Кристиан Роберт Винд

Зрячие

Глава 1

– Анна, садись за руль, – произнес высокий светловолосый юноша, резво выскакивая из машины. – Я попробую подтолкнуть тачку сзади.

Девушка в белоснежной рубашке, еще более юная на вид, послушно кивнула и тут же перебралась на водительское кресло.

Сумерки, еще мгновение назад сгущавшиеся тяжелым серо-синим пятном над верхушками сосен, вдруг плавно поползли из леса во все стороны, оседая на еще влажную после вечернего ливня землю. Стало заметно холоднее, и Анна, судорожно вцепившаяся обеими руками в руль, невольно подернула плечами.

– Давай! – донесся откуда-то позади молодой мужской голос, и Анна тут же провернула в замке зажигания поблескивающий ключ.

Однако ничего не произошло. Сердито фыркнув и выпустив облако едкого дыма, автомобиль тут же уперто замер, и вокруг воцарилась непроницаемая тишина.

– Ничего не выходит, Эдвард, – с тяжелым вздохом проговорила девушка, отпуская руль и с тревогой выглядывая через распахнутую переднюю дверцу. – Что же нам теперь делать?

В голосе Анны пронеслись панические нотки. Холодный безлюдный пейзаж, простилавшийся во все стороны, насколько хватало глаз, совсем не внушал девушке доверия. Даже днем здесь было хмуро и темно, а бесконечные осенние ливни, захватившие округ с наступлением сентября, только еще больше погружали местность в пучину какого-то тоскливого запустения.

– Давай попробуем еще раз, – уверенно ответил Эдвард, быстро шагая обратно. – Ну-ка, подвинься!

Он забрался в машину, обхватил рулевое колесо своими цепкими пальцами, вдавил в пол педаль и одновременно провернул в замке ключ. Однако упрямая машина в этот раз даже не дрогнула, не подав ни единого признака жизни.

– Я же говорила тебе, Эд, – встревоженно понизив голос, пробормотала девушка. – Нужно было держаться объездной дороги…

– Хватит, Анна, – отмахнулся молодой мужчина. – Даже не вздумай снова затевать ссору на пустом месте.

– Пустом месте? – девушка громко всхлипнула. – Эдвард, если бы ты послушал меня, то мы бы уже давно были дома. Не стоило нам съезжать с шоссе и пересекать границу резервации!

– Серьезно? – парень закатил глаза и повернулся к своей спутнице. – Ты в самом деле полагаешь, что дело именно в этом?

– А в чем же еще?

Она уставилась ему прямо в глаза, не скрывая укора. Эдвард молча вздохнул и потер уставшие ладони. От долгих и безуспешных попыток завести автомобиль, он успел изрядно проголодаться, но, как назло, они не прихватили с собой в путь ничего съестного.

– Анна, это корыто требовало капитального ремонта еще до того, как ты появилась на свет, – спокойно возразил он наконец. – И мы могли бы с легкостью заглохнуть на любом участке трассы.

– Вот именно, Эд! – девушка прикрыла ладонями лицо и сделала судорожный вздох. – На трассе! Но мы заглохли именно здесь – в месте, где даже не у кого попросить помощи!

– То есть, – молодой мужчина вдруг развернулся к собеседнице всем корпусом и нахмурился. – Ты сейчас пытаешься сказать, что это я во всем виноват, верно?

Вместо ответа девушка смахнула со щек слезы, а затем молча скрестила руки на груди, демонстративно отвернувшись к стеклу, за которым снова припустил унылый осенний дождь.

– Вот как? – разочарованно протянул парень. – Значит, ты решила спустить всех собак на меня, как ты обычно и поступаешь, когда все идет не так гладко, как тебе бы этого хотелось. Просто замечательно, Анна.

Она по-прежнему упрямо молчала, таращась куда-то вдаль сквозь залитое крупными каплями окно автомобиля.

– Знаешь, – Эдвард бессильно откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. – Я мог бы тебе сейчас напомнить о том, что именно ты пожелала как можно скорее вернуться в город, а потому несколько раз просила меня срезать путь через боковое шоссе. Но я предпочту сохранить собственное достоинство и не делать этого.

Ливень у подножия леса загрохотал с новой силой, и теперь в густом влажном мороке едва ли можно было различить даже смутные очертания соседних деревьев, ссутулившихся на обочине гравийной тропы, на дальнем отрезке которой и замер темно-синий автомобиль.

Долину медленно, но неотвратимо поглощала густая сентябрьская ночь. И в какой-то момент Анна отчетливо осознала, что им обоим почти наверняка придется остаться здесь до самого утра.

– Эдвард, – жалобно произнесла она, поворачивая к нему голову. – Я не хочу сейчас ссориться. Я просто… просто хочу домой.

– Придется потерпеть, – молодой мужчина миролюбиво притянул девушку к себе, а затем взлохматил ее длинные темные волосы. – Я не думаю, что покидать машину в такую погоду – это хорошая затея. Тем более, что здесь на многие мили вокруг никого нет. Даже до поселения индейцев, живущих в этой резервации, нам придется добираться пешком добрую половину ночи.

– И что же тогда нам делать?

Анна зажмурила глаза и уткнулась своим носом в плечо юноши, пропахшее терпким одеколоном, который она сама подарила ему всего несколько недель назад. Это был очень дорогой мужской одеколон, на покупку которого она потратила почти треть своих карманных денег.

– Переночуем здесь, – ответил Эдвард, успокаивающе поглаживая Анну по спине. – А утром двинем за помощью. Ничего сложного.

Он ободряюще улыбнулся девушке, однако в ее глазах по-прежнему плескалось смятение.

– В конце концов, Анна, – подмигнул он вдруг. – Такое романтическое приключение выпадает далеко не каждый день. Здесь тихо и красиво, вокруг нет ни людей, ни свалки мусора. Ты видела, как здесь чисто? Сбоку от нас – древний вечнозеленый лес, а над головой – бескрайнее ночное небо, пусть и затянутое грозовыми тучами. По-моему, это отличное место, чтобы скоротать ночь на лоне природы, а если тебе вдруг станет скучно, я знаю, чем мы могли бы заняться…

– Не смешно, Эдвард! – резко перебила юношу Анна. – Здесь темно, холодно и страшно! И я хочу домой!.. Я… Я не буду ночевать здесь. Давай попробуем найти помощь или, по крайней мере, добраться до деревни индейцев!

– Но Анна…

– Я не стану ночевать в машине посреди этой глуши! – категорично заявила она, сердито сверкая расширенными в полутьме зрачками. – Мы можем пойти прямо сейчас и сократить путь через лес, тогда нам не придется торчать здесь до утра.

Эдвард вновь нахмурился. Он молча поглядел сквозь мутное лобовое стекло туда, где черной громадой темнели сосны. Изредка небо над их полуголыми вершинами озаряла косая вспышка молнии, и тогда нелюдимый осенний пейзаж на несколько секунд выхватывался из тугого мрака, пугая своей бесконечной протяженностью.

– Я не думаю, что соваться в лес ночью, да еще и в такой ливень – это хорошая идея, Анна. Мы можем заплутать, и тогда нам придется провести здесь уже не одну жалкую ночь, а несколько суток.

– У тебя в бардачке есть компас и фонарик, Эдвард, – тут же возразила девушка. – И прежде ты не раз выбирался с отцом в эти края.

– В детстве, Анна! – юноша сокрушенно взмахнул ладонями, и едва не сшиб ими зеркало заднего вида, бликующее рядом с его обеспокоенным лицом. – Это было, по меньшей мере, лет десять назад! И мы со стариком никогда не углублялись в чащу, растущую в резервации…

– Да какая разница, Эд? – повысила голос девушка. – Все леса одинаковы. Мы просто пересечем его с юго-запада на северо-восток по прямой линии, чтобы поскорее добраться до деревни индейцев. А затем позвоним оттуда шерифу и попросим, чтобы он выслал за нами тягач.

Парень исступленно взъерошил свои светлые волосы и ненадолго задумался. В салоне видавшей виды машины воцарилась удушающая тишина, нарушаемая лишь стуком капель по капоту и редкими раскатами клокочущего в ночных небесах грома.

Анна выглядела настолько же решительной, насколько и испуганной. Спорить с ней было бы сейчас просто бесполезной тратой времени. И, возможно, девушка даже была в чем-то права, однако Эдварду упорно не нравилась идея пересекать лес индейцев в полнейшей темноте. Более того – стоило ему лишь об этом подумать, как где-то под ребрами начинало усиленно трепетать сердце, а по спине словно скользили чьи-то ледяные пальцы, едва касаясь его кожи.

– Анна, давай просто подождем утра, – взмолился юноша, прекрасно осознавая, что это не поможет. – Ливень наверняка закончится к рассвету, и мы сможем…

– Утром я планирую быть уже дома, Эдвард, – оборвал его дрожащий голос. – Я не смогу провести здесь ночь, не выдержу даже пары часов. Эд, пожалуйста!..

Она с мольбой заглянула в глаза молодого мужчины. По ее аккуратному, еще по-детски курносому личику, струились крупные капли слез – почти такие же большие, как те, что стекали сейчас снаружи по автомобильным стеклам.

Эдвард вдруг осознал, что Анна в самом деле едва сдерживается от того, чтобы не удариться в отчаянную панику. С наступлением темноты она настолько разволновалась и была так неистово напугана, что была готова ринуться за спасением даже в дебри соснового бора. Лишь бы не оставаться на месте в томительном ожидании неизвестности, утопая в безлюдной глуши, окутанной проливными дождями.

– Ладно… – тяжело выдохнул он. – Давай попробуем добраться до поселения краснокожих. Ты ведь все равно не оставишь меня в покое до самого рассвета, если я откажусь.

– Спасибо, Эд, – она уперлась мокрым носом в его горячую щеку и слабо улыбнулась.

Однако, в отличие от своей спутницы, юноша начинал тревожиться с каждым мгновением только сильнее. Какое-то гадкое, тянуще-томительное предчувствие неотвратимой беды подкрадывалось к его горлу, сдавливая своими железными тисками глотку и мешая дышать.

Когда Эдвард захлопнул дверцу машины и закинул за спину небольшой городской рюкзак, это ощущение внезапно стало таким отчетливым, словно его даже можно было украдкой нащупать в темноте, ухватив за длинный скользкий хвост.

– Идем, Анна, – мрачно проговорил он, поворачиваясь к авто спиной и вытягивая правую руку с зажатым в ней портативным фонариком. – Надеюсь, ты окажешься права, и мы не пожалеем о том, что сунулись в лес.

Ливень грубо ронял тяжелые капли на капюшон куртки, норовил забраться в ноздри, скользил по кончику носа. Анна, не отстававшая ни на шаг, то и дело оттряхивала складки ядовито-оранжевого дождевика от скопившейся воды.

Путь до кромки леса занял не более получаса – несмотря на проливной дождь, густой настил из мха и пожелтевшей травы под ногами отлично впитывал грязную жижу, не мешая передвижению. Единственное, что беспокоило Эдварда, шедшего впереди и прокладывавшего путь – это практически непроницаемая тьма, окружавшая долину тугим кольцом. Вдобавок, грозовое небо над головой напрочь затянуло густыми черными тучами, а потому единственным источником света в этом царстве мрака был лишь робкий золотой луч карманного фонарика.

Стоило им пересечь первую линию бесконечно высоких деревьев, как дождь тут же ослабил свою силу, и юноша впервые смог вздохнуть с облегчением. По крайней мере, в лесу ливень не колотил со всех сторон по лицу, а мерзкие ледяные капли не затекали за шиворот и не скатывались по шее вниз, чтобы вымочить одежду под тонкой курткой.

– Здесь так темно, – едва слышно выдохнула Анна. – И тихо.

Она вскинула голову вверх – туда, где верхушки старых сосен скребли черно-сапфировое небо, похожее на переливающуюся бархатную ткань. Казалось, что время и пространство застыли где-то между корявых хвойных ветвей, неуклюже зацепившись за их шершавую кору.

– Не отставай, Анна, – вместо ответа скомандовал Эдвард, углубляясь все дальше в лес и на ходу сверяясь с циферблатом компаса. – Впереди нас ждут еще несколько часов пути.

Девушка наконец оторвала взгляд от мрачного небосвода, сделала шаг вперед и набрала в грудь побольше воздуха, чтобы о чем-то рассказать юноше, однако внезапно застыла на месте, будто парализованная.

Ее глаза расширились от ужаса, в ушах громко зазвучало собственное сердцебиение.

– Эдвард! – пронзительно вскрикнула она, с трудом поборов оцепенение. – О боже!

Раздался хруст опавших ветвей, и спустя мгновение рядом с перекошенной от страха Анной возник встревоженный Эдвард.

– Что случилось? – он непонимающе таращился в ее побелевшее лицо, лихорадочно высвечивая его из тьмы лучом фонарика. – Анна?

– Эд… – выдохнула она, дрожа всем телом. – Там кто-то есть…

Она вытянула руку вперед и ткнула пальцем куда-то в темный провал перед собой.

Резко обернувшись, Эдвард направил в густую пустоту луч фонаря, и тот беспокойно заметался по округе, освещая то поросшие мхом камни, то обнаженные еловые стволы. Но как бы юноша ни старался, он так и не сумел ничего заметить в хитросплетениях полусухих ветвей.

– О чем ты говоришь, Анна? – он с беспокойством оглядел пустой лес еще раз. – Я ничего не вижу.

– Там, – она вновь указала трясущимся пальцем в никуда, а затем обхватила себя за плечи обеими руками. – Кто-то… смотрит на меня.

Но как Эдвард ни силился разглядеть хотя бы что-то в обступившей их силуэты липкой темноте, он по-прежнему не мог понять, что же так сильно напугало Анну. В лесу было тихо и пустынно, и ничего тревожного вокруг он не заметил – лишь время от времени высоко над их головами переливался сердитым урчанием гром.

– Здесь ничего нет, – устало выдохнул молодой мужчина спустя несколько минут. – Тебе, наверное, просто показалось.

– Я… – девушка вдруг неловко замялась, и Эдвард отчетливо увидел, как по ее щекам расползся пунцовый румянец. – Наверное, ты прав. Прости… Я…

Она умолкла и потупила взгляд. Юноша опустил фонарь и поспешил заключить ее в свои объятия, утешающе погладил по сырым волосам, а затем ободряюще произнес:

– Пустяки, Анна. Ты просто перенервничала, с кем не бывает. К тому же, ночью в лесу чего только не померещится.

– Да… Да, наверное, – она судорожно обхватила шею Эдварда и приникла к нему всем телом. – Мне показалось, что я увидела чье-то лицо среди деревьев. Как будто… кто-то смотрел прямо на меня. Но потом ты посветил туда фонариком, и я поняла, что это были лишь ветки. Издали они и правда были похожи на чье-то лицо… Ты прав, остальное дорисовало мое воображение.

– Я всегда прав, Анна, – серьезно ответил парень, целуя все еще опечаленную девушку в переносицу. – А теперь давай продолжим путь, чтобы как можно скорее выбраться из леса и добраться до деревни индейцев.

Анна измученно улыбнулась в ответ, а затем согласно кивнула. Однако ее лицо все еще оставалось неестественно бледным, и пока Эдвард не видел, она несколько раз бросила испуганный взгляд в ту часть сумрачного леса, где перед ней возникло жуткое видение.

– Помнишь, как мы смеялись, когда выяснилось, что Билби до одури боится грозы? – спросил юноша, возобновляя путь и сверяясь со своим компасом. – Каждый раз, когда гремел гром, этот глупый щенок начинал визжать, а затем пытался забиться в вентиляционную шахту на кухне.

– Такое сложно забыть, – согласилась девушка, ступая вровень с Эдвардом и стараясь не отставать от него ни на шаг. – Он стал таким толстым, что в конце концов просто застрял, и отцу пришлось разбирать стену, чтобы вытащить его из вентиляции.

Парень улыбнулся и стряхнул со своих волос остатки дождевых капель. В чаще леса было гораздо теплее, чем в долине, и даже изрядно намокшая одежда почти перестала причинять неудобства. Казалось, что от земли вверх поднимается влажное тепло, накрывая своим прозрачным одеялом старые сосны.

Они прошли еще несколько сотен ярдов, бодро огибая густо заросший темным мхом валежник, то и дело выскакивающий из темноты. Анна наконец перестала дрожать и боязливо оглядываться по сторонам – должно быть, Эдвард нарочно отвлекал ее, раз за разом втягивая в диалог, чтобы разрядить возникшее напряжение.

– Боюсь представить, в каком ужасе будут твои родители, когда мы наконец вернемся, – хмыкнул он, ловко перепрыгивая через замшелый валун и протягивая Анне свою ладонь. – Твой отец ведь до сих пор меня заметно недолюбливает.

– Эд, – с легкой улыбкой заметила девушка, аккуратно переступая через преграду. – Если бы он и правда тебя недолюбливал, то уже давно подстрелил из своего охотничьего ружья.

– Правда? – молодой мужчина с интересом взглянул в лицо своей спутницы. – Значит, можно сказать, что я ему нравлюсь?

– Ну, если твоя голова не красуется над его каминной полкой… – Анна задумчиво потерла подбородок. – Да, скорее всего, ты и правда ему по душе.

Они переглянулись. Юноша тихо засмеялся, но затем неожиданно замедлил шаг и остановился.

Лес внезапно стал гуще – теперь острые хвойные ветви топорщились со всех сторон, будто норовя проткнуть нежданных ночных гостей за столь дерзкий визит. Эдвард растерянно огляделся по сторонам, а затем едва слышно пробормотал:

– Странно… Я ведь шел по компасу и держался кромки леса…

– Эдвард? – взволнованно проговорила Анна, пытаясь в полутьме вглядеться в его лицо. – Что-то не так?

– Все отлично, Анна, – тут же соврал парень. – Просто мы, похоже, немного отклонились от курса. Кажется, мы забрели в самое сердце чащи вместо того, чтобы двигаться по касательной.

В круглых глазах девушки вновь промелькнул испуг. Она схватила свободную руку юноши и прижалась к ней, в ужасе оглядываясь вокруг.

– Что… Что это значит, Эд? Мы заблудились?

– Разве что совсем немного, – задумчиво ответил он, однако прежней уверенности в его голосе уже не было. – Давай-ка свернем на восток и попытаемся выйти к нашей тропе.

Анна сглотнула свинцовый ком, подступивший к горлу, а затем согласно кивнула. Кончики ее пальцев стали противно-холодными и теперь мелко дрожали, выдавая панический ужас. Однако девушка старалась не подавать вида, а потому сжала ладони в кулаки, чтобы Эдвард не заметил, как сильно она напугана.

В этот момент она впервые пожалела о том, что покинула машину. Наверное, им действительно стоило заночевать в долине, дождаться наступления рассвета, и только затем отправляться на поиски индейской деревушки. Но сейчас для сожалений было уже слишком поздно.

Теперь их со всех сторон обступал неприступной стеной старый хвойный лес, и на многие мили вокруг не было ни души. Некому было прийти им на помощь, и даже если бы она вздумала взобраться на самую верхушку высокой ели и принялась кричать оттуда что есть сил, ее бы все равно никто не услышал.

– Не вешай нос, Анна, – будто подгадав ее мысли, спокойно проговорил Эдвард. – Мы просто немного поплутали по округе. Я найду для нас верный курс.

Она молча сжала его ладонь своими пальцами и вновь слабо кивнула в ответ. Все внутренности в ее животе будто бы сдавило, смяло в один большой пульсирующий ком.

Она никогда и нигде прежде не терялась. Тем более, Анна понятия не имела о том смертельном, липком ужасе и беспросветном отчаянии, которые испытывает каждый заблудившийся в лесу человек. Даже не догадывалась о том, какая черная безысходность накатывает, сбивая с ног и лишая надежды, когда все, что видят твои расширенные от страха глаза – это бесконечные, одинаковые деревья.

Она, должно быть, так и простояла бы в ступоре, охватившем каждую клетку ее тела, еще много часов, однако настойчивый голос юноши вернул девушку в сознание:

– Пошли, Анна. Ну же, не будем медлить!

Послушно понурив голову, она поплелась вслед за Эдвардом, который шел уже совсем не так уверенно и быстро, как в самом начале их пути. То и дело останавливаясь, он сверялся со своим компасом, с задумчивым видом бормотал себе что-то под нос, а затем подолгу светил фонариком то в одну, то в другую сторону, словно пытаясь отыскать нечто знакомое среди бескрайней и безучастной армии столетних сосен.

Они провели еще несколько часов, плутая по чащобе, и, как казалось Анне, лишь еще больше углубляясь в лес.

– Давай сделаем привал, – произнес юноша, без сил опускаясь на поваленное дерево. – Кажется, мы шли целую вечность… Который час, Анна?

Девушка опустошенно рухнула рядом, вытянув ноющие от долгой ходьбы ноги, сделала тяжелый вдох и взглянула на часы.

Хотя стрелки трудолюбиво вращались по кругу, а механизм едва слышно тикал под плотной тканью оранжевого дождевика, время, которое показывали часы, никак не могло быть правильным.

– Ох… Кажется, я их промочила, – утомленно выдохнула она, зачем-то тряхнув кистью руки. – Часы показывают восемь утра.

– Придется подарить тебе новые, – с бледной улыбкой заметил Эдвард. – Хотя, знаешь, Анна… Мне и правда кажется, будто мы провели здесь целую ночь… Или даже больше. Наверное, когда плутаешь по лесу – это обыденное явление. Из-за однотипного антуража ощущение времени теряется.

– Да, – без особой уверенности согласилась девушка. – Ох! Черт, кажется, я натерла ногу…

С трудом стащив с левой стопы ботинок, она со вздохом отчаяния показала юноше свою ногу. Белоснежный носок на пятке был насквозь пропитан кровью. Стоило Анне аккуратно его стянуть, как она увидела огромную ссадину на щиколотке. Края у нее были припухшие, ярко-красные и отечные.

– Погоди, – Эдвард принялся копошиться в своем рюкзаке, а затем выудил из него небольшую металлическую флягу. – У меня есть немного крепкого виски. Давай промоем твою рану.

Он уложил карманный фонарик на ствол поваленной сосны, пересел поближе к Анне и осторожно обхватил ее за щиколотку.

– Щиплет, – тут же скривилась девушка. – Но теперь почти не болит.

Эдвард молча улыбнулся, погладил Анну по щеке, а затем подтянул ее к себе, чтобы она могла откинуться спиной на его грудь.

– Отдохнем пару часов, ладно? – предложил он. – Пусть твоя рана немного затянется.

Они сидели в чаще леса, прижимаясь друг к другу, пока бледный свет фонарика выхватывал из вездесущей тьмы фрагменты унылого пейзажа: облущенные стволы деревьев, покрытые темными иглами разлапистые ветви и поросшие мхом камни.

Эдвард надеялся, что Анна, сморенная усталостью, вскоре уснет, а когда проснется, бесконечная ночь наконец иссякнет, и под сводами древних сосен уже будет заправлять хмурое сентябрьское утро.

Он бросил встревоженный взгляд на ослабевающий луч фонаря, который теперь казался темно-оранжевым, как восходящая на черный небосвод луна.

Глава 2

– Молодая белая женщина, – уверенно пробубнил в портативный диктофон высокий мужчина в серой шляпе. – На вид около двадцати лет.

Он аккуратно, стараясь не делать слишком больших шагов, обошел распростертую на голой земле фигуру. Затем так же осторожно склонился над ней, поднес к губам черный прямоугольник, зажав выпуклую кнопку, и продолжил:

– Узкий шрам на правой щеке и остатки одежды позволяют предположить, что жертвой является Карен Шейн, пропавшая без вести около недели назад.

Мужчина вытащил из кармана пальто накрахмаленный носовой платок, обмотал хлопковой тканью пальцы левой руки и обхватил безжизненный подбородок молодой девушки, слегка приподняв ее голову.

– Судя по всему, причиной смерти стало удушение, – немного подумав, заключил он, по-прежнему возвышаясь над трупом. – Об этом свидетельствует характер повреждений, оставшихся на шее жертвы.

Выключив диктофон и сунув его в карман вместе со смятым носовым платком, мужчина наконец распрямился, устало вздохнул и окинул бесцветную пустошь цепким взглядом желто-карих глаз.

– Сфотографируй местность, Кваху, – скомандовал он, оборачиваясь к своему безмолвному спутнику. – И сделай несколько снимков жертвы, захватив область шеи крупным планом.

Длинноволосый индеец молча кивнул, после чего схватил загорелыми кистями тяжелый рабочий фотоаппарат, висевший на его плече. Пустырь, покрытый остатками сухой травы, тут же заполонили частые щелчки затвора и яркие белые вспышки.

Возмущенный происходящим, взъерошенный черный ворон, все это время с интересом наблюдавший за двумя незваными гостями, с громким карканьем взмыл ввысь, а затем бесследно растворился где-то в сизых тучах октябрьского неба.

– Заснять улики, мистер Хантер? – глухо поинтересовался индеец, когда его фотоаппарат вновь безвольно повис на широком кожаном ремне. – Кажется, я вижу здесь следы.

Он шагнул вперед и указал длинным темным пальцем куда-то в колючие заросли.

Холодный сырой ветер нещадно трепал широкие рукава его клетчатой рубашки, но спутнику Хантера, казалось, было совершенно наплевать и на непогоду, и на жуткую картину, развернувшуюся на пустыре.

– Нет, Кваху, не стоит, – детектив едва заметно качнул головой. – Это уже не наша с тобой забота. Не будем отнимать хлеб у местных полицейских.

Ветер крепчал с каждым мгновением. Всего несколько минут назад облезлая пустошь на окраине городской свалки еще была окрашена в серебристо-свинцовые оттенки, а сквозь густые тучи просачивалась лишь мелкая морось, надоедливо оседавшая на потрепанном пальто высокого мужчины в шляпе.

Теперь же кромешно-черные небеса, угрожающе нависнув над самой головой, то и дело разрезали ослепительные зигзаги молний. Подначиваемые ураганными порывами, клочья беспросветных туч сталкивались между собой, сплетались смолянисто-рваными краями, сливаясь в одно большое, бесформенное полотно цвета антрацита.

На фоне приближающейся грозы скрюченное в пожухлых сорняках тело молодой женщины казалось каким-то жутким сатанинским подношением. Ее широко распахнутые, мутные голубые глаза безучастно таращились в самую пучину клубящегося наверху ненастья. Порывы влажного ветра то и дело подхватывали длинные пряди свалявшихся волос, грубо вскидывая их вверх, отчего Хантеру чудилось, будто кто-то незримый дергает несчастную за кончики темных локонов, силясь оторвать ее мертвое тело от земли.

С трудом отмахнувшись от этого наваждения, он вновь окинул пустошь пронзительным взглядом, а затем негромко проговорил:

– Вернемся на автозаправку. Воспользуемся их телефоном, чтобы вызвать копов, а заодно укроемся от надвигающегося ливня.

– Оставим тело и уедем, мистер Хантер? – округлив блестящие черные глаза, удивленно уточнил индеец. – Вы уверены?

– Я не думаю, что кто-то на него позарится, – решительно отрезал мужчина, надвигая свою серую шляпу на глаза, чтобы участившийся дождь не так резво хлестал по щекам. – К тому же, несчастная Карен Шейн и без того провела здесь целую неделю. Вряд ли она стала бы возражать против того, чтобы полежать здесь еще немного.

– Как скажете, мистер Хантер, – пожал широкими плечами Кваху. – Тогда я упакую наше оборудование и отнесу его обратно в машину.

Пока индеец возился со складным штативом и большим коричневым чемоданом, пытаясь аккуратно затолкать его под крышку багажника, мужчина в серой шляпе задумчиво сверлил взглядом огромные горы мусора, возвышающиеся вдалеке.

Рассвирепевший ураган то и дело поднимал с поверхности горизонта отяжелевший от сырости хлам, угрюмо закручивал его в осеннем вихре, а затем, словно утомившись от этой нелепой игры, равнодушно бросал на землю. То тут, то там в воздухе маячили обрывки прозрачных пластиковых пакетов, ошметки вымокших картонных коробок и белые стаканчики из-под кофе, которые взлетали особенно высоко, подолгу зависая под самым каскадом угольно-сизых туч.

– Все готово, мистер Хантер, – низкий голос длинноволосого помощника вырвал мужчину из мрачного оцепенения. – Можем уезжать.

– Отлично, Кваху, – несколько рассеянно пробормотал детектив. – Спасибо.

Вместо ответа индеец дружелюбно улыбнулся, обнажив ровный ряд белоснежных зубов, а затем машинально пригладил растрепавшиеся на ветру пряди. Густая грива его темных волос, длинных и блестящих, словно атласные нити, давно норовила выбиться из тугого хвоста, перетянутого на затылке красно-белым кожаным шнуром.

Упрямый помощник наотрез отказывался состригать или укорачивать свою копну, хотя она нередко откровенно мешала ему и доставляла массу неудобств. Каждое утро Кваху подолгу промывал волосы отваром сильно пахнущих трав, а затем столь же долго вычесывал их деревянным гребнем. После этого индеец смазывал концы прядей каким-то диковинным маслом, которое хранил в глиняном горшочке, и перематывал хвост кожаным шнурком.

Хантер знал своего помощника уже более шести лет, и за все это время Кваху ни разу не подстригал волосы. Иногда детектив подначивал индейца и шутливо заявлял, что, если бы они суммировали время, которое тот ежедневно тратит на уход за своей шевелюрой, то вполне могли бы раскрыть, по меньшей мере, с добрую дюжину-другую самых сложных преступлений.

– В моем племени волосы мужчины – это его главная гордость, – каждый раз категорично заявлял помощник. – Они несут в себе сакральную силу и не позволяют утратить духовную связь со своими предками. Белый человек никогда не сумеет этого понять, но для любого индейца его предки – это самое важное, что существует под небом. И это все, что у нас осталось после того, как белые отобрали наши земли.

– Ты бы мог, по крайней мере, собирать их в пучок или заплетать в косу, – устало отвечал Хантер, угрюмо разглядывая в который раз забившийся сток душевой. – Я каждый месяц трачу по пятьдесят долларов на то, чтобы горничная очищала ковры от клоков твоих волос.

– Я не могу этого делать, мистер Хантер, и вы прекрасно об этом знаете, – спокойно возражал индеец. – Волосы мужчины всегда должны быть распущены и свободно спадать по его спине, чтобы жизненная сила, текущая в них, не натыкалась ни на какие препятствия. Я и без того нарушаю древние традиции своего народа, когда собираю их в хвост. Согласно законам нашего племени, так можно делать лишь во время работы, охоты или в битве, чтобы пряди не мешались и не спадали на лицо.

– Я бы не возражал против твоих привычек, если бы в этом доме была еще одна ванная комната. Знаешь, Кваху, мне не очень нравится начинать свое утро с вытаскивания черных волос из решетки душевой кабины.

– Я не могу прикасаться к выпавшим волосам, мистер Хантер. И это вы тоже прекрасно знаете.

– Нам обоим стало бы куда проще жить, – замечал детектив с тяжелым вздохом. – Если бы ты наконец облысел.

После этого Кваху обыкновенно скрещивал руки на груди и холодно возражал:

– Я тоже вынужден терпеть множество неудобств, проживая с вами под одной крышей, мистер Хантер. Однако я куда более терпелив и осознаю, что настолько разные люди, как мы с вами, не могут иметь одинаковые взгляды даже на самые простые вещи.

– Правда? И чем же я тебя так раздражаю?

– Вы правда хотите это знать, мистер Хантер?

– Безусловно, Кваху, – отвечал детектив, развалившись на диване в гостиной, пока индеец оставался стоять на прежнем месте, возвышаясь над ним, будто древняя статуя. – Ведь мне всегда казалось, что более лояльного человека, чем я, в мире просто не может существовать физически. Надеюсь, ты не забыл о том, что именно я решил прийти тебе на помощь шесть лет назад, когда ты топтался посреди чикагского вокзала, будто отбившийся от стада олененок?

Обыкновенно их словесная перепалка оканчивалась именно на этом месте. Пристыженный и сконфуженный индеец мгновенно умолкал, а Хантер тайком наслаждался чувством внутреннего удовлетворения, которое надолго избавляло его от желания снова поворчать.

На самом деле, ни один из них не воспринимал эти стычки всерьез. Скорее, это было нечто вроде привычного ритуала, когда у Хантера выдавалось особенно скверное настроение, и тогда он дотошно подыскивал любой повод, чтобы избавиться от накопленного стресса, вызванного утомительной работой. Обыкновенно это случалось после закрытия дела, начинающегося как рядовой поиск пропавшего, и неожиданно оканчивающегося преднамеренным убийством. В такие дни детективу невозможно было угодить, и индеец прекрасно понимал, что нужно просто дать Хантеру немного времени.

После таких заказов все в жизни детектива начинало усиленно его раздражать – даже те вещи, на которые он обыкновенно не обращал никакого внимания. Например, излишне горький кофе в местном кафе, слишком большие счета за весьма скромный дом в пригороде Чикаго или, как это часто бывало, некстати засорившийся сток в душевой.

– Вы правы, мистер Хантер, – миролюбиво отвечал Кваху, и его смуглое лицо тут же смягчалось. – Никому не было никакого дела до моей беды. Только вы согласились помочь мне в тот день.

– Ладно… Забудь, – вздыхал детектив, устало вытягивая ноги. – Я все равно собирался вызвать горничную завтра утром. В этом доме давно пора навести порядок… Но учти, Кваху, я вычту эти траты из твоего жалования!

После этого индеец молча кивал, удаляясь в свою спальню, а Хантер допоздна оставался в гостиной, таращась сквозь большое окно на пустынную аллею, вдоль которой тянулись убогие однотипные домишки.

Как он ни старался, он до сих пор не мог спокойно справляться с эмоциями, захлестывающими его душу после распутывания особенно жестоких дел. Хотя иногда ему и казалось, что жизнь в бетонном мегаполисе очерствила его сердце, на самом деле это было совсем не так.

Хантер все еще отчетливо помнил тот день, когда впервые увидел Кваху. Прибыв на чикагский вокзал в поисках зацепок по одному из своих текущих дел, он вдруг заметил странную фигуру, суматошно мечущуюся по всему перрону. Причудливо одетый смуглый мужчина носился то в одну сторону, то в другую, безуспешно силясь что-то отыскать.

Равнодушные прохожие сновали мимо, не обращая на индейца никакого внимания, словно его и вовсе не существовало. Какое-то время Хантер, позабыв о том, что привело его на вокзал, молча наблюдал за мужчиной, все отчаяннее бегающем взад-вперед. Казалось, что в конце концов он просто упадет без сил и умрет, охваченный обуявшей его паникой.

– Что случилось? – поинтересовался Хантер, осторожно приближаясь к индейцу, лицо которого светилось отчаянием. – Вы что-то потеряли?

Длинноволосый человек испуганно застыл на месте, таращась в незнакомое лицо детектива. Но, очевидно, не почуяв никакой угрозы, исходящей от него, он немного успокоился, а затем на не слишком хорошем английском принялся рассказывать свою удивительную историю.

Индеец покинул свою резервацию, чтобы перебраться к дальней родне, обитающей в другой части материка, однако при пересадке на чикагском вокзале кто-то увел из-под носа его чемодан. Чемодан, в котором были все его немногочисленные пожитки – деньги, документы и билет на поезд.

Сжалившись над индейцем, Хантер предложил ему свою помощь. Отложив все дела, он занялся весьма долгим, утомительным и, как позже выяснилось, не самым дешевым заданием – восстановлением документов и подтверждением личности своего случайного знакомого.

Однако время шло, а беготня с бюрократическими бумажками и не думала завершаться, и в какой-то момент детектив осознал, что если он сейчас же не вернется к частной деятельности, то просто останется без средств к существованию. Не желая быть обузой, Кваху то и дело настойчиво навязывал детективу свою помощь, и в один из дней Хантер с удивлением отметил про себя, что индеец совсем не так уж бесполезен, как могло показаться сначала.

С присущим ему врожденным чутьем, он умудрялся подмечать даже такие мелкие детали, которые упорно ускользали от взгляда детектива. А еще весьма быстро и талантливо обучился обращаться с техникой, что особенно радовало Хантера, который терпеть не мог всю эту аппаратуру, тарахтящую в багажнике его машины.

Одним словом, из индейца вышел неприхотливый и совсем недорогой помощник. И когда спустя почти целый год документы наконец были готовы, Кваху не спешил покидать дом детектива, суеверно утверждая, что их нити судьбы отныне переплетены, и он будет рад приносить пользу Хантеру так долго, как только тот сам пожелает.

Возможно, перспектива и дальше коротать дни в компании индейца в другое время детективу не пришлась бы по вкусу, однако лето внезапно кончилось, а вместе с ним в пригород Чикаго нагрянула безрадостная дождливая осень, традиционно захлестнув округ резким всплеском преступности и потрясающе длинным перечнем пропавших без вести. И Хантер ушел с головой в работу, все больше радуясь тому, что теперь есть кому поручить хотя бы часть своих рутинных дел.

– Мистер Хантер, – голос Кваху прозвучал неожиданно, отчего детектив едва не вздрогнул. – С вами все в порядке?

Машина плавно двигала вперед, удаляясь от пустыря, теперь маячившего своими пресно-желтыми зарослями далеко в зеркале заднего вида. Из тяжелых туч на трассу обрушился поток холодного ливня, и линия горизонта впереди смазалась, утонув в серо-черной пелене.

– Да, – ответил Хантер, сбавляя скорость, чтобы вписаться в крутой поворот. – Просто задумался.

Стая воронья, встревоженная грозой, с громкими криками бросилась врассыпную, когда прямо над обнаженными деревьями, растущими на обочине, со свирепым клокотанием прокатился гром.

Автомобиль медленно объезжал тускло мерцающие лужи на шоссе, скопившиеся в глубоких выбоинах. Эта дорога не пользовалась особой популярностью – люди предпочитали новую автостраду, а потому в свете угасающего дня полузаброшенная трасса выглядела особенно пустынной и безрадостной.

К счастью, вдалеке уже призывно маячила красная неоновая вывеска автозаправочной станции. Облаченная в лоскуты серого дождя, она казалась призрачным маревом, внезапно возникшим прямо посреди безлюдной пустоши.

– Я вызову полицию, – произнес Хантер, притормаживая на пустой парковке и кивая на стеклянную телефонную будку. – А ты возьми нам кофе и чего-нибудь перекусить. Дома не осталось никакой еды, а пока мы доползем до пригорода, все супермаркеты уже будут закрыты.

– Конечно, мистер Хантер, – согласился индеец, ловко выскальзывая из машины и тут же скрываясь где-то в ливневом мороке.

Пока детектив топтался внутри телефонной будки, надежно укрывавшей его от неистовствующей снаружи непогоды, воздух вокруг все больше мрачнел, погружаясь в густой осенний вечер. В какой-то момент вдоль позаброшенного шоссе рассеянными оранжевыми пятнами вспыхнули уличные фонари, и Хантер, прижимавший трубку к уху, заметил, как тут же засветились ярко-желтыми искрами ручейки, стекавшие по стеклам снаружи.

Парковка на автозаправке засияла тысячами разноцветных бликов, отражаясь от каждой лужи в выщербленном асфальте, а заодно раскрашивая искрящимися влажными блестками витрину одноэтажного ларька.

Когда Кваху вынырнул из ливня, сжимая в руках несколько успевших намокнуть бумажных пакетов, Хантер уже успел закончить разговор и вернулся в авто.

– Сегодня Хэллоуин, – радостно сообщил индеец, забираясь на пассажирское сидение и тыча смуглым пальцем в сверток, с которого беззубым ртом скалилась глазастая тыква. – Я купил конфет, чтобы соседские дети не остались разочарованными, как было в прошлом году. Припоминаете, мистер Хантер?

– Еще бы, – мрачно заметил детектив, трогаясь с места. – Они забросали весь наш дом и лужайку перед ним туалетной бумагой.

– Мы сами в этом виноваты, – спокойно возразил помощник. – Забыли о любимом празднике белых детей и даже не подготовились к нему. Но в этом году у нас есть пакет с шоколадными конфетами.

Кваху многозначительно встряхнул сверток, и внутри громко зашуршали целлофановые фантики.

– Потрясающе, – равнодушно протянул мужчина в серой шляпе. – Главное, чтобы ребятишки вновь не взялись за старое. Надеюсь, им понравятся конфеты.

– Конечно, – индеец самодовольно кивнул. – Это очень хорошие конфеты, мистер Хантер. Жаль только, что я совсем не позаботился о праздничном костюме. Последние месяцы у нас с вами было столько работы…

– Кваху, – Хантер закатил глаза. – Ты ведь индеец. Надень свою кожаную жилетку с тесьмой, нарисуй на щеках несколько боевых полос – и костюм готов.

– Отличная идея, мистер Хантер, – лицо Кваху озарила восторженная улыбка. – А кем вы нарядитесь?

– Угрюмым частным детективом неопределенного возраста, который лежит на диване с газетой в руках и не желает во всем этом участвовать.

Глаза индейца укоризненно блеснули.

– Сегодня был очень тяжелый день, – произнес он негромко. – И это дело окончилось совсем не так, как мы рассчитывали. Так почему бы не отвлечься от горестных мыслей хотя бы ненадолго, если такая возможность сама плывет к вам в руки?

Но Хантер не ответил. Сделав вид, что он до ужаса занят тем, чтобы не буксовать колесами на залитом ливнем шоссе, он уставился в лобовое стекло. Не дождавшись ответа, индеец тихо вздохнул, а затем откинулся на спинку пассажирского кресла, вытащил из смятого пакета стопку свежих газет и погрузился в чтение.

Мужчина в намокшей серой шляпе целиком погрузился в свои мысли. Он представлял, как сейчас на оставленной ими пустоши полицейские сирены то и дело выхватывают из темноты распластанное на земле тело молодой девушки. Как ее обескровленное лицо раз за разом заливает сине-багряный свет. Как копы, закутанные в серо-черные дождевики, снуют по пустырю туда-сюда, а их ноги в желтых ботинках с грубой подошвой то и дело скользят по мокрой траве.

Хантер старался не думать о том, что завтра утром ему придется встречаться со своей заказчицей – матерью Карен Шейн. Стоя в телефонной будке, он едва сумел заставить себя набрать ее номер, чтобы сухо сообщить о том, что произошло, а затем тут же малодушно повесил трубку на рычаг.

На душе детектива было так же скверно, как и за стеклами его автомобиля. Ведь когда он оформлял это дело, то был почти убежден в том, что девушка просто-напросто сбежала из дома. И предполагал, что все закончится так, как заканчивалось чаще всего: он разыщет пропавшую живой и невредимой, а затем со спокойным сердцем получит свое вознаграждение. Но в этот раз вышло иначе.

Он начал догадываться о том, что с Карен Шейн случилась беда в тот момент, когда раскопал новые свидетельские показания. Неподалеку от той самой автозаправки, откуда десять минут назад Хантер звонил в полицейский участок, находился дешевый придорожный мотель. Именно к нему детектива и привели все имеющиеся в руках нити.

Владелец мотеля заявил, что похожая юная особа останавливалась в номере шесть суток назад. Она сняла скромную спальню на несколько дней, однако затем куда-то ушла и уже не вернулась. Хозяин ночлежки отдал Хантеру вещи Карен, и детектив тут же отчетливо осознал, что ни одна девушка в мире ни за что не бросила бы свои драгоценные пожитки на произвол судьбы.

Ко всему прочему, на прикроватном столике в номере остался лежать личный дневник. Последняя запись в нем гласила, что убитая собиралась отправиться перекусить, а затем планировала позвонить своей матери, с которой недавно крупно повздорила. А чтобы никто не понял, где она сейчас находится, изобретательная девушка решила совершить звонок из телефонной будки, стоящей на ближайшей автозаправке.

Однако этот звонок так и не состоялся. И Хантер понял, что радиус поисков можно резко сократить. А еще то, что он, скорее всего, отыщет не Карен Шейн, а ее недельный труп.

Единственное хорошее во всей этой истории, что немного утешало детектива – это то, что он никогда не узнает, что именно пережила жертва перед тем, как ее лишили жизни. Его работа заключалась лишь в том, чтобы отыскать исчезнувшую девушку – живой или, как сегодня, мертвой. Рыскать в поисках улик, восстанавливать картину убийства и оголять душераздирающие факты будет уже полиция.

Безусловно, это было далеко не первое дело Хантера, окончившееся столь трагично. Однако к этому все равно невозможно было привыкнуть. Наверное, потому что частная практика розыска зачастую не пересекалась с теми кошмарными преступлениями, которые обыкновенно расследует полицейское управление. А потому выработать иммунитет к человеческой жестокости было невозможно.

– Послушайте-ка, мистер Хантер, – внезапно воскликнул Кваху, нарушив звенящую тишину, плескавшуюся в авто. – В лесах резервации Пайнс-Крик в сентябре пропали без вести двое белых. Здесь пишут, что поиски все еще продолжаются, но пока не приносят никакого результата. Местный шериф едва справляется с этим своими силами.

– Своими силами? – переспросил Хантер, включая дальний свет, чтобы хоть немного разбавить дождливый сумрак, старательно окутавший пустую трассу. – Обычно в ситуациях вроде этой сразу высылают наряд федералов, которые переворачивают все вверх дном.

– Вы правы, мистер Хантер, – согласно кивнул индеец. – Но в Пайнс-Крик не все так просто.

– И что же там такого особенного?

Мужчина подхватил свободной рукой стаканчик с остывшим кофе и сделал небольшой глоток. Как и следовало ожидать, напиток показался ему безнадежно горьким.

– Местные жители давно точат зуб на индейцев, а те – на них. Здесь пишется, что резервация приносит округу неплохую выручку благодаря производству дешевых сигарет и алкоголя, а потому весь штат регулярно получает дотации от государства.

– Ясно, – громко хмыкнул детектив. – Если федералы встанут на сторону белых, индейцы мигом прикроют кормушку, и от этого пострадает весь округ. А именно так все и будет выглядеть, если там появятся государственные полицейские отряды.

– В этом все и дело, – произнес Кваху, свернув газету в трубочку. – Все запросы шерифа тут же отклоняются, а отказ власти прикрывают самыми нелепыми отговорками.

– Шерифу сейчас не позавидуешь. Несчастный оказался между двух огней.

– Вы ведь понимаете, что это означает, мистер Хантер? – индеец бросил на детектива многозначительный взгляд. – Никто не придет ему на помощь.

– Да, скорее всего…

Мужчина машинально поправил серую шляпу, чуть съехавшую вперед, плавно повернул и наконец въехал в пригород. По обе стороны дороги замелькали ярко-желтые фонари и невысокие загородные дома, до неприличия похожие между собой.

– Найти этих двоих без посторонней помощи будет невозможно, – настаивал Кваху, продолжая сверлить лицо Хантера своими черными глазами. – Шериф не сумеет справиться с этим один.

– И что же ты предлагаешь?

В голосе детектива не было особого интереса. Он безучастно проезжал мимо однотипных строений, кое-где густо увешенных разноцветными гирляндами. В окнах домов тут и там скалились вырезанные тыквы, а порой из темноты перед лужайками возникали грубо смастеренные фигуры призраков и окровавленной нежити. Пригород вовсю готовился отмечать Ночь Всех Святых.

– Мы можем помочь шерифу в поисках, – прямо ответил длинноволосый помощник. – Мы не имеем никакого отношения к полицейским и федеральной службе. Наше появление в резервации не принесло бы вреда.

– Как и пользы, – тут же возразил Хантер, сворачивая к дому, печально глядящему на аллею темными стеклами. – Для того, чтобы прочесать хотя бы милю дикого леса, необходим поисковый отряд. Даже если собрать всех добровольцев в городке, вряд ли выйдет организовать нормальные поиски.

– Эти двое пропавших стали жертвами внутриполитических склок, – сурово проговорил индеец, глядя прямо в лицо детектива. – И государство предпочло сделать вид, что их вообще не существует. Неужели белым настолько наплевать друг на друга?

Хантер заглушил мотор и молча вышел из машины. Дождь тут же принялся хлестать со всех сторон, с громким стуком колотя по верхушке и полям его шляпы.

– Этой девочке, – прокричал Кваху откуда-то позади. – Почти столько же, сколько было Карен Шейн. Вот только ее никто не ищет, мистер Хантер. Никто не наймет для нее хорошего частного детектива из Чикаго!

Устало сгорбившись, словно капли дождя, падающие с небес, внезапно стали невыносимо тяжелыми, мужчина в мокрой шляпе вошел в гостиную, со вздохом сбросил грязные ботинки, повесил на крючок отсыревшее пальто и без сил упал на потрепанный диван.

Вошедший следом индеец лишь неодобрительно покачал головой, а затем беззвучно притворил за собой дверь и скрылся в темноте узкого коридора.

Вечерняя гроза завывала за окнами маленького дома так яростно, будто кто-то смертельно ранил огромного зверя. Молнии били в землю одна за одной, и казалось, что в их бледно-голубом сиянии можно было различить даже мелкие камешки на асфальте пешеходных тропинок, опоясывающих тихую аллею.

Испуганные разыгравшимся штормом, соседские дети не решились сунуться на улицу, а потому в дверь дома Хантера так никто и не постучал.

Глава 3

В кабинете шерифа Томаса Лонга было холодно и сыро. Очевидно, влажные порывы ноябрьского ветра просачивались сквозь неплотно прикрытое окно – рассохшаяся деревянная рама едва ли могла вынести прямое столкновение со стихией.

– Томас, у нас не хватает снаряжения, – проговорил пожилой мужчина в коричневом жилете, вошедший в кабинет без стука. – Мы кое-как сумели разжиться дюжиной фонарей.

– Я знаю, Джон, – со вздохом ответил шериф, потирая уставшие глаза. – Но придется обходиться тем, что у нас есть.

Седой мужчина молча покачал головой. Как и многие неравнодушные жители города, Джон Мастерс, владелец местного придорожного мотеля, уже в который раз вызывался помочь шерифу в поисках исчезнувшей парочки. Однако время шло, а вместе с ним растворялась и призрачная надежда отыскать Эдварда Росса и Анну Хейз живыми.

С каждой новой вылазкой в лес смятение, охватившее Браун Брик, сгущалось все сильнее. И несмотря на то, что местные упорно продолжали сбиваться в волонтерские отряды, раз за разом прочесывая резервацию Пайнс-Крик, это не приносило никаких плодов. С тех пор, как Анна и Эдвард пропали в индейской чащобе, прошло уже больше месяца. И на руках у шерифа по-прежнему не было ничего, кроме брошенного на обочине темно-синего автомобиля. Молодая пара словно бесследно растворилась среди вековых деревьев.

– Люди заметно нервничают, Томас, – произнес Джон, понизив голос, хотя в кабинете не было никого, кроме них двоих. – Не всем понравилась твоя идея с ночевкой в лесу. Лично я полагаю, что этот план действительно может сработать – если Анна и Эдвард все еще живы, мы вполне можем что-нибудь заметить или услышать. Но некоторые… Томас, ты ведь не хуже меня знаешь о том, какие легенды слагают об этих лесах. Несколько волонтеров отказались помогать нам этой ночью просто потому, что они напуганы.

– Джон, мы уже перепробовали все, что только было возможно, – шериф снял с головы темно-бежевую шляпу и утер ладонью взмокший лоб. – Я сейчас нахожусь в таком же отчаянном положении, как и все остальные в этом городе, кому небезразлична судьба Эдварда и Анны. Поэтому я собираюсь испробовать любые методы, которые только у нас остались. Даже самые безумные.

– Я не считаю этот план безумством, – возразил владелец мотеля. – Как и многие из нас. Однако людям страшно соваться в лес без необходимого снаряжения. У нас даже фонарей на всех не хватает.

– Ты уже упоминал об этом.

Томас Лонг бросил мрачный взгляд на свои наручные часы. За окном давным-давно стемнело, и теперь дождливый мрак, окутавший маленький сонный городок, рассеивал лишь тусклый блеск уличных светильников.

– Вот как мы поступим, – после недолгих раздумий заявил шериф. – Сократим количество вызвавшихся помочь и оставим только тех, кто решительно настроен на ночевку в лесу. Я уверен, что многие с радостью вернутся домой, воспользовавшись такой возможностью. Оставшихся снарядим всем необходимым и разобьем на группы по три человека. Этого будет достаточно, чтобы рассредоточиться по зарослям.

– Всего по трое в поисковом отряде? Том, мы никогда раньше…

– Что ты предлагаешь, Джон? – резко перебил старого знакомого шериф. – У тебя есть идеи получше?

Он вдруг с яростью сжал побелевшие кулаки, а затем с силой ткнул ими в тяжелый деревянный стол. Бессильно опустив голову и уставившись куда-то вниз, Томас на мгновение застыл в своем безмолвном исступлении.

– У нас не хватает людей, не хватает ресурсов, – едва слышно выдохнул он в пустоту перед собой. – Если бы местная церковь не пожертвовала деньги на покупку фонарей и поискового оборудования, мы бы сейчас рассекали индейский лес, подсвечивая себе путь горящими факелами.

Шериф подцепил кончиками пальцев стопку распечатанных конвертов, лежавших на краю столешницы, будто ему было противно прикасаться к их содержимому, а затем с презрением смахнул бумаги прямо на исцарапанный пол.

– Сегодня я получил очередной отказ.

– О нет, – в темных глазах Джона Мастерса промелькнуло разочарование. – Неужели снова?

– Увы, но план Маргарет не сработал.

Шериф и мужчина в коричневом жилете мрачно переглянулись. Оба прекрасно понимали, каким ударом окажется эта новость для всего города.

Устав напрасно ждать помощи от властей, жена Джона Мастерса несколько недель усердно рассылала новостные сводки во все крупные газеты страны. Она надеялась, что если люди узнают о вопиющем бездействии полицейского управления, федеральная служба больше не сможет отмахиваться от оказываемого на нее давления, и тогда в Браун Брик наконец нагрянет долгожданная помощь.

Однако рассылка Маргарет заинтересовала всего одну небольшую чикагскую газетенку – да и то редактор дальновидно вырезал большую часть сводки, оставив лишь сухие и ничего не значащие факты. Вряд ли еженедельное издание, выпускаемое тиражом в тридцать тысяч экземпляров, могло оказать тот эффект, на который так рассчитывали отчаявшиеся горожане.

– Боюсь, эта новость разобьет Маргарет сердце, – с печальным вздохом протянул пожилой хозяин мотеля. – Даже не представляю, как ей сказать…

Джон Мастерс не успел окончить свою фразу. Тьму, разлившуюся за окнами участка шерифа, неожиданно разрезало ослепительное свечение автомобильных фар. Громко зашуршав колесами о шероховатую поверхность парковки, машина резко затихла. А затем Томас Лонг отчетливо услыхал чей-то незнакомый голос.

Шагнув к окну, от которого дуло так, что покачивались пыльные пластиковые жалюзи, он выглянул наружу, однако водитель автомобиля уже успел куда-то юркнуть. Тоскливый осенний пейзаж перед зданием участка был совершенно безлюдным.

– В последние дни в наш поисковый отряд не вызывался никто из соседнего города? – с подозрением поинтересовался Томас Лонг, все еще разглядывавший незнакомое авто, припаркованное на стоянке участка. – Что-то я не припоминаю этой машины.

– Нет, – Джон Мастерс уверенно качнул седой головой. – Новых добровольцев не было уже несколько недель. Напротив, люди начинают уставать от бесконечных вылазок в лес и просят вычеркнуть свои имена из списка.

– Что ж, – устало пробормотал шериф, отступая от окна. – Их сложно в этом винить. В первую неделю после пропажи Эда и Анны в их поисках участвовал едва ли не весь Браун Брик. А сейчас, когда прошло столько времени, горожане начинают терять надежду.

– Ты прав, Томас. Ряды волонтеров с каждым днем становятся все реже. Я не хотел тебе об этом говорить, но я думаю, что уже к концу ноября у нас просто не останется людей.

– Я и сам об этом догадывался, Джон.

Шериф хмуро уставился в лицо давнего приятеля. Казалось, что атмосфера под крышей старого полицейского участка мгновенно помрачнела.

Как назло, в ту же минуту за окнами кабинета Томаса Лонга припустил ливень. Далекие раскаты грома настойчиво сообщали о том, что на город надвигается очередная гроза.

– Господи, – шериф в отчаянии прикрыл лицо руками. – Неужели еще и дождь?

– У нас есть водонепроницаемые тенты, Том, – поспешил успокоить друга Джон Мастерс, уложив свою ладонь на его плечо. – Не думаю, что тех, кто решительно настроен на ночные поиски, всерьез может смутить какой-то ливень.

– Ты лучше меня знаешь о том, что тентов на всех не хватит, – в голосе Лонга отчетливо слышалась смертельная усталость. – Сколько их у нас? Три? Четыре?

– Три, – спокойно подтвердил владелец мотеля. – Этого вполне достаточно, чтобы организовать ночлег в центральной части леса. На окраинах чащобы волонтерам все равно делать нечего, эти места мы прочесывали уже множество раз.

– Ладно… Наверное, ты прав, Джон. Все не так уж плохо…

Шериф сделал глубокий вдох, зачем-то потуже затянул истрепанный кожаный ремень, перетягивающий на поясе его холщовые брюки, затем посмотрел в лицо друга и добавил:

– Три поисковые группы – это лучше, чем ни одной. Пора приниматься за дело.

Согласно кивнув и ободряюще улыбнувшись давнему знакомому, пожилой мужчина в коричневом жилете сделал несколько шагов к двери, но внезапно застыл на месте.

В дверном проеме маячила незнакомая фигура, облаченная в осеннее пальто и старомодную серую шляпу.

– Добрый вечер, – незнакомец слегка поклонился и вытянул вперед свою ладонь. – Должно быть, вы шериф Томас Лонг?

Джон Мастерс несколько растерянно пожал руку странного гостя, после чего отодвинулся в сторону и указал вглубь кабинета:

– Нет, сэр, я всего лишь помогаю шерифу в поисках.

– Что ж, – ничуть не смутившись, незнакомец шагнул вперед и вновь протянул ладонь, на этот раз едва заметно улыбаясь. – Значит, Томас Лонг – это вы?

– Верно, – шериф не слишком охотно ответил на рукопожатие и нахмурился. – Я могу вам чем-то помочь?

– Вообще-то, я сам хотел предложить свою помощь…

Мужчина в серой шляпе ненадолго умолк, после чего принялся копошиться в карманах своего намокшего пальто. Наконец он выудил наружу пухлый бумажник, ловко вытащил из него какую-то карточку и протянул ее Лонгу.

– Я узнал об исчезновении Эдварда Росса и Анны Хейз из чикагской газеты. Меня зовут Илай Хантер, – мужчина снова вежливо поклонился. – Я частный детектив.

– Вы прибыли в Браун Брик, чтобы помочь в поисках пропавших? – Джон Мастерс с интересом уставился в лицо незнакомца. – Честно говоря, это единственная хорошая новость за очень долгое время!

В карих глазах хозяина мотеля заискрилась неподдельная радость. Он внезапно обхватил обеими ладонями руку гостя и что есть сил затряс ее. Не ожидавший такой бурной реакции, Хантер немного смутился и сдавленно произнес:

– На самом деле, я не вполне убежден в том, что мое появление здесь что-либо изменит. Однако мой помощник полагает, что это, возможно, позволит привлечь внимание общественности к тому, что произошло.

– Ваш помощник прав, – проговорил шериф, внимательно разглядывая частного детектива. – В любом случае, еще одна пара умелых рук нам точно не помешает.

– Рад это слышать.

Под потолком кабинета шерифа повисла неловкая пауза. Казалось, никто из присутствующих не имел ни малейшего понятия о том, что следует говорить или делать дальше. Визит чикагского детектива стал полнейшей неожиданностью для города, да и сам Илай Хантер, очевидно, ощущал себя здесь несколько скованно.

– Вы, должно быть, устали с дороги, мистер Хантер, – нарушил наконец тишину Джон Мастерс. – Путь от Чикаго до Браун Брик неблизкий. Я могу предложить вам и вашему помощнику комфортабельные номера в мотеле «Золотой олень». Разумеется, за счет заведения!

– О, ничуть, – тут же возразил детектив. – Большую часть маршрута мы преодолели на поезде, так что за шестнадцать часов пути успели как следует отдохнуть и выспаться. Честно говоря, я бы сейчас предпочел размять ноги, а не отправляться в мотель. К тому же, я слышал, что этой ночью поисковый отряд, состоящий из волонтеров, собирается выдвигаться в резервацию Пайнс-Крик. Могу ли я присоединиться?

– Это было бы весьма кстати, мистер Хантер, – без колебаний согласился шериф. – Однако планируется не совсем обычная поисковая операция. Мы хотим разбить отряд на отдельные группы и рассредоточить их по центральной части леса, организовав своеобразные наблюдательные посты.

Он на мгновение умолк, шагнул к своему столу и вытащил из-под него большую металлическую коробку, доверху заполненную чем-то, отдаленно напоминающим китайские хлопушки.

– Дневные поиски не принесли никаких положительных результатов, о чем вы, вероятно, и сами знаете, – продолжил Лонг. – Возможно, если оставаться в разных точках чащи какое-то время, а не бесцельно ходить по ней туда-сюда, как мы делали прежде, мы добьемся больших успехов. К тому же, кое-кто из местных пожертвовал нам целый набор сигнальных ракет, которые сложно будет не заметить в полнейшей темноте.

– Если Анна Хейз и Эдвард Росс еще живы, – задумчиво протянул мужчина в серой шляпе. – Это может сработать. Однако, если они давно мертвы, то единственный шанс отыскать их тела – это прочесывать лес квадрат за квадратом.

– Да, – мрачно ответил Томас, снимая с настенного крючка свою куртку. – Но я предпочитаю верить в то, что поиски до сих пор не принесли успеха только потому, что эти двое в панике мечутся по чаще, плутая по кругу.

– Безусловно, – кивнул детектив. – Это единственное разумное объяснение тому, что вы все еще не нашли их ни живыми, ни мертвыми. Я скопировал карту резервации перед тем, как сесть в поезд. За такое продолжительное время Анна и Эдвард уже могли бы несколько раз пересечь лес как вдоль, так и поперек. Либо они погибли, и их тела находятся в укромном месте, затрудняя поиски, либо в самом деле просто бесконечно ходят кругами.

– Второй вариант нравится мне куда больше.

Шериф жестом попросил присутствующих выйти в коридор, после чего не без усилий оторвал металлическую коробку от пола, перехватив ее одной рукой. Затем он погасил в кабинете свет, вышел в полутемный холл и запер дверь на ключ.

– Томас может оказаться прав, – подал голос Джон Мастерс. – Не знаю, разыскивали ли вы когда-нибудь заблудившихся в лесу, мистер Хантер. Дело в том, что чаще всего люди движутся в подобной местности по окружности. Когда обзор затруднен и вокруг нет отчетливых ориентиров, все время идти прямо и держаться ровной линии без специального снаряжения просто невозможно.

– Да, я слыхал о подобном феномене, – Хантер задумчиво поскреб подбородок. – Некоторые умудрялись кружить в небольших рощицах сутками, хотя выход был всего в нескольких милях.

Томас Лонг быстро пересек крошечную приемную, кивнув на прощание сухой женщине в темно-красном пиджаке, сидящей за высокой секретарской стойкой:

– Перенаправляйте все вызовы на телефонный номер моего заместителя, Люси.

Детектив и хозяин мотеля поспешили следом за удаляющимся Лонгом. Когда все трое вынырнули наружу, темные улочки городка уже вовсю колотили крупные капли ледяного ливня. Парковка у полицейского участка утопала в огромных лужах, и в них то и дело проскальзывали мрачные силуэты черных туч, бешено несущихся по грозовому небу.

Махнув шерифу на прощание, Джон Мастерс рванул к потрепанному белому пикапу, скрывающемуся под козырьком запасного выхода.

– Я буду ждать вас у въезда в резервацию, – прокричал он, на секунду высовывая свое лицо из приоткрытого окна. – Поисковая операция начнется к десяти, как мы и условились.

Шериф молча приподнял ладонь вслед удаляющемуся пикапу, а затем повернулся к детективу.

– Я прихватил с собой кое-какие вещи, которые могли бы оказаться здесь полезными, – произнес Илай Хантер, пытаясь спрятать лицо от пронизывающего ветра под полями своей шляпы. – К тому же, в багажнике моей машины есть походный фонарь, палатка для ночевки в лесу и парочка полицейских раций. Кроме всего прочего, мой помощник успел изучить карту резервации. Из нас двоих вполне могла бы получиться отдельная поисковая команда.

– Я совсем не уверен в том, что вам стоит бродить по здешним лесам без сопровождения, – возразил Томас Лонг, отправляя ящик с сигнальными ракетами в багажник своего авто и набрасывая на голову капюшон. – Будет лучше, если вы примкнете к кому-нибудь. По крайней мере, во время первой вылазки.

– Что ж, как скажете.

На лице Хантера на мгновение промелькнуло разочарование, однако он не собирался спорить с местным шерифом. Окинув парковку задумчивым взглядом, он внезапно проговорил:

– Вы не возражаете, если я составлю вам компанию? Мой помощник последует за нами.

Он кивнул на автомобиль, припаркованный чуть поодаль, который уже едва ли можно было разобрать за сплошной стеной ливня.

– Разумеется, – ответил шериф, спешно забираясь на водительское сидение, чтобы укрыться от непогоды. – Я полагаю, мне стоит о многом вам рассказать, если вы самолично решили взяться за это дело.

– Это было бы весьма кстати, – согласился Хантер, усаживаясь в машину шерифа и отряхивая шляпу от ледяных капель. – Прежде всего, меня интересует один вопрос. Из-за чего у жителей Браун Брик и индейцев из резервации Пайнс-Крик возникла такая откровенная вражда?

Машина медленно тронулась с места, осторожно объезжая выбоины, доверху заполненные мутной водой. Пустынная дорога, ведущая к центральной площади Браун Брик, освещалась уличными фонарями гораздо лучше, чем парковка у здания участка, а потому даже плотная завеса дождя больше не мешала обзору, жадно поглощая сияние передних фар. Зажав педаль газа, Томас Лонг прибавил скорость, и от колес во все стороны тут же полетели полупрозрачные брызги.

– Это очень давняя история, мистер Хантер, – вздохнул шериф. – Когда-то этот городок вырос на месте каменоломни. Позже здесь появился еще и кирпичный завод – один из первых в стране. Почти весь город трудился на шахтах, а некоторые специально приезжали в наши края на заработки. Сейчас сложно в это поверить, но в прошлом это место было едва ли не главным во всех Штатах по производству камня и кирпича. Несложно догадаться, почему он в итоге получил именно такое название.

– Я не знал этого, – детектив обернулся, чтобы убедиться в том, что Кваху едет позади и не отстает от машины шерифа. – Что же случилось потом?

– В какой-то момент стало понятно, что без железной дороги город больше не сумеет себя кормить, но индейцы из резервации наотрез отказались давать добро на то, чтобы часть путей проходила через их земли. В конечном итоге, железную дорогу все же проложили в обход их территории, вот только драгоценное время было уже упущено. В крупных городах возвели новые предприятия, и поставлять материалы оттуда оказалось гораздо выгоднее, чем тащить из этого захолустья.

– Браун Брик остался без своей каменоломни и кирпичного завода?

– Да, мистер Хантер. Город в буквальном смысле слова оказался банкротом. Выяснилось, что работать людям больше негде. Семьи, имевшие хоть какие-то накопления, тут же покинули Браун Брик, остальные же были вынуждены влачить жалкое существование. И по сей день наш город, к огромному сожалению, не производит впечатления благонадежного места. Многие здесь все еще живут за чертой бедности.

– Но ведь все это – дело давно забытых лет, – удивленно протянул детектив. – Неужели горожане до сих пор точат зуб на индейцев из Пайнс-Крик только потому, что те в свое время помешали им проложить железную дорогу?

– Конечно нет, мистер Хантер. Истинная причина этой многовековой вражды кроется в другом.

– В чем же?

Авто ощутимо тряхнуло на кочке, неожиданно выскользнувшей из темноты, и Хантеру пришлось спешно схватить рукой свою шляпу, чтобы она не свалилась с его головы.

– Все дело в том, что на территории индейских резерваций действуют иные законы. К примеру, коренное население Америки полностью освобождено от уплаты налогов на товары, производимые или реализуемые ими на своей земле. Благодаря этому стоимость пачки сигарет, сделанной в резервации, будет в несколько раз ниже, чем на аналогичный товар, продающийся на территории Соединенных Штатов.

– Значит, вина индейцев состоит в том, что они снабжают страну дешевой продукцией?

– Не совсем так. Видите ли, мистер Хантер, в то время, когда Браун Брик начал загнивать, резервация Пайнс-Крик, напротив, принялась активно обогащаться. Оптовые закупщики хлынули сюда пачками, чтобы забивать грузовики дешевым алкоголем, не облагаемым налогами, а затем перепродавать его втрое дороже. Конечно, для местных это был удар ниже пояса.

– Мне все же не до конца понятна ненависть жителей Браун Брик. На протяжении многих веков коренной народ Америки притесняли, выселяли с родных земель и перегоняли, будто табун скота, в самые удаленные и захирелые участки материка. В конечном итоге, эти люди имеют полное право пользоваться теми небольшими преимуществами, которые им снисходительно выделило государство. Разве нет?

– Вы правы, мистер Хантер, – шериф шумно вздохнул. – Однако у этой медали существует и оборотная сторона. Многие семьи, жившие здесь в те смутные времена, потеряли буквально все. Современные жители Браун Брик – потомки тех самых рабочих, которые приехали сюда в поисках стабильной жизни и великой американской мечты. За кулисами этой пыльной истории скрывается множество несчастных судеб, растоптанных жизней и разрушенных семей.

Хантер окинул Томаса Лонга пронизывающим взглядом. Затем стащил со своей головы мокрую шляпу, оттряхнул ее и выглянул в окно, делая вид, будто что-то за стеклами машины привлекло его внимание.

– Ваших близких это тоже коснулось, верно? – проговорил он, не поворачивая головы. – Вы не понаслышке знаете об этих событиях?

– Это коснулось каждого из жителей города, – уклончиво ответил шериф. – Вот почему горожане издавна не выносят индейцев из резервации Пайнс-Крик. Надеюсь, я удовлетворил ваш интерес, мистер Хантер?

Следующий за автомобилем шерифа, Кваху старался держаться на небольшом расстоянии, как и велел ему детектив. Сегодняшний ливень сыграл им обоим на руку – будь небо ясным, Томас Лонг сразу же сумел бы разглядеть лицо помощника Хантера в зеркале заднего вида.

– Что сказали индейцы из резервации, когда вы их опрашивали? Они не сталкивались с пропавшими?

– Нет, – шериф немного качнул головой. – Они даже не были в курсе того, что произошло. По словам индейцев, ни Эдвард, ни Анна не появлялись в поселении. Это подтверждает и отсутствие каких-либо следов, ведущих в деревню.

– Значит, ни исчезнувший юноша, ни его спутница не выходили из леса?

– Это точно совершенно так же, как и то, что сейчас на улице идет дождь, – в голосе шерифа отчетливо прозвучала уверенность. – Мы нашли обрывки их следов, ведущих в чащу. Они начинались от брошенного авто и вели прямиком к деревьям.

– Никаких других зацепок поисковому отряду в лесу обнаружить не удалось?

– Увы, – Лонг вновь тяжело вздохнул. – Но это так. Они как будто вошли в заросли, а затем испарились. Обыкновенно заблудившиеся люди оставляют вокруг себя множество улик – целую вереницу отпечатков на траве, сломанные ветви, неудавшиеся попытки развести костер и даже подобие самодельных шалашей. Но в случае с Анной Хейз и Эдвардом Россом все совершенно не так, мистер Хантер. Эти двое словно провалились сквозь землю.

Мужчина в серой шляпе задумчиво кивнул, затем вытащил из кармана пальто портативный диктофон и бросил взгляд в сторону водителя машины.

– Мистер Лонг, вы ведь не станете возражать, если я буду время от времени записывать на пленку важную, по моему мнению, информацию?

– Нет, конечно нет, – тут же отмахнулся шериф. – Я нахожусь в таком отчаянном положении, что не стал бы возражать даже против жертвоприношений духам леса.

– Думаю, это пока что лишнее, – хмуро ответил Хантер, нажимая на кнопку диктофона. – Какие отношения были у Анны и Эдварда с жителями Браун Брик? У них могли быть враги, завистники?

Томас Лонг удивленно приподнял бровь и покосился на частного детектива. Казалось, этот вопрос отчего-то показался ему очень странным.

Заметив замешательство на лице своего спутника, шериф поспешил объяснить:

– Мы живем в маленьком городке, мистер Хантер. А если сказать точнее – выживаем. Пятнадцать лет назад численность населения Браун Брик колебалась на отметке в тридцать шесть тысяч человек. В прошлом году насчитали всего восемнадцать. Наш город медленно умирает, детектив. И людям здесь совершенно некогда кого-либо ненавидеть, да и завидовать здесь тоже некому. Молодых людей вроде Анны и Эдварда теперь можно пересчитать по пальцам, поэтому в Браун Брик к ним относятся особенно тепло.

– Выходит, ни у кого в городе не было причин для того, чтобы мстить исчезнувшим или желать им смерти?

– Это исключено, мистер Хантер. Я готов даже поклясться в этом. Конечно, у нас, как и везде, случаются междоусобные стычки. Несколько раз в год происходят даже мелкие кражи. А в прошлом году кто-то отравил собаку местного священника. Но зачастую виной всему – выходки спившихся стариков.

Хантер с отрешенным видом пожевал нижнюю губу, затем спрятал диктофон обратно в карман и поглядел на шерифа:

– А индейцы? Как они относятся к жителям Браун Брик? В последнее время у вас не бывало с ними проблем?

– Многие из горожан убеждены в том, что за исчезновением Анны и Эдварда стоят именно индейцы, – откровенно ответил Лонг, немного сбавляя скорость. – Но никаких доказательств этому нет, да и вряд ли они стали бы наживать себе лишних проблем, нападая на белых.

Чтобы не провалиться передними колесами в огромную лужу, перегородившую шоссе, шерифу пришлось притормозить. Затем он, резко вывернув руль, аккуратно съехал на обочину, обогнул выбоину и вновь выбрался на дорогу.

– Несмотря на то, что Пайнс-Крик и Браун Брик имеют общие границы, мы почти никогда не пересекаемся с индейцами, – добавил он. – Люди стараются не соваться на их земли, а они в свою очередь не любят покидать территорию резервации.

– Тогда как объяснить то, что автомобиль Эдварда Росса оказался именно у леса индейцев?

– Иногда местные срезают путь через окраины Пайнс-Крик, – шериф пожал плечами. – Но в основном это большая редкость. Должно быть, Эдвард куда-то спешил, а потому выбрал кратчайший путь.

Машина внезапно сбавила ход, а затем легко соскользнула с широкой полосы шоссе. Хантеру тут же бросилась в глаза целая колонна легковых авто, припаркованных неподалеку.

В салоне некоторых горел свет и были заметны чьи-то головы, другие чернели темными стеклами, а их владельцы нетерпеливо топтались под ливнем, прячась от непогоды под плотной тканью дождевиков. В самом конце импровизированной стоянки детектив заметил знакомый белый пикап.

Шериф заглушил мотор, накинул на голову капюшон и бросил многозначительный взгляд в сторону Илая Хантера. Проследив за зрачками Лонга и вглядевшись в темноту, которую разрезали только янтарные лучи автомобильных фар, детектив едва сдержался от разочарованного выдоха.

Прямо у кромки трассы огромным угрожающим пятном светлела самодельная деревянная вывеска. С такого расстояния Хантер не сумел разобрать того, что было на ней написано, однако и без этого было прекрасно понятно, о чем предупреждал корявый знак. Нарисованный индеец с ярко разукрашенным лицом сжимал в своих руках отрубленную голову со светлыми волосами, перечеркнутую несколько раз жирными красными линиями.

– Будем надеяться, что сегодня мы не нарвемся на индейцев, – сдвинув брови, пробормотал Томас Лонг. – Местные и без того давно на взводе. В нашей плачевной ситуации будет достаточно даже ничтожной искры для того, чтобы вспыхнул настоящий пожар.

– Шериф, – детектив схватил Лонга за плечо в момент, когда тот уже собирался выбраться из машины наружу. – Боюсь, у нас с вами проблемы.

Но прежде, чем он успел ответить на вопросительный взгляд растерянного шерифа, позади раздался приглушенный визг тормозов. А затем чей-то грубый голос громко закричал:

– Краснокожий! Здесь чертов краснокожий!

Глава 4

Шум у въезда в резервацию Пайнс-Крик вспугнул спокойно дремлющую неподалеку сову. Сонно моргнув огромными желтыми глазами, птица осторожно высунулась из дупла. Заметив топчущуюся под деревом толпу разъяренных мужчин, ночной хищник сердито ухнул и взмыл в небо, громко хлопая крыльями.

– Какого дьявола ты здесь забыл, гребаный чероки? – молодой парень в черной куртке угрожающе завис над Кваху. – Должно быть, ты совсем отсталый, если решил сунуться сюда после того, что произошло!

По толпе мужчин прошелестел одобрительный ропот. Окружившие автомобиль Хантера горожане воинственно сжимали кулаки, таращась в невозмутимое лицо индейца. Казалось, еще мгновение – и взбудораженные жители Браун Брик накинутся на него, разорвав на куски.

Человек с рыже-коричневой бородой наклонился и поднял с земли сырой камень, чтобы бросить его в сторону непрошенного гостя. Однако в последний момент рука мужчины неловко замерла прямо в воздухе – чьи-то цепкие холодные пальцы не позволили ему швырнуть булыжник.

– Добрый вечер, джентльмены, – спокойно произнес Илай Хантер, одним взглядом заставляя рыжебородого отступить обратно в толпу. – Мне по душе ваш боевой настрой, однако в данный момент вы лишь впустую растрачиваете свои силы.

Он демонстративно поклонился, сняв шляпу и краем глаза продолжая следить за тем, чтобы никто из разгневанных мужчин не успел рвануть вперед и приблизиться к индейцу. Распрямив спину, Хантер окинул собравшихся ледяным взглядом своих темных глаз и продолжил:

– Очевидно, здесь возникло какое-то недоразумение.

Шагнув вперед, детектив опустил свою ладонь на плечо Кваху. Под отсыревшими кособокими соснами, растущими на обочине, вновь прокатился нервный рокот.

Томас Лонг, застывший у распахнутой дверцы своего авто, растерянно глядел на Хантера, силясь понять, что здесь вообще происходит и что ему следует предпринять.

– Искренне жаль начинать наше знакомство с такой недружелюбной ноты, – проговорил мужчина в серой шляпе, по-прежнему не отнимая своей руки от плеча Кваху. – Меня зовут Илай Хантер, а этот кроткий индеец – никто иной, как помощник частного детектива. Мы прибыли из Чикаго этим вечером, чтобы оказать содействие в поисках пропавших без вести Анны Хейз и Эдварда Росса.

Кто-то в толпе волонтеров удивленно присвистнул. Остальные молча застыли на месте, будто отказываясь верить своим собственным ушам.

– Значит, этот краснокожий приехал вместе с вами? – прогудел сбоку чей-то хриплый голос. – Он не из резервации?

Повернув голову, Хантер заметил приземистого мужчину, облаченного в походный костюм. Незнакомец стоял чуть поодаль, будто нарочно отодвинувшись от основной группы, и внимательно таращился то в угрюмое лицо детектива, то в блестящие черные глаза его помощника.

– Вы потрясающе догадливы, сэр, – кивнув, Хантер тут же вытащил из кармана своего пальто несколько отсыревших картонных визиток, протянул их мужчине и обернулся к помощнику. – Этого человека зовут Кваху Гахан, и он долгие годы трудится вместе со мной в поисковом бюро. Более того, именно он узнал о пропаже молодых людей из газеты и буквально вынудил меня сюда приехать.

На несколько секунд в холодном влажном воздухе зависла гробовая тишина. Казалось, местные с трудом могли поверить в рассказ частного детектива, даже несмотря на явные доказательства его слов. Однако шериф, громко кашлянув, наконец избавился от сковавшего его оцепенения, вышел вперед и протянул Кваху свою ладонь.

– Что ж, – немного замявшись, произнес он. – Я очень рад тому, что в этом мире еще остались неравнодушные люди. Спасибо, мистер Гахан.

– Эй, – грубо выкрикнул молодой парень в черной куртке, делая шаг вперед и угрожающе тыча пальцем в лицо индейца. – Мне все равно, откуда вылез этот краснокожий. Я не пойду в лес, пока он отсюда не уберется!

Притихший рыжебородый мужчина, мгновенно оживившийся после этих слов, согласно тряхнул большой головой и громко сплюнул себе под ноги.

– Билл прав, черт возьми, – прохрипел он, с неприкрытым презрением поглядывая в сторону Кваху. – Мы вынуждены мириться с целой прорвой всякого дерьма, но это уже слишком, Лонг.

– Верно! – по толпе прокатилась волна согласных вскриков. – Индейцам в поисковом отряде делать нечего!

В темных глазах Илая Хантера плеснулось безразличие. Криво усмехнувшись и окинув собравшихся уничижительным взглядом сверху вниз, он послушно кивнул и ответил:

– В таком случае, господа, позвольте с вами попрощаться. У нас с помощником в Чикаго накопилось достаточно дел, а потому мы не станем попусту тратить драгоценное время на людей, которые самолично отказываются от нашего участия.

После этих слов под мокрыми соснами вновь воцарилась непроницаемая тишь. Недовольный ропот стих, и теперь многие из отряда бросали испуганные взгляды в сторону заметно помрачневшего шерифа.

Не проронивший ни звука за все время, Кваху покорно кивнул Хантеру, с грустью поглядел в сторону присутствующих и молча побрел прочь. На лицах еще недавно разъяренных мужчин вспыхнуло смятение.

– Этот человек, – процедил сквозь зубы Хантер. – Прекрасно осознавал, какой радушный прием будет ожидать его в здешних краях, однако все равно упросил меня притащиться в Браун Брик, чтобы помочь всем вам – людям, которых он никогда не видел и не знал. К сожалению, большую часть своей жизни мой помощник провел в далеких краях среди таких же далеких людей, а потому все еще не научился осознавать, что цивилизованный мир куда омерзительнее, чем самое отсталое поселение индейцев.

– Мистер Хантер, – шериф в отчаянии окинул взглядом притихшую толпу. – Не стоит принимать так близко к сердцу слова этих людей. Я уверен в том, что никто из них на самом деле не хотел обидеть ни вас, ни вашего помощника. Мы все очень устали – долгие поиски в лесу способны довести до полного отчаяния. Я готов поклясться, что…

– Я и действительно не желал оскорбить вас, детектив, – хрипло пробасил мужчина с рыжей бородой, резко перебив шерифа. – Но вашему краснокожему здесь не место.

Устало выдохнув, Томас Лонг обхватил занывшие виски руками. Хантер, демонстративно отвернувшись, уже приготовился вернуться к своей машине, однако низкий человек в походном костюме неожиданно подал голос:

– А где его место, рыжий пес? Ты сам сейчас топчешься на чужой земле, которая не принадлежит белым. Так что захлопни грязную пасть.

– Джексон верно подметил, – из густого мрака высунулась незнакомая голова в ярко-оранжевом капюшоне. – Эти люди приехали, чтобы помочь нам отыскать Анну и Эда, а вместо благодарности получили только оскорбления. Так Браун Брик теперь встречает своих гостей?

Рыжебородый сжал кулаки и сделал рывок в сторону приземистого мужчины, угрожающе нависнув прямо над его головой. Его ноздри гневно раздувались, по густой щетине стекали крупные дождевые капли.

Хантер, остановившийся неподалеку, с интересом наблюдал за происходящим, засунув руки в карманы пальто и спрятавшись от ночного ливня под густой хвоей сосен.

– Кого это ты назвал псом?

– Не нарывайся, пугало, – невозмутимо ответил Джексон, ничуть не смущаясь возвышающегося над ним рыжеволосого. – Не то неделю будешь выковыривать дробь из задницы.

– Джексон, попридержи свой язык, – выкрикнул Томас Лонг, протискиваясь между двумя мужчинами и не без труда разводя их в стороны. – Бейкер, вернись на свое место, если не хочешь заночевать в участке!

Человек с длинной рыжей бородой гневно сверкнул глазами, однако не посмел возражать шерифу. Харкнув прямо под ноги мужчины в походном костюме, он грузно повернулся на каблуках измазанных грязью ботинок и прошипел:

– Я возвращаюсь домой.

Затем решительно направился к своей машине, забрался внутрь и громко хлопнул передней дверцей.

– Катись, – повысив голос, прокричал ему вслед Джексон. – И передай от меня привет своей мамаше.

Шериф обеспокоенно оглянулся, опасаясь возобновления стычки, но Бейкер предпочел сделать вид, будто не разобрал последних слов Джексона. Резко вдавив педаль газа, он рванул с места в темноту пустого шоссе, подняв в воздух миллион грязных брызг.

– Прости, Лонг, – проговорил парень в черной куртке. – Но я тоже больше не хочу в этом участвовать.

Он бросил многозначительный взгляд в сторону машины Хантера, в которой все еще сидел Кваху, затем набросил на голову капюшон дождевика и быстро пошел прочь.

После его слов от толпы отделилось еще несколько человек. Они молчаливо направились к припаркованным неподалеку авто, не оборачиваясь и даже не попрощавшись. Спустя несколько минут импровизированная стоянка на окраине леса заметно опустела.

– Кто-нибудь еще желает уйти? – с вызовом поинтересовался шериф. – Или мы, наконец, можем приступить к поискам?

– Ну и ночка, Томас, – вздохнул Джон Мастерс, выскользнув из поредевшего отряда. – С каждым разом все хуже и хуже…

Он сокрушенно покачал седой головой и с тоской посмотрел в лицо давнего приятеля. Не ответив, шериф бросил угрюмый взгляд на оставшуюся группу, вытащил из кармана смятый список и уставился в листок.

– Это моя вина, – Хантер неслышно подобрался к шерифу сзади. – Я должен был предупредить вас заранее о том, что мой помощник – индеец.

– Ерунда, – тут же отмахнулся мужчина в походном костюме. – Эти кретины давно искали повод, чтобы свалить отсюда. Так что не стоит переоценивать себя, детектив Хантер.

– Джексон совершенно прав, – задумчиво произнес Томас Лонг. – В любом случае, сокращение волонтеров пошло нам на пользу. По крайней мере, снаряжения теперь хватит на всех, кто остался.

– Это отличная новость, шериф, – искренне обрадовался Джексон. – Не хотел бы я оказаться в лесах резервации Пайнс-Крик ночью без надежного фонаря. Моя старуха едва отпустила меня в этот раз. Все ворчала, что я слишком сильно рискую.

– Рискуете? – детектив с интересом уставился в лицо волонтера. – Чем же?

Мужчина в походном костюме стащил со своей головы капюшон куртки, неуклюже почесал лысеющий затылок и нехотя ответил:

– Все дело в здешних легендах, детектив Хантер. Многие верят, что ночью в этих лесах становится небезопасно. Даже краснокожие стараются держаться подальше от зарослей, когда начинает смеркаться. Поговаривают, что если оказаться среди деревьев в полной темноте, то назад уже не вернешься.

– Это просто местные байки, – отмахнулся Томас Лонг, время от времени поглядывая в свою бумажку и заново пересчитывая оставшихся людей. – Однако многие в них до сих пор верят. Поэтому организовать поиски ночью было так сложно.

Слегка ослабивший свою хватку ливень теперь лишь отрывисто ронял отдельные тяжелые капли на ночную дорогу. Убедившись в том, что порядок вокруг восстановлен, желтоглазая сова бесшумно юркнула обратно в свое дупло, удовлетворенно прикрыла веки и сунула взлохмаченную голову под большое бело-коричневое крыло.

Устав ждать в автомобиле, Кваху нерешительно распахнул переднюю дверцу и высунул голову наружу. Заметив это, Хантер призывно махнул ему рукой, а затем проговорил:

– Значит, больше никто из присутствующих не возражает против того, чтобы мы с моим помощником присоединились к поискам?

Он приподнял бровь и оглядел всех собравшихся – каждого по очереди. Но больше никто не решился выражать свое недовольство – по крайней мере, открыто. Кое-кто из волонтеров лишь молча кивнул или бессильно подернул плечами. Казалось, немногочисленный отряд уже успел смириться с нежданно нагрянувшими переменами.

– Тебе должно быть это интересно, – заметил Хантер, когда Кваху подошел поближе. – Выяснилось, что горожане не столько недолюбливают самих индейцев, как здешние леса. Многие выразили неготовность отправляться сегодня на поиски пропавших только потому, что вылазка проходит ночью.

– Чего именно опасаются жители Браун Брик? – в черных глазах индейца мелькнуло любопытство. – Здесь что-то произошло?

– Можно сказать и так, – согласился Джексон, увлеченно разглядывая черноволосого помощника детектива. – Существует одна легенда – такая же старая, как и этот город, которая гласит, будто во времена, когда резервацию только основали, здесь вспыхнул бунт. Индейцы, не желая мириться с выселением на чужие земли, организовали восстание. Однако битва быстро окончилась, ведь белые были вооружены до зубов. Побежденные краснокожие вернулись в свою деревню, но их вождь остался в лесах.

– Не существует ни единого доказательства того, что все это происходило на самом деле, – встрял Джон Мастерс, подслушивавший беседу. – Это просто суеверный вымысел.

– Мой старик так не считал, – возразил волонтер. – В общем, солдаты попытались выкурить краснокожего вождя из леса, но каждый раз, когда кто-то из них входил в заросли, обратно он уже не возвращался. Подметив, что белые исчезают только по ночам, люди стали судачить о проклятии и предпочли убраться отсюда. Поговаривали, что вождя индейцев все же отыскали в лесу и даже жестоко убили – поэтому и навлекли беду на окрестные земли. Якобы перед смертью краснокожий взмолился духам ночи и попросил их охранять этот лес от белых.

– Я же говорил – это не больше, чем местная страшилка, – уверенно подытожил владелец мотеля. – Никто и никогда в этих лесах раньше не пропадал. В архивах города Браун Брик нет ни одного упоминания о подобных событиях. Бывало, люди терялись в чаще, но всегда находили дорогу домой.

– А как же Эдвард и Анна? Что ты скажешь на это, Мастерс?

Джексон сощурился и поглядел в лицо пожилого мужчины. Слегка растерявшись, Джон молча пожал плечами, после чего предпочел удалиться, занявшись перетаскиванием снаряжения, которое уже несколько минут выгружал из машины Лонг.

– Я вот что скажу, – понизив голос, пробормотал Джексон. – То, что ты здесь – большая удача. Возможно, все эти байки и в самом деле выдумка, но лично мне станет намного спокойнее, если неподалеку будет разгуливать краснокожий. Надеюсь, если в этих лесах и впрямь притаилось древнее зло, ты сумеешь спасти от него не только себя, но и всех нас.

Хлопнув по плечу смущенного Кваху, мужчина поправил свою походную куртку и поспешил на помощь шерифу.

Оставшись наедине со своим помощником, Хантер задумчиво заметил:

– Эти люди и впрямь очень серьезно относятся к легендам резервации Пайнс-Крик. Учитывая прочие обстоятельства, мне в голову приходит одна невеселая догадка…

Детектив вдруг умолк, прикусив нижнюю губу и недоверчиво оглядываясь по сторонам, словно ответы на его вопросы могли витать прямо в сыром воздухе над ночным лесом.

– Подозреваете, что кто-то нарочно мог подстроить исчезновение Эдварда Росса и Анны Хейз, чтобы спровоцировать обострение конфликта между жителями Браун Брик и индейской резервацией?

– Этого нельзя исключать, – Хантер серьезно посмотрел на своего помощника. – Ты лучше меня понимаешь, Кваху, что мы, вероятнее всего, найдем в лесу. С момента исчезновения парочки прошло слишком много времени. Шансы отыскать их живыми уже давно равняются нулю.

Илай Хантер вздохнул и обернулся. Волонтеры вовсю готовились к предстоящей вылазке в чащобу: распределяли по своим огромным рюкзакам снаряжение, проверяли свертки с палатками, рассовывали по карманам запасные батарейки для фонарей.

Затем, выстроившись в шеренгу, они по очереди подходили к автомобилю шерифа, брали из его рук большие бумажные пакеты, доверху забитые каким-то хламом, ставили подпись в бланке напротив своей фамилии, и спешили обратно под каскад сосен, чтобы сложить тяжелые тюки поверх осыпавшихся сухих иголок.

Атмосфера вокруг давила своей мрачной угрюмостью. По лицам собравшихся Хантер отчетливо осознавал, что уже никто из них не верил в счастливый финал.

– Но ведь они действительно могли просто заблудиться, – немного подумав, возразил длинноволосый помощник детектива. – Могли угодить в беду, умереть от голода или отравления, выпив загрязненной воды. Почему вы полагаете, мистер Хантер, что на Эдварда и Анну было совершено нападение?

– Потому что за месяц поисков шерифу не удалось найти никаких следов в лесу. Когда люди в панике мечутся по зарослям, стараясь найти выход, они оставляют после себя больше хаоса, чем взбешенный кабан. Все это выглядит как умелая мистификация.

– Может быть, они сумели найти укрытие и оставались в нем все это время, – с надеждой в голосе протянул индеец. – Возможно даже, что они все еще живы и скрываются там.

– Кваху, – мужчина в серой шляпе устало закатил глаза. – Неужели ты в самом деле веришь в то, что эти двое торчат больше месяца в лесу в укромном шалаше, попивая воду из родника и питаясь дарами природы?

По смуглому лицу индейца скользнула тень обиды. Он едва заметно пожал плечами, застегнул свою толстую набивную куртку до самого верха и проговорил:

– Просто вы боитесь верить в хорошее, мистер Хантер. Как только расследование заканчивается плохо, вы теряете всякую надежду и надолго становитесь пессимистом. Вам нужно время, чтобы оправиться после убийства Карен Шейн.

Окончив фразу, индеец едва заметно подмигнул детективу и двинул к группе волонтеров, которые, обступив плотным кольцом фигуру шерифа, выслушивали его последние наставления.

Вздохнув, Илай Хантер запрокинул голову к непроглядно-черному небу. Густые смолянистые облака будто бы немного рассеялись, однако сверху по-прежнему лил редкий ледяной дождь. Ночной ветер, свирепо завывавший свою заунывную песнь среди верхушек огромных сосен, то и дело вдруг принимался жалобно подвывать, словно голодный койот.

В воздухе у въезда в резервацию сильно пахло мокрой хвоей, промерзшей сырой землей и чем-то, отдаленно похожим на замшелую кожу.

– Никто из вас не должен покидать свою группу и бродить по лесу в одиночку, – повысив голос, чтобы его мог услышать даже Хантер, топчущийся поодаль, проговорил шериф. – У каждого члена поискового отряда есть личная рация и карта местности, расчерченная на квадраты. Постарайтесь не выходить за границы своей территории.

Мужчины, столпившиеся у машины Томаса Лонга, согласно закивали. Кто-то принялся задавать уточняющие вопросы. Другие на всякий случай еще раз перепроверили содержимое своих больших рюкзаков.

– Каждый час я буду запускать по одной сигнальной ракете – их запаса как раз хватит до рассвета. После этого каждый из вас должен связаться со мной по рации – в той очередности, которая указана в вашем листке, чтобы сообщать о чем-то подозрительном или же просто отчитаться в том, что с вами все в полном порядке. А теперь давайте сверим часы.

После этих слов в воздухе воцарилась тишина, тревожимая лишь приглушенным шуршанием дождевиков. Каждый в поисковом отряде желал убедиться в том, что время на его циферблате в точности совпадает с тем, что показывали латунные стрелки на карманных часах шерифа.

– Отлично, – спустя какое-то время, выдохнул Лонг. – Теперь мы наконец можем приступить к делу.

В толпе мужчин наметился некоторый хаос – все спешили разбиться на группы по три человека, заранее обозначенные шерифом на одном из намокших листков. Когда суета наконец окончилась, волонтеры принялись медленно расползаться в стороны. Вскоре от прежнего отряда не осталось и следа – у кромки индейского леса маячили только Хантер, его помощник и сам Томас Лонг.

– Вы двое пойдете со мной, – скомандовал он, хотя это было очевидно и без слов. – Мы разобьем лагерь в квадрате под номером четыре.

Шериф протянул детективу сложенную пополам бумажку. Взяв листок, Хантер скользнул по нему беглым взглядом. Если верить схеме, в соседнем третьем квадрате должна была ночевать группа, в состав которой входил Джон Мастерс. Остальных фамилий детектив не знал, а потому они ему ни о чем не говорили.

Когда все трое скользнули в темноту корявых сосен, над резервацией Пайнс-Крик вновь припустил сильный ливень. Капли громкими ударами колотили оставленные у шоссе автомобили, и те покорно сносили непогоду, лишь изредка поблескивая незажженными передними фарами.

Раскаты грома то и дело заполняли пространство своими давяще-рокочущими звуками, от которых растущие внизу сосны тут же принимались беспокойно раскачивать облезлыми макушками. Отдельные косые молнии били куда-то в одичалые земли, раскинувшиеся прямо за западной оконечностью зарослей, и издали чудилось, словно оттуда в стылый ноябрьский воздух вздымается ослепительная бело-серебристая пелена.

Путь до нужного участка леса занял порядка полутора часов – немногим больше, чем рассчитывал шериф.

– Хантер, вы умеете устанавливать палатку? – Лонг вопросительно поглядел в темные глаза детектива. – Мы слегка выбились из графика, и я бы хотел сперва связаться с каждым членом отряда, чтобы убедиться в том, что все идет так, как планировалось.

– Я умею, – шагнув к сваленным в кучу тюкам, произнес Кваху. – Позвольте мне заняться этим, мистер Лонг.

Согласно кивнув, шериф поднес к лицу полицейскую рацию. По хмурой лесной тиши тут же разлетелись во все стороны звуки прерываемого грозой эфира – сухое шипение, визгливые хрипы и обрывки мужских голосов.

– Все в полном порядке, – удовлетворенно заявил шериф спустя какое-то время, и в его голосе проскользнуло явное облегчение. – К счастью, все члены группы добрались до нужного места без приключений и трудностей.

До запуска первой сигнальной ракеты оставалось еще полчаса, а потому Лонг сперва аккуратно оттащил свертки с вещами под растянутый Кваху непромокаемый тент, а затем забрался под своды вместительной палатки, чтобы укрыться от противных капель дождя.

Лагерь, разбитый под хвоей молчаливых сосен, надежно укрывал троицу от бушующей наверху стихии, однако проворные прозрачные капли все же то и дело просачивались сквозь разлапистые ветви сосен, в падении разбиваясь на сотню мелких брызг.

В индейском лесу было тихо и мрачно. Казалось, что от отсыревшей насквозь земли исходил какой-то загробный холод, и, если бы не высокий костер, который соорудил Кваху, все трое уже успели бы продрогнуть до костей.

Хантер сидел у самого входа в палатку, обхватив свои колени руками, и молча наблюдал за тем, как из недр багряного пламени то и дело вырываются оранжевые искры. Подхватываемые дуновением ветра, они сперва взмывали вверх, радостно кружась в своем победном танце, однако затем бессильно опадали обратно, превращаясь во влажный пепел.

– Здесь так тихо и спокойно, – заметил Кваху, сидевший рядом. – Я уже очень давно не бывал в местах вроде этого.

– Твоя резервация тоже доверху обросла лесами? – поинтересовался шериф, только что окончивший очередной радиоэфир. – Откуда ты?

– Нет, – индеец покачал головой. – Моему племени повезло гораздо меньше, чем жителям Пайнс-Крик. Нас выселили к самой прерии, так что все, что меня окружало с самого детства – это обожженные солнцем сухие деревья, оранжевые скалы и песок.

– Кваху пришлось покинуть родные края, – добавил Хантер, по-прежнему таращась куда-то в недра костра. – Его резервация стремительно погибала, и у него не оставалось иного выхода.

– На такой неплодородной земле нельзя было ни выращивать еду, ни охотиться, – помощник детектива грустно сверкнул черными глазами. – Бедная земля делает бедными и людей, живущих на ней.

– Мне очень жаль, – Томас Лонг окинул Кваху сочувственным взглядом. – К сожалению, для многих коренных жителей Америки жизнь – это сплошная череда испытаний на выносливость.

Он хотел добавить что-то еще, однако рация, лежавшая в его нагрудном кармане, внезапно ожила.

– Лонг… – из динамика вырвался громкий хрип. – Лонг, прием!

– Я на связи, – шериф поднес динамик к своим губам и нахмурился. – Что случилось?

Оглушительный раскат грома, накрывший весь индейский лес, на несколько мгновений заглушил эфир, и из рации посыпались лишь трескучие помехи.

– Трент, – мужчина напряженно прислушался к отрывистому шуму. – Трент, отвечай!

– Чертова гроза… Лонг, ты меня слышишь?

В этот раз незнакомый голос прозвучал заметно отчетливее, однако конец фразы все равно успел сожрать бурлящий фон.

– Лонг, у нас здесь проблема. Чертов Мастерс пошел в кусты еще час назад, но до сих пор не вернулся. Мы нигде не можем его найти.

– Вы пытались связаться с ним по рации? – на лице шерифа застыла тревожная маска. – Осмотрели окрестности?

– Мы облазили здесь каждый чертов куст, – пронзительно зашипела полицейская рация. – Мастерса нигде нет. Он не отвечает на вызовы. Должно быть, в его передатчике промокли батарейки.

– Проклятье, – Томас Лонг чертыхнулся и резко поднялся на ноги. – Трент, я сейчас запущу сигнальную ракету, а затем приду к вам. Оставайтесь в своем квадрате. Как слышно?

– Я понял, – ответил обеспокоенный мужской голос из динамика. – Мы ждем тебя в лагере.

– Конец связи.

Шериф убрал палец с рычажка, сунул рацию обратно в карман и обернулся к Хантеру:

– Мне придется пойти в соседний квадрат. Неизвестно, сколько займут поиски Джона Мастерса, поэтому запускать ракеты каждый час придется вам двоим. Я покажу, как это нужно делать.

Быстро вытащив из металлического ящика длинный округлый предмет, он одним движением сорвал с него бумажную упаковку, а затем потянул вниз свисавший светлый шнур. Воздев руку с зажатой в ней сигнальной ракетой, шериф застыл на месте, целясь прямиком в большой просвет между соснами, чернеющий наверху.

Спустя несколько мгновений в ночное небо над лесом ярко-багряной точкой взмыло искрящееся пятно. Мокрые деревья тут же окрасились в густой кроваво-красный цвет, и заросли, обступившие лагерь со всех сторон, затряслись в каком-то дьявольском наваждении.

– Ничего сложного, – быстро проговорил Лонг, швыряя опустевшую гильзу на землю. – Если повезет, к моменту запуска следующей ракеты я уже вернусь обратно.

– Не стоит переживать, шериф, – детектив выбрался из палатки и застыл напротив встревоженного Лонга. – Мы здесь справимся и без вас.

Кивнув, мужчина уже приготовился схватить один из походных фонарей, лежавших под тентом, как вдруг его притихшая рация вновь ожила.

– Томас! – в тихом голосе, звучавшем из динамика, Хантер услышал знакомые нотки. – Томас, прием!

– Джон, – громко выдохнул шериф. – Где тебя черти носят?

– Похоже, что я заблудился, Томас, – в отчаянии захрипел передатчик шерифа. – Я никак не могу найти дорогу в лагерь.

– Я ведь велел не уходить далеко!

Лонг с досадой пнул успевшую вымокнуть картонную гильзу, и она вяло откатилась в сторону. На его нахмуренном лице внезапно появилось плохо скрываемое раздражение.

– Я… – голос неловко замялся и тут же утонул в череде эфирных шумов. – Томас, я, кажется, что-то заметил в лесу.

– Заметил? Джон, что ты видел?

– Я не уверен, я…

Новый сердитый рокот грома на время оборвал связь, и из рации шерифа по лесу разнеслись оглушительные клокочущие звуки. Напряженно застыв на месте, он в нетерпении сдавил решетку динамика, словно это могло каким-то образом улучшить радиоэфир.

– Джон? – выкрикнул шериф, когда гроза над лесом взяла очередную передышку. – Джон, ты здесь?

– Да, я слышу тебя, Томас, – радостно хрипнула рация. – Но я все еще не могу понять, куда мне идти.

– Шериф, спросите у Мастерса, что он видел в лесу, – напомнил Хантер, с интересом прислушивавшийся к разговору. – Кажется, он не на шутку испуган.

Лонг кивнул, тут же зажал темную кнопку рычага и произнес:

– Джон, ты говорил, что заметил что-то в чаще. Что именно ты видел?

– Я могу ошибаться, – неуверенно протянул владелец мотеля. – Но мне показалось, что за деревьями кто-то был. Как будто… Как будто я разглядел чье-то лицо в темноте.

– Лицо?

Шериф непонимающе уставился в пластиковую коробку передатчика.

– Ох, Томас… – с тоской выдохнул голос из круглого отверстия. – Наверное, мне просто почудилось. Но это было так неожиданно, что я… Я начал бежать сломя голову, а когда остановился, то понял, что заплутал.

– Джон, ты можешь вспомнить, в какую именно сторону ты бежал?

– Кажется, на северо-восток, но я совсем не уверен в этом. Здесь так темно…

– Ладно, послушай, – устало выдохнул шериф. – Я сейчас возьму сигнальные ракеты и пойду в твою сторону. Просто двигайся мне навстречу, используя их свечение как ориентир.

– Хорошо, Том. Это отличная идея!

– Я сейчас выпущу первую. Может быть, ты находишься недалеко от нашего квадрата, и ты сумеешь ее заметить. Ты видел предыдущую?

– Нет… – голос Джона Мастерса дрогнул. – Мне кажется, я ничего подобного не заметил. Томас, а вдруг я ушел слишком далеко?

– Ты уже едва стоишь на своих ногах. Вряд ли тебе это по силам.

Шериф на мгновение сунул рацию в карман, затем поднял руку к небу и выпустил вверх вторую ракету, издавшую приглушенный хлопок и тут же рассыпавшуюся под самыми тучами снопом алых искр.

– Джон, ты видишь красный свет? Можешь сориентироваться?

Однако переговорное устройство хранило гробовое молчание.

– Джон? – повторил шериф заметно громче. – Джон, прием!

Хантер и Кваху встревоженно переглянулись.

Даже в полутьме ночного леса детектив отчетливо видел, как по седеющим вискам шерифа Браун Брик заструились тонкие ручейки пота. Судорожно сжимая в ладони полицейскую рацию, он раз за разом проговаривал одну и ту же фразу, однако на другом конце эфира упорно плескалась мертвая тишина.

– Я иду на поиски Мастерса, – наконец решительно произнес Томас Лонг. – Мистер Хантер, не забудьте каждый час подавать сигнал.

Не дожидаясь ответа, шериф ринулся в заросли, и спустя мгновение окружающая тьма поглотила и его самого, и робкое желтое свечение его походного фонаря.

Вздохнув, Хантер окинул лагерь мрачным взглядом, не спеша добрел до опустевшей палатки и забрался внутрь, растянувшись на отсыревшем одеяле.

– Я думаю, нам тоже стоит поискать Джона Мастерса, – задумчиво проговорил он, буравя глазами холщовые своды палатки, мерно колеблющиеся на ветру. – Что скажешь, Кваху?

– Я согласен с вами, мистер Хантер. Но шериф попросил нас проследить за ракетами…

– Кваху, я убежден в том, что Анна и Эдвард давно мертвы. Никто не заметит наших призывных сигналов и не придет на их манящий свет. А хозяин «Золотого оленя» сейчас действительно нуждается в нашей помощи. Полагаю, блуждать в одиночку по ночному лесу в таком преклонном возрасте – не самое приятное занятие.

– Хорошо, – индеец послушно кивнул и выудил из-под тента свой намокший рюкзак. – Тогда давайте последуем за шерифом.

Покопавшись в багаже и вытащив наружу увесистый фонарь, длинноволосый помощник детектива зажег его, чтобы убедиться в том, что исходивший от него луч света бил достаточно ярко.

– Нет, Кваху, – Хантер покачал головой и быстро выбрался из палатки. – Мы пойдем в другую сторону.

– Но почему?

Черные глаза индейца удивленно округлились. Он непонимающе уставился в лицо детектива.

– Если бы Мастерс действительно находился в той стороне, куда направился Лонг, он непременно заметил бы первую сигнальную ракету. Но он сказал, что не видел ее свечения.

– И что же это означает?

Вместо ответа Илай Хантер вынул из кармана пальто смятую карту, которую ему перед вылазкой дал шериф, расправил бумажный прямоугольник и ткнул в него длинным пальцем:

– Рядом с лагерем Джона Мастерса есть ущелье. Видишь?

Кваху опустил глаза и всмотрелся в схематичное изображение местности. В соседнем квадрате в самом деле было нечто, напоминающее длинную расселину или неглубокий овраг.

– Думаете, он каким-то образом оказался в ущелье и поэтому не заметил запуск ракеты?

– Вероятнее всего. Извилистый склон, поросший соснами, вполне мог загородить обзор на многие мили вокруг. Кроме того, бежать вниз всегда несколько проще, чем подниматься ввысь. Мастерс с легкостью мог спуститься в низину, в панике убегая от своего страшного видения.

– Но почему бы нам не сказать об этом шерифу, мистер Хантер?

Индеец пристально поглядел в глаза мужчины в серой шляпе. Но тот, казалось, не торопился с ответом. Вместо этого он подкинул веток в костер, потрескивавший в центре лагеря, поднял с земли второй фонарь, и лишь затем обернулся к своему помощнику:

– Потому что я не доверяю жителям Браун Брик.

Включив фонарь, нагло разрезавший влажный морок ослепительным золотистым сиянием, Хантер потуже запахнулся в свое пальто и двинул в чернеющие со всех сторон заросли.

Глава 5

Сумрачный лес утопал в своем безжизненном оцепенении. Не слышно было ни криков ночных птиц, ни шума ветра – стоило Хантеру спуститься в низину, как сосны тут же накрыло толстым покрывалом безмолвия. Казалось, что даже гроза, встревоженно охнув, на время отступила, лишь изредка подглядывая за путниками из клубящихся в вышине туч.

– Дьявол, – детектив остановился и тряхнул промокшим ботинком. – Похоже, ущелье затоплено осенними ливнями.

– Не думаю, мистер Хантер, – возразил индеец, указывая куда-то в кромешный мрак, словно он мог ясно видеть то, что за ним скрывалось. – Это всего лишь устье пересохшей реки. Дальше воды нет.

– И как нам перебраться через этот ручей?

Илай Хантер нахмурился и опустил фонарь пониже. Раскачивающийся столп света нехотя выхватил из темноты грязный поток дождевой воды. Он расчерчивал неровное дно сырого оврага продольной линией, отрезая путь к противоположному склону расселины. Перепрыгнуть это неожиданное препятствие было невозможно.

– Давайте проследуем вдоль устья, – предложил индеец. – Наверняка где-то есть узкое место, через которое мы сумеем перебраться на ту сторону.

Молча кивнув, детектив вновь вскинул руку с фонарем, еще раз огляделся вокруг и двинул вдоль грязного потока, время от времени заполнявшего низину таинственным плеском.

Месяц, ненадолго высунувшийся из-за угольной черноты грозовых облаков, без особо интереса скользнул холодным лучом по двум силуэтам, пробирающимся в самом низу. Затем на мгновение отразился в беспокойно шепчущем ручье, подсветив верхушки мокрых сосен, и поспешил обратно в густую небесную пелену. Встрепенувшаяся было чаща вновь печально поникла в давящих лапах непроницаемой тьмы.

– Джон, – Хантер на ходу вытащил из кармана рацию. – Джон, вы слышите меня?

Но, несмотря на все попытки частного детектива связаться с владельцем мотеля, переговорное устройство хранило упорное молчание.

– Думаете, он в самом деле заметил что-то в лесу? – в голосе Кваху пронеслось смятение.

– Кто знает, – вздохнув, Хантер спрятал бесполезный передатчик в складках пальто. – Если я не ошибаюсь, Мастерс говорил что-то о лице, которое ему померещилось в зарослях.

– Мистер Джексон рассказывал о том, что даже индейцы предпочитают обходить этот лес стороной. Возможно, здесь по ночам происходит что-то странное?

– Я не верю во всю эту чертовщину, Кваху. Однако начинаю всерьез думать, что кому-то из местных выгодно, чтобы люди были до смерти напуганы этими суевериями.

– Но какой в этом смысл, мистер Хантер? Зачем это нужно?

В черных глазах индейца, расширившихся от искреннего удивления, отразился золотистый луч фонаря. Он послушно ступал вслед за детективом, внимательно изучая окрестности, и едва не наскочил на его спину, когда Хантер внезапно застыл на месте.

– Существует только один разумный ответ на этот вопрос, – произнес мужчина в серой шляпе, окидывая своего помощника угрюмым взглядом. – Очевидно, кто-то не желает, чтобы в здешнем лесу сновали посторонние.

Кваху нахмурился – казалось, он собирался возразить что-то в ответ, однако неожиданно передумал. Потянув ноздрями тяжелый воздух, он с подозрением заметил:

– Здесь пахнет смертью. Чувствуете, мистер Хантер?

– Нет, – честно ответил детектив. – Как по мне, в округе стоит привычный аромат мокрого леса.

Однако индеец уперто покачал головой. Подавшись вперед, он, словно полицейская ищейка, вновь осторожно принюхался, сделав едва слышные, отрывистые вдохи, но на этот раз зачем-то приподнявшись на носках своих замшевых ботинок.

– Запах исходит сверху, – уверенно проговорил он, машинально пригладив растрепавшиеся черные пряди, то и дело норовившие забиться в его рот. – Где-то недалеко гниет плоть.

– Но я совершенно ничего не ощущаю, – рассеянно пробормотал частный детектив, на всякий случай поводив носом в холодном ночном воздухе. – Пахнет сыростью, мхом и соснами.

Кваху присел на корточки, отложив походный фонарь в сторону, и наклонился к самой земле. Его длинные черные волосы, соскользнув вниз, тут же распластались по сырому грунту, обильно присыпанному прелыми хвойными иглами. Косые бледно-золотые лучи подсветили прильнувший к кочке силуэт, делая и без того хищное лицо помощника еще более суровым.

Зачерпнув смуглыми руками горсть влажной почвы, индеец сосредоточенно принюхался к комьям темно-коричневой земли.

– Неподалеку лежат останки крупного животного, – твердо заявил он, отряхивая ладони и рывком поднимаясь на ноги. – Я заметил, что в этих лесах водятся олени – в лесу много отпечатков их копыт. Может быть, где-то рядом разлагается один из них.

– Почему именно олень?

– Плоти должно быть много, – пояснил индеец, подхватывая с земли свой фонарь. – Заяц или белка так не пахнут.

– Хорошо, – Хантер кивнул и настороженно огляделся по сторонам, выхватывая из тьмы светом прожектора стволы старых деревьев. – Давай ненадолго отложим поиски Джона Мастерса, чтобы убедиться в том, что запах мертвечины в самом деле источают останки оленя.

– Искать нужно не на земле, – черноволосый спутник детектива уверенно шагнул вперед, направив свет фонаря прямо на облезлые ветви древних сосен. – Почва не пропиталась трупным ядом, он витает лишь наверху.

– И как это понимать?

Сдвинув брови к переносице, Илай Хантер торопливо продвигался вслед за удаляющимся индейцем, сбитый с толку его словами. Несколько раз он безуспешно пытался разобрать гнилостные нотки в густом воздухе зарослей, однако по-прежнему не чувствовал ничего необычного.

– Я не знаю, мистер Хантер, – признался наконец Кваху, сделав короткую остановку под ободранной сосной, заметно накренившейся вправо. – Но мы идем в верном направлении.

Они проделали еще несколько сотен шагов, придерживаясь пересохшего устья реки и стараясь не оступиться на скользких камнях, торчащих из-под вязкой земли.

Пейзаж в этой части леса выглядел особенно устрашающе: почерневшие деревья в последнем порыве смертельной агонии сгибали свои облысевшие головы в сторону исчезнувшей реки, словно жаждали напоследок прикоснуться к опустевшему устью хотя бы кончиками безжизненных иголок. Из-за этого Хантеру чудилось, будто он продирался сквозь какую-то дьявольскую арку, нарочно сооруженную из мертвых деревьев, чтобы прикрыть хлюпающий в низине ручей.

Не удержавшись, мужчина в серой шляпе на ходу вытянул вперед свою руку и едва ощутимо скользнул пальцами по холодной, мокрой поверхности погибшей сосны. А затем с гримасой отвращения принялся отряхивать ладонь что есть сил.

Все деревья в низине, от запутанных корней, торчащих из-под земли, и до самой лысой верхушки, были покрыты толстым слоем черной плесени.

– До чего же мерзкое место, – проворчал детектив, безуспешно пытаясь оттереть остатки липкой прели со своей кожи. – Очевидно, часть леса погибла, когда река пошла на убыль.

– Эти деревья выглядят нездоровыми, но внутри они все еще живы, – возразил Кваху, шагающий впереди. – Их поразила болезнь.

– Больше похоже на то, что эта часть зарослей полностью сгнила, – очистив наконец свою ладонь, Хантер удовлетворенно выдохнул. – И доверху заросла грибком.

– Индейские племена верят в то, что у всего на земле есть сердце. Центр незримой силы, от которого питается все живое. Для леса это – источник воды, дающей жизнь как растениям, так и животным. Это место – сердце леса Пайнс-Крик, мистер Хантер.

– В таком случае, ему уже недолго осталось.

Предусмотрительно отодвинувшись от нависающих со всех сторон трухлявых деревьев, чтобы они не могли запачкать его пальто, Хантер вдруг шумно принюхался и воскликнул:

– Дьявол! Теперь и я чувствую трупную вонь!..

Смрад разлагающейся плоти, сладковато-резкий и тягучий, заполнял собой все пространство мертвой глуши. Создавалось ощущение, что удушающий аромат исходит от гниющих сосен, просачиваясь наружу сквозь почерневшие ветви.

– Мы совсем близко, – понизив голос, предупредил Кваху. – Будьте осторожны, мистер Хантер. Мы здесь не одни.

Обернувшись на ходу, индеец многозначительно поглядел на частного детектива. Лицо его было сосредоточенным и, как почудилось Хантеру, обеспокоенным. Будто длинноволосый проводник сумел разглядеть в кромешно-угольных дебрях леса то, что упорно ускользало от внимания мужчины в серой шляпе.

– О чем это ты… – начал было Илай Хантер, воздев луч своего прожектора повыше и лихорадочно освещая им безжизненные окрестности. – Господи!

Остановившись как вкопанный, детектив замер на месте, ошарашенно таращась куда-то поверх головы своего смуглого спутника. Проследив за его взглядом, Кваху машинально отпрянул назад, едва не выронив из рук фонарь.

Два матовых луча били в сплетенные между собой облезлые ветви – скользкие и голые, похожие на спутанные крысиные хвосты. Искры искусственного света перескакивали с места на место, будто огненные белки, кружащие взад-вперед, и выхватывали из тьмы кошмарную гирлянду из останков человеческого тела, неряшливо развешенную на высохшей сосне.

Каждая часть того, что некогда было единым человеком, понуро раскачивалась от малейшего дуновения ветра, источая ужасный смрад. Даже не приближаясь к останкам, Хантер отчетливо осознал, что расчлененный труп мог принадлежать лишь Эдварду Россу. Его грубо отделенная голова, покрытая свалявшимися светлыми волосами, висела на самой нижней ветви, нанизанная рваной раной прямо на острый сук. Эту же голову детектив видел несколько дней назад в газетной сводке, которую ему всунул Кваху.

– Девушки нет, – сдавленно выдохнул Хантер, всеми силами пытавшийся побороть подкатывавший к горлу тошнотный ком. – Здесь только останки парня.

Успевший прийти в себя индеец теперь уже не пятился, а лишь молча глядел издали на ужасную находку, хмурясь все больше. В его расширенных зрачках сквозила неподдельная горечь.

– Черный мох успел перебраться с дерева на кожу трупа, – продолжил детектив, так и не дождавшись ответа. – Это означает, что Эдвард Росс провисел здесь, по меньшей мере, несколько недель. Скорее всего, он был убит в первые сутки после своего исчезновения.

Выудив из кармана пальто диктофон, Илай Хантер сделал судорожный вдох. Со стороны этого нельзя было заметить, однако его руки заметно подрагивали. Темные волосы под серой шляпой взмокли от липкой испарины, а под тканью рубашки по спине детектива стекали тонкие ручейки холодного пота.

Прикрыв нос чистым носовым платком, сложенным в несколько слоев, он уверенно шагнул вперед, приблизился к дереву, увешенному останками, и нажал на кнопку записи:

– Вероятнее всего, смерть наступила от удушения, – сдавленно произнес Хантер, глядя вверх. – Кваху, направь сюда больше света!

Помощник послушно сделал череду коротких шагов в сторону детектива, затем подхватил свободной рукой второй фонарь и направил широкие лучи на нижнюю ветвь черной сосны, под которой топтался мужчина в шляпе.

– Характер кровоподтеков на склерах глаз и в области шеи свидетельствует о том, что убитый получил их прижизненно. После удушения труп расчленили на шесть отдельных частей. Преступник отделил от туловища конечности и голову, предположительно проделав это острым предметом с большой режущей поверхностью. Я не вижу множественных надрезов в местах отделения останков. Это говорит о том, что труп распилили на части очень быстро.

Пробормотав это в динамик своего диктофона, Хантер умолк и утер с висков пот, который уже начал застилать глаза. От ужасного запаха гнили у мужчины кружилась голова, и перед его зрачками то и дело начинали всплывать темные круги.

– Вряд ли я сумею заметить что-то еще, – отступив назад и вернувшись к своему спутнику, детектив наконец отнял от лица носовой платок и сделал глубокий вдох. – Нужно связаться с шерифом и вызвать службу коронера.

– Кто мог поступить с заблудившимися людьми настолько жестоко, – покачав головой, едва слышно прошептал Кваху. – Какая ужасная смерть…

Однако Хантер не расслышал его слов. Сдавив в своих ладонях полицейскую рацию, он что есть сил нажал на рычаг и прохрипел:

– Шериф Томас Лонг. Вы слышите меня?

Несколько секунд переговорное устройство хранило напряженное молчание. Однако затем тишина рассеялась, и динамик разразился громким скрежетом.

– Хантер? – в голосе шерифа отчетливо слышалось недовольство. – Почему вы до сих пор не запустили в воздух сигнальную ракету?

– Вам удалось отыскать Джона Мастерса? – вместо ответа выпалил детектив. – Где вы сейчас находитесь?

– Да, – тембр Лонга немного смягчился. – Каким-то образом он забрел в бурелом неподалеку от второго поискового квадрата. Попытался взобраться вверх, но свалился и потерял рацию. Джон рассек щеку, получил несколько небольших ссадин и повредил правую ступню. Но я думаю, перелома нет, да и он сам утверждает, что в полном порядке. Мы возвращаемся в лагерь.

– Это хорошая новость, – выдохнул в клокочущее устройство Хантер. – Но, к сожалению, есть и плохая. Шериф, мы с Кваху обнаружили тело Эдварда Росса.

Смолянистая низина канула в тяжелый безмолвный морок. Даже ветер, еще недавно убаюкивавший разлагающиеся на ветвях обрубки, внезапно отступил. Стало так тихо, что можно было услышать, как вода внизу ущелья скользит по каменистому дну.

– Повторите, Хантер, – спустя почти целую минуту, потребовала рация. – Вы сказали, что нашли тело?

– Да, шериф. Мы отправились на поиски Мастерса вслед за вами, однако выбрали другую тропу. В южной части рощи у пересохшего русла реки мы наткнулись на останки Эдварда Росса. Нет ни малейшего сомнения в том, что это именно он.

– А Анна? – глухо хрипнула рация. – Она тоже там?

– Нет, никаких следов ее присутствия я не обнаружил. Шериф, отведите в лагерь Джона Мастерса и сообщите о случившемся коронеру. Мы с Кваху останемся здесь и подождем вашего появления.

– Я понял вас, Хантер… Боже… – детектив услышал, как внутри динамика прокатился тяжелый вздох. – Будьте на связи, я скоро приду к вам.

Отключившись, мужчина в серой шляпе сунул переговорное устройство во внутренний карман пальто, затем утер влажным платком подбородок и сокрушенно пробормотал:

– Стоило прихватить с собой технику для фотосъемки. Было бы чем заняться, пока топчемся здесь.

– Неужели девушка тоже давно мертва? – в глазах индейца заплескалось плохо скрываемое отчаяние. – Неужели вы были правы с самого начала, мистер Хантер?

Вместо ответа детектив шагнул к страшному дереву, наклонился и внимательно осмотрел землю, ярко подсвечивая ее лучами прожектора.

– Никаких следов вокруг, конечно же, уже не осталось. Думаю, их давно смыли непрекращающиеся ливни. Однако мы все равно можем кое-что заключить.

– Что же?

В низком голосе смуглого помощника вспыхнул отблеск робкой надежды. Должно быть, индеец все еще силился верить в счастливый финал этой истории, несмотря на мрачную картину, развернувшуюся у самого устья испарившейся реки.

– Во-первых, вряд ли кто-то изначально вынашивал планы по убийству исчезнувшей пары. Никто не мог предположить того, что эти двое внезапно решат свернуть с главного шоссе, чтобы срезать путь через резервацию Пайнс-Крик – это был случайный фактор. Во-вторых, исходя из первого пункта, вполне очевидно, что по какой-то, неясной пока причине, убийство Эдварда Росса оказалось для преступника необходимостью. Должно быть, он столкнулся с молодыми людьми в лесу, где и совершил нападение.

– Об этом говорит и отсутствие чужих следов у оставленной на окраине машины, – индеец перевел взгляд своих черных глаз с подвешенных вверху останков на лицо Хантера. – На подъезде к зарослям шериф заметил только отпечатки Анны и Эдварда, а также колею от колес их автомобиля.

– Верно, Кваху. Значит, никто за ними не следил и не преследовал их до тех пор, пока они не оставили машину и не решили войти в лес, где и находился убийца.

Хантер внезапно поднес фонарь поближе к нижним ветвям засохшей сосны, а затем осторожно просунул его в небольшой просвет между корявыми сучьями, чтобы получше разглядеть отсеченные конечности.

– На руках жертвы имеются явные следы борьбы, – зажав нос ладонью, проговорил детектив. – Когда на Эдварда Росса напали и начали душить, он пытался сопротивляться. Если нам повезет, мы сумеем отыскать под его ногтями частички кожи преступника, чтобы установить его группу крови.

Притихший Кваху Гахан молча наблюдал за тем, как Хантер кружит вокруг скорченного дерева, подбираясь к нему то с одной, то с другой стороны, словно в поисках какого-то озарения.

– А если нам повезет очень сильно, – продолжил он, задумчиво понизив голос. – То мы сумеем отыскать Анну Хейз живой и невредимой. Может быть, девушка успела убежать и скрыться в лесу, пока ее спутник отчаянно сражался с нападавшим.

– Вы правда в это верите? – с сомнением произнес индеец. – Если убийца находился в лесу ночью, значит, он прекрасно знает эти края. Вы ведь понимаете, что он не стал бы спокойно разделывать жертву в то время, как второй свидетель удирал бы прочь.

– Теперь ты решил заделаться пессимистом, Кваху?

– Нет, – он качнул головой, отчего его длинные пряди рассыпались по тканевой куртке. – Просто думаю, что Анне Хейз вряд ли удалось бы выжить после того, что произошло с ее спутником.

– Однако ее здесь нет, – напомнил Хантер. – Вряд ли убийца стал бы разгуливать с телами своих жертв по всему лесу и тратить силы на то, чтобы размещать останки в разных местах. К тому же, он явно не трудился спрятать труп Эдварда Росса. Напротив, преступник решил устроить из этого настоящее представление.

Поверхностно вдохнув, мужчина в серой шляпе отступил на несколько шагов назад, чтобы еще раз осмотреть жуткую находку целиком.

Тем временем, в низких тучах, обволакивавших ночное небо над лесом, снова принялись поблескивать отрывистые линии молний. Усилившийся ветер с новыми силами налетел на черную рощу, и от его порывов останки, подвешенные на корягах, забились в бешеном темпе, распространяя по низине едкий запах мертвечины.

– Судя по всему, Эдвард Росс был хорошо развит физически и имел высокий рост, – делая еще несколько шагов назад, чтобы не задохнуться, заметил Хантер. – Его бедренная кость кажется длиннее среднестатистической. И, хотя плоть успела подвергнуться сильной стадии разложения, объем мускульной ткани пока еще сохранен.

– Что вы хотите этим сказать, мистер Хантер?

– Не так просто одолеть взрослого мужчину, отчаянно борющегося за свою жизнь, – ответил он, издали рассматривая колышущиеся на ветру ошметки тела. – Тем более, если он силен. Либо на Эдварда Росса напали внезапно, либо убийца должен был обладать еще большей сноровкой. Либо…

Детектив и его помощник многозначительно переглянулись.

– Нападавших было несколько, – закончил фразу Кваху. – Но в таком случае, первыми подозреваемыми становятся жители Пайнс-Крик.

– Индейцы в любом случае будут проходить по делу в качестве главных подозреваемых, – мрачно заметил Хантер. – Этот лес находится на территории их резервации, и все прекрасно осведомлены о том, что белые предпочитают обходить его десятой дорогой.

Разбушевавшийся ураган трепал концы черных волос спутника детектива, подхватывал в воздух отдельные пряди и затем швырял их в смуглое лицо Кваху. Но мужчина, казалось, этого даже не замечал. На его лице застыла тревожная маска.

– Но ведь нельзя исключать того, что кто-то нарочно пытается очернить жителей резервации, подставив их под удар.

– Безусловно, Кваху. В этом и кроется главная загвоздка. Совершить нападение на Эдварда Росса и Анну Хейз мог как краснокожий житель Пайнс-Крик, так и белый обыватель из Браун Брик. Однако, учитывая витающую в здешнем воздухе атмосферу, несложно догадаться, чьи именно головы полетят в первую очередь.

Желавший было возразить индеец так и не успел начать свою фразу – полицейская рация, прячущаяся в складках пальто частного детектива, неожиданно зашлась в низких помехах, мешая разобрать взволнованный голос шерифа.

– Хантер, прием!

– Слушаю вас, Лонг.

– Коронер уже в пути. Я свернул лагерь, связался с поисковыми группами и велел всем отправляться по домам. Пока что я никому ничего не сказал, но думаю, к утру местные уже будут в курсе того, что произошло.

Он тяжело вздохнул, и на пару секунд динамик заполнили громкие скрипы неровного эфира.

– Я сейчас двигаюсь прямо к вам.

– Хорошо, шериф, мы ждем вас. Конец связи.

Сунув рацию обратно в карман, Хантер обернулся к своему помощнику и окатил его пронзительным взглядом своих темных глаз. Затем, будто немного поразмыслив, поинтересовался:

– Ты так и не сказал мне, с чего вдруг решил, будто мы здесь не одни.

По загорелому лицу Кваху пробежала неясная тень. Опустив свой фонарь, он снял со спины рюкзак, осторожно уложил его прямо на сырую землю, и тяжело опустился сверху.

Отдельные капли дождя, прорываясь сквозь темные слоистые тучи, уже успели намочить подсохшую от порывистого ветра низину. Орошая брызгами почерневшие стволы гиблых сосен, они неслись вниз, на ходу окрашиваясь в темно-бурый оттенок. И вскоре ручей, печально булькающий в недрах расселины, приобрел такой же кроваво-красный цвет.

– Помните, что говорил Джон Мастерс перед тем, как связь с ним оборвалась? – индеец поглядел на стоявшего рядом Хантера снизу вверх. – Я тоже успел кое-что заметить. Когда мы спустились в ущелье, краем глаза я несколько раз ловил во тьме зарослей странные очертания. Однако стоило мне присмотреться получше, как они тут же испарялись без следа.

– И что же ты видел?

Детектив недоверчиво уставился на своего помощника. Однако тот уже успел отвести взгляд в сторону, и теперь бездумно глядел куда-то вверх, в самую пучину сизых туч, раз за разом озаряемых бледно-голубыми вспышками.

– Я видел чьи-то лица, мистер Хантер. Будто кто-то тайно следил за нами, прикрываясь сухими ветками.

Глава 6

Когда притихший городок захлестнул линялый рассвет, Хантер уже успел принять душ, и теперь неторопливо допивал свой утренний кофе, разглядывая распластавшийся внизу пейзаж. За окнами тесного номера мотеля «Золотой олень» было тихо и пустынно. Улицы Браун Брик отнюдь не спешили оживать в блеклом сиянии нового дня.

Ноябрьское небо, по-прежнему окрашенное в угрюмые серые тона, еще не отважилось обливать аллеи новой порцией ледяного ливня, однако свистящие порывы ветра, свободно гулявшего под козырьками приземистых домов, ясно давали понять – гроза уже близко.

– Доброе утро, мистер Хантер, – вежливо произнес знакомый голос, и спустя мгновение воздух маленькой спальни заполнил тяжелый аромат эфирных масел. – Шериф еще не выходил на связь?

– Нет, – качнув головой, детектив отошел от окна и повернулся к своему помощнику. – Как спалось, Кваху?

– Несмотря на усталость, я так и не сумел уснуть.

– Впрочем, как и я, – мужчина кивнул на стопку газет, неряшливо сваленную на его прикроватной тумбе. – Я попросил Маргарет Мастерс поделиться со мной подшивками прессы, но не нашел в местных сводках ничего, что могло бы оказаться полезным.

– Совсем ничего?

– Нет. Разве что выяснил, что стропила на заброшенном кирпичном заводе совсем прохудились, и поэтому несколько месяцев назад крыша обвалилась внутрь здания.

Индеец вздохнул и присел на край заправленной постели. Из-за бессонной ночи, проведенной в лесу, под его глазами залегли синюшные тени. Илай Хантер, стоявший рядом, выглядел не менее изнуренным.

– Маргарет успела угостить тебя здешним кофе? – неожиданно поинтересовался детектив. – Ужасная дрянь, если быть откровенным. На вкус он такой горький, что сводит скулы.

– Нет, я отказался от завтрака. Чтобы не скучать, я спустился в холл мотеля и взял оттуда несколько книг. Одна из них оказалась зачитанной едва ли не до дыр – энциклопедия о видах плесени. После красочных иллюстраций аппетита у меня не будет еще долго, мистер Хантер.

– Энциклопедия плесени? – брови мужчины удивленно поползли вверх. – Довольно странный выбор литературы.

– Мне тоже так показалось, – согласился Кваху. – На одной из страниц даже была закладка и приписка от руки. В разделе о черной плесени, если быть точнее. Кто-то подчеркнул название Aspergillus niger двойной линией и поставил рядом с ним знак вопроса.

Хантер задумчиво поскреб подбородок, бросил рассеянный взгляд в сторону прикроватной тумбы, а затем на удивление резво ринулся к ней, вытащив наружу одну из пожелтевших газет. После этого он вернулся к кровати, уселся неподалеку от Кваху, и молча протянул тому шуршащие листы.

– Заметка о рухнувшей крыше? – пробежав глазами по печатным буквам, непонимающе протянул индеец. – Что вы хотите этим сказать?

– Читай ниже, Кваху. В самом конце.

Помощник откинул назад черные как смоль волосы, свесившиеся через его плечо, послушно опустил взгляд в устаревшую новостную сводку и вновь перечитал ее.

– Деревянный каркас старого завода оказался полностью поражен неизвестным видом черной плесени, – изумленно пробормотал он. – Агрессивный грибок сточил стропила заброшенного здания, в результате чего произошло обрушение потолочных перекрытий…

– Когда я принимал душ, я заметил в стыках кафельных плиток темные следы, – Хантер покосился в лицо индейца. – Должно быть, перед нашим заселением ванную комнату пытались тщательно отдраить, но смыть всю цвель все же не смогли.

– Думаете…

– Да, Кваху, – мужчина отложил в сторону опустевшую кофейную чашку. – Наверняка черная плесень пришла в город из леса. А если быть точнее – из пересохшего устья реки, где мы обнаружили останки Эдварда Росса. Очевидно, большая часть строений в Браун Брик охвачена зловредным грибком. Городок в буквальном смысле гниет заживо.

Проговорив это, Хантер ненадолго притих. По его нахмуренному лицу пробежала странная тень – казалось, в его голову пришла какая-то невероятная идея, однако какое-то время детектив не решался ее озвучить.

– Возможно, – произнес он наконец. – Именно убийца занес в город споры прожорливого грибка. Кое-что мы знаем наверняка: если он оттащил труп Росса в ущелье, значит, он уже не раз бывал в этом месте. По-видимому, кто-то регулярно наведывается в лес Пайнс-Крик, а затем ошивается на территории города.

– В этом есть смысл, – согласился Кваху. – Но в таком случае, преступником определенно не может быть ни один индеец из резервации. Вряд ли появление такого человека в Браун Брик осталось бы незамеченным.

– Это верно, – Хантер сощурил темные глаза и посмотрел в окно, за которым завывал утренний ветер. – Значит, кто-то из жителей Браун Брик время от времени тайно пробирается в чащу резервации. Но для чего? Что он делает в лесу и почему старается всеми силами это скрыть? Настолько тщательно, что готов пойти даже на убийство?

– Может быть, Анна и Эдвард стали невольными свидетелями этих ночных вылазок, – предположил Кваху. – И у преступника не оставалось другого выхода.

– Очень похоже на то, Кваху. Я уже высказывал похожее предположение ранее. В любом случае, отсутствие явных улик в чаще указывает на то, что пара просто не успела их оставить – нападение на Анну Хейз и Эдварда Росса было совершено в первую же ночь их исчезновения. А своих следов убийца не оставляет, действуя предельно осторожно… Я лишь одного не могу взять в толк.

– Чего же, мистер Хантер?

Блестящие черные глаза индейца остановились на сумрачном лице высокого мужчины. Отрешенно подергивая концы воротничка своей рубашки, детектив не спешил с ответом. Должно быть, он силился отыскать разумное решение своего не озвученного вопроса, но это ему упорно не удавалось.

– Каким делом можно заниматься в лесах Пайнс-Крик, – выдохнул он устало, смирившись с поражением. – Чтобы для его сокрытия потребовалось убивать невольного свидетеля?

Хантер и его помощник мрачно переглянулись. Возможно, они продолжили бы свою беседу и дальше, однако в этот самый момент в коридоре второго этажа мотеля задребезжал телефон.

Метнувшись наружу из своего крошечного номера, частный детектив схватил с рычага тяжелую трубку аппарата, отливавшую глянцевым сиянием, поднес ее к уху и возбужденно выпалил:

– Это вы, мистер Лонг?

– Доброе утро, мистер Хантер, – на другом конце провода прозвучал утомленный голос шерифа. – Вы просили поставить вас в известность, как только коронер окончит первичный осмотр тела. Вскрытие завершено, я отправил вам копию медицинского заключения вместе с мальчишкой-газетчиком. Думаю, вскоре бумаги будут у вас.

– Благодарю, – мужчина вдруг нахмурился. – Что сказал коронер? Он не сделал никаких замечаний вне патологоанатомического освидетельствования?

– Кажется, нет, – шериф несколько замешкался. – Разве что упоминал, что если бы останки провисели в низине еще пару недель, то вы, вероятнее всего, ничего бы уже не сумели отыскать. Проклятая черная поросль пустила корни в плоть, еще немного – и она сожрала бы тело несчастного Эдварда Росса без следа.

– Если я не ошибаюсь, в городе буйствует такой же грибок?

– Да, – Томас Лонг шумно выдохнул. – И теперь мне понятно, откуда он взялся. Эту чернь обнаружили в середине весны. Кто-то из местных пожаловался на подгнивающий каркас старого кирпичного завода. Разумеется, никто не стал тратить силы на то, чтобы восстанавливать ветхое здание. Но прошло немногим больше полугода, и чернь распространилась по всему городу.

– У коронера нет догадок о том, что это за вид грибка и почему он вдруг появился в этих краях?

– Мы уже отправляли пробы во все лаборатории штата, – помрачневшим тоном заметил шериф. – Никто ничего не может сказать наверняка. Известно лишь, что эта гниль просачивается повсюду – в волокна древесины, в почву, даже в человеческий организм. Моментально разрастаясь, она уничтожает все на своем пути, сжирает любой материал подчистую. Всего за три месяца чернь изъела старый склад с запасами цементных блоков. К счастью, многие жители города успели вовремя обработать свои дома, и до них плесень пока еще не добралась.

Хантер умолк, прикусив нижнюю губу и буравя невидящим взором цветочный узор на стене коридора. Кое-где заметно побледневшие, обои цвета мокрого малахита украшали пролет второго этажа, придавая мотелю некое подобие домашнего уюта. Изящная вязь из стеблей и соцветий тянулась примерно от середины стены – оттуда, где заканчивались резные деревянные панели, и устремлялась к самому потолку.

На несколько мгновений в коридорах «Золотого оленя» зависла пронзительная тишина, и спертый воздух мотеля колебало лишь настырное тиканье старинных часов с кукушкой, висевших над телефонной тумбой.

– Что вы собираетесь делать дальше, шериф?

– Я должен возобновить поисковую операцию, – тут же ответил голос из трубки. – Анна Хейз до сих пор не найдена. Я надеялся, что вы с помощником снова присоединитесь к группе.

– Конечно, мистер Лонг. Но сперва я бы все же хотел прочесть отчет коронера, а затем заглянуть в одно местечко по пути.

– Будьте осторожны, Хантер, – предупреждающе произнес шериф. – В городе сейчас стало очень неспокойно. Час назад мне пришлось снимать с фонарного столба чучело индейца. Кто-то разбил витрину исторической лавки, украл оттуда манекен и подвесил его за шею на центральной площади.

– Почему-то это меня не слишком удивляет, – холодно заметил детектив. – Не беспокойтесь о нас, мистер Лонг. Мы с Кваху прибудем сразу, как только закончим свои дела в городе.

Уложив трубку обратно на рычаг, мужчина обернулся к своему помощнику, терпеливо ожидавшему рядом.

– Похоже, я ошибался, когда утверждал, будто убийца совсем не стремился скрыть следы своего преступления.

Он двинул обратно к двери, ведущей в номер, вошел внутрь и стянул с настенного крюка успевшую подсохнуть серую шляпу. Пригладив волосы, детектив аккуратно надел головной убор, легко скользнув кончиками пальцев по ворсистой поверхности ткани. Затем стащил с вешалки висевшее тут же пальто, и ловко продел обе руки разом в его широкие, в некоторых местах изрядно потертые, рукава.

– О чем это вы, мистер Хантер?

– Коронер убежден в том, что в скором времени черный грибок должен был уничтожить останки Эдварда Росса. Нам повезло, что мы успели наткнуться на них, когда решили исследовать ущелье.

– Значит, – глаза Кваху блеснули внезапным озарением. – Преступник оттащил тело в это гиблое место как раз для того, чтобы скрыть улики?

– А заодно распилил несчастного на куски и развесил их на зараженном дереве, – согласился Хантер, вновь выбираясь в темный коридор и прикрывая за собой дверь. – Чтобы споры плесени могли быстрее проникнуть в мягкие ткани.

Индеец поспешил вслед за спускающимся по лестнице детективом, который уже успел преодолеть первый пролет.

За арочными окнами широкой мраморной площадки вовсю буйствовал осенний ветер. Он срывал с намокших деревьев ошметки желтой листвы, а затем швырял ее то ввысь, то обратно в блестящую колею из луж, заставляя биться в этой странной пляске.

– Куда вы собираетесь ехать? – настигнув Хантера, поинтересовался его длинноволосый помощник. – Вы сказали шерифу, что у нас есть кое-какие дела в городе.

– Да, – рассеянно кивнул мужчина в серой шляпе. – Лонг упоминал, что впервые черная плесень появилась в городе в середине весны. А автор местной газетенки утверждал, будто крыша кирпичного завода обрушилась несколько месяцев назад.

– К чему вы ведете, мистер Хантер?

– Должно быть, все началось именно на территории запустелого здания, – ответил он, шагая к большим парадным дверям. – Поэтому завод подвергся гниению первым. Нам стоит отправиться туда и осмотреть местность. Возможно, мы сумеем отыскать какие-нибудь зацепки.

Он уже собирался схватиться за массивную резную ручку двери, когда его внезапно окликнул скрипучий женский голос.

– Мистер Хантер, погодите, – суетливая невысокая женщина с аккуратным начесом на голове вынырнула из темноты запасного выхода. – Для вас есть конверт!

– Спасибо, Маргарет, – детектив учтиво поклонился. – Я очень его ждал.

Вежливо улыбнувшись, пожилая женщина резво повернулась на каблуках, после чего поспешила обратно.

– Отчет коронера о вскрытии тела?

Кваху выглянул из-за плеча Илая Хантера, окинув бумажный сверток заинтересованным взглядом. Темно-коричневый конверт из плотной вощеной бумаги был надежно запечатан сургучом с именным оттиском. На верхней части посылки чьей-то педантичной рукой было выведено имя адресата – так ровно и четко, будто отправитель многие годы упражнялся в каллиграфии.

– Надеюсь, коронеру удалось найти какие-нибудь улики, – пробормотал детектив, распечатывая посылку на ходу. – Признаться честно, Кваху, вся эта история выглядит откровенно мутно. И даже слегка пугающе.

– Вы правы, мистер Хантер, – охотно согласился индеец, распахивая переднюю дверцу автомобиля. – И эти странности, что творятся в лесу… Я никак не могу отделаться от видения, что померещилось мне в чаще. Словно кто-то подглядывал за нами, оставаясь невидимым. Разве мог убийца провернуть такую чертовщину?

Забравшись в пассажирское кресло, индеец шумно выдохнул и потер уставшие веки. Белки его глаз, прежде холодно-белоснежные, теперь заметно покраснели. Широкий темный лоб блестел от мелких капель испарины, хотя и под крышей мотеля, и на скованных осенней хандрой аллеях царил пронизывающий холод.

Заняв водительское сидение, Хантер сунул ключ в замок зажигания, все еще придерживая свободной рукой распечатанный конверт.

Когда изрядно потасканное арендованное авто, гулко хрипнув колесами, тронулось с места, мужчина в серой шляпе на несколько секунд повернулся к своему помощнику и скользнул по его измученному лицу настороженным взглядом.

– Ты чего-то мне не договариваешь, Кваху? С тех пор, как мы вернулись из леса в Браун Брик, ты выглядишь непривычно напряженным.

– Я не знаю, мистер Хантер, – честно признался индеец, нервно перебирая свои длинные волосы, затянутые в тугой хвост. – Сегодня рано утром, когда я заканчивал втирать в кожу головы масло, я опустил глаза вниз, к стоку в душевой кабине, и мне показалось, что выпавшие волоски сложились на полу в уже знакомый мне узор.

– Какой же?

– Я увидел очертания того самого лица, которое кралось за нами в лесах Пайнс-Крик. Но только там оно было соткано из переплетенных веток, а в ванной мотеля сложилось из моих выпавших волос.

Детектив решительно протянул помощнику вскрытый конверт, затем прибавил скорость и недоверчиво покачал головой.

– Должно быть, ты просто устал, Кваху. К тому же, успел наслушаться местных страшилок. Если ты не против, прочти мне вслух отчет о вскрытии трупа, я бы хотел послушать заключение коронера.

– Дело не в усталости, мистер Хантер, – возразил индеец, и его черные глаза вдруг сердито сверкнули. – Я мог бы поверить в то, что лицо в зарослях мне просто померещилось, если бы это случилось лишь однажды. Но каждый раз, когда я поворачивал голову и вглядывался в темноту леса, я неизменно замечал эти очертания. Неужели вы думаете, что ветви на всех деревьях в ущелье растут одинаково?

– А что думаешь ты сам? Что убийца пытается запугать местных, преследуя их при помощи каких-то зыбких призраков?

Кваху окинул частного детектива угрюмым взглядом, после чего бессильно откинулся на спинку сидения. Затем молча сунул свою смуглую кисть в коричневый конверт и извлек наружу тощую стопку листов, подшитых у основания белыми нитками.

Пока авто кружило по серым улицам Браун Брик, высоко в небе, над угловатыми крышами домов, сгущалась облачная пелена. Свирепые порывы ветра гнали в город клочья сизых туч, зависших над лесом, будто нарочно стремясь окутать ими полузаброшенное поселение. И вскоре осунувшиеся от времени кварталы поглотила мрачная предгрозовая дымка.

– Коронер утверждает, что смерть Эдварда Росса и в самом деле наступила по причине удушья, – негромко проговорил индеец, уткнувшись в подшивку. – Судя по характеру кровоподтеков на его шее, нападение было совершено сзади. Вероятнее всего, внезапно, что и послужило решающим фактором.

– Как я и предполагал, – кивнул Хантер, аккуратно выруливая на объездную дорогу, ведущую прочь из Браун Брик. – В прямой схватке убийца вряд ли сумел бы так просто одолеть свою жертву.

– В области ключиц жертвы обнаружены две продольные симметричные отметины… – продолжил Кваху. – Здесь есть снимки, мистер Хантер.

Развернув подшивку, черноволосый помощник детектива ткнул пальцем в одну из черно-белых фотографий, прикрепленных к листку отрезком скотча. Скользнув по ней беглым взглядом, мужчина в серой шляпе нахмурился.

– Должно быть, на руке убийцы были часы или браслет, – произнес он. – Если он напал на Эдварда Росса неожиданно, то, вполне вероятно, какое-то время примерялся к нему издалека, чтобы наверняка завершить начатое и не попасть впросак. В этом случае логично, что преступник занес свою руку ниже и глубже уровня шеи Росса, чтобы жертва ненароком не выскользнула из его удушающих объятий.

– Думаю, вы правы, мистер Хантер. Коронер отмечает, что эти царапины оставлены на теле жертвы прижизненно.

Какое-то время индеец молча листал медицинскую выписку, изредка возвращаясь на несколько листов назад, словно сверяя данные. Однако внезапно на его оливковом лице застыла маска непонимания.

– Как-то странно, мистер Хантер, – протянул он озадаченно. – В освидетельствовании указано, что в черепе убитого была обнаружена грибница – очевидно, в тканях мозга разрослась черная плесень.

– Что же в этом странного, Кваху? Ущелье, где мы обнаружили останки, полностью обросло мхом.

– Да, но анализ показал, что грибок, найденный в мозгу Эдварда Росса, отличается от того, что растет в лесу.

– Что это значит?

Хантер с тревогой покосился на своего помощника. Однако индеец ответил не сразу – он снова углубился в чтение лабораторных исследований, и лишь спустя несколько минут решился нарушить возникшую в салоне авто тишину.

– Похоже на то, что образцы плесени, взятые из мозга Эдварда Росса и образцы с поверхности его кожи во многом схожи между собой, однако все же имеют ряд весомых отличий, – почесав кончик носа, неуверенно заявил Кваху. – Грибок в черепной коробке – это некая мутировавшая разновидность черной цвели из леса. Его эволюционировавший вид.

– Эволюционировавший? – по лицу детектива проползла мрачная тень. – То есть, плесень в голове жертвы появилась задолго до вылазки в чащу и убийства?

– Коронер не может однозначно ответить на этот вопрос, – в голосе индейца сквозила обеспокоенность. – Для этого необходимо провести ряд определенных исследований, которые отнимут не один месяц. Однако он предполагает, что заражение мозга грибными спорами произошло еще при жизни Эдварда Росса.

Илай Хантер и его помощник молча переглянулись. В автомобильном салоне повисла тяжелая пауза, нарушаемая только скрипом сухих деревьев, терзаемых всполошившимся снаружи ураганом.

Неожиданно дернув рычаг переключения скорости, детектив вдавил носком ботинка педаль тормоза и заглушил мотор. Дернувшись, машина покорно замерла прямо посреди пустого шоссе.

– Знаешь, Кваху, – мужчина в шляпе окинул тоскливый пейзаж пронзительным взглядом. – Я думаю, старый кирпичный завод вполне может подождать.

Он вновь завел мотор, и авто стремительно дернулось в сторону, едва не повернувшись на месте вокруг своей оси. От этого маневра бумаги, мирно покоившиеся на коленях индейца, полетели вниз, и груда монохромных снимков рассыпалась по округе, бесстрастно демонстрируя свое жуткое содержимое.

– Что вы задумали, мистер Хантер? – удивленно поинтересовался Кваху, пытаясь собрать скомканные листы бумаги воедино. – Куда мы едем?

– В резервацию Пайнс-Крик, – коротко ответил он. – Я хочу задать ее жителям несколько вопросов.

– Вы уверены в том, что это хорошая идея? Я думал, мы подождем ордера шерифа…

– Не стоит отвлекать Томаса Лонга от его насущных дел, – перебил Хантер, ловко маневрируя на безлюдном шоссе. – А для нас сейчас самое подходящее время, чтобы нанести визит местным индейцам.

– Но почему?

Опешивший Кваху наблюдал за тем, как детектив объезжает большие лужи на мокром асфальте, даже не сбавляя при этом скорости. Благо, на многие мили вокруг не было ни единой души – никто из местных не горел желанием покидать территорию города после того, что произошло с Эдвардом Россом.

– Потому что я неожиданно кое-что понял, – ответил наконец мужчина в серой шляпе, буравя темными глазами угрюмую ленту серпантина. – Та чикагская газетенка с заметкой о пропавшей парочке все еще при тебе?

– Нет, – растерянно пробормотал индеец. – Кажется, я оставил ее в своем номере…

– Что ж, тогда просто немного потерпи.

Когда машина пересекла границу, отделявшую Браун Брик от понурой прерии, распластавшейся во все стороны до самой линии горизонта, Хантер наконец сбавил скорость. Далеко впереди, там, где полоса асфальтовой дороги врезалась в серо-черное небо, виднелись темно-зеленые пики сосен. Очевидно, на территории резервации Пайнс-Крик вовсю лил заунывный ноябрьский дождь.

Облезлые, помятые кусты топорщили острые извилистые иглы, словно норовя скользнуть ими по глянцевой поверхности проезжающих мимо автомобилей. Выскальзывая из самих недр земли, то тут, то там на обочине виднелись трухлявые пни, поросшие бурым мхом. А иногда на корявых остовах деревьев, темнеющих посреди безжизненного поля, можно было разглядеть разоренные вороньи гнезда.

– Почему вы не хотите рассказать мне о том, что у вас на уме, – устав разглядывать скупой ландшафт, не выдержал Кваху. – Неужели вы мне не доверяете, мистер Хантер?

– Не говори ерунды, – детектив едва заметно качнул головой. – Просто я прекрасно знаю о том, что без весомых доказательств ты мне не поверишь. Поэтому сперва я бы предпочел их заполучить.

– Мистер Хантер, я всегда на вашей стороне. Разве я хотя бы однажды давал вам повод усомниться в своей преданности?

В голосе индейца прозвучала обида. Он с укором поглядел в невозмутимое лицо мужчины в серой шляпе. Но тот только бегло передернул широкими плечами.

– Значит, вы предпочтете оставить меня в неведении?

– Я соглашусь поделиться с тобой своими догадками только при одном условии, Кваху.

– Каком же?

– Ты пообещаешь, что не станешь со мной спорить.

– Хорошо, – быстро согласился помощник, откладывая в сторону бумажный конверт, который он уже устал вертеть в руках. – Так что же вы вдруг поняли, мистер Хантер?

Детектив вздохнул, а затем вновь сбавил скорость. Продвигаться по разбитому шоссе дальше было сложно: щербатый асфальт внезапно закончился, и под колесами громко зашуршал мокрый гравий. Через каждые несколько ярдов пути перед капотом авто возникали глубокие лужи, преграждающие дорогу, и тогда Хантеру приходилось ползти по обочине, рискуя увязнуть шинами в рыхлой земле.

– Я уже упоминал о том, что меня немного смущает стиль убийства Эдварда Росса, – произнес он. – Не похоже, чтобы нападавший был уверен в собственных силах. Скорее, он отчаянно пытался свалить высокого и крепкого парня поскорее, пока тот не успел прийти в себя.

– Да, – немного поразмыслив, подтвердил Кваху. – Но к чему именно вы ведете?

– На ключицах убитого остались две странные узкие отметины – параллельно идущие борозды, как будто нападавший оцарапал Росса в момент захвата.

– Вы говорили и об этом, мистер Хантер.

– Да, – ответил детектив. – Но не говорил о том, что на снимке в газете на руке у исчезнувшей Анны Хейз были надеты часы. С металлическим ремешком, тисненным по центру, от чего браслет визуально разделялся на две части.

– Неужели вы…

– Ты обещал не спорить со мной, Кваху, – резко напомнил Илай Хантер. – Если предположить, что девушка подобралась к жертве сзади и применила локтевой захват, ремешок ее часов должен был оказаться как раз на уровне ключицы Эдварда Росса.

Краем глаза мужчина в серой шляпе заметил, как мгновенно посмурнело смуглое лицо его помощника. Несколько раз индеец будто порывался что-то возразить, однако так и не решился перечить. Возможно, ему просто нечего было ответить или же он предпочел сдержать свое слово и не стал развязывать спор.

– Эта теория слишком невероятна, – проговорил он наконец. – Вы и сами это прекрасно понимаете, мистер Хантер.

– Ты прав. Однако Анна Хейз до сих пор не найдена, и пока это так, мы не можем сбросить со счетов эту версию событий, даже если она тебе совсем не пришлась по вкусу.

– Но кое-что все же не сходится, – скрестив руки на груди, заявил Кваху. – Даже если допустить, что девушка по какой-то причине совершила нападение на Эдварда Росса, то каким образом она в дальнейшем расчленила его труп? И каков мотив такого зверского убийства? А главное – кто же занес споры грибка в город и каким образом он оказался в голове у юноши задолго до того, как он очутился в лесах Пайнс-Крик?

– Не все сразу, Кваху. Сперва мне нужно поговорить с индейцами, живущими в резервации. Наша первоочередная задача – отыскать Анну Хейз, живой или мертвой. Если мы этого не сделаем, то не сумеем продвинуться дальше в расследовании. Этот клубок слишком туго закручен, и если мы потянем не за ту нить, то вполне можем запутать его еще больше.

– Но с чего вы решили, будто индейцы в Пайнс-Крик способны пролить свет на исчезновение девушки?

Черные глаза помощника детектива остановились на невозмутимом лице мужчины в шляпе.

– Если Эдварда Росса в самом деле убила Анна Хейз, то в лесу ее уже давно нет. Единственное место, в котором она могла бы надежно спрятаться – это резервация. Предполагаю, что жители Пайнс-Крик все же знают об этой истории куда больше, чем говорят.

Глава 7

По мере того, как колеса автомобиля с шумом перекатывались по каменистой тропе, стена из суровых сосен становилась все отчетливее. Издали Хантеру чудилось, словно высокие деревья, плотно прижавшись друг к другу, спешили ему навстречу, дабы огородить скрывавшуюся внизу индейскую деревню от посторонних глаз.

Окутанная вязким осенним туманом, невзрачная долина вяло трепыхалась в объятиях промозглого циклона. Засохших деревьев на обочине размокшей дороги становилось все меньше, и вскоре за окнами машины потянулась одна лишь безжизненная пустошь.

Эта тоскливая картина помимо воли навеяла детективу воспоминания о далеком детстве. Полустертые из памяти фрагменты того, как он подолгу таращился в пыльное окно чердака, за которым расстилалась серая лондонская топь. Он все еще хорошо помнил это ощущение – липкое и скользящее, просачивающееся в старинный дом сквозь осунувшиеся кирпичные стены.

Застывшему у мутных стекол ребенку казалось, что бесконечное уныние, распластавшееся внизу, похоже на огромного, бестелесного зверя. Словно оно, притаившись, терпеливо выжидает в сумраке туманного дня, чтобы поглотить некстати зазевавшегося путника. И тогда никто и никогда больше не увидел бы этого человека – незримый хищник, являвшийся из недр дождливой низины, не оставлял никаких следов.

Именно эта страшная мысль пришла в голову Илая Хантера, когда его старшая сестра неожиданно исчезла. Пока взрослые в суматохе обыскивали крошечный поселок, ютившийся в самом отдаленном пригороде Лондона, а полицейские опрашивали местных в попытке отыскать случайных свидетелей, темноволосый мальчик в ужасе прижимался животом к холодному подоконнику чердака. Где-то там, прямо за этим густым мороком, кровожадный зверь из ливневых сумерек удерживал его сестру.

Но, конечно, глупому мальчику никто не поверил. И тогда в одну из ночей Хантер решился на отчаянный шаг – он сам отыщет девушку, пусть даже придется столкнуться с коварным монстром лицом к лицу. Дождавшись, когда взрослые наконец уснут и старинный дом умолкнет, ребенок схватил с каминной полки керосиновую лампу и осторожно прокрался вниз по лестнице.

Линялые портреты забытых родственников укоризненно глядели в спину маленького ночного странника, будто осуждая за столь непозволительное поведение. Однако прошло всего несколько мгновений, и мальчик выскользнул за дверь, на ходу надев резиновые сапоги на свои босые ноги.

По ночам в Ист-Марш было холодно, темно и очень сыро. Даже летом болотистая низина утопала в бесконечных туманах, а с приходом осени немногочисленные дома, сгрудившиеся у разбитого шоссе, подтапливало почти до самого порога.

Мальчик знал, что страшный зверь живет на болотах – далеко за чертой захиревшего лондонского поселения. С трудом продвигаясь по вязкой трясине и дрожа от страха, он все же упорно брел вперед – дальше и дальше, прямо сквозь густой морок, сжимая трепещущую оранжевым сиянием лампу своими похолодевшими пальцами.

Ледяные болота пугали Хантера потусторонними звуками. Из кромешной пелены позади то и дело доносился приглушенный плеск, как будто кто-то невидимый преследовал ребенка, скрываясь во тьме. А иногда ему даже казалось, что он различает в мокрой пустоте обрывки таинственного шепота. Словно болото тихо напевало что-то себе под нос, сонно бормоча.

Хантер нашел свою сестру спустя несколько часов ночных блужданий. Так ему, во всяком случае, показалось тогда, ведь время в таких кошмарных местах зачастую просто стирается.

Живое пламя керосиновой лампы выдернуло из влажной завесы обнаженное тело молодой девушки, лежавшей на спине. Ее кожа показалась мальчику неестественно синюшной, похожей на те сизые велюровые обои, которыми была оклеена его детская комната.

Он почти не помнил, как снова очутился в доме – должно быть, обуянный страхом, ребенок пустился бежать обратно, не разбирая дороги, и лишь чудом остался жив, не угодив в трясину.

На следующий день маленький Хантер узнал, что его старшая сестра была похищена, изнасилована и жестоко убита. Тогда он еще плохо понимал смысл этих жутких слов, тайком подслушанных из разговора взрослых. Зато он сумел понять другую важную вещь – его сестру растерзало чудовище, живущее на болотах. Вот почему преступника полицейские так и не нашли, хотя молодой констебль раз за разом обходил каждый дом в туманной низине.

А вскоре семейство Хантеров оставило родные края, не сумев справиться с горем, которое им уготовила судьба. Они не стали брать с собой в дорогу ничего из старых вещей. Мальчику позволили прихватить лишь фотокарточку погибшей девушки, которая с загадочной полуулыбкой глядела на него с черно-белого снимка, будто храня какой-то секрет, известный лишь ей одной.

Вот почему детектив не пожелал остаться возле тела Карен Шейн, чтобы дождаться прибытия полисменов. Она слишком сильно напоминала ему собственную сестру.

– Мистер Хантер, – индеец настороженно поглядел в лицо мужчины в шляпе. – Вы точно в порядке? Вы вдруг замолчали…

– О да, – отмахнулся он. – Просто меня слегка клонит в сон. Может, ты поведешь дальше, Кваху?

Притормозив, Хантер выбрался из машины, а затем обошел авто против часовой стрелки, забравшись на переднее пассажирское сидение. Устало оперся о спинку кресла и задумчиво поскреб узкую переносицу.

– Вы так и не ответили на мой вопрос, – напомнил помощник, усаживаясь за руль.

– О чем это ты?

– Я спрашивал у вас о том, зачем, по вашему мнению, Анне Хейз вдруг понадобилось убивать своего спутника?

– Ах да… – рассеянно пробормотал частный детектив. – Если допустить, что она совершила нападение на Эдварда Росса, то ее поведение и в самом деле кажется весьма необычным.

– Вот именно, – индеец согласно кивнул. – Только вообразите себе эту картину, мистер Хантер. Двое молодых белых людей заблудились в лесу посреди ночи. Наверняка девушка была не на шутку испугана, так зачем же ей убивать единственного человека, который способен ей помочь?

– Я тоже задавался этим вопросом, Кваху.

– И к какому же выводу вы пришли?

– На ее месте нападать на Эдварда Росса я бы уж точно не стал, – наморщив лоб, ответил Хантер. – Во-первых, для этого необходим действительно веский мотив, ведь, как мы знаем со слов шерифа, парочка уже достаточно давно встречалась.

– А во-вторых?

– Во-вторых, – мужчина в серой шляпе тяжело вздохнул. – Нужно понимать, что после столь безрассудного поступка девушка осталась в лесу совсем одна. Ночью, вдали от дома, без шансов на спасение.

– Однако, несмотря на эту нестыковку, вы по-прежнему полагаете, что убийцей юноши является Анна Хейз?

Илай Хантер снова потер переносицу и ненадолго умолк. Слегка повернув голову, он молча таращился на окутанную свинцовой дымкой пустошь, над которой клубились сердитые тучи.

– Мистер Хантер?

– Может быть, Эдвард напал на Анну первым, – пожал плечами детектив. – Эта версия выглядит наиболее правдоподобной и многое объясняет.

– Нет, это совсем не так, – возразил индеец. – Шериф говорил, что Эдвард Росс отличался покладистым и спокойным характером. Да и зачем ему вообще нападать на Анну?

– Понятия не имею, Кваху. Однако у нас есть вполне очевидные доказательства того, что юношу задушила именно она. На коже жертвы – следы от ее браслета, а характер нападения явственно твердит о том, что преступник был значительно слабее убитого. И, как мы знаем, девушку пока еще не обнаружили.

Помощник поправил рассыпавшиеся по плечам блестящие пряди, и с сомнением покосился в сторону своего спутника.

– По-моему, вы пытаетесь выдать желаемое за действительное, мистер Хантер. Этих улик недостаточно для того, чтобы обвинить мисс Хейз в убийстве. Даже если она и сумела бы каким-нибудь образом задушить мистера Росса, то как столь юная особа впоследствии расчленила труп? Неужели нашла подходящий инструмент в лесу?

– Я и не говорил о том, что труп расчленила именно Анна, – поправил детектив. – Если принять во внимание имеющиеся на руках данные, то можно предположить, что это сделал кто-то другой.

Черные глаза Кваху удивленно блеснули. Сбавив ход, он обернулся к мужчине в шляпе и уставился на него, высоко вскинув густые ровные брови.

– Что вы пытаетесь этим сказать? Что Эдварда Росса убила мисс Хейз, однако расчленил труп кто-то третий?

– Да, – протянул детектив. – Нечто в этом духе.

– Простите, мистер Хантер, но, по-моему, это полная чушь, – категорично заявил индеец. – Получается слишком уж затейливая схема преступления.

Хантер оторвал взгляд от созерцания безжизненной местности и вздохнул. От бессонной ночи в уголках его золотисто-карих глаз залегла россыпь мелких морщинок, которые, однако, ничуть не портили утонченного лица детектива.

Он был еще достаточно молод для того, чтобы сохранять здоровый цвет кожи и прямую осанку, несмотря на усталость. Однако на фоне более юного Кваху Гахана, которому еще не исполнилось и тридцати, все же выглядел заметно помятым.

– Она лишь кажется затейливой, – спокойно поправил он своего помощника. – Потому что мы пока еще многого не знаем.

Оставшиеся десять минут пути оба мужчины провели в молчании. Кваху старательно объезжал глубокие выбоины на гравийной тропе, стараясь не слишком запачкать арендованную машину, а Илай Хантер вернулся к разглядыванию осенней пустоши, всецело охваченный какими-то своими размышлениями.

Когда шины заскрипели о грубую поверхность асфальтового шоссе, за которым начиналась территория индейцев, помощник детектива заглушил мотор и с интересом огляделся по сторонам.

– Люди, живущие здесь, явно не страдают от голода, – заметил он, указывая на виднеющиеся впереди строения. – Это самая зажиточная деревня индейцев, которую я только видел.

Хантер выбрался из авто вслед за Кваху и быстро осмотрелся. В самом деле, резервация Пайнс-Крик показалась ему совсем не такой, как он предполагал.

За грубой лентой дороги торчали аккуратные коттеджи, больше напоминающие жилье белых европейцев, чем хижины коренного населения Америки. Аккуратные зеленые лужайки, обрамлявшие одинаковые дома из белого камня, поражали своей ухоженностью. Если бы не дорожный знак, недвусмысленно указывающий на резервацию, Хантер бы ни за что не поверил, что в этом месте могут жить индейцы.

– Похоже, алкоголь и табак приносят жителям деревни ощутимый доход, – присвистнул он. – Хотя называть это поселение деревней кажется мне несколько кощунственным.

– Наш дом в Чикаго в два раза меньше любого из этих, – согласился опешивший Кваху. – По сравнению с резервацией, в которой я родился и вырос, эта деревня – настоящий рай.

– Что ж, – детектив шагнул вперед, прячась в пальто от пронизывающего ветра. – Теперь мне понятна черная зависть жителей Браун Брик. На фоне пышущего достатком индейского селения, город с его плесневелыми лачугами кажется особенно жалким.

Они спешно пересекли шоссе и зашагали по мощеной аллее, щедро сдобренной недавним ливнем.

Широкие проспекты тянулись перпендикулярно асфальтовой дороге, обрамленные с обеих сторон ухоженными, новенькими домами. Большинство строений в Пайнс-Крик было возведено из массивного светлого камня, отливавшего белыми бликами в угрюмом сиянии облачного дня. Среди двухэтажных коттеджей кое-где виднелись крошечные серые домики – очевидно, в них проживали самые бедные индейцы резервации.

Не приметив на улицах никого из местных, Хантер свернул к небольшой табачной лавке, расположенной прямо у въезда на территорию. Кваху послушно последовал за ним.

– Здравствуйте, – произнес полноватый индеец, расплывшийся в широкой улыбке, едва двое путников пересекли порог его магазина. – Что желаете?

Остановившись на пороге, Илай Хантер учтиво поклонился, а затем кивнул на своего спутника:

– Я детектив Хантер из Чикаго, а этот молодой человек – мой помощник. Мы бы очень хотели поговорить с кем-нибудь о паре пропавших людей из Браун Брик. Очевидно, вы что-нибудь уже слышали об этом?

Веселые искры в глазах индейца тут же погасли. На его темном скуластом лице застыла маска тревоги и, как показалось Хантеру, неподдельного испуга.

– О, конечно, – грустно закивал он. – Шериф Томас Лонг уже несколько раз приезжал в Пайнс-Крик по этому делу. К сожалению, ничего больше вам я сказать не могу. Но если вы желаете побеседовать об этом, вам лучше отправиться прямиком к Такену – он самый старший из нас, и только он может говорить от лица всего племени. Его дом находится в самом конце этой улицы, вы не ошибетесь.

Хозяин табачной лавки неестественно улыбнулся, пытаясь скрыть волнение. Впрочем, в каждом его движении и даже во взгляде лихорадочно бегающих глаз отчетливо читалось напряжение. Очевидно, индеец желал как можно скорее избавиться от нежеланных гостей, но боялся заявить об этом открыто.

– Что ж, спасибо, – Хантер слегка приподнял над головой серую шляпу. – В таком случае, мы именно так и поступим.

Коротко попрощавшись с владельцем ларька, он юркнул обратно на пустынную аллею, и с раздражением отметил, что над резервацией зависла тяжелая грозовая туча. Каскад мелких капель уже успел оросить булыжники мостовой, и теперь задорно рассыпался по одежде детектива и его черноволосого спутника.

– Этот человек вел себя очень странно, – заметил Кваху, не обращая никакого внимания на припустивший ливень. – Похоже, он сильно нервничал.

– Да, я тоже это заметил. Значит, мы приехали сюда не зря.

На лице индейца неожиданно отразилось смятение. Догнав шагающего чуть впереди Хантера и поравнявшись с ним, он заглянул в его глаза и прямо поинтересовался:

– Вы ведь именно поэтому решили нагрянуть сюда без шерифа, верно? Потому что надеетесь, что местные проявят больше доверия, когда увидят, что вам помогает индеец?

– Конечно, Кваху. Было бы крайне глупо с нашей стороны не воспользоваться этим преимуществом. Особенно если учесть, в каких конфликтных отношениях находятся жители Пайнс-Крик с горожанами. Вряд ли они стали бы рассказывать что-нибудь Томасу Лонгу, даже если бы и владели важными сведениями.

– Я не имею ничего против ваших уловок, мистер Хантер, – мрачно произнес индеец. – Особенно, если они способны помочь нашему расследованию. Однако вы могли бы проявлять больше доверия по отношению ко мне, и делиться своими планами заранее.

– Я доверяю тебе больше, чем кому-либо, Кваху, – возразил детектив, прикрывая лицо от косых капель дождя. – Я упоминал об этом бесчисленное количество раз.

Владелец табачной лавки не обманул – отыскать дом старого Такену оказалось несложно. Широкая мощеная аллея венчалась большим двухэтажным домом из белого кирпича. На его крытой террасе в плетеном овальном кресле сидел индеец – настолько древний и сморщенный, что разглядеть черты его лица уже не представлялось возможным.

Несмотря на преклонный возраст, старик неожиданно резво орудовал небольшим самодельным ножиком, зажатым в его худых пальцах. В другой ладони он удерживал квадратный деревянный брусок, из которого, по всей видимости, намеревался что-то выстругать.

– Дедушка, на улице похолодало, – прозвучал высокий женский голос из-за массивных дверей, и спустя мгновение на террасе возникла молоденькая девушка с копной иссиня-черных волос. – Вам лучше вернуться в дом.

– Мне не холодно, – упрямо отмахнулся индеец. – Лучше принеси мне другой нож, этот совсем затупился.

Он недовольно покосился на тускло мерцающее лезвие и на всякий случай скользнул по нему указательным пальцем. Удовлетворенно кивнув головой, старик сунул ножик в кожаный чехол и протянул его девушке.

Послушно исполнив просьбу индейца, молодая женщина приготовилась вернуться в дом, однако в этот самый момент заметила двух приближающихся к террасе незнакомцев. Встревоженно застыв на месте, она сперва изучающе оглядела лица незваных гостей, а затем наклонилась к креслу старика и что-то зашептала ему на ухо.

Незнакомка показалась Хантеру необычайно привлекательной. Ее светлая кожа – почти такая же белоснежная, как блестящие камни дома, ярко контрастировала с большими раскосыми глазами, похожими на два осколка черного обсидиана.

Уложив изящные белые ладони на плечи старого индейца, она молча ждала, когда Хантер и его помощник наконец пересекут лужайку, чтобы узнать, для чего они явились. Она держалась спокойно и сдержанно, неотрывно следя за каждым шагом двух путников, однако детектив все же успел заметить, что девушка была не на шутку взволнована.

– Добрый день, – Хантер снял шляпу и окатил черноглазую незнакомку пронзительным взглядом. – Мы бы хотели поговорить с Такену – в табачном киоске нам сказали, что он живет в конце этой улицы…

– Верно, – перебив, быстро кивнула девушка. – Это его дом, а вот и он сам.

Старый индеец поднял голову, сощурив подслеповатые глаза, и с интересом уставился в незнакомые лица. Затем с едва различимым вздохом поднялся на ноги, которые уже плохо его слушались, и вытянул вперед свою сухую ладонь.

– Мы знаем, как принято приветствовать белых людей, – пожав руку Хантера, произнес он. – Но рядом с вами индеец, которого я никогда прежде не встречал.

Старик скользнул по лицу Кваху изучающим взглядом.

– Простите мне мою невоспитанность, – улыбнулся детектив. – Я не успел представиться. Меня зовут Илай Хантер, а этот мужчина – мой помощник Кваху Гахан. Возможно, вы уже слышали о том, что в Браун Брик из Чикаго прибыл частный детектив, чтобы…

– Так это вы! – воскликнула девушка, вновь оборвав Хантера на полуслове. – Дедушка, это тот самый человек, который повсюду ходит с индейцем!

– Я уже и сам это понял, – сердито одернул внучку Такену. – Извините Эно за ее неотесанность, мистер Хантер. Девчонка упорно ведет себя как дикарка, хотя я и стараюсь привить ей чувство такта. Всему виной необузданные гены ее отца.

Он окатил девушку укоризненным взглядом, однако та и не думала смущаться. Вместо этого она, громко фыркнув, скрестила руки на груди и недовольно умолкла.

– Сходи в дом и завари гостям чаю, – приказал старик. – Что за беспокойное дитя…

Покачав головой, он добавил еще что-то, однако ни Хантер, ни Кваху не сумели разобрать его слов. Очевидно, Такену говорил на местном диалекте.

Зато девушка с черными волосами все отлично поняла – не прошло и нескольких секунд, как она скрылась в недрах большого дома, и вскоре изнутри послышался звонкий стук расставляемой по обеденному столу посуды.

– Конечно, мы слышали о вас, – закивал старый индеец, жестом приглашая путников пройти в коттедж. – И были немало удивлены этой новостью. Знаете, мистер Хантер, в наших краях белые не водят дружбу с индейцами.

Такену медленно побрел ко входным дверям, заметно прихрамывая на правую ногу. Вихрь холодного ветра, залетевший под деревянную крышу террасы, тут же подхватил его седые волосы – почти такие же длинные, как у Кваху, однако заплетенные в тугую косу.

– К счастью, я свободен от подобных предрассудков, – ответил детектив, неспешно ступая позади старика. – Вряд ли я справлялся бы со своими делами столь же успешно, если бы счастливый случай не подарил мне верного помощника в лице Кваху.

– Чудеса… – пробормотал себе под нос Такену, переваливаясь через высокий порог. – Ни за что бы не поверил в ваши слова, если бы не увидел этого своими собственными глазами.

Внутри дома оказалось чисто, прохладно, тихо и просторно. Большая гостиная комната, украшенная коврами ручной работы, была уставлена мягкими диванами и разномастными креслами. В центре помещения темнел длинный обеденный стол, вокруг которого порхала, расставляя приборы, юная черноволосая девушка.

Ненадолго оторвавшись от своего занятия, она подняла глаза и тут же наткнулась на пронизывающий взгляд Хантера. Бледные щеки Эно залил розовый румянец, и чтобы скрыть неловкость момента, она резко отвернулась и пошла прочь, сделав вид, будто что-то забыла на кухне.

– Так о чем именно вы хотели поговорить со мной, мистер Хантер? – опустившись на диван, поинтересовался старый индеец. – Должно быть, это как-то связано с теми двумя исчезнувшими детьми из Браун Брик?

– Я бы не назвал их детьми, – возразил детектив, приземляясь в соседнее кресло. – Эдвард Росс успел достигнуть совершеннолетия, а Анне Хейз на момент исчезновения уже исполнилось девятнадцать.

Вместо ответа Такену лишь слегка улыбнулся, а затем медленно покачал головой:

– Мистер Хантер, мне уже девяносто семь лет. Для меня все люди вокруг – это дети.

– Что ж, в таком случае это вполне разумное замечание.

Все трое умолкли, когда Эно вновь появилась в гостиной, на этот раз удерживая одной рукой большой поднос, заставленный закусками. Во второй ладошке девушки был зажат пузатый заварочный чайник, из носика которого вырывался белесый пар.

Она осторожно подошла к обеденному столу, минуя Кваху и Такену, и водрузила угощение по центру деревянной столешницы. Спеша обратно с пустыми руками, она ненароком задела подолом тяжелой юбки колено Хантера, сидевшего в кресле у самого края стола, и ее лицо вновь вспыхнуло застенчивым румянцем.

Наблюдавший за этой картиной Кваху едва не расхохотался, с трудом сдержав подкатывавший к горлу смех. Заметив это, мужчина в серой шляпе моментально помрачнел.

– Я даже не сомневался в том, что вы не устоите перед ее экзотической красотой, – едва слышно прошептал индеец, чтобы находившийся поодаль старик не сумел ничего разобрать. – Вы так предсказуемы, мистер Хантер.

– Вовсе нет, – вяло огрызнулся он. – Не говори ерунды.

– Ну уж девушка явно к вам неравнодушна, – уперто продолжил Кваху. – Думаю, вы ей очень понравились.

Детектив собирался возразить нечто в ответ, однако внезапно ощутил, как к его лицу прилила горячая волна. Казалось, что по его венам под кожей пульсировала не кровь, а раскаленная лава. Спустя мгновение жар распространился по всему телу, и ошарашенному Хантеру не оставалось ничего другого, кроме как стащить с себя теплое пальто.

– Невероятно, – тихо хохотнул индеец, шутливо закатив глаза. – Да вы же втрескались в нее по самые уши!

С трудом подавив странное смятение, заставшее его врасплох, Хантер повернул голову к своему помощнику и окатил его ледяным взглядом:

– Мы здесь не просто так, Кваху. Если ты забыл, у нас на руках имеется один растерзанный труп и бесчисленное количество вопросов.

– Да бросьте, мистер Хантер, – отмахнулся длинноволосый мужчина. – Для любви не бывает удобного момента. Это всегда происходит неожиданно и совершенно не к месту. Здесь нечего стыдиться, уж поверьте мне.

– Когда это ты успел переквалифицироваться в эксперта по сердечным делам?

– Я всегда им был, – помощник детектива демонстративно постучал пальцем по своему виску. – Называйте это врожденной этнической интуицией, если хотите.

– Не хочу, – холодно произнес Хантер. – Довольно глупостей.

Он резко обернулся к старому индейцу, который как ни в чем не бывало наслаждался травяным чаем, мирно развалившись на диване. Девушки по-прежнему не было видно – должно быть, она занималась какими-то делами в доме.

– Итак, – кашлянув, начал детектив. – Могу я задать вам несколько вопросов?

– Конечно, – кивнул старик, доливая в свою чашку напиток из пузатого чайника. – Вы ведь именно за этим и пожаловали в Пайнс-Крик, не так ли?

Резкий порыв ветра, хрипнувший за окнами белого дома, швырнул в приоткрытые двери гостиной охапку пожелтевших листьев. Вяло трепыхнувшись на пороге, они печально замерли, словно в одно мгновение растратив оставшиеся капли жизни, сохранявшиеся в их причудливом багряном узоре.

– Кто-то из резервации был знаком с Эдвардом Россом или Анной Хейз лично? – Илай Хантер уставился в сморщенное лицо старика, сжимая в руке включенный диктофон. – Возможно, они появлялись здесь прежде?

– Нет, – категорично заявил старый индеец. – Белые из Браун Брик не приходят на наши земли, а мы, в свою очередь, не покидаем территорию Пайнс-Крик. В городе есть несколько белых, которые тайком закупаются в наших местах дешевым алкоголем – не для продажи, а для того, чтобы им напиваться. Время от времени они приносят из города новые слухи, но кроме них, здесь других горожан не бывает.

– И что же это за люди? Вы можете назвать их имена?

– Мы предпочитаем не совать нос туда, куда не следует, – уклончиво ответил Такену. – Могу лишь сказать, что они совершенно безобидны, а кроме того – пьяницы. Они приезжают, покупают доступный алкоголь в лавке у въезда в резервацию, и сразу же убираются прочь. В деревне они не появляются.

– Хорошо, – вздохнул мужчина в шляпе. – Вы можете вспомнить, когда впервые узнали об исчезновении мистера Росса и мисс Хейз?

– Это было в сентябре, – задумчиво проговорил индеец. – К нам приехал шериф, он и рассказал о том, что произошло.

– Кто-то из индейцев наведывался в лес в то время? Или, возможно, после?

– Нет, мистер Хантер, – проскрипел Такену. – Мы уже очень долгое время не совершаем вылазок в здешние леса.

– Почему же?

Хантер нахмурился, терпеливо ожидая ответа. Ему упорно казалось, что старик чего-то не договаривает, ловко уходя от ответа, однако детектив никак не мог подобрать нужный вопрос, чтобы вывернуть диалог в необходимое русло.

– Все дело в зрячих, – раздался позади тонкий женский голос. – Из-за них мы перестали ходить в лес.

Обернувшись, мужчина наткнулся на черные глаза девушки, которая с интересом прислушивалась к разговору, облокотившись о лестничные перила. В этот раз она стойко вынесла заинтересованный взгляд Хантера, даже не пытаясь от него скрыться. На ее красивом лице застыла маска огорчения.

– Эно, – гневно выпалил старик, ударив кулаком по столу. – Детективу нет никакого дела до древних индейских мифов. Займись лучше делом!

– Нет, почему же, – мужчина снял шляпу и жестом пригласил девушку присесть напротив него. – Никогда не знаешь, какая именно информация может оказаться полезной.

Немного замявшись, Эно все же подалась вперед, ловко обогнула притихшего Кваху, и заняла предложенное детективом кресло. На несколько мгновений она умолкла, внимательно разглядывая лицо белого гостя, и в этот раз смутился уже он сам.

– Что за зрячие не дают индейцам посещать лес? – откашлявшись, поинтересовался Хантер. – И почему они так опасны?

– Это часть местной легенды, дедушка прав, – нехотя подтвердила девушка, сложив руки на своих коленях. – Однако легенды не берутся из ниоткуда. У всех мифов есть правдивый исток, и лишь много позже они обрастают небылицами.

– Вы говорите о тех страшных байках, которые слагают в Браун Брик? – подал голос Кваху. – О том, что посещать лес после наступления темноты небезопасно?

Эно кивнула, и ее густые темные волосы разлетелись по узким плечам. Хантер едва нашел в себе силы, чтобы оторвать глаза от ее очаровательного личика, которое в полутьме гостиной комнаты казалось почти белоснежным.

– У леса Пайнс-Крик есть сторож, – продолжила она. – Многоликий древний дух, который охраняет эти места. Индейцы говорят, что у него есть сто тысяч лиц, и каждое может существовать отдельно от остальных. Вот почему мы называем его именно так – во множественном числе, хотя сторож всего один. Он видит все, что происходит в лесу, а иногда даже может выходить за его пределы.

– Как же он выглядит? – детектив уперся своими зрачками в черные глаза девушки. – И чем именно он так пугает всех, кто здесь живет?

– Никто не знает, как выглядит сторож и где он скрывается, однако некоторые все же видели его лица. Они возникают то тут, то там, и зачастую их почти невозможно заметить. Зрячие умеют маскироваться, они легко могут прикинуться веткой в лесу или пятнами дождя на мокрой земле. Когда в узоре на стене ты внезапно замечаешь очертания лиц – это они следят за тобой.

Хантер и Кваху молча переглянулись. По лицу молодого индейца пробежала мрачная тень. Нахмурившись, он повернулся к девушке и произнес:

– Зачем зрячие следят за людьми? Чего хочет сторож?

– Я не знаю, – девушка растерянно развела руками в стороны. – Никто этого не знает. Но у нас верят в то, что если ты однажды заметил зрячих, они больше никогда тебя не оставят в покое. Индейцы говорят: берегись, если ты видишь их лица и беги, если они начинают тебе улыбаться.

– Почему? – напряженно спросил Кваху. – Почему нужно бежать, если лица начинают улыбаться?

– Улыбка всегда считалась у нашего племени признаком агрессии, – пояснила Эно, поправив волосы. – Древние индейцы перед атакой часто скалили свои зубы, чтобы напугать противника.

– Как приматы, – не подумав, бросил Хантер. – У обезьян тоже принято атаковать соперника, обнажая клыки.

– Вы правы, мистер Хантер, – ничуть не смутившись, согласилась Эно. – Вот почему мы стараемся держаться от леса подальше. Особенно в последнее время.

Брови Хантера метнулись к вискам. Казалось, что после этих слов девушка заметно напряглась, бросив быстрый взгляд в сторону Такену. Однако старик то ли не обратил на это никакого внимания, то ли сделал вид, что не расслышал последних слов внучки.

– Что вы имеете ввиду, – переспросил частный детектив, подавшись вперед. – Что происходит в лесу в последнее время?

Шумно вздохнув, Эно неуверенно закусила нижнюю губу и зачем-то огляделась по сторонам, словно кто-то в пустом доме мог ненароком ее подслушать.

– Это мне неизвестно, – понизив голос, ответила она. – Но уже несколько месяцев по ночам из леса доносятся отголоски чьих-то криков. Они не похожи на человеческие голоса, это будто… Будто кричит сам лес. И еще тени…

Молодая женщина вдруг замялась и умолкла.

– Тени? – подбодрил ее Илай Хантер. – Где именно вы их видели?

– Между деревьев, – нехотя проговорила Эно. – Вот почему мы стараемся не покидать свои дома с наступлением темноты. В лесу что-то происходит, мистер Хантер. И индейцы напуганы этим не меньше, чем белые из Браун Брик.

Глава 8

Когда автомобиль медленно выехал на тропу, ведущую обратно в Браун Брик, в небе уже начали сгущаться чадные сумерки. Отдаленные раскаты грома, низко ворчавшего где-то над самыми соснами, становились все ближе, навязчиво извещая округу о приближающейся ночной грозе.

– Похоже, мы так ничего и не выяснили, – протянул Кваху, сонно моргая глазами. – И Такену, и его внучка не рассказали нам ровным счетом ничего об Анне Хейз.

– Не спеши с выводами, – одернул его сидящий за рулем Хантер. – Я убежден в том, что Эно что-то знает. В отличие от старика, она еще не научилась скрывать свои эмоции.

– Я в этом совсем не уверен, мистер Хантер, – индеец устало откинулся на спинку сидения. – Однако после ее слов о таинственных лицах, населяющих лес, мне теперь не по себе. Что, если в этом деле действительно замешаны какие-то потусторонние силы?

Детектив окинул своего помощника скептическим взглядом и поморщился:

– Ты ведь знаешь, как я отношусь к подобным вещам, Кваху. Я не верю ни в бога, ни в дьявола. И уж, тем более, меня будет нелегко убедить в том, что в зарослях Пайнс-Крик шастают привидения из местных баек.

– Но я своими глазами видел лица в лесу, – настойчиво возразил индеец. – Видел их и Джон Мастерс, и некоторые индейцы из резервации, если верить словам девушки, которая вам так приглянулась. Как вы объясните это?

Илай Хантер помрачнел. Оторвав от руля правую руку, он поправил вновь вымокшую шляпу, и с досадой отметил про себя, что головной убор успел отсыреть почти до самой подкладочной ткани.

– Пока что мне нечего тебе ответить. В данный момент у меня нет ни единой логичной догадки на этот счет.

– Потому что никакой логики здесь нет. В этом городе явно творится что-то странное, поверьте моему природному чутью, мистер Хантер.

– Я нисколько не сомневаюсь в твоей интуиции, Кваху, – вздохнул мужчина. – Но криминальная статистика упорно твердит о том, что все преступления в мире совершаются людьми, а не злыми духами.

Черные глаза индейца остановились на бледном лице Хантера. Набрав в грудь воздуха, смуглый помощник собирался было задать ему какой-то вопрос, однако внезапно передумал, словно не решившись произнести свои мысли вслух.

Какое-то время в салоне машины, трясущейся по разбитому пригородному шоссе, царила унылая тишина. Сняв с головы шляпу, водитель задумчиво таращился сквозь лобовое стекло, время от времени с раздражением приглаживая растрепавшуюся челку, то и дело норовившую соскользнуть с высокого лба мужчины прямиком на кончик его носа.

– А как же ваша сестра? – выпалил наконец индеец. – Вы ведь сами рассказывали о том, каким странным показалось вам ее убийство.

– В ее смерти не было ничего необычного, – холодно отчеканил Хантер. – Ее похитили, затем оттащили на болото, где изнасиловали и убили. В нашем мире подобные преступления совершаются ежедневно, и полиции далеко не всегда удается отыскать виновного.

– Но…

– Я был ребенком, Кваху, – оборвал своего помощника детектив. – Испуганным маленьким мальчиком, который с легкостью мог обнаружить кровожадного монстра в каждом темном углу.

Он вдруг замолчал и сделал шумный вдох. Сидевший рядом индеец заметил, как побелели его пальцы, судорожно сжимавшие колесо руля. Должно быть, эти слова давались Хантеру с огромным трудом.

– Я возвращался к этому делу спустя много лет – именно поэтому я и решил связать свою судьбу с розыском пропавших людей. Я пересмотрел все имеющиеся в архивах улики, сверил все данные, какие только сумел раздобыть по прошествии такого внушительного отрезка времени. И понял, что убийцей мог оказаться лишь кто-то из отряда констебля. Тот, кто работал в полицейском управлении и точно знал, как подчищать за собой грязные следы.

– Вы никогда прежде не рассказывали мне об этом, – опешил Кваху. – Вам удалось найти преступника?

Илай Хантер угрюмо покачал головой. В его потускневших глазах пронеслась неподдельная скорбь – давняя и уже почти развеявшаяся, но все еще живая.

– Я не рассказывал об этом потому, что говорить было не о чем. Тогда я был слишком юн и у меня не хватило опыта для того, чтобы вытащить на поверхность это пыльное дело. А позже, когда опыт пришел, в городке, где я вырос, уже никого не осталось. Жители покинули это место навсегда.

– Но почему?

– Болота, окружавшие Ист-Марш, подошли вплотную к жилым домам и поглотили их вместе со всеми темными тайнами, которые в них хранились. Этого города больше не существует на карте Британии.

Индеец осторожно опустил свою ладонь на плечо мужчины и сочувственно произнес:

– Мне очень жаль, мистер Хантер.

– Не стоит, Кваху. Это дело давно забытых лет.

Авто неспешно въехало на территорию Браун Брик и легко заскользило по полупустым улочкам, затянутым предгрозовой серой дымкой. Во многих домах уже успели зажечь свет, и теперь из занавешенных окон на коричнево-красные стены лился прозрачный свет, разбрасывая по кирпичам беспокойно снующие тени.

Когда Хантер миновал унылую аллею и свернул на другую – едва отличимую от предыдущей, его внимание привлекла странная суматоха у одного из одноэтажных домов. Кто-то копошился в груде обломков, сваленных у крыльца, и время от времени сердито выкрикивал проклятия прямо в стылый воздух.

– Разве это не мистер Джексон? – детектив указал пальцем на невысокого мужчину, в сердцах пнувшего сломанный табурет. – Кажется, он чем-то здорово расстроен.

– Это он, – подтвердил Кваху, сощурив черные глаза, чтобы получше разобрать суетливый силуэт в густом мороке осенних сумерек. – Похоже, он решил избавиться от старой мебели.

Машина аккуратно свернула на обочину и заглохла, замерев на месте. Приоткрыв переднюю дверцу, Хантер высунул голову наружу и помахал рукой человеку в походном костюме.

– Добрый вечер! Разве вы не должны быть сейчас в лесу вместе с поисковым отрядом Томаса Лонга?

– Мистер Хантер… – несколько рассеянно протянул Джексон, отбрасывая в сторону ножку от кресла. – Я собирался, но в последний момент мне пришлось отказаться от планов и начать зачистку этого чертового дома.

Он сокрушенно покачал лысеющей головой, затем подхватил с мокрой лужайки деревянный обломок и протянул его детективу.

– Я закончил собирать свой рюкзак и присел, чтобы завязать шнурки на ботинках, как вдруг стул подо мной захрустел и рассыпался на части, – гневно потрясая деревяшкой, проговорил он. – Оказалось, он был начисто изъеден чертовым грибком.

Мужчина отбросил обломок подальше, а затем махнул ладонью на груду растерзанной мебели, темнеющей позади него.

– После этого я решил проверить, не распространилась ли чернь на остальную мебель, и сделал на ней несколько спилов. Все сгнило, все подчистую! Моя кухня, любимое кресло моего отца, даже наша с женой супружеская кровать. Мне пришлось вынести из дома почти все, что в нем было!

Мужчина с горечью вздохнул и как будто еще сильнее съежился.

– Я вам очень соболезную, – выбравшись из авто и надев на голову шляпу, произнес Хантер. – Судя по всему, эта напасть уже коснулась каждого в Браун Брик. Кто-нибудь возместит вам ущерб? Дом был застрахован?

Джексон раздосадовано поглядел на детектива снизу вверх, а затем снова тяжело вздохнул. По его широкому лицу, испещренному глубокими бороздами, пробежала тень.

– Разумеется, ни один чертов дом в этом городе не застрахован. У жителей нет денег на то, чтобы сорить ими куда попало, мистер Хантер. Теперь мне придется ломать голову над тем, как заработать на новую утварь.

Он вдруг опустил руки, горестно поник и рухнул прямо на груду обломков, сгорбив спину. Затем скользнул взглядом по лицу мужчины в осеннем пальто и добавил:

– А почему вы с вашим помощником не участвуете в поисках Анны?

– Я не успел закончить кое-какие дела, – уклончиво ответил Хантер. – Скорее всего, я присоединюсь к группе шерифа уже завтрашним утром.

– Что ж, – шумно выдохнул Джексон. – Надеюсь, что девушка найдется живой. Я был бы безмерно счастлив хотя бы одной хорошей новости за этот дьявольский год. Увидимся завтра, детектив…

Поднявшись на ноги, приземистый мужчина слегка поклонился, затем подобрал с земли топор и вернулся к своему невеселому занятию. Вязкую вечернюю тишь тут же разбила серия глухих ударов, и во все стороны полетели отсыревшие щепки, сильно пропахшие плесенью.

– Печальное зрелище, – пробормотал Хантер, забираясь обратно в авто. – Этим людям действительно не позавидуешь.

– Вы правы. Их дома гниют на глазах, но никто не может ничего с этим поделать, потому что горожане не понимают истоков напасти.

Кваху заметил, как после его слов лицо детектива внезапно озарила какая-то пронзительная мысль. Тронувшись с места и вернувшись обратно на шоссе, он немного пожевал свою раскрасневшуюся нижнюю губу, прибавил скорость и проговорил:

– Ты ведь не будешь против, если мы все же глянем напоследок на руины кирпичного завода?

– Если это как-то поможет отыскать Анну Хейз или разобраться с тем, что происходит в Браун Брик, то я не только не буду против, но и поддержу вашу идею обеими руками.

– Хорошо, – кивнул Илай Хантер. – После этого мы вернемся в мотель, и наконец хотя бы немного отдохнем.

– Звучит неплохо.

Плотный морок ноябрьской ночи заволок опустевшие мостовые, наполнив городок таинственным туманом. Робкие лучи придорожных фонарей нехотя высвечивали из вездесущей тьмы красно-бурые дома, смущенно отиравшиеся у самой обочины, будто стайка испуганных бродяг.

Но чем ближе становились оголенные стропила заброшенной фабрики, тем меньше жилых лачуг попадалось по пути. Создавалось впечатление, что горожане нарочно пытались возводить свои кирпичные бараки как можно дальше от этого места, словно втайне чего-то опасаясь.

– Пахнет грибами и тленом, – потянув хищным носом холодный воздух, заметил Кваху. – Чувствуете, мистер Хантер?

– Да. Как будто где-то в подвале заплесневела добрая сотня фунтов моховиков.

– Наверное, грибок в самом деле распространился по городу именно отсюда, – закашлялся индеец. – В воздухе парит столько спор, что мне становится тяжело дышать.

– Прикрой нос, – произнес Хантер, протягивая своему помощнику запасной носовой платок. – Сложи его в несколько раз и смочи питьевой водой. Кажется, бутылка валялась где-то в бардачке.

Послушно кивнув, Кваху нарыл среди кипы бумаг небольшую металлическую флягу и откупорил ее. Белоснежная ткань вышитого платка тут же потемнела, покорно впитывая в себя крупные капли воды.

– Так действительно намного лучше, – облегченно выдохнул индеец. – А вы не хотите сделать то же самое, мистер Хантер? Вдруг этот грибок представляет серьезную опасность для человека?

– Нет, – мужчина слегка качнул головой. – Я предполагаю, что плесень опасна далеко не для всех, и если я прав, то мне ничего не грозит.

– А если вы ошибаетесь?

– Что ж, в таком случае это будет довольно паршиво.

Кваху осуждающе поглядел на своего спутника, которого, судя по всему, ничуть не пугала жуткая перспектива заражения неизвестным видом грибка.

– Иногда вы ведете себя крайне безрассудно, мистер Хантер. Если окажется, что в стенах кирпичного завода обитает плесень, которую коронер обнаружил в мозгу Эдварда Росса, то эта вылазка может стоить вам жизни.

– Не тревожься обо мне, Кваху, – легкомысленно отмахнулся детектив. – Если в черте города находится грибница, облюбовавшая голову мистера Росса, то мы все уже являемся потенциальными покойниками и, очевидно, вынашиваем в себе прожорливые споры.

– А если этим странным видом плесени Эдвард Росс каким-то образом все же заразился в лесу, а не в черте Браун Брик?

– В таком случае, Кваху, мы с тобой тем более не должны больше ни о чем переживать, поскольку в скором времени мучительно умрем.

– Вы как всегда оптимистичны, мистер Хантер, – мрачно произнес индеец, отворачиваясь к окну.

Покинутая фабрика, скалящая свой гнилой остов в бледно-оранжевом свете уличных светильников, вблизи выглядела еще более отталкивающе. Деревянный каркас здания, изъеденный черной цвелью, устрашающе топорщил ошметки плесневелых балок, словно желая предупредить двоих нерадивых путников о притаившейся внутри опасности.

Завалившиеся внутрь осколки черепичной кровли уже успели зарасти густым мшистым покрывалом, а мокрые от сырости кирпичи, валявшиеся под ногами, рассыпались в труху от малейшего прикосновения.

Под ногами противно хрустели, втыкаясь колкими боками в толстую подошву, разбитые стекла. И если не брать во внимание настойчиво приближавшиеся к Браун Брик раскаты грома, то этот треск был единственным, что нарушало ночную ноябрьскую тишину.

– Собираетесь идти внутрь? – негромко спросил индеец, когда Хантер закончил обход территории и остановился у поваленной дубовой двери. – На мой взгляд, здесь давно ничего нет. Это место выглядит совершенно мертвым.

– Я полагаю, что ты прав, – детектив наклонился, чтобы получше рассмотреть то, что скрывалось во тьме под его ногами. – Похоже, в последнее время люди не пробирались к остову здания. Мох, которым заросла фабрика, очень рыхлый, и если бы кто-то здесь периодически появлялся, то мы бы непременно обнаружили на земле его следы.

В доказательство своих слов Хантер высоко приподнял левую ногу. На плотной коже его осенних ботинок поблескивал сизо-черный налет, больше похожий на густое смородиновое желе. В том месте, где его стопа соприкасалась с поверхностью почвы, остался глубокий след, напоминавший вмятину с предельно четкими контурами.

– Значит, никто из горожан не выбирается тайком в леса Пайнс-Крик по ночам? – длинноволосый помощник непонимающе уставился на мужчину в шляпе. – И подтверждений этой теории здесь мы не нашли?

– Да, – просто ответил детектив, морщась от ледяных капель мороси, что просачивалась из роя угольных туч, перекатывавшихся по хмурым небесам. – Должно быть, Анна и Эдвард были первыми за долгое время белыми людьми, рискнувшими сунуться в индейскую чащобу.

– Но… – запнулся Кваху. – Но ведь это означает, что мы с самого начала ошибались?

Он застыл на месте, в смятении прижимая мокрый носовой платок к своему лицу. Волглый ветер, заунывно насвистывавший где-то над самой головой, трепал намокшие волосы индейца, задувал в широкие рукава его тканевой куртки и норовил толкнуть в грудь.

– Верно, – Хантер уперся задумчивым взором в грозовые облака, казавшиеся непроницаемыми. – Но мы приехали на покинутую фабрику совсем не за тем, чтобы найти здесь чьи-нибудь отпечатки.

– Разве? – оливковое лицо помощника удивленно вытянулось. – Но тогда за чем же?

– Погляди на эти кирпичи, Кваху.

Детектив ловко поддел грубым носком своего ботинка твердый ошметок, а затем подбросил его в воздух. Описав дугу, фрагмент кирпича мягко приземлился у самых ног Кваху, шлепнувшись на мокрую землю.

– Могу поспорить, что этот деревянный остов, на который так жадно накинулась черная гниль, был прежде ничем иным, как старым каркасом завода. Его своеобразным молочным хребтом.

– Я не понимаю вас, мистер Хантер.

Засунув руки в карманы пальто и приподняв воротник, чтобы холодный ветер не мог проникнуть под тонкую ткань его рубашки, мужчина в шляпе распрямил спину и вновь окинул разрушенное здание изучающим взглядом.

– Видишь эти стены, Кваху? – он кивнул куда-то перед собой. – Они появились здесь гораздо позже – уже тогда, когда фабрика начала работать в полную силу. То есть, построили ее из тех самых кирпичей, которые здесь же и обжигали.

– Что же в этом такого необычного?

Индеец недоуменно развел руками. К некоторому сожалению своего белого спутника, он никак не мог взять в толк, к чему именно клонил детектив.

– Когда мы беседовали с Джексоном, я обратил внимание на его дом. Он отстроен из точно таких же кирпичей, которые валяются у нас под ногами. Их сложно спутать с другими: видишь, какого необычного оттенка поверхность? Она не коричневая и не красная, как это обычно бывает, а темно-бурая.

– Но из этих кирпичей возведены все здания в Браун Брик, – индеец мельком передернул плечами. – Очевидно, когда завод исправно работал, в здешних краях этот строительный материал был самым доступным.

– Вот именно, Кваху.

Хантер кивнул, после чего ненадолго умолк. В его темных глазах заплясали лихорадочные огоньки.

– Весь город держится на кирпичах, которые производили на этой фабрике, – он указал пальцем на развалины. – Однако в деревне индейцев дома построены не из них. Коттеджи в Пайнс-Крик сооружали из белого камня.

– К чему вы ведете?

Илай Хантер вздохнул, наморщив лоб, а затем терпеливо пояснил:

– Грибок поражает только здания, расположенные в Браун Брик. В резервации на странную поросль никто не жаловался. Я не просто так спросил об этом у Такену перед нашим уходом.

– Значит, – на лице помощника наконец отразилось понимание. – Появление плесени в городе как-то связано с кирпичным заводом?

– Предполагаю, что так, – мужчина стряхнул со своих рукавов большие дождевые капли. – Вероятно, по какой-то причине грибок поражает только этот строительный материал. Или даже живет в нем.

Он вновь окинул невзрачную местность взглядом, после чего с подозрением покосился на стремительно чернеющее небо.

– Давай вернемся в авто, пока нас не застал врасплох ливень, – проговорил он, кутаясь в полы своего шерстяного клифта. – Погода портится.

Будто заслышав слова мужчины в шляпе, ветер внезапно окреп, едва не сорвав с темных волос детектива его излюбленный головной убор. А затем тучи наверху разрезала ослепительная линия молнии, ударившая куда-то в сырую почву позади раскрошившихся стен.

Детектив и его помощник только успели запрыгнуть в послушно ожидавшую у обочины машину, как с небес тут же сорвалась ревущая стена ливня. Сметая все на своем пути, грязный поток хлынул вниз по шоссе, моментально добравшись до рухнувшего остова здания. И спустя несколько минут из чернеющих недр фабрики вырвались жуткие клокочущие звуки, невольно напомнившие Хантеру рокот ночного болота.

– Значит, мы должны выяснить, что не так с этими кирпичами? – Кваху уперся своими блестящими зрачками в лобовое стекло, залитое прозрачными каплями. – Раскопать историю фабрики и понять, как и почему в кирпичах появилась черная плесень?

– Верно, – Хантер завел мотор и попытался разглядеть хотя бы что-то за кромешной пеленой дождя. – А заодно и понять, почему она взбудоражилась именно минувшей весной.

Авто тронулось с места, утопая колесами в булькающей жиже. К счастью, дальше дорога шла в гору, и уже вскоре грязевой паводок остался лишь в зеркалах заднего вида. По обе стороны от полузатопленной колеи замелькали мутным светом фонарные столбы, тихо радуясь возвращению ночных путников.

– Но как же поиски Анны Хейз, – неожиданно встрепенулся индеец, выжимая концы своих мокрых волос. – Я думал, именно это для нас сейчас самое важное…

– Ты еще не понял, Кваху? Все это тесно связано между собой. Появление плесени в Браун Брик, странное убийство Эдварда Росса в лесу, исчезновение девушки – все это лишь части одной большой головоломки.

Индеец задумчиво умолк, всецело поглощенный созерцанием разбушевавшегося за стеклами машины урагана.

Истошно завывая, порывы ветра с легкостью обламывали оголенные сучья деревьев, разбросанных у шоссе, а затем зашвыривали их куда-то в темноту. Иногда на скользкое лобовое окно налипали рваные темно-красные листья, будто безмолвно умоляя об убежище, и тогда их безжалостно смахивали прочь включенные дворники.

Подобравшись к подъезду мотеля «Золотой олень», Хантер выключил мотор и погасил фары, однако когда индеец попытался выбраться наружу, он вдруг схватил его за плечо и взволнованно произнес:

– Погоди, Кваху!

Сощурив глаза, детектив вгляделся в ливневую завесу и нахмурился. Он отчетливо рассмотрел силуэты нескольких мужчин, в нетерпении топтавшихся под металлическим козырьком парадного входа. Очевидно, они давно поджидали чьего-то появления.

– Доброй ночи, джентльмены, – мужчина в шляпе первым выбрался из салона машины и сдержанно кивнул троице, маячившей у дверей мотеля. – На мой взгляд, сегодня не самая лучшая погода для поздних прогулок, не находите?

Напряженный шепот переговаривавшихся между собой незнакомцев неожиданно оборвался. Заметив Хантера, один из них бесшумно вышел вперед. Его глаза метнулись к автомобилю, припаркованному позади детектива.

– Вы ведь знаете, что случилось с Эдвардом? – в голосе мужчины с рыжей бородой отчетливо слышался вызов. – Поговаривают, именно вы обнаружили его изувеченный труп?

– Да, – кивнул Хантер. – Мы с помощником наткнулись на останки в ущелье, расположенном в лесу.

Стоявшие поодаль незнакомцы застыли на месте, пристально разглядывая невозмутимое лицо частного детектива.

– Лонг ничего не стал нам объяснять, – с угрозой протянул рыжебородый. – Но мы не готовы сидеть сложа руки и молча наблюдать за тем, как наших людей разрывают на части.

Молодой парень в черной куртке, выдвинувшись вперед и поравнявшись с рыжеволосым мужчиной, молча кивнул. Детектив тут же узнал в нем одного из зачинщиков словесной перепалки, вспыхнувшей у въезда в резервацию – шериф называл его Биллом.

– Если память меня не подводит, ваша фамилия Бейкер? – спокойно поинтересовался Илай Хантер, обращаясь к первому собеседнику. – Так чего именно вы хотите от меня, мистер Бейкер?

– Я хочу выяснить, кто убил Эдварда, – прорычал он в ответ, сжимая кулаки. – У вас наверняка уже есть зацепки, которые вы прячете от остальных!

– Если к этому причастны дикари из резервации, – прямолинейно добавил Билл. – Мы должны об этом знать.

Хантер видел, как напряглись лица всех троих. Они буравили его глазами, в нетерпении ожидая ответа, и явно не собирались убираться прочь, пока не получат желаемого.

От внимания частного детектива не ускользнуло и то, что мрачная троица время от времени бросала взгляды, полные откровенной ненависти, на автомобиль, в котором по приказу Хантера смиренно ожидал Кваху Гахан.

– Хорошо, – кивнул мужчина, поправляя свою шляпу. – Я поделюсь с вами своими наблюдениями. Возможно, вы правы, и мне в самом деле не стоит скрывать от вас эти неопровержимые факты.

Он неспешно пожевал нижнюю губу, будто взвешивая в уме каждое слово, которое собирался произнести, затем засунул руки в карманы пальто и продолжил:

– На данный момент все улики, которые у меня есть, свидетельствуют о том, что к убийству Эдварда Росса причастна Анна Хейз. На теле жертвы остались кровоподтеки, совпадающие с узором браслета ее часов. Отсутствие ее трупа рядом с телом убитого и каких-либо следов также можно считать явным фактором, указывающим на виновность девушки. Предполагаю, задушив юношу, Анна пустилась в бега.

Лицо Бейкера окаменело от изумления. Стоявший рядом с ним Билл недоверчиво нахмурился.

– Лонг не упоминал о том, что в деле появились такие детали, – хмуро проговорил мужчина с рыжей бородой. – Зачем заблудившейся в лесу девушке нападать на своего приятеля?

– Я пока не делился с шерифом своими догадками, поскольку не успел выяснить больше, – пояснил Хантер. – Однако столь явственные факты будет сложно объяснить как-либо иначе. Анна Хейз задушила Эдварда Росса своими собственными руками, это несомненно. Зачем она это сделала – уже другой вопрос.

– Следуя вашей логике, девушка должна быть жива, – таращась в глаза детектива, заключил парень в черной куртке. – В таком случае, где же она прячется столько времени? Я не поверю в этот бред, пока лично не увижу ее и не услышу признание.

– Если вы позволите мне и дальше делать свою работу, – холодно заметил детектив. – То вскоре у меня будет гораздо больше зацепок. А пока извините, но я должен вернуться в свой номер и как следует выспаться после долгой и утомительной ночи в лесу, которую вы трое предпочли провести в своих кроватях.

Окатив присутствующих ледяным взглядом, Хантер недвусмысленно кивнул им на прощание. Молча поглазев на машину детектива еще несколько мгновений, Бейкер махнул рукой, и его спутники послушно направились к пикапу, припаркованному сбоку мотеля.

Когда авто, громко взвизгнув тормозами, бесследно растворилось в дождливом сумраке пустынной аллеи, индеец наконец решился выбраться наружу.

– Неужели вы рассказали им о своих подозрениях? – в смятении произнес он, приблизившись к детективу. – Не помешает ли это теперь нашему расследованию?

– Во-первых, они бы ни за что не отвязались, если бы я этого не сделал. А во-вторых, думаю, это сыграет нам на руку.

– Каким же образом?

Шагнув в двери мотеля и оставив позади ночное ненастье, Хантер с удовольствием потянул ноздрями воздух. Очевидно, Маргарет Мастерс пекла на кухне булочки с корицей к завтраку – под высоким потолком холла витал аппетитный пряный аромат.

– Вообрази себе, Кваху, что ты прикончил кого-нибудь, спасая собственную жизнь. И вынужден скрываться после этого, тайно уповая на то, что никто не подумает подозревать тебя в столь ужасном преступлении.

– Вообразил, – наморщив лоб, протянул индеец. – Что дальше, мистер Хантер?

– А дальше выясняется, что по городу расползлись мрачные слухи, – детектив стащил со своей головы шляпу и с грустью покосился на ее обмякшие края. – Слухи, в которых неприглядная правда стремится вырваться наружу. И вот уже впереди маячит совсем безрадостная перспектива – тебя готовы начать разыскивать не как пропавшую жертву, а как жестокого убийцу.

– В таком случае, я бы попытался доказать, что пошел на преступление, спасая собственную жизнь.

– Вот именно, Кваху, – тяжело вздохнув, проговорил Илай Хантер. – Проклятье… Если ливни продолжат лить каждый день, мне вскоре придется покупать себе новую шляпу.

Индеец без особого интереса скользнул глазами по отсыревшей серой ткани, которую упорно пытался расправить мужчина, а затем перевел взгляд на его заметно приунывшее лицо.

– Значит, если вы правы, и Анна Хейз в самом деле вынужденно задушила юношу, после чего решила спрятаться, она не сможет игнорировать новый поворот дела и решит выйти из тени?

Хантер многозначительно передернул плечами, сунул подмышку свой растрепавшийся головной убор, после чего подхватил с высокой стойки золотой колокольчик и затряс его что есть сил.

– На это я и рассчитываю. Мы можем разыскивать девушку невыносимо долго, до бесконечности нарезая круги по лесу, как делает Томас Лонг. А можем попытаться сделать так, чтобы она сама решила нас найти. Второй вариант нравится мне куда больше.

Он хотел добавить что-то еще, однако в проеме за пустующей стойкой консьержа внезапно раздалось громкое шарканье ног, и через секунду оттуда вынырнуло приветливо улыбающееся лицо Джона Мастерса.

Глава 9

– Хантер, вы уверены, что в этом имеется крайняя необходимость? – в глазах Томаса Лонга проскользнуло недоверие. – Что нам даст подобная вылазка?

Устало вздохнув, шериф взъерошил волосы, отливавшие темно-серебристыми бликами. На улицах Браун Брик уже несколько часов царило сумрачное утро, пронизанное ледяным ветром и скромно припорошенное первым редким снегом.

Лицо Лонга казалось непривычно поникшим и даже обескураженным – в его тяжелые мысли то и дело врывался больно колющий вопрос: как продолжать поиски исчезнувшей девушки в лесу, если снегопад усилится?

– Абсолютно уверен, – не раздумывая ни секунды, кивнул детектив. – И, прекрасно понимая, как вы устали, я предлагаю пойти наиболее простым путем.

– Спускаться в заброшенные шахты каменоломни – не самый простой путь, – возразил шериф, нахмурившись. – Это может быть опасно, Хантер. Особенно сейчас, когда в городе несколько месяцев не прекращаясь шли массивные ливни.

– Мистер Джексон заверил нас в том, что нам ничего не угрожает, – встрял Кваху, стоявший рядом. – В прошлом году он был вынужден спуститься в тоннели, чтобы вытащить оттуда сбежавшего с цепи сторожевого пса. Он сказал, что своды пещер пока еще надежно держатся.

Томас Лонг вновь протяжно вздохнул, а затем, недолго поразмыслив, покорно кивнул головой.

– Хорошо, – произнес он негромко. – Давайте проверим шахты каменоломни. Хотя я все еще не до конца понимаю, для чего именно это необходимо. Что вы задумали, Хантер?

– Ничего особенного, – детектив засунул замерзшие руки в карманы пальто и повернулся к шерифу. – Просто хочу убедиться в том, что под городом нет кровожадной грибницы. А чтобы не раскурочивать дорожное покрытие и не сгонять на центральные аллеи шумную технику, будет разумнее начать с тоннелей. Они располагаются достаточно близко к городу и находятся на внушительной глубине. Если под землей что-то есть, оно должно быть и там.

– Вы правда думаете, что такое возможно? Что причина появления черной плесени в Браун Брик прячется у нас под ногами?

– У вас есть идеи получше, мистер Лонг? – Хантер с интересом уставился в потемневшее лицо шерифа. – Кроме того, чтобы прочесывать лес стремительно редеющим отрядом снова и снова? Пора задействовать новые методы.

Индеец, закутанный в широкую матерчатую куртку, согласно кивнул. Этим утром его черные волосы, обыкновенно гладко зачесанные назад, выглядели непривычно растрепанными. Словно молодой мужчина, внезапно изменив своим давним повадкам, решил не тратить времени на то, чтобы аккуратно уложить густые пряди.

– Мистер Джексон вызвался пойти с нами, – добавил он. – Он будет ждать нас у заброшенной каменоломни.

– Я все равно не понимаю, – изумленно сверкнув глазами, проговорил шериф. – Как это может помочь мне в поисках Анны? И с чего вы вообще взяли, будто в тоннелях у города мы сумеем отыскать что-нибудь интересное? Вы ведь сами упоминали о том, что Джексон был там в прошлом году, и ничего необычного в шахтах он не заметил.

– На тот момент, – машинально поправил детектив. – Он не обнаружил ничего необычного на тот момент.

– А разве что-то с тех пор изменилось? – Лонг бессильно развел руками в стороны.

– Безусловно. Дома в Браун Брик охватил грибок, а затем пара молодых людей исчезла в лесах. Один из них, распиленный на семь частей, был найден лично нами, а девушка до сих пор числится пропавшей без вести. Как видите, шериф, с тех пор изменилось очень многое.

Томас Лонг окинул детектива тяжелым коротким взглядом. Затем отвел глаза в сторону и задумчиво повертел в руках свой значок, бликовавший тусклыми латунными переливами. Несколько больших влажных снежинок уже успели облепить его свинцовые волосы, и теперь медленно таяли, постепенно исчезая.

За спиной шерифа неприглядной грудой темнело здание полицейского участка. Из всех его стекол этим снежным утром светилось лишь одно – большое окно холла, за которым неясным пятном маячил силуэт пожилой секретарши.

– Хантер, вы все еще не ответили на мой вопрос, – напомнил Лонг, сунув значок в нагрудный карман объемного черного жилета. – Даже если вы окажетесь правы, каким образом это облегчит поиски Анны Хейз?

– Мы выясним эту деталь позже. Сейчас я не могу сказать вам ничего конкретного, поскольку сперва необходимо отсечь или, напротив, подтвердить имеющиеся зацепки. Однако вы можете быть твердо уверены в том, что и исчезновение Анны Хейз, и убийство Эдварда Росса тесно связано с внезапным ростом черного грибка, напавшего на городок.

– Хотел бы я вам верить, Хантер. Однако сегодня на рассвете, когда я вернулся из резервации в Браун Брик, меня поджидали весьма сомнительные новости.

Он в смятении покосился на частного детектива, а затем скользнул взглядом по его смуглому спутнику. В облике Лонга засквозило что-то напряженное.

– Полагаю, вы уже встречались с компанией Бейкера? – догадался Хантер.

– Встречались – не совсем подходящее слово. Они подкараулили меня у въезда в участок и потребовали объяснений. Сказали, что вы с помощником подозреваете Анну в убийстве Эдварда. И рассказали о том, что вы обнаружили на теле убитого следы от наручных часов девушки.

– Все верно, – кивнул мужчина в шляпе. – Вот только версии о причастности Анны Хейз к убийству мистера Росса пока что придерживаюсь лишь я один. Кваху предпочитает верить в то, что девушка здесь не при чем.

– Почему же вы не поделились со мной этими сведениями? – с трудом скрывая досаду, выпалил шериф. – Ведь мы вместе пытаемся расследовать это дело и ведем поиски…

– Потому что я прекрасно знал о том, как вы отреагируете на эту новость, – оборвал Томаса Лонга детектив. – Жители Браун Брик куда охотнее поверят в то, что несчастного парня придушили индейцы, чем кто-то из своих. С самого начала никто из вас даже не пытался посмотреть на исчезновение парочки под другим углом. И когда мы с Кваху обнаружили останки мистера Росса, вам даже в голову не приходила мысль о том, что жители Пайнс-Крик могут быть к этому не причастны. Разве я не прав?

– Я… Это не совсем так…

Запнувшись, шериф внезапно смутился и умолк. Хантер понял, что угодил в точку – горожане в самом деле не собирались разрабатывать иные версии произошедшего, и, время от времени появляясь в резервации, Томас Лонг старался отыскать на ее территории явные улики, которые могли бы вывести его на нужный след.

Никто из тех, кто населял город, построенный из бурого кирпича, не собирался отказываться от навязчивой идеи повесить все зло этого мира на индейцев, отстраненно соседствующих с ними за незримой чертой.

И когда улицы Браун Брик сотряслись от ужасной новости о жестоком убийстве Эдварда Росса, городские головорезы уже вовсю натачивали свои вилы и топоры, готовясь перевести эту молчаливую вражду в откровенное противостояние.

– Вам выгодно вывернуть все так, словно это индейцы похитили Эдварда и Анну, а затем расчленили парня, бросив его загнивать в ущелье, – закончил Илай Хантер. – Эта версия пришлась бы по вкусу всем, кроме самих жителей Пайнс-Крик. Поделись я с вами своими наблюдениями – и вы тут же бросились бы защищать девушку собственной грудью, отрицая даже очевидные доводы. Равно как вы и сделали всего несколько минут назад.

Зависшая в морозном воздухе тишина позволила всем троим отчетливо услышать, как круживший в вышине снег мягко оседает на промерзлый тротуар. Налипая на оголенные ветви уличных деревьев и фонарные столбы, он таинственно нашептывал свою скрипучую песнь, будто слагая оду приближающейся зиме.

Отдаленный вой взбудораженного ветра доносился откуда-то со стороны вечнозеленого леса, неспешно прокрадываясь все ближе и ближе к нелюдимым аллеям города.

Завернувшийся в белесую дымку, Браун Брик неожиданно предстал перед Хантером и его спутником в совсем ином обличии. Было что-то очаровательное и в суровой пустоте его мостовых, заметенных девственно-чистым снегом, и в светящихся квадратах окон старомодных, почти по-английски чопорных, домов. Нагрянувшие в долину морозы всего за одну ночь преобразили это угрюмое место, надежно укрыв под белоснежным покрывалом все неприглядные тайны городка.

– Вы ведь знаете о том, какие отношения связывают нас с резервацией Пайнс-Крик, – сконфуженно пробормотал Томас Лонг, и чарующее зимнее наваждение тут же исчезло без следа. – К тому же, до того, как вы здесь появились, у меня не было ни единого предлога для подобных мыслей.

– Что ж, зато он есть теперь. Поэтому я прошу вас помочь мне, оказав содействие.

– Конечно, – сдавленно произнес шериф, резко кивнув, отчего его седеющие кудри вздыбились вверх. – Но и вы должны кое-что понять, Хантер. Город у нас крошечный и отдаленный, мы живем здесь совсем иначе. Без должных доказательств ваша новая версия вряд ли сможет снискать одобрение среди горожан… Да и мне, если быть предельно откровенным, сложно смириться с тем, что вы говорите.

– Именно поэтому я и держал при себе эти сведения, – ответил детектив, передернув плечами. – Я сам вырос в похожем месте. И я не забыл о том, как тесно общаются между собой жители небольших общин.

– Конечно, – с горечью произнес Лонг. – Я все еще помню, как угощал конфетами маленького Эдварда Росса. И как Анна Хейз училась кататься на велосипеде на центральной аллее, то и дело сваливаясь на асфальт и расшибая коленки. То, что сейчас происходит – трагедия для всего города и для каждой его семьи.

– Мне очень жаль, – детектив опустил свою ладонь на плечо шерифа. – Но чем быстрее все это закончится, тем скорее Браун Брик сможет зализать свои раны.

Взяв себя в руки, Томас Лонг вновь кивнул, а затем сделал судорожный вдох. Однако глубокие скорбные борозды, испещрившие уголки его рта, не спешили покидать своего насиженного места.

– Вы рассказали об этом Джексону? – спросил он вдруг. – Как он отреагировал на известие о том, что в убийстве Эдварда вы теперь подозреваете Анну?

– Он был обескуражен, – прямо ответил детектив. – Однако выразил готовность помочь нам всем, чем только возможно. Я думаю, он втайне надеется на то, что я все же окажусь неправ.

– С этого момента уповать на это будет весь Браун Брик, – хлопнув себя по бокам, проговорил Лонг. – Что ж, давайте не будем заставлять его ждать. На улице сегодня холодно, а за городом температура воздуха всегда еще ниже. Джексон наверняка уже промерз до самых костей.

– Мистер Джексон не похож на того, кто любит ждать, – мельком заметил Кваху.

– Это точно, – согласился шериф. – В этом городе всего два человека, раскаленным языком которых можно поджигать бикфордов шнур – это Бейкер и Джексон. И я даже не знаю, кто из них более вспыльчив.

– Похоже, они время от времени и сами пытаются это выяснить, – Хантер посмотрел в лицо Лонга. – Шериф, вы не согласитесь поехать с нами в одной машине? Я хотел бы задать вам несколько вопросов по пути.

– Конечно.

Когда троица погрузилась в арендованное авто Илая Хантера, громко заурчавшее подмерзшим движком, по заснеженной аллее Браун Брик уже распространился бледно-серебристый день. Пробудившиеся ото сна горожане поспешили вывалить на обледеневшие улочки, чтобы насладиться пленительной картиной тихого снегопада.

Детектив и его молчаливый спутник впервые видели столько народа в облысевших скверах Браун Брик. Казалось, что с приходом преждевременной зимы, городской пейзаж наконец оживился, встрепенулся и стряхнул с себя бесконечное дождливое оцепенение.

– Наверное, в прежние, лучшие времена, здесь было не так уж плохо, – задумчиво протянул Хантер.

– Вы правы, – прогудел с заднего сидения Лонг. – Когда город только основали, и со всего штата на кирпичный завод хлынули люди, Браун Брик напоминал настоящий рай. Я не застал эти времена, но мой дед еще отчетливо их помнил. У меня даже сохранились фотографии города в годы его достатка – правда, черно-белые. Но даже на них можно заметить, каким цветущим был некогда Браун Брик.

– Все это весьма досадно, – прибавив ходу, заключил детектив. – Того городка, в котором я родился, уже давно не существует. Надеюсь, Браун Брик уготована иная судьба.

– Хотел бы я верить в это, Хантер, – помрачнев, ответил шериф. – Однако, как вы уже успели заметить, наш город переживает не самые светлые времена. Вероятно, если ничего не предпринять, то его вскоре будет поджидать тот же печальный итог.

– Давайте сменим тему, пока окончательно не испоганили себе настроение. В конце концов, день только начался, и за стеклами авто наконец не льет ливень – впервые с того момента, как мы с Кваху прибыли в Браун Брик.

– У нас всегда много осадков. Осенью постоянно идут дожди, а зимой не прекращаются снегопады. Вдобавок ко всему, круглый год здесь стоит ужасная влажность. Думаю, именно поэтому наши дома и пали жертвами грибка.

Илай Хантер недоверчиво поморщился, слегка покачал головой и произнес:

– Вы сами сказали, что влажность для этой местности – явление привычное, однако плесень начала захватывать Браун Брик лишь недавно. Что-то не сходится, мистер Лонг.

– Ну, – он слабо повел плечами. – Я в этом не слишком силен. Но не мог же грибок просто взять и появиться из ниоткуда.

– Определенно. В этом вы совершенно правы.

На несколько минут в салоне машины повисла пауза. Кваху, включив печь, с удовольствием отогревал свои замерзшие ладони. Хантер пялился сквозь лобовое стекло, напряженно выглядывая что-то в потоке разлапистого снега. Томас Лонг, воспользовавшись короткой передышкой, раскинулся на спинке пассажирского сидения и устало прикрыл глаза.

– Анна Хейз не отличалась диким нравом? – нарушил тишину детектив. – Как вам кажется, могла бы она, скажем, в пылу ярости наброситься на юношу?

– Нет, ни за что, – категорично отрезал шериф. – Конечно, я не могу ручаться за другого человека, однако я знал их обоих очень хорошо – и Эдварда, и Анну. В отличие от Эда, она могла порой показать зубки, но я никогда не слышал, чтобы с этой девушкой были какие-либо проблемы. Они с Эдвардом неплохо ладили и уже очень давно встречались.

– Мистер Хантер, – неожиданно выпалил индеец. – А почему вы думаете, будто именно Эдвард напал на Анну, а не наоборот? Что, если она совсем не пыталась защитить свою жизнь, а напротив – была инициатором преднамеренного убийства?

– Я уже размышлял об этом, Кваху. Вряд ли девушка ее комплекции решилась бы на такой отчаянный шаг без весомого мотива. Однако, пока мы не найдем ее и не допросим, ничего нельзя утверждать наверняка. Ясно лишь одно – отметины от ее браслета остались на коже Эдварда Росса, а значит, он был задушен ее руками.

– А какой мотив для нападения мог быть у Эдварда? – гулко отозвался Томас Лонг. – Все это кажется мне притянутым за уши. Эти двое знали друг друга с детства, вдвоем заблудились в лесу и внезапно решили поубивать друг друга? Не важно, кто и кого именно – Эдвард Анну или Анна Эдварда, в обоих случаях это выглядит слишком абсурдно.

– И я так считаю, – помощник детектива тряхнул черной копной волос.

– Спасибо, Кваху, – спокойно изрек Хантер. – Кстати, что происходит сегодня с твоей шевелюрой? Ты выглядишь так, будто ночевал в курятнике.

Индеец замялся и мгновенно поник. В его раскосых черных глазах запрыгало смущение, которое он не успел скрыть от пытливых глаз мужчины в серой шляпе.

Заметив это, детектив нахмурился:

– Снова увидел в душевой кабине лица призраков?

– Давайте обсудим это позже, – покраснев, пробормотал Кваху. – Мне бы не хотелось говорить об этом сейчас.

Он недвусмысленно покосился в сторону шерифа, затем умолк и перебросил длинный хвост через свое плечо, лихорадочно расправляя спутанные волосы.

– Хантер, вы снова проигнорировали мой вопрос, – напомнил Томас Лонг, от внимания которого ускользнули скрытные намеки индейца. – Зачем кому-либо из этих двоих совершать нападение с целью убийства? Я не нахожу в этом никакого смысла. Возможно, в лесу был кто-то третий – он и выследил заблудившуюся пару, стащил с руки Анны часы, например, как трофей, а затем напал на юношу и задушил его.

– Я тоже сперва предполагал наличие третьего человека, – мужчина за рулем без особого интереса скользнул глазами по заснеженной трассе. – Но когда коронер вскрыл детали убийства, стало понятно, что в ту ночь в лесу были только двое.

– Почему вы в этом так уверены?

– Потому что в деле внезапно замаячила плесень, – ответил детектив. – А я не склонен верить в то, что все в этом городе происходит параллельно и без какой-либо взаимосвязи.

– Плесень? – удивленно переспросил шериф. – Но при чем здесь она?

– Это я и хотел бы сейчас выяснить.

Лонг раскрыл было рот, чтобы задать новый вопрос, однако откуда-то сбоку под колеса автомобиля едва не метнулась чья-то невысокая фигура.

– Черт вас дери! – прокричал мужчина в камуфляжном костюме. – Куда вы прете?

Взвизгнув тормозами, машина покорно замерла прямо посреди присыпанного снегом шоссе. Отпустив руль, Хантер с трудом разглядел небольшой светло-серебристый пикап, припаркованный на полосе дороги. Вот почему детектив его не сразу заметил – пикап начисто сливался со светлым покрывалом, застилавшим кругозор.

– Тебе жить надоело, Джексон? – выскочив наружу, загремел шериф. – И почему твоя развалюха торчит на проезжей части?

– Снегопад усиливается, а это шоссе никто не расчищает. Как я вернусь обратно, если встану на обочине?

Стащив со своей головы капюшон, мужчина с рюкзаком за спиной сердито сверкнул блеклыми глазами, а затем повернулся к Хантеру и Кваху, едва выбравшимся из теплого салона машины на пронизывающий холод.

– Вы обещали, что подберете Лонга и сразу двинете сюда, – проворчал Джексон. – Я прождал вас больше часа.

– Мы задержались, – невозмутимо ответил детектив. – Сперва пришлось поговорить с шерифом.

– Ладно, – отмахнулся мужчина в теплом костюме. – Давайте поскорее проверим эти проклятые пещеры и разбежимся по домам. Моя старуха, наверное, вне себя от злости. Я уже давно должен был сходить в лавку мясника и вернуться обратно.

Группа из четырех человек юркнула в каменистую низину, оставляя на рыхлом белоснежном настиле глубокие черные следы.

Джексон, уверенно двигавший впереди, на ходу выудил из своего рюкзака два больших фонаря. Повесив один на шею, он, не останавливаясь и не сбавляя шага, протянул второй Хантеру.

– В этих тоннелях темно, как в заднице, – прогудел он сипло. – Поэтому старайтесь слишком не разгоняться и не забывайте смотреть себе под ноги. В прошлый раз я едва не свалился с обрыва.

– Вы хорошо знаете расположение шахт? – последовав примеру провожатого, Хантер перекинул через свое плечо крепежный ремень походного фонаря. – Мы не рискуем заплутать, если разделимся?

– Я лазал здесь, когда был мальчишкой. Большая часть проходов наглухо завалена камнями. В остальные теперь может протиснуться разве что крыса. Так что остается всего две ветки.

– Вы хотите разделиться? – в голосе шерифа читалась обеспокоенность. – Разумно ли это?

Он прибавил шаг, захрустев грубыми ботинками по ровному снежному настилу, быстро настиг Джексона и, поравнявшись с ним, тихо добавил:

– Я совсем не уверен в том, что это хорошая идея.

– Все будет нормально, Лонг, – уверенно проскрипел мужчина с рюкзаком. – Мы с тобой проверим левую ветку, а Хантер с индейцем осмотрят правую. Если не будем мешкать, управимся меньше, чем за полчаса.

– А что именно вы надеетесь отыскать в этой заброшенной каменоломне? – шериф обернулся к детективу, бодро вышагивавшему позади. – Следы грибка?

– Если повезет, – кивнул Хантер. – Кажется, мы пришли.

Все четверо остановились и застыли у покосившейся таблички, предостерегающей о возможном обрушении крепежных балок. Однако первоначальную фразу прочесть было уже невозможно – она оказалась закрашена чьей-то корявой рукой.

– Давайте не будем мешкать, – поторопил Джексон, первым нарушив зависшую вокруг тишину. – Хантер хочет отыскать скважину, из которой шахтеры когда-то черпали воду для промывки суглинка. Если мне не изменяет память, она находится в самом конце одной из веток. Но в каком именно тоннеле, я уже не припомню. В первый и последний раз я натыкался на колодец лет тридцать назад.

– Все именно так, – мужчина в серой шляпе извлек из кармана своего пальто запасную рацию. – Тот, кто отыщет скважину, сообщит об этом в динамик. Мы осмотрим ее, а затем, если мои догадки окажутся пустым вымыслом, мы вернемся к своим автомобилям и поедем домой.

– Вперед, – не дожидаясь ответа, скомандовал Джексон. – Лонг, не отставай!

Когда спина шерифа, согнувшегося едва ли не пополам, скрылась в темноте каменистого проема, Хантер зажег свой фонарь и бегло огляделся по сторонам.

Заброшенная каменоломня представляла собой такое же бездушно-жалкое зрелище, что и остальные окрестности Браун Брик. Словно разевая свою беззубую пасть, позабытая всем миром шахта чернела в ложбине опустошенной глинистой долины, растянувшейся всюду, куда только хватало глаз.

Даже поблескивающие хлопья снега ничуть не украшали это гиблое, мрачное место. А усохшие деревья, припавшие к самой земле, лишь еще больше вгоняли в какое-то меланхоличное уныние. Создавалось впечатление, будто природа нарочно стремилась поглотить эти оскверненные почвы, вдавливая их все сильнее, отчего неровные края пустоши топорщились кверху волнистыми ухабами.

Пригнув голову и придерживая одной рукой шляпу, Хантер первым проник сквозь просевший проем, оказавшись в кромешной темноте. И если бы не его фонарь, он не смог бы разглядеть ничего дальше собственного носа.

– Нам направо, – едва слышно пробормотал он самому себе. – Надеюсь, мы не зря сюда притащились.

Несколько минут пути они проделали в молчании. Тяжело пыхтя, детектив с трудом протискивался в узкие повороты тоннеля, а временами ему и вовсе приходилось ползти едва ли не вприсядку, чтобы не уткнуться лбом в балки, свисающие с земляного потолка.

– Знаешь, Кваху, я тут подумал… – остановившись для того, чтобы отдышаться, произнес Илай Хантер. – Если пес Джексона в самом деле сбежал со двора и решил приютиться в этих окопах, то у него явно очень большие проблемы с головой.

– А какие же проблемы в таком случае у нас с вами, мистер Хантер?

В заброшенных шахтах пахло сыростью и чем-то терпким. Каждый вдох давался с невероятным трудом – кислорода в холодном воздухе оказалось гораздо меньше, чем рассчитывал детектив.

Когда очередной извилистый поворот, так удачно расширившийся к концу, неожиданно окончился тупиком, детектив в сердцах пнул осколок белесого камня, торчавшего из-под сырой почвы.

– Проклятье, – сняв с шеи фонарь, мужчина посветил им в крошечную лазейку, оставшуюся от заваленного хода. – Здесь не пройти.

– Нужно возвращаться, – заключил индеец. – Других тоннелей здесь нет.

– Мы могли бы попытаться расширить этот просвет.

– Мистер Хантер, – глаза Кваху гневно блеснули. – Если вы тронете здесь хоть один булыжник, вся эта груда камней обрушится на наши головы.

– Ты прав, – мужчина со вздохом отошел от крошечного проема. – Возможно, позади есть иные подступы, которые мы не заметили.

– Ничего там нет, мистер Хантер, – сердито проворчал помощник. – Вы сами прекрасно видели, что все ответвления завалены оползнями. Этот путь был единственным.

– Ладно… – Хантер стащил со своей головы шляпу и поправил волосы, пытавшиеся свеситься на его глаза. – Будем надеяться, что колодец найдут Лонг и Джексон.

Он окинул завалившуюся шахту раздосадованным взглядом, повесил фонарь обратно на шею и повернулся к своему спутнику:

– Давай вернемся к развилке.

Согласно кивнув в ответ, индеец приготовился осторожно развернуться в тесном перешейке землистой выработки, и в этот самый момент желтый свет, ливший потоком из светильника детектива, внезапно погас.

– Что за глупые шутки, мистер Хантер?

– Вот черт… – в полнейшем мороке раздалось свистящее дыхание. – Кваху, кажется, наш фонарь приказал долго жить.

– Постарайтесь встряхнуть его, – взволнованно проговорил индеец, пытаясь разглядеть хотя бы что-нибудь вокруг себя. – Может, заклинило батарею?

Чувствительный слух длинноволосого помощника резанула серия глухих ударов – очевидно, Хантер воспринял совет своего спутника чересчур буквально.

– Ничего не выходит, – рассерженно выдохнул он спустя пару мгновений. – Фонарь не включается.

В вязкой мгле подземных тоннелей царила какая-то удушающая тишь. Время от времени она нарушалась только звуком падающих капель – срываясь вниз с мокнущих под сводами пещеры балок, водяные бусины безвольно стукались о промерзший грунт, разбиваясь на россыпь прозрачных брызг.

– Придется продвигаться наощупь, – сумрачно констатировал Хантер после того, как очередная попытка зажечь фонарь не увенчалась успехом. – И очень медленно. В некоторых местах потолок пещеры едва ли доходит до моего плеча. Если мы не хотим снести себе головы, лучше пригнуться как можно ниже.

– Мистер Хантер, мне здесь как-то неуютно, – сдавленно проговорил Кваху, тщетно продолжая всматриваться в непроницаемую тьму. – Мне не нравится это место.

– Мы с тобой находимся в недрах заброшенной каменоломни, о каком уюте может идти речь?

– Я не об этом, – вяло отмахнулся индеец. – Здесь тяжелая, плохая атмосфера. Как будто в этой долине случилось что-то ужасное. Я чувствую, как на меня давят стены тоннелей, словно это место стремится поскорее нас вытолкнуть.

– Возможно, у тебя просто приступ клаустрофобии, – протянул Хантер, нашаривая рукой влажные камни грота. – Хотя прежде я не замечал такого за тобой. Давай вернемся к развилке, а затем свяжемся по рации с шерифом и мистером Джексоном.

Сняв со своей головы шляпу, чтобы не потерять, и сунув ее за шиворот, мужчина сделал несколько осторожных шагов, пытаясь ориентироваться во мгле при помощи своих пальцев. Каждое движение отнимало по несколько минут – сперва Хантер как следует ощупывал сырые стены пещеры, проверяя высоту перекрытий, а уже затем продвигался вперед, аккуратно переставляя ноги, чтобы не запнуться о торчащие из-под утоптанной глины корни деревьев.

Индеец осторожно следовал позади, ступая легко и бесшумно, словно крадущаяся рысь. То и дело он, останавливаясь, принимался обеспокоенно таращиться в черноту проема позади себя, будто пытаясь выхватить из тьмы очертания таинственного преследователя.

– Кажется, мы уже недалеко от выхода, – предположил Хантер, медленно распрямляя спину и утирая катящийся со лба пот. – Я чувствую, что в шахте стало гораздо свежее.

– Похоже на то, – согласился Кваху, принюхавшись. – В воздухе пахнет снегом.

Он хотел произнести что-то еще, но своды замшелого грота внезапно заполонили громкие трещащие звуки. Дернувшись от неожиданности, детектив едва не впечатался виском об острый выступ булыжника, торчавший прямо из неровной перегородки.

– Хантер, прием! – донеслось сквозь бурлящую волну оглушительных помех. – Вы слышите меня?

– Дьявол… – переведя дух, мужчина нашарил карман своего пальто и запустил в него похолодевшую ладонь. – Джексон, я слышу вас. Что случилось? Вы нашли колодец?

– Хантер, берите в охапку своего краснокожего и тащитесь сюда как можно скорее, – рация разразилась пронзительным скрипом. – Сами все увидите.

– Хорошо, сейчас будем, – надавив на рычажок обратной связи, выдохнул детектив. – Конец связи.

Он сунул передатчик обратно в карман, выставил вперед обе руки и сделал несколько мелких шажков вперед.

– Кваху, поторопись, – обронил он на ходу. – Поглядим, что отыскал в шахте Джексон.

– Мистер Хантер… – голос индейца прозвучал непривычно бледно. – Кажется, нас преследуют.

– Что? – встав как вкопанный, детектив машинально обернулся, однако не обнаружил ничего, кроме бескрайнего мрака. – Кто преследует нас, Кваху?

Вытянув вперед руку, Хантер наткнулся на плечо своего спутника. Своды грота в этом месте разлетались в стороны, а потому последние десять минут пути они могли продвигаться, не пригибая головы и не складываясь пополам.

– Лица… – индеец отшатнулся от влажной стены пещеры, едва не наскочив на детектива. – Они повсюду!

– Кваху, – со вздохом облегчения произнес мужчина. – Давай разберемся с твоими видениями позже, хорошо? Сейчас для этого не самое подходящее время.

– Мистер Хантер, они выскальзывают прямо из стен, – сдавленно прошептал рядом подрагивающий голос. – Их десятки… Они окружают нас со всех сторон.

Тяжело перевалившись с ноги на ногу, детектив вновь запустил свою ладонь в широкий карман, достал рацию и, немного ощупав ее, включил настройку сигнала. В тоннеле вспыхнул слабый зеленый огонек – недостаточно яркий для того, чтобы осветить путь, однако вселяющий отголоски робкой надежды.

– Я ничего не замечаю, Кваху, – проговорил он, придвинув изумрудный огонек вплотную к шероховатой поверхности шахты. – Это просто трещины в земле, мох и мокрые потеки.

– Вы ведь помните, что говорила Эно, мистер Хантер, – тихо, но твердо возразил индеец. – Зрячие умеют маскироваться. Они прикидываются частью окружающего пространства, чтобы их было сложнее обнаружить.

– Я думаю, Кваху, все дело в частицах черной плесени. Возможно, попадая в организм, ее споры вызывают некие галлюцинации. Я читал о подобном случае – кажется, это было где-то в Европе.

– Я знаю, что я вижу, – помощник детектива упрямо замотал головой, хотя его спутник никак не мог этого заметить. – Они здесь, я чувствую их, а чувства не обманешь. Сторож следит за нами.

– Хорошо, – устало кивнул в темноту мужчина. – И чего же, по-твоему, хотят от нас все эти лица? Что они делают прямо сейчас?

Индеец замешкался. Илай Хантер услыхал, как протяжно заскрипели резиновыми подошвами старые походные ботинки. Словно его компаньон, обуреваемый тревожными фантомами, принялся оглядываться по сторонам, медленно оборачиваясь вокруг своей оси.

– Они просто смотрят на нас, – наконец негромко ответил он. – Но я не понимаю, что им нужно.

Концовка фразы Кваху утонула в раскатах шумовых помех, полившихся из отверстий динамика переносной рации.

– Хантер! – проскрипел передатчик, вспыхнув красным огоньком. – Где вас черти носят? Я не хочу проторчать у этой братской могилы весь день!

– Джексон, – нахмурившись, детектив поднес рацию к своим губам. – Повторите, вы что-то сказали о могиле?

– Да, дьявол меня подери! – отрывисто прокряхтело переговорное устройство, пульсируя алой лампочкой в непроглядном мраке. – Мы с Лонгом отыскали скважину в самом конце левой ветки. Но потолок здесь просел и рухнул вниз – судя по всему, это произошло уже давно. Завал пестрит человеческими черепами, Хантер. Часть костей свалилась в колодец вместе с комьями земли. И если только я не ослеп, на его дне я вижу густое переплетение каких-то черных корней.

– Мы уже на пути к вам, Джексон.

– Надеюсь на это, – скрипнул округлый динамик. – Останки перемазаны какой-то темной жижей, и пахнет здесь просто отвратительно. Лонга уже несколько раз едва не стошнило. К счастью, после кошмарной стряпни моей старухи, у меня начисто испарилось чувство брезгливости.

– Ждите нас, – коротко скомандовал Хантер. – Конец связи!

Спрятав рацию в складках своего осеннего пальто, мужчина взбудоражено взъерошил отсыревшие волосы.

– Кваху, ты ведь слышал, что сейчас сказал Джексон?

– Да, мистер Хантер.

– Похоже, я все же не ошибся, и Браун Брик наконец готов оголить перед нами тщательно припрятанные скелеты. В прямом значении этой фразы.

Слегка пригнувшись, Илай Хантер уверенно зашагал вперед, отыскивая верный путь в мороке при помощи своих цепких пальцев. Следующий за ним индеец, то и дело встревоженно оглядываясь по сторонам, молча двигал по пятам за своим проводником, напряженно стиснув зубы.

Лица, возникающие из ниоткуда, упорно преследовали нежданных гостей, посмевших нарушить тихий покой этого мрачного места. Прикидываясь то россыпью камней под подошвами ботинок двух путников, то прикрываясь хитросплетением тонких корней, торчавших из земляных стен шахты, они неуклонно гнались за Хантером и его помощником, иногда опережая двоицу, будто точно знали о том, куда те продвигались.

Глава 10

Всю ночь Хантеру снился канувший в небытие Ист-Марш. Он бродил его узкими улочками, огибая полузатопленные дома, и звал свою сестру. Однако как бы громко он не кричал, девушка упорно не отзывалась. Погрузившись в болотный сумрак, городок хранил таинственное молчание, и лишь изредка из топей, что лежали на горизонте, доносился приглушенный всплеск.

Воздев голову к темным небесам, заволоченным густыми рваными тучами, мальчик в исступлении заплакал. И в этот самый момент на чердаке его дома зажглось крошечное окно.

Рванув со всех ног к знакомому крыльцу, он понесся вверх по скрипучим ступеням, почти не замечая поблекших лиц на древних портретах, украшавших лестничный марш.

Покачав головой, отчего с холста вниз полетели крупные хлопья пыли, худой старик в темно-синем котелке укоризненно погрозил мальчику корявым пальцем, а затем вновь замер в своей безжизненной позе.

Портрет носатой дамы, висевший рядом в овальной раме, тяжело вздохнул, потупив выцветшие глаза. Ее маленькая ручная собачка, облаченная в пышный кружевной воротник, залилась отрывистым лаем, словно желая предупредить о чем-то босоногого мальчика, стремительно пробежавшего мимо.

– Илай, погляди, что я купила для тебя в лавке Оливера Белла, – весело проговорила темноволосая девушка, едва Хантер ворвался в комнату. – Это мужская шляпа, прямо как у отца!

Оцепенев, мальчик застыл в дверях. Крошечный чердак утопал во мраке, и, если бы не голая лампочка, раскачивавшаяся туда-сюда под деревянными стропилами потолка, внутри было бы совсем темно.

В комнате сильно пахло болотом – этот запах Хантер не смог бы спутать ни с одним другим. Именно этим терпким ароматом парила ночная топь, когда он тайком ринулся искать пропавшую девушку.

– Карен Шейн? – изумленно пробормотал он, не решаясь сделать шаг вглубь чердака. – Что вы здесь делаете? Где моя сестра?

– Вот ведь болван, – откинув со своего лица длинные темные пряди, захохотала девушка. – Я и есть твоя сестра! Ну, что скажешь? Как тебе мой подарок?

Не дожидаясь ответа, она схватила в руки большую серую шляпу и, напевая что-то себе под нос, приблизилась к растерянному мальчику. Затем водрузила на его взлохмаченную голову широкий головной убор, восторженно всплеснула руками и воскликнула:

– Теперь ты выглядишь как настоящий джентльмен, Илай!

Хантер в смятении поглядел на девушку. В тусклом сиянии единственной лампы ее лицо казалось мертвенно-бледным, будто неживым. В больших глазах, подернутых мутной пеленой, не было никакого блеска. Казалось, что ее затуманенные зрачки всасывали в себя весь свет, с каждым мгновением все больше теряя свои четкие очертания.

– Она мне велика, – сдержанно произнес мальчик, стащив со своей головы серую шляпу. – Вам стоит вернуть ее обратно в магазин.

– Не говори глупостей, Илай! – засмеялась Карен Шейн, закружив по чердаку в странном танце, отчего подол ее длинной белой рубашки заметался в стороны. – Ты еще немного подрастешь, и она станет тебе как раз. Разве тебе не по душе мой подарок?

Девушка замерла на месте, прижав тонкие бледные пальцы к своим посиневшим губам, будто оскорбленная подобной мыслью. Только сейчас мальчик сумел заметить большие темные пятна ила, размазанные по ее ночной сорочке. Создавалось впечатление, словно ночная гостья выбралась из самых недр топи, обступившей Ист-Марш.

– Спасибо, – сдавленно ответил Хантер, нервно перебирая в руках жесткие поля шляпы. – Подарок просто превосходный…

Загадочно улыбнувшись одними губами, Карен Шейн бесшумно приблизилась к стоявшему в дверях мальчику, вытянула вперед свою ладонь и нежно потрепала его по щеке.

Ее руки были холодными как лед, а под ногтями чернела кайма из сырой грязи, доходившая едва ли не до середины костяных пластин. Будто девушка в остервенении скребла замерзшую землю на протяжении многих часов.

– Забери ее с собой, Илай, – в ее мутных глазах промелькнула грусть. – Когда покинешь этот город. Я хочу, чтобы мой подарок всегда был с тобой. Чтобы ты не забыл меня.

– Я никогда не сумел бы вычеркнуть тебя из своей памяти, – сглотнув тяжелый ком, дрожащим голосом ответил мальчик. – Даже если бы очень захотел.

Отняв пальцы от щеки Хантера, Карен неожиданно отпрянула к противоположной стене, нервно оглянувшись куда-то во тьму, а затем знаками поманила его к себе.

– Не шуми, Илай, – взмолилась она, прижимая ребенка к своей груди. – Он уже здесь!

В ее словах сквозил такой откровенный ужас, что по спине мальчика невольно пробежал холодный озноб. Вжимаясь в складки грязной ткани, сильно пропахшей тленом и водорослями, Хантер не сразу осознал, что Карен не дышит. Ее грудная клетка, к которой он в страхе прильнул, замерла в мертвом параличе. Она больше не вздымалась и не опадала обратно, как бывало прежде, когда сестра обнимала его перед сном.

Когда на лестничном пролете, темнеющем за распахнутой дверью, послышались отрывистые шаги, в заполненных мглой зрачках Карен Шейн заплясали безумные искры.

– Не ищи меня, Илай, – лихорадочно зашептала она ему в самое ухо, склонив голову вниз, отчего ее грязные волосы рассыпались по спине мальчика. – Уезжай отсюда и больше никогда не возвращайся в это место. Пообещай мне, что ты не станешь сюда приезжать!

– Я… – встревоженно начал Хантер, непонимающе таращась в белое лицо девушки. – Я не могу…

Однако, как только под раскачивающейся лампой чердака неожиданно возникла чья-то тень, мальчик ощутил, как тонкие ледяные пальцы Карен разжимаются, а затем отпускают его плечо. Перепачканные тиной волосы, легко соскользнув с его твидового жилета, метнулись прочь, унося с собой едкий запах болота.

Шарахнувшись к окну, за которым непроницаемой чернотой разливалась ночь, девушка замерла, обуянная мелкой дрожью.

– Вы сегодня чудесно выглядите, – галантно поклонившись, произнес мужчина, и в его голосе мальчик уловил знакомые ноты. – Я всегда утверждал, что вы невероятно красивы, мисс Хантер.

Сняв с головы котелок, молодой констебль повернулся к скрывавшемуся в темноте угла ребенку, деловито откашлялся и вытащил из-за пазухи ворох каких-то пожелтевших бумаг. Бегающий свет потолочной лампочки ненадолго выхватил из мрака обрывки вылинявших фраз, набранных на печатной машинке.

– Разрыв вульвы привел к обширному кровотечению, – заученным тоном пробубнил полисмен. – Вероятно, это и послужило основной причиной смерти. Внутренние органы убитой оказались деформированы. Коронер предполагает, что печень и кишечник жертвы могли лопнуть в результате сильного давления извне. Мне очень жаль, мистер и миссис Хантер…

Констебль умолк, затем молча поклонился и повернулся к двери, намереваясь уйти.

– Как же вы все-таки красивы, мисс Хантер, – обронил он напоследок, едва заметно улыбнувшись девушке, замершей у чердачного окна. – Я буду ждать вас этой ночью у болот, не забудьте о нашей встрече.

Когда силуэт полисмена увяз в сыром мраке дверного проема, мальчик машинально обернулся, чтобы предупредить девушку о грозящей ей опасности. Однако в комнате ее уже не было.

Полупрозрачная тюль на оконных створках медленно двигалась в такт пронизывающего ветра, трепеща своими изящными узорами. Продолжая медленно раскачиваться, лампа то и дело выхватывала из темноты пыльные стены опустевшего чердака.

– Нет! – завопил Хантер, рванув к лестнице. – Нет, не ходи! Не ходи на болото!

Он ринулся по ступеням вниз, шлепая босыми ногами о хрипящие от старости ступени, быстро пересек темный холл и остановился на крыльце.

Топь, еще недавно поблескивавшая своими мутными водами далеко впереди, теперь скалила прожорливую пасть прямо у верхней ступени площадки. И если бы мальчик решился сойти с крыльца, то просто утонул бы в ее илистых объятиях.

Заметавшись, будто загнанный в ловушку зверь, Хантер не сразу ощутил, что за ним следят. Тайно и скрытно, ничем не выдавая своего присутствия, однако в то же время достаточно явно для того, чтобы почувствовать неладное.

Остановившись, чтобы отдышаться, мальчик услышал, как оглушительно бьется о ребра его изнуренное сердце. Глаза застилали слезы гнева и бессилия, сбегавшие по бледным щекам тонкими прозрачными ручейками.

Сжав кулаки, Илай Хантер беспомощно упал на колени, понурив голову. Ветер, поднявшийся с болот, с громким свистом набросился на его волосы, запутавшись невидимыми пальцами в густых темных локонах.

Под старой крышей навеса правила стылая ночь, однако ребенок почти не ощущал холода. Все его внимание было приковано к тому, что он увидел на поверхности рассохшихся досок крыльца.

Переплетаясь глубокими трещинами, пестревшими острыми зазубринами, на него пялилось чье-то суровое лицо. Ловко прикидываясь узором из потемневших щелей, оно молча следило за мальчиком, то становясь более отчетливым, то практически сливаясь с грубой текстурой древесины.

– Мистер Хантер, – произнес чей-то далекий голос, и кто-то с силой тряхнул детектива за плечо. – Мистер Хантер, проснитесь!

– Что… – хрипло пробормотал он, с трудом распахнув глаза. – Что случилось?..

– Мистер Хантер, – перед ним зависло обеспокоенное лицо помощника. – Вам звонит Эно. Она ждет на линии. Кажется, это очень важно!

– Эно? – рассеянно выдохнул детектив, приподнимаясь на локтях. – Она не сказала, что ей нужно?.. Который час, Кваху?

Индеец качнул головой:

– Она только сказала, что хочет поговорить именно с вами. Сейчас три часа ночи, мистер Хантер.

Вскочив с постели, мужчина набросил на плечи белоснежный халат и быстро вышел в коридор второго этажа.

За окнами «Золотого оленя» продолжался тихий снегопад. Его пушистые хлопья медленно кружили в морозном воздухе, подсвеченном оранжевыми бликами уличных фонарей. Ночная аллея внизу была совершенно пустынна.

– Эно, – произнес детектив, прижав трубку телефонного аппарата к своему уху. – Что у вас стряслось?

– Мистер Хантер, – немного смущенно протянул молодой женский голос. – Извините меня за столь поздний звонок, но сейчас единственное время, когда я могу с вами поговорить.

– Пустяки, – отмахнулся он. – На самом деле, я вам даже благодарен за то, что вы прервали мой сон. Меня мучили кошмары.

– В таком случае, я могу избавить себя от мук совести.

Детективу почудилось, что он различил в динамике облегченный вздох.

– Мистер Хантер, нам нужно срочно поговорить, – голос Эно прозвучал уже заметно увереннее. – Мы можем встретиться с вами прямо сейчас? Скажем, у въезда в резервацию?

– Конечно, только позвольте мне сперва хотя бы почистить зубы. Я могу взять с собой своего помощника?

– Да, но я очень прошу вас не говорить об этом никому больше. Вы обещаете?

– Даю вам свое слово, Эно.

– Спасибо, мистер Хантер, – детективу показалось, что девушка улыбнулась в трубку. – Почему-то я была уверена в том, что вам можно доверять.

– Мне безумно приятно это слышать. Считайте, что мы с Кваху уже на пути в Пайнс-Крик.

Он уложил трубку обратно на рычаг, повернулся к своему помощнику и пробормотал:

– Спустись вниз и попытайся прогреть мотор, Кваху. Мы отправляемся в резервацию.

Молча кивнув, индеец тут же скрылся в полумраке лестничной площадки, а Хантер поспешил обратно в свой номер.

Наскоро приняв душ и причесав растрепанные волосы, он переоделся в заботливо выглаженные Маргарет Мастерс вещи, снял с настенного крючка свою серую шляпу и с задумчивым видом повертел ее в руках.

Матерчатые поля уже кое-где заметно поизносились, и теперь то тут, то там из блекло-мышиной ткани проглядывала черная лента уплотнителя. Верхушка головного убора уже давно выцвела на солнце, а после каскада проливных дождей еще и ощутимо просела внутрь.

Тяжело вздохнув, детектив надел шляпу и расправил ее примятые концы перед настенным зеркалом в резной бронзовой раме. Затем набросил на плечи осеннее пальто и поспешил прочь, на ходу застегивая причудливые металлические пуговицы.

Арендованный автомобиль продвигался по занесенной снегом трассе с огромным трудом. Несколько раз машина принималась буксовать по обледеневшему дорожному настилу, и тогда Кваху приходилось выбираться из теплого салона наружу, а затем подталкивать авто сзади.

Фонари на пути к Пайнс-Крик были настолько редки, что пятен их бледного света едва хватало на то, чтобы впотьмах не слететь в кювет. И если бы не две полосы передних фар машины, двигаться по шоссе приходилось бы едва ли не наощупь.

В предрассветном мраке пустоши валивший отовсюду снег казался окрашенным в тусклый свинцовый оттенок, отчего создавалось впечатление, словно окрестности города увязали в пригоршнях рыхлого пепла.

Чтобы рассеять остатки сна и немного взбодриться, детектив включил радио, и салон машины наполнили негромкие отзвуки черного новоорлеанского джаза, который обыкновенно лился по выходным из каждого кабака в Чикаго.

– Притормозите, мистер Хантер, – неожиданно проговорил Кваху, напряженно вглядываясь в ускользавшую полосу дороги. – Кажется, впереди что-то лежит на шоссе.

Послушно приглушив мотор, мужчина выключил рычажок радиоприемника, распахнул водительскую дверцу и выбрался наружу. Индеец, тут же последовавший его примеру, застыл немного впереди, сжимая в ладони небольшой карманный фонарик.

– Это волк! – удивленно воскликнул он, осторожно делая еще несколько шагов. – Кажется, он мертв…

– Должно быть, его сбила машина, – Хантер кивнул на плохо различимую во тьме колею, оставленную колесами другого авто. – Скорее всего, кто-то из горожан этой ночью посещал резервацию, чтобы пополнить запасы дешевого спиртного, и на обратном пути врезался в зверя, перебегавшего дорогу.

– Да… Да, думаю, так все и было… – склонившись над трупом волка, покачал головой Кваху. – Несчастное животное!..

– Давай уберем его с шоссе. Бесчеловечно оставлять его здесь.

– Вы правы, мистер Хантер.

Детектив обошел труп животного, который уже начал подмерзать на ветру. Из огромной клыкастой пасти зверя на белоснежный снег стекали капли густеющей темно-красной крови. Отдельные алые бусины уже намертво вмерзли в полосу дороги, остальные подернулись ледяной коркой. В янтарно-желтых глазах хищника плавали помутневшие черные зрачки.

– Какой большой волк, – просипел Илай Хантер, осторожно обхватывая его могучую шею. – Я полагал, что они чуть больше охотничьей собаки.

– Они бывают разных размеров, – заметил индеец, аккуратно подтаскивая к себе труп зверя за задние лапы. – Этот, наверное, относится к северной породе.

Спустя десять минут мертвый волк уже неподвижно покоился на обочине шоссе, и, если бы не темно-красные пятна крови, оставшиеся на покрытой снегом дороге, ничто бы не напоминало о том, что здесь произошло.

Устало выдохнув, Хантер наконец выпрямил спину и отряхнул ладони.

– Ладно, Кваху, давай продолжим путь. Эно, наверное, уже заждалась нас.

– Мистер Хантер, – с подозрением протянул индеец, неотрывно пялясь на труп убитого зверя. – Поглядите-ка сюда!

Он отодвинулся в сторону, давая детективу возможность присесть на корточки перед коченеющей тушей, и указал пальцем куда-то вниз:

– Взгляните на брюхо. Кажется, это была кормящая волчица.

– Проклятье… – мужчина снял со своей головы шляпу и еще раз скользнул взглядом по туловищу хищника. – Ты прав, Кваху.

Поднявшись на ноги, Илай Хантер задумчиво умолк и, нахмурившись, огляделся по сторонам. Безжизненная пустошь, застланная густым белесым покрывалом, хранила непроницаемое молчание.

– На снегу есть отпечатки маленьких лап, – отобрав у индейца фонарик и посветив им себе под ноги, заметил он. – Они совсем свежие. Наверное, наше авто спугнуло волчонка, крутившегося у трупа матери.

– Что же теперь с ним будет? – в черных глазах индейца плеснулось отчаяние. – Мистер Хантер, детеныш не выживет здесь один! Если он все еще сосет молоко матери, значит, он не умеет охотиться и пока даже не ест мясо.

– Вероятнее всего, так и есть, Кваху.

Детектив вновь вернулся к обочине, склонился над тушей волчицы, стащив с себя пальто, а затем, разложив его прямо поверх звериной шерсти, что есть сил принялся тереть толстую ткань обеими ладонями.

– Что вы делаете, мистер Хантер? – опешив, произнес индеец.

– Ты ведь все равно не оставишь меня в покое, пока мы не найдем этого детеныша, – спокойно ответил он. – Думаю, провернуть это будет гораздо проще, если мы будем пахнуть волчьей шерстью.

– Вы так догадливы, мистер Хантер! – воскликнул Кваху. – Малыш наверняка до смерти напуган и растерян, и ни за что не пойдет к нам в руки сам, если только мы немного не обманем его.

Надев пальто и шляпу обратно, детектив аккуратно присел, пригнув спину, а затем посветил на ленту шоссе лучом фонаря. Крошечные следы четырех лап кружили вокруг того места, где еще недавно покоился труп сбитой насмерть волчицы, а затем спутанной вереницей убегали к противоположному краю трассы.

– Будем надеяться на то, что волчонок еще не слишком умен, – произнес Хантер, пересекая дорогу. – Кваху, ты умеешь изображать волчий вой?

– Нет, – негромко раздалось прямо из-за спины детектива. – Но я не думаю, что это слишком сложно.

– Что ж, отлично.

Пригнувшись как можно ниже к земле, мужчина в серой шляпе жестом подозвал своего помощника и прошептал:

– Детеныш не мог уйти далеко, он наверняка до сих пор топчется где-то у трупа волчицы. Думаю, он затаился в соседних кустах. Следы на шоссе ведут в ту сторону и обрываются, видишь?

Мельком всмотревшись в темноту, индеец согласно кивнул. Его колени глубоко провалились в рассыпчатый снег, забились под отвороты походных ботинок. Однако ему было все равно – все его мысли в этот момент вертелись вокруг осиротевшего волчонка.

– Попытайся выманить детеныша из кустов, изображая вой, – продолжил Хантер. – Голодный и маленький зверь вряд ли станет сверять правдивость голосов. Сейчас он так напуган, что готов поверить во все, что угодно. А я тем временем обойду заросли и подберусь к нему с тыла.

– Хорошо, мистер Хантер.

Не раздумывая ни секунды, индеец задрал голову к сумрачным небесам, опоясанным сердитыми тучами, и издал пронзительный вой, от правдоподобности которого у мужчины, стоявшего рядом, по спине пробежала невольная дрожь.

– Кажется, ты слишком вжился в роль, Кваху, – осадил он своего помощника. – Твои душераздирающие вопли напугают волчонка еще больше.

Однако внезапно темноту промерзлой пустоши разрезал тонкий жалобный писк. Кто-то протяжно заскулил из колючих кустарников в ответ, срываясь на лающий всхлип.

– Это поразительно, – удивленно пробормотал детектив. – Продолжай, Кваху!

Метнувшись к сухим ветвям, мужчина медленно обогнул их издали, чтобы встревоженный детеныш не мог его почуять. Крадучись, детектив добрался до первой линии раскоряченных ветвей, пригнулся как можно ниже к земле, заваленной снегом, и пригляделся.

Прямо перед ним, утопая в большом сугробе, белел трясущийся от ужаса живой комок. Судя по всему, у волчонка совсем недавно открылись глаза – он казался настолько маленьким и беззащитным, что у Хантера невольно сжалось сердце.

Белоснежная пушистая шерсть детеныша оказалась светлее снега, поэтому разобрать его среди зимнего пейзажа издали было бы невозможной задачей.

– Привет, дружок, – тихо проговорил детектив, ловко подхватывая волчонка под круглый горячий живот и тут же засовывая его под свое пальто. – Тебе придется поехать с нами.

Замерев от страха, детеныш северного хищника сперва притаился, жалобно пискнув. А затем, осторожно принюхавшись, принялся радостно подвывать, царапая Хантера острыми коготками и покусывая его замерзшие пальцы.

Детектив чувствовал, как быстро бьется крошечное сердце под толстой меховой шубой волчонка. Должно быть, глупый малыш купился на обман.

– И что нам теперь с ним делать, – перехватив животное второй рукой, пробормотал Хантер. – Мы же не можем отвезти его в мотель.

– Оставим его в Пайнс-Крик, – с улыбкой наблюдая за счастливо беснующимся под лацканом пальто детенышем, предложил Кваху. – Индейцы наверняка сумеют его выкормить, а позже волк сможет уйти в лес резервации.

– Похоже, это единственный вариант, – вздохнув, детектив покосился на свою исцарапанную руку. – Надеюсь, Эно не откажется приютить этого кусаку.

Остаток пути до резервации прошел в тишине и спокойствии. Пересев за руль автомобиля, Кваху медленно следовал по шоссе, время от времени расталкивая образовавшиеся на пути сугробы бампером машины.

Илай Хантер молча сидел на пассажирском сидении рядом, придерживая одной ладонью притихшего волчонка. Изнуренный голодом и нежданными тревогами, маленький зверь уснул, завернувшись в складки пальто детектива.

Когда снегопад наконец закончился, небо над соснами, темневшими вдалеке, уже начало подергиваться сдержанным золотистым сиянием, предвещая скорое начало нового дня. По заснеженному пустырю плавно разливался серый предрассветный сумрак.

– Мистер Хантер, я вижу автомобиль у ворот Пайнс-Крик, – неожиданно воскликнул Кваху, отчего незаметно задремавший Хантер невольно дернулся. – Наверное, это машина Эно.

Сонно моргнув темными глазами, детектив выпрямил спину и всмотрелся в утренний морок, царивший на дороге.

– Думаю, это так, – кивнул он. – Притормози у знака и подай ей сигнал.

Сбавив скорость, Кваху съехал на обочину, заглушил мотор и коротко надавил на клаксон. По стылому воздуху разнесся приглушенный сиплый гудок.

– Возьми детеныша, – скомандовал Хантер, аккуратно приподнимая мирно сопящего волчонка и перекладывая его на колени к индейцу. – Я выйду из машины и…

Метнув взгляд в сторону темнеющего неподалеку авто, Хантер вдруг осекся и замолчал.

Проследив за его взглядом, Кваху едва не воскликнул от изумления. Перед распахнутой дверцей машины, припаркованной у самого въезда на территорию индейцев, стояла не Эно.

Сорвавшийся с небес ранний утренний ветер трепал длинные волосы девушки, нагло швыряя в ее опечаленное лицо взлохмаченные пряди. Нервно переминаясь с ноги на ногу, Анна Хейз неотрывно следила за стремительно приближающимся к ней силуэтом, и тревога, сквозящая в ее глазах, становилась все отчетливее.

Глава 11

– Возьмите, мисс Хейз, – произнес Илай Хантер, протягивая заплаканной девушке свой носовой платок. – Может быть, от холодного воздуха вам станет немного легче?

– Да, – сдавленно выдохнула Анна, смахнув со своих раскрасневшихся щек дрожащие капли. – Спасибо, мистер Хантер…

Детектив протянул руку и схватился за рычаг, приоткрывающий автомобильное окно. В салон машины тут же ворвался запах морозного ветра, щедро разбавленный ароматом остывшего леса.

Несколько некрупных снежных хлопьев, деловито влетев в образовавшуюся щель, осели на темных волосах девушки.

– Вы готовы поговорить со мной, мисс Хейз? – Хантер осторожно опустил свою ладонь на плечо Анны. – Рассказать о том, что произошло с вами в лесу?

– Конечно, – она утерла влажный от слез подбородок и тяжело вздохнула. – Именно поэтому я и попросила Эно договориться с вами о встрече.

Припаркованный у въезда в резервацию автомобиль послушно торчал у обочины, заискивающе поглядывая выключенными фарами в сторону машины детектива. Раннее утро, стиснувшее в своих ледяных объятиях неприглядный пейзаж, не спешило рассеивать над безлюдной долиной потоки света, и поэтому воздух над пустошью по-прежнему оставался пропитанным ночной полутьмой.

Скомкав в своих худых пальцах отсыревший носовой платок, Анна сглотнула тяжелый ком, засевший в недрах ее горла, а затем повернула голову к приоткрытому окну. В ее расширенных зрачках сквозило отчаяние.

– Это я виновата во всем… Если бы я не попросила Эдварда срезать путь, ничего этого бы не произошло…

– Не стоит делать преждевременных выводов, мисс Хейз, – возразил Хантер. – Я понимаю, что вы сейчас чувствуете, но позвольте мне самому разобраться в том, кто на самом деле стоит за всеми этими странными событиями. Просто расскажите мне обо всем, не утаивая никаких деталей. И мы решим, что следует делать дальше.

– Хорошо… – девушка сделала протяжный вдох, словно собираясь с силами. – С какого момента мне начинать свой рассказ?

– С самого начала, – детектив вытащил из кармана портативный диктофон. – Куда именно вы с Эдвардом Россом собирались ехать в тот день?

– Мы покинули город рано утром семнадцатого сентября, – наморщив лоб, проговорила Анна. – Я хотела… Хотела навестить своих знакомых, которые поступили в колледж в начале осени. Это должно было занять всего несколько часов, ведь студенческий городок находится не так далеко от Браун Брик…

– Что было дальше?

– Мы задержались, – в глазах девушки вновь заблестели слезы. – И когда мы наконец оказались на трассе, ведущей обратно в город, я попросила Эдварда срезать путь. Я хотела как можно скорее вернуться домой.

Анна умолкла, расправила смятый платок и поднесла его к своим блестящим от влажных струек щекам. Ее пухлые темно-розовые губы заметно задрожали.

– Прошу вас, мисс Хейз, не нужно нервничать, – спокойно произнес детектив. – Все то, о чем вы говорите, уже в прошлом. Что бы ни случилось с вами и мистером Россом, теперь это всего лишь воспоминание.

– Да… – закивала она, по-прежнему давясь рыданиями. – Вы правы, мистер Хантер.

– Послушайте, Анна, – детектив схватил холодную ладонь девушки, некрепко сжав ее своими пальцами. – Я знаю, как вам тяжело говорить об этом. Вам кажется, что теперь весь мир будет настроен против вас. Однако я здесь не для того, чтобы обвинять. Анна, я хочу помочь. Вы понимаете?

На опечаленном лице девушки возникла бледная улыбка. Смахнув со своих ресниц бриллиантовую россыпь блестящих капель, она с благодарностью посмотрела в глаза Хантера.

– Я хотела поскорее вернуться в Браун Брик, – повторила она негромко. – И Эдвард решил срезать путь через резервацию. Мы съехали с главного шоссе и очутились на тропе, идущей вдоль леса… Сначала все было нормально, и мы спокойно миновали южную оконечность зарослей. Однако затем наше авто внезапно заглохло.

– И тогда вы решили бросить машину и отправиться в деревню индейцев?

– Мы… Мы… – громко всхлипнув, Анна уткнулась лицом в свои ладони и затихла.

Короткие лучи зарождающегося дня без всякого интереса скользили по выбеленной пустоши. В наступившей тишине было отчетливо слышно, как с колючих ветвей приземистых кустов на землю опадают заледеневшие комья снега.

Блуждавший в соснах резервации ветер негромко подвывал, время от времени срываясь на приглушенный свист. Готовясь встречать приход нового безрадостного дня, огромные черные вороны, хрипло крича, кружили над крышами спящих индейских домов.

– Эдвард хотел остаться в авто и дождаться утра, – едва слышно прошептала Анна, так и не отняв своих ладоней от лица. – Но я вынудила его идти в лес. Я не хотела ночевать в Пайнс-Крик. В тот день лил сильный дождь, и небо начало темнеть еще задолго до наступления заката. Я бы не смогла уснуть в таком жутком месте…

– Вся наша жизнь состоит из череды принимаемых нами решений, Анна, – Хантер мягко похлопал девушку по спине. – И никто наперед не знает о том, к чему в итоге они приведут. Иногда я совершаю такие грубые и непростительные ошибки, что невольно удивляюсь самому себе. Человек – самое абсурдное творение этой планеты.

– Я никогда не сумею себе этого простить, – девушка выпрямила спину и сокрушенно покачала головой. – Потеряв Эдварда, я утратила какую-то часть своей души. Но самое ужасное в этом то, что я до сих пор не понимаю, что именно произошло с нами в ту ночь. Я просто… Будто провалилась в какое-то кошмарное видение.

– Вы говорите о том, что случилось в лесу? – Хантер пристально поглядел в лицо Анны Хейз. – Что-то странное?

Набрав полную грудь воздуха, девушка положила мелко подрагивающие руки на свои колени, прикрыла глаза и откинулась на спинку сидения.

– Какое-то время мы плутали по зарослям, – глухо ответила она. – Эдвард пытался ориентироваться по компасу, но мы все равно заблудились. В лесу было очень темно, и мы почти ничего не видели. Мы шли и шли, но деревья все не кончались. Тогда Эд предложил сделать привал, и мы опустились на одно из поваленных деревьев.

Она замолчала, переводя дыхание. Хантер видел, как тело девушки колотит нервная дрожь – она едва держала себя в руках.

– Эд старался успокоить меня, потому что я была очень напугана. Мне казалось, что в чаще среди деревьев кто-то за нами следил. Я будто рассмотрела очертания чьего-то лица, скрывающегося во тьме. Но Эдвард ничего не заметил. Мы немного поговорили, а потом, кажется, я задремала…

Анна вдруг распахнула веки, судорожно вцепившись посиневшими пальцами в свои колени. В ее зрачках буйными бликами переливался животный ужас. Тяжело дыша, она застыла в своем паническом оцепенении, за долю секунды покрывшись большими темными пятнами.

– Анна, успокойтесь, – встревоженно выпалил мужчина, обхватив девушку за узкие плечи. – Вы сейчас в безопасности. Вам ничего не угрожает!

Несильно встряхнув Анну Хейз, Хантер заставил ее посмотреть в свои глаза.

– Вам нечего бояться, – твердо проговорил он, наблюдая за побледневшим лицом девушки. – Больше ничего плохого с вами не случится, я обещаю.

Однако в ее округлившихся от страха глазах продолжала разрастаться паника. Казалось, Анна больше не замечала ничего вокруг, с головой окунувшись в свои кошмарные воспоминания.

– Как это низко… – исступленно пробормотал себе под нос мужчина, утирая взмокший лоб. – Но у меня не остается другого выбора…

Замахнувшись, Илай Хантер хлестнул ладонью по щеке Анны. На ее посиневшей от судорожного припадка коже тут же разлился красноватый отпечаток.

– Простите меня, мисс Хейз, – детектив схватил за руку невольно пришедшую в себя девушку. – Вам не больно? Может быть, приложить к щеке лед?

– Нет, я… – она запнулась, замотав головой. – Мне все еще сложно об этом рассказывать. Я должна была предупредить вас об этом… Эно до сих пор приходится отпаивать меня каким-то ужасным настоем, иначе меня мучают ночные кошмары.

– Я обещаю, что больше никогда не стану вас ни о чем спрашивать, – Хантер серьезно посмотрел на девушку. – Но сейчас я должен выяснить, что именно произошло с вами в лесу той ночью. Если я этого не сделаю, то просто не смогу вам помочь.

– Я все понимаю, мистер Хантер.

– Смотрите на меня, когда будете рассказывать, – детектив покрепче сжал пальцы Анны. – Не погружайтесь в свои воспоминания, просто говорите. Слышите, как воет ветер за стеклами автомобиля? Сконцентрируйтесь на том, что происходит вокруг вас, не углубляйтесь в прошлое.

– Хорошо, я попытаюсь… – Анна громко сглотнула, уставившись в темные глаза Хантера. – Только не могли бы вы не так сильно сдавливать мою руку?

– Простите…

Мужчина смущенно улыбнулся, выпустив холодные пальцы девушки из своей ладони. Он видел, с какой бешеной силой пульсирует темная вена на ее светлой шее. Как она нервно сжимает и разжимает кулаки, все еще покрытые расплывчатыми бурыми пятнами.

– Когда я уснула, мы сидели на поваленном дереве. В руках Эдварда был небольшой фонарик, – осторожно начала Анна, буравя зрачки детектива испуганным бегающим взглядом. – Я думала о том, что вскоре над лесом должен был забрезжить рассвет, и тогда мы бы наконец сумели отыскать выход… Когда я проснулась, Эдварда рядом не было. В лесу все еще было темно…

– Отлично, Анна, – ободряюще кивнул Хантер. – Все хорошо, я рядом с вами. Продолжайте.

– Я… – она вдруг сделала надрывный вдох, однако тут же взяла себя в руки, сконцентрировав все свое внимание на нахмурившемся лице мужчины. – Я испугалась. Фонарик Эдварда валялся возле дерева, но я не смогла его включить. В нем сели батарейки.

– И что вы сделали дальше?

– Я начала кричать. Я звала Эдварда, но он не отзывался. Мне было так страшно, мистер Хантер…

Она тихо всхлипнула. По ее тусклым щекам вновь потекли прозрачные ручьи слез.

– Сначала я решила, что он задумал зло подшутить надо мной. Оставил меня одну, пока я спала, а затем спрятался в темноте. Но это было совершенно не в духе Эдварда. Он бы никогда так не поступил.

– Вы решили отправиться на его поиски?

– Вряд ли это можно было назвать поисками, мистер Хантер, – Анна с тоской покосилась в глаза детектива. – Я была до смерти напугана, и просто ходила вокруг поваленного дерева, раз за разом выкрикивая имя Эда.

– Но он так и не отозвался?

– Нет, – девушка обиженно поджала губы. – Мне показалось, что он бросил меня одну и ушел.

Хантер вытянул вперед свою руку и с искренним сожалением погладил Анну Хейз по лицу, не до конца осознавая, что именно он делает.

Он вдруг отчетливо представил себе эту леденящую душу картину. Как юная девушка, очнувшись посреди безмолвного леса, в ужасе мечется между деревьев, пытаясь отыскать своего возлюбленного – единственного человека на многие мили вокруг. Как она взывает к нему вновь и вновь, разрезая тонким дрожащим голоском кромешный сумрак дремлющего леса. Но никто не отвечает. Никто не спешит ей на помощь.

Что-то больно кольнуло детектива под тонкой тканью рубашки. Образ, возникший перед его внутренним взором, медленно перетекал в совершенно иной. И вот уже вместо встревоженного силуэта Анны Хейз, затерявшейся в густой индейской чаще, перед ним распласталась изящная фигура в белой сорочке, медленно увязающая в болотной жиже.

Она наверняка была так же испугана. Скованная своим предсмертным ужасом, в исступлении царапая мерзлую землю аккуратными ногтями, она звала и звала на помощь. Но никто к ней так и не пришел. Никто не внял ее последней мольбе.

– Мистер Хантер?.. – на юном личике Анны Хейз отразилось смятение. – Что с вами?

– Ничего, – рассеянно отмахнулся детектив, и остатки его тоскливого видения тут же рассыпались в прах. – Извините меня, Анна. Ваша история невольно навеяла мне воспоминания об одном давнем и очень грустном событии… Пожалуйста, продолжайте свой рассказ.

Во взгляде девушки появилось сожаление.

– Вы кого-то потеряли? – тихо прошелестел ее голос.

– Это уже не имеет никакого значения, – уклончиво ответил Хантер. – Давайте вернемся к вашей истории. Вы очнулись, но Эдварда Росса рядом не было. Что происходило дальше?

Анна тяжело вздохнула и потупила глаза.

– В тот момент я подумала о том, что хочу умереть. Никогда прежде мне не было так страшно, мистер Хантер. Если бы тогда передо мной оказалась река или озеро, я бы просто бросилась в воду.

– Это не самая лучшая идея, мисс Хейз. От воздействия влаги труп очень сильно раздувается – до тех пор, пока газы, скопившиеся в области живота, не выходят через заднее отверстие вместе с частью кишок. А после этого плоть обыкновенно отслаивается от костей как шкурка переспелого томата. Из всех трупов утопленники выглядят наиболее устрашающе.

– Какой ужас, – пролепетала девушка, зажмурившись. – Звучит просто отвратительно…

– Смерть всегда отвратительна, Анна. Несмотря на то, что является естественной частью жизни. Я очень рад, что в ту ночь рядом с вами не оказалось ни реки, ни озера.

Слабо улыбнувшись уголками рта, девушка обхватила своими холодными пальцами руку Хантера, сделала глубокий вдох и посмотрела в его темные глаза:

– Мне очень сложно говорить о том, что произошло дальше. Пожалуйста, мистер Хантер, не торопите меня и ни о чем не спрашивайте, пока я не закончу свой рассказ… Я… Я постараюсь вспомнить обо всем, что может оказаться для вас полезным.

Согласно кивнув, детектив умолк, напряженно наблюдая за лицом Анны.

Немного помолчав, будто накапливая силы для финального рывка, девушка отпустила руку Хантера, выпрямилась и продолжила:

– Прежде, чем я решилась наконец отойти от дерева, прошло какое-то время. Мне было сложно смириться с тем, что Эдвард исчез и оставил меня одну… Я не знала, в какую сторону он мог пойти и в какую сторону следовало двигаться мне, поэтому сперва решила описать большой круг…

Анна сделала паузу, постаравшись проглотить пульсирующий в глотке комок, однако он моментально вернулся обратно, сдавив стенки горла и мешая свободно вдохнуть.

– Я… Я описала круг, вглядываясь во тьму, но не заметила ничего. Вокруг была лишь тьма и лес. Тогда я решила, что мне нужно двигаться дальше. Когда я окончательно осознала, что Эда нет рядом и я совсем одна, во мне вспыхнуло какое-то странное отчаяние. Казалось, что у меня даже внезапно появились новые силы…

– Адреналин, – коротко пояснил мужчина. – Природный защитный механизм.

– Вы правы, – кивнула Анна Хейз. – Я ощутила, что страх, давивший меня, уже не такой отчетливый. И мне вдруг захотелось выбраться из леса – во что бы ни стало. Я начала бежать вперед, выставив руки, чтобы не налететь на острые ветви. Я не знала, куда я двигаюсь, но продолжала бежать, потому что знала – если я остановлюсь, то мои силы тут же иссякнут.

Закончив фразу, девушка вдруг нервно прикусила нижнюю губу. В ее глазах снова заблестели большие капли слез.

– Я остановилась только тогда, когда разглядела впереди чей-то силуэт… Он не был слишком заметным, но к тому моменту мои глаза успели немного привыкнуть ко мраку… В деревьях кто-то был. Человек, стоявший на коленях, словно припавший к земле.

Пока Анна говорила, за стеклами авто заметно посветлело. Воронья стая, кружившая над домами резервации, наконец полетела прочь, тревожа сонную округу громкими криками. Редкие комки снега безвольно опадали с небес, налипая на металлический капот машины, будто спешно стремясь приодеть пустошь в белый балахон к приходу зимы.

– Я еще издали поняла, что это был Эдвард. Я позвала его, но он не услышал. Или сделал вид, что не услышал… Тогда я крикнула громче, и он наконец обернулся. Он дернулся, словно от неожиданности, поднялся на ноги и замер, уставившись на меня. Я… Я даже подумала сначала, что он меня не узнал.

Она вытерла мокрым носовым платком слезы, катящиеся градом из ее покрасневших глаз. Хантер молча слушал, не решаясь встревать в ее монолог, неотрывно следя за каждым движением девушки. Во всех ее жестах сквозила искренняя горечь – такое не сыграешь в столь юном возрасте.

– Я хотела подбежать к нему, даже сделала несколько шагов вперед, но потом что-то заставило меня остановиться. Будто… Я не знаю, будто какое-то шестое чувство. Я все никак не могла понять, почему он ничего не говорит и почему ведет себя так странно, и я… И я присмотрелась, хотя это было сложно, и в лесу все еще царил мрак. Я…

Сдавленно вдохнув и приоткрыв рот, как если бы в машине внезапно закончился весь кислород, Анна затихла, борясь с подступающей тошнотой. На ее бледной коже появился зеленоватый оттенок.

– Я увидела, что за его спиной на земле лежала туша мертвого оленя. Эдвард… Эдвард как будто ел ее, когда я приблизилась к нему. Его руки, кожа, одежда… Все было перепачкано кровью. И лицо… И лицо тоже было в крови. Она текла у него отовсюду – сочилась из глаз, изо рта, стекала по подбородку.

Не сдержав эмоций, Анна Хейз коротко вскрикнула и судорожно прижала ладони к своей груди. Ее нежное лицо исказила гримаса ужаса, смешанного с отвращением.

– Эдвард как будто был сам не свой, я не могла поверить в то, что передо мной стоял именно он, – подрагивающим голосом продолжила она. – Он истекал кровью, но продолжал молча наблюдать за мной как… Как за дичью.

– Он напал на вас, Анна? – Хантер уперся своими глазами в испуганное лицо девушки. – Что он сделал?

– Он начал двигаться в мою сторону, – кивнула она, прерывисто всхлипнув. – Медленно и осторожно, будто готовясь к нападению. Я пыталась говорить с ним, но Эдвард не слушал… Он схватил меня за плечи и повалил на землю. Кровь капала прямо мне на шею, заливалась в нос.

Девушка зажмурилась, уткнувшись в носовой платок. По ее телу пробежал мелкий озноб.

– Он словно находился в агонии, – едва слышно добавила она, не открывая глаз. – Не понимал, кто он такой и не узнавал меня. А потом он занес кулак, чтобы нанести удар.

– Как вам удалось спастись?

– Я оттолкнула его, – глухо произнесла Анна. – Затем я смогла вырваться и убежать. Но он погнался за мной.

Из мглистых серых небес, зависших над пустырем, понемногу просачивался дневной свет. Он лился вниз блеклым неясным потоком, робко подсвечивая снежное покрывало, окутавшее ландшафт. Когда над безмолвной долиной наконец взошло линялое солнце, его лучи тут же утонули в густой пелене сизых туч.

– Я даже не видела, куда я бежала, просто неслась по лесу наобум, – сдавленный голос Анны вновь заполнил салон авто. – Эдвард преследовал меня, молча гнался за мной по пятам. А потом… потом я упала. Я запнулась о поваленное дерево. Налетела на него со всего размаха и перекатилась через ствол, оказавшись в траве… Потеряв меня из виду, Эдвард остановился. Я слышала, как тихо хрустели ветки под его ногами. Он осматривал местность, пытаясь отыскать меня.

– И тогда вы решили напасть на него?

– Я осторожно выглянула из-за ветвей и увидела, что он стоит ко мне спиной. То, что случилось дальше, произошло само собой… Мое тело как будто жило своей отдельной жизнью. Я даже не поняла, как выскочила из своего укрытия. Мои ноги оттолкнулись от земли, и я повисла на шее Эдварда всем весом…

– Вы применили локтевой захват, об этом свидетельствуют данные вскрытия. Но откуда вы узнали об этом приеме, Анна? О таком не пишут в местных газетах.

– Эдвард сам научил меня основам самозащиты, – всхлипнула девушка. – Еще когда мы были детьми. Он говорил, что такие навыки никогда не бывают лишними.

– К счастью, он оказался прав, – задумчиво протянул Илай Хантер. – Что было потом?

– Я убежала, – с отчаянием выпалила Анна. – Я понятия не имела, что стало с Эдвардом. Когда я ощутила, что он перестал сопротивляться, я просто бросилась бежать… Я выбралась из леса на рассвете, почти теряя сознание от усталости. Я… я не думала, что убью его, мистер Хантер!

В порыве безысходности девушка обхватила себя руками за плечи и бессильно обмякла на сидении, понурив голову.

– Я верю вам, Анна, – спокойно ответил детектив, надавливая на кнопку диктофона. – И знаю, что вы не лжете. Об этом говорят улики.

– Никто кроме вас не поверит в это, мистер Хантер, – Анна Хейз уткнулась лицом в свои колени и залилась слезами. – Все в Браун Брик решат, что я лгунья и что я умышленно лишила Эдварда жизни… И после того, как вы нашли его тело… Я никогда бы не сотворила с ним такое, никогда, мистер Хантер!

– Я знаю, что вы не расчленяли труп мистера Росса, Анна, – Хантер с мрачным видом поскреб свой подбородок. – Однако вы правы – вряд ли сейчас жители Браун Брик готовы рассуждать трезво. Вот почему вам лучше пока оставаться в резервации. Очевидно, индейцы не только поверили в ваш рассказ, но и желают защитить вас от угрозы линчевания.

В больших глазах Анны Хейз застыло непонимание. Судорожно сжав пальцы – так, что их костяшки стали такими же белыми, как снег за окнами автомобиля, она с надеждой поглядела в хмурое лицо детектива:

– Разве вы не станете арестовывать меня за убийство Эдварда Росса?

– Я частный детектив, Анна, а не полисмен, – Хантер бегло пожал плечами. – К тому же, если я не ошибаюсь, пока что за самооборону в нашей стране отправлять людей за решетку не принято.

– Но… – девушка растерянно захлопала блестящими от слез глазами. – Но что же мне теперь делать?

– Ничего, Анна. Укройтесь в Пайнс-Крик и попытайтесь ничем не обнаружить своего присутствия. Когда я найду того, кто стоит за расчленением тела мистера Росса и разберусь с тем, что творится в этом городе, вы сможете вернуться домой.

– Вернуться домой? – прочти шепотом переспросила девушка. – Мистер Хантер, вы обещаете?

– Даю вам слово джентльмена.

Вытянув руку, мужчина надавил на клаксон, и автомобиль тут же издал протяжный гудок.

В окнах машины, припаркованной напротив, что-то замелькало, а затем тишину индейской прерии нарушил ответный сигнал. Спустя мгновение на пустынном шоссе возникла фигура Эно. В руках она сжимала небольшой сверток, из которого доносился сердитый волчий лай.

– Возвращайтесь в Пайнс-Крик, – коротко скомандовал детектив, освобождая водительское кресло. – И постарайтесь не попадаться посторонним на глаза.

– Вы узнали все, что хотели, мистер Хантер? – в тонком голосе Эно прозвучали пытливые нотки. – Теперь мы больше не увидим вас в своем селении?

– Если только вы не решите позвать меня на ужин, – в глазах Хантера заплясали странные огоньки. – Кажется, у вас остался мой номер?

Щеки Эно залил пунцовый румянец. Осторожно уложив сверток на заднее сидение, она нырнула в салон автомобиля, обхватила изящными длинными пальцами рулевое колесо и произнесла:

– Какое имя вы решили дать детенышу? В нашем племени имена должны быть у всех живых существ, мистер Хантер. Мы верим, что когда нарекаем животное или новорожденного ребенка, то в этот момент ему свыше дается бессмертная душа.

– Правда? – мужчина на мгновение умолк, окинув задумчивым взглядом скулящего волчонка. – Я думаю, прозвище Кусака напрашивается само собой. За те десять минут, что он сидел на моих коленях, он успел обгрызть мне все пальцы.

– Он погрыз не только ваши пальцы, но и ваше пальто, и даже шляпу, – Эно многозначительно кивнула на заднее сидение. – И, кажется, Кусака помочился в ваш рукав, мистер Хантер.

– О, нет… – детектив смерил волчонка разочарованным взглядом. – В таком случае, пусть оставит мое пальто себе.

– Вы столь великодушны, – по красивому лицу индейской девушки расползлась саркастичная улыбка. – До встречи, мистер Хантер!

Когда машина отъехала прочь, развернувшись на пустой ленте дороги, детектив, озябнув от пронизывающего зимнего ветра, поспешил к своему авто.

– С вами пытался связаться шериф, – сообщил Кваху, едва Хантер запрыгнул на соседнее сидение. – Но рация здесь почти не ловит. Я так и не понял, чего именно он хотел.

– Я позвоню ему, когда мы вернемся в мотель, – мрачно ответил мужчина, взяв в руки свою растрепанную серую шляпу. – Только сперва заглянем в ближайшую одежную лавку.

– Вы подарили пальто волчонку, мистер Хантер? – индеец одобрительно покосился на своего спутника. – Это так трогательно. Наверняка его запах еще долго будет напоминать детенышу о сгинувшей матери.

– И о моем сгинувшем настроении, – проворчал себе под нос детектив, напялив на голову измочаленную шляпу. – Прибавь ходу, Кваху. Вряд ли Томас Лонг выходил на связь в такую рань просто так. Очевидно, у него наконец появилась информация о тех костях, что мы обнаружили в заброшенных шахтах.

Глава 12

В «Платяной Бетеллов», несмотря на столь ранний час и полное отсутствие клиентов, уже вовсю кипела жизнь. Решетчатое окно, перетянутое темно-синей деревянной рамой, глядело на подернутую снегом аллею своим ярко-желтым глазом, а над входом в магазин безустанно дребезжали на ветру китайские колокольчики.

Небольшое одноэтажное строение из бурого кирпича ютилось в самом сердце центральной улицы, затесавшись между банком «Братьев Уолтширд», ставни которого оказались наглухо закрытыми, и двухэтажным пабом «Ночной бархат», из дверей которого лился приглушенный джаз.

Когда Илай Хантер, выскользнув из машины, быстрым шагом направился к «Платяной Бетеллов», из высоких створок паба на аллею вывалилась кучка подвыпивших мужчин. В одном из них детектив тут же узнал Бейкера – его рыжая борода казалась необычайно всклокоченной и торчала во все стороны жесткими пиками.

– Детектив Хантер, – остановившись, протянул мужчина. – И его верный краснокожий пес!

Заметно раскачиваясь из стороны в сторону, он ткнул своим пальцем в направлении Кваху, растянувшись в неприятной скользкой ухмылке. Остальные постояльцы «Ночного бархата» послушно замерли на месте, угрюмо уставившись на двух нежданных гостей.

– Надеюсь, мистер Бейкер, твердо стоять на ногах вам мешает не алкоголь, а ужасная новость о плесени, захватившей Браун Брик, – замедлив шаг, спокойно произнес Хантер. – В противном случае, мне сложно понять, как вы можете оставаться столь праздными, когда прямо под вашими ботинками свирепствует гниль.

В блестящих глазах рыжебородого мужчины промелькнуло смятение. Сдвинув брови к переносице, он озадаченно застыл, будто силясь понять некий тайный смысл фразы детектива. Затем сплюнул себе под ноги и прорычал:

– Эта чернь напала на наши дома еще в апреле, детектив. Но, как вы сами прекрасно видите, город все еще стоит.

По толпе дружков Бейкера пробежал одобрительный гул. Один из них, пронзительно присвистнув, вытащил из кармана заношенной коричневой куртки флягу, отвинтил крышку и приложился к ее горлышку с таким рвением, словно не брал в рот ни капли уже несколько лет.

– Я говорил не об этом, – холодно заметил Хантер. – Вместе с мистером Джексоном и шерифом Томасом Лонгом нам удалось обнаружить грибницу в шахтах заброшенной каменоломни. Насколько я знаю, мистер Бейкер, основная масса корней у этого вида находится под землей, занимая десятки гектаров. Это означает, что, по всей видимости, корни грибницы достигли города и окопались под Браун Брик.

– Что? – ухмылка медленно сползла с лица рыжебородого мужчины. – Эта дрянь под землей? Здесь, прямо под городом?

– Вероятно, так и есть, – детектив коротко поклонился. – А теперь позвольте мне пройти в именную лавку Бетеллов, чтобы купить себе новое пальто. Как вы можете заметить, мистер Бейкер, на улице сегодня достаточно прохладно, а я одет совсем не по погоде.

Илай Хантер шагнул на крыльцо, ведущее в магазин, взялся за ручку входной двери, кивнув своему помощнику, однако стоило ему нырнуть в образовавшуюся щель, как перед ним вновь замаячило надоедливое лицо Бейкера.

– Погодите, – мужчина перегородил собой путь и нахмурился. – Значит, эта проклятая гниль лезет из-под земли?

Устало вздохнув, Хантер отступил назад, поравнялся с Кваху, молча наблюдавшим за происходящим, снял со своей головы истрепанную шляпу и задумчиво повертел ее в руках.

– Я не могу сказать этого наверняка, пока не увижу состояние подземных коммуникаций. Мистер Лонг сообщил мне, что несколько десятков лет тому назад в Браун Брик были проложены новые трубы – поверх прохудившихся прежних…

– Так и есть, – нетерпеливо перебил Бейкер. – Мой отец помогал монтировать новый трубопровод.

– Шериф поведал мне и об этом, – мужчина приложил шляпу к своей груди и перевел взгляд на лицо нетрезвого собеседника. – Значит, вам известно о том, что старые коммуникации были более протяженными, чем нынешние?

– Это логично, детектив. В прежние времена, когда кирпичный завод и каменоломня еще действовали, трубы пролегали и по их периметру. Когда проектировали новое сообщение, никто не стал вести воду к полуразрушенному заводу или рухнувшим шахтам, потому что это было бессмысленно.

Привлеченный громким шумом, в зале неожиданно возник крошечный старик. Затянутый в бордово-черный жилет, он напомнил Хантеру карликового портье у входа в чикагский ресторан «Акваттика», в котором детектив нередко обедал вместе с Кваху, празднуя удачное завершение очередного дела.

К несчастью, в последние годы таких дел становилось все меньше, а потому повода полакомиться фирменным рыбным пирогом в «Акваттике» не представлялось уже очень давно.

– Доброе утро, молодые люди, – услужливо поклонившись, проскрипел старик. – Чем я могу вам помочь?

– Думаю, я не ошибусь, если назову вас мистером Бетеллом, – Хантер вежливо поклонился в ответ. – Не могли бы вы ненадолго оставить нас, чтобы я мог закончить беседу с господином Бейкером? В это время вы, скажем, могли бы подыскать для меня подходящее пальто, чтобы я больше не промерзал до костей под пронизывающими ветрами Браун Брик.

– О, конечно, – старик расплылся в радостной улыбке. – Я сейчас же этим займусь. К вашему счастью, сэр, в нашем магазине отыщется с добрую дюжину подходящих для вас фасонов!

Нервно притоптывая на месте ногой, Бейкер проследил взглядом за удаляющимся стариком, затем снова повернулся к детективу и прогудел:

– Значит, вы думаете, что плесень могла перекинуться из шахт на город по старым трубам?

– Этого нельзя исключать. Хотя, должен признаться, на данный момент это далеко не единственная моя зацепка. Я попросил мистера Джексона прошерстить архивы Браун Брик и покопаться в копиях заводских отчетов. Возможно, грибок обитает не только в шахтах, но и живет в кирпичах, из которых возводили городские здания.

Ненадолго умолкнув, рыжебородый отвернулся к окну, за которым маячили его приятели. Маясь от скуки, они топтались на месте, дожидаясь своего главаря, и по очереди делали по глотку из фляжки, желая согреться.

– Я не понимаю, – хрипло пробасил мужчина. – Я думал, вы прибыли сюда, чтобы заниматься поисками Анны и Эда. Какое отношение ко всему этому имеет грибок?

– Самое очевидное, ведь он был обнаружен в черепной коробке мистера Росса.

– Что? – глаза Бейкера округлились от изумления. – У Эдварда в голове была найдена чернь?

– Боюсь, что так, – Хантер слегка пожал плечами. – Поэтому не стоит сбрасывать этот немаловажный фактор со счетов.

– Но каким образом эта дрянь очутилась в черепушке у Эда?

Бейкер во все глаза уставился на детектива. В его расширенных зрачках плескалось отвращение, смешанное с чувством страха.

Стоявшему рядом Кваху показалось, что последняя фраза Хантера чудесным образом выбила из суматошного мужчины остатки алкоголя – сейчас он выглядел совсем не так, как еще десять минут назад. Он больше не раскачивался из стороны в сторону. Напротив, его лицо выглядело таким сосредоточенным и серьезным, каким молодой индеец его еще никогда прежде не видел.

– Именно это мы и пытаемся выяснить, – коротко ответил детектив. – Пока Томас Лонг и местный коронер занимаются обнаруженными в шахте останками, мистер Джексон штурмует городские архивы в поисках новых зацепок. Но у нас нет людей, готовых спуститься под землю и прочесать старый трубопровод.

– Погодите… В шахте нашли останки? – опешив, повторил Бейкер. – Что за дерьмо здесь вообще происходит?

Пока он ошарашенно растирал по лбу выступившие капли пота, Кваху негромко откашлялся и так же тихо произнес:

– Мистер Хантер очень хочет помочь жителям Браун Брик. Но ему нужна помощь…

Индеец умолк, смерив многозначительным взглядом притихшего Бейкера.

– Чего это ты так уставился, краснокожий? – тут же вспылил мужчина. – Хочешь сказать, что именно я должен лезть в эти чертовы трубы? По-вашему, мне больше нечем заняться? Если плесень добралась до мозга Эда, значит, эта вылазка может стоить жизни!

Бейкер с трудом удержался от того, чтобы в порыве обуявшего его гнева не сплюнуть на пол – в последний момент, бегло оглядевшись по сторонам, он вспомнил о том, что находится в «Платяной Бетеллов», а не на улице.

– Вы совершенно правы, мистер Бейкер, – согласился Хантер. – Однако никто лучше вас не знает расположение старого трубопровода. Если верить словам мистера Лонга, в прошлом он не раз и даже не два выволакивал вас за уши из заброшенного коллектора, когда вы, к неудовольствию своих почтенных родителей, в очередной раз сбегали из дому.

Машинально отступив назад, рыжебородый едва не налетел спиной на металлическую стойку с аккуратно развешенными на ней уцененными пиджаками.

– Вы ведь не случайно оказались этим утром именно здесь, не так ли? – глаза мужчины лихорадочно перепрыгивали с лица Хантера на Кваху и обратно. – Это Лонг подсказал вам, где меня стоит искать?

– Не льстите себе, мистер Бейкер, – холодно процедил детектив. – Я всего лишь хочу купить новое пальто взамен утраченного. Не моя вина, что вы со своими приятелями ошиваетесь в «Ночном бархате» сутками напролет.

Недоверчиво скрестив руки на груди, мужчина с рыжими волосами окинул мрачным взглядом своих приятелей, терпеливо дожидавшихся его снаружи.

Должно быть, в эти мгновения в его голове происходила невиданная мыслительная деятельность – густые темно-оранжевые брови Бейкера едва не схлестывались на переносице, а по обе стороны его судорожно поджатых губ залегли глубокие морщины.

– Я готов спуститься в старый коллектор, – хмуро произнес он, упершись своими зрачками в глаза Хантера. – Если это поможет спасти город от черни. Но только и вы двое пойдете со мной.

– На этом ваши условия заканчиваются? – уточнил детектив, ничуть не смутившись пристального взгляда Бейкера.

– Да. Либо вы идете под землю вместе со мной, либо ищите себе другого провожатого.

– Что ж, – протянул Хантер. – Я согласен. Откровенно говоря, я был уверен в том, что вы запросите гораздо больше, мистер Бейкер.

Умолкнув, детектив повернул голову в сторону высоких вешалок, а затем с интересом скользнул глазами по выставленным на витрине костюмам.

– Погляди, Кваху, – он кивнул на небольшую вывеску, мерно раскачивавшуюся на внутренней стороне двери. – Оказывается, здесь чинят вещи. Возможно, мистер Бетелл сумеет привести в порядок мою несчастную шляпу.

– Мистер Хантер, – индеец сокрушенно покачал головой, отчего его длинные волосы тут же рассыпались по рукавам куртки. – Ваша шляпа выглядит безнадежно, Кусака превратил ее в решето. Почему бы вам не купить себе новую?

– Ты ведь прекрасно знаешь о том, как дорога мне эта шляпа, Кваху, – проворчал мужчина, с сожалением разглядывая поникшие поля головного убора. – Я не могу просто взять и купить другую.

Под низким потолком одежной лавки зависла короткая пауза. Хозяин «Платяной Бетеллов» по-прежнему копошился в дальнем конце зала среди торговых рядов, время от времени выхватывая из них то одно, то другое пальто, чтобы, деловито окинув его прищуренным взглядом, безжалостно отправить обратно на вешалку или же, напротив, с воодушевлением перебросить через свое плечо.

– Эй, – стоявший рядом мужчина что есть сил замахал руками. – Если вы оба не забыли, я все еще здесь!

– Вам стоило бы отправиться домой и подготовиться к сегодняшней вылазке, – Хантер посмотрел на свои наручные часы. – Я должен наведаться в участок, чтобы поговорить с мистером Лонгом, а затем мы с Кваху заедем за вами.

– Сегодня? – по лицу Бейкера пробежала тень. – Вы собираетесь спускаться в трубопровод сегодня?

– Не вижу никакого резона затягивать с этим, – передернул плечами детектив. – К тому же, вы так накачались спиртным в «Ночном бархате», что еще долго будете сохранять боевой настрой. Мой отец однажды упоминал, что пьяный джентльмен гораздо сговорчивее трезвого. И гораздо смелее.

– Не нарывайтесь, детектив, – рыжебородый заносчиво вздернул голову кверху. – Если кого из присутствующих здесь и можно назвать трусом, то уж точно не меня. Когда Анна и Эд пропали, я был в числе тех, кто первым вызвался идти на их поиски!

– Я знаю об этом, мистер Бейкер. Поэтому я и понадеялся на вашу помощь. Никому, кроме вас, не приходила в голову гениальная идея спускаться в старые водоотводные сооружения. Даже мистеру Джексону, который немало знает обо всех местных достопримечательностях.

Мужчина, громко фыркнув, уложил широкую ладонь поверх своей косматой бороды. Казалось, что последние слова Хантера каким-то образом задели его за живое – в его напряженном лице читалось разочарование.

Пропустив сквозь свои шершавые пальцы концы растрепанных рыжих волос, он угрюмо произнес:

– Кретин Джексон куда лучше осведомлен о том, как уводить чужих возлюбленных, чем о подземных коммуникациях.

– Так вот в чем дело, – детектив с интересом уставился на помрачневшего собеседника. – Шериф упоминал о том, что в детстве вы с мистером Джексоном были лучшими приятелями. Однако затем по какой-то причине вы не только прекратили долгую дружбу, но и принялись открыто враждовать. Выходит, все началось из-за супруги мистера Джексона?

– Побойтесь бога, детектив, – рыжебородый поморщился словно от зубной боли. – Вы видели его старуху? Она похожа на раздутого нильского крокодила!

– Не стоит так отзываться о женщинах, мистер Бейкер, – в голосе Илая Хантера прозвучал укор. – Даже если это правда.

– Мне нет никакого дела до ублюдка Джексона и его жалкой семейной жизни, – отмахнувшись, пробасил мужчина. – Давайте лучше вернемся к делу, детектив. Если вы собираетесь осматривать старый трубопровод, я не советую вам надевать ваше новое пальто. В прежних коммуникациях довольно тесновато.

– После посещения заброшенных шахт каменоломни меня уже вряд ли смутит подобное. Так что вам не стоит беспокоиться обо мне, мистер Бейкер.

Окинув Кваху и Хантера оценивающим взглядом, рыжебородый задумчиво поскреб свой скошенный лоб, затем коротко кивнул и проговорил:

– Хорошо. В таком случае, я поспешу в свою лачугу, чтобы успеть как следует подготовиться к спуску. Но я не советую вам возлагать слишком большие надежды на эту вылазку, детектив. Часть труб может оказаться затопленной, ведь в Браун Брик недавно прошел сезон дождей.

Призывно махнув дряхлому продавцу рукой, Хантер повернулся к Бейкеру:

– Я всего лишь хочу выяснить, не проросла ли грибница, которую мы обнаружили в колодце шахты, в старые коммуникации, расположенные под городом. Нам ни к чему прочесывать весь коллектор, будет достаточно и пары кварталов.

– А если все же проросла? Что тогда?

– Понадобится масштабная дезинфекция, – детектив кивнул подошедшему старику. – Иначе город будет не спасти. А теперь позвольте мне, мистер Бейкер, наконец подобрать себе новое пальто. За это утро я уже успел окоченеть, по меньшей мере, несколько раз.

Когда рыжебородый, громко топая грязными подошвами, наконец покинул «Платяную Бетеллов», Кваху обернулся к Хантеру и укоризненно поглядел в его лицо своими черными глазами.

– Вы не сказали ему о том, что с нами будет мистер Джексон, – произнес он негромко. – Полагаете, это разумная идея?

– Когда на кону стоит целый город, разжигать междоусобные перепалки – не самое подходящее занятие, Кваху, – мужчина взял в руки протянутое хозяином лавки пальто. – Мистер Бетелл, это натуральная шерсть?

– Разумеется, – старик вежливо улыбнулся. – Это лучшая модель из прошлой коллекции, сэр.

Накинув пальто на плечи, Хантер бегло оглядел себя в большом настенном зеркале.

– Отлично. Пожалуй, я остановлюсь именно на нем, – он запахнул длинные полы и застегнул верхние пуговицы. – Вы принимаете чек, мистер Бетелл?

По сморщенному лицу маленького старичка пробежал след удивления:

– Вы не станете примерять другие варианты? Сэр, разве можно так сразу покупать первое попавшееся пальто?

– Почему нет, – детектив вытащил из кармана брюк кожаное портмоне. – Кстати, я заметил вывеску на вашей двери, гласящую, что вы предлагаете починку прохудившейся одежды. Не возьметесь ли вы за мою шляпу, мистер Бетелл? Она явно нуждается в обновлении.

Хантер скрепя сердце протянул головной убор старику.

Взяв серую шляпу в свои крошечные ладошки, тот живо выудил из нагрудного кармана очки, нацепил их на свой крючковатый нос и принялся вертеть шляпу во все стороны, одновременно зачем-то простукивая по ее верхушке кончиком указательного пальца.

– Конечно, сэр, я подлатаю ее, – проскрипел он. – Заменю прохудившуюся подкладку на новую, покрашу внешнюю ткань, чтобы убрать выгоревшие пятна, а заодно и сменю крепежную ленту – она готова разорваться в любой момент.

– Отлично, – в голосе частного детектива прозвучала искренняя радость. – Когда я смогу забрать ее?

– Думаю, ваша шляпа будет готова к завтрашнему вечеру, – немного подумав, ответил Бетелл. – Я сделаю все возможное, чтобы вернуть ей первоначальный облик.

Сунув старику чековый лист и быстро попрощавшись, Хантер юркнул за дверь одежной лавки и с удовлетворением отметил про себя, что и Бейкера, и его дружков на улице уже не было.

Длинная аллея, занесенная белым покрывалом, увязала в дремотных объятиях асфальтово-серого утра, и стоявшие по обе стороны кирпичные домишки не торопились зажигать свои окна, чтобы рассеять безрадостную тьму, царившую за их стеклами.

В воздухе над Браун Брик застыла легкая морозная дымка, похожая на тонкую полупрозрачную вуаль. Кое-где она украдкой оседала на покатые крыши спящих домов, растекаясь своими молочными краями по неровной кровле.

Ветра на улицах не было совсем – казалось, что весь город внезапно замер, притворившись неживым, и даже обыкновенно трепещущие верхушки голых деревьев сейчас неподвижно топорщились кверху, поблескивая и переливаясь плотным слоем инея.

Где-то вдалеке, за каскадом одноэтажных кирпичных лачуг, в «Золотом олене» светились бледным желтым пятном окна лестничного марша.

– Мы что-то явно упускаем из виду, Кваху, – произнес Хантер, не слишком изящно ныряя в салон авто. – Никак не возьму в толк, почему споры злосчастной плесени разрослись именно в голове у Эдварда Росса. Ведь город буквально кишит грибком, да и в лесу во время поисков побывало столько народа…

Шумно выдохнув, детектив умолк. Опустившийся в соседнее кресло индеец озадаченно посмотрел на своего спутника.

– Вы правы, мистер Хантер, – согласно протянул он, отрешенно приглаживая свои растрепавшиеся черные пряди. – Это выглядит очень странно. В ту ночь в лесу рядом с мистером Россом находилась Анна Хейз, однако девушка осталась цела и невредима. Если, конечно, не брать во внимание того, что произошло между ней и мистером Россом позже.

– Да, – мужчина завел мотор и плавно тронулся с места. – Вся эта история с сочащейся кровью, необъяснимой агрессией и внезапным желанием навредить собственной возлюбленной – весьма темная. Могу предположить, что именно смертоносный грибок в мозгу мистера Росса заставил его вести себя подобным, столь нетипичным для него, образом. Однако почему же эта напасть коснулась только одного-единственного человека?

– В заключении коронера было указано, что в голове у мистера Росса грибок был словно мутировавшим, – наморщив смуглый лоб, припомнил индеец. – Возможно, споры обживаются и начинают видоизменяться только в каких-то определенных условиях? Может, все дело в какой-нибудь генетической предрасположенности?

– Нет, Кваху, я так не думаю. Здесь явно замешано нечто иное.

– Но тогда что?

– Не имею ни малейшего понятия, – сокрушенно вздохнув, Хантер надавил на педаль газа. – Полагаю, нам стоит еще раз побеседовать с Анной Хейз. Может быть, если мы восстановим картину последних недель жизни Эдварда Росса, мы сумеем найти разгадку.

Автомобиль, тихо заурчав, выплюнул в холодный воздух темно-серое облако дыма, а затем с трудом вскарабкался на идущее в гору шоссе. Бездомный черный пес, копошившийся в развороченном мусорном баке у одного из жилых домов, встревоженно замер на месте, опасливо покосившись на проезжавшую мимо машину.

– Вы думаете, – блестящие глаза индейца остановились на хмуром лице детектива. – Что было что-то, что отличало мистера Росса от всех остальных?

– Это должно быть так, – уверенно ответил мужчина. – В противном случае, эта странная болезнь коснулась бы не только его. Мистер Росс провел в лесу всего одну ночь, и этого хватило для того, чтобы он впал в безумие, попытавшись совершить нападение на свою спутницу. До того, как Анна и Эдвард очутились в чаще резервации Пайнс-Крик, он вел себя как обычно и жил привычной жизнью.

– Если бы в здешних лесах в самом деле таилась смертельная угроза, то пострадал бы кто-то еще, – пробормотал Кваху, окинув невидящим взором растянувшийся вдоль стекол авто унылый пейзаж. – Ведь люди из поискового отряда шерифа провели в этих лесах гораздо больше времени, чем мистер Росс.

– Вот именно. В этом-то и все дело, Кваху.

Когда до участка шерифа оставалось всего несколько миль, из недр нового пальто Илая Хантера неожиданно раздался душераздирающий скрежет. Невольно дернувшись, детектив тихо выругался себе под нос, а затем вытащил из кармана полицейскую рацию.

– Хантер, прием, – донеслось сквозь натужное хрипение низкочастотных помех. – Это Джексон!

– Слушаю, – поднеся динамик поближе к своим губам, произнес мужчина. – Вы что-то обнаружили?

– Ни черта я не нашел, – в голосе, звучавшем из рации, промелькнуло раздражение. – Я перерыл весь этот чертов архив, но не обнаружил ничего, что могло бы нам пригодиться. Здесь один сплошной хлам и груда бесполезных бумажек. Ни одного упоминания о каких-либо странных событиях, происходивших на кирпичном заводе, я так и не отыскал.

– Что ж, это тоже кое-что нам дает, – оптимистично заявил детектив, придавливая большим пальцем прямоугольный рычажок. – Мы с Кваху сейчас на пути в участок шерифа. Встретимся там, мистер Джексон.

– Я понял вас, Хантер, – прокряхтел динамик. – Кстати, вы уже встречались с этой рыжей крысой? Он согласился отвести нас под землю?

– О, да. Мистер Бейкер весьма охотно вызвался нам помочь.

– В самом деле? – недоверчиво прохрипел передатчик. – Не очень-то похоже на него. Чертов придурок и родной матери не подал бы стакана воды перед смертью.

– Вы слишком строго судите его, мистер Джексон.

– Ладно, не важно… – из динамика полился мелкий треск. – Я выезжаю в участок. Отбой, Хантер.

– Конец связи, – детектив выключил рацию и сунул ее обратно в карман пальто. – Будем надеяться, они не поубивают друг друга, когда окажутся вдвоем в замкнутом пространстве.

– Белые мужчины столь злопамятны, – заметил индеец. – В моем племени носить в себе обиду не принято. Мой отец говорил, что гнев и печаль разрушают человека изнутри, превращая сердце в камень.

– Просто ты никогда по-настоящему не любил, – возразил Хантер. – Любовь к женщине – это страшное явление.

Кваху сощурился, пристально вглядевшись в лицо своего спутника. Однако тот был всецело поглощен дорогой – не отрываясь ни на мгновение, он таращился сквозь помутневшее лобовое стекло.

– А вы, мистер Хантер? – произнес индеец. – Вы когда-нибудь любили кого-то по-настоящему?

– Любил. Но это было очень давно, Кваху.

– И что же с ней произошло?

– Ничего, – угрюмо ответил мужчина в новом пальто. – Она предпочла другого.

– Простите, мистер Хантер, – помощник детектива сочувственно вздохнул. – Это так печально… Но ведь сейчас вы снова влюблены, верно?

Мельком повернув голову, Илай Хантер скользнул по лицу индейца непонимающим взглядом.

– О чем это ты, Кваху?

– Я говорю об Эно, – на его губах заиграла легкая улыбка. – Она ведь очень нравится вам, не так ли?

Участок шерифа замаячил впереди темной грудой, украдкой высунувшись из-за стены скрюченных замерзших деревьев. На его парковке Хантер заметил авто Джексона – должно быть, после короткого разговора по рации тот примчал в офис Томаса Лонга на всех парах.

– Что с того, Кваху, – бесцветно проговорил детектив, сбавляя скорость и притормаживая у поворота, ведущего к зданию. – Во-первых, я для нее уже слишком стар. А во-вторых, я белый, а она – из индейского племени.

– Разве все это имеет значение, мистер Хантер, – легкомысленно отмахнулся Кваху, распахнув дверцу и рывком вывалившись из автомобиля на улицу. – Когда-то люди полагали, что индеец и белый человек никогда не сумеют ужиться вместе и ни за что не смогут стать добрыми приятелями. Однако мы с вами разрушили этот глупый стереотип, не так ли?

– Дружба и любовь – это совершенно разные вещи, Кваху. Дружить – это значит быть связанным с человеком одной длинной нитью. Любить – это быть плотно обмотанным нею до самой шеи.

– Не вижу существенных различий, мистер Хантер.

– Разница в том, что стоит тебе хоть немного дернуться – и эта нить тебя задушит.

Остановившись возле дверей, ведущих в холл участка, индеец дождался, когда детектив захлопнет переднюю дверцу машины, а затем, огибая рыхлые сугробы, доберется до невысокого крыльца.

Когда мужчина в новом пальто поравнялся со своим помощником, Кваху серьезно поглядел в его темные глаза и коротко заметил:

– Знаете, у вас очень мрачные представления о любви, мистер Хантер.

Ничего не ответив, детектив толкнул дверь, и вошел в ярко освещенный холл офиса шерифа. Коротко кивнув в знак приветствия пожилой секретарше, он поспешил вдоль длинного коридора к уже знакомой двери, ведущей в кабинет Томаса Лонга.

Из светлеющего впереди проема доносились негромкие мужские голоса. Восседая за своим столом, шериф попивал черный кофе из большой именной кружки, а напротив него на деревянном стуле с решетчатой спинкой сидел ссутулившийся Джексон. В его руках мелькали большие бумажные листы, кое-где успевшие пожелтеть от времени.

– Хантер, – Лонг возбужденно вскочил со своего кресла, едва завидев в дверях знакомую фигуру. – Наконец-то вы здесь!

– Надеюсь, я ничего не пропустил? – детектив присел на предложенное соседнее кресло. – Что вам удалось выяснить о найденной груде костей, мистер Лонг?

Вошедший следом Кваху Гахан молча пристроился на высоком табурете, стоявшем у входа в кабинет шерифа. Откинул длинный черный хвост, перевесившийся через его плечо, обратно за спину, и замер, внимательно прислушиваясь к разговору троих мужчин.

– Я как раз только начал свой рассказ, – отставив опустевшую чашку в сторону, произнес шериф. – Пока коронер занимался изучением останков, я решил покопаться в полицейских сводках, чтобы понять, как и откуда в окрестностях Браун Брик могла взяться такая кипа человеческих костей. Заодно я изучил исторические архивы, относящиеся к периоду основания города.

– И что вы узнали? – Хантер скрестил ладони на груди, подавшись вперед. – Есть сведения, указывающие на это захоронение?

– Да, Лонг, не тяни резину, – раздраженно прокряхтел Джексон. – Нам с Хантером сегодня еще предстоит романтическая прогулка в компании Бейкера.

Шериф обиженно покосился в сторону лысоватого мужчины. Очевидно, он не собирался торопиться со своим рассказом и надеялся всласть посмаковать каждую деталь, которую ему удалось откопать. Однако суровое выражение лица Джексона разрушило в пыль все его далекоидущие планы.

– Значит, так, – невесело вздохнув, начал Томас Лонг. – Как мы и предполагали, найденные в шахтах останки оказались достаточно древними. Коронер подтвердил, что фрагменты человеческих скелетов пролежали в земле несколько сотен лет. Вот почему я подумал, что мне не помешает перерыть исторические заметки тех времен, когда Браун Брик еще только начинал свое существование.

– Это логично, – кивнул детектив. – Ваши поиски увенчались успехом?

– Да погодите вы, Хантер, – перебил мужчина в походном костюме. – Так чьи же кости мы все-таки обнаружили в шахтах? Какие выводы сделал коронер?

Под потолком насквозь пропахшего зернами кофе кабинета повисла секундная пауза. Все четверо отчетливо услыхали, как сидевшая в холле секретарша с гулким треском вдавливает клавиши печатной машинки, методично набирая текст.

– В своем отчете коронер предположил, что кости могли принадлежать индейцам, – понуро ответил шериф. – На это указывает форма черепа и длина бедренной кости. А также состояние зубов и…

– Значит, в каменоломне мы наткнулись на скудельницу краснокожих? – изумленно протянул Джексон, хлопнув себя ладонью по колену. – Но откуда она там взялась? Я не слышал о том, чтобы в пределах Браун Брик когда-либо хоронили индейцев.

Нахмурившись, Хантер уставился в лицо Томаса Лонга. В воздухе крошечного кабинета повисло ощутимое напряжение. Казалось, еще немного – и вокруг начнут проскальзывать искры.

– Ничего такого в полицейских сводках я не нашел, – подтвердил шериф. – Ни одного упоминания о братской могиле или каких-либо других массовых захоронениях на территории города.

– Но ведь откуда-то эти кости здесь все же появились, – топнув ногой по полу, прохрипел Джексон. – Не могли ведь краснокожие сами взять и запрыгнуть в общую яму?

– Я не нашел упоминаний об этом в исторических архивах, – терпеливо пояснил Лонг. – Однако вот что я обнаружил, когда изучил путевые заметки некоего капрала Ричардсона…

Подхватив со своего стола стопку пожелтевших бумаг – тех самых, в которых еще недавно копошился Джексон, шериф протянул их Илаю Хантеру.

– Как я выяснил из его очерков, он был в составе американских солдат, сопровождавших племена индейцев во время их переселения на новые земли, – продолжил Томас Лонг. – Точнее сказать, самопровозглашенных американских солдат, ведь в те времена государство еще только начинало свою историю…

– Давай без ненужных экскурсов в прошлое Америки, – оборвал его Джексон. – Ближе к делу, Лонг!

Прислушиваясь к разговору, Хантер одновременно пролистывал рассохшиеся от времени толстые листы, на которых поблекшими чернилами тянулись ровные строчки, написанные от руки. Казалось, что всего одно неосторожное движение – и они обратятся в прах, рассыпавшись на тысячи грубых ворсинок.

– Ричардсон пишет, что индейцев перегоняли как скот, – вновь пробежав глазами по витиеватым буквам, проговорил детектив. – Людям не позволяли замедляться и насильно гнали вперед. Слабые и старые индейцы умирали по дороге, и обыкновенно их просто сбрасывали в траншеи, наспех вырытые по пути.

– Не удивлюсь, если копать заставляли тех, кто остался в живых, – сипло прогудел Джексон, почесав лысину. – Американцы – удивительно циничный народ.

– Ты ведь и сам американец, – хмуро заметил Лонг, окатив собеседника прохладным взглядом.

– Вот и нет, – категорично заявил Джексон. – Мои предки переехали в Америку из Италии.

– Когда это было? – отмахнулся шериф. – Двести лет назад?

– Не твоего ума дело, Лонг, – мужчина оскорбленно поджал губы. – Что там дальше, Хантер?

Однако детектив не спешил с ответом. Пролистнув несколько ветхих бумажек, он вернулся к самому началу и еще раз перечитал заглавный лист.

– Судя по всему, коронер прав, – ответил он наконец. – В заметках Ричардсона указано, что во время финального рывка количество индейцев, перегоняемых на эти земли, сократилось едва ли не вдвое. Из четырех тысяч к концу пути в живых осталось не более двух тысяч человек. Ричардсон упоминает, что люди, измотанные долгим путешествием, ослабленные голодом и новыми болезнями, умирали пачками.

– Скорее всего, останки, которые мы обнаружили в шахтах, принадлежали именно им, – заключил шериф. – Индейцам, погибшим на последнем отрезке пути. Их закопали на подходе к будущему городу, которого тогда, естественно, еще не существовало.

– Дорога слез не зря получила свое название, – колко подметил Джексон.

Он умолк, запустив ладонь в свои редеющие волосы, сосредоточенно о чем-то размышляя. Затем вдруг резко дернулся вперед, будто что-то внезапно осознав.

– Думаете, эта проклятая гниль взялась из той шахты? – сдвинув брови к переносице, проговорил он. – Помните, как ужасно несло от всех этих костей? Они напрочь были перемазаны черной дрянью.

Под сводами полутемного кабинета шерифа вновь воцарилась звенящая тишина. Света горевшей на письменном столе лампы явно было недостаточно для того, чтобы рассеять утренний сумрак, заполонивший Браун Брик.

Пока четверо мужчин, обуянные нарастающей тревогой, молча терялись в своих догадках, за окнами полицейского участка вновь припустил тихий снегопад. Мерно покачиваясь в воздухе, снег неспешно опускался вниз, укрывая рыхлым белоснежным пледом капот припаркованной на стоянке машины.

– Что за колодец мы обнаружили в каменоломне? – Хантер поглядел в лицо Джексона. – Откуда он там взялся?

– Скорее всего, там пробурили скважину для промывки глины, – встрял Томас Лонг. – Я кое-что знаю об этом, ведь мои предки трудились на кирпичном заводе. Проще было поставлять на конвейер готовую глиняную массу, чем возводить для ее лепки отдельный цех.

– Глину для кирпичей везли из тех же шахт? – мрачно переспросил детектив.

– Разумеется, – кивнул шериф. – Именно поэтому наш завод и был таким прибыльным в прежние времена. Все ресурсы находились у нас под носом, и производство не останавливалось ни на секунду. Завод обжигал кирпичи даже по ночам…

Томас Лонг неожиданно осекся, замолчав на половине фразы. В его глазах, округлившихся от какого-то неприятного осознания, заплескалось беспокойство.

– Означает ли это, – сухо откашлявшись, прогудел Джексон. – Что мы, сами того не зная, возводили свои дома из зараженных чернью кирпичей?

– Думаю, что именно так все и было, – поднявшись на ноги, ответил Илай Хантер. – Однако, как ни странно, местный грибок оказался весьма разборчив в еде.

– Что вы хотите этим сказать?

Шериф во все глаза уставился на детектива.

– Вы ведь сами говорили о том, что кирпичи с местного завода развозили едва ли не по всей стране, разве не так? – Хантер сунул руки в карманы пальто, остановившись посреди кабинета. – Но за все это время ни одного упоминания о странной черной плесени, прорастающей сквозь стены, мы не услышали.

– А ведь верно, – вновь нахмурившись, протянул Джексон. – Если все кирпичи, которые делали на старом заводе, оказались поражены гнилью, то почему она начала прорастать только в черте Браун Брик? И почему именно сейчас?

– Мистер Джексон задает очень правильные вопросы, – кивнул детектив, возвышаясь над присутствующими. – И отыскать для них ответы – первоочередная задача всего города.

– Я не понимаю… – пробормотал шериф, покидая свое кресло вслед за Хантером. – Это просто какая-то дьявольщина! Как мог выжить грибок в кирпичах после обжига?.. Неужели он дремал внутри стен столько времени?

Запахнувшись в новое пальто, детектив подал знак своему помощнику, и Кваху тут же вскочил на ноги, послушно замерев у распахнутой двери.

– Как уже становится понятно, в вашем городе обитает не совсем обычная плесень, – Хантер шагнул вперед, обернувшись на ходу к мужчине с лысиной, все еще ошарашенно сидевшему на своем стуле. – Мистер Джексон, вы идете?

– Проклятье… – в сердцах выдохнул шериф, бессильно опираясь вспотевшими ладонями о столешницу. – Сначала двойное исчезновение, потом убийство Эдварда, а сейчас еще и это… Как мне успевать бывать в нескольких местах одновременно? Я едва нахожу силы на то, чтобы продолжать поиски Анны…

Он утер взмокший лоб и замолчал, удрученно буравя глазами узор на поверхности своего рабочего стола.

– Поручите это нам с Кваху, – детектив обменялся быстрым взглядом со своим помощником. – Мы попытаемся разобраться с плесенью, а вы сосредоточьте свои силы на поисках. Думаю, так будет лучше для всех.

– Да… Хорошо, – рассеянно пробормотал Лонг. – В ваших словах есть здравый смысл… Сообщите мне по рации, когда будут какие-либо новости.

Молча кивнув шерифу на прощание, Хантер выскользнул в коридор. Кваху и Джексон поспешили за ним, и гулкие звуки их тяжелых шагов в тот же миг нарушили привычную тишину здания, окутанного белесой мглой.

Окинув троицу безучастным взглядом, Люси сухо попрощалась, после чего снова уткнулась в свои бумаги. Покидая здание участка, Хантер отчетливо слышал, с каким размеренным стуком за его спиной ударяют пальцы пожилой секретарши о круглые клавиши печатной машинки. Словно заунывный метроном отбивал свой надоедливый такт.

Глава 13

Проезжая мимо автозаправки, Хантер скользнул глазами по одиноко топчущейся на обочине фигуре, затем брезгливо поморщился и протянул:

– Чье внимание пытаются привлечь дамы, одеваясь подобным образом? Ни один уважающий себя джентльмен не рискнет связаться с леди, облаченной в сетчатые черные колготки, сквозь которые виднеются посиневшие от холода ноги.

– В женщинах нуждаются не только джентльмены, Хантер, – просипел с заднего сидения Джексон. – Отбросам вроде Бейкера тоже иногда хочется любви.

Черные зрачки рыжебородого, сидевшего рядом, остановились на посмеивающемся лице лысеющего мужчины.

– Лучше всю жизнь провести в одиночестве, – процедил он сквозь зубы. – Чем коротать ночи с чучелом, которое ты называешь своей женой.

Ухмылка, блуждающая по лицу Джексона, моментально испарилась. Заметно напрягшись, он сжал свои сухие пальцы в кулаки и с ненавистью уставился на невозмутимого спутника.

– Что ты там ляпнул про мою старуху, косматый придурок?

– Ты что, теперь не только плешивый, но еще и глухой? – спокойным тоном прогудел Бейкер, скрестив ладони на груди. – Я назвал твою жену чучелом.

– Ах ты… вонючий рыжий…

Резко подавшись вперед, Джексон обхватил пальцами шею соперника и что есть сил принялся трясти ее, отчего голова мужчины заметалась туда-сюда, словно тряпичная игрушка.

– Немедленно прекратите, – повернувшись к сцепившимся на заднем сидении попутчикам, громко потребовал детектив. – Иначе я остановлю машину и высажу вас обоих прямо посреди пустыря.

– Не я начал стычку, – сердито пропыхтел Джексон, нехотя убирая руки прочь. – Этот чертов пес никогда не умел заткнуться вовремя!

Натужно откашлявшись, рыжебородый уложил правую ладонь на свою покрасневшую шею и осторожно ощупал саднившую кожу. Из внешних уголков его глаз выкатилось несколько прозрачных капель – должно быть, в порыве ярости Джексон не пожалел собственных сил.

– Ты едва не придушил меня, лысый олух! – прохрипел он.

– В следующий раз я непременно завершу начатое, – пригрозил Джексон, стукнув себя кулаком по колену. – Никто не смеет унижать мою старуху!

– Вы словно парочка школьников из Сассекса, – вздохнул Хантер.

Машина, негромко фыркая, вскарабкалась на пустую заледеневшую трассу, а затем покатилась вниз. Пасмурные аллеи Браун Брик остались где-то далеко позади – теперь по обе стороны дороги мелькали лишь заснеженные холмы.

Это какое-то витиеватое оскорбление, детектив? – нахмурился Бейкер. – Хватит с меня того, что я вынужден торчать в одном корыте с краснокожим!

– Это он вынужден торчать здесь с тобой, огородное ты пугало, – прокряхтел Джексон, окинув спутника уничтожающим взглядом. – Несчастный паренек уже весь позеленел от твоего смрада!

– Какого еще смрада?

Бейкер насупился и непонимающе поглядел на сидевшего рядом мужчину.

– Ты насквозь пропитался тем вонючим пойлом, что заливаешь в свою глотку каждую ночь, – пояснил Джексон, брезгливо поморщившись. – От тебя разит будто от бездомного, допивающего на помойке остатки из бутылок.

Лицо Бейкера стало непроницаемым. Скрестив руки на груди и вздернув короткий широкий нос, он обиженно отвернулся к окну, за которым тянулась безликая пустошь.

– Пусть лучше от меня разит как от бродяги, – отчеканил он, не поворачивая головы. – Чем за милю несет собачьей жратвой, которой тебя пичкает твоя крокодилица.

– Оставь мою жену в покое, грязный ублюдок!

Словесная перепалка между двумя бывшими приятелями грозила перерасти в новую стычку, однако в этот самый момент автомобиль Илая Хантера, громко взвизгнув тормозами, встал на обочине трассы.

– Мы на месте, – коротко оповестил детектив, распахивая переднюю дверцу.

Дорогу, отделявшую город от заброшенного кирпичного завода, успело доверху завалить свежим снегом. В прошлый раз, когда Хантер и его помощник проезжали по ней, вокруг царил вязкий дождливый полумрак, и безжизненная прерия, расползшаяся во все стороны, навевала самые тоскливые мысли.

Теперь же, укрытый девственно-чистым покрывалом цвета взбитых сливок, пустырь казался по-своему нарядным, и даже вывороченные корни кособоких деревьев, торчавших из земли, тускло поблескивали прозрачным инеем, придавая суровому ландшафту совершенно иной облик.

– Вы говорили, что здесь войти в старый коллектор будет проще всего, – обернувшись к Бейкеру, произнес Хантер.

Все четверо уже успели выбраться из автомобиля, и теперь толклись на снегу, зябко поеживаясь от бесшумных дуновений ледяного ветра.

– Верно, – кивнул мужчина, запустив пальцы в свою длинную рыжую бороду. – В этом месте начинается основная развязка старого трубопровода, так что пройти можно будет в любом направлении.

– Отлично, тогда давайте не станем затягивать с этим. Мы с Кваху проверим ответвление, идущее в сторону кирпичного завода, а вы с Джексоном осмотрите коллектор, ведущий к шахтам. Думаю, этого будет вполне достаточно для того, чтобы сделать выводы о состоянии заброшенных коммуникаций.

– Почему именно я должен идти с Джексоном, – раздосадовано протянул Бейкер.

– Я бы предпочел взять в напарники индейца, – встрял мужчина, нервно скользнув ладонью по своим редким волосам. – Перспектива тащиться под землей внутри ржавых труб в компании рыжего кретина меня совсем не прельщает.

– Бейкер все еще отчетливо помнит расположение устаревших коммуникаций, – терпеливо пояснил Хантер, пряча замерзшие руки в карманы пальто. – Однако это касается лишь той ветки, что ведет к каменоломне. К тому же, именно этот трубопровод представляет для нас наибольший интерес.

Джексон стряхнул со своей залысины несколько мелких снежинок, нахмурился и поглядел в лицо частного детектива:

– Потому что в шахте мы обнаружили останки, покрытые грибком?

– Вот именно, – кивнул Хантер. – Если грибница, найденная нами в пустом колодце, успела пустить корни под Браун Брик, то городской коллектор для этого – самое подходящее место.

По лицу Джексона пробежала мрачная тень. Скорбно покачав головой, он в сердцах пнул носком ботинка лежавшую поблизости кучу снега, отчего рыхлый сугроб вяло разлетелся по сторонам, частично присыпав стоявшего рядом Бейкера.

– Чертова гниль… – сокрушенно пробормотал мужчина в походном костюме. – Из-за нее мы с моей старухой вскоре можем оказаться на улице.

– Видел бы ты мой ангар, – стряхнув с себя кремово-белые хлопья, подхватил Бейкер. – Чернь добралась даже до Доджа моего отца. Никогда не думал, что плесень способна сожрать металл.

– Додж твоего отца? – удивленно приподняв брови, переспросил мужчина. – Неужели ты до сих пор хранишь у себя в гараже эту развалюху?

Бейкер нахохлился, смерив собеседника осуждающим взглядом. Затем сплюнул на землю, поднял голову вверх и уставился куда-то сквозь каскад пепельно-серых туч, несущихся по небу.

– Эта развалюха – моя первая тачка, – с огорчением в голосе пробубнил он. – Неужели ты забыл, как мы собирались покорять на ней мир после колледжа?

В глазах Джексона промелькнуло что-то непривычное. Казалось, последние слова рыжебородого сумели задеть его за живое.

Тяжело вздохнув, он в задумчивости потер подбородок, и на мгновение словно бы перенесся в безвозвратно утраченное прошлое. На его лице застыла печальная маска.

– Как я мог забыть, – рассеянно выдохнул он. – Мы были так молоды и наивны. Тогда мне казалось, что я смогу взобраться на вершину Эвереста в одних кальсонах…

– Но вместо этого ты забрался на Дороти, – угрюмо перебил Бейкер.

В стылом воздухе над пустошью повисла неловкая пауза.

– Я ведь не знал о том, что ты был от нее без ума, – попытался вяло оправдаться мужчина, впервые прямо поглядев в глаза своего спутника. – Я думал, что это всего лишь очередная пустышка, в которую ты втрескался.

– Все ты знал, Джексон, – рявкнул Бейкер, сжав кулаки. – Я говорил тебе об этом гребаный миллион раз!

Хантер и Кваху, молча наблюдавшие за происходящим, терпеливо дожидались в стороне момента, когда Бейкер и Джексон наконец закончат свою беседу. Несильные порывы ветра трепали концы длинных волос индейца, привычно хранившего непроницаемое безмолвие.

В новом пальто Хантеру было так же тепло, как и в старом, однако, как ему казалось, теперь в широкие рукава задувало гораздо сильнее. Из-за этого он то и дело потирал подмерзшие пальцы и стремился спрятать ладони в спасительные карманы. Кроме всего прочего, пальто, купленное в «Платяной Бетеллов», оказалось немного длиннее прежнего, и это тоже слегка раздражало детектива. Вот почему, воспользовавшись словесной перепалкой Джексона и Бейкера, он принялся расправлять шерстяной подол, норовивший опутать его колени.

Кваху, стоявший рядом, с удовольствием вдыхал холодный воздух, наблюдая за тем, как слабый ветер поднимает с поверхности шоссе россыпь белого снега, а затем, будто резвясь, бросает его обратно. Каждый в это время думал о чем-то своем, мало прислушиваясь к разговору двух бывших друзей.

Над головами четверки с приглушенным карканьем носились замерзшие вороны. Кружа над заснеженным пустырем, они время от времени вдруг резко пикировали вниз, складывая свои огромные черно-сизые крылья, а затем столь же стремительно взмахивали обратно в небеса.

– Какое значение все это имеет теперь, – немного подумав, отмахнулся Джексон. – С тех пор утекло столько воды, Бейкер. Мы оба давно стали другими людьми.

– Ну, ты-то совсем не изменился, – процедил сквозь зубы мужчина с медными волосами, презрительно харкнув себе под ноги. – Как был предателем, так и остался.

– А ты – мелкий шкурник. Всегда думал только о себе!

– Это я-то? – взревел Бейкер, нависнув над низкорослым собеседником.

– Джентльмены, – осторожно вмешался Илай Хантер, бросая недвусмысленные взгляды на свои наручные часы. – Скоро стемнеет. Я предлагаю продолжить этот разговор где-нибудь в пабе за кружкой горячего грога после того, как мы закончим с осмотром коллектора.

– Мне не о чем с ним разговаривать, – отрезал Бейкер, отступая назад. – Давайте сюда свою рацию, Хантер. Чем быстрее мы начнем, тем скорее я смогу вернуться домой и избавиться от общества этого лысого шута.

Выхватив из пальцев детектива запасное переговорное устройство, Бейкер мельком поправил широкие лямки своего рюкзака, повернулся к присутствующим спиной, а затем, не мешкая ни секунды, сошел с дороги, тяжело ступая по засыпанному снегом полю.

Понурив голову, Джексон молча засеменил следом, с трудом преодолевая глубокие сугробы. И вскоре их силуэты скрылись в низине, густо поросшей колючим кустарником.

– Я внутри, – зашипел динамик из кармана пальто Хантера спустя несколько минут. – Все чисто, вход в коллектор до сих пор свободный. Можете брать за шиворот своего краснокожего и двигать следом.

– Понял вас, Бейкер, – произнес детектив, зажав кнопку передатчика. – Я свяжусь с вами, когда доберусь до первой развилки. Конец связи.

К удивлению Хантера, старая система коллекторов оказалась куда больше, чем он рассчитывал – мужчине удалось свободно пройти в подземное сооружение, даже не пригибая своей головы.

Вероятно, в былые годы, когда Браун Брик едва только начинал свою историю, здесь планировалось возвести большой город для работников местного завода. Приносившее многомиллионный доход новое предприятие манило людей со всего континента, а стремительно разраставшиеся аллеи, неустанно наполнявшиеся новыми жителями, позволяли властям надеяться на то, что со временем Браун Брик сумеет трансформироваться в настоящую американскую мечту.

Вот почему на внушительной глубине под городом протянули гигантскую магистраль – она предназначалась для обслуживания мегаполиса, который, в теории, здесь мог образоваться. Однако чуда все же не случилось – утратив кирпичный завод, маленький городок растерял и весь свой заманчивый шарм.

Пролежав под землей больше века, старые трубы в конечном итоге пришли в негодность, однако восстанавливать их оказалось куда накладнее, чем проложить новый трубопровод. Ведь прежние подземные сооружения превышали в диаметре среднестатистический человеческий рост – а это гораздо больше, чем было необходимо стремительно усыхающему Браун Брик.

– Такой маленький город и такой большой коллектор, – озадаченно протянул Кваху, озираясь по сторонам. – Неудивительно, что местные дети нередко сюда заглядывали.

– Думаю, никому кроме мистера Бейкера и мистера Джексона эта гениальная идея не приходила на ум, – возразил детектив, направляя луч фонаря себе под ноги. – Пока что я не вижу никаких следов плесени.

– Здесь пахнет почти что нормально, – принюхавшись, заметил индеец. – Настолько, насколько это вообще возможно для подобного места. Может быть, грибок еще не добрался до подземных коммуникаций, мистер Хантер?

– Может быть. Но мы должны знать это наверняка, Кваху.

Проржавевшие своды трубы темнели над головами двух путников мрачным полукругом, время от времени немного проседая книзу, словно гигантская толща земли, пролегавшая выше, оказывала на них незримое давление, то и дело заставляя трубы жалобно съеживаться.

– Металл невероятно тонкий, – задумчиво проговорил детектив, зачем-то потрогав пальцами грязную стену коллектора. – Вот почему система водоотведения напрочь износилась.

Он вытер ладонь о чистый носовой платок, замедлил шаг и остановился. Впереди чернели несколько круглых проемов, похожих друг на друга словно близнецы.

– Должно быть, левая труба ведет обратно в Браун Брик, – немного поразмыслив, заключил Хантер. – В таком случае, крайняя правая должна пролегать к кирпичному заводу.

– Думаю, вы правы, – кивнул Кваху. – Но я бы все же связался с мистером Бейкером и посоветовался с ним перед тем, как идти дальше.

– Именно так мы и поступим.

Вытащив из кармана пальто рацию, Хантер поднес ее к своим губам и вдавил прямоугольный рычажок до упора.

– Бейкер, вы меня слышите? Мы добрались до первой развилки.

– Слышу, – прохрипел голос из динамика. – Вам с краснокожим стоит держаться правой стороны… Джексон, твою мать! Ты что, совсем ослеп?

Из переговорного устройства полился оглушительный скрежет вперемешку с громкими ругательствами.

– В общем, двигайтесь вправо, – пропыхтел спустя минуту Бейкер. – И постарайтесь смотреть себе под ноги, если не хотите свернуть шею, как это пытается сделать Джексон. Ежегодные ливни смывают часть почвы, обогащая грунтовые воды, поэтому иногда под коллектором могут быть пустоты.

– Пустоты? – повторил детектив, нахмурившись. – Что это означает?

– Это означает, что под вашими ногами нет ничего, кроме пары миллиметров железа. Слыхали о карстовых воронках, детектив?

Хантер на мгновение задумался, пытаясь вообразить, как может выглядеть пропасть, образовавшаяся под коллектором. Картина, вспыхнувшая в его мозгу, заставила детектива невольно вздрогнуть.

– Я не слишком силен в геологии, – честно признался он. – Это нечто вроде подземного ущелья?

– Можно сказать и так, – просипела рация. – Но только в случае с Браун Брик оно доверху заполнено водой. Мой старик нередко сокрушался на этот счет – говорил, что кретины-первостроители проложили коммуникации слишком низко, едва не достигнув линии подземных течений. Если увидите под своими ногами большие пятна темно-бурой ржавчины, значит, внизу под коллектором вода.

Детектив в смятении пригладил отсыревшие темные волосы и поглядел в нахмурившееся лицо своего помощника.

– И что в таком случае нам следует предпринять? – произнес он в динамик передатчика. – Здесь ржавчина буквально повсюду.

– На вашем месте, завидев такое, я бы сразу повернул обратно. Если вы только не мечтаете свалиться под землю и проплыть под трубами с добрую сотню миль, – хмыкнул Бейкер. – Как вариант, можете послать вперед своего краснокожего, чтобы он проверил коллектор на прочность.

– Очень мило с вашей стороны, – холодно обронил Хантер. – Конец связи.

Сунув рацию за шиворот, Бейкер поправил соскользнувший с его плеча рюкзак, поднял ручной фонарь повыше и обернулся к своему спутнику.

– Какого черта ты там застыл, Джексон, – он смерил приземистого мужчину подозрительным взглядом. – Пошевеливайся!

Бейкер хотел добавить что-то еще, однако в этот момент его сощуренные глаза остановились на лице бывшего приятеля.

Тот, напряженно замерев у круглого провала, ведущего куда-то во тьму, встревоженно таращился в пустоту, словно пытаясь выхватить из морока чьи-то размытые очертания. В его бегающем взгляде сквозил испуг.

– Что это с тобой такое, Джексон? Ты такой же бледный, как задница моей тетушки.

Пропустив колкость мимо ушей, он обернулся к Бейкеру и кивнул на тоннель, убегавший в черноту.

– Ты ничего не видел, Бейкер? – в смятении спросил мужчина. – Могу заложить свой зуб – в коллекторах кроме нас есть кто-то еще.

– Тебе уже скоро будет нечего закладывать, – прогудел рыжебородый, однако на всякий случай еще раз огляделся по сторонам. – Ничего здесь нет, только ржавчина и твое сварливое причитание.

Он тронулся с места, жестом призывая спутника следовать за ним, но Джексон не спешил уходить. Вместо этого он снова посветил оранжевым лучом фонаря во тьму.

– Говорю тебе, я что-то видел.

Остановившись, Бейкер тяжело вздохнул, опустил свою руку, сжимавшую фонарь и ответил:

– Здесь водятся крысы, наверняка ты заметил одну из них. Хватит топтаться на одном месте, пора двигаться дальше. Я не хочу проторчать здесь до самого заката.

– Никакая это не крыса, – огрызнулся Джексон, уперто рассекая кромешный мрак сиянием лампы. – Я пока еще не ослеп и в состоянии отличить грызуна от человека!

– Человека? – глаза Бейкера остановились на беспокойном силуэте напарника. – Откуда здесь мог взяться человек?

Казалось, этот вопрос застал мужчину в камуфляжном костюме врасплох. Он шумно вдохнул, словно готовясь дать длинный ответ, но в конечном итоге так и остался молча стоять у развилки, озадаченно вглядываясь в полумрак.

– Бросай уже эти свои штучки, Джексон, – решительно потребовал рыжебородый, приближаясь к притихшему спутнику. – Если бы здесь в самом деле кто-то был, я бы давно уже его заметил. В отличие от тебя, у меня все в полном порядке не только со вкусом на женщин, но еще и со слухом и зрением.

– Я никуда не пойду, пока не выясню, кто за нами следит, – уперто произнес мужчина. – Я видел чье-то лицо в темноте. Должно быть, преследователь прячется в этом тоннеле.

Бейкер молча перевел взгляд с лица своего напарника на чернеющий провал впереди. Затем постарался вглядеться в пустоту, разливавшуюся под сводами гигантской трубы, однако так ничего и не заметил.

– Нужно быть либо напрочь спятившим, чтобы таскаться под землей по старому коллектору, – заключил он. – Либо быть детективом Хантером. Сомневаюсь, что кто-то добровольно решился бы спуститься сюда. Тем более для того, чтобы проследить за парочкой местных неудачников.

– Говори за себя, Бейкер, – прохрипел мужчина, утирая взмокший лоб. – Я не считаю себя неудачником!

Он продолжал топтаться у боковой ветки тоннеля, не решаясь сделать шаг вперед. Липкий холодный пот катился градом по его щекам, заливался за шиворот, стекал по жидким волосам прямо на глаза.

В заброшенных подземных коммуникациях пахло мокрой землей и ржавчиной – ее едкий металлический привкус оседал на кончике языка, насквозь пропитывая темные трубы, разбегавшиеся глубоко под землей во все стороны. Словно вены мертвеца, пустые коллекторы тянулись в привычном направлении под спящими кварталами Браун Брик, однако больше не несли с собой никакой жизни.

– Ладно, давай по-быстрому осмотрим этот ход, – сдался Бейкер. – И вернемся в главный тоннель.

Подняв повыше фонарь, он первым юркнул в трубу, покрытую толстым слоем бордовой патины. Эта ветка коллектора оказалась напрочь изъедена ржавчиной – куда бы не упиралась широкая полоса света, повсюду темно-красными потеками поблескивал густой налет.

– Здесь небезопасно, – произнес Бейкер, останавливаясь. – Нам лучше вернуться назад.

Стены трубы тихо скрежетали во тьме, и от этого едва уловимого звука по спине мужчины пробежала нервная дрожь. Казалось, будто кто-то осторожно скребет ржавый металл огромными когтями.

– Он там! – воскликнул Джексон, резко дернувшись вперед и едва не сбив с ног некстати зазевавшегося Бейкера. – Чертов говнюк прячется в темноте!

С трудом сохранив равновесие, рыжебородый рванул вслед за удаляющимся напарником, который стремительно несся сквозь черноту заброшенного трубопровода, сипло выкрикивая проклятия.

– Джексон! – давясь спертым воздухом, на ходу прокричал Бейкер. – Стой, кретин!

Тонкие металлические стены гудели от каждого движения мужчины, мелко сотрясаясь от топота его ног. И он вдруг в ужасе осознал, что внизу под трубой коллектора ничего нет – этот участок коммуникаций висел в пустоте, натужно балансируя на спаянных между собой концах патрубков.

– Джексон! – взревел он, когда мечущийся во все стороны фонарь выхватил из тьмы черно-коричневые пятна. – Остановись!

Но он слишком сильно отставал. В проходе впереди была лишь темнота, наполненная скрежетом металла. Мужчина в походном костюме бежал далеко впереди, всеми силами стараясь настигнуть своего незримого противника.

– Бейкер… – донеслось из мрака умноженное в несколько раз эхо. – Я почти его догнал… Я сотру ухмылку с твоего лица, подонок!..

А затем полость старого коллектора заполнил пронзительный треск. Чтобы не оглохнуть, рыжебородому пришлось упасть на пол и зажать уши руками.

Несколько мгновений вокруг творилась настоящая чертовщина – металл под лежавшим на животе Бейкером дрожал и протяжно звенел, словно мужчина очутился внутри огромного колокола. А когда скрипы наконец начали затихать, он отчетливо услыхал глухие пульсирующие удары, доносившиеся откуда-то снизу. Будто кто-то бежал по обратной стороне трубы, гулко ударяя о железный корпус подошвами ботинок.

– Джексон! – поднявшись на ноги, захрипел Бейкер. – Джексон, где ты?

Он рванул вперед, и брызжущий из его фонаря свет лихорадочно заплясал на ржавых стенах тоннеля.

Перепрыгивая через большие бурые пятна, он продолжал выкрикивать имя утраченного приятеля, но старый коллектор хранил угрюмое молчание.

Добежав до места, где труба окрасилась в густой красно-коричневый оттенок, Бейкер вдруг резко замер. Его рука, сжимавшая походный светильник, безвольно поникла, рассеяв бледные лучи по обрывкам знакомой темно-зеленой куртки.

Камуфляжные лохмотья украшали острые края провала, преграждавшего путь и ведущего в бесконечную черноту. Внизу, куда не мог достать даже свет фонаря, кровожадно рычал стремительный поток, и от жутких звуков этого рокота сердце Бейкера невольно пропустило несколько ударов.

– Джексон, – рухнув на колени и обхватив наточенную словно бритва кромку пропасти, прошептал мужчина. – О Джексон…

Он знал, что никто не сумел бы выжить после такого падения. Скорее всего, его спутник давно захлебнулся, и теперь где-то глубоко внизу, прямо под его ногами, ревущий поток полноводной реки уносил прочь труп, время от времени расшибая его о неровные края подземных пещер.

Однако Бейкер все равно продолжал уперто выкрикивать одно и то же имя до тех пор, пока окончательно не сорвал голос и не осознал, что из внутреннего кармана его куртки настойчиво шипит портативная рация.

– Бейкер, ответьте, – в который раз повторил динамик голосом детектива. – Бейкер, мы закончили осмотр коллектора, здесь ничего нет. Бейкер, вы слышите?

– Прием… – исступленно выдохнул мужчина пересохшими губами, запустив свободную руку в свои густые рыжие волосы.

– Наконец-то, – облегченно зашуршал передатчик. – Вам с мистером Джексоном удалось что-нибудь обнаружить?

Уставившись в чернеющий под его ногами провал, увешенный окровавленными лохмотьями, словно новогодняя елка флажками, он вдруг прерывисто выдохнул, утер краем рукава мокрые веки и хрипло ответил:

– Плесени здесь нет… И Джексона тоже.

– Бейкер, – тревожно моргнув красной лампочкой, зашипела рация. – Что вы сказали? Я не расслышал вас, повторите.

– Я сказал, что Джексон мертв, – выкрикнул мужчина в отверстие динамика, а затем с силой швырнул переговорное устройство в темноту металлической пробоины.

Перекувыркнувшись в воздухе, рация зашлась в прощальном хрипе, но тут же затихла, почти беззвучно нырнув в ледяную черную воду.

Передатчик послушно понесся прочь, медленно погружаясь все глубже и глубже в воды подземной реки. Добравшись до застрявшего в камнях Джексона, он стукнулся о его плечо, будто призывая передать последний привет. А после равнодушно поплыл дальше, гулко ударяясь о стены грота.

Описав полукруг в кромешной черноте течения, рация медленно осела на дно, после чего ее багряный огонек погас навсегда.

Глава 14

– Благодарю вас, Хантер, – не поднимая головы, произнес Томас Лонг.

Трое мужчин сидели в сумрачном номере мотеля «Золотой олень», окутанном призрачным сиянием угасающего солнца.

Шериф, устало ссутулившись на краю старомодного кресла, держал в руках большую чашку свежесваренного кофе, безучастно таращась куда-то себе под ноги. Индеец, еще более тихий, чем обычно, застыл у окна, грустно разглядывая стремительно темнеющую за стеклами спальни аллею.

– Не стоит, мистер Лонг, – Хантер упал на свою постель и прикрыл глаза. – Кофе сегодня просто отвратителен. Я еще никогда прежде не пил настолько горького напитка. Джону Мастерсу стоило бы почаще перебирать прогорклые зерна.

Детектив тяжело вздохнул, распахнул глаза и уставился в темнеющий над ним потолок.

– До сих пор ощущаю на языке горечь, – добавил он, поморщившись.

– Дело вовсе не в кофе, мистер Хантер, – тихо проговорил Кваху, по-прежнему глядя сквозь подернутые инеем окна. – А в мистере Джексоне.

По отполированным доскам пола медленно ползли мятежные тени. Будто призрачные клешни многорукого чудовища, они рвались все дальше и дальше, в бессильном порыве ярости пытаясь ухватить за ноги любого, кто утратит бдительность. А затем, печально поблекнув, вытягивались в тонкую черту, чтобы исчезнуть навсегда вместе с последним проблеском вылинявшего заката.

Из приоткрытого окна в номер детектива то и дело просачивался колкий аромат морозного воздуха. Смешиваясь с терпким запахом старых бумажных обоев, он приобретал новый, тоскливый оттенок, до боли напоминавший Илаю Хантеру о его давно утраченном доме. Так пахли стены старого чердака, когда грязно-зеленые болота Ист-Марш наконец покрывались коркой хрупкого льда.

В детстве зимние дни тянулись один за другим, сливаясь в одно темное, бесформенное пятно. И чтобы мальчик не загрустил, его старшая сестра выдумывала для него самые невероятные истории.

Именно так в один из ветреных вечеров он узнал о том, что на болоте за стенами его дома обитает огромное мохнатое чудовище.

– Слышал, как перед рассветом поют топи? – говорила девушка, заговорщицки понизив голос. – Это духи усопших нашептывают колыбель чудовищу, что живет на самом дне болот.

– А зачем они ему поют? – доверчиво округлив глаза, спрашивал ребенок. – Неужели чудовищам тоже нужно петь колыбельные?

– О, Илай, – отбросив со своего лица длинные волосы, отвечала сестра. – Они убаюкивают его, чтобы монстр не проснулся!

– Что произойдет, если он проснется?

За окном скрипучего чердака неистово завывал ледяной ветер. От пляшущего пламени оранжевой свечи по рассохшимся деревянным стенам скакали причудливые тени, в панике разбегаясь по темным углам, стоило лишь мальчику поднести к ним свою крошечную ладошку.

Сморенный стылой дремотой, Ист-Марш давно погасил свои огни, и лишь тыквенный свет, льющийся наружу из стекол самого дальнего дома, выбивался из этого волглого мрака.

– Когда-то давно, когда на этом месте еще не было людей, – шепотом начала девушка. – Здесь обитало кровожадное чудовище. Оно выбиралось из своих болот поздней ночью, чтобы схватить за ноги проходивших мимо путников и утащить их на самое дно топи. И больше никто и никогда не видел этих людей.

– Как жутко, – поежившись, мальчик потянулся за пальцами своей старшей сестры. – Подержи меня за руку, ладно?

– Хорошо, трусишка, – засмеявшись, сказала она, а затем потрепала ребенка по густым темным волосам. – Я ни за что не позволю этому чудовищу добраться до тебя!

– Обещаешь?

Мальчик с надеждой поглядел в красивое лицо девушки.

– Обещаю, Илай. А теперь… Ты хочешь узнать, что было дальше?

– О, конечно, – ребенок захлопал в ладоши от нетерпения. – Расскажи, расскажи скорее!

По темно-розовым губам юной девушки пробежала снисходительная улыбка. Опершись спиной о косую стену чердака, она вытянула вперед свои босые ноги. А затем расправила складки, образовавшиеся на подоле ее белоснежной ночной сорочки.

– Когда люди прознали о том, что на болотах живет чудище, – вкрадчиво продолжила она. – Они попытались убить его. Однако древнее зло оказалось непобедимо, и монстр забрал их всех – всех до единого. Он утащил их на илистое дно болота, чтобы растерзать смельчаков своими острыми как бритва зубами.

Выставив руки вперед и хищно ощетинившись, девушка тихо зарычала, изображая голодное чудище, обитавшее в топях.

– Но среди людей нашелся один храбрый мальчик. Чтобы не погибать в страхе, он принялся петь. И пел так красиво, что древнее зло, околдованное его ангельским голоском, неожиданно остановилось и притихло. Мальчик пел и пел, а чудовище все слушало и слушало…

– И уснуло? – торопливо перебил Илай Хантер. – Голос мальчика усыпил монстра?

– Да, – кивнула девушка, погрозив ребенку пальцем. – Ты угадал, Илай. Чудище закрыло глаза и погрузилось в крепкий сон. Но стоило мальчику, утонувшему в болоте, перестать петь, как оно тут же просыпалось вновь. Вот почему утопленники, живущие в топях Ист-Марш, каждую полночь заводят свою колыбельную. Они поют, чтобы охранять живых – тебя, меня, нас всех. Если они оборвут свою песнь или забудут ее слова, зло пробудится вновь.

Илай Хантер в страхе вскочил на ноги и метнулся к стеклам чердака. Взобрался на пыльный откос, неловко потянулся к оконной защелке и отодвинул ее. Перекошенная деревянная створка, протяжно заскрипев, с глухим звуком стукнулась о стену. Полутьму старого дома заполнил запах промерзшего болота.

Застыв перед раскрытым окном в одной пижаме, мальчик задержал дыхание, чтобы ничто не мешало ему прислушиваться к тому, что происходило вдалеке. Вцепившись пальцами в деревянный проем, он высунул голову наружу, и порывы зимнего ветра тут же взъерошили его кудрявые волосы.

– Кажется, я слышу… – неуверенно проговорил он. – Они поют… Поют колыбельную чудовищу!

– Значит, сегодня мы можем спать спокойно, – бегло улыбнувшись, ответила девушка. – А теперь вернись обратно, Илай. Ты можешь упасть вниз или простудиться…

С тех пор маленький мальчик внимал звукам, разливавшимся из топей, каждую ночь. И ему в самом деле чудилось, словно до его напряженного слуха доносятся тихие обрывки колыбельной утопленников. Будто они, вздымаясь во влажный мрак вместе с запахом старого болота, взмывают к седым тучам, нависавшим над Ист-Марш, а затем оседают на крышах спящих домов подобно блестящим каплям дождя.

Но однажды все изменилось – в один из поздних вечеров Илай Хантер не услышал привычной песни, витавшей над дремлющими болотами. В ужасе отскочив от окна, он побежал в спальню своей сестры, заливаясь слезами.

– Они больше не поют! – всхлипывая, с трудом выговорил мальчик. – Сегодня никто не поет колыбельную чудищу…

Но девушка, казалось, уже и сама знала об этом. В ее больших блестящих глазах таилась странная тревога.

Она стояла напротив распахнутого окна, сцепив бледные руки под своей высокой грудью, и врывавшийся в комнату ветер с радостью трепал ее неубранные волосы, разбрасывая их по узкой спине.

– Я знаю, Илай, – тихо ответила она, не поворачиваясь к мальчику. – Мертвые замолчали.

– Что же теперь будет, – ребенок в страхе бросился в объятия сестры. – Неужели чудовище пробудится вновь?

Запустив свои холодные длинные пальцы в темно-каштановые локоны мальчика, девушка тяжело вздохнула, а затем бросила полный тоски взгляд в открытое настежь окно.

– Оно уже пробудилось, Илай, – одними губами шепнула она. – И вскоре оно придет в Ист-Марш…

– Но как же мама? Как же отец, я и ты? – взвыл мальчик, уткнувшись заплаканным лицом в кружевной подол. – Как же наша соседка, старенькая миссис Тернер, которая едва может ходить? Она ведь не сумеет спастись от чудища, у нее такие слабые ноги!

Опустившись на колени, девушка уложила свои ладони на дрожащие плечи ребенка, серьезно поглядела в его глаза и ответила:

– Я не позволю монстру причинить тебе вред. Я ведь обещала тебе, ты помнишь, Илай?

Он молча кивнул, утерев со своих раскрасневшихся щек катившиеся градом слезы.

– Но что ты можешь сделать, Мария? – в голосе Илая Хантера сквозило отчаяние. – Чудище убило столько храбрых людей!

Девушка загадочно улыбнулась, затем запрокинула изящную головку к потолку и запела. Из ее приоткрытых губ полилась чудесная песня – настолько завораживающая, что мальчик, будто зачарованный, застыл на месте, сраженный ее дивной красотой.

Голос юной девушки, будто чистый звук церковного колокольчика, тоненько звенел в вязкой тишине, и ребенку казалось, словно он видит золотистый свет, опутывающий прекрасное девичье лицо и бьющий прямо из ее мерно вздымающейся груди.

– Вот видишь, глупый, – оборвав свою песнь, девушка нежно погладила Хантера по щеке. – Я сама смогу петь колыбельную чудовищу из болот.

– Нет! – закричал мальчик, отталкивая ладонь сестры. – Для этого тебе придется умереть!

– Я не боюсь смерти, Илай, – Мария равнодушно передернула плечами. – Некоторые из нас рождены только для того, чтобы умереть.

– Я не позволю тебе, – мальчик топнул босой ногой по деревянному полу. – Не пущу тебя к чудищу!..

Но Хантеру не удалось сдержать свое слово. С внутренним трепетом он таращился сквозь стекло своей детской на спящее вдалеке болото, окутанное непроницаемым мраком, содрогаясь от кошмарных мыслей, что приходили в его обеспокоенную голову.

И когда однажды Мария не вернулась домой, он уже знал, где стоит ее искать. Он должен был спасти свою сестру. Должен был пожертвовать собой, как сделал храбрый мальчик из страшного рассказа Марии.

Но маленький Илай Хантер опоздал. Болото уже получило свое.

– Мистер Хантер, – обеспокоенный голос Кваху вернул детектива к реальности. – С вами все в порядке?

– Хантер, как вы себя чувствуете? – зависшее над ним лицо шерифа выглядело не на шутку встревоженным. – Вы очень побледнели.

Рывком поднявшись с постели, мужчина с удивлением обнаружил, что угрюмое небо за окнами мотеля уже успело стемнеть. Теперь в стенах номера мерно плескалась ночная чернота, и, если бы только не приглушенное сияние оранжевой лампы, мрак, скользивший снаружи по заснеженным аллеям Браун Брик, добрался бы и сюда.

– Все хорошо, – бегло ответил детектив, стряхнув с себя остатки тяжелых видений. – Я просто кое о чем подумал…

Он неуверенно умолк, словно взвешивая в уме собственные мысли. Затем шумно выдохнул, как если бы пытался собраться с внутренними силами, и продолжил:

– Я вспоминал то, о чем рассказывал мистер Бейкер. Он утверждал, что перед смертью Джексону привиделось нечто странное. Ему казалось, что из тьмы старого коллектора за ним кто-то следил.

– Он заметил чье-то лицо в полутьме одной из боковых веток трубопровода, – кивнул Томас Лонг, грузно опускаясь обратно в кресло. – Если быть точным.

– Да, все верно, – Хантер нахмурился и потер борозду, образовавшуюся между его бровей. – После этого он пустился за кем-то в погоню и провалился в воронку.

Шериф молча покачал головой, опустив глаза к выщербленному полу. На его лице вновь возникла скорбная маска.

– Не думаю, что наш город когда-либо оправится от такого удара, – произнес он едва слышно. – Люди были убиты горем, узнав о том, что в лесах Пайнс-Крик найден изувеченный труп Эдварда Росса. Трагическая смерть Джексона окончательно выбила всех из колеи… Многие из нас просто уничтожены. И Анна…

Шериф спрятал лицо за своей широкой ладонью и замолчал. Хантер увидел, как мелко затряслись его крепкие плечи. Не сумев сдержать нахлынувших эмоций, Томас Лонг тихо рыдал, сгорбившись в неудобном кресле.

Неслышно подавшись вперед, будто крадущаяся кошка, индеец подошел к шерифу, опустил на его спину свою смуглую ладонь и проговорил:

– Гибель мистера Джексона – ужасная утрата, от которой мое сердце еще долго будет тихо плакать в груди. Этот человек был одним из немногих, кто относился ко мне как к равному. Но я уверен в том, что Браун Брик переживет и это горе. В моем племени говорили: дай человеку достаточно времени, и он сумеет вырастить себе новые ноги.

– Спасибо, мистер Гахан, – осипшим голосом ответил шериф, смущенно вытирая влажные глаза. – Простите меня за все это… Я должен служить опорой для города, а вместо этого расклеился похуже Бейкера.

– Неужели мистер Бейкер все еще не пришел в себя? – тактично сменил тему детектив, сделав вид, будто ничего не произошло.

Томас Лонг угрюмо качнул головой. Выпрямив спину, он облокотился о мягкие поручни кресла и уставился в пустоту перед собой.

– Он все никак не может поверить в то, что произошло. Снова и снова твердит о том, что так и не успел сказать Джексону, что уже давно на него не злился. Врачу пришлось всадить в него лошадиную дозу успокоительного, чтобы наконец привести в чувство.

– Страшно подумать, что сейчас переживает овдовевшая миссис Джексон, – Хантер мрачно поглядел в лицо шерифа. – Мне искренне жаль, что так произошло.

– Вы в этом не виноваты, Хантер. Никто в этом не виноват, – Лонг сокрушенно вздохнул. – Если бы он только не помчал в этот проклятый тоннель…

На мгновение в номере стало так тихо, что все трое отчетливо услыхали, как внизу топает зимними ботинками Джон Мастерс.

К ночи снегопад за окнами мотеля возобновился. Налипая на стекла, словно украдкой желая подслушать беседу троих мужчин, укрывшихся от любопытных глаз под крышей старого здания, большие белые хлопья бессильно трепыхались на ветру, а после вновь огорченно упархивали в смолянистую темноту.

Аллеи Браун Брик, обрывочно видневшиеся из замерзших окон номера, притаились в оцепенении морозной ночи. Снег на узких мостовых, нетронутый и чистый, явно намекал на то, что в этот вечер безутешные жители города предпочли остаться в своих домах наедине с нежданно обрушившимся на их головы горем.

– Мистер Джексон был отнюдь не единственным, кто заметил эти странные лица, – задумчиво протянул Хантер. – Как мы все знаем, в лесу их видел Джон Мастерс.

– Я тоже видел их, – тихо добавил индеец. – И… некоторые другие люди.

Он осекся, смущенно поглядев на частного детектива.

– Недавно мне снился сон, – Илай Хантер перевел взгляд с лица своего помощника на шерифа. – Могу поклясться, что в нем мне привиделось нечто подобное. Чье-то лицо, которое наблюдало за мной, пытаясь замаскироваться под окружавшие меня вещи.

– Вы не рассказывали мне об этом, – опешил Кваху.

– Это было не столь важно, – отмахнулся Хантер. – По крайней мере, до сегодняшнего дня.

Он тяжело свалился на край смятой постели, немного подумал и добавил:

– Когда я впервые посетил резервацию Пайнс-Крик, местные индейцы рассказали мне кое-что интересное. Они верят, что здешние леса охраняет некий сторож. Никто не знает, как именно он выглядит, где точно обитает и какие цели преследует, однако помогают ему в этом зрячие – призраки с лицами людей.

Сдвинув брови к переносице, шериф пристально посмотрел в глаза детектива, словно пытаясь понять – шутит тот или же говорит абсолютно серьезно.

– Я что-то слышал об этой легенде, – произнес он, поразмыслив. – Однако очень давно и отрывками. Сейчас я уже вряд ли смогу вспомнить что-то конкретное.

Томас Лонг замолчал и принялся растирать занывшие от боли виски. Очевидно, долгие поиски в лесу успели изрядно измотать несчастного шерифа – он уже был далеко немолод и на вид не отличался ни железным здоровьем, ни душевной выдержкой. День за днем прочесывая чащу в поисках Анны Хейз, он напрасно терял не только свое время, но и внутренний покой.

На мгновение Хантера больно кольнуло предательское чувство вины – настолько сильное, что он уже был готов поделиться с Лонгом всем тем, что сумел выяснить за последние несколько суток. Он спохватился в последний момент – вспомнил о клятве джентльмена, которую он дал Анне. И о том, что с ней станет, если местные выяснят, где именно она сейчас находится. Детектив не мог этого допустить.

– Эно – юная девушка, проживающая в резервации, озвучила мне одно давнее индейское наставление, – проговорил он. – Она сказала, что если ты замечаешь зрячих, то тебе следует держать ухо востро. И бежать без оглядки, если их лица начинают ухмыляться.

– Но ведь мистер Джексон…

– Верно, Кваху, – кивнул Хантер, перебив своего помощника. – Согласно показаниям Бейкера, за несколько минут до гибели Джексону почудилось, будто кто-то издевательски скалится ему из темноты.

– Хотите сказать, – с сомнением в голосе произнес Лонг. – Что вина за смерть Джексона лежит на каком-то древнем индейском мифе?

– Я сам с большим трудом верю в то, что сейчас говорю, – зардевшись, пробормотал детектив. – Однако сбрасывать со счетов и дальше эти необъяснимые явления уже просто невозможно. По меньшей мере, трое абсолютно психически здоровых людей утверждают, что замечали эти странные лица в разное время и в разных местах. Один из них теперь мертв.

Уже открыв было рот для ответа, Лонг так и не проронил ни слова. Откуда-то из-под его одежды внезапно донеслось тонкое, но настойчивое треньканье.

Мельком взглянув на свои наручные часы, шериф сделал судорожный вдох, медленно поднялся на ноги и протянул детективу пустую чашку.

– Мне нужно подготовиться к очередной поисковой операции в лесу, – убито проговорил он. – Давайте продолжим этот разговор завтра. Спасибо за кофе, Хантер.

– Вам стоило бы сделать перерыв и отправиться домой, мистер Лонг, – заметил он. – У вас крайне уставший вид.

Горько усмехнувшись, шериф застегнул свой теплый жилет, затем выудил из кармана брюк связку ключей и тихо ответил:

– После того, что сегодня произошло, я все равно не смогу уснуть. Уж лучше я проведу эту ночь в индейском лесу.

Обменявшись с детективом прощальным рукопожатием, Томас Лонг повернулся на широких каблуках своих ботинок, затем толкнул дверь и выскользнул в коридор второго этажа.

Прислонившись к дубовому откосу, Хантер прислушался к звуку поспешно удаляющихся шагов, время от времени нарушавшихся лязганьем ключей, зажатых в ладони шерифа.

В свете коридорных ламп, торчавших из стен мотеля, бледная кожа детектива, похожая на тонкую папиросную бумагу, отливала нездоровым зеленоватым блеском.

Какое-то время он молча продолжал возвышаться у распахнутой настежь двери, с безучастным видом разглядывая растительный узор на поблекших обоях. Не решаясь нарушать царившую вокруг тишину, Кваху послушно ожидал момента, когда детектив наконец прервет цепочку тяжелых размышлений, чтобы поделиться с ним новыми догадками.

– Никак не возьму в толк, – озадаченно протянул Илай Хантер. – Если в этом расследовании в самом деле замешаны некие таинственные силы, то почему же они решили атаковать мистера Джексона именно сейчас? Ведь он не единожды обследовал лес в резервации Пайнс-Крик вместе с поисковым отрядом шерифа. Было бы куда проще и намного логичнее разобраться с ним на территории индейцев. Как, возможно, произошло ранее с Эдвардом Россом.

– Может быть, – Кваху неуверенно поскреб затылок. – Он узнал или сделал что-нибудь такое, что не понравилось сторожу леса?

– Что, например? – детектив нахмурился и покачал головой. – Насколько я знаю, мистер Джексон вообще был крайне мало осведомлен об этом деле. Если на то пошло, именно мы с тобой, Кваху, на данный момент являемся ключевыми персонажами в разматывании черного клубка, опутавшего Браун Брик.

– Да… – индеец присел на край постели. – Похоже, что все так и есть, мистер Хантер.

Мужчина оторвал спину от холодного дверного косяка и надавил на выключатель, светлевший неподалеку от гостевого кресла, в котором еще несколько минут назад сидел Томас Лонг. Маленькую спальню залил бледно-желтый свет.

– Что-то здесь не так, Кваху. Я буквально ощущаю это своей кожей, однако никак не могу понять, в какую сторону мне необходимо двигаться.

Он потянулся к стеклянному графину, поблескивавшему на прикроватном столике, отлил из него немного воды в чистый стакан, сделал пару глотков и шумно выдохнул:

– Даже вода в этом месте горькая, как миндаль.

Пропустив последнюю реплику собеседника мимо ушей, Кваху немного подался вперед, выровнял спину и с раздражением откинул прочь свесившиеся на его плечи длинные пряди. Затем переплел смуглые пальцы в замок, немного поразмыслил и произнес:

– Я ведь тоже не раз замечал зрячих, мистер Хантер. И Анна Хейз видела их в лесу в ту ночь, когда на нее напал мистер Росс. И Джон Мастерс. Но мы трое до сих пор живы.

– Ты ведь помнишь, что говорила нам Эно, – растянувшись в пустом кресле, возразил детектив. – Бояться зрячих следует лишь тогда, когда они начинают тебе улыбаться.

– О нет, – индеец категорично замотал головой, тут же вновь растрепав аккуратно уложенный хвост. – При всем уважении, мистер Хантер, девушка такого никогда не говорила.

– Конечно, она говорила это, Кваху.

По лицу частного детектива пробежала тень. Повернув голову к своему помощнику, он окинул его взглядом, полным немого укора. Должно быть, мужчина решил, что фраза Эно стерлась из памяти индейца.

– Она говорила лишь о том, что если призрачные лица искажает улыбка, вам следует бежать, – спокойно произнес Кваху Гахан. – Именно этому учит старое индейское изречение, мистер Хантер.

Янтарно-карие глаза детектива неожиданно вспыхнули странным блеском. Рывком подскочив на ноги, он принялся ходить кругами по крошечной комнате, возбужденно жестикулируя руками.

– А ведь ты совершенно прав, Кваху, – воскликнул он, хаотично вышагивая по номеру. – И почему только я раньше об этом не подумал?

– Я не совсем понимаю, к чему вы ведете, – честно признался индеец.

Он с интересом наблюдал за тем, как Хантер мечется туда-сюда, то внезапно застывая на месте, то вдруг принимаясь вышагивать еще усерднее прежнего.

Повисшая в воздухе пауза позволила обоим расслышать, как где-то внизу глухо ударилась дверь. А затем чей-то брюзжащий голос монотонно забубнил что-то в холле первого этажа, порой замолкая для того, чтобы послушать отвечавшего ему Джона Мастерса.

– Что, если зрячие не причастны к гибели Джексона и Эдварда Росса? – детектив наконец остановился, замерев у окна. – Что, если они, наоборот, пытаются предупредить людей об опасности?

– Анне Хейз померещилось странное лицо в лесу, – подхватил индеец, озаренный этой ошеломляющей догадкой. – Перед тем, как мистер Росс в буквальном смысле слетел с катушек. Джон Мастерс мог увидеть зрячих потому, что отошел слишком далеко от лагеря…

– Или по миллиону других причин, – перебил Хантер, потирая занывший затылок, готовый взорваться на части от вороха самых невероятных предположений. – Если эта теория верна, то зрячие начинают показываться на глаза человеку в тот момент, когда желают его о чем-нибудь предупредить.

Кваху поднялся с постели, остановился посреди комнаты и поглядел в обеспокоенное лицо мужчины, застывшего у промерзших стекол.

Внизу, прямо по засыпанному снегом тротуару, торопливо удалялся какой-то человек. Запрятав ладони в карманы черного пальто, он неловко переваливался с одной ноги на другую, будто опасаясь поскользнуться на заледеневших булыжниках мостовой.

Спустя несколько мгновений его короткий силуэт затерялся в ночном мраке боковых тропинок, куда не доставало блуждающее сияние уличных фонарей.

– …И скалятся в тот момент, когда над головой несчастного нависает смертельная опасность, – закончил свою безрадостную мысль Хантер. – Вот почему погиб мистер Джексон. Беги, если они начинают тебе улыбаться – так говорила Эно. Но, к сожалению, он выбрал не то направление.

– Нужно бежать прочь от лиц, – опешив от собственных слов, воскликнул помощник. – Зрячие показывают зубы, чтобы отпугнуть и заставить повернуть обратно!

Хантер отошел от окна и уперся помрачневшим взглядом в лицо Кваху.

– Древние нравоучения нередко искажаются, – произнес он. – И их первоначальный смысл теряется во времени. Именно так и зарождаются мифы.

– Если все именно так, как вы предполагаете, тогда многое становится понятным, мистер Хантер. Не ясно лишь одно – что же на самом деле случилось той ночью в лесу с Эдвардом Россом?

– Не все сразу, Кваху, – пожевав нижнюю губу, ответил детектив. – До этого места мы пока еще не добрались.

Когда в приоткрытую дверь громко постучали, оба мужчины дернулись от неожиданности. Машинально обернувшись к источнику звука, детектив обнаружил маячившего на пороге Джона Мастерса.

– Доброй ночи, мистер Хантер, – учтиво проговорил владелец мотеля. – Я пришел, чтобы передать вам посылку от мистера Бетелла. Он не решился потревожить вас в столь поздний час и просил подождать до утра. Однако вскоре я отправляюсь в лес вместе с Томасом, и думаю, что будет лучше, если я отдам вам сверток прямо сейчас.

Он протянул детективу округлую посылку, туго перемотанную толстым слоем коричневого картона. После этого, коротко поклонившись, хозяин «Золотого оленя» скрылся где-то среди мраморных ступеней.

– Ваша шляпа? – индеец с интересом уставился на сверток. – Надеюсь, мистеру Бетеллу удалось заштопать дырки, оставленные клыками Кусаки.

– Я тоже, Кваху, я тоже…

Вцепившись пальцами в обертку, Хантер принялся разрывать ее на куски, и спустя мгновение в его ладонях оказалась знакомая до боли серая шляпа.

Повертев ее в руках, детектив поднес к кончику носа верхушку головного убора и с подозрением принюхался. Обновленная шляпа пахла чем-то незнакомым – смесью краски и ароматом, который обыкновенно парит в воздухе, когда кто-то тщательно утюжит новую ткань.

– На вид ничего, – не слишком уверенно произнес Хантер, водрузив котелок на свою голову. – Что скажешь, Кваху?

– Это ведь все та же шляпа, мистер Хантер. Ничего не изменилось.

Детектив рывком стащил со своих волос головной убор, и несколько его густых локонов радостно взвились вверх, будто потянувшись за успевшей стать родной вещью. В глазах Хантера плескалось нескрываемое разочарование – казалось, что мужчина уже успел горько пожалеть о том, что вообще решился отдать свою любимую шляпу в починку.

– Разве тебе не кажется, что она стала заметно темнее? – он приподнял котелок повыше, чтобы убогий свет потолочной лампы мог добраться даже до его темных полей. – Раньше она была другого цвета.

– Нет, мистер Хантер. Она была серой, и такой же осталась.

– Неужели ты не видишь, – в сердцах проворчал детектив. – Прежде ее цвет напоминал вымокшую под дождем мышь. Благородный тон классической лондонской шляпы. А теперь ткань стала темно-серой – такой же невыразительной и невзрачной, как тучи, зависшие над Браун Брик.

Индеец со вздохом покачал головой, а затем поднял с пола разорванную оберточную бумагу, чтобы отправить ее в урну, ютившуюся за дверью крошечной ванной комнаты.

Однако стоило ему немного тряхнуть обрывки картона, как из его недр тут же выскользнул небольшой белоснежный конверт. Плавно закружившись в воздухе, он изящно приземлился на щербатые доски пола.

– Думаю, это адресовано вам, мистер Хантер, – Кваху подцепил двумя пальцами бумажный конверт и протянул его мужчине, все еще исступленно разглядывавшему починенный котелок. – Здесь указано ваше имя.

С досадой зашвырнув шляпу в пустое кресло, детектив взял в руки конверт и быстро пробежался по нему глазами.

– Надо же… – пробормотал он, переворачивая письмо и вскрывая именную сургучную печать на его обороте. – Мистер Бетелл обнаружил под старой тканью подкладки какую-то записку.

– Записку? – во взгляде индейца зажглось любопытство. – Внутри вашей шляпы?

– Похоже на то, – сунув пальцы в конверт, Илай Хантер ухватился за краешек шершавого обрывка, извлек его наружу и развернул. – Не могу в это поверить… Это почерк Марии!

Удивленно переглянувшись со своим помощником, мужчина уставился в кое-где смазанные строки, явно написанные женской рукой. Аккуратные ровные буквы плавно перетекали в слова, а те в свою очередь выстраивались под пытливым взглядом Хантера в хорошо знакомые фразы.

От сырости и времени тайная записка успела пожелтеть, а фиолетовые чернила – изрядно выцвести. И теперь некоторые слоги можно было разглядеть лишь в том случае, если до боли напрячь зрение, придвинув клочок бумаги к самым зрачкам. Однако этого детективу не требовалось. Несмотря на проплешины, образовавшиеся среди стройных рядов загадочного послания, он мог воскресить весь его текст по одной только памяти.

– Это любимое стихотворение Марии, – глухо произнес Илай Хантер, не отрывая глаз от помутневших чернил. – Она часто читала мне его в детстве, когда я был напуган грозой, беснующейся за окнами дома, и подолгу не мог уснуть, ворочаясь в своей постели.

– Наверное, это было очень красивое стихотворение.

– Да, – детектив вздохнул и сунул скомканную записку в нагрудный карман рубашки. – Мужчины из стали, а дамы из роз – эту строчку она повторяла каждый раз, когда хотела сказать, чтобы я был храбрым и ничего не боялся…

Он вдруг запнулся и замолчал.

Воспользовавшись возникшей тишиной, ночной ветер, свободно разгуливавший по аллее, заглянул в приоткрытое окно номера. Качнул тяжелые портьеры, успевшие заметно выгореть от дневного света, а затем грубо подтолкнул детектива в спину.

Протяжно засвистев, будто захмелевший дебошир из пригорода, он унесся обратно в ночной мрак, метнулся к кое-где просевшей крыше мотеля и принялся завывать в дымоходе, пугая немногочисленных постояльцев.

– Во сне, в котором мне пригрезились зрячие, – тихо произнес Хантер, упершись своими глазами в лицо помощника. – Я видел Марию, ставшую невероятно похожей на Карен Шейн. Мне снился тот день, когда она подарила мне эту шляпу.

Вытянув руку, мужчина ткнул указательным пальцем в поникшие поля серого котелка.

– Может быть, зрячие пытаются вам что-то сказать, мистер Хантер? – округлив черные глаза, ответил индеец. – Возможно, они знают о том, что произошло с вашей сестрой много лет назад?

– Я уже ни в чем не могу быть уверен, Кваху. С тех пор, как мы оказались в этом городе, вокруг происходит одна сплошная дьявольщина. Еще несколько недель назад я бы с уверенностью заявил, что ты спятил. Но уже сегодня я готов поверить во все, что угодно.

Он подошел к креслу, протянул ладонь и подцепил кончиками пальцев шляпу, все еще мирно валявшуюся там. Затем надел ее на свою голову и бросил короткий взгляд в отражение, мелькавшее в небольшом настенном зеркале.

Новая подкладка, заботливо подшитая к атласной тесьме руками старика Бетелла, слегка шуршала, соприкасаясь с волосами Хантера. Из-за этого мужчине то и дело приходилось плотнее придавливать котелок, иначе создавалось неприятное ощущение, словно внутри его шляпы перекатывались с места на место крошечные суетливые существа.

– Что, если убийцей вашей сестры и преступником, совершившим нападение на Карен Шейн, является один и тот же человек? – индеец серьезно поглядел на детектива. – Мистер Хантер, мы непременно должны проверить эту теорию, когда вернемся в Чикаго!

– Пока что мы находимся в Браун Брик, Кваху. И до сих пор не разобрались с тем, что происходит здесь.

– Да, вы правы, мистер Хантер.

Индеец заметно поник. Погасив в номере свет и заперев дверь, он неслышно выскользнул в коридор вслед за мужчиной в серой шляпе.

– Чтобы помочь Анне Хейз, нам нужны весомые доказательства, – подняв телефонную трубку с рычага, заявил детектив. – Мы не можем просто свалить все, что здесь произошло, на некие необъяснимые силы. Никто не поверит в то, что девушка невиновна, пока мы не предоставим неопровержимые аргументы. Я и сам с трудом верю в то, что сейчас говорю.

Он быстро закрутил указательным пальцем диск с черными римскими цифрами, и тот принялся оживленно поскрипывать, отчеканивая нужный номер. В динамике, плотно зажатом между плечом и ухом Хантера, зазвучали унылые длинные гудки.

– Доброй ночи, Эно, – произнес он, услыхав знакомый звонкий голосок на противоположном конце провода. – Мне неловко беспокоить вас в такой поздний час, но я бы очень хотел еще раз побеседовать с мисс Хейз. Надеюсь, вы не возражаете?

– Вы можете заглядывать в резервацию Пайнс-Крик в любое время, детектив Хантер, – ответила девушка. – Мы будем рады, если вы сумеете помочь Анне. К тому же, Кусака уже успел по вам заскучать.

– В самом деле? – в бархатном тембре мужчины прозвучала тень сомнения. – И как вы это поняли?

– Он забирается в ваше пальто и громко скулит, призывая вас, – засмеялась Эно. – Сегодня утром волчонок попытался удрать в лес – наверное, решил, что вы прячетесь там.

По лицу Илая Хантера пробежала легкая улыбка.

– Что ж, моя шляпа подлатана, а искусанные пальцы уже успели зажить. Думаю, я вполне готов к новой встрече с кровожадным хищником.

– Я сообщу Анне, что вы вскоре прибудете, – детектив понял, что девушка с трудом сдерживает смех. – До встречи, мистер Хантер!

На ходу застегнув новое шерстяное пальто, детектив сбежал по ступеням в холл первого этажа, надвинул шляпу пониже на глаза и поторопил своего помощника, замешкавшегося где-то позади.

– Поднажми, Кваху. Снегопад усиливается, и если мы не управимся до полуночи, то вполне можем застрять на шоссе. Я бы не хотел провести ночь посреди пустошей, окружающих Браун Брик.

Ускорив шаг, индеец нагнал мужчину в шляпе, обошел припаркованное у «Золотого оленя» авто, успевшее припасть свежими хлопьями снега, и вежливо распахнул перед Хантером переднюю дверцу.

Под тяжелым небом города, напрочь затянутым лиловыми тучами, вовсю бесновался ураганный ветер. Срывая мутные пласты инея с козырьков ютящихся по бокам дороги домов, он с громким шипением швырял их о камни мостовой, а затем принимался суматошно носиться между острых пик кованых флюгеров, бешено оборачивавшихся вокруг собственной оси. Очевидно, этой морозной ночью на Браун Брик готовилась обрушиться первая настоящая метель.

Почуяв неладное, бродячие собаки, жалобно поджав облезлые хвосты, спешили нырнуть в спасительную темноту перевернутых мусорных баков. Изредка высовывая наружу замерзшие черные носы, они осторожно принюхивались к чему-то незримому, кружившему прямо над крышами кирпичных лачуг, а после боязливо прятались обратно.

– Я задумался над тем, что вы говорили, – произнес индеец, когда машина, натужно запыхтев, покатилась по дороге, неуклюже раздавливая шинами мягкие сугробы. – О том, что зрячие не обязательно могут нести людям вред. Почему-то эта простая мысль не приходила в мою голову прежде.

– Потому что в психологии людей заложена всего одна движущая эмоция – это страх, – пожал плечами Хантер. – Все новое и непознанное автоматически воспринимается нашим мозгом как враждебное. Именно этот инстинкт позволял нашим предкам выживать, когда по земле еще бегали саблезубые тигры.

– Может быть, – неуверенно протянул Кваху. – Но в таком случае, что именно зрячие хотели мне поведать? Ведь я замечал их лица гораздо чаще, чем остальные, мистер Хантер.

Помощник детектива откинулся на спинку пассажирского кресла, поправил спутавшиеся концы своих длинных волос и выглянул в окно, за которым кружили колючие пригоршни снега.

Этим вечером вереница придорожных фонарей, тянувшихся вдоль шоссе, почему-то не светилась, и голые бетонные столбы угрюмо серели во мраке, теряясь своими неказистыми верхушками где-то под самыми снежными тучами. Вероятно, налипший на электрические провода иней оборвал стройную цепь, ведущую к городской подстанции.

– Ты ведь индеец, Кваху. Вы до сих пор верите в то, что этот мир населяют не только люди, но и древние духи.

– Да, но почему именно я? – помощник повернул голову и озадаченно посмотрел в лицо Хантера. – В Браун Брик живет достаточно людей, верящих в местные легенды. Зрячие могли бы с легкостью преследовать кого угодно из их числа.

– Это действительно несколько необычно, – немного подумав, согласился детектив, прибавляя ходу, чтобы не буксовать колесами по глубоким сугробам. – Может быть, они сочли тебя самым подходящим кандидатом на эту роль.

– Но почему? – упрямо повторил индеец. – Я вижу эти лица каждый день. Замечаю их очертания, когда принимаю утренний душ, ем свой завтрак или даже беседую с вами. Они не оставляют меня в покое и неуклонно скользят по пятам будто сумрачные тени.

– Ты до сих пор продолжаешь их видеть?

Хантер окинул спутника обеспокоенным взглядом.

– Я и не переставал, – со вздохом ответил Кваху. – Но решил не тревожить вас по пустякам. Они ведь не трогают меня – просто возникают то тут, то там, а затем так же неожиданно растворяются без следа.

– Тебе не стоило об этом умалчивать, Кваху.

Мужчина в серой шляпе укоризненно покачал головой.

Яркий свет фар, бивший прямиком в снежную пургу, с трудом просачивался сквозь белесую завесу. Чтобы ненароком не съехать в кювет, заплутав на скользкой трассе, Хантеру в конечном итоге пришлось существенно сбавить скорость.

Теперь арендованное авто едва ползло по заснеженной асфальтовой полосе, то и дело застревая шинами в бликовавших на свету заносах.

– Вы все равно мне не поверили, мистер Хантер. Заявляли, будто все это – массовый психоз или видения, вызванные спорами грибка.

– Я ведь закостенелый скептик, Кваху. Мне нелегко согласиться с тем, что за гранью привычной реальности способно существовать что-то еще…

Окончание фразы Илая Хантера утонуло в пронзительном визге тормозов. Дернувшись в сторону, авто едва не слетело с шоссе – мужчине удалось в последнюю секунду выровнять траекторию, судорожно вцепившись в рулевое колесо. Ухнув передними колесами в большой сугроб, белеющий на обочине, машина грустно моргнула фарами и тут же затихла.

Всполошенный едва не произошедшим столкновением, Хантер пулей выскочил из натопленного салона наружу.

– Что произошло? – Кваху выбрался из автомобиля и остановился посреди шоссе, прищурив веки. – Это ведь мистер Бейкер?

В нескольких дюймах от капота темнел потрепанный пикап. Его передние фары, как и свет в салоне, были погашены, и детектив мельком подумал о том, что они лишь чудом избежали удара. Густая снежная пелена, ниспадающая с небес, надежно скрывала в своих объятиях тайную опасность, подстерегавшую прямо посреди загородной трассы.

– Хантер… – изумленно пробасил чужой голос, и из-за приоткрытой дверцы пикапа внезапно вывалился пьяный в стельку мужчина. – Как вы здесь оказались, черт подери?

Бейкер, едва не свалившись на первом же шагу, подобрался к застывшим у машины путникам, то и дело пошатываясь то в одну, то в другую сторону.

От него за версту несло спиртным – должно быть, он сел за руль своего пикапа вусмерть пьяным. Спутанные клочья его медно-рыжей бороды воинственно торчали вперед, и кое-где на их концах детективу удалось разглядеть грязные комья снега. Очевидно, Бейкер уже не раз умудрился упасть лицом в землю.

– Я едва не врезался в ваше авто, – сухо произнес мужчина, нервно поправляя свою обновленную шляпу. – Почему вы вообще находитесь здесь в столь поздний час?

– А я скажу вам, почему, – с вызовом просипел мужчина, облокотившись о капот машины детектива. – Я собирался как следует затариться у краснокожих, чтобы затем вернуться домой и осушить все это в одну глотку. Но на обратном пути мое чертово корыто заглохло прямо посреди дороги.

Бейкер оторвался от капота авто и бессильно развел руками в стороны, угрожающе завалившись вправо. Однако ему все же удалось каким-то чудом восстановить равновесие.

Хантер окинул рыжебородого критичным взглядом, молча покачал головой и выглянул из-за его спины. Видавший виды темно-серый пикап представлял собой жалкое зрелище – одна из его передних фар оказалась полностью разбита, а откуда-то из-под распахнутой крышки багажника валила тонкая струйка сизого дыма.

– Судя по всему, мистер Бейкер, домой вам уже везти нечего, – мрачно заключил Хантер. – Что ж, садитесь к нам в машину. Мы наведаемся в Пайнс-Крик, а затем отвезем вас обратно в город.

– Мне было холодно… – невнятно пробурчал себе под нос рыжебородый. – Аккумулятор сдох, и печка в салоне перестала работать… Что, по-вашему, мне еще оставалось делать?

Он шагнул к задней дверце машины детектива, предприняв неудачную попытку забраться внутрь. Однако в тот же момент с глухим ударом приложился скошенным лбом о крышу автомобиля, громко чертыхнулся, отшатнувшись назад, сильно качнулся на каблуках и едва не свалился в сугроб.

– Кваху, помоги нашему спутнику отыскать верный путь. Очевидно, он не справится с этим без посторонней помощи.

Молча кивнув, индеец направился к мужчине, сердито потрясавшему кулаком перед распахнутой дверью авто. Осторожно подсунул свою руку под его локоть, а после этого подтолкнул вперед.

– Убери от меня свои грязные лапы, краснокожий! – взревел Бейкер, окатив помощника детектива едкими спиртными парами.

Не обращая никакого внимания на вялые сопротивления рыжебородого, Кваху затолкал его на заднее сидение, а затем, на всякий случай убедившись в том, что голова Бейкера не высовывается над проржавевшими порожками, рывком захлопнул дверь и вернулся к Хантеру.

– И что нам теперь делать? – растерянно произнес он. – Мы ведь не можем позволить ему увидеть Анну Хейз.

– Вряд ли мистер Бейкер представляет для нас какую-либо опасность, – детектив кивнул в сторону машины. – По-моему, он уже вовсю готовится ко сну.

К тому моменту, когда автомобиль Илая Хантера вновь заурчал заведенным мотором, всполошив грубыми шинами махровый белый настил, рыжебородый, растянувшийся во всю ширину салона, уже громко похрапывал, лишь изредка ненадолго пробуждаясь для того, чтобы сонно пробормотать себе под нос очередное ругательство.

Аккуратно припарковавшись у ворот резервации, детектив выбрался на улицу, а затем, стараясь не шуметь, закрыл за собой дверцу.

– Оставим мистера Бейкера здесь? – нерешительно поинтересовался индеец. – Что, если он проснется и решит отправиться на наши поиски?

– Не думаю, Кваху. Он выпил столько алкоголя, что не придет в себя раньше следующего полудня. Вероятнее всего, он даже не вспомнит о том, что мы с ним вообще встречались.

Будто подтверждая слова Хантера, из салона автомобиля внезапно донесся оглушительный храп.

Послушно вздохнув, помощник приподнял повыше свой клетчатый воротник, чтобы сорвавшийся ветер не мог добраться до его оголенной шеи, и торопливо зашагал за канувшим в снежный морок силуэтом.

Глава 15

Чудовищно яркий поток света бил прямиком в заспанное лицо Бейкера, заставляя его недовольно щуриться.

Казалось, что его постель, периодически подпрыгивая, издавала странное низкое жужжание. Как будто под кроватью медноголового мужчины прятался целый рой разгневанных пчел.

– О, мистер Бейкер, – донесся откуда-то со стороны приглушенный голос. – Вы как раз вовремя!

Он попытался распахнуть веки и тут же едва не зарычал от боли, пронзившей его виски. Ослепительное сияние нового дня заставило мужчину судорожно вздрогнуть, прикрыв лицо обеими ладонями.

– Где я… – мужчина с трудом узнал собственный голос. – Что происходит?

– Вы находитесь в машине – ровно там же, где уснули вчерашним вечером. Неужели вы ничего не помните?

Подавив подкатывавший к горлу ком, Бейкер с огромным трудом приподнялся на локтях, немного приоткрыл глаза и бегло огляделся по сторонам.

– Хантер? – изумленно выдохнул он, заметив перед собой смазанное в остром приступе мигрени лицо детектива. – А вы какого черта здесь делаете?

– Управляю автомобилем, – тут же ответил он. – Как вы себя чувствуете?

Рыжебородый молча протянул пальцы к своей голове, готовой в любой момент расколоться надвое, осторожно ощупал ноющий затылок и угрюмо произнес:

– Такое ощущение, что прошлой ночью я вылакал цистерну чистейшего спирта.

– Вы не так уж далеки от истины, мистер Бейкер.

Сделав над собой невероятное усилие, мужчина подался вперед, свесил ноги вниз и выровнялся на заднем сидении автомобиля. Его зеленовато-белое лицо то и дело перекашивало от резких спазмов, пульсировавших где-то в глубине его мозга.

– Черт возьми… – он поморщился и потер глаза. – Неужели я провел целую ночь в этой колымаге?

Илай Хантер слегка повернул голову, многозначительно переглянувшись со своим молчаливым помощником, затем коротко кивнул и ответил:

– Погодите немного с вопросами, мистер Бейкер. Давайте сперва доберемся до «Ночного бархата», где нас уже ждут. Обещаю, я все расскажу, как только мы окажемся на месте.

По нахмуренному лицу рыжебородого пробежала тень неприятного удивления. Запустив грубую ладонь в свои жесткие всклокоченные волосы цвета ржавчины, он бросил встревоженный взгляд в сторону детектива.

– Кто и зачем ожидает нас в «Ночном бархате»? – он вдруг сощурился. – Я что, натворил дел, когда налакался?

– Вам не о чем тревожиться, – со странной полуулыбкой отмахнулся Хантер. – Поверьте мне, мистер Бейкер, вы не пожалеете, если заглянете вместе с нами в паб.

Впереди, за лобовым стеклом машины, уже виднелись заснеженные улочки Браун Брик. Рыжебородый не имел ни малейшего понятия о том, сколько именно времени он провел, валяясь без сознания на заднем сидении автомобиля Хантера, однако, судя по тому, как неспешно ползли в морозном воздухе бледные тени, на улице давно перевалило за полдень.

Разбитая дорога, ведущая к городу, сияла гладкой асфальтовой полосой, несмотря на недавний вечерний снегопад, обрушившийся на бескрайние пустоши. Это показалось Бейкеру необычайно странным.

– С каких пор объездную дорогу так рьяно скоблят, – он с подозрением уставился в окно. – Обыкновенно после пурги до магазина краснокожих можно добраться разве что на самосвале.

– Мистер Хантер попросил шерифа расчистить нам путь, – пояснил Кваху.

Сдвинув темно-оранжевые брови, мужчина окатил индейца уничижительным взглядом, скрестил руки на груди и демонстративно отвернулся.

– Верно, – кивнул водитель в серой шляпе. – Должно быть, в «Ночном бархате» сегодня соберется весь город. Мы не могли заставлять людей ждать – это крайне невежливо.

– В эту дыру уже давно никто не заходит, – проворчал Бейкер с заднего сидения. – Если бы не я и, может быть, еще парочка местных парней, кабак уже давно бы обанкротился.

– Возможно, – согласился Хантер. – Однако сегодняшний вечер в «Ночном бархате» горожане запомнят на всю жизнь.

– Да? – недоверчиво пробасил Бейкер. – С чего бы это? Ваш ручной патлатый чероки станцует перед ними нагишом?

Детектив поправил котелок, съехавший на глаза, и опечаленно покачал головой. Затем придавил носком ботинка педаль газа, и авто с громким шуршанием понеслось по зимнему шоссе, стремительно приближаясь к кучке кирпичных домишек, темнеющих впереди.

В этот день аллеи Браун Брик казались непривычно оживленными. Несмотря на ночное ненастье, укрывшее ледяным белесым одеялом весь ландшафт, люди спешили покинуть свои натопленные жилища, чтобы собраться в суетливые стайки.

Они толклись на заваленных снегом тротуарах, негромко переговариваясь между собой, а после ныряли под козырек «Ночного бархата», бесследно растворяясь в его недрах, насквозь пропахших дешевым табаком.

– Мистер Лонг действительно постарался передать вашу просьбу каждому жителю города, – произнес Кваху, с интересом разглядывая прохожих. – Никогда прежде я не замечал на аллеях Браун Брик столько людей одновременно.

– Что ж, это нам только на руку.

Илай Хантер притормозил у одежной лавки Бетелла – единственного места, где оставалось свободное пространство. Выключил мотор, сунул ключи в карман пальто и обернулся к недоумевающему Бейкеру.

– Займите место в зале, – распорядился детектив. – И устраивайтесь поудобнее. Мы скоро подойдем.

Когда Хантер и его помощник выскользнули из авто наружу, рыжебородому не оставалось ничего другого, кроме как последовать их примеру. Сперва он решил, что ни за что не станет принимать участия в странной авантюре, которую задумал детектив, и уже повернулся, чтобы пойти прочь. Однако в конечном итоге разгоревшееся любопытство все же пересилило, и мужчина, с досадой сплюнув на землю, направился к дверям бара.

Внутреннее убранство «Ночного бархата» все еще хранило остатки прежней роскоши. Тяжелые темно-синие портьеры из переливавшегося на свету велюра обрамляли полукруглые подмостки, в центре которых красовался старинный рояль. Софиты, свисавшие с потолка, уже давно не работали, но сцена по-прежнему внушала Бейкеру тот самый мальчишеский трепет, который он испытал, впервые заглянув сюда вместе с отцом на клубный вечер джаза.

Первый этаж, уставленный круглыми столами без скатертей, был битком набит людьми. И мужчина, задумчиво подергав свою рыжую бороду, вдруг припомнил, отчего это место некогда получило свое название. В былые времена столики заведения украшали длинные полотна из черного бархата, свисавшие едва ли не до самого пола. Теперь же колченогие столы лишь стыдливо отражали исцарапанным лаком тусклый свет керосиновых ламп, установленных по их центру. И если бы не оставшиеся у сцены сапфировые портьеры, уже бы никто и не вспомнил, как роскошно некогда смотрелся «Ночной бархат».

– Бейкер, – кто-то резко опустил ладонь на плечо мужчины, заставив его вздрогнуть. – И ты здесь?

Он обернулся на звук знакомого голоса и тут же наткнулся глазами на серьезное лицо Билла. Молодой парень выглядел таким же растерянным, как и все остальные в зале – очевидно, никто из присутствующих не имел ни малейшего понятия о том, зачем шериф решил созвать это импровизированное сборище.

– Кажется, здесь есть все, кто умеет ходить, – просипел Бейкер, пожав протянутую ему ладонь.

– Поговаривают, что детектив из Чикаго собирается сделать какое-то важное заявление, – произнес Билл, присаживаясь на свободный табурет, стоявший рядом. – Но Лонг отказался говорить со мной об этом. Заявил, что если я приду в «Ночной бархат», то сам обо всем узнаю.

– Это вполне в его духе. Нагонять темени везде, где только возможно. Если бы не Хантер со своим краснокожим, мы бы до сих пор не имели ни малейшего понятия о том, что произошло с Эдвардом в лесу.

Согласно кивнув, Билл перевел взгляд на сцену, где внезапно вспыхнул яркий свет. Нестройный гомон, витавший под потолком паба, мгновенно стих.

– Здравствуйте, джентльмены, – детектив поднес к своим губам микрофон. – И леди.

Вокруг повисла гробовая тишина. Мужчине даже почудилось, будто он услыхал, как взволнованно задышала сидевшая у самой сцены Маргарет Мастерс.

– Как, должно быть, уже знают многие из вас, меня зовут Илай Хантер, – продолжил он. – Я приехал в Браун Брик вместе со своим помощником, чтобы попытаться выяснить, что произошло с пропавшими без вести Эдвардом Россом и Анной Хейз.

– Мы прекрасно осведомлены о том, что случилось с Эдвардом, – мрачно выкрикнул кто-то из толпы. – Но что стало с Анной?

Кучка пожилых мужчин, сидевших за барной стойкой, согласно закивала, а затем принялась громко переговариваться между собой, время от времени бросая колкие взгляды в сторону стоявшего на сцене детектива.

– Сегодня я отвечу на все ваши вопросы, господа, – заверил Хантер. – Однако позвольте мне начать повествование с самого истока. Это даст нам возможность восстановить полную картину произошедшего.

Подав знак Кваху, послушно ожидавшему за тяжелыми складками велюровых штор, мужчина снял с головы свою шляпу и протянул ее помощнику. А затем вытащил из темноты два высоких барных табурета, изрядно расшатавшихся от времени.

Усевшись на один из них, он аккуратно подтянул к себе моток электрического провода, тянувшегося от микрофона куда-то под ступени подмостков. Второй табурет, к удивлению собравшихся, остался пустовать, словно Илай Хантер приберег его для какого-то важного гостя.

– Как ни странно, эта история уходит корнями в далекое прошлое, – начал он. – В те времена, когда жестокие белые колонизаторы задумали освоить новый материк.

– Простите, мистер Хантер, – смущенно выкрикнула со своего места Маргарет. – Но какое отношение все это имеет к несчастным Эдварду и Анне? Я полагала, что вы прибыли в Браун Брик именно ради их поисков.

– Безусловно, – подтвердил детектив. – Но в процессе расследования мне удалось обнаружить некоторые любопытные факты. Например, я сумел отыскать причину, по которой на ваш город накинулась неизвестная науке плесень.

Сначала в зале «Ночного бархата» повисла пульсирующая тишина. Однако прошло несколько мгновений, и спертый воздух кабака разрезал обеспокоенный ропот. Люди перекрикивали друг друга, пытаясь поскорее задать один и тот же волновавший всех вопрос. Каждый жаждал узнать о том, откуда в Браун Брик явилась коварная чернь.

– Когда-то давно, во время переселения индейцев на чужие земли, вождь племени восстал, попытавшись оказать сопротивление белым солдатам. Но у него ничего не вышло – скрывшись в лесах Пайнс-Крик, тогда еще девственных и диких, он бесследно исчез. И у племени не оставалось иного выхода, кроме как принять свою новую судьбу.

Голос Илая Хантера, переливавшийся густым бархатом, как и обрамлявшие сцену портьеры, лился прямиком поверх беспокойных голов, темневших из-за облупленных столиков. Усиленный похрипывавшим динамиком, он пригвождал собравшихся своими незримыми волнами к месту, заставляя внимать каждому сказанному слову.

– Многие индейцы, изнуренные долгим путешествием и болезнями, тогда погибли, и их без долгих раздумий закопали в братской могиле неподалеку от леса, – детектив сделал короткую паузу и нашарил глазами лицо Томаса Лонга в толпе. – Именно это захоронение было обнаружено мистером Джексоном, мистером Лонгом, мной и моим помощником Кваху в одной из шахт заброшенной каменоломни.

– Я слышал, что из-за плесени черепа краснокожих окрасились в черный цвет, – выкрикнул со своего места Билл. – Это правда?

– Да, так и есть, – кивнул Хантер, и после этих слов в полутьме зала вновь поднялось заметное волнение. – Однако к этому, если позволите, мы вернемся несколько позже.

Бейкер, сидевший неподалеку от сцены, угрюмо пялился в лицо Хантера. За это короткое время он уже не раз успел пожалеть о том, что не отправился домой. Мужчина прекрасно понимал, что частный детектив вряд ли сумеет обойти стороной рассказ о гибели Джексона, но переживать это снова Бейкеру совсем не хотелось. Поэтому он, судорожно вцепившись мозолистыми пальцами в столешницу, напряженно ждал подходящего момента, чтобы тайком убраться восвояси.

– Прошло время, и все в этих суровых краях вернулось в привычное русло, – произнес Хантер. – Индейцы принялись кое-как строить свою жизнь заново, а белые основали неподалеку маленькое поселение. В конечном итоге, в новом городке появилась каменоломня и кирпичный завод, глину для которого везли из близлежащего участка. Именно того, где прежде были захоронены погибшие в пути индейцы.

– Заразные кирпичи! – в ужасе воскликнул кто-то. – Чернь таилась прямо в наших стенах!

– Какой кошмар… – Маргарет Мастерс в порыве чувств закрыла лицо ладонями, и ее муж поспешил приобнять ее за плечи.

– И что нам теперь делать? – нахмурившись, выпалил Билл. – Снести подчистую все дома в Браун Брик?

– Не думаю, что это поможет, – Хантер покачал головой. – Споры грибка, находившиеся внутри кирпичей на протяжении сотен лет, спокойно дремали внутри, даже не думая пробуждаться. Так было до тех пор, пока не наступил апрель.

Он вдруг замолчал, повернув голову вбок, словно вглядываясь куда-то сквозь черноту бархатных портьер, надежно скрывавших за своим полотном кого-то тайного.

– Прошу вас, Анна, – вежливо пригласил мужчина. – Выйдите на сцену!

Когда в бледном свете электрических лучей на подмостках показалась тонкая женская фигурка, озадаченно переглядывавшиеся между собой горожане, не сговариваясь, разом ахнули.

Округлив глаза от изумления, Бейкер таращился на Анну Хейз словно на восставшего из праха фантома. Застывший с открытым ртом Билл быстро моргал глазами, будто никак не мог поверить в то, что происходило прямо перед его лицом.

– Анна!.. – пронзительно вскрикнул женский голос, и Томас Лонг едва успел подхватить под руки светловолосую девушку, лишившуюся чувств.

Большая часть горожан, собравшихся под потолком «Ночного бархата», была парализована потусторонним страхом. Несмотря на упорные попытки шерифа отыскать исчезнувшую в лесах резервации Анну Хейз, многие жители Браун Брик давно считали девушку погибшей. Когда детектив и его вечный спутник обнаружили в зарослях останки Эдварда Росса, в эту теорию готовы были поверить даже закоренелые оптимисты.

– Анна, расскажите присутствующим о том, что вы поведали этой ночью мне, – попросил Хантер, когда девушка неуверенно присела на краешек соседнего табурета и принялась нервно оглядываться. – Уверяю вас – никто не посмеет причинить вам вред. Кваху проследит за тем, чтобы подобная мысль не закралась ни в чью горячую голову.

Детектив отчетливо видел, как мелко подрагивают тонкие пальцы Анны. Как она, бледнея на глазах, в панике покусывает свои сухие губы. Но, с усилием поборов сковывавший ее ужас, она все же нашла в себе силы для того, чтобы ответить на призыв Илая Хантера.

– Этой весной Эдвард рассказал мне об одной находке, – голос Анны предательски задрожал, а по ее белым щекам побежали прозрачные ручейки слез. – В один из дней он разбирал на чердаке коробки со старыми вещами своего дедушки и обнаружил ветхий бумажный конверт…

Она умолкла, громко всхлипнув.

Оцепеневшие зрители продолжали безвольно маячить на своих местах, не решаясь даже шелохнуться. Среди всех них лишь один человек не выглядел ничуть изумленным, – Томас Лонг.

– Что было в этом конверте? – детектив заключил в свою ладонь холодные пальцы девушки. – Что хранилось внутри?

– Это было прошение, – набрав полную грудь воздуха, ответила Анна Хейз. – Прошение на имя губернатора о том, чтобы передать леса, находящиеся на территории резервации Пайнс-Крик, в руки горожан.

Кто-то в толпе слушателей пронзительно присвистнул, и девушка, испуганно вздрогнув, тут же затихла.

– Продолжайте, Анна, – детектив ободряюще погладил ее по спине. – Что было потом?

– Потом… – она сглотнула ком, застрявший в ее горле. – Эдвард неожиданно загорелся этой идеей. Он вспомнил о том, что ему рассказывал об этом в детстве отец. Когда кирпичный завод потерпел крах, дедушка Эдварда был еще совсем юным… Тяжело переживая банкротство семьи, он полжизни потратил на то, чтобы помочь родному городу вернуть свой прежний облик…

Она шумно вздохнула и потупила взгляд.

– В конечном итоге, он все же нашел способ, – произнес Хантер, обращаясь к сидевшим в зале. – И начал вынашивать дерзкие планы в отношении Пайнс-Крик. Мистер Росс-старший собирался отсудить у индейцев их лес и существенно уменьшить границы резервации, руководствуясь тем, что ее обитатели все равно не посещают чащобу и никак ее не используют. Я ни в чем не ошибся, Анна?

– Он подсчитал, – кивнула она, утирая слезы носовым платком, – Что, если вырубить чащу и продать лес, этого должно было хватить для того, чтобы запустить на территории города новые предприятия, и тем самым вернуть местным утраченные рабочие места. Эдвард говорил, что соответствующее прошение было оформлено, однако так и не получило хода – его дедушка неожиданно скончался.

– Спасибо, Анна, – Илай Хантер подал заплаканной девушке руку и помог ей подняться с табурета. – Вы можете вернуться в комнату отдыха. Дальше я продолжу без вас.

Когда ее тонкий силуэт канул в темноту, по толпе притихших людей пронеслось мятежное роптание. Пришедший в себя Бейкер изумленно таращился на детектива, то и дело подергивая свою косматую рыжую бороду.

– Итак, вернемся к тому, что обнаружил у себя на чердаке Эдвард Росс, – вновь усевшись на табурет, проговорил детектив. – Со слов Анны Хейз, юноша воспринял этот конверт как дар небес. Он буквально загорелся этой идеей – переоформил прошение согласно всем новым законам, и даже поставил на нем свою подпись. Это произошло в середине весны.

Хантер, ненадолго прервавшись, коротко кивнул своему помощнику. Выскользнув из тени, словно бесшумный призрак, тот быстро спустился со сцены вниз, затерявшись где-то среди многочисленных визитеров «Ночного бархата».

– В данный момент, – произнес в микрофон Хантер. – Мой помощник раздает вам листовки, внутри которых вы сумеете отыскать всю интересующую вас информацию касательно грибка, захватившего город. А если вы перевернете вторую страницу буклета, то обнаружите весьма увлекательные сведения об одном из его видов – кордицепсе однобоком. Он примечателен тем, что паразитирует в нервной системе муравьев, полностью порабощая разум насекомых.

Детектив замолчал, давая собравшимся возможность бегло изучить врученные им брошюрки. Наскоро собранные руками шерифа и местного коронера, они казались местами корявыми и неумелыми. К тому же, листовки были размножены на самой тонкой и дешевой бумаге, а потому сквозь каждую страницу просвечивал текст, отпечатанный на оборотной стороне листа.

Однако подобные технические недочеты совершенно не волновали тех, кто в этот вечер ютился под крышей «Ночного бархата». Горожане с интересом читали свои листовки, иногда в ужасе принимаясь озираться по сторонам, словно безмолвно ища поддержки у тех, кто топтался рядом.

– Как предполагает коронер, именно эта разновидность грибка могла поселиться в черепной коробке у Эдварда Росса, – Хантер ткнул указательным пальцем в нечеткую копию снимка. – Пока что у нас нет необходимых доказательств, потому что подобные исследования занимают…

– Значит, мы все находимся в смертельной опасности?

Надсадный женский голос, прозвучавший из самого сердца толпы, разрезал воздух истеричными нотками.

– Что, если эта дрянь заберется и в наши головы? – закричал Билл, мгновенно сбросив с себя остатки смятения, вызванного нежданным появлением Анны. – Что тогда? Мы все погибнем?

– Нет, если только вам не придет на ум идея подписать прошение мистера Росса, – Хантер отдал брошюру Кваху и серьезно поглядел на собравшихся. – Очевидно, многие из вас, а возможно – все поголовно, давно заражены спорами этого грибка. Но он не начинает активно развиваться, если для этого нет особых причин.

– Каких причин? – Маргарет Мастерс в страхе округлила глаза. – Что ему от нас нужно?

В зале «Ночного бархата» было душно. От недостатка кислорода голова Хантера шла кругом, а перед глазами то и дело вспыхивали черные круги. После бессонной ночи, проведенной в резервации Пайнс-Крик, детектива клонило в сон, а мысли так и норовили пуститься врассыпную, как испуганные жуки. Но он вновь и вновь одергивал себя, концентрируясь на происходящем вокруг.

– Когда Эдвард Росс оказался на территории резервации и углубился в лес, грибок, скрывавшийся в его мозгу, повел себя странным образом: споры плесени молниеносно разрослись в его черепной коробке, порождая ужасную агонию, в результате которой юноша утратил рассудок и попытался совершить нападение на Анну Хейз. Вот что произошло в лесу той ночью.

– Значит, это правда? – мрачно пробасил Бейкер. – Анна порешила Эда?

Несколько мужчин из толпы обеспокоенно переглянулись между собой. Кое-кто из стайки пожилых женщин, сидевших у самой сцены, принялся обмахиваться листовками.

– Девушка бросилась прочь, однако молодой человек упорно преследовал ее, – ответил Илай Хантер. – Спрятавшись в деревьях, Анна была вынуждена подкараулить юношу и напасть на него, чтобы защитить собственную жизнь. Она задушила Эдварда и бросилась прочь, однако она не прикасалась к его телу и уж точно не участвовала в его расчленении.

– Откуда такая уверенность, детектив? – в глазах Билла зажглось недоверие.

– Позвольте мне закончить, – холодно произнес мужчина. – Добравшись до резервации, перепуганная насмерть Анна Хейз рассказала индейцам о том, что с ней произошло и попросила убежища. Сжалившись над девушкой, они спрятали ее в своем поселении до тех пор, пока ситуация не прояснится – чтобы Анну не могли обвинить в преступлении, на которое она была вынуждена пойти.

– Допустим, – просипел Бейкер, не отрывая своего взгляда от лица Хантера. – Но тогда кто распотрошил труп Росса?

По толпе разнесся встревоженный гул. Люди тихо перешептывались между собой, с недоверием поглядывая в сторону частного детектива. В удушливом воздухе под потолком кабака возникло опасное напряжение.

– Это сделал сторож.

– Кто? – рыжебородый нахмурился. – Какой еще сторож? Насколько я знаю, лес индейцев никто никогда не охранял.

– Вы сильно заблуждаетесь, – мужчина устремил взгляд поверх людских голов. – Этот лес всегда охранялся. И охраняется по сей день.

– Но кем? – вновь подала голос Маргарет Мастерс. – Кто мог так жестоко поступить с несчастным юношей?

– Я полагаю, об этом вам должен рассказать мой второй гость.

Илай Хантер привстал со своего табурета и взмахнул ладонью, будто призывая кого-то выйти к нему из морока.

Напряженно замерев, люди принялись вертеть шеями по сторонам, стараясь разглядеть то, что происходило в темноте за струящейся тканью бархатных гардин. Когда на сцене под убогими лучами светильника появилась новая фигура, толпа оглушительно взревела.

Не обращая никакого внимания на шум, мужчина, заметно прихрамывая, добрался до пустующего табурета, тяжело опустился на него сверху и окинул собравшихся пронизывающим взглядом.

– Существует всего две причины, по которым я не подох, провалившись в воды подземного течения, – начал он, громко откашлявшись. – Первая – это Бейкер. Чертов ублюдок никогда не дождется моей смерти!

Обнаружив в толпе знакомое лицо, Джексон шутливо погрозил ему кулаком, а затем тихо расплакался.

Мужчина выглядел откровенно неважно – те места его кожи, которые не прикрывала одежда, сияли свежими кровоподтеками. На одной из его лодыжек медленно пропитывалась темно-красной кровью марлевая повязка. Левая щека, оцарапанная острыми краями коллектора, была скреплена медицинскими скобами.

– Джексон! – хрипло заголосил Бейкер, расталкивая толпу и бросаясь к сцене. – Сукин ты сын!..

Взлетев на подмостки, он обхватил старого приятеля за плечи, едва не стряхнув того с табурета, и принялся прижимать его к себе, будто глупого котенка. Колючая рыжая борода Бейкера скользнула по израненному лицу лысеющего мужчины, больно оцарапав саднившую кожу.

– Отпусти меня, олух, – сдавленно потребовал он. – Ты мне сейчас переломаешь все ребра!

– Я думал, что ты погиб, – рыжебородый громко шмыгнул носом, ослабляя свою хватку. – Как ты сумел спастись?

На раскрасневшемся от волнения лице Бейкера застыло изумление. Все еще не веря собственным глазам, он то и дело принимался хватать Джексона за отвороты куртки, будто желая проверить – не обманывает ли его зрение.

– Я и сам решил, что мне конец, – честно признался мужчина, со вздохом опускаясь обратно на табурет. – Но мне неожиданно пришли на помощь.

– Кто? – опешил Бейкер. – Кто мог помочь тебе под землей?

Немного поерзав на сидении, Джексон поглядел в охваченные смятением лица собравшихся в зале «Ночного бархата».

– Когда я очутился под водой, течение тут же подхватило меня и понесло в сплошную темноту, – начал мужчина, невольно содрогнувшись от неприятных воспоминаний. – Я понял, что сейчас умру, но все происходило так быстро, что я и испугаться-то не успел.

Он сделал короткую паузу, потер болевшую щеку и тяжело вздохнул.

– Было ужасно холодно и так темно, как будто я внезапно ослеп. А потом я почувствовал, как мое тело зажало в тиски. Я понял, что течение унесло меня глубоко под землю, и я застрял в каком-то гроте. Если бы я был хоть на один дюйм повыше, то навечно остался бы там.

– Бедняга Джексон, – Билл покачал головой. – На твоем месте я бы сразу умер от страха.

– Я тоже готовился к неминуемой смерти, – мужчина озадаченно поскреб лысину. – Но вдруг ощутил, что течение сильно толкает меня вперед. И спустя пару секунд я вылетел как пробка из бутылки. Меня подбросило вверх, и тут я вдруг понял, что могу дышать. В пещере над водой был кислород.

Он выудил из нагрудного кармана крошечную флягу со спиртным, сделал шумный глоток и продолжил:

– Из-за кромешной тьмы я не мог понять, куда мне двигаться. И неизбежно умер бы в этом чертовом гроте. Но тут произошло странное – я снова начал видеть то самое лицо, которое пытался нагнать.

– Лицо? – повторил Бейкер.

– Да, лицо, – раздраженно отмахнулся Джексон. – Но в этот раз оно вело себя странно – то мелькало у самого моего носа, то светилось из-под толщи воды. Оно как будто манило меня за собой.

Маргарет Мастерс вскочила из-за столика, прижав кончики пальцев к своим губам, тревожно поглядела на мужчину и выпалила:

– Это правда, мой муж тоже видел эти лица! Джон заметил их в лесу во время поисков!

– Спасибо, Маргарет, – Джексон приветливо махнул ей рукой. – В общем, у меня не оставалось другого выхода, и я последовал за этим призрачным ликом. Иногда мне приходилось задерживать дыхание и плыть, иногда – протискиваться в узкий проход как крыса. И когда я уже отчаялся спастись, я внезапно выбрался на поверхность. И очутился в лесу.

– Вот почему из ущелья, затерянного в сердце леса Пайнс-Крик, – подал голос Илай Хантер. – Ушла вода. Когда горожане, обжившись здесь, принялись сооружать на глубине коммуникации, они нарушили герметичность естественных подземных пещер. Вода из источника в лесу хлынула в образовавшиеся полости, и река целиком ушла под землю. Вот отчего в Браун Брик такие стремительные грунтовые воды.

Пока местные, сбившись в кучу в зале «Ночного бархата», внимали каждому слову детектива, за витринами кабака уже начинало смеркаться. Последние проблески солнца угасли, увязнув на горизонте в сердитых лохматых тучах, и вскоре на крошечный городок вновь посыпал снег.

Когда на аллеях зажглись оранжевыми пятнами уличные фонари, вокруг уже вовсю завывала белая метель.

– Вы так и не ответили на мой вопрос, Хантер, – мрачно напомнил Бейкер. – Кто расчленил труп Эдварда Росса?

– Я понял это тогда, когда волчонок, подобранный нами у шоссе, почуял мистера Джексона, – проговорил детектив. – Он ринулся в чащу и привел нас прямиком к нему. Когда индейцы оказали мистеру Джексону первую помощь, отогрели и накормили, он рассказал нам о том, что, выбравшись из недр пересохшего русла, заметил в деревьях странную фигуру.

– Жуткая дрянь, – поежился мужчина. – Все деревья вокруг были черными, словно вымазанными в саже. И среди веток я увидел силуэт обнаженного мужчины. Вокруг лежал снег, было холодно, словно на девятом кругу ада у врат самого сатаны. А на странном человеке была лишь набедренная повязка и самодельный топорик в руке. Лица, которые я видел в коллекторе, роились вокруг него, будто осы. До сих пор по спине мороз…

Джексон суеверно перекрестился и замотал головой:

– Это было страшно до чертиков!

– И что все это означает? – Бейкер перевел взгляд с лица давнего приятеля на детектива. – Хотите сказать, что в здешних лесах в самом деле водятся призраки?

– Я не знаю, что это, – Хантер устало потер переносицу. – Но я знаю, откуда они взялись. Индейский вождь, некогда сгинувший в лесах резервации – это сторож, как его называют сами жители деревни. А лица, прислуживающие ему – индейцы, захороненные в братской могиле. Именно сторож, обнаружив задушенного Эдварда Росса в зарослях, оттащил его тело в сердце леса – место, где когда-то давно погиб сам, и разрубил труп на части, отдав на съедение плесени. Так он защищает свой народ.

Томас Лонг, не проронивший ни слова с того момента, как Илай Хантер взобрался на подмостки, вышел вперед. На его сумрачном лице залегли глубокие тени.

Медленно вскарабкавшись на сцену и жестом попросив у детектива микрофон, он поднес его к своим обветренным губам и негромко проговорил:

– Я не смогу внести эти свидетельства в полицейский рапорт. Дело об убийстве Эдварда Росса придется навеки оставить нераскрытым. Если этого не сделать, Анна Хейз окажется за решеткой, а Браун Брик потеряет еще одного жителя. Присяжные простят ей убийство в целях самозащиты, однако никто не поверит в то, что в расчленении тела виновен какой-то древний дух. Поэтому в суде встанет вопрос – а так ли невинна Анна, если в конечном итоге она разрубила своего спутника на семь отдельных частей…

– А что насчет грибка? – перебил Бейкер. – Как нам бороться с чернью, что сжирает наши дома?

Илай Хантер подернул плечами:

– Найдите прошение, которое подписал Эдвард Росс, и сожгите его. И больше никогда не посягайте на земли индейцев, живущих в резервации Пайнс-Крик.

Оставив всполошенных горожан переваривать все услышанное, детектив сошел со сцены вниз, оперся спиной о барную стойку и шумно вздохнул. Подоспевший Кваху вернул детективу серую шляпу и смерил его изучающим взглядом.

– Не могу поверить в то, что уже завтра мы покинем этот город навсегда. А вы так и не решились сказать ей о своих чувствах.

В тихом голосе индейца прозвучал нескрываемый укор.

– Я уже слишком стар для всего этого, Кваху, – мужчина водрузил на свою голову котелок и прикрыл глаза. – И для погони за мстительными духами, и для любви.

В толпе, оставшейся позади, вспыхнул жаркий спор. Бейкер, хватая Джексона за локти, что-то сипло кричал ему в ухо, в то время как шериф и еще несколько крепких парней пытались растащить их в разные стороны.

Очевидно, перемирие двух старых друзей оказалось весьма шатким. А, возможно, они и прежде безостановочно ссорились по пустякам, а затем вновь мирились, моментально забывая о старых обидах. Во всяком случае, детективу очень хотелось в это верить.

– Глупости, мистер Хантер, – блеснув черными глазами, ответил индеец. – Любовь необходима белым так же сильно, как и кислород. Вы не умеете жить без нее.

Он похлопал мужчину в серой шляпе по плечу и направился к выходу.

Еще немного постояв, детектив окинул прощальным взглядом зал «Ночного бархата», скользнув глазами по лицам шерифа, Бейкера и Джексона.

В темном углу, куда не доставал свет керосиновых ламп, сидела всхлипывающая Анна Хейз, а над ней с громкими причитаниями кружила Маргарет Мастерс. Позабыв о своих приятелях, Билл сочувственно протягивал юной девушке свой чистый носовой платок, умоляя ее прекратить горестные рыдания.

Проходя мимо телефонного аппарата, висевшего у самого выхода из здания, Илай Хантер на мгновение замешкался, едва не протянув к черной трубке свою ладонь. Он помнил номер Эно лучше, чем счет своего медицинского полиса. Однако все же не стал его набирать.

Арендованный автомобиль, неспешно дернувшись с места, спокойно покатил по заснеженной ленте дороги, сердито выплевывая в морозный воздух едкие клубы дыма.

Над аллеями Браун Брик разливалась холодная одинокая ночь.

Content

Кристиан Роберт Винд
Зрячие

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15