры родилась здоровая дочь. Муж, когда услышал «мертворожденный», даже расспрашивать ни о чем не стал. Я боялась, что он начнет разбираться, но ему было все равно. Он больше никогда не вспоминал о погибшем малыше и, мне кажется, даже был рад, что все так сложилось. А Викуля живет с сестрой, я им помогаю деньгами. Все считают – да и по документам так – что Вика – родная дочь Кати. Вот такая история…

Ян молчал. Смотрел на дорогу и о чем-то думал. Агата не знала, что он сейчас чувствовал, какие мысли бродили в его голове. Молчание так трудно правильно истолковать. Прошла минута, может, две. Она вся извелась от ожидания. Нервно стиснутые пальцы онемели, а в висках стучали молоточки.

– А девочка… Она знает, кто ее настоящая мать? – вдруг спросил он.

– Нет. Да и зачем ей знать? Она еще очень маленькая, ничего не поймет…

Снова повисла пауза. Невыносимая, бесконечная, разрывающая сердце на куски.

– Ты, наверное, считаешь, что я поступила подло, – не выдержала Агата, – но в тот момент я думала о дочери. Для меня нет на свете никого важнее нее, и если бы она осталась с нами… Ты просто не представляешь, что он говорил мне, когда я была беременна! Постоянно повторял, что теперь я буду во всем его слушаться и делать все, что он захочет, что буду помогать ему налаживать полезные связи, ложась под нужных ему людей: ведь у него теперь появится рычаг давления на меня. Если что-то пойдет не так – он отнимет дочь. Понимаешь, какая жизнь нас с ней ждала? Это очень жестокий человек, больной. Он постоянно издевался надо мной, убивал меня морально. Это было хуже побоев. Это было хуже всего… – Агата не заметила, как сорвалась и разрыдалась. Ян съехал на обочину и, как только удалось затормозить, прижал ее к себе.

– Все это в прошлом, – сказал уверенно, гладя ее по спутанным волосам. – Теперь у тебя есть я. У вас есть я. И вам нечего бояться.

***

К своему удивлению, она задремала по дороге. Проснулась, когда уже подъезжали к городу. Но сон не смог снять напряжение. Наоборот, оно лишь усилилось, когда Агата поняла, что очень скоро окажется дома. За окном пролетали маленькие новгородские села, старенькие деревянные домики… Родной город был совсем близко. Только радости от этого девушка не испытывала. К сожалению, этот демон сделал все, чтобы родные места ассоциировались у нее с беспросветным отчаянием и болью, чтобы каждый уголок вызывал панический страх…

Ян словно прочитал ее мысли, сжал руку и задержал в своей ладони. Удивительно, как он смог так быстро и легко принять правду. Даже не верится, что еще существуют такие отзывчивые люди. Сначала Мила, теперь еще и он… Наверное, они – подарок ей свыше за все страдания. Главное, теперь не потерять то, что приобрела…

Дрожащими пальцами вынула из сумочки телефон и увидела сообщение от Милы.

«Нормально добрались?» – интересовалась та.

«Нормально», – отправила ответ Агата.

«Я очень волнуюсь. Из-за этого никак не могу дописать главу. Надеюсь, вы скоро приедете, и мне опять будет на кого побурчать. Если, конечно, меня не разорвут читатели».

«Не разорвут. Я тебя им не отдам!»

«Держи меня в курсе, ладно?»

«Ладно», – пообещала Агата и зашла в телефонную книгу. Набрав дрожащими пальцами номер Кати, она замерла в напряженном ожидании. Сестра долго не брала трубку, и Агата уже начала беспокоиться. Наконец послышался усталый голос:

– Да?

– Слава Богу! Я чуть с ума не сошла, ты так долго не подходила! Все в порядке?

– Да.

– Кать, я через полчаса буду у вас.

– Что? Ты что, уехала из Питера?

– Да. То есть, нет. Не насовсем. Надеюсь. Ох, блин… – От волнения начала заговариваться. Поймала подбадривающий взгляд Яна и уже более твердо сказала:

– Муж объявился, потребовал, чтобы я приехала. Я подам заявление на развод и… – Хотела сказать «заберу Вику», но осеклась. Поняла, как больно будет сестре расстаться с племянницей. Она же ей как дочь. Сколько бессонных ночей провела Катя у кроватки девочки, сколько любви ей подарила, и теперь им придется расстаться… При одной мысли об этом у Агаты сжалось сердце. Не хотелось причинять родному человеку такую боль, но не было выбора. Она любила свою дочь не меньше. И хоть жила вдали от нее, мысленно все равно всегда находилась рядом, душа болела, все скручивало внутри от осознания того, что не может быть с доченькой… Из-за какого-то деспота, законченного выродка, который испоганил ей всю жизнь!

– Я поняла, – голос Кати упал. – За Викой приехала?

– Да…

Закрыла глаза, пытаясь сдержать слезы. Пауза, повисшая на том конце провода, затянулась. Агата уже подумала, что сестра оборвала звонок, но та все-таки отозвалась:

– Хорошо. Ждем.

Душа разрывалась. Кате больно, очень больно, но она понимает, что Викуля – не ее родная дочь… Она слишком порядочная, чтобы не отдать ребенка. Нет, она просто золотая! Настоящее сокровище. Тогда, в роддоме, она согласилась помочь, хотя только что потеряла своего ребенка и плакала от горя. Несмотря на собственные терзания, пошла навстречу, пошла на риск. Сейчас тоже поддержит, хотя сердце наверняка противится. Не хочет девочку отдавать, но уступит. Иначе и быть не может.

– Похоже, муж у них не появлялся, – с некоторым облегчением сообщила Агата.

– Видимо, не успел, – предположил Ян. – Кстати, ты так и не сказала, как его зовут.

– А надо ли? Надо ли называть имя того, кто испортил мне всю жизнь?

– Ты права. Лучше не вспоминать его лишний раз. Думаю, скоро ты вообще о нем забудешь.

Уверенность и спокойствие Яна немного притупили страх, и Агата начала мысленно себя уговаривать, что поездка продлится всего пару дней. Спокойно подаст на развод, заберет Викулю и уедет обратно в Питер. Может, и не встретят здесь этого негодяя. Возможно, он хотел всего лишь припугнуть ее, а действовать открыто не собирается. Тут же ее мысли перетекли в другое русло. Она ведь так и не решилась поделиться с Милой своими планами. Не будет ли подруга против того, что вместе с ними будет жить ее девочка, совсем еще малышка. Она ведь писатель – творческий человек, ей нужны тишина и покой, а там, где есть дети, об этом остается только мечтать… Ох, надо было сначала спросить ее, как-то подготовить! Но Агатой руководили эмоции, она не могла в тот момент думать ни о чем другом, кроме как о встрече с мужем и его угрозах.

«Ладно, деньги у меня есть, если что, сниму жилье», – успокоила себя.

– Правильно едем? – оторвал ее от раздумий голос Яна.

Агата огляделась.

– Да, вон тот дом, справа.

Сердце застучало с удвоенной силой. «Ну вот ты и дома, – мелькнуло в голове. – И теперь ты должна быть сильной, чтобы защитить свою дочь».

К счастью, вопреки всем страхам, возле родной многоэтажки их никто не ждал. Они спокойно поднялись на нужный этаж, позвонили в дверь, Катя открыла, и Агата бросилась в ее объятия. Обняла так крепко, будто не виделись с ней много лет. На самом деле, с тех пор, как родилась Викуля, они встречались очень редко, пару раз в год. В парке на прогулке, возле детского сада, в магазине, и ни разу – дома. Во-первых, муж следил за каждым ее шагом, а во-вторых, она боялась, что правда откроется, поэтому старалась свести общение с сестрой к минимуму, хотя сердце разрывалось от тревоги и желания увидеться с дочерью.

– Привет-привет, – прошептала Агата сквозь слезы. – Даже не верится, что встретились.

Катя никак не отреагировала на ее слова. Перевела взгляд на Яна и кивнула в знак приветствия.

– Добрый день, – поздоровался он. – Ян.

– Катерина. Проходите.

– А родители где?

– По комнатам разбрелись. Папа телик смотрит, а мама вяжет. Обещала Викусе свитерок…

Сестра нервно сцепила руки и опустила глаза. Агата понимала, что ей больно, что не хочет расставаться с девочкой, но ничего не могла поделать. Она должна забрать дочь с собой. И так сколько времени упустила из-за негодяя-мужа.

В этот момент из комнаты вышла малышка. Агата думала, что задохнется от счастья, когда обняла девочку, что сердце разорвется от радости, от переполняющих эмоций! Как долго она мечтала об этом – обнять своего ребенка, зарыться носом в мягкие кудри, поцеловать за ушком, укрыть от всего мира в своих объятиях… Вспомнила, как просыпалась по ночам от кошмаров: то снилось, что обнимает разбитую куклу, а не Вику, то девочка сторонилась и говорила, что она чужая тетя, то заглядывала в кроватку, а Вики там не было… Сейчас все кошмары развеялись. Доченька обвивает шею своими маленькими ручками, рядом стоит любимый человек, впереди – новая жизнь, в окружении искренних и отзывчивых людей…

– Боже, девочка моя, как же долго я этого ждала! – сквозь слезы выдохнула Агата, не в силах отпустить малышку. – Принцесса моя… Самая любимая… Эти четыре года – как в темнице…

– Агата! Ты приехала! – Родители явились на громкие голоса. Мама все такая же красивая и улыбчивая, только глаза на мокром месте и прическа растрепалась, а рядом отец – немного усталый, задумчивый, с теплым взглядом карих глаз. Родные люди, которые всегда поддержат и поймут.

Агата наконец отпустила дочь и перевела взгляд на родителей. Так хотелось все им рассказать о своих планах и страхах, но дыхание перехватило.

Чуть позже, когда все разместились на кухне и пили клюквенный морс с булочками, завязался разговор. Агата выложила все как на духу, Ян уверил, что позаботится о ней и девочке. Господи, это все казалось прекрасным сном! Этот удивительный мужчина, ответственный и надежный, которого не пугает ни ее ужасное прошлое, ни ребенок от другого, наоборот, он словно рад взять на себя все обязательства. Ему будто мало работать на холсте, он хочет разрисовать яркими красками и ее жизнь. Пару умелых мазков кистью – и на ее губах расцветает улыбка, а глаза светятся от счастья.

Родители всегда высказывали свое мнение прямо, вот и в этот раз открыто сказали, что довольны ее выбором и дали пару наставлений Яну. Тот слушал внимательно и сосредоточенно, так что сомнений не осталось: он относится к происходящему со всей серьезностью и ответственностью. И все бы хорошо, но Катя сидела мрачнее тучи. Даже не пыталась сделать вид, что рада. Агата не смела ее осуждать и тем более обижаться. Весь смысл жизни сестры заключался в Вике, которую она растила как собственную дочь. А теперь этот смысл у нее отбирают, лишают единственной радости. И понимание этого разрывало сердце Агаты на части.

Перед сном она все-таки решилась заглянуть в спальню сестры и поговорить. Катя собирала чемодан с детскими вещами и тихо плакала. Агата застыла на пороге в растерянности. Все слова, приготовленные заранее, моментально забылись, стало тоскливо и больно.

– Кать, – тихонько позвала сестру. Заметила, как плечи ее напряглись, как прижала к груди детское платьице. – Кать, ну прости меня! – все-таки шагнула к ней и обняла за плечи. Сестра не повернулась.

– Я не смогу без нее, – только и смогла она выдавить.

– Я знаю, – ответила Агата. – Знаю это лучше других. Но и я без нее не смогу. Это моя доченька, я ее родила, я ее люблю…

– Она и моя дочь тоже! – Катя резко повернулась и сбросила ее руки. – Я качала ее, когда она плакала, я заботилась о ней, когда она болела! Я заменила ей мать! А где была ты?

– В смысле – где?! – внезапная вспышка злости напугала Агату. – Ты так говоришь, будто я ее бросила!

– А что, разве нет?

– Нет! – не заметила, как сорвалась на крик. – Я была вынуждена так поступить, ты же знаешь! Она бы страдала рядом с таким чудовищем, как мой муж.

– Ты сама его выбрала, – пожала плечами Катя. – И дочку сама мне отдала. По документам Вика – моя дочь.

– Ты что… Ты хочешь отнять ее у меня? – опешила Агата и опустилась на стул. На плечи вдруг такая тяжесть навалилась, что ноги просто не держали. – Послушай, мы друг другу не враги. Не говори так. Не режь меня без ножа.

Сестра молчала. Сложила платьице в чемодан и застегнула молнию.

– Катя, ты же знала, что рано или поздно я заберу ее…

– А ты знала, что мой ребенок умер! Ты отдала мне своего и надеялась, что я не привяжусь к Вике как к собственной дочери?

– Да я же… Я же не запрещаю тебе видеться с ней! Я же не на Луну ее забираю! Будем приезжать, собираться семьей…

– Это я не запрещаю тебе с ней видеться, – оборвала Катя. – Но забрать ее не позволю!

Она спрятала чемодан под кровать, подошла к двери и красноречиво распахнула ее. Агата смотрела на сестру во все глаза и не узнавала ее. Всегда мягкая и добрая Катя сейчас напоминала разъяренную тигрицу, готовую разорвать в любую секунду. Такой реакции она не ожидала. Сестра ей не враг! Нет, она не может так поступить!

Катя кашлянула, ясно давая понять, что не хочет продолжать этот разговор. Агата встала и на ватных ногах направилась к выходу. На пороге обернулась:

– Ты не можешь так со мной поступить!

Но сестра захлопнула дверь.

Глава 9

Ночь прошла без сна. После неприятного разговора Агата крутилась с боку на бок, постоянно прокручивая в голове слова Кати, не могла поверить, что та способна так поступить. И это после всего, что было! Она же собственными глазами видела, как мучилась Агата, как переживала, и как трудно ей было скрывать все от мужа. Сколько раз хотелось сорваться и поехать к дочери! Особенно тяжело было, когда Викуля болела. Тогда ночи становились мучительными и просто бесконечными. Если днем она еще могла хоть как-то отвлечься, то ночью места себе не находила, сидела и плакала. На стенку лезла от того, что не могла обнять любимую доченьку, не могла покачать ее, дать лекарство. От осознания, что маленькие ручки обнимают не ее, что малышка подставляет щечку для чужих поцелуев, сердце разрывалось на части. И ужаснее всего было то, что Агата, находясь с ней в одном городе, ничего не могла изменить, не знала, когда закончится этот кошмар!

Но сейчас наконец-то появилась долгожданная возможность. Она может забрать дочь и уехать, начать полноценную счастливую жизнь. А сестра хочет лишить ее этого! Как, как она может?! Это же подло!

Не хотела в это верить, пыталась оправдать ее: Катя просто в отчаянии. Завтра утром проснется, все осознает и придет просить прощения. Да, так и будет. И хватит уже себя накручивать!

Немного успокоившись, Агата покосилась на Яна, который устроился на раскладушке в одной с ней комнате. В голове вдруг проскользнула мысль, что она за свою жизнь знала только одного мужчину – своего мужа. И этот человек вдребезги разбил все ее представления не только о любви, но и о мужчинах в целом. До определенного момента Агата боялась даже представить, что после всего случившегося когда-нибудь доверится кому-либо из них. И все-таки смогла, доверилась, хоть это было и нелегко. Теперь с каждым днем рядом с Яном чувствовала себя все лучше и лучше, он медленно залечивал ее раны. Ей бы очень хотелось, чтобы… Чтобы он всегда был рядом.

– Все наладится, не переживай, – его голос в тишине раздался так внезапно, что Агата вздрогнула. Ян лежал, подложив мускулистые руки под голову, и улыбался. Как оказалось, он не спал. Пока Агата, блуждая в своих мыслях, его рассматривала, он открыл глаза и успел застать ее за этим занятием. Щеки мгновенно вспыхнули румянцем. И все же его уверенность помогла панике немного схлынуть.

– Катя сказала, что не отдаст мне ребенка.

– Наверняка ляпнула сгоряча. Не бери в голову. Отдыхай, а завтра будем решать все вопросы.

– Я не усну. И дело не только в волнении.

– А в чем еще?

Агата закусила губу, не зная, ответить или нет. Наконец, пересилив себя, призналась:

– Мне всюду мерещится мой муж. Понимаешь, родной город, знакомые места, до женитьбы он часто бывал у нас дома. Хотя в Питере меня тоже мучили кошмары. Я уже забыла, когда в последний раз крепко спала, только глаза закрою – и сразу вижу его лицо. Злое такое, жестокое, прямо дрожать начинаю. Умом понимаю, что его рядом нет, но ничего не могу с собой поделать…

Ян пересел с раскладушки на кровать. Легонько сжал ее пальцы и уверенно сказал:

– Послушай, уже завтра ты будешь свободна. Подашь заявление и разведешься с этим козлом. А кошмары забудутся. И я приложу для этого все усилия.

Агата улыбнулась. Ян поднялся, но она испуганно ухватила его за руку.

– Пожалуйста… Можешь остаться со мной?

Ей показалось, что эта просьба сбила мужчину с толку. Он на мгновение застыл и о чем-то напряженно задумался. Но потом, видимо, принял решение. Взял подушку, одеяло и перебрался на кровать. Агата положила голову ему на грудь, а он обнял ее в спонтанном жесте.

– Спи, – прошептал Ян, – я здесь, рядом с тобой…

Впервые за много лет Агата почувствовала себя спокойно. Все страхи отступили, она закрыла глаза и вскоре уснула.

***

Оказывается, просыпаться в объятиях любимого мужчины так приятно! Открыв глаза, Агата не сразу поняла, как так получилось, что Ян спит с ней в одной кровати. Улыбнулась, глядя на него спящего, встала и набросила халат. Она чувствовала себя странно – отдохнувшей. Уже и забыла, что бывает такое ощущение. В голове не было ни одной плохой мысли, хотелось петь и танцевать, потому что в сердце загорелась надежда на то, что все будет хорошо.

Но радость длилась недолго. Выйдя из комнаты, она застала родителей в удрученном состоянии: мать сидела на стуле, понурив голову, а отец ходил из угла в угол и явно нервничал.

– Что случилось?

– Катя пропала, – ответила мама сдавленным голосом.

– Как – пропала?

– Вот так. Мы проснулись, заглянули в ее комнату – а там никого нет. Кровать заправлена, вещей не хватает…

– Подожди… – Агата прислонилась к стене и потерла виски. – Подожди. А Вика?

– Вики тоже нет.

С губ слетел испуганный вздох. Она не могла поверить, что сестра фактически выкрала ее дочь. Господи, как же больно! Агата почувствовала внутри едкую горечь, в отчаянии вцепилась в волосы. Такого удара от Кати она не ожидала, словно нож в спину.

– И что? Никого не предупредила? Даже записки не написала?

– Нет.

– А может, она просто ушла по делам? Ну, например, в поликлинику или магазин…

– Нет, она сбежала!

– Ну скажешь – «сбежала»! – рассердился отец. – Куда она с ребенком-то? Вот безголовая! Некуда ей идти! Через пару часов вернется.

– Я в этом не уверена.

– Господи… – Агата медленно осела на пол. Отец тотчас подбежал, помог подняться, усадил на стул. Всунул в руку стакан с прохладной водой и заставил сделать пару глотков. – Как она могла?!

– Успокойся, рано паниковать! – попыталась успокоить мама. – Хотя, согласна, на Катю это совсем не похоже. Не понимаю, что на нее нашло. Она же знала, что рано или поздно…

У Агаты потемнело в глазах, силы как-то сразу иссякли.

– Я сделаю тебе зеленый чай, – сказал отец и взял чайник. В этот момент на кухню вошел Ян.

– Доброе утро.

Но, едва скользнув взглядом по лицам, понял, что все как раз наоборот. И, кажется, догадался, в чем дело, так как сразу уверенно – а он это умел: быть уверенным и твердым, – проговорил:

– Найдем мы Катю. Сейчас перекуси и успокойся; через десять минут начнем поиски.

– Нет, я иду сейчас! – упрямо заявила Агата и резко поднялась. Так резко, что голова закружилась. Пришлось вернуться на место и взять предложенную отцом чашку с чаем.

– Послушай, – Ян сел рядом, – в таком состоянии ты ничего толкового не сделаешь, только себе навредишь. Я знаю, это непросто, но ты должна взять себя в руки. Выпей чаю и настройся. Мы приехали сюда, чтобы реализовать наш план, даже если что-то идет не так, мы справимся и добьемся нашей цели. Без Вики не уедем. Все, слезы вытирай, пей чай и начинаем действовать.

– Вот, мудрое решение! – поддержал отец. А мама встала, протянула ему чашку и пододвинула блюдце с пирожным.

– Давай и ты ешь, неизвестно, сколько времени займут поиски.

Но Яну тоже кусок не лез в горло. В итоге, наспех выпив чай, они поднялись и заторопились к двери. На пороге Агата обернулась:

– Где, по-вашему, может быть Катя?

– Я звонила и ее подругам, и на работу, и коллегам, даже соседям. Никто ничего не знает. Может, пойти в полицию?

– Они начинают искать только через трое суток, – мрачно напомнил отец.

– А больницы?

– Нина, ну ясно же, что она сбежала. Какая больница?

– А вдруг с ними что-то случилось? – начала причитать мама. – Она же явно в неадекватном состоянии сейчас! Смотри, что натворила! На ясную голову она никогда бы так не поступила.

Не в силах слушать их спор, Агата вернулась в спальню. Ян уже успел собраться и выглядел таким целеустремленным, что в сердце опять невольно забрезжила надежда: Катя любит Викулю и ничего плохого ей не сделает. Скорее всего, она скоро вернется, главное, не впадать в панику…

– Пойдем, – он обнял ее за плечи и кивнул на дверь

– Пойдем.

Она шагнула было к выходу, но Ян удержал.

– Постой.

Пристально посмотрев ей в глаза, серьезно сказал:

– Я хочу, чтобы ты знала: ты не одна. Нет твоих проблем, есть наши, общие. И я сделаю все, чтобы их решить. – Он провел ладонями по ее плечам. – Сейчас поедем в загс, а по дороге ты подумаешь, в каких местах часто бывает Катя, где любит бывать, в общем, любую деталь, которая поможет нам ее разыскать. Ладно?

Агата вытерла слезы, стекающие по щекам, и кивнула.

Минут через тридцать они уже выходили из загса: она подала заявление на развод. Все, одно дело сделано. Нужно ждать суда, ведь ясно же, что этот монстр не захочет отпускать ее добровольно. Придется отстаивать свои права, доказывать, что он ее бил, издевался физически и морально. Смотреть в его лживые глаза, доказывать очевидные вещи. Игнорировать осуждающие взгляды с одной стороны и сочувствующие с другой. Ну и пусть! Она нашла в себе силы уйти от чудовища, она готова к борьбе, к жестокой и яростной схватке.

Теперь осталось найти Катю и позаботиться о том, чтобы он не сделал ей ничего плохого. Агата посмотрела на небо и мысленно взмолилась: Господи, защити моего ребенка! Позволь мне бороться с ним одной! Ни сестра, ни дочь не заслужили таких потрясений. Пожалуйста, защити их…

Внезапно Агату озарило. Она вспомнила, как в детстве они с Катей часто гуляли в одном сквере, особенно любили прогулки осенью в погожую погоду, когда желтые кленовые листья ковром стелились у ног, а ветер подхватывал их и кружил в незамысловатом танце. Как смеялись, швыряли друг в друга листвой, а потом собирали «букетики» и уносили домой. В ушах ностальгически зазвучал девичий смех и нежный голосок сестры:

– Если и есть рай на земле, то он здесь!

– Он везде, Катя, просто мы его не видим и не ценим…

Агата резко остановилась, а потом бросилась бежать. Ян едва успел ухватить ее за локоть, а то бы выскочила на проезжую часть.

– Что такое? Ты что-то вспомнила?

– Да, нам надо в тот сквер! Она либо там, либо в торговом центре, он рядом!

Они поспешно перешли дорогу и уже были в шаге от входа в парк, как вдруг Агату кто-то грубо схватил за руку. Повернувшись, она вскрикнула: виновник ее кошмаров стоял прямо перед ней, живой и настоящий, из плоти и крови. Нет, ей это не снится. Он не рассеется, как зыбкий туман, не исчезнет с первым солнечным лучом, не пропадет, если закрыть и снова открыть глаза…

– Вот мы и встретились, родная, – муж дернул ее на себя, заставив оказаться в сантиметре от его лица. – Все, хватит бегать. Идем домой.

Глава 10

– Я никуда с тобой не пойду! – решительно заявила Агата, чудом вырвав руку из его цепкой хватки.

– Что значит «не пойду»? – его глаза налились кровью. – Еще как пойдешь! Ты моя жена и будешь делать все, что я скажу, иначе мне придется тебя наказать!

– Ты мне больше не муж! Я подала на развод!

– Что?! Ах ты ничтожество! – Его лицо перекосилось от ярости. Сжал кулак и замахнулся, чтобы ударить ее по лицу, но Ян успел перехватить его руку. А потом так сильно стиснул ему пальцы, что – девушка готова была поклясться – послышался хруст. Перед глазами мгновенными вспышками пронеслись эпизоды из прошлого, а в висках застучало набатом – оглушительно, до боли в барабанных перепонках. И крики, ее крики. Они внутри. В голове. Разрывают мозг на части. Словно наяву слышит она хлесткие удары, которые до сих пор помнит каждой клеточкой тела. Маленькая, запуганная и затравленная. Они шли к друзьям, когда Агата, воспользовавшись тем, что муж отвлекся, затерялась в толпе и бросилась на вокзал. Купив билет, влетела в вагон и уехала… Чтобы теперь вернуться и поставить жирную точку.

И вот он – ее палач – морщится сейчас от боли и больше не чувствует себя всесильным. Если бы под рукой был холст, она обязательно запечатлела бы этот момент, а потом повесила картину на самом видном месте. Чтобы каждый день, каждую минуту видеть и помнить, что есть кто-то сильнее его, что его тоже можно сломать.

– Ты… ты кто такой?! – прохрипел он и выругался, а Ян скрутил ему руку, заставив осесть на землю.

– Тот, кто сумеет ее защитить.

– Смело, но глупо, – послышался злобный смешок. А в следующий момент на Яна набросились два громилы и начали ожесточенно пинать ногами. Кровь отхлынула от лица Агаты, ноги начали неметь, а по позвоночнику колючим холодом проскочила мысль: «Они же убьют его!» Этот нелюдь, этот недочеловек смотрел на Яна как на букашку, с чувством безграничной власти, считая, что ему позволено в этой жизни все, только потому, что он выше по положению, потому что имеет кучу денег и связей… И от злости и собственного бессилия у Агаты кипяток разлился по венам.

– Ты еще не поняла, что я многое могу, – мерзко хохотал он, запрокинув голову. – И если ты не пойдешь сейчас со мной, они убьют его. Решай, малышка, и поскорее, потому что у твоего дружка остались считанные минуты.

Она не успела ответить. Оправившись от внезапного нападения, Ян сгруппировался, ловко ушел от удара, вскочил и бросился на одного из телохранителей. Несколько умелых ударов – и тот со звериным рыком упал на грязный асфальт. Муж в ярости бросился на нее, а дальше… Дальше Агата помнила только вой сирены, врачей, людей в форме и темноту, в которую провалилась.

Некоторое время спустя

Накрапывал дождь, совсем мелкий, едва ощутимый, который касался кожи и оседал на волосах блестящими точками. Они держались за руки, переплетя пальцы, и шли по набережной вдоль Невы – довольные, счастливые. Агата смотрела, как проплывают пароходы, как бьются о борта волны, представляла, как вода уносит все плохое, все то, что душило ее много лет. И почему она не переехала сюда раньше? Здесь ее тихо и смиренно ждало счастье. Ах, если бы мы знали, где именно оно прячется – спешили бы к нему сломя голову! Но, с другой стороны, тогда бы мы его так не ценили…

А вообще – что оно такое, это счастье? Для кого-то – это путешествия по миру, море новых впечатлений и кругленькая сумма на счету. Для кого-то –вкусная еда на столе, самая лучшая брендовая одежда в шкафу, уютная и просторная квартира. А для нее – это детский заливистый смех, теплые объятия маленьких ручек, любимый человек рядышком, любимый город…

Агата шумно вдохнула сырой воздух и на миг зажмурила глаза.

Бывают города, которые нравятся, в которых хочется остаться, ты стремишься приезжать туда почаще, гуляешь по любимым местам; а бывает, когда город – это состояние души. Ты идешь по улице, и каждая частичка в воздухе насыщает тебя, каждая улочка, дом, перекресток, даже асфальт под ногами – это все твое, родное, близкое и неотъемлемое. Ты уже не представляешь себя ни в каком другом месте, только здесь, в этом городе. В Петербурге.

– О чем ты думаешь?

Участливый голос Яна вырвал ее из раздумий. Агата улыбнулась и придвинулась ближе, когда он раскрыл большой зонт.

– О том, как все хорошо закончилось.

А ведь и правда: все так быстро разрешилось, что верилось с трудом. Иногда при одном воспоминании сердце стучало так, будто хотело выпрыгнуть из груди. Ведь прошлое оставило на нем глубокие шрамы, потрепало и изодрало на куски, и раны эти еще нескоро затянутся. Перед глазами пронеслись кадры воспоминаний: вот она пишет заявление в прокуратуру и в качестве доказательств предъявляет фотографии из коллекции мужа – со всеми последствиями побоев и без прикрас; показывает его сообщение с угрозами и упоминанием о том, что заявляла на него в полицию несколько лет назад; демонстрирует многочисленные шрамы и рубцы, а также книгу-дневник, где описывались все его издевательства. А потом набежала пресса и этот скандал показали по телевидению, что сильно ударило по репутации ее мучителя. Потом она вспомнила, как выступали свидетели: Катя, соседи по лестничной клетке, даже писательница, та самая, которая заказывала у нее детские иллюстрации. Сама откликнулась, когда узнала о произошедшем из сети. Оказывается, она не раз замечала у Агаты синяки и ссадины. Все это в конечном итоге помогло добиться развода и уехав обратно в Питер, позабыть обо всем как о кошмарном сне.

– Все только начинается, Агата, – произнес уверенно Ян и поцеловал ее в ушко, вызвав приятные мурашки на коже. – У нас начинается.

«У нас». Теперь только так. Пора привыкать. Уже не одна, а трое, ведь рядом доченька и любимый мужчина. К счастью, Катя повинилась и отпустила Вику. Агата знала, как тяжело сестре было сделать это, сколько сил у нее ушло, сколько выплакала слез, скольким пожертвовала ради девочки. Сердце у Кати слабое, но какое огромное, как много любви в него вмещается!

Когда все вместе садились в машину Яна, Агата смотрела на сестру с благодарностью, а грудную клетку сжимала боль. Словно чувствовала Катину тоску, слышала рыдания, раздирающие ее изнутри. Спасибо, сестренка, и – прости.

– Прости, что впутала тебя в эту историю, прости, что заставляю тебя так страдать, – сказала ей на прощание, а Катя горячо обняла.

– Это я должна просить у тебя прощения. Не знаю, что на меня нашло. Я, наверно, просто испугалась, что никогда ее не увижу, что моя жизнь опять потеряет смысл… Ты приехала – и я так разозлилась! Забрала Вику, бродила с ней по городу и даже не думала, где мы с ней дальше будем жить, только одного хотелось – уйти подальше от тебя. Но когда гуляла по парку, вспомнила детство, нас, и слезы на глаза навернулись. Если еще и самые близкие предавать будут, то мир вообще рухнет. Мы должны поддерживать друг друга, помогать, чем-то жертвовать, только так и спасемся…

Агата сжала ладонь сестры.

– Кать, я понимаю, чувствую, как тебе тяжело. Ты для Вики сделала столько, сколько не каждая мать сделает для своего ребенка. Ты имеешь полное право приезжать, видеться с ней, а если все наладится, то и забирать ее сюда, домой. Я всегда, слышишь, всегда буду счастлива тебя видеть!

– Значит, ты меня прощаешь?

– Да. И ты меня прости…

– Когда вы переедете ко мне? – Ян снова прервал ее размышления. Картинка смазалась, а спустя мгновение исчезла совсем. Агата снова увидела город, его сверкающие позолотой дворцы и храмы, этот удивительный туманный мир, и улыбнулась. Вспомнила, с каким интересом дочка собирала с Милой паззлы пару часов назад, и как подруга весело напутствовала:

– Беги-беги, нам тут и без тебя дел хватает. Видишь, серьезная работа идет! – А потом шепотом: – Яну привет!

Агату разрывали противоречия: с одной стороны, хотелось скорее перебраться к любимому и начать налаживать быт, а с другой – она очень переживала за подругу. Во-первых, Мила очень много писала, из-за чего теряла здоровье. Когда Агата намерила ей температуру чуть больше тридцати четырех градусов, то испугалась не на шутку. Даже во время болезни та стартовала с новыми книгами, писала каждый день, еще и занималась рекламой. Во-вторых, подруга постоянно оказывалась втянута в разные писательские конфликты. Кто-то с кем-то поссорился, кто-то первым встал в виджете[4], кто-то нажаловался на книгу, чтобы выбить ее с первых мест в рейтинге… Мила много переживала. А Агата, глядя на нее, понимала: нужно срочно что-то делать, иначе случится беда, как когда-то с ее сестрой. Порою она отказывалась от еды, чтобы успеть написать побольше, тратила кучу времени на то, чтобы кому-то что-то доказать в авторском чате, хотя могла бы поспать лишний час. Почему-то вспомнился разговор, когда подруга поделилась своими страхами, и Агата стала всерьез переживать: а вдруг, как только она переедет, с Милой что-то случится, а рядом никого не окажется?

Поэтому и не могла точно ответить Яну, когда будет готова к нему перебраться. В который раз уклонилась и перевела тему.

– Скоро. Я, кстати, тоже хотела спросить тебя кое о чем… – Агата замолчала, поглядев на Неву, напоминающую об их первом знакомстве.

– О чем?

– Почему ты так остерегаешься воды?

Ян опустил голову и выдержал паузу. Еще никогда она не видела его таким мрачным. Его грусть обычно выдавали только глаза, но сейчас он весь пропитался терпкой печалью, которая мгновенно передалась и ей.

– Как ты догадалась?

– Тебя выдали глаза.

Он вздохнул и наконец посмотрел на нее.

– Моя жена бросилась в реку, не сумев пережить творческий кризис. У нее провалилась выставка, а я в это время был за границей и не смог ее поддержать. До сих пор не могу себе этого простить. После ее смерти я не мог ходить по набережным, даже на время уезжал из Петербурга. Это был тяжелый период.

– Прости.

Он остановился и сильнее стиснул ее ладонь. В его глазах отразилось закатное солнце, выглянувшее на миг из-за туч.

– И у тебя и у меня есть свое прошлое. Но смысл в том, что мы смогли его пережить и пойти дальше. Вместе, одной дорогой. И давай жить сейчас, жить так, чтобы помнить, что в любой момент все может кончиться.

Они обнялись. Крепко-крепко. Словно другого раза уже не будет. Здесь и сейчас. И внезапно пришло понимание: теперь все будет хорошо. Осталось только с Милой что-то решить…

***

Рабочая неделя пронеслась почти незаметно. Все уловили в Агате перемену – это ощущение счастья, которое ее окутывало. Хотелось поделиться им со всем миром. С работой ладилось и до Милы наконец-то удалось достучаться. В этот тихий воскресный вечер собрались вместе у нее дома. Ян вызвался прочитать Вике сказку на ночь и вскоре исчез в спальне, а они с подругой уединились на кухне. Пили ароматный чай, заедали пряниками и смотрели фотографии на планшете.

Утренняя прогулка удалась, на что указывали многочисленные снимки, сделанные Агатой. Вот в кадре смеющиеся Вика с Милой. Подруга как всегда успела состроить веселую рожицу, рассмешив дочку еще больше. А вот – задумчивый Ян на фоне Спаса-на-крови. А после и сам собор. На выходе из Михайловского сада он выглядит особенно поэтично. Хотя многие любят фотографировать этот величественный храм со стороны набережной канала Грибоедова…

– Вот оно – счастье. Настоящее, реальное, – не удержалась Агата. – Это не просто картинки, а еще и ощущения. Я вот все еще помню морось, которая в воздухе висела, такая приятная и какая-то родная.

– Ну, у тебя есть Ян и дочка. А я… У меня никого нет, – Мила словно пыталась оправдаться. – Только выдуманные миры и вымышленные герои.

– Неправда. У тебя есть друзья, которым ты нужна. А еще – вот только не бурчи! – ты можешь присмотреться к тому молодому человеку.

– Какому? – наморщила лоб подруга, хотя по лицу было видно, что догадалась, о ком идет речь.

– К сыну моего начальника и твоего издателя.

– К Денису?! Смеешься? Я его терпеть не могу!

– Ну да, ну да. И щеки у тебя сейчас просто так горят.

– Жарко здесь – вот и все, – нашла отговорку Мила и замахала руками перед лицом, будто веером.

– Да, его отец поступил некрасиво, но пора об этом забыть. Тем более, Денис ни в чем не виноват. Вы так мило пообщались на той неделе, я думала, вы понравились друг другу… Кажется, он приглашал тебя на свидание, ты согласилась?

– Еще чего! Пусть даже не надеется!

– Ох, ты неисправима! – Агата схватилась за голову. А Мила показала ей язык и надкусила пряник.

Эпилог

Агата сидела на кровати, подложив под спину подушку, а в маленьких колонках пел Ed Sheeran о падающей звезде, о пути, который всегда ведет к любимым. И так было уютно и спокойно, что хотелось укрыться пледом и бесконечно слушать о счастье.

Но на ноутбуке уже мигала отредактированная книга и нужно было перечитать ее перед тем, как заново опубликовать на сайте. Старое название удалила, придумала новое – «В Петербург за счастьем». Да, эта версия будет не о боли, а о счастье. Взгляд сразу зацепился за первую строчку, с которой начинался роман:

«Успокойся, Агата, его здесь нет», – повторяла про себя, как мантру, и все равно опасливо смотрела по сторонам…»

Именно так началась ее новая жизнь. И она продолжается. Вот почему не хочется ставить точку, но нужно закончить. Только как? Банальным «и жили они долго и счастливо»? Или написать, что бывший муж лишился должности, нажил врагов, оказался замешан в разных махинациях? Пытался избежать тюрьмы и в итоге сгорел в каком-то домике, где скрывался…

Нет, лучше о хорошем. Мила написала бестселлер и прославилась на всю страну. Теперь раздумывает над изданием книги за рубежом, уж очень заманчивые предложения получила. Но самое главное – она наконец-то вернулась в реальный мир, выбрала комфортный режим для творчества и теперь часто гуляет по городу. Вместе с Денисом. Нашла наконец свое счастье рядом с ним и – вы не поверите! – подружилась с Николаем Николаевичем. Теперь называет его «милым толстячком», а он уговаривает ее печататься в его издательстве.

Катюша, вопреки предостережениям врачей, родила девочку. Теперь у Вики есть не только любимый папа, но и крохотная милая сестричка.

Ну а главная героиня, то бишь она, Агата, получила даже больше, чем могла мечтать: любимого мужа и возможность быть рядом с дочерью. Да-да, он сделал предложение, а она согласилась. И это было настолько романтично, что хватило бы на целую главу! Но Агата знала: счастье любит тишину. Так что пусть читатели додумывают сами, как все было на самом деле. Ей больше не хотелось делиться ужасами своего прошлого, поэтому она основательно переработала книгу. В надежде, что каждый, кто прочитает, поймет: никогда не нужно бояться уйти от того, кто совершает насилие. И если ты очень сильно чего-то хочешь, Господь всегда поможет. Главное – верить…

Конец

Бета-ридинг: Тамара Тараторина

Автор обложки: Оксана Северная

Адрес сайта фотостока: depositphotos.com

Лицензия: подписка на сайте depositphotos.com

Примечания

1

Книга, которая продается в процессе написания

2

Книга в процессе написания

3

Продолжение (сокр.)

4

Блок из книг на главной странице сайта

Content

Татьяна Купор
В Петербург за счастьем

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Эпилог

Примечания