Бажанов Олег Иванович

Олег Бажанов. Избранное

Олег Бажанов

Пришедшие Отцы

Тяжёлый крейсер первой позиции, по классификации Звёздного Флота Большого Совета Империи, «Эра» вошёл в чужую Галактику. Главный Компьютер не мог показать точных координат места его нахождения. Второй штурман Айр на огромном светящемся экране дальнего обнаружения поочерёдно накладывал сетку координат всех известных Великой Цивилизации галактик на выданную Компьютером звёздную карту. Их было около двадцати тысяч — уже известных и разведанных галактик. Но ни одна системная сетка не угадывала порядок отсчёта планет и обнаруженных новых звёздных построений. «Наверное, сбой программы, — подумал второй штурман. — Надо проверить ещё раз».

Ранн — капитан первого ранга, заслуженный Командор Имперского флота и опытный первопроходец Семи Галактик, повидавший за свою долгую жизнь немало всякого и участвующий в качестве Кейзара — командира крейсера — уже в шестнадцатой дальней экспедиции, сидел в Зале Управления, в кресле командира, и устало смотрел на большой экран станции дальнего обнаружения. Интуиция редко подводила старого звездолётчика. Всё складывалось плохо. Сейчас перед ним простиралась тёмная бездна, усыпанная тысячами светящихся точек — звёздных систем. «Все галактики вообще-то похожи, — подумал Ранн. — Но строение этой Вселенной вызывает беспокойство». С момента выхода из Чёрной Дыры он не ощущал потока Живой Энергии Вселенной. Все системы корабля работали, но телепатическая связь с Управлением Звёздного Флота отсутствовала. Неужели сбой в программе Главного Компьютера мог привести к тому, что произошло невероятное, и крейсер «Эра» проскочил через «Звёздные Врата» в другую Вселенную? Это значит, что корабль случайно отыскал эти временные «Врата» и прошёл через измерение в параллельный мир. Что нарушает все физические законы Вселенной! Для экипажа корабля это может означать только одно — конец. Теоретически такой «прыжок» был давно просчитан мужами Учёного Совета, но все модуляции на эту тему давали только один неутешительный результат — экипаж корабля в чужой Вселенной ждала неминуемая гибель. Из Второго Закона Единого Поля каждый ребёнок на планете Полоя знает, что энергетическое тело любого живого существа живёт и питается Энергией Сотворения только той Вселенной, которая даровала ему жизнь. Другая Вселенная будет иметь и другую Программу Сотворения, в которой уже учтено всё живое и в которой чужим нет места, и значит, нет для них Живой Энергии. Любая Вселенная будет бороться с «чужаками», как здоровый организм с вирусами. Если это так, то первым экипажем, удостоившимся «чести» проверить на себе теоретические выкладки Учёного Совета Империи, может стать экипаж под командованием его — капитана первого ранга Ранна. А может, и не первым: за последние тысячу лет в архивах Звёздного Флота значилось уже четыре пропавших без вести корабля такого класса, как «Эра». А что, если эти корабли тоже отыскали «Звёздные Врата» и не смогли уже вернуться назад? Но самому капитану очень не хотелось верить в такой вариант развития событий. Во-первых, никто не мог с уверенностью ни предположить, ни подтвердить: существуют ли «Звёздные Врата» в реальности, где они находятся и какие необходимы условия, чтобы с их помощью в Пространстве и Времени пересечь измерение? Ни одна самая мощная электронная машина при Учёном Совете не давала рекомендаций на этот счёт. Имелись только многочисленные теоретические выкладки и недоказанная практикой Третья Теория Относительности Геца, в которой говорится, что «Звёздными Вратами» являются «Чёрные Дыры», образовавшиеся в результате взрыва очень тяжёлых звезд с огромным запасом энергии и электрического заряда. В ней также утверждается, что живая сущность не сможет пройти сквозь такие врата. С этой теорией Ранн познакомился, ещё учась в Аэрокосмической Академии. «Звёздные Врата» для Великой Цивилизации до сих пор оставались загадкой из области возможного. Во-вторых, даже если предположить то, что крейсер «Эра», не избежав цепи роковых случайностей, всё же вошёл в такие «Врата», то должен существовать и обратный путь. Значит, возвращение корабля и экипажа в свою Вселенную вполне возможно. Но с повреждением двух энергетических блоков и недостаточным запасом топлива эта задача становилась невыполнимой. А может, всё и не так страшно, и крейсер не покидал границ своего измерения? Может, это просто сбой Компьютера?

Не удивительно, что в основной программе Главного Компьютера корабля мог произойти такой сбой. Прыжок через Чёрную Дыру дался крейсеру и его большому экипажу с трудом. И сам вход в Чёрную бездну оказался вынужденным. Конечно, такой прыжок закладывался в одну из дублирующих программ Главного Компьютера, но как самый крайний вариант при возникновении непредвиденных ситуаций на пути к дому, и просчитывалась совсем другая, гораздо меньшая Чёрная Дыра подальше от центра Сто Четвёртой Галактики. Сбои в системе энергообеспечения корабля начались уже после выполнения основной задачи — глубокой разведки Системы Пяти Лун Сто Четвёртой Галактики и взятия образцов Материи. Прогнозы Учёного Совета при Председателе Большого Императорского Совета подтвердились: на Третьей планете Синей Звезды были обнаружены огромные залежи первородного вещества Вселенной — сверхплотного и сверхэнергетического «дозвёздного» вещества. Получив эти образцы, наука Империи совершала прорыв в энергетике и в знаниях о рождении и развитии Вселенной. Экипаж также подтвердил возможность проведения технических разработок запасов на третьей планете с помощью роботов.

Специалисты из состава экипажа корабля «Эра», используя антигравитационные костюмы, спасавшие от мощной гравитации, работали на этой планете Синей Звезды очень долго — две третьих солнечного года по календарю планеты Полоя. Теперь в Главном Компьютере корабля хранилась полная информация о Третьей планете Синей Звезды Системы Пяти Лун Сто Четвёртой Галактики. И следующую экспедицию на Третьей планете ждала законсервированная, но вполне исправная база, пригодная для проживания и проведения исследований и работ по добыче первородного вещества. Конечно, учитывая сильнейшую гравитацию, строительство этой базы потребовало затрат большого, гораздо более расчётного, количества энергии для полётов челноков, для зарядки машин и роботов-строителей. На возведение одного лишь защитного купола от метеоритных дождей ушло пятнадцать процентов запасов всей энергии корабля, которой бы хватило для покрытия половины обратного пути к родной планете. Тогда бы «Эра» могла пройти и в стороне от Чёрной Дыры Сто Четвёртой Галактики, минуя её мощное гравитационное поле и раскалённый газовый пояс. Но даже расход энергии на строительство и оборудование базы был запланирован программой. Единственное, в чём ошиблись специалисты из Учёного Совета, — притяжение Третьей планеты и самой Синей Звезды оказалось на порядок выше расчётного. И сама звезда оказалась не Синим, а Белым Карликом. Это обнаружилось только при входе в зону гравитационного поля Системы. Для астрономов Имперского Учёного Совета это тоже оказалось полным сюрпризом. Спектральный анализ свечения не учитывал влияния скоплений газовых и пылевых облаков в межзвёздном пространстве и его искривление мощнейшим полем Чёрной Дыры в Сто Четвёртой Галактике. А космические информационно-энергетические потоки, улавливаемые на Полоя Посвящёнными — Мауджеттами, — видимо тоже как-то искажались энергией первородного вещества и искривлением Пространства.

Перед выходом из мощного гравитационного поля Системы Пяти Лун корабль «Эра», согласно поступившему приказу Учёного Совета, был вынужден встать на дальнюю орбиту Третьей планеты и провращаться по ней целый лишний Дакк (один земной месяц), проводя дополнительные исследования и накапливая энергию для броска. Вырваться из системы Синего монстра «Эра» могла только, развив вторую космическую скорость, а она в этой системе равнялась половине световой. На разгон ушла значительная часть ядерного топлива. Оставшийся запас при таком варианте являлся недостаточным для возвращения корабля домой на родную Полоя. Но теоретически экипаж мог бы воспользоваться энергией первородного вещества, добытого на Третьей планете Системы, образцами которого были забиты все грузовые камеры «Эры». Хотя это вещество ещё не применялось на звездолётах и не имело подтверждающего Знака Межпланетной Службы, разрешающего применение его на крейсерах типа «Эра», однако, исходя из полученных характеристик, оно идеально подходило для этих целей. Специалисты из состава экипажа корабля успели изучить частички сверхплотных образцов. И первые полученные результаты говорили о том, что вещество, собранное на Третьей планете, хранит в себе огромные запасы энергии, какой не знали раньше на планете Полоя. Правда, все образцы обладали очень большой плотностью и массой и имели свойство притягивать металлические предметы. С такими характеристиками материи звездолётчики столкнулись впервые. Научных объяснений этому феномену пока не существовало, были только гипотезы. Одна из них могла бы прояснить причину мощной гравитации Третьей планеты и всей планетарной системы, если бы не её пугающая невероятность. Но пока широкие испытания нового вещества не проводились, и трудно было точно предсказать, какого качества и какой мощи будет полученная из образцов энергия. Но в том, что она огромна, — никто не сомневался.

Перед принятием решения на выход из Системы Пяти Лун командир крейсера «Эра» капитан первого ранга Звёздного Флота Империи Кейзар Урби Ранн собрал в Совещательном Зале начальников служб корабля. Их прибыло двенадцать. Все разместились согласно иерархии за большим овальным столом, занимающим половину площади в центре зала.

Совещание открыл первый помощник капитан второго ранга Айт:

— Уважаемые господа, с положением дел на корабле все ознакомлены. Когда придёт командир, хотелось бы услышать мнение каждого начальника службы по выбору маршрута для возвращения домой.

В этот момент неслышно отошла в сторону дверь, ведущая в рабочий кабинет капитана, и на пороге возникла высокая подтянутая фигура Кейзара.

— Господа офицеры! — скомандовал первый помощник. Все присутствующие поднялись, приветствуя своего командира.

— Слава Империи! — воскликнул Кейзар.

— Слава Империи! — отозвалось двенадцать голосов.

— Прошу всех садиться, — произнёс командир мягким баритоном. Никто точно не знал, сколько капитану лет. Крепко скроенный, впрочем, как и большинство мужчин в экипаже, Ранн всегда заботился о своей физической форме. И это ему неплохо удавалось. Только посеребрённые сединой виски да морщинки у глаз могли подсказать любопытным, сколько нелёгких световых лет осталось за плечами Командора. О его возрасте ходили разные слухи, самые смелые утверждали, что Кейзару уже перевалило за тысячу и что Ранн участвовал в подавлении «бунта машин» и стоял у истоков создания ядерного Звёздного Флота Четвёртого измерения. Другие говорили, что капитану только пятьсот лет и он всю сознательную жизнь провёл в дальних космических экспедициях. Ранн не разубеждал ни тех ни других. Свой возраст он знал и не любил о нём говорить. Единственное, в чём не ошибались подчинённые, — это то, что капитан никогда не имел семьи.

— Здравствуйте, господа! — обведя взглядом всех присутствующих, сказал командир и занял место председателя за столом между первым помощником и начальником службы безопасности. — Наша миссия успешно завершена. Экипаж выполнил все поставленные перед ним задачи. Пора возвращаться домой. — Кейзар снова обвёл сидящих за столом взглядом. — Но все вы знаете, что мы имеем фактический перерасход топлива, многократно превышающий расчётную величину, и запасы топлива на корабле настолько малы, что их едва хватит на отрезок пути до входа в нашу родную Галактику. Поэтому предлагаю рассмотреть вариант открытия Четвёртого измерения и входа в Гиперпространство сразу после выхода из системы Синей Звезды, не облетая границ поля Чёрной Дыры. Понимаю, что риск в этом есть, но Главный Компьютер просчитал и промоделировал такой вариант полёта. Обратите внимание на экран за моей спиной, — Ранн поднялся и повернулся к светящемуся во всю стену плоскому экрану, затем снова посмотрел на начальников служб, — видите: искривление пространства полем Чёрной Звезды критично только при полётах на световых и околосветовых скоростях. А при входе в Гиперпространство мы будем иметь лишь небольшое искажение, на исправление которого не потребуется много энергии. Итак, настало время принятия решений!

Ранн сделал паузу. Офицеры управления, глядя на капитана, терпеливо ждали, что скажет их командир. Принятие решений такого уровня не входило в полномочия ни одного из начальников служб. По Уставу Звёздного Флота подобные решения мог принимать только Кейзар.

— Кто уже имеет опыт полётов через границы полей Чёрных Дыр? — спросил Ранн.

— Главный штурман Геа, — произнесла со своего места красивая темноволосая женщина со знаками отличия старшего офицерского состава.

— Кто ещё?

— Капитан второго ранга Айт, — поднял руку офицер с широкими плечами и узкой талией — первый помощник командира корабля.

— Это уже неплохо. Давайте посмотрим, что нам смоделировал Компьютер? — Ранн наложил палец на один из контуров находящегося прямо перед ним электронного табло, и над центром стола прямо в пространстве возникло цветное голографическое изображение неравномерной звёздной россыпи структуры Сто Четвёртой Галактики с контрастно выделяемой более ярким свечением Системой Синей Звезды почти в самом центре Галактики.

— Сейчас «Эра» вращается по орбите Третьей планеты, набирая скорость, достаточную для выхода за пределы гравитационного поля Синей Звезды, — показал командир мигающую точку, обозначающую место нахождения крейсера в пространстве. — Все расчёты и прогнозы силы этого поля оказались неверны. Синяя Звезда — это монстр, спящий карлик с мощью гиганта. Мы все помним, что наши автоматические станции дальней разведки, запущенные ещё при подходе к Системе, не передавав сигналов о бедствии, так и не вернулись на корабль. Теперь мы знаем — почему. В данной ситуации мы, так же как и они, имеем незапланированный перерасход лимита топлива. Выход на световую скорость и далее в Гиперпространство потребует пятидесяти процентов оставшегося запаса. Для полёта в Гиперпространстве потребуется энергии в три раза больше, чем при полёте на скорости света. Но Четвёртое измерение позволит нам обойти Чёрную Дыру по наименьшему радиусу. Третье измерение и, вроде бы, наиболее благоприятная световая скорость не дадут нам экономии по топливу за счёт увеличения радиуса обхода границ Чёрного монстра более, чем в три с половиной раза. Вдобавок, на обходном маневре мы потеряем время, а это в нашей ситуации не приемлемо! Повторяю: риск есть, но возможная ошибка в искажении Пространства настолько мала, что мы её тут не учитываем. Все выкладки расчётов можете видеть на экране. Считаю необходимым идти через границы поля Чёрной Звезды! Кто не согласен с таким решением? — Ранн замолчал, ожидая возражений, но в зале сохранялась полная тишина.

— Хорошо. Тогда продолжим, — произнёс командор, удовлетворённый такой реакцией на своё решение, и, поднявшись из-за стола, подошел к электронной проекции звёздной карты на стене зала. — Рассмотрим другой вариант: при обходе Чёрной Звезды и последующем выходе в Гиперпространство, по расчётам Главного Компьютера, нам должно хватить топлива до области, называемой «Чёрными Вратами» в нашей Галактике. Обратите внимание — это созвездие Царитона. — Светящейся указкой Ранн обрисовал границы созвездия на карте. — Войдя в Галактику, мы встанем в дрейф и подадим сигнал бедствия. Но от родной Полоя нас будет отделять расстояние примерно в два парсека. Созвездие Царитона в стороне от основных галактических трасс. Корабль-заправщик сможет подойти к нам не ранее, чем через шесть планетных лет. — Капитан указкой показал расчётное место дрейфа корабля на схеме. — Поблизости нет баз Звёздного Флота. Экспедиционные и научно-исследовательские корабли в это созвездие заходят редко, так как здесь только «дверь» в Сто Четвёртую Галактику. А в ней наши базы пока не созданы. Даже если Управление Флотом уже сегодня направит к нам корабль-заправщик, ждать его у «Чёрных Врат» нам придётся около четырёх лет, имея при этом жёсткий лимит по топливу и продовольствию. А на «Эре» почти две тысячи тхатхов и столько же роботов. Хотя если повезёт и мы вдруг встретим какой-нибудь разведывательный крейсер или корабль аварийной службы, то экипаж может оказаться дома и раньше. Но это — если повезёт…

Капитан обвёл взглядом озабоченные лица подчинённых. Внешне офицеры оставались спокойными, но глаза смотрели на своего командира, и во взглядах подчинённых Ранн прочитал нерушимую веру в своего командира, в его опыт и в правильность выбранного решения. Да, подчинённые верили ему. Тогда Ранн уверенно произнёс:

— Спасибо, что понимаете меня! Предложенный вариант имеет определённую степень риска, но в итоге мы можем оказаться победителями! Понимаете, о чём я говорю?

— Прыжок в Гиперпространство через гравитационное поле Чёрной Звезды, и мы дома! — высказалась первой главный штурман Геа.

— Да, господа! Прыжок через границы поля! — улыбнулся Ранн. — Для обсуждения этого варианта я и попросил собрать Совет Старших Офицеров. Всё-таки я хотел бы услышать ваше мнение, господа. Давайте сейчас вместе взвесим все «за» и «против».

— Разрешите мне, командир? — попросил слова всегда застенчивый главный инженер корабля старший офицер Геф. Ранн любил своего инженера за его «золотые» руки и умную голову, а также за то, что тот никогда не лез к капитану со своими советами и был отличным исполнителем. Вместе они выполняли уже третье задание.

— Говорите, Геф, — поддержал инженера улыбкой командир.

— Не спокойнее ли всё-таки обойти поле Чёрной Звезды? Извините, если я задам банальный вопрос: а что будет, если эта Чёрная Звезда всё-таки затянет корабль? Мы же уже просчитались с мощностью силового поля Синей Звезды!

— Геа, можете ответить? — сбросив улыбку, Ранн серьёзно посмотрел на главного штурмана. Красивая темноволосая женщина в лёгком серо-голубом комбинезоне, подчёркивающем стройность фигуры, легко поднялась из-за стола и, подойдя к командиру, вежливо попросила из его рук световую указку:

— Разрешите, Ранн?

— Прошу Вас. — Глядя на штурмана, командор опустился в своё кресло.

— Как вы знаете, теоретически вход в любую Чёрную Дыру возможен только на скорости света. Иначе сверхмощная гравитация раздавит физическое тело, оказавшееся вблизи её ядра. Очень опасны для живых организмов и поля космического излучения, сопровождающие большинство Чёрных Дыр. Войдя на световой скорости в Чёрную Дыру, корабль, по выкладкам Главного Компьютера и согласно Третьей Теории Относительности Геца, должен выйти в районе «Белых Врат» какой-то другой Галактики. «Белые Врата» — это новый рождающийся объект во Вселенной. О них мы имеем пока недостаточно информации. Это всего лишь теория. Теперь о практике. Для полётов в дальний Космос мы используем Гиперпространство. Гиперпространство — или Четвёртое измерение — открывается кораблям такого класса, как наш, только для межгалактических полётов. Внутри галактик полёты в Четвёртом измерении невозможны из-за сильного искажения первого уровня Пространства и возникающих вследствие этого ошибок. Я доступно объясняю? — главный штурман посмотрела на Гефа. Тот молча кивнул. — Теоретически нами просчитаны все характеристики Чёрных Дыр, расположенных в пределах радиуса действий кораблей Звёздного Флота. И наш Главный Компьютер всегда рассчитывает проход через них как запасной и самый крайний вариант. Но ещё никогда и никто из ныне живущих и известных мне космолётчиков не совершал прыжка через Чёрные Дыры. Во всяком случае, я не слышала о таких случаях. По теории вероятностей существует довольно высокий процент риска и очень высокий процент ошибки при выходе из Дыры. Поэтому всё это остаётся лишь на уровне неподтверждённой теории, и наши инструкции не рекомендуют кораблям Звёздного Флота подходить близко к Чёрным Дырам на околосветовых скоростях.

Теперь вернёмся к нашему положению. Мы сейчас находимся от дома всего в месяце полёта в Четвёртом измерении — в Гиперпространстве. Прошу учесть — это бортовое время. Согласно астрологической таблице проход в нашу Галактику открыт. Конечно, проход через поле такой огромной Чёрной Звезды рискован. На скорости света наш корабль может и не справиться с притяжением её ядра, и его может затянуть в неё. Но Четвёртое измерение для «Чёрного Монстра», скорее всего, недоступно. Об этом нам говорит теория Геца. И как сказал Кейзар, используя Гиперпространство, мы сэкономим топливо и не потратим его и драгоценное время на обход обширного гравитационного поля Чёрной Звезды. То есть нам хватит топлива для возвращения домой на базу. И самое главное — согласно теории относительности, в Гиперпространстве в поле Чёрной Звезды «Эра» пройдёт сквозь временные границы, не потеряв ни секунды. Время входа в Четвёртое измерение секунда в секунду совпадёт со временем выхода из него в нашей Галактике. Теперь я говорю о внешнем — планетарном времени. Тем самым мы экономим два года, необходимые на полёт до нашего дома в обход поля Чёрной Звезды. Я ответила на Ваш вопрос, старший офицер Геф?

— Вполне, — удовлетворённо кивнул головой главный инженер.

— Благодарю Вас, Геа, — сказал капитан, — прошу занять за столом своё место. Итак, приступим к обсуждению вопроса о выборе маршрута для возвращения на Полоя. Своё мнение я уже высказал, а сейчас хотел бы услышать мнение каждого из старших офицеров корабля. Начнём согласно субординации. Что скажете Вы, Айт?

Первый помощник командира ответил не сразу. Он немного помолчал, глядя на звёздную голографию над столом, обдумывая ответ, затем уверенно произнес:

— Считаю два года существенным аргументом. Конечно, проход через поле Чёрной Звезды — очень опасное занятие. Но наша профессия — это ежедневный риск. Я за то, чтобы рискнуть, но на основании расчётов.

— Спасибо, Айт, — поблагодарил капитан своего первого помощника еле заметной улыбкой.

— Второй помощник Зес? — капитан посмотрел на крепкого молодого светловолосого офицера, сидящего возле красавицы Геа. Тот поднял открытый взгляд и обвёл им присутствующих.

— Командир, — начал второй помощник, — уже пятый крэйд (земной год) длится наша экспедиция. Экипаж порядком подустал, а впереди ещё два крэйда на обратный путь. Думаю, что фора в два крэйда для каждого из нас перевесит чашу весов в пользу первого варианта.

— А Вы лично как оцениваете наши шансы по проходу корабля через саму Чёрную Звезду? В Вашем личном деле указано, что в Академии Вы защищали диплом по подобной теме. Уверен, Вы просчитывали и такую возможность! — Ранн с интересом смотрел на молодого помощника.

— Теоретически Компьютер выдал высокую вероятность выживания корабля — в шестьдесят процентов при соблюдении скоростных и временных параметров входа. Остаётся сорок процентов — на гибель крейсера. И это очень большой процент. Самое страшное для нас — супергравитация Чёрной Звезды. Но Гец вывел теорию, согласно которой при скорости света любое физическое тело, использующее торсионные поля, сливается с потоком энергии. В этом случае силы гравитации нам перестают быть опасными — мы их не ощутим. А вот никто из вас не задавал себе вопроса, что стоит за сверхсветовой скоростью, в три-четыре раза превышающей скорость света? — Зес смотрел поверх головы капитана на светящуюся голографическую звёздную карту, и в глазах его отражались звёзды. — Вот если бы мы могли её достичь! — воскликнул он мечтательно. — Но ещё не созданы источники энергии, способные разгонять звездолёты до таких скоростей. Хотя сами корабли типа «Эры» по всем характеристикам уже готовы к преодолению такого барьера. И надеюсь, что это произойдёт в скором будущем! По третьей теории Геца сверхсветовая скорость — это вход в Сверхпространство, в котором нет Времени. И возможно, что наш корабль, развив сверхсветовую скорость, мог бы пересекать любые временные и пространственные границы, включая и проходы через Чёрные Дыры. То есть мы с вами могли бы оказаться в далёком прошлом или будущем нашей Вселенной! Представляете? Но нам ещё не хватает знаний. Мы пока не знаем даже порядка вероятности выхода «Эры» в какой-то другой Галактике при попадании в Чёрную Дыру. Это уже за пределами наших познаний и возможностей Компьютера.

В наилучшем варианте — попав в свою Галактику, мы дождёмся корабля-заправщика или корабля аварийной службы для транспортировки нас на какую-нибудь звёздную базу. А если мы выйдем в чужой Галактике? Что тогда? И ещё хочу заметить: с первых ступеней Академии мы все помним, что вероятность точного прохода Четвёртого Измерения никогда не превышает девяноста процентов. Но мы пользуемся им! Так и с проходом Чёрных Дыр. Лично я считаю прыжок через Чёрную Дыру возможным, но крайне опасным делом. Хотя, кто знает?..

— Спасибо, Зес. Мнение главного штурмана мы уже слышали, или у Вас есть что добавить? — капитан взглянул на Геа.

— Я — «за», Кейзар. Все предварительные расчёты у Вас. Уточнённые расчёты и графики в окончательном варианте могу представить через два часа, — ответила темноволосая женщина.

— Отлично. А что нам пообещает главный инженер? Двигатели не подведут?

— Пятикратное дублирование, командир, — ответил Геф. — Необходимую мощность обеспечим. Меня больше беспокоит лимит топлива. Поэтому теперь, после пояснений уважаемой Геа, я — за прыжок.

— Что скажет главный энергетик? — Ранн посмотрел на ещё моложавого, но начинающего лысеть офицера, который сидел в кресле рядом с Гефом. — Слушаем Вас, Брон.

— Моей службой проверен и перепроверен весь запас топлива на корабле. По Вашему указанию, Кейзар, мной ставились задачи Главному Компьютеру, и задавались различные параметры возможного развития ситуации. Выходит всё так, как говорит Геа. Но есть личная просьба: в условиях дефицита энергии нам надо испытать вещество, взятое на третьей планете. И эти испытания нам нужно проводить в космосе, то есть здесь — на «Эре». Лаборатории на Полоя дают погрешность. В данный момент мы имеем идеальные условия для испытания нового топлива! — Брон тяжело поднялся со своего места и посмотрел капитану в глаза. — Командир, я прошу разрешения на использование в наших энергетических установках в целях эксперимента вещества из образцов. Мы должны знать его характеристики и величину получаемой из него энергии.

Ранн услышал то, чего опасался больше всего. Да, по телепатической связи через Мауджеттов он уже получил указания из Управления Звёздного Флота на однократное использование в энергетических установках корабля «Эра» вещества из образцов, отобранных в Системе Синей Звезды, но шестое чувство подсказывало старому звездолётчику, что этих самых образцов как раз и нужно опасаться. Поэтому он и не торопился с принятием решения. Но сейчас на Совете Старших Офицеров капитан не мог высказывать свои опасения, опираясь только на интуицию. Командование требовало проведения испытаний нового Сверхвещества. Ещё раз мысленно проанализировав исходные данные и произведя короткий расчёт, Ранн поинтересовался:

— На каких из энергетических установок по регламенту ближайшее техническое обслуживание?

— По графику — на второй и четвёртой. После них — шестая и восьмая, — доложил Геф.

— Выбираем вторую и четвёртую? — посмотрел на него Ранн.

— Согласен, — кивнул Геф.

— Остальные установки вытянут крейсер в Гиперпространство, если что? — Ранн озабочено посмотрел на экран персонального компьютера.

— Справятся, — успокоил его Геф.

— Когда будет произведена зарядка генераторов образцами? — спросил Ранн.

— Если не по полному циклу, то на это нам потребуется восемь часов, — ответил Брон.

— Главному инженеру, — строгим голосом приказал капитан, — подготовить все системы к выведению второй и четвёртой установок на новое топливо. Используем три четвёртых полного цикла. Время начала испытания — через девять часов. Отсчёт пошёл… Прошу Вас и главного энергетика приступить к выполнению задачи немедленно!

— Разрешите идти? — поднялись со своих кресел инженер и энергетик.

— Выполняйте…

Подождав, когда за ушедшими неслышно закроется сдвижная дверь, Ранн обратился к корабельному врачу экипажа:

— Апол, как состояние здоровья людей? Не прибавилось ли к тем трём умершим ещё кого-нибудь?

— Общее и психологическое состояние экипажа в норме, — вежливо ответил красавец с кудрявой головой. — Вирусных и инфекционных заболеваний не зафиксировано, карантин прошли все сходившие на поверхность. Серьёзных травм нет. Смерть троих — это только воля Творца! — Тёмнокудрый красавец поднял глаза к потолку. — Видимо, пришло их время! И хотя мы столкнулись с очень мощной гравитацией, никаких поражений внутренних органов у спускавшихся на поверхность не выявлено. А у троих ушедших от нас в мир иной просто остановились их жизненные часы. Кроме этих троих других пока, слава Творцу, нет. Но меня больше беспокоит то, что некоторые старшие офицеры стали пропускать психоэнергетические сеансы. Это прямое нарушение Устава Корабля и Экспедиционной Программы Экипажа. Хочу напомнить, что в условиях большой удалённости от родной планеты организм испытывает определённое информационно-энергетическое голодание. Зашлаковываются энергетические каналы. Поэтому для поддержания здоровья экипажа в полной форме необходима регулярная психоэнергетическая подзарядка. Иначе — стресс и как следствие — болезни и раннее старение организма, а это — потеря активности и трудоспособности. Я требую соблюдения графика посещения энергетических сеансов! Кейзар, прошу Вас принять меры к тому, чтобы старшие офицеры являлись примером для всего экипажа. — корабельный врач с уважением посмотрел на капитана. — Прошу простить, если я был немного резок.

— Перешлите список нарушителей на мой компьютер! — потребовал Ранн. — Господа, на нашем корабле находится один из лучших комплексов психоэнергетической разгрузки и подзарядки во всём Звёздном Флоте Империи! Прошу не нарушать инструкций и быть примером для подчинённых. Также прошу не забывать о поддержании своей физической формы. Доктор, возлагаю на Вас обязанность контроля посещения офицерами управления тренажёрных и спортивных залов.

— Слушаюсь! — Апол сделал пометки в своей электронной книжке.

— Так Вы «за» или «против» прыжка через поле Чёрной Звезды, Апол?

— Корабль защищён от космического облучения надёжной обшивкой, силовым и энергетическим полями. На случай непредвиденных ситуаций весь экипаж по штатному распорядку оснащён антигравитационными капсулами автономного жизнеобеспечения. Поэтому я не вижу препятствий для прыжка, если жизням тхатхов ничего не угрожает.

— Спасибо, Апол. — Кейзар удовлетворённо опустил веки и немного помолчал перед следующим вопросом.

— А что нам скажет служба астрологического наблюдения? — капитан поднял взгляд на дальний край стола, где сидела молодая красивая женщина с пепельными волнистыми волосами, спускающимися ниже прямых плеч, в комбинезоне, отличающемся светлым стальным цветом от серо-голубой формы всех присутствующих. — Прошу Вас, Афра.

Женщина подняла на капитана большие тёмно-зелёные глаза и произнесла немного низким приятным голосом:

— Уважаемый Командор, уважаемые господа, мы ждали благоприятного момента для выхода из гравитационного поля Синей Звезды. Этот момент настал. Мы уже достигли необходимой скорости при наименьших затратах энергии. Теперь уже возможен переход на световую ступень и далее — в Гиперпространство! Фотонный ветер Синей Звезды поможет нам в этом!

— Насколько силён поток Энергии Вселенной? — Ранн смотрел на женщину, будто стараясь уловить каждый нюанс в выражении её лица.

— Энергия Творца не изменилась, Командор, — её открытый взгляд был прикован к глазам капитана, но лицо астролога оставалось спокойным. — Я ощущаю сильный информационно-энергетический поток. Путь в Гиперпространство открыт.

— Спасибо, Афра. — Капитан медленно перевёл взгляд на начальника службы эксплуатационных систем. — Скажите, Пром, как Вы относитесь к плану по входу в Четвёртое измерение сразу после выхода из Системы Синей Звезды?

— Как и большинство членов совета. Я — «за»! — ответил подтянутый мужчина, сидящий рядом с астрологом справа.

— Понятно. А как работают системы корабля?

— Всё в порядке, командор.

— Прошу Вас на случай перерасхода энергии подготовить план отключения второстепенных блоков и секций корабля. Соответственно вместе со службой персонала, — Ранн посмотрел на русоволосую женщину, сидящую по правое плечо от Прома, — продумайте план перемещения и размещения экипажа в других блоках. Жду Вашего доклада завтра на совещании. И ещё, касается всех: гравитационное поле внутри корабля должно работать без сбоев. Прошу обратить на это особое внимание. Это касается вас, Пром!

— Слушаюсь, — ответил Пром.

— Теперь Вы, Арта, — капитан снова посмотрел на начальника службы персонала. — Вы за прыжок?

— Я — за прыжок, капитан. Тхатхи хотят попасть домой поскорее.

— Ясно, — непроизвольно вздохнул командор. Он тоже чувствовал, что устал. Эта шестнадцатая экспедиция давалась ему трудно. Наверное, пора переходить в планетную службу Управления. «Вечного скитальца» Ранна уже давно звали занять более спокойную должность, соответствующую его годам и опыту. «Уже пора! — подумал капитан, — Спокойная работа, домик в лесу на берегу озера — что ещё нужно для счастья?». Отрываясь от своих мыслей, Ранн оглядел сидящих за круглым столом офицеров и понял, что они ждут решения.

— Что скажет начальник службы внешней охраны и вооружения? — командор повернул голову влево. Вопрос предназначался могучему черноволосому мужчине, сидящему возле начальника службы безопасности. Ранн замечал, как во время совещаний этот темноволосый гигант часто строит глазки русоволосой Арте. Капитан также знал, что начальница службы персонала — женщина независимая и сама выбирает себе партнёров. А могучему гиганту с ней всё не везёт. Хотя браки на крейсере во время многолетних экспедиций не были запрещены, но и внеслужебных отношений между мужчинами и женщинами на борту корабля никто запретить не мог. Такие отношения делали экипажи более стрессоустойчивыми. Поэтому служба персонала Флота основательно подходила к вопросам, касающимся комплектования команд. Согласно инструкции и мужчин и женщин в составах всех экипажей звёздных кораблей всегда насчитывалось поровну.

— Так что нам скажет уважаемый Арс? — повторил капитан свой вопрос.

— Мы всегда готовы действовать по приказу командира! — с готовностью ответил начальник службы внешней охраны и вооружения. — Вы же знаете, что ни один метеорит, ни одно неопознанное летающее тело не подойдёт к кораблю на дистанцию, ближе одного выстрела стертонной пушки. Локаторы станций дальнего обнаружения функционируют безотказно. Боевые роботы — в рабочем состоянии. Техническое обслуживание вооружения и оборудования проводится по графику. Энергия для питания защитного поля подаётся бесперебойно и с запасом. Личный состав службы укомплектован согласно штатному расписанию. Больных нет.

— Замечательно. Сколько уже израсходовано вакуумных торпед?

— Четыре, командор! Позвольте напомнить? — Арс нажал на своём пульте светящийся индикатор, и над столом в воздухе возникло голографическое изображение небольшого сражения в космосе: на мчащийся на досветовой скорости звездолёт «Эра», пересекая его линию пути под острым углом, надвигался огромный астероид, превышающий своими размерами размеры корабля раза в два. Казалось, что столкновение неизбежно. Но от крейсера навстречу гигантской глыбе двумя светящимися кометами отошли торпеды. Через несколько секунд торпеды встретились с целью. От мощного, потрясшего космос взрыва глыба астероида содрогнулась и, разбрасывая вокруг себя миллиарды мелких осколков, разделилась на три неравных части, значительно уменьшившись в размерах. «Эра» сбросила скорость и стала маневрировать, стараясь уклониться от встречи с осколками. Но её скорость сближения оставалась достаточной для того, чтобы самый большой обломок гигантской глыбы всё-таки успел встретиться с кораблём. Ещё две выпущенные торпеды разнесли этот кусок на мелкие части. Дальше вступили в работу стертонные пушки крейсера. Все крупные остатки астероида, угрожающие безопасности корабля, были уничтожены. Мелкие — изменяли направление своего полёта, отталкиваемые защитным силовым полем крейсера. «Эра» перешла в разгон скорости. Изображение погасло.

— Мы помним, как нас встретила Сто Четвёртая Галактика, — усмехнулся Ранн. — Офицеры внешней охраны сработали хорошо. Но теперь у нас в запасе только четыре торпеды. И не известно ещё, каким будет выход из Гиперпространства. Поэтому, Арс, вашей службе — готовность постоянная! Торпеды беречь до последнего! Надеюсь, что энергии для защитного поля и пушек сможем дать достаточно.

— Служба внешней охраны и вооружения не подведёт! — заверил Арс.

— Спасибо, — сказал командор. — А теперь, что нам скажет начальник службы связи и информации?

Худощавый светловолосый мужчина, похожий на юношу, ответил коротко:

— Я — за прыжок.

Начальнику службы связи и информации по должности полагалось знать о содержании переговоров между капитаном крейсера и Управлением Звёздного Флота. Поэтому и ответ его был понятен командору без пояснений.

— И до Вас дошла очередь, уважаемый Крон, — обратился Ранн к своему начальнику службы безопасности. — Слушаем Вас.

— Благодарю, Кейзар! — произнёс черноволосый плотный мужчина среднего роста, не отличающийся ни красотой, ни особой статью. — В отличие от присутствующих, я специалист в несколько другой области. И это моя первая экспедиция в отдалённую Галактику. Раньше моя служба проходила на базовых станциях, где было больше машин и роботов, чем тхатхов. Конечно, там и у меня было меньше работы. Не скрою, мне, как и всем, очень хочется попасть побыстрее домой. Но, уважаемый Кейзар, не спокойнее ли, как предлагал главный инженер, пойти уже проверенным путём, и пусть через два года, но гарантированно быть дома?

— Можно и через четыре, — поправил первый помощник Айт.

— Спасибо. Пусть хоть через четыре, — Крон холодно посмотрел на Айта. — Подумайте: риск минимален. Мы свяжемся с Управлением Звёздного Флота, и корабль-заправщик уже будет ждать «Эру» в нашей Галактике.

— Но любая ошибка или промедление означают смерть экипажу! — воскликнул Пром. — А если корабль-заправщик задержится?

— Считаю, что риск минимален! — настаивал Крон. — В нашей Галактике всегда патрулирует какой-нибудь корабль спасательной службы. При отклонении точки выхода от расчётной попросим Управление Флота направить к нам ближайший корабль.

— Вы против прыжка? — прямо спросил Ранн.

— Против! — ответил Крон, глядя капитану в глаза.

— Геа, — обратился капитан к главному штурману, — как моделирует Компьютер ситуацию, предложенную Кроном?

— Если нас встретят, то проблем не возникнет. Но вероятность задержки кораблей спасательной службы высока. Опять же непредсказуема активность Светил и сила космического ветра. Всё это может повлиять на вероятность нашего скорого контакта с кораблями Звёздного Флота, — ответила Геа, глядя на настольный дисплей и производя на нём какие-то операции. — В таком случае можно уменьшить экипажу крейсера рацион питания, тогда мы сэкономим продукты, чтобы продержаться ещё хотя бы год. Часть экипажа можно поместить в кабины для «энергетического сна», тогда мы продержимся дольше. С топливом хуже: гравитационное поле созвездия Царитона охватывает предполагаемый район дрейфа крейсера. Не включая двигатели, корабль сможет продержаться в космосе только два года. Затем нам будет необходимо произвести разгон скорости. И если к тому времени мы используем всё топливо, то нас затянет в Систему Царитона, и там мы упадём на крайнюю из её планет. Учитывая размеры корабля, Царитону это грозит разрушением его планеты, и в дальнейшем начнётся цепная реакция во всей звёздной системе. Существует и второй вариант: немного откорректировав курс, насколько нам позволит запас топлива, можно войти в нашу Галактику в стороне от Системы Царитона, ближе к нашей родной Системе Альфа. Но этот вариант для «Эры» наименее приемлем, так как там корабль может попасть в поле другой Чёрной Звезды, правда поменьше и послабее той, рядом с которой нам предстоит пройти сейчас, но мы выйдем без запаса топлива и без световой скорости. Компьютер показывает, что если мы снова не наберём световую скорость, то гравитация Чёрной Звезды нас раздавит прежде, чем «Белые Врата» выкинут обломки «Эры» в какой-нибудь звёздной системе Вселенной.

— Крон, для Вас это аргумент? — капитан взглянул на начальника службы безопасности.

— Я же сказал, что не являюсь специалистом в звёздной навигации, — неожиданно легко сдался Крон. — На корабле решения принимает Кейзар.

— Спасибо, — сухо произнёс Ранн и посмотрел на присутствующих в зале офицеров:

— Теперь все высказались? Как я понял, большинство — за прыжок в Гиперпространство. Вы ждёте моего решения? Я его принял. — Ранн поднялся с кресла и встал, уперевшись руками в полупрозрачную крышку стола со светящимися дисплеями. — Как командир корабля и Командор Звёздного Флота Империи принимаю на себя всю ответственность за следующее решение: крейсер «Эра» двадцать восьмого Грайва семь тысяч триста второго Крейда по новому летоисчислению планеты Полоя берёт курс на Галактику Ста Двадцати Тысяч Систем — Систему Альфа. Всем службам подготовиться к входу в Гиперпространство, проверить работу основных и дублирующих систем корабля. Экипаж предупредить о начале разгона и подготовить антигравитационные капсулы. Расчётное время входа в Четвёртое измерение — через девять часов. Более точные параметры будут доведены дополнительно через персональные компьютеры. Прошу Главный Компьютер подтвердить получение задачи.

Над центром круглого стола появилась висящая в воздухе переливающаяся разными цветами красок и оттенков голографическая надпись «Задача принята. Идёт загрузка систем».

— Спасибо всем, — произнёс командир, выпрямляясь над столом. — Прошу занять рабочие места. Слава Империи!

— Слава Империи! — дружно подхватили члены Совета Старших Офицеров, поднявшись с кресел.

Когда Ранн скрылся за дверью своего кабинета и офицеры начали расходиться, начальник службы безопасности подошёл к сидящей за столом главному штурману и, наклонившись, негромко произнёс:

— Вы сегодня прекрасно выглядите, Геа.

— Спасибо, — женщина одарила Крона красивой улыбкой и поднялась с кресла.

— Старик взял на себя большую ответственность, — продолжил Крон, — А Вы готовы разделить её с ним?

Главный штурман бросила короткий взгляд тёмно-карих глаз на собеседника и, ничего не ответив, пошла к выходу из зала.

Через восемь часов вторая и четвёртая энергетические установки корабля — две из восьми — были выведены на три четверти мощности на экспериментальном топливе. Приборы контроля фиксировали нормальную работу силовых установок и соблюдение всех необходимых параметров. «Эра» двигалась на досветовой скорости. Новое топливо работало безукоризненно, поэтому Ранн, лично руководивший экспериментом, дал команду на ввод второй и четвёртой установок, предварительно понизив их мощность до пятидесяти процентов, в общую цепь питания двигателей. Хотя для разгона до скорости света достаточно было мощности и шести работающих генераторов энергии.

В расчётное время экипаж занял свои места, приготовившись к ускорению.

— Отсчёт! — получив доклады о готовности, громко распорядился Ранн, сидящий за небольшим пультом командира крейсера. На огромном табло зала управления появились цифры, фиксирующие начало обратного отсчёта. В зале зазвучал металлический голос Главного Компьютера: «Внимание! Экипажу приготовиться к переходу на световую скорость. Энергетические установки выводятся на полную мощность!».

— Командир, энергетическое кольцо вокруг корабля замкнулось, — доложил инженер.

— Двигателям — максимальную мощность! — приказал Ранн.

— Двигатели — на полной! — подтвердил выполнение команды инженер. — Все установки работают нормально.

— Командир, — пришёл доклад от главного штурмана, — мы ушли с орбиты третьей планеты… Выходим из Системы Синей Звезды.

— Курс на Чёрную Звезду!

— Корабль ложится на курс к Чёрной Звезде, капитан, — прозвучал спокойный голос главного штурмана Геа. — Мы достигли световой скорости. Вышли из Системы Синей Звезды.

— Приготовиться к включению генераторов торсионных полей и к прыжку в Гиперпространство. Компьютер, отсчёт! — приказал капитан.

— Отсчёт пошёл, — доложил Главный Компьютер. — Пять, Четыре, Три, Два, Один… Генераторы торсионных полей включены.

Внешних изменений не произошло, и экипаж ничего не почувствовал — сработала система антигравитации. Казалось, что на большом экране всё так же ровно светятся миллионы звёздных систем. Но взгляд специалиста сразу определил бы и изменение звёздного строя и цвета, и появление на экране чуть размытого объёмного изображения звёздных цепочек и скоплений, и их убыстряющееся движение навстречу кораблю. В бездонных чёрных просторах космического океана скорость света только равнялась скорости звёздного ветра, а в Гиперпространстве не существовало ни привычного течения времени, ни расстояний. Ускорения и перегрузок экипаж крейсера не ощущал, так как жители планеты Полоя давно разгадали загадку возникновения полей гравитации и концентрации энергии в них, научились ими управлять и вывели формулы, благодаря которым и стали возможными полёты на световых скоростях и в Гиперпространстве. Полояне силой разума и с помощью роботов в открытом космосе строили корабли-гиганты — звёздные исполины, что могли бороздить самые дальние Галактики и нести туда островки цивилизации в виде научно-исследовательских и промышленных баз. Но на это полоянам требовалась Энергия. С каждым тысячелетием всё больше и больше. Больше и больше…

«Вход в Четвёртое измерение прошёл нормально», — взглянув на показания приборов контроля, подумал капитан. И вдруг…

— В грузовых хранилищах началась реакция первородного вещества! — поступил доклад Главного Компьютера. — Температура растёт. Аннигиляционное поле корабля не может удержать течение реакции под контролем. До взрыва осталось восемь минут.

— Командир, во втором и четвёртом генераторах уровень энергии поднимается! — вслед за докладом Компьютера прозвучал встревоженный голос главного инженера.

— Снизить мощность второго и четвёртого генераторов! — приказал Ранн. — Отключить их от общей сети!

Командор понимал, что моментально остановить работающие генераторы невозможно. На это уйдёт не менее получаса. А реакция вещества в хранилищах уже стала необратимой. Аннигиляционное поле корабля лишь тормозит её течение, что даст несколько минут на принятие какого-то решения. Но какого? А если уровень производимой генераторами энергии в них самих достигнет критической точки, то реакция в генераторах тоже станет необратимой. Аннигиляционное поле в генераторах не действует. А это — взрыв! Катастрофа! Почему в автоматическом режиме не понижается мощность генераторов? Не выдержали предохранители? Неужели мощь десятков грамм первородного вещества настолько безгранична, что не выдерживают никакие защитные системы?! И что тогда делать с огромными запасами этого вещества в грузовых отсеках? Почему началась цепная реакция? Может, причиной тому стали торсионные поля? И что в результате? Очень прочные и непроницаемые для космического излучения стенки хранилищ не выдержат мощнейшего напора первородной энергии изнутри, и весь корабль на какое-то время превратится в квазар. Значит, надо срочно сбрасывать блоки хранилищ с первородным веществом в космос. Пусть они взорвутся в открытом космосе. И может быть, корабль успеет отойти на безопасное расстояние. Хотя, это лишь слабая надежда. Мощность взрыва первородного вещества обещает быть огромной. Вот если бы успеть перевести «Эру» на световую скорость, тогда шансы на спасение возрастут. Нужно срочно сбрасывать грузовые контейнеры! Но для этого необходимо выводить крейсер из Гиперпространства и уменьшать скорость до околосветовой. Иначе поле, образованное вокруг корабля энергетическим кольцом, не позволит отсоединить блоки грузового отсека.

— Срочно! Всем! — обращаясь в Зал Управления, громко произнёс капитан. — Отключить генераторы торсионных полей. В экстренном режиме выходим из Гиперпространства. Приготовиться к переходу на околосветовую скорость и аварийному сбросу грузовых блоков.

— Задача принята, — доложил Главный компьютер.

— Что со вторым и четвёртым генераторами?

— Система управления ими вышла из строя! — прерывающимся голосом доложил главный инженер.

— Управление работает, — вмешался главный энергетик. — Реакция во втором и четвёртом генераторах уже вошла в необратимую стадию. Видимо у этого топлива коэффициент перехода гораздо ниже привычного нам, а объём выдаваемой энергии намного больше.

— Это невозможно! — воскликнул главный инженер.

— При использовании известного нам топлива — невозможно! — согласился энергетик. — А новые образцы значительно отличаются от исследованных ранее. И возможно, что цепная реакция вещества вызвана действием торсионных полей. Надо что-то срочно предпринимать!

— Что Вы предлагаете? — спросил капитан.

— Разрешите, Кейзар? — присоединился к разговору инженер по эксплуатации Пром. — Аварийные генераторы уже не отключишь за оставшиеся несколько минут, — стал рассуждать он вслух. — Надо предохранить двигатели от энергетического скачка, хотя по расчётам они должны выдержать пятикратную перегрузку. При аварийном сбросе двух генераторов мы потеряем большое количество топлива. Считаю необходимым подготовиться к аварийному варианту, но пока не сбрасывать второй и четвёртый блоки. Нужно срочно снизить мощность остальных шести генераторов и открыть между всеми генераторными блоками дублирующие переходные каналы для выравнивания общего уровня производимой энергии. Это даст нам несколько дополнительных минут.

— Могут не выдержать второй и четвёртый! — воскликнул инженер. — Надо сбрасывать. Другого выхода нет!

— Считаю, что инженер Пром прав. Нельзя терять скорость ниже околосветовой! Мы в районе гравитационного поля Чёрной Звезды, — произнёс капитан. И приказал:

— Главному Компьютеру держать в генераторах общий уровень вырабатываемой энергии постоянным! Задействовать дублирующую аварийную систему. Приготовиться к блокировке второй и четвёртой установок и их сбросу. Перевести всю энергосистему корабля на шесть оставшихся генераторов. Вывести членов экипажа и роботов из блоков силовых установок. Аварийную службу в готовность — «Угроза взрыва и пожара»! Инженерному составу — продублировать все операции. Главному Компьютеру — при достижении критического уровня реакции в генераторах — автоматический сброс аварийных энергоблоков. Штурману — приготовиться к переходу на околосветовую скорость. Курс — от Чёрной Звезды. Компьютер, доложить уровень реакции в грузовых отсеках!

— Подходит к критическому, — произнёс ровный металлический голос.

— Корабль вышел из Гиперпространства, переходим в экстремальном режиме на околосветовую скорость, — доложила главный штурман. — Порог скорости света перейдён…

— Отключить энергетическое кольцо вокруг корабля! Передать по всем каналам сигнал бедствия! — приказал Ранн.

— Отключено энергетическое кольцо, сигнал бедствия включён, — доложил Компьютер.

— Аварийный сброс грузовых отсеков! — приказал Ранн и тут же почувствовал несильный рывок.

— Грузовые отсеки сброшены, — доложил Главный Компьютер. — Реакция вещества пошла в оптимальном режиме. До взрыва — сорок секунд.

— Что с генераторами? Аварийные переходные каналы открыты? — Ранн напряжённо всматривался в настольный дисплей со сложной схемой движения энергии и множеством изменяющихся цифровых дорожек.

— Переходные каналы открыты, — ответил инженер.

— Общий уровень энергии?

— Незначительно растёт.

— До взрыва грузовых блоков — тридцать секунд, — безразлично доложил Компьютер.

— Первый, третий, пятый, шестой, седьмой и восьмой генераторы на максимальную мощность! Включить энергетическое кольцо. Приготовиться к переходу на световую скорость.

— На максимуме! Кольцо включено. Во втором и четвёртом почти критический уровень! — успел доложить главный энергетик прежде, чем ярко вспыхнули все электрические приборы и погасли экраны внешнего наблюдения.

— Посмотрите, что перед нами! — раздался чей-то растерянный возглас. Ранн бросил взгляд на прозрачную панель, отделяющую Зал Управления кораблём от космической пустоты за бортом и ощутил, как всё тело сковал холод: прямо перед ними, втягивая в себя свет и потоки облаков светящегося газа, разверзлась огромная, во весь космос, тёмная бездна Чёрной Звезды. «Эра» вместе с потоками света, не снижая скорости, неслась прямо в ее страшную пасть. Зал Управления молчал, поражённый увиденным, понимая, что совершить прыжок в Гиперпространство им уже не успеть…

— Энергетическое кольцо не работает. До взрыва грузовых отсеков — двадцать секунд… — прозвучало в глухой тишине Зала.

Командор не верил своим глазам — так смертельно близко корабль подошёл к ядру Чёрного гиганта, — но его тренированный мозг уже начал отдавать команды:

— Передать внутренний сигнал бедствия. Всему экипажу — срочно занять антигравитационные капсулы! — объявил Ранн по общей связи. Затем посмотрел на офицеров управления:

— А нам с вами остаётся надеяться только на свои организмы. Проверить ремни безопасности! Все пристёгнуты?

— До взрыва — десять секунд…

Времени на контроль исполнения команд не оставалось. Капитан тут же приказал Главному Компьютеру:

— Сброс аварийных генераторных отсеков! Оставшиеся генераторы и все двигатели — на полную мощность! Ускорение максимальное! Не ждать световой скорости! Запустить генераторы торсионных полей!

Компьютер успел доложить: «Второй и четвёртый генераторы сброшены. До взрыва пять секунд» и тут же: «Все операции выполнены», прежде чем ещё раз ярко вспыхнул общий свет, и корабль погрузился в полную темноту…

Вначале Ранн ощутил сильнейшую перегрузку до нестерпимой боли, до потери сознания, сдавившую всё тело и голову, а затем — провал в пустоту и давно забытое чувство невесомости и освобождения. «Наверное, это смерть», — успел подумать Командор…

Жаркий день располагал к отдыху прямо на камнях. Этот переход показался очень длинным и тяжёлым, и молодой вождь племени, сам изнурённый безжалостными палящими лучами, решил сделать остановку раньше намеченного срока, чтобы люди могли передохнуть. Накалившее равнину солнце уже перевалило в небе верхнюю точку и стало клониться в сторону видимых на горизонте гор. До их спасительных, поросших лесом подножий оставалось ещё не меньше одного такого же перехода в полдня. Можно постараться успеть до темноты. А в горах — пещеры, в которых можно укрыться от зноя, хищников и непогоды, чистая, холодная и вкусная вода горных ручьёв. Вождь знал об этом. В горах легче, чем на равнине, построить неприступное укрепление, обнеся стоянку племени камнями, и сохранить тепло от огня, накаливая камни на костре.

Горы уже давно привлекали к себе Быструю Змею — смелого вождя небольшого племени охотников, состоящего из стольких мужчин, сколько пальцев было на руках и ногах вождя, не считая одного пальца, и женщин — сколько пальцев на руках и ногах вождя и его жены. Со взрослыми шли и дети, но вождь так и не смог их сосчитать, так как каждая женщина имела по нескольку детей. Родив одного ребёнка, женщина племени вскоре снова оказывалась беременной. Это потому, что доля мужчин — охотиться и защищать племя, а доля женщин — хранить огонь, готовить пищу и рожать детей.

Все женщины племени принадлежали вождю и всем мужчинам. Лишь одна из них принадлежала только вождю — его первая жена и главная среди женщин племени — красавица Светлая Река. За неё Быстрая Змея дрался со старым вождём Большой Рысью и убил его. Теперь Быстрая Змея сам возглавил племя.

Молодой и сильный вождь понимал, что отвечает за жизнь всего своего немногочисленного народа, потому что один без сородичей в этом жестоком мире он погибнет и сам. Когда Быстрая Змея был маленьким и ещё носил детское имя Гур-медвежонок, он помнил, что его племя жило там, в этих виднеющихся вдали горах, в большой пещере, где днем и ночью всегда горел огонь, дающий свет и тепло. Тогда рядом с ним была мама и много братьев и сестёр. Но затем, преследуя стада диких животных, племя ушло из гор на равнину, кочуя за добычей. Гур подрос, и сильные мужчины стали брать его на охоту. Он научился обращаться с острыми камнями и палками. Первой его добычей стала большая змея. Гур ловко воткнул копьё с каменным наконечником ей в голову, когда та попыталась пересечь еле заметную среди высокой травы тропу прямо перед идущими охотниками. Охотники хвалили гордящегося собой Гура и дали ему взрослое имя — Быстрая Змея. А поджаренное на огне мясо огромной убитой им змеи оказалось очень вкусным.

Первого подобного себе Быстрая Змея убил, став старше, в драке на равнине возле туши загнанного буйвола. Чужое племя выгнало буйвола прямо на охотников племени Большой Рыси, и они завалили быка. Но делиться Большая Рысь ни с кем не собирался. Тогда в споре за добычу столкнулись охотники двух племён. Племя, из которого вышел Быстрая Змея, победило, но потеряло нескольких мужчин. Враги потеряли больше, и оставшиеся спаслись бегством. Жареное мясо буйвола оказалось гораздо вкуснее сырого и даже вкуснее, чем мясо змеи. Хватило всему племени. А убитых соплеменников Большая Рысь велел закопать в землю. Он сказал, что придут волосатые двуногие зверолюди и съедят тех, что лежат на земле. Поэтому тела убитых мужчин нужно спрятать в землю. Быстрая Змея знал про этих двуногих. Они очень походили на его соплеменников. Но если у Быстрой Змеи и его сородичей через небольшой волосяной покров просматривалась тёмная кожа, то двуногие были покрыты плотной длинной шерстью, как дикие обезьяны, на которых тоже охотилось племя Быстрой Змеи.

Одно время стая зверолюдей разбила свою стоянку поблизости от стоянки племени темнокожих, и Быстрая Змея с интересом ходил наблюдать из укрытия за незванными соседями. Двуногие не пользовались огнём, ели всё, что могли найти: объедки и остатки пищи темнокожих, и даже падаль и погибших себе подобных. Но волосатые зверолюди были неагрессивными и первыми не нападали на соседнее племя. Хотя и не сильно боялись его. Правда, вождь темнокожих предупреждал, чтобы никто поодиночке не приближался к стае двуногих — съедят. Во время групповой охоты на мелкую дичь зверолюди пользовались палками и камнями, но не так искусно, как темнокожие. По силе и ловкости эти волосатые двуногие иногда превосходили своих темнокожих соседей во время охоты, но при возникновении споров всегда уступали охотникам из племени Большой Рыси, уходя от конфликта. Видимо, они признавали за темнокожими превосходство потому, что те, в отличие от них, имели оружие и могли говорить, а пещерные зверолюди общались только при помощи жестов и звуков. А может ещё и потому, что темнокожих всегда оказывалось больше.

Быстрая Змея вырос, возмужал и стал одним из лучших охотников племени. Равных себе он не находил, потому и бросил вызов вождю племени — Большой Рыси, желая завоевать его новую красавицу-жену. По закону племени вождь мог не принимать вызова, но Большая Рысь принял, решив проучить зазнавшегося юнца. Под улюлюканье племени они дрались вначале на деревянных копьях, а когда копья сломались — на каменных топорах, но никто не мог взять верх. Оба истекающих кровью противника держались на ногах из последних сил. Тут Рысь сделал выпад, пытаясь достать остриём каменного топора ноги противника, но Змея успел подпрыгнуть и ударил Рысь топором по голове. Вождь умер сразу. Его похоронили по обычаю племени, выкопав яму и забросав тело землёй и камнями, чтобы не вырыли шакалы.

Быстрая Змея по закону стал вождём племени и мужем красавицы Светлой Реки. И вскоре она должна была родить ему сына или дочь…

Быстрая Змея осмотрел отдыхающих сородичей. Кто-то из мужчин дремал прямо на солнцепёке, лёжа на горячих камнях, кто-то сидел, укрыв голову обрывками шкур и зорко глядя по сторонам. Женщины расположились широким кружком, в его середине с помощью копий и шкур соорудили небольшой навес, отбрасывающий спасительную тень, под которым прятались дети.

Прикинув удаление до казавшихся такими близкими исполинских гор, вождь подозвал Светлую Реку.

— Красиво! — указал он рукой на горы.

— Мы устали, — ответила молодая женщина.

— Один переход, — сказал вождь.

— Мы устали, — повторила женщина, показав на свой круглый живот. — Мужчины дойдут, а мы — нет. Нам тяжело. Многие ждут детей.

— У нас мало воды, — Быстрая Змея озабочено посмотрел по сторонам. — Озеро там, где горы. Я знаю. Надо идти.

— Быстрая Змея, дай отдых.

— Нет! — вождь угрюмо посмотрел на жену.

— Я не дойду.

— Дойдёшь.

— Твоё слово — закон! — склонила голову Светлая Река. — Но оттуда приходят белые Великаны. Там их земля. Так говорили старейшины. Нам туда нельзя. Великий Запрет. Великаны убьют нас.

— Отцы говорили, что Великаны — нам не враги, что это — наши учителя, давшие нам слова и научившие делать каменные топоры и ножи, — ответил Быстрая Змея, вглядываясь из-под руки в очертания гор, которые в знойном волнистом мареве казались не стоящими на месте. — Я там родился давно и не видел ни одного Великана. Хотя мать и рассказывала о них. Идём туда.

После короткого отдыха племя двинулось дальше. Впереди с копьём в руках шёл вождь, за ним несколько сильных охотников тоже с копьями и топорами, потом женщины и дети. Кроме набедренной повязки плечи вождя прикрывал кусок шкуры убитого им хищника, за спиной на кожаном ремне болтался колчан с луком и стрелами, а из небольшого чехла, висевшего на перекинутом через шею ремне, торчала щербатая неровная рукоять каменного ножа. Небольшая группа мужчин с очень тёмной, то ли от загара, то ли от природы, кожей замыкала растянувшуюся колонну. Многочисленные шрамы и царапины на их телах говорили о нелёгкой жизни и частых схватках охотников с хищниками и себе подобными. На некоторых из них тоже были шкуры, но попроще: в основном козлиные, хотя иногда встречались и шкуры оленя.

Уставшие женщины, обременённые свёрнутыми шкурами и маленькими детьми, под палящими солнечными лучами шли медленно. Дети постарше с трудом поспевали за ними и ещё пытались не отставать, но уже многих подняли на руки мужчины. Племя двигалось медленнее, чем предполагал Большая Змея. Похоже, что до темноты им уже не успеть найти в горах пещеры.

— Вперёд! — время от времени преободряюще покрикивал Быстрая Змея на своих соплеменников. — Там вода и отдых.

Они убегали от жары и сильнейшей засухи, охватившей центральную часть равнины. Большая река обмелела и замутилась, маленькие реки, озёра и ручьи высохли, и животные стали разбегаться в поиске других пастбищ. Наступал голод. На Совете племени было решено, что старики ещё останутся на месте последней стоянки на берегу мутного ручья, бывшего когда-то широкой рекой, затем пойдут, насколько хватит сил, вниз по течению по долине навстречу солнцу, неся знания и язык другим живущим там редким племенам. А молодые, невзирая на запрет стариков, направятся в сторону виднеющихся на горизонте горных вершин. И поведёт их Быстрая Змея. Там вода, там деревья, там камни, из которых получаются хорошие острые и крепкие топоры. Змея был уверен, что только так удастся сохранить племя.

Оставив старикам основные запасы добычи, Быстрая Змея повёл племя по ходу Солнца.

Они шли уже столько дней, сколько на руке пальцев, а горы на горизонте очень медленно приближались. Оставался ещё один последний переход, на который сородичи Быстрой Змеи тратили последние остатки сил.

И вот в сгущавшихся сумерках племя, наконец, достигло подножья высоких гор. Но силы уже покинули большинство женщин. Поэтому, увидев воду, Быстрая Змея приказал мужчинам разбить стоянку на берегу большого предгорного озера. Пока мужчины занимались обустройством лагеря и сбором дров для костра, женщины и дети зашли в его прозрачные и холодные воды.

— Разложить костёр, и всем собраться у огня, — распорядился вождь. — Мужчинам приготовить копья и топоры. Женщинам — ножи. Детей — внутрь круга. Равнинный лев — страшно, мы его знаем. Он не ночной охотник и боится огня. Но в этих горах, как сказали отцы, живёт ещё более страшный хищник — длиннозубый тигр. Он хитёр и коварен, убивает по ночам, и огонь ему не страшен. А мы — без укрытия. Поэтому пусть спят дети и женщины, всем спать нельзя.

Яркий костёр высоко выбрасывал в темноту языки рвущегося пламени, освещая уставшие хмурые лица людей, сидящих вокруг. Дети спали, сбившись в кучу. Женщины, по очереди дежурившие у огня, непрестанно кормили стреляющее искрами раскалённое прожорливое красно-жёлтое чрево заготовленными сухими ветками и кусками брёвен. Мужчины, опираясь на копья, чутко вслушивались в ночь. Но кроме треска поедаемых пламенем дров да многоголосого кваканья береговых лягушек, время от времени прерываемого заунылым кряканьем неизвестных птиц на озере, ничего не было слышно.

Быстрая Змея решил осмотреться вокруг. Перешагнув колышущуюся границу темноты и света от костра, он поднял глаза в ночное небо. Казалось, множество ярких искр от костра рассыпались высоко-высоко над землёй и застыли на тёмном небосводе. Быстрая Змея лёг на ещё хранящий дневное тепло песок и стал смотреть. Что-то притягивало его туда, к этим искрам. Рядом, положив голову ему на плечо, легла Светлая Река.

— Что это такое там? — спросил вождь, показывая на звёзды.

— Мне говорила моя мать, а она слышала ещё от Великанов, что там высоко живут Боги и наши родители, ушедшие к ним, а это свет от их костров. И когда мы умрём, мы тоже уйдём высоко-высоко в небо и разожжём там свой костёр.

— А кто это — Боги?

— Это родители Великанов.

— Там красиво! Оттуда всё видно далеко. И костров много. Значит, родители Великанов делят добычу с нашими родителями, — протянул Быстрая Змея задумчиво, вглядываясь в звёзды. — Наверное, там много воды и еды?

— Великаны говорили, что там много всего. И там всем хорошо.

— А если взойти на самую высокую гору, то можно будет увидеть умерших родителей: мать, отцов?

— Наверное, — сказала Светлая Река.

— Красиво, — повторил Быстрая Змея. Ему вдруг захотелось приласкать свою жену, сделать для неё что-нибудь хорошее, и он сказал:

— Светлая Река, ты поспи. А я буду охранять твой сон.

— Я очень устала, Гур. Я только чуточку посплю…

И молодая женщина моментально уснула на плече вождя. Из всего племени только она не боялась произносить его детское имя вслух. И он не наказывал её за это. Наоборот, когда она так называла его, Быстрая Змея вспоминал тепло своей матери и её ласковый голос. Вождь заметил, что в последнее время его всё меньше и меньше интересовали другие женщины, и всё больше он привязывался к своей красавице-жене. Прислушиваясь к лёгкому дыханию Светлой Реки, вождь закрыл глаза.

Сквозь пелену лёгкой дрёмы чуткий слух охотника среди звуков ночи уловил мягкую поступь мощных звериных лап. Быстрая Змея, открыв глаза, насторожился и втянул ноздрями воздух: ничего, что бы указывало на опасность. Показалось? Но чутьё охотника подсказывало, что зверь затаился где-то рядом. Вождь повернул голову в другую сторону и снова втянул воздух. В нос ударил запах дикой кошки! А мужчины, опираясь на копья, смотрят на пламя костра и не чувствуют, что смерть уже за спиной. Быстрая Змея очень медленно и осторожно освободил свое плечо от головы спящей женщины и нащупал лежащее рядом копьё. Запах усилился, и его почувствовали сидевшие у костра охотники. Но стоило только первому из них повернуться, как его голова покатилась по земле, сбитая мощным ударом когтистой лапы. Огромный зверь выпрыгнул из темноты и схватил клыками бьющееся в конвульсиях тело. Над стоянкой и озером пронёсся жуткий звериный рык. И заглушая его, над берегом озера раздались испуганные вопли женщин и детей. И тут же ночь разорвалась множеством грозных звериных рыков. Быстрая Змея, опираясь на копьё, вскочил на ноги и, перекрывая вопли, закричал:

— Держитесь возле костра! Защищайтесь!

Он не мог подойти к соплеменникам — у его ног лежала испуганная и ничего не понимающая проснувшаяся беременная жена.

— Беги к огню! — крикнул он ей, держа копьё направленным в темноту в ожидании зверя. — Беги к костру!

Женщина повиновалась. Но как только она поднялась на ноги, из ночной тьмы метнулась большая тень, и сильный хищник, оскалив страшную клыкастую пасть, встал прямо перед остриём копья Быстрой Змеи. Их глаза встретились. Маленькие недобрые глаза тигра блеснули холодным огнём, и он стал пятиться.

— Ну, давай! — закричал ему Быстрая Змея, тыча копьём в темноту. — Давай!

И тут зверь прыгнул. Вождь понял, что копьё не выдержит натиска огромной туши хищника, но отступать и бежать Быстрая Змея не мог. Он знал, что за его спиной — Светлая Река. Вождь приготовился встретить смерть, как подобает мужчине. Но в самый последний момент зверь, не долетев до Быстрой Змеи всего пары шагов, будто ударившись о невидимую преграду, перевернулся в воздухе и был отброшен туда, откуда прыгнул. Тяжело поднявшись с земли, тигр опустил голову, поджал уши и хвост и скрылся в темноте. Жуткое многоголосое рычание, носившееся над берегом, разом смолкло.

— Великаны! Великаны! — услышал вождь радостные возгласы за спиной…

— Все живы? — услышал капитан голос своего первого помощника Айта и понял, что находится в сознании.

— Главному Компьютеру восстановить освещение! — не своим голосом хрипло произнёс Ранн, почти не надеясь на выполнение команды. Но сразу же вспыхнул свет. По всему Залу Управления в воздухе плавали мелкие предметы и приборы. Члены экипажа навигации находились на своих местах, пристёгнутые к креслам ремнями безопасности, и с недоумением поглядывали вокруг.

— Никому не отстёгиваться! — приказал капитан. — Это невесомость.

— Корабль в дрейфе, командир, — сообщила главный штурман. — Гравитация отключена.

— Инженер, что с генераторами и двигателями? — спросил Ранн.

Геф уставился в свой монитор и стал непослушными пальцами суетливо вводить программу. Через минуту он доложил:

— Второй и четвёртый генераторы аварийно сброшены, их секции заблокированы. Остановлены: первый, третий и пятый. В них небольшие потери топлива через систему дублирования второго и четвёртого блоков. Шестой, седьмой и восьмой работают на максимальной мощности. Двигатели в порядке, функционируют в номинальном режиме. «Эра» движется. Силовое поле и энергетическое кольцо отключены.

— Главному энергетику проверить запас энергии в аккумуляторах.

— Приборы показывают зарядку сто процентов, — почти сразу ответил Брон.

— Хоть это радует, — произнёс капитан. — Главному Компьютеру запустить гравитационное поле! Инженеру Прому проверить основные системы и запустить силовое поле корабля!

Когда плавающие в воздухе предметы попадали на пол, командор разрешил офицерам отстегнуться от кресел.

— Внимание! Говорит капитан. Всему экипажу занять рабочие места, осмотреться, привести всё в порядок, — распорядился Ранн по общей связи. — Главному Компьютеру проверить работоспособность систем и доложить о повреждениях. Включить станции внешнего наблюдения и мониторы. Жду докладов оп отсекам.

— Кейзар, — прозвучал голос инженера Прома, — в эксплуатационных отсеках есть пострадавшие. Погибших нет.

— Медицинской службе оказать помощь в отсеках! — приказал Ранн.

Потом пришёл доклад о том, что в лаборатории найдены тела двух погибших. Видимо, эти тхатхи не успели по команде капитана занять антигравитационные капсулы. Сидя в своём кресле, Ранн ещё долго принимал доклады о состоянии корабля, о готовности систем, служб и подразделений, стараясь проанализировать ситуацию и найти ответ на вопрос — что случилось? Крейсер жил и функционировал. Все системы работали. Но служба навигации никак не могла сориентироваться в звёздном пространстве.

— Геа, — попросил он главного штурмана, — пожалуйста, смоделируйте на компьютере весь наш маршрут от Синей Звезды.

— Вход и выход из Гиперпространства Компьютер просчитывает, но далее — не находит решения по вводимым данным, — очень скоро ответила Геа.

— Как Вы думаете, Геа, Чёрная Звезда втянула нас?

— Да, командир.

— Но мы живы. Это значит, что мы прошли сквозь неё?

— Сквозь Пространство, командир.

— Невозможно! И мы ещё физически существуем?

— По-моему, да, — пожала плечами Геа.

— Как это можно объяснить?

— Пока не знаю, командир, — озабочено сказала главный штурман. — Может быть, что-то подскажет наш астролог?

— Тогда хоть сориентируйтесь, в какой Галактике мы находимся?

— Слушаюсь, командир. Штурманская служба сейчас как раз этим занимается.

Глядя на то, как второй штурман Айр безуспешно делает третью попытку поочерёдно наложить звёздную сетку на видимые на огромном экране дальнего обнаружения Галактики, Ранн всё больше утверждался в своей догадке, что космический крейсер «Эра», один из лучших кораблей Империи, провалился в другую Вселенную или, как любят говорить учёные, в параллельный мир. «Афра, зайди в мой кабинет», — мысленно связался капитан с астрологом корабля. «Буду через минуту, Командор», — последовал ответ. Капитан тяжело поднялся со своего кресла и громко произнёс:

— Первый помощник Айт, принимайте управление кораблём. Докладывать мне о любых изменениях. Я у себя в кабинете. Общее собрание офицеров назначаю через три часа. Надеюсь, к тому времени хоть что-то станет ясно…

— Слушаюсь, — ответил первый помощник и подошёл к креслу капитана.

— Компьютер, капитан Айт управление принял, — произнёс он отчётливо и громко.

— Капитан Ранн управление сдал, — тихо проговорил Кейзар и медленно вышел в открывшуюся дверь.

В рабочем кабинете капитана его уже ждала красивая женщина с пепельными волосами в серебристом комбинезоне, единственный член экипажа, имеющий доступ в кабинет командира в его отсутствие. Даже начальник службы безопасности не имел такого доступа. Когда Ранн вошёл, женщина смотрела в большой иллюминатор на миллиардные скопления незнакомых звёзд. При появлении Командора она произнесла:

— Как мы ошиблись, Урби.

— В чём, Афра?

— Мы не можем знать всё о Вселенной.

— Согласен. Хочешь освежиться?

— Энергетический напиток нам всем сейчас не помешает, — сказала астролог и подошла к стоящему посреди комнаты дивану.

— Два энергетических напитка, — произнёс капитан возле автоматического бара в стене у зеркала. Через пару секунд светлая дверца бара медленно, произведя мелодичный звук, откинулась, и на образовавшийся столик выехал небольшой поднос с двумя бокалами, наполненными прозрачной голубоватой жидкостью.

— Прошу, — капитан поднёс один из бокалов сидящей на светлом диване гостье.

— Спасибо, — взглянув на хозяина кабинета, женщина изящно приняла предложенный бокал из его руки.

Ранн опустился на мягкую обивку дивана рядом с астрологом. Сделав первый неспешный глоток и ощутив, как приятное живительное тепло расходится по всему телу, он спросил:

— Афра, ты понимаешь, что с нами случилось?

— Мы в чужом мире, Ранн, — тихо ответила женщина, не мигая глядя перед собой. Затем она подняла на капитана зелёные глаза:

— Я читаю твои мысли: корабль неисправен, запасы топлива и продовольствия критично малы, связи со Звёздным Флотом нет — что делать? Ты боишься, Ранн? Ты не владеешь ситуацией?

— Мы действительно в параллельном мире? — задумчиво произнёс капитан.

— Ты уже знаешь ответ. Я так же, как и ты, не чувствую потока Живой Энергии. Ни я, ни мои верные помощницы — Мауджетты не можем связаться ни с одним из телепатов нашей Вселенной, даже с помощью усилителей торсионных полей. Проанализируй ещё раз всё с момента перехода на световую скорость, и ты поймешь, Ранн: мы провалились в другую Вселенную. Как это физически произошло, пока не могу объяснить. Потому что случившееся с нами противоречит всем известным Физическим Законам. Но, видимо, «Эра» всё же успела войти в Четвёртое измерение, получив для разгона дополнительную энергию от взрыва сброшенного сверхвещества. Только этим можно объяснить мгновенное перемещение крейсера между измерениями. Моя опытная команда всё равно настроится на информационные поля этого чужого мира. Тогда что-нибудь прояснится: где мы, на что надеяться, что предпринимать? Выход должен существовать…

— Всё дело в новом топливе, — произнёс Ранн. — Мы столкнулись с чем-то мощным и неизведанным, с тем, что открывает перед нами двери не только в Гипермиры, но и в Сверхпространство. Ты понимаешь это, Афра?! Да, нам помог взрыв контейнеров с первородным веществом. Думаю, что иначе «Чёрный Гигант» просто уничтожил бы нас. Сейчас специалисты в лаборатории просчитывают полученные характеристики новой энергии. Скоро узнаем результат. Меня больше беспокоит вопрос, как поведёт себя экипаж в этих условиях? Нужно ли открывать им всю правду, не оставляя надежд на скорое возвращение домой?

— Мы с тобой, Урби, Командоры Звёздного Флота. Ты получил доступ к Знанию заслуженно, я — от рождения, как одарённая Творцом личность. Помню день, когда тебя принимали в Корпус Командоров. — Женщина улыбнулась красивой улыбкой и изящно лёгким поворотом головы откинула прядь пепельных волос. — Я, тогда совсем ещё юная девочка, выросшая и воспитанная в этом звёздном Корпусе, стояла в общем строю кандидатов в офицеры в Большом Императорском Зале и во все глаза смотрела на своего кумира — легендарного звёздного капитана, Кейзара Урби Ранна. Я видела, как Император вручал тебе Звезду Командора, слышала, как ты произносил клятву Командора. Я мечтала о тебе, Ранн, с самого детства, читая о твоих далёких экспедициях в учебниках, представляла, как стою с тобой рядом у штурвала гигантского звездного крейсера и мы уносимся в неизведанные просторы Дальнего Космоса! А в тот незабываемый день я впервые увидела героя и мужчину своей мечты! И влюбилась! И ты мой герой до сих пор, Ранн! Ты герой для всех нас. Ты не можешь себе позволить расслабиться и растеряться! Команда верит тебе и знает, что Кейзар Ранн не даст никому погибнуть и вернёт всех домой. И ты не имеешь права разубеждать их в этом, как не имеешь права и на ошибку. Я помогу тебе, Урби. Экипаж должен остаться одним целым — командой, идущей к цели. Иначе мы все погибнем. Но мы с тобой, Командор, владеем Знанием, которого нет у других. И мы воспользуемся им. В ситуации, когда встаёт вопрос о жизни экипажа, мы обязаны приоткрыть часть этого Знания остальным, показать им Мир — как он есть! Не сразу — частями. Неподготовленные могут не понять непостижимого. Для них это — просто Божественный Мрак! Но приоткрыть им завесу Знания мы должны. Считаю это нашим долгом и нашей обязанностью.

— А клятва Командора? — капитан поднялся с дивана и нервно заходил по комнате. — Мы не имеем права давать Знание недостойным. Наш Император говорит, что Знание в руках недостойных может стать оружием, обращённым против них самих и против самой Жизни!

— Всё это осталось там, Ранн, в той жизни на обратной стороне Чёрной Звезды! — Афра поднялась вслед за ним. — Ты пойми, по законам Вселенной теперь мы просто обязаны погибнуть. Мы здесь пришельцы — незваные гости. В этой Вселенной своя жизнь и своя жизненная программа. Мы — вне её.

— Я уже думал об этом, Афра. Какая у нас альтернатива?

Астролог села обратно на диван и задумалась. Ранн постарался настроиться на её мысли. Молодая женщина подняла на него глаза и улыбнулась:

— Милый Урби, присядь. Ты же знаешь, что я сильнее тебя. Даже в Академии никто из преподавателей не мог со мной тягаться в телепатии. Телепатия и телекинез — мои любимые развлечения. Никто никогда так и не смог пробить мою защиту, только астролог Императорского Совета — Всесильная Майа. Но она — самый главный в Империи телепат. И сила ей дана Творцом. Но я, сидя здесь, могу читать мысли любого члена экипажа. Даже твои.

— Сдаюсь, — сказал Ранн присаживаясь. — Ну, позволь, дорогая моя, и мне немного потренироваться в телепатии.

— Ладно, давай пообщаемся, — услышал Ранн в своём мозгу голос Афры, хотя женщина, глядя на него, не проронила ни слова.

— Так какой у нас выход? — мысленно спросил Ранн.

— Вспомни, как ведёт себя в организме попавший туда вирус, чтобы выжить? — вместо ответа спросила Афра.

— Вирус паразитирует на клетке, питаясь её энергией, — вспомнил капитан науку об инфекциях, когда-то занесённых в Империю с дальних планет.

— Правильно. Мы для этой Вселенной — как тот вирус для здорового организма. Значит, мы должны найти пригодную для жизни планету с живыми существами и запитаться от неё. Аккумулировать и хранить какое-то время Живую Энергию могут только живые существа. Нужно переключить экипаж на энергию этих существ. Только тогда мы сможем не погибнуть.

— Можно чуть подробнее? — не понял Ранн.

— Захватить Живую Энергию космоса мы не можем. Это уровень Творца. А мы здесь чужаки, настроенные на другую жизненную программу. Но у каждого живого существа есть энергетическое поле, или его ещё можно назвать энергетический двойник, который и получает от своей Вселенной эту Живую Энергию. Энергетические двойники под нашей властью, потому что это уже физический мир, который нами управляем. Он вторичен. И его энергией мы и сможем подпитывать себя.

— Желательно, чтобы эти существа на планете походили на нас? А если нет?

— Что говорит Закон Единого Поля? Все Вселенные живут по единому Закону Творца. Или проще — по одной Программе. Могут быть небольшие и несущественные отличия, но не более того. Мы направим наш корабль на самый край двенадцатой Галактики этой Вселенной. Топлива должно хватить. Как бы не располагались звёзды, общие схемы и строй во всех Вселенных должны быть похожи. Значит, нам надо искать пригодную для жизни планету в том же секторе, что и нашу планету Полоя в нашей Вселенной — в двенадцатой Галактике. По первым признакам думаю, что эта Вселенная гораздо моложе нашей, но будем надеяться, что на планете есть существа похожие на нас, пусть и не очень развитые. Уверена, что на той планете мы обнаружим и топливо для наших двигателей. И может, даже починим корабль. Вот это и есть программа твоего выступления перед Советом Офицеров.

— Афра, — воскликнул вслух Ранн, — но если вирус начинает жить в одной клетке, то он вносит изменения в программу всего организма!

— Это так, — согласилась женщина.

— Если мы вмешаемся в развивающуюся на планете жизнь, то невольно внесём изменения в Программу развития этой планеты и всей Вселенной. Пойдут искажения в Замысле Творца. ОН нам не давал такого права. И за это нас постигнет ЕГО кара в любой Вселенной. Никто не должен вмешиваться в дела Создателя!

— Мы говорим об альтернативе нашей скорой гибели. Не думаю, что экипаж захочет завтра умереть во имя будущего процветания чужой планеты. И мы можем и не задерживаться в этой Вселенной. Починим корабль, запасёмся топливом, пищей и — домой. Нам бы только вернуться. А там пусть Творец нас наказывает! Ты подумай о том, что эта Вселенная не примет и наши души. Значит, здесь после смерти нам предстоит быть тенями — вечными скитальцами между Физическим и Высшим мирами, пока мы не распылимся на частицы общего потока Эненрии. Представь себе такую перспективу! В самом неблагоприятном случае пусть лучше уж это будет живая планета, а не пустой корабль в чёрном космосе. А ещё лучше, если мы проживём долго.

— Афра, значит, нам придётся убивать! — капитан продолжал нервно ходить по кабинету. — Убивать подобных себе!

— Ранн, Живую Энергию нельзя аккумулировать в запас. Она входит в живой организм из Космоса, и получить её нам можно только через существо, обладающее разумом. В животном нет души, нет сознания, поэтому и доля Живой Энергии в нём ничтожно мала, и её информационная составляющая не удовлетворит организм тхатха. В наших блоках «энергетического сна» мы сможем продержаться какое-то время без Энергии Космоса. С помощью пищи, витаминов и энергетических сеансов мы ещё какое-то время сохраним своё физическое тело от старения. А что потом? Наше энергетическое тело ослабнет, не получая подпитки Живой Энергией, мы состаримся и умрём. Кораблём и роботами надо управлять! В крайнем варианте для старших офицеров можно некоторое время забирать остатки Живой Энергии у других членов экипажа. То есть — убивать своих! Сколько нас — две тысячи? Всё равно долго мы так не протянем. И за это нас тоже покарает Создатель. Потом, разумных существ с живой планеты можно и не убивать, а только забирать у них часть Энергии, оставляя необходимую им часть для жизни. Думаю, что оборудование корабля при некоторой перенастройке позволит нам это сделать. И ещё не известно, есть ли на той планете разумные существа. Что заранее сокрушаться? Но нам всё равно надо искать эту планету и идти к ней. По Закону Единого Поля пригодная для развития жизни планета во Вселенной может быть только одна. Может, ты с чем-то не согласен?

— Ты права, Афра, — вздохнул Командор.

— Что ты скажешь сегодня экипажу? — женщина испытывающе смотрела на капитана.

— Я подумаю над этим. — Ранн устало прилёг на свободной половине дивана.

— Ты хочешь отдохнуть? — Афра погладила седеющие кудри капитана. — Ложись ко мне на колени. Я помогу тебе забыться.

— Спой мне, — попросил Ранн, послушно кладя голову ей на колени.

— Меня удивляет твоя просьба, Урби, — смущённо заулыбалась красавица. — Ты никогда не просил меня об этом. Откуда ты знаешь, что я пою?

— Я слышал, как ты пела вместе с Геа на базе подготовки на Полоя за несколько дней до старта. Помнишь, у вас там на лесной поляне собрался целый девичник! У тебя очень красивый голос. Тогда я случайно услышал, как ты поёшь, и первый раз посмотрел на тебя не как на девчонку, а как на женщину. На очень красивую и очаровательную женщину с пепельными волосами и божественными зелёными глазами! Спой, пожалуйста.

— А что спеть? — согласилась польщённая Афра.

— Спой что-нибудь про дом, про родную Полоя. Мы все по ней очень скучаем.

— Хорошо, — сказала Афра. — Я буду петь, а ты забудь обо всём остальном, расслабься и спи.

И негромко запела красивым низким голосом:

— В холодном безмолвии тысячи звёзд

Свой свет безразличный за далью веков нам шлют.

Жизнью своей эти звёзды живут:

Горят, существуют, рождаются, гаснут,

Пространство и время через века доносят до нас этот свет.

И там среди звёзд живут много планет:

Таинственных, странных, огромных и малых.

Их жизнь измеряется в тысячи лет движения света,

И где-то она только в самом рожденье,

А где-то давно уже умерла. И всё — Бесконечность.

Живёт в Бесконечности этой планета — планета Полоя.

Ей правит единственный там повелитель — Великое Счастье,

Великое Счастье Империи Тхатхов — Планеты Великой.

Там тхатхи умны и красивы, и жизнь там прекрасна.

И Космос открыт перед ними. Да будет священна Жизнь!

Пройдут миллиарды годов во Вселенной, веков миллионы прежде,

Чем свет от Полоя достигнет галактик других во Вселенной

И дальше пойдёт угасая.

И там будет жизнь. Как воля Творца — она бесконечна.

Конечны лишь мы — производные жизни, частицы Великой Материи.

Ребёнок и взрослый, испытывай трепет,

Взирая в ночи на огромное Небо:

Средь звёзд миллиарды — Пространства и Времени нет во Вселенной.

Энергия Жизни — она созидает! Всё остальное — ничтожно.

Да будет священна Вечная Жизнь! Да будет воля Творца!

В холодном безмолвии тысячи звёзд

Свой свет безразличный за далью веков нам шлют…

А может быть, это привет от разумных Вселенных?

Ведь всё — Бесконечность…

Отдохнувший и чувствующий себя в нормальной физической форме Ранн собрал офицеров управления, чтобы довести до их сведения свое решение. Он знал, куда нужно вести корабль.

— Слава Империи! — приветствовал капитан собравшихся в большом зале подчинённых.

— Слава Империи! — гулко ответили пять сотен голосов.

Зная, что и как сейчас нужно сказать, командир всё-таки помедлил. Внимательно осмотрев зал и ещё раз взвесив правильность своего решения, он начал без долгих предисловий:

— Вы все с первой ступени Академии уяснили, что наша бесконечная Вселенная — это и есть Космос. Существуют всякие легенды о параллельных мирах и других Вселенных. Но никто в них никогда не бывал, во всяком случае, ещё никто оттуда не возвращался. Сейчас мы с вами немного приоткроем завесу этой тайны. И вы станете владеть информацией доступной на Полоя лишь Посвящённым. Прошу отнестись к услышанному серьёзно и без крайней необходимости не распространять информацию, которую здесь узнаете. Настал такой момент, что от действий каждого из нас сегодня может зависеть жизнь корабля, жизнь экипажа.

Капитан выдержал небольшую паузу, потом произнёс:

— Мы прошли в параллельную Вселенную, господа!

Многоголосая волна поднялась, прошлась по залу и постепенно улеглась. Командор помолчал, оглядывая притихших офицеров. Затем продолжил уверенным голосом:

— Кто-нибудь, когда-нибудь должен был сделать это. И мы с вами совершили невозможное — смогли пройти в другую Вселенную! Это прорыв в науке! Огромный скачок вперёд!

— Значит, она существует — параллельная Вселенная? Это не сказки? — раздалось сразу несколько отдельных голосов, и по залу снова прокатилась затухающая волна глухого шума.

Дождавшисьв тишины, капитан продолжил:

— Да, господа, существует! И не одна. Посмотрите на экраны: перед нами невообразимое множество звездных систем спирального рукава неизвестной нам Сверхгалактики. Диаметр её, как и диаметр составляющих её галактик, непостоянен, потому что она в движении. Она растёт. Возраст этой Сверхгалактики наш Компьютер оценивает примерно равным двадцати двум миллиардам лет. Она моложе нашей Вселенной на целых шесть миллиардов, а может и больше. Эта Сверхгалактика состоит из десятков миллиардов исполинских звёздных систем — галактик. Для сравнения скажем, что свет пересекает нашу родную Галактику за сто тысяч лет. Но заметим, что наша Галактика не самая большая во Вселенной. Но и не самая маленькая. В ней более ста миллиардов звезд. И таких галактик в нашей Вселенной не менее пятидесяти миллиардов. Новая Вселенная, что лежит сейчас перед нами, имеет тот же принцип строения, что и наша, лишь с небольшими различиями, и живёт и развивается она по тем же Физическим Законам, что и наша. Об этом нам говорит Теория Единого Поля. Все галактики удерживаются гравитационным полем, образуя скопление галактик. Просматривается тенденция к скручиванию и объединению звёздных систем в сверхсистемы, которые состоят из большого числа галактик. Они располагаются неравномерно и имеют различные формы. Существующие здесь галактики и сверхсистемы, как и в нашей Вселенной, по их строю и структуре можно разделить на три типа: эллиптические, спиральные и неправильные. В любой галактике все звёзды вращаются вокруг её центра. Планеты вращаются вокруг звёзд и ещё вокруг собственной оси. Галактики вращаются — галактики живут. Но существует и так называемая Галактика галактик или — Сверхгалактика. Это и есть Вселенная. Так же как и наша, эта неизвестная Вселенная похожа на эллипс с диаметром около ста миллионов световых лет. Она имеет свой центр, и все галактики внутри неё вращаются вокруг этого центра. Постоянное многоуровневое вращение — вот где скрыты поистине неисчерпаемые запасы энергии. Разгадав этот секрет, наша цивилизация в своё время создала генераторы торсионных полей, что позволило ей достичь скорости света и шагнуть в Четвёртое измерение. Но далеко не все секреты Вселенной разгаданы сегодня цивилизацией тхатхов. Может быть, в совсем скором будущем нам удастся перешагнуть и скорость света. А это откроет перед нами ещё большие возможности! Но вернёмся к сегодняшней ситуации. В данный момент «Эра» находится на удалении примерно тридцати миллионов световых лет от центра этой новой для нас Вселенной. Представляете, какое там, в центре, гравитационное поле, если в ней более тысячи биллионов звёзд? Все галактики растут и разбегаются. Вместе с ними растёт и Вселенная. Всё это нам знакомо. Думаю, что, применив здесь общую схему звёздного строя, согласно Закону Единого Поля, мы без большого труда сможем ориентироваться в этой Вселенной.

Ранн снова замолчал и посмотрел на застывший в напряжении зал. Он видел лица офицеров и глаза, устремленные в одном направлении — на своего Кейзара. Они верили ему. И он не имел права показать свою слабость. Не имел права подвести веривших в него подчинённых. И он решился на то, о чём думал последние часы.

— Главному Компьютеру, — приказал капитан, — показать основную схему структуры Вселенных.

На светящемся во всю стену экране возникло цветное изображение почти правильного круга, выстроенного из множества сот, похожих на пчелиные. Каждая имела форму правильного шестиугольника.

— Обратите внимание: при плоской проекции мы видим соты, — прокомментировал капитан. — Именно в таком порядке построена энергетическая структура Вселенных в Космосе. Соты — это самая прочная взаимосвязь. Шесть сторон и шесть углов означают шесть измерений, в которых живёт и существует каждая Вселенная. Шестиугольник состоит из двух треугольников — один над другим. Один из них символизирует трёхмерное пространство, которое мы видим и ощущаем. Просчитать его можно отношением сторон к углам и между собой. Это, как мы знаем, — вывод одного из Законов Единого Поля. Второй треугольник — четвёртое, пятое и шестое измерения. Они также просчитываются в соотношениях. Самое интересное то, что один треугольник энергетически как бы накладывается на другой. Здесь мы имеем единство и противоположность физического и тонкого миров в геометрической проекции. А теперь давайте посмотрим, что мы увидим при объёмном изображении.

Плоскость сот развернулась под острым углом, как бы отделившись от стены, создавая ощущение реальности, и на объёмном экране возник огромный шар, составленный из почти двух десятков тысяч одинаковых ячеек. Причём, каждая внешняя ячейка накладывалась на внутреннюю, проходила сквозь нее, как бы пересекая, но не пересекала её. Удивительно, все ячейки сот находились в одно время в одном замкнутом объёме, но в разных измерениях, не мешая друг другу. Голографическая картинка завораживала своей непостижимостью.

— Восемнадцать тысяч — вот она Вселенная Вселенных — великое творение Создателя! Она живая, и она растёт! — воскликнул Командор. — Что там дальше за границами Вселенных, наша наука пока не знает. Этого не знают и Посвящённые. Всё, что находится за пределами возможностей нашего познания, они называют «Божественым Мраком». И сейчас мы даже не можем представить себе силу и безграничные возможности Творца!

— Слава Создателю! — выдохнули в один голос пятьсот поднявшихся с мест офицеров, поражённых увиденным зрелищем.

— Слава Создателю! — приложил руку к груди капитан. Подождав, когда в зале улегся шум, вызванный усаживанием на места офицеров и обсуждением увиденной информации, капитан продолжил, показывая на экран:

— Представляете, с чем мы с вами соприкоснулись? Перед нами физическое проявление Божественной Вселенной. Что такое Божественная Вселенная? Это всё вокруг нас. Это Мир, пребывающий всегда и везде. Мир, в котором нет времени, а значит, нет настоящего, прошлого и будущего. Это Мир Вечности. Мир, который дал и даёт жизнь Вселенным и Галактикам, поддерживает и контролирует все процессы этой жизни. Мы находимся как бы внутри него. Божественная Вселенная — Мать, в которой зарождается, развивается и появляется на Свет Физическая Вселенная.

Создав Физический Мир, Творец разделил Божественную Вселенную на два уровня контроля: первый — над Вселенной Вселенных, и второй — над каждой Вселенной в отдельности. Второй уровень подразделяется на два Эшелона Власти Творца: Верхний и Нижний. Верхний Эшелон Власти Творца даёт Энергию Сотворения и бесконечное множество информационных и энергетических полей в Нижний Эшелон. Нижний Эшелон выстраивает и создаёт информационную матрицу — Программу физического мира и воплощает само его образование. Обратным путём в Эшелоны Власти Творца приходят информация и энергия из физического мира. Но это уже «взращённые» энергия и информация. Это то, что нужно Божественной Вселенной для дальнейшего сотворения.

В отличие от Божественной, Физическая Вселенная не вечна. Она имеет программу, а значит, начало и конец. Но жизнь во Вселенной Вселенных — процесс непрерывный. Окончание жизни одной отдельно взятой Вселенной порождает начало жизни другой. Затем и существуют параллельные миры, разделённые между собой временем Начала. В каждом таком мире по Программе Творца должна зародиться и развиться разумная цивилизация. Например, такая, как Великая Цивилизация Тхатхов. Но только одна в отдельно взятой Вселенной, потому что создание разумного существа — давайте условно назовём это существо «человек» от слагаемых «ум» и «отмеренное время», — это венец творения Божественной Вселенной. Человек, в отличие от животного, имеет сознательное право выбора, право решения и право воплощения задуманного, — этим Создатель сделал его похожим на себя. При сотворении человека разумного Нижний Эшелон Божественной Власти даёт человеку тело, а Верхний Эшелон Власти Творца даёт ему душу и частичку информационно-энергетического поля. За отмеренное каждому человеку время жизни — а это Программа, создаваемая в Нижнем Эшелоне ещё до рождения каждого человека, — он должен обогатить свою душу любовью, добром, новыми знаниями и умениями, вырастить и максимально запитать информацией своё энергетическое поле. После смерти физического тела, оно, как уже ненужное вместилище души, обращается в прах, а душа, соединившись с информационно-энергетическим полем человека, проходит все уровни Божественной Власти, оставляя на каждом необходимую информацию. Если душа чиста, то она дойдёт до Божественной Вселенной и Творец направит её вместе с другими чистыми душами на создание Верхнего или Нижнего Эшелона какой-нибудь новой физической Вселенной или назначит другое место высшего служения Творцу. Но если душа запятнана грехами, то она не пройдёт даже Нижнего Эшелона Власти Творца — Чистилища. Такое информационно-энергетическое поле будет забрано и использовано для дальнейшего преобразования Вселенной, а очищенная от грехов малая часть души вернётся на планету новорождённому человеку для исполнения программы Создателя — наполнения её Любовью, Добром и Красотой. «Грязная» часть души будет роздана разным животным для «очищения». Животные не могут грешить, потому что у них нет сознательного права выбора и нет души в полном понимании этого слова. У них есть небольшое сознание, принимающее программу, через которое одно из полей в Нижнем Эшелоне Власти Творца контролирует и управляет всем животным миром на планете. Человеком же не управляет никто. Создатель дал ему отдельную программу и возможность развиваться самостоятельно, как высшему созданию во Вселенной.

Получая информацию от человека и от его души, Создатель контролирует ход развития Физического Мира, внося в него необходимые коррективы. Но запомните: Создатель никогда не вмешивается в жизнь отдельного человека! Человек сам может менять к лучшему свою жизнь! Это и есть реализация Великого Замысла Создателя! Надеюсь, всё о чём я говорю, вам понятно, господа?

Командор оглядел зал. На него смотрели множество глаз. А в глазах светилась вера. Тогда он продолжил:

— Всё, что вы сейчас узнали, — это только малая часть Знания Посвящённых, которой я, Командор Звёздного Флота Империи Урби Ранн, поделился с вами — офицерами крейсера «Эра». Теория Единого Поля подтверждает выводы Посвящённых о развитии Вселенных. Теперь, основываясь на имеющейся информации, мы не погибнем, а станем искать и найдём пригодную для жизни планету в двенадцатой Галактике этой Вселенной. Там мы отдохнём, починим силовые установки, пополним запасы топлива и продовольствия, а затем, при благоприятных обстоятельствах, я поведу вас домой на родную Полоя.

Словно порыв ветерка, лёгкий шум прошёл по залу. На лицах появились улыбки. Выдержав паузу, капитан произнёс:

— Я обрисовал ближайшие задачи, которые нам вместе предстоит решить. Теперь давайте послушаем нашего уважаемого астролога. Она расскажет, как мы смогли преодолеть границу между двумя Вселенными.

Афра поднялась со своего места в первом ряду и бросила взгляд в зал:

— Иногда в жизни происходят совпадения, которые изменяют всю программу как отдельного живого существа, так и целых миров. Существуют и исключения, даже из самых непререкаемых правил. То, что мы прошли в параллельный мир, — исключение. То, что мы смогли пройти, — совпадение многих факторов и случайностей.

При аварийном выходе из Четвёртого измерения наш корабль втянуло силовое поле Чёрной Звезды. Её гравитация должна была раздавить «Эру». Но мы успели разогнаться до скорости света и даже при столкновении с ядром Чёрной Звезды перейти в Четвёртое измерение. А может, и не успели бы, но нам помог взрыв первородного вещества Вселенной за кормой корабля, который придал «Эре» дополнительное ускорение. И Чёрная Звезда, получив очень мощный дополнительный импульс энергетического заряда, пропустила корабль сквозь Время и Пространство через свои открывшиеся «Звёздные Врата». Повторяю, это совпадения, которые позволили экипажу корабля остаться живыми. И мы с вами смогли совершить невозможное! Теперь нам тем более нельзя теряться и опускать руки. Командор Ранн знает, куда вести корабль и что предпринимать. Под руководством нашего Кейзара мы все не только выживем, но и сможем вернуться домой на родную планету!

— Спасибо, старший офицер Афра, — сказал капитан. Женщина в стальном комбинезоне, ответив еле заметной улыбкой, села в своё кресло.

Ранн снова обратился к залу:

— Прошу обязательно учесть: в этой Вселенной поток Живой Энергии не такой сильный, какой требуется для наших организмов. А если уж говорить честно, то её совсем мало. Поэтому больше отдыхайте сами и давайте отдыхать вашим подчинённым. Требую обязательного посещения психоэнергетических сеансов. Все графики вахт и дежурств будут составлены с учётом использования капсул «энергетического сна» для экипажа. Большую часть работы возложите на роботов. Незадействованных специалистов направляйте в камеры «энергетического сна». При достижении планеты мы восполним недостаток живой энергии. Обещаю, что скоро мы увидим эту планету. А пока держитесь! — капитан внимательно смотрел в зал. Мысленно он улавливал множество вопросов, возникающих в головах подчинённых. Но общий фон поведения находился в дозволенных границах. Значит, паники и снижения уровня дисциплины от подчинённых в ближайшее время можно не ожидать. Поэтому сейчас капитан решил не отвечать на вопросы.

— На этом закончим, — произнёс Командор. — Обдумайте полученную информацию. Все подробные ответы на свои вопросы найдёте в справочной системе Главного Компьютера. В зале остаться старшим офицерам, остальные — свободны. Слава Империи!

— Слава Империи! — поднялись офицеры.

Среди высокой и сочной травы и кустарника резвились парень с девушкой. Она, громко смеясь, убегала и пряталась, а он пытался найти и догнать свою быстроногую подругу. День стоял жаркий, солнце поднялось в зенит, и девушка с парнем решили искупаться в реке, медленно несущей свои чистые спокойные воды неподалёку. Они разделись, если это можно так называть: молодой мужчина скинул набедренную повязку, а девушка — лёгкую короткую, не закрывающую плеч тунику. Фигуры обоих были красивы. К идеально сложенной атлетической фигуре парня очень подходила по-женски привлекательная спортивная фигура подруги. Соревнуясь, кто быстрее, парень и девушка бегом кинулись в холодную воду.

— Ой, тут мелко! — закричала девушка, выныривая и доставая ногами дно. — Сааф, ты где?

— А тут я! — воскликнул неслышно подобравшийся сзади юноша и крепко ухватил подругу за талию. — А-а, попалась, маленькая козочка! Не убежишь!

— Сдаюсь! — смеялась девушка. — Отпусти!

— И не думай! Ты — моя пленница! — парень поднял девушку высоко на руки и стал выходить из воды на берег. Там он покружил её, а потом бережно поставил на землю.

— Сааф, ты что? — девушку поразил устремлённый на неё взгляд.

— Какая ты красивая! — восхищённо произнёс парень.

— И ты… — прошептала она. Они смотрели друг на друга, будто видели впервые. Девушка первой опустила глаза и стала искать взглядом свою тунику. Она почувствовала себя неловко под прямым взглядом мужчины, и ей почему-то стало стыдно своей наготы. Сделав шаг в сторону, она поняла, что Сааф держит её за руку.

Немного помедлив, девушка тихо попросила:

— Пусти…

Он не отпускал.

— Пожалуйста… — она боялась поднять глаза, и краска стыда покрыла ее лицо.

— Вейра, что с тобой? — он сделал попытку приблизиться. Но она, как испуганная лань, рванулась в сторону и высвободила руку.

— Что с тобой? — услышала она вслед удивлённый голос друга. Не зная, что ответить, она хотела нагнуться за лежащей на траве туникой, но, снова испытав чувство стыда, быстро присела и подняла ее.

— Не смотри! — потребовала девушка одеваясь.

— Глупая, мы же знаем друг друга с детства! — воскликнул он со счастливым смехом и не стал отворачиваться. — Вейра, ты становишься женщиной!

— Вот ещё! — будто испугавшись сказанного, она махнула в его сторону рукой. — Не придумывай.

— А что? — продолжал он, постепенно приближаясь к девушке. — Через пять лет я смогу жениться на тебе. А потом у нас появятся красивые дети.

— Ты ещё очень молод, чтобы говорить о таком. — Она поправляла на плече тунику и стояла к нему спиной, поэтому Сааф надеялся, что Вейра его не услышит, и он успеет опять схватить девушку. Но в последний момент та пригнулась и отскочила за спину Саафа, а он схватил руками только воздух.

— Умей прятать свои мысли! — залилась счастливым смехом Вейра, отходя подальше и внимательно наблюдая за действиями юноши. — Какой из тебя охотник, если даже тупой бык может узнать, чего ты хочешь!

Смущённо надевая набедренную повязку, Сааф произнёс:

— Ну, бык не обладает твоими способностями. А тебя поймать всегда было трудно. Но я поймаю…

— Не поймаешь, не поймаешь! — стала дразнить его девушка, подпрыгивая то на одной, то на другой ноге. Неожиданно юноша легко сорвался с места и, сделав в высоком прыжке кувырок, оказался уже за спиной поражённой подруги.

— Попалась, дикая козочка! — с улыбкой произнёс Сааф, нежно обнимая свою пленницу сильными руками. Она повернулась к нему. Его глаза смотрели с любовью, и она почувствовала желание расслабиться в его объятиях и впервые довериться мужчине, так же, как доверялась только матери. Голова приятно закружилась, руки легли на сильные плечи парня, и девушка прижалась к его груди. Он стоял, боясь шелохнуться. Он мог бы простоять так всю жизнь, охраняя покой и счастье любимой подруги.

— Сааф, ты чувствуешь? — неожиданно отстранилась Вейра и посмотрела с тревогой ему в глаза. Попытавшись сосредоточиться, он тоже услышал призывный зов.

— Нас ищут? — парень вопросительно взглянул на подругу.

— Нет. Это Авейт созывает всех Великанов. Идём и мы! — Они со всех ног бросились бежать по направлению к видневшейся в конце долины круглой стене большого города. Сааф держал Вейру за руку, стараясь не обгонять девушку. Но в беге она ни в чём не уступала ему.

Широкая площадь была заполнена до отказа огромными мужчинами — жителями города Великанов. Сюда не позвали маленьких людей, но Вейра и Сааф, воспользовавшись привилегией учеников, примостились на высокой плоской крыше одного из домов на самом краю площади, откуда могли видеть всё происходящее. На ровном куске скалы, служащем постаментом, величественно возвышающемся в середине мощённой камнем круглой площади, стоял могучего вида мужчина и смотрел в толпу. Лёгкий ветер развевал его кудрявые волосы, и Великан время от времени откидывал рукой со лба непослушные пряди.

— Как ты думаешь, что скажет Лидер? — спросил Сааф у Вейры, разглядывая толпу.

— Его мысли закрыты от всех, но я улавливаю его тревогу.

Сааф обнял и притянул к себе подругу:

— Может тебе плохо видно отсюда? Но дальше нам нельзя — там стоят старшие.

— Мне всё видно, — ответила девушка, не отрывая взгляда от стоящего на куске скалы Великана.

Площадь гудела несколькими тысячами голосов. Но вот Лидер поднял руку, и гул стал спадать. Через короткое время над площадью воцарилась тишина.

— Слава Отцу нашему — Господу! — громко произнёс Лидер, вытянув перед собой правую руку.

— Слава Господу! — пронеслось над площадью. Мужчина на постаменте посмотрел вокруг и сказал:

— Я, Авейт, Лидер города, призвал жителей его для срочной вести. Сегодня я почувствовал возмущение полей Энергии Космоса. Что-то произошло во Вселенной. Произошло то, что может изменить течение Замысла Господа. Эта весть тревожная. Мы помним наше предназначение на этой планете: хранить её, оберегать жизнь на ней, нести Любовь, Добро и Красоту. Мы — стражи этой планеты. Возмущение полей Космической Энергии вызовет возмущение природы. Поэтому призываю вас слушать Космос! Ровному течению Живой Энергии из Дальнего Космоса на нашу планету ничто не должно мешать. Только что я делился мыслями с Лидерами других городов. Сейчас в них все взрослые стоят на центральных площадях. Сейчас мы вступаем в телепатическую связь со всеми городами нашей Атлантиды. Образуем замкнутое энергетическое кольцо по всему континенту, и общим усилием нашего народа успокоим и выровняем Космическую Энергию в информационном поле планеты. Прошу всех настроиться. Слушайте Космос! Готовы? Начинаем воздействие!

— Итак, господа старшие офицеры, теперь я скажу то, что не должно касаться ушей всего остального экипажа. — Ранн стоял перед двенадцатью членами Совета Старших Офицеров корабля. — Мы не получаем Живой Энергии от этой Вселенной. Не получаем вообще.

— Я предупреждал, что нельзя идти через поле Чёрной Звезды! Теперь мы все погибнем! — воскликнул начальник службы безопасности.

— Уважаемый Крон окажется прав только в том случае, если мы будем сидеть и ждать смерти, — спокойно отреагировал капитан. — Я не намерен подводить экипаж к гибели. Поэтому, используя право Командора, я без участия Совета Старших Офицеров принял решение и ввёл в Главный Компьютер задачу на полёт в двенадцатую Галактику. Вход в Четвёртое измерение через два с половиной часа. К тому времени инженерная служба должна починить и запустить первый, третий и пятый генераторы. Вы, Геф, должны успеть, если не хотите погибнуть сами и погубить весь экипаж.

— Ремонтные работы уже ведутся, Кейзар, — доложил главный инженер.

— Через два часа генераторы должны работать, — повторил капитан. — Согласно расчётам мы будем в нужной звёздной системе уже через сорок звёздных часов. На поиск и разведку планеты, думаю, уйдёт не больше ста часов. Установка энергоулавливателей и наладка системы зарядки — тоже часов сто. За это время в экипаже никто не должен умереть.

Ранн посмотрел на врача и спросил:

— Доктор, это выполнимо?

— Теоретически при хорошем питании и минимальных физических и психических нагрузках организм должен выдержать такое время энергетического голодания. Но при любой задержке во времени могут начаться необратимые процессы. Тогда организм может и отключиться.

— Ваше предложение?

— Нужно поместить в камеры «энергетического сна» максимальное количество членов экипажа. И это надо делать уже сейчас.

— Спасибо, — поблагодарил капитан, — так и поступим. Теперь я хочу, чтобы все уяснили, что произошло? Давайте заслушаем начальников служб и восстановим всю картину происшедшего от момента перехода «Эры» на световую скорость. Начнём с инженера. Прошу Вас, Геф.

Главный инженер поднялся и повернулся лицом к сидящими в зале членам Совета, а капитан занял место в кресле на первом ряду. Немного помявшись, видимо борясь со смущением, Геф начал говорить сбивающимся голосом:

— При переходе на световую скорость в хранилищах с образцами сверхплотного энергетического вещества началась реакция. Такая же реакция началась и во втором и четвёртом генераторах. Но в них мы её хоть как-то контролировали: энергия имела выход, и самого вещества там было заложено по малой частице. А в хранилищах с течением реакции уже не справлялось даже наведённое аннигиляционное поле. Нам только удалось замедлить во времени сам ход реакции. Пришлось сбросить грузовой отсек со всеми шестнадцатью блоками. После аварийного сброса цепная реакция в блоках пошла в нормальном порядке, и через несколько секунд вещество взорвалось за кормой корабля. Взрыв такой огромной мощности, по моим подсчётам, должен был разнести крейсер на кусочки. Но каким-то чудом корабль почти не пострадал. Творец спас нас. Вот, наверное, всё.

— Нас спасли два фактора, — уточнил капитан. — Световая скорость и втягивание энергии в Чёрную Звезду. Но о них нам уже поведала уважаемая Афра. Спасибо, Геф. Присаживайтесь.

Ранн посмотрел на Афру:

— Давайте ещё раз послушаем нашего астролога.

Стройная женщина в серебристом комбинезоне со значком Командора Звёздного Флота вышла вперёд. Её речь лилась плавно без сбоев и длинных пауз, голос звучал твёрдо и уверенно, взгляд был строгим. Но когда её глаза встречались с глазами капитана, взгляд молодой женщины теплел.

— Уважаемые господа, — начала Афра. — Положение у нас непростое. Но экипаж должен бороться за свою жизнь. Под руководством нашего многоуважаемого капитана Кейзара Ранна мы справимся с трудностями, починим корабль и вернёмся домой. С самого начала экспедиции был допущен непростительный просчёт, едва не стоивший жизни кораблю и экипажу. Начну с того, что Сто Четвёртая Галактика, в которой мы производили исследования, относится по своему строению к «неправильным». Благодаря особенностям неравномерного расположения в ней звёздных систем мы смогли подобраться почти к её центру и взять образцы сверхплотного и сверхэнергетичного вещества. Правда, все наши расчёты строились на расчётах и выводах учёных Полоя о Системе Синей Звезды и о самой Третьей планете. Но в эти расчёты изначально вкралась ошибка. Вы помните, с какой мощной гравитацией нам пришлось столкнуться? И сама Синяя Звезда оказалась очень горячей маленькой звездой с плотностью, в тысячу раз превышающей расчётную, — Белым Карликом. Межзвёздная пыль и газовые облака преломляют движение света в космосе. Видимо, произошла ошибка на этапе определения спектра свечения Синей Звезды.

Теперь о Чёрной Звезде. Возьмём, к примеру, за эталон наше Светило. Когда взрывается весьма тяжёлая звезда с массой, более чем в три раза превышающей массу нашего Светила, происходит катастрофическое гравитационное сжатие. Всем знакома Первая Теория Относительности Геца? Понимаю — вопрос излишний. Так вот согласно этой теории для каждого космического тела существует так называемая вторая космическая скорость, равная корню квадратному из произведения двух единиц на ускорение силы тяжести на поверхности тела и умноженных на его радиус. Так мы рассчитываем скорость, на которой можем оторваться от любой планеты. При меньшей — наш корабль остаётся искусственным спутником. Представим себе, что, сохраняя массу, звезда сжимается. Тогда ускорение силы тяжести, определяемое по формуле, где масса делится на квадрат радиуса звезды, растёт. И растёт очень стремительно, а вместе с ним растёт и вторая космическая скорость. Наступает момент сжатия, когда вторая космическая скорость становится равной скорости света. Этот момент наступает тогда, когда радиус сжимающейся звезды становится равным его гравитационному радиусу. При этом средняя плотность звезды будет в несколько раз больше плотности атомного ядра. В её недрах господствуют чудовищной силы температура и давление. Благодаря этому атомы лишены вращающихся вокруг них электронов. Покинувшие свои ядра электроны вместе с оголёнными ядрами атомов образуют сверхплотную смесь — вырожденный газ. В нем ядра атомов, несущие в себе основную массу вещества, находятся друг к другу ближе, чем в обычных условиях. Продолжая сжиматься дальше, звезда уйдёт под свой гравитационный радиус. Спаявшаяся внутрь себя массивная взорвавшаяся звезда превращается в «Чёрную Дыру». Её излучение до нас дойти не может, так как в Физической Вселенной сверхсветовых скоростей не существует. Единственное, чем Чёрная Дыра проявляет себя — это сверхмощное гравитационное поле. Кроме массы, Чёрная Дыра сохраняет электрический заряд и вращательный момент сжавшейся звезды. Расчёты показывают, что ушедшая под гравитационный радиус звезда сжимается не до нуля, а до некоторого предела, немного меньшего гравитационного радиуса, а затем начинает расширяться, но … в другой Вселенной! То есть проявляется в пространстве другой Вселенной как «Белая Дыра» или «Аттон». Это одно из проявлений закона постоянства и сохранения энергии во Вселенных. В подтверждение этого: посмотрите, пожалуйста, на свои мониторы. Что за нами? Что вы видите? Какое-то светило? Нет, это не звезда, это «Аттон» — ядро будущей планеты. Через миллиарды лет здесь будет полноценная планета, собранная «Аттоном» из космических газов, пыли и частиц.

— Значит, этим путём мы уже не пройдём обратно в нашу Вселенную? — спросил второй помощник Зес.

— Этим — нет, — подтвердила астролог. — Он теперь для нас закрыт. Но не спешите отчаиваться. Наука не стоит на месте. Или мы сами сможем просчитать другие «Звёздные Врата», или нас найдут. А нас будут искать! Сигнал бедствия мы передать успели прежде, чем провалились в Чёрную Дыру. Так что не надо думать только о том, что мы все погибнем на чужбине. У Командора есть неплохой план, как привести в порядок корабль и сохранить экипаж.

— Двенадцатая галактика? — уточнила Геа.

— Именно она, — сказал капитан, прерывая диалог астролога с аудиторией. — И разговаривать и рассуждать мы все будем потом. А сейчас нужно всем занять свои рабочие места, уточнить расчёты, ввести координаты полёта. Командирам подразделений разместить в камерах «энергетического сна» всех не задействованных по основной программе членов экипажа. До перехода на световую скорость времени осталось мало. И помните, господа, ошибаться нам нельзя — мы в чужой Вселенной. Ошибка или плохо сделанная работа каждого грозит гибелью кораблю. Слава Империи!

— Слава Империи! — дружно ответили поднявшиеся старшие офицеры.

Предвестницы ночи — тягучие сумерки уже наползали на расположенный у подножья гигантских гор город, обнесённый высокой каменной стеной. Над покатыми крышами каменных домов, над мощёными широкими улицами, тут и там потянулся чуть приглаженный лёгким ветерком дым — жители готовили ужин. На небольшом удалении от этого города у высокого берега широкой реки, несущей свои чистые воды вдоль горного хребта к близкому морю, возвышалась исполинская круглая стена города Великанов с далеко виднеющимся шпилем на куполе самой большой круглой башни в центре за стеной. Утомлённое Светило, будто пытаясь зацепиться своими последними лучами за этот выделяющийся средидругих строений высокий купол, ещё какое-то время держало его в своих объятиях, но через минуту отпустило и спряталось за грядой неровных вершин. И только иногда его редкие лучики очень затейливо, лёгкими светлыми дорожками вырывались в сереющее небо, подсвечивая одинокие редкие облака, а затем неспешно гасли. В наступающей тишине отходящий от зноя воздух туго насыщался запахом сохнущего сена и засыпающих трав. В небе, наливающемся тяжелой синевой, обозначились первые блеклые звёзды, и прорезался ещё неясный серп неполной луны. Близилась ночь.

Сааф и Вейра, взявшись за руки, стояли на одном из крутых выступов скалы, нависающей над городом людей, и провожали исчезающий розовый закат.

— Странно. Неужели всё это может погибнуть. Не верится! — произнёс Сааф.

— Великаны не допустят этого! — воскликнула девушка, поднимая над головой руки. — Нет ничего прекраснее жизни! Посмотри, как красиво вокруг!

И она громко крикнула, обращаясь к небу:

— Мы живё-ом!

— Мы живё-ом! — задрав голову, вторил ей Сааф.

— Мы лю-убим! — прокричала Вейра.

— Мы лю-убим! — эхом откликнулся голос ее спутника.

— Мы сча-астливы! — ещё громче крикнула девушка.

— Мы сча-астливы!..

В сгущающихся сумерках они неспешно спустились к подножию горы по тропинке, бегущей между камнями. Сааф шёл первым, и Вейра держалась за руку.

— Ты чувствуешь, какой густой воздух! — восхищённо произнесла девушка, вдыхая всей грудью. — Мёдом пахнет из трав.

— Да, — глубоко вдохнул юноша. — Наверное, мёдом.

Перед ними разбегались две широкие тропы: одна к видневшемуся за стенами городу людей и дальше к городу Великанов, а другая в обход горы к равнине. Юношам и девушкам маленького народа по правилам Совета Старших города Великанов в такое время полагалось уже находиться в стенах родного жилища и готовиться ко сну. За воспитание детей родители отвечали перед Учителями.

— Домой не хочется, — прошептала Вейра. — Скорее бы стать взрослыми и ни от кого не зависеть!

— Можем ещё погулять, — несмело предложил юноша.

— А пойдём к озеру! — воскликнула его спутница

— Далеко, — засомневался юноша, — и скоро станет совсем темно. Давай завтра?

— Ты что!? — возмутилась девушка. — Боишься? А ты знаешь, как хорошо у воды ночью! А в озере звёзды плавают. Сама видела. Не пойдёшь, пойду без тебя!

Вейра, не дожидаясь ответа своего друга, решительно направилась по дороге от города. Тот недолго постоял в раздумье и поспешил догонять подругу.

— Если нас накажут старшие, то мы потом долго не сможем гулять вдвоём, — поделился он сомнениями с Вейрой.

— Ты боишься наказания? — задорно улыбнулась девушка и с вызовом посмотрела на юношу.

— Нет, не наказания, — тихо произнёс тот и стал смотреть себе под ноги.

Чем ближе они подходили к озеру, тем влажнее, прохладней и мягче становился воздух. И когда влюблённые явно почувствовали запах озёрной воды и рассмотрели светлую гладь среди неясных очертаний тёмных берегов, вокруг уже вовсю царила ночь.

— Смотри, на берегу костёр! — указал рукой Сааф.

— Это, наверное, наши. Кому ещё тут быть? Пошли к ним.

— Если там старшие, нам туда нельзя, — Сааф удержал девушку за руку.

— А если это наши друзья, такие же, как и мы? Интересно, кто? Подойдём поближе, проверим, — настаивала Вейра.

— Давай лучше настроимся на их мысли, — предложил юноша. — Узнаем, кто там. И решим, подходить или нет.

— Давай, — согласилась девушка.

У Саафа почему-то с этим ничего не получалось. Как ни пытался он уловить хоть одну мысль — ничего. Будто там, на противоположном берегу, никого и не было.

— Наверное, они спят, — предположил Сааф.

— Не мешай! — негромко произнесла девушка, пристально вглядываясь в направлении пылающего костра. — Это не наши. Какие-то странные люди. Они напуганы и агрессивны. Наверное, это жители равнины.

— Дикари? — догадался Сааф. — Но что они тут делают? Это не их земля.

— Им плохо, они страдают. Погоди. Я слышу разговор мужчины и женщины. Они говорят… о звёздах!..

— Послушай, Вейра, это дикари, и их надо направить с земли Великанов! Иначе Великаны рассердятся и убьют их.

— Они любят друг друга! — совсем не слушая Саафа, удивлённо воскликнула девушка.

— Я говорю, они — дикари! — продолжал настаивать юноша.

— Они любят друг друга! Ты слышал? — смеясь, восторгалась Вейра. — Это не дикари! Они любят! Они любят!..

— Не кричи! А то напугаешь влюблённых, — сдаваясь, усмехнулся юноша.

— Пойдём, посмотрим на них! — не унималась девушка.

— Ты что, дикарей никогда не видела? Лучше вернёмся.

— Близко не видела, — не хотела уступать Вейра. — А сейчас мы можем подойти к ним очень близко. Я сделаю так, что они нас и не заметят.

Девушка пошла по берегу в сторону мерцающего у воды огня. Юноше ничего не оставалось, как снова последовать за своей спутницей. Осторожно ступая босыми ногами по влажному песку, Сааф сделал ещё одну попытку настроиться на мысли тех, кто сидел у костра.

— Вейра, у меня не получается слышать их. Как ты это делаешь? — с досадой бросил он.

— А ты не жди чёткого посыла, — ответила идущая впереди Вейра. — Перед нами — не равные нам. Расслабься, отпусти свои мысли, отключись от всего постороннего и тогда сможешь почувствовать их. Смотри на них, улавливай их посылы и настраивайся. Сила их мысли слабее нашей, но у тебя обязательно получится.

Сааф сделал всё так, как сказала девушка. Вначале он услышал еле различимую мысль о еде. И сосредоточился на ней. Потом он почувствовал, что кто-то очень хочет спать. И вдруг разные мысли потоком понеслись в его голове.

— Получилось! — негромко воскликнул юноша. — Я услышал их.

— Тише! — прошептала спутница. — Я отталкиваю их поле, чтобы они не обнаружили нас. Но громкие звуки они все же могут услышать.

Юноша и девушка подошли к стоянке дикарей так близко, что смогли рассмотреть всех сидящих на берегу у костра.

— Какие они забавные! — улыбнулась Вейра и взяла юношу за руку. — Смотри, какие косматые. Волосы ниже плеч.

— Голые и грязные, — брезгливо поморщился юноша.

— Но они очень похожи на нас. Такие же темнокожие. Наши копии. Интересно, зачем Отец-Создатель сделал их такими дикими, слабыми и беззащитными?

— Не думай, что они безобидны. Погляди, какие палки у них в руках! — в тон подруге произнёс её спутник.

Вейра внимательно посмотрела на него. В её глазах отразился далёкий отблеск костра:

— Скажи, ты понимаешь, что они уже не животные? Мы слышим их, значит, они думают. Значит, у них есть сознание. Они как мы. И хотя они голые, не причёсаны и волосаты, — они наши собратья. А палками они защищаются от опасности и от хищников.

— Не совсем так. Великаны говорили, что дикари стоят на ступень ниже нас с тобой в развитии. А еще ниже них — пещерные существа. Те совсем близко к зверям. Ты их видела: такие, очень лохматые и неприятные. У тех — только задатки ума.

— Великаны говорили, что у нас с дикарями — одни родители, — прошептала в ответ девушка. — Просто нам повезло, и Великаны стали учить нас, стали для нас старшими. А дикари живут сами по себе. Интересно, зачем природе так много разных ветвей развития человека? Сложно очень, запутанно. Они и мы — маленькие и темнокожие. Великаны — большие и светлые. Но все мы вообще-то похожи. Зачем?

— Об этом нам говорили Учителя. Это — реализация ступенчатого пути развития жизни на планете. Если хочешь найти ответ, вспомни, что Великаны научили тебя общаться с памятью Вселенной. Ты можешь задать ей любой вопрос.

— Памятью Вселенной владеют только старшие, — не веря в свои силы, твёрдо возразила Вейра.

— Это у меня не получается, — спокойно продолжал рассуждать её друг. — А ты — другая. Попробуй, может, у тебя получится.

— Не получится. Без Учителя это у меня никогда не получалось.

— А ты правильно сформулируй вопрос. И верь в ответ.

— Попробую, — неуверенно прошептала Вейра.

Девушка закрыла глаза и произнесла:

— Я спрашиваю Мать-Вселенную: как и зачем появились на Земле разные люди?

Юноша отошёл немного в сторону и присел на траву. Сидел он тихо, стараясь не мешать своей подруге говорить с Вселенной. Он верил, что у неё обязательно получится. Вейра недолго стояла с закрытыми глазами. Вскоре она удивлённо открыла их и задумчиво произнесла:

— Мне дано Знание, Сааф! Вселенная дала ответ!

— А что я тебе говорил! — негромко воскликнул юноша. — И что же ты узнала?

— Вся эволюция животного мира, включая появление первого человека на планете, проходила очень точно. Не существовало ни одного вида, который мог бы уничтожить всех остальных и заполнил бы всю Землю. Каждый вид контролировал другой. Отец-Создатель экспериментировал: появлялись и исчезали то одни, то другие виды, разных форм и размеров. Но всё развитие шло по ступенькам вверх — от простого к сложному. Первые виды приходили из информационных полей Энергии Создателя. Поля как бы сгущались, переходя из духовной сущности в физическую. Затем эволюция видов продолжалась. Их было много. Но общее равновесие сохранялось. У животных стал появляться мозг, благодаря которому они могли выражать свои эмоции и обмениваться информацией с помощью звуков, жестов, запахов. Доведя животный мир до совершенства, Отец-Создатель послал на Землю Великанов. Но до этого Пришельцы из космоса, экспериментируя с разными животными, уже вывели на планете предка маленьких людей — пещерного человека. Его мозг был способен воспринимать большой объем информации, слышать и познавать мир. То есть у пещерного человека уже появился ум. Но строить фразы и говорить он еще не мог. Пришельцы ушли, а пещерный человек остался. Он бы выродился, как вид. Но Великаны, выполняя волю Создателя, занялись развитием нескольких племён пещерных людей, доведя некоторых особей до совершенства. Так получился человек. Такой, как ты и я. Конечно, нам очень далеко до Великанов! Но кое-что от них у нас есть. Итак, на следующей ступени развития человек от Творца получил сознание. И именно соединение ума и сознания сделали его высшим представителем животного мира, подняв на вершину пищевой пирамиды. Этот вид человека мы сейчас наблюдаем прямо перед собой, и к этому виду принадлежим и мы. Это — человек разумный. Только в наше с тобой развитие Учителя внесли некоторые существенные поправки, поэтому мы, Сааф, всё-таки стоим в своём развитии на ступеньку выше этих дикарей.

— Что ж, мне это нравится, — удовлетворённо произнёс темнокожий юноша. — А про Великанов можно чуть подробнее?

— Завершив успешный эксперимент с природой и подготовив Землю, — продолжала Вейра, — Отец перешёл к вершине своего замысла, для осуществления которого и создал всё, что окружает нас: ОН создал Боголюдей — Атлантов. Но создал их физически. До воплощения в тела они несколько тысяч лет духовно существовали в энергетическом поле планеты, наблюдая, набираясь знания и опыта для будущей физической жизни. Вот откуда их невероятные возможности, знания и память. Они — хранители этой Земли и исполнители Воли и Законов Отца. И было два воплощения: первыми очень давно пришли старшие, через несколько тысяч лет пришли юные. Потому они все очень похожи внешне. Атлантов воплощал в физические тела Создатель. В отличие от Великанов, Отец-Создатель позволяет нам — маленьким людям, как животным, самим продолжать свой род.

— И это мне нравится! — весело воскликнул Сааф.

— Выходит, что и я смогу родить ребёнка? — удивлённо произнесла девушка.

— Замечательно! Видишь, оказывается, что не только старшим отвечает Вселенная, — восхищаясь своей подругой, произнёс юноша. — Ты молодец! Иди ко мне!

— Это ты молодец! — сияющая Вейра села на траву рядом с юношей, прижалась к нему всем телом и посмотрела горящим взглядом в его глаза. — Ты открыл мне Вселенную! Я смогла!

— Ты сама смогла открыть её! Без меня.

— Нет, это ты поверил в мои силы и заставил поверить меня! Это такое чудо — обладать Знанием! Благодарю тебя, Сааф! Теперь я — взрослая!

Она неожиданно поцеловала его в щеку. Юношу это смутило. Заметив его реакцию, смутилась и девушка.

Отстранившись и не глядя друг на друга, они просидели какое-то время. Но молчание продолжалось недолго. Сааф, взглянув на Вейру, стал посылать ей свои мысли:

— Красивая ночь…

— Много звёзд, — отвечала девушка взглядом.

— Мне хорошо с тобой…

— Мне тоже хорошо с тобой.

— Я не хочу никогда с тобой расставаться…

— И я.

— Ты очень красивая…

— Ты очень красивый.

— Давай всегда будем вместе…

— Я хочу, чтобы ты был всегда рядом.

— Я готов всегда быть у твоих ног…

— Нет. Будь сильным и бесстрашным как Великаны, и я буду рядом с тобой. Только так… Вместе…

— Обещаю Отцу-Создателю и Матери-Вселенной быть твоим другом и защитником!..

— Я знаю, что ты хочешь быть моим мужем. Обещаю Матери-Вселенной и Отцу-Создателю, что у меня никого не будет кроме тебя! — девушка опустила взгляд.

— Вейра!.. — юноша схватил подругу за руку, ища глазами её глаза. — Будь моей!.. Сейчас…

— А звёзд, действительно, много, — произнесла вслух Вейра и поднялась с земли, легко освободив руку. — Давай ещё понаблюдаем за дикими человечками. Только тихо.

В следующий момент юноша и девушка забыли про осторожность: тишину разорвал грозный звериный рык, и над стоянкой диких людей поднялись крики и визг, перемешанные со звериным рычанием. Сааф и Вейра со всех ног бросились туда, где горел огонь, и откуда неслись вопли и крики. Они увидели, как длиннозубый тигр уносил в темноту оставляющее на светлом песке тёмный кровавый след тело человека. Все люди сбились в одну группу у костра, стоя спиной к огню. Мужчины с копьями вышли вперёд, готовые защищать женщин и детей.

— Тигров очень много! Им не справиться! — испуганно закричала Вейра. — Я вызову Учителей!

— Зови! — прокричал ей Сааф, поднимая лежащую на земле толстую кривую палку. — А я постараюсь помочь диким людям.

С этими словами юноша кинулся к центру схватки. В колыхающейся вместе с пламенем границе света и темноты Сааф различил три огромных силуэта хищников прямо напротив основной группы людей. Ещё один большой зверь выпрыгнул справа, чуть в стороне, и оказался перед одиноко стоявшими мужчиной и женщиной. Осмотревшись, Сааф кинулся на выручку к этой паре, даже не подумав о том, что у него кроме палки нет никакого оружия. Стоящий на широко расставленных сильных ногах лицом к зверю мужчина сжимал в руках единственную защиту — тоненькое копьё. Но своей решимостью драться он на какое-то мгновение смутил тигра, и тот даже стал пятиться, показывая страшные огромные зубы. Но когда женщина, увидев приближающегося Саафа, побежала к нему, тигр прыгнул. Повинуясь рефлексу и тому, как учили старшие, юноша отдал мысленный приказ и резко выставил вперёд руку. Тигр, не долетев до человека пары шагов, будто наткнулся на что-то твёрдое, перевернулся в воздухе, отлетел назад и шлёпнулся на лапы. Кинув затравленный взгляд в сторону Саафа, зверь тяжело встал и, испуганно поджав уши и хвост, метнулся в темноту. Вместе с ним исчезла вся стая. «Вот это да!» — только успел поразиться своей невиданной силе юноша и услышал поднявшийся крик:

— Великаны! Великаны!

Сааф обернулся и увидел позади себя двух Учителей. На миг он усомнился в том, кто действительно спас жизнь человеку с копьём. Но тут же позабыл о своих сомнениях. Главное, что человек остался жив.

Совсем ничего не понимая и не опуская копья, Быстрая Змея тоже обернулся на крик. То, что он увидел, заставило его онеметь: освещаемые пламенем на берегу, будто внезапно выросшие на ровном месте белые скалы, возвышались два исполина. Причём высота их роста составляла четыре роста взрослого охотника темнокожего племени.

— Великаны! Великаны! — кричало всё племя, с опаской рассматривая гигантов.

— Мир вам! — пророкотал откуда-то сверху низкий голос.

— Не бойтесь нас, — произнёс похожий, но более высокий голос. — Мы не причиним вам зла.

Могучий исполин провёл в воздухе рукой, и Быстрая Змея почувствовал, что страх и оцепенение прошли. Он перестал бояться гигантов. Крики племени стали стихать.

— Я — Быстрая Змея, — крикнул вождь в наступившей тишине, глядя вверх. — Вы спасли моё племя от тигров. Мы будем охотиться для вас!

Смех Великанов был похож на сердитый гул разбуженной земли, когда она качается под ногами. Один из Гигантов медленно опустился на колени и стал подзывать к себе племя:

— Давайте знакомиться. Меня зовут Ареем. А это мой брат Агоос, — показал он на стоящего рядом собрата. — Мы тут недалеко живём.

Все соплеменники — и взрослые, и дети медленно, но без особой боязни подошли и стали рассматривать исполинов, а самые смелые даже притронулись к ним.

— А вы зачем сюда пришли? — спросил большой белый человек, глядя на Быструю Змею. — Вам сюда нельзя.

— На равнине исчезла вода, дождя нет, — громко ответил вождь. — Племя должно жить. А я родился в этих горах. И помню их. Вот я привёл сюда племя.

— Агоос, вождь дикарей говорит, что он родился в наших горах, — обратился один Великан к другому.

— Я помню, старшие рассказывали, что здесь жило племя маленьких людей. Старшие учили их знаниям. И это было не так давно, — пророкотал стоявший Великан. — Потом старшие отправили этих людей на равнину, чтобы нести знания другим. Объясни им, что теперь для дикарей на эту землю наложен запрет. Это земля Атлантов!

Ареем поднялся и тихо сказал Агоосу:

— Не нам решать. Пусть они пока останутся. Мы вернёмся в город и расскажем о диких людях. Пусть Совет Старших вынесет решение.

— Пусть остаются, — пожал плечами Агоос.

Великан снова опустился на колени:

— Быстрая Змея, вы оставайтесь пока, живите здесь. А мы скоро придём и будем с вами говорить. Не бойтесь, вас здесь никто не обидит.

— Мы будем охотиться для вас! — снова выкрикнул вождь.

— Благодарим тебя, Быстрая Змея! — улыбнулся Ареем и качнул головой в сторону. — Только вот они — ваши настоящие спасители.

Чуть повернувшись, раскрытой ладонью Исполин указал на темнокожих юношу и девушку, стоявших в стороне от племени. Быстрая Змея лишь сейчас рассмотрел двух чужаков.

— Вы кто? — удивлённо спросил вождь.

— Наш народ живёт здесь вместе с Великанами, — ответил стройный юноша.

— Великаны — наши Учителя, — продолжила красивая девушка. — А вас мы увидели случайно. И когда поняли, что стряслась беда, позвали старших. Они и спасли вас.

— Нет, — пророкотал Исполин, — если бы не Сааф с Вейрой, то у тигров получился бы неплохой ужин.

Быстрая Змея понимал не всё из сказанного Великанами, потому что те использовали какие-то незнакомые слова, но смысл до него доходил. Значит, эти, такие же как и он, темнокожие юноша и девушка, — друзья Великанов и спасли от гибели его племя.

— Мы будем охотиться для вас! — обратился к чужакам, Большая Змея.

— Ещё успеете подружиться, — улыбнулся сидящий на коленях Великан. — А им пора домой.

Подозвав Саафа и Вейру, Исполин осторожно взял их в разные ладони, и поднялся во весь свой большой рост. Затем гигант устроил юношу и девушку на своих плечах. Те, усевшись поудобнее, обняли Великана за шею.

— Мы скоро к вам придём! — услышал Быстрая Змея удаляющийся вместе с уходящими Исполинами голос девушки.

— Мы будем охотиться для вас! — прокричал он вслед.

На утренний Совет вместе с Ареемом и Агоосом Авейт привёл Саафа и Вейру.

Перед членами Совета юноша и девушка повторили то, что уже успели рассказать Лидеру города. За ними взяли слово два Великана, пришедшие прошлой ночью на помощь дикарям: Ареем и Агоос.

— Мы с братом Ареемом уже легли спать, — сказал Агоос, — когда услышали тревожный зов нашей ученицы. — Великан посмотрел на маленькую нахохлившуюся девушку, сидящую на первом ряду рядом с Саафом. — Мы поняли, что кто-то в опасности и, сжав время, поспешили на помощь. Мы успели. Но Сааф с Вейрой уже спасли вождя племени от гибели. Этих двух молодых людей надо поблагодарить за то, что они восприняли благодатно наше Учение и овладели им как настоящие Учителя. Мы просим Совет Старших не наказывать Саафа и Вейру за ослушание и нарушение Правил Города, потому что они совершили добрый поступок и спасли много жизней.

— Что ж, — согласился Авейт, — за добрые дела нельзя наказывать, — Лидер города посмотрел на присутствующих. — Теперь я хотел бы знать мнение Совета по нашим непрошенным маленьким гостям. Что будем делать с пришедшими дикарями?

— Дикари должны уйти из земли Атлантов! — выкрикнули несколько членов Совета.

— Это то же, что запретить и птицам летать в нашем небе, и ветру дуть в наших горах! — говорили другие. — Каждый волен жить там, где он хочет. А племя маленьких людей обитало здесь ещё до нашего прихода. И часть его — самых молодых и одарённых мы оставили, воспитываем и учим их и их потомков. Они способные, и нам от них только помощь.

— Но теперь на этой земле живём мы! — не сдавались первые. — И мы с дикарями очень разные. Тридцать и пятьдесят, и сто лет назад мы учили маленьких людей, но они до сих пор едят мясо, пьют кровь. Поэтому мы и не смогли жить с ними рядом и заставили этих дикарей уйти. Да, тогда мы оставили беременных женщин и маленьких детей, и воспитали детей по нашим законам. Но это уже другие люди! Они владеют интеллектом. Теперь же к нам явились дикари! Они здесь не нужны!

— Давайте дальше учить их, — предлагали третьи. — Пусть они взрослые. Но мы легко заставим их подчиняться нам. Пусть живут как мы, учатся у нас и учат других. Они обучаемы. Наглядный пример сейчас перед нами. И юноша, и девушка очень разумные и способные. И это не противоречит Закону Развития.

— Зачем учить дикарей? — спрашивали первые. — По Закону Развития все ненужные ветви предков когда-нибудь отомрут. Зачем давать им знания? Они наполовину — звери. Знания им опасны. Дикари — это хищники. Они не видят и не понимают даже того, что эта планета живая. Оставшись без контроля, они начнут убивать. Убивать себе подобных, убивать планету! Мы отлично обойдёмся без соседства с этими глупыми и слепыми людишками. Им вообще нет места на планете Земля!

Вейра не имела права голоса на Совете. Но ей было очень больно слышать такие обидные слова в адрес темнокожих людей. Она волновалась и очень хотела высказаться в защиту своих сородичей. То, что дикарям приходится убивать животных и есть мясо, чтобы жить, — не их вина. После первого знакомства с племенем, она испытывала к своим диким сородичам чувство жалости. Среди членов Совета девушка искала глазами тех, кто мог бы стать её союзником. Сааф, напротив, глядя в пол, сохранял спокойствие.

Настало время говорить Лидеру.

— Что думают по этому вопросу Агоос и Ареем? Они встречались с дикарями, — Авейт посмотрел на молчащих братьев. — Начни ты, Агоос.

— Мне они понравились, — пожал плечами атлет. — Их можно учить.

— А твоё мнение, Ареем? — спросил Лидер.

— Я бы их оставил. Они — живые. Выгнать — значит отправить племя маленьких людей на верную смерть. Мы же знаем, что в долину пришла засуха.

— Это не проблема, — сказал Авейт. — Мы можем вызвать в долину дожди. Но специально не делаем этого, чтобы расширить границу нашей земли на восток. Планета большая и люди должны заселять ее всю, а не жаться только к землям Атлантов. Мы не можем всё время нянчиться с другим народом. Мы давали и будем давать маленьким людям Знания, Любовь, Добро и защиту, но жить они должны самостоятельно и по всей планете. Такова воля Создателя!

— Слава Создателю! — множеством голосов откликнулся Совет.

Лидер остановил взгляд на Саафе и Вейре и предложил:

— Эти юноша и девушка вчера тоже общались с дикарями. Это их народ. Пусть же и они выскажут своё мнение по обсуждаемому вопросу. Совет не возражает?

Авейт оглядел притихших Атлантов и, опустив взгляд на двух приглашённых, спросил:

— Кто из вас выскажется первым?

Не дожидаясь ответа друга, Вейра, волнуясь, вскочила с места:

— Можно мне?

Авейт разрешил говорить кивком головы. Вейра вышла на середину зала, чтобы Великаны её лучше видели.

— Вчера мы не хотели показываться нашим непрошенным гостям, — начала робко девушка. — Мы хотели только понаблюдать за ними. Но на диких людей напали длиннозубые тигры, и мы вмешались. Этим людям было очень плохо, они страдали. Они прошли очень далёкий путь. У них почти не осталось еды. Им приходится убивать и есть животных, чтобы выжить. Ведь у них нет овечьих стад, чтобы пить молоко и делать сыр. Они не могут силой мысли заставить рыбу выбрасываться на берег. И подпитывать свои организмы солнечной энергией, как Атланты, они тоже не могут.

Вейра остановилась, чтобы определить реакцию членов Совета. Совет молчал, глядя на выступающую. Их мысли были закрыты от неё, а по глазам она ничего не могла определить. Но почувствовав добрую энергию, исходящую от стоящего рядом Авейта, девушка продолжила увереннее:

— Я тоже поначалу считала их наполовину зверями. Но вдруг услышала, о чём говорили эти дикари.

Вейра снова сделала паузу.

— И о чём же? — спросил Лидер.

— О звёздах…

— О звёздах?.. — раздалось сразу несколько удивлённых голосов.

— О звёздах, — повторила Вейра. — Я услышала разговор между мужчиной и женщиной. Эти мужчина и женщина любят друг друга. Я это так ясно почувствовала! Он спрашивал её, что такое звёзды? А она отвечала, что Великаны рассказывали её матери, что там живут боги и души предков. А мерцание звёзд — это свет их костров.

— Да! Мы именно так говорили дикарям о звёздах! — с улыбкой подтвердил один из старших членов Совета.

— Значит, наше обучение не пропало даром? — весело взглянул на Совет Лидер.

— Твоё мнение, Вейра? — перевёл он взгляд на девушку.

Помолчав, Вейра смело посмотрела на Лидера:

— Я за то, чтобы учить диких людей! Пусть живут рядом с нами и учатся у нас.

— А ты, Сааф? — Лидер вопросительно посмотрел на сидящего юношу. Тот встрепенулся под взглядом Авейта, но, встретившись глазами с подругой, поднялся медленно и покорно произнёс:

— Я — как Вейра.

— Понятно, — многозначительно ухмыльнулся Авейт. — Садись, Вейра.

Проводив девушку до места, Лидер вернулся на середину круглого белого зала, по краям которого на восходящих скамьях восседали мощные члены Совета, и начал свою речь:

— Слава Отцу нашему — Создателю!

— Слава! — гулким эхом отразился от каменных стен дружный ответ.

— Мы не можем вмешиваться в ход Программы Создателя. Это так. Но маленькие дикари пришли к нам. И не помочь им мы тоже не имеем права. Да, мы Хранители планеты. Но наша миссия на Земле — ещё и развитие разума. Почему мы не можем учить дикарей? Даже животные отличают любовь и добро от зла. Маленькие люди агрессивны? Мы дадим им Любовь. Они дикие? Мы дадим им Добро и Знания. Знания, которые не повредят им. Они, в свою очередь, смогут стать полезными нам. Вы посмотрите, каких результатов достигли два наших лучших ученика — Сааф и Вейра! Да, пусть мы с самого рождения ведём контроль их развития, но они тоже из этого маленького народа. Да, они выросли среди нас. Мы помогли им, и они в совершенстве выучили язык, им подвластны гипноз и телепатия. А интуиции и энергии девушки может позавидовать любой Атлант! Пусть пришедшие к нам маленькие дикари пасут наши большие стада овец. Пусть ухаживают за ними. Пусть помогают разделывать и готовить рыбу. Пусть обучаются ремёслам. Пусть прядут шерсть. Пусть собирают хлопок и ткут материю. Работы им хватит. А чтобы дикари не мешали нам, определим им границы. Они поставят свои дома у стен города наших учеников, а те научат их всему, что знают сами. Я считаю, пусть они живут рядом в обозначенных пределах. Земли у нас всем хватит! Тем более, что она когда-то принадлежала этому народу.

Когда Лидер замолчал, раздались аплодисменты — знак согласия большинства членов Совета. Авейт дождался тишины и продолжил:

— А смотреть за ними и учить их будут те, кто с ними уже знаком: Сааф и Вейра. — Авейт указал жестом в сторону сидящих рядом юноши и девушки. — А то этой парочке некуда девать свою энергию.

По залу прошёлся лёгкий смешок, и раздались весёлые выкрики:

— Теперь дикари будут знать всё о любви и звёздах!

— Смотрите, сами от них чему плохому не научитесь!

— Не одичайте там случайно!

Авейт поднял руку, и крики разом стихли.

— Атланты шутят, — сказал он, обращаясь к юноше и девушке. — Пришло ваше время, Сааф и Вейра. Пора и вам становиться Учителями. Считайте с этого момента себя взрослыми. Научите диких людей тому, что знаете сами. Тогда и мы будем уверены, что наши усилия не пропали даром.

— Благодарим тебя, Авейт, за доверие! — воскликнул юноша.

— Мы будем хорошо их учить! — заверила девушка.

— С первым вопросом решили, — сказал Лидер, обращаясь к залу. — Давайте отпустим юношу и девушку. Пусть идут и начинают заботиться о своих подопечных. А у нас очень важный вопрос о возмущениях Вселенной.

Испытывающий чувство неловкости Сааф вышел вместе с подругой из белого зала. Ему очень хотелось послушать, о чём дальше пойдёт речь на Совете. Космическая тема волновала Саафа больше, чем какие-то дикари.

— Я готова бежать к дикому племени прямо сейчас! — с нетерпением воскликнула девушка, не обращая внимания на настроение друга. — Нам дали работу, Сааф!

— Какая это работа для мужчины?! — проворчал юноша. — Я должен буду нянькаться с племенем дикарей! Ну, спасибо, тебе за это, дорогая!

— Не нянькаться, а обучать! И не только теоретическим знаниям, но и учить ремеслам! Мы научим их строить дома, делать печи и плавить руду, изготовлять инструменты и орудия для охоты. Научим всему, чему нас научили Великаны, — девушка с улыбкой заглянула в глаза юноше. — Это наша с тобой работа. И мы будем делать её вместе.

— Не понимаю, почему именно я должен это делать?

— Конечно, самому пасти овец проще. Быть учителем дикарей нелегко, — сказала девушка. — Но если мы сможем донести до их ещё нетронутых Добром и Знанием сердец понимание Любви и Красоты, то о нас с тобой будут помнить очень долго, даже дети этих диких людей, и дети их детей будут знать о нас, после того, как Отец заберёт и тебя и меня обратно к себе.

— Ну, помнить-то будут недолго. Ты же слышала, что все ненужные ветви развития человека отомрут, — возразил юноша.

— Я не услышала — когда? — сказала девушка. — Может, ты знаешь?

Юноша пожал широкими плечами.

— И я не знаю, — вздохнула девушка. — Если Создатель позволил нам до сих пор жить на Земле, думаю, что и нам, и нашим детям и внукам работы ещё хватит. А сейчас эти дикие люди пришли именно к нам. Они живые и не хотят умирать оттого, что кто-то считает их недочеловеками. Они такие же, как мы: они — люди! Помни об этом! И мы с тобой дадим им всё, что должны. Великаны тоже были не обязаны учить нас, но они учат. Поэтому мы с тобой сегодня так сильно отличаемся от этих дикарей. Но придёт время, когда и Быстрая Змея и его жена — Светлая Река и их дети смогут встать с нами рядом, и это будет наша с тобой заслуга, Сааф!

— Ты сказала это с таким чувством, что я уже захотел стать Учителем! — улыбнулся по-доброму юноша.

С наступлением утренней зари Быстрая Змея поднял всё племя. Нужно было строить укрытия от солнца, заготавливать дрова для костра, искать пригодные для изготовления топоров и ножей камни. Но самое главное — надо было охотиться и подыскивать хорошую пещеру, пригодную для проживания племени.

Первая большая группа охотников во главе с вождём направилась в горы. Вторая, поменьше, возглавляемая младшим братом Быстрой Змеи — Сильной Рукой, пошла вдоль простирающегося пологого подножья уходящих вершинами в облака каменных исполинов. Несколько мужчин остались на берегу охранять стоянку и строить навесы из камыша. Женщины и дети занялись поиском дров для затухающего костра, сбором камыша для навесов и ловли рыбы.

Большой камень, из которого выйдут неплохие топоры, Быстрая Змея обнаружил уже недалеко от стоянки племени на берегу большого горного ручья. Он сразу же отправил двух молодых охотников обратно к озеру за огнём. Оставшиеся мужчины принялись ломать сухие ветки и собирать хворост под невысокими редкими деревьями, росшими вокруг. Сам Быстрая Змея стал рубить приглянувшееся ему не очень толстое дерево. Ствол оказался прочным, каменный топор отскакивал от него, только сбивая кору и оставляя неглубокие насечки. Работа продвигалась медленно, но вождь не бросал начатое дело. Когда два молодых охотника вернулись, принеся завёрнутые в толстую древесную кору тлеющие угли, Быстрая Змея не разрубил и половины ствола твёрдого дерева. Переводя дух, он велел обложить большой камень ветками с хворостом и поджечь. Разведя костёр, охотники сели, образовав полукруг с камнем посередине, и стали смотреть на огонь и протекающий ручей. Вождь всё продолжал возиться с неподдающимся деревом. Наконец, свалив его, Быстрая Змея подошёл к остальным и сел у огня.

Подождав, пока огонь накалит камень, вождь велел облить его холодной водой из горного ручья. Используя широкие куски коры и обрывки звериных шкур, охотники стали поливать раскалённый булыжник из ручья. Падающая на него вода с громким шипением превращалась в густой поднимающийся пар. Когда звуки испаряющейся воды стали еле слышны, Быстрая Змея снова велел развести костёр.

— Будете делать так, пока от этого красавца не отслоится много плоских кусков, — приказал вождь четырём охотникам. — Когда солнце перевалит верх неба, мы вернёмся и заберём все нужные куски. И смотрите вокруг, чтобы не подкрались хищники.

Охотники кивнули в знак согласия.

— Пока я не вернусь, из срубленного мной ствола сделайте дубинку, — дал распоряжение вождь двум самым молодым. — Уж очень прочное попалось дерево.

Быстрая Змея повёл группу вверх по ручью. Солнце медленно поднималось по небосклону к зениту, но в тени деревьев было прохладно. Чтобы согреться, приходилось вести группу быстро. Вскоре впереди среди валунов они заметили что-то похожее на грот высотой в человеческий рост. Выставив копьё перед собой, Быстрая Змея первым осторожно вошёл в него. Внутри вход поднимался и становился размером примерно в два роста. Пахло сыростью. Впереди густела темнота. Без факела идти в глубину пещеры не имело смысла, поэтому, обследовав вход и не обнаружив следов хищников, охотники двинулись дальше. Сырость и незащищённость грота делали его малопригодным для проживания племени.

— Если бы найти то место, где я родился, — сокрушался Быстрая Змея. — Та пещера была просторной и сухой. И озеро было недалеко.

— Может, вспомнишь ещё какие-нибудь приметы? — спросил один из охотников.

Быстрая Змея задумался, а потом воскликнул:

— В ясную погоду от входа в пещеру можно было увидеть высокую горную вершину, покрытую белым снегом!

— Какая из этих вершин? — охотник указал на видневшиеся сквозь деревья горные пики.

— Не помню, — ответил вождь, внимательно посмотрев на горы. — Маленьким я был. Но думаю, что далеко от озера уходить не надо.

Группа, ведомая Быстрой Змеёй, свернула от ручья и по ровному склону углубилась в лес, держа направление к виднеющимся над стволами деревьев горным вершинам.

Через некоторое время деревья стали расступаться, образовав открытый каменистый участок. Местность, по которой теперь шли охотники, показалась Быстрой Змее знакомой.

— Мне кажется, что пещера должна быть где-то здесь, — сказал вождь, останавливаясь и оглядываясь по сторонам. — Ищите вход в пещеру!

Рассредоточившись, группа приступила к обследованию открытого склона.

— Нашёл! — через какое-то время прокричал один из охотников, находившийся выше, в тени густых деревьев. — Здесь пещера.

Быстрая Змея обернулся на крик, но никакого входа в пещеру не рассмотрел. Охотника, размахивающего копьём у зарослей высоких кустов, он увидел.

— Все туда! — громко крикнул вождь и направился к охотнику.

Тот не стал дожидаться подхода группы, повернулся и скрылся в кустарнике. Спустя мгновение из того места, где скрылся охотник, раздались звериный рык и дикий человеческий крик боли. Быстрая Змея, крепче сжав в руке копьё, перешёл с шага на бег, настолько быстрый, насколько позволял каменистый склон. По пути вождь обогнал трёх соплеменников и оказался возле кустов самым первым. До кустарника ему оставалось всего несколько шагов, когда оттуда навстречу ему выскочил большой бурый медведь. Увидев людей, зверь поднялся на задние лапы во весь свой огромный рост и грозно зарычал. С его передних лап с длинными страшными когтями капала кровь. Быстрая Змея остановился, не зная, что предпринять. В это время огромный зверь качнулся всей своей массой в сторону вождя и двинулся на него. Повинуясь инстинкту, Быстрая Змея метнул своё копьё, но оно отскочило от толстой мохнатой шкуры разъяренного зверя, словно простая палка.

— Копьё мне! — вытянув руку, прокричал, медленно отступая от надвигавшегося страшного врага, вождь.

Кто-то сунул в его протянутую ладонь толстое копьё. Быстрая Змея успел только резко выставить его перед собой, как зверь, ускорив натиск, навалился всей грудью на острый каменный наконечник. Под тяжестью туши, чтобы не выронить копья из рук, Быстрая Змея вынужден был присесть. Тупой конец древка попал в трещину между камнями и застрял. Быстрая Змея понял, что теперь не сможет вырвать своё оружие, и не успел ничего предпринять, как медведь, по инерции двигающийся вперёд по склону на задних лапах, сильнее навалился на выставленное копьё. Толстое древко затрещало, но выдержало напор мохнатой туши. Каменный наконечник, пробив грудь зверя, вышел у него из спины. Медведь упал на передние лапы и затих, чуть не придавив человека. Еле успев выкатиться из-под огромной бурой массы, Быстрая Змея вскочил на ноги. К нему на помощь подоспели остальные охотники. Но лежащий без движения зверь уже не подавал признаков жизни. Ткнув страшную бурую массу несколько раз копьями, охотники издали победный клич.

— И-я-а-а-а-а! — далеко разнеслось над лесом и эхом отразилось от горного склона.

Быстрая Змея в исступлении кричал вместе со всеми. Первый раз в своей жизни он смог победить такого большого врага. Теперь все расскажут о его силе и ловкости!

— Что с нашим братом? — напомнил вождь, когда смолк последний крик.

Охотники раздвинули кустарник и увидели за ним небольшую ровную площадку со входом в пещеру. Прямо у входа в луже крови лежал их мёртвый сородич. Медведь снёс ему половину головы и разорвал живот.

— Надо закопать нашего брата, — произнёс вождь.

— Где? — задал вопрос кто-то из охотников.

— Снимем шкуру с медведя, завернём тело брата, отнесём к озеру. Закопаем там — на берегу, — сказал вождь. — Здесь одни камни.

Пока охотники разделывали тушу и снимали шкуру, Быстрая Змея, взяв только каменный топор, осторожно вошёл в пещеру. Да, это именно она — эта пещера когда-то была его домом. Здесь он родился. Вождь узнавал всё. Здесь его ласкала мать. Что-то защемило в груди при воспоминании о матери. Она умерла вдали от этих гор. Вождь двинулся дальше. Хотя бывшее жилище уже не казалось таким тёплым и уютным, как в детстве, но даже теперь Быстрая Змея в темноте мог ориентироваться в нем. Он прошёл несколько шагов вперёд к тому месту, где всегда горел огонь. Глаза понемногу привыкали к полумраку, и Быстрая Змея разглядел выложенный на земле из небольших камней неправильный круг. Да, именно здесь раньше горел огонь его племени. От воспоминаний его оторвал шорох, донёсшийся из дальнего края пещеры. Густая темнота не позволяла разглядеть того, кто находится там, но вождь понял: он здесь не один. Сильный запах медведя перебивал другие запахи, но чуткий слух охотника уловил чьё-то дыхание. Спавшее напряжение схватки вновь вернулось к Быстрой Змее, придавая силу рукам и ногам. Он осторожно переложил топор из одной ладони в другую. Кто бы там ни находился под покровом темноты, вождь не мог позволить себе бежать. Напряжённо глядя в густую черноту пещеры и стараясь что-то увидеть, Быстрая Змея медленно двинулся в глубину. Он помнил, что через несколько шагов она закончится ровной стеной. Теперь он ясно чувствовал чьё-то присутствие. Ожидая нападения в любой момент, вождь остановился и произнёс:

— Я уйду. Но вернусь с огнём. Ты должен уйти. Или я убью тебя. Это моя пещера! Я в ней родился!

Раздался жалобный рёв, и мимо ног вздрогнувшего от неожиданности охотника к выходу из пещеры мохнатым шаром прокатился бурый медвежонок.

Корабль «Эра» подходил к системе Жёлтой звезды в Двенадцатой Галактике. Все параметры выдерживались. Об этом доложил капитану Главный Компьютер.

— Приготовиться к выходу из Гиперпространства, — приказал Командор. — Штурману проверить расчёты, уточнить курс.

— Выходим без искажений, — пришёл доклад от главного штурмана. — Отсчёт выверен и выставлен. К выходу из Гиперпространства готовы. Капитан, прошу дать команду Главному Компьютеру на запуск отсчёта.

— Главному Компьютеру запустить отсчёт! — приказал Ранн.

— Отсчёт пошёл, — произнёс холодный металлический голос.

Вглядываясь в большой экран, капитан жаждал поскорее увидеть звёздную систему, которая должна стать их спасением и их временным домом.

— Корабль вышел из Четвёртого измерения. Генераторы торсионных полей отключены. Скорость околосветовая, — доложил первый помощник капитана. — Мы в системе Жёлтой звезды Двенадцатой Галактики, Командор. Идём против направления вращения орбит планет вокруг их Светила.

— Держать курс на третью планету. Дать общее изображение на основной экран! — скомандовал капитан.

На огромном дисплее появилось усыпанное миллионами ярких звёзд чёрное поле.

— Теперь — систему Жёлтой звезды, — приказал Ранн.

На тёмном экране осталось одиннадцать светящихся точек.

— Одна звезда и десять основных планет, — прокомментировала астролог.

— Мы имеем информационную связь с этой Вселенной? — спросил у неё капитан.

— Нет, Командор, — ответила Афра. — Мои Мауджетты не могут выйти на контакт с этой Вселенной.

— Зачем тогда мы держим на корабле полсотни лишних тхатхов, если от них нет пользы? — с раздражением бросил капитан.

— Мы работаем над проблемой, — спокойно возразила Афра. — Задача очень трудная.

— Тогда сама садись за Компьютер, — сухо приказал Ранн, — и чтобы через час у меня были все характеристики этой системы! — Капитан показал рукой на экран. — Я не могу вести корабль вслепую!

— Слушаюсь, — Афра склонила голову над электронной клавиатурой и приступила к исполнению задачи.

Корабль шёл на световой скорости поставленным курсом, не входя в гравитационные поля ни одной из планет Системы. Вся служба навигации занималась расчётами и перепроверками полученных результатов по выходу на дальнюю орбиту третьей планеты. Основной состав экипажа «спал» в энергетических кабинах. Оставшиеся специалисты работали за троих, контролируя функционирование систем и блоков огромного корабля и готовя их к прибытию на цель.

Пришёл доклад от второго штурмана:

— Капитан, в Системе обнаружены две планеты с сильными радиационными полями.

— Нам это помешает? — уточнил Ранн у Афры.

— Нет. Эти планеты не представляют для нас интереса, — отрапортовала астролог, не поднимая головы от компьютера.

— Когда будет готова информация по всей Системе Жёлтой звезды? Прошёл почти час. Электронные системы корабля скоро смогут разглядеть третью планету в подробностях и без вашей помощи!

— Я уже закончила, — Афра подняла красивые зелёные глаза на капитана и отошла от компьютерного блока.

— Внимание всем! — капитан включил громкую связь в Зале Управления. — Слушать информацию о Системе Жёлтой звезды! Смотрите на экраны.

Капитан подал знак астрологу, и та начала говорить:

— Это первичная информация. Система Жёлтой звезды состоит из центрального Светила, девяти больших планет и одной малой планеты. Все эти планеты вращаются вокруг своей магнитной оси и по своим орбитам вокруг Светила. У планет есть спутники. Межпланетное пространство заполнено космической пылью и метеоритным веществом — ничего существенного.

Это важно: Светило — центральное тело системы Жёлтой звезды. Это — раскалённый плазменный шар, типичная звезда-карлик. Если исходить из анализа светового спектра, то по химическому составу Жёлтая звезда должна состоять на девяносто процентов из водорода и на десять — из гелия. Источник энергии звезды — ядерные превращения водорода в гелий в её недрах. Если сравнивать с нашей Вселенной, то для того, чтобы такая звезда не погасла, должна происходить постоянная подпитка её физического состояния — её энергетической постоянной — атомами водорода из энергетических полей Второго Эшелона Космической Энергии. То есть, здесь происходят постоянные вливания дополнительной энергии, если можно так сказать. И ещё добавлю, что Жёлтая звезда имеет магнитные полюса и определённую скорость вращения вокруг собственной оси. Более точные данные надеюсь сообщить вам чуть позже.

— Спасибо, старший офицер Афра, — поблагодарил капитан. — Теперь нам необходимы знания о третьей планете этой системы. Когда сможете их подготовить?

Астролог задумалась.

— Вселенная не допускает нас до своего информационного поля, — как бы размышляя вслух, произнесла она. — Но антенны корабля улавливают Космическую Энергию. Это уже неплохо. В потоке Космической Энергии Живая и Информационная части составляют десять-пятнадцать процентов. То есть мы «не слышим» всего десять процентов Вселенной.

— Ну и что? — не понял капитан. — Чем это для нас хорошо?

— Командор, прикажите направить все антенны и локаторы корабля на третью планету, — будто отыскав точку опоры, неожиданно попросила Афра. — Живая планета должна иметь своё информационное поле.

— Планетную память? — уточнил Ранн. — Вы хотите настроиться на это поле? Ничего не выйдет.

— Память планеты вторична, — астролог подошла ближе и посмотрела капитану в глаза. — Ранн, у нас должно получиться. Это переходная составляющая. Сделай так, как я прошу: направь все антенны на третью планету!

— А Космос? Мы потеряем круговой обзор, — возразил Ранн.

— Это сейчас не важно. Защитное поле работает. Нам сейчас нужна вся информация о планете!

— Афра, ты не сможешь её получить!

— Направь антенны, Ранн! — женщина смотрела широко раскрытыми зелёными глазами в глаза капитану. — Дай мне час…

— Хорошо, — согласился капитан. — У тебя будет час на сканирование планеты и её информационного поля. Затем половина антенн вернётся в исходное положение.

— Этого хватит, — улыбнулась женщина очаровательной улыбкой. — Я пойду к своим Мауджеттам. Скоро у тебя будет информация, Ранн!

В Зале Управления царила тишина. Все будто окаменели на местах, глядя на большой экран. Перед ними лежала величественная в своей красоте и неповторимости неизвестная голубая планета: правильной формы огромный многоцветный шар, окутанный лёгким голубым свечением атмосферы и белыми полями облачных масс, еле заметно вращался. На экране чётко просматривались далёкие леса, горы и русла рек; за извилистыми очертаниями берегов простирались моря. Нет, они не ошиблись — планета жила! Но что ждало их там? Как примет голубая планета пришельцев из другого мира? В душе Командора боролись разные чувства.

— Мы на дальней орбите, — доложил первый помощник. — Зонд-разведчик готов к запуску на планету.

— Запускайте зонд, — приказал Командор.

— Зонд запущен, — пришёл доклад с Главного Компьютера.

Только теперь, сидя в командирском кресле, капитан Ранн позволил себе расслабиться. Он ощутил огромную усталость от напряжения последних часов. Цель экспедиции в двенадцатую галактику достигнута. Вот она — голубая планета! Ну, а что же дальше? Высадка? Это уже вторжение в чужую Программу. Вселенная их не принимает. А капитан, как и весь корабль, — глух и слеп без информационного поля! Он не может быть уверен в правильности принимаемых решений, и каждая его ошибка будет стоить чьей-то жизни. Зонд-разведчик соберёт только физические показатели. А этого крайне мало. Нужна полная информация! Что же ты таишь в себе, голубая планета? Какие опасности поджидают гостей с планеты Полоя на этом, с виду прекрасном, спокойном и тёплом голубом шарике? Экипажу «Эры» можно хоть прямо сейчас разрешить спуститься на его поверхность, протянуть там какое-то время и умереть среди этой красоты от недостатка Живой Энергии в немыслимой дали от Родины. Но, может быть, есть ещё шанс побороться и возможно даже победить обстоятельства? Пусть это даже изменение чьей-то Программы, но экипаж можно спасти! Спасти веривших ему — Командору Звёздного Флота тхатхов.

Командор решил бороться.

— Слава Создателю! Мы нашли живую планету! — громко произнёс он, обращаясь ко всем. — Теперь, господа, до возвращения зонда даю экипажу восемь часов отдыха в капсулах «энергетического сна». Вы это заслужили. На планету спустимся не ранее чем через двенадцать часов после получения информации от нашего разведчика. Для этого подготовим два экипажа челноков по штатному расписанию. А пока — отдыхайте!

— Слава Создателю! — эхом откликнулось несколько голосов.

— Главный Компьютер, — произнёс капитан, — перехожу на автоматический режим пилотирования. Держать орбиту и слушать Космос! Информацию от зонда-разведчика принимать и обрабатывать постоянно. По возвращению зонда — немедленно доложить мне. Все лишние потребители энергии отключить. Экипаж отдыхает восемь часов.

— Задача принята, — бесцветно ответил Компьютер.

Отпустив экипаж, Командор покинул Зал Управления последним.

В его кабинете горел неяркий свет, тихо звучала медленная музыка, а в воздухе ощущался мягкий аромат розовой Стайры — его любимого растения на планете Полоя. Ранн сразу уловил этот запах, как только перед ним плавно отошла дверь кабинета.

— Афра? — тихо позвал капитан, войдя в свои личные владения, ещё не видя женщины, но уже ощущая её присутствие.

Привыкая к полумраку, он вначале рассмотрел очертания знакомого силуэта, а затем увидел её всю. Невозможно прекрасная женщина с распущенными до плеч вьющимися волосами показалась ему призрачной богиней. Она сидела в пол-оборота в его рабочем кресле с бокалом в руке и смотрела на капитана околдовывающим взглядом больших зелёных глаз. Вместо привычного серебристого комбинезона на ней было надето лёгкое розовое платье, почти не скрывающее прелестей стройной фигуры и длинных волнующих ног женщины. Капитан ощутил, как его голову покидает тяжёлое напряжение последних часов, и усталость в теле от всего пережитого сменяется совсем другим чувством.

— Почему ты задержался? — ласково коснулся слуха нежный голос.

— Задавал программу… Компьютеру, — испытывая волнение, сбивчиво ответил Ранн, медленно приближаясь и рассматривая необычно одетую гостью. — По какому случаю праздник?

— Наши пиктограммы работают в этой Вселенной… Весь секрет в цифровых кодах… Мы немного изменили коды, и вторичная память планеты открылась нам, — поднялась ему навстречу эффектная женщина и, не выпуская полупустой бокал, обняла капитана за шею. — Следуя Закону Единого Поля и лишь немного изменив постоянные в теореме Геца, я вошла в информационное поле голубой планеты, Урби!

— Слава Создателю!.. Ты — умница!

— И я давно тебя жду…

— Если б я знал… — не в силах больше сдерживаться, он припал губами к её губам…

Они лежали на мягкой широкой кровати в уютной комнате отдыха капитана и смотрели через электронный экран на голубую планету.

— Расскажи мне о ней, — мысленно попросил Ранн.

— Планета очень интересная и отдалённо похожа на Полоя, — без слов ответила Афра. — Я расскажу тебе самое главное, Урби. Ей четыре с половиной миллиарда лет. Она совсем ещё молодая. И так же, как когда-то наша Полоя и как всё во Вселенной, эта планета растёт. Увеличение её размера происходит очень медленно, но это заметно по расхождению материков. Континенты на планете тоже очень медленно, но перемещаются, постепенно изменяя её облик. Эти перемены нам были бы заметны, если б мы прилетели сюда, скажем, ещё через пару миллионов лет. В отличие от нашей Полоя, здесь ещё сильна вулканическая активность. В связи с этим можно предположить изменение климата в сторону потепления через те же пару миллионов лет. Хотя возможно, что этого не произойдёт. Никому не ведом Замысел Творца. Большая часть поверхности планеты занята водой — примерно шестьдесят-семьдесят процентов. Остальное — суша. Воздух пригоден для нашего дыхания и состоит в основном из азота и кислорода. Климат нам подходит. Но атмосферное давление выше, чем на Полоя. Это из-за того, что вокруг планеты существует пароводяной купол, благодаря которому температура равномерно распределяется по поверхности всей планеты.

— А мы сможем существовать в таких условиях?

— Придётся адаптироваться. Думаю, что наши организмы со временем привыкнут к такому давлению и влажности. А на первом этапе наши базы можно строить на высокогорных плато, где давление гораздо меньше. И в горах выше концентрация космической энергии.

— Хорошо… Продолжай.

— В недрах планеты есть залежи необходимых нам ресурсов. Чуть более трёх миллиардов лет назад на планете зародилась жизнь. Ход её эволюции очень разнообразен. За это время случилось несколько природных катастроф, вызванных падением космических тел. Моря и континенты меняли свои границы, вымирали одни виды животных и растений, появлялись другие. Создатель не плохо пофантазировал на коротком отрезке времени. Сейчас планета заселена рыбами, рептилиями, животными, насекомыми. Всё это немного иное, чем то, к чему мы привыкли на своей планете. Но, думаю, что жить здесь мы сможем. Разумное существо, имеющее нужную нам энергетическую составляющую, — тоже присутствует. И внешне оно даже чем-то похоже на нас. Но это — наполовину животное. Хотя и с задатками разума. Оно имеет тёмный цвет кожи. Рослый самец будет тебе по плечо, Ранн. Но разумным в полном понимании этого слова его назвать нельзя. Взрослые особи имеют только первичные инстинкты: добывание еды, самосохранение, размножение. Общаются они с помощью звуков и жестов. Живут небольшими группами. Их дети рождаются беспомощными и не имеют памяти предков. Они трусливы, злы и агрессивны. Энергия Космоса им недоступна. Правильнее их называть разумными животными. Этот вид появился здесь чуть более ста тысяч лет назад и — удивительно — за это время не сделал ни одного шага вперёд в своём развитии! Кстати, рядом с ним до сих пор ещё существует его не вымерший предок. Тот вообще лишён интеллекта.

— Интересно, — продолжил мысленный диалог капитан. — Этапы развития этой планеты чем-то похожи на эволюцию на Полоя, но, действительно, они другие.

— Похожи, — согласилась Афра. — За миллиарды лет на Полоя этапы развития животного мира шли от малого к большому и обратно. Но на нашей планете никогда не существовало одновременно стольких разновидностей тхатхов. Творец создавал Полоя только для нас. Мы — высшие существа. А здесь всё перемешано…

— Если эти существа на голубой планете умнее животных, надо сделать так, чтобы они служили нам. Без слуг тхатхам не обойтись. Я думаю, мы сумеем приручить их.

— Это ещё не всё. А теперь послушай самое интересное, — Афра сделала паузу и посмотрела на капитана, — я прочитала в памяти планеты, что её уже посещали пришельцы из параллельной Вселенной.

— Это, действительно, очень интересно! — встрепенулся Ранн, переходя на устную речь. — Об этом поподробнее!

— И по-видимому, из Вселенной, гораздо старше нашей, — предположила собеседница. — Это было очень давно, и они были очень развиты технически.

— С какой миссией они прилетали?

— Одни обрывочные сведения… Возможно, они попали в такую же ситуацию, как и мы? — пожала плечами Афра. — В памяти планеты об этом почти нет информации, так как в ней остаются только свершившиеся события. Но вторжение случилось примерно около трех миллионов лет назад. Большой корабль подошёл к планете. Пришельцы внешне были похожи на нас с тобой. Они так же, как и мы, умирали без Живой Энергии. А существ с энергетической составляющей в то время на планете ещё не существовало. Для того, чтобы получать от животного мира хоть какую-то часть Живой Энергии, компенсируя её недостаток большим объёмом потока, пришельцы повесили над планетой искусственный спутник, внутри которого оборудовали мощный Локатор — Уловитель Живой Энергии. Такой своеобразный энергетический магнит или насос. Он захватывал, а затем перекачивал получаемую с планеты Энергию на корабль пришельцев, где они подзаряжались ей.

— Да, мощная цивилизация! — протянул Ранн. — Но это — грубое вмешательство в развитие чужой жизни!

— Ты прав, — без слов продолжила Афра. — Вывод на орбиту голубой планеты нового космического тела не остался для неё без последствий. Притяжение спутника изменило угол наклона оси вращения планеты, подняло уровень океана в некоторых районах, что повлекло наводнения и зарождение разрушительных волн огромной величины. Изменились существующие границы воды и суши. Погибли некоторые виды животных. Пришельцы пробыли на планете сравнительно недолго — примерно двенадцать тысяч лет. За это время они создали несколько своих поселений. Вели разработки энергетического топлива. Но в целом планета не представляла для них большого интереса, так как на ней ещё не существовало разума. Тогда они попытались ускорить ход эволюции на планете и с помощью генной инженерии создали первых зверолюдей. Планета отомстила им за такое вмешательство. Что-то случилось. Пока не могу сказать, что. Одно лишь определила точно: у пришельцев не было потомства. Размножаться естественным путём в этой Вселенной пришельцы, также как и мы, не могли из-за отсутствия Программы Создателя. Запасы топлива они пополнили, пробурив для этого несколько глубоких шахт. Их механизмы и роботы, судя по всему, были совершенны. Но затем представители неизвестной цивилизации почему-то покинули планету, оставив на орбите свой Уловитель Энергии…

— А этот Уловитель Энергии — он исправен? — перебил Ранн, его очень заинтересовала информация о спутнике.

— Да, судя по всему, он работает. Нам необходимо направить на спутник голубой планеты группу разведки.

— Представляю, какое искажение внесли своим вторжением незваные гости в Матрицу развития этой планеты и всей Вселенной!

— Ты прав, Ранн. Их вмешательство не прошло не замеченным для Вселенной. Она отреагировала, внеся поправки в Программу развития. Пришельцы построили несколько космодромов для своих челноков, стали разрабатывать рудники для добычи ископаемых, организовали производство необходимых инструментов и предметов. Они занялись выращиванием и селекцией пригодных для питания видов растений. Похоже, что они обосновались на планете основательно и надолго. Но что-то заставило их уйти. Эта Вселенная так и не приняла их. Возможно, что она никогда не примет и нас. Первые пришельцы умирали прямо на планете. Я думаю, их брошенные космические челноки мы сможем без труда обнаружить на старых космодромах. Оставшиеся в живых в спешном порядке эвакуировались на корабль, но видимо дальше лететь им было некуда. Думаю, что корабль с умирающими пришельцами встал на орбиту одной из ближайших планет. Видимо, они не ушли далеко, чтобы иметь возможность подзаряжаться Живой Энергией голубой планеты. Но, похоже, что все пришельцы уже давно закончили своё физическое существование. На голубую планету они больше так и не вернулись. А их огромный мёртвый корабль, наверное, до сих пор вращается где-нибудь в холодном Космосе как один из спутников чужой безжизненной планеты. Думаю, что мы его вскоре обнаружим.

— Печальная история, — вздохнул Ранн. — Хорошо, Афра, что ты смогла получить эту информацию. Постараемся не повторить их ошибок. А что стало с душами пришельцев, нашедших свой конец на чужой планете и похороненных там? Приняла их Вселенная?

— Души умерших в Космосе растворились в общем потоке космической энергии. А души тех, кого не забрали на корабль, до сих пор неприкаянно мечутся между мирами. Они привязаны к информационному полю этой планеты. Думаю, мы встретимся с ними в местах прошлого физического пребывания: на рудниках, шахтах и космодромах. Такие встречи могут стать очень познавательными для нас.

— Надеюсь, что эти неприкаянные души нам не создадут помех?

— Мауджетты найдут с ними общий язык, — пообещала Афра. — Но я тебе ещё не сказала самого главного.

— Есть ещё что-то более интересное? — изумился Ранн. — И так столько сногсшибательных новостей! Да, ты не уточнила, как работает Уловитель Энергии и сможем ли мы его использовать?

— Технические вопросы пусть решают твои инженеры, — резонно заметила астролог. — Я в них не настолько сильна. А принцип работы прост: локатор улавливает пиковые выбросы Энергии живущих на планете особей, происходящие при конфликте, спаривании, страдании, гибели этих живых существ. Когда происходит последнее, — высвобождается наиболее мощная энергия. Уточняю: именно при насильственной смерти, когда энергетическое тело освобождается от физического вне Программы и Эшелоны Власти Творца какое-то время не успевают эту энергию призвать. На неё и нацелен Уловитель. То есть он является таким искусственным нарушителем спокойствия полей Энергии Вселенной.

— Нет, не похожа эта планета на нашу, — задумчиво произнёс Ранн. — В нашей Вселенной такое бы вмешательство не прошло!

— Это сейчас мы сильны. Не забывай, Урби, что нам никто не мешал развиваться, и высшими существами на планете Полоя стали тхатхи, со всеми нашими достоинствами и недостатками. Мы живём две тысячи лет, созидаем, рожаем детей, учимся у Вселенной, создаём и осваиваем технику, летаем в Космос. Хотя всё равно умираем. Наши дети от рождения имеют Знания и память предков. Мы владеем телепатией и телекинезом. Нашей цивилизации около миллиарда лет. Нашему разуму подвластны даже силы гравитации. Кажется, что мы знаем и умеем всё. И считаем себя самыми мудрыми и самыми сильными во Вселенной! А это далеко не так…

— Ты к чему это клонишь? — насторожился капитан. — На голубой планете мы встретимся с равными нам?

— Нет! — воскликнула Афра и, поднявшись с постели, стала нервно ходить по комнате. — На этой молодой планете мы столкнёмся с тем, что сильнее нас! Вернее, с теми. Да, Вселенная отреагировала на вмешательство со стороны пришельцев и внесла изменения в Программу развития жизни на голубой планете. Теперь на этой планете есть хозяева!

— Кто? — не понял Ранн.

Обнажённая женщина одним быстрым движением бросилась обратно к кровати, присела возле Ранна, подобрав ноги, и горячо заговорила, глядя ему в глаза:

— Представь, что Создатель сотворил Гигантов! Да, ты не ослышался — Гигантов! О таких мы не слышали никогда! Их рост в четыре-пять раз больше твоего. Внешне они похожи на мужские особи, но они бесполы. Пока я ещё не выяснила, как они размножаются. Но не это сейчас важно. Гиганты очень сильны. Их возможности превышают наши. Для них открыты все секреты природы и мироздания. ОН дал им то, чем у нас владеют только Посвящённые — Знание и Память Вселенной!

— Не может быть! — изумился Командор.

— Может, Ранн, — спокойно продолжала Афра. — Меня тоже очень поразило, что без всякого технического прогресса, от самого своего рождения они могут и умеют то, чего не может наша развитая цивилизация. Но они рождаются взрослыми! Силой мысли они возводят города, перемещают горы, изменяют Материю! Силой своего мощного разума Гиганты способны останавливать и сжимать время! То есть им подвластно Четвёртое измерение!

— Невероятно! Они используют только силу разума?

— Поверь. Они сильны и физически. Но их мозг в четыре раза больше и мощнее нашего. Когда я вошла в контакт с полем планеты, меня очень удивил тот факт, что Живая Энергия на ней находится в полном покое. Представляешь, мы своим появлением перебудоражили всю Вселенную, а на голубой планете — тишина и покой! Вразрез со всеми Законами Вселенной там всё идёт своим чередом! Не странно ли? Но ответ я нашла быстро. Гиганты могут объединяться в коллективный разум и воздействовать на поле планеты, на Энергию Космоса. По их воле могут течь вспять реки, затухать вулканы, переворачиваться горы! Они могут изменять траектории полёта астероидов и метеоритов, менять орбиты ближайших планет! Владея Космической Энергией, их тела могут преодолевать гравитацию. Ты это представляешь, Ранн?! Только воля и никаких механизмов! Поистине, Творец создал их по образу и подобию своему. ОН назвал их Атлантами. Атлант — это богочеловек. Они исполнители ЕГО воли. Они охраняют планету от возможных нарушений Программы Творца. Питаются они в основном растительной пищей, но умеют подпитывать свои огромные организмы солнечной энергией. И на них не действует Уловитель Энергии, созданный пришельцами. Кстати, они вполне могли бы его уничтожить. Но Атланты ничего не изменяют без указания Вселенной. Заметь, для нас они очень опасны.

Афра и поражённый услышанным Ранн некоторое время сидели молча. Затем капитан задал вопрос:

— Скажи, а нельзя их сделать нашими союзниками? Если Творец дал им такие возможности, значит, ОН сделал их очень гуманными? Может, они поймут нас и помогут нам вернуться домой?

— Да, они должны быть добрыми. Но действуют они по воле Вселенной. И если Вселенная решит нас уничтожить, то они это сделают без промедления.

— Гармония не есть уничтожение, — пытался возразить капитан. — Гармония — один из законов развития Вселенной.

— Ты цитируешь нашего Императора, Ранн. Но в этой Вселенной гармония уже нарушена нами. И мы здесь — вне Закона.

— Думаешь, Атланты не пойдут с нами на контакт?

— Думаю, что нет, если мы сразу не убедим их в наших мирных намерениях. Пока не знаю, как это сделать. Но переговоры с Атлантами вести всё-таки будет нужно. Для нас это вопрос жизни или смерти. Надо ещё раз проанализировать всю имеющуюся информацию. И я постараюсь что-нибудь придумать. Я должна обязательно что-то придумать…

— Какой образ жизни они ведут?

— Гиганты живут компактно группами в отдельных поселениях. Подробнее я смогу узнать о них, слетав на голубую планету.

— Когда и как эти Гиганты появились на планете?

— Не так давно. Гораздо позже зверолюдей. Первые — десять-двенадцать тысяч лет назад, последние — лет двести-триста. Творец воплотил их в физическую сущность сразу такими, какие они есть. Было два очень близких по времени прихода Гигантов на планету. Поэтому друг друга они называют братьями. Они не вечны, но их жизненная программа гораздо длиннее нашей. Интересно, что зверолюди на голубой планете имеют тёмный цвет кожи, а Атланты, как и тхатхи, — белый. Хотя, наверное, их кровь должна иметь красный цвет. Это из-за избытка железа на планете.

— Это действительно интересно. И много их — Атлантов?

— Пока не знаю точно. Надо осмотреть поверхность планеты и их поселения.

— А как называют Атланты свою планету?

— Земля…

Неожиданно в комнате раздался тихий звук сигнального зуммера, и металлический голос сообщил:

— Капитан, зонд-разведчик возвратился на корабль.

— Вот и закончился наш отдых, — вздохнул капитан. — Вперёд, работа не ждёт!

— Я сделаю предварительный анализ собранного разведчиком материала и сразу доложу тебе, — сказала Афра, поднимаясь.

— Идёт…

— Всё это цифры, цифры, формулы… Наверное, все Вселенные строятся по образу и подобию, — задумчиво произнесла одетая в форму Командора Звёздного Флота Афра, глядя в прозрачный экран большого иллюминатора. Они с Кейзаром Ранном находились вдвоём в рабочем кабинете капитана. Командор Ранн, сидя за рабочим столом при всех регалиях, читал представленный отчёт.

— Результаты интересные. Эта голубая планета всё-таки очень похожа на Полоя, — продолжала женщина. — Правда, я уже говорила, что растительный и животный миры немного разные. Например, мы привыкли к большим и густым деревьям с огромными плодами. Здесь такого нет. Зато на голубой планете присутствуют гигантские животные и рептилии. Но всё остальное… цифры. Вот, сам посуди, Ранн: Земля — идеальное место для развития Жизни. Давай, сравним её с Полоя. В нашей Галактике и во Вселенной нет планеты, подобной ей. Размеры ее просто идеальны для существования жизни. Была бы Полоя чуть больше, ее гравитация сильнее — в атмосфере накапливался бы легкий газ водород, который не мог бы преодолеть притяжения Полоя, и тогда не было бы атмосферы, пригодной для жизни. А если бы Полоя была чуть меньше, то необходимый для жизни кислород улетучился бы в космическое пространство, и находящаяся на поверхности Полоя вода испарилась бы. А расстояние до Светила? Оно просто идеально, потому что создает самые благоприятные условия для жизни. Вот если бы расстояние от Полоя до Светила было бы меньше, то жизнь на Полоя сгорела бы, конечно, если бы не возник такой парниковый эффект, как на Земле, наличие которого не приводит к перегреву планеты. А если, наоборот, — то на нашей планете началось бы неуправляемое обледенение, о последствиях которого нетрудно догадаться. Каждые сутки Полоя делает оборот вокруг своей оси, и это именно та скорость, которая необходима для поддержания на поверхности планеты умеренных температур. А если бы она вращалась медленнее? Наверное, температура была бы такова, что жизни на планете тоже не было бы вообще. Кроме того, путь Полоя вокруг Светила близок к идеальному. Ее орбита — почти круговая. Это тоже предохраняет весь растительный и животный мир от смертельно опасных температур. Почти всё то же самое, что и на Земле. Если бы система Жёлтой звезды находилась ближе к центру галактики, то под воздействием гравитации соседних звезд орбита Земли изменилась бы. Если бы система располагалась на краю галактики, то наверняка не хватило бы первичной Материи, необходимой для построения именно такой звёздной системы. Выходит, что Программы построения Вселенных схожи. Во всей вселенской необъятности мы находим подтверждение действия Законов Единого Поля. Даже здесь. Как велик и мудр Создатель!

— Удалось уточнить, почему атмосферное давление на этой планете такое высокое? — спросил Ранн.

— Как я и предполагала, это из-за обнаруженного зондом пароводяного слоя, сконцентрированного в верхних слоях атмосферы. Он и создаёт парниковый эффект. Этот слой довольно толстый. На нашей планете его нет. Но для Земли этот слой даёт свои плюсы: он защищает планету от уничтожающих космических лучей, и, сохраняя отражённые инфракрасные лучи, обеспечивает равномерный тёплый климат по всей планете. Пониженное давление в атмосфере нашей Полоя приводит к более резкому колебанию температур на ее поверхности, так как разреженный воздух быстрее остывает и быстрее нагревается в лучах Светила. На голубой планете, благодаря пароводянному слою, климат более мягкий. Отсюда, при всей похожести наших планет, такая разница в растительном и животном мире. Интересно, в чём причина наличия этого слоя водяных паров вокруг Земли? Странно: единство и противоположность…

Ранн подошёл к стоявшей у иллюминатора женщине и тоже стал смотреть на Вселенную.

— Впечатляет, — произнёс он через какое-то время. — Но не стоит пытаться понять и объяснить творения Создателя. Можно сойти с ума.

— Это говоришь ты?! — удивилась Афра, повернувшись к Ранну. — Ты — заслуженный Командор и капитан Звёздного Флота Империи! Где бы мы были без знания Законов Вселенной?

— У себя дома, — улыбнулся ей капитан.

— Сдаюсь, — после непродолжительной паузы произнесла женщина, отводя взгляд красивых глаз. — Хотя ты так банален, Урби.

Они молча смотрели на звёзды, и каждый думал о своём. Афра, понимая всю сложность ситуации, в которую попал корабль, всё равно считала себя счастливейшей из женщин во Вселенных. Рядом с ней стоял мужчина, которого она любила, ждала и которого теперь могла поддержать. А он, хоть и сильный, нуждался в её помощи. Пусть он гораздо старше её, но время, отмеренное Создателем для того, чтобы им быть вместе, — это только их время. По сравнению с этим всё остальное ничтожно в бездонных просторах всех Вселенных.

Капитан, вспоминая всю свою жизнь, приходил к выводу, что, скорее всего, ни домика на берегу озера, ни спокойной работы в Центре Управления Полётами у него теперь не будет. В том мире его уже, наверное, считают погибшим вместе с экипажем и кораблём. Возможно, они и не очень сильно ошибаются. Но, с другой стороны, сейчас рядом с ним — красивая и умная женщина. Всю жизнь с самых юных лет призрачная мечта о любимой и единственной гнала его в сложные дальние экспедиции, заставляла быть сильным и смелым, чтобы при встрече с той единственной он мог бы положить к её ногам свою славу, звания и награды. Но за долгими полётами и ежедневными заботами незаметно пролетело время, а любимая всё не встречалась. Конечно, Ранн нравился женщинам, и некоторые его даже любили. Но своей единственной он так и не нашёл. Перевалив за тысячелетний рубеж и заслужив все возможные награды и почести Империи, Командор Ранн уже стал забывать о своей мечте. И когда он уже почти перестал вспоминать о ней, судьба, наконец-то, подарила ему встречу с мечтой далёкой юности, отмерив огромную разницу в возрасте — почти девятьсот пятьдесят лет. Но в том, что именно она та самая единственная женщина, Командор был уверен.

Первый раз он встретил совсем юную выпускницу Корпуса Командоров на ежегодном Императорском балу в честь вручения ордена Командора самым выдающимся людям Империи. В том году Император присвоил капитану второго ранга Урби Ранну звание Заслуженного Командора. Это звание открывало удостоившемуся его доступ к Знанию Посвящённых, членство в Большом Императорском Совете и неограниченные полномочия и власть в любой точке Вселенной, куда могла дотянуться рука Империи.

На том памятном балу юная красавица с пепельными волосами и чистыми зелёными глазами сразу тронула сердце бывалого звёздного капитана. Они танцевали несколько танцев. И если на первый его пригласила она, то последующие четыре — он. Вначале новоиспечённому Командору было просто легко и приятно кружиться в ритм музыки и разговаривать без слов с умной и красивой партнёршей. Ему очень понравились её большие зелёные глаза. Казалось, что девушка заглядывает ему глубоко в душу, и от этого взгляда он чувствовал приятное тепло в груди, какое-то пьянящее волнение и ещё что-то такое, чего ему всегда так не хватало в жизни. К концу бала Ранн знал о ней почти всё. Он мог и очень хотел пригласить зеленоглазую красавицу продолжить вечер вдвоём в большом дворцовом парке, куда устремились все участники бала. Но вместо этого Ранн, как трусливый мальчишка, сбежал, ругая себя последними словами.

Почти год на Полоя с печалью и приятной грустью он вспоминал тот бал и девушку с зелёными глазами и пепельными волосами. Потом длительная экспедиция в двадцать лет сгладила в душе остроту чувства и заштриховала в памяти капитана яркий образ зеленоглазой красавицы, и Ранн лишь иногда без ярких эмоций вспоминал о той случайной встрече, которая теперь казалась ему почти нереальной.

Через два года после возвращения из длительной экспедиции капитану первого ранга Урби Ранну было поручено собрать и подготовить команду старших офицеров для выполнения очень сложного задания. Под своё командование Ранн получал один из лучших и мощных новых звездолётов Империи — крейсер «Эра». Командовать таким крейсером, без труда преодолевающим Четвёртое измерение, было заветной мечтой многих капитанов. Соответственно и в команду корабля служба персонала Звёздного Флота отбирала самых достойных кандидатов.

Когда Ранн случайно увидел её в коридоре в Центре Подготовки Экипажей, то почувствовал, как кровь предательски ударила в лицо, а по телу пробежал озноб. Красивая зеленоглазая девушка с пепельными волосами шла навстречу в сопровождении двоих кандидатов в члены его команды. Она заметила его, но только официально поприветствовала, как старшего по званию. «Успокойся — это не она!», — попытался убедить себя капитан, и не стал оглядываться. Но уже в Зале офицерских собраний Ранн понял, что не обознался. Тот же взгляд зелёных глаз, те же пепельные волосы, но девушка стала ещё прекраснее. Ранн с трудом смог отвести от неё взгляд. Он должен был выступать перед кандидатами в его экипаж, но все подготовленные слова и фразы куда-то улетучились, и капитан не мог сосредоточиться ни на чём. Вдруг в своей голове он услышал её тихой голос:

— Успокойся, Урби. Ты можешь сказать всё, что должен. Ты — наш капитан. Ты — лучший капитан Звёздного Флота!

Сразу же состояние уверенности и покоя вернулось к нему. Говорил он легко, выстраивая фразы и просто объясняя сложные моменты, и не терялся, даже встречаясь взглядом с зеленоглазой девушкой с пепельными волосами.

Но после собрания Ранн первым вышел из зала, избежав встречи с ней.

У себя в кабинете Ранн запросил её личное дело. Перед тем как приступить к знакомству с содержанием, он долго рассматривал её голографическую фотографию. Неужели, не забыл? Да, теперь он понял, что всегда жил с мыслями о ней и как она ему нужна!

Прочитав личное дело, капитан поставил резолюцию: «Астролога старшего офицера Дитто Афру назначить начальником группы Мауджеттов с прямым подчинением капитану. Группа допуска — Альфа».

Отправив дело в службу персонала, Ранн почувствовал себя счастливым.

Во время подготовки к полёту Ранн ничем не выдавал особого отношения к Афре. Но при встречах с ней чувствовал, что девушка читает его мысли, легко обходя защиту. Его это почему-то совсем не беспокоило.

Но разговор между ними всё-таки должен был состояться. И он состоялся. В план подготовки экипажа входила индивидуальная беседа капитана с каждым старшим офицером. Ранн всё оттягивал решающий момент. Он назначил беседу с астрологом лишь за два дня до старта.

Она вошла в кабинет — красивая и стройная, и Ранн снова почувствовал себя маленьким мальчиком. Он оробел. Он не находил слов, чтобы начать разговор. Она смотрела на капитана большими зелёными глазами. В них он читал укор. Под этим взглядом мужественный Ранн терялся, пасовал и не знал, куда деть руки? В уголках её губ проскользнула еле заметная улыбка, молодая женщина отвела взгляд, потом посмотрела совсем по-другому и произнесла волнующим голосом:

— Старший офицер Дитто Афра приветствует своего капитана! Слава Империи!

— Слава Империи! — тихо ответил сидящий в своем кресле Ранн. Только теперь ему пришло в голову, что надо бы предложить Афре присесть, и он указал рукой на одно из свободных мест у стола.

— Благодарю, капитан. — Женщина уверенно расположилась в кресле, скрестив стройные ноги. Он лишь мельком взглянул на них, и снова поймал взгляд красивых зелёных глаз. Ранн смотрел в эти глаза и понимал, что она тоже ждала этой встречи и так же, как и он, боялась её. Нет, она не забыла его! Она всё знала о нём. Она всё ещё помнила тот их единственный бал. И сама подала рапорт командованию с просьбой о зачислении в экипаж крейсера «Эра», уйдя с более высокой должности в Совете Посвящённых.

— Почему ты не искал меня? — прозвучал в его голове её голос. Он не мог оторвать взгляда от её глаз, но эти глаза безжалостно и беспощадно требовали от него ответа.

— Я боялся… — попытался оправдаться капитан.

— Почему ты бросил меня, почему ты убежал тогда, в первый наш вечер?

— Я боялся… Я боялся испортить тебе жизнь… Я очень старый…

— Ты — очень глупый. Почему ты не спросил меня? Ты даже не попытался поговорить со мной.

— Я испугался, что… что полюблю… что люблю тебя!

— Ты не поверил в мои чувства. Ты не поверил мне! Неужели ты не научился отличать правду от фантазии?

— Прости меня, Афра. Прости! Ты нужна мне!

— Тебе придётся заслужить моё прощение.

— Как? Я только мечтаю об этом! Дай мне такую возможность!

— Хорошо, Урби… Дай слово верить мне всегда.

— Даю!

— Дай слово советоваться со мной в сложных ситуациях.

— Даю!

— Дай слово больше не оставлять меня.

— … почему ты молчишь, Урби? — её глаза ждали ответа.

— Даю…

— Повтори, пожалуйста.

— Даю слово больше не оставлять тебя, Афра!

— Я прощаю тебя, Урби Ранн…

Потом они ещё долго сидели в тишине, глядя друг другу в глаза…

На Совете Старших города Авейт держал речь:

— Все уже знают, что в нашу Солнечную Систему вошёл корабль Пришельцев. Никакой информации о нем и его экипаже во Вселенной нет. Они — чужаки. Их дальнейшие действия нам понятны: Пришельцы обязательно высадятся на Землю. Такое уже происходило. Наша миссия — не допустить изменения хода Программы развития планеты. Мы сможем не позволить высадиться чужакам на Землю, только если уничтожим их корабль. Но Пришельцы могут оказаться живыми мыслящими существами, такими же, которые посещали Землю около трех миллионов лет тому назад. Убивать их мы не имеем права. Предлагаю обсудить два варианта действий: первый — если на корабле только роботы, второй — если на корабле живые существа.

После долгих споров Совет единогласно пришёл к решению: не имея информации об экипаже корабля и о цели их визита, никаких действий не предпринимать. Допустить высадку Пришельцев на Землю и наблюдать, не входя с ними в контакт. Обязательно согласовать это решение с Лидерами всех городов Атлантиды.

Солнце стояло высоко. На берегу реки и в воде резвилась молодёжь. Старшие — ниже по течению, ближе к морскому берегу, ловили рыбу.

— Пойдём, посмотрим, — предложил Сааф своей подруге. — Это интересно.

— Пойдём, — согласилась Вейра, отбрасывая за спину мокрые волосы.

Юноша и девушка поднялись, надевая одежду.

— Вы куда? — подбежала к ним с вопросом другая пара.

— Хотим посмотреть, как старшие ловят рыбу, — улыбнулся в ответ Сааф.

— Мы с вами! — воскликнула девушка, чем-то похожая на Вейру, и посмотрела на спутника. — Пойдём, Тоор?

— Пошли, Гойра, — согласился крепкий юноша, очень отличающийся от Саафа более светлым цветом глаз и волос, и потянулся за одеждой.

Они шли высоким берегом, стараясь не задевать ветки обильно разросшегося зеленого кустарника.

— Итак, друзья, как там ваши дикари? — поинтересовалась Гойра.

— Они очень способные, — Вейра весело посмотрела на Саафа. — Правда?

— Да, — подтвердил юноша. — Но едят постоянно.

— Почему? — удивилась Гойра.

— Да, — подтвердила Вейра. — Постоянно хотят есть.

— Куда в них входит? — смеясь, допытывалась подруга.

Вейре не понравился тот тон, которым говорили о её питомцах. И она решительно вступилась за них:

— Это мы можем принимать пищу три раза в день, зная, что у нас всё есть, было и будет. А они изголодались. Дикие люди привыкли жить впроголодь. И рефлексы у них развиты не так, как у нас.

— Как у животных, — вставил Сааф.

— Да, как у животных, — согласилась Вейра. — Но в разуме им не откажешь. Они легко обучаются. Стоит им только показать или мысленно описать, как и что нужно сделать, они сразу с этим справляются и уже не забывают никогда. Вот увидите, скоро они станут нам незаменимыми помощниками во всём. Мы обучим их ремёслам…

— Вейра хочет, чтобы эти дикари жили долго и счастливо, — произнёс Сааф. — Что ж, я помогу ей в этом. Они действительно очень забавные. И доверчивые. К Великанам они относятся как к богам. А к нам — как к Учителям. Мне это нравится!

— Вот бы взглянуть на них! — воскликнула Гойра и посмотрела на своих спутников глазами, красноречиво выражающими просьбу: ребята, возьмите нас с собой, когда пойдёте к ним.

— Авейт приказал не тревожить дикарей, — ответил Сааф. — Пока только мы с Вейрой имеем право общаться с ними. Но скоро мы поведём их показывать наш город и пастбища. Вот тогда и позовём вас.

— Обещаете?

— Обещаем, — подтвердила Вейра.

Они подошли к группе стоящих у самой воды старших. Великаны сосредоточено смотрели на воду, а темнокожие мужчины и женщины собирали в большие плетёные корзины лежавшую на берегу ещё живую рыбу. Всё происходило в полной тишине. Ровная гладь реки в одном месте напротив стоящих Гигантов вдруг заиграла рябью, затем забурлила, потревоженная множеством рыбьих хвостов, и через секунду большой косяк рыбы выбросился на берег к ногам поджидающих людей.

— Вот это да! — воскликнул Тоор. — Скорее бы и нас брали на работу.

— Твоя работа — учиться читать и писать, в небо смотреть и заучивать расположение звёзд! — спокойно произнёс Сааф.

— Там всё одно и то же: созвездия, звёзды, планеты, — поморщился Тоор. — А здесь так красиво! С природой не соскучишься!

— Почему одно и то же? — возразил Сааф. — А ты слышал про чужой корабль? Где он? Твой Учитель об этом что-нибудь говорит?

— А никто не знает, — махнул рукой Тоор. — Информационные поля закрыты для корабля инопланетян, и Учителя не имеют связи с ним. Сам Авейт сказал, что пока нужно наблюдать за Пришельцами и ждать их.

— Не может быть, что Пришельцы не вошли в наше информационное поле, — задумчиво произнесла Вейра. — Иначе, что им тут делать? Не владея информацией, они не смогут решить ни одной своей задачи.

— Ты считаешь, что они уже имеют контакт с полями информации Вселенной? — задал вопрос Сааф.

— Я считаю, что их интересует Земля, и они попытаются войти в информационное поле нашей планеты.

— Но я сам слышал, как Учителя говорили, что информационные поля Космической Энергии пришельцам не доступны! — воскликнул Тоор.

— А информационное поле Земли? Оно вторично. Вы не думали об этом? Не вошли ли Пришельцы в него уже? — возразила Вейра.

— Великаны бы знали! — взразил Тоор.

— А что, если Пришельцы боятся Великанов и скрывают своё присутствие? — ответила ему Вейра.

— Тебе срочно нужно связаться с Авейтом! — решительно сказал Сааф.

— Я не имею права на это без разрешения Учителя, — тихо вздохнула Вейра. — Для обращения к Лидеру нам сначала нужно получить разрешение у своих Учителей. А я ни в чём ещё не уверена.

— А кто это сделает? — растерянно проронил Тоор. — Может, не будем тревожить старших, пока они сами не позовут нас? Тем более что у Вейры — только предположения и ничего больше.

— А ты забыл, кто у нас самый способный? А если она права? — продолжал настаивать Сааф, глядя на Вейру:

— Скажи Лидеру, что ты думаешь. Интуиция тебя никогда не подводила. Не бойся.

— Я попробую. — Девушка повернулась лицом в направлении виднеющихся стен города Великанов и закрыла глаза. Её спутники стояли молча в стороне, стараясь ничем не помешать ей.

— Всё, — через некоторое время произнесла Вейра, повернувшись к друзьям. — Я сказала то, что считала нужным.

— Что Авейт?

— Поблагодарил. И просил срочно прийти к нему.

— Идём! — воскликнул Тоор.

— Вейт звал только Вейру, — подошёл к своей подруге Сааф. — Вы, ребята, можете остаться. А я провожу её в город Учителей.

— Ладно, — согласился Тоор. — Только вы нас в курсе держите.

— Скоро все будут в курсе. Пока! — Сааф и Вейра приветливо помахали друзьям руками.

В городе Великанов Авейт ждал Вейру в своём доме. Он сидел в круглом зале на большом гладком квадратном камне.

— То, что ты сказала, возможно. Но в это трудно поверить, — произнёс Атлант, глядя сверху вниз на стоящую перед ним маленькую девушку. — Мы бы почувствовали чужое вторжение в информационное поле планеты.

— Может, это не было вторжением. Что, если они смогли найти «ключ»? — высказала своё предположение девушка.

— Какой?

— Я сама не понимаю и пока не могу объяснить, как они это могли сделать. Но чувствую, что они это сделали, — ответила Вейра, немного подумав. — Ещё я чувствую, что Пришельцы боятся вас.

— А ты сама можешь войти с ними в контакт? — Авейт пристально смотрел на девушку. — Но учти, что это очень опасно.

— Не знаю, Лидер. Разреши мне попробовать?

— Если нужна наша помощь, скажи! — нахмурился Великан.

— Нет, спасибо, я попробую сама. Вдруг получится. Я готова, Авейт.

— Тогда пройди в круглый зал, где тебе никто не помешает. — Великан поднялся, пропуская девушку вперёд.

— А ты подожди здесь, — сказал он, стоявшему у входной двери юноше, и вышел вслед за Вейрой, закрыв за собой высокие внутренние двери.

Авейт скоро вернулся. Предложив гостю воды, Лидер спросил:

— Скажи, Сааф, ты хорошо знаешь свою подругу?

— Мы родились вместе, — ответил юноша. — С тех пор и не разлучались.

— А скажи, она отличается от остальных учеников?

— Я не совсем понимаю вопрос.

— Способностями отличается? Она уже говорит с Вселенной?

— Да, Лидер, это у неё получается.

— И ты это можешь?

— Нет, Лидер, не могу.

— Но ты можешь многое другое, чего не могут другие ученики, — пророкотал Великан. — Я всегда чувствовал, что вы — способная пара. И ваши способности, Сааф, очень скоро понадобятся нам и планете.

Юноша посмотрел Лидеру в глаза:

— Если выбирать из нас двоих, то Вейра сильнее меня. Не физически, конечно. Иногда она может быть безобидной девочкой. Но её волю я не могу пересилить. А она легко ломает мою защиту и читает мысли.

— И я вижу, что Энергия дарована ей больше, чем другим, — согласился Великан. — Почти как Атлантам. Не осознавая этого, она оказывается там, где нужнее всего. Помнишь, вы, балуясь, вывели стадо овец на равнину так, что и пастух не заметил? Он потом гнался за вами. А через час на то место, откуда ушли овцы, обрушился горный обвал. А последний случай, когда вы спасли дикарей от тигров? И сейчас я верю ей. Пришельцы могли войти в память Земли, используя неизвестные нам методы и средства. А Атлантам необходимо знать о чужаках как можно больше! Поэтому прошу тебя некоторое время не тревожить Вейру. Она поживёт у меня. Ей предстоит очень тяжёлая работа.

— А как же дикари? — растерялся Сааф.

— Ими продолжишь заниматься ты. А пока Вейра будет выполнять другую задачу, можешь взять себе помощников из своих друзей.

Понимая волнение юноши, Авейт улыбнулся:

— Не беспокойся. Я знаю, что ты её любишь. В этом городе с ней ничего не случится. Через какое-то время вы снова окажетесь вместе. Но сейчас мне нужны её способности. Они нужны всему городу. Время игр придётся отложить. Иди с Богом!

— Я понял тебя, Лидер! — юноша поднялся и, поклонившись хозяину дома, вышел на улицу.

По мощённой камнем широкой ровной дороге Сааф, не торопясь, шёл из города Великанов в свой город и думал о событиях последних двух дней. Как много всего произошло за это время! Вейра стала совсем взрослой. И сам Авейт поручил ей важную работу. Когда же Великаны доверят и ему какое-нибудь важное дело, посерьёзнее, чем учить дикарей? Авейт обещал, что скоро.

К своему дому юноша подходил в полной уверенности, что взрослая жизнь для него и Вейры уже началась. И началась очень бурно.

Не дойдя десяти шагов до своей двери, Сааф постучал в дверь соседнего дома и сообщил родителям Вейры о том, что Учителя оставили девушку у себя. Он ничуть не удивился, узнав, что родители подруги уже знают об этом и не беспокоятся.

В своём доме Сааф застал только хлопочущую по хозяйству мать. Отец был на работе.

Мама накормила Саафа и его двух младших братьев обедом. За столом Сааф рассказал о встрече с Лидером Авейтом.

— Мы с отцом гордимся, что у нас такой умный и прилежный сын! — радовалась мать, ласково глядя на Саафа. — Мы с твоим отцом Лидера Авейта никогда и не видели, только слышали о нём, а тебя Великаны пускают в город как равного. Слава Создателю, что твоим братьям есть, с кого брать пример!

После обеда юноше предстояла встреча с племенем Быстрой Змеи. Саафу очень хотелось услышать голос подруги, посоветоваться с ней, но, помня просьбу Авейта, он не стал мысленно тревожить Вейру и мешать ей. Он был уверен, что его любимая сама обязательно заговорит с ним. Но чувство пустоты и одиночества не оставляло юношу. И заниматься обучением диких людей одному не хотелось. Вспомнив про Гойру, он направился к дому подруги Вейры. Девушка без колебаний согласилась поучаствовать в обучении дикарей, но попросила взять и своего друга — Тоора.

Втроём они направились к берегу озера.

— Учителя пришли! — радостно закричали дикари, завидев их, и побежали навстречу.

— Почему они голые? — удивилась Гойра, рассматривая племя. — А вот женщины с маленькими детьми. Можно я одного возьму?

— Осторожно! — предупредил Сааф. — Если они увидят, что тебе что-то понравилось, могут это тебе подарить. Смотри, а то подарят своего ребёнка. Что ты будешь с ним делать?

— Малыши, кто хочет покататься? — не обращая внимания на предупреждение Саафа, задала вопрос Гойра и приветливо улыбнулась. К девушке, с трудом удерживая равновесие, подковыляло самое маленькое голое существо и стало на неё карабкаться. Гойра взяла на руки смелого ребёнка и принялась внимательно его рассматривать. Крошка тонкими ручонками попыталась ухватить девушку за свисающий локон. С третьей попытки ей это удалось.

— Сааф, это кто? — улыбнулась Гойра, морщясь от боли.

— Судя по всему, ты взяла девочку.

— Девочку? — снова удивилась Гойра. — Тут не видно девочки. И инстинкты, как у обезьяны.

— Они — охотники, — засмеялся Сааф. — И ты права: уровень их умственного развития таков, что если ими не заниматься, то их поведение будет сведено к животным инстинктам.

— Так же, как и у нас, если с нами не заниматься, — многозначительно произнёс Тоор.

— Почему? — Гойра, аккуратно отцепив волосы, опустила девочку на землю.

— Потому что они и мы — родственники, — закончил Сааф за товарища.

— Зачем мы учим их? — Гойра присела и стала играть с сидящей на траве девочкой.

— Авейт хочет дать им немного Знания, чтобы они могли стать полезными планете. Он верит, что эти люди смогут творить Добро. Ведь у них есть душа. И их душа чистой должна вернуться в Миры Отца-Создателя.

— А ты, Сааф, в это веришь? — Тоор посмотрел в глаза другу.

— Я думаю, что их можно научить всему. Нас же научили. И при определённых условиях они духовно могли бы стать похожими на нас. Хотя это дело, наверное, не одного поколения. Но Вейра уверена, что с помощью любви и добра можно обучить и быстрее.

— Быстрее? А сколько они живут? — поинтересовалась Гойра.

— Вейра в информационном поле планеты находила особей этого народа возрастом до тысячи лет.

— За свою жизнь, Сааф, ты сможешь выучить много их поколений! — воскликнул Тоор.

— Почему один я? — улыбнулся юноша, повернувшись к своим спутникам. — Все мы будем обучать этот народ. Так сказал Авейт…

Сааф прервался на полуслове, глядя в даль. Тоор, заметив реакцию друга, тоже обернулся и увидел, что к стоянке племени быстро приближаются два исполина: Ареем и Агоос.

— Великаны! Великаны! — закричали дикари и дружно побежали им навстречу, продолжая на бегу кричать что-то радостное.

— Мир вам! — пророкотали два гиганта, окружённые со всех сторон дикарями.

— Мир вам! — поприветствовали их в свою очередь Сааф, Тоор и Гойра. — Вы зачем здесь?

— Мы идём на восток. Авейт приказал нам обследовать долину, — объяснил один из Великанов. — И если там остались дикари, привести их всех сюда. В связи с последними событиями Совет решил учить маленьких людей основам Знания.

— Это мудро, — высказал свое мнение Сааф. — Они станут хорошими помощниками в борьбе с Пришельцами.

— Посмотрим, — переглянулись Великаны.

— Удачи, и пусть поможет вам Создатель! — пожелал Сааф.

Сегодня у Быстрой Змеи был радостный день. Светлая Река родила ему мальчика. Малыш появился на Свет сморщенным и лысым, но Быстрая Змея пребывал в гордой уверенности, что жена родила будущего вождя. Поэтому, когда появились Великаны, Быстрая Змея поспешил сообщить им эту весть.

— У меня родился сын! — воскликнул он, подбежав к исполинам и держа кричащего малыша на вытянутых руках.

— Это вождь — Быстрая Змея. Вы помните его? — прокричал Гигантам Сааф. — У него сегодня праздник — родился сын.

— Пусть хранит его сына Отец наш — Создатель! — пророкотали Великаны.

— Как мне назвать его? — снова прокричал вождь.

Один Великан нагнулся, протянул раскрытые ладони и жестом пригласил Быструю Змею. Вождь уместился в них как в лодке, сел, прижимая к груди ребёнка, и приготовился предстать перед Исполинами. Вдруг земля качнулась и стала отдаляться. У Быстрой Змеи остановилось дыхание, и он зажмурил глаза. Но вот движение прекратилось. Быстрая Змея открыл глаза и стал успокаивать себя мыслью о том, что находится на высоте всего лишь небольшой горы, но возникшая в суставах дрожь не проходила. Великан держал его перед своим лицом на полувытянутых руках.

— Почему ребёнок плачет? — прозвучал из его уст вопрос.

Быстрая Змея не успел ничего ответить. Появившаяся рядом вторая большая голова произнесла:

— Малыш только родился. Ему плохо в этом мире. Он пока для него чужой.

— Можно мне его успокоить? — спросила первая голова.

— Успокой, — сказала вторая.

Быстрая Змея почувствовал, как мягкое ласковое тепло стало обволакивать его руки, ноги, голову, навивая дрёму. Дрожь в суставах прошла. Чувство блаженства вошло и стало разливаться по всему телу. Ребёнок сразу перестал кричать и через мгновение спокойно уснул, закрыв свои маленькие глазки. Земля снова качнулась и стала приближаться. Теперь вождь жмуриться не стал.

— Ну вот, — довольно прищурился в улыбке Великан, отпуская Быструю Змею на землю, — отнеси ребёнка матери. И дай ему имя в честь отца — Змей. Пока зови его Маленьким Змеем. А когда вырастет, пусть станет Большим Змеем. Это будущий вождь твоего народа. А мы будем охранять и учить его.

— Благодарю вас, Великаны! — радостно прокричал Быстрая Змея и, бережно неся спящего ребёнка, направился к сооружённым крышам-навесам, спасающим его соплеменников от знойных солнечных лучей.

— Ты слышала? — воскликнул он, входя под навес из камыша, под которым лежала Светлая Река. — Великаны предсказали нашему сыну, что он будет вождём! Великим вождём! Большим Змеем!

— Слышала, — улыбнулась Светлая Река. — Он обязательно станет Большим Змеем.

— Да! Он вырастет сильным и смелым, станет вождём, Великаны дадут ему знания и умения, и никто не сможет победить Большого Змея, потому что он будет другом Великанов! — вдохновенно произнёс Быстрая Змея.

— Так и будет, — с нежной улыбкой сказала Светлая Река, принимая из рук мужа спящий комочек.

Когда вождь вернулся, оставив ребёнка матери, Великаны уже ушли. А Учителя велели Быстрой Змее собрать всё племя. Сегодня они рассказывали о мироздании и о появлении жизни на планете.

Вечером в жилище Лидера ближайший помощник Авейта — старший провидец Ахэлм — накрыл стол для троих. Вейра впервые ужинала в доме Великого Учителя и чувствовала себя немного сковано. Хотя хозяин и отнесся к гостье очень радушно, но девушка всё-таки предпочла бы свой маленький уютный домик этому стоящему у центральной площади большому каменному строению.

Жилая часть дома Лидера не занимала много места, но к ней примыкали овальные залы со сводчатыми потолками, куполообразными крышами с тонкими шпилями на верхушках, образующие круглую пирамиду с высокой башней в центре её. Вейра знала от Учителей, что в эти залы приходит Энергия из Космоса, и что в них можно услышать, что говорит Вселенная. Сегодня ей самой довелось впервые работать в одном из таких залов, и она почувствовала, как легко вошла в контакт со Вселенной. Также без большого труда Вейра смогла войти и в информационное поле Земли. Но девушке не удалось обнаружить следов Пришельцев в этом поле. Хотя интуиция подсказывала ей, что надо искать, что контакт состоялся.

Увлечённая своим занятием, Вейра не заметила, как за высоким овальным окном башни появились первые звёзды. День прошёл, а она совсем не устала.

Когда Великий Учитель Авейт пригласил её к столу, Вейра робко попыталась отказаться. Но хозяин оказался настойчив. Ей подготовили довольно удобное специальное маленькое место с высоким стулом, чтобы девушка сидела наравне со всеми.

Вейра, сидя за огромным столом, ела мало и всё думала о Пришельцах. Чтобы как-то отвлечь её от этих мыслей, Авейт с провидцем решили перевести разговор на другую тему.

— Не ломай голову, — посоветовал Вейре Лидер. — Завтра с утра с новыми силами приступишь к решению своей задачи. В этом мире невозможно всё знать и объяснить. Всё знает только Отец-Создатель.

— Но Вселенная не отвечает, когда я спрашиваю про тот мир, из которого пришли чужие, — задумчиво произнесла Вейра. — Почему? Она не знает?

— Ты не допускаешь этого? — Авейт с доброй улыбкой посмотрел на девушку. — Ты можешь представить себе Бесконечность? Мир наших познаний окружён другим, гораздо более широким миром, о котором мы не можем составить себе никакого, даже приблизительного представления. Мы знаем только о мире, в котором живём. И наша Вселенная тоже имеет свои границы. Но за ними — Бесконечность…

— Неужели Бесконечность? — Вейра подняла глаза к окну и посмотрела на звёздное небо. — Тогда, кто мы?

Возле неё неслышно присел Ахэлм. Чертами своего лица он очень напоминал Авейта, но, в отличие от Лидера, носил волосы, туго забранные на затылке в хвост. Ахэлм тихонько, словно ребёнка, огромной и тёплой ладонью обнял девушку за плечи и произнёс:

— Мы все — и ты, и я — частички мироздания. Начиная с Большого Взрыва — начала сотворения нашей Физической Вселенной, высшей целью Отца-Создателя является творение Жизни и Человека.

— Зачем?

— Ты это знаешь, девочка моя. Мы должны оберегать Жизнь, наполняя её Любовью, Добром, и Красотой. И ты, выполняя Закон Отца, должна любить. Скажи, ты любишь?

— Да, я люблю Саафа! — вырвалось у Вейры, и она засмущалась своей откровенности.

— Это замечательно! — воскликнул Ахэлм. — А любишь ли ты Жизнь?

— Как её не любить! — глаза девушки засияли внутренним огнём. — Она так прекрасна!

— Прекрасна! — повторил провидец. — Неси в неё Добро и Красоту, и Жизнь станет ещё прекрасней! И ты найдёшь в ней своё счастье, девочка.

— А ты счастлив, Ахэлм? — осмелилась задать прямой вопрос Вейра.

Провидец с улыбкой взглянул на прислушивающегося к их разговору Авейта:

— Я счастлив! Я счастлив тем, что живу, что рядом со мной живут мои братья. Я счастлив тем, что мы нужны нашей планете! Я счастлив тем, что очень сильно люблю Жизнь!

— Во Вселенной всё построено на Любви, — вступил в разговор Авейт. — Без Любви нет созидания. Отец создавал мир с любовью и поразительной точностью. Посмотри, Вейра, ведь всё во Вселенной подобрано, рассчитано, отрегулировано. Природа знала и знает, как и что нужно делать. Именно поэтому во Вселенной есть Солнце и звезды. И именно поэтому существует удивительная планета — Земля, на которой есть всё необходимое человеку для счастливой и полноценной жизни. Посмотри на нас — Атлантов. Мы сильны. Мы испытываем радость от владения собственным телом. Мы живём, мы любим! Души наши наполнены счастьем земной жизни. Они наполнены любовью ко всему окружающему нас. Мы видим красоту мира, и наши души и сердца переполняются восторгом. За это мы благодарны Отцу нашему — Создателю! И Отец тоже любит нас, потому что ради этого он создавал Вселенную! Только ради этого он создавал Жизнь!

Ласково погладив Вейру по голове, снова заговорил Ахэлм:

— Земля полна любви, и эту любовь принесли мы — Атланты, ступившие на неё с миром. Мы бережно и трепетно относимся ко всему, что окружает нас на этой планете. И Земля не перестаёт удивлять нас, и нет предела этому удивлению, новым ощущениям, прохладной и чистой воде, вкусу фруктов и ягод, живительному воздуху, дуновению ветерка, шелесту листвы, журчанию ручейка и реву бурлящих потоков реки, проходящих через пороги, шуму дождя и шуму набегающей волны океана. Эти ощущения жизни переполняют через край наши сердца. И простое прикосновение ко всему живому будоражит и наполняет наше сердце чем-то новым, ещё неведомым и таким сладким и зовущим. Это ли не прекрасно! Мы счастливы. Мы радуемся всему. Мы поглощены и наполнены новыми ощущениями. И кажется, нет им предела. Мы живем земной жизнью. Мы так долго этого ждали… Мы помним свое долгое пребывание в Мире Божественной Вселенной и сейчас наполняемся удивительными и новыми ощущениями Физического Мира, своего Физического тела. Вот так, Вейра! — провидец снова ласково погладил её по голове.

Девушка заворожённо слушала Учителей, понимающих, что такое Любовь.

— Как прекрасно вы всё это сказали! — воскликнула она и, переполняемая чувствами, обняла большую руку сидящего рядом провидца и прижалась к ней. — Ахэлм, Авейт, я так люблю вас!

— И мы тебя очень любим, девочка, — сидящий рядом Великан нежно обнял маленькую девушку в ответном порыве.

Хозяин дома, посмотрев на них с доброй улыбкой, поднялся из-за стола и вышел на улицу, оставив открытой большую деревянную дверь. Он остановился на каменных ступенях крыльца и поднял глаза вверх.

Вейра, проводив глазами Авейта, словно маленький ребёнок, перебралась на колени провидца, прижалась к его мощной груди и тихо произнесла:

— Ахэлм, скажи, правда ли то, что пещерные люди — наши предки? Я имею в виду себя и свой народ.

Провидец помолчал, глядя в открытое окно на звёзды, потом ответил:

— Это правда.

— Тогда скажи, почему мы обладаем разумом, а пещерные люди — нет?

Великан снова помолчал, потом отстранил маленькую девушку от своей груди и посмотрел ей в глаза:

— Однажды, давно, когда ещё не существовали Атланты, на нашу юную Землю уже приходили чужие из другой Вселенной. Экспериментируя с законами природы, Пришельцы создали пещерных людей. Затем они продолжили свои эксперименты в направлении искусственной эволюции интеллекта. Но закончить не успели. Создатель наказал их за нарушение его Законов. Пришельцы ушли, но искажение эволюции осталось. Вот поэтому меня сейчас очень беспокоит новое появление чужого космического корабля на орбите нашей планеты. Земля должна жить и развиваться спокойно, без искусственных скачков в эволюции. Без вмешательства в её развитие более старших цивилизаций.

— Потому что это нарушение Закона Создателя?

— Потому что это нарушение равновесия…

Лидер Атлантов стоял и смотрел в ночное небо. Появившаяся только сегодня на тёмном небосклоне новая звезда рождала в душе тревогу. От неё веяло холодом и Злом. Авейт долго вглядывался в эту новую ярко светящуюся точку, выделяющуюся своими размерами среди тысяч и тысяч маленьких мерцающих точек, образующих кажущуюся беспорядочной звёздную россыпь в тёмном небе. Тяжело вздохнув, Лидер сделал в уме какие-то подсчёты. Потом посмотрел по сторонам и снова вздохнул. Затем, взглянув на мерцание холодной звезды ещё раз, он возвратился в дом, где застал свою маленькую гостью за уборкой посуды.

— Вейра, как я уже говорил, ты пока поживёшь у меня, — сказал он девушке. — Отходить ко сну ты будешь каждый раз в одно и тоже время. Спать ты должна в Круглом зале, чтобы Энергия Космоса приходила к тебе мощным потоком. Ночью она наиболее сильна. Возможно, Вселенная что-то подскажет тебе во сне.

— Хорошо, Учитель, я поняла, — улыбнулась девушка в ответ. — Я сделаю всё, как Вы говорите.

— Вот умница, — одобрительно кивнул ей хозяин дома и тоже улыбнулся, уловив её мысли совсем не о Вселенной. — Не грусти. Скоро ты увидишься со своим другом! Обещаю…

— Пойдём, я постелю тебе, — позвал её Ахэлм.

Погасив лампу, лёжа в мягкой большой кровати и глядя на звёзды, виднеющиеся в проёме окна, Вейра мысленно разговаривала с Саафом, признавалась ему в любви и чувствовала, как сильно он по ней скучает.

Две группы по десять тхатхов готовились к первой высадке на незнакомую планету. В сверхпрочных комбинезонах оснащённые герметичными прозрачными шлемами и аппаратами для дыхания, с оружием в чехлах и индивидуальными компьютерами на рукавах, они, как восставшие первооткрыватели звёздных маршрутов прошлого с картины известного полоянского художника под названием «Освоение Космоса», стояли в две линии перед Кейзаром. Час назад в зале предполётной подготовки Ранн провёл с разведчиками общий инструктаж, на котором отрабатывались возможные варианты действий. Теперь он вышел к ним, чтобы напутствовать и проводить обе группы.

— Вы все мои дети! — сказал капитан, глядя на строй. — И я люблю вас всех и душой болею за каждого из вас. Поэтому прошу не расстраивать старика — не увлекаться и зря не рисковать. Напоминаю, вы должны только взять пробы почвы из указанных на карте мест. Возьмите также пробы воды и воздуха. Если удастся, то захватите какое-нибудь живое существо. Постарайтесь при этом никого не лишить жизни. В непредвиденной ситуации используйте боевых роботов. Не рискуйте своими жизнями. Помните — нас мало. Держите постоянную связь с кораблём и друг с другом. Мауджетты здесь на «Эре» будут наблюдать и вести вас. И если что, мы поможем энергией с корабля. Но напоминаю, эта планета, судя по всему, мирная. Не будем же нарушать её устоев. И напоминаю, хотя высокое атмосферное давление не привычно для наших организмов, по предварительным данным воздух планеты подходит для нашего дыхания. Но пока мы не сделаем проб и анализов на наличие вирусов, всем в обязательном порядке пользоваться аппаратами для дыхания! Шлемы не снимать! Кто снимет шлем без разрешения, обещаю карантин на месяц.

По лицам разведчиков пробежали улыбки.

— Итак, я жду вашего возвращения, сыны мои! — повысил голос капитан. — И что бы ни случилось, помните основное правило: пока ты держишь контроль над собой — ты держишь ситуацию под контролем! Старшие офицеры Арс и Айр, ведите свои команды. Да поможет вам Творец! Слава Империи!

— Слава Империи! — дружно ответили экипажи двух космических челноков и направились к своим аппаратам.

Капитан обернулся к стоявшей за его спиной зеленоглазой женщине, тоже облачённой в серебристый костюм космического разведчика. Его глаза встретились с её глазами.

— Пусть летит кто-нибудь другой, — тихо и совсем не официально попросил Ранн.

— Я должна своими глазами увидеть эту планету, — твёрдо ответила Афра. — На обратном пути произведу разведку спутника.

— Обещай мне не делать посадок, — настаивал капитан. — Обещай!

Она очень хотела взять его за руку, поцеловать, успокоить, но на них смотрело множество глаз.

— Кейзар, обещаю соблюдать правила безопасности, — официально отрапортовала Афра.

— Пусть хранит тебя Творец! — напутствовал капитан. — Афра, будь всегда на связи.

С этими словами он дотронулся до небольшой металлической серьги в своём правом ухе. Такая же серьга крепилась к мочке уха женщины.

— Конечно, — чуть склонила голову Афра и в сопровождении двух помощниц-Мауджеттов направилась к большому серебристому диску, стоящему поодаль от готовившихся к старту космических челноков. В отличие от этих испытанных временем привычных для тхатхов стрелообразных аппаратов, на которых предстояло лететь двум командам разведчиков, дисколёты являлись аппаратами последней инженерной разработки учёных Полоя. Они предназначались для освоения Дальнего Космоса и могли самостоятельно достигать скорости света. Учёным удалось создать этакий маленький звёздный крейсер, способный вести автономное существование между подзарядками энергией от электромагнитных полей планет или космических кораблей, что существенно расширяло возможности исследователей космоса. На «Эре» таких аппаратов было четырнадцать — небольшая звёздная эскадрилья. Эти дисколёты могли совершать дальние перелёты в пределах одной звёздной системы и возвращаться обратно. Но самая сильная и удивительная сторона дисколётов состояла в том, что они могли пронзать Материю. Сам Командор ещё на Полоя успел выполнить на одном из таких дисков несколько тренировочных околопланетных полётов. И возможности дисколёта поразили бывалого звездолётчика…

Проводив разведчиков, Командор вернулся в Зал Управления, чтобы оттуда наблюдать за ходом разворачивающейся операции по разведке планеты с именем Земля.

В расчётное время с борта звёздного крейсера стартовали лёгкие и быстрые космические челноки и взяли курс на голубую планету. Вскоре вслед за ними, сверкнув на прощание отражённым от серебристого борта солнечным лучом, отправился и дискообразный звездолёт. Ранн провожал его долгим взглядом.

По заданию каждой команде челноков для обследования выделялся свой небольшой горно-холмистый участок суши, располагающийся в районах возможного строительства будущих баз. Координаты определила и ввела их в бортовые компьютеры челноков сама астролог корабля.

Посадка дисколёта астролога на планету в этот раз заданием не предусматривалась. Афра должна была совершить лишь ознакомительный облёт, собрать максимально возможную информацию и на обратном пути при возвращении на крейсер обследовать кажущийся безжизненным спутник Земли.

— Ты уверена, что наши разведчики не встретят разумных существ на планете? — перед вылетом, поинтересовался у астролога капитан.

— Великаны проживают компактно. Люди расселены на ней неравномерно, — ответила Афра. — Я просчитала координаты наиболее интересующих нас территорий и с помощью информационного поля Земли нашла две подходящие точки в незаселённой местности. Там есть всё, что нам нужно, и нет людей.

— А, может, всё-таки стоит связаться с Атлантами?

— Послушай меня, Ранн. Мы не можем сейчас предугадать их реакцию. Нужно вначале узнать всё об этой планете, а затем показать Атлантам, что мы сильны, обладаем информацией, но не будем вмешиваться в их жизнь.

«Какая умница Афра! — думал капитан, следя на экране за полётом трёх разведывательных кораблей. — Мудра не по годам. И красива…» Он чувствовал, что очень волнуется за любимую. Каким бы сверхнадёжным ни был дисколёт, всякое может произойти в космосе.

Судя по информации, всплывающей на экранах наблюдения, аппараты вошли в атмосферу Земли.

— Челноки благополучно приземлились в заданных квадратах, — вскоре доложила главный штурман. — Дисколёт приступил к облёту планеты, согласно заданию.

— Ну, что ж, господа, — удовлетворённо произнёс капитан. — Поздравляю с началом освоения неизведанной планеты! Теперь ждём хороших вестей от наших посланцев…

Айр почувствовал, как прочная корма корабля мягко коснулась твёрдой поверхности. Он до конца сбросил мощность, лёгким нажатием клавиши выключил двигатели и зафиксировал управление в режиме «Посадка», дав устную команду бортовому компьютеру.

— Арс, ты как? Мы уже сели, — с помощью магнитно-частотного усилителя в виде серьги в левом ухе связался он с командиром второго челнока.

— Уже заходим на посадку. Всё нормально, — последовал ответ.

— Пусть хранит тебя Творец! — пожелал Айр.

— И вам того же, — ответил Арс.

— Всем на выход! — скомандовал Айр разведчикам, осмотревшись вокруг и приказав компьютеру открыть трап.

Десять человек в светло-серых костюмах и прозрачных герметичных шлемах ступили на грунт незнакомой планеты. Когда все вышли, трап бесшумно поднялся и герметично закрыл вход, образовав ровную белую поверхность на обшивке корабля. Сразу же автоматика космического челнока включила силовое поле, в зону действия которого никто кроме экипажа не мог проникнуть, не имея чипа-пароля с соответствующим кодом.

— Напоминает нашу Полоя! — воскликнул кто-то из разведчиков, осматриваясь вокруг. — Только растительность мелкая. И гравитация мощнее.

— Вначале обследуем территорию и найдём воду, — довёл план Айр. — Высоко в горы подниматься не будем. Затем вернёмся и возьмём здесь пробы грунта. Двигаемся цепью в сторону моря на удалении визуального контакта друг от друга. Оружие держать наготове! Каждый подстраховывает товарищей справа и слева. Слушать мои команды. Вперёд!

Айр, как старший, шёл в середине растянувшейся цепи. Солнце только поднималось к зениту, и полуденный зной ещё не набрал полную силу. Но в регенерирующих костюмах поддерживались постоянные температурные условия, поэтому разведчиков не беспокоили возможные перепады температуры окружающего мира. И воздух для дыхания в системе был всегда прохладным. Но этот искусственный воздух не имел ни вкуса, ни запаха. Подумав об этом, Айр почувствовал, что соскучился по запахам живой природы, по шуму моря, по шелесту настоящего ветерка, по вкусу ключевой воды. Он посмотрел на анализатор воздуха на рукаве. Все шкалы находились в пределах нормы. Все, кроме показателя давления — эта шкала показывала высокий уровень. Подумав, Айр мысленно попросил у капитана Ранна разрешения снять шлем. «Нет!» — пришёл жёсткий ответ. «Прошу Вас, Командор — в целях эксперимента! Разрешите только мне одному?» — не сдавался Айр. Через некоторое время он получил такое разрешение.

— Внимание! Я снимаю шлем! — объявил он всей группе. Айр остановился, снял защитные перчатки, поднял руку, и отстегнул замок страхующего мягкого кольца на воротнике защитного костюма. При первом вздохе штурман чуть не задохнулся от напора хлынувшего в его лёгкие воздуха. Но он, задержав дыхание, быстро выровнял перепад давления. Его чуткие ноздри уловили, что проникший в образовавшуюся щель плотный воздух планеты принёс запахи живого мира. Айр медленно снял шлем и вместе с перчатками прикрепил его к поясу. Теперь, в отличие от товарищей, он мог без помех наслаждаться ощущениями живой планеты. Приятно ласкающий лицо влажный ветерок приносил вместе с шумом прибоя и запах близкого моря. Этот запах походил на запах морей на Полоя. Айр осмотрелся. Впереди смутно вырисовывалась песчаная линия берега, переходящая в простирающуюся до горизонта зеленовато-голубую ровную водную гладь. Оттуда доносился мягкий шелест набегающих волн. Слева почти от самого берега поднимались очертания лесистых холмов, плавно переходящих в далёкие горы. По информации Компьютера в этих холмах должны бить ключи с чистой водой, собирающиеся в небольшую лесную речку, впадающую в море. Айр вздохнул полной грудью. Воздух, насыщенный звуками и запахами, пьянил. Конечно это не Полоя, но на этой планете можно жить!

Дойдя до берега, разведчики взяли пробы солёной воды. Затем свернули к поросшим буйной растительностью холмам.

Войдя в тень зелёных ветвей, Айр был поражён многоголосьем птиц, распевающих на невиданных деревьях. И воздух тут пах молодыми побегами, опавшей листвой и цветами. Эти запахи показались Айру такими знакомыми, что, если закрыть глаза, то можно представить, что ты дома. Айр на мгновение так и сделал…

Пробираясь между деревьями вверх по холму вдоль берега неширокой журчащей речки, разведчики вспугнули в зарослях какое-то живое существо. Но оно не спешило ретироваться. Поднявшись с земли, крупное мохнатое животное с недовольным видом осмотрело своими маленькими глазками непрошенных гостей, затем, издав звук, напоминающий короткое рычание, медленно повернулось и затрусило прочь. Первым же выстрелом Айр обездвижил убегающего зверя. Взяв у него образцы крови, группа двинулась дальше. Разведчики, используя специальные пробники, набрали воды из впадающего в речку ручья, взяли несколько различных экземпляров растительности и пробы грунта. Выполнив установленное задание, группа двинулась обратно.

Подойдя к месту, где лежал обездвиженный зверь, разведчики убедились, что животное приходит в себя и уже шевелит лапами. Пора было возвращаться на корабль. Группа окружила очнувшееся животное. Образовав круг, и мысленно контролируя поведение зверя, разведчики повели захваченный образец к челноку. Толстый лохматый самец, издавая короткие рычащие звуки, послушно семенил в центре образовавшегося круга и, казалось, не помышлял о побеге.

Разведчики уже почти дошли до края леса у подножья холма, когда услышали от Мауджеттов предостережение:

— Внимание! Справа от вас — два крупных зверя. Они настроены агрессивно. Можете применять оружие на всю мощность.

Так как Айр, сняв шлем, хорошо слышал окружающую природу, то он приказал остальным двигаться дальше, а сам вышел из общего круга. Чуть приотстав от разведчиков и внимательно следя за указанным сектором, он приготовил оружие, установив силу заряда на полную мощность — на поражение. Применять оружие для убийства кого-то на незнакомой планете Айру совсем не хотелось, но у него могло не остаться выбора…

Два крупных четырёхлапых клыкастых хищника, мягко ступая по опавшей листве, неслышно появились из-за ближайших валунов. По разнице в их размерах Айр определил, что перед ним самец и самка. Самец одним мощным прыжком мягко заскочил на самый большой валун, а самка, замедляя плавный шаг и виляя из стороны в сторону длинным хвостом, продолжала двигаться, обходя валуны. Заметив на своём пути человека, хищники, оскалив страшные зубастые пасти, замерли в грозной стойке и изготовились к прыжку. Айр держал палец на спусковом крючке лучевого ружья и, не отрывая взгляда от животных, пытался контролировать их поведение. Он мысленно прикинул, что расстояние до хищников составляет не больше длины прыжка зверя. И клыкастые большие звери готовы были сделать этот прыжок. Но что-то их насторожило…

Стоявший человек смело смотрел им в глаза. И его прямой взгляд заставлял подчиняться. Это противоречило дикой звериной натуре. Этот чужак зашёл на их территорию, значит, он их добыча… Но маленький человек обладал такой же внутренней силой, что и очень большие люди, которых боялись и которым всегда подчинялись хищники. Повинуясь мысленному приказу маленького человека, звери развернулись и недовольно рыча, скрылись за валунами…

Айр вытер со лба выступивший пот. Конечно, на Полоя у него получались подобные штуки. Но здесь это могло и не пройти. Айр рисковал.

Командир догнал свою группу уже возле самого челнока. Чтобы подвести животное к трапу, силовое поле пришлось снять заранее. Зверя заставили войти в грузовой отсек. Отсек закрыли, а животное, во избежание возможных проблем, снова обездвижили.

Хотя экипаж челнока и прошёл через шлюзовую камеру, Мауджетты запретили разведчикам снимать шлемы до прибытия на корабль. Сидя в противоперегрузочных креслах в полной экипировке и в шлемах, вся группа бурно обсуждала прошедшую высадку. Разведчики делились впечатлениями. Проверив всё, Айр занял место в кресле пилота.

— Взлетаем, — доложил он на крейсер.

— Ждём вас… — донеслось по громкоговорящей связи. Айр нажал кнопку запуска двигателей.

Перед стартом Айр ещё раз бросил взгляд в прозрачный экран и поднял летательный аппарат. Он смотрел на извилистый берег, за которым простиралось бескрайнее море, на лес и горы, которые стали постепенно удаляться, становясь всё меньше и меньше. Яркий контраст живых красок стал растворяться и тонуть в серой дымке, — это челнок выходил в космос. Новая планета Айру нравилась…

Когда они мягко коснулись посадочного уровня крейсера, Айр заметил, что место стоянки второго челнока свободно. Товарищ с экипажем ещё не вернулся.

— Арс, ты где? — послал запрос Айр.

— Взлетаем. Немного задержались. Поймали тут двух волосатых существ, похожих на людей. Пришлось погоняться. Зато везём Кейзару подарочек! — тут же ответил Арс. — А ты кого-нибудь привёз?

— Молодцы! — похвалил Айр. — А мы зверя поймали.

— Не забудь показать…

После прохождения шлюзовой камеры группу Айра пропустили в общий отсек, а самого командира группы направили в карантин, где специалисты стали производить над ним различные исследования и записывать все его впечатления. Там же он надиктовал компьютеру отчёт о проведённой миссии.

Чувствовал себя Айр нормально, поэтому особо не беспокоился за результаты анализов. Понятно, что он рисковал, снимая шлем, не зная состава воздуха, не прошедшего анализов на наличие вирусов, но Айр не сильно об этом волновался и чувствовал, что всё будет хорошо. Он лишь немного жалел, что из-за вынужденного карантина не может лично встретить экипаж второго челнока и увидеть первых разумных жителей голубой планеты. «Повезло же Арсу!» — думал второй штурман, лёжа на кровати в пустой белой комнате в глухой изоляции. Он завидовал товарищу.

Арс всегда был везунчиком. Они выросли вместе. Девушка, которая нравилась Айру, влюбилась в более рослого и сильного Арса. Айр страдал, но не показывал вида и ничего не говорил другу. Когда они вместе поступали в Академию, отборочная комиссия обратила внимание на выдающиеся физические способности юного кандидата Арса, на его молниеносную реакцию и умение точно стрелять. Но аналитическое мышление подвело юношу, и Арса не зачислили на навигационный курс. А Айра приняли. В тот момент Арс не скрывал перед Айром своего чувства зависти и был очень расстроен. Перед ним открывалась только перспектива службы в разведывательных и охранных подразделениях, но Арсу неожиданно предложили поступить на новый открывшийся курс вооружения и защиты. Через несколько лет после окончания Академии судьба свела товарищей в одном экипаже, где Арс стал старшим офицером — начальником службы крейсера и любимчиком женщин, а его товарищ Айр — лишь вторым штурманом. По статусу такая должность относилась к младшему офицерскому составу. И ещё Айр был снова безнадёжно влюблён…

За воспоминаниями Айр не заметил, как пролетело время. Прошло несколько часов, и Мауджетты освободили его от карантина, не найдя в организме никаких изменений. Второй штурман сразу же направился в блок, где содержались пойманные жители голубой планеты. То, что он увидел там, не соответствовало его ожиданиям и представлениям.

В небольшой глухой комнате за прозрачной стеной находились два низкорослых звероподобных существа. Тёмная мохнатая короткая шерсть — или это были густые волосы — покрывала всё похожее на человеческое тело. Поросшее волосами морщинистое лицо лишь отдалённо напоминало лицо человека: узкий покатый лоб переходил в маленький продолговатый череп, надбровные дуги выделялись рельефными шишками, большие ноздри маленького носа, как две дырки, уродуя лицо, казались лежащими на выступающей округлой верхней челюсти. Нижняя, более крупная челюсть, выдавалась вперёд, закруглялась, переходя в маленький подбородок. На узком черепе контрастно выделялись непомерно большие лохматые уши. В тупых маленьких глазках зверолюдей Айр не заметил отблеска разума. Только страх…

При появлении Айра существа поднялись с пола во весь рост и с опаской отошли в дальний угол. Там, обнявшись и прижавшись друг к другу, они косились на появившееся страшное существо в серой гладкой шкуре. Глядя на выдающиеся из-под шерсти бугристые мышцы зверолюдей, штурман оценил, что пленники, хотя и не выше, но физически крепче его. Соперничать с ними в силе и выносливости тхатхи не могли. Айр попытался настроиться на мысли существ за перегородкой, но ничего, кроме животного страха, не уловил.

«Глупые!» — испытывая разочарование, второй штурман подошёл к двери в комнату Арса.

— Это Айр, — представился он.

Дверь неслышно отошла в сторону, и Айр шагнул за порог.

В полутёмной комнате Арс лежал на широкой кровати, широко раскинув руки и ноги, и смотрел в потолок.

— Отдыхаешь? — зачем-то спросил Айр.

— Уже отдохнул, — отозвался Арс. — Но усталость какая-то во всём теле. Видимо давление на планете сказывается. Выпить хочешь?

— Давай, «энергетического», — согласился гость. — Утомление уже накапливается в наших телах. Я тоже это чувствую.

— Скорее бы эту подзарядку включили! — проворчал хозяин, поднимаясь с кровати и подходя к бару. — Скоро все попадаем тут. Видел, каких двух «красавцев» я привёз? — перешёл он на более интересную тему. — Мы не могли их догнать, пришлось стрелять на обездвиженье.

— Видел. Как ты считаешь, они люди?

— Конечно люди! Жители этой планеты. А по-твоему, кто?

— Жители — да. Но не люди.

— А кто же они? — Арс недоумевал.

— Внешне с человеком Земли, о котором нам рассказывала Афра, что-то похожее есть. Но у этих двоих пока есть только задатки разума. Я просканировал — сознание отсутствует, — объяснил Айр.

— Значит, мы не сможем воспользоваться их энергией? — озадачено проворчал Арс. — А я надеялся…

— Энергию-то, я думаю, мы у них возьмём, — но надо искать на планете разум.

— Зачем?

— Нам здесь придётся какое-то время жить. Придётся контактировать с разумными существами. Нам нужна энергия разума! Невозможно представить, чтобы на такой планете отсутствовал разум.

— Ну, не знаю. Лично я его не обнаружил. — Арс протянул наполненный стакан товарищу.

— Благодарю. — Айр взял стакан и сделал глоток. — Сейчас собранную информацию о планете обрабатывают. Через час совещание у Кейзара. Послушаем, что скажет астролог.

— Думаешь, она нашла разум или ещё чего-нибудь? — улыбнулся Арс.

— Думаю, что она и капитан знают намного больше, чем говорят нам.

— Им положено знать. Потому они и носят звания Командоров.

— Значит, нам надо получить от них конкретный ответ на наши вопросы, — твёрдо сказал штурман. — В сложившемся положении нужно быть честными со всеми.

— Согласен. Вот, давай, на совещании об этом и скажем, — поддержал его Арс.

Командор Ранн ждал возвращения на корабль серебристого дисколёта. Два космических челнока, посетившие голубую планету, уже стояли в ангарах. Их экипажи, выполнив поставленные задачи, теперь отдыхали. Астролог с двумя Мауджеттами всё ещё проводила разведку. Дисколёт, облетев несколько раз вокруг голубой планеты, взял курс на её спутник. Неожиданно, вопреки предостережению капитана, Афра запросила разрешение на посадку на поверхность спутника. Ранн понимал, что эта мудрая женщина не стала бы без причины рисковать, но дал такое разрешение только после третьего запроса дисколёта. Сейчас спутник Земли был закрыт от корабля телом самой планеты и находился по другую сторону орбиты. Поэтому чувствительные приборы крейсера не могли визуально сопровождать аппарат, совершивший посадку на поверхность спутника. На всякий случай капитан держал в готовности экипажи двух спасательных дисколётов, чтобы в случае опасности прийти Афре на помощь.

Казалось, что время тянется слишком долго. С экипажем дисколёта-разведчика работали Мауджетты, находившиеся тут же в Зале Управления рядом с капитаном, и сама Афра периодически выходила на связь, но это не успокаивало Ранна. По докладам астролога он понимал, что женщине удалось обнаружить нечто особенное. Но рисковать жизнью любимой он не хотел.

— Приказываю вам возвращаться! — наконец, не выдержав, передал капитан на дисколёт.

— Кейзар, прошу ещё время! — голос Афры звучал умоляюще.

— Возвращайтесь. Достаточно, — твёрдо повторил капитан. — Следующая группа проведёт основательную разведку.

— Слушаюсь, — вынуждена была подчиниться Афра.

Одинокий серебристый диск плавно подошёл к посадочному уровню огромного крейсера и мягко коснулся металлической рифлёной поверхности.

Встречать экипаж в ангар вышел капитан в сопровождении главного штурмана и врача корабля. Они наблюдали, как по откинувшемуся трапу трое членов экипажа спустились на палубу и только после этого приблизились к ним.

— Поставленная задача выполнена! — отрапортовала астролог, сняв прозрачный шлем.

— Хорошо, — капитан посмотрел в лица всем трём девушкам. — Пусть врач проверит экипаж. А мы с Вами, уважаемая Афра, побеседуем по пути в лабораторию.

Отпустив своих Мауджеттов вместе с доктором, Афра обратилась к капитану:

— Информации более чем достаточно, Командор. Надеюсь, что Главный Компьютер считает её без помех. Насчёт голубой планеты я не ошиблась. — Астролог сделала паузу, остановилась и посмотрела на капитана долгим немигающим взглядом. — Но по её спутнику есть кое-что новое.

— Что же это? — Командор смотрел ей в глаза. — Не тяни!

Взглянув на сопровождающего их главного штурмана, Афра произнесла, понизив голос:

— Спутник — это космический корабль, Ранн!

— Корабль? На такой близкой орбите такой огромный корабль?! Не может быть! — задумавшись, капитан двинулся к выходу из ангара.

— Да, корабль. И создавался по всем известным нам Законам Единого Поля. — Афра шла рядом. — Ядро корабля — это его двигательная установка. Сейчас она перепрофилирована и используется как Уловитель Энергии. Но она же поддерживает орбиту спутника постоянной. Не удивляйся, Командор, я ведь уже говорила, что цивилизация пришельцев уже в те времена была старше и более развита, чем наша. Хотя, наверное, мы сегодня сумели бы создать что-нибудь подобное. — Ведя разговор, Афра старалась не упускать из вида глаза капитана. — Я уверена, что на этом спутнике оборудована база, способная разместить два экипажа, таких как наш, и может принимать челноки и космолёты. Судя по всему, сейчас база пуста. Биологической активности нами не зафиксировано. Автоматика, которая, скорее всего, функционирует на солнечной энергии и запасах энергетической руды, продолжает поддерживать базу в рабочем состоянии. Но это не всё… — Афра снова остановилась.

— Что ещё? — пришлось остановиться и капитану.

— Надо лететь туда снова, — твёрдо сказала Афра.

— Надо, но не тебе! — Ранн глядел в дорогие зелёные глаза. — Ты обещала не совершать посадок…

— Кейзар, там стоит мощнейшая система защиты! — перебила капитана астролог. — Без посадки мы бы ничего не узнали. Теперь у нас есть образцы грунта со спутника, электромагнитные, частотные и сейсмические записи. И могла бы быть подробная информация и о том, что там, внутри. Мы только-только успели расшифровать коды и войти в информационно-энергетическое поле спутника, как последовал твой приказ возвращаться! — Афра смотрела на него с укором. — Всё равно со следующей группой придётся идти мне. Никто, кроме меня, не сможет снять защиту.

Она была права. Никто на корабле не обладал такой силой и возможностями, как Командор Дитто Афра. И всё-таки капитан считал, что поступил правильно, отозвав трёх женщин с задания. Следующую усиленную группу, конечно же, возглавит она — незаменимая Дитто Афра. Но кроме Мауджеттов в её группу обязательно войдут офицеры внешней охраны и боевые роботы. И сама операция начнётся только тогда, когда спутник будет хорошо виден на радарах и экранах крейсера.

— Ты прямо сейчас можешь представить всю информацию перед Советом Старших Офицеров? — спросил Ранн.

— Я готова, — ответила Афра. — Только нужно подождать результатов анализа грунта.

— Геа, — обратился капитан к главному штурману, следующему за ними в двух шагах, — соберите немедленно Совет. И прикажите лабораториям ускорить проведение анализов со спутника. Это — в первую очередь…

— Будет исполнено, Кейзар! — черноволосая красавица в серо-голубом комбинезоне, бросив короткий холодный взгляд на астролога, чуть склонила голову и вышла из ангара.

— Я ошибалась насчёт спутника, — тихо продолжила Афра после ухода штурмана. — Информационное поле голубой планеты или специально искажено, или не имеет доступа через систему защиты корабля пришельцев. Спутник — это и есть корабль инопланетян. И он не мёртвый — внутри него что-то происходит… Для нас ещё будут сюрпризы…

С сообщения о спутнике астролог начала своё выступление перед старшими офицерами, собранными по приказу Кейзара в большом Зале Совещаний.

— Никто и не предполагал, что спутник Земли может оказаться Инопланетянином — мертвым, безжизненным кораблем чужой цивилизации, таким непроницаемым для посторонних космическим зондом, — докладывала Афра. — Его размеры почти в четыре раза больше нашего крейсера. Но самое главное — это его необычная форма. Шар! Вы могли бы раньше представить себе подобный звёздный разведчик Дальнего Космоса? Наша наука — нет! И вот он перед нами! Наши учёные на Полоя пока только на подходе к подобным технологиям. Значит, нам самим предстоит разгадывать тайны более зрелой цивилизации. Что показал анализ грунта? Поверхность этого спутника-корабля состоит из пылевого вещества, поля которого мы обнаружили вращающимися в гравитационном поле самой голубой планеты. Эти поля могли образоваться из выбросов планетарной материи получаемых, например, при падении на Землю космических тел: метеоритов, астероидов. Это вещество со временем возвращается обратно на Землю под действием силы её гравитации. Видимо, корабль инопланетян за многие тысячелетия собрал часть такого вещества и создал из него довольно прочный и толстый защитный слой. Кстати, он неплохо предохраняет обшивку корабля от резких перепадов температур и вредных космических лучей. Замаскировав этот слой под поверхность безжизненной планеты, Пришельцы сделали свой корабль как бы естественным спутником Земли.

— Зачем? — прозвучал вопрос из зала. — Если они настолько развиты, почему они не ушли обратно в свою Вселенную?

— Я ещё не владею полной информацией о спутнике, — прозвучал ответ астролога. — Но надеюсь вскоре получить её. Можно предположить, что этот корабль получил какие-то повреждения, которые помешали ему уйти обратно. Или что-то в этом роде.

— А почему бы, исходя из размеров, не предположить, что это не корабль, а промежуточная топливная и сырьевая база инопланетян? — был следующий вопрос. — Давайте предположим, что много веков назад эта база потерпела катастрофу, например, столкнулась с головой кометы, и ей потребовался капитальный ремонт. Для этого всесильные инопланетяне и перевели её на околоземную орбиту. И теперь восстанавливают сооружения, механизмы и системы под поверхностью спутника. Может, внутри мы найдём запасы и топлива, и продовольствия? А может, встретимся с братьями по разуму?

— Или по несчастью, — добавил кто-то.

— Может, это и база, — произнесла, обращаясь к залу, астролог. — Но, исходя из единства построения Мира, ответьте: зачем пришельцам база в не имеющей жизни Вселенной, которую они не посещали ни до, ни после? Я склонна думать, что это космический корабль, попавший сюда случайно. Так это или нет, вскоре нам предстоит узнать. Во время пребывания на спутнике я не почувствовала присутствия полей живых организмов. Зато нам удалось обнаружить и зафиксировать постоянный сигнал высокой частоты, повторяющийся каждые полчаса с длительностью в одну минуту. По нашим расчетам, он исходит из центра шара.

— Может, это работает двигатель? — высказался главный инженер.

— А, может, это какой-то автоматический прибор, питающийся тепловой или иной энергией, запрограммированный на то, чтобы посылать свой сигнал в вечность? Например, космический маяк? — предположила главный штурман.

— Может, и маяк, — согласилась Афра. — Но скорее — это сигнал бедствия. Также на спутнике, в районе одной невысокой горной гряды, мы наблюдали появляющиеся время от времени струйки какого-то газа, который сразу же рассеивается. Возможно, что инженер прав, и это эффект действующего до сих пор источника энергии космического корабля. Считаю, что корабль может ещё довольно долго просуществовать в таком состоянии, если все его системы переведены на экономичный автоматический режим.

Слово попросила главный штурман:

— Я поддерживаю версию уважаемого астролога. Обращают на себя внимание несколько удивительных совпадений, относящихся к спутнику голубой планеты. Во-первых, он летает по орбите, на которую не мог бы выйти самостоятельно. Я провела расчёты, и они показывают, что эта орбита — искусственная. Во-вторых, он всегда повёрнут к голубой планете одной стороной, то есть спутник не вращается вокруг собственной оси. Вопрос: что, здесь мы имеем исключение из законов Вселенной? В-третьих, спутник находится на таком расстоянии, что его угловой размер в точности соответствует угловому размеру Светила. Могли ли такие совпадения получиться случайно? Из своего опыта мы просто не знаем другого такого примера, но совпадения, согласитесь, удивительные! Я согласна с тем, что спутник — это космическое тело, искусственно водруженное на строго фиксированную орбиту большой планеты. Отбуксировать такую маленькую планетку для могущественных высокоразвитых цивилизаций — пара пустяков. Вопрос: для чего они старались? Это можно объяснить, например, тем, что пришедшие до нас не могли быть уверены в том, что смогут надолго оставаться рядом с подрастающей и развивающейся планетой. И потому они должны были задуматься о том, где бы им оставить для будущих цивилизаций, например, «послание». Вечный спутник планеты в этом смысле — идеальное хранилище знаний. И попасть в нужное место этого хранилища желающие смогут не сразу, а только после определенного этапа своего технического развития. Идеальный памятник разумной цивилизации, рассчитанный на многие и многие тысячелетия! Хотя, возможно, что этот спутник занимается ещё и сбором информации о развитии жизни на планете.

— Послание в вечность… Очень интересная версия, — согласилась астролог. — Только спутник этот до сих пор собирает Энергию, которая нужна нам… И я настаиваю, что перед нами — звездолёт. Доказательства скоро будут.

— Значит, нам предстоит иметь дело с кораблём неизвестной цивилизации? — задумчиво произнёс капитан. — Если так, то возникает вопрос, задействована ли у него активная система защиты? Как Вы считаете, Командор Афра?

Афра выдержала небольшую паузу, что-то прикидывая в уме, потом посмотрела на капитана и сказала:

— Во всяком случае, он ей пока не воспользовался. Но не будем гадать — Главный Компьютер уже проанализировал поступившие данные. Давайте посмотрим на результаты.

Ранн приказал Компьютеру вывести информацию на объёмный экран. На электронном поле появилось схематичное голографическое изображение спутника голубой планеты, разбитое тонкими светящимися хордами на ровные секторы и квадраты.

— Сканирование показало, что под защитным слоем грунта находится очень прочный и толстый корпус из сплава металлов, — прозвучал в зале голос Главного Компьютера. — Рассчитаны числовые значения в прилагаемой таблице: внутренний объём сферы заполнен на восемьдесят процентов. Масса разнородна, её состав пока определить не могу. Ядро спутника является однородным и имеет собственную гравитацию. Все просканированные транспортные тоннели и коридоры показаны на схеме. От корпуса через грунтовый слой на поверхность ведут два тоннеля, выходящие в разных районах. Места выхода закрыты механически. Операция по просчёту системы защиты не выполнима, так как исходной информации недостаточно. Но пульсирующее силовое поле присутствует. Для расчета его полной мощности нужны дополнительные данные.

— Надо проводить доскональную разведку корабля инопланетян, — заволновалась Афра. — И немедленно. Мы убедились: спутник живёт! А нам, как воздух, нужен их налаженный Уловитель Энергии! Кейзар, прикажите начать разведку!

— Как Вы это себе представляете? — раздался голос начальника службы внешней охраны и вооружения. — Мы, не имея понятия о мощности и уровнях защитного поля инопланетного корабля, должны начать операцию по его разработке? Шею сломать не боитесь? Кораблик-то побольше нашего будет!

Командор Ранн посмотрел на примолкший зал.

— Без Энергии мы всё равно погибнем, — произнёс он. — «Эра» с определённой периодичностью посылает сигнал на этот спутник с информацией о нас. Но пока наш сигнал остаётся без ответа. Надо начинать разведку. Да, мы пока не знаем, с каким разумом имеем дело. Риск есть. Начав операцию по проникновению внутрь инопланетянина, мы подстрахуем разведчиков наведённым силовым полем крейсера. Для этого я подведу «Эру» ближе к спутнику. Мауджетты будут держать его информационное поле под контролем. Вместе с разведчиками на поверхность спутника пойдут офицеры внешней охраны и боевые роботы.

— Я с группой Мауджеттов постараюсь открыть и пройти все уровни защиты инопланетянина и установить с ним контакт, — добавила Афра. — Это разум, пусть даже искусственный, но разум. Значит, установить контакт возможно.

— Возражения есть? — посмотрел в зал капитан.

Возражений не последовало.

— Господа старшие офицеры, — обратился капитан к присутствующим, — понимаю, какую нагрузку вы несёте с момента входа «Эры» в эту Вселенную. Да, мы у цели. Но добычу Энергии в достаточном количестве наладить нам пока ещё не удалось. В сложившихся условиях поднимать экипаж из блоков энергетического сна — это значит оставить всех на корабле даже без тех крохотных порций Энергии, с помощью которых мы с вами ещё можем как-то продержаться. Поэтому прошу операцию по разведке и разработке спутника провести имеющимися силами. Если понадобится, то я сам сяду за управление челнока или дисколёта. Я не приказываю, я прошу вас…

Возражений снова не последовало.

— Начало операции — через четыре часа, — объявил капитан. — Спутник войдёт в зону нашей видимости. «Эра» подойдёт к нему на минимальное расстояние. К этому времени каждый из вас получит свою задачу. Я тоже участвую в операции. Во время моего отсутствия старшим на корабле назначаю главного штурмана Геа. Ключ-код доступа к Главному Компьютеру дублирую: Ярда Геа имеет первую группу доступа: Вега, Эпсилон, Омега. Основной ключ — у меня.

— Дублирование ключа-допуска принято, — доложил Компьютер.

Через четыре часа, когда направленное силовое поле звездолёта «Эра» достигло поверхности Инопланетянина, два дисколёта с Мауджеттами и восемь космических челноков с офицерами службы внешней охраны и роботами отчалили от стартовой площадки крейсера и взяли курс на спутник. Согласно плану капитана на «Эре» в полной готовности группу высадки подстраховывали четыре челнока с экипажами из офицеров внешней охраны и четыре дисколёта.

Командор Ранн вместе с группой управления находился на своём посту перед большим экраном дальнего обнаружения. Рядом стояли главный штурман и начальник службы внешней охраны и вооружения.

Разведчиков вела старший офицер Дитто Афра. Её серебристый дисколёт стартовал первым. За ним в сторону хорошо видимого спутника потянулись остальные космические аппараты группы.

В приближении большого экрана Командор наблюдал, как поочерёдно, один за другим, аппараты мягко коснулись пыльной поверхности искусственной планеты в районе нахождения предполагаемого входа в один из тоннелей. Севшие челноки и дисколёты образовали правильный круг. Такое построение позволяло создать единое сферическое силовое защитное поле. Он видел, как экипажи, облачённые в серебристые костюмы и в прозрачные шлемы, ступили на грунт, как прошла высадка боевых роботов. По высоким плавным прыжкам разведчиков по поверхности искусственной планеты наблюдателям с крейсера стало понятно, как слаба на спутнике гравитация.

— Защитное поле спутника нейтрализовано, — через какое-то время до слуха Ранна дошел голос Афры. — Но механическую защиту входа в тоннель снять пока не удаётся. Будем резать световым лучом.

Конечно, можно было попробовать, как предлагал начальник службы внешней охраны, пройти до металлического корпуса корабля сквозь поверхность защитного слоя спутника на дисколёте, включив его энергетическое кольцо. С помощью этого кольца, вращающегося вокруг аппарата со скоростью света, любая физическая материя переставала представлять преграду, а силы гравитации нейтрализовались. Но, не зная возможностей более развитой цивилизации, рисковать капитан не хотел. Всё-таки экипаж «Эры» имел дело с инопланетным разумом.

— Что-то происходит с силовым полем Инопланетянина, — встревоженно доложил второй помощник капитана Зес. Он напряжённо застыл над пультом с приборами контроля. — Пульсация поля усиливается. Оно выходит из состояния покоя!

— Что? — Ранн кинул взгляд на табло с датчиками уровня силовых полей. Красный столбик, обозначающий поле спутника, от нулевой отметки медленно поднимался вверх по шкале, а жёлтый, показывающий мощность направленного силового поля крейсера, отступал под давлением снизу.

— Напряжение растёт! Силовое поле «Эры» не справляется! — громко воскликнул Зес и посмотрел на капитана.

— Я чувствую возмущение энергии спутника, — тут же прозвучал в усилителе встревоженный голос Афры.

— Всем разведчикам укрыться в наведённом защитном поле! — приказал капитан, почувствовав необъяснимой силы тревогу. — Боевым роботам приготовиться!

— Мы отходим, — доложила Афра.

На экране Ранн наблюдал, как рассеянные по поверхности спутника группы разведчиков устремились к своим аппаратам. И только последний из тхатхов успел войти в границы силового поля, как искусственная планета один за другим прямо из поверхности начала выбрасывать чёрные шары размером с дисколёт тхатхов. Они вылетали на огромной скорости. Описав по инерции высокую дугу, шары как бы приостановились в верхней её точке, почти зависали на месте, затем, собравшись в группу, стали медленно пикировать обратно к поверхности, образовывая подобие строя. Находившиеся вне зоны защитного поля боевые роботы следили за шарами, наведя готовое к применению оружие на цель. Компьютер показывал, что на каждый из двадцати четырех боевых робота приходится по пять чёрных шаров. Один робот мог сопровождать одновременно четыре цели, но работать — только по двум. Количественное преимущество оставалось за шарами. А Ранн и Афра всё не приказывали своим роботам открывать огонь на поражение. Неизвестные шары пока не проявляли своей агрессивности.

При появлении шаров Ранн отдал приказ двум дежурным дисколётам стартовать и идти на помощь группе разведки, и атаковать шары, если те предпримут попытку нападения. Два других дисколёта стояли наготове.

Мощные стертонные пушки крейсера не доставали до поверхности Инопланетянина и в случае нападения ничем не могли помочь разведчикам, а подвести «Эру» ближе Командор не мог из-за сильной гравитации голубой планеты. Подумав, Ранн распорядился подготовить к вылету шесть оставшихся дисколётов. По мощности вооружения и защиты этим аппаратам на Полоя не было равных. «Неужели Афра ошиблась и на корабле-пришельце остался Разум? — подумал Командор. — Тогда почему пришельцы не пошли с нами на контакт?»

Шары продолжали медленно пикировать на лагерь космической разведки. Ранн не увидел направленного луча, и Компьютер не зафиксировал вспышки выстрела, но несколько боевых роботов неожиданно вспыхнули яркими факелами. Остальные стали маневрировать.

— Шары стреляют на поражение! — услышал капитан чей-то удивлённый возглас.

— Открыть ответный огонь на поражение! — приказал Ранн, до боли в суставах впившись пальцами в подлокотник кресла. Ни разу за свою долгую жизнь ему ещё не приходилось отдавать подобного приказа — только во время игры на учениях. Теперь же он отдал такой приказ, потому что страшная реальность угрожала жизни подчинённого ему экипажа.

Командор увидел, как от боевых роботов к шарам потянулись тонкие синие лучи. Несколько пикирующих шаров сразу же превратились в пылающие кометы. Остальные, рассыпав строй, рванулись в высоту. Ранн понимал, что пока разведчики на поверхности спутника находятся под защитой кругового силового поля, им почти ничего не угрожает. Но он увидел, как экипажи занимают места в челноках и дисколётах.

— Не разрывать защиты! Взлетать запрещаю! Обороняйтесь! — крикнул капитан, обращаясь к разведчикам.

На огромном экране Компьютер показал, как от стоящих на поверхности спутника космических аппаратов к чёрным шарам потянулись тонкие синие лучи и стрелы.

— Начальнику службы вооружения и Главному Компьютеру, — произнёс Ранн, — мы атакованы неизвестным противником! Подготовить корабль к отражению внешней агрессии. Открывать огонь на поражение с удаления выстрела пушки. Подготовить к запуску вакуумные торпеды! Пуск — по моей команде.

— Всем свободным офицерам занять места в дисколётах! — обратился он к присутствующим в Зале Управления и поднялся из своего кресла. — Взлёт группой за мной. Геа, остаёшься за капитана.

— Слушаюсь, Кейзар, — ответила черноволосая женщина, сидящая в глухом серо-голубом комбинезоне за пультом главного штурмана.

Оставив два дисколёта на борту крейсера в резерве, Ранн повёл восемь серебристых аппаратов на помощь попавшим в беду разведчикам.

В это время вылетевшие впереди них два космических диска уже вступили в бой с чёрными шарами. Каждый дисколёт ещё на подлёте к спутнику встретили и атаковали не менее двадцати шаров. Командор оценил, что по своим размерам чёрный шар инопланетян ничем не уступал дискообразному космолёту тхатхов, но, видимо, защита у этого шара оказалась слабее, чем у его серебристого противника, — от поражающих лучей дисколётов сразу же несколько шаров из первой атакующей группы ярко вспыхнули взорвавшимися звёздами. А дисколёты, умело маневрируя, сами атаковали следующую вражескую группу. За штурвалом своего аппарата Ранн наблюдал за начавшимся безумным танцем смерти, верх в котором брала малочисленная серебристая сторона, но по количеству — тёмных шаров всё ещё было намного больше. Серебристые диски, уходя от имеющего перевес в численности противника, молниеносно перемещались в пространстве, моментально изменяя направление движения. Но шары, приноровившись к такой тактике, от них не отставали.

— Всем проверить дублирование систем вооружения и энергетического кольца! — приказал капитан и наложил находящийся на его шлеме прицел на ближайшего врага. — Атакуем!

Заметив подходящую на подмогу своим группу, ведомую Командором Ранном, часть чёрных шаров, прекратив атаку на поверхность спутника, развернулись и пошли ей навстречу. Остальные продолжали гоняться над поверхностью спутника за двумя мелькающими серебристыми дисками.

— Не на тех напали! — процедил капитан сквозь зубы и нажал кнопку стрельбы. Синий луч в мгновение взорвал одного из атакующей группы, превратив чёрный шар в яркую вспышку. Почти сразу же вспыхнул другой — рядом с этим. Следующий, не успев отвернуть и подойдя слишком близко, напоролся на защитное поле капитанского дисколёта и развалился на части. Ранн даже не успел отреагировать, чтобы избежать столкновения. Схватка шла на огромных скоростях, но бортовой компьютер успевал отслеживать и захватывать в экран прицела быстро перемещающиеся и меняющие траектории движения цели. Работая клавишами управления, перегрузок Ранн не ощущал — функционировала антигравитационная система аппарата. Теперь все дисколёты втянулись в бой. Шары, атакованные серебристыми дисками, яркими вспышками взрывались один за другим, словно сигнальные ракеты. И когда пилотам дисколётов уже казалось, что победа на их стороне, неожиданно вспыхнул один, затем второй дисколёт. Ещё один, передав сигнал об отказе управления, стал, беспорядочно вращаясь, падать на спутник.

— Инопланетный корабль включил мощную гравитацию! — доложила Геа по внешней связи. — Применено неизвестное нам оружие. Пытаемся его нейтрализовать. Держитесь…

Выходящий из атаки дисколёт Командора оказался к спутнику ближе других. Капитан Ранн почувствовал, как неведомая сила потянула его к поверхности искусственной планеты. Падая и вращаясь, дисколёт почти не слушался управления. Командору с большим трудом удалось выровнять свой аппарат и удерживать его от вращения. Но поверхность спутника неумолимо приближалась. «Неужели это всё? — мелькнула мысль. — Какой выход?» Как последний вариант, можно приказать крейсеру торпедировать чужой корабль. Но на нём находятся разведчики. И теперь Инопланетянин не выпустит их. Не оставляя попыток перевести падающий дисколёт в набор высоты, Командор краем глаза заметил, как рядом с ним от поверхности спутника к месту схватки проскользнула большая тень. Ранн оглянулся. Огромный, в несколько раз больше остальных, чёрный шар с вращающимся вокруг него серым диском-кольцом энергетической защиты поднимался от искусственной планеты к месту боя. Пролетев мимо падающего дисколёта Командора и не проявив к нему интереса, большой шар направлялся к группе серебристых дисков.

— Внимание всем дисколётам! К вам идёт что-то большое! — предупредила Афра.

— Внимание всем! — произнёс капитан. — Я сбит. Приказываю занять боевой порядок «Угол». Атакуйте большой шар! Он уже подходит к вам.

— Принимаю командование! Всем выстроиться за мной! — услышал Ранн в усилителе голос второго штурмана Айра. — Атакуем!

Один из оставшихся дисколётов был связан боем с малыми шарами, а остальные пять, как на учениях, левым и правым пеленгом заняли место в строю за ведущим. Образовав прямой угол, направленный остриём на приближающийся шар-гигант, дисколёты пошли на врага.

— Кейзар, я нашла код, — в этот момент прозвучало сообщение Афры. — Мы с Мауджеттами пытаемся войти в информационное поле Инопланетянина.

— Да поможет вам Творец! — ответил Ранн. Он видел быстро приближающиеся и увеличивающиеся в размерах огромные кратеры, и даже мог рассмотреть отдельные камни на их краях. Теперь у самой поверхности спутника его дисколёт падал с ускорением. Понимая, что почти ничего не сможет сделать, Командор направил аппарат в район обозначенного на бортовом экране входа в тоннель и проверил включение энергетического кольца. До столкновения с поверхностью капитан ещё успел увидеть, что оружие дисколётов не причиняет вреда большому шару с кольцом. А от группы атакующих отделились и стали падать на спутник ещё два горящих серебристых диска.

— Айр, сынок, — обратился Ранн ко второму штурману, — выведи этого переростка под пушки крейсера!..

— Понял, Кейзар! — отозвался второй штурман. — Держитесь!..

Ранн не успел ответить, но успел увидеть серый цвет грунта прежде, чем его диск вошёл в поверхность…

Второй штурман еле успел развернуть свой дисколёт почти перед самым внешним кольцом огромного чёрного шара, чуть не столкнувшись с ним. Вначале Айр определил по приборам замедление скорости дисколёта, видимо шар пытался захватить стремительный серебряный диск, но мощности его гравитации на это не хватило. Прибавив энергии, аппарат Айра легко вырвался из силового поля шара-гиганта и, сделав два лучевых выстрела в противника, с ускорением стал удаляться от него. Справа, ведя непрерывный огонь по врагу, к Айру пристроились три оставшиеся дисколёта. Как и задумал штурман, шар-гигант включился в преследование. Не вырываясь далеко вперёд, группа из четырёх серебристых дисков взяла курс к своему кораблю. Видимо, преследователь пытался их уничтожить: это Айр определил по скачкам напряжения защитного поля своего диска, гасящего попадания от выстрелов оружия врага. Пока вращалось энергетическое кольцо, дисколёт был неуязвим для противника.

— Вы в зоне поражения пушек крейсера, — услышал Айр в усилителе голос Главного Компьютера и прибавил скорость. «Выстрел стертонной пушки оказывается похож на маленькое Светило», — восхищённо подумал Айр, глядя на «Эру». Он впервые видел работу оружия крейсера с внешней стороны. Казалось, что огромный космический корабль расцвёл нестерпимо ярким белым огнём по всей длине своего круглого борта. Айр оглянулся и увидел, как позади вдалеке разлетается на тысячи маленьких пылающих звёздочек преследовавший их шар-гигант. Развернувшись и не обнаружив в открытом космосе противника, Айр повёл свою маленькую группу обратно, на освещённый Солнцем спутник.

Афра увидела, как дисколёт капитана бесшумно ушёл в поверхность, оставив за собой лишь небольшое облачко серой пыли. Оценив обстановку и не увидев над собой чёрных шаров, астролог рискнула разорвать защитное поле лагеря разведчиков.

— Взлетаю! — передала она сообщение. — Остальным — замкнуть круг.

Поднявшись невысоко над поверхностью, Афра направила свой аппарат вслед за дисколётом капитана, в то место, где серебристый диск скрылся в грунте.

Ровное неяркое свечение закрыло видимость. Это означало, что дисколёт, не снижая скорости, вошёл в плотный слой. Направление автоматически выдерживалось по приборам. Уменьшив скорость, Афра попыталась связаться с капитаном:

— Кейзар, ты меня слышишь? Ранн, ответь!

Он тут же отозвался:

— Афра, выходи в тоннель. Он очень просторный. Сейчас я нахожусь возле самого корпуса корабля. Пока всё нормально. Но будь осторожна. Защиту не отключай.

— Не волнуйся, Ранн, я уже в информационном поле Пришельца и разговариваю с ним. Прикажи нашим больше не стрелять и снять направленное силовое поле.

— Ты уверена?

— Уверена. Действие рождает противодействие. Помнишь? Инопланетянин согласен на переговоры.

— Говорит Кейзар, — обратился Ранн ко всем по общей связи. — Я внутри спутника. Активные действия прекратить, силовое поле с Инопланетянина снять. Начинаем переговоры…

Командор Урби Ранн, Командор Дитто Афра и две девушки-Мауджетты, как представители одной из переговаривающихся сторон, шли по высокому просторному коридору вдоль стоявших в ангарах больших чёрных шаров. Два офицера из экипажа капитана остались с дисколётами в самом начале коридора возле входа в тоннель.

Мягкий искусственный свет, казалось, изливался отовсюду: от металлического пола, от далёких светло-серых стен и высокого потолка. Ранн смотрел во все глаза. Чёрные шары размещались в отдельных ячейках-ангарах. С потолка к ним тянулись толстые мотки кабелей и трубопроводов. Внутри такого ангара лежащий в ячейке и окутанный лёгким прозрачным паром шар подключался к этому мотку кабелей. Принцип работы подобной схемы был Ранну понятен. Его интересовало другое: кто хозяин на этом корабле? Ранн заметил, что возле некоторых шаров копошатся похожие на людей металлические роботы, видимо из команды обслуживания. Занятые своей работой, роботы не обращали никакого внимания на пришлых чужаков. «Это — андроиды, — услышал у себя в голове голос Афры капитан Ранн. — Потому я и не ощущаю биологической активности».

Их никто не сопровождал, но Афра знала, куда идти. Она постоянно находилась на связи с Центром Управления Инопланетянина. Он впустил их сквозь свой толстый корпус. Но внутри корабля дисколёты пришлось покинуть и идти пешком. Так хотел тот, кто говорил с ними. Ранн не чувствовал себя победителем, поэтому подчинялся. Гравитация внутри корабля-инопланетянина была сильнее, чем на поверхности и соответствовала привычной для тхатхов. Идя вдоль ровного ряда из сотни покоящихся в ячейках шаров, капитан Ранн обратил внимание на знак с изображением мощной птицы с распластанными крыльями. Каждый шар на своём борту имел такой знак. «Отличительный знак Звёздного Флота неизвестной цивилизации, — подумал Ранн. — Похожие птицы живут и на Полоя. А эти-то шары будут послабее наших дисколётов! Но как их тут много!». Он бросил взгляд на свой нарукавный датчик. Цифры показывали соответстветствие характеристикам нормальной окружающей атмосферы.

— Афра, спроси, можно нам снять шлемы? — обратился к астрологу капитан.

— Можно, — через короткое время ответила та.

Вся группа, не останавливаясь, сняла прозрачные лёгкие шлемы. Воздух внутри коридора был сух и пах озоном.

— Туго бы нам пришлось, если б все эти шарики выскочили наружу, — озадачено произнёс Ранн, осматриваясь вокруг. — Дисколёты с ними ещё могут потягаться, а челноки нет. Мы почти всех боевых роботов потеряли.

— Нам бы пришлось совсем плохо, если бы мы не смогли вовремя установить контакт с Пришельцем и он не отключил бы своё главное оружие, — ответила Афра.

— Гравитацию? — уточнил Ранн.

— Опасаюсь, что не только… Помнишь дисколёты, сгоревшие в космосе? А ведь защитное энергетическое кольцо у них работало. Думаю, что Пришелец нас ещё пожалел.

— Пожалел? — удивился Ранн.

— Да, — Афра тоже бросила озабоченный взгляд на летательные аппараты инопланетян. — Мы нанесли ему гораздо больший урон, чем он нам. Вспомни, сколько он потерял таких шаров? Он нас «прощупал». Теперь ему известно всё о нашем оружии и о нашей защите. А против его неизвестного нам оружия бессильно даже энергетическое кольцо дисколёта, а возможно, и энергетическое кольцо самого крейсера. Так что считай, что он нас пожалел. Или мы ему зачем-то нужны…

— Наверное, ты права, — согласился капитан. — Зачем-то мы ему понадобились. Искусственный или нет, всё-таки — это разум. А это уже хорошо. Будем вести переговоры.

— Только здесь — его власть! И уничтожить нас он может в любую минуту. Помни об этом, Ранн!

— Помню. Что же это за оружие? — посмотрел по сторонам капитан. — И ещё этот большой чёрный шар с энергетическим поясом. Откуда он появился? Оружие дисколётов не причиняло ему вреда — пришлось выводить его под стертонные пушки крейсера.

— Будь уверен, таких шаров у Пришельца не один, — сказала Афра и неожиданно сделала предупреждающий знак рукой:

— Стоим!

В этот момент к ним, не касаясь пола, бесшумно подкатила и остановилась похожая на большой снаряд серая вытянутая гондола с овальными окнами. С лёгким зуммером отошла вверх дверь в центре круглого корпуса гондолы, и гости через проём разглядели внутри просторный светлый салон с уютными креслами.

— Что-то никого живого не видно, — произнёс Ранн, оглядываясь вокруг. — А всё сделано как для людей.

— Живых организмов тут нет. Иначе я бы почувствовала. — Афра первой вошла в гондолу и позвала за собой остальных. — Нас ждут.

Воспользовавшись гостеприимством невидимого хозяина, Ранн и три девушки разместились в мягких креслах, и гондола плавно и бесшумно понеслась вперёд. Перегрузок в салоне никто не ощущал, хотя скорость была настолько велика, что Ранн в мелькании за окном ничего не мог разглядеть. Когда гондола входила в узкий тоннель, разноцветное мелькание превращалось в однотонную тёмную картину, когда выходила из него — картина за окном становилась ярче и веселее. По частой смене красок Ранн определил, что весь большой корабль живёт и функционирует.

Через минуту гондола стала замедлять скорость и плавно остановилась в очень светлом просторном овальном коридоре. Ранн заметил за окном какое-то движение. Дверь открылась, и за ней он увидел несколько человекоподобных существ. Очень похожие друг на друга, одинакового среднего роста и тонкого телосложения, в серых облегающих костюмах и с серыми лицами, но без оружия, они показались Ранну совершенно не опасными. Но как только при выходе из салона он встретился взглядом с огромными чёрными глазами одного из существ, почувствовал приступ сильнейшей головной боли, и понял, что его воля больше не подчиняется ему. Существо выворачивало всю личность Ранна на изнанку и читало его мысли.

«Защищайся!», — сквозь боль услышал в своей голове Ранн далёкий голос Афры, но ничего поделать уже не мог. Воля существа оказалась сильнее. Она давила, проникла внутрь во все потайные коридоры разума и подчинила сознание. Дальше он смутно помнил, как его заставили куда-то идти. Потом было что-то похожее на лифт. Он шёл и механически делал всё, что ему приказывали серые существа. Его мозг только фиксировал происходящее, не в силах оценивать производимые действия и о чём-либо думать…

— Откройте глаза, — услышал Ранн громкую фразу-приказ и разомкнул веки. Голова не болела. Испытывая бодрые ощущения хорошо выспавшегося человека, капитан с удивлением посмотрел вокруг. На длинном тёмном изогнутом дугой диване рядом с ним сидела Афра и тоже с удивлением в глазах смотрела по сторонам. Далее сидели девушки-Мауджетты. Ещё дальше у стены стояли и смотрели на гостей четыре большеглазых большеголовых серых существа, похожие на тех, что встретили группу Ранна. Руки и ноги капитана были свободны, и он, ощущая эту свободу, поднялся и с удивлением осмотрелся. Хотя они находились в большом круглом зале с овальным потолком, создавалось впечатление, что твёрдый пол парит в открытом космосе, а они летят в пространстве, потому что и стены, и потолок являлись одним большим прозрачным экраном, на котором виднелись и дальние звёзды, и близкая голубая планета, и четыре движущихся серебристых дисколёта, и сверкающий в солнечных лучах крейсер «Эра». А вокруг раскинула свои безмерные просторы Вселенная…

— Здравствуйте, уважаемые гости! — холодно произнёс металлический мужской голос на языке тхатхов. Ранн посмотрел в направлении, откуда шёл голос. В центре зала повернулось кресло с высокой тёмной спинкой, и Ранн увидел сидящего в нём человека в сером комбинезоне с удлинённым продолговатым черепом и с длинным носом на узком лице.

— Вы живой человек? — вместо приветствия удивлённо воскликнул капитан Ранн. Его оплошность тут же поспешила исправить Афра.

— Приветствуем тебя, говорящий с нами! — приложив руку к груди и склонив голову, произнесла молодая женщина. Мауджетты поступили так же.

— Не удивляйтесь ничему, что вы здесь увидите и услышите, — спокойно и властно сказал хозяин кресла. — Мы получили ваш сигнал и знаем о вас почти всё. Я также проанализировал информацию из вашего мозга. Несоответствий нет. Вы — представители молодой развивающейся цивилизации Тхатхов. Вы не опасны. С вами можно иметь дело.

— Зачем тогда столько жертв? — спросил Ранн и сделал попытку подойти поближе. Но остановился, увидев предостерегающий знак руки сидящего в кресле.

— Вы первыми предприняли агрессивные действия, капитан Ранн, — ответил длинноносый. — Две тысячи веков нас никто не тревожил. Мы стали уже частью этой Вселенной, превратив свой корабль в спутник Земли. Теперь пришли вы, тхатхи, и нарушили спокойствие Вселенной. За подобное экипаж нашего корабля когда-то поплатился своими жизнями.

— Что же произошло с вашим экипажем? — поинтересовался Командор, разглядывая незнакомца.

— Не поверите — банальный вирус. Он поразил весь экипаж. Никто не смог устоять перед физической атакой этого простейшего вируса, потому что оторванные от родной Вселенной энергетические тела членов экипажа не имели программы саморегуляции.

— А кто вы? — спросил Ранн. — Какое имя носит ваш народ?

— В переводе на ваш язык мы зовёмся космитами, — последовал ответ. — Так же, как и вы — тхатхи, мы оказались в этой Вселенной случайно. И не смогли из неё выбраться. Я — капитан этого корабля.

Слушая хозяина корабля инопланетян, Ранн смотрел по сторонам, испытывая смешанные чувства удивления и восхищения техническими возможностями шагнувшей далеко вперёд древней цивилизации.

— Да вы присаживайтесь, капитан Ранн, — добавил длинноносый. — Для удивлений ещё будет много времени. И наш разговор долгий.

— Откуда вы знаете язык тхатхов? — поинтересовался Ранн, присаживаясь обратно на диван.

— О, поверьте, это было несложно. Когда ваш корабль вошёл в Солнечную Систему, мы направили информационный луч и уже до вчерашнего дня имели о вас полную информацию.

— Вы просканировали нас?

— Что-то в этом роде.

— Но наши приборы не зафиксировали чужеродного вторжения!

— Не удивительно — мы стоим на разных ступенях развития. Итак, затем вы передали информацию о себе по телепатической и волновой связи во время попытки поиска контакта с нами. Так что выучить ваш язык — это только дело времени.

— Почему же вы не отвечали нам?

— Это не входит в мою задачу, — холодно произнёс длинноносый. — Вы представители иной цивилизации. Вам нужен наш Уловитель Энергии, то есть наш корабль. Вы — враги. Заполучив его, вы станете сильнее, могущественнее и свободнее в этой Вселенной. А задавали ли вы себе вопрос: насколько адекватны вы её Программе? Итак, такой вопрос вы себе задавали? Нет? Запустив Уловитель Энергии, вы внесёте нарушения в ход эволюции жизни на планете Земля! Экипаж космического корабля «Селена» однажды уже сделал это, и Программа изменилась.

— Мы уже поняли это, — вставил Ранн.

— И вы поняли, что Уловитель Энергии нам не помог и экипаж погиб? Глупо погиб!

— Согласен с вами: достигнув такого высокого уровня прогресса — глупо погибать от вируса.

— Если бы не от вируса, то Вселенная придумала бы что-нибудь другое! — многозначительно произнёс длинноносый. — Никому не дозволено вмешиваться в ход Замысла Абсолюта.

— Кого? — не понял Ранн.

— Абсолюта, — повторил космит. — Вы называете его Творцом.

— Так почему же мы сейчас беседуем тут? Я правильно понимаю: вы почувствовали нашу силу, капитан, и решили начать переговоры с тхатхами? О чём?

— Если бы я был человеком, заботящимся о ходе эволюции жизни на Земле, то я бы, не задумываясь, просто из гуманных побуждений уничтожил бы ваш корабль. Поверьте, такими возможностями мы обладаем. И соответствующая программа введена в Главный Компьютер «Селены».

— Что же Вас удержало? — Ранн попытался не выказать волнение.

— Я — не человек, — ответил длинноносый.

И добавил:

— Не человек в вашем понимании этого слова.

— А кто же вы? — подозрительно посмотрел на космита Командор Ранн.

— Вы что-нибудь знаете о клонировании разумных существ? — вместо ответа спросил космит.

— На заре нашей цивилизации на планете Полоя некоторые учёные высказывались о такой возможности и даже проводили опыты, но Посвящённые перевели эту тему в раздел запретных.

— Почему?

— Потому что, увлёкшись клонированием, учёные вывели на свет чудищ. И сами поплатились за это, — ответил капитан Ранн. — Потом тема клонирования была признана Учёным Советом Цивилизации ошибочной и даже вредной. Клонировать разрешили только отдельные органы и то ограничено, но не самого тхатха с его разумом.

— Учёные на нашей планете шагнули в этом деле далеко вперёд, — на холодном лице-маске космита проскользнуло подобие улыбки. — Вначале клонировали животных и птиц. Но происходило следующее: клон не вписывался в Программу Абсолюта, так как создавался искусственно, вне её. Если оставался жить оригинал, то Живая Энергия, поступающая для него из Миров Абсолюта, делилась уже на двоих, так как она — эта Энергия, находит своего «хозяина» по особым и неповторимым вибрациям клеток и информационных тел. А то и другое у клона и оригинала одинаково. А если создавалось несколько клонов, то поток Энергии делился на троих, четверых… Клоны, не получая полного притока Живой Энергии, быстро старились и умирали. То же происходило и с оригиналом. Если же он — оригинал, уходил в мир иной раньше, то некоторое время клон мог ещё существовать на Жизненном информационно-энергетическом потоке оригинала. Но потом Энергия распознавала «подделку» и прекращала поступать к клону. Это тоже приводило к раннему старению, болезням и смерти.

— Об этом как раз и предупреждали наши Посвящённые, — сказал Ранн.

Космит понимающе кивнул и продолжил:

— Но один наш выдающийся Учёный, который занимался созданием андроидов, смог продлить жизнь клонам.

— Интересно, как? — вмешалась в разговор Афра, до этого внимательно слушавшая мужчин.

Длинноносый посмотрел на неё долгим ничего не выражающим взглядом и ответил:

— Вы — красивая женщина… Вы спрашиваете, как? Просто превратив клонов в энергетических вампиров в самом прямом смысле этого слова. Клоны стали питаться Живой Энергией людей и своих собратьев. Они очень хорошо научились забирать Энергию у других. Тогда никто не предполагал, что вампиры станут очень опасными для такой мощной цивилизации, как наша. Поэтому на начальном этапе Учёному разрешили провести опыты по клонированию человека. Опыт наполовину удался. Физически клон получился похожим на оригинал. Но, как и предполагали некоторые, Абсолют не дал ему души. А без души нет сознания. Проблему с ранним старением организма удалось решить известным путём — выключив из жизненной цепочки ген старения и забирая энергию у других людей. Но вместо разумного существа на свет появился биологический робот-исполнитель. Оригинал легко входил с ним в телепатическую связь и мог отдавать своему клону любые приказы. Но без контроля со стороны хозяина этот биоробот не мог ничего. Тогда-то Учёный и предложил создавать из клонов кибернетических роботов. Тело живое, мозг — наполовину компьютерный. Так появились киборги с наполовину электронным сознанием. Но вот электронную душу никто создать не смог. Поэтому мы — киборги, не умеем любить или ненавидеть. Вот почему, дорогая Афра, понимая, что вы красивая, я не испытываю к вам, как к женщине, никаких чувств. По этой же причине я не испытываю к вам, как к врагам, ненависти. Мы — клоны можем только всё просчитывать и действовать согласно заложенной программе. Учёному удалось сделать довольно много подобных мне экземпляров. Но потом эти опыты признали бесчеловечными и опасными. Всех киборгов поставили на уничтожение. Учёному пришлось бежать с родной планеты в дальнюю космическую экспедицию, где его талант очень пригодился и спас экипаж. Как один из примеров его гения — это Уловитель Энергии, созданный Учёным на нашем корабле.

— Значит, этот Учёный создал Вас, капитан? Создал уже здесь? — высказал свою догадку Ранн.

— Да. Когда экипаж понял, что гибель неизбежна, командир этого звёздного корабля распорядился сделать его клон. Сам же капитан решил уйти в «энергетический сон», пока до него не добрался вирус. «Селена» должна функционировать. А Главный Компьютер распознаёт только голос и биологические показатели командира. Роботы, которых вы тут видите, — космит кивнул в сторону четырёх силуэтов в серых комбинезонах, — это киборги-слуги, созданные искусственно совсем по другой программе, чем моя. Они подчиняются Компьютеру. На корабле есть ещё андроиды. Это низшая ступень. Они тоже подчиняются Компьютеру. Я — клон хозяина — венец творения. И Компьютер подчиняется мне. Меня создавали в строгой изоляции от остальных, чтобы не занести в мой организм смертельный вирус, опасный для человека. Мой электронный мозг вместил все знания нашей цивилизации. Но моей Родиной и моим домом стал этот корабль. Я никогда не покидал его. Когда капитан и Учёный «уснули», я принял командование и миллионы лет следовал вложенной в меня программе. За это время мой мозг и Главный Компьютер стали единым целым. Мне удалось сохранить корабль и все его основные функции.

— Зачем?

— Чтобы жить.

— Простите за грубый вопрос, но зачем? Более двух миллионов лет вы не можете уйти от этой голубой планеты. И, похоже, что не уйдёте никогда. Вам нужна Живая Энергия. Лично для Вас, капитан, корабль стал ловушкой. Конечно, Вы и не знали другой жизни, но поверьте, то, как вы живёте сейчас — это не жизнь, а существование. Поэтому я не понимаю, для чего и зачем всё это? — Ранн сделал круговой жест рукой.

— Часть экипажа «спит». Я охраняю их сон, — спокойно произнёс длинноносый.

— Зачем? На что они могут надеяться? На вечный сон?

— За нами должны прийти.

— Кто?

— Посланцы нашей цивилизации. Нас не оставят. О нас знает Вселенная, потому что миллионы лет на корабле работает маяк, посылающий в дальний космос сигнал бедствия. Здесь на борту, в особых камерах в специальных саркофагах, хранятся тела тех, кто ещё не умер. Их не много, но души их миллионы лет находятся при них. Они должны попасть в свою Вселенную. Поля Стабильности низших уровней Абсолюта в этой Вселенной не принимают души чужаков. Они разрушают их. Но мой создатель придумал способ оживления тела и через миллионы лет, когда душа ещё не ушла от него. В специальных саркофагах хранятся тела командира и моего создателя. Их ещё можно оживить. Но для этого нужна Живая Энергия. Правда, несколько членов экипажа, что «спят» в саркофагах, оказались инфицированы, и им нужны препараты для борьбы с вирусом, чуть не убившим их. Но наша наука с этим справится, если тела окажутся у себя дома на нашей планете. В памяти Компьютера хранится важная информация о нашей экспедиции и о её результатах. В этой информации очень заинтересована цивилизация космитов. Поэтому я жду. Всё задано в моей программе, господа. Видите, я от вас ничего не скрываю.

— Извините, капитан, — обратилась к космиту Афра, — не могли бы вы чуть подробнее остановиться на информации о гене старения? Я сама давно работаю над этой темой, поэтому знаю, что убрать этот ген из «живой цепочки» невозможно. Что значат ваши слова: «удалось выключить ген старения»?

— Думаю, что это не большой секрет, но в моей программе не заложена передача информации о тонких энергиях кому-либо. Скажу лишь, что принцип действия интересующего вас механизма основан на изменении заложенной в ген информации путём воздействия на его голографический двойник. Надеюсь, вам не нужно объяснять, чем отличается живая клетка от неживой?

— Спасибо — не нужно, — громко сказала задетая тоном космита Афра. — Мы знаем, что живая клетка несёт информацию.

— Правильно. То есть — наличием голографического двойника. Вижу, что Вам это известно. Думаю, что скоро Вам самим станет понятен и механизм воздействия.

— Прошу прощение за любопытство: это воздействие прямое?

— Нет. Через соседние гены. Больше я вам ничего не могу сказать, — киборг не мигая смотрел на женщину.

— Благодарю Вас, — вежливо произнесла Афра, стараясь не смотреть в застывшие глаза космита.

— А как звали командира вашего корабля? — поинтересовался Ранн.

— Тотл-Ойк, — ответил космит, переведя холодный взгляд на Командора.

— Значит, Вас зовут так же?

— Также, — подтвердил киборг-командир. — Я Тотл-Ойк.

— Всё же, что случилось с кораблём? Почему он оказался здесь?

— Я расскажу вам об этом. Но сначала попрошу ответить, капитан Ранн, смогли бы ваши специалисты, во главе с уважаемой Афрой, оживить моего создателя и командира? Информационная помощь и необходимое оборудование с моей стороны будут предоставлены.

— Почему вы сами не делаете этого?

— У меня недостаточно соответствующей информации. Очень многое Учёный хранил в голове и унёс с собой. Разбудить их должны специалисты из пришедшего за нами корабля. Но первыми пришли вы. На вашей планете не проводились подобные опыты?

Прежде чем ответить, Ранн взглянул на Афру. Опустив веки, женщина еле заметно мотнула головой.

— Я не слышал о них, — соврал Ранн и попытался мысленно связаться с Афрой. Но у него ничего не вышло.

— Жаль, — произнёс космит. — Но на вашем корабле должны быть хорошо оборудованые лаборатории, а в составе экипажа, я предполагаю, есть сильные учёные?

— Несомненно, — ответил Ранн, удивлённый молчанием Афры. — Думаю, что мы могли бы попробовать…

— Благодарю Вас, — хозяин кресла медленно поднялся и не спеша направился к дальней стене-экрану.

— Мы могли бы скорректировать работу наших кораблей с помощью наших Компьютеров, уважаемый капитан Ранн, — остановившись, стал рассуждать киборг, стоя спиной к гостям. — Это, конечно, следующий шаг в общении представителей двух враждебных цивилизаций. Но вам нужны наши знания, а нам — ваши. Но прежде всего нам всем необходимо доверие. Как Вы считаете?

— Разумно, — согласился Ранн, рассматривая крепкую спину высокого космита. — Думаю, что мы и это обсудим. А теперь не могли бы Вы, уважаемый Тотл-Ойк, поведать нам, что же всё-таки произошло с вашим кораблём?

Придвинувшись к экрану вплотную, длинноносый постоял немного, затем повернулся и также, не спеша, двинулся обратно к креслу.

— Наша цивилизация от фазы высочайшего развития ступила в фазу старения. Это факт. Вам известен Закон Пульсации Вселенных?

Командор Ранн утвердительно кивнул. Киборг продолжил:

— Этот корабль ещё на заре своего рождения уже носил имя «Селена», что на языке космитов означает «маленький свет». И нести этот «свет» он должен был, по замыслу его создателей, в другие миры. Строился и оснащался он лучшими умами планеты несколько веков. В нём сконцентрированы все последние достижения очень высокоразвитой цивилизации. Цель, для которой создавался этот гигант, — экспедиции в другие Вселенные, — в общей тишине слышались мягкие шаги и ровный голос космита. — Но целью первой экспедиции была совсем не эта Вселенная. Учёные умы нашей цивилизации просчитали появление проходов во Времени и Пространстве. Они образуются в местах завихрения временного потока при соприкосновении отражающих слоёв параллельных Вселенных. Наш корабль проводил разведку и нёс информацию о цивилизации космитов, в состав его экипажа вошли самые передовые её представители. Когда космиты убедились, что их Вселенная прекратила расширяться, а значит, начался процесс распада, и что они одни в своей Вселенной, тогда и возник план постройки подобного звездолёта. Развитая цивилизация с её Великим Знанием не желала погибать даже через десять миллиардов лет. Наше Знание должно продлить жизнь цивилизации — решили её правители. Но в расчёты учёных вкралась ошибка, а теория ещё не была подтверждена практикой, и корабль при первом «прыжке» «провалился» совсем не в ту Супергалактику. Даже не в тот Мир…

— Что вы сказали? — не совсем уловил смысл сказанного Ранн, думая, что ослышался.

— Вы не ослышались, я сказал: не в тот Мир, — произнёс космит и, видя по глазам собеседника, что капитан Ранн не верит ему, предложил:

— Давайте немного вернёмся к Началу нашего Мира. Вы же знаете, что при появлении в вакууме из аннигиляционного состояния положительно заряженных частиц в другом измерении должны проявиться их антиподы — отрицательно заряженные частицы. Это Закон Сохранения Материи. Итак, это частицы с той же массой и энергией, но с точностью до наоборот. Первичная Материя между мирами нейтральна до начала процесса её деления на положительную и отрицательную. При сложении этих двух составляющих Материи мы снова получаем вакуум Абсолюта. И если процесс построения нашего Мира начался из положительной части материи, значит, где-то по другую сторону идёт такой же процесс построения другого Мира из отрицательной её части — антиматерии. Это уже — Закон Всемирного Равновесия. Всё это — две составные части Закона Постоянства Абсолюта.

— Да, у нас он называется Теорией Единого Поля, — согласился Ранн. — Плюс и минус…

— Название не играет роли! — перебил космит. — Главное — действие. И не обязательное условие, что мир антиматерии должен зеркально отражать наш мир. Едино в них только количество вещества, то есть самой Материи. В этом мы и убедились, «провалившись» в антимир.

— Не может быть! — в полголоса воскликнул Ранн, всё ещё не веря словам космита. — Вы должны были сразу же там погибнуть, вызвав огромный всплеск Энергии!

— Вы правы, — согласился киборг. — По всем физическим Законам Вселенных так оно и должно было случиться. Но этого не произошло. Во-первых, потому, что корабль вышел в межзвёздном пространстве в том месте, где плотность вещества близка к абсолютному нулю — в космическом вакууме, и тут сыграли свою роль конструктивные особенности корпуса корабля и его внешняя и внутренняя защита. А, во-вторых, не забывайте, что цивилизация космитов очень высокоразвита и что на борту «Селены» находились её лучшие учёные умы. Не знаю, будет ли для Вас новостью, что между двумя Мирами — нашим Миром и Антимиром — существует мир тонких энергий. Учёные предложили, что задействуя эти тонкие энергии, можно нейтрализовать действие антиматерии агрессивным противодействием, окружив корабль активным энергетически плотным полем. То есть, если говорить просто, при встрече частиц с античастицами вокруг корабля образовывался тот же вакуум. Конечно, время действия такого мощного защитного поля ограничивалось запасами энергетических ресурсов самого корабля. И «Селене» нельзя было близко подходить к планетарным системам антимира с плотной материей. Но экипажу удалось быстро вычислить обратный проход в наш Мир. Члены экипажа очень надеялись, что Вселенная, в которую выйдет корабль, окажется для них родной. Но по законам теории вероятности «Селена» вошла в эту неизвестную нам Вселенную, израсходовав почти всё своё энергетическое топливо и имея серьёзные повреждения корпуса и энергетической установки. Главный Компьютер корабля теперь набит огромным объёмом информации об Антимире. И я храню эту информацию для тех, кто придёт за нами. Что произошло дальше, вы уже знаете.

Длинноносый сел в кресло и посмотрел на своих молчавших в задумчивости гостей:

— Я уверен, что знаете.

— Да, — негромко подтвердил Ранн. — Живую Энергию вы нашли здесь. Для пополнения запасов топлива экипаж провёл разработку ископаемых на голубой планете. Космиты стали экспериментировать с генной инженерией, пытаясь создать себе помощников. Но планета уничтожила чужих с помощью вируса.

— Не всё так просто, — вытянулся на кресле космит. — С помощью генной инженерии мы сделали из одного из подвидов животных, водящихся на планете, разумное существо. Да, для успешного освоения планеты мы нуждались в помощниках. В примитивной рабочей силе. И мы создали их. Затем мы попытались развить их интеллект. Но не учли того, что мы грубо вторглись в Программу Абсолюта, исказив её. И поплатились за это.

— Уважаемый Тотл-Ойк, — обратилась к космиту Афра, — как я понимаю, ваши учёные вывели новый ген? Так называемый «ген интеллекта»?

— Да. Мы ввели в жизненную цепочку ген, который заставил активно работать остальные гены. Но довести опыты до конца мы не успели. Хотя, судя по тому, что я наблюдаю сегодня, некоторые виды темнокожих полулюдей на Земле достигли неплохих результатов в своём развитии. Но это благодаря тому, что их развитием занимались Атланты. Всё-таки основная масса полулюдей остаются на том же уровне развития, на котором мы в своё время оставили их предков, и не желают идти дальше по пути эволюции. Потому что в основе своей они — животные.

— Эта информация важна, и нам очень пригодится, уважаемый Тотл-Ойк, — чуть склонив голову, произнесла Афра. — Благодарим вас за неё.

— Теперь вы знаете и обо мне, и об этом корабле почти всё, — сухо ответил космит и поднялся, давая понять, что переговоры окончены. — Но не считайте себя победителями. У нас тоже достаточно информации о вас и вашей цивилизации. Я не могу радоваться встрече с вами, так как она не заложена в моей программе. Однако я прекрасно понимаю, что мне понадобится ваша помощь в оживлении экипажа. Взамен я предлагаю вам свою. Цель у нас одна — выжить в чужой Вселенной. Предупреждаю, что информация с моей стороны будет ограничена рамками моего задания. Поэтому представить формулы расчётов проходов между Вселенными не могу. Но если вам удастся оживить моего создателя и командира, возможно, они разрешат открыть их вам. Для общения между кораблями предлагаю уже сегодня задействовать наши Компьютеры. Личное общение может стать опасным для обеих сторон. Поэтому давайте заключим взаимовыгодный договор и станем придерживаться его условий. Вижу только такой возможный порядок сотрудничества.

— Согласен, — сказал Ранн, поднимаясь.

— И прикажите немедленно убрать ваши челноки с поверхности «Селены», капитан. Иначе согласно заложенной Программе мой Главный Компьютер уничтожит их уже через несколько часов.

— Мы поняли Вас, уважаемый Тотл-Ойк, — поднялась астролог. — Благодарим Вас за приём и информацию и надеемся на взаимопонимание.

За Командорами с дивана поднялись и Мауджетты.

— Пусть поможет Вам Творец! — произнесли они.

— Вас проводят, — не прощаясь, космит указал рукой на четырёх киборгов и отвернулся к стене-экрану.

Группа переговорщиков возвращалась к своим дисколётам, проделывая весь обратный путь молча. Афра сидела в салоне несущейся с бешеной скоростью гондолы напротив капитана.

— Почему ты молчишь? — первым заговорил Ранн.

Женщина еле заметно покачала головой и подняла на сложенных на коленях руках указательный палец. Это был сигнал. Видимо, она что-то чувствовала и не хотела, чтобы содержание их разговора стало известно ещё кому-то. Командор снова погрузился в свои мысли.

До стоявших у входа в тоннель серебристых дисков Командоры и сопровождающие их лица добрались без происшествий.

Испытывая неспадающее напряжение, Ранн разместился в просторной кабине своего дисколёта и подготовился к взлёту. Нет, победителем он себя не чувствовал. Поэтому с облегчением стартовал в открывшийся перед ним широкий освещённый тоннель. Дисколёт Афры взлетел следом.

При входе в открытый космос их встретил эскорт из четырёх серебристых дисков. Ранн приказал всем, включая разведчиков, возвращаться на «Эру».

После посадки на корабль первым его указанием стало распоряжение инженерной службе организовать эвакуацию с поверхности спутника всех упавших дисколётов и их ремонт.

Капитан Ранн хотел немедленно собрать офицеров для разбора проведённой операции и доведения информации, полученной от инопланетянина. Но Афра заставила и Командора Ранна и двух своих Мауджеттов вначале пройти в её лабораторию. Там она велела всем раздеться и принять душ. Она тоже встала под струи тёплой воды рядом с капитаном. Всё это делалось молча по мысленным приказам астролога. Затем, ничего не объясняя, Афра уложила всех троих на полки в тесной энергетической камере цилиндрической формы, надев на их головы какие-то металлические кольца, а на глаза очки с уходящими в стену тонкими проводами. Ранн безропотно выполнял указания своей подчинённой, понимая, что она знает, что делает. Афра тоже зашла в камеру и закрыла за собой дверь.

Что-то еле слышно гудело, по всему телу Ранна бегали разноцветные лучи, под кольцом на голове ощущалось лёгкое покалывание. Направленный в лицо свет сверкнул с яркостью молнии, и гудение прекратилось.

— Вставайте, — произнесла Афра и поднялась первой.

Несмотря на очки, полуослеплённый Ранн сел и остался сидеть на жёсткой узкой полке, приходя в себя. Афра выпроводила девушек-Мауджеттов и принесла капитану мягкий белый халат, точно такой же, что был надет на ней.

— Теперь ты можешь говорить? — полюбопытствовал Ранн, просовывая руки в рукава мягкого халата.

— Да. Здесь нас никто не подслушает, — Афра присела рядом, положила свою лёгкую ладонь на его колено и посмотрела в глаза. — Ты понял, с кем мы столкнулись?

— С тем, кто нам не очень рад, — высказал догадку капитан.

— Не только не рад, — вздохнула женщина, — но и хочет подчинить нас себе.

— Я тоже был бы не против подчинить «Селену», — усмехнулся Ранн. — Но как это сделать?..

— Он уже контролирует нас, — перебила астролог. — Ты не понял?

— Как?

— Вначале он говорил про информационный луч. Но это — полбеды. От него мы найдём защиту. Меня очень беспокоит другое. Помнишь, нас встретили странные серые киборги с большими каплевидными глазами. Они вошли в наше сознание и остались там. Им не составило труда справиться даже со мной. Не веришь? — Афра смотрела на капитана настороженно.

— Почему? — выдавил из себя Ранн. Неприятные воспоминания о болезненной процедуре заставили его скривиться, — верю. Я испытал такое, чего ещё никогда не приходилось испытывать! Жуткая боль.

— Они хотят манипулировать нами. Это как вирус в нашем сознании. У меня не получилось просканировать мозг космита. Везде стоит защита, которую я не могу пробить. Они легко читают наши мысли и хорошо защищают свои. И похоже, что именно большеглазые киборги как раз этим и занимаются. Такими возможностями наша техника не обладает.

— Как же нам защищаться?

— Я почистила всем, кто входил в непосредственный контакт с космитами, сознание и энергетику. Думаю, что пока опасаться нечего. Но я прошу тебя, Ранн, приглядывать за мной. Вдруг заметишь что-то странное. А я буду наблюдать за тобой.

— Ты серьёзно?

— Ранн, если они войдут в твой мозг и в твоё сознание, считай, что корабль ими уже захвачен.

— И какой выход? — задумался Командор.

— Пока не знаю. Повышенное внимание и контроль за контактёрами.

— Что нужно делать, если кто-то поведёт себя странно?

— Сразу изолируем в моей лаборатории. Затем проведём сеанс психологической и энергетической чистки. Постараемся убрать все кодировки, посторонние программы и чужое сознание, а заодно и все искажения. Если не поможет это, попробую применить то, чему меня учили Посвящённые в Корпусе Командоров: я на время отделю сознание от тела, сотру в нём все посторонние программы, а затем верну сознание хозяину. Правда, процедура эта для меня очень тяжёлая.

— А если это будешь ты сама?

— Мои Мауджетты знают, что нужно делать.

— Глупость какая-то, — поморщился Ранн. — Подозревать и не доверять своим.

— Пока только тем, кто входил в контакт с космитами.

Ранн посмотрел в зелёные глаза женщины.

— Пообещай, что больше не пойдёшь к ним, — попросил он.

— Это моя работа, — возразила она.

— Это работа для твоей команды, — твёрдо сказал капитан. — А тебе лично я запрещаю входить в контакт с космитами.

— Но, Ранн…

— Всё! Не обсуждается, — отрезал Командор. — Лучше расскажи о своих соображениях по поводу нашего так называемого «союзника».

Астролог поднялась и пересела на соседнюю свободную полку.

— Ты что? — спросил Ранн.

— Мне нужно собраться с мыслями, чтобы ничего не упустить, — задумчиво ответила Афра.

— Давай я буду спрашивать, а ты — отвечать, — предложил Ранн.

— Согласна. Начинай.

— Вопрос первый: он опасен?

— Очень.

— Вопрос второй: почему ты не захотела открывать правды об успешных опытах учёных на Полоя по оживлению после физической смерти? Насколько я знаю, как раз ты и занималась этой темой в Корпусе Командоров.

— Мне до конца не ясны намерения космита. Он тоже не собирается открывать нам всей правды.

— Вопрос третий: как этому киборгу удалось просуществовать миллиарды лет?

— Его программа активна и агрессивна. Я думаю, что всё дело в генной инженерии. Создавая клон вдали от родной его оригиналу Вселенной, когда уже и так нарушены все Законы Творца, можно без последствий изменять порядок и строение генов. Космиты каким-то образом убрали ген, отвечающий за старение. Или изменили его программу. Программы жизни оригинала здесь, в этой Вселенной, нет, значит, нет и программы старения и ухода, а Живую Энергию этот клон забирает у планеты с помощью Уловителя. Вот и бессмертие. Ты понял, почему он не покидает свой корабль?

— Боится вируса?

— Боится смерти.

— Бессмертный вампир. Определённо, в Замысел Творца попал вирус искажения, — нахмурился Командор. — Неужели, для того чтобы выжить, высокоразвитая цивилизация готова пожертвовать будущим и самой жизнью новой зарождающейся цивилизации из совсем другой Вселенной? Где их гуманизм?

— Мы с тобой, Ранн, для этого мира точно такой же вирус, как и эти космиты. Длинноносый киборг прав: нам нужно объединять свои усилия. Без их Уловителя Энергии мы не сможем «разбудить» основной экипаж.

— В плату за это ты хочешь оживить космитов? Этих агрессоров?

— Насчёт оживления — не уверена, — бросила устало Афра. — Сегодня, во всяком случае, нет. Уж очень хитёр этот клон. Но из его слов я поняла, что космиты ищут для себя новое жизненное пространство. Тут они ни перед чем не остановятся. Ты прав, Ранн, мы имеем дело с агрессорами. Но возможно, что в дальнейшем обстоятельства сложатся так, что придётся попробовать оживить их капитана.

— Думаю, что это может случиться, когда мы возьмём ситуацию под контроль. Но как заставить киборга пойти нам навстречу? Пытаться договориться бесполезно — у него нет такой программы. Угрожать — тоже. Он нас не боится.

— Согласна. Грубой силой нам Инопланетянина не взять. Но уверена, что у тебя есть другой план, — женщина внимательно посмотрела в глаза своему собеседнику.

Ранн задумался.

— А что, если взять инопланетный корабль с его экипажем под контроль с помощью нашего мощного Компьютера? — предложил он.

— Как ты это себе представляешь? С их технологиями они переподчинят наш Главный Компьютер себе и завладеют «Эрой». Даже посланный нами закодированный вирус или сигнал они легко найдут и нейтрализуют.

— Не всё так просто, как сказал наш новый знакомый Тотл-Ойк, — улыбнулся капитан. — Электронный мозг «Эры» — самое последнее слово науки и техники Великой Цивилизации. Он имеет многократное глубокое дублирование и систему скрытого информационного луча, — вдохновлённый неожиданной идеей, всё быстрее и быстрее говорил Ранн. — Мы подготовим чистую программу контакта и выведем её в отдельную версию. Остальные временно, но надёжно заблокируем. Откроем канал контакта и представим свою программу Компьютеру Инопланетянина. И с небольшой временной задержкой по этому же каналу направим информационный луч. Обнаружить и вычислить его очень трудно. Пока космит будет проверять саму программу с целью обнаружения вируса-кода, мы с помощью луча просканируем возможности его Главного Компьютера. Наш компьютерный гений — инженер Пром по полученным данным напишет программу нейтрализации Компьютера противника и дальнейшего его переподчинения.

— Очень опасно, — засомневалась астролог. — Как бы не вышло наоборот.

— Конечно, космит по открытому каналу может запустить свою защищённую кодовую программу. Почему-то я уверен, что он так и поступит. Тогда мы пожертвуем одним уровнем Компьютера «Эры», искусственно вызвав сбой, и переключимся на другой уровень. В этом случае чужая программа окажется заблокированной, а в наших руках появится возможность контроля электронного мозга инопланетного корабля с помощью луча. Дальше два Компьютерных Интеллекта звездолётов должны сами наладить общий контакт между собой. Причём, наш Компьютер при сложившихся условиях будет ведущим. Главное, не дать космиту оборвать этот контакт. Тут возникнет проблема, как взять под контроль самого киборга-космита? Я думаю, что нужно запланировать в ходе операции высадку десанта на спутник для захвата и нейтрализации космита. В крайнем случае, его физическое устранение.

— Нельзя его убивать, — возразила астролог. В первое время без его знаний нам не обойтись. Надо постараться расположить его к себе.

— Знать бы, как это сделать, — проворчал Ранн.

— Будем надеяться, что киборг сказал нам правду по поводу того, что всё на корабле подчиняется Компьютеру, а его мозг с Компьютером — единое целое. Попробуем обыграть эту тему.

— Ты считаешь, что если мы подчиним себе Компьютер, то и киборга сможем держать под контролем? — высказал своё предположение Ранн.

— А что, есть другие варианты? Может, сразу торпедируем Инопланетянина? — усмехнулась астролог.

— Ты права, другого выхода нет, — вздохнул Командор.

— Тогда, капитан Ранн, можете одеваться и назначать собрание офицеров, — улыбнулась Афра и, легко хлопнув Командора по крепкому плечу, поднялась первой.

На большом экране в Зале Управления второй штурман Айр наблюдал за работой космического робота спасательно-эвакуационной службы. Огромный диск, выпустив длинные захваты, похожие на тонкие ноги громадного насекомого, легко поднял с поверхности спутника упавший дисколёт и направился с ним к базовому кораблю. Навстречу ему за вторым упавшим аппаратом уже шёл следующий робот-эвакуатор. Пилоты четырёх сбитых дисколётов остались живы, а двоим другим повезло меньше — они сгорели в космосе вместе с дисками. Айр сожалел, что никто из членов экипажа крейсера не имел до этого дня боевого опыта. Конечно, тхатхи дрались сегодня бесстрашно, но это был их первый бой. И дисколёты специально не проектировались для сражений. В задачу серебристых дисков входила доставка команд, космическая разведка, разведка глубин материков и океанов планет, сбор информации и транспортировка образцов. Это уже потом на диски установили лучевые пушки для борьбы с метеоритами и астероидами, чтобы не задействовать энергетическое кольцо и не подпускать близко опасные глыбы при курсировании на досветовых скоростях. И вот теперь этим лучевым пушкам нашлось новое применение — для боя со звездолётами противника.

Тогда, в горячке боя, Айр не заметил, как дисколёт Командора Афры ушёл в поверхность Пришельца вслед за дисколётом Кейзара. Второй штурман понял, что астролог последовала за капитаном только тогда, когда уже встретил в открытом космосе вылетевшие из недр спутника стремительные серебристые диски. Одним из них был диск Командора Афры.

Айру нравилась Афра. Очень нравилась. С первой встречи на базе подготовки к полёту. Он чувствовал, как за время экспедиции меняется его отношение к астрологу. Вначале экспедиции штурман боялся даже думать об этом, но с каждым днём убеждался, что эта удивительная женщина с пепельными волосами и необычными зелёными глазами так же умна, как и красива. А сегодня он понял, что она ещё и бесстрашна. Он ей восхищался. И понял, что по-настоящему любит её. И теперь, сидя в зале офицерского собрания, второй штурман украдкой с затаённым волнением рассматривал профиль красавицы Афры, сидящей недалеко впереди и слева от него.

Речь держал Кейзар Ранн:

— Итак мы потеряли двух наших лучших офицеров, двадцать боевых роботов и два дисколёта. В количественном сравнении Инопланетянин понёс ещё большие потери. Но его шары пилотировались андроидами. А у нас погибли два тхатха — два члена нашего экипажа. Потери могли быть гораздо серьёзнее, если бы не чёткое взаимодействие между подразделениями. Хочу поблагодарить всех присутствующих здесь офицеров за проявленные организованность, мужество и стойкость. Наш первый настоящий бой вдали от Родины мы выиграли. Слава Империи!

— Слава Империи! — воскликнули офицеры, поднявшись с мест и вытянув в приветствии правую руку.

— Но мы теперь тоже знаем о нашем противнике многое. Самое главное, мы можем с уверенностью говорить, что рядом с голубой планетой существует коридор выхода в параллельные Вселенные. Иначе как бы повреждённый корабль космитов мог оказаться здесь? Я думаю, что вскоре, добравшись до Компьютера Инопланетянина, мы всё узнаем. Наши шансы на возвращение домой растут. В связи с этим сейчас поговорим о новой операции… — Командор подошёл к светящемуся экрану с изображением искусственного спутника Земли.

После того, как капитан довёл разработанный в деталях план захвата инопланетного корабля, Айр, наконец, решился и задал вопрос:

— Кейзар, ответьте, почему столь высокоразвитый интеллект оказался агрессивным? Ведь нас всегда учили, что производные от Силы и Разума — это Любовь и Добро!

— Понимаю, господа, что сейчас в голове каждого из вас звучит этот вопрос. Поэтому отвечу…

Ранн помолчал, оглядывая зал. И, остановив свой взор на Афре, продолжил:

— Мы с уважаемым астрологом имели возможность убедиться, что этим инопланетным кораблём управляет не человек. Им управляет киборг. Считайте — электронная техника. У такого интеллекта нет ничего, кроме созданных разумным существом — его хозяином — программ, по которым этот электронный разум действует и за границы которых не может заглянуть. Если бы сегодня кораблём инопланетян управляли разумные существа, уверен — нам не пришлось бы уничтожать друг друга. С человеком всегда можно договориться.

— А вы не боитесь, что при захвате спутника два Главных Компьютера, наш и Инопланетянина, объединив с нашей помощью свои возможности, легко поставят нас под контроль? — этот вопрос задал начальник службы безопасности — старший офицер Крон. — Такое уже проходили на Полоя и не в столь давнее время.

Прежде чем ответить, капитан Ранн вопросительно взглянул на Афру. Она еле заметно кивнула.

— У нас на Полоя, — оглядев присутствующих, негромко произнёс капитан, — очень заумные головы ещё в далёкие времена процветающей Республики периодически будоражили спокойствие цивилизации своими зловещими предсказаниями о грядущей компьютерной революции, о бунте машин, когда те подчинят себе человечество и уничтожат его. Будоражили… И такой бунт действительно произошёл девятьсот лет назад. Многие о нём и не знают или знают, но не всё, потому что эта тема у нас на Родине является запретной. А я помню это восстание, так как в тот момент оказался в Центре подготовки и стал непосредственным участником этих незабываемых событий. Я давал Клятву, но в данной ситуации считаю себя вправе говорить о восстании. Как Командор Большого Совета Империи заверяю вас, что даже в Корпусе Командоров не дают полной информации об истинной причине, вызвавшей тот самый так называемый бунт компьютеров. Вам говорят, что Императором стал человек, сумевший справиться с компьютерной революцией…

— Вы не имеете права разглашать эту информацию! — перебивая капитана, закричал вскочивший со своего места Крон. Но под суровым взглядом капитана начальник службы безопасности медленно опустился обратно в кресло.

— Это вы не имеете права вмешиваться в действия капитана в чрезвычайной ситуации, господин начальник службы безопасности! — повысил голос Ранн и уничтожающим взглядом посмотрел на подчинённого. — Встаньте, Крон. Что-то я не видел вас сегодня в первых рядах сражающихся! Если надо, то по возвращении в Империю я отвечу перед Императорским Советом. Но на «Эре» сегодня капитан — я, и сегодня мне принимать решения, что верно, а что нет! Если вам это до сих пор не понятно, то я сниму с вас погоны старшего офицера и отправлю нести вахтенную службу во внешнюю охрану! Вы меня поняли?

Капитан, не мигая, смотрел в глаза начальнику службы безопасности, и его взгляд не предвещал ничего хорошего. Этот взгляд вызывал у Крона неприятный холод внутри и дрожь в коленях, и он не выдержал и опустил глаза.

— Поняли?! — с раздражением закричал капитан.

— Понял, — выдавил хриплым голосом начальник службы и побагровел. При всех так его ещё никто не унижал.

— Садитесь, — бросил, не посмотрев в его сторону, Ранн и отошёл.

— Так вот, — продолжил капитан спокойным голосом, — как показала история, бояться надо не машин и их возможностей, а людей, управляющих этими машинами. Отец нашего ныне правящего Императора девятьсот лет назад был самым известным и самым состоятельным человеком в Республике. Он воплощал мечту многих в реальность, создавая электронные машины для всех видов деятельности, и вкладывал в них электронные мозги. Но славы, почёта и денег ему показалось мало, и он захотел ещё власти и бессмертия. Причём всей власти. Специалист был талантливый. И для достижения поставленной цели в программу каждого производимого на его предприятиях компьютера на протяжении многих лет тайно вносилось небольшое искажение, почти неприметное, — такая маленькая команда-код. Активизировав её в нужный момент, владеющий кодом получал в своё полное подчинение любую электронную машину, в программе которой имелась подобная команда. И в определённый день эта команда была активирована. И машины на Полоя в один день сделали бывшего преуспевающего учёного — Императором, а Республику — Империей. А всех нас — подданными Императора. Хорошо, что та компьютерная революция обошлась Полоя малой кровью, не вызвав общую гражданскую войну. Все компьютеры на жизненно важных направлениях в одно и то же время стали исполнять волю одного тхатха. Началась цепная реакция: более мощные новые машины подчиняли себе старые, менее мощные, не заражённые командой-кодом. Совет Республики экстренно обратился к народу, но не до всех на Полоя дошло это обращение. А в доме у каждой семьи имелись электронные помощники, в момент превратившиеся в надсмотрщиков за своими хозяевами. Совет поддержали только несколько звёздных крейсеров старой постройки, которые возвращались из дальних экспедиций и находились на орбите или только подходили к ней. Главные Компьютеры на них не были заражены «вирусом бунта». Но отказавшиеся подчиниться Императору крейсеры вместе с их экипажами в короткое время были уничтожены. На них навалился своей мощью весь Звёздный Флот Империи — основная сила новой власти. Совету Республики ничего не оставалось, как во избежание дальнейшего кровопролития признать власть Императора и сложить свои полномочия. Потом ещё долго многим несогласным прочищали мозги в полном понимании этого слова. Передо мной тогда тоже стоял выбор, и я его сделал, надолго улетев в свою первую экспедицию.

Капитан замолчал, задумавшись о чём-то. Молчал и поражённый зал.

— Но Император не стал бессмертным? — нарушил тишину тихий голос кого-то из офицеров.

Со своего места поднялась Афра и повернулась лицом к залу:

— Убийство — грех. Имея такой грех на душе, невозможно стать бессмертным, каким бы всесильным при жизни ты ни был. Первый Император правил чуть более трёхсот лет. Потом заболел. Через два года он состарился и умер. Власть по наследству перешла к его сыну.

— Ничего плохого не могу сказать о наших правителях, — добавил капитан. — Они, наверное, достойны власти. Но то, как они пришли к ней, я лично никогда не считал справедливым. Таких как я, помнящих о бунте машин, в Империи почти не осталось. Даже те, кто участвовал в революции на стороне Императора, после определённой процедуры перестали помнить о существовании Республики.

— А как же Вам удалось сохранить память, Кейзар? — снова прозвучал вопрос из зала.

— Если бы я хоть раз высказал своё мнение на Полоя, то давно бы уже стал таким, как все, — ответил Ранн. — Но я впервые за всю свою жизнь здесь и сейчас открыто высказываю его. И не потому, что сомневаюсь в нашем возвращении домой, а потому, что уверен: среди нас нет доносчиков и предателей.

При последних словах капитана притихший и потупивший взгляд Крон ощутил неприятное чувство пробежавших по всему телу противных холодных мурашек. Начальнику службы безопасности казалось, будто весь зал смотрит ему в спину и знает о его намерениях. Крон поёжился.

— Итак, господа, у нас мало времени, — завершил собрание капитан. — Приступаем к операции по нейтрализации корабля инопланетян. Слава Творцу!

— Лидер, Лидер! — с этих встревоженных криков началось ранее утро Авейта. — Океан поднялся! Волны огромной высоты обрушились на материки! Вулканы извергаются! Катастрофа!

Это кричали Атланты, собиравшиеся на главной площади города. Вчера на Земле ещё ничто не предвещало беды. Поле планеты оставалось спокойным. Что могло произойти ночью? Авейт уже знал ответ на этот вопрос, потому что всю ночь говорил со Вселенной.

— Успокойтесь, братья! — воскликнул он. — Пострадал в основном Южный Материк. Атлантида в безопасности, ей почти ничего не угрожает. Собираем Совет!

На расширенном Совете Старших первым выступал провидец Ахэлм. Он поднялся и вышел в центр круглого белого зала.

— Ночью корабль Пришельцев атаковал Луну и попытался захватить базу космитов, — проинформировал провидец собравшихся Атлантов. — Чтобы отразить нападение, космиты включили на всю мощь Лунное поле гравитации и применили направленные гравитационные лучи. Притяжение спутника вызвало катаклизмы на Земле. Сейчас оружие космитов приведено в исходное состояние. Поле Земли успокаивается. Океан начинает отступать от Южного Материка. Вулканы закрываются, извержения через некоторое время остановятся. Первая схватка инопланетян между собой закончилась переговорами. Но нам не известны их дальнейшие планы. Думаю, что если мы сейчас активно не вмешаемся, то впереди нас ждут новые потрясения.

— Зачем новым Пришельцам война с космитами? — прозвучал из зала волнующий всех вопрос.

Авейт знал ответ:

— Новым Пришельцам необходим Уловитель Энергии космитов. А у тех есть свой взгляд на это и свои условия. Предварительная встреча двух капитанов состоялась. Посмотрим, к чему приведут следующие переговоры? Но нам нужно быть готовыми к тому, что после заключения союза между двумя кораблями разных цивилизаций новые Пришельцы начнут активно осваивать Землю. Топливом, продовольствием и Живой Энергией они могут запастись только здесь. Нам же их визиты совсем не нужны!

— Такое уже было! — вполголоса воскликнул один из Атлантов. — Тогда Земля поразила чужаков болезнями. Они все погибли. Земля снова поразит Пришельцев!

— Думаю, что они учтут это, — вздохнул Ахэлм.

— Давайте скажем им прямо, что мы не хотим их присутствия на Земле, — вскочил со своего места другой Атлант. — Пусть уходят. Иначе мы сами объявим им войну и уничтожим всех Пришельцев до одного!

— И если они потревожат Землю, мы точно объявим им войну! — поддержали его несколько голосов. — Нечего с ними заигрывать! Уничтожить их!

— Надо решать всё миром и мудростью! — возразил кто-то.

В зале поднялся шум, вызванный начавшимися спорами. Сидевший среди членов Совета Авейт вышел на середину круглого зала, встал рядом с Ахэлмом и поднял руку, призывая собравшихся к тишине. Подождав, пока уляжется ропот, он громко произнёс:

— У Пришельцев нет выбора. Они высадятся. Или погибнут.

— Значит, их нужно всех убить! — раздалось из зала сразу несколько голосов.

— Кто-то из вас хочет согрешить? — воскликнул Авейт, перекрывая ропот, и внимательно посмотрел в зал. В наступившей тишине он услышал своё дыхание. — Вы же знаете Закон Отца нашего! Душа убиенного всегда будет рядом с душой убийцы, призывая на протяжении жизни несчастья и болезни. И после ухода грешника из этого мира на суд к Создателю явится такая чёрная душа. Она уже не попадёт к душам чистым и праведным, туда, откуда пришла на эту Землю. Вы знаете, что произойдёт с ней? В муках она будет разорвана на части и разбросана по всему миру, и превратится в ничто. Кто из вас желает для себя такой участи?

Авейт сделал паузу, окинув взглядом молчавший зал.

— Думаю, что никто этого не желает, — рассудительно продолжил он, — потому что мы помним, как хорошо в мире Отца нашего.

— Что же нам делать? — спросили Атланты. — Неужели мы допустим чужаков на нашу планету?

В зале снова поднялся ропот. Авейт, взмахнув рукой, воскликнул:

— Мы будем ждать вестей от Вселенной! И если она скажет нам уничтожить чужаков — мы их убьём, так как на это будет повеление Отца нашего и его суд! Он простит нас за вынужденное зло. А пока Вселенная не повелела нам убийства, вступим с чужаками в контакт и предупредим, что не потерпим нарушения спокойствия поля планеты.

— Это правильно, — откликнулся со своего места один из Атлантов. — Но что нам делать при встрече с Пришельцами? Отпускать их живыми?

— Будем наблюдать, — сказал Ахэлм. — Контролируя чужих, мы можем оставаться невидимыми для них. Используем свои возможности.

— А если увидят?

— В случае опасности — нейтрализуйте их на время, — ответил Авейт. — Пока не убивайте. Если Высший Совет Лидеров всех городов решит уничтожить Пришельцев, то Атланты узнают об этом сразу же.

— А если Пришельцы применят против Атлантов оружие? Тоже не убивать?

— Силы и защиту даёт нам мать наша — Земля, — прозвучал ответ Лидера. — Используйте её Энергию. Вы же знаете, что Атланта можно убить, только оторвав его от Земли. В случае нападения, действуйте по обстановке, используйте ваши возможности, чтобы нейтрализовать нападающего. Не будет другого выхода — принимайте крайние меры. Но помните, что грех убийства может отпустить только сам Отец. Не убивайте без нужды.

— Сейчас нам нужно составить группу контакта, — обратился к присутствующим Ахэлм. — Лидер Авейт и я — двое уже есть. Нужны ещё четверо. Кто готов?

— Когда произойдёт контакт? — поинтересовались из зала.

— Чем раньше, тем лучше. Тянуть долго нельзя — инопланетяне могут снова начать боевые действия, — произнёс Авейт и увидел четырёх поднявшихся Атлантов.

— Мы готовы, — сказали Атланты. — Располагай нами.

— Спасибо, братья! — кивнул головой Лидер и, запрокинув вверх голову, поднял к небу руки:

— Слава Отцу нашему — Создателю! — воскликнул он, давая понять, что Совет закрыт.

На экранах наблюдения чётко вырисовывался перерытый воронками кратеров освещённый Солнцем профиль Селены.

— Капитан, земляне вышли на контакт, — доложила по телепатической связи Афра.

«Это совсем не во время! — с досадой подумал Ранн. — Вот-вот начнётся операция по захвату корабля космитов».

— Направляюсь к твоим Мауджеттам, — без эмоций ответил капитан, поднимаясь из-за пульта управления кораблём. — Подготовьте сеанс связи.

Оставив контроль за ходом подготовки к началу операции на главного штурмана Геа, Ранн на лифте спустился во владения Афры.

— Садитесь, Командор! — встретила его улыбкой красавица-астролог, пригласив в свободное кресло. Она уже сидела в таком же кресле с сетчатым металлическим шлемом на голове, окутанным отходящими от него в разные стороны к каким-то приборам проводами. Ранн занял место рядом с астрологом и надел такой же, как у неё, шлем. Афра мягким движением нашла его руку и несильно сжала в своей:

— Вы готовы, капитан?

— Готов.

— Начинаем общение, — предупредила она. — Можете говорить.

— Я — командир корабля «Эра» — капитан Урби Ранн, — закрыв глаза, мысленно представился Командор неизвестному далёкому собеседнику. — Кто хочет со мной говорить?

— Я — Лидер народа Земли Атлантов — Авейт, вызываю на связь самого главного из Пришельцев, — ясно услышал ответ Ранн.

— Я самый главный, — заверил Командор. — Как Кейзар Имперского Звёздного Флота Великой Цивилизации Тхатхов приветствую тебя, Лидер землян Авейт! Очень рад нашему предварительному знакомству. Надеюсь на скорую личную встречу.

— Приветствую тебя, Кейзар Урби Ранн! Хотя не могу разделить твоей радости, — ответил не столь оптимистично Авейт. — Хочу узнать цель вашего визита в нашу Солнечную Систему?

— Цели нет, есть причина — авария нашего научно-исследовательского корабля. — Ранн перешёл на официальный тон. — Мы «провалились» в «Ворота Времени» и попали в вашу Вселенную. Поверьте, мы не желали этого. Нам необходимы ремонт корабля и его энергоустановок, пополнение запасов топлива и продовольствия. Уважаемый Лидер Авейт, мы могли бы воспользоваться вашим гостеприимством и пробыть какое-то время на Земле?

— Как раз этого нам больше всего бы не хотелось, — после короткой паузы ответил землянин.

— Понимаю. Представители первой цивилизации уже приходили на Землю и оставили свой след. Обещаю, что со своей стороны мы не предпримем ничего нового. Мы можем воспользоваться их старыми космодромами и рудниками. Для нас это вопрос жизни или смерти! Пополнив запасы и починив корабль, мы уйдём. Прошу Вас, уважаемый Лидер Авейт, не отказывайте нам в помощи!

— Уважаемый капитан Ранн, этот вопрос нам нужно обсудить на Большом Совете Атлантов. Мы вам не враги, но ваше появление может стать новым вторжением в нашу Программу развития.

— Я даю слово Кейзара и Командора не вмешиваться в вашу жизнь! Как скоро можно ожидать ответа?

— Через двое суток мы свяжемся с вами. Но для Большого Совета нужна полная информация о вас, о корабле и о вашей Великой Цивилизации.

— Мои Мауджетты прямо сейчас предоставят её вам. Что ещё?

— Прекрасно. Пока достаточно. Но прошу вас не предпринимать действий, вызывающих нежелательные последствия для Земли. Включение гравитационного поля спутника Земли вызвало природную катастрофу на ней. Планете наносится вред. Атланты, как хранители и защитники Земли, вынуждены этому противодействовать. Наше ответное воздействие может привести к уничтожению вашего корабля и базы космитов. Поэтому прошу вас, уважаемый капитан, быть осторожнее в своих действиях. Атланты не хотят войны, не хотят никого убивать, но могут это сделать в качестве защиты.

— Наслышан о возможностях Атлантов, уважаемый Авейт. Впечатляет. Но мы тоже не хотим войны. Поверьте, наша миссия — мирная. Мы только хотим выжить и просим вас о помощи.

— Что ж, мы всегда готовы помочь всем тем, кто несёт Жизнь, Любовь и Добро. Но ваше появление принесло на Землю разрушения и возмущение потока Энергии Вселенной. Призываю вас к осторожности, капитан Ранн. Иначе мы начнём действовать как враги и станем врагами. Поверьте, лично мне этого бы очень не хотелось… Итак, поговорим через двое суток. Готов принять информацию от ваших Посвящённых, — завершил связь Атлант.

Ранн несколько минут сидел молча, вслушиваясь в тишину и прокручивая в голове состоявшийся разговор. Мозг капитана анализировал полученную информацию, раскладывая всё «по полочкам». Несомненно, выходил на контакт умный и сильный собеседник, но тон, которым говорил с ним Лидер землян, Командору не понравился. Капитан поднялся с кресла и, направляясь к выходу, с раздражением бросил Афре:

— Жёсткий у них Лидер. Поставил ультиматум. Они нас совсем не боятся!

— Они дома. И верят в свои силы, — успела бросить ему вслед астролог.

— Попробуем дружить, — воскликнул Ранн почти уже из-за двери лаборатории.

Поднявшись в Зал Управления, Командор отдал короткий приказ:

— Начинаем операцию по захвату! Немедленно!

Победитель — Урби Ранн в сопровождении многочисленной вооружённой свиты, измеряя длинный коридор широкими шагами, быстро шёл вдоль знакомой линии чёрных шаров. На этот раз андроидов возле ангаров не было видно. Час назад Корабль-Пришелец «Селена» перешёл в полное подчинение Главному Компьютеру корабля «Эра». Компьютер «Селены» был захвачен, перепрограммирован и переподчинён. Его оборонные программы — нейтрализованы. План капитана Ранна удался: база космитов без особых помех перешла под его управление.

Десантники во главе со старшим офицером Арсом, высадившиеся на спутник несколько часов назад, перестреляв часть большеглазых киборгов, захватили главного космита-киборга живым. Большого труда проникнуть внутрь базы им не составило, так как все роботы и механизмы «Селены» теперь беспрекословно исполняли команды экипажа «Эры», а космит был уже наполовину нейтрализован своим же Главным Компьютером. Он даже не оказал сопротивления при появлении в Зале Управления десантников. Только разочаровано произнёс:

— Я допустил ошибку. Люди всегда были коварнее машин. А тхатхи оказались коварнее космитов.

Командиром базы «Селена», как теперь называли тхатхи корабль-Пришелец, на правах полноправного хозяина Ранн назначил старшего офицера инженера Прома, отдав соответствующий приказ прямо перед началом операции по захвату спутника.

К своему новому назначению Пром отнесся с полной ответственностью и даже уже успел набрать для своей базы небольшой экипаж из бодрствующих специалистов экипажа «Эры». Ранн поставил перед Промом основную задачу: обеспечить бесперебойную работу Уловителя Энергии.

Пром со своим экипажем прибыл на базу сразу же за десантниками. И уже под контролем Главного Компьютера «Эры» приступил к изучению и освоению Уловителя Энергии. Дело медленно, но пошло вперёд. Командор Ранн был уверен в способностях инженера Прома, поэтому не торопил и зря его не тревожил.

Войдя в Зал Управления базой и полюбовавшись огромными стенами-экранами, Ранн остановился у командирского кресла, в котором раньше сидел киборг-космит. Небольшой пульт с множеством непонятных кнопок задержал внимание капитана.

— Пригласите сюда Тотл-Ойка, — приказал капитан своему адъютанту, не отрывая взгляда от пульта.

В сопровождении двух офицеров охраны и одной девушки-Мауджетта в Зал понуро вошёл космит.

— Приветствую Вас, уважаемый Тотл-Ойк! — завидев его, воскликнул капитан, не скрывая довольной улыбки. — Надеюсь, мои офицеры не причинили Вам вреда?

Киборг поднял на капитана тусклый взгляд и промолчал.

— Предлагаю сотрудничество, — решил не затягивать переговоры Ранн и жестом пригласил космита на один из мягких диванов в глубине зала. — База под нашим контролем. И теперь Вы могли бы стать нашим союзником.

— Почему Вы так говорите со мной, капитан Ранн? — устало поинтересовался киборг, присаживаясь на диван. — Вы же знаете, что мой мозг подчиняется Главному Компьютеру базы. А тот в свою очередь теперь подчиняется Вам. Приказывайте…

— Бросьте, Тотл-Ойк! — Ранн сел рядом, показывая открытость и доверие. — И Вы, и я знаем, что Ваш мозг зависит от компьютера только наполовину. Только наполовину, уважаемый Тотл-Ойк. Всё-таки я считаю Вас разумным созданием. Хотя Вы и сказали, что не умеете ни любить, ни ненавидеть, я хотел бы видеть в Вас союзника. И ни в коем случае — не врага!

— Союзника? Просто я нужен Вам в данный момент, — сделал свой вывод космит. — Вы легко уничтожите меня в другой ситуации.

— Вы не правы, Ойк. Не буду распространяться на тему великих ценностей: Жизни, Любви и Добра. Поговорим на понятном Вам языке. Мы нужны друг другу. Так? Вы же не уничтожили нас, когда имели такую возможность. Пусть даже Вы действовали по заложенной в Вас программе, а не по соображениям гуманности. Но не уничтожили! Тотл-Ойк, просчитайте сейчас, насколько выгоден обеим нашим сторонам такой союз? Лично для Вас ничего не изменится. Просто из командиров базы Вы станете заместителем с теми же полномочиями и с меньшей ответственностью. У Вас появится время для отдыха. Вы даже сможете посетить голубую планету. А я хочу контролировать ситуацию, и поэтому закономерно, что командиром базы будет мой офицер. Но это Вам, я думаю, понятно. Вдобавок ко всему мы постараемся оживить капитана базы и вашего создателя и, возможно, кого-то из членов экипажа. Вам такие условия подходят?

— Почему Вы сразу не согласились оживить их? — в голосе космита послышалась заинтересованность.

— Уважаемый Ойк, поймите, встретив Вас, мы столкнулись с неведомой силой, которая представляла для нас определённую опасность. Мы не знали, с чем имеем дело. Естественно, что нам стали нужны гарантии. Не контролируя чужую силу, мы не имели права предпринимать какие-либо действия для её усиления.

— Теперь Вы считаете себя в безопасности?

— Отвечу прямо — нет. До тех пор, пока Вы, уважаемый Ойк, не станете нашим союзником, — нет. Поэтому прошу обдумать мои предложения.

— Если я не соглашусь, Вы меня убьёте?

— Нет. Мы изолируем Вас. После оживления капитана оставим за ним решение вопроса о Вашей дальнейшей судьбе.

— Вы переиграли меня, капитан Ранн, — равнодушно констатировал киборг.

— Не Вас, Ойк, не Вас, а Вашу программу. К Вам лично я отношусь с большим уважением. Сохранить в рабочем состоянии за срок более двух миллионов лет такую базу — это немалого стоит! Поэтому я и хочу видеть Вас в числе своих друзей. Да, вы правы, нам нужны Ваши знания и Ваша база. Впрочем, так же, как и Вам. Поэтому предлагаю совместную работу на общее благо, — Ранн протянул руку космиту. — Союз?

Киборг подумал, потом подал руку с ответным рукопожатием и поднял взгляд:

— А Вы не боитесь, что я вытяну из Вас Жизненную Энергию?

— Тотл-Ойк, я предлагаю Вам дружбу, а друзья так не поступают. — Ранн смотрел прямо в глаза космиту.

— Вы смелы и мудры. На таких условиях я согласен работать с Вами, Командор, — ответил киборг твердым взглядом.

— Я верю Вам, Ойк. Теперь Вы — член нашего экипажа! — капитан крепко пожал поданную руку и отпустил охрану.

Вейра вернулась домой. Её усилия не понадобились — Атланты сами установили контакт с Пришельцами. А у неё ничего не получилось. Несколько раз, находясь в информационном поле Земли, Вейра натыкалась на чьё-то постороннее присутствие, но эти неведомые контактёры закрывались и всегда уходили от разговора с ней. А выйти за ними по их коридору она не смогла. Там стояла защита, расшифровать которую Вейре так и не удалось. Нужен был пароль. Вейра понимала, что это чужие, иначе бы они проникали в информационное поле планеты без всякого пароля. А этого пароля девушка не знала.

Радость встречи с Саафом на короткое время заставила Вейру забыть о Пришельцах, но ночью она никак не могла заснуть, и её мысли снова вернулись к ним. Стараясь не разбудить родителей, девушка встала и на цыпочках прошла через комнату к открытой на улицу двери. Там, под лёгким ночным ветерком, она села на ещё хранящие дневное тепло каменные ступеньки невысокого крыльца и подняла взгляд в усыпанное звёздами небо. Рядом с узкой лодкой рождающегося месяца девушка нашла продолговатый светящийся овал корабля Пришельцев. Ещё две ночи назад он находился в другом месте небосвода и казался маленькой звёздочкой, а теперь, подойдя близко, выглядел всего раз в пять меньше полной Луны. Очень большой корабль. Именно туда, внутрь этого корабля, сейчас мечтала попасть Вейра, чтобы установить контакт с его обитателями. Никакой исходящей от Пришельцев опасности она не чувствовала.

В небе от яркого эллипса как букашки отделялись маленькие светящиеся точки и плыли по направлению к Луне, всего через каких-нибудь нескольких минут достигая её. Чуть меньшее количество таких же точек-букашек возвращалось обратно. Казалось, что этот процесс «обмена букашками» идёт непрерывно. Вейра, подняв голову, сидела и наблюдала за плывущими среди звёзд ночного неба точками. «Там люди, — думала она. — Такие же, как и мы, только владеющие Знанием. Это Знание позволило им пересечь Пространство и Время и дойти до нас из другой Вселенной. Непостижимо! Вот бы знать столько, сколько знают они! Посмотреть бы на их Цивилизацию или хотя бы одним глазком взглянуть на их звёздный корабль! Если бы я владела возможностями Атлантов, то прямо сейчас приказала бы себе перенестись прямо на корабль Пришельцев. Пришельцы не могут быть злыми. Они очень умные и мудрые. Наверное, такие же, как и Атланты. Ну и что, если они из другого мира? Они же не желают нам ничего плохого. Атланты говорят, что Создатель у нас один. Значит, мы дети одного Отца. А Пришельцы — наши старшие братья. Мы и они по Закону Создателя не можем желать друг другу зла. И переговоры с ними я смогла бы провести не хуже самого Авейта!»

От чувства своей ненужности и беспомощности на глазах у девушки выступили слёзы. «Вот возьму и докажу, что я и без его круглой комнаты кое-что могу!»— преодолевая минутную слабость решительно подумала Вейра о Лидере Атлантов. Она закрыла глаза, сосредоточилась и попыталась войти в информационное поле Земли. Это у нее получилось. Тогда, открыв глаза и глядя на мерцающий среди звёзд эллипс космического корабля, девушка стала посылать мысленные призывные сигналы. Так она просидела довольно долго, и когда уже совсем было разуверилась в своих силах, вдруг услышала ясный голос:

— Кто ищет контакта с Пришельцами?

Чуть не вскрикнув от радости, девушка поспешила ответить:

— Это я!

— Кто ты? — спросил голос.

— Меня зовут Вейра. Я — воспитанница Атлантов. Принадлежу к свободному племени маленького народа, живущего рядом с городом Атлантов!

— Хорошо, — услышала в ответ девушка. — Я — Афра, одна из Пришельцев. Что ты хочешь, маленькая Вейра?

Вейра растерялась. Она хотела доказать всем, что она на что-то способна, но никто не давал ей полномочий вести переговоры с Пришельцами. От того, что она натворила, ей даже стало страшно. Но надо было отвечать на вопрос контактёра.

— Я хотела подружиться с вами, — честно призналась Вейра.

— Подружиться? Почему? — спросила Афра.

— Я верю и знаю, что вы не злые, — сказала девушка первое, что пришло в голову, и сразу же почувствовала, как изменилось к ней отношение собеседницы. Ход мыслей женщины с корабля Пришельцев стал свободнее.

— Наверное, ты очень хорошая, — предположила Афра. — Не желаешь встретиться со мной?

— Я только и мечтаю об этом! — радостно подумала Вейра. — А когда?

— Завтра я свяжусь с тобой в это же время. Согласна?

— Согласна! Я буду ждать! — Вейра негромко захлопала в ладошки.

— Только не надо никому рассказывать о нашем контакте, — предупредила Афра. — Обещаешь?

— Обещаю! — При таком обороте дел проблемы Вейры решались сами собой.

— Тогда до завтра, маленькая Вейра!

— Я буду ждать, Афра!

«У меня получилось! Женщина-Пришелец говорила со мной!» — в приподнято-возбуждённом состоянии Вейра, стараясь соблюдать осторожность, добралась до своей кровати. Представляя себе возможную встречу с Пришельцами и обдумывая, что нужно сказать, она уснула только под утро.

Афра сидела в задумчивости в своём рабочем кабинете. Она была немного озадачена только что состоявшимся случайным контактом с землянкой. Астролог вошла в информационное поле планеты, чтобы посмотреть, какие беды принесли Земле боевые действия Пришельцев. Получив необходимые сведения, Афра уже собиралась выйти из информационного поля, когда услышала слабый призыв какого-то неизвестного контактёра. Вопреки правилам она решила ответить. Этим контактёром оказалась землянка. Из разговора стало понятно, что непосвящённая молодая девушка не из народа Атлантов. Откуда тогда у неё способность выходить на контакт? Неужели информационное поле Земли что-то скрывает от чужих? Или эта девушка какая-то особенная? «Как бы там ни было, встретиться с ней нужно обязательно!» — решила для себя астролог.

Пометив в памяти электронного дневника контакт с землянкой, Афра подумала, что пора идти отдыхать. Её кабина «энергетического сна» находилась прямо в лаборатории, поэтому отпадала необходимость добираться до своих комнат отдыха. Перед сном астролог решила принять расслабляющий душ тут же в лаборатории. Она распустила свои красивые волосы, скинула одежду и вошла в полупрозрачную кабинку.

Афра стояла под тёплыми живительными струями и думала о Командоре Ранне, находящемся сейчас на базе «Селена». Она не полетела с ним, так как у нее набралось очень много дел в связи с предстоящим пробуждением экипажа «Эры». Предавшись своим мыслям, она не услышала, как отворилась дверь, и в лабораторию кто-то вошёл…

Лидер Авейт тоже не спал. Он думал, о чём будет говорить на утреннем Большом Совете Лидеров городов Атлантиды? Он решил, что выскажется против уничтожения инопланетян. Конечно, Пришельцы несут искажения и возмущения в ход Жизненной Программы Земли. Их никто не звал. Но они не предпринимают агрессивных действий против жителей планеты. И учатся. Учатся существовать в чужом для них мире. Вторая попытка захвата Луны прошла успешно, и Земля не пострадала. Но если вдуматься: может, правы те, кто настаивает на крайних мерах? Пришельцы захватили Луну, а что им мешает применить силу против Атлантов и попытаться захватить Землю? Ничего. Только здравый смысл. И, похоже, что он есть в действиях инопланетян. Вести переговоры с ними можно. Их главный — капитан Урби Ранн — человек, видно по всему, мудрый. Авейт почувствовал во время контакта его силу воли. Можно, конечно, взять и просто убить и его, и две тысячи членов его экипажа вместе с ним. И на этом всё!.. Не будет больше ни Учителей Атлантов, ни славной Атлантиды. Останутся только убийцы — Великаны, которых со временем приберёт Отец-Создатель, а их грешные души раздаст по кусочкам диким животным и растениям. И нарушится весь ход Замысла Творца! Нарушится ход развития самой жизни на Земле. И пошлёт Создатель новую Программу. Но это будет уже другая планета. Без Атлантов…

Авейт долго стоял возле массивных колонн, поддерживающих крышу, на каменных ступеньках своего дома и смотрел на звёздное небо. Так и не приняв решения о том, что делать с чужаками, Лидер решил зайти в дом и хоть немного поспать…

Второй штурман Айр получил приказ от главного штурмана Геа, как исполняющей обязанности командира корабля: завтра утром, сдав дела, прибыть в блок «энергетического сна». Он не понимал, зачем? Ведь Уловитель Энергии вот-вот запустят, и тогда можно будет «разбудить» весь экипаж. Бодрствующих офицеров и так осталось очень мало, и для них хватает той Жизненной Энергии, что улавливают антенны крейсера. Зачем отправлять в «сон» работоспособных специалистов? Чтобы как-то прояснить этот вопрос, Айр решил переговорить с Арсом. Но тот не получал подобной команды на «сон». Тогда Айр направился к доктору Апполу. Тот в ответ на его вопрос только пожал плечами: «Команда — сверху!». И добавил, что вот всех офицеров службы безопасности велено «разбудить». Ничего не понимая, Айр решил обратиться к своему прямому начальнику — главному штурману. Но в Зале Управления сказали, что Геа уже отдыхает и не велела беспокоить. Тогда Айр, не решившись потревожить покой своего прямого начальника, решил зайти в лабораторию к Афре, зная о привычке астролога работать допоздна.

Легко открыв прочную незапертую дверь, Айр почувствовал присутствие хозяйки лаборатории. Когда он заметил лежащую на кресле одежду и сообразил, что женщина принимает душ, ретироваться уже было слишком поздно — перед ним предстала мокрая и совершенно нагая Афра. Айр лишился дара речи — такой красоты он ещё не видел никогда! Нет, он, конечно, видел обнажённых женщин, но эта женщина с фигурой богини не могла оставить равнодушным никого, тем более того, кто был в неё влюблён. Остолбеневший второй штурман потерял не только речь, чтобы извиниться, но и способность соображать, чтобы сразу уйти или хотя бы отвести взгляд. Он просто стоял и во все глаза восхищённо смотрел на голую красавицу. Он видел женщину своей мечты!

Афра, расправляя длинные густые волосы и пребывая в задумчивости, не сразу заметила присутствие постороннего. А когда заметила и увидела направленный на неё взгляд, поразилась той силе потока чувств, который исходил от стоявшего словно изваяние молодого человека. Она с удивлением поняла, что этот юноша её любит и любит по-настоящему, поэтому даже растерялась и с опозданием поспешила схватить что-нибудь из одежды, чтобы прикрыться. Но затем усилием воли взяла себя в руки и с улыбкой спросила:

— Я тебе нравлюсь, Айр?

Вместо ответа второй штурман пулей вылетел в дверь, больно ударившись головой о косяк. Он услышал, как Афра залилась красивым серебряным смехом…

Мечтая в своей комнате о самой прекрасной женщине во Вселенных, Айр долго и безуспешно пытался забыться тревожным сном. Потом он решил, что лучше успокоиться в блоке «энергетического сна», чем, встречаясь с ней каждый день, мучиться оттого, что «богиня» принадлежит другому…

В рабочем кабинете главного штурмана крейсера «Эры» горел неяркий свет. Здесь тоже не спали. Сама хозяйка кабинета в лёгкой полупрозрачной накидке, сквозь которую просматривались контуры красивого сильного тела, сидела в кресле за небольшим овальным столом. Напротив неё в форменном комбинезоне старшего офицера грузно восседал Крон. «Как она красива и желанна! — думал начальник службы безопасности, бесстыдно рассматривая Геа. — Почему такие женщины всегда достаются другим?» От подобных мыслей Крону стало жарко, и он расстегнул воротник.

— Итак, с угощением закончили, — тихо произнесла красивая женщина со свободно ниспадающими ниже плеч чёрными вьющимися волосами. — Пора переходить к делу. О чём таком очень важном Вы хотели переговорить со мной, Крон?

Сидящий напротив неё плотный офицер стушевался под прямым взглядом главного штурмана, опустил глаза и вкрадчиво произнёс:

— С самого старта от Системы Пяти Лун всё пошло не так. Вы согласны со мной, уважаемая Геа?

Женщина ответила уклончиво:

— В нашей профессии всего не предусмотришь…

— Вы правы, — поспешил заверить Крон. — Всего никогда не предугадаешь. Но главное надо видеть всегда. Ведь так? Вы согласны?

— Так о чём, собственно, вы хотели говорить? — напомнила Геа. — Зачем столько лишних вопросов? Не пора перейти к главному?

— Не спешите, прошу Вас. — Крон придвинулся ближе к столу и навис над ним всем телом, глядя собеседнице прямо в глаза. — Наш разговор никто не услышит, — Крон перешёл на тон ниже. — Поэтому я буду откровенен. То, о чём я скажу, очень важно! Но надеюсь, что всё останется между нами?

Под его давящим взглядом Геа отстранилась к спинке кресла, сложила руки на груди и произнесла:

— Это будет зависеть от того, что Вы от меня хотите, Крон. Может, уже скажете?

— Мне нужен союзник! — воскликнув это, начальник службы безопасности, будто сбросив непосильную ношу, откинулся обратно к спинке своего кресла.

— В чём? — нахмурилась женщина. Крон ей всегда не нравился.

— А вот теперь и начинается то, о чём я хотел с Вами говорить, уважаемая главный штурман, — голос Крона снова сделался глухим и тихим. Начальник службы безопасности поднялся, обошёл кресло и, не сводя глаз с сидящей напротив хозяйки большого кабинета, заговорил:

— Мы — в ловушке. Думаю, что это Вы и без меня прекрасно понимаете. Если корабль более развитой цивилизации не смог отсюда уйти, то нам уж тем более никогда не вырваться из этой Вселенной. Надеюсь, с этим Вы согласны?

Чуть прищурив взгляд и оценивающе глядя на Крона, Геа еле заметно кивнула головой:

— Ну, допустим…

— Мне не понятна позиция некоторых старших офицеров. Говорить и мечтать можно о многом, — продолжал рассуждать начальник службы безопасности, повышая голос, — но факты — вещь неопровержимая! Умирать в угоду капитану Ранну у меня совсем нет желания. Почему он не хочет оккупировать Землю? Посмотрите, Геа, перед нами лежит чудесная планета с прекрасными условиями для нашей счастливой безбедной жизни! Вот она! Бери её голыми руками! И управляй так, как тебе хочется! Почему же мы не можем взять её? Имея такую силу и возможности, как у нас, мы создадим свою Великую Цивилизацию, свою Великую Империю!..

— Я поняла Вас, Крон, — сухо перебила женщина, её суровый взгляд не обещал начальнику службы безопасности ничего хорошего. — Императором Вы, конечно, видите себя!

— Можем рассмотреть такой вариант, — не стал излишне скромничать собеседник.

— Тогда какую роль отводите мне?

— С Вашим умом и красотой — только роль Императрицы! — не сдержав эмоций, воскликнул Крон и, быстро подойдя к Геа, упал на одно колено и поцеловал ей руку выше запястья, на котором красовались два художественно выполненных красно-жёлтых массивных браслета. — Вы достойны этого звания!

Женщина, поморщась, высвободила свои пальцы из цепкой влажной руки Крона. Она поднялась, оставив Крона стоять в неудобной позе, подошла к прозрачному экрану окна и увидела своё нечёткое отражение в обрамлении звёзд. «Я всё ещё красива! — подумала Геа. — И Крон не урод». Скрестив на груди руки, гордо и величаво она стала смотреть на голубую планету. Да, она могла бы быть Императрицей!..

Крон видел на фоне тёмного периметра окна холодный профиль недоступной красавицы, легко угадываемые сквозь полупрозрачную материю очертания стройной фигуры, тёмные волосы, обрамляющие открытые и манящие белизной плечи, и он еле сдерживал в себе желание поскорее овладеть Геа.

— А какую роль Вы отводите Ранну? — донеслось до начальника службы безопасности сквозь картины его разгулявшегося воображения.

— Пусть так и командует кораблём, — слишком поспешно ответил Крон.

— Думаю, что капитан Ранн будет против подобного плана, — произнесла, не оборачиваясь, главный штурман.

— Тогда нужно сделать так, чтобы он не смог помешать нам, — понизил голос начальник службы безопасности.

— Это возможно только в одном случае, — когда Ранн сам согласится передать власть. Но он никогда на это не пойдёт. За капитаном стоит большинство офицеров и команды.

— Давайте говорить прямо: за капитаном примерно половина команды. Многие младшие офицеры не согласны с тем, что капитан осторожничает и не хочет становиться правителем Земли. Его заботят какие-то там разумные существа с этой планеты. А мы — тхатхи — в таком случае оказываемся в невыгодном положении! Нам это надо? Имея мощь и силу, подобную нашей, мы не должны кому-то уступать! Тем более, если это — недоразвитые существа! Вы их видели: Арс прихватил с собой парочку из разведывательного полёта. Это — звери! Тхатхи должны стать полноправными хозяевами Земли! Если капитан нам мешает, значит, его надо убрать! Выберем более решительного капитана!..

— Вы с ума сошли! — резко повернувшись, воскликнула женщина. Её глаза горели гневом. — Мало того, что по собственной инициативе Вы уже записали меня в свои союзники, у Вас хватает наглости говорить мне об устранении капитана, зная про мои чувства к нему! Я сейчас же доложу обо всём Кейзару!..

— Не доложите, — нагло ухмыльнулся Крон, повернувшись спиной и усаживаясь в кресло. — Лучше остыньте.

— Вы и меня убьёте? — Геа с вызовом смотрела в упитанный затылок начальника службы безопасности.

— Зачем? — Крон развернулся вместе с креслом к стоявшей у окна женщине. — Вы, Геа, слишком умны, чтобы не видеть свою выгоду. А ещё Вы слишком красивы, чтобы убивать Вас… Поверьте, будь Вы капитаном, то лучше Ранна справились бы с командованием крейсером. И мы бы тогда не попали в такую безвыходную ситуацию. А почему бы вам не править всей цивилизацией на планете? Более достойной кандидатуры я не вижу. Вот такое моё мнение. А что касается любви и всего остального, то пусть что-то у вас с капитаном и было. Но давно. Теперь вас потеснила очень сильная молодая соперница, которую Ранн обожает! И это факт!

Крон сделал паузу, давая себе время насладиться реакцией ревнивой женщины. Скрыть эту реакцию Геа не смогла: её бледное лицо приняло злое и отрешённое выражение.

— Прежде чем что-то предпринять, Ранн всегда советуется с Афрой. А к вам он полностью остыл. Об этом знают все, — подливая масла в огонь, безжалостно добивал начальник службы безопасности черноволосую красавицу. Видя её страдания, он испытывал удовольствие.

Геа не смогла справиться с собой. В еле сдерживаемом порыве бешенства она подскочила к столу и резко опустилась в кресло напротив Крона.

— Что Вы можете предложить? — переходя на громкий шёпот, прошипела она, сдерживая дыхание. Её лицо и взгляд выражали решительность.

Тут начальник службы безопасности не стал спешить с ответом. Он посмотрел на маленький компьютерный монитор на рабочем столе главного штурмана, выдержал паузу и сказал:

— Только Вы, Геа, кроме капитана, имеете код доступа к Главному Компьютеру. Только Вы одна в случае гибели капитана становитесь полновластной хозяйкой на корабле. Если, конечно, не испугаетесь власти. — Крон перевёл взгляд на застывшую, как изваяние, собеседницу. — Но не беспокойтесь — у вас будет мощная поддержка из офицеров службы безопасности. Для этого их надо «разбудить». Всех. Я уже сделал соответствующее распоряжение. А тех офицеров, что поддерживают Ранна, прямо с завтрашнего дня надо начинать отправлять в блоки «энергетического сна». И пусть они там спят до скончания мира. А у нас останется только верная нам команда. Прошу меня простить, госпожа главный штурман, — Крон театрально приложил руку к груди и склонил голову, — от Вашего имени я уже сделал и это распоряжение.

В другое время и при других обстоятельствах старшего офицера Геа возмутили бы подобные действия начальника службы безопасности, но сейчас Геа-женщина безразлично посмотрела на Крона и напомнила:

— Не забывайте про Мауджеттов Афры. Они одни смогут успокоить всех взбунтовавшихся. Или уничтожить их, если понадобится…

— Об этом не волнуйтесь. О нейтрализации Мауджеттов позаботятся. И саму Афру обезвредят раньше, чем она успеет что-либо предпринять.

— Крон, обещайте мне Афру оставить в живых! — потребовала главный штурман.

— Зачем? — в недоумении поднял брови начальник службы безопасности. — Она опасна!

— Её возможности и знания ещё понадобятся нам и всему экипажу. Командор не зря советуется с ней. В уме и силе этой женщине не откажешь. Изолируйте её. Но не причиняйте вреда!

— Как пожелаете, уважаемая Геа, — заискивающе улыбнулся Крон.

— Нужно подготовить условия захвата власти! — теперь Геа была сама собой: решительной и ничего не боящейся женщиной-тхатхом. — Ваши люди должны взять под контроль все основные объекты управления, обеспечения и источники питания. Основное внимание — Зал Управления! Применять оружие там нельзя. Если сработает компьютерная защита, то мы можем на время потерять контроль над кораблём. Если «проснётся» экипаж, тогда выполнение плана захвата станет проблемой. Сколько вам потребуется времени на подготовку?

— Минимум двое суток. Но если Вы, Геа, поможете нам, то справимся быстрее. Вы с нами?

— Настоящий заговор, — вместо ответа, тяжело вздохнув, заметила Геа. — За подобное на Полоя нам бы прочистили мозги и, сняв офицерские звания, отправили бы рядовыми в дальние галактики обживать базы. — Потом она снова взяла себя в руки. — Кто ещё из старших офицеров, кроме нас с вами, знает о перевороте?

— Если Вы до конца с нами — я отвечу. — Крон внимательно посмотрел в глаза собеседнице. — Но поверьте, мы не одиноки. Итак, Вы с нами до конца, Геа?

— Мне надо подумать, — женщина опустила потухший взгляд.

— Думайте. До завтра, — разрешил Крон. — Только помните, что с Вами или без Вас, Геа, я осуществлю задуманное. И мешать мне не советую!

— Мне это надо понимать как угрозу? — женщина с вызовом подняла глаза. В них горел огонь сильного и уверенного в себе лидера.

— Скорее, как предупреждение от неверного шага, — выдохнул начальник службы безопасности. Такую Геа опасался даже он.

— Не смею вас больше задерживать, — сухо сказала женщина.

Тяжело поднявшись и бросив от двери последний взгляд на сидящую за столом хозяйку кабинета, Крон вышел не прощаясь.

Геа осталась одна. В голове она прокручивала состоявшийся разговор, анализируя и взвешивая всё. То, что предложил начальник службы безопасности, вначале шокировало её. И первым её порывом было выйти на связь с Командором и всё ему рассказать. Но потом, слушая убедительные доводы начальника службы безопасности, главный штурман поняла, что Крон способен совершить на корабле переворот и без её помощи. Оценив его шансы и придя к выводу, что Крон не простой авантюрист, ищущий сиюминутную выгоду, она нашла в предложении начальника службы безопасности прямую выгоду и для себя. Но власть не так сильно прельщала её, как месть. Гораздо сильнее будущей Императрицы говорила в ней обиженная женщина. Она до сих пор любила Ранна! А он? Он бросил её в постель к нелюбимым мужчинам! Теперь она докажет ему, что с ней нужно считаться! Теперь она покажет…

…Они встретились очень давно. И, казалось, одновременно влюбились друг в друга. Красавец Ранн и красавица Геа! Все предрекали им прочный союз навсегда. После первой встречи несколько экспедиций подряд они провели в одном экипаже как муж и жена: старший офицер Урби Ранн и младший офицер Ярда Геа. Геа была счастлива и уверена, что Ранн, в конце концов, сделает её своей законной супругой. Но этого не случилось. Ранн хотел ребёнка, а Геа делала карьеру. Первое недопонимание и самые первые ссоры между ними возникли на этой почве. Потом была первая их раздельная экспедиция. С годами чувства Командора остыли. А потом появилась эта светловолосая молодая красавица с зелёными глазами. Геа узнала о ней слишком поздно, когда Афра уже была зачислена в экипаж. Геа страдала, старалась далеко не отпускать Ранна. Чтобы попасть в экипаж Командора, она согласилась на его предложение остаться друзьями и занять пост главного штурмана звёздного крейсера, но она всё ещё надеялась вернуть себе Ранна. Очень красивая, внешне Геа всегда держалась достойно, но внутри избитая и измученная душа брошенной женщины сгорала от неразделённой любви. Сколько слёз было выплакано в одиночестве, скольким женским грёзам не суждено было сбыться! На все попытки Геа возобновить отношения Командор отвечал мягким отказом. Он обещал только дружбу и держал своё слово. В этой экспедиции Геа поняла окончательно — Ранн больше не любил её. Женская красота Геа пропадала зря. Иногда Геа-женщина переставала себя контролировать. Однажды, после празднования очередной годовщины экспедиции, Геа проснулась в своей кровати рядом с Арсом. На празднике было выпито много вина, и дальше главный штурман ничего не помнила. Атлет и красавец Арс был не плохим вариантом для близких отношений, но он нравился многим женщинам в экипаже и никогда не отказывался от их предложений. Несмотря на это, Геа и Арс продолжали иногда встречаться. Геа-женщине нужны были мужское участие и ласка. Но каждый раз, ложась в постель с нелюбимым мужчиной, Геа представляла, что рядом с ней Ранн. Затихающие душевные муки после встреч с Арсом возрождались с новой силой. И виноват в этом был Ранн! Что ж, пришло время отомстить и ему, и его красавице с пепельными волосами! Геа специально решила оставить Афру в живых, чтобы та испытала весь ужас мук, которые выпадают на долю одиноких брошенных нелюбимых женщин. «Ты итак слишком долго живёшь, Ранн! — поднималась в Геа уязвлённая женская гордость, подавляя угрызения совести. — И пусть зелёные глаза твоей новой подружки поблекнут и ослепнут от слёз по тебе!»

Не сомкнув до утра глаз, главный штурман встретила новый космический день с уверенностью, что примет участие в заговоре Крона.

После удачного запуска Уловителя Энергии на «Селене», уже к обеду следующего дня Командор возвратился на «Эру». В дисколёте вместе с ним прибыли два прочных и тяжёлых закрытых саркофага с телами космитов: командира корабля «Селена» и Учёного, создавшего этот так пригодившийся тхатхам Уловитель.

Первым делом Ранн отправил саркофаги в лабораторию к Афре. Он вынашивал большую надежду на воскресение космитов. В Главном Компьютере «Селены» программисты «Эры» обнаружили столько информации, что специалистам из экипажа крейсера придётся разбираться, видимо, не один год. А в правильном переводе и разложении формул расчёта «Звёздных Врат» не смог оказать помощь даже киборг-космит. Какие-то непонятные Главному Компьютеру «Эры» иероглифы содержали в себе информацию, о которой ничего не знал и сверхобъёмный мозг киборга. И ещё в Компьютере «Селены» существовал огромный портал, закрытый мощной защитой, которую не смог разгадать даже Главный Компьютер «Эры».

Войдя в Зал Управления, Ранн заметил у пульта навигации главного штурмана корабля красавицу Геа. Её лицо выглядело уставшим, потухший взгляд говорил о бессонной ночи.

— Рад приветствовать тебя, славная Геа Ярда! — громко и искренне поздоровался Командор, приложив руку к груди, и улыбнулся. — Тебя всегда можно найти на рабочем месте! Ты когда-нибудь отдыхаешь?

— Слава Творцу! — спокойно ответила штурман, повернувшись лицом к капитану. — Приветствую Вас, капитан! У Вас сегодня хорошее настроение, Кейзар. Какие новости?

— Всё идёт как надо! — бодро воскликнул Ранн, подняв вверх руки. — Корабль инопланетян наш, Уловитель Энергии работает! Всё идёт так, как мы планировали! Можно уже «будить» экипаж!

Геа подумала, что если сейчас поднять офицеров, то план Крона по захвату корабля не осуществится. В эту минуту при виде Ранна, при звуках его бодрого голоса мучившие её ночные кошмары уже казались чем-то пустым по сравнению с ясной улыбкой капитана и задорным взглядом его красивых синих глаз. И она, положив руку на исполнительный пульт, уже была готова дать команду Компьютеру начать подъём основного экипажа. Она отказывалась от планов Крона. Но в этот момент в Зал Управления вошла Афра. Скорее не вошла, а впорхнула — настолько лёгкой и стремительной была её походка. Увидев Командора, астролог расцвела очаровательной улыбкой.

— Здравствуй, дорогой Ранн, — произнесла Афра, еле сдерживая радость. Капитан, забыв про Геа, повернулся на голос и, увидев женщину с пепельными волосами, ответил ей не менее счастливой белозубой улыбкой.

Слова приветствия Афра произнесла негромко, но Геа расслышала их и увидела радостную улыбку соперницы. И вновь, как и в прошедшую ночь, в ней поднялась раненая гордость брошенной женщины. Геа убрала руку с пульта, потому что передумала «будить» экипаж.

— Ну, как дела? — после тёплых слов приветствия спросил Ранн Афру. — Сможешь оживить космитов?

— Мои Мауджетты уже готовятся к сеансу. Если саркофаги сохранили и тела и души без сильных искажений, попробую оживить, — ответила астролог. — Начнём через два часа. Можешь посмотреть.

— Хотелось бы увидеть чудо воскрешения своими глазами. Но я буду очень занят. У тебя должно всё получиться, моя девочка! Я в тебя верю! — почти прошептал Ранн. Но Геа всё это услышала.

— Вижу, Ранн, что ты хочешь о чём-то поговорить? — произнесла Афра.

— Есть у меня одна идея, — неуверенно начал Командор. — Пойдём ко мне в кабинет, расскажу. Может, что посоветуешь?

Сопровождаемые тяжёлым взглядом главного штурмана Командор и астролог вышли из Зала Управления.

К этому времени второй штурман крейсера «Эра» — младший офицер Хонги Айр — уже спал глубоким сном в одной из подключенных кабин, находящихся среди сотен таких же одиночных кабинок, в блоке «энергетического сна» на втором нижнем уровне третьей палубы межгалактического суперкорабля Имперского Звёздного Флота Великой Цивилизации Тхатхов.

Сидя на ровных каменных ступеньках собственного дома под прямыми лучами солнца Лидер Юго-Восточного города Атлантов Авейт с разочарованием думал о прошедшем Большом Совете Лидеров Атлантиды, откуда он только что вернулся. Совет проходил в Главном Круглом Городе, расположенном почти в самом центре огромного континента. Присутствовали все Лидеры прибрежных и окраинных городов. Вынесенный на обсуждение вопрос являлся важным для всех: что делать с Пришельцами? Вселенная по этому поводу не говорила Атлантам ничего.

После долгих споров Лидеры пришли к единому решению: вести переговоры и разрешить Пришельцам под контролем Атлантов вести разработки недр в незаселённых районах Земли с условием, что после пополнения запасов топлива и продовольствия чужие навсегда покинут Солнечную Систему. Но прежде они должны пообещать Атлантам не наносить вреда планете и не задействовать на своих работах землян. Великаны решили, что сторону Атлантиды на переговорах будет представлять Лидер Авейт, так как он уже выходил на контакт с самым главным из Пришельцев. Авейт принял эту новость без особой радости. Когда дошла очередь и его спросили, что он думает по поводу Пришельцев, Авейт ответил, что считает присутствие рядом с Землёй такого мощного межзвёздного корабля, а тем более высадку его экипажа очень опасным для планеты, но подчинится общей воле и проведёт переговоры с непрошенными гостями так, как нужно. Наградой за его согласие стали аплодисменты присутствующих.

Далее для удобства контроля действий Пришельцев Лидеры Атлантов поделили между собой всю Землю на секторы и зоны. Авейту с его народом достался восточный сектор с большим материком, на котором проживали редкие племена маленьких людей с тёмным цветом кожи.

Сегодня ночью Лидер Авейт должен говорить с капитаном Урби Ранном и передать ему решение Совета, что экипаж крейсера «Эра» может высаживаться на Землю в указанных местах. Почему-то Авейту этого не хотелось делать. При мыслях о корабле инопланетян он чувствовал надвигающееся Зло.

Настала ночь. Вейра, как только родители уснули, вышла из дома. Подняв к звёздному небу свой чистый взгляд, девушка очень долго ждала наступления назначенного часа. Когда час контакта настал, она вошла в информационное поле планеты и стала ждать появления знакомого голоса. В томительном ожидании прошло очень много времени. Вейра устала от внутреннего напряжения и стала склоняться к мысли, что контакт уже не состоится. Но её ожидание было вознаграждено.

— Маленькая Вейра, ты здесь? — неожиданно ясно услышала девушка.

— Афра, это ты? — обрадовалась она.

— Я. Здравствуй, землянка!

— Здравствуй, женщина-Пришелец.

— Ты прости, что пришлось заставить тебя ждать. Между нашим командиром и вашим Лидером шли очень долгие и сложные переговоры. А без меня они бы не состоялись.

— Значит, ты очень важная женщина?

— Можно и так сказать.

— А насколько важная?

— Например, сегодня я оживила двух мертвецов. Страшно?

— Ты владеешь силой Отца-Создателя?

— Нет. Я — Учёный и владею Знанием. А главное — я имею возможность применять это Знание. Но для тебя я — просто друг. Согласна, маленькая землянка?

— Согласна, Афра. Можно спрошу?

— Спрашивай.

— А какие вы внешне?

— Очень похожи на вас. Только немного повыше. И кожа у нас белая.

— Ты, наверное, красивая, Афра?

— Многие так говорят. Встретимся — сама посмотришь. А ты?

— Я нравлюсь Саафу.

— Это твой молодой человек?

— Мой друг. Афра, а разве у нас и у вас одинаковый язык?

— Нет, Вейра, языки, на которых мы говорим, у нас разные. И пишем мы по-разному.

— Почему же мы так хорошо понимаем друг друга сейчас?

— Потому что мир мыслеформ во всех Вселенных один, как и Творец — он у нас с тобой один. Творец создал мир мыслей как единство всех миров и форм жизни, как единство Вселенных. Поэтому мы понимаем друг друга.

— И Атланты говорили, что у нас один Отец. Значит, вы — наши старшие братья?

— Наверное, братья. Наша Цивилизация гораздо старше, чем ваша.

— Я так рада, что вы нашли нас!

— Погоди радоваться, маленькая землянка.

— Почему?

— Не всё так просто. Мы опасны для вас.

— Почему? Вы же принесли нам Знание.

— Такой контакт не запланирован Программой Создателя. Мы нарушили один из его Законов и теперь пытаемся просто не погибнуть в чужой Вселенной. А наше Знание вам не нужно. Оно принесёт вам только беду. Вы должны развиваться по своей собственной Программе. Мы для вас — Зло.

— Разве Знание может причинить зло? Афра, ты же сказала, что мир мыслеформ един. Если он един, значит, Знание должно быть записано в нём. О каком Зле ты говоришь?

— Ты пойми, Вейра, бывают ситуации, когда обстоятельства становятся сильнее нас. Ты права, Зла как такового во Вселенных не существует. Есть только действия согласно Программе или против неё. Мы сейчас идём против Программы Творца. Значит, несём на вашу Землю Зло. В жизненной Программе вашей планеты его ещё нет. Но наше вторжение принесёт искажение в ход развития Земли, значит, и в ход развития человечества, как в саморазвивающееся начало. Развитие человека пойдёт другим путём. И вот тогда на Земле родится Зло. И оно будет в самом человеке. И нарушится весь процесс развития вашей Цивилизации.

— А как же Добро и Любовь? Где место для них? И вы, наши старшие братья, помогите нам. Вы же не можете быть плохими! Ваша Цивилизация должна быть мудрее, чем наша! Ведь у нас один Отец! Афра, я не могу поверить, что вы несёте нам Зло!

— Прости нас, девочка. Мы не хотим делать ничего плохого. Но я говорю о нашем Знании, которое принесёт вам неисчислимые беды.

— А можно как-нибудь постараться не нарушить нашу Программу развития?

— Можно попытаться какое-то время не допускать землян к нашему Знанию. Но мы и сами не ведаем, сможем ли вообще когда-нибудь вернуться в свою Вселенную? А за долгие века всякое может случиться. Самым лучшим для вас было бы, чтобы мы не высаживались к вам на Землю.

— Но тогда вы погибнете?

— Да, тогда нам останется только погибать. Поэтому Совет офицеров принял решение обживать несколько безлюдных горных районов Земли. Атланты оказались очень гуманными и разрешили нам сделать это. Правда, не навсегда. Мы обещали оставить Землю. Переговоры только что закончились.

— А если вы пробудете у нас недолго, ты всё-таки считаешь, что на Землю придёт Зло?

— Не знаю. Но если придёт, то придёт не в один день.

— Я хочу верить тебе, Афра. А ты можешь ошибаться?

— Хотелось бы на это надеяться. Но я принадлежу к той немногочисленной части тхатхов, которых называют Мауджеттами. Мы владеем даром предвидения. Иногда нам удаётся предсказывать события очень точно. И я вижу, что с нашим появлением на вашей планете произойдёт сбой Программы эволюции. Этот сбой и вызовет скачок Зла в будущем поколении землян.

— Как далеко по времени зайдёт Зло?

— Могу только предположить, что настолько далеко и необратимо, что Создатель когда-нибудь может прекратить род человеческий на Земле.

— Что же делать?

— Вопреки всему, верить в Любовь и Добро. Творить Добро самим и не совершать дурных поступков. Иначе, никому не спастись. На нашей планете произошёл подобный сбой Программы. Его совершили достойные тхатхи, но они стремились к власти. Это стремление погубило их и остальных. Чтобы захватить власть, они убили многих. На Полоя начались болезни и эпидемии. В Дальнем Космосе стали пропадать корабли. Чего не случалось никогда. Тхатхи стали быстрее стариться и умирать. Зло не приносит счастья никому.

— Вы через это прошли. Значит, должны научить нас всему, что знаете сами. Иначе мы не сможем противостоять Злу. Для нас это неизвестный противник.

— Ты не знаешь, насколько не права, маленькая Вейра. Наш капитан очень мудр. Пока он жив, наше Знание будет оставаться недоступным для вас. К сожалению, наш капитан — не вечен. Когда он уйдёт в иной мир, часть нашего Знания окажется открытым для землян.

— Это плохо?

— У каждой Цивилизации должна быть только своя Программа и свой путь развития. Так решил Создатель. Любое вмешательство со стороны — Зло.

— Неужели вы нам не поможете?

— В чём, Вейра?

— Стать такими, как вы, и противостоять Злу.

— Я думаю, что правильно поняла тебя, землянка. Но Зло не победишь Злом. От этого оно только наберёт силу. И землянам придётся через это пройти.

— А что его может победить?

— Только Добро.

— Оно сильнее?

— Всё зависит от силы воли тех, кто в него верит и кто его вершит. Любовь и Добро — это сам Творец. Так ОН создавал Вселенные. Зло — это то, что делаем мы — ЕГО дети, нарушая ЕГО Законы. Но во Вселенных Творца среди потоков Любви и Добра эта частица Зла настолько мала, что до определённых пор Создатель может её не замечать. Но когда заметит, превратит в космическую пыль всё то, что заражено Злом.

— Это ожидает Землю?

— Я этого не вижу. Могу лишь сказать, что кара Творца может постигнуть только живущих на Земле людей. И виной всему будут тхатхи. Поэтому я, как незваный гость, вторгшийся в твой дом, прошу у тебя, как у землянки, прощения.

— Передо мной ты не в чём не виновата, Афра. И если всё случится так, как ты сказала, то простить тебя — это воля Отца-Создателя.

— К нему я обращаюсь постоянно. Но кто я для него здесь: частичка искажения? Ошибка Программы? Кусочек Зла? Мне уже не спастись.

— Я буду просить его за тебя!

— Благодарю тебя, добрая Вейра. Но Создатель никогда не примет тхатхов в этой Вселенной. Наши души здесь умрут вместе с нами.

— Не говори так, Афра. Я чувствую, что ты хорошая. Прилетай к нам! У моих родителей уютный дом. Ты можешь там жить сколько захочешь! А какие Атланты добрые и умные! Они тебе очень понравятся. И ты им, наверное, тоже. Оставайся и живи на Земле с нами. Тут так красиво! Если у тебя есть мужчина, которого ты любишь, бери его с собой. Мы все вместе будем просить Создателя за вас.

— Спасибо, девочка. Я вижу, что у тебя чистая душа. Но моё место с моим народом. А твоё — с твоим. Так будет правильно. Хотя, ты меня очень заинтересовала. В тебе есть частичка Знания и сила энергетического поля! Но откуда?

— Не знаю. Атланты говорят, что я особенная. Они помогали маме воспитывать меня. Они меня учили.

— Вейра, давай завтра встретимся где-нибудь на твоей планете. И поговорим.

— Ты прилетишь?

— Чтобы увидеться с тобой — прилечу.

— Согласна! А где и когда?

— Когда Солнце достигнет верхней точки небосвода, выйди на берег моря в том месте, где в него впадает река, текущая у вашего города. Там я буду ждать тебя. Поняла меня, маленькая Вейра?

— Я поняла, Афра — на берегу моря, завтра в полдень. Очень буду ждать встречи с тобой!

— Хорошо. А сейчас приготовь что-нибудь для того, чтобы записать то, что я тебе передам.

— А на песке можно?

— Можно, если потом запомнишь.

— У меня хорошая память. Я готова.

— Это пиктограмма. Нарисовав её и встав в центр круга, ты должна прочитать формулу из порядка цифр, что я тебе продиктую. Запиши и запомни каждый произносимый звук. Сделав это, ты сможешь в любое время говорить со мной, минуя информационное поле Земли. Пиктограмма — это пропуск в информационные поля параллельного мира, то есть — в мир тхатхов. При встрече я подарю тебе талисман в виде пиктограммы. Это ключ. С его помощью мы сможем с тобой общаться, когда захотим. Записывай…

Только капитан Ранн прилёг отдохнуть после тяжёлых переговоров с землянами, как поступил срочный вызов из Зала Управления. Вызов шёл от главного штурмана. «Она что, вообще не отдыхает?!», — с раздражением подумал Ранн перед тем, как ответить.

— Кейзар, Ваше присутствие необходимо, — ровным голосом Геа проговорил невидимый динамик.

— Что ещё случилось? — капитану очень не хотелось вставать.

— Вы должны это видеть, — неопределённо произнесла главный штурман.

Предприняв усилие, чтобы подняться, и разгоняя остатки подступавшей дремоты, Ранн неспеша облачился в форменный комбинезон капитана и вышел в коридор, ведущий в расположенный рядом Зал Управления кораблём.

Когда неслышно отошла тонкая и прочная дверь входа в Зал Управления, у капитана промелькнула мысль, что в помещении много посторонних. И лишь войдя, Командор почувствовал опасность. Но было уже слишком поздно. Ожидающие у двери с внутренней стороны два крепких офицера из службы внутренней охраны подхватили Командора под руки, а третий — одним движением залепил ему рот клейкой лентой. Затем кто-то сзади бесцеремонно надел на голову Ранна нейтрализующий шлем. Теперь Командор не мог сопротивляться и отдавать приказы Компьютеру. А самое страшное — он не мог мысленно связаться ни с кем из команды. Складывалась критическая ситуация.

В глубине Зала Ранн рассмотрел стоявших рядом Геа и Крона. Теперь капитан понял всё. Как же он не просчитал такой вариант развития событий?! В суматохе навалившегося множества дел он совсем упустил из-под контроля начальника службы безопасности. «Всё-таки надо было его разжаловать и отправить во внешнюю охрану! — с запоздалой досадой подумал капитан. — Но почему с ним Геа? Неужели предала?»

Ранн почувствовал, как на отведённых за спину руках холодным металлом защёлкнулись наручники. «Нужно предупредить Мауджеттов!» — подумал капитан.

— Доброе утро, Командор, — с холодной улыбкой, не предвещающей ничего хорошего, произнёс Крон и подошёл ближе. — Вы, наверное, ещё не ложились. Извините, что пришлось побеспокоить, но Ваше присутствие действительно необходимо.

Ранн смотрел в маленькие холодные глаза своего подчинённого и видел в них плохо скрытый страх. Страх от совершаемого, страх оттого, что, ступив на путь преступления, Крон уже не мог доверять никому, страх оттого, что вся затея начальника службы безопасности может провалиться, страх оттого, что предатель стоит перед настоящим, пусть в данный момент беспомощным, но настоящим командиром крейсера. Капитан видел, что Крон боится его. И этот страх не оставлял Ранну надежды на пощаду.

— Хочу сообщить, что Вы отстранены от исполнения обязанностей командира корабля и находитесь под арестом! — начальник службы безопасности старался выдерживать ровный тон. — За все Ваши действия, приведшие к самым неблагоприятным для экипажа «Эры» последствиям, Совет Старших Офицеров корабля решил лишить Вас звания Кейзара! Уж, извините…

С этими словами Крон резким движением сорвал с рукава Ранна знаки отличия командира.

— По решению Совета власть на корабле временно переходит ко мне, — глядя капитану в глаза, снова постарался улыбнуться Крон. Но улыбка получилась натянутой. Ранн не мог ответить, он только спокойно смотрел на предателя. Если бы только Компьютер мог его услышать!..

Крон подал знак рукой, и все офицеры службы безопасности удалились. В Зале Управления остались только два крепких охранника, держащих Командора под руки, ещё один, держащий наведённый на пленника парализатор, и Крон с Геа. Командор хотел посмотреть в глаза главному штурману, но женщина упорно прятала свой взгляд.

— Прошу поставить подпись под приказом о передаче мне полномочий командира крейсера! — тоном, не допускающим возражений, произнёс Крон, подав заранее заготовленный электронный бланк приказа и биоэлектронный индикатор в виде карандаша. — Также передайте мне печать капитана!

Ранн почувствовал, что на его запястьях расстегнулись наручники. Он неспеша потёр руки и ознакомился с документом. Прочитав, он подумал, что приказ готовила Геа, так как только у неё имелся допуск к Главному Компьютеру. Внизу под текстом оставалось пустое место для подписи командира.

Взглянув предателю в глаза, капитан покачал головой.

— Значит, отказываетесь? — сдерживая прорывающуюся ярость, угрожающе прошипел Крон.

Брезгливо отведя взгляд в сторону, Ранн оставил предателя без ответа.

— Зря! — приблизив своё лицо вплотную к лицу капитана, взвизгнул начальник службы безопасности, не сумев удержать своей ярости и ужаса перед волей Командора.

— За мной! — нервно скомандовал Крон своим офицерам и открыл дверь, ведущую в общий коридор. Ранну завели руки за спину, и он почувствовал, как снова щёлкнули наручники. Затем — сильный толчок в спину. Капитан понял, что Крон не оставит его в живых. Капитан не боялся смерти — слишком долгую жизнь он прожил. Ранн беспокоился лишь о том, что сейчас не может предупредить никого из Мауджеттов. Особенно Афру. Собственная смерть казалась капитану ничем по сравнению с той катастрофой для голубой планеты и экипажа корабля, которую повлекут за собой действия восставших. И за Афру Ранн очень беспокоился. Если она не подчинится, её тоже убьют. Что предпринять?

Шагая в сопровождении конвоя по коридору и глядя на покачивающуюся впереди плотную спину начальника службы безопасности, Ранн принял решение. Улучив момент, Командор резким движением плеч вырвался из рук сопровождающих и, с пристёгнутыми сзади руками, в два шага нагнал ничего не ожидающего Крона. Капитан ударил его головой точно между лопаток. Чуть не упав, Крон отскочил в сторону и опёрся о стену. Шлем с головы Ранна слетел, и Командор сильным ударом ноги отправил его далеко вперёд по коридору. Два опомнившихся офицера навалились на капитана, сбили его с ног и больно прижали к полу. В это время третий охранник побежал за шлемом. Но лежащий Командор не сопротивлялся. Всю энергию он направил на передачу мыслей Афре. Когда подоспевший с нейтрализующим шлемом офицер надел его Командору на голову, тот уже успел передать главное: Афра, Крон поднял бунт! Спасайся!

— Что ж, Вы правильно поняли, что Вас ожидает, Ранн, — процедил сквозь зубы пришедший в себя Крон, вытирая рукавом со лба обильно выступивший пот. — Но зря не беспокойтесь. Мои люди уже нейтрализовали всех Мауджеттов. А верные Вам офицеры спокойно спят в «энергетических» кабинах. Вы проиграли, Ранн!

Командора со шлемом на голове поставили на ноги, и Крон сорвал с его губ клейкую ленту:

— Даю Вам последнее слово.

— Неужели ты сможешь жить с этим, подонок?! — тут же выдохнул Ранн.

— Я всего лишь беру пример с нашего Императора, — выдержав взгляд капитана, спокойно ответил Крон.

Сделав знак охране, он двинулся вперёд по пустынному коридору. Капитану снова заклеили рот и повели дальше.

Глядя по сторонам, Ранн пытался угадать, какую смерть приготовил ему бывший подчинённый.

Подойдя к дверям скоростного лифта, Крон вызвал кабину. Через мгновение двери открылись. При входе в просторную, залитую неярким светом кабину начальник службы безопасности нажал на кнопку верхнего этажа, где находились стартовые площадки челноков и шлюзовые камеры. Ранну пришла в голову мысль, что Крон может оставить его в живых, отпустив на Землю, но он тут же отказался от неё, потому что хорошо знал своего начальника службы безопасности.

Когда лифт остановился и Ранна вывели на технический этаж, небольшая надежда ещё теплилась у него в душе. Но когда его подвели к дверям шлюзовой камеры для выхода в космос, Ранн понял всё и внутренне содрогнулся от ужаса. Такой смерти он не пожелал бы никому. К нему подошёл начальник службы безопасности и сорвал с его губ ленту.

— Ты даже не дашь попрощаться с теми, кого я любил? — спросил Командор, глядя сверху вниз в маленькие слезящиеся глазки Крона.

— Не люблю соплей и визгов, — зло усмехнувшись, произнёс тот. — Можете сказать мне. Я передам, кому нужно. Им тоже недолго осталось…

— Ладно, — перебил Ранн и, кинув презрительный взгляд на своих палачей, повернулся к открытой двери космического шлюза. — Ты, Крон, кончишь не лучше…

— Посмотрим… — начальник службы безопасности резким ударом в спину втолкнул Ранна в шлюз и захлопнул за ним тяжёлую дверь.

— Ты слышал? Это мы ещё посмотрим! — громко закричал Крон, будто капитан мог его расслышать через толстую герметичную защиту. — Сейчас я — хозяин положения! Я! И я — капитан!..

Продолжая выкрикивать какие-то слова, Крон нажал на пульте управления кнопку открытия крышки внешнего люка, даже не став откачивать воздух из камеры. Через небольшой иллюминатор он наблюдал, как Командора под давлением выбросило в открытый космос, превращая сильное тело капитана во что-то бесформенно зависшее в безвоздушном пространстве, окутанное ореолом из капель голубой жидкости. В чёрной пустоте эта бесформенная масса, бывшая несколько секунд назад живым телом, дёрнулась несколько раз в мелкой агонии и затихла, медленно удаляясь от борта корабля.

Крон вдруг почувствовал себя плохо и потерял сознание.

Афра ещё не успела раздеться и лечь после затянувшегося разговора с землянкой, поэтому, приняв тревожное сообщение капитана, она, не задерживаясь, покинула свои комнаты. Не взяв с собой ничего, астролог успела прихватить только маленький лучевой импульсатор. Став невидимой для окружающих, она успела выйти из кабинета за минуту до того, как к ней пожаловали незваные гости. Несколько вооружённых офицеров службы безопасности чуть не столкнулись с ней возле выхода. По многочисленным коридорам жилого отсека отделения старших офицеров корабля поодиночке и группами сновали офицеры службы безопасности и внешней охраны при полном вооружении и в защитных шлемах. Оградив себя мощным энергетическим полем, Афра, не замеченная никем, прошла в лабораторию и закрыла за собой толстые герметичные двери. Сняв защитное поле, она попыталась связаться с капитаном. Но на связь Ранн не выходил, и напрасно Афра снова и снова пыталась вызывать его разными способами. Астролог чувствовала, что с Командором случилось неладное. Но что? И где он? Где верные ему офицеры? Кто участвует в заговоре? Кого нужно первым нейтрализовать? На все эти вопросы ей предстояло найти ответ. Афра стала посылать сигнал опасности всем Мауджеттам. Но те тоже не отвечали.

Пройдя в лабораторию, Афра увидела четырёх офицеров охраны, держащих у стены под прицелом трёх девушек-Мауджеттов и двух еле стоявших на ногах оживлённых ещё днём космитов. Времени на раздумья не оставалось. Афра подняла зажатый в руке импульсатор и произвела четыре точных выстрела. Поражённые офицеры один за другим попадали на пол.

— Приходите в себя! — приказала астролог своим Мауджеттам, перешагивая через убитых охранников. — Надо выбираться отсюда.

— Что происходит? — мысленно поинтересовалась одна из Мауджеттов.

— Крон решил захватить власть. Похоже, что это ему удалось, — ответила Афра прямым взглядом, затем посмотрела по сторонам. — Уходим. Оружие есть?

— Только один импульсатор, — показала взглядом на шкаф другая девушка-Мауджетт.

— Бери его. Будешь замыкать группу, — распорядилась Афра. — Пробиваемся к стартовой площадке. Надо уходить с корабля.

Асторолог двинулась первой. За ней осторожно, стараясь не шуметь, шли две девушки. Ничего не понимающие космиты подчинились приказу Афры и тоже пошли к выходу, поддерживая друг друга под руки. Замыкала группу высокая девушка-Мауджетт с импульсатором в руке.

Осмотревшись и выйдя в коридор через открытую дверь, Афра приказала:

— Включаем отражающее поле. Нас не должны видеть. Всем держаться плотнее!

По ярко освещённому широкому коридору, пропуская встречных, группа осторожно двинулась к лифтам. Проходящие мимо тхатхи ничего не замечали, но обходили группу стороной. Афра попыталась настроиться на мысли Крона и чуть не задохнулась от увиденного: бесформенное тело капитана Ранна разрывалось на части в чёрном космосе. Афра чуть не лишилась чувств. На миг остановившись, чтобы прийти в себя, она послала необычной силы мощный приказ-атаку на мозг Крона. Если бы она могла только видеть в этот миг его глаза, она тут же убила бы ненавистного предателя!

Обнаружив у дверей лифтов четырёх охранников, Афра, не скрываясь за энергетическим полем, подошла и умертвила их своим взглядом. Теперь ей было всё равно, кого и как убивать. Перед собой она видела предателей, погубивших Командора Ранна. Ей управляла месть. Но её главным врагом теперь был Крон. И чтобы уничтожить его, она должна выжить! Выжить и вернуть корабль. Она знала, что до смерти главного предателя не найдёт покоя для себя!

До ангаров дисколётов они добрались почти без происшествий, обезвредив пару охранников у верхней площадки лифта. Но в самих ангарах и на стоянках сновало необычно много солдат. Пройти незамеченными и разместиться в дисколёте — на это у беглецов шансов было мало. Конечно, угнать серебристый диск и воспользоваться его возможностями — заманчиво. Но основные силы охраны скопились именно там — возле дисколётов. Оценив обстановку, Афра решила пробиваться к стоянке космических челноков. Возле челноков расположилась только одна небольшая группа вооружённых тхатхов. Пройдя напрямик через стартовую площадку — Мауджеттов среди охранников Афра не заметила, а сейчас важно было выиграть время, — маленькая процессия незаметно добралась до первого челнока. Афра осмотрелась. Невдалеке стояли и что-то горячо обсуждали техники и нескольких вооружённых офицеров. Больше она никого не увидела. План побега мог осуществиться.

— Снимаем поле, — приказала она своим Мауджеттам, — и нейтрализуем охрану и техников. Я запускаю двигатели, вы — ставите защиту. Космитов — сразу вместе со мной в челнок. Готовы?

— Готовы, — ответили девушки-Мауджетты.

— Начали!

Выросшие перед группой тхатхов прямо из воздуха три высоких девушки в серебристых костюмах одним лишь взглядом сковали их волю и заставили застыть на месте. Офицеры охраны ничего не успели предпринять, беспрекословно подчинившись приказу: «Замри!».

Афра, открыв трап, прошла в челнок и приказала подняться двум космитам. Тем это удалось с большим трудом. В их тела только начали возвращаться силы. Стройная красивая женщина с пепельными волосами действовала энергично и распоряжалась как самая главная. Космиты за ней не успевали. Но, увидев её возможности и силу, они подчинялись беспрекословно.

Запустив двигатели, Афра позвала Мауджеттов. Девушки быстро взбежали по ступенькам, и трап закрылся.

Афра дала команду на подъём платформы. Вместе со стоявшим на ней челноком платформа медленно двинулась вверх на стартовую площадку. Афра с волнением ждала: теперь их обязательно обнаружат. Мауджетты застыли в напряжении.

— Космический челнок ноль-ноль-пять, — раздался голос Геа, — почему взлетаете без разрешения. Кто на борту?

«И ты предала капитана!» — с закипающей злостью подумала Афра.

Не найдя другого выхода, она настроилась на мысли главного штурмана и, послав сильнейший импульс, произнесла:

— Геа, это Крон. Надо срочно посмотреть, что там снаружи? Выпускай.

— Крон? — прозвучал удивлённый вопрос. — Зачем тебе самому куда-то лететь?

— Крон, Геа, Крон. Давай, выпускай, потом объясню.

— Ладно… — озадаченно дала согласие главный штурман. — Взлёт разрешаю.

— Благодарю, — произнесла Афра и отключилась от Геа. Ей потребовалось усилие, чтобы перебороть в себе желание атаковать мозг главного штурмана. Сейчас главное — вырваться с корабля.

Миновав шлюзы, челнок без задержки стартовал в сторону базы «Селена».

Ничего не понимающая Геа сидела в кресле командира корабля, с недоумением глядя на экран с удаляющимся челноком, когда четыре офицера осторожно внесли в Зал Управления находящегося без сознания Крона. Поначалу главный штурман на мгновение растерялась, но тут же всё поняла и, взяв себя в руки, приказала сидевшему на своём рабочем месте начальнику службы вооружения и внешней охраны:

— Арс, уничтожить вылетевший челнок!..

Но её остановил возглас второго помощника капитана старшего офицера Зеса:

— Не стреляй, Арс, там Афра!

Старший офицер Арс, бросив неодобрительный взгляд на Геа, убрал руки с пульта управления.

— Что?! Неподчинение?! — сорвалась с места главный штурман. — Да я вас за это!..

Она в ярости подскочила к пульту управления оружием.

— Освободи место, Арс! — судорожно кривя губы, приказала Геа.

Начальник службы вооружения и внешней охраны, выразительно посмотрев в глаза главному штурману, не подчинился и отключил блок управления оружием.

Уставив на Арса разъярённый взгляд, Геа приказала:

— Главному Компьютеру сбить…

Но закончить ей не дали.

— Ещё одно слово, и я убью Вас, главный штурман! — Геа увидела, что Зес держит направленный на неё импульсатор. По его глазам она поняла, что второй помощник капитана не шутит.

Офицеры службы безопасности направили своё оружие на Зеса. Арс, прикрытый от охраны телом Геа, приставил свой импульсатор к её груди.

— Если убьют Зеса, я убью тебя, — пообещал Арс.

Все присутствующие замерли в немом напряжении.

— Не делай глупостей, Зес, — успокаиваясь, произнесла Геа. — Лучше сдайся.

— Сдайся, друг, — посоветовал Арс. — Всё будет хорошо.

Второй помощник поглядел по сторонам, оценивая расстановку сил — никто из офицеров управления, кроме Арса не поддержал его — потом медленно положил импульсатор на стол и отошёл. Офицеры охраны спрятали своё оружие. Арс тоже убрал импульсатор и поднялся.

— Арестовать Зеса! — приказала Геа, выразительно посмотрела на Арса и дала ему хлёсткую пощёчину. Арс только снисходительно улыбнулся в ответ, потирая щеку.

Офицеры службы безопасности вывели несопротивляющегося Зеса.

— Хочешь того же? — строго смотрела Геа на стоявшего возле неё начальника службы вооружения.

— Стрелять в Афру не буду! — упрямо бросил он. — А если с ней ещё и капитан Ранн?

— Ладно! — вновь побагровела Геа. — Я всё сделаю сама. И мешать мне не советую!

Главный штурман вернулась в кресло командира крейсера и в напряжённой тишине замершего в ожидании зала произнесла:

— Главному Компьютеру сбить летящий к Селене челнок!

— Задача принята, — ответил металлический голос. — Прошу уточнить место нахождения капитана Урби Ранна.

Бегло оглядев всех офицеров в Зале Управления и бросив злой взгляд на Арса, Геа, опустив глаза, произнесла в висящей тишине:

— Капитан Урби Ранн погиб… Несчастный случай…

По Залу прошла нарастающая волна ропота. Геа усилием воли заставила себя поднять глаза.

— Случайность, — повторила она.

— Прошу уточнить ситуацию по капитану Урби Ранну, — снова запросил Компьютер. — Подтвердите полномочия.

— Это сообщение я получила только что, — с трудом проглотила слюну главный штурман. — Командор Ранн вышел в открытый космос в неисправном скафандре. Его оторвало от корабля. Служба спасения приступила к поискам. Запись с камеры третьего шлюзового блока представлена в Главный Компьютер.

— Запись гибели капитана Ранна подтверждаю, — через некоторое время сказал Компьютер. — Полномочия подтверждены. Прошу уточнить основную команду.

— Уничтожить летящий челнок! — тихо сказала Геа и безвольно опустила руки. Она сидела в кресле, придавленная тяжестью совершаемого ей Зла.

— Задача принята, — произнёс металлический голос. — Выполнить не могу.

— Почему? — взвилась Геа.

— Челнок вышел из зоны поражения оружия корабля. Задачу выполнить не могу…

По пути к спутнику Афра связалась с командиром базы «Селена» — инженером Промом и поведала ему о бунте на «Эре» и гибели Командора.

— Ждём тебя, — сквозь скорбные нотки Афра уловила тепло в голосе инженера. Пром, как и большинство офицеров экипажа, любил капитана Ранна.

— За нами могут послать дисколёты. А челнок бессилен против них! Что нам делать? — с тревогой запросила Афра.

— Не волнуйся. Мы тебя прикроем, — пообещал Пром.

— Как они вообще выпустили вас из своей зоны поражения? — удивился Пром, встретив на своей базе гостей, принесших скорбную весть.

— Видимо, на корабле сейчас полная неразбериха, — пожала плечами Афра. — И мне удалось на некоторое время вывести Крона из строя.

— Надо было его убить! — воскликнул инженер, взмахнув в воздухе кулаком.

— При случае обязательно это сделаю, — пообещала Афра.

Среди встречающих она заметила киборга Тотл-Ойка. Афра подозвала его, показала рукой на выходящих из челнока космитов:

— Ойк, как ты просил — вот твои создатели. Надеюсь, теперь мы с тобой станем друзьями, и вы нам поможете.

— Благодарю! Очень жалко капитана Ранна, — только и ответил киборг, и направился навстречу своим хозяевам.

Вопреки её ожиданиям космиты и киборг встретились очень сдержанно. Лишь долго держали друг друга за руки и молча смотрели в глаза. Чтобы не мешать им, тхатхи отошли от челнока подальше.

До начала общего собрания офицеров базы Афра попыталась мысленно связаться с Мауджеттами, оставшимися на корабле «Эра». Но ей удалось вызвать только двух из них.

— Где остальные? — спросила она.

— Их убили, — получила она ответ.

— Почему не убили вас?

— Мы согласились подчиниться Крону.

— Творец Вам судья!.. — прервала связь Афра.

В Зале Управления собрались немногочисленные офицеры базы. Вначале они почтили память погибшего Командора Урби Ранна. Потом после долгих обсуждений возможных вариантов развития событий решили, что база ни за что не подчинится предателю Крону и не станет передавать на «Эру» Энергию. В этом случае изменникам в условиях недостатка Живой Энергии придётся на крейсере туго. Тех объёмов Энергии, что выдают лаборатории крейсера, хватит на подпитку ста — ста пятидесяти тхатхов. А в блоках «энергетического сна» их ещё около двух тысяч. Так что экипаж Крону не поднять. А без экипажа он не сможет достичь ни одной из поставленных целей по захвату Земли. Но он может попытаться захватить базу «Селена». Против этого Пром уже предпринял кое-какие меры.

— Сделать так, как поступил в своё время Командор, Крон уже не сможет, — выразил уверенность Пром. — Главный Компьютер базы отключен от «Эры» и не подчиняется ему. Мы полностью автономны. Система обороны спутника находится в полной боевой готовности. Мы сильнее крейсера. Присутствующие здесь космиты: уважаемые капитан Тотл-Ойк и научный руководитель экспедиции Крокс-Эрз согласились помочь нам организовать систему обороны спутника, задействовав и главное оружие. Мы уже начали осваивать это их «чудо-оружие». Принцип его действия основан на применении, если возможно такое сравнение, «высокочастотного теплового луча» с использованием энергии других измерений. Плюс мощная система искусственной гравитации. Защиты от этого у «Эры» нет. Космиты — наши союзники. Они видели, на что способны изменники и предатели! А Живой Энергии нам с вами здесь хватит с большим запасом на долгие века! Мы, по сравнению с Кроном и его командой, находимся в гораздо лучшем положении. Да и до Земли нам ближе. Будем пополнять энергетические и продовольственные запасы. А противника в нашу зону не пустим — станем перехватывать его челноки.

Решение о непризнании власти Крона и об автономном существовании базы было поддержано присутствующими единогласно.

— Неплохо было бы наладить постоянный контакт с жителями Земли, — предложила Афра после того, как Пром отпустил своих офицеров по рабочим местам. — Наши боевые действия могут вызвать у землян негативную реакцию. А Атланты очень сильны. В противостоянии с Кроном союз с Атлантами нам необходим. Не стоит настраивать их против себя. В результате проведённых Командором Ранном переговоров Атланты очень сдержанно отнеслись к нашему появлению на орбите и к высадке на их планету. Надеюсь, что мне удастся продолжить переговоры в том же ключе. Ещё у меня налаживается тёплый контакт с одной из землянок, приближённой к Лидеру Атлантов. Попробую говорить с Великанами через неё.

— А хочешь посмотреть на свою землянку? — неожиданно предложил внимательно слушающий Пром.

— Как это возможно? — удивилась Афра.

— Смотри туда, — инженер указал на один из больших экранов и прикоснулся к сенсорным кнопкам у себя на пульте.

Афра увидела Землю с высоты птичьего полёта. Да, именно такой она запомнила её, впервые облетая голубую планету на дисколёте. Обширные зелёные леса на равнинах сменялись высокими горами с белыми снежными шапками. Бескрайние моря плавно переходили в широкие песчаные берега или поднимались резко скалистыми вершинами. Реки и долины сменяло марево желтых пустынь. Всё это двигалось перед глазами так, будто Афра низко летела на своём дисколёте. Но вот она увидела людей с чёрным цветом кожи. Небольшая группа, состоявшая из мужчин и женщин, куда-то направлялась. Изображение сфокусировалось, остановив свой бег, и астролог смогла рассмотреть лица землян. Люди выглядели умиротворёнными и счастливыми.

— Как это тебе удаётся? — восхищённо улыбнулась Афра, с интересом посмотрев на Прома.

— Это ординарный уровень технических возможностей космитов, — улыбнулся в ответ инженер. — А вот посмотри на города Атлантов.

На экране появился большой каменный город с высокими колоннадными строениями и остроконечными башнями за круглой стеной. Красота и выверенность линий поражали своей четкостью и отсутствием излишеств. По улицам города и по дороге от него, не спеша, двигались высокие светлокожие люди.

— Атланты! — узнала Афра. — Такими я их себе и представляла. Посмотри Пром, какие огромные!

— Возле городов Атлантов обычно расположены один-два небольших города маленьких людей, — показал инженер один из таких городов. — Эти люди служат Атлантам.

— Слушай, а ты мог бы заглянуть подобным образом и на нашу «Эру»? — неожиданно поменяла тему разговора Афра.

— Сложно, — ответил на миг задумавшийся Пром. — Изображение передаётся с маленького летающего шарика — контрофлара. А на крейсер ему проникнуть незамеченным вряд ли удастся. Но внешне мы можем рассматривать «Эру» в любом приближении и без шарика.

— А если контрофлару пройти шлюзовые камеры вместе с челноком или дисколётом, прилепившись к его борту? — предложила Афра. — Этот шарик функционирует в видимом спектре?

— Нет, — снова задумался инженер. — В активной фазе контрофлар визуально не видим.

— Значит, надо попробовать!

— Попробуем. — Пром нажал другую кнопку, и на большом экране возник огромный светлый диск межзвёздного крейсера, неподвижно висевший в чёрном космосе. Совсем недавно для Прома и Афры он был надёжным космическим домом. Инженер нажатием пальца перемещал изображение, то приближая, то удаляя его, рассматривая с разных сторон. Но они не увидели ни одного космического аппарата возле корабля. Видимо сегодня тхатхи не летали, наводя порядок на крейсере.

— Нам бы посмотреть, что сейчас делается внутри! — с сожалением вздохнула Афра. — Может, не все офицеры подчинились предателям. Связаться бы с такими.

— А что твои Мауджетты?

— Почти все уничтожены. Крон ответит за это!

— Я вообще не понимаю, как тхатхи смогли поднять руку на своих братьев? — разочаровано произнёс Пром. — Что касается Крона, — это ещё как-то можно понять. Он воспитан системой, которую разумные существа не могут любить — внутренней службой безопасности Империи. Но остальные? Геа, например? А Зес и Арс? Они же любили капитана! Не понимаю…

— Геа ненавидела меня и ревновала Ранна, — пришлось Афре признаться самой себе в этом. — Наше соперничество она превратила во вражду. А я этого не брала в расчёт. Ранн тоже ошибся, держа возле себя предателя. Но как Геа могла позволить убить капитана? Ведь она любила его!

— Что-то с нами со всеми случилось, — обречённо подытожил инженер, погасив экран. — Эта Вселенная убивает нас.

— Вселенная просто выполняет свою Программу, Пром.

— Какую?

— Ту, в которой нас нет…

В назначенный час Вейра вышла на открытый берег моря, где широкая река меж расступающихся холмов несла свои спокойные чистые воды в набегающие солёные волны. Она сразу увидела на прибрежном песке у самой кромки воды стоящий, как высокая белая башня Атлантов, большой остроконечный аппарат. Потом девушка заметила выходящую из морской пены совершенно нагую белокожую женщину с развевающимися на ветру пепельными волосами. «Наверное, так и должны выглядеть боги!» — восхищённо подумала Вейра. Разглядывая землянку, светловолосая красавица не спешила одеться. Мягкие солнечные лучи целовали её отливающую голубизной белую кожу, а набегающие волны ласкали её стройные ноги. Любуясь неземной гостьей, Вейра смело пошла навстречу.

— Здравствуй, Вейра! — ещё издалека услышала темнокожая девушка приветствие ступившей на берег белокожей красавицы.

— Здравствуй, Афра! — крикнула в ответ землянка, рассматривая космическую гостью из-под ладони, приложенной ко лбу козырьком. Вейра искренне завидовала идеально сложенной фигуре инопланетянки.

Афра успела надеть лёгкую серебристую тунику, почти не скрывающую достоинств сильного тела, когда Вейра подошла к ней.

Вблизи темнокожую девушку поразил высокий рост белокожей красавицы — она была выше Вейры на две головы — но ещё больше — глаза космической гостьи. Большие и красивые с длинными ресницами, на солнце они светились ярким изумрудным цветом. Такого удивительного цвета глаз Вейре ещё не приходилось видеть.

— Вот ты какая! — с улыбкой произнесла Афра, открыто рассматривая землянку.

— И какая? — тоже улыбнулась девушка.

— Красивая, — сквозь лёгкий смех, прозвучал ответ.

— Ты тоже очень красивая, — тихо засмеялась Вейра. — Только белая, как Атлант. И высокая…

Глядя в глаза друг другу, две женщины взялись за руки. После недолгого молчания Афра произнесла:

— Тогда будем говорить как две умные и красивые женщины. Согласна?

— Афра, спасибо за доверие! Я с большим удовольствием буду разговаривать с тобой! — чуть не задохнулась от восторга Вейра. Афра сравнивала её с собой!

— Мне может понадобиться твоя помощь, маленькая Вейра.

— Мы всегда помогаем тем, кто несёт Добро и Любовь. Таков Закон Атлантов! И, конечно, я помогу тебе.

— Но Атланты хотят уничтожить нас.

— Откуда ты это знаешь, Афра? — не поверила девушка. — За что?

— А ты можешь никому не говорить о наших секретах?

— Могу, — кивнула головой темнокожая девушка.

— Тогда возьми этот талисман, — женщина протянула Вейре круглый амулет величиной с половину ладони с изображением пятиконечной звезды и какими-то формулами на непонятном языке. — Повесь на шею. С его помощью ты в любое время сможешь разговаривать со мной, а я с тобой. И если что, мы всегда сможем предупредить друг друга об опасности.

— Это и есть тот самый «ключ»?

— Да. Это он. Итак, Вейра, помоги мне встретиться с Лидером Авейтом. У нас на корабле произошло… — гостья осеклась, вглядываясь в берег далеко за спиной Вейры. Затем тревожно спросила:

— Ты пришла не одна?

— Одна, — побледнела Вейра от промелькнувшей догадки и обернулась.

Берег казался пустым.

— Там, в кустах… — подсказала Афра.

Вейра сосредоточила всё своё внимание в указанном направлении и почувствовала чьё-то присутствие. Через мгновение она уже знала, чьё.

— Сааф! — громко позвала темнокожая девушка.

Её призыв остался без ответа.

— Сааф! — снова закричала Вейра. — Не прячься. Выходи!

Кусты зашевелились, и над ними показалась кудрявая голова темнокожего юноши.

— Иди сюда! — рассердилась девушка.

Почти голый хорошо сложенный юноша, не спеша, вышел из своего укрытия и двинулся к стоявшим на берегу женщинам, издалека всматриваясь в светлокожую гостью.

— Ты следил за мной? — резко бросила Вейра в лицо подошедшему другу.

Не пряча упрямый взгляд, юноша ответил:

— В последнее время ты совсем перестала со мной встречаться. Я и подумал, что у тебя появился новый друг.

— Поэтому ты и пришёл? — вдруг засмеялась девушка.

— Поэтому… — озадачено глядя на подругу, промямлил Сааф. — А что тут смешного?

— Ты прости, Афра, — стараясь перестать смеяться, обратилась Вейра к высокой женщине с пепельными волосами, — но он выследил меня. Я ему про нас ничего не говорила. Он думал, что у меня новый… — недоговорив, девушка залилась новым приступом смеха.

— Это и есть твой друг? — высокая женщина с интересом рассматривала темнокожего парня.

— Да. Это тот самый Сааф. — Вейра уже почти успокоилась.

— Красивый он у тебя, — как-то неопределённо произнесла космическая гостья. — А я Афра.

Саафу стало неудобно под оценивающим взглядом белокожей высокой женщины. Особенно его стесняла её ослепительная красота, и он отвёл глаза. Рядом с инопланетянкой Сааф снова испытывал такое же сильное волнение, которое он почувствовал сидя в кустах, когда увидел её обнажённой, выходящей из морской пены.

— Что ж, — одобрительно кивнула головой женщина с пепельными волосами, — теперь у меня будут два помощника. Ты ведь хочешь помочь мне, мальчик?

Звук её голоса зачаровывал. Еле справившись с волнением, Сааф поднял светящиеся счастьем глаза и тихо воскликнул:

— Я сделаю для тебя всё, что нужно! Только прикажи, Афра!

— Верю, — тихо произнесла женщина, вновь поразив юношу красивым и сильным взглядом изумрудных глаз. Этот взгляд прожёг его изнутри.

Договорившись с гостьей о следующей встрече, Сааф и Вейра молча возвращались в город. Перед этим они наблюдали, как белая башня приняла женщину с пепельными волосами, затем, выкинув из-под себя столб огня и дыма, с шумом поднялась над берегом и, изрыгнув гром, рванулась в небо, быстро превращаясь в маленькую светлую точку, растаявшую в глубокой синеве. Сааф с Вейрой ещё долго смотрели вверх, туда, где скрылась их новая знакомая, потом юноша произнёс:

— Теперь я знаю, как выглядит Бог.

Вейра с недоумением посмотрела на друга и тронула его за руку:

— Она всего лишь Пришелец.

— Она — Богиня, — упрямо повторил Сааф.

Космический челнок в автоматическом режиме держал курс на спутник. Афра думала о юноше с голубой планеты. Сила его чувств не осталась незамеченной ей. Но не это заставило её — одну из сильнейших Посвящённых Империи Татхов — думать о нём. Этот темнокожий землянин обладал такой скрытой силой, которой обладают не все тхатхи. Внутри юноши таилась энергия подавления. И, похоже, что он об этом даже не догадывался. Светлая энергия в нём также присутствовала, но в меньшей степени, чем у Вейры, а скрытая, тёмная — уже бурлила и могла вырваться наружу в любой момент. Если он не сможет её обуздать, вокруг этого юноши начнут погибать живые существа и, в конце концов, погибнет он сам. Афра этого не хотела. Сааф с его нескрытой юношеской непосредственностью, воспылавший чувствами к сильной женщине гораздо старше его, понравился ей. Она стала думать, как уберечь этого мальчика от беды? Посвящённые на Полоя обладали и светлой и тёмной частью Энергии в равных количествах. На Земле этим владеют только Атланты. Существует принцип равновесия во Вселенных. Но этого маленького темнокожего человека, по правилам исключения, природа наделила только половиной дара, но, видимо, в полной мере. Это и делает его опасным. Он — уничтожитель. И никакие принципы и правила здесь уже не работают. Афра поняла, что пока рядом с юношей находится Вейра, его тёмная сила — под контролем. В темнокожей девушке настолько сильно Добро, что его хватает на двоих. Но стоит Саафу стать самостоятельным и пожелать кому-то зла, он сразу почувствует свою мощь. Не сумев её обуздать, он принесёт немало горя соплеменникам и найдёт свою погибель.

Афра подумала, что неплохо было бы держать такого рядом с собой. Подчинить, развить его способности и применять в экстренных случаях, как послушное оружие. При складывающихся обстоятельствах было бы не лишним иметь в своём распоряжении и нескольких таких «уничтожителей».

Занятая своими мыслями, Афра поздно обратила внимание на красное мигающее табло, предупреждающее об опасности. Она взглянула на экран: наперерез её челноку со стороны корабля «Эра» быстро двигался серебристый диск.

— База, я подверглась нападению дисколёта с крейсера, — ушло в эфир тревожное сообщение.

— Наблюдаю. Постарайся маневрировать на скорости, — пришёл ответ дежурного с базы. — Продержись пять минут. Я уже выслал тебе навстречу шары-перехватчики.

Как ни пыталась Афра уйти от дисколёта, но тот быстро нагонял её челнок. Когда противник подошёл на расстояние, равное дальности открытия огня, она даже не попыталась стрелять, зная возможности активной защиты летающего диска.

Приготовившись к самому худшему, астролог связалась с пилотом дисколёта:

— На челноке старший офицер Дитто Афра. Кто преследует меня?

— Здравствуй, Афра! — услышала она знакомый голос, с тёплыми дружескими интонациями. — Это Арс. Давно не виделись. Как дела?

Дисколёт подошёл к челноку вплотную и выровнял скорости. На внутреннем экране перед Афрой появилось довольное улыбающееся лицо Арса.

— Если не считать смерть капитана Ранна, — всё хорошо, — с раздражением от своего бессилия ответила Афра.

— Предлагаю проследовать на крейсер, — убрав улыбку, спокойно произнёс Арс. — Проведём переговоры. Что нам делить?

— С Командором уже провели переговоры, — резонно заметила астролог — Поэтому я предпочитаю пока воздержаться. Может, лучше вы к нам?

— Советую подчиниться, — голос Арса прозвучал строже. — Ты же знаешь, что я должен сделать в случае твоего отказа.

— Стреляй, Арс! — глухо выдавила Афра. — Перечеркни то светлое, что ещё осталось в тебе. Стань таким же, как Крон, как Геа. Кстати, потом не забудь передать ей привет от меня. Стреляй! Я не боюсь.

В это время прямо по курсу следования она увидела быстро приближающиеся два больших чёрных шара с вращающимися энергетическими кольцами.

— Ну что же ты, Арс? — подзадорила противника Афра. — Чего ты ждёшь?

— Ты мне всегда нравилась, женщина с зелёными глазами! — в ответ улыбнулся Арс. — До встречи!

Его дисколёт резко ушёл в сторону ещё до того, как шары-перехватчики вошли в зону открытия огня. Афра позволила себе расслабиться и с облегчением вздохнула.

С почётным эскортом из двух громадных шаров маленький космический челнок благополучно возвратился на базу «Селена».

— Ведёшь себя как девчонка! — пожурил её Пром прямо у трапа. — Больше без охраны не смей летать!

— Не буду, — пообещала Афра, обнимая инженера.

Лидер города Атлантов Авейт уже несколько часов сидел в своём доме в глубокой задумчивости. То, что сообщили ему Сааф и Вейра, означало только одно — между Пришельцами опять началась война. Почему Вселенная до сих пор не даёт указаний на уничтожение чужих? Они — Зло!

Авейт понял, что с ним хочет встретиться одна из вождей Пришельцев. Что ж, Авейт, пожалуй, согласится на эту встречу. И пока повременит с требованием к Совету Лидеров Атлантиды об уничтожении корабля Пришельцев. Что же касается спутника, то он ещё не решил, как следует поступить с ним. Он примет решение потом, после беседы с женщиной-Пришельцем.

Просидев несколько часов и никому ничего не сказав, Авейт вызвал Вейру. Он поручил ей сообщить Афре о месте и времени их встречи.

В назначенное время космический челнок Пришельцев опустился на плоскую вершину горного плато, расположенного далеко от города Атлантов. Высоко в чистом синем небе, застыв на одном месте чёрными точками, зависли два тёмных шара, сопровождающие челнок.

Двигатели челнока, испустив серые клубы дыма и пыли, затихли, откинулась часть белого борта, и Авейт увидел выходящую на солнечный свет красивую маленькую женщину с пепельными волосами. Серебристый комбинезон облегал её стройную фигуру, выказывая совершенство творения природы.

«Такую красоту уничтожать нельзя!» — подумал Авейт. Он двинулся ей навстречу.

— Прости, многоуважаемая Афра, что не могу принять тебя в своём доме, как подобает хозяину, — глядя сверху на гостью, низким голосом пророкотал Атлант, — но ты сама просила сохранять в тайне нашу встречу.

— Не беспокойся, Лидер Авейт, так даже лучше! — Афра посмотрела вверх в лицо Великана, прищурив взгляд. — Не надо, чтобы нам кто-то мешал.

— О чём ты хотела говорить со мной, женщина-Пришелец? — поинтересовался Атлант, присаживаясь на камни так, чтобы его газа оказались на одном уровне с глазами светловолосой красавицы.

— О том, Авейт, что мы — не враги вам. И мы просим вашей помощи. — Маленькая гостья в серебристом костюме тхатхов спокойно стояла перед Великаном, и смело смотрела ему в глаза. «Такие глаза не могут обманывать!» — подумал Авейт.

— Мы не хотим убивать вас, — честно признался он. — Но между Пришельцами опять началась война. Ваши действия принесут новые беды планете. Вы вынуждаете нас вмешаться, потому что вы несёте Зло. А вмешавшись, мы сами породим Зло. Получается замкнутый круг. И зачем только вы пришли к нам!

— Согласна — всё очень сложно, — вздохнула Афра, не отводя взгляда от глаз Великана. — Среди нас появился предатель. Он захватил власть и корабль «Эра». Командор Ранн, с которым ты вёл переговоры, убит. Часть команды на базе «Селена» не подчинилась изменникам. В планы предателя Крона входит захват и оккупация Земли. Но для этого ему необходим Уловитель Энергии. Мы не собираемся его отдавать без боя. Но нас не много. Поэтому я прошу вашей помощи. Даже не совсем помощи, в полном понимании этого слова — вы хотя бы не мешайте нам.

— Не мешать творить Зло?

— Я уже объясняла Вейре, что в космическом масштабе Зла не существует. Есть только нарушение Программы Творца.

— Но для нас и Зло, и нарушение Программы — это вы, — сухо заметил Атлант.

— Это так, — понимающе кивнула женщина.

Афра посмотрела по сторонам и негромко воскликнула:

— Но посмотри, Авейт, как велика и красива твоя Земля! Неужели на ней не хватит места для пары тысяч мирных тхатхов? Примите нас как гостей. Тогда удастся избежать войны между тхатхами и землянами. Обещаю, что текущие боевые действия между Пришельцами и их последствия никак не отразятся на голубой планете. Примите нас.

— Нет! — отрезал хранитель планеты.

— Тогда примите нашу сторону и помогите справиться с Кроном и его командой. Этим вы обезопасите Землю. Обещаю, что мы не станем оккупировать Землю. Помогите нам!

— Нет! Мы мирные люди.

— Мы поделимся с вами своим Знанием, — сделала ещё одну попытку Афра. — Оно даст вам неисчерпаемые возможности!

— Нет, — досадовал Атлант. — Как ты не понимаешь, Афра? Знание нам даёт наша Вселенная! Вы — чужие.

— А как же ваше учение о Добре и Любви как основе Мира? Помогите нам, — Афра снова посмотрела в глаза Атланту. Как она ни старалась, его мысли были закрыты. — Где она, ваша Вселенская Любовь? Почему вы не хотите поделиться ей с нами?

— Мы лишь хранители этой планеты, — тихо ответил Великан, глядя на гостью. — Вселенная приказывает нам, что делать.

— Она уже приказала убить нас?

— Нет, — Лидер Авейт отвёл в сторону взгляд.

— А ты уверен, что прикажет? — наступала Афра.

— Нет, — нехотя промолвил Атлант. — Не уверен. Но если прикажет, мы не станем вас предупреждать.

— Что ж, я уважаю тебя, Лидер Авейт, за честность и прямоту, — пожала плечами женщина и отвернулась.

— А тебя когда-нибудь предавали? — через некоторое время заговорила она.

— Атланты не знают такого слова, — нахмурился Великан.

— Предательство — это когда коллега, друг, которому доверяешь и в которого веришь, становится твоим врагом, готовым даже убить тебя ради своей выгоды.

— Атланты не знают этого! — пророкотал Великан

— Предательство — это очень плохо, — опустилась на камни Афра. — А в нашем экипаже предатели нашлись.

— Кто же сделал их такими? Не ваша ли развитая цивилизация? И ты хочешь учить нас? — усмехнулся Великан.

— Ты мудр, Авейт…

Афра задумалась на короткое время, потом предложила:

— Атлант, послушай, я расскажу тебе историю нашей цивилизации. Может, это хоть немного изменит твое отношение к нам…

Айр открыл глаза. Первое лицо, которое он увидел и узнал, было довольное лицо Арса.

— Просыпайся, друг! — весело произнёс нависший над ним улыбающийся товарищ. — И так отдыхал больше двухсот лет, пока остальные работали не покладая рук.

Айр огляделся по сторонам. Он всё ещё находился в энергетической капсуле, но крышка её была поднята, и воздушная подушка, поддерживающая тело на весу, отключена.

— Сколько лет? — второй штурман подумал, что ему послышалось.

— Если точно: почти двести четыре года, — ответил Арс. — Хватит лежать. Вставай.

— Не может быть!

— Всё может быть. Ты вставать собираешься?

Товарищ протянул крепкую руку и Айр с его помощью неожиданно для себя легко поднялся из тесной, но уютной капсулы, много лет служившей ему домом. Он с удовольствием до хруста в суставах потянулся, почувствовав прилив сил в каждой мышце. Ощущение было такое, словно хорошо отдохнувшее и помолодевшее тело только что получило дополнительный заряд бодрости. Айр осмотрелся. В нескольких сотнях таких же капсул, стоявших ровными рядами в огромном блоке, ещё находились свои постояльцы, но у многих из них уже были подняты крышки.

— «Большое пробуждение»! — показав глазами вокруг, Арс легко хлопнул друга по спине. — Пошли, что ли? Ещё помнишь, куда идти?

Айр кивнул, но пропустил товарища вперёд.

— А ты не «спал» всё это время? — с недоверием поинтересовался Айр.

Не замедляя шага, Арс повернул голову и ответил:

— Мне не повезло так, как тебе. Пришлось все двести четыре года работать за пятерых.

— Почему нас не будили? — Айр ничего не понимал.

— Тут столько всякого произошло, — негромко ответил товарищ. — Может, хорошо, что ты всё проспал. Приведёшь себя в порядок — поговорим.

— А ты не изменился, — заметил Айр.

— Ты тоже, — рассмеялся друг.

После приятного тёплого душа и обильного вкусного обеда Айр почувствовал, что соскучился по работе. Решив не использовать положенный в таких случаях отдых, он собрался было идти в Зал Управления, но в дверях своей комнаты столкнулся с входящим Арсом.

— Ты куда? — поинтересовался товарищ. — Мы так не договаривались.

— Хочу пройтись по кораблю, представиться капитану Ранну и приступить к исполнению служебных обязанностей, — бодро улыбнулся второй штурман. — Соскучился! Ты же сам сказал: хватит отдыхать!..

— Вначале тебе надо кое о чём узнать, — досадливо потерев кончик носа, перебил Арс и сделал приглашающий жест рукой обратно вглубь комнаты. — Давай поговорим.

Тихий неуверенный голос и бегающий взгляд товарища привели Айра в замешательство, вызвав нарастающее чувство беспокойства. Но он молча подчинился: прошёл, сел в кресло и стал ждать. Арс устроился напротив, посмотрел на друга долгим, ничего не выражающим взглядом и выдохнул:

— Командор Урби Ранн погиб. Теперь у нас другой капитан.

— Как? Когда погиб? — изумлённо воскликнул Айр.

— В тот день, когда ты «уснул». Крон убил его.

— Что? — вскочил Айр.

— Сядь! И успокойся, — не повышая голоса, приказал Арс. — Я хочу тебе всё рассказать. По порядку…

Поражённый спокойствием друга, Айр сел и приготовился слушать, нетерпеливо буравя его глазами.

— В тот чёрный для всех нас день Крон с помощью службы безопасности и Геа устроил переворот на корабле и захватил власть, — продолжил Арс. — Капитана Ранна Крон выбросил в открытый космос. Основной и верный капитану экипаж в это время «спал» в блоках «энергетического сна». Почти всех Мауджеттов охрана уничтожила. Афра с тремя своими Посвящёнными спаслась на «Селене». Успела уйти до того, как её намеревались схватить.

— Она жива? — непроизвольно вырвалось у второго штурмана.

— С ней всё в порядке, — не заметил его волнения начальник вооружения и внешней охраны. — Используя свои чары, она скрылась сама и прихватила с собой двух оживлённых космитов. Много потом она ещё доставила нам неприятностей. Но это оказалось даже к лучшему. Они с Промом возглавили центр сопротивления Крону. И победили. Теперь для всех заканчивается тёмный период.

— А ты, Арс? — Айр прямо смотрел на товарища. — Ты был, на чьей стороне?

— Геа не оставила мне выбора, — офицер опустил глаза, потом снова поднял их. — Что, мне надо было погибнуть вместе с Командором? Нас оставалось только несколько офицеров управления против всей службы безопасности!

— Но у тебя в подчинении была служба внешней охраны! Тебе нужно было лишь отдать приказ, и Командор остался бы жив. Скажи лучше, что ты струсил! — Айр со злостью рубанул воздух ребром ладони. — Из-за тебя погиб Урби Ранн!

— Я не думал, что они пойдут на убийство, — побледнел Арс. — И не струсил я. Вопрос ставился так: высаживаемся мы на Землю или нет? Крон был за активное освоение голубой планеты. Нам всем обещали красивую жизнь. Многие офицеры поддержали его. Это теперь я вижу, что тогда нас просто обманули.

— Ладно, — сдержанно и недобро усмехнулся Айр, прищурив глаза. — Ты не струсил, ты хотел выслужиться и получить блага лично для себя. Что было дальше?

Арс, глядя в пол, глухо продолжил:

— Поддерживаемый Афрой командир базы «Селена» инженер Пром со своим экипажем, имея в распоряжении сверхмощное оружие космитов и боеспособные летательные аппараты, отказался подчиниться Крону и стал даже оборонять Землю от экспедиций с крейсера «Эра». Но у Крона на вооружении остались космические дисколёты. И если Пром мог уничтожать с помощью своих чёрных шаров наши челноки, то дисколёты вне поля досягаемости оружия спутника оказались для шаров неуязвимыми. А применять своё основное оружие друг против друга и вступать в битву между звездолётами ни одна из сторон не решилась — никто не хотел подвергать опасности голубую планету. И Атланты предупредили, что в случае нанесения вреда Земле они с нами церемониться не станут. В общем было «весело» всем. Надо отдать должное Афре — это она сумела убедить Атлантов не принимать против тхатхов крайних мер.

— В мудрости нашему астрологу не откажешь, — с теплотой в голосе произнёс Айр. — Что было дальше?

— Часть материков мы смогли обследовать и даже создали кое-где в горных районах несколько своих баз. Другой частью занялись не подчиняющиеся нам «селенцы». Только Атлантиду мы все обходим стороной. Атланты, придерживающиеся нейтралитета, до сих пор очень сильны и могущественны. Но мы понемногу оттесняем их на Земле. Великаны остаются полноправными хозяевами только в границах своей Атлантиды. Мы нашли старые шахты, в которых вели разработки полезных ископаемых ещё космиты, и пробурили новые. Поначалу, соблюдая условия договора с Атлантами, мы использовали только машины и роботов. Но впоследствии, из-за острого недостатка рабочей силы, мы стали отлавливать племена диких чёрнокожих людей и загонять их под землю в рудники. Кстати, эти дикари быстро всему учатся. Но и умирают в шахтах тоже очень быстро. Тут возникла ещё одна проблема: с увеличением числа шахт и рудников нам понадобились специалисты по их эксплуатации. Поэтому нам пришлось начать частично поднимать экипаж «Эры». Но Уловитель Энергии остался в руках Прома и его команды. А Живой Энергии, что собирали антенны крейсера «Эра», явно не хватало. Тогда Крон с Геа придумали интересный ход: они отправили на Землю к племенам дикарей своих офицеров с определённой миссией. Те снисходили до диких землян в качестве могущественных божественных существ, сотворяли два-три «чуда», обучали дикарей кое-каким основам знаний и заставляли поклоняться «главному божеству», что живёт на небе. Ссылаясь на «волю главного Бога», они заставили дикарей принять обычаи жертвоприношения, стравливали племена между собой, получая в результате гибель многих людей. В определённый день и час, когда крейсер появлялся над их сектором, дикари приносили в жертву соплеменников или пленённых врагов. Антенны крейсера успевали поймать «освобождённую Живую Энергию» раньше Уловителя «Селены». Таким образом, Крону удалось наладить канал пополнения лабораторий крейсера Живой Энергией. Это дало нам возможность вздохнуть свободнее. Кроме того, Крон приказал начать эксперименты по генетическому моделированию. Помнишь двух пойманных мной лохматых существ? Пока ты спал, они принесли нам четыре поколения потомства! Опытным путём, с помощью генной инженерии, наши учёные в лабораториях крейсера добились увеличения объёма мозга существ и изменения количества хромосом. Изменённое таким образом потомство полулюдей уже имело менее густой шерстяной покров и получило способность говорить. Крон пошёл дальше. Для повышения уровня их интеллекта он заставил некоторых наших женщин зачать от этих самцов. А мужская сперма тхатхов вводилась самкам дикарей. Результат оказался потрясающим! На свет появились разумные существа преданные и верные нам. Правда, занимающие ещё очень низкий уровень развития. Представляешь, они служат за еду! Они очень исполнительны, но жестоки. Зато мы можем не заниматься грязной работой. Теперь у нас есть те, кто будет управлять на Земле рабочей силой. Таких верных нам надсмотрщиков уже пара сотен. Оцени!

— Как вы могли? — зло бросил Айр. — Вы же погубили планету.

— Да, — согласился Арс. — Но у нас не оставалось выбора. И хотя до этого мы старались всячески задабривать Атлантов и не вступать с ними в конфликт, они поставили нам ультиматум: или мы прекращаем своё воздействие на планету, или они нас уничтожают. Второе касалось и Прома вместе с базой «Селена». И тут уже встал вопрос о примирении тхатхов. Зная жестокость и необузданность Крона, группа офицеров без его ведома вступила в переговоры с Афрой и Промом. С нашей стороны их возглавила Геа. Со стороны Прома — Афра.

— Они же никогда не были подругами, если не сказать большего, — заметил Айр. — Как же они смогли общаться?

— Ты прав. После смерти Командора эти две женщины стали злейшими врагами, — подтвердил Арс. — Но обстоятельства складывались так, что ни у кого не оставалось другого выхода. Афра пошла на сближение с Геа после того, как та помогла второму помощнику капитана старшему офицеру Зесу сбежать с крейсера от гнева Крона и скрыться на голубой планете среди людей. Хотя Крон приказал усыпить Зеса навсегда, Геа обставила всё так, будто второй помощник спит в блоке «энергетического сна», а на самом деле отправила его под видом рядового «специалиста» с космическим челноком на Землю.

— А почему не на «Селену» к Прому?

— Зес во время переворота помогал Геа, и Пром в то время не простил бы ему гибели капитана Ранна. Хотя именно Зес не дал Афре погибнуть тогда, при её бегстве с крейсера. За это Крон и разозлился на него. И потом, Геа сама не хотела, чтобы кто-то, кроме Афры, знал, что Зес не усыплён. Афра, вынашивая план возвращения на корабль, оповещённая главным штурманом, встретила второго помощника на Земле и приставила к нему одну из своих Мауджеттов. Та охраняла и обучала Зеса кое-каким своим премудростям. И, видимо, многому научила — Зес вернулся очень изменившимся и уверенным в себе. Кстати, Мауджетт родила от него ребёнка.

— Да ну! — удивился штурман. — А как же они получали Энергию, когда жили на планете?

— От людей, — уточнил Арс. — Напрямую.

— Как вампиры, что ли?

— Ну да. Они отбирали часть Энргии у тех, с кем общались.

— Дожили! — усмехнулся Айр. — А как им удалось держать в неведении службу безопасности Крона?

— У Крона на корабле остались две Посвящённые, — продолжил Арс, — поэтому он до определённого времени знал почти всё, что происходило на крейсере и на самой голубой планете. Афра в тайне от Крона, заново переподчинив этих Мауджеттов себе, смогла нейтрализовать их воздействие на Зеса. Поэтому ещё долгое время Крон оставался в неведении о том, что ему готовят замену. Затем с помощью Афры и с моей помощью Зес возвратился на «Эру», где его уже ждали верные офицеры во главе с Геа. В присутствии Афры Зес убил Крона. Затем мы арестовали его помощников на крейсере. Правда, на планете нам этого не удалось, и в двух поселениях остались верные Крону солдаты и офицеры, которые отказались подчиниться Зесу. Но, я думаю, он с ними быстро управится. И теперь наш капитан — Кейзар Вур Зес. Так что, друг Айр, идти докладывать о своём возвращении в строй тебе придётся к нему.

— И как Зес убил Крона?

— Просто. Из импульсатора.

— Жаль, — выдохнул Айр, вставая и расхаживая по комнате. — Надо было выкинуть его живым в открытый космос!

— А по-моему, не это важно, — пожав плечами, произнёс Арс.

— А что важно?

— А то, что наш экипаж снова стал единым целым! Пром вместе с базой добровольно подчинился Зесу, Афра получила неограниченные полномочия, и теперь мы можем «поднять» из блоков «энергетического сна» весь наш экипаж. Конец войне между тхатхами!

— И какие же у нас планы на будущее? — поинтересовался Айр. — Мы сможем вернуться домой?

Начальник службы внешней охраны и вооружения задумался, а потом ответил:

— Насколько мне известно, космиты, изучив наш корабль, сделали вывод, что он не предназначен для полётов между Вселенными. Они удивились, как мы вообще сумели совершить такой невероятный прыжок.

— Значит, не вернёмся! — стиснул кулаки Айр. — А корабль «Селена»?

— А что он?

— Он может летать между Вселенными?

— Он-то может. Но космиты не хотят об этом даже слушать. Они говорят, что при проходе «Звёздных Врат» нельзя точно рассчитать, в какой Вселенной ты окажешься. Отдавать свой корабль нам они не желают, поэтому не открывают секрета формул расчёта прохода временных завихрений. И космиты надеются, что за ними всё-таки придут. Ещё они говорят, что «Селена» за миллионы лет «срослась» с Землёй. Если сейчас нарушить создавшееся равновесие, то на Земле снова возникнут катаклизмы. Например, уход с её орбиты «Селены» вызовет изменение угла наклона земной оси со всеми вытекающими отсюда последствиями.

— Значит, выхода у нас нет, — сделал мрачный вывод второй штурман. — Придётся погибать здесь.

— Погоди умирать-то! — бодро воскликнул в полголоса Арс. — Я же тебе сказал, что Афра подружилась с Атлантами. Они разрешили нам осваивать Землю. Выходит, нам с тобой ещё жить да жить на голубой планете. Заметь, это совсем неплохо. Станем ей управлять, как императоры, обзаведёмся семьями: женщинами, детишками! Всё у нас будет! Чем не жизнь?

— Немного ли императоров на одну планету?

— Многовато, конечно, — вздохнув, согласился Арс, — но места всем хватит. Кстати, освободилась должность первого помощника капитана. Не желаешь подать для рассмотрения свою кандидатуру?

— А Айта куда?

— Старший офицер Дван Айт назначен управлять подземными работами на голубой планете. Ему, так сказать, под начало Зес отдаёт всё подземное «царство».

— За что Айта так сослали?

— Его отправляют «смывать грехи» как активного сторонника Крона. Хорошо, что Зес не стал его снижать в звании, по старой дружбе. Но теперь они уже не друзья.

— А тебе за твои заслуги повышение не светит?

— Угадал, дружище. Меня уже назначили возглавить объединённую службу вооружения, охраны и безопасности. Так сказать, — второй человек после капитана.

— И тебе не поставили в вину сотрудничество с Кроном?

— Я не входил в число его активных сторонников. И потом, мы же с Зесом — друзья! Он мне кое-чем обязан.

— А Геа?

— А что Геа? Я давно с ней не сплю. Говорят, что она теперь влюблена в Зеса. Ну и ладно. У меня с ней нормальные отношения, — скривившись в улыбке, пожал плечами Арс.

— Какую должность она теперь занимает?

— Она так и остаётся главным штурманом. Но только у нее одной есть допуск на управление Главным Компьютером. И делиться такой огромной властью она не собирается даже с Зесом. Фактически, она — хозяйка положения.

— Значит, ты будешь третим…

— Что? — не понял Арс.

— Третий ты, говорю, после капитана. Вторая — Геа. Если не первая…

— Почему?

— А ты не понял? Она станет править нами через Главный Компьютер и постель с Зесом.

— Ну, это тоже неплохо — быть третьим среди двух тысяч, — проворчал Арс вставая. — Ну, а теперь мы можем идти представляться капитану.

На первом после двухсотлетнего перерыва Совете Старших Офицеров присутствовало десять начальников служб. Среди них — только что назначенный первым помощником капитана — старший офицер Норди Айр. На его рукаве прибавилось нашивок, обозначающих высокое положение в иерархии тхатхов.

Казалось, что со времён Командора ничего не изменилось в большом зале с овальным столом. И на месте капитана Ранна для многих ещё непривычно было видеть молодого старшего офицера Вура Зеса.

Заседание открыл он — Кейзар Вур Зес:

— Слава Творцу!

— Слава Творцу! — дружно ответили все присутствующие офицеры.

— Уважаемые господа, — обратился к ним Зес, — мы общими усилиями положили конец распрям и вражде между тхатхами, начатой Кроном. Двести четыре года назад произошло то, что легло чёрным пятном на репутацию высшего командного состава крейсера. Вы понимаете, о чём я говорю. Чтобы подобное не могло повториться впредь, для всех офицеров на корабле в обязанность вводится ежемесячный отчёт в службе безопасности и психологические тесты на предмет лояльности. Офицеров службы безопасности будут тестировать Мауджетты из группы старшего офицера Дитто Афры. Начальник службы охраны и безопасности Арс и астролог старший офицер Афра будут отчитываться лично передо мной. Любое подозрение в нелояльности будет караться ссылкой в подземные рудники к нашему другу Айту. Ему там очень нужны помощники.

Все молчали, поражённые услышанным.

— Теперь следующее, — продолжил Зес. — Пополнение запасов энергетического топлива пока идёт по графику. Но нам хронически не достаёт рабочей силы на рудниках и шахтах. Эти чернокожие рабы слишком быстро умирают. Захватывать новых нам мешают Великаны. Племена дикарей, спасаясь от наших поисковых групп, стали перекочёвывать ближе к Атлантиде. Туда нам путь закрыт. Запрещаю поисковым группам пересекать границы Атлантиды! Даже приближаться к ним запрещаю! Для тех, кто ещё не знает: недавно наш космический диск, проводя разведку континента, углубился в земли Атлантов. Великаны заставили его приземлиться, а пилотов отправили обратно пешком с посланием для нас. Их, слава Творцу, подобрали наши поисковики, и уже через несколько дней пилоты целыми и невредимыми оказались в одном из наших городов и рассказали, что против силы мысли Великанов не имеют защиты даже дисколёты. А Великаны, как вы знаете, не пользуются никакой техникой!

— И где теперь этот дисколёт? — поинтересовался инженер Пром.

— Стоит на главной площади самого большого города Атлантиды в качестве трофея, — усмехнулась Афра. — Дети в него лазают.

— Договориться, чтобы вернули, не пытались? — спросил Пром.

— Атланты ни с кем, кроме нашей Афры, не разговаривают, — сдержанно улыбнулся Зес и посмотрел на астролога. — А меняться не желают. Им самим диск оказался надобен.

— Они его держат как образец вооружения возможного противника, — пояснила Афра. — Ими захвачено несколько наших роботов различного назначения, космический челнок и даже шар-перехватчик. Всё это они считают своим, потому что захватили на своей земле. И отдавать не собираются.

— И как они этим пользуются? — задал кто-то вопрос.

— Понятно, что для Великанов наша техника по размеру не подходит. Но они обучают работе на ней темнокожих людей. А те быстро учатся и осваивают наши машины. Правда, управлять дисколётом они, скорее всего, не смогут. Там нужен высокий уровень интеллекта. — Асторолог на мгновение задумалась, вспомнив Вейру и Саафа, потом добавила: — Хотя, кто знает?..

— Были попытки оказания сопротивления в нескольких племенах дикарей, когда наши солдаты и надсмотрщики окружали их селения, — вступил в разговор начальник службы охраны и безопасности. — У дикарей появилось наше оружие, и они умеют им пользоваться. Мы несём ощутимые потери. Никогда раньше племена не смели выступать против нас. Народ мутит воспитанный Атлантами дикарь по имени Большой Змей. Он со своим отрядом отчаянных сорвиголов часто делает вылазки за границы Атлантиды, нападает на наши поисковые отряды, поселения и шахты, освобождает рабов, сжигает постройки, ломает механизмы. Это длится уже около пятидесяти лет. Но поймать или ликвидировать его мы не можем. Большой Змей будто испаряется в случае опасности. Дикари прячут разбойников. А те умело используют горные пещеры и леса. Несколько раз нам удавалось выследить и подобраться к ним близко, но отряд всегда уходил в земли Атлантов. Наши солдаты, рискнувшие преследовать разбойников, никогда оттуда не возвращались.

Зес во время речи Арса не отрывал взгляда от Афры. Когда Арс закончил, Кейзар задал вопрос:

— Афра, твои Мауджетты могут легко уничтожить Большого Змея. Почему этого до сих пор не произошло?

— Могут. Но если мы так поступим, то нарушим договор, заключённый мной с Лидерами Атлантов двести лет назад. Благодаря этому договору тхатхи смогли начать освоение Земли. В договоре есть пункт, который гласит, что Пришельцы не имеют права обучать своему Знанию людей и применять это Знание против землян. Нарушение любого пункта договора приведёт к прекращению его действия. Кому нужна война с Атлантами? — Афра, сидя на своём месте, окинула Совет взглядом.

Все молчали, ожидая, что скажет капитан. Зес поинтересовался:

— А если я прикажу уничтожить Большого Змея?

— Никто не знает, скольких трудов мне стоило уговорить Великанов не уничтожать «Эру»! — резко воскликнула Афра. — Несколько месяцев изо дня в день я проводила переговоры то с одним, то с другим Лидером. Потом разговаривала с целым Советом, выторговывая условия для нас. Они могли прихлопнуть меня как букашку, но я дала им слово, что тхатхи выполнят условия договора. Потому мои Мауджетты и держатся подальше от людей. Я не буду нарушать договор!

— Благодарю вас, многоуважаемая Афра, — спокойно произнёс Зес, не глядя на астролога. — Думаю, что все присутствующие понимают, что Вы лично сделали для всех нас. И всё же, хотелось бы услышать Ваши предложения по восполнению рабочей силы на шахтах и рудниках.

Афра легко поднялась со своего места, зашла за спинку кресла, повернулась лицом к сидящим за столом офицерам и заговорила ровным голосом:

— В лабораториях крейсера наши учёные проводят опыты с использованием генной инженерии. В наших в руках оказались результаты исследований космитов, которые они проводили раньше нас, и их успешный опыт клонирования живых существ. Считаю, что, работая именно в этом направлении, мы сможем создавать недостающие ресурсы рабочей силы.

— Это интересно! — воскликнул Зес. — Вы лично берётесь за такую программу?

— Берусь, — без долгого раздумья ответила Афра.

— Замечательно! — командир поднялся и подошёл к астрологу. — Как скоро после начала опытов мы можем ожидать первых результатов?

— Думаю, что на самый первый этап мне хватит два месяца. Но только опыты и основную работу надо проводить на Земле. Место для лаборатории воспроизведения я подберу сама.

— Договорились! — удовлетворённо сказал Зес. — В рабочем материале недостатка не будет. Охрану лаборатории мы обеспечим. Вам, Афра, с Вашими Мауджеттами никто не помешает. Дайте мне результат! — Зес снова вернулся на своё место.

— Благодарю! — Афра тоже села за стол. — Результат будет.

— Теперь проблема номер два, — после короткой паузы произнёс Зес. — Вы знаете, что некоторые офицеры службы безопасности на Земле отказались подчиниться нам. Под контролем изменников остаются два города с рудниками и цехами по переработке и обогащению энергетической руды. Солдат в их распоряжении немного. Но роботов достаточно. Из них половина — боевых. Самое неприятное то, что эти два поселения входят в число самых первых построенных нами на Земле. То есть их система обороны усилена орудиями и роботами с крейсера «Эра». Тхатхи тогда враждовали между собой и очень опасались войны с Атлантами, поэтому выстраивали мощную оборону своих городов. Мы пытаемся вести переговоры, но бунтовщики выставляют неприемлемые требования. Надо что-то решать. Хочу услышать ваши предложения о том, как выйти из сложившейся ситуации.

— Похоже, что и на Земле тхатхам становится тесно, — шепнул Афре сидящий рядом с ней начальник службы связи и информации Гер.

— У Вас есть предложение? — строго посмотрел на него Зес. — Мы готовы его выслушать.

Гер смутился, но затем, смело взглянув на капитана, высказал своё предложение:

— Если мы не можем уговорить бунтовщиков сдаться — их надо уничтожить. Если не можем уничтожить — тогда надо оставить их на некоторое время в покое, но организовать глухую блокаду их городов, создав вокруг зону отчуждения из слабых торсионных полей. Психика и здоровье бунтовщиков будут подавлены. Время работает на нас.

— Считаю, что в предложении Гера есть резон, — произнёс инженер Пром. — И поддержу его, если блокаду с нашей стороны будут держать не тхатхи.

— А кто? — удивился Гер.

— Киборги и андроиды с базы «Селена», — неожиданно предложил Пром. — Их довольно много. Я достаточно поработал с ними, чтобы изучить досконально. Они очень живучи и сами обладают способностями воздействия на психику человека. Вот и пусть потягаются с бунтовщиками.

— Они смогут действовать на Земле в отрыве от базы и своего основного Компьютера? — усомнился Зес.

— Но они же управляют космическими аппаратами в отрыве от базы, — невозмутимо произнёс Пром. — Я повторяю, что изучил этих роботов. Прошу мне доверять. И скажу, что творения космитов обладают искусственным интеллектом, даже кое в чём превосходящим наши с вами способности. Этим киборгам надо только поставить выполнимую задачу и обрисовать рамки их полномочий. Лучших исполнителей нам не найти. Ни пищи, ни воды им не требуется. Источником энергии для них служит Солнце. Но они также обладают способностью улавливать любую природную энергию. Например, они могут подзаряжаться и от действующих вулканов или магнитных аномалий.

— Я подтверждаю слова Прома, — поддержала инженера Афра. — Этих роботов можно использовать в любой точке Вселенной. Наше счастье, что они не достались бунтовщикам.

— Ну что ж, Арс, принимай под своё командование роботов с базы «Селена», — распорядился Зес, взглянув на начальника охраны и службы безопасности. — Раз они такие замечательные, задействуем их и в поисковых отрядах. Пусть теперь земляне попробуют им посопротивляться.

— Слушаюсь, капитан. — Арс первым из присутствующих назвал нового командира «капитаном».

В дом к Лидеру Атлантов постучался Большой Змей — сын Быстрой Змеи и Светлой Реки:

— Можно войти, уважаемый Авейт?

— Входи, — добродушно разрешил хозяин. — Гостям всегда рад! Давай, рассказывай.

Чернокожий атлет, играя могучими мышцами, шагнул за порог, поприветствовал огромного хозяина и сел за большой стол напротив Великана:

— С чего начать?

— Как здоровье родителей? Как сестрёнка?

— Всё хорошо. Родители живы, слава Создателю! Желают и тебе долгих лет, мудрый Лидер. Сестрёнка сама скоро родит.

— Вот и славно! Нам нужны верные люди. Поесть хочешь?

Большой Змей отрицательно мотнул головой.

— А воды?

— Не откажусь.

Великан протянул гостю маленькую деревянную ложку и поставил перед ним большую кружку с водой. Подождав, пока тот напьётся, хозяин поинтересовался:

— Теперь говори, что видел за эти несколько дней за границами нашей земли?

Большой Змей подумал, с чего лучше начать, и, откашлявшись, произнес:

— Плохое время настало для Земли, Авейт. За границами Атлантиды Пришельцы вылавливают людей, словно охотники зверей, и увозят в свои города на шахты и рудники, где те умирают от непосильного труда. Тех, кто оказывает сопротивление, убивают сразу. Вокруг Атлантиды рыщут поисковые отряды Пришельцев, выслеживая свободные племена. Раньше мы нападали на такие отряды. Но вчера столкнулись с чем-то необычным. Мы не успели вступить в огневой контакт с солдатами, как половина моего отряда оказалась обездвиженной. Мои люди оставались в сознании, но пошевелиться не могли. Среди Пришельцев я рассмотрел каких-то странных существ, похожих на людей, только серого цвета и с большими глазами. Но точно — это не люди!

— Почему ты так думаешь?

— Давай я тебе их нарисую.

— Лучше вспомни и представь их, Змей. Я увижу всё твоими глазами.

Большой Змей закрыл глаза, сосредоточился и представил виденное существо.

— Странные создания, — задумчиво произнес Атлант. — Раньше подобные им не появлялись на Земле. Но я выясню про них всё. Рассказывай дальше.

— В том бою мне с остатками отряда пришлось уходить. Наших обездвиженных товарищей захватили солдаты из первой боевой машины. Я видел, как их туда грузили. Потом мы долго бежали к границе, стараясь уйти от погони. Но когда над нами появился летающий диск, я вызвал Учителей. Они закрыли нас своим полем. Диск не обнаружил отряда. Учителя проводили нас до Атлантиды. И вот я здесь.

— Выходит, что Пришельцы снова нарушают договор, — вздохнул Атлант. — Напрасно я тогда поверил этой красивой женщине!

— Ты снова говоришь про Афру? Покажи мне её, — попросил Большой Змей.

— Зачем тебе это? — удивился Великан.

— Я слышал столько легенд о ней, — воскликнул атлет. — А если встречу, могу не узнать. Покажи!

— Узнаешь, — улыбнулся Атлант. — Ну, смотри…

— Вот это да! — изумлённо протянул Большой Змей. — Она так красива!

— Ещё как! Именно это и ещё умение убеждать заставило нас в своё время поверить её словам, — досадливо поморщился Авейт. — Мудрая женщина. Если бы не она, мы ещё бы тогда уничтожили корабль Пришельцев и сейчас жили бы спокойно.

— Зато скольких Пришельцев мы уже уничтожили! Сотни две, если не больше! — воскликнул гость. — А скольких взяли в плен!

— Это капля в море, — вздохнул Атлант. — Сейчас Пришельцы набирают солдат из подопытных экземпляров, происходящих от пещерных людей. Те жестоки, но исполнительны. Но имей в виду, Змей, на территории Атлантиды не должно быть ни одного пленного. Формально мы не находимся с Пришельцами в состоянии войны. Поэтому отпускаем всех тхатхов. Кого и где ты держишь за границами Атлантиды — нас не интересует.

— Я понял тебя, Авейт. На территории Атлантиды не будет ни одного живого Пришельца, — пообещал Большой Змей.

— Кстати, на смену погибшим солдатам и рабам Пришельцы с помощью генной инженерии налаживают создание верных им людей с высоким уровнем интеллекта. Эта новость не радует. Тхатхи замахнулись на божественный промысел.

— Разве Атланты в чём-то уступают тхатхам? — возмутился Большой Змей. — Почему вы позволяете чужим хозяйничать на нашей планете?

— Пришельцы сильны технически, — спокойно ответил Великан. — И они не боятся расплаты за свои грехи перед Создателем. Ведь, войдя в нашу Вселенную, они уже оказались вне Программы Творца. Нам — Атлантам не дано вмешиваться в дела Отца нашего. Мы лишь исполнители ЕГО воли. И убивать нам запрещено.

— Что же делать? Ты скажи, Лидер Авейт, мы исполним твою волю.

Великан на некоторое время задумался.

— Большой Змей, — сказал он, — пройди в круглую башню к своей наставнице Вейре. Вместе с ней вы свяжетесь с Саафом. Он теперь состоит в учениках и помощниках у этой женщины-Пришельца Афры. Она занимает очень высокий пост среди тхатхов, и именно она ведёт исследования в области генной инженерии. Узнайте у Саафа, что и где в ближайшее время предпримут Пришельцы. А я пока поговорю с Лидерами других городов, и мы обсудим план наших дальнейших действий.

— Будет выполнено, мудрый Учитель, — гость поднялся из-за стола и выбросил вперёд правую руку. — Слава Создателю!

— Да будет исполнен Замысел ЕГО! Ступай, — указал рукой на дверь, ведущую в башню, Великан.

Поднявшись по крутой спиральной лестнице с большими высокими ступеньками на самый верх, Большая Змея толкнул огромную тяжёлую дверь. В конце просторной круглой светлой комнаты с высоким куполообразным потолком и множеством овальных окон он увидел сидящую на ковре женщину в чёрной накидке.

— Здравствуй, наставница! — поприветствовал он её, переступив порог.

Пребывающая в задумчивости женщина подняла красивые тёмные глаза на звук голоса, и лицо её озарила радостная улыбка:

— Здравствуй, Большой Змей! Здравствуй, сынок! Давно я тебя не видела. Проходи. Хочешь воды?

— Спасибо, наставница, — отказался гость, подходя ближе к окну. — Я тоже рад тебя видеть. Можно, я вначале осмотрюсь? Я ведь здесь впервые.

— Конечно. Отсюда открывается прекрасный вид на горы и море, и часть равнины. Города просматриваются как на ладони. Ты можешь даже увидеть свой дом.

— Я ощущаю себя птицей! — восхищённо воскликнул атлет, высунувшись из окна и рассматривая далеко внизу землю. — Почему Создатель не дал нам крыльев?..

— Присаживайся рядом, — улыбнувшись, позвала Вейра. — Рассказывай, как ты?

— Да я всё так же, — подойдя, опустился на ковёр Змей, — веду по мере сил свою войну с Пришельцами.

— Про войну я знаю, — предсказательница смотрела на гостя тёплым взглядом. Она с любовью провела ладонью по его кудрявой голове. — Боец. Ты расскажи, не влюбился ещё? Как мама, как отец?

Гость немного смутился, что не ускользнуло от внимательного взгляда женщины, затем произнёс:

— Я, слава Создателю, жив и здоров. Мама тоже. Отец так и является вождём нашего многочисленного племени. Ты же знаешь, что к нам присоединились несколько других племён, и получился уже небольшой народ. Я не тороплюсь занять место вождя. Отец мудр и полон сил. Мне хватает работы и с моим отрядом. Знаешь, я понял, что мне даже нравится война. Это — моё. Я не хочу сидеть и править, глядя каждый день только на то, как плодится и множится наше племя. Мне это скучно. Но наш город уже перерос твой город по своим размерам и количеству домов. И мы помним, что благодаря тебе и Великанам мой народ живёт так хорошо и спокойно. Мы постигли Учение и теперь учим других.

— Скажи, Змей, а ты ещё не нашёл ещё ту единственную подругу, ради которой хотел бы совершать свои подвиги? — тихо спросила Вейра, проницательно вглядываясь в глаза собеседнику.

Большой Змей понял, что отпираться бесполезно, поэтому, потупив взгляд, признался:

— Зачем? Женщины и так мне прохода не дают.

— Эх, сынок, — укоризненно покачала головой Вейра. — Неужели тебя по-настоящему не интересует ни одна из них?

— Почему? Интересует, — признался Змей. — Сегодня Авейт показал мне такую. Это Афра. Похожую на неё я бы смог полюбить. Прости меня, Вейра, но я понял, почему Сааф оставил и тебя, и нас и ушёл за ней. Если бы она сейчас позвала меня, я бы, наверное, сделал то же самое!

— Настоящие мужчины слабы перед женскими чарами, — грустно улыбнулась Вейра. — Афра очень красива. Вообще светлокожие женщины-Пришельцы обладают особенной красотой, которая очень нравится нашим мужчинам. Это извиняет вас. Значит, ради чужой ты теперь готов совершить невозможное? Я тебя правильно поняла?

— Наверное, — пожал плечами гость.

— Змей, не забывай, что Афра на стороне врага. И она очень сильна. А ты не думал, что вы с ней можете встретиться в бою?

— Я знаю это. Но я никогда не подниму на неё руки и не причиню ей вреда! — воскликнул Большой Змей.

— Похвально, сынок, — Вейра снова погладила его по голове. — Это слова настоящего мужчины. Только она — враг. Помни об этом всегда… Но, наверное, ты пришёл по делу?

— Да, — встрепенулся Змей, — Учитель Авейт велел связаться с Саафом и разузнать ближайшие планы Пришельцев. Это возможно?

— Конечно, — усмехнулась Вейра, но взгляд её оставался печальным. — Я почти каждый день разговариваю с ним. Несмотря ни на что, мы остаёмся друзьями…

— Как он там?

— Он в порядке. Всегда рядом с хозяйкой. Ведь Сааф у Афры — слуга.

— Неужели он никогда не хотел вернуться домой? — с надеждой в голосе задал вопрос Змей.

— Про это ты у него сам спросишь. Но имей в виду, что стать рабом — участь каждого мужчины, попавшего в зависимость от женщины. Поэтому постарайся быть сильным и независимым. Рабы не долго нравятся красавицам.

Затем наставница резко переменила тему:

— Что именно хочет знать Авейт?

— Всё, что касается опытов по изменению генома человека.

— Ясно. Они решились на это, — нахмурилась Вейра. — Видишь, в центре зала начерчен большой круг с пятиконечной звездой посередине? Встань в центр его. Сейчас будем говорить с Саафом.

— А разве ты не можешь говорить с ним напрямую? — удивился гость.

— Пришельцы предпринимают меры безопасности, особенно для тех, кто находится на их корабле или в их главном городе. Связаться с кем-либо напрямую уже не получается. Но у меня есть «ключ», открывающий каналы связи самих Пришельцев.

— Это он? — Большой Змей встал в центр звезды в очерченном круге и с интересом рассматривал какие-то непонятные формулы, знаки и цифры по его краям.

— Да. Это и есть «ключ», — Вейра встала рядом со своим учеником. — Готов?

— Готов…

Когда Большой Змей вернулся в дом Авейта, Великан его уже ждал, сидя посередине огромного зала.

— Лидер, всё получилось! — выпалил Змей прямо с порога. — Мы теперь знаем, где и как Пришельцы возводят новую базу. Это будет большой исследовательский центр с множеством лабораторий. Там они собираются проводить опыты по изменению человека. Опыты начинают ставить на пещерных людях, потом займутся дикими племенами. Сааф сказал, что в ходе первых проведённых на корабле инопланетян испытаний у пещерных людей увеличился объём головного мозга и рост. Уровень интеллекта у таких мутантов повысился примерно в полтора раза. Из них получаются верные слуги. Тхатхи используют их как надсмотрщиков над рабами в рудниках и шахтах.

— Покажи место новой базы на модели планеты, — кивнул головой сидящий на прямоугольном камне Великан в сторону огромного шара, по своему размеру превышающему рост гостя. Переливающийся красками разноцветный шар с рельефно нанесёнными континентами, морями и горными хребтами сам по себе висел в воздухе и медленно вращался вокруг невидимой оси. Большой Змей подошёл к вращающемуся шару и двумя сложенными вместе пальцами ткнул в равнинную местность, находящуюся, судя по обильному зелёному цвету, в очень мягком и благоприятном для жизни месте:

— Это здесь. От нас почти на другой стороне Земли. Здесь, среди четырёх рек, впадающих в большой морской залив, Пришельцы обживают несколько долин, окружённых лесами. Климат там мягкий, без резких перепадов температур.

— Удачное место. И самое главное, что мы там никогда не появлялись, — произнёс Атлант, вглядываясь в движущуюся модель Земли. — Судя по всему, это место не обжито и дикарями.

— Да, Сааф подтвердил, что поблизости нет никаких следов племён. Но там обитает немногочисленный народ гномов.

— Гномов? — переспросил Великан. — Кто это?

— Эти маленькие воинственные люди — результат первых экспериментов Пришельцев. Сааф сказал, что тхатхи ставят опыты и по изменению роста людей. С увеличением роста у них пока плохо получается, а опыты по уменьшению — удались. Пришельцам малорослые люди нужны для работ под землёй. Гномы на редкость преданны своим хозяевам. Они очень злы и агрессивны. Во главе со своими вождями гномы обживают горные местности вокруг новой базы. Ещё Сааф сказал, что они неплохо работают на Пришельцев в рудниках.

— Жаль, что таков их выбор, — вздохнул Великан. — А, может, Пришельцы и не оставили им никакого выбора.

— Навели бы вы там порядок, что ли? — как можно мягче предложил Змей. — А то уже не знаешь, что ожидать от следующего дня!

— Да, — озабоченно произнёс Великан, прикидывая расстояние до новой базы инопланетян. — Мы можем только наблюдать. После того, как Пришельцы нарушили ход эволюции на планете, даже Ахэлм не берётся предсказать будущее.

— Почему? — удивился Большой Змей.

— Он его не видит. Или видит гибель всего живого, — нахмурился Великан. — Но причину определить не может. А я считаю, что виной всему станут Пришельцы!

— И я так думаю! — воскликнул Большой Змей. Авейт одобрительно посмотрел на гостя, но в его голосе послышалась озабоченность:

— Нам до сих пор не удалось посмотреть, что за «главный город» соорудили тхатхи? Защита у Пришельцев очень мощная, не пропускает нас. Теперь ещё эта новая база!

— Авейт, перенесите меня с моим отрядом туда, — предложил Большой Змей. — Я понаблюдаю, всё как следует разузнаю, немного потревожу Пришельцев, а потом вы нас заберёте.

— Нет, — покачал головой Лидер Атлантов. — Ты можешь погибнуть вместе с отрядом. В трудную минуту рядом может не оказаться никого из нас.

— Тогда я с моими людьми сам отправлюсь навстречу солнцу и пройду весь этот длинный путь пешком! А базу найду!

— Это мало что изменит, поверь, — Атлант, прикрыв веки, говорил, будто вещал, но на его крупном лице не дрогнул ни один мускул. — Пришельцы от своих планов не откажутся. А уничтожить вас беззащитных им там гораздо проще. Твоему отряду некуда будет отступать и прятаться. Ты же сам сказал, что местность вокруг базы заселена гномами. Если станешь искать помощи у гномов, они первыми отдадут вас своим хозяевам.

— Тогда почему бы Атлантам серьёзно не вмешаться и не уничтожить эту строящуюся базу?

— Я и сам иногда этого не понимаю! — вздохнул Великан и открыл глаза. — Казалось бы, перед лицом надвигающейся опасности мы должны сплотиться все, как один, думать и действовать, как один! Но никто из Атлантов не хочет брать на себя ответственность за уничтожение чужих. Мы все ждём приказа Вселенной. Но может пройти несколько тысяч земных лет прежде, чем такой «приказ» поступит. Для Вселенной это не срок. А Пришельцы на Земле за это время могут наделать много бед. Но в мире Творца вообще нет времени! Создателю спешить некуда. А нам остаётся только ждать.

— Мне это понять сложно. Но объясни мне, мудрый Авейт, что такое Время? — попросил Большой Змей, занимая место на высокой лавке напротив Великана. — Все говорят «Время», а я не понимаю, что это? Как его ощутить, пощупать?

— Время?.. — Атлант задумался. — В Физическом Мире Время — это Сила, перетекающая из будущего в прошлое. Увидеть или пощупать его нельзя, но противостоять этой Силе в нашем мире не может ничто и никто.

— Но ведь Атланты умеют останавливать, ускорять и сжимать Время. Вы же можете перемещаться с одного места в другое в один миг. Как вы это делаете?

— Такие возможности даёт нам Знание, — улыбнулся Великан. — Как и всё во Вселенной, Время имеет своё измерение.

— Так же, как и Пространство?

— Вроде того. Без Пространства нет Времени. Это две непостоянные величины, которые можно измерить. Но в отличие от Пространства Время имеет ещё и скорость течения. Создавая временные вихри, мы ускоряем или замедляем эту скорость течения времени. И входя из одного измерения в другое, мы оказываемся в будущем или в прошлом в пределах одного Пространства. Но и возможности Атлантов тоже имеют границы.

— Хотел бы я хоть чуть-чуть обладать вашими способностями! — восхищённо воскликнул Большой Змей.

— А ты чуть-чуть обладаешь, — рассмеялся Великан.

— Как? — не понял Змей.

— А представь, что настоящего нет. Скажем, одной ногой ты стоишь в прошлом, а другой — уже в будущем. Тебе только нужно решить, какую ногу и куда поставить.

— Всё равно не понимаю! — с досадой мотнул головой Змей.

Великан улыбнулся и терпеливо стал разъяснять:

— Вот, скажем, секунда: она в будущем. Ты её ждёшь. И вот она уже ушла в прошлое, будто её и не было. Настоящего нет. Есть лишь только наше понимание и осознание настоящего. В физическом смысле нас всех несёт Сила Времени из прошлого в будущее. В этом движении настоящее иллюзорно. И только осознав это, ты сможешь сделать правильный шаг во Времени или туда, или обратно. Мы не подчиняем Время, мы перемещаемся в нём. Хотя иногда можем и замедлить или ускорить его ход, используя временные завихрения.

— Теперь я понял, — изумлённо проговорил Большой Змей, — почему никогда не ощущал себя счастливым в настоящем. Я всегда жду чего-то хорошего и, вспоминая о чём-то хорошем, понимаю, что был счастлив. А настоящего нет. Его действительно нет, как нет той секунды, что уже прошла. Но как мне научиться делать правильные шаги в прошлое и будущее?

— Дорогой мой ученик, — Великан ласково посмотрел на него, — существует область Знания, в которую может войти только подготовленный человек.

— Ты хотел сказать — достойный?

— Нет. Я сказал «подготовленный». Создатель определил каждому своё. Если не подготовленный внутренне, не чувствующий себя с планетой единым целым человек получит Знание, он уничтожит и планету, и себя.

— Но я верю в Добро, в Любовь. Я люблю этот мир и мою Землю. Я рос и учился у вас! Неужели я не достоин Знания?

— Большой Змей, ты убиваешь. Пусть даже чужих. Пусть тобой движет любовь к своей земле, к своему народу. Но ты совершаешь смертный грех. А если бы у тебя в руках было Знание? Скольких бы ты еще убил? А смог бы потом остановиться?

— Ты всегда поражаешь меня своей мудростью, Авейт, — промолвил, опуская глаза, Большой Змей. — Расскажи мне о мироздании.

— На это нужно много времени, — улыбнулся Великан. — Видишь, время всегда вокруг нас. Его вроде бы много, но всегда не хватает.

— А ты в двух словах. Ты ведь это умеешь, — с просьбой в глазах Змей смотрел на Учителя.

— Ну, что ж… — Великан устроился так, чтобы видеть глаза собеседника и показал взглядом на наполненную водой кружку, стоящую на столе. — Чтобы познать мироздание, нужно начать с изучения воды как информационной основы биологической жизни.

— Изучать обыкновенную воду? — удивился Большой Змей.

— Да, воду, — подтвердил Великан. — Простая вода самый мощный носитель информации. Ведь вовсе не случайно две трети поверхности Земли покрыты океаном, а наш организм на восемьдесят процентов состоит из воды. Именно вода оберегает живые организмы, разлагая вредные вещества и многие яды, не за счет каких-то особых химических свойств, а только благодаря содержанию в ней информации по деструктурированию других веществ. Самое могучее содержание информации — в крови. Когда человек начинает напряженно думать, его мозг тяжелеет, и к нему активно приливает кровь. А сознание человека находится вне нашего мозга и вне нашего тела. Ты понимаешь меня?

— Стараюсь, — Большой Змей внимательно смотрел на Учителя.

— Тогда слушай дальше. Мозг человека — это только система управления физическим телом и канал связи между человеческим организмом и его сознанием, являющимся частью информационно-энергетического поля Земли, где одновременно соседствуют прошлое, настоящее и будущее. Информационно-энергетическое поле — это как бы сознание нашей планеты, удерживающее в памяти все, что было, что есть и что будет. В этом поле содержится информация о каждом произошедшем явлении, о каждом жившем человеке. Но наша планета Земля — лишь крохотная частица Вселенной. И сознание планеты связано с еще более крупным хранилищем информации — сознанием Вселенной. Атланты пользуются обоими «хранилищами данных». А у маленьких людей мозг не задействован даже на половину своих возможностей. Но вы тоже принимаете часть информации Вселенной. Именно этим объясняется интуиция — предчувствие надвигающейся опасности. А интуицией владеет каждый человек в большей или меньшей степени. Здесь важно одно: как легко способен ваш мозг подключаться к информационно-энергетическим полям. Например, мозг твоей наставницы Вейры имеет исключительно высокие возможности.

— Это так, — согласился Змей. — Даже Великаны восхищаются её способностями.

— Представь, что в центре мироздания находится Вселенский Разум. Или, как мы называем его, Создатель. А проще сказать, своеобразный энергетический реактор, мыслящий и всесильный. Из него исходят замкнутые информационно-энергетические потоки. Они в соответствии с заданной Программой проходят через всю Вселенную, «упаковываются» в вещество — газ, жидкость, металл. Энергия превращается в материю, согласно Закону Творца. Так что все сущее, в том числе и сознание живых существ, есть производное трех начал — Разума Вселенной, Информации и Энергии. Это тебе понятно?

Большой Змей молчал, осмысливая услышанное. Авейт не торопил его с ответом.

— Понятно, — наконец, произнёс Змей.

Великан продолжил:

— То, о чём я тебе рассказал, легко объясняет явления, которые можно отнести к аномальным. Например, почему растёт Земля? Или почему все планеты Солнечной системы вращаются вокруг своей оси в одну сторону, а одна из них — в противоположную? Или зачем существует «перевернутая планета»? Почему растёт Солнечная система?.. Но оставим пока эту трудную для тебя конкретику. Суть явлений в сложном пути, совершаемом небесными телами под воздействием информационно-энергетических вихрей. В том числе и временных. Такой же механизм заложен во всех веществах, ведь основа его — все те же информация и энергия.

Этот же механизм заложен и в живых существах. Вот почему человек не начинает жизнь с рождения и не заканчивает смертью. Продолжается существование души в ином мире. Жизнь вечна. Меняется лишь наша телесная оболочка. И каждому Атланту следует использовать земное существование для подъема на новую ступень духовности. Тогда ему будет открыт доступ к кодовой информации Вселенной и предоставлен дар самому «упаковывать» энергию в вещество. Так же, как был открыт доступ к информации нашим прорицателям, достигшим духовных высот и посвятившим себя служению планете. Но если Атланты обратят свои способности во зло, Творец лишит их этого дара, и цивилизация погибнет.

— Что же мне делать, Авейт? — безнадёжно опустил голову Большой Змей. — Ты прав, я не смогу достигнуть тех высот, о которых ты сказал, потому что я убиваю. Значит, и душа моя не попадёт к Отцу нашему? А я в следующей жизни, наверное, стану каким-нибудь зверем?

— Не знаю, мой ученик, — вздохнул Великан. — На Атлантах тоже лежит грех. Чтобы остаться в стороне, мы воспитали тебя и направили делать за нас «грязную» работу. Но и это — не выход. Сейчас Великое Зло уже поднимается вокруг. Как Отец наш примет души тех, кто борется со Злом, никто не знает. Но думаю, что и Атлантам уже не долго осталось прятаться за высокими стенами своих городов. Зло уже готово перешагнуть их.

— Ты считаешь, что будет война? — большой Змей внимательно смотрел на Великана.

— Да… И думаю, что очень скоро! — опустил тяжёлый взгляд Авейт.

— Не понимаю. Вы же — боголюди! — воскликнул Большой Змей. — Вам нет равных даже среди Пришельцев! Вы — хозяева этой Земли. Если не хотите убивать, неужели не можете придумать ничего, что могло бы заставить чужих уйти с нашей планеты?

— Боюсь, что поздно, мой славный ученик, — махнул рукой Авейт. — Пришельцы очень хитры и коварны. Они, как вредный вирус в несопротивляющийся организм, вошли в планету Земля к её жизненно важным органам. И мы — Атланты сами впустили их. А теперь уже стоит вопрос о здоровье Земли. И скоро перед нами встанет последний вопрос: мы или они?

— Надо бороться!

— Надо, храбрый воин Большой Змей. Но Лидеры Атлантиды разобщены в понимании подходов к решению этой проблемы. Хотя все одинаково понимают, что уже в видимом будущем нам придётся туго. И скоро у Совета Лидеров уже не останется выбора в принятии единственно правильного решения — и нам придётся применить против Зла свою силу.

— Уважаемый Авейт, ты не одинок в подобных мыслях! Я тоже так думаю! И мои бойцы тоже! И многие земляне! — пламенно заверил Большой Змей.

— Знаю! У меня есть сторонники и среди Атлантов. И с каждым днём их становится больше.

— Учитель, нужно только уничтожить корабль Пришельцев! — воскликнул ученик.

— Я с самого первого дня появления чужих на орбите Земли говорил Атлантам об этом!

— Правильно, мудрый Авейт! — поддержал Большой Змей, — Атланты должны уничтожить корабль Пришельцев! А на Земле мы легко разделаемся с ними!

Зес с утра находился в плохом расположении духа. Как дикий зверь, запертый в тесной клетке, он несколько часов подряд измерял свой кабинет нервными шагами, размышляя на ходу. Поступающие с голубой планеты сведения не радовали. Рабов не хватало. Повсеместно росло сопротивление дикарей. И оно уже носило организованный характер. Зес хорошо знал имя главного смутьяна — Большой Змей, сын вождя одного из народов Атлантиды. Поймать и уничтожить везучего дикаря Пришельцам никак не удавалось. Наверное, сам Творец помогал ему.

Кроме того, продолжающаяся уже десять лет осада не подчинившихся Зесу городов бунтующих тхатхов привела к огромным потерям техники. Повстанцы неплохо освоились в высокогорных районах: укрепили и расширили свои владения, прихватив плодородные земли в предгорьях, наладили подземные коммуникации и связь между городами, вооружили и обучили искусству войны местных дикарей. Научили дикарей обрабатывать землю, выращивать и собирать урожай.

Роботы с базы «Селена», на которых Зес возлагал большие надежды, оказались беззащитными перед стертонными пушками повстанцев. Эти глазастые механизмы с искусственным интеллектом хороши при ведении допросов и выведывании информации, а в остальном они такие же, как и роботы с крейсера «Эра». Но у тех есть хоть мощное вооружение. А «селенцы» не справились с активной обороной повстанцев. В последнее время повстанцы совсем обнаглели и предприняли несколько дерзких вылазок в прилегающие к их границам районы. Напав на полевые лагеря тхатхов, они завладели несколькими космическими челноками и ушли под прикрытие своих пушек до того, как дисколёты с крейсера подоспели на помощь. Взятых в плен тхатхов они увели с собой. За пленных Зес не беспокоился, потому что знал, что повстанцы не убивают своих. Ему не давало покоя другое — наличие в городах работающих шахт по добыче энергетической руды ещё долго позволит повстанцам пополнять запасы энергии.

Тревожило и ещё одно. После свержения изменника Крона и присоединения инженера Прома к лагерю Зеса, космиты, с которыми покойный Командор Ранн заключил союз, попытались с помощью андроидов захватить базу «Селена». Им это почти удалось. Но Главный Компьютер базы находился под контролем Компьютера крейсера «Эра», и космиты потерпели неудачу. Тогда, закодировав доступ к имеющейся в Компьютере «Селены» информации, прихватив несколько шаров-перехватчиков и два космических челнока, космиты улетели со спутника вместе со всеми имеющимися там киборгами и андроидами. Хорошо, что не к повстанцам. Афра вскоре обнаружила беглецов в каких-то непроходимых джунглях на одном из малонаселённых материков. Данные последней разведки подтверждают информацию о том, что космиты восстанавливают несколько своих старых космодромов и приступили к подготовке новой взлётно-посадочной полосы на высокогорном плато. Интересно, зачем? И хотя эта информация очень интересовала Зеса, он решил пока не трогать космитов.

Уже десять лет Зес стоит во главе экипажа крейсера «Эра», а ничего существенного, кроме женитьбы на Геа, и то по её настоянию, сделать не смог. Нужна ему была эта женитьба?! У женщин Зес никогда не знал отказа, особенно после прихода к власти. Но он нуждался в сильном союзнике. А Геа на тот момент обладала реальной властью. Конечно, эта красивая женщина помогла ему занять место командира. И одним из условий договора о её помощи и была эта женитьба. Но Зес не любил Геа ни тогда, ни теперь. А она? Скорее всего, её действия тоже были основаны на расчёте. Крон не пожелал делить с ней власть. За это и поплатился. Теперь при Зесе Геа пользуется всей полнотой власти второго человека после Кейзара. Но сам Зес, как и многие тхатхи, небезосновательно побаивался главного штурмана, помня о её уме и коварстве.

Женитьба, произошедшая на таком высоком уровне, создала прецедент, но тхатхи не очень охотно последовали примеру своего командира. Зес знал, что на корабле продолжается разврат. Вопреки запретам, Пришельцы, посещающие планету, живут с дикарками. И дикарки могут рожать от них детей. У многих мужчин-Пришельцев появились семьи. Женщины-тхатхи относятся к этому как к необходимому злу.

На Земле у Пришельцев дела идут плохо. И Зес ничего не может с этим поделать. С одной стороны, его действия ограничивают повстанцы, мешающие бурить новые шахты и строить космодромы, а с другой — Атланты с их невиданными возможностями. Ещё этот дикарь — Большой Змей мутит своих соплеменников! Сам факт наличия не подчиняющихся городов дестабилизирует обстановку и внутри корабля и в отрядах на Земле, и подрывает дисциплину. Растёт недовольство экипажа. А как это бьёт по самолюбию Зеса! Сколько он будет ещё терпеть? Может, права Афра, и стоит пойти на переговоры с Атлантами, сделать какие-то уступки, и заставить их поддержать действия Зеса? А что попросят Великаны взамен?

— Геа! — позвал Зес и вошел в соседнюю комнату.

— Что? — томно потянулась в широкой белой постели просыпающаяся темноволосая женщина. — Зачем разбудил? Я сегодня не дежурю.

— Открывай глаза, красавица, — ласково проговорил Зес. — Посоветоваться надо.

— О чём? — снова потянулась Геа и сладко зевнула.

— Наш грандиозный план по созданию народа верных нам землян под угрозой срыва. С повстанцами надо что-то решать! Афра предлагает начать переговоры с Атлантами. Она готова лететь к ним хоть сейчас.

При упоминании о бывшей сопернице у Геа прошёл сон. Она села на кровати, уложив под спину высокие подушки:

— Не верю я ей. Слишком много Афра общается с землянами. Думаю, что она ведёт свою игру. Какого-то чёрного раба таскает везде за собой, даже притащила на корабль. Тот ходит за ней, как привязанный. Говорят, что этот раб обладает какими-то особенными способностями.

— Какую игру? — Зес настороженно посмотрел на супругу. — Кроме эмоций факты у тебя есть?

— Пока нет, — пожала плечами та. — Афра ни перед кем, кроме тебя, не отчитывается. Так что тебе лучше знать.

— Там всё в порядке.

— Ну, тебе виднее.

— Значит, начинаем переговоры с Атлантами?

— Давай попробуем, — Геа требовательно взглянула в глаза мужа. — Только вести их буду я!

— Разумно, — согласился Кейзар. — Завтра вылетаешь на Землю. Команду себе подберёшь сама. Добейся любыми путями поддержки от Атлантов.

— Слушаюсь, мой командир! — хохотнула женщина и, схватив Зеса за руку, потянула его в постель…

У подножья невысокой плоской горы немногочисленный отряд Большого Змея уже второй день сидел в засаде, организованной в лесу возле накатанной дороги. Неширокая грунтовая дорога шла от космодрома Пришельцев, расположенного на плоской горе, к реке и дальше, через наведённый каменный мост, в земли Атлантов. Вчера рано утром, когда только начало светать, отряд Змея пришёл с той стороны и расположился лагерем в густых зарослях на предгорье. Дав своим подчиненным время на отдых, Большой Змей влез на высокое дерево и стал наблюдать. Ровная площадка космодрома возвышалась над краем каменной стены, опоясывающей город Пришельцев. И хотя было довольно далеко, Большой Змей увидел, как зашёл на посадку серебристый дисколёт, и как выстроившиеся на космодроме тхатхи встретили прилетевший экипаж. «Какие-то начальники», — сообразил Змей, наблюдая за группой Пришельцев, вышедшей из космического аппарата. Он решил ждать.

Большому Змею очень хотелось наконец-то захватить какого-нибудь старшего офицера инопланетян. Все, кого до сих пор брал в плен его отряд, являлись или простыми солдатами, или самыми настоящими мутантами, которых сотнями производили Пришельцы. Они, конечно, тоже что-то знали и могли принести какую-то пользу, но если бы Большой Змей привёл старшего офицера, тогда, наверное, сам Авейт похвалил бы его! Старший офицер мог бы объяснить многое из непонятного Атлантам, то, чего не могут знать простые солдаты.

Спустившись с дерева, Большой Змей объявил отряду, что сходит в разведку поближе к космодрому. Остальным велел, не снижая бдительности, ждать.

Сын вождя был прирождённым охотником и следопытом и ступал мягко, по-кошачьи, чтобы не хрустнула ни одна ветка. Контрастом к его красивому, но опалённому солнцем волевому лицу были синие глаза, доставшиеся ему от матери. За небесно-глубокий цвет глаз она и носила своё звучащее как музыка имя — Светлая Река. Он с самого раннего детства помнил их ласку, тепло и любовь. Но глаза Большого Змея смотрели пытливо и проницательно. Казалось, он сверлил взглядом каждый предмет, попадавшийся на пути. Кроме того, он, как дикий зверь, чувствовал малейшие запахи, и его мозг улавливал нескончаемый поток сигналов из внешнего мира. Он обладал острым, тренированным слухом и улавливал в кажущемся безмолвии легчайшие звуки, различал и группировал их: будь то дуновение ветерка, шелест листьев, плеск лесного ручья, гул далёкого прибоя, слабо различимый лишь в минуту затишья.

Дойдя до края леса, Большой Змей выбрал дерево повыше и взобрался почти на самую макушку. Но кроме верхней части каких-то высоких построек и площадки космодрома он ничего не разглядел на базе Пришельцев. Мешала стена, опоясывающая космодром по всему периметру. Лишь сама стартовая площадка со стоящими на ней белыми челноками и серебристым диском просматривалась хорошо. Но она казалась вымершей. Никакого движения Змей не заметил.

Понаблюдав некоторое время, он ни с чем возвратился к отряду.

Оставив на дереве одного наблюдателя, Большой Змей всем остальным разрешил спать. Он тоже устроился на траве и стал обдумывать, как лучше осуществить план захвата важного Пришельца.

В середине дня, когда солнце стояло высоко, дремлющего в тени под деревьями командира разбудил тихий условный свист. Большой Змей быстро вскарабкался вверх по толстому стволу. Наблюдатель указал рукой в сторону базы Пришельцев. Змей увидел, как в высоком ограждении космодрома медленно отворились ворота, и из них появилась летящая на небольшой скорости самоходная машина. За ней — другая. Привычные колёса у этой техники отсутствовали. Большой Змей видел и раньше такие аппараты у Пришельцев. Верх в обеих машинах был открыт, и Змей насчитал в каждой из них по пять тхатхов. Не касаясь земли, машины быстро двигались над зелёным полем из густой травы вдоль дороги, ведущей к реке, приближаясь к тому месту, где сидели в засаде земляне.

— Приготовиться! — вполголоса скомандовал Змей находящимся внизу бойцам.

Его небольшой, но крепкий отряд насчитывал десять опытных бойцов, включая и его самого. Все были вооружены ножами, короткими мечами и отобранными у Пришельцев лучевыми ружьями. Сам Большой Змей всегда носил с собой нож и умещавшийся в его большой ладони лучевой импульсатор.

Внимательно следя за Пришельцами, Змей рассчитывал, что при неожиданном нападении его отряд имел все шансы на успех. Но как остановить низко летящую над землёй технику?

Когда машины подошли ближе, Большой Змей рассмотрел в первой красивую черноволосую женщину, отличающуюся от остальных тхатхов более светлым цветом формы. По всему было видно, что она здесь главная. У кромки леса женщина повернула голову в сторону, где сидел готовый к нападению отряд. Большому Змею показалось, что он увидел красивые тёмные глаза женщины-Пришельца и что она тоже увидела его. Змей затаил дыхание и, плотнее прижавшись к стволу дерева, определил цель для себя — эта женщина. Удача сама шла в руки! Змей решил пока не стрелять. Интуиция подсказала ему, что надо ждать. Хотя отряд был готов к нападению, команды на открытие огня Змей не дал.

Машины быстро пронеслись мимо опушки леса с сидящим в засаде отрядом землян и остановились у пологого берега реки, недалеко от моста. Вышедшие из них с оружием и в защитных шлемах офицеры охраны, — а Змей разбирался в знаках отличия Пришельцев, — образовали редкую цепь, окружив место на берегу, где стала раздеваться темноволосая красавица. Змей хотел понаблюдать, но надо было действовать…

— Ты и ты, — распорядился спустившийся с дерева командир, — остаётесь сидеть в кустах и по моей команде снимаете из ружей охранников. Но надо оставить двоих: тех, кто управляет машинами. Дальше ведёте наблюдение за дорогой. Остальные бросаются и захватывают машины. Помните: в глаза Пришельцам не смотреть! Я возьму на себя женщину. Она у них главная.

— А справишься в одиночку? — расплылись в улыбке, играя мощной мускулатурой, товарищи.

— Если не справлюсь — вас позову, — поняв намёк, в тон им ответил Змей. — Хватаем её, загружаемся в технику и — домой! Делаем всё быстро, потому что космодром Пришельцев близко и может подоспеть помощь. Всё ясно?

— Ясно, Змей! — ответили опытные бойцы. — Не в первый раз.

— Ближе к противнику подкрасться тихо, как кошки! Чтоб не почувствовал! От леса до берега — одним броском!..

Геа вошла в прозрачную воду по колено, ощутив приятную прохладу. Песчаное дно просматривалось, и по нему бегали солнечные зайчики от колышущихся волн. От её ноги в куст зарослей донной травы метнулась стая небольших блестящих рыбок. Геа, улыбнувшись, шагнула глубже. Мягкая прохлада завладела всем ее телом. Геа оттолкнулась ногами от твёрдого дна и поплыла на глубину, отдавшись на волю несильного течения. Она смотрела на медленно приближающийся противоположный берег и вспомнила, как любила в детстве купаться на родной Полоя. Эта речка чем-то напоминала ту реку из далёкого детства.

Поплавав в освежающей чистой воде и позволив своему красивому телу в полной мере насладиться таким редким удовольствием, Геа повернула обратно.

Её ноги ещё не коснулись дна, когда на берегу началась суматоха. От растущих невдалеке высоких раскидистых деревьев бежали темнокожие люди, на ходу стреляя из лучевых ружей. Поредевшая охрана отстреливалась, укрывшись за машинами.

Геа, достав ногами дно, нажала пальцем на серый шарик серёжки в мочке правого уха и произнесла:

— Тревога! На нас напали у реки! Тревога!

В тот же момент со стороны космодрома послышался нарастающий вой сирены.

— Геа, уходите по воде! — закричал ей один из офицеров, указав рукой направление вниз по реке.

Темнокожие люди, падая на ходу и снова поднимаясь, всё ближе подбирались к оборонявшимся. Редкие выстрелы охраны не могли их остановить. Геа насчитала восемь нападавших. Но вот один из них упал и больше не поднялся. Значит, уже семь. Охранников оставалось пять. Четверо лежали на земле. Вместо того, чтобы спрятаться, обнажённая женщина выскочила на берег к своей одежде, выхватила прикреплённый к ремню лучевой импульсатор, и, даже не успев ничего накинуть на тело, выстрелила в первого из противников. Но промахнулась. Ниже её по росту, но крепкий атлет на бегу выбросил своё тело вперёд, сделал кувырок через голову и снова вскочил на ноги перед изумлённой женщиной. Второй выстрел она произвела в песок, потому что нападавший успел схватить её за руки. От его железной хватки у неё подкосились ноги, перед глазами поплыли круги, и пальцы, державшие импульсатор, разжались. Она даже не успела посмотреть врагу в глаза, лишь почувствовала, как захвативший её чернокожий мужчина нажал пальцем на точку за её ухом…

Легко закинув свою ослабшую и несопротивляющуюся добычу на плечо, Большой Змей свободной рукой поднял импульсатор и выстрелил в спину рослому охраннику, который вел огонь по наступающим землянам. Змей успел сразить ещё одного до того, как к нему подоспели товарищи, и завязалась рукопашная. Уступавшие нападавшим в численности трое высоких и крепких офицеров-Пришельцев сдаваться не желали. Сражаясь голыми руками один против двух, они мастерски наносили неуловимо-резкие поражающие удары темнокожим атлетам, вооружённым ножами и мечами. Время работало против Большого Змея и его людей. Поэтому Змей не стал долго смотреть на то, как Пришельцы калечат его товарищей. Он выстрелил в голову одного из сопротивлявшихся, затем навёл импульсатор на ноги другого и сухо приказал на языке инопланетян:

— Лечь на землю! Руки за голову!

Тот повиновался. Третьего скрутили общими усилиями.

Большой Змей резко и продолжительно свистнул. Из придорожных кустов появились двое его бойцов с ружьями и, озираясь по сторонам, поспешили к общей группе.

Большой Змей заметил на спускающейся от космодрома в долину дороге несколько движущихся машин с солдатами.

— Всем в технику и что есть сил — домой! — приказал он. — Постарайтесь оторваться от преследователей. У границы вызовите Атлантов. Если не оторвётесь — уходите к границе по-одному.

— А ты? — забеспокоились товарищи.

— Пришельцы пойдут за вами. А я с этим ценным грузом, — Змей похлопал лежащую на его плече без движений обнажённую женщину, — постараюсь добраться сам. Вперёд! Да поможет нам Создатель!

С этими словами Большой Змей присел, поднял что-то из одежды пленницы и направился быстрым шагом к одной из машин.

— Высадите меня за поворотом у леса за рекой, — распорядился он, проследив за тем, как в неизвестной технике рассаживаются его товарищи.

Потом он обратился к двум стоящим у машин Пришельцам на их языке:

— Ваша жизнь сейчас зависит от того, уйдём ли мы от погони. Если уйдём, мы вас отпустим. Даю слово Большого Змея!

Пришельцы переглянулись, кивнули головами в знак согласия и полезли за рычаги управления.

Обе бесколёсные машины почти одновременно рванулись с места. Земля понеслась им навстречу. Ни ухабов, ни кочек при движении не ощущалось. За управлением в каждой сидел офицер-Пришелец под прицелом наведённых на него лучевых ружей землян.

У леса первая машина сделала короткую остановку и поспешила догонять ушедшую вперёд.

Оказавшись в лесу, Большой Змей кусками материи завязал приходящей в себя пленнице глаза и рот. Он снял с мочки ее уха приёмопередающее устройство и положил в карман своего широкого кожаного пояса. Затем накинул на тело женщины куртку от комбинезона, прихваченную на берегу. Брюк не оказалось. Оглядев пленную и отметив про себя, что она очень красива, Большой Змей тонкой колющейся верёвкой скрутил ей руки за спиной. Он с детства уяснил твёрдо, что Пришельцев надо опасаться. Даже женщин. Всё это время пленница не сопротивлялась и молча сносила унижения.

Большой Змей сразу не стал углубляться в лес. Сквозь неплотный ряд деревьев он видел, как по дороге вслед за его отрядом пронеслись несколько колёсных машин с Пришельцами, затем две без колёс, такие же, что угнали его люди. Змей рассчитывал, что от такой погони его товарищи вполне могут уйти. Но когда над лесом в сторону земли Атлантов с лёгким гудением прошли два низколетящих серебристых диска, Большой Змей понял, что дела у его отряда плохи. Взвалив на плечо полуодетую ношу, он поспешил подальше вглубь леса.

Большой Змей перед выходом на операцию хорошо изучил этот район и знал, что лес, изгибаясь широкой дугой вдоль русла реки, выходит к границам земли Атлантов. Конечно, придётся сделать большой крюк в сторону от намеченного маршрута, но это лучше, чем попасть в руки Пришельцев.

Пройдя со своей не подающей признаков жизни ношей небольшое расстояние, Змей почувствовал, что устал. Он остановился, опустил связанную женщину на траву и прислонил ее спиной к стволу толстого дерева. Сам сел напротив и попытался расслабиться, стараясь выровнять дыхание.

Сидя в двух шагах, он рассматривал свою темноволосую добычу. Она ему определённо нравилась, но его удивляло спокойствие пленной. За время путешествия у него на плече она не проронила ни звука. Когда он связывал её — не сопротивлялась. А судя по нашивкам на рукаве куртки, она занимала у Пришельцев высокий чин.

Развязав ей рот, он поднёс к губам женщины флягу с водой. Та не отказалась и сделала несколько глотков. Змей отпил сам и закрыл емкость. Он не стал снова завязывать ей рот, полагая, что они достаточно далеко ушли от преследователей, чтобы кто-то мог их услышать.

— Ты кто? — спросил Змей на языке Пришельцев.

Ответа не последовало.

— Как тебя зовут? — сделал он новую попытку.

— Глаза развяжи, — вместо ответа попросила женщина на языке землян.

Большой Змей скривился в усмешке:

— Ага. И ты меня «тёпленьким» к своим доставишь. Нет уж, давай обойдёмся как-нибудь без этого. Кто ты?

— Хорошо, — согласилась пленница. — Давай знакомиться так: я говорю, кто я, ты — говоришь своё имя.

— Идёт, — кивнул Змей.

— Меня зовут Геа, — после небольшой паузы произнесла женщина.

— Геа? Та самая Геа?! — не поверив, Змей вскочил с земли и приблизился, всматриваясь в свою добычу.

— Какая «та самая»? — усмехнулась пленница.

— Главная Геа? Жена Зеса?

— Ну да. Я — Геа. Не ожидал?

— Вот это да! — изумился Змей везению, хлопнув себя ладонями по коленям. — Я захватил саму Геа!

— Ну, а тебя, конечно, если не ошибаюсь, зовут Большой Змеёй? — полуутвердительно произнесла женщина.

— Не Змеёй, а Змеем. Я — сын Быстрой Змеи, — уточнил землянин. — Догадалась? Или читаешь мои мысли?

— А что тут догадываться? — пожала плечами связанная пленница. — Кто ещё способен на такое безумство?

— Почему безумство? — насторожился Змей.

— Потому что я — не простой солдат, и меня будут искать. И скоро найдут. Уйти со мной тебе не удастся. До Атлантиды сутки быстрой ходьбы. Мои солдаты скоро настигнут тебя. И тогда твои часы будут сочтены, Большой Змей, сын Быстрой Змеи — вождя целого народа. Поэтому предлагаю тебе подумать: я могу гарантировать тебе жизнь. Развяжи мне глаза, и обещаю, что тебя и пальцем никто не тронет.

— Это потом, — усмехнулся Змей. — А сейчас прикажи своим, чтобы не преследовали мой отряд. Пусть серебристые диски вернутся на космодром.

— Я не могу приказывать, — горько усмехнулась Геа.

— Почему?

— Потому что я — пленница. И ты забрал мой приёмопередатчик.

— Вот он, — Змей достал из кожаного пояса серебристую серёжку и попытался вставить её в мочку уха связанной женщине.

— Я не буду никому ничего приказывать! — протестующее мотнула головой Геа.

От её резкого движения Змей чуть не выронил небольшую серёжку.

— Если не будешь — я тебя застрелю! — зло бросил он. — Даже твоя жизнь не стоит жизней моих товарищей. Давай, приказывай прекратить погоню!

— Не буду! — почти выкрикнула ему в лицо Геа.

— Приказывай! — угрожающе закричал он и поднёс к её голове импульсатор. — Приказывай или я стреляю! Ну!..

Геа, выдержав паузу, процедила сквозь сжатые губы:

— Серёжку!..

Змей без особого труда установил маленький аппарат на положенное место.

— Внимание всем! Это Геа, — чётко разделяя слова, произнесла женщина на языке Пришельцев. — Приказываю прекратить погоню за дикарями и только вести наблюдение. Оружие не применять. Под угрозой — моя жизнь. Дисколётам после выполнения задачи вернуться на базу. Охране проводить отряд землян до границ Атлантиды. Поставьте дикарям условие: вернуть машины и живыми двух офицеров. Тогда пусть уходят.

Помолчав, она сказала кому-то:

— Хорошо. Я вернусь.

Потом обратилась к своему похитителю:

— Слышал? Можешь снимать серёжку.

— Ну, что они сказали? — с нетерпением поинтересовался Змей, пряча обратно в пояс приёмопередатчик Пришельцев.

— Всё нормально, — сухо произнесла пленница. — Твоих людей проводят до границы Атлантиды. И если вернут живыми наших офицеров — отпустят. Ты сам всё слышал.

— Верить тебе можно? — подозрительно спросил землянин.

— Можно. В этом ты убедишься, когда тебя поймают, — усмехнулась Геа. — Лучше сдайся сам.

— К вам в плен я не пойду! — усмехнулся в ответ Змей. — Пусть меня ещё попробуют поймать в этом лесу. А потом попросят сдаться…

— Чем дольше я с тобой, тем меньше у тебя остаётся шансов на спасение. А из-за меня тебя могут убить. Большой Змей, тебе этого хочется?

— Но ты не учитываешь ещё одну возможность, — ответил Змей.

— Какую?

— Я сам могу тебя убить. И гораздо раньше.

— Не убьёшь, — после паузы уверенно возразила женщина.

— Почему?

— Я читаю в твоих мыслях, что ты не убиваешь женщин и детей. И ещё…

Она запнулась.

— Что? — выжидающе спросил Змей.

— Я тебе нравлюсь… — Геа снова запнулась. — Только дай мне, пожалуйста… одеться, — тихо попросила она.

Змей, посмотрев вокруг и не найдя ничего подходящего, снял с себя короткую зелёную тунику и, оставшись с голым торсом, опоясал ей женщину: получилось нечто похожее на юбку.

— Благодарю, — еле слышно произнесла Геа.

Почувствовав, что силы возвращаются к нему, Змей поднялся и предложил пленнице снова разместиться у него на плече.

— Пора идти. — Он поправил широкий кожаный пояс, на котором держались короткие полотняные штаны.

— Змей, а у землян принято верить данному слову? — спросила Геа, встав на ноги с помощью поданной руки. Большой Змей оценил рост женщины: он не доставал пленнице до плеча.

— Если мы что-то обещаем, то выполняем. Так поступают настоящие Атланты! — гордо воскликнул Змей.

— Но ты же не Атлант?

— Ошибаешься. Я не Великан. Но я — Атлант! Потому что родился и вырос в Атлантиде, и воспитан Атлантами!

— Я верю тебе, Большой Змей, сын Быстрой Змеи, — улыбнулась Геа. — Прошу, поверь и моему слову. Развяжи мне руки и глаза. Я даю слово, что буду слушаться тебя и не стану причинять тебе никакого вреда. Я — твоя пленница. Я даже пойду сама туда, куда ты скажешь. И совсем не нужно будет меня нести.

Змей опасался этой женщины, ведь перед ним стояла сама всемогущая Геа, которую боялись даже Пришельцы. Но и не верить данному слову было не в его правилах. И потом он понимал, что не сможет далеко уйти в лесу с такой тяжёлой ношей.

— Я слышал о коварстве Пришельцев, — произнёс он в раздумье.

— Мне нет смысла обманывать тебя. Ты можешь прочитать мои мысли.

«Всё равно нас найдут, — услышал он у себя в голове голос Геа. — Но я не допущу, чтобы с твоей головы упал хоть один волос. Поверь мне, Змей: пока я в твоих руках, я буду вести себя так, как подобает пленнице. Когда меня освободят — буду рада видеть тебя своим гостем».

— Почему? — спросил ничего не понимающий Змей.

— Что «почему»?

— Не понимаю, почему бы тебе просто не воспользоваться удобным случаем и не убить меня?

— О тебе ходят легенды и у вас, и у нас, — ответила Геа. — Зес ненавидит тебя. А я всегда хотела с тобой познакомиться. Твои смелые поступки всегда удивляли и даже восхищали меня. У нас нет таких мужчин!

— Каких?

— Смелых, безумных и бесстрашных.

Потом добавила:

— И красивых… Сними повязку.

— Ты дала слово! — Змей, будто следуя какому-то внутреннему приказу, снял повязку с глаз пленницы и с трепетом приговорённой жертвы заглянул в них. Большие тёмные глаза с густыми длинными ресницами делали прекрасное лицо белокожей женщины ещё более красивым. Привыкая к свету, женщина несколько раз моргнула.

«Теперь руки… пожалуйста», — мысленно попросила она.

С трудом оторвав взгляд от её глаз, Большой Змей развязал пленнице руки.

— Пошли, — тихо проронил он и двинулся вперёд.

Заглянув в глаза этой женщине, молодой Атлант ощутил спрятанную в них жуткую силу. И уже пожалел о том, что посмотрел в такие опасные глаза. Теперь он думал только о том, как заглянуть в них ещё раз. Но он также понял, что Геа сдержит данное ему слово. Это немного успокаивало. Правда, теперь Змей уже не знал, кто из них пленник.

Он слышал и чувствовал, что женщина идёт сзади в двух-трёх шагах, и старался подавить в себе растущее желание оглянуться.

Пройдя в безмолвии не очень длительное время и постоянно чувствуя на себе взгляд инопланетянки, Большой Змей решил заговорить первым. Он всё-таки обернулся и снова посмотрел в прекрасные глаза. «Как же ты красива!» — чуть не выкрикнул Змей и, чтобы отвлечь себя от опасных мыслей, вслух произнёс первое, что пришло в голову:

— Скажи мне, Геа, а почему для своих поселений вы выбрали горы?

— Именно это тебя сейчас очень волнует? — будто читая его мысли, улыбнулась пленница очаровательной улыбкой, от которой по телу Змея пробежал нервный озноб. — Ладно, отвечу: на твоей планете, Змей, атмосферное давление в два раза выше, чем на нашей Полоя. А в горах на высоте тхатхам легче дышится.

— Скажи, зачем Пришельцы заставляют землян выращивать целые поля растений, о которых они раньше ничего не знали? — задал он следующий вопрос, предусмотрительно отведя глаза и подождав, когда Геа поравняется с ним.

— Ты имеешь в виду зерновые культуры, которые вы никогда раньше не использовали? — уточнила женщина.

— Да, те самые, о которых мы ничего не знали до вашего появления.

— Эта та пища, которая помогает нам выжить на вашей планете.

— Это как же? Объясни. Другую вы не едите?

— Злаки богаты медью, например, по сравнению с овощами. А наши организмы очень нуждаются в этом металле. У вас на планете его меньше, чем у нас. Ты же видел, что у нас кровь совсем не красная, как у землян?

— Я знаю, что у вас она имеет голубой цвет. Почему?

— Это медь. А у тебя кровь красная. Это потому, что твоя планета богата железом. Могу объяснить немного подробнее, если хочешь.

— Хочу.

— Ладно. Вот сделаем привал, тогда и поговорим.

— А что мешает тебе говорить об этом прямо сейчас?

— Давай не будем спорить, — предложила Геа. — Лучше я расскажу тебе о целебных свойствах меди. Хочешь?

— Расскажи, — пожал крепкими плечами чернокожий атлет.

Строй высоких деревьев поредел, и женщина могла постоянно идти рядом со своим спутником. Легко взяв его под руку, она стала говорить:

— Во-первых, медь обладает сильными антимикробными свойствами. Наши Посвящённые считают медь священным металлом, который способствует сосредоточению мыслей, улучшает общее состояние организма, лечит заболевания, которыми мы стали болеть на вашей планете. Это предохраняет нас от земных инфекций и вносит свою лепту в наше долгожитие. Я проводила опыты и установила, что медь эффективна и для лечения болезней землян.

— То-то я смотрю, что все Пришельцы носят какие-то жёлтые браслеты, — вставил Змей.

— Кстати, можешь сам попробовать. Очень эффективно. — Только содержание меди в браслете должно быть высоким. У нас ценятся браслеты с планеты Полоя. Хотя и на Земле есть богатые медные месторождения. Когда будем у меня в гостях, я подарю тебе настоящий браслет тхатхов с планеты Полоя.

— А кто тебе сказал, что я собираюсь к тебе в гости? — удивлённо посмотрел Большой Змей на свою пленницу. — Вроде бы мы направляемся ко мне.

— Всё во власти Творца! — женщина многозначительно подняла к небу красивые глаза.

— Ну, говори про медь дальше. Что там «во-вторых»? — Змею потребовалось усилие, чтобы отвести взгляд от инопланетянки.

— Во-вторых, — с готовностью продолжила Геа, — голубой цвет крови придает соответствующий бледно-голубой оттенок и цвету кожи тхатхов. В-третьих, в вашей природе медные месторождения содержат довольно много серебра. Серебро буквально сопровождает медь почти повсюду. Это проявляется настолько, что весомая часть нашей добычи серебра осуществляется попутно с добычей меди.

Серебро, также как и медь, обладает сильным антибактериальным действием. Ты имел об этом представление раньше?

— Нет, — ответил Змей. — До вашего появления люди на Земле не болели.

— И тут ты можешь справедливо обвинить тхатхов в том, что мы занесли инфекции, которых не знала Земля. Мы чужды ей и вам — её детям. Но, Большой Змей, если уж так случилось, что кто-то пришёл в твой дом с просьбой о помощи, может, всё-таки помочь и попробовать как-то жить вместе?

— Геа, Атланты приняли вас, хотя вы и нарушили ход Программы Творца. Но что вы творите на нашей планете?! Насаждаете свои порядки и законы, порабощаете землян, развращаете, спаиваете их каким-то зельем! Вы наносите вред Земле и её обитателям. И всегда оправдываете свои действия тем, что тхатхам надо выжить! По-моему, вы просто решили стать на Земле полновластными хозяевами. Геа, это, по-твоему, правильно?

— Может, ты и прав, — склонила голову Геа, снова взяв Большого Змея под руку. — Случись всё по-другому, возможно мы и не стали бы врагами.

Какое-то время они шли молча. Большой Змей, затаив дыхание, боялся сделать резкое движение, чтобы Геа не убрала руку. Почему-то его всё больше и больше волновала близость этой инопланетной женщины.

— А ты сам не пробовал то, что назвал зельем? — нарушила молчание Геа и посмотрела в глаза Змею своими тёмными глазами. — Мы называем это вином.

— Нет, — отстранённо ответил Змей, сделав вид, что погружён в свои мысли.

— У меня в гостях попробуешь.

— А ты уверена, что мне это нужно? — Змей упорно прятал взгляд.

— В жизни всё хорошо в малых количествах, — со вздохом произнесла Геа. — Это относится и к вину. Даже землянам в небольшом количестве оно полезно. Но пристрастие к нему может переходить допустимые границы. Тогда вино становится опасным. А земляне, как правило, не хотят знать никаких правил.

— Зачем же вы его пьёте?

— Объяснение этому кроется в разных условиях жизни на наших планетах.

— Объясни, — попросил Змей.

— Обязательно, но на привале, — пообещала Геа.

На этот раз они шли долго. Поэтому завязавшийся между ними разговор о землянах и Пришельцах сам собой перешёл в другое русло. Стали говорить о личном. Вначале, отвечая на расспросы инопланетянки, Змей поведал историю своей жизни. Затем о себе стала рассказывать Геа.

Он слушал, не перебивая, и ясно представлял, всё то, что с ней происходило, и понимал, что могущественная инопланетянка — обыкновенная женщина. И он начинал чувствовать себя равным с ней.

— Ой! — неожиданно раздался негромкий, но такой по-женски беззащитный возглас.

Змей почувствовал, как рука Геа соскользнула с его руки. Он повернулся, готовый броситься на защиту своей спутницы. Но увидел, что она остановилась и, держась за ногу, оперлась плечом о ствол дерева.

— Геа, ты чего?!.. — вырвалось у него.

— Острый шип… А я — босая.

Только теперь Змей сообразил, что у его пленницы на ногах ничего нет.

— Садись, я посмотрю. — Он аккуратно помог женщине сесть под дерево, сел рядом и положил себе на колено её пораненную ступню. Ранка представляла небольшой порез на бледно-голубой коже стопы, но из неё сочилась кровь, имеющая голубой цвет. Такой порез не представлял опасности, но Змея беспокоило, что в ранку могла попасть грязь.

— Ты подожди здесь. Я сейчас. — Большой Змей кинулся искать листья растения, необходимого для оказания первой помощи в таких случаях.

Вернувшись с пучком сорванных листьев, он сначала отсосал из ранки немного уже начинающей загустевать голубой крови, — она была солоноватой на вкус — затем приложил пару небольших листочков и перевязал их тем самым лоскутом, которым завязывал пленнице глаза. Когда он совершал эту процедуру, то несколько раз случайно встречался взглядом с глазами пленницы. Теперь это были глаза беззащитной женщины, которой нравилось, что за ней ухаживают. В них было столько тепла и благодарности, что Змей почувствовал себя самым счастливым человеком. Он уже не боялся этих красивых глаз.

— Пригодился, — закончив перевязку, с улыбкой указал он взглядом на кусок материи. — Теперь быстро заживёт.

— Идём? — Геа попыталась подняться.

— Нет-нет! — запротестовал он. — Теперь тебе нельзя идти.

— Что же делать?

— Я тебя понесу.

— Не придумывай! — теперь пришла её очередь протестовать. — Я большая и тяжёлая!

— Не волнуйся, силы у меня хватит. — Змей сделал попытку помочь ей подняться с земли.

— Я дойду! — она поднялась сама, отказавшись от протянутой руки и выражая протест всем своим видом.

— А я донесу! — Несмотря на её сопротивление и рост, Змей легко поднял Геа на руки, и их взгляды снова встретились, а лица оказались очень близко.

— Ты обещала меня слушаться, — тихо сказал он.

— Обещала, — покорно расслабила она застывшее в напряжении сильное тело. — Но тебе будет тяжело. А я могу идти.

— Мне будет приятно нести тебя! — улыбнулся он и сделал первый шаг.

— Знаешь, Змей, — в ответ улыбнулась Геа, — я никогда не могла даже предположить, что у вас, на Земле, так похищают женщин! Наверное, я хотела бы быть землянкой!

Змей ничего не ответил, продолжая улыбаться своим мыслям, но Геа прочитала их и рассмеялась:

— Уж не думаешь ли ты влюбиться, как зелёный юнец! И в кого? В свою пленницу! В Пришельца!

— Так не честно! — закричал Змей в возмущении. — Геа, ты пользуешься нечестными приёмами…

— А тебя не научили скрывать свои мысли?

— От тебя, такой, скроешь!

— А знаешь, Змей, они мне нравятся!

— Ты серьёзно? — Он остановился и сильнее прижал её к себе.

Она доверчиво посмотрела ему в глаза:

— Не представляешь, Змей, как плохо, когда тебя все боятся. А ты не глуп. Ты даже пытаешься представить себя равным мне. Ты смел до безумия. И очень сильный. Мне это нравится. Неужели ты действительно готов отдать за меня жизнь?

— Но ты же знаешь ответ…

— Несмотря на то, что мы такие разные и — враги?

— Даже несмотря на то, что ты белая, а я чёрный.

— Это как раз и неважно.

— И всё остальное тоже неважно. Разве не так, Геа?

— А что важно для тебя?

— Я думал, что знаю, зачем живу. А оказывается теперь, что я ни в чём не могу быть уверен! И оказывается, что я совсем ничего не понимаю в жизни.

— Ты о чём это?

— О нас. Ты очень сильная и могущественная, Геа. Но я не хочу об этом думать. Богиня, сошедшая со звёзд, ты для меня сейчас — слабая и нуждающаяся защите женщина. Просто женщина… красивая… с которой я хочу быть рядом. Мы только недавно познакомились, а до этого были врагами… Не понимаю, что произошло, но теперь я готов пожертвовать ради тебя своей жизнью! Ты такая женщина, каких нет на Земле! И я очень рад, что мы встретились. Ещё вчера именно тебя я считал своим злейшим врагом и был готов убивать всех Пришельцев до одного. А сейчас я больше не хочу никого убивать… Наоборот, я хочу быть нужным тебе…

— Ты хочешь служить мне? — Геа лукаво взглянула на Змея.

— Нет. Ты не поняла. Я не хочу, чтобы кто-то кому-то служил. Я — Атлант, ты — Пришелец. И никто никого не предаёт. Но пойми, мы больше не сможем быть врагами. Сейчас во мне рождается какое-то новое чувство. Я его ещё не знаю и не могу объяснить. Я только-только начинаю его осознавать. Но оно сильное и красивое, как ты… Наверное, это и есть то, что называют Любовью? Оно светлое и связано с тобой. Мне нравятся твои волосы, глаза, твой голос…

— Змей, замолчи сейчас же! — закрыв глаза, замотала головой Геа. — Такого не может быть!

— Почему? Ты считаешь меня дикарём, не достойным тебя?

— Змей! — воскликнула Геа. — Я не хочу об этом говорить. Молчи! Молчи…

Затем, открыв глаза, она тихо попросила:

— Ну пожалуйста… Не сейчас. Помни только, что я — твоя пленница. И всё!

— Ты считаешь нас настолько разными?.. Как хочешь, — вздохнул Змей.

Он шёл вперёд и нес свою пленницу на руках, как богиню. Странно, но усталости Змей совсем не чувствовал.

Когда солнце, пробивающееся сквозь густые кроны высоких деревьев, стало клониться к закату, они набрели на весело журчащий лесной родник. Из-под большого валуна, покрытого влажным серо-зелёным мхом, прозрачная и очень холодная вода выбивалась на поверхность земли и по тонкому руслу, еле заметному в высокой сочной траве, убегала в лес. Набирая родниковую воду прямо в ладошки, путники с удовольствием утолили жажду.

Змей решил сделать привал, чтобы отдохнуть и поесть. Мягко опустив Геа на землю, он снова почувствовал усталость. Его даже стало клонить ко сну.

Большой Змей сел на поваленное дерево, достал из своей дорожной сумки все припасы, — три овощных лепёшки и кусок сушёного балыка, — и предложил омывающей у ручья стройные ноги спутнице разделить с ним трапезу:

— Ты, наверное, никогда не пробовала нашей пищи? Угощайся.

— Хоть мне это и не полезно, но есть очень хочется, — Геа подошла и присела рядом со Змеем. Осторожно взяв с расстеленной на траве материи одну небольшую круглую лепёшку, надкусила её.

— Ну как? — поинтересовался жующий Змей.

— Ничего, — пожала плечами Геа. — А вы это всегда едите? Или разнообразите свой рацион?

Опустившись с бревна на траву у ног женщины, которыми он дал себе возможность немного полюбоваться, и припав спиной к поваленному стволу дерева, Змей, подавив зевоту, рассмеялся тихо:

— Не знаю этого слова — «рацион», но я всё понял. В другое время, богиня, я бы поохотился и угостил тебя свежим жареным мясом. Но сейчас, прости, всемогущая Геа, у меня почти не осталось сил. В следующий раз — обязательно поедим свежатинки. Обещаю.

— Я пить хочу, — сказала Геа.

Большой Змей порылся в своей сумке и достал металлический стакан, имеющий с боку подобие ручки. Затем, преодолевая усталость, поднялся и направился к ручью. Набрав воды, Змей подошёл к Геа и протянул стакан:

— Пей.

— Благодарю! — женщина посмотрела на Змея и сделала пару глотков. — Какая холодная!

— Зато вкусная. Ну, как тебе наше лесное путешествие?

— Ничего. Даже интересно! Природа у вас чудная! — Геа уже распробовала пищу землян и доедала овощную лепёшку. — Но я попрошу тебя, Змей, собрать сухих веток для костра. А я пока поищу кое-какую нужную мне траву.

— Зачем это? — недоверчиво посмотрел на неё темнокожий атлет. — Дыма хочешь напустить? По нему нас сразу обнаружат твои…

Черноволосая женщина открыто взглянула ему в глаза и улыбнулась доброй улыбкой:

— Змей, я дала слово слушаться тебя. Не волнуйся, я не убегу и не сделаю тебе ничего плохого. А трава нужна мне для поддержания сил. Твоя планета мне чужая…

— Всё равно мы не разведём огня — я не захватил с собой огниво, — проворчал землянин. — Если ты, конечно, не можешь, как Великаны, воспламенять дрова взглядом…

— Могу, — просто ответила инопланетянка.

Недоверчиво поглядев на Геа, Змей молча побрёл собирать толстые сухие ветки.

Вскоре костёр уже горел. Большой Змей, зевая, сидел и со стороны наблюдал, как Геа заваривает в стакане собранный пучок травы.

После того как под пристальным взглядом черноволосой красавицы по сложенным в почти правильную пирамидку сухим веткам побежал неяркий огонёк, Змей снова засомневался в правильности своего решения: вести пленницу с незавязанными глазами. Но занятая у огня женщина иногда, встречаясь с ним глазами, улыбалась, и от этого её взгляда и красивой улыбки Большому Змею становилось хорошо и беспокойно. И беспокойство это было сладостным. Хотелось расслабиться и забыть обо всём. Лишь бы рядом была она…

— Что-то странное творится со мной, — испив родниковой воды, произнёс Змей и лёг на траву. — Устаю так, как никогда не уставал. И спать хочется…

— Поспи, — предложила Геа. — Скоро наступит ночь.

— Нет. Мне ещё многое нужно от тебя узнать, — возразил землянин. — Давай поговорим.

— Ладно. Тогда сделай несколько глотков моего отвара. Это придаст тебе сил, — с улыбкой предложила Геа.

— Ты первая! — Змей сел и посмотрел на пленницу.

Усмехнувшись, Геа под пристальным взглядом темнокожего мужчины сделала несколько глотков. Затем протянула стакан ему.

— Горячо! — первый же глоток больно обжёг Змею губы, рот и горло. — Как ты пьёшь такой кипяток?!

— Извини, — пожала плечами красавица. — Для меня это нормально.

— Даже не распробовал, — проворчал Змей, возвращая стакан. — Но теперь точно не усну — весь рот горит.

— Я успокою твою боль. Расслабься, закрой глаза и ни о чём не думай, — женщина придвинулась ближе к Змею. — Положи голову мне на колени.

Он так и сделал. Через минуту Змей почувствовал, что боль уходит, и открыл глаза. Сквозь зелёные кроны он рассмотрел начинающее сереть низкое небо. В тени высоких деревьев наползающие прохладные сумерки казались более густыми. Но возле костра было тепло и уютно, и только треск горящих сучьев и затихающее многоголосье засыпающего леса нарушали, но не портили идиллию романтического спокойствия и блаженства. Всё происходящее: засыпающий лес, потрескивающий костёр, белокожая инопланетянка, — казалось Змею нереальным. Когда мерцающий свет пламени падал на отливающее бледностью красивое лицо женщины, бегающие тени делали её правильные черты зловещими. Большому Змею вдруг показалось, что пламя на миг отразилось в больших чёрных глазах инопланетянки, и её взгляд хищно сверкнул. По телу Змея пробежал неприятный холодок. Он передёрнул плечами, отгоняя наваждение, и произнёс:

— Как твоя нога?

— Не болит, — отрешённо ответила Геа, глядя куда-то вдаль.

— Ты обещала рассказать о тхатхах, — напомнил Змей.

— О чём? — вышла из задумчивости женщина. — Ах, да… С чего начать?

— Начни с того, зачем вы заставляете землян засевать зерном поля.

— Хорошо, слушай, — Геа перевела взгляд на Большого Змея. — Вот представь, что моя планета богата таким металлом, как медь. А железа на ней мало. У вас, на планете, — наоборот. Судя по всему, на Земле эволюция в ходе развития живого мира ориентировала организмы на железо, которое составляет основу дыхательных пигментов большинства живых видов. Я не сложно объясняю?

— Я понимаю, — заверил Змей.

— Например, содержание железа в крови человека примерно твоего роста и веса составляет около четырех граммов, — кивнув головой, продолжила Геа. — Большая часть железа находится в крови и связана с гемоглобином, белковая часть которого «блокирует» окисление железа из двухвалентного в трехвалентное состояние, поддерживая таким образом его способность связывать молекулы кислорода. Это тебе понятно?

— Не совсем, — ответил озадаченный Змей. — Я знаю о строении мира и человеческого организма, конечно, не всё. Но если ты объяснишь смысл отдельных слов, думаю, что сумею понять сказанное. Мне это очень даже интересно.

Объяснив суть нескольких терминов, Геа продолжила:

— Энергия Солнца как бы раскупоривает сложные молекулы с трехвалентным железом в более свободно связанные конфигурации атомов, которые легко усваиваются организмом. И все же, несмотря на все сложности по усвоению железа, эволюция на Земле пошла по пути использования именно этого металла для обеспечения важнейшей функции крови — переноса газов. Следовательно, здесь на Земле дыхательные пигменты на основе железа более эффективны, нежели на основе других элементов. И, следовательно, железа на Земле все-таки достаточно много…

— Как всё сложно! — воскликнул слушающий с открытым ртом Змей. — Но мне кажется, что я понимаю то, о чём ты говоришь, Геа. У меня в голове даже возникают образы и картинки. И становится более понятным смысл сказанного тобой.

— Я немного помогаю твоему мозгу расширить кругозор познания и принять информацию, — с улыбкой произнесла темноволосая женщина. — Надеюсь, ты не возражаешь?

— Нет-нет, продолжай!..

— А теперь представим другую ситуацию: на моей планете изначально железа оказалось гораздо меньше, чем на Земле, а меди — гораздо больше. Наша эволюция пошла по пути использования меди. Поэтому у меня — голубая кровь.

— Но причём тут злаки? — все еще не понимал Змей.

— Мы — тхатхи оказались на планете с дефицитом меди и избытком железа, — посмотрела на него Геа. — К этим условия надо как-то адаптироваться?

— И как?

— Во-первых, нам нужно непрерывно пополнять собственный организм медью.

Во-вторых, железо химически более активно, чем медь. Поэтому, попадая в нашу кровь, оно неизбежно стремится вытеснять медь из ее соединений. Говоря простым языком: избыток железа очень вреден для организма тхатхов, и этого избытка нам следует избегать. Самый простой способ решения этой задачи — соблюдать определенную диету, потребляя продукты с высоким содержанием меди и низким содержанием железа. И вот этим и объясняется наш «зерновой» выбор.

— Теперь начинаю понимать, — произнес Змей. — Значит, в злаках много меди?

— Правильно. Скажем, много железа содержится в бобовых растениях, овощах, ягодах, мясе, — продолжала женщина. — А нужная нам медь содержится в злаках, крупах, хлебных изделиях. Ты прав, Большой Змей, в том, что человеку Земли нет смысла переходить от охоты и собирательства к земледелию, ведь необходимое железо в достатке находится буквально у него «под ногами». А мы разворачиваем землян в сторону производства продуктов питания, бедных железом, но богатых медью, хотя меди человеку и так вполне хватает. И теперь ты можешь справедливо обвинить тхатхов в насаждении личных интересов. Ведь мы не просто обложили людей данью для собственного пропитания, которую можно было бы с них собирать и без кардинальной ломки образа жизни человека. Мы заставляем его делать то, что землянину совсем не нужно. Но пойми, то, что можно было собирать с людей, не подходит нам. Чтобы выжить, татхам понадобился переход к «цивилизованному образу жизни», без которого сложно организовать земледельческие работы в необходимых нам масштабах. Но я считаю, что люди от этого только выиграли.

— А я так не считаю, — воскликнул Змей. — Атланты давно занимаются земледелием и выращивают разные культуры. Например, урожайность овощей многократно превосходит урожайность ваших зерновых. Но ты говоришь, что в овощах много железа, и человечество под вашим руководством вынуждено переходить именно к зерновым, затрудняя себе решение вопроса обеспечения пропитанием. Более того: Атланты говорят, что в зерновых не только мало железа, — они содержат вещества, которые образуют с железом трудно растворимые соли и снижают его усвояемость организмом. Это правда?

— Правда, — не стала отрицать Геа, с удивлением посмотрев на собеседника. — А ты знаешь больше, чем я предполагала.

— Кое-что знаю. Например, как трудно собрать, переработать и что-то приготовить из злаков! — горячо продолжал Змей. — Зерно нужно тщательно очистить, затем перемолоть, и уже из получающейся муки готовить продукты питания. Хотя гораздо проще сварить, например, кашу из неочищенного зерна. Но вы — боги такого не едите!

— Увы! — подтвердила Геа.

— Вот вы называете себя «богами», защитниками человека! — развивая тему, Большой Змей поднял голову и посмотрел на женщину. — А ещё одна сторона вашего вмешательства в жизнь землян говорит совсем об обратном!

— Я понимаю, о чём ты хочешь сказать, Змей, — Геа не отвела глаз под его взглядом, — и готова выслушать тебя.

— То, что вы заставляете людей убивать друг друга, приносить кровавые жертвы, это как? Это тоже ваш «цивилизованный путь развития»?

— Ну, во-первых, — спокойно возразила Геа, — мы, давшие людям земледелие и обучившие их металлургии и ремеслам, в основном требуем от людей жертвоприношений в виде растительных продуктов и их производных. Кстати, мы учим землян строить большие храмы — хранилища для зерна. И земляне преуспевают в этом. Мясо мы не едим. Во-вторых, эти кровавые жертвоприношения, о которых ты говоришь, требуют от человека, прежде всего, самого факта совершения убийства, то есть освобождения Живой Энергии, которая нам очень нужна. В-третьих, убийству землян не надо учить. Земляне, в отличие от Атлантов, — те же животные. Или точнее: переходный вид от зверя к человеку. Хотя я разделяю твою точку зрения: не всё, что полезно богам, полезно и человеку Земли.

— Да уж это ты верно подметила, — усмехнулся Змей. — Хоть мы наполовину звери, убийства нам совсем не идут на пользу.

— О чём ещё ты хочешь спросить? — не заметила его иронии Геа.

— А тхатхи не убивают?

— К сожалению, и мы не совершенство творения Создателя! — вздохнула женщина и стала смотреть на огонь. — Но мы не едим себе подобных и не мучаем их перед смертью.

— Земляне позволяют себе такое, — согласился Змей. — Но это не столько от дикости, сколько от голода и страха. Я помню, первого захваченного инопланетянина наши охотники привели в лагерь, когда я ещё не доставал отцу до пояса. Великаны не успели выручить его. Пленный своим взглядом заставлял людей племени подчиняться. Наши мужчины просто выжгли ему глаза. Когда пришли Великаны, инопланетянин был уже мёртв. А наш шаман сказал, что если съесть мясо Пришельца, то можно обрести его силу и долголетие. Великаны не дали нам сделать это — они забрали его. Но повторяю, что дикость идёт от незнания. Потом Великаны стали нас учить, и теперь никто из моего племени не станет есть себе подобного.

— А тхатхов не надо этому учить. Мы сами обучаем племена дикарей основам науки.

— Ага! — усмехнулся Змей. — И одна из сторон вашего обучения — пьянство! Расскажи мне о зелье, которое вы называете вином и которым спаиваете землян.

Геа собралась с мыслями и после непродолжительной паузы произнесла:

— Прежде всего, ответь, из нашего разговора тебе стал понятен выбор вашей эволюции в пользу железа и гемоглобина?

— В общих чертах — да.

— Теперь давай посмотрим, что происходит при повышении концентрации углекислого газа в крови тхатхов. Ясно, что, прежде всего, это увеличивает кислотность крови. Для регулирования кислотно-щелочного баланса кровь землян содержит «специальные системы», поддерживающие кислотность крови на стабильном уровне. И основную часть такой способности обеспечивает именно гемоглобин! Это происходит благодаря его способности сильно менять свои кислотные свойства. В результате у человека Земли уровень кислотности крови сохраняется в жизненно важных пределах даже при значительных изменениях питания и других условий.

Но у тхатхов в крови нет гемоглобина, а есть пигмент на основе меди, который не столь значительно меняет свою кислотность при изменении концентрации кислорода и поэтому не способен нейтрализовать излишки кислотности при изменении концентрации углекислого газа. Что же будет происходить с тхатхами при избытке углекислого газа в их крови? Как ты думаешь?

— Нарушится равновесие и они погибнут, — догадался Змей.

— Правильно. А как можно привести в норму кислотно-щелочной баланс в этом случае?

— Ну, не знаю. Наверное, вы нашли какой-то выход.

— Нашли, — усмехнулась женщина. — Самый простой. Первый ответ, который напрашивается сам: извне — путем добавления щелочей. Для этого здесь, на Земле, лучше всего подходит формула этилового спирта, содержащегося в алкогольных напитках и обладающего ярко выраженными необходимыми для тхатхов свойствами. До нашего прихода вы — земляне и не знали о подобном.

— И не догадывались, — подтвердил Змей.

— Видишь, как все просто? Мы — тхатхи попали в условия, в которых наш организм не справляется самостоятельно с избытком углекислого газа вследствие наличия у нас голубой крови. Нам необходимо чем-то нейтрализовать ее излишнюю кислотность! И мы использовали для этих целей реакцию образования сложных эфиров из спирта и органических кислот, содержащихся в крови. Эта реакция химически «выдавливает» вредный углекислый газ.

— Поэтому вы варите и пьёте своё зелье, чтобы не умереть?

— Да. Именно в этом причина того, что тхатхи научили людей изготовлять алкогольные напитки и поставили эти напитки на одно из первых мест в жертвоприношениях!

Вообще-то, вино обладает целым рядом замечательных свойств. Но эти свойства присущи, прежде всего, слабоалкогольным напиткам! Крепкие — ведут себя иначе. Но нам не нужна крепость… Однако вернемся к другим полезным свойствам алкоголя…

— Неужели для землян ваши напитки так полезны, как ты говоришь?

— Не сомневайся. Только во всём нужно знать меру. Замечено, что пьющие вино люди меньше болеют. Наши наблюдения и лабораторные опыты показали, что красное вино, даже разбавленное, уничтожает в организмах землян некоторые вирусы. Но пьющие его чрезмерно подвергаются очень высокому риску заболевания — алкоголизму.

— Не убедила, — признался Змей.

— Слушай дальше. «Слишком густая» кровь, то есть кровь повышенной вязкости, создает серьезные предпосылки для образования сгустков, способных закупорить артерии, иначе говоря, привести к тромбозу. Алкоголь обладает свойством разжижать кровь. Поистине, наше вино — вы не зря называете его «напитком богов» — даёт землянам здоровье, а нам — долголетие!

Наша голубая кровь, в отличие от вашей — красной, имеет большую вязкость, а алкоголь обладает свойством разжижать её. Ещё вопросы?

— Значит, у вас более высокая вязкость голубой крови, — задумчиво произнёс Змей. — Я сам видел, как при ранении тхатхов их кровь быстро сворачивалась, и кровотечение останавливалось. У землян красная кровь сворачивается не так быстро. Теперь мне понятно, почему тхатхи выносливее в бою.

— Правильно. Высокая вязкость крови снижает скорость ее течения и, следовательно, способствует прекращению кровотечения.

Геа заметила, как во время беседы её спутник всё чаще зевает:

— Спать хочется? — поинтересовалась она.

— Да уж… — неопределённо ответил Змей, прикрывая рот ладонью в очередной раз.

— А ты немного вздремни, — предложила Геа. — Не бойся: я никуда не денусь. Хочешь, снова положи голову мне на колени и поспи. Я буду с тобой.

— А ты?

— Я не так устала, как ты. Ведь почти половину пути ты нёс меня на руках. И я могу дремать сидя.

Большой Змей посмотрел на свою пленницу долгим взглядом. Потом, решившись, блаженно растянулся на траве во весь рост, удобно устроив свою голову на коленях женщины. Лучевое ружьё он на всякий случай положил справа от себя. Геа, что-то тихо напевая, стала гладить его курчавые непослушные волосы.

— Знаешь, — прошептал Змей в блаженстве, — меня в детстве так гладила мама…

— А что ещё тебе запомнилось из детства? — улыбнулась Геа, продолжая ласкать пальцами лежащую на её коленях курчавую голову.

— Когда я был совсем маленьким, отец принёс из леса медвежонка.

— Зачем?

— Они на охоте убили медведицу, и отец пожалел малыша. Мы с медвежонком выросли вместе. Он был такой забавный!

— А какое имя ты дал ему?

— Не я — отец. Я тогда ещё не умел разговаривать. Отец назвал медвежонка Шустриком.

— Почему Шустриком? — засмеялась Геа.

— Так лез везде! Как только кто-нибудь приступал к какому-нибудь делу, так он — тут как тут. Всем мешал. Очень любил общество. И одиночества не выносил.

— И где он сейчас?

— Умер.

— Умер?

— Когда я уже начал ходить со взрослыми на охоту, Шустрик из медвежонка уже превратился в огромного медведя, и его побаивались даже опытные охотники нашего племени. Говорили, что надо выгнать Шустрика из селения, что он опасен для людей. Отец несколько раз отводил его в лес, но Шустрик всегда возвращался. Приходил и садился, как человек, у дверей нашего дома и ждал, когда его накормят. Отца он слушался, наверное, почитал его за своего родителя, а меня принимал за своего брата. Но чужих не хотел признавать. Даже зацепил кое-кого. А когти-то у него острющие и зубы… Короче, решил Совет племени, что Шустрика надо убить.

Привязали его к толстому дереву и хотели копьями… Я в то время с охоты возвращался. Рёв медвежий услышал. Голос Шустрика я-то от любого мог отличить. Кинулся на этот рёв. Смотрю: за селением — толпа людей и медведь, к дереву привязанный. Рвётся Шустрик с верёвки — не привычно ему на привязи сидеть. И видно, что боится. Меня увидел, вроде успокоился немного. Тут я понял, что мои сородичи удумали! Встал между охотниками и медведем и кричу: «Не дам!». Старшие за отцом послали. Не хотел отец смотреть, как нашего медведя убивать будут. Пришёл отец и стал меня уговаривать. Я на своём стою — не дам! Разрешили тогда мне самому отвести медведя в лес. Только с условием, если тот ещё раз вернётся — убьют. Пошли мы с Шустриком, — он мёд очень любил, на край Света за ним мог идти, — я его мёдом и приманивал. Далеко ушли. Через реку переправились. Я всю дорогу его уговаривал, не возвращаться больше в селение. Он большой зверь, а смотрит, как ребёнок. И вроде понял. Обнял я его на прощание и оставил на ягодной поляне с целым мешком пчелиных сот.

Не вернулся он. Долго мы потом о Шустрике ничего не слышали. А я скучал.

Прошёл почти год. Я собрал свой первый боевой отряд из мальчишек, что посмелее и посмекалистей. Мы даже на охоту отдельно от взрослых стали ходить. А сила-то моя тогда росла быстрее ума. Вот и решил я однажды удивить взрослых и убить длиннозубого тигра, что немало бед причинил нашему племени. Длиннозубый — самый опасный хищник из всех в тех местах. Но нам вначале нужно было выследить его логово. На это опасное дело пошли мы с моим другом — Орлиным Глазом. Несмотря на юный возраст, лучшего охотника, чем Орлиный Глаз, надо было ещё поискать! За два дня нам удалось выследить хищника по следам. От самой реки мы с товарищем долго шли за парой длиннозубых по лесу. Но всё-таки потеряли след. Как сквозь землю провалились эти тигры! Вышли мы на поляну. Показалась та поляна мне знакомой. Ягод на ней много. Не тут ли я оставил своего Шустрика в прошлом году? Подчиняясь мальчишескому порыву, стал я звать по имени: «Шустрик! — кричу. — Шустрик!» И докричался… Появились на краю поляны, с той стороны откуда мы пришли, два больших тигра: самец и самка. Оказывается, это они выследили нас, а не мы их. А у нас только два копья и два ножа. Даже лук со стрелами не взяли — шли налегке. Бежать поздно. Лезть на дерево — тигры лучше нас это умеют делать. Да и страшно стало так, что мы и забыли, чему нас взрослые учили и как в таких случаях нужно поступать. Стоим посередине поляны — спина к спине — трясёмся и молимся, чтобы тигры не подходили. Но они подошли.

Подошли на длину броска и смотрят нехорошо. Чувствую, улучают момент, чтобы кинуться. Их кошачий запах прямо в ноздри бьёт. Мы копья выставили и ждём. Я говорю своему товарищу: «Надо вместе держаться, бежать нельзя!», а сам понимаю, что с одним копьём против такой туши ничего не сделаешь. Вдруг вижу: из леса выходит на поляну огромный медведь и не спеша направляется к нам. Узнал я его сразу, хоть и подрос он. «Шустрик, — кричу, — это ты?». Медведь идёт себе и идёт, даже ухом не повёл. Со страхом подумал я, что ошибся и что теперь нам точно уже не спастись. Огромный медведь подошёл очень близко, посмотрел на меня, понюхал воздух и вдруг встал между нами и тиграми и оскалил на них свою страшную пасть. Встал точно так же, как я когда-то стоял, защищая от охотников привязанного Шустрика. Тигры зарычали и, как по команде, одновременно кинулись на медведя. Он хоть и больше их, но их-то двое. Одного он сразу лапой полоснул по боку, аж куски шкуры полетели. Взревел тигр, отлетел в сторону с разорванным боком. Поднялся медленно с трудом. А второй всё-таки успел вонзить свои длинные клыки в плечо и шею медведя. Тут заревел бурый, попытался встать на задние лапы, скинуть с себя тигра, но не вышло — тот вцепился мёртвой хваткой зубами и когтями и висит всей своей тушей. Только кровь обильно обагрила всю морду хищника. Мы стояли в оцепенении. Медведь сделал ещё одну попытку освободиться, пытаясь достать тигра зубами, но не вышло. Тут передние лапы у бурого подкосились, и упал медведь на грудь под весом тигра. Хотя задними медведь ещё продолжал стоять, но сопротивляться он уже не мог. Тут прошёл мой страх, я подскочил и стал наносить копьём удары в прищуренный тигриный глаз. Потеряв глаз, хищник взвыл и, отпустив медведя, кинулся прочь в лес. За ним поплёлся второй — с разорванным боком. Место схватки всё было залито кровью. Она фонтаном ещё некоторое время била из шеи лежащего медведя. Когда я подошёл, Шустрик был ещё жив и смотрел на меня как ребёнок. Он меня узнал. Попытался встать, но смог только поднять голову и снова уронил её. Потом его глаза закрылись. Навсегда.

Я рыдал над остывающим другом.

Мы оставили его там на поляне. Как дикого зверя. Хотя он был совсем не дикий…

Большой Змей замолчал, заново переживая схватку.

— Жуткая история, — тихо произнесла Геа, только теперь заметив, что во время рассказа она прижала голову Змея к своей груди и держала её на руках, покачивая словно младенца. — Видишь, на что способно любящее сердце. Даже звериное.

— Геа, а ты любила кого-нибудь? — спросил Большой Змей.

Женщина грустно усмехнулась своим мыслям, опустила голову мужчины на свои колени и вместо ответа тихо произнесла:

— Закрывай глаза, Змей. Спи. Тебе нужно отдохнуть.

— Ты тоже отдохни.

— Я с тобой. Я никуда не уйду…

Её красивый голос напевал покой. Больше Змей ничего не слышал…

Когда Большой Змей открыл глаза, то увидел перед собой Геа, одетую в форму старшего офицера Звёздного Флота Пришельцев. Она стояла перед землянином на расстоянии двух шагов и холодно смотрела на лежащего на земле человека. В её взгляде появилось что-то незнакомо отчуждённое.

— Наконец-то, проснулся, — произнёс кто-то рядом на языке Пришельцев. — Что прикажете делать, уважаемая госпожа главный штурман?

Не поднимаясь с земли, Большой Змей осмотрелся. Стоял день, но Солнце клонилось к закату. Место, где лежал Змей, было окружено вражескими солдатами. Змей провёл рукой по земле вдоль тела: ружья не оказалось на месте. «Сколько же я спал?» — промелькнула мысль.

— Он сам встанет, — не отводя взгляда от Змея, сухо ответила Геа.

Затем обратилась к Змею строгим официальным тоном:

— Очень долго ты спишь, друг мой. Мои люди устали ждать. Но я держу слово. Помнишь, я обещала тебе, что когда ты станешь моим гостем, с твоей головы не упадёт ни один волос? Я приглашаю тебя, Большой Змей, к себе на базу.

Теперь она говорила с ним как победитель с побеждённым. Змей не знал, что предпринять, и сделал попытку подняться. Солдаты тут же приготовили и направили на него оружие.

— Без глупостей, Змей, — с высоты своего положения строго предупредила Геа. — Я контролирую твои мысли. И совсем не хочу причинять тебе боли.

— Я пленник? — поинтересовался Большой Змей, поднявшись на ноги, и посмотрел на ту, в ком так сильно ошибся, недооценив её коварство.

— Ты — мой гость, — спокойно ответила Геа и кинула ему не нужную ей теперь тунику. — Этот статус защищает тебя, пока ты являешься гостем. Поэтому не делай глупостей. Мы не одни…

Последнее предложение она произнесла очень тихо. Чем привела Змея в ещё большее недоумение.

Ему не связали рук и куда-то повели, поставив в центр растянувшейся колонны высоких солдат, одетых в одинаковую серебристую форму с серо-голубым оттенком. Геа в более светлой форме шла впереди, с двумя высокими офицерами, и о чём-то говорила с ними, не обращая на Змея внимания. Но позади Большого Змея шла стройная худощавая девушка в форме старшего офицера и не отрывала от пленника взгляда. Сделав вид, что споткнулся, Змей попробовал в падении использовать кувырок через голову, чтобы, сбив внимание охраны, скрыться между такими близкими деревьями. Но он смог только упасть на руки. Повинуясь какому-то приказу, идущему со стороны, Змей поднялся и послушно занял своё место в строю. Других попыток он решил не предпринимать. Змей понял, что его воля и сознание находятся под жёстким контролем.

Прокладывая путь между деревьев, колонна вышла к большой поляне, в центре которой, отливая серебром в лучах заходящего солнца, стоял огромный космический диск. Трап был опущен, и в большом проёме двери их поджидал офицер. Он поприветствовал входящую Геа, приложив руку к груди:

— Слава Творцу, с Вами ничего не случилось! Мы все очень волновались.

— Благодарю, Айр. Что со мной может случиться? — коротко ответила Геа и показала взглядом на Большого Змея, — это мой гость.

— Я понял, — склонил голову офицер, пропуская главного штурмана вперёд.

Большой Змей не в первый раз видел летающий диск изнутри. Точно такой же стоял в главном городе Атлантиды, и все желающие могли на него посмотреть. Но ещё никогда Змею не приходилось на нём подниматься в воздух.

В дисколёте разместилась почти половина команды. Другая осталась стоять на лесной поляне.

Змея посадили в кресло у борта. Вокруг него плотно сели офицеры. Приставленная следить за Змеем девушка устроилась напротив, через проход, но своего взгляда не отводила.

— Моему гостю удобно? — на языке землян поинтересовалась Геа у Змея прежде, чем занять место пилота.

— Очень, — расплылся в деланной улыбке тот. — Благодарю за заботу.

— Один короткий перелёт, и всё. Потерпи, — так же улыбнулась Геа и пошла по проходу между кресел вперёд, к панели управления.

Дверь неслышно закрылась, не оставив на ровной белой стене даже намёка на проём. Змей ожидал, что вот-вот почувствует начало движения диска. Но только уловил какое-то лёгкое жужжание. Окна в диске отсутствовали, поэтому он не мог определить, оторвались уже они от земли или нет? Только Змей успел об этом подумать, как неожиданно стал прозрачным пол, и пленник увидел, что под ногами быстро проплывает и удаляется лес и поляна с оставшимися на ней вооружёнными Пришельцами в серо-голубых костюмах. Затем стали прозрачными борта диска, и Змей увидел землю с высоты птичьего полёта. Зрелище захватывало и впечатляло: под его ногами, как на огромной тарелке, раскинула свои уходящие за горизонт бескрайние просторы красавица-Земля. Змей ощутил себя висящим в воздухе вместе с соседями по креслам. От мысли, что они сейчас могут упасть с такой высоты, пальцы непроизвольно впились в подлокотники, а всё тело напряглось. Но его кресло, как и другие, продолжало спокойно стоять, вернее, лететь или плыть над землёй. Змей постепенно усилием воли стал возвращать контроль над своим телом. В этот момент он заметил, что приставленная к нему девушка снисходительно улыбается. Тут уж он, назло ей, сумел быстро взять себя в руки и снять напряжение. Сделав это, Змей стал с любопытством смотреть по сторонам. Ему всё нравилось. Змей с детства знал, что Земля прекрасна, но такой красивой он видел её впервые. В той стороне, где находилась Атлантида, на горизонте прорисовывались очертания синих гор. К ним сужающейся длинной змейкой тянулся тёмно-зелёный лес. Там, где лес соединялся с горами, начиналось далёкое море. За горами находился дом Большого Змея. Увидит ли он его снова?

Змей ещё не успел, как следует, насладиться видами проплывающей внизу земли, как она стала приближаться. Дисколёт шёл на посадку.

Они приземлились на площадку знакомого Большому Змею космодрома на вершине плоской горы. Именно за опоясывающую его стену безуспешно пытался заглянуть отряд разведчиков-землян. Несколько строений возле стартовой площадки и какие-то непонятные высокие механизмы — это всё, что успел рассмотреть Змей прежде, чем борта и пол диска стали непрозрачными.

Пришельцы одновременно, словно по команде, поднялись со своих кресел, но девушка-офицер подала пленнику знак: сидеть на месте! Когда вслед за Геа все вышли, в дисколёте Змей остался в обществе девушки-охранника.

Ждать пришлось долго. Геа вернулась в сопровождении двух высоких крепких офицеров, вооружённых лучевыми ружьями. Они с нескрываемым интересом посмотрели на землянина и устроились в креслах рядом. Бросив беглый взгляд на девушку и на пленника, Геа заняла кресло пилота.

Диск стартовал.

Большому Змею стало неуютно. Под охраной Пришельцев он сидел в кресле, делая вид, что ему всё безразлично. Но когда борта дисколёта снова стали прозрачными, и взору Большого Змея открылось великолепие солнечного заката, он забыл обо всём и стал рассматривать быстро проплывающую землю с высоты птичьего полёта. Он видел зелёные океаны лесов, ограниченные причудливым рельефом гор и витиеватыми руслами рек, волнистый морской берег с песчаными пляжами, стада каких-то мирно пасущихся на предгорных лугах больших животных, свободно парящих в воздухе птиц. Родная планета с высоты полёта Большому Змею очень нравилась.

По времени полёт занял несколько больше, чем предыдущий. Но вот земля снова стала приближаться. Диск пошёл на снижение. Неожиданно борта стали непрозрачными, и Большой Змей ничего не увидел.

После посадки первыми вышли офицеры, затем Геа, а потом девушка-офицер пригласила гостя. Змей поднялся с мягкого кресла и прошёл к выходу.

Ступив на первую ступеньку трапа, он осмотрелся и обомлел. База Пришельцев впечатляла своими размерами и была гораздо больше той, за которой наблюдал Змей со своей командой. За огромной площадкой космодрома правильными линиями улиц начинались и уходили вдаль многочисленные разнообразные строения, между которыми двигались многорукие роботы. На идеально гладкой светло-серой стартовой площадке Змей рассмотрел ровные ряды остроконечных космических челноков с крупными белыми корпусами. Их тут было около сотни. За ними — несколько десятков больших чёрных шаров с серой эмблемой орла. Почти посередине площадки стоял точно такой же диск, на котором привезли Большого Змея. Видимо, Геа специально посадила свой дисколёт рядом. Чуть поодаль Змей рассмотрел стройную линию таких же серебристых дисков. «Это же и есть главный город Пришельцев, о котором говорил Авейт!», — догадался Большой Змей. Также он понял, что живым отсюда его теперь не выпустят. Ну, что ж, он поборется за свою жизнь!

Спустившись по трапу, Змей ступил на ровную твердую поверхность космодрома и снова осмотрелся.

Яркий диск Светила всё ближе опускался к линии горизонта. Фиолетовая дымка, предвестница ночных сумерек, уже занималась на востоке, и тень её захватывала космодром и строения главного города Пришельцев. Порыв тёплого ветра расшевелил волосы, и густая прядь упала на глаза Змею. Резким движением головы он откинул волосы назад. Он хотел увидеть как можно больше. За космодромом по другую сторону от города начинался спуск в долину, простилавшуюся почти до самого горизонта, образованного неровными очертаниями горной гряды. Запад был объят огненным заревом заката. За спиной Змея величественно возвышалась остроконечная гора. Солнце, освещающее эту высокую, похожую на правильную пирамиду гору, у подножия которой и раскинулся захваченный сумерками город, словно огромный раскалённый шар, готовясь оставить землю за линией далёких горных вершин, уже почти касалось своим пылающим краем ломаной линии горизонта.

Их встречал вооружённый конвой. Но Геа подала знак, и вооружённые солдаты остались в стороне, пропуская Большого Змея.

— Это один из моих домов, — улыбнулась Геа своему пленнику, указав рукой на одно из виднеющихся у края площадки зданий с колоннами. — Сейчас там ты сможешь привести себя в порядок. Я приду позже, мы поужинаем и побеседуем. Как друзья. А пока у меня есть кое-какие дела, Большой Змей. Я оставлю тебя одного. Ты не возражаешь?

— Меня всё устраивает, — в тон ей ответил Змей, понимая всю безвыходность своего положения — с ним просто играли. — Но я надеюсь, что ты не бросишь меня слишком надолго?

— Соскучиться не успеешь, — пообещала Геа и подозвала сопровождающую высокую девушку-офицера.

Отдав ей короткие распоряжения, Геа оставила Змея на её попечение, а сама с группой встречающих офицеров проследовала к одной из машин, стоявших неподалёку. Заняв место в машине, Геа посмотрела на Змея и отдала какое-то указание одному из сопровождающих. Машина приподнялась над поверхностью и направилась в сторону города. Вслед за ней пристроилась вторая машина с офицерами.

Змей посмотрел им вслед, затем снизу вверх оглядел свою спутницу. Та сделала приглашающий жест рукой, и они направились туда, куда показала девушка.

— Мы можем разговаривать? — уточнил Змей у сопровождающей на языке Пришельцев. — Я ведь гость?

— Можем, — ответила девушка на языке землян.

— Как тебя зовут? — поинтересовался он.

— Янгла.

— Ты такая молодая, а, судя по знакам различия, занимаешь высокий пост. Я не ошибся?

— Всё верно.

— Ты кто — охранник?

— Я Мауджетт, — ответила девушка.

— Кто? — не понял Змей.

— Тот, кто знает всё, — без каких-либо эмоций произнесла сопровождающая.

— Ты колдунья, — догадался Змей. — Ты та, кто может всё и кого надо опасаться. О таких, как ты, предупреждают Великаны: вы ведаете обо всём. Ты одна из ведьм?

— Так нас называют дикари, — высокомерно улыбнувшись, холодно возразила девушка. — Я — Посвящённая. А всё может знать и делать только Творец. Слава ему!

— А всё равно Атланты сильнее вас! — убеждённо воскликнул Змей. — Я знаю их возможности, и видел ваши. Без своей техники вы ничего не можете. Вы даже меня не поймали бы, не будь у вас этих дисколётов.

— Ты так считаешь, Большой Змей? — снисходительно улыбнулась Янгла.

— А разве не так?

— Поверь, что далеко не так.

— А как? — Они подошли к дому, и перед ними бесшумно отворилась дверь. Первой вошла Мауджетт. Большой Змей вошёл следом. Внутри дом представлял собой множество просторных и светлых помещений. Неподготовленному человеку в глаза бросалось почти полное отсутствие мебели.

— Здесь твоя комната, — девушка-Мауджетт открыла перед Змеем одну их полупрозрачных дверей и сделала приглашающий жест.

Прежде чем войти, Змей решил получить ответ на свой вопрос:

— Так как же всё-таки вы меня поймали?

Мауджетт холодно ответила:

— Как только меня вызвали на командный пункт, то я сразу же вышла на телепатическую связь с Геа. После этого нам уже был известен каждый твой шаг, и группа преследования шла у тебя за спиной. Только они ничего не предпринимали. Взять тебя сразу не представляло большого труда. Но Геа нам приказала не мешать тебе наслаждаться победой.

— Что? — не поверил Змей. — Это не правда! Попробовали бы вы меня взять! Вы воспользовались тем, что я просто уснул…

— Глупый дикарь, — еле заметно улыбнулась Янгла. — Да ты знаешь, что для Геа ничего не стоило убить тебя одним взглядом. А она пожалела, и только отобрала у тебя часть энергии. Поэтому-то ты устал и сам отключился.

После услышанного у Большого Змея пропало всякое желание спорить. Он не проронил ни слова до прихода Геа.

Главный штурман вызвала на Базу астролога. Та не заставила себя долго ждать.

В небольшой комнате, сидя перед цветным экраном монитора, обе женщины с интересом наблюдали за Большим Змеем. Тот уже поплавал в бассейне и, не подозревая о слежке, ходил по комнате голый.

— Хорош зверь! — с выражением проронила Геа. — Настоящий самец! Ты не находишь, Афра?

— Да, — согласилась астролог. — Сложен, на удивление, восхитительно. Жаль, что ростом для тебя маловат.

— Зато какой сильный! Когда он меня на руки поднял, признаюсь, я почувствовала в себе такое женское начало, что еле сдержала себя. Настоящий самец! А ты глаза его бездонно-синие видела?

— Думаю, ещё увижу. Но он мне уже нравится. Жалко, если такого Зес убьёт.

— Я решила пока не отдавать его Зесу, — призналась Геа после небольшой паузы. — Ты меня поддержишь?

Афра посмотрела на собеседницу:

— Зачем ты попросила меня прилететь?

Геа опустила взгляд, потом поднялась и прошлась по комнате. Остановившись у окна, главный штурман ответила:

— При жизни Командора Ранна мы были с тобой соперницами. Прошу тебя, Афра, давай забудем об этом. Сейчас мне нужна твоя помощь.

— В чём?

— Ты же знаешь, что в этой Вселенной в браке между своими у тхатхов не может быть детей. Только твои Посвящённые Мауджетты с помощью каких-то чар умеют решать для себя эту проблему. Остальным такие секреты не под силу. А вот от дикарей у нас дети рождаются. Правда, чтобы ребёнок родился полноценным тхатхом, тоже нужны корректировки Мауджеттов.

— Допустим. — Афра упорно не смотрела в сторону собеседницы. — А я-то тут причём?

— Ну, прости ты меня, Афра, глупую! Я хочу ребёнка! — выкрикнула Геа в порыве чувств. Она выразила своё самое сокровенное желание.

Афра ответила молчанием.

— Прости меня, если можешь, — тихо повторила Геа. — Я не знала, что Крон убьёт Командора. Я любила его.

— Мне кажется, я начинаю тебя понимать, — Афра посмотрела на бывшую соперницу. — Я тоже хотела ребёнка от Командора. Этот дикарь должен стать отцом?

— Да, я хочу ребёнка от Большого Змея, — тихо призналась могущественная Геа. — Ты меня осуждаешь?

— Поверь, совсем наоборот, — улыбнулась Афра. — Как женщина, я тебя очень даже понимаю.

— Ты меня простила? — Геа с надеждой смотрела в глаза той, которую хотела когда-то убить.

— Простила. — Афра не отвела открытого взгляда.

— Тогда прошу, помоги! Надо, чтобы ребёнок родился белым и со всеми возможностями тхатха. Нельзя, чтобы у меня появился цветной и недоразвитый сын.

— Ты желаешь сына?

— Да. Только сына! Такого же сильного и красивого, как Большой Змей. Но белого и с развитым интеллектом, обладающим биологической памятью предков. Помоги, Афра. Прошу тебя. Я хочу, чтобы мой сын стал Великим Тхатхом — Вождём.

Недавняя соперница и вторая по могуществу в иерархии тхатхов всесильная Геа умоляющим взглядом смотрела на астролога в стальном комбинезоне. И та, поколебавшись, согласилась.

— Только пусть это останется нашей тайной, — попросила Геа. — А Зесу скажем, что это его ребёнок, и ты лишь помогла нам своими чарами.

— Ладно, — усмехнулась Афра. — Пусть Зес думает, что отец он. Мне это даже нравится! Обмануть его нелегко, но давай попробуем.

— Благодарю тебя! — Главный штурман склонила голову в поклоне, приложив руку к груди.

Афра ответила тем же. Но всё же не смогла побороть любопытства и поинтересовалась:

— Геа, ответь, а тебе, связанной, не страшно было одной в лесу с похитившим тебя дикарём?

— Поначалу, когда он «отключил» меня, я испугалась, — призналась Геа. — Но, оценив обстановку, нашла всё происходящее даже занятным. Правда, долго пришлось ждать, пока первый Мауджетт установит место моего нахождения. Как только эти идиоты на космодроме сообразили, что вместо глупой погони надо вызвать твоего Мауджетта, ситуация изменилась, и дальше всё пошло под моим контролем. Знаешь, Афра, эти земляне очень занятные, и я неплохо развлеклась в том лесу. Скажи мне кто раньше: я и полузверь-землянин — никогда бы не поверила! А тут это меня захватило! Я даже заставила этого дикаря в меня влюбиться. А потом сделала его безопасным, забрав энергию. А он ни о чём и не догадался. И знаешь, это даже хорошо, что я не поддалась первому порыву и не убила его сразу. Этот Большой Змей очень интересный, и я действительно неплохо провела время.

— Интересный? Только и всего-то? А ты ничего не скрываешь? — Афра смотрела на Геа многозначительно.

— А что ещё? — пожала плечами главный штурман. — Дикарь, он и есть дикарь. Просто он внёс в мою обыденную жизнь какое-то разнообразие. Элемент игры.

— Геа, не лукавь. Я же вижу, что этот дикарь тебе нравится.

— Милая Афра, и что с того? Мало ли кто мне нравится! Ты знаешь, сколько ему лет? Я в свои пятьсот ему в прабабушки гожусь.

— У любви нет возраста и границ. Помнишь, кто это сказал?

— Помню — наш мудрец и мыслитель Марценн. Но я не влюблюсь в дикаря. Никогда! Ты сама можешь себе это представить: я и он? Смешно!

— Ладно, — примирительно улыбнулась Афра. — Но ты права в том, что сын от него получится физически здоровый. Об остальном я позабочусь. Когда решила начать?

— А что с этим тянуть? Ещё, не ровен час, сюда Зес заявится. Кстати, ты посмотри, Афра, каков подлец наш Кейзар: его жену украли, возможно, убили, а он присылает с корабля своего первого помощника узнать, как там дела! Сволочь! — Геа с чувством ударила кулаком воздух перед собой. — Ну, я ему это припомню!

— Не кипятись, подруга, — улыбнулась Афра. — Лучше скажи, идею с сыном ты решила реализовать сегодня?

— Да, — спокойно подтвердила Геа. — Прямо сейчас. Проследи, пожалуйста, чтобы все камеры наблюдения в моём доме не работали.

— Хорошо. Что ещё?

— Пожелай мне удачи, — вздохнула главный штурман.

— Опять лукавишь, Геа? — хитро прищурилась Афра. — Делаешь вид, будто тебе всё это не нравится. Я же чувствую, как ты волнуешься. А то давай поменяемся? Или, хочешь, пойдём вместе?

— Ладно. С этим я справлюсь как-нибудь сама, — рассмеялась Геа.

— Желаю удачи. И пусть Творец поможет тебе!

— Слава Творцу! — ответила Геа и направилась к выходу из комнаты.

— Благодарю тебя, Афра! — обернулась она на пороге. — Мы будем неплохими подругами.

Большой Змей ждал у окна, за которым уже стояла прохладная ночь. За освещённой ровным искусственным светом площадкой космодрома смутно проступали контуры высокой стены. За ней на фоне звёздного небосвода обрисовывались исполинские очертания горы. «Отсюда не убежишь!» — с сожалением подумал Змей.

Сначала он уловил звуки лёгкой женской поступи в коридоре. А когда стройная фигура в полупрозрачном одеянии появилась на пороге, он, повернувшись навстречу, не выказал никаких эмоций и чувств.

— Не соскучился? — улыбнувшись, очаровательная белокожая женщина с распущенными чёрными волосами шагнула в комнату. — Тебе всё тут понравилось?

Разглядывая совсем незнакомую Геа, Змей молчал.

— Что-то не так? — смущённо поинтересовалась она.

— Зачем ты в это нарядилась? — нахмурился Змей.

Женщина гордо подняла голову и с прищуром красивых чёрных глаз жёстко посмотрела на своего гостя:

— Что произошло? В лесу ты был ласковее.

— А ты прочитай мои мысли и заставь всё делать по твоему приказу! Ты же это можешь, всесильная Геа! — сердито бросил он ей прямо в лицо. — Ну, давай! Чего ты ждёшь? Твой раб перед тобой!

— Вот оно что! — с грустной улыбкой протянула Геа, усаживаясь в одно из кресел. — Уже наболтали.

— А я, как ребёнок, поверил тебе! — с укором продолжал Змей. — Ведь знал, что Пришельцы коварны, а поверил! Тебе поверил!

— Ты не очень ошибся, мальчик, — холодно произнесла женщина. — Для меня ты, действительно, ребёнок. Но поверь тому, что я сейчас скажу…

— Поверить? — Змей подскочил к креслу, в котором сидела Геа, навис над ней всем своим телом и пристально посмотрел в глаза. — Тебе можно верить?!

— Можно, мой мальчик, — не моргнув, ответила женщина.

— Как я могу верить тебе после того, что ты сделала? Ты…

Змей не договорил и, мотнув головой, словно отбрасывая наваждение, отошёл от кресла к окну.

— Послушай меня, мальчик, — спокойно продолжила Геа. — Мы встретились, как враги. Ты убил моих лучших офицеров. Ты унизил меня тем, что сделал своей добычей. Ещё никому я не прощала даже меньших обид. Но я не убила тебя, хотя легко могла это сделать. Я даже позволила твоим людям беспрепятственно уйти от погони. Не догадываешься, почему?

— Ты играла со мной!

— Может и так. Но ты не ответил, почему?

— Всесильная и всемогущая Геа пожелала развлечься с глупым дикарём, возомнившим себя героем!

Неожиданно для Змея Геа весело рассмеялась. Он растерянно стоял, не понимая, почему от её красивого смеха куда-то уходит вся его злость.

— Иди ко мне, мой глупый герой! — прекратив смеяться, позвала она, протянув ему навстречу руки. — Ведь ты на самом деле очень смелый, раз так разговариваешь со мной.

Он не двинулся с места, продолжая исподлобья наблюдать за женщиной.

— Ну, иди же. Не дуйся, — ласково поманила она пальцами. — Видишь, я совсем не пользуюсь своей властью. Ну, иди же! Не бойся. Ты нужен мне.

Он не сдвинулся с места. Тогда она легко поднялась и, высокая, сама подошла и обняла его.

— Большой Змей, сын вождя, ты не только смел и красив, ты ещё и умён. Конечно же, ты прав: я очень коварна. И ты когда-нибудь пожалеешь, что встретил меня на своём пути. Но выбор уже сделан. Скажи, ты сейчас жалеешь о нём?

— Нет, Геа, — обнимая и целуя женщину, признался Большой Змей, — даже перед смертью я не пожалею о том, что держал тебя в своих объятиях!

— Вот ты обвинил меня в коварстве. А скажи, ты знаешь, как достичь высот власти среди равных тебе? А знаешь ли ты, как удержать эту власть? — между поцелуями говорила женщина. — Поверь мне, Змей, что это совсем не просто. Жизнь сделала меня такой, какой знают многие. Но иногда я так устаю, что хочу спрятаться от всех. И очень хочу, чтобы рядом оказался кто-то сильный и любящий, кто мог бы меня защитить, заступиться за меня… Тогда в лесу, встретив тебя, я действительно захотела чего-то нового. Твоей любви… Ты понравился мне, Большой Змей! — она прямо смотрела в его глаза. — И сейчас с тобой я настоящая. Без всякого коварства, безо лжи, без игры. Там в лесу ты заставил меня почувствовать себя женщиной. И мне было хорошо. Ты, дикарь, вёл себя достойно, как тхатх. И теперь снова в твоих сильных объятиях я хочу ощутить себя слабой женщиной, которую просто любят…

— Геа, даже если ты сейчас играешь со мной, пусть будет так! — воскликнул Змей. С этими словами он, волнуясь, поднял её на руки и понёс в соседнюю комнату, где их ждала широкая кровать.

— А ужин, Змей! — сквозь счастливый смех воскликнула Геа. — Нам его сейчас принесут.

— Я не могу ждать. Пусть лучше подождёт ужин …

Весть о том, что Большой Змей захвачен Пришельцами, очень взволновала Авейта. Но вскоре Вейра немного успокоила его, удивив сообщением, что сама Геа принимает Змея у себя в доме как дорогого гостя. Авейт вначале даже не поверил в это и сам попытался мысленно связаться с Большим Змеем. Но у него ничего не вышло. Сказывалось действие экрана защитного поля, установленного Пришельцами вокруг их главной Базы на Земле. Пришлось просить помощи у Вейры. Предсказательница, используя пиктограммы, смогла переговорить со Змеем, и тот подтвердил информацию о том, что с ним всё в порядке, и, передав имеющиеся у него новые сведения о тхатхах, просил не волноваться за него.

Потом в город землян вернулся отряд разведчиков Большого Змея и поведал о том, как произошёл захват высокой женщины-офицера у реки, и как, обманывая преследователей, их командир ушёл с пленницей в лес. Разведчики рассказали, что у самых границ Атлантиды их окружили Пришельцы, но почему-то отпустили, вернув себе только технику и офицеров.

Всё это казалось странным, пока Вейра не принесла другое интересное известие: Геа просит Авейта назначить время переговоров между Пришельцами и Атлантами. Одним из вопросов в них будет освобождение Большого Змея. Другим вопросом будет обсуждение возможной помощи Атлантов в уничтожении неподчиняющихся городов Пришельцев. Авейт решил не тянуть с началом переговоров. Разрешение на их проведение мог дать только Высший Совет Атлантиды. Обдумывая всё, Лидер Авейт тайно встретился с Афрой, которая подсказала ему, как необходимо вести себя на переговорах с тхатхами, и сообщила о том, что их сторону Зес назначил представлять не её, а Геа. Но это ничего не меняет, потому что Афра теперь сможет влиять на главного штурмана.

Экстренное собрание Высшего Совета Атлантов состоялось через день после получения Лидерами всех городов от Авейта информации о предстоящих переговорах с Пришельцами. Дата их проведения споров не вызвала — их назначили на следующий день после заседания Высшего Совета. Просьба тхатхов к Атлантам выступить на их стороне в операции по уничтожению городов-бунтовщиков вызвала небольшие дебаты с предложением выставить встречные требования. Основные споры разгорелись при обсуждении перечня требований Атлантов к Пришельцам. Он получался очень большим. Великаны припомнили все обиды, причинённые тхатхами местным племенам, и весь ущерб, нанесённый планете за двести лет.

Обсуждение на Совете затягивалось. Чтобы как-то разрядить обстановку и приподнять имя Большого Змея в глазах Великанов, Авейт выступил с информацией о тхатхах, полученной им от своего ученика. Эта информация очень заинтересовала притихший Совет, потому что приоткрывала дверь к познанию неизвестной истории Пришельцев.

После произнесённой Авейтом речи дебаты продолжались уже более спокойно.

— Интересно: атмосферное давление на планете тхатхов ниже земного, и содержание углекислого газа в ней тоже намного ниже. Видимо, на их планете больше «зеленой массы» — растений, которые активно потребляют углекислый газ. А причиной этого вполне может быть повышенная концентрация меди, которая способствует росту растений, фотосинтезу и образованию хлорофилла. Все эти факторы и могут обеспечить более сильную переработку углекислоты. Считаю, что такое вполне возможно, и Геа сказала Змею правду, — произнёс один из Лидеров городов.

— Тогда растения и их плоды на планете тхатхов по сравнению с земными должны выглядеть просто «гигантами»? — предположил другой Лидер.

— Почему бы и нет? — вступил в разговор третий. — Заметьте, нам известно, что тхатхи, прежде чем передать какие-либо растения людям, предварительно «улучшают» их. И можно увидеть, что их культурные растения весьма заметно отличаются размерами от своих «диких собратьев».

— Низкий состав углекислого газа в атмосфере планеты Пришельцев может быть обусловлен более низкой тектонической и вулканической деятельностью, ведь именно вулканы являются «основным поставщиком» углекислого газа в атмосферу Земли, — предположил следующий. — Вселенная нам говорит, что вулканическая активность на нашей планете является «побочным следствием» ее расширения. Если оставить в стороне «подпитку Земли» материей из тонких миров, а обсуждать только видимую физическую сторону, то мы знаем, что Земля, используя водород, строит сама себя. Выделяясь из нагретого ядра, водород «раздувает» Землю, заставляя ее кору непрерывно трескаться в слабых местах, через которые вытекает на поверхность магма из недр планеты. А вместе с магмой через образовавшиеся трещины вырывается наружу масса газов, в том числе и углекислый, повышая свое удельное давление в атмосфере. А на планете Пришельцев этого может не быть.

— Это только предположения, — возразил кто-то. — Вселенная ничего не говорит нам о Пришельцах из другого мира!

— Почему мы не можем такого предположить? — ответил предыдущий выступавший. — Давайте представим, что более низкая вулканическая деятельность на планете тхатхов может обусловливаться тем, что процессы ее расширения гораздо слабее либо давно закончились, либо их вообще не было. Например, их планета — более старая, чем наша. Что, кстати, сочетается с высоким техническим уровнем развития цивилизации тхатхов, которая явно более древняя, чем наша Земная.

— Представим, что атмосферное давление на планете Пришельцев в целом ниже, чем на Земле, — снова заговорил первый выступавший. — Для тхатхов нахождение в атмосфере с повышенным давлением должно сопровождаться как раз повышением концентрации углекислоты в их голубой крови. Смотрите, Пришельцы явно тяготеют к горам и возвышенностям, где давление значительно ниже. Такие условия на их планете должны приводить и к более резкому колебанию температур на ее поверхности, так как разреженный воздух быстрее остывает и быстрее нагревается в лучах их «солнца». Следовательно, тхатхи, выросшие в таких условиях, должны быть лучше приспособлены к колебаниям температур, нежели люди. Более выносливы. И это похоже на правду.

— Итак, подведём итог, — остановил прения Председательствующий, — на родной планете тхатхов атмосферное давление ниже, чем на Земле, и относительное содержание углекислого газа также ниже, чем на Земле. Их родной металл — медь. Это подтверждается и тем, как они ведут земледелие и на нашей планете:

во-первых, все очаги их земледелия сконцентрированы в предгорьях, где атмосферное давление ниже, чем на невысоких равнинах,

во-вторых, именно в этих очагах состав почв наиболее благоприятен для растительных организмов, богатых медью и бедных железом.

Хочу обратить внимание уважаемых Лидеров на то, что горы являются земными антеннами для принятия планетой Энергии Космоса. Пришельцы об этом не говорят, но пользуются.

Теперь мы знаем несколько слабых мест Пришельцев. Спасибо за это Авейту и его ученику — Большому Змею!

В Зале Совета раздались аплодисменты.

Дождавшись тишины, Председательствующий продолжил:

— Большого Змея надо выручать. Пользуясь предоставленными мне правами, предлагаю принять участие в усмирении неподчиняющихся Зесу городов тхатхов. Никого убивать мы не станем. Используем нашу энергию в качестве помощи солдатам Зеса. Но сами посмотрим и просчитаем возможности Пришельцев и их оружия. Большого Змея тхатхи должны передать нам сразу же на переговорах. Такое наше условие! Голосуем.

Предложение председателя Совет принял единогласно.

— Вести переговоры с Пришельцами назначаем Лидера Авейта, — подытожил Председательствующий.

Снова раздались аплодисменты.

Солнечное утро казалось ласковым, и, нежась в мягкой постели, Большой Змей не торопился просыпаться. Уже десять дней он чувствовал себя самым счастливым человеком на Земле: красавица Геа принадлежала ему!

Послышались лёгкие шаги, и на пороге комнаты возникла стройная фигура в обтягивающем серебристом комбинезоне.

— Меня вызывает Зес, — озабоченно сообщила Большому Змею Геа, пройдя в комнату.

— На корабль? — открывая глаза, поинтересовался тот.

— Да, — женщина устало опустилась в кресло рядом с кроватью.

— Это касается меня? — предположил Змей.

— Возможно, — задумчиво произнесла Геа. — Ты должен это знать: мы назначили переговоры Атлантам. За твоё освобождение потребуем их помощи в усмирении неподчиняющихся городов бунтовщиков-тхатхов. Не смотри на меня так! Не я одна решаю эти вопросы.

— А что будет, если Атланты не согласятся? — в голосе Большого Змея прозвучала тревога.

— Можешь не беспокоиться, — заверила Геа. — Я обещала, что тебя пальцем никто не тронет. Будешь жить здесь.

— Значит, плен? А ты говорила, что я твой гость.

— Послушай, Змей, — наклонилась к нему женщина, — не я нашла тебя! Не я убила твоих друзей! И на этот твой «плен», по-моему, тебе не стоит жаловаться! Чего ты от меня ещё хочешь?

— Отпусти.

— Не могу, — после молчаливого диалога глаза в глаза женщина отклонилась к спинке кресла.

— Будешь меня разменивать? — усмехнулся Большой Змей, усаживаясь на кровати. — А как же то, что между нами было?

— Это не честно, Змей. Ты знал, кто я, когда укладывал меня в постель, — сухо отрезала Геа.

— Помню, ты предупреждала, — усмехнулся он и опустил голову.

— Возьми на память этот подарок, — женщина протянула затейливо гравированный широкий медный браслет. — Это настоящий браслет с планеты тхатхов. На нём моё имя. Он дает защиту и в трудную минуту станет твоим пропуском ко мне.

Большой Змей сидел неподвижно, словно изваяние. Подождав, Геа поднялась и положила браслет на столик возле гостя. Глядя на него, она продолжала стоять у кровати. Но Змей не смотрел ей в глаза.

После нескольких минут молчания женщина в форме старшего офицера Пришельцев повернулась и, не прощаясь, вышла из комнаты.

Для полёта на корабль «Эра» Геа выбрала дисколёт. Она отправилась на встречу к Зесу одна, не взяв с собой охрану. Предстоящий разговор с мужем обещал быть не из лёгких, но он касался только двоих. Ей нужно было обдумать, как вести его. В своей силе Геа была уверена. Конечно, её связь с землянином явно затянулась. Но в экипаже тхатхов не сильно заботились о нравственной стороне таких отношений. Связями с землянами грешили многие. Как старший офицер Имперского Флота, она понимала, что должна отдать врага тхатхов — Большого Змея в руки службы безопасности. Но как женщина, не могла заставить себя сделать такой шаг и отказаться от его любви. А любить Большой Змей умел так же отчаянно, как и воевать. Каждый раз она, волнуясь как девчонка, спешила на новое свидание с землянином, и убеждала себя в том, что это в последний раз. Утром она вставала с твёрдым решением — больше не приходить к чёрному дикарю. Но днём, вспоминая картины жаркой ночи, чувствовала, как неутолимая жажда тела снова начинала терзать её, и вечером она, забывая об утреннем решении, бросая все свои дела, снова спешила к темнокожему дикарю. Но видимо Зесу уже обо всём доложили.

Муж вышел встречать жену к стартовой площадке. По первому впечатлению от встречи, Геа подумала, что Зес по-настоящему рад её возвращению. И это немного успокоило её волнение.

Уже в рабочем кабинете, не предложив ей сесть, Зес жёстко спросил:

— Как чувствует себя разбойник — Большой Змей?

И тут по глазам мужа она поняла, что ему всё известно. Обманывать не имело смысла. Геа во всём призналась. Рассказала о том, как её захватили во время купания. Как она была вынуждена отдать приказ отпустить захваченный отряд дикарей, опасаясь за свою жизнь. Как хитростью обезвредила Большого Змея и сама взяла его в плен. Потом, без особых подробностей, коснулась их отношений с пленником.

— Зес, ты уже имеешь дочь от Мауджетта, — наступая, Геа и не думала просить прощения у мужа. — Я тоже хочу ребёнка — сына. И он будет у меня! От лучшего из землян! Не беспокойся, сын родится белым тхатхом.

— Почему именно от нашего злейшего врага? — негодовал капитан.

— Он самый выдающийся среди тех землян, что мне пришлось встречать. А мне нужен выдающийся сын!

— Наша наука может всё! Что, искусственный путь нам уже не подходит? Признайся, что соскучилась по мужику! Скажи лучше, что этот чернокожий дикарь тебе понравился как самец, захотелось острых ощущений! Я постараюсь понять!

— Не буду отрицать — понравился! — в том же тоне ответила Геа. — Ты никогда не мог того, что может он!

Зес нервно расхаживал по комнате. Услышав последние слова супруги, он остановился и бросил на неё полный презрения взгляд:

— Как низко ты пала, «великая» Геа! Пусть Творец будет тебе судьёй!

— В тебе говорит уязвлённое самолюбие, — спокойно возразила супруга. — Ты сам подкладываешь наших женщин под землян.

— Это только в целях эксперимента!

— Будем считать, что я тоже в нём участвую. Тем более что о твоих-то неразборчивых связях болтают даже дикари на Земле.

— Знаешь, Геа, — подскочил к ней Зес, — я никогда не опускался до дикарок!

— Всё ещё впереди, — парировала женщина. — Глядишь, понравится.

— Ну, теперь-то конечно! — не остался в долгу муж. — А этого Большого Змея я прикажу привезти на корабль.

— Зачем? — Геа вызывающе посмотрела ему в глаза.

— Познакомлюсь, — не отводя взгляда, со злой усмешкой ответил Зес. — А затем устрою его показательную казнь. Чтобы все тхатхи видели смерть нашего главного врага.

— Ты не сделаешь этого! — тихо, но твёрдо произнесла Геа.

— Не сделаю?! — воскликнул Зес. — А зачем ты притащила его в наш главный город? Неужели не понимала, что уйти живым оттуда он уже не сможет? Теперь он должен умереть! Я так хочу!

— Он будет жить. И мы отдадим его Атлантам, — слишком спокойно возразила Геа, и Зес увидел в хищном прищуре её холодных глаз угрозу.

— Что?! — взревел Зес. — Что ты сказала?

— Я сказала, что мы отпустим Большого Змея, — уже громче повторила женщина, глядя на мужа в упор.

— Ты забываешься! — отскочил под её взглядом Зес. — Кто из нас Кейзар? Я не посмотрю на то, что ты моя жена, и сейчас же вызову службу безопасности! А они уже по-другому поговорят с тобой.

— По-моему, это ты забываешься! — Геа перешла в наступление. — Ты забыл, благодаря кому получил этот пост?! Или ты забыл, у кого находится власть над Главным Компьютером?! — не отводя взгляда, угрожающе прошипела Геа. — Стоит мне только сказать два слова, Зес, и ты лишишься всего. Тебе уже надоели нашивки капитана? Может, ты желаешь потрудиться у Айта на рудниках? Я могу тебе это устроить. Может, тебе напомнить, что, в отличие от тебя, у меня с Айтом остались отличные отношения?

На эти слова Зесу возразить было нечего, он только опустил голову и молчал, продолжая расхаживать по кабинету. Время от времени лишь нервно сжимал кулаки и бросал на супругу затравленные взгляды. Геа легко одержала победу. Да, жена была сильнее его. Зес понял, что лучше смириться.

— Так-то лучше, — понимая, что теперь беседу поведет она, Геа подошла к рабочему столу капитана и села в одно из кресел, демонстративно закинув ногу на ногу.

— У нас уже назначена дата начала переговоров с Атлантами, — сказала она. — Я хочу заставить Великанов выступить на нашей стороне в войне с бунтовщиками. Пора уже уничтожить два восставших города. Нам одним это не под силу. Если использовать пушки крейсера мы не можем, чтобы не злить Атлантов, то можем сделать Великанов нашими союзниками. Козырем в этих переговорах и будет Большой Змей. По-моему, нам от этого будет больше выгоды, чем от его публичной казни. — На нервно расхаживающего Зеса Геа старалась не смотреть.

— Но он видел наш город, и теперь знает, где он расположен! А что, если он узнает, что там под горой находится основной вход в нашу подземную базу?! — воскликнул Кейзар и с осуждением посмотрел на жену.

— Я предприму кое-что, чтобы обезопасить нас от утечки информации, — пообещала Геа. — Ничего Змей не расскажет Атлантам. И нашим врагом уже не будет никогда.

— Ты сотрёшь его память? — догадался Зес.

— Что-то вроде этого. Но я оставлю его в живых.

— А если Атланты откажутся стать нашими союзниками? — Зес, сев в кресло напротив Геа, старался сохранять видимое спокойствие. Но это ему плохо удавалось — дрожащий голос выдавал волнение. — Тогда Змей — мой?

— И в этом случае я не отдам Большого Змея тебе, — сухо улыбнулась женщина. — Нам пока надо сохранять перемирие с таким сильным противником, как Великаны.

— И что ты тогда будешь делать с дикарём? Опять потащишь его в постель? — зло усмехнулся Зес.

— Пока не решила, — честно призналась Геа. — Но я почему-то уверена, что Великаны примут наши условия.

— Пообещай мне, что больше не будешь спать с ним, — настаивал на своём Зес. — Ты не просто Геа, ты — жена Кейзара! Позор!

— Если только это нужно тебе — не буду, — пожала плечами Геа.

— И на Землю в ближайшее время не полетишь! Пусть переговорами занимается Афра. Такое моё условие!

— Ладно. Не полечу. Но это глупо с твоей стороны.

— Я так хочу! — Зес поднялся из кресла и снова стал расхаживать по кабинету. — И имей в виду, что его сына я любить не обязан!

— Никто не узнает, что это не твой сын.

— Достаточно того, что знаю я! — воскликнул Зес. — И чувствую, что без происков Афры здесь не обошлось. Скажи мне, Геа, вы же с ней так ненавидели друг друга, неужели всё уже забыто?

— Ты о Командоре Ранне? — Геа задел такой вопрос. — Да, я чувствую себя виновной в его гибели. Но смерть капитана сблизила нас с Афрой. Мы обе любили его.

— А сейчас?

— Что? — не поняла женщина.

— Ты всё ещё любишь Ранна?

— Знаешь, Зес, в жизни встречаются личности, которых невозможно забыть никогда, — тихо произнесла Геа.

— Значит, любишь, — сделал вывод Зес.

— Думая о Командоре, — не стала спорить Геа, — я понимаю, что, останься он живым, всё пошло бы по-иному. Это был выдающийся тхатх!

— Мудрости ему было не занимать, — тяжело вздохнув, согласился Зес. — Мне до него далеко. Но я бы хотел, чтобы ты когда-нибудь полюбила меня, как его.

— Ладно, капитан, — вздохнув, поднялась с кресла Геа, давая понять, что разговор окончен, — не будем забывать о наших обязанностях. Дел впереди очень много.

Днём в комнату скучающего в одиночестве Большого Змея пришла офицер Янгла и сообщила, что Геа сегодня вечером приглашает гостя на праздник урожая, устраиваемый тхатхами всего несколько раз в году.

— А сама главный штурман будет? — поинтересовался Змей, рассматривая на руке подарок — медный браслет с именем Геа.

— Пока не известно, — пожала плечами Мауджетт. — Она поручила мне развлекать тебя. Будь готов, как стемнеет, я приду за тобой. Надень вот это.

Девушка оставила на спинке кресла принесённый светлый костюм и вышла, закрыв за собой дверь.

Змей примерил одежду: просторная рубашка из тонкой лёгкой ткани, названия которой он не знал, и такие же брюки. Всё пришлось по размеру. Змей посмотрел на своё отражение в блестящем стекле, висевшем на стене. Если бы не тёмный цвет кожи и низкий рост, — его можно было бы принять за тхатха.

То, что увидел Большой Змей вечером на празднике, превзошло все его ожидания: под морем искусственных огней огромные длинные столы ломились от еды и напитков. Всё: и посуда, и украшения многочисленных гостей, и праздничная форма солдат и офицеров, — под лучами мощных прожекторов всё это блестело и отливало цветом яркого полуденного солнца. Играл оркестр, и, перекрывая гул множества голосов, звучала громкая ритмичная музыка. Инструменты музыкантов тоже сияли под направленным светом ламп. Такие мощные лампы Большой Змей видел впервые.

— Что это? — спросил он, прокричав в самое ухо своей сопровождающей, показывая на блестевший материал. — Золото?

— Нет, — покачала головой та, стараясь перекричать музыку. — Это медь и сплавы на её основе. Это наш металл.

Змею вспомнился рассказ Геа о металле планеты Полоя и голубой крови тхатхов.

Янгла весь вечер ни на шаг не отходила от землянина. Он заметил, что кроме него на этом празднике много темнокожих мужчин, одетых так же, как и он. Все эти мужчины в отличие от него бегали вдоль столов с блюдами, тарелками и кувшинами, подавая их тхатхам и забирая пустые. «Слуги», — догадался Змей и пожалел, что так вырядился. Он хотел было уйти к себе в комнату, но вдруг за одним из столов для слуг увидел мужчину с лицом, много раз показанным ему Вейрой. Этот мужчина никому не прислуживал. Он просто ел. Нет, ошибки быть не могло! Забыв предупредить Янглу, Змей ринулся к этому столу.

— Сааф! — радостно закричал Змей, подойдя к ближе. — Сааф! Это ты?

Темнокожий плотный мужчина поднял большие тёмные глаза от тарелки с ужином и несколько секунд внимательно вглядывался в незнакомца. Вдруг его взгляд потеплел, и Сааф поднялся:

— Большой Змей! Неужели это ты? — его удивлению не было границ. — Ты живой? Здесь?

— Как видишь, Сааф! — Они обнялись, как старые друзья. — Ты тоже узнал меня?

— Это совсем нетрудно — Вейра не раз показывала мне тебя. Но каким ты стал большим и сильным! Когда я держал тебя на руках последний раз, тебе было пару месяцев от роду, и ты был маленьким пищащим комочком.

— Этого я не помню. Зато мне много рассказывали о тебе отец, мама и Вейра.

— Да… Вейра… — в голосе Саафа погасли радостные нотки, и он опустил взгляд. — А говорили, что ты погиб.

— Много раз об этом говорили. Но Пришельцы не дождутся! — улыбнулся Змей, отпуская старшего товарища из своих крепких объятий.

— Постой, — с подозрением посмотрел на него Сааф. — А как ты оказался здесь?

— Не волнуйся, — успокоил его Змей и показал на приближающуюся к ним с недовольным лицом девушку-Мауджетта, — я под постоянной охраной.

— Ты тот самый таинственный пленник Геа? — догадался Сааф.

Большой Змей утвердительно кивнул и поинтересовался:

— Мы можем где-нибудь поговорить?

Товарищ посмотрел по сторонам:

— У Афры здесь дом. В нём у меня своя комната. Идём, там нас никто не побеспокоит.

К ним подошла высокая девушка в форме. Сааф, склонив голову, поприветствовал её:

— Добрый вечер, уважаемая госпожа Янгла!

Та, внимательно сверху вниз глядя на Саафа, еле заметно качнула головой в знак ответного приветствия. По её взгляду Большой Змей определил, что Мауджетт опасается этого землянина.

— Янгла, — вступил в разговор Змей, — мы с другом хотим поговорить: не виделись много лет. Разреши мне пойти к нему в дом? Обещаю, что ничего недозволенного не сделаю.

— Разговаривайте при мне, — холодно отрезала Мауджетт, переводя колючий взгляд с Саафа на Большого Змея.

— Янгла, ты же хорошая, добрая, — старался растопить её душу Змей. — Я не создам никаких проблем. Свяжись с Геа. Она разрешит, потому что знает, что я не нарушу слова. Поверь и ты.

При упоминании имени всесильной повелительницы, Мауджетт смягчилась:

— Пусть твой друг поручится тоже.

— Я даю слово, уважаемая госпожа, что Большой Змей вернётся на праздник тотчас же после нашей беседы, — с готовностью произнёс Сааф, не сводя взгляда с глаз Мауджетта.

— Ладно, — снисходительно промолвила Янгла. — Даю час. Но через час я потревожу вас в доме госпожи Афры.

— Благодарю тебя, уважаемая, — склонил голову в поклоне Сааф.

Змею показалось неестественным такое общение, и он с улыбкой проводил взглядом удаляющуюся Янглу.

— Что это у вас за сюсюкания: «уважаемая», «госпожа»? — с усмешкой поинтересовался Большой Змей у товарища по дороге к дому Афры.

— Так принято у Пришельцев, — пожал плечами Сааф. — Мы же говорим «мудрый Авейт».

— Я заметил, что вы с Янглой в натянутых отношениях.

Сааф не ответил. Змей не стал приставать с расспросами.

— Как там Вейра? — после недолгого молчания спросил Сааф.

— Она всё также у Авейта. Стала помощницей прорицателя Ахэлма, — произнёс Змей.

— Это я знаю. А что у неё в личной жизни?

— По-моему, ничего нового. — Змей чувствовал себя неловко. — Она всё ещё любит тебя.

— Любит… — с нескрываемой грустью повторил Сааф и замолчал.

В небольшой, но уютной и блестевшей чистотой комнате Саафа Большой Змей, пользуясь статусом гостя, расположился с ногами на мягком диване. По просьбе хозяина, сидящего рядом, он рассказал свою историю, подробнее остановившись на том, как попал в плен к Геа. Саафа очень удивило, что Геа оставила землянина в живых после того, что он с ней сделал.

— Видно ты сильно пришёлся ей по душе, — сделал вывод Сааф. — Но опасайся, её настроение может перемениться. Поэтому тебе лучше поскорее отсюда выбраться.

— Если бы я знал, как, — вздохнул Змей. — Ну, я готов слушать твою историю.

— Ты, наверное, многое знаешь от Вейры? — начал старший товарищ. — Она права, если считает, что я поступил низко по отношению к ней и к нашим чувствам.

— Она так не считает, — вступился за свою учительницу Змей. — Она ни разу не сказала о тебе ни одного худого слова.

— Ни разу? — переспросил Сааф, остановив взгляд на лице гостя.

— Я от неё такого не слышал, — подтвердил Змей. — Знаю только, что кроме тебя она не любила больше никого. Почему ты оставил её?

— Всего сразу не объяснишь, — тяжело вздохнул собеседник. — Хочешь вина?

— Не пью я этой отравы! — отказался Змей.

— А я — пью! — Сааф поднялся и наполнил тёмно-красной жидкостью из кувшина, стоящего на столе, прозрачный стакан. Осушив его, хозяин комнаты вернулся на диван.

Змей терпеливо ждал, пока Сааф соберётся с мыслями.

— Когда Афра позвала меня, — наконец тихо произнёс Сааф, — я был молод и горяч, но согласился не сразу. Она обещала сделать меня могущественным и бессмертным. У меня открылись способности, редкие для жителя Земли.

— Но я вижу, что это не помогло, и ты не стал равным тхатхам, потому что одет как слуга и ешь вместе со слугами! — тихо проговорил Змей. — Стал ли ты бессмертным?

— Не стал, — согласился Сааф. — Для тхатхов земляне — низший сорт. Полузвери. Но тхатхи проводят с моим участием какие-то опыты. И дар мой после их вмешательства усилился. И мне стала подвластна и «белая» энергия. Не каждый тхатх может то, что могу я. Но эти способности не приносят мне покоя и удовлетворения.

— А что ты можешь?

— Читать мысли, ломая любую защиту, — ответил Сааф.

— Ну, это и Вейра может!

— И ещё — убивать.

— Убивать? — переспросил Змей. — Как?

— Убивать. Взглядом. Мыслью. Могу заставить и человека, и тхатха, и даже Мауджетта жестоко мучиться и страдать. Против моей силы у тхатхов нет защиты. Даже у Посвящённых.

— И ты применяешь здесь свой дар?

— Применяю. На пользу Пришельцам. Тут — я их слуга. Вернее, слуга всемогущей госпожи Афры. Лишь она может контролировать мои возможности.

— Почему ты не убежишь на свободу?

— Пока не могу. Я должен кое-что сделать.

— Сааф, вспомни, что говорили Учителя! Ты губишь свою душу.

— Уже погубил, — Сааф бросил на Змея ледяной взгляд, от которого у того пробежал по телу холод. — А разве ты не губишь свою душу, разве ты не убиваешь?

— Я борюсь за свою Землю, — ответил, стараясь выдержать этот тяжёлый взгляд, Змей. — А ты — за что?

Веки собеседника дрогнули, и выражение его глаз потеплело:

— Каждый выбрал себе свою цель в жизни. И каждый считает её правильной. Лишь Создателю дано справедливо вершить суд. Ты, Змей, только собирался появиться на Свет, а я уже спас от смерти твоих родителей и, значит, тебя. Судьба уже тогда свела нас. И теперь наши пути пересеклись снова. Может быть, это знак, и провидение уготовило нам особую миссию?

Большой Змей предостерегающе показал рукой на стены, потом приложил палец к губам.

— Не беспокойся, — с пониманием усмехнулся хозяин комнаты. — Мой дар защищает нас от любого Мауджетта. И у Афры я кое-чему научился. Слышать нас может только она. Но Афра в эту минуту на корабле «Эра» получает инструкции от Геа и Зеса на переговоры с Атлантами. Ей сейчас не до нас.

— Значит, эти переговоры будет вести не Геа? — удивился Змей.

— Нет. За переговоры теперь отвечает Афра.

— Почему не Геа?

— Зес так решил. Геа останется на орбите.

— Значит, Геа не вернётся, — Большой Змей посмотрел на браслет на руке и задумался.

— Не грусти, малыш! — хлопнул его по плечу Сааф и поднялся за новым стаканом вина. — Вижу, что «присушила» тебя коварная кейзарица. И даже подарок сделала. На Геа это не похоже. Но не верь Пришельцам! Особенно — их женщинам. Говорю тебе это, научившись на своем горьком опыте. Мы для них — мусор. Экспериментальный материал!

— Геа другая! — искренне возразил Змей. — Она очень хорошая.

— Такая же, как все Пришельцы, — отмахнулся Сааф. — Поверь мне, малыш, все они коварные.

— А у тебя что-то было с Афрой?

— Да как тебе сказать? — Сааф почесал левой рукой в затылке. В правой он держал стакан с вином. — Ну, как говорят тхатхи, за здоровье и долголетие! — он стал пить вино крупными глотками.

— А всё-таки, — не отставал от хмелевшего на глазах хозяина Змей. — Было что-нибудь между тобой и Афрой?

Сааф посмотрел на гостя долгим взглядом, будто взвешивая: говорить или нет, потом признался:

— Многие годы она не подпускала меня к себе близко. Что я только не пытался делать, чтобы внушить ей доверие и какие-то чувства ко мне. Но всё напрасно. Она до сих пор любит погибшего Командора Ранна. Говорят, мудрый был тхатх. Но я верно служил этой великой женщине, старался во всём и всегда быть примерным ее учеником. И с годами в награду за службу иногда стал допускаться до роли телохранителя. Ты сам понимаешь, что не нравиться мужчине такая женщина не может! — Сааф снова посмотрел на Змея долгим взглядом.

— Мы с тобой — друзья по несчастью, и я тебя понимаю, — ответил Змей. — После этой истории с Геа, мне её будет очень не хватать.

— Однажды Афра вернулась с какого-то праздника изрядно пьяной, — снова заговорил Сааф, присев к Змею на диван. — Я ждал в доме. Её в тот вечер сопровождал сам начальник службы безопасности — Арс. Здоровый такой красавец-тхатх. Но Афра очень скоро выставила его за дверь. Я слышал, как они спорили об отношениях между мужчиной и женщиной, вспоминали капитана Ранна. И всё же Афра выпроводила этого красавца с его ухаживаниями. Потом она позвала меня в свою спальню и попросила принести вина. Я видел, что хозяйка очень расстроена. Когда я вернулся, с бутылкой в руках, она сидела на кровати в расстегнутой одежде и сама предложила мне выпить с ней за память Великого Командора Урби Ранна. Я выполнил её просьбу. Тогда я не пил совсем, но готов был сделать всё, только бы её успокоить. Потом мы выпили ещё. Потом она велела принести воду и обмыть ей ноги. Потом попросила сделать ей массаж. А потом она заснула. Я осторожно разобрал постель и стал укладывать свою всемогущую госпожу, сняв с неё одежды. И тут будто затмение нашло! Увидев перед собой такую красоту, я не смог удержаться и овладел ей! Даже если бы Афра в тот момент проснулась, это не остановило бы меня! Я знал, что могу поплатиться жизнью, но решил, что это того стоит! И я был с ней в ту единственную ночь! Я сделал это! А она так и не проснулась. Потом я укрыл её лёгким одеялом и, поцеловав, ушёл к себе. До самого утра я не мог заснуть от пережитого и от мыслей о том, что теперь меня ожидает.

Утром, придя на зов хозяйки, я сделал вид, будто ничего не произошло. И она тоже. Наши отношения не изменились. Почти через год у неё родился сын, о котором она ни с кем не говорит. Даже со мной. Он живёт в одном из городов далеко отсюда. Но с тех пор мы больше ни разу не пили вместе. А жаль… — вздохнул Сааф.

— А кроме Афры, тебе доводилось иметь близость с инопланетянками?

— И не раз. Тхатхи ставят какие-то опыты, в которых участвуют их женщины.

— Скажи, Сааф, а тебе не показалось, что женщины-Пришельцы отличаются от земных женщин?

— Да, Змей. У них более нежное тело. И кожа такая, что её всё время хочется ощущать и ласкать. Но в постели они не такие жаркие, как землянки. Хотя ничего не имеют против мужчин.

— А я думал, что только Геа такая.

— Какая?

— Как богиня!

— Поверь, они все такие. И кровь у них голубая. Поэтому кожа отливает голубизной.

— Я знаю про голубую кровь.

— Может, в этом секрет их отличия от наших женщин? — Сааф поднялся за новым стаканом.

— Может, — грустно усмехнулся Змей. — Так о какой особой миссии ты говорил?

— О миссии? — встрепенулся Сааф, припоминая.

— Да, ты сказал, что, возможно, нам с тобой уготована важная миссия… — напомнил Змей.

В этот момент их грубо прервали: раздался стук в дверь и громкий голос Янглы сообщил:

— Большой Змей, Сааф, ваш отмеренный час прошёл!

— Уже выхожу! — с сожалением прокричал Змей в ответ.

Потом посмотрел на Саафа:

— Какая миссия?

— Потом договорим, — пообещал тот. — Не сейчас…

Они втроём возвратились к месту проведения праздника. Идя под охраной девушки-Мауджетта, Сааф и Большой Змей не разговаривали. Но разгара веселья на площади они не обнаружили. Все гости толпились возле стартовой площадки космодрома.

— Зес прилетел, — догадался Сааф.

— Интересно, какой он? — всматриваясь в толпу, произнёс Змей. — Ты мне его покажешь?

Они стояли в стороне от толпы, но выход со стартовой площадки им был хорошо виден.

— Сам увидишь, — пообещал Сааф. — Высокий, красивый, хорошо сложен. Да вон он идёт впереди свиты…

— Вижу… А у Геа не плохой вкус.

— Сейчас в Большом Зале для собраний Зес будет выступать перед тхатхами. А ты хотел бы послушать его речь?

— А разве такое возможно? — удивился Змей.

— Надо только избавиться от этой девки, — тихо сказал Сааф, показывая глазами на засмотревшуюся на Зеса Янглу. — Давай её «отключим» от нас.

— А как? — тоже тихо спросил Змей. — Ты это можешь?

— Если Мауджетта чем-то отвлечь, то она не сможет сразу сконцентрироваться на противодействии вторжению сторонней воли. Это, конечно, трудно, но мне хватит нескольких секунд, чтобы заставить её на некоторое время забыть про нас. Придумай, как отвлечь её.

— Может, разговором?

— Подходит. Только тема дожна быть важной для неё.

— А по-другому нельзя?

— Как, по-другому? Змей, она всё время контролирует тебя. А если она отведёт тебя в дом Геа, то там за тобой будет следить ещё и электроника. Из дома ты вообще не выйдешь.

— Ладно. Попробую. — Большой Змей подошёл к стоявшей чуть поодаль Мауджетту.

— Янгла, — обратился он к девушке, — я только что видел среди прислуги одного из своих воинов с оружием. Как он смог раньше меня попасть в этот город? Вы же утверждаете, что вашу систему защиты невозможно преодолеть.

— Где он? — насторожилась Мауджетт, глядя по сторонам.

— Вон в той толпе, — указал в сторону кучки слуг Змей.

Янгла стала всматриваться:

— Который?..

В это время подошедший Сааф молча потянул Змея за руку в сторону, кивнув головой. Они зашли за угол ближайшего строения, где никто из тхатхов не мог их видеть.

— Теперь мы свободны, — с улыбкой произнёс Сааф.

— Как надолго? — осторожно выглянув из-за угла и убедившись, что никто их не преследует, поинтересовался Большой Змей.

— Пока я не разблокирую один из каналов памяти Мауджетта.

— Как ты это делаешь, Сааф? — удивился Змей. — Ты смог справиться с Мауджеттом!

— Я сам не знаю, как это у меня получается. С простыми Пришельцами проще. Но с Мауджеттами я научился проводить подобные эксперименты, только используя определённый порядок цифр. Обучаясь у Афры, я сам случайно нашёл этот код. Оказывается с его помощью можно воздействовать даже на Мауджеттов.

— А у меня так не получится?

— Не уверен, Змей. Хотя, если потренироваться…

Они вернулись в дом Афры.

— Здесь моя хозяйка хранит аппарат, с помощью которого мы сможем увидеть и услышать всё, что захотим, — сказал Сааф, заведя Змея в одну из комнат, в которую вход ему был запрещён. — Такие аппараты они нашли на «Селене», а теперь используют их против землян.

— И что это за аппарат? — полюбопытствовал Змей.

— С виду шарик размером с голубиное яйцо. Его надо только направить. Летая, он обладает свойством невидимости. А пульт управления — у нас.

Открыв одну из спрятанных в стене дверей, Сааф достал небольшой металлический ящик. Поставив ящик на стол, он осторожно раскрыл его, и Большой Змей увидел миниатюрную клавиатуру. В ячейке рядом с клавиатурой находился шарик, похожий на стеклянный. Нажав одну из кнопок на клавиатуре, Сааф включил электронную панельку с красными цифрами. Одновременно с панелькой лёгким розовым свечением засветился и шарик. Сааф бегло набрал цифровой код. Шарик, плавно покинув ящик, бесшумно поднялся и повис на середине комнаты под потолком. Розовое свечение внутри него становилось ярче и ярче до тех пор, пока в один миг шарик не исчез из поля зрения — будто растворился в воздухе.

— И где он? — спросил Змей.

— Не волнуйся, он пока ещё здесь, — ответил Сааф, набирая очередной код.

Перед металлическим ящиком прямо в воздухе появилось слабо светящееся прозрачное поле экрана. На экране Змей с удивлением увидел себя в голографическом изображении и Саафа. Даже комната, в которой они находились, перенеслась на экран. Всё это существовало в трёхмерном пространстве, но в уменьшенном масштабе.

— Вот это да! — не удержался от возгласа Змей.

— Ну, полетели!.. — сказал Сааф, и изображение стало меняться.

На экране возник большой зал, до отказа заполненный тхатхами. На трибуне возвышался Зес. Он произносил речь. Тхатхи слушали в полном молчании.

— … поэтому мы решили захватить эти города и призвать на помощь Атлантов, — донёсся из экрана голос Зеса. — Завтра уважаемая всеми старший офицер Дитто Афра начнёт переговоры с Великанами. Но нам не нужна смерть наших братьев! Господа, прошу помнить, что нас мало, и мы на чужой планете в чужой галактике и в чужой Вселенной. Поэтому берегите жизни друг друга! Вы можете проливать кровь землян, но оберегайте нашу драгоценную голубую кровь! Здесь, перед лицом смертельной опасности, мы все — братья! Только так мы сможем выжить в чуждых для нас условиях. Поэтому призываю: тхатхи, не убивайте тхатхов! Я думаю, что с помощью Великанов мы склоним бунтовщиков к подчинению. А заодно постараемся узнать о уязвимых местах Атлантов.

Выдержав небольшую паузу, Зес продолжил:

— Особо хочу выразить благодарность нашим трудягам-инженерам, которые в тяжёлых условиях чужой планеты под этим городом смогли наладить производство летающих дисков. Теперь мы сможем создать небольшой флот из дисколётов собственного производства. Правда, это не те мощные дисколёты, которыми оснащён крейсер «Эра». В Дальний Космос такой новый диск пока войти не способен. И он не может развивать скорость света и пронзать материю. Но для полётов на планете и её ближней орбите он вполне пригоден. И кое-какое вооружение он может нести. Повторюсь: дело сделано большое! И инженер Пром обещает, что усовершенствует производство и повысит технические характеристики выпускаемых дисколётов. Давайте поблагодарим наших инженеров во главе со старшим офицером Промом!

Раздались аплодисменты.

— Теперь перехожу ко второму вопросу, — объявил Зес. — Правда, он связан напрямую с первым. Многие из вас уже знают, что мы решили, ускорив эволюцию с помощью генной инженерии, искусственно продлить одну из ветвей развития человекообразных на этой планете. Мы продолжаем эксперименты космитов, начатые почти три миллиона лет назад. Ставя опыты на пещерных существах и вводя в их мозг ген интеллекта, мы убедились, что их эволюция возможна. Зачем? Отвечу: нас мало. Нам нужны рабочие, слуги, воины. На этой планете мы с вами должны создать народ, который будет служить нам и подчиняться нам. Раз уж мы оказались здесь, то давайте вместе создадим новую Цивилизацию планеты Земля под себя и для себя и станем её правителями. Эта новая раса людей будет белой, как и мы. Она поможет нам контролировать всю планету! И она будет от нашего имени управлять всеми остальными землянами!

Послышались аплодисменты зала.

— Эту информацию нужно сегодня же довести до Авейта! — оторвавшись от экрана, тревожно посмотрел на товарища Большой Змей.

Сааф лишь молча кивнул. Они стали смотреть на экран дальше.

Дождавшись тишины в зале, Зес подолжил:

— Работы по созданию научно-исследовательского центра здесь на планете уже ведутся и находятся на завершающей стадии. Первые опыты по эволюции землян в более разумных существ дали положительные результаты. В скором времени мы поставим воспроизводство слуг на поток. Вот посмотрите на два экспериментальных вида: первый — волосатый дикарь, не умеющий разговаривать, которому не вводился ген интеллекта; второй — его эволюционирующий сородич, которому ген введён на стадии эмбриона. Теперь ему полных двадцать лет.

С этими словами Зес, сойдя с трибуны, подошёл к стоящим лицом к залу охранникам, которые держали под прицелами своих лучевых дубинок мохнатое существо, отдалённо похожее на человека. Скорее это была большая обезьяна. Существо озиралось по сторонам и дрожало всем телом. Оно явно испытывало страх.

Второго представителя эксперимента никто не держал. Если бы не его малый рост, то этого светлокожего юношу можно было бы принять за тхатха.

— Вот новый вид человека Земли! — провозгласил, подойдя к юноше, Зес.

Снова раздались аплодисменты.

— Он умеет разговаривать, думать, принимать решения. Самое главное, что он обучаем и может беспрекословно исполнять приказы и распоряжения. Это незаменимый помощник и в труде и в войнах. И ему не нужна наша Живая Энергия. Он получает её прямо из космоса, потому что он — земное существо. И вот теперь мы подошли к третьему и главному вопросу моего выступления, — Зес вернулся на трибуну. — Это вопрос о Живой Энергии. Осваивая Землю и расселяясь по ней, мы уже не в состоянии получать эту энергию в достаточном количестве с базы «Селена». Уловитель Энергии на «Селене» работает нормально, но он настроен так, что забирает Живую Энергию с Земли. Направлять её на Землю он не может. Поэтому нам приходится использовать как передаточное звено антенны корабля «Эра». Но при такой схеме передачи значительная часть энергии теряется в космосе.

Зес выдержал паузу, посмотрев в напряжённо молчавший зал.

— Выход из этой ситуации есть, — продолжил он. — Наши инженеры сделали расчёты и предложили проект строительства на поверхности планеты сети по сбору Энергии прямо на Земле. Причём мы задействуем поясные токи и магнитное поле самой Земли. Суть проекта — в строительстве антенн-пирамид в расчётных энергетических точках. Используя законы трёхмерного пространства, мы на поверхности планеты создадим из энергетических составляющих магнитного поля треугольные сети-ловушки для задержания энергии. Углы таких треугольников мы обозначим вершинами гор или возведём в равнинных местностях каменные пирамиды. Вершины мощных гор или пирамид будут являться точками сбора энергии и местами нашей с вами подзарядки. Причём они же будут являться проходами в Четвёртое измерение. Проект очень интересен. Он открывает для нас новые возможности!

Зес замолчал, подождав, пока стихнут аплодисменты.

— Уверен, что после создания новой расы землян недостатка в поставщиках Живой Энергии у нас не будет. Однако, господа, прошу помнить о том, что мы создаём монстров. Это те же полулюди — полузвери, что сейчас обитают на Земле, но с более развитым интеллектом. И они с удовольствием будут уничтожать себе подобных. Если они получат наше оружие, они уничтожат нас. Посмотрите на них ещё раз, — Зес указал на двух стоявших перед залом особей. — Они разные на вид, но что один, что другой никогда не смогут стать полноценными тхатхами, потому что они — не вершина творения Создателя. Нельзя допускать их до Знания! Они могут быть только подконтрольными слугами.

Зес снова посмотрел в молчавший зал.

— Итак, создавая ловушки для Энергии в трёхмерном пространстве планеты, мы решаем для себя ещё один важный вопрос — вопрос нашей безопасности. Согласно расчётам Главного Компьютера, в ближайшее время идущая от искусственно выведенных землян энергия будет расти в объёме. Но вся беда в том, что эта энергия имеет отрицательный показатель. То есть для Вселенной она будет являться энергией разрушения. Если мы выпустим такую энергию в Космос, то Вселенная, стремясь защитить себя, уничтожит Землю, как здоровый организм уничтожает больную клетку. Нам этого нельзя допустить. Планета вполне подходит для нашего существования. Поэтому, уважаемые господа, сеть ловушек треугольников должна будет гасить оставшуюся неиспользованной отрицательную энергию землян. Поэтому точки возведения пирамид будут рассчитаны так, чтобы соотношения сторон и углов треугольников сводили её к нулю. Мы провели соответствующие расчёты и теоретически доказали, что такое возможно. Но вместе с тем мы вычислили, что в наиболее энергетически напряжённых точках такой сети будут возникать завихрения времени. Если не говорить сейчас о негативных свойствах таких завихрений, то вы все помните, что с помощью временных вихрей можно перемещаться в пространстве. Во всяком случае, перемещения по планете во времени для нас станут реальностью…

— Этого нельзя допустить! — недослушав Зеса, воскликнул Большой Змей. — Нельзя допускать строительство таких пирамид! Если копить отрицательную энергию, внутри треугольников люди станут умирать от болезней!

— Вот об этом я и хотел с тобой поговорить, — тихо сказал Сааф. — Мне нужна твоя помощь. Видимо, моя миссия подходит к концу…

— Какая миссия? — не понял Змей.

— Та, для которой Авейт и послал меня сюда. С моей помощью Атланты получали закрытую информацию. Но теперь моё положение становиться опасным. Ещё немного, и тхатхи вычислят меня. Я это чувствую. Хорошо, что ты появился, Большой Змей! Вместе мы успеем сделать больше…

— Теперь понятно, чем ты тут занимаешься в моё отсутствие! — строгий голос заставил вздрогнуть Саафа и Большого Змея. Одновременно обернувшись, они увидели стоявшую в дверях Афру. Астролог была одна. Не сводя взгляда с обоих землян, она опиралась плечом о косяк двери, сложив на груди руки. Её взгляд не предвещал ничего хорошего. Ни Сааф, ни Змей не нашлись, что сказать в своё оправдание. Они понимали, что женщина-тхатх всё слышала и знает их тайну.

— Сааф, ты останься! — властно произнесла астролог. — А ты, Змей, иди в дом Геа и не выходи оттуда до моего распоряжения. Позже я решу, что с вами делать.

Перед тем, как выйти, Большой Змей посмотрел на товарища. Сааф, опустив веки, качнул головой в знак молчаливого прощания. Афра посторонилась, пропуская Змея. «Я доверяла тебе, Сааф…» — последнее, что услышал Змей, перед тем, как за ним закрылась дверь. На улице его поджидала Мауджетт Янгла.

Большого Змея уже не привлекал праздник. За Саафа Змей не беспокоился, потому что был уверен, что Афра не сделает ничего плохого отцу своего ребёнка. А вот мысль о том, что Атланты могут не узнать, что задумали Пришельцы, не давала Змею покоя. На задний план отходили все волнения, связанные с тем, что Геа не вернётся.

Под охраной молчаливой Янглы Змей зашёл в пустой дом любимой женщины — теперь место своего заточения.

До утра он так и не смог заснуть. Мысли о всемогущей повелительнице Пришельцев Геа и таком глупом провале миссии Саафа перемешались в голове и не давали покоя.

После завтрака пришла Янгла и повела Большого Змея в лабораторию, объяснив это необходимостью взятия каких-то анализов. Идти пришлось недалеко.

Холодное светлое помещение с высокими потолками без окон поразило Большого Змея обилием неизвестных резких запахов. Посередине комнаты он увидел что-то с откинутой крышкой, похожее на длинный сундук с толстыми стенками, размером в человеческий рост. Этот сундук пустовал. Чуть в стороне у стены во втором таком же сундуке с откинутой крышкой без признаков жизни лежал Сааф. Догадка заставила Большого Змея похолодеть. Он обернулся и увидел тяжёлый взгляд Мауджетта…

Он ещё помнил, как по чьему-то приказу опустился на металлический стул. Больше он не помнил ничего…

Тяжёлые веки поднимались с трудом. Сначала откуда-то из небытия вошло сознание вместе с болезненным ощущением каждой клеточки мозга. Тела он не чувствовал. Потом стали различимы звуки. Неяркий свет сквозь щёлку с трудом приподнятых тяжёлых опухших век больно резал глаза. Большой Змей открыл их и стал моргать, с усилием закрывая и вновь открывая набухшие веки. Вначале он различил силуэты. Их было два. Ясность зрения приходила медленно. Змей попробовал пошевелиться. Рука повиновалась, но оставалась чужой. Он не ощущал её. Змей посмотрел на другую руку и сжал пальцы. Он увидел, но не почувствовал движения.

— Это ничего, — услышал он женский голос и узнал Афру. — Ощущения вернутся — мозг вспомнит их. Зато ты некоторое время не будешь чувствовать боли.

Большой Змей посмотрел на женщину. Теперь он различил цвет её волос и одежды, но очертания лица были как в тумане. Мужчину он не узнал.

— Встань! — приказала Афра.

Змей безропотно подчинился. Голос женщины заставлял подчиняться. Он обладал какой-то необъяснимой силой, какую Змей не знал раньше. Раньше? А что было раньше? Змей попытался припомнить. Он знал Афру. Откуда? Она была его хозяйкой. Наверное, так. А что ещё? Он помнил своё имя — Большой Змей. И смутно что-то ещё. Но конкретно — ничего…

— Посмотри, Пифон, этот киборг из всех виденных нами — лучший, — обратилась женщина к мужчине. — Он на многое запограммирован и силён, как ты. Задействуй его в качестве инструктора. Поверь, я знаю, на что он способен!

Змей посмотрел на мужчину. Теперь он различил и черты лица. Перед ним стоял красивый светлокожий юноша с голубыми глазами, не уступающий Змею шириной мускулистых плеч, но выше его на голову.

— Надо проверить его в деле, — произнёс юноша, оглядывая Змея. — А то за столько лет он, наверное, состарился.

— В саркофагах поддерживается жизненный тонус и отключается биологическое время, — возразила Афра. — Проведи его через реабилитационную камеру, и завтра он может приступать к тренировкам. Лучше него нет. Берёшь бойца?

Змей посмотрел на женщину. Перед ним стояла красавица-Афра. О чём они говорят?.. О нём?

— Беру, — подтвердил юноша.

— Большой Змей, смотри мне в глаза! — приказала Афра. — Теперь твой хозяин — Пифон! Вот этот тхатх. Ты обязан беречь и защищать его. Его слово для тебя — закон! Повтори!

— Мой хозяин — Пифон, — послушно повторил Змей. — Я должен оберегать и защищать его. Его слово — закон.

— Правильно, — улыбнулась Афра. — Теперь ты служишь ему.

Змей посмотрел на юношу:

— Я ваш слуга, господин!

— Мне он нравится! — воскликнул юноша. — Теперь моя мать будет спокойна: у меня появится темнокожий телохранитель, и я буду летать, где захочу!

— Вначале отправь его на реабилитацию, — напомнила ласково Афра.

Большому Змею нравилась реабилитационная камера. Здесь всё сверкало белизной, прохладный воздух был пронизан запахом молодого леса. Леса? Змей вспомнил, как он шёл по зелёной роще. Рядом был кто-то еще. Тот, кого он знал раньше. Раньше?.. Но Змей не смог его увидеть.

— Пора вставать! — прозвучал приятный женский голос, и Змей поднялся с белого стола. Он лежал голым. Но это его не смущало.

В открывшуюся дверь вошла женщина в белом и пригласила Змея жестом за собой. Змей повиновался.

В следующей комнате его ждала одежда и завтрак. Женщина, не произнеся ни слова, удалилась, но Змей знал, что делать. Одежда висела на белой стене и представляла собой серо-голубой комбинезон с яркой надписью на плече «Космические Силы Империи» со знаками различия рядового состава. Змей надел комбинезон. Тот оказался в пору. Потом он подошёл к небольшому сервированному столу и приступил к завтраку.

Закончив с фаршированным пшеничным пирогом на широкой белой тарелке, Змей выпил тёплый напиток из трав, налитый в прозрачный стакан. Лежащие в вазе фрукты его не заинтересовали.

Снова появилась женщина в белом, и Змей пошёл за ней.

На улице при свете дня он увидел хозяина.

— Приветствую тебя, уважаемый Пифон! — воскликнул Змей и склонил голову.

— Здравствуй, телохранитель, — улыбнулся Пифон. — Что скажешь, ты готов приступить к своим обязанностям?

— Я в полной готовности, — заверил Змей.

— Тогда пошли в аротрон, — пригласил юноша. — Поедем на тренировочный комплекс. Посмотрим, на что ты способен.

Глядя по сторонам, Змей испытывал странное ощущение двойственности окружающего мира. Он узнавал и не узнавал его. Но он ощущал себя в нём полноценным участником и вместе с тем ощущал, что внутри него самого сидит кто-то второй, заставляющий его сомневаться в исполняемых командах, но позволяющий лучше понимать и воспринимать происходящее вокруг.

— Вот мы и пришли, — указал на одно из стоявших в ряд средств передвижения Пифон. — Садись, Змей.

— Разреши повести мне, — Змей вопросительно посмотрел на хозяина.

— Сделай одолжение! — Пифон легко уступил своё место за управлением.

Большой Змей устроился поудобнее в кресле водителя, посмотрел на хозяина и, получив его молчаливое одобрение, плавно тронул с места бесколёсный аппарат.

Двигающаяся навстречу земля набирала скорость. Всё это было очень знакомо. Змею нравилось управлять самому. Он делал это не впервые. Аротрон нёсся вперёд, не касаясь земли.

— А ты, действительно, кое-что умеешь, — удовлетворённо произнёс Пифон. — Давай побыстрее! Подскажу, где свернуть.

Скоро они въехали в ворота высокого строения. Оставив аротрон на стоянке в ряду таких же аппаратов, Пифон с телохранителем прошли в огромный зал с прозрачным потолком, сквозь который просматривались плывущие облака. В зале среди перекладин и тренажёров занимались физическими упражнениями несколько десятков светлокожих мужчин и женщин в обтягивающей форме.

— Вот это и есть наш спортивный комплекс, — посмотрел по сторонам Пифон. — Нравится?

— Интересно, — Змей смотрел во все глаза, стараясь запомнить, для чего используют каждый снаряд.

— Сам можешь что-нибудь показать?

— Не уверен, — признался Змей. — Я ещё не пробовал.

— А рукопашный бой? Можешь показать?

— Наверное, смогу, — произнёс Змей, вспоминая то, чем владел раньше.

— Тогда — переодеваться и на ринг!

Они вышли вместе с Пифоном из раздевалки в одинаковых спортивных костюмах. Змей заметил устремлённые на него взгляды всех, кто был в зале.

— Ты зачем привёл сюда этого чёрного? — раздался возглас.

— Не обращай внимания Змей, — посоветовал Пифон. — Темнокожие сюда не ходят, но ты можешь стать моим личным телохранителем, если победишь двух самых сильных тхатхов. Со мной тебе можно будет здесь заниматься.

Змей промолчал. Его совсем не тронула чья-то реплика. Змей был с хозяином.

Выйдя на середину зала, Пифон громко воскликнул:

— Приветствую вас, друзья! Сейчас я хочу провести турнир по рукопашному бою между вот этим темнокожим, претендующим на роль моего телохранителя, и тем из вас, кто считает себя самым сильным! Желающие есть?

Все, кто был в зале, собрались вокруг темнокожего землянина, оценивающе рассматривая его.

Пифон выжидающе молчал. Затем спросил:

— Кто спрашивал, зачем я его привёл?

— Ну, я! — вперёд вышел высокий атлет с буграми мышц на руках и ногах.

— Будешь с ним драться? — предложил Пифон.

— А если я его убью? — спросил атлет, глядя сверху вниз на Змея.

— Значит, такова его судьба, могучий Ретт! И ты станешь героем! — развёл руками Пифон и весело посмотрел на Змея. — Ты готов?

Странно, но, глядя на могучего тхатха, Змей не испытывал страха. Он заранее знал, что победит его.

— Готов, — ответил Змей.

— Защиту надевать будете? — поинтересовался Пифон у Ретта.

— Она мне не понадобится! — усмехнулся атлет и направился к очерченному овалу ринга.

Сопровождаемый любопытными, к рингу подошёл и Большой Змей.

По команде Пифона противники вошли в круг и встали лицом к лицу в его центре. Пифон произнёс правила:

— Схватка продолжается до тех пор, пока один из вас не скажет слова «сдаюсь». Запрещено ломать конечности, выбивать глаза, отрывать части тела. Разрешены удушающие захваты и любые удары руками и ногами. За ринг не выходить. Противники готовы?

Змей, не отрывая взгляда от глаз противника, кивнул головой. То же сделал Ретт.

— Начали! — скомандовал Пифон.

С молниеносной быстротой, никак не вяжущейся с его огромным ростом, Ретт кинулся на Змея, пытаясь обхватить того за торс. Змей, чуть отступив назад, отвёл туловище в сторону и, поймав руку нападающего, сделал встречную подсечку. Могучий атлет с грохотом вылетел за пределы ринга, свалив своим телом нескольких зрителей на своём пути. Змей, как ни в чём не бывало, остался стоять в центре ринга.

— Молодец! — вырвалось у Пифона. Но тут же он принял серьёзный вид. — Ретт, продолжай схватку!

Светлокожий атлет тяжело поднялся с пола и, поддерживаемый криками зрителей, грозно двинулся на темнокожего землянина. Змей стоял, расслабив всё тело. Лишь его глаза зорко улавливали каждое движение приближающегося врага.

Не останавливаясь, Ретт нанёс два удара могучими руками в голову Змею. Уйдя от сокрушающих ударов под руки нападавшего, Змей провёл серию из трёх ударов в корпус противника. Тут же отскочив, Змей, неожиданно для себя, подпрыгнул и с разворотом тела нанёс удар пяткой в голову. Удар пришёлся в висок. Ретт, как подкошенный, опустился на колени, затем тяжело упал всем телом на ринг вниз лицом.

В зале воцарилось молчание. Ретт не подавал признаков жизни.

— Помогите ему! — распорядился Пифон. К лежащему атлету кинулись несколько тхатхов.

Пифон подошёл к Большому Змею и тихо произнёс:

— Если ты его убил, то тебе не поможет даже Афра.

— Я выполнял приказ, хозяин, — безразлично произнёс Змей.

— Пифон, Ретт мёртв… — раздался чей-то голос.

Обратно в лабораторию Большого Змея везли обездвиженным.

В одиночную камеру без окон, где содержался обездвиженный Большой Змей, пришла Афра.

— Здравствуй, Змей! — произнесла вошедшая женщина в сером плаще, накинутом поверх комбинезона. — Я знаю, что ты меня слышишь. По нашему закону землянин, убивший тхатха, должен быть умертвлён. Суд уже вынес своё решение. Не помогло и моё вмешательство. Доложили Зесу. А он сейчас здесь — на Земле. Кейзар оставил приговор без изменений. Скажу честно: мне жаль. Столько лет моего труда будет уничтожено! Несмотря на то, что ты уже не совсем человек, ты — землянин. Киборгов у нас тоже наказывают. Этот мальчишка — Пифон за своё безрассудство отправлен на корабль к матери. Он ещё легко отделался. Зес мог бы сослать его на рудники. Но заступилась Геа. Он у неё единственный сын, и она любит его. Хотя Пифон — причина их раздора с Зесом. Но Геа имеет власть. Я думаю попросить её за тебя. Но захочет ли могущественная Геа в сложившейся ситуации вмешиваться в твою историю? Хотя Зес и запрещает нам встречаться с Геа, я попытаюсь связаться с ней.

Афра посмотрела на лежащего с закрытыми глазами киборга и вздохнула:

— Я пришла сюда, чтобы попросить у тебя прощения, Большой Змей. Я причинила тебе столько страданий. Но я хотела как лучше. Много лет назад нам с Геа ценой больших усилий удалось спасти тебя от гнева Зеса и уберечь от смерти. И если мне не удастся спасти тебя теперь, я хочу, чтобы ты не держал на меня зла. Прости меня, Змей. Я знаю, ты слышишь…

С этими словами Афра развернулась и вышла из камеры.

Большой Змей не мог двигаться и как-то проявить свои чувства, но по его щеке скатилась одинокая слеза.

После того, как сын рассказал историю о темнокожем телохранителе, которого должны были скоро казнить, Геа засобиралась на Землю. Она не ругала и не обвиняла Пифона. Она просто сказала:

— Теперь ты видишь, сын, какие последствия могут иметь легкомысленные решения и поступки тех, кто облачён властью…

Сын хотел лететь вместе с ней, но Геа строго приказала ему оставаться на корабле.

— Я привезу тебе твоего киборга, — пообещала она.

Перед самым вылетом с ней на связь вышла Афра.

— Я уже вылетаю на Землю, — сообщила Геа. — Встречай подругу, Афра!

— Ты сообщила Зесу?

— Это тот случай, когда условности только мешают. Ему доложат его шпионы. Когда казнят Змея?

— Через двенадцать часов. Надо спешить. Решение суда может отменить только Кейзар.

— Встреть меня и будь рядом! Ещё посмотрим, кто сильнее!

— Слушаюсь, всемогущая Геа!

Ещё с орбиты Геа связалась с Зесом и потребовала немедленной встречи с ним. Зес ответил неопределённо. Встречать на посадочном модуле свою законную супругу он не вышел.

Главного штурмана встречала Афра в сопровождении двух Мауджеттов и четырёх вооружённых киборгов. По тому, как киборги держали оружие наизготовку, Геа догадалась, что ситуация складывается напряжённая. Она велела своей охране тоже быть начеку.

Подруги обнялись.

— Сколько мы не виделись? — спросила, не скрывая слёз, Геа.

— С рождения Пифона, — Афра старалась скрыть подступавшие слёзы за улыбкой.

— Будем считать, что ссылка моя закончена! — жёстко произнесла Геа. — Пифон уже может постоять за себя!

— Он ещё глупый мальчишка! — возразила Афра.

— Он быстро взрослеет. На ошибках учатся! Вспомни нас, Афра, умных и мудрых! Сколько мы их с тобой сделали — этих глупых ошибок!

Вместе с охраной Геа направилась вслед за Афрой во дворец Зеса.

Зес принял их холодно. Он сидел на возвышающемся троне, который мог, по желанию хозяина, передвигаться по огромному залу дворца. Около него всегда находился телохранитель. На входах и выходах из зала стояла вооружённая охрана. «Всего боится! — подумала Геа. — Несчастный!»

Изложив суть своей просьбы, Геа присела на предложенное кресло рядом с Афрой. Они вошли вдвоём, охрану во дворец не пустили. Но женщины чувствовали себя уверенно, потому что знали свою силу. А вместе им был не страшен никто, даже Зес.

Зес тоже понимал, что союз этих женщин представляет для него реальную угрозу, поэтому не собирался восстанавливать их против себя. Но и показаться слабым в их глазах он тоже не хотел.

— Ты нарушила наш договор, дорогая жена, — произнёс Кейзар с высоты своего положения. — Земля — моя территория, и ты должна была предварительно договориться со мной о встрече.

— Я только сегодня узнала, что Большого Змея казнят уже через несколько часов, — сохраняя спокойствие ответила Геа. — А это уже нарушение нашего с тобой договора о том, что ты не убьёшь его!

— Его приговорил суд, — возразил Зес. — Причём здесь я?

— Но ты не отменил решения суда!

— Убийство тхатха — это тяжкое преступление. С тех пор, как нам удалось навести порядок на Земле, любое несоблюдение законов — это преступление, подрывающее устои нашего государства! А тут убийство тхатха! Землянин убил бога! Суд вынес правильное решение. Если я его отменю — тхатхи меня не поймут.

— Зес, но тебе же доложили обстоятельства этого происшествия, — не собиралась уступать Геа. — Виновником всего наш с тобой сын!

Услышав последнюю фразу, Зес нахмурился и посмотрел на Афру.

— Все говорят об этом, — подтвердила Афра.

— Что вы хотите от меня? — недовольно проворчал Зес. — Чтобы я наказал сына?

— Великий Зес! — воскликнула Геа и опустилась на одно колено. — Будь великодушным, пощади глупого сына и его охранника! Зачем нам ещё смерти? Это была только шалость со стороны мальчишки. Прости их.

Рядом с Геа на колено опустилась и Афра. Глядя на женщин, Зес недовольно поморщился:

— Ладно. Я отменяю казнь!

— Благодарим тебя, Великий! — воскликнула Афра и склонилась в поклоне. Геа поступила также.

— Встаньте, — великодушно разрешил Зес. Его самолюбие было удовлетворено.

Подождав, когда могущественные женщины поднимутся, он поинтересовался:

— Это правда, что Большой Змей ничего не помнит о прошлой жизни?

— Правда, Кейзар, — ответила Афра. — Я стёрла его память и заменила её на новую. Он теперь думает и действует как тхатх.

— Не нравится мне эта ваша идея приставить к Пифону этого чернокожего разбойника! А восстановиться его память может?

— Без воздействия со стороны — нет, — заверила астролог. — А лучшего телохранителя для Пифона не найти. Поверь, Кейзар, мы долго выбирали.

Зес посмотрел на супругу. Хотя их отношения и охладели, он отметил, что выглядит Геа великолепно. В нём даже зашевелились супружеские чувства. Но всё это как-то не вовремя… Усилием воли Зес погасил их.

— Повелеваю, — грозно произнёс он, — направить Пифона — сына Геа на работы в лабораторию по воспроизводству слуг! Срок работ устанавливаю — два года. Пусть там наберётся ума. В эти два года ему запрещено появляться в «городе богов»!

Пифон с Большим Змеем шли по тенистой аллее густого зелёного сада. Слушая пенье разноголосых птиц, Пифон произнёс:

— А мне нравится место отбывания наказания! Классно придумал мой отец! Ходим, ходим, а конца и края этому райскому саду нет! И женщины здесь на загляденье! А как тут тебе, Змей?

— Мне нравится, если нравится вам, — ответил темнокожий телохранитель.

— А что ты думаешь насчёт женщин? — не отставал юноша.

— Красивые, — без эмоций произнёс Змей.

— Отец разрешил мне брать любую из них! — радостно сообщил Пифон. — А тебе белых нельзя — они должны рожать белых детей. Что скажешь на это?

— Запрет. Змей выполняет закон.

— Змей, перестань изображать из себя железного андроида! Скажи, ты хотел бы быть с женщиной? Только правду!

— Я контролирую желания. — Змей посмотрел на юношу. — Но я мужчина. Мне нравятся женщины.

— Вот и хорошо! — воскликнул Пифон. — Найдём тебе чёрную служанку. А лучше — несколько! И будем классно проводить время. Ты ведь не должен оставлять меня одного. Помнишь?

— Я ваш телохранитель, господин.

— Змей, предлагаю стать друзьями! — воскликнул юноша. — И не называй меня «господином». Можешь называть меня на «ты». Что ты там увидал?.. — Пифон посмотрел туда, куда смотрел телохранитель.

Навстречу им по аллее грациозно шла темнокожая молодая женщина с корзиной фруктов на голове. Пифон и Змей остановились, оценивающе оглядывая фигуру приближающейся служанки.

— Здравствуй, красавица! — радостно приветствовал ее Пифон, когда та подошла поближе.

Девушка остановилась и ответила очаровательной улыбкой:

— Здравствуйте…

— Моему другу очень скучно и одиноко в этом лесу, — продолжил нараспев юноша, поедая глазами девушку. — Он такой сильный и красивый, но очень застенчивый. Мы прибыли недавно и ничего тут не знаем. Не могли бы вы показать нам ваши владения, уважаемая?

— А как зовут вашего друга? — девушка с улыбкой посмотрела на Змея, и ему показалось что-то знакомое в её взгляде. Он подумал, что он уже где-то встречал эти глаза.

— Ну, как тебя зовут? — толкнул его Пифон.

— Моё имя Большой Змей.

— А ваше? — Пифон обнял девушку за талию.

— А меня зовут Вейра! — она засмеялась, ловко выскользнула из объятий, не уронив корзину, и пошла по аллее.

— Так как же насчёт прогулки по саду? — крикнул ей вслед светлокожий юноша.

— Приходите с другом вечером, как стемнеет, к озеру! — оглянувшись, ответила Вейра.

— Какая красавица! А, Змей? — снова пихнул своего телохранителя Пифон. — Ну, понравилась?

— Понравилась. — Змей пытался вспомнить, где он видел эти глаза?

Сумерки ещё не перешли в ночь, а Пифон с телохранителем уже бродили по берегу большого спокойного озера в ожидании. Когда звёзды на сине-черном небе стали яркими, Пифон заметил на берегу два девичьих силуэта. Пифон и Змей направились к ним навстречу.

— Здравствуй, Вейра! — Пифон первым узнал девушку, когда они подошли ближе. — Вижу, ты гуляешь не одна. Познакомь нас с подругой?

С расстояния двух шагов Большой Змей во все глаза всматривался в лица темнокожих девушек. Но вторую он не узнавал. А в чертах первой, встреченной ещё днём, он опять уловил что-то знакомое. И её имя он уже когда-то слышал. Но где — вспомнить не мог.

— А мы ещё не знаем, как тебя зовут, белокожий красавчик, — игриво пропела Вейра. — Как твоё имя?

— Я — Пифон. А как зовут твою прекрасную подругу?

— Гойра, — кокетливо представилась вторая девушка.

Большому Змею снова показалось что-то знакомое в услышанном имени.

— Змей, ты чего теряешься? — Голос Пифона вывел Большого Змея из раздумий. — Бери ту, что тебе нравится и пошли веселиться!

— А можно мы сами сделаем выбор? — попросила Вейра.

— Без вопросов! — воскликнул Пифон и схватил обеих подруг за талии. Он легко оторвал их от земли своими сильными руками и с громким смехом стал кружить.

— Ой, Пифон! — дурачась, визжали девушки. — Не урони!

Поставив подруг на землю, Пифон произнёс:

— Ну, а теперь выбирайте!

Первой к Пифону обратилась Гойра:

— Ты мне понравился, красавчик! Я бы с удовольствием провела этот вечер с тобой.

— И ты мне тоже, — расплылся в широкой улыбке юноша.

К стоящему в молчании Змею подошла Вейра и без слов взяла его за руку. От её прикосновения повеяло чем-то очень близким, родным и … Нет, прошлое ускользало, не давая вспомнить… Но руки Змей не отнял. Ему было приятно.

— А куда мы пойдём? — поинтересовалась Гойра.

— На половину тхатхов! — предложил Пифон. — Там хорошо: музыка, вино, веселье!

— Но темнокожим слугам туда нельзя! — напомнила Вейра.

Пифон хитро усмехнулся и надменно произнёс:

— Никто не может спорить с сыном Зеса!

Затем тихо добавил:

— Большой Змей вообще там живёт. Пошли?

— Ты сын Зеса? — смеясь, не поверили красавицы.

— А вам-то какая разница? — скорчил смешную рожу Пифон.

— Ну, ладно, пойдём, раз ты — сын Зеса! — снова прыснули девушки.

Уже под утро после танцев и дружной попойки вся компания навеселе направилась к дому, где жили Пифон с большим Змеем.

— Ты, Змей, как хочешь, — у Пифона заплетался язык. Он, с трудом опираясь на перила и плечи Гойры, поднялся по невысоким ступенькам лестницы до входной двери, — а я — спать!

— Тебя проводить в твои комнаты? — предложил телохранитель, который почти не пил за весь вечер.

— Меня Гойра проводит! — замотал головой юноша и, потеряв равновесие, чуть не свалился со ступенек, но Большой Змей ловко подхватил его под руки. — Правда, Гойрочка? — Пифон даже не понял, что случилось.

— Правда, Пифончик! — засмеялась девушка, принимая из рук Змея ценный груз.

Когда за Пифоном с Гойрой закрылась дверь, Большой Змей остался наедине с Вейрой. Весь вечер он ловил на себе её проницательные взгляды, поэтому теперь решил задать прямой вопрос:

— Вейра, ты весь вечер как-то странно смотришь на меня. Я тебе кого-то напоминаю?

Девушка остановила на нем долгий взгляд и вместо ответа спросила сама:

— А я тебе никого не напоминаю, Змей?

— Напоминаешь, — честно признался он. — Но кого — не могу вспомнить. Может, ты мне подскажешь?

— Пойдём, погуляем, — после недолгого молчания предложила девушка.

Светало. Они молча шли по утопающему в раскидистых садах пологому берегу озера, потом поднялись вверх по ручью, выходящему из Эдемского сада. Наконец, подошли к высокой каменной ограде, за которой начиналась территория, куда землянам путь был закрыт.

— Здесь нас никто не услышит, — Вейра указала на поваленное дерево. — Садись, Большой Змей.

Он послушно сел. Да, ему определённо был знаком её голос.

Девушка устроилась напротив так, чтобы видеть глаза собеседника.

— Я расскажу тебе историю про одного моего друга, а ты решишь, знаешь ты его или нет, — начала Вейра. Змей приготовился слушать.

— Давно, когда тхатхов ещё небыло на Земле, в одном небольшом племени дикарей, у его вождя родился сын. Вождя звали Быстрой Змеёй, а его жену — Светлой Рекой. В долине, где жило это племя, в тот год случилась засуха. Поэтому молодой вождь повёл свой немногочисленный народ в сторону земли, куда простому смертному было запрещено даже смотреть — на этой земле жили Великаны. Племя умирало от жажды. Вопреки опасениям дикарей, Великаны приняли их и дали кров и защиту. К тому же эти исполины оказались добрыми.

Перед самым рождением сына вождя на их племя напали длиннозубые тигры. Они бы загрызли жену вождя вместе с неродившимся младенцем, но на счастье дикарей рядом оказались парень и девушка из города Атлантов. Они спасли и вождя, и его жену, и всё племя. Парня звали Саафом. Тебе не показалсь ничего знакомым, Большой Змей?

— Мне кажется, что я уже слышал эту историю. Говори дальше.

— Сын вождя вырос и стал красивым и сильным юношей. Его воспитали Великаны. В его сердце горел огонь, а в жилах текла кровь охотника и бойца. В то время спустившиеся с небес коварные тхатхи стали хозяйничать на планете. С помощью лжи и коварства они вошли в доверие к Атлантам, и те, чтобы не дать Пришельцам погибнуть, разрешили им поселиться на Земле. Пришельцы стали называть себя богами, а сами порабощали и мучили землян, загоняли их под землю, где те умирали от нечеловеческих условий труда. Великаны не могли вмешиваться — им запрещено самим Создателем убивать и творить зло! И они с болью в душе только смотрели на бесчинства тхатхов.

Сын вождя ещё юношей собрал отряд смельчаков и стал нападать на поселения, шахты и рудники Пришельцев. Он освобождал землян, учил людей сопротивлению, учил обращаться с оружием, учил грамоте, учил обращению с техникой. Он очень мешал тхатхам. Они решили его убить. Но сына вождя защищали Великаны, и Пришельцам никак не удавалось осуществить свой замысел.

Однажды самая коварная из женщин-тхатхов Геа заставила сына вождя полюбить её и хитростью заманила юношу в ловушку. Тхатхи поймали его. Они хотели его сразу убить. Но Геа, неожиданно для себя, сама полюбила отважного землянина и заставила своего мужа — главного тхатха Зеса — пообещать ей сохранить юноше жизнь. Зес пошёл на это с условием, что юноша будет служить тхатхам. Но сын вождя даже под страхом смерти не предал землян. Тогда Зес повелел превратить отважного юношу в киборга — полуробота-получеловека. Ему стёрли память и поместили в мозг электронные схемы, полностью подчинив тхатхам.

Так сын вождя потерял Родину, свободу, потерял всех, кого любил и защищал. Потерял всё. Но он оставил своё имя! И многие на Земле помнят его! Помнят и ждут возвращения своего освободителя. Помнят и ждут его возвращения Великаны. Великанов называют Атлантами.

— А как звали этого землянина? — воскликнул захваченный рассказом Змей.

— Его звали Большой Змей — сын Быстрой Змеи и Светлой Реки! У твоей матери редкие голубые глаза. Их цвет достался тебе, Змей! — За всё время рассказа Вейра не отрывала взгляда от глаз Большого Змея. Услышав последние слова, Змей вскочил на ноги и воскликнул:

— Ты говоришь неправду, женщина! Я тхатх!

— Настоящие тхатхи белые, а ты — чёрный, как землянин, — спокойно возразила Вейра. — И не надо так кричать. Уже утро, все просыпаются. Нас могут услышать.

— Скажи, Вейра, ты выдумала эту историю, чтобы шпионить на землян? — Змей сверху вниз с надеждой смотрел на женщину. — Скажи правду, и я отпущу тебя, не сделав ничего плохого.

Женщина лишь покачала головой:

— Всё, что я сказала — правда.

— Откуда тебе знать историю сына вождя? Ты ведь всё придумала? — уже не так уверенно произнёс Змей.

Вейра спокойно смотрела ему прямо в глаза.

— Ту девушку, что спасла вместе с Саафом твоих отца и мать, звали Вейрой. Это была я, — Вейра поднялась и заставила Змея посмотреть ей в глаза.

— Не может быть! — закрыл лицо руками Змей. — Этого не может быть!

— А откуда у тебя ощущение, что тебе знакомо всё, что связано со мной? Я учила тебя. Вспомни, Большой Змей, как зовут твоих отца и мать?

Змей не ответил.

— У тебя стёрли память, но не чувства. Доверься им, большой Змей! У сына вождя была наставница. Помнишь? — Вейра смотрела прямо в глаза. Она достала из-за пазухи амулет в виде пятиконечной звезды и показала Большому Змею. — Назови её имя. Назови её имя, Змей! — её слова звучали, как приказ. — Имя!

Большой Змей не мог отвести взгляда от глаз Вейры. Её глаза приковывали, приказывали подчиниться, заставляя обрывки памяти всплывать откуда-то из темноты. Он опустился на поваленное дерево и тихо произнёс:

— …это ты… Вейра…

— Я нянчила тебя, Змей, с самого рождения, — устало произнесла женщина и присела рядом. — Ты должен это помнить. — Только теперь она почувствовала, как тяжело дался ей сеанс по восстановлению памяти ученика. — Я и Сааф. Помнишь?

— Я не помню Саафа…

— Его, как и тебя, сделали киборгом. Он сейчас работает в службе безопасности у «бога подземного мира» — Айта. А когда выходит на поверхность, всё время находится в «городе богов». Нам туда входа нет. И мы не можем с ним связаться.

— А как ты оказалась здесь?

— Я знала, что ты жив и всегда ждала удобного момента для встречи с тобой, Змей. Когда я узнала, что тебя отправляют в Эдем, устроилась в служанки для подсобных помещений. Пойти вместе со мной уговорила и подругу — Гойру. Было сложно попасть именно сюда, но Атланты помогли нам. Нас «случайно» захватила поисковая группа тхатхов и направила в Эдем.

— Зачем ты здесь? Ты подвергаешь себя большой опасности.

— Чтобы вернуть тебе память, а землянам — тебя, я согласна пойти и на больший риск! — Вейра нашла руку Змея и сжала её.

— Зачем? Ведь я уже другой.

— То, что творят тхатхи, уничтожит Землю! Надо помочь нашей планете!

Большой Змей посмотрел на Вейру:

— Я опасен для вас. Тхатхи могут контролировать каждый мой шаг. Они могут заставить меня выполнять приказы помимо моей воли.

— Так будет до тех пор, пока ты не восстановишь память и не вернёшь контроль над собой.

— А память можно восстановить?

— Для меня это очень сложная задача. Часть твоего мозга заблокирована. И кодировка серьёзная. Но Атланты могут сделать это. Тебе нужно попасть в Атлантиду.

— Отсюда не сбежишь! — усмехнулся Змей. — Я знаком с системой охраны.

— У меня есть план, — прошептала Вейра. — Приготовься узнать, мой ученик, что у Большого Змея и Геа есть сын…

Пифон проснулся, когда Солнце стояло уже высоко. Вторая половина широкой кровати пустовала — Гойры рядом не было. Пифон оделся и вышел на улицу. Дневной ветерок после прохлады комнаты показался ему очень горячим. Щурясь на Солнце, Пифон разглядел в тени под деревьями Большого Змея и двух вчерашних подруг. Они расставляли блюда с едой на длинном деревянном столе. Заметив Пифона, девушки приветливо помахали ему руками. Пифон замахал в ответ и направился к ним.

— Всем доброе утро! — громко воскликнул юноша, подмигнув Гойре. Та ответила улыбкой.

— Добрый день! — засмеялась Вейра. — Как твоё самочувствие, Пифон?

— Прекрасно! — в подтверждение своих слов юноша сделал стойку на руках и легко прошёл вокруг стола кверху ногами. Затем кувырком через голову вскочил на ноги. Девушки с восхищением захлопали:

— Какой сильный! Молодец!

Пифон поклонился и молниеносным движением тела оказался возле Гойры. Он подхватил растерявшуюся девушку на руки и закружился вместе с ней вокруг стола. Гойра, зажмурив глаза, припала к плечу юноши, обхватив его за шею. Когда он поставил её на землю, она ещё долго не отпускала его и стояла, прижавшись головой к его высокому плечу.

— Совсем закружил голову девушке, — шутливо проворчала Вейра. — Шалун! Теперь приводи ее в чувства.

Пифон, не долго думая, склонился и поцеловал Гойру в губы. Не ожидающая такого поворота девушка сразу отпустила юношу и, застеснявшись, отвернулась, прикрыв лицо руками.

— Стол накрыт! — пришла ей на выручку подруга. — Прошу занимать места!

Сели так, что женщины оказались напротив мужчин. Запивая ещё горячие хлебные лепёшки пивом, Пифон поинтересовался у подруг:

— А вам на работу сегодня не надо?

Те переглянулись и посмотрели на Большого Змея.

— Я подумал, что нам можно ещё немного повеселиться, — обратился к Пифону Змей. — Поэтому от твоего имени проинформировал службу персонала, что Гойра и Вейра сегодня останутся у нас. Если хочешь, они могут пойти на работу.

— Нет-нет, — замотал головой юноша, — пусть остаются! Ты всё верно сделал. Сегодня мы отдыхаем! А на работу пойдём завтра! Правда, девушки? — он заговорщически подмигнул подругам. Увидев довольные лица подруг, Пифон тоже улыбнулся.

После обеда все плавали в озере наперегонки, потом дремали на берегу на траве.

С одной стороны от Пифона лежала обнажённая Гойра, с другой — Вейра. Большой Змей сидел в тени у самой воды недалеко от них. Глядя на юношу, он думал.

Гойра провела рукой по выступающему рельефу мышц Пифона и восхищенно произнесла:

— Какой ты сильный и красивый, Пифон! Наверное, ты хороший охотник?

— Охотник? — переспросил юноша.

— Ну да, — вступила в разговор Вейра. — У землян охотник — это тот, кто добывает животных и кормит семью. Он храбрый, и его все уважают. Ты охотился когда-нибудь?

— Нет, я никогда не охотился на животных, — озадаченно ответил Пифон. — А это интересно?

— А я охотилась! На хищников! — воскликнула Гойра. — Это так захватывает! Сначала ты выслеживаешь зверя. Потом — погоня! Встреча лицом к лицу с опасностью. И ты — победитель!

— Наверное, интересно, — согласился Пифон. — А меня научишь охотиться?

— Это не сложно, — Гойра села возле юноши. — Было бы желание и оружие. А на таких аротронах, как у тхатхов, легко догнать даже самого быстрого хищника. Можно нагнать любое животное или даже птицу! И даже длиннозубого тигра!

— А какой самый страшный хищник на Земле? — не скрывая интереса, спросил юноша и сел рядом с Гойрой.

— Самый опасный — длиннозубый тигр, — произнесла Вейра и тоже села к ним. — Он умён и коварен. Не боится огня, охотится в основном ночью, но может напасть и днём, если ты находишься на его территории. Он совсем не боится людей. Случается, что нападает даже на вооружённого человека. Не каждый даже опытный охотник решится сразиться с таким зверем один на один, а убившему длиннозубого хищника оказывают особые почести.

— А где водятся эти тигры? — в глазах юноши загорелся азарт бойца.

— В лесных районах предгорья. Иногда они спускаются в долину, — сообщила Гойра с видом знатока.

— А в нашем районе они есть? — юношу всё больше захватывала идея стать уважаемым охотником.

— Наверное, — пожала плечами Гойра. — Они водятся везде. Здесь для них места подходящие. Чтобы узнать это, надо отправиться на поиск. И если тигры здесь, то мы обязательно обнаружим их следы.

Пифон посмотрел на Большого Змея, прислушивающегося к разговору:

— Змей, а ты пойдёшь со мной на охоту?

— Я не оставлю тебя одного, Пифон. Тем более в таком опасном деле, — ответил телохранитель. — Только прикажи! Когда поедем?

— А что с этим тянуть? — вскочил на ноги юноша. — Поедем прямо сейчас!

— Надо сообщить начальнику службы безопасности о наших планах покинуть базу, — напомнил одно из правил для тхатхов Змей.

— И будем ждать, пока он выделит охрану и сопровождение? — недовольно проворчал Пифон. — Полдня уже прошло. Скоро вечер. Едем! — принял он решение.

Два аротрона выехали за ворота Эдема. Охрана, узнав в одном из них сына Зеса, не стала чинить препятствий и требовать разрешения на выезд. Но тут же доложила начальнику службы безопасности района. Поисковая группа была поднята по тревоге. Но нарушители уже скрылись из виду.

Быстро удаляясь от базы, первым летел над землёй аротрон с Пифоном и Гойрой. За ним, на два корпуса позади, нёсся аротрон с Большим Змеем и Вейрой.

— Куда направляемся? — поинтересовался Пифон у своей спутницы. Верх аротрона был откинут, но, несмотря на большую скорость, в кабине было относительно тихо. Полёт сопровождался лишь гулом рассекаемого прозрачным лобовым щитком воздуха.

— Подальше! — показала рукой направление Гойра. — Тигры обустраивают своё логово вдали от людей.

Через некоторое время аротроны завернули за возвышенность, скрывавшую от них виднеющуюся на горизонте базу тхатхов. Дальше зелёные луга переходили в высокий лес. Ещё дальше начиналось небольшое горное плато.

— Здесь — идеальное место! — прокричала Гойра. — Остановись, Пифон!

Юноша остановил аротрон. Рядом опустился аппарат, которым управлял Большой Змей.

— Давайте поищем следы хищников, — предложила Гойра и первая выпрыгнула через невысокий борт на густую траву.

Все последовали её примеру и, взяв лучевые ружья, направились в лес.

Под кронами раскидистых деревьев Гойра стала объяснять Пифону, какие следы оставляет длиннозубый тигр и как их не спутать со следами других животных.

Воспользовавшись моментом, пока юный тхатх не обращает на них внимания, Вейра с Большим Змеем вернулись к оставленным аротронам.

Когда, так и не найдя тигриных следов, Пифон вместе с Гойрой вышел из леса, то застыл от неожиданности: два Великана сидели на земле возле аротронов и мирно беседовали с сидящими рядом с ними Большим Змеем и Вейрой.

— Не делай глупостей, — дотронувшись до плеча, предупредила Гойра стоявшего в напряжённой позе юношу. — Великаны пришли с миром. Нужно поговорить.

— Я понял, — расслабился Пифон и убрал ружьё за спину. — Просто мне ещё никогда не приходилось встречаться с Атлантами!

— Пойдем, нас ждут. — Девушка первой пошла к аротронам. Пифон двинулся за ней, заметив, что Великаны с интересом рассматривают его.

Подойдя к Атлантам, Пифон громко произнёс:

— Слава Создателю! Я — Пифон, сын Зеса, приветствую вас, благородные Атланты!

— Мы — Ареем и Агоос — тоже приветствуем тебя, благородный Пифон! — ответили Великаны. — Желаем Зесу долгих лет здравствия!

— Что привело вас сюда, так далеко от Атлантиды?

— Мы хотели увидеть знаменитого сына уважаемой Геа. А также встретиться с Большим Змеем — нашим другом и учеником.

— Большой Змей ваш ученик? — не смог скрыть удивления Пифон.

— Если ты настолько же мудр, как твоя мать, — сказал один из Великанов, — то выслушаешь нас.

— Я готов слушать, — посмотрев с уважением на Змея, Пифон сел на траву рядом со своим телохранителем.

— Когда ещё не было на Свете маленького Пифона, — начал говорить Великан, — нашего лучшего воина — Большого Змея захватили тхатхи. Зес пожелал казнить его так, чтобы видели все. Но твоя мать — всесильная Геа заступилась за землянина и не дала убить его. Тогда Зес повелел превратить Большого Змея в киборга и стереть ему память. С тех пор мы и не видели Змея. И рады встрече сейчас!

— Ты действительно ничего не помнишь? — Пифон с подозрением посмотрел на своего телохранителя.

— Кое-что пытаюсь вспомнить. Но мне это трудно дается, — признался Змей.

— Ему заблокировали память, — вступилась Вейра.

— И ты веришь Великанам? — Пифон смотрел Змею в глаза.

— Атланты всегда говорят правду, — ответила за него девушка.

— А я не верю, что тхатхи могут поступать так жестоко! — воскликнул Пифон, переводя взгляд на Атлантов. — Зес мой отец! Он мудрый и благородный! Он совсем не жестокий! Он же пощадил Змея после убийства тхатха!

— Мальчик, жесток не Зес — жестоки обстоятельства, которым он, как вождь тхатхов, должен подчиняться, — тоном учителя произнёс Великан, глядя сверху вниз на задиристого ученика. — А за Большого Змея снова заступилась твоя мать.

— А почему Геа заступилась за землянина? — удивился Пифон.

— Это ты спроси у неё, — посоветовала Гойра.

— Спрошу! — пообещал Пифон.

Один из Великанов поднял руку, встал и прислушался.

— Сюда идёт техника, — через секунду определил он.

Второй Великан тоже поднялся и посмотрел на Пифона:

— Тхатхи направили за тобой охрану. Но не удивляйся — они не увидят нас. Мы не хотим, чтобы нашему разговору мешали.

— Не увидят тхатхи — увидит электроника! — усмехнулся Пифон. — Наверняка у поисковой группы включён биолокатор. Он видит даже под землёй! Надеюсь, что я смогу убедить солдат не стрелять. — Юноша попытался подняться, но Великан остановил его жестом. Пифон почувствовал, что тело перестало ему подчиняться, налившись металлической тяжестью.

Вылетевший из-за холма аротрон с солдатами на большой скорости проскочил мимо стоявших Атлантов. Охрана не обратила внимания ни на них, ни на аротроны, ни на сидящих на земле людей, будто и не видели их. Когда аротрон скрылся за следующим холмом, Великаны снова сели на землю.

— Что вы намерены со мной делать? — тихо поинтересовался юноша. Увидев, насколько впечатляющими могут быть способности Атлантов, вновь почувствовавший своё тело Пифон понял, кто здесь главный.

— Мы приглашаем тебя, благородный Пифон, вместе с твоими друзьями в Атлантиду, — гостеприимно предложил один из Великанов.

— Зачем? — нахмурился юноша. Эта идея ему не нравилась.

— За информацией, — вмешалась в разговор Вейра. — Ты ещё почти ни о чём не имеешь представления. И Змею надо вернуть память.

— А что потом?

— Потом мы возвратим тебя в Эдем, — пообещал Великан. — Не волнуйся — путешествие не продлится долго.

— Ладно, — согласился Пифон, посмотрев на Большого Змея. — Ты ведь не оставишь меня?

— Я всегда буду рядом, — пообещал Змей.

Великаны подняли на руки Пифона с Большим Змеем и Вейру с Гойрой.

— Не бойтесь. Это называется левитацией, — предупредили они. Легко оттолкнувшись от земли, Великаны стали подниматься в высоту, а земля начала набирать скорость. У Пифона захватило дух. Конечно, он не раз поднимался над землёй и даже летал в космос, но делал это на летательных аппаратах, под защитой прочных корпусов, а тут его держали большие руки, и в лицо бил напор встречного воздуха. Тут ощущение высоты страшило.

— Нельзя ли пониже? — поняв его состояние, попросил Великана Большой Змей.

— Можно, — пророкотал гигант и опустился почти до самой земли.

Пифон с благодарностью посмотрел на своего телохранителя и, устроившись поудобнее в большой ладони Великана, стал с интересом разглядывать близкую землю.

Полёт показался Пифону долгим. Но вот на горизонте появились и стали приближаться города.

— Атлантида! — радуясь чему-то, закричал Змей.

Великаны мягко коснулись земли у самых городских ворот.

Пифону всё нравилось в городе Великанов: мощённые камнем широкие улицы, фонтаны, бьющие прямо посреди площадей из-под земли, каменные, похожие друг на друга большие дома с колоннами и круглыми окнами, обилие зелени и цветов возле домов. И никакой техники. Такого юноша не видел никогда. Он шел по улицам в сопровождении Вейры, Гойры и Большого Змея и с интересом вертел головой, стараясь не пропустить ничего. Впереди них величественно ступал огромный Лидер Авейт. Он первым из жителей города Атлантов встретил гостей. И не смог скрыть радости от возвращения домой Большого Змея. Оба Великана, перенесшие группу в Атлантиду, коротко переговорив с Авейтом, остались за воротами города.

Авейт привёл всех в свой большой дом. Там за высоким столом уже находились несколько Атлантов и среди них — прорицатель Ахэлм. Авейт пригласил Пифона за отдельно поставленный стол поменьше — для землян.

— Нам многое нужно тебе рассказать, юноша, — произнёс Великан прежде, чем сесть на своё любимое место — на большой камень посередине комнаты. — А мои братья пока вернут память Большому Змею.

Проводив Змея и Вейру глазами, Пифон послушно сел на указанное место.

Когда Великаны доставили Пифона и Большого Змея туда, откуда забрали их днём раньше, — к оставленным ими аротронам, — юноша, посмотрев на своего спутника, спросил:

— Зачем ты вернулся, Змей? Я всё мог бы сделать сам.

— В этом я уверен, — ответил Змей. — Но за мной остался долг перед кое-кем. Пора и рассчитаться.

Попрощавшись с Атлантами, они двинулись к машинам. Два аротрона стояли на том же месте, где Пифон и Змей оставили их. Двигатели запустились, и машины одна за другой направились в сторону Эдемского сада.

Великаны, убедившись, что всё в порядке, поднялись над землёй.

До базы Пифон с Большим Змеем добрались без задержки. Охрана на пропускном пункте не скрывала своего удивления при их появлении.

— Пифон, две поисковые группы с утра ищут тебя по всему району! — сообщил один из дежурных офицеров. — Я обязан доложить о вашем появлении начальнику службы безопасноси и проводить вас к нему.

Начальник службы безопасности принял обоих у себя в кабинете. Войдя, Пифон без разрешения старшего по званию развалился на кресле. Большой Змей остался стоять.

— Где вы пропадали целые сутки? — плотный офицер, сидящий за столом переводил подозрительный взгляд с одного на другого. — Почему не выходили на связь?

— Мы с моим телохранителем слишком увлеклись отдыхом на природе с двумя прекрасными землянками, — развязано ответил за двоих Пифон. — И не заметили, как пролетело время. А связь я велел отключить.

— И где же эти ваши землянки? — недобро усмехнулся начальник службы безопасности.

— Они нам настолько понравились, что я подарил им свободу, — спокойно ответил Пифон.

— Насколько мне известно, — поднялся из-за стола начальник службы безопасности, — вам никто не давал подобных полномочий! Тут это только в моей власти!

— А я ни у кого и не собираюсь спрашивать, что мне тут можно, а что нет! — повысил голос Пифон. — И, насколько мне известно, уважаемый, вы в своё время служили у изменника Крона? И не плохо служили! Интересно, отец знает об этом?

— Мы все когда-то у него служили, — офицер явно спасовал перед напором сына Зеса и решил всё уладить по-хорошему:

— Ваше счастье, — сообщил он уже спокойным тоном, усаживаясь обратно на своё место, — что о вашем исчезновении я никого ещё не успел поставить в известность. — Начальник службы безопасности выразительно ткнул пальцем в небо.

— Благодарю! — надменно отозвался Пифон.

— Но впредь прошу соблюдать правила и инструкции, — заискивающе проговорил офицер. — Всё-таки за порядок здесь отвечаю я. И сам многоуважаемый Кейзар часто посещает нашу базу. Поэтому очень вас прошу не подводить меня в дальнейшем.

— Ладно, — скривился в улыбке Пифон, — обещаем быть паиньками. А сейчас нам бы не мешало отдохнуть. Не спали сутки.

— Понимаю… — заискивающе засмеялся офицер.

Пифон поднялся и без разрешения начальника направился к двери, по пути сделав знак Большому Змею. Телохранитель молча направился за сыном Зеса. Уже в дверях Пифон обернулся и многозначительно посмотрел на начальника службы безопасности:

— За заботу благодарю. Обещаю, что я о вас не забуду.

Вместо того, чтобы идти к себе в дом, Пифон и Змей направились к административному зданию. Беспрепятственно пройдя через пост охраны, они поднялись на этаж службы информационного контроля и анализа. Открыв тяжёлую дверь с кодово-электронным замком и надписью «Вход строго воспрещён», они попали в зал компьютерного управления и слежения за уровнем информационного поля. Проверив надёжность закрытия двери, Пифон произнёс:

— Теперь твоя работа, Змей!

Большой Змей подошёл к креслу оператора и сел за клавиатуру управления компьютером. Вначале он отыскал нужную программу, затем перегрузил её в другой файл и отправил на несколько адресов.

— Информация ушла, — сообщил он Пифону, отключаясь от программы. Теперь нужно время, чтобы она дошла по назначению.

— Быстро уходим! — поторопил Пифон. — Первое дело сделано.

Не сдерживаясь, они вышли из здания и направились в сторону дома Пифона.

Посмотрев по сторонам и убедившись, что их никто не слышит, Пифон стал рассуждать:

— Надо заставить людей интересоваться информацией! Если мы дадим им Знание, они станут свободными!

— Знания опасны, — с сомнением ответил Змей. — Но другого выхода у нас нет. Тхатхи меняют Замысел Создателя.

— Я имею пропуск на территорию лабораторий Эдема, а ты — нет, поэтому разговаривать с подопытными придётся мне. Но я постараюсь добиться у начальника службы безопасности пропуска и для тебя.

— Начни с женщин, — посоветовал Змей. — Они более любознательны и активны.

— Змей, а память к тебе вернулась полностью? — поменял тему разговора Пифон.

— Полностью, — кивнул Большой Змей. — Атланты могут то, чего не может лучшая техника тхатхов!

— А скажи, почему моя мать заступается за тебя?

Змей помолчал, потом ответил:

— Потому что она лучшая из всех женщин, которых я знал!

— Она заманила тебя в ловушку, а ты говоришь так, будто любишь её за это! — сердито воскликнул Пифон.

— Твоя мать — великая женщина! — произнёс Змей. — Не восхищаться ей нельзя. Со временем ты всё поймёшь.

— Странно, — рассудил Пифон, — тебе надо ненавидеть всех тхатхов, а ты восхищаешься ими.

— Я не оспариваю факт, что тхатхи — великая нация. Я лишь отстаиваю свободу землян. А Геа — одна из лучших представителей цивилизации тхатхов.

— Странно… — снова произнёс Пифон.

Несколько дней всё шло по намеченному Пифоном плану до тех пор, пока в Эдем не наведался Зес. Гуляя с сыном по Эдемскому саду, Зес заметил, что встречные женщины при виде мужчин стесняются своей наготы. Это вызвало его первые подозрения. Дальше события стали набирать скорость спущенного с горы камня. И произошёл обвал…

Служба безопасности блокировала Пифона и Большого Змея в их доме. Но ни один ни другой не желали сдаваться. Перестрелка продолжалась несколько часов. Зес решил не принимать участия в этом и улетел с базы на корабль к Геа, дав новому начальнику службы безопасности широкие полномочия. Старого он разжаловал и отправил на рудники.

Пифон несколько раз пытался связаться с матерью, но энергетическое защитное поле, искусственно наведённое тхатхами вокруг дома, не пропускало информацию.

— Эх, жаль, что Великаны не могут проникнуть сюда, — с сожалением вздохнул сидящий на полу у окна Пифон. — А то бы в одно мгновение: раз — и мы уже в Атлантиде!

— И сообщить в Атлантиду о нас я не могу, — посетовал Большой Змей, держащий позицию у другого окна. — Сильная защита у тхатхов!

— Будем держаться до конца. Может быть, Геа узнает и придёт нам на помощь? — высказал слабую надежду Пифон.

— Геа сможет помочь тебе, если ты сейчас сдашься сам. Подумай, ты же тхатх, — предложил Змей. — Свалишь всё на меня. Тебя простят.

— А ты? — посмотрел на него юноша.

— Меня уже не пощадят. Много беспокойства я причинил твоим родственникам.

— Тогда я тоже не сдамся! — упрямо заверил Пифон, проверяя своё ружьё.

Началась новая атака. Офицеры охраны, решив не рисковать, на этот раз пустили вперёд железных андроидов. Боевые роботы легко сломали каменные стены дома и заставили оборонявшихся спуститься в подвал. Выход оттуда был только один — вверх. Офицеры охраны блокировали его, предложив Пифону ещё раз условия сдачи. Но Пифон не отвечал. Во время атаки ему в плечо и грудь попал поражающий луч одного из боевых роботов. Левая рука безвольно повисла, и в подвале резко запахло горелым мясом. Усилием воли юноша блокировал боль, но теперь он мог действовать только одной рукой, и чувствовал, что слабеет с каждой минутой. Вначале он опустился на земляной пол, потом лёг.

— Пифон! — воскликнул Змей и бросился к теряющему сознание юноше. — Что? Пифон! Что с тобой?

Большой Змей увидел два входящих отверстия от луча на плече и возле сердца. Он прижал юношу к своей груди:

— Пифон! Мальчик мой… Живи!

— Ничего… Я справлюсь… — простонал юноша. — Ты не сдавайся…

У Змея оставалась последняя граната. Он сидел с тяжело раненным сыном на руках и не знал, как поступить. Он решил придержать гранату для последнего штурма.

— Тхатхи! — закричал Змей. — Пифон ранен. Не стреляйте. Я отдам вам его. Он ни в чём не виноват! Это я заставил мальчишку! Он умирает!

Почти вертикальный узкий проход в подвал исключал применение андроидов. Тхатхи могли бы покончить с сопротивляющимися одним взрывом гранаты, но они этого не делали. Видимо, новый начальник службы безопасности хотел сохранить жизнь сыну Зеса и Геа.

— Не стреляй! — раздался голос сверху. — Мы сейчас спустимся и заберём Пифона.

— Сколько вас?

— Двое.

— Достаточно одного. Впущу одного! — поставил условие Змей.

Все ухищрения нападавших электронный мозг Большого Змея вычислял сразу, поэтому тхатхи не могли видеть и слышать, что происходит в блокированном подвале. Новый начальник не решался дать приказ об атаке. Он готов был направить своего офицера вниз за Пифоном, но неожиданно у развалин дома появились Зес и Геа. Женщина была настроена решительно и, не обращая внимания на предостережения офицеров, подошла к открытому люку в подвал.

— Пифон, сынок, — позвала она, — это твоя мама. Ты меня слышишь, сынок?

Он услышал её, но ответить уже не мог. Последние силы оставляли тело.

— Поговори с ней, — простонал он, умоляюще глядя на Змея.

— Геа, это я — Змей! Пифон ранен! Нужно вытащить его…

— Я не оставлю тебя! — простонал юноша. Большой Змей смотрел в его полузакрытые глаза и понимал, что самый дорогой ему человек на Свете умирает.

— Змей, выходи наверх с Пифоном! Вас никто не тронет! — прокричала Геа. — Сынок, ты слышишь меня? Выходите, я вас защищу!

— Змей, ты слышишь? Она любит тебя… — на испачканном лице юноши появилось подобие улыбки, — а я ведь догадался, что ты мой отец…

Глаза юноши закрылись. Пифон умер.

Большой Змей поднял наполненные слезами глаза в потолок и, до боли сжав кулаки, издал звериный крик, перепугавший всех услышавших его тхатхов. Зажав гранату в кулаке, Змей поднял тело сына и пошёл к выходу.

Он поднимался медленно, преодолевая каждую ступеньку, словно неприступную высоту. Вначале заходящее солнце осветило его лицо, затем изорванный испачканный кровью комбинезон на его могучих чёрных плечах, затем мёртвое тело сына и зажатую в окровавленном кулаке гранату. Офицеры службы безопасности оттеснили от подвала Геа и закрыли её своими плечами.

— Не стреляйте! — закричала Геа. — Я поговорю с ним! Пифон жив?

Большой Змей не отвечал.

По приказу Зеса офицеры отвели сопротивляющуюся Геа на безопасное расстояние.

— Мой сын жив? — услышал у себя в голове голос женщины Большой Змей.

— Наш сын погиб… — Змей только успел увидеть, как Зес поднял лучевой пистолет и выстрелил. Взрыва своей гранаты Большой Змей уже не слышал…

На корабле «Эра» звучал сигнал тревоги. Космические радары дальней зоны обнаружения показывали приближение огромного летающего объекта величиной с небольшую планету. На запросы дежурного штурмана неопознанный объект не отвечал, продолжая стремительное сближение с кораблём.

— Объект гасит наш информационный луч! — доложил дежурный штурман. — Растёт его гравитационное воздействие!

В Зале Управления «Эры» царила полная тишина, нарушаемая лишь тихим гудением компьютеров да лёгкими щелчками срабатывающих реле. Здесь находилась вся дежурная смена во главе с главным штурманом. Геа, в отсутствие Кейзара исполняющая обязанности капитана, облачённая в костюм старшего офицера, сидела в кресле командира крейсера и не мигая смотрела на экран дальнего обнаружения. На «Эру» надвигалась настоящая планета.

— Мауджеттов сюда! — коротко приказала Геа. — Главному Компьютеру запустить коррекционные и маршевые двигатели правого борта. Выдерживать местонахождение крейсера в пространстве. Подготовить к запуску все стартовые двигатели! Минимальное удаление до объекта — орудийный выстрел!

Через пару минут в открывшуюся дверь вошли две девушки-Мауджетты.

Не отрывая взгляда от экрана с изображением приближающегося огромного чёрного шара, Геа приказала, указав рукой:

— Определите наличие жизни и уровень разума на этом объекте.

Девушки замерли перед экраном и закрыли глаза. Через несколько минут тишины в томительном ожидании Мауджетты произнесли:

— Это искусственное космическое образование. Скорее всего — межпланетный корабль. Жизненная составляющая — один к двум по шкале Крэкка. Уровень интеллекта запредельно высокий. Скорее всего — искусственный. Но мы чувствуем агрессию…

— Проверить защитное поле! — приказала Геа. — Орудия в боевое положение!

— Защитное поле включено на максимальную мощность. Орудия готовы к стрельбе, параметры цели корректируются, — доложил старший офицер Арс.

— Включить автоматическое управление оружием! При проявлении агрессии открывать огонь без команды! — отдавая такой приказ ровным голосом, Геа впилась пальцами в подлокотники кресла и постаралась вдавить в него своё сильное тело. Будто кресло могло защитить её от неотвратимого столкновения с огромным космическим кораблём, во много раз превышающим по своим размерам крейсер «Эру».

— Надо связаться с Зесом на Земле, — подсказал первый помощник капитана — старший офицер Айр.

— Я это уже делаю. Но безуспешно, — Геа расслабила руки. — Видимо, неизвестный корабль поставил энергетическую блокаду.

— Пусть Мауджетты постараются связаться с Афрой, — предложил Айр.

— Постарайтесь передать информацию о нашем положении на Землю! — Геа с надеждой смотрела на девушек-Мауджеттов. — Похоже, что мы в изоляции.

Через несколько минут одна из Мауджеттов подошла к Геа и взяла её за руку.

— Афра хочет говорить с тобой, — девушка посмотрела Геа в глаза. В то же мгновение главный штурман услышала голос Афры:

— Геа, держись! Ты справишься! Мы сейчас анализируем ситуацию. Нам ещё ничего не ясно, но Зес приказывает: если неопознанный шар не остановится — открывать огонь на поражение, не допуская его до внешних границ силового поля корабля. Но только помни, что вблизи Земли очень рискованно использовать вакуумные торпеды. Они уничтожают Материю. У Земли нет защитного поля!

— Я знаю это, — мысленно ответила Геа. — Ещё я знаю, что у нас всего четыре торпеды. Постараюсь продержаться. До границ защитного поля «Эры» неопознанному кораблю при неизменной его скорости лететь ещё минут десять. Но кто идёт на нас?

— Пока не могу сказать. Объект на запросы не отвечает. Его информационное поле закрыто для меня. Но верь, что мы делаем всё, чтобы помочь вам. «Селена» приводится в полную готовность. Сейчас я буду говорить с Атлантами. Мои Мауджетты пытаются пробить блокаду неизвестного корабля. Пока получается. Связь будем поддерживать через них. Помни, как учил нас Командор: пока ты держишь контроль над собой — ты держишь ситуацию. Держись, Геа!

Главный штурман посмотрела на экипаж управления и включила общую связь с кораблём.

— Говорит Геа. Ну что, друзья, видимо, незваные гости предлагают нам провести первый контакт с помощью оружия, — спокойным голосом обратилась она ко всем. — Помните, что мы под надёжной защитой нашего корабля. А вот насколько силён и надёжен наш корабль, зависит сейчас от чётких и правильных действий каждого из вас и от слаженности действий всего экипажа в целом. Давайте вспомним, как учил нас Командор Ранн: пока ты держишь контроль над собой — ты держишь ситуацию! Помните? Мы контролируем ситуацию, значит, мы победим! Создатель поможет нам! Приготовиться к бою!

Вопреки своим ожиданиям, Геа увидела на обращённых к ней посветлевших лицах офицеров управления улыбки. Подчинённые верили ей!

Афра в срочном порядке вылетела из главного города на дисколёте. Преодолев границы куполообразного защитного поля «города богов», астролог опустила аппарат на ровную вершину одной из невысоких сопок. Выйдя из дисколёта, она мысленно связалась с Лидером Атлантов Авейтом и попросила его о срочной встрече. И вот Великан предстал перед ней, будто ещё несколько секунд назад их не разделяло расстояние в несколько тысяч километров.

— Нас тоже очень встревожило внезапное появление неизвестной планеты в ближнем космосе, — произнёс Авейт безо всякого вступления, будто беседа велась уже давно.

— Кто они — эти неизвестные пришельцы? — Афра озабоченно смотрела в небо, как-будто могла увидеть, что сейчас происходит на дальней орбите Земли.

— Это посланники цивилизации космитов, — не задумываясь, ответил Авейт. — Они пришли за своим кораблём и экипажем.

— Ты в этом уверен? — с сомнением переспросила Афра. Из всех возможных вариантов встречи с представителями инопланетного разума — этот был наихудшим.

— Уверен, — озабочено подтвердил Атлант. — Они уже выходили на связь с нами и предупредили, чтобы Атланты не вмешивались. Они пришли за тем, что принадлежит им, и, забрав своё, скоро уйдут. Их космический корабль превышает по размерам даже Луну и является такой своеобразной дрейфующей планетой. Если он пройдёт вблизи Земли, нам не миновать возмущений нашей планеты! Этот корабль очень хорошо вооружён и имеет мощнейшую защиту. Вам с ним не справиться. Также космиты предупредили нас о том, что пока не решили, как поступить с вами. Возможно, они уничтожат «Эру».

— Почему они настроены агрессивно?

— Сбежавший с Луны космит Тотл-Ойк передал им информацию о вас. А она, сама понимаешь, к дружбе не располагает. По меркам космитов, вы — опасны! И мы не смогли разубедить их в этом.

— Что же нам делать? — Афра с надеждой смотрела на Великана.

— Не могу сейчас ничего сказать, — задумчиво произнёс Атлант. — Наше воздействие может нейтрализовать этот корабль только на время. Но что в таком случае предпримет он? Я думаю о том, что мне сообщил наш провидец Ахэлм.

— И что же сообщил Ахэлм? — насторожилась Афра.

— Он видел гибель Земли. Мощнейшие потоки воды низверглись с небес. Океаны вышли из берегов, материки ушли под воду. Всё живое погибло.

— Это было оружие космитов?

— Не знаю. Ахэлм больше ничего не видел.

— И как скоро это произойдёт?

— Очень скоро, — заверил Атлант.

— Погоди, — встрепенулась Афра, — Мауджетты передают, что «Эра» вступила в огневой контакт с кораблём космитов! Началось…

Защита крейсера выдержала первые залпы электронных пушек неизвестного корабля. Но приборы контроля показали превышение энергетического столба генераторов сектора защиты, на который пришёлся удар.

— Скачки напряжения выше верхнего предела! — передал дежурный инженер. — Следующий более мощный залп прорвёт нашу защиту!

— Огонь из всех видов оружия! — приказала Геа.

Крейсер «Эра» дал достойный ответ противнику. Но экран ближнего наблюдения показал, что оружие тхатхов не причиняет огромному кораблю никакого вреда.

— Наши пушки не пробивают их поле! — выкрикнул первый помощник Айр. В этот момент неизвестный корабль дал второй залп.

Освещение в Зале Управления мигнуло, несколько вспомогательных экранов, расположенных по стенам зала, погасло, и Геа ощутила, как пол качнулся под ногами. По толстому корпусу крейсера затухающей волной прошло подрагивание, перешедшее в мелкую вибрацию.

— Зафиксировано попадание. Корпус выдержал. Но третий и четвёртый генераторы выведены из строя, — доложил инженерный пост. — Возгорание в этих отсеках локализовано.

— Горят усилители антенных блоков, — раздался металлический голос Главного Компьютера. — Система пожаротушения сработала в штатном режиме. Не могу поддерживать режим панорамного обзора. Наведение оружия на цель имеет погрешность.

— Третьего залпа нам не выдержать, — тихо произнёс первый помощник и посмотрел на Геа. Она поняла то, что он хотел сказать и, прикрыв веки с длинными ресницами, молча кивнула в ответ.

— Главному Компьютеру, — решительно приказала главный штурман, — приготовить две вакуумные торпеды! Залп с интервалом в четыре секунды! Пуск по моей команде!

— Две торпеды к залпу готовы! — отозвался Главный Компьютер. — Интервал — четыре секунды.

— Геа, — воскликнул старший офицер Арс, — подумай, если мы не пробьём защиту этого шара, торпеды уничтожат нас! Мы находимся слишком близко от цели!

Главный штурман бросила на офицера жёсткий взгляд:

— Для того я и делаю разбег по времени: первая торпеда уничтожит защитное поле, а вторая ударит в корабль противника!

— А если его защитное поле выдержит? — не сдавался Арс. — Тогда к энергии отражённого заряда первой торпеды прибавится заряд второй! Будь готова стартовать всеми двигателями сразу после выхода второй торпеды. Иначе вокруг этого шара на десятки тысяч километров останется только один вакуум. Радиус действия заряда одной нашей торпеды равен радиусу Земли. Но при сложении мощность возрастает в геометрической прогрессии! И у нас не будет в запасе даже четырёх секунд!

— Я опасаюсь другого, — спокойно произнесла Геа, глядя на начальника службы вооружения. — Как бы наши торпеды не были уничтожены ещё до подхода к шару! Или не отклонились от курса. Без утерянной части антенн наведение оружия Главным Компьютером производится с погрешностью, о величине которой мы пока не знаем. Страшнее, если торпеды уйдут в космос. Одна торпеда может уничтожить целую планету со всеми её спутниками.

— С такого расстояния не промахнёмся, — твёрдо заверил первый помощник Айр. — Нужно продублировать пуск ручным режимом. И одновременно с выходом торпед предлагаю стрелять из орудий. Это ослепит и отвлечёт противника. Я видел из космоса залп орудий нашего крейсера! Он ослепляет! Но надо спешить: растёт гравитационное воздействие неопознанного корабля. Он хочет нас захватить.

Геа с благодарностью посмотрела на первого помощника капитана.

— Главному Компьютеру, — чётко выговаривая каждое слово, произнесла она, — одновременно с пуском торпед дать залп из всех орудий правого борта по противнику. Даю команду: пуск!

Одновременно с командой главный штурман нажала кнопку пуска торпед в ручном режиме.

На компьютерном экране перед Геа вспыхнула надпись «Выполнено. Пуск двух торпед с интервалом в четыре секунды. Произведён залп орудий правого борта: секторы…».

На большом экране ближнего обнаружения экипаж наблюдал, как ещё далеко до тёмного борта гигантского корабля нестерпимо яркой точкой взорвалась первая торпеда, вызвав в космосе быстробегущую возмущённо-затухающую световую волну.

— Все двигатели на максимальную мощность! — в тот же момент скомандовала Геа. — Стартуем. Развить максимальную скорость!

Ещё через восемь секунд всплеск света, но меньшей яркости, появился на видимой стороне шара чуть ниже его середины.

— Попали! — раздался чей-то радостный возглас.

— Гравитационное воздействие неопознанного объекта ослабло и стремится к нулю! — доложил инженерный пост. — Мы отдаляемся!

— Попали! — в Зале Управления раздался уже дружный радостный крик. — Слава Создателю!

И тут же множество голосов поддержало:

— Слава Создателю! Слава Геа!

Корабль «Эра», вырвавшись из цепких лап мощного гравитационного поля шара-гиганта, на околосветовой скорости удалялся от противника. Но вопреки ожиданиям команды, экраны дальнего и ближнего обнаружения показывали, что с тёмным гигантом никаких видимых изменений не происходит: шар не горел и не разваливался на части. Хотя и не преследовал удаляющийся корабль.

— Главному Компьютеру показать запись попадания торпед, — в недоумении распорядилась Геа.

Все прильнули взглядами к одному из экранов.

— Вот, смотрите, — прокомментировал Арс, — торпеда точно взорвалась на поверхности шара. Мы поразили его! И сразу же ослабла сила его гравитационного поля!

— Почему же он остался целым? — недоумевал Айр. — Неужели его обшивка смогла выдержать воздействие такого страшного оружия? Невероятно! Ведь энергия заряда не отразилась от него! Значит, шар принял её на себя?

— Всё вероятно, если предположить, что это космиты, и вспомнить, что их корабли возвращаются даже из антимиров! — произнесла Геа в полной тишине. — Какие-то повреждения противнику мы всё-таки причинили: он нас не преследует и в нас не стреляет. Но посмотрите: ясно видно, что мощность взрыва торпеды на поверхности шара гораздо меньше мощности взрыва в космосе. Что-то погасило мощность заряда. Но что?

— Активная защита корпуса, — высказал догадку Айр.

— Геа, Вас вызывает Зес, — к креслу командира подошла Мауджетт. — Связь восстановлена, вы можете сами говорить с Кейзаром по общей связи.

Тут же главный штурман услышала взволнованный голос капитана:

— Что там у вас? Геа, все живы? Корабль цел?

— Кейзар, экипаж корабля «Эра» приветствует тебя! — произнесла вслух Геа, не делая секрета из переговоров с капитаном. — Мы выдержали первое сражение. Повреждения значительные, но подлежат устранению. Израсходовано две торпеды. Неопознанный корабль получил одно попадание торпеды в корпус, но внешне остался цел. Сейчас мы уходим от него. Противник нас не преследует. Видимо, тоже повреждён.

— Слава Создателю! Геа, ты — настоящий командир. Всему экипажу — моя благодарность!

— Благодарим. Зес, кто напал на нас?

— Геа, вы сражались с кораблём космитов!

— Значит, я не ошиблась, — теряя последнюю надежду, сделала вывод Геа.

— Геа, космиты не собирались вас уничтожать. Они хотели захватить «Эру» вместе с экипажем.

— И у нас был единственный шанс на спасение…

— И вы его использовали! — закончил за неё Зес. — Корабль космитов получил серьёзные повреждения и в ближайшем времени не сможет вести активных действий. Об этом нам говорят Атланты. Они наши союзники. Поэтому, Геа, возвращайся к Земле и становись на дальнюю орбиту вне зоны досигаемости оружия корабля противника. Хотя космиты сейчас закрыты энергетическим коконом и не будут предпринимать никаких попыток к боевым действиям, надо соблюдать осторожность. Будем наблюдать за ними. Дальше начнём переговоры. Я скоро прибуду на «Эру».

— А если космиты используют шары-перехватчики? — не скрывая тревоги, спросила Геа.

— Атланты пообещали нам свою защиту, — ответил Зес. — Я им верю. На орбите они смогут оградить нас от космитов.

— Ждём тебя, капитан! — сказала Геа и ушла со связи.

Перед своим отлётом на корабль, Кейзар Зес приказал отправить в районы Земли, занятые космитами Тотл-Ойка, несколько групп захвата. Для предстоящих переговоров с космитами на орбите ему нужны были козыри. Этими козырями могли стать Тотл-Ойк и его учёные.

Четыре группы, состоящие из десяти офицеров охраны каждая, вылетели на четырёх дисколётах новой конструкции, созданных инженерами Прома.

Уже в космосе при подлёте к крейсеру «Эра» Зес получил сообщение, что над поселениями космитов дисколёты были атакованы летательными аппаратами неизвестной конструкции. Три дисколёта, получив повреждения, вернулись на базы. Один был сбит и упал в джунгли. Афра направила к месту падения спасательный робот под охраной более мощного дисколёта с корабля «Эра».

Получив это сообщение, Зес чуть не отдал приказ об уничтожении поселений космитов. Но, немного подумав, решил не спешить с этим.

На корабле его встречала Геа.

— Я рада твоему возвращению, Кейзар! — склонила голову темноволосая красавица в серебристой форме старшего офицера. По выражению её глаз Зес понял, что жена говорит правду. Прошлое ушло, вытесняемое неотвратимым настоящим.

— Ты похудела… Иди ко мне, девочка моя! — не обращая внимания на охрану и обслугу, Зес обнял жену и прижал к себе. — Как же тебе тут было тяжело без меня!

— И страшно!.. — тихо, чтобы не услышал никто, призналась Геа.

— Но ты — молодец! Я горжусь, что у меня такая жена и помощница! Ты спасла всех нас! Спасибо…

После доклада инженерных служб Зесу стало ясно, что корабль тхатхов получил значительные повреждения. Антенные блоки подлежали восстановлению. Но без выведенных из строя торсионных генераторов Четвёртое измерение для «Эры» становилось недоступным.

Они находились вдвоём в небольшом рабочем кабинете капитана. Вдвоём, после многих лет разлуки и непонимания.

— Что предпримут космиты? — Зес стоял у большого проёма окна и смотрел на звёзды.

— Надо предполагать переговоры! — Геа сидела на диване и проверяла по миниатюрному табло-монитору расчётные запасы энергетического топлива крейсера.

— Какие переговоры? Космиты не выходят с нами на связь!

— Они нас слушают. Но лучше это сделать через Атлантов. С ними космиты общаются. — Геа смотрела на капитана и видела, что он изменился: это уже не тот молодой и горячий Зес, каким он был двадцать лет назад. За время их отчуждения Зес возмужал, вёл речь, не спеша, взвешивая каждое слово, стал менее щедрым на жесты. Она даже заметила у супруга появившиеся тонкие морщинки у глаз и седину на висках.

— Наши требования? — повернулся к ней Зес.

— Пусть забирают своих, но оставят «Селену» в рабочем состоянии. Скачать информацию из их Главного Компьютера мы им позволим.

— Согласен! — сделал небольшую паузу капитан. — На всех базах Земли объявлена тревога. Афра передаёт, что прилетевшие космиты высадили на Землю десант. Это их истребители атаковали наши дисколёты над джунглями. Как же наши системы слежения не обнаружили вторжения из космоса?

— Не забывай, с кем мы имеем дело! Космиты очень опасны. — Геа встала и подошла к Зесу. — Кто поведёт переговоры с нашей стороны?

— Я сам, — ответил Зес и обнял жену. — Но в помощь возьму тебя и Афру.

Время дежурства подходило к концу. Айр сладко зевнул и потянулся в кресле. На дальней орбите не существовало чётких границ смены дня и ночи, поэтому о времени суток ориентировались только по бортовым часам. Судя по ним, ещё стояла глубокая ночь.

Экипаж корабля отдыхал. В отсеках работали лишь дежурные офицеры и автоматика.

Айр время от времени бросал взгляд на экран, в котором отображался застывший, словно мёртвая планета, гигантский корабль космитов. Даже на фоне бесконечного чёрного космоса масштабы пришельца впечатляли. Корабль не подавал признаков жизни.

Неожиданно ожили индикаторы Компьютера, и металлический голос произнёс:

— Внимание! Объект начал движение. Неопознанный корабль меняет своё местоположение. Он удаляется.

Айр кинулся к экрану: огромный чёрный шар, освещаемый косыми лучами солнечного света, действительно медленно отдалялся. Это было заметно по миганию и исчезновению звёзд в его секторе.

Айр тут же связался с Зесом. Встревоженный Кейзар ответил сразу:

— Что?

— Капитан, корабль космитов меняет своё местоположение. Сейчас он удаляется от нас.

— Защитное поле на максимум! Держи оружие наготове. Контролируй все перемещения объекта! Я сейчас буду в Зале Управления. — Зес ушёл со связи.

Ясно, что чёрная планета уходила, набирая скорость. Она всё быстрее и быстрее отдалялась от Земли.

В Зал Управления вбежал Зес, застёгивая на ходу комбинезон.

— Изображение на мой экран! — приказал он Компьютеру и занял кресло. — Рассчитать возможные траектории движения противника.

— Неужели уходят? — не веря своим глазам, спросил Айр.

— Навряд ли, — внимательно следя за расчётной траекторией на экране, произнёс капитан. — Скорее, занимают выгодную позицию… Нет, атаковать отсюда невозможно. Значит, уходят? — Зес с удивлением посмотрел на Айта.

— Наверное, уходят, — с надеждой в голосе предположил первый помощник.

— Но куда? — озадачился Зес. — У них на Земле осталась часть экипажа.

— Это мы скоро узнаем! — произнесла вошедшая в Зал Управления Геа.

Совет Старших Офицеров заседал уже четвёртый час. Оценивались и обсуждались возможные варианты действий против космитов. Все ресурсы тхатхов были пересчитаны и заново введены в Компьютер. Но боевая игра, запускаемая с различными вариантами, всегда выдавала одно и то же решение: крейсер «Эра» очень скоро проигрывал сражение. Это означало гибель экипажа. Космиты захватывали Землю.

Тревожило и то обстоятельство, что локаторы и ближнего и дальнего обнаружения перестали видеть корабль противника. Он будто растворился в космосе. Конечно, выведенные из строя антенны сейчас были бы очень кстати. Но и вернувшиеся из поиска дисколёты-разведчики тоже не обнаружили чёрного корабля-гиганта. А Мауджетты Афры продолжали докладывать, что чувствуют присутствие чужого корабля в Солнечной системе. Так где же он?

Все ломали голову над этой загадкой, пока не поступила информация с Земли. Атланты сообщали, что корабль космитов стал двойником пятой планеты Солнечной системы. Он не просто встал на её орбиту, а слился с ней и пробивает тоннель к её ядру.

— Корабль-паразит, — догадалась Афра. — Вот откуда космиты берут энергию для своих суперкораблей. Забрать Материю со звезды они не могут, а внутри почти каждой планеты имеется своя маленькая звезда — ядро. И внутри кораблей космитов такое же ядро! Об этой технологии мечтали наши учёные!

— Мы не видим их, потому что корабль космитов прикрыт от нас телом пятой планеты, — определил Зес. — И атаковать их с этой позиции мы не можем. Можно попробовать ещё раз связаться с ними. Но вряд ли это даст какие-то результаты.

— У космитов сейчас идёт зарядка энергетического блока от ядра планеты, — о чём-то думая, стала рассуждать Геа. — Значит, их энергетический канал открыт. В таком положении их корабль уязвим! Можно ударить в самую главную точку — поразить энергетический блок.

— Но как это сделать? — развёл руками капитан. — Их корабль прикрыт планетой. А если мы станем выходить на позицию атаки, космиты тут же атакуют нас!

— Если нанести сейчас удар вакуумными торпедами по самой планете, то их корабль окажется беззащитным перед зарядом, уничтожающим Материю! — ответила Геа.

— Уничтожив одну из планет, мы нарушим равновесие всей Солнечной системы, — вступила в разговор Афра. — Для восстановления равновесия в системе произойдёт сдвиг орбит. Представляете последствия? Жизнь на Земле может погибнуть!

— Можно задать исходные параметры Главному Компьютеру, — предложила Геа. — Посмотрим, что получится в результате?

— Пока не будем рассматривать такой вариант, — отклонил предложение Геа Зес. — Надо начинать переговоры.

Вопреки ожиданиям, тхатхи получили ответ на запрос о переговорах почти сразу. На светящемся экране появился незнакомый космит и без предисловий обрисовал ситуацию. Он говорил на языке тхатхов:

— Капитан Зес, мы пожалели вас. Но больше церемониться с вами не намерены. Ни о каких переговорах речи быть не может. Вы причинили нам ущерб. Серьёзный ущерб. Поэтому, если вы не сдадите корабль с экипажем, мы уничтожим вас как вредную помеху. Земля принадлежала нам, и она останется нашей! Вы — нарушение нашего плана. Итак, ваше решение?

Зес сразу даже не нашёлся, что ответить на такую неожиданную атаку. Но, быстро проанализировав сказанное, поинтересовался:

— Похоже, что у тхатхов нет выбора?

— Выбор есть, — бесцветный голос и высокомерный тон космита действовали на нервы. — Даю вам десять земных суток на то, чтобы уйти в дальний Космос. Иначе наше оружие достанет вас. Оставьте Землю навсегда, и мы не станем вас преследовать.

— Зачем вам Земля? Вы же сами собирались уходить? — спросил скорее из любопытства Зес.

— Когда-нибудь мы уйдём. Но я отвечу на ваш вопрос, хотя не имею полномочий вести переговоры, — лицо космита оставалось невозмутимым, а голос ровным. — Для развития нашей очень старой цивилизации уже не хватает энергии космоса. Мы собираем её отовсюду. Земля нужна нам, как плантация по взращиванию биологических «плодов», дающих энергию. Эта планета станет неплохим поставщиком её для космитов. И похожих планет во Вселенных — множество. Мы насаждаем на них примитивную жизнь и получаем необходимую нам энергию. Вы нам мешаете. Поэтому напоминаю: у вас есть десять дней, чтобы не погибнуть.

— Но для эвакуации наших земных поселений этого времени недостаточно! — воскликнул Зес.

— То, что останется, будет уничтожено. Мы не оставим на Земле даже памяти о вас.

— А если мы будем защищаться?

— Я сразу недооценил ваши возможности, — будто вылепленное из камня надменное лицо космита оставалось невозмутимым, бесцветные глаза смотрели холодно. — Жаль, что Тотл-Ойк не знал о вашем секретном оружии. Мы понесли потери. Но это ничего не меняет. Наш корабль имеет высшую степень живучести, и больше я не допущу ошибки. Живыми вы нам больше не нужны. Готовьте экипаж к смерти, капитан Зес.

— С кем я говорю? — успел крикнуть Зес, но изображение космита исчезло. Их корабль ушёл со связи.

— Похоже, что это был их капитан, — Зес задумался.

К сидящему в кресле капитану подошла Афра. В Зале Собраний стояла такая напряжённая тишина, что произнесенные астрологом почти на ухо Зесу слова услышали все:

— Кейзар, я не знаю, что там у космитов произошло в их цивилизации, но ты только что говорил с киборгом.

Зес с удивлением поднял глаза:

— Ты уверена?

— Абсолютно. Я провела анализ. Это — киборг. Атлантам он представлялся как капитан Ву-ду. Они сделали такой же вывод.

Зес поглядел в молчащий зал. Решение оставалось за ним. И он знал, что скажет своим подчинённым. Но прежде он хотел услышать их мнение.

— Друзья, — начал Зес и поднялся, — вы всё слышали. На нас напали не люди. Уйдя не приняв боя, мы всё равно погибнем в дальнем космосе. Используя единственно возможный вариант — применив торпеды, — мы приведём жизнь на Земле к краю гибели. Выживут не многие. Компьютер просчитал дальнейшее развитие ситуации: планеты сдвинутся, Земля отойдёт от Солнца, на её поверхность упадут остатки пятой планеты, вызвав природную катастрофу. Конденсируется пароводяной купол, окружающий Землю, и на поверхность планеты упадут миллиарды тонн воды. Будут затоплены все материки. Затем Земля стабилизирует своё положение, заняв другую орбиту движения вокруг Солнца. Уменьшится скорость её вращения вокруг собственной оси. Из-за отсутствия парникового эффекта на магнитных полюсах образуются ледниковые материки. Они оттянут на себя большую часть океана. Появится суша. Но ледники будут завоёвывать Землю и дальше, пока не установится новый климат. Пройдёт несколько сотен веков, и это будет другая Земля. Но нам самим придётся очень трудно. Со временем погибнем и мы. Мне важно знать мнение каждого: что будем делать?

Молчавший зал ожил, но сообщение капитана не вызвало споров. Общее мнение выразила поднявшаяся Геа:

— Если даже без боя мы отдадим Землю космитам, всё равно она погибнет. Правда, чуть позже. Они выжмут из неё всё, что им необходимо и уйдут грабить другую планету. Космиты — это паразиты. Поэтому, Кейзар, старшие офицеры предлагают начинать срочную эвакуацию тхатхов с Земли. У землян выбора не будет. Такова их судьба. Всё равно кто-то из них выживет в природной катастрофе. Например, рыбы и животные, обитающие в воде. И потом природа восстановит равновесие и возродит жизнь на Земле снова. Мы должны сражаться!

— Я считаю, — поднялась Афра, — что мы поступим правильно, если собранный нами генофонд эвакуируем в подземные хранилища «города богов». Потом из пробирок мы возродим новых людей. Наши подземные города выдержат затопление Земли. Там, под землёй, выживут и нужные нам представители землян. Несколько лет наши подземные базы смогут функционировать автономно. Затем мы создадим новую цивилизацию!

— То, что не получилось с Эдемом, может получиться теперь, — добавила Геа. — Пусть погибнут все земляне. Мы возродим нового человека: чистого душой и помыслами. И верящего в нас, как в богов! Но для осуществления этого плана необходимо начинать всё заново — с чистого поля, учтя совершённые ошибки. На Земле не должно остаться людей, обладающих Знанием. Мой сын Пифон ошибался, думая, что, дав Знание землянам, он сделает их счастливыми и равными нам. Как показал опыт, Знания лишь делают животное более страшным зверем. Очень опасным зверем. Признаем, что весь предыдущий неудачный опыт общения с землянами нас многому научил. Единственное, кого мне жаль в этой ситуации, это Великанов. Это достойные жители Земли. Они являются заложниками обстоятельств. Но, может, они и не погибнут все?

Афра и Геа сели. Зес смотрел на своих офицеров и не мог сделать шаг за ту черту, где начинались Смерть и Хаос. Ему помогла Геа.

— Прошу вас, друзья, — снова поднялась она со своего места, — не усугублять ситуацию. Я знаю, что у многих из вас сложились хорошие отношения с землянами, живущими в ваших собственных государствах и землях. У многих появились на Земле дети. Не предупреждайте их о грядущей катастрофе. Человечество в массе своей глупо, эгоистично, жестоко, жадно, лениво и завистливо. Признаем — это неудачный наш эксперимент. В новой цивилизации у вас будут новые слуги. Гораздо лучше старых. Ошибки Эдема не должны повториться.

Зес, с благодарностью посмотрев на супругу, произнёс:

— Начинаем эвакуацию тхатхов в экстренном режиме! С Земли не брать ничего, кроме продовольствия. Эвакуация заканчивается через восемь суток. Кто не успеет улететь на корабль — должны самостоятельно добираться в подземные города. Ответственным за эвакуацию назначаю главного штурмана Геа.

— Слушаюсь! — ответила Геа.

— За генофонд отвечает Афра! — Зес бросил короткий взгляд в её сторону. — Надеюсь, ты успеешь.

— Успею, Кейзар! — заверила астролог.

— Начальникам всех служб приготовить корабль к автономному полёту. Всё должно быть готово уже через двенадцать часов. Проверить камеры энергетического сна. Все боевые системы привести в полную готовность. Ответственный — первый помощник капитана! — Зес взглянул на Айра.

— Слушаюсь! — отозвался тот.

Отыскав взглядом среди офицеров инженера Прома, капитан подошёл к нему и тепло сказал:

— А тебе, Пром, необходимо вылетать прямо сейчас и сделать всё, чтобы база «Селена» с Уловителем Энергии функционировала, несмотря ни на что. Без вас нам придётся туго. И смотри, чтобы космиты не успели её захватить раньше.

— Я всё сделаю, — улыбнулся поднявшийся Пром. — Система обороны базы отлажена. Мы не подведём.

— Всё правильно! — Зес хлопнул Прома по плечу и посмотрел в глаза. — Пару сотен лет будешь работать в автономном режиме. Иди.

Отправив инженера, Зес оглядел всех присутствующих и дал команду:

— Итак, объявляю готовность номер один. По рабочим местам!

Зес видел на экране дальнего обнаружения контуры пятой планеты Солнечной системы с наложенной на неё сеткой прицела. Палец капитана лежал на кнопке пуска торпед. Через несколько секунд эта планета должна перестать существовать, и космическая катастрофа, которая должна обрушиться на Солнечную систему, обрушится на Землю, унеся миллионы ни в чём не повинных жизней. Запасов выделяемой при этом Энергии хватит тхатхам надолго. Но имеет ли право он, чужой в этой Вселенной, творить деяния, подвластные только Создателю? Палец капитана не хотел нажимать роковую кнопку, но обстоятельства принуждали Зеса взять на себя ответственность, которую он не мог переложить ни на кого другого.

С момента принятия решения прошло уже более восьми дней. Спешная эвакуация тхатхов завершена. Корабль и экипаж готовы к длительному автономному существованию. Осталось только одно незавершённое дело…

Зес, закрыв глаза, нажал кнопку пуска торпед…

Эпилог

Земля оправилась от страшного космического катаклизма. Человечество встало на путь возрождения. Но произошли события, о которых знает история: люди не стали лучше. О чём говорят легенды? План Зевса и Геи о создании новой расы не удался — младшие боги пожалели людей и попытались спасти землян, предупредив их о Потопе. Прометей из-за любви к людям спас оставшихся в живых после Потопа, передав им частицу Знания богов. За что был наказан Зевсом.

Люди выжили. Новая раса, призванная возродить Землю, растворилась среди них.

Последние из инопланетян предсказали и видели пришествие на Землю Христа. Но, став свидетелями того, как люди поступили с ним, они отказались от мысли помогать человечеству в дальнейшем. Пришедшие Отцы навсегда покинули Землю и унесли с собой ключ к познанию Мира. После них остались лишь множественные свидетельства пребывания пришельцев на Земле, да ещё кое-где функционирующие автономно их системы обеспечения и транспортировки. Творения пережили своих создателей. И лишь иногда среди людей появляются гении, способные на великие открытия или обладающие сверхспособностями. Это сказываются гены Пришедших Отцов.

История человечества на Земле не так велика, как нам хотелось бы думать. Подменяя факты предположениями, мы неверно определяем возраст нашей цивилизации. Она гораздо моложе. И сложней. И мы ещё не ушли далеко от той точки в эволюции, где могли бы сделать поворот к духовному, а не техническому развитию человечества.

Пришельцы оказались смертными, и Вселенная избавилась от них, как сейчас она избавляется от землян. Только одно ещё может как-то повлиять на развитие череды событий, ведущих человечество к концу — оно должно вспомнить, для чего создавался человек, и повернуться лицом к Богу!

Олег Бажанов

2006 год.

г. Волгоград

Олег Бажанов

Любовь. И более…

Моей жене Татьяне Шенкер посвящается

Человек не может жить без боли. Испытав её, он понимает, чего стоит Жизнь без Боли…

Глава 1

– Что будем пить? – по-барски гостеприимно поинтересовался Вадим Сергеевич, пропуская миловидную девушку в просторный холл трёхэтажного коттеджа, больше похожего на маленький дворец. И с улицы и внутри особняк, словно новогодняя ёлка, весь сиял огнями.

– Красиво тут у вас! – Девушка остановилась в широких дверях белоснежного зала с высоким фигурным потолком, пляшущим рыжим пламенем в растопленном камине и с восхищением стала разглядывать белую мебель и богатое убранство гостиной.

Пробежав взглядом по её спине и ниже по длинным ногам, хозяин дома спрятал довольную улыбку. Подойдя сзади, он обнял гостью за плечи:

– Тебе здесь понравится всё, Ульяночка. Итак, – заказывай! Что пьём?

– Мартини с соком, если можно? – чуть смущённо улыбнулась девушка. – Вадим Сергеевич, а я не думала, что вы так богаты.

– Удивлена? – Улыбка, которая может появиться только у человека, привыкшего получать от жизни всё, расплылась на круглом самодовольном лице хозяина. – Конечно, при скромной зарплате чиновника областного уровня так жить нельзя. Но мне – можно.

– Потому что это вам от бабушки досталось? – Светловолосая гостья бросила на хозяина особняка невинный взгляд и прошла в гостиную, легко скидывая на ходу роскошный норковый полушубок.

Вадим Сергеевич, аккуратно повесив своё тёплое пальто на вешалке в коридоре, посмотрел вслед гостье, соображая, как отреагировать на её фразу, но решил, что сказала она это без всякого умысла. Ещё он подумал, что такая кукла с точёной фигурой сегодня может позволить себе быть недальновидной, и ответил:

– Бабушка тут ни причём. Всё своим трудом, Ульяночка… Значит, «Мартини»? – Он шагнул в сторону бара, подсвечивающегося мягким светом в ближнем углу гостиной недалеко от входа. – Конфеты? Фрукты?

Ульяна, небрежно кинув полушубок на широкий диван, расположилась в высоком кресле возле камина, вытянув красивые ноги в тонкой сеточке тёмных колготок.

– Апельсин или киви есть? – Она не мигая смотрела на огонь.

– Всё есть! – Вадим Сергеевич демонстративным широким жестом распахнул верхнюю дверцу высокого, выше него самого холодильника и стал выбирать среди батареи бутылок с неповторяющимися названиями нужную:

– И апельсины есть, и яблоки есть… А хочешь, девочка, грушу?

– Хочу, – устало ответила Ульяна. Она смотрела на разгорающееся яркое пламя в хищно разинутой пасти камина, с лёгким потрескиванием пожирающее ровно напиленные берёзовые поленья, кем-то сложенные в аккуратную пирамидку, и поймала себя на мысли о том, что и в жизни всё происходит вот так же: один пожирает другого, чтобы кому-то третьему стало уютно и тепло. Она знала, каким будет следующий шаг, но не спешила – давала себе время насладиться разнеживающим теплом и уютом этого дома.

Вадим Сергеевич ликовал! В такой прекрасный вечер его просто распирало от осознания собственной принадлежности к столь немногочисленной касте, как теперь стало принято говорить, ЛАКШЕРИ, то есть к избранным класса люкс.

К изучению проявлений этого стиля жизни он уже давно подходил со всей серьёзностью. Конечно, полностью принадлежать к этому миру богов и полубогов он не мог даже в своих самых смелых мечтах, но с некоторых пор имел возможность прикоснуться к нему хотя бы чуть-чуть. А главное, прикоснуться так, чтобы заметили другие… Ради этого он был готов на многое. И его старания вознаграждались. Поэтому, наверное, он и уехал сегодня со званого вечера с самой красивой и самой стильной девушкой.

Пусть она посмотрит на его дом и на одно из последних его приобретений – красного дерева винный шкаф ручной работы. Это произведение искусства мебельщиков Вадим Сергеевич по праву причислял к достойной составляющей его личной винотеки. Вот они, тщательно подобранные и приготовленные для показательных выступлений перед редкими, но дорогими гостями бутылки с бесценными винами: красненькое – при постоянной температуре плюс двенадцать градусов, а беленькое – плюс восемь. И непременно – в положении лёжа – так ему рекомендовал известный сомелье. Сейчас он забыл, зачем лёжа? – но в том, что это очень важно для избранных, Вадим Сергеевич не сомневался. Хотя сам-то он чаще пил водку. А уж если говорить про вино… Вот оно, Мозельское! Почему-то эта недорогая бутылка вызывала самые приятные чувства. Взяв её в руки он снова на миг окунулся в прошлое и увидел виноградники на крутых склонах в долине реки Мозель, что несёт свои стремительные воды от самой Франции, по землям Люксембургского герцогства до границ Германии, где он навсегда запомнил вкус вина, купленного когда-то по случаю на узкой улице Люксембурга, когда они вместе с зеленоглазой блондинкой, влюблённые, бежали в подворотню старинного дома, чтобы взглянуть на окна квартиры, где жил Гёте… Как давно это было! Перед глазами всплыл образ жены. Вадим Сергеевич вздохнул и бросил взгляд на гостью. Нет, Ульяна, пожалуй, лучше. И моложе. С ней можно позабыть обо всём!

И он покажет ей то, что пока ещё никому не показывал – своё последнее «достижение»: вот за этой ближайшей стеной находятся его небольшие деревенские апартаменты с настоящей русской печью. А щи и каша из русской печи на дровах – самая вкусная в мире еда!

А дальше, за помещением с печкой, дубовым столом и лавками – русская банька с паром и настоящим берёзовым веничком! Там есть и семиметровый глубокий бассейн с прохладной зелёно-голубоватой прозрачной водой. После парилочки хорошо прямо в этот бассейн… Блаженство! Сегодня они с Ульяной его обязательно ощутят!

Улыбаясь своим мыслям, Вадим Сергеевич достал фрукты и ополоснул их водой из-под фигурного крана с многоуровневой очисткой, потом сделал нарезку, покромсав спелые плоды на ровненькие дольки, художественно разложил их на тарелке и вскрыл бутылку зелёного «Мартини». Затем вынул из барного держателя над головой бокалы и разместил всё приготовленное на круглом подносе. Ах, да, чуть не забыл, ещё непременно пару кусочков льда в бокал…

Перед тем как отправиться с угощением в другой конец зала, он всё ещё раз проверил. Возвращаться не хотелось. Удовлетворённо крякнув, он осторожно взялся за края подноса и кинул взгляд туда, где сидела гостья. Ему был виден профиль девушки, изящная рука с красивым кольцом на пальце, и длинные стройные ноги. «Повезло же сегодня старому ловеласу!» – с улыбкой подумал он про себя. Жена, скучая в большой городской квартире, думает, что муж уехал вместе с губернатором в соседнюю область. А оно выходит вона как!… Удружил сегодня председатель одного из комитетов областной Думы, познакомив с новой переводчицей с редким именем Ульяна. И имя, и сама девушка, показались Вадиму Сергеевичу особенными.

Он с некоторых пор уже считал себя баловнем судьбы, и всё редкое и неординарное его не только не пугало и не отталкивало, а наоборот, необычайно притягивало и влекло. Ещё до начала официального банкета он попытался ухаживать за Ульяной и увидел, что девушке импонирует его внимание. Он с довольной улыбкой подумал о том, что, несмотря на начинающий расти круглый живот и морщины под глазами, всё ещё нравится женщинам. Уже к середине губернаторского ужина Вадим Сергеевич вдруг поймал себя на мысли о том, что ему не просто симпатична эта девушка, а он ощущает вполне определённую тягу к очаровательной переводчице: рядом с ней он беспричинно начинал радоваться и чувствовал себя лет на десять моложе. Это свидетельствовало о многом.

Не дожидаясь окончания банкета, Вадим Сергеевич решился и прозрачно намекнул Ульяне о возможности продолжить вечер в более интимной обстановке.

– Если вы меня приятно удивите?.. – не отказалась переводчица, намекнув кавалеру на то, что тому надо ещё постараться. Тут в голове у Вадима Сергеевича и возник авантюрный план: показать девушке свой загородный дом. Вообще-то он хотел, чтобы круг знающих про его сбывшуюся мечту о собственном дворце был как можно уже и избраннее. Но в данном случае Вадим Сергеевич решил сделать исключение, потому что сейчас у него не существовало большей мечты, чем сблизиться с пышущей молодостью восхитительной Ульяной!

Предупредив охрану по телефону, что приедет не один и что нужно подготовить дом и баню, Вадим Сергеевич отпустил водителя, и сам сел за руль большого – последнего из культовой линейки – «Мерседеса» с затенёнными стёклами. Выпитое за вечер шампанское не слишком беспокоило: машину с такими номерами не останавливали гаишники. Вадим Сергеевич всю дорогу шутил и хотел казаться активнее и моложе своих пятидесяти двух лет.

Открывая перед гостьей двери своего нескромного загородного пристанища, он был уверен, что маленький дворец, построенный по его личному проекту, не оставит её равнодушной. К его большой радости так и вышло: дом произвёл нужное впечатление. Вечер только «обещал быть», а Вадим Сергеевич уже чувствовал себя на седьмом небе от счастья.

– У меня от вас кружится голова, – признался он, поставив поднос с угощением на низкий журнальный столик у камина и присаживаясь на край соседнего кресла. – Вы такая…

– Какая? – Девушка взглянула на него с интересом.

– Такая очаровательная, Улечка!

Гостья отвлеклась от созерцания огня и с улыбкой снова посмотрела на чиновника.

– Спасибо вам. Мне так хорошо и уютно здесь, – тихо призналась она. – А главное – спокойно.

Ах, эти глаза! В голове Вадима Сергеевича пронеслась невозможная по своей смелости и глупости мысль: а что если бы Ульяна стала хозяйкой всего этого?! Он представил её на месте своей стареющей, но даже не пытающейся сопротивляться этому жены и подумал, что идея не такая уж и неосуществимая. Ведь ради чего он всю жизнь делал карьеру, унижался перед сильными мира сего, шёл на сделки с совестью и с законом, совершал подлоги в документах на продажу государственных земель, рисковал, обманывая людей, беря взятки и платя мзду выше, клевеща на коллег, списывая и уводя не по назначению бюджетные деньги? Только ради таких вот часов и минут с самыми лучшими на свете женщинами! Ради их любви! А теперь самая лучшая из них сидела возле камина в его кресле рядом с ним! И она могла бы стать его женой. Чего ещё было желать? Дети уже выросли. Старшая дочь – сверстница Ульяны… Яркое видение померкло. Он со вздохом прогнал остатки волнительной иллюзии, посчитав разницу в возрасте – двадцать семь лет. Это уж слишком…

– Если бы мы встретились раньше… – ещё раз вздохнул он с сожалением.

– Что вас смущает? – Она подняла руку и погладила его по седеющей голове. – Вы ещё так молоды и сильны…

Он поймал её лёгкую изящную ладонь, прижал к губам и стал целовать красивые длинные пальцы, запястье, локоток, пробираясь выше и выше, нашёптывая:

– Спасибо вам, Уленька… Спасибо!..

– За что? – тихо рассмеялась девушка, поддаваясь его ласкам.

– За этот чудесный вечер!.. Вы не представляете, что вы сейчас… для меня… сделали!..

– И что же я сделала? Перестаньте, Вадим Сергеевич… Тут, наверное, камеры понаставлены?

– Нет тут никаких камер! Зовите меня просто – Вадимом… – выдохнул он, продолжая осыпать поцелуями руку. – Я будто только сейчас проснулся! Я хочу жить!..

– Жить? – В голосе девушки он услышал непонятную грусть и посмотрел на неё.

– Вас что-то беспокоит?

– Нет. Просто… слишком хорошо. – Она отобрала руку, откинулась на спинку кресла и замерла, всматриваясь в огонь из-под полуопущенных пушистых ресниц. Вадим Сергеевич увидел в её серых глазах отражение пляшущих в первобытном танце языков пламени. И почему-то вдруг ему вспомнились сказки с красавицами-ведьмами, которые он слышал в детстве от старой больной тётки. Пробежал мороз по коже. Но он тут же отогнал тревожные мысли. Вечер только-только начинался.

– Давайте выпьем! – предложил Вадим Сергеевич, разливая «Мартини» по бокалам.

– За что?

– За вас! За наше знакомство! Ульяна, ведь у меня много денег! Очень много! Вы ни в чём не будете нуждаться! Только согласитесь… – От волнения он сбился, не закончив предложения, и смотрел на свой бокал, боясь поднять глаза.

– А оливки у вас есть? – как ни в чём ни бывало, спросила гостья, взглянув на поднос.

– Да, да! Конечно! – Он вскочил с кресла как влюблённый юноша и бросился к холодильнику. – Сейчас!..

Ульяна, провожая его взглядом, незаметно переломила в пальцах стеклянную ампулу и вылила содержимое в бокал хозяина. Пустую ампулу она в носовом платке убрала в свою сумочку.

– Вот, пожалуйста! – быстро вернувшийся Вадим Сергеевич поставил блюдце с тёмными оливками и другое такое же блюдце с ровно нарезанными золотистыми дольками лимона на столик. – Сейчас мы отведаем «Мартини», а потом я угощу вас настоящим Мозельским вином!

– Мозельским?

– О, да! Настоящим!

– Вадим Сергеевич, вы знаток вин?

– Ну, пожалуй, правильнее сказать – любитель. Вы слышали о знаменитых виноградниках долины реки Мозель?

– Я видела её с самолёта и даже стояла на её берегу в Люксембурге. Красивая река.

– Всё это правильно, дорогая Ульяна. Но несколько, я бы сказал, сухо. Извините. – Сидя в кресле, Вадим Сергеевич, выпятив грудь, принял позу оратора. – Я бы выразился так: Мозель – урождённая француженка. Она набирает силу от горного массива Южных Вогез и в стремительном движении волн, петляя и извиваясь между крутыми излучинами, несёт свои воды через всю центральную Европу по царству Вакха навстречу Рейну. Уже древние римляне и кельты не могли устоять перед обаянием этой темпераментной леди! Они сразу распознали её неповторимый талант и высадили на крутых берегах первые виноградники. Благодаря мягкому, почти средиземноморскому климату и хорошо аккумулирующим тепло крутым сланцевым склонам, высококачественный ароматный рислинг здесь особенно хорош. Со времён римлян и кельтов прошло две тысячи лет, многое изменилось. Но белое Мозельское вино – и сегодня божественный напиток с изысканно темпераментным вкусом. Кстати, я несколько раз бывал в тех краях и всегда любовался мозельскими пейзажами и неповторимой красотой небольших винодельческих деревень и селений.

– Как вы это сказали, Вадим Сергеевич! Я будто сама проплыла по реке Мозель и увидела её берега, – грустно и задумчиво произнесла Ульяна.

– Почему так печально? Сегодня мы обязательно попробуем мозельского! – воскликнул хозяин дома. – И если вы только пожелаете, милая Ульяна, мы с вами совершим путешествие по Европе. И поверьте, оно будет незабываемым! Давайте выпьем?

– Так всё же – за что? – Гостья взяла свой бокал с подноса.

– За наше знакомство! И за его продолжение! – воскликнул хозяин решительно, поднимая свой бокал.

– И за удачу! – под хрустальный звон поддержала тост Ульяна и маленькими глотками стала пить «Мартини»…

Вооружённый охранник в будке на воротах полюбопытствовал, почему гостья уходит так рано? Кутающаяся в норковый полушубок девушка ответила, что хозяин уже заснул – всё-таки немолодой человек.

Открывая тяжёлую железную калитку в высоком кирпичном заборе, другой молодой охранник, не пряча животной улыбки во всё лицо, раздевал выходящую молодую женщину взглядом.

– Может, встретимся? – запоздало крикнул он ей вслед.

– Может быть, – усмехнулась она. – Когда начнёшь много зарабатывать…

Ульяна вышла на обочину гудящей моторами широкой асфальтированной дороги, по которой непрерывным потоком лился движущийся свет фар. За спиной, поигрывая редкими огнями, спал посёлок, составленный из неровных и непохожих один на другой кусочков разноцветных крыш мини-дворцов и замков, пытающихся спрятаться за высокими заборами, – всё это напоминало сложенный неумелой детской рукой рисунок мозаичных пазлов, – а впереди, совсем недалеко, подсвечивая чёрное низкое небо расплывшимся световым пятном, в тревожном ожидании грядущего дня спал город…

Глава 2

В обеденный перерыв, когда желудок напомнил о своём существовании, директор регионального филиала одной из московских финансовых компаний Алексей Разанов вышел из своего кабинета на седьмом этаже восемнадцатиэтажного офисного здания и спустился на первый – в кафетерий.

Там он увидел её… В переполненном зале она сидела одна за столиком вполоборота, и он видел её правильный, чуть курносый нос, рельефную линию губ, красивый, чуть выступающий вперёд подбородок, крутой изгиб тонких бровей. Слегка волнистые светлые волосы свободно спадали на плечи, придавая образу незнакомки загадочную притягательность и обаяние. Сначала девушка просто привлекла его внимание. И он, заняв место за освободившимся соседним столиком, время от времени бросал в её сторону ничего не значащие взгляды, пытаясь определить, – ждёт она кого-то или нет? Видимо, почувствовав на себе внимание, девушка посмотрела на Алексея, и будто солнечный свет прорезал серую пелену облаков: таких глаз Алексей не встречал никогда. Большие с голубой поволокой серые глаза поразили его. Не выдержав её прямого ответного взгляда, он стал с напускным безразличием смотреть по сторонам, лишь украдкой поглядывая на незнакомку. Она никуда не спешила, и Алексей стал растягивать глотки кофе из маленькой чашечки, жалея о сделанном им небольшом заказе. Он ещё пару раз поймал на себе её взгляд. Ему показалось, что девушка отличает его от других посетителей. Впрочем, это могло ничего и не значить. Погружённая в раздумья незнакомка, казалось, не замечала никого. Алексей, уступая своему растущему с каждой минутой желанию заговорить с ней, всё чаще поглядывал в её сторону. И когда он уже почти решился, читая меню, сделать следующий, более серьёзный заказ, девушка за соседним столиком достала свой мобильный телефон, прочитала поступившее сообщение и жестом подозвала официанта.

Пока она рассчитывалась, вставала и шла к выходу, Алексей, проклиная себя за нерешительность, представлял, как прямо сейчас догонит, подойдёт, протянет ей свою визитку, представится и спросит имя. Незнакомка уже шла по залитой солнцем улице, а Алексей всё ещё продолжал сидеть за столиком в кафе, провожая удаляющуюся фигуру долгим взглядом сквозь большое, разделяющее их стекло…

Несколько дней подряд он думал о ней и в обеденный перерыв спускался в тот же кафетерий в надежде встретить девушку с серо-голубыми глазами. Но напрасно.

Алексей продолжал регулярно обедать в одном и том же месте, вначале уступая желанию, а затем уже в силу сложившейся привычки лишь с лёгкой грустью вспоминая о случайной приятной встрече. Через некоторое время он уже мог считать себя постоянным клиентом этого кафе, хотя редко бывал в нём раньше, а его затаённая мечта так и не сбывалась.

Прошёл месяц. Осень полностью вступила в свои права, накрывая город ранними сумерками, тоской и мелким дождём. Неласковый ветер мёл по асфальту рано пустеющих улиц жёлтую листву, обнажённые деревья сиротливо тянули голые руки к серому небу, словно выпрашивая у него тепла и защиты, постовые регулировщики с полосатыми палочками наперевес облачились в зимние куртки и шапки.

Каждое утро Алексей вставал в одно и то же время, умывался, чистил зубы, готовил себе завтрак, гладил костюм и рубашку, выбирал и повязывал галстук, собирал портфель с бумагами и в одно и то же время выходил из квартиры.

Он ехал на работу на своей «Тойоте» по одному и тому же маршруту, а вечером этим же путём возвращался назад.

Работа нравилась, коллектив Алексей подбирал сам, доход позволял быть свободным в решениях. Но в последнее время он всё острее чувствовал своё одиночество. Постоянной девушки у него не было. Старых друзей растерял. Новыми не обзавёлся. Он даже хотел завести дома собаку, но постоянные командировки мешали ему осуществить это желание.

С женщинами у него как-то всё не складывалось. Он нравился многим, так, по крайней мере, говорили друзья и знакомые, но ему по-настоящему не нравился никто. Те нечастые романы, которые Алексей позволял себе заводить в поисках чего-то стоящего, заканчивались одинаково: через пару месяцев близкого знакомства он уставал от предсказуемости и банальности очередной смазливой спутницы и уходил сам. Чего искал – он не знал. Поразительно, его избранницы никогда не требовали предварительного флирта и ложились в кровать в первый же вечер знакомства, не оказывая сопротивления. На каждую хватало одного ужина в ресторане. Конечно, в мечтах она, единственная, рисовалась ему умной, заботливой, понимающей, необыкновенной… Но Алексей не видел таких рядом. Женатые друзья знакомили его с подругами и родственницами своих половин, неженатые приглашали Алексея на тусовки и вечеринки. Он смотрел – и не видел, искал – и не находил. А ему недавно исполнилось тридцать два…

Наступила вторая половина октября. Мечта не сбылась, оставаясь в памяти тускнеющим образом девушки с серо-голубыми глазами.

С проверкой филиала из управляющей компании приехало начальство в лице руководителя управления региональных продаж и директора департамента оптово-розничного направления.

Проверка заняла три дня. Просмотрев рабочую документацию и убедившись в налаженности процессов продаж и отчётов, сверив финансы, проведя общее собрание сотрудников, комиссия убыла в столицу самолётом поздним вечером.

Проводив гостей, Алексей слонялся по аэропорту без какого-либо конкретного желания и цели. Рабочий день давно закончился, офис закрыт, сотрудники разошлись по домам. Сабантуй с подарками по случаю успешного прохождения столичной проверки был назначен на завтрашний вечер. Ехать домой не хотелось.

Поразмышляв о материальности мира и одиночестве, Алексей, почувствовав голод, решил поехать в ресторан. Ещё он подумал о том, что если ему сегодня понравится какая-нибудь женщина, он обязательно познакомится с ней. И может быть, этой ночью они вместе воплотят в реальность свои фантазии. А утром разойдутся в разные стороны, чтобы больше уже никогда не встретиться…

Он поехал туда, где чаще всего бывал, где работал его знакомый бармен и где официантки знали его в лицо.

Алексей оставил свой автомобиль на стоянке у входа в заведение, щедро разукрашенного огнями неоновой рекламы. Машин возле здания и посетителей внутри оказалось не много – подошёл к концу будний рабочий день.

Сдав пальто в гардероб, он поднялся по мраморной витиеватой лестнице с блестящими металлическими перилами на второй этаж и открыл дверь в зал. Из мощных колонок звучала медленная музыка, и у невысокого возвышения сцены кружились две пары. За столиками в полупустом полутёмном пространстве женская половина человечества составляла подавляющее большинство.

Заметив за барной стойкой знакомое лицо, Алексей подошёл.

– Привет, Виктор! – Алексей протянул через стойку руку.

– Салют! – ответил рукопожатием молодой, немного полноватый парень с отрепетированной дежурной улыбкой на открытом лице.

Повернувшись к залу, Алексей оглядел присутствующих: где вдвоем, где втроем, за столиками сидели не очень юные девицы, курили, потягивали вино и бросали на танцующих скучающие взгляды. Внимание Алексея привлекла группа из пяти хорошо одетых женщин, сидящих возле большого окна, всем на вид – около сорока. От него не ускользнул тот интерес, с которым они поглядывали в его сторону. А когда Алексей снова посмотрел, одна блондинка что-то сказала подругам, и те громко рассмеялись. Что ж, здесь можно было попытать счастья.

Алексей развернулся к бармену:

– Что к вам мужики-то не ходят?

– Позже будут. К самому разбору, – улыбнулся Виктор.

– А эти кто такие?

– Кого ты имеешь в виду? – Виктор перестал натирать стаканы и посмотрел в полутёмный зал.

– Пять красавиц на диванах у окна. Видишь?

– А… эти… – как-то разочаровано протянул Виктор и снова принялся за стаканы. – Они все замужние.

– Ты их знаешь?

– Да бывают здесь… – бармен явно не желал развивать эту тему.

– Судя по всему, девочки не из бедных.

– Упакованные на все сто. Не связывайся с ними, – посоветовал Виктор.

– Почему? – удивился Алексей.

– Кинут.

К барной стойке подошла молоденькая официантка.

– Столик будете заказывать? – спросила она, глядя на Алексея васильковыми, почти детскими глазами.

Алексей, подумав пару секунд, принял решение:

– Накройте мне рядом с той группой возле окна. И принесите отбивную с картошкой, салат из свежих овощей и минеральную воду. И поставьте в холодильник бутылочку шампанского «Асти». Её я чуть позже тоже попрошу принести.

Подождав, когда уйдёт официантка, Виктор с укором посмотрел на товарища и многозначительно произнёс:

– Я тебя предупредил.

Алексей ответил бесшабашной улыбкой:

– Где наша не пропадала! Если что – хоть согреюсь…

– Хочешь, покажу безотказный вариант? – не отпускал его бармен.

– Витя, я всё делаю сам! – шутя погрозил пальцем Алексей и направился к своему столику. Но обернулся через пару шагов: – Но если что, я к тебе обращусь.

– Дерзай, старый Зай! – проворчал Виктор. И добавил еле слышно: – Сегодня ты попал…

Алексей занял удобную позицию: с его места просматривался весь соседний столик, за которым расположились понравившиеся Алексею женщины. Он не видел только лица блондинки, сидевшей к нему спиной. Но все остальные представительницы противоположного пола внешне соответствовали его представлениям о женственности и сексуальности, даже не показывающая лица блондинка с её ровной спиной, узкой талией и немного тяжёлыми бёдрами. Пока несли заказ, Алексей не скрывая интереса рассматривал своих соседок. На его открытые взгляды стала отвечать брюнетка с распущенными длинными волосами. Уже через пару минут Алексей понял, что пора заказывать медленный танец.

Брюнетка позволила Алексею проявлять активность во время танца. Он вёл. Она слушалась, подстраиваясь под его ритм. Он крепко обнял её за талию, прижав к себе, и почувствовал весь рельеф её горячего тела. Ростом она была ниже его, но снизу вверх смотрела прямо в глаза, будто ждала дальнейших действий. Да, она была чуть старше, возможно опытнее, и это обстоятельство подстёгивало его интерес. Она назвала своё имя – Алина. И спросила:

– Какие женщины нравятся вам, Алексей?

Он ответил:

– Женщины, которые чувствуют себя свободными.

– Свободными от чего? – спросила она.

– Свободными в решениях, – ответил он.

– Вы опасный человек! – немного подумав, произнесла она почти серьёзно. Он крепче прижал её к себе:

– Подарите мне эту ночь, Алина!

Она не ответила, лишь смотрела на него пытливым взглядом.

Музыка смолкла. Он освободил партнёршу от своих объятий, но не отпускал руку.

– Пересядьте ко мне, – предложил он.

– Но я с подругами… – начала брюнетка неуверенно.

– Они поймут, – твёрдо сказал он.

– Я посижу с вами… немного…

Они прошли за его столик. Подруги с интересом проводили их взглядами.

– Закажите что-нибудь, – предложил Алексей и махнул рукой официантке.

– На ваше усмотрение, – мягко произнесла она.

– Вашу фирменную корзинку фруктов. И принесите шампанское, – сделал заказ Алексей подошедшей официантке. – Бутылочку «Асти» из холодильника.

Девушка вернулась через минуту и наполнила фужеры пузырящейся прозрачной жидкостью. Ещё через пару минут она поставила на стол бутерброды и фрукты.

– Когда закончится эта бутылка, принесите другую, – распорядился Алексей.

Официантка с васильковыми глазами кивнула головой и отошла.

Из колонок на сцене зазвучала медленная мелодия, и невидимая певица запела следующую песню.

– Потанцуем? – предложил Алексей.

Брюнетка с распущенными волосами медленно покачала головой.

– Я хочу выпить с вами шампанского, Алексей, – низким интригующим голосом заговорила она.

– Я за рулём… – попытался возразить он.

– Неужели вы откажетесь выпить со мной? – Смех её показался каким-то странным: приглушённо-воркующим, зовущим. И опасным.

– Сядьте ближе, – попросила она.

Он пересел. Обнял за талию. Снова почувствовал горячее тело. Оно было горячим даже через платье. «Без одежды – окажется просто знойным!», – подумал он.

Его взгляд соскользнул ниже её лица. В глубоком вырезе блузки Алексей увидел такое, от чего ему стало не по себе. Он быстро отвёл глаза. Она, подняв бокал, заметила его замешательство.

– За наше знакомство? – загадочно произнесла Алина, пряча в уголках губ улыбку.

– За знакомство! – Алексей поднял фужер.

Глядя в ярко накрашенные карие глаза брюнетки, обнимая и прижимая к себе податливое женское тело, Алексей пребывал в уверенности, что вечер удался, что сейчас они вдвоём поедут к нему домой, где перейдут на «ты»…

– Как насчёт нашей ночи? – наклонившись к самому её уху, прошептал он.

– Мне нужно выйти. – Алина неожиданно поднялась из-за стола.

– Я провожу! – вызвался Алексей.

– Посиди, – остановила она его порыв.

Женщина, тряхнув свободно спадающими до самой талии тёмными, как смоль, волосами, подошла к соседнему столу, взяла со своего стула сумочку и уверенно направилась к выходу. Обтянутые короткой юбкой бёдра обворожительно покачивались, приковывая к себе внимание. Такая походка могла свести с ума любого мужчину. Видимо, Алина хорошо это знала и сейчас пользовалась отработанным приёмом. Она была уверена, что Алексей прочно сидит у неё на крючке. Чувствовала спиной его взгляд и понимала, что сейчас он, глядя ей вслед, позволяет себе бессовестно мечтать.

Он действительно мечтал. Проводив женщину глазами до дверей, Алексей жадно припал пересохшими губами к фужеру с холодным шампанским. Он делал большие торопливые глотки, чувствуя, как его жжёт неутолимая жажда.

Алина всё не возвращалась. Её подруги за соседним столиком стали собираться.

Когда за четырьмя женщинами закрылась входная дверь, Алексей направился вслед за ними. Возглас Виктора остановил его у самых дверей:

– Лёха, иди сюда!

– Чего тебе? – лишь взглянул в его сторону Алексей и уже взялся за ручку.

– Стой! Не выходи! – почти выкрикнул Виктор. – Подойди сюда, скажу что-то важное!

Секунду подумав и почти рассердившись на Виктора, Алексей шагнул к стойке бара.

– Говори быстрее! Чего надо? – недовольно проворчал он.

– Не выходи сейчас, – предупредил Виктор.

– Почему? – опешил Алексей.

– Эти бабы поспорили на тебя. Они всегда так развлекаются, когда собираются вместе. Разводят мужика, а потом, когда тот выскакивает следом на улицу, сообщают тому, что он – лох! Выигрывает та, за которой выскочит мужик.

Алексей не верил.

– Что ты меня разводишь? – Теперь он по-настоящему рассердился на товарища. – Да если она там, я её попрошу… я её заставлю остаться со мной!

Алексей повернулся к выходу. Его решимость подогревалась ударившими в голову четырьмя выпитыми фужерами шампанского.

– Это не всё, – спокойный голос Виктора заставил его задержаться. – Посмотри в окно. Эти бабы ездят с телохранителями. Очень настойчивым ухажёрам охранники доходчиво и быстро всё объясняют в физической форме. Я ведь тебя предупреждал, что они замужние и «упакованные».

Алексей, изменив первоначальный план, подошёл к большому высокому – до пола – окну и отдёрнул штору. Всё подтверждалось: на стоянке перед входом в ресторан возле новенького чёрного джипа кучковалась пятёрка знакомых женщин. Только теперь на них красовались дорогие пальто и шубы. Среди подруг он увидел Алину.

– Вот суки!.. – зло бросил Алексей и задвинул штору на место. Вечер, который обещал «быть», оказался испорченным. Настроение тоже.

Пройдя к своему столику и посмотрев на нетронутые бутерброды с икрой и фрукты, Алексей остро почувствовал одиночество. Тяжело вздохнув, он вспомнил, что надо поесть. Всё равно придётся оплачивать весь заказ.

Он опустился на стул, долго смотрел на вторую принесённую бутылку «Асти», поставленную официанткой на место опорожнённой, борясь с желанием напиться до беспамятства. Потом снял пробку и налил себе полный бокал до краёв…

Когда Алексей услышал: «Разрешите вас пригласить на танец?», – он понял, что опорожнил вторую бутылку почти до дна.

– Кому я понадобился? – Качественное шампанское уже ударило в голову. Алексей медленно поднял взгляд. Перед столиком стояла хорошенькая невысокая блондинка с зелёными глазами в чёрном платье на ладненькой фигурке. Та самая, что сидела к нему спиной вместе с подругами, разыгравшими Алексея. Её лицо показалось ему красивым, но танцевать всё равно не хотелось.

– Составьте мне компанию, – предложил он, сделав жест рукой над столом с нетронутыми блюдами.

– А потанцевать? – понимающе улыбнулась блондинка.

– Не хочется, – поморщился Алексей. – Правда. Настроение не то.

– Так вы приглашаете меня поужинать с вами? – уточнила блондинка.

– Составьте компанию, – повторил своё предложение Алексей. – Давайте выпьем.

– А вы никого не ждёте? – осторожно поинтересовалась блондинка, присаживаясь за столик.

– А классно вы меня разыграли! Я даже поверил, – пропустив мимо ушей вопрос, скривился в усмешке Алексей и поймал себя на мысли, что такое откровение скорее похоже на призыв к жалости. «А и чёрт с ним!», – решил он.

– Вы уж не сердитесь на нас, – виновато пожала плечами женщина. – Мои подруги иногда развлекаются. Вы не обиделись?

– Я на женщин не обижаюсь! – Он хотел сказать правду, но сейчас это было неправдой.

– А у вас тут и пить-то нечего! – улыбнулась блондинка, показывая глазами на почти пустую бутылку из-под «Асти».

– А ты что будешь? – Алексей в упор рассматривал незнакомку и понимал, что её типаж из тех, что ему нравится: яркая, ладно скроенная, с высокой грудью, узкой талией и немного тяжёлыми бёдрами – она производила впечатление.

– Коньяк, – просто сказала блондинка, оставив без внимания его обращение на «ты».

Алексей помахал рукой, подзывая официантку. Его призыв заметил бармен и отправил одну из свободных девушек к столику Алексея.

– Коньяк! – заказал Алексей.

– Какой? – поинтересовалась официантка, почему-то глядя на женщину.

Алексей тоже посмотрел на гостью, та ответила милой улыбкой.

– Бутылку «Хеннеси»! – широким жестом Алексей указал на столик. – Блюда обновите! И моя девушка себе пусть что-нибудь закажет.

– У тебя денег-то хватит, мачо? – рассмеялась блондинка. Её смех ему понравился.

– Хватит! – Очаровательная улыбка, зелёные глаза соседки по столику вселяли надежду, что вечер, возможно, ещё не испорчен.

– Не жалко?

– А что их жалеть? Раз живём! – Алексей понял, что его понесло, но остановиться уже не мог.

Они пили коньяк и говорили о пустяках. Алексей понимал, что напивается больше и больше, но не хотел думать ни о чём. Сейчас ему было хорошо. Он видел, как к его гостье подходили какие-то мужчины и женщины, что-то говорили, она им отвечала. Но перед его глазами мир уже поплыл.

Потом смолкла музыка, зажгли большой свет. Алексей с удивлением осмотрелся по сторонам и увидел, что в зале не осталось гостей.

К ним подошла официантка со счётом. Алексей полез в карман за бумажником, но посчитать деньги не смог – цифры на разнокалиберных купюрах упрямо не хотели складываться в нужную сумму. Он протянул бумажник своей гостье:

– Посчитай ты.

Женщина взяла, достала несколько купюр и протянула официантке. Та ответила благодарностью, назвав её по имени и отчеству, которые Алексей услышал, но не запомнил.

– Ну что, мачо, встаём? – посмотрела на него блондинка.

– У меня там машина… – Алексей попытался подняться, но с первого раза у него не получилось.

– Какая машина? – усмехнулась зеленоглазая красавица. Теперь её голос приобрёл командные нотки. – Горе ты моё! Сейчас такси вызовем.

– Не надо такси! – запротестовал Алексей. – Я машину не брошу. Она у меня – единственная верная женщина!

– Дурачок! – Блондинка, как мать, обняла Алексея за талию и помогла ему подняться, подставив своё миниатюрное плечо. Под другую руку своё крепкое плечо подставил подоспевший на помощь бармен Виктор.

Так они довели Алексея до гардероба. Вдвоём они надели на него пальто, оделись сами и вывели пьяного гостя на улицу. На морозном воздухе Алексей почувствовал себя лучше. Он поднял голову и стал смотреть на небосвод, на котором в хороводе кружились звёзды.

– Я сам пойду! – глубоко вздохнув, чётко выговорил он, но блондинка продолжала крепко держать его под руку.

– Виктор, где его машина? – поинтересовалась женщина, назвав бармена по имени.

– Вон «Тойота» стоит. – Виктор пошёл первым, за ним – остальные. Подойдя к машине Алексея, он стал извиняться за своего знакомого:

– Елена Сергеевна, вы уж простите. Он постоянный посетитель нашего заведения, но за пять лет я Лёху впервые вижу таким пьяным. Он вообще мало пьёт.

– Да уж вижу! – озабоченно произнесла женщина, взглянув на своего подопечного. – Значит, тебя Алексеем зовут, мачо?

– Алексеем, – попытался представиться он, по-гусарски щёлкнув каблуками, и, поскользнувшись на мёрзлом асфальте, чуть не упал. Блондинка вовремя успела его поддержать. Она доходила ростом до его плеча, но управлялась с нетрезвым мужчиной очень умело.

– Держись за меня, горе! – рассмеялась она. Её смех, голос и то, как уверенно она себя вела, ему нравились.

– А ты – Ленка? – расплылся Алексей в пьяной улыбке. – Класс! Мне это имя нравится.

– Елена Сергеевна, – тихо подсказал Виктор.

– Цыц! – зашипел на него Алексей.

– Можно просто Лена, – разрешила блондинка.

– Значит, просто Лена! – согласился Алексей. – Всё равно – класс!

– Ключи давай! – обратился к нему Виктор.

– Зачем? – уставился на него Алексей.

– Домой поедем, Лёша, – ласково проговорила Елена Сергеевна. – Отдай Вите ключи.

– Держи! – Алексей протянул связку.

Виктор взял ключи и открыл двери. Алексей попытался влезть за руль, но блондинка уверенно запихала его на заднее сиденье, где Алексей принялся укладываться, подбирая удобную позу.

– Ты знаешь, где он живёт? – обратилась женщина к Виктору, захлопнув заднюю дверь.

– Знаю, – с готовностью кивнул Виктор.

– Далеко?

– Минут двадцать езды. Там, в новых домах в «люксовом» районе, недалеко от вас, Елена Сергеевна. Алексей недавно однокомнатную квартиру купил. Я был на его новоселье.

– Ты сегодня не пил?

– Я на работе не пью. Вы же знаете.

– Отвезёшь своего товарища домой.

– У меня нет с собой прав, – растерялся Виктор.

Немного подумав, Елена Сергеевна распорядилась:

– Смену пусть сдаст Юрий. А ты нас отвезёшь. Мне сейчас за руль нельзя. Иди, собирайся. И ключи оставь.

Подождав, пока Виктор скроется в дверях ресторана, Елена села на место водителя и запустила мотор. Потом обернулась к лежащему на заднем сиденье Алексею:

– Ну ты как там, мачо?

– Всё классно! – пробормотал Алексей. – Печку включи – холодно.

– Уже запускаю.

Прислушиваясь к еле слышному звуку работающего двигателя, она размышляла. Удачное замужество. Семья, дети. Поклонники. Денег всегда хватало. А этот парень ей сразу понравился, как только сегодня появился в зале. И зачем он ей? Но теперь к простому интересу уже примешивались жалость и чувство вины за своих подруг… Молчал и Алексей. Он слышал весь диалог Виктора и Елены, но ничего не понял, только чувствовал, что сейчас ему никак не хочется оставаться одному в своей квартире и в холодной постели.

– Ленка, не оставляй меня сегодня, – попросил он.

– Что? – обернулась блондинка, оторвавшись от своих мыслей.

– Не оставляй меня сегодня, – повторил Алексей.

Она как-то странно посмотрела на него долгим взглядом, потом произнесла:

– Лёша, ты пьян!

Он поднялся, приблизил к ней своё лицо:

– Это не беда – утром я протрезвею. Я один, Лена. Понимаешь? И утром тоже буду один…

Она, не мигая, смотрела на него из-под длинных ресниц своими зелёными глазами. Он протянул руку и легко коснулся пальцами её щеки:

– А ты красивая…

– Ну, всё – вон Виктор идёт! – встрепенулась блондинка и, открыв дверь, выскочила на улицу. Алексей рванулся вслед за ней. Открыв свою дверь, он закричал: «Лена!» и чуть не выпал из машины. Она снова успела вовремя его поддержать.

Не отпуская её руки, он с мольбой смотрел в зелёные глаза:

– Прошу, не оставляй меня… сегодня…

Ей хватило нескольких секунд на размышления. Приказав Алексею: «Двигайся!», она села рядом и решительно захлопнула дверь автомобиля.

Виктор занял место водителя.

– Куда едем? – по-деловому поинтересовался он.

– Всё равно, – пробормотал Алексей, не выпуская руку блондинки.

– Вези его домой! – распорядилась Елена Сергеевна.

Алексей откинулся на спинку сиденья и блаженно улыбнулся. Руку своей спутницы он не отпускал…

– А, чёрт, менты! – выругался Виктор, прижимая машину к обочине. Они не успели отъехать далеко от ресторана.

– Сиди, не суетись! – Елена потянулась через Алексея и опустила стекло с его стороны. В проёме между потолком и тонированным стеклом показалась голова в форменной шапке с кокардой:

– Капитан… – начал представляться милиционер.

– Я сегодня доеду домой или нет?! – грубо прервала его блондинка.

– Елена Сергеевна! – расцвёл в улыбке милиционер. – Добрый вечер. Проезжайте…

– Поехали! – распорядилась та, закрывая окно.

Лифт работал, и на нужный этаж Елена Сергеевна с Виктором легко подняли не сопротивляющегося Алексея.

– Вот его квартира! – Виктор достал из кармана Алексея ключи и стал открывать ими дверь.

– А ты, правда, не уйдёшь? – Алексей держал Лену за руку и с надеждой смотрел ей в лицо.

Елена, поддерживая Алексея, на пороге забрала из рук бармена ключи от квартиры, посмотрела в глаза и жёстко потребовала:

– Ключи от машины!

Тот с готовностью протянул связку.

– И забудь об этой истории! Ничего не было, – она не отводила взгляда, под которым Виктор, казалось, делался меньше.

– Я понял! Елена Сергеевна, я всё понял! – залепетал бармен, пятясь к лифту.

Женщина провела Алексея в комнату, посадила на диван и вернулась в коридор, чтобы закрыть входную дверь.

– Я тут у тебя осмотрюсь? – Она снова появилась на пороге уже без шубы и стала по-хозяйски снимать пальто с Алексея. – Давай разденемся.

Он продолжал блаженно улыбаться, пребывая в счастливой истоме:

– Слушай, Ленка, ты прямо как моя бабушка. Она всегда ухаживала за мной в детстве. Мне так нравились её руки. Такие добрые и тёплые, как у тебя.

– Ну, до бабушки мне ещё рановато, – проворчала гостья, унося пальто в коридор и снова появляясь на пороге комнаты. – Особенно до твоей. Давай я тебя разую. А то мы тут натоптали…

– Я завтра всё уберу, – прикрыл глаза Алексей. – Ты такая хорошая… Спасибо, что не ушла… Я ведь не очень плохой… Ты не думай…

Ему было хорошо оттого, что он у себя дома, в тёплой уютной квартире, и что он не один, и ещё оттого, что за ним ухаживает красивая всё понимающая женщина…

Противная металлическая трель будильника заставила разомкнуть тугие веки. «Господи! Только уснули!», – пришла первая тяжёлая мысль, когда Алексей посмотрел на часы.

– Зачем ты включила будильник? Сегодня суббота, – проворчал он в предрассветную темноту.

– Это у тебя выходной, милый, – Лена ласково чмокнула его в щеку, – а у меня рабочий день. Да и дети дома одни. – Она поднялась и накинула на себя его длинный махровый халат.

– Дети? – не сразу сообразил Алексей.

– Двое, – повернулась к нему Лена, завязывая пояс на талии. – Мальчик шестнадцати лет и девочка восемнадцати. И муж имеется. Давай вставай и, пока я приму душ, сделай кофе. Мне надо успеть до работы заскочить домой, привести себя в порядок. Потом выспишься!

Он послушно поднялся. Покачивало. От выпитого шампанского с коньяком голова гудела тупым набатом, но воспоминания о бурной ночи компенсировали все издержки, связанные с прошедшим вечером.

Она появилась на кухне в его халате до пят и с полотенцем на голове, закрученном в виде чалмы.

– Слушай, а ты красивая! – Он рассматривал её так, будто увидел впервые.

– Подожди, посмотришь на меня при полном «вооружении»! – усмехнулась гостья.

Алексею было стыдно признаться, но он совсем не мог вспомнить, как Лена выглядела вчера, и он сделал вид, что интересуется бутербродами.

– А почему ты до сих пор не женишься, мачо? – поинтересовалась женщина за завтраком.

– Наверное, потому, что все хорошие уже замужем, – пожал плечами Алексей, с чувством посмотрев на Лену. Маленькая и складненькая, она ему нравилась даже в таком виде.

– А серьёзно? – Его ответ её не удовлетворил.

– Не знаю, – честно признался Алексей. – Не встретил ещё такой, чтобы… – он прервался на полуслове – в памяти всплыл образ незнакомки из кафе, – а может быть, встретил, только она этого ещё не знает. А я не знаю, где её искать!

– Ничего! – протянула Лена с пониманием. – Интересная девушка?

– Мне нравится. – Его ответ, казалось, ничуть не смутил гостью.

– Если нравится – найдёшь! Надеюсь, как, – учить не надо? Мужик ты видный, зарабатываешь, в постели – цены нет! Что ещё нужно? Любая побежит. – Лена улыбалась, не отводя взгляда.

– А ты побежишь? – Алексей смотрел в красивые зелёные глаза, но хотел видеть серо-голубые.

– Я – совсем другой случай, – вздохнула Лена. – Если бы мы встретились лет семнадцать назад, – побежала бы не задумываясь. А сейчас у меня налаженная жизнь, муж, дети, да и старше я тебя на десять лет.

– Откуда знаешь? – не поверил Алексей.

– Что я, дура какая-нибудь, чтобы в своём городе неизвестно с кем в постель ложиться? – скривилась в усмешке красавица, снова взглянув на молодого любовника. – Я ещё вчера твои документы посмотрела.

– Ну и правильно, – кивнул головой Алексей. – Хотя возраст и дети тут ни причём! Я бы полюбил тебя и твоих детей. Да и с мужем как-нибудь разобрались бы.

– Какой ты горячий! Ну, точно – мачо! – грустно улыбнулась Лена. – С моим мужем, Лёша, как-нибудь разобраться не получится. И мы с тобой живём в разных мирах. А на счёт полюбить… Всё не просто… Редко, когда любовь выдерживает испытания временем. А так – бывает очень больно. Лучше уж без любви как-нибудь… Вот вчера в ресторане – не я, так тебе могла подвернуться какая-нибудь другая сестра милосердия…

– Не говори так! – прервал её Алексей. – Может, это судьба?

– Мальчик, – Лена ласково погладила его по голове, – что ты знаешь о жизни, чтобы рассуждать о судьбе?

– Мы могли бы встречаться? – Он с надеждой смотрел в её глаза.

– Если только иногда… – протянула гостья. – Ну, мне пора! – Она, посмотрев на часы, висящие над дверным косяком, стала собираться.

– Я отвезу тебя! – поднялся Алексей.

– Сама доберусь, – попробовала возражать Лена. – Тут недалеко.

Но Алексей стоял на своём:

– На улице холодно, а ты после душа. Я не хочу так быстро тебя потерять!

Они спустились к стоявшей возле подъезда «Тойоте». Несмотря на мороз, машина завелась с пол-оборота. Немного прогрев мотор, Алексей включил передачу.

– Лёша, – молодая женщина с интересом смотрела на него, – а что там за фотография стоит на твоём письменном столе возле компьютера? Я сегодня увидела, когда одевалась.

– Военная? – уточнил он, выруливая из двора.

– Да. Там несколько человек в форме с оружием. Я тебя узнала, хотя ты очень изменился.

– Это на первой чеченской – срочная служба. Там – весь наш разведвзвод после одной операции. Двенадцать человек всего осталось.

– А в каких войсках ты служил? – голос Елены выдал волнение.

Он посмотрел на неё:

– В воздушно-десантных. Псковская дивизия.

– Лёша, – после недолгого молчания произнесла она, – ты прости меня, что назвала тебя мальчиком.

– А мне нравится, – улыбнулся он.

– Лёша, – снова заговорила она, – а я хозяйка нескольких ресторанов и жена одного из криминальных авторитетов нашего города…

Вернувшись домой, Алексей, вместо того чтобы заснуть, выкатил из-под дивана две тяжёлые гантели, смахнул с них прошлогоднюю пыль и стал с усердием делать силовые упражнения, ежеминутно повторяя: «Идиот! Ну, зачем тебе всё это нужно было?!..».

Глава 3

Как ни странно, через неделю Лена позвонила сама. Алексей пригласил её к себе домой. И она приехала. Но оставалась у него всего несколько часов.

– Муж в городе, – коротко объяснила Лена.

Они оба понимали, что рискуют. Но что-то тянуло их друг к другу сильнее страха и связывало больше чем постель. Опытная женщина жалела Алексея, называя его «мой красивый мальчик», и чувствовала внезапно возникшую физиологическую потребность в этой жалости, похожую на любовь к сыну и одновременно к молодому любовнику. Осознавая себя успешной в бизнесе, она жаждала компенсировать хоть часть недополученной от мужа любви и тепла в личной жизни. А Алексей тянулся к ней, как к мудрой, опытной и чуткой учительнице. Лена была от природы наделена неженским умом. Хотя, думая о яркой блондинке с зелёными глазами, Алексей несколько раз ловил себя на том, что его возбуждает присутствующий в их отношениях острый привкус риска.

Каждый раз, провожая Лену, он долго на пороге собственной квартиры целовал её в горячие чувственные губы. И каждый раз, лишь сделав над собой усилие, она уходила, расставаясь с ним до следующей встречи.

Они договорились видеться не чаще одного раза в неделю со всеми мерами предосторожности. И эта договорённость соблюдалась обеими сторонами свято.

Время шло. С момента первой встречи с сероглазой незнакомкой в кафе утекли два с лишним месяца. Алексей уже почти не возвращался мыслями к той истории.

Однажды он засиделся в своём офисе допоздна. Все сотрудники давно разъехались по домам, несколько раз приходила охрана с напоминанием, что офис надо ставить на сигнализацию, а Алексей всё ещё сводил на компьютере показатели итогов работы за месяц для отправки отчёта в управляющую компанию.

Когда он из залитого светом здания шагнул в темноту ноябрьского вечера, порыв холодного, пронизывающего ветра заставил застегнуть куртку под самое горло. Поёжившись, Алексей передёрнул плечами. Верная серебристая «Тойота» на стоянке напротив входа в здание призывно мигала синим огоньком противоугонки, напоминая своему хозяину, что уже давно пора ехать домой. Но центр города так зазывающее сиял разноцветными огнями витрин, что Алексей остро почувствовал, как не хочет сейчас оставаться в пустой квартире, готовить себе поздний холостяцкий ужин. Дома его ждали только телевизор и томик недочитанного исторического романа. Он посмотрел по сторонам и, приняв решение, направился к ярко освещённым дверям знакомого кафе.

Её он увидел ещё с улицы сквозь стекло витрины. За столиком в дальнем углу зала сидела именно она – его таинственная незнакомка. Переведя дыхание, чтобы хоть немного успокоить бешено застучавшее и готовое выпрыгнуть из груди сердце, Алексей открыл дверь.

Она сидела одна. Алексей выбрал соседний пустующий столик и сел так, чтобы видеть её.

В этот поздний час редкие посетители рассредоточились по небольшому залу, и две официантки в длинных чёрных фартуках откровенно скучали у барной стойки. При виде нового клиента они не проявили заметной активности. Поэтому у Алексея было время рассмотреть ту, о встрече с которой мечтал, уже почти не веря в это.

Светловолосая незнакомка, разглядывая большой глянцевый журнал, пила кофе. Она не изменилась: всё те же спадающие на плечи слегка волнистые волосы, тот же крутой изгиб тонкой линии бровей. Когда она посмотрела на Алексея, и он поймал волнующий взгляд серо-голубых глаз, ему показалось, что она узнала его. Их обмен взглядами длился всего пару секунд, но за эти секунды Алексей будто ощутил удар электрической молнии в самое сердце. И оно, его сердце, участило ритм и выбросило дополнительное количество жаркой крови. Алексей моргнул и сглотнул слюну. Что-то тёплое промелькнуло в этот момент в серо-голубых глазах незнакомки. Да, это тот же взгляд! Это она! Девушка опустила ресницы. Смахнув ладонью выступивший на лбу предательский пот, Алексей благодарил судьбу. Он уже твёрдо знал, что теперь не потеряет девушку, не позволит ей просто так уйти и обязательно заговорит с ней.

Незнакомка никого не ждала и никуда не спешила. Это Алексей определил по тому, как она неторопливо подносила к губам чашку с кофе, листала журнал и не проявляла интереса к входящим. Ещё он подумал, что ему сегодня несказанно повезло! То, что девушка узнала его, ему, конечно, показалось. Но зато он узнал её! Всё ещё не веря в удачу, Алексей заказал у подошедшей официантки кофе, бутерброд и красную розу. При упоминании названия цветка на веснушчатом лице рыжей работницы общепита нарисовалось недоумение.

– Что вам непонятно? – Алексей строго снизу вверх оглядел стоявшую у столика служащую сервиса взглядом начальника. – Напротив продают цветы. Сходите и принесите мне самую красивую розу. Я плачу.

Скривив губы и дёрнув плечиком, рыженькая, записав заказ, направилась к другой официантке у бара. Кося белёсым глазом в сторону Алексея, она стала жаловаться подруге на привередливого посетителя. Вторая, видимо, оказалась более догадливой. Мило улыбнувшись клиенту, она надела куртку и выскочила из зала. Через пять минут в её руках красовалась яркая бордово-красная роза.

Заказ к столику принесла тоже она. На подносе вместе с чашкой кофе возвышалась тонкая ваза с красной розой на длинном стебле со множеством зелёных упругих листьев.

– Ваш заказ, – одарила официантка Алексея милой улыбкой.

– Благодарю! – оценил старания девушки Алексей и, вынув из бумажника четыре сторублёвые купюры, он кинул их на освобождённый поднос.

– Спасибо! – расцвела в благодарности официантка.

– У меня просьба, – понизил голос Алексей. – Поставьте, пожалуйста, эту розу на соседний столик вон той девушке.

Официантка понимающе кивнула и переставила вазу на столик рядом со словами:

– Это для вас…

Незнакомка подняла глаза от журнала, с недоумением посмотрела на цветок и перевела на Алексея серо-голубой взгляд. Качнулись её густые длинные ресницы, а ему показалось, что под ногами качнулась земля. Уголки её губ дрогнули в улыбке, но лицо осталось серьёзным. Только глаза… Алексей увидел в них мерцание звёзд, открывшуюся бесконечность космоса…

– Меня зовут Алексеем, – тихо представился он. Незнакомка продолжала смотреть так, будто изучала его.

– И что? – Она не отводила взгляда.

– Вы мне нравитесь… – он не знал, что ответить, и только чувствовал, как тонет в бездонной глубине серо-голубой вселенной. Поэтому сказал правду. И почти пьянея от смелости, спросил: – Как вас зовут?

– Ольга, – заметив его растерянность, девушка снисходительно улыбнулась. Алексею это придало уверенности.

– Вы знаете, – произнёс он уже свободнее, – я часто обедаю здесь. Однажды увидел вас и вот сегодня снова… Решил, что мы могли бы поговорить.

– А вы работаете где-то рядом? – поинтересовалась девушка. Её голос располагал к продолжению беседы.

– Да, здесь, в этом здании. На седьмом этаже. – Он был рад возможности познакомиться поближе.

– А сегодня задержались? – Он понял, что заинтересовал девушку.

– Отчёт… Засиделся за компьютером. Решил, что готовить ужин уже поздно, зашёл в кафе. И вот увидел вас. А вы, Оля, почему так поздно здесь?

– Тоже не захотела готовить ужин, – пожав плечами, она подарила Алексею улыбку и взгляд, в котором он прочитал главное.

«У неё никого нет!», – за видимым внешним спокойствием ему с трудом удалось скрыть почти детский восторг.

– Вы знаете, – продолжила девушка, – я сюда захожу не часто. А сегодня деловая встреча затянулась, на улице холодно… – Она передёрнула плечами. – Пришли северные ветра.

– Как удачно!.. – воскликнул Алексей и смутился от своей откровенности. – Я хотел сказать – хорошо, что вы оказались тут, – тихо поправился он.

– Хорошего мало, – усмехнулась девушка, – по такой погоде домой идти! Придётся вызывать такси.

– У меня машина, – предложил Алексей. – Не надо такси.

– Как-то вас обременять… – начала девушка.

– Не отказывайтесь. Прошу вас. Я живу один. Никто не ждёт. У меня нет даже собаки…

Его неожиданная исповедь задела Ольгу. Девушка подалась вперёд, поставила локти на стол и положила подбородок на сложенные лодочкой ладони:

– А почему у вас нет собаки? – Она смотрела на него внимательным серым взглядом.

Снова качнулась земля.

– Всё хотел завести, – будто оправдываясь, отвёл глаза Алексей. – Но, знаете, командировки… На кого оставлять?

– А родители?

– Родители живут в своей квартире и собак не держали никогда. Им моя идея не нравится.

– А почему у вас нет жены? – Задавая вопросы одинаково ровным тоном, она не отводила глаз. Он понял, что ему всё-таки придётся смотреть в их пугающую бездну.

– Наверное, тебя искал… – Он хотел сказать что-то другое, но из всего хаоса мыслей и слов само собой вырвалось только это. Он не считал себя трусом, но сейчас поразился своей смелости и понял, что отступать некуда.

Девушка мигнула длинными ресницами.

– Я пересяду… к тебе за столик? – предложил он.

– Мы уже на «ты»? – Она опустила глаза, делая вид, что ищет что-то в сумочке.

– Так я пересяду?

Она кивнула головой.

Он взял со своего стола только кофе.

Вытащив из сумочки телефон, девушка немного подержала его в руке и положила обратно. Алексей, усевшись напротив, ждал. Наконец, Ольга посмотрела на него.

– А ты чем занимаешься? – поинтересовался Алексей.

– Я дизайнер, – немного сдержанно представилась она, будто стеснялась своей профессии. – Выполняю заказы богатых клиентов.

– А ты работаешь только на компьютере? – заинтересовался Алексей. – Или сама рисуешь?

– Вообще-то я художник, – улыбнулась она одними глазами. – Но приходится больше общаться с компьютером.

– Слушай, – тихо воскликнул Алексей, – я с детства восхищался теми, кто может рисовать! И даже где-то завидовал. Покажешь мне свои работы?

– Покажу как-нибудь, – пожала плечами Ольга.

– А ты как рисуешь, – продолжал расспросы Алексей, – с натуры или по памяти можешь?

– И с натуры… Но могу и… Знаешь, какая у меня зрительная память?! – оживилась она.

– И какая?

– А давай проверим! Вот посчитай, например, сколько за моей спиной каких-нибудь предметов? Я посмотрю три секунды и опишу их. – В глазах девушки загорелся огонь.

– Идёт! Если не сделаешь ни одной ошибки, я исполню любое твоё желание.

Ольга обернулась и смотрела ровно три секунды, в течение которых Алексей отсчитывал вслух: «двадцать один, двадцать два, двадцать три!».

– Спрашивай! – повернулась она к нему лицом. Её глаза продолжали сиять озорным огнём.

– Сколько за барной стойкой железных коробок с чаем? – поставил первую задачу Алексей, мысленно пересчитав коробки.

Ольга закрыла глаза и стала медленно произносить:

– На верхней полке… одиннадцать зелёных и два с краю красных. На средней – семь зелёных и шесть красных. Точно?

– Точно… – поразился Алексей. – А сколько стеклянных колб с чаем?

– На полках нет. На витрине семь, нет, восемь стеклянных колб. Правильно? – девушка открыла глаза. – Там ещё пять тёмно-зелёных пакетов, три вскрыто. Моё желание!

– Фокус какой-то! – У него не было слов. – Тебе бы в цирке выступать, вот бы денег заработала! – почти с детским восхищением похвалил он.

При последних словах Алексея улыбка сошла с лица девушки.

– Вся наша жизнь – цирк! – серьёзно произнесла она и замкнулась. – Отвези меня домой.

Они, подгоняемые злым северным ветром, подошли к машине. Алексей услужливо распахнул перед пассажиркой переднюю дверь.

– Печку включать? – поинтересовался он, запустив двигатель.

– Не надо, – ответила она.

Включив фары и показав поворот, он плавно тронул «Тойоту» со стоянки.

– Далеко ехать? – поинтересовался Алексей, выезжая на оживлённый, мигающий светофорами перекрёсток. Ольга назвала адрес. Выходило, что совсем рядом.

Он пытался наладить разговор, но девушка молчала. Чтобы видеть её глаза, Алексей стал поправлять зеркало заднего вида. Взглянув на его усилия, Ольга лишь усмехнулась.

– Предлагаю немного покататься! – улыбнулся он, перехватив в зеркале её взгляд. Ольга отвела глаза и стала смотреть вперёд на дорогу, потом ответила бесцветно:

– Как хочешь.

Алексей включил музыку и направил машину в сторону от центра.

Когда закончились последние городские постройки, большая представительского класса «Тойота» пошла мягче. Неслышно работал мотор, в салон тихо лилась спокойная музыка. Свет мощных фар вырывал из набегающей темноты блестящую ровную полосу асфальта. Ольга молчала. Молчал и Алексей, отдаваясь успокаивающему звуку шелеста шин. Он любил этот звук – ни с чем не сравнимое ощущение дороги.

Установив приличную скорость, Алексей никому не позволял себя обгонять. Редкие встречные автомобили, ударив по глазам ослепляющим всплеском света фар, проскакивали мимо, урча, словно пролетающие на низкой высоте самолёты.

За час по окружной дороге они проехали вдоль города, расцвеченного по всей видимой линии горизонта колеблющимся, словно живая змея, сиянием огней. И вернулись к вокзалу.

Ольга, удобно расположившись в большом кресле, дремала.

Он остановил машину у дома с нужным номером. Выключать мотор не стал, не желая будить свою пассажирку. Он почувствовал, как не хочет расставаться с новой знакомой. Что это с ним? Они знакомы только час. Вглядываясь почти с нежностью в правильные черты лица, он вспоминал её улыбку, слышал её голос. И никакие слова не могли сейчас сказать Алексею больше, чем спокойный сон девушки в его присутствии. Она спала, значит, она ему доверяла! Борясь с желанием прикоснуться рукой, он с благоговейным трепетом рассматривал её лоб, брови, чуть подрагивающие веки, ресницы, нос, губы… Лицо Ольги, её манера двигаться, произносить слова и ещё что-то неуловимое напомнило ему девчонку из школьной юности – его безответную первую любовь. Неужели сказка, о которой он мечтал когда-то давно, снова была так близко? Странно, рассматривая Ольгу, он не испытывал никаких плотских желаний, он думал о ней, как о прекрасной фее, как о произведении искусства, как о нежном цветке или малом ребёнке, о котором хотел бы заботиться всю жизнь, беречь и быть рядом. Глядя на Ольгу, Алексей открывал неизвестного себя. Ему хотелось сделать для неё что-нибудь очень хорошее прямо сейчас, чтобы, проснувшись, девушка поняла без слов, что именно её он ждал и искал всю жизнь!

Алексей смотрел и очень хотел, чтобы Ольга спала в его машине как можно дольше, хоть до утра, но девушка, видимо почувствовав его взгляд, приоткрыла веки:

– Мы уже приехали? – озираясь по сторонам, она стала поправлять волосы. – А который сейчас час?

– Без двадцати двенадцать, – с плохо скрытым сожалением в голосе озвучил Алексей светящиеся цифры на приборной доске машины.

– Уже поздно, – как-то странно посмотрела на него девушка. – А почему ты меня не разбудил?

– Не хотел, – тихо признался Алексей.

– Ну, я пойду. – Что-то в его интонации заставило девушку заторопиться. Она дотянулась до сумочки на заднем сиденье, открыла дверь и вышла из машины в пахнувшую холодным ветром ночь.

– Оля, подожди! – закричал он, выскакивая следом. – Я провожу…

– Не нужно. Я сама! – Кутаясь в короткую модную курточку, она даже не обернулась.

– Ты забыла розу!

Девушка остановилась. Медленно повернувшись и отмерив пять шагов обратно, Ольга подошла к Алексею.

– Она такая же, как ты. – Он протянул цветок и случайно коснулся её руки.

– С шипами? – Её глаза оставались серьёзными.

– Красивая…

– Я пойду? – Он видел, что теперь ей совсем не хочется уходить, но понимал, что она это сделает обязательно. И тем быстрее, чем больше он будет уговаривать остаться. Удивительно, но он уже чувствовал её.

– Вот моя визитка, – он протянул ей на ветру маленький бумажный прямоугольник прямо в руки. – Позвони… Завтра…

Она взяла, взглянув на имя и фамилию, положила визитку в карман куртки.

– Давай завтра поужинаем вместе? – предложил он.

– Где? – Высокая, даже на каблуках она была чуть ниже его ростом. Он ловил её взгляд на уровне своих глаз, но она старалась смотреть в сторону.

– Выбери ты. – Он ждал её взгляда.

– Позвони мне. После обеда. Часа в четыре. – Она достала из сумочки изящную дамскую визитницу, лишь мельком взглянув на Алексея.

Он принял белый кусочек плотной бумаги с запахом её духов и продолжал держать его в пальцах, пока девичий силуэт не скрылся в сумраке двора.

На следующий день, сдавшись в неравной борьбе со своими желаниями, он позвонил ей, не дождавшись условленного времени.

Телефонная трубка в руке долго пела длинными сигналами. «Наверное, очень занята!» – подумал он. Но и после обеда настойчивые длинные звонки оставались без внимания адресата.

Вечером трубка уже надрывно кричала в эфир безответными призывами…

Весь следующий день, испытывая тревогу и волнение, Алексей пытался несколько раз дозвониться по указанному в визитке номеру. В трубке звучали всё те же монотонные гудки. Для него это была пугающая музыка – музыка неизвестности, музыка страха.

В обеденный перерыв он несколько раз спускался в кафе в надежде увидеть так необходимое ему лицо. Но напрасно. Он снова звонил. И снова – та же музыка неизвестности.

Под конец дня Алексей извёл себя переживаниями. Как он жалел, что не поинтересовался тем вечером номером её квартиры! И он решил, что надо ехать к ней. Ведь что-то случилось! Иначе, Ольга ответила бы.

Весь вечер он дежурил в машине возле её дома, именно в том месте, где они расстались позавчера. Из машины просматривался двор, но знакомая фигура так и не появлялась.

Когда стемнело, и в окнах домов стал зажигаться свет, Алексей бродил по чужому двору с телефонной трубкой в руке. Раз за разом он набирал и набирал один и тот же номер, стараясь разглядеть в каком-нибудь из нескольких сотен светящихся окон знакомый силуэт, но ответом ему была лишь неизвестность и всё та же пугающая песня безответных длинных гудков.

У подъездов останавливались машины, из них появлялись женщины в сопровождении мужчин, Алексей с надеждой всматривался в каждую, но Ольги среди них не было.

Алексей продрог и проголодался, но упорно продолжал стоять на своём посту. И лишь когда под покровом глубокой ночи все автомобили во дворе заняли свои стояночные места, он поехал домой.

Утром, испытывая лёгкое недомогание, Алексей поехал на работу. Он не мог думать ни о чём, кроме телефона. Эта тяга ломала его хуже начинающейся простуды. Работа не шла. Он пару раз безрезультатно набрал знакомый номер, всё ещё надеясь на долгожданный ответный звонок. Ольга не выключала телефон, значит, должна была видеть его вызовы.

К обеду он почувствовал себя хуже: разболелись голова и горло, знобило.

Не дожидаясь окончания рабочего дня, предупредив подчинённых, Алексей поехал домой, по пути заскочив в аптеку за лекарствами.

Ночь прошла в кошмарах. Утром, не смотря на приём медикаментов, Алексей не смог подняться с постели.

Измерив температуру, он не поверил показаниям градусника – 40,5. Под толстым тёплым одеялом его трясло в лихорадке, мучила жажда, но встать и пройти на кухню не хватало сил.

Как за спасительную соломинку Алексей схватился за лежащую возле кровати телефонную трубку. Кому позвонить? Елене звонить нельзя. Оля! Трясущиеся пальцы сами набрали номер, который сотовый телефон за три дня заучил наизусть. После минуты длинных гудков наступил сбой связи. Алексей больше уже не хотел ничего. Он закрыл глаза в надежде не открывать их больше никогда. Эта мысль принесла некоторое облегчение, позвала за собой, обещая освобождение. И он хотел туда, где нет ни холода, ни боли, ни тоски, ни тревоги, ни муки неизвестности телефонных гудков, ни одиночества…

Неожиданно громко зазвучавший телефонный звонок заставил его вернуться к жизни и вздрогнуть всем телом. Алексей судорожно нащупал на полу оживший телефон и, не успев разглядеть на табло принятый номер, крикнул в трубку: «Да!», вложив в это «Да!» и надежду на спасение, и радость от сбывающейся мечты.

– Алексей Иванович, как вы себя чувствуете? – спросила трубка голосом одной из сотрудниц фирмы. – Мы тут волнуемся за вас.

– Спасибо, не очень… – на то, чтобы врать или что-нибудь придумывать, у него уже не осталось сил.

– Может, вам «Скорую» вызвать?

– Сам могу. Не надо.

– Может, лекарства какого купить?

– Спасибо, всё есть.

– Мы с девочками сейчас к вам приедем, – голосом, не терпящим возражений, заявила трубка, и тут же раздались короткие гудки отбоя.

Хоть это была не Ольга, всё равно звонок немного обрадовал, значит, он ещё хоть кому-то нужен.

Звонила Галина. Она работала под руководством Алексея уже три года – с первого дня основания фирмы, и он ей доверял, как себе. Девушка внешне интересная – среднего роста, чуть склонная к полноте, не глупая – могла бы давно выйти замуж, но почему-то не спешила. Благодаря своим деловым и человеческим качествам она делала в фирме успешную карьеру, а всем любопытным отвечала, что прежде, чем заводить семью, она хотела бы сама хоть чего-нибудь добиться в жизни. Алексей по праву считал Галину своим хорошим товарищем по работе. И сейчас именно она не забыла о своём захворавшем шефе.

То уходя в полузабытьё, то приходя в сознание, Алексей потерял счёт времени.

Дверной звонок сообщил о прибытии визитёров. Пересиливая недомогание, Алексей медленно поднялся, засунул руки в рукава толстого халата, ноги – в тапочки и, держась за стены, пошаркал в прихожую. Кружилась голова, глаза застилал туман, но Алексей не смог не удивиться тому, что Галина шагнула через порог одна. В руках она держала большой пакет из соседнего продуктового магазина.

Кинув гостье: «Дверь закрой!», Алексей по стеночке двинулся обратно в комнату. Хлопнув дверью, Галина нагнала его ещё в коридоре и со словами: «Господи! Какой вы горячий!» – поднырнула под руку, подставив хозяину квартиры своё холодное с улицы плечо. И он был благодарен за такую заботу, но всё-таки проворчал:

– Зря приехала… Нельзя тебе оставаться. Заразишься…

– Я крепкая! – Невысокая Галина уложила своего крупного шефа в кровать и накрыла одеялом.

– Вы не беспокойтесь, – строго сказала она, озабоченно глядя на Алексея. – Я сейчас пойду на кухню, сделаю вам чай с малиной, он собьёт температуру. Потом вызову «Скорую помощь». Не надо спорить! Сдавать в больницу я вас не собираюсь. Просто, пусть они вас посмотрят и поставят диагноз.

Алексей сдался.

После малинового чая он сильно пропотел, но почувствовал себя немного лучше. К приезду врачей Галина, как заботливая мать, найдя в шкафу чистое нижнее бельё, заставила своего начальника переодеться в сухое.

Врач осмотрел больного, а медсестра «Скорой помощи» сделала инъекцию, после которой Алексей заснул.

Когда он открыл глаза, за окном светило солнце. Алексей бросил взгляд на будильник, стоявший на тумбочке, и определил, что уже позднее утро. Он проспал вечер и целую ночь? Во всём теле чувствовалась слабость, ещё болело горло, но общее состояние позволяло надеяться, что кризис миновал, и здоровье пошло на поправку.

Пребывая в уверенности, что находится в квартире один, что Галина давно ушла, он очень удивился, когда из кухни в комнату неслышно вошла девушка. Без тени косметики на лице, с растрёпанными русыми волосами, в тёмных, слишком откровенно обтягивающих немного полноватые, но очень привлекательные ноги, колготках, в его тапочках и в его длинной глубоко расстёгнутой на груди клетчатой рубашке с закатанными рукавами – такой он не мог представить себе Галину никогда. Но неуложенные в прическу волосы и весь этот сборный наряд удивительным образом делал девушку по-домашнему обаятельной. И это была совсем не та Галина, которую Алексей знал уже три года.

– Доброе утро! – с тёплой участливой улыбкой произнесла девушка. – Как вы себя чувствуете, Алексей Иванович?

– Спасибо, лучше. – Он смотрел и чего-то не понимал. – Ты что, домой не уходила?

Она подошла к дивану, взяла со стола градусник:

– Врач сказала, что за вами уход нужен. Давайте измерим температуру.

Алексей подчинился.

Он лежал и молчал, стараясь правильно сориентироваться в складывающейся ситуации. Хоть и он и она были свободными от семейных уз людьми, но Галина работала в его подчинении. И теперь он мог себе представить, какие разговоры начнутся в офисе! Это – раз! У Галины был молодой человек – это два! У него Ольга – это три!.. А была ли у него Ольга?..

– Я вам завтрак сюда принесу. – Галина лёгким неслышным шагом направилась на кухню, разорвав своим возгласом цепочку хода его мыслей.

– Постой! – остановил её порыв Алексей – Почему ты не на работе?

– Сегодня же суббота, Алексей Иванович! – Галина отчитывалась перед ним, как перед начальником. И ему, беспомощно лежащему в кровати, стало как-то не по себе от такой субординации, поэтому следующий вопрос он задал мягче:

– А где ты спала?

– Там, на кухне, на диванчике, – махнула рукой девушка. – Вы знаете, даже очень удобно.

– А почему ты приехала одна? – продолжал допрос, но уже в более подходящей к случаю форме, Алексей. – Я помню, ты сказала, что едешь с девчатами.

– У девчонок дети, – пожала плечами Галина. – А у меня – никого. Я сказала им, что справлюсь. А если и заболею, то ничего страшного.

– Ну, ладно! – Алексей жестом отпустил девушку на кухню. Он испытывал к ней огромное чувство благодарности за всё, что она делала для него. Конечно, он и раньше замечал, что и в офисе, и на корпоративных вечеринках Галина всегда оказывалась рядом в нужную минуту, проявляя заботу о своём шефе, хотя у того и была штатная секретарша. Галина могла провести собрание сотрудников, подготовить и отправить документы, переназначить встречу с клиентами и даже подстраховать шефа на самой встрече, если он задерживался к назначенному времени. Она свободно владела всей нужной информацией и была профессионалом в своём деле. Алексей часто советовался с ней при принятии решений и уже не раз подумывал об открытии штатной должности своего заместителя. Лучшей кандидатуры ему не нужно было искать. Но сегодня он увидел свою коллегу совсем в другом свете. И понял, что где-то в глубине души он всегда относился к ней больше, чем только как к товарищу по работе… Но он тут же отогнал от себя эту мысль. По своему жизненному опыту Алексей знал, что слишком близкие отношения между мужчиной и женщиной на службе заканчиваются катастрофой для одного из них. Чаще для женщины. А терять такого опытного сотрудника и хорошую коллегу Алексей не хотел.

Тем не менее он безропотно съел приготовленный завтрак. Потом, всё также молча, принял лекарство из заботливых женских рук. Но когда Галина принялась за мытьё полов, он не выдержал:

– Этого ещё не хватало! – садясь на диване, закричал он. – Я что, не смогу полы помыть? Вот поднимусь и помою… Не нужно этого делать! Поставь швабру на место! Поставь на место, я сказал!..

– Не волнуйтесь, Алексей Иванович, – невозмутимо ответила Галина. – Я только протру. Пыль – разносчица микробов.

Она, не обращая внимания на возмущение шефа, продолжала своё дело. А Алексей, лёжа на диване с недовольным лицом, многозначительно молчал, хотя в душе был очень благодарен Галине за заботу. Он, с одной стороны, не хотел, чтобы девушка оставляла его в такой ситуации одного, но, с другой, – понимал всю щекотливость этой самой ситуации, поэтому настойчиво перебирал в голове аргументы и продумывал, как бы так помягче намекнуть Галине, что ей пора уходить.

Телефонный звонок освободил его от предстоящих объяснений. Галина взяла трубку, вышла на кухню и стала оправдываться, как понял Алексей, перед своим молодым человеком, называла его «зая», «дорогой», обещая «всё объяснить».

– Скажите, Алексей Иванович, вот у вас есть близкий человек? – как-то очень сердито поинтересовалась Галина, появившись из кухонной двери уже без телефона.

Вопрос застал его врасплох, но Алексей попытался ответить предельно честно:

– Пока нет. Но надеюсь, что скоро будет.

– Значит, нет! – не смогла скрыть своего удовлетворения девушка. – А кандидатура на примете есть?

Алексею этот вопрос показался неуместным, и ему сейчас совсем не хотелось исповедоваться перед кем-либо.

– Давай пока отложим этот разговор, – предложил он. – А тебе, как я понимаю, ехать пора?

– Пора, – вздохнула Галина. – Я душ приму, можно?

– Конечно, – не отпуская взглядом её глаза, тепло улыбнулся Алексей. – Чистое полотенце там, в шкафу – ты знаешь…

– Ладно, только с полами закончу.

Когда она, закутанная в длинное полотенце, вышла из душа и стала одеваться на кухне, Алексей без стеснения смотрел на отражение обнажённой девушки в стекле открытой кухонной двери. Галина была красива той прекрасной, здоровой, всё ещё нередкой русской красотой, в которой чувствуются сила, уверенность и удивительное спокойствие. Он думал, что от такой откровенно женственной фигуры на обложке не отказался бы ни один мужской журнал. Ещё он подумал, что из Галины выйдет хорошая мать.

Глава 4

Автомобиль, объехав молчащий фонтан, остановился во дворе виллы с белыми колоннами. Высокий крепкий охранник в костюме от Версачи, не смотря на мороз, и белой рубашке услужливо открыл дверь «Мерседеса» и помог светловолосой девушке в норковом манто и короткой мини-юбке выйти из машины.

– Вас уже ждут, – сообщил он, поправляя микрофон, прикреплённый к уху.

Стройные длинные ноги в чёрных тонких чулках простучали по мраморным ступенькам лестницы высокими каблучками модельных туфель. Охранник проводил их невозмутимым взглядом.

Мощную дубовую дверь отворил другой охранник, тоже в дорогом костюме. Проведя вдоль тела девушки несколько раз металлоискателем, он пропустил гостью в холл. Приняв и повесив на вешалку у входа её меховое манто, охранник придирчиво осмотрел высокую стройную девушку с головы до ног.

– Вам по лестнице на второй этаж, – заучено произнёс он, выразительно поглядев на дамскую сумочку в руках гостьи. – Откройте.

Девушка без слов подчинилась. Внимательно оглядев содержимое, охранник вытянул руку в направлении ажурной лестницы с коваными перилами:

– Прошу! – И, оставив металлоискатель на тумбе возле входа, сам двинулся вслед за гостьей.

Они поднялись на второй этаж. Там телохранитель опередил девушку и открыл перед ней дверь в просторный кабинет, коротко бросив:

– Входите.

Гостья шагнула за порог, охранник остался за дверью.

В кабинете, стилизованном под старину, за овальным дубовым столом сидели двое мужчин: один плотный и кудрявый – лет сорока, другой худощавый и седой – лет шестидесяти. При виде гостьи они прервали свою беседу и с интересом посмотрели на вошедшую.

– Добрый день, господа! – поставленным красивым голосом произнесла она. – Меня зовут Ульяна. Я из агентства по сопровождению «VIP»-персон «Милавица».

– Что ж… – разглядывая девушку, протянул кудрявый. – Не зря это агентство такие бабки гребёт! Хороша переводчица!

– Погоди, Стас! – строго посмотрел на него мужчина постарше. – Хорошеньких я тебе сотню достану!

Он обратился к девушке:

– Какими языками владеете, уважаемая?

Одарив кудрявого очаровательной улыбкой, девушка посмотрела на седого:

– Евгений Васильевич, я владею английским, немецким и французским. Ещё итальянским разговорным и немного испанским. Но без словаря.

– Василич, предложи гостье присесть! – воскликнул кудрявый. По всему было видно, что Ульяна произвела на него ошеломляющее впечатление – он не сводил с неё восторженных глаз.

– Не спеши, Стас! – седой нажал на кнопку под крышкой стола. В ту же секунду отворилась дверь, и на пороге вырос охранник, сопроводивший Ульяну до кабинета.

– Геннадий, пригласи сюда моего помощника, – распорядился седой. Потом посмотрел на девушку:

– Вы присаживайтесь к нам за стол.

– На кой тебе сдался помощник? – скривился в улыбке кудрявый, вскакивая и услужливо подвигая стул Ульяне. – Василич, нам ехать пора. Там ждать не любят!

– Мой помощник знает и английский и немецкий. Он работал в Англии. Пусть они немного побеседуют! – глядя на белокурую гостью, усмехнулся седой. – Время ещё есть.

Вошёл невысокий худощавый молодой человек в очках и в костюме при галстуке.

– Гектор, – посмотрел на него седой, – присаживайся рядом с нашей гостьей.

Подождав, пока молодой человек сядет, седой продолжил:

– Вот познакомься. Эта очаровательная блондинка по имени Ульяна будет несколько дней сопровождать моего племянника в его деловых поездках. Прежде я не видел этой девушки и не знаю, на что она способна. На переговорах нам нельзя ударить в грязь лицом. Поэтому я хочу услышать твою оценку уровня её знаний языков.

– Я понял, босс! – еле заметно кивнул головой очкарик и внимательно посмотрел на Ульяну:

– Здравствуйте! – произнёс он на английском языке. Она ответила и поинтересовалась, как его здоровье, дела и успехи в карьере? Очкарик, в свою очередь, перешел на немецкий. Девушка соответственно спросила, большой ли дом у босса и много ли слуг и охраны? Очкарик ответил, что дом большой, слуг только четверо, а охранники стоят по одному на каждом этаже. Ульяна посокрушалась уже по-английски, что этого очень мало для безопасности такого крупного бизнесмена, как Евгений Васильевич. На что очкарик ответил, что у босса всегда рядом два телохранителя…

– Достаточно! – прервал их беседу седой. – Гектор, ну, что ты скажешь?

Немного поразмыслив, очкарик произнёс с виноватой улыбкой:

– Вы знаете, таким произношением не владею даже я. Наверное, Ульяна долго жила за границей.

– Это так? – посмотрел на неё седой.

– Нет. Просто у меня абсолютный музыкальный слух и хорошая память, – улыбнулась девушка. – Экзамен сдан?

Седой жестом отпустил своего помощника.

– Порядок следующий, – без всякого перехода строго произнёс он, – три дня и три ночи вы будете везде сопровождать вот этого господина по имени Стас. – Седой указал глазами на кудрявого. – Никаких звонков по телефону. Если есть мобильный, сдайте моей охране. Вас предупреждали. Жить вы будете в моём доме. На третьем этаже вам приготовлена комната, одежда, бельё. Все условия в доме есть…

– Василич, – не выдержал кудрявый, – всё – мы уезжаем!

Он первым встал из-за стола.

– Возьмёшь двоих моих ребят, – глухо проговорил седой с недовольством. Потом взглянул на Ульяну и добавил:

– И девушку не обижай!

– Да ты что! – Кудрявый, облизываясь, как кот, обошёл вокруг поднявшейся со стула Ульяны. Ростом он был чуть выше её плеча. – На такую разве поднимется рука обидеть?

– У тебя, как выпьешь, поднимается! – проворчал седой. – А вы, девушка, если что – зовите мою охрану, – обратился он к переводчице. – А лучше, не давайте Стасу много пить. Трезвый он – вполне вменяемый. Ладно, идите!

На переговорах с иностранцами всё прошло гладко. Диктофон не потребовался – имена, фамилии, адреса и всю необходимую информацию Ульяна разложила по ячейкам своей феноменальной памяти. Благо, информации оказалось не много – основная часть переговоров начиналась завтра, и вести их должен был сам босс.

После знакомства и официальной части состоялся фуршет. Следуя наставлениям Евгения Васильевича, Ульяна занимала Стаса разговорами на темы бизнеса, уводя того от подноса с алкогольными напитками. Но кудрявый ловелас, поедая переводчицу глазами, упорно хотел говорить лишь на тему отношения полов. Кое-как выдержав до конца неофициальной части неиссякаемый поток пошлых рассуждений и шуток своего клиента, Ульяна согласилась поужинать с ним и его партнёрами в китайском ресторане.

Там Стас всё-таки перебрал норму.

Ульяна в середине вечера вышла в туалет и, вынув из потаённого кармана дамской сумочки тонкий сотовый телефон, набрала номер.

– Этот племянник меня уже достал! – глухо и зло прошипела она в трубку. – Я его грохну!

– Он – шавка! – ответил из телефона спокойный мужской баритон. – Племянник не должен пострадать. Просто успокой его до утра. Вы сейчас где?

Ульяна сообщила название ресторана.

– В течение часа к вам подъедет человек с «подарком». Когда будете садиться в машину, заставь племянника приобрести подарок для дяди. Дальнейшие инструкции ты знаешь.

– Поняла. – Ульяна убрала телефон в сумочку. Глубоко вздохнув, посмотрела на себя в зеркало и, поправив причёску, шагнула в зал.

Ей всё труднее удавалось остужать пьяную прыть своего кудрявого спутника. И чем больше Стас пил, тем настойчивее становились его приставания.

По окончании ужина гости начали разъезжаться. Когда к чёрному «Мерседесу» охранники под руки подвели спотыкающегося Стаса, и Ульяна открыла перед ним заднюю дверцу, рядом вынырнул бойкий румяный коробейник в народном наряде.

– Купите эксклюзивную вещь! – громко закричал он, выставляя напоказ свой товар. – Яйцо Фаберже, а в нём полтора литра лучшей русской водки! Купи, хозяин, порадуй душу себе! Смотри, какая красота! Не пожалеешь! Или сделай подарок к празднику кому-нибудь! Эксклюзивная вещь! Всего две штуки осталось!

– Чё там?.. Водка? – отстранив охранников, мешающих коробейнику приблизиться, Стас, пьяно щурясь, посмотрел на раскрытый яркий бордовый футляр с большим раскрашенным яйцом внутри. – И почём?

– Самая лучшая водка в России! – уже тише произнёс коробейник. – Всего тридцать тысяч рублей. Тебе отдам за пятнадцать, барин!

– За пятнадцать, – повторил машинально Стас, доставая из кармана деньги.

– Посчитай! – обратился он к Ульяне, протягивая смятые банкноты.

Девушка отсчитала румяному продавцу необходимую сумму и приняла футляр с яйцом.

– А это тебе за красоту твою от меня подарок, сударыня! – воскликнул коробейник, протягивая Ульяне плоскую металлическую фляжку в прозрачной упаковке. – В хозяйстве завсегда пригодится! Барину своему по утрам на опохмелку подносить будешь!

Передав «яйцо» одному из охранников, девушка повернулась за своим презентом. Поймав её за руку, ряженный наклонился и стал целовать Ульяне пальцы, громко восклицая при этом:

– Ох, сладкая какая! Ох, и сладкая… Тридцать секунд, как повернёшь крышку!.. – услышала она между восклицаниями тихий шёпот. – Записи с камер слежения должны быть уничтожены… Ох, хороша, боярыня!

Отдав фляжку, «коробейник» направился к следующей машине, на ходу продолжая громко расхваливать свой товар. Двое охранников, проводив его взглядами, усадили Ульяну вслед за племянником босса в «Мерседес», передали им «яйцо Фаберже», а сами сели в машину сопровождения.

На заднем сиденье Стас бесцеремонно полез Ульяне под юбку. Отталкивая его наглые руки, она старалась говорить так громко, чтобы слышал водитель:

– Стасик, а ты подарок купил для Евгения Васильевича?

– Для Евгения… Васильевича… – Стас был сосредоточен на основной цели, поэтому без разбору повторял последние слова предложения.

– Дяде он понравится!

– Понравится…

Ульяна, убедившись, что водитель не смотрит на них в зеркало заднего вида, неуловимым движением ударила навязчивого ухажёра ребром ладони по горлу и громко произнесла:

– Утомился ты, Стасик! Ну, отдохни, поспи немного.

Она уложила погрузневшее несопротивляющееся тело себе на колени, достала из сумочки подарок «коробейника», освободила его от прозрачной упаковки и сунула тяжёлую плоскую металлическую фляжку в боковой карман пиджака Стаса.

У дома с колоннами их встречали. Двое рослых охранников приняли тело приходящего в сознание Стаса и с трудом потащили его в дом.

При выходе из машины Ульяна вежливо попросила водителя передать «водку в яйце Фаберже» – подарок племянника – дяде. Водитель кивнул головой.

Кто-то с улицы услужливо подал руку, и Ульяна ступила на аккуратно уложенную тротуарную плитку, залитую ярким светом многочисленных фонарей. Перед ней стоял невысокий широкоплечий мужчина с морщинистым лицом и неприятными маленькими бесцветными глазками.

– Добрый вечер! Я начальник службы безопасности компании Евгения Васильевича, – представился мужчина скрипучим голосом. – Можете называть меня Влад. А вы – Ульяна?

– Добрый вечер, – поздоровалась переводчица, проводив тревожным взглядом охранников, поднимающих по лестнице мычащего что-то нечленораздельное и трясущего головой Стаса. – Вы знаете, он так много выпил!

– С ним это случается, – проследил за её взглядом начальник службы безопасности. – Только я что-то не помню, чтобы Стас терял сознание.

– А он его не терял. – Ульяне показалось, что маленькие поросячьи глазки пронзают её насквозь.

– Владислав Григорьевич! – услышала за спиной Ульяна спасительный голос водителя. – Тут Стас подарок купил для Евгения Васильевича. Что с ним делать?

– Давай сюда. Я передам. – Начальник службы безопасности, оставив девушку, двинулся к машине.

На входе в дом повторилась процедура обыскивания металлоискателем и проверки содержимого сумочки. Ульяна терпеливо ждала.

– Где моя комната? – спросила девушка у охранника, когда тот закончил проверку.

– Я провожу! – Скрипучий возглас за спиной заставил её обернуться. Начальник службы безопасности с подарочным футляром в руках стоял в дверях.

– Прошу за мной! – Он бесцеремонно взял высокорослую гостью за локоть и повёл вверх по лестнице.

На третьем этаже они остановились перед фигурной дверью идеально белого цвета.

– Ваши апартаменты здесь. Проходите, располагайтесь. – Начальник службы безопасности толкнул перед гостьей дверь в большую комнату, залитую ярким светом. – Выключатель у входа на стене. Там всё увидите сами: телевизор, ванная, ну и так далее… Апартаменты племянника – следующая дверь. – В хриплом голосе послышалась плохо скрываемая ирония. – Извольте…

Девушка шагнула через порог. Присутствие за спиной неприятного человека с морщинистым лицом действовало на нервы.

– Вы так и будете за мной следить! – с вызовом повернулась она.

– Так и буду! Спокойной ночи! – криво усмехнулся начальник службы безопасности и скрылся за дверью.

Проверив содержимое шкафов с бельём и женской одеждой, Ульяна решила принять душ. Зная, что находится под камерами наблюдения, девушка, не раздумывая, скинула с себя всё и, облачившись в мягкий банный халат, вошла в просторную ванную комнату с джакузи в виде бассейна, с несколькими душевыми комнатками, биде и прочими удовольствиями. Её удивление не вызвала дверь в противоположной стене, потому что Ульяна хорошо помнила заученный план дома. Она знала, что за этой дверью находятся покои из двух комнат. Осторожно отворив её, Ульяна на цыпочках прошла в тёмное помещение. В дальней комнате горел тусклый свет ночника. Там, на широкой кровати, лежал, раскинув руки, пребывающий в привычной прострации Стас. Прислуга почему-то не стала снимать с него костюм, освободив только от пальто и ботинок.

Умело изображая простое женское любопытство, девушка осмотрелась, потом жалостливо поглядела на спящего Стаса и стала освобождать его от всей одежды. Она понимала, что рискует. Если Стас очнётся, то ей придётся туго. Но и лезть в карман его пиджака за необходимой ей вещью под глазками замаскированных в стенах и мебели видеокамер, она не могла. Сняв пиджак, Ульяна незаметно переложила в карман своего халата плоскую фляжку. Потом она сняла со Стаса брюки и рубашку и накрыла его простынёй.

– Ну, спи, дорогой… – выдохнула она.

Переведя дыхание, девушка направилась в душевую кабину.

Выйдя из ванной, Ульяна обнаружила у себя в комнате гостя. Евгений Васильевич сидел за столом в домашнем халате и тапочках на босу ногу с уверенным видом хозяина дома. Такого поворота событий Ульяна не ожидала. Ситуация становилась опасной.

Изобразив на лице крайнее удивление, она задала вопрос:

– Что вы тут делаете, Евгений Васильевич?

– Тебя поджидаю, курочка, – скривив губы, хмыкнул босс. – Надеюсь, зачем, спрашивать не будешь? Раздевайся!

– Господи! – взяв себя в руки, с чувством воскликнула Ульяна. – Ну почему все мужчины так банальны! Вы, Евгений Васильевич, заплатили большие деньги, чтобы отыметь меня как уличную проститутку?

– А что тебе не нравится? – сдержано рассмеялся босс. – Да, я дорого за тебя заплатил. Поэтому ты сейчас будешь делать всё, что я прикажу! Поняла?

– Понимаю твоё нетерпение, – томно замурлыкала Ульяна, исполняя желание хозяина и развязывая пояс на халате. – Но доверься мне. Гораздо интереснее поиграть, возбудить в сладостных муках страсть и… получить желаемое! Хочешь, я станцую перед тобой… голая?

– Лучше в чулках! И на каблуках! У тебя такие красивые ноги! – голос босса дрогнул. Он во все глаза смотрел на оголяющуюся девушку.

– Тогда давай чего-нибудь выпьем. – Ульяна медленно спустила халат с плеч, обнажив красивую полную грудь, рельефный плоский живот и узкую талию. Халат повис на округлых бёдрах. – Ну, решайся!

– Чего ты хочешь? – выдохнул босс, поедая полуобнажённую гостью глазами.

– Стас сегодня приобрёл для тебя за бешеные деньги подарок. В «яйце Фаберже» – водка. Говорят – лучшая в России. Пусть принесут, а я пока надену чулки.

– Я распоряжусь! – Босс потянулся к телефонной трубке на столе. Набрав короткий номер, не отводя от полуодетой девушки взгляда, произнёс:

– В моём кабинете в правом шкафу за стеклом увидишь открытый футляр с расписанным яйцом. Неси в комнату для гостей. И две рюмки. Быстро!

Скинув с себя халат и волоча его по полу, Ульяна медленно покачивая бёдрами, пошла к шкафу с одеждой. Евгений Васильевич смотрел неотрывно: в глазах этой королевы красоты, в её походке, фигуре было что-то вожделенно-демоническое, не покорное его воле, взгляду, слову, жесту, а главное – его желанию. Но сейчас он станет её господином, а она его послушной рабой. Ульяна, кокетливо повернув голову, улыбнулась и, приоткрыв дверцу шкафа, скрылась за ней от горящего взора хозяина дома.

Три раза постучали. Босс сам открыл дверь и, приняв из чьих-то рук большой бордовый бархатный футляр с красивым яйцом внутри, осторожно поставил его на стол.

– Готово! – театрально воскликнул он, открывая само яйцо и вынимая из него фигурный графин с прозрачной жидкостью. Здесь же, в футляре, предусмотрительно помещались изящные, под стать великолепному сосуду, водочные рюмки. – Я разливаю!

– Включи медленную музыку, – выглянула из-за дверцы шкафа Ульяна.

Как только в комнату полилась мелодия, перед взором хозяина дома появилась обворожительная полуобнажённая фея из восточной сказки. В грациозном танце-стриптизе она медленно приближалась к затаившему дыхание Евгению Васильевичу.

– Я хочу выпить! – не выдержал он, поднимая рюмку. – За волшебную любовь и за волшебную ночь!

– За любовь пьют третью! – чуть наклонившись над ним и покачивая налитой грудью, улыбнулась Ульяна. Она взяла со стола свою рюмку. – Выпьем за нас!

– За тебя, Шехерезада! – Босс опрокинул содержимое рюмки в рот. Ульяна быстро и незаметно выплеснула свою порцию на ковёр и, двигаясь в танце, стала удаляться от стола.

– Ну, танцуй, красавица! Танцуй! – Евгений Васильевич стал хлопать в ладоши. – Какая ты!.. Жаль, нет шеста! А на шпагат можешь сесть?

– Легко! –Ульяна классически опустилась на шпагат. Затем, подобрав одну ногу, села и вдруг, встав на мостик, свободно перекинула тело через голову и поднялась возле стола.

– Теперь выпьем за здоровье! – предложила она.

– За здоровье! – расплылся в улыбке босс. – Оно мне сегодня понадобится!

Влив себе в рот содержимое второй рюмки, Евгений Васильевич рухнул со стула на пол без чувств.

Ульяна ожидала нечто подобное. Изобразив как можно более натурально испуг, она кинулась к бездыханному телу. Убедившись в отсутствии пульса, девушка бросилась к бельевому шкафу и достала сотовый телефон. Нажав только одну кнопку, сунула его обратно в сумочку. Она понимала, что времени почти нет…

Быстро одевшись, она побежала в комнату племянника и стала трясти Стаса:

– Вставай! Вставай!

– Чего? – тот уставился на неё не понимающими мутными глазами.

– Твоему дяде плохо! – разрыдалась Ульяна. – Он там… в комнате.

– А чё ему плохо-то? – промычал растрёпанный Стас, пытаясь сесть. Это ему удалось с трудом.

– Идём, сам увидишь, – потянула его за руку Ульяна.

Заплетая ноги и держась за стены, Стас в одних трусах добрёл до лежащего на полу тела и присел возле него.

– Неужели помер? – промычал Стас, трогая дядин лоб. – Тёплый.

«Теперь можно звать на помощь!», – решила Ульяна. Открыв дверь в коридор, она громко запричитала:

– Помогите! Помогите! Вызовите «скорую» кто-нибудь!

На её крик первым прибежал охранник с этажа, потом ещё двое снизу. Они склонились над телом босса.

«Остался ещё один!» – Ульяна, схватив свою сумочку, бросилась бегом по лестнице на первый этаж. У входной двери не было никого. Быстро вспомнив схему дома, Ульяна определила, что пульт с записями с камер слежения находится под лестницей. Наметив порядок действий и путь к спасению, она подбежала к вешалке, сдёрнула норковое манто, но надеть его не успела. Сильная рука ухватила её сзади больно за плечо, и хриплый скрипучий голос произнёс:

– Уже покидаете нас? Что так скоро?

– У вас тут такое!.. – трясясь от страха, пролепетала гостья, повернувшись к начальнику службы безопасности. – Там наверху труп!

– Разберёмся! – спокойно сказало морщинистое лицо. А бесцветные глаза смотрели холодно и зло. – Пошла вперёд, сучка!

Начальник службы безопасности грубо толкнул Ульяну на лестницу.

Она понимала, что теряет последние драгоценные минуты, что потом ей уже не вырваться из этого дома живой. Расчёт на внезапность должен был сработать.

Глава охраны был ниже ростом, но мускулист и не ожидал сопротивления со стороны смазливой девчонки.

Перед ступеньками Ульяна в нерешительности остановилась. Дождавшись, когда широкоплечий монстр снова положит свою тяжёлую руку ей на плечо, Ульяна, захватив его ладонь, отработанным приёмом пошла на излом локтя через руку с поворотом. Но захрустевшие суставы выдержали – локоть не переломился. – Начальник службы безопасности был силён. Вырвав из захвата руку, выставив вперёд другое плечо, он всей массой своего тела толкнул девушку на ступеньки лестницы. Падая, она увидела, как противник ухватился за травмированный локоть. Всё-таки правую руку она ему повредила. Почувствовав при падении на ступеньки резкую боль в левом плече, Ульяна тут же вскочила на ноги и нанесла противнику удар ногой в колено, второй – между ног. Сделав шаг назад, она вложила всю силу в удар в голову – словно била по футбольному мячу. Когда противник грузно упал, ударившись спиной и затылком о ступеньки лестницы, она резко и точно ткнула его тонким каблуком туфли в солнечное сплетение. Затем Ульяна наклонилась и осторожно, чтобы не испачкаться кровью, вытащила пальцами правой руки из его наплечной кобуры пистолет Стечкина и сняла его с предохранителя. Загнав патрон в ствол, она попыталась достать из специального кармашка и запасной магазин к пистолету, но левая рука плохо слушалась, и Ульяна не смогла сделать этого. А драгоценные минуты уходили – надо было спешить.

Заслышав вверху на лестнице шаги спускающихся вниз людей, Ульяна, оставив попытки завладеть магазином с запасными патронами, подняла валявшиеся на полу дамскую сумочку и норковое манто, затем отступила спиной к самым дверям и, не выпуская из правой руки пистолет, с трудом достала плоскую металлическую фляжку – левая рука не желала подчиняться.

– Стоять, тварь! – услышала она грубый окрик откуда-то справа от лестницы и, почти не целясь, нажала на спусковой крючок. Грохнул выстрел. Она стреляла на голос. Выскочивший из помещения под лестницей охранник медленно осел на пол.

Посмотрев на входную дверь, Ульяна нажала на кнопку электронного замка на стене. Заслышав гудение и щелчок, она спиной толкнула тяжёлую дубовую махину и выскользнула во двор, успев оставить фляжку с повёрнутой по часовой стрелке крышкой возле дверного косяка внутри дома. Ульяна не видела преследователей, но шаги приближались, и она торопилась, ногой захлопнув за собой тяжёлые двери. Накинув манто только в одну прорезь и считая про себя секунды, она, огибая неработающий фонтан, что есть мочи бежала по направлению к воротам. Ульяна помнила, что калитка возле них тоже на электронном замке, и он открывается кнопкой на пульте центрального поста охраны внутри дома, под лестницей. Так сложились обстоятельства, что на эту самую кнопку у неё не оказалось времени. Правда, и ворота и калитка не охранялась – там стояли видеокамеры. И это давало надежду на спасение.

«Двадцать три, двадцать четыре…», – досчитала Ульяна, и, обернувшись, увидела, как приоткрывается входная дверь дома. Не останавливаясь, она выстрелила несколько раз в ту сторону. Дверь замерла на месте. Потом снова пришла в движение. Ульяна остановилась, опустилась на одно колено, прицелилась и, затаив дыхание, нажала на спуск. Выскочивший на улицу человек упал. Двери закрылись.

Ульяна вскочила, сделала шаг по направлению к спасительной калитке, и в этот момент вместе с ударной волной её догнал оглушающий звук взрыва. Получив сильный толчок в спину, она упала, перекатилась по камням тротуара, не чувствуя боли, вскочила на ноги уже возле высокого деревянного забора. Калитка оказалась закрытой. Не долго думая, Ульяна с расстояния метра стала стрелять в замок, пока тот не отлетел совсем. Осмотрев себя и не обнаружив сумочки, Ульяна посмотрела по сторонам. В свете фонарей она увидела её в нескольких шагах позади, лежащую на очищенном от снега тротуаре. Девушка кинула взгляд на дом: он стоял без света и признаков жизни с тёмными провалами выбитых окон. Развороченный взрывом бесформенный вход зиял, словно открытая пещера, и из него валил густой чёрный дым. Сорванные с петель дубовые двери валялись на ступеньках перед колоннами.

Засунув большой тяжёлый пистолет в сумочку, Ульяна приоткрыла калитку, выглянула на тянущуюся вдоль высоких заборов освещённую улицу и, не заметив никого, быстро зашагала в сторону трассы, сопровождаемая лишь потревоженным лаем собак…

Подойдя к стоящему на обочине чёрному джипу с тёмными стёклами, она открыла дверь и устроилась на заднем сиденье. Коротко стриженый водитель с мощным затылком резко тронул с места и, не оборачиваясь, поинтересовался:

– Что так шумно? Стрельба нам совсем ни к чему.

– Ситуация вышла из-под контроля! – зло бросила Ульяна. – Этот старый хрыч решил вспомнить молодость – спать ему со мной захотелось!

– Убрала?

– Убрала.

– Как?

– Как и намечалось – с помощью яда в водке. Любая экспертиза подтвердит инфаркт.

– Зачем нам теперь экспертиза после такого шума? Тебя искать станут.

– Да там после взрыва никто ни в чём не разберётся! Правда пульт на охране с видеозаписями я не смогла уничтожить. Мину пришлось ставить на входе в дом.

– Чёрт!.. – выругался водитель. – Вот видишь! А племянник?

– Должен быть живой.

– Так живой или нет?

– А я откуда знаю?! – повысила голос Ульяна. – Там так рвануло!

– Для тебя лучше, чтобы он оказался живым! Могла бы и утешить хозяина!

– Да пошёл ты!.. – С гримасой боли на лице Ульяна стала исследовать своё повреждённое плечо.

– Ладно. Переговоры с иностранцами теперь переносятся. Это для нас сейчас главное. Через два часа самолёт. Тебе нужно привести себя в порядок!

Глава 5

В понедельник с утра Алексей ещё чувствовал не прошедшую боль в горле, но решил ехать на работу. Больничный лист он мог бы себе оформить, но его отчётом перед московским офисом являлись результаты продаж филиала, и даже самый серьезный бюллетень не стал бы оправданием за низкие показатели.

Он вошёл в офис раньше всех, поздоровался с уборщицей, приоткрыл раму большого пластикового окна, чтобы пустить свежий морозный воздух с улицы, и прошёл в свой кабинет. Пока Алексей разбирал на столе накопившиеся бумаги, стали подтягиваться сотрудники.

Через открытую дверь кабинета он видел, как в офис вошла Галина. Сняв пальто, девушка прошла к своему рабочему столу. «Подойдёт поздороваться или нет?», – думал Алексей. Почему-то ему хотелось, чтобы она подошла.

Ровно в девять пришла секретарша и, вежливо поздоровавшись, заняла своё место за компьютером у входа в кабинет директора.

– Лена, – позвал её Алексей. – Попросите Ерохину зайти ко мне.

Галина вошла и поздоровалась официальным тоном.

– Проходи, присаживайся, – тепло улыбнувшись, Алексей указал на стул возле стола.

– Спасибо. – Галина села на место посетителя, лишь скользнув взглядом по лицу начальника. – Как ваше самочувствие, Алексей Иванович?

– Спасибо. Уже всё в порядке. Правда, горло немного побаливает. – Он зачем-то стал рыться в бумагах. – Как твои дела с молодым человеком?

– Спасибо. Нормально, – отделалась девушка общими словами. – А вы горло спреем брызгаете?

– Да, конечно. – Алексей остановил свой взгляд на груди девушки. Особенностью блузки было довольно смелое для офисного сотрудника декольте, чуть прикрытое чёрной тонкой капроновой сеточкой, отчего тяжёлая грудь девушки казалась ещё привлекательнее и, словно магнитом, притягивала взгляд. – Я тебя вот зачем пригласил: у нас открывается вакансия моего заместителя, поэтому я хочу посоветоваться с тобой, кого можно рекомендовать на эту должность?

Галина, застеснявшись под взглядом директора, опустила глаза, потом взяла со стола календарь, посмотрела, словно отыскивая какую-то дату, поставила на место, вздохнула и сказала:

– Алексей Иванович, зачем вы меня спрашиваете?

– Спрашиваю потому, что хочу предложить эту должность тебе, – отрывая взгляд от груди сотрудницы и откидываясь всем телом к спинке кресла, произнёс Алексей.

– Спасибо, конечно. – Казалось, предложение не удивило Галину.

– Тебя это не радует? – изумился Алексей. – Я считал, что ты хочешь сделать карьеру.

– Можно мне подумать? – тем же ровным тоном спросила девушка.

– Что произошло, Галя? Я не узнаю тебя. Ты не хочешь из начальников отдела продаж стать заместителем директора? А через несколько лет, возможно, и руководителем? – Алексей не находил слов для выражения своих чувств. – Ты, случаем, не заболела?

Галина встала, подошла к открытой двери в офис и плотно прикрыла её. Потом села на прежнее место.

– Алексей Иванович, – тихо сказала она, не глядя на своего начальника, – я думаю написать заявление об уходе.

– Что?! – не поверил своим ушам Алексей. – Почему?

– Потому что я… люблю вас…

Повисшая пауза оглушила Алексея не меньше, чем признание девушки, он не знал тех слов, которые нужно в таких случаях произносить.

– И… и я люблю тебя, – наконец, выдавил он.

– Не обманывайте. Вы не любите меня, – девушка смотрела в пол.

– Я… я люблю тебя… как друга, коллегу по работе, специалиста…

«Господи! Что я несу? Ей нужно сейчас не это!» – растерянно думал Алексей, упрекая себя в безнадёжной тупости.

– Как друга? – Девушка подняла глаза и грустно улыбнулась. – Только как друга?

– Как очень хорошего друга. Люблю и ценю, как человека!

– Но… я люблю вас. Давно… А вы не замечаете. Можно я пойду? – Девушка быстро поднялась и направилась к выходу. Он вскочил и поймал её за руку.

– Галя… Мы же вместе всё это начинали! Ты вспомни, через какие трудности нам пришлось пройти! Кем мы были? А кем стали!

Алексей был очень искренним сейчас, пусть даже он использовал несколько недопустимые методы. Но Галина, как специалист, сегодня в кампании была действительно незаменима. Он понимал, что без неё ему придётся туго. Она одним своим присутствием создавала особый психологический климат в коллективе, к которому Алексей привык.

– Я могу подумать до завтра? – Она задержалась на пороге.

– Конечно, можешь. – Он всё ещё стоял посереди кабинета…

Во второй половине дня его пригласили в городскую администрацию обсудить размер благотворительного взноса в детский фонд. До здания мэрии можно было пройти три улицы пешком. Выйдя из офиса и поглядев на подозрительно низкие серые облака, Алексей решил ехать на машине.

Он возвращался на работу, когда уже совсем стемнело. Мобильный телефон зазвонил ещё на перекрёстке. Алексей, свернув на тихую улицу, остановил «Тойоту» у обочины.

– Слушаю! – ответил он настойчивому абоненту, не взглянув на номер.

– Алексей Иванович? – поинтересовался незнакомый женский голос.

– Да, это я.

– Меня зовут Светлана. Я сестра Ольги. Вам удобно сейчас говорить?

– Какой Ольги? – не понял Алексей. А когда понял, чуть не закричал в трубку:

– Где она? С ней что-нибудь случилось?!

– Она плохо себя чувствует, – вздохнула трубка. – Вы не могли бы привезти нам из аптеки лекарства?

– Конечно, привезу! – Он был рад хоть какому-то известию и очень боялся, чтобы эта тонкая ниточка, ведущая к Ольге, не оборвалась. – Что нужно купить?

– Вы запишите, можете не запомнить.

– Готов! – Алексей включил в салоне свет и развернул приготовленную для таких целей записную книжку. – Диктуйте…

Названий лекарств было не много.

– Говорите адрес, куда везти.

– Вы как купите, прямо из аптеки мне позвоните по этому номеру. Я вам скажу, куда приехать. – В трубке послышались короткие гудки.

В недоумении, пожав плечами, Алексей направил машину к ближайшему аптечному пункту.

Купив всё, что просила Светлана, Алексей набрал нужный номер.

– Да? – отозвалась трубка.

– Это Алексей. Куда везти лекарства?

Немного помолчав, Светлана назвала улицу и дом.

– Въедете во двор, – инструктировала она, – сразу звоните. Подъезд я назову.

Снова раздались гудки. «Казаки-разбойники какие-то!» – раздраженно думал Алексей.

Выходило, что Ольгина сестра живёт почти на окраине города. Он знал эту улицу и легко нашёл высотный дом с нужным номером. Остановив машину во дворе, Алексей снова позвонил.

– Я приехал, – сообщил он.

– Подойдите к пятому подъезду. – Я сейчас выйду.

– Стойте. Дайте трубку Оле! – потребовал Алексей. Его не устраивало подобное обращение. Он что, глупый мальчик на побегушках?

– Зачем? – поинтересовалась трубка.

– Я вас не знаю. Дайте трубку Оле! – жёстко повторил он.

В трубке раздались какие-то глухие звуки, наверное, там разговаривали между собой, неплотно прикрыв микрофон рукой, потом тихий женский голос произнёс:

– Ало, Лёша?

Это была она! Он узнал бы её голос из тысячи! Ольга находилась где-то рядом в этом доме, в пятом подъезде! Он не знал только этаж! Как он хотел прямо сейчас увидеть её, посмотреть в её глаза!

– Здравствуй, Оля! Я поднимусь? – с радостью и надеждой выпалил на одном дыхании Алексей.

– Не сейчас, – тихо ответила девушка.

– Может, врача?..

– У меня сестра – врач. Ты отдай ей лекарства. Деньги она вынесет.

– Не надо денег! Какие деньги?!.. Когда мы увидимся?

– Я позвоню тебе… – Трубка запела короткими гудками.

Алексей подошёл к указанному подъезду и стал ждать. Минуты через три металлическая дверь с кодовым замком открылась, и на крыльцо вышла девушка в старых джинсах и вязаной кофте.

– Вы – Алексей? – спросила она.

– А вы – Светлана? – Даже отдалённо она не походила на сестру красавицы.

– Давайте. Сколько я вам должна?

– Нисколько! – Алексей протянул пакет. – Что с Олей?

– Какие-то идиоты избили на улице, – сообщила Светлана. – Теперь боится людям на глаза показываться.

– Очень серьёзно? Может, лучше в больницу? – Он чувствовал, как волнуется. – Давайте, я поднимусь с вами! Помогу…

– Ничего, – успокоила Светлана. – Отлежится у меня. Она вам позвонит, когда сможет.

– А позвонит ли? – Алексей с надеждой смотрел в глаза Светлане.

– Она – девушка с характером, – чуть заметно улыбнулась Светлана. – Но дала только ваш телефон. Значит, у вас есть шанс.

– Передайте Ольге, пусть быстрее выздоравливает! Если что нужно – звоните мне в любое время. – Он готов был объездить все аптеки города.

Когда Светлана уже открыла дверь, чтобы войти в подъезд, Алексей крикнул:

– А я могу вам позвонить?

– Звоните, – после недолгой паузы разрешила Светлана прежде, чем дверь за ней закрылась.

Алексей уже садился в машину, когда увидел, как к тому же подъезду подошли двое мужчин и стали набирать код. Первым желанием Алексея было войти вместе с ними и постараться определить дверь квартиры, за которой прячется от этого недоброго мира Ольга, но, вспомнив про «девушку с характером», он решил, что лучше ждать звонка. То, что она попросила сестру позвонить именно ему, говорило, по уверениям сестры, о многом. Теперь у Алексея появилось ещё одно желание: найти подонков, обидевших Ольгу!

Он ждал. Несколько раз звонил Светлане, справлялся о здоровье сестры. Та успокаивала Алексея, как могла, но трубку Ольге не передавала, говорила, что она запрещает ей говорить о её здоровье. Для всех, даже для мамы, Ольга уехала в командировку.

Очередное свидание с Леной немного развеяло его тоску и сняло нервное напряжение от ожидания в неизвестности. Но Лена, как настоящая женщина, почувствовала произошедшие изменения в его отношениях к ней. Избегая ненужных объяснений, Алексей сослался на болезнь. В этот раз он проводил Лену до порога, подарив ей лишь короткий дружеский поцелуй.

На следующий день он снова попытался дозвониться до Ольги. Но ничего не изменилось.

Она позвонила ему через неделю в воскресенье.

– Что делаешь? – как ни в чём не бывало, поинтересовалась трубка Ольгиным голосом.

– Дожидаюсь твоего звонка, – не стал лукавить он.

– Очень ждёшь? – в голосе послышались мягкие нотки.

– Давай увидимся, я расскажу, – он включился в её игру.

– Ты сейчас свободен?

– Для тебя – свободен всегда.

– Приезжай за мной к сестре.

Он, не дожидаясь лифта, летел по лестнице как сумасшедший, надевая и застёгивая на ходу куртку. Словно профессиональный спортсмен, бежал до автостоянки, пересекая дороги в неположенном месте. Томительное ожидание закончилось!

Мотор «Тойоты» запустился с пол-оборота. Не прогревая двигатель, Алексей рванул с места. «Прости, – говорил он машине, словно живой, – нас ждёт Оля!»

Иномарка влетела во двор и остановилась, как вкопанная, у знакомого подъезда. Алексей заглушил мотор и достал мобильный телефон.

– Ты уже приехал? – в голосе Ольги прозвучало удивление. – Так быстро?

– Ты ещё не готова? Давай я поднимусь?

– Нет. Не надо. Подожди… – Ольга отключилась.

Алексея уже не удивляла её манера общения по телефону, но всё-таки привычка прерывать незаконченный разговор немного раздражала.

Прошло довольно много времени, когда, наконец, открылась дверь, и на пороге подъезда он увидел Ольгу в сопровождении сестры. В тёмно-красном спортивном костюме, лыжной шапочке и в ярко-оранжевой фирменной куртке высокая Ольга производила впечатление успешной спортсменки, если бы не её плавные и немного замедленные движения. Алексей выскочил из машины, помог ей спуститься по ступенькам и распахнул переднюю дверцу. Она, аккуратно опустилась на сиденье и помахала рукой сестре.

Светлана, подождав, когда Алексей захлопнет дверь, поинтересовалась:

– Во сколько вас ждать обратно?

– Ну, я ещё не знаю планов Ольги. – Он заглянул в кабину. Ольга, опустив стекло, произнесла тоном начальника:

– Сначала мы поедем в торговый центр, потом немного покатаемся. Так часам к семи я думаю… Свет, ты не волнуйся – я позвоню.

Алексей, чувствуя небывалый душевный подъём, занял место водителя, запустил двигатель и плавно стронул машину с места.

– О-оля! – решив начать разговор, тихо позвал он. Их взгляды встретились в зеркале. – Я волновался. Ты не отвечала. Что случилось?

– Потом… Как-нибудь… – она отвела взгляд.

– А что с рукой?

– Сильный вывих. Упала неудачно.

– И всё?

– Пока всё!

– И какой у нас маршрут? – Алексей решил не приставать с расспросами.

Она развернулась всем телом и по-деловому посмотрела на Алексея:

– Сейчас мы едем в обувной. Мне кроссовки нужны. Потом можем где-нибудь перекусить. Как у тебя со временем?

Она говорила, ставя задачу по хозяйству, так, словно он являлся её мужем или, по крайней мере, старинным другом. И от такой манеры общения внутри Алексея всё ликовало! Ликовало вопреки его давно определившемуся отношению к женщинам. Сейчас он был готов сделать для Ольги всё, что бы она ни попросила!

– У меня для тебя уйма времени! Вся жизнь! – рассмеялся он.

– Я серьёзно. – Она нахмурила взгляд и сердито посмотрела на него из-под красиво изогнутых тонких бровей.

– И я – серьёзно! – продолжал улыбаться Алексей во весь рот.

Он будто невзначай положил ладонь на её коленку.

– Не надо! – она резко оттолкнула его руку и отвернулась.

Алексей узнавал и не узнавал её. За двадцать дней, что они не виделись, что-то изменилось в Ольге. Таинственный и холодный образ недоступной красавицы из кафе, который он хранил в памяти с момента их первой встречи и который казался ему недосягаемым, остался в прошлом. А вот сейчас рядом, очень близко сидела строптивая капризная девчонка в спортивном костюме и лыжной шапочке. Эти два такие разные типажа совсем не соответствовали один другому. И всё-таки это была Ольга. Ольга, по которой он очень скучал.

В полном молчании они подъехали к торговому центру.

Молча, поднялись на один этаж. Потом на другой. Ольга первой заговорила с Алексеем, придирчиво рассматривая обувь в женских и спортивных отделах:

– Нравится?

Она трогала, брала в руки, но почему-то не мерила приглянувшиеся образцы. Наконец, они поднялись на эскалаторе на последний этаж.

– Я устала! – Услышал Алексей от своей спутницы. – Поедем куда-нибудь, посидим.

– А кроссовки? – напомнил он о цели их визита.

– Надоело! Я устала! – словно ребёнок закапризничала девушка.

– Так! – Алексей решительно занял место справа. – Бери меня под руку, и пройдём ещё один последний этаж. Мы – в поиске. Потерпи ещё немного.

– Я пить хочу! – очень трогательно прохныкала Ольга, глядя на Алексея умоляющим взглядом, но под руку его взяла. Без каблуков, она была ниже его почти на целую голову, и он принял условия её игры, взяв на себя роль взрослого.

– Ещё чуть-чуть и спустимся в кафе, – пообещал он. – А теперь – вперёд!

Судьба словно сжалилась над ними: первый же бутик открыл их взорам широкий выбор разноцветных женских кроссовок. Ольга сразу же нашла взглядом те, что искала, и энергично потянула Алексея к витринной полке.

– Красивые! Правда? – Она ждала его оценки, глядя снизу вверх, а он молчал, утопая в серо-голубом мареве облаков, и хотел, чтобы это ощущение продлилось вечно.

– Красивые? – более настойчиво повторила свой вопрос Ольга.

– Очень! – Он имел в виду глаза. Затем перевёл сбившееся дыхание и опустил взгляд с её лица на полку. – А кроссовки нужно посмотреть на ноге.

Она взяла с полки образец, села на один из примерочных пуфиков, и Алексей понял, что Ольга ничего не сможет сделать одной рукой. Он подошёл, опустился перед ней на колено и взял из её руки обувь. Она удивлённо подняла на него глаза:

– Ты чего?

– Нянькой поработаю! – улыбнулся Алексей. – Давай ногу.

– Я сама! – заупрямилась девушка.

– Обещаю, что моя помощь не заденет твоей девичьей чести и гордости! Ну, куда тебе с одной рукой? – закончил он мягче.

Ольга, сверкнув глазами, сдалась.

Сняв старый, он аккуратно надел на её небольшую с красивым высоким подъёмом ступню новую кроссовку, не туго зашнуровал и попросил у продавца другую. То же он проделал со второй кроссовкой и поднял взгляд. Ольга, глядя сверху вниз, наблюдала за своим молодым человеком изучающим взглядом, будто видела его впервые. И казалось, что кроссовки её больше не интересовали.

– Ну, вставай! – Алексей поднялся и протянул руку. Девушка, посмотрев на него с благодарностью, послушно подала ладонь.

– Ну, как? – поинтересовался продавец.

– Удобно! – Ольга прошлась по залу и повернулась, отыскивая взглядом глаза Алексея.

– Нигде не жмёт? – Он с искренней заботой следил за ней глазами и понимал, что ему это нравится.

– Нет, не жмёт. – Ольга повернулась к продавцу:

– Сколько они стоят?

– Сейчас уточню! – Юноша направился к прилавку, а Ольга села на пуфик и протянула руку к шнуровке.

– Не снимай! – поспешил к ней Алексей. – Они так хорошо смотрятся на твоей ноге.

– А старые? – Ольга с сожалением взглянула на сиротливо прижавшиеся друг к другу поблёкшие, но совсем ещё не изношенные кроссовки.

– А мы попросим их упаковать. Посиди здесь. – Алексей направился к прилавку с кассовым аппаратом.

Он вернулся вместе с продавцом, который нёс в руках пустую коробку из-под обуви. Продавец присел рядом с пуфиком и стал бережно укладывать в неё старые кроссовки.

– Вы узнали цену? – поинтересовалась Ольга.

– Всё уже оплачено. – Продавец поднялся, посмотрел на Алексея и протянул ему уже упакованные кроссовки. – Пакет вам отдадут на выходе. Желаю удачи!

– Спасибо! – поблагодарил Алексей и пригласил взглядом Ольгу к выходу.

– Сколько я тебе должна? – сразу же спросила девушка, как только они вышли из бутика.

– Это подарок, – улыбнулся он.

– Я привыкла за себя платить сама! – Она не разделяла его хорошего настроения.

– А теперь отвыкай! – также несколько резковато ответил он. – Пора уже становиться взрослой!

На лифте они спустились на первый этаж и зашли в уютный кафетерий со стеклянной передней стеной. Алексей помог Ольге снять куртку и оставил её вместе со своей на стойке с крючками при входе. «Всё-таки, какая она у меня эффектная! – восхищённо смотрел он вслед своей подруге. – И спортивный костюм ей по фигуре, и красный цвет к лицу!».

Они заняли столик на двоих в глубине небольшого, наполовину заполненного посетителями зала. Официантка подала меню и надолго испарилась. Алексея это вполне устраивало – он никуда не спешил.

Ольга выбрала в меню только кофе и мороженное, сославшись на отсутствие аппетита. Алексей, просмотрев весь ассортимент, решил заказать то же самое.

Закрыв папку и положив её на стол, он обвёл взглядом интерьер.

– А я давно здесь не был. Зал реконструировали под старину. Вроде не плохо получилось. – Он остановил взгляд на сидящей напротив девушке.

Ольга в задумчивости смотрела куда-то мимо него и, казалось, не слышала.

– Оля… – позвал он. – Ты сейчас где?

– А я здесь бываю часто, – тихо произнесла она, продолжая смотреть мимо. – Удобный магазин: всё в одном месте. А кафе – так себе. Хотя стало лучше.

– Я думал, ты меня не слышишь.

– Я всё слышу и всё замечаю. – Она посмотрела на него. – Хочешь, я скажу, в чём ты был одет, когда впервые обратил внимание на меня в том, своём кафе?

– Это в вечер нашего знакомства?

– Нет, раньше. В самый первый раз.

– Не скажешь! – уверенно улыбнулся Алексей. – Ты тогда не обращала на меня ни на кого внимания! Так, пару раз скользнула взглядом, и всё…

– Тёмно-синий в полоску костюм, кремовая рубашка, и галстук такой… синий в светлую крапинку… – Она еле сдерживала улыбку, видя, как сконфузился большой и сильный мужчина, но её глаза смеялись во всю силу.

– Нет… Невозможно! – Если сказать, что Алексей изумился зрительной памяти девушки, значит, ничего не сказать. – Прошёл третий месяц… Так ты заметила, как я тогда за кофе смотрел на тебя?

– Я прекрасно видела тебя с того момента, как ты вошёл…

– Оля, расскажи, что потом случилось? – тихо попросил он.

Она, посмотрев на него долгим взглядом, грустно улыбнулась:

– Зачем тебе это?

– Не знаю… Но все дни я думаю о тебе.

– Ну, а если скажу, что я – не очень хорошая девочка, что никого никогда не любила, что плохо обращаюсь с мужчинами, что я такого могу наделать у тебя в голове, что из-за меня ты будешь страдать, – точно также будешь думать обо мне?

– Ты мне нужна…

Она ничего не ответила, опустила взгляд и надолго замолчала. Молчал и Алексей. Он смотрел на светлые волнистые волосы, спадающие на плечи и так нравившиеся ему, на красивую линию подбородка, шеи, и будто слушал волшебную музыку, которой совсем не требуются слова, чтобы делать человека счастливым.

Наконец, им принесли заказ.

– Лёша, не надо так смотреть, – попросила Ольга после ухода официантки.

– Разве на тебя никогда не смотрят мужчины? – усмехнулся Алексей.

Она тоже усмехнулась:

– Смотрят. Как самцы на добычу. К этому я привыкла.

– А как же смотрю я? – Его взгляд сделался серьёзным.

– Не знаю… В твоих глазах бывает столько… тепла… и ещё что-то… Знаешь, я выросла без отца и, наверное, не привыкла к таким взглядам.

Её признание тронуло его. «Все мы в этой жизни носим маски и играем роли, – подумал Алексей. – И я – в общем числе. Мы привыкаем к своим ролям, сживаемся с ними. И нам трудно с ними расставаться. А за маской неприступной красавицы Ольги скрывается не познавшая в семье любви мужчины-отца женщина-ребёнок, почувствовавшая и испугавшаяся этой любви теперь». Тут же пришла другая мысль: «Неужели я влюбился?».

Кофе они допивали молча.

Алексей расплатился, они оделись, прошли по длинной галерее вдоль ярких бутиков с выставленным товаром, вышли на стоянку и сели в машину. За всё это время Ольга не проронила ни слова.

– Теперь куда? – поинтересовался Алексей, запустив двигатель.

– Решай сам, – тихо ответила Ольга.

– А поехали ко мне? Посмотришь, как я живу, – предложил он.

– Нет, – возразила она. – Отвези меня домой.

– Ладно. – Он уже жалел о своей поспешности. – Давай немного покатаемся? – Он смотрел на неё в ожидании, и боялся услышать ответ.

– Как хочешь, – не сразу глухо отозвалась Ольга, глядя прямо перед собой.

Его душа ликовала!

Они долго ездили по широким улицам вечернего города, по залитому огнями проспекту, затем выехали на оживлённую набережную. В салоне было уютно и тепло. Алексей, пытаясь развеселить молчавшую спутницу, рассказывал анекдоты и смешные случаи из жизни, но на лице Ольги по-прежнему видел лишь грустную улыбку.

К дому Светланы подъехали, когда стало совсем темно.

– Во двор не въезжай. – Ольга повернулась за пакетом, лежащим на заднем сиденье.

Алексей остановил машину, не доезжая метров ста до поворота во двор, и выключил двигатель.

– Поговорим? – он улыбнулся, не желая расставаться на минорной ноте.

– Давай, – всё тем же бесцветным голосом ответила она. Но его несколько обрадовало то обстоятельство, что девушка всё-таки не спешит уйти.

– Оля, ответь мне на один вопрос. Ответишь?

– Спрашивай.

– Почему именно я?

– В каком смысле? – В её глазах он прочитал удивление.

– Почему ты попросила сестру в тот вечер позвонить мне?

– А-а! Это ты про лекарства? – с улыбкой догадалась Ольга. – Просто, мне нужен был человек, которому я могла бы доверять… – Она запнулась, отвела глаза, став серьёзной. – Скорее, нет – которого я бы не боялась, – поправилась она и снова посмотрела очень внимательно. – А почему ты спросил?

– Знаешь, если честно, я думал, что ты мне вообще не позвонишь.

– Я произвожу впечатление легкомысленной девицы?

– Нет! – не стал лукавить он. – И когда твой телефон не отвечает, я беспокоюсь. Но нахожу объяснение твоему молчанию лишь в том, что я для тебя – никто.

– А ты никогда не ошибаешься? – Она говорила тихо, и в её взгляде он видел чистоту карельских озёр и серую голубизну северного неба, и не мог не верить.

– Музыку негромко поставь, – попросила Ольга, откидываясь на спинку сиденья. Алексей нажал кнопку, панель магнитолы ожила светло-зелёной подсветкой, и в салон автомобиля полилась медленная мелодия. Алексей хотел было найти что-нибудь повеселее и уже коснулся кнопки переключения каналов на руле, но негромкий возглас «Оставь это!» его остановил. Мелодия накатывалась волнами то отступая, то усиливаясь, и Алексей узнавал прекрасную музыку из своей юности. Он тоже откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и стал смотреть из-под ресниц на звёзды сквозь лобовое стекло. На ностальгической ноте пришли воспоминания.

– Она звучала у нас на выпускном вечере в школе, – через некоторое время сказал он в темноту.

Ольга не отозвалась:

– Всё-таки хороший сегодня был день! – продолжил Алексей, пытаясь вызвать сидящую так близко красавицу на разговор. – Как ты считаешь?

– И чем же день так хорош для тебя? – В её голосе он уловил нотки заинтересованности.

– Тем, что я провёл его с удивительной девушкой по имени Ольга! – Он говорил то, что чувствовал, и уже не боялся этого.

– Не верю! – равнодушно бросила она.

– Почему?

– Вы, мужики, все так говорите!

– Извини, если не оригинален. А ты о чём сейчас думаешь?

– Думаю, что я здесь делаю?

– Делаешь меня счастливым.

– Лёша, я бы попросила тебя не касаться этой темы! – Теперь в голосе девушки зазвучало раздражение.

– Ладно, – он хотел избежать спора. – Но ответь мне, что ты вообще думаешь о любви?

– О чём? О любви? – Она будто не расслышала.

– Да, о любви! О любви между мужчиной и женщиной. Только скажи честно.

– Вечной любви не бывает, – почти не задумываясь, произнесла девушка. – Она как болезнь – проходит.

– Но она есть?

– Не знаю. Может, у кого-то и есть.

– А у тебя?

– А у меня к ней сильный иммунитет. Всё – давай больше не будем говорить на подобные темы! – резко отрезала Ольга.

– Последний вопрос: почему?

– Потому что любовь – это зависимость! – бросила Ольга в темноту.

– Ладно. Принимается, – рассудительно произнёс Алексей. – Тогда давай определим темы, которых можно будет касаться в наших отношениях.

– Давай лучше ограничимся дружеским общением без всяких отношений. И тем искать не придётся.

– Оля, а ты веришь в дружбу между мужчиной и женщиной?

– А ты – нет?

– Если женщина похожа на женщину, – нет!..

– Я пойду. – Ольга открыла дверь, осветив салон лампочкой в потолочной панели.

– Я подвезу до подъезда! – спохватился Алексей, понимая, что перестарался, излишне обнажив свои чувства.

– Сама дойду! – донеслось до него с улицы.

– Темно ведь! Ну, куда ты? А, чёрт!.. – Алексей со злостью вырвал ключ из замка зажигания и кинулся догонять уходящую в темноту девушку.

– Да постой же ты! – Пытаясь остановить, Алексей неосторожно схватил её за левое плечо. Ольга глухо застонала, и даже в темноте он смог разглядеть, как гримаса боли перекосила её лицо.

– Прости! – ужаснувшись своей нечаянной грубости, прохрипел Алексей. – Оля, прости меня! Совсем забыл. Очень больно?

Застывшая на месте девушка в красном спортивном костюме уже приходила в себя. Посмотрев на Алексея с укором, она медленно двинулась дальше, придерживая левое плечо. Алексей подскочил и забрал из её рук пакет с обувью.

В освещённый двор через арку между домами они вошли молча.

– Всё, – остановилась она. – Дальше не провожай. Давай пакет.

Он смотрел ей в лицо и старался по малейшим признакам угадать, каким будет следующий шаг.

– Завтра встретимся? – с надеждой в голосе задал он вопрос.

– Я позвоню, – без эмоций ответила она. – Спасибо за подарок.

Ольга повернулась и, не оглядываясь, направилась к подъезду. Он подождал, пока фигура девушки скроется за освещённой металлической дверью, и только после этого медленно побрёл к машине.

«Странная она и… хорошая», – думал Алексей по пути домой. И чувствовал, что совсем не хочет потерять Ольгу снова.

Лёжа в постели, он думал о ней.

Весь следующий день Алексей в ожидании поглядывал на свой телефон, но Ольга не позвонила.

Перед закрытием офиса он сам набрал её номер. Знакомая мелодия длинных гудков пропела о том, что этот вечер он проведёт в одиночестве.

На следующий день повторилось то же самое. И на следующий…

– Покажи мне её, – неожиданно попросила Лена, когда Алексей лежал рядом на диване с тяжёлым дыханием и потный.

Пока он приводил в порядок мысли и искал подходящие слова для ответа, Лена сама пришла на помощь.

– Я ведь чувствую, что у тебя появился кто-то, – тихо сказала она. – Ты нашёл её – ту свою девушку?

– Нашёл, – не стал лгать Алексей.

– Ту самую? – ещё больше оживилась Лена.

– Да. Ольгу.

– Любишь её?

– Не знаю… Наверное…

– А она?

– Мы ходили с ней в кафе и в магазины… – Фраза Алексею и самому показалась куцей и не серьёзной, и он ожидал, что лежащая рядом женщина с зелёными глазами рассмеётся. Он сконфузился. Но она не смеялась.

– Мальчик мой, – ласково улыбнулась Лена, – любовь, бывает, налетает как вихрь, пылает как пожар. Но такая любовь может всё порушить, и когда она пройдёт, жизнь покажется пепелищем, на котором придётся отстраивать всё заново. А бывает, что любовь нужно собирать по кирпичику, чтобы воздвигнуть храм. Такая любовь вечна. Не торопи свою девушку и не спеши сам. Всё случится само собой.

– А как же ты? – Он смотрел на Лену с удивлением и надеждой на то, что первый шаг к расставанию сделает она сама.

– А я постараюсь вам не мешать, – не очень уверенно произнесла женщина. – Если смогу. Но прошу тебя, Лёша, не выкидывай меня из своей жизни просто так. Сегодня ты нужен мне. Я ведь ничего не требую от тебя, кроме наших редких встреч. С тобой я, пусть на время, чувствую себя спокойно и счастливо. Дай мне ещё немного времени. Пообещай.

– Обещаю, – вздохнул Алексей. Он не мог отказать этой хорошей женщине, не мог сделать ей плохо.

– Покажи мне её, – попросила Лена.

– Ладно. При случае… Хотя она может больше не позвонить…

Глава 6

– Эта роза такая же стройная и красивая, как и вы, Ульяночка! – восторженно произнёс Игорь Викторович, устанавливая хрустальную вазу с ярко-красным цветком на стол с угощениями.

– Роза действительно красивая. Она мне нравится. – Гостья уютно расположилась в одном из кресел возле стола.

– Спасибо, Ульяночка, – расплылся в благодарной улыбке Игорь Викторович. – Но вы мне нравитесь больше, чем цветок. В вас есть настоящая русская красота! Я даже сказал бы – благородная красота чистых кровей.

– Спасибо…

– Что вы! Это вам спасибо, что согласились зайти и проведать бедного эмигранта. Здесь, в Европе, нам, русским, нужно держаться вместе. Почему? Европейцы – они другие… Да что это я вас кормлю одними разговорами? Прошу к столу!..

Игорь Викторович был доволен собой. Снова прошла успешная сделка, в результате которой удалось вывести из России очередной миллиард долларов. И хотя этот миллиард не весь принадлежал ему, Игорь Викторович чувствовал себя счастливым и богатым человеком. Сейчас на нём был надет легчайший, вточенный в небезупречную фигуру костюм. Он шил два-три таких в год не из любви к моде, а в соответствии с требованиями, установленными в том сословии, к которому с некоторых пор имел честь принадлежать, – непременно в «Императорском портном», известном не только на Британских островах, но и во всей Европе. Истинное наслаждение ему доставлял процесс придирчивого выбора ткани из тысячи (да-да, тысячи!) лучших английских и итальянских образцов, а затем – осознание того, что его костюм шьют в Лондоне лучшие мастера по одному из полутора тысяч лекал в пределах его стандартного 54-го размера.

Но сегодня он был счастлив вдвойне – в обществе новой очаровательной переводчицы из торгового представительства. Девушка соответствовала всем стандартам его придирчивого вкуса. А в женской красоте Игорь Викторович разбирался не хуже, чем в дорогом антиквариате, коллекционированием которого занимался ещё с самой своей далёкой советской молодости. Впрочем, антиквариат был его увлечением – хобби, так сказать. А вот женщины…

Они пили вино. Много вина, чем-то закусывали, болтали о жизни в далёкой России, о политике, о моде и о всякой чепухе. Он не сводил с гостьи восхищённого взгляда, часто повторяя: «Ульяночка, с вас непременно надо картины писать! Непременно!». Потом они танцевали под тихую музыку, льющуюся из большого музыкального центра. Ульяна прижималась к седовласому хозяину квартиры упругой грудью, томно и глубоко вздыхала, отводя в сторону волнующий взгляд. Её огромные серые глаза подёрнулись поволокой загадочности, а яркие чуть полноватые губы приоткрылись, готовые выдохнуть долгожданное «Да!». Он был по-настоящему трепетно счастлив. Уже не контролируя ситуацию, Игорь Викторович, не спросив разрешения, стал непослушными пальцами одну за другой расстёгивать пуговицы кофточки на груди гостьи. Она не сопротивлялась, отрешённо глядя в сторону и позволяя ему делать это. Затем он нащупал на спине красавицы непрочную застёжку и без труда расправился с ней. Его глазам испуганно открылась высокая девичья грудь. «Какая у вас кожа!», – выдохнул он, задохнувшись в поцелуях. Ульяна, отдаваясь власти его рук и губ, как неопытная девочка, вздрагивала от каждого прикосновения к её соскам и испуганно шептала: «Прошу вас, не надо, Игорь!». У Игоря Викторовича застучало в висках, испарина выступила на совершенно лысой голове, руки заходили ходуном. И уже не в силах выдерживать эту сладостную пытку, он крепко прижал к себе Ульяну и поцеловал в полураскрытый рот. От прилива чувств у него закружилась голова, и предметы поплыли куда-то…

– Нам надо выпить, – предложила она, мягко освобождаясь от крепких мужских объятий и поправляя кофточку.

Игорь Викторович с улыбкой доброго господина поставил на стол новую бутылку и посмотрел на очаровательную гостью:

– Попробуем, так ли прекрасно это ваше «Вёвь Клико»? А после – прохладный душ. Вместе…

– Игорь, а мне говорили, что у вас большой дом, – непосредственно вздохнула Ульяна, глядя на то, как неумело Игорь Викторович снимает пробку. – А чья эта огромная квартира?

– Дом у меня есть. И не один… Вы извините, Ульяночка, руки от волнения не слушаются… и я привык, что этим занимается прислуга… – Игорю Викторовичу с трудом удалось удержать пробку с бутылки французского шампанского. Он делал это с большой осторожностью, но часть жидкости, под давлением вырвавшаяся из горлышка, попала на скатерть. Лицо хозяина квартиры передёрнула гримаса недовольства: – Ай – ай! Ну, ничего, и нам осталось… – Он стал разливать пузырящееся шампанское по фужерам. – А эта скромная квартира тоже моя. Я иногда использую её для бизнеса или приёма гостей. Тут шесть комнат и большая ванная.

– А какой-нибудь свой дом вы мне покажете? – Ульяна взяла со стола один из наполненных фужеров.

– Конечно, моя дорогая! За вас! – Игорь Викторович поднял свой фужер, поднёс его к губам, но успел сделать лишь пару глотков, сдавлено вскрикнул, выронил фужер, схватился руками за горло и замертво упал на пол. В его широко открытых глазах застыло безмерное удивление.

Убедившись в отсутствие пульса у хозяина, Ульяна приложила к уху трубку мобильного телефона и произнесла одно слово:

– Жду.

Через несколько минут она, одетая в пальто, подошла к большой входной двери и открыла замок. Ещё через минуту без предупреждения в коридор уверенно вошли двое крепких мужчин в расстёгнутых коротких чёрных куртках. Она ждала их появления в глубине квартиры в гостиной, сидя на диване рядом с лежащим у её ног остывающим трупом.

– Можешь идти, – произнёс один из вошедших по-русски.

– Жидкость попала на скатерть, – коротко бросила Ульяна и направилась к двери.

– Понятно, – услышала она у себя за спиной.

Ульяна спустилась на лифте. Отворив кодовую дверь подъезда, она вышла в ночь и растворилась в ней…

Всю неделю Алексей не звонил ни Ольге, ни Елене. Никому. В его душе боролись чувства к двум совершенно разным женщинам. Конечно, Лена не могла составить его счастья, но с ней ему было хорошо. И она всегда оказывалась рядом в нужный момент. А с Ольгой всё сложно… Но обманывать себя Алексей не мог – Лена ему просто нравилась, а к Ольге его непреодолимо влекло гораздо более сильное чувство.

Пустыми вечерами до самой поздней ночи, устроившись перед телевизором в одиночестве, Алексей пил коньяк. А утром ехал на работу – похудевший, помятый и невыспавшийся, с синими кругами под глазами, словно после тяжёлой болезни. Коллеги, глядя в осунувшееся лицо всегда подтянутого аккуратного шефа, лишь с недоумением переглядывались.

Сидя за рабочим столом, Алексей в течение дня не мог думать о делах и часто, зацепившись взглядом за какой-нибудь посторонний предмет, погружался в посторонние мысли. В них он уносился далеко, туда, где они были вместе с Ольгой… Он слышал её смех, видел её улыбку, глаза, ощущал запах её волос… Всё потеряло смысл, всё, что окружало его раньше, чем он жил последние годы, к чему стремился, – всё ушло на второй план. Ему нужна была Ольга. Как живительное лекарство, как наркотик, как воздух… Но она не звонила.

Он всё ещё ждал её телефонного звонка, но с каждым днём возможная встреча с ней пугала его всё больше.

Однажды, проснувшись утром, он вдруг очень ясно осознал, что не нужен этой красивой независимой девушке, что она никогда не примет его чувств и его самого. И теперь он хотел лишь одного, чтобы мука душевной тоски, неуверенности, одиночества и боли поскорее закончилась.

Этим же вечером, еле передвигая ноги от навалившейся усталости, он медленно вошёл в свою квартиру. С трудом закрыв дверь, Алексей, не разуваясь, прошёл в комнату и упал на диван. Он устал. Очень устал от жизни, от непонимания того, что творилось с ним. От постоянного одиночества. И он заплакал…

Впервые за многие годы после детства Алексей почувствовал солёный вкус слёз на губах. И ему не надо было никого стесняться – квартира холостяка была его убежищем от всего мира. Он вспомнил, как в детстве в трудную минуту рядом всегда оказывалась бабушка. Она успокаивала маленького Лёшу, приговаривая: «Ничего, внучек, жизнь часто бывает несправедливой. Крепись. Вот вырастешь, станешь сильным и забудешь про слёзы…». Эх, дорогая, милая бабушка, как же ты ошибалась!

Она позвонила перед выходными.

Алексей за ужином в одиночку заканчивал бутылку водки, когда прозвучал поздний телефонный звонок.

– Привет! – произнёс знакомый голос.

Не желая больше мириться с неизвестностью, он решил, что сегодня сможет избавиться от мучительного наваждения навсегда. Но избавляться надо именно сейчас.

– Извини, я не могу говорить, – немного резко ответил он в трубку.

– Я приехала сегодня. Позвони, как освободишься… – Она торопилась сказать что-то ещё. Алексей нажал на «Сброс». Раздались короткие гудки…

Борясь с раздирающим грудь желанием броситься, поехать к ней и просить прощения за грубость, целовать её нежные красивые руки, Алексей залпом допил оставшуюся в бутылке водку, шатаясь, прошёл в комнату и рухнул без чувств на диван…

Тяжёлое пробуждение поздним серым утром не сулило ничего хорошего.

Помыв оставшуюся с вечера посуду, он включил телевизор и лёг под плед на диван, решив начать забывать высокую стройную блондинку с серыми глазами. Но вскоре, убедившись в невыполнимости поставленной задачи, он решил выпить…

Ближе к вечеру раздался звонок, потревоживший его короткий тревожный сон, где он видел себя с Ольгой на каком-то озере с белыми лебедями. Протянув руку на звук, он медленно, не открывая глаз, поднял с пола трубку ожившего телефона и поднёс к уху:

– Белый дом на проводе, – произнёс он на ломаном английском языке фразу, слышанную им недавно в одном из фильмов про Америку.

Знакомый низкий голос на другом конце линии спросил на чистом английском:

– Почему ты не позвонил? Что-нибудь случилось?

Алексей моментально проснулся и протрезвел. Звонила она.

– Случилось… – перешёл он на русский.

– Что произошло? – её голос выдал волнение.

– Ты исчезла. Даже не предупредив. Могла бы хоть позвонить.

После короткой паузы она произнесла:

– Не могла.

– Может, не хотела?

– Ты бы мог и сам позвонить мне вечером! Я приехала ещё вчера.

– Оля, а я нужен тебе?

– Я думала, что тебе и так всё понятно.

– Что понятно, Оля?! Что мне должно быть понятно? Ты слышишь? Ответь: я нужен тебе или?..

Она отключила телефон…

– …или нет? – произнёс он по инерции. Ответом ему были прерывистые гудки.

Глава 7

Охранники были не очень удивлены, что директор одной из фирм появился в офисном здании в субботний день. Очень удивился сам Алексей, обнаружив на рабочих местах нескольких сотрудников. Причём, они все реально занимались работой. За столом начальника отдела возле компьютера он разглядел Галину.

– Здравствуйте, коллеги! – громко произнёс Алексей директорским голосом с порога. – Приятно удивляете! Что тут у вас за аврал?

– Здравствуйте, Алексей Иванович! – нестройным хором ответили несколько человек.

– Долги отрабатываем, – поднялась из-за стола Галина. – Последний квартал года – премию хотим!

– Правильно хотите! – улыбнулся Алексей. – Галина, зайди ко мне.

Когда он удобно расположился в кресле директорского кабинета, в дверь тихонько постучали.

– Можно? – поинтересовался женский голос.

– Заходи, заходи! – воскликнул Алексей, включая свой компьютер.

– У нас на конец месяца только девяносто три процента выполнения плана, – произнесла Галина, подняв глаза и, не мигая, глядя на директора. – Вот решили изыскать резервы. Вышли в субботу, чтобы никто не мешал. Провели «мозговой штурм», написали планы на неделю и на следующий месяц.

– Галя, я сегодня напишу приказ о назначении тебя заместителем директора. Займёшь должность прямо с первого числа следующего месяца. Я просмотрел фонд заработной платы – резерв имеется. С Москвой уже согласовано. Так что решай, кому сдавать дела? Кто, по твоему мнению, потянет отдел?

– Я думаю, что нужно ставить Людмилу Петрову.

– А почему не Фролова Александра? – нахмурился Алексей. – Фролов раньше Петровой пришёл в фирму. Выдаёт неплохие показатели. Образование подходящее. Опять же – мужчина. А коллектив у нас в основном женский.

– Это так, – довольно улыбнулась Галина. – Работать все будут и с Петровой, и с Фроловым. Но Петрова более управляема. И потом, она одна воспитывает ребёнка. Ей прибавка к зарплате очень нужна.

– Да, да… помню, – чуть призадумался Алексей. – Что ж, считаю последний факт наиболее веским аргументом. Передавай дела Петровой.

Когда он выключил компьютер и устало откинулся на спинку кресла, то, посмотрев в окно, увидел, что на тёмных улицах город уже зажёг огни. Прошла неделя, как Ольга в последний раз позвонила ему. После того звонка он не искал с ней встреч. Хотел забыть, выкинуть из головы… Да вот не забывается. Чтобы не спиться совсем, решил в выходные заниматься служебными делами.

Алексей прислушался к тишине. Странно, ему послышалось лёгкое пощёлкивание клавиш клавиатуры, и он понял, что в офисе находится не один. Поднявшись с кресла, Алексей вышел в большой освещённый офисный зал. В безлюдном опустевшем помещении за своим рабочим столом сидела Галина.

– А ты почему ещё здесь? – удивился он.

– А ты? – Она смотрела на него своими голубыми глазами.

– Да, я уже закончил… – растерялся Алексей, отводя взгляд. Но потом решил, что Галина имеет право говорить ему «ты» в отсутствие сотрудников.

– Галь, мы ведь друзья?.. – начал он. – Я очень обязан тебе! – Она не перебивала. – Ты просто спасла меня тогда… Поэтому… – Он на секунду растерялся, но тут же вспомнив, что нужно вести себя естественно, нашёл нужные слова:

– Я хочу пригласить тебя в ресторан. Ты согласна?

– Сейчас? – Удивлению девушки не было видно границ.

– Сейчас. Давай поужинаем. Выбирай любой!

– А танцевать со мной будешь? – лукаво прищурилась Галина.

Подумав о том, что нужно быть последовательным во всём, Алексей многообещающе кивнул головой:

– Буду.

После этого девушка, не задумываясь, назвала самый дорогой ресторан города, где играл настоящий оркестр.

– Поехали! – поднялся Алексей.

– Так ты не шутишь? – уточнила Галина, всё ещё не веря в серьёзность сделанного предложения.

– Поехали! – повторил он.

Они вошли в переполненный зал. Галина держала Алексея под руку. Осмотревшись, Алексей заметил освободившийся столик почти у самой сцены. Оркестр как раз исполнял какую-то медленную мелодию, и в центре зала и возле самой сцены кружились пары. Подозвав официанта, Алексей дал ему чаевые и попросил подготовить столик для двоих. Официант кинулся исполнять, а Алексей обратился к своей спутнице, во все глаза разглядывающей зал:

– Предлагаю начать наш незабываемый вечер с танца!

Галина, благодарно улыбнувшись, кивнула головой.

Алексей обнял девушку за крепкую талию и вдруг подумал о том, что на корпоративных вечеринках, на которых она всегда оказывалась рядом, он танцевал с другими, никогда не приглашая её. А вот сейчас ощутил очень близко плотное женское тело, и это ощущение, вместе с уверенностью в стабильности, оказалось приятным.

– Ну, как тебе здесь? – поинтересовался Алексей за столиком в перерыве между салатом и рыбным блюдом.

– Хорошо! – расцвела в улыбке Галина. – Шампанское вкусное. А во сколько закрывается ресторан?

– Утром. – Алексей безразлично посмотрел на часы.

– Давай посидим до утра?

– А тебе твой звонить не будет? – Его не устраивала подобная перспектива.

– А я отключила телефон! – рассмеялась Галина. – Имею я право на отдых?

– Заслужила! – поддержал её без улыбки Алексей.

Принесли десерт. Галина направилась в дамскую комнату, а Алексей со скучающим видом начал изучать лица гостей. Меньше всего ему сейчас хотелось встретить тут кого-нибудь из знакомых. И вообще он уже понял, что хочет домой в свою уютную холостяцкую квартиру, на мягкий диван. Уже слишком поздно и свой долг перед Ерохиной Галиной он исполнил…

Оглядывая зал, Алексей заметил, как в мало освещённой половине, в дальнем конце, отворилась резная дверь отдельного помещения для очень важных персон, и оттуда к сцене направились несколько пар. Что-то знакомое мелькнуло в причёске, цвете волос, росте, фигуре одной из девушек. Это заставило Алексея задержать свой взгляд на ней. Всмотревшись, он узнал… Ольгу! В длинном вечернем платье, сверкая бриллиантовым колье, она грациозно шла, словно плыла по подиуму, в сопровождении плотного седеющего мужчины лет сорока пяти. Заиграла музыка, и пары медленно закружились в танце.

Узнать Ольгу с первого взгляда было не просто – она изменилась: синее вечернее платье с открытой спиной и плечами делало её стройнее и выше, на лице, которое сейчас Алексей мог бы назвать самым прекрасным на свете, лежала маска холодной отрешённости. Это была другая Ольга, как тогда в кафе – чужая и незнакомая. И он не узнал бы её, если бы не глаза! Их Алексей не спутал бы ни с какими другими! Ольга, занятая разговором с партнёром, не видела сидящего за столиком Алексея, а он не сводил с неё глаз.

Закончилась мелодия, но пары из «VIP»-зала не спешили покидать площадку. Оркестр заиграл быстрый танец. Ольга прекрасно владела своим телом. Алексей не мог отвести глаз от движения её плеч, рук, бёдер. В конце танца плотный седеющий мужчина приблизился к ней и попытался обнять. Девушка, извиваясь всем телом в ритм музыке, профессионально оттолкнула его, очертив руками границу, которую тому нельзя пересекать. Партнёр повторил свою попытку ещё раз. И ещё раз Ольга оттолкнула его на расстояние вытянутой руки. Музыка смолкла. Ольге захлопали, по достоинству оценив её танец. Плотный партнёр, элегантно поклонившись, поцеловал ей руку и, доставая из кармана пиджака толстый бумажник, направился к сцене заказывать следующую мелодию. Девушка в длинном синем платье осталась стоять одна среди нескольких ожидающих пар.

Алексей вдруг понял всё: Ольга работала элитной проституткой! Конечно же! Дорогостоящей дамой сопровождения для солидных клиентов! Он слышал о таких.

Подгоняемый желанием встать, подойти к ней и посмотреть в глаза – только посмотреть в глаза и уйти – он поднялся. В этот момент мимо высокой, блистающей бриллиантами Ольги протиснулась скромно одетая Галина, чуть не задев головой плечо красавицы. Извинившись, Галина направилась прямо к Алексею. А высокая блондинка в синем платье проследила за ней снисходительным взглядом. Неожиданно встретившись глазами с Алексеем, Ольга поменялась в лице. Лишь на миг. Но он заметил эту перемену. Через секунду её красивое лицо приняло прежнее надменное выражение. Только серые глаза неотрывно смотрели на Алексея. Он выдержал этот взгляд до конца.

Видимо, прочтя что-то такое в его глазах, Ольга резко развернулась и направилась в зал для «VIP»-персон. Плотный мужчина поспешил за ней. Алексей смотрел им вслед. Закрылся «VIP»-зал. И в этот момент Алексею показалось, что сверху на него свалилась бетонная плита, раздавив, оглушив, безжалостно порушив чувства и мечты, – всё, чем он жил до сегодняшнего вечера. «Ольга – проститутка!», – тупо стучало в гудящей голове в ритм пульсации крови. Первым его желанием было ворваться в «VIP-зал» и крушить там всё и всех.

– Лёша, что с тобой? – Он почувствовал, как кто-то дёргает его за рукав, и расслышал встревоженный голос Галины.

– Уезжаем… – Он поразился тембру своего голоса.

– Лёша, тебе плохо? – участливо тормошила его Галина.

– Плохо? – Он смотрел на неё отсутствующим взглядом. – Мне – никак.

Он не помнил, как расплатился с официантом, как вышел на улицу. И только на морозном воздухе Алексей почувствовал, что ему действительно плохо.

– Ты поедешь на такси! – сказал он стоящей рядом девушке, и в его голосе звучала злоба.

– Может, лучше я провожу тебя? – Галина всё ещё не понимала, чем она провинилась?

– Садись! – Алексей открыл дверь подъехавшего автомобиля и грубо втолкнул туда несопротивляющуюся девушку. Потом протянул водителю деньги и захлопнул дверь. Машина тронулась с места.

Оставшись один, Алексей почувствовал непреодолимое желание кричать. Кричать, что есть мочи! Во весь голос!

Он подскочил к своей «Тойоте», сел за руль и понёсся на всей возможной скорости по улицам спящего города, изрыгая из души одно лишь страшное «А-а-а!!!».

Он пришёл в себя на окружной дороге. Остановив машину на обочине, Алексей попытался собраться с мыслями. Но это долго не получалось. Перед глазами вставал яркий образ Ольги в ресторане. Выходит, что она – обыкновенная проститутка! Теперь всё становится на свои места: эти её неожиданные исчезновения, командировки, «заказы богатых клиентов», проблемы со здоровьем!.. «Дизайнер! Твою мать!..», – зло выругался Алексей. Захотелось уехать из города. Куда-нибудь далеко от этой грязи, обмана, предательства! Спрятаться бы сейчас где-нибудь, чтобы успокоить рвущиеся наружу нервы, прийти в себя. А куда спрячешься? Женщины есть везде, и все они одинаковы: им нужны только деньги или большие деньги. Вон, Галина – как только её парень уехал из города, она пошла в ресторан с другим. А если бы Алексей предложил ей ночь? Не отказалась бы. А не будь Алексей директором, пошла бы она с ним? Это ещё вопрос!

Звук телефонного вызова отвлёк от тяжёлых мыслей. «Кто может звонить посреди ночи?», – проворчал Алексей и посмотрел на имя абонента. На экране монитора телефонной трубки значилось «Светлана». «Тебя ещё только не хватало!», – он приложил трубку к уху:

– Слушаю.

– Лёша, – ровным голосом Ольгиной сестры произнесла трубка, – ты сейчас не делай поспешных выводов и не делай глупостей. Слышишь? Завтра Оля сама позвонит тебе. Вам нужно встретиться и поговорить.

– О чём нам разговаривать? – крикнул в трубку Алексей. – Я достаточно увидел! За лоха меня держали? Спасибо, за науку, сестрёнки…

– Лёша! Да будь же ты мужиком! – повысила голос трубка. – Ольга не врала тебе никогда! Да, ты не знаешь всей правды! Она берегла тебя. Боялась потерять…

– Что?!..

– Поверь! Я знаю свою сестру лучше, чем родная мать! Лёша, прошу тебя, – голос в трубке зазвучал тише, – поговори с Олей. Ты очень нужен ей.

– Света, скажи мне только одно… – голос Алексея стал тише, задрожал и осёкся, – честно… скажи мне… твоя сестра – проститутка?

– Нет, Лёша, ты ошибаешься, – устало произнесла трубка и оборвала разговор короткими гудками.

Алексей ещё долго сидел в машине. Когда горизонт на востоке начал прорезаться светлой полосой, он решил ехать домой.

Ложиться спать не стал – знал, что не заснёт до разговора с Ольгой.

Глава 8

Воскресенье начиналось медленно светающим серым утром с тянущимися по небу низкими свинцовыми облаками и сыплющимся из них мелким мокрым снегом.

Алексей сидел в полной тишине на диване, укутанный в одеяло. Всё тело знобило. Казалось, что холод, сковывающий улицы, проник в его квартиру, в его постель, в его душу. Можно было встать, включить электрокамин. Но шевелиться не хотелось. Он не думал ни о чём, не ел, не пил. Он не хотел ничего. Он ждал звонка.

Лежащая рядом трубка ожила, когда стрелки на настенных часах у входа отклонились к началу восьмого.

– Слушаю, – глухо выдавил Алексей.

– Приезжай вечером часам к шести к Светлане. Девятый этаж. – Ольга назвала номер квартиры и код дверей подъезда.

И опять эти короткие гудки. Криво усмехнувшись знакомой манере заканчивать разговор, Алексей отметил про себя, что настроение всё-таки стало немного улучшаться. Решив, что до вечера ещё уйма времени, он заставил себя лечь и закрыть глаза.

Но сон долго не шёл…

Без десяти минут шесть он набирал код на электронном замке двери подъезда.

Дверь в квартиру открыла Светлана в обыкновенных джинсах и неяркой блузке. На лице – улыбка.

– Привет! – первым поздоровался Алексей, с удивлением посторонившись от огромной серой кошки, выскочившей прямо под ноги гостя.

– Привет, привет! – гостеприимно замурлыкала светловолосая хозяйка квартиры, пропуская Алексея через порог. – Проходи, раздевайся. Полы у нас тёплые. А это наша усатая Маша…

Чтобы не наступить на вертящуюся у порога кошку, Алексей, высоко поднимая ноги, шагнул в квартиру. Светлана, подняв общительное животное на руки, закрыла дверь.

– Возьми вот тут… – Алексей протянул хозяйке два пакета с ручками, – там кое-что к столу. – Произнося это, он с надеждой во взгляде отыскивал на вешалке и обувной полке знакомую одежду.

– Да у нас всё есть! – воскликнула Светлана, опуская на пол с любопытством разглядывающую гостя кошку. – Ладно. Давай! – И добавила, приглушив голос:

– Она на кухне…

Хозяйка, сопровождаемая мохнатой любимицей, с пакетами в руках двинулась в сторону кухни, по пути указав Алексею на ванную с туалетом:

– А здесь можно помыть руки!

Оттягивая пугающий миг встречи, Алексей, сняв пальто и ботинки, даже не заглянув в кухонную дверь, заскочил в ванную комнату.

Там, глядя на себя в зеркало, он долго мыл с мылом руки, твердя одно и то же: «Зачем ты сюда пришёл?». И тут же отвечал себе: «Всё нормально! Спокойно…». Заслышав, как Светлана прошла мимо ванной в зал, Алексей не спеша вытер руки полотенцем, задержал глубокий вздох, решительно выдохнул и шагнул на кухню.

Ольга без косметики на лице, в светлой блузке, почти такой же, как у сестры, в синих потёртых джинсах и в обыкновенных домашних тапочках стояла у дальнего края стола возле окна и резала ножом овощи для салата. Её светлые волосы были туго забраны на затылке в хвост простой резинкой. Она совсем не соответствовала тому яркому образу топ-модели из ресторана, который всё ещё стоял перед глазами Алексея, вызывая ревность, обиду и злость.

– Привет! – тихо произнёс Алексей, подавляя внутреннее сопротивление. Он не увидел глаз девушки, но почувствовал, как вопреки неверию и сомнениям после первых его слов стала таять стена отчуждения, и вместе с обидой стали исчезать нехорошие мысли, а в груди появилось тепло, которое росло вместе с робким ощущением радости. И он сделал шаг навстречу этому чувству. – А тебе идёт такая причёска.

– Привет! – Девушка, кинув на гостя короткий взгляд серо-голубых глаз, опустила ресницы и с усердием принялась за салат.

– Помочь? – Наблюдая за её красивыми пальцами, он почему-то подумал, как, наверное, приятно их целовать.

– Да мы почти всё уже закончили, – посмотрела на него Ольга, поправляя рукой, держащей нож, упавшую прядь волос со лба. – Если хочешь, носи всё на стол в гостиную.

Этот голос, этот жест, этот взгляд – весь её облик, делали девушку настолько по-домашнему уютной, что Алексей почувствовал себя совсем не чужим здесь. И это придало ему уверенности в том, что, вопреки обидам и сомнениям, у них с Ольгой всё сложится хорошо. Обязательно всё сложится хорошо! А недосказанность – её больше не будет.

– Лёша, ну ты чего! – нахмурилась Ольга. В её голосе прозвучали нотки растерянности. – Ты опять так смотришь.

– А чего! – улыбнулся он. – Привыкай к моему взгляду! Красивая ты…

– Неси хлеб и салат на стол! – пряча улыбку, кокетливо проворчала девушка. Она поняла, что он её простил. Простил, не потребовав объяснений, не устраивая сцен ревности, не заставляя унижаться. Но от этого собственное чувство вины захлестнуло её ещё больше. Она опустила взгляд.

Но он успел прочитать в её глазах всё: и раскаяние, и мольбу о прощении, и радость от его прихода.

– Исполняю! – Алексей схватил с кухонного стола хлебницу с аккуратно нарезанным батоном, блюдо с салатом оливье, и взволнованный и окрылённый полетел в гостиную. Она приняла его! Он нужен ей! Ревность, обида и злость на Ольгу растаяли, как лёд под тёплым весенним солнцем, от них не осталось и следа.

В коридоре Алексей чуть не зашиб усатую Машку, по-хозяйски направляющуюся на кухню. Ловко увернувшись из-под ног ретивого гостя и увидев в его руках тарелки, смышленое животное изменило маршрут и бодро загарцевало впереди, указывая своему потенциальному кормителю дорогу.

В гостиной Алексей обнаружил сидящего у телевизора светловолосого кудрявого подростка, на вид лет двенадцати.

– Добрый вечер! – первым поздоровался Алексей, расставляя тарелки на выдвинутый в середину комнаты и накрытый скатертью стол.

– Здрасьте… – кинув небрежный взгляд в сторону незнакомца, отозвался подросток и снова уставился в мерцающий изображениями экран.

– Это у нас невоспитанный Артём! – услышал Алексей за своей спиной голос Светланы. – Мой сынок и любимый племянник нашей Оли.

Алексей обернулся. Светлана стояла в проходе с двумя бутылками вина в руках.

– Да, это мой единственный любимый мужчина! – появившись в дверях, подтвердила Ольга и прошла мимо сестры с подносом в руках.

– Ну, вроде всё готово! – придирчиво осмотрев стол, сделала вывод хозяйка квартиры. – Прошу всех садиться!

Получилось так, что Ольга села справа от Алексея через угол, и он усердно начал за ней ухаживать. Напротив оказалась Светлана. Она сама стала накладывать еду в тарелки себе и сыну, подошедшему к столу лишь после очередного напоминания матери.

Алексей раскупорил первую бутылку красного вина. Мастерски разлив его по высоким бокалам, он предложил:

– Кто скажет тост? Может, хозяйка?

– Лучше вы, Алексей, я потом, – почему-то засмущалась Светлана, назвав гостя на «вы».

– Что ж, – подумав, поднялся Алексей. – Давайте выпьем за спокойствие!

– За что? – изумлённо подняла брови Светлана.

– За спокойствие! – серьёзно посмотрела на сестру Ольга. – По-моему, это замечательный тост.

– А почему за спокойствие? – Светлана с интересом смотрела на Алексея.

– Потому, – Алексей не отрывал глаз от своего наполовину наполненного бокала, который держал в руке, – что в жизни бывает так мало спокойных минут, когда каждый из нас может побыть наедине с самим собой. Ещё меньше, – он поднял взор на Ольгу, – когда мы можем чувствовать себя спокойными за близких и дорогих нам людей. Вот когда держишь в руках телефонную трубку, а из неё звучит лишь одна музыка безответных гудков – музыка страха: что с тобой, где ты?!.. – вот тогда и понимаешь, что неизвестность – наказание, страшнее которого нет. И лишь только когда близкие и дорогие нам люди находятся рядом, только тогда мы можем быть спокойны. За спокойствие!

Он поднял свой бокал и поднёс к бокалу Светланы, потом – Ольги. Та опустила глаза, не выдержав его взгляда.

– А со мной! – Артём протянул стакан с соком. Все дружно чокнулись и с ним.

Выпив сок, мальчишка поднял с пола трущуюся у ног Машку и, как ни в чём не бывало, разложил упитанное животное у себя на коленях и стал ласково почёсывать мохнатый выпуклый живот. Благодарная киска, исступлённо замерев с растопыренными лапами, блаженно щурилась, кося зелёным глазом на Алексея.

Взрослые стали говорить о жизни и о работе. Светлана поведала о делах в её танцевальной студии. Алексей сделал прогноз рынка валют на ближайший месяц. Затем обратился к Ольге:

– А ты что нам расскажешь?

– Налей мне коньяка! – неожиданно попросила Ольга. Алексей, взяв бутылку со стола, плеснул коричневую жидкость в бокал на самое дно.

– Ещё! – потребовала Ольга. Он добавил.

– А себе?

Алексей усмехнулся и налил.

– За что мы с тобой выпьем? – Ольга держала в руке бокал и смотрела на Алексея жёстким чужим взглядом, но за ним, как за внешней крепостной стеной, Алексей улавливал упрятанную от мира простую девичью беззащитность. И его сердце уже не мог обмануть примеренный по случаю импровизированного праздника образ отвязанной девицы с крутых тусовок.

– А за что хочешь! – Алексей притронулся пальцами к своему бокалу.

– Давай за ту красавицу с большой грудью в ресторане, с которой ты был вчера! – Это предложение было ещё более неожиданным.

– Я там видел только одну красавицу! – Сделав ударение на слове «красавица», Алексей посмотрел Ольге в глаза. – А со мной была моя коллега. Мы после работы просто заехали поужинать. – Он понял вдруг, что оправдывается, и от этого ему стало не по себе.

– Ага! В субботу поздно вечером. В самый дорогой ресторан! Там мест никогда не бывает, – отвязано засмеялась Ольга. – Заехали они… после работы…

– Ну, тебе виднее. Видимо, ты там бываешь чаще. А я говорю правду! – повысил голос Алексей. – И хотел бы услышать её от тебя!

– Тогда – давай и выпьем за правду! – подняла бокал Ольга, став очень серьёзной.

– За правду между нами, – поправил Алексей. Он почувствовал, как стремительно портится его хорошее настроение и как в груди снова растут раздражение и злость. Какое право она имеет осуждать его, когда по отношению к нему с её стороны – сплошной обман!

Но он взял свой бокал и поднёс к бокалу Ольги.

– На брудершафт! – потребовала Светлана. – Вставайте! Вставайте!

– За правду между нами! – чётко выговорил он, заводя свою руку за её локоть и глядя в глаза. – Повтори!

Ольга, кусая губы, выдержала взгляд и тихо произнесла:

– За правду… между нами. – И лихо одним движением опрокинула весь коньяк в рот. Он сделал так же.

– Теперь целуйтесь! – снова подала голос сестра.

Алексей, не желая усугублять ситуацию, стоял, ожидая хоть какого-то жеста или первого встречного движения от Ольги. Посмотрев на него пару секунд и, видимо, неправильно истолковав его замешательство, девушка мотнула головой, бросив с чувством:

– Да пошёл ты!.. – и села за стол.

Её грубая выходка Алексея не задела. Он лишь удивился тому, как прямо на глазах куда-то подевалась театральная девичья лихость, как Ольга сникла, упала локтями на стол, обняв наглухо перекрещенными руками плечи, будто мёрзла, будто пыталась спрятаться, закрыться от него и от окружающих. От её развязанной воинственности не осталось и следа.

Светлана пересела к сестре, поставив стул рядом, и по-матерински обняла её за плечи.

– Ну, что ты как маленькая, – заворковала Светлана. – Всё у нас хорошо. Мы тебя любим. Правда, Алексей?

Он не успел ничего ответить, потому что тут же Светлана предложила:

– Оля, а давай споём наши песни? Лёша их ещё не слышал.

Ольга тоже промолчала. Светлана, немного обождав, распорядилась:

– Артём, неси сюда пульт и микрофоны!

Подросток со скучающим видом подошёл и положил на стол перед матерью листок с перечнем песен, пульт дистанционного управления музыкальным центром и два больших чёрных микрофона.

– Сейчас начнётся!.. – обречённо вздохнул он, проходя мимо Алексея к дивану.

Светлана, поглядев в список, нажала нужные кнопки и из колонок полилась знакомая мелодия песни «Старый клён». Вопреки предсказаниям Артёма, не сильный, но приятный голос Светланы Алексею понравился. Она в одиночестве пропела куплет. В припеве к её голосу присоединился низкий красивый второй голос. Это подключилась Ольга. Девушки исполняли песню чувственно, точно попадая в ритм и тональность. Алексей слушал зачарованный.

Потом они спели вторую и третью песню. Четвёртую – тоже про любовь – пела одна Ольга. Когда по тексту героиня обращалась к своему возлюбленному, Ольга смотрела на Алексея. И выходило у неё это так душевно и правдоподобно, что на теле у Алексея каждый волосок вставал дыбом. В этот момент он простил ей и грубость, и свои страдания, и обиду – простил всё.

Следующую песню крокодила Гены про День рождения сёстры заставили исполнить Артёма. Тот долго упирался, но для мальчишки-непрофессионала спел довольно сносно. Алексей даже кое-где помогал парню, подхватывая строчки с высокими нотами. Ольга и Светлана присоединились в припеве.

Потом дружно вчетвером они, дурачась, спели ещё несколько всем известных песен из мультфильмов.

Алексей видел, как Ольга ожила и развеселилась, и теперь он часто ловил на себе её взгляды.

Во время импровизированного концерта с Караоке все двигались под музыку, подтанцовывали, пока не оказались на диване. Ольга, возможно, совсем не случайно, оказалась рядом с Алексеем. Он чувствовал тепло её тела, но ему не хватило духу обнять девушку за талию или просто положить руку на плечо, хотя ему этого очень хотелось. Он убеждал себя, что ему вполне достаточно того, что она рядом.

Когда Светлана отправила своего юного отпрыска спать, стол подвинули к стене, музыку сделали тише и песенный репертуар заменили танцевальным.

Сначала звучали ритмичные произведения. Алексей сделал приятное открытие, увидев, как одинаково профессионально танцуют обе сестры. И он, скинув с себя пиджак, не усидел на месте и присоединился к девушкам.

– Вы где так натренировались? – не сдержал своего любопытства он.

– Света у нас многократная чемпионка по спортивным танцам, – двигаясь в ритм музыке, выдала семейный секрет Ольга.

– Ты тоже не далеко отстала! – подстраивалась к движениям сестры Светлана. – Сначала художественная гимнастика, потом – спортивные танцы.

– Когда это было! – отмахнулась Ольга.

– А сейчас почему не занимаешься? – стараясь не отставать от девушек, поинтересовался Алексей.

– Поменяла профиль. Она у нас – каратистка! – ответила за Ольгу Светлана.

– Значит, вы обе – спортсменки? – Только теперь Алексей обратил внимание, что ровненькие фигуры девушек, обтянутые джинсами, хоть и различаются, но сложены пропорционально, и между ними есть что-то общее. Ольга была повыше Светланы, но их обеих можно было сравнить с двумя копиями, вышедшими из-под руки одного мастера. Правда, младшая удалась лучше.

Заиграла медленная музыка, и Алексей, подчиняясь порыву, положил руки на талию рядом стоящей Ольге. Она будто ждала этого момента и припала горячим упругим телом к груди Алексея, доверчиво склонив голову ему на плечо. Они медленно закружились, чутко чувствуя каждое движение друг друга. «В ресторане с мужиком она танцевала не так близко!», – отметил про себя Алексей. От этой мысли ему стало тепло. Хотя у него скопились вопросы, он ждал, что трудный разговор начнёт Ольга. Но девушка молчала. Подождав ещё немного, Алексей произнёс:

– Твои волосы пахнут речкой.

– Это шампунем, – не поднимая головы, отозвалась Ольга.

– Значит, ты – каратистка? – наконец он выдавил из себя первый вопрос.

– А ты подумал, что я – проститутка?

– Каюсь, – признался Алексей. – Подумал. Прости.

– Понимаю, а чтобы ты мог ещё подумать? Я надолго исчезаю без объяснения причин. Потом ты видишь меня с крутыми мужиками. Всё вроде бы ясно и понятно. Я вон тоже вчера решила, что ты пришёл со своей девушкой.

– Оля, это не так. Мы действительно задержались на работе. Я и пригласил её поужинать. Она – лучший начальник отдела.

– Так, значит, всё-таки – не простая сотрудница?

– Брось. Мы работаем вместе! И этим всё сказано.

– Ну, тогда ты тоже можешь быть спокоен, – Ольга отстранилась и посмотрела в глаза Алексея чистыми и глубокими, как лесные озёра, глазами, – у меня никого нет. Если тебя это интересует…

– Интересует! – вырвалось у него. – Расскажи мне про себя. – Он тонул в глубине этих озёр, но ещё делал слабые попытки к спасению. – Ведь ты не дизайнер?

Девушка моргнула, отвела глаза, но заставила себя снова посмотреть на Алексея:

– Дизайнер – это тоже моя работа. Поверь, я неплохо с ней справляюсь. Но мне приходится заниматься ещё кое-чем.

– Чем же?

– Тем, чем я не хочу заниматься…

– А как же уговор о честности между нами?

– Лёша, милый, пока просто поверь, что мужчины – это только партнёры по бизнесу, с которым я хочу закончить все свои дела.

– Почему ты не расскажешь мне всего?

– Лёша, а ты помнишь сказку про царевну-лягушку и Кощея бессмертного? – Ольга мягко коснулась пальцами его волос, погладив по голове, словно ребёнка. – Вот представь, что я сейчас та лягушка, а скоро превращусь в царевну. Тебе только нужно немного обождать. Подождать – и всё. Не спеши, царевич Алексей!

– Ты сейчас больше похожа на Василису Прекрасную! – улыбнулся он, ощутив как приятно прикосновение её пальцев. – И я не хочу тебя терять на тридцать лет и три года. Расскажи мне про твоего Кощея.

– Лёша, поверь, – не нужно. Я тоже не хочу тебя потерять…

Танец закончился. Но Алексей не отпускал Ольгу, и они стояли, глядя друг другу в глаза, продолжая немой диалог.

Светлана в гордом одиночестве сидела за столом и медленно потягивала красное вино из бокала.

– А вы неплохо смотритесь, – напомнила она о себе, выключая дистанционным пультом музыкальный центр. – Идите, выпьем. Пусть Артём уснёт.

– Идём? – Разомкнул руки на девичьей талии Алексей.

Ольга, сев за стол, старалась ни на кого не смотреть.

– Что будете пить? – поинтересовалась Светлана.

– Я – вино, – выбрал Алексей. Ему не хотелось напиваться.

– А мне налей коньяка, – попросила Ольга.

Алексей выполнил её просьбу. Пока он наливал вино в свой бокал, Ольга поставила уже опорожнённый фужер.

– Ты не гони на такой скорости, – посоветовала Светлана.

– А я напиться хочу, – не глядя на сестру, процедила сквозь зубы Ольга.

– Как знаешь! – махнула рукой Светлана. – Тебе жить…

Поглядев на сидящих напротив него сестёр, Алексей сдержанно улыбнулся:

– Девочки, а мне можно сказать?

– Говори! – разрешила Светлана и посмотрела на Ольгу:

– Ты не против?

– Пусть говорит, – пожала та плечами, не поднимая глаз.

Алексей собрался с мыслями и почти торжественно произнёс:

– Оля, Света, спасибо, вам за то, что пригласили меня в эту уютную квартиру, допустили, так сказать, в свой близкий круг! – Потом продолжил тише, добавив тепла в голосе: – Долгое время, если его можно назвать долгим, – но в моей отдельно прожитой жизни оно долгое, – итак, долгое время я жил с уверенностью в том, что если планировать, то рано или поздно всё осуществится, произойдёт, сложится так, как хочется. После службы в армии поступил в финансовый институт, окончив его, начал строить карьеру, стал зарабатывать деньги. Потом стал подумывать о семье. Где-то в мечтах я рисовал образ своей будущей супруги: такой миловидной спокойной и хозяйственной женщины, которая умеет следить за домом, воспитывать детей и копить деньги. Она содержит дом, я – делаю карьеру и зарабатываю на жизнь – вот это счастье! Именно так я и думал. А не учёл того, что кроме материального тела существует душа, которую ни в какие рамки планов не загонишь. Она живёт только тогда, когда свободна. И когда однажды я увидел Ольгу, понял, что именно её – эту удивительную девушку искала моя душа, именно о ней я грезил в своих самых потаённых мечтах. Ещё я понял, что счастье совсем не в карьере и не в деньгах и достигнутых планах, счастье – в слиянии двух половинок. Двух половинок в одно целое: рядом должен быть кто-то очень нужный тебе! Всё! Деньги, карьера, власть – ничто без этого главного. Оля, – Алексей посмотрел на девушку, – за время нашего недолгого знакомства ты стала самым нужным мне человеком. Оставь же свою лягушачью кожу, доверься мне, и мы вместе по кирпичику сложим наш дом – нашу крепость, в которой поселится детский смех и наше с тобой счастье. И никакой Кощей нам не будет страшен, пока мы вместе!..

Всё то время, пока Алексей говорил, Ольга не поднимала головы. Но на последних его словах глухо застонала и, закрыв лицо руками, сорвалась с места. Прямо по сердцу ударила Алексея хлопнувшая дверь ванной комнаты. Он поставил полный бокал на стол и сел. Вслед за сестрой кинулась Светлана.

Алексей остался один.

Что он сказал не так? На миг всё происходящее показалось ему не настоящим: и эта квартира, и этот стол, и поведение Ольги. Реальными оставались только сказанные им слова и чувства к этой непредсказуемой особе.

Он встал и подошёл к тёмному окну. Засыпающий зимний город готовился к предстоящему рабочему дню: по освещённой, запорошенной снегом улице двигались редкие автомобили, от остановки отошёл последний троллейбус. Одинокий прохожий, кутаясь в пальто от декабрьского ветра, спешил по тротуару в сторону соседнего дома. Наверное, там, за одним из светящихся окон, в пустой квартире какая-нибудь женщина очень ждёт этого человека, уже поставив на плиту приготовленный ужин. Алексей представил себя на морозном ветру в такой поздний час. И ему до боли в сердце захотелось, чтобы его тоже кто-то ждал. И чтобы это была Оля…

Он обернулся на звук шагов. В зал вошла Светлана.

– Всё в порядке. Сейчас успокоится, – ответила она на его немой вопрос. И добавила: – Впервые за много лет вижу, чтобы Ольга плакала. Лёша, мы там, на кухне, посекретничаем, а ты пока побудь здесь. Телевизор включи.

Сидеть в одиночестве ему пришлось долго.

Светлана появилась уже хорошо нагруженная коньяком. Её немного пошатывало.

– Леша, – оторвала она гостя от экрана телевизора, – пойдём, принесём постель.

Алексей послушно встал и направился за хозяйкой в одну из комнат. Когда Светлана щёлкнула выключателем, глазам Алексея предстала со вкусом обставленная спальня одинокой женщины. Открыв большой, во всю стену, встроенный шкаф, Светлана вытащила тёплое стёганое одеяло и подала его Алексею. Достав ещё две подушки, отдала ему одну:

– Неси в гостиную. Я сейчас приду.

Алексея недолго мучила загадка, сколько подушек Светлана положит на диван? Хозяйка вскоре появилась. Глядя на вторую подушку в её руках, Алексей почувствовал, как из глубины души наружу рвётся почти детский восторг и как горячая кровь приливает к его голове. Внешне он постарался ничем не выдать своей радости.

Подмывало спросить об Ольге, но он сдержался. Светлана прояснила ситуацию сама:

– Она уснула на кухне. Сможешь аккуратно перенести, чтобы не будить?

Увиденная картина умиляла: девушка спала, сидя за столом, неудобно подложив под голову вытянутую правую руку. Левая безвольно повисла вдоль тела. Рядом с её лицом стояла пустая бутылка из-под коньяка и тарелка с нарезанными фруктами.

Подойдя с боку и примерившись, Алексей осторожно одной рукой обнял спящую за талию, а другую просунул под коленки. Ольга не проснулась и не пошевелилась. Он легко поднял взрослую девушку, словно ребёнка, и прижал к себе. Она не открыла глаз, а её голова упала ему на плечо. Её светлые волосы попали на лицо, и он снова ощутил запах реки, идущий от её волос. Стараясь не задеть ни за что в узком коридоре, он аккуратно донёс свою драгоценную ношу до дивана. Постояв немного, будто раздумывая, он медленно присел на одно колено и опустил Ольгу на расстеленный диван. Она во сне потянулась и повернулась на бок. Её блузка задралась, и Алексей увидел край спины с двумя выделяющимися приятными полосками мышц вдоль позвоночника и двумя симпатичными ямочками над поясом брюк. Он успел рассмотреть белую нежную кожу прежде, чем сестра поправила подушку и накрыла Ольгу одеялом.

Алексей вопросительно посмотрел на Светлану.

– Ложитесь вместе, – бросила та, поняв суть его вопроса. – Но хочу тебя предупредить: не пытайся её раздеть.

– А в чём дело? – Алексей почувствовал, что краснеет. Хорошо, что в это время погасла люстра.

– Пусть спит. Пойдём, поговорим. – Светлана решительно направилась на кухню.

Ещё раз взглянув на спящую Ольгу и поборов нестерпимое желание поцеловать её, Алексей проследовал туда же.

На кухне ярко горел верхний свет. Светлана сидела за столом и курила.

– Закрой дверь, – распорядилась она. – И выключи свет. Я зажгу бра.

Алексей выполнил всё и сел за стол напротив. Он ждал начала разговора, глядя, как тонкие женские губы сжимают сигаретный фильтр, а затем, складываясь лодочкой, выпускают облако белого дыма, как с постоянной периодичностью вспыхивает в её длинных пальцах красный огонёк сигареты. Молчание затягивалось.

– Значит, ты куришь? – не выдержал он.

– А тебе не нравится? – безразлично поинтересовалась Светлана, выдыхая дым в сторону.

– Да, мне всё равно, – пожал плечами он. – Просто ты вроде спортсменка.

– Сейчас многие курят. А я так – балуюсь. Или курю, когда волнуюсь.

– А Оля?

– Нет. Она называет это «гадостью», – усмехнулась Светлана.

– Наверное, правильно называет.

– Наверное, правильно. – Светлана затушила незаконченную сигарету о пустое блюдце на столе и положила в него смятый кривой окурок. – Она у нас всегда была правильной девочкой.

В неярком свете настенного бра Светлана то бросала на Алексея открытые взгляды, то смотрела на него с подозрением, будто оценивая, можно доверять ему или нет?

– Ты хотела поговорить? – напомнил он.

Светлана подняла остановившийся взгляд.

– Зачем ты доставал её сегодня своей правдой? – процедила сквозь неплотно сжатые губы женщина. – Какая тебе нужна правда?

Алексей опешил, потому что такого оборота в разговоре не ожидал.

– Я хочу понять, почему Ольга так ведёт себя?

– Как?

– Да не понятно как! – Снова по сердцу хлестнули раздражение и злость. – Что у вас за семейный шпионский цирк? Вы что, по нормальному жить не умеете? Может, вы какие-нибудь сектантки или мормоны? Так скажите…

Светлана молча отвела глаза.

– Пообещай, что наш разговор останется в границах этой кухни! – наконец решившись, потребовала она. – И если…

– Без «если»! Могла бы и не спрашивать. – Алексей смотрел, не отводя взгляда.

– Мы с Ольгой родились от разных отцов, – начала Светлана. – Хотя это не важно – по маме мы обе еврейки и семья у нас одна. Оля у мамы – поздний ребёнок. Я старше на тринадцать лет.

– Трудно поверить! – искренне удивился Алексей. – Ты выглядишь почти как Олина ровесница.

– Спасибо!.. – грустно улыбнулась Светлана. – Это ненадолго. Оля не помнит отца. Когда ей было два годика, он бросил нас. Мама начала пить. Бабушка забрала нас в свою квартиру. Это обстоятельство и спасло меня и Ольгу. Мне пришлось во многом заменить ребёнку мать, потому что наша мама Софа всё время кружилась в каких-то бесконечных пьянках, праздниках… Мама была по молодости очень красивая. Ольга – в неё. И пока она была маленькой, я не выходила замуж. Так и проворонила свою судьбу! – Светлана тихо вздохнула, провела ладонями по лицу, будто смывая тяжёлые воспоминания.

Посидев минуту молча, Светлана продолжила:

– Когда Ольге минуло одиннадцать, я встретила хорошего человека. Он замуж звал, но надо было уезжать с ним на Север. Я долго думала. Потом решила, что нельзя оставлять Олю и старую бабушку. Он уехал один. А потом я поняла, что у нас будет ребёнок. Когда родила, узнала, что папа Артёмки женился там, на Севере. Я работала. Ольге пришлось мне помогать нянчиться с племянником. Она его до сих пор пестует и лелеет, как собственного сына. В то время нашей матушке было не до нас. Но с годами приличные люди стали всё реже появляться в её окружении. А потом она совсем опустилась – связалась с каким-то отребьем. Пропила свою двухкомнатную квартиру. На коленях приползла к бабушке, умоляя пустить её в нашу трёхкомнатную, где и так уже жили четверо. Бабуля сжалилась, взяв с матери слово, что та прекратит пьянствовать. Мать пообещала. И держалась какое-то время. Но потерянная квартира не давала ей покоя. И она каким-то путём вышла на бандитов. Те заключили с ней договор, что вернут квартиру, а за свои услуги потребовали половину рыночной стоимости. Когда появилась надежда и закончились пьянки, наша мама снова немного расцвела. Один из бандитов обратил на неё внимание, она стала с ним встречаться. И однажды он появился у нас дома. Он был младше мамы лет на десять, но мужик был накаченный, здоровый. Мать в нём души не чаяла. Оле тогда только-только исполнилось шестнадцать. Девочка уже налилась яркой женской красотой. Я заметила, как гость в первый вечер смотрел на неё.

Квартиру нам вернули, и мама разменяла её, получив однокомнатную в том же районе. И от такой удачи, а скорее – от своей запоздалой любви она была на седьмом небе и не хотела замечать ничего вокруг…

Светлана замолчала. Алексей терпеливо ждал. Хотя он уже примерно представил себе дальнейшее развитие сюжета.

– Налей водки, – попросила Светлана, глядя в тёмное окно.

Алексей налил. Светлана, молча, не чокаясь, опрокинула содержимое своего стакана в рот, точно так же, как это делала её младшая сестра. Алексей пить не стал.

– Сначала этот бандит затащил в постель меня, – не закусывая, заговорила молодая женщина низким глухим голосом. – Взял на испуг. Я за Артёмку была готова на всё. С Ольгой у него сразу не вышло. Она – девочка с характером. Тогда они с другом подъехали на крутом джипе прямо к школе, сказали Ольге, что мама попала в больницу, и увезли девчонку с уроков за город. Там, в лесу, вначале угрожали ей пистолетом, обзывали жидовкой, грозились убить, но не получилось – девочка оказалась не из пугливых. Тогда они избили её, связали ремнями и насиловали по очереди в течение нескольких часов. Потом оставили там, пригрозив, если кому скажет… Ну, ты понимаешь?

Алексей молчал.

– Ольга не помнила, как оделась и вышла на какую-то дорогу… – продолжила Светлана. – В тот день я поздно вернулась с работы и удивилась, что Оли ещё нет дома. Через час в дверь позвонили, и какой-то мужик завёл в квартиру избитую Олю. На неё было страшно смотреть! Спаситель не мог ничего толком объяснить, только сказал, что подобрал её за городом. Она отказалась ехать в милицию и в больницу, назвала адрес дома. Мы заплатили ему и попросили номер телефона. Он деньги взял, но телефона не оставил. Больше мы его не видели.

Потом пришла мама и стала биться в истерике. Мы с бабушкой кое-как её успокоили и вызвали Оле и ей «скорую». Повреждения у Ольги были очень серьёзные. Сделали операцию. Ольга днями лежала в своей комнате на кровати и ни с кем не разговаривала. Мы очень боялись, что она наложит на себя руки. Бабушка принесла и поставила перед ней свою иконку. А маленький Артёмка, будто чувствовал что-то, не отходил от Ольги ни на минуту. В милицию мы боялись обращаться – всё-таки бандиты – и тряслись от каждого звука шагов за дверью. Сердце бабушки не выдержало такой беды: наша бабуля умерла на третью ночь после случившегося…

Ольга стояла у гроба словно каменная. А ведь бабушку она очень любила. Она до сих пор винит себя и маму в её смерти. Вот с тех самых пор никто не видел у неё ни слезинки…

Светлана замолчала.

Алексей тупо упёрся взглядом в крышку стола. Его пальцы до побледнения в суставах свела в кулаки судорога. На сжатых скулах ходили желваки.

– Что потом? – выдавил он. – Нашли этих гадов?

– А чего их искать? Бандитов вон – полный город!

– Может, у вас знакомые какие-нибудь работали в милиции?

Света посмотрела на Алексея как на несмышлёного ребёнка:

– Лёша, ты понимаешь, о чём говоришь? Это не бабушек на рынках трясти! К тому же Оле надо было закончить школу. Такой позор…

– Как же вы жили потом?

– Так и жили. Ольга сильная. Перешла в другую школу. Правда, уже без художественного уклона. Она у нас с детства хорошо рисовала. Закончила филологический со знанием иностранных языков. Теперь заочно получает второе высшее в юридическом институте. Работает. Нам с мамой помогает. За Артёмкой как за сыном ухаживает. А вот личной жизни никак не получается. Врачи сказали, что у неё может не быть детей никогда.

– А что это у неё за работа? – Алексею хотелось поскорее уйти от тяжёлой темы. -Командировки. Мужики какие-то рядом.

– Насчёт мужчин, Лёша, можешь не беспокоиться, она их близко к себе не подпускает. А командировки, дай бог, скоро закончатся. Потому и прошу тебя быть терпеливым. Оттаивает наша Оля. Как повстречала тебя, прямо меняется сестрёнка. Я это вижу, поверь.

– А почему Ольга почти всё время проводит у тебя?

– А к кому же ей ещё ехать, как не к нам с Артёмом? После смерти бабушки с мамой у неё отношения непростые. У Оли есть своя квартира. Недавно купила в новом доме. В ней ещё не закончен полностью ремонт. Но жить уже можно. Ну, ты иди, Лёша, спать… Хватит уже на сегодня разговоров…

– Да, пора уже… – Алексей взглянул на часы. – Спасибо, Света.

– Может, зря я это… – озабоченно произнесла Светлана. – Ольге не понравится.

– Не сожалей. Не надо. Я никому не скажу. Хотя, могла бы и не рассказывать. Я Ольгу всё равно бы никогда не обидел.

– Могла! – криво усмехнулась Светлана и повысила голос: – Да не смогла! После того случая Ольга ни одного мужика к себе не подпускает. Рефлекс у неё выработался устойчивый: мужик – опасность! Ладно бы меня в лес увезли, а Оля была девочкой! Представь, каково это в первый раз! Поэтому я и предупредила тебя, чтобы не лез к ней с приставаниями! Пусть спит одетой. А то можешь и по морде невзначай получить. Не хочу, чтобы ты потом на неё обижался. Понял?

– Ладно, – поднялся Алексей. – Действительно пора спать. Завтра на работу.

– Иди. Я ещё покурю… – Светлана, тщетно отыскивала глазами лежащую прямо перед ней на столе пачку сигарет и зажигалку, пока не увидела. – Мне во вторую смену… И дверь закрой, чтобы дымом не воняло!

Оставив Светлану на кухне, Алексей вошёл в гостиную, с минуту постоял на пороге, пока глаза привыкали к темноте, и, плотно прикрыв за собой застеклённые двери, шагнул по направлению к дивану. Свет ночных фонарей с улицы попадал в комнату через незашторенное окно, и глаза Алексея хорошо видели всё. Ольга в джинсах и расстёгнутой на груди блузке лежала, широко раскинув руки по подушке и сбросив с себя одеяло. Девушка крепко спала. Сквозь еле уловимое тиканье настенных часов Алексей слышал её спокойное дыхание. Волосы, в беспорядке разбросанные по белой наволочке, придавали притягательную женственность её красивому, с правильными чертами лицу.

Разные чувства сейчас пытались ужиться в его душе: такая близкая, как никогда ещё, Ольга казалась доступной и беззащитной. Разве не об этом он мечтал? Но теперь, узнав, как подонки изуродовали жизнь девушки, он уже по-другому относился к Ольге. Да, она, настоящая, не совсем соответствовала тому романтическому и совершенному образу, который он рисовал себе в розовых картинках два месяца назад, думая о таинственной красавице-незнакомке из кафе. Но вот земная Ольга стала понятнее ему, а, значит, и ближе, а её поступки – объяснимыми. И, глядя на спящую девушку, он чувствовал, что открывшаяся ужасная правда сделала её, вопреки всему, ещё дороже и ещё желаннее. А самое главное, он теперь понимал, насколько необходим ей. Он будет защищать Ольгу, потому что… потому что… потому что он любит её! В эту минуту Алексей ясно понял, что любит Ольгу не за красоту лица и стройную фигуру, а по-настоящему, всей душой. И сейчас он признался себе в этом. И ещё Алексей понял, что пропал. Пропал окончательно и бесповоротно. Он смотрел на силуэт спящей девушки, на струящиеся по подушке волосы, и внутри разливалось что-то очень тёплое, приятно щемящее грудь. А сердце трепетным пульсом стучало в виски: «Оля! Оля!..».

С такими мыслями Алексей разделся, осторожно, чтобы не потревожить, прилёг на краешек дивана, придвинулся к спящей девушке и потянулся за одеялом. Пружины диванной сетки предательски заскрипели.

– Кто это? – полусонно зашептала Ольга, приподнимаясь с открытыми глазами. Он тронул её за руку:

– Оля, это я – Лёша, – по-отцовски тепло и мягко произнёс Алексей. – Всё хорошо. Давай спать. Ложись.

– А-а… Лёша… – Она послушно легла на подушку, закрыла глаза и повернулась лицом к Алексею.

Он накинул на неё одеяло и с замиранием сердца обнял рукой за плечи. Ольга придвинулась, доверчиво ткнулась носом в плечо и прижалась, сложив руки у лица, как ребёнок. Он обнял её крепче и, затаив дыхание, поцеловал в лоб.

– Спокойной ночи! – прошептал он. Она не ответила. Ольга спала глубоким сном.

Дыхание её выровнялось. А к Алексею сон не шёл. Он слышал, как из кухни прошла в свою комнату Светлана. Как прошлёпал босыми ногами по тёмному коридору до туалета и обратно Артём. Как подала голос из хозяйской спальни усатая Маша. Алексей всё лежал с открытыми глазами, боясь пошевелиться, потому что у него на плече спала Ольга. Он слушал её спокойное дыхание и думал о будущем. Уснул лишь под утро.

Алексей проснулся от тяжести на груди. Ощущение было странным, будто на него сверху поставили табурет. Открыв глаза, он с удивлением обнаружил близко возле самого носа усатую кошачью морду. Два зелёных глаза внимательно всматривались в его лицо, будто спрашивали: «А чего ты тут разлёгся?».

– Привет, Маха! – с опаской поздоровался Алексей. – Может, ты слезешь с меня?

Большая серая кошка, отвернув морду, нехотя спрыгнула на пол и исчезла за дверью. Проводив её взглядом, Алексей осмотрелся. За окном ещё было темно. Из коридора в комнату попадал неяркий свет. Со стороны кухни доносились приглушённые женские голоса и шум льющейся из крана воды. Ольги рядом не было. Часы на стене показывали без четверти семь. Надо было вставать.

Надев рубашку и брюки, Алексей вышел в коридор. Мимо него из ванной в открытую дверь детской проскочил в трусах и майке Артём, кинув на ходу:

– Доброе утро, дядя Лёша!

– Доброе! – посмотрел ему вслед Алексей.

На кухне две сестры сидели за сервированным к завтраку небольшим столом, и появление Алексея прервало их негромкую беседу на полуслове.

Алексей первым поприветствовал их.

– Утро доброе! – пряча виноватый взгляд, ответила Светлана. Ольга промолчала, отвернув лицо в сторону.

– Представляете, просыпаюсь, а на мне Машка стойку делает и в глаза так смотрит, типа: тебе чё тут надо? – попробовал пошутить Алексей.

– Это мы её послали тебя разбудить, – попыталась улыбнуться Светлана. – Не испугала?

– Интересная у вас кошечка! – изумился Алексей. – Всё понимает.

– Ещё как понимает! – поднялась из-за стола Светлана. – Давай, Лёша, умывайся, и идите с Артёмкой завтракать. Всё готово.

Прежде, чем направиться в ванную, Алексей снова посмотрел на Ольгу. Та упорно не желала его замечать.

За завтраком Ольга сидела напротив Алексея. Он с постоянной периодичностью бросал на неё взгляды, но видел только опущенные ресницы. За всё время завтрака она не произнесла ни слова.

Первым из квартиры уходил Артём. Пока Светлана собирала его в школу, Алексей несколько раз пытался заговорить с Ольгой. Но девушка находила всевозможные причины для того, чтобы избежать разговора. Потом она вообще надолго закрылась в ванной комнате.

Дождавшись, когда Ольга войдёт в гостиную за своей сумочкой, Алексей прикрыл двери и загородил спиной выход:

– Может, уже поговорим?

– О чём? – глядя в окно, отстранённо произнесла Ольга.

– Я всё знаю.

– И что теперь? – Она повернулась, решительная, готовая на всё. И в её прямом взгляде Алексей увидел агрессию.

– Я с тобой, – просто сказал он.

Ольга моргнула от неожиданности, её голос поменял тональность на более мягкую:

– Что? – переспросила она.

– Я сказал, что всё знаю и что буду с тобой. Ты можешь на меня рассчитывать. – Он смотрел прямо и открыто.

– Лёша, ну ты же не глупый – не сможем мы быть вместе.

– Почему?

– У тебя другая жизнь. Ну, какими ты представляешь себе наши отношения? Я вообще не знаю, способна ли нормально общаться с мужчинами. И будут ли у меня дети? Да, это так. А тебе нужна нормальная семья, нормальная баба.

– У нас всё получится. Я помогу тебе, ты поможешь мне. А ребёнка можно взять из детского дома. – Алексей стоял на своём, словно скала.

Она подошла, погладила его волосы, потом провела лёгкой ладонью по плечу, опустилась по руке и нашла его пальцы:

– Упрямый ты… Но не надо меня жалеть. Слышишь?

– Я не жалею, я люблю тебя…

На работе у Алексея всё спорилось и горело в руках. От внимания подчинённых не ускользнуло приподнятое настроение директора. А он даже и не пытался прятать своей довольной улыбки – вечером они с Ольгой договорились пойти на концерт Александра Серова.

Уехав пораньше с работы, Алексей принял душ, побрился, надел свой самый лучший костюм, модное пальто и в назначенный час стоял в центре города недалеко от вокзала возле подъезда того самого дома, куда уже однажды отвозил Ольгу в день их знакомства.

Предупредив девушку по телефону, он выразил желание подняться к ней в квартиру. Ольга ответила, что уже спускается.

Она снова удивила его, появившись из дверей подъезда, словно Афродита: в белой норковой шубе, в белых брюках, в белых сапожках на высоком каблуке – она показалась ему богиней, сошедшей к нему прямо с небес! Её светлые волнистые волосы были уложены в модельную причёску, выгодно подчёркивающую красоту линий лица и шеи. Наверное, ещё никогда в жизни Алексей не ощущал себя таким обалдевшим и… счастливым!

– Лёша!.. – поймав на себе восхищённый взор, с упрёком воскликнула Ольга. Но в этом восклицании слышались и смущение, и радость.

– Что? – он продолжал любоваться ей.

– Ну, хватит! Поехали уже…

– Карета подана, ваше Высочество! – Алексей распахнул дверь автомобиля. Ольга, оценив его комплимент очаровательной улыбкой и качнув головой – ну, что с тобой делать, – села в машину.

В многолюдном гардеробе театра, сдав верхнюю одежду, Алексей подвёл Ольгу к большому зеркалу на стене.

– А мы с тобой неплохо смотримся, – сказал он, обнимая девушку за талию. В отражении перед ними стояла интересная пара: он – высокий, крепко сложенный молодой мужчина в тёмно-синем строгом костюме – ничего лишнего, она – стройная, чуть ниже своего спутника, очаровательная девушка со стандартами не отказывающей себе в нормальном питании топ-модели, в сиреневом блузоне и белых брюках. В ушах и на шее – белое золото с бриллиантами, на пальце такое же кольцо.

– А, знаешь, ничего! – пряча довольную улыбку, произнесла она. – Только что-то я стала терять форму. Надо садиться на диету.

– Сразу потеряешь половину поклонников, – оглядев её внимательно, тоном специалиста прокомментировал Алексей…

– Лёша, спасибо тебе большое, – Ольга нашла его руку и несильно сжала ладонь.

– За что? – Он знал ответ, но хотел слышать её голос.

– За такой чудесный концерт. За этот вечер. За то, что вытащил меня из дома. За всё, за всё!..

– И тебе огромное спасибо! – Он ответил на её пожатие, лёгко сдавив пальцы. Она не убрала руку.

– А мне за что?

– Тоже за всё, за всё!

Они не спеша брели по безлюдной набережной, а высоко над их головами миллионами звёзд мерцала Вселенная. Холодный фонарный свет как-то по-особенному отражался от искрящегося снега, и вся прямая белая аллея с дремлющими под игольчатыми хлопьями наледи сказочными деревьями, с темнеющими из-под снега бордюрами и расчерченными линиями тротуаров, казалась сверкающей дорогой в заколдованное царство Снежной королевы. Пушистый наряд на идущей рядом девушке дополнял иллюзию снежной сказки таинственной реальностью. И Алексей молчал, боясь спугнуть это необычное ощущение.

Ольга неожиданно поскользнулась на обледеневшем асфальте, и если бы не держала Алексея под руку, то обязательно упала бы.

– Осторожно! – он успел подхватить её свободной рукой за плечо. – Тебе в такой шубе падать нельзя – асфальт грязный.

– Лёша, чем ты меня так напоил? – хохотнула снегурочка в белом.

Алексей улыбнулся и поднял лицо к звёздному безмолвию. В мерцании вечности каждое застывшее мгновение жизни Вселенной завораживало своей непостижимостью и бесконечностью.

– Бриллиантовая россыпь… Оля, смотри какая ночь! – с воодушевлением воскликнул Алексей. – Всё спит, даже ветерок. Всемирное спокойствие. И небо спит!

– Нет! – возразила Ольга, глядя на звёзды. – Оно живое! Оно не спит! Видишь? Оно живое.

– Не спит? А что оно делает?

– Смотрит. И поёт!

– Поёт?

– Поёт. Только никому не слышно. Смотри сколько звёзд! Не обнять, не удержать! И каждая живёт!

– А ты слышишь, как поют звёзды? – Он смотрел на Ольгу во все глаза – сказка продолжалась!

– Иногда. Чаще слышу, как звёзды разговаривают.

– Разговаривают?

– Да! Тише. Прислушайся. Слышишь?

Алексей напряг слух. Но – ничего, кроме звуков спящего города.

– А что оно сейчас говорит? – Алексей с надеждой смотрел на Ольгу.

Девушка ответила долгим взглядом, а потом произнесла:

– Оно мне сказало, чтобы я заботилась об одном человеке.

– А человек-то этот хороший? Что говорит небо? Стоящий человек-то?

– Очень хороший! Но я не знаю, что мне делать, любить его или ненавидеть. Как ты считаешь?

– Это придётся тебе решать самой. А что сильнее – ненависть или любовь?

– Одно и то же. Только любовь – она от звёзд. А ненависть живёт тут, на Земле, среди людей.

– А звёзды не ошибаются? Не лгут?

– Нет. Это люди лгут. Бьют. Убивают. Не жалеют. Не терпят. Не умеют прощать. А звёздные дороги бессуетны. По ним ходит любовь.

– Господи, Ольга! – Алексей остановился, обнял девушку и с благодарностью посмотрел в её глаза. – Как ты это сказала! Я даже и не повторю: «…по звёздным дорогам ходит любовь!». Красиво. Откуда это у тебя?

– Раньше я много читала, – пожала плечами девушка и прижалась к Алексею. – А потом пришла беда…

Он гладил её волосы:

– Моя мечтательница! Теперь всё будет хорошо. Вот увидишь.

– Хорошо? – отстранилась она. – Боль ты, Лёша! Острая, непомерная боль! Тяжело мне твоё присутствие… И невозможно без тебя. Чем ты меня опоил, проклятый? Хочу уйти, проститься с тобой навсегда… и не могу. Хочу выгнать, забыть тебя… Моя душа тебя приняла. Понимаешь?

– Оля! Именно это я хотел сказать тебе! – изумился Алексей. – Выходит, что мы думаем и чувствуем одинаково?

– Глупости! Хотел бы – сказал. Не примазывайся! – Она сделала попытку освободиться из его объятий. Но он лишь крепче прижал её к себе:

– Девочка моя!.. Чудо моё!.. Красота моя! Я тебя никому не отдам.

Ольга больше не сопротивлялась.

– Лёша, – подала она голос, – а, по-твоему, любовь, какая она?

– А каков голос у звёзд?

– Красивый. Как мечта…

– Вот и любовь, я думаю, она как музыка, как голос звёзд. Это ведь голос души! Ты говоришь – боль. А любовь – это всё! Пусть даже страдание. Но это – всё! Понимаешь?

– Понимаю, – вздохнула она.

В порыве нахлынувших чувств он стал целовать её брови, глаза, рот, и его губы сомкнулись на чём-то влажном, горячем и солёном.

– Ты плачешь?..

Она отвернула лицо.

– Господи, Оля, ты плачешь! Я сделал тебе больно?

– Нет… Не знаю. Сейчас пройдёт.

Он вдруг почувствовал, как она вся дрожит.

– Тебе холодно?

Она оттолкнула его и пошла по направлению к машине. Он двинулся следом, догнал, протянул чистый носовой платок:

– Вот возьми…

Она взяла из его рук пахнущий свежестью кусочек материи и вытерла им лицо. Потом спрятала платок в карман шубы.

– Пусть побудет у меня, – попросила она.

– Пусть, – Алексей мягко подхватил Ольгу под руку. Она не возражала…

Он привёз её к подъезду дома.

– Я зайду? – решил узнать свои шансы Алексей.

– Знаешь, я завтра должна уехать, – медленно проговорила она, будто не расслышав его вопроса.

– Снова!.. – сквозь зубы простонал Алексей. – Я не знаю, что сделаю, но все эти твои поездки должны закончиться!..

– Давай пока не будем говорить об этом.

– Надолго уезжаешь?

– Возможно, дней на пять, максимум на семь. – Девушка посмотрела на него. И её взгляд стал оттаивать. – Я буду по тебе скучать.

– Я провожу?

– Не нужно. – Она открыла дверь машины.

– Как я узнаю, что ты приехала? – крикнул он вслед.

– Я позвоню. – Ольга захлопнула дверь.

– Удачи! – Он подождал, пока девушка во всём белом, словно внучка Деда Мороза в ночи, не скроется в подъезде, включил заднюю передачу и нажал на педаль газа. При прощании он коснулся её руки, и пальцы ещё хранили память о её нежной коже. Предстоящая разлука совсем не радовала. Но зато теперь он знал, что не безразличен Ольге.

Дома ему на глаза попалась толстая чистая тетрадь, купленная уже давно неизвестно зачем. Он взял её, сел за стол, раскрыл и синей шариковой ручкой вывел вверху заглавного листа большими буквами три раза подряд «ОЛЯ… ОЛЯ… ОЛЯ…». Сейчас он жалел, как никогда сильно, что не умеет рисовать. Он хотел нарисовать милый профиль.

Посидев недолго в полной тишине, Алексей отпустил мысли, и рука сама стала выводить буквы. Получилось следующее: «Хотя мы и не были по-настоящему вместе, до встречи с тобой я не испытывал ничего подобного рядом ни с одной из женщин! Для меня ты – таинственная Валькирия, принявшая облик земной женщины! В детстве мне нравился этот персонаж из скандинавской мифологии: воинственная дева-полубог, по воле бога Одина выбирающая убитых на поле битвы и решающая исход сражений. Мне кажется, что ты очень похожа на Валькирию. Мне почему-то так хочется думать. Если бы я был художником, то изобразил тебя в этом образе. Глупо? Наверное. Но я принимаю тебя такой, какая ты есть. Для меня ты – девушка, с которой хочу быть рядом… по которой очень скучаю… моя Оля…».

Пробежав глазами текст, Алексей стал писать дальше, припомнив школьную пору, когда увлекался стихами:

Телевизор смотрю – на экране лишь ты.

В руки книгу беру – на страницах лишь ты.

Я с работы иду – ты идёшь позади,

Я назад посмотрю – ты уже впереди.

Ты со мною везде, ты со мною всегда,

Было б в жизни всё так, как во снах и мечтах,

Но в другом измеренье другая судьба…

Мы с тобою живём в очень разных мирах…

Глава 9

Она появилась через пять дней.

После обеда зазвонил телефон, и на дисплее высветилось имя «ОЛЯ».

– Привет! – её голос не скрывал радости.

– Наконец-то, – вздохнул он и почувствовал, будто с плеч свалился тяжёлый груз…

Они брели по улицам вечернего города.

По освещённому тротуару им навстречу двигалась прилично одетая пожилая пара. Высокий седой старик бережно вёл под руку маленькую худую старушку. Алексей проводил их глазами и посмотрел на Ольгу, стараясь уловить её реакцию. Она не ответила на призывный взгляд своего спутника и не заговорила первой.

– Как ты думаешь, сколько им лет? – спросил он.

– Думаю, около восьмидесяти.

– Не знаю, всегда ли они были счастливыми, но, похоже, что эти дедушка с бабушкой живут полной жизнью. Гуляют по вечерам, вместо того, чтобы готовиться к встрече гостьи в капюшоне с косой. А ты видела, как они шли, поддерживая друг друга?

– По-твоему, счастье – только когда вдвоём? – спросила она.

– А по-твоему?

– Не уверена. Бывает, что лучше быть одной.

– А как же я?

– Лёша, милый! Это другое. Но прошу, не торопи меня. Мне надо привыкнуть, освоиться с тем, что ты есть, что ты рядом. Пока так.

– Оля, а ведь мне не нужно привыкать – ты всегда со мной, даже если мы не вместе. Когда ты рядом – праздник, когда тебя нет – тюрьма с маленьким оконцем, через которое пробиваются лучики надежды на новую встречу.

– А уверял, что не можешь говорить красиво, – отвернулась она, пряча улыбку.

– Как-то само получается.

Ольга сделала несколько шагов, остановилась и решительно повернулась к Алексею.

– Я ведь боюсь привыкнуть к тебе, – неожиданно призналась она.

– Интересное начало… – озадаченно остановился он.

– Не улыбайся! Серьёзно, я боюсь, что привыкну, а потом могу потерять тебя. Это больно.

– Ну, во-первых, ты меня не потеряешь. А во-вторых, тут несколько иная философия, – он медленно двинулся вперёд, увлекая её за собой. – Подумай о том, что никто никого не может потерять, потому что никто никому не принадлежит.

– Интересно, – опустила уголки губ в саркастической улыбке Ольга. – Это как?

– Это как БЫТЬ и ИМЕТЬ. Понимаешь? Быть счастливым или иметь всё для счастья – это разные вещи. Вот послушай: в одной старинной легенде говорится о том, как однажды Счастье обратилось к Богу со словами:

«Господи, людей на Земле становится всё больше, а я – одно. Что мне делать?».

«Будь только с достойными!», – ответил Бог.

«А как узнать достойного?», – спросило Счастье.

«Ты узнаешь его», – сказал Бог и посадил Счастье в глубокий колодец. Несколько дней сидело там Счастье, пока какой-то человек не захотел напиться воды.

«Вытащи меня! – попросило Счастье. – Я исполню любое твоё желание».

«Сначала исполни!», – сказал человек.

«Что ты хочешь?».

«Большой дом. Красавицу жену и много денег!», – пожелал всё разом человек. Рядом с колодцем возник богатый дом, и человек стал жить в нём вместе с красавицей-женой. Доставать счастье из колодца он не спешил. Наоборот, огородил колодец высоким забором и посадил возле него злых собак, чтобы никто, кроме него самого не мог общаться со Счастьем. Но Счастье больше не исполняло желаний человека, сказав ему:

«Я и так много сделало для тебя».

Тогда человек накрыл колодец кованой решёткой. Но со временем деньги у него кончились, дела пошли неудачно, дом обветшал, красавица-жена ушла к другому. За долги этот человек попал в тюрьму.

Случилось, что по тем местам шёл другой человек, увидел закрытый колодец, сбил замок и решил выпить воды.

«Вытащи меня!», – попросило Счастье. Человек спустил верёвку и достал Счастье из колодца.

«А теперь проси, что хочешь!», – сказало Счастье. «Мне ничего не нужно!», – ответил человек и пошёл своей дорогой. А Счастье пошло за ним…

– Кажется, понимаю… – задумчиво произнесла Ольга. – Счастье – это как обладать всем миром, не владея им!

– Да. Быть единым со всем миром – это и есть счастье! Тот, кто владеет чем-то – ограничен, он не может быть свободным под гнётом собственного владения. А чувства – они не терпят никакого гнёта.

– А знаешь, я никогда не торопила события, не подгоняла ход времени. – Ольга смотрела вперёд, куда-то вдаль. – Я знала, что неизбежное произойдёт, случится. Сбудется то, что суждено. Ты увидел меня в кафе. Я увидела тебя. Возникло взаимное притяжение, которое объяснить невозможно. Я корила себя: несвоевременно, глупо, так не должно быть… Сейчас ты сказал, что мы можем обладать друг другом, оставаясь свободными. Неужели такое возможно? Прошу тебя, Лёша: если это сон, сделай так, чтобы я подольше не просыпалась.

Он остановился, прижал её к себе и заглянул в лицо.

– Даже если ты проснёшься, я всегда буду рядом.

– Обещай мне это. – По её глазам он видел, что девушка верит ему.

– Обещаю.

– Покажи мне свою квартиру…

Он заметил, как ещё за квартал до его дома Ольга начала излишне волноваться в машине. Она замкнулась, смотрела в сторону, односложно отвечала на вопросы. Ему удалось поймать её встревоженный взгляд, и в глазах девушки он прочитал неуверенность. Он понял – Ольгу страшит ожидание того, что может произойти у него в квартире.

Остановив машину возле подъезда, он повернулся к её креслу.

– Оля, – мягко произнёс Алексей, – посмотри на меня.

Она подняла глаза.

– Там, – он указал взглядом на дом из белого кирпича, – всё будет только так, как захочешь ты сама. Я не посмею даже прикоснуться к тебе без твоего желания. Пойдём, просто попьём чаю.

Странно, он почувствовал, как волнение девушки передалось и ему.

В лифте, ощущая её близость, он не смог оторвать взор от стены и взглянуть на Ольгу. На этаже слишком поспешно тыкал ключом, не попадая в замок, хотя раньше такого с ним никогда не случалось.

Наконец, он справился со своей дверью.

– Неплохо у тебя! – оценила она интерьер квартиры, сняв пальто и проходя в комнату.

– Прости за холостяцкий беспорядок, – включая везде свет, извинился он, хотя в квартире было уютно и убрано. – Садись в кресло или на диван – где удобнее. Я сейчас что-нибудь приготовлю. Чай? Кофе?

– А можно я посмотрю твою кухню?

– Конечно. – Он пропустил её вперёд, коснувшись пальцами талии и ощутив волнующий запах её волос.

Оказавшись на просторной кухне, Ольга нашла себе место за столом в углу между стеной и шкафом. Алексей заметил: сев под такую защиту, девушка повела себя более уверенно.

За чаем с конфетами он всё поджидал момент, когда она положит руку на стол, чтобы прикоснуться к этой руке. А когда коснулся, забыл все слова, которые собирался сказать. Он только ласково гладил красивые длинные пальцы. Она иногда отвечала ему тем же. Повисшее за столом молчание затягивалось.

– Вчера я написал стихотворение о тебе, – признался он, нарушая тишину.

– Прочитай.

– Я сейчас принесу – наизусть ещё не выучил. – Он поднялся и вышел в комнату.

Когда Алексей появился с толстой общей тетрадью в руках, Ольга поинтересовалась:

– Что там?

– Это – мой дневник, – немного смущаясь, произнёс Алексей. – Правда, я только недавно начал его вести.

– А ты разрешишь мне прочитать его? – попросила она.

Он протянул тетрадь в её руки.

– Дневник твой. Как и его хозяин.

Ольга улыбнулась таким словам, открыла тетрадь и стала читать вслух:

ОЛЯ

Мой сон…

– безумья пробужденье.

Мой стон

в безмолвье звёзд ночных.

Горю, сжигаемый виденьем:

Твой стан дрожит в руках моих.

Я задыхаюсь от желанья,

Терзая душу, плоть и кровь,

И рушит своды Мирозданья

Моя

Безумная Любовь!

И ты…

И я…

Восторг слиянья

В переплетенье буйства тел,

Покров никчёмных одеяний,

Рукой гонимый, облетел…

Упругих бёдер бархат кожи…

Волшебный миг…

И ты – моя!

Из-под ресниц меня тревожит

Твой взор – за гранью бытия…

Но это – сон…

Моя дорога

трудна по жизни и судьбе…

И лишь мой стон дойдёт до Бога В словах молитвы о тебе.

Одна слеза в ночи растает…

Где ты?

Где я…

Безмолвье звёзд…

Но кто-то Мудрый обещает

К тебе построить Звёздный Мост.

Холодный месяц на престоле

Желает погрустить со мной,

Но я ласкаю имя – Оля,

И волос, пахнущий рекой…

Перевернув ещё с десяток исписанных листов, она подняла глаза на Алексея. В их серо-голубой глубине мерцали звёзды, качались моря и двигались континенты.

– Красиво… И как точно… – Она прикрыла тетрадь рукой. – А почему в дневнике ты называешь меня Валькирией?

– Потому, что ты – Валькирия! Я так тебя чувствую – таинственная дева-полубог, подчиняющаяся лишь одному богу Одину и организующая для него битвы.

– А почему ты никогда не говорил мне, что пишешь стихи?

– Потому, что я ещё многого чего тебе не говорил… – произнёс он и поднялся из-за стола. – Оля, иди ко мне…

Она раздумывала мгновение. Затем быстро положила тетрадь на стол, не показывая глаз, слишком поспешно поднялась навстречу, неуверенно сделала первый шаг.

Он коснулся её плеча, обнял, хотел прижать к себе, но понял, что что-то изменилось, – Ольга отстранилась и резко отвернулась к окну, закрыв лицо руками. Он снова попытался обнять её, коснулся груди. Она оттолкнула его руки:

– Нет!.. Уйди…

– Что ты, девочка… – Взяв за плечи, он развернул её к себе. Он хотел видеть глаза.

– Не трогай меня! – Она отскочила к самому подоконнику и повернулась напряжённая, готовая дать отпор.

– Ладно… Всё… – Он сделал к ней только один шаг, стараясь унять своё волнение и говорить спокойно. – Я не буду прикасаться к тебе. Давай сядем…

Закончить фразы Алексей не успел. Её крик сорвался на визг:

– Не приближайся ко мне! – Ольга схватила стоящую на подоконнике белую плоскую тарелку и швырнула на пол под ноги Алексея. На керамическом полу тарелка разлетелась на десятки мелких кусочков.

– Отойди! – рычала она, берясь за следующую. Её глаза, в которых горела решимость, неотрывно следили за его взглядом.

– Всё, – побледнев, примирительно произнёс он, отступая и пятясь вглубь кухни, – видишь, я уже сел за с-стол. Иди, с-сядь рядом.

– Не дождёшься! – Она метнула другую тарелку. Больше посуды на подоконнике не осталось. Её бегающий взгляд, скользя по всей кухне, искал за что зацепиться.

– От-ткрой шкаф с-справа, – посоветовал он, чуть заикаясь от волнения, – т-там ещё с-стоят т-тарелки и чашки. Т-только вазу не бери.

Ольга замерла. Закрыв глаза, она задержала тяжёлый вздох, постояла секунд десять без движения с закрытыми глазами, потом, выдохнув, произнесла спокойно:

– Прости. Я сейчас всё уберу.

– Ну, что т-ты! – Алексей широким жестом развёл руки. – Мне нравится убирать за гостями с-самому, когда они к-колотят мою посуду!

– Я тебя предупреждала!.. – устало бросила она. – Я ещё не готова. Всё равно – прости. Где у тебя веник и совок?

– А почему ты иногда заикаешься? – спросила она, когда они вместе мыли пол на кухне.

– Это у меня с чеченской, – ответил он, отжимая швабру. – Когда очень волнуюсь – бывает проскакивает.

– И кем ты был на чеченской? – Она с интересом смотрела на него.

– Снайпером.

– Ты?! Снайпером? – Ольга не смогла скрыть своего удивления.

– Не веришь?

– Нет!

– Снайпером в роте разведки ВДВ.

– ВДВ – это воздушно-десантные войска?

– Правильно.

– Ты и с парашютом прыгал? – Её удивлению не было предела.

– Двадцать восемь прыжков.

– Ну да!

– Не веришь? Сейчас, только пол домоем, я тебе фотографии покажу, ордена и медали.

– Всё равно у нас сегодня уже ничего не получится, – предупредила она.

– Ты о чём? Глупая… – тихо рассмеялся он, поняв, на что намекает Ольга. – Лучше, расскажи, как так долго обходишься без мужчины?

– Ты хочешь это знать? – Босая девушка, с закатанными по локоть рукавами блузки, опустилась на стул. Её глаза сверлили его насквозь.

– Хочу.

– Зачем?

– Чтобы лучше понимать тебя.

Она отвела глаза, будто сомневаясь: стоит говорить или нет?

– Говори. Твоя тайна не выйдет за пределы моей квартиры.

– Ну, это не тайна… – Набрала полную грудь воздуха Ольга и посмотрела на Алексея. – Многие так поступают… Я иногда пользуюсь игрушками… Ты понимаешь? – выдохнула она и отвернулась. Лёгкий румянец покрыл лицо.

– Это – нормально, – продолжая мыть пол, произнёс Алексей. – Я бы не поверил, если бы ты сказала, что не делаешь этого.

– Почему? – Пересиливая охватившее её чувство стыда, она с любопытством взглянула на двигающегося со шваброй посреди кухни Алексея.

– Потому, что это – нормально. – Он остановился и посмотрел на гостью. – Гораздо хуже было бы для меня, если бы ты оказалась лесбиянкой!

– Ты серьёзно?

– Вполне.

– Эгоист! – Ольга не смогла сдержать улыбки.

– От такой слышу!

– Ну, показывай свои фотографии! – рассмеялась она. – Десантник!..

Они сидели в машине.

– О чём ты думаешь? – спросил он в тишине.

– Я сейчас не здесь…

– Что-то случилось?

– Случилось.

– Что?

– Я ничего не знала о тебе.

– Ну, узнала. И что изменилось?

– Лёша, я – другая. Пойми. Ты не знаешь меня совсем.

– Понял. И что дальше?

– Я погублю тебя!

– А без тебя, Оля, я погибну и сам.

– Не выдумывай…

– Ответь мне, девочка, почему мы страшимся, когда счастье оказывается рядом, когда оно становится возможным, для чего мы наказываем неверием себя и других, почему стремимся ощущать себя несчастными, и думать, что так и должно быть? Для чего мы живём? Скажи.

– Сейчас я ничего не смогу ответить тебе, Лёша. Сейчас у меня не то состояние.

– А я думаю, что ты боишься быть честной даже сама с собой.

– Честной?

– Да. Твоя душа просыпается от спячки, и тебя почему-то пугает это. Ты не хочешь принимать нового ощущения мира, новую себя. Ты закрыта: независима, самодостаточна, но этого не нужно в нашем с тобой мире.

– А что нужно?

– Нужно сделать шаг навстречу друг другу и быть собой, отпустив свою душу на свободу.

– Мне кажется, что после первой нашей встречи, Лёша, моя душа уже мне не подчиняется, – выдавила из себя признание она. – Увидев тебя и уступив своим желаниям, я думала, что смогу, что выдержу. Но вот я дошла до предела. До края. Да, моя душа воспарила, охваченная странным, сильным чувством, которое я не могу контролировать! Но я ослабла. Стала уязвимой. Я чувствую себя незащищённой в пустом пространстве, где очень завишу от тебя. А я не хочу ни от кого зависеть! Лёша, я погублю и себя и тебя.

– О чём ты говоришь? Не понимаю.

– Не о придуманном тобой мире, а о том, в котором мы живём наяву.

– Оля, очнись! Законы жизни неумолимы везде! И в них одним из первых написано слово «Любовь»!

– А какое место в них занимает слово «Смерть»?

– Господи! О чём ты всё время думаешь?! Девочка, прошу, очнись! Посмотри вокруг!

– Мне пора, – засобиралась она.

– Ты можешь дать мне неделю? – неожиданно спросил он, меняя тему разговора.

– Неделю? На что? – Она с интересом смотрела на него.

– Мы поживём моей, как ты говоришь, придуманной жизнью. От тебя нужно будет только одно – просто верить мне и ничему не удивляться.

– Нужно будет жить с тобой? – осторожно поинтересовалась она.

– Рядом со мной. Вместе со мной. Просто жить. И пусть тебя это не пугает.

– А что потом?

– А потом мы вернёмся к этому разговору. Но нужна неделя, когда тебе никуда не нужно будет уезжать. Она у нас есть?

Ольга задумалась на несколько секунд.

– До новогодних праздников осталось девять дней, – произнесла она, медленно растягивая слова и производя подсчёт в уме. – И там три дня… Пожалуй, я могу никуда не уезжать ближайшие две недели.

– Вот и замечательно! Завтра закрывай все свои ежедневники, отменяй все встречи, переноси мероприятия. А послезавтра начинается отсчёт нашей с тобой недели.

– И с чего мы начнём?

– Это – сюрприз! Скоро узнаешь. Ну, договорились?

– Как-то неожиданно…

– Договорились? – более настойчиво повторил он.

– Договорились, – сдалась она.

– Только имей в виду, Ольга: эти семь дней всё твоё время будет принадлежать мне!

– Диктатор какой-то! По-другому нельзя?

– По-другому нельзя. А теперь поцелуй меня.

– Неделя уже началась? – Она послушно прикоснулась к его щеке губами.

– Это не в счёт. Целуй, как следует.

Она снова потянулась к нему. Алексей, улучшив момент, поймал руками её лицо и припал губами к её губам. Ольга почти не сопротивлялась.

– Представляю, что ты потребуешь на неделе! – изобразив возмущение и пряча улыбку, тихо произнесла она, когда он отпустил её голову.

– Помечтай пока. Уверяю – не пожалеешь!

– Ну, я пошла?

– Проводить?

– На сегодня достаточно приключений.

– Тогда до послезавтра?

– До завтра! – Она открыла дверь «Тойоты».

– Не понял? – опешил Алексей, поймав и удерживая девушку за руку.

– Ну, я ведь ещё не справляла новоселье. Завтра приглашаю тебя к себе на ужин часов в семь.

– Вот это настоящий сюрприз! Оля, надеюсь, ты не шутишь!

– А ты думаешь, тебе одному можно шутить подобным образом? – Она, мягко высвободив руку, вышла из машины.

– Пока! – крикнул он вслед. – Завтра в семь часов я у тебя!

Пройдя несколько шагов до подъезда, Ольга обернулась и помахала рукой. Он просигналил фарами.

Девушка вошла в подъезд.

…Испытывая трепет он переступил порог её квартиры. Сразу же поразило множество набросков городских улиц с чёрными силуэтами спешащих по ним людей, мужских и женских портретов, летних и зимних пейзажей, – они были развешены на стенах по всему периметру большой комнаты, скромно обставленной дорогой мебелью: белая панель телевизора, белый диван, два кресла под комплект, журнальный столик, торшер, тумбочка и открытый шкаф для книг – всё белого цвета. Рисунки висели и стояли даже на шкафу.

– В другой комнате только поклеили обои, и там ещё нет мебели. Разместимся здесь. Если хочешь, можем пройти на кухню, – произнесла хозяйка, пропуская гостя в квартиру.

– Я исследую всю жилплощадь, если вы не против? – галантно поинтересовался Алексей, вручая принесённую бордовую розу на длинной ножке, набор чайных чашек с блюдцами и целуя хозяйке руку. – С новосельем!

– Благодарю! – театрально поклонилась она, приглашая его жестом пройти на кухню. – Прошу, месье…

– Классно рисуешь! – похвалил он её работы, проходя мимо и как бы невзначай коснувшись талии девушки рукой.

– Это – черновые наброски. Не обращай внимания. Они мне создают ауру для творческих изысканий.

– Нормально, – как фотообои, – пошутил он.

Окрашенная в кремовые тона и обставленная светлой мебелью кухня удивляла своими размерами.

– Она у тебя в полквартиры! – не смог скрыть своего восхищения он.

– Основная часть жизни женщины проходит на кухне! – продекламировала она и добавила: – Или должна проходить. Садись, где тебе удобно.

Пока хозяйка разбиралась с подарками, Алексей выбрал для себя диван.

На Ольге снова были надеты блузка и джинсы, в которых он уже её видел у сестры. И пока она суетилась у плиты, повернувшись к нему спиной, Алексей придирчиво оглядывал ладную фигуру и думал о том, что, пожалуй, желал бы сегодня увидеть Ольгу в мини-юбке или даже без…

– Чем ты там занимаешься? – не оборачиваясь, подала голос хозяйка.

– Да, так – смотрю. – Алексей почувствовал себя пойманным на месте преступления и отвёл глаза. – Кухней любуюсь…

– У меня от твоих взглядов вся спина горит! – Ольга повернулась с супницей на подносе и, сделав несколько лёгких шагов, поставила её на стол. – Не знаю, что получилось, но я старалась.

– А что там? – полюбопытствовал Алексей, ощутив исходящий от блюда аппетитный аромат.

– А ты посмотри.

Алексей приоткрыл тяжёлую крышку.

– Кролик!

– Да. В белом вине. Не пробовал? Очень вкусно! Моё фирменное блюдо. Хочешь, расскажу, как готовить?

– Жажду! – почти правдоподобно воскликнул Алексей, хотя чувствовал, что готов съесть этого кролика прямо сейчас.

– Мой рецепт прост, – деловито начала Ольга. – На сковороде разогреваем масло и кладём в него чеснок и кусочки крольчатины, как только они покроются золотистого цвета корочкой, вливаем в жаровню вино, кладём крупно нарезанные шампиньоны, соль, перец, можно добавить немного лимонного сока. Сок придаёт блюду особый привкус, но делает нежное кроличье мясо жестковатым. Поэтому – на выбор. Ставим всё это тушить на медленном огне до выпаривания жидкости. На гарнир у нас сегодня картофельное пюре, тоже приготовленное по моему особому рецепту.

– Госпожа художница, вы ещё и кулинар? В вас столько талантов! – рассыпался в похвалах Алексей, исходя слюной. – Вы сразили меня наповал!

– И когда же? – радуясь, что угодила ему, Ольга, поставив на стол большое блюдо с картошкой, села напротив.

– Что «когда»? – временно вышел из образа галантного кавалера он, ответственно раскладывая в тарелки куски дымящегося кролика и поливая их ароматным соусом.

– Ну, когда сразила-то? Наповал.

– А-а! Сегодня. Сейчас. Вчера! – Алексей чувствовал, что больше не вынесет этой ароматной пытки. Он хотел уже побыстрее добраться до еды.

При слове «вчера» Ольга опустила глаза.

– Я хочу ещё раз извиниться за своё поведение… – начала она тихим голосом.

– О-оля-а!.. – позвал он, заставив её замолчать и поднять взгляд. – Всё – супер! Не думай об этом. Ты мне нравишься такой, какая ты есть… Честно – так не терпится приступить к поеданию бедного кролика с белым вином!

– Я куплю тебе тарелки… – не хотела отступать она.

– Я знал, что ты это скажешь, поэтому уже купил целый комплект вместе с чашками. Для таких случаев я всегда держу про запас. Не надо.

– Часто к тебе сумасшедшие заглядывают? – не сдавалась она.

– Что делать? – Теперь Алексею больше ничего не оставалось, как, убрав руки со стола, примерить образ драматического актёра: состроив страдальческое лицо, он испустил трагический вздох: – Как говорится, умные к умным, а здоровые к здоровым… – Не мог же он начать есть в одиночку.

– Ладно, давай ужинать, – милостиво разрешила Ольга.

За ужином, наперебой расхваливая кролика, они пили белое вино, смеялись и строили планы на предстоящую неделю. На их неделю.

– Куда ты меня повезёшь? – поинтересовалась она, ставя на стол десерт.

– Мы поедем в Москву.

– Интересно… – Улыбка сошла с её лица. – Зачем?

Он уловил перемену в её настроении, но продолжал говорить бодрым голосом:

– По случаю успешного завершения финансового года наша управляющая компания устраивает приём и торжественный вечер в столице. Директора филиалов приглашены с жёнами. Послезавтра утром мы с тобой вылетаем самолётом. В нашем распоряжении одна из неплохих столичных гостиниц. Двухместный полулюкс на целых три дня. Обратно – поездом. Вагон СВ. Билеты уже заказаны. Представляешь, прогулки по Москве, ужины в ресторанах! Целых три дня и три ночи!

– Давно ты это придумал? – В её голосе засквозил холод.

– Приглашения пришли неделю назад. – Он тоже стал серьёзным. – Я подумал, что не плохо бы было нам вместе… Сегодня утром заказал билеты…

– Не плохо было бы в начале посоветоваться со мной! – Ольга говорила сухо и резко.

– Я не понимаю: тебе не нравится слово «Москва» или «жена»?

– Я тебе не жена!

– Уже теплее… – усмехнулся он. – Так стань ею.

– И когда же?

– У нас впереди целая ночь.

– Ага! Прямо сейчас и начнём! – Алексей увидел в глазах девушки уже знакомую решимость и почувствовал растущее электрическое напряжение в воздухе. Он воспринял это, как сигнал к активным действиям.

– А чего тянуть? – он спокойно поднялся из-за стола. Ольга ясно прочла по взгляду гостя его намерения.

– Не прикасайся ко мне! – Она вскочила и кинулась к спасительной двери. Алексей опередил, перекрыв выход из кухни.

Схватив, он придавил девушку к стене своим телом. Не сильно, но так, чтобы Ольга могла вырваться, если очень этого пожелает. Но та почти не сопротивлялась, и он просто держал её за руки.

– Пусти, – тихо попросила она, отвернув лицо.

– Сейчас мы примем душ, – медленно произнёс он, – и продолжим наше знакомство дальше. Оля, послушай меня, мы с тобой уже подошли к тому моменту, когда наши разлуки и ожидания встреч должны быть вознаграждены. Не бойся, малыш, я буду очень ласков и нежен.

– Давай немного ещё посидим – рано ложиться спать… – Услышав в голосе девушки просящие интонации, он понял, что она уже сдалась. Ещё он понял, что сказанное – просто слова, слабая попытка защиты, которая уже не нужна – Ольга уже готова.

– Доверься мне, малыш, и ничего не бойся, – ласково произнёс он. – Разреши мне сегодня увидеть тебя настоящую – без комплексов и без одежды. Разреши прикоснуться к тебе, осыпать твоё тело поцелуями. Разреши говорить слова, которые ты хочешь слышать. Разреши делать с тобой то, чего ты давно ждёшь. Я буду очень чуток и нежен…

Она высвободила руки, положила их ему на плечи. Потом прижалась всем телом, пряча лицо:

– Только не делай мне больно…

Кромешная тьма – тяжёлые шторы плотно задвинуты. Но в этой темноте он угадывает контуры её тела. Прикосновение. Он чувствует тепло её гладкой кожи. Они стоят на коленях друг напротив друга. Она протягивает руку и кончиками пальцев нежно касается его груди, затем – лица. Он тоже касается её груди. Ещё вчера только одна мысль об этом заставляла его волноваться, трепетать и думать о счастье. Сейчас волнение уже не имеет границ…

Протянув другую руку перед собой, он гладит её живот и бёдра. И нащупывает грань между мирами бытия и блаженства. Он – счастлив. Безмерно. Ольга рядом, на расстоянии вытянутой руки. Обнажённая. Открытая. Поверившая ему.

Это заставляет его волноваться ещё больше. Да, он сделает всё так, как хочет она. Он сделает Ольгу счастливой! Ему трудно улавливать свои мысли, потому что чувства обгоняют их. Он не хочет думать. Он ласкает Ольгу. Но не спешит. Пусть эти лёгкие прикосновения сильнее опьянят её. Руками, губами, языком в полной темноте он знакомит своё тело с её телом. У них впереди целая ночь. Восторг, словно хорошее вино, растекается по крови, обдавая жаром плоть, согревая душу, ударяя в голову и заставляя иначе воспринимать реальность. Он опьянён Ольгой. Два разных человека, они могут стать чем-то единым прямо сейчас. Но они сдерживают себя, оттягивая на последний миг божественное, неземное блаженство. Ещё чуть-чуть, и они шагнут за ту грань, где жизнь, как воздух, входит отдельными глотками, и каждый глоток равен самой жизни, где нет ничего постыдного и скверного, где только он и она, где на краю бытия мутится сознание и, оторвавшись от плоти, срывается в пропасть, где сбиваются с ритма сердца, где, вдосталь испив желание, на вершине блаженства на мгновение замирают тела, ловя каждой клеточкой, – вмещающей в себя всю Вселенную, – ловя каждой своей клеточкой пульсацию жизни и растекающееся всевселенское наслаждение, и где звучит божественная музыка любви.

Когда они чувствуют, что ожидание уже выше их сил – её пальцы переплетаются с его пальцами…

И свершается таинство. И их души и их тела говорят на одном языке…

– Я зажгу свет? – после нескольких минут наступившей тишины спросил Алексей.

– Как хочешь, – прозвучал в темноте усталый и счастливый голос Ольги.

Высвободив руку из-под её волос, Алексей потянулся к тумбочке, стоящей у изголовья кровати, нащупал на ней лампу и щёлкнул выключателем. Неяркий свет ночника озарил большую, кажущуюся огромной и совсем незнакомой комнату с рисунками.

Алексей повернулся и посмотрел на Ольгу: девушка лежала на спине, закрытая до лица простынёй. Из-под самого обреза белой материи на него с удивлением смотрели огромные серо-голубые глаза. Он улыбнулся и тепло чмокнул её в торчащий из-под простыни нос:

– Что ты нового во мне увидела?

– Лёша, я, наверное, влюбилась, – таинственным голосом сообщила она.

– И кто же тот счастливчик? – беззаботно поинтересовался Алексей, просовывая руку под простыню и обнимая Ольгу.

– Я его совсем не знаю, – тем же таинственным голосом произнесла Ольга.

– Как это не знаешь? – возмутился Алексей. – Он тебя знает, а ты его – нет?

– Я не знаю, что мне делать дальше.

– Что делать? Просто жить. Жить вместе.

– Но чтобы жить вместе, надо многое поменять в моей жизни, и в твоей тоже. Лёша, я не могу быстро принимать такие важные решения. – Ольга высвободилась из-под его руки, смело скинула простыню, поднялась и направилась в ванную.

Он задержал взгляд на обнажённой грации, затем тихо присвистнул от восхищения и потянулся с блаженной улыбкой на лице.

– Можно мне в душ с тобой? – крикнул он, когда за Ольгой уже закрылась дверь ванной комнаты.

– Подожди. Я скоро выйду! – донеслось из-за двери.

Он поднялся и, чтобы скоротать время, стал осматривать комнату. Его взор привлекла толстая чёрная папка с бумагами под журнальным столиком – как он понял, с Ольгиными рисунками – перетянутая резинкой.

Дотянувшись и сняв резинку, он развернул плотную обложку. Внутри стопкой лежали чёрно-белые рисунки, изображающие… его самого. Сделанные в карандаше, где-то наспех, где-то в чётких, продуманных линиях, во весь рост, сидящим в машине, портрет в анфас, в профиль, с улыбкой и без – рисунков оказалось много, очень много. И все они, запечатлев движение, улыбку или взгляд, точно передавали характер Алексея. Но было в них и что-то такое, чего Алексей не замечал за собой раньше – какая-то не свойственная ему выразительность в глазах. «Значит, она видит меня таким!» – улыбнулся он приятному открытию. Перебрав все рисунки, Алексей аккуратно закрыл папку и положил её на место.

«Она любит меня! Любит! И полюбила не сегодня!», – радостно стучало в его голове.

«Любит! Любит! Любит!», – ликовала его душа.

Успокоив рвущееся из груди сердце, он направился в ванную, откуда доносились звуки льющегося душа и всплески воды.

Открыв дверь, он увидел за полупрозрачной запотевшей шторкой угадывающийся силуэт, и, убрав с пути шторку, шагнул в белую эмалированную ванну.

– Ты чего? – не выключая воду, спросила Ольга, ощутив спиной его присутствие.

– Можно к тебе?

– Я сейчас выйду.

– А я хочу к тебе. – Алексей заскочил под тёплый дождь, струящийся сверху, и плотнее прижался к Ольге.

– Ты не устала? – поинтересовался он, давая свободу своим рукам.

– А ты?.. – Она повернулась к нему лицом. Теперь на них летели тысячи тёплых брызг, мешая смотреть друг на друга и говорить. Но они не двинулись с места, и она не противилась его ласкам.

– Сколько ты меня ещё собираешься истязать, мучитель?

– Всю жизнь… любимая…

Такого с ней ещё не бывало. Она стонала, кричала, билась в кровати так, как никогда ещё в жизни. Он поцелуями глушил её крик. Но не мог долго сдерживаться и сам. Их неразделимое наслаждение длилось уже больше часа…

При включенном свете они нагие, мокрые и горячие, лежали, приходя в себя из беспамятства, будто возвращаясь из далекого полёта в самые затаённые глубины космоса. Она, расслабленная, пребывала в каком-то смятении чувств, не решаясь взглянуть на Алексея и пряча глаза, будто стыдилась того, что снова случилось. А он, открытый, смотрел на Ольгу, любуясь красотой линий её тела.

– Что ты сделал со мной?

– То, что ты хотела.

– Весь мир перевернулся.

– Нет, просто ты видишь его другим.

– Почему?

– Мы стали другими.

– Где ты научился так заниматься любовью?

– Не знаю. Я чувствую тебя.

Ольга повернулась к нему лицом, прижалась доверчиво, словно ребёнок, обвила его своим телом и прошептала с самое ухо:

– А я – тебя. И никому тебя не отдам.

Потом отстранилась и подняла на него глаза. И по её взгляду он понял, как она отчаянно нуждается в нём.

– Я всегда буду с тобой. – Он поцеловал её горячие губы.

– Обещаешь?

– Обещаю.

– Я быстро. – Поднявшись во всей красоте и силе своей наготы, она пошла в ванную. Королева! Алексей проследил за ней взглядом. Затем вытянулся на кровати и закрыл глаза – неделя началась прекрасно!

Впереди их ждала Москва.

Глава 10

Прямо из аэропорта они на такси приехали в гостиницу.

Разместившись и опробовав на прочность широкую кровать номера полулюкс, они, счастливые и немного утомлённые, спустились на первый этаж высотного здания в ресторан. Пообедав, снова поднялись в свой номер. Ближе к вечеру стали приводить себя в порядок. Уже стемнело, когда, вызвав такси, они отправились к офисному зданию фирмы. Но не приняли в расчёт пробки на дорогах. Поэтому опоздали на двадцать пять минут.

Стрелки на часах показывали без пяти минут семь, когда перед ними бесшумно разошлись двери лифта на отметке восьмого этажа. Алексей и Ольга оказались одни. Охрана дежурила внизу. На этажах работали телекамеры.

Подав ей руку, Алексей смело шагнул на этаж.

В длинном полуосвещённом коридоре звучала музыка. Ближайшая к лифту дверь, похожая на другие, была распахнута наполовину, оттуда доносились приглушённые мужские и женские голоса. И хотя их никто не встречал, они поняли, что им нужно именно туда.

При входе в зал гостей ожидали администраторы и официанты. Справившись об именах, распорядители указали им места в середине длинного – во весь зал – богато сервированного стола. В центре зала, окружённый нарядно одетыми людьми, глава фирмы, стоя за импровизированной трибуной, произносил речь, которая как раз подошла к концу.

Алексей с Ольгой были очень довольны – их опоздания почти никто не заметил – гостей со всей страны присутствовало много. В основном – безупречно одетые пары от тридцати до сорока лет. Были и старше, редко – моложе.

За ужином вперемежку с тостами продолжали звучать поздравительные речи. Изысканные блюда не успевали сменяться одно другим, а между поднятиями бокалов происходило награждение и чествование лучших директоров филиалов. Алексею тоже под общие аплодисменты вручили диплом, и генеральный директор лично поднёс коробку с дорогой мужской парфюмерией.

Ольга произвела всеобщее впечатление. Алексей видел это по восхищённым, а иногда завистливым взглядам коллег.

Когда зазвучала музыка, гости стали подниматься со своих мест. Начались танцы. Встречая знакомых, Алексей вежливо здоровался и представлял свою спутницу. Мужчины – все как один – целовали Ольге руку. А женщины, сверкнув глазами, напускали на лицо милые улыбки, произнося дежурные «Как дела?», «Ещё увидимся!». Алексею и Ольге тоже пришлось примерить соответствующие происходящему событию маски и приклеить к лицам улыбки.

Очень скоро Алексея утомила вся эта полуофициальная суета и, прокружившись с Ольгой один быстрый и два медленных танца, он решил немного посидеть в кресле у стены. Ольга, напротив, заслышав музыку, только раззадорилась. Её энергия, казалось, била через край.

Алексей смотрел на её счастливую улыбку и понимал, что тоже счастлив.

– Повеселись немного сама, – сказал он, когда смолкла музыка. Заметив тревожный огонёк в её глазах, поспешил успокоить: – Я буду рядом. Посижу, полюбуюсь тобой.

– Ты только не ревнуй, – попросила она. – Я просто чуть-чуть оторвусь. Ладно?

– Ну, не знаю… – протянул он шутливо.

Со скрытой ревностью Алексей наблюдал, как Ольгу наперебой приглашали мужчины. Он внимательно следил, чтобы её партнёры не допускали вольностей: не опускали руки ниже талии, не прижимали её слишком близко. Но этикет соблюдался безупречно.

«А ты ведь раньше никого так безумно не ревновал!», – поймал себя на мысли Алексей и, приложив усилие, заставил тело и голову расслабиться и просто смотреть на всё вокруг, включая и других женщин.

– Разрешите вас пригласить? – услышал он возле себя приятный женский голос. Удивлённо подняв глаза, Алексей увидел незнакомую интересную темноволосую особу лет тридцати на вид в сером, обтягивающем стройное тело платье. Отказывать в таком случае было не принято.

Медленно кружась, Алексей ловил глазами взгляд Ольги, танцующей в метре от него с каким-то мужчиной. Когда глаза Алексея встречались с её глазами, по лицу Ольги пробегала лукавая улыбка.

– Я вас понимаю: красивая у вас жена, – произнесла партнёрша, интуитивно определив, на кого направлен взгляд Алексея. – Даже очень.

– Спасибо. – Он смотрел на Ольгу.

– Я знаю вас, Алексей Разанов. Не удивляйтесь, я, правда, недавно, назначена директором департамента розничных продаж. Меня зовут Нина, – представилась партнёрша.

– Так вы – Нина Гаврилова? – посмотрел на неё другим взглядом Алексей. – Значит, именно вам я отправляю по электронной почте еженедельные отчёты?

– Да, именно так. И именно я иногда журю вас.

– Приятно познакомиться с вами в такой обстановке, – галантно произнёс Алексей.

– Я решила поговорить по той причине, что… – Нина Гаврилова взяла официальный тон, – в конце января я собираюсь наведаться к вам с проверкой.

– Мило, что вы решили меня предупредить заранее, – не покривил душой Алексей.

– Я впервые еду в ваш город. Поэтому хочу попросить вас, Алексей, уделить мне время не только в офисе, но и для того, чтобы показать город. Вам не трудно будет учесть это при планировании одного из своих рабочих дней?

– Думаю, что проблем не возникнет.

Музыка смолкла. Танец закончился.

– И кто это? – поинтересовалась подошедшая Ольга, опираясь рукой на плечо Алексея и снимая взглядом мерки со спины удаляющейся брюнетки в сером платье. – А фигурка у неё – ничего!

Алексей обнял Ольгу за талию и притянул к себе:

– Женщинами интересуешься?

– Да нет, похоже, что это женщины интересуются тобой. Нельзя ни на минуту оставить одного.

– Да брось ты! Разве кто-нибудь на этом свете может сравниться с моей королевой?

– И о чём же вы так мило беседовали? Поведай королеве.

– Оказывается, она – мой прямой начальник.

– Да-а! А ты раньше не знал?

– Её недавно назначили.

– Как интересно… Что она ещё сказала?..

Зазвучала ритмичная музыка, и Алексей потянул Ольгу во вновь образующийся круг.

То, как на этот раз танцевала Ольга, привлекло внимание всех: девушка, приподняв подол длинного платья и приоткрыв стройные ноги, почти не сходя с места, показала, как умеет владеть собственным телом – в такт музыке она делала такие движения бёдрами, что даже познавший днём любовь Алексей почувствовал сильное волнение. Но ему было неприятно видеть откровенные взгляды стольких мужчин, недвусмысленно направленные на его девушку. Вместе с тем Алексей понимал, что Ольга танцует только для него, и пусть какая-нибудь Нина Гаврилова попробует сделать лучше!

Музыка ещё только начала угасать, а Ольге уже хлопали все, включая и генерального директора, вставшего из-за стола полюбоваться профессиональным исполнением номера.

Уже в следующем танце Ольга кружилась с генеральным директором.

– Ты сделаешь мне головокружительную карьеру! – поддел свою спутницу Алексей после того, как генеральный подвёл Ольгу к нему и галантно поцеловал ей руку.

– Танцуй с ним ты, – как ни в чём не бывало предложила Ольга и снова пошла в центр круга.

– Слушай, Лёша, в твоём городе ещё водятся такие королевы красоты? – неожиданно поинтересовался стоящий рядом директор одного из подмосковных филиалов.

– Таких – больше нет, Вася! – с сожалением посмотрел на него Алексей.

– А у твоей королевы есть сестра?

– Есть. Старшая. Но выглядит, как ровесница.

– Лёха, считай, что я уже влюбился. Познакомишь, когда приеду?

– Обязательно!

Они, засмеявшись, ударили по рукам.

Ольга веселилась без устали, а Алексей сидел в кресле и пил вино. Он видел её, и ему было очень хорошо.

В танцевальной программе объявили перерыв. Но никто не собирался расходиться.

Алексей смотрел на светловолосую стройную женщину, стоящую среди гостей, и с затаённым желанием воображал себе, что скрывает её красивое вечернее платье. Под обтягивающей материей он угадывал величину и форму её немаленьких грудей, чуть выдающийся рельеф упругого живота с милым углублением нежной ямочки посередине, видел её тонкую красивую талию, желанный овал бёдер и стройные сильные ноги. Он мог бы любоваться Ольгой часами. Алексей понимал: он – счастлив! Счастлив безмерно. И ему сейчас было решительно всё равно, какое время года и какая погода за окном: светит ли там солнце или идёт дождь. Глядя на Ольгу, он испытывал радость. Это чувство нельзя было назвать бескорыстным – он безумно желал Ольгу, – но радость эта была настоящей, как бокал красного итальянского вина в его руке. И сейчас ему не нужно было никому ничего доказывать, потому что он достиг своей самой трудной высоты: он любил эту молодую красивую женщину! Он испытывал к ней мощнейшую тягу. И эта тяга не была простым вожделением её тела, её груди, живота, ног, – он желал её куда сильнее – эта тяга была вожделением её души! Он хотел быть с ней рядом. Быть всегда. Чувствовать и понимать её.

– Знаешь, – сказал Алексей, когда Ольга, оставив гостей, подошла к нему, вольно раскинувшемуся в кресле, – наверное, никакое самое лучшее вино не пьянит меня так, как всего лишь один твой взгляд.

– Ты говоришь опасные слова, – предупредила она, найдя опору для рук на боковинах кресла и, потянувшись, чуть изогнув спину, всем телом к Алексею, словно пантера к своей добыче. – Я ощущаю себя женщиной от одного твоего взгляда. Ты рискуешь…

– Я, пожалуй, рискну сегодня ещё раз. – Он подался к ней навстречу. Её лицо оказалось возле лица Алексея, а глаза очень близко к его глазам.

– Ты успел раздеть меня всю? – одними губами спросила она.

– Уже не единожды, – не соврал он.

– Уйдём отсюда! – почти простонала она.

Успев закрыть дверь номера лишь на один оборот ключа, он бросился на неё в коридоре, испытывая уже даже не страсть, а крайнюю степень возбуждения. Она почти не сопротивлялась, шепча:

– Лёша, ну что ты… Пошли на кровать…

– Как долго я ждал этой минуты! – простонал он, прижав её к стене, осыпая поцелуями лицо и шею.

– Подожди!.. – Склонив голову, Ольга расстегнула платье, дав ему соскользнуть на пол. С бриллиантовым колье на шее, с открытой его взору грудью, теперь она, почти голая, стояла перед ним лишь в туфлях на высоком каблуке, чулках и тонком нижнем белье. У него закружилась голова. Подхватив Ольгу на руки, он быстро понёс её к кровати…

– Сумасшедший… – простонала она.

Они летали в ином измерении. И мир в этом измерении был открыт ими совсем недавно. Мир – где любовь была источником всего, источником самой жизни, где они наслаждались друг другом. Это был их мир. И в нём не существовало ничего: ни забот, ни боли, ни страданий. Он был наполнен Любовью. И кроме них самих ничего не имело значения, – ничего кроме нежности, страсти и заветных слов…

– Я люблю тебя, – прошептал еле слышно он.

– И я тебя люблю.

– Ты плачешь?..

– Я никогда не была такой счастливой… Сегодня ночью я вдруг почувствовала, что стала ближе к Богу. За много месяцев, за много лет моей жизни я впервые почувствовала раскаяние. За всё. Понимаешь, не в церкви, а в постели с тобой. Поэтому и слёзы…

На завтрак они опоздали, зато хорошо подготовились к обеду, после которого, не заходя в номер, отправились на прогулку по Москве.

Им повезло – погода стояла на редкость удачная: светило не по-зимнему яркое солнце, и лёгкий морозец только подогревал их радостное настроение.

Ольга и Алексей побывали на Воробьёвых горах, погуляли по набережной Москвы-реки, прошлись по Красной площади. Когда уже стемнело, ужинали на Старом Арбате.

– Я тебя не заморозил за целый день? – спросил Алексей, когда они заняли места напротив друг друга за свободным столиком у окна.

– Я тепло одета. Всё прекрасно! – улыбнулась Ольга. Её глаза светились радостной усталостью.

– Смотри, как красиво светится Арбат.

– Да. – Проследив за его взглядом, посмотрела в большое окно Ольга. – Действительно… Знаешь, Москва не уступает по красоте европейским столицам.

– Тебе там приходилось бывать?

Ольга вздохнула:

– Приходилось…

– Почему я слышу сожаление?

– Я туда не отдыхать ездила. По работе.

– И где же ты была, если не секрет?

– В Варшаве, – вспоминая, стала перечислять Ольга, – в Берлине, в Гааге, в Брюсселе, в Амстердаме, в Люксембурге, в Париже, в Лондоне, в Риме…

– Круто! – изумился Алексей. – И подолгу ты там жила?

– Где пару-тройку дней. Где – пару недель. По-разному. Куда-то приезжала ещё раз.

– Рисовала?

– Не помню. Сейчас я позабыла обо всём. Потому, что проживаю с тобой кусочек своей девичьей мечты. Ты, наверное, совсем не понимаешь того, что я говорю, но пройдёт время, Лёша, и когда-нибудь тебе всё станет ясно. Простишь ли ты меня тогда? Не знаю. Прошу об одном – прости сейчас за то, что не могу сказать тебе всего, что хотела бы сказать…

Алексей смотрел мимо Ольги. Он уже заметил двоих мужчин за столиком в другом конце зала, с подозрительной периодичностью бросающих взгляды в их сторону. Ему показалось, что сейчас они с Ольгой не одни и что он уже где-то сегодня встречал этих мужчин. На улице? Или показалось? Отогнав тёмные мысли, Алексей посмотрел на свою спутницу:

– И мне хорошо с тобой.

– Лёша, я всегда буду вспоминать об этих счастливых днях, проведённых в Москве. Больше всего на свете я хотела бы покончить с прошлой жизнью! Но всё не так просто. Не хочу и не могу позволить, чтобы из-за меня пошла кувырком вся твоя жизнь…

В планы влюблённой пары совсем не входил разговор, не соответствующий обстановке, поэтому Алексей попытался сменить тему:

– Ладно, не станем пока сжигать твою лягушачью кожу, – пошутил он, намекая на недавний разговор в доме сестры, и принялся за салат. – Здесь неплохо готовят. Попробуй.

– Налей мне вина, – попросила Ольга. – Лёша, – я ведь о твоей жизни почти ничего не знаю, – сказала она, пригубив бокал.

– Я же рассказывал! – Алексей поставил свой бокал на стол.

– Ну да. Знаю, что воевал, что пишешь хорошие стихи. Расскажи мне о себе ещё что-нибудь.

– Ты для меня вообще – закрытая тема! – не остался он в долгу. – О чём ты хотела бы узнать?

– А у тебя были женщины, заставлявшие тебя страдать?

– Смотря, что считать страданием? Любовь – это тоже страдание. Только светлое. Может, ты хотела спросить: любил ли я когда-нибудь? Отвечу – любил. Но это осталось далеко – в прошлой жизни. До встречи с тобой. А родился я и вырос в семье финансистов. Как и все мальчишки в детстве, хотел стать сильным, совершить подвиг. Поэтому занимался борьбой и боксом. В тире всегда выбивал одни «десятки». Участвовал в соревнованиях по стрельбе. Ещё учась в школе, стал прыгать с парашютом. Короче – искал себя. На втором курсе института получил повестку в армию. В военкомате на призывной комиссии попросился в воздушно-десантные войска. Попал в подразделение разведки. Окончил школу снайперов. Сразу оказался на Северном Кавказе. Выполнял приказы командования. Участвовал в нескольких рейдах в тыл боевиков. Предложили остаться на сверхсрочную. Обещали неплохие деньги. Остался. Попал в спецподразделение ГРУ – Главного разведывательного управления при Генеральном штабе. Пять лет почти не вылазил с Кавказа. По истечению срока контракта получил предложение на зачисление в Рязанское десантное училище без экзаменов. Душа воспротивилась – навоевался. После армии восстановился на втором курсе и окончил уже не институт, а финансовую академию. Стал работать. Вот уже три года делаю карьеру, из них полтора – директором филиала столичной компании. Встретил тебя… Вроде пока – всё. Нет не всё, новая история начинается со слов: я тебя нашёл!

– А себя-то ты нашёл? – улыбнулась она.

– Нашёл. Но только когда нашёл тебя. Теперь я это ясно понимаю.

– Лёша, а почему ты выбрал финансовую академию, а не какую-то другую?

– Пошёл, как говорится, по стопам родителей. С математикой всегда было неплохо. Мама хотела, чтобы я стал банкиром. Она могла откупить меня в военкомате. Но я в армию сам напросился, не хотел, чтобы меня считали маменькиным сынком. Да и жизнь хотелось узнать с разных сторон.

– Лёша, а ты людей убивал?

– Стоп. Зачем тебе это знать?

– Не отвечай, если не хочешь. Но я в обморок падать не собираюсь.

– Знаешь, работа у снайпера такая.

– Скольких?

– Достаточно, чтобы плохо спать по ночам.

– Только из винтовки?

– Почему? И мины ставили, ловушки оборудовали, машины взрывали. А однажды пришлось идти врукопашную. Думал – кранты.

– Расскажи.

– Да там мало интересного, – попытался отмахнуться Алексей.

– Расскажи, – не отставала Ольга.

Он уступил:

– Вертолёт высадил нас, двенадцать бойцов, в горах в районе Ведено. По агентурным данным, Шервани Басаев – брат известного террориста Басаева – находился там. Нам была поставлена задача взять Шервани живым. Выполнение усложняли плохие погодные условия и то, что мы действовали в глубоком тылу дудаевцев. Команда была проверенная – не первое задание вместе. А вот наш проводник из местных, хоть и носил погоны офицера российской армии, – оказался на другой стороне. Нас там уже ждали. Силы оказались не равными: примерно четыре к одному. Бой шёл минут сорок. Тогда полегла половина ребят. Мы с пулемётчиком, как только началась стрельба, заняли выгодные позиции, но патроны заканчивались. Мне удалось нейтрализовать их снайпера и гранатомётчика. Потом – ещё семерых боевиков. Такого счёта ни в одном бою у меня больше не было. Пулемётчик-молодец не позволял «чехам» высунуть головы из-за камней. Пока были патроны, – мы держались. Раненый радист вызывал вертолёты. Ему отвечали, что нужно ждать. Я в кармане оставил последнюю гранату, – не собирался сдаваться. Нас окружили. Боеприпасов нет. Стрельба прекратилась. Видно, боевикам захотелось взять нас живыми. Взводный даёт команду: десант не сдаётся! Дрались ножами и сапёрными лопатами. Многих мы тогда покрошили. Понимали, что сдаваться нельзя – над спецназовцами дудаевцы издевались с особой жестокостью. Молотились так, что прилетевшие вертолёты я и не услышал. Спасли нас в самый критический момент – в живых оставались только пятеро. И все, как один, раненые. Правда, мне повезло – даже госпиталь не понадобился. Нож чеченца скользнул по рёбрам. Я и боли-то в горячке не ощутил. Ты видела этот шрам. Немного оглушило взрывом гранаты, и лицо посекло каменной крошкой. Уходили быстро, но с собой забрали всех убитых. Второй орден «Мужества» мне дали за этот бой. И как память – заикание, когда волнуюсь. Вот такая вот история.

Ольга с какой-то материнской болью в глазах смотрела на Алексея. Он почувствовал, как она нашла его руку и сжала её очень сильно.

– Ты ведь мог погибнуть?

– Тогда все могли погибнуть. Ну что, интересная история про войну?

– Скорее, не типичная. Многие мальчишки, наверное, хотели бы оказаться на твоём месте.

– Не уверен. Сейчас патриотическое воспитание не в моде. То была другая жизнь, и был другой человек – старший сержант спецназа ГРУ Алексей Разанов.

Подошедшая официантка поставила им на стол заказанные порции горячих блюд.

Они сидели в кафе ещё с час. И Алексей видел, как в другом конца зала двое мужчин проявляют к ним явный интерес. Ольга сидела к ним спиной и не могла этого видеть.

– Слушай, Оля, – стараясь не смотреть в сторону не нравившейся ему парочки, тихо произнёс Алексей, – здесь могут быть твои знакомые?

– Где они сидят? – изменилась в лице Ольга. Но тут же снова взяла себя в руки. – Сколько их?

– В конце зала, столик третий от кухни у стены. Двое мужиков лет по тридцать пять. В костюмах без галстуков. Крепкие. Короткие причёски.

Ольга будто невзначай развернулась к своей сумочке, висящей на спинке стула. Ей хватило мгновения, чтобы оценить обстановку.

– Чёрт!.. – выразительно процедила сквозь сжатые губы она, повернувшись к Алексею. – Позови официантку. Расплатимся и уходим. Всё не торопясь. Понял? – Она не говорила, она бросала слова сквозь сомкнутые губы. Но эти негромкие слова звучали приказом. – Улыбайся.

– После ты мне всё объяснишь! – также тихо произнёс он, изобразив на лице улыбку. Напустив на себя беззаботный вид, Алексей подозвал официантку и попросил счёт.

– Выходим, – распорядилась Ольга. – Обними меня. Говори что-нибудь.

Они двинулись к дверям. Изображая подвыпившего кавалера, Алексей, обняв Ольгу за талию, стал рассказывать первый, пришедший на память, анекдот. Девушка делала вид, что внимательно слушает своего спутника, краем глаза наблюдая за поспешно рассчитывающимися с официанткой коротко стриженными крепкими мужчинами.

На улице Ольга взяла Алексея под руку и повела по освещённому Арбату вдоль тянущейся стены зданий в сторону сверкающей огнями проезжей части.

– Мы никуда не торопимся, – снова предупредила она. – Нужно убедиться, что эти двое увязались именно за нами.

Алексей, будто невзначай, полез в нагрудный карман и выронил на мостовую бумажник. Пытаясь поднять его, он увидел идущих позади, метрах в тридцати, всё тех же мужчин. Один из них разговаривал по мобильному телефону, возможно, вызывая подмогу.

Подняв бумажник со второй нетвёрдой попытки, Алексей двинулся дальше, бросив Ольге:

– Идут за нами.

– Видела. – Она держала его под руку. – Звонят кому-то.

– Как действуем?

– Берём такси или частника. Едем на площадь трёх вокзалов. Там проще затеряться. – Ольга принимала решения быстро.

– Ладно. Но обещай после всё объяснить. – Алексей понимал, что сейчас – не самое удачное время и место для вопросов, но продолжал настаивать. Его не устраивала роль подсадного кролика. – Обещай!

– Потом… – Ольга заметно волновалась, но ей неплохо удавалась роль командира. – Обещаю. А сейчас делай, что я скажу.

С такси им повезло. Скучающая у невысокого бордюра машина оказалась свободной.

– К Ярославскому, – назвала водителю пункт назначения Ольга, открыв дверь.

Через заднее стекло салона отъезжающей машины Алексей наблюдал, как двое мужчин запрыгнули в следующее такси.

– Извините, – жалобным голосом обратилась к молодому таксисту Ольга. – У нас тут возникла небольшая проблема. Мы сидели в кафе, мой муж подвыпил, а какой-то мужик за соседним столиком сказал нехорошее слово в мою сторону. Саша, мой муж, заступился. А мужики оказались здоровые. У нас скоро поезд, а теперь они едут за нами. Сделайте что-нибудь, пожалуйста, чтобы они нас не догнали. Пожалуйста…

Обернувшись в пол-оборота и посмотрев на Ольгу, скромно сидящую рядом с Алексеем на заднем сиденье, молодой водитель видимо поверил её словам.

– Вам это будет стоить денег, – усмехнулся он и стал смотреть вперёд на дорогу.

– Сколько? – поинтересовалась Ольга.

– Тысячу рублей мне и тысячу рублей ментам для отмазки, – не задумываясь, ответил таксист, взглянув в зеркало заднего вида.

– Если оторвёмся – заплатим три, – пообещала Ольга.

Машина прибавила газу и ушла в резкий поворот.

…На площади трёх вокзалов Алексей, поблагодарив таксиста, рассчитался с ним.

– Я бы за такую жену в любую драку полез! – кинул тот на прощание, выразительно взглянув на Ольгу.

– Опаздываем, Саша, – под взглядом водителя такси Ольга потянула Алексея в здание Казанского вокзала.

– Иду, Верочка! – заторопился Алексей, осматриваясь вокруг. Преследователей пока нигде не было видно.

Пройдя по переходу на станцию метро, они благополучно доехали до нужной остановки. До высотного здания гостиницы прошли пешком, не разговаривая и сторонясь людных освещённых улиц.

Осмотревшись в высоком холле гостиницы, Алексей не заметил ничего подозрительного. Они направились к лифту. Ольга шла первой.

Молча поднялись на свой этаж и закрылись в номере.

Ольга, тяжело ступая, словно на неё вдруг навалилась страшная усталость, прошла в комнату, не снимая пальто, опустилась в кресло. Алексей немного задержался возле вешалки в коридоре.

– Ну – рассказывай! Я слушаю! – Он навис над ней, сжавшейся в кресло, и сурово смотрел сверху вниз. – Из-за чего вся эта комедия с преследованием?

– А если я тебе ничего не скажу? – Ольга боялась смотреть на него.

– Не скажешь?! – он повысил голос. – Нет! Теперь тебе придётся ответить на многие вопросы! – Он понимал, что излишне резок, но по-другому вести себя сейчас не мог. Не нравилась ему приключившаяся сегодня история. Очень не нравилась.

– Почему ты думаешь, что имеешь право со мной так разговаривать? – коротко взглянув на него, огрызнулась девушка.

Алексей чуть убавил напор.

– Знаешь, Оля, я ведь люблю тебя. Это даёт мне право защищать, оберегать и спрашивать. Я должен знать, с чем имею дело!

– С чего начать?.. Дай хоть с мыслями собраться. – Она сидела в расстёгнутом пальто, подавленная, с безвольно опущенными вдоль тела руками: Алексей даже забеспокоился, не заболела ли она?

– Говори, как на самом деле, – попросил он. – Хватит уже в прятки играть. Я готов выслушать любую правду.

– Несколько месяцев назад под Москвой, – обречённо и устало произнесла Ольга, – я нейтрализовала босса тех самых бандитов, что сегодня увязались за нами. Думаю, то, что мы с ними встретились в Москве – случайность. Тебе ничего не грозит…

– Не понял. – До Алексея не сразу стал доходить смысл страшных слов, так просто сказанных Ольгой. – Как это – «нейтрализовала»?

– А так! Я работаю на одну влиятельную организацию. Я – чистильщик, Лёша. – Ольга отрешённым взглядом посмотрела на него. – Киллер – так это называется у вас…

– Шутишь? – с надеждой в голосе бросил он, растерянно улыбаясь.

– Разве такими вещами шутят?

– Стоп! – Теперь Алексей не хотел верить тому, что услышал. – Погоди… Ты – наёмная убийца?! Ты?!..

– Больше я тебе ничего не скажу. – Ольга тяжело поднялась, сбросила с плеч пальто, прошла в коридор и закрылась в ванной.

Алексей метался по номеру. Ольга – киллер! Невозможно!.. Нет! Это не укладывается в голове! Стоп. Надо остыть. Надо спокойно подумать. Ольга – убийца! Убийца?.. Ольга? … Бросить всё… Срочно уехать… Как она могла? А он – слепец! Уехать! Но Ольга в беде. И он… он любит её… Любит, чёрт бы всё побрал!..

Немного успокоившись, Алексей попытался взвесить все «за» и «против». Открывшаяся ему страшная тайна могла сделать его и Ольгу навсегда чужими. Всё зависело от того, какой шаг сейчас предпримет Алексей. Он это понимал. Не хотелось верить в то, что красивая и умная девушка может хладнокровно убивать людей! Не хотелось, но ведь он всегда что-то интуитивно чувствовал. И она ведь предупреждала его! Предупреждала! И что теперь?..

Через полчаса Алексей постучал в дверь ванной комнаты:

– Оля, с тобой всё в порядке?

– Сейчас выйду. – Он не узнал её голоса.

Щёлкнул дверной замок, и Алексей увидел Ольгу. Умытое заплаканное лицо, припухшие красные глаза. Растрёпанные волосы. Такой он ещё не видел её.

– Ты можешь уходить прямо сейчас, – тихо произнесла Ольга, не глядя на Алексея. – Я говорила тебе… Ты не слушал. Сейчас тебе лучше уйти. Тебя искать не станут.

– Не пойдёт.

– Уходи.

– Я никуда не уйду! – упрямо повторил он.

– Тогда – ложись спать. У меня нет сил на споры… Поговорим завтра.

– Ответь мне на один вопрос… – Алексей лежал рядом, но что-то мешало ему обнять, прижать к себе Ольгу, хотя он понимал, что сейчас нужен ей, как никогда. Но он не мог заставить себя преодолеть ту невидимую преграду, которая сегодня так безжалостно поделила их жизни на светлую и тёмную половины. И преграда эта, – как стеклянная толстая стена, искривляющая пространство, коверкающая судьбы людей, делала Ольгу и Алексея очень разными… или не очень?

– Почему ты стала… такой. – Он искал и не находил подходящее слово.

– Плохой? – подсказала она.

– Всё-таки, почему? – не стал он спорить.

– Я тогда заканчивала школу… Всего не объяснишь… – Алексей расслышал в темноте тяжёлый вздох. – Какая перспектива мне открывалась? Подруги на дискотеках с обязательным лапаньем прыщавыми дебилами за грудь и все остальные места, групповухи на попойках недорослей-одноклассников, сигаретный дым, пиво и мат вместо нормальных разговоров. Дальше по жизни – муж-алкоголик, гулящие подруги и несчастные больные дети.

– А сейчас у тебя какая перспектива?

– Да, пусть моя жизнь не стала сказкой! Но я ни от кого не завишу!

– Надолго?

– Что «надолго»?

– Сколько ещё ты можешь рассчитывать на такую свободу? Киллеры долго не живут.

– Всё, что отмеряно – моё.

– А не слишком ли дорогую цену ты выставляешь за эту свою независимость? Ведь ты отнимаешь то, чем не в праве даже распоряжаться – человеческую жизнь.

– А разве ты сам поступал не так?

– Тогда шла война. И я ликвидировал врагов моей Родины. А кого убиваешь ты?

– Я тоже убиваю врагов моей Родины: бандитов и жуликов крупного масштаба, а иногда и террористов. Перед каждым заданием я изучаю биографию своего клиента. Поверь, невинных там нет.

– Мне тоже приходилось этим заниматься. И нам говорили такое же. Только у нас клиенты назывались «объектами». Даже были несколько объектов очень высокого ранга. Но, повторяю, это реальные враги. И винтовку мне в руки дали армия и её главнокомандующий. А кто тебе вручил оружие? Кто посылает на задания тебя?

Ольга не ответила.

– И как ты могла согласиться поехать со мной в Москву?..

– Я поехала без разрешения. «Мои» – не знают.

– И нарушила инструкции? – изумился Алексей. Только сейчас до него дошло, что ради него Ольга подставила себя под удар, и что теперь у неё начались крупные неприятности. И это ещё легко сказано! Он понимал, что засветившегося исполнителя проще всего убрать. А за неподчинение и нарушение инструкций в подобных «конторах» прописано одно наказание – ликвидация. Он знал это хорошо, потому что после армейской службы сам чуть не подписал подобный контракт. Тогда один из столичных генералов, называя эту работу «государственным спецзаданием», сулил хорошие деньги. Друг Алексея – Дмитрий, с которым они познакомились в школе снайперов, а потом почти два года ходили на операции плечом к плечу, – подписался на это «спецзадание». Деньги парню были очень нужны. Его и ещё одного бывшего снайпера из разведгруппы ГРУ отправили в Белоруссию. Там, южнее Минска, в лесу на засекреченной базе Главного разведывательного управления бывшего СССР, замаскированной под метеостанцию, их обоих основательно готовили к операции по устранению «важного объекта». Совершенно случайно из разговора с комендантом базы после бани с возлияниями, Дмитрий узнал, кого именно нужно будет устранить. Он в этот же день уехал домой, в Россию, так и не исполнив контракта. А генералу в Москву Дмитрий позвонил и просил больше не беспокоить. Странно, что он не ожидал последствий для себя, рассказывая обо всём Алексею в письме. Подписанный контракт Дмитрию не забыли. Через месяц Алексей узнал о гибели друга. Мог ли он тогда помочь ему? Вряд ли. Но сейчас он сделает всё, чтобы выручить Ольгу.

– Лёша, ты хорошо подумай: не совершаешь ли ты роковую ошибку, решив остаться? – В ночной тишине голос Ольги прозвучал отчётливо и громко. Слишком громко, потому что слова озвучили то, о чём он думал в течение последних двух часов.

Алексей вздохнул, и обнял Ольгу. Она зашевелилась, придвигаясь ближе.

– Спи, – тихо сказал он. – Утром поговорим.

Он не знал, как ответить на её вопрос. Приняв решение, не знал – правильно ли поступает?

– Лёша, я не усну – я боюсь, – дрогнувшим голосом призналась девушка.

– До утра они нас не найдут. Давай отдохнём. А завтра обсудим ситуацию. Спи. Я здесь… Я с тобой.

Утром он старался держать себя в руках и всем своим видом показывал, что рядом с ним Ольге страшиться нечего. Но был уверен в обратном. Сколько раз на войне интуиция спасала его от неминуемой гибели, помогая обходить расставленные ловушки и засады. Снайпер – профессия не для обычных людей. В одном человеке должно сконцентрироваться несколько качеств, которые каждое по отдельности могут помочь любому стать успешным бойцом: способность к быстрому принятию решений, выдержка, самообладание, высочайшая самодисциплина, выносливость, способность к длительному автономному существованию и, самое главное, интуиция и терпение. Интуиция Алексея ещё никогда не подводила. Теперь она сигналила ему – опасность! Опасность высочайшей степени.

Завтрак можно было заказать в номер. Но оставаться в неведении, сидя за закрытыми дверями, и ждать, когда противник сделает первый ход, – значит, заранее проиграть. А то, что этот ход будет сделан именно сегодня, Алексей не сомневался.

– Спустимся в ресторан, – приняв решение, сказал он Ольге. – Собирайся.

– Но… тебе надо уехать… – Она появилась в дверях ванной комнаты без капли макияжа на лице, в запахнутом наглухо гостиничном халате, с собранными в тугой хвост волосами и взглядом куда-то сквозь него.

– Я сказал, мы спускаемся в ресторан. Быстро приводи себя в нормальный вид! – Она встретила его взгляд и увидела в глазах такую жёсткость, что разом обмякла и села на краешек кресла. Теперь руководил он.

– Нужно идти! – прозвучал ответ на её немой вопрос. – Днём в публичном месте они ничего не предпримут. Тем более, что ты не одна. А нам необходимо знать, как говорят специалисты, свой сектор стрельбы на сегодня. Идём завтракать в ресторан на первый этаж. На сборы у тебя десять минут.

Они спустились на лифте. Прошли по длинному холлу к стеклянным дверям с надписью золотом «Ресторан» и вошли в полупустой зал. Накрытые белыми скатёрками столики светились чистотой. Немногочисленные посетители рассредоточились по периметру трёх больших витринных окон. На вошедшую пару никто не обратил внимания.

Окинув взглядом помещение, Алексей уверенно повёл девушку в дальний угол, поближе к двери с надписью «Служебный вход». Он не знал, что там, за ней, но, хорошо усвоив в своё время науку о выживании, сделал так, чтобы предусмотреть запасной путь отхода.

Ольга села рядом с Алексеем, так, чтобы видеть входную дверь. А может, чтобы чувствовать рядом мужскую руку.

Официантка принесла меню. Они сделали заказ и стали ждать.

Алексей, изобразив на лице скуку, взглядом ощупывал лица и затылки людей, занятых поеданием завтрака. Кто из них? Ответа он не находил. Похоже, что пока всё шло спокойно. Он ещё раз восстановил в памяти каждый свой шаг после выхода из номера: пустой коридор, на своём положенном месте дежурная по этажу – взгляд спокойный, в лифте – вдвоём с Ольгой, дальше – холл, заполненный людьми. Там тоже Алексей ничего не почувствовал – никакой напряжённости. Неужели потерял сноровку на гражданке? Нет, скорее всего, в холле их тоже не ждали. Тогда где? Разве их с Ольгой так трудно найти в Москве? Чушь! Он не мог поверить в такую удачу. Ну, наконец-то… вот и те, кого Алексей ожидал. В мозгу застучало барабанной дробью: «Опасность!».

– Смотри! – тихо подсказала Ольга. Но он уже смотрел, напустив на себя вид скучающего туриста.

На пороге главного входа первым появился крепкий накаченный парень лет тридцати в стандартном костюме телохранителя: на широких плечах – застёгнутый на две пуговицы пиджак, рубашка без галстука, с несходящимся на бычьей шее воротником. За ним вошёл невысокий плотный и кудрявый блондин – лет сорока. Потом ещё один – телохранитель. Этих Алексей вычислял с первого взгляда по движениям, по манере держаться возле охраняемого объекта, а главное – по взгляду: ничего не выражающему, скользящему, незапоминающемуся.

Вся троица заняла места за столиком через один от того, за которым сидели Ольга и Алексей. Кудрявый, устроившись на стуле, бесцеремонно, в упор разглядывал Ольгу. Та, сохраняя выдержку, смотрела в меню.

Официантка принесла две порции завтрака. Алексей принялся есть. Он чувствовал голод. Ольга начала с кофе.

От них девушка в форменной одежде направилась к соседнему столику.

– Нам только кофе… – донеслось до Алексея.

Плотный кудрявый блондин поднялся. Ольга незаметно тронула рукой ногу Алексея под столом. Он продолжал, как ни в чём не бывало, жевать, но внутренне напрягся, наблюдая сквозь полуопущенные веки за непрошенным гостем и за оставшимися сидеть телохранителями. Алексей заметил, как оба крепыша расстегнули пиджаки. Не выпуская из правой руки столовый нож, Алексей готов был начать действовать в любую секунду.

Кудрявый блондин подошёл к их столику.

– Здравствуй, Ульяночка! Вот так встреча! Смотрю: ты это или не ты? – изобразив на лице удивление, елейным голосом пропел незваный гость. Затем взглянул на Алексея: – Я присяду, с вашего позволения?

Но сел, не дождавшись этого самого позволения. Ольга смотрела на мужчину, будто видела того впервые.

– Мою жену зовут не Ульяна, – мягко произнёс Алексей. – Вы ошиблись, уважаемый. Не видите, мы тут завтракаем.

– Красивая у вас жена, – похвалил, взглянув на Алексея, кудрявый. – Таких женщин не забывают никогда, повстречав однажды. – В его голосе Алексей уловил плохо скрытую обиду и угрозу.

– Вы ошибаетесь, – мило улыбнулась ему Ольга. – Меня часто принимают за актрису. Вы, наверное, тоже спутали. Бывает.

– Правда? – усмехнулся кудрявый. – А ты изменилась. И вижу, что актриса из тебя – замечательная! Что ж, извините! – Кудрявый поднялся. – Не буду вам мешать.

Он повернулся спиной, сделал шаг и неожиданно остановился, глядя через плечо.

– Да, чуть не забыл! – Кудрявый улыбался, глядя на Ольгу, но эта улыбка заставила Алексея собрать в кулак всю выдержку – в глазах кудрявого читался приговор. – Евгений Васильевич просил передать привет с того света Ульяне. – Плотный блондин перенёс тяжёлый взгляд на Алексея: – Вы не передадите, молодой человек?

– Я н-не знаю н-никакой Ульяны! – медленно вымолвил Алексей, проклиная про себя предательское заикание.

– Ну, что ж, – развёл руками кудрявый. – Значит, ошибся…

Он решительным шагом направился к выходу. Телохранители, как дрессированные псы, даже не притронувшись к чашкам с кофе, поднялись и заняли свои места. Как и входили, в том же порядке они вышли из ресторана.

– Всё… – безнадёжно выдохнула Ольга, проводив их глазами. – Это Стас…

Алексей, не спрашивая ни о чём, сорвался с места.

Он догнал троицу в фойе возле самого выхода на улицу.

– Одну минуту, у-уважаемый! – Открыто и смело Алексей приближался к поджидающему его кудрявому мужчине, не обращая внимания на принявших собачью стойку телохранителей.

– Слушаю вас? – Глаза кудрявого смотрели внимательно и снисходительно.

– Я н-не знаю ваших игр, – стараясь говорить убедительно, произнёс Алексей, – н-но вы ошибаетесь. М-моя жена видит вас впервые. И вы сильно её н-напугали.

– Надо же! – тихо воскликнул кудрявый. На его лице изобразилось сочувствие. – Напугал? Извините. А вас?

– Что м-меня? – сделал вид, что не понимает, Алексей.

– Вас не н-напугал? Что-то вы заикаться начали.

– Это б-болезнь. Я же г-говорю, что в-вы ошиблись…

– Вы какую структуру представляете: ФСБ, МВД? – перебил его кудрявый.

– Я – финансист.

– Интересно. – Ответ Алексея несколько смутил кудрявого. – А сколько вы женаты на этой красавице?

– Г-год, – соврал Алексей.

– Год? – переспросил кудрявый блондин, и его глаза стали холодными. Алексей понял, что его собеседник знает достаточно, чтобы не верить. – Что вам нужно, молодой человек? – Теперь и в словах кудрявого сквозила холодность.

– М-мы живём в г-гражданском б-браке, – поспешно добавил Алексей. – У м-меня отпуск. И н-нам бы очень н-не хотелось его п-портить. П-прошу вас, с-скажите, что вы ошиблись. Мне н-нужно успокоить с-свою ж-жену.

– Успокаивайте её сами! – Потеряв всякий интерес к собеседнику, кудрявый повернулся и направился к выходу. Бросив на Алексея предупреждающие взгляды, за своим боссом двинулись телохранители.

– Как думаешь, когда? – Алексей задал этот вопрос, усаживаясь за столик рядом с Ольгой. Разыгрывать комедию дальше не имело смысла. Тем более, он убедился, что девушка умеет прекрасно держать себя в руках.

– Откуда я знаю?! – Ольга отвернулась и стала смотреть в окно. – Если Стас приехал сам, значит, скоро.

– Соберись, – вполголоса посоветовал Алексей. – Спрашиваю тебя, как специалиста в этих делах. У меня несколько другой профиль. А дело пахнет плохо. Похоже, игрушки закончились.

Ольга со злостью посмотрела на него:

– Ты меня специально решил доставать? В любое время, Лёша, и в любом месте! Для них сейчас главное – нас не упустить! – И поправилась: – Меня…

– А они уже не упустят, – спокойно ответил на её выпад Алексей. – Гостиницу нашли. Имена, фамилии и наши адреса установили. По билетам просчитают, из того ли мы города приехали.

– Куда ты выходил? – уже спокойно поинтересовалась Ольга.

– Я попытался пустить дезу. На проверку моих слов уйдёт ещё какое-то время. Но не думаю, что у нас в запасе его слишком много. Надо действовать.

– Что ты предлагаешь? – Взгляд девушки потеплел, голос стал мягче.

– Я отвечу. Но сначала дай мне слово, что завяжешь со своей идиотской работой после того, как мы выберемся из этой нехорошей истории. Ты не станешь больше никого убивать. – Алексей требовательно смотрел на Ольгу.

– А если не выберемся? – Девушка не отвела взгляд.

– Я не шучу. Дай мне слово.

– Ладно, Лёша. Я тебе это обещаю. – Ольга сдалась и опустила глаза. – Так что всё-таки ты предлагаешь?

– Закончить начатое тобой, – тихо произнёс Алексей.

– Но нет приказа… – глухо вырвалось у Ольги. Она запнулась. – Хотя, наверное, другого выхода нет. А что потом?..

– Из этой ситуации есть только два выхода, – сухо усмехнулся Алексей. – Либо они нас, либо – мы их. А что потом – видно будет.

– Ты сейчас отдаёшь приказы так, будто я у тебя в подчинении. Я только что поняла, что, по существу, никогда и не знала тебя настоящего… Ты можешь быть жестоким?

– Прекрати истерику! – негромко и грубо осадил Ольгу Алексей. – Я говорю «мы» – значит мы с тобой! Что в этом особенного? – Последнее предложение он постарался проговорить мягче, но всё равно произнёс резче, чем хотел.

– И ты из-за меня убьёшь человека?

– Из-за себя тоже. Не забывай, что я вместе с тобой нахожусь в непонятном дерьме и под прицелом. – Сказав это, Алексей понял, что уже принял окончательное решение по мучавшему его со вчерашнего вечера вопросу: он уже не оставит Ольгу ни при каких обстоятельствах.

– Значит, это привычно для тебя – убивать?

– Убивать? Это спрашиваешь ты? – Алексей выставил локоть на стол, опираясь на него всем телом, развернул и приблизил своё лицо к Ольге. – Отвечу: для бизнесмена Алексея Разанова – нет, не привычно. А старшего сержанта Алексея Разанова этому обучали, – проговорил он медленно и раздельно. – От принятого тобой сейчас решения зависит жизнь нас обоих. Лучше перестань строить из себя невинную девочку. Ты готова к действиям?

– Да. Но я против твоего участия! – сухо бросила Ольга, отстранившись от Алексея на расстояние вытянутой руки. – Заплати за завтрак. Счёт возле тебя.

– Не глупи – без моей помощи тебе не обойтись. – Он, мельком заглянув в лежащую возле правой руки тонкую папочку из коричневой кожи, откинулся на спинку стула и провёл ладонями по лицу, стараясь снять напряжение.

– Я тебя подставила, значит, эти проблемы должна решать я сама, – тихо, но твёрдо произнесла Ольга.

– А мне не безразлично, каким будет результат. Мы с тобой вместе. Так? И нуждаемся друг в друге. Ты это заметила? – Алексей смотрел на неё.

– Ладно, – почти согласилась Ольга. – Но основную работу я сделаю сама. И не пытайся меня подчинять себе. В этом деле я – первый номер. Договорились?

– Замечательно. Но ты обрисуешь мне в подробностях всю ситуацию.

– Наверху поговорим. – Она поднесла к губам чистую салфетку.

– Последний вопрос: почему – Ульяна? – Он с интересом смотрел на неё, ожидая ответа.

– Уля – Оля, – пожала плечами Ольга, вытирая салфеткой руки. – У тебя там, на Кавказе, был свой позывной?

– Был. Каракурт.

– Почему именно «Каракурт»? Насколько мне известно, эти пауки обитают в пустыне.

– Правильно. Но укус паука смертелен. В диверсионной школе нас готовили к действиям в любой точке земного шара, в том числе и в пустыне. Я всегда носил на голове чёрный платок вместо зелёного. А, если ты знаешь, каракурты чёрного цвета. Позывной мне дал наш командир взвода. У него у самого была кличка Демон. Фамилия его – Демьяненко. Значит, Ульяна – это твоя кличка?

– Скорее псевдоним. Я работаю под кодовым именем Гейша.

– Почему «Гейша»? – не сдержал удивления Алексей.

– Подумай сам. – Ольга поднялась из-за стола.

Алексей раскрыл коричневую папку со счётом, положил в неё деньги, встал, кивком головы попрощался с официанткой и направился вслед за Ольгой к выходу.

Глава 11

Полчаса Ольга без движения сидела, подобрав ноги, на середине широкой кровати и уже заканчивала свой рассказ:

– Теперь ты знаешь, Лёша, почти всё и про Кощея, и про мою лягушачью кожу. Каждый раз мне страшно, что если я не выполню задания, то пострадают Светлана с Артёмкой и мама, – очень тихо, почти шёпотом, произнесла она последние слова.

Он молчал, стараясь осмыслить услышанную информацию.

– Ты хочешь, чтобы я ещё боялась и за тебя? – Она смотрела на него грустными серо-голубыми глазами. – Я этого не вынесу.

– Я хочу, чтобы ты ничего не боялась! – Алексей, сидел рядом, удерживая её тёплую безвольную ладонь в своей. – Вместе мы всё преодолеем. Давай просчитаем, как нам из всего этого выпутаться? – Он не собирался отдавать Ольгу никому.

– Нам?.. Я тебе сказала, уезжай!

– Уедем вместе. Ведь у нас сегодня поезд. – Алексей был – само спокойствие. – Да и на работу надо…

– Я не хочу больше обсуждать эту тему!..

– Не договорившись о дальнейших действиях, мы не сможем отсюда выйти. Будь уверена – нас уже ждут внизу «с цветами».

– С какими цветами?

– Ну, ты же у нас – звезда! Очень крутая. «Гейша»! – Алексей глупо улыбался – его просто подмывало дразнить её. Разъярённая с горящими глазами Ольга нравилась ему.

– Напросился! – Ольга попыталась той же ладонью, к которой он только что прикасался, хлестнуть его по лицу. Чуть отстранившись, Алексей легко избежал удара. Но тут ему пришлось проявить активность, чтобы уйти от следующего. Алексей соскочил на пол. Ольга – за ним. Ему тут же пришлось снова забраться на кровать, потому что Ольга пошла с разворота на вертушку, и её нога точно прошлась бы по его голове. Алексею стало не до улыбок. Лёгкая и пружинистая, она рванулась к нему как кошка, запрыгнула на широкий матрас, пытаясь ударить по ногам и одновременно в лицо. Ограниченное пространство гостиничного номера не давало возможности Алексею импровизировать в приёмах защиты, поэтому он применил простейший: парировав удар ногой в ноги, он перехватил её руку и вывел на излом. Девушка охнула и упала лицом на подушку. Алексей, продолжая держать её под контролем, завёл руку за спину и сел сверху. Потом участливо поинтересовался:

– Не больно?

– Отпусти! – прорычала Ольга, отворачивая от подушки лицо. Он немного ослабил захват.

В этот момент в закрытую дверь номера постучали, и голос дежурной по этажу заставил их притихнуть:

– Что у вас там за шум? Откройте!

– Всё нормально! – крикнул Алексей в сторону двери. – У нас тут семейные дела. Супруга немного волнуется – летать боится на самолётах. Мы уже разобрались.

– Не шумите, а то я вызову охрану!

– Теперь я тебя точно убью! – пообещала Ольга, когда за дверью стихли шаги дежурной по этажу.

– Ну, до этого момента тебе самой ещё дожить надо, – философски изрёк Алексей. – Обещаешь не драться, если отпущу?

– Отпусти – увидишь.

Удерживать Ольгу дальше становилось глупым. Он соскочил с кровати и приготовился к обороне.

– Значит, драться умеешь, – со злой усмешкой прошипела она. – Ладно. А то скажут, что я прослабленного ботаника обидела.

– Кто скажет-то? – Алексей внимательно следил за глазами девушки. – На подмосковном кладбище нам с тобой даже памятников не поставят на наши безымянные могилы. И родственники нас не найдут.

– Шутки у тебя…

Он уловил миг, когда она прыгнула, но не рассчитал защиту, потому что Ольга в развороте поменяла траекторию и нанесла удар ногой не в голову, а по корпусу. Алексей ожидал верхнего маха и присел, выставив блок руками над головой. Удар в голову оглушил его, в ушах зазвенело. Но Алексей удержался на ногах. Уклонившись от следующего удара ногой, в падении он сделал нижнюю подсечку. Ольга свалилась на него сверху, и они стали бороться, катаясь по полу. Он поймал её руки и, используя преимущество в весе, придавил девушку к полу всем своим телом. Она пыталась брыкаться и кусаться, бросая ему в лицо:

– Справился?.. У меня руки слабые… А ноги сильные…

– У тебя ноги очень красивые, – он ослабил захват, но продолжал оставаться сверху. – И ты очень красивая.

Девушка, тяжело дыша, перестала сопротивляться и смотрела на него широко раскрытыми глазами.

– Лёша, что мы делаем? – тихо спросила она.

– Боремся со стрессом.

– А что нам делать дальше?

Он хотел её поцеловать в губы, но в последний момент Ольга отвернула лицо, и он ткнулся своими губами в её горячую щеку.

Алексей сел на пол. Ольга быстро поднялась и расположилась рядом, поправляя расстёгнутую помятую блузку.

– Прости. Джинсы узкие, – посмотрела она виновато. – Нога не поднимается. Сильно я тебя?

– До свадьбы заживёт, – криво улыбнулся Алексей, прикасаясь пальцами к волосам возле того места, куда пришёлся удар. – Голова немного гудит. Ударчик у тебя отработанный.

– Да я старалась не во всю силу, – призналась Ольга и тоже улыбнулась. – А ты почему не дрался?

– Боялся красоту твою подпортить.

– Значит, по-твоему, я – красивая?

– Красивая.

– И характер тебе мой нравится? – хмыкнула Ольга.

– Нравится. Если ты меня, конечно, не собираешься убивать, как обещала.

Он приблизил своё лицо к лицу девушки и припал губами к её губам. Она не сопротивлялась, когда он стал укладывать её на спину…

При звуке открывающейся двери она метнулась в сторону, словно дикая пантера, сильно оттолкнув Алексея ногами. В то место на полу, где они только что лежали, вошли, раздирая плотный ворс до самого бетона, три выпущенные из пистолета с глушителем пули. Алексей услышал, как все три отрикошетили от стены.

Ольга перекатом преодолела широкую кровать и скрылась за ней. Четвёртая, выпущенная ей вслед пуля, вошла в мягкий матрас, вырвав клок синтетической ваты.

Алексей на секунду оказался скрытым от киллера открывающейся вовнутрь номера дверью. Он не видел самого стрелка, но чувствовал, что тот стоит там. Это был шанс! Резко вскочив, Алексей ударом ногой в прыжке попытался захлопнуть дверь. Чуть не сорвавшись с петель, крепкое дверное полотно пошло вперёд, но, встретившись на своём пути с чем-то не очень мягким, после глухого удара, отскочило обратно, со стуком врезавшись в косяк. Алексей ударил снова. Он приложился от души и не удивился, увидев, как выбитый пистолет стрелка с длинным глушителем на стволе влетел в номер и, проскользив по серому ворсу с метр, уткнулся дулом в ножку кресла. Навалившись всем телом, Алексей захлопнул дверь и повернул собачку замка.

– В сторону! – услышал он короткий приказ за спиной. Ольга сидела на корточках, вытянув руки и направив длинный ствол трофейного пистолета на вход. Алексей отскочил влево, отыскивая глазами чем бы вооружиться? Неизвестно, сколько человек находилось за такой ненадёжной защитой, как деревянная гостиничная дверь. Найдя только стеклянный кувшин для воды, Алексей приготовился встретить им первого же незваного гостя.

Прошло несколько минут напряжённого ожидания. Никто не ломился в их номер.

– Может, ушли? – посмотрел на Ольгу Алексей.

– Скорее всего, был один, – шёпотом ответила она.

– Быстро они всё устроили.

– Спешка от неуверенности в своих возможностях. Значит, с ментами не работают, – рассудила Ольга. – У нас есть не плохой шанс.

– Используем? – Он смотрел на неё и думал, что именно такой и должна быть Валькирия: решительной, смелой и красивой, с огнём в глазах.

– Надо выбираться. – Ольга поднялась с колен и, не выпуская из рук пистолета, пошла к шкафу с одеждой.

Надевая пальто, она рассуждала вслух:

– Пойдём разными выходами. Ты – через парадный. Я спущусь по служебной лестнице. Когда заселились, я смотрела в окно: там есть проход на соседнюю улицу. Возьмёшь такси. Если всё нормально – сделаешь круг и подъедешь с обратной стороны двора. Если вдруг увяжется хвост или будут сложности – ты мне звонишь – я ухожу сама. В этом случае доедешь до какой-нибудь станции метро и постарайся, чтобы за тобой не проследили. Встретимся на Белорусском вокзале через два часа. Удобно – там пересекаются две ветки метро. Чёрт, пояс завязать не могу из-за пистолета…

– А ты не завязывай – просто накинь. В каком конкретно месте мы встретимся? Вокзал Белорусский большой.

– В левом крыле на втором этаже есть воинский зал. Встречаемся там. Всё понял, Лёша?

– Понял, госпожа командир. – Он увидел, как после его слов по лицу Ольги пробежала лёгкая улыбка. Он тоже улыбнулся: – Всё будет нормально…

Открыв дверь, Алексей осторожно выглянул в коридор. Ольга стояла за его спиной, держа наготове пистолет.

– Никого, – прошептал Алексей. – Двинули!

С небольшим чемоданом в руке и дорожной сумкой через плечо, он пошёл первым. Ольга, держа руку с пистолетом под расстёгнутым пальто, шла следом.

В конце их части коридора возле входа в лифт пустовало кресло и стол – дежурной по этажу на своём месте не оказалось. Предсказуемо. Алексей кинул ключи от номера на крышку стола.

– Значит, как договорились: я – через служебный вход дворами на соседнюю улицу. Жду тебя в переулке. – Ольга шёпотом повторила слово в слово то, что перед выходом уже озвучила Алексею. Он понял, что она волнуется.

– Спокойнее. Всё будет хорошо. – Алексей мягко пожал руку девушки и посмотрел в серо-голубые глаза. – Но будь осторожна. Выходи на дорогу только когда увидишь меня на переднем сиденье такси.

– Ну, как ты говоришь, двинули! – Светловолосая девушка в кожаном пальто с меховым воротником, не оборачиваясь, направилась вглубь следующего коридора к служебному выходу.

Алексей, проводив её взглядом, нажал кнопку вызова пассажирского лифта.

Теперь нужно будет спуститься на первый этаж, пройти возле стойки администратора, затем пройти длинный холл, выйти на улицу и поймать такси. Вызывать такси по телефону из номера он не стал, опасаясь прослушивания.

Пока он шёл по гостиничному холлу, пока садился в одну из припаркованных у гостиницы машин с шашечками, его не покидало ощущение опасности. Сев в салон автомобиля рядом с водителем и разместив на коленях свою дорожную сумку, Алексей посмотрел по сторонам. Чемодан он закинул на заднее сиденье и в этот момент заметил, как с противоположной стороны улицы из плотного ряда приткнувшихся к тротуару машин, следом за поехавшим такси, тронулась серебристая иномарка.

– Земляк, – обратился Алексей к таксисту – мужчине-кавказцу примерно одних с Алексеем лет, – ты женат?

– Женат, – с усмешкой покосился на пассажира таксист.

– Здесь в чемодане полно всякого женского барахла. Мне оно теперь без надобности. Заберёшь? – предложил Алексей.

– Не понял! – с подозрением посмотрел на него водитель. – Украл, что ли?

– Да застукала меня с любовницей моя супружница! – в сердцах сплюнул Алексей. – Слежку наняла. Вон сзади хвост в серебристом «Форде» едет от самой гостиницы. А здесь, в чемодане, подарки для моей милашки. Почти не ношеные. Дорогие. Только я с ними совсем погорю! Выручи – забери. Не хочешь, можешь выбросить.

– Ты за проезд-то платить собираешься? – продолжал опасливо коситься кавказец.

После того, как Алексей достал и показал пачку денег, таксист оживился:

– Заберу, раз не требуется! Почему не выручить хорошего человека?

– Только моя зазноба осталась в той самой гостинице, откуда я вышел, – сообщил с беспокойством в голосе Алексей. – Давай сейчас оторвёмся от хвоста, так, чтобы я смог вернуться, а ты помотай этот «Форд» по городу с часок, пока я свою девчонку буду вызволять. – Алексей положил на водительскую панель три тысячные купюры.

– Идёт! – охотно согласился водитель. – Видать, хорошо тебя привязала к себе женщина, раз ты так платишь за неё. Молодец! Настоящий мужик! Сейчас за поворотом я приторможу, а ты сразу выходи и запрыгивай в подъезд. Он проходной. До твоей гостиницы две улицы напрямки. Давай!..

– Спасибо, земляк! – поблагодарил Алексей, открывая дверь машины…

Ни в проулке, как договаривались, ни на улице, ни во дворе гостиницы Ольги не оказалось. После их расставания на этаже у лифта прошло не больше пятнадцати минут. Телефон девушки, играя мелодию из длинных гудков, не отвечал. Что могло произойти? Может, ошибся проулком? Алексей решил пройти вдоль улицы ещё раз.

– Скоты!.. – услышал он приглушённый расстоянием обрывок фразы, донёсшийся со стороны хозяйственных построек одного из следующих дворов. Женский крик оборвался. Алексей сразу же свернул в этот двор.

В дальнем углу за кирпичными гаражами трое крепких парней вязали Ольге руки за спиной. Её рот был заклеен обрывком скотча.

– Я вижу, у девушки проблемы? – подал голос Алексей, обратив на себя внимание. Страха он не испытывал. Наоборот, им завладела какая-то бесшабашная удаль. Алексей сам себя не узнавал: его мышцы налились силой, шаг стал лёгким и пружинистым.

– Да никаких проблем! – повернулся в его сторону один из парней. – Иди, куда шёл!

– Но девушка кричала. – Алексей снял с плеча и поставил на землю свою дорожную сумку.

– Не верь этой сучке, земеля, – произнёс самый здоровый из троих. – Это моя баба. Мы здесь без тебя разберёмся. Иди своей дорогой.

– Как же я уйду? – Алексей медленно приближался к парням. – А если ей помощь нужна?

– Её фраер, что ли? – оскалился третий, державший Ольгу за руки. – Замочим?

– Ты что, не понял, козёл? Рви когти отсюда, пока жопу не надрали! – грозно повёл плечами самый крепко скроенный из троих, теперь уже не стараясь соблюдать приличия. – Если, конечно, здоровье дорого.

– А если – нет? – нехорошо усмехнулся Алексей.

– Филон, он нарывается! – подсказал третий крепыш, глядя на Алексея даже с уважением. – Отключи его.

– Шли бы вы, парни, отсюда по-хорошему, – предупредил Алексей, сжимая кулаки и принимая боевую стойку.

Это только раззадорило самого здорового. Филон, как профессиональный боксёр-левша, тоже встал в стойку.

– Ну, давай! – бросил он. – Иди сюда, чмо!

Похоже, что Филон был убеждён в своём превосходстве и чувствовал себя очень уверенно.

Алексей понял, что нужно вначале раскрыть противника. Сделав шаг вперёд и в сторону, он первым нанёс резкий удар ногой в колено. Филон, ёкнув, раскрылся, опустил от лица руки и стал приседать. С поворотом плеча, вкладывая в движение вес всего корпуса, Алексей нанёс сокрушительный удар основанием ладони в переносицу. Потом ещё один. И ещё… Всё было кончено. Если Филон и останется жив, то ещё не скоро станет дееспособным.

Алексей не упускал из виду двух оставшихся крепышей. Поэтому заметил, когда на него понёсся один из них.

– Всё, козёл, тебе конец! – зло прокричал нападающий, и Алексей увидел, как тот пошёл в разворот. Поднырнув под нацеленную в голову ногу, Алексей в долю секунды сблизился с противником, вложив в удар кулаком в промежность всю силу и резкость. Кулак сработал точно по цели. Нападавший упал на мерзлую землю, скорчился, издав длинный стон, и, пытаясь поймать открытым, перекошенным гримасой боли ртом воздух, жалобно заскулил. Алексей, подойдя к упавшему, наступил ему на горло, следуя привычке добивать врага, ломая тому кадык. Но потом убрал ногу. Он не на войне и не имеет права убивать безоружного.

Третий здоровяк, видимо, не ожидал ничего подобного от интеллигентного вида одиночки с дорожной сумкой. Нападать он не мог и теперь думал только о защите. Бросить связанную девушку и спасаться бегством он тоже почему-то не хотел, но уже не держал её за руки, давая тем самым Ольге свободу действий. Зачем-то он полез правой рукой в левый внутренний карман расстёгнутой куртки. Алексей сообразил, что, наверное, не за документами. И понял, что не успеет преодолеть восемь метров, разделяющие их. Но здоровяк не успел достать руку из кармана – Ольга со связанными за спиной руками, сделав лёгкий танцевальный шаг, коротким тычком коленом в промежность заставила парня сесть на корточки и нанесла ему удар ногой в лицо. Она двигалась, как кошка, и била, словно по мячу…

– Ни минуты не можешь без меня, – проворчал Алексей, с трудом справляясь с крепкими капроновыми узлами на руках девушки.

Она что-то возмущённо мычала в ответ. Ему было забавно наблюдать за тем, как Ольга, сверкая глазами, пытается ругаться с заклеенным скотчем ртом.

– Может, оставить тебя так? – предложил он и получил неожиданный удар коленом. Удар не сильный, но по очень чувствительному месту.

– Всё-всё, – охнул Алексей, – уже развязываю…

Он снял верёвки, оставившие глубокие красные борозды на нежной коже рук девушки. Скотч она медленно отлепила сама.

– Где тебя носило?! – Эти слова были первым её предложением. Глаза Ольги горели яростным огнём. Две тонкие изогнутые брови сошлись над переносицей словно молнии. – Меня эти гоблины чуть не увезли!

– Но ведь успел, – рассудительно произнёс Алексей, всё ещё приходя в себя от её дружеского тычка. – Как они вычислили тебя?

– Наверное, все выходы держали под контролем. Я пока спускалась по лестнице, не встретила никого. Во дворе вроде бы тоже ничего особенного не заметила. Ждала тебя в переулке, думала, что уже не приедешь. Высунулась на улицу и столкнулась прямо нос к носу вон с тем, который меня держал за руки. Отбиться, уйти – не смогла. Их оказалось трое. А ты что так долго? И где такси?

– Хвост увязался. – На объяснения не оставалось времени. Алексей видел, что лежащие на земле парни уже приходят в чувство. – Уходим. Быстро.

– Погоди! – Ольга расстегнула пальто, достала из-за пояса брюк пистолет с глушителем и направилась к подающим признаки жизни парням. Сделав над каждым по одному глухому выстрелу, она убрала оружие под пальто. Потом нагнулась над телом здоровяка и вытащила из кармана его куртки мобильный телефон. Проходя мимо застывшего в оцепенении Алексея, Ольга дала короткую команду:

– Теперь идём!

Оставив лежать на грязном утоптанном снегу за гаражами три бездыханных тела, Ольга и Алексей влились в неплотный людской поток улицы.

– Стрелять было обязательно? – спросил Алексей, с осуждением взглянув на Ольгу.

– Это люди Стаса, – коротко бросила она.

Они сидели в кафе на окраине Москвы.

– Я заскочила обратно в переулок, а он свернул с улицы, – рассказывала Ольга, – я думала – справлюсь, но опомниться не успела, другой – самый здоровый – схватил сзади рукой за горло и стал душить. Потащили во двор. Там – третий. Отволокли за какие-то сараи. Тот, здоровый, позвонил Стасу и получил указание привезти живой. Я это сама слышала – здоровяк с телефоном стоял рядом. Когда стали руки вязать, – хватку на горле ослабили, – я смогла закричать. Так они мне скотч на рот налепили. Гады! Ты успел вовремя… А где чемодан? – Она смотрела на сиротливо стоящую возле ножки стола дорожную сумку Алексея.

– Твой чемодан с таксистом уехал, – сообщил Алексей.

– Как?..

– Я же тебе сказал, хвост увязался. Пришлось освобождаться от груза.

– Именно от моего? А у меня там, между прочим, кроме одежды были ещё украшения! Не побрякушки какие-нибудь!

– А в моей сумке – все наши документы! Что важнее?

– И чёрт с ними! – не зло выговорила Ольга, махнув рукой. – Правда, висюльки с брюликами жалко – они мне нравились… Зато мы живы. Новых куплю… А почему ты на меня так странно смотришь? – переменила тон она.

– Сдаётся мне, – Алексей сверлил её глазами, – что ты хотела бросить меня.

– Не выдумывай! – Ольга под взглядом Алексея застыла на стуле, пряча глаза.

– Да? Дворы возле гостиницы между собой не соединяются. Там между ними нет прохода – я смотрел. Если ты ждала меня в том месте, где мы условились, то как же оказалась за гаражами совсем в другом дворе? Эти трое что, через улицу тебя волокли?

– Так вышло… – она не поднимала ресниц.

– А если честно?

Ольга не ответила. Несколько минут они сидели молча, поднося к губам чашки с кофе, не глядя друг на друга и размышляя каждый о своём.

– Как думаешь из Москвы выбираться? – наконец спросил он.

– А у тебя есть план? – Она взглянула на него.

– Есть. Но хотелось бы услышать твой. Ты же у нас – первый номер!

– Лёша, не сердись. Я так сделала лишь потому, что не хочу, чтобы ты марал руки о всякую мразь. Прости. Я не собиралась тебя бросать.

– Ладно, проехали, – вздохнул Алексей, вспомнив, как запросто Ольга стреляла в лежащих на земле людей. Скорее всего, они и были, с её точки зрения, той самой мразью. Но ведь каждого из них родила русская женщина, возможно, что у кого-то были и собственные дети. Нет, не мог Алексей стрелять в безоружных! Не приучен был к этому.

– А телефон убитого тебе зачем? – поинтересовался он.

– В нём номер – Стаса.

Ольга достала из кармана трубку чужого мобильного телефона и, включив, стала читать номера.

– Кажется, нашла! По времени совпадает, – вполголоса воскликнула она.

– Я предлагаю, – Алексей говорил тихо и смотрел на Ольгу, – взять частника, доехать до какого-нибудь подмосковного города на нашей трассе, и дождаться там автобуса до дома.

– Да, на вокзал нам сейчас никак нельзя, – согласилась она, оторвавшись от своего занятия. – Принимается!

– Есть и другой вариант. – Алексей не сводил взгляда с девушки. – Самим найти Стаса.

По реакции он понял, что верно угадал ход её мыслей.

– По известному мне адресу он, скорее всего, не проживает, – через минуту произнесла она. – Со своей конторой я связаться не могу. По телефону Стас мне своего адреса не скажет. Как его найти?

– А где находится известный тебе адрес?

– Недалеко от Москвы. – Ольга назвала место.

– Нужна машина, – сказал Алексей.

– Можем взять в прокат, – предложила Ольга.

– Не подходит! – замотал головой Алексей. – Засветимся. Нас по документам вычислят в два счёта.

– У меня есть другой паспорт, – сообщила Ольга, доставая из своей сумочки бордовую книжицу с государственным гербом. – Перед тобой Вера Сергеевна Фролова из Тюмени – будем знакомиться?

– Ух, ты! А водительские права? – не сдавался Алексей.

– И права – тоже. – Ольга положила перед Алексеем ламинированную карточку со своей фотографией на ту же фамилию.

– Рояль в кустах! – удивился он, с подозрением уставившись на свою спутницу. – Ты всегда такая предусмотрительная?

– Я же – профессионал! – Она выдержала его взгляд. – Давай твой план.

– Если Стас, как ты предположила, не дружит с милицией, то вполне может пройти вариант милицейского вторжения в его пенаты. Смотри, – Алексей придвинулся ближе и приглушил голос, – в ближайшие четыре часа – до отхода нашего поезда – люди Стаса могут нас пасти в аэропортах, на всех вокзалах Москвы и уж точно – у нашего вагона. А мы с тобой в это время поедем туда, где он нас не ожидает – по известному тебе адресу, и попытаемся выяснить местонахождение самого хозяина.

– И как ты это сделаешь? Не тяни.

– Просто. Если его там нет, я представлюсь оперативником из МУРа и позвоню Стасу, но с их телефона. И если повезёт, мы за пару часов организуем с ним встречу. А дальше пусть вступает в работу твой первый номер. Я уступлю.

– Попахивает авантюрой в условиях дефицита времени, – оценила предложение Ольга.

– Не слышу энтузиазма! – тихо воскликнул Алексей. – Пожалуйста – жду других предложений.

– Других – нет, – устало поморщилась девушка. – Имей в виду: у меня в пистолете осталось три патрона. А Стас всегда с охраной.

– Сейчас покажу тебе одну интересную вещицу! – Алексей полез в дорожную сумку и, покопавшись, вытащил блестящий стальной клинок с чёрной ручкой. Он положил его на стол перед Ольгой – прямое, как сужающийся луч, стремительное обоюдоострое лезвие длиной с ладонь, обшитая кожей удобная рукоять с изображением летучей мыши.

– Что это? – брови девушки поползли вверх.

– Нож диверсанта.

– А как ты его пронёс в аэропорту через досмотр?

– А это – маленькая хитрость диверсанта! – загадочным голосом сообщил Алексей. И с улыбкой пояснил: – В сумке двойное дно. Нож лежит плашмя в чехле из фольги. Не просвечивается. Я знаю, как можно и гранату пронести. Не обнаружат.

– А гранатомёт, случайно, не знаешь, как провезти?

– Знаю. Багажом. – Алексей говорил серьёзно. – Так что мы с тобой, Оля, всё-таки вооружены. И каждый из нас стоит пары охранников Стаса. Плюс – фактор неожиданности. Будем действовать сообща – справимся. Поехали в прокат автомобилей.

Глава 12

Они выбрали «Форд – Мондео» с тонированными задними стёклами. Алексей посчитал его достаточно представительным служебным автомобилем для серьёзного оперативника из Московского уголовного розыска. Оформив все необходимые документы на Веру Сергеевну Фролову из Тюмени, оплату произвели за сутки вперёд.

Он сам сел за руль. Ольга подсказывала направление движения.

На площади возле одного из вокзалов, с трудом припарковав машину на переполненной стоянке, Алексей, выключив двигатель, выскочил на улицу, на ходу крикнув Ольге:

– Подожди пару минут!..

Вернулся через десять. Запустил мотор и выехал на дорогу.

– Ты куда бегал? – не утерпела Ольга.

Алексей полез в нагрудный карман пальто и достал красную корочку удостоверения, похожего на милицейское. И герб был на месте, и надпись «Удостоверение» светилась золотыми буквами.

– Делают, как настоящее! – прокомментировал Алексей. – Правда, пришлось поискать. Не во всех киосках продаётся.

– И что ты с ним будешь делать? – Ольга развернула чистую корочку. – Оно пустое.

– Представлюсь по всей форме. Суну в нос, не разворачивая, и голос повышу. Главное, чтобы открыли дверь.

– Так тебе и поверили!

– Вести себя надо нагло и уверенно – поверят!

По широкой, асфальтированной, очищенной от снега улице, тянущейся вдоль высоких глухих заборов, они подъехали к воротам, на которые указала Ольга. Она легла на заднее сиденье «Форда» так, чтобы её не могли увидеть. Пистолет Ольга держала в руках готовым к стрельбе.

Алексей, спрятав нож в нагрудном кармане пальто, подошёл к забору и нажал на кнопку звонка. Через минуту за забором послышались шаги, звук сдвигаемой задвижки, и в тяжёлой металлической калитке на уровне роста взрослого мужчины образовалась амбразура размером с ладонь, в которой появились внимательно всматривающиеся глаза без бровей, нос и часть лица безо рта.

– Что нужно? – спросил настороженный голос.

– Майор Ремезов. Московский уголовный розыск, – усталым голосом представился Алексей, сверкнув перед глазами в окошке красной корочкой. – Мне нужен хозяин этого особняка Емельянинский Станислав Михайлович.

– Зачем? – поинтересовался голос.

– Слушай, ты кто такой, чтобы я тут перед тобой распинался на морозе? – повысил голос Алексей. – Скажи своему боссу, что наша встреча в его интересах! И шевелись, если не хочешь, чтобы хозяин тебе задницу порвал за неусердие! Вопрос не терпит отлагательств. Понял, служивый?

– Но Станислав Михайлович здесь не живёт, – как-то виновато произнесло лицо.

– Где его можно найти? – напирал Алексей.

– Я сейчас свяжусь с начальником службы безопасности. Как вас представить? – уточнил охранник.

– Майор Ремезов. Из МУРа, – всё более раздражался Алексей. – Быстро давай!

Окошко закрылось. Шаги стали удаляться. Алексей сел в машину и запустил двигатель. Мороз давал о себе знать.

– Стас здесь не живет, – не оборачиваясь, сообщил он Ольге. – Охранник пошёл связываться со своим начальником. До отхода нашего поезда время ещё есть. Скорее всего, что начальник их охраны тоже задействован по нашей теме. У нас в запасе около двух часов или что-то вроде того.

– Успеем. Стас где-то в городе или возле города, – сделала предположение Ольга, приподнимаясь с заднего сиденья и оглядывая улицу. – Я ему очень нужна, поэтому далеко уезжать он не станет. Приглашай его на встречу. Торгуйся. Думаю, что он не ожидает от нас активных действий.

– Значит, идём ва-банк с тремя патронами?

– Уже пошли… Смотри, выходят! – Ольга нырнула обратно на сиденье.

Из открывшейся калитки появился высокий охранник в милицейском камуфляже. За его спиной маячило высунувшееся лицо второго охранника, внимательно осмотревшего улицу и автомобиль гостя.

Алексей вышел из автомобиля навстречу. Сделав несколько шагов по направлению к забору, он остановился возле поджидающего рослого парня в камуфляже.

– Начальник охраны на связи, – протянул тот трубку радиотелефона.

– Майор Ремезов, – представился Алексей.

– Рыбин, начальник службы безопасности кампании, – отозвалась трубка сухим голосом. – Какие проблемы, майор?

– У меня важная информация для Станислава Михайловича.

– Говори, майор, это по моей части. Но если туфта – лучше не проявляйся больше.

– Информация серьёзная. Касается последних событий в городе. Но она стоит денег. А у тебя таких нет. Значит, предназначена она для ушей твоего босса, мистер Рыбин. – Алексей заговорил тем же тоном, что и начальник службы безопасности.

– Ремезов, а почему ты приехал на дачу? В МУРе не знают номера телефона Станислава Михайловича? – Рыбин не верил ему.

– В МУРе знают всё. А я знаю точно, что этот телефон на даче снят с прослушки. – Говоря уверенно, Алексей всё больше входил в роль оперативного сотрудника. – И я не хочу звонить со своего, так как не могу гарантировать, что мобила твоего босса не под контролем. Всё понял, Рыбин? Дай команду охране, чтобы не мешали мне поговорить со Стасом.

– Предусмотрительно, майор, – согласился с аргументами Рыбин. – Но не беспокойся, телефон Стаса Михайловича чистый. Во всяком случае, был ещё с утра. Передай-ка трубку охраннику.

Алексей протянул радиотелефон стоящему рядом парню в камуфляже.

Тот с выражением чрезвычайного внимания на лице прослушал льющиеся в ухо инструкции, выключил трубку и протянул её Алексею.

– Начальник охраны дал три минуты. Сказал – номер вы знаете, – пояснил охранник и отошёл к самому забору, продолжая на расстоянии следить глазами за гостем.

Алексей повернулся спиной к забору, достал из кармана бумажку с записанным номером и стал набирать цифры.

– Да, – отозвалась трубка после первого же гудка. Алексей догадался, что сейчас Рыбин находится рядом со Стасом, и его звонка ждали.

– Станислав Михайлович? – на всякий случай поинтересовался Алексей.

– Я слушаю, – недовольным голосом пробурчала трубка.

– Мы не встречались. Но я вас знаю. Обо мне вам расскажет ваш начальник службы безопасности. Буду краток. Две особы, очень интересующие лично вас, сейчас находятся под нашим наблюдением.

– И что? – Собеседник не выказывал явного интереса.

– У меня есть информация о дальнейшем маршруте их передвижения.

– А вы не ошиблись номером?

– Ну, – протянул Алексей, – если парень и девушка вам не нужны, значит, – ошибся. Извините.

– Они ещё в области? – пошёл на контакт Стас.

– Даже ещё в столице.

– Где?

– Я думал, вы скажете, «сколько»?

– И сколько?

– Пятьдесят штук зелёных.

– За информацию? – явно удивилась трубка.

– И ещё столько же за помощь. А она вам понадобится. Советую не терять времени. Через три часа объекты разделятся и покинут город.

– Меня интересует девушка.

– Понял. Но сумма от этого не меняется. Если сойдёмся в сумме, я привезу её вам живой.

Немного помолчав, трубка произнесла:

– Запоминайте место…

– Всё! – радостно выдохнул Алексей, захлопнув за собой дверь автомобиля. – Стас ждёт меня вместе с тобой. Едем!

Он запустил мотор, и «Форд», провожаемый долгим взглядом охранника, направился вдоль заборов в сторону выезда на трассу.

– Где назначена встреча? – поинтересовалась, не поднимаясь с заднего сиденья, Ольга.

– В ближнем Подмосковье. – Алексей назвал место.

– Есть там обозначенный указателем поворот с главной дороги, – закончил он.

– Это недалеко от Москвы, – задумчиво произнесла Ольга. – Но там лес. Тебя не смущает это обстоятельство?

– Так даже лучше! Свидетелей меньше.

– Ты область хорошо знаешь? – Через минуту голова девушки показалась над спинками сидений.

– Не очень, – кинул взгляд в зеркало заднего вида Алексей. – Но у нас в бардачке – карта. Садись рядом, будешь подсказывать, куда ехать?

– Лучше я поведу, – предложила Ольга. – Мне те места знакомы. Притормози.

Алексей прижал «Форд» к ограждению на обочине дороги.

Не выключая зажигания, он выбрался с водительского места и, оставив кабину открытой, не спеша направился в обход автомобиля со стороны двигателя. Ольге хватило пары секунд, чтобы перекинуть тренированное тело с заднего пассажирского сиденья в кресло водителя. Чуть не сбив Алексея, она рванула машину с места с пробуксовкой передних колёс так, что из-под них с характерным пулемётным звуком обильно полетел мёрзлый щебень. Алексей ничего не успел сообразить или предпринять. «Форд» грубо вклинился в поток движущихся автомобилей правой полосы, бесцеремонно потеснив ближайшие, заставляя водителей жать на тормоза и возмущённо сигналить нарушителю правил дорожного движения. Алексей остался стоять на заснеженной обочине, а в полутора метрах возле начинающегося асфальтового покрытия дороги лежала его дорожная сумка.

– Дура-а!!! – что есть мочи закричал Алексей вслед удаляющемуся «Форду».

Разные мысли лихорадочно сменяли в его голове одна другую. Но одна из них возвращалась с постоянной периодичностью: «У неё только три патрона!»

Шагая по направлению движения автомобильного потока с сумкой на плече и с вытянутой рукой, Алексей пытался остановить любую машину. Легковые автомобили спешили, не снижая скорости, такси проскакивали мимо с пассажирами на сиденьях. Водители проезжающих грузовиков качали головами. И никто не хотел останавливаться.

Утекали драгоценные минуты. А его беспокойство за Ольгу росло с каждой потерянной секундой.

Алексей достал из кармана две тысячные купюры и, зажав их в пальцах, вытянул руку на ветру.

Идущая третьей за грузовиком-фурой белая легковая машина, перестроившись из среднего ряда, лихо подскочила и остановилась возле обочины.

Открыв переднюю дверь, Алексей разглядел за рулём четырнадцатой модели «Жигулей» молодого крепкого парня. Алексей назвал адрес. Парень не спешил с ответом. Алексею некогда было ждать и торговаться, – он удвоил сумму.

– Садись, – кивнул головой водитель.

Алексей захлопнул переднюю дверь, открыл заднюю, закинул дорожную сумку в салон и разместился рядом на сиденье. Водитель мягко тронул машину с места и уверенно нажал на педаль газа.

В тесной кабине, с трудом стянув с себя пальто, Алексей раскрыл сумку и вытащил оттуда свой тёмно-синий спортивный костюм. Прямо на джемпер и брюки он стал натягивать куртку и спортивные штаны. За его действиями время от времени наблюдал водитель, бросая взгляды в зеркало заднего вида.

– Не удивляйся, земляк, – с улыбкой произнёс Алексей. – Девчонка моя в беду попала. Еду выручать.

– Серьёзно попала? – полюбопытствовал хозяин машины.

– Серьёзно, – не стал обманывать Алексей. – Ребята крутые.

– Бандиты? – В зеркале заднего вида Алексей видел только глаза и брови говорившего с ним человека.

– Похоже на то.

– Как думаешь действовать?

– По обстановке.

– Спортсмен?

– Как сказать? Не совсем…

– Служил? – ВДВ. Первая чеченская.

– А я – во вторую. Внутренние войска. Меня Петром зовут.

Алексей пожал протянутую через кресло сильную руку и назвал своё имя.

– Ну, что, Лёха, какая помощь нужна?

– Если бы ты меня подождал там, было бы неплохо. А то тут сумка моя. Да и области я не знаю. Мне нужно не больше часа, я заплачу.

– Разберёмся… – неопределённо кивнул парень.

– Ещё не плохо бы спортивную шапочку… – протянул Алексей.

Водитель потянулся, раскрыл бардачок и достал оттуда чёрную вязаную шапку:

– Пойдёт? Правда, я в ней в гараже под машиной лазаю.

– Вполне, – с благодарностью посмотрел Алексей, принимая из его рук такую необходимую сейчас, хотя и не сверкающую чистотой, вещь. – То, что нужно!

Вскоре Пётр, свернув в поле и проехав по ухабистой грунтовке около пары километров, остановил «Жигули» у кромки начинающегося хвойного леса.

– Тут если напрямик, – минут десять до трассы, – показал он рукой направление. – Возьми немного влево, выйдешь как раз к тому самому нужному тебе перекрёстку с указателем. Постоянным ориентиром будет шум машин с трассы. Оставляй его справа.

– Я всё понял. – Алексей прятал в левый рукав нож. – Если через час не вернусь, уезжай, Петро. В милицию обращаться не обязательно.

– Может, я всё-таки с тобой пойду?

– Спасибо, только я должен сделать всё сам. Это не твоя война! – Алексей вышел из машины и направился к лесу.

– Удачи, десантник! – услышал он вслед.

Двух бойцов личной охраны с короткоствольными автоматами Алексей заприметил издалека. Они стояли, греясь под лучами скупого зимнего солнца, возле большого чёрного, похожего на вагон, джипа, перекрывающего неширокий проезд с трассы в лес, скрытые от глаз проезжающих водителей массивной кабиной.

Значит, Стас уже на месте, – решил Алексей.

Стараясь не привлекать раньше времени внимания, он, прикрываясь стволами деревьев, подобрался ближе. Прикинув в уме порядок действий, Алексей переложил нож в правую руку, ощутив в ладони привычный рельеф рукояти. Затем, сделав глубокий вдох и выдох, вышел из-за деревьев и побежал спортивной трусцой по самой кромке леса, выдерживая направление прямо к стоящему поперёк узкой дороги джипу. Охранники не сразу заметили приближающуюся проблему.

– Гляди – спортсмен! – повернув голову вправо, негромко воскликнул один из них, когда Алексею до цели оставалось уже метров пятьдесят.

– Эй, мужик, огибай вправо к шоссе! – закричал другой, разворачиваясь и поводя стволом автомата в сторону Алексея.

– Я всегда здесь бегаю! – громко проворчал тот, не думая сворачивать или останавливаться.

– Стоять, я сказал! – охранник с автоматом шагнул навстречу наглому спортсмену, преграждая путь. – Пошёл вправо. – Ствол автомата смотрел Алексею в грудь.

Оставалось каких-то метров десять, но их нужно было преодолеть.

– Да вы что, мужики? – Алексей перешёл на шаг, изображая утомлённого бегом человека, разводя руки и тяжело дыша. – У меня соревнования на носу! У нас последняя тренировка. Там за мной ещё десять человек бегут…

Охранник на секунду отвлёкся, посмотрев за спину Алексея, куда тот показывал рукой, и не уловил начала молниеносного движения. Острое, как бритва, лезвие мягко скользнуло по горлу, рассекая от края до края шею. Сделав шаг, Алексей уже стоял за спиной хрипящей жертвы, опускающейся на окрашивающийся в красный цвет снег.

Счёт шёл на доли секунды. Алексей не успевал перехватить нож с рукояти за лезвие, только, замахиваясь, развернул его в пальцах и метнул так, как держал – за ручку – лишь напряг кисть. Давно он не тренировался в подобном метании ножей. Но рука не подвела. Пять шагов острое, как молния, лезвие преодолело со скоростью выпущенной пули и вонзилось по самую рукоять в застёгнутую наглухо куртку второго охранника, ломая рёбра в области сердца. Тот даже не успел поднять опущенный стволом к земле автомат и рухнул прямо на своё оружие у переднего колеса джипа. Через лобовое стекло Алексей видел, что в кабине никого нет, но поочерёдно распахнул обе двери с повёрнутой к лесу стороны, чтобы убедиться в этом. На пассажирском сиденье он увидел портативную рацию. Чуть подумав, решил оставить её на месте.

Затем он посмотрел вокруг: хвойный лес хранил зелёное молчание. Шум накатывал волнами со стороны дороги: метрах в ста, нескончаемым потоком неслись разномастные машины, издавая каждая свой характерный звук, вливающийся в общий разноголосый хор. Ни одна из машин не остановилась и не свернула к лесу.

Алексей нагнулся и осторожно, чтобы не испачкаться кровью, вытащил из груди лежащего охранника свой нож. Макнув несколько раз лезвие в снег, он вытер его о куртку убитого. Затем снял с плеча охранника автоматный ремень и, проверив наличие в магазине патронов, забрал оружие. Расстегнув замок–молнию на куртке, он обнаружил пистолет в наплечной кобуре. Кровь из раны, пропитывая одежду, текла вяло, поэтому оружие оставалось не запачканным. Алексей двумя пальцами вытащил пистолет и, проверив патроны, засунул его себе под ремень брюк, накрыв сверху спортивной курткой. Исследовав карманы убитого, он забрал запасной магазин к автомату и положил его в карман спортивной куртки.

Поднявшись во весь рост, Алексей снова осмотрелся. Пока всё шло по плану. Он только что убил двоих молодых сильных парней. Какое-то запоздалое чувство, похожее на раскаяние, шевельнулось где-то глубоко в душе. Шевельнулось и пропало. Оно и понятно – привычка. Врезавшиеся в мозг навсегда, навечно, эпизоды недавней войны сделали смерть для него не чем-то ужасным и далёким, а реальной, ежеминутной возможностью, превращающей случайность в закономерность. Он привык к смерти. Он знал, как с ней обращаться. На войне смерть – это будни. Война – это смерть в законе. А эти парни были вооружены. И для Ольги они являлись врагами. Значит, для него – тоже. Теперь на двух врагов стало меньше. Его война уже началась.

Он оглядел себя: нож, пистолет, автомат – вполне приличная экипировка для короткого боя. Потом посмотрел в ту сторону, куда в лес уходила неширокая асфальтовая дорога. По ней он двинулся быстрым шагом по самому краю асфальта, чтобы не оставлять на снегу следов своих ботинок. Конечно, безопаснее было бы идти по лесу, маскируясь за деревьями. Но такая безопасность могла обернуться уликой впоследствии.

Через пару минут он увидел открытый багажник стоящего на обочине у самых деревьев «Форда», на котором уехала Ольга. Держа палец на спусковом крючке автомата, Алексей осторожно приблизился к машине. Салон был пуст. Отчётливые следы на снегу нескольких человек вели к асфальту и там заканчивались. Алексей напряг слух. По другую сторону дороги он услышал приглушённый расстоянием негромкий разговор, слов было не разобрать. Голоса доносились из-за деревьев. Туда же вёл след широких колёс автомобиля, образовавший в снегу колею, огибающую стволы и уходящую в лес.

Алексей, ступая по утрамбованной колесом колее, пошёл на голоса.

Джип с работающим двигателем стоял на небольшой, покрытой снегом, поляне. Прячась за деревьями Алексей различил группу из троих мужчин вместе со Стасом, стоящих метрах в десяти от машины. Ольги среди них не было. Нехорошее предчувствие резануло по сердцу: «Не успел!». Не раздумывая, Алексей поднял автомат и прицелился, наведя мушку на Стаса. Их разделяло метров сорок. С такого расстояния Алексей промахнуться не мог. Палец медленно стал давить на спусковой крючок.

– Стас! Она сопротивляется! – Этот возмущённый возглас заставил Алексея вздрогнуть и убрать палец со спуска.

В открывшейся задней двери джипа торчала совершенно безволосая мужская голова. Лысый назвал Стаса по имени. «Значит, Ольга жива! Она в машине!» – промелькнула радостная мысль. Тут же её сменила другая: «Они насилуют её!».

– Вы там что, вдвоём с одной бабой управиться не можете? – раздражённо прокричал Стас. – Смотрите, козлы, она должна быть живой и в сознании!

– Ну, так помогите!.. – зло выкрикнул мужик, скрываясь в джипе.

Не размышляя ни секунды, Алексей быстро прицелился. Одну за другой он послал две короткие очереди. Трое вместе со Стасом рухнули, словно сбитые с ног нокаутирующим ударом. Больше они не поднялись. Алексей с автоматом в руке бросился к джипу. Ускоряя бег, он видел через незакрытую дверь машины, что там, в салоне, идёт борьба. И он не думал о том, что навстречу может вылететь пуля. Он думал только об Ольге!

Когда Алексей был уже возле джипа, ему под ноги вывалился здоровенный лысый мужик со спущенными до колен штанами. Всаживая в ненавистное корчащееся тело длинную очередь, Алексей всё-таки заметил движение с другой стороны машины. И в этот момент смолк его автомат – в магазине закончились патроны.

– Осторожно! – услышал он предупреждающий крик Ольги.

Алексей упал на землю вместе с прозвучавшим выстрелом. Казалось, что пуля просвистела возле самой головы, чудом не задев её. Поднявшись на колени и дотянувшись до правого кармана спортивной куртки, Алексей достал запасной магазин, но перезарядить автомат уже не успевал. Противно скрипящий под ногами врага снег предупреждал, что тот уже рядом. Алексей вспомнил о спасительном пистолете за поясом и потянулся за ним рукой.

– Замри! – раздалась команда. – Автомат сюда!

Поняв, что уже не успеет ничего, Алексей поднял голову и встретил холодный взгляд. На него смотрело застывшее неподвижное лицо с пустыми, остановившимися, будто неживыми, глазами. А в них ничего – только ненависть. Их разделяли четыре шага. И Алексей ясно ощутил, на сколько малы эти четыре шага между жизнью и смертью. Отшвырнув в сторону пустой автомат, Алексей показал ладони. В руке врага был пистолет с длинным стволом, и он медленно поднимал ствол, переводя его с груди на голову жертвы. А спасительное оружие всё ещё находилось у Алексея за поясом. Был ещё нож. Но чтобы вытащить его из рукава, нужна была хотя бы пара лишних секунд, которых уже не осталось – с мгновения на мгновение должен был прозвучать выстрел. «Ну, вот и всё», – мелькнула мысль.

– Тебя зовут Алексеем? – Как-то нелепо прозвучал вопрос.

– Теперь-то какая разница? – Стоявшему на коленях перед своим палачом Алексею было до обидного досадно думать, что он не успеет дотянуться ни до своего оружия, ни до оружия врага. Он, не мигая, смотрел на нацеленное прямо в его голову зияющее чёрной пугающей пустотой дуло, и прощался с миром, в котором прожил не полных тридцать два года. И ведь не плохо прожил!

– Я тебя знаю, – медленно выдавил убийца.

– Ну и кто ты такой? – Алексей спрашивал, скорее, по инерции, чтобы успеть сделать на этом свете ещё один вздох, услышать ещё одно слово. Умирать не хотелось.

– Я – Рыбин. Может, слышал?

– Нет, – зачем-то соврал Алексей. Даже в последние мгновения жизни он не стал оставлять инициативу за врагом. – Хотя, может, и слышал – Рыбиных много.

– А ты, случайно, не «майор Ремезов»?

– Не знаю такого.

– Ты думал, нам потребуется много времени, чтобы установить работает ли в МУРе майор Ремезов? Работает. Но нашим делом никогда не занимался. Это звонил ты. И мы ждали тебя раньше. Только думали, что ты – финансист и заика. А ты оказался артистом. Так кто ты такой на самом деле?

– Я финансист, – не очень убедительно подтвердил Алексей. И вдруг последним готовым вот-вот погаснуть радостным лучиком мелькнула мысль, что он совсем не заикается!

– Я уже понял, – скривился в жуткой ухмылке Рыбин. – Сволочь ты! Знаешь, кого ты сейчас замочил, паскуда? И стольких пацанов настоящих положил!.. Ну, ничего… С б… твоей мы уже познакомились поближе… Не сверкай так зенками, падла! Отгулял своё. И не беспокойся – с сучкой своей вы свидитесь уже скоро… – Алексей видел, как палец его палача начал давить на спуск, но глаза закрывать не стал. Только успел подумать: «Вот она – смерть…».

Что-то оборвалось внутри, когда прозвучала короткая автоматическая очередь, отбросившая убийцу с пистолетом…

Алексей ещё не мог поверить в то, что остался живым. Он зачем-то стал тщательно стряхивать с себя осколки стекла, обильно осыпавшие его сверху. Делал это машинально, не совсем соображая, что произошло. Когда поднял голову и посмотрел туда, откуда несколько секунд назад стрелял автомат, то увидел в закрытой двери джипа вместо стекла огромную дыру с неровными острыми краями. Алексей перевёл взгляд на небо и прищурился от лучей идущего к закату розового зимнего светила. Странно, ещё никогда он не видел такого красивого и большого солнца.

– Что расселся? – глухой окрик привёл его в чувства. – Двигай ногами! Уйдёт! – это кричала Ольга.

Алексей увидел, как в сторону опушки леса удаляется человек с автоматом. Он не стрелял, он просто тяжело бежал по снегу. Не оборачиваясь. До беглеца уже было метров семьдесят. И расстояние с каждым шагом увеличивалось. Ещё несколько секунд, и беглец скроется за деревьями.

– Стреляй же! – требовал голос Ольги.

Алексей поднял с земли оружие, поднялся на ноги, не глядя, привычным движением руки, сменил пустой магазин автомата на полный, передёрнул затвор, приложил короткий приклад к плечу, прицелился и плавно нажал на спусковой крючок. Почти сразу вместе с прозвучавшей очередью из трёх выстрелов бегущий человек нелепо взмахнул руками и скрылся из виду возле самых деревьев.

– Хорошо стреляешь!.. – устало похвалила Ольга.

Алексей, опустив автомат, заглянул в салон автомобиля. На разложенных сиденьях, образующих одну ровную поверхность, Ольга сидела совершенно голая, чуть прикрытая обрывками одежды, кровь стекала с её разбитых губ. Девушка прижимала к себе большой пистолет-автомат Стечкина, будто он мог согреть её на морозном сквозняке. В джипе работала печка, но в продуваемом салоне Ольга явно мёрзла. Всё её тело обильно пестрело ссадинами и кровоподтёками. Волосы на голове были безобразно спутаны и растрёпаны. Припухшая левая щека делала правильный овал красивого лица несимметричным.

– Сильно били? – Алексей скинул с себя спортивную куртку и набросил её на девушку. Затем он хотел отдать ей спортивные штаны.

– Не нужно, – тихо произнесла Ольга, оставив без ответа его вопрос. – Мои джинсы здесь. А блузку вот порвали… Посмотри там, на улице, пальто…

Алексей поискал глазами вокруг. Прямо на снегу рядом с лежащим в луже тёмно-красной крови Стасом он увидел знакомое кожаное пальто с меховым воротником. Алексей подошёл, поднял, отряхнул и отнёс пальто в джип Ольге. Увидев гримасу боли на её лице и то, с каким трудом даётся девушке каждое движение, Алексей ощутил всей кожей эту её боль.

– Давай я помогу, – предложил он.

Ольга придвинулась к дверце. Он протянул руки и помог ей сойти на землю.

– Стоять можешь? – Алексей внимательно всматривался в серо-голубые глаза и видел в них много боли.

– Потерпи, родная. – Алексей аккуратно застегнул на все пуговицы пальто и не сильно затянул пояс. Затем нагнулся и застегнул замки-молнии на полусапожках.

– Сможешь идти? – спросил он, намереваясь поднять Ольгу на руки.

– Погоди, – остановила его она. – Возьми в салоне чёрную кожаную сумку. Там деньги. И собери всех убитых в машину. И оружие тоже. В багажнике стоит канистра с бензином. Они хотели меня поджечь после того…

Ольга не закончила. Но Алексей всё понял. И ужаснулся тому, что могло бы произойти, опоздай он ещё на десять минут!

Обильно политый бензином красавец-джип вспыхнул на морозе, как сухая бумага. В нём горели собранные со всей поляны улики: трупы и их оружие. Даже не пригодившийся пистолет Алексей с яростью вытащил из-за пояса и швырнул в огонь. У него остался только нож.

Понимая, что нужно действовать быстро, он отнёс Ольгу к «Форду» и опустил её на заднее сиденье, подложив под голову снятый с себя джемпер. Несмотря на мороз, Алексей чувствовал, как потеет даже в одной рубашке. С досадой он наблюдал, как каждое его неосторожное движение причиняет девушке страдание. Потом он притащил и бросил в багажник небольшую кожаную сумку, предварительно проверив её содержимое. В ней находились тугие запечатанные пачки долларов. Алексей даже присвистнул от удивления, увидев их количество.

Со стороны поляны стали раздаваться одиночные выстрелы. Потом загрохотали нестройные очереди. Это огонь в пылающем джипе подобрался к патронам. Пора была покидать это нехорошее место.

Двигатель «Форда» запустился сразу. Не прогревая мотор, Алексей нажал на газ. Развернуть машину на узком асфальте удалось только со второй попытки.

Осторожно объехав по пологой обочине перегораживающий дорогу большой джип с лежащими возле него телами двух охранников, Алексей вырулил на трассу. Автомобили по ней двигались без остановки. Никому не было дела до пальбы в лесу и до поднимающегося оттуда столба чёрного дыма.

– Выстрелов из-за шума моторов с дороги могли и не расслышать, – рассуждал сидя за рулём Алексей. – А вот до города тут недалеко. Наверняка мы привлекли внимание. Но ментов не видно. Пока везёт…

Ольга молчала.

– Я как бы тебе жизнью обязан… – продолжил он, чуть обернувшись в её сторону.

– А я – тебе, – отозвалась она.

– Где ты взяла автоматический пистолет?

– Этот лысый бугай, когда на меня полез, закинул свою пушку вместе с одеждой под переднее сиденье. Я заметила. Он меня бил и одежду срывал, а другой – сиденья в салоне раскладывал. Второй – этот Рыбин – когда ты начал стрелять, выскочил из джипа. Я тогда вытолкала лысого на улицу и закричала тебе. А потом полезла за пистолетом. Но еле смогла его достать из-под сидений.

– Вовремя успела! – похвалил действия Ольги Алексей. – А то мы с тобой сегодня могли бы свидеться на небесах.

– Видно, рано ещё… не пришло время, – тихо произнесла Ольга. Но Алексей расслышал.

Через пять километров «Форд» свернул в поле на знакомую наезженную грунтовую дорогу и, проехав порядочное расстояние за лесопосадками в обратном направлении, остановился возле белых «Жигулей». Завидев Алексея, из автомобиля вышел Пётр.

– Быстро. Уложился в пятьдесят минут! – похвалил он. – И машинкой, смотрю, разжился!

– Да уж! – озабочено вздохнул Алексей, посмотрев в сторону поднимающегося над лесом чёрного дыма. – У тебя вода есть?

– Только минеральная, – растерянно пробормотал Пётр, припоминая, и полез в салон «Жигулей».

– Давай. – Алексей принял из рук Петра пластиковую магазинную бутылку с наклейкой «Нарзан» и понёс её Ольге в «Форд».

– Нужно попить, – устроившись на переднем сиденье, предложил он воду, предварительно свинтив крышку.

Девушка, не поднимаясь, приняла из его рук бутылку, приложила горлышко к разбитым губам, и вода, почти не попав в рот, обильно полилась на шею, на меховой воротник пальто и на сиденье.

– Не получается, – смущённо посмотрела она на Алексея.

– Давай помогу. – Алексей перегнулся через спинку сиденья, приподнял одной рукой голову Ольги, а другой осторожно поднёс к её губам бутылку.

Девушка сделала несколько глотков.

– Хватит. – Она с благодарностью посмотрела на Алексея.

– Ну, ты тут полежи, – улыбнулся он. – Печка работает. Не замёрзнешь. Скоро уже поедем.

– Лёша, мне такой в Москву нельзя, – предостерегла Ольга.

– Я знаю. – Он задержал на ней взгляд. – Постараюсь что-нибудь придумать.

– И ещё… – запнулась она.

– Что?

– Правильно было бы убрать тех двух охранников на даче. Они видели тебя и машину. По номеру автомобиль менты вычислят быстро. А в лесу на снегу следы нашего протектора остались. – Она смотрела на него не мигая. Алексей понимал, что Ольга права и ждёт от него ответа, но молчал.

– Ты этого не сделаешь, – наконец, произнесла за него Ольга. – А я сейчас тоже не смогу. Ладно… иди. Может, повезёт.

– Это ты там такой громкий фейерверк устроил, братишка? – то ли просто поинтересовался, то ли похвалил Пётр, когда Алексей, захлопнув дверцу машины, подошёл. Пётр, приложив козырьком ладонь ко лбу, с интересом рассматривал в лучах закатного солнца поднимающийся над лесом чёрный столб дыма. С той стороны всё ещё продолжали доноситься редкие звуки выстрелов. – Что там так хорошо коптит? Кто-то галоши не снял? А?

– Да уж, – не стал ничего объяснять Алексей. – Мне помощь твоя нужна, Пётр.

– Говори. – Хозяин «Жигулей» перевёл взгляд на нового знакомого, отвлекаясь от созерцания дыма.

– Девушка моя сильно избита.

– В больницу нельзя? – уточнил Пётр, с пониманием заглядывая через плечо Алексея.

– Нет, – покачал головой тот.

– Ладно. Тогда езжай за мной. – Без раздумий Пётр направился к своей машине. – К сестре моей поедем в Мытищи. Она врачом работает в санатории.

– Я сумку с вещами заберу. И пальто, – поёжился на морозе Алексей, вспомнив, что он стоит в одной рубашке, и шагнул к «Жигулям».

Вначале надел в рукава пальто, – оно хранило тепло прогретого автомобильного салона, – и почувствовал себя комфортнее. Затем потянулся за дорожной сумкой.

– Давай, я сейчас с тобой расплачусь, – предложил он новому товарищу.

– Приедем на место, там и рассчитаемся, – отмахнулся Пётр.

– Как скажешь… – Алексей решил, что обязательно отблагодарит и даст гораздо больше денег, чем обещал.

Белые «Жигули» двинулись первыми. Иномарка пристроилась за ними.

Смеркалось. Когда выезжали на трассу, мимо, обгоняя движущийся поток по встречной полосе, со стороны Москвы пронеслись на скорости две милицейские машины с зажжёнными фарами, сиренами и мигалками.

– Вовремя мы! Слышишь? – усмехнулся Алексей и посмотрел на Ольгу. – Ну, ты как?

– Терпимо, – простонала та.

– Оля, что вы чувствуете? – спрашивала врач в белом халате, ощупывая грудь и живот лежащей на белой простыне девушки.

– Боль… Голова кружится. И тошнит.

– Где больше всего болит?

– Здесь. – Ольга показала на правую сторону чуть ниже груди.

– Всё будет хорошо. – Врач, прикрыв одеялом поступившую пациентку, вышла из палаты.

– Ну, что? – женщина в белом халате и в такого же цвета накрахмаленной высокой шапочке сердито посмотрела на ожидающих за дверью Петра и Алексея. – Довоевались? У девушки, возможно, сотрясение мозга, перелом нескольких рёбер – это точно покажет только рентген – и сильные ушибы по всему телу. Кто её так?

– Не мы, сестрёнка! – очень убедительно замотал головой Пётр. – Вот Алексей – познакомься – отбил её у каких-то отморозков.

– Ей нужны лекарства и покой, – озабочено произнесла врач, взглянув на незнакомца.

– Сколько нужно денег? – поинтересовался тот. – Я за всё заплачу, только приведите её побыстрее в норму!

– Конечно, заплатишь, – строго посмотрела на него врач. – За лекарства. Лечить будем. Но я обязана о каждом таком случае сообщать в милицию.

– Люся, – понизил голос Пётр, – вот этого делать не надо.

– Петя, – предупреждающе сдвинула брови женщина-врач, – не учи меня делать мою работу. Ты же знаешь, как это строго… – Она посмотрела на Алексея. – Вы тоже милиционер или как этот, – она кинула взгляд на Петра, – бывший?

– Что значит «милиционер»? – застыл на месте Алексей и медленно перевёл взгляд с сестры Петра на него самого. Догадка поразила Алексей своей невозможностью. – Ты – мент?

– Он бывший омоновец, – ответила за брата сестра. – А вы не знали? Интересно…

– Не напрягайся! – бросил Пётр новому знакомому. – Долгая история… Сейчас я – временно безработный. При случае как-нибудь расскажу.

– Ладно, – бесцеремонно прервала их диалог Людмила. – Без меня разберётесь! А девушке придётся побыть у нас четыре-пять дней. Это – самое меньшее.

– Может, она быстрее пойдёт на поправку? – с надеждой в голосе предположил Алексей. – Через пять дней Новый год. Дома и стены помогают…

– Четыре дня – самый минимум. – Людмила была непреклонна. – Перед Новым годом, я думаю, вы, Алексей, сможете забрать её домой. Но ещё с неделю она должна будет полежать. Лекарства и мази я выпишу. Вам всё понятно? – Она смотрела строгими глазами врача.

– Понятно, – с готовностью ответил Алексей. – А я на эти дни могу оформить путёвку в ваш санаторий?

– Да, – утвердительно качнула головой Людмила. – Внизу на первом этаже в приёмном отделении. Но сегодня, наверное, уже поздно – все уходят в пять часов. Завтра прямо с утра и оформитесь.

– А сегодня что делать? – с надеждой в голосе спросил Алексей.

– А поехали ко мне! – предложил Пётр.

– Спасибо, конечно, – извиняющимся тоном произнёс Алексей, – но я Ольгу не оставлю. Можно мне до утра вместе с ней побыть в палате? Она ведь там одна. А я тихо… – Он умоляющим взглядом смотрел на врача.

– Не положено.

– Люсь? – вступился Пётр. – Видишь, парень любит девушку. Волнуется. Разреши?

– А когда меня с работы выгонят, ты моего ребёнка кормить будешь? – повысила женщина голос на брата.

– Буду! – заверил тот.

– Ты сам-то безработный! – прозвучал в ответ укор. – Будет он! – Врач посмотрела на Алексея уже совсем не строгим взглядом:

– Ладно. Сегодня я дежурю. Оставайтесь. Но завтра с семи утра до девяти, где хотите, гуляйте. Вас тут не должно быть! А в девять придёте оформляться.

– Вот и ладно! – засобирался Пётр и посмотрел на Алексея: – Давай деньги, я сейчас сгоняю до магазина. Куплю, что скажешь: колбасы, хлеба, сок какой-нибудь. Что ещё?

– Молока для Ольги и творога, – попросил Алексей. – При переломах рекомендуют. Правильно? – Он посмотрел на врача.

– Совершенно верно, – кивнула головой та.

– А для тебя что-то нужно купить? – Пётр обращался к сестре.

– Ужином я запаслась, – отказалась от его услуг Людмила.

Алексей полез в карман и вытащил деньги:

– Две тысячи хватит?

– Более чем… – усмехнулся Алексей, глядя на смятые банкноты.

– И вот ещё четыре тысячи за услуги. – Алексей протянул все деньги Петру. – Бери. Это, как договаривались.

Пётр деньги взял и взглянул на Людмилу:

– Живём! А ты говоришь – безработный!

Алексей повернулся к стоящей на стульях за его спиной чёрной кожаной сумке, раскрыл её и вытащил одну пачку долларов.

– Тут десять тысяч, – произнёс он, держа деньги перед притихшими в изумлении новыми друзьями. – Не отказывайтесь, пожалуйста. Вы нам с Ольгой очень помогаете. И я уверен – ещё поможете. Возьмите и поделите по-братски. Думаю, пополам будет справедливо. Ну, берите!

Он почти насильно сунул деньги в упаковке в руку Людмилы.

– Вы не банк, случайно, взяли? – пролепетала та, рассматривая новые доллары в своей ладони. – Мне с криминалом дела не нужны.

– Деньги наши. Заработанные. Мы с Ольгой не так богаты. Но ваша помощь нам сейчас просто необходима – успокоил Людмилу Алексей, легонько потрепав по руке, неуверенно держащей пачку валюты. – Поставьте Олю на ноги.

Людмила, передав доллары оторопевшему брату, медленно пошла по коридору в сторону ординаторской.

– Ну, ты даёшь! – вполголоса воскликнул Пётр, глядя на Алексея. – Не жалко?

– Не говори глупостей! Считай, что это бандиты Ольге на лечение припасли. Вот мы их и тратим по назначению…

Когда после ухода медицинской сестры, Алексей осторожно вошёл в палату, тихо притворив за собой дверь, Ольга ещё не спала. Она, повернув голову, смотрела в его сторону.

– Лёша, где мы? – спросила Ольга.

– У друзей. В подмосковном санатории. – Он подошёл к кровати и опустился на стоящий возле тумбочки стул. – Не беспокойся: тот парень, что выручил нас, и твой лечащий врач – это брат и сестра. Они ребята надёжные.

– Мы с тобой с самого утра ничего не ели. Я всегда морю тебя голодом. – По лицу девушки скользнула улыбка. – Видишь, какая из меня хозяйка.

– Пустяки. Сейчас придёт Пётр. Классный парень! Я тебя с ним познакомлю. Он побежал в магазин за продуктами для нас. Сообразим по-быстрому ужин. Потерпи чуть-чуть.

– Мы здесь надолго?

– Думаю, что Новый год будем встречать уже дома… У меня дома, – помолчав, уточнил Алексей. Он посмотрел на Ольгу и, чуть помедлив, продолжил: – Я тебя познакомлю с родителями. Они у меня хорошие. А знаешь какие умные!

– А если я не поправлюсь?

– А если нет – то нам и здесь не плохо. Ёлку посреди палаты поставим! И Деда Мороза со Снегурочкой закажем. Денег, слава богу, у нас теперь достаточно – девяносто тысяч баксов! – Алексей указал взглядом на кожаную сумку, стоящую у кровати.

– Было сто.

– Десять я отдал Людмиле и Петру за помощь и молчание.

– Надо переложить деньги и избавиться от сумки, – посоветовала Ольга. – Вещественное доказательство…

– Так и сделаем, – согласился Алексей, и усмехнулся: – Голова-то у тебя болит, но соображает! Значит, скоро поправишься.

Открылась дверь, и на пороге возник высокий мужчина с пакетами в руках. Пётр вернулся быстро. Купленных продуктов могло хватить на неделю.

Алексей познакомил своего нового друга с Ольгой, и пока Пётр с интересом что-то говорил лежащей на кровати девушке, стал распределять продукты по полкам работающего в палате холодильника.

– Я приеду завтра, чтобы узнать, как вы тут. – предупредил перед уходом Пётр, помахав рукой Ольге через плечо Алексея. – Если что – у вас есть номер моего мобильного.

– Спасибо за всё, – по-доброму улыбнулся Алексей, пожимая протянутую на прощание сильную руку.

– Это тебе спасибо!

– За что? – удивился Алексей.

– За то, что есть ещё настоящие мужики в России! – Пётр шагнул через порог и закрыл за собой дверь.

Приготовив лёгкий ужин из творога и молока, Алексей заставил Ольгу поесть.

Девушка лежала на кровати, её голова возвышалась на подушке, а Алексей кормил её из ложечки, словно ребёнка.

Ольга уснула. Алексей улавливал её ровное дыхание в другом конце палаты, а сам всё ещё лежал с открытыми глазами и думал. Думал о несправедливости жизни. Думал о том, как однажды уже погиб, выручая его, один хороший человек – его командир. Именно гибель командира взвода заставила Алексея пересмотреть своё отношение к жизни и к людям. Именно гибель взводного подтолкнула Алексея к решению подписать пятилетний контракт на сверхсрочную службу – он отдавал долг за убитого товарища. Воспоминания…

…Капитан повернулся лицом к ожидающим в полной экипировке солдатам роты разведки и, махнув призывно рукой, приказал:

– Сержантам, пулемётчикам, гранатомётчикам и снайперу, подойти!

– По данным нашей разведки, – начал он без предисловий, когда группа крепких парней в камуфляжах плотно столпилась вокруг, – там, в горном массиве бандформирование – что-то около пятидесяти человек. В основном – молодёжь. Нас больше и на нашей стороне – фактор неожиданности, а также опыт и преимущество в оружии. У «чехов» всего пара гранатомётов РПГ и пара пулемётов. «Калашами» они владеют хуже нас. Они из них стрелять учатся. А для успеха главное – слаженные действия. Поступим следующим образом: я с двумя пулемётами и с двумя десятками бойцов второго взвода обойду и через час атакую лагерь боевиков с тыла со стороны села. Со мной пойдёт один расчёт с гранатомётом. Выдавим их из леса. «Чехи» побегут сюда. А здесь-то их и встретите вы. Засаду нужно расположить дугой, чтобы перекрыть все возможные пути выхода из леса. Дайте бандитам втянуться в низину и уже не выпускайте их оттуда. Брать живыми не обязательно. На руках этих, с позволения сказать, боевиков кровь семьи учителя, кровь жены и детей участкового, и кровь всех родственников председателя местного сельсовета. Все меня поняли?

Ответом была тишина.

– Значит, поняли! – удовлетворённо кивнул головой ротный. – Итак: первым отрядом командую я. Командовать вторым отрядом здесь, в засаде, будет старший лейтенант Крылов. И что б никого не упустили, черти полосатые! Понятно, десантники?

– Есть! – по-военному коротко отозвался Крылов.

– Кто прозевает хоть одного «чеха» – оставлю в следующую операцию очки драить в казарме! – Ротный исподлобья обвёл взглядом окружавших его рослых спецназовцев. – Это всем понятно, богатыри мои?

– Понятно, – ответил за всех Крылов.

– Поглядим! – по-отечески посмотрел на него ротный. – Дай закурить.

Взводный полез за сигаретами в карман пятнистого комбинезона.

– Крылов, ты сам распределишь людей и обозначишь сектора обстрела! Снайпер выберет себе позицию индивидуально, – продолжал командир роты, сделав две глубокие затяжки сигаретой и остановив свой тяжёлый взгляд на Алексее Разанове. – Его первая задача – выбить гранатомётчиков и командиров. Задача остальных бойцов – сбить бегущих в кучу. Поэтому начинайте бить по флангам. Пусть кучкуются к центру. Потом пулемётчику легче будет работать. На радиосвязь выходить только после того, как бандиты втянутся в низину на дистанцию открытия огня. До этого – режим полного радиомолчания! Чтоб не перехватили. И запомните: уйти не должен никто! Всем ясно? – Ротный повернулся лицом к командирам взводов.

– Так точно! – нестройным дуэтом ответили офицеры-спецназовцы.

– Ладно, – выкинув недокуренную сигарету, изобразил подобие улыбки на волевом лице ротный. – Все свободны! Всем проверить готовность к бою. Крылов, останься.

– Вот что, Коля, – обратился ротный к старшему лейтенанту, когда младшие командиры разошлись по своим подразделениям, – этот снайпер, что придан тебе, ещё не обстрелян. Присмотри за ним в бою.

– Понял, Владимир Васильевич. – Подчинённый назвал ротного не по Уставу.

– Не оплошай, Николай…

Дав необходимые указания, командир роты повёл второй взвод вдоль опушки леса в обход лагеря боевиков мимо невысоких лысых холмов.

Алексей, прикинув в уме свой сектор стрельбы, стал, как учили в школе снайперов, оборудовать позицию за камнями.

Старший лейтенант Крылов грамотно распределил оставшихся людей, приказав замаскироваться и ничем не выдавать своего присутствия. После пары негромких окриков Крылова над притаившейся засадой повисла тишина. В этом напряжённом безмолвии стрекот кузнечиков, казалось, разносится до самого горизонта. Невысоко над головой Алексея Разанова в сторону гор пролетела большая птица, и ему показалось, что он услышал звук рассекаемого крыльями воздуха.

Позиция снайпера располагалась на гребне высоты чуть впереди позиций стрелков и несколько в стороне, и это давало возможность держать в поле зрения спуск с горы и поляну под ней, подъём на гребень и каждого бойца в засаде. Правда, место засады снайпера могло простреливаться с холма у кромки леса. Но Алексей понадеялся, что чеченцам будет некогда забираться на этот холм.

Вскоре к Алексею присоединился Крылов.

– А что, удобный сектор обстрела! – оценил он выбор сержанта. – Молодец! Пулемёт бы сюда, да жаль, нет у нас второго.

– Справимся, – ответил ему Алексей.

– Это твой первый бой, Разанов?

– Первый, товарищ старший лейтенант. – Посмотрел на молодого командира Алексей. Крылов был старше лет на пять.

– Как ощущения? Коленки не дрожат?

– Для снайпера главное – чтобы руки не дрожали, товарищ старший лейтенант, – улыбнулся в ответ Алексей.

– Молодец! – снова похвалил офицер. – Чувство юмора на войне – не последнее дело. Ну, смотри, гранатомётчиков не пропусти! И за тем холмом посматривай.

Крылов, пригибаясь, ушёл на позиции разведчиков к пулемёту.

Казалось, что минуты ожидания складываются в часы. Безжалостно палило полуденное солнце, и ощущение того, как голову и плечи жгут его горячие лучи, постепенно перерастало в уверенность, что это длительное ожидание и тишина так нестерпимо выматывают силы. Алексей чувствовал, как вместе с повисшим безмолвием в колыхающемся воздушном мареве накапливается напряжение, исходящее от присутствия четырёх десятков притаившихся в засаде и изнывающих от зноя людей. Алексей ощущал физически это гнетущее напряжение. Но он сидел и терпеливо ждал, как его учили этому в школе снайперов.

В натянутой и готовой лопнуть каждую минуту тишине два взвода спецназовцев просидели уже больше часа, когда, наконец-то, впереди, за лесом, раздались первые одиночные выстрелы, перерастающие сначала в редкие короткие, затем длинные и частые автоматные и пулемётные очереди, и взрывы гранат. «Только бы не промазать!» – как молитву твердил Алексей, тревожно вслушиваясь в звуки приближающегося боя.

– Вон смотри! Пошли! – неожиданно толкнул его в бок незаметно подкравшийся Крылов. У Разанова ёкнуло внутри, и он прижался подбородком к сухому прикладу винтовки, стараясь рассмотреть в приближении оптического прицела участок леса в указанном направлении, и увидеть хоть что-нибудь. Ему показалось, что это воздух пришёл в движение. В оптику прицела он заметил что-то мелькнувшее между деревьями раз, другой – и тут же догадался, что это люди. На пределе дальности прицельного выстрела «Калашникова» из леса выбегали фигурки в зелёных камуфляжах с тёмными полосками автоматов. Неуклюже подпрыгивая, они семенили по камням в низину. Вооружённые люди, ничего не подозревая, бежали прямо на засаду спецназа.

И вот раздалась первая близкая автоматная очередь, будто лопнули один за другим несколько детских воздушных шариков, и тут же упал на камни один из бегущих. Но рассеянная толпа упрямо продолжала движение вперёд. За первой автоматной очередью прозвучала вторая, затем третья… И сразу по гребню высоты, занятой десантниками, рассыпалось уже несколько десятков автоматных очередей, превращающих отчётливый звук отдельных выстрелов в сплошной треск и грохот. Им стали отвечать, приглушённые расстоянием, «Калашниковы» из бегущей толпы. Но для противника оборудованная за укрытиями засада была неуязвима. Выбегающие из леса люди один за другим, взмахивая руками, как подбитые птицы, падали на камни. Некоторые ещё продолжали шевелиться, ползти, но лежащих становилось всё больше.

«Так и для меня не останется», – подумал Алексей. Оторвавшись от прицела, он заметил группу из пяти человек, которая, умело маневрируя, падая, поднимаясь, переползая от укрытия к укрытию, бежала растянутой цепочкой прямо к позиции снайпера во фланг засады. Вёл группу опытный вояка – иногда сквозь выстрелы со стороны леса до Алексея долетали чёткие выкрики команд на незнакомом языке. Алексей облизнул пересохшие губы, поднял голову над камнями, чтобы лучше рассмотреть бегущих. Припавший к прицелу дымящегося автомата Крылов зашипел на него:

– Не выдавай позицию! Не высовывайся!

Но Разанов уже увидел свою первую цель – ручной гранатомёт, и вторую – того, кто вёл за собой всю группу. Привычно и натренировано двигающийся под пулями невысокий крепкий мужчина в зелёном камуфляже без головного убора отдавал короткие команды, лишь иногда оборачиваясь. Разанов рассмотрел развивающиеся тёмные волосы и короткий автомат в его руке. Алексей изменил свой план: быстро прицелившись, он одним выстрелом достал из своей СВД черноволосого. И успел увидеть, как упал и больше не поднялся полевой командир, и как залегла вся его группа. Почти сразу же глухо хлопнул гранатомётный выстрел. В середине перед позициями спецназа поднялся фонтан из камней и земли. Заметив краем глаза, откуда был произведён пуск гранаты, Алексей чуть повёл стволом винтовки. Прозвучал следующий выстрел снайпера. Не успевший залечь гранатомётчик покатился вниз по камням. Снова подала голос снайперская винтовка, тут же неловко клюнул головой в землю ещё один из бегущих с пулемётом в руках. Следующим выстрелом Алексей сбил с ног командира, крайнего в цепи.

Но нескольким боевикам всё же удалось достигнуть низины и выйти из сектора обстрела Алексея. Теперь они находились и вне зоны действия пулемётчика.

В одно мгновение осознав, что должен сделать, Алексей привстал над камнями на колено и, выдернув чеку, швырнул в низину лимонку, за ней тут же – другую. Он полез рукой за третьей, когда по барабанным перепонкам больно ударили – один за другим – звуки взрывов. Рядом хлестнула в уши длинная автоматная очередь. Крылов, прикрыв собой Алексея, стрелял, поднявшись во весь рост.

– Назад! – стреляя, кричал Крылов. – В укрытие! Куда лезешь… твою мать!

Это были его последние слова. Несколько пуль почти одновременно пробили грудь офицера и голову…

Из укрытия за камнями Алексей заставил замолчать заработавший с холма у леса чеченский пулемёт.

Задачу спецназовцы тогда выполнили. Но среди троих погибших был и командир взвода разведки старший лейтенант Крылов…

Утром Алексей оформился в рецепшине санатория в одну палату с Ольгой, сделав запись в графе листка прибытия: «муж, жена».

Днём, когда приехал Пётр, Алексей отогнал «Форд» обратно в контору по прокату. Потом оттуда по мобильному телефону позвонил в свой филиал Галине и предупредил, что задерживается в столице до праздников, и попросил взять на себя организацию и проведение новогоднего вечера с коллективом филиала.

– Всем передавай привет! Скажи, что соскучился. И поздравь с наступающим Новым годом! Деньги на подарки возьми у секретаря. Она знает. Отчёт за неделю отправь в Москву с моей электронной почты. Я ещё позвоню. – Алексей отключил трубку.

С начала работы филиала он ни разу не пропускал такие важные, с его точки зрения, для сплочения коллектива мероприятия, как 8 марта, 23 февраля и Новый год. Но теперь в его жизни происходили бурные изменения.

Из здания конторы по прокату автомобилей Алексей вышел на улицу, где его поджидал возле своих «Жигулей» Пётр. Осмотревшись, Алексей сел в его машину.

По пути к санаторию они, сделав остановку, решили пообедать в придорожном кафе.

– И за что, всё-таки, тебя попросили из ментуры? – поинтересовался Алексей, когда они скучали за столиком в ожидании сделанного заказа.

– А ты посмотри вокруг, – вместо ответа проворчал Пётр. – Видишь много русских лиц?

– Не понял, – усмехнулся Алексей, оглядывая посетителей и работников кафе.

– Я говорю – в столице русскому человеку скоро некуда будет податься.

Через минуту он продолжил:

– ОМОН по пустякам не поднимают. Мы в прошлом году за три месяца несколько раз выезжали в Подмосковье на задержания воров в законе на их сходках, – решил всё же разоткровенничаться Петр. – В основном там были грузины. Их полно в Москве. Ведь мы знали, куда едем. Знали, что криминал, знали, чем они промышляют. Но к своему изумлению, на следующем задержании я встречал уже знакомые личности. То ли откупаются, то ли ещё что! Веришь?

– Верю, – нехорошо усмехнулся Алексей. – Во власти люди, а человек слаб до денег…

– Не ёрничай! – повысил голос Пётр. – Причём тут люди? Власть – да! Контролировать её трудно. А милиция – самая закрытая система после ФСБ. У меня к тому времени аж наболело – где он – Закон? Ну, что я – простой лейтенант – могу? И тогда сделал то, что мог. Одна такая рожа стала мне угрожать, и я при задержании отвёл душу. А после испробовал на себе, как может прессовать административная машина МВД. Ты – кругом не прав. Не прав даже в том, что воевал за Родину, что родился в этом государстве! Что вообще родился! Короче, предупредили о неполном служебном соответствии и отправили проходить дальнейшую службу в один из удалённых регионов. Строго предупредили, что обязательно снимут погоны, если что…

А в том городе, куда я приехал служить, беспредела творилось больше, чем в Москве, только чинили его не кавказцы, а наши – русские, которые при власти. Точнее, их дети.

Пётр помолчал недолго.

– Анекдоты про «новых русских» в малиновых пиджаках и с якорными золотыми цепями на шее канули в лету, однако, похоже, настала золотая пора отпрысков представителей партийной и бизнес-элиты, которые своим бравым папашкам легко дадут фору. Но вот, понимаешь, незадача: все эти кутежи в ресторанах, поездки на лучшие курорты мира, гонки по городским улицам на шикарных иномарках, похоже, приелись этим «золотым» детишкам, им подавай что-нибудь новенькое, с адреналинчиком. Например, изнасилование, веселее – групповое. С унижениями, с избиением, а, возможно… – Пётр споткнулся, недвусмысленно посмотрел на Алексея и продолжил: – И ведь уверены, что никаких последствий для них не будет, потому что их всемогущие папы всегда прикроют своих шаловливых детишек.

– Ну, Америку ты мне не открыл, – брезгливо скривился Алексей.

– Ты слушай!.. – Не ослаблял эмоций Пётр. – Буду говорить так, как писался протокол. Короче, летом в том захолустном городе произошла дикая история.

В тот день была моя смена в ОМОНе. Случайно во дворе нашего Управления я увидел плачущего молодого мужчину. Оказалось, что уже два дня сынок одного крутого чиновника насильно держит у себя дома жену этого парня. Расспросив его, я подошёл к дежурному. Тот мне ответил, что не приказано принимать каких-либо мер по этому делу. Я не стал дожидаться приказов. Ещё до обеда в квартиру сына чиновника вошёл дежурный наряд ОМОНа и освободил перепуганную наложницу из плена. И, знаешь, вовремя. Там два молодых подонка решили утопить девушку в ванной, а перед этим – ещё разочек с ней развлечься. Мы как раз застали их за этим занятием. В результате обыска квартиры мои парни изъяли у начинающих эротоманов огромное количество порно, в том числе домашнего производства с участием пленницы, и наркотики.

Позже адвокаты подонков отвергли все обвинения, объясняя «невинные» шалости деточек тем, что девушка всё делала добровольно, и сама не хотела возвращаться домой. Они дали пострадавшей под расписку сто тысяч рублей в счёт погашения морального ущерба, после чего она написала заявление, что ни к кому претензий не имеет. Потом с дочерью и мужем уехала из города.

– Ясно, – кивнул головой Алексей. – Девушке недвусмысленно дали понять: либо она берёт деньги и исчезает из города, либо её ожидают большие проблемы. Приём отработанный. Маленький человек – она вполне предсказуемо выбрала первый вариант, и для сыновей «больших родителей» эта история закончилась без каких-либо неприятных последствий. Самое дерьмовое в ней то, что теперь подобные сыночки знают наверняка, что любые преступления им сойдут с рук благодаря влиятельным папам.

– Именно так, Лёха. Обидно! – Пётр перешёл на повышенные тона. – Мы тогда спасли девушку, а меня через неделю за превышение полномочий, как паршивого кота, выкинули из милиции. Сволочи!..

– Тише-тише, не кричи так, – попытался остудить пыл разгорячённого товарища Алексей. – На нас уже обращают внимание.

– И пусть смотрят! – не желал понижать голос тот. – Пусть знают, что этот новый класс, руководящий сегодня страной, купил себе индульгенцию на вседозволенность!..

– Петя, мы ещё не пили! – чётко и раздельно произнёс Алексей, сильно сжав лежащую на столе руку товарища. Тот поморщился от боли и замолчал.

– Это хорошо, что ты – не мент, – тихо произнёс Алексей, подождав, пока Пётр немного успокоится, потирая сдавленную кисть.

– Чем хорошо? Ментов недолюбливаешь? – хмуро посмотрел на него Пётр. – Ну и хватка у тебя! Руки не чувствую.

– Пройдёт, – бросил Алексей, приступая к еде. – А ментов действительно не люблю. Знаешь, я недавно видел по телевизору передачу, в которой показали, как столичные милиционеры задержали в метро Героя России – офицера запаса, подполковника, командовавшего во вторую чеченскую батальоном на одном из труднейших участков.

– Это ты про того подполковника, что зашёл пьяным в метро? – оживился Петр. – Знаю я эту историю.

– То, что человек вошёл в метро под хмельком – одно дело. Возмущает другое, то, как в отделении милиционеры обошлись с боевым офицером, с Героем! Они его унижали, оскорбляли: раздели, посадили в клетку типа волчарника, обзывали, просовывали сквозь решётку швабры и дубинки, тыкали ими в человека и снимали всё это на мобильный телефон. Как ты думаешь, кого они унижали: Героя или Россию? Я раньше как-то пытался оправдать милиционеров, мол, грязная работа, не совсем умное и порядочное руководство, мало платят… А теперь знаю, что в милицию, в основном, идут люди определённого склада, они знают, зачем туда идут, и сколько им не плати – они не изменятся! Это у вас называется – система!

– У всех у нас одна система! – скривился Петр. – Давай лучше выпьем?

– Ты за рулём, – остудил пыл товарища Алексей. – При случае обязательно выпьем. Нам надо ехать – моя там одна.

Пётр подвёз Алексея к самым воротам санатория и уехал по своим делам.

Алексей поднялся в палату к Ольге. Девушка уже успела пообедать и смотрела телевизор.

– Привет! – улыбнулся ей с порога Алексей. – Ты как?

– Уже лучше, – ответила улыбкой Ольга. – Проверял, хвоста не было?

– По твоему совету мы с Петром остановились перекусить в кафе. Я смотрел, вроде везде чисто. Знаешь, Пётр мне тут про себя рассказал…

Алексей пересказал услышанную от бывшего омоновца историю.

– Это мой мир, Лёша, – в ответ на его слова грустно произнесла Ольга и зевнула, прикрыв рот ладошкой. – Он такой.

– Будем менять его! – с энтузиазмом воскликнул Алексей. – Я пройдусь по санаторию. А ты поспи. – Он поцеловал Ольгу в щеку.

– Только ты долго не задерживайся, – попросила она.

Выйдя из палаты, Алексей лицом к лицу столкнулся с самым настоящим священником в чёрной рясе и с золочёным крестом. Тот шёл по коридору. Возникшее неожиданно желание заговорить заставило Алексея задержаться у двери.

– Добрый день, святой отец! – Алексей обратился так, потому что не представлял, как ещё можно обращаться к служителю церкви.

– День добрый! – Батюшка остановился, поняв по глазам желание человека и ожидая продолжения разговора. Под чёрными усами и аккуратно подстриженной бородой открывалось лицо тридцатилетнего мужчины, но по взгляду Алексей сказал бы, что перед ним умудрённый жизнью старец.

– А не могли бы вы зайти к нам в палату? Ненадолго. Пожалуйста.

– Скажи мне имя своё, – попросил батюшка.

– Алексей.

– А кто там, Алексей?

– Девушка моя. Пострадала она сильно.

– Нужно помолиться?

– Нет… – Алексей потупил взор. – Она не верит… Просто поговорить. Если можно… – Он с надеждой снова посмотрел на священника.

– Давай посмотрим. – Священнослужитель сделал шаг по направлению к двери, возле которой стоял Алексей.

– Ну, здравствуйте, молодые люди! – Убедившись, что Ольга не спит, прямо с порога начал разговор посетитель в рясе. – Давайте знакомиться: меня зовут Олегом Сергеевичем. Можно просто – отец Олег.

– Оля, – удивлённо представилась Ольга, приподнимаясь с кровати.

– Лежите-лежите… – запротестовал батюшка с профессорской внешностью, присаживаясь на стул и очень внимательно глядя девушке в глаза. – И так, значит, Оля… Давайте поговорим. Вы не против?

– Давайте…

Ольга, открыто отвечая на вопросы, рассказала о своей семье, о планах на жизнь. Алексей, слушая, сделал для себя неожиданное открытие, что Ольга мечтает иметь двоих детей – мальчика и девочку.

– А теперь вы расскажите о себе. – Батюшка посмотрел на Алексея.

Тот выдержал прямой взгляд из-под густых бровей.

– Да у меня мало чего интересного.

– Ну что ж… Тогда скажите: вы счастливы? – Отец Олег не отпускал взглядом глаза Алексея.

С губ Алексея чуть не сорвалось «Да!», но через секунду он уже не был уверен в таком ответе.

– Знаете, – произнёс он, – я мог бы назвать себя счастливым человеком. И не сильно покривил бы душой, потому что достиг почти всех целей, которые перед собой поставил на несколько лет вперёд, и добился определённого профессионального успеха, статуса в обществе. Но тут не всё так просто: скоро мне уже исполнится тридцать три, я не женат, у меня нет детей. Вот я и спрашиваю себя – для чего всё это? Стоила ли игра в карьеру таких усилий и времени, потраченных на неё? Так ли уж важно, в конечном счете, всё то, чем я занимался до последнего времени? По-честному, мне бы хотелось думать, что существование моё не бессмысленно, что и я внёс какую-то позитивную лепту в эту жизнь… Хотя многие завидуют, называют счастливчиком.

– Не надо так грустно, – улыбнулся батюшка. – Всё, о чём вы говорите – замечательно. У вас интересная работа, возле вас замечательная девушка. От рождения каждый человек наделён чудесной силой – невидимой, неслышимой и неосознаваемой – влиять на других людей самой своей жизнью. Человек постоянно излучает свою сущность – то, каков он есть, а не то, каким хочет казаться. В конечном итоге то, что мы собой представляем, оказывается куда более красноречивым, чем то, что мы говорим, хотим делать или как выглядим. Раз вас считают счастливым, значит, вы таковой и есть.

– Счастливый? – Алексей взглянул на Ольгу. – Наверное, счастливый…

– Пусть пройдёт время, уважаемый Алёша. Есть такой принцип: большое видится на расстоянии. – Батюшка многозначительно посмотрел на лежащую на кровати Ольгу. Та улыбнулась ему, поняв вложенный в слова смысл.

– И ещё, молодые люди, поймите одну истину, любить – значит что-то делать: жертвовать чем-то, отдавать всего себя. Если вы хотите увидеть, что такое настоящая любовь, посмотрите на отношения родителя к своему ребёнку, ради которого он приносит себя в жертву. Любовь – это не только страсть, это ценность, которая проявляется через действие того, кто любит. Любовь к человеку, любовь к Богу… А вы в Бога верите?

– Простите, батюшка, но я в церковь не хожу, – тихо произнесла Ольга.

– Я ношу крестик, – поспешно вставил Алексей.

Отец Олег посмотрел на обоих, скрывая под усами добрую улыбку:

– Вы, главное, верьте, а ходить в храм или нет – это решение придёт потом, с годами. Душа каждого человека с самого рождения – она Бога знает, потому что даётся ему Богом. Именно в ней храниться искра божественного творения в каждом живущем человеке. Берегите душу. Ну, не стану больше утомлять вас своими нравоучениями – пора мне. – Собеседник с профессорской бородкой и в рясе поднялся со стула, осенив крестным знамением сначала Ольгу, затем Алексея. – Я тут в местном храме служу, если что – заходите.

– Спасибо вам! – произнесла Ольга.

– Выздоравливай, дочка! – Очень внимательно посмотрел на неё священнослужитель. – А в церковь обязательно сходи. Облегчи душу.

– Спасибо… – Ольга отвела взгляд.

– Спасибо и удачи в ваших делах! – от души поблагодарил Алексей, пожимая Олегу Сергеевичу руку и протягивая сто долларовую купюру.

– Это лишнее! – Священник открыто заглянул ему в глаза и направился к выходу. А смущённый Алексей остался стоять посереди палаты, сминая в кулаке деньги.

– Просите и вам воздастся! – Отец Олег задержался в дверях. – И не забудьте: Любовь не есть Бог! Но Бог есть – Любовь! Живите с Богом в душе и в ладу с собой…

– Я буду очень рад новому разговору с отцом Олегом! – признался, подсев к Ольге на кровать Алексей. – Такое чувство, будто меня самого омыли чистой водой. Светлее стало…

– Откуда ты его взял? – с недовольством в голосе поинтересовалась Ольга.

– В коридоре встретил.

– Что, прямо у дверей палаты?

– Я вышел, а он идёт! Не веришь?

Девушка повернулась спиной, ничего не ответив.

Ольга быстро шла на поправку. Через день она уже ходила по палате. Головная боль утихла, рёбра, стянутые тугой повязкой, почти не беспокоили, опухоль на лице спала, оставив на память о себе желтеющий синяк во всю скулу. Лишь ссадины на ещё припухших губах мешали ей улыбаться, и Алексей старался меньше смешить Ольгу.

На третий день Людмила разрешила своей пациентке выйти на улицу.

Воспользовавшись случаем, Алексей предложил немного пройтись по расположенному невдалеке посёлку.

Они вышли из каменного санаторного корпуса ещё засветло, когда низкое, только что просыпавшееся пушистым снегом, декабрьское небо застыло в ожидании приближающихся сумерек, и направились к виднеющимся пятиэтажным строениям.

В окнах жилых домов то тут, то там загорались электрические лампочки. Фонари на улице открывали свои неоновые глаза, сея блёклый свет в медленно сгущающуюся темноту. Машины замигали включенными огнями. В этот первый не по-зимнему тёплый вечер люди не спешили в свои квартиры, потому что заканчивался год и потому что послезавтра наступал новый.

Поглазев на светящиеся предпраздничными огнями витрины магазинов и кафе с посетителями, Алексей и Ольга вышли к большой наряженной ёлке на площади.

Здесь слышался детский смех. Маленькие ребятишки под надзором родителей катались с ярко раскрашенных деревянных горок, дети постарше играли в снежки, выстроив снежную крепость.

– Лёша, а ты помнишь своё детство? – спросила Ольга.

– Помню, – он утвердительно кивнул головой. – Мы зимой тоже строили крепости, а потом штурмовали их.

– А я хорошо помню из детства только бабушку. Кажется, что счастье – это моя бабушка. У меня было всё: лучшие игрушки, куклы, книжки, платья. Бабушка очень заботилась обо мне и оберегала. А зимой она катала меня на санках. Помню, однажды я слетела с горки и сильно ударилась. Так ревела! А бабушка жалела меня, прижимала к себе и приговаривала: «У кошки заболи, у собачки заболи, а у Олюшки заживи!» Мне было больно, но так было жалко невиноватых кошку и собачку, что я ревела ещё сильнее… А когда бабушка умерла, я не смогла плакать.

Алексей мягко обнял Ольгу, прижал к себе и тихо произнёс:

– У кошки заболи, у Олюшки заживи!

По подрагиванию её плеч он подумал, что девушка неслышно смеётся, потом понял, что она тихо плачет…

Утром следующего дня Алексей помогал Ольге садиться в белый микроавтобус «Мерседес», заказанный днём ранее через Петра. Машина подошла к главному входу в основное здание санатория.

– То, что надо! Спасибо тебе, Пётр! – Алексей от чистого сердца благодарил друга. – Поедем, как в царской карете.

– Тут моя жена вам в дорогу собрала, – несколько смущаясь, товарищ протянул пакет с ручками. – Там курочка жареная – ещё тёплая, огурчики солёные и термос с горячим чаем. А от меня бутылочка коньяка в подарок к наступающему празднику. Будете пить, вспомните про Петра.

– Да я тебя никогда не забуду! – Алексей говорил искренне. – Вот только подарков для вас мы не купили…

– Да ты что! – перебил его Пётр. – Вы нам с Людмилой такой подарок сделали!

Проводить Ольгу с Алексеем к автобусу вышла и Людмила.

– Вы помягче там… – строго обратилась она к водителю – седому мужчине лет пятидесяти. Потом посмотрела на Ольгу:

– А ты соблюдай режим! Ну, если что, адрес и телефон вы знаете… – Людмила говорила сухо, но её повлажневшие глаза излучали столько тепла, что Алексей не удержался, обнял и поцеловал её в щеку.

– Спасибо тебе, Люда! Спасибо за всё!

«Мерседес», мягко урча двигателем, тронулся через открытые ворота мимо поднятого шлагбаума, поехал по дороге и вскоре скрылся за поворотом.

Пётр по-братски обнял Людмилу, и они долго махали руками вслед.

В салоне Алексей помог Ольге снять пальто и повесил его на специальные плечики.

– Приляжешь? – показал он глазами на приготовленную постель.

– Можно, я пока посижу с тобой? – Ольга улыбнулась одними глазами, прижалась к Алексею, и они вместе стали смотреть в окно на проплывающий зимний пейзаж…

– Расскажи ещё о себе, – попросила Ольга, когда они отъехали от Москвы уже на приличное расстояние. – Я прилягу, а ты говори – мне так будет удобнее.

Алексей помог ей лечь и накрыл простынёй. Ольга приготовилась слушать.

– У меня тоже была бабушка, – чуть с грустью улыбнулся он. – Мамина мама. Она меня вынянчила почти до окончания школы. Без шуток. Очень любила меня.

– А ты любил её?

– Да. Считай, что меня вырастила и воспитала одна только бабушка – родители всегда работали. Нет, конечно, они любили и любят меня. Я – единственный в семье ребёнок. Но они всю жизнь так были заняты своей карьерой, что я не чувствовал их… любви, что ли?.. – понимаешь, никогда не ощущал так близко, как мою дорогую бабулю. Наверное, поэтому, когда на втором курсе института появилась возможность пойти служить в армию, я наперекор решению родителей поступил по-своему.

– А если бы твоя бабушка была ещё жива, ты бы пошёл в армию?

– Трудно сказать, – пожал плечами Алексей. – Настало такое время, когда захотелось стать самостоятельным, увидеть мир, совершить что-нибудь вопреки написанному родителями сценарию моей дальнейшей судьбы.

– И как, посмотрел мир? – Ольга, лёжа на подушке, глядела своими широко раскрытыми серыми глазами, внимательно вслушиваясь в голос Алексея.

– Хватило с лихвой… – немного взволнованно произнёс он.

– Лёша, ты разложи кресло и подремли немного – дорога длинная, – через минуту повисшего вдруг молчания, предложила она.

– Дай руку…

Поздно вечером, когда город уже засыпал, белый микроавтобус подошёл к подъезду многоэтажного кирпичного здания в самом центре.

Алексей помог Ольге спуститься на асфальт, вытащил из салона дорожную сумку и пакет с продуктами. Потом он поблагодарил водителя и отдал ему приготовленные деньги.

Белый «Мерседес» скрылся за углом здания, а Алексей, проводив его глазами, поднялся по невысоким ступенькам впереди Ольги к металлической двери подъезда.

Он уже набрал код, когда услышал за спиной:

– Лёш, ну как я твоим родителям в таком виде покажусь?

Он с досадой развернулся на голос.

– А никак! Мы уже говорили – они спят. Тихо пройдём в мою комнату. А утром расскажем им легенду, как ты попала в автомобильную аварию.

– Я домой поеду.

– А ты уверена, что тебя там не ждут? У этих столичных братков может оказаться твой и мой адрес. Ты же сама всё понимаешь. Тебе пока ни к сестре, ни к матери нельзя. А дом моих родителей под круглосуточной охраной.

Ольга, безысходно вздохнув, шагнула в освещённый подъезд.

Поздоровавшись на первом этаже с охранником, сидящим за прозрачным окошечком пластиковой будки, они поднялись на нужный этаж на лифте.

Перед большой, отделанной под дерево, металлической дверью Алексей поставил дорожную сумку на чистую, вымытую до белизны плитку бетонного пола и стал искать ключи. Ольга стояла рядом, рассматривая двери квартир, выходящие на лестничную площадку.

– Похоже, бедные тут не живут, – сделала она вывод.

– Очень верно подмечено. – Алексей вставил найденный ключ в замок и повернул его. То же самое он проделал и со вторым ключом. Тихо отворив тяжёлую дверь, он прошёл первым и включил в коридоре свет.

Ольга вошла следом. Он закрыл дверь на все замки. Потом помог девушке снять пальто, разделся сам и, разместив оба пальто на вешалке в прихожей, опустился перед гостьей на колени.

– Устала? – участливо поинтересовался он, снимая с её ног полусапожки.

– Нет, – замотала она головой.

– Тапочки наденешь? – Алексей снизу вверх глядел на девушку.

– А ты? – шёпотом спросила она.

– Тут полы тёплые. Я обычно хожу без тапок.

– Я тоже, – ответила Ольга.

Уже в коридоре она удивилась тому пространству и высоте потолков, что редко встречаются в современных квартирах.

– Впечатляет! – качнула головой Ольга.

– Ванная и туалет прямо. Прошу за мной по коридору направо. – Алексей, словно заправский гид, двинулся первым. Ольга, в своих джинсах и его спортивной куртке, послушно засеменила следом.

Отворив ближайшую дверь, Алексей щёлкнул выключателем. Не очень большая, немного узкая, уютно обставленная комната с розовыми обоями блестела чистотой. Ольга вошла и обвела её глазами: письменный стол с компьютером у окна, несколько полок с книгами, шкаф для одежды, боксёрская груша в углу у кровати и полутораспальная деревянная кровать. Ничего лишнего.

– А почему розовая?.. – Ольга вопросительно посмотрела на Алексея.

– Я тут бываю редко, – как бы извиняясь, пояснил тот. – Это моя мама делает ремонты и чистоту поддерживает. Её любимый цвет. Говорит, что снимает напряжение и стресс. Ты проходи, садись.

– Значит, здесь ты вырос? – Ольга увидела на стене детские фотографии Алексея и подошла к ним. – Я посмотрю?

– Будь как дома, а я сейчас ужин приготовлю!

Они сидели на освещённой кухне за закрытыми дверями и уплетали оказавшиеся очень вкусными магазинные пельмени с соусом. Говорить старались негромко.

– И кто твои родители? – спросила Ольга, разделавшись с пельменями и приступая к чаю.

– Мама – заместитель управляющего банком. А папа работает в областной администрации по финансовой части, – ответил, жуя, Алексей.

– А кто в семье главный?

– Такой вопрос у нас никогда не возникал, – пожал плечами Алексей. – Но если судить по заработкам, то главной окажется мама. Она всегда больше папы зарабатывала. Хотя в семье всегда всё решалось сообща.

– А твоя мама – волевая женщина?

– К чему эти вопросы? – Алексей приступил к чаю.

– Боюсь я. – Ольга поставила кружку на стол и упёрлась взглядом в Алексея.

– Кого? – Он тоже отставил свою кружку.

– Твоих родителей.

– Глупая. Они у меня хорошие.

– Это для тебя. А я тут неизвестно откуда взялась, с побитым лицом, да ещё в твоей одежде… Кошмар!

– Ничего особенного. Между прочим, я сюда ещё никогда ни одну девушку не приводил.

– Значит, я первая удостоилась такой чести?

– Значит, первая. И к чему тут твоя ирония?

– Ну, спасибо! – Ольга чувствовала, что заводится напрасно, но ничего не могла с собой поделать. – И где я буду спать?

– В моей комнате.

– Одна?

– Со мной.

– Этого ещё не хватало!

– Что тебя смущает? Мы же любим друг друга.

– А как я утром буду твоим родителям в глаза смотреть? Нет…

– Оля, нам не по семнадцать лет. Они всё правильно поймут.

– Они, может, и поймут. Да ты не понимаешь – не могу я так! Отвези меня к сестре.

– Опять?

– Отвези. Или сама уеду. – Ольга попыталась подняться из-за стола, но Алексей поймал её за руку.

– Ну, во-первых, сегодня ты будешь ночевать здесь! – Он не просил – приказывал.

– А что во-вторых? – она повысила голос.

– Во-вторых, – он тоже заговорил громче, – пока ты не встала на ноги, за тебя отвечаю я. Придётся слушаться!

– Да иди ты со своими распоряжениями!..

Ольга замолчала, не закончив фразы – открылась дверь. Привлечённая шумом, на кухню вошла мать Алексея – красивая статная женщина. На ней был надет разноцветный длинный халат из японского шёлка. Пышные пепельные волосы, свободно спадающие на плечи, скрывали под краской седину и возраст своей хозяйки. Её лицо выглядело усталым и заспанным.

– Здравствуй, сынок! – произнесла она мягким поставленным голосом. – Почему не предупредил? Мы бы тебя ждали. – Женщина внимательно посмотрела на притихшую гостью, сидящую за столом в спортивной куртке Алексея. – Может, ты нас познакомишь?

– Здравствуй, мама! – опешивший в первую секунду от неожиданности, Алексей поднялся навстречу и поцеловал мать в щеку. – Извини, что разбудили. Присаживайся с нами.

Мать Алексея скромно опустилась на стул, явно не претендуя на роль хозяйки. Алексей тоже сел.

– Познакомься, мама, это Оля, – представил он свою девушку. И тут же обратился к Ольге: – А это моя мама – Екатерина Викторовна.

Заметив, как мать смотрит на гостью, Алексей, волнуясь, пояснил:

– Мы работаем вместе. Были в командировке в Москве. Оля попала в серьёзную дорожную аварию и попросила меня забрать её из больницы. Нам удалось почти сбежать оттуда. Но Ольге ещё нужен уход и домашняя обстановка. А она живёт одна. И ещё не совсем здорова. Я еле уговорил её придти к нам. Мама, я люблю её! – Понимая, что из-за волнения тараторит, как пулемёт, последнюю фразу Алексей почти выкрикнул.

– А вы, девушка, – тихо, но твёрдо спросила Екатерина Викторовна, в упор глядя на Ольгу, – вы любите моего сына?

– Вы простите меня за внешний вид… – Под взглядом матери Алексея Ольга сделалась меньше и зачем-то начала оправдываться.

– Я спросила вас, любите ли вы моего сына? – медленно повторила Екатерина Викторовна.

Ольга закрыла глаза, затем подняла голову и смело встретила взгляд сидящей напротив женщины:

– Можно я не буду отвечать на этот вопрос?

– Почему? – совсем не удивилась Екатерина Викторовна.

– Пока это касается только его и меня. – Ольга выдержала прямой взгляд матери Алексея.

Алексей молчал, опустив глаза и глядя в пол.

– Всё, что касается моего сына, девушка, касается и меня, – попыталась улыбнуться Екатерина Викторовна. – Когда у вас появятся свои дети, вы поймёте.

Женщина в японском халате тяжело поднялась из-за стола и хотела повернуться, чтобы уйти.

– У меня нет человека дороже Алексея, – очень чётко произнесла Ольга.

– Ну, вот, – тепло улыбнулась Екатерина Викторовна, – а извиняться за свой вид не нужно – красоту не скроешь.

Затем, спрятав улыбку, Екатерина Викторовна мягко потрепала Алексея по волосам:

– Живите у нас столько, сколько нужно. Ты можешь отдать Оле свою комнату. Ей необходим покой. А сам пока расположись в кабинете. И вы тут не засиживайтесь. Оле нужно спать. Если какая помощь потребуется или врач, дети, вы рассчитывайте на нас с отцом. – Она посмотрела на Ольгу: – А вы, Оля, чувствуйте себя свободно и ни о чём не беспокойтесь. Вы принесли в наш дом радость. Спокойной ночи! – Екатерина Викторовна шагнула к двери.

– Спокойной ночи!.. Спокойной ночи, мама! – донеслись ей вслед два голоса.

– Какая у тебя замечательная мама! – растерянно произнесла Ольга, глядя на Алексея расширенными от безнадёжности глазами. – А я ей не понравилась.

– Почему ты так решила? – мягко улыбнулся Алексей. – Ведь ты её совсем не знаешь.

– Я так с ней не вежливо разговаривала! И ещё с тобой ругалась, когда она вошла. Никогда себе не прощу!

– Не расстраивайся понапрасну, – снова улыбнулся Алексей. – Ты ей понравилась. Можешь мне поверить. А ты ей правду сказала?

– О чём?

– Ну, про отношение ко мне? – Теперь Алексей не скрывал лукавой улыбки.

– Тебе-то какое дело? Тут две женщины разговаривали! – Ольга поменяла тон на более жёсткий.

– Да хотелось бы знать. А то ещё завтра и отцу соврёшь.

– Что ты сказал?! – взорвалась Ольга. – Да я с тобой после этого вообще разговаривать не буду!

Она отвернулась от него.

– Оль, – позвал он, тронув девушку за руку. – Оля…

Она отдёрнула руку и не смотрела в его сторону.

– Я тебе сейчас покажу одну удивительную штуку, и ты меня простишь, – очень интригующе заговорил он.

– Не прощу! – отрезала девушка с вызовом. – Никогда!

– Ну, посмотри на меня.

– Никогда больше на тебя смотреть не буду! – упрямо выговорила Ольга.

Алексей поднялся из-за стола, подошёл и сел на корточки перед девушкой:

– Ну, посмотри уже. – Он ласково тронул её за локоть.

– Только вот не прикасайся ко мне! – отстранилась она, отдёрнув руку, и снова стала глядеть в сторону.

– Ладно. Не буду. Только ты посмотри в мои глаза. Хоть раз.

– Ну, смотрю! – она резко повернулась и уставилась на него немигающим взглядом. – И что?

– Смотри внимательно. Ты видишь в них самолюбивую, капризную, но удивительную девчонку, которая, несмотря на свои двадцать пять лет, не разучилась обижаться по пустякам и дуться, словно школьница?

– Ты это хотел мне показать? – еле сдерживая прорывающуюся улыбку, попыталась возмутиться Ольга. – А говорил, что любишь. Врун, лицемер несчастный!..

– Иди ко мне… – Он стал осыпать поцелуями её лицо, не давая возможности продолжать говорить.

– Всё равно – врун!.. – последнее, что совсем не сердито сумела выговорить Ольга прежде, чем начать отвечать на его поцелуи.

Ольга спит на животе. Алексей видит её в лунном свете, струящемся через окно. Вот она лежит перед ним – прямые плечи, от них вниз мягкий изгиб линии спины, словно точёное из мрамора белое женственное тело с тонкой талией и нетяжёлыми крутыми бёдрами. Дальше – ноги богини, чуть прикрытые простынёй. Светлые волосы разметались по наволочке. Красивая тонкая рука грациозно изогнулась, обнимая подушку. Большие серые глаза спрятаны под густой опушкой длинных ресниц. Любимые черты лица… Она спит спокойным сном. Он здесь. Он охраняет её.

Алексей сидел на кровати и смотрел на Ольгу. Господи, он даже представить себе не мог, что можно так любить! Ну, любил ведь когда-то… В другой жизни. Но чтобы так, с такой нежностью и с таким надрывом? А ведь мог и не встретить её никогда. Зачем бы он тогда жил, зачем появился на этот свет?

И вдруг очень ясно Алексей ощутил и понял, что не любил никогда, что Ольга единственная первая и последняя женщина во всём мире, которую он любит! Любит по-настоящему…

Когда утром Алексей зашёл на кухню, то обнаружил там отца. Иван Алексеевич сидел за кухонным столом и пил кофе. В углу под самым потолком негромко работал телевизор.

– Батя, привет! – первым поздоровался Алексей.

– Здравствуй, сынок! – тепло посмотрел на него Иван Алексеевич и пожал протянутую руку. – С приездом. Кофе хочешь?

– Спасибо. Ты не беспокойся – я приготовлю сам.

– Мать говорит, что вы приехали поздно ночью?

– Из Москвы решили добираться на машине – знакомые помогли. Микроавтобус «Мерседес» – классная техника!

– И что за девушка с тобой?

– Оля. Батя, не спрашивай. Увидишь её – сам всё поймёшь!

– Почему же рассказать не хочешь? У нас мужской разговор – мать не слышит.

– Поверь, нет таких слов, чтобы описать, какая она.

– У-у-у! – Брови Ивана Алексеевича поползли вверх. А его глаза засияли озорным огнём. – И насколько у тебя это серьёзно?

– Насколько? – Алексей, занятый у барной стойки приготовлением напитка, бросил своё занятие, повернулся к отцу. Иван Алексеевич увидел в глазах сына другой огонь – яркий и сильный.

– Вижу, вижу, сын, что безнадёжно лежишь на лопатках! – сдержанно рассмеялся отец.

– Я люблю её, батя!

– Ну, что ж, сынок, – рассудительно покачал головой отец, – я в твои годы уже женился. Наверное, пришла и твоя пора.

– Жениться?.. – переспросил Алексей.

– Хочешь сказать, что рано?

– Да нет. Просто… – Алексей задумался. Эта мысль уже приходила ему в голову. – Ольга не такая, как все…

– Тебя что-то смущает, сынок?

– Вообщем-то ничего… – запнулся Алексей.

– А всё-таки? – не отставал отец.

– Ольга слишком независимая. Понимаешь? Привыкла всё решать сама.

– Понимаю. Ты знаешь, что мой дед, а твой прадед был казаком. – Иван Алексеевич встал из-за стола, подошёл к сыну и взял его за плечи. – Он говаривал так: «Неча энтих баб страшиться. Они по молодости все, как кобылицы необъезженные. А как почувствуют волю и кнут казака – вернее их на свете не сыщешь существа!». Твоя мама, между прочим, никогда не была робкого десятка. А видел бы ты её в юности: огонь – а не женщина! Знаешь, со сколькими мужиками мне пришлось за неё драться? А потом её саму усмирять да объезжать. А что поделать, видно мы с тобой только таких и любим – непокорных.

– Отец, скажи честно, ты счастлив? – смотрел ему в глаза Алексей.

– Если всю нашу с твоей мамой жизнь можно уместить в одно слово, тогда – счастлив. Мне, кроме твоей матери, Лёшка, никакая другая женщина не нужна. Хотя на меня и сейчас молодухи заглядываются. И ты, сынок, если любишь, не страшись, не упускай своего счастья.

– Спасибо, отец…

Ольга открыла глаза и увидела, что лежит на неширокой кровати в светло-розовой комнате с белым глянцевым потолком. Эта комната была знакома ей. Часы на столе показывали без трёх минут десять.

Открылась дверь, и на пороге появился Алексей с чашкой горячего кофе в руках.

– Доброе утро! – широко улыбнулся Алексей. – Как спалось моей королеве?

Он подошёл и опустил на тумбочку блюдце и чашечку. По всей комнате распространился аромат свежесваренного кофе.

Ольга потянулась, вдыхая запах:

– Что это? Кофе? Я хочу вина!

– Есть и вино, – с готовностью отозвался Алексей. – Какое ты хочешь: белое или красное?

– Красное сухое, – не задумываясь, сделала заказ Ольга.

– Через пару минут, моя госпожа! – улыбнулся Алексей. Она смотрела на закрывшуюся за ним дверь, и на её лице играла счастливая улыбка.

Через несколько минут он вошёл с двумя бокалами в руках. Через плечо у него был перекинут расшитый восточными узорами халат.

– Там мама уже накрыла завтрак. Ждут нас. Кстати, она передала тебе этот египетский халат. Он новый. Встань и надень.

– Я уже встаю, милый. – Ольга, не думая о последствиях, поднялась во всей красоте своего обнажённого тела и ещё раз сладко потянулась.

– Как ты меня назвала? – Алексей был не в силах оторвать от девушки взора.

– Милый, – поглядела удивлённо Ольга. – А почему ты на меня так смотришь?

– Господи, какая ты!.. Афродита! – Он поставил бокалы на прикроватную тумбочку, скинул с плеча халат на кровать и шагнул к Ольге.

– Лёша, нас ждут… – попыталась воспротивиться она.

– Я не могу ждать…

Родители вели на кухне негромкий разговор, терпеливо поджидая молодых за накрытым к завтраку столом. Екатерина Викторовна сделала простую причёску, забрав вверх волосы, немного оттенила глаза и чуть накрасила губы. На ней был надет неяркий немецкий сарафан. Иван Алексеевич – крепкий седеющий мужчина за пятьдесят – сидел, чисто выбритый, в наглаженной светлой рубашке и брюках. Перебрав все последние новости, они, чтобы как-то скоротать время, стали смотреть телевизор.

Смущённые молодые появились минут через двадцать, держась за руки. Алексей шагнул на кухню первым. За ним Ольга в халате, который очень шёл ей.

– Папа познакомься, это Оля, – представил сын свою девушку отцу.

– Простите нас, – тихо произнесла Ольга, подняв и опустив глаза.

Отец, взглянув на мать, спрятал улыбку и, понимающе кивнув, произнёс:

– Очень приятно. Присаживайтесь за стол.

Он подождал, пока молодые сядут, потом продолжил:

– С моей женой вы, Оля, уже знакомы. А меня зовут Иваном Алексеевичем.

– Очень приятно, – всё ещё не поборов смущения, тихо отозвалась Ольга.

– И мне. Здесь в нашем семейном кругу, Оленька, вы, пожалуйста, чувствуйте себя своей. Не надо смущаться, хотя вам это очень идёт. А друг с другом познакомиться поближе у нас ещё будет время. Ведь так?

– Спасибо вам. – Ольга с благодарностью взглянула на Ивана Алексеевича.

– Да за что же? – тепло улыбнулся он ей.

– За всё…

– Дети, давайте завтракать, – присоединилась к разговору Екатерина Викторовна. – Ещё наговоримся…

– Как тебе эта девушка? – спросила жена, когда Алексей с Ольгой ушли к себе.

Негромко работал телевизор. Екатерина Викторовна с тихим позвякиванием ставила тарелки в посудомоечную машину, а Иван Алексеевич пытался смотреть новости.

– Не глупая девушка, – произнёс он, мельком взглянув на жену. – И, похоже, имеет на Алексея влияние.

– А ты не разглядел?

– Чего?

– Твой сын влюблён в неё! Да выключи ты уже этот ящик! – Екатерина Викторовна, выпрямившись во весь рост, повернулась к мужу.

– Телевизор мне не мешает – я тебя слышу. Может, поженятся? А тебе как она показалась? – Иван Алексеевич разрывался взглядом между супругой и новостями.

– Волевая девочка – себе на уме. И красивая. Но насколько Алексею будет хорошо с ней?

– А что тебя смущает?

– По-моему, три месяца знакомства – это не срок для того, чтобы узнать друг друга.

– Ты права, иногда требуется вся жизнь, чтобы по-настоящему узнать человека. Давай предложим им такой шанс. Но, имей в виду, они могут и не спрашивать нашего с тобой разрешения. Сейчас это принято у современной молодёжи.

– Вот-вот. Тебе не показалось, что Ольга какая-то слишком самостоятельная? И рассуждения у неё, как у прожившей долгую жизнь женщины.

– И что в этом плохого, Катюша? Современные молодые люди начинают рано стремиться к независимости. Возьми, к примеру, нашего сына. Или ты считаешь его несамостоятельным? По-моему, он нам всё уже один раз доказал, вернувшись с чеченской в орденах.

– Вот видишь? Наш сын способен на непредсказуемые поступки. Ваня, а ты посмотри, как она держит Алексея возле себя. Он ей прямо в рот смотрит. Может, она даже и командует им?

– Глупости. Просто любит он её. И правильно. Значит, Ольга – стоит того! Наш сын не мог привести в дом неизвестно кого с улицы. Признайся лучше, Катенька, жалеешь, что Алексей нам с тобой никогда так в рот не смотрел?

– Нет, не жалею, Ваня. И понимаю, что у нашего с тобой сына сила твоя, а характер мой. Не станет он ни перед кем прогибаться. Чувства у них взаимные. Это по обоим видно.

– Значит, если они попросят, благословим детей?

– Похоже, что у нас нет выбора.

– Катюша, почему так грустно? Разве мы не мечтали, чтобы Лёшка побыстрее обзавёлся собственной семьёй? Мне эта девушка нравится. А ты помнишь, что она рассказывала про себя?

– Да вроде обеспеченная: квартира есть. Про отца, правда, ничего не сказала. А мать – в торговле работает. Сама – художник. Языки знает. Работает дизайнером в международной фирме. Зарабатывает неплохо. И порода в ней чувствуется. Ты не думай, мне тоже девочка понравилась. Можно ждать красивых внуков.

– Да скорее бы! – Иван Алексеевич, сидя на стуле, выключил телевизор и развернулся к жене. – У меня все друзья дедами уже не по разу стали. А мы с тобой, как два холостяка. А Лёшке нашему уже тридцать третий годок пошёл. Катя, а ты не боишься стать бабушкой?

– Глупый ты, Ваня, – снисходительно посмотрела на мужа и улыбнулась Екатерина Викторовна. – Для меня нет большего счастья, чем внуков понянчить. Пора уже… Поднимайся давай! У нас нет подарка для Ольги. Поехали в магазин.

Они лежали на кровати тихо.

Хлопнула входная дверь.

– Родители куда-то ушли, – догадался Алексей. – Мы с тобой остались одни. Хочешь, покажу тебе всю квартиру?

Ольга, не поднимая головы от груди Алексея, попросила:

– Давай немного полежим. Мне сейчас так хорошо.

– Давай, – согласился он. – Провести экскурсию всегда успеем.

– Лёша, расскажи мне о любви, – попросила она, подарив ему благодарную улыбку.

– О чём рассказать? – удивился он необычной просьбе.

– О любви.

– А что ты хочешь услышать?

– Что-нибудь. У тебя это так красиво получается.

– Ладно, – улыбнулся он в ответ. – Слушай сказку. Жила-была на свете Любовь. Как-то сидела она днём на лавочке в городе, где все люди жили в своих повседневных заботах, и никому не было дела до неё. Любовь понимала и прощала людей, позабывших про неё – потому она и Любовь. Она ждала два чистых достойных сердца. Она сидела и смотрела по сторонам, и увидела, как по аллее к ней приближаются двое – парень и девушка: красивые, улыбающиеся, открытые. Она залюбовалась ими. И решила Любовь, что эти двое достойны её покровительства. Она взмахнула крылом, и они вошли под его свет. И любовь поселилась в их сердцах, в их душах. Парень и девушка ничего не заметили. Они продолжали встречаться, делали свои земные дела, работали, учились, разговаривали, радовались и печалились, смеялись при встречах. Жили, как все нормальные люди.

Но однажды в их город забрела Смерть. Случайно Смерть увидела нашу девушку на улице, и та понравилась ей своей чистотой и невинностью. «Она станет моей!», – решила Смерть и пришла за этой девушкой в её дом.

Девушка заболела и с каждым днём угасала. А смерть сидела у её постели и терпеливо ждала.

Парень привозил самых опытных врачей, находил самые дорогие лекарства, но ничего не помогало. И когда врачи сказали, что уже ничего не могут сделать, что девушка вскоре умрёт, парень понял, что не сможет жить без неё. Он встал на колени у постели больной и открыл ей своё сердце. «И я тоже люблю тебя, – тихо ответила девушка слабеющим голосом. – Но у моей кровати сидит Смерть. Я вижу её. Мы иногда общаемся. Смерть сказала, что я ей нужна».

– Ты здесь, Смерть? – воскликнул парень.

– Давно уже здесь, – ответила Смерть, и парень увидел её страшный лик.

– Возьми меня вместо неё! – сказал парень. – Пусть она живёт.

– Ты, действительно, этого хочешь? – изумилась Смерть. Она заглянула в глаза парня и увидела в них огонь Любви.

– А-а! Ты здесь, Любовь! – закричала Смерть, не в силах смотреть на этот яркий огонь.

– Да, я здесь! – сказала Любовь, представ перед Смертью во всей своей силе. – Ступай отсюда. Оставь этих двух молодых людей. Они – мои!

– Почему я должна тебе подчиняться? – возмутилась Смерть. – Уходи сама.

– Ты подчинишься. Потому, что если уйду я – умрёт Жизнь. А когда умрёт Жизнь, умрёшь и ты. Чтобы ты жила, Смерть, нужна я. Оставь этих молодых людей, которые любят друг друга, мне. Иди к тем, кому не нужна Любовь.

И Смерть ушла…

Алексей увидел, как по щекам Ольги текут слёзы.

– Ну, ты чего? – Он стал нежно вытирать их кончиками пальцев. – Прямо, как маленькая.

– Господи, я так люблю тебя! – прошептала девушка.

– И я люблю тебя…

Он проснулся от её поцелуя.

– Знаешь, Лёша, – улыбнувшись краями губ, ласково вымолвила она, – когда я сейчас открыла глаза, то близко-близко увидела твоё лицо. И мне стало хорошо и радостно! У тебя красивое, мужественное лицо. Правда. Мне приятно на тебя смотреть. И, проснувшись, я вдруг очень остро поняла, что ты – мой единственный, настоящий. Ты нашёл меня. И, знаешь, мне стало вдруг так спокойно. Так, как ещё никогда не было. Я захотела поцеловать тебя и сделала это. А ты проснулся…

– Моя снежная королева оттаяла, – широко улыбнулся он, обнимая и прижимая девушку к себе. – Встаём? Уже родители вернулись.

– Твоей маме, наверное, нужно помочь на кухне? Только ты скажи ей об этом сам.

– Хватит стесняться. Пойди и сама скажи. – Алексей легко поднялся с кровати и стал одеваться. Ольга, накрытая простынёй до головы, молча следила за ним глазами.

– А почему ты не встаёшь? – поинтересовался он.

– Я жду, когда ты выйдешь из комнаты, – ответила она. – Утром так неудобно получилось… Перед родителями стыдно.

– Да-а! – скрывая улыбку, Алексей потянул простыню на себя. – Поднимайся! Живо!

– Не командуй. Если ты помнишь, как подарил таксисту мой чемодан, между прочим, мне надеть нечего. Не в халате же Новый год встречать?

– Прости, – тихо засмеялся Алексей. – Сам должен был догадаться. Тогда прямо сейчас поедем в Торговый центр.

– Всё равно выйди – я оденусь.

– Да-а, замуж тебе пора, – стараясь выглядеть серьёзным, проворчал Алексей и направился к двери. – Засиделась в девках…

Перед тем, как закрыть за собой дверь, он успел получить по спине запущенной подушкой.

Они ходили по отделам огромного Торгового центра больше часа. Для мамы Алексея они купили набор махровых полотенец. В подарок отцу приобрели набор для бритья. Такой же – Алексею. Лишь Ольга всё ещё оставалась без подарка. Она никак не могла определиться с выбором. В конце концов, Алексей стал терять терпение.

– Давай я тебе посоветую? – предложил он.

– Ну, посоветуй, – безразлично согласилась она. – Всё равно ничего подходящего нет.

– Значит, – стал вспоминать он, – на этом этаже мне понравился брючный костюм. А этажом выше – серо-голубое платье под твои глаза.

– Ну и вкус у тебя, – проворчала Ольга. – Я же не для офиса одежду подбираю.

– Извини, – не заграница! Мамин халат тебе к лицу. Мне нравится. Он как раз оттуда.

– Сейчас получишь, – предупредила она. – Лёша, это же Новый год. Я хочу быть красивой. Хочу понравиться твоим родителям. Неужели ты этого не понимаешь?

– Понимаю. Но ты всех и так уже очаровала. Хотя… – он на секунду задумался, – хочешь сделать мне приятное?

– Хочу.

– Тогда, помнишь, в ресторане я увидел тебя в голубом платье с открытыми плечами. Сразу даже не узнал и ревновал безумно. Понимаешь, о каком платье я говорю?

– Лёша, милый, это дорогущее вечернее платье. Сшито в Англии. Оно у меня дома. И надеть его я не смогу – все руки в синяках.

– Давай подыщем что-то похожее, только с рукавами.

– Где будем искать?

– Подумай.

Ольга немного помолчала. Потом взглянула на Алексея, хитро прищурив свои красивые глаза. – Можно, конечно, съездить в одно место. Но там безумные цены.

– Девочка моя, мы с тобой богаты. Только нужно поменять доллары.

– Не нужно. Там в валюте возьмут…

Он ждал её в машине. Она запретила ему подниматься в небольшой частный магазинчик, расположенный в жилом доме на уровне высоко поднятого первого этажа.

Ольги долго не было, и Алексей, прочитав вывеску, зашёл в расположенный рядом ювелирный магазин.

Колечко из белого золота с небольшим бриллиантом он увидел на витрине сразу. Оно так понравилось ему, что Алексей не стал больше ничего рассматривать. Попросив продавщицу показать нужный размер – он не боялся ошибиться, потому что знал, что размер его мизинца соответствует размеру безымянного пальца Ольги – Алексей купил кольцо. Он отдал за него почти все рубли из своего бумажника. Его барсетку с долларами Ольга забрала с собой.

Поздравив продавщицу и охранника с наступающим Новым годом и вежливо попрощавшись, Алексей с небольшой бархатной коробочкой в руке вышел на улицу. Его сердце ликовало, потому что он знал, что сегодня вечером преподнесёт свой подарок лучшей на свете девушке.

Ольга вышла из магазина с большим бумажным пакетом в руках. Она улыбалась, и он по выражению её лица понял, что их трудная миссия завершилась благополучно.

– Покажешь, что купила? – поинтересовался Алексей в машине.

– Сюрприз! – счастливо рассмеялась Ольга. – Платье и туфли. Вечером надену. Тебе понравятся!

– Доверяюсь твоему вкусу…

Она сдержала слово. Перед этим, почему-то очень волнуясь, он долго ждал, и, наконец, вознаграждая его терпение, дверь в зал распахнулась, и на пороге появилась Ольга. Первое, о чём подумал он – их дом посетила богиня. Колдовские серо-голубые глаза, не мигая, смотрели прямо на Алексея. Распущенные слегка волнистые светлые волосы, обрамляющие лицо, подчёркивали, выгодно оттеняя, мраморную белизну правильных черт. Облегающее длинное закрытое платье с рукавами совсем не скрывало от глаз стройность фигуры. Только через силу Алексей смог отвести взгляд.

Пока Ольга, скромно потупив взор, шла к столу, Алексею казалось, что он впервые видит эту девушку, хотя уже давно любит её! Красотой Ольги были очарованы и Екатерина Викторовна и Иван Алексеевич.

Мама Алексея усадила девушку рядом с собой и весь вечер разговаривала с ней, как с подругой. Алексей сидел напротив и не сводил с любимой восхищённых глаз. По глазам отца он читал, что Иван Алексеевич по-настоящему счастлив за сына.

За десять минут до полуночи открыли первую бутылку шампанского, чтобы, как положено, проводить старый год. Слово взял Иван Алексеевич.

– Не простой год прожила наша страна, – сказал он, возвышаясь над обильно накрытым столом. – И для нашей семьи он оказался нелёгким. Но всё меняется. Меняется к лучшему. Я очень рад, что, пусть в самом конце, так сказать на исходе года, к нашей небольшой дружной семье присоединилась очаровательная Оля. Давайте выпьем за уходящий год и за всё хорошее, что произошло в нём!

Поставив бокал на стол, Алексей закусывать не стал. Он смотрел на Ольгу. Она в ответ подмигнула ему правым глазом. У неё это вышло очень озорно. Алексей заволновался. Он был готов произнести заготовленные и заученные наизусть слова, но испытал вдруг мальчишеский страх. Все слова перемешались у него в голове. Взглянув на часы, он решился:

– Дорогие родители! – как-то очень уж официально начал он. Потом поправился: – Папа и мама… Извините, что не соблюдаю субординацию и говорю вперёд мамы, но проходящий год скоро истечёт, а мне нужно сказать это до наступления нового года.

– Говори, сынок, – тепло поддержала Екатерина Викторовна.

– Мы слушаем, – произнёс отец.

– Папа! Мама! – Алексей поднялся со стула, ни на кого не глядя. – Для меня уходящий год был замечательным. В этом году я встретил чудесную девушку. Самую лучшую из всех! Вы сами видите… Извините, я волнуюсь… Но заметьте, я уже не заикаюсь. Правда, мама? – Алексей посмотрел на мать.

Екатерина Васильевна с удивлённо поднятыми бровями обвела взглядом присутствующих, как бы призывая всех в свидетели:

– Лёшенька, а ведь, и правда – ты не заикаешься. А я и не заметила! Ты вылечился?

– Это благодаря Оле. – Алексей с нежностью посмотрел на скромно сидящую девушку. Та не поднимала от стола взгляда.

– И здесь, за семейным столом, – продолжил он, – я говорю, что люблю её и прошу Олю в новом году стать моей женой!

Алексей достал из кармана пиджака бархатную коробочку, и, держа её в открытой ладони, как что-то очень бесценное, протянул застывшей в изумлении Ольге. Девушка смотрела на Алексея и, казалось, не верила тому, что услышала.

– В знак согласия прими от меня это кольцо. – Он смотрел ей в глаза. Их немой диалог длился несколько секунд.

– Оленька, ну, что же ты? – не выдержала Екатерина Викторовна.

Ольга не спеша протянула руку и взяла подарок из ладони Алексея.

– Умница! – как-то не по-взрослому воскликнула Екатерина Викторовна.

– Молодец! – прозвучала похвала отца.

Ольга, открыв коробочку и увидев кольцо, закрыла ладонями лицо и сидела так несколько секунд. Все смотрели на неё и на красивый, играющий светом на алмазных гранях камень.

– Внимание! – нарушил молчание отец. – Начинают бить куранты…

– Шампанское! – спохватилась Екатерина Викторовна. – Лёша, там, в холодильнике на нижней полке…

Алексей сорвался из зала на кухню. Он успел с выстрелом откупорить пробку, когда прозвучал последний двенадцатый удар курантов.

– За Новый наступающий год! – торжественно произнёс Иван Алексеевич, поднимая наполненный пузырящимся шипящим напитком бокал. – Чтобы он был лучше прошедшего!

– За вас, дети! – присоединилась к тосту мужа Екатерина Викторовна, подойдя к стоящему возле стола Ивану Алексеевичу.

– За вас, папа и мама! – поднялся со своего места Алексей.

– За вас! – подошла со своим бокалом и встала рядом с Алексеем Ольга…

Мужчины вели негромкую беседу за уже наполовину опорожнённым столом. Женщины стояли у окна.

– Ну, ты чего притихла? – Мать Алексея смотрела на невесту сына тёплым взглядом. – Почему не веселишься? Праздник ведь.

– Вы меня простите, Екатерина Викторовна, – голосом с извиняющимися интонациями тихо произнесла девушка, – для меня предложение Алексея очень неожиданно. Я не готова к нему.

– Ты не хочешь стать Лёшиной женой? – Екатерина Викторовна продолжала тепло смотреть на Ольгу.

– Екатерина Викторовна, я хочу вам признаться, – негромко сказала Ольга, убедившись, что Алексей не слышит, – что Лёша первый в моей жизни мужчина, которого я люблю. Раньше мне казалось, что я не способна на такое сильное чувство. А сейчас, испытав его, я даже боюсь.

– Чего ты страшишься, дочка? Любовь – это смысл жизни. – Екатерина Викторовна одарила девушку материнской улыбкой и, одной рукой обняв за плечи, прижала к себе. – Говорю тебе это как женщина.

– И Лёша то же говорит, – с благодарностью посмотрела ей в глаза Ольга. – Сейчас в моей душе праздник. Но ведь всё проходит. Я не хочу, чтобы и любовь прошла. И боюсь того, что может случиться дальше. Не хочу больше будней…

– Будни? Какие будни? Ты видишь эту ночь за окном, Оленька? Посмотри на небо. Это не звёзды, нет. Это решето вечности, через которое утекают годы нашей жизни. Утекают навсегда. А жила ли ты? Дышала – да. Страдала и радовалась – да. Но жила ли? Любила? Нет? Значит, существовала! Вот где были будни! Только теперь начинается твоя жизнь. Это сложно так же, как сделать в своей жизни первый шаг. Но его надо сделать, чтобы научиться ходить. С Алексеем ты будешь счастливой. Поверь. Или я не знаю своего сына!

– Спасибо вам.

Женщина немного помолчав, решила переменить тему:

– Знаешь, Оля, ночное небо меня завораживает своей бесконечностью! Я могу долго смотреть на звёзды, и мне даже начинает казаться, что Вселенная что-то нам, людям, пытается сказать, а мы ещё понять этого не можем. Ты только не смейся.

Но Ольга и не думала смеяться:

– А я ведь тоже не просто любуюсь звёздным небом, я иногда вижу, как оно меняется, чувствую его настроение.

– Понимаю. Я где-то читала, что раньше люди, глядя в небо, могли разговаривать с Вселенной, то есть – с Богом. Сейчас многие утратили эту способность, поставив на первое место по важности материальные ценности. А слепой и глухой человек не видит и не слышит ничего, тем более Вселенную. Но мы ведь с тобой не такие?

– Не такие, Екатерина Викторовна! Спасибо вам! И я знаю, почему мы понимаем друг друга.

– Почему, Оленька?

– Потому, что мы женщины и любим одного человека.

– Значит, мы обе счастливые!..

У мужчин за столом шла своя беседа.

– Вижу, сын, вижу – любишь Ольгу. – Отец смотрел на Алексея. И в его глазах он читал и одобрение, и поддержку, и гордость за сына. – Она нам с мамой тоже нравится. Хорошая девушка.

Алексей испытывал сейчас огромное чувство признательности к родителям за понимание, за поддержку и за то, что они именно такие и так много для него значат.

– Спасибо, отец! – только лишь сказал он. Но Иван Алексеевич понял всё без лишних слов. Он обнял сына за плечи и притянул к себе.

– Большой ты у нас стал!

Алексей вспомнил, как любил в детстве подходить к отцу, тот брал его на колени и обнимал за плечи сильной рукой. И казалось мальчишке в тот миг, что нет на свете защиты надёжнее, чем отец. Сейчас рука Алексея стала ничуть не меньше отцовской. А своего сына у него всё ещё не было.

– Батя, – тихо позвал Алексей, плотнее прижимаясь к отцовскому плечу.

– Что, сын?

– Хочу спросить твоего совета.

– О чём?

– Жизнь – она очень сложная. И двоим, даже очень близким, бывает не просто друг с другом. Вы с мамой прожили вместе тридцать четыре года. Скажи, как правильно строить отношения с тем, кого любишь?

Отец ответил не сразу:

– Понимаешь, сын, – глубокомысленно протянул он, – лучшие отношения – те, в которых ваша потребность друг в друге больше, чем физическая страсть. По-моему, так.

– А ссориться – это нормально? Я знаю, что вы с мамой иногда ссорились. Но я ни разу не слышал, чтобы кто-то из вас оскорбил другого.

– Народ говорит: милые бранятся – только тешатся. Разногласия между людьми возникают разные и всегда. На то мы и люди. Только во время ссоры с любимым не нужно говорить о прошлом, правда, иногда для этого требуется немало силы и мудрости. Нужно жить настоящим. Тогда любая ссора пройдёт без обид и последствий. И запомни ещё одно правило, сынок: атмосфера любви и понимания в твоём доме является основой основ всей твоей будущей жизни и жизни близких тебе людей.

– Очень доходчиво. Спасибо, отец.

– Обращайся, если что… – с улыбкой кивнул головой Иван Алексеевич. – Давай выпьем, что ли, за мужиков!

– Давай…

Глава 13

После праздников Ольга полностью поправилась и пришла в прежнюю физическую форму. О московских приключениях напоминали лишь пожелтевшие синяки на теле и лежащие в дорожной сумке Алексея непотраченные пачки долларов.

Его очень радовало то обстоятельство, что родители с первого дня отнеслись к Ольге, как к родной дочери. Они даже предложили молодым пожить у них какое-то время. А сами сразу после новогодних праздников уехали в подмосковный санаторий. Ольгу и Алексея это вполне устраивало.

Настало утро первого рабочего дня в наступившем новом году.

Алексей, утюжа у стола рубашку и костюм, готовился к встрече со своими коллегами. Он никому бы не доверил ответственной процедуры глаженья.

Ольге не нужно было никуда торопиться. Она оставалась за хозяйку.

Нежно поцеловав её в губы и сделав заказ на ужин, Алексей поехал на работу.

В офисе фирмы всё шло своим чередом. По довольным лицам сотрудников Алексей видел, что им нравится работать с ним…

В полдень Ольга, лёжа в халате на диване, листала журнал мод перед работающим телевизором. Она уже успела поболтать по телефону с Алексеем, с сестрой, с племянником и мамой. Приготовила обед и даже ужин, а теперь прилегла немного отдохнуть. Странно, но домашние женские дела, не привлекавшие её раньше, теперь оказались совсем не в тягость. Она ждала к вечеру с работы уставшего любимого человека и понимала, что чистота и порядок в доме очень необходимы ему.

Звонок мобильного телефона, прозвучавший неожиданно, заставил Ольгу напрячься. Девушка, посмотрев номер абонента, не сразу ответила в трубку:

– Да… Скоро буду…

Когда Алексей вечером переступил порог квартиры, Ольга успела вернуться и накрыть на стол. Сама ничего не ела, сославшись на свою несуществующую проблему – «лишний вес». Но от его взгляда не ускользнуло то напряжение, с которым она сидела за столом. Он поинтересовался, не заболела ли она? Ольга отделалась общими фразами. И только после ужина сказала:

– Похоже, что «столичные» меня вычислили.

– Может, рано паниковать? – попытался успокоить её Алексей. Но нехорошее предчувствие кольнуло его сердце.

– Лучше раньше… Ты сейчас поаккуратнее со своим телефоном… – Вполне возможна прослушка.

– Кто?

– ФСБ, возможно, что и менты.

– Думаешь, я их заинтересую?

– За тобой остался неубранный «след».

– Ты по-человечески говорить можешь?

– По-человечески?! – взяла более высокую ноту в голосе Ольга, строго поглядев на Алексея. – Говорила я тебе, что надо двоих охранников с дачи убирать! По тебе ничего бы не доказали тогда. А теперь всё будет очень непросто для нас… Мне сегодня слили информацию: ищут высокого мужчину крепкого телосложения лет тридцати: по всем приметам похожего на тебя. Осталось отыскать гостиницу, прокат машин и сопоставить все факты.

– Что будем делать? – От таких новостей у Алексея похолодело в груди.

– Я попробую уехать! – решительно произнесла Ольга. – Без меня почти ничего доказать нельзя. А тебе с этой долбаной московской дачей надо продумывать свою защиту. Хорошо продумывать.

– Давай уедем вместе? Деньги есть.

– Нет. Этим мы подпишем себе приговор, Лёша. Поеду я одна. А деньги поделим. Их всё равно надолго не хватит.

– Почему ты опять всё решаешь сама? Оля, давай не будем расставаться! Страна большая. Спрячемся где-нибудь. Сменим документы. В крайнем случае завербуемся на Кавказ.

– Нет, Лёша, мы разделимся. И я поеду заграницу. Это мой и твой реальный шанс уцелеть. Я знаю правила этой игры. – Ольга говорила раздельно и чётко, чтобы до Алексея доходил смысл её слов. Но в глаза почему-то не смотрела.

– Ну, допустим! Допустим, мы разделимся. Как надолго? – Он не желал подчиняться такому ходу событий. Не желал отпускать Ольгу одну.

– Зависит от обстоятельств.

– Хорошо, ты уедешь. А дальше что? Как мне с тобой связаться?

– Никак, Лёша. Придётся нам обоим набраться терпения до тех пор, пока здесь буря не уляжется. По одному из нас легко выйти на другого…

– Молчи! – Он не выдержал, крепко обнял её, прижал к себе и долго не отпускал…

Прошло три дня. Ольга регулярно по утрам покидала квартиру и куда-то уезжала. Перед Алексеем она не отчитывалась. Он чувствовал, что-то изменилось в её отношении к нему. Они стали мало разговаривать. Возвращаясь домой поздно, Ольга односложно отвечала на вопросы и избегала близости с ним. Неизвестность раздражала, сердила и заставляла переживать, но он терпеливо ждал.

Ещё через три дня ситуация стала проясняться…

Алексей всё острее ощущал близость неминуемого расставания. Часто, когда вечером они оказывались в одной комнате, Ольга, остановив на нём свой взгляд, вдруг надолго замирала, думая о чём-то. Её глаза при этом становились чужими, будто покрывались ледяной слюдой. Или просто, застыв у окна, она молчала, глядя на чернеющий горизонт. Между ними пролегла какая-то преграда, о которой он ещё не знал…

Ольга уехала. Улетела на самолёте.

Он провожал её в аэропорту. Она, сухо поцеловав его, словно чужая, пошла в зону контроля. Сделав несколько шагов, оглянулась. В её больших серых глазах он прочитал прощание и грусть. Почему-то Алексей почувствовал себя виноватым. Он слабо улыбнулся и вяло помахал рукой. В её глазах не было ни страха, ни боли, а только сомнение и какой-то вопрос. Ольга растянула сжатые губы, пытаясь изобразить улыбку, но это у неё не получилось. Пройдя паспортный контроль и личный обыск, она скрылась за перегородками, ещё раз обернувшись на прощание.

Алексей стоял и смотрел ей вслед. А когда она ушла, упал на стул в зале ожидания, откинул голову к стене и закрыл глаза. Он почувствовал себя бесконечно несчастным и одиноким. «Господи! – закричал он мысленно. – За что?».

С высоты второго этажа аэровокзала он смотрел, как выруливает на взлётную полосу её самолёт, как он начинает разбег, поднимает белый нос к скрытому за тучами небу и отрывается от земли, унося на своих крыльях Ольгу. Он смотрел до тех пор, пока уменьшающийся с каждой минутой светлый лайнер не растаял в серых облаках.

Он вышел на улицу. Погода, как на зло, испортилась. Подул холодный пронизывающий ветер. Он гнал с севера огромную чёрную тучу во всё небо. Пошёл пока ещё редкий снег. Гонимые ветром сухие колючие снежинки больно били в лицо и по глазам. Алексей поёжился, поднял воротник пальто и спрятал лицо. «Она полетела на север, а там такая непогода!», – мелькнула тревожная мысль. Но Алексей, отогнав её – всё будет хорошо! – сел в кабину «Тойоты». «Всё будет хорошо!», – как заклинание повторил он про себя.

– Одни мы с тобой остались, девочка моя!.. – словно к живой, обратился он к машине и запустил двигатель.

На следующее утро он с неохотой открыл глаза и дослушал до конца длинную трель будильника. Вставать не хотелось. Не хотелось идти на работу. Не хотелось даже жить.

Шли дни. С отдыха возвратились родители. Алексей, почти ничего не объясняя им, переехал в свою холостяцкую квартиру. Тоска была особенно невыносимой по вечерам. Но работа втянула. Жизнь постепенно входила в старое русло.

Временами Алексей уже ловил себя на мысли: а не приснились ли ему все эти предновогодние приключения? И было ли всё реальностью? Тогда он выводил на экран компьютера фотографию Ольги, и ощущение реальности возвращалось вместе с тоской и одиночеством.

Лена позвонила ему на работу.

– Здравствуй, мой мальчик! Давно не виделись, – пропела трубка томным голосом. – Я только вчера вернулась из Америки. Впечатлений!.. Представляешь?.. Давай увидимся – расскажу!..

Он встретил Лену после работы на другом конце города и уже вёз к себе домой, когда позвонила Светлана. Она просила подъехать к ней часам к десяти вечера. Прикинув в уме время, Алексей пообещал не опаздывать и убрал трубку мобильного телефона в карман.

– Придётся поторопиться, – посмотрел он сидящую на пассажирском кресле яркую блондинку. – Непредвиденные обстоятельства.

Снова ожил мобильный телефон. Номер не высветился. Слушаю! – как обычно ответил Алексей.

– Это Алексей Разанов? – спросил незнакомый женский голос. – Может, это и не моё дело, – но Елена Сергеевна, с которой вы сейчас едете в машине, встречается не только с вами, а ещё с несколькими мальчиками. А про ваши «сопли» рассказывает подругам, и они все вместе просто животы надрывают от смеха! А вас называют лохом. – В трубке послышался приглушённый смех и короткие гудки. Он ещё какое-то время слушал их, интуитивно чувствуя, что всё сказанное обязательно подтвердится. Возникло противное ощущение, что его только что вывернули наизнанку и прополоскали в помоях.

– Кто звонил? – невинно поинтересовалась Лена. Её большие зелёные глаза светились теплом и участием.

«Лицемерка! Профессионалка!» – со скрытой злостью Алексей думал о том, какой Лена может быть понимающей, участливой и необходимой. Он решил, что этот раз будет последним…

Он был груб и жесток с ней в постели. Но и ему самому близость удовлетворения не принесла.

– Что случилось, Лёша? – со свойственным ей участием поинтересовалась Лена, стойко снося все его выходки. Но теперь эти её слова лишь разозлили его.

– Ничего! – бросил он резко. – Одевайся!.. – Разговаривать не хотелось…

Он не повёз её сам – вызвал такси. Она уезжала молчаливая, задумчивая и обиженная…

К десяти часам Алексей был у дверей Светланы. Здесь его уже ждали.

И снова, как и во время предыдущего визита, первой за порог выскочила кошка Машка. Упитанная любимица стала доверчиво тереться о ноги гостя.

– Узнала! – улыбнулась Света. – Привет, Лёша! Проходи.

– Ты извини, что так поздно, – сразу же после слов ответного приветствия продолжила она, – после работы Артёма на тренировку вожу. А это аж десять остановок на троллейбусе.

– Зачем звала?

– Разговор есть…

Светлана провела гостя на кухню. Стол был сервирован на двоих. Посередине между тарелок возвышалась бутылка с иностранной этикеткой и надписью.

– Ты не знаешь, куда уехала Ольга? – Светлана была явно взволнована.

– Ну, если и ты не знаешь, – взглянул на неё Алексей с удивлённой улыбкой, – то мне и подавно знать не положено!

– Странно, обычно раньше я знала, куда она едет? А тут ничего не сказала…

– Да. Она у нас такая!

– Да…

Они сели за стол. Чуть помолчав, Светлана заговорила:

– Помнишь, я рассказывала тебе про бандитов, которые изнасиловали Олю?

– Ну помню, – нахмурился он.

– Давай выпьем, а то мне духу не хватит договорить, – предложила Светлана.

– За Олю! – Алексей поднял бокал. – Пусть у неё всё сложится.

Они чокнулись.

Светлана некоторое время молчала, наслаждаясь послевкусием благородного французского напитка и разливающимся от него по всему телу теплом. Градус уже ударил в голову. Алексей ждал.

– То, что я рассказала тебе раньше, это не вся правда, Лёша, – заговорила Светлана.

– Что-то было ещё? – насторожился он.

– Было. Вот об этом я и хотела поговорить. Знаю, что Ольга любит тебя.

– И что? – Алексей почему-то был неприятен этот разговор.

– Прошу, послушай, что я сейчас скажу тебе. Может, лучше поймёшь мою сестру и придумаешь, как ей помочь?

– Говори.

– Бандиты тогда в лесу, уверенные в беспомощности шестнадцатилетней девушки, для удовлетворения своих больных фантазий развязали свою жертву и стали издеваться дальше. Пистолет одного из них лежал на сиденье джипа, и Ольга смогла до него дотянуться. Маминого ухажёра она уложила с первого выстрела, потому что целиться даже не пришлось – стреляла в упор. А другого… продолжала нажимать на курок, когда закончились патроны, и бандит валялся на земле весь в дырках и с простреленной башкой. Я это знаю, потому что она мне об этом рассказывала.

Дальше была больница и операция. Мы забрали Олю домой.

Я говорила, что наша бабуля умерла на третью ночь после случившегося?

– Говорила. Что дальше?

– А дальше… Бандиты пришли к нам на следующий день после похорон бабушки. С мамой разговаривал крепкий мужчина лет пятидесяти. Он предложил сделку: Ольга пять лет должна отработать на него, а за это он гарантировал защиту и от бандитов, и от милиции. В нашем положении это был, пожалуй, единственный выход.

– В качестве кого? – уточнил Алексей.

– Что? – не поняла Светлана.

– В качестве кого Ольга должна была работать на бандитов?

– В качестве киллера – «торпеды» по-ихнему.

– Девушка шестнадцати лет – киллер? – изумился Алексей.

– Удивляет? Правильно. Кто бы на неё подумал? Ольга похожа на фотомодель и раньше только в тире держала в руках оружие. А двоих бандитов уложила профессионально: у каждого была прострелена башка. И это в состоянии стресса!

– Случайность.

– Да нет. Ольга стреляет лучше многих мужчин. От природы это у неё, что ли? А с тех пор, как она стала работать на местный криминал, в её распоряжении появились тренажёрные залы, фитнес-клубы, бассейн, залы борьбы, тир с настоящим оружием. И главное – деньги. Видишь эту квартиру? Она куплена Ольгой для нас с Артёмом.

– Подожди. Ты сказала «пять лет»? – Алексей пытался анализировать, напрягая память. – Если ей было шестнадцать, когда произошло первое убийство, то уже пять лет назад Ольга могла бы закончить свои отношения с бандитами. Правильно?

– Правильно… – передразнила Светлана. – Да не правильно!

– Что же случилось?

– А что случилось? Девушка она у нас выросла видная. Много мужчин вилось возле неё всегда. Семь лет назад один серьёзный бандюган прямо доставать своими ухаживаниями начал, замуж звал: не могу, говорит, жить без тебя! Семью брошу! Два года он добивался её благосклонности. Силой брать её боялись даже братки – помнили про случай в лесу. Да и крыша у неё была авторитетная. Этот ухажёр нам тут всю квартиру цветами заваливал, деньгами сорил, возил Ольгу по заграницам. Но и там между ними ничего не получилось. Не смогла Ольга переступить через психологический барьер. Однажды, уже здесь, в России, когда они оказались одни в его квартире одни, этот идиот полез по наглому. В результате – две простреленные ноги. Как она вообще его тогда не убила? А бандит-то оказался не простой! Группировка, которую он возглавлял, в то время как раз взяла верх в городе. А авторитета, что Ольгу крышевал, просто замочили. Пришли к Ольге с предьявой: плати за лечение и моральный ущерб, да ещё пять лет отпаши на братву. Иначе всем родственникам – крышка. Что делать? Я тогда встречалась с одним женатым ФСБ-шником. Подумала, что смогу защитить сестру и нас. Всё ему рассказала. Он взялся помочь. А дальше вышло, что я сделала только хуже…

Светлана пила коньяк одна, не предлагая гостю. Тот терпеливо ждал продолжения рассказа. А Светлана, будто позабыв о нём, тупо глядела в стену тяжёлым взглядом.

– А дальше что? – напомнил о себе Алексей.

– Всё! – посмотрела на него мутными глазами Светлана. – Продолжения не будет. И так слишком много знаешь! – грубо бросила опьяневшая женщина. – Всё, что тебе может понадобиться, я сказала.

– Света, а с этим ФСБ-шником ты ещё встречаешься? – Алексей догадался, что может стоять за страхом женщины.

– Иногда видимся. А тебе-то что? – повысив голос, напряглась Светлана. Но, видно, алкоголь всё-таки ослабил тормоза и притупил чувство опасности. Она настороженно пробормотала: – Не вздумай сунуться к нему! Меня подставишь… Ольгу подставишь… И что она в тебе нашла?..

– Да, видно, нашла что-то! – усмехнулся Алексей.

– Она-то нашла, да ты потерял! – усмешкой на усмешку ответила Светлана, сверля гостя глазами.

– Не понял! – сразу стал серьёзным Алексей.

– А тут и понимать нечего! Зачем Ольге изменял? – В глазах женщины появился злобный огонёк. – Теперь она не простит. Я характер своей сестры знаю.

– Изменял?.. – растерялся Алексей, только-только начиная понимать весь ужас произошедшего. Ольга узнала про Лену! Как? От кого?

– Все вы, мужики, кобели! – незло проворчала Светлана, махнув рукой.

– А кто может знать, где Ольга? – потребовал ответа Алексей.

– Виталий может… – поморщилась женщина.

– Твой кавалер, что ли? – догадался Алексей. – Организуй мне встречу с ним.

– Кавалер! – развязано рассмеялась женщина. – Тоже ещё тот!..

Алексей уже не обращал внимания на бормотание пьяной женщины. Он услышал всё, что хотел. Поднявшись из-за стола, Алексей направился к двери.

Ночь давила тишиной. Его мучила бессонница. В последнее время она всё чаще и чаще беспокоила его. Значит, Ольга знала про Лену. И ничего не сказала. Он помнил, как она смотрела на него в последний вечер, когда они остались в комнате вдвоём. Думал, что ей тяжело расставаться с ним и не догадывался, что между ними лежит его измена. А в аэропорту в её глазах были грусть и… прощение. Прощение! Она не сказала, что простила. Но теперь он понял это!

Так и не сомкнув ни на минуту глаз, Алексей поднялся со звонком будильника полный решимости отыскать Ольгу хоть на краю света.

Перед обедом наступившего дня зазвонил рабочий телефон, и незнакомый мужской голос попросил Алексея спуститься на второй этаж в ресторан.

Войдя в зал, он попробовал определить автора звонка. Взгляд остановился на двух одетых в костюмы крепких парнях, примерно одного с Алексеем возраста, расположившихся за столиком возле окна. Завидев вошедшего, тот, что сидел лицом к выходу, оторвал от стола ладонь и покачал ей в приветствии.

– Прошу, Алексей Иванович, садитесь, – безо всяких церемоний предложил он. Определённо, раньше они не встречались.

Алексей, выдвинув тяжёлый стул, сел в торце стола так, что визитёры оказались по левую и правую руку от него.

– С кем имею?..

– Мы представляем одну заинтересованную сторону. Скажем, очень влиятельную и очень заинтересованную, – бесцветно произнёс мужчина слева, не сводя натренированного взгляда с лица собеседника.

– Вы говорите загадками. – Неприятный взгляд заставил Алексея внутренне напрячься. – Имена-то у вас есть?

– Они вам ни о чём не скажут, – вступил в разговор второй мужчина справа. – Вы заказывать что-нибудь будете?

– А вы уже заказали? – Алексей тянул время. Он пока затруднялся в выборе своей позиции в предстоящем разговоре. То, что эти крепкие молодые ребята назначили его на роль ответчика, он не сомневался. Но кто и зачем их прислал?

Просмотрев меню, Алексей выбрал сладкие блинчики и чай.

– Итак, господа без имён, – посмотрел на непрошенных визитёров Алексей, – о чём пойдёт разговор?

– О вашей жизни, Алексей Иванович. – Это произнёс второй мужчина – справа. Сказал, не глядя в глаза, как о чём-то незначительном. Безразличный тон, и то, как небрежно были брошены слова, заставили Алексея поверить в реальность происходящего. Внутри у него всё похолодело.

– И кому мешает моя жизнь? – стараясь выглядеть беззаботным, как бы нехотя спросил он.

– Мы же сказали: очень влиятельной стороне, – ответил мужчина справа. – Давайте уточним: пока не ваша жизнь, а ваше поведение.

– Судя по костюмам и вежливости, вы – ребята серьёзные, – высказал вслух свои мысли Алексей. – И в чём же я провинился?

Двое мужчин переглянулись. Заговорил первый, тот, что слева:

– Вы встречаетесь с одной особой женского пола.

– Почему с одной? – съязвил Алексей. – Я парень холостой.

– Мы сейчас говорим только об одной известной вам особе, – не оценил его чувства юмора собеседник. – Вы понимаете, о ком идёт речь?

Алексей кивнул. Хотя на самом деле в его голове прокручивалась дилемма: Лена или Ольга?

– Вот и замечательно! – снисходительно улыбнулся собеседник. – Мы пришли, чтобы предупредить вас – не сочтите за угрозу – эти ваши свидания должны остаться в прошлом. Лучше, чтобы вы совсем забыли о них. И уезжайте из города. Для вашего здоровья необходима перемена климата.

– Что-то есть совсем расхотелось! – Алексей посмотрел по сторонам. – А если я не приму к сведению ваши рекомендации?

– Человек уязвим! – рассудительно произнёс тот, что справа, и отвернул борт пиджака, открывая взгляду массивную рукоять пистолета в наплечной кобуре. – Трагическая случайность, авария, или пуля-дура – что только не происходит в наше неспокойное время! А жизнь – она одна. И такая хрупкая… У тебя есть время подумать. До завтра. И хотим попросить об одном маленьком одолжении – о нашем разговоре никому не рассказывать.

– За блины расплатитесь! – Алексей, не оборачиваясь, пошёл к выходу, чувствуя на себе два тяжёлых взгляда и пытаясь понять, с какой стороны пришла опасность: Лена или Ольга? Скорее всего – Лена. Потому что за Ольгой потянулся бы московский след. Хотя всё может быть. Он продумывал различные выходы из сложившейся ситуации и не находил их.

Вчерашние визитёры с обещанным звонком, похоже, не особо спешили, решив оставить Алексея один на один с мучительным неведением. Но после обеда позвонила Светлана.

– Хочешь познакомиться с человеком, о котором я тебе позавчера рассказывала? – Она торопилась. Он понял, о ком идёт речь.

В квартире Светланы навстречу ему поднялся мужчина средних лет, ростом чуть ниже Алексея, в светлой рубашке с расстёгнутым воротом, сером пиджаке и чёрных джинсах.

– Виталий, – представился он первым, протянув крепкую сухую руку. Алексей поздоровался, ответив на рукопожатие.

Мужчины сели за стол. Светлана спешно покинула кухню, прикрыв за собой дверь.

– Тут вчера ко мне на работу заходили два засланца: Лёлик и Болик. Нежно и ненавязчиво пеклись о моём здоровье, – без прелюдий начал Алексей, изучая сидящего напротив человека. – Не твои, случаем, ребятишки?

– Почему ты решил, что засланцы эти от меня? – Виталий внимательно всматривался в глаза Алексея.

– Показалось. Ты, Виталий, представляешь силовую структуру. Возможно, ментуру, возможно, ФСБ. Так?

– Ладно. Почти угадал. Но в милиции я никогда не служил, и уже год, как являюсь пенсионером. Отошёл я от всех дел. Тружусь сейчас в одной кампании сотовой связи. Перспективное, знаешь, направление.

– Пенсии не хватает? – ухмыльнулся Алексей. – Только сдаётся мне, что чекистов в отставке не бывает.

– Один мой начальник любил повторять, что в жизни всё бывает: и на «Е»-бывает, и на «Ё»-бывает… Понимаешь, Лёша? Не нужно быть столь категоричным.

– Начальник этот тоже теперь в сотовой кампании трудится? – не отступал Алексей.

– Нет, – примиряюще улыбнулся Виталий. – Он теперь большой человек в Москве! А погоны подполковника я действительно снял. Хотя очень ими дорожу. И в первую чеченскую не в штабах отсиживался! Знаю, что и тебе пришлось пороху понюхать, уважаемый Алексей Иванович! Лучше расскажи мне, как ты с Ольгой-то познакомился?

– Сидел в кафе и обратил на неё внимание.

– И что, Ольга заговорила с тобой в кафе? – На лице Виталия высветилось недоверие. Не может быть! Она мужиков надух не переносит!

– Видимо, не те мужики ей попадались! – усмехнулся Алексей.

– А ты – тот? – застыл в улыбке Виталий, ожидая ответа.

– А я тот, кто за неё башку оторвёт! – серьёзно произнёс Алексей. Получилось в рифму.

Виталий, убрав улыбку, отвёл глаза. Над столом повисла пауза.

– Вообще-то, зря медали «За отвагу» и Ордена мужества в Чечне не давали, – нарушил молчание Виталий. – Верю. Только влез ты, старший сержант воздушно-десантных войск Разанов Алексей Иванович, в самое дерьмо по самые свои уши!..

– Видишь, а говоришь, что отошёл от дел! Навёл справочки-то, пенсионер!

– Навёл! И не только я. – Виталий холодно посмотрел на Алексея. – Хреновенькие твои дела по Москве, Лёша. Что делать-то думаешь?

– Пока не решил, – честно сознался Алексей. – Как-нибудь с божьей помощью выкручусь. А вот Ольгу никому не отдам!

– Не распаляйся, а то сгоришь рано! По Ольге – тут тоже не всё так просто. Скажи честно, ну что, других девчат вокруг мало? Понимаю, чувства! Но всё со временем проходит, даже самая сильная любовь. И что останется? Пепел. Лучше забудь. Умные люди говорят, что женщина ищет мужчину с хорошим будущим, а мужчина ищет женщину с хорошим прошлым. У Ольги прошлое… пойми ты, она попала в Систему! А это похуже мясорубки! Система любому из нас косточки переломает и в порошок сотрёт. И никто не узнает, жил ли человек вообще на этом свете!

– А чего это ты так распалился, Виталий?

– Да мне тебя искренне жаль! Знаю, что классный разведчик, из армии – только отличные характеристики, награды боевые! В училище десантное брали без экзаменов! Почему не пошёл, если не навоевался?

– Тогда – навоевался. Думал всё забыть. Но пришлось вспомнить эту науку. Короче, Виталя, давай договоримся так, ты втянул Ольгу в это дерьмо, ты мне её и вернёшь!

– А если нет, тогда что? – с вызовом спросил чекист.

– Будешь первым в моём списке.

– Лёша, если я сейчас только сделаю один звонок, то ты и пальцем не успеешь пошевелить, как тебя не уже окажется в списках когда-либо живших! Понял меня?

Алексей молниеносным движением перетянулся через стол и поймал Виталия за кадык. Сильные пальцы сдавили горло так, что тот не мог и помыслить о сопротивлении. Алексей, готовый в любую секунду совершить непоправимое, спокойно смотрел, как задыхающаяся жертва синеет на глазах.

– Выбор за тобой: жить или подохнуть, – раздельно и глухо произнёс Алексей. – Сейчас я отпущу тебя, если обещаешь рассказать мне всё. Дёрнешься, кадык вырву. Понял меня, подполковник? Моргни, если понял.

Неестественно прямо сидящий Виталий судорожно зажмурил глаза, из которых ручьём катились слёзы. Алексей немного ослабил захват, давая жертве сделать глоток воздуха.

– Теперь аккуратно положи оружие на стол, – приказал Алексей.

Виталий двумя руками потянулся к груди, распахнул пиджак и отстегнул ремешок, держащий рукоятку пистолета.

– Спокойно! – предупредил Алексей, внимательно следя глазами за движениями Виталия. – Достал «Макаров» двумя пальцами. Левую руку положи на стол, чтоб я её видел. Так. Пистолет сюда!

Придвинув оружие к себе, Алексей отпустил жертву.

Зайдясь в продолжительном кашле, Виталий громко свалился со стула на пол и, держась за горло, пытался глубоко дышать. Алексей ждал.

– Я расскажу, но этим ты точно подпишешь себе смертный приговор, – предупредил Виталий, немного отдышавшись. – Подумай!

– Уже подумал…

…Она сейчас в Амстердаме. Теперь об Ольге тебе известно почти всё! – с раздражением произнёс Виталий, окончив свой рассказ.

– Ну, во-первых, я уверен, что рассказал ты не обо всём, что знаешь. А, во-вторых, даже это немногое даёт мне и Ольге шанс! – Алексей убрал салфетку, накрывавшую трубку мобильного телефона с включенным диктофоном. – Проверим запись!

– Гад ты! – зло прошипел Виталий. – Думаешь, подставил меня! Да теперь при удобном случае я тебя первый!..

– Понимаю твою озабоченность! Только теперь ты меня, уважаемый, беречь будешь! – усмехнулся Алексей. – И Ольгу. Эта запись – гарантия! И будет она не опасной для тебя до тех пор, пока со мной и с Ольгой всё будет в порядке.

– А если я соврал и там всё – неправда? Думаешь, поймал лоха на дешёвый трюк?

– Если это трюк, тем хуже для тебя, Виталик. Затронуты имена и должности влиятельных людей! Так что, думаю, с этих пор нам с тобой лучше дружить и говорить друг другу правду. Поможешь вытащить Ольгу, обещаю, что больше не вспомнишь о нас! Дай-ка мне твой паспорт.

Виталий, тоскливо взглянув на свой пистолет, лежащий возле Алексея, нехотя полез в карман пиджака. Алексей, записав на салфетке адрес прописки и номер паспорта, вернул его владельцу.

– А теперь сделай звонок мне на сотовый! – распорядился Алексей.

Зафиксировав номер абонента, Алексей позвал Светлану и поднялся.

– Выйду, позвоню и сообщу, где твой ствол будет лежать, – Алексей спокойно засовывал «Макаров» себе за пояс брюк. – И без глупостей! Я стреляю неплохо.

В коридоре он распрощался с настороженной хозяйкой и, посмотрев в сторону кухни, громко произнёс:

– Виталя, созвонимся! Привет Лёлику и Болику!

Выйдя в подъезд, Алексей, пробежав глазами по стенам, сразу обнаружил подходящее место для тайника на окне между этажами. Забросив пистолет на высокий подоконник, он не стал вызывать лифт и легко засеменил вниз по ступенькам.

Сев в машину, Алексей достал телефон, набрал номер и сообщил Виталию, где лежит оружие.

Дома он сделал несколько копий с диктофона, скинув запись на разные флеш-карты. Поразмыслив, кому завтра раздаст их на хранение, он собрался лёчь спать.

Но позвонила Лена. Алексей, прочитав имя абонента, вначале не хотел брать трубку. Лишь после непрекращающихся настойчивых звонков, ответил.

– Мой муж что-то знает, – сообщила женщина. В её голосе прозвучало столько безысходности, что ему стало жаль её. Пока он размышлял, она напомнила о себе:

– Что будем делать?

– Придумаем что-нибудь, – постарался успокоить взволнованную женщину Алексей, надеясь, что она не наделает глупостей. – Но разговор не телефонный. Надо встретиться.

– Давай прямо сейчас у меня в ресторане. Позвони, как приедешь. – Она произнесла название заведения.

– Буду в течение часа. – Алексей отключил трубку. «Оперативно работаешь, Виталик!», – оценил он ход противника.

Алексей разговаривал с барменом уже минут десять. Лена всё не появлялась. Он достал телефон, и второй раз набрал номер. «Подъезжаю», – прозвучало в трубке.

Алексей осмотрелся. Зал был почти заполнен. За столиками сидели крутые парнишки – совсем молокососы с такими же крутыми размалёванными девицами. Презрительно они взирали на мир сквозь густые клубы табачного дыма, вели себя вызывающе, громко смеялись, демонстрируя, как им весело и как плевать они хотели на окружающих, слишком откровенно целовались и обнимались. «Мы будем браться за людей с детских, с юношеских лет, главную ставку делая на молодёжь. Станем разлагать, развращать, растлевать её. Мы сделаем из них циников, пошляков, космополитов…», – вспомнил Алексей врезавшуюся в память цитату из документа, названного «планом Алена Даллеса» – американского политика, одного из идеологов холодной войны против СССР. Этот план им – молодым курсантам – преподавали в диверсионной школе.

В зал вошла группа парней лет шестнадцати – сверстники тех, что сидели за столиками. Осмотревшись, лидер группы – невысокий крепкий парень – повёл своих вглубь зала, где им навстречу уже поднялись несколько человек. Встреча прошла, как в кинофильме о крёстном отце: парни жали руки, потом немного наиграно с напускной мальчишеской серьёзностью обнимались как заправские мафиози, хлопая друг друга по плечам и спинам.

«Подрастающая смена! – с ухмылкой подумал Алексей. – Оболтусы. Плывут по течению жизни и ни о чём серьёзном думать не хотят. А самое страшное – никому и ни во что не верят, кроме силы и денег».

Но тут же он поймал себя на мысли о том, а как же он и его собственное поколение позаботилось о своей достойной смене? Да никак. Когда ему было столько же лет, сколько этим вот сейчас, разве он не видел, что взрослые дяди и тёти говорят одно, делают другое, думают третье? А что изменилось с тех пор? Не стало «светлого социалистического будущего». Но и «светлого капиталистического будущего» тоже нет. А что он – Алексей Разанов – сам-то сделал в жизни? Что изменил? Ну, отдал воинский долг Родине – два года на срочной и ещё пять – на сверхсрочной службе. Убивал людей. Ему говорили, что это враги, что так надо. Он верил. Но он даже не знал тех, в кого стрелял. И его почти не мучила совесть. Он когда-то даже гордился тем, как умеет это делать. И что в итоге?

– Дяденька, там не вашу «Тойоту» на улице джип поцарапал? – отвлёк его от размышлений ломающийся мальчишеский голос. Рядом стоял один из этих – шестнадцатилетних. Алексей достал из кармана брелок с автомобильной сигнализацией. Судя по ровно светящемуся экрану брелка, с «Тойотой» всё было в порядке.

– Кто, говоришь, поцарапал? – Алексей с недоверием посмотрел на парня.

– Там, у входа большая серая «Тойота», – парень назвал номер машины Алексея. – Джип разворачивался и задел. Даже не остановился.

– Спасибо. Сейчас пойду посмотрю. – Алексей, ничего не сказав бармену, поднялся и пошёл к выходу, думая озадаченно: «Ну и вечер!».

Обойдя свою «Тойоту» несколько раз, Алексей не обнаружил ни единой царапины.

Что-то подсказало ему, что нужно обернуться. За спиной стоял всё тот же парень.

– Ну, и что тебе? – миролюбиво поинтересовался Алексей.

– Человек тебя ждёт. Разговор есть. – Парень повернулся и лёгкой поступью пошёл за ближайший угол здания, даже не убедившись, следует ли за ним Алексей.

Поколебавшись несколько секунд, Алексей двинулся вслед за парнем, но, свернув за неосвещённый угол здания, сразу же был сбит на землю ударом чего-то тяжёлого по затылку и чуть не потерял сознание. Тренированный мозг помнил, что сейчас лежать нельзя – затопчут! «Встать!». Собрав всю силу воли в кулак, Алексей попытался подняться и почувствовал несколько болезненных пинков по рёбрам. И всё же он встал, но снова упал, получив сильный удар ногой в спину. Сделав кувырок через голову, Алексей оказался на ногах. Теперь он уже не чувствовал боли, воспринимая её как удовольствие – так учили в школе диверсантов. Теперь он стал страшен для своего врага, каким бы ни был у того численный перевес. Даже на неосвещённом пространстве, с одного беглого взгляда оценив обстановку, Алексей отработанным ударом сбил с ног ближайшего противника с короткой дубинкой в руке. Оставались ещё пятеро. С двумя он разделался быстро и, когда погнался за третьим, выскочил под свет фонарей. Увидев перед собой не матёрого бойца, а шестнадцатилетнего пацана, Алексей остановился. Он стоял и глядел вслед убегающему мальчишке.

– Ты, мужик, со мной попробуй! – услышал Алексей спокойный голос за спиной. Вытирая рукой кровь с рассечённого затылка, он обернулся – четыре крепких парня стояли метрах в пяти. А говорил с ним тот, которого он десять минут назад определил как лидера, приведшего свою группу. Посмотрев направо, Алексей увидел, как из дверей заведения выходят ещё человек семь, отрезая путь к спасению.

– Я не стану с вами драться! – Алексей опустил руки.

– Почему? – спросил лидер с ломающимся баском и равнодушными холодными глазами.

– Я детей не бью.

– Тогда – извини! – Говоривший неожиданно кинулся на Алексея, налетел и с ходу прыгнул, нацелив удар ногой в грудь. Алексей легко ушёл от такого броска. Он мог бы легко вырубить парня, но не стал этого делать, дав возможность атаковать ещё раз. Следующий удар шёл в голову. Алексей поднял руку, пытаясь защитить лицо, но от неожиданного предательского удара в спину покатился через голову под ноги подбежавшей толпы…

Избиение продолжалось не долго. Через минуту он понял, что может свободно дышать, и, превозмогая боль, сел на мёрзлую землю, ожидая, что стая вот-вот снова кинется на него. Но услышал возмущённый возглас: «Пошли вон, скоты!». «Но, мама…», – кто-то пытался возражать. «Я сказала – вон!», – приказал властный женский голос. Он принадлежал Елене. Алексей повернул голову и посмотрел на неё. Невысокая женщина в расстёгнутой шубе и без головного убора закрывала его собой от толпы. Стоявший рядом с ней невысокий парень – лидер – смотрел на неё озадаченно и зло. Остальные нападавшие выстроились полукругом невдалеке.

– Мама, мы только его учили, – будто оправдываясь, настаивал парень. – Он троих наших покалечил. Скорую вызвали…

– Уводи своих горилл! – сквозь зубы процедила Елена, глядя сыну прямо в глаза.

– Уходим! – бросил вожак, и толпа, выполняя команду, вразнобой двинулась обратно в ресторан мимо наблюдавших за происходящим любопытных, высыпавших из увеселительного заведения. Лена продолжала стоять на месте.

– Зря ты так, мама! Ему всё равно конец, – бросил ей напоследок сын, безучастно посмотрев на Алексея, и, не оглядываясь, двинулся за своими.

Алексей, пересиливая боль во всём теле, поднялся и подошёл к Лене.

– Ты меня спасла, – просто сказал он.

– Спасибо, что не изуродовал моего дурака!..

В больницу Алексей не поехал. «Отлежусь», – сказал он Елене.

Они сидели на кухне в квартире Алексея. Молодая женщина перевязывала бинтом его голову.

– Хорошо же мы с тобой блюли конспирацию! – усмехнулся Алексей, морщась от боли в голове и теле.

– А я вот думаю, не мой ли благоверный подослал сына с его бандой? – озабочено произнесла Лена. – Уезжать тебе нужно из города, Лёша. И чем скорее, тем лучше.

– А ты?

– А меня он и пальцем не тронет. И сын, и дочь любят меня. Сына ты видел. Растёт достойная смена отцу. И дочь – невеста подрастает. Она с папочкой вообще через губу разговаривает – от него научилась. И весь его бизнес оформлен на нас.

Лена засобиралась домой.

– Предстоит серьёзный разговор с мужем. – Мне больше не звони. Позвоню сама. Пока…

Через три дня он снял с головы повязку из бинтов. Засохший шрам на месте рассечения начал подживать, опухоль почти спала, оставив на память о себе небольшую плотную шишку. Замаскировав шрам под волосами не очень короткой причёски, Алексей решил, что уже можно показаться на работе.

Он появился в своём кабинете ещё до девяти часов. В десять раздался звонок, и мужской голос в трубке вежливо сообщил, что Алексея ожидают сегодня в шестнадцать часов по известному всему городу адресу.

Офис криминального авторитета Тарана в центе города знали все предприниматели и сотрудники силовых структур области. Внешне Таран жил спокойно: вёл законный бизнес и являлся законопослушным и уважаемым гражданином и меценатом.

Думать и размышлять Алексею пришлось не долго. Он не мог отказаться от назначенной встречи – ребята Пахана были круты на расправу.

К шестнадцати часам Алексей уже входил в светлый высокий холл офиса, отделанного под скромный дворец.

– Вы к кому? – поинтересовался голос из встроенной во внешнюю дверь системы наблюдения.

– Мне назначено, – Алексей назвался.

Дверь щёлкнула и открылась. Перед ним вырос плотный охранник в костюме.

– Я вас провожу, – охранник пытливо рассматривал посетителя. – Директор пока занят. Вы посидите в приёмной.

Через прозрачную дверь Алексей рассмотрел миловидную молодую секретаршу с тёмными распущенными волосами. Он вошёл в приёмную впереди охранника, вежливо пропустившего гостя через ворота металлоискателя.

– Здравствуйте! – расплылась в белозубой улыбке секретарша.

Алексей поздоровался и сел в одно из высоких кресел.

– Кофе? Чай? – предложила секретарша.

Алексей подумал о том, что его больше сюда, пожалуй, не пригласят, и заказал чай с лимоном.

Он уже допивал последние глотки из изящной кружечки, когда открылась дверь с табличкой «Директор», и из неё вышли двое мужчин с озадаченными лицами. Алексей узнал в них хозяев двух городских рынков.

– Вы можете пройти! – снова мило улыбнулась Алексею секретарша, кладя телефонную трубку.

Алексей поставил кружечку на журнальный столик из красного дерева, решительно встал и сделал шаг к двери…

– Добрый день, Михаил Владимирович! – поздоровался он с порога.

– Заходи, – оторвал глаза от компьютера сидящий за столом мужчина крепкого телосложения с гладко выбритым лицом в строгом костюме без галстука. Звук его уверенного голоса напомнил Алексею, что именно этого человека – почти полноправного хозяина города – по имени Миша, по фамилии Дубинин и по кличке Таран нужно опасаться. Он уже давил вошедшего своим присутствием.

«Действительно, Таран!», – подумал Алексей, проходя в кабинет.

– Садись. Кофе будешь? – без улыбки посмотрел на гостя хозяин.

– Нет, спасибо, я уже пил чай в приёмной, – вежливо отказался Алексей. Ему захотелось поскорее уйти.

– А я, с твоего позволения, буду. – Таран поднял трубку телефона. Заказав себе кофе, он продолжил разговор в таком тоне, будто они с Алексеем были давними хорошими знакомыми:

– Любишь риск, Алексей Иванович?

– Почему вы так решили?

– Одна любовница – жена очень крутого человека, который серьёзно вознамерился тебе голову открутить. Вторая – киллерша с многолетним стажем, работающая на спецслужбы. Причём интрига в том, что муж первой заказывает тебя второй твоей женщине. Всё как в хорошем криминальном романе: и треугольник, и убийство. Как тебя эдак угораздило?

Алексей почувствовал, как его накрыла холодная волна, и по кончикам пальцев побежали мелкие колючие иголки. Не хватило воздуха. Он потянул ворот рубашки, и на пол полетели оторванные пуговицы.

Без стука в кабинет вошла миловидная секретарша с подносом. Распущенные волосы, короткая юбка в обтяжку, красивые ноги – всё говорило о том, что ещё недавно их обладательница знавала настил подиума или шест стриптиз-клуба.

– Откуда вам-то это всё известно? – не обращая внимания на секретаршу, спросил Алексей.

– Про женщин?

– Про меня с Ольгой.

– А мне много чего известно. Про ваши отношения половина города стучит. – Таран поднял указательный палец и слегка погрозил им Алексею. – Ты, умник, сделал больно мужу Лены Сергеевны, а он решил сделать очень больно вам обоим. И сынка своего тоже он на днях прислал, чтобы тот с дружками навалял тебе. А всё знаешь почему? Несколько лет назад твоя милая Оля прострелила ему обе ноги за то, что он слишком рьяно её домогался. Вот и настал черёд расплаты. Всё по-честному.

– По-честному? – Алексей никак не мог поверить в такое стечение обстоятельств.

– Не исключено, что ему подсказали нанять киллером Ольгу. Оскорблённое женское самолюбие способно порой на самые чудовищные поступки. А тут – измена. – На лице Дубинина появилось какое-то подобие доброй усмешки. Секретарша, уходя, в очередной раз одарила Алексея дежурной американской улыбкой.

– А почему вы это всё мне сейчас говорите? Каков ваш-то интерес? – Алексей уже взял себя в руки. То, о чём сообщил Таран, очень походило на правду. Но только лишь походило.

– В своё время ты всё узнаешь, – философски заметил Таран и, поставив пустую чашечку на блюдце, навалился всем телом на стол, положив на отполированную крышку красивые ухоженные руки. – Есть по тебе кое-какие интересные мысли.

– Хотелось бы знать, какие? В киллеры меня хотите агитировать?

– Агитировать? – усмехнулся Дубинин. – Ты крутого из себя тут не строй! Это мой город! И я тебе, уважаемый, только добра желаю. Это ты уясни раз и навсегда. Хочу, чтоб жил ты, как человек. Хорошо жил. Людей уважаемых не тревожил. Родителей не расстраивал. Они ведь тоже в этом городе проживают. На улице… – с усмешкой на лице Дубинин назвал улицу, номер дома и квартиру. – Хорошие они у тебя. Мама в банке работает на приличной должности. Папа тоже не из последних. В городе их знают. Им ещё жить и жить… Да и Ольга твоя ещё молодая.

Алексей опять похолодел. Он понял, на что намекает этот криминальный авторитет. А он слышал, что Миша Дубинин слов на ветер не бросает. Вот когда Алексею стало по-настоящему страшно.

– Что мне нужно сделать? – напрямую спросил он.

Сидящий за столом мужчина посмотрел на Алексея долгим изучающим взглядом, затем одобрительно кивнул головой:

– Это уже деловой разговор. Нейтрализуешь мужа своей любовницы. Не делай такие удивлённые глаза! Тогда и Ольга сможет вернуться.

– И вы нас с ней так просто отпустите? – не скрывая недоверия, усмехнулся Алексей.

– И никому не стану рассказывать про ваши московские приключения, – добавил с усмешкой Дубинин, не ответив прямо на поставленный вопрос.

– Были какие-то приключения? – состроил непонимающее лицо Алексей.

– Да, знаешь, – ответил в тон Таран, – в столице перед праздниками убили одного уважаемого человека. Скажем, близкого к правительственным кругам человека. А чтобы ещё понятнее – кормильца их грохнули! – Дубинин повысил голос. – Поджарили в собственном джипе вместе с охраной. Представляешь? Говорят, что замешана в этом какая-то молодая и красивая особа. Ещё ищут высокого крепкого парня – десантника или спецназовца – профессионально орудующего ножом.

– Ну, а я-то причём? – Алексею стоило немалых усилий продолжать играть взятую на себя роль.

– Хвалю за выдержку! – как-то совсем по-доброму усмехнулся Таран. – Понимаешь, Алексей Иванович, по странному стечению обстоятельств как раз в это самое время в Москве находились киллерша со стажем и войсковой разведчик. И самое интересное, что приметы мужчины сходятся кое с кем, нам известным. Всё ещё не понимаешь, Лёша?

– Не понимаю. – Алексей решил сменить тему. – А что за двое из ларца приходили ко мне на работу. Случаем, не ваши?

– Это тебе привет от мужа Елены Сергеевны приносили. А ты сразу не просёк? – На лице Тарана появилась озабоченность. – Не профессионально стали работать подчинённые. Заелись! Успокоились! Куда ни позвоню – у всех беда с кадрами. А были времена! Настоящих пацанов – всех постреляли! Кто сам ушёл.

Подождав окончания исповеди собеседника, Алексей произнёс:

– Что-то они слишком ласково со мной разговаривали для такого неординарного случая.

– Считаешь, ласково? – Таран смеялся, но глаза оставались безжизненными и пустыми. – Случай как раз примитивный. А супруг Елены – не глупый человек и догадывается о её постоянных похождениях. Ты – лишь высветился в Ольгиной тени.

– Лена гуляет?! – Алексей вспомнил, как она бросилась на его защиту, не постеснявшись посторонних глаз, и как заботливо ухаживала за ним, оказывая медицинскую помощь.

– Не гуляет, – погуливает твоя Лена Сергеевна, – мягко поправил Пахан. И мечтательно добавил: – А ведь хороша в постели, сучка! Не каждая так может…

– Я вам не верю! – Алексей резко прервал авторитета. Но тот не рассердился.

– Понимаю. Хочешь сам в этом убедиться? – Тон беседы оставался мягким и тёплым.

– Хочу! – Алексей тянул время, чтобы подольше не слышать слов своего неминуемого приговора. И всё-таки надеялся, что зеленоглазая красавица Лена, сумевшая тронуть его своим теплом и участием, останется в его глазах не замаранной.

– Ладно, – устало произнёс Пахан, откидываясь на спинку кресла. – Ты, Алексей Иванович, пока иди. Но жди звонка и не делай глупостей. Тебе скажут, куда подъехать. Посмотришь на свою ненаглядную Лену. А моё предложение остаётся в силе!

Попрощавшись, Алексей выходил из кабинета, ощущая на себе тяжёлый взгляд, и то, как рубашка противно прилипла к мокрой от холодного пота спине.

Перед обедом следующего дня раздался звонок, и мужской голос предупредил, что вечером ожидается запланированное мероприятие, и чтобы Алексей к двадцати трём часам был в гостинице с названием по имени города. Он понял, что речь идёт о Елене.

Запоздавшие сожаление с раскаянием ничего не могли изменить – Таран уже всё решил.

Алексей, испытывая угрызения совести, ехал в гостиницу к назначенному времени.

В фойе у входа его ожидали трое парней. У одного из них в руках Алексей рассмотрел миниатюрную японскую телекамеру.

Молодые люди распоряжались тут как хозяева. В сопровождении одного человека из службы безопасности отеля вся группа вместе поднялась на второй этаж. Взяв у дежурной по этажу запасные ключи от номера, группа подошла к нужной двери. Сопровождавший сам вставил в замок ключ и открыл дверь. Трое быстро прошли в номер и, не обращая внимания на возмущённые мужские и женские крики, зажгли верхний свет. На ватных ногах Алексей шагнул за ними.

Двое в комнате боролись с раздетым крепким мужчиной средних лет, пытавшимся выставить незваных гостей за дверь. Третий снимал всё на камеру. Когда камера сменила план, голого мужчину вырубили несколькими ударами в голову. Тот свалился на пол без движения. Посмотрев, куда направил свою камеру оператор, Алексей увидел Лену. Она сидела на кровати и таращила на вошедших свои зелёные, по коровьи грустные глаза. Кроме бледно-розового прозрачного пеньюара на ней ничего не было. Из глубокого выреза на груди откровенно и бессовестно выглядывали наружу две полные груди с темнеющими сосками. Алексею стало стыдно за всё, что здесь происходит. Увидев лежащее на стуле платье, Алексей подошёл, нагнулся и кинул его Лене, сказав коротко:

– Одевайся…

Он вышел в холод январского вечера в расстёгнутом пальто, держа снятую шапку в руках. Голову необходимо было остудить. Сердце тоже…

Глава 14

Алексей смотрел через раскрытое окно в оптический прицел винтовки. Цейсовская оптика поймала в двенадцатикратном приближении окно дома напротив. В одноместном номере гостиницы «Люкс» сидели двое мужчин примерно одного возраста – лет под пятьдесят. Оба плотные в дорогих костюмах с тронутыми сединой пышными шевелюрами. Перед ними на столе стояла бутылка марочного коньяка и разная закуска. Шторы на окнах были раздёрнуты, но мужчины не обращали на это внимания. Они вели переговоры. Беседа проходила на первый взгляд вяло, без эмоций и жестов, но мужчины полностью были увлечены ей. А по их поведению можно было определить, что знакомы они друг с другом уже давно. И то, что отношения между ними – далеко не самые тёплые. Оба не скрывали своей явной неприязни друг к другу. Одним из них был муж Елены Сергеевны. Он и являлся первой мишенью. Второго мужчину должен был убрать напарник Алексея – Сергей – светловолосый парень лет тридцати. Алексей догадывался, что Сергей приставлен приглядывать и за ним. А возможно, ещё для чего-то. При мысли о том, что его самого могут использовать как одноразовый инструмент, Алексею хотелось первым выстрелом уложить своего напарника. Но интуиция, чутко реагирующая на опасность, активизировалась не на самого Сергея, а на ситуацию. И шестое чувство подсказывало – стрелять нельзя!

– Готово. Порядок! Прицел на двести метров, – посмотрев на часы, рассмеялся светловолосый парень с добродушным лицом, укладывая подготовленную к работе винтовку на цевьё стволом на улицу. Видимо, для него убийство было привычной работой или даже хобби. Возможно, что и источником существования. «Надо же, – подумал Алексей. – А по первому взгляду даже и не скажешь, что такой способен убить человека! А по Ольге разве скажешь?». Мысли об Ольге испортили и так невесёлое настроение.

– А ты никогда не волнуешься? – спросил Алексей, чувствуя, как в нём всё больше растёт раздражение на всё происходящее.

– А чего волноваться! – сердито посмотрел на него Сергей. Улыбка быстро сошла с его лица. Алексей увидел, как напарник поморщился и шевельнул желваком. – Нам надо дело сделать и бабки получить! А волнуются пусть другие!

– Стрелять в безоружных – это ты называешь делом? – не сдержался Алексей.

– Ладно, работаем! – Опустившись на колено возле подоконника, Сергей приник к оптике прицела. – И так уже давно здесь светимся.

– Оставь винтовку! – тихо скомандовал Алексей.

– Что? – удивлённо покосился через плечо напарник.

– Оставь винтовку и отойди от окна! – Алексей держал оружие в руках стволом в пол.

– Да я тебя!.. – попытался подняться Сергей.

– Сидеть! – остановил его твёрдый приказ и направленный в грудь ствол винтовки.

– Сволочь! – потянулся рукой к подоконнику Сергей.

– К стене! Руки за голову! – повёл стволом Алексей. – На колени! – Он смотрел в глаза своего напарника зло и настороженно, держа палец на спусковом крючке, всем своим видом давая понять, что не советует выкидывать подобные штуки. – Выстрелю, только дёрнись.

Сергей сник и подчинился.

– Ты теперь не жилец, – только сказал он.

– Колись, напарничек, что ты должен сделать после того, как я выстрелю по цели? – Алексея не оставляла уверенность, что его подставляют. Сергей, сверкнув глазами, что-то сказал, но Алексей ответа не расслышал из-за возникшего шума. В один момент входная дверь с треском и грохотом ввалилась в квартиру, а в образовавшийся дверной проём сквозь стену поднятой пыли стали по двое просачиваться омоновцы в касках с автоматами наизготовку.

– Всем на пол! – заорал один из них. – Руки за голову!

Алексей, увидев направленное на него дуло автомата, решил не испытывать судьбу и подчиниться.

Ему бесцеремонно заломили за спиной руки, и застегнули наручники. Один из омоновцев, жёстко и заученно держал его в полусогнутом положении, закрывая собой тот сектор обзора, где находился напарник Сергей.

Алексея первым вывели из квартиры.

В глухой железной будке без окошек его везли под охраной…

Ночной телефонный звонок привёл Екатерину Викторовну и Ивана Алексеевича в недоумение. Голосом, показавшимся чужим, их сын сообщил, что находится в следственном изоляторе. До утра они не сомкнули глаз.

Екатерина Викторовна подняла все свои связи и к концу следующего дня добилась-таки свидания с сыном, на котором, как она ни умоляла, Алексей ничего не смог ей объяснить. Он только твердил:

– Меня подставили, мама.

– Сынок, мы с отцом тебя вытащим, – твердо пообещала она. – Отец уже хлопочет по своим каналам. Звонил в Москву…

Екатерина Викторовна была женщиной волевой. Утром следующего дня она уже сидела в здании областной администрации.

Если на первом допросе, состоявшемся сразу же наутро после задержания, вопросы следователя по особо важным делам касались только биографии Алексея и обстоятельств несостоявшегося преступления по устранению мужа его любовницы, то на втором следователь неожиданно спросил о поездке в Москву перед Новым годом. Алексей старался отвечать правдоподобно. Но вопросы от одного к другому становились всё жёстче и конкретнее.

– Как объясните, Алексей Иванович, – повторил следователь вопрос из второй десятки уже заданных ранее, – тот факт, что возле гостиницы, из которой вы соизволили съехать, в тот же самый день были обнаружены три трупа с дырками от пуль в голове? Между прочим и время смерти этих несчастных, и время вашего убытия из гостиницы совпадают.

– Понятия не имею, – пожал плечами Алексей. – Случайность.

– Значит, случайность? И знаете, все трое убитых тоже случайно работали на известного столичного предпринимателя Емельянинского Станислава Михайловича.

– Не знаю, – стоял на своём Алексей. – Я вам уже говорил об этом.

– По странной случайности его самого утром этого же дня видели в той же самой гостинице и в ресторане, где он разговаривал с какой-то молодой парой. Всё ещё не вспомнили? – Взгляд следователя говорил – не молчи, нам уже всё известно. Но Алексей упорствовал:

– Мне нечего вспоминать. Я не знаю никакого Емельянского, и никогда его не видел. А может, это он сам убил своих людей? Знаете, разборки, криминал…

– Емельянинского, – поправил следователь, сделав паузу и оценив скупой улыбкой выбранную задержанным линию защиты. – Ещё по более странной случайности, – продолжил следователь, – самого Емельянинского находят во второй половине того же богатого на события дня недалеко от Москвы в виде обугленного трупа. И с ним пятеро его охранников, вместе с начальником личной охраны. Ещё двое – зарезаны на въезде в лес. Интересно?

– А зачем мне всё это знать? – изобразил на лице недоумение Алексей. – У них там банда какая-то орудует. И мало ли кого убивают каждый день. Тем более в Москве. Говорю же – криминал…

– Несколько месяцев назад на родного дядю господина Емельянинского – известного предпринимателя – было совершено покушение. – Не обратив внимание на аргументы задержанного, монотонно продолжал следователь. – Тогда сам Станислав Михайлович чудом остался жив. Вы что-нибудь об этом слышали?

– Говорю же – банда! Или вы и это преступление тоже хотите повесить на меня? – повысил голос Алексей.

– Мы проверяли. Вас в тот день не было в Москве. Но, может, вы что-нибудь слышали или знаете?

– Обо всём, что вы сейчас тут говорите, я слышу впервые. Страшно стало жить.

– Что ж, вернёмся к той особе, что была с вами в гостинице, Алексей Иванович…

Сергей Петрович работал первым заместителем губернатора и отвечал в области за самые трудные направления: промышленность, транспорт и экономику. Ему очень часто приходилось допоздна задерживаться на работе. Но, несмотря на это, каждое утро рабочего дня у него начиналось ровно в десять часов в его собственном рабочем кабинете.

Войдя в приёмную, Сергей Петрович поздоровался с двумя секретаршами и увидел поднявшуюся ему навстречу Екатерину Разанову.

– Здравствуй, Катя! – тёплая улыбка тронула его губы. – Давно не виделись. Ты ко мне?

– К тебе, Серёжа, – тяжело выдохнула посетительница.

Заказав секретарше два зелёных чая без сахара, Сергей Петрович пригласил гостью в свой большой кабинет.

– Как дела? Как семья? Ты всё ещё живёшь с этим старым занудой Иваном? – Сергей Петрович шутил, потому что был искренне рад встрече с той, которую любил когда-то в свои восемнадцать полных грёз лет. Он, окинув взглядом статную фигуру гостьи, проводил Екатерину Викторовну к большому коричневому дивану из настоящей кожи, галантно усадил, подав даме руку, и сам устроился рядом. – Я твоего Ваньку вижу почти каждый день, а вот с тобой мы не встречались… – Сергей Петрович поднял глаза к потолку, стараясь припомнить.

– Два года, – подсказала Екатерина Викторовна.

– Неужели два? – изумился Сергей Петрович. – Вот летит время! Да что там! – Он махнул рукой. – Нам было по девятнадцать, когда Иван отбил у меня тебя. А кажется, вчера…

– Да-да, – грустно улыбнулась Екатерина Викторовна. – Может, ты легко сдался, Серёжа?

– Я-то боролся, только взял он тогда тебя шириной своих плеч да силой своей немереной! – усмехнулся Сергей Петрович. – Всё ещё такой же здоровый?

– Какое здоровье! – отмахнулась Екатерина Викторовна. – Сердце у Вани пошаливает. А тут ещё непонятная история с сыном…

– Что с Алексеем? – встревожился Сергей Петрович.

– Он сейчас в следственном изоляторе. Задержали по каким-то бредовым обвинениям в покушении на убийство.

– Не может быть! Чтобы Лёшка!..

– Вот и я говорю! Еле вчера добилась свидания с ним. Говорит, что его за день допрашивали уже два раза. Хотят, чтобы он признался в том, чего не совершал. Но мне совсем ничего не понятно. Я, Серёжа, к тебе пришла за помощью. Помоги разобраться побыстрее. Пусть его выпустят.

– Пойми, Катя, я не волшебник. Конечно, свяжусь с кем нужно, узнаю, что там да как? Сам встречусь с Алексеем. Но насчёт выпустить… Это уже не моя компетенция.

– Я знаю, Серёжа. Но положение позволяет тебе разговаривать с сильными мира на равных. А я уже не знаю, к кому кроме тебя могу обратиться. Ты ведь любил Лёшку. Нянчил маленького.

– Я и сейчас его люблю. Такой парень вырос! Обещаю, Катюша, что я сегодня увижусь с Алексеем, – пожалел её он.

Страной уже давно управляют кланы, – думал заместитель губернатора, сидя за своим столом в ожидании ответного звонка из УВД. Он уже обзвонил всех, включая начальника ФСБ и прокурора области. Информация не радовала. Но надежда ещё оставалась. – Кланы. Везде: в столице, в губерниях, по всей России от запада до востока. В них люди особой породы. Они живут по правилам клана и знают границы дозволенного. Правда, простым смертным этих границ не видно. В интересах клана любой его член всегда готов солгать, предать и даже убить. Народ они презрительно называли: «электорат», «толпа», «стадо», «планктон». Для простых смертных они пишут законы, а сами живут по своим неписанным правилам. В каждом таком клане – своя иерархия: ступени, ведущие на самую вершину. Субординация в этой пирамиде соблюдается свято. Приказ сверху должен быть выполнен точно и в срок. Став членом клана, никто и никогда добровольно уже не сможет покинуть его. Один из основных постулатов таких нерушимых организаций: деньги – власть – ещё бо́льшие деньги – ещё бо́льшая власть… Куда ж ты попал, Лёшка? Между каких жерновов тебя занесло? – Сергей Петрович поморщился. Он понимал, что, пообещав Екатерине Викторовне сделать всё возможное, на самом деле он может действовать только в обозначенных для него границах. Не более.

Его размышления прервал телефонный звонок.

– Начальник УВД, – проинформировала секретарша, и тут же в трубке раздался другой голос:

– Сергей Петрович, пропуск вас уже ждёт на проходной следственного изолятора. Время свидания не ограничено. Но сначала нам необходимо увидеться. Предлагаю нейтральную территорию: встретимся на набережной. Я знаю одно приличное местечко – кафе «У Палыча». И мобильный телефон с собой не берите. Когда было бы вам удобнее по времени?

Шёл третий день задержания. Алексей очень обрадовался, увидев в комнате для свиданий старого друга семьи дядю Серёжу.

После объятий и дежурных слов приветствия Алексей, отвечая на вопросы, рассказал ему всё, начиная со связи с Леной и заканчивая поручением Тарана. Ни кличек, ни фамилий Алексей не озвучивал, опасаясь, что разговор может быть записан. Он попросил у Сергея Петровича ручку и бумагу, и записал все имена на ней. Про Ольгу Алексей даже не упомянул.

– Что думаешь делать? – вздохнув, пряча прочитанную бумажку в карман пиджака, спросил Сергей Петрович.

– Бодаться. До конца. Вины за собой не признаю. Меня подставили.

– А как следователь? Может, поменять?

– Да нормальный. Старается разговаривать интеллигентно.

– Знаешь, Алексей, смотрю я на тебя и узнаю себя молодого – честного, смелого. Давно, конечно, но ведь был я таким. И любил твою маму, как никого больше не любил! Но жизнь, дорогой мой, внесла свои коррективы. Чем выше поднимаешься по служебной лестнице, тем больше приходится врать, притворяться, изворачиваться, хитрить. А как иначе? Завидую тебе – ты можешь говорить всё, что думаешь, и делать всё, что захочешь. За статус, положение в обществе приходится платить. Всё в нашей жизни имеет свою цену. И твоё освобождение тоже.

– Сколько? – поинтересовался Алексей.

– Тут вопрос не денежный. Ответь мне: ты согласишься, если попросят выполнить одно поручение?

– Дядя Серёжа, ты меня прости, но если работа грязная – откажусь.

– Не будь таким наивным, Алексей. Неужели ты не видишь, кто сейчас правит бал? Или ты встанешь на сторону сильных, или тебя по асфальту раскатают. И я тебе помочь не смогу. Кстати, родители очень переживают. О них подумай. Можешь считать это моей личной просьбой.

– Ладно. Поглядим, – глухо проговорил Алексей. – И у меня к вам просьба, дядя Серёжа, – заторопился Алексей. – Тоже личная. Маме и папе грозит опасность – я не выполнил задания. Прошу, позаботьтесь о них.

– Я обещаю, – нахмурился Сергей Петрович. – Кстати, тебя сегодня из общей камеры переводят в коммерческую двухместную со всеми условиями. Родители заплатили.

– Передайте им спасибо.

– Передам. Но ты не забывай и про мою просьбу. Не играй с огнём…

Начальник УВД не заставил себя долго ждать. После обеда Алексея вызвали на допрос. В комнате с зарешеченным окном находился плотный полковник в милицейской форме, а также мужчина в костюме: крепкий, солидный, выше среднего роста. Последний был обладателем лица породистого бульдога.

– Проходи, Алексей Иванович, присаживайся, – голосом хозяина ласково произнёс милицейский полковник. – Меня ты, наверное, знаешь. А со мной – представитель очень уважаемой организации. Мы хотим поговорить.

«Зачем я им понадобился? – встревожился Алексей, угадывая во втором посетителе представителя спецслужб. – Что они ещё придумали?».

– Вам-то я зачем? – озвучил он свою мысль. – Моя статья уголовная.

– Наступают времена, Алексей Иванович, когда каждому приходится определяться – с кем ты? – неторопливо произнёс мужчина в костюме.

– Уже наступают? – посмотрел на него Алексей.

– Для вас – да! И сарказм в вашем положении не уместен, Разанов! – парировал мужчина резко. – Подумайте о своей жизни. Вам ведь только тридцать два. Итак, вы готовы выслушать наше предложение?

– А у меня есть альтернатива? – бросил Алексей. В его голосе звучала безысходность.

– Слушай и запоминай, – включился в разговор начальник УВД. – В камере, куда тебя сегодня переведут, сидит один пренеприятный тип. Он надоел всем. Нужно сделать так, чтобы твой новый сосед завтра утром не проснулся. А экспертиза должна обнаружить естественную причину: случайное падение, задохнулся во время сна, сердце… Ну, не знаю что там ещё! Сам решишь. Понял?

– Ну да, – скривил губы в подобие улыбки Алексей. – А вы мне потом целый состав преступлений вдогонку прицепите! И я паровозом пойду…

– За это не беспокойтесь, – произнёс мужчина в костюме, не оценив юмор. – Именно поэтому я здесь, чтобы гарантировать вам свободу на наших условиях. У нас с вами джентльменское соглашение: вы исполняете работу, мы уничтожаем все улики против вас.

– Тем более, за тебя весомые люди просят, – вставил начальник УВД. – Цени это, Разанов.

– И когда вы меня отпустите?

– Утром начальник блока и врач удостоверятся в летальном исходе, доложат мне, значит, после обеда ты уже будешь гулять с мамой и папой по городу, – утвердительно покачал головой начальник УВД.

– У меня один вопрос. Что с моим напарником Сергеем?

– Не было никакого Сергея. Ты что-то напутал! – Начальник УВД был сама невинность. – Тебя взяли одного при попытке совершить убийство.

– Я согласен…

Его ввели в камеру. Хотя камерой эту уютную комнату со всеми удобствами, двумя односпальными кроватями, холодильником, телевизором и цивильным туалетом с душем назвать можно было с большой натяжкой. Только здесь была надёжная металлическая дверь и решётка на окне.

Когда Алексей вошёл, навстречу из-за стола у окна, отложив книгу и сняв очки, поднялся невысокий седой постоялец лет пятидесяти.

– Вы мой новый сосед? – открыто спросил он, протягивая для приветствия руку. – Будем знакомиться: Василий. Василий Борисович Гаршенин. – Рука была сухая и крепкая. Алексей интуитивно почувствовав, что перед ним – много повидавший человек, решил не спешить с проявлением эмоций.

– Вот свободное место, – Василий Борисович указал на застеленную кровать у стены. – Чаю хотите?

– Спасибо, не откажусь. – Гостеприимство нового соседа располагало к доверию. Алексей устроился на кровати, облокотившись спиной о стену, и поинтересовался: – А вы давно в этом «люксе»?

– Второй месяц. До этого просидел четыре месяца в общей камере.

– За что?

– За нападение на представителя власти, – повернулся к Алексею сосед. – А ваша статья?

– Инкриминируют 30-ю – покушение на убийство. Я доказываю 31-ю – добровольный отказ от преступления.

– Получается?

– Пока получается у ментов, – вздохнул Алексей.

За чаем беседа потекла более непринуждённо. Алексей узнал, что Василий Борисович – сирота. Рос в детском доме в Сибири. Женился. Вырастил двух дочерей. И с тех самых пор, когда поезд впервые привёз его на перрон местного вокзала, Василий Борисович трудился, делал карьеру, а когда пришла перестройка начал свой бизнес в городе, который за тридцать лет стал ему родным. Успех и деньги и привели Василия Борисовича в эту камеру.

– А можно о вас поподробнее: как и что? – закончив рассказ о себе, вежливо поинтересовался Гаршенин.

– Подставили меня так же, как и вас, – хмуро ответил Алексей. – Глупо попался.

– Извините, что расспрашиваю. Просто интересно поговорить с новым человеком, – понимающе улыбнулся Василий Борисович. – А то со мной беседуют только следователи да иногда начальник милиции.

– Начальник милиции? О чём?

– Завод требует отдать! – как-то очень обыденно сказал Гаршенин.

– Какой завод? – удивился Алексей.

– Мой. Какой же ещё? – всё так же спокойно произнёс Василий Борисович.

– У вас есть завод? – ещё больше поразился Алексей.

– Надеюсь, что ещё есть. Если не весь растащили, – улыбнулся Гаршенин. Но улыбка вышла невесёлой.

Василий Борисович продолжил свой рассказ. И, сидя в тюремной камере, много интересного узнавал Алексей об особенностях национального бизнеса в России, о власти и чиновниках, о рейдерских захватах и судебных делах, о простых смертных и о людях, которым дозволено всё. Он – финансист, имеющий высшее экономическое образование и какой-то опыт работы, здесь, в тюрьме, постигал неизвестные широкой общественности экономические отношения между властью и российскими предпринимателями. И эти собственные открытия, мягко говоря, очень удивляли его.

– Значит, вы утверждаете, что невозможность развития бизнеса, а следовательно, экономики России, упирается в коррупцию? А вся коррупция растёт из столицы? – допытывался он.

– Да, эта сложившаяся система разрушительна для страны. – Они сидели за столом друг напротив друга. Василий Борисович вертел в пальцах очки и говорил не торопясь, взвешивая каждое слово. – Ведь дело совсем не в том – успешен, например, я или не успешен. Дело в другом: почему мне не дают кредиты, а соответственно, и возможности для развития? Вот губернатор спрашивает меня: «Чем тебе помочь?». А мне не надо ничем помогать – любая помощь подразумевает необходимость ответной благодарности в прямо пропорциональной зависимости. А вы сделайте для всех одинаковые условия и приоритеты расставьте так, чтобы вся область знала, что деньги, вложенные в производство, будут ограждены хотя бы от нецелевых трат. Но губернатор каждый раз отвечал: «Что ты тут мне говоришь? Я – временный человек». Хотелось по совести, а выходило, что я выпрашиваю милостыню, а взамен должен дать взятку. В любом разговоре только этим и пахло.

– И сколько же нужно давать?

– Размер «благодарности» стандартен по всей России – десять процентов от суммы полученного кредита. Об этом знает любой мало-мальски успешный предприниматель. То есть мне надо было поступить так, как это сделали некоторые средние предприятия: они выпросили кредиты в пределах 20 – 30 миллионов рублей, получили гарантии и начали раскручиваться за государственные деньги. А я – за свои. Есть разница в условиях? У предприятий, получивших кредиты, налоговая контролирует государственные деньги с точки зрения сохранности, ну, и чтобы прибыль была от этого. А с моих – инспекция думает, как бы побольше налогов содрать. Там – как бы производство наладить. Деньги-то – государственные. А у меня… Вы понимаете разницу?

– Всё предельно ясно.

– И вот этот развод предпринимателей на деньги пошёл по всей Руси. Такую ситуацию создали!.. Везде только взятки. Я думаю, в этом были заинтересованы временщики: те, кто сматывался за рубеж. Или те же Гайдары и Чубайсы – они все временщики. Смысл? А смысл заключается в том, чтобы кроме собственного обогащения, сделать нестабильной ситуацию в стране и безнаказанно самим ловить рыбку в мутной воде и родственникам давать возможность это делать. А в России возле власти засела такая старая коммунистическая гвардия, у которой ни о каких понятиях, тем более о совести и чести, не говоря уже о порядочности, нет даже представления. Раньше понятия народа зиждились на Евангелие: не укради, не лжесвидетельствуй и так далее. Если не признаёшь законы государства, не забывай, что существует Закон Высшей Силы. Потом существовал ещё партийный надзор. А сейчас?..

В то время меня неоднократно предупреждали о том, что за мной охотятся и могут убить. И я прямо скажу, что многие милиционеры мне тогда реально помогали. Немало людей порядочных среди них оказалось. Я очень им благодарен. Бывало, кого-то из них направляют меня задержать, а он, наоборот, – предупреждал об этом, чтобы я имел время скрыться.

– А здесь? Тоже есть порядочные?

– Есть. В этой камере, по крайней мере, относительно человеческие условия: можно отдохнуть, нормально поспать, помыться. Правда, меня ограничивают в информации, но, в общем, спокойно. Раньше меня перемещали из одной общей камеры в другую, и в каждой обязательно оказывался какой-нибудь убийца, а при нём – весь набор колюще-режущих принадлежностей. А ночью всякое может произойти: я могу и с нар упасть, и сам повеситься. Если урод, убивший двадцать человек, убьёт двадцать первого, ну что ему за это будет? Я не сгущаю краски, но когда ко мне в камеру сегодня утром зашёл один мой давний знакомый – тоже предприниматель, сидящий почти по схожей схеме, что и я – и сказал, что меня этой ночью будут «мочить», сердце моё еле выдержало. А тут в обед поселили вас. Я очень рад, Алексей, такому соседству. Вижу, вы – человек порядочный. Теперь они подумают…

– У вас томик Библии, – ушёл от скользкой темы Алексей, взглянув на книгу, которую читал Горшенин.

– А без бога нельзя. Особенно в таком месте. Он дал испытания великие. Читаю молитву, и становится светло и радостно на душе. Тюрьма дала мне много полезного. Она открыла глаза на то, чего я никогда бы не смог увидеть в других условиях. Самое главное, я увидел, что супруга моя и дочь – нормальные русские женщины – могут до фанатизма доходить в своей любви, в своём понимании добра. И прямо скажу, я был потрясён их отношением ко мне, предпринимаемыми ими попытками вытащить меня из беды. У жены было наличными три миллиона рублей, и она все три миллиона отдала за меня.

– Помогло?

– Ну, их там обманули. Но факт движения души – это главное. Ко мне каждую неделю приходят передачи, и в этих передачах я вижу такую любовь, такое уважение, что здесь испытываю большее счастье, чем на воле. Парадокс. А поначалу, когда меня тайком привезли из Москвы, и никто об этом не знал, такая наваливалась тоска. Тогда я понял, что от тоски можно подохнуть.

– Как вы думаете, сколько вам ещё сидеть без суда?

– Я скоро выйду. Заплачу и всё.

– Сдадитесь?

– Мне сейчас важнее жена и дочь. И завод нужно заново поднимать. Без меня его уже просто растащили.

– Вы сказали, что вас привезли сюда тайком. Расскажите, как?

– Мне удалось добиться приёма у Генерального прокурора. С пакетом документов неопровержимых доказательств о творящимся беззаконии в городе и области я в назначенный день сошёл с трапа самолёта в московском аэропорту. На земле меня уже ждали трое в гражданском. Они предъявили удостоверения сотрудников МВД и на глазах остальных пассажиров усадили в подъехавшую «девятку», надев наручники как на преступника. Потом везли меня обратно домой, зажатого между двумя из них. Сдали в тюрьму по липовому обвинению в нападении на милиционера.

Когда меня привезли из Москвы, было половина второго ночи. В половине третьего я захожу в пятнадцатиметровую камеру распределителя, где уже находятся тридцать человек. Два человека на метр. Нары в три яруса. И если учесть, что первый ряд нар у окна занят постоянным контингентом блатных, то двадцать человек ютятся на остальных шести. В камере не продохнуть, аж жарко от дыхания тридцати мужиков. Я простоял до утра, потому что сесть было негде – затоптали бы. Но, мысленно молясь, я выдержал. Человек всё может снести. Нужно, чтобы внутри был стержень.

– У вас он есть?

– У меня – есть.

– Меня, если честно, удивило, когда вы сказали, что в милиции много приличных сотрудников.

– Почему это вас удивляет?

– Система – она переделает или сломает любого. А милицейская система очень жёсткая.

– Не знаю, был бы я в милиции, наверное, точно также поступал с такими, как я. Поймите правильно, не вчера зародилась традиция «дополнительного» бизнеса чиновников. Ничтожный оклад и отсутствие социальных гарантий, – у тех же милиционеров после Чечни, – не всегда способствуют достойному поведению при встрече с каким-нибудь богачом, о котором они уже наслышаны. Да плевал я, думают они, на него и его семью, у меня есть свои дети, и они хотят есть! Значит, богатые должны со мной делиться, потому что я – представитель власти. Почему он может жить хорошо, а я – нет? Вы правы – это целая система… Но лучше уж такая, чем никакой.

– Значит, вы всё-таки сдались?

– Почему, сдался? Со временем мировоззрение человека меняется вместе с обстоятельствами.

– А если вас убьют в тюрьме? – Алексей неотрывно смотрел в глаза сидящему напротив Василию Борисовичу: догадается или нет?

– Ну и убьют, – очень спокойно ответил Гаршенин, не отводя взгляда. – Жизнь – она бесконечна. Если верить в это.

– А вы верите, Василий Борисович?

– Верю. В этом и состоит смысл жизни. Вы скажете мне, что эти ребята, которые владеют сейчас Черкизовскими рынками, более всех здоровы и более всех счастливы? Ведь секрет жизни удивителен: пока тебе требуется что-то светлое, – ты живешь. Когда тебе уже ничего этого не нужно, – мёртв. А знаете, что меня по-настоящему возмущает? Посмотрите, кто сидит в тюрьмах. Все предприниматели – сплошь русские.

– А как вы хотели? Кавказцы традиционно платят всегда и везде.

– Если ещё учесть, что за ними стоят многочисленные родственники и диаспоры. А там ещё и криминал подъедается. Представьте такое: приезжает на место вновь назначенный начальник милиции, ФСБ или прокурор, так братки его жене или сыночку тачку крутую да квартиру в центре города – нате-с, пожалуйста! А попробуй-ка откажись да зацепи кого-то из братвы, так получишь телегу компромата на себя вышестоящему начальству или, ещё хуже, гранату в окно, или автоматную очередь в машину! А у них – семьи. И они жить хотят.

– Ага. И хорошо жить…

Стояла ночь. Сосед по камере спал тихо. Даже дыхания не было слышно. Алексей лежал с открытыми глазами и понимал, что не сможет поднять руку на этого, по сути пожилого, уставшего от жизни и борьбы, человека. Он ясно представлял, чем его отказ обернётся завтра для него самого, но старался не думать об этом. Он вспоминал.

А воспоминания, как известно, сотканы из эпизодов, но они сплетаются в единое полотно жизни…

…Задача была поставлена конкретно и коротко: ночью скрытно выйти в указанный район, к утру занять высоту, господствующую над горной дорогой к перевалу. Оттуда ранним утром должна проследовать машина с одним из полевых командиров. Возможно, с ней пойдёт машина охранения. Полевой командир должен быть уничтожен.

Сложность выполнения этой задачи заключалась в том, что вместе с командиром следуют англичане – бизнесмен и фотокорреспондент. Они не должны пострадать. Плюс – боевики из охранения. Сколько их?

Звучит просто: уничтожить! А вот выполнить приказ…

В штабной палатке над картой склонились начальник разведки дивизии и командир полка. Формально Алексей не подчинялся этим двум полковникам – они лишь обеспечивали выполнение задачи, полученной из штаба округа.

– Это тропа, по которой ты дойдёшь до высоты, – ткнул в карту указательным пальцем с жёлтым прокуренным ногтём полковой командир.

Алексей знал маршрут наизусть.

– Особенно будь внимательным при движении возле посёлка, – посмотрел на Алексея начальник разведки. – Ни одна собака не должна почуять вашу группу.

Группа состояла всего из двух человек: Алексея и здоровенного сержанта-контрактника Фёдора Глушкова. И у того и у другого за спиной остались уже по десятку подобных операций.

Алексей нёс на плече снайперскую винтовку СВД с длинным прицелом в брезентовом чехле. А у Фёдора, кроме автомата «Калашникова», на ремне через плечо висел запасной боекомплект к винтовке и автомату. У каждого – пистолет Стечкина, по нескольку гранат и сухой паёк на три дня.

Вышли из расположения мотострелкового полка, когда уже стемнело, и контролировали направление движения по чёткому контуру горных вершин, хорошо видимых на фоне тёмно-серого беззвёздного неба.

Возле посёлка, чтобы не почуяли собаки, шли, по колено в воде очень холодной горной речушки. Боевики и сочувствующие им находились в каждом чеченском селе, и система передачи информации была у них была хорошо отлажена.

Небольшая портативная рация имелась у сопровождающего Алексея сержанта. Но пользоваться ей по инструкции надлежало только в самых исключительных случаях. В условия выполнения задания входило и то, что группа Разанова действует автономно.

Под покровом ночи посёлок миновали спокойно. Алексей прислушался: в оставшемся за спиной селении не подавали голос даже собаки. Тишина. Но на войне тишина обманчива. И опытные солдаты знают это. Когда идёт бой, ясно – где враги, где свои. Стреляешь ты, стреляют в тебя. А в ненадёжной тишине на чужой территории, когда не знаешь, где враг… Двое солдат затерялись в ночной темноте среди неприветливых горных просторов… Неизвестность. А неизвестность – это всегда страшно. В такой тишине нервы выматываются хуже, чем в бою.

Тьма сгущалась. Казалось бы, темнее некуда – и так уже совсем не разглядеть тропы. Однако справа на склоне появляется ещё большее тёмное пятно. Алексей сжимает в руке гранату. Он готов в любой момент вырвать чеку… Подошли ближе – это кустарник растёт на горном склоне. Алексей всматривается в него – вдруг именно там их ждут засада или пост охранения боевиков? Нет, всё спокойно. Алексей кладёт гранату обратно в подсумок и делает глубокий выдох…

Когда рассвет коснулся вершин окружающих гор, Алексей с Фёдором уже оборудовали позицию для стрельбы, уложив на камни плащ-накидки. Причём Алексей выбрал совсем не ту высотку, которую предлагали в штабе. Интуиция подсказывала, что нужно встречать боевиков раньше.

Гости долго ждать себя не заставили – машины появились почти по расписанию. Первым шёл крытый американский джип «Чироки» без номерных знаков. За ним – два «УАЗика» со снятым брезентом кабин. В «УАЗиках» кроме водителей сидели по три боевика с автоматами. В первом из них Алексей разглядел ручной гранатомёт.

– Я снимаю водителя джипа. – Алексей посмотрел на Фёдора. – Ты из подствольника попробуй достать гранатой первый «УАЗик» и клади всех разом. Потом займись вторым.

– Понял, – чуть качнул головой лежащий на камнях в трёх метрах сержант-богатырь.

Бой завязался с выстрела СВД. Хлёсткий, как щелчок кнута, он перетянул весь горный распадок и, отразившись эхом от ближних гор, замер над дорогой с идущими по ней машинами. Джип, свернув с колеи, уткнулся передним бампером в поднимающуюся пологую стену скалы и замер. В плотном утреннем воздухе рассыпались автоматные очереди. Вторя им, последовал глухой выстрел подствольного гранатомёта Фёдора и следом – негромкий взрыв на дороге. Следующий за джипом зелёный «УАЗик», напоровшись на выросший перед ним фонтан взрыва гранаты, резко остановился и получил в капот и жестяной бок несколько точных коротких автоматных очередей. Второй «УАЗ» стал сдавать назад. Из него выпрыгивали боевики, ведя на ходу огонь из автоматов. Не обращая внимания на свистящие пули, Алексей смотрел в оптический прицел. Он видел сквозь лобовое стекло джипа силуэт суетящегося справа от водителя человека и, совместив сетку прицела с грудью двигающейся мишени, нажал на спуск. Второй хлёсткий выстрел перетянул распадок, выделяясь из нарастающего хора автоматных выстрелов. Получивший пулю человек вывалился из кабины через раскрывшуюся дверцу. Это был мужчина в камуфляже. Он не шевелился. Алексей переместил сетку прицела на заднюю дверцу джипа. Она распахнулась и оттуда выскочила женщина. Алексей оторвался от оптики и стал наблюдать. Женщина упала на колени и на четвереньках поползла под задние колёса машины…

Боевики снизу поливали вершину скалы уже из всех стволов.

– Не стрелять! – скомандовал Алексей, повернувшись в сторону товарища. В ту же секунду в камень перед его головой ударила очередная пуля, обдав лицо острой крошкой. Почувствовав на щеке кровь, Алексей поблагодарил судьбу, что остались не задетыми глаза.

Фёдор, не отрываясь от автомата, прекратил огонь.

– Отходим. Сейчас достанут из гранатомёта. – Алексей с винтовкой в руках скатился по тыльному склону вершины до каменного выступа, за которым можно было укрыться. Фёдор через секунду последовал за ним.

Алексей, ладонью смахнув со щеки не успевшую запечься кровь, бегло осмотрел товарища – порядок! И распорядился:

– Ты следи за склоном с этой стороны, а я через пару минут поднимусь, проконтролирую, того ли мы с тобой убрали? И готовься сматываться отсюда, Федя – съел медведя, быстро…

Чуть дрогнула скала, сверху посыпались камни. Взрыв на вершине, с которой они только что ушли, за ним через короткий промежуток времени другой, – доказали правоту Алексея. Подождав ещё какое-то время, Алексей, пригнувшись, с винтовкой в руке, быстро побежал вверх по склону назад, на позицию.

Пахло кислым и горелым. Куски зелёных плащ-накидок разметало по всей вершине. Осторожно выглянув из-за камня, Алексей увидел на дороге группу из четырёх человек с оружием, столпившуюся у джипа возле лежащего на земле мужчины. Среди боевиков в камуфляжах он разглядел женщину. Чуть поодаль стоял повреждённый «УАЗ» с разбитыми стёклами. Другой «УАЗ» находился возле склона скалы, на вершине которой оборудовал новую позицию Алексей. Группа боевиков – трое с автоматами – в полной тишине поднималась по склону прямо к нему. Алексей снова посмотрел на группу у джипа. Среди них европейской внешностью выделялся один. Он стоял рядом с крепким невысоким кавказцем средних лет, который давал указания остальным. Алексею показывали фотографию полевого командира, но с расстояния ста двадцати метров он не мог иметь стопроцентной уверенности, что это тот – с фотографии, – кто ему нужен.

Приготовив две лимонки, Алексей занял удобную позицию чуть в стороне от прежней. Приподнявшись над камнями, он быстро прицелился, привычным движением поймав грудь коренастого кавказца в сетку оптического прицела, и нажал на спуск. Отдача от выстрела не сильно ударила в плечо. Убедившись, что попал, он тут же нырнул под защиту камней от посыпавшихся градом пуль. Из своего укрытия, особо не примеряясь, Алексей швырнул две гранаты по склону навстречу поднимающимся боевикам и плотнее вжался в камни. Дождавшись двух прогремевших один за другим взрывов внизу, он, оберегая от ударов винтовку, выкатился из укрытия и побежал к поджидающему его Фёдору…

Пересидев день в горах, группа Разанова возвратилась на базу без потерь. Они выполнили задание.

– Слышь, Каракурт, повезло нам, – скупо улыбнулся за поздним ужином или ранним завтраком в походной столовой Фёдор.

– Война – это всегда лотерея, Федя, – сказал тогда Алексей. – Повезёт – не повезёт. Ты или тебя… Но операцию мы с тобой провели классически! Не пришлось уходить отстреливаясь. Не то с твоей манерой не попадать гранатами в машины, нам бы патронов не хватило.

– Это потому, что «чехи» на рожон не полезли, – проворчал сержант-богатырь. – Не знали, что это ты. Ведь за твою голову не малая сумма назначена.

– Или потому, что мы их просчитали…

Любил ли Алексей риск? Да, любил. Но не безрассудный. Он всегда всё просчитывал. Расчёт был неотъемлемой частью его работы. Расчёт и интуиция.

Всё тщательно обдумав, Алексей решил, что осечки быть не должно. Игра уже началась помимо его воли. Страшно? Конечно, страшно. Но в его положении приходится рисковать. Расклад такой: Миша Таран, милиция, прокуратура – с одной стороны. С другой, – муж Елены, возможно, не пожелавший ложиться под столичных, и возможно, все те же действующие лица, кроме Тарана. И у каждого – свои интересы. Если удастся правильно просчитать карты на руках противников, то игра может вполне получиться. И в этой раздаче Джокер должен быть в колоде Алексея. А ведь ещё недавно он думал, что никогда больше не воспользуется таким опасным для него самого козырем. Но обстоятельства не всегда складываются так, как хотелось бы…

Попросив у соседа по камере мобильный телефон, который тот прятал за бачком унитаза, Алексей рано утром сделал один единственный звонок. Он позвонил Лене…

На просьбу Алексея организовать встречу с начальником УВД дежурный офицер пожал плечами, пообещав доложить начальству.

После завтрака его привели на свидание с матерью. Она почему-то была уверена, что её сына прямо сейчас освободят. И очень расстроилась, когда поняла, что этого не произойдёт.

– Ты не сделал того, что они просили? – интуитивно догадалась Екатерина Викторовна.

– Нет! – мотнул головой Алексей, пряча глаза.

– Но… но они же тебя могут убить! – Она сама не хотела верить в то, что подсказывало ей сердце.

– Может, и убьют… – пожал плечами Алексей и посмотрел на мать. – Но это ты сделала из меня бойца, мама. У меня твой характер. Пока я тихо жил и никому не мешал, не трогали. Теперь, буду я сопротивляться или нет, они с меня всё равно постараются шкуру содрать. Значит, нужно бороться!

– Сынок, мы с отцом не оставим тебя… – Екатерина Викторовна не смогла договорить – слёзы душили её.

Почти сразу после ухода матери в комнату для свиданий впустили Лену.

– Слышь, крутой, у тебя будто последний день перед казнью – все к тебе записываются прощаться! – грубо пошутил прапорщик-выводной, прежде чем закрыть за собой дверь.

Алексей не обиделся на него. Тем более брошенные с юмором слова были недалеки от истины.

Лена молча села на стул напротив. Алексей тоже молчал и смотрел на неё. Ему было жаль эту красивую женщину, так много хорошего сделавшую для него.

– Как я могу тебя отблагодарить за всё? – тихо спросил он.

– Я тебя выдумала для себя, – несвойственным ей голосом произнесла Лена, оставив его вопрос без внимания. – И тот, выдуманный – добрый, нежный, не способный убить, не способный на подлость. А ты – способен на всё. Я ошиблась. Мне страшно!

– Зачем тогда ты пришла?

– Хотела взглянуть в глаза убийце моего мужа! – зло щурясь, кинула Лена. – Почему ты пошёл на это? Не из-за меня? – голос её сделался теплее. В нём проскользнули нотки надежды.

– Ты ошиблась, – тихо, но твёрдо произнёс он, не отводя взгляда. – Я мог убить его. Но не сделал этого.

– Знаю. Тебе помешали!

– Кто так говорит, хочет, чтобы остальные так думали.

– Значит, ты не собирался убивать моего мужа? – Она не верила ему. – А зачем тогда вместе с бандитами вломился ко мне в гостиницу?

– Меня заставили. Я захотел увидеть тебя, чтобы объясниться глаза в глаза. Ведь я представляю, каково сейчас тебе, но поверь, я бы никогда не сделал тебе больно. Идёт крупная игра против твоего мужа. А мне в ней уготовили роль разменной пешки.

Видимо, его аргументы и уверенное поведение подействовали на молодую женщину отрезвляюще. Её зелёные глаза откликнулись на его слова, в них он уже не видел злой ненависти.

– Это правда? – Она искала в его взгляде подтверждения сказанному. – Ты не хотел убивать?

– Твой муж не дурак, он скоро сам во всём разберётся. Скажу только, что если бы хотел, я бы сделал это. А он пусть подумает о своей безопасности. – Алексей спокойно смотрел на Лену.

– Лёша, ответь мне на вопрос… – она немного замялась. Потом решилась и открыто посмотрела на него: – Ты меня хоть немного любил?

– Я тебе очень благодарен за всё… – Он не отвёл глаз.

Женщина выдержала взгляд, видимо ожидая ещё чего-то, потом моргнула, рассеяно посмотрела по сторонам, поднялась и направилась к выходу.

Перед ней уже отворилась дверь, когда он крикнул вполголоса:

– Лена, спасибо… что пришла!

Потом его оставили на несколько часов в покое. «Машина» сработала вхолостую, произошёл сбой в работе каких-то сцепляющих шестерёнок, и пока её настраивали и программировали заново, о виновнике сбоя на время забыли и допустили ошибку, дав возможность увидеться с матерью и Леной. Казалось, что и начальник УВД тоже на время забыл о нём.

Сидя в камере, Алексей думал о жизни. Кто бы мог предположить ещё пару месяцев назад, что финансист Алексей Разанов попадёт в тюрьму по обвинению в покушении на убийство! Как всё глупо получилось, будто он никогда не планировал свою успешную светскую жизнь, не шёл к поставленной цели, не строил карьеру!

Отыскать бы Ольгу, вымолить прощение, уехать с ней куда-нибудь подальше от всего этого творящегося безумия туда, где никто не найдёт, начать новую, тихую жизнь. Сейчас он больше всего на свете хотел именно этого. А получится ли? Отпустит ли теперь его этот мир, в котором он, сам не желая того, оказался одним из составляющих его механизмов? Да и сможет ли он теперь жить так, как раньше?

– Как вы себя чувствуете, Василий Борисович? – Алексей своим вопросом оторвал сидящего за столом соседа от чтения Библии. Захотелось поговорить.

– Да всё в порядке. А у тебя как? – посмотрел на него поверх очков Гаршенин.

– По всякому, – улыбнулся Алексей. – Сегодня перед свиданием, меня шмонали как последнего зека.

– Это они умеют. – Гаршенин отложил книгу. – И знаете, почему они так поступают? Потому что одним из главных факторов искажения показаний или рычагов давления следственных органов на якобы виновного в следственном изоляторе являются условия его содержания или, можно сказать, – существования. Первоначально человека определяют в распределитель СИЗО. И вот там, в переполненной камере без мест отдыха, без элементарных человеческих условий некурящий или слабый здоровьем начинает чувствовать себя очень плохо. Из-за того, что люди стоят по 7 – 8 часов, у них пропадает интерес к окружающему, к жизни. Появляется только одна мысль: как бы выстоять, не упасть.

– Мне повезло, – с интересом поддержал тему разговора Алексей. – Меня, видно, как особо опасного, поместили в одиночку. Поэтому всех перечисленных вами прелестей я был лишён.

– Трудно судить, повезло или нет, – Гаршенин посмотрел на Алексея умными глазами. – В жизни полезно увидеть многое для того, чтобы кое-что понять. Вас сразу обыскивали?

– Да. Забрали всё металлическое, ремень, телефон. Еле упросил прапорщика дать трубку, чтобы сделать один звонок родителям. Тот содрал с меня три тысячи за это.

– Сто долларов, – шевельнул плечом Гаршенин, – нормальная такса. Значит, вам известно, что перед тем, как поведут в камеру, попадаешь в подвал, где тебя подвергают шмону – обыскивают. Ну, а когда я оказался в камере, то убедился, что эти обыски строго индивидуальны и носят психологический характер. Тебя раздевают догола и говорят: стань спиной, нагнись, заглядывают в задницу и не только заглядывают… Это один из методов унижения. И делается это довольно часто.

– Вы правы, Василий Борисович, это всё так унизительно.

– Там в общей камере находился мальчишка сельский. Он был осуждён за то, что украл две курицы, а потом сдал в металлолом железные столбы от забора. И пацана осудили на три года. А он просто хотел есть. Когда видишь подобное, сам собой напрашивается вопрос: а сколько таких по России? Основной состав находящихся в заключении от 18 до 30 лет. Это легко всё считается. И вот тут понимаешь, что уничтожается будущее. Изъяты из общества, оторваны от жизни отцы, главы семей, активная часть народа. А незамужние, одинокие женщины – они уже заранее кем-то запланированы на одиночество – вынуждены коротать свой век с такими же подругами, не принеся обществу и миру нормальных детей. Активный мужской контингент, который способен создавать семьи, сидит по тюрьмам. И в большинстве своём – попавшие на скамью подсудимых случайно. Мужчина стал безработным. Он отобрал сумку у женщины из-за того, что нужно кормить семью. Мужик, он не может приходить каждый день домой и говорить: «Я не нашёл работу». И смотреть в глаза своим голодным детям. А ещё нужно платить за квартиру. Нужно покупать одежду. И вот это унижение через взгляды детей, через взгляд жены – оно самое страшное. Оно толкает на всё что угодно. Согласен, ничто не может являться оправданием противоправных действий. Но где выход? Мы видим искусственно созданные причины. Ещё мы видим уничтожение того небольшого слоя управленцев, руководителей, который, если его мобилизовать, может восстановить страну. И этот потенциал уничтожается через тюрьмы, через проверки, через бюрократическую волокиту и поборы чиновников. А за что так поступают с прогрессивной частью общества? За желание работать. За их энтузиазм. За их активность. За смелое видение будущего страны без коррумпированных бюрократов во власти. Таким руководителям и предпринимателям бьют по рукам чиновники, создавшие и ревностно охраняющие систему поборов и делёжки заработанного чужим трудом. Это искажает все общественные отношения, ведёт к возвращению рабовладельческого строя. В России уже сформирован психологический портрет современного раба: человек беспрекословно подчиняется чиновнику и несёт тому всё, что тот ни пожелает. Потому что чиновник – власть! И внутри этой иерархии соблюдаются железные правила: нижние несут высшим. Страшное время для тех, кто оказался по другую сторону от власти. Ну, позвольте вас спросить, как можно сажать людей за экономические преступления? Таких виновных можно обложить штрафами хоть до конца жизни и заставить работать на государство. Среди совершающих экономические преступления дураков нет. Они могли бы в бюджет ещё сколько вложить! А их изолируют, кидают в камеру к уголовникам, к бандитам, ко всякой мрази. Для чего? Чтобы сломать, чтобы уничтожить всё человеческое в человеке. Вот что у нас сейчас делает система наказания.

Алексей слушал не перебивая. Кое-что из сказанного Василием Борисовичем казалось спорным, но он уважал его за смелость высказываний и светлую голову.

– Очень тяжело в России верхнему слою управления страной понять чиновников регионального уровня, – продолжал говорить Гаршенин. – Они независимо друг от друга работают. Москва отделена от всей страны не только деньгами, расстоянием, но и ходом времени. И официальная Москва давно не контролирует и не управляет провинцией. Пытается столица через бюджет воздействовать на регионы. Но нет действенных механизмов контроля. В МВД, в прокуратуре и в ФСБ работают те же чиновники.

– Уверен, Василий Борисович, вы видите выход из этой тупиковой ситуации, – высказал свою мысль Алексей.

Гаршенин несколько секунд смотрел на него, словно взвешивая: нужно говорить или нет? Потом произнёс:

– Знаете, я понял, почему Сталина хотят причислить к лику святых. Не церковь, нет – историки и философы. Вспомним 90-е годы прошлого столетия. Совсем недавно всё это было. Тяжело экономически, но в стране накоплен потенциал технический, и люди с головой имеются. А после Гражданской войны, в 22 – 24-х годах, когда даже хозяйствующий крестьянин уничтожен? Ничего нет. Разруха. И вдруг появляется новый Минин и Пожарский, и уже через десять лет мы догоняем, а потом и побеждаем в своём развитии индустрию всей Европы: Франции, Италии, Англии, Германии. А сейчас мы такое выдержим? Не о чем даже говорить! Как наша область, так и вся страна во многих местах, просто уничтожены. Так вот я думаю, что сейчас без личности, подобной Сталину, России не подняться! И вот поэтому пытаются многие люди высокого интеллекта, истинно верующие, показать величие вождя. Если бы после Гражданской не было Сталина, то не стало бы и России фактически. Не будем сейчас выяснять, кто виноват в Гражданской войне. Но после неё страну нужно было поднимать с самого пола. Как бы мы не утрировали отдельные факты и не пытались всю вину за свои поступки – а народ, он не меняется – свалить на одного человека, а тогда Россию Сталин поднял…

После обеда Алексея вызвали на допрос. Тот же следователь встретил его недобрым взглядом.

– Сейчас приведут одного человека – узнаешь! – Следователь окинул взглядом крышку стола, за которым сидел, будто видел его впервые. – А тебя, Алексей Иванович, передают другому следователю.

– Почему? Вы меня устраиваете.

– Потому что правды не хочешь говорить! Потому что слов человеческих не понимаешь! Вот почему! – зло бросил следователь, не по-доброму глянув на задержанного.

– Я вам рассказал всё, что знал.

– А про Москву ты ничего не забыл?

– Да не знаю я никакого Стаса и фамилию его услышал впервые от вас!

– Ну, да. То-то его охранники с дачи опознали тебя по фотографии.

– Ошиблись охранники. Или их об этом настойчиво попросили, – продолжал стоять на своём Алексей.

– Ага. Так ошиблись, что одного из них замочили два дня назад в поезде, когда он ехал из Москвы к нам сюда, на очную ставку с тобой. А второго, что не смог уверенно опознать тебя по фотографии, – прямо в Москве вчера среди бела дня. Заметь, он погиб через сутки после своего товарища!

– Как?

– А так! – почти крикнул следователь. Затем произнёс уже спокойнее: – Был застрелен из проезжавшего автомобиля недалеко от отделения милиции, куда шёл по повестке следователя. Всё! Свидетелей нет. Так на какую организацию работаете, Алексей Иванович? – Следователь специально перешёл на «вы», сделав ударение на этом слове. Алексей не ответил. Он думал об Ольге. Никто, кроме неё, не сделал бы этого для него. Значит, она не в Амстердаме. Почему она так рискует? Неужели всё-таки простила?

Следователь поднялся, прошёлся по комнате и остановился у зарешеченного окна. Недолго постояв, глядя на улицу, он повернулся к молчавшему Алексею.

– И какие ещё дела числятся за вашей организацией? Советую отвечать. Где хозяева? Кто руководит вами здесь? Цели? Откуда поступают средства?..

Открылась дверь, и в комнату для допросов вошёл незнакомый мужчина, одетый по гражданке. Следователь стоял у окна, лицом к двери, облокотившись на подоконник. Увидев вошедшего, двинулся к нему навстречу. Они поприветствовали друг друга, как старые знакомые. Сергей Иванович вернулся к окну. А вошедший сел на место следователя за стол и открыл лежащую перед ним тонкую папку с документами и тут же закрыл, быстро пробежав глазами по содержимому.

– Я ознакомился с твоим рапортом, Сергей, – сказал он, повернувшись к следователю. – В связи с открывшимися новыми обстоятельствами у прокуратуры возникли некоторые вопросы к гражданину Разанову. – Вошедший посмотрел на Алексея. – Вопрос первый: почему вы ничего не рассказали о посещении вами дачи гражданина Емельянинского Станислава Михайловича под Москвой?

«Значит, подключилась и прокуратура. Этот мужик оттуда… – определил Алексей. – Впрочем, какая теперь разница!».

Представитель прокуратуры замолчал, давая задержанному время на обдумывание ответа. Но Алексей уже не раз прокручивал в голове всевозможные диалоги, поэтому долго размышлять не стал:

– Я не знаю гражданина Емельянинского. И на даче у него никогда не был. Здесь какая-то ошибка.

Сидящий за столом снова взглянул на следователя: – Нет, ты посмотри, его задержали с оружием, а он с нами в игры играет.

Затем он повернулся к Алексею:

– Ты теперь отсюда вообще не выйдешь, родной! И тебе лучше сотрудничать со следствием. Понимаешь?

– Я же никого не убил, – искренне удивился Алексей. – Меня принудили, но я не стрелял. Вы же знаете – всё прописано в моих показаниях. И сопротивления при задержании не оказывал.

– Отвертеться хочешь? – прокурорский работник нехорошо посмотрел на Алексея. – Следствие разберётся, кто и зачем организовал покушение на мужа твоей любовницы. Мы этого уважаемого гражданина, конечно, предупредили. Теперь за тебя боимся – ты нам тут живой ещё нужен.

– Спасибо. Умеете порадовать! – скривился в улыбке Алексей.

– А как ты хотел? И твой армейский опыт говорит сам за себя. Ты же снайпер, Алексей Иванович! Значит, опасен для общества.

– Я так не думаю.

– А мне, по большому счёту, плевать на то, что и как ты думаешь! – повысил голос сидящий за столом следователя. – Или ты называешь нам имена тех, кто стоит во главе вашей организации, или гниёшь здесь до конца своих дней. Правда, можешь до суда и не дожить.

– Да не знаю я никаких имён и никакой организации! – Алексей тоже стал раздражаться. – Сколько можно об этом говорить? Я давно уже не снайпер, а преуспевающий финансист!

– Кличка, что ли, у тебя такая – финансист? – ухмыльнулся сидящий за столом. – Ладно. Тогда скажи нам, финансист, кто такая эта красивая бабёнка, с которой ты летал в Москву?

– В Москву перед праздниками я летал со своей девушкой.

– Как её зовут?

– Я уже говорил – Ольга.

– Полное имя и фамилия!

– Ольга Николаевна Леоновская.

– Ага. Ольга Леоновская. Интересная личность.

Ведущий допрос открыл папку и достал оттуда фотографию. Полюбовавшись девушкой, он повернул фотографию к Алексею.

– Красивая женщина. И где она теперь?

– Мы поссорились. Она уехала. Куда – не знаю.

– Из-за чего поссорились?

– Ей сказали, что я встречаюсь с другой. Вы же всё сами знаете – в протоколе написано…

– Алексей Иванович, а вы вначале производили впечатление умного человека. Зачем вам понадобилась другая? – искренне удивился ведущий допрос, пожав плечами. – Если бы у меня была такая подруга, я бы про всех баб сразу забыл! Значит, не знаете, где она сейчас?

Не дожидаясь ответа, ведущий допрос нажал на кнопку вызова под крышкой стола. Дверь отворилась, и в комнату под охраной ввели худого невысокого мужчину в поношенном трико и майке. Его руки и плечи были испещрены синими татуировками. Конвой усадил доставленного на свободный стул, сам остался стоять на месте.

– Познакомьтесь – Коля Свищ, – представил сидящий за столом доставленного.

Алексей промолчал. Он видел этого мужчину впервые.

– Расскажи нам, Свищ, как пассажир из соседнего купе оказался у тебя? – без предисловий адресовал представитель прокуратуры вопрос арестованному.

Мужчина в трико заговорил. Алексей удивился, заслышав густой бас: как такое хлипкое, тщедушное тело могло выдавать такой низкий звук?

– Почём я знаю, гражданин начальник! Я ж в отключке был. Я же рассказывал – не на мне этот жмур…

– Давай повторим всё с того места, как ты сел в поезд.

– Я чё и говорю! – оживился татуированный Свищ. – Поездочка удалась ещё до того, как тронулся вагон. Только я занял своё законное место, согласно купленному билету, как тут вплывает в купе шикарная тёлка с такими формами! У меня аж слюнки потекли. Прямо, топ-модель из журнала! «Здрасьте! – так кокетливо говорит. – Мы с вами, значит, будем попутчики?». Для таких случаев у меня всегда бутылочка коньяку прозапас. Вдарили по рюмашечке. Начали базар: кто, откуда и куда? Как звать? Натали… Я тоже представился. Накатили ещё по одной. Я её так аккуратненько рукой за коленку… Гляжу – без эмоций. Хотел было дверь на защёлку закрыть. А она томным голосом попросила чаю принести. А у меня-то всё внутри горит! Тушить надо! Побежал я за чаем к проводнику. Принёс два стакана. Дверь – на замок. И к ней! А она так томно: давай, мол, Коля, третью – за любовь. Я только к рюмке приложился – больше ничего не помню.

А на утро меня будит проводник, а за ним – ваши в форме. Показывают на окровавленный труп мужика на соседней койке и спрашивают, за что я его? Не я, говорю! Только в сердце мужика торчит моя финка, а на ней мои пальчики… Вот такая вот история.

– Взгляни-ка на фотографию, – сидящий за столом протянул фото. – Узнаёшь, Свищ?

– Она – красавица! – расплылся в довольной улыбке мужичок в наколках. – Только причёска другая. А так – она самая. Я её теперь из мильёна узнаю…

Задержанного увели. Вместо него в комнату для допросов вошёл незнакомый Алексею человек – коренастый, невысокого роста, с приплюснутым лицом боксёра и с сильными волосатыми руками.

– Прошу любить и жаловать! – Изобразил на лице улыбку сидящий за столом представитель прокуратуры. – Это ваш новый следователь со смешной фамилией Молчанов. Но у него-то как раз не молчат. Правда, многие навсегда теряют здоровье. Но не молчат.

– Вот это я понимаю – система в действии! – тихо проговорил Алексей, измеряя нового следователя взглядом.

– Вопрос, – продолжил сидящий за столом, возвращая фотографию в папку с документами, – почему ты, гражданин Разанов, водишь за нос следствие? Ты ведь преступник. И мы это докажем!

Он снова нехорошо посмотрел на сидящего напротив Алексея.

– Не убивал я никого! – вызывающе сверкнул глазами тот.

– Нервы побереги, Разанов, – холодно посоветовал новый следователь. – Не ты один у нас такой невинный. Все раскалываются.

Крепыш с волосатыми руками попытался улыбнуться. Но улыбка вышла более похожей на оскал крокодила.

На лице сидящего за столом недовольство сменилось озабоченностью.

– Вот тут всё идёт бумажная волокита, – понизив тон, будто извиняясь, произнёс он, указывая глазами на папку с бумагами. – Заступаются. Просят за тебя. Но будь уверен, Разанов, – я сделаю всё, что в моих силах, чтобы добыть твои признания. И все твои связи не помогут.

Пообещал и стал складывать документы в свой портфель.

– Я сейчас в прокуратуру. А ты, Алексей, подумай насчёт своего здоровья. Доброго следователя у тебя больше не будет. Теперь считай это своим последним шансом. А в случае чего… сам понимаешь – не обижайся!..

Не договорив, мужчина поднялся из-за стола и вышел не попрощавшись. Следом за ним направились старый и новый следователи, оставив дверь неплотно прикрытой.

– Этот гад должен во всём признаться! – донеслось до Алексея из коридора. – За это ты мне ответишь головой, Роман Николаевич!

– Понял я. – Это был голос нового следователя.

– И не разводи сантиментов. Не миндальничай. Сегодня главный вопрос – времени. И он стоит ребром – кто кого! Он – враг. А мы должны быть беспощадны к врагам! Он должен рассказать тебе всё! Ты понял?

– Понял. Разрешите применить жёсткие методы допроса?

– Ну, не очень там… По лицу не бить.

Новый следователь был груб и прямолинеен, как движущийся на скорости локомотив.

– Вы – наёмники – действуете все по классической схеме заказного убийства, – говорил он, словно Алексея уже признали преступником, – ограничиваете следствию пространство для маневра: оружие одноразовое, перчатки тоже, средство от собак и так далее. Некоторые, типа тебя, даже машины с трупами сжигают. Но на этот раз прокольчик вышел, Алексей Иванович! – Следователь некрасиво рассмеялся. Его глухой смех походил на клёкот индюка. – Взяли мы тебя! Тёпленького. Скрутили на месте преступления! А ты, поганец, хотел убить ещё двух уважаемых людей! Что молчишь, сволочь? Мы всё про тебя знаем, урод!

– Иногда молчание – лучший ответ. – Видя, как следователь распаляет сам себя, Алексей хоть и решил не поддаваться на провокацию, но не сдержался.

Следователь, подойдя ближе, противно оскалился в улыбке, обнажив жёлтые и крупные, как у бобра, передние зубы. Неожиданно, без предупреждения он коротко двинул крепким кулаком Алексея в грудь в районе сердца. Сердце, соскочив с ритма, сбило дыхание. Не хватило воздуха. Голова закружилась. Острая ноющая боль прошла по всему телу до кончиков пальцев рук и ног и вернулась обратно к сердцу. Алексей, глубоко вдохнув и сделав медленный выдох, перетерпел эту боль.

– Ты у меня ещё орать будешь, так орать будешь, моля о пощаде, что в штаны наложишь от страха и боли! Всё расскажешь! – раздражённо кричал над ухом следователь. – А потом я отдам тебя в камеру, где сидят братки того пахана, на кого ты руку поднял, сука! Представь, что они с тобой сделают?

Угрозы не произвели на Алексея ни малейшего впечатления. Он думал совсем о другом. Пиджак на следователе был расстёгнут, и Алексей заметил красно-коричневую ручку пистолета, торчащую из стандартной наплечной кобуры. Он прикинул вариант: бросок, захват, удар ладонью в горло, и пистолет в руках. Но дальше уже придётся стрелять…

Но следователь, словно опытная легавая, глядя в глаза жертве, будто почуял неладное – вызвал охрану и приказал надеть на Алексея наручники. Ему завели руки за спину и застегнули.

– Итак, гражданин Разанов Алексей Иванович, – произнёс довольный Молчанов, – предлагаю тебе только поставить подпись. Протокольчик мы уже за тебя накатали – не поленились. Там всё – правда. Хочешь почитать?

– Сам писал, сам и подписывай! – снова не сдержался Алексей. Желание прибить беснующегося хама брало верх.

– Что-о?! – Следователь вскочил из-за стола, подбежал к сидящему на стуле Алексею, замахнулся, примеряясь ударить ребром ладони по шее. Алексей легко уклонился, резко вскочил на ноги и врезал мучителю ногой в пах. Тот согнулся, как старая бабка, закряхтел. Алексей, не раздумывая, нанёс удар коленом в лицо, как это делала Ольга, с оттяжкой, будто по мячу. Следователь, крякнув, отлетел к дальней стене кабинета, глухо упал, ударившись затылком о шершавую поверхность, и затих, закатив глаза.

Алексей, приложив усилие до хруста в суставах, вывел сцепленные наручниками за спиной руки вперёд, подошёл к пребывающему без сознания блюстителю закона, обыскал карманы.

Достав мобильный телефон, по памяти стал набирать кодовый номер. «Джокер!», – мысленно подбадривал он себя, нажимая цифры в нужном порядке.

– Дежурный по управлению слушает! – после первого гудка отозвалась трубка низким голосом.

– Говорит «Каракурт», – словно отдавал рапорт командиру, чётко и раздельно произнёс Алексей. – Личный номер: 27458…

Он кружился на спине, отчаянно работая ногами и закрывая руками лицо и грудь, среди яростного, осатанелого мата, среди сыпавшихся ударов обутых в тяжёлые твёрдые берцы ног и резиновых дубинок. Отворачивая от ударов лицо, краем зрения он видел оскаленные то ли в азарте, то ли в дикой ненависти лица охранников. Боли он почти не чувствовал. Но вот кто-то схватил его за руки, и он получил сильный удар в пах, от которого сжался в комок. Терпеть такую боль не было силы. Он закричал, вложив в срывающийся остервенелый крик всю боль и безысходность своего положения…

Не кровь изо рта и носа, а боль в паху не давала Алексею дышать, зажимая сердце и мозг тисками, заставляя кататься по полу под ударами жёстких ботинок и милицейских дубинок. Сознание стало мутиться. Алексей на мгновение успел перехватить глоток воздуха окровавленным ртом прежде, чем закрылись глаза…

Он перестал чувствовать своё тело, впал в состояние, где нет ни желаний, ни страхов – ничего, кроме покоя и умиротворения. Оказывается, физическая боль имеет предел, через который она не может идти дальше. Душа Алексей вырвалась за рамки плоти, перешла границы тела и воспарила над происходящим, над болью, перетекая во что-то лёгкое и светлое.

Последнее, что он помнил, – его перестали пинать…

Темнота. Тусклый свет. Открыв глаза в холодном карцере, он ничего не почувствовал. Ничего, кроме боли. Сознание ещё туманилось. Алексей усилием воли попытался взять под контроль плывущие вокруг стены и потолок. Они остановились и приняли чёткие очертания, но гудящая голова ещё кружилась. Алексей пошевелился, и боль как удар молнии пронзила всё тело, заставив прикусить губу, чтобы не застонать. Он попытался сесть, но не смог сделать это с первого раза. Он сделал ещё одну попытку и не сдержал стона – болело всё. Впереди ещё не один допрос, – возникла откуда-то издалека, словно чуждая, мысль. Будь, что будет… И когда он подумал, что больше не выдержит, сдастся, потому что дошёл до собственного предела, пришло понимание, что если он подпишет бумаги, там, впереди его ждёт пустое пространство, где уже никогда не будет Ольги. Не будет ничего. Нет, он не станет ничего подписывать! Собрав всю силу воли, Алексей сел на нарах. После минутной слабости пришла уверенность и желание стоять до конца. И физическая боль понемногу отступила, освободив место странному и непривычному ощущению свободы, будто он сам воспарил над избитым телом. Теперь Алексей был готов вынести ещё один допрос…

Глава 15

– Считай, что в рубашке родился, Разанов! – по-доброму усмехнулся полковник с армейскими погонами, встречая Алексея, выходящего из здания УВД. – Наслышан о твоих подвигах. Всё-таки хороших специалистов мы готовим! Думаю, в войсках от тебя стране больше пользы будет, чем на гражданке. Давай обратно в спецназ. Получишь офицерские погоны.

– Да мне ещё Олю Леоновскую нужно найти, – неуверенно прояснил ситуацию Алексей. – А там, как получится… – Он был рад видеть своего бывшего командира, теперь уже полковника Демьяненко.

Они обнялись, как боевые товарищи.

Полковник с подозрением посмотрел на переминающегося с ноги на ногу Алексея:

– Чего ты мнёшься, как красная девица? Хочешь ещё что-то спросить?

– Хочу, товарищ полковник. Как вам удалось вытащить меня из тюрьмы?

– Интересно? – с пониманием усмехнулся моложавый полковник. – Посадили тебя менты, а тюрьмы подчиняются другому ведомству. Разделяй и властвуй – знаешь такое правило? Мы своих не бросаем.

– Понял.

– Ну, тогда – садись в машину, Каракурт! – Не объясняя ничего, полковник потянул ручку и открыл перед Алексеем заднюю дверь «Мерседеса» с затенёнными стёклами.

– Спасибо, товарищ полковник… – попытался отказаться Алексей. – Я сам доберусь…

– Садись, – твёрдо повторил полковник, сменив тон на начальствующий. – О делах говорить будем.

К своему большому удивлению в салоне «Мерседеса» Алексей увидел того самого представителя «уважаемой организации» в гражданском костюме, с которым уже встречался на допросе в тюрьме. Алексей припомнил, что тогда подумал про породистое лицо этого гражданина.

Поздоровавшись, Алексей съязвил:

– Начальника УВД подождём?

– Обойдёмся без него, – снова, как и тогда, не оценил его юмора мужчина в костюме.

– Знакомить вас не нужно, – с улыбкой произнёс устроившийся на переднем кресле возле водителя Демьяненко, дав тому команду «Трогай!». – Сразу – к делу. Ты, Алексей, выполняешь задание наших смежников. На этих условиях я и вытащил тебя.

– По-другому нельзя? – посмотрел на него Алексей.

– Нельзя, – ответил за полковника мужчина с лицом породистого бульдога.

– Слушаю, – вздохнул Алексей.

– Вы устраните объект, – словно резал по живому, резко чеканил слова гражданский. – В устранении этого объекта есть и ваш интерес. Все дальнейшие инструкции и разъяснения получите через известного вам Виталия.

– Надеюсь, этот объект не Гаршенин? Вы уже сломали его.

– Нет, – недовольно бросил мужчина и продолжил инструктаж: – Завтра утром вы должны позвонить Виталию вот по этому телефону. – Мужчина протянул Алексею трубку мобильного аппарата.

– Гарантии мне и Ольге? – посмотрел на собеседника Алексей, принимая телефон из его рук.

– Вы поедете к ней. Потом сможете вернуться вместе. Это при условии выполнения задания.

– А если задание не будет выполнено?

– Вы знаете много лишнего и, сами понимаете… – многозначительно помолчал человек с породистым лицом. – И у Ольги будут неприятности. Так что лучше задание вам выполнить.

– Я всё сделаю… – выдохнул Алексей. Выбора ему не оставляли…

– Понимаю, работа не совсем по твоему профилю, – Демьяненко сидел за столом без кителя в расстёгнутой рубашке с погонами, перед ним стояла почти пустая бутылка водки, – но её нужно сделать, Лёха. Ты понял? Я обещал! Я поручился за тебя! Только на этих условиях они согласились выпустить тебя под мою ответственность. Кстати, ты очень поздно позвонил. А если бы испортилась погода? Или ещё что-нибудь? Мы могли бы и не успеть прилететь из Москвы.

– Спасибо… – довольно сильно захмелевший Алексей хотел сказать что-то ещё, но в это время в дверь гостиничного номера постучали.

– Кто? – громко поинтересовался Демьяненко.

– Молодые люди, отдохнуть не желаете? – спросил приятный женский голос за дверью.

– Мы и так отдыхаем! – недовольно ответил Демьяненко и проворчал: – Нигде от них покоя нет. Спидоноски…

– Я ещё арестован? – задал прямой вопрос Алексей.

– Нет. Что ты? – замотал головой Демьяненко. – Просто до завтра я отвечаю за тебя головой. Понял? Поэтому ночевать ты будешь здесь. Никому не звони. Никто не должен знать, что тебя выпустили. А завтра ты переходишь в подчинение Виталию. Смотри, глупостей не делай!

– У меня выбора нет! Так хреново я себя ещё никогда не чувствовал.

– Ты скажи спасибо, Алексей, что мы тебя от их вербовки отстояли, – глухо произнёс Демьяненко. – Да и ты молодец – два раза им весь концерт испортил: когда не стал из винтовки стрелять и когда сокамерника не замочил. Тут бы тебе уже не удалось отмыться. А по Москве у них на тебя материальчик слабенький. Ольги твоей нет, свидетелей тоже. А улики так – косвенные…

– Спасибо за всё, командир.

– Давай выпьем…

Утром Алексей позвонил Виталию по новому мобильному.

Их встреча произошла на окраине города через час. К ожидающему на остановке Алексею подъехала иномарка с затонированными стёклами.

– Если возможно, давай пообщаемся в более подходящей обстановке. Я, между прочим, ещё не завтракал, – не здороваясь, покосился Виталий на устроившегося в салоне рядом с ним пассажира.

– Я тоже, – бросил Алексей.

Они пересекли город, проехали с десяток километров по московской трассе и остановились у придорожной одноэтажной гостиницы с грязно-серыми буквами, складывающимися в слово «HOTEL» на не очищенной от снега крыше.

Проведя Алексея по узкому коридору в тесный двухместный номер, Виталий по телефону заказал в баре еду.

Потом он, сидя за столом напротив, ждал, пока Алексей поест горячего. Сам только не спеша потягивал из кружки принесённый барменом чай с бутербродами.

– Виталь, я не вижу в тебе врага, хотя мы после первого знакомства расстались не совсем друзьями, – спокойно произнёс Алексей, дожёвывая свой бутерброд. – Хочу извиниться за прошлое. Сейчас ты – мой начальник. Хотя понимаю, что доверять мне у тебя нет никаких оснований. Но нам придётся работать вместе.

– Повезло тебе, – нахмурился собеседник. Алексей заметил, как правая рука Виталия опустилась под расстёгнутую куртку. – Мы понимали, что ты долго не выдержишь в тюрьме, – продолжал Виталий, не отводя взгляда от Алексея. – Тебя в следственном изоляторе наш человек должен был ликвидировать. Но, видно, сильный у тебя ангел-хранитель – ушёл ты вовремя!..

– Глупостей не делай, – Алексей неотрывно смотрел на Виталия, сжимая в правой руке столовый нож. – Не успеешь выстрелить.

Несколько секунд мужчины сидели в застывших позах, не сводя друг с друга глаз. Их немая дуэль закончилась тем, что Виталий вытащил руку из-под куртки и положил её на стол:

– Ладно, расслабься. Давай поговорим…

– Ну, назови мне место вашей организации в нарисованной тобой схеме, – горячился Алексей.

– Если назову, станешь на нашу сторону? – не уступал ему собеседник.

– Я и так играю на вашей стороне. Мне только не нравится, Виталий, что ты хочешь во мне дырку сделать. Интересно, это твоё личное желание или приказ получил?

– Я получил задание присмотреться к тебе. А действовать по обстоятельствам.

– Ну и что думаешь делать? Только честно. – Алексей смотрел в глаза сидящему напротив человеку, пытаясь уловить в них малейший признак опасности. Рука Алексея не отпускала нож. – Похож я на предателя?

– Думаю, тебе можно доверять, – медленно проговорил Виталий. – Перейдём к делу.

– Только сначала ответь, кого ты представляешь в организации? И что за организация?

– Много будешь знать – не успеешь состариться.

– Вы – каратели? Точно? Выносите приговоры и устраняете объект? Так? Эффективно! А главное – просто.

– Ты думаешь, всё так просто? Да, мы делаем ставку на страх, но только там, где уже нельзя надавить на совесть. Вот тебе наглядный пример: в нашей области сложилась и действует целая структура по незаконному изъятию доходов и собственности у более или менее обеспеченных лиц. В эту цепочку входят люди с известными тебе фамилиями из криминала, прокуратуры, милиции, налоговиков, судей. Всё выстроено так, чтобы человек, лишённый своего бизнеса, своей собственности, не мог добиться справедливости нигде и никогда. И заметь, всё прикрывается Законом.

– Мне известны некоторые случаи по рейдерским захватам успешных предприятий «столичными».

– Нет, Разанов, не то. «Столичные» – это отдельная история. Я говорю сейчас о структуре, обеспечивающей безбедную жизнь «слугам народа» конкретно в нашем городе и конкретно – силовикам с большими звёздами. Причём, как правило, во главе подобных структур, как метастазы расползающихся сегодня по всей России, стоят не самые высокие областные начальники, а их заместители. Знаешь, почему? Заместители непотопляемы. Начальник пришел-ушел, а заместитель остаётся. Сидят в креслах годами. Как следствие, – срастание властных органов с криминалом. Это неизбежно. Ты посмотри, где и как строят свои дворцы наши «слуги народа». Знаешь тот район, которому народ прилепил точное название «Царское село»?

– Видел издалека. Но внутри быть не приходилось: забор высокий, по периметру охрана, въезд только по пропускам.

– Поверь мне на слово: там соседствуют стена к стене особняки заместителя прокурора области, заместителя начальника УВД, областных судей, действующего мэра, всяких бывших, а самое интересное, что в центре этого, так называемого, золотого квартала возвышается дом самого Миши Тарана. Наша с тобой задача – ликвидировать этого зажравшегося криминального авторитета.

– А почему бы не арестовать его по Закону. – Алексей не верил в услышанное.

– По Закону не получается. И заступников у него много. Вот так-то.

– Знаешь, удивил! – криво усмехнулся Алексей. – Мне казалось, что вы с Тараном заодно.

– Креститься надо…

– Ладно. С Тараном – это сам бог велел. Тут и мой личный интерес: он родителям угрожал и Ольге. Кстати, ответь честно, я смогу забрать её от вас? Отпустите?

– Посмотри в глаза реальности, Лёха: неужели ты не видишь, что творится в стране? Нам нужны такие специалисты, как вы! – Собеседник неотрывно смотрел на Алексея.

Выдержав взгляд, Алексей произнёс:

– Знаешь, Виталий, для меня политика – сказки дядюшки Андерсена, и я голову этим забивать не собираюсь. Мне Ольга нужна. А ей – нормальная семья. Вот моя реальность. Скажи мне, как найти Ольгу?

– Погоди, погоди, Разанов, – заторопился Виталий. – Разве можно создать нормальную семью в государстве, где у человека даже нет надежды на справедливость?

– И именно этим, – установлением справедливости, – и занимается ваша организация, – съязвил Алексей.

– Да. И Ольга в том числе, – пропустил сарказм мимо ушей собеседник.

– Виталий, Ольга – молодая, красивая женщина, которая должна рожать детей! Пойми это. И о какой справедливости идёт речь? Только что ты мне тут вещал о том, что вся наша жизнь превратилась в большой бизнес. Значит, в ней действуют уже не человеческие законы, а законы бизнеса. И вся твоя справедливость, если смахнуть с её поверхности слой розовой пыли, обернётся всего лишь клановой междоусобицей: одни пожирают других, а третьи помогают им делать это. И это уже не справедливость, это – видовой отбор: борьба за деньги и власть. И ты, и твоя организация находитесь в самой гуще этой борьбы и представляете чьи-то интересы. Крупные интересы. Правда, методы у вас запредельные. А слова и лозунги можно подобрать любые.

– Ты не прав, Алексей! Есть честные люди, стремящиеся к этой самой, критикуемой тобой, справедливости. И они хотят бороться.

– Вынужден согласиться – всегда есть желающие бороться.

– В августе 1991 года произошёл крах не режима, произошёл крах нашего государства! – собеседник не слышал его. – Ты понимаешь это, Разанов? Восемь последующих лет страна была отдана на разграбление авантюристам от политики и хапугам, пустившим по миру когда-то гордый и богатый народ. Конечно, нам не удастся в полной мере восстановить попранную справедливость, но мы не хотим потерять то, что каким-то чудом ещё сохранилось – Российскую Федерацию. Да, конечно, если выполнишь задание, мы тебя отпустим. И Ольгу твою… Но только если выполнишь. И без фокусов. Понял?

– Понял. Меня и Ольгу…

«Объект вышел на улицу. Он сейчас во дворе. У вас три минуты…», – хриплый голос в динамике портативной радиостанции замолчал.

– Вперёд! – скомандовал с заднего сиденья Виталий, натягивая на лицо чёрную маску спецназа.

Серый «Мерседес» с чёрными стёклами мягко тронулся по гладкой асфальтированной дороге прямо к въезду с поднятым шлагбаумом. Алексей удивился тому обстоятельству, что на пропускном пункте отсутствует охрана. Он тоже опустил на лицо маску и проверил автомат.

– У нас на всё про всё тридцать секунд, – предупредил сидящий радом Виталий. – Я стреляю из машины, ты – выходишь и добиваешь…

Уже через три минуты от серого «Мерседеса», пылающего ярким факелом в трехстах метрах от бетонного ограждения коттеджевого городка отъезжал чёрный джип с затонированными стёклами. В пустом «Мерседесе» горели два использованных автомата «Калашникова».

После нескольких дней отсутствия Алексей был дома. Пройдя к окну и не зажигая света, он обвёл взглядом знакомую тёмную комнату с высоким натяжным потолком и широким диваном, и почувствовал грусть – это всё ему предстояло покинуть, пусть на время, но всё-таки покинуть утром уже наступающего дня. Переночует, заберёт спрятанную в шкафу банковскую карточку с круглым валютным счётом и поедет к родителям, – так велел Виталий, – а когда будет готова виза, поедет к Ольге в Голландию.

Мать уже отправилась спать после бурной и радостной встречи, Алексей с отцом всё ещё сидели на кухне.

– Батя, тебе же завтра на работу, отдыхать нужно, – проявил заботу Алексей. – Я всё тут уберу.

– Уже сегодня, – уточнил Иван Алексеевич. – Да и вставать уже скоро. Лучше уж совсем не ложиться.

Он некоторое время рассматривал сына и приходил к выводу, что тот за последнее время сильно изменился: возле глаз легли первые морщины, у бровей появились складки, которых раньше Иван Алексеевич не замечал, и ранняя седина припорошила виски.

– Знаешь, сынок, – произнёс Иван Алексеевич, измерив Алексея открытым взглядом, – раньше я никогда не требовал от тебя отчёта в поступках. Но вижу, что нелегко тебе приходится в последнее время. Поэтому спрошу: не от хорошей жизни ты решил уйти с работы?

– Так складываются обстоятельства, отец.

– Ты почти никогда не просил у нас с матерью помощи или советов. А нам бы хотелось быть для тебя самыми нужными людьми. Ведь у нас с Катериной кроме тебя на свете и нет никого.

– Папа, – Алексей редко называл отца так, только в порыве самых тёплых чувств, – и у меня кроме вас с мамой нет людей ближе!

– Вот и расскажи мне сейчас, сын, всё, что с тобой произошло в последнее время. Я матери – ни словом…

Три дня Алексей скучал в квартире родителей, не выходя на улицу. Его никто не беспокоил и не искал. Неизвестность тяготила, но безопасность была важнее – впереди его ждал Амстердам.

На четвёртый день зазвонил мобильный телефон, и женский голос сообщил, что шенгенская виза на Разанова Алексея Ивановича открыта, можно вылетать в Москву.

На следующий день Алексей уже был в столице. Получение в посольстве визы, поездки на такси, билеты, посадка в самолёт почти не запомнились, потому что он всё время думал об Ольге.

Пять недель, пять долгих мучительных недель без любимой стали для него невозможным испытанием. И он не сдержал данное Ольге слово ждать пока всё уляжется. Он торопил обстоятельства, потому что больше не хотел без неё жить.

Весь полёт от Москвы до Амстердама он представлял, как встретит его любимая? Он ждал и боялся этой встречи.

Глава 16

Тяжёлый авиалайнер утомлённой белой птицей мягко опустился на бетонные плиты огромной гладкой посадочной полосы европейского аэропорта первого класса. Пробежав положенные километры для гашения скорости, белый красавец-лайнер остановился и неторопливо вырулил на примыкающую к взлётно-посадочной полосе – всю расцвеченную огнями – рулёжную дорожку.

Дом на набережной, сложенный из тёмного красного кирпича под старину, напоминал средневековый замок с привидениями. Вечерело. Дул холодный ветер, на небе скапливались серые тучи, обещая дождь, и вся эта картина, ярко запечатлевшаяся в памяти Алексея при выходе из такси возле дверей гостиницы, не располагала к проявлениям радостных эмоций. Но он радовался.

Пройдя все бюрократические формальности у администраторов и оставив свою дорожную сумку в одноместном номере «Люкс», Алексей пошёл прогуляться по городу, о котором много слышал и читал. Поиски Ольги он решил начать с утра, потому что не знал этого города и не владел ни фламандским, ни немецким языками.

По знаменитым местам решил пройтись пешком. Пока шёл по мощённой камнем набережной, небо ещё больше затянулось тучами, стал накрапывать мелкий дождь, который, впрочем, вскоре закончился. Но ветер продолжал дуть с тем же упрямством.

Захваченная первыми робкими сумерками набережная с припаркованными автомобилями и гуляющими людьми, уже расцвечивалась огнями.

Постояв у самой воды и посмотрев на залив, Алексей обернулся, заслышав звуки знакомой мелодии. Метрах в ста пятидесяти за его спиной начинался известный квартал «Красных фонарей», там играла музыка, горели разноцветные рекламы, там бурлила жизнь – работали кафе, небольшие театры и магазинчики. Алексей вдруг остро ощутил одиночество, и его потянуло туда, где много людей, света и музыки.

Обойдя большой, не подающий признаков жизни, тёмный средневековый собор, Алексей по неширокому горбатому пешеходному мостику через канал перешёл на другую сторону мощёной улицы.

Зимние европейские сумерки всё плотнее опускались на изрезанный прямыми лезвиями каналов город. Ветер стих, удерживаемый причудливыми кварталами разноцветных средневековых построек. Алексею казалось, что он попал в сказку. Здесь нравилось всё: и воздух, и дома, и открытые лица прохожих. И даже сырая погода.

Глазея на витрины с полуголыми девицами, он, заслышав родной язык, прибился на несколько минут к немногочисленной толпе туристов из России. Рассматривая афиши и вывески, заглянул вместе с ними в несколько магазинчиков, предлагающих товары на любой вкус. Ощутив вдруг нарастающую головную боль, сделал остановку в небольшом кафе. Сев за столик, Алексей на ломанном английском, дублируя слова жестикуляцией на пальцах, заказал официанту чашку кофе и обыкновенное пирожное без наркотиков. Выпив крепкого напитка, Алексей почувствовал, что стало легче. Он заказал ещё кофе. Пил маленькими глотками, слушая спокойную умиротворяющую музыку и глядя через большое витринное окно на залитую огнями улицу, каждой клеточкой организма впитывал и ощущал новую, незнакомую ему жизнь.

Посмотрев на часы, Алексей определил, что сидит уже час. Пора было возвращаться в гостиницу.

Расплатившись с официантом, он вышел на улицу. Снова взошёл на один из похожих, словно братья-близнецы, горбатых мосточков. На середине возле перил остановился и, замерев в умилении, долго глядел на пару белоснежных лебедей, дремлющих друг возле друга на ровной водяной глади канала. Странно, птицам не мешали городские звуки и яркие всполохи неоновых реклам. И никто не смел потревожить их сон. «Эти грациозные создания ведут себя так уверенно, потому что они вдвоём, – подумал Алексей, припомнив разговор с Ольгой о счастье. – Где ты сейчас, любимая?». Мысль о скорой встрече с самым дорогим человеком заставила его улыбнуться.

Посмотрев вверх на низкое тёмно-серое небо, Алексей двинулся дальше.

Вдруг прямо над его головой ярко засветила луна и снова погасла. Потом ещё раз, ночное светило показало свой бледный лик из-за туч. Разглядывая фасады старинных домов, Алексей подумал, что в такую ночь в этом сказочном городе луна особенно ярко будет светить в те окна, за которыми живут влюблённые, вселяя в их сердца надежду, смятение и трепет. За одним из таких окошек, может быть, именно сейчас готовится ко сну его Оля, ничего не зная о том, что он – её герой – здесь, что он ищет свою принцессу. Вздохнув, Алексей взглянул на небо ещё раз, и, словно испугавшись его взгляда, круглая луна вздрогнула и снова нырнула в тучу.

По пути в гостиницу Алексей снова прошёлся вдоль витрин с обнажёнными женскими телами. Потом постоял на берегу одетой в камень набережной, мысленно стараясь припомнить карту Голландии и то историческое место, откуда берёт начало эта удивительная страна. Но не смог вспомнить ничего.

Следующий день был предвыходным. Шла вторая неделя февраля. С утра за окном светило солнце, и Алексей сразу после завтрака решил, не откладывая, отправиться на поиски Ольги.

По-европейски тёплый зимний день только начинался, и прохожие на прилегающих к центру улицах встречались редко. Зато в центре везде – возле офисов, магазинов и кафе – в ожидании хозяев стояли сотни велосипедов и припаркованные к узким тротуарам редкие автомобили.

Алексей шёл, по пути разглядывая королевский дворец, стены и купола соборов, магазины, читая фламандские названия улиц и номера домов. Вот, наконец, и тот самый адрес, что дал ему Виталий. Сердце радостно застучало: Ольга должна жить здесь – в этом доме.

Обойдя с разных сторон средневековый особняк с колоннами, он медленно направился к подъезду. Алексей открыл высокую узкую дверь и поднялся по широкой старинной лестнице с тяжёлыми коваными перилами на третий этаж. Вот и дверь её квартиры. После двух коротких и двух длинных звонков, не получив ответа, Алексей спустился вниз и вышел на улицу. Осмотрев закрытые наглухо окна третьего этажа, он пришёл к выводу, что Ольги дома нет. В душе шевельнулось беспокойство. Но он постарался утешить себя тем, что девушка могла и выйти куда-нибудь.

Немного расстроившись и решив возвратиться сюда вечером, Алексей направился в сторону центральной площади, чтобы продолжить осмотр понравившемуся ему города.

Сказочная архитектура голландских мастеров завораживала, солнце в зените светило ярко, и Алексей, подняв взор, попросил небо о чуде.

В самом центре города на площади среди множества ухоженных лиц мужчин и женщин, выходящих из большого старинного собора, он увидел её издалека. Его поразило то, насколько была прекрасна эта девушка! Стройная, высокая в модном пальто, она шла, задумавшись о чём-то. В руках была большая сумка на длинной ручке. Алексей, оставаясь незамеченным, двинулся следом, невольно залюбовавшись девушкой.

Пройдя половину квартала от храма по узкой улице, он не выдержал: когда она перешла на другую сторону мостовой, Алексей ускорил шаги.

Сдерживая бешеный стук собственного сердца, тихо позвал:

– Оля! Госпожа Леоновская!..

Девушка резко обернулась. В её серо-голубых глазах он прочитал удивление и… радость…

Волгоград, 2009 год

Олег Бажанов

Взрослые сказки

Сборник рассказов

© Олег Бажанов, Камышин, 2015

© «Союз писателей», Новокузнецк, 2015

* * *

Художница и осень

Он брёл по тротуару. Осень шла рядом, шурша опавшими листьями и даря осязаемое ощущение чего-то… прекрасного, что обязательно произойдёт. Вот за этим поворотом, на соседней улице обязательно произойдёт.

Она вышла навстречу – принцесса из царства цветов и грёз. Её улыбка – ветерок, ласкающий верхушки нежных одуванчиков. В открытом взгляде – сила и мощь урагана, наполненного прекрасным именем Дарья. Но сейчас этот ураган мирно дремлет в глубине красивых глаз в ожидании своего часа. А глаза – как отражение неба, травы́ и деревьев в лесных озёрах.

Он увидел её и остановился. Осень сказала: «Иди. Чего же ты…» И он подошёл.

«Здравствуй! – сказал он. – Это я звал тебя».

«Здравствуй! – ответила она. – А как ты меня узнал?»

«Осень подсказала мне».

«Осень?»

«Да. Она ведь давно знает тебя. Я видел твои картины. Осень в них очень красивая».

«Я рисовала Осень!»

«Твои работы ей понравились».

«А ты умеешь разговаривать с Осенью?»

«И с Осенью. И с Зимой. И с Летом. И с Весной. Я – писатель. Если бы я не разговаривал с ними, то не написал бы ничего».

«Мне они тоже подсказывают сюжеты. Но я не слышу их голосов, просто я их вижу, и всё».

«Знаешь, а ведь это они позволяют тебе видеть то, чего не видят другие. Наверное, поэтому твои картины наполнены таким необыкновенным светом!»

«Они правда нравятся тебе?»

«Правда. Ничего более совершенного я не видел никогда!»

«Спасибо. Мне это очень важно знать».

«А мне очень важно видеть твои картины. И… твои глаза…»

«Странно как-то…»

«Что странно?»

«Твой голос… Ещё несколько минут назад я не знала о тебе ничего, а сейчас такое ощущение, что ты всегда был в моей жизни. Шёл рядом… Мне знаком твой голос».

«Знаешь почему?»

«Скажи».

«Это я придумал тебя».

«Как это?»

«Я увидел тебя во сне. Твои глаза, твои волосы… И написал роман с твоим именем о талантливой художнице. Мне помогла Осень. Потом, когда закрылась последняя страница книги, я понял, что… не хочу тебя отпускать».

«И ты решил меня найти?»

«Да. Мне Осень подсказала, где искать тебя».

«А сколько у тебя уже написанных романов?»

«Не много. Шесть».

«Значит, это – седьмой? И в каждом есть героиня, которую ты придумываешь?»

«Наверное, так – есть и герои, и героини. Я люблю их всех одинаково. А вот с тобой расстаться не смог».

«Почему?»

«Потому что влюбился в тебя… А может, потому, что устал быть один».

«А в романе счастливый конец?»

«А как ты думаешь?»

«Ну, я же ещё не читала его…»

«Ошибаешься. Сейчас мы вместе с тобой идём по страницам моего романа. Мы читаем его вместе. Конечно счастливый…»

«Ты именно так описал нашу встречу?»

«Наверное. Спроси у Осени. Она знает».

«Значит, ты всё за нас придумал. И как же мне теперь жить? Делать всё, что захочешь ты?»

«Нет. Живи как и раньше. Я – писатель, я буду писать книги. Ты – художник. Ты рисуй картины. Но без одного из нас не станет и романа. Понимаешь?»

«Значит, если я сейчас уйду, твой роман не будет напечатан?»

«Да».

«А что станет с героями романа?»

«Я уже думал над этим вопросом».

«И что?»

«Вспомни, как ты жила до меня? А сейчас прислушайся к своему сердцу. Пусть голос разума помолчит. Что ты слышишь?»

«Оно бьётся. Удивительно, мне кажется, что я слышу второе сердце!»

«Это бьётся моё. Если ты уйдёшь, я не знаю, что станет с тобой. Может, тебя найдёт другой писатель. Но моё сердце со временем перестанет биться. Потому что, тоскуя о тебе, я не уйду с этих страниц. А роман без тебя умрёт».

«А потом, когда роман выйдет из печати, я уже не смогу уйти?»

«Сможешь. Но тогда это будет уже совсем другое произведение».

«Значит, ты оставляешь мне свободу?»

«Конечно. Именно такой я и писал тебя! Свободной! Итак, мы вместе?»

«Согласна. А твоему роману нужны иллюстрации?»

«Ты знаешь ответ. Ещё мне нужна Муза. До нашей встречи это место часто бывало вакантным».

«Не говори так! Я максималистка и собственница! Ты знаешь».

«Знаю. Теперь это место будет только твоим…»

Поднявшийся ураган в её глазах сверкнул одинокой молнией и успокоился. Снова улыбка качнула верхушки одуванчиков.

«Мне всё нравится», – сказала она.

«Тогда давай руку!» – улыбнулся он.

Когда они, взявшись за руки, свернули на аллею и пошли между ровными рядами высоких деревьев, их догнала Осень и весело рассмеялась хороводом закружившихся на ветру листьев…

2010

Незнакомка

В обеденный перерыв, когда желудок напомнил о своём существовании, директор регионального филиала одной из московских финансовых компаний Алексей Разанов вышел из своего кабинета на седьмом этаже восемнадцатиэтажного офисного здания и спустился на первый – в кафетерий.

Там он увидел её… В переполненном зале она сидела одна за столиком вполоборота, и он видел её правильный, чуть курносый нос, рельефную линию губ, красивый, чуть выступающий вперёд подбородок, крутой изгиб тонких бровей. Слегка волнистые светлые волосы свободно спадали на плечи, придавая образу незнакомки загадочную притягательность и обаяние. Сначала девушка просто привлекла его внимание. И он, заняв место за освободившимся соседним столиком, время от времени бросал в её сторону ничего не значащие взгляды, пытаясь определить, ждёт она кого-то или нет? Видимо, почувствовав на себе внимание, девушка посмотрела на Алексея, и будто солнечный свет прорезал серую пелену облаков: таких глаз Алексей не встречал никогда. Большие с голубой поволокой серые глаза поразили его. Не выдержав её прямого ответного взгляда, он стал с напускным безразличием смотреть по сторонам, лишь украдкой поглядывая на незнакомку. Она никуда не спешила, и Алексей стал растягивать глотки кофе из маленькой чашечки, жалея о сделанном им небольшом заказе. Он ещё пару раз поймал на себе её взгляд. Ему показалось, что девушка отличает его от других посетителей. Впрочем, это могло ничего и не значить. Погружённая в раздумья незнакомка, казалось, не замечала никого. Алексей, уступая своему растущему с каждой минутой желанию заговорить с ней, всё чаще поглядывал в её сторону. И когда он уже почти решился, читая меню, сделать следующий, более серьёзный заказ, девушка за соседним столиком достала свой мобильный телефон, прочитала поступившее сообщение и жестом подозвала официанта.

Пока она рассчитывалась, вставала и шла к выходу, Алексей, проклиная себя за нерешительность, представлял, как прямо сейчас догонит, подойдёт, протянет ей свою визитку, представится и спросит имя. Незнакомка уже шла по залитой солнцем улице, а Алексей всё ещё продолжал сидеть за столиком в кафе, провожая удаляющуюся фигуру долгим взглядом сквозь большое разделяющее их стекло…

Несколько дней подряд он думал о ней. Несколько дней подряд в обеденный перерыв он спускался в тот же кафетерий в надежде встретить девушку с серо-голубыми глазами. Но напрасно.

Алексей продолжал регулярно обедать в одном и том же месте, в первые дни коря себя за нерешительность, а затем уже по инерции, в силу сложившейся привычки, лишь с лёгкой грустью вспоминая о случайной приятной встрече. Через месяц он уже мог считать себя постоянным клиентом этого кафе, хотя редко бывал в нём раньше, а его затаённая мечта так и не сбывалась.

Прошёл месяц. Осень полностью вступила в свои права, накрывая город ранними сумерками, тоской и мелким дождём. Холодный ветер мёл по асфальту рано пустеющих улиц жёлтую листву, обнажённые деревья сиротливо тянули голые руки к серому небу, словно выпрашивая у него тепла и защиты; постовые регулировщики с полосатыми палочками наперевес облачились в зимние куртки и шапки.

Каждое утро Алексей вставал в одно и то же время, умывался, чистил зубы, готовил себе завтрак, гладил костюм и рубашку, выбирал и повязывал галстук, собирал портфель с бумагами и в одно и то же время выходил из квартиры.

Он ехал на работу на своей «тойоте» по одному и тому же маршруту, а вечером этим же путём возвращался назад.

Работа нравилась, коллектив Алексей подбирал сам, доход позволял быть свободным в решениях. Но в последнее время всё острее чувствовалось одиночество. Постоянной девушки у него не было. Старых друзей растерял. Новыми не обзавёлся. Алексей даже хотел завести собаку, но постоянные командировки мешали ему осуществить это желание.

С женщинами у него как-то всё не складывалось. Он нравился многим (так ему, по крайней мере, говорили друзья и знакомые), но ему по-настоящему не нравился никто. Те нечастые романы, в которые Алексей окунался с головой в поисках чего-то стоящего, заканчивались одинаково: через пару месяцев близкого знакомства он уставал от предсказуемости и банальности очередной смазливой спутницы и уходил сам. Чего он искал? Он не знал. Поразительно, его избранницы никогда не требовали предварительного флирта и ложились в кровать в первый же вечер знакомства, не оказывая сопротивления. На каждую хватало одного ужина в ресторане. Конечно, в мечтах она, единственная, рисовалась ему умной, заботливой, понимающей, необыкновенной… Но Алексей не видел таких рядом. Женатые друзья знакомили его с подругами и родственницами своих половин, неженатые приглашали Алексея на тусовки и вечеринки. Он смотрел – и не видел, искал – и не находил. А ему недавно исполнилось тридцать два…

Очередное воскресенье начиналось медленно светающим серым утром с тянущимися по небу низкими свинцовыми облаками и сыплющимся из них мелким мокрым снегом. Алексей сидел в полной тишине на диване, укутанный в одеяло, один в своей квартире. Рядом лежали ручка и открытая тетрадь. На одной странице уместились строчки, написанные неровным почерком:

Ты приходишь ко мне сном берёзовым,

А я утром встаю как в бреду.

Где ты, где ты, мечта моя звёздная?

Я сгораю в кабацком чаду.

И опять в вечера ресторанные,

Пряча чувства свои от друзей,

Я играю с подругами пьяными

В игры взрослых, но глупых детей.

Задыхаясь прокуренным воздухом,

Пустоту заливаю вином.

В этом мире, неправильно созданном,

Мы навряд ли друг друга найдём…

Под стихотворением стояла приписка: «Где же ты?..»

Однажды он засиделся в своём офисе допоздна. Все сотрудники давно разъехались по домам, несколько раз приходила охрана с напоминанием, что офис надо ставить на сигнализацию, а Алексей всё ещё сводил на компьютере показатели итогов работы за месяц для отправки отчёта в управляющую компанию.

Когда он из залитого светом здания шагнул в темноту ноябрьского вечера, порыв холодного, пронизывающего ветра заставил застегнуть куртку под самое горло. Поёжившись, Алексей передёрнул плечами. Верная серебристая «тойота» на стоянке напротив входа в здание призывно мигала синим огоньком противоугонки, напоминая своему хозяину, что уже давно пора ехать домой. Но центр города так зазывающее сиял разноцветными огнями витрин, что Алексей остро почувствовал, как не хочет сейчас оставаться в пустой квартире, готовить себе поздний холостяцкий ужин. Дома его ждали только телевизор и томик недочитанного исторического романа. Он посмотрел по сторонам и, приняв решение, направился к ярко освещённым дверям знакомого кафе.

Её он увидел ещё с улицы сквозь стекло витрины. За столиком в дальнем углу зала сидела именно она – его таинственная незнакомка. Переведя дыхание, чтобы хоть немного успокоить бешено застучавшее и готовое выпрыгнуть из груди сердце, Алексей открыл дверь в кафе…

2009

Рассвет

Игорю Степанову не везло в жизни. Отца он не знал. Мать, по молодости гоняясь за призрачным счастьем, оставила маленького сына на попечение бабушки. Так и рос Игорёк до седьмого класса в небольшом провинциальном городке, воспитываемый бабушкой, пока неожиданно мать не решила остепениться и вспомнить, что у неё есть почти взрослый сын и престарелая мать.

Она вернулась, с обещанием больше никуда не уезжать. Игорь радовался, он, как нормальный ребёнок, скучал по материнскому теплу и ласке, но женщина, которую он увидел на четырнадцатом году своей жизни, оказалась чужой. И никакие подарки не могли сделать её роднее. Самой родной для него навсегда осталась бабушка.

Мать нашла работу. Потом выскочила неудачно замуж. Уехала. Через год снова вернулась. Уже насовсем.

Ещё через два года Игорь с троечным аттестатом закончил школу. Поступил в строительный колледж. Когда ему исполнилось восемнадцать, принесли повестку из военкомата.

Мотострелковая бригада, базирующаяся в Северо-Кавказском военном округе, оказалась не самым плохим местом службы: жизнь по распорядку, новенькая форма, регулярное трёхразовое питание, автомат Калашникова со штыком и прикладом. Миномётчик рядовой Игорь Степанов с интересом осваивал военную профессию. И даже стал подумывать о том, чтобы через год срочной службы подать рапорт на сверхсрочную.

В августе Грузия напала на Южную Осетию. И уже через три месяца после призыва ехал рядовой Степанов в полном военном снаряжении в кузове армейского «Урала» на войну. Бригадная колонна с приданными танками и бронетранспортёрами растянулась на несколько километров. «Вот это силища!» – думал Степанов.

Но поучаствовать в боевых действиях Игорю было не суждено. В первую же ночёвку на осетинской земле со стороны Грузии прилетел снаряд. Он попал в здание школы, пробив в нём огромную сквозную дыру. Погибла учительница, ночевавшая в школе. Никто из мотострелков не пострадал: бригада стояла за селом, на окраине. Рядовой Степанов вместе со своим земляком Юркой Стешиным нёс службу на посту в посёлке, у почты, рядом со школой. Стешина отбросило ударной волной к стене, и он отделался ушибами. Игорю в плечо угодил осколок разорвавшегося снаряда. Ранение оказалось тяжёлым.

Дальше были госпиталь во Владикавказе, потом в Ростове – операция, медицинская комиссия и заключение – не годен к воинской службе. К Новому году Игорь Степанов оказался в родном городке в не совсем праздничном настроении. Его армейская карьера закончилась, не успев начаться, оставив на память ограниченную в движениях левую руку и небольшой осколок снаряда, что привёз Степанов домой в своём вещмешке.

Сразу по приезду Игорь обнаружил в квартире проживающего вместе с матерью незнакомого мужчину. Оказалось, что любимая бабуля, заменившая Игорю мать, умерла, узнав, что внук попал в госпиталь. Мать не стала сообщать о смерти бабушки, сославшись на то, что не хотела расстраивать сына.

Несколько дней Игорь не разговаривал с матерью и не выходил из своей комнаты. Новый год он встретил безработным. Через неделю пошёл искать работу. Поиски хоть чего-нибудь, приносящего доход, затянулись до весны. В стране нагуливал жир его величество кризис, и инвалида никто не хотел брать.

Небольшой пенсии по инвалидности, что полагалась Игорю от государства, ему хватало на то, чтобы не умереть с голоду. Мать, регулярно приносившая водку для своего ухажёра-приживальца, за квартиру платила сама, не требуя денег от сына, – благо, что зарплаты продавца в продуктовом коммерческом магазине на это хватало.

Так ничего и не найдя до весны и почти отчаявшись, Игорь стал по вечерам всё чаще прикладываться к бутылке, уступая настойчивым приглашениям матери и её приживальца «посидеть поболтать». Мать частенько делила с мужчинами компанию и пила до тех пор, пока не засыпала за столом. Игорь помогал маминому ухажёру отнести её в спальню.

Заканчивался солнечный апрель, подходили майские праздники. Генка – школьный товарищ Игоря – однажды повстречал его на улице. Сарафанное радио небольшого городка доносило, что Генкин отец круто пошёл в гору на волне кризиса, ведя не совсем честный бизнес, но Игорь был рад встрече. Поговорили. Генка, узнав о трудностях, взялся помочь своему приятелю с работой. Хоть отец Геннадия и заседал в Городской думе, Игорь сомневался, что тот станет для него что-нибудь делать. Но через неделю Генка позвонил:

– Есть место сторожа на частной турбазе. Платят не много, но условия проживания будут по высшему разряду: бревенчатый дом на две комнаты с кухней, вода, электричество подведены, газ привозной, питание бесплатное. Зимой тепло. Территория большая, но в основном засажена лесом. Несколько элитных коттеджей в пару этажей да сауна с бассейном, забор высокий вокруг. Сама база стоит на берегу реки. Я там был, мне понравилось – пляж, лес сосновый вокруг, грибы, ягоды! Райское место! Рабочие по уборке территории приезжают по графику раз в неделю. Если много отдыхающих, функционирует столовая. Согласен?

– А что делать-то нужно?

– Тебе нужно будет находиться на турбазе неотлучно: принимать – провожать гостей, выдавать чистое бельё, следить за порядком, дорожки подметать. И вся эта красота всего в двадцати километрах от города. В ту сторону ходит маршрутка. Ну как, согласен?

– А отпуск дадут? – зачем-то спросил Игорь. Он даже не поинтересовался, сколько будут платить – надоело слоняться без дела. И он был рад предложению, а спросил просто так.

– Через год отпуск получишь, – недовольно сказал Генка. – Пару недель. Соглашайся, дурная башка! Желающие на это место имеются. Еле уговорил отца тебя взять.

– База принадлежит твоему отцу? – удивился Игорь.

– Нет. Хозяин этой красоты работает в Сургуте. Нефть качает. Ну и живёт постоянно там. Просто сам он здешний, вот и приобрёл недвижимость для вложения денег. А с моим предком они дружат. Отец как бы присматривает за базой. Так я не понял, ты согласен?

– Когда нужно быть на базе? – вместо ответа поинтересовался Игорь.

– Вот прямо сейчас и собирайся. Я за тобой заеду через полчаса. Успеешь?

– Да мне собирать-то нечего: сумка с одеждой да несколько книг. Успею.

Игоря радовала возможность уехать из дома, где его уже ничего не держало.

База отдыха оказалась почти такой, как её описывал Геннадий: блестящий высокий металлический забор отгораживал участок леса в четыре с половиной гектара, за воротами открывался вид на несколько двухэтажных сложенных из ровных, аккуратно обтёсанных брёвен домов под красной черепицей, прячущихся друг от друга среди стволов высоких сосен. Внутри территории, прямо у въездных ворот, притулился одноэтажный деревянный домик с большими окнами. Здесь и проживал сторож.

– А где тот, что работал до меня? – поинтересовался у Генки Игорь, когда они вышли из машины под тень высоких деревьев.

– Вчера рассчитали. Слабоват оказался до спиртного. – Геннадий многозначительно посмотрел на товарища.

– Не бойся. Не подведу. – Игорь понял намёк.

Ему хватило двух часов, чтобы обойти всё хозяйство. Вместе с Геннадием Игорь сверил по описи имущество, осмотрел гараж с грузовым мотороллером внутри, сараи, сауну, коттеджи и подсобные помещения. Больше всего ему понравился совсем новый мощный дизельный генератор, спрятанный за металлической дверью в кирпичном домике, издалека похожем на избушку без курьих ножек.

– Его в этом году приобрели. – Генка с гордостью похлопал ладонью по отливающему серебром чугунному блоку цилиндров. – Уже подключили. Смотри – здесь всё делает компьютер: нажимаешь кнопку и… – Геннадий продемонстрировал, как нужно управляться с техникой: после нажатия пальцем на экран на нём засветился дисплей со множеством значков и иностранных букв. – Ты давишь сюда и сюда, происходит запуск, и вот здесь высветятся напряжение и сила тока. Всё за тебя сделает автоматика, но можно регулировать параметры и вручную. Так что, если вдруг отключится электричество, смело запускай генератор. Он с пониженным уровнем шума – никому не мешает.

– А почему отдыхающих-то нет? – огляделся Игорь.

– Через два дня начинаются майские праздники. Так что уже завтра жди гостей. Кого принимать и куда размещать – я тебя буду предупреждать. Указания будешь получать и от моего отца. Но не волнуйся, главное, чтобы на базе был порядок. И чтобы гости были довольны. По любым вопросам сначала звони мне, а уже потом моему отцу. Всё ясно? – Геннадий говорил тоном начальника, но Игорь не имел права на него за это обижаться. И он не обижался – место работы, предложенное другом, понравилось.

После скорого ужина, собранного из того, что привезли с собой, Генка уехал, сославшись на дела.

– Если что – звони! Завтра приеду рано и собаку тебе привезу для охраны, – бросил он на прощание из приоткрытого окна своего чёрного «мерседеса».

Темнело. Одиночество не пугало. Игорь повесил на ворота замок и решил сделать обход той территории базы, что ещё не успел осмотреть. Он взял фонарик и направился в сторону реки.

К берегу вела прямая сосновая аллея. Высокие деревья, посаженные умелой рукой ещё лет сорок назад, образовывали удивительно ровный коридор. В конце аллеи песчаный берег круто обрывался, и от края обрыва начиналась пологая деревянная лестница с перилами. Она вела к самой воде. Игорь остановился возле верхней ступеньки и стал смотреть на изгиб реки, плавно несущей свои спокойные воды к далёкому южному морю, на наливающееся сумерками розоватое небо, на покрытый лесом с узкой песчаной косой противоположный берег. Наверное, таким в детстве он и представлял себе тридевятое царство из сказок, что читала на ночь бабушка…

Всплеск рыбьего хвоста вывел его из задумчивости.

– Как хорошо-то! – крикнул вдаль Игорь и снова набрал полные лёгкие пьянящего чистотой лесного воздуха с примесью запаха реки. – Как хорошо!..

Вернувшись в сторожку, Игорь открыл дверцу холодильника и проверил содержимое: колбаса, яйца, минеральная вода, масло, сыр, хлеб в целлофановом пакете – Генка оказался заботливым начальником.

Заварив на скорую руку чай из пакетика, Игорь устроился возле цветного телевизора с ощущением, что наконец-то ему повезло в жизни.

Будильник прозвенел ровно в шесть часов. За окном рассвет уже торопил начинающийся день.

Позавтракав, Игорь совершил утренний обход вверенной ему территории. Внешне всё было в порядке.

Генка приехал к восьми. Открыв заднюю дверь «мерседеса», выпустил из салона большую овчарку. Та, по-хозяйски осмотревшись вокруг, прямиком направилась к стоящему в нескольких шагах сторожу. Игорю стало немного не по себе от размеров собаки, её зубов и выражения чёрных глаз, но он не пошевелился.

– Карина, это свой! – строго прикрикнул Геннадий.

– Я свой, – стараясь говорить спокойно, произнёс Игорь, глядя в бездонные собачьи глаза. – А тебя, значит, зовут Кариной? Хорошее имя.

Беспристрастно обнюхав Игоря, овчарка села возле его ног и стала смотреть на Геннадия, ожидая команды.

– Она тебя уже охраняет, – хохотнул Генка. – Подру́житесь!

Он подошёл к Игорю и протянул руку. Друзья поздоровались. Убедившись, что хозяину ничего не угрожает, Карина оставила свой пост и потрусила по тропинке между деревьями.

– Своё хозяйство проверяет. Она здесь не в первый раз, – посмотрел ей вслед Геннадий. – Ну, пошли и мы заниматься делами!

Они вошли в открытую дверь сторожки. Поинтересовавшись, как Игорь провёл ночь, Генка достал из кармана исписанный блокнот и стал объяснять, кто в ближайшие дни приедет отдыхать. Игорь делал записи в свою толстую тетрадь.

– Главу администрации с семьёй разместишь во втором коттедже, – давал указания Генка, глядя в свой блокнот. – Они пробудут пару дней. Продукты у них свои, готовить будут сами. Следи только, чтобы мангалы были чистыми. Для всех, кто приедет с ними, откроешь третий дом. Подготовь чистое бельё. Для меня с отцом держи в готовности дом возле сауны. В него никого не впускай.

– А самый красивый коттедж для кого? – поинтересовался Игорь.

Геннадий посмотрел на него:

– Этот большой дом – хозяина. В его отсутствие туда могут входить только уборщицы, и то под твоим присмотром. Там много всяких дорогих вещей… Слушай дальше: остаётся ещё один дальний домик… – Геннадий посмотрел в блокнот и задумался. – Его держи на всякий случай про запас. Может кто-то из нужных людей подъехать. Но без моего звонка в него никого не впускай. Если гости захотят попариться, включишь сауну. И поменяй в бассейне воду. Всё понял?

– Понял, гражданин начальник! – весёлым голосом отрапортовал Игорь. Начиналась настоящая работа, и это обстоятельство не могло не радовать.

Гости стали прибывать уже к обеду. Геннадий сам выходил встречать их автомашины. Игорь только открывал и закрывал ворота, не забывая вежливо здороваться с приезжающими.

Сидящая у ворот на цепи Карина ответственно облаивала каждую въезжающую дорогую иномарку.

К вечеру собрались все, кого ожидали, и Игорь повесил на ворота замок. Гулянье началось задолго до ужина и продолжалось до глубокой ночи.

Игорь старался не попадаться отдыхающим на глаза. Покормив Карину, он прицепил к её ошейнику поводок и пошёл вдоль забора на вечерний обход территории базы. На удивление собака оказалась воспитанной и послушной. Уверенно шествуя на поводке впереди сторожа, она угадывала направление, чутко настораживая уши на долетающие громкие выкрики отдыхающих, каждый раз оборачивая к Игорю умную морду и как бы спрашивая: «Гавкнуть?»

– Тихо, тихо! – говорил он ей. – Пусть люди веселятся. У них праздник.

«А у нас?» – смотрела чёрными бездонными глазами собака.

– А у нас работа, – вздыхал Игорь. – Ничего, подожди, Карина, вот они уедут, будет и у тебя вкусное торжество.

Праздники пролетели быстро. Игорь даже не заметил, как наступила середина мая. Он втянулся в работу и совсем не тяготился обязанностями сторожа, дворника и коменданта. Все приезжающие на отдых были людьми солидными и вели себя соответственно. Даже если заказывали девочек по вызову, то тех привозили дорогие машины, а сами девчонки выглядели как фотомодели из модных журналов. Игорь уже знал по именам нескольких постоянно посещающих вверенную ему базу жриц любви. И они при встрече всегда мило улыбались ему, как старому приятелю, кидая мимолётное: «Привет, Игорёк!»

Геннадий после праздников не приезжал, звонил раз в два дня. С продуктами в конце недели присылали водителя отца. Водитель на чёрном джипе привозил чистое постельное бельё, забирал в прачечную грязное и ни о чём не спрашивал. Игорь понял, что ему доверяют.

Всё складывалось замечательно. Только приезжающие на отдых редко общались со сторожем. Лишь по необходимости: принеси, подай… Единственным другом, с которым можно было поговорить на базе, была Карина. В отсутствие гостей она свободно разгуливала по территории, чувствуя себя полной хозяйкой. Ей её работа нравилась так же, как и Игорю его. Собака признала в Игоре главного и в его присутствии характер не показывала.

Прошёл месяц, и Геннадий привёз Игорю запечатанный конверт.

– Там твоя первая зарплата, – бросил он, отдавая конверт в руки.

Игорь пересчитал деньги. Сумма была небольшой, но, учитывая то, что сторож жил на всём готовом, приемлемой.

– Обмоем? – предложил Игорь.

– При случае – в другой раз, – отказался Генка.

Благодатный, увитый зеленью июнь подходил к концу. Игорь, несмотря на плохо действующую левую руку, каждое утро чисто подметал дорожки, убирал опавшие сухие ветки из-под деревьев, поддерживал необходимый порядок. Никто из гостей на него не жаловался. Геннадий пару дней ближе к вечеру приезжал с друзьями. По возрасту все были не старше тридцати и бессовестно хвастались друг перед другом новенькими дорогими машинами. Компания шумно проводила время. Пьяный Генка каждый раз приходил в сторожку к Игорю с коньяком и водкой, но Игоря со своими друзьями не знакомил.

Во второй приезд компания друзей заявилась вместе с девчонками. После полуночи гульба набрала самую силу: база утопала в электрических огнях, громко на весь лес звучала музыка, её рёв перекрывали выкрики и смех пьяных гостей. Даже в сторожке при плотно закрытых дверях и окнах невозможно было уснуть.

Игорь взял поводок и повёл Карину к реке. Музыка доносилась до берега и мощными волнами прокатывалась по пляжу. Постояв недолго у воды, Игорь решил уже возвращаться в сторожку и тут, в тиши повисшей музыкальной паузы, отчётливо услышал тихий плач. Он прислушался. Показалось? Игорь посмотрел на насторожившуюся собаку. Карина, навострив уши, застыла в напряжении, повернув морду по течению реки. Игорь знал, что там, за кустами ивняка, находится площадка для отдыха, оборудованная деревянными столиками и скамейками. И именно оттуда снова донёсся слабо различимый плач, заглушённый вновь зазвучавшей музыкой.

– Вперёд! – тихо скомандовал Игорь, и Карина натянула поводок в темноту.

Игорь зажёг фонарик и шагнул в кусты.

Прямо за ивняком на песке сидела полураздетая девушка. Возле неё стоял голый мускулистый парень – один из гостей Геннадия. Парень был пьян и, увидев выскочившую из кустов огромную собаку, от неожиданности повалился на спину.

– Помогите! – жалобно закричала девушка, заметив Игоря.

– Карина, сидеть! – приказал Игорь собаке. Та послушно уселась на песок возле ног упавшего парня, не сводя с того глаз.

– Что тут у вас? – спросил Игорь, глядя на девушку. Та попыталась встать.

– Помогите! – снова попросила она.

В этот момент Карина зарычала и ощетинилась, сделав стойку по направлению к реке. Игорь увидел, как из воды на берег выходит мокрый и тоже совершенно голый мужчина.

– Ты кто такой? – Мужчина застыл на границе воды и берега, заметив ощетинившуюся собаку.

– Я забираю девушку, – вместо ответа сказал Игорь и помог ей подняться.

– Лучше сам убирайся отсюда! – с угрозой в голосе прошипел мужчина и сделал шаг.

Карина зарычала громче.

– Ещё одно резкое движение, и я отпускаю собаку, – предупредил Игорь.

– Ты сторож, что ли? Мы с тобой завтра поговорим, – пообещал мужчина.

– Завтра и поговорим. – Игорь подождал, пока девушка подберёт разбросанную одежду, и пошёл вслед за ней, держа собаку за ошейник.

Шли молча. Возле домиков девушка, сказав: «Спасибо вам! Только не говорите никому!», прошмыгнула в открытую дверь ближайшего коттеджа, стараясь остаться не замеченной компанией, сидящей у костра.

Игорь посадил Карину на цепь и закрылся в сторожке. Он приготовил постель, выключил свет, лёг, закрыл глаза и постарался заснуть. Но мешала музыка, доносившаяся с улицы, и из головы не выходило происшествие на пляже. Вновь и вновь он мысленно возвращался к случившемуся и, взвешивая свои действия, оставался в уверенности, что поступил правильно.

Рано утром его разбудил громкий стук в дверь. На пороге стоял Геннадий с опухшим от спиртного и бессонной ночи лицом.

– Ты чё вчера натворил?! – Геннадий был настроен решительно. От него за метр несло перегаром.

– Это ты про девчонку на берегу? – догадался Игорь. – Помог девушке дойти до домика.

– Ты знаешь, на кого ты наехал? Ещё собаку грозился спустить!

– Гена, всё не так было…

Но Геннадий не дал Игорю возможности оправдаться:

– Как там было, мне уже рассказали. Ты обидел двух очень уважаемых людей. Очень уважаемых! И из-за кого? Из-за какой-то шлюхи! Проститутки!

– Она не проститутка. Я проституток знаю.

– Знает он! Я тебе говорю – проститутка!

– И что теперь?.. – не стал дальше спорить Игорь.

– А вот что теперь – я не знаю!

Гена прошёл в комнату и тяжело опустился на кровать.

– Сиди в сторожке и не показывайся никому на глаза, – произнёс он через некоторое время. – Я постараюсь гостей увезти сразу, как проснутся. Может, прокатит. Главное, чтобы у них не возникло желания с тобой разборками заниматься прямо тут.

– Что, так серьёзно?

– Не представляешь как! – Генка повысил тон.

– Это твои друзья?

– В бизнесе друзей нет! – уже спокойно произнёс товарищ. – Понял? Это нужные люди. Иди открой ворота, запрись в комнате и сиди тихо! Нет тебя…

Прошло три часа. Игорь через окно смотрел, как иномарки с крутыми номерами одна за другой покидают базу. На всякий случай он закрыл в сторожке Карину, и гостей никто не провожал.

Геннадий позвонил на следующий день.

– У меня для тебя плохие новости, – произнесла трубка его голосом. – Отец велел тебя уволить.

– Когда мне уходить? – Внутри всё сжалось, Игорь почувствовал спазм, подкативший к горлу. Работу терять не хотелось. И на базе он уже ко всему стал привыкать.

– Я упросил отца – можешь отработать две недели. За это время мы подберём замену. – Трубка засигналила короткими гудками.

Весь оставшийся день Игорь ходил с опущенной головой, мысленно прощаясь с высокими соснами, с уложенными брусчаткой дорожками, с красивыми домиками, с сосновой аллеей, с песчаным пляжем – со всем, что успел полюбить. Покидать это замечательное место его душа противилась. А деревья, чуть покачиваясь на ветру, поскрипывали своими уходящими ввысь стволами, как бы подбадривая Игоря и будто шепча ему: «Всё хорошо. Всё будет хорошо…»

– Вот, Карина, – говорил он внимательно слушавшей его овчарке, – через две недели мы с тобой расстанемся. И я больше не увижу ни тебя, ни этой сторожки, ни этих сосен…

Собака, будто разделяя его тоску, негромко заскулила и лизнула Игоря в лицо.

– И мне не хочется с тобой расставаться! – Игорь обнял овчарку за шею, и та принялась лизать его в ухо.

– Перестань! – Игорь здоровой рукой стал трепать Карину за холку. – Ты-то чего сопли распустила? У нас с тобой ещё есть две недели. Пошли службу нести.

Внешне ничего не изменилось в распорядке Игоря. Он поднимался всё так же рано и до темноты наводил порядок, принимал и провожал гостей. Только Генка стал звонить лишь для того, чтобы дать очередные распоряжения.

Когда до назначенного срока увольнения осталось восемь дней, Геннадий приехал на базу на своём «мерседесе».

– Как идёт поиск моей замены? – поинтересовался Игорь.

– Уже нашли. Через десять дней готовься сдавать дела.

– Почему через десять? Мои две недели истекают через восемь.

– Истекают. Тут вот какое дело: звонил хозяин, сказал, чтобы базу подготовили для его жены и дочки. Они приезжают как раз на десять дней. Просил, чтобы никого лишнего на базе в это время не было. Я подумал, раз ты всё тут знаешь, поработай, пока жена хозяина и дочь будут отдыхать. Расчёт получишь за все дни.

– Раз надо – поработаю, – пожал плечами Игорь. – Когда прибывают дорогие гости?

– Завтра вечером. А с утра в твоё распоряжение прибудут две бригады из клининговой компании: одна наведёт блеск внутри домиков, другая – снаружи. К приезду хозяйки всё должно сиять! Пляж возьми под особый контроль – чтобы там ни одной соринки!.. Продукты привезут тоже завтра.

– Понял. Всё сделаем.

– Да, и сам чтобы выглядел прилично! Что это у тебя за спортивный костюм? – Геннадий с критической улыбкой оглядел Игоря. – На какой помойке нашёл?

– На толкучке купил! – надулся Игорь. – Китайский.

– Ладно, – примиряюще улыбнулся Генка. – У нас с тобой размер один. Завтра пришлю фирменное что-нибудь, чтобы не стыдно было тебя хозяевам показывать.

– Не надо ничего… – Игорь попробовал отказаться.

– Считай это премией тебе за хорошую работу! – не стал его слушать Геннадий. – Пошли осмотрим завтрашний фронт работ.

К приезду хозяйки база отдыха выглядела идеально. Постарались специалисты по уборке: всё было помыто и подкрашено. Даже окна на чердаках коттеджей сияли чистотой.

Игорь в обед сводил Карину на речку, искупал её с шампунем, вычесал специальной собачьей щёткой, отчего огромная овчарка стала казаться ещё больше в размерах, а её благородная шерсть пышно лоснилась на солнце. Потом он сам принял душ и надел переданные с водителем, доставившим продукты, спортивный костюм и кроссовки. Генка не пожалел денег на премию и приобрёл для Игоря фирменный «Адидас».

Было ещё светло, когда за воротами пропел знакомый автомобильный сигнал. Игорь расторопно отворил ворота, и на территорию базы не спеша въехал огромный чёрный внедорожник с тонированными стёклами, за ним – «мерседес» Геннадия. При виде этих двух машин пристёгнутая на цепь Карина приветливо завиляла хвостом.

Внедорожник без остановки проследовал к хозяйскому дому, а «мерседес» занял место на стояночной площадке возле сторожки.

Закрывая ворота, Игорь заметил, как из внедорожника первым появился отец Геннадия – крепко сбитый седеющий мужчина. Он открыл заднюю дверь салона и, подав руку, помог выйти из машины двум стройным девушкам. Затем услужливо распахнул перед ними двери коттеджа, и все трое скрылись в нём.

– А где хозяйка? – поинтересовался Игорь у подошедшего Геннадия.

– А ты что, не разглядел? – удивился Генка. – Приехали хозяйка и её пятнадцатилетняя дочь. Кстати, дочка – такая девица… – Геннадий состроил мечтательное лицо, подняв оттопыренный большой палец правой руки. – Во! Вся в мать. Я б её… Но обе с характером. Так что придётся тебе здесь перед ними попрыгать.

– Значит, попрыгаю десять дней, – усмехнулся Игорь. – А ты не упускай свой шанс, начинай ухаживать за дочкой. Глядишь, года через три станешь зятем нефтяного магната.

– Ты её мамашу не знаешь! – стал суровым Геннадий. – Такая змеюка! Никого к дочери не подпускает. Ну, увидишь сам… – Генка переменил тон на начальствующий: – Баня готова?

– Готова. Сауна нагрета. Вода в бассейне чистая, – доложил Игорь.

– Иди растапливай мангал, а я узнаю, что приготовить.

Хозяйку и её дочь Игорь рассмотрел поближе, когда они выходили из сауны, завёрнутые в одинаковые махровые халаты. Одного роста, почти одинаково сложённые, обе светловолосые и светлоглазые, распаренные, без косметики на лицах, с мокрыми волосами – они больше походили на двух сестёр, чем на мать и дочь. Когда хозяйки проходили мимо Игоря, раскладывающего на пышущем жаром мангале шампуры с кусками сочного мяса, тот учтиво поздоровался. Первой ответила на его приветствие дочь. Мать немного задержалась с ответом, смерив Игоря с головы до ног строгим взглядом. «Прав был Генка – они похожи! – подумал Игорь. – Дочь – красавица. А мать – очень серьёзная женщина».

Два дня на базе гостили Генка с отцом, и все два дня они окружали своими заботами хозяек. Игорю доставались лишь мелкие поручения: принести, отнести, наколоть, разжечь, убрать. Несколько раз он украдкой засматривался на хозяйскую дочь, когда та появлялась в купальнике. Природа щедро одарила пятнадцатилетнюю девушку почти оформившейся женской красотой, и контраст между детской невинностью на лице и женственной сексуальностью в фигуре притягивал мужской взгляд. Однажды, когда Игорь в очередной раз провожал глазами девушку, направлявшуюся на пляж, он наткнулся на жёсткий взгляд её матери. Ничего хорошего этот взгляд ему не сулил, и Игорь, сделав вид, что осматривает территорию, направился в обратную от пляжа сторону.

На третий день утром Генка пришёл в сторожку сообщить, что они с отцом уезжают. И настоятельно рекомендовал приятелю не маячить перед глазами хозяйки и особенно её дочери.

– Они даже меня с папанькой просили не беспокоить их до самого отъезда. Анна Викторовна сказала, что никого не хотела бы видеть. Её дочке Полине заниматься нужно – она в следующем году едет учиться за границу. Вот так.

– Не волнуйся, сделаю всё как надо, – пообещал Игорь.

– Ну, бывай! – Генка на прощание пожал руку. – Если что – звони!

На базе, кроме Игоря, остались только хозяйка и дочь. Карине они обе не нравились, потому что свободолюбивой овчарке почти всё время приходилось сидеть на цепи, и виновницами этого безобразия она по-собачьи справедливо считала двух чужих женщин, перед которыми все люди почему-то расшаркивались. Она даже пыталась лаять на них издалека, громко выражая своё несогласие с отсутствием свободы.

Игорь, выполняя свою работу, старался не попадать в поле зрения хозяек.

До конца дня эти две важные персоны его не тревожили. И весь день прошёл спокойно.

На следующее утро, поднявшись в шесть часов, Игорь почистил хозяйский мангал, принёс заготовленные с вечера дрова и стал заниматься делами, расписанными по плану на целый день.

Хозяйка с дочерью поднялись поздно. Вначале они позавтракали, затем сходили на речку, потом стали заниматься приготовлением обеда. После обеда они снова ходили на пляж, потом на пару часов скрылись в доме. Когда ближе к вечеру, заслышав женский смех, Игорь выглянул в окно, увидел, что Анна Викторовна с дочерью качаются на качелях. Подходило время ужина и стоило проверить готовность мангала возле хозяйского дома. И момент показался очень удачным – Анна Викторовна с Полиной находились на площадке по другую сторону большого коттеджа. Игорь взял в левую руку пустое ведро для золы, в правую – сумку с дровами и направился туда, где стоял фигурно выкованный мангал.

Вытряхнув золу и угли, он уже собрался уходить, когда услышал за спиной:

– Вас Игорем зовут?

Он обернулся. В нескольких шагах стояла дочь хозяйки в лёгком летнем сарафане на тоненьких бретельках. Голубые глаза смотрели открыто, на лице – приветливая улыбка.

– Игорем. А вы бы не ходили босяком, тут шишки везде острые, – позволил он себе сделать замечание, досадуя на то, что его заметили.

– А мне нравится ходить босой. А вам?

– Говорят, не ходите…

– Так вам нравится? – девушка не обращала внимания на грубость.

– По-разному, – пожал плечами Игорь. – Может, нужно чего сделать, приготовить, принести – вы не стесняйтесь, меня зовите. – Он почувствовал, что ему приятно смотреть на дочь хозяйки и приятен сам разговор, но нужно было помнить о своих обязанностях.

– Мы уху хотим сварить на ужин, – ещё раз улыбнулась девушка. – Рыба свежая есть. Но её почистить нужно. Возьмётесь?

– И почищу. И сварю. – Игорь с готовностью поставил ведро с золой на землю. – Где рыба?

– В холодильнике.

– Давайте я заберу её и у себя в сторожке почищу. У меня там специальное место есть. А варить можно и на костре. А хотите – на газовой плите.

– Я думаю, на костре вкуснее, – рассмеялась девушка.

– Значит, сварим на костре! – даже не попытался скрыть довольную улыбку Игорь.

– Сделаем так: мы возьмём рыбу и пойдём к вам. И вы мне покажете сторожку.

«Уверенная в себе!» – подумал Игорь. А вслух спросил:

– Ваша мама не будет против? – Он уже заметил неторопливо вышедшую из-за угла дома Анну Викторовну. Женщина с интересом прислушивалась к разговору молодых людей.

– Против чего? – не поняла Полина. Она стояла спиной и не могла видеть мать.

– Ну, того, что вы пойдёте со сторожем.

– Глупости какие! – хмыкнула Полина. – У меня мама самая лучшая на свете! И очень умная…

– Добрый вечер, Анна Викторовна! – поздоровался Игорь.

– Здравствуйте! – с лёгким налётом улыбки на лице поздоровалась хозяйка.

– Мамочка, мы с Игорем насчёт ухи договорились! Он нам её приготовит на костре! – бросилась навстречу матери дочь с такой радостью в голосе, будто речь шла о чём-то очень значительном.

– А мы ему поможем, – красивым голосом произнесла хозяйка, не отводя строгих глаз от молодого человека. – Мне тоже интересно посмотреть, как тут живёт персонал. Вы нам покажете свои владения, Игорь?

– Покажу, – растерялся он. – Только они ваши…

«А мама у Полины совсем не злая, – думал он, сопровождая хозяек к сторожке. – Строгая. И красивая. Особенно глаза – в душу проникают».

Учуяв женщин, дремлющая у будки Карина поднялась и приготовилась выразительно гавкнуть, но Игорь погрозил ей кулаком, и она снова улеглась на землю, напустив на морду безразличный вид.

– Воспитанная у вас собака! – сквозь лёгкий смех тепло произнесла Анна Викторовна. Из её уст это прозвучало похвалой, и Игорь почувствовал ещё большее расположение к этой женщине. Ему захотелось сделать ещё что-нибудь приятное для неё и для её дочери.

– А знаете, какая она понятливая! – Он подбежал к овчарке и присел на корточки.

Хозяйки остановились и стали с интересом наблюдать, что же будет дальше.

– Карина, – обратился Игорь к поднявшей голову собаке, – если ты пообещаешь подружиться с Анной Викторовной и Полиной, я отпущу тебя с цепи.

Словно поняв его слова, овчарка подползла к Игорю на брюхе и положила голову ему на колени, глядя умными глазами на женщин.

– Понимает! – восхищённо воскликнула Полина.

Игорь отстегнул от ошейника цепь и приказал:

– Ну, иди знакомься.

Потом посмотрел на Анну Викторовну и Полину:

– Вы только не бойтесь. Она всё понимает.

Большая овчарка легко поднялась на лапы и, чуть виляя хвостом, подошла к женщинам. Сначала она лизнула руку Полине, приведя ту в неописуемый восторг, потом подошла к Анне Викторовне и села возле её ног.

– А почему она мне не лижет руки? – удивилась хозяйка.

– Уважает, – пояснил Игорь. – Вы у неё лапу попросите.

Анна Викторовна присела на корточки и, глядя собаке в глаза, спросила:

– Ты мне лапу дашь, подруга?

Отвернув в сторону морду, овчарка подняла правую лапу. Полина громко рассмеялась, а Анна Викторовна пожала собачью лапу со словами:

– Ну, будем дружить, Карина. Какая ты у нас гордая!

Игорь, наблюдавший сцену знакомства, был очень доволен произведённым эффектом.

– Молодец, Карина! – похвалил он овчарку. – Иди гуляй!

С благодарностью взглянув на Игоря, собака сорвалась с места и потрусила по дорожке в сторону пляжа.

– Не убежит? – проводила её взглядом поднявшаяся с земли Анна Викторовна.

– Нет, – посмотрел вслед овчарке Игорь. – Знаете, она ревнует.

– Ревнует?

– Без вас она чувствовала себя здесь хозяйкой. Вы уж извините… Собаки очень сентиментальны. Ревнует.

– А вы знаток собак?

– Я много читал о них. – Игорь взглянул на Анну Викторовну и поймал направленный на него очень внимательный взгляд.

– Вы любите книги, Игорь?

– Люблю. Когда учился в школе, много читал. Сейчас времени на это меньше, но при случае всегда беру книгу с собой.

– И что вас интересует?

– Всё. Раньше, конечно, больше увлекался боевиками и остросюжетными романами. Сейчас стала интересной история. Без прошлого нет будущего…

– А сколько вам лет?

– Девятнадцать. Скоро двадцать. А что?

– Да рассуждаете как человек, проживший долгую жизнь.

– Бабушка у меня очень мудрая была, она и привила любовь к книгам… Но чего же мы стоим? Проходите в сторожку.

Игорь показал гостьям свой домик. Потом, кое-как отбившись от предложений помощи, принялся за рыбу. Готовить он любил. Бабушка с раннего детства приучала Игорька к самостоятельности. Её усилиями он рано научился читать и считать, стирать себе бельё, готовить. Выпотрошенные тушки рыбин Игорь положил в большую кастрюлю и залил водой из родника.

– Раз в три дня я езжу на мотороллере за пять километров отсюда, – пояснил он наблюдавшим за его действиями хозяйкам. – Там, на краю леса, на пригорке, бьёт родничок. Вода из него чистая и вкусная. Я вам чай из неё сегодня сделаю.

Поставив кастрюлю с рыбой на огонь, Игорь принялся за приготовление чая. Он принёс из сторожки в беседку у хозяйского дома пластиковую бутыль с родниковой водой. Анна Викторовна с Полиной вынесли на улицу большой старинный самовар с отливающим медью боком и поставили его на поднос. Игорь насобирал сухих сосновых шишек и разжёг чудом хорошо сохранившийся раритет. Пламя от горящих шишек поднималось на высоту надставленной металлической трубы и вырывалось из неё яркими всполохами огня с тугим подвыванием, как из сопла реактивного двигателя. Когда Игорь бросал в прожорливую трубу новые порции сухих шишек, огненное жерло проглатывало их, салютуя вылетающими в небо снопами искр. Это огненное действо в сгущающихся сумерках и тиши леса производило завораживающий эффект.

– Как красиво! – на выдохе восхищённо произнесла Полина.

– Здесь вообще красивые места, – поддержала её мать. – А сегодня такая погода – просто чудесный вечер. Спасибо вам за помощь, Игорь.

– Это моя работа, Анна Викторовна. – Его тронули слова благодарности из уст строгой хозяйки.

Добавив в кастрюлю с кипящей рыбой картошку, морковь и лук, Игорь пошёл к дровнице за новыми поленьями. Вернулся к костру в сопровождении Карины. Полина тут же занялась собакой. Та великодушно позволила хозяйской дочери обращаться с собой как со щенком: приносила палочку, выполняла команды «Сидеть», «Лежать», подавала переднюю лапу. Полина заливалась счастливым смехом, а Карина поглядывала на Игоря с вопросом в чёрных глазах: «Сколько ещё продлятся эти детские забавы?..»

Анна Викторовна, сидя на лавочке возле стены дома, смотрела на дочь и о чём-то думала.

– Уха готова! – объявил Игорь и пригласил дам.

Первой у накрытого стола оказалась Полина, за ней – Карина.

– А ты чего так преданно смотришь? – пожурил собаку Игорь. – Твой ужин будет в сторожке. Иди на место.

– Покормите Карину ухой, Игорь, – заступилась за животное подошедшая Анна Викторовна. – Она заслужила.

Овчарка, благодарно глядя на свою защитницу, энергично завиляла хвостом.

– Ну, повезло тебе! – развёл руками Игорь. – Тащи сюда свою чашку.

Карина со всех ног кинулась к сторожке и через минуту вернулась с большой алюминиевой миской в зубах.

– Ах ты умница! – восхитилась Анна Викторовна. – Сейчас мы тебе нальём ухи погуще, и чтобы без костей…

Игорь взял миску из собачьей пасти и поднёс к столу. Хозяйка, ловко орудуя черпаком, налила из кастрюли до краёв.

– Смотри, горячо! – предупредил Игорь, опуская миску на землю. – Подожди, пусть остынет. Дай я тебе туда хлеба накрошу. Фу! Нельзя!

Карина, сунув морду в горячее, улеглась возле еды, глядя грустными глазами на свой слишком медленно остывающий ужин.

– Игорь, и вы присаживайтесь с нами! – пригласила Полина.

– Да… я там, у себя… – попытался отказаться он.

– Садитесь! – распорядилась хозяйка. – Вы готовили, вам и пробу снимать.

– Благодарю. – Игорь устроился с самого краю в торце стола. Испытывая невероятное стеснение, он не знал, что делать дальше. Обязанности распорядительницы взяла на себя Полина. Она бойко разлила по тарелкам уху, подала нарезанный хлеб и продекламировала по слогам:

– При-сту-пим!

Уха оказалась вкусной и заслуживала похвалы.

– Игорь, вы меня удивили! – посмотрела на него Анна Викторовна, отставляя пустую тарелку. – Вы всё умеете!

– Да не всё… – ещё больше засмущался он, чем вызвал улыбки на лицах хозяйки и её дочери.

Полина вынесла из дома пирог с клубникой. Чайную церемонию Игорь проводил сам: он разливал по чашкам заварку, доливал из самовара кипяток, резал и подавал кусочки пирога.

– Дымком попахивает! – закрыв глаза, произнесла Анна Викторовна, потянув тонкими ноздрями воздух над кружкой с чаем. – Как в детстве!..

Сгустившиеся сумерки мягко перешли в ночь, и Игорь включил освещение. В лучах электрического фонаря беседка с накрытым столом и пузатым самоваром посередине стала ещё уютнее, словно островок света среди сказочного дремучего леса.

– Прекрасный ужин, – констатировала Анна Викторовна. – И прекрасный вечер. Но, наверное, пора прибираться.

– Мама, а давай Игорю споём! – обратилась к ней Полина. Мать на несколько секунд задержала взгляд на молодом человеке, а потом неожиданно спросила:

– А что у вас с рукой, Игорь?

– Да так… осколком снаряда зацепило, – посмотрел на свою левую руку он. – Теперь вот плохо слушается.

– Где вас зацепило? – насторожилась Анна Викторовна.

– На войне… на грузинской. В прошлом году.

– Вы служили в армии?

– Три месяца. И столько же провалялся в госпитале.

– Бедный мальчик… – вырвалось у Анны Викторовны. В её глазах мелькнуло участие, но в следующую секунду женщина взяла себя в руки: – И как же вы с такой рукой управляетесь? Трудно, наверное? – Теперь её голос звучал почти сухо.

– Я привык. – Игорь отвёл глаза. Он не мог себе представить, что Анна Викторовна будет его жалеть и даже петь. Для него. Но то, что произошло в следующую секунду, заставило встрепенуться: женщина вдруг запела красивым низким голосом. Почти сразу к ней присоединилась Полина. Их голоса были похожи, но раскладывались на первый и второй. Вместе получался почти профессиональный дуэт. Видно, мать и дочь часто пробовали себя в песенном жанре. Они пели о неразделённой девичьей любви, о счастье в мечтах. И песни-то выходили грустными, но Игорю было хорошо от них.

Когда, пожелав спокойной ночи, Анна Викторовна ушла в дом, Полина вызвалась помочь Игорю убирать посуду.

Они вместе мыли тарелки и чашки под краном возле сторожки. Особенно долго им пришлось тереть закопчённую на костре кастрюлю. Невозмутимая Карина, неотлучно сидевшая рядом, получала в свой адрес смешные комплименты, шутки и замечания, но продолжала ответственно охранять несерьёзную парочку. Она была выше всяческих дурачеств, потому что несла службу.

Когда всё было убрано и помыто, Игорь посмотрел на часы:

– Уже первый час. Вам пора спать, Полина.

– Во-первых, я спать не хочу! – заупрямилась девушка. – А во-вторых, давай перейдём на «ты». Ведь ты всего на четыре года меня старше.

Ему польстило предложение девушки.

– Давай на «ты», – согласился Игорь. – А что мы будем делать?

– Ну, не знаю… – задумчиво протянула она. – Давай погуляем. Или пойдём купаться.

– Вода в реке ночью холодная, – предупредил Игорь.

– Тогда пошли просто гулять на пляж! – Полина решительно направилась к аллее.

– Карина, гулять! – Игорь, захватив в сторожке фонарик, поспешил догнать девушку.

Они спустились к самой реке и стали слушать ласкающий слух плеск воды. Полина подставила ногу набежавшей волне.

– Совсем не холодная! – посмотрела она на Игоря. – Я купаться хочу!

– Может, не стоит? Тут дно крутое и течение сильное. В темноте заплывать далеко нельзя.

– Я у берега. А ты пойдёшь со мной в воду?

– Да я плавки не захватил, – потупился Игорь.

– И я без купальника, – засмеялась девушка. – Давай сделаем так: я здесь в воду войду, а ты иди за кусты и там входи. Встретимся в реке. Ну, иди!

– Карина, остаёшься охранять Полину! – распорядился Игорь. Овчарка послушно села на песок.

Испытывая трепет от мысли, что нравившаяся ему девушка будет без купальника, Игорь зашёл за кусты, быстро скинул с себя спортивный костюм и, оставшись в одних трусах, вошёл в воду. В первый же момент холодная речная вода заставила всё внутри сжаться и остудила ненужные мысли в разгорячённой голове. Игорь решительно окунулся по шею и поплыл навстречу Полине. Плавать он мог только на спине, работая в основном ногами – плыть по-другому мешала повреждённая левая рука.

Когда из-за кустов показался берег, Игорь увидел Полину. Девушка стояла по колено в воде, и на фоне серого речного берега её фигура выделялась мраморной статуэткой с белым треугольничком тонких трусиков.

– Ну, смелее! – крикнул Игорь.

– Ой! – Прикрыв руками грудь, девушка ушла в воду. – Холодная! – Она поплыла навстречу Игорю.

– Далеко не заплывай! – напомнил он. – Там течение сильное.

– Но ты же рядом! – Полина направилась к середине реки.

– Ты когда-нибудь слушаешься! – с раздражением бросил он, стараясь не отставать. – Нас там снесёт, а дальше берег крутой. Возвращайся. Обещаю завтра днём сплавать с тобой на другую сторону.

– Обещаешь? – Полина повернула голову.

– Обещаю.

– Ладно, возвращаемся! – Она развернулась и поплыла обратно, но течение уже несло их.

Они достигли берега там, где он оказался отвесным и скользким. Повсюду чернели коряги.

– Отвернись! – потребовала Полина. – Я выхожу.

Но с первой попытки это у неё не получилось: девушка соскользнула по крутому склону обратно в реку. Если бы у Игоря действовала левая рука, то выйти из воды им не составило бы большого труда. Но он мог рассчитывать только на одну руку.

– Давай выберусь сначала я. А потом помогу тебе, – предложил он.

– Я сама! – не сдавалась дрожащая от холода девушка.

С края обрыва над их головами донёсся собачий лай.

– Всё будет нормально. Вот и Карина нас нашла, – попытался ободряюще улыбнуться Игорь. Но холодная вода уже сводила синюшной судорогой губы.

Собрав все силы, он подтянулся, одной рукой уцепившись за торчащую корягу, но дно крутого скользкого берега упрямо уходило из-под ног. Но вот правая ступня упёрлась во что-то твёрдое. Игорь смог устоять и в следующую секунду уже был на берегу.

– Хватайся. – Он нагнулся и протянул правую руку плавающей у его ног Полине.

– Нога… – простонала та. – Ой!.. Свело…

Игорь понял, что медлить нельзя.

– Руку! – Это прозвучало как приказ. – Руку давай!

Девушка больше не раздумывала: с тихим вскриком «мамочки!» она крепко ухватилась за протянутую руку обеими руками. Игорь почувствовал нагрузку, и его ноги заскользили по склону. Чтобы не свалиться в воду, он сел, затем всем телом потянул девушку на себя и ощутил спиной остроту торчащих коряг, но всё ещё медленно продолжал съезжать вниз. Нестерпимая боль прорезала спину, сбивая дыхание, но он не отпускал Полину.

– Быстрее! – сквозь сжатые зубы вырвался стон.

Наконец девушке удалось ухватиться одной рукой за выступающий корень дерева, и скольжение прекратилось.

Полина лежала на боку на грязном склоне берега над самой водой, держась одной рукой за корень, а другой – за согнутую ногу. Она не шевелилась.

– Ой, как больно! – Девушка плакала.

Осторожно, чтобы самому не упасть в воду, Игорь приблизился.

– Отпусти. Дай посмотрю.

– Что? – не поняла Полина.

– Ногу давай. А руку убери.

– Зачем?

– Это судорога свела мышцы. Нужно выпрямить ногу. Я тебе сейчас помогу. Но ты потерпи.

– Не надо. Пройдёт. Само… Ой!.. Мамочка!

– Мы с тобой сейчас в речку свалимся. – Игорь был непреклонен. – Я сказал, руку убери!

Полина несмело подчинилась, глядя глазами, полными страдания.

– Крепче держись за корни! – С этими словами Игорь потянул на себя согнутую ногу девушки, выпрямляя её.

Ночной берег огласился девичьим визгом. Ему вторил заливистый собачий лай с края обрыва.

– Всё… – тихо сказал Игорь. – Вот и всё. Не болит больше?

– Вроде отпустило. – Притихшая Полина недоверчиво смотрела на Игоря.

– Можешь вставать? Только аккуратно. – Игорь стал подниматься по склону, стараясь не делать резких движений: спина саднила и горела. Он чувствовал, как по пояснице стекает кровь.

Полина выбралась на берег за ним, но теперь её нагота не волновала Игоря.

Их встречала радостным лаем овчарка.

– Вот это приключение! – в весёлом возбуждении тихонько воскликнула Полина, массируя стройные ноги и совсем не стесняясь присутствия мужчины. – Класс! Только мы с тобой все вымазались в грязи.

– Взгляни, пожалуйста, что у меня там, – попросил Игорь, повернувшись спиной.

– Господи! У тебя кровь, и вся кожа содрана! – воскликнула девушка, в её возгласе прозвучала неподдельная боль. – Скорее к нам на базу!

– Ничего страшного, – попытался успокоить её Игорь.

Полина по еле приметной тропинке сквозь кусты торопливо пошла вперёд, держа Игоря за руку.

– Всё будет хорошо, Игорёк! – чуть не плача, причитала она. – Это всё из-за меня! Дура упрямая!..

На пляже их ожидал сюрприз – возле собранной и сложенной в кучу одежды стояла Анна Викторовна.

– Как это понимать? – был её первый вопрос, адресованный Игорю. Но голос с металлическими интонациями не предвещал ничего хорошего обоим любителям ночных купаний.

– Мама!.. – успела выкрикнуть Полина.

– Оденься! Бесстыдница! – прервала её Анна Викторовна, подняв с земли и швырнув в лицо дочери сарафан. – А вы, молодой человек! Что вы себе позволяете?! Я в вас ошиблась. Девочке только пятнадцать лет! Вы знаете, что я с вами сделаю?!

– Мама! – жёстко выкрикнула Полина, не собиравшаяся надевать сарафан на грязное тело. – Игорь спас меня!

Она шагнула к стоявшему с опущенной головой Игорю и повернула его спиной к матери.

– Смотри! Меня унесло течением. От холодной воды начались судороги. Если бы не Игорь, ты бы уже не разговаривала со своей глупой дочерью. Он меня вытащил. Ему самому нужна помощь!

– Что это вас так… – Растерянность Анны Викторовны быстро сменилась решительностью привыкшей распоряжаться женщины. – Чего мы стоим? Быстро к нам в дом! Там аптечка и медикаменты. Я сказала быстро!

Раньше всех выполнила команду Карина, кинувшаяся со всех ног вверх по ступенькам. Остальные, подождав, пока Полина смоет в реке грязь с тела и наденет сарафан, направились следом.

– Я слышу – собака на берегу заливается. У меня как сердце почуяло! Зачем вы в такую холодную воду полезли? – отчитывала мать свою непутёвую дочь и Игоря, когда они поднимались по лестнице.

– Это всё я виновата! Игорь отговаривал, но ты же меня знаешь, – каялась Полина. – Прости, мамочка.

– Будешь теперь за парня отвечать, выдумщица!

Ополоснувшийся в душе Игорь лежал на животе под ярким светом люстры на мягкой тахте, а над его спиной колдовали феи. Боль можно было терпеть. Сейчас он был даже рад, что всё случилось именно так, как случилось. Перекись водорода и йод на открытые раны, конечно, были не самыми приятными ощущениями в жизни, но прикосновения нежных женских рук компенсировали любые муки.

– Мам, а последствий не будет: заражения или осложнений? – с тревогой спрашивала дочь.

– Грязь в раны попала. Конечно, не мешало бы сделать прививку от столбняка, – отвечала Анна Викторовна, – но у нас сейчас такой возможности нет. А так мы с тобой сделали всё, что нужно, раны обработали. Сейчас наложим повязку, а завтра отправим твоего спасителя в город в больницу.

– Анна Викторовна, – запротестовал Игорь, – не надо в больницу. И так заживёт.

– Не спорь! – отрезала хозяйка.

– А кто же на базе останется? Вам двоим нельзя…

– Позвоним кому следует, найдут тебе временную замену, – была непреклонной Анна Викторовна.

– Да уже нашли, – проворчал Игорь. – Я тут и так работаю последние дни.

– Как это? – Анна Викторовна непонимающим взглядом уставилась на пострадавшего. – Объясни!

– Да была одна история… – Игорь в двух словах поведал о том, как помог девушке на пляже. – Теперь меня увольняют, – закончил он свой короткий рассказ.

Мать и дочь молча переглянулись. Анна Викторовна покачала головой.

– Садись, будем тебя бинтовать, – распорядилась она.

Игорь послушно поднялся.

– Боже! – Испуганный возглас взрослой женщины заставил его вздрогнуть – она смотрела широко раскрытыми глазами на кривую, уродливую, отливающую синевой борозду на его левом плече. Игорю стало не по себе, и он закрыл шрам рукой.

– Не надо стесняться своих ран, – тихо произнесла хозяйка, – они только украшают настоящих мужчин.

– А вы меня считаете настоящим? – Он смотрел в её глаза и почему-то в первый раз не смущался и не хотелось отводить взгляда.

– Ты это уже всем доказал, мальчик, Жаль, что вам, таким юным, приходится это доказывать. Тебе, наверное, было очень больно?

– Терпимо. – Игорь только сейчас обратил внимание на то, что Анна Викторовна давно уже перешла в обращении с ним на «ты». И он, как ребёнок, не познавший за девятнадцать лет материнской любви, всей душой потянулся к этой сильной и красивой женщине. Ему нужна была её забота так же, как нужен был её голос, запах волос, прикосновения её нежных пальцев. Он хотел чувствовать их ещё и ещё. Он бы с удовольствием проболел очень долго, лишь бы Анна Викторовна всегда была рядом. В трудные моменты жизни Игорь никогда не вспоминал мать, потому что не помнил тепла её рук. А совсем чужая женщина дала ему это тепло, заботу, и, окружённый ими, Игорь почувствовал себя в безопасности, вспомнив, как об этом мечтал в детстве. Глядя на бинтующую его Анну Викторовну, Игорь мысленно просил Бога о том, чтобы эта женщина перестала быть чужим ему человеком. По возрасту Анна Викторовна вполне могла бы оказаться его матерью. А Полина – сестрой. Если бы такое было возможным, у него была бы счастливая семья…

– Готово! – Анна Викторовна умело заправила конец бинта под повязку. – Сейчас аккуратно вставай и иди спать. Утром я вызову машину, и мы поедем с тобой в больницу.

– Да не стоит беспокоиться, Анна Викторовна! – попробовал улыбнуться Игорь. – Пустяки – царапины! Уже почти не болят.

– Передо мной марку держать не нужно. – В уголке рта хозяйка погасила добрую улыбку. – Завтра утром вернёмся к этому разговору. А сейчас – спать!

Игорь обречённо поднялся, но, прежде чем направиться к двери, посмотрел на мать и дочь.

– Уж извините – столько хлопот вам доставил. И спасибо вам. Спокойной ночи!

– Спокойной ночи, Игорёк! – помахала рукой Полина. – Тебе спасибо! Выздоравливай!

– Ты сам-то дойдёшь? – с участием в голосе спросила Анна Викторовна.

– Конечно. Всё будет нормально.

– Тогда спокойной ночи! – пожелала хозяйка, прикрывая за Игорем дверь.

Он вышел на крыльцо и поднял голову к небу: чёрный купол сверкал бриллиантовой россыпью.

– Спасибо тебе, Господи, за всё! – прошептал Игорь. Думая о так неожиданно появившемся в его жизни человеке, он ощутил такое огромное желание жить, что закружилась голова и трепетно забилось сердце! От прилива радости он готов был кричать и смеяться, как ребёнок.

Глубоко вздохнув и немного успокоив бешеное биение сердца, Игорь направился в сторожку. Откуда-то сбоку из темноты вынырнула верная Карина и пристроилась рядом. Несмотря на боль в спине, Игорь, глядя на звёзды, улыбался.

Под настойчивый звон будильника тяжело поднимались веки. Игорь лежал на животе, раны давали о себе знать тянущей болью в спине. Он с трудом встал с кровати. Но выйти мести дорожки уже не смог – каждое движение плечами вызывало дополнительную боль. Даже ходить приходилось держа спину неестественно прямо, нагибаться не получалось совсем.

Позавтракав, Игорь пошёл кормить Карину. Потом они вместе сделали обход территории.

Стояло раннее утро, и хозяйка с дочерью ещё спали. Проходя мимо большого дома, Игорь улыбнулся своим мыслям, припоминая весь вчерашний день. Удивительно, он совсем не испытывал волнения, когда думал о Полине, но, когда перед глазами вставал образ Анны Викторовны, Игоря охватывала радость. Ему все время хотелось думать об этой удивительной женщине и очень хотелось увидеть её.

Примерно через час, будто угадав его желание, хозяйка сама без стука вошла в сторожку, где Игорь собирал на кровати бельё в стирку. При её появлении он очень смутился, вскочил, неуклюже поправляя одеяло.

– Доброе утро! – как музыка прозвучал женский голос. Игорь был сражён наповал: Анна Викторовна подобрала прямые светлые волосы в простой хвост, отчего её красивое лицо обрело черты девичьей непосредственности, а тонкая сеточка морщинок у глаз совсем не портила его. На хозяйке был надет лёгкий короткий сарафан, обтягивающий стройную фигуру и выставляющий на обозрение открытые руки, плечи, спину и сильные ноги, красоту которых Игорь оценил по достоинству ещё в день приезда. В первый момент ему показалось, что всё вокруг озарилось светом и в комнату вошла Полина. Но стать Анны Викторовны могла дать большую фору ещё формирующейся фигуре дочери.

– Здравствуйте… – Игорь замер, стоя в неудобной позе. Его растерянность, предательски застывшая на лице, позабавила гостью. Она тихо рассмеялась. И этот мягкий, удивительно звучавший в сторожке красивый смех растопил преграды, мешающие Игорю быть собой, он расслабился и тоже улыбнулся:

– Очень рад вас видеть такой!..

– Какой? – Гостья кокетливо посмотрела на него.

Игорь снова растерялся. Но заставил себя не отводить глаз:

– Очень красивой! – пьянея от правды и своей смелости, громче, чем нужно, выпалил он. Потом заговорил тише:

– В книгах написано, что во все века таким женщинам, как вы, слагались оды, для них герои шли на подвиги! Жаль, что я не писатель, не поэт и не герой.

– Спасибо за комплимент, Игорь! – Анна Викторовна стала серьёзной, в глазах мелькнула тревога. – Как ты себя чувствуешь?

– Нормально. – Он уже взял себя в руки. – Обойдусь без больницы. Правда. Да вы проходите, присаживайтесь… – Он придвинул гостье стул.

– Говоришь честно? – Анна Викторовна села. Её взгляд просвечивал насквозь.

– Честно. Нагибаться пока не очень удобно, но завтра-послезавтра уже смогу полностью выполнять свои обязанности. Вот увидите!

– Значит, в больницу не хочешь? – уточнила хозяйка.

– На мне всё заживёт, как на Карине! – Игорь стоял перед ней как ученик перед учительницей. – Если что, тут аптечка у меня есть…

– Ладно. Перевязки буду делать сама. – Анна Викторовна примиряюще махнула рукой. – Ты завтракал?

– Да. Спасибо. – Он с благодарностью посмотрел на хозяйку. После смерти бабушки Игорь успел отвыкнуть от того, что кому-то может быть интересно, позавтракал он или нет.

Анна Викторовна поднялась, но задержалась в дверях:

– Ты не сиди тут целый день, Игорёк. Приходи к нам. На обед у нас вчерашняя уха, и мы с Полиной тебя приглашаем. А вечером после ужина сделаем перевязку.

– Спасибо, Анна Викторовна, за заботу. Приду обязательно.

Ему почему-то совсем не хотелось её отпускать. Но женщина ушла, а Игорь опустился на стул, который ещё хранил её тепло. Вдыхая витающий в комнате запах духов, он пребывал в состоянии душевного комфорта и эйфории.

До наступления обеда Игорь выполнил только одно дело по хозяйству: перенёс грязное бельё в баню, где в передней комнате стояла стиральная машина-автомат, какими обычно пользуются частные прачечные. Заниматься стиркой он решил завтра. Тем более что в ближайшую неделю приезда гостей на базу отдыха не ожидалось.

Несмотря на приглашение хозяйки, он решил пока не тревожить Анну Викторовну и её дочь. Но хозяйки сами отыскали его на заднем дворе за сторожкой, где Игорь заботливо пропалывал мотыгой с длинной ручкой высаженный им небольшой огородик.

– И что у тебя тут растёт? – Голос Полины вывел его из сосредоточенной задумчивости. Обернувшись, он увидел и Анну Викторовну.

– А мы гадаем: куда ты подевался? – вполголоса воскликнула Анна Викторовна. – А ты, оказывается, фермерством занимаешься!

– Да у меня тут зелень разная, несколько грядок огурцов, перцы, помидоры – вот и всё моё фермерское хозяйство. Карину ещё забыл… – Игорь увидал выскочившую из-за угла овчарку.

– Какой ты молодец, Игорёк! – искренне восхитилась Анна Викторовна, подойдя ближе и внимательно рассматривая зелёный огород. – Всё растёт. Прямо руки у тебя золотые!

Испытывая волнение, Игорь взглянул на стоящую рядом женщину:

– Было бы желание… – Он мог коснуться плечом её плеча и хотел сделать это.

– Иногда одного желания мало… – Очень серьёзно посмотрела на него хозяйка, будто угадывая намерение молодого человека. И Игорь испугался своего порыва.

– А мы с мамой купаться идём, – обозначила своё присутствие Полина. – Решили тебя пригласить. Пойдёшь с нами на речку?

– Да мне пока купаться-то нельзя… – Игорь озадачено почесал пятернёй затылок. – Если только на берегу посидеть?

– Идём, Игорёк! Идём! – Анна Викторовна взяла его за руку и потянула за собой. Он не сопротивлялся, вдруг осознав, что вот так и шёл бы за этой женщиной на край света.

На пляже мама с дочкой, скинув халаты, вошли в воду, а Игорь остался на берегу вместе с Кариной. Полина звала овчарку с собой, но та делала вид, что не горит большим желанием купаться, и на зов девушки лишь отворачивала в сторону умную породистую морду.

Начинало припекать полуденное солнце, и Игорь пожалел собаку.

– Иди поплавай, – разрешил он, и Карина охотно пошла в реку. Почувствовав течение, сообразительное животное не стало далеко уходить от берега и скоро выскочило на песок, энергично отряхиваясь, обильно обдав Игоря брызгами.

– Эй, поаккуратней там! – адресовал он собаке недовольную реплику, наблюдая, как мать и дочь, борясь с течением, уверенно плывут к противоположному безлюдному берегу.

Достигнув его, Анна Викторовна с Полиной вышли на песок и, осмотревшись, скинули верх купальников. Игорь не поверил своим глазам: дамы стали принимать солнечные ванны, что называется, топлес. Он читал о таком, но видеть ещё как-то не приходилось. У него пересохло во рту и участилось дыхание. Расстояние скрадывало конкретности, но это делало мать и дочь ещё более схожими: складывалось впечатление, что на другом берегу реки загорают две стройные девушки. Немного придя в себя, Игорь отвернулся, подумав, что нельзя так откровенно глазеть на женщин. Тем более на жену своего работодателя. Спрятавшись под разросшимися ивами, он, бросая время от времени взгляды на противоположный берег, дождался момента, когда женщины, надев купальники, поплыли обратно, и, взяв полотенца, приготовился встречать их у самой воды.

Первой на берег ступила Анна Викторовна. Игорь потупил взгляд. У него не нашлось слов – так была хороша и привлекательна она, вышедшая из воды в открытом купальнике, не скрывающем женственные формы фигуры. За матерью вышла Полина. Ей он мог сказать комплимент, но сдержался, покосившись на Анну Викторовну. И просто подал полотенца и халаты.

– Не зря мы приобрели базу в этом месте, – надевая махровый халат через рукава, ни к кому не обращаясь, сказала Анна Викторовна. – Райский уголок! Ни на какое море ехать не нужно.

– Место неплохое, но потусоваться не с кем, – не поддержала её Полина.

– Натусуешься ещё, – проворчала мать. – Когда повзрослеешь.

На обед по настоянию матери накрывала на стол Полина, а Анна Викторовна с Игорем беседовали, сидя в плетёных креслах на открытой веранде дома. На хозяйке был надет китайский шёлковый халат, цвет которого шёл к её глазам. Глаза, наполненные светом летнего неба, смотрели открыто, влажные волосы рассыпались по плечам и спине. Анна Викторовна задавала Игорю вопросы про детство, про его семью, учёбу. Он отвечал сбивчиво, стараясь быть правдивым, всё ещё находясь под впечатлением увиденного на реке.

– А ты не думал о том, чтобы получить высшее образование? – спросила Анна Викторовна.

– Думал, конечно, – не соврал Игорь. – Но без денег ни в один вуз не примут. А родственников у меня там нет.

– И какое принял решение?

– В смысле?

– Ну, к какому выводу ты пришёл – будешь учиться дальше?

– Хотелось бы! – безнадёжно усмехнулся Игорь. – Не получится…

– А какая профессия тебя больше всего привлекает?

Игорь задумался.

– Я хочу быть лесником. Лесным инженером, – через некоторое время произнёс он. – Беречь природу, чтобы и детям нашим что-то осталось. Лес я люблю.

– Благородное желание, – тепло улыбнулась Анна Викторовна. – Стремись. Как говорят, ничего невозможного нет.

В уверенном голосе хозяйки фраза прозвучала обнадёживающе. И Игорь, чувствуя непреодолимую тягу к этой женщине, решившись, набрал полную грудь воздуха:

– Когда слушаю вас, Анна Викторовна, мне очень хочется верить всему, что вы говорите! – Голос предательски дрогнул, и Игорь тихо добавил:

– И вообще, Анна Викторовна, мне нужно сказать вам… сказать огромное спасибо!

– За что? – Хозяйка улыбалась и смотрела на него понимающими глазами.

– За то… за то, что вы такая замечательная!.. – прорвалось у него. – Я никогда не знал… такую, как вы!.. – Незаконченная фраза повисла в воздухе. Игорь, испугавшись своей дерзости, замолчал и спрятал взгляд.

– Милый мальчик, – Анна Викторовна стала серьёзной, но её глаза продолжали смеяться, – ты мне сейчас в любви признаёшься?

– А что особенного?! – взволнованно воскликнул Игорь и отчаянно посмотрел на Анну Викторовну. – Вы такая…

– Замечательная, – подсказала она.

– Да. – Игорь опустил глаза. – И очень хорошая.

– А ещё какая? – Голос хозяйки продолжал звучать мягко, без отторжения, и Игорь снова посмотрел на неё, чтобы убедиться, можно ли говорить дальше? Глаза взрослой женщины уже не смеялись. И Игорь понял, что совершает непростительную глупость.

– Почему ты молчишь? – спросила она.

– Простите! Я не должен был вам всего этого говорить. Простите меня!

– Простить? За что?

– Я забылся и позволил себе вольность. Просто, когда я вижу вас… я волнуюсь.

– Игорёк, – Анна Викторовна снова улыбнулась, – поверь, я видела, как волнуются даже седые и влиятельные мужчины. И поверь, твоё волнение мне приятно.

– Приятно?.. – Игорь смотрел широко раскрытыми глазами. – Анна Ви…

– Поля уже накрыла стол. – Она не дала ему договорить, поднялась и направилась к беседке. – Идём!

А он смотрел ей вслед, не в силах оторвать глаз от поступи богини.

Этот день остался в памяти Игоря одним светлым пятном – наполненный яркими красками, щебетаньем птиц, солнечным теплом и душевной радостью. Казалось, Анна Викторовна под разными предлогами не отпускала Игоря от себя. А он чувствовал себя таким глупым и счастливым, что не заметил, как тает день и наступают сумерки. Она была рядом! И он мог дотронуться до неё рукой! Ничего большего Игорю было не нужно.

После ужина, приготовленного Анной Викторовной, подошло время перевязки. Игорь очень ждал момента, когда нежные женские пальцы прикоснутся к его спине. Пальцы прикоснулись, и по телу пробежал приятный озноб. Она сидела рядом, он кожей чувствовал её тепло, слышал дыхание, ощущал тонкий запах её волос, и от всего этого у него кружилась голова.

– Тебе плохо? – с тревогой в глазах спросила Анна Викторовна, и её руки, скручивающие снятую повязку, замерли.

– Нет-нет! – он яростно замотал головой. – Мне очень… хорошо. Пожалуйста, продолжайте…

– Полина, подай чистый бинт, – красивым голосом попросила хозяйка.

Когда с перевязкой было закончено, они втроём по-семейному сидели на веранде и пили чай. Игорь между прочим поведал хозяйкам, что в этих местах неплохо клюёт рыба, и его рассказ вызвал неподдельный интерес.

– Игорёк, организуй нам завтра рыбалку, – попросила Анна Викторовна.

– Мне только червей накопать, а удочки имеются, – с готовностью согласился Игорь. – Но вам встать пораньше придётся. Самый лучший клёв на рассвете.

– Это для нас не проблема. – Мать посмотрела на дочь. Полина в ответ кивнула головой. Анна Викторовна перевела взгляд на Игоря:

– Во сколько ты нас разбудишь?

– Чтобы не очень рано… Часиков так в пять или в шесть? – Он выжидающе смотрел на хозяек.

– Давай всё-таки в шесть, – решила Анна Викторовна, переглянувшись с дочерью.

– Принято! – Игоря радовала мысль о том, что он снова может сделать что-то нужное и приятное им обеим.

Потом все вместе убирали со стола.

– Ну, до завтра, Игорёк! – Анна Викторовна проводила его до самой двери из комнаты. – Разбуди нас с Полей в шесть.

– Конечно. – Посмотрев на неё с благодарностью и поборов желание прикоснуться губами к щеке, Игорь, пожелав спокойной ночи, вышел на улицу. Ночь стояла тёплой. На чёрном небе перемигивались звёзды. На востоке, за лесом, где-то очень высоко, прогудел самолёт, оставив долгий протяжный звук.

Игорь вдруг подумал, что никогда в жизни он не чувствовал себя таким нужным и счастливым, что присутствие Анны Викторовны и Полины наполнило его жизнь смыслом и новыми, ещё не совсем понятными мироощущениями. Ощущениями, которых он раньше не знал. Особенно Анны Викторовны…

Будильник подал голос в пять. Поднявшись по звонку, Игорь успел съесть бутерброд с чаем, накопать в банку из-под кофе толстых красных червей, подготовить удочки и вёдра, прежде чем в назначенное время постучал в дверь хозяйского дома.

К его немалому удивлению дверь открыла Полина, уже экипированная в резиновые сапоги, джинсы и рубашку с длинными рукавами, как настоящий рыбак.

– Мы почти готовы, – сказала она, пропуская Игоря в дом. – Чаю хочешь?

– Спасибо, я уже позавтракал, – вежливо отказался Игорь, отыскивая глазами Анну Викторовну. – Я и в термосе чай прихватил.

– Ты у нас настоящий хозяин! – На пороге комнаты второго этажа показалась Анна Викторовна. Говорит она серьёзно или шутит, Игорь не понял, его взгляд был прикован к фигуре женщины, стройность которой подчёркивали обтягивающие джинсы и рубашка, затянутая узлом на высокой груди. Такой наряд очень шёл ей, но был мало пригоден для рыбалки.

– Доброе утро, Анна Викторовна! – не сводя глаз, поздоровался Игорь. – Если так пойдёте, вас комары съедят.

– Не волнуйся, Игорёк, – под его взглядом женщина стала спускаться по ступенькам лестницы, – у нас средство от комаров имеется. И я ещё куртку накину.

Игорь стоял и смотрел, как Анна Викторовна надевает куртку и резиновые сапоги, как причёсывает волосы у зеркала, и не хотел отводить взгляда.

– Ну, пошли уже! – нетерпеливо напомнила о цели их сборов Полина.

Они вышли под ласковые лучи утреннего солнца.

– А где Карина? – поинтересовалась Анна Викторовна.

– Я её оставил базу охранять, – пояснил Игорь.

Рыбалка удалась с первых минут. Анна Викторовна и Полина, стоя у кромки воды, буквально таскали из реки небольших серебристых рыб одну за другой. Игорь только успевал насаживать на крючки упитанных извивающихся земляных червей и подавать удочки. Мать и дочь захватил такой азарт, что, казалось, они готовы целый день провести за этим занятием. Игорь не делал различий между хозяйками, успевая перебегать вдоль берега от одной к другой, но всё же он всегда чуть дольше задерживался возле Анны Викторовны, давая советы, как держать удочку или как подсекать. В один из моментов клёва его рука почти машинально легла на талию Анны Викторовны, и Игорь не сразу убрал её. Казалось, женщина не обратила на это внимания. Через некоторое время Игорь повторил эксперимент с рукой, трепеща и волнуясь, как ребёнок. Но и на этот раз всё прошло гладко – Анна Викторовна так была увлечена рыбалкой, что не обращала внимания ни на что другое. Игорь рискнул в третий раз. И снова повезло. Он радовался, как школьник, впервые обнявший понравившуюся одноклассницу.

Через пару часов они втроём возвращались на базу в весёлом возбуждении от удачной рыбалки. Полина несла на плече собранные удочки, а Игорь держал в руках два почти полных ведра пойманной рыбы. Причём, как ни порывалась Анна Викторовна забрать хоть одно ведро, Игорь не отдавал, глядя на женщину глазами, полными благодарности.

Потом они втроём варили уху и солили рыбу.

После обеда женщины взяли короткий отдых, а Игорь занялся наведением порядка на базе.

Вечером была плановая перевязка, ужин и чаепитие в семейной обстановке.

Поднявшись на следующее утро, Игорь ещё до завтрака вместе с Кариной сбегал к реке, туда, где на берегу росли полевые цветы. Собрав два букетика, он положил их на стол, за которым по вечерам Анна Викторовна с Полиной пили чай.

Потом, сидя у окна в сторожке, он дожидался, когда проснутся хозяйки.

Как только стрелки часов показали начало восьмого, дверь хозяйского дома отворилась и на веранду в халатике выпорхнула босая Полина. Увидев цветы, она взяла оба букета в руки, поднесла к лицу и посмотрела в сторону сторожки. Игорь инстинктивно отпрянул за занавеску. Когда он снова выглянул, ни цветов, ни Полины на веранде уже не было.

Ближе к полудню Игорь подметал дорожки. И за этим занятием его застала Полина.

– Спасибо за цветы! – после приветствия произнесла она каким-то недовольным тоном.

– Были только полевые. – Игорь почувствовал себя неловко и ответил так, будто извинялся за содеянное.

– Мама любит полевые. И мне понравились.

– Значит, я каждое утро буду приносить вам по букету, – успокоился Игорь.

– Спасибо. А скажи, Игорёк, кому из нас ты по-настоящему даришь цветы: мне или маме?

Этот прямой вопрос застал его врасплох. Но Игорь быстро нашёлся.

– Вы обе очень красивые. Я дарю вам цветы как двум красивым женщинам. Одинаково.

– Ага. Я не слепая и вижу, что тебе нравится моя мама! – Нотки ревности и обиды послышались в восклицании Полины. – Скажешь, не так?

– Нравится, – не стал отказываться Игорь. – Понимаешь, я ведь рос без матери. По-настоящему её у меня никогда не было. А тебе очень повезло, что Анна Викторовна твоя мама. Она хорошая.

– Как это без матери? Она у тебя что, умерла? – Голос Полины дрогнул.

– Не было, вот и всё. Меня воспитывала бабушка. – Игорь не хотел вдаваться в подробности.

– Ну… ты извини, что я так на тебя набросилась. Я не знала…

– Ничего. Всё нормально.

– Да брось ты эту свою метлу! Давай поговорим. – Полина не собиралась отступать.

Игорь подчинился. Они дошли до ближайшей лавочки и сели в тени высокой сосны.

– Я всё тебя спросить хочу, – неуверенно начала Полина, не глядя в сторону собеседника, – только не сердись и дай слово, что ответишь.

– Смотря о чём будешь спрашивать. – Он с опаской глядел на неё.

– Нет, ты дай слово, иначе я не смогу спросить. Обещаю, что ничего обидного. А потом ты сможешь меня спросить о том же.

– Хорошо, обещаю.

– Вот ты такой высокий, интересный внешне… Даже то, что у тебя случилось с рукой, совсем тебя не портит… – Девушка мельком взглянула на Игоря. – Скажи, у тебя уже много было девчонок?

– Это в смысле гуляли, целовались там?

– Нет. В смысле по-настоящему… женщин.

– А-а. Вот в каком смысле.

– Ты обещал ответить.

– Да не было у меня ещё женщин. – Игорь не глядел на Полину.

– Врёшь. Ни разу не было? – взвилась девушка, явно не веря ему.

– Почему тебя это так удивляет? Городок у нас небольшой, все друг друга знают. Это у вас в больших городах там с этим запросто. А у нас по-другому.

– Но у тебя девчонка перед армией была?

– Да пробовали дружить с одной. Как-то не вышло.

– И ты попыток никаких не делал больше ни с кем? – допытывалась Полина.

– Понимаешь, моя бабуля была строгих правил, и она с детских лет привила мне уважение к женщине. Поэтому взять и просто полезть под юбку первой встречной я не могу. – Игоря стала раздражать затронутая Полиной пикантная тема.

– Но тебе уже скоро двадцать лет! И ты ещё мальчик?!

– Чему это ты улыбаешься?

– Так мальчик?

– Ну… – насупился Игорь.

– Не обижайся, Игорёк! В наше время это такая редкость! – открыто и весело улыбнулась Полина.

– Ну, хватит обо мне. Расскажи, как у тебя с этим делом?

– Да не лучше, чем у тебя, – вздохнула девушка. – Была возможность несколько раз стать взрослой, но мать ведь, если узнает, убьёт!

– Она тебя любит. Не убьёт.

– Не в прямом смысле, конечно. Но у нас с ней договор. И если я его буду соблюдать, то она не пожалеет никаких денег для того, чтобы поднять меня на самый «верх». Ну ты понимаешь…

– Понимаю.

– Я у неё одна. И она хочет, чтобы я выучилась и унаследовала семейный бизнес.

– Нефть?

– Не только. У нас много всего. Но основной доход приносит, конечно, нефть.

– А на кого ты поедешь учиться за границу?

– В Англию? На управленца. Но это только в следующем году.

– Везёт тебе! А я хотел в институт поступить, но там конкурс, и мне такую сумму назвали, что в жизни не заработать.

– Какие твои годы? Подожди, может, всё изменится.

– Да нет. Каждому своё! – Игорь поднялся. – Пойду дорожки подметать.

– Ты не обижайся на меня, – виновато посмотрела на него Полина и тоже поднялась.

– Да за что? – улыбнулся Игорь. – Ты очень хорошая. И я очень хотел бы, чтобы у тебя в жизни всё сложилось хорошо.

– Спасибо. Я пойду. Ты только на обед не опаздывай!

– Поля! – Этот возглас задержал её. – Вы так со мной нянчитесь. Я ведь простой сторож.

– Ты не простой сторож. Ты – Игорь Степанов, мой друг и мамин. Так что не опаздывай! – Помахав рукой, девушка направилась по дорожке к дому.

Как в доброй сказке, дни накладывались один на другой, пролетая быстро и незаметно. Каждое утро Игорь приносил к дверям хозяйского дома два букетика полевых цветов. И очень радовался, когда Полина забирала их в дом. Он знал, что Анна Викторовна поставит цветы в высокие вазы с водой на самое видное место в комнате. Потом обязательно выйдет на веранду и помашет ему рукой.

К концу недели Игорь полностью пришёл в нормальную физическую форму. О ночном приключении на реке напоминали лишь затягивающиеся шрамы на спине. Они уже почти не болели. Но Игоря совсем не радовало то обстоятельство, что Анна Викторовна сняла с его спины повязку и теперь он уже не ощущал по вечерам ласкового прикосновения её пальцев. Ему этого очень не хватало. Но семейные обеды и вечерние чаепития оставались в силе и даже стали своеобразной традицией в этот период. Поняв, что все попытки отказаться тщетны, Игорь теперь всегда обедал вместе с хозяйками. Они не делали между собой и им видимых различий и общались как с равным. Он это очень ценил.

Но десять дней пролетели быстро, и до отъезда хозяек остались всего одни сутки. Игорь уже остро чувствовал предстоящее расставание и очень страдал. Ему не хотелось, чтобы Анна Викторовна уезжала. Очень не хотелось. Он даже не представлял, как будет теперь жить – не видя её глаз, не слыша голоса. И он многое хотел сказать этой красивой сильной женщине.

В тот последний вечер они втроём засиделись на веранде допоздна.

– Игорёк, когда мы приехали, я не думала, что так будет хорошо на этой базе, – сделала признание Полина. – Спасибо тебе. Я обязательно сюда приеду в следующем году. Мы с мамой приедем. Правда, мама? – Полина с надеждой посмотрела на мать.

– Конечно приедем, дочка, – с улыбкой произнесла Анна Викторовна. – А Игорёк нас встретит. Тем более что на следующий год нам нужен будет директор на этой базе.

– Если бы… – мечтательно и грустно протянул Игорь.

– Что-то не так? – поинтересовалась Анна Викторовна.

– Да я уже говорил… Увольняют меня после вашего отъезда.

– Никто тебя не уволит, – твёрдо бросила Анна Викторовна, взглянув на дочь. – И вообще, Игорёк, мы тут с Полиной посоветовались, ещё не поздно тебе в этом году подать документы в сельскохозяйственную академию. Учись на лесного инженера.

– Это моя мечта! – усмехнулся Игорь, не совсем ещё понимая, о чём говорит хозяйка.

– Считай, что мечты у хороших людей сбываются. Не тяни, поступай на платное отделение. Финансирование твоего обучения я беру на себя.

– Вы не шутите? – Игорь не поверил услышанному.

– Мы не шутим, Игорёк! – мягко сказал Анна Викторовна, но в её взгляде Игорь увидел такую твёрдость, что уже не сомневался в реальности намерений волевой женщины.

– А за что мне такой подарок?

– Просто так! – вступила в разговор Полина, весело рассмеявшись своей мысли.

– За доброту твою, – серьёзно сказала Анна Викторовна. – И за душу твою чистую. Я здесь так отдохнула, как не отдыхала много лет ни в какой «загранице». Спасибо тебе.

– Это вам спасибо! – Игорь не находил слов, чтобы выразить свою благодарность. – Только я не могу принять от вас деньги. Простите. Поймите правильно.

– Почему? Для меня это сумма небольшая. И поверь, я зря деньгами не сорю. – Анна Викторовна смотрела на Игоря как на равного. – В мои планы входит развитие этой базы. Я тут посчитала кое-что и решила вложить определённую сумму в строительство ресторана с танцполом, теннисного корта, закрытого зимнего бассейна и двухэтажного гостевого корпуса на десять-двенадцать номеров. Что ты об этом думаешь?

– Территория позволяет, – пожал плечами Игорь. – Только вложения потребуются немалые.

– Ты совершенно прав. Таких расходов на следующий год я не планировала. Хотя кое-что можно будет начинать и в следующем году. Основное строительство мы развернём через год. Вот тогда нам потребуются специалисты. А у тебя, Игорь, по-моему, строительное образование?

– В прошлом году я окончил строительный колледж, но поработать не успел – забрали в армию.

– Вот здесь и будешь набираться опыта. Мне нужен человек, которому я могла бы полностью доверять. Таким человеком я считаю тебя, Игорь.

Он не знал, что ответить. Чувство благодарности и признательности перебивалось чувством восхищения решительностью сидящей рядом женщины. Но оправдает ли он её доверие?

– Почему ты молчишь? – напомнила о себе Анна Викторовна.

– Не знаю, что сказать. Вы мне так доверяете?

– Я считаю тебя надёжным человеком. А разве это не так?

– Вы не ошибаетесь, Анна Викторовна. Спасибо. Теперь я за вас хоть в огонь, хоть в воду!..

– Посмотрим, – многозначительно произнесла Анна Викторовна, одарив Игоря такой жёсткой улыбкой и взглядом, что у того мурашки побежали по коже. «Какая женщина!» – Игорь отвёл глаза.

– А те деньги, что вложу в твоё образование, Игорёк, – продолжила Анна Викторовна, – ты отработаешь, трудясь здесь с полной отдачей сил. По рукам? – Она протянула открытую ладонь.

Игорь несмело пожал руку своей благодетельницы. Рука была нежная, сухая и тёплая.

– Давайте закрепим наш деловой союз, – предложила Анна Викторовна, посмотрев на дочь. – Полиночка, детка, принеси, пожалуйста, из нашего бара коньяк и три фужера.

Полина с готовностью сорвалась с места.

А Игорь смотрел на Анну Викторовну такими глазами, что та с трудом выдержала его взгляд.

– Почему ты так смотришь?

– Не хочу, чтобы вы уезжали.

– Мне тоже жаль, Игорёк, что десять дней пролетели быстро, – откровенно призналась женщина.

– Я люблю вас! – совсем теряя голову, признался Игорь, понимая, что другого случая уже не будет.

– Я знаю. – Она смотрела открыто. – Поверь, я ценю твоё отношение.

– А у вас не будет неприятностей… ну… из-за всего этого?

– Ты про моего мужа? Нет. Не будет. Весь наш бизнес на мне. Я ведь не домохозяйка, Игорёк. Официально мой муж – глава корпорации, но я – финансовый директор. И все активы оформлены на меня. Он ни шагу не делает без совета со мной.

– Вы любите его?

– Трудно сказать «да» и трудно сказать «нет». Раньше я любила его. Но столько воды утекло…

На пороге дома показалась Полина, и Анна Викторовна замолчала.

Выпив по бокалу коньяка, все разошлись на отдых.

Игорь долго не мог уснуть, вспоминая слова, сказанные Анной Викторовной, и то, как она их говорила. Лаская в мыслях дорогой женский образ, он не заметил, как заснул.

Игорь проснулся от прикосновения к щеке тёплой руки. Он открыл глаза. Слабый рассеянный свет предутренней зари робко проникал в незашторенное окно и игрой полутеней ложился на находящиеся в комнате предметы. Перед собой близко он увидел лицо Анны Викторовны. Её большие добрые глаза смотрели внимательно. Сон словно рукой сняло. Игорь попытался сесть.

– Вы? – Его удивлению не было предела.

– Тихо, Игорёк. Это сон, – чуть слышно, одними губами, произнесла Анна Викторовна. – Это твой сон. Тихо…

Она приблизила своё лицо, и её губы коснулись его губ. Платье легко соскользнуло с плеч, и Игорь понял, что под ним ничего нет.

– Это сон… – успел выдохнуть он прежде, чем в сладостном забвении упал на спину…

Когда он открыл глаза, Анны Викторовны в комнате не было.

«Неужели это сон? – не в силах поверить в реальность случившегося, подумал Игорь. – Нет, не сон…» В комнате оставался лёгкий запах духов, и постель ещё хранила тепло Анны Викторовны.

Накинув спортивный костюм, Игорь сел за стол. Несмелый, но уже набиравший силу рассвет делал комнату тёплой и уютной.

«Я самый счастливый человек на Земле!..» Улыбка легла на озарённое радостью лицо Игоря. Захотелось петь. Не в силах усидеть на месте, Игорь выскочил на улицу.

На востоке светлела полоска горизонта. Лес ещё спал глубоким предутренним сном. Завидев хозяина, поднялась со своего места дремлющая возле будки Карина. Игорь великодушным жестом разрешил ей подремать ещё. Овчарка потянулась сильным телом, протяжно зевнула во всю пасть и снова улеглась, положив голову на лапы.

Подгоняемый переполнявшими его чувствами, Игорь направился к реке. Бледный свет неба всё выше поднимался над краем леса. Кое-где стали меркнуть звёзды. В высоких кронах сосен проснулся утренний ветерок, будивший деревья и первых птиц. Проходя мимо хозяйского дома, Игорь заметил, что на втором этаже, в комнате Анны Викторовны, горит неяркий свет. Сердце трепетно и сладостно зашлось. «Анна…» – застучало в голове. Захотелось в утренней тишине во весь голос прокричать дорогое имя.

Вобрав в лёгкие плотного предутреннего воздуха так, что от его переизбытка закружилась голова, Игорь побежал вдоль сосновой аллеи.

Остановившись у края обрыва, он стал смотреть на восток, туда, где небо уже наливалось розовым цветом. Через некоторое время оно зашлось яркими всполохами, и из-за далёкого горизонта показался край огненного исполина.

– Здравствуй, солнце! – с мягкой радостью в голосе крикнул Игорь. – Здравствуй, новый день! Доброе утро, Земля! Здравствуй, Жизнь!..

«Каким он будет, этот день?» Понимание того, что Анна Викторовна с дочерью сегодня уезжают, отозвалось тоскливым эхом из потаённых уголков души. Перед глазами возник образ Анны Викторовны, её лицо, губы, и в лёгком дуновении ветерка почудился шёпот: «Тише… Это сон…» На какое-то мгновение и лес, и река, и рассвет отошли на второй план, а всё пространство вокруг заполнило воспоминание о чём-то добром и тёплом, о том, что произошло ночью. Что это было? И было ли? Воспоминание обрело другие черты, и Игорь увидел руки Анны Викторовны и даже ощутил их приятное прикосновение. Затем он увидел глаза. Они были так близко, что он, наверное, мог бы поцеловать их. И он безотчётно попытался сделать это…

Вставало солнце…

2010

Судьбу не обманешь

Владимир не любил женщин. По прошествии более чем сорока лет сознательной жизни он пришёл к выводу, что не способен на то большое и светлое чувство, которое называют любовью. Любовью к женщине. Не дано ему это.

Институт, карьера, деньги – трудом и упорством Владимир достигал поставленных целей: обязательная по статусу семья, двое детей – всё это обустроилось не само собой. Жена – довольно интересная женщина, которая появилась у Владимира после многих лет его холостяцких скитаний, ждала от супруга чего-то особенного. Но, родив ему девочку и мальчика, с годами перестала обращать внимание на холодность и отстранённость мужа – лишь бы приносил деньги. Обустраивая быт и хлопоча по хозяйству, она смирилась с тем, каким дома был супруг. Ругались они нечасто. В основном по мелочам.

Он работал, строил карьеру. Дети подросли, пошли в школу. Потом дочь поступила в институт. Он продолжал содержать семью, достигая карьерных успехов и обретая в этом смысл жизни.

Первая серьёзная ссора с женой произошла в канун Нового года. Из-за пустяка: супруге не понравилась рубашка, в которой Владимир хотел встречать Новый год. Всего-то рубашка, но праздник был испорчен. Потом он понял, что рубашка – это лишь предлог. И понял, что жена уже не любит его. Внешне в их отношениях ничего не изменилось, но теперь, ложась в супружескую постель, Владимир каждый раз ловил себя на мысли, что женщина, делящая с ним кровать уже девятнадцать лет, так же ему безразлична, как и он ей. По сути, он никогда и не знал её и не стремился к тому, чтобы узнать получше. А по большому счёту, он не знал и того, чем живут его дети. Владимир считал, что его обязанность как главы семейства – обеспечивать финансовый достаток. Сын ещё тянулся к отцу, а выросшая и сформировавшаяся в интересную девушку дочь была полностью на стороне матери.

Жена в последнее время стала отстранённой и холодной. «А что если у неё есть любовник?» – такая мысль всё чаще приходила ему в голову. Но не беспокоила сильно. Он не любил, поэтому не ревновал. Вообще Владимир старался списывать всё происходящее на возраст, ведь ему было почти пятьдесят.

Летний отпуск они с супругой решили провести врозь. Жена поехала на юг, прихватив с собой сына. Взрослая дочь отправилась с институтом в стройотряд. Владимир купил путёвку на круиз по Волге.

Большой белый теплоход Владимиру понравился. Понравилась и каюта «полулюкс» с кондиционером, которую он занимал один. Вид из окна заменял ему телевизор.

Первый раз в жизни он отдыхал по-настоящему. Завтрак, прогулка по палубе с созерцанием красот проплывающих мимо живописных волжских берегов, чтение книг, обед, послеобеденный сон, снова прогулка по палубе до самого ужина – что может быть лучше? После ужина отдых в ресторане на верхней палубе у кормы теплохода.

Заказав коктейль со льдом или бутылку вина, Владимир сидел за столиком до закрытия, слушая музыку, поглядывая на артисток из арт-группы. Владимир с удовольствием смотрел, как танцуют гибкие стройные девушки. Он не думал о делах и чувствовал себя прекрасно.

В один из вечеров Владимир занял столик прямо возле невысокой сцены. Отсюда можно было дотянуться до девушек рукой. Во время исполнения очередного танца светловолосая красавица в ярком костюме танцовщицы кабаре, словно угадав его мысли, взглянула на Владимира. Её лицо на миг оказалось так близко, что у него перехватило дыхание. Он увидел голубые глаза с длинными ресницами и улыбку, ему даже показалось, что девушка чуть заметно кивнула ему, но через секунду она уже танцевала в середине зала.

Следующим вечером сцена повторилась. И снова Владимир уловил лёгкий кивок головы и как бы дразнящий взгляд: «Ну что же ты!» Теперь Владимир мог дать голову на отсечение – эта девушка отличает его от других отдыхающих.

После окончания выступления Владимир узнал у бармена имя светловолосой танцовщицы. Её звали Виктория.

Следующего вечера на борту теплохода Владимир ждал с пониманием того, что очень хочет увидеть Викторию. Задолго до начала концертной программы Владимир занял место за столиком у сцены. Он ожидал её выхода с волнением и нетерпением.

И снова всё повторилось, как прежде. На этот раз светловолосая красавица на пару секунд задержалась у его столика и посмотрела так откровенно вызывающе, что у него – опытного мужчины – перехватило дыхание.

Ещё долго после закрытия ресторана, прогуливаясь по неосвещённой палубе теплохода и слушая плеск невидимой за бортом воды, Владимир думал о своей жизни и о светловолосой девушке с голубыми глазами. Он ясно представлял, как срывается со своего места за столиком, подбегает к Виктории, подхватывает её на руки и кружит под удивлёнными взглядами зрителей…

Конечно, ничего подобного Владимир в реальной жизни не мог себе позволить, он был седеющим мужчиной с семьёй и статусом в обществе, но понял – Виктория имеет над ним власть. Он жалел лишь о том, что на теплоходе не продают цветов. Он бы бросил их все к её ногам.

На следующий вечер после окончания концертной программы Владимир решил пригласить танцовщицу за свой столик в ресторане. Подавив волнение, он уже спустился на этаж, где размещалась арт-группа, подошёл к двери каюты, хотел постучать, но отрезвляющая мысль остановила его руку: ей чуть за двадцать – ему вдвое больше. Опустив голову, Владимир побрёл в свою каюту.

Ночью он не спал. Тоска, которой он не знал раньше, сжимала сердце так, что было больно дышать. Перед глазами стояла Виктория, её глаза, её улыбка…

На завтрак Владимир не пошёл – не было аппетита. Днём, во время «зелёной стоянки» теплохода, осунувшийся и невыспавшийся Владимир спустился по деревянному трапу на берег. Солнце нещадно палило, загоняя людей в воду. Туристы густо заполонили песчаный пляж какого-то необитаемого острова и активно отдыхали: справа и слева от теплохода над водой торчали десятки голов, отовсюду был слышен смех, звучала музыка, разносился запах шашлыков. Владимир, пройдя метров сто, расстелил полотенце в самой гуще отдыхающих. Не теряя времени, с разбегу нырнул в прохладную воду и поплыл, как плавал когда-то на тренировках. Пусть не мастер, но нормативы кандидата в мастера спорта по плаванию он в институте выполнял. Вода приятно отвлекла от тяжёлых дум, и Владимир отдался её власти, забыв про берег. Услышав призывные крики и свист, оглянулся и увидел, что заплыл очень далеко и что с теплохода ему подают сигналы вернуться. Владимира не пугало, что теперь нужно будет плыть против течения – его мышцы были достаточно сильны и упруги. Развернувшись, он воспользовался несколькими стилями и достаточно быстро достиг берега.

Выходя из воды, заметил, что на него многие обращают внимание. Что ж, фигурой и ростом Владимира Бог не обидел, он привык к тому, что в его сторону смотрят женщины. Но взгляд, который он поймал в следующую секунду, заставил его сердце забиться с бешеной силой. Прямо перед ним в группе парней и девушек стояла Виктория. Без косметики, с собранными в тугую скрутку волосами – он бы не узнал её, если бы не глаза. Она лишь отдалённо напоминала яркую красавицу варьете, но это была она, и её стройное тренированное тело в бикини смотрелось очень привлекательно. Взгляд девушки, открытый и прямой, заставил Владимира позабыть о мучениях прошедшей ночи. Переведя дыхание, стараясь ничем не выдать своих чувств, он прошёл к расстеленному полотенцу и сел. Оглядывая пляж, он видел только Викторию. Она иногда тоже смотрела в его сторону и, когда их глаза встречались, не сразу отводила их.

Позагорав, девушки-артистки и молодые люди, вьющиеся возле них, побежали купаться. Заметив, что Виктория неуверенно держится на воде, Владимир поднялся и направился следом. Он не сводил с Виктории взора, пока та плавала на мелководье. Но вот девушка направилась на берег, и они встретилась лицом к лицу. Он уловил, как улыбка тронула края её губ. Он хотел что-то сказать, но промолчал, не найдя подходящих слов. Проводив её взглядом и ругая себя за нерешительность, Владимир подошёл к своему месту и растянулся на полотенце под лучами яркого солнца.

Позагорать не удалось – у соседей начались игры: юноши и девушки гонялись друг за другом, обмазывая тела грязью, бежали в воду, чтобы обмыться и набрать новые порции грязи. Викторию, как и других девушек, парни обильно пачкали, прикасаясь руками к телу. Он позавидовал молодым ребятам и, почувствовав себя лишним на празднике жизни, отправился на теплоход.

После ужина, задолго до начала концертной программы, Владимир пришёл в ресторан и занял своё место за столиком возле сцены. Он ждал Викторию и пребывал в уверенности, что она обязательно посмотрит на него сегодня. Он очень хотел, чтобы она посмотрела.

Зазвучала музыка, и Виктория, словно царица подиума, появилась в великолепном вечернем платье. Ещё при выходе он поймал её очаровательную улыбку и поверил, что она предназначается только ему. За Викторией шли две темноволосые девушки в таких же платьях. Но для Владимира только Виктория была королевой этого вечера. Пока девушки танцевали, он, достав тоненький, умещающийся в ладони фотоаппарат-камеру, снимал их выступление. Несколько раз Владимир ловил на себе взгляд синих глаз и улыбался в ответ.

Своё выступление девушки закончили под аплодисменты.

Через несколько номеров с песнями и русскими народными танцами ведущим была разыграна викторина: из зала вызывались трое мужчин, они должны были угадать размеры фигуры модели, которая пока пряталась за кулисами. Владимир оказался среди трёх участников.

Зазвучала ритмичная южно-американская музыка. Каково же было его удивление, когда на сцену выпорхнула Виктория в блестящем коротеньком платье в обтяжку. Виктория крутилась, демонстрируя мастерство и стройное тело, а Владимир стоял с обалдевшей улыбкой на лице.

Музыка смолкла, танцовщица грациозно удалилась. «Итак! – провозгласил ведущий. – Начнём по порядку. Ваш вариант размеров?» – обратился он к крайнему участнику. «90–60–90!» – был ответ. «А ваш вариант?» – ведущий поднёс микрофон Владимиру. «Я… я потом…» – всё, что смог выдавить приходящий в себя Владимир. «Дадим человеку немного отойти от увиденного!» – сострил ведущий под одобрительный хохот зала и переадресовал свой вопрос соседу слева. Вышло так, что Владимир назвал самые точные размеры фигуры девушки. Ему даже вручили за это приз – куклу.

Владимир поспешно спустился палубой ниже и постучал в дверь Виктории. «Одну минутку!» – услышал он. Через несколько секунд Виктория появилась на пороге в том же блестящем платье, в котором исполняла танец. Только причёска была другой – распущенные по плечам волосы делали её необыкновенно желанной.

Владимир, тяжело сглотнув слюну, протянул свой приз:

– Это вам!

– Мне? – удивилась Виктория. Её глаза смеялись. – Кукла? За что?

– За красоту!

Девушка с кокетливой улыбкой взяла подарок. И он рискнул…

– Вика, если вы не очень устали… – решительно начал Владимир. – Может, посидим в ресторане?

Девушка ответила не раздумывая:

– Если вы скажете мне своё имя, возможно, я соглашусь.

– Владимир… – замешкался он. – Простите…

– Вы подождите меня за столиком, Владимир. Я переоденусь и поднимусь. – Её глаза не отпускали его глаз. Он стоял будто загипнотизированный. В довершение сказанному открытая улыбка появилась на её губах: – Ну, идите же…

Она появилась, не заставив его долго ждать. Он был удивлён перемене, произошедшей с ней: в джинсах и футболке, с туго собранными на затылке волосами, это божественное создание являло собой ту и не ту Викторию, которую знали сегодня глаза Владимира, но это была она!

– Присаживайтесь, прошу вас! – Владимир поднялся навстречу и заметил, что на них обращают внимание. Это его не смутило – он чувствовал себя человеком, которому повезло.

– Что вы на меня так смотрите? – Этот вопрос вернул его к реальности.

– Извините… Давайте что-нибудь закажем! – Владимир предложил посмотреть меню.

Они пили вино и говорили. Несмотря на разницу в возрасте, у них нашлось много общих тем для разговора. Потом, сильно заволновавшись, он произнёс:

– Простите, наверное, вы устали, и я не такой мастер, как вы, но мне очень хочется с вами потанцевать.

Она понимающе кивнула, поднялась и первой вышла на середину зала, который ещё час назад был местом её работы.

Она чутко прислушивалась к его движениям, позволяя себя вести, прощала его непрофессионализм. Он понимал и с благодарностью принимал это. Он готов был сказать ей сейчас много очень красивых слов, но огромная разница в возрасте не позволяла ему терять контроль над чувствами.

Потом они долго стояли на палубе теплохода, обдуваемые тёплым ночным ветром, и говорили о звёздах. У него возникло желание не отпускать девушку до утра, и он набрался смелости:

– Вика, только прошу вас, поймите меня правильно… У меня есть хорошее вино и фрукты. Я живу один в двух комнатах.

Она посмотрела на него без опаски:

– А вы, Владимир, обещаете вести себя как джентльмен?

– Вика!.. Ваше общество для меня – лучшая награда. Я не посмею вас обидеть и даже пылинке не позволю опуститься на вас.

Она обезоруживающе улыбнулась:

– Я вам верю. Ваше предложение принимается.

Они пили вино, вспоминали случаи из жизни, и он понимал, что смех Виктории, её взгляд, улыбка, голос – всё это заставляет его сердце биться сильнее, а кровь быстрее бежать по жилам – и именно этого так не хватало ему раньше.

Когда он провожал Викторию до её каюты, за окнами уже светлел горизонт.

Она остановилась у своей двери.

– Утром снова работать…

– Спасибо вам!.. – Он взял её за руку.

– Мне тоже было хорошо с вами, Владимир. – Она погладила его ладонь. – Спасибо.

– Я могу пригласить… – он запнулся, чуть не произнеся «вас», – тебя провести со мной ещё один вечер?

– Только один? – От усталости не осталось следа, её глаза смотрели задорно.

– Вика!.. – Он попытался её обнять.

– Спокойной ночи! – Её руки упёрлись ему в грудь. – Или, пожалуй, доброго утра!

Оставив лёгкий смешок, она скрылась за дверью.

После завтрака он заглянул на занятия фитнес-клуба. Виктория вела группу юных девочек и толстеющих женщин за сорок. Владимир специально поднялся на верхнюю палубу, чтобы увидеть её. Но не сделал попытки подойти. Она несколько раз посмотрела в его сторону.

Перед самым обедом теплоход встал к причалу. Владимир одним из первых сбежал по трапу, увидев на берегу цветочные ларьки. Вернулся на теплоход, купив двадцать три белых розы – по количеству лет Виктории.

Он попросил матроса отнести цветы в каюту девушек. В букет положил записку: «Королеве Виктории от поверженного сердца!!!» Держась на расстоянии, проследил, чтобы молодой человек доставил цветы до адресата.

Вечером за столиком Владимир с волнением ждал появления одной единственной девушки. И она вышла в блестящем костюме Снежной Королевы с большим букетом белых роз. Как прекрасна была Виктория со сверкающей короной на голове! «Это не может быть правдой! – убеждал он себя. – Она так красива и молода! Это не может быть правдой…» Но душа его уже не слушалась голоса разума.

Они просидели за столиком до самого закрытия. Потом гуляли по палубе. Молчание совсем не тяготило их. Возле перил он мягко обнял Викторию. Она не отстранила его руку. Он прижал её к себе и почувствовал сильное, горячее тело. Он страстно желал осыпать поцелуями красивые чувственные губы, глаза, волосы, но вместо этого произнёс:

– Вика, я гораздо старше тебя…

– А кто об этом знает? – Её близкий голос звучал чарующе нежно.

– Все.

– Никого нет.

– Завтра они увидят нас.

– Тебя это смущает?

– Нет. А тебя?

– Я тебе нравлюсь?

– Очень… Больше, чем нравишься!..

– Владимир, я начинаю сомневаться, что у тебя были женщины!

– Почему?

– Ты волнуешься и дрожишь, как мальчик! Забавно!

– Ты права: я не помню ни одной женщины!

– Пойдём к тебе…

– Вика!.. Ты уверена?

– Да…

Рано утром теплоход пришвартовался у пристани другого города.

Владимир осторожно, чтобы не разбудить спящую Викторию, встал, оделся и вышел на палубу. Увидев на берегу цветочниц, он бегом спустился на пристань.

Теперь Владимир покупал только красные розы. Он заставил нескольких продавщиц составить огромный букет из ста одного яркого цветка. Почему именно из ста одного – не мог объяснить. Ему так хотелось…

Когда он поднимался по трапу, держа в охапке этот огромный красный букет, все пассажиры на палубе, включая команду, смотрели на него с удивлением. А женщины – с восхищением.

Стараясь не шуметь, он вошёл в каюту. Посмотрел на спящую Викторию и разложил цветы по полу, столу, кровати и дивану. Стены и потолок озарились ярко-красным цветом, и каюта наполнилась благоуханием.

Он сидел и смотрел на Викторию. Он ласкал взглядом её черты: правильные тонкие линии носа и бровей, взметнувшуюся и застывшую в беге упрямую волну верхней губы, нежный подбородок, шею. Она приоткрыла глаза, и в комнату проник мягкий кусочек неба.

– Давно ты на меня так смотришь? – спросила она.

– Нет. Ты поспи, завтрак только через час.

– Что это!? – Вика увидела розы и села, удивлённо глядя вокруг широко раскрытыми глазами. – Господи! Какая прелесть!

Она брала руками розы и подносила их бутоны к лицу:

– Господи! Сколько их! Как пахнут! Это мне?

Он смеялся в ответ…

Два следующих дня пролетели незаметно. Они не отходили друг от друга. И были счастливы. Но срок круиза Владимира подходил к концу. Осталась всего одна ночь.

Вечером за столиком в ресторане Вика выглядела грустной.

– Что с тобой? – участливо поинтересовался он.

– Не знаю. – Она взглянула на него, ненадолго задержав печальный взгляд, и опустила глаза. – Не думала, что так к тебе привяжусь, что бывает так плохо.

– Вика, милая!.. – Он придвинулся ближе, взяв за руку. – Ну что ты…

– Володя, скажи, я тебе нужна?

– Как сама жизнь!

– Что же нам делать?

– Быть вместе.

– Ты несвободен!

– У меня уже взрослые дети.

– А как же твоя жена?

– Она хорошая. Но я не люблю её. Мы разведёмся.

– Значит, можно так жить – без любви?

– Пока не встретил тебя, думал, что можно.

– Знаешь, и я думала, что не способна полюбить. А мама мне всегда говорила – судьбу не обманешь.

– Видимо, правильно говорила.

– Пошли погуляем по палубе. – Она поднялась и направилась к выход у.

Глядя на темнеющий в сумерках берег, неспешно проплывающий за бортом теплохода, они стояли на верхней палубе и молчали. Он взял её руку. Она не отняла.

– Володя, – попросила она, – скажи ещё раз, я тебе нужна?

– Как сама жизнь! – Он так чувствовал.

– О чём ты думаешь?

– О нас.

– И что же ты надумал?

– Всё будет хорошо!

– Ладно! – решительно произнесла Виктория. – Ресторан уже скоро закроется. Я тебя приглашаю ровно в час…

– Куда? – не понял он.

– В ресторан. Наш вечер продолжится. А сейчас мы с тобой ненадолго расстанемся.

– Расставаться обязательно? Я не хочу тебя отпускать.

– Мне надо кое-что подготовить и переодеться. Мы расстаёмся совсем ненадолго. Только ты не опаздывай.

Когда Владимир, подогреваемый любопытством, в назначенное время вошёл в ресторан, в глаза ему ударили светом все прожектора под потолком. Зазвучала громкая музыка, и на сцену вышли в ярких костюмах три девушки из арт-группы. Владимир с удивлением увидел, что в зале, кроме него, никого нет. Только бармен услужливо накинул замок на дверь.

– Проходите, присаживайтесь, – сказал бармен, указав на накрытый на четыре персоны столик.

Владимир сел. Девушки на сцене начали танцевать под ритмичную музыку. Виктория с такой одержимостью отдавалась неистовству откровенного танца, что любой мужчина не смог бы остаться равнодушным. Владимир понимал, что она танцует для него, и не сводил восхищённых глаз.

Арт-группа исполнила два танца, и наконец все три девушки сели к Владимиру за столик.

– Ну как? – спросила одна из подруг Виктории, успокаивая дыхание.

– Высший класс! – не покривил душой Владимир. – Спасибо!

– Так танцуют только в элитных стриптиз-клубах, – добавила другая.

Владимир посмотрел на Викторию. Она пропустила последнюю реплику мимо ушей.

– Девчата, а давайте выпьем! – Владимир широко развёл руки над столом. – Заказывайте всё что пожелаете. Не стесняйтесь! Я плачу!

Душа Владимира жаждала гулять, и он не хотел думать о наступающем утре.

Они танцевали, наполняли бокалы вином, коньяком, шампанским, снова танцевали. Вика сильно набралась. Подруги тоже.

Звучала музыка. Виктория медленно двигалась в такт движениям Владимира, подруги кружились где-то рядом. Бармен за стойкой, протирая бокалы, поглядывал на всё снисходительным, понимающим взглядом.

Вика почти висела на Владимире. Он поддерживал её за талию, не позволяя оступиться или упасть.

– Володя, я очень виновата перед тобой, – будто в бреду выговорила Виктория, не поднимая головы.

– В чём?

– Я влюбилась в тебя, как дура!

– А я – в тебя! – усмехнулся Владимир. – Нашей вины тут нет. Судьба…

– Ты не понимаешь… Такого не должно было случиться!

– Но ведь случилось. – Он сильнее прижал её к себе. – Судьбу не обманешь – помнишь?

– Не надо… я расплачусь… – по-детски проронила она.

– Пойдём ко мне?

Она подняла голову, посмотрела в глаза, будто приняла важное решение:

– Пошли!

В свою каюту Владимир внёс Викторию на руках, потому что её качало и она не могла идти на высоких каблуках. Девушка держала его за шею и всё время пыталась заглянуть в глаза, задавая один и тот же вопрос:

– Ты меня любишь?

Он не уставал повторять:

– Люблю. Очень!

Посадив гостью на диван, Владимир прикрыл дверь и расположился в кресле. Он смотрел на сидящую с закрытыми глазами Викторию и не понимал, как всего за несколько дней она стала для него всем: рассветом, закатом, водой, воздухом… Жизнью!

– Прости меня, – тихо произнесла Виктория, не открывая глаз. Так тихо, что ему показалось, что он ослышался.

– Что? – переспросил Владимир.

– Прости меня, если сможешь, – повторила она чуть громче и приподняла ресницы.

– За что? – улыбнулся он.

– Ты не знаешь… – Она не смотрела на него.

– Может, и не стоит тогда…

– Нет! – жёстко перебила Виктория и села прямо. Её фигура выдала напряжение. Лицо выражало решительность, и теперь она чётко выбрасывала каждое слово: – У тебя жена Ирина. Сын Дмитрий. Дочь зовут Еленой.

– Откуда знаешь?.. – опешил он. – Я ведь тебе не говорил…

– Твоя дочь учится в институте с моим двоюродным братом.

– И что? – всё ещё не понимал Владимир.

– Она, узнав, что я работаю на теплоходе, на котором поедешь ты, просила меня пофлиртовать с тобой и сделать фотографии, чтобы показать их матери. Почему дети не любят тебя?

– Не может быть! – Владимир не хотел верить ни одному услышанному слову.

– Ты ведь хороший, Володя… – вздохнула Виктория. – А я ведь считала всех мужчин сволочами. Отец бросил нас с мамой. Мама умерла, когда мне было четырнадцать. Я ненавидела мужчин! Я ненавидела тебя больше других, ещё не зная совсем! Но, когда встретила на теплоходе в первый раз, никакой ненависти не почувствовала. Потом увидела твои глаза тогда на пляже… Всё равно решила, что доведу дело до конца! И влюбилась!.. Ну почему ты оказался не таким, как все? Что мне теперь делать с этим?!.. – Последний вопрос она выкрикнула навзрыд и закрыла лицо руками.

Слыша глухие рыдания, Владимир ощущал боль. Боль во всём ставшем будто чужим и старым теле.

– Ты фотографии сделала? – У него не было сил осуждать её. Она перестала всхлипывать и посмотрела на него мокрыми от слёз глазами:

– В первый вечер нас девчонки снимали на цифровик. Хочешь, я их сотру?

– Делай как знаешь. – Он отвёл взгляд.

– Ты меня простишь? – Она искала его глаза.

– Сейчас тебе лучше уйти. – Он не смотрел на неё.

– Скоро утро. Можно я останусь?

– Нет. Мне нужно побыть одному.

Тяжело вздохнув, Виктория поднялась и подошла к столу. Её качнуло, но Владимир сделал вид, что не заметил.

Уже у двери Виктория обернулась:

– Там на столе я положила свою визитку. Захочешь – позвони… в любое время.

– Хорошо.

Он слышал за дверью её удаляющиеся неровные шаги и продолжал прислушиваться до тех пор, пока шаги совсем не стихли.

Один на один со своей болью он не сомкнул глаз до рассвета…

Стрелки циферблата показывали семь часов. Владимир стоял перед дверью Виктории, чутко прислушиваясь и стараясь уловить хоть какой-нибудь звук. Но в каюте было тихо. Он не решался постучать – вдруг Виктория спит? И девчат будить не хотелось. Владимир чувствовал себя виноватым. Он не должен был так поступать с девушкой. Ведь она честно призналась ему. Но зачем она сделала это признание? Это как вылитый на голову ушат ледяной воды, который отрезвляет.

Теплоход подходил к причалу. Так и не постучав в дверь, Владимир направился за своими вещами.

Он обернулся, когда сходил на берег, но не увидел на палубе Виктории. Напрасно, стоя на причале, он старался отыскать её глазами среди проснувшихся отдыхающих.

В квартире Владимира никто не ждал: жена с сыном ещё неделю будут на море, дочь не появится из стройотряда до сентября. Большое четырёхкомнатное жилище показалось холодным и чужим.

«Почему дети не любят тебя?» – этот вопрос Виктории снова и снова звучал у него в голове. Неужели дети могут не любить отца? Его разум не хотел вмещать понимания того, что родная дочь могла задумать подлость. Он хотя бы когда-нибудь в чём-то отказывал ей? Пальцем не трогал, ругал нечасто и только по делу. Она разодета, телефоны разные, ноутбуки самые крутые, в деньгах не нуждается… И такое против отца!

Виктория… Он не сможет забыть её никогда – это Владимир понимал. И то, что обидел напрасно, – понимал. Он бы хотел вернуться на пристань – теплоход будет стоять до вечера. Сердце уже тосковало по Виктории. Она замечательная. Её глаза не лгали! Но зачем она призналась ему в том, в чём могла бы не признаваться? И, если бы не это её откровение, Владимир, не сходя на берег, сегодня же купил бы билет на дальнейший рейс. Вчера он решил, что ещё десять дней побудет рядом с Викторией. Но не успел сказать ей об этом… Теперь всё изменилось. Судьбу не обманешь. Он любил эту девушку так, как может любить жизнь птица, падающая с высоты с простреленным крылом, как может любить мужчина, уже проживший большую часть своей жизни. Любил без надежды на будущее.

Убеждая себя, что прошедшие десять дней – это жизнь, на которую он не имеет права, Владимир напился до беспамятства. На следующий день он снова напился. Но и на третий день перед глазами стояла Виктория. Он снова попытался залить острую ноющую боль в сердце коньяком.

На пятый день после своего возвращения Владимир решил завязывать с пьянками и начал готовиться к приезду семьи.

Чисто выбритый, в наглаженных рубашке и брюках, осунувшийся и похудевший, он встречал жену и сына в аэропорту. Букет роз, дежурные слова и поцелуи – Владимир почувствовал, что снова плывёт по течению, окунаясь в привычный ритм многолетней семейной жизни.

Дома жену и сына ждали подарки: Димка получил горный велосипед, а Ирина – браслет из белого золота. Сын, обняв и поцеловав отца, поспешил на улицу с велосипедом. Жена стала разбирать вещи. Она выглядела жизнерадостной и отдохнувшей. Ирина рассказывала Владимиру о юге. Он слушал, сидя в кресле, и пытался настроить себя на соответствующий лад. «Она у меня ничего – внешне интересная ещё! – думал он, глядя на супругу. – Жаль, что не похожа на Викторию…» Казалось, что Ирина искренне рада встрече с мужем. Он не хотел думать об обратном.

Когда отпуск закончился, Владимир окунулся в привычный рабочий ритм.

Потом подошёл сентябрь, и из стройотряда вернулась дочь. Владимир решил не омрачать отношений ненужными разбирательствами. Он даже сделал подарок Елене к её возвращению – купил новенький автомобиль «Хонда» красного цвета.

Дочь приняла подарок с радостью в глазах и повисла у отца на шее, благодарно осыпая его поцелуями.

«Дети не могут не любить меня!» – сделал вывод Владимир и стал больше времени проводить с семьёй.

Новый год они встречали вместе. Казалось, всё встало на свои места. Но удовольствия от близости с женой Владимир уже не получал. Каждый раз перед глазами всплывал образ Виктории. И он не тускнел со временем. Постепенно Владимир охладел к супружескому долгу окончательно. Когда мимо проходила интересная девушка, Владимир видел в ней Викторию. Сделанные на теплоходе фотографии он перекачал на рабочий компьютер и каждый день начинал с того, что глядел на свою несбывшуюся мечту.

Поначалу жена советовалась с врачами, приносила домой разные лекарства, чтобы поднять настроение мужа. Но это мало помогало, Владимир уже не ощущал потребности в интимной близости. И супруга смирилась с существующим положением вещей.

Внешне в их семье царил полный порядок.

Прошла зима. Прошла весна. Наступило лето.

Разбирая перед уходом в отпуск бумаги в своём рабочем столе, Владимир наткнулся на белый картонный прямоугольничек. Буквы прыгнули перед глазами, а сердце выбросило в голову дополнительный приток крови, когда он прочитал: «Александрова Виктория». Владимир тяжело вздохнул, перевёл дыхание и подошёл к открытому окну. С высоты седьмого этажа он вдруг увидел широкую реку со знакомым силуэтом белого теплохода, яркую зелёную траву с высокими деревьями, тянущими ветки-руки к тёплому солнцу, синее небо с плывущими белыми облаками. Мягкий июньский ветерок ласково коснулся лица, и Владимир ощутил, что очень хочет жить! Жить по-настоящему!

– Судьбу не обманешь! – вначале еле слышно прошептал он, глядя на причаливающий к пристани теплоход.

– Судьбу не обманешь! – громко сквозь рвущийся из груди смех крикнул на всю улицу.

– Судьбу не обманешь!!! – теперь Владимир кричал так, чтобы его услышал весь мир.

Стоя у окна с телефонной трубкой в одной руке и с визиткой в другой, он набирал непослушными пальцами такой нужный номер. Цифры прыгали и не слушались. Но вот послышались длинные гудки. Один, другой, третий…

– Господи! – взмолился Владимир. – Вика! Ответь! Пожалуйста…

– Да?.. – Этот голос он не спутал бы ни с каким другим…

2011

Белая роза

Олег пришёл работать в новый, только открывшийся медицинский центр на должность заведующего отделением, имея за плечами двадцать четыре года службы в армии, приличную пенсию, звание подполковника медицинской службы, две чеченские кампании и неудачно сложившийся брак. Впрочем, семья осталась в прошлом. Сын, пошедший по стопам отца и проживающий с матерью в другом городе, уже заканчивал военную академию.

Нестарый, ещё полный сил, Олег верил в то, что сможет начать новую жизнь с чистого листа в городе, где вырос и где жили его родители.

С должностью заведующего отделением повезло – одноклассник, Борис Крассовский, с которым они не виделись с момента окончания средней школы, занимал высокую должность в областном Министерстве здравоохранения. Узнав через знакомых его телефон, Олег позвонил бывшему товарищу. Борис, не откладывая, назначил встречу и с интересом выслушал историю жизни Олега. Рассказал о себе. Потом больше часа они пили дорогой коньяк, разговаривали о жизни, об одноклассниках – кто сейчас где? В конце беседы Крассовский, записав номер мобильного телефона, пообещал Олегу «что-нибудь придумать».

Придумал уже на следующий день.

– Заведующим отделением в открывающийся медицинский центр пойдёшь? – проговорила телефонная трубка голосом Крассовского, когда стрелки на часах только подходили к 10 утра.

От такой удачи Олег отказаться не мог.

Новое здание медицинского центра поражало своими размерами и красотой. Ещё больше Олега поразило оборудование центра – самое последнее слово медицинской техники.

Его отделение занимало весь четвёртый этаж и состояло из шестнадцати двухместных палат, десяти одноместных, кабинетов врачей, всевозможных процедурных и разных подсобных помещений. Светлые коридоры, высокие лестничные проёмы – даже мечтать о таком Олег не мог.

Главный врач центра – женщина сорока восьми лет, имеющая научные звания и имя в медицинской среде, – приняла его хорошо.

– Хирурги с таким опытом, как у вас, нам очень нужны, – сказала она, восседая в кресле с высокой спинкой за массивным рабочим столом у себя в просторном светлом кабинете. Потом поинтересовалась жилищными условиями сотрудника. Олег ответил, что получил от Министерства обороны однокомнатную квартиру. Такая информация вызвала одобрение, это было заметно по лицу главного врача. Переговорив о личном, она рассказала о перспективах центра и поставила задачи на ближайшее время. Первым значилось: в кратчайшие сроки вывести работу отделения на полную мощность.

– Загруженность по койкам должна быть 100 процентов.

Этими словами главный врач дала понять, что аудиенция закончена.

Коллектив отделения подобрался в большинстве женский. После военного госпиталя, где врачами в основном были мужчины в погонах, Олегу пришлось привыкать проявлять такт и учиться быть дипломатом в ежедневном общении с подчинёнными. Это далось не сразу, но и не потребовало больших усилий. В остальном всё было привычным, и работа нравилась.

Из двенадцати врачей его отделения с самой первой встречи Олегу запомнилась одна молодая женщина с проникновенным взглядом. Этот взгляд он поймал на себе, когда собрал врачей на планёрку. Взгляд женщины – прямой, глубокий – проникал в самую душу, туда, куда посторонним вход был запрещён. Тёмно-карие глаза смотрели неотрывно, это рождало чувство беспокойства и неуверенности. Женщина с волосами цвета спелой пшеницы сидела в дальнем конце кабинета, и Олег заставлял себя не смотреть на неё. Но это у него плохо получалось – постоянно его глаза встречались с её глазами. И чувство беспокойства росло. На ней был надет белый халат, на лице не заметно присутствия косметики, и само лицо на первый взгляд нельзя было назвать очень красивым, но глаза… они притягивали. Притягивали своей глубиной, необычным цветом.

После планёрки Олег несколько минут сидел в кресле, закрыв дверь кабинета, стараясь успокоить колотившееся сердце и понять: что это было с ним?

Он узнал о ней всё. Валентина Кушнарёва, три года назад с отличием окончила медицинскую академию, прошла интернатуру. Имела отличные характеристики и считалась перспективным специалистом в свои двадцать пять лет. Не была замужем. Ежедневно встречая её на планёрках или просто в коридоре, Олег старался не думать о том, что Валентина Кушнарёва нравится ему: всё-таки разница в возрасте в двадцать лет – не шутка. Он вообще старался не думать на работе о чём-то постороннем. При встречах с Кушнарёвой отводил глаза, избегая её взгляда. Дежурства выбирал так, чтобы не попасть с ней в одну смену. Хирург Кушнарёва и молодая женщина Валентина Кушнарёва для него существовали в разных пространственно-временных измерениях. Во второе измерение, будучи трезво мыслящим человеком, он сам закрыл себе путь.

На нескольких операциях Кушнарёва ассистировала ему. Потом проводила операции сама под контролем заведующего отделением.

– Не зря говорят, что у вас золотые руки, – сказал он Кушнарёвой после очередной операции.

– Я только набираюсь опыта, – очень спокойно и даже отстранённо произнесла Кушнарёва, внешне никак не отреагировав на похвалу начальника.

«И про характер твой тоже не зря говорят», – подумал тогда Олег.

Однажды он столкнулся с ней у лифта. Им обоим нужно было подняться в операционный блок. Избежать встречи не удалось. Олег, поздоровавшись, поинтересовался:

– Валентина Алексеевна, вы сегодня выглядите усталой. Много операций?

– Да нет, Олег Николаевич… не много. Всё нормально.

В кабине лифта на шестой этаж поднимались молча. Когда выходили, Олег решил подбодрить женщину комплиментом:

– Улыбайтесь чаще, Валентина Алексеевна. Улыбка вам идёт. Вы очарова…

Сказал и наткнулся на такой холодный взгляд, что не смог закончить фразы.

Потом он узнал, что у Кушнарёвой был роман с молодым врачом из соседнего отделения. Тот обещал бросить жену, но наигрался в любовь и предложил Валентине остаться друзьями. Разрыв она переживала тяжело.

Прошёл месяц. Однажды Олег задержался в отделении допоздна. Когда выходил из кабинета, увидел в коридоре Кушнарёву.

– Валентина Алексеевна?.. – Он даже растерялся от неожиданности. – Вы сегодня дежурите?

– Нет, Олег Николаевич, работы много. Я сейчас уже ухожу.

– Вы знаете, и у меня столько писанины! А давайте я вас провожу.

– Нет. Не нужно. – Валентина не прощаясь направилась в ординаторскую. Олег, подавив глубокий вздох, посмотрел ей вслед и пошёл к лифту.

На первом этаже, вспомнив, что сегодня не взял машину из гаража, а дома в холодильнике почти пусто, Олег остановился у банкомата и решил взять немного денег на маршрутное такси и продукты.

Когда он уже закрывал портфель, мимо к выходу простучала каблучками Валентина Кушнарёва. Без белого халата и тапочек он видел её впервые. На женщине было надето модное осеннее пальто, обтягивающие джинсы, сапожки на высоких каблуках. Казалось, мимо прошла яркая стройная незнакомка. Стараясь не потерять её из виду, Олег направился следом.

На улице он догнал Кушнарёву.

– Валентина Алексеевна, а вам на какой маршрут?

– Да вон «Газель» стоит. – Кушнарёва прибавила шаг.

– И мне тоже… – Олег старался не отставать.

Подойдя к маршрутному такси, Кушнарёва открыла переднюю дверь.

– И я с вами в кабину… – протиснулся за ней Олег.

Когда маршрутка тронулась с места, Олег нарушил молчание:

– Устали сегодня?

– Олег Николаевич, – строго посмотрела на него Кушнарёва, – вы же знаете, что сегодня не операционный день. С чего уставать? Истории болезни заполняла, к выписке готовила.

– Вижу, что устали, – спокойно продолжил Олег. – Давайте посидим в каком-нибудь кафе, попьём кофе…

– Нет! – не дослушав отрезала Кушнарёва.

– Валентина, я тебя приглашаю просто немного отдохнуть, – усилил напор Олег, перейдя на «ты».

– Олег Николаевич, как вам не стыдно!

От такого поворота дела Олег даже опешил и не сразу нашёлся, что ответить. А Кушнарёва продолжала отпор:

– Сколько вам лет?

Это было уже слишком. Если бы на месте Валентины сейчас находилась другая женщина, Олег смог бы ответить адекватно, но…

– Да, я старше, – сказал он спокойно. – Но что я такого предложил? Я попросил тебя составить мне компанию. Или ты считаешь, что между нами не может быть нормальных дружеских отношений?

– Почему вы фамильярничаете? – не успокаивалась Валентина. – Прошу мне не «тыкать»!..

– Хорошо. Я приглашаю вас в кафе.

– Говорите тише. Нас слышат в салоне.

– Пусть слышат. Мы делаем что-то незаконное?

Валентина измерила собеседника с ног до головы холодным взглядом, достала из сумочки начавший подавать признаки жизни писклявый телефон и с головой ушла в беседу с позвонившей подругой.

Судя по разговору соседки по кабине, Олег догадался, что её где-то ждут.

Мобильный телефон Кушнарёва выключила, только когда подъехали к нужной ей остановке.

– Выпустите, я выхожу, – резко сказала она, не глядя на Олега.

Он открыл дверь, вышел сам, подал руку и помог выйти Валентине. Она упорно не смотрела ему в лицо.

– Спасибо за компанию, – просто произнёс Олег.

Валентина вскинула взгляд, хотела что-то ответить, но сдержалась. А Олегу показалось, что он прочитал в глазах молодой женщины удивление: «Это всё?» Но у него в ушах ещё звучал другой её вопрос: «Сколько вам лет?»

– Удачи, Валентина Алексеевна! – Олег сел в кабину и захлопнул дверь.

Два месяца в работе и делах пролетели незаметно.

Врачи медицинского центра отмечали наступление Нового года накануне, арендовав зал известного в городе ресторана.

Олег занял место за щедро заставленным длинным столом рядом с заместителем главного врача по медицинской части. Наталья Ивановна – интересная, яркая черноволосая женщина нравилась Олегу как человек, как профессионал. Она была по возрасту чуть старше и выше по положению, но в общении с Олегом так дипломатично умела нивелировать эту разницу, что он ощущал себя комфортно в её присутствии. Когда зазвучала музыка, первый медленный танец он танцевал с ней.

– Олег Николаевич, – сказала партнёрша, кружась в танце, – а вы заметили, как смотрит на вас Кушнарёва?

Олег с начала праздничного вечера ждал появления Валентины. А когда она, чуть припозднившись, вошла в зал яркая и такая красивая, какой он её ещё не видел никогда, – в облегающем фигуру тёмном платье, со свободно спадающими до талии светлыми волосами, Олег закрыл лицо руками и несколько секунд просидел в позе мыслителя, чтобы кто-нибудь не догадался, что с ним происходит. Время от времени он бросал на Валентину взгляды, но, заметив, как она мило улыбается сидящему рядом мужчине, а тот наливает ей в бокал вина и обнимает за плечи, заставил себя не смотреть в их сторону.

– Наталья Ивановна! – не мог поверить услышанному Олег. – Вы, наверное, ошибаетесь…

– А вы не видите? Обратите внимание. Кстати, это моя лучшая ученица. Умница, трудяжка, красавица. Куда только мужчины смотрят?

– Да, вы правы. Только с её характером трудно ей будет мужчину по себе найти.

– А вы пригласите её на танец.

– Наталья Ивановна! Я ей в отцы гожусь.

– А вы пригласите.

Олег смотрел на сидящую почти напротив Валентину. Действительно, молодая красивая женщина с волосами цвета спелой пшеницы, ведя беседу с соседями по столу и одаривая их своей очаровательной улыбкой, иногда бросала взгляды в его сторону. И ему казалось, что тёмно-карие глаза её в этот момент излучали тепло.

Когда после ряда ритмичных танцев в зал полилась медленная мелодия, Наталья Ивановна придвинулась ближе и тихо произнесла:

– Олег Николаевич, пригласите Кушнарёву.

Он воспринял эти слова как приказ. Встал, обошёл стол, испытывая юношеское волнение, остановился за спиной Кушнарёвой, посмотрел, ища поддержки, на Наталью Ивановну и, увидев её ободряющую улыбку, чуть тронул Валентину за плечо:

– Разрешите вас?..

Казалось, она знала, что он стоит за спиной, ждала его прикосновения, но, когда это прикосновение произошло, вздрогнула, бросила быстрый взгляд снизу вверх, поспешно поднялась и пошла в центр зала. Олег последовал за ней. В этом танце они вышли первой парой. За ними стали подтягиваться другие.

Когда он обнял её за талию, ощутив девичью упругость стройного тела, мягко прижал к себе, то почувствовал, что Валентина напряжена и вся дрожит, будто в мелком ознобе. Он не мог поверить своим первым ощущениям и прижал партнёршу плотнее. Дрожь, на мгновение прекратившись, проявилась снова, стала накатываться волнами, и, что самое странное, и напряжение, и озноб передались ему. Борясь с волнением, Олег посмотрел Валентине в глаза:

– Вы сегодня очень красивы, Валентина Алексеевна.

– Спасибо.

– Это правда.

– А на работе некрасивая?

– Вы одна из самых красивых женщин нашего медицинского центра. Я всегда любуюсь вами.

– Неправда. Вы на меня даже не смотрите.

– Смотрю. Когда вы не видите.

– Странный вы, – сказала она после недолгого молчания.

– Да? Так говорят? – Он не понял по интонации сказанного настроения партнёрши. А посмотреть в глаза почему-то не решался.

– А не трудно вам так жить? – спросила она.

– Как?

– Ну, не как все.

– Я привык. А вам?

– Что?

– Вам не трудно так жить? – Он наконец смог поднять взгляд.

Она не ответила. И стала смотреть в сторону.

Когда смолкла музыка, Олег поцеловал ей руку и проводил до места.

Несколько минут за столом он пытался расслабиться, успокаивая затихающие волны озноба. Что за нервную болезнь передала ему Валентина Кушнарёва? Хотя, как врач, он, пожалуй, знал название этому.

А Валентина весь вечер отрывалась в быстрых танцах, смеялась, пила вино и, казалось, позабыла о существовании Олега. А он смотрел и всё ждал, что вот-вот зазвучит иная мелодия и он снова пригласит её на медленный танец. Но всё время заказывали быстрые.

Когда она посмотрела на него, он догадался, что потанцевать уже не удастся – Валентина собирается уходить. Олег поднялся, вышел из зала к гардеробу и стал ждать. Она появилась в окружении двух коллег-мужчин и одной женщины. Олег понял, что разговора сейчас не получится.

– Разрешите, я за вами поухаживаю, Валентина Алексеевна? – Он взял из её тёплой руки приготовленный номерок, получил у гардеробщицы лёгкую шубку, помог Валентине одеться. Пока её сопровождающие надевали свои пальто, Олег тихо спросил:

– Я провожу?

– Меня уже провожают, – так же тихо ответила она.

Он смотрел, как Валентина в сопровождении весёлой компании вышла на заснеженную улицу и скрылась за углом здания.

Испытывая совсем не праздничные чувства, Олег вернулся за стол.

– Уехала? – участливо поинтересовалась Наталья Ивановна.

– Уехала, – вздохнул Олег. – Хочется напиться.

– Напейтесь.

– Я сегодня на машине.

– А я слышала, вы вообще не пьёте? – продолжала отвлекать его от грустных мыслей Наталья Ивановна.

– Стараюсь, – не стал лукавить Олег. – Но, когда прижимает, бывает, и срываюсь.

– Не переживайте. Я знаю, как вам подружиться с Кушнарёвой.

– Ох, Наталья Ивановна! – тихо воскликнул Олег. – Я для неё старый. Видели, какие мальчики пошли её провожать?

– А на фига, извините, ей эти мальчики сдались? – озорно подмигнула Наталья Ивановна, пряча невольную грубость за открытой улыбкой. – Олег Николаевич, вы себе цены не знаете! Хватит киснуть, давайте собирайтесь-ка и отвезите меня домой, – распорядилась она тоном начальника. – А по пути поговорим.

– Так чем я могу расположить к себе Валентину? – спросил Олег, ведя машину по празднично расцвеченным улицам ночного города.

– Подарите ей цветок, – сказала сидящая рядом в пассажирском кресле Наталья Ивановна.

– Букет? – уточнил Олег.

– Нет. Цветок. Просто один цветок.

– Почему один?

– Чтобы она поверила. Большое должно начинаться с малого. Валюша – умница, она не верит ничему показному. Вы напугали её. Она тянется к вам и боится вас.

– Я?.. Чем я мог её напугать?

– Своим напором. Она ещё молода и не очень опытна в сердечных делах. Вы же видите, она трудится как пчёлка, а на личную жизнь времени не остаётся. Я помню её ещё худенькой студенткой. Я тогда преподавала в нашей академии. Она пришла на кафедру такая хрупкая, бледненькая. Смотреть было не на что! А училась лучше всех. Жаль, в аспирантуре не осталась. Ну ничего, она у меня кандидатскую степень защитит. Я помню, когда она в первый раз влюбилась на втором курсе… Взгляд такой светящийся, с поволокой… а сердечко доверчивое. Она верила всем словам, которые ей говорил ловелас пятикурсник, и не задумывалась, что до неё эти слова адресовались другой. Да и много чего тогда случилось. Должна была чему-то научиться. И вдруг этот последний случай с нашим женатиком! Да вы, наверное, знаете… Предупреждала я её! Почти два года он ей голову морочил. И всё-таки бросил. Замкнулась Валентина. Сейчас с ней шутки плохи, не верит она в комплименты, тщательно их проверяет. Теперь, прежде чем подпустить к себе мужчину, вывернет его наизнанку. Немногие выдержат такое. Ну а прошедшей проверку до конца будет в её глазах настоящим мужчиной. Ему она и поверит… Вот тут остановите! Приехали.

Наталья Ивановна открыла дверь, и в тёплый салон автомобиля пахнуло декабрьской морозной ночью. Наталья Ивановна поправила длинную шубу и вышла из машины.

– Вас проводить? – открыл свою дверь Олег.

– Не нужно. Я уже дома. До свиданья, Олег Николаевич! Спасибо, что подвезли! – Наталья Ивановна, махнув рукой, шагнула к подъезду красивого высотного дома.

– Это вам спасибо! – крикнул ей вслед Олег.

На следующее утро за полчаса до начала рабочего дня Олег открыл дверь в пустую ординаторскую, подошёл к рабочему столу Валентины, достал из пакета завёрнутый в несколько слоёв газеты цветок, осторожно, чтобы не помять лепестки, освободил его и положил на стол.

После планёрки, которую вела с заведующими отделениями главный врач, Олег как бы невзначай заглянул в ординаторскую. Валентина сидела за своим столом спиной к выходу и что-то писала в раскрытой перед ней истории болезни. Рядом в высокой стеклянной вазе с водой стояла белая роза…

2012

Долг

Четверг. День. 2011 год.

– Ты завтра машину не бери. Я сама заеду за тобой на работу. Поужинаем в ресторане. А потом отвезу тебя домой.

– Почему домой, Катя?

– А куда?

– К тебе.

– Ко мне? – Улыбка чуть тронула уголки её губ. – Ты женат, Игорь. Мы просто проведём вечер, как друзья. Если ты, конечно, не против.

Екатерина упрямо сторонилась его ухаживаний, и предложение поужинать показалось Игорю заманчивым, тем более что его делала внешне очень привлекательная молодая особа, а по совместительству – юрист, консультирующая дела его фирмы.

С Екатериной Сергеевной Ковалёвой, ещё просто Катей, – юной девушкой, только закончившей институт, Игорь познакомился девять лет назад. Встреча вышла случайной, но он поминутно помнил всё: тогда холодным ноябрьским вечером на центральном городском телеграфе Игорь Мезенцев, ещё не преуспевающий бизнесмен, а только тридцатидвухлетний клерк в крупной коммерческой компании, занял очередь за стройной девчушкой в обыкновенном белом пальто со свободно спадающими до талии чёрными волосами. Он что-то спросил у неё. Девушка повернулась. Её лицо, её улыбка показались ему такими очаровательными, что Игорь на секунду даже смутился. Он представился, протянул свою визитную карточку. «Катя Ковалёва», – просто сказала девушка.

Игорь догнал её на улице и предложил подвезти на своей машине. Она не сразу согласилась. Он настаивал и наконец после долгих уговоров открыл перед новой знакомой дверь салона своего новенького авто. Но вместо того чтобы ехать по адресу, который назвала Катя, Игорь повёз её к своему дому. Прямо в машине он признался девушке, что не хочет отпускать её сегодня, а возможно, и никогда. Ковалёва не поддержала идею Игоря. С большим трудом, после долгих просьб и обещаний, ему удалось уговорить её подняться к нему в квартиру.

Игорь показал своё жилище, быстро приготовил ужин и накрыл стол. Потом пел для гостьи песни под гитару. А когда Катя засобиралась домой, сказал всё, что чувствовал в этот момент. Говорил правду и видел по глазам гостьи, что она его слышит. Он подошёл, обнял девушку и прошептал: «Не бросай меня… сегодня…» Она не сопротивлялась…

На следующий день, сидя в кресле на своём рабочем месте, Игорь мысленно возвращался к прошедшему вечеру и бессонной ночи, анализируя всё, что случилось. А случилось то, что было на Игоря совсем не похоже – он влюбился. Мезенцев с изумлением для себя констатировал этот факт. В его холостяцкой квартире, которую три года назад не без финансовой помощи родителей он приобрёл на своё имя, перебывало множество женщин и свободных, и замужних, и молодых, и даже очень молодых, но чтобы вот так, в первую ночь… Катя была особенной. Никогда ещё и ни с кем до этого Игорь не испытывал тех ощущений, не получал той ласки и страсти, тех чувств, что дала ему Катя. Никогда ещё он не видел такого чарующего взгляда необыкновенно красивых глаз и такой наивной неопытной открытости. Катя доверилась ему. Казалось, что кроме него у неё и не было никого раньше, что она ждала только его.

Он думал об этой девушке постоянно, забывая о работе и с нетерпением поглядывая на часы: сегодня вечером они договорились встретиться снова. Игорь радовался жизни – судьба преподнесла ему такой удивительный подарок по имени Катя!

Они встречались ровно месяц. И этот месяц стал самым счастливым в его жизни. Игорь уже обдумывал, как лучше представить свою девушку родителям – они были людьми не простыми: отец занимал высокую должность в областной прокуратуре, мать Игоря возглавляла филиал столичного банка. И они уже подыскивали для отпрыска невесту из своего круга. Девушку, приехавшую в город из области и только закончившую юридический институт, они не могли считать подходящей партией для их сына. О чём и уведомили Игоря на семейном совете, собранном по случаю высказанного желания продолжателя их рода вступить в законный брак, как они выражались, «с Каштанкой».

В тот вечер Игорь протестовал, возмущался, убеждал родителей, что он уже не маленький, и, не попрощавшись, уехал в свою квартиру. Мать и отец были непреклонны: Катиной ноги не будет в их доме, а если всё-таки сын женится на этой простолюдинке, пусть не рассчитывает на наследство.

Наследство представлялось Игорю чем-то эфемерным, поэтому в тот вечер он с лёгкой душой решил, что пусть так и будет. О чём по телефону и поставил родителей в известность.

Мать приехала к нему вечером следующего дня. Игорь ещё не отошёл от состоявшегося неприятного разговора.

– Мы посоветовались с отцом, – спокойно сказала мать. – Конечно, сын, все вчера немного погорячились. Мы с папой решили так: поживите с Катей, присмотритесь друг к другу. Ведь месяц знакомства – это не срок для принятия такого важного решения, как создание семьи.

Игорь был искренне рад тому, что родители поняли его и пошли навстречу, и пообещал, что не будет торопиться со свадьбой. Казалось, мать осталась очень довольна.

– Мама, а можно мы с Катей придём к вам завтра? Когда вы с папой познакомитесь с ней, поймёте, какая она замечательная девушка.

– Конечно, сын, приходите. Мы с папой будем ждать вас.

– Спасибо!

Игорь обнял мать и на прощание поцеловал в щёку.

Суббота. Вечер. 2002 год.

Для знакомства с родителями Катя надела своё лучшее платье. Оно было всё в крупных цветах, очень хорошо смотрелось на фигуре девушки и нравилось Игорю.

Испытывая волнение, они оба топтались на лестничной площадке у двери в квартиру Мезенцевых.

– Почему ты не звонишь? – с плохо скрытым страхом в голосе спросила Катя.

– Сейчас. – Игорь перевёл дыхание и нажал кнопку звонка.

Дверь открыла мать. На ней было надето очень дорогое вечернее платье, привезённое в прошлом году из поездки во Францию. На руках Игорь заметил браслеты из белого золота, на пальцах перстни. Отец вышел в костюме для официальных приёмов. И выглядел он, по меньшей мере, как министр. Даже Игорь в джинсах и простой рубашке почувствовал себя неловко. А когда помог Кате снять пальто, подумал, что её так нравившееся ему цветное платье смотрится на фоне дорогих нарядов родителей и великолепия их квартиры как аляпистый мазок, неизвестно как попавший на картину, изображающую элитно-богемный мир уюта, успеха и достатка. Глядя на кажущееся теперь очень скромным халатиком платье Катерины, Игорь мысленно ругал себя за то, что даже не подумал купить своей девушке что-нибудь поприличнее. Но было уже поздно. По глазам Кати он понял, как сильно она смущена.

За весь вечер ни мать, ни отец ничем, даже намёком, не обидели Катю. Напротив, они доброжелательно разговаривали с ней, интересовались её родителями, планами на будущее. Лишь единственный раз за богато накрытым столом повисла напряжённая пауза, когда мама Игоря спросила:

– Скажите, Катенька, а где вы сейчас живёте?

– Я снимаю комнату, – скромно улыбнулась Катя.

– А когда поженитесь, где вы планируете жить?

Девушка посмотрела на Мезенцева-младшего.

– У Игорька, конечно, – тихо сказала она.

– В однокомнатной квартире? – не отступала мать. – А когда дети появятся?

– Мы заработаем, – всё так же тихо, но уверенно ответила Катя. А Игорь всё молчал. Теперь взгляд девушки выражал недоумение.

Повисшую паузу нарушил отец:

– Конечно заработают! Мы ведь с тобой, мать, заработали, и никто нам не помогал. Предлагаю выпить за это!

– Мы были другими, – отрезала мать и, строго взглянув на сына, подняла бокал с шампанским: – За то, чтобы мечты соответствовали реальности!

Суббота. День. 2002 год.

Через неделю, когда Игорь был в гостях у родителей, мать завела разговор о предстоящем отпуске сына.

– Вам с Катей нужно… говорю это по своему опыту, сынок, вам просто необходимо расстаться хотя бы на неделю. Этим вы проверите свои чувства. Моя подруга и наша соседка тётя Оля сказала, что её Вадик с друзьями на праздники берут путёвки в Таиланд. Мы с папой тоже хотим подарить тебе на Новый год поездку в этот самый Таиланд. Как тебе такая идея?

– Поехать без Кати? И что я там буду делать?

– Как что? Отдыхать и развлекаться. Возможно, это твоя последняя холостяцкая поездка, если ты собрался жениться в следующем году. А по поводу Кати… народная мудрость гласит, что разлука для любви как ветер для огня: маленький огонь она затушит, а большой будет только сильнее разгораться. Вы же ещё ни на день не расставались. Значит, вам будет полезно проверить силу ваших чувств сейчас. Потом может оказаться поздно…

– Я подумаю, мама. Мне нужно посоветоваться с Катей.

– Советуйся, решай. А мы с отцом делаем тебе подарок.

Вторник. День. 2010 год.

– Это дело очень… так сказать… щепетильное. Можно проиграть суд. Но я вам могу посоветовать сильного юриста.

Человек, сидящий через стол от Мезенцева в кресле начальника, говорил тихо, будто опасался, что их могут подслушивать.

– Сумму оплаты моих услуг вы знаете.

– Конечно. Буду очень признателен. – Игорь протянул незапечатанный конверт.

Человек за столом взял конверт и, не взглянув на его содержимое, отправил в ящик стола. Затем посмотрел на Мезенцева:

– Вот, возьмите визитную карточку. Скажете – от меня.

Игорь принял из рук чиновника от прокуратуры белый картонный прямоугольничек и прочитал: «Екатерина Сергеевна Ковалёва. Юридические услуги. Бухгалтерский аудит».

«Ковалёва… Катя… – застучало в голове. – Неужели она?!»

Мезенцев по приезде в офис сразу же позвонил по указанному на визитке телефону.

– Да. – Голос почти не изменили годы. – Здравствуйте.

Игорь заволновался, растерялся – это была она!

– Здравствуйте, – повторила собеседница на другом конце провода. – Я слушаю вас.

– Здравствуй… те… я… мне дали визитку… рекомендовали вас как хорошего юриста. Там такое дело… – Мезенцев всё никак не мог восстановить контроль над вспыхнувшими эмоциями.

– Давайте встретимся у меня в офисе, и вы мне всё изложите подробно, – предложила Ковалёва.

– Да, да, конечно… А когда?

– Возможно и сегодня.

– А я могу приехать прямо сейчас? Адрес есть на визитке. Он правильный?

– Правильный. Во сколько вы будете?

– Минут через пятнадцать – двадцать.

– Так быстро?

– Да я тут недалеко…

– Хорошо. Я жду вас через двадцать минут. – Она положила трубку.

В современное офисное здание Мезенцев поднимался на лифте, всё ещё пребывая в воспоминаниях. Затем шёл по длинному коридору. Стоял у двери с надписью «Ковалёва Е. С. Юридические услуги». Он был уверен, хотел и одновременно боялся того, что там, за дверью, окажется она – та самая Катя Ковалёва, на которой он восемь лет назад хотел жениться, а потом предал её. Да, предал – он это понимал. Как пройдёт их встреча после стольких лет? И как он посмотрит в её глаза? В её красивые, необыкновенные глаза…

Наконец Мезенцев решился, постучал и толкнул дверь.

За столом в глубине кабинета сидела Катя Ковалёва. Она немного поправилась, но эта полнота шла ей и делала по-женски очень привлекательной.

Кинув взгляд на посетителя, Ковалёва на несколько секунд задержала его. Строгое выражение её глаз изменилось, Катя моргнула, будто получив неожиданный удар:

– Ты?!..

– Я, Катюша… Здравствуй.

Она быстро взяла себя в руки:

– Присаживайтесь, – через несколько секунд молчания официально сухо предложила она, стараясь не смотреть на посетителя.

Мезенцев прошёл к столу и сел.

– Здравствуй, – снова тихо повторил он, глядя ей в лицо.

Она промолчала. Затем на секунду подняла взгляд и отвела его. Потом посмотрела снова:

– Здравствуй, Игорь.

– Катюша, сколько лет мы не виделись? Восемь?.. – попытался улыбнуться Мезенцев, глядя в такие знакомые глаза и ощущая предательско-щемящее волнение в груди.

– Семь лет и десять месяцев, – почти не задумываясь ответила Ковалёва. – Что у вас?

– Мы должны общаться на «вы»?

– Вы, Игорь Евгеньевич, глава известной «империи Мезенцевых» и теперь, как понимаю, мой клиент?

– Правильно, Екатерина Сергеевна. Мне рекомендовали тебя как сильного юриста.

– А раз так, то с клиентами у меня только деловые отношения. Вас это не смущает?

– Немного смущает. Мне-то можно тебя называть на «ты»?

– Как вам будет удобно. Итак, перейдём к делу…

Мезенцев вышел из офисного здания на залитую солнцем улицу и, закрыв глаза, подставил лицо навстречу не по-осеннему тёплому ветру. Он так и не получил согласия Екатерины Ковалёвой пообедать с ним сегодня или поужинать завтра. Но они договорились встретиться у него в офисе через два дня, и Мезенцев решил, что уж тогда он обязательно пообедает с ней.

Игорь открыл глаза и осмотрелся: он стоял у края ступенек лестницы, ведущей вниз от стеклянного подъезда на замощенную тротуарной плиткой площадку, а мимо, не обращая внимания на улыбающегося человека в дорогом костюме, в обоих направлениях – на вход и выход – сновали люди. И он в эту секунду любил суетящихся людей, теперь они все нравились ему. Хотелось подбодрить их, сказать каждому что-нибудь доброе. Но Мезенцев просто стоял и улыбался. И странное дело, солнце, мягко касаясь своими лучами его кожи, светило ярче – он это точно помнил – чем полчаса назад. И небо теперь отливало нестерпимо-синей глубиной. И было легко и приятно на душе от мыслей о Кате. Мезенцев улыбнулся во весь рот и шагнул навстречу ветру и тёплым солнечным лучам.

Дойдя до автостоянки с улыбкой на лице, он сел на заднее сиденье «мерседеса»-внедорожника с затенёнными стёклами и назвал водителю адрес. Машина плавно тронулась с места. Следом в нескольких метрах шла машина охраны…

Пятница. Вечер. 2011 год.

Они сидели в зале одного из самых дорогих ресторанов города. Мезенцев просто смотрел на Катю, и ему было хорошо. Спокойно и хорошо от её присутствия, от её взгляда, улыбки, от понимания того, что она рядом и что ей тоже хорошо с ним.

Сколько раз за последний год он корил себя за то, что поверил тогда, восемь лет назад, доводам родителей, засомневался в силе Катиных чувств, обидел её и поступил как трус, даже не сообщив, что женится на другой!

А она? Видимо, она простила его. Теперь вот она рядом – только руку протяни. И он знает, что Катя всегда будет рядом в нужную минуту. Жаль, что только как друг. Она сильная. Очень сильная. А он подлец. Но она рядом. Почему? Неужели только из-за денег? Никакими деньгами не оплатить цены его предательства. Они оба это понимают, хотя никогда не говорят об этом. Значит, он нужен ей? Зачем? Ни разу за целый год, что они работают вместе, она не дала ему возможности прикоснуться к себе, обнять, поцеловать.

– Может, потанцуем? – предложил Мезенцев, заслышав первые звуки музыки.

– Не хочу, – еле заметно качнула головой Катя, глядя в меню.

Мезенцев посмотрел на выходящие к сцене пары и вздохнул: всегда так – Катя не танцует с ним, хотя в ресторанах они ужинают не реже одного раза в неделю. А он не имеет права настаивать. Ни на чём. Правда, в его присутствии Катя не танцует ни с кем вообще.

Он смотрел на неё и понимал, что ему нравится всё в этой молодой сильной женщине: руки, плечи, глаза, волосы, брови, губы… Очень красивые губы…

Не отдавая отчёта неожиданному порыву, Игорь поднялся, наклонился через стол и поцеловал Катю в эти алые чуть приоткрытые губы. Она не ответила, но и не спрятала лицо. Он сел. Она смотрела на него в упор. С укором. И молчала. Он тоже молчал. Звучала музыка.

Подошёл высокий молодой официант.

– Вы готовы сделать заказ?

Катя перевела взгляд своих больших карих глаз на раскрытое в её руках меню.

– Да…

Среда. Вечер. 2010 год.

Екатерина Ковалёва оказалась высококлассным специалистом в своём деле. Суд она выиграла. Мезенцев не потерял деньги, а в среде городской элиты, к которой уже некоторое время он имел честь принадлежать, приобрёл ещё больший авторитет.

На торжественном ужине, устроенном в честь окончания трудного и запутанного дела, Игорь с бокалом дорогого красного вина в руке предложил Ковалёвой:

– Катя, иди ко мне работать начальником юридического отдела.

– У тебя же есть начальник, и отдел неплохой. – Она сказала ему «ты», и её бокал с лёгким звоном чуть коснулся краёв его бокала.

– Есть. Но мне пора уже подумать об укрупнении. Филиалов много, и отдел в нынешнем составе уже не справляется с потоком дел. Вот здесь и сейчас я предлагаю тебе возглавить наше новое направление в главном офисе. Зарплата… – Мезенцев озвучил сумму. – Плюс процент от выигранных дел.

– Скажи честно, хочешь иметь своего личного юриста?

– Не просто юриста, но и неслабого адвоката. Что скажешь?

– Подумать надо.

– Над чем?

– Я люблю путешествовать. Причём иногда с головой не дружу – ты знаешь. Если захочу сегодня поехать, например, в Петербург, то завтра буду в Петербурге. Или в Испании… Или в Африке… А ты меня хочешь посадить на свой рабочий график?

– Я серьёзно, Катя…

– А если серьёзно – у меня своя фирма, Игорь. Пусть небольшая. Но я ни от кого не завишу. А независимость – тоже капитал. Согласись?

– Я предлагаю неплохие деньги! Или тебе так важна эта твоя независимость?

– Важна, Игорь! – Ковалёва выразительно посмотрела на него. – Научила жизнь…

Он не выдержал её взгляда, суетливо выпил вино и стал искать на столе закуску. А когда поднял глаза, Екатерины рядом уже не было.

Четверг. День. 2010 год.

На следующий день прямо с утра он позвонил ей на мобильный. Чужой женский голос сообщил, что абонент находится вне зоны сети или выключен. Тогда Мезенцев набрал номер офиса Ковалёвой. Трубку долго не брали. Включился автоответчик, и Мезенцев, волнуясь, произнёс:

– Катя, пожалуйста, прости меня. Я тогда смалодушничал. Подумал, что карьера, деньги, бизнес… это главное. Понимаешь? Прости. Ты не представляешь, как я мучаюсь все эти проклятые восемь лет. Ты мне очень нужна: как человек, как юрист, как… ну, ты ведь всё понимаешь… Прошу, не отказывайся от моего предложения. Пусть твоя фирма так и остаётся твоей. Но твой офис может находиться и в моём здании. Оно ничуть не хуже, чем у тебя сейчас. Я отдам целый этаж. И аренду платить не надо. Я вообще ничего не потребую от тебя. Только будь рядом. Катя, ты мне нужна… прошу, ответь…

Она перезвонила через час:

– Извини, я была у клиента.

– Ничего. Всё нормально. – Он волновался от звука её голоса, волновался оттого, что ещё не знал её решения.

– Ты прослушала моё сообщение? – спросил он с надеждой в голосе.

– Да.

– Что скажешь?

– Нам нужно встретиться.

– Где?

– Давай пообедаем… – Она назвала ресторан в центре города.

– Согласен. Во сколько?

– Встретимся в 14 часов.

Мезенцев повесил трубку и подумал о том, какую огромную власть имеет над ним эта женщина. Тогда, восемь лет назад, когда девушка Катя принадлежала ему, такой власти у неё не было. Теперь Игорь Евгеньевич Мезенцев, успешный бизнесмен, богатый и уважаемый в городе человек, готов ползать на коленях у ног Екатерины Ковалёвой только за то, чтобы она была рядом. Просто была рядом.

За обедом были оговорены все условия трудового контракта. Юрист Ковалёва взялась составить его. На переговорах со своим будущим работодателем она вела себя независимо, всем своим видом давая понять, что Мезенцев приобретает для себя не вещь или человека, а всего лишь услуги высококлассного специалиста.

Когда они прощались на автостоянке возле белого «мерседеса» Екатерины, Мезенцев осторожно поинтересовался:

– Катя, хоть в щёчку тебя поцеловать можно?

Она смерила его долгим внимательным взглядом и, бросив «Ни к чему это», укатила по направлению к центральной площади города. Мезенцев стоял и смотрел вслед удаляющемуся роскошному «мерседесу», испытывая противоречивые чувства.

Таиланд – Россия. 2003 год.

Игорь Мезенцев поступил так, как настаивали отец и мать. Ссориться с ними в преддверии бракосочетания с Екатериной в его планы не входило.

Катя спокойно восприняла известие о поездке Игоря в Таиланд и сама уехала на все новогодние праздники в область к родителям. Игорь был доволен, хотя и скучал.

Вместе с четырьмя друзьями он ступил на благословенную землю солнечного Таиланда, когда на календаре ещё значился последний день уходящего 2002 года.

Новый 2003-й они компанией из пяти человек встречали в Бангкоке.

Мезенцев пытался было настроиться на приличный лад, думая о Кате, но товарищи не желали слушать его отговорок.

– В наступающем году, Игорёк, ты уже будешь женатым человеком, – убеждали они его. – И уже не увидишь того, что можешь увидеть сейчас. И не попробуешь. Так что, счастливчик, считай, что попал ты на свой мальчишник!

Банковская карта была набита валютой, молодая кровь кипела, здоровый организм требовал своё, и казалось, что сам воздух Бангкока был пронизан разрядами сексуального электричества. И Игорь пустился во все тяжкие.

Три дня они с друзьями кутили по ночным ресторанам и клубам столицы эротического рая Юго-Восточной Азии – Бангкока. Потом полетели самолётом на остров Самуи, туда, где любят отдыхать европейцы.

На острове Игорь Мезенцев решил заняться прогулками на природе, экскурсиями, дайвингом и не забывать о том, что в России у него осталась девушка, на которой он вскоре должен жениться. Он скучал по Кате. Но на второй день пребывания на острове друзья познакомили его с двумя симпатичными тайками, которые были не против оказывать услуги высокому симпатичному гостю из России сразу на пару. Начали с массажа. А дальше Игорь уже не имел желания сопротивляться…

Десять дней пролетели незаметно. Домой Игорь Мезенцев возвращался загоревшим, похудевшим, с синими отёками под глазами и с почти опустошённой банковской картой.

Сойдя днём в родном городе с трапа самолёта, он вначале решил отоспаться, а вечером заглянуть к матери с отцом. И возможно, позвонить Кате, узнать, вернулась ли она от родителей? Идти к ней сразу было как-то совестно. Чем он мог объяснить, что ни разу не позвонил ей из Таиланда? Игорь решил отложить встречу со своей девушкой хотя бы на один день.

Отец и мать ждали возвращения сына. Пройдя в квартиру, Игорь увидел сидящих за столом гостей. Муж и жена Бугреевы были давно знакомы Мезенцеву-младшему, они дружили с его родителями чуть ли не с институтской скамьи. А вот интересную светловолосую девушку с голубыми глазами он видел впервые.

– Игорёк, ты помнишь Леночку? – спросила мать после того, как сын вежливо поздоровался с присутствующими. – Это дочка Миши и Светы Бугреевых. Неужели не помнишь? Вы ещё в детстве играли вместе.

– Простите, – пожал плечами Игорь и, сделав над собой усилие, отвёл взгляд от красивого лица гостьи. – Маленьким, наверное, был.

– Леночка закончила школу и университет в Англии и приехала к родителям, – продолжила мать. – Она по образованию экономист. Хочет открыть в России свой бизнес. Да ты присаживайся, сынок.

– Похвально, – улыбнулся Игорь, занимая место за столом.

– Чему вы улыбаетесь? – подала голос Лена Бугреева.

– Я не улыбаюсь. – Игорь стал серьёзным.

– Думаете, избалованная дочь богатых родителей просто приехала удовлетворить свои капризы?

– И в мыслях не было! – вежливо пожал плечами Игорь, мысленно ругнувшись: «Вот пристала!..» Потом открыто взглянул на гостью:

– Просто я подумал: где Англия, а где мы? Общечеловеческие экономические законы в России не действуют.

– Вы хотите сказать, что у меня ничего не получится?

– Возможно, что-то получится, а что-то нет. Но в любом случае будет очень трудно. А чем вы хотите заниматься, если не секрет?

– Строительством. Для России это очень перспективное направление. Мы тут с папой посчитали, если сейчас наладить бизнес, вложив относительно небольшие деньги, то уже через пять лет мы выйдем на 800 процентов прибыли.

– Ну что ж… Остаётся только свести теорию с практикой. – Игорь отвёл глаза от голубых глаз гостьи, отметив про себя, что Лена Бугреева очень недурна собой, особенно когда сердится.

– Сынок, – присоединилась к разговору мать Игоря, – у тебя же строительное образование, ты же университет закончил…

– По строительству мостов, мама, – подсказал Игорь.

– Всё равно. Ты бы помог Леночке. Ей очень тяжело придётся, особенно в начале. А ты всё у нас знаешь. И мы с папой поможем. А если бизнес начнёт налаживаться, то и деньгами поучаствуем. Миша говорит, что дело это беспроигрышное. Правда, Миша? – Мать с надеждой посмотрела на Бугреева-старшего.

– Очень выгодное, – кивнул головой тот.

– Возможно, – протянул Игорь. – Перво-наперво надо команду специалистов подобрать. Иначе прогорят все вложенные денежки, какими бы благими не были намерения.

– Игорь, я извиняюсь, – хорошо поставленным низким голосом вступил в беседу Михаил Бугреев, – а чего тянуть с этим? Давайте прямо здесь и примем первое решение.

– И какое же это решение, дядя Миша? – Игорь с интересом посмотрел на собеседника.

– За этим столом, как я понимаю, присутствуют акционеры будущей строительной компании. Давайте прямо сейчас назначим генерального директора, финансового директора и директора по персоналу. Это будет основной костяк, который даст первый импульс и закрутит всю работу. Никто не против?

– Не против чего? – не понял Игорь.

– Ты не против должности генерального директора? Леночка будет финансовым директором, а моя супруга Света – директором по персоналу. – Дядя Миша выглядел довольным и открыто наслаждался произведённым на Игоря эффектом.

– Регистрацию проведём быстро, – подключился к разговору Мезенцев-старший. – Все лучшие подряды на рынке строительства я вам обещаю.

– И со льготными кредитами проблем не будет, – вставила своё слово мама Игоря.

– Что, по рукам? – Бугреев-старший протянул Мезенцеву-младшему свою большую открытую ладонь.

– Вы не шутите? – Игорь оглядел всех присутствующих расширенными от удивления глазами.

– Да мы тут до твоего прихода уже всё обсудили. – Мать подошла и обняла сына за плечи. – Соглашайся, Игорёк. Другого такого шанса может и не быть.

– Раз так, давайте попробуем, – неуверенно произнёс Мезенцев-младший, пожимая руку своему новому компаньону…

Пятница. Вечер. 2011 год.

Ковалёва и Игорь вышли из ресторана во втором часу ночи. Подмораживало. Катя взяла Мезенцева под руку. Так они дошли до её «мерседеса».

– Кать, смотри, какие звёзды! – Игорь поднял верх голову.

Молодая женщина кинула взгляд на небо, ничего не сказала и открыла дверь автомобиля.

Игорь, постояв немного на воздухе, следом за Катей забрался в салон, пахнущий новой кожей. Удобно устроившись в пассажирском кресле, он стал смотреть на Ковалёву, любуясь чертами её лица, тёмными волосами, красивыми с ухоженными ногтями пальцами на руле.

– Тебя домой? – Она взглянула на себя в зеркало заднего вида, поправляя волосы.

– Нет, – почти шёпотом произнёс Игорь.

– А куда? – Она посмотрела на него.

– К тебе.

– Ты уверен? – Вопрос был задан с нажимом. Игорь понял, что в зависимости от его ответа могут поменяться и отношения с Катей, и тогда обратной дороги не будет.

– Уверен. – Он очень не хотел расставаться с этой женщиной сегодня.

Положив руки на руль, Ковалёва устремила невидящий взгляд через стекло.

– Игорёк, я уже не та девчонка, какую ты знал девять лет назад.

– Я понимаю…

– Не перебивай! Ты даже не представляешь, через какое дерьмо мне пришлось пройти, чтобы стать тем, кем я стала!

– Ты та самая Катя, которую я всегда любил…

– Нет, Игорь. Уже нет. – Теперь она смотрела на него глазами, в которых горела решительность. – Если хочешь ехать ко мне – поехали. Только я тебе ничего не обещаю. Не пожалей потом.

Он поднял руку и ласково коснулся ладонью её тёмного локона, провёл пальцами по щеке. «Будь что будет!» – подумал он, а вслух произнёс:

– Катюша, не гони меня. Ладно?

– Что ты скажешь дома? – Она не отстранилась, не убрала его руку.

– Я в области на объекте.

– Ладно, поехали. Но я тебя предупредила. – Она включила зажигание, и двигатель «мерседеса» мягко заурчал.

В просторной трёхкомнатной квартире Ковалёвой обжитыми и обставленными мебелью выглядели только две комнаты – гостиная и спальня. В третьей ворохом прямо на полу лежали вещи: пальто, плащи, платья, шубы.

– Извини, я только недавно переехала, – пояснила Катя, прикрывая дверь в третью комнату. – Руки никак не доходят разобрать. Давай пройдём на кухню.

Большая светлая кухня была обставлена со вкусом. Цвет мебели гармонировал со стенами. Мезенцеву с порога острым ножом по сердцу резанул уютный натюрморт, скромно разместившийся на кухонном столе: ваза с фруктами, открытая коробка конфет, начатая бутылка армянского коньяка. На холодильнике букет свежих цветов. «Здесь бывают мужчины», – подумал Игорь, и от этой мысли неприятно засосало под ложечкой.

– Что пить будешь? – Хозяйка стояла перед открытым холодильником и не могла видеть хмурого выражения лица гостя.

Мезенцев оторвал взгляд от стола и разглядел на полке холодильника несколько бутылок водки и вина. Он не удержался от вопроса:

– Ты к празднику какому-то готовишься?

– Ты об этом? – догадалась Ковалёва. – Нет. На всякий случай держу.

– И на какой, например?

– Честно? – Она оглянулась и посмотрела на Мезенцева так, что он понял – скажет правду.

– Честно.

– Когда мне очень хреново, я выпиваю стакан водяры – и спать до утра. Действует лучше всякого снотворного.

– И как часто применяешь этот варварский метод?

– К сожалению, в последнее время всё чаще.

– А спиться не боишься, Катюша?

– Слушай, Мезенцев, ты меня собрался воспитывать в два часа ночи? Пить будешь?

– Если только немного вина…

– Красного или белого?

– Красное сухое есть?

– Есть. – Ковалёва достала из холодильника целую бутылку и передала гостю. – Открывай. Штопор на полке над столом.

Они сидели с наполненными бокалами и смотрели друг на друга.

– За что выпьем? – спросил он.

– Не знаю, – пожала плечами она. – Скажи ты.

На Екатерине было надето серебристое вечернее платье. Оно выгодно подчёркивало стройность её фигуры. Ещё в ресторане Мезенцев сказал ей об этом. А теперь, расслабившись, чтобы было удобнее, она подняла подол выше колен и сидела закинув ногу на ногу, открыв взору гостя всю невозможную красоту своих ног, отчего Мезенцев чувствовал, как учащается ритм его сердца, когда глаза опускаются ниже крышки стола. А опускались они туда постоянно.

– За тебя. За то, что ты снова появилась в моей жизни! – Он поднял свой бокал и ждал, пока хозяйка квартиры поднимет свой.

Она не спешила.

– А хорошо ли это? – усмехнулась Екатерина, глядя прямо в глаза. – Ну ладно, давай за сказанное…

Опустошив бокал, Мезенцев, не закусывая, тут же снова налил вина себе и Ковалёвой.

– А я с тех пор, как увидел тебя год назад, живу какой-то новой жизнью. Всё стало вдруг таким нужным. Видеть хочу тебя каждый день. Слышать твой голос…

– Игорёк…

– Не говори ничего… Я знаю, что очень виноват перед тобой… Я был слепым глупцом… Но ты снова со мной! Я всё брошу! Катя, давай начнём заново…

– Игорь, послушай! Всё не так, как ты думаешь. И я не стану разрушать чью-то семью.

– Это всё условности: «На чужом несчастье счастья не построишь»… Глупости!

– Ты меня услышал? Я не стану разрушать семью!

– Катя, но я сейчас рядом с тобой, как тогда… У нас ведь всё было. Вспомни, как нам было хорошо… Ведь было же?

– Было, Игорёк. Я всё помню.

– Давай выпьем за то время. За то наше счастливое время! – Он поднял бокал и поднёс к бокалу Екатерины. В этот раз она не стала тянуть:

– За счастливые двадцать два… – улыбнулась Катя, и кухня наполнилась мелодичным звоном бокалов.

Она разрезала ножом на две ровные половины большое красное яблоко и протянула одну часть Мезенцеву:

– Закусывай.

– Спасибо. – Он взял яблоко и с хрустом вонзил зубы в его упругую сочную поверхность.

Катя не притронулась к своей половинке.

– Надо же, сейчас мне столько, сколько было тебе, когда мы познакомились! – задумчиво сказала она, рассматривая ровный срез яблока. – Всё стало другим. И я уже другая. Жизнь, Игорёк, вот так же нас с тобой разделила… – Она провела пальцем по белому срезу алого фрукта. – Не соберёшь в одно целое.

Перестав жевать, он пристально посмотрел на свою откусанную половинку:

– Если ты об этом… Мы снова рядом, Катюша! Жизнь – штука сложная, но в ней многое зависит от нас. Я это понял. Ты говоришь, что изменилась… Знаешь, и я уже не такой мягкий и пушистый, как девять лет назад. Тоже повидал всякого…

– Ты и тогда не был пушистым! – хохотнула Катя. – А деньги часто делают людей хуже. Особенно большие…

– Ты считаешь меня монстром?

– Я вижу, как ты жёстко ведёшь дела. Не хотела бы я стать твоим врагом или конкурентом.

– Таковы законы бизнеса. Кто смел, тот и съел! А-а-а… – Он широко раскрыл рот, оскалил зубы наподобие акульей пасти и засунул туда почти весь оставшийся от яблока кусок.

– Нет, – качнула головой Катя. – Просто ты не любишь людей, Игорь. Они для тебя как строительный материал – кирпичики…

– Я тебя люблю, – с полным ртом промычал Мезенцев.

– Себя ты любишь, Игорёк, больше всех.

– Что же в этом плохого?

– А вот скажи честно, ты любил эту свою Лену, когда женился? Или всё это только из-за денег?

Игорь чуть не поперхнулся.

– Что?..

– Я спросила, ты когда-нибудь любил свою жену?

Он вначале проглотил, что жевал, потом посмотрел на Екатерину:

– Это так важно сейчас?

– Важно. Скажи.

– Не знаю. Она нравилась мне. Потом, когда родилась дочь, тогда появилось какое-то чувство, похожее на благодарность. Скорее привязанность. Она неплохая хозяйка, хорошая мать. И как партнёр по бизнесу… Может, это всё и есть любовь? Прости…

– Ничего. Я же сама спросила.

– Такого, как с тобой не было. Ни с кем.

– Ты изменял ей?

– Ну знаешь… такие вопросы…

– Признавайся. Изменял?

– Было несколько раз. Понимаешь, когда быт… заботы… работа эта совместная… Нервы её… Иногда волком хочется выть! И находишь себе отдушину… на час… на день… Потом вроде приходишь в норму. Это не измены – душевная аэробика.

– А сейчас что ты чувствуешь к жене?

– Ты имеешь в виду – после того, как мы снова встретились с тобой?

– Ну да.

– Сложно всё, Катюша. Дочка в первый класс пошла… Понимаешь, это как… когда любишь там по обязанности, а тут… тут жизнь…

– Жизнь… штука сложная, – одними губами прошептала Катя и подавила тяжёлый вздох. Потом подняла глаза на Мезенцева: – Наливай, что ли?

Он наполнил бокалы. Выпили не чокаясь.

– Катя, расскажи, как ты-то жила всё это время?

– А невесёлая история получится, Игорёк! Хочешь услышать?

– Хочу.

– Ладно, слушай. Тогда, в январе 2003-го, после твоего возвращения из Таиланда, мне позвонила твоя мама и назначила встречу. Я приехала к ней в банк. Там уже находился твой отец.

– Я этого не знал. Чего они хотели?

– Да всё нормально. Они не давили, не настаивали. Просто обрисовали два возможных варианта развития событий: ты женишься на Лене, и у вас всё в шоколаде, или ты женишься на мне… Не сердись на родителей, я тогда сама выбрала для тебя лучший вариант.

– Что? – Он не мог поверить своим ушам. – Сама? Для меня? Да кто тебе дал право решать за нас двоих?!..

– Тогда это решение казалось правильным. Ну, не злись.

– Сама… – Мезенцев не мог успокоиться. – Для меня лучший вариант… А для тебя?.. Что для тебя?

– Меня устроили на должность начальника отдела организационно-правовой работы в известное частное охранное предприятие. С хорошей зарплатой. Представляешь, молодую девчонку из деревни и без опыта работы! А в подчинении у меня трое тёток-юристов, прямо акулы на нашем рынке. Поначалу несладко пришлось. Но потом всё выровнялось. Ты же знаешь мой характер. Трудности меня не пугают.

– Да уж… А я всё голову ломал, куда ты пропала? Хоть вспоминала обо мне?

– Вспоминала? – Катя, сжав губы, скривилась в болезненной улыбке. – Вспоминала… Даже после твоей свадьбы всё ждала, что придёшь или хотя бы позвонишь… А когда поняла, что всё… думала, повешусь. Говорила себе: «Поплачь». И плакала в подушку по ночам. Стены грызла. Выла на луну. Не представляешь, как я жалела себя миллион тысяч раз! Знала, больше никто не пожалеет. Потом… прошло время, и в один прекрасный момент вспомнила, что я Женщина! Решила – заведу себе мужика, и не одного. Молодая ещё. Не ты, сказала себе, девонька, первая, не ты последняя. Та – другая, не лучше тебя, не хуже, просто она – другая. Вернётся Игорь, найду силы простить, а нет… Ни о какой гордости тут речи быть не могло. Любила тебя очень. В таких делах лучшая подружка – подушка. Рыдать в неё удобно. Первые три месяца тяжко было очень… потом полегчало… Твердила себе: что Богом ни делается – всё к лучшему! Главное – не раскисай и не опускай руки… Займись собой, нужно выглядеть на все сто… Можешь плакать в подушку в одиночестве, но на людях ни за что! Так и выкарабкалась.

– Прости меня, Катя!..

– Через три года встретила мужчину. Работал с нашим ЧОПом от милиции. Капитан. Вошёл в кабинет в форме – такой высокий, статный. Я сразу и глаз не смогла отвести. И он тоже… так смотрел. Короче, закрутилось у нас. Серьёзно.

– А про меня к тому времени уже совсем забыла?

– Долго не получалось. А как Пашу встретила – забыла. Не обижайся, Игорёк.

– Да… что ты…

– Встречались мы с Пашей больше года. С ума друг без друга сходили, ругались, правда, часто даже по пустякам – никто никому не хотел уступить. Оба горячие, с характером. Но ночь нас мирила…

– Катя, если можно, без таких подробностей, пожалуйста.

– А потом его взяли… Миллион своему генералу нёс от бизнесмена одного. Взятку. Я ведь Павла предупреждала, чтобы не ввязывался в это дело. Но ему деньги были нужны и продвижение по службе. Вместо майорских звёзд на погонах получил он звёзды на небе в клеточку на четыре года. А генерал, естественно, от всего отрёкся. Вот и пошёл Паша паровозом. Я не могла его на суде защищать – все знали, что мы живём гражданским браком, но нашла сильных юристов. Заплатила. Обвинение просило шесть лет, присудили четыре. В стране началась борьба с коррупцией и оборотнями в погонах. Ездила к нему в зону, встречалась с нужными людьми. Паша сказал, кому и какую сумму нужно передать, чтобы его выпустили. Собрала я триста тысяч – продала машину, влезла в кредит, но нужную сумму набрала. Передавать деньги поехала сама, никому не могла доверить. Начальник зоны назначил встречу за городом на даче. Меня туда привёз его водитель. Я попала к застолью – пять мужиков и ни одной женщины. Все шишки зоновские. Водка, баня топится. Начальник деньги забрал, а потом и говорит: «Или ты сама… или мы тебя тут порвём». Короче, продал им меня Паша, обменял на свою свободу в придачу к деньгам. Насиловали до утра. Я уже и не чувствовала ничего. Думала, скорее бы убили, только побыстрее бы всё кончилось…

– Сволочь! – вырвалось у Мезенцева. – Где он сейчас?

– Кто? Начальник тюрьмы?

– Паша твой где? Да и начальник этот?..

– Начальник всё ещё зоной командует. А Паша живёт себе тут, в городе. Бог им судья, Игорёк. Интересная история?

– Дальше что?

– Выпустили Пашу. Года он не просидел. Сразу появился у меня дома. А у меня к нему, веришь, как отрезало всё. Да и вообще к мужикам… На коленях стоял, молил прощения. Потом угрожал, говорил, что расчёт на меня ставил.

– Что?

– Ну, рассчитывал на меня.

– Замуж не звал?

– Да я бы и не пошла. Из милиции его уволили. Слышала, связался с бандитами. Я не интересуюсь, где он и с кем…

– А он о себе не напоминает?

– Если бы! Звонит постоянно, бывает, в офис наведывается. Угрожает, просит… хочет, чтобы я к нему вернулась.

– Может, утихомирить его? Могу помочь.

– Спасибо, Игорь. Но в этом мне ничья помощь не требуется. Поверь, есть кому обо мне позаботиться. А Паша… пусть живёт с таким камнем на совести.

– Деньги-то он тебе вернул – триста тысяч?

– Нет, конечно. Говорит, вернёт, если я соглашусь быть с ним.

– Веришь?

– Врёт, наверное. Сумма для него неподъёмная. А когда злится, говорит, что ему проще меня «замочить», чтобы я не возникала по поводу долга. Только я не боюсь и при каждой встрече ему об этом напоминаю. А он злится.

– Блефуешь? Или у тебя действительно есть кто-то серьёзный?

– Не веришь, что у меня может кто-то быть?

– Верю, конечно. Но ты же сама сказала, что к мужчинам теперь…

– Сказала. Так и есть. Мне физическая близость не нужна.

– Вот в это никогда не поверю! Я же помню, какая ты была!..

– Была, Игорёк, была… Теперь ни один мужчина мне не нужен. Обхожусь неплохо без них.

– Всё равно не могу поверить. Так кто же у тебя появился?

– Один очень состоятельный и хороший человек. Я ему многим обязана.

– Любишь его?

– Уважаю очень. Со временем надеюсь, что смогу полюбить.

– Кто, не скажешь?

– Нет. Зачем тебе?

– Я его знаю?

– Знаешь.

– А он про меня… про нас знает?

– Нет.

– Как всё сложно…

– Да. Не просто, Игорёк. Давай спать…

Мезенцев стоял у окна кухни и смотрел на тёмную пустынную улицу. Им овладело странное состояние: он находился в квартире женщины, которую безумно желал, и в то же время хотел, чтобы именно Катя сейчас сама сделала первый шаг. После рассказанной ею истории он не мог ни давить на неё, ни уговаривать. Ему было достаточно того, что Катя находилась рядом. Он слышал, как она расстелила постель, как прошла в ванную комнату, как вышла оттуда минут через десять. Он ждал, мучаясь вопросом: вместе или отдельно она постелила ему?

Катя вошла на кухню. На ней был надет зелёный не очень длинный домашний халат и тапочки.

– Ты чего здесь? – тихо спросила она.

– Да вот, любуюсь видом из окна. – Он смотрел на её отражение в тёмном стекле.

– Иди ложись.

– А ты? – Он повернулся, стараясь по выражению глаз определить, что ожидает его там – в спальне.

– Мне надо помыть посуду и посмотреть почту в компьютере… – Она отвела глаза. – Ложись. Я быстро.

– Да-да… сейчас… – Мезенцев повиновался, испытывая волнение перед неизвестностью, как тогда, девять лет назад, когда в первый вечер уговаривал Катю подняться к нему домой.

Он прошёл в комнату и с облегчением вздохнул, увидев расстеленную широкую кровать, а на ней две подушки. И вдруг заволновался ещё сильнее, почувствовав, как желает эту женщину! Безумно… За все прожитые без неё годы…

Мезенцев умылся, спешно разделся и юркнул под одеяло.

Катя появилась через несколько минут. Подошла к столу, освещённому настольной лампой, и склонилась над компьютером. Недолго поколдовав над клавиатурой, щёлкнула выключателем, и комната погрузилась в темноту. На фоне балконного окна Мезенцев видел женский силуэт и не сводил с него глаз. Катя не спеша подошла к кровати и прямо в халате легла под одеяло.

– Ты его не снимешь? – Мезенцев попытался прижаться и расстегнуть халат.

– Игорь, не надо… – Это было произнесено тихо, твёрдо и без эмоций.

– Почему? – Он не убрал рук.

– Потому что я тебя предупреждала.

– Катя… – Мезенцеву удалось расстегнуть одну пуговицу на груди.

– Я тебя ударю.

– Ты будешь спать в халате? – Он прекратил свои попытки, потому что хорошо знал Ковалёву.

– Он мне не мешает. – Катя повернулась на живот, не оставив Мезенцеву выбора.

– Но обнять тебя можно?

– Обними.

Мезенцев прижался к горячему, даже через толстую ткань халата, женскому телу и закрыл глаза. Полежав несколько минут, он понял, что не сможет уснуть.

– Ты чувствуешь?.. – тихо прошептал он.

– Чувствую, – так же тихо ответила она. – Успокойся.

– Не могу. – Он провёл рукой под одеялом вдоль спины и поднял подол халата. Ладонь ощутила упругое тело и гладкую нежную кожу, скользнула по ноге выше и наткнулась на стринги. Катя даже не пошевелилась. Это прибавило ему уверенности в успехе. Он запустил пальцы под тонкую материю.

– Игорь!.. Ты сейчас отправишься домой.

– Катя, да будь же ты женщиной! – задыхаясь от волнения, простонал он.

– Какая я женщина, ты знаешь! Я ведь ясно дала понять, что у тебя нет шансов. – Ковалёва оттолкнула его руку, поправила халат и повернулась на бок, демонстрируя спину. – Или спи, или езжай домой.

– Спокойной ночи! – Он обнял её, прижался всем телом, но больше не возобновлял попыток близости.

– Не обижайся, Игорь, – тихо произнесла она в темноту. – Был бы ты просто мужчина, с которым я познакомилась в ресторане, всё было бы проще. А так…

– Как? – Он поцеловал её волосы на затылке. – Как, Катёнок?

– Катёнок? – Он ощутил, как она вздрогнула всем телом. – Ты меня так называл давным-давно. Кажется, в другой жизни. – Она повернулась к нему. – Скажи, ты меня действительно любишь?

– Люблю, Катюша. Очень люблю. – Он поцеловал её в губы.

– А почему ты целый год не говорил мне об этом?

– Катюша, мне уже сорок. С возрастом мужчине сложнее признаваться в любви, потому что любовь уже другая, не такая, как в двадцать лет. И даже в тридцать…

– Знаешь, а я тогда влюбилась с первого взгляда. Так сильно, что не могла без тебя и дня прожить!

– А сейчас?

– А сейчас… Человек с возрастом меняется. Меняются и чувства, и любовь…

– Ответь на мой вопрос.

– Не нужно, Игорёк… Не пытай меня, – на выдохе простонала она.

– Пашу любила сильно?

– Пашу?.. Любила. Думала, наконец-то нашла, что искала! А он меня… как под поезд… Всмятку… в кровавую… в дерьмо!.. Я вены себе чуть не вскрыла… Не дали… Раз, думаю, не судьба сдохнуть, докажу всем, что я сильная. И ведь почти доказала. А тут ты… Верила, что забыла… Любви больше не ждала… Особенно твоей. Оказывается, бывает… И как жить? Ведь помеченная я… на всю жизнь помеченная… Признаться невозможно… Невозможно, потому что я женщина, потому что чувства очень глубокие и потому что страх отвержения… Когда тебя отвергают – это больно, а когда любимый человек – очень… Снова я этого не выдержу. Ну вот я тебе призналась…

– Девочка моя! Я тебя больше никому не отдам! А зверей этих… я их порву! – Он прижал её к своей груди и стал покрывать поцелуями лоб, брови, глаза с привкусом слёз, солёные мокрые губы… – Я их в землю зарою! Будь моей!.. Сейчас…

– Игорёк, хороший мой, у тебя налаженная жизнь, семья, бизнес. Не нужно из-за меня всё рушить, – сквозь его поцелуи шептала она.

– Я не смогу без тебя жить! В том, что произошло, – моя вина! Я искуплю. Ты снова станешь моим Катёнком. Моим нежным и ласковым Катёнком. Никто тебя никогда не обидит. Я всегда буду рядом. И мы будем счастливы! Вот увидишь!

– Значит, ты меня всё ещё любишь…

– Люблю!.. Мой Катёнок! Иди ко мне… – Пока он расстёгивал пуговицы на халате, она не сопротивлялась. Но, когда он попытался стянуть халат с плеч, всё изменилось.

– Уходи, Игорь!.. – Неожиданно она оттолкнула его и упёрлась руками в грудь.

– Катёнок!.. – Он старался найти губами лицо, преодолевая напряжение её тела.

– Нет! – Она отвернула голову, и он ощутил на губах её волосы.

– Что с тобой?

– Уходи… У тебя семья…

– Катя, это условности…

– Уходи! – Она была непреклонна.

Мезенцев ослабил мышцы и перевёл дыхание. Потом отпустил Катю из своих объятий.

– Зачем ты так? – спросил он в темноту.

– Пройдёт время, и ты пожалеешь о том, что мог сейчас совершить.

Мезенцев почувствовал себя самым одиноким во всей Вселенной. Он поднялся и стал натягивать одежду. Катя лежала тихо, но он даже не смотрел в её сторону. Было стыдно и горько за всё, что случилось сейчас в этой комнате, за все прожитые годы. Мезенцев не уважал себя.

– Я сделаю тебе кофе. – Ковалёва встала с постели.

– Лежи. Ничего не нужно. – Мезенцев направился в прихожую и включил свет. Она не вышла за ним.

– Возьми отпуск на пару недель. Я не хочу тебя видеть! – крикнул он с порога квартиры и закрыл за собой дверь.

Он шёл по ночной улице. Ему было плохо. Очень плохо. Он понимал Катю, а она не поняла его. И он чувствовал себя несчастным.

Поймав такси, Мезенцев назвал адрес офиса…

Вторник. День. 2011 год.

Мезенцев не мог с самого утра дозвониться до Екатерины. Он о многом передумал за прошедшие три дня и три почти бессонных ночи. Но так и не принял никакого решения. И сейчас ему очень нужно было увидеть её, услышать её голос, нужно было очень многое сказать. Но её мобильный телефон был отключён, а в квартире и в кабинете трубку никто не поднимал.

Мезенцев набрал номер секретаря юридического отдела.

– Соедините меня с Ковалёвой, – распорядился он, когда ему ответили на другом конце провода.

– Извините, Игорь Евгеньевич, но Екатерина Сергеевна оставила заявление об увольнении, – произнесла секретарша.

– Когда? – похолодел Мезенцев.

– Сегодня утром. Ещё письмо оставила для вас…

Он вскрыл белый конверт, на котором вместо адреса было выведено Катиной рукой: «Мезенцеву И. Е.»: «Игорь, не ищи меня. Будь счастлив. И прости, как я простила тебя… У Риммы Казаковой есть такие строки…

Быть женщиной – что это значит?

Какою тайною владеть?

Вот женщина. Но ты незрячий.

Тебе её не разглядеть.

Вот женщина. Но ты незрячий.

Ни в чём не виноват, незряч!

А женщина себя назначит,

как хворому лекарство – врач.

И если женщина приходит,

себе единственно верна,

она приходит – как проходит

чума, блокада и война.

И если женщина приходит

и о себе заводит речь,

она, как провод, ток проводит,

чтоб над тобою свет зажечь.

И если женщина приходит,

чтоб оторвать тебя от дел,

она тебя к тебе приводит.

О, как ты этого хотел!

Но если женщина уходит,

побито голову неся,

то всё равно с собой уводит

бесповоротно всё и вся.

И ты, тот, истинный, тот, лучший,

ты тоже – там, в том далеке,

зажат, как бесполезный ключик,

в её печальном кулачке.

Она в улыбку слёзы спрячет,

переиначит правду в ложь…

Как счастлив ты, что ты незрячий

И что потери не поймёшь…»

Прошёл месяц.

Перед Мезенцевым стоял начальник службы безопасности.

– Вы нашли всех этих людей? – Мезенцев жёстко смотрел в глаза бывшему спецназовцу.

– Всех, Игорь Евгеньевич. – Взгляд начальника службы безопасности не выражал никаких эмоций.

– Мента этого, Пашу, закопайте, а остальные пусть живут… инвалидами.

– Не слишком жестоко, Игорь Евгеньевич?

– Не слишком! За то, что они совершили… Идите.

– Слушаюсь. – За мощной фигурой начальника службы безопасности бесшумно затворилась дубовая дверь кабинета.

Мезенцев подошёл к окну и стал смотреть вдаль сквозь толстое стекло. Крыши домов, трубы, улицы – это его родной город. Город, который опустел после того, как из него уехала Катя.

Мезенцев вздохнул. Жизнь – это долг. Долг перед близкими людьми, долг перед обществом, долг перед своей совестью. Часть последнего долга он уже оплатил. Что осталось ещё?

Мезенцев подошёл к столу и нажал на телефонном аппарате кнопку связи с главным бухгалтером.

– Да, Игорь Евгеньевич? – ответил женский голос.

– Инна Николаевна, триста тысяч евро переведены на счёт Ковалёвой?

– Из банка сегодня пришло подтверждение перевода, Игорь Евгеньевич.

– Хорошо.

Мезенцев отключил связь…

2012

Позвони

Валентина со злостью взглянула на пьяного и помятого хозяина квартиры:

– Свалился же ты на мою голову! Вот надо мне это? Дура!

– Чего-о? – переспросил Олег, будто не расслышав и падая на диван.

– Ничего! – отрезала гостья. – Зачем ты начал людей избивать? Сама бы разобралась!

– Не понял… Тебя что, надо было там одну оставить?

– Не понял и не надо! – Один за другим она ловко сняла с него ботинки и понесла их в коридор.

– Валь! Тапочки принеси, – крикнул он вслед, с блаженной улыбкой расплываясь по спинке дивана.

– Полы тёплые, – донеслось из коридора.

– Тогда кофе свари! – Несмотря на помятые рёбра, Олегу было хорошо оттого, что он у себя в уютной квартире и что за ним ухаживает красивая молодая женщина, которую он так долго добивался.

– Разбежалась!..

Через пять минут Валентина появилась в комнате с подносом в руках, от которого исходил ароматный запах свежесваренного кофе.

– Ну вот что, – сказала она серьёзно, – вижу, что повреждений сильных нет, жить ты будешь. Поэтому пей и ложись спать!

– Давай… со мной! – с готовностью закивал головой Олег. – Я про кофе… А-то ночь длинная…

– Сильно-то не обольщайся: я домой поеду!

– Поедешь… Если у подъезда тебя не поджидают эти подонки… Сходить проверить?

– Да сиди уже!.. – Валентина, стоя посереди зала, задумалась. Потом подошла к окну и посмотрела на улицу. Прикрыв плотно штору, сказала как отрезала:

– Спать будем в разных комнатах.

– Почему?.. – невинно поинтересовался Олег.

– По кочану!..

Он слышал, как утром Валентина собиралась и как уходила, но не встал, притворившись спящим. Хотя не сомкнул глаз почти всю ночь, думая о самой замечательной из женщин, которая находилась в соседней комнате. Жаль, что она не разделяла его чувств.

Олег хоть и работал в медицине, спиртное употреблял редко. И пил, как правило, с друзьями. Вчера вечером он возвращался с празднования дня рождения товарища, с которым вместе учились ещё в школе. Был, конечно, навеселе, но не более того, потому что свою норму знал. Стоя на краю тротуара и пытаясь поймать такси, Олег увидел, как на выходе из двора близстоящего дома трое хорошо одетых парней довольно грубо пристают к молодой женщине. В другой ситуации Олег подумал бы, стоит ли связываться с тремя подонками в тёмной подворотне, но в женщине он узнал Валентину – коллегу, врача медицинского центра, которая ему очень нравилась и два года настойчиво отвергала его ухаживания. Позабыв о страхе, Олег быстрым шагом направился к парням. Те поначалу не обратили внимания на седеющего мужчину среднего роста, не посчитав угрозу с его стороны серьёзной, совсем не догадываясь, что имеют дело с опытным врачом, когда-то занимавшимся боксом. Без предупреждения Олег первым нанёс удар локтём в лицо ближайшему противнику, сбив того с ног. Не теряя ни секунды, выбрал самого крепкого и ударил головой. Второй противник упал на асфальт. Поднырнув под нацеленный кулак третьего, Олег привычной серией в голову заставил того выйти из боя. Тут же нанёс удар ногой поднимающемуся с тротуара парню.

– Что стоишь? Бежим! – крикнул он оцепеневшей Валентине и, схватив её за руку, потянул за собой к дороге.

Им удалось остановить такси, но на это ушло время, за которое двое из троих парней оклемались и, утирая кровь с разбитых лиц, настигли своего обидчика. Успев усадить Валентину в машину, Олег сдерживал натиск нападавших. Эти двое хоть и были побиты, но имели преимущество в весе, и теперь понимали, с кем имеют дело, и были готовы к возможным действиям противника. Олег полагался на свою реакцию, уводя голову от кулаков, но всё же пропустил пару очень чувствительных ударов по рёбрам в район печени и ввалился в салон легковушки, словно бревно, продолжая отбиваться ногами. Таксист рванул китайскую иномарку с места с открытой задней дверью. Олегу удалось, превозмогая боль, захлопнуть эту дверь на ходу. Через заднее стекло он увидел, что парни пытаются поймать машину для преследования.

На такси без происшествий добрались до дома Олега. Причём свой адрес водителю Олег назвал машинально, так как Валентина всё ещё не пришла в себя и сидела вжимаясь в кресло в углу возле двери салона.

Раз обстоятельства складывались так, Олег решил помочь им, а заодно и себе. Рёбра болели, но эту боль можно было терпеть. Олег начал натурально стонать при каждом толчке на кочке, напустив на лицо выражение умирающего человека.

– Наверное, сломаны… – сквозь зубы процедил он.

Это сработало. Валентина, несмотря на всю свою холодность по отношению к Олегу, была женщиной и врачом.

Легковушка остановилось у подъезда. Валентина помогла слабеющему Олегу подняться до квартиры, оказала первую медицинскую помощь…

Потом за кофе при свете бра состоялся их откровенный разговор, где Олег чуть не сознался, что любит её, а она призналась, что встречается с мужчиной.

Мир иллюзий, выстроенный за два года его страданиями и терпением, рушился на глазах. Олег совсем поник. Казалось бы, такая близкая, желанная, находящаяся в его квартире поздним вечером женщина, а с каждым словом она становилась всё дальше, с вызовом бросая ему в лицо:

– Ты же подонок, Григорьев! Ну согласись. Не подлец – подонок в отношении с женщинами. С подлецом я бы вообще разговаривать не стала. Умеешь завлечь. Они к тебе тянутся. Сколько у тебя их было? Почему до сих пор не женишься в свои сорок?

– Всё правильно! – сказал Олег. Он уже пожалел, что затронул эту тему.

Она отвела глаза, а он понял, что в их только-только налаживающихся отношениях прошла глубокая трещина.

– Знаешь, – Олег поднялся с дивана и отошёл в глубину комнаты, – жизнь всё расставляет по своим местам, и ни тебе, ни мне тут уже ничего не изменить. Раз так, может, уже хватит прятаться друг от друга, хватит друг друга ненавидеть, нам ещё работать вместе. Давай просто дружить. Будем видеться, ходить в кафе, в кино и начертим нейтральную полосу в наших с тобой взаимоотношениях. Создадим такую закрытую от посторонних нишу и туда будем прятать темы, которых не стоит касаться. Согласна?

Она не ответила.

– Валентина, ты как, согласна на дружбу? – Ему пришлось повторить вопрос.

– Ничего не изменить, – словно под гипнозом произнесла она, не двинувшись с места, глядя в одну точку на стене.

Он выждал несколько секунд и подошёл:

– Ты меня слушаешь?

– Слушаю.

– Так вот, к нашему разговору: моя мечта не машина, пусть даже самая крутая, и даже не дом, я мечтаю встретить женщину, которая полюбит меня… Может, она не будет такой красавицей, как ты… – Он прикоснулся пальцами к её локону на щеке. Валентина не отстранилась, не убрала его руку в первый момент. И сделала это с явным опозданием.

– Зачем это тебе? – Она не смотрела на него.

– Что?

– Ну, женщина? Зачем?

– Счастья хочу. Хочу сделать её счастливой.

– Какая простая задача! Сделать счастливой! – Она изменилась в лице, почти насмешливо снизу вверх взглянув на Олега. – Так вот просто! Давно бы уже сделал счастливыми сотню-другую женщин! – Но он увидел, что на самом деле глаза её не смеются. В них он читал вопрос: «Какой же ты настоящий?»

– Не стоит повторять, что не от большого ума болтают злые языки. Если честно, я всю жизнь боялся кого-то полюбить… – признался он. – Не верил, что кто-то может полюбить меня по-настоящему.

– Понимаю, это же такая ответственность… Заботиться нужно. А вдруг потеряешь?

– Перестань! Ты даже не хочешь услышать, о чём я говорю.

– Куда мне!.. – Валентине захотелось бросить в лицо Олегу ещё что-то колкое, обидеть его, но, глядя в его глаза, почему-то промолчала и, не ожидая сама от себя, улыбнулась по-доброму и тепло. – Ладно. Прости.

– Пожалуй, ты намного лучше, чем стараешься казаться, – тоже улыбнулся он.

– Я тебе кажусь плохой?

– Нет. Просто ты очень современная – женщина двадцать первого столетия. Знаешь многое, многое можешь, стараешься выглядеть недоступной, такой самодостаточной. Очень опасная для женщины позиция.

– Почему?

– Ещё долго ты можешь оставаться одна. Если не встретится человек, понимающий тебя, как я. Но таких не много.

– Правда? Вот так и расшифровываются разные умники. Ты говоришь о дружбе? А что тебе от меня нужно-то, кроме постели? А?.. Григорьев?

– Вот тут ты ошибаешься. Круто ошибаешься, Валентина! Можешь не верить, но мне необходимо видеть твою улыбку, твои глаза, знать, что у тебя всё в порядке. И тогда у меня тоже всё становится хорошо. А близость без любви опустошает. Я это знаю.

– А ты прямо мудрец – всё понимающий! Не знала тебя таким. Даже где-то приятно. А ты сам от себя, такого умного, не устал? – Она открыто язвила ему.

– Угадала! – Он смотрел на неё спокойно и очень серьёзно. – Я уже порядком устал так жить. Одиночество убивает.

– Почему ты так смотришь? – насторожилась она.

Он отыскивал подтверждение своим догадкам в глазах молодой женщины.

– Знаешь, несмотря ни на что, я понял, что нравлюсь тебе, – осторожно озвучил он своё открытие, мягко улыбнувшись ей.

– Что?! – взвилась с дивана Валентина. – Ты нравишься мне? Ну знаешь, придёт же такое в голову!

– Прости, – он спрятал улыбку. – Я пошутил, конечно. Наверное, неудачно. Прости. И не злись, пожалуйста.

– Нет, какая самоуверенность! – всё никак не могла успокоиться гостья. – Он мне нравится!.. Да если бы не эта драка, моей ноги здесь бы не было! Никогда!

– В свои тридцать лет ты ещё совсем девчонка, – тихо произнёс Олег, так и не сказав тех слов, что намеревался сказать. – Давай спать ложиться. Простыни в шкафу. Чистые полотенца я повешу на дверь.

Он первым направился в ванную комнату.

– Завтра утром постарайся не попадаться мне на глаза, умник взрослый! Я с тобой больше вообще никогда разговаривать не буду! – зло бросила ему в спину Валентина. Захотелось плакать. Она отвернулась, чтобы он вдруг нечаянно не заметил выступившие на глазах слёзы. Но открытие поразило: эти душившие её слёзы совсем не были слезами злости… Ей было жалко свою жизнь и прожитые в одиночестве годы – этот Григорьев задел самые тонкие струны её души. И уже два года он действительно нравился ей. Только она боялась в этом признаться даже самой себе.

Рано утром, когда уходила, она не стала его будить. Лишь оставила на столе записку: «Олег, сегодня я дежурю. Если почувствуешь себя хуже, позвони… Просто позвони. Валентина».

2013

Катя

Владимир считал себя хорошим человеком и бизнесменом. Давно остались позади лихие 90-е с прожитой жизнью плохого парня. Чужой жизнью. Сегодня Владимира устраивало всё: жена, сын, семейный достаток, интересная работа. Ему нравилась должность заместителя генерального директора большой коммерческой фирмы. Нравились доход, яхта с внедорожником, трёхэтажный дом в хорошем месте на окраине города. А самое главное, ему нравилась его спокойная жизнь – без стрельбы, без погонь, без ночных загулов и доступных женщин.

Нет, конечно, на работе его окружали красивые и умные женщины, но Владимир не позволял себе расслабляться. Он знал, что за мимолётным увлечением последуют переживания, разочарования, ненужные разговоры за спиной и довольно высокая вероятность того, что узнает жена. И тогда выстроенная годами цепочка жизненных ценностей может разорваться. Стоило ли за флирт даже с самой красивой девицей офиса платить такую цену?

Его же основной принцип: «Главное – спокойствие», работал безотказно.

Владимир никогда не пользовался маршрутными такси. Путь до работы лежал неблизкий – почти через весь город – и всегда выручали собственный внедорожник или служебный автомобиль. Но в тот день в его планы вкралось непредвиденное обстоятельство.

Владимир, как обычно, поднялся рано, посмотрел на спящую жену, заглянул в комнату десятилетнего сына, стараясь его не разбудить, умылся и спустился на первый этаж, чтобы на кухне приготовить себе завтрак. Пятнадцать лет семейной жизни наложили отпечаток на его твёрдый характер, на когда-то весёлый и буйный нрав. Всё вроде бы складывалось хорошо, но иногда тупое чувство тоски и безысходности загнанного в ловушку зверя пробивалось сквозь толстую прослойку прожитых лет. Чего-то недоставало. Глотка свежего воздуха, что ли, яркого лучика ласкового солнца, лёгкого дуновения ветерка? Тогда Владимиру начинало казаться, что он живёт не своей, какой-то простерилизованной жизнью.

Уже надев костюм, он словами «Малыш, пора вставать! Собирай сына в школу» разбудил супругу и включил в спальне телевизор. Кинув с порога обычное «До вечера!», Владимир прошёл в примыкающее к дому помещение гаража.

Неприятный сюрприз ждал его там: верный серебристый внедорожник стоял со спущенным задним колесом. Времени на то, чтобы переодеваться, заниматься заменой колеса на запаску, затем мыться и снова одеваться, уже не оставалось – до начала совещания у генерального оставалось полтора часа. Утренняя дорога до работы занимала час. Это на машине. Но о служебном автомобиле уже не могло быть и речи – пока он приедет…

Владимир выругался про себя и стал набирать по мобильному телефону номер вызова такси. Трубка проинформировала дежурным женским голосом, что ближайший свободный транспорт будет не ранее двадцати минут. Владимир позвонил в другую фирму. Ответ последовал, что свободных машин нет. В следующей фирме – то же.

Владимир сплюнул в сердцах «Что за город!..» и отправился на трассу ловить проезжающие маршрутки. По его расчётам он ещё успевал к началу совещания у генерального.

«Газель» с нужным номером маршрута на лобовом стекле не заставила себя долго ждать. Владимир поднял руку, и жёлтая металлическая коробка неуклюже затормозила у тротуарного бордюра. Прошуршав расхлябанной дверью, она разинула квадратную пасть, приглашая Владимира во внутрь своего чрева.

В тускло освещённом тесном салоне оказались незанятыми два последних кресла. Владимир, согнув спину и опустив пониже голову, протиснулся по узкому проходу между мужскими и женскими ногами на одно из свободных мест.

Устроившись кое-как на узком и жёстком сиденье – осмотрелся. Разновозрастный пассажирский контингент не представлялся интересным, и Владимир стал смотреть в окно.

Он откровенно мучился две остановки, потому что кресло оказалось на редкость неудобным, в непривычно тесном замкнутом пространстве трясло и качало, а нижняя половина тела считала все ямы и рытвины, попадающиеся на дороге.

Но на третьей остановке Владимир забыл про неудобства – закрылась дверь, и он не сразу смог отвести взгляд от девушки, вошедшей в маршрутку. Она была красива молодой и здоровой красотой. Открытое лицо, чернявые волосы, свободно спадающие до талии, крепкая женственная фигура, умные тёмные глаза, ухоженные руки с длинными пальцами, сильные стройные ноги в обтягивающих джинсах – казалось, о такой женщине Владимир мечтал всегда.

Все места в салоне были заняты, и незнакомка до следующей остановки стояла у двери. Владимир порывался предложить ей своё место, но он был большой, и его кресло находилось в самом конце салона. Как смешно выглядела бы его попытка уступить своё место. Владимир, не отрывая глаз, любовался девушкой, оставаясь сидеть на месте.

Наконец освободилось кресло в середине салона, и незнакомка заняла его. Теперь Владимир мог видеть её профиль.

Он вышел вместе с ней, не доехав до своей остановки. Что-то говорил про то, что опоздал на важное совещание, но что не может её просто вот так отпустить, что она очень красивая…

Девушка смотрела на него своими большими тёмно-карими глазами и улыбалась. И эта улыбка была самой очаровательной улыбкой на свете…

Её звали Катериной. Они встречались два зимних месяца. Владимиру казалось в этот период, что вся его жизнь перевернулась, наполнилась счастьем, светом, обрела новый смысл. Он боготворил Катю.

Первые признаки того, что с ним не всегда честны, появились после встречи Нового года. Владимир отмечал этот праздник в кругу семьи. Катерина сказала, что поедет в область к матери и что они смогут созваниваться по телефону. Но все праздничные дни её трубка была отключенной, и Владимир уже начал беспокоиться.

Она появилась через три дня после праздничной недели, ничего не объяснив Владимиру и отделавшись отговоркой «Заболела мама».

Потом её телефон перестал отвечать на его вызовы даже тогда, когда Катерина была в городе. Их назначенные встречи срывались, и она всегда находила этому объяснение. Владимир стал думать, что в их отношениях её интересуют деньги, а не он сам. Но он, наверное, смог бы простить ей и это.

Всё открылось внезапно и больно: Катерина встречалась с другим мужчиной. Он увидел, как она танцует с ним в ресторане и как нежно её спутник целует ей руки. Ревность, раненое самолюбие и задетая гордость не оставили Владимиру времени на то, чтобы всё обдумать, прежде чем рубить… Он, стараясь оставаться незамеченным среди гостей, подождал, когда спутник Катерины выйдет покурить на улицу, и бил того так беспощадно и жестоко, как когда-то избивал конкурентов из враждебных группировок.

Оставив стонущую жертву лежать на окровавленном снегу, Владимир возвратился в ресторан, подошёл к столику Катерины и посмотрел в её глаза. Она молчала в изумлении, не оправдывалась, не плакала, не умоляла, только смотрела на него печальными тёмно-карими глазами. Глазами, которые он любил.

Можно было поговорить. А можно было всё сломать и бросить… Он так и поступил. И ушёл. В ночь. В никуда.

Дома он появился только через два дня.

Владимир пил. Пил, потому что не мог забыть, хотя очень хотел забыть, вырвать из памяти, из души, из сердца, выбросить. Нет её!.. Умерла! Не было никогда! Очень хотел этого. Но продолжал жить в их встречах, в поцелуях, в ночах. И продолжал пить водку. Но легче не становилось. Он почти не думал о жене и сыне – они остались в другой жизни. Он хотел, он страстно желал, он жаждал встречи с Катей и думал о такой возможности постоянно – и ведь всё зависело от него: нужно было только набрать знакомый номер и услышать её голос. Но он удерживал себя от звонка. Хотя это происходило на пределе его возможностей, на пределе тонкой ниточки когда-то сильной и крепкой воли. Катерина была нужна ему. Без неё он не дышал, не слышал, не видел, не жил. Он просто пил…

…Прошло почти три года. Владимир вернулся в семью. Занял кресло генерального директора фирмы. Всё складывалось наилучшим образом. Вот только постоянно повторяющиеся приступы тупой тоски всё чаще стали посещать его. Он никому не рассказывал о них. Просто, когда становилось совсем невмоготу, доставал из ящика стола Катину фотографию и долго и неотрывно смотрел на неё. Он ничего не знал о ней. Думал, вспоминал, но найти не пытался. Владимир искал женщин, похожих на неё. Но не находил. И искал снова, чтобы заполнить пустоту, образовавшуюся после ухода из его жизни девушки с тёмными как смоль волосами.

Она написала на его электронную почту несколько строчек: «Я сейчас в больнице. Если хочешь, приезжай».

И он поехал. Поехал, не раздумывая ни минуты.

В вестибюле старого здания больницы Владимир смотрел на Катю и узнавал и не узнавал её. За три года она из девушки превратилась в настоящую молодую женщину. Даже бледный цвет лица и больничный халат не могли скрыть её красоты.

Они разговаривали не меньше часа. Потом он поехал домой, но всю дорогу и весь оставшийся вечер думал только о Кате. Он благодарил судьбу за то, что и она не забыла его.

– Я люблю её, – признался Владимир своему лучшему другу.

– Ты же всё сломал, – сказал ему друг.

– Она предала меня. – Владимир не хотел оправдываться.

– А что если ваши отношения построить заново?

– Но она предала меня!

– Пусть она неидеальная. Пусть… Но тебе нужна лишь она? – Нужна… Всегда была нужна.

– Понимаешь, жизнь странная штука. Так сложилось. Возможно, при других обстоятельствах твоя Катя так бы не поступила.

– Возможно.

– Так иди к ней.

– Не могу. Она предала меня!

– Нет. Она хорошая. Только беззащитная. Вот и выживает как может в этом грубом и злом мире. Создай ей нормальные условия, защити, согрей, дай поверить в тебя, и она станет такой, какую ты хотел бы видеть. Все знакомые ещё будут завидовать вам. Иди к ней – лучшей женщины тебе всё равно не найти.

– Ты правда считаешь, что у нас всё ещё может получиться?

– Да. Чего ты сидишь? Иди же к ней!

– Я сейчас пойду.

– Иди!

– Нет… Лучше я напишу ей письмо.

– Первый раз вижу, что ты трусишь!..

Прежде чем начать писать, Владимир долго сидел перед включённым компьютером и смотрел на светящийся экран. Он заново переживал все три года, которые прошли без Кати, пропускал их через своё сердце и душу, внутри корчась от нестерпимой боли. Потом нажал первую клавишу…

«Сейчас сижу перед компьютером и думаю о тебе. За окном ночь. Ты далеко. Знаешь, то, что хочется сказать, я никогда не говорил никому в жизни, да и писем почти никому не писал. Наверное, потому, что никогда никого не любил. В юности я искал, ждал этого чувства. И не находил. Потом, став мужчиной, понял, что к болезни под названием «любовь» у меня стойкий иммунитет. Женился в 31 год потому, что есть такое слово «нужно», а одному плохо. Брак, как и ожидалось, оказался почти удачным. Сыну уже 13 лет.

Я не был святым и кроме себя не виню никого за прожитую не лучшим образом жизнь. Но, видно, Бог существует – однажды случайно я встретил черноглазую девушку, которая показалась мне сказочной феей (или доброй ведьмой), солнечным лучиком тепла в нашей серой и сложной жизни.

Если бы я был свободен, то, наверное, не писал бы, а сказал ей, держа за руки и глядя прямо в глаза:

– Знаешь, я встретил удивительную девушку. Но мои юношеские молитвы поздно дошли до небес, или Господь решил, что настала пора расплаты за грехи моей лихой молодости. А девушка эта с волшебным именем Катя – самая лучшая на свете! Она особенная…

А я испугался. Испугался той силы, той власти, которую она имела надо мной с первого дня, с первого момента нашего знакомства. И имеет сейчас… Я думаю о ней постоянно. И не могу забыть, как ни стараюсь.

Сломать то, что ещё не построено, несложно. Я поступил именно так. И ещё отгородился от неё холодной стеной молчания. А как существовать среди развалин, без нужных слов, без её глаз, без звука её красивого голоса, без её смеха, улыбки, только с испепеляющей жаждой желания видеть её снова…

Да, я хотел забыть, вырвать из памяти, из души, из сердца, выбросить! Очень хотел забыть. Но не было сил таких, чтобы справиться с ней. И, оставаясь наедине с собой, я живу воспоминаниями о самой замечательной девушке на свете с волшебным именем Катя. Чтобы хоть на время забыться, пытался встречаться с другими. Но ни одна из женщин не была даже чуть-чуть похожей на неё. И легче не становилось. А ведь стоило только набрать знакомый номер телефона. Но я не был уверен, смогу ли сделать её счастливой? Единственное, что я мог, это удерживать себя от звонка, от встречи с ней. Хотя я помню, когда она была рядом и я касался её руки, мир вокруг имел живые звуки, краски и запахи. Её взгляд, её улыбка, её голос – это глоток воды, глоток воздуха для меня…

Мы долго не виделись. А когда она написала, что находится в больнице, я понял, что нужен ей. И ещё понял, увидев её бледную, в халатике, ясно и остро, до боли, что могу потерять этот лучик солнышка навсегда! Что жизнь может не дать мне ещё одного шанса! И тут вдруг почувствовал, как та ледяная завеса, которую я сам выстраивал в наших отношениях, исчезла, растаяла. Именно в тот момент – в фойе больницы – я понял, Катя, насколько ты дорога мне! И пусть рядом с тобой я теряюсь и волнуюсь, как мальчишка, только когда мы вместе, я живу. И это ощущение света, радости, волнения, полноты жизни даришь мне ты! И отдавать тебя кому-либо я не хочу! Ведь ты и сама всё прекрасно понимаешь. Хочу любоваться тобой, согревать тебя душевным теплом, заботиться о тебе, баловать тебя, исполнять твои капризы, защищать от всех невзгод. Ты можешь родить мне ребёнка, Катя? Ни одну женщину никогда я не просил об этом. Даже жену. Ты очень нужна мне, Катёнок. Прости мою глупость, мою слепоту, высокомерие и эгоизм, которые три года стояли между нами. Как музыка, мой слух ласкает твоё имя: Катя, Катенька, Катюша… Я целую его губами… Поверь, я сделаю всё, чтобы ты была счастливой, Катёнок!..»

Владимир долго стоял у металлической двери квартиры, не решаясь нажать кнопку звонка.

Она открыла дверь сама, будто почувствовав его присутствие. Она не улыбалась, не плакала, только в ожидании смотрела на него тёмно-карими глазами. Глазами, которые он так любил…

2011

Он

Женщина даёт мужчине невероятное наслаждение от общения с ней, вот ответ на вопрос, для чего нужны женщины…

Он вглядывался в изображение на мониторе компьютера, то приближая, то уменьшая его. Время шло, а он всё смотрел на лицо молодой женщины с тёмными глазами, светлыми волосами и с улыбкой на губах. Он уже не искал ответа на вопрос, почему каждое утро, включая компьютер, начинает с одного и того же: подолгу смотрит на эти глаза, эти губы, на чуть заметную чёрточку над переносицей у самой брови? Наверное, потому что именно такой всегда представлял Мадонну. Потому, что именно её – эту женщину – он искал всю свою жизнь.

Рука сама потянулась к клавиатуре. На мониторе стали появляться и расти строчки…

Твой нежный образ – в лунном свете,

И в очертаниях дождя,

И в памяти моей о лете,

В сиянье солнечного дня,

В моих стихах, таких коротких,

И на листках календаря,

В словах несвязных, очень робких…

Ты – первая моя заря.

Моя печаль, надежда, радость,

Моя заветная мечта,

Ты – преклонение и данность,

Мои весна и красота.

Но на Земле рая нет. Он уже был женат, когда увидел её. Увидел и, сопротивляясь растущему в душе чувству, всё-таки полюбил. Вначале он гнал от себя мысли о ней, ждал, что наваждение вот-вот пройдёт, рассеется. И она не делала ничего, чтобы понравиться ему. Даже наоборот. Но мы не властны выбирать любовь. Это чувство настигает порой в самые неподходящие моменты, когда человек не готов и уже не ждёт его. Так произошло и с ним. Почти год он боролся с собой, заставлял себя не встречаться с ней, убеждал, что ей нужен другой, но ноги сами приносили его туда, где была она. И он любовался ей. Ему хватало одного её взгляда, одного только «здравствуйте», чтобы весь день чувствовать себя счастливым. После работы он уже скучал и думал о новой встрече с ней. Утром он испытывал душевный подъём, потому что знал, что на работе увидит её снова.

Она взяла отпуск на месяц. А он всё больше времени стал проводить у компьютера, забывая про дела. Без неё ему не хватало воздуха… ему нужны были её шаги, её взгляд. Её глаза, её улыбка, её голос… С чем это можно сравнить?

Из отпуска она вернулась не одна. Возможно, что нашла своего мужчину. Он переживал, но хотел видеть её счастливой. Испытать то, что творилось в его душе, он не пожелал бы даже врагу. Он начал пить, потом снова стал писать стихи. Они выходили больные, как и его душа. Он не показывал их никому.

Кончилась зима, и пришла весна.

Он не был приглашён на её день рождения, но принёс на работу букет белых роз и собранные в папку стихи.

– Их столько, сколько вам исполнилось сегодня, – сказал он, отдавая ей цветы и папку. – Будьте счастливы!

Ей было некогда читать. Да и желания большого не возникло. Она уже давно догадалась, что этот человек влюблён в неё. Но он был женат, поэтому в списках претендентов не значился. А ей настала пора выходить замуж.

Наступило лето. После выхода из отпуска она наводила порядок в своём рабочем столе. Снова не повезло с мужчиной – попадались какие-то недалёкие, влюблённые в себя эгоисты. И замужество откладывалось на неопределённый срок.

В самом низу, на полке под книгами, она обнаружила серую картонную папку с тесёмками. Вспомнились весна, седеющий мужчина из соседнего отдела, что принёс и подарил большой букет белых роз. Немного стало жаль, что он уволился. Захотелось посмотреть содержимое папки. Она развязала тесёмки и увидела стандартные белые листы. Много – ровно тридцать один. Она взяла первый и стала читать. Строки были набраны на компьютере…

Я однажды покину твой мир навсегда,

Дай мне только понять, что ты этого хочешь.

Я уйду очень тихо… Померкнет звезда,

Затерявшись средь снов и других многоточий…

И уже не приду, если ты позовёшь…

Если вдруг всё поймёшь… вдруг захочешь быть рядом…

Не смогу поддержать, если вдруг упадешь…

И уже никогда мы не встретимся взглядом…

2012

Она

Ночной телефонный звонок больше напугал, чем обрадовал. Долгое время об этом человеке она не знала ничего. И вот теперь он попросил о встрече. Зачем? Можно было бы не соглашаться. Но не смогла. При мысли о нём острое, как бритва, лезвие полоснуло по сердцу. «Какую силу имеют воспоминания! – подумала она. – Четыре года прошло, а будто вчера…»

Заплакала проснувшаяся дочь. Успокоив ребёнка, она вышла из детской в зал и включила свет.

Скинув халат, женщина остановилась перед большим зеркалом и осмотрела себя снизу вверх: красивые сильные ноги, округлые, не очень широкие бёдра, рельефный живот, немаленькая грудь, женственные руки, пышные волосы, обрамляющие ещё привлекательное лицо. От увиденного она ощутила бодрый прилив уверенности – совсем неплохо. Зеркало отражало интересную особу со стройным аристократическим телом.

Они встретились в полдень в ресторане. Заняли свободный столик у окна. Посетителей в этот час было не много. Из-за стойки бара звучала спокойная восточная музыка.

Официантка быстро принесла заказ. Бокалы с мелодичным звуком коснулись один другого и через несколько секунд опустились порожними на белую скатерть стола.

Пару минут они сидели молча, не глядя друг другу в глаза и размышляя каждый о своём.

– Удивительно, что ты позвонил через столько лет, – потягивая через трубочку коктейль, произнесла она на его предложение снова быть вместе.

– Почему? – не понял он.

– Знаешь, в детстве я хотела путешествовать, летать на самолётах, плыть на кораблях в дальние страны! Читала книги и мечтала о том, что когда-нибудь рядом появится мой герой – не обязательно принц на белом коне – но надёжный. Мечты ушли вместе с детством. – Она подавила глубокий вздох. – И тогда я сделала для себя вывод, что в жизни все мужчины вруны, притворщики, грубияны и слабаки…

– Прости меня. – Он вывел её из короткой задумчивости. – Мне нужно было уехать.

– Да?.. Ты появляешься и странно исчезаешь. – Она бросила на него короткий взгляд. – Ты ведь смотрел на меня как на очередную высоту, которую нужно покорить. А я почему-то решила, что ты тот, кто сможет меня понять. Но ошиблась…

– А если ты ошибаешься сейчас? Такая мысль не приходила тебе в голову?

– Знаешь, многие считают меня неглупой и сильной…

– А это так?

– Зачем ты спрашиваешь?

– Хочу понять, как ты сейчас относишься ко мне.

– Никак. – Она чуть заметно подняла и опустила плечи.

– Совсем никак?

– Представляешь, даже не ненавижу… Нельзя ненавидеть пустое место.

– Люди могут расставаться, но не обязательно терять друг друга, – сказал он.

– Правильно говоришь. Но я уже где-то что-то подобное слышала. – Она подняла глаза. – Ты исчез. Не писал. Мог хотя бы раз позвонить.

– Не мог. Обстоятельства бывают сильнее нас. Но я тебя никогда не забывал. Поверь. Ты необыкновенная!

– Я обыкновенная.

– Обыкновенную я бы давно забыл. А тебя забыть не смог.

– А я тебе не верю.

– Ну прости меня. Слышишь? Хочешь, на колени встану?

– Ты всегда умел добиваться своей цели. Не устраивай цирк.

– Давай попробуем всё заново. Нам ведь было хорошо вместе.

– Мне и сейчас нормально. Но вдруг снова появляешься ты и пытаешься всколыхнуть мою жизнь вместе со всем хорошим и плохим, что было в ней. Не хочу!

– Все четыре года я думал о тебе.

– У тебя не было женщин?

– Были. Но, можно сказать, и нет. С ними я быстро становился таким же одиноким, как и без них. Только ты – настоящая и единственная моя женщина.

– Снова врёшь.

Они шли по летней аллее. Пробивающиеся сквозь редкие облака солнечные лучи освещали перекрёсток и сквер за ним. Над уютными скамеечками высокие липы протянули друг к другу кудрявые ветви, бросая густую тень.

Они сели на скамейку. Стояла такая тишина, что слышалось, как шевелятся листья на старых липах. Она вдруг ощутила сильное желание прижаться к мужскому плечу. Но беспощадно подавила его в себе.

– Что с тобой? – Он будто почувствовал её состояние.

Она посмотрела на него тем внимательным близоруким взглядом, который нравился и удивлял его всегда.

– Ты всё такая же красивая, – сказал он.

– Не нужно. – Она отвела глаза.

– Не нужно что?..

– Говорю тебе как врач, взрыв чувств – психотравмирующий фактор, нарушающий спокойное течение жизни человека. Не нужно ничего.

– Я не верю в твоё спокойствие. Расскажи, как ты жила без меня?

– Ты думаешь, что у меня был другой? Правильно, был. Но я никого так не любила. Можешь радоваться – ты сделал мне очень больно! Теперь я знаю, что мужчина может быть ненадёжным и жестоким. Всё… Прощай!

Она отказалась от его предложения проводить и пошла по улице одна. Он долго смотрел вслед, пока женский силуэт не скрылся за поворотом.

Она всё шла, не замедляя шаг, и слёзы душили её. Зачем он снова появился в её жизни!.. Зачем снова его слова, глаза! Не хочу!.. Четыре года я обнимала пустоту, и пусть бы она оставалась пустотой! Я ведь поверила тогда его словам. Сегодня он сказал, что обстоятельства сильнее нас… Слёзы? Почему слёзы? Наверное, что-то попало в глаз… Всё отдала. И всё забыла. Неразделённая любовь и лёд разлуки равны забвению. Но сердцу захотелось согреться хоть чуть-чуть, как тогда – четыре года назад… Почему так трудно дышать?..

Два раза в одну реку… Нет! Любила и забыла. Забыла. Зачем ты появился именно теперь?! Почему всё так? Почему хочется протянуть руку, почувствовать твоё плечо, увидеть своё отражение в твоих глазах, услышать твой голос? Почему же так больно… Эти слёзы… Зачем, как глупая девчонка, бежала сегодня на свидание? Зачем говорила совсем не то, что хотела сказать? Почему не сказала, что у меня растёт твоя дочь? Почему ты ничего и не понял, глупый? Почему не проводил?..

2012

Секретарша

Настоящему мужчине нужны две вещи: опасность и развлечение. Поэтому ему нужна женщина – это самая опасная игрушка.

Ницше

Произошло это, возможно, в городе Волгограде, а возможно, в Астрахани, хотя, возможно, что и в Саратове или даже в Самаре… Короче, где-то на Волге.

Стояла зима.

Алексей Жирков – интересный молодой человек, сидел в ободранном кабинете перед длинным старым столом, за которым расположились три до неприличия блёклые девицы примерно одного возраста с Алексеем: тридцати четырёх – тридцати пяти лет. Жирков, ненавязчиво, время от времени, поглядывая на них, думал, что истину глаголит народная молва о том, что москвички перестали заботиться о своей привлекательности, повсеместно занявшись карьерой и бизнесом. А зря. «Даже этих, если накрасить, можно сделать похожими на женщин», – вздохнул Алексей и стал рассматривать стены вместительной неухоженной комнаты. «Всё-таки, – подумал он, – женщина – это больше произведение искусства, чем рабочая лошадь. Хотя кому как. Но если все женщины превратятся в таких, что сидят напротив, зачем тогда рождаться мужчиной?..»

– Расскажите о себе! – потребовала самая несимпатичная из трёх девица с длинным носом, сидевшая посередине между своими подругами, и передала листок с напечатанным резюме рыжей стропиле справа. Рыжая – костлявая и веснушчатая – вначале посмотрела на текст, потом уставилась на Жиркова бледно-зелёным лягушачьим взглядом.

Алексей вкратце, стараясь быть выразительным, пересказал свою автобиографию. Излагал без запинки, потому что за последние три недели ему пришлось это проделывать уже раз двадцать перед разными начальниками и комиссиями, подбирающими кандидатов на вакантные должности. Причина была банальной: Алексей искал работу.

Причём работа ему была нужна не какая-нибудь, а приличная, чтобы и кабинет, и подчинённые и чтобы тяжести не таскать. И всё по причине того, что недавно получил Алексей долгожданный диплом о высшем образовании. До этого в его холостяцком архиве уже пылился один диплом об окончании техникума и несколько свидетельств о прохождении различных курсов по повышению квалификации. Правда, эти прошлые дипломы и свидетельства подняли жизненный уровень Алексея не очень высоко: от сторожа на автостоянке и диспетчера в фирме по доставке грузов до заместителя начальника отдела доставки. И везде платили не то чтобы очень мало… не хватало даже на холостяцкую жизнь. Опять же – престиж. Заместителем начальника, оно, конечно, лучше, чем сторожем, статуснее, но вот кабинета у заместителя начальника отдела своего нет. А уже у заместителя директора – есть. И у директора есть. И у генерального… Ещё у них есть секретарша.

Алексей думал о том, что если бы у него появилась секретарша, то жизнь, можно считать, удалась! Потому что секретарша – это статус в обществе, это уровень! Это положение! Вот, например, с трибуны на каком-нибудь собрании или конференции выступает какой-нибудь начальник, а вы так, мимоходом, у соседа справа интересуетесь, есть ли у выступающего секретарша? И если есть – вы начинаете его уважать. А если окажется, что нет: зачем он тогда полез на трибуну? Кому интересна его болтовня?! И друзьям, опять же, есть чем нос утереть: чай с лимоном в кабинет по звонку… или кофе… А она хороша!.. В короткой юбочке… Друзья оценивающе чмокают губами. Одно слово – уровень! Поэтому Алексей Жирков, скопив денег, и пошёл за высшим образованием в институт на платное отделение.

Бредя́ поздними вечерами домой, уставший от работы за день и убитый вечерними лекциями и зачётами Алексей жил мечтами о секретарше: какой она должна быть? Красивой и умной. И обязательно заботливой. Почему-то он был уверен, что, когда его назначат директором, выберет её сам из нескольких десятков ногастых, грудастых и неглупых претенденток. «А Вальку эту белобрысую с прошлой работы не возьму – слишком нос дерёт!» – подумал он о девице, что нравилась ему уже год, но отвергала все его ухаживания. Именно мысли о секретарше помогли ему продержаться пять долгих лет, грызя ту науку, которую его мозг отказывался грызть и которую не желала принимать его душа. Ваяя каждый семестр произведения искусства и последнего слова техники – шпаргалки к экзаменам, потея, краснея и бледнея перед экзаменационной комиссией, проклиная тот день, когда поступил на платное отделение в юридический институт, и считая оставшиеся месяцы до получения диплома, он думал о секретарше.

И вот наконец институтская каторга осталась позади, и диплом получен. Правда, синий. И с большой натяжкой на 3,3 балла. Но это обстоятельство совсем не смущало Алексея, теперь дорога к его мечте была открыта!

Это он так думал первую неделю, пока читал газетные объявления с предложениями работы и ходил на собеседования. Через неделю его мечта о секретарше наполовину потускнела. Ещё через неделю поблёкла совсем. И вот сейчас Алексей Жирков сидел перед тремя столичными девицами с внешностью его выцветшей мечты с твёрдой уверенностью, что его снова вежливо отфутболят. И он морально уже был готов к этому. И заранее не обижался.

Но то ли Господь сжалился над недалёким рабом своим, то ли наслал новое испытание, однако через три дня после собеседования, когда Алексей пил дома пиво и уже не ждал благодати небесной, ему позвонили и пригласили приехать в Москву на собеседование.

Испытывая душевный подъём и нервный трепет, Алексей на оставшиеся с последней получки деньги купил на рынке у вьетнамцев костюм и, взяв билет на поезд в плацкартный вагон, поцеловав маму, отправился в столицу.

Первой, кто встретил его в офисе компании, была та самая рыжая стропила с лягушачьими глазами. Она представилась директором по развитию Лёлей Сержантовой и приняла гостя из глубинки как столичная хозяйка. Алексей, преисполненный достоинства и понимания своей значимости (выбрали из десяти кандидатов его одного), ходил в сопровождении рыжей по офисным коридорам и этажам, высоко подняв голову, пока его не пригласили на беседу к генеральному директору. Генеральный разговаривал с Алексеем без эмоций. Тому даже показалось, что упитанный мужчина в очках не одобряет выбора Лёли Сержантовой. С втоптанным в паркетный пол самолюбием и упавшим ниже плинтуса настроением Алексей выполз из большого, богато обставленного кабинета в узкий коридорчик, тихо прикрыл за собой дверь и опустился на жёсткий диванчик. За красивой массивной дверью осталась конопатая Лёля.

Та появилась минут через пять.

– Ну как там? – с опасением поинтересовался Алексей.

– Нормально, – бросила рыжая. – Пошли знакомиться с персоналом управляющей компании.

В такую удачу было трудно поверить, но мечта о секретарше снова замаячила на горизонте.

Домой Алексей возвращался преисполненный самоуважения, радостный и счастливый: его назначили исполнительным директором развлекательного центра. Центр этот ещё только-только запускался, но директор уже был. Правда, с испытательным сроком шесть месяцев. Но ведь директор!..

Сидя в салоне самолёта, который вёз его в родной город, не выпуская из рук выписку из приказа о своём назначении, Жирков всё ещё не мог до конца поверить в сбывающуюся мечту. Теперь у него обязательно будет секретарша!

События развивались стремительно. Когда Алексей вышел на работу, представители московского отдела кадров подобрали уже почти весь персонал для вновь рождаемой организации. Алексею Жиркову лишь последние пару дней удалось принять участие в родовых муках предприятия.

Глядя на очаровательных молодых соискательниц ответственной должности и читая их резюме, Алексей мысленно представлял каждую в роли своей будущей секретарши. Были, конечно, такие, что более или менее соответствовали его внутренним ощущениям, но в каждой всё равно чего-то не доставало: то ноги не очень длинные, то талия не очень тонкая, то голос не тот. Короче, ни одна из претенденток не дотягивала хоть чуть-чуть и не могла вписаться в его стандарты полностью. Похоже, что ему нужен был идеал.

Наконец Жирков увидел то, что хотел: на собеседование пришла высокая яркая брюнетка с фигурой Софи Лорен. Воля, мозг и весь организм Жиркова перестали сопротивляться с первой же секунды, как только девушка переступила порог кабинета.

– Здравствуйте! – расплылась в яркой белозубой улыбке вошедшая.

Алексей кивнул головой, приходя в себя от увиденного. Подтянутая фигура, красиво распущенные волосы, короткая юбка в обтяжку, стройные сильные ноги – всё говорило о том, что их обладательница, возможно, знавала настил подиума или шест стриптиз-клуба.

– Проходите, садитесь, – указал он рукой на стул возле своего стола. – Как ваше имя?

– Ева…

– Как?!.. – Беседа началась.

Несмотря на внешность, брюнетка оказалась сообразительной и, главное, имела опыт работы секретарём-референтом.

«Ты то, что надо!» – удовлетворённо думал Жирков по ходу всего разговора. А вслух произнёс:

– Мы берём вас с испытательным сроком.

Красивые женщины лишают мужчин разума. При виде привлекательной красотки они прищемляют себе пальцы дверью, спотыкаются, несут чепуху, заикаются, пытаясь при этом произвести неизгладимое впечатление. Умственные способности мужчины резко снижаются, когда в помещение входит красивая женщина. Задай им в этот момент простую задачку на логику, и они не смогут её решить. В отличие от мужчин, представительницы прекрасного пола в большинстве случаев проявляют удивительное хладнокровие к смазливым красавчикам. Жирков был мужчиной. И был хорош собой. Однажды он прочитал в каком-то журнале статью, в которой говорилось, что вид женского тела оказывает на организм мужчины такой же эффект, как и изображение отбойного молотка. Один американский психолог продемонстрировал группе исследуемых мужчин фотографии женщин в бикини, а потом фотографии строительных инструментов: молотка, перфоратора и т. д. Проводимое в это время сканирование мозга наглядно показало, что при взгляде на оба типа изображений у мужчин возбуждаются одни и те же нервные центры. Какие? Те, что отвечают за подготовку организма к действию. Жирков был готов к действию. Не думая о последствиях, он закрыл дверь кабинета на ключ. Ева была не против…

Эдику Нахлобучкину повезло в жизни всего один раз, и то в том году, когда он появился на свет. А появился он на свет во вполне обеспеченной семье. За год до этого его будущего отца назначили начальником в одной из подсистем МВД. Именно с доходной отцовской должности вся семья Нахлобучкиных продолжала стричь дивиденды уже много лет. Но везение Эдика на этом и заканчивалось.

В семь лет он пошёл не в обыкновенную школу, а в престижную гимназию, которую с большим родительским трудом закончил через десять лет. Слово «труд» здесь применимо не в прямом значении. Если бы не генетическая лень, Эдик мог бы учиться лучше и сам. Но, как говорится, хочешь жить, живи как можешь. Или как умеешь… И Эдик, глядя на то, как живут родители, вертелся… как мог. Или как умел. А «вертеться» ему с его неограниченной тучностью и очень ограниченным кругозором было совсем непросто, и многому в жизни ещё надо было учиться, и многое познавать.

Работая над собой в этом направлении, юный, откосивший от армии и иногда посещающий лекции в институте, куда его пристроил отец, Эдик по кличке Мокрый Гусь, действительно похожий на откормленного вялого домашнего гуся, столкнулся с проблемой личного характера: быть успешным мешали излишки жира и недостаток интеллекта. Пиво, диван и посещение ночных клубов не способствовали развитию каких-либо умственных и физических способностей, и мать с отцом уже все уши прожужжали любимому отпрыску, что с их достатком нашёл бы он себе умную подругу. Может, она сумела бы вытащить его из болота непролазной лени?

Теоретически для Эдика любая смазливая девица была хороша, однако такая затея пахла супружеским капканом. Это Эдик соображал даже своим невостребованным интеллектом. А он мечтал повидать мир, испробовать кактусовую текилу с настоящей негритянкой и реализовать себя в африканском сексе. Видя неспособность и нежелание любимого чада к активным действиям на семейном и карьерном фронте, родители урезали его в поставках карманных денег. Теперь нуждающемуся надо было долго клянчить или начинать зарабатывать самому.

Из прессы Эдик читал лишь «Спид-Инфо» из соседнего киоска, что на улице за углом, и смотрел программу «Дом-2» по зомбоящику.

Но однажды после очередной своей высказанной просьбы и кукиша из папашиной лапищи Эдик – Мокрый Гусь пошёл в киоск и приобрёл газету с ярко говорящим названием «Работа для вас».

Найдя объявление о наборе администраторов в новый центр развлечений, Нахлобучкин-младший, надев свой лучший костюм, отправился на собеседование. Конечно, не пешком. На совершеннолетие любящие предки подарили своей надежде и продолжателю рода Нахлобучкиных крутой «мерседес».

При выезде из двора на проезжую часть внимание Эдика привлекла яркая брюнетка с фигурой, от которой не сразу можно было отлепить взгляд. Девушка стояла у края тротуара, явно поджидая маршрутное такси. Упитанный, прилично одетый Эдик сделал серьёзное лицо, выпятил грудь и остановил «мерседес» возле красотки.

– Вам куда? – опустив стекло, лихо, по-ковбойски поинтересовался он.

Девушка нагнулась и с интересом заглянула в салон.

– Мне к новому торговому центру, – сказала она.

– Нам по пути. Садитесь. – Эдик всегда верил в свою удачу. – Денег не возьму.

– Как вас зовут? – решил он взять сразу в карьер, как только автомобиль занял место в ряду движущихся по дороге машин.

– Ева, – представилась красотка. – А вас?

– Эдуард. – Он постарался вложить в своё имя как можно больше веса и загадочности.

– Эдик? – уточнила пассажирка.

– Можно и Эдик… – недовольно пробормотал он.

– А вы зачем едете в торговый центр?

– Да понимаете… – Не привыкший к логическим упражнениям мозг подал первый сигнал о перегрузке. Второй сигнал был подан, когда Ева расстегнула шубку и глаза Эдуарда забуксовали в её декольте.

– Так зачем вам в торговый центр? – Ева мило улыбнулась, видимо, зная силу и мощность своего оружия массового поражения.

Ничего другого в голову не пришло, и Эдик, громко сглотнув слюну и вытерев со лба выступивший пот, выдал правду:

– Предки послали на работу устроиться. Там развлекательный центр открывается. Вот еду.

– И кем вы хотите работать, Эдуард?

– А где нормально платят? Может, администратором?

– Понятно. – Ева посмотрела на него с интересом. – Вы знаете, наверное, я смогу вас отблагодарить.

Эдик глубоко вдохнул и втянул выпятившуюся нижнюю губу. Её слова «я смогу вас отблагодарить» не оставляли сомнений, как может отблагодарить его яркая молодая женщина. Он даже представил Еву в постели на четвереньках… И снова, громко сглотнув слюну, ладонью смахнул со лба так некстати выступающий пот.

– Я работаю секретарём у директора развлекательного центра, – продолжила красивая пассажирка, – и кое-что могу.

Эдик был наслышан о секретаршах и их профессиональных способностях, даже знал несколько анекдотов про них. Теперь он был просто уверен в своей счастливой звезде.

– Я провожу вас, – предложил он, припарковав «мерседес» на стоянке торгового центра.

– Тогда за мной! – Ева соблазнительно и бодро зашагала впереди походкой модели с подиума. Эдик, вытирая о парадный костюм взмокшие ладони, засеменил следом.

По протекции Евы Эдуард Нахлобучкин быстро прошёл собеседование у директора развлекательного центра и сел писать заявление о приёме на работу.

Настал день торжественного открытия нового развлекательного центра. Из Москвы прибыла делегация во главе с генеральным директором. Правой рукой у него была Лёля Сержантова, курирующая регионы.

Открытие прошло гладко. Уже далеко за полночь в ресторане развлекательного центра всё ещё проходил праздничный ужин. Лёля Сержантова весь вечер не отпускала от себя Алексея, объясняя ему секреты управления большим коллективом в общем и женщинами в частности. Жирков делал вид, что слушает внимательно, а сам косил глаза в сторону своей секретарши Евы, за которой ухаживал генеральный директор. После каждого своего монолога и выпитого бокала рыжая Лёля подавала Алексею команду «Наливай!» и подвигалась ближе. Он с удовольствием наполнял бокал, ожидая скорейшего наступления высшего процента опьянения своей начальницы. Но та, как назло, хмелела очень медленно.

Другим человеком, весь вечер наблюдающим за Евой, был Эдик Нахлобучкин. Его никак не оставляли эротические видения с Евой в постели.

Во второй половине праздничного ужина настроенный на одну тему и напряжённо работающий в этом направлении мозг Эдика запеленговал, как подвыпившая Ева направилась в туалет. Эдуард пошёл следом, стараясь не упускать красотку из виду. Дамская комната оказалась занятой, и Ева, не долго думая, открыла соседнюю дверь со значком «М». Эдик всегда верил в свою удачу. Он заскочил в ту же дверь и защёлкнул замок.

– Ну, ты чего? – поинтересовалась Ева, разглядывая в зеркале на стене своё лицо и подправляя ресницы.

– Я… я… я хочу тебя! – Он навалился всем весом своего немаленького тела и вдавил девушку в открытую дверку кабинки.

Он слюнявил ей щёки, одной рукой расстёгивая брюки, а другой познавая сладостную рельефность её девичьих тайных сокровищ. Теснота кабинки туалета была терпимой, но ему мешал не очень чисто выдраенный унитаз. Причём неприлично пахнущий.

Эдик теоретически грамотно, так, как показывали в голливудских фильмах про любовь, полез всей пятернёй Еве в разрез юбки, но получил два вполне реальных и очень чувствительных удара коленом в промежность и один кулаком в челюсть. Возбуждение как рукой сняло. Будто и не было вовсе. Теория не всегда совпадает с практикой.

Когда Эдик начал адекватно воспринимать окружающий мир, сидя с расстёгнутыми штанами в позе мыслителя на немытом унитазе, его дама сердца уже удалилась.

На короткое время Алексей потерял Еву из вида и забеспокоился. Но она вскоре вернулась на своё место. Они встретились взглядами. Девушка улыбнулась очаровательной улыбкой и чуть кивнула головой, показывая, что с ней всё в порядке. Цепкие глазки Лёли Сержантовой перехватили прямо устремлённый взгляд Алексея на секретаршу. Рыжая коровья физиономия стропилы сделалась лисьей.

– Я уже порядком набралась, – простонала Лёля. – Мне плохо. Алексей, отвезите меня в гостиницу.

– Я сейчас распоряжусь, – засуетился Жирков.

– Нет, – простонала Лёля, – я доверяю только вам.

Взглянув на Еву, Алексей не без сожаления поднялся из-за стола. Лёля Сержантова повисла у него на плече.

На такси они доехали до гостиницы. Алексею пришлось чуть ли не на руках занести в номер бесчувственную столичную начальницу. Но как только он переступил порог её номера, взгляд Лёли прояснился, глаза открылись, она втолкнула Алексея в комнату и закрыла дверь на ключ.

– А это зачем? – спросил Алексей, хотя уже догадался, что будет дальше.

– Раздевайся! – приказала Сержантова.

– Обязательно? – Алексей не пошевелился.

– А ты думал, почему я тебя назначила директором? За какие такие твои заслуги? Понравился ты мне. Понял? А теперь будешь отрабатывать должность и свою высокую зарплату. Возражения не принимаются. – Рыжая Лёля стала стаскивать с себя платье.

– Спокойной ночи! – сказал Алексей и направился к двери мимо раздевающейся Лёли. – Ключ дайте.

– Сюда иди! – Это было сказано властно и с вызовом.

– Лёля Юрьевна, – спокойно произнёс Алексей не оборачиваясь, – я вам очень благодарен за всё, но ключик дайте. Иначе я сломаю дверь.

– Не глупи! – Она в одном нижнем белье подошла сзади, притянула его к себе и прошептала в самое ухо: – Вот ключ. Но, если уйдёшь, очень пожалеешь.

– Уже жалею! – Он взял из её руки ключ и открыл дверь. Затем посмотрел в пылающие злостью глаза начальницы: – Лучше мы завтра обо всём договорим.

– Пиши заявление по собственному желанию! – Это было брошено в его удаляющуюся спину.

Жирков не учёл две вещи: женщина – существо не очень мирное, а в мести и в любви женщина вообще варвар больший, чем мужчина.

На следующий день по причине воскресения и дождя со снегом Эдик Нахлобучкин сидел дома в плохом настроении и строил планы, как отомстить этой стерве Еве. Он зализывал раны. Больше моральные, чем физические. Хотя промежность ощутимо болела.

Звонок по мобильному телефону оторвал его от сладких грёз, в которых его папа забирал Еву в милицию, а в камере её, связанную, жестоко насиловал Эдик Нахлобучкин.

– Эдуард? – произнесла трубка женским голосом.

– Да? – осторожно ответил он.

– Это Лёля Юрьевна Сержантова.

– А-а! Здрасьте, Лёля Юрьевна! – Эдик изобразил в голосе радость, потому что знал, что начальству нужно угождать.

– У тебя «мерседес» на ходу?

– На ходу, Лёля Юрьевна.

– Приезжай на работу. Разговор есть. Жду через час. – Она отключила свой телефон.

«Голос ласковый», – подумал он.

Предчувствия его не обманули. Столичная начальница встретила Эдика приветливо и, сидя за столиком в кафе, предложила разделить с ней компанию.

– Как ты смотришь на то, чтобы возглавить это заведение? – неожиданно спросила она.

– Я?.. – чуть не поперхнулся кофе Эдик.

– Да. Ты.

– Почему я?

– Потому что у тебя представительный вид, ты из хорошей семьи, отец занимает высокую должность. В институте учишься. Машина у тебя престижная.

– А как же директор? – Эдик был польщён, но боялся.

– Кто? Жирков? – Рыжая Лёля скривилась в болезненной усмешке, не сумев побороть эмоции. – Мы его переводим. Так согласен?

– Я согласен! – поспешил заверить Эдик – Мокрый Гусь, опасаясь, что столичная начальница передумает.

– Пиши заявление! – приказала она.

Потом Сержантова заставила Эдуарда везти её в ресторан. Там она пила без меры, смачно шутила, щипала Эдика за все места, обзывая жиртрестом, и часто выходила на улицу курить. Эдуард сидел на стуле как пригвождённый инквизицией еретик, потому что не знал, как себя вести в такой ситуации. Шутки и выходки пьяной женщины пугали, а пить он не мог, так как был за рулём, и не потакать капризам тридцатипятилетней начальницы он тоже не мог – очень хотелось стать директором, потому что давно уяснил, что иметь кабинет и секретаршу – это действительно круто!

После перекура возвратилась пьяная Лёля. И вновь принялась за Эдуарда:

– У моей бабушки был кот по кличке Эдвард. Правда, сдох позже бабушки, тварь вредная. Это я про кота. Похож на тебя – такой же толстый. Я буду называть тебя Эдвардом. А то как-то мелко для директора: Эдик, педик… Ты не против?

– Ладно, – пожал плечами Эдик.

– Тогда наливай!..

– А вы классная, когда выпьете! – Он решил сделать осторожный комплимент.

– И ты классный, когда я выпью…

Эдуард Нахлобучкин, наречённый Эдвардом, лежал и смотрел в белый потолок гостиничного номера. Удивительно, сейчас в нём открылись способности к логическому мышлению. Он размышлял о своей несчастной жизни. «Ну почему, – думал он, – для того, чтобы чего-нибудь достичь, нужно чем-то жертвовать?» Эдуард покосился направо. Рядом на подушке лежало с закрытыми глазами рыжее веснушчатое лицо. От лица несло тяжёлым перегаром. «Стоит ли должность директора развлекательного центра таких мучений и унижений? Стоит ли она того, чтобы, просыпаясь, пугаться по утрам?» Но мысль эта вышла какой-то обречённой и тусклой, как и перспектива всей его дальнейшей жизни.

– Ты куда? – поинтересовался Алексей, выходя из директорского кабинета и закрывая его на ключ.

– Я тоже ухожу, – сказала Ева, собирая в сумку свои вещи из стола в приёмной.

– Но тебя никто не увольняет.

– Ты считаешь, что я смогу работать с этим бараном Нахлобучкиным?

Ева посмотрела на Алексея так, что его следующий вопрос вырвался сам собой:

– Ты со мной?

– Если не прогонишь…

Из торгового центра они вышли на улицу взявшись за руки.

– Знаешь, – сказал он ей, – ты очень похожа на мою мать: такая же красивая и решительная!

О том, что нет никого краше мамы, знают все маленькие мальчики. Большие мальчики об этом тоже догадываются, но предпочитают молчать, лишь стараются поселиться поближе к родительскому дому. А так как, начиная с определённого возраста, быть маменькиным сынком считается неприличным, мужчина ищет спутницу жизни почти такую же классную, как и его мать. Психологи говорят, что у мужчин срабатывает рефлекс и они западают, в первую очередь, на женщин с чертами лица, напоминающими маму. А если избранница к тому же готовит так же неплохо, как мама, счастью мужскому не бывает предела…

2012

Казак и ведьма

Было это перед самой Германской войной. Под вечер возвращался молодой холостой казак по имени Илья домой с ярмарки. В дороге стала одолевать его тяжкая дрёма. Боролся с ней казак, да дрёма сильней оказалась. Конь его вороной по кличке Бандит путь до самой хаты знал, и решил казак, что может чуточку подремать, и отпустил вожжи. Бандит не спеша топал в стону родного хутора по петляющей по степным равнинам дороге, а бравый казак Илья отдыхал после удачно проведённого дня.

А уже и вечер наступил. Опустились сумерки, а потом окутала землю чёрная мгла. Если бы не большая белая луна на восходе, дороги бы совсем не разобрать. Но Бандит шёл спокойно.

Казак лежал в повозке, пребывая в сладком полузабытьи, вроде и слышал всё, и чувствовал, как под колёсами тянется ухабистая грунтовка, как скрипит на каждой кочке телега. И виделись ему белые круглые плечи солдатки Анфисы, руки её ласковые и налитые груди вдовы Натальи, бёдра её крутые и сильные. «Вдов и солдаток на мой век хватит!» – с улыбкой думал Илья.

Вдруг всё разом прекратилось – и скрип, и подрагивание повозки. Другие появились звуки – полные тревоги: где-то близко проухал филин, захохотала ночная птица… и наступила тишина. Казак открыл глаза. Стояла ночь. Бандит – спокойное, дружелюбное животное – трясся и хрипел, норовя попятиться на повозку. «Волки?» – пронеслось в голове казака. Он нащупал рукой ружьё, что рядом в повозке лежит.

Огляделся Илья, хоть и темно, видит, знакомое место: до дома рукой подать, пару вёрст всего осталось. Рядом хуторской погост. А дорога мимо лежит по старому мосту через речку с запрудой. А по берегам стоят высоченные дубы да вербы, за которыми луна прячется. И в слабом свете луны разглядел казак на дороге что-то белое величиной с собаку.

А конь дрожит, рвётся встать на дыбы. Посмотрел Илья на завалившуюся кладбищенскую ограду, на проступающие в темноте покосившиеся могильные кресты, и жутко ему стало. Потом вспомнил, что казак он всё-таки и отец его был казак и дед, взял ружьё и спрыгнул с телеги. Сделал шаг к белому предмету на дороге, выругался вслух, не сумев вспомнить ни одной молитвы, и взвёл курки. А предмет этот возьми да и тихонько так пойди к казаку.

Присмотрелся Илья – и не волк вроде, так, небольшая собачонка. «Фу ты чёрт!..» – в сердцах сплюнул казак, а у самого пот холодный по спине сбегает, палец на курке не слушается совсем и страх какой-то животный к горлу подступил. Смотрит Илья широко раскрыв глаза на белый приближающийся предмет и пошевелиться не может.

И вдруг будто белёсый туман окутал существо на дороге, и стал этот туман расти. Глядит казак, а прямо перед ним стоит черноволосая девица невиданной красоты в белом платье, похожем на саван, а кожа будто светится изнутри лунным светом. «Не бойся, – говорит ему девица красивым голосом, – Илья. Возьми меня замуж. Верной женой тебе буду».

Вспомнил тут казак, как давеча на ярмарке за чаркой водки со смехом гутарил, что нет на белом свете той красавицы, что заставит его под венец идти, что ни у Бога, ни у Сатаны нет невесты для него. Призадумался. Глядит, а девица руку ему протягивает. Взял её руку казак, а рука лёгкая, невесомая, будто из лунного света отлитая, и холодная. А конь ещё пуще прежнего бесится, в сторону шарахнуться норовит. «Стоять, Бандит!..» – незлобно матюкнулся Илья на глупое животное. Уж больно девица ему приглянулась.

«А вот и кольцо на память возьми», – говорит ему девица, и словно из ниоткуда на ладони её кольцо золотое является.

Илья как во сне то кольцо взял. А она говорит: «Ты его на палец-то надень». Он и надел не подумавши, будто нашептал кто. «Теперь мы с тобой обручены», – говорит девица.

– Как звать-то тебя, красавица? – зачарованно спросил казак.

– Марья, – отвечает та.

– Ты, чай, замёрзла? – замотал головой казак, пытаясь разогнать наваждение. – Сейчас одеялкой тебя укутаю, у меня там, в телеге… А то ты в одном платье, а ночь холодная…

А девица смеётся. И вдруг понимает казак, что что-то не так в ней. Каким-то красноватым отливом светятся её большие глаза. Взгляд немигающий. И смех её странный, будто неживой.

– Господи, спаси и сохрани… – залепетал казак со страхом. И кольцо пытается с пальца снять. А оно не снимается.

– Изыйди, нечисть!.. Христом-богом прошу! – кричит казак и видит, как гримаса боли изуродовала девичье лицо.

– Зря ты так, – стонет девица и руки к казаку тянет. – Я ведь с тобой по-хорошему хотела…

А Илья знай одно лепечет с жуткого страху:

– Спаси, Господи! Изыйди, нечисть!..

Вспомнил про нательный крестик на шее. Схватился за него так, что крестик в руке и остался вместе со шнурком.

– Изыйди!.. – кричит на существо в саване со страшной гримасой вместо лица и крестик перед собой держит.

Опустила девица руки и вещает нечеловеческим голосом:

– Теперь ты пожалеешь, Илья..! – И завыла, словно зверь какой.

Видит казак: белый туман перед ним вместо девицы. Вихрем сорвался с места и, кажется, в один миг пробежал две версты до дома. Заперся в хате, только тогда и смог разжать ладонь, в которой держал православный крестик. Глядит, а на безымянном пальце кольцо…

До утра не сомкнул казак глаз, сидел в углу под иконкой с шашкой в одной руке, с православным крестиком в другой. Сидел и смотрел на злополучное кольцо, которое будто вросло в палец до боли. Всё твердил, пока петухи не запели: «Оставь меня, ведьма! Оставь меня…»

Бандит пришёл утром в мыле, с побитыми ногами и остатками порванной упряжи. Завёл его Илья в сарай, промыл раны керосином, дал воды и овса. А конь есть отказывается, шарахается от хозяина, со страхом косит глазом на руку с кольцом.

Весь день Илья не выходил из хаты, не отпирал окон и дверей. Весь день пытался снять с пальца окаянный подарок ведьмы. И тёр мылом руку, и опускал в масло палец, и пытался просунуть под кольцо нитку шёлковую – всё напрасно. Под конец дня решился точить кольцо рашпилем. Но, хоть по виду казалось оно золотым, даже царапин на нём не оставалось от грубого острого металла. Всё нипочём. Понял казак, что заколдовано кольцо. Посмотрел в окно, а на улице уже смеркается.

Страшась наступления ночи, решил напиться Илья. Поставил на стол бутыль самогона, шмальнул саблей добрый ломоть сала от засоленного куска, отломил хлеба чёрного. И стал пить. Одну чарку за другой. Хотел набраться до беспамятства. И вроде бы и пьянеть начал, но потом, чем больше пил, тем трезвее становился. А за окном сгущалась мгла.

Зажёг казак свечи, что нашёл в хате, расставил их по всем углам и у окон и стал молиться перед иконой, прося защиты и чтобы кольцо это окаянное с пальца снять! К каждому шороху, к еле слышному потрескиванию свечи с опасением прислушивался.

И вот, когда ходики на стене пробили двенадцать, услышал казак, будто зовёт его кто за окном так ласково:

– Выйди ко мне, суженый мой Илюша. Томлюсь я без тебя.

С опаской подошёл казак к окну, отодвинул шторку. Видит, стоит у хаты вчерашняя девица в белом. И лицо её белое, будто неживое. А глаза закрыты. И жалобно так просит:

– Выйди ко мне, Илюша. Плохо мне без тебя.

Ужас сковал всё тело и сдавил горло казака. Но он поцеловал крестик, собрал всю свою волю и смог вымолвить:

– Оставь меня, ведьма!.. Не твой я суженый!

– Как не суженый? – Девица глаз не открывает. – Ты колечко моё надел. Значит, теперь мой ты навеки!

– А я завтра в церковь пойду, – нашёлся казак, – покаюсь батюшке. Отмолю грех и скину это бесовское кольцо.

Не успел глазом моргнуть казак, а лицо белое уже вот оно – рядом, только тоненькое стекло отделяет его от ведьмы. И глаза её страшно открыты, а в них вместо зрачков – кровь алая.

– Не пойдёшь в церковь! – шипит лицо, а бледные губы даже не шевелятся. – Не покажешь кольца! Не то плохо тебе будет. Очень плохо!

Чуть не задохнулся со страху казак, а потом видит, а это и не лицо вовсе, а белёсый туман у окна стелется.

– Фу ты чёрт! – выдохнул Илья с облегчением. – Привидится же всякое спьяну.

Посмотрел казак в другое окно, что выходит на хуторскую улицу, а там тумана никакого нет. Снова посмотрел в окно, что глядит во двор, видит: облако белого тумана через огороды тянется в сторону погоста.

«Речка там. Сырость. Вот и висит туман», – успокоил себя казак, хлебнул самогонки и завалился спать.

С раннего утра надел казак всё чистое, оседлал верного Бандита и направился в станицу, чтобы помолиться в храме.

Подал нищим, пожертвовал церкви, отстоял службу. После подождал батюшку у выхода из храма и рассказал ему без утайки про кольцо всё как было.

Отец Михаил слушал, не перебивал. Потом посмотрел сурово и позвал казака обратно в храм. Там он сотворил молитву во спасение души раба божьего Ильи. После велел казаку опустить палец с кольцом в чашу со святой водой.

Сунул Илья палец, и… зашипело кольцо. Как раскалённое, обожгло руку. Выдернул Илья палец из чаши, а кольцо осталось на дне лежать.

– Возьми его, – сказал отец Михаил, – отнеси на то место, где повстречал нечистую силу, закопай и прочти молитву три раза. Придёшь домой, окропи хату святой водой. И тоже прочти три раза молитву. Если ведьма придёт, брызни на неё этой водой и молитву читай. Попостись сегодня. Завтра снова в церковь приходи.

С опаской достал из чаши кольцо казак. Но руку больше не жгло. Глядит, а кольцо-то совсем не золотое, выковано из какого-то чёрного металла и очень старое, будто в земле долго пролежало. Удивился Илья, завязал его в тряпочку, поблагодарил отца Михаила, взял святой воды в стеклянной бутылке и отправился к старому мосту.

Хоть и день стоял солнечный, тёплый, вид погоста с могилами заставил казака поёжиться, словно от холода. Спе́шился Илья, привязал коня к перилам моста, нащупал в кармане тряпицу с кольцом, бутылку со святой водой взял и пошёл место искать. Приметил, где встретился ночью с ведьмой, посмотрел по сторонам – не видит никто – опустился на колени у края дороги, выкопал ямку, развернул тряпицу и кинул в ямку кольцо. А тряпицу отшвырнул в лебеду, что густо росла за обочиной. Засыпал кольцо землёй, притопнул сапогом, откупорил бутылку со святой водой и стал молитву читать.

На первых словах молитвы ветер откуда ни возьмись поднялся сильный. Сорвал фуражку с головы казака. Кинулся Илья фуражку догонять и аж у ограды погоста настиг. Зацепилась она за куст сухой, колючий на еле заметном могильном холмике. Зацепилась и висит. А на холмике том ни креста, ни обозначения с именем покойного. И ветер стих.

«Кто ж тут лежит?» – подумал казак и вспомнил, что за кладбищенской оградой хоронят самоубийц да ведьм. Может быть, именно про эту могилу рассказывала ему в детстве бабка Агафья? А говорила она про то, как у ограды хуторского кладбища похоронил её старший брат Илья красавицу Марью, что слыла ведьмой. Славилась красотой Марья с юности, так славилась, что аж со станицы приезжали сватать её зажиточные казаки. Но полюбила Марья простого казака Илью – брата бабки Агафьи. Так полюбила, что умереть за него была готова. А Илья любил другую – подругу Марьи – Ольгу. И вот когда узнала Марья о готовящейся помолвке Ольги с Ильёй, продала душу свою Сатане, наслала на подругу сонную болезнь, заперла её в чулане, а сама обернулась Ольгой и на венчание с Ильёй в церковь пошла.

А в брачную ночь коснулся её лица православный нательный крестик Ильи, и чары ушли. Могла Марья тогда убить Илью, да, видно, любила его сильно и повинилась. А он не простил. Связал ведьму и на круг казачий с ней вышел. Порешили казаки, что до́лжно Марью умертвить. И сделать это обязан Илья.

Перед смертью говорила Марья Илье такие слова: «Ты теперь мой суженый. Ты колечко моё надел. Значит, теперь мой ты навеки!»

Убил Марью Илья – зарубил шашкой и закопал за кладбищем. В тот же день умерла, не приходя в сознание, Ольга. А Илья скончался через год ровно в день и час смерти Марьи. Говорят, это она забрала его к себе.

С тех пор ходит в народе байка, будто каждый год в окрестных хуторах в день смерти Марьи уходит из жизни какой-нибудь молодой казак. А в ночь перед кончиной сама Марья наведывается к нему.

Вспомнил Илья сказку бабки Агафьи, кинул взгляд на заросший могильный холмик, и так его затрясло со страху, что вмиг верхом на Бандите оказался. А уже в хате понял, что не исполнил он наказ отца Михаила – не прочёл три раза молитву над кольцом. И фуражку свою оставил. Но идти обратно к кладбищу у казака ни желания, ни сил не было.

«Я вернул кольцо! Чего ей от меня ещё надо!» – пытался успокоить себя Илья. Но сам понимал, что это только отговорка, что придёт к нему ночью Марья. И ещё казак вспомнил, что на дороге у кладбища оставил он и бутылку со святой водой, что дал ему для дела отец Михаил. Посмотрел казак в окно, а на улице уж вечереет. В церковь до станицы ехать поздно. Да и стыдно будет повиниться перед отцом Михаилом в трусости.

И решил тогда Илья схитрить. Вышел он на улицу широкую и зазвал к себе в хату таких же, как и сам, казачков – молодых да лихих до самогонки.

Начался кутёж. Илья на стол поставил все свои запасы – ничего не пожалел. Пьёт и товарищей угощает, песни горланит вместе со всеми, а сам одним глазом на часы на стене поглядывает. Вот стрелки подошли к двенадцати. Подбежал Илья к окну, потом к другому – тумана на улице не видно. Только он перевёл дух, видит, открывается дверь, а на пороге стоит Марья в цветастом платье, а в руках у неё фуражка, им забытая. И лицо у неё вроде как живое, и глаза не отсвечивают красным огнём. Смотрит Илья и слова не может вымолвить. И товарищи его вмиг смолкли, глядят на красоту неземную.

– Ты фуражку забыл, – произносит Марья красивым голосом, проходит в хату и садится на лавку возле Ильи. Пристально так глядит в глаза казака. Потом обращается к его товарищам:

– Что ж вы тут одни гуляете, – с лукавой улыбкой говорит Марья. – А девчата за хутором на берегу песни поют, вас поджидают.

– Пойдём мы, – неуверенно бормочут товарищи. – Засиделись. – И начинают выходить из хаты, но от дверей как один выворачивают головы в сторону гостьи.

Илья хочет остановить их, но даже пальцем пошевелить не может под пристальным взглядом Марьи.

Как только остались они с ведьмой в хате одни, речь возвращается к казаку.

– Я же отдал тебе кольцо! – с опаской говорит Илья.

– Ошибаешься, – грустно улыбается Марья. – Посмотри там – у иконы возле лампадки.

Илья поднимается, идёт и с ужасом обнаруживает возле самой иконы кольцо. И тряпица рядом лежит.

– Как это возможно? – бормочет казак.

– Надо было делать так, как велел поп Михаил! – усмехается ведьма. – Теперь ты мой.

– Как же такое возможно? – снова спрашивает Илья.

– Обряда ты не исполнил, – говорит ведьма. – Теперь я в мире людей могу жить. Но и моя жизнь зависит от тебя. Связаны мы с тобой навсегда, Илюша, понимаешь?

– Не понимаю!

– Ты так похож на своего деда Илью! – Марья подошла, протянула руку и погладила казака ладонью по щеке. Он вначале отпрянул, ожидая ощутить могильный холод, но почувствовал прикосновение тёплых живых пальцев.

– Ты не мёртвая?

– Нет. А если ты возьмёшь меня в жёны, я проживу на этом свете всю мою загубленную дедом твоим жизнь. Скажи, я нравлюсь тебе?

Жутко было Илье, но он гнал от себя страх, помятуя, что он казак по крови и что отец его был казаком, и дед, и прадед. А казаку не пристало бояться нечистой силы.

– Нравишься! – смело выпалил казак. – Но зачем тебе возвращаться в этот мир, Марья?

– Хочу замолить свой грех, Илюша, и не скитаться вечно между этим миром и тем. Ты даже не представляешь, какое это страшное наказание – не иметь покоя. А ещё любви твоей хочу. Настоящей.

– И ты станешь мне женой?

– Лучшей жены у тебя не будет, Илюша. Я всё умею. Кохать тебя буду. А ты спасёшь заблудшую душу. Доброе дело тебе зачтётся.

– А как же твой бывший хозяин?.. – Илья побоялся произнести вслух имя Сатаны, лишь перекрестился.

– Я дала обет пятьдесят лет отслужить ему. Сегодня срок истёк. Теперь я хочу вымолить душу. Помоги мне, Илья!

Призадумался казак. Страх ушёл. Что и говорить, Марья – краса всем на зависть. Да и жениться срок уж подошёл. С другой стороны, доброе дело он совершит этим поступком – поможет покаянию грешницы. Да и в своих глазах выше станет – ведь жениться на ведьме может только самый лихой казак!

– Согласен, Марья! Вот моя рука!

– Только венчаться нам нужно этой ночью.

– Отдам отцу Михаилу всё, все свои деньги – он обвенчает.

– И изменять друг другу нельзя будет – грех это.

– Слушай, я будто не с ведьмой сейчас разговариваю!

– С бывшей ведьмой, Илюша.

– А бывают бывшие ведьмы?

– А это, Илюша, от мужчин зависит. Они могут делать женщин ведьмами, а могут и прекрасными жёнами.

– Но, чур, давай условимся, ты не будешь меня по ночам пугать.

– Если ты меня ласково по имени назовёшь, то я и не буду, Илюша. Нам ведь с тобой придётся друг друга беречь. Потому что когда уйдёт из жизни один, уйдёт и другой. Мы с тобой кольцом связаны. И пообещай, что никогда не попрекнёшь меня тем, что я старше тебя на пятьдесят лет.

– Как же я тебя попрекну: ты молода, красива. А сколько тебе было лет, когда дед Илья шашкой…

– Девятнадцать. Как и сейчас…

Наутро товарищи пришли к Илье, чтобы похмелиться. Хата была открыта. Хозяина и его гостьи нигде не было. И конюшня Бандита пустовала.

А по хуторам прошёл слух, будто в ночь исчезновения казака Ильи в станичном храме до самого утра горели свечи. Но отец Михаил на все расспросы только отмалчивался.

С тех пор прошло много лет. Илья так и не объявился в родном хуторе. Говорили разное: что убила его ведьма Марья, что уехал Илья в дальние края и увёз Марью с собой, что погиб Илья на Германской, потом – на Гражданской; после говорили, что видели Илью с красавицей женой аж в самой столице.

Но совершенно точно известно одно: молодые казаки в окрестных хуторах умирать перестали.

2010

Искушение любовью

Великий Дух несовершенен. У него есть светлая сторона и тёмная. Иногда тёмная сторона даёт нам больше знаний, чем светлая.

Древнеиндейская мудрость

За окном сгущались сумерки. Самое время выходить на работу, будь она неладна! Послать бы всё к чертям! А как пошлёшь? Хозяин быстро хвост накрутит. Надев рубашку, джинсы и лёгкую куртку, Вячеслав вышел на улицу. Расцвеченный огнями вечерний город до краёв был наполнен ледяным вакуумом человеческого бесчувствия. Его жители напоминали рыбок в аквариуме, у которых объёма памяти хватает только на три минуты жизни, а самыми главными являются желания есть, спать, размножаться и гадить. Их неспешные или суетливые бессмысленные поступки навевали на Вячеслава тоску. Прислонившись к стене здания, он долго глядел на толпу. По тротуару ветер гнал опавшие листья убогих человеческих желаний. Листопад душ… И все они были одинаково блёклыми и немощными.

Бесконечный людской поток проносил мимо стук каблучков, обрывки пустых фраз, такие же пустые глаза, лица, которые растворялись без следа в глубине улицы. От людей несло трупным запахом равнодушия. Город смердел безучастием к человеческим судьбам до самых крыш.

«Здесь больше нет жизни, – подумал Вячеслав. – Остались только дома, метро, троллейбусы, и ни одной живой души. Все они – мёртвые…»

Вячеслав Чернов уже несколько месяцев жил на грани депрессии. Новые победы не приносили удовлетворения. Подумаешь, очередная жена олигарха! Всё наскучило до чёртиков. Достали эти женщины!.. Последние годы сидящий внутри него бес бездельничал. А что делать? Путешествуя по миру, Чернов угрюмо наблюдал, как люди всё больше культивируют в себе зло, и понимал, что эта болезнь приняла хроническую форму. Теперь он застрял в России. Тут дела с чистотой человеческих душ обстояли хуже некуда. Неужели он заслужил всё это?

Чернов был честолюбив, умён и ловок, циничен и талантлив, красив и сексуален. Его жёсткий острый взгляд с первой секунды оценивал человека, например женщину, и в следующую секунду он уже понимал, хочет ли он видеть в нём или в ней будущего собеседника или свою будущую партнёршу? Он обладал низким сексуальным голосом, ста́тью спортсмена, живучестью дикой кошки и мёртвой хваткой бульдога. Соблазняя женщин, встречающихся на пути, он не стремился к богатству и власти – он всегда имел это в достатке. Деньги использовал по назначению, а силу и власть употреблял лишь в исключительных случаях.

Чернов любил искусство. Читая книгу в номере гостиницы или наблюдая действие на театральной сцене или в каком-нибудь кинозале, он уходил в придуманный кем-то мир с головой, непосредственно участвуя в жизни героев. И это была его вторая, почти настоящая жизнь, которая развлекала и, как соломинка, ещё держала его на этом свете. Но нынешние писатели и сценаристы не читали книг старых авторов, не знали настоящей истории, поэтому у них выходили слабые романы и фильмы. И концовки их сюжетов сводили Чернова с ума своей банальностью. Единственной интересной оставалась тема Люцифера. «Несущий свет» – именно так переводится имя Повелителя Тьмы – являлся одним из самых любимых персонажей Вячеслава. Его пытались изобразить лучшие писатели и художники всех времён и народов. Ему приписывали и самые страшные злодейства, и право на высшую кару, и правду последней инстанции. Его играли лучшие актёры мира. Образ Князя Тьмы – демоничный, сексуальный, выходил у них загадочным и безумно притягательным. Такой образ нравился Чернову. И он с интересом наблюдал, как многие женщины в жизни частенько самозабвенно строили Люциферу глазки. Чернов был уверен, что Повелитель Тьмы не презирает этих простых людей. Не презирает хотя бы потому, что в большинстве своём они разделяют его точку зрения на человечество. Многие бизнесмены и политики ценят и взращивают в себе только качества Сатаны, ни в грош не ставя тех, кто таковыми не обладает. Дьявол стал их идеалом. Но они крупно ошиблись, Люцифер никогда не разделял их взглядов, повелев своим подопечным отправлять политиков и олигархов на самые страшные из мук после смерти.

Принципиальность Повелителя Тьмы в этом вопросе импонировала Чернову. И поэтому, совращая их жён, он не пытался сотворить что-нибудь ещё политикам или олигархам, которым мог бы крупно насолить при жизни, ведь невозможно причинить большее зло тому, кто уже причинил его себе сам.

Вячеслав не любил так называемую элиту общества, хотя и был вхож в самые высокие её круги, как требовала от него его работа.

И с некоторых пор Чернов почувствовал, что устал. Может быть, при такой интенсивной физической занятости пора бы Хозяину подумать о его заслуженном отдыхе? Всё больше в нём крепло желание покинуть эту страну, эту цивилизацию с её фальшивыми ценностями, найти тихий островок уединения где-нибудь на опушке леса или удалиться на какой-нибудь коралловый риф в океане с голубой лагуной подальше от меркантильного мира, от людей, «повёрнутых» на одних только материальных благах. Он задыхался в мутной атмосфере соперничества и борьбы за барыши, где отсутствие всякой порядочности стало первым правилом существования.

Чернову захотелось оказаться сейчас подальше от этого места, от этого города, забыться, уснуть. Если бы уснуть! Последнее время он завидовал людям, половину жизни проводящим в состоянии беспамятства. Ему очень хотелось покоя. Навсегда. Вот только спать он не мог.

Стоявший у противоположной стены человек с тяжёлым взглядом, будто читающим его мысли, призывно покачал в воздухе рукой. По взгляду Чернов узнал Хозяина. Каждый раз на новую встречу Хозяин примеряет новый образ. Сейчас он был похож на утомлённого рабочей неделей государственного служащего.

Шагая через улицу, Чернов невольно усмехнулся: «Вот артист! Если бы не глаза, вовек бы не узнал. В прошлый раз заявлялся полицейский чин».

Поравнявшись со стоявшим у дома человеком, Вячеслав огляделся вокруг. На них никто не обращал внимания.

– Сегодня без свиты, Ваша Светлость?

– Смотри внимательнее. Они всегда со мной. – На бледном лице чиновника появилась многозначительная улыбка, а по улице прошёлся порыв холодного ветра.

Вячеслав поднял голову: на крышах домов, насколько мог видеть глаз, теснились большие чёрные птицы. Потревоживший улицу ветер наполнил весь ближайший квартал громким вороньим гвалтом.

«Да, – подумал Вячеслав, – у Хозяина своеобразное чувство юмора…» Он неприязненно поежился в теле, ещё хранившем в себе остатки гостиничного тепла.

Хозяин аккуратно натянул на руки чёрные кожаные перчатки, старательно отряхнул прилипшую грязь с полы чёрного осеннего пальто и не спеша двинулся в людском потоке.

Вячеслав шёл рядом, стараясь не пропустить ни одного слова или взгляда Всемогущего Шефа.

– Много лет ты выполнял мои поручения безукоризненно. – Хозяин выговаривал слова в такт своему размеренному шагу. – Знаю о твоём желании уйти на покой. Заслужил. – Он посмотрел на Чернова. Его глаза не выражали ничего. – У меня будет последнее поручение к тебе. Не удивляйся, если оно покажется странным.

– А бывали другие, Ваша Светлость?

– Возможно, ты прав. Так вот, в одном большом городе открывается новый медицинский центр. Там будут принимать на этот свет детишек. Место главного врача уже занято, но для нас это не важно. Нас, вернее тебя, ждёт должность заведующего родильным отделением. В твой гостиничный номер сегодня доставят пакет документов. Согласно им Чернов Вячеслав Иванович сорока четырёх лет является врачом акушером высшей категории, кандидатом медицинских наук, пишущим докторскую диссертацию. Направление из столицы и телефонный звонок о назначении тебя на должность заведующего родильным отделением сегодня уже получены в областном министерстве. Завтра у тебя билет на самолёт. Не нужно никаких фокусов с перемещением в пространстве. В город прилетишь как человек. Сразу по прилёту тебя примет областной министр здравоохранения. Я решил, что его поддержка тебе не помешает. Хотел познакомить тебя с губернатором. Но на совести этого, если можно так сказать человека, несколько десятков смертей и ещё много всего. Министр молод, но тоже не праведник. Можешь не раскланиваться с ними, но и силу свою не показывай. Они своё получат, и это не твоя забота. Твоя задача – организовать нормальную работу центра и принимать роды. Хочу, чтобы новорождённые младенцы проходили через твои руки. Вот туда ты и направишь свои усилия.

– Но я мало чего смыслю в медицинской науке, Ваша Светлость! – Чернов попробовал слабо возразить Всемогущему. – И практики в принятии родов за две тысячи лет не имею.

Хозяин лишь усмехнулся.

– Министерские приёмы в столице и дружба с жёнами олигархов куда интереснее! Не так ли?

– Вы же сами мне… – опустился до оправданий Чернов.

– Ладно… – Хозяин стал серьёзен. – Мне нужно, чтобы женщины рожали. Рожали здоровых детей. Чтобы род человеческий продолжался и не деградировал. Особенно здесь – в России. И в этом мне поможешь ты!

– Я??? Только я?

– Начнём с тебя. Потом и в других городах появятся помощники.

– Вы же всегда склоняли человека к греху, Ваша Светлость!

– Склонял. Но, заметь, склонялся только слабый. Сильный оставался сильным и становился сильнее. Это называется естественным отбором. Так было раньше. Но род людской хилеет и развращается, получив доступ к компьютеру, будь он неладен, и к информационным полям. Я всегда утверждал, что излишнее знание вредит людям. Но Отец наш решил иначе. И мне пришлось отойти в сторону. Ну а зачем напрягаться, если люди делают мою работу сами? И твою, кстати, тоже. Но сейчас пришло время, когда я уже не могу ни во что не вмешиваться. Народы гибнут. Человечество ступило на путь самоуничтожения! Ибо люди не знают, что творят… Нет… Они знают, что им проще не знать об этом!

– Я не узнаю вас, Ваша Светлость! – Чернов удивлённо смотрел на Хозяина. – Мы всегда помогали им в этом падении. И вдруг…

– Вижу, хочешь спросить, откуда во мне человеческая сентиментальность? Ты прав, стоит мне захотеть, и люди начнут поклоняться Дьяволу как единственному богу. Но знаешь, почему я этого не делаю? Если на Земле умрут Добро и Любовь – умрёт Жизнь. А когда умрёт Жизнь, умрём и мы с тобой. Чтобы мы жили вечно, нужна Любовь, нужны люди, несущие её в своих сердцах. Любовь – это Бог. Это Всевышний. Я – наказание, но ещё не самое страшное зло на Земле. Знаешь, что такое страшное зло?.. Убийство чахлого, несчастного, ни в чём не повинного зародыша с человеческой душой – маленького человека, вся вина которого лишь в том, что он в первый и последний раз попытался открыть глаза на этом свете. И ещё я не могу понять, как человек может убивать себе подобного за деньги? Самое страшное зло свершает сам человек! И ни Всевышний, ни я – мы оба тут уже ничего не можем изменить. Всё человечество сошло с ума! Поэтому, Чернов, хватит тебе бездельничать! Пусть женщины рожают. Рожают нормальных детей. Проходя через твои руки, детишки будут очищаться от шлейфа наследных грехов своих родителей, от запрограммированных болезней, будут вырастать здоровыми и сильными, с нормальной генной памятью, и у них будет здоровое потомство. Придётся нам с тобой начать делать добро. Вот такое тебе задание на ближайшие лет сорок.

– Но как же с медицинской наукой, Ваша Светлость? За одну ночь мне не осилить всё, что написано людьми даже за последние сто лет. Кроме этого, мне нужно разобраться в геноме человека и строении его цепи ДНК. Я могу попытаться по своим каналам…

– Не нужно. Я помогу тебе в этом. Давай-ка найдём уединённое место, где нам никто не помешает. – Хозяин свернул на боковую улицу и ускорил шаг. Чернов не отставал.

Через несколько минут, пройдя через двор, они попали в тупик за гаражами. Это неуютное место не прельщало даже бомжей. Тут валялись груды прошлогоднего и свежепринесённого мусора, ржавые куски металлической обшивки кузовов, пустые пластиковые канистры, старые сломанные запчасти и покрышки от машин. На весь этот бедлам с высоты уныло глядели окна нескольких тусклых многоэтажек, образовывающих замкнутое пространство двора. Чернов брезгливо поморщился, почувствовав специфический запах.

– Не обращай внимания. Сейчас мы уйдём отсюда, – успокоил Хозяин своего попутчика, с отвращением рассматривающего помойку почти в центре города. – Смотри мне в глаза! – приказал он.

Чернов подчинился. И хотя их разделяло не меньше трёх метров, он почувствовал, как на плечи легли тяжёлые руки Хозяина. Так же неожиданно ощущение тяжести исчезло.

– Сюда идут, – прошептал Хозяин с закрытыми глазами. – Двое…

Теперь Чернов ясно различил сквозь многоголосое воронье карканье чьи-то шаги. Он сосредоточился и, прежде чем нарушители их уединения показались из-за кирпичной стены, разглядел двух людей в форме и при оружии.

– Вот они, голубчики! – счастливым тенором воскликнул полицейский, идущий первым, как только оба стража порядка появились из-за гаража.

– А я-то думаю, куда это они направились? – с нехорошей усмешкой добавил второй, рассматривая прилично одетых мужчин. – Тут же тупик!

– Наркотики, оружие? Что мы здесь делаем? – с серьёзным видом начальника поинтересовался первый. – Сами всё расскажете или придётся силу применять? – В подтверждение своих слов он вытащил резиновую дубинку и стал постукивать ей по раскрытой левой ладони в чёрной перчатке.

– А может, вы голубые? – продолжал усмехаться второй, доставая и демонстрируя наручники. Довольная улыбка не сходила с его лица. – Тогда отделаетесь небольшим штрафом. Тысяч по пять с каждого. А то пройдём с нами…

– Здравствуйте, господа! – вежливо произнёс Хозяин. – С кем имеем честь?

– Это мы тебя сейчас тут поимеем, папаша! – дерзко и нагло посмотрел на незнакомца полицейский. Дубинка в его руках недвусмысленно рассекла со свистом воздух. – Документики предъявляем! Быстро!

Вороний хор в небе над замкнутым пространством гаражей превращался в невыносимый гвалт. Чернов поднял глаза. Низкое серое небо было закрыто чёрной пеленой из нескольких тысяч кружащихся птиц.

– Нравится людей унижать? – спросил Чернов, хотя уже знал ответ.

– Я сказал – документики! А то уложу сейчас рылами в грязь!

«Определённо, мир сошёл с ума… – уныло подумал Чернов. – Ну как ещё учить таких дураков, как эти?» Он уже хотел заткнуть им рты мусором, лежащим под ногами, а потом закопать их холодеющие трупы в тех же отбросах. И вдруг ощутил внутри давно забытую боль. Боль! Боль пробежала по его жилам подобно расплавленному свинцу, взорвала нутро. Каждый его зуб, каждый нерв наполнился невыносимой болью. «Больно! Как мне больно-о-о!!!» – закричало его тело. Но рот не открывался. «Куда ты поперёд батьки-то лезешь!» – услышал он у себя в голове голос Хозяина. И боль отступила.

– Эти люди страдают адской гордыней, Ваша Светлость, – произнёс Чернов, как только снова смог говорить.

– Я вижу, – ответил Хозяин. Его хмурый взгляд не предвещал ничего хорошего.

– Простите меня. Разрешите, я накажу их? – поклонился Чернов согласно своему положению в иерархии.

– Чего вы там бормочете? – озадачено выкрикнул полицейский с дубинкой. – Я сказал, документы на проверку!..

– Чё ты с ними церемонишься, Серёга! – подал голос другой полицейский. – А ну, быстро на брюхо и лежать – руки за голову!

Незнакомцы даже не пошевелились.

– Я чего вам сказал?! Ложитесь, суки!.. – Полицейский с наручниками угрожающе выпятил глаза, вытянул из-за пояса чёрную дубинку и сделал несколько шагов к неподчиняющимся гражданам. Не дойдя до них пары метров, вдруг упал и всё никак не мог подняться, зацепившись штанами за кусок металлической проволоки, торчащей из мусора. Проволока странным образом захлестнула петлёй ногу и всё крепче стягивала её мёртвым капканом.

– Что за чертовщина! – выругался полицейский, делая бесплодные попытки высвободиться. – Серёга, клади этих гадов на землю! Тут что-то нечисто!

– А ну, лежать! – очень громко выкрикнул полицейский, ещё стоявший на ногах. Его правая рука, освободившись от дубинки, потянулась за пистолетом, висевшим в кобуре на поясе. Кобура почему-то не расстёгивалась. Стало страшно. И тут бегающий взгляд полицейского напоролся на глаза незнакомца в чёрном пальто. Взгляд Дьявола сверкнул беспощадной сталью.

– Вы забыли Бога… – произнёс незнакомец, отчеканивая каждое слово. – Значит, должны увидеть Ад!

Полицейский испуганно шарахнулся в сторону. Но было уже поздно. Неведомая сила пригвоздила его к стене. Стало трудно дышать.

– Да кто ты такой!?.. – визгливо выкрикнул полицейский. И вдруг осёкся – взгляд человека в чёрном пальто вспарывал мозг и грудь, как скальпель. Полицейский постарался избежать этих острых глаз. Но они были везде.

Мужчина в чёрном пальто вплотную подошёл к ощерившемуся в страшной судорожной улыбке стражу порядка и, не прикоснувшись, ещё сильнее вдавил его в стену. Раздался предсмертный хрип задыхающегося человека.

– Помогите… – умоляюще посмотрел на Чернова полицейский, сидящий на земле. Руками он держался за ногу, уже не предпринимая попыток высвободиться, гримаса боли исказила его лицо.

– Грешников постигла божья кара, – сдержанно вздохнул Чернов.

– Что? – испуганно переспросил полицейский.

– «Возлюби ближнего своего»! – напомнил Чернов. – Моли Господа о спасении.

Белый как известь полицейский продолжал хрипеть у стены, истерично прижимая руки к груди. Хозяин безжалостно смотрел ему в глаза, и в его расширенных зрачках отражался красный мрак Ада.

Сидевший на земле его товарищ, превратившись в сгусток потного трясущегося страха, испытывал адские физические муки. Из-за ужасной непомерной боли он уже ничего не понимал, повторяя только одно: «Господи, прости и помилуй!.. Господи, прости и помилуй!.. Пожалуйста…»

Вдруг наступила оглушающая тишина. Вороны исчезли, будто и не было вовсе. Стало так тихо, что Чернов услышал дыхание Хозяина.

Оба полицейских больше не ощущали боли. Она ушла, но остался страх. Огромный. Объёмный. Застилающий всё. Страх перед Некто в чёрном пальто – перед Хозяином.

– Не меня бойтесь, а грехов своих. – Голос Хозяина звучал гулко, как удары колокола. – Помните, Бог простит вас, потому что он любит вас. А я вам повелеваю в этой жизни быть мусорщиками, искупать грехи свои, наводя чистоту и порядок в доме своём! Да будет так!

Полицейские зажмурились от слепящего света. Потом, когда открыли глаза, не увидели в тупике за гаражами кроме себя никого. Они сидели на кучах мусора без оружия, раздетые догола…

Чернов путешествовал с Хозяином по восьмому измерению. Это была территория, куда без сопровождения Хозяина или без его вызова путь Чернову был закрыт. Хозяин властвовал во всех двенадцати измерениях. Сейчас они находились в одной из резиденций Князя Тьмы.

Получив доступ к необходимой информации для осуществления своей медицинской деятельности, Чернов не ощущал себя существом, ставшим намного счастливее, хотя и принадлежал к разряду высших и теперь был даже поднят в статусе. Раньше он имел допуск только до шестого измерения и выше не поднимался. Своё рабочее место в Аду он знал хорошо и с обязанностями справлялся. Восьмое измерение было уже нижним уровнем неведомого Рая. Таких, как Чернов, сюда пускали редко и только по вызову. Судя по всему, Хозяин благоволил Чернову. Значит, придётся ещё поработать. И отказаться нельзя. За последние сто лет мысль об уходе на покой всё чаще посещала его. Планета Земля нравилась Чернову, но теперь на ней всё меньше оставалось мест, куда бы ни добрался человек со своим техническим прогрессом. То ли было раньше! Никто не бурил недра, нанося незаживающие раны матери Земле, и не выкачивал её кровь, не уничтожал леса – её лёгкие, не травил реки, моря и океаны – её глаза и память. Скоро люди доберутся до её сердца и остановят его. Зачем понадобилось Хозяину заботиться об этих жалких людишках, возомнивших себя всемогущими? Их уже на планете больше семи миллиардов! Размножаются как крысы. Как больные крысы. Их главная болезнь – жадность. Пусть бы уничтожили сами себя. Неприятное это племя – нынешние люди. Почему Всевышний создал их подобно зверям? Вот когда на Земле жили Солнцееды, природе никто не угрожал. И Великаны заботились о своём доме – Земле. Поэтому все они сейчас обитают здесь от восьмого до двенадцатого уровня. А им на смену Всевышний прислал какого-то недоросля – гомо сапиенса. Возможно, был нужен эксперимент. Но надо честно сказать, он не удался. Интересно, кого на смену этому обезьяноподобному существу пришлёт Всевышний? А если это снова будут Солнцееды? Тогда Ад закроют. Он не понадобится. Ад – изобретение человека и для человека. Значит, не станут нужны и Хозяин, и его помощники… Чем тогда придётся заниматься? Хозяин может вернуться на свою прежнюю должность. Для него в Раю Отец всегда место держит вакантным. А нам? Как нам жить без Хозяина? Никто и никогда чертей в ангелов не переделывал. В обратном порядке бывало. Нет, надо выполнить последнее поручение Хозяина и отходить от дел. Попроситься в Солнцееды. Только не в человеки!

Вздохнув, Вячеслав поднялся и посмотрелся в стену, ставшую по его мысленному приказу зеркалом. Он оглядел себя снизу вверх: широкая кость, мускулистые ноги, узкие бёдра, рельефный живот, мощные мышцы груди и шеи, крутые плечи и крепкие руки, доброе, открытое лицо. «Успешный мужчина никогда не выглядит важным и надутым, – вспомнил Чернов наставления Хозяина. – Он должен производить впечатление простоты и открытости – иначе как смогут общаться между собой уверенные в себе люди? Хвастовство или ‘‘понты’’ производят впечатление только на идиотов, которые мечтают казаться ‘‘круче’’ других и быть лучше, чем они могут быть». На лице появилась скупая улыбка. От увиденного в зеркале Чернов ощутил прилив сил – для человека, внешне выглядевшего за сорок, совсем неплохо.

С мучившими его вопросами Вячеслав обратился к Хозяину, когда тот вернулся после выполнения очередных неотложных дел.

– Ты прав, – выслушав его сомнения, произнёс Хозяин, – возможно, мы с тобой будем не нужны в следующем мире. Но с человеком ещё не всё потеряно. Да, это очень трудный эксперимент. Труден он потому, что Отец наш дал своему творению свободу выбора между Добром и Злом. Этим он сделал его подобным себе. Ни Солнцееды, ни Великаны не могли грешить, потому что не имели такой свободы. В них не была заложена эта самая программа выбора. Но право принимать решения самому не дало человечеству ожидаемого преимущества над предыдущими цивилизациями. Между Добром и Злом часто гомо сапиенс выбирает второе. Поэтому и появился Ад. Но для Отца нашего мир един. А какие внутри возникают течения, для него – частности. Ему всё равно, на каком языке, как часто и по каким книгам человечество возносит ему молитвы. Есть только Божественный замысел. И он должен быть исполнен. А мы с тобой рядовые исполнители. Разница между нами только в наших полномочиях. У меня их немного больше. До появления человека все двенадцать измерений были цветущим Раем. Ты не застал этих времён. А я их хорошо помню. Теперь нижние уровни отданы Отцом под нашу с тобой епархию. Выше находится так называемое Чистилище, а с восьмого по двенадцатое измерение – ступени Рая.

– Ваша Светлость, можно, я задам вопрос, который мучает, наверное, все поколения людей?

– Ну, задавай.

– Кто же такой Дьявол?

Хозяин помолчал, затем поднял свой взгляд:

– Понимаешь, Вячеслав, как я уже сказал, для Отца нашего не существует ни Добра, ни Зла. Эти понятия придуманы человеком. И они ему необходимы для ориентира, как правила игры, чтобы знать, в каком направлении двигаться. Для Создателя существует только логика, абсолютная логика и ничего более. Если Зло стоит на пути у Создателя, то оно уничтожается. Если же и Добро вдруг встало поперёк дороги, то и ему не будет пощады. Принцип равновесия и разумной достаточности. Я лишь слуга Отца нашего.

– Но если Дьявол не Зло, тогда кто?

– Если Бог – это Любовь, то Дьявол – Равнодушие. Да, я живу внутри каждого человека – не добр и не зол. Я абсолютно нейтрален. Я рождаюсь вместе с человеком и всегда присутствую рядом во всех его делах и поступках. А иногда и определяю эти дела и поступки. Но встану на защиту кого-либо только в том случае, если сочту, что эта тварь для чего-то может сгодиться. Я – расчётливый игрок.

– Значит, Вы нужны, чтобы была сама возможность выбора? А не слишком ли дорогую цену должен платить человек за такую свободу?

Хозяин снова задумался:

– Помнишь формулу: движение – это жизнь. А что лежит в основе любого движения?

– Противостояние. Борьба полярностей. Плюс – минус! – уверенно воскликнул Чернов.

– Правильно: единство и борьба противоположностей! Это Закон развития материального мира. Давай представим, что без постоянного развития, без движения Вселенная погибнет.

– Это понятно. Но а какова же цель этого самого развития?

– А цель на первый взгляд примитивна – размножаться и расти, расти и разрастаться – глубже, дальше, шире… Чтобы создавать и познавать физический мир. А чтобы движение не останавливалось, процесс создания имеет две полярности: плюс и минус. Так решил Отец наш! Но люди увлеклись тёмной стороной выбора, тем самым создавая себе и своим потомкам адские условия существования в их мире.

– А зачем же тогда нужен Ад, если люди устроили его для себя на Земле?

– Как бы изобретательны ни были творения Господа в искусстве причинять друг другу боль, любая пытка в их мире имеет конец. В то время как Ад – бесконечен, из него нет возврата, и страдания вечны. Там нельзя перетерпеть боль, потерять сознание. Там нет быстрой смерти, которая может положить конец ужасной муке. Там только острая, жгущая, беспредельная боль без конца и перерыва. Душа сопротивляется и умирает очень медленно. И потому Ад есть самое страшное из наказаний…

– В Аду бывает жутко даже мне, Ваша Светлость. – Чернов передёрнул плечами от всплывших воспоминаний. – Но Вы говорили, что Всевышний ещё не разочаровался в роде людском. Почему? Ведь уже всем понятно, что эксперимент провалился.

– А вот ты послушай, Вячеслав, одну сказку… – Князь Тьмы устроился поудобнее, откинувшись на спинку кресла, и, чуть помолчав, начал говорить:

– Однажды душа женщины пришла к Богу.

«Господи! Это Ты! – воскликнула она и испугалась. – Я уже умерла?»

«Да, это Я, – ответил Бог. – Но ты не умерла. За жизнь твою праведную ты сейчас можешь попросить у Меня что хочешь и жить дальше на Земле».

«А что у Тебя можно попросить?» – удивилась женщина.

«У Меня можно попросить всё», – прозвучал ответ.

«Дай мне, пожалуйста, здоровья, любви, успеха, денег, счастья и детей».

Бог доброжелательно улыбнулся и протянул женщине маленький бумажный пакетик.

«И это всё?!» – воскликнула разочарованная женщина.

«Да, это всё, – ответил Бог и добавил: – Разве ты не знала, что Я раздаю только семена?»

Чернов был поражён услышанным. Простая сказка дала ответ на многие его вопросы. Человек может и должен сам строить своё настоящее и взращивать будущее. Всевышний дал ему семена. Но если человек отрицает Бога, если не верит, что он взрастит? Этот вопрос и задал Чернов.

– Учёные на Земле продолжают рассматривать Вселенную лишь в её внешних проявлениях, – ответил Хозяин. – Всё то, что человек не может охватить взглядом, понять своим разумом, то для него невидимо, не имеет формы, а значит, не существует. Он даже не задумывается над тем, что Создатель не может быть измерен такой малой мерой времени, как короткая человеческая жизнь. Но когда-нибудь человек разумный посмотрит на Материю как на продолжение Разума и тогда увидит Бога. А пока единственным выходом для него остаётся вера. Всю жизнь человек ищет правду, а правда – это то, во что люди верят. Вера – та сила, которая позволяет человеку развиваться, созидать и исцелять. Разрушать и убивать может только фанатик. Фанатики хуже зверья. Тем более религиозные. Крестовые походы, разрушение надгробий и памятников, вандализм в отношении веры, терроризм – две стороны одной медали. Варвар появляется там, где жизнь человека не стоит ничего. Можно по всей Земле возводить красивые храмы с золотыми куполами и колоколами, мечети и синагоги, но самого главного Храма не построить никогда – Храма человеколюбия в душе каждого, пока человек этого не захочет сам.

– Да, нелегко даётся Отцу нашему свобода его дитяти! – вздохнул Чернов.

– Божественное сокрыто во Множестве, – сказал Хозяин. – Человек имеет главный выбор. Различие между ним и Творцом в том, что божественное создание забыло о своей божественности. А ведь человеческий мозг, если его правильно использовать, может выдать космические способности, он способен вырабатывать энергию, преобразующую саму материю. Сейчас человечество тратит себя на материальное насыщение и физическое уничтожение. Как только человек осознает, что создан по образу и подобию Творца, он начнёт творить. И вот тогда тварь превратится в Творца! Наша с тобой задача помочь человечеству в этом выборе, выбирая достойных. Но помни, мы всегда остаёмся в тени. Мы по сути своей не должны стремиться к доминированию в мире людей. Мы – наблюдатели, хранители Знания. И вмешиваться можем в ход истории только в исключительных случаях.

– Я всё понял, Ваша Светлость! – тихо сказал Чернов.

– Тогда тебе пора приступать к своим обязанностям! – улыбнулся Хозяин.

В новом медицинском центре всё шло своим чередом. Врачи и медицинский персонал обживали большие светлые кабинеты и палаты с современным оборудованием. Первые будущие мамочки уже стали пациентами поликлиники. Официальное открытие центра было назначено на завтрашнее утро. День прошёл в рабочей предпраздничной суматохе.

Заступившая на суточное дежурство врач – молодая интересная женщина – была вызвана в приёмный покой медицинскими сёстрами, дежурившими там. Вызов был экстренным.

Когда она спустилась на лифте и появилась в приёмном отделении, со времени телефонного звонка прошло минут пять. Ожидая увидеть тяжёлую пациентку, врач была удивлена тем, что никого не оказалось в смотровой, а на испуганной дежурной сестре не было лица.

– Что случилось? – строго поинтересовалась дежурный врач причиной вызова у медицинских сестёр.

Те не сразу смогли объяснить, но из их путаных рассказов врач поняла, что через приёмный покой в здание медицинского центра несколько минут назад прошёл незнакомый мужчина в костюме. На замечание дежурных сестёр и требование остановиться он не отреагировал. Шёл уверенно, будто знал расположение коридоров. Одна из дежуривших сестёр сразу же бросилась за незваным посетителем, другая кинулась проверять входную дверь. Час назад она сама лично закрывала её на ключ. Но вернувшаяся из погони за незнакомцем сестра сообщила, что никого не обнаружила. Это показалось очень странным, так как коридор выходил к лифтовым шахтам, а ни один механизм не шумел, табло, показывающие движение лифтов по этажам, не светились. Возле шахт коридор соединялся с широкой лестницей, которая вела наверх и просматривалась до второго этажа. Прозрачные двери на эту лестницу оставались закрытыми. Посетителю просто некуда было деться. Всё услышанное наводило дежурного врача на неприятные мысли. Она посмотрела на время. На часах, висевших на стене, стрелки отсчитывали начало первого ночи.

– Двери на улицу нужно закрывать на замок! – сердито выговорила врач дежурным сёстрам. – Сколько можно предупреждать?

– Мы закрывали… – неуверенно промямлили те.

– Так как же он зашёл?

– Не знаем.

– Пойдите проверьте дверь ещё раз!

Одна из сестёр кинулась выполнять команду.

– Наталья Александровна, дверь закрыта на замок! – услышала дежурный врач голос из коридора. Подумав, она сама решила пройти по этажам здания.

Ночь полна страхов и тайн. Заглядывающая в окна с чёрного неба бледная луна наполняет тишину коридоров загадочными тенями и шорохами. В каждом тёмном углу притаились чудовища, готовые напасть на неосторожного человека. Напряженно вслушиваясь, Наталья Александровна медленно шла по коридору нового, ещё пустого здания. Что-то шевельнулось… слегка царапнуло дверь… Жутко… Неожиданно где-то совсем рядом раздался скрип. Он показался оглушительным, напугав до полусмерти. Но что это было?! Непонятно…

– А ну выходи! Кто тут?.. – решительно начала Наталья Александровна, вглядываясь в обманчивые тени и уже сожалея о своей неожиданной смелости. – Господи! – пробормотала она, хотя забыла, когда в последний раз посещала церковь. – Спаси и помилуй!

Никто не отозвался. Она увидела на светлой стене контур выключателя и дотянулась до него рукой. Длинный пустой коридор с мертвенно-холодными проёмами закрытых дверей кабинетов озарился полусотней ярких ламп белого ледяного света.

Обозлённая и пристыженная глупыми страхами, дежурный врач вернулась в свой кабинет и открыла окно. Снаружи повеяло ночной прохладой. Она стала понемногу успокаиваться. «Больная! – не зло сама над собой пошутила она. – Больна хронической недостаточностью сказочных событий в жизни!»

– Доброй ночи! – услышала Наталья Александровна у себя за спиной голос, который заставил похолодеть.

В воздухе витал странный, непривычный запах церковных свечей, сандалового дерева и дорогого мужского парфюма. Она это явно почувствовала. Непрошеный гость замер, прислушиваясь к бешеному стуку её сердца. Она и это почувствовала. Ощутила, как он сканирует её взглядом. Горло свело судорогой, затылок стал свинцовым. Надо было повернуться, посмотреть на этого человека. Но она уже догадывалась, кто он. Откуда? Превозмогая окаменелость мышц, она сделала неимоверное усилие и заставила себя повернуть голову влево… потом развернулась всем телом. Она смотрела на гостя. Он смотрел на неё. Не может быть! В дверях кабинета стоял мужчина, которого несколько дней назад она видела во сне. Такой же высокий, красивый, с такой же доброй улыбкой и копной волнистых волос. Боже! Это рука судьбы… Наталья Александровна почувствовала, как под взглядом незнакомца на тысячи осколков рушится её привычный мир, ноги будто приросли к полу, а пол стремительно летит вниз. Тугая волна страха и ещё чего-то большого, непостижимого скрутила в ледяной жгут волю, перехватила дыхание.

– Доброй ночи, Наталья Александровна! – повторил гость, и мягкая улыбка снова коснулась его лица. – Можно я пройду?

– Да, проходите… Мы знакомы?

Его улыбка, его взгляд дарили тепло, успокаивали. Вернулись уверенность, ощущение свободы и возможность говорить.

– Чайком угостите? – вместо ответа просто спросил гость, присаживаясь на диван.

– А вы, собственно, кто? – Наталья Александровна продолжала стоять. Опасения не ушли, но её почему-то совсем не пугала и не раздражала бесцеремонность незнакомца.

– Простите, не представился… – Мужчина поднялся с дивана, сделал несколько шагов и протянул руку. – Меня зовут Вячеслав Чернов. Я назначен заведующим родильным отделением.

Она не хотела отвечать рукопожатием, но какая-то сила заставила её протянуть свою ладонь и коснуться его руки. Эта сила жила в глазах нового заведующего. Его рука оказалась мягкой, уютной и тёплой. Вместе с тем в ней чувствовалась недюжая мужская сила. От его ладони шли уверенность и покой, вытесняя оставшиеся страхи. Возникшее напряжение исчезло совсем.

– А это не вы перепугали сестёр в приёмном отделении своим появлением? – Он не отпускал её руки, а ей и не хотелось этого.

– Снова прошу прощения. Дверь с улицы была открыта, я и прошёл. Очень хотелось посмотреть рабочее место. Завтра выходить на работу, сами понимаете… Я сегодня прямо с самолёта… В министерстве задержали…

– А я заведующая вот этим отделением, – просто сказала она и высвободила ладонь. – Сейчас чайник поставлю. Подождите, я быстро.

Схватив со стола пустой электрический чайник, Наталья Александровна в возбуждённо-радостном порыве выпорхнула в проём двери кабинета. Чернов с довольной улыбкой смотрел ей вслед. «Надо же, – думал он, – как бывает. Первая встреча – и уже с ведьмой! Только не знает она своих способностей. Никто ещё не научил… Надо с ней вести себя поосторожнее. Вдруг что-то почувствует? А может, поиграть?» Чернов ощутил, как внутри него разгорается такой знакомый азарт. Что ж, эта молодая женщина ему понравилась. Глаза какие! А как она храбро кралась по тёмным коридорам! Как по-девчоночьи напугалась! Но всё-таки она очень смелая. И умница. Чернов всегда испытывал симпатию к профессионалам своего дела.

Когда Наталья Александровна вернулась с наполненным чайником, на столе лежали фрукты и шоколадные конфеты. Именно те, что ей очень нравились. Откуда он узнал? Когда гость зашёл в кабинет, в руках у него ничего не было! Это точно! Снова смутное подозрение холодком прошлось по спине, но взгляд нового заведующего успокоил её страхи. Волнение улеглось. «Эти глаза не могут принадлежать плохому человеку», – подумала Наталья.

Они пили чай с конфетами и разговаривали до утра. Никто не потревожил их. Наталья незаметно для себя поведала о своей жизни всё без утайки. А когда спохватилась, рассвет уже окрасил горизонт в светлые тона.

– Мне уже тридцать лет… ни мужа, ни детей. А иногда так хочется, чтобы всё было… – Этими словами она закончила свой рассказ. Странно, она совсем не чувствовала себя уставшей. Гость тоже выглядел бодрым.

– В свои тридцать вы уже заведующий отделением, – тепло, по-дружески улыбнулся он. – Прекрасная карьера! И в остальном у вас всё сложится хорошо. Поверьте мне.

– Я постараюсь. – Она спрятала глаза под длинными ресницами, а он понял, что она не очень верит его словам.

– А давайте составим договор? – тоном заговорщика предложил Вячеслав.

– Какой? – Она подыграла ему. – На крови?

Наталья даже не догадывалась, как недалека от истины и как велико было его желание подписать с ней договор именно кровью. Но Чернов, не подав вида, с улыбкой произнёс:

– Пока на словах. О дружбе.

– Это как?

– Мы с вами друзья, но никто об этом не должен знать.

– Будем скрываться от всех?

– Да. Хотя бы первое время. Это так интересно! Я буду назначать вам встречи в каком-нибудь кафе. А вы будете каждый раз приходить в новой куртке, или в новой шапочке, или в новых очках и проверять, нет ли за вами «хвоста»? Потом мы инкогнито будем посещать закрытые вечеринки под вымышленными именами, и никто не узнает нас. А утром на работе как ни в чём не бывало будем говорить друг другу: «Здравствуйте, Наталья Александровна! Как поживаете?» – «Здравствуйте, Вячеслав Иванович! Хорошо».

– Мне нравится. Но получится ли? – Открытая улыбка не смогла скрыть озабоченности в её взгляде. – Работы предстоит много. Наверное, в наших отношениях придётся остановиться только на «здравствуйте» по утрам.

– Ой, не загадывайте, Наталья Александровна! – заговорщицки подмигнул Чернов. – А на квартиру вы заработаете, не волнуйтесь.

– Откуда вы знаете про квартиру? – Она с удивлением смотрела на него.

– То, что вы хотите её купить? – Чернов понял, что увлёкся, но тут же исправил свою ошибку: – Вы сами сказали, что не хотите ни от кого зависеть.

– Угадали. Хочу и куплю.

– Я в этом и не сомневаюсь.

– Светает… – Наталья посмотрела в окно.

– Что ж, спасибо за чай и приятную беседу! – Чернов поднялся. – Я очень рад нашему знакомству. Не могу вас больше нагружать своим обществом. Пойду к себе в отделение.

– Спасибо, что скрасили моё одиночество! – Наталья тоже поднялась. – И мне с вами было очень приятно. Сможем ли ещё когда-нибудь так посидеть поболтать?

– Сможем, если вы не будете против.

– Как работа… – Она пожала плечами.

– Но видеться-то будем? «Доброе утро, Наталья Александровна! Как поживаете?» – рассмеялся Чернов.

– Хорошо, Вячеслав Иванович! – подхватила с улыбкой она.

– Что ж, до встречи днём. – Он стал серьёзным и протянул руку.

Она взяла эту руку и с надеждой заглянула ему в глаза:

– До встречи днём…

Он ушёл. А она ещё долго стояла посередине кабинета, ощущая на себе взгляд его необыкновенных глаз. Они притягивали, манили и пугали скрытой в них силой и бездонной глубиной. Они подчиняли, заставляли слушаться. Именно их, эти глаза, она видела в своём сне! Но к ощущению радости и лёгкости во всём теле примешивалось тревожное чувство непонятного, необъяснимого страха, которое она испытала при появлении этого человека. Кто же он?

Тряхнув головой и сбрасывая наваждение, Наталья Александровна стала готовиться к рабочему дню.

Хозяин проинспектировал медицинский центр через два месяца после его открытия. Появившийся на входе в новое многоэтажное здание невысокий седой старичок представился охранникам профессором из столицы и попросил позвонить заведующему родильным отделением Чернову. Тот не заставил себя ждать и пригласил гостя в свой кабинет.

– Ну, как тут твои дела? – присаживаясь на удобный стул, спросил Хозяин, будто не ведал о делах своего подопечного.

– Всё нормально, – сказал Чернов, с интересом рассматривая новое обличие своего работодателя. – Работа нравится. Страшно было принимать первого младенца, а теперь чувствую, будто всегда только этим и занимался. Так удивительно держать в руках новую жизнь!

– Отнимать жизни – радости мало, – вздохнул Хозяин. – Может, мне устроиться к тебе в помощники?

– Лучше уж главным врачом, Ваша Светлость. Хоть бюджет нормальный для учреждения поможете пробить.

– Ты заговорил как чиновник! Что, столица денег не выделяет?

– Она-то выделяет. Воруют на местах. И третью часть обратно нужно отсылать. «Откатом» называется. Не то и этого область не получит. А до медицинских учреждений доходят только крохи. То же и с городским бюджетом…

– Вот сучьи дети, совсем Бога не боятся! – выругался в сердцах старичок. – Что за страна такая? Опять за своё! Попрошу Отца, чтоб дал мне особые полномочия порядок навести.

– Может, не так круто, Ваша Светлость? В 1917-м Вы уже попросили…

– Ну, может, и не так… – вздохнул Хозяин. – А то и с Французской революцией как-то некрасиво получилось… Но имей в виду, перестройку в Советском Союзе они без меня начали.

– Да я знаю.

– А что ещё интересного?

– Есть тут одна странность, Ваша Светлость…

– Какая именно?

– Уж больно много всяких ведьм собралось под крышей этого здания. Прямо шабаш какой-то: и врачи, и медсёстры, даже аптекарша. Эта, кстати, самая противная. Злющая, сил нет. Уже успели поругаться. Не все ведьмы, конечно, действующие, у некоторых только задатки ещё неразвитые. Но интересно, что почти все темноволосые женщины с именами Галина, Валентина, Наталья, Катерина – ведьмы. Наследные. Из них в силе только две. Одна работает в технической службе. Она добрая, людям помогает. Мы подружились, хожу к ней чай пить. А вот аптекарша – стерва ещё та, сосёт из людей жизненные силы без всякой меры и языку своему место никак не определит. Похоже, придётся её на место ставить. Ваша Светлость, а случаем это не Вы их тут всех собрали?

– Ты работаешь в женском коллективе, дорогой мой, – снисходительно посмотрел на Чернова профессор. – А по природе своей все темноволосые женщины колдуньи или ведьмы. Определённую энергетику несёт ещё и имя женщины. Волосы она может перекрашивать, но главенствующим всё равно остаётся её натуральный цвет. Также опасайся красавиц с длинными волосами – распущенные волосы придают их обладательнице большую магическую силу. Не зря во все времена женщины покрывали голову платками, чтобы, входя в чужой дом или храм, не нанести ему вред своей энергетикой. А по поводу того, не я ли собрал их тут, отвечаю: а ты карту-то смотрел? Как место называется, где ваш центр построили?

– Лысая Гора… – осенила Чернова догадка. – Значит, это Место Силы…

– Вот видишь. По моему желанию или без, место это притягивало и притягивает всяких неординарных личностей. Я не приказывал им тут собраться. Но раз уж собрались, не теряй времени, загружай их по полной – пусть трудятся на благо нашей цели.

– Я понял, Ваша Светлость. Но без вашей помощи у меня не получится – слишком их много.

– Помогу.

– Ещё у меня есть сомнение, а что если эти ведьмы «видят» меня?

– Ты же знаешь, что «увидеть» тебя или меня может любая женщина при условии, что там, где мы с ней будем заниматься любовью, стоит зеркало. Отражение обязательно покажет истинную сущность. Опасайся этого. А в других случаях даже самая сильная ведьма сможет увидеть тебя лишь по твоему желанию. Мы же с тобой видим их сущность всегда и везде.

– Простите… Но мне кажется, что одна из врачей всё-таки догадывается, кто я.

– Уже «засветился»? – насторожился Повелитель Тьмы.

– Не знаю. Вроде нет. Между нами ничего не было.

– Скажи мне её имя.

– Наталья… Наталья Александровна Баширова, заведующая отделением…

– Сейчас проверим… – Хозяин закрыл глаза и через несколько секунд открыл их.

Теперь он смотрел на Чернова с интересом.

– Снова свои чары применял? – спросил он.

– Нет… Я помню Ваш запрет.

– Но эта красавица думает о тебе. Я прочитал её мысли. И если ты добился такого без принуждения, то, скажу честно, хотел бы я оказаться сейчас на твоём месте.

– Я не совсем понимаю, Ваша Светлость…

– Если бы меня так же любили, как тебя… бескорыстно, не из-за страха… – Старичок с вызовом в глазах смотрел на Чернова. – Бесов сын!

– Она меня любит? – Чернову верилось в это с трудом, несмотря на то, что перед ним сидел сам Повелитель Тьмы.

– Ты не знал? – усмехнулся Хозяин. – Любит. А значит, чувствует. Будь с ней поаккуратнее. Любящая женщина всегда видит сердцем. Подумай, как ты ей в случае чего всё это объяснишь? А может, стереть из её души и памяти это ненужное чувство и не мучиться в догадках?

– Вы же знаете, что любовь из женского сердца вырвать нельзя. Её можно лишь заменить, например ненавистью. Я не хочу, чтобы она меня ненавидела.

– Не хочешь причинять ей вреда? Вижу, что и ты к ней неравнодушен, – озадаченно произнёс Повелитель Тьмы.

– Я не могу любить по природе своей, Ваша Светлость. Вы же знаете.

– Не можешь… Я тоже так думал. Но сейчас ясно вижу, что-то с тобой происходит. Задержался ты в человеческом обличье. А форма, как известно, определяет содержание.

– Вы заберёте меня отсюда?

– А ты этого хочешь?

– Нет.

– Имей в виду, если полюбишь земную женщину по-настоящему, станешь смертным.

– Я знаю это, Ваша Светлость.

– Хотя, возможно, это не самый худший вариант для тебя – ты же хотел сменить род деятельности. Ладно, давай посмотрим, что из всего этого получится.

– Так я остаюсь?

– Остаёшься и работаешь за троих! Детская смертность в вашем центре должна быть на самом низком уровне! Для брошенных детишек находи добрые сердца и заботливые руки. Пусть они обретут новых мам. Больных у тебя не будет! Из твоих рук на свет должны выходить только здоровые дети!

– Я всё сделаю, Ваша Светлость! Но почему Вы не распекаете меня, почему дозволяете остаться здесь?

– Сила Отца сотворила не только Небо и Землю, горы, моря и долины, Тьму и Свет. Отец создал Мужчину и Женщину! Мужчину для Женщины, а Женщину для Мужчины! Такова природа разумности вещей и их соразмерности друг другу. И не нам с тобой менять эту природу. Мой опыт подсказывает, что самое верное средство от поразившей тебя болезни – усталости и апатии – любовь чувствующей женщины. Достойной женщины. А такая женщина, как твоя Наталья Александровна, даст любому мужчине невероятное наслаждение от общения с ней. А если у вас с ней ещё и много общего, например книги и музыка?.. Её запах, её смех, её улыбка, голос, с чем это можно сравнить вообще? А, Чернов?

– Ни с чем, Ваша Светлость! Но она сторонится меня. А как подойти к ней без своей силы, я не знаю.

– А нельзя ли просто взять телефон и набрать сообщение: «Привет, Наташа! Погода какая-то не очень… настроение тоже… позвони мне, как сможешь». Она обязательно позвонит, и ты пригласишь её в ресторан. Потом вы будете гулять по парку. Ты обнимешь её… просто, как близкого человека… Сила ему нужна! Зачем же так не ценить себя, Чернов?

– Она позвонит и пойдёт со мной в ресторан? Вы уверены?

– Да, теряешь квалификацию, Чернов! – хмуро протянул Хозяин. – Я и так много открыл тебе. Когда уйду – звони!

– Позвоню! Спасибо, Ваша Светлость!

– Вижу, быть тебе смертным, Вячеслав, – к гадалке не ходи!

– Пусть. А Вы любили когда-нибудь, Ваша Светлость?

– Любил, – вздохнул Повелитель Тьмы. – Удивлён? Наверное, думаешь, что я всегда находился при этой должности.

– Нет. Я знаю, кем Вы были раньше. Расскажите мне про Любовь.

– Что ж… – Хозяин пристально смотрел на своего помощника. – Всё просто и сложно. Когда-то давно я действительно полюбил земную женщину… Она была лучшей из смертных. Её звали Молодая Луна. Я же называл её ласково – Лу… Архангелы тогда обладали правом иметь земных жён.

– Вы полюбили её с первого взгляда?

– Да. – Глаза Хозяина потеплели. – Как только увидел. Любовь, Вячеслав, это то, ради чего не жалко отдать всё, даже саму жизнь! Пусть вечную…

– И где она сейчас, эта Лу?

– Она умерла. – Хозяин опустил глаза. – Давно…

Повелитель Тьмы посмотрел на Чернова долгим взглядом.

– Во времена начала последней человеческой цивилизации на Земле ещё не существовало Ада. Ад создавал я. Он стал моим наказаньем и искуплением. Я не смог защитить свою Любовь, свою Лу!..

– Ничего не понимаю! – выдохнул Чернов. – Как она могла умереть? Вы же всесильны!

– Не сильнее Отца нашего. Но тогда я пошёл наперекор Его воле и уничтожил виновных в смерти моей Лу вместе с городом, где те проживали. Пострадали невинные люди. Хотя они ничего не сделали, чтобы спасти её.

– И Он…

– Да. Он сослал меня в Ад навсегда. Но теперь у меня большие полномочия. Даже больше, чем у архангелов. – Перед собой Чернов видел сидящего на стуле старичка профессора, но от его голоса и каждого произнесённого им слова по коже пробегал мороз.

– Возможно, я так захотел и заставил её полюбить меня. Но она любила по-настоящему, – тихо продолжал рассказывать профессор. – Настало время, когда Отец запретил нам любить смертных. Запретил вмешиваться в их жизнь. А я ослушался и продолжал тайно встречаться с Лу. У нас было это божественное слияние. Самое высокое. Без всяких извращений, придуманных людьми гораздо позже. Мы жили по любви. Но жрецы по наущению одного из ангелов решили наказать Лу в назидание остальным людям. Они казнили её. Сожгли на костре.

– Жестоко. Но теперь я понимаю, почему Вы сожгли тот город. Скажите, а сколько Вы знали её?

– Сорок земных лет. Мы были счастливы сорок земных лет. – Хозяин улыбался, а его глаза светились отблесками далёкого счастливого времени. Потом взгляд потух и улыбка сошла с его лица. – Я вот пережил даже своих детей.

– У вас были наследники, Ваша Светлость? – Чернов снова не смог скрыть удивления.

– Двое – мальчик и девочка. Земные дети других ангелов ополчились на моих детей. Была великая война. Чтобы прекратить её, Отец наслал на Землю Потоп. Выжили немногие. Мои сын и дочь погибли. А я в то время был заточён в подземельях Ада. Я остался один, и никто меня не поддержал. Воистину плохо, когда ты один. Трудно одному: один не воин. Но я знал, что только тот, кто господствует над собой, способен господствовать над другими! И я выдержал все испытания. И создал вас! А теперь мы сильнее, чем вся Божья рать!

– Ваша Светлость, – нарушил Чернов повисшее молчание, – Вы отомстили за гибель детей?

– Отомстил. Я не успокоился, пока не убил последнего из отпрысков ангелов. Потому и нахожусь до сих пор в конфликте со всей Божьей свитой. Но у меня своя ничуть не хуже! – Повелитель Тьмы потрепал Чернова по плечу и тепло посмотрел своими большими глазами, а Чернов увидел, что они небесно-синего цвета. «У ангелов такие глаза», – подумал он.

– На всё воля Отца! – произнёс Чернов поклонившись. – Ваша Светлость, если Лу и её дети погибли, значит их души Вы могли забрать себе. Значит, они у Вас?

– Нет. Отец в назидание мне поместил их в Рай. Нам разрешено видеться только один раз в году. Они помнят меня и любят, а я знаю, что им хорошо там.

– И поэтому Вы верно служите Отцу?

– Не только поэтому.

– Ваше войско не имеет числа. А Вы не пытались снова бунтовать?

– Какой ты горячий! – усмехнулся Хозяин. – Я никогда не спрашивал и не спрашиваю, почему для всех этих испытаний Отец выбрал меня. Я исполняю Его волю, как ты исполняешь мою. Ладно, мне уже пора! Скоро ты всё узнаешь сам.

– О чём, Ваша Светлость?

– О Любви, – улыбнулся старик и легко потрепал Чернова по руке.

Когда Чернов провожал старичка профессора до выхода, тот мягко взял его под руку и, оглядев снизу вверх, сказал:

– Знаешь, когда Отец занят, а чувство одиночества и жажда понимания отправляют меня в путешествия, в тебе я нахожу умного собеседника, с которым могу рассуждать об истинных ценностях. Береги себя, Чернов.

– И Вы берегите себя, Ваша Светлость! Я очень люблю Вас! – Чернов говорил искренне.

Сумрак ночи накинул на город и медицинский центр волшебную пелену, сделав невозможное реальным. Темноволосая женщина в белом халате шла тихой поступью по полутёмному коридору, ведущему в детскую реанимацию. Меньше всего она хотела бы сейчас встретить кого-нибудь из персонала. Парой простых заклинаний она предусмотрительно вывела из строя камеры видеонаблюдения на целом этаже. Убедившись, что в реанимационном зале никого нет, кроме лежащих в кювезиках деток, женщина в белом халате подошла к ближайшему малышу и вытянула над ним руки. Закрыв глаза, она стала произносить какие-то непонятные слова. За этим занятием и застал её Чернов.

– Вам теперь понадобились детские жизни, Валентина Николаевна? – негромко поинтересовался он, будто говорил о чём-то обыденном, привычном.

Женщина отскочила от ребёнка как ошпаренная.

– Что вам тут надо? – прошипела она, сжигая Чернова глазами.

– Это вам тут чего надо?.. – с угрозой в голосе спросил он. Её чары для него были не страшны.

– Просто зашла… проведать… – Она была удивлена тем, что человек продолжал стоять и разговаривать с ней. Или это не человек?.. Она не успела закончить мысль.

– Вон отсюда! – Он произнёс это так, что она ощутила его настоящую Силу.

– Я сейчас… быстро… – засуетилась ведьма, проскальзывая мимо Чернова в открытую дверь. – Простите!..

– Стоять! – приказал он ей. Женщина застыла в коридоре как вкопанная. – Я пойду с вами. Сдаётся мне, что у себя на складе вы занимаетесь не совсем хорошими делами. Покажете мне помещение склада.

– Конечно, – не стала спорить ведьма. – Но вы ошибаетесь.

– Посмотрим.

В полном молчании они спустились в лифте на первый этаж и дошли до аптечного склада. Женщина достала из кармана ключи и отперла дверь. Чернов шагнул в темноту первым и включил свет. Почему-то под потолком загорелись только две лампочки, и большая часть зала осталась неосвещённой. Но он хорошо видел и в темноте. Чернов двинулся вдоль высоких стеллажей с ящиками и коробками. Что он искал? Он пока не знал, но интуитивно чувствовал, что именно здесь находится источник силы этой злой ведьмы.

Стараясь не смотреть в её сторону, краем глаза Чернов следил за возможной угрозой с её стороны. Но всё-таки он недооценил опасность, исходящую от этой женщины.

Не дожидаясь пока Чернов закончит осмотр склада, ведьма одним движением руки распустила собранные в хвост волосы, потом достала с полки какой-то предмет, взяла его в левую руку, а правую вытянула в сторону незваного посетителя, описала указательным пальцем круг и ткнула через его центр прямо в Чернова. Он почувствовал сильный удар. Сердце пронзило раскалённой иглой. В глазах потемнело. Он застонал и пошатнулся, схватившись за решётку стеллажа. Когда грудь немного отпустило, расслышал довольный смех. Ведьма экспериментировала, разминаясь в силовой магии.

Отдышавшись, Чернов выпрямился, с ненавистью глядя на хозяйку склада. Увидев, что он оправился, ведьма собралась отработать другой приём.

Не дожидаясь, пока его добьют, Чернов топнул ногой, отталкиваясь от пола, и со всей мочи метнул своё тело навстречу изготовившейся к атаке нечисти. Испустив истошный прошибающий вопль, ведьма встретила нападение, выставив на вытянутых вперёд руках кристалл кварца. «Вот он, Магический камень!..» – мелькнуло в голове Чернова, прежде чем он почувствовал, как неведомая сила толкнула его назад, кинула к стене, прошла через голову к самому сердцу и сжала его немыслимыми тисками, принуждая остановиться.

– Нет! – упрямо и зло шептал он. – Не так просто! Не так быстро!..

Но сердце, сделав несколько затихающих ударов, больше не билось.

Со стороны всё выглядело безобидно: женщина в белом халате оттолкнула руками летящего на неё человека, тот упал и не поднялся. Но ведьма почувствовала, как остановилось время. Магический камень, сделавший своё дело, теперь лежал у её ног, превратившись в обыкновенный минерал и став бесполезным. Сила, которую она накопила в нём, вылетела при ударе о грудь Чернова, пробив его ауру и жизненное поле. «Я убила его! – подумала она, но ожидаемой радости не почувствовала. – Теперь я наполовину ослабла». Ей почему-то стало не по себе. Ведьма ощутила растущее напряжение в воздухе. Вместе с напряжением стал расти и страх расплаты за содеянное. Вдруг в полной тишине в сумраке большого зала стали материализоваться прямо из воздуха и проявляться расплывчатые тени, приобретающие мохнатую форму, превращающиеся в хвостатых и рогатых чудищ. На их мускулистых шеях и руках болтались цепи и богомерзкие знаки с сатанинской символикой. Искусно выкованные из адского металла, они светились во мраке под воздействием сокрытой магической силы. Посланцы Сатаны были неподвластны чарам ведьмы и не обращали на неё внимания. А она только фиксировала происходящее и не могла даже пошевелиться. Страх, которого она ещё не знала никогда, сковал железными оковами руки и ноги. Бесы подняли тело мёртвого товарища и спешно потащили сквозь стену.

– Это невозможно! – твердила она как безумная. – Так не бывает… я знаю. Не надо меня пугать. Такого не может быть…

– Прочь отсюда! – услышала ведьма глухой раскатистый голос, которому не могла не подчиниться, который сгибал даже самую железную волю.

На складе погас свет и повисла настороженная, угрожающая тишина. Женщина нервно оглянулась по сторонам, втянула голову в плечи и, стараясь ступать неслышно, быстро пошла к выходу. В голове не было ни одной мысли, только жуткая ледяная пустота. Такая же холодная пустота легла на сердце, придавив его могильным камнем. Исподволь, ниоткуда пришло понимание: не будет ни прощения, ни спасения. Всё! Отзвенели колокола! Расплата близка… Она не знала, что ей теперь делать, что думать, куда податься. Она чувствовала, как вслед ей смотрит кто-то очень сильный, мрачный, угрюмый, хранящий тайну.

Выскользнув из помещения склада, она тенью метнулась к кабинету, включила спасительный свет и опустилась за рабочий стол. С монитора компьютера на неё смотрели глаза Хозяина, вдавливая грудь и плечи в кресло ощущением опасности и скорой неотвратимой гибели. С трудом она повернула голову направо и посмотрела в зеркало. Из его прозрачной бездны на неё смотрело лицо Дьявола.

– Я провинилась, Хозяин! – дрожащим голосом произнесла она. – Я случайно убила твоего слугу.

– И будешь наказана! – Лицо в зеркале оставалось неподвижным.

– Я приму любое твоё наказание. Но прошу, оставь меня здесь! Я больше не буду вредить людям.

– Ты и не сможешь. Твой Ад начнётся на Земле и будет в точности таким, какой была твоя жизнь. Ты получишь исполнение своей мечты. И будешь получать каждый день…

После слов Хозяина дверь кабинета отворилась и на пороге возникли трое хорошо одетых симпатичных парней. Не говоря ни слова, они подошли к сидящей за столом ещё не старой женщине, заставили встать и скинуть одежду. Стыдясь, она посмотрела на себя в зеркало и с ужасом увидела в отражении голую старуху в окружении рогатых и хвостатых гостей. Бесы грубо кинули хозяйку кабинета на стол, и её лицо исказилось в немом крике: она почувствовала, как в неё вошли одновременно три огненных жезла, разрывая и сжигая внутренности…

Медленно, очень медленно он поднимался по отвесной стене. Стена непреодолимо высока. Но ему нужно туда – наверх. Там светло. А внизу непроглядная темь. Он понимает, что самая высокая вершина скалы – это его жизнь. И он должен достичь её. Нет сил. Сейчас ослабевшие пальцы отпустят каменный выступ, и всё… Но, кажется, ещё кто-то рядом. Этот кто-то хватает за ворот куртки, не даёт упасть и тянет вверх…

Тело растворилось в чём-то комфортном, потеряв ощущение тяжести, остались одна невесомость и чувство бескрайней, бесконечной Любви. Непонятно, откуда идёт это мощное захватывающее чувство, когда ты просто знаешь, что тебя любят…

Свет, как вспышка, мелькнул в закрытых глазах, и он понял, что жив, и всей грудью вдохнул удивительно неплотный живой воздух…

Чернов отрыл глаза и увидел, что совсем не имеет физического тела. Была лишь полупрозрачная невесомая оболочка, напоминающая по форме тело человека, и всё. Он парил в воздухе над зелёной травой, над цветами, густо покрывающими яркую поляну. На траве у его ног сидел Хозяин в своём обычном обличье.

– Я умер? – спросил Чернов.

– Это как пожелаешь. – Хозяин был намерен шутить в своей манере.

– Верните мне последнее тело. Пожалуйста.

– Зачем? Оставайся здесь. Ты заслужил Рай, – сказал Хозяин. – Посмотри на этот чудесный мир первозданной природы – в нём много Света, много Жизни. Смотри: вот журчит ручей, в нём чистая вода, а вот рыба, вон по берегам растут ягоды, фрукты. Посмотри, какое чистое небо над головой! Это всё твоё! Ты можешь летать, как птица. Лети к тёплому ласковому морю. Это море Любви! Там ты встретишь друзей.

– Ваша Светлость, отпустите меня на Землю.

– К ней?

– К ней.

– Что ж, воля твоя. Только помни, там ты станешь простым смертным!

– Я никогда не забуду Вашей доброты.

– Пусть будет так!..

Чернов и Наталья Александровна сидели за столиком в уютном зале недавно открытого в городе итальянского ресторана. На нём хорошо смотрелся костюм, пошитый на днях в одной из мастерских «Дольче и Габбана» в самом Риме, на ней – последней моды тёмное платье. Её светлые волосы свободно спадали по плечам до самой талии. Они волновали Чернова и мешали сосредоточиться на мысли о постоянном контроле над собой. Их ужин уже подходил к концу. За вечер они переговорили о многом и теперь заговорили об искусстве.

– Вы сказали, что вам нравится Гёте. – Чернов был учтив, как воспитанный кавалер из высшего общества. – Мне тоже. А какое именно произведение вам больше всего нравится?

Наталья, подумав, чуть склонила голову набок и мягко улыбнулась одними уголками красивых губ:

– «Фауст».

– Почему именно «Фауст»? – Чернов был настойчив.

– Мне понравились все – и Бог, отдавший Фауста на расправу, и хитрый и изворотливый Мефистофель. Уже в шестнадцать лет я знала «Фауста» в переводе Пастернака почти наизусть.

– И что же вы вынесли для себя из прочитанного, Наталья Александровна?

– Я поняла, нельзя обращаться за помощью к бесу, даже если он находится как бы у тебя в услужении. – Она сказала это очень серьёзно глядя Чернову в глаза.

«Неужели всё-таки видит? – кольнула опасная мысль, но он тут же отогнал её. – Хозяин не ошибается – она сердцем чувствует».

– Вам, конечно, симпатичен сам Фауст? – почти утвердительно произнёс он.

– Совсем нет.

– А кто?

– Мефистофель.

– Интересно. И почему же?

– А вы сами посмотрите – в «Братьях Карамазовых», «Мастере и Маргарите», «Фаусте» Сатана – искуситель, но он же – несущий знания, носитель субъективности. Помните Змея-искусителя из Библии? Он призывал Еву откусить плод именно с древа познания! И именно после этого Адам взглянул на себя со стороны и стал человеком. Всё стало сложнее: появился выбор, появилось чёрное – белое, знание – незнание, голые – одетые, Добро – Зло. Сатана – один из полюсов, который заставляет человека искать, бороться, познавать. Без понятия Добра и Зла у большей части людей не было бы стимулов что-либо познавать. Электрический ток ведь бежит только тогда, когда есть «плюс» и «минус». Цель жизни человека – в конечном итоге прийти к тому, что всё в мире есть суть единого.

– Почему же Сатана выбрал именно Фауста? Как по-вашему?

– А кого ещё? В душе монаха нет сомнений, а если есть, то они подавляются верой. Фауст же – учёный, пытливый, сомневающийся ум которого находится в постоянном поиске истины. Его легче смутить, легче увлечь новым опытом, чувственным в том числе. Кроме того, Фауст – страдалец! Его знания не имеют приложения, фактически у него нет ни счастья, ни душевного покоя, и он не видит цели своей жизни, её у него тоже нет. Знания становятся самоцелью, и мозг начинает пожирать сам себя. И человек пускается во все тяжкие…

– Аргумент принимается, – улыбнулся Чернов. – А почему Сатана не выбрал крестьянина?

– Я думаю, что человек труда тоже бы не подошёл Мефистофелю, он сам об этом прямо говорит в четверостишье про рецепт счастья. А вот несчастный, заблудившийся в своих умозаключениях циничный алхимик – идеальный вариант для искушения!

– Почему же Сатана так долго возится с Фаустом?

– Всё очень просто! Человек ненасытен! Покорив ручей, он хочет покорить реку, покорив реку, он уже хочет покорить море! Мудрая «Сказка о рыбаке и рыбке» о том же, помните? Сатана тоже ищет этого предела в человеке, ведь подписанный кровью контракт – обоюдный. Как и Фауст, Мефистофель не может от него отказаться.

– Так почему же тогда грешный Фауст оказывается всё же спасённым в конце? – Чернова захватили умозаключения сидящей напротив молодой женщины. Она повторяла то, о чём он думал всегда сам.

– Потому что всё есть суть единого. Человек в конечном итоге возвращается к Богу. Как мог Бог наказать своё дитя, которое он сам же и отдаёт Мефистофелю на испытание? Мне думается, что это как если бы вы запретили своему ребёнку есть конфеты, а потом взяли бы и целый пакет этих конфет положили ему перед носом, а сами ушли. Ещё я думаю, что, по сути, Фауст не изменил Богу, ведь он же смог остановиться. Согласитесь, что, заключив подобный контракт, скажем, Адольф Гитлер сделал бы гораздо больше.

– Бесспорно. По-вашему, Сатана не злой и не опасный?

– Почему не опасный? Сатана умный и хитрый. Фауст ничем не мог заниматься увлечённо, и Сатана взялся доказать, что он сможет найти то, к чему тот не останется равнодушным. В обмен на душу, конечно. Опасный.

– Но вы же сами сказали, что в конечном итоге Добро и Зло – суть единого. Плюс – минус…

– Наверное, правильно говорить о Добре и Зле, как о плюсе и минусе. Мне сейчас пришло на ум, что это сродни тому, как, с одной стороны, вирусы и бактерии атакуют организм, пытаясь подорвать здоровье, а с другой стороны, эти атаки побуждают иммунитет к борьбе, то есть совершенствуют этот организм. Но если продолжить логическую цепочку, то выходит, что общество без зла это утопия. Так?

– Наверное. – Пожал плечами Чернов, ему очень хотелось продолжать дискуссию. – По поводу того, что Сатане интересен Фауст, потому что он сомневающийся… Я не понял, в чём сомневается Фауст? Если в наличии Бога, то нет у него на этот счёт сомнений. Да и Сатане, наверное, было бы интереснее смутить верующего, чем сомневающегося. По поводу того, что человек приходит к Богу. Всё так, но Фауст не сделал ничего хорошего, а плохого достаточно, так почему же он не должен понести наказание за свои деяния? Или всё в этом мире может оставаться безнаказанным? А как сам Гёте относится к Фаусту? Почему все мудрые мысли он вкладывает в уста Сатане. Думаете – случайно?

– Вижу, вам тоже нравится Сатана?

– Да. Это мой любимый герой. А вы верите, Наташа, что Он существует на самом деле?

– Знаете, в моей жизни был момент, когда я рыдала и обращалась в молитвах к небу, была согласна на любые условия и сделки на жизнь, на душу, лишь бы человек, которого я любила, остался жив! Но нет никакого Сатаны, и никому не нужны наши души, всё зло на Земле идёт от людей!

– Ваш молодой человек погиб, и вы разуверились. Это понятно. А может, просто Отец предназначил вам совсем другую судьбу? Вы над этим не задумывались? – Чернов очень внимательно смотрел в глаза женщины.

– Отец? Какой отец? – не сразу поняла его мысль Наталья.

– Создатель.

– Вы верите в Бога, Вячеслав? – Теперь она очень внимательно смотрела на него.

– А вы не верите?

– Я не знаю…

– В церковь ходите редко. Но крестик не снимаете. После посещения храма в вашей душе поднимается протест, потому что разум спорит с ней о Боге. И вы убеждаете себя, что молиться можно и дома. Но потом корите себя за то, что вспоминаете слова молитвы очень редко, лишь в крайних случаях. Но вы не знаете, что даже ваше молчание может быть частью молитвы. Просто никогда не забывайте о Боге. Не смотрите на меня так…

– Откуда вы всё про меня знаете? Кто вы?

– Тот, кому вы небезразличны, Наталья Александровна.

– Перестаньте, прошу вас!

– Я вас пугаю?

– Да, пугаете… Иногда.

– Нежные и ранимые, мечтающие любить и быть любимыми, земные женщины! – тихо воскликнул Чернов. – Почему вы так боитесь этого чувства?

– Как вы сказали? – решила уточнить она смысл его последней фразы.

– Я сказал, что вы, женщины, многолики. Причём каждая уникальна и неповторима. Но не каждому мужчине дано распахнуть крылья вашей души, чтобы вместе воспарить над серой повседневностью к белым облакам. Вместо этого мужчины заставляют вас становиться сильными. Вы, Наталья Александровна, сильная женщина. И вы говорите, что боитесь меня? Почему?

– Боюсь. Что в этом удивительного? Я всё-таки женщина.

– Вы боитесь, потому что я чувствую вас так же, как вы чувствуете меня! Потому что знаю, что вам нужно для счастья!

– Ну, насчёт чувственности – это слишком!.. А счастье… – устало усмехнулась Наталья. – Слова у вас красивые. А какое оно? Так на словах счастье может пообещать каждый.

– Громкие слова… Вы правы. Как много в мире пустых слов! А что нужно человеку для счастья? – Чернов держал глазами её взгляд. – Сейчас я скажу от имени всех мужчин. Поверьте, мужчины чувствуют и воспринимают мир как дети. Сказать, выразить свои чувства могут не все. Для этого нужна определённая смелость, жизненный опыт. Возможно, склонность к творчеству. Но чувствуют…

Вот видишь человека. Девушку. Женщину. Вроде ничего особенного. Вроде такая как все. А посмотришь в глаза – и понимаешь, нет никого лучше на свете. Не встречал ещё такой красавицы. Глаза – это душа женщины.

И рождается музыка, рождаются настоящие слова. Появляются стихи. Они посвящены ей. Но они посвящены всем женщинам на Земле! И они так же прекрасны и трогательны, как все женщины. Кажется странным: столько лет ни одной рифмы – и вдруг… Но выразить чувства осмеливается не каждый. Ты мучаешься оттого, что должен скрывать своё восприятие мира в поступках, вызывающих смешки и оговоры окружающих, в мыслях, чтобы кто-нибудь не догадался даже по взгляду, как ты рад видеть её снова. Иногда от понимания того, что думаешь – поздно… – Чернов прикрыл глаза и продекламировал по памяти:

Растрепать твои волосы пальцами нежно,

Написать твоё имя губами на коже

И в любви искупать тебя свято и грешно,

Удивляясь – как мы с тобою похожи…

Гладить тонкую спину рукой осторожно,

Засмотреться в глаза и тереться носами,

Отдаваться и брать твоё тело безбожно,

Каждой клеточкой чувствуя Божье над нами…

И тобою дышать, и сливаться дыханьем,

Потерявшись навек между светом и тенью,

Возведя обладание над пониманием,

И владеть твоей плотью по сердца веленью.

Расстелить ночь, как простынь, под белой луною,

Обнажённые чувства в одеждах не прятать,

И владеть лишь тобою, тобою одною,

И себя потерять, и от счастья заплакать…

Солнце утром развеет дурман наваждения,

Лучик тронет лицо, и я должен проснуться…

Дай мне, Господи, сил… на твоё отречение…

Дай мне, Господи, сил… чтобы смочь улыбнуться…

Он посмотрел на Наталью. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами.

– Ты молчишь. Только смотришь, – продолжил он, не отводя от женщины взгляда. – Она не замечает тебя. Или делает вид, что не замечает. Жаль. А так хочется сказать ей: «Посмотри на мир! В нём только светлые краски. Радуйся снежинке, дождинке, лучику солнца. Помни, что даже если небо закрыто облаками, там – над ними, всегда светит яркое солнце. Посмотри на небо и прими красоту облаков. Пусть каждый твой день начинается с предчувствия Любви, с ощущения встречи с ней. Ты чиста перед людьми, перед Богом. Впусти в свой мир ощущение этой свободы, скинь тяжкие оковы прошлого, наносного, ненужного. Глаза – душа женщины. И если в них светится пламя жизни – они притягивают и волнуют…»

Но как сказать ей об этом? Настоящие женщины в наше время не избалованы вниманием мужчин, настоящим отношением к себе. А ведь так просто: ключ ко всему – понимание… Можно иметь всё – мужа, детей, достаток, но оставаться фантастически одинокой.

Я ответил на ваш вопрос? Желаю нам всем чего так не хватает человечеству – понимания! Это уже тост! – Чернов поднял бокал. – За понимание!

Наталья сидела словно замороженная.

– Кто вы? – со страхом в глазах спросила она. – Почему я принимаю каждое ваше слово, подчиняюсь вам? Вы не отсюда. Вы бес или ангел?

– А как вы думаете?

– Я не знаю…

– А хотите узнать?

– Не пугайте меня.

– Сейчас мы встанем и поедем ко мне.

– Зачем? Скажите мне правду здесь.

– Правда – это то, во что верят люди. Иногда слова для неё даже не нужны. Мудрецы же говорят, что правда – лишь одно из отражений истины. Одно из отражений… Вы хотите узнать истину?

– Я? Не уверена…

– Хотите или нет?

– Хочу…

Она стояла у окна, боясь пошевелиться. Тело, наливавшееся чем-то горячим и волнующе-трепетным, содрогалось от каждого гулкого удара сердца, и казалось, что следующий удар будет последним.

Она уже не смотрела на ночное звёздное небо – её глаза были закрыты. Она ощущала его присутствие и понимала – он стоит за спиной. Она ждала и боялась его слов, его прикосновений. Как ждала и боялась его появления долгие годы.

Бережно и мягко он взял её за плечи. Она вздрогнула. Если бы он сейчас ушёл, жизнь потеряла бы всякий смысл. Она чувствовала его так, как никогда не чувствовала ни одного мужчину… Тело уже не подчинялось ей. Оно всецело принадлежало ему. Ни один мужчина ещё никогда не был так близко и таким близким. Кожей она улавливала его дыхание.

– Ты всё ещё боишься меня? – тихо спросил он.

– Я боюсь открыть глаза, боюсь, что всё это окажется неправдой.

– Не надо. Не открывай… Расслабься. – Он обнял её за талию.

Его голос, его руки излучали неземную любовь, нежность и тепло. Она глубоко вздохнула и расслабилась. Тело стало лёгким и сильным, и она открыла глаза.

– Это же…

Он прервал её на полуслове, прикрыв губы ладонью.

– Молчи… И смотри.

Они парили высоко над землёй. Далеко внизу мерцали огни большого города. А над ними ярко светились звёзды.

Он вошёл в неё, затмив собой всё, что было до него, став её жизнью, светом, воздухом, смыслом…

2013

Любовь и Смерть

Жила-была на свете Любовь. Как-то сидела она днём на лавочке в городе, где все люди жили в своих повседневных заботах и никому не было дела до неё. Любовь понимала и прощала людей, позабывших про неё, – потому она и Любовь. Она ждала два чистых достойных сердца. Она сидела и смотрела по сторонам и увидела, как по аллее к ней приближаются двое – парень и девушка: красивые, улыбающиеся, открытые. Она залюбовалась ими. И решила Любовь, что эти двое достойны её покровительства. Она взмахнула крылом, и они вошли под его свет. И Любовь поселилась в их сердцах, в их душах.

Парень и девушка ничего не заметили. Они продолжали встречаться, делали свои земные дела, работали, учились, разговаривали, радовались и печалились, смеялись при встречах. Жили – как все нормальные люди.

Но однажды в их город забрела Смерть. Случайно Смерть увидела нашу девушку на улице, и та понравилась ей своей чистотой и невинностью. «Она станет моей!» – решила Смерть и пришла за этой девушкой в её дом.

Девушка заболела и с каждым днём угасала. А Смерть сидела у её постели и терпеливо ждала.

Парень привозил самых опытных врачей, находил самые дорогие лекарства, но ничего не помогало. И когда врачи сказали, что уже ничего не могут сделать, что девушка вскоре умрёт, парень понял, что не сможет жить без неё. Он встал на колени у постели больной и открыл ей своё сердце. «И я тоже люблю тебя, – тихо ответила девушка слабеющим голосом. – Но у моей кровати сидит Смерть. Я вижу её. Мы иногда общаемся. Смерть сказала, что я ей нужна».

– Ты здесь, Смерть? – воскликнул парень.

– Давно уже здесь, – ответила Смерть, и парень увидел её страшный лик.

– Возьми меня вместо неё! – сказал парень. – Пусть она живёт.

– Ты действительно этого хочешь? – изумилась Смерть. Она заглянула в глаза парня и увидела в них огонь Любви.

– А-а! Ты здесь, Любовь! – закричала Смерть, не в силах смотреть на этот яркий огонь.

– Да, я здесь! – сказала Любовь, представ перед Смертью во всей своей силе. – Ступай отсюда. Оставь этих двух молодых людей. Они – мои!

– Почему я должна тебе подчиняться? – возмутилась Смерть. – Уходи сама.

– Ты подчинишься. Потому что, если уйду я, – умрёт Жизнь. А когда умрёт Жизнь, умрёшь и ты. Чтобы ты жила, Смерть, нужна я. Оставь этих молодых людей, которые любят друг друга, мне. Иди к тем, кому не нужна Любовь.

И Смерть ушла…

Волгоград, 2010

Исповедь женщины

Последние несколько лет мне нравились летние путешествия на кораблях компании «Водоход». Здесь всегда был хороший сервис и широкий выбор интересных туристических маршрутов по Волге. Обычно мы путешествовали с супругой, но в этот раз её задержали дела, и я взял одну путёвку от Москвы до Петербурга и обратно. Вторую мы купили от Петербурга до Москвы. Жена должна была встречать меня в северной столице, долетев туда самолётом.

Теплоход был большой и красивый. Июль, каюта «полулюкс» на верхней палубе белоснежного лайнера «Александр Радищев». Погода чудная. Десять дней прекраснейшего отдыха с заходами в большие и малые города, экскурсиями, «зелёными стоянками», завтраками, обедами, ужинами и развлекательными программами. Что может быть лучше такого отдыха и вообще лучше летнего отдыха на Волге?

Как писателю мне было интересно наблюдать за пассажирами, упражняясь в составлении их психологических портретов. Обнаружив заинтересовавший меня образ, я заносил несколько строчек в свой ноутбук в раздел наблюдений. Возможно, когда-нибудь, при создании какого-нибудь рассказа или романа, эти записи пригодятся. Так чаще всего и происходило.

Не скажу, что у меня сразу возник такой профессиональный интерес к одной из пассажирок этого судна, путешествующей без пары. Высокая, лет тридцати с небольшим, стройная, с правильными чертами лица и холодным взглядом красивых тёмных глаз. Судя по одежде и каюте класса «люкс», она не особо нуждалась в средствах, в общем, как и большинство пассажиров этого недешёвого рейса. И было даже удивительно, что такая женщина едет одна. В первый день, увидев её в корабельном ресторане за соседним столиком, я отметил про себя, что эта особа является или супругой какого-нибудь бизнесмена, или успешной представительницей творческой профессии, коих немало в наше время развелось в столице и которые любят величать себя «бомондом». Не знаю, что подтолкнуло меня к этой мысли: холодный и ничего не выражающий взгляд незнакомки или такое же выражение лица? Кстати, лицо этой дамы было довольно привлекательным. Но я уже давно не вёлся на такие приманки, как внешность женщины. Да, ноги, лицо, грудь – это то достояние, которым должна обладать любая представительница слабого пола, но если за внешностью не скрывалось больше ничего, то такие, пусть даже очень яркие особы, не вызывали во мне глубоких эмоций. Бесспорным для меня являлось лишь одно: мир должен быть красивым! А уж женщины это или пейзаж за окном – какая разница? И чем-либо выделяющиеся из общей толпы женщины интересовали меня до тех пор, пока мой писательский ум не определял для них подходящую полку на складе моих будущих образов и фантазий.

Но, видимо, Господу было угодно, чтобы наше знакомство всё-таки состоялось. Вообще-то, я верю, что существует Высшая Сила, связующая нас всех, и существует Закон этой Высшей Силы, в отмерянных рамках которого копошатся живущие на Земле существа, даже те, кто опрометчиво именует себя «хозяевами жизни». И если два человека встречаются, значит так кому-то из них нужно. Возможно, даже обоим.

Я любил поздними тёплыми вечерами стоять на носу верхней палубы и слушать, как плещет разрезаемая носом теплохода вода. Этот звук успокаивал и наводил на философские размышления о вечном и сущем. Обычно в позднее время суток на моём любимом месте не бывало никого. Люди находили себе развлечения в ресторане, или баре на корме, или на дискотеке на корме верхней палубы. Сюда, на нос теплохода, лишь доносились обрывки музыки или чьи-то особо громкие выступления, усиленные через микрофон. Но они не отвлекали меня от дум. Редкие слоняющиеся полуночники или парочки не мешали мне размышлять.

Но в тот вечер я к своему неудовольствию обнаружил на моём месте женщину. Это была она – особа из-за соседнего столика. Она сидела на плетёном кресле, укрытая пледом, не обращала на меня внимания и казалась отрешённой от всего. Я решил немного обождать: возможно, нарушительница моих планов на вечер скоро покинет место моего пребывания в размышлениях. Бросив вежливо «Добрый вечер», я встал к ней спиной в нескольких шагах впереди у ограждения, найдя в перилах надёжную опору для рук. Незнакомка негромко ответила на моё приветствие. Её голос был мягкий и очень женственный. «Надо же!» – усмехнулся я, поймав себя на мысли, что этот голос мне понравился.

Наше молчание затягивалось. Простояв несколько минут, я понял, что женщина никуда не торопится. Стоять дальше спиной к даме становилось не очень вежливым. Но и уходить с облюбованного места не хотелось.

– Вы не против, если я присяду? – спросил я, повернувшись к незнакомке лицом.

– Присаживайтесь, – тихо отозвалась она.

Я подошёл и опустился на кресло, стоявшее рядом.

Мы молчали несколько минут. Причём по поведению дамы я заключил, что она не воспринимает меня как помеху. Возможно, вообще не воспринимает никак. Увы, я не мог ответить ей тем же. Присутствие постороннего человека мешало мне сосредоточиться на размышлениях.

– Вы путешествуете одна? – вывел я её из задумчивости.

– Да, – ответила она, бросив на меня короткий взгляд, и поинтересовалась: – А вы?

– Я тоже один. Люблю, знаете ли, раз в году прокатиться по Волге. Перемена места и рода занятий… – Я посмотрел на свою соседку. Она сидела, не меняя позы, прямая, сосредоточенная. Видимо, размышляла о чём-то. Поэтому, не закончив фразы, я решил помолчать.

Ночь была на удивление тёплой и тихой. Где-то совсем близко проплывали дремлющие под покровом июльской ночи берега, угадываемые в темноте лишь по размытым контурам линий неровного рельефа, иногда вдруг обозначающие себя неожиданно вспыхивающим светом автомобильных фар или одиноким костром рыбака. Впереди по курсу корабля в тёмной глади реки, как в зеркале, отражался перевёрнутый небосвод с миллиардами звёздочек, и картина бездонности мироздания завораживала своей многомерной непостижимостью. Слышался плеск послушной волны, разрезаемой острым носом теплохода.

– А вы кто по профессии? – как-то очень просто спросила она. Её голос был грустным. Или мне так показалось?

– Писатель, – ответил я.

– Настоящий? – Незнакомка посмотрела на меня с недоверием.

– Стараюсь им быть. – Я видел её глаза и спокойно выдержал блеснувший интересом взгляд.

– А как ваше имя?

Я назвался.

– Жаль, – вздохнула она и стала смотреть на реку.

– Что? – не понял я.

– Я не читала ничего вашего.

– Если захотите, наберёте в интернете моё имя и прочитаете. Не всё, конечно, там есть, но кое-что можно найти.

– А о чём вы пишете?

– О разном. Но в основном об отношениях мужчины и женщины, о разрешении конфликтов.

– Мне близка эта тема.

– Интересуетесь?

– Да. Интерес профессиональный. Я психолог.

«Понятно, почему ты одна!» – подумал я, вспомнив поговорку «Сапожник без сапог».

– А в каком городе вы живёте? – поинтересовалась она.

Я сказал. Потом спросил, чувствуя зарождающийся интерес профессионала к возможному драматическому образу:

– А вы только до Питера или обратно в Москву на этом же теплоходе?

– Нет. Я останусь в Петербурге у друзей. А потом домой в Москву поездом.

– Значит, послезавтра вашему путешествию конец?

– Уже завтра. – Она посмотрела на часы на руке.

– Да, – я тоже посмотрел на часы, – первый час ночи. Я вас не задерживаю?

– В каюте я не могу заснуть, – посетовала она. – Всё-таки путешествия по воде для меня непривычны. Я больше на автомобиле… или поездом… Я бы посидела ещё. Если вы устали, то не обращайте на меня внимания, идите отдыхайте.

– Я тоже рано не ложусь. Знаете, люблю слушать ночью речку, – признался я. – И ещё я не знаю, как вас зовут.

– Тамара, – улыбнулась она.

– Если вы не против, Тамара, я посижу тут с вами.

– Я не против, – произнесла она так, будто принимая какое-то важное решение. – И даже вот что… – Она на секунду задумалась. – Мы ведь больше никогда не встретимся, так?

– Скорее всего… – Я не понимал, к чему клонит эта женщина. Внешне она была интересной, и, возможно, многие мужчины хотели бы проснуться утром с ней в одной постели, но мне по-настоящему нравились только те женщины, интеллект которых перевешивал их красоту. И самой яркой из них уже долгие годы оставалась моя супруга. Проведя в активном поиске почти половину жизни, я всё-таки нашёл ту, что искал. Мне повезло, и я любил свою половину. Даже если отбросить все условности и принципы, изменять своей красавице и умнице жене мне было неинтересно.

– Это хорошо, что вы писатель и мне даже не друг, – продолжила Тамара решительно. – Вы могли бы выслушать сейчас исповедь женщины? Я об этом никому никогда не рассказывала и, наверное, не расскажу.

Передо мной, конечно, исповедовались. В основном это были мои друзья. Женщине трудно обнажиться перед мужчиной, пусть даже писателем, и пусть это касается только её души. А я не мог похвастаться, что досконально разбирался в женской психологии. Писал о женщинах, но если и имел какие-то представления о тайнах, скрытых в глубинах женских душ и сердец, то по большей части из книг и кое-что из своего не очень богатого по этой части жизненного опыта. Сейчас передо мной открывалась возможность услышать историю от первого лица от самого психолога. И это стоило дорогого.

– Если вы готовы исповедаться, я весь во внимании, – серьёзно произнёс я.

Она молчала недолго. Потом стала говорить:

– Вы не подумайте ничего. Просто потребность такая… Именно сейчас. Понимаете, накопилось. Я это делаю не из-за того, чтобы только выговориться. Может, вам это будет и неинтересно. А для меня, возможно, вместе с облегчением души это имеет какой-то философский смысл. Просто я за свои 36 лет дошла наконец до понимания, что главное в жизни женщины – это любовь! А поскольку это огромное чувство имеет множество окрасок и граней, я и хочу рассказать вам о тех мужчинах, которых любила, люблю и буду любить, потому что… – Она задумалась и продолжила через несколько секунд: —…Каждый из них чему-то научил меня. Наверное, надо начать сначала. А начало было положено задолго до того, как пришло само чувство… Я в 13 лет была уже очень оформленной по-женски девушкой. И на меня смотрели взрослые мужчины. Впервые я заметила интерес парней на дискотеках. Меня приглашали на медленные танцы, провожали до дома, жвачкой угощали… Это были такие мои детские впечатления, и они как бы ничего не значили. То есть я понимала, что такое отношение, наверное, должно быть со стороны мужчин, но ещё не совсем понимала, как ответить на это. Не понимала, пока мы не поехали с папой на свадьбу моего двоюродного брата. И ведь я одета была как подросток: какие-то полудетские сапоги, юбочка. Единственно что мне разрешили, это ресницы накрасить. И я никак не проявлялась, стоя во время гуляний где-то в стороне у окошка. Я смотрела на всё, и мне безумно нравились отношения брата с его невестой, его будущей супругой. Он был всего на семь лет старше меня, и его друзьям было по 20–21 году. Тут ко мне подходит один из друзей брата и приглашает на танец. Я, естественно, отказываюсь. Подходит другой, но я отказываю и ему. Тогда он заводит со мной разговор и удивляется, что мне всего лишь 13 лет. А я понимаю, что что-то сейчас идёт не так: со стороны этого парня я получаю комплименты, вижу нескрываемый интерес ко мне и при этом вижу, как за мной наблюдает тётушка. За мной и за этим мальчиком. Потом, по прошествии лет, я поняла, как всё это выглядело со стороны: только оформившаяся девушка и поклонники с не совсем чистыми помыслами. И она, конечно, оберегала меня от всего подобного.

Я окончила школу. Собиралась поступать в институт. Первый мой мальчик, вернее, мужчина, особых упоминаний не требует. Просто дружили со школы. Он был на год старше. После моего выпускного на пьяной вечеринке всё и произошло. Случилось и случилось. Отношения у нас не сложились. Самое интересное началось потом. В институт я поехала поступать в другой город, где у меня были родственники. То есть уехала от родителей. И вот тут прямо как в сказке… Я схожу с самолёта, меня встречает тётушка – мамина сестра. Тётушка старше меня на пять лет. Она замужем и беременная. Я вижу рядом с ней мужа. Для меня это было почти неожиданно, но очень приятно: я приезжаю и меня ждут родственные тёплые отношения. То есть семья. Молодая семья. Мне всё было интересно. И заметьте, мне 17 лет, тёте 22. Я считаю, что пять лет – это не большая разница между женщинами. Я чувствовала себя прямо ровней с ней.

Меня поселили в их квартире, и я стала жить вместе с ними. И в первый вечер застолье: мы выпиваем, знакомимся, общаемся. Я смотрю на её мужа, и меня настораживает его отношение к жене. Возникают двойственные чувства: с одной стороны, брак основан не на расчёте – они нравятся друг другу, с другой стороны, он позволяет себе в отношении супруги какие-то резкие выпады, замечания, грубые шуточки. Я начинаю присматриваться к этому человеку. А он через несколько дней начинает проявлять интерес ко мне. И когда мою тётушку увезли рожать, он меня напоил и воспользовался… Причём делал он это очень… – Тамара надолго замолчала, глядя куда-то мимо меня.

– Что же дальше? – напомнил я о себе, выводя собеседницу из глубокой задумчивости.

– Мне нравилось, как он это делал! – Она решительно посмотрела на меня. – Поэтому я не скажу, что это было насилие. Я вот до сих пор понимаю, что это мой единственный настоящий идеальный мужчина в постели – сильный, жёсткий, брутальный. В голове каждой женщины имеется представление о своём идеале. Мне кажется, что он настолько мне подходил, что мне не нужно было искать кого-то другого. Тогда я это не очень ясно понимала. Поэтому сопротивлялась. У меня были определённые принципы: как это так, он женат, женат на моей родственнице, у них вот-вот родится ребёнок! Помимо всего прочего, он бил жену. Как-то прихожу из института, а она с фингалом под глазом. И я защищала её как могла. А он говорил мне, когда мы оставались одни: «Всё равно ты будешь моей!» И когда в ту ночь он брал меня силой, я физически не могла долго сопротивляться его напору и страсти. А потом наши встречи стали регулярными. Даже когда тётушка вернулась из роддома с ребёнком, мы находили любые возможности… Он даже снял для наших встреч квартиру. На тот момент я не понимала, что это любовь, я просто подчинялась мужчине. Меня мучили угрызения совести, но я выполняла все его желания, хотя в глубине души понимала, что он просто забавляется. И однажды убедилась в этом. У меня была подружка по институту. Мы учились на одном курсе. Она приезжая, из Минска. Мы с ней одинакового знака по Зодиаку и как бы по жизни дополняли друг дружку: я вот такая спокойная, а она наоборот – импульсивная. И у нас с ней такие приключения были, на которые я бы никогда не решилась одна. Мы могли в ресторане или кафе снять мужиков, а потом просто сбежать от них. Задурить головы парням на каком-нибудь празднике, а потом скрываться, как партизаны, и прятаться. Это такой драйв! Но однажды я еду в общественном транспорте в институт, а мой дядюшка едет в ту же сторону на работу, и мы встречаем в троллейбусе эту мою подругу. Естественно, я знакомлю её со своим дядей. Через некоторое время он приглашает нас обеих в ресторан при гостинице, где работал заместителем директора. Был какой-то праздник. Мы приезжаем, но долго веселиться не получается. Коктейль, который нам сделали, меня вырубает сразу, а следом и мою подругу. В каком плане вырубает: я всё вижу, могу двигаться, но мозг перестаёт слушаться. Контроль полностью отсутствует. Подружка моя оказалась покрепче. Но в итоге мы «улетаем» с двух коктейлей и, ничего не понимая, слушаемся моего дядюшку. А он нас под белы рученьки сажает в такси, везёт на съёмную квартиру, где по очереди нас там имеет с извращёнными фантазиями. Простите за сленг…

Тамара снова замолчала. Но пауза длилась недолго. Меньше чем через минуту она заговорила снова:

– Извините, что я затрагиваю некоторые очень интимные моменты. Исповедь требует откровения. В тот вечер мне было не так больно физически, как морально. На следующий день моя подружка в слезах призналась мне, что в Минске её ждёт парень, а она не сможет вернуться к нему уже не девственницей. И она в истерике мечется, спрашивает меня, что ей делать, как поступить? А я в этой ситуации не могу ни о чём другом думать, как о предательстве в отношении меня. Я хоть и сомневалась в своём дядюшке, но приглушала вопли совести тем, что человек, наверное, питает какие-то чувства ко мне. Короче, эта история получила огласку, и меня в конце первого курса тётушка депортирует обратно к родителям. Так закончились мои первые серьёзные отношения с мужчиной моей мечты.

Дома под общим приглядом и родительским крылом начинается другая жизнь. Институт другой, но факультет близкий по профилю – я учусь на психолога. Вроде уже и опыт кое-какой есть, и всё равно следующие отношения у меня завязываются с женатым мужчиной. Мне 18 лет, внешне я очень интересная. И у меня открыт информационно-чувственный канал: теперь я понимаю, что должна давать мужчине и что должна от него получать. Интимная сфера – это целая волшебная страна, которая мне очень нравится! И открыл во мне Женщину мой развратный дядюшка.

С женатым мужчиной у нас были сногсшибательные отношения, но с ним я разорвала намеренно. Иначе меня бы выгнали из института: с твёрдых пятёрок я скатилась на слабые тройки. Бывает, как говорят девчонки, лежишь перед открытой книгой и ничего не можешь делать: ни читать, ни есть, ни спать – просто грезишь этим человеком. Я даже начала обманывать родителей, чтобы встречаться с ним. До хорошего это бы не довело. Разрушать его семью я не хотела. А тут ещё отец прознал про наши отношения и решил поговорить с моим бойфрендом. Это уже было лишним…

Я всегда сама оставляю мужчин. Но каждый мужчина, который любил меня, до сих пор живёт в моём сердце, потому что любовь – это не промежуток времени, не застывшее состояние, любовь – это поток жизненной энергии, который ты должен испить, одарив им близких людей, и, пронеся через жизнь, поделиться им со своими детьми. Это гармония, это смысл жизни. Я пришла к такому осознанию через трудности и потери, наверное, как и любой человек, познавая всё на своём опыте.

Потом у меня появился человек, которого я через некоторое время назвала своим мужем. Это был лучший друг мужа моей подруги. Вначале я не воспринимала его как мужчину, точнее, не рассматривала как претендента. Нас познакомила подруга. Мы ездили вчетвером на дачу, гуляли на День города, отмечали разные праздники, Новый год. Подруга всё время спрашивала меня – как тебе Саша? А что я могла ответить? Никак! Парень как парень, со своими достоинствами и недостатками. Но искры во мне не зажёг. Я понимала, что я ему понравилась. Он старше меня на семь лет. Мне 19, он уже взрослый мужчина со своим бизнесом, а ведёт себя как зелёный пацан по отношению ко мне. Я не принимала его ухаживаний, потому что это были даже не ухаживания. В Новый год подружка положила нас вместе спать. Он начинает приставать, а я противлюсь. Почему я должна сразу открываться ему? Он и отступает. Не мужик, в общем! В следующий раз я пришла на вечеринку с другим парнем. Александр вместо того, чтобы как-то показать себя, чтобы я могла сделать выбор, напивается, начинает всем дерзить. Поэтому он мне не нравился, и я к нему никаких чувств не питала. Искала дальше.

Наверное, уже с 17 лет я понимала своё предназначение: рождена женщиной для того, чтобы быть замужем, быть матерью, для того чтобы любить. В успешной жизни я не видела себя одинокой, пусть даже очень богатой, всегда представляла рядом мужчину, которого люблю и которому предана. Моя мечта: дети, большой дом, где собираются родственники, весь быт на мне и я всех люблю. Поэтому я искала себе мужа. Во всех отношениях: знакомилась с человеком, некоторое время встречалась и, как только понимала, что это не мой мужчина, сразу обрубала все концы. Многие так и не успевали ничего понять. А я искала дальше. И как по трупам шла, если уместно такое сравнение. Подруги думали, что это я так развлекаюсь. И однажды доразвлекалась – почувствовала, что беременна. Но жизнь не перевернулась. Я чётко понимала, что не могу иметь детей до брака. Я сделала аборт. А вот потом наступила какая-то агония. Я ясно поняла, что одинока. Тот мужчина, от которого я залетела, не стал со мной встречаться.

Как-то подруга снова собрала старую компанию на своей даче. Мы снова оказались вчетвером: я, она, её муж и его друг Саша. Подруга меня спрашивает: «Ну, как тебе Александр?» Я отвечаю честно: «Не мой человек». Она мне говорит: «Дай ты ему шанс. Что, с тебя убудет?» Я подумала: «Нравлюсь ему. А что если попробовать?» Наша первая интимная связь меня не впечатлила. Мы разные с ним совершенно. Он какой-то трепетный, в глаза заглядывает, боится сделать мне что-то не так, ловит каждое моё слово. Я тогда не понимала, что так любовь тоже может проявляться. У меня был образец отношений от дядюшки: грубый, подлый, вседозволенный. И мне это нравилось. А тут этот трепетный Саша. И тогда я задумалась: мне нравится садомазохизм? Наверное, именно это в определённых дозах меня и возбуждает, и нравится в отношениях с мужчинами. Тогда становится интересно. Это раскрывает моё внутреннее «я» для того, чтобы я себя проявляла. И я поняла, что, стараясь казаться сильной, мне нравится быть слабой женщиной, бороться с мужчиной и за мужчину, добиваться, привязывать его к себе отказами, стервозностью и потом становиться его рабой и исполнять любые его прихоти. А тут этот Саша ходит, как телок. И делать ничего не надо. Меня это злило. И случались моменты, когда с головой накрывала такая невозможная тоска, что не хотелось жить. И в один из таких моментов я пошла на компромисс с собой и со всем миром – согласилась выйти замуж за Александра. Я старалась воспринимать его на контрасте – чёрное и белое. То есть до этого у меня были «чёрные» мужчины – сплошной негатив, а теперь появился позитивный – «белый». С теми были страсть и грех, а с этим нет страсти, но и нет греха. Он человек настолько надёжный, что я могу во всём на него положиться. Даже если у нас появятся дети, я была уверена, что он никогда их не бросит. И вот он делает мне предложение, и я, естественно, его принимаю. Причём и подруги, и мои родственники – все как в один голос говорили мне: «Не теряйся!» А родственники знают меня как облупленную и знают мою натуру. И по опыту прошлых моих безрассудных поступков они понимают, что я могу просто вильнуть хвостом, если мне что-то не понравится, то никакой свадьбы не будет. И все вокруг уговаривают меня, что Саша хороший парень, что мне нужно замуж. Он делает мне предложение, я не отвергаю его, а романтикой там и не пахнет. Я нафантазировала себе всякого – принцесса! А впереди крутой облом…

В общем, мы играем свадьбу сразу после окончания института. И Александр мне сразу заявляет: «Я ребёнка хочу!» А я ему заявляю, что ещё не нагулялась и поработать по специальности нужно, опыта набраться. Он, конечно, понимал, что с моей стороны к нему нет чувств, но, видимо, собрался перевоспитывать меня. Но не тут-то было! Я сама решала, что и как делать! Я отодвинула на год свою беременность. Но попыталась жить не как умею и хочу, а старалась понять мужа, угодить ему, как-то подстроится. Ведь он – мой муж! Я молчала, если мне что-то не нравилось. Старалась быть активной в постели. В отношениях между женщиной и мужчиной самое главное – это секс. В семейных отношениях сексуальная совместимость первейший и начальный фактор крепких уз. Если в сексе всё гармонично, то и всё остальное приложится. Нет нерешаемых проблем, если в сексуальном плане всё хорошо. У нас с Александром с этим вопросом было далеко не всё хорошо. Как я только не пыталась развить человека в интимной сфере: и книжки покупала, и беседы проводила, и к сексопатологу записывала! В конце концов меня накрыла тоска, и пришло разочарование, я поняла, что все мои усилия бессмысленны – мы очень разные!

Это такая противная чёрная тоска. Причём если внешне я произвожу впечатление холодной женщины, то внутри меня пылает такой огонь, что, если я его не выплёскиваю, он пожирает меня саму. И вот всё вернулось на круги своя: я делаю дома какие-то дела и вдруг срываюсь куда-то, чтобы побыть с кем-то другим. Хотя умом понимаю, что Александр для семьи – идеальный муж.

Через год супруг напомнил мне про моё обязательство. Ещё через год я рожаю дочку и вот тут только осознаю, что любовь может быть совершенно другой. Теперь она для меня окрасилась совсем в иной цвет. До рождения дочери мне нравился в любви контраст: чёрное – белое. Первая я – по-монашески преданная жена. Другая я охвачена такими сильными греховными страстями, что не могу им сопротивляться. И это две стороны одного человека и одного и того же чувства – и всё это любовь! Невозможно одно без другого: Рай без Ада не работает. Их нельзя разделить. Я думаю, что в отношениях между людьми это всё должно чередоваться. Так я жила. И вдруг с рождением ребёнка понимаю, какая она настоящая – глубина чувств. Возможно, что это сентиментальность, но я ощущаю даже на физическом уровне, что со мной происходит: это глубокое чувство любви внутри меня всё переворачивает. И появляются слёзы. Не оттого, что это грусть или печаль, а оттого, что идёт из самого сердца. Я так всегда переживаю, когда говорю о дочери…

Её голос дрогнул. Она поднесла ладонь к глазам. Повисла пауза. Я не спешил её нарушать. Тамара продолжила рассказ через несколько минут:

– Вот видите… Не могу себя сдержать… На чём я остановилась?

– На глубоком чувстве после рождения дочери, – подсказал я.

– Всё тогда по порядку… Всё классно. У меня идеальная жизнь. Два с половиной года я занимаюсь воспитанием ребёнка. Я успокоилась. Мне всё нравится. Я совсем не замечаю никаких несоответствий в отношениях с мужем. Я – идеальная мама, идеальная жена! Это то, для чего я рождена. И вдруг возникает необходимость выходить на работу – у нас не хватает средств на новую квартиру. И выхожу на работу с мыслью, что я должна идти туда, где много платят женщине. Я начинаю искать: меняю то одну работу, то другую, ищу новое высокооплачиваемое место. Тогда мне было невдомёк, что это не моя модель семьи. Это модель семьи мужа: мужчина и женщина должны зарабатывать одинаково. И он получает, что хотел. У нас доходит до жути: я нашла эту самую высокооплачиваемую работу, стала задерживаться вечерами, поняла, что всё ещё пользуюсь успехом у мужчин, и снова внутри меня проснулся чёрт. Невнимание и холодность мужа с лихвой компенсировались на работе. Любовников никто не обязывал дарить мне цветы и делать подарки, а они делали. Муж о таких обязанностях всегда забывал. Фирма, где я нашла работу, была молодая, и сотрудницы вели современный образ жизни. Например, у кого-то из коллег есть супруг и ребёнок, а она приходит утром на работу и рассказывает, как весь вечер провела с любовником. Здесь это считалось нормальным. Корпоративы у нас являлись благодатной почвой для служебных романов. И я вливаюсь в коллектив и начинаю вести себя так же, как все. Хотя понимаю, что теперь это не моя основная сущность, но это тот Ад, который я должна познать. И среди многих я встречаю очередного мужчину, в которого влюбляюсь, и снова ныряю с головой в омут. Мы знакомы всего несколько месяцев, но между нами есть какое-то родство душ. Когда он делает меня своей рабыней, я осознаю, что мечтала об этом всегда. Я уже думаю, как брошу мужа и уеду со своим повелителем куда прикажет, хоть на край света! Меня не пугают съёмные квартиры и вообще не пугает ничего. И в этом своём желании я начинаю его осуществлять и рушить всё уже построенное. Говорю мужу, что нашла другого и требую развод. Муж меня не отпускает. А тут ещё у его мамы онкология уже второй год. Она умирает. Муж забыл про нас с дочерью, он весь там, с мамой. Мне же он ничего до смерти мамы не говорил. Такой вот скрытный человек. Он никогда не делился своими проблемами со мной. А раз я жена, то должна нести груз вместе с супругом. Мы должны быть вместе, единым целым. Я до сих пор не понимаю и не могу оправдать поведение своего мужа. И тогда я посчитала, что у меня есть другой мужчина, и, раз я решила быть с ним, так оно и будет. Мои родители оказались в курсе нашей семейной ситуации и приняли сторону мужа. Я стала искать поддержки на стороне любовника. А он повёл себя довольно отстранённо, воспринял происходящее не так, как я себе это представляла, даже сказал, что нам лучше расстаться. Такого я совсем не ожидала от моего идеального мужчины. И снова ситуация как с дядюшкой! Что мне делать? Я уже не могу спать с мужем. Я просто ненавижу его за то, что он навязывается, за то, что он рядом, за то, что он меня не отпускает! Я бы легче перенесла всё, что случилось, если бы жила одна. Муж стал шантажировать меня ребёнком, стал узнавать всё о моём любовнике, собрал друзей, они несколько раз избивали его. В итоге муж добился своего. Любовник уехал из города даже не попрощавшись со мной.

А супруг на почве моего разочарования в очередном мужчине уговаривает меня остаться с ним. Ведёт себя очень внимательно, даже в постели становиться активнее. У нас начинается неплохой период в отношениях, я начинаю оттаивать, но Александра не хватает надолго. А я стараюсь ничего не замечать. Под грузом собственной вины это совсем нетрудно делать: я последняя стерва, а муж – хороший, он меня простил. Ещё у него умерла мама. Поэтому я старалась быть примерной женой, заниматься семьёй, зарабатывала деньги. Получалось приносить домой больше супруга. Я всё терпела. Даже хотела родить ему ещё одного ребёнка, потому что он так хотел. Но всё как-то не получалось.

Женщина замолчала, глядя на тёмную реку. Некоторое время мы слушали плеск воды по бортам. Потом исповедь продолжилась:

– На самом деле я не знаю, откуда возникли такие убеждения. На то время у меня, если говорить о душевном состоянии, настолько всё было неопределённо. Ведь мне обязательно нужно ощущать те чувства, которые живут ко мне в другом человеке, ощущать его силу и власть надо мной. Для меня это – как дышать. Как говориться, свято место пусто не бывает… И вот появляется этот кто-то другой. По сей день у меня есть человек, кроме мужа, отношения с которым формально не закончены…

Как он появился? Лет пять назад моя неудовлетворённость в сексуальном плане, эти недоразвитые отношения с мужем навели меня на мысль, что нам нужен второй ребёнок. Нужен в первую очередь мне как женщине. Он решит мои проблемы, заглушит переживания. Но Господь всё его не давал. Я ходила по врачам, по клиникам. Но безрезультатно. Хотя меня уверяли, что я совершенно здорова.

Однажды, пребывая очередной раз в ужасном состоянии, я набрала в интернете давно висящий на моём адресе «Nik» – имя. Этот «Nik» ничем себя не проявлял. Я пишу: «Вы давно уже на моей почте в друзьях, а я не знаю, кто вы?» Приходит ответ: «Аналогично. Давайте познакомимся». И мы знакомимся вначале в интернете. Открываемся друг другу. И оказываемся настолько одинаковыми во всём… такого просто не бывает! Он настаивает на встрече. А я человек осторожный и не верю первым впечатлениям. Но безумно хочу узнать этого человека ближе. Соглашаюсь, но не сразу. В общем, снова рискую. Но желание пересиливает доводы разума. Лишь какая-то интуитивная уверенность в человеке, в том, что рядом с ним со мной ничего плохого не случится, толкает меня на эту встречу. И она меня не разочаровывает, как и сам мужчина. Хотя после нашего первого свидания у меня ещё оставались сомнения – стоит ли нам дальше встречаться? Ведь я же хотела наладить отношения с мужем. А ничего не налаживается. Что делать? И я решаюсь на второе свидание. А дальше отпускаю ситуацию…

За пять лет нашего знакомства человек открыл мне новую часть самой себя. Как открыл? До этого ни один мужчина не смог этого сделать. Ведь ты сам не можешь себе себя открыть. Ты не можешь видеть себя со стороны. Представляешь только то, что о тебе говорят другие. Родители говорят – ты красивая, и веришь, что действительно красивая, хотя знаешь свои изъяны и у тебя совсем другое представление о красоте. Муж говорит, что ты мудрая, неистеричная женщина, и ты считаешь себя мудрой. Говорит, что лучшая… Да, я такая. Хотя иногда появляется нестерпимое желание побить посуду! Но стесняешься, прячешь эмоции в рамки приличия. А с этим человеком не нужно вообще никаких рамок, никаких границ. Он принимает меня всякую… Причём не просто принимает, а ещё кайфует от этого. А потом он меня наказывает… потом балует, потом снова наказывает… и мы оба счастливы!

Я, когда почувствовала такое его отношение, начала верить в себя больше, начала понимать, что всё-таки достойна любви этого человека. Любви безусловной, независимой от того, какая у меня работа, сколько мне платят и есть ли у меня муж. Меня любят за то, что я – женщина! Да, именно такая женщина! Мы с ним за пять лет такого накуролесили! И каждая наша встреча была уникальной, неповторимой! И человек делал со мной и для меня всё. Он исполнял мои мечты, мои сокровенные фантазии.

С ним я попыталась однажды расстаться. Это говорит о том, что я всё-таки не смогла принять его большой дар, его любовь. Потому что, по моему убеждению, если человек так любит, я должна принадлежать только ему, а поскольку у нас обоих семьи, это даже физически невозможно. Я решила расстаться с ним после года наших отношений. Приходила домой и не могла видеть мужа, видела только Его. Так больше продолжаться не могло. А Он, как настоящий мужчина, сказал, что уважает моё решение и, как бы тяжело ни было, не станет препятствовать. А меня надолго не хватило. Видимо, на тот период я ещё нуждалась в нём и не была настолько сильной и уверенной в себе, как сейчас. Рассудком я понимала, что у нас нет будущего, но где-то там, в глубине души, теплилась маленькая надежда: вот, дети наши вырастут и у нас появится шанс быть вдвоём. Глупо. Но я жила такой надеждой.

Я возобновила отношения с Ним и снова решила отпустить ситуацию: жила и наслаждалась нашими встречами. А встречались мы достаточно продолжительное время – до прошлого года. И вот по прошествии трёх с половиной лет я начинаю понимать, что уже не настолько нуждаюсь в этом человеке, чтобы быть от него полностью зависимой. Рабыня решила взбунтоваться. Видимо, я поднялась и вышла уже на какой-то другой уровень осознания отношений. Да, мы оба хотели быть вместе. Да, он поддержал меня в кризисный момент моей жизни, когда я с работы по найму переходила к самостоятельному плаванию – открывала собственное дело. Этот шаг для женщины очень сложный. Без какой-то сторонней финансовой поддержки, без сильных связей. Он был всегда рядом и говорил мне, что у меня всё получится. И я верила ему и верила в себя. Один всего лишь человек настолько поверил в меня, что у меня получилось. Нырнула в бизнес, как в омут, с головой, и действительно – всё пошло. И только после этого я начала понимать, что, видимо, его миссия в этом и состояла. Но роль была сыграна. Дальше я должна была идти сама. Эта мысль возникла не сразу. Пришла откуда-то издалека. Стала крепнуть. Я начала потихоньку отстранятся от него, и жизнь всё больше утверждала меня в моём решении.

Прошлым летом я поехала к родственникам в тот город, где когда-то поступала в институт. То есть туда, где жил мой бывший дядюшка. Я знала, что он уже давно развёлся с моей тётей, женился на моей подруге, на той, с которой мы зажигали в юности и с которой он поимел нас когда-то. У них уже трое детей. И вот я еду в этот город на две недели. Списываюсь по интернету с подругой, с которой не виделись уже 15 лет. Она рада моему приезду. Я приезжаю. В первую неделю всё своё время отдаю родственникам. Потом встречаюсь с подругой. Её третьему ребёнку всего 3 месяца. Мы болтаем, и у меня складывается ощущение, что я совсем не знала своего бывшего дядюшку. Он просто вырастает в моих глазах как мужчина и отец семейства: он любит жену, у них трое детей, он работает и обеспечивает семью, она ведёт хозяйство. И этот идеальный мужчина для секса вдруг открывается мне как идеальный супруг. Я была приятно удивлена. И, сравнивая свою жизнь с жизнью подруги, начала завидовать: я – самостоятельная, бизнес-леди, всего добиваюсь сама, а счастья-то нет.

Все последующие дни я думала о своём бывшем дядюшке. А он был где-то рядом, но себя не проявлял. И буквально за три дня до отъезда я сама позвонила ему.

Мы встретились. У нас завязывается разговор. С его стороны – ни о чём конкретном. Рассказал о себе. Я почти всё уже знала от подруги. А с моей стороны это было соблазнение. Причём конкретное. Я беру его в оборот. Не знаю, как я пошла против подруги, но я желала её мужа! По его глазам понимаю, он – лёгкая добыча.

На следующий день он приезжает ко мне, и я делаю то, что хочу. Секс просто сногсшибательный! Но дальше начинаются проблемы. Он вдруг говорит мне, что любил меня все 15 лет и не переставал любить. Потому и женился на моей подруге. И теперь не представляет, как он сможет жить без меня дальше.

Я, конечно, с трудом верю, что возможно такое. Но слышать мне это от него приятно. Причём в нём сочетаются и животная сила, и какая-то трепетная незащищённость ребёнка, даже нежность. И это пробуждает во мне мощные ответные позывы… Я возбуждаюсь… И становлюсь госпожой. Он позволяет… Настолько идеально он мне подходит…

Но через день я уезжаю.

Он пишет мне, что не хочет терять меня снова, что ждёт, что приедет сам. Он звонит мне по нескольку раз в день. Говорит, что оставит жену. Я против этого шага. В конце концов у нас происходит выяснение отношений. Я прошу его больше не звонить мне. Отлично понимаю, что будущего у нас нет.

Самое интересное, что после своего возвращения я избегаю встреч и с любовником, что ждал меня в родном городе. Он звонит, пишет эсэмэски, наконец, подлавливает на улице и просто прижимает меня. Я вынуждена рассказать ему всё, что произошло между мной и дядюшкой.

Он даёт мне время подумать, прийти в себя, но при этом высказывает претензии в довольно жёсткой форме, будто я его собственность. А я не люблю, когда мужчина играет не по моим правилам и берёт меня силой против моего желания. Мне всё-таки нравится игра на грани, когда я сама позволяю мужчине собой управлять. Но при этом только до определённой степени подчинения. В этом-то и интерес отношений. Мужчина должен чувствовать эту степень. И я пытаюсь ему сказать, что между нами всё – достаточно! Нашим отношениям пришёл конец. Но он даже не собирается отступать. А я понимаю, что жить так дальше нельзя. Во всём моём внешнем благополучии, когда завидуют подруги, когда есть муж, который всё прощает, любовники, от которых нет отбоя, – я не получаю того, что мне необходимо. Это совсем не та любовь, которой мне хочется. От неё нет душевной удовлетворённости. А мне уже сколько лет? Пусть у меня к кому-то чувства, пусть я чья-то судьба, но ведь ни с кем из моих таких разных мужчин я не могу построить семью.

Именно тогда в какой-то момент происходит прозрение: я ищу любовь, а при этом сама никого не люблю. Прозрение приходит вместе с разочарованием в людях, которые были со мной, разочарованием в себе самой – я не идеальна. Пусть у меня с мужем ничего не получается много лет, реально-то я веду себя как шлюха. Поиски счастья в лабиринте жизни подвели меня к тупику, войдя в который я окончательно перестану себя уважать.

Я будто увидела себя со стороны. И мне стало противно. Захотелось уйти в монастырь. Потом появилось ясное осознание того, что смысл жизни женщины в настоящей чистой любви. Не в сексе – в любви. В любви, которая находится не в застывшем состоянии, а течёт чистым потоком жизненной энергии, и этот поток женщина должна испить, искупавшись в нём, одарив им родителей, близких людей, мужа, и, неся его в себе через жизнь, поделиться им со своими детьми. Это смысл жизни женщины. Пройдя через свои тернии, я пришла к такому вот прозрению.

Я благодарна всем, кто был в моей жизни: дядюшке, который когда-то открыл юной девочке вкус настоящего секса, который так прекрасно проявился ещё в три коротких дня моего отпуска, своему последнему любовнику, всем мужчинам, с которыми была случайно или нет, – всем, кто любил меня. Вы преподнесли мне урок, который я, надеюсь, усвоила: женщина должна любить сама! И на мне лежит огромный груз вины перед мужем. За то, что много лет гуляла, за то, что он всё это терпел. Мой дорогой, чувствительный человек… Он, безусловно, любит меня. Я заблуждалась на тот счёт, что он совсем меня не знает. Подругам я говорила – ой, он совсем меня не слышит, не хочет меня понимать, мы с ним очень разные… Ничего подобного. Как только я поняла, что он-то не грешен, муж в моих глазах поднялся выше всех мужчин. Он стал святым! За все годы моих измен он ни разу мне не ответил тем же. Ни разу не изменил. Зная о моих похождениях, он продолжал относиться ко мне хорошо. Он прощал меня. И от этого моя вина становилась для меня всё невыносимее. И однажды я вызвала его на откровенный разговор… очень сложный разговор. Я рассказала ему всё. Думала, он уйдёт. Но он сказал, что очень важно честно смотреть в глаза друг другу. И моя боль – этот тяжёлый камень, с которым я жила долгие годы, вылился из моей души слезами. Я рыдала несколько часов. Я не просила у мужа прощения. Я просто сказала, что хочу сделать его счастливым. Хочу подарить ему сына для продолжения его фамилии, хочу ложиться с ним в постель и отдавать ему всю свою нежность, ласку, на которую способна, отдавать ему всю себя. Но рядом с ним должна быть другая женщина, более достойная его. А я должна искупить свою вину, должна оставить его, должна уйти в монастырь. Должна остаться одна. Совершенно одна. Страх перед искуплением своих грехов у меня исчез. Я верила, что поступаю правильно.

За жизнь, полную страхов, через которые пришлось пройти, я всё-таки кое-чему научилась. Самый большой страх – остаться одной – я пережила. Когда-то я пожалела мужа и вышла за него замуж. Все вокруг говорили, что на замужнюю женщину мужчины смотрят совсем по-другому, останешься одна – лишишься внимания мужчин. Потом появился страх не встретить настоящую любовь – страх, подтолкнувший меня на поиски. Я не готова была к жизни без любви. Один страх тянул за собой другой…

Выслушав тогда мою исповедь, муж сказал: «Тебе не надо никуда уходить. Если хочешь, съеду я. Тем более у тебя бизнес, который я не потяну». Я ответила, что ему не нужно съезжать из нашей квартиры, что он теперь свободный мужчина. А сама лишь утвердилась в решении, что должна освободить его от себя. Только делать это нужно постепенно, без огласки, вначале разобравшись с делами. И я стала сворачивать свой бизнес.

Но тут начали происходить метаморфозы с моим супругом. Не понимаю, что переключилось в нём, какими новыми глазами он посмотрел на меня, но он стал ухаживать за мной, словно незнакомый мужчина. Такого никогда не было в наших отношениях. Он дарит цветы, обращается ко мне как к незнакомой женщине, целует руки, встречает с работы, приглашает в рестораны, и мне нравится такое его внимание. Ощущение, что рядом с тобой новый человек, но которого ты знаешь, знаешь его надёжность, уверена в его чувствах, это такое непередаваемое ощущение смеси интереса, комфорта и безопасности, а главное – у меня появилась уверенность в будущем! Я даже не ожидала, что человек может настолько сильно любить. И я заново открываю его для себя. Я начинаю понимать человеческие отношения, начинаю их ценить, ценить его отношение к себе как к женщине. И вдруг однажды понимаю, что хочу собственного мужа! И происходит наш медовый месяц. Причём я беру всё сама в свои руки. Я сама инициирую секс, сама управляю им. Муж только подчиняется. Он исполняет все мои прихоти. Я госпожа! И мне это нравится. Удивительно, в постели мы открываем друг в друге новых самих себя.

Я вдруг понимаю, что идеальный мужчина для меня на сегодняшний момент и именно в той степени, что нужно мне, – это мой муж.

Я доросла до него, доросла до отношений с ним. Теперь мы совсем не разные! Очистив свою душу признанием перед близким человеком, теперь я чувствую себя лёгкой птицей в чистом безоблачном небе – я свободна! Могу лететь куда захочу! А хочу я крепкой семьи и моего любящего супруга. При этом я не могу ответить даже себе, какая она – наша любовь? Но я не хочу об этом думать. Я просто этим живу. Я это ощущаю. Я получила то, к чему стремилась всю жизнь. Раньше я жила только для себя. Но не осознавала этого. Или не хотела понимать, следуя за придуманным когда-то в юности образом идеального мужчины-самца. Но, оказывается, идеальных нет. Нет и всё! Сейчас я могу спокойно анализировать своё прошлое и понимаю, что напрасно боялась потерять каждого мужчину. Вначале боялась просто остаться без любви, потом мне стало мало одного, появился другой, третий. А потом началось латание дыр. Каждый мужчина мне давал что-то своё, и я окружала себя ими. А теперь я свободна от страхов и предрассудков. У меня есть настоящая любовь – любовь мужа ко мне и моя любовь к нему. Даже если он когда-нибудь перестанет любить меня, останется жить моя любовь. А это то, ради чего стоило жить самой. Я носитель Любви. Она не может просто из меня уйти. Значит, рядом со мной всегда будут те, кто будет нуждаться в моей любви, в моём тепле, в моей заботе – мои близкие люди. Я нашла себя. В психологии это называется целостная личность, когда все твои части – и белая, и тёмная – собраны в целое, и ты учишься жить в обеих этих ипостасях. Я свободна! И я понимаю сейчас, что могу придумывать и совершать со своим законным мужчиной такие подвиги и страсти, что у меня просто растут крылья! Главное, он понял меня и принял такую, какая я есть от природы. И теперь я принадлежу только ему. Во всём. Но не как рабыня. Так я решила сама. И ощущение такой свободы дорого стоит.

Подруги сейчас не верят мне. Они словно не слышат меня. А я счастлива! Счастлива с мужем. Просто я иду впереди них. Мы с мужем доверяем друг другу, живём друг для друга как две равноценных личности. При этом я остаюсь свободной и независимой женщиной. Всю жизнь я шла к таким отношениям. Шла через поиск и ошибки. Я думаю, что так хочет жить большинство женщин. Так живёт мир.

Тамара замолчала. Я понял, что её исповедь окончена. Она смотрела на меня, ожидая моей реакции. А что я мог сказать за весь мир?

– Вы осуждаете меня? – спросила Тамара.

– Нет, – произнёс я, взглянув на звёздное небо. – Вы очень сильная женщина. А ваша жизненная история поучительна для многих. Можно я опубликую её?

– Если измените имена. – Тамара свернула плед и поднялась с плетёного кресла, высокая, стройная. – Спасибо, что выслушали. Пойду, постараюсь немного вздремнуть.

– Спасибо вам. – Я тоже встал. – История очень интересная и, повторюсь, поучительная. На самом деле многие мечтают быть самими собой, но не у всех получается быть такими смелыми. А ваш муж – редкий мужчина. Берегите его. Те, кто нас любит, беззащитны перед нами.

– Это так. Спокойной ночи! – Не сказав больше ничего, женщина стала уходить по палубе.

– Прощайте! – бросил я ей вслед.

Оставшись один, я ещё долго стоял, глядя в звёздную бездонность мироздания, стараясь ни о чём не думать.

За завтраком мы лишь на расстоянии поздоровались с Тамарой, как малознакомые люди. За обедом и ужином только изредка встречались глазами.

Когда стемнело, я пораньше занял своё кресло и долго сидел на верхней палубе в ожидании, что доверившаяся мне женщина захочет прийти снова. На откровения, подобные вчерашним, я не рассчитывал, хотелось просто поговорить с ней. Но она не пришла.

Утром теплоход причалил к петербургской пристани. Из окна своей каюты я видел, как высокая стройная женщина с дорожным чемоданом в руке спустилась по трапу и, не оборачиваясь, пошла по пристани. Я долго смотрел вслед удалявшейся одинокой фигуре в тёмном платье. И меня не оставляло ощущение, что Тамаре не суждено найти своего счастья. Как и найти покоя.

Но вот женская фигура скрылась из виду, отпустив мой взгляд, и радостное тепло разлилось у меня в груди: я увидел, как по пристани в легком сарафане цвета летнего солнышка идёт моя жена. Моя дорогая, милая, самая красивая на свете женщина, закрываясь ладонью от лучей яркого утреннего солнца, искала глазами среди пассажиров теплохода меня. Бегом я кинулся к выходу на палубу…

2014

Юля

Юля не была красавицей. Конечно, не в полном смысле этого слова. Нет, её высокая фигура, сильные стройные ноги, ровные прямые плечи, крепкие руки с длинными музыкальными пальцами, контрастная талия и рельефная грудь нравились многим представителям противоположного пола. Если бы не рост – далеко выше среднего. И ещё вот лицо… Не совсем чтобы всё лицо… Прямой лоб, красивые, с поволокой карие глаза, чувственные губы. Но всё портил нос – немного длиннее нужных размеров и, наверное бы, подходивший успешному и уверенному в жизни мужчине, чем женщине. Но природа одарила Юлю именно такими чертами. И этим самым сделала так, что представителям противоположного пола после первого взгляда на лицо, крепкое телосложение и Юлин рост уже становилось всё равно, о чём мечтает эта девушка, какой у неё красивый голос, когда поёт, и какие она пишет стихи и песни. Юля ещё в школе поняла, что ей не суждено стать Золушкой и встретить прекрасного принца с хрустальной туфелькой в руках, поэтому она никогда не пользовалась косметикой, не выщипывала брови, всегда коротко стригла волосы и старалась одеваться не так, как женщина. Любимой её одеждой долгие годы оставались футболка и джинсы. На все уверения подруг, что у неё хорошая фигура, Юля отвечала лишь грустной улыбкой или отшучивалась: «Кому я нужна такая здоровая?!»

Зато ей везло на друзей. Именно на друзей, хотя и подруг возле неё всегда крутилось немало. По складу характера Юля легко сходилась на любых тусовках и с мужчинами, и с женщинами. Молодые люди принимали её за «своего парня», а девушки не видели в Юле конкурентку и тоже легко принимали её в свою компанию.

Родители дали ей музыкальное образование по классу фортепиано. Музыкальную школу Юля закончила с отличием. В восьмом классе в компании одноклассников у костра она впервые взяла в руки гитару. И с того времени у них с гитарой началась настоящая крепкая дружба, с годами переросшая в профессиональную любовь.

Первое стихотворение Юля написала в ранней юности, когда в их седьмой класс пришёл новичок Сашка Новиков. И Юля впервые познала, что такое любовь…

Но она ни взглядом, ни словом не выдала себя. Только девичья подушка одна знает, сколько было выплакано слёз за три долгих года тайной и безответной девичьей любви. И за эти три года Юля ни разу не намекнула, не дала понять Новикову, что он снится ей почти каждую ночь, что ни о ком другом она не хочет даже думать. А её возлюбленный красавец и здоровяк Сашка Новиков не стеснялся на переменах лапать девчонок из класса. Только к одной Юле он никогда не подходил, видимо, помня её крепкий удар по мячу во время игр в волейбол на уроках физкультуры. Юлины подачи даже мальчишки брали с трудом.

На выпускном вечере Сашка Новиков неожиданно пригласил Юлю на танец. Как сбивалось её дыхание, как стучало сердце, как предательски подгибались и не слушались ноги, когда её талия ощутила его тёплую руку! Ничего лучшего Юля не хотела. Только чтобы танец никогда не кончался и чтобы Сашка был рядом. Юля хотела бы сказать ему, что это красивое платье она надела только для него, что причёску, которую не делала никогда, она сделала для него. Но тот короткий танец был единственным в её жизни. А потом Юля узнала от подруг, что Сашка на выпускном вечере выиграл спор с мальчишками. Но она простила его за это, как, наверное, простила бы и за многое другое. Только подушка приняла новую порцию слёз.

Сашка Новиков сдал экзамены в медицинский институт. Юля забрала документы из консерватории и поступила на тот же факультет вместе с Сашкой. Родители были против, но Юля настояла на своём.

Перед началом занятий семья Новиковых поехала отдыхать на море к бабушке по материнской линии и оказалась в самолёте, захваченном террористами. Сашка погиб вместе со всеми пассажирами того трагического рейса.

Юля думала, что умрёт. Но время затянуло рану, оставив на сердце рубец длиною в жизнь, и никто, кроме мамы, так и не узнал, почему Юля стала серьёзной не по годам, перестала ходить по клубам, почему перестала смотреть на мужчин и почему все её песни теперь такие грустные. Единственной её подругой оставалась гитара.

С годами Юля не смогла забыть Сашку Новикова, подспудно сравнивая любого из оказывающихся рядом коллег-мужчин со своим идеалом. Наверное, поэтому у неё так и не случилось романов за ни время учёбы в институте, ни потом.

Когда Юля уже работала врачом в городской больнице, за ней долго и упорно ухаживал заведующий отделением. Он был на десять лет старше девушки, разведён, имел учёную степень и неплохую репутацию в медицинских кругах.

Следуя зову природы, Юля уступила уговорам доктора. И они даже прожил вместе год. Больше Юля не выдержала. Она стала раздражаться по малейшему поводу. Потом уже и без повода. А доктор, уходя насовсем, сказал, что Юля не создана для семьи.

Это неправда! Юля хотела иметь семью, хотела стать верной женой, матерью… Если бы рядом был Сашка…

Через четыре года работы в больнице друзья по институту пригасили Юлю перейти работать в окружной госпиталь. Там зарплата была повыше. Также открывалась возможность надеть погоны. А это подразумевало совсем другое материальное положение. И Юля согласилась. Так началась её новая военная жизнь, и так она попала на Кавказ.

Война переместила на второй план все личные проблемы молодой одинокой женщины-доктора. В мужчинах она продолжала видеть только пациентов или коллег по работе.

Но однажды она увидела Его… В первую секунду ей показался каким-то очень знакомым высокий офицер-спецназовец, неизвестно откуда и какими судьбами зашедший в её отделение. Успокоив неожиданно бешено застучавшее сердце, она испугалась своей первой реакции. Но в следующую секунду поняла, что это память сыграла злую шутку: хотя незнакомый подполковник напоминал Сашку Новикова ростом, телосложением, цветом волос, это был не он. Тогда Юля спряталась в кабинете и не выходила из него, пока рослый спецназовец не покинул этаж. Хорошо, что этот подполковник не обратил внимания на Юлю и не заметил её волнения. И никто не заметил. Но теперь она часто, сама не желая того, вспоминала случайную встречу.

Видно, правильно говорят в народе, что Бог не даёт человеку испытаний больше, чем тот может выдержать. И судьба решила не оставлять Юлю…

Под покровом ночи группа спецназа посёлок миновала спокойно. Идущий первым Александр Суханов прислушался: в оставшемся за спиной селении не подавали голос даже собаки. Тишина. Но на войне тишина обманчива. И опытные солдаты знают это. Когда идёт бой, ясно – где враги, где свои. Стреляешь ты, стреляют в тебя. А в ненадёжной тишине на чужой территории не знаешь, где враг… Восемь молодых офицеров, облачённых в камуфляж, затерялись в ночной темноте среди неприветливых гор… Неизвестность. Неизвестность – это всегда страшно. В такой тишине нервы выматываются хуже, чем в бою.

Тьма сгущалась. Группа двигалась почти на ощупь. Хорошо, что подполковнику Суханову была известна эта тропа – не раз он уже водил по ней свою группу. Казалось бы, и сейчас темнее некуда – и так уже совсем не разглядеть неширокой горной тропки. Александр поправляет на плече автоматный ремень, а в правой руке сжимает гранату. Он готов в любой момент вырвать чеку – вдруг там впереди их ждут засада или пост охранения боевиков? Нет, всё спокойно. Александр кладёт гранату обратно в подсумок и делает глубокий выдох…

Когда рассвет коснулся горных вершин, группа Суханова уже оборудовала на невысокой сопке, нависающей над просёлочной дорогой, позиции для стрельбы. Интуиция подсказывала командиру, что боевики появятся раньше назначенного времени.

Бородатые гости долго ждать себя не заставили – их машины появились почти на полчаса раньше расписания. Первым шёл крытый американский джип «Чероки» без номерных знаков. За ним – два УАЗика со снятым брезентовым верхом кабин. В УАЗиках, кроме водителей, сидели по три вооружённых боевика. В первом армейском УАЗе Александр разглядел ручной гранатомёт.

– Снимаешь водителя джипа, – коротко приказал Суханов снайперу группы и посмотрел на лежащего рядом капитана Климова. – Ты из подствольника попробуй достать первый УАЗ с гранатомётом.

– Понял, командир, – чуть протягивая слова, отозвался крепко скроенный спецназовец.

Суханов окинул взглядом группу:

– Кладём всех разом. Потом спускаемся, зачищаем и быстро уходим. На всё про всё у нас пять минут. Огонь первым открывает снайпер. Дальше валим всех!

Бой завязался с резкого и сухого выстрела СВД. Хлёсткий, как щелчок кнута, он перетянул весь горный распадок и, отразившись эхом от ближних гор, замер над дорогой с идущими по ней машинами. Джип, свернув с колеи, уткнулся передним бампером в поднимающуюся почти вертикально стену скалы. В плотном утреннем воздухе рассыпались автоматные очереди. Вторя им, последовали глухой выстрел подствольного гранатомёта капитана Климова и следом – взрыв на дороге. Следующий за джипом зелёный УАЗик, напоровшись на выросший перед ним фонтан земли, камней и осколков гранаты, резко остановился и получил в капот и жестяной бок несколько точных коротких автоматных очередей. Второй УАЗ, резко клюнув носом, стал сдавать назад. Из него выпрыгивали боевики, ведя на ходу огонь из автоматов, и тут же падали, скошенные меткими очередями спецназовцев.

Не обращая внимания на свистящие над головой пули, Суханов со своей позиции внимательно всматривался в происходящее на дороге. За лобовым стеклом джипа он увидел силуэт сидящего справа от водителя человека и, совместив прицел автомата с грудью мишени, нажал на спуск. Укороченный «калашников» дернулся короткой очередью. Суханов видел, что его пули достигли цели, пробив лобовое стекло американского джипа в нескольких местах. Второй хлёсткий выстрел снайпера выделился из оглушающего хора автоматных выстрелов. Человек в сером камуфляже вывалился на дорогу из задней двери джипа и остался лежать, подёргиваясь от попадания случайных пуль, – спецназовцы щедро поливали свинцом дорогу из всех стволов.

– Не стрелять! – громко скомандовал Суханов. – Прекратить огонь!

Наступила плотная тишина, которая до звенящей боли надавила на барабанные перепонки.

– Климов в прикрытии. Остальные – вниз! – Суханов первым скатился по каменистому склону на дорогу. Группа последовала за ним.

Чуть дрогнула скала, посыпались камни. Взрыв гранаты, брошенной из-за последнего стоящего на дороге УАЗа, заставил группу упасть прямо в дорожную пыль. Осколки всё-таки задели двоих спецназовцев, оказавшихся ближе всех. Подполковник метнул ручную гранату в сторону недобитого УАЗа.

– Зачищаем! – выждав после взрыва несколько секунд, выкрикнул приказание Суханов и поднялся во весь рост. – Раненым оказать помощь.

Зазвучали редкие одинокие выстрелы.

Смахнув ладонью с лица набегающий на глаза грязный пот, Александр подошёл к уткнувшемуся носом в скалу чёрному джипу и остановился возле лежащего на земле в бурой луже мужчины. В воздухе неприятно пахло свежей кровью и ещё чем-то кислым. Суханов поморщился и заглянул внутрь джипа. Водитель и двое в камуфляжах на заднем сиденье были мертвы. Сидящий на переднем кресле пассажир в цивильной одежде выделялся яркой арабской внешностью. Подполковник достал из кармана фотографию, полученную в штабе перед выходом группы, и убедился, что этот араб тот, кто ему нужен.

Пересидев день в горах, группа Суханова ночью возвратилась на базу без потерь, с двумя легко раненными.

В город они вышли в новом спецназовском камуфляже. Оба высокие, крепкие, статные.

– В госпиталь, командир? – поинтересовался капитан Климов.

– Да. Но через магазин. – Хорошее настроение и интуиция говорили подполковнику Суханову о том, что у его подчинённого, получившего осколочное ранение на ночном задании старшего лейтенанта Андрея Сазонова, всё будет в порядке. Другой легко раненный офицер от госпитализации отказался.

С полным продуктовым запасом в большом пакете спецназовцы появились на проходной госпиталя. После предъявления документов их пропустили беспрепятственно. В здание они вошли через застеклённый главный вход и направились по уже известному маршруту. У себя за спиной они услышали знакомый голос:

– Товарищи офицеры, вы к нам?

На лестнице между этажами их догнала медицинская сестра из травматологии.

– Если вы нас ждёте, – заулыбался Климов, передавая пакет с продуктами своему командиру, – к вам!

– Только вас и ждём, – засмеялась молодая медсестра. – А то у нас посетителей не хватает!

– Мы такие – единственные! – Климов попытался ухватить невысокую хрупкую девушку за талию.

– Без рук! – взвизгнула та, выскользнув из объятий рослого спецназовца и убегая вперёд.

– Без рук так без рук! – Климов, как арестант, покорно сложив большие ладони за широкой спиной, проследовал в отделение за миниатюрной медицинской сестрой. – Как тебя звать-то, дюймовочка?

– Света.

– А меня – Василий.

– Очень приятно!.. Халаты не забудьте надеть.

Завидуя их молодости и по-доброму улыбаясь, Суханов шёл позади с пакетом в руках.

В отделении на месте дежурной сестры вся в белом сидела худенькая девчушка с чёрными косичками и переписывала что-то из кучи отдельных бумажек в большой журнал. Увидев офицеров, она поднялась:

– Вы к кому?

– Мы во вторую… к Сазонову, – успокоил её Климов. – У нас есть разрешение от начальника госпиталя.

Девушка подала халаты и села на своё место, а спецназовцы прошли по коридору в палату номер два.

– Наверное, мы не вовремя. – Суханов с порога оглядел уже знакомое помещение. Сазонов отсутствовал.

– Не могу привыкнуть, командир, – будто прочитал его мысли Климов, – совсем недавно мы с тобой тут к лейтенанту Бортенко приходили. А теперь его уже нет. Вот судьба-злодейка! Как это всё у неё так устроено?

Суханов молчал. Он хорошо помнил погибшего офицера, прибывшего в батальон сразу после училища. Лейтенант Бортенко имел шанс остаться в живых в том бою, но не стал маскироваться, а, заняв удобную позицию с пулемётом, нарочно вывел отряд боевиков на себя, чтобы дать возможность взводу спецназовцев занять позиции выше на скале и укрепиться за камнями. В госпиталь лейтенанта доставили без сознания с тяжелыми ранениями. Бортенко прожил ещё сутки.

– А где наш коллега Андрюха Сазонов? – поинтересовался у лежачих Климов. – Он сегодня поступил с осколочным ранением плеча.

– На процедурах. Скоро вернётся, – ответил читающий книгу сосед Сазонова по палате.

– Что стоять? – недовольно проворчал в сторону Климова Суханов. – Пойдём пройдёмся по коридору, что ли?

Офицеры вышли в длинный светлый коридор с высоким потолком.

Мимо них солдат-санитар провёз каталку с накрытым простынёй телом. Дежурная черноволосая медсестра только мельком взглянула под простыню и, уточнив у санитара фамилию умершего, села делать запись в журнал. Потом, взглянув на Суханова, зачем-то пояснила:

– Третий за сегодня.

Это было сказано так обыденно просто, что Суханов с горечью подумал: «Пообвыклись девчонки со смертью».

– А когда Сазонов вернётся с процедур? – поинтересовался Климов.

– А я откуда знаю! – дёрнула носиком худенькая девушка в белом халате. Потом добавила мягче, посмотрев на Климова: – Может, уже скоро вернётся. Он на первом этаже.

«Этот ловелас Климов всегда нравился девушкам», – усмехнулся Суханов своим мыслям и спросил:

– А нам туда можно пройти?

– Подождите здесь! – строго отрезала дежурная медсестра.

– Девушка, милая, у нас времени в обрез! – состроил умоляющую гримасу Климов. – Нам очень нужно увидеть товарища. Можно мы пройдём?

– Да? А мне потом Юлия Сергеевна голову оторвёт. Ждите здесь!

При упоминании имени заведующей отделением Климов решил сменить тактику:

– А где сейчас Юлия Сергеевна?

– У себя в кабинете, – ответила дежурная. – Отдыхает. Сегодня выдалась тяжёлая ночь. Операция длилась почти шесть часов. Юлия Сергеевна ассистировала профессору.

– У вашей начальницы нервы как железные канаты. Выдюжит, – не зло пошутил Климов.

– Бросьте вы! – неожиданно возмутилась худенькая медсестра. – Нормальная она женщина и хорошая. Просто всё в себе держит. И не надо так говорить! Я бы, как она, не смогла. А все девчонки её очень уважают и любят!

– Вот это правильно! – подхватил Климов возмущённую речь медсестры и посмотрел на Суханова: – Командир, а эта девчушка – наш человек! Своих в обиду не даёт.

– Да, при вашей работе никакие нервы не выдержат, даже железные, – выразил медсестре свою точку зрения Суханов.

– А при вашей? – строгий женский голос заставил спецназовцев обернуться. В коридоре стояла высокая женщина-врач в белом халате. Суханов почему-то сразу отметил про себя фигуру, притягивающую мужской взгляд природной основательностью, и глаза незнакомки. Большие, тёмные, с поволокой затаённой грусти.

– Почему здесь посторонние? – начальствующим тоном поинтересовалась женщина-врач у дежурной сестры. Суханов понял, что это и есть та самая строгая Юлия Сергеевна – заведующая отделением, о которой он много слышал. Правду разносила солдатская молва: эта женщина не производила впечатления яркой красавиц, но было в ней что-то такое, что не отпускало взгляд. Немного широкие для женской фигуры прямые плечи с очертаниями красивой линии груди создавали удивительно приятный контраст с высокой узкой талией и несколько тяжеловатыми округлыми бёдрами. Открытые руки с проступающим рельефом мышц ничуть не портили женственную притягательность фигуры. Юбка и халат невыгодно скрывали длинные сильные ноги, но это заставляло угадывать их форму. Высокая грудь не сразу отпускала взор. Крепкая спортивная фигура Юлии Сергеевны могла произвести впечатление на ценителя женской красоты. Во всей внешности врача – в посаженной на высокой красивой шее голове, в простой короткой причёске тёмных волос, в прямом открытом взгляде тёмно-карих глаз из-под длинных густых ресниц – чувствовались твёрдость и уверенность сильного человека. Но что больше всего удивило Суханова – это её ухоженные женственные руки с необыкновенно красивыми длинными пальцами. В другое время подполковник мог бы назвать Юлю очень интересной и даже сказать ей об этом, но сегодня он пришёл в госпиталь к боевому товарищу в отделение, которым руководила эта женщина. Значит, она здесь начальник, а с начальством не полагается фамильярничать.

– Здравствуйте! Подполковник Суханов, – представился Александр, справившись с лёгким волнением. – Мы к Андрею Сазонову. Как он?

– В порядке, – произнесла заведующая отделением тоном, по которому Суханов понял, что говорит со специалистом.

– Добрый день, Юлия Сергеевна! – расплылся в улыбке Климов. – А вы всё так же прекрасны!

– А ты бы уже сменил пластинку, Василий! – назвав Климова по имени, усмехнулась заведующая и посмотрела на Суханова. Ему её взгляд показался тёплым.

– А я что? – искренне удивился Климов. – Я как все ваши бывшие и настоящие пациенты говорю: у вас золотые руки, уважаемая Юлия Сергеевна, и сердце… Мы тут с командиром о вас только что говорили. Вы же разрешите нам повидаться с другом? Он сейчас на первом этаже на процедурах.

– Разрешаю, Василий. Он скоро вернётся. – Женщина-врач снова строго посмотрела на Климова. – Если не хотите ждать здесь, можете пройти в мой кабинет.

– А чайком угостите? – Климов не терялся.

– Вася, остаёшься развлекать эту милую девушку! – приняв неожиданное для себя решение, бросил Суханов подчинённому и посмотрел на дежурную сестру: – А вы, как Сазонов вернётся, позовите меня.

Под удивлёнными взглядами Климова и чернявой медсестры подполковник направился по коридору следом за хозяйкой отделения.

– Чаю хотите? – попыталась вернуть капитану-спецназовцу чувство реальности дежурная медсестра. – Я могу вам заварить.

– Спасибо… Не нужно… Скажите, а Юлия Сергеевна часто к себе в кабинет кого-то на чай приглашает? – посмотрел на неё широко открытыми глазами Климов.

– Да нет, не часто, – пожала плечами медсестра.

– А меня ни разу и не приглашала. А я у неё ещё в Саратове лежал после первой чеченской… И здесь успел… Кстати, меня Васей зовут…

– Я знаю…

Юлия Сергеевна уверенным шагом вошла в свой кабинет и села за рабочий стол. Суханов прошёл и по-хозяйски без лишних слов поставил стул прямо напротив так, чтобы смотреть в лицо, – ему хотелось видеть её глаза. И тоже сел.

– Могу предложить кофе или чаю, – чуть улыбнувшись краями губ его такой самоуверенности, сказала Юлия Сергеевна.

Суханов выбрал чай. Хозяйка кабинета неспешно поднялась, достала из тумбочки заварку и чашки, потом включила электрочайник. Он следил за ней глазами.

– У меня чай только в пакетиках, – сообщила Юля.

– Подойдёт.

Суханов пил горячий чай и ждал, что разговор начнёт она. Но Юля молча подносила чашечку к губам, сосредоточив взгляд на одной точке на столе. А он не знал, как и с чего начать разговор. И все шутки, как назло, вылетели из головы.

А Юля, казалось, совсем забыла о присутствии в кабинете постороннего человека.

– Юлия Сергеевна, – тихо позвал Суханов.

– Что? – Она подняла взгляд и, не мигая, посмотрела в глаза своими усталыми глазами. И снова Суханову показалось, что он увидел в них грусть.

– У вас была тяжёлая ночь? – спросил он.

– Непростая, – тихо ответила Юля и вздохнула, медленно отводя взор.

– У нас тоже. – Он не отрывал глаз от её лица.

– Будем надеяться, что нам дадут по ордену! – грустно улыбнулась хозяйка кабинета.

– Ага, дадут, если догонят, – тоже улыбнулся Суханов. – А нам с вами не мешало бы подумать, как сегодня стресс снять.

– У вас есть предложение? – Она смотрела на него уже с интересом.

– Причём очень оригинальное. – Ему нравилось смотреть в эти глаза. – Давайте напьёмся!

– Напьёмся? Смело! – удивление лишь мелькнуло в её взгляде. – А как вас зовут, Суханов?

– Александром.

– Александром?.. – Изумление и растерянность застыли в её больших карих глазах.

– Что с вами, Юлия Сергеевна? – Такая реакция сидящей напротив женщины взволновала его. – Что случилось?

– Нет… Всё нормально. – Она опустила взгляд и закрыла лицо рукой. Потом снова посмотрела на гостя. – Ну что ж, Александр, я не против. Стресс мы обязательно сегодня снимем. Но не здесь.

– А где? – осторожно поинтересовался Суханов.

– Через час я освобожусь. У вас как со временем?

– Свободен до завтрашнего утра.

– Ну так много времени нам не потребуется. Обещаю составить вам компанию лишь до вечера. Посидим где-нибудь.

Суханов промолчал. Его уже тянуло к этой женщине. Зацепила его чем-то докторша: взглядом красивых глаз или скупой строгой улыбкой? А может, голосом? Или своей загадочностью?

– Почему вы на меня так смотрите? – этим вопросом Юлия Сергеевна прервала ход мысли Александра.

– Нравитесь! – набравшись смелости, выдохнул Суханов.

– Бросьте. Вы, мужчины, не любите сильных женщин. – Улыбка докторши показалась спецназовцу лукавой и даже обидной.

– Вы же меня совсем не знаете, а так уверенно говорите! – Это было сказано с лёгким вызовом.

– Так расскажите о себе, – просто предложила Юля. А Суханов растерялся.

– А что рассказывать?

– Ну, например, вы женаты?

– Ах вон что!.. – Суханов постарался скрыть горькую усмешку и кивнул головой, словно намеревался боднуть сидящую через стол женщину. А потом без утайки стал рассказывать, как после училища женился по любви, как радовался рождению сына-первенца, как не сложилась его семейная жизнь: жена ушла через пять лет после свадьбы.

– Она у меня хорошая, вы не думайте, – говорил про свою бывшую половину офицер-спецназовец. – Только городская, привыкла к той жизни, а мы всё кочевали по военным городкам без собственной квартиры. Тяжело было ей. А она у меня красивая. Запал на неё один проверяющий из столицы. И увёз. Я тогда в командировке в «горячей точке» был. Не удержал. Потом узнавал: вроде бы хорошо им там с сыном. Она ещё одного ребёнка родила. – Суханов, задумавшись, замолчал.

Юля тоже молчала, глядя на гостя немигающими глазами.

Стук в дверь разорвал объединившую так неожиданно двух одиноких людей тишину.

– Юля Сергевна, – в приоткрывшемся дверном проёме показалась чернявая головка дежурной сестры, – извините, там Сазонов пришёл. Товарищ подполковник просил его позвать, когда…

– Спасибо, Леночка, – начальница доброй материнской улыбкой одарила подчинённую. – Иди.

– Я подожду вас у КПП, – сказал Суханов, когда за медсестрой закрылась дверь…

– Можно я возьму тебя под руку? – тихо спросила Юлия Сергеевна, когда они уже достаточно далеко отошли от госпиталя.

– Конечно, Юля. – Суханов с готовностью подал свою крепкую руку. Ему понравилось, что Юля без ненужных комплексов перешла на «ты». Ещё ему вдруг показалось, что он знает эту интересную, умную женщину уже много-много лет.

Не спеша они шли по тротуару, оставив позади автобусную остановку. Клонящийся к закату день выдался чудесным, солнце уже не палило, лишь мягко лаская теплом, и было приято идти вот так – молча…

2011

Лётные традиции

По прибытии в Моздок экипажи майора Иванова разместили вместе с другими экипажами в одной из школ недалеко от вокзала. У детей начались летние каникулы.

Экипажи Иванова расположились в бывшем классе истории на третьем этаже, вместо парт в котором стояло двенадцать железных кроватей, накрытых старыми солдатскими одеялами. Из-под этих одеял подушки и матрасы, набитые влажной соломой, источали запах сеновала и старого бабушкиного сундука. Постельное бельё непонятного бледно-серого цвета имело такой заношенный вид, что штурман звена печально пошутил:

– На этой простыне до меня, наверное, уже трое умерли.

На что Иванов ответил:

– Парни – вот это и есть та самая романтика боевых будней! Но и это только начало. Никому не раскисать! Проверьте, нет ли вшей, если нет – располагайтесь как дома.

Иванов, как командир, понимал, что отдыхать по-человечески после полётов его экипажам тут не придётся, что и подтвердилось в скором времени. Лётчик – не пехотинец в окопе: кроме физической выносливости, голова и нервы – оружие лётчика. А чтобы после полётов восстановить растраченную нервную энергию, необходим спокойный восьмичасовой сон. А о каком отдыхе могла идти речь, когда кто-то уходил на полёты, а кто-то возвращался, кто-то играл в карты, а кто-то хотел выпить и поговорить. Дисциплина в эскадрилье хромала, если не сказать отсутствовала, как и во всей разваливающейся российской армии. Командование требовало от лётчиков одного – летать. И они летали. Днём и ночью, в горах и на равнине, в любую погоду. На старых машинах. Даже не имея соответствующей подготовки и натренированности. Начав летать на задания, Иванов быстро втянулся в ритм боевой жизни и перестал замечать такие мелочи, как плохое питание и нестиранное бельё.

Чаще всего звену Иванова приходилось летать челночными рейсами между Моздоком и Северным или Ханкалой: туда везли солдат, оружие, боеприпасы, медикаменты, продукты питания, а обратно: Груз 300 – раненые или – Груз 200 – убитые. Полёт по времени, в среднем, двадцать пять минут – туда, двадцать пять минут – обратно. Трудяги – вертолёты «Ми-8» работали днём и ночью.

Кровь, измученные страданиями лица раненых, искорёженные и искалеченные тела убитых – всё это кажется страшным только в первые дни. Потом привыкаешь. Всю лётную смену пилоты работали как будто в автоматическом режиме: ничему уже не удивлялись. Только в конце дня лётчики чувствовали неимоверную усталость, не только физическую: кажется, что вот-вот нервы не выдержат – сорвутся от невозможного напряжения. И чтобы хоть как-то снять этот стресс, необходимо было выпить. Выпить так, чтобы забыться! А утром – снова в полёт.

Повозили мёртвых ребят недельку-другую, и уже в вертолёте стоит тяжёлый, ничем не выветриваемый трупный запах. А за бортом температура тридцать – тридцать пять градусов. Никакие обработки вертолётов не спасали от этого жуткого запаха смерти. Трудно нормальному человеку выдержать такое!

Через пару недель парни из звена Иванова осунулись, улыбки стали редкими, шутки злыми. В полёт идут как на каторгу. И борттехник – старший лейтенант Мельничук, начал худеть. Иван, всегда аккуратный, мог забыть побриться. Вечерами, после полётов, он стал сильно напиваться.

Однажды после ужина в общежитии к лежащему на кровати с книгой Иванову подошёл пьяный Мельничук. Посверлив командира долгим отсутствующим взглядом, Мельничук задал вопрос:

– За что мы должны рисковать своей жизнью?.. Командир, ответь: как могла такая большая страна допустить… такие огромные потери… на такой маленькой территории?..

Для Иванова этот вопрос являлся больным, поэтому он бросил сухо:

– Я тебе не замполит! Отстань…

Но борттехник не отставал.

А чем мог Иванов подбодрить себя и остальных ребят? Осознавая методы ведения этой войны и не понимая целей командования, офицеры переставали понимать, за что должны рисковать своими жизнями. Действительно, как могла большая и всё ещё сильная страна допустить такие огромные потери своих солдат? И что Иванов как командир мог сказать экипажам перед очередным вылетом, кроме обычного: «Удачи!» – и дежурного набора подготовленных замполитом патриотических лозунгов? Ведь каждый понимал, что его жизнь здесь ничего не стоит.

Экипажу Иванова приходилось выполнять полёты на патрулирование дорог, ведущих в горы. Иванов брал на борт спецназовцев и летел в обозначенный район контролировать дороги. Боевики, оттеснённые к горам, могли получать подкрепление и боеприпасы, доставляемые только автотранспортом. Экипажам вертолётов ставилась задача на обнаружение такого транспорта. Если это была одиночная машина, её захватывали или уничтожали. А если обнаруживали колонну машин боевиков, то тогда вертолётчики вызывали и наводили самолёты-штурмовики. Одну такую идущую в горы колонну на глазах Иванова снайперски разнесла пара Су-25, превратив пять гружёных «Уралов» в пять дымных факелов.

В одном из таких полётов на патрулирование Иванов заметил далеко в стороне от основных дорог поднимающийся пыльный след, который длинным хвостом тянулся за идущей на большой скорости автомашиной. Когда Иванов развернул нос вертолёта по направлению к замеченному следу, автомобиль скрылся за складками пересечённой местности и, вероятно, остановился, потому что пыльный хвост резко оборвался и стал оседать. Но если те, кто находился в той машине, решили спрятаться, то было поздно – вертолёт уже летел по направлению к ним. Позвав в кабину пилотов старшего группы десантников, Иванов указал пальцем:

– Машина прячется. Проверим.

Тот понимающе кивнул и пошёл в грузовую кабину готовить десантников, а Иванов выдерживал курс в заданном направлении.

Через три минуты полёта вертолёт прошёл точно над стоявшим в небольшой балке грузовым автомобилем, успев рассмотреть крытый тентом ЗИЛ-130 зелёного цвета.

Подгашивая скорость, Иванов ввёл вертолёт в левый вираж со снижением, рассчитывая приземлиться метрах в трёхстах от не подающей признаков жизни машины. Чувства доверия этот ЗИЛ не вызывал, и желания поймать пулю в кабину или двигатель Иванов не испытывал. Хотя на такие задания лётчики и надевали тяжёлые бронежилеты, но Иванов сам не раз наблюдал, как пуля, выпущенная из автомата Калашникова со ста метров, пробивает такой бронежилет насквозь. А вертолёт, сидящий на земле, представляет собой хорошую мишень для любого вида оружия. Поэтому Иванов решил держаться от подозрительного автомобиля подальше.

Но коснуться колёсами земли вертолёт не успел: ЗИЛ неожиданно рванулся с места и, выскочив из балки, помчался в сторону гор. На что могли рассчитывать находящиеся в машине люди? Чтобы догнать грузовик, много времени не потребуется, а кроме носового пулемёта, пули которого пробивают лёгкую броню танков, у вертолёта на пилонах висели два универсальных блока с двадцатью ракетами «С-8» в каждом. Одна такая ракета в секунду превращает грузовой автомобиль в кусок покорёженного металла.

– Не хотите по-хорошему, будет – как хотите! – упрямо бросил Иванов и включил блок вооружения. Затем подал команду экипажу:

– Пулемёт к бою!

Борттехник с охотничьим азартом взвёл затвор пулемёта. Начиная погоню за автомобилем, Иванов плавно, но энергично перевёл винтокрылую машину в разгон скорости с небольшим набором высоты.

Вертолёт, опустив нос, хищной птицей шёл низко над землёй, настигая свою жертву. Ловя убегающий ЗИЛ в прицел пулемёта, подал голос борттехник:

– Командир, ЗИЛ на прицеле, разреши, я его прошью?

– Дай предупредительную, – строго приказал Иванов. Его тоже стал охватывать азарт погони, но в автомобиле находились люди, и Иванов хотел дать им шанс на жизнь.

Сквозь гул двигателей тупо застучал носовой пулемёт, и плотная очередь легла далеко впереди машины. Но вместо того чтобы остановиться, ЗИЛ попытался уйти вправо. Машина мчалась на большой скорости, но дистанция до неё быстро сокращалась, и, когда оставалось уже метров триста, чтобы не проскочить, Иванов стал уменьшать скорость вертолёта с небольшим увеличением высоты.

– Разреши по нему, командир! – поправив прицел, закричал Мельничук, с трудом удерживая настигаемый грузовик на мушке. Иванов не успел ответить: у заднего борта ЗИЛа из-за тента появился человек с автоматом. Повинуясь чувству самосохранения, Иванов тут же дал максимальную мощность двигателям и энергично бросил вертолёт в левый боевой разворот. Перегрузка вдавила в кресло, а экипаж с замиранием сердца ожидал услышать знакомый звук ударов пуль в обшивку вертолёта. Ми-8 – машина живучая, но бронированы в ней только часть пилотской кабины и двигательный отсек. Остальное – дюраль. Как правило, пули прошивают грузовую кабину насквозь, не причиняя большого вреда силовой установке и управлению. Но сегодня на борту размещались десантники.

То ли стрелок промахнулся, то ли не стал стрелять, но звука попаданий пуль никто не услышал.

Описав виток восходящей спирали, Иванов уже на высоте вывел боевую машину на линию открытия огня. Автомобиль мчался вперед, не снижая скорости. Человек с автоматом у заднего борта всё ещё стрелял по вертолёту. Но вести прицельный огонь ему мешало неровное движение машины.

– Бей по цели! – коротко и зло приказал Иванов борттехнику и стал снижать вертолёт.

Снова тупо застучал пулемёт, и симметричные фонтаны земли поднялись точно по курсу мчавшегося автомобиля, бегущей пунктирной строкой, приблизились и перескочили через него. Фигура человека скрылась за брезентом в кузове. Последовавшая сразу же за первой вторая очередь легла за грузовиком, догнала его и снова прошла по машине, отрывая от неё куски железа и дерева. Грузовик стал резко уходить вправо, накренился на левую сторону и перевернулся, подняв огромное облако пыли. Вертолёт буквально через пару секунд проскочил над ним на высоте пятидесяти метров, и экипаж не успел ничего рассмотреть.

Когда развернулись, Иванов, сбрасывая скорость, решил заходить на посадку и приказал Мельничуку держать перевёрнутый ЗИЛ в прицеле и открывать огонь в случае чего без команды. Иван, казалось, прирос к пулемёту, направив ствол на цель. Поднятая падением ЗИЛа пыль почти осела, и автомобиль хорошо просматривался: он лежал на левом боку, не горел, не дымился, людей возле него не было видно. Соблюдая осторожность, Иванов посадил вертолёт метрах в ста. Он ещё не успел коснуться колёсами земли, как десантники начали выпрыгивать и, растягиваясь в цепь, короткими перебежками пошли к лежащему грузовику. Вместе с экипажем Иванов наблюдал из кабины, как солдаты дошли до ЗИЛа, стянули порванный тент, осмотрели всё. Потом, направив стволы автоматов к земле, они стали стрелять. Картина была довольно ясной, хотя звука выстрелов в работающем вертолёте экипаж не слышал. Иванов увидел, как что-то тёмное выползло из кузова, проползло несколько метров и замерло. Один из спецназовцев подошёл и выстрелил в это тёмное пятно. Затем подошёл второй, и они вдвоём за ноги затащили тело обратно в кузов. После чего десантники подожгли машину и, не слишком торопясь, вернулись к вертолёту.

– Духи раненых везли, – не дожидаясь вопроса, пояснил Иванову старший группы, когда все уже сидели в вертолёте. – Большую половину вы покрошили. Остальных мы хотели гранатами, да ты близко сел – побоялись.

– Уходим? – спросил Иванов.

– Поехали! – Старший перевёл взгляд на пулемёт и, дружески хлопнув борттехника по спине, сказал только ему: – А ты, снайпер, из этой штуки водителю черепок снёс. Молодец!

Весь полёт Ваня сиял, как начищенный сапог. Иванов понимал его: первая в жизни боевая стрельба на поражение прошла, как в тире, на оценку «отлично». Иван заслуживал похвалы, и после полёта, как командир звена, Иванов объявил ему благодарность. Но если бы Мельничук видел своими глазами результаты этой стрельбы, то, пожалуй, не радовался бы совсем.

Вечером Иван решил отметить своё боевое крещение. Всегда скупой, Мельничук в этот раз разорился на шесть бутылок водки и закуску. К ним в комнату пришли коллеги – лётчики с «восьмёрок» и «двадцатьчетвёрок» из соседних звеньев. Пили за здоровье, за удачу в бою. Третий тост – за ребят, уже сложивших головы, – пили молча. Потом начались воспоминания. Капитан Ващенка рассказал сегодняшнюю историю, соседи поведали истории куда более «круче». За столом все сошлись во мнении, что чеченцев можно было бы уважать как бойцов, если бы не их звериная жестокость. Не однажды пилотам приходилось видеть обезглавленные и обезображенные трупы русских солдат, слышать, как над попавшими в плен солдатами издеваются, насилуют, кастрируют даже перед смертью. Каждый из пилотов понимал, что, попади он в руки боевиков, просто умереть ему там не дадут. Чеченцы проклинали и боялись лётчиков, потому что наибольшие потери несли от авиации. Иванов для себя давно решил: что бы ни случилось, живым боевикам в руки не даваться. Кроме пистолета, ещё со времён Афгана, в полёт он всегда брал с собой две гранаты. Одну из них – для себя. Так делали многие лётчики. Ещё у большей части пилотов появились нательные крестики. Авиаторы вообще народ суеверный, и у них много своих разнообразных примет, но выражение «под Богом ходим» напрямую относится к профессии лётчика как ни к какой другой. А среди прошедших через мясорубку войны, как правило, неверующих нет.

Вскоре двум экипажам – Иванова и Ильяса Мингазова – командир эскадрильи поставил задачу на подготовку к полёту глубоко в горный район Чечни, не занятый нашими войсками. Цель операции держалась в секрете, и лётчики узнали о ней только в день вылета.

Пара Иванова, как уже ходившая однажды в этот район, придавалась отряду вертолётов «Ми-8» авиации МВД, усиленному шестью экипажами вертолётов огневой поддержки Ми-24, для выполнения операции по эвакуации отряда спецназа МВД, заброшенного в тыл юго-восточной группировки войск сепаратистов.

Задачу на вылет вместе с командирами эскадрилий и командиром отряда ставил полковник внутренних войск.

Всего в смешанном отряде насчитывалось восемь транспортных Ми-8 в сопровождении шести вертолётов-штурмовиков «Ми-24». Видимо, в районе цели ожидалось сильное противодействие, или же отряд спецназа выполнял очень важное задание, если за ним посылались такие силы.

Каждый экипаж хорошо знал свою задачу. Район цели лётчиками и штурманами был изучен досконально. Вёл отряд командир эскадрильи МВД. Пара Иванова с десантом на борту возглавляла группу, а вертолёты огневой поддержки тремя парами шли позади и выше основной группы, выполняя задачу прикрытия. Предстоящее задание вопросов не вызывало.

Иванов уже собирал планшет с картой, когда услышал обращённый к нему возглас командира эскадрильи:

– Александр, твоя пара с десантом – в прикрытие как резерв. Без посадки. Понял?

– Без посадки? – переспросил Иванов несколько удивлённо, потому что это кардинально облегчало задачу: посадка группы в горах на незнакомую площадку сродни цирковому номеру.

– Посадка – только в случае крайней необходимости, если спецназ на земле будет связан боем, – подтвердил комэск. – Пусть садятся наши коллеги из МВД. Это их задание.

– Командир, может, для подстраховки одному нашему борту с десантом сесть? Я сяду, а Мингазов – в резерве.

– Делай, как я сказал! – отрезал командир эскадрильи.

Иванов помнил этот вылет. День для полёта в горы выбрали не очень удачным: шедший всю ночь дождь кончился, но облака, вопреки предсказаниям метеорологов, уходить за горизонт не желали и к моменту вылета висели над аэродромом восьмибалльной рваной кучёвкой. Но начальство не стало отменять вылет, тем более что синоптик пообещал уменьшение облачности над районом эвакуации.

Группа взлетела в точно назначенное время. Пробив облачность, вертолёты заняли установленный боевой порядок и взяли курс за ведущим. По заданию радист спецназа должен был в определённое время включить радиомаяк для вывода вертолётов на отряд.

По предварительным расчётам, выполненным штурманами на земле, лететь группе предстояло сорок пять минут, но приборы показывали путевую скорость больше расчётной. Это означало, что на пути к цели вертолётам помогал попутный ветер. Значит, на обратном пути тот же ветер станет их врагом.

…Что-то ускользало из общей череды событий. Но что? Иванов поминутно запомнил тот полёт. Ещё на земле, глядя на серые тяжёлые облака, он думал, что вылет, наверное, перенесут на завтра.

– Не полетите сегодня. Готовьтесь зачехляться! – как бы угадывая его мысли, прокомментировал погоду подошедший на стоянку техник звена.

– Для рождённого ползать всегда погода нелётная! – хмуро пошутил правый лётчик Иванова. – А мы – полетим! Вот увидишь.

– Просите у Бога милости, оптимисты, – мрачно посоветовал техник и ушёл по своим делам.

Вот оно что! Иванов вспомнил: в то утро он надел нательный крестик. Обычно этот крестик хранился в удостоверении личности офицера, под обложкой. Но сегодня удостоверения всем экипажам пришлось сдать. Многие лётчики носили такие крестики. Не верить в Бога лётчик не может. Пусть не всегда явно, но в душе каждый пилот знает, что Бог есть. И Иванов перед командировкой тоже сходил в церковь и купил обыкновенный крестик на шнурке, но освящённый батюшкой. Раньше как-то всё время стеснялся его надеть, но и без него уже чувствовал себя неуютно. Так крестик и лежал в кармане, в удостоверении. А в то утро словно что-то подтолкнуло Иванова надеть православный крест на шею.

Через час последовала команда на взлёт, принеся конец тягостному ожиданию, и отряд из четырнадцати вертолётов ушёл в сплошной облачный полог, накрывающий землю до видимой линии горизонта.

Стрелка высотомера перевалила за две с половиной тысячи метров, и эти самые облака, оказавшись теперь под винтами, уже не представлялись такими зловещими, какими виделись с земли. Наоборот, равномерно залитые солнцем, которому здесь ничто не мешало, и причёсанные ветром, они теперь походили на спокойную, слегка всхолмленную белоснежную равнину, вид которой завораживал сказочной красотой. Там, где у ветра не хватило сил доделать своё дело, виднелось, невольно притягивая взор, несколько наклонённых в одну строну огромных белых глыб, напоминающих снежных баб или восставшие из морской пучины сказочные острова. Земли не было видно, она осталась где-то далеко внизу, под многослойной толщей облаков.

Экипажи шли в режиме радиомолчания, выполняя приказ: до входа в район эвакуации всем ведомым экипажам работать только на приём. Правый лётчик в установленное время настроил радиокомпас на четко прослушиваемый сигнал маяка. Стрелка прибора, уловившего звуки радиопривода, показывала, что группа находится несколько левее от линии пути к цели. И вскоре ведущий взял поправку на курс.

Лётчик-штурман в экипаже Иванова, или, как принято называть в авиации, «правак», носил украинскую фамилию Ващенка, но считал себя белорусом, так как родился и жил до армии в Минске. Звали его Андреем, и он всего на год был младше Иванова. В капитанах Андрей ходил, по авиационным меркам, уже давно, а вот с должностью командира экипажа ему всё не везло. К ней, по мнению Иванова, Ващенка был готов, но пока ещё, по стечению каких-то ведомых только начальству обстоятельств, вынужден был довольствоваться должностью штурмана звена. В отличие от Мельничука, Ващенка зарекомендовал себя хладнокровным и рассудительным офицером. Мог при случае побалагурить, но всегда всему знал меру. Иванову нравилось летать с Андреем в одном экипаже, а вместе они уже летали два года и привязались друг к другу той непоказной дружбой, которая может возникнуть между мужчинами.

Перекрывая расчётное время, группа вошла в район эвакуации, но обещанные синоптиком просветы в облаках не появились. Вокруг, насколько мог видеть глаз, простиралось сплошное серо-белое море с воздушными айсбергами. А под ними пряталась территория противника. И горные вершины. В данной ситуации горы становились опаснее самих боевиков. В предыдущем полёте в этот район Иванов видел, какие здесь острые неровные вершины и глубокие тёмные ущелья, дна которых не доставали лучи солнца.

Через несколько минут полёта стрелка радиокомпаса, плавно описав дугу, повернулась на сто восемьдесят градусов. Это означало, что группа прошла над радиомаяком. Стрелка высотомера по-прежнему стояла на делении около трёх с половиной тысяч метров, и сплошной ковёр из облаков всё так же не имел ни одного видимого разрыва. Построив группу в круг радиусом километров пять, ведущий приказал всем искать в облаках хоть какое-то «окно». Безрезультатно покружившись более двадцати минут, Иванов услышал в эфире команду:

– 282-й, тебе этот район известен, сходи вниз на разведку. Постарайся определить толщину облачности. Только осторожней, 282-й!

Это был позывной Иванова. Ведущий приказывал ему снижаться.

– У нас же на борту люди!.. Напомни ему! – возмущённо воскликнул Ващенка.

Посмотрев на «правака», Иванов никак не отреагировал.

– Понял, – бросил он в эфир и уменьшил мощность двигателям.

Тяжело гружённая боевая машина подошла к облачной границе и теперь оказалась в такой близости от облаков, что едва не задевала их лобовым остеклением кабины. Это походило на бреющий полёт, только с той разницей, что сейчас под брюхом вертолёта мелькала не земля, а облака, и стрелки высотомера стояли не на нуле, как это бывало на бреющем полёте, а показывали почти три тысячи метров.

А вот стрелка радиовысотомера не стояла на месте. Прыгая по шкале делений вверх и вниз, она предупреждала, что там, внизу, в этих коварных облаках, прячутся вершины враждебных гор. Это заставило Иванова на какие-то секунды задержаться над облаками вроде бы для того, чтобы ещё раз сверить показания приборов. Но за это время он успел мысленно произнести три раза: «Господи, спаси и сохрани!»

И вот он плавно отклонил ручку управления вперёд. Мгновенье – и вертолёт, подмяв под себя собственную тень, по-акульи мягко вошёл в облака. В первые секунды Иванову показалось, что это кипящие клубы дыма и пара обволокли вертолёт со всех сторон, отчего в кабине мгновенно потемнело. Двигатели, почувствовав уменьшение мощности на снижении, изменили голос. Когда большая стрелка высотомера совершила по чёрному циферблату почти две трети полного оборота, в кабине неожиданно посветлело, и Иванов обрадовался, что облачности пришёл конец и он сейчас увидит горы. Но облака вдруг загустели снова, приняв более холодный тёмный цвет, и вертолёт погрузился в серую мглу. Этот нижний слой облачности оказался более холодным, плотным и тяжёлым.

– Командир, через сто метров воткнёмся в горы, – насторожённо предупредил Ващенка.

Иванов и сам видел по радиовысотомеру, что ещё пятнадцать – двадцать секунд такого снижения, и ручку управления брать на себя будет уже поздно. Видимо, облака не кончатся до самых вершин. А не врёт ли высотомер? Что если они уже проскочили безопасную высоту и в любой миг последнее, что увидит экипаж в этой жизни, будет отвесный склон скалы прямо перед остеклением кабины? Нелепые это были мысли. А вот лезли в голову, вызывая в груди неприятное жжение. Энергично дав двигателям полную мощность и взяв ручку управления на себя, Иванов начал злиться не на экипаж и даже не на облака, которые упорно не хотели заканчиваться и погибельно-серый вид которых всё больше лишал его уверенности, что они когда-нибудь кончатся, а на ведущего группы, пославшего их сюда: «Самому бы тебе залезть в такое дерьмо!»

– Облачность двухслойная, десятибалльная. Глубина слоёв – более тысячи метров. К земле пробиться не могу. Набираю высоту, – доложил Иванов в эфир, переведя двигатели на взлётный режим.

Казалось, время замедлило свой ход: вертолёт на пределе мощности воющих от натуги двигателей никак не мог вырваться из вязких объятий серо-белого тумана, липнувшего к бортам. Неожиданно в кабине стало светлее, и через секунду вертолёт резвым дельфином выскочил из серо-белого плена, как из морской пучины. В глаза ударил яркий солнечный свет, а вокруг, насколько мог видеть глаз, простиралась залитая живым золотым цветом сказочная долина с замками и островами и кружащимися, как шмелиный рой, в стороне и выше пятнистыми собратьями – вертолётами. Иванов направил свою машину к ним.

Сигналы радиомаяка продолжали устойчиво прослушиваться – это означало, что группу эвакуации всё ещё ждали внизу. Но даже если раньше чеченцы наших спецназовцев не засекли, то теперь уж точно вертолёты своим получасовым гудением переполошили все окрестности. На месте командира спецназа Иванов увёл бы группу разведчиков на запасную точку. Но маяк упорно продолжал подавать сигналы.

Иванов занял своё место в строю кружащихся вертолётов и поставил задачу лётчику-штурману: сделать расчёт по запасу топлива.

– Учитывая встречный ветер, через пятнадцать минут надо идти домой, – перепроверив свои расчёты, доложил Ващенка, отрываясь от штурманской линейки. – Если, конечно, мы не хотим сегодня пообедать на Ханкале.

Ещё через пять минут бесполезного кружения в эфир прошла команда ведущего:

– 703-й, постарайся пробить облачность. Только давай побыстрее.

В ответ короткое:

– Понял.

От группы отделился один Ми-8 и нырнул в пугающую серо-белую неизвестность.

– Что он делает?! – возмутился Ващенка, имея в виду командира эскадрильи МВД. – Рискует своими мужиками. Сказали же, что облачность – до самых гор! Всех домой надо уводить. Топлива с гулькин нос, а если встречный ветер усилится – попадаем к чёртовой матери!

– Спокойно, Андрюха, ведущий выполняет поставленную задачу, – сказал Иванов, думая о том же. – Сядем на Северном.

– В таких-то облаках и всей группой? – не унимался Ващенка. – Даже если и сядем, сегодня нас уже не выпустят на базу. А ночевать в вертолёте что-то не хочется.

В это время в эфир вышел командир «двадцатьчетвёрок»:

– Внимание ведущему. Топлива только до дома. Ухожу на базу.

Иванов знал, что по конструктивным особенностям запас топлива на Ми-24 меньше, чем на Ми-8, и, судя по его расходу, ребятам действительно пора была возвращаться.

– Запрещаю! Пойдёте на запасной! – отрезал ведущий.

– Вот дерьмо!.. – прокомментировал Ващенка по внутренней связи.

Через минуту тишины снова ожил эфир:

– Я – 703-й, докладываю: облачность – десятибалльная, толщиной более тысячи метров. Пробить не могу, радиовысотомер показывает, подо мной – горы. Иду к вам.

Примерно через минуту одинокий вертолёт вынырнул из облаков километрах в двух северо-восточнее от основной группы.

Надо было возвращаться, но вертолёт ведущего всё ещё продолжал метаться над сплошным одеялом из облаков в надежде отыскать в них хотя бы маленькую дырочку. В эфир снова вышел командир «двадцатьчетвёрок»:

– Принимаю самостоятельное решение: уходим по топливу.

Три пары Ми-24 взяли курс на северо-запад.

– Молодец! – радостно прокомментировал Ващенка.

Иванов тоже решился. Доложив ведущему группы об остатке топлива на борту и дав команду Ильясу Мингазову следовать за собой, он обратился к уходящим «двадцатьчетвёркам»:

– Мужики, наша пара присоединяется.

Увидел бы даже слепой, что спасательная миссия не по вине вертолётчиков провалилась и пытаться и дальше пробивать облачность в таких условиях мог только безумец. Поэтому Иванов, на свой страх и риск, принял решение уводить пару Ми-8 на аэродром. Он понимал, что рискует головой, но считал, что бессмысленно рисковать головами своих подчинённых и молодых солдат не имеет права.

– Мы с вами будем разбираться! – долетела вслед уходящим угроза ведущего.

Никто ему не ответил. Лишь Ващенка прохрипел по внутренней радиосвязи:

– Командир, ох и получишь же ты!..

– Переживём, – отмахнулся Иванов.

Опыт и интуиция подсказывали Александру, что в данной ситуации он поступает правильно.

Как и предсказывал Ващенка, на обратном маршруте встречный ветер усилился. С половины пути, пожелав друг другу удачи, отделившийся маленький отряд вынужден был разбиться на две группы: Ми-24 по остатку топлива ушли на Северный, а Иванов, ещё раз сверив расчёты, решил вести свою пару в Моздок. «Домой», – как говорил Ващенка. И, как оказалось впоследствии, правильно сделал. На обратном пути командир эскадрильи МВД доложил на землю о срыве операции и «бегстве» вертолётов армейской авиации. Как и заведено, никто в штабе МВД разбираться с причинами неудачи не стал, а, получив доклад, там сразу начали «принимать соответствующие меры». Как рассказывали потом лётчики «двадцатьчетвёрок», сразу же после посадки их арестовали, и они предстали перед грозными очами эмвэдэшного начальства. Распекавший их краснопогонный генерал валил на них всю вину за неудавшуюся операцию, обзывая «гнидами», «сволочами» и «предателями Родины», обещал самые беспощадные меры, а старшего их группы, опытнейшего командира звена, предложил расстрелять тут же, перед строем. А конкретно майора Иванова, ведущего пары Ми-8, генерал пригрозил завтра же отдать под трибунал. Причём его не интересовали ни топливо, ни погодные условия. Пыл этого разбушевавшегося начальника несколько поостыл, когда на его глазах из облаков в беспорядке начали «сыпаться» вертолёты МВД, у которых прямо на взлётно-посадочной полосе и рулёжных дорожках, выработав последние капли керосина, останавливались двигатели. Только чудом никто не разбился.

Пара Иванова дотянула до Моздока на аварийном остатке – встречный ветер сделал своё дело. Иванов помнил, как уже на снижении, перед входом в облака, на приборной доске с раздражающим постоянством мигало красное табло, предупреждающее об аварийном остатке топлива. Это очень действовало на нервы, но больше всего Иванова беспокоило то, как зайдёт в таких сложных условиях на посадку его ведомый. В случае ошибки на повторный заход топлива могло не хватить. Пройдя привод, Иванов дал команду Мингазову идти на снижение самостоятельно и, пропуская его вперёд, пошёл за ним на трёхминутном интервале. Он видел, как машину Мингазова поглотила серо-белая пелена. По радиообмену Иванов мог контролировать местоположение впереди идущего вертолёта на схеме. «Только бы он смог! – как заклинание повторял про себя Иванов. – Господи, помоги ему!» Александра очень беспокоило то обстоятельство, что Мингазов не имел большого опыта полётов в сложных метеоусловиях.

– Пора, – доложил Ващенка, выключив секундомер, и Иванов направил машину в серо-белую мглу.

Когда Мингазов запросил разрешения зарулить на стоянку, Иванов вздохнул облегчённо: «Сел!» И переключил всё внимание на приборы.

Земля на этот раз показываться вообще не спешила. Облака кончились только на ста пятидесяти метрах, и всё, что Иванов смог увидеть с такой высоты, – внезапно открывшееся начало взлётно-посадочной полосы и линии стоянок. Над аэродромом моросил мелкий дождь: от мокрой «бетонки», от техники на стоянках, казалось, шёл пар. После мягкой посадки Иванов зарулил машину на стоянку вслед за благополучно приземлившимся подчинённым. Но этот вылет стоил Иванову не одной пряди седых волос.

– Удивительно, но никто потом со мной не разбирался, – часто рассказывал Иванов своим друзьям эту историю. – Как поведал один офицер ФСБ, тот самый отряд спецназа МВД был взят чеченцами в плен, радист отряда стал работать на боевиков. И если бы мы тогда попытались зайти на посадку, то нашей участи можно было бы не завидовать. Но об этом я узнал намного позже и думал, что обо мне в суматохе просто забыли – повезло. Вот и выходит, что тут нас спас случай или чудо. А может, крестик и молитва? Как после этого не стать суеверным?

Он часто задавал себе этот вопрос: почему ему всегда так везло? Чудо? Судьба? Или что-то ещё? Ведь не однажды везло…

Иванов никогда не забудет случай, произошедший в Афганистане, когда он ещё старшим лейтенантом летал на правом сиденье у майора Болышева. В тот день их экипажу была поставлена задача доставить небольшой отряд афганской армии, состоящий из десяти человек, на одну из горных троп для проведения операции по перекрытию караванного пути для «духов». Но почему-то перед самым вылетом порядок задания изменили: отряд афганцев взял на борт более опытный заместитель командира эскадрильи, а экипажу, в составе которого находился Иванов, пришлось идти ведомым, чтобы прикрывать посадку и взлёт ведущего вертолёта.

Болышев ещё подначил тогда перед взлётом замкомэска:

– Володя, ты зачем брился утром? Не повезёт сегодня.

Тот только отмахнулся.

С высоты полёта Иванов видел, как из приземлившегося вертолёта выпрыгивали афганские солдаты, как они, торопясь, стали подниматься в горы. Видел, как крутились винты ведущего вертолёта, но тот всё тянул со взлётом. Болышев и сам Иванов долго пытались вызвать по радио заместителя командира эскадрильи, но тот почему-то не выходил на связь. Наконец командир экипажа принял решение идти на посадку. Соблюдая меры предосторожности, они приземлились рядом с молотившим винтами вертолётом заместителя командира эскадрильи. Борттехник, посланный Болышевым посмотреть, что случилось с экипажем ведущего, прибежал очень быстро, бледный как простыня, твердя только одно: «Они там зарезанные!..»

Тогда, анализируя происшедшее, Иванов подумал: «Повезло!» Но в приметы и лётные традиции с тех самых пор поверил окончательно. И всегда учил подчинённых: «Лётные традиции нужно соблюдать свято!»

2006

Тётушки

Я стоял у неприметного холмика за невысокой тронутой ржавчиной оградкой. Среди небогато украшенных могил деревенского кладбища эта выглядела более чем скромно. Над ней возвышался выкрашенный синим такой же скромный деревянный крест. На кресте табличка. На ней белой краской на чёрном фоне выведено: «Смирнова Анастасия Ивановна, Ракша А. М. и Ракша А. М.» И всё. Ни дат рождения, ни времени ухода из жизни, ни того, кем были усопшие…

В этой могиле упокоились мои тётушки. Мои добрые, хорошие старушки. Они приходились мне бабушками: Антонина Макаровна и Анна Макаровна были младшими сёстрами Льва Макаровича – моего родного деда, а Анастасия Ивановна, которую я называл просто тётя Тася, – дочерью старшей сестры Льва Макаровича, умершей во время Гражданской войны.

Последний раз я видел тётушек живыми давно. Как-то получилось так, что более тридцати лет я не был в благодатном краю лесов и полей, где неширокая речка неспешно несёт свои воды среди наполненных запахами полевых трав берегов к Медведице и дальше к Дону, – в краю сказок, оживающих длинными зимними вечерами в тёмных тётушкиных комнатах. Не был там, куда часто возвращался в снах.

Помню, мы, босоногие пацаны, бежали в поля смотреть, как пашут землю трактора, как громоздкие, похожие на динозавров комбайны собирают налитые солнцем спелые колосья пшеницы, и мы знали, что, когда вырастем, обязательно станем трактористами и комбайнёрами. Мы лазали по садам, устраивали набеги на колхозную бахчу, шли на конюшню смотреть на добрых лошадей, угощали их припасённым хлебом и арбузными корками. Так проходил день. Вечером на краю деревни встречали нагулявшихся за день коров. И каждое утро для нас поднималось новое солнце, каждый наступающий день нёс радость ещё неизведанного, и даже встреченная на дороге, ведущей к деревенскому кладбищу, похоронная процессия казалась нам праздником, потому что играла музыка и нам давали кутью – рисовую кашу с изюмом, которую мы очень любили. Смерть существовала за пределами детского понимания, где-то далеко за границами мечты.

Нам хотелось быстрее вырасти. Взрослая жизнь рисовалось сказочным рассветом, который открывает загадочный мир тому, кто честен и смел. И если бы кто-нибудь сказал нам тогда, что за той линией горизонта, к которой человек стремится всю свою жизнь, нет ничего, мы бы не поверили. Детям нужны сказки. Но сказки, как и жизнь, бывают разные. Бывают добрые, а бывают и не очень. Тётя Тася вечерами рассказывала мне их. Её сказки жили в настоящем времени. И в них главными героями всегда были мы с тётей Тасей. Она никогда не заканчивала начатую сказку, позволяя мне самому дофантазировать конец. При этом мы с ней играли в такую игру: «‘‘да’’ и ‘‘нет’’ не говорите, чёрного с белым не берите…» Только по прошествии многих лет я понял, насколько необходимой для начинающего познавать жизнь ребёнка была эта игра. Она учила мыслить образами, развивала логическое мышление. Самое главное, она научила меня мечтать. Эти качества очень пригодились в жизни и позволили начать писать книги. И интуиция почти никогда не подводила. Разве только в любви… Так и не смог её найти. А однажды, когда перестал ждать, увидел её, настоящую… Увидел и понял, что оставшейся жизни мне уже не хватит, чтобы догнать и идти рядом…

Больше сказок в том далёком детстве мне нравились рассказы тёти Таси о её непростой судьбе. Перед глазами вставали картины Гражданской войны: молодая девушка из богатой семьи выходит замуж за комиссара красноармейского полка и уходит с ним на фронт воевать с беляками. Там вступает в партию большевиков. А когда убивают её мужа, сама становится комиссаром полка. Я представлял себя рядом с молодой красивой тётей Тасей несущимся на лихом коне в атаку на конную лаву белых. И мы всегда побеждали, потому что тётя Тася была героем. А герои всегда побеждают.

После Гражданской Анастасия Ивановна (по мужу Смирнова) работала директором лесхоза, многие годы возглавляла парторганизацию одного из районов области. А когда ушла на заслуженную пенсию, возглавила общество охраны природы. До самой смерти она была настоящим большевиком и в делах, и в словах, и в поступках. А вот замуж так и не вышла. Всю жизнь любила одного человека – своего погибшего мужа.

Две другие мои тётушки никогда не вступали ни в какие партии. После гимназии обе окончили курсы и учительствовали. Успели выйти замуж за двух родных братьев – офицеров царской армии, а пожить счастливой жизнью не успели – началась революция.

Род Бажановых происходил из помещичьего сословия и до революции жил небедно. Но новая эпоха безжалостно закрутила, переломала человеческие судьбы. Разлом прошёл и по семье Бажановых. Мужья Антонины и Анны не приняли новую власть. В 1918-м ушли в Добровольческую армию на Дон, где и погибли, оставив вдовам по сыну. Сыновья выросли. И повторили судьбу отцов – оба сгинули в 1942-м на Сталинградском фронте в районе реки Дон. И остались сёстры совсем сиротами. Жили. Учительствовали. Да так, что обе стали заслуженными учителями РСФСР, а Антонину Макаровну даже наградили орденом Трудового Красного Знамени. Я держал в руках этот орден и очень гордился своими тётушками.

После Великой Отечественной войны их племянница-коммунистка Анастасия Ивановна Смирнова собрала оставшихся в живых Бажановых вместе и помогла пережить тяжёлое время. Так через многие-многие годы жизнь примирила родных по крови людей.

Детская память – цепкая. Помню, рассказывают тётушки про своё житьё-бытьё, показывают старые фотографии, доходят до того места, как получили похоронки на сыновей, и плачут тихо. Так плачут, когда знают, что всё равно никто не поможет.

Удивительными были мои тётушки. Всегда ходили в строгих чёрных длинных платьях с белыми ажурными воротничками, какие носили до революции, сохранили стройные фигуры до глубокой старости. Нравились мне их степенность, немногословие. Знали они про жизнь всё. А какими рукодельницами были – вязали и крючками, и спицами! Весь дом был устлан искусно сделанными ковриками, половичками, салфетками и скатёрками. А в деревянном сундучке в их комнате вместе с фотографиями хранили тётушки самое дорогое – носочки, пинеточки и распашонки своих сыновей. Доставались эти маленькие детские вещицы только в их дни рождения.

Несмотря на воспитание тётушек и бабушки, летом я целые дни проводил с друзьями в детских проказах. Помню, с заборами не очень дружил. В нашей мальчишеской компании я был самым худым и самым маленьким по росту. Бабушка сшила мне на смену две пары трусов чёрного цвета. Трусы получились прочные. На вырост. Доходили они мне до колен и считались шортами. А заборы в нашей деревне строились в основном из штакетника. При перелезании через такой забор правая гача моих трусов цеплялась, и я частенько повисал на штакетине. Резинка оказывалась прочной, выпасть я не мог и болтался под хохот друзей, как сушёная вобла, пока кто-нибудь из проходящих мимо взрослых не снимал меня с забора. Став взрослым, я не потерял этого ощущения из детства, когда оказываешься в неприятной ситуации и ничего не можешь поделать. И надеешься на судьбу. Это как висеть на заборе.

Помню хорошо деда своего, Льва Макаровича. Взгляд его – снисходительный и добрый. Молчал больше дед. Теперь понимаю – отмалчивался. Трудную долю, выпавшую на его жизнь, не оплакивал, не жаловался никому. Просто молчал. Но со мной играл, дудки-свистульки всякие мастерил, сказки рассказывал. Но больше всё-таки молчал. Помню, сидит на лавочке у забора с тросточкой в военной фуражке без кокарды, на солнышке греется и о чём-то думает. Никогда я не слышал, чтобы дед ругался, поминал плохо царя, или Советскую власть, или время тяжёлое. Молчал. Только после его смерти поведала мне бабушка про судьбу Льва Макаровича. Перспективный офицер встретил революцию и Гражданскую войну в должности военного коменданта железнодорожной станции Чита. Служил под командованием адмирала Колчака и атамана Семёнова. Присягу не нарушал, но не пошёл с Семёновым в Китай, хотел быть полезным своей Родине. Служил в Красной Армии. Но припомнила ему Советская власть прошлое, когда в 1938 году дошла очередь маршалу Блюхеру идти на эшафот. Только после смерти Сталина оказался дед на свободе. Забрал семью и уехал с Дальнего Востока на Волгу, к племяннице Анастасии.

Но в детстве я ничего этого не знал и был счастлив в нашем большом доме. Помню, зимой дед затопит печку, сядет возле неё на стул вместе с котом Васькой, да так и сидят вдвоём, на огонь смотрят. И я подойду и посижу с ними. У печки хорошо, тепло и уютно. Дед с Васькой ещё долго сидят, а я уже на улице с двоюродным братом Вовкой на санках катаюсь по морозному чистому, как молоко, снегу. И так нам весело! Очень я был привязан к брату. Баловал он меня. Владимир был старше на 10 лет. Занимался спортом, играл на многих музыкальных инструментах, неплохо пел – школу музыкальную окончил с отличием. Тяга к музыке у меня от него. Не сложилась у него судьба. Но в памяти моей остался брат Владимир молодым, сильным, весёлым и добрым.

Его мама по имени Лида редко бывала дома даже по праздникам. Она много работала, помогая тёте Тасе содержать большую семью. Была безобидной и доброй незамужней женщиной.

Про кота Ваську нужно сказать отдельно. Сколько помню себя маленьким, Васька всегда был большим чёрно-белым котом. Деда очень уважал. Жил Васька в доме вместе со всеми, а гулял в саду и во дворе, редко выходя за забор на улицу. Часто дрался с соседскими котами, покушающимися на границы его владений. Дружил Васька с нашим псом Тузиком. Рыжий Тузик жил возле сарая и охранял двор. Васька в будку к нему захаживал, как к себе домой. Частенько они там и спали вместе. Но, если во дворе слышался заливистый собачий лай, все знали, Васька полез в скворечник. Вовка снимал разбойника с высокого шеста, на котором к крыше сарая крепился деревянный птичий дом, а Тузик гонял кота по двору, показывая всем, как он добросовестно знает службу. Васька делал вид, что боится.

Длинными зимними вечерами вся семья Бажановых собиралась за большим столом в тёплой гостиной с люстрой. Пили чай, вели неспешные беседы, раскидывали карты в «дурака».

Из воспоминаний о детстве всегда приходит ощущение всеобъемлющей любви. Оно идёт именно оттуда – из этого дома, где я рос до семи лет.

Когда подошла пора идти в школу, мама забрала меня в город. Помню, как не хотелось уезжать, как сильно я скучал по деревенской жизни, по оставшимся там друзьям, по тётушкам и бабушке с дедушкой, брату, по Ваське с Тузиком, по воздуху свободы. Во время школьных каникул на все просьбы отправить меня в деревню мама качала головой, и впереди меня ожидал пионерский лагерь.

Бабушку с дедушкой через некоторое время мама тоже забрала в город, чтобы получить от работы трёхкомнатную квартиру.

Окончив школу, я уехал поступать в военное училище. Далеко от родной земли пытался построить свою жизнь, но как-то плохо получалось.

Время шло. Я возвращался в деревню лишь однажды, уже курсантом третьего курса военного училища лётчиков. Мы тогда приехали вместе с бабушкой. Нашего дедушки к тому времени уже не стало на этом свете. Тётушки были ещё живы. Тёте Тоне и тёте Нюре перевалило за 90 лет, но они ещё передвигались самостоятельно. Тётя Тася казалась более бодрой, наверное, потому что была моложе их лет на 10. Из нашего большого дома давно все трое переехали в благоустроенную квартиру – в то время былые заслуги тёти Таси ещё имели вес.

Тётушки узнали меня и были рады.

С трепетом в груди я ходил по знакомым, дорогим сердцу местам, узнавая и не узнавая деревню детства: дома как бы уменьшились в размерах, улицы стали короче, речка, которую я боялся переплывать, – неширокой. Когда-то многолюдная танцплощадка в центре парка оказалась забытой и состарившейся, как мои тётушки.

Уезжал я в расстроенных чувствах: парк с высокими тополями, что росли возле нашего дома, вырубили и проложили дорогу. Дом, в котором мы жили, оказался не таким уж большим. Теперь в нём обитали чужие люди. Я даже не стал заходить во двор, не увидев нашего великолепного сада. Все годы я помнил, знал и трепетно верил, что там, в цветущем зелёном саду, где гуляет кот Василий, живёт моё босоногое детство. В доме каждое утро бабушка печёт аппетитные оладушки и прямо из печи подаёт на стол к сметанке крутой, домашней. Дед сидит возле печи. Во дворе лает Тузик. И все мы, Бажановы, живые и здоровые, собираемся к завтраку в большой, светлой столовой… Так устроена память.

Я не стал беспокоить людей, живущих в доме, наверное, испугался, что вот открою калитку, а детства моего там нет. Как тогда жить? Лучше не тревожить прошлое…

Вскоре не стало бабушки.

Шли годы. Мне довелось послужить во многих местах от западных до восточных границ Советского Союза. На похороны ни одной из тётушек я так и не смог приехать. Хоронил друзей, сам чуть не погиб, сажая повреждённую машину в горах. Женился. Обзавёлся детьми. Развёлся. Снова женился.

Увольнялся из армии я уже в государстве Россия в звании подполковника, имея за плечами более тридцати лет лётной работы. А побывать на родной земле всё как-то не удавалось. Сейчас понимаю, что занятость и нехватка времени – не аргумент перед вечностью.

И вдруг в первый осенний месяц этого года что-то так нестерпимо потянуло сюда – в деревню детства, где уже не осталось людей, что помнили бы меня.

И вот стою я перед скромной могилкой дорогих и любимых тётушек и прошу у вас, любивших меня, прощения…

2012

Олег Бажанов

Самое лучшее случается неожиданно…

Невыдуманные истории о любви всегда интересны. Я не скажу, что вся моя история – вымысел. Хотя, возможно, я что-то и придумал в ней. Ведь в глубине наших фантазий прячется истина, заключающая весь огромный нерациональный внешний мир в скромный по размерам и великий по возможностям мир внутренний. Говорят, что мысль материальна, что словом можно возвысить человека или убить, сделать счастливым или несчастным, заставить плакать или смеяться. Говорят даже, что можно на бумаге написать свою судьбу. И не важно, верим мы в это или нет. Расскажу историю, случившуюся со мной. Судите сами…

Все меня звали Гриднев. Нет, в паспорте значилось имя Виктор и отчество Иванович, но на работе почему-то все звали меня по фамилии – Гриднев. Я работал в отделе экономического планирования одной известной фирмы, занимался скучной аналитикой движения материалов и денежных средств и был не женат.

Личная жизнь не сложилась. На своём собственном жизненном опыте я убедился, что никакой любви не существует и в помине. Есть лишь обязанности и чувство влечения к противоположному полу, иногда доходящее до страсти, а также недолгая привязанность к конкретному человеку с тонким послевкусием благодарности за приятные отношения. И ещё постоянное, по-детски наивное ожидание чуда. Ведь одна из главных проблем современного человечества в отношениях как раз в том и состоит, что ожидания мужчин и женщин изначально неоправданно велики. Принцев и принцесс некоторые ждут всю жизнь, с каждым очередным провалом накручивая на это тонкое и непрочное основание, из которого растут иллюзии, всё новые и новые ожидания, мол, в следующий раз всё уж точно будет, как в сказке. Конечно, случаются новые отношения, и кажется, что вот она – любовь, но проходит время, и реальность в очередной раз бьёт по самому незащищённому месту, безжалостно ломая все наши выстроенные мечты и планы.

К тому времени, как случилась эта история, я уже был не женат. Детей не имел. Совсем недавно, в наступившем первом месяце весны, отметил свой сороковой день рождения. Отметил тихо и незаметно для всех, веря в примету, что сорок – критический возраст для мужчины.

И вот меня самого пригласили на празднование Дня рождения.

Виновница торжества занимала в нашей фирме значительный пост, её служебный кабинет находился этажом выше того, где работал я, и одному Богу было известно, как я оказался в списке приглашённых. Но всё же на праздник пошёл. Пошёл, потому что эта яркая особа нравилась мне.

Приближался вечер, и постепенно холодало. В воздухе чувствовалась свежесть, характерная для начала весны с её переменчивой погодой – пахло неотвратимо надвигающимся апрелем.

Моё невезение началось сразу – сломалось маршрутное такси, на котором я ехал в ресторан, а путь предстоял неблизкий – с окраины в центр города. Начав волноваться по поводу опоздания к началу торжества, я остановил легковую машину с шашечками на крыше. Не доехав до ресторана, мы попали в дорожную «пробку», вызванную случившейся впереди аварией. Пришлось идти пешком две остановки. И я, кляня себя и весь город, опоздал на пятнадцать минут.

Из гардероба администратор проводил меня через большой общий зал до дверей малого зала. Когда же я вошёл, играла музыка, и моё появление осталось ни кем не замеченным. Было очевидно, что вступительное слово именинница уже произнесла.

В банкетный зал ресторана собралось человек пятьдесят гостей, а, может быть, и больше. Я не считал. Было шумно и весело. Именинница не пожалела денег на своё торжество – ведь ей исполнилось тридцать. Выглядела она очень эффектно: светловолосая, в длинном ярком красном платье, с очаровательной улыбкой на лице. Я сразу увидел её, и вдруг захотелось, чтобы этот праздник не кончался.

Во всяком случае, сегодня.

Окинув взглядом присутствующих, я невольно удивился тому, сколько влиятельных людей собралось здесь. Распорядитель зала проводил меня к длинному, щедро накрытому столу до места, обозначенного табличкой с моей фамилией. Вежливо поздоровавшись с соседями, я сел, отметив про себя щедрость угощений.

Никто не обращал на меня внимания, поэтому мне удалось спокойно подкрепиться. А праздник шёл своим чередом. Звучала живая музыка, с невысокой сцены хорошо поставленными голосами пел известный в городе дуэт, гости танцевали, произносили тосты в честь виновницы торжества.

Время от времени я поглядывал на свою начальницу, сидящую в алом вечернем наряде во главе стола. Досада за опоздание с примесью радости от того, что я всё-таки оказался в числе гостей, и ещё какой-то непонятной тоски от того, что сижу так далеко от именинницы, переполняли моё сердце. Охваченный всеми этими чувствами, я пил водку в одиночестве.

Странно, но с каждой опустошённой рюмкой настроение моё не улучшалось, а в голову стали приходить всякие смелые мысли. Я всё чаще кидал взгляды на начало стола – удивительно хороша была сидящая там женщина! Я сочувствовал мужчинам, не встречавшим в своей жизни Веру Орлову: рост 170, волосы светлые, глаза зелёные, талия 60, грудь 100. Мне, далеко не юнцу, с первого дня знакомства были по душе её женственность и сексапильность. Потом к этим качествам добавились деловитость и даже обязательная стервозность, без которой в наше время не состоятся женщины-руководители. Но в Орловой всё это гармонично сочеталось, выдавая свету яркую, незаурядную личность. Юные дарования мужского пола, обильно населяющие наш офис, никогда не пропускали жаждущими взглядами походку Орловой, если та шла по коридору. Я мог представить себе их трепет и желание, как мог представить и неспешное вожделение зрелых ловеласов. Вера Сергеевна – яркая, очаровательная блондинка, как сейчас, – на службе она воспринималась не иначе, как строгий руководитель. А большинство мужчин до сорока очень заводит эта фраза – «строгая начальница». Фигура, причёска и очки на красивом лице Орловой лишь подчёркивают строгость и едва уловимую кокетливость, которые вкупе образуют тот самый женский магнетизм, от которого постанывают рвущиеся с цепей общественной морали томящиеся мужские души, хозяева которых постоянно толкутся подле её кабинета. При взгляде в её сторону в глазах женщин до сорока вспыхивают завистливые рубиновые огоньки. Не знаю, что вспыхивает в моих глазах, но я почти сразу понял, в чём главная опасность Веры Сергеевны для мужчин: она скрыта в её взгляде, и именно поэтому последнее время при встрече я предусмотрительно старался отводить глаза от её взора, но сегодня почему-то чувствовал себя очень решительным.

Постепенно ужин из банкетного зала переместился на большую открытую террасу ресторана, обставленную рядами живых цветов. Аромат свежей ночи, приглушённое освещение фонарей, плюс – разыгравшийся в крови алкоголь, от которого дамы в дорогих нарядах казались ещё красивее и сексуальнее с их загадочными в бледном фонарном свете лицами, с их сверкавшими в тусклом ночном освещении глазами и мягким смехом, сделали своё дело – подождав, когда вокруг поубавится число поклонников и, преодолев некоторое смущение, я подошёл к имениннице.

– Вы очаровательны! – выдохнул я, чувствуя, что все-таки волнуюсь, и протянул открытку-конверт с подарочным сертификатом известной косметической фирмы внутри. – Это вам, Вера Сергеевна. С Днём рождения!

– Спасибо! – улыбнулась хозяйка вечера и, приняв конверт, одарила меня взглядом, придающим её облику теплоту и нежность. – Как вам мероприятие, Виктор Иванович?

– Всё замечательно!.. – Я посмотрел на почти пустой бокал в её руке. «Красное вино – любимый напиток страстных, эмоциональных и азартных женщин, умело скрывающих огонь сексуальных желаний и эротических фантазий», – пришло в голову из недавно прочитанного о светских дамах в каком-то мужском журнале.

Со сцены зазвучала красивая медленная мелодия. Взгляд хозяйки вечера стал загадочным, и мне почудилось, что качнувшиеся длинные ресницы спрятали от меня какую-то тайну. Этот взгляд взволновал меня ещё больше, сердце сбилось с ритма, захотелось самому спрятаться куда-нибудь от этих колдовских глаз, от этого чарующего голоса. Но я взял себя в руки и сказал спокойно:

– Всё просто прекрасно, Вера Сергеевна! Спасибо вам за это вечер! И за приглашение…

И вдруг предложил:

– Потанцуем?

Она не стала долго раздумывать, отложив конверт на сервировочный столик с бутылками шампанского и поставив туда же свой бокал, снова наградила меня улыбкой:

– Пожалуй!

Красивая медленная музыка… я обнял партнёршу за талию, и вдруг стало трудно дышать. Это был даже не танец… это был повод прикоснуться к ней. Мысленно проклиная себя за нерасторопность и трусость, я, наверное, весь светился от счастья, отдаваясь власти льющейся вокруг гармонии! В моих руках была красавица, мой идеал и тайная мечта всей мужской половины офиса, и я впервые за пять лет знакомства обнимал её! Несколько раз какие-то лица вырисовывались на первом плане, что-то говорили, шутили, подмигивая мне, но я не хотел узнавать их, целиком отдавшись магии танца и красоты. Конечно, уже завтра разговоры на работе пойдут своим чередом, но это будет потом. А сейчас рядом была она! И я не хотел замечать никого – я танцевал с королевой! Именно с королевой. Сплетни обходили её стороной. За те пять лет, что она проработала в нашей фирме, ни один из мужчин-коллег не был допущен до её постели, – а пытались многие, даже директор! – но потерпели фиаско. Об этом знали все. Конечно, поначалу яркая незамужняя девица, появившись в офисе, не могла не вызвать бурю кривотолков, и эта буря случилась. Но своим ровным отношением с мужчинами и безупречным поведением Вера Орлова очень скоро загасила ветра, дующие со стороны как мужской, так и женской половин, и волнения, обещавшие ураган, улеглись. Нет, она не была, что называется, равнодушна к мужчинам, всегда выглядела так, что в её сторону смотрели даже импотенты, принимала подарки, самым смелым разрешала приглашать себя в рестораны, но с кавалерами всегда держалась подчёркнуто ровно, как с друзьями, не более того. Будучи начальником отдела, она могла попить чаю с сотрудниками в обеденный перерыв, поговорить практически на любые темы, но никогда не поддерживала разговоры, бросающие тень на кого-либо из коллег. Могла участливо выслушать собеседника, и казалось, что не существует на свете человека более внимательного и понимающего, когда кому-нибудь требовалось участие. Никогда и никому она не отказывала в помощи. Есть такие женщины, – как сёстры милосердия, перед ними можно ничего не скрывать, даже самое больное и потаённое. И случалось так, что иногда и мужчины искали у неё сочувствия. И находили его. Но она никогда не участвовала в интригах. Чужие тайны хранила лучше банковского сейфа. И люди к ней тянулись.

И вот сейчас эта очаровательная, умная женщина, вызывающая всеобщее восхищение, была так невозможно близка, что захватила власть над всем моим естеством и волей.

Я боялся посмотреть на неё. Находясь в какой-то ауре счастья, я только ощущал тепло её горячего тела и свой учащённый пульс, а также – как пол качается под ногами… и больше не чувствовал ничего.

Когда смолкла музыка и раздались аплодисменты, я растерялся – хлопали нам. Вера Сергеевна улыбнулась всем очаровательной улыбкой. А я даже не успел поблагодарить партнёршу за танец, подошёл генеральный директор фирмы – наш общий босс – и увёл именинницу прямо из моих рук.

Я почувствовал себя маленьким ребёнком, брошенным посреди людной улицы, у которого отняли любимую игрушку. Стало не по себе. Страшась поднять взгляд, я прошёл на своё место за столом, сел и налил в винный бокал водки. Выпил залпом, не ощутив вкуса. Потом услышал, как ведущий вечера объявил о перерыве в концертной программе, но глаз так и не поднял. Мне казалось, что все смеются надо мной – поделом ему! Так ему и надо! Паж посмел пригласить на танец королеву! Залез не в свои сани! Но ко мне никто не подходил, никто не смеялся, никто не пытался заговорить со мной.

Нельзя не согласиться с тем, что робость – не порок, но всё же эта барышня в силах значительно испортить жизнь своему обладателю, будь то мужчина или женщина, всё равно. Ведь застенчивость сопровождается замкнутостью, боязнью выражать публично свои эмоции, точку зрения, заводить новые знакомства, неуверенностью в себе. Отсюда возникает масса сложностей в общении с окружающими. Зависимость от чужого мнения тормозит развитие человека, его продвижение вперёд, к цели, негативно влияет на его отношения с людьми. Я понимал, что нужно срочно бороться с этим психологическим «недугом», но как это сделать сейчас – не знал. Тогда я подумал, что раз сегодня мы все живём в настолько равнодушном мире, где каждый думает только о себе и своих проблемах, и кроме злорадства – ни помощи, ни сочувствия от окружающих попросту не дождёшься, – на это способны, пожалуй, только родственники – то почему меня должно заботить чье-то мнение?

Посидев за столом в одиночестве несколько долгих минут и немного успокоившись, я поднял взгляд. Прекрасной хозяйки вечера нигде не было видно. Это было и к лучшему. Я глубоко вздохнул, прогоняя остатки внутреннего беспокойства и неуверенности.

Из террасы в зал и обратно парами и небольшими группами дефилировали гости. Кое-где женщины, так же, как я, скучали в одиночестве. Некоторые из них, откровенно лаская меня взглядами, как бы давали понять, что не прочь разделить компанию и поскучать сегодня вместе. В другое время и при других обстоятельствах я обязательно ответил бы на какой-нибудь из этих призывов, но сейчас непонятное состояние овладело мной, – ощущение близости Веры Сергеевны всё ещё приятно и сладостно сжимало сердце и переполняло теплом грудь. А сердце пылало и билось.

Снова заиграла музыка и гости стали подтягиваться к площадке для танцев. Я искал глазами Веру, но не находил. А мне хотелось ещё раз увидеть её большие зелёные глаза, её улыбку.

Поймав мимолётный взгляд вошедшей в зал именинницы, я почувствовал, как лицо моё залилось юношеским румянцем. Щёки запылали так же, как сердце. Снова захотелось уединиться, уйти куда-нибудь, где никто не смог бы меня увидеть, – там бы я успокоил бешено стучащее сердце и собрался с мыслями. А виновница торжества в сопровождении директора прошла к своему месту за столом и больше не смотрела в мою сторону. И среди толпы и шумного веселья я вдруг почувствовал себя очень одиноким. Тут не было моих друзей, не было коллег из отдела, не было того человека, кто мог бы меня сейчас выслушать, понять и успокоить, и вообще – тут всем было не до меня. Тем более Орловой. Нет, не случилось ничего из ряда вон выходящего, всё шло как всегда, просто самая лучшая из женщин не хотела меня замечать. Наверное, в её глазах я оставался среднестатистическим сотрудником фирмы со среднестатистическим достатком и, значит, средними способностями. В глазах окружающих я всегда являлся середнячком, которого можно называть по фамилии. Почти все мужчины на празднике были по служебному и социальному статусу выше меня, а многие даже и моложе. Но почему же тогда на пригласительной открытке было написано рукой самой Орловой: «Гридневу Виктору Ивановичу»? Ведь она пригласила именно меня! Зачем?

Я смотрел на именинницу, пытаясь отыскать ответ на мучивший меня вопрос, а она будто специально не замечала меня. Я слышал её смех, видел взгляд, которым она одаривала других, и чувствовал себя всё неуютнее.

Подумав о том, что пора покинуть это мероприятие, я всё ещё искал взглядом глаза Веры Сергеевны.

Черты лица этой женщины не отпускали взгляд. Наверное, их нельзя было назвать классически правильными, скорее милыми, но она была красива какой-то особенной, обворожительной женской красотой, каковая не остаётся незамеченной с первого мгновения. Её красота притягивала мужское внимание. Особенно, когда она улыбалась. Её большие выразительные глаза под стремительным изгибом бровей в сочетании с тонкими линями лица и мраморнонежной кожей делали её похожей на воздушную нимфу или очаровательную сказочную фею, красоту которой должны воспевать лучшие поэты. Очки в тонкой оправе придавали её образу лёгкий налёт строгости милой учительницы. Она совсем не походила на светских красавиц с «заточенными под мужчин» уверенными взглядами и бросающимися в глаза яркими лицами под многослойным макияжем на тяжёлом искусственном загаре. Даже выпив несколько бокалов вина, она была очень естественной, и сейчас, глядя на неё, я получал настоящее наслаждение.

Недалеко от меня кто-то из гостей сказал своему соседу: «Именинница удивительно хороша!», а сосед ответил: «Вера Сергеевна у нас красавица!». Даже за глаза все звали её уважительно – Вера Сергеевна.

Да, сегодня она была обласкана всеобщим вниманием – красавица и хозяйка торжества. Очаровательная улыбка почти не сходила с её розово-алых губ, свежих, как утренний цветок в росе и, наверное, таких же нежных. Мне вдруг нестерпимо захотелось ощутить вкус этих губ на своих губах. Будто угадав ход моих мыслей, Вера Сергеевна посмотрела на меня, чуть задержав взгляд, и я понял, что не смогу уйти сейчас.

Зазвучала медленная мелодия, и я, приободрённый коротким взглядом зелёных глаз, встал, но не успел дойти до своей цели – Орлову пригласил на танец директор. Замешкавшись, я всё же решил не возвращаться за стол и посмотрел на одну из сидящих подруг именинницы. Интересная темноволосая женщина лет тридцати приняла моё приглашение. Мы вышли к сцене вслед за первой парой.

Встав так, чтобы видеть Веру Сергеевну, я стал медленно, в такт музыке кружить свою даму и, стараясь быть тактичным, заговорил с ней:

– Мы не знакомы? Я встречал вас в офисе.

– Я всего пару месяцев работаю заместителем в бывшем отделе Веры Сергеевны. И я вас тоже видела, – ответила та.

– Давайте познакомимся, – предложил я и представился первым: – Виктор.

– А я Людмила, – партнёрша с интересом рассматривала меня.

Ростом она была чуть ниже Орловой, такая же стройная, но её свободно спадающие до талии прямые волосы имели тёмный цвет. «Все брюнетки кажутся вредными», – припомнилась недавно прочитанная в каком-то глянцевом журнале шутка, и я мысленно ей улыбнулся.

Медленно кружась под музыку, я ощущал в руках тонкую талию спортсменки, уходящие куда-то вниз крепкие линии бёдер, но это меня не волновало. Я всё ещё чувствовал в своих ладонях тепло другой женщины, танцующей сейчас не со мной.

– А вы каким видом спорта увлекаетесь? – решил я проверить свою догадку и посчитав молчание неуместным.

– Гимнастика. До недавнего времени выступала за область, – просто и даже до удивления обыденно, как о само собой разумеющемся, сказала Людмила.

– И разряд имеете?

– Мастер спорта.

Следующий, не успевший прозвучать вопрос, повис у меня на языке – в этот момент лицо Орловой оказалось очень близко. Светлокудрая красавица улыбнулась одними уголками губ, а её колдовские глаза сверкнули в ярком освещении зала так, что я вздрогнул, будто обжёгся.

– Нравится вам Вера Сергеевна? – почувствовав мою реакцию, Людмила отстранилась и лукаво посмотрела мне в лицо. А я смутился, ожидая с её стороны насмешки. Но она сказала серьёзно:

– Вижу, что нравится. Мы с ней подруги.

– Нравится, – не стал скрывать я правды, всё ещё находясь под впечатлением от взгляда Орловой. – Очень. И уже давно.

– Так чего же вы теряетесь? Пригласите её танцевать и скажите ей всё.

– Да пытался, – отвечал я, освобождаясь от напряжения и радуясь, что нашлось наконец-то доброе сердце, которому можно открыться. – Не получается. Вокруг неё всегда крутится столько ухажёров… да ещё наш директор!

– Смелее! – тоном заговорщика проговорила Людмила, видимо, скорая на решения так же, как и на действия. – Директор вам не конкурент – он человек семейный. Идите и не обращайте ни на кого внимания. Рискните! Женщины любят смелых мужчин.

– Рискнуть? – повторил я, озадаченный, вдруг ощутив какую-то особенную робость перед всеми женщинами на Земле.

– Ну да, рискните! Чего вам бояться? – Людмила начала тихо смеяться. По-видимому, её идея понравилась ей самой, а моя реакция рассмешила. Но можно ли доверять её словам? «Все брюнетки вредные!» – пришла в голову теперь уже серьёзная мысль.

Я внимательно посмотрел на танцующую с директором Орлову. Она не увидела этого моего взгляда. Я перевёл глаза на свою партнёршу. Да, обе подруги были примерно одних лет, но между тем неизмеримая разница улавливалась во всём. Спортсменка Людмила несомненно была хороша собой, но в красоте Орловой было что-то особенное: более нежное, более благородное, более сильное, выделяющее её из толпы просто красивых женщин. Есть такие лица, которые трудно забыть, увидев однажды. Вера Сергеевна была счастливой обладательницей именно такого лица. И фигуры – гибкой и стройной, с гордо посаженной головой на высокой шее, с красивой линией плеч, несколько тонкой в талии и очень женственной в бёдрах. Все её движения были ровными, плавными и даже какими-то важными, что, несомненно, свидетельствовало о её внутренней силе и уверенности. Но иногда, всего лишь на мгновение, какое-то робкое смирение проскальзывало в её взгляде или жесте, что-то трепещущее и незащищённое, но никого не просящее о защите. И я мог видеть и улавливать эту незащищённость, хоть она и была мне не понятна. Но мне казалось, что Вера Сергеевна понимает, что я улавливаю нюансы в её настроении. Или мне очень хотелось так думать?

Мне всё же удалось пригласить Орлову на следующий медленный танец. Я подошёл, попросил разрешения, она протянула руку, кокетливо блеснув глазами, и поднялась со своего места за столом. Так, рука в руке, мы с ней вышли к самой сцене. И с её стороны это совсем не было похоже на простой жест вежливости. Или мне тоже хотелось думать так?

В танце она послушно следовала моим движениям, позволив мне проявить активность. Я вёл. Она чутко слушалась, подстраиваясь под ритм. Я крепко держал её за талию, крепче, чем было необходимо, прижимая к себе, и ощущал всем телом рельеф её горячего упругого тела. Ростом она была чуть ниже меня, даже на каблуках, но смотрела в глаза прямо и смело, будто ждала каких-то дальнейших действий. А я терялся в догадках – каких? На служебной лестнице она стояла выше меня по должности, хотя в жизни вряд ли была опытнее в отношениях с противоположным полом, – но, возможно, что и опытнее, просто хорошо умела скрывать это. Я ничего не знал о её сердечных делах. Неопределённость такого обстоятельства лишь подстёгивала мой интерес. И я рискнул…

– Вы мне очень нравитесь, Вера Сергеевна, – мягко и тихо прошептали мои губы возле самого её миниатюрного ушка с бриллиантовой серёжкой. – Уже много лет. С первой нашей встречи. Тогда у лифта, помните?..

Она не ответила. Но и не сделала попытки вырваться из моих объятий. Это придало мне уверенности, и я озвучил то, что чувствовал:

– Никакое, даже самое лучшее вино не пьянит меня сегодня так, как всего лишь один ваш взгляд. Вы очень красивая, Вера… а ваши глаза… мне, кажется, я понимаю и чувствую вас, когда вы смотрите на меня.

– Вы очень самоуверенный и опасный человек! – произнесла Орлова почти серьёзно.

– Почему? – Я нисколько не был удивлён. Так мне говорили многие женщины.

– Потому, что опасный.

– А всё-таки?

– Вы пытаетесь читать меня.

– Почему это вас пугает?

– А вы не допускаете ошибок в прочтении?..

Я крепче прижал её к себе:

– Я всё время думаю о вас! Все пять лет. А вы?

Она не ответила, лишь, чуть отстранившись, пытливо посмотрела мне в глаза, будто старалась понять – говорю ли я серьёзно? Я с трудом выдержал этот испытующий взгляд больших зелёных глаз, которые были сейчас очень-очень близко. Музыка смолкла. Мои руки освободили талию партнёрши, но я продолжал смотреть ей в глаза, держа её ладонь в своей. Она первая отвела взгляд и мягко высвободила руку.

– На нас смотрят. Проводите меня, – сказала она, не глядя ни на кого, и направилась к своему месту за столом.

Мне пришлось подчиниться. Сделал я это без всякого удовольствия, потому что не хотел отпускать её сейчас, зная, что последует дальше.

Галантно придвинув Вере Сергеевне стул и кивнув головой внимательно наблюдающей за нами Людмиле, я отправился на своё место, чувствуя спиной всеобщее внимание к своей персоне. От этого было не по себе, но душа моя ликовала – я открылся женщине, которую боготворил!

Теперь Вера Сергеевна, разговаривая с соседями по столу, время от времени смотрела в мою сторону. Когда наши глаза встречались, по моей коже пробегали мурашки, а грудь наполняло приятное тепло. Нет, определённо я сходил с ума по этой женщине!

Я помнил до мелочей первую встречу с Орловой у нас в офисе пять лет назад. Тогда на лестнице у лифта я в упор рассматривал очаровательную незнакомку и думал о том, что её типаж из тех, что мне очень нравятся: яркая, ладно скроенная, с гордой осанкой, узкой талией – она произвела впечатление! Я сразу окрестил её Златовлаской по цвету её волос. Разменяв четвёртый десяток лет и познав отношения примерно со стольким же количеством женщин, помноженным на два, я мог сказать точно, что быть женщиной в наше время – большое искусство. Родиться женщиной – ещё не значит стать ею. В своей жизни я встречал лишь нескольких женщин, которые с первого взгляда производили неизгладимое впечатление на мужчин, ничего особенного при этом не делая, от них просто «пахло» женщиной и всё… эта была из таких. Шестым чувством я ощутил, как незнакомка сквозь тончайшую оправу очков осветила всего меня мгновенным, как фотовспышка, взглядом, который тут же растаял в воздухе. И опустила ресницы. А мне показалось, что погас свет, будто зашло солнце и выключили все лампочки вокруг.

Я любовался молодой женщиной все те несколько коротких минут, пока кабинка лифта поднималась с первого на пятый этаж. Да, незнакомка была необыкновенной. Таких редко встретишь в толпе. Она выбивалась из общей массы не только своей выразительной внешностью, взглядом, пластикой движений, но и какой-то очень мощной аурой женственности, витающей вокруг неё. Может, конечно, не все это замечали. Но для меня всё было очевидным. Украдкой бросая короткие взгляды, я размышлял, почему ещё пять минут назад я даже не догадывался о существовании такой феи и не имел надежды на встречу с ней, и почему же так ко мне несправедлива жизнь? Интересно, как же тебя зовут, красавица? И по какому вопросу судьба привела тебя в наш офис?

Златовласка ответила на мой настойчивый интерес. Когда двери лифта открылись, её стройные ножки отработали всё на сто процентов: под перестук каблучков появилось сексуально-вызывающее виляние бёдер, притягивающая мужской взгляд походка с носка, когда от каблучка вверх по ноге проходит жаркая чувственная волна, излучающая в окружающее пространство терпкие флюиды желания. Мужчины, уловив их, останавливаются на ходу, теряют ориентировку в пространстве и времени, забывают про жён, работу, обязанности и долги. Потому что мужчины любят секс и очень любят женщин, которые неравнодушны к сексу.

Этот обворожительный изгиб её спины я запомнил на всю жизнь. Незнакомка с модной дамской сумочкой у локтя, тряхнув свободно спадающими ниже плеч волосами, не глядя по сторонам, уверенно направилась в сторону отдела кадров. Она двигалась мелкими шагами очень сексуально, слегка покачивая бёдрами, пятку одной ноги занося за носок другой. Обтянутые в меру короткой юбкой бёдра не отпускали моего внимания. Волнующая походка сводила с ума. Опытные обольстительницы знают, что сексапильность – это обещание. Обещать можно словами, взглядами, одеждой, жестами, походкой. Видимо, незнакомка часто пользовалась этими отработанными приёмами, отлично зная, как без слов привлечь внимание мужчин. Условий не так уж много – всего два: во-первых, испытуемый объект или объекты должны находиться в зоне визуальной досягаемости, во-вторых, обольстительница должна быть готовой к встрече.

В данном случае к такой встрече оказался неготовым я.

Победительница гордо шла по коридору, её каблучки отстукивали мягкий ритм, и в том же темпе мои горячие мечты – одна ярче другой – вырываясь из подсознания, жгли мой мозг и сжигали всего меня изнутри. Проводив невозможную женщину глазами до самых дверей отдела кадров, я, озадаченный, почти на грани потери сознания направился в свой отдел, добрался до кулера, набрал полный пластиковый стаканчик воды и жадно припал пересохшими губами к живительной влаге. Одного стакана оказалось мало. Я делал большие торопливые глотки, а в моей голове продолжали отстукивать свой волнующий ритм острые каблучки Златовласки.

По жизни сопротивление женским чарам я считал делом бесполезным и, когда очередная симпатичная стройняшка многозначительно семафорила влюблёнными глазками, моё мужское эго волновалось и противиться не желало. Я, как человек порядочный, взаимно влюблялся в своих воздыхательниц и, пригласив на ужин в ресторан, проводил с очередной пассией ночь или неделю, иногда даже месяц, делая какой-нибудь подарок при расставании. На большее моих душевных сил не хватало. В остальном выручал опыт. Умение не быть в отношениях – это мастерство и ценный подарок для холостяка, работающего в дамском коллективе и не пренебрегающего женским обществом, – такое невероятно – сладостное ощущение свободы, пока не подошёл сезон старческих болезней. И я использовал данное природой время на все сто, чтобы наслаждаться жизнью. И у меня пока ещё это получалось.

Надо сказать, что ко времени знакомства со Златовлаской я был уже достаточно утомлён приключениями, чтобы относиться серьёзно к связям с прелестницами и целенаправленно искать этих связей. Предложения на моём рынке превышали спрос и я, как говорится, читая меню, выбирал только сладкое и не вредящее здоровью. Но природа ещё требовала своё, поэтому моя тренированная фигура при росте в метр восемьдесят два была подтянутой, взгляд уверенным, шутки умными, а при встрече с женщинами лицо становилось добрым и с него почти не сходила тёплая улыбка.

Этими своими качествами я и попытался воспользоваться, поджидая незнакомку у лифта на пятом этаже несколько минут спустя. Со мной творилось что-то странное – я сам хотел снова встретиться с ней, но и побаивался этой встречи, ощущая внутреннюю неуверенность. Убедившись, что интересующая меня особа всё ещё находится в отделе кадров, я прочно занял пост у дверей лифта. Причём моя позиция была беспроигрышной на сто процентов: слева лифт, за спиной лестница – другого пути, чтобы уйти с этого этажа, не было.

Златовласка появилась в коридоре минут через десять. Направившись в мою сторону и заметив меня, она убавила шаг, чуть изменилась в лице, потом её лицо приняло прежнее холодное выражение. Незнакомка подошла к лифту.

– Здравствуйте, ещё раз! – улыбнулся я и зачем-то глупо пошутил: – По-моему, мы с вами уже встречались сегодня?

Златовласка, спрятав надменную улыбку в краях губ, снисходительно посмотрела на меня своими зелёными глазами и длинным красивым пальчиком с ярко накрашенным ногтем очень грациозно надавила кнопку вызова кабины лифта.

– Вам на какой этаж? – невинно поинтересовался я, чувствуя, как под её взглядом жалкие остатки моей уверенности в себе испаряются, словно деревенская лужа под палящим солнцем.

– Мне к вашему генеральному, – неожиданно вежливо произнесла Златовласка голосом, который показался мне чарующей музыкой. – Хотите проводить?

Снова этот снисходительный взгляд и улыбка! Моё «Я» разлетелось в разные стороны, разбившись вдребезги о лёд её надменности.

– Провожу, если скажете мне своё имя, – всё-таки нашёлся я. Выручил многолетний опыт.

– А если не скажу, не проводите?

– Провожу… – простонало в агонии моё холодеющее эго. Определённо, 10:0 – в этой партии вела Златовласка. Никогда ещё в жизни меня так не «переклинивало» с женщинами. Даже в неопытной прыщавой юности.

Мы вошли в открывшиеся двери наконец-то пришедшего на моё счастье спасительного лифта, и я нажал кнопку с цифрой «1».

– Вы к нам работать? – спросил я, потому что молчание выглядело ещё более глупым, чем моё присутствие в лифте, когда кабина поплыла наверх, и теперь с опасением ожидал утвердительного ответа.

– Да. Трудоустраиваюсь… – в закрытом пространстве незнакомка почему-то не смотрела на меня, и от этого мне стало легче дышать.

– Замечательно! – Моё эго выходило из клинической смерти. – И кем вы у нас будете?

– Рабочей лошадкой…

Кабина лифта остановилась.

Незнакомка повернулась и в упор посмотрела мне в глаза:

– И я надеюсь, что у нас с вами сложатся нормальные рабочие отношения. И чтобы вы знали… и скажите остальным… я не нуждаюсь ни в чьих ухаживаниях. Особенно в ваших!

Пока она впрессовывала меня и размазывала по стенке лифта взглядом, двери медленно разошлись. Прямо перед нами была приёмная генерального директора. И я, скосив глаз, благодарил Бога, что в коридоре не оказалось случайных свидетелей моего унижения. Потом зачем-то я двинулся вслед за этой странной молодой женщиной.

Находясь под впечатлением от непонятного мне проявления агрессии, я не сразу покинул коридор и лишь через минуту отошёл от неплотно закрывшейся за Златовлаской двери в приёмную. Поэтому хорошо расслышал, как на вопрос секретарши: «Как о вас доложить?», последовал ответ: «Орлова Вера Сергеевна». Значит, Орлова… умная, красивая, злая и не нуждается ни в чьих ухаживаниях… и за что такая нелюбовь лично ко мне? А может, ко всем мужчинам? И тут же я понял, что обречён «заболеть» этой женщиной.

А ведь долгие годы я жил с уверенностью, что любви нет! Есть симпатия, уважение, страсть, а никакой любви не существует. За любовь, – убеждал я себя, – принимают комплекс душевных переживаний, в основном невротического характера. Помешался – значит, влюбился, – это и есть формула любви. Но неожиданно и без моего желания на многие дни и месяцы образ зеленоглазой блондинки пленил мою волю и сознание, прокладывая в моей голове путь всё новым и новым ярким несбыточным мечтам! Встреча в лифте и минутный разговор с белокурой феей разбудили такое томление души и плоти, каких мне за свои тридцать пять неправедно прожитых лет ещё не приходилось испытывать никогда.

Я стал читать умные книги по психологии, и они подтвердили мою догадку, что любовь мужчины – это не только интимный, но и духовный интерес к женщине. Наконец-то я встретил ту, которой заинтересовался по-настоящему.

Я постарался узнать о ней всё, что было возможно: узнал, что Орлова приезжая, что не замужем, узнал, что она назначена на должность начальника экономического отдела, что у неё хорошие «связи», и что её «рекомендовали» нашему генеральному «с самого верха». На службе я просто придерживался «нормальных рабочих отношений», лишь выбирая моменты для того, чтобы чаще видеть Златовласку. Но при встрече в длинных коридорах офиса или в столовой она отводила глаза, избегая моего взгляда, здороваясь с коллективом, никогда не отвечала на мои приветствия. Я даже подумал, что просто перестал для неё существовать с момента нашей злополучной встречи в лифте.

На корпоративном праздновании Нового года я попытался пригласить её на танец, но Орлова, отказав мне, пошла танцевать с другим. Я не привык к подобному явному игнорированию своей персоны особью женского пола и решил добиваться её, но следующего шанса у меня не оказалось – вокруг Златовласки весь вечер крутились кавалеры и начальники разных мастей.

Не сумев придумать ничего нового, чтобы привлечь внимание высокомерной начальницы, в офисе я старался чаще попадаться ей на глаза, открывал перед ней входную дверь, после приветствия говорил какой-нибудь комплимент, но всё напрасно – для Орловой я оставался пустым местом.

Однажды я засиделся за проверкой квартального отчёта, поэтому пришёл на обед в нашу офисную столовую уже к закрытию. В большом обеденном зале не было ни души, одиноко стояли пустые столики. У раздаточного прилавка я увидел Веру Сергеевну Орлову с подносом в руках. Она выбирала блюда с витрины. Я тоже взял поднос, тихо подошёл и встал у неё за спиной.

– Я буду за вами? – спросил я после вежливого «здравствуйте», хотя вопрос был явно излишним.

Орлова кинула на меня быстрый взгляд, чуть повернув голову, холодно поздоровалась и тут же будто забыла про меня. А меня тянуло к ней, словно большой магнит скрывался где-то у неё внутри. Эту очень сильную тягу я ощутил ещё при первой встрече. А сейчас вдруг захотелось побыть рядом, просто стоять возле этой красивой женщины и говорить, говорить… просто говорить с ней, лишь бы видеть её лицо, улыбку, слышать её голос.

– Знаете, – робко начал я, – а я по вам даже скучаю.

– Надо же! – Орлова резко развернулась ко мне с лукавым выражением на лице. – Красиво врёте. Это не обязательно.

– Почему вру? – я растерялся, чуть не задохнувшись от мысли, что она мне не верит. – Совсем не вру…

– Вот кто бы подумал! Знаю, что вы всем так говорите, Гриднев. И вообще, не подходите ко мне без дела и не пытайтесь флиртовать! Соблюдайте, пожалуйста, дистанцию!

Она меня грубо отшила. Вежливо, но очень грубо. Тогда я окончательно уяснил для себя, что этот орешек мне не по зубам и, почти смирившись, стал собирать её фотографии: скачивал из Интернета, копировал с телефонов коллег и знакомых, выменивал у сотрудников офиса. Я продолжал встречать её в коридорах и на этажах, специально приходил на работу раньше, чтобы увидеть, как она заходит в подъезд – я хотел выбросить её из головы, но думал о ней каждую свободную минуту. Я даже дал себе слово больше никогда не пытался заговорить первым – слишком много жизненных преград стояло между нами. Одна из них – неравное положение на служебной лестнице. Другая – значительная разница в возрасте. Но самая главная – у меня серьёзно болела мать.

К моменту моей встречи со Златовлаской мама уже больше года лежала без движения, прикованная к постели после инсульта. Мы жили вдвоём – беда пришла в нашу семью через тринадцать лет после моего развода с женой. Мама не могла двигаться, у неё действовала только правая рука. Но её мозг оставался на удивление ясным, как и речь. Нам нужны были деньги на врачей, на лекарства, на сиделку, поэтому мне приходилось много работать. Кроме должности клерка в плановом отделе фирмы я подрабатывал тем, что десяток лет состоял в Союзе российских писателей и сочинял романы под псевдонимом «Константин Иванов». Мои книги печатались и издавались и в России, и за рубежом. Но всё равно денег катастрофически не хватало. С начала болезни мамы у меня всё меньше оставалось времени на занятие литературой. Днём я сидел за рабочим столом в офисе над экономическими и административными выкладками, а поздно вечером и урывками в выходные дни писал прозу за домашним компьютером. Я сочинял детективы, а хотелось написать что-нибудь стоящее… о любви. Почему о любви? Видимо, её отсутствие в последние годы и сама жизнь подвели меня к той черте, за которой мужчину ожидают депрессия и беспробудное пьянство. Нужна была отдушина – праздник для души, какая-нибудь яркая женщина, которой я мог бы увлечься по-настоящему. Увлечься серьёзно. И судьба мне её послала… правда, с большими оговорками.

На работе о моём хобби и о моей личной жизни не знал никто. Или почти никто, кроме двух закадычных друзей – Кольки Недружного и Мишки Дергунова. Дружили мы с первого курса института, поэтому тайн друг от друга у нас не было.

После первого знакомства у лифта с Орловой Верой Сергеевной прошли пять долгих лет. За это время я не преуспел ни в чём: ни в карьере, ни в отношениях с этой женщиной. Но каждая новая встреча с ней рождала в моей душе такой небывалый подъём позитивных эмоций, что на работе я мог бы свернуть горы, а вечером шёл домой радостный и умиротворённый: день прошёл не зря – я видел её! Но, когда открывалась дверь квартиры, яркие ощущения стирались, приобретая серые оттенки, и мой цветной перевёрнутый мир снова принимал своё реальное положение. В спальне лежала беспомощная мама, и мне нужно было проводить сиделку, дав ей денег, накормить маму ужином и поговорить с ней о том, что сегодня делается в мире и у меня на работе, затем умыть маму и уложить её спать. В ванной ждала стирка, на кухне уборка. На то, чтобы посидеть у компьютера над новым произведением, оставалось не более двух часов. Уже давно я привык к тому, что раньше часа ночи лечь спать мне не удавалось. Будильник ставился на шесть утра. И как-то получалось даже высыпаться. Наверное, я привык к такому графику.

Перед сном, когда я уже лежал в кровати, приходили думы о Вере Орловой и о жизни. До болезни мамы я встречался с разными девушками. Иногда даже с несколькими сразу, «собирая» из них образ одной идеальной, которую безрезультатно искал много лет. Конечно, я не ждал от таких встреч ничего серьёзного. После развода с женой внутреннее одиночество постепенно перешло в профессиональную привычку. Видимо, я серьёзно «подженился» на своей работе писателя, и теперь вряд ли мог расстаться с холостяцкой жизнью. С годами я понял, что идеала женщины не существует. Если только в книжках… И я стал создавать свой идеал там. Художественная проза – это волшебство, что производится всего из тридцати трёх букв и десятка знаков препинания, но стоит очень многого. Ведь когда ты как автор, один, используя своё воображение, создаёшь миры, населяя их героями – мужчинами, женщинами – и смотришь вокруг их глазами, ты живёшь чужими интересными жизнями. Многими жизнями. Ты начинаешь видеть вещи, посещать места, о которых не узнал бы никогда, переживая при этом конкретные эмоции и испытывая реальные ощущения опасности, влюблённости и даже счастья. Читая написанное, ты видишь и чувствуешь, как соприкасаются твои миры – внешний и внутренний, и понимаешь, что внешний мир – это тоже ты. И ты становишься кем-то другим. А когда возвращаешься в свой настоящий реальный мир, чувствуешь, как что-то в тебе немного изменилось, и тебе хочется сделать мир вокруг себя лучше. Так происходит потому, что литература открывает нам другие измерения. Она ведёт туда, где ты ещё никогда не был. И никто до тебя там ещё не был. И однажды наступает момент, когда, посетив другие миры, ты больше не можешь быть полностью доволен миром, в котором родился и вырос… и понимаешь, что надо что-то менять к лучшему.

Я верил, что своим творчеством приношу пользу людям. И продолжал писать.

Однажды мне на глаза попалась статья в иностранном журнале о том, как чтение снимает стресс. Я знал, что появившееся в научном обиходе в 1936 году слово «стресс» в переводе с английского означает «напряжение» – ответ организма на воздействие каких-либо внешних экстремальных факторов, который вызывает выброс адреналина, и организм человека мгновенно мобилизуется для борьбы с врагом или бегства от него. Но мы не первобытные люди, и не так часто решаем свои проблемы с помощью физической силы. Вот и бродят по нашей крови не нашедшие применения гормоны, не давая нервной системе возможности расслабиться. Увы, избежать стресса невозможно, но можно попытаться его преодолеть.

И вот британские учёные из Университета Сассекса на основе опытов с добровольцами определили, что прослушивание спокойной музыки снижает уровень стресса на 61 %, чашка чая или кофе – на 54 %, прогулка – на 42 %, видеоигры – только на 21 %. Лучше всего снижает уровень стресса чтение – на 68 %, причём для нормализации пульса и расслабления мышц достаточно молча почитать в течение всего шести минут! Автор исследования, Дэвид Льюис, писал в журнале, что неважно, какую книгу человек будет читать, главное – полностью погрузиться в сферу авторского воображения, сопереживая чужим проблемам и, тем самым, отвлекаясь от своих.

А если книга оказалась хорошей? Представьте – в сложной ситуации, в неприятном месте кто-то предложил бы вам временный уход в лучшее измерение… неужели вы его не приняли бы? Именно такова суть работы писателя – открывать перед читателем дверь в мир, где светит ласковое солнце, гуляет тёплый ветерок, зеленеет трава, где живут герои, которые любят и понимают тебя, с которыми хочется быть вместе. И я почему-то знал, что там и только там живёт моя идеальная, моя единственная женщина.

Так я считал довольно долго. Но в реальной жизни появилась Вера Орлова – и стала моей героиней, моей необходимостью. И, борясь с самим собой, я думал о ней и искал с ней встреч, избегал её и понимал, что нам нужно поговорить. Обязательно нужно поговорить. Но на работе ведение подобных разговоров исключалось. А куда я мог пригласить Веру, кроме ресторана? Да и пойдёт ли она со мной? И чем я её там удивлю? Я всё откладывал разговор, не надеясь ни на что.

Время шло. Через два года Орлову назначили заместителем генерального директора, и она, став моим прямым начальником, оказалась для меня ещё недосягаемее. Я устал мучиться, устал думать о ней, устал ждать по утрам её прихода в офис, устал от себя, от своих мыслей, от своих несбыточных надежд. Я почти возненавидел эту женщину. До неё всё было понятно и размеренно: дом, работа, дом, врачи, мама – всё ясно и одинаково. И тут появляется она, и моя устоявшаяся жизнь рушится, как уходящий под откос поезд. А всё потому, что в цепочку рутинных событий вклинился яркий образ Златовласки. Не скрою, тексты романов у меня стали получаться более чувственными, жизненными, острыми. Это отметили даже редакторы. Но почему я позабыл о некоторых своих привычках и почему меня теперь тошнит от моей прошлой жизни? Из-за Златовласки? Если так, то дело очень плохо. Много раз я пытался выбросить образ недосягаемой красавицы из головы, но, когда не встречал её по утрам, не мог спокойно работать. Если я не видел её несколько дней, все эти дни не было покоя в моей душе. Хотя, после знакомства с этой женщиной, покоя не было все эти годы.

Как много времени прошло с того мгновения, когда я в первый раз увидел Веру Орлову у лифта, до этого волшебного вечера, когда смог пригласить её на танец и ощутить её так близко… но не в мою пользу складывались обстоятельства…

Я оторвался от своих мыслей, заметив, как именинницу снова пригласил на танец генеральный директор. «Пользуешься своим служебным положением, шеф!» – пронеслась в моей голове злая мысль, рождая такую неприязнь к начальству, какую я ещё не испытывал никогда.

Иногда во мне – кабинетном черве загоралось неистовое желание сильных чувств и эмоций, острых ощущений, злость на тусклую, нормированную и стерилизованную жизнь, дикая потребность разнести что-нибудь на куски, – офис, например, или себя самого, совершить какую-нибудь сумасшедшую глупость, дать по башке генеральному директору, совратить его наглую секретаршу, пнуть под зад неповоротливого начальника правового отдела, часами пропадающего на перекурах и перетирающего там свежие офисные сплетни, или свернуть шею нескольким нудным проверяющим из министерства. Ведь именно такой образ жизни, который вёл весь наш офис, я ненавидел – это сытое довольство в кресле какого-нибудь, пусть не большого, но начальника, это равнодушие к тем, кто ниже рангом, а к более успешным – зависть, сплетни и интриги; кумовство и процветание всего серого и посредственного. Впрочем, так обстояло дело во всей стране. И я чувствовал, как это наше офисное гнилое болото с годами всё глубже засасывает меня, и понимал, что скоро совсем не буду иметь сил, чтобы сопротивляться. И вот сейчас, глядя на то, как руки директора обнимают талию Веры Орловой, я чувствовал, как в моей груди снова разгорается погасшая было бунтарская искорка.

А Вера, медленно кружась под музыку, подарила мне улыбку, и я постарался успокоиться – она помнит обо мне! Стараясь выглядеть достойно, я стал смотреть по сторонам ничего не выражающим взглядом. Но моё внимание вскоре вернулось к имениннице. Вера Сергеевна выгодно выделялась среди гостей, мне нравилось на неё смотреть, и я с налётом смелого нахальства в глазах стал воображать, что скрывает её вечерний наряд. Под обтягивающей материей длинного красного платья угадывалась форма высокой груди, подтянутого упругого живота, грациозной талии, женственного овала бёдер и стройных сильных ног. Я любовался ей, и внутри меня горел огонь – я хотел эту женщину! Я испытывал к ней мощнейшую тягу! Я желал её всю – и сильную, и слабую, с улыбкой и слезами, строгую и послушную, с эмоциями и капризами, которые выполнял бы с огромным удовольствием! Я хотел чувствовать её, понимать, быть с ней. И знал, что хочу невозможного.

Директор перехватил мой откровенный взор, и я вдруг ощутил, как от моей головы отхлынула волна той бесшабашной удали, что захватила меня несколько минут назад. Мои смелые мысли вновь потеряли свободу. Как хмурое утро после разгульной пьяной ночи, пришло тяжкое отрезвление с осознанием, что я смешон в своём нахальстве, в своих чувствах и желании обладать той, которая не предназначена для меня.

Под гипнотизирующим взглядом директора я поднялся из-за стола. Ушёл по-английски, не попрощавшись ни с кем.

Когда ехал домой в такси, думал о несправедливости жизни и проклинал себя за то, что поддался искушению и пошёл на этот вечер. Как страшно любить женщину и быть бедным! Что должен делать человек, не получающий того, что хочет? Или когда всё в жизни идёт не так? Сопротивляться? Бороться? Принимать? Или разом покончить со всем? Я не знал, что мне нужно делать!

Дома, уложив маму спать, я как обычно сел за рабочий стол и включил компьютер. Но сегодня строчки не ложились на электронный лист. Я сидел и вглядывался в изображение на мониторе, то приближая, то уменьшая его. Время шло, а я всё смотрел на фотографию молодой красивой женщины. Я не искал ответа на вопрос, почему мне так хочется смотреть на эти глаза, на эти губы, на её улыбку. Смотрел и всё. Сегодня был день её рождения. На вечере она выглядела счастливой и, казалось, была рада моему приходу. Но кто я для неё? И какой подарок, кроме скромной суммы денег, я мог бы сделать ей?

Неожиданно возникшая в голове смелая мысль заставила войти в Интернет. Набрав имя и фамилию Орловой, я увидел её фотографию на страницах сайта «Одноклассники». В данную минуту она на своей странице принимала поздравления с Днём рождения. Наскоро поместив первую попавшую на глаза фотографию какого-то «мэна» из Интернета и представившись именем «Алексей», я написал: «Жизнь перевернула ещё один лист в книге Судеб. Не стоит печалиться, возможно, на следующей странице написано слово «СЧАСТЬЕ». С Днём рождения, Вера!».

Прочитав написанное, я с трепетом в груди отправил послание на адрес Орловой.

Она ответила почти сразу: «Спасибо. Мне очень приятно».

Испытав чувство восторга, я тут же написал: «Нашёл вас на страницах Интернета. Вы очень похожи на девушку, которую я любил когда-то давно. Давайте дружить?».

Она не заставила долго ждать: «Общаясь со мной, вы будете думать, что говорите с ней. А это как употреблять суррогат!!! Я – не она!»

Что ж, понятно до простоты. Появившаяся надежда на хотя бы малую откровенность с её стороны придала мне уверенности. Для начала и это было не плохо.

Чуть подумав, я написал: «Вы, конечно же, правы. Но я не болен ею. Так, ностальгия. И я не всегда такой скучный.

Давайте станем друзьями хотя бы по переписке, и обещаю ещё приятно удивить вас».

Она ответила через час, когда стрелки на часах показывали начало первого ночи: «Давайте».

Отправив запрос на «дружбу» по адресу Орловой, я закрыл Интернет. Мне очень хотелось верить, что хоть на шаг, но я смогу таким образом приблизиться к Вере Сергеевне, – возможно, что-то узнаю о ней самой, о её личной жизни, возможно, пусть хоть в письмах, но мы сможем подружиться. И тогда я признаюсь ей во всём. И она поймёт. Должна понять.

Ночью я долго не мог заснуть, терзаемый борьбой эмоций, чувств и разума. Образ Веры, её глаза стояли передо мной, укоряя за поспешное бегство из ресторана.

Да, я сдался. Не струсил, нет… сдался. Но я никого не предавал. Только себя. И свои мечты…

И я лгал себе – я ведь догадывался, почему оказался на Дне рождения Орловой. Очень ясно в памяти всплыло происшествие из прошлой осени. Наша встреча была случайной. В субботу последней недели октября меня пригласил в гости Колька Подружный. Его жена с детьми уехала на выходные к тёще, и Николай собрал троих друзей, чтобы посмотреть по телевизору футбол и попить пивка в приятной компании. Пиво принёс я, второй наш кореш – Мишка Дергунов – обеспечил стол вяленой рыбой. Колька предоставил помещение и всё остальное. Учитывая стеснённое положение со временем и с деньгами, я в последнее время редко позволял себе подобные вылазки. Но как не посидеть хоть иногда с хорошими друзьями и с пивом перед телевизором?

Вечером, когда сумерки накрывали город, я, уже будучи, конечно, навеселе, но не более того, возвращался домой. Стоя на тротуаре и пытаясь поймать такси, я увидел, как на другой стороне улицы в проходной арке дома двое крепких молодых мужчин грубо пристают к женщине. В другой ситуации я подумал бы о том, что спешу домой и вообще – не стоит связываться с подонками в тёмной подворотне, но сейчас мой мозг находился в лёгком алкогольном подпитии, а с детства я рос драчуном и не отпускал обидчиков просто так, тем более, когда дело касалось чести женщины. Легко перемахнув через невысокую ограду, я перебежал дорогу и без предупреждения одним ударом в голову уложил на землю первого негодяя. Второй, оттолкнув свою жертву, развернулся ко мне всем телом. Я увидел, что передо мной крепкий кавказец. Соперник был на голову выше меня, заметно крупнее и уж наверняка сильнее физически. Вместо того чтобы отскочить подальше и не дать ему достать меня, я остановился как вкопанный, позабыв об опасности – в испуганной женщине я узнал Веру Сергеевну Орлову. Я стоял и смотрел на неё, не веря своим глазам.

Кавказец быстро оправился от неожиданности и нанёс сильный удар в лицо. Мощный кулак прошёл по щеке и скуле вскользь, я среагировал поздно и, хотя всё-таки успел увидеть удар, чтобы чуть отвести голову, но всё-таки отлетел к стене дома с засверкавшими звёздочками в глазах. Понимая, что лежать нельзя, я, ещё не совсем придя в себя, вскочил на ноги и перебежал за спину противника. Пока кавказец разворачивался, я успел нанести серию хлёстких ударов в голову. Побагровевшее лицо противника приобрело зверское выражение. Его мощные кулаки рассекали воздух. Я быстро двигался по неровному асфальту, стараясь не пропустить ни один удар, иначе не миновать бы перелома челюсти или сотрясения мозга. Шаг влево, шаг вправо, нырок под его руку и мои резкие хлёсткие удары, удары… я следовал известному правилу боксёров, уступающих в весе противнику, – порхать, как бабочка, жалить, как оса. В какой-то миг я оказался прижатым спиной к стене и, не видя другого выхода, врезал сопернику ногой по коленной чашечке. Это был очень эффективный приём в любой драке, позволяющий лишить врага главного козыря – подвижности. Кавказец взвыл и навалился на меня всем телом. Я ожидал, что сейчас последует его страшный удар. Но в юности мне часто приходилось участвовать в уличных драках. Я резко вмазал противнику в пах коленом и навстречу его по-бычьи опущенной голове послал мощный крюк снизу кулаком правой руки, вложив в него всю силу плеча. Казалось, арка содрогнулась от падения грузного тела.

В этот момент поднялся с земли другой противник. Не раздумывая, я нанёс ему удар локтем прямо в голову, снова сбив с ног. Не теряя ни секунды, подскочил к пытающемуся подняться на ноги крепкому кавказцу и пнул ногой в лицо. Противник, издав короткий стон, перевернулся и тяжело упал на спину. Вся моя ярость была нацелена на него – этого здоровенного подонка, и я собирался добить его.

– Не надо, – это сказала Орлова, до сих пор молча наблюдавшая за происходящим. Она слегка коснулась моего локтя и, глядя прямо в глаза, чуть слышно повторила: – Не надо. Пойдём отсюда.

Мы прошли два квартала и оказались в каком-то кафе. Только здесь я смог окончательно успокоиться и прийти в себя.

Пряча сбитые в кровь кулаки, я смотрел на женщину, сидящую за столиком напротив, и пытался улыбаться. А она смотрела на меня так, словно пыталась что-то прочитать в моих глазах. Точнее, будто видела меня впервые. Потом глубоко вдохнула, и по её лицу пробежала тёплая улыбка:

– Добрый вечер, Виктор Иванович. Какой вы!..

– Здравствуйте, Вера… Сергеевна. Какой же?

– Драчун. Не испугались двоих. Я никогда не видела, чтобы так дрались… жестоко… но спасибо вам… – и, сменив тон на более мягкий, произнесла, намекая на свежий синяк на лице: – Как вы? Не очень больно?

– Нормально… до свадьбы заживёт, – сказал и запнулся. На меня с благодарностью смотрела не бизнес-стерва, которую все в офисе привыкли видеть каждое утро, не строгая и требовательная начальница – просто красивая русская женщина. И в её взгляде было столько теплоты, что я готов был для неё пойти на любой подвиг. Нас разделял только небольшой стол. И если бы я захотел, то мог бы коснуться руки Веры Сергеевны. И я очень хотел этого. Но не решался.

– Кофе вам заказать? – спросили добрые зелёные глаза.

Её взгляд был осязаем. Всё это вместе – кафе, мирно болтающие посетители, звук её голоса – производили на меня такое впечатление, будто я оказался в каком-то нереальносчастливом параллельном мире.

– С вами всё в порядке? – теперь её глаза смотрели встревожено. – Почему вы молчите, Виктор Иванович?

– Кофе? – вспомнил я. – Можно кофе…

Её рука лежала так близко…

Вера Сергеевна подозвала официанта и заказала два кофе.

Потом мы просто сидели и смотрели друг на друга. Мой боевой пыл уже сошёл, уступив место приятной расслабленности мышц после сильного физического напряжения с гуляющим в крови адреналином. Если бы не саднящая боль под левым глазом, постоянно напоминающая о себе, да совсем свежие воспоминания о драке, оставшиеся на кулаках, вечер можно было бы назвать томным. Но всё равно для меня всё складывалось удачно.

– Вы, наверное, занимались единоборствами? – спросила Орлова.

– Был такой грех в молодости, – признался я. Рядом с такой женщиной мне было приятно чувствовать себя сильным мужчиной. – А как вы оказались в этом районе, Вера Сергеевна?

– Я теперь живу здесь в одной из новых высоток. Решила сегодня поехать в гости к подруге и вот… – она замолчала, подыскивая подходящее слово для случившегося. А я, подумав, что неплохо бы поменять тему разговора, а заодно и узнать адрес своей музы, поинтересовался:

– Квартиру купили?

– Да. В предпоследнем доме. На двенадцатом этаже. Взяла кредит и купила. Надоело на съёмной жить. А вы как здесь оказались?

– Выходит, что мой друг Колька Подружный – ваш сосед. Он рядом проживает. Только в крайнем доме. Сегодня мы с Мишкой Дергуновым были у него в гостях – у Кольки жена к маме уехала. Пива попили, футбол посмотрели.

– Давно дружите? – почему-то мне показалось, что и моя спутница задаёт вопросы не из праздного любопытства.

– С института… уже давно.

– Вы жестокий? – неожиданно спросила Вера Сергеевна.

– Жестокий? – удивился я. – Нет. Скорее, азартный… – я с сожалением кинул взгляд на часы на руке: давно нужно было быть дома – у маминой сиделки свои дела и своя семья.

– Вас кто-то ждёт? – Орлова напряглась – видимо, неправильно истолковав моё беспокойство. В её глазах появился настор оженный вопрос.

Края её расстёгнутой куртки разошлись, и моему взору предстала кофточка с довольно откровенным вырезом на груди. Я с трудом сглотнул слюну и быстро отвёл взор, поймав себя на том, что так по-мальчишески смотреть на женщину в мои годы несолидно, и почувствовал давно забытое смущение и одновременно удовольствие от вида её ладной фигуры. Расставаться совсем не хотелось.

– Да, обещал быть дома… там мама… волнуется… – протянул я, думая о своём. – Сейчас перезвоню и постараюсь всё решить.

Я достал мобильный телефон и набрал номер сиделки. Гарантировав двойную почасовую оплату и выслушав её недовольное ворчание, я убрал телефон и посмотрел на Орлову.

– Ну, вот. Пара часов у нас точно есть. Надеюсь, вы никуда не спешите.

– Нет. Мои родители далеко…

Потом мы пили кофе и ели мороженное. Хотя за два часа так и не успели поговорить о главном, ничего нового не узнав друг о друге. Я так и не решался начать очень важный для меня разговор, как и не решался дотронуться до её руки, убеждая себя каждую секунду – вот сейчас, сейчас я обязательно скажу ей о своих чувствах.

Около десяти вечера Вера Сергеевна сделала звонок по мобильному, сказав в трубку тихо:

– Ты где? – …и назвала адрес кафе.

Наверное, это был он – её мужчина. Вот и окончилась сказка. Мои яркие желания стали терять свои напор. Всё, как в последних главах лирического романа: лёгкость и весёлость уступили место грусти, и герой переместился в мир печали, несбывшихся иллюзий и ностальгических воспоминаний. Героиня ушла к другому. Занавес!..

И всё равно, когда мы выходили из кафе, и вечерний город принимал нас в свои объятия, а Вера Сергеевна взяла меня под руку, глупая счастливая улыбка застыла на моём лице – рядом со мной шла одна из красивейших женщин нашего города. Я был очень счастливым человеком! Самым счастливым в этом городе! В этой стране!

За рулём подъехавшего джипа с крутыми номерами я ожидал увидеть солидного мужчину, но водителем оказалась женщина бальзаковского возраста. Я не успел её толком рассмотреть, простившись с Орловой у края тротуара.

– До понедельника! – улыбнулась Вера Сергеевна своей милой улыбкой, коснувшись моей руки и мягко пожав мне пальцы.

– До понедельника… Вера… Сергеевна… – глупая улыбка будто приклеилась к моему лицу.

Я стоял и умиротворённо смотрел вслед, пока огни джипа не скрылись за поворотом. Потом, ощущая во всём теле необыкновенный физический подъём, а в душе эмоциональную окрылённость, я отправился домой. Завтрашний день казался радостным и лучезарным.

Разумный человек оглянулся бы, сложил два плюс два и сделал правильные выводы насчёт ошибочности ожиданий, но почему-то в жизни у большинства влюблённых мужчин чаще получается иначе. Наверное, нам как в детстве хочется верить в чудеса.

Прикрывая фингал под глазом букетом роз, ранним утром в понедельник я спешил на работу. В приёмной заместителя генерального директора никого не оказалось, кроме уборщицы бабы Маши, запричитавшей в голос на мой яркий синяк. Я дал пожилой женщине бумажку достоинством в сто рублей и попросил поставить букет в вазу с водой прямо на стол Орловой.

– Только, пожалуйста, не надо никому ни о чём говорить, – попросил я бабу Машу.

– Сделаю, как надо, – понимающе улыбнулась женщина в чистеньком синем техническом халате. – Иди, работай спокойно, герой!

Герой? Всё время пребывания в приёмной я очень боялся, что кто-то войдёт и увидит меня. Например, секретарша. Ещё бы – затеять такую авантюру! За Верой Сергеевной ухаживают «перцы» куда покруче нашего генерального директора! Но всё обошлось. И я, не замеченный никем, спокойно спустился на этаж ниже.

В отделе сотрудники стали приставать с расспросами – откуда такая яркая печать под глазом? Все знали, что я спиртным не злоупотребляю. Пришлось рассказать историю про спасённую на улице женщину, благоразумно опустив имена и подробности. Очень скоро интерес к этой истории, не имеющей продолжения из моих уст, угас, и все в отделе занялись своими прямыми обязанностями.

Я же сидел, как на иголках, ожидая вызова в приёмную или телефонного звонка. И ближе к обеду этот звонок раздался.

– Извините, Виктор Иванович, – произнесла Орлова в трубку своим низким, волнующим голосом, – я сегодня задержалась. Вошла в кабинет, а восхитительные розы смотрят на меня! Спасибо. Это так трогательно…

– Я рад, что они вам понравились. Как вы себя чувствуете после субботы? – я специально не называл Орлову по имени, понимая, что сейчас к нашему разговору прислушивается весь отдел.

– Всё хорошо. Спасибо вам за тот вечер. А про цветы… – В трубке возникла пауза. – Скажите, зачем вы это сделали? Впрочем, я догадываюсь. Хочу вас попросить… больше не делайте этого. Поймите меня и не обижайтесь, пожалуйста.

– Ну, почему?..

– Не нужно и всё! – Орлова положила трубку.

Чувства – как «валентинка», сделанная своими руками ко Дню всех влюблённых, – ты очень гордишься ею и бережёшь, а потом даришь человеку, которого она, как ты считаешь, сделает немножечко счастливым. Но бывает, что ты хранишь «валентинку» долго, очень долго, так и не решаясь подарить той, что лучше всех на свете. Думаешь, – она не нужна ей. Так и случаются ошибки, которые бывает трудно исправить потом.

Во взрослой жизни я почти не писал женщинам стихов. Баловался этим когда-то очень давно – ещё в юности. Теперь всё больше с клавиатуры моего компьютера выходила лирическая, но всё-таки проза. Но вечером того понедельника само собой получилось стихотворение.

Я встречаю тебя очень редко

и напрасных не требую встреч,

Вера, Вера – кокетка-конфетка,

яркий фантик – ни съесть, ни сберечь.

Очень трудно казаться спокойным,

улыбаться при встрече с тобой.

По каким-то случайным законам

ты не стала моею судьбой.

Расстояния людей разделяют.

Нас с тобой разделяют года.

Пусть ты рядом, но я понимаю —

мы не станем близки никогда.

Поздно встретил тебя, очень поздно…

ты пригубишь бокал не со мной,

И с другими посмотришь на звёзды.

Ну, а я… Я всё спорю с судьбой.

Понимаю – встречаться не надо, —

смысла нет ни тебе и ни мне,

Стать нам ближе мешают преграды

разнопрожитых лет, даже дней.

Снова встреча… короткая встреча,

но так много меняет она:

Вдруг становится ласковым вечер,

звёздной ночь и желанной луна.

А душе и тревожно и больно —

образ твой и блаженство, и боль.

Вера, Вера… ну, хватит… довольно!..

Но нет сил, чтоб расстаться с тобой.

И играем, как взрослые дети:

взгляд ловлю – ты глаза отвела,

Каждым утром спешу снова встретить…

Неужели ты не поняла?

Мы с тобой очень долго знакомы,

только врозь всё – друзья и дела,

И тепло отдаёшь ты другому…

но глаза говорят – поняла…

Ты, конечно, другого достойна.

Я тебя не прошу ни о чём.

Помолюсь, чтоб жила ты спокойно,

в этом мире грубом и злом.

Я понимал, что не смогу показать это стихотворение ей… вообще никому не смогу показать, даже друзьям, и часто перечитывал его, находясь в одиночестве.

Больше от Веры Сергеевны не было телефонных звонков. А я не мог найти повода, чтобы подняться в приёмную Орловой без вызова. Как не мог в тот наш единственный вечер в кафе прикоснуться к её такой желанной руке.

Но однажды утром, до начала рабочего времени, я всё-таки вошёл в открытую дверь кабинета Орловой и, сильно волнуясь, положил листок с написанным стихотворением на её стол. Я волновался, потому что перед этим не спал всю ночь, потому что не знал, правильно ли поступаю? Ещё потому, что на другой стороне листа было написано короткое письмо, где я обращался к Вере Сергеевне так же, как в своих мечтах – на «ты»: «Я тебя не выбирал, но так случилось – ты стала моей Музой. Знаешь, между мужчиной и женщиной не обязательно должна стоять постель. Я не буду домогаться тебя. Мне достаточно тебя видеть. Или слышать голос… прошу о встрече. Посидим где-нибудь в кафе, хочешь, в другом районе, за городом… а хочешь, поедем в другой город. Только лишь об одной встрече прошу тебя… Всё будет так, как захочешь ты. Ответь. Если нет – не могу обещать, что перестану смотреть на тебя. Но постараюсь делать это так, чтобы ты меня не видела. Впрочем, я так делаю каждое утро уже почти пять долгих лет. В. Гриднев».

Уборщица баба Маша гремела ведром в комнате отдыха Орловой, поэтому я вышел из кабинета незамеченным.

Ещё несколько дней по утрам я поджидал Веру Сергеевну у входа в офис, стараясь попасться на глаза. Но она будто не видела меня. Или делала вид, что не видит. А я мучился в догадках – прочитала ли она моё письмо? Если прочитала, почему молчит, почему избегает даже взгляда? Или я обидел её этим?

Потом я перестал приходить на работу раньше. И перестал встречать Орлову по утрам. Мне было сложно заставить себя поступать так, ведь она нужна была мне, как воздух. Но, как умудрённый жизненным опытом и книжной мудростью мужчина, я понимал, что допустил оплошность, – женщина не должна знать твоего настоящего отношения к ней, по крайней мере, женщина, которая действительно нужна тебе. Ведь это знание можно использовать как оружие, порождающее обратный эффект. Я понял, что ошибся, когда это правило сработало против меня. Тогда я решил какое-то время постараться прожить без воздуха, иногда всё-таки делая несколько судорожных вдохов, чтобы не умереть совсем – по вечерам я заходил в компьютер, открывал папку с инициалами «В. О.» и перелистывал её фотографии снова и снова.

Однажды вечером, уходя из отдела последним, я распечатал все фото Орловой на чёрно-белом принтере. Получилось неплохо – интересная девушка со страниц журнала далёких 60-х. Сложив листы с изображением Веры в один прозрачный файл, я убрал его глубоко в ящик стола под ключ.

Следующим утром, заняв своё рабочее место, я достал эти чёрно-белые снимки. С них красивая женщина смотрела на меня, как тогда в кафе – по-доброму тепло…

С тех пор каждое моё утро на работе начиналось с чёрнобелых фотографий Златовласки.

А история с уличной дракой вскоре забылась, будто и не было вовсе ни её, ни кафе, ни тёплого взгляда. Вернее, я так думал, что Орлова забыла обо всём. Но почти через шесть месяцев прямо среди рабочего дня в отдел вошла секретарша директора и положила на мой рабочий стол приглашение на празднование Дня рождения…

…И вот теперь, вернувшись из ресторана, лёжа на диване в своей комнате, я с сожалением думал о том, что Вере Орловой только тридцать лет. А мне уже сорок. Кто она, а кто я? Однозначно, я ей не нужен. Как объяснить то, что произошло сегодня между нами на празднике? Наверное, начальница решила развлечься. Успешная женщина может себе такое позволить. А мне-то зачем это всё? Поздно участвовать в интеллектуально – эротических играх, тем более, когда позиция заранее проигрышна.

Не спалось. Я поднялся, открыл дверь в спальню и, убедившись в ровном дыхании мамы, вышел на балкон. Ночная прохлада не успокоила нервы. Я вернулся в свою комнату и снова лёг на диван. Включил телевизор. Потом выключил. Зажёг настольную лампу, стоявшую на прикроватной тумбочке. Потянулся за лежащей там же книгой, перелистал страницы и с досадой положил обратно. Выключил лампу. Сон не шёл.

Я встал, тихо прошёл на кухню, открыл холодильник, достал начатую бутылку коньяка, примерившись, налил половину стакана и стал пить мелкими глотками.

Почувствовав, как в тело и голову вместе с приятным теплом приходят покой и расслабление, я подумал, что нужно просто избегать встреч с Орловой.

Когда-то давно, ещё в юности, интересуясь тайнами познания мира, я прочитал в одной из книг, что если хочешь понять женщину, загляни в её глаза. И если ты ей небезразличен, они ответят на все вопросы, расскажут всё, что скрыто от других, как скрыта зелёная трава за холодным снежным покрывалом. О женщине можно многое узнать по её жестам, мимике, тембру голоса, походке, причёске, одежде, цвету волос, но глаза – это зеркало её души. И самая главная составляющая красоты женщины. По жизненному опыту я знал, что нужно внимательнее всмотреться в женские глаза и можно получить ответы на интересующие вопросы.

На праздновании Дня рождения Орловой я смотрел в её глаза. И увидел, что она открылась мне. Так чего же я испугался? Тщетности борьбы за ту, которая никогда не будет мне принадлежать? Пусть так. Но в чём тогда состоит смысл жизни мужчины, если не в борьбе за женщину? Может, кто-то скажет, что смысл жизни мужчины в достижении успеха в делах, в карьере, в достатке… а ради кого и для чего это всё? Чтобы добиться самой лучшей женщины! Той, которой ты очень хочешь обладать.

Когда Вера Сергеевна танцевала с директором, и тот перехватил мой взгляд, я каждой клеточкой своего мозга ясно осознал, что Виктор Гриднев не супермен и никогда им не был. Мне ли тягаться с сильными мира сего? Кто я в этой жизни – лишь простой клерк-неудачник, писатель средней руки, каких много, доходы которого не позволяют и близко подходить к таким женщинам, как Орлова. Да, когда-то я мечтал ухватить судьбу за хвост. Выбрал престижный институт, хотел сделать карьеру. Но был слишком молод, ещё не знал жизни и не умел любить. Имел интерес к женщинам скорее биологический, чем душевный. Взгляд неопытного юноши выхватывал только те части женского тела, что волновали плоть, а надо было видеть женщину в целом. И не удивительно, что я ошибся. Рано, прямо перед выпуском, женился на фигуристке и однокурснице по институту Иринке Воскрецовой. Послушался её уговоров и не поехал работать в Сибирь на перспективную стройку, остался в городе с её мамой и с их спортом. Когда страсть к жене остыла, а любовь не родилась, оказалось, что у нас с супругой очень разные интересы, а наши души не очень-то дополняют друг друга. Детей Господь нам тоже не дал. Разошлись тихо, прожив вместе, благодаря усилиям тёщи, пять лет, за эти годы окончательно перестав понимать друг друга и в итоге не сохранив даже дружеских отношений.

Как сказал кто-то из мудрецов, развод – это потеря духовной невинности. Потеряв эту невинность, я окунулся с головой во все тяжкие на целых восемь лет и стал считать себя закоренелым холостяком. Возможно, я бы и дальше вёл далеко не аскетический образ существования, если бы не случившийся с мамой инсульт! Я испугался и… остановился. И поменял всё: распрощался с шумными холостяцкими компаниями, перестал посещать рестораны и ночные клубы, стал ходить в церковь, надеясь на чудо, и ждал этого чуда, правда, не особо веря в него. Болезнь мамы оказалась очень тяжёлой, без надежды на выздоровление.

Но я всё-таки надеялся, ведь всякое случается в жизни человека. Иногда случаются и чудеса. Видимо, в ещё большее наказание за прошлые грехи, я встретил женщину, которая пробудила мою душу ото сна. Душа проснулась в сказке, но сказка оказалась маленькой золотой клеткой в большой неуютной комнате без солнечного света. И выхода ни из клетки, ни из этой комнаты я не видел.

После дня рождения Веры Орловой прошло длинное пасмурное воскресенье, и в понедельник утром на работе я не удержался и вошёл в Интернет. Убедившись, что меня добавили в «друзья», на странице Орловой прочитал: «УРА! Я ЕДУ ДОМОЙ!» и понял, что сегодня она уезжает в краткосрочный отпуск. Испытав непонятное чувство тоски, я написал: «Хотел пообщаться с вами. Хорошей дороги, Вера!».

Целых две недели мой почтовый ящик оставался пустым. Я знал день, когда Вера Сергеевна вернулась с отдыха, видел её в офисе. Меня подмывало пообщаться с ней хотя бы в Интернете. Испытав своё терпение, которого хватило только на три дня, я отправил ей послание:

«Овен – знак огня, и этим уже много сказано. Стоит лишь раз столкнуться с людьми, рожденными под знаком овна, и вы почувствуете их силу. Овен – человек действия, которому покровительствует планета Марс. Вы, наверное, начальник? Здравствуйте, Вера. Как отдохнули?»

«Здравствуйте, Алексей», – коротко ответила она. И всё. Видимо, было не до меня.

«Думаю, что за время вашего молчания я многое про вас понял», – написал я и закрыл Интернет.

Вечером увидел на своей страничке сообщение: «Вы угадали, я не большой, но начальник. Вас это пугает? Однако даже женщина-начальник бывает просто женщиной. А женщины иногда хотят быть слабыми и непредсказуемыми».

«Очень откровенно», – подумал я и написал: «Хотят быть слабыми… Нашёл в Интернете информацию… уверен, что это про вас – слишком много совпадений. К моему уважению примите ещё и искреннее восхищение! Где и когда вы бываете слабой, Вера? (родители не в счёт). Очень хотелось бы в это поверить. Скорее всего, работа вам приносит радости и удовлетворения больше, чем любой мужчина. Такие женщины носят на золотой цепочке крестик, но церковь посещают редко. О Боге вспоминают лишь в крайних случаях. Если не копят на машину или квартиру, ездят отрываться за границу. А там новые приключения! Когда же вам быть слабой? Я не прав?»

Она ответила: «Алексей, напишу откровенно: терпеть не могу, когда люди пытаются показать, что они знают и понимают что-либо обо мне! Рядом с сильным мужчиной любая женщина хочет быть слабой! И если кому-то везёт на такого друга, то рядом с ним женщина может позволить себе быть такой, какой она хочет… Вы удивляете меня своей уверенностью, что поняли мою натуру. Не знаю, чего вы больше хотите – похвалить меня или показать, какой вы всепонимающий!!!?»

Раздумывая недолго, я написал: «Гордая… По-вашему, это одна из составляющих женской силы? Да понял я вас! Хотите казаться сильнее, хотя в душе вы не такая. А я сторонник утверждения, что сила женщины – в её слабости. Вы правы, в жизни у меня всё в порядке. Даже в полном. То, что один… Вы ведь тоже одна, и мы не относим это к неудачам. Общения и друзей нам хватает. Так что вы снова правы, я отношу себя к категории сильных и понимающих. Напишите что-нибудь о себе».

Пришёл короткий ответ: «А кто вам сказал, что я одна?»

Я прокололся. Нужно было срочно исправлять свою ошибку. «Простите, Вера, значит, я чего-то действительно не понял. Подумал, что нашёл родственную душу. Значит, вся моя теория летит к чёртовой бабушке! Рад за вас. Искренне желаю вам быть счастливой! Примите в подарок улыбку». «Мышкой» на мониторе я подвёл стрелку под значок улыбки и нажал клавишу «Подарить». Затем выключил компьютер и прошёл на кухню. Общение с Орловой по Интернету ничего не дало ни по факту получения информации, ни по факту самого общения. Ничего, кроме волнения и лёгкого раздражения. Она не шла на контакт. Стоя у окна с бокалом в руке, я ощущал разливающееся по организму успокаивающее тепло и думал о том, что коньяк по вечерам стал входить в привычку, наверное, пора завязывать с хандрой.

На следующий день на работе я открыл свою страничку в «Одноклассниках». Мой подарок был возвращён мне обратно. Неожиданно. Усмехнувшись, я написал: «Отказались от улыбки… у вас комплекс невесты, девушка. Лет так через шесть мы смогли бы разговаривать на равных, а сейчас вам нужно замуж, срочно нужен ребёнок – это женский инстинкт. Кстати, по поводу «я не одна»… Вам не просто найти человека, понимающего вас. Даже имея мужа, детей – можно оставаться одинокой. Не желаю вам такой судьбы, Вера. Вы достойны понимания. А ваше упрямство – упрямство ребёнка. Мне было бы забавно, если бы не было так грустно. Могу понять вашу реакцию – Интернет не лучшее место для знакомства. Хотя, знаете, нет никаких особых мест, где можно познакомиться с хорошим человеком. И те, кто счастлив в семье, и те, кто мучается от одиночества, живут рядом и ходят по одним коридорам и улицам. Жаль, не могу вас сейчас увидеть, посмотреть в глаза, услышать голос», – я лгал безбожно. Всё это я мог, стоило только подняться этажом выше. Но вместо этого я аннулировал свою страничку в «Одноклассниках». Не хватало ещё стать врагами с Орловой в Интернете! Вот был бы номер! А этот опыт позже мной будет отнесён в графу «неудачных». Ну, что ж, на ошибках учатся.

Можете верить, можете – нет, но существуют женщины-ведьмы, которые роковым образом входят в жизнь мужчин. Они буквально околдовывают их. И мужчины, как мотыльки на свет лампы, стремятся к таким ведьмочкам, несмотря на то, что там им отмеряй короткий век. Вот и я чувствовал себя подобным мотыльком. Что-то было такое в этой женщине, что я не мог не думать о ней. И уж точно – внешность Веры Орловой играла здесь не главную роль. Бывает, что красавица с идеальными чертами лица отталкивает от себя холодностью и такой безнадежностью, что мужчины больше одного раза не бросают взгляд в её сторону. Настоящий секрет женской красоты и очаровательности скрывается в женской сексуальности. Она мощнее и основательнее, чем красивое лицо и стройная фигура. Её нельзя заполучить только с помощью косметики, эротического белья и модных тряпок. Должно быть что-то внутри – аура, душа, тот самый «запах» женщины… в Орловой всё это было. Наверное, она не выглядела внешне идеальной, если судить по строгим современным канонам мира моды и красоты, но обладала тем обаянием, что и создаёт образ, покоряющий и пленяющий сердца мужчин. Для меня она была самой красивой. А всем известно, что красивая женщина – та, на которую хочется смотреть.

Как-то на глаза мне попалась одна очень занимательная статья. В ней говорилось об опытах, поставленных американскими психологами. И вот эти психологи выяснили, что беседа с красивой женщиной – настоящее испытание для мужчины. Согласно их исследованию, пятиминутный разговор по силе воздействия на нервную систему мужчины равен настоящему стрессу. Количество адреналина, которое выбрасывается в кровь особи сильного пола в беседе с красивой женщиной, равнозначно выбросу адреналина во время прыжка с парашютом. Присутствие молодой симпатичной самки в области досягаемости побуждает мужчину к галантности и ухаживаниям, что и вызывает это самое повышение уровня адреналина в крови. Самым любопытным в этом исследовании был вывод, что мужчины, которые находятся в длительных отношениях с красивыми женщинами, становятся хронически предрасположенными к нервному стрессу. И я решил немного поберечь свою нервную систему – не встречаться с Орловой и не писать ей.

За окнами мягкими шагами ступал апрель. Каждый день, приходя на работу вовремя и сидя безвылазно весь день в кабинете, я держал данное себе слово, несмотря на то, что мне очень хотелось увидеть Веру Сергеевну. Наша встреча произошла независимо от моего желания.

В один из дней второй половины апреля директор собрал весь коллектив управления для подведения итогов работы за первый квартал текущего года. Все сотрудники спустились в большой зал для конференций на первый этаж.

Выйдя из лифта на площадке первого этажа, я увидел Орлову. Она тоже посмотрела на меня. И её взгляд показался мне тёплым. Я отвёл глаза, помня о том, что нужно избегать встреч с этой женщиной. Но в толпе сотрудников офиса нам пришлось идти рядом.

Пока мы с Верой Сергеевной шли по длинному коридору до входа в конференц-зал, я молчал, подыскивая нужные слова хотя бы для элементарного приветствия, но почему-то не находил их. Присутствие этой женщины сильно смущало. Я оправдывал свою растерянность тем, что если заговорю сейчас, на нас обратят внимание. Снова пойдут разговоры, что Гриднев подбивает клинья под начальство. А нужны Орловой подобные сплетни?

Войдя в зал, я лишь коротким взглядом проводил Веру Сергеевну и направился к свободному месту.

Тема собрания меня лично затрагивала мало, и я расслабленно сидел в кресле в самом дальнем углу зала. В окна косо заглядывали солнечные лучи, обещая скорое тепло лета, и мои мысли упорно грелись в этих лучах, заставляя активнее стучать сердце в осязаемом предчувствии возможного счастья, которое всегда приходит с весной.

Думая о своём, я перевёл взгляд на сидящую в первых рядах Орлову. Мне нравилась её новая причёска, прямые плечи под открытым платьем, тонкие изящные руки, – всё это вызывало в душе приятное тревожное томление, которое разбавляло тоску одинокого мужчины по своей невстреченной женщине. Вздохнув, я взглянул на выступающего с трибуны директора – и мои мысли стали входить в рабочее русло.

Но всё равно что-то изменилось – пробила Вера Орлова стену моей глухой защиты. Я снова и снова смотрел на её причёску, плечи, руки и не хотел отводить взгляда…

В еле продвигающейся очереди на выход из зала, уже почти у самой двери, я услышал за спиной голос:

– Виктор Иванович, подождите!..

Повернулся и увидел её глаза… то, чего я так опасался, произошло.

О чём сейчас мне сказали эти глаза? О силе уверенной в себе женщины, о красоте её души, а может… робкое смирение всего лишь на мгновение проскользнуло в её взгляде, что-то трепещущее и очень волнующее, как ожидание весны, прочиталось в них.

– Привет! – и лёгкое прикосновение к плечу, от которого по всему телу пробежали мурашки.

– Привет, – я остановился и расплылся я в глупой улыбке, забыв принять невозмутимый вид…

После работы я поджидал Орлову в парке, недалеко от офисного здания нашей конторы. Об этом мы договорились еще днем после заседания, не успев толком переговорить больше ни о чём. И вот теперь такая возможность представилась нам обоим.

Было по-весеннему тепло. Ранние сумерки плавно перетекали в ночь. В окнах жилых домов то тут, то там загорались электрические лампочки. Фонари на улице открывали свои неоновые глаза, сея блёклый свет в медленно сгущающуюся темноту. Машины замигали включенными огнями фар, и город стал меняться.

Я не знал, с чего начать разговор, и шёл молча. На меня это было совсем не похоже. До знакомства с Орловой я с трудом мог представить, что буду испытывать психологические трудности при общении с женщиной, если учесть, что раньше никогда не был замечен в особом стеснении. Молчала и Вера.

Мы никуда не торопились. Огни ночного города постепенно преображали знакомые дома и улицы в красивые фантастические пейзажи.

– Куда идём? – наконец, спросил я.

– Просто гуляем, – легко бросила Вера Сергеевна, подавшись немного вперёд и продемонстрировав свои упругие бёдра, обтянутые узкими брюками под короткой модной курточкой. – А вы пишете красивые стихи! И в письме у вас неплохой слог… – Она явно играла со мной, как кошка с мышкой, понимая свою власть и своё превосходство.

– А почему же вы не ответили на моё письмо?

– А знаете, я пыталась. Пыталась подобрать слова. Но все они показались скучными и неправильными. В жизни люди пользуются тысячами слов. Большая часть – ненужные и пустые… а о скольких словах приходится потом сожалеть? Но ведь так устроен мир.

– Вы правы, иногда слова мешают людям понимать друг друга. Так устроен мир.

Мы не спеша брели по улицам. Позади остался рабочий день с его каждодневной суматохой и одними и теми же лицами сотрудников офиса. Рядом со мной шла Вера Сергеевна, и я старался не думать о том, что ждёт нас в ближайшем будущем. Мы говорили о литературе, о работе и о всяких пустяках. Я шутил, Вера Сергеевна красиво смеялась, а я ловил каждую её смешинку, каждый её взгляд и понимал, что они сейчас так нужны мне… словно капли живительной влаги путнику, погибающему в пустыне от жажды.

– А вы в курсе, как меня за глаза называют в офисе? – неожиданно спросила она.

Конечно, я был в курсе. И ответил не раздумывая:

– Златовлаской.

– Это вы дали мне такое прозвище?

– А оно не нравится вам? По-моему, очень подходит.

– Нравится. Только мой родной цвет волос – тёмный. Когда-нибудь я снова стану брюнеткой. Как тогда вы назовёте меня?

– Королевой.

– Почему королевой?

– По сказке. Златовласка должна стать королевой.

– Значит, мне понадобится король?

– Никак не меньше!

– А где же его взять?

– Где пожелаете. В Интернете, например!

– В Интернете? – перестав смеяться, как-то грустно произнесла Орлова и повторила: – В Интернете… знаете, что удивительно – в нашем мире, перегруженном гигатоннами информации, человек становится всё более одиноким, закрывается в своём маленьком мирке, как моллюск в раковине.

– Напротив, с появлением социальных сетей в Интернете люди стали думать, что их жизнь кому-то интересна, а они сами кому-то нужны. – Мне не хотелось слышать её грусти, хотелось видеть улыбку.

– Очередная иллюзия человечества… ни один компьютер не заменит живого человеческого общения глаза в глаза, человеческого тепла. А в Интернете люди обожают ставить диагнозы и выносить приговоры друг другу, – хлебом не корми, дай написать осуждающий комментарий. Это же так просто и не страшно совсем! Сказал человеку, в чём он, по твоему мнению, не прав, да ещё и приписал ему то, о чём он даже не думал – и ничего больше делать не нужно.

– Но там встречаются и приличные собеседники. И вполне успешные «мены»…

– Встречаются. Но всё больше пустоголовых. Деградирует, что ли, общество? Да разве можно «смайликами» и «СМС-ками» выразить настоящие чувства? У людей уже не хватает времени, чтобы узнавать что-то ценное, очень нужное. Они не читают книг, покупают продукты готовыми в магазинах, пользуются одноразовой посудой. И сами становятся какими-то одноразовыми. Но ведь нет таких магазинов, где бы торговали умом, дружбой, душевным теплом.

– Вы правы. Раньше информация представляла великую ценность, и те, кто обладали ею, пользовались заслуженным уважением и властью. В последние годы мир информационно перенасытился. Теперь каждые два дня человеческая цивилизация создаёт и переносит столько информации, сколько было передано с момента начала отсчёта времени нашей цивилизации от рождества Христова до 2003 года. Это что-то около пяти экзабайтов в день, – если вы, Вера Сергеевна, верите цифрам, опубликованным в том же Интернете. Сейчас перед человеком стоит задача, как бы не утонуть в бездонном море информации.

Наш разговор постепенно перешёл на предназначение человека на Земле. Мы затронули тему счастья. Вера Сергеевна стала очень серьёзной.

– Я знаю, что счастливыми бывают те, кто умеет быть счастливым, – сказала она.

– Объясните, – попросил я. Мне очень хотелось знать её точку зрения.

– Человек счастлив, когда не задаёт вопросов о степени своего счастья, не пытается докопаться до истины, а просто живёт в гармонии с собой и окружающим миром. Когда же возникают всевозможные «а вдруг», «если бы», «может быть», то окружающий мир сужается до потери личной свободы, и человек загоняет себя этими «если» в какой-нибудь дальний угол, становясь рабом обстоятельств и всяческих условностей, и шансы выбраться из него в нашем информационно перенасыщенном пространстве очень ничтожны. А жизнь день за днём проносится мимо, не давая никому из нас ни одного шанса прожить вчерашний день заново. В сущности, мы ничего не знаем даже о тех, кто живёт рядом, работает вместе с нами. Вы согласны со мной, Виктор Иванович?..

Вера Сергеевна, как настоящая интеллектуалка, была полна «замудрённости», недосказанности и загадок. Говорят, что недосказанность украшает женщин больше, чем дорогие платья. Орлова умела пользоваться этим приёмом. И всё же самой большой тайной для меня оставалась её душа с её желаниями. Я помнил первую нашу встречу и на уровне подсознания опасался этой женщины, как опасаются пловцы неизвестности океанской бездны, в которой легко пропасть. Но, несмотря на это, меня тянуло к ней, как мотылька. Её образ, словно огонёк далёкой свечи, горел в холодной ночи моего существования, не давая заблудиться мыслям и желаниям. И мне нужен был этот ясный огонёк, пусть даже он спалил бы меня, подойди я слишком близко.

– Согласен с вами, – сказал я, – с той лишь поправкой, что человек – разумный человек – должен всё-таки взвешивать свои решения прежде, чем принимать их. Иногда эти самые «если» и нужны. Это особенно касается отношений мужчины и женщины. Серьёзных отношений.

– А мне кажется, что любые отношения, начинающиеся с вопроса «А что, если?..», делают человека не уверенным в себе. Чем больше думать о том, как будут развиваться события и как посмотрят на это другие, тем меньше времени останется на то, чтобы просто жить и просто любить…

Находясь в постоянных сомнениях и в борьбе с собой, человек становится завистливым и унылым, а эти качества человеческой души мешают достижению цели.

– Осторожность ещё никому никогда не мешала.

– И это говорите вы, который, не раздумывая, кинулся защищать женщину на улице?

– Я был пьян! – Мой ответ вызвал на лице Орловой улыбку.

– А вы совсем не такой, каким хотите казаться. Интересно, почему?

– Да обыкновенный… и, наверное, кажусь вам скучным?

– Ничуть. С вами интересно.

– Спасибо, – я не смог скрыть благодарной улыбки. – Мне приятно слышать это от вас.

– А что? Ведь наши мысли материализуются! Чем позитивнее человек, тем больше у него шансов стать успешным или просто счастливым. А когда дела идут хорошо, тогда и настроение бывает хорошим. Ведь так?

– Так. Но случается и довольно часто, что-то не ладится, и тогда всё кажется сложным.

– И как вы боретесь с этим?

– Да никак не борюсь. Жду, когда само пройдёт. – Почему-то мне не хотелось развивать эту тему.

– Нет, – Вера Сергеевна говорила увлечённо, со знанием дела, – в такие моменты очень важно суметь заставить себя думать о чём-то приятном: например, вспомнить какой-то удачный день, какое-то хорошее событие. Это может быть любая мелочь. Или вот-вот должно случиться какое-то потрясающее событие! Например, премия или долгожданный отпуск, или важная встреча. Нужно уметь переключать своё внимание на хорошее…

Она не представляла, как близка мне эта истина.

– Например, пойти на свидание с самой красивой женщиной офиса?.. – подсказал я.

Орлова отнеслась к этим моим словам слишком серьёзно.

– У нас с вами не свидание, Виктор Иванович!

– А что?

Она задумалась на несколько секунд.

– Вы в дружбу мужчины и женщины верите? – Вера Сергеевна смотрела на меня, и в её глазах читался неподдельный интерес. И тогда я ответил честно:

– Нет. Я не верю в дружбу между мужчиной и женщиной, если оба здоровы и полны сил. То есть дружба, конечно, имеет право быть, если в ней кто-то получает больше, чем отдаёт.

– Объясните, – она продолжала внимательно смотреть мне в глаза.

– Что может в отношениях отдать женщине мужчина? Всё. Даже свою жизнь. Что может отдать женщина в дружбе с мужчиной? Всё, кроме нежности, ласки, сексуальности. Настоящая дружба – не просто знакомство, а дружба – как раз и измеряется тем, что способен дать человек другому человеку, чем способен пожертвовать ради другого. И со временем в отношениях между мужчиной и женщиной дружба становится полумерой и уже не удовлетворяет обоих. Она переходит в любовь. Или в секс. Может, вы не согласны со мной, Вера Сергеевна? – На самом деле мне очень хотелось, чтобы Орлова поняла то, что я сказал сейчас между строк. И по её взгляду показалось, что она поняла.

– Не согласна. В простое понятие «дружба» каждый вкладывает свой смысл. Любые отношения между людьми – это взаимный энергетический обмен. Порой мы не можем объяснить себе, почему одни люди нас притягивают, и мы хотим общаться с ними, а другие без видимой причины отталкивают. В дружбе люди дополняют или восполняют то, в чём каждый из них нуждается. Например, для друга я могу сделать многое, не «взвешивая» с тем, что получу от него. Мне приятно, когда мои старания приносят желаемый результат. Но необходимо встречное, искреннее желание быть полезным и для меня. Ведь и я могу в чём-то нуждаться. Иначе разрушится баланс отношений – один начнёт использовать другого, бесцеремонно высасывать его жизненную энергию, требуя всё время увеличения «дозы». Если я назову человека другом – значит, я ему доверяю себя! Вот вы ведь не каждому можете доверить своё самое сокровенное: мысли, тайны, желания?

– Так же, как и вы, Вера Сергеевна… постарался глубже заглянуть в её красивые глаза и, словно испугавшись этого моего порыва, она отвела взгляд.

– В древнеиндийском трактате «Ветки персика» сказано: «Потребности души рождают дружбу, потребности ума – уважение, потребности тела – желание», – сказала она и снова внимательно посмотрела на меня. – Все три потребности вместе рождают любовь.

– Мудрость древних… – мечтательно произнёс я. – Любовь… Дружба… Чаще всего привязанность мы и именуем такими возвышенными понятиями.

– Нет. Не согласна с вами. Конечно, привязанность является важной частью человеческих отношений, но не имеет ничего общего с дружбой или любовью. Когда людей просто тянет друг к другу или когда люди зависимы друг от друга материально, финансово или социально – это привязанность. Один человек может удерживать другого детьми, материальным благополучием или возможностью социального и профессионального роста. Ты хочешь удержать человека рядом с собой, решая свои насущные проблемы, боишься его потерять лишь потому, что тебе с ним удобно или выгодно – это привязанность. Но она, на мой взгляд, со временем может перейти в привычку. И дружба тоже. А любовь привычкой стать не может. Никогда. Она просто умрёт.

– Сдаюсь! Первый тайм за вами, Вера Сергеевна! – я демонстративно склонил голову, сложив руки в знак смирения и уважения крестом на груди. – Но всё-таки, что вы скажете по поводу известного изречения Оноре де Бальзака, что никто не становится другом женщины, если может быть её любовником?

– Жаль, что Бальзак так плохо знал женщин. Если говорить о мужчинах, к сожалению, они всё чаще останавливают свой выбор только на сексе. Я предпочитаю поддерживать сторону женщин. Мы ищем ту самую любовь. Хотя в отношениях с мужчиной мне бы больше понравилось сочетание «любовник-друг», – Вера Сергеевна лукаво улыбнулась. – Следуя восточной мудрости, прибавьте к таким отношениям уважение – и получите что? – те самые гармоничные отношения, что ищет женщина.

– А ведь какой разной бывает эта самая любовь: взаимной и безответной, любовь-радость, любовь-страдание. Всем по-разному. Но чаще всё-таки мучение.

– Бывает и так. Но женщинам душевные страдания приносит не любовь, а разочарование в отношениях с мужчиной. Его неспособность понять… но я уверена, какой бы мучительной ни была любовь, она делает человека лучше.

– Вы снова правы, но только с женской точки зрения. Любовь для женщины – это вся жизнь, смысл её существования на Земле. Но в жизни мужчины – это всего лишь эпизод и нормальное состояние лишь для тех, кто может справляться с ежедневными психическими перегрузками. Сколько мужчин совершали безумные поступки, шли на преступления из-за любви! Или спивались и кончали самоубийством.

– Но и совершали подвиги…

– Да. Чтобы обладать женщиной. Вспомните историю, много таких героев шло на подвиги после?

– Да, верно говорят, что мужчины идут на всё ради секса. – Я почувствовал напряжение в голосе Орловой, но продолжил её мысль:

– Также говорят, что женщины играют в секс ради любви. Весь мир – театр…

– Ошибаетесь. Секс для женщины – одна из составляющих отношений, естественное продолжение дружбы, уважения и доверия к избраннику. Женщина – цветок, мужчина – садовник. Если садовник создаёт благоприятные условия для своего цветка, не забывает за ним ухаживать, поливать и любоваться им, то получит не только украшение своей жизни, но и сладкие плоды. У плохого садовника и цветы плохие, и ягоды скверные. Просто мужчины стараются об этом не помнить… А игра в секс – это способ добиться от мужчины чего-то желаемого, чем он готов платить за удовольствие. Проститутке нужны деньги, карьеристке – должность, хозяйке – привязанность домашнего работника. Вот все мы и актрисы! – закончила Вера Сергеевна, вздохнув. И неожиданно добавила: – Самая большая ошибка женщин – это ожидание, что отношения с мужчиной спасут от одиночества. Глупости. Мужчины эгоистичны и безответственны!

Я видел, как стремительно портится настроение Орловой.

– Такова природа, – постарался улыбнуться я как можно искреннее. – Мы вечные дети!

– Поэтому я люблю одиночество… – Она не обратила внимания на мою реплику. – Одиночкам проще. Сам за себя, и никто никого не обманывает, и никому не будет больно… всё. Мы пришли. Здесь я живу.

Мы стояли у подъезда многоэтажного дома из белого кирпича.

– Жаль, что вечер так быстро кончается, – вырвалось у меня.

Она как-то странно посмотрела, потом произнесла с улыбкой:

– А хотите напоследок сказку о счастье, Виктор Иванович?

– Расскажите, Вера Сергеевна. Послушаю с удовольствием.

– Жил-был один холостой человек. Жил неплохо, работал, веселился. Заработанных денег хватало на поездки за границу, на красивых женщин и разные новые приобретения, которые и составляют материальное благополучие многих. Прожив сорок с лишним лет, он понял однажды, что устал. Уже почти ничего не радовало, всё чаще приходили разочарование и депрессия. И однажды этот человек решил свести счёты с жизнью. В этот момент к нему спустился ангел и поинтересовался:

«Разве плохо иметь много денег?»

«Хорошо!» – ответил человек.

«Разве плохо сытно есть, пить?»

«Хорошо!» – ответил человек.

«Разве плохо развлекаться с женщинами?»

«Хорошо!»

«Так живи, чего тебе не хватает?» – улыбнулся ангел. А человек говорит:

«В чём смысл?»

«Смысл? В гармонии!» – сказал ангел и показал человеку его половинку…

Я смотрел вслед уходящей красивой, молодой, но уже умудрённой жизнью женщине, не зная, что сказать. Понимал, что прямо сейчас мы должны расстаться, но очень этого не хотел. Я слышал стук каблучков её туфель, хотелось окрикнуть, остановить, напроситься на чай…

Пока я думал так, она подошла к подъезду.

– Спасибо, что проводили, Виктор Иванович. До свидания! – с улыбкой, которая так притягивала взгляд, попрощалась она, чуть задержавшись на пороге, затем, набрав код кнопками на домофоне, открыла железную дверь и скрылась за ней.

– До свидания! – Я стоял, озадаченный контрастами в настроении Веры Сергеевны и своей нерешительностью.

Ночью я думал о ней. И почти не жалел, что не попросил номера её мобильного телефона. Зачем?

Многое не совпадало в мозаике наших судеб, поэтому не могло сложиться в картинку и обрести реальных очертаний. Долгие годы мы не знали друг друга, за пять лет совместной работы наши желания и мечты не сделали нас ближе. Мы продолжаем жить в разных мирах, наполненных разными интересами, встречами с разными людьми, близостью и расставанием с кем-то другим.

Но почему всё в этой женщине казалось мне таким знакомым? И зачем именно теперь, когда у меня болеет мать, Вера Сергеевна Орлова стала для меня такой необходимой? Почему долгие пять лет я не отпускаю её из своего сердца? Зачем пытаюсь завладеть хотя бы крохотным уголком в её душе? Я этого не понимал, страстно желая её. Хотел быть рядом и всегда ощущал какую-то неловкость, несоразмерность: я не мог достичь её высоты и не мог дать ей того, чего заслуживала королева. И всё в её наружности и в её окружении было устроено будто для кого-то другого. И всё же… и всё же я не мог без неё жить! Я любил. Любил, опасаясь близости. Она зашла в моё сердце без стука и без звонка. Но знать об этом она не могла. А если бы узнала? Что тогда?

Кто я для неё? Сотрудник. Подчинённый. Могут ли сложиться меж нами дружеские отношения? Вера Сергеевна – женщина-друг? Я сам привёл аргументы против, с которыми Орлова не согласилась. Вообще-то, в моём представлении писателя жила женщина-товарищ, которая олицетворялась некой внешне интересной самодостаточной девушкой с характером, с которой можно поговорить по душам, сходить в ресторан, поехать куда-нибудь далеко, напиться до чёртиков, провести вечер или ночь вместе, бегать голышом и даже не заниматься сексом. Впрочем, секс не исключался. Но такой, что не портит дружеских отношений. Девушка-товарищ мне нравится и всё – о любви речи нет. Она признаёт во мне мужчину-друга, одинокого волка, она смеётся вместе со мной над всем миром и над всем тем, над чем смеюсь я, и надо мной, и над собой заодно. Утром она может умчаться по своим делам, а вечером появиться вновь, если я позову. Она не слишком обременяет меня своими проблемами, а я знаю, что могу пожаловаться ей на жизнь – утешит. И ещё я знаю, что иногда, точнее всегда, могу найти её, чтобы поиграть в дружбу между мужчиной и женщиной, будто веря, что просто так она смеётся моим шуточкам, подбадривает, выполняет мои прихоти и ложиться со мной в постель, будто она – не очередная из их женского рода. Уверен, что знает, что очередная, просто возле меня её держит безумное желание брать хотя бы то, что даётся в руки. И она смогла уяснить для себя, что функция женщины – поддерживать мужчину по жизни. Выбранного ей и стоящего её усилий мужчину.

Вера Орлова совсем не подходила на роль женщины-друга. Она являлась той единственной, ради которой я сам был готов на всё. За пять неполных лет она совершила невозможное: из циника я превратился в романтика, из равнодушного внутреннего ленивца – в того, кто жаждет подвигов. И я ценил это превращение. Ведь так приятно хотя бы пытаться быть героем. И так хорошо иметь цель и добиваться её! Пусть даже цель изводит отказами, намёками лишь на неясную возможность, этим самым мотивируя на поступки. В общем, Вера Сергеевна Орлова являлась для меня этакой недоступной богиней, которая превращает внутреннее «я» мужчины в вечный двигатель.

Она не позвонила на следующий день. И на следующий. Меня это, мягко сказать, задело. Я иногда любил поиграть с женщинами, но не любил, когда играли со мной. Но женская стратегия сработала, я всё больше привязывался к Орловой и никак не мог выкинуть её образ из головы и из сердца, где он обжился, как у себя дома. Я пытался представить, как при следующей встрече сделаю вид, что не заметил свою начальницу, но, теряясь в догадках, всё сводил к тому, что она с кем-то другим проводит ночи и встречает рассветы в чужих объятиях. Меня это злило, как неопытного подростка, а неприятное щемящее чувство острой ревности разрушало мой тусклый покой. Да, я ревновал! Нет, она не делала ничего предосудительного или пошлого, – даже представить, что эта изящная женщина способна на что-то пошлое, не получалось. И именно это злило меня сильнее всего.

Не выспавшийся и измученный нехорошими мыслями, утром третьего дня после нашей вечерней прогулки, я вышел на работу пораньше и стоял возле входа в офис, поглядывая на часы, в надежде, что Орлова придёт как обычно. Стрелка уже отсчитала лишних пять минут от начала рабочего времени, а её всё не было. Торчать у входа под пристальными взглядами охранников становилось неприличным, и я поднялся к себе на этаж.

Сидя перед компьютером, я никак не мог привести мысли в порядок. Работа не лезла в голову, всё валилось из рук. Каким неуклюжим становится человек, когда любит! Как быстро слетает с него шелуха самоуверенности, и каким одиноким и ненужным он кажется себе. Весь мой хвалёный многолетний опыт общения с женщинами рассеялся, как дым, и я чувствовал себя очень неуверенно. Где Вера? Что с ней? Неизвестность давила.

Я понимал, что такие женщины, как Орлова, всё делают по расчёту и не выходят замуж за таких неудачников, как я. Разве её красивые ноги должны топтать грязь подъездов и коммуналок? Они достойны лимузинов или «Феррари», но никак уж не трамваев или метро. В тот день ни минуты я не мог не думать о ней. Это раздражало, но страх перед встречей с Орловой стал постепенно исчезать.

Во время обеденного перерыва я поднялся в её приёмную. Секретаря, как я и предполагал, на месте не оказалось. Меня просто тянуло магнитом открыть дверь кабинета и посмотреть. А что, если Веры Сергеевны нет в кабинете? А если она там, что тогда делать? Больше всего на свете мне хотелось сейчас, чтобы её не стало вовсе… но я знал, что, исчезни она из моей жизни, я каждый день буду потихоньку сходить с ума от недостатка света и от душевного удушья.

Без стука, с нервным трепетом в груди я открыл двойную дверь с табличкой «Заместитель генерального директора Орлова В. С.». Вера Сергеевна сидела за столом с чашкой кофе и просматривала какие-то бумаги. Бросив на меня короткий взгляд, она поинтересовалась:

– Что вам, Виктор Иванович?

Я несколько секунд стоял в растерянности на пороге. Она не смотрела на меня, не поднимая взгляда от бумаг.

Это придало мне сил.

– Я хотел сказать… – мой голос сел, в горле ощущалась сухость, будто я не пил воды уже несколько дней, но, сделав над собой усилие, я всё-таки смог продолжить: – Хотел сказать… что вы очень красивы, Вера Сергеевна!

Дверь закрылась за мной до того, как она подняла глаза. Количество адреналина, которое выбросил мой мозг в организм, наверное, было равно выбросу адреналина, как во время прыжка с парашютом. Со счастливой улыбкой на лице, словно на крыльях я летел в свой отдел: «Всё в порядке! Онажива-здорова!»…

Перед тем, как толкнуть дверь с табличкой «Плановый отдел» я с трудом натянул на физиономию маску равнодушия. Надо сказать, что мне это стоило очень больших усилий.

Так уж повелось в обществе, что мужчина не должен показывать своих чувств. Он должен выглядеть сильным, напористым и активным, добиваться власти и престижа. Проявления сентиментальности – это удел женщины. Но, несмотря на надеваемую обществом в повседневной жизни на мужчину маску, мужчина, не в меньшей степени, чем женщина, нуждается в нежности. А нежность – это упоение от сладостного погружения в светлые чувства. Разве может хоть один, даже самый сильный и смелый человек, сказать, что ему это не нужно. Мужчины в своём потаённом стремлении к нежности боятся лишиться в глазах окружающих своей брутальности, но в душе-то они понимают, что это не аргумент для отречения от чувств, – истинная смелость заключается в том, чтобы не бояться проявлять их к женщинам, детям, щенкам и котятам. Понимают и боятся. А ведь поступки с проявлениями нежности друг к другу укрепляют отношения и делают людей счастливыми.

Я это осознал, прочитав однажды статью, в которой говорилось о том, что многие мужчины проявляют нежность лишь при побуждении к сексу, но для женщины нежность, не требующая последствий, намного ценнее нежности-прелюдии к интимной близости. И только сама женщина может научить мужчину этому, открыв ему свой мир, и разрешить ему проявлять нежность без повода! А мужчине это так необходимо!

Я мечтал о том дне, когда Вера Сергеевна откроет мне свой мир, позволит сказать ей самые нежные, ласковые, ни к чему не обязывающие её слова. Позволит и примет их.

Вечером мы с друзьями взяли пива и пошли в сауну. Друзья – это всё те же Колька Подружный и Мишка Дергунов. За время, прошедшее после окончания института, Подружный круто поднялся по карьерной лестнице – теперь он работал на должности начальника отдела реализации, – самого большого отдела нашего офиса, и в подчинении имел полсотни сотрудников, включая менеджеров всех уровней. Надо сказать, что ответственности Колька не боялся никогда. А мы с Мишкой Дергуновым продолжали нести свою трудовую вахту на рядовых должностях в плановом отделе фирмы.

– Жизнь, старики, это паломничество к смерти, – философствовал, словно декламировал стихи, Подружный, наполняя прозрачные бокалы холодным янтарным пивом. – С самого момента рождения мы идём к смерти. И величайшее несчастье человечества состоит в том, что оно противится ей. Тем самым утрачивая великое таинство смерти. Страшась её, мы утрачиваем и смысл самой жизни, ведь жизнь и смерть – одно целое. Путешествие и цель неотделимы друг от друга, – он поднял бокал и улыбнулся. – За яркую смелую жизнь и такую же смерть!

– Лучше за долгую и богатую жизнь! – поднял бокал Мишка Дергунов.

– За нас, живых и здоровых! – поднёс я свой бокал к бокалам друзей.

Мы одновременно выпили за прозвучавший экспромтом тост.

– Человек не может находиться в состоянии счастья постоянно, – поставив наполовину опустошённый бокал на дубовый стол, продолжил начатую тему Подружный. – Например, вот приобрёл ты новую машину или встретил новую женщину. Счастье? Да. Но это короткий период, максимум полтора-два года. Потом эйфория рассасывается. Для нового всплеска нужен новый толчок извне, новая причина. Но тут ещё вопрос: способен ли ты увидеть эти причины? Да и захочешь ли?

– Кстати, о женщинах! – воскликнул, припомнив что-то важное, Мишка и посмотрел на меня. – Весь офис гудит о твоих отношениях с Орловой. До сих пор обсуждают, как ты флиртовал с ней на её Дне рождения. Это правда?

– Да вы что, мужики! – как можно натуральнее рассмеялся я. – Кто – я, и кто – Орлова! Ну, потанцевали и всё. Сразу – отношения…

– Не скромничай! – подмигнул Дергунову Подружный и посмотрел на меня. – Юрист говорил, что девчонки из бухгалтерии видели, как ты третьего дня Орлову вечером домой провожал. Ещё юрист сказал, что она даже машину служебную не взяла.

– Меньше бы он по курилкам шлындался да языком своим трепал! – проворчал я в сердцах. Наш начальник правового отдела славился природным талантом собирателя и распространителя сплетен. И первое, и второе он делал с превеликим удовольствием в рабочее и в нерабочее время, но второе – ещё и с добавлением собственных фантазий. Никто в офисе не мог тягаться с нашим юристом в плане скорости распространения свежайших новостей и слухов. Хотя, был ещё один – его конкурент, тоже заядлый курильщик по кличке «ГЕС», из начальников средней руки, но в скорости выпуска сплетен юристу проигрывал. Я сам уже давно оставил пагубную привычку баловаться сигаретами, а тягой к сплетням как-то не обзавёлся. Поэтому и дружбы с этими двумя членами неформального офисного движения «Народное око за гласность!» не водил.

– Ну, проводил один раз… – отпираться перед друзьями было глупо, и я решил кое в чём признаться: – Нравится мне Орлова. Очень. С того момента, как увидел впервые пять лет назад у нас в офисе.

– Ещё бы! – подхватили друзья. – Кому из мужиков она не нравится?! Даже генеральный клинья подбивает. Умная, знающая, требовательная. Правда, стерва ещё та! Юрист – вообще Веру Сергеевну боится. Наверное, из всего офиса её благосклонности добился только ты один!

– Да какая там благосклонность! – я говорил искренне, хотелось выплеснуть наружу наболевшее. – Потанцевали пару раз, проводил один раз. От цветов она отказалась. Разве это похоже на благосклонность!..

– Извини, но тут всё зависит от подходящего момента и от мужика, – очень философски заметил Недружный. – Для женщины любовь – это поступки и действия мужчины. Между прочим, с нашего этажа только ты один был приглашён на её День рождения! Ничего не просекаешь? Вот именно! Надо было воспользоваться моментом и начинать действовать прямо на празднике! Ты действовал?

Друзья смотрели на меня с интересом.

– Нет. Не смог, – я говорил, будто исповедовался. – Всякое передумал, мужики, только не по зубам мне Орлова. Да и, если честно, в отличие от вас, я – старый тёртый холостяк. Мне и без баб в доме нормально живётся.

– Вот это правильно! – поднялся со своего места Колька, снова разливая в бокалы пива. – От баб все беды! Хоть один нормальный человек в нашей компании должен же быть. Сейчас искупаемся и девчонок вызовем. Как вам такая идея, братцы?

– Можно, – пожал плечами Дергунов. – Только не как в прошлый раз. Сегодня выбирать буду я.

– С чегой-то? – оскалился в ехидной улыбке Колька Подружный.

– А с тогой-то! – огрызнулся Дергунов. – Самую красивую хочу!

Все в офисе знали про Мишкину внешне неинтересную, вредную и склочную жену. Но из-за двоих детей Дергунов стойко переносил все тяготы и лишения своей семейной жизни.

– Без меня, братцы, – отказался от идеи друзей я. – Но для себя вызывайте.

– Э-э-э! Да тебя серьёзно лечить надо, – с жалостью посмотрел на меня Подружный. – Случай клинический и тяжёлый. Может, тебе троих сразу заказать: блондинку, брюнетку и негритянку? Ввести экстренную дозу инъекции, так сказать…

– Не нужно никакой дозы, – отмахнулся я от заманчивого предложения. – Просто сейчас настроения для этого нет.

– Значит, сегодня будем вести душеспасительные беседы! – резюмировал Колька. – Ну, давайте ещё по пивку, что ли, и в парил очку!..

После парной и бассейна мы сидели за столом распаренные и расслабленные, и не спеша потягивали прохладное пиво из запотевших бокалов.

– Вот ты на моей памяти как-то встречался с несколькими девушками одновременно. Было? – обратился Мишка Дергунов ко мне, не желая оставлять заинтересовавшую и его тему.

– Было, – не стал отрицать я. – Правда, давно. Хлопотно это.

– Значит, ты ненастоящий холостяк, – отрезал Мишка.

– Это почему же такие выводы? – удивился я. – Мой стаж холостяка больше, чем у вас двоих вместе взятых!

– Не настоящий! – Рубанул рукой воздух Мишка. – Ты в поиске, Витюха! И холостякуешь лишь до тех пор, пока не нашёл свою женщину. Свою во всём. Ты её сразу почувствуешь, поймёшь, что она твоя: внутри что-то больно и приятно щёлкнет.

Странно было слышать такие рассуждения от Дергунова, зная его не совсем удачную семейную историю.

– А что ж ты сам-то, если такой мудрый, каторгу отбываешь? – спросил я его. – Почему не в поиске? Или уже махнул рукой на себя?

– Вот дети вырастут, тогда и подумаю о своей жизни, – сурово посмотрел на меня Мишка.

– Ну, не быкуйте, мужики! – встрял в разговор Колька. – Витя, а Мишка верно говорит. Ну, про твою женщину. Встретишь, околдует и поведёт за собой. Вот попомни мои слова!

– Да встретил уже! Пять лет из головы не выходит! – со злостью, но не очень сильно я стукнул кулаком по крышке стола.

– Орлова? – друзья совсем не удивились. – А она-то знает о твоих чувствах?

– Думаю, знает. В крайнем случае, догадывается.

– И как там у вас? Если поподробнее. Только честно!

– Да никак. Не интересен я ей.

– Может, она играет? Имей в виду, бабы умеют нами манипулировать, – тоном знатока произнёс Колька Подружный. Он в нашей компании слыл самым начитанным. – Женщине достаточно казаться независимой от мужчины, чтобы он захотел её. И запомни ещё одно: любить женщину и быть бедным – унизительно. Будь готов и к этому.

– Вот-вот! – усмехнулся я. – Мучаюсь, но, как писатель, понимаю, что моя любовь потому и хороша, что невозможна.

– Как писатель!.. – передразнил Подружный и сплюнул в сторону. – Писатели что, не мужики? А ты вот не тушуйся, не смотри, что Верка начальница, по природе своей она – простая баба. А всякая баба в душе мечтает сама помучиться – время от времени пострадать от несчастной любви. Это женская сущность такая. Так что смело бери её в оборот! Помнишь, как у Михаила Жванецкого: «Встретил женщину – бери! Не взял, значит, не встретил». Тоже писатель, между прочим!

– Вера не простая баба, – тихо сказал я.

– По каким таким критериям? – Подружный был настроен на спор. – Ты объясни! Начальник? Много зарабатывает? И что? А ты знаешь, что заработок женщины положительно влияет на её склонность к связям на стороне.

– Что? – не поверил я.

– Я тоже читал об этом, – поддержал Подружного Мишка Дергунов. – Хорошо зарабатывающие женщины охотнее пускаются во все тяжкие. И знаешь почему? Потому, что уверены в себе.

– Нет, мужики. Орлова не такая, – я твёрдо стоял на своём мнении. – Мы с ней об этом говорили, ей нужна любовь. Причём настоящая.

– Любовь?.. – при этом слове Колька аж с дивана вскочил. – Нам всем нужна любовь: смазливая куколка на ночь и чтоб поменьше обязательств. Тоже самое и у женщин. Поверь. Им приятнее иметь кавалера на вечер, провести хорошо с ним время и… до следующей встречи. Мы все ищем того, с кем было бы хорошо, а не любви в твоём отсталом средневековом понимании, Витя! Сейчас это не модно.

– А что модно?

– Свобода. Свободный выбор.

– Интересно ты рассуждаешь, но Америки не открыл. Я так же думал некоторое время назад, пока не обжёгся на Орловой.

– А сейчас что думаешь? – Подружный насторожился, ожидая промаха с моей стороны.

– Думаю, что для таких, как мы с тобой – не слабых мужиков, свобода состоит в том, чтобы выбрать женщину, которая станет управлять нашей жизнью. Кстати, при всей твоей свободолюбивой философии, Коля, ты за своей Юлькой ходишь на цырлах и сумки за ней носишь.

– Кто? Я на цырлах?.. – казалось, Подружнот сейчас разорвёт от распиравшего его возмущения. А это могло сулить потасовку – Колька иногда бывал не в меру горяч.

На помощь мне пришёл Мишка Дергунов:

– А кто недавно говорил, что жена, как партия – должна быть руководящей и направляющей?

– Так я это… шутил, – от Мишкиных слов Подружный сдулся сразу же.

– А ещё говорил, что мужчина должен быть членом этой партии, – добил я Николая контрольным в лоб.

– Так шутил же я… смеялся! Вы чё, мужики, шуток не понимаете?

Мне надоело вести пустые разговоры, и я решительно поднялся с лавки:

– Сейчас скажу пошлость, прошу извинить, друзья, и валим купаться! Не забывайте, мужики, во всякой партии бывает много членов – по Уставу как минимум три. Я не в счёт: жена друга – не женщина!..

– По-моему, Витёк совсем оборзел, – насупился Мишка и вопросительно уставился на Кольку.

– Воспитаем этого члена по-партийному? – предложил тот, нехорошо посмотрев на меня.

Мишка кивнул головой.

– Топи мерзавца! – с этим криком Подружный и Дергунов кинулись вслед за мной, энергично спасающимся бегством в сторону бассейна…

– Мужчина должен развиваться как мужчина. А это работа над собой: спорт, режим дня, закаливание. Очень важен самоконтроль. Сказал – сделал! – говорил Колька, охаживая меня дубовым веником в парной. – А что выбивает мужчину из колеи? Привязанность к женщине. Когда мужчина сосредоточен на женщине, он уже не может жить правильно, он думает, как обладать этой женщиной. Живёт мечтами о ней. А должен жить победами на работе, должен сражаться, чтобы победить себя, стать успешным – и тогда женщина будет рядом с ним, и он получит её. Вот и значит – чтобы стать счастливым, мужчина должен победить свои бесконтрольные мысли о женщине. Чем меньше он думает о ней, тем больше женщина будет думать о нём!

– Не так сильно, боров! – не выдержал я тяжёлой Колькиной руки.

– А ты запоминай, Витёк. Так лучше запоминается! – Колька врезал мне веником по мягкому месту от всей души и с оттягом. Я заорал благим матом, припомнив всю его родню. На что довольный Подружный лишь усмехнулся: – Станешь начальником отдела, ещё вспомнишь мою науку.

– Каким начальником? Понежнее не мог, медведь недоделанный? Как тебя с таким ростом и силой служить в ОМОН не загребли? – я поднимался с нагретой лавки, ещё не полностью погасив вырывающиеся наружу эмоции. Спина горела от Колькиной припарки.

– Просто я умный, – дружелюбно отозвался Подружный. – А ты нет.

– Это почему?

– Ты слышал, что нашего начальника забирают в Сибирь с повышением? – подал голос сидящий в углу на лавке Мишка, готовящийся к Колькиной экзекуции следующим.

– Слышал. И что? – я никак не мог взять в толк, что хотят от меня друзья.

– А то! Почему ты не идёшь к Орловой? – бросил, не глядя на меня, Колька, вынимающий из тазика с водой новый дубовый веник.

– Зачем? – всё ещё не понимал я.

– За должностью начальника планового отдела! – чётко и очень вразумительно произнёс поднявшийся с лавки Мишка.

– Кто ж меня поставит? – Видимо, мой вопрос прозвучал очень глупо. Друзья только переглянулись между собой, и больше в парилке никто не проронил ни слова.

Когда мы выходили из бани и уже прощались на улице, Колька Подружный посмотрел на меня с сожалением:

– Подумай о нашем предложении. Что тебе терять? А что касается Орловой… если ты не в её вкусе, хоть бейся головой о стену – не полюбит она тебя, что бы ты там не делал для неё. А если полюбит – ноги будешь вытирать, а она захочет принадлежать только тебе. Вот такая это баба. Я знаю.

– Откуда?

– Ты забыл? У меня жена психолог. Я эти психотипы женские выучил наизусть. И ещё запомни, что женщина от любви умнеет, а мужчина наоборот… Короче, думай! И всё-таки зря мы отказались сегодня от девчонок. Ну, бывай! – Подружный пожал мою ладонь своей здоровенной лапищей и пошёл к ожидающему его возле такси Дергунову.

Советчики! Советовать легко. А что бы я без вас делал? Как ни цинично звучит, но мы любим друзей за время, проведённое с ними. Общие темы для разговоров, переживания и приключения – вот что делает дружбу уникальной, не похожей на другие отношения. Нашей дружбе шёл уже двадцать второй год. А это серьёзный стаж!

По дороге домой я обдумывал высказанную друзьями идею. Возможно, это и был шанс, но идти просить за себя мне как-то претило. Тем более просить женщину, которая казалась мне идеалом. И как это будет выглядеть со стороны? К начальнице приходит подчинённый с просьбой о повышении. Ощутив неровное дыхание ещё не старого клерка, она, возможно, пожалеет бедного холостяка… фу!

Для меня это было унизительным и противоречило моим жизненным принципам! Вот, если бы она сама предложила мне эту должность…

Долгое время я жил так же, как и тысячи других мужчин, выбравших своим кредо одиночество, – случались и романы на одну ночь, и отношения на несколько месяцев. Отсутствие семьи не означало отсутствия общения с женщинами. Однако ни одна из них не восхитила моего сердца настолько, чтобы я захотел от неё ребёнка. Я проживал отмеренные мне дни и месяцы в ожидании настоящей любви – пусть и не был готов признаться в этом даже себе. И вот я встретил настолько удивительную женщину, что теперь не знал, что с этим делать.

Наверное, Колька Подружный прав – мужчина должен работать над собой для того, чтобы перейти на новый качественный уровень жизни. Здесь как в спорте – увеличивая нагрузку, увеличиваешь результат. Нельзя уходить от своих обязанностей перед обществом, рано или поздно это становится заметно окружающим. Можно, конечно, придумывать разные отговорки: я плохо делаю свою работу, потому что мало платят… не женюсь, потому что нет достойных… не везёт… и тому подобные. Однако делая всё плохо, ждать удачи от жизни неразумно, уж точно не повезёт. Наивно так же полагать, что в мужском обществе недостаток воли и жизненной энергии будет не замечен. Любой отец семейства без труда определит в коллективе безответственного человека и никогда не сочтёт его за равного. Тому останется единственный выход – влиться в массу себе подобных, признать это большинство за норму и молчаливо ненавидеть всех отличных от себя. В толпе среди равных появляется иллюзия силы. А когда мужчина ощущает себя сильным, он думает, что женщины должны обращать на него внимание. Да-да, именно так думают слабаки, шагающие по жизни рядом с такими же, как они.

Но, оставаясь наедине с самим собой вне толпы, такой мужик чувствует себя ненужной тряпкой. И все вредные привычки, как алкоголизм, наркотики – тому подтверждение. Реализовавший себя мужчина наслаждается работой, общением с успешными друзьями, общими достижениями, семьёй; не реализовавший – ищет, где бы спрятаться от действительности. Вот тут и востребованы алкоголь с наркотой… А я? Где я? Настала пора определяться со своим местом в жизни – не мальчик уже. И, похоже, я определился: толпа неудачников меня никогда не привлекала…

Отгоняя мысли о повышении в должности с помощью Орловой, я подумал о том, что, наверное, зря сегодня испортил праздник друзьям, отказавшись от девочек по вызову. В последнее время я вообще перестал искать встреч с женщинами, а уж тем более – лёгкого поведения. А когда-то это было нашим с друзьями постоянным развлечением при посещении бани, возведённым чуть ли не в ранг традиции.

Я хорошо помнил своё первое свидание с представительницей древнейшей профессии. Первый курс института, первая студенческая стипендия – всё в первый раз… По этому случаю мои новые товарищи Колька Подружный и Мишка Дергунов предложили сходить в сауну. Этот первый опыт с женщиной позволил мне тогда познать собственное физическое тело. Понравилось всё, что делала профессионалка. И я очень полюбил мир и молодость. Но счастливые студенческие годы, наполненные любовью к однокурсницам и к бесшабашной жизни, остались далеко позади. Со временем плотские ценности незаметно стали смещаться на более низкие уровни, освобождая место для духовных. После развода с женой неожиданно потянуло на написание романов. На жизненном пути стали появляться более изысканные и утончённые женщины, что, правда, совершенно не мешало им посещать мою постель, оставаясь там от одной ночи до нескольких дней. Шаг за шагом я познавал другой – реальный мир, приближая к себе всё более умных и успешных женщин. Среди моих знакомых стали появляться актрисы, художницы, музыкантши – представительницы местной богемы, чьи-то жёны и любовницы. В жизни творческого человека женщины и искусство плотно пересекаются. Иначе нельзя, ибо отсутствие определённого количества муз делает писателя или художника безнадёжным в его творчестве – не поднимаясь выше, оно остаётся тусклым, холодным, пустым.

Похоже, что настала пора и мне переходить на следующий качественный уровень собственного существования – в тот мир, где обитает Вера Сергеевна Орлова.

Только я подумал о ней, перед глазами возник её воздушный образ: её внимательный взгляд, улыбка одними уголками губ… вспомнилась её сказка о счастье. Как там говорил сказочный ангел человеку: «Живи, чего тебе не хватает?». А человек спрашивал: «В чём смысл?» – «Смысл в гармонии!» – отвечал ангел… И вот она – Вера Сергеевна Орлова!.. Моя невозможно желанная гармония. Смогу ли я стать достойной её половинкой? Осилю ли путь наверх до неё? Должен осилить!.. Я вслушивался в его звучание её имени, словно в музыку – Вера Сергеевна Орлова! Вера Сергеевна! Вера…

Так и не приняв важного для себя решения – идти или не идти с личной просьбой к Орловой в кабинет – я подумал, что неплохо бы посоветоваться с мамой. Конечно, я не мог открыть ей всей правды про свои чувства к женщине, которая является моим начальником, но про возможность подняться по карьерной лестнице сказал.

Выслушав меня, лёжа на высоких подушках, мама, недолго помолчав, твёрдо произнесла:

– Обязательно сходи к ней, сынок. И не откладывай с этим. Знаешь, я недавно прочитала… – она одной рукой открыла лежащую перед ней книгу на странице с закладкой. – «Пропасть, в которую ты летишь, не имеет дна. Ты будешь падать в неё без конца. Это бывает с теми, кто в какой-то момент решил искать то, чего им не может дать жизнь. Вернее, они думали, что в своём привычном мире они ничего для себя найти не смогут. А в реальности они просто перестают искать, даже не делая попытки что-нибудь найти…». – Мама посмотрела на меня. – Обязательно попытай счастья, сынок…

У мамы была удивительно добрая улыбка. Очень добрая.

– Спасибо. Я так и поступлю, мама. Тебе что-нибудь нужно?

– У меня всё есть, Витенька. Иди, поужинай. И тебе нужно поработать. А телевизор выключи, я немного устала, хочу поспать.

У мамы был ясный ум и потрясающее самообладание всегда – и тогда, много лет назад, когда она была здоровой, полной сил женщиной, и сейчас. Эту черту характера матери я воспринимал, как данность, как само собой разумеющееся. Её воля к жизни вселяла в меня надежду на лучшее. Но всему есть предел. Зная беспощадный врачебный диагноз, мне каждый день из всех шести лет болезни было мучительно видеть её угасающую, обездвиженную и беспомощную, разговаривать с ней, даже касаться её. Всякий раз, сидя у её постели и произнося заученные слова: «Врачи сказали, что ты скоро пойдёшь на поправку…», я кусал губы, чтобы не застонать, а потом чувствовал привкус крови во рту. А она улыбалась и, казалось, доверяла мне, повторяя как когда-то в детстве: «Я знаю, всё будет хорошо, сынок». С каждым прошедшим годом лгать себе и ей становилось всё тяжелее. Я знал, что рано или поздно страшная потеря случится и очень боялся этой потери. Поэтому вечерами, бродя по квартире, словно помешанный, я не находил покоя и, как молитву, повторял про себя: «Дай же мне знать, сколько ей ещё осталось, Господи!»

Ночная тишина была мне ответом.

«Бабы умеют нами манипулировать…» – крутилось у меня в голове Колькино наставление всё то время, пока я утром следующего дня поднимался по офисной лестнице. Лифтом я не воспользовался, стараясь оттянуть на как можно дольше неизбежное. Я шёл к Орловой, предварительно позвонив секретарю и получив разрешение.

Какое-то вязкое и неприятное ощущение неуверенности, что я делаю что-то не так, и страха – а вдруг она всё поймёт не так, давили на меня. А если она не правильно поймёт меня, и я низко паду в её глазах? Что тогда? Но если меня не назначат начальником отдела сейчас, то ждать следующего шанса, чтобы приблизиться к Вере Орловой – моему идеалу женщины – придётся очень и очень долго. Как же всё плохо получалось! Что ни выбери – везде плохо. Колени подгибались, когда я ступал вверх по лестнице. На предпоследней ступеньке нога задела за край ковровой дорожки и я споткнулся. «Удачи не будет!» – машинально высветилось в голове. Но я заставил себя двинуться дальше.

Секретарь доложила о моём появлении и пригласила пройти в кабинет. Вера Сергеевна, как обычно, сидела на своём рабочем месте.

Закрыв за собой дверь и пройдя долгий путь по показавшемуся вдруг очень длинным кабинету, я предстал перед её массивным дубовым столом, лихорадочно соображая: что надо говорить в таких случаях? Орлова не спеша дочитала страницу какого-то бумажного документа, – судя по грифу бланка – очень важного, – закрыла тёмно-бордовую папку, сняла очки и посмотрела на меня. В её усталых зелёных глазах высветилось тепло, на высоком открытом лбу обозначилась первая еле заметная морщинка. Господи, какая женщина! Ведь не просто ей управляться с таким большим хозяйством, как финансовая часть нашей фирмы. Как мне хотелось пожалеть эту красивую светловолосую женщину, сказать тёплые слова, обнять, прижать к груди! Сейчас на её лице я не видел обычного строгого выражения, а её добрая улыбка, появившаяся на чуть подкрашенных губах, добила меня совсем, я пошатнулся, будто размякли суставы ног, и без спроса рухнул на стул.

– Виктор Иванович, с вами всё в порядке? – прозвучал её встревоженный голос откуда-то издалека.

– Да, да. В полном, – поспешил заверить я, почти приходя в себя.

– Может, воды? – был следующий вопрос.

– Да… спасибо… если можно.

Она налила из графина и протянула через стол стакан с водой в красивой ухоженной руке с длинными красивыми пальцами. Я стал жадно пить, стараясь не захлебнуться под женским пытливым взглядом. Потом отдал пустой стакан обратно. Она продолжала смотреть в ожидании, а у меня все подготовленные слова вылетели из головы.

– Как мне осточертели эти недалёкие безынициативные исполнители, – неожиданно эмоционально произнесла Вера Сергеевна, видимо, давая мне время опомниться. – Почему я должна за всех всё знать и решать?

– Не должны! – Я сидел, заворожённый. Наверное, передо мной в этом кабинете побывал кто-то из начальников отделов. Вот кто поймёт замыслы Творца, да и надо ли стремиться понимать их? Я смотрел на свою начальницу, как на сошедшего на землю ангела, который превратился в прекрасную и рассерженную женщину. Вы, наверняка, видели рассерженной женщину, которую любите? Согласитесь, в момент своей высшей эмоциональности она становится ещё прекрасней!

Задумавшись, Орлова вертит в руках блестящую золотую шариковую ручку. В её длинных изящных пальцах, словно в лепестках орхидеи, порхает солнечный драгоценный шмель, собирающий нектар с дивной перламутровой поверхности её ногтей.

Этот удар уже ниже пояса. Дорогие дамы, хотите подчинить мужчину – покрутите в пальцах что-нибудь продолговатое. Со времён дедушки Фрейда ничего не изменилось в отношениях между самцом и самкой, фаллические символы так и остались их важной составляющей. Так что возьмите в руки сигарету, ножку бокала и просто что-нибудь продолговатое, намекая мужчине, что вы не прочь проделать те же самые манипуляции, но уже с настоящим предметом. Если вы добились того, что мужчина «загипнотизирован» вами, опустите глаза – пусть и он увидит ваши ноги – и покачайте туфелькой. Подобные действия воспринимаются представителями сильной половины человечества, как очень чёткий эротический призыв к действию.

– У вас что, Виктор Иванович, какой-то вопрос? – она ловит мой завороженный взгляд. – Давайте решим всё сейчас… – будто издалека доходит до меня её голос.

Решить всё сейчас – моя вожделенная мечта. Но она несбыточна… такая эрудированная женщина, блеск ума и красоты, и вдруг – я… Нет, не совпадает картинка.

– Так что там у вас? – Орлова напоминает о себе, выводя меня из глубокой задумчивости.

– Да… – я всё же теряюсь, – понимаете, Вера Сергеевна… если вы не против… я бы хотел…

Я уже почти поймал за хвост ускользающую мысль и придвинулся вместе со стулом ближе к столу… И замолчал. На идеально отглаженной белой рубашке Орловой чётко вырисовывались бугорки её сосков. Это произвело шокирующее впечатление. «Вот так оружие ближнего боя, – мелькнуло у меня в голове, – сшибает наповал!».

– Слушаю вас, – строго отчеканила Вера Сергеевна, перехватив мой застывший взгляд и, поднявшись с кресла, подошла к подоконнику, оставшись стоять стройным силуэтом на фоне светлого окна. – Говорите. Я слушаю.

За всей внешней строгостью в её голосе прозвучали мягкие нотки.

«А она знает, насколько красива!», – я смотрел на её фигуру, поймав себя на том, что делаю это по-юношески несолидно, но получал удовольствие от вида естественности её позы у окна.

– В нашем отделе освобождается должность начальника… – несмело продолжил я.

– Я поняла, – не дав закончить, оборвала меня Орлова. – Я уже предложила вашу кандидатуру на исполняющего обязанности начальника отдела. Секретарь должна была сегодня проинформировать вас, Виктор Иванович, о дате заседания аттестационной комиссии.

– Вы… предложили меня? – я поднялся со стула, на котором сидел, не в силах поверить своим ушам. – Вы… Вера Сергеевна…

– А вы против?

– Нет. Что вы! Спасибо, – я сел обратно на своё место, всё ещё не силах поверить в реальность происходящего.

– Я посмотрела ваше личное дело. У вас стаж, опыт работы, хорошие характеристики…

Говоря со мной, Орлова смотрела в окно, будто её собеседник находился там – на улице. И я чувствовал, что она тоже волнуется, но не понимал – отчего, поэтому волновался ещё сильнее. Должность начальника отдела, по большому счёту, была мне не нужна – много денег к моей нынешней зарплате она не прибавляла, присовокупляя лишь ответственность, зато давала возможность два раза в неделю – по понедельникам и пятницам – видеть Веру Сергеевну на совещаниях начальников отделов в её кабинете. И ещё – это была ступенька лестницы к вершине, на которой стояла сама Орлова. Став начальником отдела я входил в состав, – пусть пока ещё в низший состав, – но уже руководства фирмы.

– Имейте в виду, Виктор Иванович, – оторвала меня от моих мыслей Орлова, – трёхмесячный испытательный срок никто не отменял.

– Я вас не подведу, Вера Сергеевна! – я смотрел на неё с благоговением и обожанием.

– Посмотрим. У вас есть ещё вопросы? – Она взглянула на меня, вернулась к столу, села в кресло и надела очки.

«Господи! Конечно, есть! Что вы делаете сегодня вечером?» – пронеслось в моей голове, но вслух я произнёс:

– Нет. У меня всё, Вера Сергеевна. Спасибо, – и поднялся, поняв, что приём окончен.

– Тогда можете уже сегодня принимать дела.

Сказав «спасибо» ещё раз, я направился к выходу из кабинета, чувствуя спиной пристальный взгляд женщины. Я был очень благодарен ей за то, что мне сегодня не пришлось просить и унижаться. И это я скажу ей обязательно, но уже при другой нашей встрече… не здесь.

Ранним утром следующего дня на рабочем столе Орловой стоял букет из пяти ярких алых роз. И снова моим добрым союзником в этом деле выступила баба Маша.

Вопреки моим ожиданиям звонка от Орловой не последовало. Но я не расстраивался – ведь не последовало и выговора за мой дерзкий поступок.

Через два дня, в пятницу, не отходя от традиций, принятых в фирме, я пригласил друзей и весь свой отдел после работы в кафе. Там состоялось моё неофициальное вступление в должность. Приказ генерального директора о назначении Гриднева В. И. временно исполняющим обязанности начальника планового отдела был вывешен на доске информации и на электронной корпоративной почте офиса ещё вчера. Приставка «ПО» моих друзей не сильно смущала, и они убедили меня, что в целях ублажения госпожи Удачи стоит провести церемонию обмывания моей новой должности, не откладывая. Я согласился.

За столом, накрытым на десять человек, звучали добрые пожелания в мой адрес, серьёзные и шуточные тосты, и казалось, что все в отделе рады моему назначению. Больше всех старались Мишка с Колькой:

– А то ещё прислали бы какого-нибудь пришлого варяга! – говорили они, в очередной раз поднимая бокалы с вином. – За тебя и за будущие успехи отдела!

Мужское меньшинство за столом представляли Подружный, Дергунов и я, остальные – женское большинство от 25 до 40 лет. Бухгалтерия и финансы требуют скрупулёзности. А эта черта в основном присуща женщинам. Потому наш плановый отдел по своему составу не сильно отличался от плановых отделов многих предприятий. А коллектив у нас сложился и был скреплён многолетней совместной работой. Я доверял своим сотрудникам.

По команде все дружно чокались и так же дружно, но уже без команды, принимались за закуски. Повара в этом небольшом кафе готовили неплохо. Обычно к концу недели по вечерам здесь всегда был аншлаг, но наш офис имел проверенные годами дружественные связи с администраторами и официантами этого заведения, поэтому для сотрудников нашей фирмы столики резервировались без особых сложностей.

Ужин с танцами затянулся, и сотрудницы моего отдела, довольные, разошлись только после десяти часов вечера.

– Старик, держи пять! – почти трезвый Колька Подружный протянул на прощание свою большую лапищу. – Церемония удалась! По высшему классу. Бывай!

– Чао, мучача! – шатался, цепляясь за него, Мишка Дергунов. Он порядочно «перебрал». – Всё путём, мужики!..

Проводив друзей до подъехавшего такси, я поспешил домой. В последнее время я всё чаще стал задерживаться по вечерам, вызывая справедливое недовольство и ворчание сиделки. Мама сама предложила выход – сиделка укладывала её спать и, убедившись, что всё в порядке, уходила домой. А я, возвращаясь поздно, старался не шуметь, чтобы не разбудить маму. Мою добрую, всё понимающую маму…

Суббота и воскресенье пролетели быстро. Я готовился к понедельнику. Это был день первого моего появления в кабинете Орловой в новом качестве на должности начальника отдела.

В понедельник с утра я надел выглаженный с вечера костюм с галстуком и всю дорогу до работы очень волновался. Но в офисе меня приняли на удивление обыденно, так, будто я все восемнадцать лет просидел не на должности рядового клерка, а в кресле начальника. Но всё равно почему-то я очень волновался, входя в кабинет Орловой. Это первое совещание запомнилось мне тем, что Орлова начала его с представления меня коллегам.

Теперь по понедельникам и пятницам, ровно за пять минут до девяти часов, я входил в кабинет заместителя генерального директора и занимал своё место за длинным столом в ряду начальников отделов и руководителей служб фирмы. Почти напротив меня, чуть правее, восседал Колька Подружный. Я с ним здоровался так же, как со всеми. На правах старожила этого уважаемого собрания и начальника самого большого отдела, он подбадривал меня улыбками и подмигиваниями – держись, старик! – потом углублялся в изучение плановых показателей. Ровно в девять в кабинет входила Орлова.

На совещаниях она никогда не искала меня взглядом, просто поднимала голову, и её зелёные глаза смотрели прямо мне в душу, она слегка, одними краешками губ, улыбалась всем, но мне казалось – что только мне одному, и приступала к рабочим вопросам. А я не мог отвести от неё взора. Что в ней меня привлекало? Красота? Ум? Она сидела, будто в свете невидимых софитов, а её строгий однотонный костюм казался ярче самых модных нарядов светских львиц. Она всегда выглядела женственно и была сексуальной даже в своём тёмном пиджаке и длинной юбке. Когда женщина стремится к излишней внешней выразительности и слишком усердна в этом вопросе (жеманность, облегающая яркая одежда, соблазнительный взгляд, недвусмысленное поведение), мужчины интуитивно понимают – она не сексуальна. Вера Сергеевна Орлова выглядела сексуальной без особых на то усилий. Даже когда она по-деловому сухо вела совещания и смотрела на меня сквозь очки, сила её взгляда врывалась в моё тело и душу огненным фейерверком, а не текла скупым ручейком, как это раньше бывало с другими женщинами.

Теряясь в догадках, я часто задавал себе вопрос – неужели эта яркая самодостаточная женщина пытается показать, что нуждается во мне, как в мужчине? Хотя что ж в том удивительного – пусть я не богат, но ведь не какой-нибудь проходимец, и выгляжу так, что рядом со мной любой женщине не стыдно хоть в оперу пойти, хоть за границу поехать. Орлова не замужем, а, как известно, свободные женщины делятся на две категории: те, у кого есть проблема выбора, и те, перед кем стоит проблема поиска достойных мужчин. Последнее особенно касается успешных бизнес-леди.

Женщина может стать директором и даже владельцем фирмы, и у неё в подчинении окажутся десятки, сотни людей, но в домашней обстановке она останется просто женщиной, которой хочется быть слабой. И тут ей просто необходим понимающий мужчина, который был бы её надёжной опорой и защитой, а иногда и просто пуфиком. Конечно, Вера Сергеевна – женщина, а любая женщина мечтает о настоящем мужчине рядом.

А что же мы? Мы жаждем побед! Но ведь большинство мужчин даже не догадываются о том, как открыто, сильно и чувственно они сами могут любить. Мы то прячемся в растерянности, не зная, куда бежать, то просто замыкаемся и ретируемся оттуда, где появляется первая искорка взаимной влюбленности, готовая разгореться в яркое пламя любви. Часто это происходит из-за элементарной неготовности к серьёзным отношениям. Любовь для мужчины – это как прыжок в бездну с моста. А прыгнуть мы боимся не потому, что забрались высоко, а потому что внизу – туман. Мужчины не любят перемен. Очень сильно пугают нас возможные глобальные изменения в жизни.

Поэтому представителям сильного пола легче, когда эта самая любовь приходит неожиданно, без подготовки и без предупреждения. Пришла и всё! И никуда теперь от неё не деться. И тогда мужчина почти не сопротивляется. Но для создания подобной ситуации необходимо постараться женщине. Ведь даже в дикой природе даже самцу-царю зверей проще смотреть на мир через свою вторую половинку-львицу. И пусть сначала мужчина не готов к серьёзным отношениям, но женщине по силам всё изменить, ведь её роль в жизни мужчины очень важна и очень значима. Женщины ошибаются, полагая, что о сказочном партнёре мечтают только они. На самом деле взрослеющие мальчики уже втайне мечтают об идеальной женщине. Став взрослыми мужчинами и познав разных женщин, они мечтают о том же. И очень часто задаваемый ими вопрос звучит примерно так: где же она – идеальная?

«А где они водятся, нормальные мужики?» – это самый распространённый вопрос, который мы слышим из уст красивых и уверенных в себе женщин. Возможно, в нём-то и состоит секрет женского личного несчастья. Профессионалы от психологии, – к каким относится и жена Кольки Подружного, – утверждают, что отрицание факта – это подсознательный отказ от действия. Женщины, которые говорят, что хороших мужчин нет, на самом деле ещё не готовы к серьёзным отношениям. Странные эти современные леди – гордыня и желание быть независимыми накрывают их с головой. Сами выбирают мужчин, расстаются первыми, уходят в никуда, а потом не знают, что делать со своей свободой, но всё равно храбрятся, производя на всех впечатление очень занятых, а сами сидят в выходные дома, вяжут или вышивают крестиком, гладят на коленях кота и рыдают перед телевизором.

У нас с Орловой всё было так и не так. Я чувствовал налаживающуюся тонкую связь, которая могла зародиться лишь при встрече двух характеров, совершенно противоположных друг другу, один из которых строже и чище другого, а другой со смирением, восхищением и с благодарностью подчиняется ему, принимая превосходство партнёра над собой. Вопреки своим принципам я рад был подчиняться Вере Сергеевне, даже дружбу с ней считал за счастье и всем своим видом пытался дать ей это понять. Она же в последнее время относилась ко мне настолько чутко, что иногда я даже не мог определить ту тонкую грань, где кончается начальник и начинается мудрая женщина. Как-то незаметно, пусть и не сразу проявилась эта благородная утонченность в наших отношениях: симпатия и снисхождение с одной стороны, любовь и уважение – с другой. И моё восхищение, доходящее до патологического страха унизиться в глазах той, кем так дорожу, и до жадного желания скорее отыскать самый короткий путь к её сердцу. Нужен был какой-то смелый шаг, который я непременно должен буду сделать, чтобы удивить Орлову.

Как известно, успех рождается множеством безуспешных усилий. Решив не откладывать свой смелый шаг, в ближайшую пятницу после окончания утреннего совещания я остался в кабинете Орловой.

Она перебрала бумаги на столе, потом сделала пару звонков по телефону, а я всё сидел на своём обычном месте за длинным столом в тиши большого кабинета и украдкой любовался своей начальницей. Мне нравилось в ней всё: движения рук, мимика лица, то, как она, задумавшись, чуть приоткрывала губы… очень красивые губы… Всё, о чём я когда-то думал, как о неосуществимом, теперь казалось мне очень возможным, словно рядом в кресле заместителя генерального директора сидело не существо из другого мира, а обыкновенная простая земная женщина. И я мог смотреть на неё. Мог даже дотронуться до неё рукой. Утренний солнечный свет и тени с улицы, проникавшие сквозь чистое стекло большого окна, скользили по её лицу, делая его ещё более красивым. Казалось, что эта женщина происходит из племени амазонок. Свободных. Неприручаемых. Опасных. Обладающих по праву рождения яркими, обжигающими образами и сильнейшим магнетизмом! Сдерживая и укрощая неуправляемую страсть, они воспитывают в себе незаурядную силу характера, потому что одной силы интеллекта для полнокровной жизни им явно недостаточно.

В одном из гороскопов сказано: Овен – лидер, знак огня и человек действия, окружающие чувствуют его силу. Орлова была именно такой на все сто процентов.

– Что у вас, Виктор Иванович? – она, наконец, обратила внимание на меня.

– Давайте сегодня поужинаем где-нибудь? – просто предложил я.

Повисла пауза. По лицу Веры Сергеевны я понял, что она удивлена. Орлова долго молчала, оценивая меня холодным взглядом. И под этим её взглядом я уже начал чувствовать себя неуютно.

– Давайте, – неожиданно и просто согласилась Вера Сергеевна. – Закажите ужин часов на семь.

– В каком ресторане? – поспешил уточнить я.

– На ваш выбор. Но лучше где-нибудь не в центре.

Я понял её опасения и назвал загородный клуб, где был ресторан, в котором неплохо готовили.

Мы договорились встретиться у входа в клуб ровно в девятнадцать часов. А я решил, предварительно сделав звонок по телефону, всё-таки съездить туда в обеденный перерыв, осмотреться и выбрать столик получше.

В полдень я вышел из офисного здания на залитую солнечными лучами улицу. Природа уже вовсю наливалась буйной зелёной силой. Солнце светило ярче, чем обычно, ласковое небо отливало нежно-синей глубиной, и было легко и приятно на душе от мыслей о предстоящей встрече с самой удивительной женщиной. Закрыв глаза, я подставил лицо тёплому весеннему ветру. «Весна – прекрасное время года, как сама жизнь!» – мелькнула мысль. Всё-таки, как это прекрасно – жить, дышать полной грудью и каждый день видеть ту, в которую влюблён! Я рискнул – и получил согласие Веры Сергеевны поужинать сегодня со мной… хотя, если честно, до самого конца не очень верил, что она согласится. Но, видимо, весной чудеса случаются.

Открыв глаза и улыбнувшись всему миру, я шагнул навстречу его теплым солнечным лучам туда, где стояло желтое такси.

Вечером всю дорогу до ресторана меня не покидало возбуждённо-радостное настроение. Сегодня я встречусь с Верой Орловой в неформальной, непринуждённой обстановке! И очень многое скажу ей! Признаюсь в том, каким я был глупым и недалёким… да, что там – круглым дураком! – что пять лет молчал о том, о чём должен был кричать на всех улицах города: «Вера Сергеевна Орлова – самая лучшая женщина на всём свете!». Я не мог сказать точно, в какой момент она стала для меня больше, чем просто красивой женщиной, специалистом, начальником, и никак не мог определить ту грань, за которой перестал видеть в ней лишь яркую сексуальную красавицу, а рассмотрел сильную, особенную личность. Что это произошло не на праздновании Дня её рождения в ресторане – это точно. Намного раньше. Наверное, в тот вечер в кафе, где мы сидели после моей драки, и когда я увидел её глаза и ощутил всю силу её обыкновенной женской теплоты и человечности. Да, наверное, тогда. Но почему меня не покидает ощущение, что я уже давно знаю эту женщину? Почему иногда мне такими знакомыми кажутся её взгляд, интонации голоса? Может, я видел её в своих юношеских снах? Или она мне напоминает кого-то очень близкого?..

В назначенное время я ждал её у дверей ресторана с букетом красных роз в руках. Стоял тёплый безветренный вечер, наступали выходные, и от предчувствия чего-то очень важного и хорошего поднималось настроение. Я ловил себя на том, что волнуюсь, как мальчишка на первом свидании – вдруг она задержится или не приедет совсем? И гнал от себя эти назойливые мысли, но они лезли в голову снова и снова. Тогда, чтобы отвлечься, я решил немного пройтись вдоль высоких, подсвеченных изнутри окон двухэтажного здания, выстроенного под старину.

Я пригласил Веру Сергеевну в этот уютный загородный клуб, в котором ещё недавно сам бывал частым гостем. Мне всё нравилось здесь: и посетители, и сервис, и кухня, и музыка, и возможность вести беседу без помех. А главное – я всё ещё являлся членом этого клуба, и меня здесь знали. Правда, ещё ни разу я не приглашал сюда знакомую женщину, хотя и мог бы это сделать. И мужчины, и женщины – члены и гости клуба – находили себе тут развлечения по интересам. И даже одинокий посетитель чувствовал себя комфортно в этом заведении: карточный зал, бильярд, бар, ресторан с живой музыкой, большой зал стриптиза с подиумом и приват комнатами, сауна с бассейном в подвале и даже уютные двухместные номера на втором этаже – всё было в распоряжении гостей с купюрами в кармане. С семи часов вечера в ресторане работали певцы, звучала живая музыка, а ближе к полуночи на подиум, к двум высоким отполированным шестам, выходили стройные девушки и профессионально обнажались в такт танцевальному ритму. Девочек администрация подбирала строго и со вкусом, и редко какая-нибудь, даже самая состоятельная, гостья из зала могла соперничать с ними в красоте или сексуальности. И вот теперь у дверей этого заведения я ждал Веру Орлову. Ждал так, как, казалось, не ждал ещё никого никогда в жизни. Хотя и понимал всю рискованность своей авантюрной затеи – я пригласил Орлову в ресторан, где показывали стриптиз, причём, не мужской. Зачем? Удивить? Или посмотреть на её реакцию? На это я не мог честно ответить себе. Да, мне здесь нравилось. Но каким-то шестым чувством я предполагал – ей здесь тоже понравится. Ведь мы с ней были в чём-то очень похожи. Мы всегда притягиваем в свою жизнь именно такого человека, которым по сути являемся сами. Если же мы считаем, что нам не везёт на людей, то это лишь потому, что мы сами являемся таковыми.

Она не опоздала. Я заметил её, выходившую из такси, и в этот момент мог бы поклясться, что не встречал женщину очаровательнее: высокие каблуки, длинное платье в обтяжку под расстёгнутым модным пальто, яркая помада – это Вера Орлова. Пройдя длинный жизненный путь, мужчина интуитивно чувствует свою женщину и понимает, что с ней ему будет хорошо. Именно это я понимал сейчас. Мне было хорошо! Ко мне шла моя Вера Орлова – настоящая!

Она приветливо улыбнулась и помахала мне рукой, и я поспешил навстречу.

– Здравствуйте, Вера Сергеевна! Вы неотразимы! – с галантной улыбкой я протянул ей букет и поцеловал руку.

– Благодарю! Ну, ведите! – она приняла цветы, легко положила свою ладонь на мой локоть, и мы вместе шагнули в услужливо распахнутые швейцаром двери.

До входа в ресторанный зал мы шли по длинному, ярко освещённому коридору. Она грациозно и неслышно, словно дикая кошка, ступала рядом, и соблазнительные формы её тела прорисовывались под лёгкой материей платья при каждом шаге. Любое её движение открыто расточало тайны красоты, грешной и пленительной. «Вершину блаженства познает тот, кто будет обладать этой женщиной!» – отпустил я на волю свои фантазии, не сопротивляясь ауре той огромной власти, которую имела надо мной сейчас Вера Сергеевна…

Администратор проводил нас до столика в уютном углу зала. Это место я присмотрел днём. Стены, сходящиеся под прямым углом, как бы образовывали подобие незаконченной комнаты, и в этом полутёмном закутке стоял наш стол. Отсюда просматривалась сцена, мы могли видеть почти всех в зале, а нас при неярком освещении не было видно совсем.

Официантка в белом фартучке и короткой юбочке предложила нам меню и, одними глазами поздоровавшись со мной, вежливо оставила нас.

Я просматривал список знакомых названий и цен, испытывая волнение от чудесно начинающегося вечера, от очарования моей гостьи и от понимания, что всё это может иметь продолжение. Я не спешил с выбором блюд и совсем не возражал против того, чтобы дама взяла инициативу в свои руки. Я сказал ей об этом.

– Хотелось бы поскорее чего-нибудь перекусить. Если честно, я прямо с работы… – оторвавшись от просмотра длинного списка аппетитных названий, смущённо улыбнулась Орлова. И, заметив удивление в моём взгляде, пояснила: – Платье и туфли у меня всегда в кабинете в шкафу, как дежурные… на всякий непредвиденный случай.

– Однако… Вера Сергеевна… скажу я вам! – я смерил её восхищённым взглядом ценителя женской красоты. – Ваша «дежурная форма» бьёт с первого выстрела прямо в яблочко!

Орлова не отреагировала на мой ковбойский юмор и, отложив меню, всё расставила по местам.

– Виктор Иванович, я заметила, что вы здесь не впервые. Прошу, закажите что-нибудь вкусненькое сами. А то серьёзно, очень кушать хочется.

«Снова в яблочко!» – я был обескуражен её многозначительной фразой «я заметила, вы здесь не впервые», но не подал виду, отметив про себя, что с этой красавицей надо вести себя осторожнее.

– Здесь неплохо готовят телятину, но она немного жестковата, поэтому могу посоветовать отменных королевских креветок в соусе, – сказал я, не глядя на цены. – Можно ещё взять фруктовую корзинку и белого вина. Если хотите?

– Давайте так и поступим, – подвела итог моим недолгим изысканиям Орлова.

– Однако, наблюдательность и выдержка у вас, Вера Сергеевна! Вызывает восхищение. Вам бы в разведке работать, – произнёс я и подал знак официантке подойти.

– Это вы о чём? – Орлова изобразила непонимание.

«Ладно, – подумал я, – всё ты отлично понимаешь!»

Вслух произнёс:

– Бросьте. Вы не выглядите простушкой.

– И как же, по-вашему, я выгляжу? – Теперь она смотрела на меня с вызовом в глазах.

Я чуть помедлил с ответом:

– Можно сегодня без отчеств?

– Попробуйте, – произнося это, она не отвела взгляда.

– Вы сегодня выглядите невероятно красивой, Вера. И я понимаю, что сижу за одним столом с королевой!

– И всего-то! – усмехнулась Орлова, расслабляясь и снимая очки. Она посмотрела на меня по-доброму, чуть прищурившись, как смотрят близорукие люди. – Надеюсь, что королеву здесь всё-таки накормят.

Её взгляд обезоруживал – её глаза смеялись. «Какие красивые глаза!» – я едва удержался от следующего комплимента.

К нашему столику подошла официантка.

– Так французское или итальянское вино? – уточнила девушка в белом фартуке, записав в свой блокнот наш нескромный заказ.

– Несите французское, – сделала выбор Орлова и посмотрела на меня. – Вы не против, Виктор?

«И голос у тебя тоже очень красивый!» – подумал я, кивнув головой.

– А вам? – Официантка переключила внимание на меня.

– Пожалуй, бутылочки французского хватит. Спасибо, – я открыто улыбнулся симпатичной девушке. – И попрошу вас побыстрее принести нам креветок. Мы просто умираем от голода.

Орлова тоже улыбнулась официантке, подтверждая мои слова, и стала смотреть на поющего со сцены мужчину. Голос певца звучал трогательно и тепло. Он пел что-то о любви. А я любовался профилем своей спутницы. Во всём её облике, в осанке, в том, как она поворачивала голову, чувствовались достоинство и внутренняя сила знающей себе цену женщины. Сейчас она не играла никаких ролей и была настоящей, не походившей ни на одну из женщин, встреченных мной раньше. Я был в этом уверен, как был уверен в том, что ни один мужчина, повстречав в своей жизни Орлову, не смог бы забыть её никогда. Но почему же, пусть смутно, но чем-то очень знакомым веяло от образа этой женщины? Вглядываясь в красивые тонкие черты, я старался уловить хоть одну знакомую чёрточку. Но нет, я бы запомнил такое лицо…

– Почему вы так смотрите? – Её потревожил мой настойчивый взгляд.

– Простите, Вера, я подумал, что вы кого-то мне напоминаете…

– Кого?

– Не могу сказать. Просто иногда ловлю себя на мысли, что мы уже встречались раньше.

– Интересно… – Теперь она уже не смотрела на сцену, развернув ко мне лицо и плечи. – Продолжайте.

– Нет. Это, наверное, от того, что я часто думаю о вас и жалею…

– О чём?

– Что не встретил вас раньше.

– А если бы встретили? Что тогда? Сегодня не узнали бы? – Она не скрыла усмешки.

Стараясь сдержать подступающее к горлу волнение, я как можно спокойнее произнёс:

– Узнал бы из миллиона! И очень рад, что вы появились в моей жизни…

– Рады? Правда? – голос Орловой зазвучал громче, и казалось, в нём появились задорные нотки, но в глазах промелькнул какой-то нервный огонь, и я почувствовал, как сама она вся напряглась.

– Правда, – поспешно согласился я, смутившись такой странной перемене. – Вы чудесный человек и необыкновенно красивы. И первый тост сегодня мы выпьем за вас! Кстати, а правду говорят, что вам предложили место в Москве в головном офисе?

Я намеренно перевёл разговор на работу, чтобы как-то снять возникшее вдруг напряжение.

– Это не совсем так, но нет ничего невозможного. – Она отвела взгляд и замолчала.

Всё-таки я продолжил начатую рабочую тему, и Орлова оттаяла, поведав о возможной реорганизации нашего офиса. Она произносила слова, а мне нравилось смотреть как ответственно она говорит, как серьёзно смотрит мне в глаза, но больше всего мне нравилась то, как она улыбается, и я намеренно вставлял в беседу разные необидные колкости, вызывая тем самым на её губах улыбку. Стараясь тонко чувствовать, когда нужно остановиться, я вёл себя галантно, выказывая особый уровень уважения к сидящей напротив женщине, той, которая была моим боссом и моим идеалом. Да, она являлась моим начальником, и чтобы в её голове не возникло ни тени сомнения в правильности её сегодняшнего поступка, я всем своим поведением давал ей понять, что опытнее в отношениях и знаю, как нужно вести себя в подобной ситуации.

Ждать выноса блюд пришлось недолго. Французское вино понравилось Вере. Она снова улыбалась, и за эту восхитительную улыбку я был готов сделать для неё всё, чтобы она сейчас ни попросила и, наверное, даже больше!

– Какой хороший вечер, – сказал я, в очередной раз наполняя бокалы. – Давайте за это выпьем!

– Чудесный, – она прикоснулась к своему бокалу со смущённой улыбкой, которая делала взрослую женщину похожей на неопытную школьницу и очень красила её.

– За этот хороший вечер! – произнесла она, поднимая бокал.

– За наш хороший вечер! – поправил я, откровенно лаская её взглядом, и поймал себя на мысли, что сейчас Вера Орлова совсем не похожа на ту недоступную Златовласку, впервые встреченную мной пять лет назад. Она ещё более похорошела и расцвела настоящей женской красотой, её взгляд приобрёл какое-то новое выражение, стал более глубоким, мудрым и тёплым. Я любовался ей и понимал, что любовь, вместе с образом этой светлокудрой женщины, уже бесповоротно и навсегда поселилась в моём сердце…

В зале притушили свет, оставив освещённой только сцену, заиграла небыстрая ритмичная музыка, и к шесту на высоких каблуках вышла первая танцовщица. Зал притих. На темноволосой девушке было надето лёгкое полупрозрачное короткое платье, не скрывающее от взоров гостей налитую грудь и очень тонкого шнурка вместо трусиков. Откровенные движения стриптизёрши были профессионально точными и возбуждающими воображение. В танце платье лёгкой паутинкой соскользнуло с неё, и в этот момент ко второму шесту в прозрачной тунике грациозно вышла светловолосая танцовщица. Обе девушки синхронно обняли шесты и изобразили гимнастическую оргию. Потом черноволосая приблизилась к подруге и обнажила её, сняв всё. Следующий танец был лесбийским.

На сцене пары танцовщиц сменяли одна другую, остро держа внимание зала. Иногда отрывая взгляд от актрис, я смотрел на Орлову и видел, что сценическое действо захватило её.

В зале за столиками, без пиджаков и галстуков, сидели в основном мужчины и несколько небедно одетых женщин. Слушая музыку и поглядывая на танцующих стриптизёрш, гости потягивали виски и вино. Между столиками на высоких каблуках ходили голые девушки. Шторы во всех приват комнатах были плотно задвинуты и, значит, там шло настоящее эротическое представление. Пахло табаком и фруктами – где-то кто-то курил кальян, и этот приятный запах доносился до нашего столика.

Зазвучала арабская мелодия, и на подиуме появилась невысокая полненькая танцовщица с ладной фигурой, одетая в восточный откровенный костюм. Она мастерски исполнила танец живота.

Я заметил, как при выходе этой стриптизёрши напряглись руки и пальцы Орловой, как неотрывно следили за каждым движением девушки на сцене её глаза. И тогда я рискнул проявить инициативу. Подозвав жестом официантку, показал ей на понравившуюся восточную пышечку.

Музыка смолкла, и полненькая танцовщица, звеня многочисленными браслетами на руках и ногах, подошла к нашему столику.

Я предложил ей присесть на диванчик возле моей подруги. Орлова кинула на меня горящий удивлением взгляд, но мне показалось, что в нём всё-таки промелькнула и благодарность.

– Вера, я видел, что эта девушка понравилась вам, – наклонившись к самому уху своей спутницы, сказал я. – Она может сидеть с нами хоть до утра. Вы можете говорить, трогать, обнимать её. А хотите, можете уединиться с ней для приватного танца в отдельную комнату.

Орлова смерила меня горящим взглядом. Но сказала спокойно:

– Зачем?

– Что зачем?

– Зачем вы это сделали?

Зазвучавшая на сцене музыка помешала мне расслышать все слова последней фразы, но я разобрал их по её губам.

– Эта девушка понравилась и мне, – признался я. – Пусть посидит с нами. Угостим её напитками. Поговорим. Вы не против?

Вера, ничего не ответив, посмотрела на стриптизёршу.

– Как зовут нашу красавицу? – не дожидаясь её разрешения, обратился я к танцовщице.

– Ангелина, – представилась та.

– Что желаем выпить? – снова спросил я. В зале очень громко звучала музыка. Разговаривая с приглашённой стриптизёршей, мне приходилось наклоняться через сидящую между нами Орлову, и я, как бы невзначай, легко коснулся рукой её ноги чуть выше коленки, а плечом задел грудь. Вера сидела, словно изваяние. А меня вдруг пробила нервная дрожь. Я убрал руку с ноги своей спутницы и сел неестественно прямо. Каждой клеточкой моего тела завладело желание, не теряя ни секунды, прямо сейчас уединиться с Верой в отдельной комнате, меня совсем не интересовали обнажённые прелести другой женщины. Заставляя свой мозг отвлечься от опасных мыслей, я стал смотреть на танцующих женщин.

Глядя на сцену, мы просидели втроём около получаса. За это время Вера, задав Ангелине несколько вопросов, лишь пару раз прикоснулась к ней, остальное время смотрела на танцовщиц, будто забыв про сидящую рядом голую гостью. Но мне было заметно, как она напряжена. Понимая состояние моей подруги, стриптизёрша со своей стороны не проявляла инициативу.

– Что-то не так? – поинтересовался я у Орловой во время короткой паузы между номерами.

– А Ангелина может исполнить танец? – Орлова смотрела на меня с просьбой во взгляде. И мне показалось, что я правильно прочитал в её глазах эту просьбу – Ангелина должна уйти! Пригласить за наш столик профессиональную стриптизёршу было лишним.

– Танец будет здесь или на сцене? – решил уточнить я.

– На сцене, – тихо сказала Вера и, наградив меня короткой благодарной улыбкой, отвела глаза.

– Ангелина, ты станцуешь для нас на сцене? – я наклонился к стриптизёрше через Орлову, уже смелее скользнув ладонью по ноге своей начальницы вдоль всего длинного разреза платья. Вера сделала вид, что не заметила и этой моей дерзости. А я лишь улыбнулся уверенной скупой улыбкой. Но я не был настолько пьян, чтобы не контролировать свои действия, просто мой многолетний опыт общения с женщинами подсказывал, что сегодня нужно быть настойчивым, а Орлова должна стать моей.

Назвав свою цену и получив от меня деньги, Ангелина направилась к подиуму. Я не видел, как она танцевала, потому что всё время смотрел на свою соседку по столику. А Вера Сергеевна Орлова, будто не замечая меня, наслаждалась своей местью.

Когда женщина кладёт одну ногу на другую в области колена, она просто сидит так, как ей удобнее. Но, чем ближе к верхней части бедра скрещены её ноги, тем больший интерес она вызывает у мужчины. К тому же такое положение ног придаёт её позвоночнику нужный изгиб. И вообще, скрещенные высоко в бёдрах ноги выглядят более стройными, длинными и сексуальными. Это самый эффективный для женщины способ продемонстрировать достоинства своей фигуры и, конечно же, форму ног. Орлова сидела именно так, откинув назад, по самый край высокого разреза длинный подол своего красного платья, и я даже видел краешек кружевной оборки чулка и белую полоску тела. Она сидела откровенно-желанная, не обращая на меня внимания. А я не мог пошевелиться – по части сексуальности Вера Орлова могла дать фору всем танцовщицам клуба, вместе взятым.

Я всегда считал, что женщины, одевающиеся откровенно, но со вкусом, имеют больше шансов выйти замуж. Кроме их сексуальной притягательности тут есть и психологический фактор: такие женщины более решительны, открыты, умны и независимы. Словом, чем откровенней наряд, тем больше шансов на успех, а чем успешнее женщина, тем дольше длится её молодость и счастливая жизнь. А что же мы – мужчины? Мы очень хотим владеть такими женщинами! Никто даже не догадывался, как мучительно я сейчас желал сидящую рядом женщину!

Посмотрев выступление Ангелины до конца, Орлова взглянула на меня и, убедившись в нужной кондиции жертвы, не спеша запахнула подол платья. Потом неожиданно предложила:

– Может, уйдём отсюда?

В этот момент я не мог перечить ей ни в чём. И мне было всё равно, куда идти. Мы вызвали такси, подозвали официантку со счетом, я рассчитался, встал, выдвинув стул, помог подняться Орловой и двинулся к выходу вслед за ней по коридору. Всё это я проделал автоматически, будто под наркозом. Прямо передо мной на расстоянии вытянутой руки шла женщина, сводящая меня с ума. Горячая картинка её открытых красивых сильных ног всё ещё стояла перед моими глазами, а она сама на каблуках, в длинном платье с невозможно высоким разрезом будто двигалась плавнее и сексуальнее, её голос, поворот головы и взмах её руки были невозможно желанными и эротичными…

– Вы не устали, Виктор? – поинтересовалась она в такси. – Что-то на вас лица нет.

– Не устал, – с готовностью отозвался я, заинтригованный её вопросом. – А куда мы направляемся?

– Поедем в одно место. Оно мне очень нравится. Вы не против?

Я даже был бы не против, предложи она мне сейчас взойти вместе на инквизиторский костёр.

Она назвала водителю адрес, и мы поехали.

Местом оказалось небольшое ретро-кафе в центре города. Я где-то и когда-то встречал его название, но никогда не бывал в нём.

Мы спустились в полуподвальное помещение большого жилого дома. Полумрак невычурного зала, простые столы и стулья, танцующие пары, живой саксофон, гитара… это напомнило мне юность.

Встретивший нас у входа молодой официант показал свободный столик, мы прошли и заняли места. Букет красных роз положили на стол. Подошёл официант с небольшим кувшином в руках и поставил цветы в воду. Я осмотрелся, удивившись многочисленному наплыву молодёжного контингента среди гостей за тридцать. Потом взглянул на свою спутницу и ещё больше изумился перемене, произошедшей с Верой. Куда подевалась королева? Теперь рядом со мной сидела девчонка с весёлыми искорками в глазах и с открытой, почти детской улыбкой на лице. Не вписывающееся в этот образ дорогущее модное платье никак не портило его – главным были глаза Веры и выражение её лица.

– Вам тут нравится? – спросила она, заметив моё внимание к своей персоне.

– Да, – признался я. – Какая-то позабытая аура добра и уюта. Пахнуло юностью. Жаль, что раньше не бывал здесь.

Звучал саксофон. Подошёл официант. Мы заказали кофе.

– Вера! – услышал я мужской окрик из зала и посмотрел в ту сторону. К нашему столику через пары танцующих пробирался прилично одетый молодой человек, похожий на сыночка успешных родителей, ничего не сделавший в жизни самостоятельно, но имеющий доступ ко всем благам жизни, – чуть выше среднего роста и среднего телосложения. Я видел его впервые.

– А я названиваю тебе целый вечер! – сказал незнакомец, не обращая внимания на меня и без спроса подсаживаясь за наш столик. – Ты давно здесь?

– Нет. Мы только приехали, – посмотрев немного смущённо на меня, ответила молодому человеку моя спутница и перевела на него глаза. – Вот, познакомься, Саша, это Виктор… – и чуть замешкавшись, добавила: – …мой старый друг.

Я не поверил своим ушам – «друг»? – лишь ощутил, как из груди пошла волна тепла по всему телу. Хотя немного неприятно резануло слух слово «старый».

– Будем знакомы! Саша! – Молодой человек открыто посмотрел в мою сторону и протянул руку. Ладонь была длинная, сухая и крепкая.

– Виктор! – Я ответил слишком крепким рукопожатием, дав понять, что хоть и «старый», но не из слабаков.

– Может, к нам, за наш столик? – Александр, сдержав гримасу боли на лице, спрятал ладонь под стол и переключил своё внимание на Веру.

– Спасибо… – Компания этого молодого человека сейчас явно стесняла Орлову. Такой растерянной я видел её впервые. И хотел было уже вмешаться в разговор, но Вера сказала: – Мы бы хотели сегодня побыть с Виктором вдвоём. Извини, Саша.

– Ладно, – молодой человек поднялся, теперь уже уважительно оглядев меня сверху вниз, – я понимаю. Может, хоть потанцуем?

– Я же сказала – нет! – По появившимся в голосе твёрдым ноткам я снова узнавал настоящую Орлову.

Неудачливый сын успешных родителей скрылся в глубине зала. Я проводил его долгим взглядом. Потом посмотрел на Орлову.

Вера сидела молча, стараясь не смотреть в мою сторону. Принимая во внимание, что глаза женщины очень выразительны, стоит ли удивляться, что не вовремя отведённый взгляд может выдать её с головой, если ей есть, что скрывать? Тут, видимо, что-то было. Вечер уже не казался томным – перемена в настроении моей спутницы угнетающе подействовала и на меня.

– Кто это? – всё-таки поинтересовался я после нескольких минут молчания.

– Так… один знакомый, – она повернула лицо ко мне, и на нём, к своему немалому удивлению, я прочитал решимость. – Пригласи меня!..

Это прозвучало так неожиданно. Она впервые сказала мне «ты».

– Танцевать? – на всякий случай уточнил я. Она сидела слишком близко. Наши взгляды сошлись в непонятном поединке. Её глаза пылали внутренним огнём.

– Пригласи! И давай уже перейдём на «ты»! – Она не просила – она приказывала.

– Давай… – Я с опасением подчинился и поднялся из-за стола первым. В голове стучал один вопрос: «Что с ней такое?».

Мы вышли к невысокой сцене, где играл саксофонист…

Потом мы не садились за столик несколько медленных танцев подряд. Я нежно обнимал Веру за талию, смотрел в её глаза, и моё желание оказаться с ней сегодня в одной постели куда-то улетучилось, в сердце всё сильнее вливалась не страсть – нежность, очень большая нежность к этой сильной, но очень хрупкой женщине, в глазах которой растворялось желание. И, целуя её пальцы, я давал ей почувствовать и понять то, что сейчас творилось со мной, и видел, что она понимает. И я любовался ей. Она молчала. И я любовался… она улыбалась. И я любовался… она что-то говорила. И я любовался… и я не отдал бы её никому и ни за что на свете!

Музыка смолкла, и мы вернулись за наш столик с цветами.

– Всё-таки жаль, что наша встреча не произошла двенадцать лет назад, – сказал я, стараясь успокоить бешено стучащее сердце.

– Почему именно двенадцать? – улыбнулась она.

– Тебе тогда исполнилось восемнадцать.

– Я не понравилась бы тебе.

– Понравилась бы. Ты, наверное, и тогда была необыкновенно умна и красива…

– Ошибаешься, – вздохнула Вера. – В школе меня не считали красавицей… я тогда носила короткую причёску и брекеты.

– Многие носят брекеты и не становятся от этого хуже, а короткие волосы тебе пойдут, – сказал я, пытаясь ухватить конец какого-то неясного воспоминания, промелькнувшего в мозгу, но не успел – снова зазвучала музыка, и Вера, схватив меня за руку, потащила к сцене.

Когда мы отдыхали после пары быстрых танцев, я попросил её что-нибудь рассказать о себе.

– Да особо нечего рассказывать. Я из небольшого городка на Чёрном море. После школы окончила университет в Москве. Поработала в столице. Потом направили сюда. Вот, работаю здесь. Всё.

– И как же называется твой небольшой приморский городок?

– Анапа.

– Значит, ты – анапчанка? Удивительно, – усмехнулся я, – как складывается судьба! Четырнадцать лет назад я отдыхал в Анапе. Она мне понравилась. Места красивые. Помню ваш дельфинарий, археологический музей под открытым небом и множество ресторанов и кафе.

– А больше ты не приезжал в Анапу? – Вера задала вопрос, внимательно глядя на меня.

– Нет. Как-то не случилось. Приехал бы, наверное, если бы кто-нибудь позвал, – с улыбкой закончил я и многозначительно посмотрел на Веру.

Она никак не отреагировала на мои слова, и её взгляд показался даже холодным. Меня это немного задело.

– А почему после Москвы ты задержалась у нас? – спросил я, чтобы замять возникшую неловкость. – Обычно происходит наоборот.

– Предложили должность. Почему бы и нет? А у тебя есть другие предложения?

– Поехала бы домой, к родителям. Чудесный город! Летом у вас там классный пляж и много отдыхающих.

– Отдыхающих хватает, – вздохнула Вера. – Только моя карьера закончилась бы на бухгалтере общепита или управляющей рестораном. А самый чудесный город тот, где человек счастлив. А с моим городом у меня кое-что связано не очень… – Моя спутница не захотела заканчивать свою мысль и стала смотреть в сторону танцующих пар. Обождав немного, я всё же поинтересовался:

– Тебя кто-то сильно обидел? Расскажи мне. – Если бы Вера сейчас показала мне её обидчика, я бы «порвал» его у неё на глазах.

– Потом, как-нибудь… пойдём танцевать! – Она поднялась первой.

Зазвучала ритмичная музыка. Вера снова удивила меня: её движения в быстром танце были вызывающими, но красивыми и элегантными, как и она сама.

После ресторана мы не спеша прогуливались в объятиях тёплой апрельской ночи. Шли по неярко освещённой мягким фонарным светом улице, ведущей через спящий уютным сном район к дому Веры. Она держала меня под руку. Я молчал. Говорила она. Рассказывала о своей жизни в Москве. А я думал о том, что хочу забыть про всё, что было до неё, и только слушать её голос, слушать и слушать. И не расставаться. Вот так и идти вместе по жизни…

Ведь я – самый счастливый человек. Моя душа и сердце наполнены гармонией по имени Вера. И эта гармония сейчас рядом, вокруг, везде… и от её присутствия мне очень хорошо. Спасибо тебе, Господи, за это! Я посмотрел вверх. Картину полного умиротворения дополняли бесчисленные звёзды, ярко мерцающие на тёмном небосводе. Казалось, сама вселенная смотрит на нас своими ясными глазами. Смотрит на мою Веру… слышит, как она говорит… Её грудной голос, неспешно поднимаясь на высокую волну, потом мягко опускаясь и замирая, ласкает мой слух. Я зачарован мелодиями её голоса. Они обволакивают, окутывают волшебством, заставляют приятно замирать сердце и, повторяясь, словно набегающие на берег волны, рождают в моей душе музыку!

– Почему ты всё время молчишь? – спросила она.

– Я слушаю тебя.

– Нет, так не честно. Почему говорю только я?

– Мне нравится тебя слушать, мне нравится твой голос.

– Скажи что-нибудь.

– Я говорю.

– Нет, скажи что-нибудь ещё!

– Что сказать?

– Ну, не знаю… спроси меня о чём-нибудь.

– Ладно. Спрошу, если не обидишься.

– Обещаю.

– Скажи, как так сложилось, что такая женщина до сих пор одна? Извини, что вторгаюсь в личное.

– Ничего… – Она выдержала паузу, видимо, находя правильные слова. После нескольких секунд молчания произнесла: – Наверное, каждая женщина мечтает, чтобы рядом был настоящий мужчина. Хотя, возможно, это лишь расхожее мнение. На самом деле много разных мужчин и разных женщин, не все мы идеальны, но, тем не менее, большинство находят свою судьбу или соглашаются стать чьей-то судьбой. Когда мне делают предложение, я просчитываю, какой частью моего мира заставит меня пожертвовать этот человек? И хочу ли я иметь от него детей? Пока эти два критерия ни разу не совпали.

– Ясно, – сказал я. – А что ты делаешь в выходные?

– Если ты имеешь ввиду ближайшие – едем с подругой за город.

– Вдвоём?

– Когда мы с ней встречаемся, нам больше никто не нужен.

– Это не та ли, на джипе, что приезжала за тобой в кафе?

– Да. Наталья. Ты её видел.

– Уезжаете с ночёвкой?

– Да. У нас место отдыха давно «прибито». Река, лес… красота! – мечтательно протянула Вера. – Там и двух дней мало.

Мне с трудом верилось, что две интересные особы могут остаться без внимания мужчин, тем более – в выходные. Но я постарался отогнать от себя противную мысль. Мы подходили к дому Веры. Где-то там, на двенадцатом этаже, была её квартира. Отпускать Веру не хотелось. Я задумался, глядя вверх, на уходящие в безграничную чёрную даль неба к самым звёздам этажи, пытаясь угадать ответы на не дающие мне сейчас покоя вопросы: «Пригласит к себе или не пригласит? Если не пригласит, примет ли моё предложение пойти со мной в гостиницу? И как мне спросить её об этом?». Тут же сам собой возник ответ: «Просто взять и спросить! В худшем случае она скажет «нет!», в лучшем – окажемся в постели. Чего тут думать!».

Мы остановились у знакомого подъезда с кодовым замком и железной дверью. Прощаясь, она не пригласила войти. И мой вопрос прозвучал.

– Спасибо за вечер. Нет, Виктор! – Её ответ был сухим. Но Орлову не обидел сам вопрос. Зато тон ответа задел меня.

– Тогда до понедельника! – Я передал ей розы, которые нёс в руках, решительно повернулся и хотел уже идти к остановке.

– Виктор, стой! – её голос не приказывал, он просил. Я остановился, пытаясь привести чувства в порядок. Она неслышно подошла сзади, и я ощутил спиной её дыхание.

– Помнишь, – тихо спросила она, – я сказала, что люблю одиночество? Но… чтобы ты понял… я очень хочу, чтобы рядом был человек, которому могла бы рассказывать… как прекрасно – одиночество. Ты нравишься мне, Виктор. Но пойми, мы живём в обществе, в котором нельзя быть свободным от правил и традиций. Мы и так их нарушили…

Я повернулся, нашёл её руки…

– Вера! Пойми, мы боимся того, что у нас в голове и чего не принимает общество, и так проходим мимо собственного счастья! Разве это правильно? Ты говоришь – мы не свободны от правил. Но степень нашей свободы зависит только от нас двоих, от того, как мы смотрим на жизнь. А общество со временем принимает всё.

– Витя, неужели ты не видишь, мы все каждый день играем роли и носим маски! – Она стояла такая открытая и беззащитная, и так смотрела мне в глаза, что я не мог сомневаться в искренности её слов. – Приходя на работу, я не втягиваюсь в чувственные отношения. Я не допускаю их. На работе важен результат. Поэтому в понедельник мы с тобой снова перейдём на «вы» и будем называть друг друга по имени и отчеству. Но сейчас давай ещё немного побудем сами собой… не нужно ничего портить.

– Не уходи! Не гони меня! Подари мне эту ночь, Вера! – Я не хотел слышать ничего.

– Витя! Поверь, ты очень хороший. Но пойми меня правильно, время наших близких отношений ещё не настало. Ты же не хочешь поломать то, что ещё не достроено?

Она была права – ведь я для неё всего лишь «хороший». Хотя до недавнего времени для меня это значило много. Но не для неё.

– Вера! – из моей груди вырвался невольный стон. Я отпустил её безвольные руки, обнял, прижал её к себе. – Ты удивительная женщина! Откуда в тебе столько мудрости?

– Нет, – тихо возразила она, не сопротивляясь и не делая попыток обнять меня. – Я просто – женщина. А самая хрупкая вещь на Земле – это репутация. Тем более, репутация женщины.

Я не мог ничего возразить и разжал объятия. Она осталась стоять так же, как стояла, в своём красном платье с букетом красных роз в безвольно опущенной руке. В неоновом свете фонарей её живой трепещущий взгляд был осязаем, и я не мог не верить в то, что читал в этих глазах – они не могли лгать! По спине пробежал мороз – так смотрят на того, кто глубоко небезразличен.

– Это что-то невероятное, – смог произнести я.

– Что?

– Твои глаза!

– Почему? – Она не отвела их и не опустила ресницы.

– Потому, что они умеют говорить, умеют понимать. И ты сама невероятная…

– Забавно… но красиво и приятно… – она улыбнулась.

– Поздно уже, – вздохнул я, превозмогая огромное желание побыть с ней ещё немного.

– Так я пойду? – она смотрела на меня в ожидании. Всё уже было сказано.

– Конечно, иди.

– Запиши номер моего мобильного. Как приедешь домой, позвони… – она продиктовала мне десять цифр номера своего телефона.

– А ты запиши мой, – предложил я, держа в руке телефонную трубку.

– У меня твой есть. Ну, пока! – она поцеловала меня в щеку и забежала в подъезд.

Ощупывая пальцами место поцелуя, я долго стоял, глядя на закрывшуюся металлическую дверь. А, когда в окне двенадцатого этажа загорелся свет, побрёл в сторону автобусной остановки, стараясь разобраться в тех ощущениях, что сейчас кипели и поднимались в груди.

Правильно говорят мудрецы – сколько бы мужчина ни вглядывался в женщину, он не сможет постичь её натуру, её сущность, видя лишь ту частичку, что она покажет ему.

Дорога домой заняла менее получаса. Войдя в квартиру и убедившись, что мама спит, я из своей комнаты сделал один поздний звонок.

– Ты нормально доехал? – спросил женский голос.

– Всё хорошо. Я тебя не разбудил?

– Нет. Я жду твоего звонка и только собираюсь ложиться.

– Тогда спокойной ночи!.. – я чуть не добавил «любимая».

– Спокойной ночи…

«Спокойной ночи…»! А как заснуть, когда за один вечер сделано столько открытий, пережито столько эмоций и теперь столько мыслей лезет в голову! Нет, как ни крути, Вера права – настоящая близость начинается издалека. Но то, что сегодня произошло я не мог уложить ни в какую плоскость отношений мужчины и женщины. Вера в наших с ней отношениях всегда такая разная и такая необъяснимая сегодня превзошла себя. Эти её слова, откровения, незаконченные фразы и холодные взгляды, а потом вдруг… огонь в глазах!.. Признание!.. А поцелуй!.. Что это было? Я чувствовал, как весь горю изнутри – я хотел её! Очень. А она? Она играла со мной, проявляя, надо сказать, чудеса беспощадной загадочности. Но это возбуждало меня ещё сильнее. Из головы не выходило её красное платье и чулки на её красивых ногах!..

Давно известно, что эротическая функция одежды беспроигрышно используется женщинами, когда нужно создать игру обнажённой и закрытой частей тела. Чулки, в отличие от колготок, и создают такую игру. Прозрачные чулки, как и вообще прозрачная одежда, особенно эротичны. Это – классика жанра, ничто не обрисовывает ноги так чётко и вместе с тем вызывающе. Поэтому, как элемент соблазнения, это практически идеальный вариант: женщина в чулках воспринимается партнёром одновременно одетой и раздетой. Орлова попала в точку. Интересно, а что она надевает под свой строгий костюм на работе? Колготки или чулки? Совсем недавно я где-то прочитал, что чем сильнее общество ставит ограничения для женского самовыражения в одежде, тем чаще женщины используют именно чулки, чтобы поддержать внутреннее ощущение собственной привлекательности. По своему мужскому опыту я знал – если под одеждой женщины красивое бельё и чулки с поясом, это находит отражение и в женских глазах. И тогда самый строгий костюм приобретает ауру сексуальности. Кстати, именно женщины, работающие в офисах, чаще всего надевают прозрачные бежевые чулки. При строгом дресс-коде, принятом в компании, надеть чулки – всё равно, что нарушить некое табу, особенно если на женщине строгий деловой костюм. Никто, кроме владелицы, не знает, что под юбкой есть полоска обнажённой кожи, – к тому же, в отличие от колготок, чулки оставляют свободной важную зону, символически предполагая готовность женщины к сексу. Это маленькая пикантная тайна, своего рода тихий бунт против общественной морали, требующей упаковывать женское тело в глухой футляр приличий. Вот почему с чулками ассоциируется сексуальность, и мужчины воспринимают чулки на женских ногах по-особому остро. И они уже ведомы инстинктом, которым управляет женщина!

Это так. Природа играет на стороне самок. Мужчины несколько поспешили назвать себя сильным полом. Да, мы лучше поднимаем штанги и пьём водку. Пожалуй, это и всё. Командуют они.

Женщина – отличная от мужчины форма жизни. У нас, мужчин, частенько создается иллюзия, что мы правим миром, руководим делами, диктуем условия, выбираем себе жену. Но если хоть один из нас всерьёз поверит в то, что способен переиграть женщину в чём угодно, пусть вспомнит, откуда появился на свет? Каждый из нас был рождён женщиной-матерью. После того, как главное за нас было сделано, нам остаётся лишь вырасти, построить дом, посадить дерево, подарить унитаз Союзу писателей России и воспитать сына или дочь – очередных участников цепочки событий под названием Жизнь. И сколько бы мы, мужчины, ни вглядывались в женщину, всегда сможем постичь лишь ничтожную частичку того, что она собой представляет.

А Вера! Какая же она тонко чувствующая искусительница! Я рядом с ней хоть и матёрый писатель, но всё равно – простой мужик. Что же ты во мне нашла, Вера Орлова? И зачем ты меня мучаешь?

Ранним утром понедельника в кабинете заместителя генерального директора на подоконнике в высокой хрустальной вазе стояли роскошные алые розы на длинных стеблях. Пять штук – по количеству лет нашего знакомства. Цветы стояли на подоконнике и во время утреннего совещания с начальниками служб и отделов, и все присутствующие обратили на них внимание. Проводившая совещание Орлова выглядела свежей и отдохнувшей после выходных.

Обычно строгая Вера Сергеевна теперь открыто искала меня взглядом, принимая доклады ответственных за свои участки работы лиц, она время от времени смотрела на меня и улыбалась краешками губ. В тот день она не сделала мне выговора за очередной букет.

Днём мне не удалось больше увидеться с ней. Но у меня был номер её мобильного телефона, и я мог звонить и говорить ей «ты», зная, что не получу нагоняй за свою дерзость. И я позвонил в обеденный перерыв. То, что я услышал, очень меня расстроило.

– Я уезжаю в командировку в Москву, – сказала Вера.

– Когда?

– Сегодня. Вечерним самолётом.

– Надолго?

– Обратно в пятницу. Днём.

– Давай, я тебя встречу?

– Генеральный пришлёт машину…

Мы договорились увидеться вечером в день её возвращения.

Как я смог прожить пять дней без неё – я не знаю. Наверное, меня спасли новые страницы романа о любви, которые рождались на одном дыхании. За четыре ночи я напечатал тридцать пять страниц – это был мой личный рекорд. Каждый вечер ровно в девять часов я звонил Вере на мобильный телефон, и она рассказывала мне, как прошёл день. Я слышал её голос, и мне на несколько минут становилось легко и хорошо. Мы не говорили друг другу слова «люблю», «скучаю» – и без них нам было понятно всё. Мы нуждались друг в друге. И это было главным.

Наконец, настала пятница. Вечером Вера вернулась ко мне.

Темнело. Мы медленно брели по тротуару парковой аллеи. Оба молчали – в словах не было нужды. Сквозь фиолетовые тени засыпающего дня, неслышно скользя по веткам деревьев, струились мягкие сумерки, в тёмно-синем небесном тумане высыпали золотистые звёзды. В этот момент мы оба тонко чувствовали таинство красоты природы. Чувствовали так, как я чувствовал идущую рядом женщину, по которой очень сильно соскучился за пять дней, а она – я это теперь точно знал – чувствовала меня.

– Вера, как тебе удаётся быть такой разной, но всегда невозможно красивой? Даже после командировки с перелётом? – спросил я, внимательно посмотрев на неё. Мне захотелось услышать её голос.

– Коко Шанель говорила, что в двадцать у тебя лицо, которое дала природа, в тридцать – которое сделала жизнь, а в пятьдесят – которое ты заслужил, – улыбнулась она. – Хорошо, что мне не нужно много времени уделять тому, чтобы нормально выглядеть. Пока ещё я пользуюсь лицом, данным от природы.

– Удивительно, ты очень много знаешь, цитируешь великих, всегда и для всего находишь правильные слова. Расскажи мне о чём-нибудь ещё, – попросил я.

– О чём?

– О женском счастье, например…

– Зачем тебе это?

– Хочу лучше узнать тебя.

– А это тебе зачем?

– Нужно! Обещаю, потом я расскажу что-нибудь о себе.

– Ладно, – она внимательно посмотрела на меня. – Но сначала я расскажу тебе об одиночестве. Надеюсь, ты поймёшь… значит, женское одиночество… это такое состояние души… – Она ненадолго задумалась, потом продолжила: – Оно – разное, и может быть сознательным или вынужденным. Думаю, всё идёт из детства, из отношений в семье. Если в доме живёт любовь и уважение, то девочка будет стремиться в своей взрослой жизни непременно встретить мужчину, похожего на отца, и создать свою семью по аналогу родительской, где ей будет привычно и комфортно. Такую женщину одиночество тяготит, в нём она чувствует себя неприкаянной. Я знакома с двумя сёстрами – вполне успешными специалистами в косметологии. Модель семьи их родителей: отец – хороший семьянин, заботливый отец и любящий супруг. Девочки выросли, и не представляют себе жизни без постоянного присутствия мужчины в доме. Для них одиночество, даже временное – целая драма. Вторая модель семьи: отец – безответственный бездельник и пьяница, изводящий и унижающий жену. Дочка для него – пустое место, лишь бы не осложняла жизнь: принеси, сходи, подай! Если такой девочке удастся «вырваться» из семейного круга, получить образование и стать самостоятельной, она не будет тяготиться одиночеством. Воспоминания о детстве могут вызвать у взрослой женщины даже отвращение к семейной жизни и сделают её очень осторожной в выборе супруга. А вот для девочки, выросшей без отца, мужчина – существо из параллельного мира. Даже выйдя замуж по любви, она будет тяготиться его присутствием в доме, не видя в том необходимости. Желание побыть «наедине с собой» для неё – вовсе не пугающее одиночество. Я выросла в традиционной семье, где мужчина – глава семейства – не сидел дома возле жены. Профессиональный рыбак, он большую часть времени проводил в море. Зато когда возвращался – для нас это была долгожданная встреча-праздник. В таких семьях, как наша, девочки вырастают самостоятельными и сильными, становясь надежным «тылом» мужчины. Для женщин, уважающих выбор своих мужчин, – нефтяников, геологов, рыбаков, моряков, лётчиков, – одиночество – всего лишь время ожидания скорой встречи с любимым… Так что женское одиночество – понятие очень неоднозначное… хотя… Россию называют страной вдов. В течение всех столетий мужская часть нашей страны уничтожалась миллионами в ходе войн, внутренних конфликтов, репрессий. Сегодня – алкоголизмом и наркоманией… Как ни парадоксально звучит, российские мужчины обрекли женщин на вынужденное одиночество – самое нелепое и неестественное состояние для той, которая создана для счастья: мужчин стало меньше, умирают они раньше, да и вообще – слабыми стали.

Я слушал Орлову, не перебивая. То, о чём она говорила, для меня являлось истиной, не требующей доказательств. Снова Вера была «на высоте». Мной овладело состояние эйфории – весь мир вокруг каким-то необъяснимым образом сконцентрировался в одном человеке, идущем рядом. А Вера шла, не торопясь, и так же не торопливо произносила слова:

– Хотя любая женщина мечтает о семейном счастье, не каждой удаётся воплотить свои мечты в жизнь. Я считаю, чтобы обрести это самое счастье, вначале нужно обрести внутреннюю радость – есть мужчина или нет, есть деньги или нет. Ни от погоды, ни от курса валют жизненная энергия женщины зависеть не должна. Женщина – это содержание, а мужчина – форма жизни. И тот из мужчин, кто нацелен на создание семьи, ищет ту, которая способна наполнить её своим здоровым, счастливым содержанием. Женщина, которая излучает радость, востребована многими. Предложение руки и сердца ей делают чуть ли не с первой встречи. А та, что затаила в душе обиду на весь свет – как бы хорошо ни выглядела, привлечёт только охотников за сексом. Излучая радость, человек притягивает счастье. А если нет гармонии в душе, её не будет и в отношениях с мужчиной. В мире действует закон энтропии: если ты испытываешь чувство радости, лёгкости и благополучия, расширяться будет состояние радости, а если всем недоволен – будет расти и недовольство вокруг тебя, и количество поводов к нему. Каждый из нас счастлив ровно настолько, насколько хочет быть счастливым, и наоборот. Радуйся каждой мелочи – и удача подтянется. Многие девушки этого не понимают, а когда, наконец, поймут – в улыбке не хватает зубов, во взгляде – ресниц, в жестах – грации, в одежде – талии, в походке – энергии…

– Но у тебя-то всё в порядке: ты умна, независима. Но ты одна? Почему?

– Знаешь, можно быть одной даже в большой компании… а вот быть одинокой рядом с кем-то – тяжёлое испытание… лучше и правда – быть в абсолютном одиночестве. Да, я одна. Но я независима. А независимость и одиночество – это разные вещи. Независимость – это вовсе не отсутствие зависимости, как многим кажется. Это – понимание того, что дверь на выход открыта. И независимость приносит радость, когда у тебя есть кто-то, к кому ты готова триста тысяч километров идти пешком… в моей жизни был такой человек и был кризис. Сейчас я уже стараюсь о нём не вспоминать. Хотя, наверное, мне даже нужно благодарить этого человека за то, что я стала такой, какой стала. Вот так-то… теперь, Виктор, твоя очередь рассказывать. – Она смотрела на меня, и в её глазах я видел интерес.

Я задумался. Как мне сказать, как донести до неё то, что у меня сейчас на душе? Как это представить так, чтобы она не подумала, что я снова тороплю события?

– Я пишу романы, – признался я. – И их издают под псевдонимом «Константин Иванов».

– Надо же! – удивилась она. – И давно начал писать?

– Вот как развёлся с женой четырнадцать лет назад, так и потянуло.

– Понятно – раненное сердце.

– Скорее – душа.

– И какие у нас успехи на литературном поприще?

– Печатаюсь и в России, и за рубежом. Можешь набрать в Интернете «Константин Иванов». Посмотришь все вышедшие книги.

– И когда же ты находишь на это время? Надеюсь, не на работе?

– Нет. На работе писать и думать невозможно. Прихожу домой и пару часов вечером сижу за компьютером. Ещё – в выходные. Если долго не пишу, начинается творческая ломка – портится настроение, хочется выпить чего-нибудь.

– Лучше пиши.

– Я и пишу.

– А сейчас о чём пишется?

Сказать или нет? Скажу. Я мысленно пробежал по страницам ещё не законченного романа. Нужно было выбрать самое главное.

– Встречаются двое, – неторопливо произнёс я. – Они хотят быть вместе и знают, что будут спать вместе. Каждый из них знает, что и другой это знает. Но поскольку они занимают определённые места на иерархической лестнице в обществе, и каждый из них хочет сохранить самоуважение и уважение окружающих, им трудно начать близкие отношения. Ведь любовь – это нечто большое и чистое, но очень тонкое и личное, и её ни в коем случае нельзя спугнуть или сломать. Они несколько раз в неделю вместе ходят на прогулки и в рестораны, приучают себя друг к другу и к вниманию публики… к тому же надо как-то убивать время. Они считают, что впереди у них ещё есть оно – их время. И они не торопят события, всячески оттягивают их. Они правы? Как ты считаешь?

– Возможно, и правы, – задумчиво произнесла Вера. – Но только в том случае, если между ними нет настоящих чувств, нет любви. Возможно, они оба опасаются, что после того, как переспят друг с другом, им придётся найти что-нибудь другое, чтобы замаскировать чудовищную бессмыслицу своего совместного существования. Возможно, поэтому они и не торопят события.

Я изумлённый остановился, повернулся к Вере, взял её за плечи.

– У нас ведь не так? – спросил, глядя прямо в глаза.

Знал, что они могут обжечь, испепелить. И был готов… но сейчас их зелёный бархат излучал тепло.

– Прошу, не торопи меня, – тихо сказала она. – Мне надо привыкнуть, освоиться с тем, что ты есть, что ты рядом.

– А ты всегда со мной. Даже когда я работаю или ложусь спать. Я думаю о тебе.

– Прости… знаешь, я ловлю себя на том, что не хочу верить происходящему. Нет… просто, боюсь поверить… понимаешь? – Она опустила взгляд. – Довериться очень сложно. Вернее, очень-очень страшно. Если я доверюсь мужчине, то ни в ком другом уже не буду нуждаться, потому что Он – это всё, что я хочу… Но скажи мне, Виктор, скольких женщин, которые тебе доверились, ты сделал счастливыми? Можешь не отвечать – я знаю этот ответ. А теперь ответь себе сам, достоин ли ты моего доверия и моей любви, не потеряешь ли интерес к уже пойманной «добыче», не ударишь ли очень больно изменой или предательством в тот момент, когда поймешь, что я «врастаю» в тебя? Ты человек творческий, «охотник за музами» и яркими ощущениями. Довериться тебе – значит сознательно поселиться на действующим вулкане: всё прекрасно, но только до очередного извержения… что останется от меня когда пепел осядет, а лава застынет? Обнажённая обжигающая боль потери?.. Возможно, боль потом и уйдет, но только вместе с чувствами, с ощущением жизни, сделав меня совсем инвалидом… Несчастным человеком. Вы, мужчины, стремитесь приручить женщин. И нам приходится «приручаться». А когда даёшь себя приручить, часто приходится и плакать. Ведь мы с тобой оба знаем, что даже в книжках редкие отношения обходятся без слёз. А в жизни… я боюсь. Я боюсь не тебя – боюсь своих бесконтрольных чувств. Скажешь, ненормальная, да?

Я нашёл её тёплую нежную руку, поднёс к губам и поцеловал пальцы:

– Всё, о чём ты говоришь, нормально, Вера. Всё правильно. Только я никогда тебя не оставлю. Ты мне очень нужна.

Мы не спеша брели по парковой аллее. Вера молчала.

– Ты рассказала мне об одиночестве… расскажи теперь, что такое счастье? – попросил я.

Она остановилась, внимательно всматриваясь в моё лицо, будто хотела запомнить каждую чёрточку. Наш немой диалог занял не больше минуты, потом она спросила:

– Ты правда хочешь это знать?

– Да.

Мы двинулись дальше.

– Счастье – самая замечательная вещь на свете для тех, кто умеет быть счастливым, – тоном умудрённого жизнью человека заметила она, чуть улыбнувшись. – Говорят о нём не много: «Как я счастлив!» или «Какая я счастливая!». Удивительно, что о своём несчастье люди могут рассказывать часами.

– Когда мы встречаемся со счастьем, – подсказал я, – как нам понять, что это – именно оно? Как не пройти мимо? Как определить, счастлив ли ты сейчас?

– Сердце должно подсказать. Каждому даётся хотя бы один шанс встретить свою любовь и стать счастливым. Но я думаю, что мужчины или женщины по-настоящему счастливы только тогда, когда они меньше всего обращают внимание на мнения других и когда их не подгоняет страх. Страх потерять что-то или кого-то. Счастье приходит тогда, когда мы готовы его принять! Люди, живущие в одно время в одном городе, на одной улице и даже в одном доме счастливы по-разному. Кто-то ищет оправдания, почему он несчастен, а кто-то понимает, что был счастлив. А всё заключается в отношении к жизни, к окружающим. Например, своё счастье и счастье своих детей женщина складывает по кирпичику всю жизнь. Проще говоря, если девочка от рождения окружена любовью и заботой родителей – это первый кирпичик; получает в семье хорошее воспитание и уважение к семейным традициям – это второй кирпичик; хорошее образование и интересная работа – третий. Вот уже фундамент готов! Теперь она хочет построить свой дом… она хочет встретить своего суженого – мужчину, которого приняла бы душой и телом, родила его детей, наполнила их общий дом теплом и любовью… А вот крышу в доме созидает мужчина. И насколько старательно он будет оберегать свою женщину и свою семью от «житейской непогоды», любить, понимать и помогать ей, настолько будет крепок и благополучен их общий дом. Это и есть – женское счастье в идеале. Если кирпичики «бракованные» или отсутствуют, то в доме будет вечный «сквозняк», и женщина вряд ли будет чувствовать себя защищённой. И ведь не каждой это суждено – то «кирпичиков» нет, то «крыши». А то и фундамента… Я думаю, что счастье – необходимая составляющая жизни женщины. Несчастная женщина не может вырастить счастливых детей.

– Вера, а ты счастливая? – осторожно спросил я.

– Расскажу простой случай… – Она не захотела прямо отвечать на этот вопрос. – Осенний пустынный парк, неработающий фонтан, уныло и грустно. Подхожу к этому неработающему фонтану и вдруг – маленькое неожиданное чудо! – вверх бьют мощные струи… мелочь, да? А у меня целый день было восторженное настроение! Радость – это всегда неожиданное чудо. Например, выходишь из автобуса, и совершенно незнакомый человек подаёт руку. Так просто и так мало… По-моему, счастье всегда связано с каким-то радостным событием, которое превосходит ожидания.

– Ты не ответила. Ты счастлива?

Она помолчала. Потом, глядя куда-то вдаль, сказала:

– Мне хорошо оттого, что я вернулась домой, что хорошо прошёл день, что на безоблачном небе зажигаются звёзды, за мной ухаживает интересный мужчина, который меня ждёт и скучает. Мне радостно, и сейчас я больше ничего не хочу.

Наверное, большего мне и не нужно было слышать. Радость переполнила меня через край, стремясь выплеснуться наружу.

– Вера! Всё, попалась, дикая овечка! Теперь не отпущу! – громко смеясь, выкрикнул я в задорном порыве, обнимая свою спутницу и, приподняв над землёй, стал кружить в воздухе.

Она замерла в моих объятиях, потом вдруг сделала усилие и оттолкнула меня, высвобождаясь. В какое-то мгновение наши глаза встретились. Её взгляд пылал гневом.

– А ты действительно дикая! – сказал я, перестав кружиться и смеяться.

– Отпусти! – потребовала она с вызовом. Я читал этот вызов в её глазах.

– Не отпущу.

– На нас смотрят. Пусти!

Я мягко поставил её на землю, но объятий не разжимал.

– Пусть смотрят! Пусть завидуют.

– Пусти же! – Она сделала ещё одно серьёзное усилие, чтобы вырваться.

– Поцелуй – тогда отпущу!

– Нет! – Она отвернула лицо.

– Смелее! Ты же уже целовала меня.

– Больше не буду.

– А это ещё почему?

– Потому, что мы с тобой разные. Пусти! – Она избегала смотреть мне в лицо.

– Значит, так – разные? – Я разжал объятия. Было такое ощущение, будто мне в одну секунду на голову вылили целый ушат ледяной воды – вот в чём дело! – «мы разные»! «Любить женщину и быть бедным – очень унизительно!» – пришли на память слова Кольки Подружного.

– Нет, – поспешно бросила она, всё ещё не глядя на меня. – Не так…

– А как? – Я чувствовал, как кровь прилила к моей голове. – Да, мы очень разные, но только быть вместе людям мешает глупость, а не различия в служебном положении! Я считал тебя умной женщиной!

Не ответив ничего, она быстро пошла по тротуару к выходу из парка. Я догнал её и пошёл рядом, стараясь успокоить бешено стучавшее сердце.

– Вера, кто я для тебя?

– Никто. И не нужно всё усложнять. – Она ускорила шаги. Я не знал, как остановить её, но знал, что нужно во чтобы то ни стало сделать это сейчас, потому потом что могу потерять её навсегда.

– Остановись! Ты мне очень нравишься, Вера! Мне нужно тебе что-то сказать!

– Я многим нравлюсь! – Она пошла ещё быстрее.

– Умная, но какая же ты дура! – почти выкрикнул я и остановился сам. – Я люблю тебя!

Она замерла, будто натолкнувшись на невидимую стену, сделавшую её саму каменной.

– Что ты сказал? – очень тихо, почти шёпотом, спросила она, чуть повернув голову, но всё ещё не глядя в мою сторону.

– Я люблю тебя… – тихо повторил я.

Всю дорогу в такси Вера молчала и, лишь когда мы подъехали к её дому, произнесла:

– Виктор, прости за сегодняшний вечер, сама не пойму… какое-то состояние… голова кружится.

Затем, помрачнев, добавила:

– Но я умоляю тебя, не делай и не смотри больше так.

– Как?

– Как сегодня в парке. Иначе я просто сбегу от тебя.

– Обещаю вести себя хорошо. – Я как можно целомудреннее взглянул на сидящую рядом женщину, обнял за плечи, притянул к себе и заметил, как глубине её глаз сверкнули яркие зелёные огоньки. И я припал к её губам губами. Она почти не сопротивлялась…

Я сидел на мягком высоком стуле в просторной кухне квартиры на двенадцатом этаже нового дома, пребывая в сладостном предвкушении продолжения невероятной сказки. Я сказал своей любимой то, что собирался сказать пять долгих лет и, наконец-то, поцеловал её. И она, выйдя из такси, пригласила меня к себе. И теперь мы оба понимали, каким должен быть наш следующий шаг. И я бы воспринимал всё происходящее как само собой разумеющееся, если бы эту женщину звали не Вера Сергеевна Орлова.

Я осмотрелся. Мне всё здесь нравилось. Интерьер светлых коричнево-кремовых тонов удивлял уютом, вкусом и идеально подобранным порядком в расстановке вещей.

В жизни мне всегда хотелось чего-то необычного. И, как правило, я добивался поставленной цели, потому что чувствовал себя мужчиной на все сто процентов. А мужчина – охотник, завоеватель, защитник. Всегда в случаях, подобных этому, я чувствовал себя на высоте. Я – победитель! Я – мужчина! Я считал, что у настоящих мужчин мужское начало присутствует не только в биологическом контексте, но и в попытках обрести территорию и охранять свой духовно-материальный мир, смело, порой дерзко, соединяя высокое с низким, необычное с будничным. Например, я считал нормальным найти и завоевать понравившуюся женщину, добиться её благосклонности, отбив её у соперника или даже у товарища – всё равно! Ну, а если женщина оказалась сильнее обычных женщин? Не такой как все? Если, чтобы добиться её, нужно сдаться на милость этой королеве, стать её рабом? Что, если обстоятельства складываются именно так? Такого со мной ещё не случалось. Но мне нужна была Вера! И, прикажи она мне сейчас встать перед ней на колени, я без раздумий сниму с головы лавры победителя и с наслаждением сдамся в плен этой удивительной женщине – Вере Сергеевне Орловой. Потому, что она достойна своей победы!

Пока я ликовал, рисуя яркими красками картины ближайшего будущего, хозяйка квартиры неслышно вошла, переодетая в лёгкий халат, гармонирующий по цвету со светлой мебелью кухни.

Порядок и чистота просторной двухкомнатной квартиры поразили меня сразу же при входе. Мне были знакомы подобные планировки, я бывал у товарищей по работе, ставших счастливыми обладателями жилплощади в домах этого же проекта, но такого со вкусом подобранного интерьера мне ещё не случалось видеть.

– Классно у тебя! – похвалил я проходившую мимо хозяйку, как бы невзначай коснувшись её талии рукой. – Ты любишь порядок во всём?

– Хочешь сказать, жизнь забавнее, когда в ней есть место беспорядку? – Почувствовав моё прикосновение, она остановилась, но мою ладонь со своей талии не убрала.

– Возможно. – Я встал и постарался приблизить её к себе. – В моей комнате, по сравнению с твоей большой квартирой бардак полный. Правда, я называю его творческим беспорядком. Зато я отлично помню, где что лежит. Но уют и красота твоей квартиры меня поразили! В народе говорят, что в комнате, то и в голове хозяйки. А если ты ещё и готовить умеешь!..

– Намёк понятен, – усмехнулась она, мягко отстраняя мои слишком смелые руки и высвобождаясь из их объятий. – Присаживайся. Сейчас посмотрю, что там в холодильнике.

После ужина с чаем и бутербродами с красной икрой, мы сидели с бокалами красного вина за чисто убранным кухонным столом в приглушённом свете настенных бра.

Стрелки на часах, висевших над дверью, неумолимо приближались к цифре 11.

– Виктор, ответь только честно: зачем я тебе нужна? – после недолгого молчания неожиданно спросила Вера.

– Судьба подарила мне мечту, – признался я. – Такими вот долгими вечерами без тебя я думаю о тебе… о нас.

– Ты, наверное, хочешь сейчас услышать, что и я вечерами думаю о тебе?

– А ты не думаешь?..

Неожиданно так не вовремя оживший в моём кармане телефон прервал нашу беседу. Извинившись глазами за поздний звонок, я достал трубку и посмотрел на высветившееся табло. Звонила Надежда – дочь Марии Александровны. Сегодня она подменяла свою маму на посту сиделки возле моей мамы. Не ответить я не мог. Включив связь, я поднёс аппарат к уху:

– Слушаю!

– Извини, Виктор, – донёсся из трубки женский голос, – твоя мама спит, и я уже ухожу. Позвонила, узнать – ты мог бы заехать в круглосуточную аптеку? Кончилось лекарство… – Надежда назвала препарат, который я обычно покупал для мамы. – И ещё… моя мама просила узнать про деньги.

– Не волнуйся, Надя, – сказал я, – иди, отдыхай. Я всё обязательно сделаю. Деньги принесу завтра утром, как договорились. И спасибо тебе.

Отключив телефон, я посмотрел на Веру. Она сидела с каменным лицом, даже в полумраке оно показалось мне бледно – мраморным.

– Почему все вы, мужики, такие самоуверенные? – тихо спросила она в продолжении нашего разговора.

– Я не все, – спокойно возразил я и хотел, не откладывая, всё объяснить насчёт мамы. – Извини за этот поздний звонок. Надя – она очень хороший человек и она…

– Ладно. Пусть хороший! – не дала мне закончить фразу Орлова. – Скажи честно, Гриднев, ты ведь коллекционер, тебе женщины нужны только для постели? – вопрос был задан с такой прямотой, что требовал немедленного ответа. Чуть помедлив, я произнёс:

– Ты, наверное, слышала такое выражение, что в сексе хорошо с тем, с кем хорошо и без секса? Для меня в наших отношениях секс не стоит на первом месте. Поверь.

– А что тогда? Что тебе от меня нужно?

– Я хочу быть с тобой рядом. А что мне нужно… детей!

– Детей? – почти не удивилась она, посмотрев на меня с плохо скрытой усмешкой в ставших холодными глазах. – Возможно, так просто бывает только в твоих романах. В жизни всё намного сложнее. Сомневаюсь, что из тебя получится хороший отец.

– Дай мне сказать то, что хотел…

– Зачем? Мне и так всё ясно. Тебе по ночам звонят женщины. Каким ты был, Гриднев…

– Ладно… меня вдруг пропала охота сейчас что-то объяснять тому, кто не хочет слышать. Встав из-за стола, я стал собираться. – Мы немного выпили… Да и поздно уже. Лучше завтра договорим.

– Верить? Тебе? – Орлова тоже поднялась. Напряжённая. Закрытая от меня. – Мне моя мама всегда говорила: женская любовь слепа, а мужики этим пользуются. – Её тон становился всё более жёстким. – Ты же неизлечимый ловелас, Гриднев! Бл…дун!

– Ну, знаешь… это уже слишком! – Я просто опешил от её последней фразы. – Ты не имеешь права!..

– Не имею права?!.. А ты послушай такую историю. Жила в одном городе на берегу моря юная школьница. Она не была красавицей, но верила в сказку про Алые Паруса, как верила и в большую чистую любовь, – что обязательно найдёт её. И вот она встретила приезжего взрослого парня, и ей показалось, что он самый лучший на свете, – он и цветы дарил, и стихи читал, и был весь такой красивый, мужественный, положительный. Она поверила его словам и влюбилась без ума… впервые в жизни. Влюбилась слепо и доверчиво буквально за два дня знакомства. Они стали близки, а розовые очки всё не спадали с её глаз. Он любил только себя и свои увлечения, его волновали только его проблемы, вдобавок ко всему он ещё играл в карты и пил с друзьями, и был совсем не похожим на сказочного капитана Грея, а она смотрела на него и не видела всего плохого… или не хотела понимать. Для неё он был самым лучшим. Ведь только с ним она решилась на всё. А потом он уехал, даже не попрощавшись, оставив на память о себе перстенёк с маленьким камушком, выигранный в карты. А ей только исполнилось шестнадцать, и он её первый мужчина и первая любовь!.. И она не знает, что делать и как дальше жить? Вот как бы хороший писатель продолжил эту историю? А, Виктор Гриднев?.. Или как там тебя… Константин Иванов… – Она зло смотрела на меня, и её холодный, ставший чужим взгляд бил в самое сердце.

– И что же она сделала? – Мои губы задали вопрос, а пронзённое острой болью сердце уже знало ответ. Оно сбилось с ритма. Беспощадный холод, от которого не было спасения, сковал меня изнутри – я понял, откуда мне так знаком этот голос, этот взгляд…

– Выбор стоял небольшой: терзать себя, что пала низко, обманувшись в безответной любви, либо – стать кем-то другим и жить дальше… – Она смотрела мне прямо в глаза. И я с трудом сдерживал её, ставший очень тяжёлым, взгляд, проникающий даже в самые укромные уголки моей души.

– Ты стала другой? – Мои глаза смотрели, не мигая, от напряжения на них стали наворачиваться слёзы, но я должен был это выдержать.

– Главное я поняла – мужчин нельзя подпускать близко… никого нельзя подпускать близко! – Она выдержала паузу. – Наконец-то ты узнал меня, Виктор.

– Да… – Я смотрел на неё, как смотрит человек на сорванный им цветок, который когда-то давно сломал и оставил за ненужностью. Только цветок не погиб, не раскрыв свой бутон, наоборот – он расцвёл и превратился в прекрасную розу…

…Казалось, мягкая синева неба касается самых верхушек деревьев. Томный шёпот их листьев изредка заглушали проезжающие автомобили. Сентябрь по-хозяйски размеренно красил серо-зелёные клёны ярко-бордовыми оттенками. Было по-летнему тепло. День клонился к вечеру, солнце неохотно опускалось за пушистые кроны ровных, стоящих вдоль аллеи деревьев к морю.

Мой новый знакомый Андрей – сосед по гостиничному номеру – дёрнул меня за рукав и кивком головы указал на двух девушек в цветастых платьях. Светло-русые локоны одной, трогательно оживляемые ласковым прибрежным бризом, мягко играли на красивых обнажённых плечах. Вторая, с короткой стрижкой тёмных волос, ни лицом, ни фигурой не дотягивала до блондинки и на фоне подруги выглядела более чем скромно.

– Как думаешь, быстро я уломаю вон ту русалку? – Андрюха полез в карман за пачкой сигарет. Он был старше меня лет на пять и более опытен в отношениях со слабым полом. К тому же он приехал в отпуск из Западной Сибири, где работал мастером на буровой установке.

– Русалки дёшево не обходятся, – тоном знатока произнёс я. – А в остальном, не вижу трудностей. Но подружка может помешать.

– Ты прав. – Друг щёлкнул зажигалкой. – Одна красавица, а другая… метаморфозы… – его интонацию трудно было назвать безразличной. Но худая подруга и на меня не произвела впечатления.

– Возможно, сестра… – Я взглянул на товарища с сожалением.

– Ага. Младшая и от другого дяди! – Андрей с блаженным выражением глаз глубоко затянулся и выпустил вверх облако белого дыма. Я понял, что мой новый друг сейчас западает на светловолосую. Отрабатывать второй малосимпатичный номер мне не хотелось.

– Ты посмотри на них. Им лет-то от силы вчера по семнадцать стукнуло, а то и того меньше, – попытался я отговорить его от не нравившейся мне затеи. – Может, не стоит рисковать? Других найдём. Не то дадут за каждую столько, сколько они вместе весят.

– Не боись, – усмехнулся Андрей. – Где наша не пропадала! – И посмотрел на меня: – Выручишь с подругой?

– Погоди-ка! – Я стал смотреть на темноволосую девушку. Она определённо не вызывала во мне высоких эстетических чувств. – Ты действительно хочешь, чтобы я лёг грудью на этот пулемёт?

– Какой пулемёт? Отвлечёшь тёмненькую – и всё, – Андрюха всё более разгорался предчувствием нового приключения. – С меня ресторан!

Заметив, что мы обращаем на них внимание, девушки, пару раз обернувшись, неспешным шагом пошли по направлению к центру города.

– Вперёд! – скомандовал Андрей, и мы двинулись следом.

В свои 27 лет я хорошо относился к женщинам, но, обжегшись на предыдущих отношениях с женой, в компаниях, где были дамы, старался казаться циником и брутальным самцом, чтобы не допускать в своё сердце никого. «Пускай лучше считают меня последней сволочью, чем снова пнут мою незащищённую душу!», – решил для себя я.

Остановившись у открытого ларька, девушки купили по мороженому, успев за время короткой остановки оценивающе оглядеть нас с Андрюхой, стоявших в короткой очереди за ними. Нам тоже пришлось купить по мороженому, хотя мне сейчас лучше подошло бы холодное пиво.

По настоянию Андрюхи мне пришлось первым заговорить с незнакомками. Я вспомнил безобидную шутку, и на весёлой волне мы представились девушкам приезжими неженатыми гостями, впервые посетившими Анапу. Это была сущая правда. Девушка со светлыми волосами улыбнулась. Улыбнулась и её подруга. Удивительно, улыбка темноволосой мне показалась милой, и её почти не портили аккуратные брекеты на передних зубах, какие бывают у маленьких детей, когда им исправляют прикус. Обе подруги с неожиданной лёгкостью согласились показать нам свой город. Хотя тогда меня это не удивило – мы с Андрюхой были симпатичными, любящими жизнь, весёлыми парнями, благоухающими задором, и у нас водились деньжата.

Девчат звали Лена и Вера. Посовещавшись, мы решили закрепить наше знакомство за дружеским ужином. Платил, как уговорились, Андрей.

Нам сразу же повезло. В ближайшем ресторане не оказалось свободных мест, и нас пригласили в банкетный зал. Мы шумно расселись за столом и с энтузиазмом молодости принялись за трапезу. Вера оказалась рядом со мной. Она редко, но остроумно шутила и следила за моим прибором, хотя очевидно, это я должен был заботиться о её тарелке.

Потом мы вчетвером гуляли под луной, и я читал стихи и свои и Есенина. После сидели ещё в каком-то кафе, и там я перебрал с алкоголем. Помню, перед подъездом какого-то дома я по-актёрски встал на колени и признался Вере в вечной любви. Я тогда шутил и не обратил внимания на выражение глаз девушки, наверное, потому, что был пьян. Только почему-то запомнил, что они необыкновенного цвета и очень красивые. Мы даже не поцеловались. Лишь договорились встретиться на следующий день.

С самого утра Андрей занимался тем, что уговаривал меня пойти на встречу с нашими вчерашними знакомыми. Меня мутило от выпитого за вечер коктейля из водки, вина, шампанского и пива, и я желал до вечера остаться в номере, неперекантованным. Сбегав за опохмелкой, Андрей к обеду всё-таки поднял меня и уговорил пойти на свидание.

К развлекательному центру девушки не опоздали. Они подошли к нам лёгкие, стремительные, в воздушных светлых платьях. Я смутно помнил, что нёс вчера вечером о любви темноволосой, поэтому сегодня мне было неудобно смотреть ей в лицо. Но всё-таки пришлось посмотреть. И мне показалось, что в её, цвета луговых трав, глазах сияла радость. А глаза эти были действительно хороши – большие, глубокие, они смотрели на меня с выражением добра, внимания и едва уловимого лукавства. И я вдруг почувствовал себя легко и, позабыв о своём вчерашнем бреде, перестал терзаться, что согласился прийти на это новое свидание.

– Привет, мальчики! – пропела светловолосая Лена.

– Угостите сигареткой? – поинтересовалась Вера и, стараясь казаться взрослее, нежными пальцами потянулась к раскрытой Андрюхиной пачке. Мы с Андреем переглянулись.

– Брось. Ты же не куришь, – сказал Андрей и убрал сигареты в карман.

– Хочу попробовать. А что, нельзя? – Вера капризно надула губки.

– Нельзя, – сказал я строго по-взрослому и поинтересовался: – Какие у нас планы?

– Пойдём в кино? – за всех предложила Лена.

– Места для поцелуев!.. – заговорщицки пропел Андрей, обнимая Лену за талию и притягивая к себе.

Мы вчетвером направились к кассам, но по пути хитрющий Андрей, сославшись на какое-то срочное дело, куда-то увёл Лену, оставив нас с Верой одних. Девушка с короткой стрижкой тёмных волос с сожалением и растерянностью смотрела вслед уходящей подруге, потом взглянула на меня, и я понял, что она испугана и потеряна, и сейчас примет любое моё решение. И я предложил всё-таки пойти в кино.

Посмотрев фильм про отважных американских супергероев и погуляв по парку, мы забрели в прибрежный ресторан, откуда доносилась зазывная музыка. Сидя в уютном зале и глядя на весёлых отдыхающих, мы с Верой выпили по паре бокалов красного вина. Потом танцевали. Я видел, как моя спутница стесняется своей неопытности, своей неловкости. И рядом с ней мне было совсем не весело, но почему-то очень хорошо и даже спокойно. Вера была особенной. В её зелёных глазах угадывались незаурядный ум и чистота. С такой девушкой хорошо сидеть, обнявшись, на берегу и слушать шум моря. Такую девушку хорошо любить. Пусть даже это будет недолго, но это будет хорошо.

Я обнял Веру в танце и почувствовал горячее упругое молодое тело. И в этот момент только одно сильное желание, о котором я старался не думать, овладело мной. Плотнее прижав к себе девушку и дав ей ощутить мою страсть, я предложил уйти из ресторана прямо сейчас. Она молчала, медленно двигаясь под музыку, лишь неотрывно смотрела мне в глаза своими красивыми глазами. Её взгляд, тонкий запах духов, ощущение близости стройного юного девичьего создания – всё это волновало меня и мешало сосредоточиться на мысли о контроле над собой.

– Давай уйдём, – тихо согласилась Вера, когда закончился танец.

Ночь в лунном свете разливалась над морем, когда мы, взявшись за руки, шли по берегу пустого пляжа. Вернее, Вера держалась своей миниатюрной ладошкой за мой безымянный палец, как когда-то в детстве вот так же я держался за палец мамы. Мы ощущали босыми ступнями приятное покалывание прибрежного песка, ещё хранившего дневное тепло. В одной руке я нёс свои туфли и босоножки своей дамы. Море и звёзды в коктейле с выпитым с непривычки вином добавляли моей юной спутнице смелости и гордости, что она, наедине с взрослым сильным мужчиной, в пустынном месте, и сейчас готова идти с ним, куда угодно. Я ясно читал это по её глазам. Видимо, моя мужская стать и уверенность самца были для неё слишком сильны, очевидны и неоспоримы. Взгляды её были открытыми и в меру кокетливыми, прикосновения мягкими, подсознательно женственными. И эта полудетская естественность, – когда ещё никто не обижал, – тронула меня. Мне захотелось удивить Веру, сделать что-нибудь этакое. Резко остановившись, я скинул с себя всю одежду, не оглядываясь, с разбегу бросился в море и поплыл. Спиной я ощущал, как она с восхищением следит за каждым моим движением, а когда я вынырнул из воды и посмотрел на неё, незамысловатые лямки-тесёмки женского платья, будто сами собой, оказались на песке, и она, в одних белых плавочках, вошла в воду. Я подождал, и мы поплыли вместе. Она впереди, я – чуть отстав, чтобы хорошо видеть её. Вера прекрасно плавала. В по-куинджевски мягких отливах лунного света её красивые руки грациозно поднимались над безупречно спокойной гладью моря, вода обнимала и ласкала наши тела.

Когда через десять минут мы вышли на берег, и моя рубашка укутала её мокрые плечи, я, как опытный мужчина, обладающий тонким чутьём обольстителя, уже понимал, чего хочет и не хочет сейчас это хорошо воспитанное юное создание. У неё ещё не могло быть порочных желаний. Но, если ангел в её милой головке говорил «нет», то чёрт твердил – «да!».

И наступило мгновение, которое не могло не наступить.

– Тебе помочь одеться или сам справишься? – её интонация, дрогнувший голос и фривольный смысл произносимых слов свидетельствовали о том, что в ней пробуждается женщина. Скорее всего, она кокетничала, но откуда было знать этой скромнице, что так и в такой час с мужчинами не шутят. Тем более – с совершенно голыми. Пока эта отличница десять лет прилежно училась в школе, я проходил уже другие университеты.

Желание полыхало во мне, я сорвал с неё рубашку и провёл пальцами по нежной коже спины сверху вниз вдоль мышц позвоночника. Вера, будто только теперь поняв мои намерения, напряглась, закрыв руками грудь и со вздохом, но почти уступчиво прошептала:

– Не надо…

Это её невинно-девичье «не надо» ещё очень долго звучало в моей голове каждый раз, когда находили воспоминания… Вера уже не сопротивлялась, когда я положил её на песок…

Луна с высоты небес внимательно наблюдала за двумя обнажёнными фигурами на пляже, слившимися в одно целое, давая достаточно бледного света, чтобы мы не заблудились в своих желаниях и порывах. Наши объятия и ласки были ярки и скоротечны, как костёр из сухих веток…

Рядом за соседними пляжными грибками слышались приглушённые голоса, где-то далеко на берегу громыхал ритмичной музыкой танцпол ресторана. А здесь в лунном свете висела пугливая, робкая тишина, нарушаемая лишь еле слышными стонами. Вдруг луна, будто вспомнив, что она женщина, смущённо скрылась за небольшой тучкой.

– Всё? – Вера поднялась и повернулась ко мне спиной. Слишком прямая и слишком напряжённая. Я решил, что она заплачет. Но Вера, не оборачиваясь, попросила подать ей платье. Я встал, поднял с песка белый кусочек материи, притянул и развернул к себе Веру. Странно блеснули её глаза, и я снова почувствовал на губах лёгкое дыхание девушки. Она попыталась отстраниться от меня и испуганно зашептала:

– Ты что? Хватит. Одевайся скорее, сюда идут…

Поздно. Я был хозяином положения и сам решал, что будет дальше. Я поставил Веру на колени. Чувство по-настоящему животного страха и вселенского стыда достались ей в награду, когда недалеко от нас прошла группа молодых людей. Они не заметили или не хотели замечать нас…

Утром следующего дня она сама пришла ко мне в гостиницу. Все понимающий Андрей моментально скрылся из номера «по делам».

Днём, гуляя по городу, я заметил, какой радостью загорелись глаза Веры, когда мы остановились у витрины ювелирного магазина с выставленными на обозрение украшениями. Ещё я заметил, что у моей девушки нет даже обыкновенного колечка, какие в её возрасте носят юные прелестницы. Когда мы обедали в ресторане, я, оставив Веру буквально на десять минут, сбегал в ближайший ювелирный магазин и купил золотой перстенёк с натуральным изумрудом – под цвет её глаз. Мне хотелось сделать для неё что-нибудь очень приятное, какой-нибудь подарок. Вера не соглашалась брать его, пока я не сказал, что выиграл перстень в карты…

Вечером мы с Андреем уезжали из Анапы. Я не стал сообщать об этом Вере. Почему? До сих пор не могу дать честного ответа даже себе. Трудно признаваться в том, что ты – трус. Наверное, я думал, что больше не увижу её никогда…

– Значит, всё-таки узнал? – в полной тишине произнесла Вера.

– Ты сильно изменилась. Повзрослела. Похорошела. Расцвела. Поменяла причёску. Очки вот… только голос и взгляд… – Я не находил нужных сейчас слов. Да и словами всего не объяснишь…

– А ты для меня был не мимолётным увлечением, – она разговаривала будто сама с собой. – Я так и не смогла выкинуть тебя из головы. Забыть. Всё время думала о тебе. Готовила уроки и продолжала чувствовать твои прикосновения, твои сильные руки. Как они крепко до боли держали меня в объятиях. Не знаю почему, но мне этого тогда хотелось. Наверное, я почувствовала родственную душу… или просто утонула в твоих глазах, которые смотрели на меня с таким огнём и желанием, что мне даже показалось, что быть счастливой – это так просто… Потом ты больше не появился, и от Лены я узнала, что ты уехал. Мне будто по венам полоснули лезвием… Я плакала, и в первый раз в жизни плакать было очень стыдно… не потому, что любила – потому, что ошиблась. А ведь никто кроме Натальи моих слёз не видел. Я познакомилась с ней на пляже в тот день, когда узнала от Лены, что ты уехал. В общем, с того момента я стала отчаянной в своей больной любви. Наташа говорит – отпусти, забудь, хрупкое счастье руками не удержишь. Умом понимала, что нужно отпустить, а сердце никак не соглашалось… ещё Наташа говорит, что потерять любимого человека – это страшно, но ещё страшнее – так никогда его и не встретить. Когда любишь впервые – это всегда боль, но избежать её не получится. Ты думаешь, что уже взрослая и всё знаешь – а оказывается, что нет. Полюбить – это всё равно, что в первый раз испытать жажду, голод, ревность и неуёмное желание жить и дышать. Ни с чем не перепутаешь. Но, чем старше ты становишься, тем легче будут даваться расставания. Первый раз, когда тебя бросили, самый сложный. Ты ощутишь себя потерянной, словно маленький ребёнок, которому заново придётся учиться ходить и познавать азы всего на свете. Потом это уже не так больно. Как она права, моя милая, мудрая Наташа! – Вера тяжело вздохнула. Она не смотрела на меня, пребывая сейчас где-то далеко от этого места и от этого времени. Повисла пауза. В тишине было слышно, как тикают часы на стене.

– Почему ты тогда не сказала мне, что любишь? – я не выдержал тяжести груза долгого молчания.

– А что бы это изменило? Мне казалось, что женщина не должна говорить мужчине, что любит его. Об этом лучше всяких слов говорят её глаза. Я думала, что ты меня понимаешь. Я тогда поверила тебе и потеряла и тебя и себя. – Она подняла взгляд. Сейчас в нём не читалось ничего – ни эмоций, ни чувств.

– Ничего не потеряно. Человека теряешь, только когда он умирает. Вера, мы с тобой живые.

– Я для тебя никогда не жила. Так – очередной рассказ из твоей книжки победителя.

– Нет не так, Вера! Мы снова встретились и можем любить друг друга! Любить по-настоящему!

– Прекрасно. Но, наверное, человеческая жизнь слишком долгая для одной любви. Пять лет ты меня даже не узнавал.

– Прости! Ты очень изменилась. Тогда, четырнадцать лет назад, я был не в себе после развода с женой. Поэтому сбежал. Но потом всегда искал такую, как ты.

– Почему же ни разу не приехал в Анапу?

– Я не помнил твоего адреса.

– Не хотел помнить… Знаешь, очень часто я приходила на наше место. И ждала. Не знаю чего… наверное, своего сказочного принца.

Я не знал, что на это ответить Вере – она была и всегда оставалась для меня той юной чистой девушкой, которая оказала мне скорую помощь, положив свою любовь и девственность на жертвенный алтарь моей израненной души. И мне было стыдно перед ней за свой неблаговидный поступок. Очень стыдно. И больно. Но сейчас передо мной стояла другая Вера – взрослая, сильная женщина, которую я очень любил. И перед ней я не был виноват ни в чём.

– Вот видишь! – Орлова по-иному оценила моё молчание. – Я иногда завидую тем, кто без оглядки бросается в омут… То ли я больше не способна на такие чувства, то ли… – Вера взглянула на меня. – Какая-то часть тебя уходит с тем, кого теряешь… а когда вдруг встречаешь его вновь… грустно.

Будь эти слова произнесены другим человеком или с другой интонацией, они могли бы показаться не такими больными. Но сейчас они прозвучали с выражением полного безразличия, и от этого были страшны и тяжелы, словно гром во время осенней грозы.

– Ты самый лучший человек, которого я когда-либо встречал! Я очень дорожу тобой… – произнес я, стараясь достучаться до её закрытого сердца. – И ты это знаешь…

– Да. Ну и что? Отказываясь от человека однажды, отказываешься от него навсегда…

– Что? – Я не сразу нашёлся, что ответить. Снова возникла тяжёлая пауза. Я взял начатую бутылку со стола и разлил остатки вина по бокалам. Мы выпили молча. Вера спокойно ждала, пока я судорожно пытался найти подходящие слова. Наконец, я выдавил:

– Помнишь, ты говорила, что нужно благодарить человека, сделавшего тебя такой?.. – И неожиданно выпалил: – Я тебя люблю! – И затих. И уже с полной уверенностью и осознанием сказанного тихо повторил: – Я тебя очень люблю, Вера.

– Это было слишком просто… – устало усмехнулась она.

– Что просто? – Я напрягся и похолодел, потому что до меня постепенно стал доходить смысл услышанной фразы.

– Однажды я поклялась тебе отомстить. Сделать так, чтобы ты почувствовал ту боль, которую испытывают девушки, брошенные тобой.

– Ты специально за этим приехала в город? – Мир иллюзий, выстроенный за пять лет моими страданиями и терпением, рушился на глазах. Казалось бы, такая близкая, желанная, находящаяся на расстоянии вытянутой руки женщина с каждым словом она становилась всё дальше, с вызовом бросая мне в лицо слова:

– Ну, что ты, Гриднев! Ты сильно обольщаешься в своей значимости для меня. Ты теперь никто в моей жизни. Когда я случайно увидела тебя у лифта пять лет назад, то сразу же узнала. Почувствовала, как ты раздевал меня глазами. Разозлилась, конечно. А план мести родился потом.

– Зря ты так, – произнёс я смиренно, позабыв обо всех своих принципах и самолюбии. Я любил эту женщину с глазами цвета луговых трав и волосами цвета спелого льна, и уже ничего не хотел без неё. – Знаешь, никому не суждено испытать чужой боли, каждому отмеряна своя. И мне сейчас очень больно, поверь, Вера. Для меня ты самая лучшая. Скажи, как тебя вернуть?

– Лучшая? Лучшим приходится тяжелее всех. Я научилась быстро забывать лица людей, которые причинили мне боль физическую или душевную. Я не искала тебя. И вообще, предпочитаю более не подпускать к себе мужчин, – Вера медленно вышла из-за стола, давая возможность лучше себя разглядеть.

– Я люблю тебя! Поверь, всё сделаю, чтобы ты была счастливой! – Я смотрел на неё во все глаза.

– Счастливой? – усмехнулась Вера. – Верить мужчине не сложно, сложно поверить заново. Тебе пора, – сказала она, уходя из кухни.

– Подожди! А где теперь тот перстенёк… ну, помнишь… с зелёным камушком? – Я искал любую зацепку, чтобы задержать её.

– Я выбросила его в море. Как написано в твоей сказке… – донеслось из комнаты.

– В море?.. – Я не мог поверить тому, что сейчас происходило. Это был какой-то неправильный сон…

Уехав из Анапы четырнадцать лет назад, больше я не видел милую девушку Веру, которой очень шли брекеты. Я не знал о ней ничего – ни домашнего адреса, не знал её возраста и фамилии. Думал ли о ней в ночь отъезда? Да. Думал и в ту ночь, и следующим днём, и месяц, и год спустя. Я даже написал один из первых своих рассказов, посвящённых ей. Он назывался «Принц и Фея» и получился очень сентиментальным. С него началась моя литературная деятельность. Наверное, тогда мне хотелось сделать так, чтобы сердце моё и душа снова оказались пустыми, будто и не было там никогда Веры. Но это было лишь иллюзией, подпитываемой непотопляемой надеждой когда-нибудь, когда я буду морально готов, встретить девушку, очень похожую на Веру – Фею из моего рассказа. Странно, как она успела так быстро поселиться в моём сердце? Словно оно давно было готово к этому и ждало лишь нужного момента, нужного человека. А я, испугавшись своих чувств, бросил её, скрывшись в сумраке ночи. «Она не для меня, я не смогу сделать её счастливой!» – так я говорил себе и понимал – это оправдание для неудачника. В трудные моменты жизни мы всегда ищем оправданий и находим те, которые срабатывают безотказно, когда нужно снять с себя тяжкий груз ответственности за поверившего тебе человека. Или просто – любой груз ответственности.

После Веры у меня было много женщин. Но сердце навсегда запомнило ту единственную, которая до меня была мне верна, и которую я потерял. Постепенно зияющая душевная пустота, заполняемая выпивками с друзьями, новыми мимо проходящими женщинами и новыми приключениями, примирила мой мозг с мыслью, что милой девушки Веры из приморского городка Анапа реально не существовало. Ни в этой жизни. Ни в прошлой. Нигде. Но сердце помнило всё. Помнило её взгляд, голос, прикосновения нежных рук, игривый шёпот и стон в момент страсти. Оно не хотело всё это забывать и больше всего на свете боялось, что у чёрной душевной пустоты получится заставить поверить и его, что Вера была лишь литературным вымыслом. Сердце надеялось. И оно узнало Веру сразу, как только её увидели мои глаза, и оно кричало мне об этом. Но мой запрограммированный мозг гасил сигналы, идущие из сердца. Но чудо произошло! Вера решила расставить всё по своим местам. Зачем она открылась именно теперь? Возможно, потому, что первая любовь не умирает никогда. А возможно, чтобы отомстить. Женщин надо любить или оставлять. Всё прочее – ложь. Оставив четырнадцать лет назад милую хрупкую девушку по имени Вера на берегу Чёрного моря, я теперь боготворил Веру Сергеевну Орлову – яркую, сильную и умную женщину, но в ней любил нежный образ той самой юной застенчивой Веры с брекетами, которая любила меня своей первой чистой девичьей любовью…

Когда я закрывал за собой дверь квартиры, Вера не вышла проводить или попрощаться.

По дороге домой я думал о том, как всё-таки сложна и непредсказуема жизнь. Но как мудра! На определённом её этапе мы встречаем человека, необходимого нам именно в этот период. Такая программа и такой вот странный закон притяжения, который мы называем судьбой. И потом эта программа работает. Даже если расстаёмся – только потому, что каждому из нас надо идти дальше, в следующий этап, предписанный судьбой. Но человеку предопределено жить прошлым. Мы воспринимаем воспоминания, как короткометражные фильмы, которые просматриваем в голове и считаем, что они хранятся там так же, как видео в компьютере. Однако это не так. Память – странная художница: она подновляет яркие краски прошлого и стирает серые оттенки. Я помнил о прошлом только хорошее. Хотя ясно понимал, что никому из женщин не принёс счастья, потому что я любил их для собственного удовольствия, идя на зов природы, удовлетворял физическую потребность тела, принимая их чувства, их ласки, слова и страданья как должное. Но я уже прошёл тот период жизни, когда необходимость кого-то любить толкает на приключения и подвиги только ради собственной страсти – теперь я хотел любить и быть любимым. И только одним человеком – женщиной по имени Вера Орлова.

И сегодня я понял ещё одну истину: прошлое имеет власть над нами. Юная девушка Вера из приморского городка жила в моём прошлом светлым солнечным островком, каких ни до, ни после неё не встречалось на моём жизненном пути. Люди навсегда приговорены к тому времени, когда им было хорошо, когда их любили или когда любили они. И та юная девушка Вера по справедливости отреклась от меня. Но я не хотел сдаваться так просто. Я должен был бороться за неё, потому что она была моим светлым прошлым, моим ярким настоящим, моим раскаянием, покаянием и прощением.

Утром, без аппетита перекусив, чтобы успокоить взбунтовавшийся желудок, тем, что нашёл в холодильнике, я расположился в удобном кресле возле окна своей комнаты. Долго и безучастно считал количество голубей в собравшейся стае у железного водосточного люка, на котором кто-то рассыпал хлебные крошки. От этого занятия меня отвлёк дверной звонок. Я медленно поднялся и подошёл к глазку. За дверью стояла седая женщина лет шестидесяти. Это пришла к маме сиделка – Мария Александровна. В прошлом по профессии фельдшер – она нигде не работала, получала скромную пенсию, жила в соседнем подъезде нашего дома и имела взрослую дочь, которая иногда подменяла мать по вечерам. Дочка с тёплым именем Надежда работала медицинской сестрой в ближайшей детской поликлинике и одна воспитывала пятилетнего сына. Обычно мы не звали сиделку в выходные, понимая, что у женщины есть свои дела и семья. Но я ещё вчера утром рассчитывал провести выходной с Верой Орловой, поэтому попросил Марию Александровну всё-таки прийти к нам и дал заранее денег. Вчерашний вечер разрушил все мои планы. Забирать деньги обратно я не собирался, поэтому, впустив Марию Александровну за порог, сам стал снаряжаться в поход по магазинам.

Вместо магазинов я брёл по зелёной аллее парка, не обращая внимания на людей, на солнечный день, на заливистое пение птиц. Вера не брала телефонную трубку. И всё вокруг казалось серым и не нужным.

Ноги сами принесли меня к её дому. Дверь её квартиры мне никто не открыл, и было похоже, что там, за дверью, никого нет. Вокруг меня всё сильнее сгущалась чёрная холодная космическая пустота. Вакуум. Ничего нет, если там нет Веры. Я не знал о ней ничего, лишь понимал, что должен увидеть её. Обязательно увидеть! Она была моим спасением от чёрной пустоты.

Зачем я ей? – теперь этот вопрос остался где-то за гранью мироощущения моего бытия. Сам для себя я был похож на человека, который проспал в анабиозе большую часть своей жизни, а теперь, проснувшись, пытается узнать – кем он был, пока спал? Вероятный ответ меня совсем не радовал.

Отойдя от дома Веры, я свернул в какую-то боковую улочку и, пройдя несколько десятков метров, оказался возле небольшого уютного кафе. Немногочисленные посетители, лениво потягивая коктейли, мирно беседовали друг с другом. В воздухе витал аромат кофе, сигарет и финансового благополучия.

Мне вдруг захотелось просто побыть в этом месте. Последние дни были перенасыщены эмоциями и впечатлениями, и аура спокойствия и чужой удачи, очень контрастирующая с тем состоянием, в котором я сейчас находился, могла стать маленьким островком спасения и передышки для моей души. Мне просто необходимо было посидеть рядом с теми, кому сейчас хорошо, и собраться с мыслями. Я оплатил официанту принесённую чашечку кофе и находился в задумчивости, отключившись от всего происходящего.

Через некоторое время, почувствовав непонятный дискомфорт, я осмотрелся по сторонам и увидел за соседним столиком знакомую темноволосую молодую женщину – Людмилу, с которой танцевал на дне рождения Орловой. Она курила, время от времени поглядывая в мою сторону. Перед ней стоял недопитый бокал вина. Заметив моё внимание, Людмила поднялась и подошла к моему столику.

– Доброго дня, Виктор. Вы не против, если я тут присяду?

Я кивнул головой и поздоровался. Остров моего спасения оказался обитаем, и эта новость не сильно обрадовала, но зато появлялась возможность что-то разузнать про Орлову из первых уст подруги.

Людмила поставила бокал, положила на стол сумочку, пачку дорогих сигарет и элегантную дамскую зажигалку. Достала тонкую белую сигарету, не спеша поднесла к накрашенным губам, я взял зажигалку и предложил огонь. Брюнетка, не глядя на меня, прикурила и отпила из бокала.

– Скучаем? – положил я начало нашей беседе.

– Да нет. Отдыхаем. А вы? – Она изучающим взглядом посмотрела на меня.

– Давайте выпьем? – вместо ответа предложил я.

– Водки, – согласилась брюнетка.

Как известно, алкоголь стирает стенки между людьми. Людмилу мне послал сам Господь. Или чёрт. Мы редко доверяемся тем, кто лучше нас. Скорее, избегаем их общества. Чаще всего исповедуемся перед теми, кто похож на нас и разделяет наши слабости. Не потому, что мы вовсе не хотим исправляться или не стремимся к самосовершенству: прежде всего нам нужно, чтобы нас не судили со всеми нашими комплексами и недостатками. Нам хочется, чтобы нас выслушали, пожалели и поддержали. И всё. И нам кажется, что понять нас могут только такие же, как мы сами.

Людмила оказалась хорошим собеседником и слушателем. Из кафе я проводил её до такси, дружески пожав руку на прощание.

Подсознание часто таким вот образом помогает решать проблемы: нам предоставляется шанс встретить нужного человека или найти ответ на мучающий вопрос в журнальной статье или телепередаче, или получить необходимую помощь от друзей. Миром управляет закон причины и следствия, и лишь в рамках этого закона нам разрешено самим вершить свою судьбу. Везение-невезение – и то и другое является следствием наших мыслей и поступков. В этой части мы – творцы собственной удачи или неудачи. Теперь у меня в кармане лежала бумажная салфетка с написанным на ней загородным адресом Натальи – подруги Веры, где нужно искать саму Веру.

Я шёл домой с мыслью, что завтра, прямо с утра, поеду её искать. Поехал бы сегодня, но на кого оставить маму? Нет, сегодня я прекращу бояться быть счастливым и не верить в то, что меня может полюбить самая лучшая на свете женщина. А завтра буду думать и поступать, как счастливый человек – и почувствую себя счастливым. Так мне посоветовала Людмила. А она не давала плохих советов.

Дома я лёг, не раздеваясь, на кровать и лежал долго, думая о самой лучшей женщине из всех, встреченных когда-либо в моей непутёвой жизни. И так пролежал, не сдвинувшись с места, весь оставшийся день, плавно перетекающий в ночь. Когда ушла сиделка, я несколько раз вставал на зов мамы, остальное время лежал, не включая ни телевизора, ни компьютера. Мне было очень плохо. Даже слово «плохо» не подходило под описание моего состояния. Просто, я не был живым. Для ощущения жизни не хватало чего-то очень-очень важного. И я отлично знал, чего. Вера! – без неё мне было трудно дышать. Но она не брала трубку. Да, я был очень виноват перед ней. Но мне не хотелось верить, что эта умная женщина не поймёт и не простит меня, не того – а теперешнего, настоящего. Я надеялся, что, войдя в мою новую жизнь, она впустит меня в свою. Где она сейчас? У Натальи? Что с ней? Я не знал. И просто лежал и ждал, когда она ответит на мои бесчисленные неотвеченные звонки.

В положенное время покормив маму ужином и умыв её перед сном, я снова лёг на кровать в своей комнате. Лежал долго. Не хотелось ни есть, ни пить. В голову лезли разные мысли, неся в душу вихри беспокойства и ощущение то полной безысходности, то зыбкой надежды. Я несколько раз погружался в сон. Точнее, просто отключался, чтобы восполнить энергию, требующуюся для нормальной жизнедеятельности организма. Отключался и видел сумбурные и беспокойные сновидения.

Утром в нетерпении я еле дождался сиделку и поехал за город.

На моё счастье маршрутные такси ходили часто, и мне не пришлось долго стоять на остановке.

Коттеджный посёлок, составленный из нескольких рядов непохожих один на другой мини-дворцов и замков, пытающихся спрятаться за высокими заборами, радовал глаз разноцветной мозаикой стилей, форм и размеров. Он приятно удивлял и попыткой выдержать хоть какой-нибудь, – в данном случае прибалтийский, – архитектурный стиль, что обычно не свойственно современному русскому новоделу у дорвавшихся до денег россиян. А люди здесь жили далеко не бедные.

Пройдя по ровным прямым заасфальтированным улицам, я без труда нашёл нужный номер дома.

Этот дом отличался интересным архитектурным решением и вкусом. Невысокий, – по сравнению со стоящими по соседству трёх и четырёхэтажными громадными строениями, он имел всего два этажа, – но какие! Европейский стиль: стены сложены из идеально ровного облицовочного кирпича молочно-кофейного цвета, огромные окна, не задерживающие свет, кажутся витринами, на фигурно отделанной крыше – бордово-коричневая черепица и тубы под старину, встроенный гараж и мощёная камнем площадка для машины перед ним, уютно устроенная лужайка перед крыльцом, дальше, за углом, небольшой тенистый садик, белая беседка под бордово-коричневой крышей – всё это в одном проектном ансамбле. Завершали красоту кованые ворота с изображением вьющихся лилий и такая же металлическая калитка.

Ещё раз убедившись по латунной табличке, прикреплённой над кнопкой видеодомофона, в правильности нужного номера дома, я позвонил.

Через минуту ожидания мне ответил женский голос: «Слушаю вас».

– Простите, вы Наталья, хозяйка этого дома? – спросил я.

– Я слушаю.

– Меня зовут Виктор.

– Я знаю. Что вам нужно?

– Я ищу Веру Орлову.

– Зачем?

– Она у вас?

– Зачем она вам?

– Мне очень важно знать, что с ней всё в порядке… и поговорить.

После недолгого молчания голос произнёс:

– Заходите.

Раздался звук открываемого электрического замка калитки.

Хозяйка дома встретила меня на крыльце в длинном шёлковом халате, с густой шевелюрой тёмных волос, не уложенных в причёску. Красивая. Статная. Немного крепкая в плечах. Взгляд уверенный, недоверчивый.

Я вежливо поздоровался.

– Вера у вас? – был мой первый вопрос.

– Нет. Утром уехала в город. – Хозяйка и не думала привечать меня или приглашать в дом.

– Вернётся сегодня? – Я открыто смотрел женщине в глаза.

– Не знаю. Обещала к обеду.

– Можно я её здесь подожду? – На взлетевшие в недоумении брови хозяйки дома я поспешно добавил: – Мне необходимо её увидеть. Она не отвечает на мои звонки.

– Значит, ты ей не нужен.

– А я знаю, что нужен, – это было произнесено мной очень спокойно, но твёрдо.

– По-моему, она тебе всё сказала. – Женщина выглядела внешне за сорок, держалась несколько надменно, но в её взгляде проскользнул интерес. Этим взглядом она просканировала меня сверху вниз и обратно.

– Вера сказала вам неправду.

– Почему ты так думаешь?

– Я знаю. Её глаза лгать не могут. И сердце тоже… – Что-то подсказывало мне, что сейчас я должен стоять на своём.

– Ты знаток женских сердец? – усмехнулась хозяйка. Её глаза закончили ревизию. Теперь она смотрела мне в лицо открыто и уже не так холодно. – Ах, да! Я забыла, что разговариваю с писателем Константином Ивановым – знатоком человеческих душ! Ну, что ж, Мастер, проходи в дом. Подождём твою Маргариту.

Она шутила, назвав меня Булгаковским «Мастером» и на «ты», но в её тоне я не почувствовал высокомерия, обидной иронии или попытки унижения, – видимо, Наталью удовлетворили мой внешний вид и мои аргументы. Хозяйка вошла в дом, и я смело шагнул за порог вслед за ней.

Внутренняя планировка двухэтажного строения с прусским расположением комнат – так называемыми «полуэтажами» – соответствовала моим ожиданиям. Но, если участок перед домом можно было как-то распланировать, обучаясь дизайну по принципу «посмотри у соседа», то внутри коридор и комнаты поражали воображение смешением стилей: классики, хайтека, элементов барокко в отделке камина, подвесных потолков, индийскими сундуками и китайскими вазами, расставленными по всем углам. Апогеем увиденного являлась «бревенчатая» домашняя церковь, обильно увешанная иконами, среди которых виднелись несколько достойных внимания деревянных, остальные – качественные олеографии. Всё в доме кричало об извечной мятежности русской души, впадающей из крайности в крайность. Излишне встроенные повсюду в модную мебель и красивые стены зеркала красноречиво свидетельствовали, что в этом доме, не страдающем от недостатка денег, любят грешную человеческую натуру.

Приятным исключением среди всей этой какофонии вкусов в центре большой гостиной, на самом видном месте висели три явно подлинные, написанные в чрезвычайно необычной манере библейских мотивов картины, изображающие Христа, свет которых, казалось, прямо из рам изливался в комнату, создавая иллюзию внутреннего освещения. Я, влекомый любопытством, подошёл ближе. В правом нижнем углу каждого полотна стоял отчетливый фигурно закрученный автограф «В. Коваль». Я читал об этом гениальном российском художнике – нашем современнике – и знал, что его картины ценятся очень дорого и расходятся в основном по заграницам.

– Откуда у вас такая редкость? – поинтересовался я у хозяйки.

– Две купила, а одна – подарок самого художника.

– Вы знакомы с Владиславом Ковалем?

– Мы дружим уже лет десять. В Москве на выставке нас познакомил наш общий друг Никас Сафронов.

– У вас есть картины Никаса? – Я был удивлён ещё больше.

– Да. Они интимного характера, и висят на втором этаже возле спальни.

Наталья, так открыто откровенничая со мной, стояла у барной стойки, а мне неприлично было без разрешения хозяйки садиться на большой кожаный диван, служащий украшением гостиной, и я, обойдя невысокий резной журнальный столик из красного дерева, тоже подошёл и встал у бара. Наталья внимательно следила за мной, видимо, ожидая реакцию на сказанные ею слова и пытаясь понять, как можно вести дальше разговор. Что ж, а если так:

– Вы спите с Верой? – Я решил говорить откровенно.

– Ты считаешь, что можешь задать такие вопросы? – вместо ответа спросила она.

– Вере нужна семья! Муж. Ребёнок. Неужели вы этого не понимаете? – Я настаивал.

– Семья? – усмехнулась хозяйка дома. – Самодостаточная женщина не будет одинокой, даже если не выйдет замуж. Конечно, если повезёт, и она встретит подходящего мужчину – то создаст семью. Но умным женщинам трудно найти себе пару.

– А меня вы относите к категории не очень умных мужчин?

– Я так не сказала. Но где ты раньше был, Мастер? – Хозяйка основательно повелась на предложенную мной тему.

– Жил. Писал книги…

– Гулял, пьянствовал, совращал девиц и чужих жён.

– Откуда вы всё про меня знаете? – Внешне наш разговор шёл в спокойном русле, но я чувствовал, что вот-вот могу сорваться – слишком безапелляционно изрекала обвинения в мой адрес стоящая передо мной, уверенная в себе женщина.

– Тебе Вера не говорила, что я работаю в прокуратуре? – Она смотрела на меня в упор.

– Даже знаю, что вы – большой начальник. – Я не отвёл глаз.

– То-то же! Вот и веди себя подобающе. И имей в виду – не все женщины мечтают выйти замуж. И дети тоже не всем нужны. Некоторые даже не уверены – хотят ли они отношений? Опять же, не все женщины строго против браков и совместной жизни: просто мы не все жаждем брака с мужчиной.

– Понял. Прошу извинить мою настойчивость, – решил я смягчить тему разговора. – Скажите, Наталья, а вы читали что-нибудь моё?

– Читала кое-что. – Она сменила гнев на милость, и её голос зазвучал мягче.

– И что скажете о прочитанном? Какие остались впечатления?

– Пишешь ты лучше, чем живёшь.

– Тут уж простите – живу, как могу. А как вы считаете, понимаю я женскую душу?

– На бумаге, может, и понимаешь. Но имей в виду, неоплаченное душевно не ощущается как значимое. Это не я сказала… И я не очень-то верю твоим героям. Они все надуманные – плод твоих фантазий. Особенно женщины. А мужчин ты, наверное, пишешь с себя? Они у тебя благородные мачо и супермены? Разве в жизни так бывает?

– А как бывает?

– Козлы они у тебя всамделишные! Как и ты сам, – хозяйка снова перешла на личности, недобро сверкнув глазами. – Да и могут ли вообще мужчины писать образы хороших героинь? Проблемные женщины придуманы мужиками. Писатели-женщины гораздо лояльнее и естественнее относятся к представительницам своего пола. Например, Русалочка Ганса Христиана Андерсена отдала свой голос в обмен на ноги, и всё это ради того, чтобы добиться расположения мужчины. И всё зря. А как мужчины-писатели наказывают своих героинь за их сексуальные увлечения? Анна Каренина бросается под поезд, мадам Бовари у Флобера принимает яд. А вот когда Эрика Джонг писала о неверной жене в своём «Страхе полёта», она снабдила роман хэппи-эндом, в котором героиня возрождается в ванной отеля и вновь проникается чувствами к своему мужу. И таких примеров я приведу тебе десятки.

– А Джульетта Шекспира? – Я принял вызов. – По-моему, персонаж просто блестящий! Она бросает вызов своим родителям, обманывает няню, втайне выходит замуж, спит с Ромео, планирует гениальный выход из ситуации – побег, и даже не тревожится по поводу вероятной смерти. А ей только четырнадцать лет! Жаль, что Шекспир не дал ей героя, обладающего хотя бы половиной её достоинств! Некомпетентность и инфантильность Ромео становится причиной смерти Джульетты. Тут уже мужчины показаны в невыгодном свете.

– Зато правдиво! – скривилась в усмешке Наталья. – Наверное, Шекспир всё-таки был женщиной. Хорошие героини получаются у тех писателей, кто искренне пытается их понять. А если у тебя к женщинам личные счёты, то лучше отложить своё написательство в сторону. Или пиши о птичках, Мастер.

– Жёстко вы… – усмехнулся я. – Но я думаю, что человек читает не только то, что написано буквами, но и то, что между строк. И понимание идёт не только мозгом, но и душой… конечно, в зависимости от её готовности сопереживать и чувствовать. Поэтому и восприятие у людей такое разное.

– Жёстко, говоришь? – повысила голос Наталья. – Ты мне про душу-то тут не пой! Что ты сделал с бедной Верочкой? Она же была ещё ребёнком! Потом, пока ты здесь жил в своё удовольствие да заливал свои выдуманные печали водкой и виски, она там пыталась учиться жить заново, искала силы… Вера будто снова училась ходить, дышать, видеть мир. Без тебя. А ты? Думаешь, накатал рассказик «Принц и Фея» – и замолил грех? Не получится. Ты жизнь девчонке испортил! Зачем ты сейчас сюда заявился?

Трудно просить прощения, когда кого-то обидел. Все слова кажутся ненужными и неправильными. Я это остро понимал сейчас.

– Я без Веры дышать не могу. Не получилось обмануть самого себя…

– Врёшь ты всё, писака!

– Не вру! Не могу жить без неё. Ничего не могу…

– Знаешь, – понизив голос, заговорила Наталья, выдержав небольшую паузу, – в народе говорят, что первые сорок лет детства у мужчины – самые трудные. Женщина в свои семнадцать бывает гораздо мудрее взрослого мужика, особенно если она из небогатой семьи, познала трудности жизни, а мужчина всю жизнь барствовал и жил в своё удовольствие… Я тогда нашла Верочку на берегу. Сидит бедненькая девочка на песке одна-одинёшенька, и слёзы из глаз льются. Не смогла пройти мимо. Подсела. Познакомились. И она мне всю свою историю как на духу… знаешь, если бы ты в тот момент мне встретился, я бы тебя убила прямо там! – Наталья жёстко посмотрела на меня, и в её взгляде я увидел такое, что позволило мне не сомневаться в искренности её слов. – Я не смогла её оставить, и мы подружились. Я взяла над ней шефство, как старшая сестра: помогла с поступлением в МГУ, с распределением в хорошую фирму, потом сюда – в мой город, здесь уже помогла с карьерой. Я полюбила её всей душой… Но кто ж знал, что в этом учреждении работаешь ты! Вот закон подлости!..

– Я не сделаю ей ничего плохого! – попытался возразить я, но остался не услышанным. Наталья даже не сделала паузы.

– Учти, Вера стала взрослой самостоятельной женщиной и теперь живёт правильно. Я научила её быть состоявшейся, независимой, «железной». Быть свободной. Самое главное – свободной от мужчин. Без страха за одиночество. Жить для себя.

– А это правильно? – я повысил голос. – Вот вы – красивая, наделённая властью, вы можете многое, но неужели вам самой хоть иногда не хочется простого мужского тепла?

Теперь Наталья услышала.

– Да, я могу многое. И ты прав, иногда… знаешь… мне тоже бывает холодно… – Наталья поёжилась, передёрнув плечами, отчего края её дорогого халата разошлись. Она не заметила или сделала вид, что не заметила. – Но как верить предателям?

– Не нужно всё так усложнять. В конфликте и непонимании всегда виноваты двое. Долгое время я, например, воспринимал женские представления об отношениях мужчина-женщина по-мужски стереотипно. За что теперь расплачиваюсь. Перед Верой всю жизнь на коленях готов стоять… – я говорил искренне.

– Хочешь выпить? – предложила хозяйка, уже без злости и недоверия посмотрев на меня.

– Не откажусь. Виски, если можно.

– А ты – гурман. – Наталья потянулась к барной стойке за фужерами и её халат распахнулся. – А я хочу шампанского, – низким голосом проговорила она.

Мой взгляд соскользнул ниже её плеч, и в глубоком вырезе пеньюара под халатом я увидел такое, от чего стало не по себе. Наталья стояла слишком близко, и её, очерченная ненадёжной границей одежды грудь, оказалась рядом с моими глазами. Сквозь тонкую материю полупрозрачного кружевного пеньюара просвечивали большие, тяжело налитые полушария. «Серьёзная провокация!» – подумал я, подавляя глубокий вздох. Прямо передо мной колыхались две невозможно красивых, чуть более полных к низу женских груди, обтянутые лишь возле самых сосков лёгкой ажурной паутинкой материи. Хозяйка, доставая бокалы, обратила внимание на мою реакцию, но я быстро отвёл глаза в сторону. Наталья запахнула халат.

– Подай бутылку из холодильника, – попросила она.

Мы сели на диван и выпили по бокалу настоящего французского шампанского.

– Ты вогнал в её подсознание установку – нелюбимая, – продолжила Наталья наш разговор, но теперь в её глазах я не видел тех холодных иголок, какими она встретила меня пятнадцать минут назад на пороге дома. – И много лет Вера живёт с этой установкой, как с острым осколком в раненой душе… ей этого совсем не надо. Я слышу, как иногда она плачет по ночам. А как вытащить этот осколок – не знаю. Наверное, ты прав – ей нужна семья. Ребёнок. Она должна снова поверить мужчине. Сколько вы уже знакомы?

– Пять лет… нет, четырнадцать! А вы? Вы её так просто отпустите?

– Что я? Я люблю Верочку. Но, если она захочет, препятствовать не стану. У меня есть сын. Был муж. Кстати, мой сынок влюблён в нашу Веру. Мальчишка!

– Сколько ему?

– Двадцать.

Я прикинул в уме – выходила не очень большая разница в возрасте. В сердце шевельнулось что-то, похожее на ревность.

– А она? – поинтересовался я.

– Она относится к нему, как к другу. А он готов выслушивать её часами и вытирать сопли. Сколько раз я говорила ей, что мужчина предназначен для действий, а не для сопереживания. Если хочется выплакаться – лучше идти ко мне. Не порть мне ребёнка.

– Хотел бы я оказаться на месте вашего сына…

– Тебе нравятся женские слёзы?

– Это Верины слёзы. Я хочу сам их вытирать, хочу, чтобы она меньше плакала.

– А сможешь? Выдержишь? – Наталья посмотрела на меня с недоверием.

– Что именно?

– Бесконечные проверки на прочность в первые годы совместной жизни. Ты это заслужил. Капризничая, устраивая сцены, ведя себя алогично – она подсознательно будет испытывать тебя. Очень часто мужики ломаются, не выдержав таких проб. Хотя для того, чтобы женщина испытывала к тебе уважение, пусть даже тщательно скрываемое, нужно всего лишь пытаться понимать и чувствовать её, сопереживать и, оставаясь мужчиной, никогда не опускаться ниже её уровня. Я имею в виду отношения.

– Я выдержу. Вера – смысл моей жизни!

– Громкие слова. Не люблю! – Наталья поморщилась. – Так почему же четырнадцать лет назад ты бросил её? Потому, что она не была такой красавицей?

– Скорее, тогда я ещё не был готов к отношениям. Только развелись с женой…

– Верю. Мужчины очень слабые и ранимые существа, поэтому вам проще сбежать от женской любви… и зачастую вы так и поступаете. Впрочем, также, как и мы бежим от любви мужской. Это происходит или от разочарования в прошлых отношениях, или от страха будущих отношений, или это элементарное непонимание женской души. Во всех случаях – это комплекс. Комплекс неудачной любви.

– Да. Но теперь знаю по себе – избавить мужчину от этого комплекса может только женщина.

– Как посмотреть? Каждый получает то, что хочет получить. Я сейчас читаю «Белые ночи» Достоевского, у него там про это хорошо написано, – именно так, как бывает в жизни… а как ты относишься к Достоевскому?

– К Фёдору Михайловичу? – Я был очень удивлён вопросом. – Он гениальный психолог.

– Читал что-нибудь?

– Конечно, читал… и кое-чему даже пытаюсь у него учиться.

– Чему, например?

– Умению выстраивать сюжет. У него всё начинается с каких-то мелких недоразумений, и постепенно события нарастают, как снежный ком. Фёдор Михайлович «наращивает ток», пока не «заискрит проводка».

– А я люблю перечитывать его «Карамзиных», «Бесов», «Дневники». Его произведения – как напоминание о хрупкости мира и о том, что может произойти с людьми, забывшими о любви и милосердии. Пишет не просто, но мудро и красиво.

– Да. Его основная идея – «Без Бога всё позволено». Вместе с идеей Бога летит к чертям идея человечности и всего человечества. И ещё «Жизнь задыхается без цели» – очень точная его формулировка.

– Есть у Достоевского и другая ясная идея – «Жизнь – страдание». Фёдор Михайлович даёт понять, что нет других причин и источников страдания, кроме самого человека, потерявшего духовность. Ведь духовность она или есть, или её нет. Обращение к Богу – вещь для человека интимная. А наша нынешняя псевдорелигиозность – сплошной бизнес!

– Сейчас всё – бизнес. Если не всё продаётся, то всё покупается. Достоевский говорит, что счастье не в наживе, не в политике и революционных метаниях, а в обычных человеческих отношениях. Я полностью с ним согласен. Дороже человеческих отношений может быть только сама человеческая жизнь.

Наталья подарила мне первую тёплую улыбку.

– Верунчик мне о тебе рассказывала. Вижу, не соврала – умный ты парень, Гриднев.

– Спасибо. Но не всегда удаётся не быть дураком.

– Значит, ты понимаешь, как опасно в выстраивании отношений доверять себя другому? Спешка тут не нужна.

– Это как открыть дверь в собственное сердце. Может быть очень больно, когда туда войдут в грязной обуви.

– И даже смертельно. И на это надо решиться.

– Понимаю.

– Хорошо, что понимаешь. – Хозяйка дома испытующе посмотрела на меня. – Зачастую женщины ведут себя холодно с мужчинами оттого, что чувствуют свою незащищённость или просто боятся. И запомни ещё одно: любовь не терпит многословия. Ей нужны поступки. Скажи мне честно, Виктор – ты любишь Веру так, что готов для неё на многое?

– Готов на всё! Именно так! – Я выдержал прямой взгляд Натальи.

– А как ты считаешь, ты хорошо знаешь её?

– Думаю, что не знаю совсем, – признался я. – Иногда боюсь что-то не так сказать или сделать. А как поступить правильно – не знаю. Глаз её зелёных боюсь.

Хозяйка дома очень внимательно смотрела на меня, принимая какое-то важное решение. Потом произнесла:

– То, что я сейчас сделаю, – знаю, Вера никогда мне не простит. Но, по-моему, ты должен это увидеть, Виктор.

Наталья поднялась с дивана, вышла в другую комнату и принесла оттуда ноутбук.

– Это Верин, – сказала она, устанавливая ноутбук на журнальный столик и открывая его. – Здесь её записи. Правда, она за них уже неделю не садилась. Вижу, мечется, а писать не садится. Читай вот отсюда…

Передо мной открылась одна из трёх последних страниц файла под названием «Дневник». Записи велись по датам и отделялись красной строкой. Судя по времени, это были записи последних двух месяцев.

«Мне исполнилось 30. Половина жизненного пути пройдена, надо подумать о том, как жить дальше… Многого добилась – профессия, карьера, квартира, достаток, уважение коллег и внимание мужчин. Иногда – даже слишком повышенное. Всё это пришло в мою жизнь… но зачем эта ностальгия по прошлому? Не знаю, может быть, я застряла там, в том времени, но так не хочется расставаться с юностью и превращаться в обыкновенного, серого, зацикленного обывателя с горой надуманных проблем. Хочется открытых эмоций, ощущений влюблённости… и всё же приходится делать лицо, притворяться взрослой и всё отрицать. Не поймут. Не оценят. Никому твои проблемы не нужны. Вот и не получается всё объединить в одной жизни. Но если устраивает подобная форма несвободы – что ж, живём дальше. Но правда в том, что от себя не убежишь, и однажды всё равно всё это вылезет где-то и чем-то… уж пусть лучше такими вот мыслями, чем разрушительными действиями. Хотя, возможно, по отношению к нему так было бы правильней. Одна небольшая проблема в том, что не могу сделать ему больно. И не хочу.

Я всему учусь сама, но никогда не отказываюсь от мудрых советов! Хорошо, что в моей жизни есть человек, который может подсказать, посоветовать… Наташа. Многое пришло в мою жизнь благодаря ей – моему ангелу-хранителю, моей наставнице… Но сейчас всё стало сложным. Я люблю Наташу. И очень благодарна ей за всё! И она знает это. И пусть причина нашего знакомства была невесёлой, но этот удивительный человек не прошёл мимо. Тогда она стала для меня всем… Наверное, так всегда и происходит… не важно, что твердят о нравственности. И сейчас она знает, как я нуждаюсь в её заботе и понимании, особенно когда бывает плохо. Когда-то давно я нашла их в ней – в человеке со стороны, и сейчас она не оставляет меня. Наверное, я очень счастливая. Но Виктор… причём тут Виктор? Почему у меня всё чаще ёкает сердце, когда вижу на улице мужчину и женщину, гуляющих с ребёнком. Почему во сне меня целует мужчина, хотя рядом моя Наташа… Странно, но с появлением Виктора со мной происходят необъяснимые вещи… Не понимаю… не понимаю ничего!»

«При всём видимом благополучии вдруг осознала, насколько я одинока, ведь никому кроме своего ноутбука – хранителя моих тайн – не могу рассказать о своих сомнениях и страхе. Вроде, всё как всегда, но что-то очень тяжело.

Сегодня мне сделали разнос на Совете Директоров за снижение процента продаж за квартал. Всё ещё прихожу в себя. Тяжко. Но надо жить дальше. В жизни реальной я вряд ли решусь кому-то рассказать, что у меня на душе. Здесь всё проще – никто не рассмеётся в лицо, не поругает. Хотя без трудностей невозможно развиваться дальше, критика – это толчок к совершенствованию, к открытию, быть может, новых возможностей и способностей в себе. Ругают ведь не за мысли, а за поступки – а как раз о моём внутреннем мире никому ничего не известно, поэтому я благодарна за то, что могу смело писать то, что думаю, не зацикливаясь на форме изложения.

Вчера закончила читать сборник рассказов Виктора Гриднева о любви. Излагает красиво, пишет легко, проникновенно. Хочется думать, что он в душе именно такой, как и его герои. Хотя, возможно, – и даже скорее всего! – это не так. Просто человек умеет красиво писать. Настолько талантливо, что может достучаться до давно спрятанного в каком-то дальнем уголке женской души чувства, которое так и осталось невостребованным и неистраченным… И пусть мои мысли не будут такими красивыми, но какие есть – без вычурности, где-то наивные, где-то больные, хромые, зато из души. Я не могу так красиво писать… как Виктор. Но для дневника это и не нужно. Ведь я разговариваю сама с собой. Порой ничего не пишу месяцами, даже и не думаю об этом, потому как желание вести дневник возникает исключительно в моменты падения или взлёта. Возможно – тоски. И, даже если строчки получаются грустными и трагичными, – в этот момент я абсолютна счастлива! Даже этой грустью, своей печалью – просто потому, что живу и способна чувствовать».

«В жизни нам встречаются разные люди, которые учат нас лучше понимать себя. Каждая новая встреча – средство понять хотя бы то, чего мы не хотим… Наверное, случайных людей в нашей жизни не бывает. И к каждому человеку, входящему или выходящему из неё, нужно относиться, как к уроку из книги жизни! Встретившись в первый раз с Виктором, я почувствовала, что знаю его давно! Проведённые вместе всего два дня утвердили меня в ощущениях, что мне с ним не надо играть, говорить то, что хочет услышать он, легко, свободно и самое главное – надёжно. Помню его сильные руки… а эти его слова «Я тебя люблю!..» – и я воспарила от счастья в небо! Но это была моя ошибка. Значит, мне нужен был такой урок. Надеюсь, что я его усвоила.

Кто знает, что такое безответная любовь? Это пытка… ужасная боль. Но перетерпи её однажды, и она почти не возвращается. Наступает момент… и всё – разум начинает управлять чувствами. И ты понимаешь, что просто нужно обеспечить себя носовыми платками и жить дальше».

«Нежеланная… Виктор тогда отказался от меня и моей любви. Трудно поверить, что я нужна ему сейчас. Мужчины коллекционеры. Он – один из них. Ему обязательно нужно иметь в своей коллекции самую яркую и сексуальную «бабочку». Тем более – начальницу. Хотя иногда мне кажется, что его глаза не лгут. Или мне только хочется думать так? Трудно поверить заново тому, кто предал однажды. Почему же мои мысли вновь и вновь возвращаются к нему? Почему я не могу не думать о нём? Я знаю, что не могу любить его! Не имею права! Что же творится со мной? Наташа говорит, что это чувство называется любовью к мужчине, и что я всё-таки имею на него право. Но я не хочу этого! Он – моё наказание! И зачем только судьба свела нас снова? Наташа предлагает не бороться с судьбой, а плыть по течению. Она способна понять меня. Хотя я сама порой не понимаю, что пытаюсь и что делаю. В последнее время всё идёт не так, а будущее туманно. Мне страшно…»

«Досадую сама на себя, слабовольная, как мало я себя знаю… очень мало! Вчера сама назначила ему свидание. Зачем? Похоже, он так и не узнал меня…

Сегодня за обедом болтали о мужчинах с Людмилой. Так, ничего серьёзного. Тем более что ей ничего не известно о наших прошлых отношениях с Виктором Гридневым. Она сама первой затронула тему о нём, поинтересовалась – как я к нему отношусь? Похоже, Виктор ей очень нравится. Хорошенькая ситуация! Я ей сказала, что Гриднев бабник, ненадёжный и ещё много чего нехорошего: что он – коллекционер, умеет очаровать женщину, и когда видит, что «бабочка» уже в его «сачке», он её грамотно «нашпиливает», чтобы сделать очередным экспонатом. Кто тянул меня за язык? Людмила ушла расстроенная. А я ещё долго сидела за столиком, пытаясь разобраться в собственных чувствах. А может, на самом деле мне, несмотря ни на что, хочется быть с ним, слышать его голос, чувствовать его прикосновения? …Но ведь это он бросил меня… потому, что не любил. Всё просто. Наверное, то, что я чувствую к нему сейчас – всего лишь агония оборванного по-живому чувства…

Я всегда в решительные моменты упускаю что-то важное… Хочу окончательно расстаться с прошлым. Или нет? Кого я обманываю!.. Успокаивает одно – я не одинока в этом своём несовершенстве. По крайней мере, стараюсь казаться совершенной, работаю над собой. Трудиться приходится много. Одна из составляющих этого труда – мой дневник. Мои мысли, сомнения, желания… и откровенный разговор с собой. Результат таких откровений – это, в общем-то, уборка. Уборка хлама из головы. И из души. Когда буфер переполнен, испытываешь необходимость срочно избавиться от всего лишнего, наносного – ну, вот такой вот у меня метод. Или способ. Но уборка, в принципе, тоже труд. И, как ни крути, результат этого труда – моё отражение в зеркале, ведь по нему другие делают выводы обо мне. Иногда ошибочные. Так ведь это и хорошо! Отличный повод ещё поработать над собой. Глядишь, что-то и наладится. От порядка в голове и окружающий мир обретает порядок. Но как убрать лишнее из души? Не могу себя заставить забыть его. Понимаю, что должна сама сделать решительный шаг… и уже сделала. Дала согласие на перевод в Москву. Так будет лучше. А если его глаза не лгут? Если вправду любит и всегда любил? Нет. Он не узнал меня. Пора, наконец, что-то решать. У меня нет больше сил бороться с собой…»

«Я хотела сделать Виктору больно. Очень больно! И добилась своего. Вижу, как он страдает. И от этого страдаю сама. Я не понимаю, что происходит? Почему мне так плохо?

Пять лет назад, когда мы встретились у лифта, я захотела вернуть ему долг – заставить страдать. Решила: раз он меня не узнал – замечательно, значит, влюбить в себя будет легко, поиграть-подразнить и, когда он «попадётся» в мой «сачок», кинуть, как невостребованный экземпляр. Разве я сама поступила не цинично, сознательно причиняя человеку боль? Кто дал мне на это право? Пожалуй, тогда, 14 лет назад его поступок был порядочнее и честнее, чем мой теперь. Виктор просто провёл пару приятных дней с невзрачной, влюблённой в него девчонкой, которая сама придумала себе своего героя и полюбила образ. Он ничего мне не обещал – был обыкновенный курортный роман. А я заплатила за свою неопытность и наивность! Так чем же я лучше него?»

– Понял? – поинтересовалась Наталья, всё это время тихо сидевшая рядом и внимательно наблюдавшая за изменениями выражения моего лица. – Ты делаешь её очень беззащитной. Похоже, она уже не может сопротивляться. И очень боится этого. Теперь дальнейшее зависит от тебя. Но знай, если ты её обидишь… я тебя точно убью. И я не шучу.

– Мама, я дома! – раздался с порога мужской баритон.

Занятые дневником, мы не услышали, как открылась входная дверь. В комнату вошёл высокий симпатичный молодой человек, в котором я узнал того самого Сашу из кафе, что подходил к нашему столику и приглашал Веру танцевать. Он тоже узнал меня. Я это понял по изменившемуся выражению его глаз. Сын Натальи, вежливо поздоровавшись со мной на расстоянии и не подав руки, сразу направился на второй этаж.

– Сынок, ты обедать будешь? – громко крикнула вслед Наталья.

– Я не голоден, мама! – донеслось сверху.

– Пойдём, договорим на улице, – сказала хозяйка, вставая с дивана и жестом руки приглашая меня вглубь дома.

Пройдя через коридор и большую комнату с плоской панелью телевизора на стене, мы вышли на открытую террасу высокого первого этажа, и я ещё раз поймал себя на мысли, что Наталья статная, крепкая на вид женщина, волевой и властный человек, шутить с которым не стоит: сила и уверенность чувствовались в её голосе, взгляде, повороте головы, каждом движении, точном и законченном. Я подумал о том, что этого человека лучше иметь в друзьях.

– Я ведь не всегда была такой, – словно угадав мои мысли, произнесла Наталья. – Был и в моей жизни кризис. И не один… А теперь я плюю на запреты, мораль и делаю то, что мне хочется. И жизнью своей я довольна. Просто нужно было перекрасить серое в белый… и пусть кто-то скажет, что это неправильно… К чёрту! Моя жизнь и мои правила! И я теперь такая, какой хочу быть.

Пока она не спеша доставала сигарету из пачки и прикуривала от зажигалки, я набирался смелости. Наталья внешне мне нравилась, и я даже где-то понимал привязанность Веры.

Женщина курила. Я стоял рядом. Некоторое время мы молчали. Она делала глубокие затяжки, вглядываясь вдаль, думая о чём-то своём. Облокотившись на кованые ограждения террасы и подав плечи вперёд, она казалась отрешённой от происходящего. Я, пользуясь возможностью, не стесняясь, рассматривал женщину. Казалось, что она не замечает этого моего дерзкого любопытства.

– Ты не куришь? – спросила она, наконец вспомнив обо мне и посмотрев в мою сторону.

– Давно бросил.

– Ая курю со студенческих лет. И никак бросить не могу. Теперь уже и не смогу. Тебе не нравятся курящие женщины? – в её вопросе послышалось утверждение.

– Нет, – не соврал я. – Но красивым многое прощается.

– Я красивая?

– Красивая.

– Спасибо. – Я не понял, иронизирует она или говорит серьёзно.

Наталья сделала последнюю затяжку, глубоко выдохнула, выпустив вверх струю дыма, затем отбросила окурок в красивую металлическую пепельницу в виде змеи, стоящую на небольшом садовом столике.

– Простите, – произнёс я, – моё любопытство писателя, но раз уж мы начали говорить откровенно, могу я спросить?

– Спроси. – Она повернулась ко мне, садясь в просторное садовое кресло из золотистого ротанга.

Я начал не очень решительно:

– До вас с Верой у меня никогда не было знакомых женщин, живущих вместе. Как можно описать отношения с партнёром, – я имею ввиду партнёршу… секс с ней лучше, чем с мужчиной?

– Смело и бесцеремонно! – чуть помолчав, улыбнулась Наталья. – Секс тут не причём. Вернее, так: на первом месте стоят отношения между людьми. Секс лишь их продолжение: может быть, а может и не быть. А чувства могут длиться целую жизнь. Это больше, чем дружба, чем любовь. Ты меня понимаешь?

Я кивнул головой.

– А секс, – продолжила Наталья, – он не бывает сам по себе плохим или хорошим. Секс разный, как и мы. Случайный – он никакой, лишь оставляет чувство потерянного времени. Но он прекрасен с любимым человеком. А мужчина это или женщина… каждый выбирает сам.

– Наверное, вы правы. Я всегда был сторонником того, что секс заряжает человека энергией, даёт возможность полностью открыться и жить по-настоящему. Это – как творчество в постели.

– Не совсем так. Секс заканчивается в постели, а начинается с мыслей и разговоров, доверия и совместных переживаний. Это не обязательно страстные объятия, переходящие в слияние тел. С кем-то секс бывает на кончиках пальцев, когда прикасаешься к ним губами и нежно целуешь их. С кем-то секс – это разговоры о сексе. А с кем-то секс – это просто глаза в глаза. Что может быть интимнее этого? И всё это может сопровождаться таким сильным сексуальным восприятием, что просто «сносит крышу», и ты больше не можешь ни о чём думать. Он безграничен. Он может быть таким, как у нас с Верой – я раньше и подумать не могла, что это тоже секс: один плеер на двоих, одна музыка, одно зеркало… что может быть интимнее? Её взгляд на тебе, когда ты спишь… так безоружно, неконтролируемо… сплетение пальцев. А её неповторимое: «На какой сейчас странице ты читаешь эту книгу?». И твоя книга в её ладонях… Её вопрос: «Что тебе снилось вчера?», и твой ответ: «Ты». Это интимнее, чем взгляд на ноги или грудь… Когда она допивает твой остывший чай… Когда она сидит за твоим компьютером в твоей рубашке… Когда она рассказывает тебе истории из детства… Когда просто прижимается к тебе, словно котёнок. На свете есть столько вещей, интимнее секса… А переспать, в сущности, можно с любым. Сегодня сексом можно заниматься в одиночестве или в группах – как актом близости, страсти, утешения, обязанности… или просто – как способом провести время, чтобы отдалить зловещий час скуки. Но мы не вечны. Просто, правда заключается не в том, что время проходит, а в том, что мы бесследно проходим сквозь время. И уходим. Бесследно. И ты, и Вера правы в одном – после нас должны оставаться дети.

Я был поражён таким откровением женщины, с которой познакомился меньше двух часов назад, – женщины, которая любила мою женщину и хотела ей добра. Её слова подтолкнули меня на взаимную откровенность, и я рассказал Наталье о своём отношении к Вере всё.

Мы пили чай, сидя в большой гостиной. За окном опускались сумерки. Я понял, что уже не дождусь Веры в доме Натальи. На мои звонки она не отвечала. Наталья позвонила сама со своего телефона, Вера отозвалась, и Наталья сказала ей, что я жду у неё. Вера просто выключила свою трубку.

– Характер! Теперь она будет дуться ещё и на меня, – с улыбкой произнесла Наталья, убирая в карман халата свой телефон. – Ну, ничего страшного. Со мной это быстро пройдёт. А вот тебе придётся потрудиться… сейчас не нужно к ней ездить. Дай ей побыть с собой наедине.

Я кивнул головой:

– Один умный человек сказал, что люди похожи на дикобразов – когда им холодно, они пытаются прижаться друг к другу и колют друг друга своими острыми иглами.

– Очень образно, – вздохнула Наталья. – Мы часто забываем, что жизнь коротка, и второго шанса уже не будет. Это только в кино у каждого есть второй шанс. Жизнь нам его просто не даст. А женщины, по сути своей, ангелы… но когда мужчины обламывают им крылья – они начинают летать на метле. Останешься на ужин с нами?

– Нет, спасибо, я уже поеду. Теперь Вера точно не придёт. – Я поднялся с дивана, на котором было так уютно сидеть.

– Как знаешь. Я не поддерживала её в стремлении отомстить. Понимала, что это палка о двух концах, причём заострённых, – и того, кто пускает её в дело, она ранит так же больно. – Наталья тоже поднялась. – А ты оказался неплохим парнем, Виктор. Я рада.

– Спасибо. Мне приятно это слышать от вас. – Из уст Натальи похвала в мой адрес звучала действительно очень приятной. – Если я спрошу совета, не откажете?

– Попробуй.

– Что мне делать дальше?

– Ты сохранишь себе много времени и нервов, если вызовешь Веру на откровенный разговор. Сам не скрывай ничего. И дай ей время. Время в отношениях – один из важнейших факторов. Но помни, если ты обидишь Веру…

– Буду помнить всегда! Я могу записать номер вашего телефона?

– Почему нет… звони, если станет совсем плохо. – Наталья продиктовала свой номер и добавила, глядя мне в глаза: – Попробуй просто жить и получать от этого удовольствие. Не писать о том, что ты его получаешь, а жить.

Уже на крыльце дома при прощании она поинтересовалась:

– Как ты планируешь провести майские праздники?

– Ещё не решил, – ответил я.

Она неожиданно предложила:

– Поедем с нами на Домбай? Там красиво. Мы с Верой часто там отдыхаем.

Прикинув в уме, сколько на это потребуется денег и сколько нужно будет заплатить врачу и сиделке, я с расстройством произнёс:

– С удовольствием. Но я не могу уехать из города.

– Почему? – Наталья смотрела на меня с нескрываемым удивлением и даже разочарованием.

– У меня мама болеет.

– A-а. Понятно, – как-то отстранённо протянула Наталья. – Ну, удачи тебе.

«Жить и получать удовольствие…» – реальность бывает непредсказуемой. Кто мог предполагать, что в лице Натальи я найду союзницу? А то, что она меня пригласила в их компании с Верой поехать на Домбай – это дорогого стоило!

Оказывается, женщины – гораздо более приятный народ, чем думают о них мужчины. Если не все, то уж точно многие.

Конечно, мне очень хотелось поехать. Но вот отлучиться на несколько дней из дома я как раз и не мог. Очень жаль, но так складывались обстоятельства. Хотя ехать с Верой я был готов куда угодно.

Последние два дня она избегала встреч со мной, а я думал о ней постоянно. Конечно, уже давно нужно было поговорить с ней начистоту. Ещё до того, как она открылась мне. Не смог. Не сумел. И мамина болезнь тут совсем не при чём. Как известно, наши мысли и привычки обладают огромной силой притяжения. Как любая природная сила, сила притяжения может работать на нас или против нас. Сила притяжения наших привычек может мешать нам «взлететь» над теми самыми обстоятельствами, что не дают двигаться вперёд, помешать добраться туда, куда мы хотим попасть. Чтобы порвать с негативными тенденциями, живущими в нас самих, нужны не только смелость и воля, но и возможность значительных перемен в образе жизни.

Я понимал, что перемены – настоящие перемены – происходят внутри нас, если попытаться изменить образ мышления как парадигму, определяющую наш характер. Это как поменять цвет очков, сквозь которые мы смотрим на мир. Тогда мир приобретает совсем другие краски.

А миром правят идеи, сила которых феноменальна. Успешные люди находят вдохновение в своих мечтах и фокусируются на пути к их осуществлению. Изобретатели мысленно представляют свои изобретения. Художники – завершённые полотна. Писатели – романы. Предприниматели – процветание своего бизнеса. Поэтому необходимо наполнять свой мозг светлыми идеями изобилия и успеха, преодолевая силу тяготения тёмных мыслей, чувств и эмоций. Нужно постараться заменить все негативные матрицы новыми позитивными мыслеобразами. Мысль обладает энергией и, повинуясь какому-то, не известному нам закону притяжения, подобно магниту привлекает к себе предметы, людей и обстоятельства схожей с ней природы. Негативные мысли и поступки притягивают негативные переживания. Позитивные – позитивные обстоятельства.

Так я думал по дороге домой. Ехал и радовался знакомству с Натальей и одновременно сожалел о своём вынужденном отказе от поездки на Домбай. Похоже, даже Наталья не поняла меня. А всё объяснять – слишком долго. Когда-нибудь поймёт. Самое главное, она поверила мне и даже приоткрыла часть Вериного дневника – пустила в её святая святых. Всё для того, чтобы я лучше понимал Веру. «Уборка хлама из головы…» – строчки из дневника всплыли у меня в мозгу. Вера права: ожидания, которым не суждено сбыться, ограничения, спорные убеждения – всё это крадёт у нас жизнь. Я прячусь там, где нужно встать. Молчу там, где нужно кричать. А всё потому, что в голове мусор, хаос, ложь, иллюзии, а тело не живёт. Мы все сегодняшние не видим, не слышим и ничего не чувствуем. Работая или даже занимаясь сексом, зачастую думаем о чём-то, чего не существует в данный момент, не участвуя в том, что происходит здесь и сейчас. Страхи, обиды, ревность, зависть, месть – это жизненный мусор. Он убивает нас.

Я готов был к переменам и хотел их. И они уже происходили во мне…

Бывают моменты, когда становится просто необходимым прибегнуть к такому сильнодействующему средству, как сочувствие близких. Дома я рассказал маме всё, что происходит со мной на самом деле последние пять лет. Я не мог больше держать это в себе. И никому, кроме мамы, рассказать не мог. Если только Вере… но сейчас она не хотела меня слушать.

Мой рассказ расстроил маму.

– Мне не понять современных нравов, – тихо сказала она. – Но я не могу осуждать девушку, потому что ты поступил с ней неправильно, сынок. Пусть жизнь вас рассудит.

В эту ночь мама долго не спала. Я слышал, как часто и глубоко она вздыхала. Несколько раз вставал к ней. Но мама говорила, что всё в порядке и что ей ничего не нужно. В конце концов, я уговорил её принять снотворное. Мама заснула под утро. Заснул и я. И спал без снов и пробуждений.

Утром в понедельник Орлова, увидев меня, поджидающего её у входа в здание, опустив голову, быстро прошла мимо, не удостоив даже взглядом. Её мобильный телефон не отвечал. Секретарь не соединяла с заместителем генерального директора, а когда я поднялся в приёмную, холодно и сдержано объяснила, что приёмный день по личным вопросам – пятница, что меня сегодня не вызывали, и что я своими визитами мешаю работать. Я зашёл на страницу Орловой в «Одноклассниках». Но она была пуста. Не выдержав такой пытки, я в конце дня позвонил Наталье.

– Завтра мы уезжаем отдыхать. Хочешь, приходи на вокзал, – сказала она и назвала номер поезда.

Наступала череда длинных майских праздников. У вагона я провожал Веру на поезд, идущий на юг. Не хотелось отпускать её. Без неё душа моя мёрзла, а возле неё мне становилось как-то теплее… но её грустные большие зелёные глаза, всегда полные скрытого огня и силы, теперь смотрели робко и беспокойно, будто под ежеминутным страхом чего-то враждебного с моей стороны, и эта странная робость покрывала нежные черты её лица таким унынием, что мне самому становилось не по себе. Я не мог сказать, что читал её дневник и что теперь понимаю её, как никогда. Как не мог сказать и многого другого, что важно было сказать сейчас. Время неумолимо отсчитывало последние минуты перед расставанием. Вера редко поднимала на меня взгляд, казалась скрытной и молчаливой.

Наталья курила в стороне.

– Зачем ты пришёл? – первой нарушила наше обоюдное молчание Вера.

– Проводить… – Я не знал – что ещё сказать? Нужные слова терялись в толпе людей, проходящих мимо. Они бесследно растворялись в этом разноцветном потоке – мои важные нужные слова. Расцвеченный огнями перрон был до предела заряжен какой-то неправильной нервной человеческой суетой. А я ощущал себя будто накрытым ледяным панцирем бесчувствия ко всему происходящему вокруг. Кроме собственного страха и боли в сердце мне не было никакого дела до всех этих людей, не было дела вообще ни до чего на свете – Вера уезжает! Чужая, незнакомая мне Вера.

– Проводил? – бросив на меня поспешный взгляд, она вошла в вагон.

Наталья немного задержалась. Я отдал ей букет цветов, который отказалась взять Вера.

– Я за ней присмотрю, – пообещала она. – А ты отдохни пока и не делай глупостей.

– И вам хорошо отдохнуть! – пожелал я в удалявшуюся спину Натальи.

Пока последний вагон не скрылся за поворотом путей, я стоял на перроне и смотрел вслед уходящему поезду. Он увозил часть меня самого. Мимо всё шли и шли какие-то люди. Им не было никакого дела до одиноко стоящей фигуры, лишь внешне напоминающей человека. Людской поток проносил стук каблуков, обрывки пустых фраз, бесцветные глаза, лица, которые исчезали без следа в глубине платформы. И все они были одинаково серыми и незапоминающимися, как и всё вокруг, ставшее после отъезда Веры серым.

Уезжать всегда гораздо легче, чем оставаться. Тяжело вздохнув, я побрёл, не зная – куда идти. Выйдя на привокзальную площадь, взял такси и поехал домой. Вокруг меня была пустота. Очень ясным желанием было лишь желание застрелиться. Я чувствовал такое отчаянное одиночество, что хотелось разом покончить с ним и с этим, ставшим вдруг чужим, миром. Удерживала лишь мысль, что моя смерть не опечалит никого, кроме мамы, да и просто убьёт её. И если бы не мама, я бы сейчас напился до беспамятства.

Ничто не заполняет душевную пустоту лучше, чем работа. Дома я сел за роман. Текст пошёл, и я засиделся допоздна.

На следующий день с самого утра, накормив маму завтраком и сменив ей бельё, я уже снова сидел за романом. День прошёл в работе над рукописью с перерывами на обед и на мамины процедуры. На улицу я даже не выходил.

Вечером мама попросила меня посидеть с ней. Мы говорили о жизни, о моём детстве, о дедушке с бабушкой, уже давно ушедших из жизни. Воспоминания преображали мамино лицо – оно становилось живым, и из-под бледно-серого тяжёлого налёта пробивался неяркий румянец.

Когда мама была здорова, мы почти не разговаривали с ней на такие темы. А в последний год я узнал много интересного, сидя возле маминой кровати, перелистывая фотоальбомы, которые хранились далеко в шкафах и о которых я почти забыл. На фотографиях молодая мама выходила красивой. И бабушка наша – её мама – тоже была красивой.

– У тебя, наверное, было много поклонников? – поинтересовался я.

– Даже слишком, – попыталась улыбнуться мама.

– А почему ты не вышла замуж?

– Я вышла. Появился ты.

– А потом, когда нас бросил отец?

– Витя, – тяжело вздохнула мама, – давай об этом как-нибудь потом поговорим. Лучше расскажи – о чём твой новый роман?

Мама до своей болезни читала все мои книги ещё на стадии их рождения. И даже помогала мне находить ошибки и неточности. Теперь я мог только пересказывать ей свои произведения или читать отрывки, чтобы услышать оценку или совет.

– Сейчас я пишу о мужчине, который прожил сорок лет в своё удовольствие. И вот он встретил женщину, которую полюбил. Полюбил очень сильно, – сказал я.

– И что будет дальше? – поинтересовалась мама.

– Жизнь покажет, – пожал я плечами.

– Никогда не забывай, что жизнь может быть жестокой. Но ты у меня – молодец… – Мама устало закрыла глаза.

В этот вечер я всё-таки не смог обойтись без коньяка – меня навещали рваные лоскуты никуда не ведущих воспоминаний. Всё, что было когда-то, будто лежало под тусклым слоем серой пыли и происходило не со мной. Бабушка, дедушка, отец, которого я не помнил. Яркими отрывками всплывали воспоминания, связанные с Верой. Под завывание ветра за окном я долго не мог заснуть. Короткая тревожная ночь рвала меня на части чёрно-белыми лоскутами снов. Снились струны гитары с брошенными на них исписанными листками со стихами и аккордами. Чёрная кошка. Птица высоко в небе. Звонкий и почему-то обидный женский смех. Мерцающий экран мобильного телефона и длинные гудки. Четыре серых стены и свинцовая тяжесть потолка. Утром от этих снов в груди осталась неприятная тяжесть.

На третий день майских праздников друзья пригласили меня в сауну. Колька и Мишка свято верили в то, что большую часть жизненных неурядиц можно уладить, пропустив по паре бокалов пива, расслабившись где-нибудь подальше от дома.

После первого принятого бокала Колькины мозги и язык, как обычно, переключились на философскую частоту.

– Как там у вас с Орловой? – спросил он, внимательно разглядывая дно пустой стеклянной кружки.

– Нормально, – пожал плечами я. – Дружим.

– И всё? – Колька посмотрел на меня тем же взглядом, что и в кружку.

– А что? – стараясь казаться искренним, улыбнулся я. – Это классно, когда такая женщина – и друг! Просто обалденно!

Мне не хотелось обсуждать наши отношения с Орловой ни с кем, даже с лучшими друзьями.

– Что-то я раньше не слышал от тебя подобных речей. Баба-друг? – В Колькиных прищуренных глазах вместе с недоверием блеснуло прозрение: – Ты боишься её?

– Почему боюсь?.. – протянул я, отводя свой взгляд от его внимательных глаз. Всё-таки Колька кое в чём был прав.

– Имей ввиду, ты сможешь овладеть крутой бабой лишь тогда, когда сам покажешь себя крутым. Поднажми. Возьми её в первый раз силой. Если же ты в отношениях постоянно включаешь безопасный режим, это не сыграет на пользу. Она тебе не даст.

– Мы над этим работаем, – неопределённо бросил я.

– Не даст тебе Орлова. Больно умная, – не спеша потягивая пиво из бокала, озвучил своё мнение Мишка Дергунов. – Мужики на уровне инстинктов боятся умных женщин. А бабы это чуют. Не даст!

– Мне жена недавно одну хохму прочитала, – снова заговорил Колька, – про то, что мужикам, глядя на красивую бабу, всегда приходит в голову мысль, что у той кто-то есть. В итоге красавица остаётся одна или достаётся тому, у кого в голове вообще нет мыслей!

– А вот это брехня, что мужики боятся красивых баб с мозгами! – излишне эмоционально парировал я.

– Поясни, – выказал свою заинтересованность Колька.

– Не умных, а тех, кто чрезмерно демонстрирует свой интеллект и постоянно даёт указания, – уже спокойно сказал я. – И не боятся, а не очень любят. Умная женщина никогда не покажет, что она умнее своего мужчины, не подчеркнёт своего превосходства в чём бы то ни было. Вера именно так и поступает.

– Вот! Ты уже её идеализируешь! Значит, втюрился по уши! – поставил свой диагноз Подружный. – Холостяку пришёл капец, а кто сделал – мо-ло-дец! – последнее слово произнёс он раздельно по слогам. – Уважаю Орлову!

– Колян, ну что ты прицепился ко мне с этой Орловой! – недовольно проворчал я.

– А то, что надо смотреть на вещи реально. Секс для мужчины – биологическая потребность, как жажда или голод. Женщины устроены по-другому – их природа запрограммировала на тщательный отсев рискованных и ненадёжных партнёров. Она – мать, хранительница семейного очага. Мужик – он расходный материал. Женщина нужна обществу для сохранения рода. И обществу, в этом смысле, женщины важнее, чем мужики. Женщина должна рожать. Потому, что всё остальное бессмысленно, если женщины перестанут рожать. И если Орлова выбрала тебя, значит, настала тебе пора менять свой холостяцкий образ жизни на семейный, Витёк!

– Колька опять у жены нахватался!.. – прыснул в кулак Дергунов, подмигнув мне.

– Ну и нахватался! – беззлобно посмотрел на него Подружный. – Есть люди профессионалы-психологи, которые по паре фраз могут рассказать о тебе многое, чего ты сам в себе не видел, не принимал, не осознавал. И помочь. Я это на себе прочувствовал. И понимаю, что и про баб они не врут. Слушайте лучше и запоминайте! Женщины и только женщины могут сделать нас, мужиков, счастливыми или несчастными. И они же могут так разукрасить нашу мужскую жизнь, что главным жизненным достижением мужчины станет желание упасть на рельсы перед скорым поездом «Москва-Волгоград». Следовательно – что? А то, чтобы прожить долгую и счастливую жизнь, нам нужно одно – научиться правильно вести себя с женщинами. Если точнее – надо уметь их к себе расположить. Ещё точнее – уметь к себе привязать. Если ещё точнее – надо каждый день настраивать и заставлять себя их любить.

– У баб только две темы для разговоров: какие мужики козлы и как сделать так, чтобы они всегда были рядом. Что тут запоминать? И за что их любить? – не сдавал своих позиций Дергунов.

– Это ты сейчас про жену свою сказал? – Колька посмотрел на Мишку, как на безнадёжного больного.

– Не только про жену, – беззлобно отозвался Мишка. – Все бабы далеко не ангелы, и верить в это глупо. Вот каждый из нас мечтает о счастье. Правильно? Но только когда женишься, начинаешь понимать, что всё как-то не так. Отношения гибнут в постоянных придирках, в мелких ссорах, и женщина вводит тебя в такую депрессию, что ты чувствуешь себя выкупанным в дерьме по горло! И где взять теперь это самое счастье? Между прочим, отсутствие мозга у бабы не так уж плохо в сравнении с занудностью.

– Будешь много зарабатывать, будет тебе счастье, – пообещал Подружный.

– Нет, мужики, – сказал я. – Заработать можно деньги, можно уважение окружающих, хотя и это не факт, а вот счастье… Многие путают благополучное существование со счастьем. Материальное благополучие можно, поднатужившись, заработать, а счастье – состояние души. Как его заработаешь?

– Ну, и где его взять? В чём, по-твоему, счастье? – Подружный ждал ответа, а я его не знал. Поэтому попытался рассуждать в правильном направлении:

– По моему разумению, счастье – в отношениях. Что может быть важнее? Именно не в материальных: ты мне – я тебе, а в настоящих отношениях без выгод. Но в нашем обществе динамика отношений мужчины и женщины какая-то повреждённая. Мужчины считают, что это не главное, и природа уже дала им всё, что нужно. Женщины, не получая ожидаемых эмоций от отношений, бросаются в крайности – от полного игнорирования потребностей своего тела, до маниакального поиска интересного партнёра хоть на час. На самом деле, отношения между мужем и женой, мужчиной и женщиной должны быть понятными и честными. Ведь без них никуда.

– Я про себя скажу, парни, – видимо, Кольку не совсем удовлетворил мой ответ. – Мы тянемся к женщинам за утешением или спасением. Вот моя Светланка меня спасла, многое разъяснила, научила. Подарила детей, семью. Я делаю карьеру, теперь пью только по праздникам. Сейчас, наверное, скажу банальность: когда от любимой женщины появляются дети!.. Уж это какое счастье! Есть такая поговорка, что хорошая жена должна быть в пути другом, в гостях красавицей, на улице королевой, на кухне хозяйкой, а в постели шлюхой. Мне очень повезло со Светкой во всех смыслах!

– Скажи ещё, что в ней вообще нет недостатков! – с ухмылкой поддел я товарища.

– Есть один, – Колька почесал затылок своей большой пятернёй, скривив лицо в улыбке. – Она приводит домой своих подружек, которые имеют бестактность обладать третьим размером бюста при талии в пятьдесят сантиметров.

– Да уж, такое трудно пережить! – рассмеялся я. – Ты уж держись.

– Держусь пока…

– Умная она у тебя, понимающая! – проворчал Мишка Дергунов. – А у моей вечные истерики, проблемы, раздражение через край! Она вгоняет меня в депрессию двадцать четыре часа в сутки, «выносит» мозг, достаёт, постоянно ревнует. Времена, когда она бывает довольна, случаются редко. Все женщины пробуют манипулировать мужчинами, но моя делает это постоянно. В достижении желаемого она использует угрозы, слезы, истерики… и еще свою маму. Я уже забыл, когда мы с женой разговаривали нормально. Только и слышу от неё: «козёл» да «козёл»! И дети слышат эти наши скандалы постоянные.

– Нехорошо всё это, – рассудительно произнёс Подружный. – Не вырастут они у тебя нормальными. Бросил бы ты свою Алку, глядишь – и у тебя, и у неё жизнь наладилась бы.

– Да пытался, – махнул рукой Дергунов. – Она меня дочкой с сыном шантажирует – то себя убью вместе с ними, то в детдом сдам! Куда я уйду? Да и кому я такой нужен…

– Да-а, – протянул я, – вот и женись после этого. В жизни ты или блюдешь добродетель, или наслаждаешься отмеренным временем. Того и другого одновременно не бывает. Будь хотя бы хорошим отцом, Миша. А там, глядишь, тебе зачтётся, и всё само собой наладится.

– Ничего у него не наладится! – пробурчал Колька. – Бросать ему надо эту бабу стервозную, а найти более мягкую и понимающую. Есть люди, склонные к постоянному воспроизводству депрессии при помощи конфликтов, а есть, которым нравится роль жертвы. Если ты, Витёк, до сих пор этого не понял, Мишка у нас именно такой. Вместо того чтобы решать проблемы с женой при помощи здравого смысла, он ведёт себя как человек, мечтающий о призе «Худший супруг года». Заметь, он игнорирует её просьбы, хамит, прогуливает семейный бюджет и частенько возвращается домой пьяным, в растрёпанных чувствах. Получив в один прекрасный вечер скалкой по башке, он уже чувствует себя полноценной жертвой – и продолжает «крокодилить» по полной, раз жена всё равно досталась такая гадкая, злая и несправедливо его обижающая. Этот принцип такой – провоцировать супругу на жёсткие действия и вынудить её впоследствии испытывать перед тобой вину. Естественно, это комплекс. Ты думаешь, почему Мишку с его светлой головой никуда не берут и не повышают? Такие люди проявляют свой комплекс не только в семейных, но и в деловых отношениях. И всюду ему плохо. Видимо, и жёнушка у него такая же закомплексованная. Так что, по моему мнению, им давно уже пора было разойтись, а не детей клепать. Хотя, как говориться, если два сапога пара…

Всё это Подружный говорил, будто о ком-то постороннем, не присутствующем сейчас здесь с нами. Мишка Дергунов слушал и не возражал.

– А что, Миша, – пожалел я его и постарался перестроить разговор на более весёлый лад, – может, и нужен ты кому станешь, если тебя причесать да приодеть. Из тебя ещё такой джентльмен может получиться! Такие фифочки вокруг будут виться – все обзавидуются! И твоя обзавидуется! А ты в костюме, с дорогой сигарой – ей, мол, пардон, мадам, ваших тут не стояло!

– Не, не нужно ему в джентльмены, – проворчал Колька, явно не желая выходить из своего теперешнего настроения.

– Это почему? – возмутился Мишка. Пиво уже подействовало на мозг. – Джентльмен – хорошее слово. Мне нравится!

– А потому, что в бабской среде джентльменом называют мужеподобное бесправное существо, – подкаблучник, придаток, лох, спонсор, баран, – которое должно молча переносить любую, даже самую сволочную бабу, – высшее существо, – не позволяя себе никаких вольностей в отношении неё, пока она сама этого не захочет, и не возникать со своим мнением и потребностями, пока она сама его об этом не спросит. Если же джентльмен, – он же придаток, – осмелится сказать что-либо из того, что высшее существо не хотело бы слышать, или придаток осмелится не дать ей того, в чём она – по её мнению – нуждается в данный момент, он будет безапелляционно переквалифицирован в «козла» с унизительными для него последствиями! Так что, мужики, стоит ли стараться быть джентльменом? Не лучше ли просто носить гордое прозвище «козёл» хотя бы потому, что тебя никто не сможет опустить до «барана».

– Во тебя прёт, Колян! – грустно усмехнулся я. По лицу Мишки Дергунова было видно, что ему тоже не до смеха.

– Да, у Светки есть одна прикольная книжица… – Колька с подозрением посмотрел на наши серьёзные лица. – А вы подумали, что это она меня «козлом» величает?

– Очень смешно, – успокоил его я. – Ничего такого мы не подумали. Только для нас с Мишкой эта тема уж сильно больная. Бабы у нас сложные.

– Бабы вообще простыми не бывают, – согласился Колька. – Женщина – это пространство. Пространство имеет свойство растекаться. То есть, женщина всё время захватывает территорию. «Моё!» – девиз каждой бабы. Вспомните про невестку и свекровь. Что они делят? Территорию! И так – до самых глобальных вещей. Вообще, женщин можно сравнить с театром: сегодня комедия, завтра трагедия, а послезавтра гастроли в другом городе.

– Женщина – слабое, беззащитное существо, которое перегрызёт тебе горло, если ты так не считаешь, – пробурчал Мишка, поднимаясь с лавки и направляясь в парилку. – Может, хватит уже тоску наводить? Давайте заказывать девочек, философы банные!

– Эх, Света, прости ты меня, непутёвого! – тихо покаялся невидимой жене Подружный и потянулся к телефонной трубке.

И Мишка, и я знали, что Колькина жена зарабатывает больше него. Но Подружный не кривил душой, говоря, что со Светкой ему очень повезло. В нашем обществе, несмотря на современное равноправие и женскую эмансипацию, мужчины всё равно хотят чувствовать себя добытчиками и главами семей. Если же жена превосходит своего мужа хоть в чём-то, в особенности в размерах заработной платы, то самооценка мужчины может сильно пострадать. У Кольки с этим всё было в порядке: его супруга без боя уступила главенствующие позиции, дав понять своему мужчине, что он самый главный.

А вот Мишке с женой не повезло… а что ожидает в дальнейшем меня? Я даже не мог этого себе представить. Многое зависело от Веры Орловой. На планете – семь миллиардов жителей. Даже больше. Но у каждого из нас есть всего пара по-настоящему нужных и близких нам людей. Не больше. Вера – одна из них. Другой была мама.

В конце праздников я получил в банке гонорар за роман, вышедший за границей. Теперь я мог позволить себе положить маму в лучшую клинику под присмотр хороших специалистов. А ещё я мог водить Веру по ресторанам и угощать обедами и ужинами. Итальянские и французские вина, экзотическое меню, клубника со сливками и коллекционные коньяки. Теперь я мог чувствовать себя с ней по-настоящему на равных – деньги у меня появились, и этот факт практически стирал наше различие в статусах. При встречах я бы уже не боялся её красоты, её личностной величины, её почти мужской деловой хватки, её умения легко покорять мужчин. И в компаниях рядом с ней я бы не чувствовал бы себя глупо и не думал, что делаю что-то неправильно или не так. А ещё, понимая теперь, что по-настоящему происходит у неё в душе, я бы смог дать ей полное ощущение этого самого женского счастья. С такими мыслями я стал с нетерпением ждать возвращения Орловой, чтобы, наконец, дать свободу чувствам, отпустить все искусственные зажимы и сказать Вере всё, что ещё не успел сказать.

В назначенный день возвращения подруг с отдыха мне позвонила Наталья и попросила приехать.

Мы сидели в уже знакомом мне доме на удобном диване.

Я летел сюда, словно на крыльях, сгорая от желания поскорее увидеть Веру. Но мои надежды не оправдались. На мой вопрос Наталья сказала:

– Там рядом с нами в соседнем номере жили бизнесмены из Москвы, один ухаживал за Верой… в общем, она поехала с ним.

– Куда? – не сразу понял я и похолодел.

– Куда… в столицу. Там у него фирма. Богатый он. И разведённый.

– А как же её работа? – спросил я машинально.

– Через пару дней должна вернуться. – Хозяйка дома посмотрела на меня так, будто была виновата в том, что не удержала Веру. – А она тебе ничего не говорила о своём переходе в столичный офис?

– Мужик-то хоть нормальный? – Я не расслышал вопроса, потому что не мог думать ни о чём другом.

– Интересный. И при деньгах. Так нас развлекал! А потом сразу сделал Вере предложение…

– Какое предложение? – Мой мозг плохо соображал.

– Замуж! Какое ещё?

– И она согласилась?

– Не сразу. Вначале решила посмотреть его дела в Москве, познакомиться поближе…

Домой я ехал, проклиная себя за то, что отказался от поездки на Домбай. Моё сердце не желало слушать никаких доводов – я потерял Веру! И в этом был виноват только я сам, я один! Но мой разум настаивал, что женщина по природе своей инстинктом самки из двоих всегда выберет высокостатусного мужчину, именно ему она и пожелает принадлежать. Мой мозг тут же вывел конечную формулу, которая вытекала из этой простой мысли: бороться за Веру было бессмысленно. Всё решил её инстинкт. Ибо всё и всегда решает женский инстинкт. И он принял вполне предсказуемое решение – не в мою пользу.

Женщины специально поддерживают мужчин в заблуждении, что их нужно завоёвывать, доказывать им свою любовь и серьёзность намерений – просто это ставит представительниц слабого пола в очень выгодное положение. Они получают внимание, ухаживания, подарки, признания в любви, как подтверждение своей желанности. Конкуренция нескольких мужчин льстит самолюбию женщины и утверждает её в праве брать от мужчины всё, что пожелается. Да, выбирает женщина – всегда так было и так будет, это надо принять как данность. Отсюда вывод: бороться за женщину в принципе – глупо и бессмысленно. Нужно выбирать из тех, кто выбрал нас. Это не значит, что Вера Орлова плохой человек. Для меня она как была, так и оставалась самой лучшей на свете. Просто мы сами вводим себя в заблуждение тем, что думаем – если мы устроены так, то человек рядом с нами тоже обязательно должен быть так устроен. Но мы все разные: мужчины-женщины. В этом суть.

Слабая надежда на то, что Вера откажет столичному жениху, разбивалась о железобетонные доводы в пользу нового претендента. Ведь поехала же она к нему! А Вера Орлова – человек трезвомыслящий и рассудительный. Значит, он ей понравился и подходит. Что я мог выставить в свою пользу? Любовь? Да, я люблю Веру! Но в неё трудно не влюбиться. Я не женат? Но и не свободен, пока мама не устроена в клинику. У меня появились деньги? Но до настоящего богатства их, как минимум, должно быть раз в десять больше. Жаль не спросил Наталью, сколько этому москвичу лет… да это и не столь важно теперь. Ведь Вера с ним… последнее обстоятельство резануло острым лезвием в груди, заставив неприятно сжаться сердце – она с ним!..

Я встречал Веру на вокзале вместе с Натальей. Конечно, Наталья без энтузиазма поддержала эту мою идею, но и сопротивляться сильно не стала. Видимо, её тоже не очень устраивала перспектива переезда Веры в столицу.

Когда состав из шестнадцати вагонов остановился, мы подошли к вагону с нужным номером. Вера появилась из двери с радостной улыбкой на лице. Увидев меня, она стала серьёзной и кинула сердитый взгляд на Наталью. Та, как ни в чём ни бывало, поспешила навстречу подруге, обняла и расцеловала столичную путешественницу. Я подошёл следом, протянул букет роз и забрал из её рук дорожную сумку. Вера цветы взяла, но сумку отдала не сразу, будто раздумывая – стоит ли мне доверять?

– Почему не на работе? – сухо поинтересовалась она.

– Отпросился, – соврал я.

Больше нам поговорить не удалось. Вернее, Вера этого не захотела. Весь путь до автостоянки я молчал, шагая с дорожной сумкой в руке вслед за идущими под руку подругами. Вера улыбалась Наталье и односложно отвечала на её вопросы о дороге, соседях по купе, о погоде в Москве. Видимо, главный разговор у них должен был состояться уже дома.

Я проводил женщин только до машины. Таков был уговор с Натальей. Та села за руль своего джипа, бросив мне короткое: «Пока!». Вера даже не попрощалась, смотрела и будто не видела меня. По её взгляду я понял, что мои дела плохи. Очень плохи. И мне тоже было очень плохо.

Дома мама будто почувствовала это моё состояние. Уже несколько раз за последние два дня я вызывал «скорую». Наша сиделка Мария Александровна почти не отходила от её постели, ставя уколы и замеряя давление.

Поздно вечером я кое-как упросил Марию Александровну идти домой, уговорившись, что завтра пораньше с самого утра она придёт к нам.

После ухода сиделки мама тихо позвала меня. Я как обычно занял своё место на стуле возле кровати, так, чтобы видеть мамино лицо.

– Мы мало говорили с тобой о твоём отце, сын, – произнесла мама. Её слабо звучащий голос заставлял меня чутко прислушиваться, чтобы улавливать каждое слово. – Прости меня.

– О чём тут говорить? Он бросил нас. – Я нашёл её холодные, неживые пальцы и пожал их.

– Тебе тогда было три годика. Ты, наверное, не помнишь его совсем?

– Помню по фотографиям.

– Я никогда не рассказывала тебе, что твой отец был писателем. Талант у тебя от него.

– Мой отец писатель? – вырвалось у меня. – И что же он написал?

– Он уже ушёл из жизни. Но ты должен знать его… – мама назвала известное имя. – Это его псевдоним. На самом деле он – Иван Гриднев… твой отец.

Как мне было поверить и принять то, что я услышал из уст матери? Сорок лет я считал своего отца заурядным непорядочным человеком, бросившим молодую женщину с маленьким ребёнком и скрывшимся в неизвестном направлении, и никогда не считал нужным искать его или что-то узнавать о нём. Тем более – гордиться им. А выходит, что я мог гордиться своим отцом. Я читал его известные книги и относил этого человека к разряду очень хороших писателей. Что же случилось тридцать семь лет назад такого, что отец оставил нашу семью? Я задал этот вопрос маме.

– Любить писателя очень трудно, – сказала она. – Впрочем, не просто жить с любой творческой талантливой личностью. Тем более – с гением. Мы были молоды. Я не имела жизненного опыта, была максималисткой и сама вынудила Ивана уйти от нас. Он потом уехал в Москву, женился, а я запретила ему видеть тебя. Ты уж не ругай меня, Витя. Я всегда любила только его. Поэтому и не вышла замуж. Но и прощать его не хотела, винила во всём. Гнала. Но твой отец оставил нам квартиру, платил алименты, присылал деньги, пока ты не стал сам зарабатывать. А когда я шесть лет назад узнала, что его больше нет, сама слегла. Видишь, как получается…

Мама попросила меня открыть верхний ящик её письменного стола и достать оттуда синюю папку.

– В ней письма твоему отцу, – сказала она. – Я не отправляла их. Прочитай, и ты многое поймёшь…

Я сидел в своей комнате за столом. За окном стояла ночь. Передо мной лежала потёртая годами синяя папка. Я должен был её открыть. Понимал, что должен. Но также понимал, что, как только я открою её, моя жизнь переменится. Произойдёт переоценка всех ценностей, в том числе и семейных, к постоянной величине эквивалента которых я уже привык и считал его незыблемым. Как я буду чувствовать себя по отношению к человеку, которого всегда считал чужим, но которым мог теперь гордиться? И почему именно сейчас наступил период глобальных перемен в моей жизни: Вера, теперь отец…

Не спеша, я достал конверт с первым письмом… за ним следующий…

«Нашему Витеньке скоро исполнился три годика. Мы уходим от тебя, Иван. Прошу, не делай театральных жестов и не ищи нас.

Ты живёшь в своём мире, мире твоих мыслей и фантазий, не заботясь о том, что ценно для других, – даже для родных и близких людей. Ты в одиночестве наслаждаешься созданным тобой миром, миром, где ты и бог, и дьявол. Знаю, свои истинные чувства ты скрываешь под внешней брюзгливостью и даже грубостью. Маска, как защита от ненужных эмоций, для тебя эффективна, но рядом с тобой другие испытывают дискомфорт и страдают от собственного бессилия изменить что-либо. Мне, наконец, стала понятна роль, которую в сценарии своей жизни ты написал для меня. Наделяя героиню своего очередного романа моими качествами, ты так запутался, что уже не знаешь – где я, а где созданный тобой образ. И ты всё меньше интересуешься мной реальной, увлекаясь женщиной своей мечты. Но я – это я.

Редкие минуты радости, когда ты весь сияешь счастьем, связаны лишь с удачным описанием какой-нибудь сцены в новом романе. Хотя и это бывает редко, работа чаще утомляет тебя и делает раздражительным. Для тебя и я, и сын становимся не интересны, – ты «отодвинул» нас, как отработанные персонажи уже законченного романа. Тебе нужны новые люди, новые встречи и новые эмоции… Я всё понимаю, но нам с Витенькой нужен любящий и заботливый муж и отец. А всё земное, всё разумное для тебя творческого значения не имеет, а значит – не имеет и никакого значения.

Ты сильный и бесспорно талантливый, но ни в чём не находишь успокоения. Ты необыкновенно переменчив – то добр и ласков, то страстен и нетерпелив, то холоден и зол, сдержан и скрытен. Ты вдруг начинаешь задавать тяжёлые и странные вопросы. А я каждое твоё недоброе слово расцениваю как нелюбовь, хотя очень хочу верить, что ты меня всё-таки любишь. Сколько горьких слёз впитала моя подушка – тебе не известно. Я старалась не замечать твоих недостатков и научиться жить рядом с эгоистичным, но всё-таки любимым мужчиной. Но ты не дал мне этого шанса. Кто-то сказал, что, когда мы отказываемся от человека на время, отрекаемся от него навсегда. Я стала неудобной тебе.

Работая, ты отнимаешь лучшее у своей, а теперь и у моей жизни, и отдаёшь это своим книгам, которые заменили тебе меня и сына. Только жар выдуманного огня любви чувствуешь ты один. Я же не только не чувствую этот огонь, но даже не вижу света от былых чувств…

Ты, считающий себя тонким психологом, совсем не разбираешься в людях. В человеке ты видишь только какой-то цельный, удовлетворяющий твоим творческим требованиям тип. И берёшь только то, что тебе нужно. И никак не можешь оторваться от созданных тобой персонажей, чтобы увидеть реальных людей, и продолжаешь жить в мире, где всё происходит так, как захочешь ты. В том своём мире ты царь и бог, без труда манипулируешь чувствами и жизнью своих подданных. Ая – земная женщина из плоти и крови, создана Творцом для любви и жизни в реальном, далеко не простом мире. Сделать меня и сына счастливыми не так просто, как написать роман. Хотя и написать хороший роман тоже не просто – надо жить в романе. Отказаться от тебя мне очень трудно, ведь я люблю тебя и всегда буду любить…»

«…Ничто в мире не делало меня более счастливой, как редкие проявления твоих нежных чувств, ласка, благодарность твоя за какую-то помощь и моё понимание, заботу. И как тяжела разлука с тобой.

Более всего меня ранило твоё охлаждение ко мне, – когда я была больна, тебе становилось скучно, ты находил для себя что-нибудь поинтереснее, а мне было тоскливо и страшно одной.

Мы так и не смогли научиться спокойно обсуждать свои проблемы, слушать и слышать, чувствовать друг друга. Ты, всё идеализирующий в своих романах, совершенный прозаик в жизни обыденной. Мы ссоримся из-за пустяков. Конечно, я верю, что мы любим друг друга. Но мы и чужды друг другу. Ты – циничный эгоист, холодный и разумный, я – горячая и неразумная… мной, как ты говоришь, движут эмоции и, как бы умно я ни судила, поступать могу только по чувствам. Но мои поступки и любовь бескорыстны, я просто доверилась тебе, пошла за тобой, не прося ничего, а только отдавая тепло души и тела. Ты стал для меня смыслом моего бытия и моих трудов. Ведь твой успех пришел тогда, когда я за тебя молилась… Но тебе этого стало мало, а нужно то, чего у тебя ещё нет – деньги, женщины… Ты говоришь, что во мне сидит сатана, для которого любовь, – по твоему утверждению, – не удовольствие, а страдание. Наверное, ты прав, когда говоришь, что я счастлива, но только не хочу понимать и видеть это, что мучаю сама себя, и мне нужно научиться смотреть не на того, кто счастливей меня, а на того, кому живётся хуже.

Меня постоянно мучает ревность. Ты говоришь, что нужно жить умом. Тебе нравятся стервы. Но стерва добивается от мужчины своего хитростью – она то заинька, то тигрица, ставит мужчину на службу себе, внушая ему, что это она служит и разделяет его горе и радости. И наблюдает за мужчиной, как за собачкой: нагадил – наказание, заслужил – конфетка. У такой не очень-то разгуляешься, потому что всё выстроено психологически грамотно, – в сухом остатке пряников выходит больше, и мужчина доволен. Я не сумела стать стервой. С тобой я прошла свои «университеты» в наших, не имевших стяжательной цели, отношениях, и поняла свою ошибку: нельзя пропускать мужчину через своё сердце…»

«…Можешь не признаваться себе, но ты – большой эгоист и не меньший собственник. В отношениях твоих персонажей ревность ты считаешь необходимой связью между мужчиной и женщиной, дабы равнодушие не разрушило счастье и любовь. Но мои отношения с мужчинами всегда были натянуты и сдержаны. Ты подозрителен и ревнив. Всякое моё оживление в присутствии другого мужчины вызывало у тебя дурное расположение духа. И я считала себя виноватой и недостойной такого талантливого человека, как ты.

Твоё недоверие повергало меня в отчаяние – ты ведь знаешь, что я кокетка, и никогда не была шлюхой. Ты закатывал мне сцены ревности. В такие минуты мне хотелось броситься к тебе на шею, прижаться всем телом и сказать, что я всегда любила только тебя! …Но знала: не поверишь. Не поверишь и оттолкнёшь.

Слава Богу, в работе у тебя всё складывается хорошо. Но твои «медные трубы» звучат всё громче, и ты стал хуже слышать тех, кто рядом, тех, кто ближе, тех, кто страдает от них и твоей глухоты. Да ты и сам страдаешь сильнее всех! Твоё больное самолюбие принимает такие размеры, что вскоре задушит в тебе всё, что есть хорошего. Я бы хотела как-то помочь тебе защищаться от разрушительного процесса, проходящего в тебе самом, но никто никогда не может изменить другого человека… даже жизнь, если он не захочет этого сам…»

«…Мы с Витенькой пока поживём у мамы. Если ты захочешь измениться и быть с теми, кто тебя любит и понимает – приезжай. Но не нужно пытаться вернуть нас силой. Не поможет и суд. Ты знаешь мой характер. Я надеюсь на твою волю и твою любовь к сыну. Не травмируй его зря.

Знаешь, для меня не было большего счастья, как сидеть с чашкой кофе у тебя в кабинете по утрам, когда ты работаешь, и наслаждаться тем, что ты – мой муж, мой любовник, мой хозяин и отец моего сына. В доверии, простоте и сердечности наших отношениях с тобой я видела своё счастье. Но не получилось. Как жаль, что всё хорошее проходит быстро…

Надеюсь, ты попытаешься меня понять и простить, Иван.

Прощай».

Мама была сильным человеком. Я понял, как сильно она любила отца и на какую жертву пошла, чтобы не сделать из него затюканного среднестатистического гражданина и не дать здесь, в провинции зачахнуть его таланту. А Вера? Она тоже сильный человек! И если она что-то решит, то уже не переменит своего решения так просто. Значит, надо не дать ей уехать в Москву… как? Надо всё рассказать. Надо срочно познакомить их с мамой!..

Утром я, как всегда, подошёл к маминой кровати, чтобы пожелать доброго утра и проверить температуру. Тело мамы было холодным…

Последующие дни шли в каком-то состоянии измененного сознания, вызванного крушением связи между мозгом и сердцем.

Подготовка к похоронам…

Говорят, что лучший способ предотвратить беду – предвидеть её. Врачи предупреждали меня, что маме осталось времени не более года. Она прожила почти шесть. Вот её не стало. И изменить тут ничего было нельзя. Я пытался включить голову и убедить себя, что, когда мама жила, она не хотела так жить, что теперь ей там хорошо, потому что она обязательно попадёт в Рай. Но душа не понимала, не принимала голоса разума, а разрывалась от страшной боли.

Последняя ночь… завтра гроб отнесут на кладбище. Я стоял перед телом мамы, прощаясь с ней навсегда. Её заострившиеся черты лица сковывала неестественная восковая бледность, отчего лицо казалось чужим, но это было родное лицо: глаза закрыты, выражение спокойное и строгое, как у человека, выполнившего свой жизненный долг до конца. Я долго вглядывался, стараясь запомнить каждую чёрточку. Склонившись, поцеловал холодный лоб. И произнёс те слова, которые никогда не успевал говорить при её жизни:

– Мамочка… ты – самая светлая часть моей души. У нас была замечательная семья. Только сейчас я так пронзительно понимаю это. Помню, как в детстве ты пробуждала во мне чувства всего радостного и прекрасного. Мы вместе мечтали и сочиняли сказки о дальних странах и полётах на другие планеты. Ты по-доброму, но очень настойчиво усаживала меня за книги и, когда мне этого не хотелось, выражала искреннее понимание, не ругала, не читала нотаций, а обсуждала со мной очень серьезно, каким бы поощрением я мог себя вознаградить. Я помню наши воскресные обеды, часто с моими друзьями. Я мог без разрешения приводить в наш дом своих друзей. Ничего беспорядочного и случайного в нашей семье не тревожило мою детскую душу. Я знал и верил, что так будет всегда. Но я вырос, и детство стало мифологическим понятием, оставшись в памяти самым чистым и светлым началом моей жизни, в которой рядом всегда жила твоя любовь. В любой трудной жизненной ситуации ты была моей главной точкой опоры. Самой надёжной точкой опоры. Вы расстались с отцом. Мне жаль, что всё так случилось. Но я не могу осуждать тебя за это, мама. Значит, так было нужно. Я тоже не всегда умею отбрасывать крайности и находить середину. Но думаю, если бы люди знали, что счастливы, всем было бы хорошо. Никто бы ни с кем не воевал, не боролся, не предавал. Но для этого пришлось бы бороться с собой. Каждый день. И договариваться нужно с собой. Я, как и все вокруг, каждый день проигрываю своему «Я». Теперь в этой борьбе мне придётся ещё труднее, потому что не стало тебя, мама. Никто не поддержит меня советом, не согреет словом, взглядом. Никто не сможет понять, как ты. Ты дала мне жизнь. Вырастила. Воспитала. Спасибо, мама… но теперь я остался совсем один… я раньше думал, что одинок. Как я мог так думать?! Постоянно, всегда рядом со мной была ты – моя самая главная женщина. А теперь я один и очень больно это чувствую…

Я говорил и не замечал, как по щекам на рубашку стекают слёзы…

Низкое, закрытое облаками небо казалось серым и однообразным. И свет, который шёл сверху, тоже был такой же серый, сумеречный.

С каменным лицом я сидел возле открытого гроба с неподвижным телом матери. Не плакал – на это не было слёз, молчал, только изредка поднимал глаза на стоящих рядом людей. Я не узнавал никого. Кто-то что-то говорил, но мне было безразлично. В голове с методичностью церковного колокола стучало: «Я люблю тебя, мама… люблю тебя, мама…». От ощущения холода вселенской пустоты мёрзла и болела душа. И эту боль нельзя было сравнить ни с какой другой.

Когда гроб опустили в яму и о крышку ударились первые комья земли, я отошёл от толпы людей. Не мог смотреть, как закапывают мою маму…

Лучше Бальзака не скажешь, что одиночество – прекрасная вещь только тогда, когда ты не одинок. В сущности, когда мама была жива, я мог позволить себе такую роскошь, как одиночество. Теперь я уже не жаждал одиночества, потому что не ждал от него ничего хорошего. Душе хотелось тепла и сострадания.

На поминки в кафе пришли Колька и Мишка с жёнами, сотрудники моего отдела, наши соседи по дому и несколько женщин с бывшей маминой работы. Пришла и моя новая знакомая – Людмила, подруга Веры Орловой. Всего набралось человек сорок. Веры не было.

Коммуникабельная Людмила быстро сошлась с жёнами моих друзей. За столом заняла место возле меня и всё время суетилась, успевая заботиться и обо мне, и о гостях. Я пил водку, почти не закусывая. Пил много и часто. Хотел хоть на время забыться. Но пьянел медленно. От предложенных речей отказался. И не слушал, что говорили про маму, лишь пил.

Потом остался узкий круг лиц, в число которых, кроме Людмилы, четы Подружных и четы Дергуновых, вошли ещё соседка Мария Александровна с дочерью Надеждой и пара соседей по подъезду, оказавших помощь в организации похорон. Мы собрались у меня на квартире и продолжили поминки.

Сидели тихо. Вначале ушли соседи, потом Мария Александровна с дочкой.

Кто-то передал мне письмо. Я узнал на конверте почерк Орловой. Но не стал читать, всё равно бы ничего не понял – строчки разбегались перед глазами. Пройдя в свою комнату, я положил конверт на стол возле компьютера, решив распечатать его утром. Сейчас мне было всё равно, что там написано в этом письме. Вера не пришла, не позвонила, хотя должна была знать о смерти моей мамы, – ведь Людмила же пришла, хотя я её и не приглашал. Это говорило о многом.

Держась за стены, я вернулся в зал к гостям. В голове стоял туман от выпитой водки. Звуки медленно плыли в сумеречной тишине, кружились в качающихся отсветах электрической люстры. Сигаретный дым вился над столом и плавно уходил к потолку. Недопитые бокалы стояли на смятой скатерти. В пепельницах лежали истлевшие сигареты. Остались только друзья. Больше никто никуда не спешил. Время в этой вселенной текло в своём особом ритме. Мужчины чинно пили, сидя за столом. На кухне хозяйничали жёны Кольки и Михаила, им помогала Людмила. Через открытую дверь в зал доносились их разговоры. Я ещё помнил, как налил себе водки и присоединился к мужчинам…

Придя в себя, я понял, что лежу на кровати в своей комнате и тупо смотрю в потолок. И чего-то жду. Чего же я жду? Вериного прихода? Нет. Она не придёт. Не придёт? Даже отравленный алкоголем разум не мог поверить, что она могла оставить меня в такое время. Я всё ещё надеялся и ждал, что вот сейчас раздастся её голос, она войдёт в комнату и позовёт меня. И мне станет легче. Гораздо легче.

Я осмотрелся. Дверь из комнаты в зал была открыта. За столом сидели какие-то люди. Но вставать и идти к ним не хотелось. Взгляд мой остановился на бутылке водки, чьей-то заботливой рукой оставленной на стуле возле кровати. Сняв пробку, я сделал несколько больших глотков прямо из горлышка. В душу вместе с разливающимся теплом пришло небольшое облегчение. Я закрыл глаза и будто провалился в глубокую яму.

Мне снилось, что Вера говорит со мной по телефону.

– Что же ты?! – спрашивает её голос. – Почему?!

Я молчу, не зная, что ответить. Потом кричу в трубку:

– Но ты же стеснялась меня, я чувствовал, видел! Поэтому не хотел, не мог…

– Вот дурак! – говорит она срывающимся голосом и в трубке повисает тишина, следом раздаются короткие режущие слух гудки.

От резкого звука этих гудков я проснулся, отыскивая глазами несуществующую телефонную трубку в своей руке. Вера только что говорила со мной! Где же этот чёртов телефон?..

– Тише, Витя, тише, – говорит лежащая рядом на кровати Людмила. Она гладит меня по голове тёплой ладошкой, как маленького. Осознание реальности потихоньку возвращается ко мне. Ночь. В квартире тишина. Темноту разрезает тонкая полоска света из коридора. В комнате полумрак. Я непонимающими глазами смотрю на Людмилу. Она лежит раздетая. Кто-то постарался раздеть и меня.

– Ты чего здесь делаешь? – Мой вопрос звучит глупо, но я не сразу понимаю это. Потом сажусь на кровати, обхватив голову руками, и качаюсь из стороны в сторону, стараясь скоординировать синхронную работу обоих полушарий мозга. С большим трудом мне удаётся сделать это.

– Где мой мобильный? – спрашиваю я в темноту и смотрю на Людмилу. Она встаёт, не стесняясь своей наготы, идёт к столу, потом возвращается и протягивает мне трубку мобильного телефона.

Я вцепляюсь в него. Пробую набрать номер, но пальцы дрожат и не слушаются. В темноте не видно цифр. Я кидаю трубку на кровать.

Всё это время Людмила терпеливо ждёт, сидя на кровати и прислонившись спиной к стене.

– В моей жизни нет больше никакого смысла, – говорю я неизвестно кому. – Всё, ради чего я пробовал жить, рухнуло, а ничего другого я придумать не смогу.

– Ты забыл о самом главном, – произносит Людмила у меня за спиной. – Ты хороший писатель. Очень хороший. И видный мужчина. Иди ко мне! Не бойся, мы одни.

– Одни… какое страшное слово! – Мозг пронзает мысль, что всё идёт не так, что сейчас со мной должна быть Вера.

– Не бойся… – Людмила обвила мою шею руками и оставила лёгкий поцелуй возле самого уха…

– Перестань! – Я грубо оттолкнул её и встал с кровати. – Пойдём лучше выпьем.

Сейчас мне хотелось только одного – забыться.

Людмила вышла в зал к столу, завернувшись в простыню. Я поставил две рюмки и наполнил их доверху водкой. Мы выпили, не чокаясь. Потом ещё. Потом я уже не видел, пила ли Людмила. Мне было всё равно.

Я был уже достаточно пьян. Ругал себя, говорил, что я очень плохой, что со мной нельзя связываться, наверное, плакал, потом грубо шутил, даже скабрезничал. Вспоминал, как косо пошла моя жизнь после развода с женой, как неудачно познакомился с Верой, говорил о своём вечном одиночестве, что мне вообще никто не нужен. Люда слушала меня с сожалением и едва приметной горечью. Потом поднялась со стула, подошла ко мне. Простыня упала на пол у её ног…

Секс с любимой женщиной имеет много положительных аспектов. Один из них – после всё вокруг кажется лучшим и более ярким. Просто секс с женщиной – как отправление естественных надобностей. Радости приносит мало. Тем более – секс в состоянии глубокого опьянения…

Тяжёлое утро я встретил хмурым и злым. Голова болела и казалась налитой чугуном. Из отрывочных воспоминаний случившегося ночью не осталось никаких ощущений, даже самых захудалых.

На месте Людмилы на подушке лежала записка: «Поехала на работу. Завтрак в холодильнике. Соскучишься, позвони. Люда»

В квартире было непривычно тихо и пусто. Будто это была совсем не моя квартира. Надо было вставать.

В зале и на кухне я обнаружил идеальный порядок и чисто вымытую посуду, будто и не было долгого ночного застолья. Постарались женщины.

Есть не хотелось. Опохмелившись шампанским из холодильника, я вспомнил про письмо. Прежде, чем читать его, принял душ и привёл себя во внешнее подобие порядка.

Вытащив из конверта сложенные втрое листы бумаги, я стал читать напечатанные на компьютере строчки. Читал и чувствовал, как с каждым прочитанным словом начинаю мыслить всё трезвее.

«Говорят, если у человека мало недостатков, то у него мало и достоинств. Это, наверное, про тебя. Здравствуй, Виктор.

Я уезжаю в Москву… с решительностью, которая уже не заботится о последствиях. И это решение мной глубоко осознано. Осознано за пять лет долгих ночных бессонниц и сомнений, разгребания хаоса чувств и страхов, когда, заглянув в свой собственный внутренний зверинец, больше всего боишься увидеть там какого-нибудь монстра, а, увидев, не только не испугаться, а полюбить этого зверёныша.

Да, ты неплохой писатель. Знаешь, для сотрудников нашего офиса твой тщательно скрываемый секрет уже давно перестал быть секретом. Тебя многие читают. И я не говорила тебе, что мне нравятся твои романы. Да, это так. Но вот, что я поняла: в твоих книгах в погоне за страстью, которую очередной «охотник» принимает за любовь, твой герой свою, в будущем непременно покорную добычу, настигает в маршрутке, на теплоходе, в ресторане, чаще – на корпоративной вечеринке, а иногда – проходя мимо кладбища. Но что дальше? Ничего. На этом всё и заканчивается. А уж если, не дай Бог, в сочинении романе кто-то оказался женат, то его удел – только ссоры, потому что жена скандальная… и измены, потому что просто жена надоела, потому что душу героя не понимает.

Ты не трус. Но как объяснить твоё поведение? В реальной жизни я долго ждала от тебя мужского поступка. Хотя, возможно, так и не смогла бы осуществить твой идеал женщины, всегда послушной и покорной, думающей твоими мыслями, смотрящей твоими глазами, весь день поглощённой только тем, что ты делаешь, что ешь, что пишешь, что читаешь, в каком настроении пребываешь, всеми силами старающейся войти в твои мысли, внутренний мир, чтобы понять его. Но знаешь, что я реально почувствовала? Ты очень боишься моего плохого настроения и того, что когда-нибудь я выставлю тебе счёт за свои жертвы. А ведь я никогда не приходила к тебе в короне, снимала её не только перед нашей встречей, но ещё при выходе из кабинета. А ты так ничего и не понял.

Сейчас пишу то, что вряд ли сказала бы тебе при встрече… тогда, четырнадцать лет назад, я оказалась в роли героини из сказки «Снегурочка», которую славянский «бог» Ярило наградил даром любви к первому встречному мужчине. И этим мужчиной оказался ты. Когда ты уехал, я не превратилась в лужу талой воды благодаря Наталье – женщине, принявшей тогда мою боль и мою искалеченную любовь…

Но очень трудно оказалось разлюбить тебя! Хотя любить – это и сладко, и больно одновременно. Вот ты говоришь, что любишь меня, но, вероятно, в твоей жизни есть кто-то дороже.

Возможно, ещё тогда, четырнадцать лет назад, ты уже написал финал нашей истории. Я имею в виду – рассказ «Принц и Фея». Хорошая, светлая и грустная сказка. Поучительная. Перечитывала её несколько раз. Недавно перечитала снова.

Читать было грустно и тяжело. Ведь наша любовь тянется оттуда – из прошлого. Я действительно очень любила тебя, возможно, всё ещё пытаюсь любить… но мы так старательно убивали нашу любовь, что она не могла бы выжить. Есть поступки, которые нельзя совершать, есть слова, которые нельзя говорить любимым. Наши отношения и начинались от той черты, до которой доходить в отношениях нельзя.

Не без твоей помощи я очень быстро повзрослела и теперь знаю, чего не хочу, а чего хочу. Я хочу выйти замуж. Да, я, к сожалению, родилась женщиной не в эпоху матриархата, и борьба с матрицей Создателя мне не по силам, да и не по сердцу. Хочу создать семью с человеком, который готов носить меня на руках и заботиться обо мне. Хочу выйти замуж за мужчину, на которого я бы хотела, чтобы походили мои дети. За мужчину из семьи, где любят друг друга, где знают корни нескольких поколений и воспитывают не принцесс и принцев, не Емелей и Золушек, а просто хороших и любящих детей. Откладывать мне уже некуда. И мне нужны гарантии. Я не могу позволить себе, как ты, здесь и сейчас просто наслаждаться жизнью и верить в сказки. Я, как все женщины мира, запрограммирована иметь детей, мучиться и думать, что будет с ними через двадцать лет. Хорошие браки создаются не без определённой доли расчёта, при ясных договорённостях, порядке, глубоких привязанностях и ответственности. Чтобы найти идеального мужа – надо поверить, что он существует. Я верю. И мне кажется, что уже нашла его.

И я хочу с ним настоящих доверительных отношений. А чего только стоит то, что ты мне даже не сообщил о болезни своей матери! Не поступай так, как не хочешь, чтобы поступали с тобой – золотое правило и великая мудрость. Свои горе и радость ты если и делишь, то делишь со случайными людьми, оказавшимися рядом, не замечая того, кто тебе по-настоящему ближе всех. Я очень устала от неопределенности и больше не могу так жить и ждать неизвестно чего. Прости меня и поверь, что в свою месть я просто играла. Играла скорее сама с собой. И всегда была с тобой честной.

Прими мои искренние соболезнования. Наверное, у тебя была очень хорошая мама. Жаль, что я не знала её. Кто-то из писателей сказал, что сердце матери – это бездна тепла, в глубине которой всегда найдётся прощение. Я тоже простила тебя, Виктор.

Прости и ты меня, что завтра не смогу быть на похоронах. Сегодня утром я должна улетать в Москву.

По-моему, так правильнее всего. Ты ведь сам написал финал – Фея не дождалась своего Короля. Её унёс ветер. Ты, по традиции жанра, бросишься меня возвращать, и дай мне Господь разума и сил не дрогнуть. Не ищи меня, Виктор. Как написано в сказке: «невозможно поймать ветер…».

P.S. Умудрённая жизнью героиня одного из твоих рассказов говорит подругам: «Не бойтесь потерять того мужчину, который не чувствует, когда тебе нужна его помощь и поддержка, или его плечо, чтобы просто поплакать на нём. Который рядом только тогда, когда ты говоришь, что всё хорошо…». Надеюсь, что здесь ты писал правдиво.

Пиши хорошо, Виктор. Пусть твои книги дарят людям Веру, Надежду и Любовь.

Прощай.

Вера О.»

Конец твоего мира приходит не так, как в каком-нибудь фильме – красочно и очень трагично. Его приносят в простом конверте, вручают, даже не сказав: «Нам очень жаль…». Положив конверт на стол, я понял, что потерял и Веру. Ощущение этой потери было таким же невыносимо сильным, как ощущение потери мамы. Только для мамы я был бессилен что-либо сделать – законы природы неумолимы. А для Веры, – вернее, для себя, – мог… мог уже давно – и всё-таки не сделал, всё чего-то ждал. А любовь мужчины для женщины – его поступки. И я выпустил её из рук, как выпускают синюю птицу счастья, не в силах совладать с нею. Сегодня был тот самый чёрный день, когда я выпустил вхолостую и свою любовь, как выпускают в небо заряд из охотничьего ружья. Я переспал с Вериной подругой. А Вера уехала к другому мужчине. Уехала жить в Москву. И правильно сделала! Я не достоин её любви.

Да и вообще, после всего, что совершил, смогу ли я кому-нибудь когда-нибудь сказать по-настоящему слово «люблю»? Теперь оно для меня будто изменилось на вкус…

Не выдержав стремительного потока больных мыслей, съедаемый изнутри ставшей вдруг очень острой и холодной пустотой, я оделся и поехал на кладбище. Никто, кроме мамы, меня не понимал.

Тишь и величие погоста, так контрастирующие с бестолковой суетой улиц шумного назойливого города, одетого в камень и потрескавшийся асфальт, вносили в мою израненную душу дозу столь необходимого сейчас обезболивающего успокоения. Я шёл по кладбищу, оглядывая памятники, всматриваясь в лики людей, закопанных под двухметровыми толщами земли. Я читал надписи на их могильных плитах, водруженных у изголовья зарытых тел, и ощущал, как в моё тело неотвратимой, мощной волной входит вселенский покой Вечности.

Вот взгляд выхватил совсем юное лицо, на которое упал случайный солнечный луч. Образ девушки был искусно выгравирован на чёрном мраморе. Я остановился и стал смотреть в красиво переданные глаза, думая о том, видит ли она меня. И где сейчас её душа? Я взглянул наверх, в затянутое облаками небо. Проглядываемое сквозь неровные разрывы облаков солнце стояло в зените, его редкие лучи, касаясь мёртвых памятников, как бы на время оживляли их, делая яркими унылые краски. А есть ли он вообще – ответ на этот вселенский вопрос? Осталось ли то, что все называют душой, от этой красивой физической девичьей оболочки или, уходя, люди уходят без остатка, растворяясь в небытие навсегда? Возможна ли смерть души? Что же с ней всё-таки происходит, когда умирает тело? Как писатель я ещё не мог однозначно ответить на все эти вопросы. Да и кто бы мог?

Дойдя до свежей, укрытой венками могилы с деревянным крестом, я присел на соседнюю лавочку. На самом первом венке прочитал надпись: «Мама. Помню, скорблю.

Сын». На память пришли когда-то прочитанные строки: «Бог не может поспевать везде и поэтому Он создал Матерей!». Лучше бы Он сделал их бессмертными…

Я взглянул на портрет красивой женщины в годах, висевший в деревянной рамке на новеньком сосновом кресте. Глаза мамы смотрели на меня тепло и выжидающе, как будто спрашивали:

«Что с тобой, сын?»

– Мне нехорошо, мама.

«Что у тебя болит?»

– Душа…

От боли хочется только одного: чтобы она кончилась…

Я вернулся с кладбища, когда уже смеркалось. Пустая квартира встретила меня холодным молчанием. Свой мобильный телефон я отключил ещё до поездки к маме, поэтому никто меня не беспокоил. Да и не хотелось никого ни видеть, ни слышать. Там, на кладбище, на границе с миром мёртвых одиночество живых не кажется таким уж безысходным; и там как нигде хорошо размышляется о жизни, – а для этого никто больше и не нужен.

Найдя в холодильнике остатки вчерашней еды и водку, я поужинал. Потом долго сидел, не зажигая света, на полу маминой комнаты. Даже не раздевался, несмотря на то, что полночь давно миновала. Сон не шёл.

В зыбком свете полной луны, пробивающемся сквозь задёрнутые шторы, мебель и привычная обстановка казались неестественно чужими и холодными. А мои мысли продолжали течь в том же русле рассуждений, что и днём, будто наш с мамой разговор не заканчивался.

Мама… как же я ошибался, полагая, что к сорока годам понял жизнь, справился с собой и смогу теперь жить ровно и правильно! В порыве восторженного изумления от встречи с Верой Орловой я совсем потерял голову. Да, я боялся её самостоятельности, её значимости, но единственным моим желанием и страстным порывом было во что бы то ни стало удержать её возле себя любой ценой, не дать ей исчезнуть. Я хотел оградить её от любого негатива, и лишь поэтому не сказал ей о твоей болезни. Не ожидал, что это отразится на наших отношениях так тяжело… очень тяжело. Не поняв моих необъяснимых отказов и поступков, моей нерешительности, Вера поверила в то, что не нужна мне, что я бездушный лгун и эгоист, заботящийся только о своём благе, что мне нельзя доверять. А я мучился, выворачивая душу наизнанку, заставляя себя притворяться, что всё у меня хорошо. Да что там – я малодушничал, сомневался, считал себя не достойным Орловой. Зачем? Теперь я проклинаю себя за это.

Дорогая, любимая мама, за время твоей болезни я привык к боли, за долгие шесть лет научился сосуществовать с ней, принимать как данность. Но вера Орлова – это совсем другое. Можно ли переломить себя и заставить сердце не болеть и не вспоминать её? Я думал, что это возможно, силы найдутся, стоит только принудить мысли не возвращаться к прошлому ежеминутно. Так я уже поступил однажды. Но теперь, когда с наступлением темноты эта новая острая боль вдруг выходит из-под контроля, возрождается, манит несбыточным счастьем, мне становится так невыносимо, что хочется выть на луну. И я понимаю, что эта боль не исчезнет, она будет возрождаться раз за разом – вспышками в исстрадавшемся сердце, пока оно однажды не остановится навсегда. Вот бы сейчас заснуть и уже не проснуться.

Мама-а…! Я зажмурил глаза и завыл в голос…

На работе я взял отпуск на месяц. Не мог приходить в офис, в котором проработал почти двадцать лет, и который стал пустым после ухода Веры Орловой. Всё здесь напоминало о ней.

Оповестив всех, что уезжаю в дом отдыха, я никуда не уехал из города и попытался написать окончание уже почти готового романа. Но вдохновение улетучилось куда-то, строчки выходили серыми, унылыми и пресными. Я перестал отвечать на телефонные звонки, стал избегать встреч с друзьями. Избегал даже Людмилы, которая звонила на мобильный по нескольку раз в день и слала письма на мой электронный адрес в Интернете. Никому ничего объяснять не хотелось. Потеряв интерес к жизни, я отказался от борьбы за неё, – не скучал, не жаловался, лишь хотел, чтобы и жизнь позабыла про меня. Если бы сейчас за окном рушился мир, мне было бы всё равно.

Людмила, похоже, всё поняла, приняла моё поведение как данность и отступилась, прислав мне на электронную почту: «Странный выбор – избегать тех, кто тебя любит, и отдавать свою любовь тому, кого больше никогда не увидишь и кому ты совсем не нужен». На это я ничего не ответил. Да и что тут можно было ответить?

Моими молчаливыми близкими друзьями стали водка и коньяк.

Когда я приходил в себя днём, то не мог сообразить – среда сегодня или понедельник? Я включал телевизор и ждал программу «Новости».

Когда-то уютная трёхкомнатная квартира превратилась в конуру опустившегося холостяка, правда, со строго регламентированным количеством мусора и пустых бутылок, и периодически появляющейся Марией Александровной – сиделкой мамы. Мария Александровна, поворчав, наводила внешний порядок и удалялась. Но я был благодарен ей, потому что после смерти мамы только она беспокоилась о моём существовании.

Раз в два дня я выходил на улицу, совершая короткие прогулки от дома до ближайшего магазина. Потом запирал входную дверь на все замки и продолжал пить, не находя ответа на вопрос: для чего я ещё живу? И ощущал себя чужим в мире, который никак не возможно было изменить по воле писателя… – тут я был бессилен и не хотел сопротивляться. И уже почти не помнил, сколько мне лет, где работаю и когда нужно выходить на эту работу. От прожитой жизни остались рваные лоскуты никуда не ведущих воспоминаний. В них и мама, и Вера Орлова стали лишь тенью из недавнего прошлого. Светлой тенью. Всё остальное лежало под толстым слоем серой пыли забвения. Счастливчик тот, кто ничего не помнит.

Если я вставал в час или два ночи, то бродил, не включая света, по пустой квартире. Трогал вещи и понимал, что они какие-то не мои, и квартира тоже какая-то не моя, – будто я живу в гостинице, где есть всё, что нужно, но после ухода мамы уюта в ней больше нет. Из окна моей комнаты открывался вид не на город, а на серое полотно художника-наркомана с не похожими на настоящие домами с серыми крышами, на пустые кривые улицы с редкими одинокими прохожими с такими же серыми лицами. Что-то непонятное и тоскливое, не подвластное человеческому разуму, смотрело на меня снаружи. Сквозь видимые обрывки крыш и серые облака я не видел звёздного неба. Оно было там, но несправедливость мира покрыла кровавой коркой моё всегда чуткое восприятие, а регулярный приём обезболивающего в виде алкоголя отравил сознание. В сердце жила ноющая боль, излечить которую могла бы моя собственная смерть, всё другое только притупляло её.

Сегодня была ещё одна такая ночь. Где-то высоко в тёмном небе полная луна плыла над спящим городом, заглядывая в притихшие дворы и освещая их холодным бледным светом. Я вспомнил, что по библейской легенде из Торы первой женой Адама была Лилит. По сути, она была первой феминисткой – хотела во всём быть выше Адама. Адам не согласился с её притязаниями. Лилит сбежала от него. Три ангела занялись поисками, и нашли её занимающуюся распутством в компании трёх демонов… Она плохо кончила – с той поры ей была уготована участь вечно пребывать на тёмной стороне луны… Теперь, когда наступает полнолуние, страшное влияние Лилит земные женщины чувствуют особо остро – у них она усиливает гордыню и заставляет нетерпимо относиться к мужчинам, нанося удар по семье, по детям, по будущему. Вот такая вот Лилит – первая женщина…

Я заварил чай из пакетика и угрюмо ждал рассвета. Холодная бурда в чашке вполне соответствовала моему настроению.

Когда стрелка часов доползла до семи, я открыл дверь в ванную, механически побрился, почистил зубы, затем, – как привык за последние шесть лет, – зашёл в мамину комнату и сел возле её постели. Сидел несколько минут, как раз столько времени, сколько нужно было на утренний разговор с мамой, измерение температуры и давления. С её подушки на меня смотрел фотопортрет в рамке. «Доброе утро!» – сказал я портрету и посидел ещё немного, будто в ожидании ответа. Затем встал, прошёл на кухню, приготовил на завтрак яичницу. Выпил водки. Потом выпил ещё. За маму, за Веру, за хорошую погоду… пил много и мало закусывал. Потом кое-как дошёл до своей кровати и провалился в сон.

Разбудил меня длинный звонок, доносившийся из коридора. В дверь моей квартиры стучали. Я открыл глаза и какое-то время лежал, пытаясь поймать реальность. Вставать не хотелось. Я не ждал никого. Но звонок продолжал звенеть, а стук не прекращался. Кто бы там мог быть такой настойчивый? У Марии Александровны имелись ключи от всех замков. Когда мне порядком надоела эта какофония звона и стука, я поднялся с кровати и, неуверенно спотыкаясь, пошёл посмотреть на настырного гостя.

На пороге стоял Колька Подружный собственной персоной.

– Ты чего в такую рань? – вместо приветствия проворчал я.

– Обед на дворе! – усмехнулся Колян. – Войти можно?

Не скажу, что меня сильно обрадовал его приход, но всё-таки какое-то разнообразие он вносил, и я впустил друга.

Подружный прошёл в квартиру, по-хозяйски оглядел комнаты, затем появился на кухне, где я уже ставил на стол начатую бутылку водки и две рюмки. На закуску в холодильнике остались только чёрный хлеб и килька в томате. Было ещё пару яиц, но снова жарить яичницу не хотелось.

– Присаживайся, – показал я взглядом на один из свободных стульев.

– Не богато, – криво усмехнулся гость, взглянув на убранство стола.

– Мне хватает, – отозвался я. – Зачем пришёл?

– Узнать, как ты… – Подружный внимательно разглядывал меня. – Телефон не берёшь, на электронную почту не отвечаешь. Послезавтра тебе выходить на работу. Что-то ты похудел сильно, Витёк, осунулся. Давно приехал?

– Я никуда не уезжал. – Говорить правду было не обязательно, но и врать не хотелось.

– Что, весь месяц проторчал в квартире? – Искреннее удивление Недружного изобразилось на его лице.

– Да, – коротко ответил я. Вести выяснения на эту тему тоже не хотелось.

– О друзьях забыл? – Колька насупился.

Что я мог на это сказать? Всё и так было ясно. Говорят, отсутствие потребности кому-то что-то доказывать является хорошим признаком гармонии внутри человека. Какая к чёрту гармония?! Мне не хотелось жить. Очень хотелось вернуть хотя бы кусочек прошлого, поймать хоть миг того исчезнувшего времени, когда мама была жива, а рядом со мной была Вера.

– Только не обижайся… – произнёс я, – …не хочется ничего! Сдохнуть бы… давай выпьем.

– Давай. – Подружный взял свою рюмку, и не чокаясь, опрокинул в рот. Закусывать не стал.

Я ожидал от Кольки чего-нибудь в поучительно-философском ключе, и Подружный начал в своей манере:

– Значит, спиваешься потихоньку…

– С чего ты взял? – состроил я невинное лицо. – Так… выпиваю иногда…

– А стоит ли? Надо жить, Витек. И всё! Давай, что ли, за это… – Колька сам наполнил рюмки. – Баб на наш век хватит!

Поставив свою пустую рюмку на стол и, не дожидаясь следующих Колькиных поучений, я сказал:

– Раз пришёл, послушай одну поучительную сказочку… Однажды ученики спросили своего учителя: «Ты такой мудрый, такой почтенный. Тебя все уважают. Но у нас возник один вопрос – а почему у тебя нет жены?». Учитель замялся, но потом сказал: «Видите ли, я всегда искал совершенную женщину! В поисках я объездил много стран. Однажды повстречал прекрасную девушку. Она была неимоверной красоты! Ни один мужчина не мог устоять перед её очарованием! Но, к сожалению, она не была также прекрасна душой. Поэтому нам пришлось расстаться. Потом я встретил ещё одну молодую девушку. Она была прекрасна, умна и образованна. Но, к несчастью, мы не сошлись характерами. И не смогли вместе ужиться. Я много видел прекрасных женщин, но хотел себе в жёны – совершенную женщину». «Так и что же – ты так и не встретил такую?» – спросили ученики. «Однажды она мне повстречалась. Идеальная женщина: умная, красивая, обаятельная, добрая, изящная – словом, само совершенство!» – сказал учитель. «Так ты женился на ней?» – не успокаивались ученики. «Нет! К моему несчастью, она искала идеального мужчину»…

– Теперь послушай меня, творческая личность с высоким интеллектом и букетом комплексов! – дослушав почти до конца, Колька повысил голос. – Мама твоя отмучилась, земля ей пухом!.. Это первое. Второе: что, вокруг женщин поубавилось? Или тебе надо, чтоб не как у всех? С чего ты сопли распустил? Посмотри на себя! Лица нет, синяки под глазами! На мужика стал лишь отдалённо похож! Алкоголик какой-то! Бомжара!

– Люблю я её, как ты не понимаешь?! – сказал я очень тихо. – А она уехала.

– Кто уехал? – Подружный сбавил тон. – Верка твоя?

– Вера. Видишь, даже ты не хочешь понять.

– Подумаешь! Вера уехала!.. – передразнил он меня. – Расплакался! Если нужна баба, чтобы слёзки утирать – я тебе такую найду, понятливую! Хочешь? И на что тебе жаловаться? Тоже мне Христос-мученик! Все тебя отлично понимают и сочувствуют. Если же ты сам себя не понимаешь, то это не вина других… сдохнуть он хочет! Размазня!

– Шёл бы ты…! – Это я уже прокричал. – Чего вообще припёрся?

– Ладно, – неожиданно спокойно произнёс Колька и дружески хлопнул меня по плечу. – Пар выпустили. Теперь, Витёк, давай по третьей. За дружбу. И хватит на сегодня.

Мы выпили. Закусили килькой.

– Слушай такое предложение… – начал жующий Подружный. – Мы со Светкой его уже обсудили, но не знали, что ты весь месяц находился в городе. А то бы пришли раньше. Значит, так: тебе сейчас необходим человек, которому ты доверяешь. Человек, перед которым ты мог бы выговориться, с которым чувствовал бы себя уютно, короче – друг.

– Это ты, что ли? – попытался догадаться я.

– Светка говорит, лучше, если это будет женщина. И она согласна взять эту роль на себя. Ты ведь её знаешь и можешь доверять ей?

– Могу, – пожал плечами я. – Только это лишнее. Послезавтра выйду на работу, всё само собой войдёт в норму.

– Света – психолог, давай послушаемся её. Я дома сам частенько прошу её устраивать со мной всякие психологические сеансы. Очень интересно, а главное – снимается любой стресс. А у тебя столько всего произошло – для мозга и психики серьёзное испытание. Разгрузись немного. Светлана проведёт пару сеансов. Если не понравится, скажешь. Но тебе понравится – ручаюсь!

– Сколько это будет стоить? – полюбопытствовал я и почти сразу пожалел об этом. Колька изменился в лице:

– Я сейчас тебе сам устрою разгрузку… физическую! Друг называется!..

– Извини. Это я так спросил… для порядка. Она ведь работать будет. Ладно, давай попробуем. – Мне пришлось согласиться на Колькино предложение, чтобы не злить его ещё больше. – Когда?

– Сейчас я Светке позвоню. Узнаю. – Подружный полез в карман за телефоном.

Состоялся недлинный разговор между мужем и женой, с дежурным приветом мне и обещанием скоро приехать.

– Ну вот, – сказал довольный Колька, пряча телефон, – прямо сегодня и начнём.

– Как сегодня? – опешил я. – У меня тут не убрано, посуда не мытая… да и не готов я сегодня!

Подружный рассудил по-хозяйски:

– С посудой – это мы быстро. Светка приедет, пропылесосит тут у тебя. А ты давай, вставай за раковину и вперёд!.. А я сбегаю в магазин, куплю чего-нибудь к чаю. Светка сладкое любит.

Подружный умчался, оставив меня наедине с горой грязной посуды. Поминая его всеми нехорошими словами, я стоял у кухонного крана и намыливал тарелки пенящимся моющим средством. Странно, но на душе стало немного легче. Я подумал, что в жизни, наверное, ничего не поменялось: друзья остались друзьями, за окнами стоит солнечный летний день, и послезавтра меня ждет моя работа. А мама… она отбыла в другой мир, который, возможно, во много раз лучше нашего. А Вера… она тоже теперь живёт в лучшем мире, который выбрала сама.

Жена Кольки Подружного – Света – приехала через час, когда в заварнике уже подоспел настоявшийся чай, а на чисто вымытом кухонном столе аппетитно красовались фрукты и продолговатые пирожные с шоколадным кремом. Я тёр шваброй зал, а Колька в это время домывал полы в коридоре.

Наша беседа началась прямо за кухонным столом.

– Ты будешь моим психотерапевтом? – спросил я у симпатичной блондинки небольшого роста, но с уверенным взглядом и примерно одного с Колькой возраста.

– Давай будем говорить «наставником». Так правильнее. – Светлана открыто смотрела на меня своими чистыми голубыми глазами. Много лет назад на свадьбе Подружных, глядя в эти глаза, я почти серьёзно признался ей, что завидую её мужу. Но тягаться с крепышом Подружным мне было не с руки, да и Светлана любила его.

– Почему наставником? – удивился я.

– Мои полномочия должны быть немного шире, чем у простого психотерапевта. Конечно, беседы у нас с тобой будут проходить… но это не всё. Как я поняла из Колиных объяснений, причина депрессии – женщина. Я тоже женщина. И ты, Витя, сейчас за этим столом дашь мне слово, что будешь делать всё и поступать так, как я скажу. Думаю, что результат ты почувствуешь довольно скоро.

– Света, я не отказываюсь от бесед с тобой, но ты же знаешь, что свои проблемы я всегда решаю сам. И сам разберусь, что делать и как поступать. Не обижайся.

По выражению её лица я видел, что она приняла мои слова нормально. Чуть улыбнувшись, она сказала:

– Стремление решать всё самому выглядит соблазнительно, но часто бывает малоэффективно. Иногда надо уметь признавать свою слабость и не стесняться просить о помощи, особенно, когда ты в ней нуждаешься. Для этого у тебя должен быть свой круг – друзья, команда на работе, близкие, которые поддержат в трудную минуту. Пойми для себя, кто эти люди в твоей жизни. Простое обсуждение беспокоящих тебя вопросов с кем-то из них уже поможет выйти страхам, неуверенности, ослабит стресс и позволит взглянуть на происходящее со стороны. К тому же, эти люди могут увидеть тот выход, который не замечаешь ты сам, потому что они не так эмоционально связаны с ситуацией. Поверь, Витя, обращение за помощью к кому-то может не только ослабить стресс, но и укрепить твои личные отношения с этим человеком.

– Ты меня заинтриговала, – мне было всё равно, но я попытался улыбнуться как можно искренне, и постарался так же посмотреть на жену друга. – Всё-таки, если можно, чуть подробнее про роль наставника и твой интерес…

– Я помогу тебе ослабить стресс, ну, ты понимаешь… помогу сэкономить время и силы в налаживании отношений с людьми и женщинами в частности. А мой интерес?.. Я работаю над кандидатской диссертацией, тема которой касается выхода человеческой психики из пограничных состояний. Так что мы оба принесём друг другу пользу.

– Рад буду оказаться полезным науке, – это я произнёс вслух, в душе совсем не одобряя задуманное Подружными. Что я – кролик подопытный? Покосившись на сидящего неподалёку Кольку, сказал:

– Пообещай, Света, что не обидишься, если я не захочу продолжать твой эксперимент.

– Ладно, Витя, – тепло улыбнулась она. – Только ты завязывай с пьянками. И не смотри так хмуро! – Светлана дружески потрепала меня по волосам.

За жену вступился Колька:

– Ты, наверное, думаешь, Витёк, что найти хорошего психолога просто? Не жди, что кто-то согласиться тратить на тебя время и усилия, ничего не получая взамен. По крайней мере, Свете ты должен показать себя открытым и понятливым человеком и быть полезным для неё. Прошу, как друга – облегчи ей задачу.

– Пообещал уже! – попытался ещё раз улыбнуться я.

– О чём ты сейчас думаешь? – с этого вопроса Светлана начала нашу беседу с глазу на глаз, плотно прикрыв дверь зала и оставив Кольку на кухне мыть посуду.

– Знаешь, всё из головы не выходит… вчера был на кладбище и меня потряс один памятник. Черный такой большой камень, на нем высечено изображение девушки. И всего одно слово «Дочь…». И даты жизни. Молодая совсем.

– На кладбище? Ты думал о самоубийстве?

– А что в этом особенного? – произнёс я, не глядя на свою наставницу.

– Виктор, ответь на мой вопрос. Тебе необходимо выговориться. Иначе накопленная «критическая масса» сдетонирует. Ты думал о самоубийстве?

– Да, в последнее время я задумываюсь над этим. Ницше как-то признался, что лишь мысль о возможности самоубийства согрела много его безысходных вечеров…

Я не лгал, хотя не совсем понимал, как Светка может помочь мне своими разговорами о суициде. Пользоваться заумными словами я умел и без неё. Героями моих книг были врачи, следователи, диверсанты, журналисты, учёные – мужчины и женщины, поэтому мне много приходилось читать всякой литературы, в том числе и по психологии.

– Основание из-под твоих ног выбил уход из жизни мамы? – задала она свой следующий вопрос, сделав ударение на слове «мама». – Поверь, что, как не чужой тебе человек, я тебя понимаю и от всей души сочувствую. Я знаю все твои хорошие качества, ценю и отношусь к ним с самым глубоким уважением. Я, если хочешь, могу даже перечислить эти качества. Ты добрый, искренний, тебе чужды жадность, зависть и ненависть, не злопамятный, доверчивый. Ты одарён свыше тем, чего нет у других: у тебя есть талант. Он ставит тебя выше многих и многих.

– Нет, тут не только мама… – Я поднял взгляд и увидел устремлённые на меня внимательные женские глаза.

И вдруг почувствовал, что хочу исповедоваться им, исповедоваться хоть кому-нибудь, потому что не могу больше держать в себе всё то, что накопилось за последний месяц. Я начал свой рассказ с того, как много лет назад в курортном городке встретил совсем юную девушку, как оставил её, испугавшись за свою, только что приобретённую, свободу, как не узнал её через девять лет в красивой сильной женщине, но полюбил её в новом образе, как не верил в собственные силы и как мучился от этого…

Светлана слушала, не перебивая…

Подружные ушли поздно, оставив такое ощущение, будто ледяной айсберг накопившегося невыносимо тяжёлого груза, ещё не растаяв, уже соскользнул с моей души в тёплый океан общечеловеческого участия. И он обязательно растворится там. На это нужно лишь время. Боль в сердце осталась, но уже не давала знать о себе так остро, как раньше.

Я посмотрел на остатки водки в бутылке на столе. Шевельнувшееся в груди желание выпить тут же блокировалось приказом, который послал мозг: «Ты обещал Свете. Нельзя!».

Вздохнув, я убрал водку в холодильник. Странно, но теперь мне совсем не хотелось сидеть одному в квартире. Я позавидовал Кольке – какая всё-таки замечательная у него жена! Понимающая. Вот если бы Вера была такой!

Надев чистую рубашку и джинсы, я вышел прогуляться в светящийся вечерними огнями город, который ещё совсем недавно виделся мне однотонным серым пятном через окно.

Ноги сами привели меня к дому, где жила Вера. Я долго стоял у подъезда, глядя на тёмные окна квартиры на двенадцатом этаже, с ностальгическим трепетом в душе ожидая, что в каком-то из них может загореться свет. Потом побрёл в ближайшее кафе и просидел за столиком с чашкой кофе до самого закрытия.

Я размышлял о том, что всю сознательную жизнь убивал свои чувства, убивал в себе воспоминания, и писать книги начал, наверное, только из-за того, что хотел спрятаться от своего «Я» за чужими образами, казаться кем-то другим, поэтому и не издавался под своим настоящим именем, а взял псевдоним. Но теперь я хотел стать настоящим, вернуть себе своё «Я» и жить настоящей жизнью с радостями и заботами, с настоящей любовью и даже с болью. И только – чтобы всё по-настоящему. Только – чтобы с Верой…

Уже далеко за полночь я вернулся домой.

У меня оставался ещё один день отпуска, и этот день я посвятил приведению себя в порядок. Утром встал в семь часов, принял душ, позавтракал, приготовил брюки и рубашку, в которых пойду завтра на работу. Настроения не было, и все действия совершались под девизом «нужно». Но ведь совершались – и это уже был прогресс. Сегодня я не стал долго сидеть в маминой комнате, лишь мельком заглянув в неё – всё ли там в порядке?

Утренние позывы организма принять «градус на грудь» компенсировались дополнительной чашкой свежесваренного кофе.

Потом я отправился в парикмахерскую, на обратном пути заскочив в магазин за продуктами. На моей банковской карте оставалась ещё кругленькая сумма в рублях от проданных за границей книг, поэтому я решил накупить всего самого вкусного – во второй половине дня у меня в гостях обещала быть Светлана Подружная.

Мне всегда нравилась эта миниатюрная рассудительная женщина – своим спокойствием и умением управляться с большим и излишне горячим мужем. Теперь она пыталась стать для меня спасательным и кругом и лоцманом в неспокойном море человеческих отношений, в котором, по её мнению, я разучился плавать. И сегодня я ждал её.

Светлана позвонила мне на мобильный за десять минут до того, как подняться в квартиру.

Она вошла одна, без сопровождающих, запросто обняв меня на пороге, как старого друга. Странно, жена Подружного была очень привлекательной особой и нравилась мне, но в её присутствии я не чувствовал скованности, как с Верой Орловой. Наверное, оттого, что твёрдо уяснил для себя уже давно: «жена друга – не женщина!». Хотя смотреть на Светлану и говорить с ней мне доставляло удовольствие.

После чашки чая на кухне и разговоров на житейские темы, Светлана достала из сумочки диктофон, положила его на стол и посмотрела на меня:

– Он тебя не смущает?

Я молча покачал головой.

– Тогда начнём?

Я кивнул. Какая-то тёплая аура добра шла от гостьи. В её присутствии мне становилось спокойно. Сейчас я верил её глазам, голосу, повороту головы, тому, как лёгким движением руки она поправляла волосы. Впрочем, так было всегда. Ещё с тех времён, когда Колька познакомил нас в ресторане, представив белокурую, хорошо сложенную девушку своей невестой. Время не сильно изменило Светлану, лишь добавив женственности к её девичьей красоте.

– Почему ты так смотришь? – улыбнулась она.

– Спасибо тебе.

– За что?

– Что пришла, что спасаешь меня от одиночества.

– Спасибо, что слушаешься, – снова улыбнулась она. – Расслабься, Витя. Тебе удобно разговаривать здесь – на кухне?

– Удобно.

– Хорошо. Знаешь, а давай сегодня начнём с того, что ты о чём-нибудь спросишь меня?

– Ао чём я должен спросить?

– Что ты обычно спрашиваешь у женщин?

– У замужних?

– У разных.

– Ты счастлива с мужем?

– Серьёзный вопрос. Я отвечу – да!

– Ты чуть задержалась с ответом. Что-то не так?

– Витя, я всегда должна быть настороже при разговоре с тобой! Нужно помнить, что передо мной – писатель.

– Так что у вас не так? Мы ведь сейчас честны друг перед другом?

Светлана отвела глаза и протяжно вздохнула.

– Если не сильно распространяться… ты же знаешь Колину маму?

– Хорошо знаю. Свекровь – это мать идеального сына, которому ужасно не повезло с женой! У Николая свекровь в квадрате.

– Примерно так. Мне с моим опытом приходится порой не сладко. Во всём остальном пожаловаться не на что. Теперь мой вопрос – у тебя был ещё человек, кроме мамы, с кем ты мог быть искренним?

– Кроме мамы – нет.

– А Коля и Миша?

– Дружба для меня значит много. Но в последнее время мне бывает сложно открывать душу даже им. У мужчин всё лежит на поверхности: сила, уверенность… или отсутствие оных. А писатели держат свой мир в себе и живут там. Внешне мы такие же, как все. А вот внутренний мир у нас вмещает целые вселенные. Обыкновенному человеку это сложно понять. А мама понимала.

– Да, кто бы что ни говорил, мама – единственный человек, который любит по – настоящему, просто за то, что ты есть, и готова пожертвовать всем ради тебя. Говорю так, потому что сама – мать. Но знаешь, есть женщины, которые умеют понимать и принимать внутренний мир творческого человека. Это сложно – не спорю, но некоторые из нас обладают таким талантом.

– Например, ты?

– Возможно. Я иногда жалею, что мой муж не художник, не писатель или музыкант.

– Он слишком прост для тебя?

– Скорее, понятен. – Она смотрела на меня прямо и открыто, также, как говорила. – Скажу честно, Виктор, мне нравится беседовать с тобой. И как ты пишешь – тоже нравится. Некоторые твои вещи я считаю гениальными!

– Спасибо. И мне всегда приятно с тобой разговаривать. А скажи, ты не боишься?

– Мужа?

– Меня не боишься?

– Тебя? Почему мне нужно бояться тебя? – она засмеялась.

– Вдруг однажды поверю твоим словам и не отпущу.

– Витя, Витя! – покачала головой Светлана, вдруг став очень серьёзной. – Как друг я нужна тебе больше. А простой флирт… зачем?

– Действительно, зачем?

– Видишь, ты слишком умён для житейских проблем и разборок. И потом: «жена друга – не женщина!» – кто это сказал двадцать лет назад? – она снова рассмеялась своим красивым смехом. – А если хочешь поговорить о сексе и отношениях, давай поговорим.

– Смелая ты, Светка. Уважаю. Ну, начинай.

Она перестала смеяться, наклонившись ко мне через стол, и произнесла, глядя прямо в глаза:

– Скажи, для тебя секс – удовлетворение потребности, способ снять напряжение или возможность лучше понять своего партнёра? Или, может быть, это способ утвердиться в жизни, или повысить свою самооценку?

– Во всяком случае, не концепция первородного греха, – усмехнулся я.

– Смелее, Гриднев, смелее! – подбодрила она меня улыбкой. – Это природа! Половая любовь и борьба за преобладание наполняют жизнь мужчины смыслом.

– Что ты хочешь? – не выдержал я такой откровенности.

– Витя, впусти меня в свой мир. В мир писателя.

– Для чего? Диссертацию закончить? – Яне отвёл взгляда от её горящих внутренним огнём глаз.

– Там посмотрим. Но мне очень интересно.

– Извини. Нет, – сказал я, помолчав несколько секунд.

– Почему?

– Мой мир – это я сам. Чтобы впустить в него тебя, для этого нам, как минимум, надо захотеть близко узнать друг друга. Николай мой друг, а ты его жена. Значит, ничего не получится.

– Мудрые люди говорят: каждый достоин своего выбора. Но иногда мы не властны в большом. Я хочу что-нибудь изменить в своей жизни. Не всё. Ты меня понимаешь?

Я кивнул.

– Но, чтобы поменять даже малость, – продолжила она, – нужен кто-то, кому бы я могла доверять. Кто-то надёжный. Мы с тобой друзья. Прошу тебя, Витя, откройся и доверься мне! Как женщине, как врачу, как психологу, как другу. Я знаю, что нравлюсь тебе. И ты для меня – хороший вариант: интересен, умён, свободен. А главное – ты друг моего мужа.

– Спасибо, что не сказала «один из подходящих вариантов»! – Теперь мне уже совсем не нравилась Светкина затея. Конечно, Николай далеко не монах в отношениях с женским полом, да и никогда им не был, но наставлять ему «рога» я совсем не собирался. – Мне кажется, что последнее обстоятельство в твоих аргументах как раз исключает всё остальное! – сухо сказал я.

– А теперь послушай меня, Виктор! Сейчас я говорю с тобой как врач, как специалист, слушай меня, Витя! – её голос поменялся, приобретя металлические оттенки. Теперь слова она произносила чётко, разделяя их короткими паузами. – Смотри мне в глаза и слушай! Мы все нуждаемся в понимании и заботе, и находим их в другом человеке, так всегда и происходит… не важно, что твердят о нравственности. Могут быть платонические, а потом и реальные отношения. Нам не обязательно спать друг с другом. Ты просто должен мне доверять, как я доверилась тебе. Я всегда считала, Виктор, что ты способен на большее и достоин большего, чем имеешь. Слушай меня – и ты станешь уверенным в себе, успешным, внутренне сильным мужчиной. Я помогу тебе стать таким. Да, я замужем, поэтому не посягну на твою свободу и независимость. Я буду только помогать тебе, где-то что-то корректировать. Но ты должен меня слушаться! Договорились?

– Света, давай договоримся, что ты не будешь пытаться меня гипнотизировать. – Новая незнакомая её манера вести беседу заставила меня внутренне напрячься.

– Не волнуйся, я знаю, что ты не гипнабельный. Так что, договорились?

– Ладно. И что я должен делать?

– Для начала расслабься и будь честен хотя бы с собой.

– Принимается. – Я сделал глубокий вдох и медленный выдох, расслабляя все мышцы тела.

Светлана немного подождала, дав мне на это время. Потом спросила:

– Скажи, как ты считаешь – что ждёт человека, в жизни которого наступает полоса потерь?

– Мало хорошего. Трудно в сорок лет смириться с тем, что твой мир обрушился, а надежды растоптаны. Возможна депрессия.

– И где выход?

– Не знаю. Знаю только, что алкоголь и наркотики – лишь короткий путь к могиле.

– Правильно, а рецепт выхода из депрессии, а, возможно, и из полосы невезения прост: нужно умереть и родиться заново. Слышал о таком?

– Нет. Как это?

– Не в прямом смысле, конечно, умереть. Нужно отпустить прошлое и начать жить заново.

– Это что, так просто – отпустить прошлое?

– Знаю, сложно. Особенно, когда прошлое нравится больше, чем настоящее, а будущее пугает. Сейчас тебе кажется, что прошлое – это всё, что у тебя осталось. Так? Но ведь завтра не наступит, если ты всё время будешь смотреть во вчерашний день. Всё, что у нас у всех есть в реальности – это день сегодняшний. И в нём, Витя, ты не один, – рядом твои друзья, твоя работа, твои книги и твои читатели. И я тоже. Отпусти чувство вины. Ты не виновен ни в чём. Во всём, что произошло, есть один позитивный нюанс – у тебя появилась возможность изменить свою жизнь, начать всё заново. Мама умерла. Да, тяжело. Уехала Вера. Да, уехала. Но так должно было случиться. Считай, что всё в этом мире предопределено. Значит, в том, что произошло, твоей вины нет. Ты слышишь меня?

– Слышу.

– Слушай внимательно. Несчастья подобны сильному ветру. Они срывают с людей одежды, и мы остаёмся такими, какими на самом деле являемся, а не такими, какими хотели бы казаться кому-то. Не нужно скрываться за разными масками, образами и нарядами. Будь таким, какой ты есть. Откинь всё лишнее. Запомни, главное сейчас – это ты! Живи, как хочешь. Слушай советы других людей, но приоритетом считай своё мнение, потому что оно – твоё. Это понятно?

– Понятно. Только жизнь лично для меня самого мне не интересна.

– Правильно… жизнь сама по себе не имеет смысла, смысл ей придают цели, которые мы ставим перед собой и которых достигаем. С целями в жизни нам значительно проще, потому что мы видим, куда надо идти и что делать. Это как маяк, на который нужно ориентироваться. Скажи, Витя, вот какая у тебя цель в жизни?

– Ну, не знаю… – неуверенно протянул я. – Выкарабкаться бы как-нибудь из всего этого…

– Неверно! Твоё предназначение – создавать хорошие книги! Вот твоя цель! – Светлана говорила очень решительно. – Тебе дан талант, Виктор. Так применяй и развивай его! В жизни за всё нужно платить. Твоя плата за талант – это твоя работа! Пиши романы, пиши рассказы, пиши для людей! Главное – пиши! А всё остальное придёт, приложится.

Говоря так, Светлана поднялась со стула и теперь стояла передо мной, невысокая, хорошо сложенная, властная, чеканя каждое своё слово, вгоняя слова в мой мозг, будто гвозди. Она не уговаривала, она приказывала.

– Повтори, что ты должен делать?

– Писать, – неуверенно произнёс я.

– Хорошо писать… Что ты должен делать ещё?

– А что я должен ещё?

– Ты не должен себя жалеть! Должен жить ярко, писать столько, сколько тебе отмерил Создатель! Соберись! Ты ещё напишешь главную свою книгу! Повтори!

– Я напишу главную свою книгу.

– Конечно, напишешь, – тепло сказала Светлана и, улыбнувшись, по-доброму посмотрела на меня. – Ты многое ещё сможешь. И у тебя всё получится.

– Ты так думаешь?

– Я знаю…

Я провожал Светлану до её машины, оставленной на улице перед въездом во двор дома. В нашем дворе много места занимала детская площадка с качелями и песочницами, и мест для стоянки машин почти не оставалось даже для своих.

– Чтобы наступило будущее, надо принять своё прошлое без осуждения, – говорила мне Светлана, пока мы неторопливо шли к выходу со двора. – Это важно, Витя. У любого человека было что-то, за что ему стыдно и хотелось бы забыть. А когда мы прощаем и отпускаем прошлое, оно перестаёт влиять на наше настоящее и будущее.

– А то, что ты мне говорила сегодня про свою жизнь – правда? – Я смотрел на неё в ожидании ответа, и от него сейчас зависело многое в наших дальнейших отношениях. Она поняла.

– Хороший ты друг, Витя! – Светлана открыто посмотрела мне в глаза. – Не всё, что говорит женщина, нужно принимать всерьёз. Мне нужно было достучаться до твоего подсознания.

– Значит…

– Значит, у меня всё нормально с Николаем.

– Эксперименты ставишь! А я чуть не поверил.

– Прости. Зато теперь ты вполне адекватен, можешь контролировать свои поступки. А то, что я говорила про твой талант – правда. И я понимаю, как тебе самому нелегко с этим даром. Но я всегда рядом. Можешь звонить в любое время.

Мы подошли к белому «Мерседесу», припаркованному у края тротуара.

– Знаешь, Витя, – Светлана остановилась, повернулась ко мне, – ты ведь по природе своей – одиночка. Нет, не одинокий, а одиночка.

– А в чём отличие?

– Одинокий – это когда ты никому не нужен, а одиночка – это когда тебе не нужен никто. Но у тебя сильный козырь: одиночки независимы, а к независимым люди тянутся.

– Интересно про козырь… но что-то несладко быть одному. У тебя, Света, есть муж, у Кольки – жена, у брата – брат или сестра, а у одиночки – только он сам. Что ж тут хорошего?

– Не скажи! Одиночка всегда сильнее любого человека из толпы. По жизни он всегда рассчитывает только на себя, ему нечего терять, и он уверен в себе. Он знает, что он может. И ты это про себя знаешь. Есть и другой плюс: у одиночек нет обязанностей и привязанностей, а это – свобода! Ещё один плюс: одиночки, как правило, очень талантливы. Художник, поэт, писатель, музыкант, успешный предприниматель – вот наиболее часто встречающиеся профессии одиночек. В вас очень легко влюбиться. Хотя ваше счастье не зависит от других людей. Но этого никто не знает, кроме вас самих. Больше всего на свете вы цените свободу. И это – ваше уязвимое место. В остальном вы практически неуязвимы. И одиночки мудры. Глупый ищет, как преодолеть одиночество, мудрый – находит, как насладиться им. Так то!

– Значит, по-твоему, я – закоренелый одиночка?

– Один из ярких представителей этой плеяды. Надеюсь, Витя, то, что я сказала, поможет тебе в дальнейшем в выборе жизненных ориентиров. Ну, пока! – Светлана поцеловала меня в щеку и нажала кнопку на брелоке. Машина отозвалась коротким звуковым сигналом и одновременным щелчком всех четырёх открываемых дверей.

– На субботу ничего не планируй – поедем за город на природу! – Будто только вспомнив, она кинула на меня быстрый взгляд, затем открыла дверь салона, легко по-спортивному запрыгнула на сиденье и запустила двигатель. Потом внимательно посмотрела через открытую дверь: – Мы с Колей познакомим тебя с интересными людьми.

– Может, я бы дома поработал…

Но Светлана не дала мне возразить:

– Не спорь! В субботу едем! – Она захлопнула дверь и надавила на газ.

– Пока, – вздохнул я, взмахнув рукой. Слишком много сегодня я узнал о себе. И не всё из этого радовало.

Подружная укатила на своём роскошном «Мерседесе» по направлению к центру города. Я стоял и смотрел вслед удаляющемуся автомобилю, испытывая противоречивые чувства. Женщины! Кто поймет ваши мысли? Ваши улыбки противоречат вашим взорам, ваши слова обещают и манят, но в реальности не значат ничего, иногда звук вашего голоса отталкивает, а душа ваша ждёт, что кто-то её услышит. Я очень сомневался, что в жизни Светланы Подружной всё было так хорошо, как она попыталась меня в этом убедить.

Не возвращаясь обратно в свою квартиру, я решил поехать к маме на кладбище.

Стемнело. Я только что вернулся. За мной закрылась входная дверь квартиры. Включив свет, я прошёл в комнату, облегчённо вздохнув – здесь мой мир, и здесь всё моё. Впереди ночь. Моя ночь. Никто и ничто не сможет её забрать или потревожить. В душе отражение тишины и величия погоста, и контрастом этому – воспоминания о бестолковой суете городских улиц, которым наплевать на отдельно взятого человека и его проблемы. Но это уже и не важно. Я дома.

Взор и мои мысли обращены к столу. На нём лежат белые листы бумаги, осквернённые безжалостной рукой рассерженного творческим бессилием автора. Некоторые из них смяты, словно простыни после бурной бессонной ночи. Я не люблю эти листы и сейчас ненавижу их, как неверную женщину. В последнее время они всё чаще остаются чужими и холодными, когда я пытаюсь заполнить их словами. Многие говорят, что я талантлив. Листы доказывают обратное. Хотя, возможно, и талантлив, если талант – это ненависть к собственной бездарности. За целый месяц я не смог написать ни строки. Муки творчества! С чем сравнить их? С болезнью матери, с изменой любимой женщины или со смертью близкого человека?

Я подхожу к столу и включаю компьютер. Сдавшись на милость рождающегося вдруг желания, просматриваю последние записи на листках. Затем сажусь и набираю на клавиатуре следующее:

«В депрессии есть один позитивный нюанс – появляется возможность изменить свою жизнь. Нужно лишь постараться забыть обо всём, во что когда-то верил, к чему шёл и поставить новую цель. В этом заключена надежда на спасение…».

Смерть мамы и отъезд Веры обнажили, сделав очень незащищённой, мою душу, в которую теперь без особых препятствий, словно инфекция в пораненный организм, могут входить такие пороки как пьянство, наркотики, карты и беспробудный разврат. Значит, теперь мне придётся жить в постоянной борьбе с собой, антибиотик и спасение у меня одно – писать. Писать много и хорошо. Но смогу ли? Вот в чём вопрос.

Я сомневаюсь, что можно научить кого-то писать рассказы или романы, если от природы этот дар не заложен в генах. Писатель – наблюдатель от рождения. Складывать буквы и слоги научить можно, но писать интересно человек начинает только тогда, когда ему есть о чём сказать и есть то, через что нужно пропускать слова, – как мутный речной поток через фильтр, чтобы набрать стакан кристально чистой воды, пригодной людям для питья. Этот фильтр называется душой.

Но всё нормально. Пальцы быстро бегают по клавишам. Строчки на экране складываются уверенно, соразмерно мыслям, буквы, словно первые капли дождя сухой асфальт, спешно покрывают чистую поверхность электронного листа. Радость творчества! С чем можно сравнить тебя? С солнечным утром, с любовью к женщине, с самой жизнью? Да, я не разучился писать! Я могу сочинять так, что самому приятно читать написанное. Значит, людям тоже будет интересно. А в этом и заключается смысл и радость творчества!

Я – писатель. И мужчина. Всю свою сознательную жизнь доказывающий себе и другим, что я – мужчина. Зачем? Долгое время моя внутренняя неопределённость толкала меня во все тяжкие. Вместо того чтобы нормально писать, я искал приключения, а работал урывками, используя часы, украденные у сна. Писал наспех, как и жил, рассказывал о ком-то другом, чужом, наполовину придуманном и не совсем мне понятном. Сейчас я пишу о годах своей юности, о молодости, о пребывании в мечтах о несбыточном и неосуществимом, о своих самых больших просчётах и ошибках. Пусть люди знают об этом и, возможно, кто-то обойдёт все эти ямы на своём жизненном пути. Я напишу правду о творческой личности – о человеке, который к своим сорока годам, избавившись от всех иллюзий, всё равно никак не может найти себя. А ведь это он просто не может найти свою половину.

Я постараюсь показать, что последней инстанцией для любого потерянного человека является человек, а не какая-нибудь вещь или материальная ценность. Это так просто и ясно, но я только к сорока годам пришёл к пониманию этой истины. Расскажу о том, как вынужден был принять известие о скорой смерти матери, и жить с этим шесть долгих лет. Потом – смириться и принять смерть самого дорогого человека и потерю ещё одного очень близкого человека, которого терял уже однажды. И снова нужно было жить. Да, жить! Финал этого романа должен быть счастливым! Обязательно счастливым! Хватит уже мучить своих героев, они заслужили право на счастье! Все люди заслуживают счастья. А я?..

Потеряв и не найдя свою половину, сейчас я ищу спасение в творчестве. Любую боль заглушает работа. Работа заполняет собой пустоту. Если – любимая. Хотя и это только временное спасение. Но нет ничего более постоянного, чем временное. Мне никто не нужен. Значит, я – одиночка. Я понял это и осознал. И смирился. И теперь мне хочется быть в абсолютном творчестве, знать, что меня никто не потревожит, и что у меня есть много часов одиночества, чтобы писать. Книги – это рай! Я не знаю, что ждёт меня впереди. Знаю только, что ничто не помогает от боли и разочарований лучше, чем работа. А для работы мне нужно немного: комната, стол, компьютер. И тишина…

К всеобщему благу человечества в мире всё устроено закономерно. Когда человек не противится и принимает всё то, что происходит вокруг, рано или поздно наступает равновесие с собой. Пусть не сразу осознаётся случившееся, становится яснее и принимается, как данность, но людской психике свойственно всё упрощать. И в этом есть преодоление горя, преодоление любой беды.

Утром следующего дня, побритый и наутюженный, в современное офисное здание я поднимался на лифте, пребывая в воспоминаниях. Затем шёл по длинному коридору. Стоял у двери с надписью «Плановый отдел». Жизнь как бы провела невидимую границу до… и после. Границу длиной всего в один месяц. Но граница эта непреодолимым Рубиконом прошла у меня в душе. Я был уверен, что там, за дверью, меня ждут, хотел и одновременно не хотел этого. Светлана оказалась права – за последний месяц я, словно оборотень в полнолуние, из человека толпы окончательно превратился в одиночку.

Наше окружение влияет и изменяет нас, хотим мы того или нет. Штука даже не в том, что трудно, например, жить среди алкоголиков и оставаться трезвым. Окружающая среда меняет нас на более тонком и глубоком уровне. Постепенно и незаметно. Я хорошо знал эту тему и понимал, как много уходит сил на сопротивление влиянию окружения. Это – как сдерживать телом напор воды из трубы, которую прикрываешь собой, улыбаться и одновременно решать задачки из учебника высшей математики. Поэтому, чем раньше человек выберет и правильно очертит свой ближний круг, задав себе вопрос: «Этого ли я хочу?» – тем меньшая часть жизни будет для него потеряна.

Сомнения терзали меня не напрасно, в отделе моё появление облачили в праздник: плакат с крупными буквами «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, БОСС!» висел под потолком на самом видном месте, в оконных проёмах болтались разноцветные шары, а на моём столе стояли гвоздики. Даже стало как-то неудобно за такое внимание к моей персоне. Конечно, постарались всем отделом, но инициативу проявили Колька с Мишкой. Хотя, если говорить совсем честно, в душе я всё-таки был такой встрече рад. Хорошо, когда есть рука друга, ни к чему не обязывающая того, кто её протягивает, и очень утешающая того, кто её пожимает.

Неожиданно среди десятка пар знакомых глаз я наткнулся на пристальный взгляд Людмилы и понял, что она ищет в моих глазах ответ на свой вопрос. А знал ли этот ответ я?

Пожалуй, уже знал. Значит, от разговора по душам сегодня никуда не уйти, и откладывать такой разговор не стоит. Когда после общих приветствий, дружеских объятий и рукопожатий я подошёл к своему столу, Людмила ждала меня там.

– Пообедаем? – предложил я после обычного короткого «здравствуй», стараясь выглядеть непринуждённо.

– Давай, – просто согласилась Людмила. – Где?

Мы остановили выбор на ближайшем кафе, которое казалось нам уютным.

Людмила ушла, оставив возле стола тающий шлейф дорогих духов, который ещё долго витал по всему отделу.

Когда подошло время обеденного перерыва, я спустился на лифте на первый этаж, вышел на улицу, пересёк дорогу, открыл дверь в кафе и сел за свободный столик. Людмила запаздывала. Она появилась минут через пять.

Когда к нам подошла официантка и поинтересовалась заказом, Людмила, взглянув на меня, тихо бросила:

– Выбери сам. Я буду то же.

Я пробежал глазами по меню и выбрал нам обоим по комплексному обеду. На это ушло пару минут. Людмила молчала, лишь бросала на меня короткие задумчивые взгляды.

Официантка, приняв заказ, отошла от нашего столика. Но я не спешил нарушать молчание и сидел, рассматривая посетителей заведения.

– Ау меня День рождения прошёл, – как бы между прочим сообщила Людмила, не глядя на меня.

– Когда? – я переключил внимание на свою соседку по столику.

– Пятнадцатого мая.

– Так это же месяц назад… – начал я и осёкся, вспомнив тот непростой для меня период.

– Я звонила и писала тебе, но ты был недоступен.

– Извини, что не поздравил. Ты же понимаешь…

– Я приезжала несколько раз, но мне никто не открыл дверь.

Я промолчал.

– Гриднев, ты меня бросил? – задала она свой главный вопрос.

– Ты так считаешь? – невозмутимо посмотрел я на Людмилу.

– А ты как считаешь?

– Считаю, что мы можем остаться друзьями.

– Друзьями? – горькая усмешка не шла к её лицу.

– Разве нет?

– Ты – предал меня.

– Ты не Родина, чтобы предавать, – произнёс я сухо. – И давай обойдёмся без высокопарных эпитетов.

– Я видела, как тебе плохо, думала, что нужна тебе… – Людмила опустила взгляд. – Дура, нашла себе идеал! Глупо ошиблась. Мне говорили, что ты неисправимый эгоист…

– Я же сказал, давай останемся друзьями! – я остановил монолог расстроенной женщины, потому что необходимость оправдываться начала меня раздражать. – Между прочим, я никого силой в постель не тащил, и сейчас никого не неволю! Хотя, спасибо, конечно, что была рядом…

– Не стоит! – теперь она перебила меня и поднялась из-за стола, дав понять, что наш разговор окончен. – Приятного аппетита!

Людмила ушла, ни разу не оглянувшись. Гордая. Я успел проводить её взглядом прежде, чем принесли наш заказ. Было жаль эту молодую решительную женщину, но я и сам чувствовал себя болезненно плохо, и ничего не мог ей пообещать. В одном она была права: я далеко не идеален. И это я слышу уже не от первой женщины. Наверное, кто-то и считает себя по жизни идеальным, но если бы дело обстояло так, тогда любого человека можно было бы легко заменить кем-то другим. Но такого не происходит. Жизнь трудна и непредсказуема, и как разобраться человеку, каким он должен быть и как поступать в данный конкретный момент? Чем тут руководствоваться, кроме как душой и сердцем? Мозгами? Но в них бывает такое накачано массовой культурой и шоу-бизнесом!.. Людмила хороший человек. А я обидел её. Пусть пройдет время и память – лучший фальсификатор на свете – превратит всё, что случилось между мной и ей, лишь в доброе забавное приключение. Надеюсь, мы останемся друзьями.

В субботу рано утром Подружные заехали за мной на Колькином джипе. И мы все вместе отправились на турбазу.

Стоял на редкость солнечный июньский день. Когда мы подъехали к невысоким бревенчатым домикам, вразнобой притулившимся под тенистыми кронами прямо между стволов деревьев, застолье в этом лесном лагере уже шло в полную силу, и водка лилась рекой. Но нас ожидали и встретили с распростёртыми объятьями. Для меня за общим столом, где сидело два десятка человек, все эти лица мужчин и женщин были незнакомыми, но очень скоро Подружные перезнакомили меня с друзьями. Компания подобралась интересная: врачи, бизнесмены, чиновники. Разговоры здесь велись в интеллигентной манере даже после нескольких стаканов выпитого спиртного. А наливали от души.

На Руси мужики запили с лёгкой руки Петра I, а в наше время от них не стали отставать и женщины. Не привыкшие к алкоголю, никогда не видавшие виноградников и, как результат, наследственно не готовые к поглощению зелёного змия декалитрами, русские люди во времена Петра приняли новый навязанный им порок со всей отчаянностью славянской души, тогда ещё не развращённой безответственностью и ленью. И сколько сегодня тянущих руку к бутылке людей уже перестали понимать, что они перешли грань и находятся по невозвратную сторону болезни, называемой алкоголизмом. Я эту грань почувствовал. Поэтому к спиртному даже не притронулся. Сидя со всеми, я играл на гитаре и негромко пел песни о любви и весне. Приняв несколько моих отказов от предложений выпить, обо мне, казалось, забыли. И меня это очень устраивало. Писателю всегда интереснее наблюдать за присутствующими. Меня поймёт тот, кто хоть однажды оказывался трезвым в компании с выпивающими.

Через некоторое время моё внимание привлёк седеющий мужчина лет за пятьдесят с именем Антон. Своё участие во встрече друзей он проявлял мрачным молчанием. Пил наравне со всеми, при этом в строго установленное время принимал лекарство, расписанное на внутренней стороне красивой пластиковой коробочки с несколькими рядами блестящих таблеток разного цвета. Он нашелушивал их, как еловые семечки из шишки, и буквально горстью отправлял себе в рот, запивая изрядной мерой водки.

Сидящие за столом молча переглядывались. Видимо, в этой компании не принято было поучать и критиковать другого.

Ещё утром по дороге на отдых Светлана объяснила мне, что на базе собрались её друзья по школе и институту. Встречаются они нечасто, семьями, иногда не видятся по нескольку месяцев, но своих проблем друг на друга не выливают, за долгую дружбу не платят ни деньгами, ни услугами. И потому просто друг другу рады. Все ждут этих встреч, чтобы просто увидеться, вместе расслабиться в тёплой компании и поговорить о самом главном. О чём? О смысле жизни, наверное. Разве есть что-нибудь дороже человеческого общения?

Из-за стола все долго не расходились. Периодически кто-то из гостей вскакивал и бежал к неширокой речке, что виднелась за деревьями, – на так называемый «проныр», но, искупавшись, сразу возвращался обратно к неиссякающим угощениям и неисчерпаемым разговорам.

Молчаливый Антон купаться не ходил, несмотря на нестерпимую жару и катящиеся по лицу струйки пота, рубашки не снимал, иногда брал у меня гитару и красивым баритоном пел – в основном надрывные блатные песни. К нему присоединялся Колька Подружный, и тогда этот дуэт по своей страстности не уступал целому цыганскому хору.

Первой, кто не выдержал, когда Антон стал заглатывать с водкой очередную горсть таблеток, была Светлана Подружная:

– Антоха, ну ты чего?! – возмутилась она. – Жить надоело?

Высокий Антон резко вскочил с деревянной скамьи и неверным нетрезвым движением с беспощадным треском рвущейся материи рванул рубашку. Пуговицы посыпались на землю.

Он стоял, прямой, худощавый, со всклоченными седыми волосами, и был похож на Христа на Голгофе. Во всю его грудь страшным багровым рубцом зиял огромный католический крест.

– А вот чего! – ненавидяще глухо выдавил Антон. – Поняли?

Кто-то из друзей знал историю Антона, но для большинства увиденное стало настоящим шоком. Антон стоял, одинокий и непонятый в своём горе, в своём добровольном отречении от жизни, к которой раньше стремился и теперь устал, гордый своим одиночеством среди не таких, как он. Почувствовав родственную душу и отложив гитару в сторону, я поднялся.

– Пойдём на речку, Антон? – В повисшей тишине мой вопрос прозвучал неожиданно. Антон удивлённо посмотрел на меня и вдруг сник, ссутулился, опустил плечи и сел на лавку.

– И мы с вами! – воскликнула Светлана, толкая Кольку в бок.

– И мы с вами, – повторил тот.

– Я не пойду, – тихо сказал Антон.

– Я хотела вас познакомить, – сказала мне Света, когда мы втроём – она, Колька и я – шли купаться на пляж. Потом поведала, как после пересадки полтора года назад донорского сердца вся жизнь их друга пошла не так.

Проснувшись после наркоза, Антон увидел склонившееся над ним красивое лицо жены. Но не узнал её. Нет, он, конечно, помнил, что эта женщина – его жена, но почему-то не почувствовал этого. Как не испытал никаких чувств и к взрослому сыну, которого всегда любил.

После выписки из больницы шли дни. Антону было непривычно, что за грудиной не разрывается от боли столько лет мучившее его днями и ночами родное сердце. Теперь там ничего не болело и, сколько бы Антон ни прислушивался к глухому стуку за грудиной, но чужого сердца не чувствовал, как будто его там и не было совсем. Напоминал о перенесённой тяжёлой операции только уродливый, всё время ноющий шов.

Зато поселившаяся где-то глубоко в груди, с самой первой минуты второго рождения, тревога от присутствия рядом жены с каждым днём усиливалась, и каждый день Антон всё больше утверждался в своих сомнениях – эта женщина совсем чужая ему. А ведь это ради неё он принял самое непростое решение в своей жизни – лечь на операцию под чужое сердце.

В долгие зимние вечера, сидя в своей комнате их большой квартиры, Антон думал над тем, что же произошло, и, наконец, понял – ушла его прошлая привычная жизнь, а с ней и любовь. Они ушли вместе с вынутым из его груди умирающим сердцем. И оно остановилось, став мёртвым. С ним умерла и любовь ко всему, чем была наполнена его настоящая жизнь.

«А разве я тогда – живой?!» – спрашивал он себя, своих близких, своих друзей. Но никто не осмелился дать ему честного ответа. Антон стал посещать церковь, пытаясь найти там объяснение и успокоение. Объяснение нашёл, а вот успокоение… Начав читать религиозные книги, он понял сам, что, поменяв сердце, живёт теперь с душой другого человека.

А ведь Антон помнил, как долгие месяцы ожидания донорского сердца он жил только чувством надежды на избавление от боли и с надеждой на возвращение тихого семейного счастья. И каким смыслом был наполнен трудный процесс решения и достижения цели! И вот – свершилось. Цель достигнута. Но где же радость? Её нет. А смысл? Смысл потерян. Никакого смыла больше нет. Как нет и счастья. Выбита точка опоры всей его жизни. А чужая жизнь – как чужая ложь, к которой не каждому дано привыкнуть.

Тяжёлое испытание, способное сделать прошедшего сквозь него мудрым и ещё более сильным, не стало для Антона таким. Возможно, потому, что сильным Антон не был изначально. Чужое сердце погибшего на стройке молодого рабочего имело, по-видимому, другую точку опоры и другую систему ценностей. И любило оно совсем другую женщину. И теперь оно диктовало Антону свои новые правила.

Мысль увидеть эту другую женщину, как возможный баланс с совестью и шанс избавления от разрывающих мозг и душу сомнений и нелюбви к жене, стала навязчивой идеей. Антон, как честный человек, хотел помогать семье погибшего молодого рабочего, хотя бы просто из чувства вселенской вины перед теми, кого невольно обидел, из чувства своей вины перед так нелепо погибшим парнем, здоровое сердце которого теперь билось в его груди. Но врачебная тайна охранялась не хуже государственной. Даже имени парня, спасшего ему жизнь, Антону узнать не удалось. И он продолжал жить жизнью, лишённой смысла, лишь ощущая себя ещё более одиноким перед смертью, чем до того, как согласился на операцию. Теперь смерть стала даже ближе, чем раньше, и Антон понял, что теперь она его не отпустит, до последнего издыхания отравляя и заполняя страхом всё вокруг, будет рядом, постоянно напоминая о себе необходимостью принимать таблетки по расписанию, чтобы организм не отторгал не своё сердце. Смерть не оставила ему выбора и никаких чувств, кроме чувства усталости. Антон просил спасения у Бога. Но Бог молчал. Наверное, и Он отказал Антону, оставив ощущение смерти его единственным ощущением в этом мире.

И Антон запил, топя свой страхи усталость в водке. А когда трезвел, мрачнел и раздражался. Водка, как машина времени – скорее бы в завтра, была ему единственным спасением и коротким путём в мир, которого он долго и напрасно пытался избежать – в мир мёртвых. Когда-то статный и красивый, теперь в свои сорок три Антон выглядел седым стариком. Заглянув в его глаза, я увидел, что этот человек молча прощается со всеми, сидящими за столом. Он знает, что видит друзей в последний раз. В этом я ещё раз убедился, когда после пляжа вернулся за стол и снова посмотрел ему в глаза.

Запах леса, проникающий во все клеточки организма, наводил на благостные мысли, расслаблял и успокаивал. И небо, и земля были наполнены трепетным покоем летнего вечера. В густых кронах деревьев щебетали птицы. У костра звучала гитара.

– Как тебе наш Антон? – спросил Колька Подружный, когда мы с ним в ожидании ужина гуляли около базы и заметили Антона, дремлющего в гамаке возле одного из домиков.

– Колоритный. Жалко его.

– Он сдался. Слабак.

– Нет. Он просто не смог бороться. Нельзя долго бежать от судьбы. Когда устанешь или споткнёшься, она настигнет. Он устал.

– Что я слышу? Упаднические настроения? – делано возмутилась подошедшая к нам Колькина жена. – Антону, между прочим, намного труднее, чем тебе, Витя!

– Я не себя жалею. Просто его жалко… – Я смотрел на Антона, и мне было действительно искренне жаль этого человека. Ещё совсем недавно я и сам испытал чувство безысходности, когда казалось, что жизнь сбила с ног, и всё дальнейшее потеряло всякий смысл. В таких случаях нужно иметь большое мужество для того, чтобы подняться и встать над обстоятельствами. Антон не смог. Или у меня были замечательные друзья, а ему никто не смог помочь.

– А давайте возьмём над ним шефство? – словно угадав мои мысли, полусерьёзно предложил Колька Подружный. – Света, вот тебе экземпляр в пограничном состоянии!

– Поздно, – я сердито посмотрел на Подружного. – Антон себя уже приговорил.

– Не придумывай! – С лица Николая исчезла улыбка.

– Ты в его глаза глянь. – Я перевёл взгляд на Светлану. – А вот ты бы могла попробовать ему помочь.

– Как? – В глазах молодой женщины блеснул интерес специалиста.

– Ты же сама рассказывала, как Антону не удалось ничего разузнать про семью хозяина донорского сердца. Постарайся добыть эту информацию. Думаю, Антона она заинтересует.

– Витёк, ты – гений! – негромко воскликнул Колька Подружный.

– Я знаю, – состроил я нескромное выражение лица.

Подружный с интересом посмотрел на жену:

– Достанешь информацию?

– Я постараюсь. Только не уверена, что мне это удастся. Но попробую.

– И я со своей стороны постараюсь что-нибудь сделать, – пообещал я, вспомнив о Наталье – Вериной подруге, и о её должности в областной прокуратуре.

– Давайте все вместе Антону поможем! – Светлана с надеждой посмотрела на меня. Потом на своего мужа. – Коля, у нас с Виктором сейчас беседа. Мы поговорим минут десять, а ты нам пока места за столом займи. Ладно?

– Выполняю! – Николай подмигнул мне: «Ну, держись!» и направился туда, где горел костёр и откуда шёл аппетитный запах жареного мяса.

Мы со Светланой побрели по еле заметной тропинке, ведущей к реке.

– Знаешь, Света, – начал я разговор, – ты очень помогла мне разобраться в себе. Я всегда считал себя волком-одиночкой, но было такое чувство, будто меня просто не приняли в стаю. Теперь это ощущение прошло. Я – настоящий одиночка!

– Видишь, мы только начали работать, а ты уже кое в чём разобрался, – улыбнулась она, принимая мою благодарность. В этот момент я подумал, что имя «Светлана» очень подходит ей. Женское обаяние – не психологическая черта характера, это состояние души, та частичка образа, которой обладают не многие женщины. Когда мужчина смотрит на такую женщину, он замечает не только её внешность, он обращает внимание на эту неуловимую черту, которая создаёт полноценный женский образ и называется внутренним светом.

– Помоги разобраться ещё в одном, – попросил я.

– В чём?

Я достал из кармана конверт.

– Здесь письмо Веры. Прочти.

– Это удобно? – Светлана не спешила взять из моих рук конверт.

– Прочитай. Я тебе доверяю. Потом о чём-то спрошу.

– Если ты настаиваешь… – Светлана развернула письмо. Читала внимательно, не отвлекаясь и не задавая вопросов. Окончив читать, свернула листок, положила обратно в конверт и посмотрела на меня:

– Витя, я знала твою маму. А о Вере только слышала от Коли. Расскажи мне о ней.

Подумав, я постарался подыскать простые и понятные слова:

– Умна, красива, целеустремлённа. Есть женщины, у которых женственность и красота, как свет – исходят из сердца. И этот свет распространяется на всё, к чему она прикасается, на что смотрит, о чём говорит. Хочется быть с ней рядом. Слушать её. Смотреть на неё. Такая вот Вера Орлова. А ещё она много читает. И очень самостоятельная.

– Понятно, – задумчиво протянула Светлана. – Любишь её. О чём ты хотел спросить?

– Как, по-твоему, в этом письме всё по-честному? Или я что-то не смог прочесть между строк?

– Знаешь, Витя, лично мне тут всё ясно. Да, написано эмоционально, но понятно, даже очень.

– Что именно понятно? Что она меня бросила? Променяла на богатенького москвича?

– Ты когда-нибудь слышал о том, что мужчины купаются в отражённых лучах своего отношения к женщине?

Я промолчал.

– Значит, ты считаешь, она тебя променяла? – Светлана произносила слова не громко, но твёрдо. – Ао каком мужском поступке Вера пишет? Ты где-то струсил?

Тон её последней фразы насторожил.

– Я тебя понял – ты тоже женщина. А ворон ворону, как известно…

– Не кипятись, Виктор. Да, я женщина. И скажу, что любая женщина хочет сказать своему мужчине: «Не отпускай меня, держи меня возле себя, укроти меня, сделай меня своей рабыней, будь сильным!». Ты этого не понял? Любой женщине безумно хочется, чтобы мужчина сделал её счастливой. Причём, счастливой от его любви. И какой бы самостоятельной ни была женщина, она станет гораздо счастливее, если почувствует себя защищённой. Мы уважаем сильных мужчин. Есть даже древняя мудрость такая: «Хочешь быть счастливой? Перед царём стой прямо, перед Богом кланяйся, перед мужем – опускайся на колени!». А судя по тому, что я прочитала в письме, Вера уехала, когда поняла, что она для тебя значит меньше, чем ты для неё. Видимо, она показала тебе, что нуждается в твоей помощи.

А ты?

– Да, я не понял и смалодушничал. – Светлана была права на все сто.

– Вот именно. И что страшнее всего, так это то, что теперь она может сделать хуже и себе. Но Веру можно постараться вернуть. Для женщин любовь – единственная истина и цель, всё остальное – иллюзии.

– Ты не знаешь Веру. Она сильный и очень трезвый аналитик. Раз решила ехать в Москву, значит, знает, что будет там счастлива. И добьётся этого.

– Женщина по-настоящему счастлива, когда у неё есть два счастья: одно говорит – «Любимая», а второе – «Мама». Тоже, небось, слышишь впервые?

– Что ты мне истины прописные в уши вдуваешь!? – не выдержал я. – Теорию я давно осилил. Вот только с Верой не смог ничего применить!

– Почему?

– Потому что идиот, наверное!

– Витя-Витя! – Светлана взяла меня под руку и тепло улыбнулась. – С женщинами нужно быть смелее. Хотя, это нас, женщин, любовь делает умнее, а вас… – Она не договорила, лишь посмотрела многозначительно. – Ну, пошли к столу. Неудобно заставлять всех ждать.

Её тон и улыбка подействовали успокаивающе.

– Так что ты мне советуешь с Верой, специалист-психолог?

– Что тут можно советовать? Напиши ей. Напиши о своих чувствах всю правду. Посмотрим, что она ответит. Упустил свой шанс, теперь положись на судьбу. Говорят, всё получается при наименьшей заинтересованности. Известная фраза Габриэля Гарсиа Маркеса звучит так: «Не прилагай много усилий, всё самое лучше случается неожиданно…»

Мне удалось переговорить с Антоном утром следующего дня. Я специально не стал подходить к нему вечером, когда он находился в крайней степени опьянения. Я хотел, чтобы наш разговор запомнился.

Солнце стояло высоко. Женщины, приготовив поздний завтрак, стали будить своих тяжело встающих половин.

Антон вышел из домика хмурый и помятый. С его бледного лица не сходила гримаса плохо скрываемой боли. Видно, вчерашняя выпивка для организма не прошла бесследно. За завтраком он не притронулся к еде, пил только чай. От водки отказался.

Когда все разошлись после застолья, я подсел к Антону, скрывающемуся от солнца в тенёчке на поваленном бревне.

– Привет! – сказал я.

– Привет, – безразлично пробасил Антон.

– Хреново?

– Бывало и хуже.

По выражению его лица я понял, что разговор не склеится.

– Ты не сердись, – произнёс я как можно искреннее, – твоя история произвела на меня вчера впечатление.

– А идите вы все …! – Антон сделал попытку подняться.

– Подожди, – остановил я его порыв. – Послушай одну притчу. Она короткая. И, возможно, мы даже подружимся.

– Мне говорили, что ты писатель. – Антон в мою сторону даже не посмотрел, но остался сидеть, как сидел. – Ну, давай, развлекай.

Я стал говорить:

– Один праведник умер и встретился с Богом. Господь показал ему весь его непростой жизненный путь с самого рождения. «Почему я вижу две цепочки следов?» – спросил праведник. «Это я шёл рядом с тобой по жизни», – ответил Господь. «Да, но я вижу, когда мне было очень тяжело, остаётся только один след! Значит, Ты оставлял меня в трудную минуту?» – «Когда тебе было тяжело, Я нёс тебя на руках…».

Антон повернулся и долго и пристально смотрел мне в глаза. И в его глазах я не видел вчерашнего траурного смирения, теперь они жили, в них светился живой интерес. Потом он протянул мне большую тёплую ладонь:

– Антон Лебедев…

После обеда Светлана пригласила меня на, как она выразилась, «психологический променад».

– Ну, как тебе мои друзья? – спросила она, когда мы, гуляя по лесу, отошли довольно далеко от лагеря.

– Мне все понравились, – ответил я честно. – Классные ребята. Только ведь даже не у одиночек, таких, как ты, не бывает много настоящих друзей. Или я ошибаюсь?

– Не ошибаешься. Настоящих – не много. Пять – шесть. Остальных можно отнести в разряд хороших товарищей.

– Пять – шесть? Значит, и врагов у тебя не много?

– Врагов? Знаешь, всегда найдутся люди, которые будут неодобрительно к нам относиться, как бы мы ни старались выглядеть хорошими и делать для них что-то хорошо. Их всегда будет всё раздражать – будь то манера общения, наши взгляды, стиль в одежде, любимая музыка, проблемы, которые нас беспокоят – всё равно. А правда в том, что мнения этих людей не имеют абсолютно никакого значения. Зависит от нас – позволим ли мы им испортить нашу жизнь. Просто надо быть искренними с собой, такими, какие мы есть. Мы родились на свет не для того, чтобы всем угождать. Это про врагов. Теперь о друзьях. Найти их трудно. Но будь самим собой – и нужные люди, в конечном счёте, сами найдут тебя. И о нужных людях. Известное правило: проводи время с людьми, рядом с которыми тебе хочется стать лучше. Успех, как и безуспешность, очень заразны. Значит, надо отпустить тех, кто постоянно тянет нас вниз. Пусть рядом с тобой будут люди, которые уважают тебя. Создавай и поддерживай отношения только с теми, кто счастлив и горд тем, что ты есть в их жизни. Ты это заслужил, Витя, и не соглашайся на меньшее.

– А ты счастлива тем, что я есть в твоей жизни? – спросил я прямо.

– Я по-настоящему горжусь, что у меня есть такой друг…

Вериной подруге-прокурору я позвонил в понедельник, решив не откладывать дело в долгий ящик. Почему-то после знакомства с Антоном Лебедевым мне очень хотелось, чтобы он жил. Жил долго.

Мы договорились встретиться с Натальей после рабочего дня в центре города, в одном из самых дорогих кафе.

Она приехала без опоздания. Я уже ждал её там.

Переговорив по первому интересующему меня вопросу и получив от Натальи обещание узнать всё о семье погибшего рабочего, я осторожно спросил про Веру.

– Созваниваемся, – без особой радости произнесла Наталья. – Говорит, что всё у неё замечательно.

– С работой нормально?

– Говорит, нормально.

– А как с личной жизнью? – задал я главный, интересующий меня, вопрос.

– Похвалилась, что жених ей внедорожник подарил, круче моего.

– Пожелаем им счастья! – выдохнул я, отыскивая взглядом официанта. Захотелось выпить чего-нибудь крепкого. Как назло все официанты были заняты.

– Ещё она сказала, что он торопится со свадьбой, – осторожно добавила Наталья, понимая, что бьёт очень больно.

Мир качнулся и остался в перевёрнутом состоянии. Я понял, что хочу побыстрее убраться из этого места и не видеть никого, тем более эту уверенную в своей самодостаточности Верину подругу.

Сославшись на дела, я расплатился за столик, попрощался с Натальей, вышел на улицу и направился, куда глаза глядят.

Сейчас я понимал как никогда очень ясно, что в играх с жизнью человек всегда проигрывает. Даже в самой радикальной форме бегства от неё – самоубийстве – человек не может спастись от унизительного чувства проигрыша. Я проиграл во всём. И от понимания ужаса происходящей действительности мне стало так плохо, что меня затрясло в прямом смысле этого слова нервной дрожью. Видимо, всё-таки накопилась «критическая масса». Всё перемешалось в душе. Весь мой скромный, кое-как благоустроенный холостяцкий мир тряхнул, как при десятибалльном землетрясении, и проснувшийся вулкан стал извергаться кипящей лавой в самом сердце! Я мучился от бессилия что-то изменить.

Спустя несколько часов, очнувшись в своём, ставшим чужим и холодным, жилище, я сел за стол, обхватил голову руками, взвыл по-волчьи и… вцепился в компьютер.

Дрожащими пальцами я набирал на клавиатуре буквы и слал строчку за строчкой туда, в Москву, где жила моя единственная любовь.

Я писал о покаянии, о муках, о смерти, о мечте. И ещё что-то нелепое, но что-то очень важное, сокровенное, что сознательно или бессознательно подавлял в себе столько лет и что не в силах был больше удержать.

Ждал ли я ответа? Надеялся ли? Наверное, я мог бы ждать его годами, потому что любил…

Ответ не пришёл ни тогда, ни на следующий день, ни потом…

Через неделю на электронной почте высветилось сообщение от Канадского издательства, что оно приступило к переизданию большими тиражами двух моих романов, пользующихся читательским спросом. Потом на мой электронный адрес пришёл договор, по условиям которого я становился достаточно обеспеченным человеком даже по европейским меркам.

Похоже, судьба жалела меня и менялась к лучшему, показывая, что можно ещё жить. И это оказалось только началом цепочки везения…

После описанных событий прошли два долгих года. Мой писательский псевдоним, ставший моим вторым именем, теперь был известен и за рубежом, и в России. Наверное, я должен был чувствовать себя счастливым человеком. Но…

Жизнь известного писателя тоже рутина: вместо спокойной работы над текстами – пустая суета, текучка, тысячи неотложных встреч… работаю! Да, но что я делаю? Устаю? От чего? От людей. Зачем? Ах, деньги… теперь их хватало на всё, даже с излишествами. А когда мне хотелось излишеств? До маминой болезни. А сейчас у меня было достаточно средств, чтобы считать себя богатым человеком: я мог купить дом где-нибудь на берегу Средиземного моря, белоснежную яхту и много всякой мелочи. Мог жить, ни о чём не заботясь, в какой-нибудь понравившейся стране. Но почему-то продолжал жить в своём родном городе, в нашей с мамой квартире, строго придерживаясь распорядка: дом, работа, дом. Правда, работа была уже совсем не та, что ещё два года назад при жизни мамы. С должности начальника отдела из фирмы я ушёл по собственному желанию, и теперь трудился как профессиональный литератор. В моих планах на год вперёд значились поездки по России и встречи с читателями, а также с разными нужными людьми.

Писать что-то новое мне удавалось лишь урывками, но я видел цель поездок в том, чтобы, знакомя людей со своим творчеством, помочь им быстрее сориентироваться в сложных жизненных лабиринтах и увидеть смысл самой жизни. А я сам? Видел ли я этот смысл? Да, ясно видел и хорошо понимал. Понимал, как страшно потерять любимого человека. И, совершив много ошибок, я понял, ясно ощутил, что жизнь без любви – только существование. И я любил. Да, любил. Безответно? Да. Безнадёжно? Ну и пусть! Любовь гораздо шире и сильнее телесной оболочки и физической значимости любимого. Рядом ли он сейчас или нет, жив или нет – и в малом и в самом большом масштабе всё это теряет значение, потому что не является главным. Главное, чтобы такого человека мы когда-нибудь встретили в своей жизни. И это будет огромным везением! Мне когда-то очень повезло…

В последнее время мне всё больше нравилось писать лирические романы со счастливым финалом, возможно, в чём-то и придуманные истории о человеческих отношениях. Возможно, у меня выходили добрые сказки. Взрослые сказки. О разных мужчинах и женщинах. Но всегда в главной героине была она – моя Вера. Не важно, где происходило действие, сколько ей было лет, какого цвета её волосы или глаза – это всегда была ОНА.

И оказалось, сказки нужны даже взрослым. Без них жизнь кажется скучной и однообразной. И люди придумывают себе сказки, вкладывая в них свои мечты, сокровенные желания. Но чудеса случаются. Встречаются два разных существа, два разных создания с разных планет – мужчина и женщина. И происходит чудо. Взрослые чудеса бывают со знаком «плюс» или «минус», но всё равно это чудеса. Ничего более сильного и более яркого природа не придумала. «Плюс» и «минус» – два противоположных полюса, и возникает ток, движение, а движение – это и есть жизнь. Так просто, но в этом-то и заключено главное чудо мироздания.

Кто-то из великих сказал, что человек ищет не счастья, а гармонии. Согласен – гармонии в отношениях.

О Вере долгое время я не знал ничего. После того, как Наталья помогла Антону отыскать семью погибшего донора, я перестал контактировать и с ней. Не хотелось лишний раз бередить ноющую рану.

Однажды, просматривая предлагаемые Союзом писателей маршруты моих ближайших встреч и выступлений, в списке городов Черноморского побережья я обнаружил Анапу. Не раздумывая, сразу же дал согласие на эту поездку. И долго думал прежде, чем набрать номер телефона Натальи. Потом всё-таки позвонил. Разговор получился длинным. Осведомившись о здоровье и делах, я спросил про Веру. Наталья рассказала, что у нашей Веры всё хорошо, что она купила квартиру в Москве, работает на высокой должности в той же компании, встречается со своим другом – бизнесменом, но замуж до сих пор не вышла.

Почувствовав промелькнувшую радость при упоминании о Вере Орловой, я сообщил Наталье, что в ближайшие дни еду в Анапу. И вдруг совсем неожиданно предложил ей поехать вместе со мной, пообещав оплатить все расходы.

– А почему бы и не отдохнуть несколько дней? – не стала возражать Наталья. – На работе улажу. Только не люблю я поезда и самолёты. Давай поедем на моей машине? По пути будем поочерёдно подменять друг друга за рулём – доедем быстро.

На том и порешили.

Наталья перезвонила мне через несколько минут сама.

– Витя, совсем забыла спросить… – извиняющимся тоном пропела она в трубку. – Помнишь, я два года назад нашла адрес погибшего мужчины из Москвы для какого-то Антона с пересаженным сердцем?

– Да, спасибо тебе! Ты тогда очень нам помогла.

– Что там случилось дальше с вашим Антоном?

– Не поверишь, он оставил свою благополучную семью, отыскал вдову и ребёнка погибшего донора, уехал к ним в Подмосковье, сейчас работает, совсем бросил пить. Недавно мы с ним встречались в столице – Антона не узнать: улыбается, помолодел, поправился – совсем другой человек! Говорит, сделал предложение этой женщине. А она младше его на двадцать лет! Представляешь! Говорит, любит и ребёнка готов усыновить. Вот как бывает!

– Знаешь, Витя, – сказала Наталья, – я всегда радуюсь, когда люди счастливы. И как бы я хотела видеть счастливыми тебя и Веру… хочешь, я дам тебе её новый телефон?

– Нет, спасибо. Зачем её тревожить? Главное, чтобы Вера была счастливой, – ответил я, чувствуя, как портится моё хорошее настроение и, попрощавшись, повесил трубку.

В тот вечер я долго не мог заснуть. Воспоминания волна за волной смывали сон. Они нахлынули ещё днём, после звонка Натальи, пришли, как струйка упрямого лесного ручейка, пробивающего себе дорогу среди валунов забвения, и теперь превратились в стремительную полноводную реку, остановить течение которой было невозможно… Я перелистывал их страницу за страницей – от самого детства до того дня, когда уехала Вера. Странно, но дальше шли лишь чистые листы, будто я потом и не жил вовсе. Засыпая лишь под утро, я улыбался, представляя, как снова увижу Анапу и те места, где когда-то мы познакомились с Верой.

Уже через день, погрузив свои вещи в джип Натальи, я, как Принц из сказки, направился по дороге в прошлое – туда, где на песчаный берег набегает морская волна и где когда-то я встретил свою Фею. Перед поездкой я отыскал в шкафу на полке первый сборник своих рассказов и открыл первую страницу…

«В одном небольшом приморском городке жила юная девушка. Она верила в сказочную историю об Алых Парусах и ждала своего принца.

И однажды она встретила его там, где на берег с мягким шелестом набегает морская волна. Этой встречи могло вообще не произойти. Но судьба распорядилась именно так, и среди множества глаз он увидел её глаза. Большие, чистые, цвета моря.

Она тоже увидела его. И с этого момента всё вокруг уже не могло оставаться для них таким, как прежде.

Более странной пары невозможно было представить: она – милая, скромная, воздушная, он – сильный и смелый, привыкший побеждать, немногие женщины могли устоять под его напором. Мир любил его, и всё вокруг менялось по его прихоти. И он никогда не сворачивал с избранного пути.

Но у Принца был один секрет, который не знал никто: душа его оставалась одинокой. Одиночество было платой миру за власть и вольную, разгульную жизнь. Но Принц прятал этот секрет так глубоко в сердце, что редко вспоминал о нём, как и о своей душе.

А кем была эта хрупкая стройная девушка рядом с Принцем – не знал никто в городе. Но все вокруг называли её Доброй Феей, потому что при её приближении сами собой включались электрические приборы, сломанные часы начинали тикать вновь, больные выздоравливали, а бродячие собаки шли за ней по улице, провожая до самого дома. А ещё она собирала цветные камешки, что по утрам на берег выбрасывала морская волна. Она хранила их на подоконнике в своей комнате. В её небольшой квартирке было очень мало вещей – только самые необходимые. Но в ней часто гостил её друг – тёплый ветер. Он был добрый и совсем ручной.

Вечерами она слушала сказки, которые ей нашёптывал ветер, грустила и смеялась. И в эти моменты звёзды улыбались, глядя на неё. Когда она засыпала, ветер укрывал её своим мягким пологом и засыпал вместе с ней.

И, когда на берегу моря Фея встретила Принца, похожего на капитана Грея, о котором рассказывал ей ветер, она поверила в чудо и стала пересказывать своему новому другу все сказки ветра.

Она рассыпала перед Принцем цветные камушки своей души и попросила только об одном – не выкидывать эти причудливые разноцветные голыши. Принц смотрел на неё с нежностью и умилялся. А она чувствовала, что задохнётся без него от боли.

А что же Принц? Поначалу его забавляли игры с Доброй Феей. Но вскоре ему стали надоедать её причуды. Ведь он был одинок и не мог никого подпускать близко к своему сердцу. Поэтому ощущал страх при каждом появлении девушки. Он даже старался забывать при редких расставаниях, какая она хорошая, но ночью, прикасаясь к её телу, не знал, кем проснётся утром: самовлюблённым гордецом или чистым любящим юношей? Ещё он боялся, что однажды утром её не окажется рядом, что её позовёт с собой какой-нибудь проходящий бродячий театр или цирк…

Принц впал в тревогу. Его сердце стало болеть, скучая по Доброй Фее в коротких разлуках. А именно этой боли он очень не хотел.

И постепенно, один за другим, Принц выбросил с высокого берега в море все разноцветные камешки, которые подарила ему Фея.

Её душа перестала быть разноцветной.

– Зачем ты это сделал? – спросила она.

– Я не хочу того, что ты мне можешь дать! – ответил Принц. – Я не хочу страха привязанности, не хочу боли. Возьми у меня этот золотой перстень с камешком цвета твоих глаз и отпусти моё сердце!

– Ты не сберёг мою душу, зачем потерянной душе чужое сердце? Оно твоё. А перстень… что ж, пусть останется памятью о тебе.

– Дай мне время, – сказал Принц, чувствуя себя виноватым. – Я не исходил всех дорог, не выиграл всех битв и ещё не готов взять у судьбы тихое семейное счастье. Боюсь, что мне станет скучно с ним. А ты, если хочешь, подожди меня! А если решишь забыть, выброси этот перстень в море! Иначе он не даст опуститься вуали забвения, и с годами заберёт по капле твою жизнь. Но пока ты будешь носить его на своём пальце, я буду удачлив и буду побеждать врагов. Помни об этом.

И Принц ушёл.

Он воевал и побеждал, вызывал противников на поединок – и они проигрывали бой за боем. Принц становился всё богаче и известнее, и однажды стал Королём.

А Фея осталась с Ветром. Ветер больше не рассказывал ей сказок. Просто тихо гладил её бесцветную душу.

Время шло. Фея перестала лечить больных и радовать людей своим появлением. Потом она отказалась и от жизни.

Ветер долго смотрел в её закрытые глаза. И в полнолуние, взяв её на руки, он унёс её с собой, а перстень упал с её руки в море. Добрая Фея стала тёплым ветром, забирающим одиночество у людей, и забирающим людей у одиночества. Ей стало легко и свободно жить в небе вместе с другими ветрами.

Прошло много лет. И поседевший Король вернулся с почестями в этот маленький город на берегу моря, где когда-то он был Принцем. Он искал Добрую Фею, чтобы щедро вознаградить её за многолетнюю верность. В последнем бою, упав без сил, он вспомнил о перстне. Король уже видел близкую смерть, но вдруг поднялся сильный ветер, и всё вокруг покрыла пыльная мгла. Когда ветер стих, врагов уже не было. И, пока поверженный Король лежал на земле, а смерть чудом прошла мимо, лишь заглянув в глаза своими пустыми провалами глазниц, он почувствовал живое трепетание в груди, – там, где должно находиться сердце. И тогда он вспомнил о Фее. Король оставил все свои дела и пошёл по дороге в прошлое. Он верил, что Добрая Фея всё ещё ждёт его там. Разве может такое удивительное создание отказаться от своего светлого чувства и забыть Принца?

Он думал, что попросит у неё прощенья, и она простит его за всё: за годы разлуки, за выброшенную в море душу. Потому что она умеет прощать. И они вместе соберут ещё много цветных камешков, что приносит на берег волна…

Но на месте дома девушки Король нашёл лишь поросший травой пустырь.

– Как я мог оставить тебя здесь одну?! – сквозь слёзы прошептал Король.

– Она теперь со мной! – сказал Ветер.

– Какой же я глупец! – воскликнул Король. – Как мог не сберечь своего счастья? Если ты принадлежишь небу, Фея, я найду тебя даже там!

– Зачем? – прошелестели листвой деревья над головой. – Не ищи напрасно. Даже королю не поймать ветер.

– А перстень? Где перстень? – с надеждой спросил Король.

– Там же, где и моя душа – на дне моря, – прошептали деревья.

Король медленно побрёл туда, откуда слышался плеск волны, – где когда-то много лет назад юный Принц встретил свою Добрую Фею. Лишь тёплый ветерок шевелил полы его плаща и ласково гладил седые волосы…».

Мои волосы тоже всё больше становились седыми…

Первая половина августа. По-летнему жарко. Анапа. Город, в котором я не был семнадцать лет. Знакомая аллея. Мягкая синева неба касается верхушек деревьев. Ослепительное солнечное безмолвие простирается по всему великолепию моря до самого горизонта. А оно, как большой, сытый зверь, лежит почти без движения, игриво шевеля редкими мягкими волнами, лижущими прибрежный песок с приятным слуху шелестом. Пляж забит отдыхающими. Укрытый полуденным зноем, город дремлет. Дремлет и море. Спокойствие и тишина. Хорошее время для раздумий о прошлом и о вечном.

Оставив Наталью в её гостиничном номере отдыхать после долгой дороги, я отправился в город. Я шёл на встречу со знакомыми домами и улицами, и иногда совсем не узнавал их. Всё-таки семнадцать лет – срок не малый. Говорят, что время – хороший лекарь, но мне не стало легче, я по-прежнему помнил девушку в лёгком цветастом платьице по имени Вера. Тротуары и скверы, окна домов – всё напоминало о ней, и в сердце саднила не заживающая рана. Многое бы я отдал сейчас за то, чтобы вернуться на семнадцать лет назад и снова увидеть, как мимо меня лёгкой походкой идёт по улице она.

Навеянная воспоминаниями грусть ностальгией разливалась в груди вместе со щемящей тоской по прошлому, и всё, что произошло со мной за долгие годы и казалось почти лишённым смысла, в этом городе будто заново оживало и обретало смысл. И вдруг, как озарение, пришло осознание: ведь всё, что было мне важно, дорого и нужно все эти семнадцать лет, всё это имело своё имя – Вера Орлова.

Разглядывая размытые краски картин-воспоминаний из самых дальних уголков памяти, я долго бродил по городу, смотрел на беззаботных отдыхающих, сидел в кафе, любовался морем. День уже клонился к вечеру, но жара не унималась. Горящее огнём во весь горизонт предзакатное небо, обещающее такой же жаркий завтрашний день, запалило и море золотисто-красным пламенем, и от этой красоты трудно было отвести взгляд.

Я поздно возвратился в гостиницу и застал Наталью отдохнувшей и уже одетой к вечерней прогулке по Анапе. В шикарном, по последней моде летнем костюме женщина выглядела очень привлекательно.

Раскалённый обруч солнца уже скрылся за линией горизонта, когда мы с Натальей покинули холл отеля. Со стороны невидимых далёких гор потянуло прохладой.

Для ужина мы с моей интересной спутницей выбрали сверкающий иллюминацией прибрежный ресторан, который стоял на месте старого деревянного ресторанчика, в котором однажды мы ужинали с Верой.

Мы не спеша прогулялись по улице вдоль пляжа и минут через десять оказались у цели. Всё это время Наталья держала меня под руку, а я старался быть ей чутким кавалером. По дороге на неё засматривались встречные мужчины. Мне импонировало их внимание к моей даме. Но говорили мы о Вере.

За ресторанным столиком я рассказывал Наталье о нашей первой встрече с Верой, о времени, проведённом с ней в этом городе, в этом ресторане, на этом пляже, и меня не оставляло чувство, что сегодня я вновь повстречался со своей молодостью…

Когда мы вышли из ресторана, ночь уже опустилась на землю, окутав своим невесомым покрывалом вечно не засыпающий город, а с ним и бескрайний простор уходящего за горизонт моря. В небе высыпали яркие южные звезды. Огромная низко висящая над горизонтом Луна залила пологий берег и ровное зеркало воды бледным серебром. Я подумал, что в такую ночь не стоит сидеть дома. Именно в такие ночи с людьми происходят невероятные чудеса, и волшебные сказки становятся явью. Посмотрев на небо, я представил на месте Наташи Веру. Вздохнул и подумал: «Я не могу подарить тебе счастье, родная, но хочу пожелать тебе его. Прости меня за всё. И будь счастливой, пусть даже с другим!»

– Погуляем по пляжу? – Наталья потащила меня к морю. – Покажи мне ваше с Верой место!

Мы разулись и, держа в руках туфли, пошли по песку босиком.

– Это здесь, – через пару сотен метров указал я на пляжные грибки-навесы. – Вот тут и случилась наша с Верой любовь.

– Давай посидим. – Наталья опустилась на лавочку под грибком. Я сел рядом.

Удивительное южное полнолуние было ярким, небосвод звёздным, – не чёрным, а каким-то прозрачно-синим. В лунном свете ночные тени словно растворялись, таяли, делая видимыми даже мелкие камни и кусты. Море тоже казалось волшебным – тёплым и ласковым. Оно лениво колыхалось, плавно накатываясь волнами у наших ног.

Мы сидели, очарованные дивным ночным свечением, не желая нарушать словами размеренную песню прибоя.

Вдруг моё сердце сбилось с ритма, замерло и тут же понеслось вразнос: по берегу вдоль самой кромки прибоя, босиком ступая по мокрому песку, медленно шла Вера. Из-за большого расстояния я не мог рассмотреть её лица, но лёгкая походка и привычка держать голову высоко, знакомый до боли силуэт заставили меня вздрогнуть. Я поднялся и застыл на месте, не в силах даже моргнуть, позабыв про всё на свете. Сердце продолжало бешено колотиться, в глазах помутилось, а руки затряслись от нереальности видения. Как? Такого не могло быть! Ко мне в ореоле лунного свечения приближалась, словно плыла, красивая женщина в ярко-красном длинном вечернем платье. И она была не просто хороша, она была необычайно прекрасна! Нет, не женщина – королева!

Не в силах справиться с собой, я зажмурился в изумлении. Когда снова открыл глаза, понял, что всё это мне, конечно, привиделось: по песку шла городская девушка в потёртых джинсах и лёгкой маечке – стройная, длинноногая, с тёмными волосами, собранными на затылке в хвост. Но это была она – моя Вера…

Когда нам становится очень тяжело и кажется, что мы уже ничего не можем изменить – именно в этот момент Бог берёт нас на руки. Самое лучшее случается неожиданно…

Волгоград, 2014 г.

Олег Бажанов

Времени нет

Автор выражает глубокую благодарность всем,

кто помог выходу этой книги.

Особая признательность — председателю Волгоградской областной Думы

Владимиру Александровичу Кабанову,

заместителю председателя Волгоградской областной Думы

Владимиру Петровичу Овчинцеву

за оказанную материальную поддержку;

радиостанциям «Новая Волна» (г. Волгоград)

и «Русское Радио» (г. Михайловка)

за информационную поддержку.

Вместо предисловия…

Когда у меня появилась идея написать исторический роман, сюжет одного из походов Тимура на Русь уже лежал в набросках. Но нужно было штудировать множество исторических документов. И я сел за книги и компьютер. Неожиданно появилось ощущение множественности истории. Некоторые факты противоречили событиям, известным нам из школьных учебников, другие повторялись в разных документах, но совершенно с иными датами. Через год работы я понял, что кроме известной Истории существует другая, неизвестная нам — альтернативная История, описывать которую очень и очень сложно. Ещё сложнее принять её. Так появился фантастический роман «Времени нет». История человечества близка к фантастике, потому что её писали люди. А человек смотрит на мир через зеркала суеверий — так говорит один из моих главных героев.

Не нужно сразу верить тому, что вы найдёте в этой книге. Сомневайтесь, анализируйте, делайте собственные выводы.

Интересного прочтения, уважаемый читатель.

Автор

Назначение

«За пределами времени и всех миров…»

Вставало солнце. Волновались на утреннем ветру чёрные и красные христианские стяги с расшитым золотом ликом Спасителя. Вдруг дробно забили барабаны и громко зазвучали трубы. Блеснул над строем войск княжеский меч. Первая конная шеренга, облачённая в железо, разом опустила длинные копья, качнулась и медленно двинулась вперёд. За ней пошла вторая, третья… Выдерживая строй, всадники наращивали темп шага лошадей, переходя на рысь. И вот уже навстречу поджидающему врагу текла неудержимая лава, ощетинившаяся острыми наконечниками копий. В едином порыве слитая в монолит — плечо к плечу, конь к коню, щит к щиту, — молча шла тяжёлая княжеская конница. Был лишь слышен гулкий стон земли от топота великого множества копыт. И не было силы, способной остановить её страшное стремление.

Будто волна прошла впереди наступающих, и качнулась стена неприятельских войск, и чёрный лес пик принял горизонтальное положение. И двинулась стена навстречу текущей лаве. Молча, на ходу качая копьями и горя чешуйчатой бронёй, всё быстрее и быстрее без единого просвета в шеренге двигалась на лаву монолитная стена тяжёлой конницы. Ещё немного… Ещё…

Японец открыл глаза. Уже не в первый раз снился ему этот странный сон из чужой далёкой реальности. Хокимару немного полежал с открытыми глазами, прогоняя остатки непонятного сновидения, затем позвал жену:

— Сайхо!

— Да, дорогой? — отозвался из кухни звонкий красивый голос.

— Знаешь, снова этот сон…

— Чем сегодня закончилось? — в дверях спальни появилась черноволосая женщина в коротком цветастом халатике и с подносом в руках. — Никто не убит?

— Нет, опять на том же месте…

— Ну и хорошо, — женщина поставила поднос на тумбочку у кровати. — Твой утренний кофе и сыр.

— Спасибо, родная! — японец сел, потянулся к супруге и поцеловал её в подставленную щеку. — Что бы я без тебя делал, моя красавица?

Лёгкая улыбка пробежала по лицу молодой женщины. Она поцеловала мужа и кокетливо бросила:

— Ещё скажи, что любишь…

— Люблю! — не стал отрицать он. И они, глядя друг на друга счастливыми глазами, весело рассмеялись.

По чистому голубому небосводу не спеша поднималось тёплое апрельское солнце. Казалось, ничто не может испортить настроения в такой яркий радостный весенний день, но нескрываемое недовольство директора Агентства космических исследований можно было легко прочитать на его бледном азиатском лице. Господин Тошита не очень заботился о том, чтобы подчинённые не заметили его плохого настроения. Глядя вверх на большое разноцветное мозаичное панно, изображавшее самого господина Тошиту, только помолодевшего на десять лет, стоящего на фоне гигантских белых космических кораблей, уходящих в чёрный неведомый космос, директор ощущал себя слишком маленьким и ничтожным по сравнению со всем остальным. Раздражала Тошиту навязчивая мысль, что именно таким неуважительно маленьким на этом панно его видят все сотрудники Агентства. Скосив прищуренный взгляд на стоявшего рядом на трибуне для почётных гостей автора этого громоздкого произведения — начальника секретных лабораторий господина Хокимару, Тошита чуть слышно бросил:

— После празднования панно переделать! Вам что, материала не хватило на фигуру директора?

Хокимару еле заметно поморщился и, выдержав паузу, смело взглянул директору в глаза:

— Материала хватало, но композиция требовала соблюдения именно таких пропорций, уважаемый господин Тошита.

Увидев тяжело сдвигаемые густые тёмные брови начальника и пересекшие их у самого основания надбровий две грозные глубокие морщины, Хакимару поспешно добавил:

— Но если вы прикажете, мы изменим сюжет.

— Сюжет меня вполне устраивает, — отводя глаза от подчинённого, недовольно проворчал Тошита. — Мне кажется, что фигура директора не производит должного впечатления при таких пропорциях. А должна! Жаль, что вы этого не понимаете, Хокимару. Обязательно переделайте!

— Будет исполнено! Завтра же приступим, — с азиатской вежливостью лёгким поклоном головы ответил подчинённый. После его заверений Тошита, казалось, позабыл о существовании начальника секретных лабораторий и стал смотреть в текущую мимо трибуны организованную толпу сотрудников Агентства, лишь иногда невысоко поднимая руку и приветствуя движущуюся тысячу зависящих от него людей вялым покачиванием открытой ладони. Маска недовольства сошла с его полного лица, почти не тронутого морщинами, её место заняло выражение полной удовлетворённости и доброты, а на губах появилась скупая улыбка.

После парада Хокимару попытался снова завести разговор о злополучном мозаичном панно, — нерешённым оставался вопрос оплаты, — и для этого поджидал директора на ступеньках у главного стеклянного входа в основное офисное здание. Мимо проходили с шутками и смехом многочисленные служащие огромной, ставшей Хокимару родной организации, порой, узнавая, приветствовали одного из ведущих специалистов, а порой просто, даже не узнав, приглашали его с собой на продолжение праздника, но Хокимару с улыбкой вежливо отказывался, терпеливо поджидая директора. Прежде чем приступать к разборке огромного, высотой в пятнадцать метров панно, необходимо было учесть все пожелания босса. Но Тошита, чинно шествуя вместе с членами правления мимо поджидающего его учёного, лишь мельком взглянул на начальника секретных лабораторий и коротко бросил:

— Сегодня я занят!..

И, будто вспомнив, остановился и, не глядя в сторону учёного, добавил:

— Прямо сейчас зайдите в приёмную, там у моего секретаря остались неподписанные документы. Необходимо срочно подписать их! Я вас не задерживаю.

И пошёл дальше.

Хокимару заметил кривые едкие усмешки на лицах некоторых членов правления. Но это его не задело, к нескрываемой зависти коллег он уже давно привык.

Не получив приглашения и подождав, когда процессия из начальствующих лиц скроется за большими автоматическими дверями входа в двадцатиэтажное здание из стекла и бетона, Хокимару медленно двинулся вслед за ними.

На восьмом этаже, выйдя из лифта, учёный обнаружил, что дверь в приёмную директора приоткрыта, будто за ней кого-то ожидают. Темноволосая секретарша с кукольным лицом, казалось, не удивилась появлению Хокимару.

Войдя в приёмную, учёный поздоровался. Она ответила вежливым поклоном головы.

— Господин директор оставил для вас пачку документов, — голосом, лишённым эмоций, произнесла секретарша из-за своего стола. — Возьмите их в шкафу на верхней полке справа. Вам необходимо просмотреть их. Господин директор сказал, что кое-где отсутствует ваша подпись. Подпишите.

Хокимару взял в руки увесистую пачку бумаг и, озадаченно глядя на них, подумал, что здесь отчёты по его лаборатории, наверное, за целый год. На просмотр уйдёт не менее часа. Почему этого нельзя сделать завтра, ведь сегодня праздник?

Вздохнув, Хокимару посмотрел на свободный стол и стул в другом конце приёмной:

— Я могу присесть там?

— Присаживайтесь, — разрешила секретарша. — Можете даже снять пальто. Вешалка за дверью.

Неожиданно она поднялась со своего места и подошла к Хокимару:

— Разрешите, я за вами поухаживаю! — Она помогла ему снять пальто. — Может, чаю?

— Благодарю вас! От чашечки чая не откажусь. — Учёный, отдав пальто секретарше, устроился за столом и углубился в бумаги.

Во всей пачке Хокимару обнаружил только два не подписанных им акта на списание расходных материалов. Поставив свой автограф, учёный с чувством испорченного на весь день настроения вышел из офисного здания. Посмотрев по сторонам, он двинулся по направлению к виднеющимся на краю лётного поля двухэтажным строениям секретных лабораторий, больше похожим своими покатыми крышами на большие бараки с ангарами. Там его ожидал тёплый коллектив сотрудников и накрытый по случаю праздника стол.

Сегодня отмечали тридцатипятилетие со дня основания Агентства космических исследований, которому Хокимару отдал без малого семь лет. Самых продуктивных лет своей научной деятельности.

В связи с юбилеем полёты на ведомственном аэродроме не проводились. Самолёты и вертолёты, пригреваемые ласковым весенним солнышком, почти растопившим остатки снега вдоль очищенных рулёжных дорожек, мирно дремали на бетонных стоянках под брезентовыми чехлами, и лишь со стороны ремонтной инженерно-технической части доносился, то затихая, то снова набирая силу, живой звук работающего реактивного двигателя. Техническая часть не отдыхала даже по праздникам, обеспечивая бесперебойную работу лётчиков-испытателей в будни.

Миновав проходную поста внутреннего контроля с дежурным офицером в небольшой закрытой бетонной будке, учёный направился по неширокой пешеходной дорожке, размышляя о новом опыте, результаты которого наконец-то позволят привязать точку энергии выхода к координатам четырёхмерного пространства.

Почти у самого края аэродрома что-то заставило Хокимару посмотреть вверх. Его взгляд зацепился за четыре бледножёлтых, похожих на парашюты предмета, неподвижно висящих на высоте примерно трёхсот метров прямо над головой учёного. «Странно, — подумал Хокимару, — полётов сегодня нет. Откуда взялись эти парашюты?» Он знал, что воздушная зона над территорией Агентства и по периметру пятидесяти километров от аэродрома закрыта для любых летательных аппаратов, кроме машин самого Агентства, и эти неподвижно висящие над лётным полем и лабораторным городком предметы вызывали безотчётную тревогу. Куда смотрит служба противовоздушной охраны аэродрома? Хокимару огляделся по сторонам, поле казалось безжизненным, и ускорил шаги.

Он уже почти прошёл длинное одноэтажное кирпичное здание дежурной технической службы, примыкавшее своим торцом к рулёжным дорожкам, когда краем глаза заметил справа что-то движущееся. Интуитивно учёный почувствовал опасность. Хокимару резко остановился, пропуская быстро летящий предмет. Холодный безотчётный страх сковал тело, когда в метре перед ним на уровне глаз пролетел один из тех самых предметов размером с большую собаку и врезался в кучу подтаявшего снега возле пешеходной дорожки, разбросав вокруг ледяную крошку. В следующее мгновение Хокимару изо всех сил бросился за ближайший угол здания. И вовремя — нестерпимо яркая секундная вспышка света, как маленький ядерный взрыв, вырвалась из кучи снега, не причинив вреда оказавшемуся в спасительной тени здания человеку. Хокимару с трудом перевёл сбившееся дыхание и с нехорошим предчувствием взглянул вверх: по направлению к нему прямо с неба медленно спускались три оставшихся жёлтых парашюта. Тело затрясло в мелкой лихорадке от ужаса, но мозг учёного работал с молниеносной быстротой. Оглядевшись вокруг и не увидев рядом ни одного укрытия, способного спрятать человека от смертельной вспышки сверху, Хокимару стал искать единственно верное решение. Рядом у глухой кирпичной стены, вжимаясь в которую стоял оцепеневший учёный, лежала невысокая, ниже человеческого роста, куча грязного серого снега, свезённого сюда ещё зимой. В середине её имелось небольшое боковое углубление, то ли созданное солнечными лучами, то ли человеческими руками. Не пещера, а лишь углубление, но оно могло стать спасением. Резко оттолкнувшись от стены, Хокимару одним броском преодолел расстояние в несколько метров до такой ненадёжной защиты и, подобрав ноги, вжался в неё всем телом. Небольшой козырёк над головой из тающего месива грязи и льда скрыл от Хокимару участок неба со спускающимися парашютами. Учёный старался не дышать, чутко прислушиваясь к каждому шороху и звуку. Интуиция подсказывала, что нельзя шевелиться и звать на помощь, потому что эти бледножёлтые непонятные объекты посланы за ним, точнее за его, Хокимару, жизнью, и настроены на частоту энергетических колебаний его тела и голоса. Но зачем кому-то понадобилась его смерть? И удастся ли хоть ненадолго отдалить неизбежный конец?

Сидя в неудобной позе, стараясь почти не дышать, он уловил, как с мягким шелестом один за другим три объекта опустились рядом прямо на кучу: два — справа, один — слева. Теперь только тонкий слой мокрого снега над головой отделял его от них. Хокимару понял, что находится в ловушке. Выхода из неё он не находил.

Три объекта, ничем не выдавая своего присутствия, поджидали беззащитную жертву. Они могли взорваться в любую секунду. Ожидание смерти становилось невыносимым. И помочь в такой ситуации не мог никто. Неизвестность сводила учёного с ума. Кто же послал их? Учёный постарался сосредоточиться. Роящиеся в голове бессвязные мысли постепенно стали приобретать форму и порядок.

Уже четыре года Хокимару работал над проектом «Отторжение». Такое название грандиозному начинанию по выходу космических кораблей землян к другим галактикам через «Ворота Времени» дал сам господин Тошита из-за невозможности использования при перемещениях в дальнем космосе многих известных земных физических законов, в том числе и законов Ньютона. В других измерениях они не действовали, а потому новые законы перемещения физических тел в космическом пространстве на околосветовых скоростях приходилось открывать, основываясь уже даже не на общей теории относительности Энштейна. Именно разработкой неизвестных путей покорения космоса занималось Агентство под управлением господина Тошиты.

Проект «Отторжение» финансировало правительство. Один из многих сотрудников Агентства сорокасемилетний Хокимару начал работу в этом проекте в должности начальника лаборатории по вычислению временных коридоров входа и выхода в другие измерения в районе магнитных полюсов Земли. Неожиданно для себя и своих коллег при проведении очередного испытания учёный обнаружил нечто такое, что посчитал вначале побочным эффектом или ошибкой, закравшейся в вычисления. Но при следующей постановке опыта на мониторе компьютера снова высветились те же показатели.

В тот день после работы Хокимару задержался в лаборатории допоздна, снова и снова перепроверяя расчёты. Всё подтверждалось. Полученный результат вначале ошеломил его своей невозможностью, а потом заставил задуматься: выходило так, что там, где ничего не могло быть, существует неизвестный человечеству огромнейший запас энергии!

Через несколько дней, ещё раз перепроверив расчёты и подготовив предварительные материалы, Хокимару обратился к директору Агентства с предложением провести ряд опытов по открытию источника неизвестной энергии. Но Тошита и слышать не хотел ни о чём, что могло бы помешать решению основной задачи или отодвинуть сроки этого решения. Он даже не принял к рассмотрению материалы, принесённые ему учёным. Тогда Хокимару на свой страх и риск продолжил опыты с неизвестной энергией. Ему не хватало возможностей оборудования лаборатории, поэтому где-то он двигался, руководствуясь интуицией учёного, соединяя теоретические выкладки с расчётами и с результатами опытов. И через несколько месяцев сверхурочной работы у него появился первый шокирующий итог. Результаты показывали, что прямо на Земле существует другой такой же огромный, как сама планета, источник энергии, с такими же размерами и с такими же характеристиками магнитных полей, лишь немного сдвинутый по времени. Это означало лишь одно: Хокимару обнаружил параллельно существующий мир! И один из входов в этот мир находится в районе Южного полюса Земли. Но пока это была лишь теория. Пусть подтверждённая расчётами и показаниями приборов, но теория. А на поиск входа в параллельный мир необходимы были деньги и время, а также усилия как минимум ещё нескольких умнейших голов Агентства.

Не получив в очередной раз возможности встретиться с директором, Хокимару решил сделать доклад по итогам своей работы на расширенном отчётном заседании руководства Агентства, которое в плановом порядке проводилось раз в три месяца и на котором обязательно присутствовали представители правительства и армии.

За три дня до заседания Хокимару передал секретарю служебную записку, в ней он ставил директора в известность о своём намерении, и стал ждать вызова к господину Тошите. Но вызова не последовало. Уже в день заседания Хокимару всё ещё не мог решить, огласить результаты своих исследований или нет? Ведь за самоуправство он как начальник лаборатории мог лишиться должности. Нарушение правил плюс недовольство директора, — всё это могло привести к увольнению из Агентства. А Хокимару уже не мыслил себя без любимой работы.

Но всё же смелость учёного взяла верх над простой человеческой осторожностью, и Хокимару решил озвучить свой доклад на заседании совета.

В списке выступающих он значился последним.

Начальник лаборатории вычислений временных коридоров входа и выхода в другие измерения говорил спокойно и уверено, подкрепляя каждый аргумент расчётами и графиками, подготовленными на компьютере и выведенными на большой экран. За двадцать минут выступления Хокимару постарался как можно подробнее обосновать состоятельность своих выводов, он лишь не упомянул о том факте, что проводил эти исследования без ведома директора Агентства.

Заседание затянулось. Доклад был воспринят неоднозначно. Большая часть из присутствующих отнеслась к результатам, представленным их коллегой, весьма сдержанно. Говорили, что полученные данные ещё необходимо проверять и перепроверять. Другие выступали с резкой критикой. Особенно старался руководитель лаборатории космических энергий господин Каттава. Он начал со слов: «Все мы с детства любим сказки…». Дальше он обвинял Хокимару в популизме и непрофессионализме, требовал представить полученные учёным результаты и все расчёты в лабораторию космических энергий для перепроверки. Советовал всем заниматься основной работой и не обращать внимания на доклад Хокимару, так как кроме параллельных галактик, которые мы можем наблюдать в телескоп, других миров не существует. Уж тем более — на Земле.

Господин Тошита хранил молчание до конца, и по выражению его каменного лица невозможно было определить отношение к докладу подчинённого. После заседания он не вызвал сразу Хокимару к себе. И это стало нехорошим знаком для учёного.

Вернувшись вечером домой, Хокимару рассказал обо всём жене и посоветовал готовиться к худшему. Умная и понятливая, Сайхо без слов приготовила мужу ужин и расстелила постель. Учёный не сомкнул глаз до утра, думая о том, что принесёт ему день грядущий?

Только когда в оконных стёклах тяжёлая чернота ночи стала понемногу светлеть, Хокимару прикрыл глаза.

В коротком сне он увидел себя ремесленником. Базарный день был в самом разгаре. Хокимару стоял на площади средневекового города. Загорелые люди европейской и азиатской внешности в одеждах, которым место в музеях; и допотопные телеги на двух больших колёсах с толстыми спицами; и земляные печи, из чьих развёрстых пастей тянулся кизячий дымок и крепкий дух свежеиспеченного хлеба; и большие котлы, поставленные на огонь прямо под открытым небом, в которых булькало мясо только что зарезанных баранов; и рои мух, вьющихся над оставленными на земле бело-сизыми кишками и окровавленными шкурами, источающими тошнотворный запах. Посередине площади возвышался помост с пустующей виселицей, огромным чурбаком и большим низким столом или высокими нарами.

На грязных руках и ногах Хокимару, позвякивая при каждом неловком движении, тяжким грузом висели массивные железные кандалы. Рядом в оборванном тряпье вместо одежды стояли такие же несчастные. Все они были прикованы к длинной тяжёлой цепи, начало и конец которой держали в руках двое стражников в кольчугах и с кривыми мечами у пояса.

Двое других расковали Хокимару. Подручные палача подскочили и больно скрутили руки. Затем заставили подняться на эшафот.

Хокимару стало страшно. Закружилась голова. Он понимал, что это всего лишь сон, и попытался проснуться. Но не получилось…

Его заставили остановиться. Прямо перед ним находились нары, сколоченные из толстых досок с бурыми пятнами и густыми подтёками. Справа — круглая плаха, обильно залитая свежепахнущей кровью. С него сорвали одежду и грубо толкнули в спину. Навалились подручные палача, больно придавили руки и ноги, растянув по грязным нарам. Кто-то зажал, словно тисками, голову. Подошёл мускулистый палач с большим окровавленным топором в руках, и, увидев его, Хокимару понял, что это конец… и завопил от ужаса…

— Милый, проснись! — услышал Хокимару и увидел рядом жену. На её лице он прочитал неподдельный испуг. — Ты так кричал! Что тебе снилось?

Учёный непонимающим взглядом осмотрелся по сторонам. Сердце бешено колотилось в груди, но страх понемногу стал уходить — Хокимару сидел дома на кровати в собственной спальне.

— Сон дурацкий… — бросил он. Хокимару решил не расстраивать жену. Глубоко вздохнув, он посмотрел на часы:

— Пора вставать. Скоро на работу.

Утром его вызвал директор.

— Вы понимаете, уважаемый господин Хокимару, — начал Тошита без предисловий, даже не предложив подчинённому сесть, — вы понимаете, что нарушили корпоративный кодекс?

— Понимаю, — спокойно ответил Хокимару. Он надеялся, что полученные сенсационные результаты его исследований компенсируют несогласованные с руководством действия.

— Понимаете? — директор нехорошо посмотрел на подчинённого. — Вы подвели под удар всех и в первую очередь меня, вашего непосредственного руководителя, даже не соизволив поставить в известность о проведении вами несанкционированных исследований! И вы имели дерзость озвучить на уважаемом совете эти ваши непроверенные результаты без согласования со мной, да ещё и в присутствии посторонних лиц!

— Уважаемый господин Тошита, — попытался привести доводы в своё оправдание учёный, — ранее я уже докладывал вам о предварительных результатах своих исследований и за несколько дней до заседания совета пытался встретиться с вами, но вы были заняты. Тогда я направил на ваше имя служебную записку с результатами перепроверенных мной расчётов…

— Я вам запретил заниматься несанкционированными опытами! — повысил голос, вставая из-за стола, директор. — И никакой записки от вас я не получал!

Тошита поднялся и прошёл вдоль длинного ряда стульев у стены в конец своего огромного кабинета.

— Поэтому, уважаемый господин Хокимару, — остановившись, произнёс он спокойнее, не глядя в сторону учёного, — я считаю, что, учитывая все обстоятельства, мы не можем работать вместе. Спасибо за ваш труд в нашем учреждении. Расчёт с вами произведут самый полный. Я распоряжусь.

— Кому сдать дела? — чувствуя, как кровь отлила от головы и ослабли готовые вот-вот подкоситься ноги, еле слышно произнёс Хокимару.

— Дела в трёхдневный срок сдадите начальнику лаборатории космических энергий господину Каттаве, — глядя в окно, распорядился Тошита. — Мы объединим обе лаборатории для большей эффективности. Тем более что и темы их разработок очень близки. Я вас не задерживаю! — Тошита обернулся. Холодная официальная улыбка застыла на каменном лице директора, собрав множество морщин возле губ и глаз. Теперь этому человеку можно было дать его шестьдесят лет.

Не чувствуя пола под ногами, Хокимару вышел в приёмную.

—…Вы меня слышите? Вам плохо? — вопрос секретаря заставил учёного осмотреться. Вместе с остальными чувствами возвратилось понимание реальности случившейся катастрофы. Хокимару стоял посередине приёмной один под безразличными взглядами чужих, сидевших в ожидании приёма вдоль стены людей. Хокимару смотрел и не видел их. Его мучил один вопрос. Посмотрев долгим взглядом на миловидную секретаршу, разжалованный руководитель лаборатории задал его:

— Скажите, четыре дня назад я подавал служебную записку на имя директора. Что с ней?..

Секретарь кинула на странного просителя равнодушный взгляд, затем, видимо что-то припомнив, посмотрела на Хокимару более внимательно:

— Ваша записка лежит в папке для доклада. Господин Тошита последние дни был очень занят и оставил просмотр документов на конец недели.

— Но как… Я же сделал отметку на записке «Очень важно»! — растерянно пролепетал Хокимару.

— Документов проходит много, — безразлично бросила секретарша, упираясь взглядом в монитор компьютера на своём столе. — И все очень важные…

Длинными пальцами с ухоженными ногтями она с мягким пощёлкиванием клавиш принялась профессионально быстро набирать текст очередного документа, а подавленный Хокимару, тяжело переставляя непослушные ноги, направился к выходу.

Прежде чем прихватило сердце, Хокимару успел дойти до своей лаборатории и объявить сотрудникам о решении руководства…

Он ещё находился в сознании, когда приехали врачи…

Хокимару открыл глаза. Ему снился прекрасный сон, в котором он на зелёной лужайке играл с кучей маленьких щенков на берегу неширокой чистой речки. Шустрые щенята лизали его руки и ласково покусывали их. Ему было легко и радостно, и это переполняющее чувство заставляло его смеяться, как ребёнка…

Первой, кого увидел Хокимару, открыв глаза, была Сайхо. На фоне стен больничной палаты одетая в голубой медицинский халат Сайхо была похожа на врача.

— Ты доктор? — почему-то спросил Хокимару, будто увидел женщину из сна.

— Я твоя жена, — глядя на него глазами, полными слёз, чему-то улыбалась Сайхо. Он почувствовал тепло женских пальцев на своей руке, и это прикосновение напомнило ему ласковое покусывание щенков из сна.

— Что со мной? — взяв её пальцы в свою руку, спросил он.

— Всё в порядке, — продолжала сквозь слёзы улыбаться жена. — У тебя инфаркт, но сейчас уже всё в порядке.

Хокимару ясно вспомнил последний свой день на работе и разговор с директором. Сразу же в левой стороне груди появилась и стала расти тяжесть. Словно почувствовав его состояние, Сайхо тихо, пряча добрую материнскую улыбку, произнесла:

— Не волнуйся. Тебя оставили в Агентстве. Мне сказал один господин из правительства, что ты сразу можешь выходить на работу, как позволит состояние здоровья. И ещё, что тебя ждёт повышение.

Хокимару не верил тому, что слышал, но боль в груди стала отступать…

Когда Хокимару после больницы появился в лаборатории, сотрудники встретили его цветами и радостными улыбками. По такому случаю был накрыт стол с чаем и сладостями. Но Хокимару ещё не успел попробовать ни кусочка от большого белого торта, как последовал вызов к руководителю Агентства.

К своему удивлению, в приёмной Хокимару увидел новую секретаршу. Та, услышав имя вошедшего, поднялась со своего места, почтительно раскланялась и сама открыла перед учёным дверь в кабинет. Хокимару даже растерялся — он не привык к подобному обращению. Творилось что-то странное.

В кабинете директора его уже ждали. Невысокий плотный господин лет пятидесяти в тёмном костюме с интеллигентным загорелым лицом, на котором ярко выделялись светлые умные глаза, поднявшись из-за стола навстречу вошедшему, первым поприветствовал Хокимару, как только тот переступил порог директорского кабинета. Учёный с лёгким поклоном поздоровался в начале с незнакомцем, потом с сидящим в кресле директора господином Тошитой.

— Господин Хокимару, — излишне громко произнёс Тошита, — прошу принять мои искренние извинения по тому недоразумению, которое произошло здесь три недели назад. Я… — Тошита растерянно взглянул на плотного господина в дорогом костюме, — … мы тут во всём разобрались… Вы продолжаете работать в нашем институте. Приказ о вашем увольнении отменён… — Тошита осёкся.

После многозначительного взгляда и кивка головы плотного господина в костюме Тошита оставил кабинет, бесшумно притворив за собой дверь.

— Как ваше здоровье, господин Хокимару? — поинтересовался незнакомец.

— Спасибо, полон сил и желания приступить к работе после длительного отдыха, — пытался пошутить учёный. Но на лице незнакомца не обозначилось даже подобия улыбки. Умные азиатские глаза прямо смотрели на учёного, и казалось, что от них ничего нельзя скрыть.

— Сердце не тревожит?

— Нет. Вы же знаете возможности нашей медицины. Сделали шунтирование так, что пожаловаться не могу, — будто отчитываясь, доложил Хокимару, всё ещё чувствуя скованность от непривычного обращения.

— Хорошо. Чай или сок? — по-хозяйски пригласил господин в тёмном костюме, жестом указав в сторону накрытого на две персоны столика возле большого дивана у стены под картиной, изображающей распускающиеся цветы на фоне заснеженной вершины горы Фудзияма.

— Спасибо, чай, — выбрал Хокимару, с облегчением отводя от незнакомца взгляд.

— Тогда присаживайтесь. Я тоже выпью чаю. Разговор у нас серьёзный, и он должен остаться между нами.

Они расположились на диване так, чтобы было удобно вести приватную беседу.

— Меня зовут Ошива, — представился незнакомец. — Вас я знаю, господин Хокимару, не только со слов ваших коллег. — Ошива посмотрел долгим взглядом в глаза собеседника. — Мне пришлось изучить ваше личное дело. Поэтому можно сказать, что знаю о вас и вашей семье всё или почти всё.

— Чем обязан такому вниманию с вашей стороны? — Хокимару, стараясь меньше встречаться взглядом с собеседником, разлил по тонким прозрачным чашечкам чай из высокого и такого же прозрачного чайника.

— Только своей светлой голове учёного, — без улыбки чуть поклонился Ошива. — Я, в прошлом физик-ядерщик, защитил докторскую степень, ныне являюсь советником премьер-министра по вопросам, связанным с… в том числе и с вашей деятельностью, господин Хокимару. Курирую это Агентство.

Хокимару, в свою очередь, ответил уважительным поклоном головы.

— Я знаю про неприятное недоразумение, господин Хокимару, произошедшее между вами и господином Тошитой, — продолжил Ошива. — Жаль, что меня поздно поставили в известность. Приношу извинения от имени вышестоящего руководства. Сегодня же вам будет компенсирован и финансовый, и моральный ущерб.

— Спасибо, — учёный с искренней благодарностью взглянул в светлые умные глаза. Деньги сейчас ему были нужны. Жена, для того чтобы дежурить три недели у постели больного, вынуждена была оставить работу в фирме по продаже недвижимости.

— Ваш доклад на последнем совещании заинтересовал кое-кого из военных. — Ошива сделал три первых глотка чая и выразительно поднял вверх указательный палец. — Информация дошла до меня. Я ознакомился с материалами и, признаюсь, был крайне удивлён тем объёмом работы, которую вам удалось проделать. Но меня просто поразили её результаты. Я попросил перепроверить ваши расчёты. И знаете что? Они — безупречны! И это что-то из области совершенно неизведанного. Как вам удалось всё это проделать одному?

— Обязанность каждого учёного — познавать неведомое, — скромно ответил Хокимару. — А тут мне представилась такая исключительная возможность.

— И вы не ошиблись, воспользовавшись ей! — поддержал Ошива. — Теоретически мы были давно готовы к подобному открытию… — Заметив вопросительный взгляд собеседника, Ошива уточнил:

— Мы — это ряд узких специалистов, занимающих высокие посты в науке и в руководстве государством. Уточню: дальновидных специалистов. Итак, мы ждали этого открытия. И его удалось совершить вам, уважаемый Хокимару! Заметьте, — дружески улыбнулся Ошива, — на учёном совете, прослушав ваш доклад, никто из присутствующих даже и не понял всей величины свершившегося! Это доказывает ещё раз то, что вокруг нас много посредственностей, величающих себя «учёными». Да, они неплохие исполнители, но двигать науку вперёд могут только личности! И вы, Хокимару, вне всякого сомнения, одна из них!

— Благодарю вас за столь высокую оценку моей скромной работы, — склонил голову Хокимару. — Я лишь делаю своё дело.

— Все бы так выполняли свои обязанности! Но слово к делу не подошьёшь, уважаемый вы мой! — бросил Ошива. — По-настоящему ваши заслуги оценят Императорский совет и сам Император! И это будет достойная оценка, поверьте. Но сейчас я хотел бы поговорить с вами о другом. — Тон речи Ошивы из дружеского поменялся на деловой, взгляд снова стал твёрдым.

— Я весь внимание, — приготовился слушать учёный, стараясь выдержать прямой взгляд собеседника.

— Уважаемый Хокимару, вчера мы получили одобрение Императорского совета и уже в следующем месяце начинаем опыты по разработке вашего научного направления изучения параллельного мира. План следующий: создаются несколько лабораторно-испытательских центров по всей стране. Главный из них будет находиться здесь, при Агентстве космических исследований. Материально-техническая и кадровая база Агентства позволяют нам развернуть именно здесь основные исследования. Есть аэродром, подземные лаборатории, оборудование и подготовленные специалисты. И руководить этим центром будете именно вы, уважаемый господин Хокимару. Я же буду осуществлять общее руководство исследованиями. Как вам такое предложение?

— А господин Тошита? — поинтересовался Хокимару.

— Мне понятен ваш вопрос, — вздохнул Ошива. — Формально господин Тошита будет оставаться вашим начальником. Все же знают о его заслугах перед государством и Императором, и о его связях в правительственных кругах. Но пусть этот факт вас не очень беспокоит. Вашим непосредственным руководителем буду я, и подчиняться вы будете мне. И отчитываться — передо мной. Все важные вопросы вы сможете решать напрямую.

— Это меня устроит, — кивнул Хокимару.

— Хорошо, — удовлетворённо посмотрел на учёного Ошива. — Теперь дальше. В последнее время активность «гостей» из параллельного мира резко поубавилась. Нас это несколько настораживает.

— Извините, не понял… — Хокимару поднял на собеседника удивлённый взгляд.

— Ах да! Я же не сказал… — чуть замешкавшись, спохватился Ошива. — Прошу простить. Я всегда был сторонником теории параллельного мира и подумал, что вы тоже. Что вы в курсе…

— В курсе чего?

— Вы верите в существование параллельного мира?

— Теперь — твёрдо «да»! — улыбнулся учёный.

— Значит, мы оба на верном пути! — расплылся в ответной улыбке Ошива. — Лично я уверен, что все эти НЛО и другие неопознанные объекты — посланцы не каких-то там планет, а того самого мира, что существует рядом с нашим здесь, на Земле. И у нас были некоторые доказательства состоятельности этой теории: потерпевшие крушения летательные аппараты, останки пришельцев, входы и выходы НЛО в районах с повышенной геомагнитной активностью и ещё много чего. И вот теперь ваше открытие… Это уже серьёзный шаг! Кстати, полагаю, что вы что-то слышали об инопланетянах и об их контактах с землянами?

— Да, я кое-что слышал об инопланетянах, но, даже работая в такой организации, как наша, не очень интересовался подобной информацией, — смущённо признался Хокимару. — Наверное, я поступал неправильно.

— Теперь у вас будет полный доступ ко всей информации, — заверил Ошива.

— Так вы сказали, что активность «гостей» поутихла, — напомнил учёный. — Что это значит?

Ошива нахмурился:

— Мы фиксируем уменьшение контактов землян с НЛО и так называемыми пришельцами. Я сам и некоторые наши специалисты склонны связывать этот факт с вашим открытием.

— Не вижу возможной связи…

— Если бы вы оказались правы! — тяжело вздохнул Ошива и посмотрел в сторону окна. — Если бы…

Человек из столицы замер, увидев что-то за окном, что приковало его взгляд. И заговорил тише:

— Обратите внимание, уважаемый Хокимару, мы с вами сейчас беседуем тут одни, и нам кажется, что нас никто не видит и не слышит. А как вы считаете, птица, присевшая на подоконник, видит нас?

Хокимару повернул голову, чтобы посмотреть в окно. На карнизе действительно сидела маленькая птичка.

— Даже если и видит, то не обращает внимания. Я в этом уверен, — учёный серьёзно посмотрел на собеседника. — Тем более не понимает, о чём мы говорим.

— Это мы так думаем. Или хотим так думать, — как-то очень безысходно произнёс Ошива. — Она знает о нашем присутствии, но не обращает на нас внимания, пока мы ей не опасны. Но дело совсем не в птице.

— «Они» среди нас? — мозг учёного просчитал наперёд всю логическую цепочку разговора. Хокимару почему-то вдруг стало неуютно в кабинете.

— По той информации, которая поступает ко мне, «они» нас постоянно контролируют. — Тон, которым Ошива произнёс эти слова, и его холодный взгляд, направленный на учёного, заставили Хокимару внутренне содрогнуться. — И «они» могут делать это, оставаясь невидимыми и недосягаемыми для нас.

— Но вы сказали про активность «гостей»… Значит, «они» всё-таки позволяют обнаруживать себя?

— Иногда, — продолжил Ошива. — Не знаю, с чем это связано. Но если их видимая активность уменьшилась из-за вашего открытия, а я склонен считать именно так, то в скором времени может произойти что-либо очень неприятное для нас.

— Или для меня? — высказал догадку Хокимару.

— Не хочу вас пугать, уважаемый коллега, — не вставая с дивана, Ошива придвинулся к учёному и наклонил голову, — но «они» знают о нас всё. И могут всё. Когда «им» станет нужным контакт с нами, то «они» на него пойдут. Но похоже, что ваше открытие для «них» несколько преждевременно. — Ошива поднялся и подошёл к окну, на котором сидела птичка. Заметив через стекло приближающегося человека, птаха, чирикнув, упорхнула.

— Вот всегда так, — не оборачиваясь, обратился к учёному Ошива, — как только нам удаётся нащупать возможный контакт, «они» закрывают обнаруженный канал. Исчезают. Испаряются. Вот как эта птичка.

— Почему?

— Никто не может ответить на этот вопрос. «Они» не могут бояться нас.

— Тогда почему? Ведь «они» более развитая цивилизация? — хотя Хокимару уже знал ответ на этот вопрос, он хотел услышать его из уст человека, занимающего высокий статус.

— Да, — Ошива развернулся и подошёл к учёному. — «Они» очень развитая цивилизация. Именно так! Поэтому я попрошу вас, уважаемый Хокимару, соблюдать предельную осторожность. Вы важны для нас. Тем более в наступающем периоде.

— Вы предполагаете, что «они» могут похитить меня? Или убить?

— Нельзя ничего исключать. У русских есть поговорка: «Бережёного Бог бережёт». Они мудры, эти русские. Кстати, тоже загадочный народ с загадочной историей. Я немного знаю Россию.

— А я, к своему стыду, вообще ничего не знаю о России. Кроме того, что наши страны враждовали на протяжении многих веков.

— Ну, это не совсем так, — поморщился Ошива. — Давайте о деле. Всего предвидеть нельзя, уважаемый Хокимару, но подстраховаться нам всем необходимо. Мной принято следующее решение: с этого дня вы и ваша жена будете проживать на территории Агентства. Не беспокойтесь, вашу супругу мы введем официально в штат, и она будет работать здесь, не выходя за территорию. Так будет лучше. «Они» обладают неограниченными возможностями. Но здесь, на базе, мы имеем необходимое оборудование и средства защиты от вторжения «непрошенных гостей». Вы сможете работать спокойно. Под вашим руководством мы объединяем две лаборатории: вашу, и занимающуюся исследованиями космических энергий. Степень секретности вам и вашим сотрудникам присваивается наивысшая. Размещаться новая лаборатория будет в подземных ангарах и хранилищах, которые мы сейчас оборудуем под аэродромом. Все посторонние контакты с друзьями, родственниками, не работающими в Агентстве, временно прекращаются. До завершения исследований. А вашу супругу мы сегодня же доставим сюда…

Дневник из России

— Ты что здесь делаешь, Хокимару? — громкий удивлённый возглас оторвал учёного от воспоминаний. В пяти метрах от кучи снега, в которой прятался Хокимару, стоял бывший начальник лаборатории исследования космических энергий Каттава, который всегда завидовал своему коллеге и сослуживцу. Особенно после того, как его понизили в должности из-за скандала, связанного с открытием Хокимару. Теперь Каттава открыто возненавидел своего успешного коллегу.

— Ну ты и напился! — на довольном лице Каттавы сияла улыбка во весь рот. — Эй, все, идите сюда! Тут Хокимару пьяный в грязи валяется!

Учёный боялся пошевелиться, но, поняв, что Каттава сейчас приведёт людей, не догадывающихся об угрожающей им опасности, он махнул рукой.

— Уходи! Уходи отсюда! — стараясь не кричать, прохрипел Хокимару.

— Нет, вы только посмотрите на него! — во весь голос засмеялся Каттава. — А ну, вылезай оттуда, алкоголик!

Заслышав приближение топота множества людей, Хокимару позабыл об опасности, угрожающей ему, и закричал:

— Не подходите! Бегите отсюда все! Оно взорвётся!..

Каттава ещё продолжал громко смеяться, когда его накрыла нестерпимо яркая вспышка света… Таким его и запомнил Хокимару перед тем, как зажмурить глаза. Взрыва или какого-либо режущего слух звука не последовало. Огненный жар перехватил дыхание. Вжимаясь изо всех сил лицом в землю, Хокимару слышал только шипение испаряющегося снега и чувствовал, как на одежду проливным дождём льётся кипящая вода, и за ворот куртки проникают жалящие капли кипятка. Свечение продолжалось секунды, но Хокимару они показались вечностью…

Ошива прилетел из столицы на военном самолёте в тот же день. С собой он привёз специалистов. Прямо с аэродрома он и сопровождающий врач направились в медицинскую часть Агентства, где в изоляторе лежал обожжённый Хокимару. Остальных пострадавших с ожогами глаз отправили на машинах скорой помощи в городскую больницу. Всего с ожогами было семь человек.

Войдя в палату в сопровождении врача и медсестры, Ошива увидел одного-единственного пациента, лежащего на белой больничной кровати с перебинтованными кистями рук. Широкая повязка белым шарфом укутывала и шею пострадавшего.

— Вы можете говорить? — спросил Ошива, опуская слова приветствия.

— Могу, — услышал он в ответ и тут же попросил всех выйти.

Оставшись наедине с Хокимару, Ошива присел на край покрытого белоснежной простынёй матраса соседней пустующей койки и посмотрел на учёного. Тот молчал, ожидая начала разговора.

— Как вы? — спросил Ошива.

— В порядке. Небольшие ожоги, — ответил Хокимару, глядя на гостя. — Пройдут.

— Похоже, «они» вас предупредили.

— Предупредили? — учёный понимал всё без лишних слов.

— Если бы захотели убить, то сделали бы это.

— Вам виднее… — не стал спорить учёный. Шок от увиденного на аэродроме два часа назад ещё не прошёл, но успокаивающая инъекция уже делала своё дело. Хотелось спать.

— Что с Каттавой? — поинтересовался Хокимару, хотя догадывался о том, что могло с тем произойти.

— Испарился, — произнёс Ошива, оглядывая помещение. — Ещё пятеро сотрудников получили сильные ожоги глаз и двое — средней тяжести. У всех в дальнейшем будут проблемы со зрением. Если бы вы не закричали и не предупредили, пострадавших могло быть намного больше, а возможно, и погибших…

— Вы не представляете, как страшно… — Хокимару закрыл глаза.

— Догадываюсь, уважаемый, — вздохнул Ошива.

— Не догадываетесь… Будто ядерный взрыв… Лежать в полном бессилии, боясь пошевелиться, и ожидать, что вот-вот… И всё! Конец… Понимаете?!

— Понимаю.

— А вы уверены, что это «Они»? — Хокимару почти наверняка знал ответ, но этот вопрос должен был прозвучать.

— Разбираемся… — чиновник из столицы старался не смотреть учёному в глаза. Но, видимо вспомнив о чём-то важном, взглянул на Хокимару:

— У вас на пальто мы обнаружили странный предмет. Что-то вроде булавки с небольшой головкой. Вы раньше видели нечто подобное? — Ошива держал в пальцах тонкую иголку из светлого металла с шариком на конце.

— Это было у меня на пальто? — удивился учёный. — Не припомню, чтобы я когда-нибудь что-то подобное цеплял на одежду. Может, спросить у жены?

— Не так просто, коллега, — задумчиво произнёс Ошива, глядя в стену перед собой. — Эксперты сделали предварительное заключение: эта булавка — вроде автономного радиомаяка. Видимо, объекты-убийцы шли на его сигнал.

— Радиомаяк? — Хокимару даже привстал на кровати.

— Не хотелось бы подозревать кого-то из своих, но факты… Попрошу вас, Хокимару, вспомнить подробно весь свой день, начиная с самого утра: куда заходили, с кем контактировали?.. Уже работает группа, а за дверью ожидает следователь по особо важным делам. После моего ухода вы должны всё рассказать ему.

— Может, это подстроили русские?..

— Будем разбираться.

— Уверен, что разберётесь, — хмуро улыбнулся Хокимару.

— Ладно, — Ошива поднялся. — Рад был повидать. Улетаю спокойно — вижу, что с вами всё будет в порядке. Вы, как закончите со следователем, — отдыхайте, а завтра, если позволят врачи, мы с вами побеседуем подольше. И ещё: сегодня вас осмотрит профессор из столицы. Он будет находиться подле вас, пока не поставит на ноги. Таков наш с ним уговор. До завтра!

Хокимару не ответил, его мучили нехорошие предчувствия, и в душе остался неприятный осадок. Неужели всё это подстроил кто-то из своих?

Ошива вышел из палаты, пригласив туда ожидающего за дверью следователя.

На следующий день Хокимару чувствовал себя лучше. Но доктора настоятельно рекомендовали ещё полежать и не отказываться от наблюдения. Профессор из столицы, осмотрев учёного, согласился с мнением местного лечащего врача.

Ошива появился в палате перед обедом. Справившись о самочувствии, он достал из чёрного кожаного дипломата тёмно-синюю папку для бумаг и протянул лежащему на кровати учёному:

— Я привёз вам для ознакомления копию интересного документа из России. Материал, я думаю, напрямую связан с нашими исследованиями. Во всяком случае, почитайте и решите сами. Тем более что временем пока располагаете.

— А о чём всё-таки материал, в двух словах? — Хокимару понимал, что столичный чиновник такой величины не стал бы загружать его какими-то пустяками, но хотел понять отношение к предлагаемой информации самого Ошивы.

Тот открыл папку и посмотрел на стопку стандартных листов в ней:

— В России несколько лет назад их Служба безопасности вела одно странное дело. Журналиста, за которым было установлено наблюдение, и его жену почти удалось арестовать где-то на Алтае, но они бесследно исчезли. Этот материал расследования, попавший к нам, содержит часть изъятой спецслужбами рукописи исчезнувшей семьи. Очень занятная информация, я вам скажу, проливающая свет на то, чем мы с вами сейчас занимаемся.

— Параллельный мир? — высказал догадку Хокимару.

— Именно!

— А как эти документы оказались в ваших руках? — с нескрываемым недоверием поинтересовался учёный.

— В том, что это не фальшивка, я не сомневаюсь, — чуть понизив голос, произнёс Ошива. — Его передал мне мой русский друг, которому я верю.

— Верите?

— Да. Он сам побывал, можно сказать, на том свете. Посудите сами: успешный бизнесмен, прикоснувшись к этому материалу, вдруг чувствует возросший интерес к себе и к своему бизнесу со стороны спецслужб. Затем переживает покушение, чуть не лишившее его жизни. При взрыве автомобиля у него на глазах погибают жена и дочь. На него заводят уголовное дело по обвинению в убийстве близких людей. Чудом ему удаётся избежать тюрьмы и приехать к нам. Человек очень интересный, любящий и Россию, и Японию и уважающий наши традиции. Вы скоро с ним познакомитесь. А материал я сам для вас подготовил. Он в этой папке. Почитайте на досуге. Перевод там же.

Ошива положил папку на тумбочку перед кроватью.

— Сегодня почитаю, — пообещал учёный, лишь мельком взглянув на документы. Ошива, кивнув головой, направился к выходу.

— Да, теперь у вас есть персональная охрана, — задержался он в дверях. — Двое профессионалов при вас будут находиться круглосуточно. Ребята кое-чему обучены. Вот, познакомьтесь.

Чиновник жестом позвал охранников, и в палату вошли два рослых крепыша в одинаковых костюмах при галстуках. Учтиво поприветствовав больного лёгким поклоном, они холодными, ничего не выражающими глазами уставились на своего подопечного.

— Ну идите, работайте, — распорядился Ошива, и крепыши послушно вышли за дверь.

— Зачем они мне? — Хокимару даже не пытался скрыть своего раздражения. — От «сюрпризов», подобных вчерашнему, такая охрана не защитит.

— Бережёного Бог бережёт! Так говорят русские, — многозначительно улыбнулся Ошива и скрылся за дверью.

После ухода чиновника Хокимару позволил себе немного полежать с закрытыми глазами. Потом взглянул на часы: до прихода жены ещё оставалось время. Учёный протянул руку и достал с тумбочки документы. В лёгкой из композитного материала папке оказались два отделения, разделённые прозрачной плёнкой. В первом — пара десятков ровных белых стандартных листов с печатным текстом на русском языке. То, что это именно русский, Хокимару догадался сразу, потому что приходилось часто работать с научными журналами из России, а несколько лет назад он в составе научной делегации побывал в Москве.

Во втором отделении папки находился перевод на японский язык. Пролистав текст перевода, Хокимару начал читать с самого начала и понял, что это и есть выписка из рукописи, о которой говорил Ошива.

«…В почтовом ящике я обнаружил телеграмму со странным содержанием. В ней сообщалось, что мой армейский товарищ Андрей, с которым мы не виделись уже десять лет, умер. Внизу стояла дата похорон. Подписал телеграмму настоятель мужского монастыря. И всё.

Странно. Почти десять лет назад я потерял своего друга из виду. Знал только, что он развёлся с женой, оставив ей квартиру, и завербовался куда-то на север. С тех пор больше я о нём не слышал. Братьев и сестёр у него не было, отца он не знал, а мать к тому времени уже давно покоилась в земле.

После скандального развода с женой и отъезда письма от Андрея на мой адрес не приходили. И вдруг — эта телеграмма. Да ещё из монастыря!

Весь вечер меня терзала мысль: ехать на похороны или нет? Жена отговаривала: стояла зима, а неблизкий путь лежал на север. Да ещё завтра мне было необходимо показаться на работе. Но если не выехать утренним поездом, то я опаздывал к дате похорон. Ночью я не спал — взвешивал все «за» и «против». Утром принял твёрдое решение — ехать, точнее, лететь самолётом.

Днём я выпросил у шефа короткий отпуск, взяв несколько дней за свой счёт, купил билет Аэрофлота на следующий день прямо до места.

Вечер ушёл на сборы. В городе, где находился монастырь, мне предстояло побывать впервые.

Всю следующую ночь я думал о друге. С самого детства мы были с ним неразлучны. Вместе росли, вместе окончили школу. Вместе попали в армию в один мотострелковый взвод. Вместе прошли Афган. Повезло — вернулись тоже вместе. Потом гражданская жизнь разбросала нас по разным городам. Но мы продолжали иногда встречаться, частенько перезванивались.

Он приехал ко мне на свадьбу, потом на рождение сына. Мы вместе с женой ездили на его бракосочетание.

Семейная жизнь у Андрея как-то сразу не заладилась. В тот сложный для него период он часто звонил, советовался насчёт вербовки в газодобывающую компанию в северной Сибири. Потом пропал: ни писем, ни звонков. Но при чём тут монастырь? И он, и я никогда не относились к числу, если говорить мягко, очень верующих. Может, в его жизни произошло что-то особенное, из ряда вон выходящее? Хотя мой товарищ был из таких, что никогда не давали себя в обиду, но и зря на рожон тоже не лез. Что же могло произойти? Этот вопрос мучил меня всю дорогу до места назначения.

Как и должно было случиться по закону невезения, мой рейс задержался из-за неблагоприятных метеоусловий. На похороны я опоздал.

Несмотря на холодный пронизывающий ветер, один из монахов согласился проводить меня до монастырского погоста. Но нужная нам могила почему-то оказалась на отшибе вне кладбищенской ограды. На мой вопрос сопровождавший меня монах ответил:

— Наш брат совершил святотатство. Руки на себя наложил. Хотели даже не отпевать его. Но настоятель провёл обряд.

Не чувствуя ничего кроме пробирающего до костей холода, я стоял у свеженасыпанного чёрного земляного холма с безымянным деревянным крестом и не верил, что здесь лежит мой друг детства и боевой товарищ Андрей. Всё происходящее очень не вязалось с тем, как он относился к жизни. Может, всё-таки ошибка? Я достал из нагрудного кармана пальто фотографию и, повернувшись спиной к ветру, показал стоящему рядом монаху. Тот, щурясь от бьющих в лицо редких снежинок, уверенно закивал головой:

— Он. Андрей. В монашестве — Макарий. Только волосы длиннее и худой он был.

Ничего не понимая, я вернулся в монастырь с огромным желанием переговорить с отцомнастоятелем. Но оказалось, что там меня ждали совсем другие люди.

Из стоящей у монастырских ворот чёрной «Волги» с милицейскими номерами вышел мужчина в тёмном пальто, пригласил в машину и пояснил:

— Не волнуйтесь, мы только зададим вам несколько интересующих нас вопросов и привезём обратно.

«История становится скверной», — подумал я, вопреки своему желанию усаживаясь на заднее сиденье милицейской «Волги». Ехать не хотелось, потому что ничего хорошего от этой поездки я не мог ожидать.

В старом здании отделения милиции меня провели в кабинет начальника, где другой человек в тёмном гражданском костюме начал расспрашивать меня об Андрее. Я не понимал причины такого интереса к персоне моего умершего друга, но на вопросы старался отвечать подробно, вспоминая каждую мелочь с самого детства. Беседа затянулась на пару часов. Мужчина в чёрном костюме записывал всё на диктофон. Когда я всё же спросил, чем вызван такой повышенный интерес со стороны милиции, — мне ответили, что не каждый день монахи вешаются. Последний вопрос, обращённый ко мне, прозвучал так: не передавал ли кто-либо мне что-нибудь от товарища? Письмо? Или какую-нибудь вещь? Книгу?

Я ответил, что мне никто ничего не передавал.

— Тогда у меня к вам просьба, — сказал человек в костюме. — Если кто-то что-то вам передаст, обязательно сообщите нам. Договорились?

Он протянул визитку.

— Речь идёт о государственных интересах, — как-то загадочно добавил собеседник.

— Ладно, — пообещал я, пряча красивую визитку с государственным гербом в карман пиджака.

Наступили сумерки, когда меня повезли обратно. У ворот монастыря «Волга» остановилась, когда уже совсем стемнело. Ветер не стихал. Шёл густой мелкий снег. Он больно хлестал по лицу и забивал глаза. Я понял, что ехать в городскую гостиницу уже поздно и придётся заночевать в монастыре. Это не очень беспокоило, так как города я всё равно не знал, а билет на обратный рейс на завтра уже лежал в моём кармане.

Отец-настоятель принял меня сразу же. Из-за раритетного большого письменного стола мне навстречу поднялся крепкий, внешне приятный старик в чёрной рясе с пышной белой бородой. Сквозь тонкую оправу очков он долго и очень внимательно смотрел на меня небольшими умными глазами, потом сказал:

— Я узнал вас по фотографии. Там вы с Андреем в форме и с автоматами.

— Афганская, — припомнил я.

— Да. Она до сих пор стоит в его келье. Он просил её отдать вам.

— Отец, скажите, а что же всё-таки произошло?

как-то странно посмотрев на меня, настоятель нахмурился:

— Всё в руках Господних!

— Расскажите мне, что знаете, — попросил я. — Разъясните, наконец, что случилось с Андреем? Что толкнуло его на этот непонятный шаг?

— Долго надо рассказывать, сын мой, — философски произнёс настоятель, приглашая меня жестом в одно из стоявших у стола мягких кресел. Когда мы сели, он приложил палец к губам, затем к уху и показал взглядом на стены. Я понял так: у стен есть уши. И поразился осенившей меня мысли. Ну конечно же, меня допрашивала не милиция! Здесь дела посерьёзнее.

— Видимо, ему не оставили выбора, — тихо вздохнул седой монах.

— Кто? — я хотел знать правду.

— Твой друг исцелял людей, — уходя от ответа, как-то виновато произнёс отец-настоятель. — Богом ему была дана удивительная сила, которую он направлял во благо. Мы очень скорбим о понесённой утрате. Она невосполнима для монастыря.

— Но почему он наложил на себя руки? — вернулся я к интересующей меня теме. — В милиции мне сказали, что он повесился.

— Даст Бог, и ты всё поймёшь сам, — произнёс настоятель, показывая глазами на стены. — Но такой силой исцеления, которой он обладал при жизни, владеют только святые. Я думаю, что это ему зачтётся на том свете. День и ночь братья молятся о спасении его души. Мы все любили Макария.

Настоятель перекрестился на образа.

— Отец, где я могу забрать фотографию?

— Да, — засуетился он, будто вспомнив о чём-то важном. — В келье, сын мой. Забирай её. Он так хотел.

— А можно мне переночевать в его келье? — Не знаю, почему возникло у меня такое желание.

Настоятель, не глядя в мою сторону, нахмурил густые брови, затем произнёс:

— Не страшно будет? Там свершилось это.

— Он был моим другом.

— Разрешаю, только одну ночь, — будто через силу, тихо произнёс монах.

— Спасибо, — поблагодарил я от чистого сердца. Что-то тянуло меня в то место, где жил мой друг. какая-то загадка стояла за его смертью. И мне хотелось её разгадать.

— Чтобы тебе было чем заняться, если не уснёшь, возьми вот эту Библию. Книга мудрая и полезная, — отец-настоятель достал из своего стола и протянул мне толстую церковную книгу с восьмиконечным крестом на чёрном старом переплёте. — В этом кладезе ты найдёшь истину о мироздании.

— Я вообще-то пробовал читать Библию… — как-то неуверенно попытался отказаться я от тяжёлой книги. — Не смог. Непонятно написано…

Настоятель на мгновение задумался и произнёс:

— Сложно? Иисус сказал: «Вы познаете истину, и истина освободит вас». Истина, заключённая в этой книге, — бесценное сокровище. Она освобождает человечество от суеверий, душевного смятения и гнетущего страха перед неизвестностью. Она даст и тебе надежду и придаст смысл твоему существованию. Возьми её, Сергей.

Я принял из рук старого монаха тяжёлую книгу и поблагодарил.

— Прими, с благословением Господним! — перекрестил меня отец-настоятель. И добавил:

— В книге Иезекииля есть одно интересное место. Когда прочтёшь, обрати на него внимание. В синодальном переводе оно звучит так: «Сын человеческий! Обрати лицо твоё к Гогу в земле Магог, князю Роса, Мешеха и Фувала… Так говорит Господь: вот Я нашлю на тебя, Гог, князь Роса, Мешеха и Фувала… Гог придёт на землю Израилеву»…

— И что это значит? — не понял я.

— Дословно: люди, обратите лицо своё к России! Тебе говорю, Сергей: читай Священное Писание! Дальше всё поймёшь сам, — настоятель очень внимательно смотрел мне в глаза, будто хотел сказать что-то большее.

Я взял книгу. Но тогда я воспринял слова монаха не более, чем обычное жизненное напутствие священнослужителя.

В узкой келье с овальными каменными сводами и единственным маленьким окном под высоким потолком прямо над застеленной солдатской кроватью тускло горела лампочка. У изголовья стояла обыкновенная казарменная тумбочка. На ней — одна свеча и фотография: именно та, о которой говорил настоятель. Скромно жил мой товарищ. Интересно, о какой такой данной Богом силе говорил монах? Никогда раньше я не замечал за Андреем ничего похожего.

Осмотревшись в пустой комнате, я погасил лампочку и, не раздеваясь, лёг на жёсткую скрипучую кровать поверх одеяла. Читать сегодня совсем не хотелось, поэтому Библия осталась лежать нераскрытой на тумбочке.

«Как же ты жил здесь, Андрюха?» — будто к живому, мысленно обратился я к товарищу. Ответом было тяжёлое безмолвие серых холодных стен. Свечу я зажигать не стал, потому что даже в этой келье, где произошло самоубийство, мне ничего дурного в голову не лезло. Только почему-то вспомнилась фраза седого монаха: «Видимо, ему не оставили выбора…» И ещё его немое предупреждение, что у стен есть уши. Странно всё это.

Почувствовав пробирающий холод, я, не снимая одежды, залез под одеяло. И, думая о событиях прошедшего дня, не заметил, как заснул.

Мне приснился Андрей. Почему-то в монашеской рясе и с автоматом. На мне была надета солдатская форма. Мы шли рядом по Афганским горам.

— Ты живой, Андрюха? — спросил я его.

— Я теперь всегда живой, — ответил друг.

— Как всё странно! — вырвалось у меня. — Мне показали твою могилу.

— Ничего странного, — сказал друг. — Некоторые всю жизнь проживают мертвецами. Почему это никого не удивляет?

— Как это? — не понял я.

— Тело есть, а человека в нём нет. Мертва душа.

— А я живой?

— Ты живой! — улыбнулся Андрей.

— А когда я умру?

— Когда перестанешь тянуться к свету, когда отречёшься от Любви!

— От Любви? — не понял я.

— Миром правят Любовь и Добро! Это есть истина существования Вселенной! — Произнося слова, Андрей смотрел куда-то вдаль, на пустой горизонт, будто видел там что-то.

— Значит, Любовь и Добро? — переспросил я. — Любовь к женщине?

— Любовь к женщине. Любовь к человеку. Раздавливаемая, униженная, уничтожаемая, незамечаемая… Она выстоит, потому что Любовь — это не просто одно из чувств Божественного мира, это есть Живое Поле, это сама сущность каждого человека, ибо человек состоит из любви, и весь мир его наполнен её энергией. Именно поэтому Зло во всех его проявлениях разрушается полем Любви.

— А Зло? Оно откуда?

— Второй — тёмной половиной человека владеет Сатана. Если не воспитывать человека в любви, не делиться с ним любовью, его жизненные силы иссякают. Даже желание одного унизить другого — это уже есть Зло, направленное против него самого и против каждого человека. Любовь есть жизнь. Но только мужчина — ещё не человек, да и женщина — ещё не человек. Только вместе они становятся человеком!

Я смотрел и видел, что рядом со мной идёт именно Андрей, Но не узнавал. Ведь я никогда не слышал от него подобных слов. И внешне тоже что-то изменилось в нём.

— Я избавился от тёмной половины, — не дожидаясь моего вопроса, ответил друг. — Теперь передо мной открыта Вселенная!

— А как мне жить дальше? — спросил я.

— Опасайся Сатаны! — прозвучало в ответ, и Андрей приподнялся над землёй. Меня же стала давить книзу какая-то необъяснимая сила. Я очень хотел, но не мог оторваться от земли вслед за Андреем. «Опасайся Сатаны!..» — отчетливо услышал я и проснулся от стука в дверь. На пороге стоял молодой монах с подносом. Скромный завтрак, состоящий из одного яйца, пшённой каши и стакана молока, мне принесли прямо в келью.

С аппетитом поглощая принесённое, я размышлял. Странный сон не выходил из головы.

Когда тот же монах вернулся, чтобы забрать грязную посуду, я уже собрал вещи в дорогу.

— Отец-настоятель просит прощения за то, что не может проводить вас. Сегодня в городе у него дела, — произнёс монах извиняющимся тоном. — Ещё отец-настоятель просит принять от него на память эту Библию. — Монах показал на книгу с ярким контрастным тиснением золотого православного креста на чёрном бархатном переплёте. В этот момент солнечные лучи через небольшое окно под сводчатым потолком проникли в келью и коснулись лежащей на тумбочке книги. Золотой крест засиял неземным огнём, наполняя комнату мягким неярким светом. Молодой монах стал креститься и благодарить Господа за проявленную благодать. Я взял в руки Библию, и свет в комнате исчез.

— Она даст вам веру! — тихо напутствовал монах. — Берегите её.

— Спасибо, — поблагодарил я, положив подарок в сумку поверх вещей, и застегнул замок-молнию. Честно говоря, там уже лежала одна купленная мной вчера в монастырской лавке Библия в новеньком переплёте попроще. Я специально приобрёл её для супруги. Но отказываться от подарка отца-настоятеля было неудобно.

В аэропорту перед посадкой в самолёт я вынул из сумки подарок старого монаха и переложил в мягкий пакет с ручками, рассчитывая, что всё-таки полистаю церковную книгу во время полёта. Свою большую дорожную сумку с вещами я сдал в багаж. Но после плавного отрыва самолёта от взлётной полосы я задремал и проспал до самой посадки. Пакет с толстой книгой весь полёт простоял у меня в ногах под креслом. Так с ни разу не открытой старой Библией в целлофановом непрозрачном пакете, приземлившись в аэропорту, я ступил на землю своего родного города.

В багажном отделении аэропорта мне долго не выдавали сумку. Все прилетевшие со мной пассажиры этого рейса давно уехали, а я, потеряв всякое терпение, всё ещё ждал свои вещи. Уже не надеясь получить обратно свою большую чёрную дорожную сумку, я увидел её в руке направлявшегося ко мне милиционера. Подойдя ко мне, сержант вежливо извинился и пояснил, что кто-то хотел украсть мои вещи, но стражи порядка вовремя вмешались. Правда, жуликов задержать не удалось. Милиционер попросил проверить содержимое. Прямо при нём я открыл замок-молнию. Всё как будто было на месте. Всё, кроме купленной в монастыре Библии. Но я не очень расстроился, потому как был рад, что мне вообще вернули сумку с вещами. Уже дома я не обнаружил в сумке и фотографии. Той самой, что стояла в келье друга. Вот это меня по-настоящему огорчило.

Но вскоре я забыл об этих странных, произошедших со мной событиях.

Подаренную Библию с золотым крестом я поставил в шкаф на самое видное место под стекло, так ни разу и не удосужившись раскрыть её. Потом я, конечно, сожалел об этом.

Месяца через три, когда весна уже готовилась плавно перейти в лето, по случаю дня рождения моей супруги у нас дома собрались немногочисленные гости — наши близкие и друзья. В середине вечера подруге моей жены приглянулась старая книга в чёрном переплете с тиснением золотого креста. Она попросила разрешения её полистать. Я торжественно открыл дверки книжного шкафа и достал запылившуюся Библию с верхней полки. Подав её гостье, я стал рассказывать для всех сидящих за столом странную историю появления этого фолианта в нашем доме. Гости слушали с интересом.

— Посмотрите, здесь что-то написано! — перебив мой рассказ, неожиданно воскликнула женщина.

— Не удивительно, — со смехом ответил я. — Ты ещё посмотри, может, и картинки там найдёшь.

— Это не Библия! Здесь совсем другой текст, — отстраняясь от книги, удивлённо произнесла подруга жены.

Меня словно ударило током. Почему-то вспомнился сон, увиденный в монастыре, и предупреждение друга: «Опасайся Сатаны!» Я рванулся к гостье, выхватил из рук растерявшейся женщины раскрытую на середине Библию и увидел, что почти вся она состоит из новеньких вклеенных страниц, исписанных мелким ровным почерком. Только титульные листы принадлежали настоящей старой Библии. «Здесь — истина о мироздании!» — пришли на память слова седого монаха. Захлопнув книгу и всё ещё не до конца осмыслив произошедшее, я огляделся. На меня в молчании смотрели ничего не понимающие гости. Надо было как-то сглаживать возникшую неприятную ситуацию. Собравшись с мыслями, я изобразил на лице само обаяние и с рисованной улыбкой произнёс:

— Совсем забыл… конечно, это не Библия. От неё здесь только переплёт.

Заметив, что никто ничего не понимает, добавил:

— Хотел скрыть от жены, но раз вы уже узнали, признаюсь: я пробую себя на литературном поприще… пишу роман.

— Молодец! — воскликнули присутствующие. Возникшее было напряжение разрешилось само собой. — Дашь почитать?

— Когда закончу, обязательно, — пообещал я и взглянул на супругу. По её глазам я понял, что она мне не верит.

— Потом объясню, — тихо шепнул я жене и вышел в другую комнату.

Оставшись наедине с таинственной книгой, я сразу же раскрыл её. Знакомый почерк друга страницу за страницей заполнял почти весь старый фолиант. Но вчитываться в смысл ровно написанных строк и каких-то формул и графиков сейчас я не мог. Спрятав Библию в бельевом шкафу, я вернулся к гостям. Теперь моим самым большим желанием стало, как бы побыстрее спровадить всех из квартиры, чтобы иметь возможность спокойно почитать.

Но пришлось вначале помочь жене убрать посуду, подмести пол, прежде чем я снова взял в руки чёрный переплёт с золотым крестом и, закрывшись в комнате на ключ, с нетерпением открыл первую страницу.

Несомненно, такого мне ещё не приходилось видеть раньше. Совсем не подходящая для ведения записей священная церковная книга, манера письма и таинственность, с которой мне вручили её, тянули скорее на детектив, чем на безвинную случайность. Хотелось разобраться, в чём дело? Я перевернул все триста с лишним исписанных листов и на задней обложке Библии увидел приклеенный к внутренней стороне обложки конверт, подписанный тем же ровным мелким почерком друга: «Дневник». Вскрыв конверт, я убедился, что листков в нём немного. Аккуратно сложенные один к одному, старые тетрадные листочки местами были надорваны, смяты и разглажены. Их оказалось всего десять. Поэтому чтение я решил начать именно с них. Переписываю почти дословно:

Среда

Начинаю вести дневник, потому что не знаю: кто и откуда я? Боюсь потерять память совсем. Решил, что лучше буду записывать всё, что со мной происходит.

Уже несколько дней я провожу в лечебнице, именуемой в народе сумасшедшим домом. Жить здесь можно, если привыкнуть к палате на двадцать мест, вечно грязному белью, дурно пахнущему чужим потом и лекарствами. Кормят в этом заведении сносно: три раза в день хлебом, жидкой кашей без соли и каким-то еле тёплым отваром, называемым санитарами «чаем», только почему-то совершенно без сахара. На окнах и дверях стоят решётки. К ним тоже можно привыкнуть. Соседи мои — мужики разного возраста — сильно не докучают. Был, правда, один, который, завидев меня, постоянно клянчил: «Отдай Васе ключи!» Вася — так, наверное, звали его самого. Но какие ключи? Этого понять невозможно. Но стоило мне только прикрикнуть на надоедливого соседа по совету бывалого санитара, как тот сразу же замолкал и начинал тихо плакать в подушку, как обиженный ребёнок. В такие минуты мне было жаль его. И я к нему уже почти привык, но его вдруг куда-то забрали. Теперь на его кровати лежит другой человек. Он больше молчит, глядя в потолок, и ни к кому не пристаёт.

В нашей большой палате не скучно: кто разговаривает сам с собой, кто, наоборот, всё время молчит, кто плачет, кто громко смеётся. И так целыми днями. И никто ни на кого не обращает внимания. На прогулки нас не выводят. Ко всему этому я постепенно привыкаю. Единственное, что не даёт мне покоя, — моя память. Вернее, её отсутствие. Трудно воспринимать происходящее, когда в твоей жизни одна лишь пустота: до — ничего, только какие-то несвязанные между собой отрывки, и после — тоже, наверное, ничего хорошего. Кто ты? Откуда ты? Зачем ты на этой Земле? Я помню только своё имя — Андрей. От жизни я уже ничего не жду. А хотелось бы узнать — кто я?

Четверг

Сегодня ко мне приходил человек в форме. Я откуда-то знаю, что такое милиционер. Но больше ничего вспомнить не могу. Милиционер назвался следователем. Он расспрашивал о каких-то убийствах, называл разные фамилии. Но у меня после разговора с ним только разболелась голова. Я ничего не вспомнил. Тогда он дал мне ручку и сказал, чтобы я расписался в бумаге. Рука сама выводила недлинную подпись под текстом внизу исписанного листа. Но свою фамилию я так и не вспомнил. Потом меня отвели обратно в палату. Болит голова. Хочется есть.

Пятница

Ночью мне долго не спалось. С моего места очень плохо видны звёзды, поэтому я часто вставал и подходил к окну, чтобы смотреть на них. Звёзды — это свобода. Но окажись я сейчас на свободе, куда мне идти? И я снова ложился на кровать, пытаясь припомнить хоть что-нибудь. Но напрасно. Не могу вспомнить ничего. Только звёзды…

Суббота

Чтобы заставить включиться память, я попросил санитаров принести мне книгу. Как назло, я совсем не помню ни одного названия или автора. Мне дали небольшую рваную и весьма потёртую книженцию. В ней написано о любовных страданиях богатой женщины на берегу тропического моря. Полный бред, но мозг нужно чем-то загружать и нужно заставлять его работать. Я это понимаю. Поэтому перечитываю книжку во второй раз. Мне необходима память.

Воскресенье

Сегодня опять невкусная еда. Чувство голода не проходит даже во сне. Мне санитары сделали какой-то болючий укол. В палате душно. Хочу на свободу! И хочу спать.

Понедельник

Перед ужином к нам в палату два санитара привели высокого старика. При первом взгляде на него сразу бросилось в глаза несоответствие: длинные спутанные седые волосы, спадающие почти до плеч, и полное отсутствие щетины на иссечённом морщинами довольно интеллигентном лице. Моего молчаливого соседа куда-то забрали, и койка рядом уже два дня пустовала. Санитары уложили высокого старика на неё.

Вёл себя новый сосед тихо. Тоже всё время молчал. Его глубоко запавшие бесцветные глаза всегда неподвижно смотрели в одну точку, и лишь нечастое движение морщинистых век свидетельствовало о том, что старик ещё жив. Меня заинтересовала необычная внешность соседа, и я стал всё чаще поглядывать на него, рассматривая правильные черты его лица. Потом меня стало беспокоить то, что человек лежит, не вставая, почти целый вечер. Ни ужинать, ни в туалет он так и не поднялся. Мне стало жаль старика. Видимо, ему было очень плохо. Даже хуже, чем мне. Я взял металлическую тарелку с порцией холодной каши, кусок чёрного хлеба и подошёл к нему. Старик лежал на боку и не мигая смотрел в одну точку на полу под моей кроватью.

— Поешьте, — обратился я к нему.

Старик, казалось, не слышал. Я повторил своё предложение и поставил тарелку на стул возле самой кровати соседа. Старик медленно перенёс бесцветный взгляд на еду, потом на меня. Я улыбнулся:

— Вы пока с этим расправьтесь, а я принесу чай.

Ничего не ответив, старик снова перевёл взгляд на тарелку с кашей.

Через минуту я принёс разовый пластиковый стакан с еле тёплым безвкусным больничным чаем.

— Каша тут не очень, — я поставил стакан на стул рядом с нетронутой едой. — Но ведь нужно что-то покушать. Иначе вы умрёте.

При слове «умрёте» старик как-то странно посмотрел на меня, и мне показалось, что глаза его ожили — в них мелькнула осмысленость. Затем взгляд снова потух, и старик отвёл ставшие бесцветными глаза. Такая неожиданная перемена меня удивила. «Может, он действительно сумасшедший?» — промелькнула мысль. Но я тут же отогнал её. Меняющиеся глаза, реакция соседа на слова говорили об обратном. «Может, он просто не может разговаривать?»

— Давайте, я покормлю вас? — прозвучало моё следующее предложение.

— Не надо. Я сам, — тихо отозвался старик и медленно сел на кровати. Его голос был низким и хриплым.

Пока сосед неспешно ел, тщательно разжёвывая и всматриваясь в каждую подносимую ко рту ложку с кашей так, будто впервые в жизни пробовал пищу, я наблюдал за ним. Метра под два ростом, в молодости он непременно был красавцем. Даже теперь его фигура сохраняла былую величественную осанку и стать, а в ширине плеч и крепких руках чувствовалась недюжинная сила. И чем больше я его разглядывал, тем больше меня интересовало всё в моём новом соседе.

Поев, старик поднялся во весь свой высокий рост и, не взглянув на меня, сам понёс грязную посуду на общий стол. Я продолжал свои наблюдения.

Выйдя из туалета, старик подошёл к зарешеченному окну и стал смотреть на улицу. Смотрел долго. Затем он вернулся на свою кровать. Я сделал вид, что читаю. Вдруг неожиданно услышал низкий тихий голос:

— Спасибо… Андрей…

Я оторвал удивлённый взгляд от книги: «Откуда он знает моё имя? Я ему не представлялся. Может, мы встречались раньше? Не помню». Старик открыто смотрел на меня. На этот раз его глаза определённо жили. Теперь они имели цвет неба в осенний день.

— Спасибо, — повторил он.

— Пожалуйста, — просто ответил я и снова углубился в книгу.

— Что читаешь? — поинтересовался старик.

— Женский роман принесли, — я с грустной улыбкой взглянул на старика. — Тупой, но всё равно читать больше нечего.

Старик, казалось, понимающе улыбнулся, и я рассмотрел ряд ровных белых зубов. Снова пришло время удивляться. На вид ему можно было дать не меньше семидесяти пяти — восьмидесяти лет. Таким его делали морщинистая жёлтая кожа и растрёпанные седые волосы. «Может, у него вставные зубы? Нет, не похоже», — подумал я и, стараясь не упустить тонкую ниточку налаживающихся отношений, спросил:

— А мы раньше не встречались?

— Не доводилось, — почему-то усмехнулся старик.

— А как вас называть? Моё имя вы знаете, а я ваше — нет.

— Называй меня Апполинарием. Можно просто Поль, — ответил старик.

— А отчество?

— Эрастович.

— Какое интересное у вас имя! — воскликнул я. — Девятнадцатым веком потянуло…

— Древностью, — вздохнув, согласился он.

— А вообще-то мне больше исторические книги нравятся, — будто извиняясь, произнёс я, продолжая разговор и удивляясь, что вспомнил об этом. — Но их тут не дают.

— Увлекаешься историей? — по-доброму спросил сосед. Я кивнул. Глаза старика потеплели:

— Это хорошо. Человек должен знать, кто он и откуда.

— Зачем?

— Чтобы знать, для чего он живёт на этом свете. Прерывание нити времён ведёт к забвению истоков своих, — вздохнул старик, — а значит, к непониманию собственной сущности и незнанию своей роли на Земле. К ошибкам в принятии решений.

— История мне интересна, — отложив книгу, я был рад продолжению беседы с умным человеком и возвращающейся понемногу памяти. Странное чувство овладевало мной, когда я смотрел в эти ничуть не состарившиеся серо-голубые глаза. Будто кто-то управлял мною, освобождая память от тяжёлого груза забвения, подталкивая и подсказывая, какие слова нужно произносить:

— История — это наука. Но много в ней тёмных пятен. А мне нравится анализировать и иногда приходить к удивительным выводам. Правда, они не всегда совпадают с общепринятой точкой зрения.

— И какие же это выводы, например? — старик, полулёжа, поудобнее разместился на кровати, подложив под спину подушку, и стал с интересом разглядывать меня.

— А вы смеяться не будете? — почему-то застеснялся я.

— Андрей, за свою долгую жизнь мне пришлось побывать во многих местах на Земле и кое-что увидеть. Поверь, — старик снова вздохнул. — А наукой история стала совсем недавно — в веке семнадцатом. Думаю, что я смогу правильно оценить твои аналитические старания, юноша. Обещаю — смеяться не буду.

Я тоже сел на кровати, с благодарностью посмотрел на приготовившегося слушать соседа и уверенно начал:

— Ну, скажем, Древняя Русь: она ведь не имела золотоносных и алмазных рудников, они были только в Африке, Европе и в странах Восточной Азии. А купола церквей покрывались золотом только на Руси! А выложенные золотом царские палаты? А вышитые золотом боярские наряды и украшения? А золотые и серебряные кубки и монеты, оружие? Спрашивается, откуда взялось столько золота?

— Очень правильно поставленный вопрос! — чему-то улыбнулся старик. — Ну и к какому ты выводу пришёл?

— Золото — от иноземцев.

— Хорошо… А отсюда следует какой вывод?

— Какой? — не понял я.

— Ну, какой вывод можно сделать из всего сказанного тобой? — ободряюще кивнул головой старик и подсказал: — Сильным или слабым было государство, которому соседи везли столько добра?

— Похоже, что сильна была Древняя Русь, раз иноземцы везли сюда золото и драгоценности!

— Значит?..

— Значит, должно было существовать мощное Российское государство! — неожиданно сам для себя выпалил я.

— Правильно. А может существовать сильная страна без сильной армии?

— Нет. Сильное государство — это сильная армия!

— В этом ты прав, — снова улыбнулся старик. — Россия в историческом отрезке XII–XV веков была выдающейся державой, государством-воином. И деньги, ходившие в то время на Руси, имели доступные даже для каждого смерда названия: «копейка» — копейщик — пехотинец, «рубль» — рубака — всадник. Что ещё подсказывает тебе твой аналитический ум?

— Да, но тогда как быть с нашествием монголо-татар? — этот вопрос я задал, не глядя на старика. — Как-то не вяжется сильная Русь с оккупацией её кочевым народом, пришедшим неизвестно откуда и не оставившим после себя никаких следов.

— Правильно, Андрей. Ничего не появляется ниоткуда и не уходит в никуда. Таков закон жизни, — старик качнул головой и тяжело вздохнул. — Ничего, кроме глупости человеческой… С некоторых времён повелось: уж если и есть какой злодей в русской истории, так это обязательно Чингизхан или царь Батый! Именно после их действий Русь, по утверждению прозападных историков, попала на 240 лет под «татарское иго».

— А разве не так? — не смог я скрыть удивления.

— По-западному, так. Посмотри на карту: получается, что русский народ с юга и востока окружён злейшими врагами — татаро-монголами, бывшими его завоевателями, и только с запада у него находится якобы друг — просвещённая Европа. Интересная политика?

— А что тут не сходится?

— А ты подумай, Андрей: с XI по XV века Русь никогда и никем оккупирована не была и ничьи гарнизоны в русских княжествах не стояли.

— Я, во всяком случае, не читал о таком.

— Конечно, не читал. Подумай сам, с чего бы это вдруг могущественная, многочисленная, храбрая и культурная нация на целую четверть тысячелетия попала бы в зависимость от небольшого кочевого народа? — старик замолчал, выжидательно глядя на меня. — И опять же, откуда у дикого кочевого народа взялся мощный флот, способный перевезти стотысячную конную армию вместе с орудиями и обозами из Китая к берегам Японии? А в исторических документах значится, что монголы совершили две такие попытки захвата Японских островов: одну при Чингизхане, другую при Батые, но сама судьба спасла японцев — шторм разметал и потопил флоты захватчиков. Откуда у кочевников лучшее по тем временам оружие и метательные механизмы?

— Не знаю, — озадачено признался я. — А почему тогда совсем по-другому написано о монголо-татарском иге в учебниках?

— Ты хочешь знать ответ? — старик загадочно посмотрел на меня.

— Хочу! — не задумываясь, почти крикнул я.

— Слово «иго» со старославянского переводится как «скрепа», то есть крепление. Отсюда происходит слово «игла». «Орда» означает порядок. Отсюда происходят такие слова, как «орден», «ордер». Итак, кто-то создал мощнейшее государство порядка и «скрепил» его законами — ясами. Чужие гарнизоны в городах не стояли, города платили установленную дань — десятину, то есть налоги, в столицу государства. Просто столицей не была Москва. Почему сейчас никто не додумывается до такого, чтобы назвать существующую в России систему налогообложения Московским игом?

— Невозможно! Порядок, скрепа?.. — никогда в жизни меня никто не мог поразить сильнее.

— Будь готов. Тайна, которую мы затронем, многогранна. Я буду раскрывать тебе её потихонечку — грань за гранью. Не бойся, Андрюша, я обязательно доведу тебя до логического завершения, до той черты, за которой ты увидишь этот мир настоящим — таким, каким он и является на самом деле. Но ты изменишься. И пусть тебя это не пугает, потому что рано или поздно мы все меняемся.

— Меня не пугают перемены. Память-то ко мне вернётся?

— Надеюсь, Андрей, что это произойдёт и очень скоро. Так ты готов слушать?

— Готов, Апполинарий Эрастович!

— Начнём, — вздохнул старик, словно пускался в долгий путь, и посмотрел куда-то мимо меня. — Мифологию разных народов, Андрюша, можно запросто найти в книгах по истории Древнего мира. Но в этих книгах нет отдельного раздела о Древней Руси. Почему?

— Не знаю. А почему?

— Так как принято считать, что славяне как цивилизованный народ появились только после принятия христианства при Владимире Ясно Солнышко. Примерно в IX веке.

— Разве не так? — меня всё больше затягивала игра, затеянная стариком. Или это вовсе не игра?

— Неверная точка зрения. Но она кое-кого очень устраивает. Посмотрим, что говорят нам сохранившиеся документы: предки россиян на протяжении тысяч лет сохраняли себя как нацию, берегли свой язык, культуру, обычаи, независимость. Вокруг появлялись и исчезали государства, империи, целые народы. И где они сейчас — эти народы? А Россия стояла несокрушимой глыбой, стоит и стоять будет! В этом её предназначение. А то, что в учебниках пишут или не пишут, — тут политический интерес, Андрей. Западу необходимо было представить славян неполноценным народом. Если учесть, что русские долгое время были хозяевами Евразии и весьма успешно воевали, то желание отыграться в сфере пропаганды вполне объяснимо. Ты подумай: как высоко поднимается статус «цивилизованной» Европы по сравнению с «отсталой» и «забитой» Россией, которую могли подчинять и унижать даже дикие кочевые племена?

— Но все знают, что Россию поработили дикари — хазары да монголы. Везде об этом говорят и пишут историки разных стран.

— В России так говорят и пишут дураки да негодяи! А вот совсем другой пример, которому можно доверять: автор «Сборника историй» Муджмаль атТаварих в 1126 году сообщает, — старик, прикрыв глаза, процитировал: — «Рус и Хазар были от одной матери и отца. Затем Рус вырос и, так как он не имел места, которое ему пришлось бы по душе, написал письмо к Хазару и попросил у того часть его страны, чтобы там обосноваться. И обосновался в Крыму, около Симферополя, именовавшегося Неаполь Скифский».

— Не знаю, — пожал плечами я. — Такого читать не приходилось.

— Правильно. В магазинах таких книг не найдёшь. Корнями своими хазары идут от гуннов. Кстати, хазары в VIII–X веках не были дикими племенами. Уже тогда у них существовал мощный каганат со столицей в городе Итиль. Он находился недалеко от современной Астрахани при впадении Волги в Каспий. Интересно, что кроме мусульманства и христианства хазары исповедовали иудаизм.

— Иудаизм? — изумился я. — Хазары?

— Это общеизвестный факт. Часто пленницами и наложницами хазарских каганов становились еврейские девушки. Еврейки в молодости бывают очень красивыми. И постепенно через матерей к власти приходили рождённые еврейками мужчины. Не сумев завоевать власть в Хазарии с помощью оружия, дети Израиля взяли её через своих женщин. Хазары кроме низовьев Волги и Дона владели частью территорий Северного Кавказа и Крыма, никогда не трогая северные земли Владирско-Суздальского княжества. С южными русичами они периодически вели военные действия, покушаясь на Киев и подвластные ему территории, пока в 965 году Хазарский каганат не был разгромлен сыном киевской княгини Ольги князем Святославом Игоревичем. Часть уцелевших хазарских воинов с семьями ушла на восток в земли Афганистана. Другая — в Крым и на Кавказ. Большая часть — стала служить славянским князьям. Они показали себя неплохими воинами. От слова хазар происходит — казак. А также хазарин — хозяин.

— Значит, не могли хазары поработить Русь?

— А ты подумай, — продолжил старик. — Русью во времена Чингизхана и Батыя называли зажиточную военно-торговую часть населения земель Синей Орды — современной Украины. Всего лишь малую часть населения части огромного государства. А государство то называлось Золотой Ордой. И в его общественном делении кроме купцов были и смерды-крестьяне, и казаки-хазары, и князья-ханы, и всё это вместе Запад именовал землёй Могол Тартар или Великой Тартарией. Поэтому, если у какого-нибудь летописца мы находим сведения, что татары обложили данью Киевскую Русь, это совсем не значит, что дань платил весь народ Украины. И ещё заметь: Рус написал письмо Хазару. Грамотными были предки россиян.

— Может, князья и были грамотными. Не спорю. Но нас учили, что на землю славян с востока пришли монголо-татары и это остановило развитие России, отбросив её от цивилизованной Европы назад на 300 лет. И ещё я читал, что виноват в захвате татарами Руси князь Александр Невский, потому что он первым из русских князей начал ездить на поклон к ханам, выпрашивая ярлык на княжение.

— Вернёмся к Европе чуть позже, а пока давай рассуждать с самого начала. Что, если предположить совсем другое, например, что никто не приходил и никуда не уходил, никто никого не захватывал, что существовало огромное государство с развитой культурой, языками, религией, имеющее гораздо более обширные границы, нежели нынешняя Русь? — подмигнул мне старик. — Кстати, почти весь народ в том государстве знал грамоту. От обязанности обучения детей не освобождались никакие родители — ни кньязья, ни крестьяне, ни ремесленники. Закон по всей русской земле соблюдался свято и был един для всех.

— Закон? Это в те-то времена, когда не существовало государственного образования, а средством передвижения были только кони?! — усмехнулся я. — Да и как бы строилась система управления и коммуникаций на такой огромной территории без радио, телефонов, телевизоров, поездов и самолётов? Ей и сейчас-то непросто управлять! Да и какой человек смог бы собрать в то далёкое время такие разные народы под единым управлением? Чингизхан, что ли? Ни один современный цивилизованный учёный никогда не поддержит подобную точку зрения!

— Ты прав, европейским учёным этого никогда не понять. В цивилизованной Европе того времени ничего подобного не существовало. А насчёт человека ты тоже прав — один не смог бы. Даже повелитель сильных — Чингизхан. Хотя это реальная историческая личность, и по некоторым историческим источникам он был русским князем, в миру — Георгием, урождённым в Хазарском граде Кара-Коруме.

— Кто? Чингизхан? — непроизвольно вырвался у меня возглас удивления.

— Да, — подтвердил старик. — Не спеши, Андрюша, с выводами. Тут возможны путаница и неприятие современными историками славянских традиций, когда на Руси один человек мог иметь несколько имён и званий, в зависимости от статуса в обществе и церкви. Например, первого царяИвана из троицы, прописанной в новой истории как единый государь Иван Грозный, после отречения от престола уже называли Василием Блаженным — от Василевс, что значит — царь, и Блаженный — святой. То же и с воинским именем князя Георгия — Чингизхан. После гибели князя с него икону писали «Святого Георгия Победоносца» за то, что он объединил своим законом огромную страну.

— Как же это ему удалось?

— Когда Чингизхан с помощью войск утвердил своё правление во Владимирско-Суздальской Руси, он смог собрать под единой властью разноплемённые народы, прописав в законах — ясах — справедливые нормы, равные для всех его подданных. Люди стремились к справедливости во все времена. И именно мораль и справедливость позволили Чингизхану создать колоссальнейшее по силе государство, но как только эти основные принципы и нормы были нарушены меркантильными потомками, само великое ханство ушло в небытие. На это потребовалось всего триста лет после гибели Чингизхана. Дальше рассказывать?

— Да! — Хотя я и пытался спорить, мне почему-то хотелось верить словам старика.

— Не будет преувеличением сказать, что империя Моголов до середины XIV века контролировала практически всю Евразию вплоть до Индии и, следовательно, практически весь мир. Северные русские княжества принадлежали к так называемому улусу Джучи, названному по имени старшего сына Чингизхана. В улус Джучи также входили земли Поволжья, Кавказа, Крыма, Сибири, Хорезма, Казахстана, Персии. Впоследствии улус Джучи и в исторических документах получил наименование Золотая Орда. Его воинской сердцевиной со столицами Сарай-Бату и Сарай-Берке являлась территория Нижнего Поволжья, которое издревле заселяли славяне. Но основанием, на котором прочно стояла Золотая Орда, долгое время оставалось Владимирско-Суздальское княжество, самое многочисленное, самое боеспособное русское княжество, возглавляемое сильными и мудрыми вождями, одним из которых был Александр Невский. Князья назначались и получали право на власть от ордынских царей. Тот же Невский получил ярлык на правление из рук самого царя Батыя. Кстати, очень мудрого и дальновидного правителя. При нём, например, проводилась первая перепись населения. Началась она в подчиняющихся Золотой Орде землях Синей Орды — Киеве, Подолии, Переяславле, Чернигове, Галиче и Волыни. Далее перепись производилась в Великом княжестве Владимирском и в Ярославской земле. Потом были переписаны восточные княжества, а также Смоленск. После этого никаких исчислений более не проводилось, и татары использовали при налогообложении и мобилизации рекрутов в орду старые данные.

— И каковы же были результаты?

Старик снова закрыл глаза, вспоминая:

— Владимирско-Суздальское княжество — три миллиона человек. Киевская земля — двести тысяч человек. Нижегородское и Тверское княжества составляли по одному миллиону человек каждое. Рязанское — чуть более восьмиста тысяч. Это по татарскому мобилизационному плану XIII века.

— Откуда у вас такие цифры? Тут на просторах современной России перепись никак не наладят. А вы говорите об Украине и России XIII века!

— Подтверждение, Андрей, ты можешь найти в сохранившихся исторических документах в архивах, — посмотрел на меня старик. — А в остальном ты сам себе противоречишь. Земля не такая уж большая. Шарик… И если мерить расстояния пробегом лошади, то пятьдесят вёрст равнялись на Руси одному старинному «яму» — месту, где путник мог отдохнуть и сменить лошадей на свежих. Отсюда происходит русское слово «ямщик». Через десять ямов стояло сторожевое поселение с небольшим воинским гарнизоном для охраны пути. Впоследствии на месте таких поселений возникали города. Этим, возможно, объясняется тот факт, что на Руси и сегодня между многими городами расстояние укладывается в четыреста—пятьсот или в тысячу километров. И только построенный царём Петром город Петербург находится от Москвы в семистах пяти километрах.

Я постарался припомнить расстояния между городами, в которых мне приходилось бывать. Выходило, что старик говорил правду.

— Ещё на Руси времён Чингизхана строился мощный флот, — продолжал мой сосед, — оборудовались переправы через реки и заливы. Система коммуникаций была отлажена настолько, что мобильность войска никогда не вызывала вопросов. Даже по версии средневекового европейского историка Скалигера, не являвшегося большим другом Руси, на территории нынешней России и ряда восточных государств в доромановскую эпоху существовало мощное монголо-татарское государство со всеми коммуникациями. Давай пока с этим согласимся. Тем более что сейчас это уже общепринятая точка зрения. А теперь, Андрей, представь, что в состав этого государства кроме России, Турции и Китая входили как сателлиты восточноевропейские страны, в том числе Франция, Германия, Греция и Италия.

— Как такое может быть? — в это я поверить не мог.

— А представь, что в Cредние века в Европе татар называли готами. Что-нибудь слышал о готах?

— Готтия — это известное нам из учебников истории знаменитое средневековое государство, в котором жили небезызвестные завоеватели Европы и Римской империи, — пришло мне на память. — Повашему, выходит, что татары — это готы?

— А тебя не наталкивает ни на какую мысль тот факт, что историки селят два разных народа — готов и гуннов — примерно в одно и то же время — III–IV век — на одной территории Северного Причерноморья?

— Но готы — это немцы! — в твёрдой уверенности воскликнул я.

— Кто тебе сказал? — улыбнулся старик, и уверенность моя стала таять на глазах.

— А их язык? — промямлил я.

— Готский язык относится к индоевропейской группе языков. А к какой группе относится арийский язык?

— К германской группе! — в полголоса воскликнул я.

— Тогда почему на нём говорили и писали древние славяне?

— Славяне на арийском?..

— Да, а Библейский Гог, Андрюша, в земле Магог означает Гот из Моголии, — видя мою растерянность, с улыбкой произнёс старик. — Монголия — от слова Мегалион. Понятно? Итак, в пределах обширных территорий Евразии, включая большую часть Китая и часть Индии, огромное государство называлось Великой Тартарией. «Тартар» для многих народов запада означало ад. А с арийского «татар» переводится как «свободный». Что лично ты знаешь о Тартарии?

— Ничего, — озадачено произнёс я. — Слышал только, что существовала Скифия. А «Тартария» очень похоже на слово «Татария». Вы хотите сказать, что везде были татары?..

— Не спеши с выводами, — словно учитель ученика, остановил меня старик. — Скифия действительно существовала на территории земель от северо-восточного побережья Чёрного и Азовского морей, включая Крым, до берегов Волги и Дона. Но это ещё до образования Великой Тартарии.

— Вспоминаю, что-то в школе проходили… — напряг я память. — Скифы были кочевниками…

— Скифы-скотоводы, от старославянского слова «скуф» — скот, но они не были кочевниками, хотя и пришли с Алтая, когда климат Сибири стал меняться на более суровый. В те годы перемена климата многие народы Европы и Азии сдвинула с мест. Среди них оказались и воинственные скифы. Они вытеснили разнородные неорганизованные кочевые племена на запад, прочно осели на новом месте с благоприятными климатическими условиями и жестоко наказывали тех, кто покушался на их границы. Но постепенно Скифы ассимилировались с местными племенами, которые были у них в услужении, и с мелкими народами, кочующими по границам их государства. Так возникли сарматы, затем гунны, потом татары или готы — так их называли европейские хронисты тех времён. Скифы — предки россиян, создавшие государство, имеющее уже тогда свои прочные границы и системы коммуникаций. Они совершали дальние военные походы, но не захватывали чужих земель. Общественный строй Скифии представлял собой монархию, то есть единоначалие в лице главы государства — царя. Власть передавалась по наследству от отца к сыну. Но внутри царской семьи на трон выбирали того, кто мог вести за собой войска. Царь скифов обязан был быть хорошим воином! Далее общество делилось на сословия: царственных скифов и чёрных скифов. Царственные скифы — воины. А чёрные — ремесленники и крестьяне. Примечательно то обстоятельство, что девушка, принадлежащая царственному сословию, обязана была наравне с юношами учиться воинскому ремеслу. И замуж она могла выйти, только убив в бою трёх врагов.

— Неужели это история моей Родины? Но почему она до сих пор никому не известна?

— А ты выйди в донскую степь, Андрюша. Кинь свой взор в сторону Чёрного моря. Подыши воздухом свободы. Посмотри вокруг на бескрайние поля, на широкие вольные обильные пастбища и назови по имени Родину свою, и отовсюду скифская земля ответит тебе — это я. Погулял я в своё время вдосталь по приглаженной ветром и обласканной солнцем воле-волюшке, попил чистой родниковой водицы. Полюбил гордых и красивых скифских царевен. Потягался силой и храбростью с лучшими скифскими наездниками и лихими воинами… вот такими были предки твои, Андрей. Настоящими…

— Но почему такая история до сих пор никому не известна? — мне показалось, что старик начал заговариваться.

— Европа хотя бы в собственных глазах должна выглядеть «цивилизованной». Во времена правления Романовых западные историки отнесли земли скифов обратно на восток, обозвав их на бумаге «Скитией». Отсюда образовалось вначале в обиходе, а потом перешло и на бумагу русское слово «Китай». Кстати в славянском языке буквы «Т» и «Ф» взаимозаменялись и прописывались похоже. Например, возьми слово «скит» или «скиталец». Скифы часто совершали военные походы и набеги, но кочевниками их можно назвать с большим трудом, потому что даже их пастухи-скотоводы гоняли несметные стада домашнего скота только в пределах границ своих обширных плодородных земель. А уже Тартария объединяла гораздо большее количество земель и племён, нежели только Скифия.

— Ну, предположим, европейские правители преследовали свою конкретную цель, переписывая историю. Но зачем это было нужно Романовым?

— Пришедшей к власти династии Романовых требовалось упрочить своё положение на троне. В то время всё ещё существовали и другие уцелевшие потомки прежних правителей — ордынских царей. Они по закону могли претендовать на трон. Поэтому Романовым было выгодным представить ханов как исконных врагов Руси. С этой целью и была создана историческая теория о противостоянии Руси и Орды, русских и татар. Это романовские историки окрестили прежнюю царскую ордынскую династию «татарской», тем самым придав совсем иное освещение русской истории. Так появилась татарская концепция «врага», с которым «бедному» русскому народу пришлось триста лет бороться. Только так можно было исказить смысл всего, не меняя по существу исторических фактов.

— Значит, татары всегда входили в состав русского государства?

— И входили, и служили, и защищали. Союз татар и славян позволил создать мощнейшую военную машину всех времён и народов. Как я уже сказал, в средние века татарами или готами западная Европа называла все народы, живущие к северо-востоку от границ Франции. А народа разного в том огромном государстве было множество. Может, потому и называлось оно Рассеей. От слова «рассеивать». Но, скорее всего, его название произошло от скандинавского «рось» — воинское соединение или староанглийского «rooss» — всадник. Мы говорим о государстве-воине. Постепенно в документах западных историков название «Русь» — помнишь, я упоминал, что так называли в Киевском княжестве военноторговую прослойку, состоящую из зажиточного населения, — от Киева распространилось по всем славянским землям. Киев-то по духу всегда был ближе к Риму, чем Владимир. А в скалигеровские времена «европейскую музыку» заказывали уже из Рима да из Лондона. Вот и пошло гулять название «Русь» по всем европейским документам. Понятно я поясняю?

— Пока всё понятно, — кивнул головой я. Старик говорил уверенно, и было видно, что эта тема ему хорошо знакома.

— Ну, слушай дальше. Не все земли в том большом государстве были так плодородны, как земли скифов. И за Уралом, и на севере Руси земледелие не давало таких богатых урожаев, как, например, в Европе того времени. Поэтому организованный и хорошо вооружённый многочисленный народ смотрел в сторону юга.

— Апполинарий Эрастович, — перебил я, — вы сказали «организованный». Можно уточнить, кем организованный? Ведь монгольская эпоха на Руси — это XII–XV век. А до этого?..

— Слушай и не перебивай! — старик сердито взглянул на меня. — До Чингизхана на территории нынешней России, как и в Европе того времени, строились деревянные поселения, огороженные высокими стенами и частоколами. Отсюда берёт своё название «город» — городить. Даже храмы возводились из дерева. На Руси в каждом городе выбирался свой князь — глава. Он и судил, и миловал, и защищал. Князья подчинялись первому князю — великому князю, а первые князья — царям — великим ханам — высшей военной власти. Как было и у скифов, постепенно на Руси когда-то выборные княжеские должности стали передаваться по родовому наследству. В Европе того времени главы городов называли себя королями. Они никому не подчинялись и часто вели междоусобные войны с соседями. В отличие от Европы на Руси уже существовало политическое устройство — монархия. Единоначалие принесли нам скифы. Хорошо вооружённые войсковые мобильные объединения мощного государства, созданного в XII веке Чингизханом, назывались ордами. Даже в мирные дни в орде под седлом числились не менее ста тысяч лошадей. Орды делились на тумены. Кстати, отсюда происходит название «туман» — непроглядная стена. Тумены делились на тысячи, тысячи — на сотни и так далее до десятков. Во главе каждой орды стоял высокий войсковой начальник — царь. Во главе туменов — войсковой князь или, как ещё говорили, каган. «Хан» происходит от сокращённого произношения «каган». Титул «хан» означал принадлежность к «принцам крови» — потомкам Чингизхана. Первым Великим ханом на Руси был выбран князь Георгий. Гражданское управление городами и землями до Чингизхана осуществляли удельные князья, имеющие лишь небольшие дружины для собственной безопасности. При Чингизхане гражданские князья уже не выбирались, а назначались Великим ханом и были обязаны собирать со своих подданных дань — десятину на содержание орды и сами лично отвозили эту дань тем ханам, что осуществляли охрану их княжеств. Воины орды назывались казаками, а воины князя — дружинниками. Казаки были профессиональными военными, а дружинники — временщиками-наёмниками. Причём лучшие воины, перейдя из дружинников в казаки, могли сделать карьеру в орде, поднявшись от простого воина до сотника или тысячника. Но чтобы стать темником, нужна была благородная кровь по рождению. Субординация в орде при Чингизхане и Батые соблюдалась строго. Как я уже сказал, города на всей территории государства ежегодно платили десятину и отдавали в орду для воинской службы каждого десятого здорового юношу. От этой повинности освобождались только церкви и монастыри. К слову сказать, монастыри строил хан Батый для того, чтобы славному, но состарившемуся воинству Золотой Орды было куда уходить на заслуженный отдых и покой. Старики проводили дни свои в молитвах и с почестями уходили в мир иной. Во всём был порядок. Но к концу XIV века единой Великой Могольской империи уже не существовало. После Куликовской битвы в 1380 году ханская власть на Руси ещё сто лет оставалась сильной, но уже не такой, как при прежних ханах. Из истории ты, Андрей, можешь узнать, что уже в 1382 году союзник Дмитрия Донского хан Тохтамыш предпринял поход на Москву и сжёг её. Другое дело, что Тохтамыш выступил не против князя Донского, а с целью прекратить народные волнения в Москве, поскольку если бы он хотел наказать за что-нибудь Дмитрия, то гонялся бы за ним по Владимирско-Суздальским землям, а не палил московские посады. — Старик не мигая смотрел на меня. — Но потом пришёл Тимур, рассерженный частыми набегами Тохтамыша на его земли, и сжёг обе столицы Золотой Орды: Сарай-Берке — город, заложенный сыном Батыя ханом Берке, и Сарай-Бату — заложенный самим Батуханом. Тимур положил у стен Сарай-Берке всё войско Тохтамыша. Столица Золотой Орды переместилась в Казань. А уже при Иване Грозном — первом из трёх царей, описываемых историками как единый Иван IV, — политическая и церковная власть перешла к Москве. Успеваешь за моей мыслью?

— Успеваю, — кивнул я. Всё сказанное укладывалось в моей голове. — А почему вы сказали про Ивана Грозного «один из трёх царей»? Всем известен только один Иван Грозный.

— Неверная трактовка. Женой первого из «Иванов Грозных» была дочь Анастасия из рода Захарьиных-Юрьиных, впоследствии Романовых. Улавливаешь?

— Нет, — замотал головой я.

— А какое право Романовы имели бы на престол, если после первого Ивана Грозного правили и сын его и внук, и у каждого из них было по три церковных брака? — усмехнулся старик. — Вот и была внесена поправочка на Романовых в Российскую историю.

— А какой из царей убил своего сына?

— Никакой не убивал. Его отравили сулемой.

— Кто?

— Кто-то из приближённых. Кто — не ведаю. Я в то время в Москве не был. Но по чьему заданию — знаю!

— И кто же заказал смерть сына царя?

— Ватикан. И не только сына царя, но и самого царя. Исполнителем был, как всегда, тайный иезуитский орден.

— Зачем?

— Царь Иван стоял на пути католицизма в Россию. Я даже могу назвать тебе имя того, кто оклеветал последнего Ивана Грозного в убийстве своего сына. Это монах-иезуит Антоний Поссевин. Сын царя Иоанн Иоаннович скончался 17 ноября 1581 года, как установили придворные лекари, «в результате болезни». Монах Поссевин прибыл в Москву уже после похорон Иоанна Иоанновича в качестве посредника в переговорах между Иваном Грозным и польским королём Стефаном Баторием, вторгшимся в ходе Ливонской войны в русские земли. Естественно, что видеть смерть царского сына этот монах не мог. Другой и основной задачей монаха-иезуита было не примирить враждующие стороны, а, используя тяжёлое для Руси положение, склонить царя на подчинение Русской Православной Церкви Ватикану. Но царь оказался непреклонен. Происки Рима в отношении России имеют многовековую историю. А провал миссии сделал иезуита Поссевина личным врагом царя. Поссевин по злобе сочинил и отправил в Европу миф, что Иван Грозный в припадке гнева убил своего сына и наследника престола Иоанна Иоанновича. Пусть Европа знает, с кем имеет дело! А на самом деле власть православного царя Ивана Васильевича — причём всех трёх, вместе взятых, — была намного мягче, чем существовавшая в то время власть в Европе. Взять хотя бы Варфоломеевскую ночь во Франции в 1572 году. В одну ночь было умерщвлено свыше восьмидесяти тысяч протестантов. В это время испанцы-католики в Нидерландах убили более ста тысяч протестантов. Только герцог Альба при взятии Антверпена казнил восемь тысяч мирных жителей. А Иваном Грозным за пятьдесят лет правления было подписано всего пять тысяч смертных приговоров. В то время смертной казнью на Руси карали за убийство, изнасилование, похищение людей, ограбление храма и государственную измену. Все приговоры на казнь царь подписывал сам. Так кто же тиран? Опять же, за пятьдесят лет царствования Ивана Грозного количество населения Руси увеличилось в половину. За тридцать шесть лет правления Петра Первого убыль населения составила около сорока процентов. Но Петр Романов был более угоден Европе, чем Иван Рюрикович. Уже в те времена мы прослеживаем политику двойных стандартов. На протяжении многих веков Запад боится и смертельно ненавидит Россию с её Православием и непохожестью русских на их стандарты. И для Запада нет ничего страшнее, если Россия снова станет сильной с её немыслимыми природными богатствами, с её господствующей географической позицией на огромном континенте, с её исторической ролью лидера в Евразии.

— Вы правы, сильная Россия Западу всегда была страшна. А скажите, после Ивана Грозного Борис Годунов взошёл на трон законно? — вспомнил я историю из школьной программы.

— Годунов имел полное право на трон, так как являлся наследным Рюриковичем.

— А Лже-Дмитрий?

— Правнук первого Ивана Грозного. Приставку «лже» к его имени добавили Шуйские, сами незаконно занимавшие некоторое время — с 1606 по 1610 годы — престол Российского государства. Политика… Что-то мы отвлеклись от темы! — старик недовольно сдвинул брови. — Захочешь, сам прочитаешь об этом в исторических книгах. Только не верь всему сразу, сопоставляй факты, анализируй. Если поставишь цель, докопаешься до истины. Готов слушать про Великую Монголию дальше?

— Готов! — выпалил я.

— Итак, Московская Русь — преемница Владимирско-Суздальской Руси, — продолжил старик. — Согласно официально принятой точке зрения она освободилась от татарской власти в 1480 году. Не будем оспаривать эту дату. Уже до этого года западными землями Орды завладела Польша. Политическое разделение Западной и Восточной Руси явилось следствием неспособности монгольских ханов обеспечить русским на западе надлежащую защиту от посягательств Польши и Литвы. Пока Западная и Восточная Русь находились под контролем хана, обе были частями одного политического образования — Золотой Орды. Китай обрёл независимость ещё раньше. Северная Русь, или Залесская Орда, отделилась позже всех государств, составлявших некогда единую Золотоордынскую империю. И это стало концом Золотой Орды. На картах времён той Европы ещё можно прочитать названия: Московия, Ярославия, Тартария. По сохранившимся документам мы видим, что со времени смерти хана Батыя вплоть до поражения войск Сибирской Орды времён Емельяна Пугачёва в стране идёт вялотекущая гражданская война. И казаки в этой войне являются основной военной силой. Казачество, лишённое общего руководства, ещё как-то пытается сохранить свою организацию и независимость, но уже во времена Екатерины Второй высочайшим указом императрицы прекращает своё существование Запорожская Сечь — оплот свободного казачества. И постепенно казачьи подразделения и на Дону, и в Сибири переходят на службу к Романовым.

— А «Казахстан» можно перевести как «становище казаков»? — предположил я и поразился сделанному открытию.

— Можно, — разрешил, посмотрев на меня, старик. — Во многих языках, в том числе и русском, сохранились доказательства того, что все мы — народы единого государства. Этого не видит только тот, кто не хочет ничего видеть.

— А как же быть с историческими свидетельствами о набегах татар на русские города? Или не было этого?

— Было, — не стал спорить старик. — И не только на русские. Но ни одно движение тумена не происходило без приказа хана, а орды — без приказа царя. Но даже самый могучий царь подчинялся Большому Совету князей. Это повелось ещё со времён Чингизхана — повелителя сильных. После его смерти, когда надо было командовать объединёнными силами для отражения внешней угрозы, часто во главе войска вставал один из выбранных князей. И это мог быть даже удельный князь, например, Александр Невский. Кстати, мудрый был политик. А лучшим примером политического устройства большого государства было Новгородское вече, где гражданская власть ставилась выше военной. Упоминания о Новгородском вече ещё можно найти в русских исторических документах. Кстати, во времена правления Рюриковичей Новым Городом, а затем и Великим Новгородом называли не монастырь в псковских болотах, а город Ярославль, возведённый на Волге вторым после Ростова Великого. Ростов назывался старым городом или городом-отцом. А построенный новый город, получивший впоследствии имя князя Ярослава, называли Новгородом. Это уже после восхождения на престол российский дома Романовых монастырь под Псковом был назван историками Новгородом Великим, для оправдания законности претензий Романовых на трон и их близости к царским кровям. Ведь Захарьины-Юрьины, предки Романовых, вели свой род из псковских и литовских земель. При Рюриковичах Ростов Великий, Ярославль, Владимир и Суздаль долгое время оставались столицами русского княжества, в зависимости от того, в каком городе великий князь делал свою ставку. В исторических документах и сохранившихся летописях эти города объединялись в земли Новограда, и именно о них повествуется, как о «новых». А о городе Новгороде на псковщине в то время даже и не упоминалось. Чтобы уничтожить неудобные документы, Романовы сожгли великокняжескую библиотеку, о которой говорят как о библиотеке Ивана Грозного, хранившуюся в Александровской Слободе. Были уничтожены все летописи, все исторические записи со времён правления князя Георгия — Чингизхана, и всё, что могло напоминать о самом князе: надгробия, иконы, церковные фрески, — пошло на слом! Но Бог им судья! Только как-то они не подумали, что нужно переименовать и Нижний Новгород. А то Нижний есть, а Верхнего на Волге не стало. Это за Романовых сделали большевики, дав городу имя — Горький. Им тоже Бог судья!

Старик на какое-то время замолчал, собираясь с мыслями.

— Ну, так вот, — продолжил он, — в Великоордынском государстве поддерживалась строгая дисциплина и порядок. И, как только какой-нибудь князь решал вдруг отделить свою вотчину, переставал платить дань или восставал против верховной власти, то на усмирение бунтовщика высылались войска. Они брали город и приводили князя к покорности. Если город сопротивлялся, казаки сжигали его дотла. Расшатать изнутри такое государственное устройство было невозможно. Также жестоко Орда поступала и с городами, в которых возникали эпидемии. Чтобы не дать опасным болезням распространиться, всех сжигали. А по Европе того времени гуляли чума и оспа, выкашивая жителей.

— Но это же бесчеловечно убивать всех!

— Да, — лицо старика стало суровым. — Но в те времена не существовало другого способа бороться с эпидемиями. Интересы государства стояли превыше всего. Орда отличалась железной дисциплиной. Также твёрдо военный Совет князей оберегал внешние интересы государства. Все торговые пути, связывающие Восток и Запад, Европу и Азию, Север и Юг, проходили по территории Тартарии. Тот же Великий шёлковый путь, к примеру. Шёлк, в котором, между прочим, не заводятся вши, а также пряности — в то время единственные известные лекарства — были жизненно необходимы для Руси и европейских стран. Иностранные купцы платили дань Орде. Сбором дани и занимались казаки в своих станицах. Вот отсюда такие неисчислимые богатства на Древней Руси. И не было в то время более сильного государства из всех существующих. Не было счёту казачьим постам и станицам по всей обширной территории России. Воины Тартарии имели хорошую подготовку и самое лучшее оружие и снаряжение. Настоящий казак уже с четырёх лет уверенно сидел в седле, и к двадцати годам это был уже сильный воин. Никто в мире не мог сравниться с казаком в смелости, лихости и умении стрелять и драться. В Орде даже имелись женские боевые подразделения. Отсюда, видимо, греки и вынесли миф об амазонках, встретив подобный отряд на черноморском побережье.

— Почему же тогда Тартария распалась?

— Да… — вздохнул старик, посмотрев куда-то в стену, словно там могло отражаться славное прошлое ушедшей в историю страны. — Просуществовало это огромное государство три столетия. За это время Русь принесла цивилизацию на Запад и помогла встать на ноги нищенствующей и погрязшей в междоусобицах Европе. Но дети обычно успешнее своих родителей. Богатеющим купцам Франции, Италии, Испании стало накладно водить торговые караваны через Тартарию. Они начали искать обходные дороги в Индию и Китай. В это время окреп их флот, появились корабли, способные пересекать океан. Многие смелые люди посвятили свои жизни поискам путей в обход Тартарии. Например, Колумб, Америко Веспучи, Гудзон. И такие пути были найдены, и маршруты торговых караванов постепенно переместились к югу от границ России. Великий шёлковый путь после смерти Батыя пошёл уже не через Тюмень — татарское название Тумен, Сарай-Бату, Казань и дальше на север, а через Иран и Константинополь напрямую в Европу. И золото, и драгоценности потекли мимо казны Российского государства. Денег на содержание Орды уже не хватало. Падала дисциплина, ослабевали налаженные связи. Западные стяжатели, бряцая оружием, поднимали головы, алчно глядя в сторону России с её неизмеримыми природными богатствами. Не чувствуя над собой крепкой руки, некоторые русские князья и ханы уже не признавали единую власть. Начались распри, междоусобицы, смуты. А дальше всё пошло по знакомому сценарию. Запад, которому было невыгодным иметь над собой, а потом под боком крепкого соседа, сделал всё, чтобы стравить и перессорить князей и ханов. Начался новый период длительной гражданской войны, окончившийся восхождением на российский престол Романовых. Большое государство Тартария распалось на Сибирскую Орду и Астраханское ханство, не желавшие подчиняться прозападным правителям. Но и они между собой не нашли единства, что позволило Романовым за двести лет привести их территории в полное подчинение Москве. Именно с именем Романовых связано возвеличивание Москвы как столицы государства российского. Но такого большого государства, как Золотая Орда, после уже не существовало никогда. Остатки Орды, отделившись уральским хребтом и рекой Яик, пытались поставить сильные заслоны и не пускать Романовых на восток. Но постепенно враждующие и слабеющие в междоусобицах ханы уступали набирающей силу Москве. Юг охраняло войско астраханского хана, не пропускающего Романовых дальше Царицына. Хан астраханский даже послал войско на Москву под предводительством воеводы Разина Степана. Но сибирские ханы его не поддержали. Романовы с помощью наёмников из Европы разбили Разина под Симбирском. Им даже удалось захватить и сжечь столицу южных татар город Астрахань. Но московские войска не удержали захваченных земель и были вынуждены отступить к прежним границам. В это время западные правители прибрали к своим рукам другую часть земель когда-то Великой Тартарии: Прибалтику, Белоруссию, Украину. Турция, не признавшая Романовых, из союзника превратилась во врага России. Дому Романовых не одно столетие пришлось бороться за восстановление России в прежних границах Золотоордынского государства. И надо сказать, делали они это с великим упорством: за триста лет их правления Россия не выходила из войн. С геополитической точки зрения русское государство всегда базировалось на восстановлении политического единства территории Великой Монгольской империи. Только теперь центром объединения стала Москва. В дальнейшем, для того чтобы искоренить всякие сомнения в законности права на трон, Романовыми была переписана история, да так, что в ней мощное Золотоордынское государство, владеющее территорией в полмира, упоминается как захватчик и оккупант России и в то же время как дикая орда кочевников. Но ошибка и просчёт Романовых были именно в разъединении государства. А ведь только союз славянских и татарских племён позволил создать самое большое из известных государств всех времён и народов — Золотую Орду. И чтобы Россия снова стала сильной и крепкой, необходимо возродить этот союз, выкинув из учебников и умов небылицы о монголо-татарском иге.

— А разве можно переписать историю? — всё ещё верил я.

— Не только переписать, но и запутать, исказить события, уничтожить документы и могилы, поменять имена и даты. Ты вот знаешь, например, что император Павел Первый был очень прогрессивным царём? И, останься он жив, Россия избежала бы войны с Наполеоном?

— Нам со школы говорили, что Павел Первый был солдафоном и приверженцем прусского короля. И с головой у него было не всё в порядке.

— А я тебе скажу, что убийство Павла запланировала и оплатила Англия. А Англия никогда не желала добра России.

— Зачем ей понадобилась смерть Павла?

— Это уже близкая история, скрываемая романовскими и западными историками. Англия всегда действовала коварно и жёстко — и на политической арене, и в экономике. Как враг России она сменила на этом месте Рим, который в своё время стремился поработить и уничтожить Русь. В настоящее время место Англии заняли Соединённые Штаты Америки. Итак, Англия начала XIX века сильная морская и колониальная держава, основам благосостояния которой реально угрожает Наполеон Бонапарт. Стремясь разрушить наметившийся союз Франции и России против Англии, последняя убирает, руками приближённого окружения, императора Павла и возводит на российский престол Александра Первого, с которым Наполеон как с убийцей собственного отца не желает иметь никаких дел. По сути Англия стравила две мощнейшие военные державы — Францию и Россию. А сама поимела с этого немалые дивиденды. Но Романовы спрятали, исказили факты, оклеветав Павла и вознеся Александра. Много чего плохого могло в дальнейшем не произойти в России, знай потомки настоящую историю!

— Например? — я ловил каждое слово старика.

— Не ввяжись Николай Первый в войну с Германией на стороне Англии, в России не случилась бы революция 1917-го года. Тот же Сталин смог бы предвидеть в 1941-м году нападение своего союзника — Германии на Россию, знай он об исторических интригах и кознях англичан. Ведь это они стравили Сталина и Гитлера так же, как когда-то стравили Александра и Наполеона! Время другое — приёмы всё те же. И сейчас англичане не жалеют денег на всё, что не идёт на пользу России.

— А я никогда не думал об англичанах как о врагах, — озадачено произнёс я.

— А что знает человечество? Новое поколение молодёжи, Андрей, учится по новым учебникам. И нет науки темнее, чем история. Средневековый учёный Скалигер попытался выстроить события в хронологическом порядке. Но как это сделать? Вот, например, в Европе до прихода Батыя разные народы в разных странах и городах вели разные летоисчисления. Каждый город у них считался отдельным королевством и имел свою королевскую династию. И первый год их нового летоисчисления начинался со времени начала правления новой монаршей фамилии, вошедшей на престол. Менялась фамилия — начиналась новая эра. Как тебе такое?

— Это бардак какой-то! — мне с трудом верилось в подобное. — А порядок?

— Порядок? Когда Батый шёл по Европе, то встречал города и поселения только по берегам морей и рек. Даже в больших городах народ жил в нищете! Но в каждом городе сидел свой король, и была своя власть, ходили свои деньги. Европа того времени была малозаселённой территорией. И жители городов и посёлков понятия не имели, что делается за пределами городских стен. Для них соседние страны оставались ещё большей тайной, чем сегодня космос для землян! А кто привёл бы к порядку разрозненные города и княжества, если не было ни радио, ни телевидения, ни Интернета, ни единой власти? Батый ставил эту власть. Он закладывал монастыри и нёс в Европу христианскую веру — веру в единого Бога. В народе Батый известен ещё под другим именем — Иван Калифа. Иван, Василий — это царственные имена в миру. Калиф — царь-священник, управляющий и государством и церковью.

— Подождите… На Руси был князь Иван Калита. Калифа — такого я не слышал.

— Тут вариации, о которых я уже упоминал, в прочтении славянских и греческих текстов. Буквы «Т» и «Ф» пишутся похоже, и прочитываются историками по-разному. А единой системы или правил прочтения исторических текстов до сих пор нет. Посмотри сохранившиеся документы: слова прописывались без гласных, иногда предложение вмещалось в одно слово на строке без интервалов и знаков препинания. Даты и цифры прописывались буквами. В разные века не существовало единой школы правописания. Как никогда не было единых правил написания подобных текстов. Как читать и оценивать такие летописи? Порой невозможно совместить два документа, написанных двумя разными авторами, но повествующих об одном и том же событии. Лишь с XVI века документы начинают приводить к какому-то порядку. Учёный Скалигер проделал большую работу в этом плане.

— И Скалигеру удалось что-то сделать?

— что-то удалось… — вздохнул старик, посмотрев в окно. — Он лишь немного ошибся, прибавив к возрасту цивилизации десять лишних веков от начала летоисчисления. Да и средние века у него описаны, мягко говоря, не совсем верно.

— Вот это да — целое тысячелетие! А может, он выполнял чей-то заказ?

— Вполне вероятно, — согласился старик. — В России с далёких времён ещё до прихода к власти Чингизхана вёлся свой календарь. Ордынскую хронологию можно считать самой точной. Если бы Романовы сохранили её! Она канула в века вместе с Великой Тартарией. Были уничтожены ценнейшие документы. Истинная их ценность заключается в том, что они показывали в деталях совершенно своеобразный взгляд на мир и на жизнь в нём, взгляд, которому на протяжении тысячелетий следовала человеческая цивилизация высочайшего уровня развития.

— И кто же, по вашему мнению, Апполинарий Эрастович, мог создать Тартарию? Вы ведь согласны со мной, что одному человеку такое не под силу?

— А ты никогда не задумывался, Андрей, почему Китай называется Поднебесной Империей, а многие фараоны звали себя сынами Бога?

— Вы хотите сказать, что это Бог создал Тартарию?

— Нет, я просто хочу сказать, что огромное государство со сложной системой управления и подчинённости создали те, кто знал, как это сделать и как этим управлять! — Старик растопырил пальцы, коротким движением руки причесал спутанные волосы и снова вздохнул, замолчав надолго.

— Пришельцы? — наконец догадался я. — Вы говорите о них?

— Можно и так их назвать. — старик не отрывал взгляд от окна. Что он там увидел?

— Пришельцы из космоса? — я тоже посмотрел в окно, но не увидел ничего, кроме тяжёлого тёмно-серого неба. — Оттуда, из далёкого космоса?

— Нет. Не из космоса.

— А откуда?

— Об этом поговорим завтра, — старик, пытаясь побороть подступающую зевоту, смотрел в окно. — Поздно уже.

— Но тогда почему они дали такому большому государству развалиться? — я хотел продолжать беседу.

— Потому что они ушли до того, как начался распад Тартарии, — старик перевёл взгляд на меня. В его глазах я увидел столько тоски, что мне стало не по себе.

— Ушли, — тихо повторил старик.

— Бросили своё детище и просто ушли? — не верил я.

— Почему бросили? Они оставили архитектурные памятники, храмы, веру в единого Бога и много ещё чего.

— Но ушли все? — не отставал я.

— Почти все.

— Почему?

— Всё имеет свой конец, Андрюша. Завтра поговорим, — старик улёгся на кровать и закрыл глаза. — Устал я сегодня.

— Да, красивая сказка!.. — я с восхищением смотрел на соседа. — Умеете вы рассказывать, Апполинарий Эрастович! Я прямо почти поверил…

Глаза старика открылись, и он стал смотреть в одну точку на потолке. Казалось, что моё желание слушать его больше не интересовало. Я понял, что на сегодня разговор окончен. Неужели обиделся? Вроде, ничего такого я не сказал… Но сколько узнал интересного! Будет, о чём задуматься.

Заканчиваю писать. Санитары выключают в коридоре свет.

Вторник

Ночью я услышал, как сосед поднялся с кровати. Мне не спалось, и я открыл глаза. Старик стоял у окна и смотрел на звёзды. Его долговязая фигура с высоко поднятой головой в обрамлении оконной рамы напоминала когда-то виденную мной картину о молящемся старце. Старик стоял так очень долго. Наконец мне самому захотелось посмотреть, что так привлекло его внимание.

— Не помешаю? — тихо спросил я, осторожно подойдя к старику сзади и заглядывая через его плечо на улицу.

— Ты не спишь? — вместо ответа безразлично поинтересовался старик.

— Не спится, — пожал я плечами. — А вы чего?

— Устал, — тяжело вздохнул старик.

— Устали?..

— Жить устал, — бесцветно произнёс старик. — Долго…

— Не надо так говорить, — попытался успокоить я его. — У каждого на Земле свой срок. Только Бог знает, кому и сколько отмерено…

— Бог? — усмехнулся старик и полуобернувшись кинул на меня пронизывающий взгляд с хитрым прищуром. — Бог-то, он всё знает… А ты в Бога веришь?

— Почти поверил… На Афганской… — произнёс я, с удивлением понимая, что память понемногу возвращается. Значит, я был на Афганской войне! Конечно! Я был солдатом на Афганской войне! Я это вспомнил!

— Вижу, не веришь по-настоящему…

Старик не договорил и отвернулся. А мне так захотелось узнать, что могли означать его последние слова и усмешка? И вдруг я понял, что сам, без посторонней помощи вспомнил не только про Афганистан.

— Апполинарий Эрастович! — чуть не заорал я от радости во весь голос. — Я вспомнил! Я всё вспомнил!

— Ну и хорошо. Не кричи. Пошли спать, сынок, — ещё раз взглянув на звёзды, тихо произнес старик, положив мне на плечо большую тёплую ладонь. Его прикосновение подействовало успокаивающе, а в слове «сынок» послышалось столько доброты, что мне стало ещё теплее.

— Вы обещали рассказать о пришельцах, — напомнил я.

— Сегодня ещё не время.

Старик повернулся и пошёл к кровати. Я озадаченно двинулся за ним.

— Завтра к тебе придёт следователь, — как бы между прочим, сообщил укладывающийся спать сосед. — Не подписывай больше никаких бумаг. Ты и так лишнего на себя взял.

Я хотел спросить — откуда вам это известно? Но сосед произнёс:

— А теперь всё — спать. Все вопросы — завтра.

Я радовался тому, что память стала возвращаться уже не короткими отрывками, а целыми периодами прожитых лет, и думал, что не засну до утра, выстраивая воспоминания согласно жизненной очерёдности, но мои веки сами собой стали тяжелеть. «Надо обязательно спросить старика, как меня зовут…»— успел подумать я и уснул.

Среда

После завтрака меня действительно вызвали к следователю.

— Кажись больным, — напутствовал меня старик. — Пожалуйся на голову.

После его слов у меня на самом деле в теменной области головы возникла и стала усиливаться боль.

Когда я входил в кабинет к следователю, голова моя уже не просто болела, а раскалывалась, и казалось, что она уже не принадлежит мне. Подступала тошнота. Никакой беседы со следователем не получилось, и ничего подписывать я не стал.

Когда я переступил порог палаты, головную боль словно рукой сняло. Будто её и не было вовсе.

Старик лежал и безучастно смотрел в потолок. Я сел на свою кровать.

— Апполинарий Эрастович, вы кто? — спросил я напрямик.

— Странник, — взглянув на меня серо-голубыми глазами, просто произнёс старик.

— Странник?

— Странник… Вижу, головная боль у тебя прошла. Это хорошо.

— Вы, наверное, знахарь или колдун?

— Возможно, что ты в чём-то и прав, — не стал отрицать сосед и добавил: — Я тот, кому уже давно не положено быть, как говорят, на этом свете.

— А в это заведение вас за что? — в моей голове промелькнула мысль, что старика положили в «психушку» не просто так.

— За это самое, о чём ты сейчас подумал. А точнее даже сказать не «за что», а «кто», — произнёс старик. — Грязь и невежество человеческое.

— И что, много этой самой грязи в людях? — не отставал я, снова пытаясь воспользоваться случаем поговорить с необычным собеседником.

— В отдельном человеке её немного. Но в человечестве достаточно, чтобы оно не смогло отмыться.

— Слаб и грешен человек… — произнёс я услышанное где-то когда-то. — А вы, вижу, Апполинарий Эрастович, недолюбливаете людей.

— Почему? Людей-то я люблю… и жалею… — старик повернулся на кровати лицом ко мне. — А в общем, ты прав: за что их любить? Бог создавал человечество для Любви и Добра. Но человек не смог стать Человеком с большой буквы. Хотя и не он в этом виноват… — с каким-то странным выражением лица закончил старик.

— А кто виноват? — Беседа становилась всё более интересной и всё больше захватывала меня.

Сосед, казалось, не услышал вопроса, повернулся на спину и какое-то время молчал, глядя в потолок. Мне подумалось, что разговор на сегодня окончен. Но я ошибся.

— Скоро ты всё узнаешь, — неожиданно раздельно и чётко произнёс старик.

— Что? Что узнаю? — я уставился на соседа с непониманием.

— Всё! — старик приподнялся на локте и посмотрел мне в глаза. — Думаешь, я сумасшедший?

— Нет, не думаю, — стал энергично отрицать я, хотя именно эта мысль пришла в голову первой.

— А хочешь знать Истину?

— Очень хочу! — выпалил я.

— А не боишься того, что может случиться с тобой, если я поделюсь Знанием? Может, не стоит открывать эту дверь? Вдруг всю историю человечества придётся переписывать заново? А вдруг Истина тебя разочарует? Запретный плод — он ведь всегда кажется слаще. Ожидание праздника всегда лучше самого праздника. Представь, что перед тобой закрытая дверь в неведомой стене. А вдруг там, за ней, ничего нет! Вдруг там другая стена — стена новой неизвестной науки? А ещё хуже — вдруг там бездонная пропасть новой религии? Выдержишь? Не тяжек будет для тебя груз?

— Мне бы память сначала полностью восстановить, — вместо ответа промямлил я, вдруг испугавшись напора соседа. А самое главное — испугавшись перемены цвета его глаз: они вдруг стали наливаться яркой синевой.

— Ты мне понравился, Андрей. Поэтому память я тебе верну, — пообещал старик. Он смотрел мне в глаза своими синими-синими, широко раскрытыми глазами. Под его прямым взглядом воля моя и тело независимо от моих желаний переподчинялись его воле, а мысли в голове выстраивались, обретая определённый порядок, будто теперь кто-то посторонний управлял ими. Меня словно придавило к кровати чем-то тяжёлым, и я свалился на матрас, не в силах пошевелиться. В голове начали пробиваться обрывки воспоминаний, перед глазами появлялись картинки из прошлого, и всё это, словно склеиваемая порванная кинолента, стало выстраиваться в хронологическую цепочку…

…Я понял, что лежу на кровати, и открыл глаза. Надо мной навис взлохмаченный седой старик. Его синий взгляд был направлен в одну точку на моём лбу возле переносицы. Заметив, что я пришёл в себя, старик отвёл глаза, и я почувствовал, что сковывающая моё тело тяжесть куда-то ушла. Я попытался сесть. Кровь стучала в висках. Что это было? Тут я понял, что вспомнил о себе всё, и зачем-то произнёс вслух свою фамилию и адрес…

Я не знал, какими словами благодарить старика. Я просто сидел и плакал. Теперь я не безымянный сумасшедший! Я не бомж! Я полноценный российский гражданин!

— Спасибо вам! Спасибо вам, Апполинарий Эрастович! — Слёзы ручьём катились по моим щекам. Появилась глупая уверенность, что теперь-то меня обязательно отпустят домой. Ведь я вспомнил, кто я такой! Вспомнил! И ещё… я почти узнал тайну мироздания!

— Не спеши никому сообщать о возвращении памяти, — остудил мои эмоции старик.

— Почему? — всё протестовало во мне против такого предупреждения — я хотел поскорее вернуться в свой мир.

— Тебя убьют. Или упрячут так, что уже никто никогда не сыщет.

— Кто? — не поверил я. — Почему? Кому я мешаю?

— Тем, кто отнял у тебя память. Чью программу ты не выполнил. Помнишь их? Постарайся всё вспомнить. Всё — до мельчайших подробностей. Ты понял меня?

Взгляд старика не спрашивал. Он приказывал.

— Понял… — я подчинился.

В этот день мы с ним больше не разговаривали. Я всецело отдавался воспоминаниям о своей вновь обретённой жизни, словно купался в струях живой воды и никак не мог напиться. Я заново рождался в мире прошлого и настоящего, в своём личном мире воспоминаний и грёз. Но самое большое удовлетворение и радость я испытывал от предчувствия того, что скоро познаю тайну сотворения мира. Хотя, может, это всего лишь плод моего больного воображения? Я смотрел на лежащего соседа, и уверенность в реальности происходящего возвращалась ко мне. Поговорить со стариком так и не удалось — постоянно кто-то крутился рядом.

Ночью сосед разбудил меня и тихо спросил, не прошла ли моя решимость увидеть Истину? Я ответил, что нет, не прошла. Старик поинтересовался, верю ли я ему и готов ли дальше учиться? Я ответил, что да, верю и учиться готов.

— Хорошо, — сказал старик. — А не вспомнил ли ты, как попал сюда?

— Не могу, — ответил я. — Помню до того момента, как садился в поезд… Дальше только «психушку».

— Понимаю, — вздохнул сосед. — Хочешь, я расскажу тебе о том, что произошло?

Свет уличных фонарей, попадающий в палату сквозь окно, освещал сидящего на кровати худого старика со спадающими до плеч седыми волосами. Сейчас он мне казался сошедшим с иконы святым.

— Хочу! — не раздумывая, бросил я.

— Тогда слушай и вспоминай. В купе поезда к тебе подсели двое мужчин. Предложили выпить.

— Да… Так и было.

— Вы выпили. У тебя сразу отключилось сознание. В водке было сильнейшее психотропное вещество. Ты стал послушным как зомби. Мужчины вывели тебя на одной из ближайших станций, где вас подобрала легковая машина. Несколько месяцев ты вместе с такими же несчастными находился в закрытом исследовательском Центре. Там проводятся секретные опыты над людьми. Эти исследования по изменению сознания и личности человека официально нигде не значатся, но даже среди секретной информации проходят под грифом «совершенно секретно». И надо сказать, что ваша наука в этом направлении продвинулась далеко. Тебя заставили выполнить первое несложное задание и убить нескольких человек по указанию службы безопасности Центра. Ты выполнил. Затем для чистоты опыта тебя отдали органам правопорядка. Оттуда ты попал сюда. Теперь за тобой наблюдают.

— Зачем?

— Проверяют чистоту эксперимента и оценивают, подойдёшь ли ты для выполнения другого, более сложного задания, — спокойно ответил старик. — Вижу, что ты мне не веришь. Дослушай до конца, а потом вернёмся к доказательствам. Тебя пустили, как это у них называется, по возвратной программе, изменив некоторые параметры. Например, ты не должен никогда вспомнить про страшное место — опытный Центр. Эта информация заблокирована в твоём мозге. Я прочитываю её, но не могу разблокировать. Если попытаюсь детерминировать защиту — ты умрёшь. Нужен код. А я уже стар для быстрого решения подобных задач. Ваши специалисты достигли довольно высокого уровня в вопросах уничтожения и подчинения себе подобных.

Поражённый тем, что услышал, я всё равно улавливал некоторые несоответствия.

— Вы несколько раз произнесли слово «ваши»? — переспросил я.

— Что? — не понял старик.

— Вы сказали «ваши специалисты», — сделал я уточнение. — Значит, вы не человек? Вы кто — пришелец?

— Пришелец? — усмехнулся старик. — Тебя это пугает?

— Нет. Просто не верится.

— Мы не понимаем и не принимаем чего-либо тогда, когда воображению не за что ухватиться… А ты верь, сынок! И всё.

Старик хитро улыбнулся и процитировал:

— Как сказано в вашей мудрой книге — Библии, «Бог создал человека по образу и подобию своему». Так не логично ли предположить, что ваш мир — это подобие какого-то другого?

— Значит, всё это правда! — тихо воскликнул я, не в силах привыкнуть к открывающейся реальности.

— Правда, Андрюша, правда, — продолжал устало улыбаться старик. — Как правда и то, что сейчас мы сидим друг напротив друга.

— Можно, я задам вопрос, который мучает, наверное, все поколения людей?

— Задавай.

— Кто такой Дьявол?

Старик несколько секунд молчал, затем поднял свой взгляд:

— Понимаешь, Андрей, для Вселенной не существует Добра и Зла. Эти понятия придумал человек. Они ему необходимы для ориентира, наверное, чтобы не заплутать во тьме. Добро и Зло необходимы людям, как правила игры, чтобы знать, в каком направлении двигаться. Бог есть Любовь. Но для Создателя существует только логика, абсолютная логика и ничего более. Если Зло стоит на пути у Создателя, то оно уничтожается. Если же и Добро вдруг встало поперек дороги, то и ему не будет пощады. Принцип разумной достаточности.

— И Дьявола нет?

— Если Бог — это Любовь, то Дьявол — Равнодушие. Да, Дьявол существует. Он внутри каждого человека. И он не добр, и не зол. Он абсолютно нейтрален. Дьявол будет смотреть, как звери рвут на куски живое существо, и ни одна жилка не дрогнет на его лице. А встанет на защиту только в том случае, если сочтёт вдруг, что эта тварь для чего-то ему сгодится. Для кого-то равнодушие — зло, для кого-то — сила. Дьявол — холодный и расчётливый игрок. Для него люди — пешки в шахматных комбинациях, хотя он создание человека. Он рождается вместе с человеком и всегда присутствует рядом во всех делах и поступках. А иногда и определяет его дела и поступки.

— Зачем?

— Чтобы у человека был выбор.

— Зачем?

Старик снова задумался:

— Давай представим, что без постоянного развития, без движения Вселенная погибнет. Помнишь формулу: движение — это жизнь. А что лежит в основе любого движения?

— Противостояние. Борьба полярностей. Плюс — минус! — уверенно воскликнул я.

— Правильно: единство и борьба противоположностей! Это Закон развития материального мира.

— А какова же цель этого самого развития?

— А цель на первый взгляд примитивна — размножаться и расти, расти и разрастаться — всё глубже, всё дальше, всё шире… Создавать и познавать физический мир. Чтобы не остановилось движение, процесс создания имеет две полярности: плюс и минус, добро и зло. Так решил Творец!

— А как же постулат: Бог есть Любовь?

— Да, Бог — это Любовь, но ошибка думать, что Бог любит всех одинаково. Бог, в первую очередь, любит своё успешное создание — свой Сад. Любовь к красоте и порядку мира для него превыше всего. Он просто любит свои цветы и заботится о них. Но, пропалывая грядки и выдирая сорняки, он выдирает и цветы, отжившие свой срок. Отсюда и неверие в Бога: его нет, раз люди верующие умирают. Ваша наука отрицает Бога.

— Но ведь существуют научные открытия, и я уверен, что имеются факты, подтверждающие наличие Божественной Вселенной и Вселенской Закономерности!

— Все эти факты нигде не афишируются — спецслужбы и научная мафия серого большинства не заинтересованы в том, чтобы люди знали Истину. Но как бы там ни было, контролировать всё и вся они не в силах. И вирус информации всё равно находит лазейки к человеческому сознанию. Даже тот, с которым усиленно борются учёные.

— Почему же люди, вам подобные, приходящие в наш мир, не озвучат Истины, не откроют нам глаза? Вам поверят все, как поверил я!

— Ошибаетесь, молодой человек. Ты — единственный из десяти тысяч тех, кто может, слушая, слышать. Помнишь, в Библии… слушающий да услышит?.. И может понимать… Возьмём, к примеру, наших санитаров. Они поверят мне?

— Не поверят.

— Вот! Мы приходим и озвучиваем Истину. Но человечество не желает видеть и слышать. Скорее оно поверит любому шарлатану!

— Почему шарлатану?

— Потому что в вашем мире только шарлатан всегда на виду. Мудрецы в тени!

— Почему?

— По сути своей шарлатану всегда хочется стоять на пьедестале, ему хочется купаться в лучах славы, ему нужна корона в окружении слуг… Для этого он использует любые методы. А Мудрецы всегда остаются в тени. Мудрецы по сути своей вообще не стремятся к какому-либо доминированию. Мудрецы — наблюдатели, хранители Знания. И вмешиваются они в ход истории только в исключительных случаях.

— А разве вы, Апполинарий Эрастович, не за этим сюда посланы?

— Нет, уважаемый Андрюша, я-то как раз застрял в вашем мире случайно. И задержался… по стечению обстоятельств. Хотя ни о чём не жалею.

— Расскажите! — попросил я, сгорая от любопытства.

— Не надоело ещё?

— Нет!

— Что ж, — сосед пристально смотрел на меня, — всё просто и сложно. Давным-давно в одной из экспедиций в ваш мир я полюбил земную женщину…

— Полюбили земную женщину? — не верил я своим ушам.

— Да, — глаза старика потеплели. — Любовь, Андрей, это то, ради чего стоит жить и ради чего не жалко отдать всё, даже саму жизнь!

— И где она сейчас, эта женщина?

— Она была жрицей храма богини Купалы. Она умерла, — старик опустил взгляд. — Давно…

— Богини Купалы? — переспросил я. — что-то знакомое на слуху…

Старик посмотрел на меня долгим взглядом, потом заговорил:

— Во времена прошлой цивилизации первой религией на земле была ведовестийская православная вера, или как её ещё называют — Солнечная религия. В ней главным божеством является Солнце, а его женой — богиня Белых вод Купала. Солнце и вода создали жизнь на Земле. Считай, что от этой религии берут начало все религии в вашем мире.

— Ничего не понимаю! — выдохнул я. — А из какой части света или из какой страны пришла эта Солнечная вера?

— Из Шамбалы, — просто ответил старик.

— Значит, ваша любимая была жрицей храма богини Купалы в Шамбале? — изумился я.

— Была, — тихо произнёс старик, потупив взгляд.

— А она любила вас?

— Любила. Мы встретились не случайно на одном из праздников… Знаешь, Андрюша, бывает так, что увидел человека и… — старик сделал паузу, — раз и навсегда. Мы полюбили друг друга с первого взгляда.

— А вы, Апполинарий Эрастович, кем были тогда в Шамбале?

— Жрецом храма Солнца.

Старик произнёс эти слова обыденно, но у меня мороз пробежал по коже, я понял, что верю каждому его слову. Теперь я просто обязан был узнать всё:

— И любовь между мужчиной и женщиной жрецам не запрещалась?

— Наоборот, ведовестийская религия — это религия гармонии, религия слияния двух начал: мужского и женского. Без всяких извращений, придуманных людьми гораздо позже. Наши жрецы по законам мироздания и самой природы жили семьями и женились по любви. У них рождались дети — велось продолжение рода.

— И сколько вы прожили вместе?

— Сто сорок земных лет. У нас тоже родились дети, внуки и правнуки. Мы были счастливы, — Старик улыбался, а его взгляд светился отблесками далёкого счастливого времени. Потом взгляд потух, и улыбка сошла с его лица: — Я вот пережил и внуков, и правнуков, и даже пра-пра-пра-внуков.

— У вас, наверное, много наследников?

— Как раз нет.

— Почему?

— Войны вашего мира, борьба религий, инквизиция… Дети пошли по нашему с женой пути. А инквизиция шла по их стопам. Со времени крещения Руси все древнейшие святилища, храмы, священные рощи, ведические книги тотально уничтожались, как и носители славянской философии — волхвы, — вздохнул старик и задумался.

— Апполинарий Эрастович, а почему вы сейчас здесь в России? Почему не в солнечной Греции или не в Америке? Там теплее, климат мягче, жить, наверное, проще, — нарушил я повисшее молчание.

— Потому, Андрюша, — старик посмотрел на меня своими синими глазами, — что жена моя, дети, внуки — весь мой род лежит в этой русской земле.

— Подождите, — опешил я. — Вы хотите сказать, что Шамбала была здесь, на земле России?

— Не спеши… Скоро ты всё познаешь. А пока, Андрей, узнай истину, почему я искал тебя!

— Меня? — сосед изумлял меня всё сильнее. — Вы искали меня?

— Искал и нашёл, — твёрдо произнёс старик.

— Ну и почему?

— Божественная Вселенная живёт вне времени и пространства, потому что живёт всегда. У неё нет «вчера», «сегодня», «завтра», но у неё есть программы, по которым она выстраивает физическую жизнь каждого человека. В твоей программе написана возможность увидеть путь Последователя — человека, наделённого Знанием. Это дано не многим. Мы с тобой встретились не случайно. И я говорю сейчас с тобой, Андрей, ибо считаю, что ты достоин этого пути.

— Откуда у Вас такая уверенность, что всё, о чём вы тут говорите, — истина?

— Иногда я получаю информацию «свыше», что и когда нужно делать. Получаю ответы на свои вопросы, заданные Вселенной. И я знаю, что должен помочь тебе и показать путь Последователя. Идти по нему или нет — выбор за тобой. Но даже если ты откажешься, Андрей, Вселенная направит тебя. Может быть, для этого она не дала тебе погибнуть до сих пор.

— А вы не ошиблись? — меня пугала неизвестность, которая откроется, если я соглашусь на предложение старика.

— Не ошибся, Андрей. Ты единственный оставшийся из моего рода. Единственный в России.

Я не верил своим ушам:

— Я ваш родственник?

— Ты мой далёкий потомок, Андрюша.

Старик смотрел на меня, и в его глазах я видел столько тепла и любви, что снова верил его словам.

— Скоро ты сам в этом убедишься, — улыбнулся старик и легко потрепал меня по руке.

— А где-то ещё есть ваши потомки? — я не мог отвести взгляда от глаз старика.

— Ещё один живёт в Японии. Но для меня это далеко — силы уже ни те. Его должен разыскать ты.

— Зачем?

— Он должен знать, что владеет способностями посвящённых. Пусть он направит их во благо людям. Настал час. Грядут тяжёлые времена для людей Земли. Человечество должно выжить!

— Но как я найду его в Японии? Я ни разу там не был. Их языка я не знаю.

— Тебе не придётся ехать в Японию. Ты напишешь книгу, которая отыщет его сама. Прочитав её, он всё поймёт.

— Вы говорите загадками, Апполинарий Эрастович.

— Ничего страшного, Андрюша. До решения этих загадок тебе остался один шаг. Ты готов сделать его?

— У меня ещё один вопрос, — почему-то я стал тянуть время. — Апполинарий Эрастович, вы же могли забрать любимую женщину с собой в свой мир! Сделать её бессмертной, как вы… Почему не сделали этого?

— Я не мог, — вздохнул старик.

— Почему?

— Вот мы и подошли к тому порогу, за которым тебе должно приоткрыться Знание, Андрюша. Прикоснувшись к Знанию, ты всё поймёшь и обо мне, — голос старика зазвучал твёрдо, тёплые нотки испарились.

— Но я уже прикасался к нему! Это что-то…

— Ты прикасался к информации! — недослушал старик. — Точнее — к её самой малой части. Знание — это инструмент. Овладев им, ты станешь Посвящённым и обретёшь свободу в жизни. Многое, почти всё станет доступным и понятным для тебя.

— И что мне для этого нужно делать?

— Нужно поверить и сделать первый шаг за невидимую черту. Только поверить… — старик на мгновение задумался. — Но имей в виду, что после этого шага изменится вся твоя жизнь. И легко тебе не будет. Скорее — очень тяжело… Ты всё ещё хочешь сделать этот шаг?

— Ответьте мне: кто вы? И кем стану я?

— Помнишь, я говорил тебе, что в Божественном мире не существует Добра или Зла. Я потомок тех, кто задал Программу развития твоему миру. Знай одно: равнодушным тебе теперь остаться не получится. Так ты готов?

— Да, — уже без раздумий ответил я, почувствовав небывалый душевный подъём. Я смогу помогать людям!

— Благодарю тебя, Отец наш, — тихо произнёс старик, подняв взгляд к потолку, затем снова посмотрел на меня. — Значит, пришло моё время… Когда Знание станет доступным тебе, сын мой, ты сможешь уйти отсюда. Спрячь его от людей до поры, но когда придёт твой час, используй его во благо людям. Не учи ему недостойных. Пиши книгу. И опасайся спецслужб! Спецслужбы вашей цивилизации не должны завладеть возможностями Достойного. Обещаешь?

— Обещаю, — поспешил заверить его я, хотя не понял почти половины из того, о чём говорит старик. Но мне показалось, что смысл сказанного я всё же уловил.

— Я верю тебе, Андрей. Будь достоин Знания и сохрани его. И пусть хранит тебя Отец наш — Создатель!

Старик предложил мне лечь на кровать, закрыть глаза, расслабиться и думать о хорошем. Сам он тоже лёг на своё место, взял мою ладонь в свою и затих. То, что я увидел и постиг в ту ночь, можно назвать только одним словом — Чудо!..

Четверг

— Великий Учитель, — спросил я его, когда за оконными решетками слабо забрезжило утро, — вы же можете уйти отсюда, почему вы здесь?

— Я устал. Хочу, чтобы меня отпустили…

— Куда?

— К Богу… и к ней…

Старик умер.

Я видел, как его светлая душа отделилась от тела и поднялась вверх. Чуть задержавшись под потолком, она медленно прошла сквозь него.

Утром перед завтраком холодное тело забрали. Это произошло сразу же после того, как в палату вошли санитары и зафиксировали смерть. Великого Учителя, завёрнутого в обыкновенную больничную простыню, несли по проходу между кроватями. Его костлявые худые ноги с длинными ступнями, скрюченными пальцами и почерневшей от времени веков кожей нелепо торчали на обозрение всем. Но меня это не возмущало, потому что я знал, что Учитель уже выше земного тлена. Я чувствовал его присутствие и знал, что он смотрит сейчас со стороны за всем, что происходит.

Нам сообщили, что тело старика предали земле в этот же день. Я знал, что это не так…

Пятница

Вечер. Днём я ничего не писал, потому что привыкал к своему новому состоянию. Я — другой. Сегодня в полночь я уйду из лечебницы. Теперь это мне по силам, и я уже чувствую и понимаю, что свободен! Куда пойду? Я решил, что пойду в монастырь и буду служить людям. Буду молиться за них Господу нашему.

____________

На этом записи на листках заканчивались. Я задумался. Затем, будто управляемый кем-то, открыл первую страницу книги и стал читать. Читал, не отрываясь, до самого утра…

…Следующей ночью мой друг пришёл ко мне и позвал в путь. Мы шли с ним по горячему песку, нам в лицо дул обжигающий ветер «Афганец», вокруг простирался унылый пустынный пейзаж. На мне была форма солдата. Мой товарищ шёл в простой монашеской рясе. Мы долго молчали. Я не выдержал и спросил:

— Куда мы идём?

— Вперёд, — ответил друг, не размыкая губ.

— Ещё долго?

— Всё движется по кругу, — философски заметил он. — У тебя есть цель в жизни?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Помогать людям?

— А зачем человеку даруется жизнь? — мой друг смотрел на меня, и в его глазах я читал этот вопрос.

— Чтобы жить… хорошо… — сбивчиво предположил я, потому что ничего другого ответить не смог.

— А ещё? — требовали ответа его глаза.

— Чтобы помогать тем, кто рядом, чтобы любить их! Так написано в твоей книге.

— Правильно, — подтвердил мой товарищ. — Но кроме Любви и Добра жизнь дана человеку, чтобы овладевать Знанием. Человек обязан постигать законы Вселенной. Через человека Отец наш постигает этот физический мир.

— Но Знание даёт человеку в руки оружие, которым он убивает! — возразил я. — Это тоже написано в твоей книге!

— Слаб человек, — вздохнул мой друг. — Но ослеплённый дикостью и жестокостью, вскоре прозреет он и увидит, что грешен. И увидит он корень зла, потому что не им положено начало греха на Земле! Но ему предстоит расплачиваться за этот грех!

— Я прочитал в твоей книге и об этом! — воскликнул я. — Покажи мне тех, кто направил человека по ложному пути! Покажи мне их! Иначе не поверю…

— Смотри! — мой друг повёл рукой, и передо мной открылась бездонная Вселенная. Мы стояли среди бесчисленного множества звёзд на чём-то твёрдом и невидимом и будто парили в открытом чёрном космосе. Страха не было. Где-то очень-очень далеко тёплым голубым свечением мерцала наша планета Земля. Я знал, что это она, и ничего не боялся, потому что мой товарищ держал меня за руку.

— Смотри! — сказал мой друг. И я увидел то, что он хотел показать мне. И был сражён непостижимостью великого прошлого.

— Разве такое может быть? — не поверил я. — Это они?

— Ты видишь сам. Эта цивилизация достигла вершин развития. Но из-за их вмешательства эволюция человечества пошла другим путём. Человек должен был вначале познать себя и окружающий мир, стать единым с планетой, а потом идти в космос. Но они дали нам Знание, и мы стали пользоваться им, как дикари компьютером. Мы забыли о своём предназначении на Земле. Порой Земля напоминает человеку о его месте и насылает на него беды и болезни. И так повторяется из поколения в поколение.

— Всё так безнадёжно?

— Не всё. Человек не утратил способности творить прекрасное. Создатель вложил в него большой резерв Добра. Уже многие осмысливают пройденный человечеством путь и суть происходящего и понимают его ошибочность. Дикость и жестокость уже не в почёте. Люди тянутся к знаниям, культуре, творчеству, потому что изначально в человеке заложено стремление ко всему светлому, доброму, прекрасному…

Я почувствовал обжигающий ветер и увидел, что мы снова стоим посреди пустыни.

— Но есть люди, скорее их нельзя называть людьми, стремящиеся превратить Землю в большое предприятие, а человечество — в рабов! — продолжил друг. — Если их не остановить, Земля превратится в такую же пустыню, какой была миллиард лет назад. Они стремятся к хаосу, называя его новым порядком. Для них мыслящий и думающий человек — враг. Им нужны тупые исполнители — зомби. А цель у них одна — их собственная нажива! Эти нелюди слепы в своём стремлении. Они уже давно перестали отличать правду от лжи. Межконтинентальные корпорации захватывают мир. Тёмные силы, стоящие во главе международных гигантов, не жалеют средств для отупения наций через телевидение и СМИ, через подтасовку фактов и искажение истории, через наркотики и алкоголь. Самый серьёзный противник тёмных сил на пути к их цели — религия. Человек верующий не станет тупым рабом. Он не продаст душу за деньги. Для борьбы против настоящей Веры годятся все методы: очернение церкви, создание различных сект… Люди рождаются на Земле сегодня, чтобы мучиться. Нужно остановить этот процесс.

— А как?

— Нужно нести людям слово правды! Нужно объединить этику, науку и религию! Произойди это раньше, не было бы Хиросимы и Нагасаки, и других творимых человечеством кошмаров. Верующий человек, будучи учёным, воспитанным в этических нормах, никогда не будет утверждать, что ему всё равно, как будет использоваться его изобретение. Нравственность делает человека зрячим до поступка, а не после него. Наука что топор — ему всё одно, что рубить: дрова или головы. Безнравственность науки для человечества чревата огромными жертвами.

Товарищ замолчал. Я смотрел на него и почему-то знал, что он скажет в следующее мгновение.

— Тёмным силам не нужны верующие люди, им нужны атеисты — нигилисты, не имеющие нравственных основ, которыми легко манипулировать и подбивать на чудовищные поступки. Существующие религии не могут полностью удовлетворить человека и служат лишь временным уходом его от действительности. Именно поэтому у российского народа сегодня сильны атеистические настроения. Многие люди, к сожалению, становятся лёгкой добычей всевозможных мистических организаций, призванных разрушить веру и самого человека. Твою жену уже позвали в такую секту. Поэтому мы с тобой и встретились, — произнёс друг. — Береги её. И помни: ты на светлой стороне, а значит у тебя есть цель в жизни!.. Ищи книги ведовестийского православия в северных монастырях и у староверов. Это путь, который приведёт человека к настоящей вере. Только эта вера удовлетворит полностью духовные потребности людей. И теперь у тебя появится возможность говорить с людьми об этом на их языке. У меня мало времени. Спрашивай, о чём хотел.

— Кто был тот старик в лечебнице?

— Он назвал себя одним из тех, кто создавал наш мир и посвятил ему всю свою жизнь. Наверное, он оказался самым безгрешным из них, потому Всевышний дал ему бессмертие. Но этот дар оказался наказанием. И он молился много веков о прощении, и Создатель принял его душу.

— Андрей, почему ты наложил на себя руки?

— Я бы не посмел никогда этого сделать. Я исцелял людей и их души. Вселял в них надежду. Но это мешало тем, кто рушит веру. Помнишь про страшный Центр, где испытывают средства управления людьми? Они нашли меня. А мой мозг подчинился их коду. Я не хотел отдавать им свои способности. Теперь ты знаешь правду, Сергей… Мне пора… Отдай эту книгу по назначению!

— Ещё один вопрос, — поспешил я, потому что Андрей вдруг стал отрываться от земли. — Правда то, что написано у тебя про Россию? Правда, что сначала была Россия, а уже затем Европа и потом Америка?..

— Правда… Всё идёт по кругу… Великая страна Рассея… с Великим будущим…

— А как же Библия с её Мосохом, Гогом и Магогом?

— Не верь сразу всему, что говорят и пишут. Думай сам… Россия избрана Всевышним…»

Ужин С Михаилом

Когда пришла Сайхо, Хокимару дочитывал последнюю страницу перевода захватившего его странного документа из России.

— Знаешь, — сказал он жене, отложив листок, — ещё несколько месяцев назад я бы, наверное, счёл подобную информацию вымыслом фантаста. Но сейчас понимаю, насколько мы далеки от разгадки сотворения мира, да и вообще от понимания смысла существования человечества. Жаль, мы никогда не узнаем, что было написано в той старой Библии!

— Какой Библии? — поинтересовалась Сайхо, раскладывая на столике возле кровати принесённые фрукты.

— В той, о которой говорится в этих записях.

— А что там? — повернулась к учёному жена, взглянув на неаккуратно сложенную стопку листков на тумбочке.

— Прочитай, — предложил Хокимару.

— А можно? — супруга с недоверием посмотрела на мужа. Он очень редко посвящал её в свои дела. И за восемь лет их совместной жизни она привыкла к установившемуся порядку: муж работал в исследовательском центре и занимался чем-то, не имеющим отношения к их семье, приходил домой поздно и не рассказывал о своих проблемах, а ей оставалось только ждать и заботиться о нём, не задавая лишних вопросов. Главное, супруг приносил деньги, которых вполне хватало на то, чтобы снимать просторную квартиру в городе, по праздникам не отказывать себе в деликатесах и раз в году ездить в отпуск на юг страны. Предложение мужа прочитать документ, связанный с его работой, удивило Сайхо. Она очень аккуратно взяла первый листок и поднесла его к глазам. Сайхо всегда была близорукой, но очки надевала только в офисе, а контактные линзы не носила вообще. Её взгляд — всегда более внимательный, как у всех близоруких, очень нравился Хокимару.

Учёный, полулёжа на подушках, смотрел на жену. Он разглядывал каждую чёрточку её дорогого лица и думал о том, что ему несказанно повезло в жизни с такой красивой и умной спутницей. И друг, и жена, и любовница — всё в одной женщине. Только вот детей всё ещё нет. Но Хокимару продолжал надеяться и возил жену по врачам.

Он терпеливо ждал, когда Сайхо закончит чтение. Наконец, она отложила последний лист и посмотрела на мужа каким-то новым и светлым взглядом, ему ещё никогда не приходилось видеть такого выражения её глаз.

— Ну, что ты скажешь? — тихо произнёс учёный.

— Ты занимаешься этим? — с восхищением в голосе спросила жена.

— Да. Я возглавляю лабораторию по изучению параллельного мира. Теперь ты знаешь…

— Не могу поверить. Фантастика! Мой муж и — параллельный мир! — тихо рассмеялась Сайхо. — И никто не поверит!

Но её глаза вдруг стали серьёзными, она приподняла лежащий на коленях листок с переводом:

— Всё, что произошло с тобой в последнее время, связано с этим?

— Думаю, что да, — не стал лукавить Хокимару. — Поэтому и тебя, и меня упрятали сюда. Мне вон приставили охрану. Но неизвестно, что ещё могут предпринять обитатели другого мира? Тут и охрана не поможет…

— «Они» могут нас убить?

— Легко. Но думаю, что только меня.

— Но зачем убивать? «Они» злые?

— Нет, любимая, — учёный нашёл безвольно лежащую на коленях у жены руку и ласково сжал пальцы. — «Они» не злые. Просто «Они» из другого мира, о котором мы не знаем ничего. И «Они» не хотят, чтобы кто-то чтото о них узнал. Видимо, мои исследования больно затрагивают сферу чьих-то интересов.

— Скажи, Хокимару, только честно, — во взгляде Сайхо появилась тревога, — мне сообщили, что у тебя произошёл несчастный случай в лаборатории, но ведь это не так? Это «Они»?..

— Не волнуйся. Меня лишь предупредили, чтобы не лез со своими опытами куда не следует. Только и всего.

Учёный старался выглядеть весёлым, произнося эту фразу, но на Сайхо напускная беззаботность мужа не подействовала.

— Нужно прекращать опыты? — теперь её взгляд выражал беспокойство и страх, и ужас перед неизвестностью.

— Уже поздно, дорогая, что-то прекращать, — вздохнул Хокимару. — Машина запущена и будет работать даже без меня. А я не желаю остаться за бортом.

— Я знаю тебя, любимый, — Сайхо наклонилась и опустила голову на плечо мужа. — Ты никогда не будешь стоять на обочине. Значит, я с тобой…

— Спасибо… — Хокимару гладил черные, как смола, волосы жены и думал о том, как всё-таки ему повезло.

На следующий день Ошива встретил Хокимару в лаборатории.

— Я догадался, что вы сразу же пойдёте на работу, — улыбнулся Ошива и, пожимая учёному руку, дружески хлопнул его по плечу. Для Хокимару этот тёплый жест говорил о многом.

— И так пропустил две недели, — улыбнулся в ответ учёный. — Нужно нагонять.

— Вы правы, без вас никто не решается продвигаться дальше, — произнёс Ошива уже серьёзно и указал взглядом на следующих за Хокимару двух высоких охранников:

— Этих ребят отпускайте только тогда, когда ложитесь спать. Мешать они вам не будут, но поверьте, могут оказаться очень полезными.

Хокимару обернулся и посмотрел на двух крепких плотных бойцов в одинаковых костюмах:

— Что ж, им хуже, чем мне… — вздохнул учёный.

— Ну и ладно… — Ошива сделал попытку улыбнуться, но улыбка вышла ненастоящей. Он быстро стёр её со своего лица: — Сегодня я приглашаю вас на ужин. Он состоится в моих апартаментах в основном офисном здании на двенадцатом этаже. Для меня там выделили целый этаж. За ужином я хочу познакомить вас с моим русским другом. Кстати, как вам привезённый им материал?

— Сегодня не спал почти всю ночь. Думал, — признался Хокимару, — и пришёл к выводу: если эта история не плод чьей-то фантазии, то секрет перемещения в Пространстве был написан в той самой Библии. Вашему другу что-нибудь известно о её судьбе?

— Нет. Он говорит, что потом не нашёл никаких следов.

— Как вы считаете, уважаемый Ошива, русские сами не завладели этим секретом?

— Мой друг считает, что их спецслужбам не удалось заполучить ни книгу, ни самого автора материала. По проверенной им информации агенты трёх государств преследовали супружескую чету до самого Алтая. Это в России, точнее в Южной Сибири, где часто происходят аномальные явления. И когда спецслужбы оцепили то место, куда так стремились преследуемые, журналист с женой словно испарились на глазах у агентов вместе с книгой.

— Переместились в Пространстве?

— Или ушли в другой мир, воспользовавшись книгой.

— А насколько можно доверять вашему русскому?

— Когда вы узнаете его поближе, уважаемый Хокимару, думаю, этот вопрос отпадёт сам собой.

— Извините за настойчивость, уважаемый Ошива, но мне хотелось бы узнать о вашем друге чуть побольше ещё до встречи с ним.

— Понимаю вашу обеспокоенность, — Ошива жестом пригласил учёного пройтись по лаборатории. — Поэтому расскажу, что знаю. Его зовут Михаил. Он ещё не стар, ему всего сорок лет, но уже весь седой. Богат, даже по японским меркам: владеет несколькими предприятиями в России и акциями крупных международных холдингов, в том числе и японских. Помешан на идее сильного Российского государства. В этом мы с вами его поддержать не можем. Но если простить его фанатичный патриотизм, то в остальном — вполне адекватен. В чём сегодня вы сами сможете убедиться. Несколько лет назад в России на Михаила было совершено покушение: взорвали машину, погибли жена и дочь. Сам он чудом остался жив. Перенёс несколько сложнейших операций, много дней находился в коме. После выздоровления неожиданно для всех стал спонсировать исследования, связанные с НЛО, аномальными явлениями, экстасенсорикой и потусторонним миром. Мы познакомились с ним на одном из форумов промышленников азиатских стран в Гонконге ещё до того рокового покушения. Он рассказывал много интересного и пригласил меня в Россию. Через несколько месяцев я воспользовался его приглашением и познакомился с семьёй Михаила. Затем мы долго не виделись. Мне даже передали, что Михаил погиб. Пару недель назад он неожиданно сам вышел на меня и сообщил о копии документа, точнее, той самой копии из засекреченного архива русской Службы Безопасности. Документ случайно достался ему от одного из сотрудников Службы и стоил Михаилу больших денег. Он уверен в его подлинности. Тем более что когда сам попытался перепроверить факты, указанные в записях, выехав на место, тут же обнаружил за собой слежку. Потом погибла его семья… Я попросил его приехать, и он не отказался от моего приглашения. Сегодня вы познакомитесь.

— Что ж, буду рад пообщаться. Только нам потребуется переводчик.

— Не потребуется. Михаил изучал наши виды единоборств и неплохо говорит по-японски. И по-английски так же хорошо, как и вы, уважаемый Хокимару.

В ответ на сказанное учёный, взглянув на столичного начальника, уважительно поклонился.

— Вас может удивить ещё одна странность нашего друга, — продолжил Ошива. — Его телохранитель — женщина. Кстати, очень недурна собой. Поговаривают, что она даже больше, чем просто телохранитель. Русская, но так же, как и Михаил, неплохо владеет секретами восточных единоборств. Поговаривают, что и магией…

— Не вижу ничего удивительного, уважаемый Ошива. У моей супруги чёрный пояс по айкидо. И она тоже интересуется историей древних народов.

— Я в курсе, — кивнул головой Ошива. — И знаю, что у вас самого по айкидо чёрный пояс. Кстати, сегодня на ужин я приглашаю вас вместе с супругой, уважаемый Хокимару.

— Благодарю. Это большая честь для нас.

Ещё никогда начальник высокого ранга не приглашал Хокимару с женой. Такая благосклонность Ошивы тоже говорила о многом.

Стрелки на часах показывали без двух минут восемь, когда перед четой Хокимару бесшумно разошлись двери лифта на отметке двенадцатого этажа. Они были одни. Охрана осталась ждать внизу.

Перед тем как выйти, супруги ещё раз посмотрели на себя в большое зеркало просторной лифтовой кабины. Они остались довольны: на нём прекрасно сидел дорогой английский тёмнокоричневый костюм, а Сайхо выглядела неотразимо в вечернем, обтягивающем стройную фигуру платье с открытой спиной. Хокимару пробежал взглядом по точёной фигуре супруги и улыбнулся: достоинства жены всё ещё управляли его мужскими чувствами. Подав ей руку, Хокимару смело шагнул на этаж.

В длинном полуосвещённом коридоре распространялся аппетитный запах приготовленного ужина. Ближайшая к лифту похожая на другие дверь в одну из комнат была распахнута наполовину, и сквозь приоткрытую часть дверного проёма в просторный коридор вместе с запахами лился яркий электрический свет. Оттуда же доносились приглушённые мужские голоса. И хотя чету Хокимару никто не встречал, они поняли, что им нужно именно туда.

— Здравствуйте, — завидев вошедших, с доброй улыбкой на загорелом лице направился к ним Ошива. Он был одет в строгий тёмный костюм, подчёркивающий идеальную белизну рубашки. — Вы вовремя.

— Дорогая, это уважаемый господин Ошива, — взглянув на супругу, сдержанно улыбнулся навстречу начальнику Хокимару.

— Наслышан о вас, — не гася широкой улыбки, Ошива с интересом смотрел на жену подчинённого. По его глазам Хокимару понял, что Сайхо начальнику понравилась.

Он крепко пожал руку учёному и галантно по-европейски поцеловал пальцы его молодой супруги, чуть задержав в своих.

— Добрый вечер, — громко поприветствовал всех Хокимару. Его жена, ответив Ошиве очаровательной улыбкой, подарила следующую, — не менее восхитительную, — высокому мужчине и стройной женщине, стоявшим возле накрытого стола в глубине большой просторной светлой комнаты с высоким потолком. Те в знак приветствия чуть склонили головы и с нескрываемым интересом посмотрели на новых гостей.

— Уважаемый Михаил и Наталья, разрешите представить вам господина Хокимару и его супругу Сайхо, — тоном хозяина произнёс Ошива, приглашая широким жестом гостей к столу. — Господин Хокимару, познакомьтесь — это мой русский друг Михаил, о котором я вам рассказывал.

Хокимару, подойдя ближе, обменялся рукопожатием с Михаилом и с лёгким поклоном головы чуть прикоснулся пальцами к поданной ладони его спутницы. Сайхо последовала за мужем, поздоровавшись легкой улыбкой с Натальей и подав руку Михаилу.

Внешне русские понравились учёному: широкоплечий светловолосый подтянутый Михаил составлял гармоничную пару стройной длинноногой Наталье — зрелой женщине с привлекательным лицом и фигурой восемнадцатилетней девушки. Взгляд её зелёных глаз, казалось, пронизывал насквозь, поэтому под этим взглядом Хокимару чувствовал себя немного неуютно. Голубые европейские глаза русского смотрели прямо и открыто, и в них чувствовалась сила воли мужчины, познавшего жизнь.

Сели парами: мужчины и женщины друг против друга. Ошива занял место во главе стола. Меню ужина было представлено европейской и японской кухней. После салатов официанты подали горячее. Между тостами и вновь наполняемыми бокалами вина неспешно велась беседа.

— Кем работает ваша супруга? — поинтересовался Михаил, повернув голову к Хокимару, сидящему слева.

— Она преподаёт историю в школе. — Хокимару почему-то не понравилось, что гость из России всё время смотрит на его жену. — А во время отпуска занимается недвижимостью.

— История — важный предмет. Власть над миром подразумевает знание Будущего. Вы не находите? — Михаил сверлил Сайхо взглядом, хотя вопрос адресовался её мужу. — Открытие Будущего, в свою очередь, требует знания законов Времени, которые доступны лишь тому, кто знает Прошлое….

— Вы в чём-то правы, — сухо ответил учёный, вытирая губы салфеткой. Назойливое внимание гостя к его жене раздражало японца. — Но что есть Прошлое? И что знает об Истории наш мир и мы с вами, например? И что есть такое — Истина?

— Для каждого человека Истина — это отражение мира в его сознании, — сухо парировал русский, взглянув на японца.

— Многие люди видят отражение мира в зеркалах суеверий. Можно представить, что они там могут рассмотреть! Особенно, когда дело касается Истории, — не сдавался Хокимару.

— Вы правы, — согласился русский. — Историки нередко берут на себя роль хирургов, и тогда реанимация прошлого рискует обернуться увечьем целых веков. Прошу простить меня! — Он взглянул на Сайхо. — Приведу лишь один пример: у славян в своё время росчерком пера отсекли огромную часть их истории — биографию целого народа вплоть до начала христианства. К тому времени самобытная культура моего народа составляла уже не одну тысячу лет.

— Вы говорите о язычестве? — уточнила Сайхо.

— Вы знаете, даже сегодня некоторые российские историки любят упрекнуть древних славян в многобожии. Но те, кто интересуются историей по-настоящему, знают, что Создатель в религии древних славян был триедин. Имя ему — Сварог. А обилие низших богов предназначалось лишь для ведения исчислений времён года и отображало разнообразие живой природы. Сложно? Да! Наши предки, в отличие от нас, берегли и обожествляли природу. Язычество! Именно так назвали западные историки многовековую эпоху великой славянской цивилизации. С помощью подкупа, огня и меча они приобщали «поганых язычников» к своей упрощённой культуре, затирая и отправляя в небытие славу и историческое достоинство славян. Но душа каждого славянина на генетическом уровне, на подсознании испытывает жажду в исторической правде. И эта правда, как весенний паводок, уже пробивается тонким ручейком сквозь преграды и бумажные препоны, а вскоре прорвётся и несокрушимым потоком снесёт все исторические заторы и плотины из бюрократической лжи и недосказанности!

— Вы русский националист? — поинтересовался Хокимару.

— Нет. Я трезво мыслящий человек, умеющий анализировать, — спокойно ответил гость из России. — Хотя если назвать все живущие в России народы нацией, тогда я в ваших глазах буду являться настоящим националистом.

— В таком случае и какая же у вас национальная идея? Есть ли она вообще?

— Да, — ответил русский, немного подумав. — У меня есть идея по поводу того, как сделать Россию процветающей страной, а россиян богатыми людьми. Как наполнить звучание самого слова «россиянин» гордостью.

— А вы поделитесь этой идеей с нами, мой друг, — попросил Ошива.

— Моя идея полностью не принадлежит мне, — посмотрел на него Михаил. — Многие учёные и видные политики сейчас говорят об этом. А заключается она в том, что государство может предоставить всем гражданам России равные возможности, наделив каждого землёй в один квадратный километр. Просто? Это не очень много для одного человека. А представьте, сколькими километрами сможет владеть семья! Увеличивается рождаемость, человек, став собственником, становится ответственным за свою землю. Повышается его статус в собственных глазах и в глазах иностранцев. А главное — россиянин становится полноправным гражданином своей страны. Зачем ему думать об эмиграции, когда на Родине у него есть земля и есть будущее? Все мы знаем, что любая страна богата потенциалом своего народа. У россиянина большая, сильная душа, но она закрыта. Она спит. Потенциал, скрытый в человеке, сегодня не востребован на Родине. Дайте ему в руки реальную возможность стать наравне с государством полноправным хозяином земли, и через десяток лет вы не узнаете это государство!

— Сколько сейчас проживает в России граждан?

— 150 миллионов.

— А где же вы возьмёте столько километров земли?

— Сибирь и Дальний Восток! — воскликнул Михаил. — Вот где скрыты резервы для претворения российской национальной идеи в жизнь! Сколько там неосвоенной территории!

— Но там же — тайга! — возразил Ошива.

— А вы дайте мне там участок. В тайге. Пусть он станет моим. А строить на нём что-то или собирать грибы — моё дело! Государство оживит огромный земельный рынок. Большие деньги потекут в казну. Кому-то участки совсем не понадобятся сегодня, кому-то они нужны уже сейчас. Единственное условие: собственником земли может быть только гражданин России, родившийся на территории России.

— Вы сказали про равные возможности. А если я воспользуюсь служебным положением и нарежу себе и своим родственникам участки пожирнее, поближе к транспортным магистралям, на берегах рек? Какое тут равноправие и равные возможности? — столичный начальник с интересом смотрел на русского гостя.

— Вы правы, уважаемый Ошива, — русский сменил тон на более спокойный. — Сейчас Россия — коррумпированная страна. Нужно будет провести земельную лотерею — разыграть участки по номерам, назависимо от занимаемой должности и имеющихся связей. Но я прекрасно понимаю, что такое невозможно, если во главе страны не встанет сильный руководитель, а законы не будут применяться ко всем одинаково.

— Простите меня, Михаил, — очень мягко произнёс Ошива, — в таком случае ваша национальная идея — просто утопия! Вам нужно поменять всё, и в первую очередь систему исполнительной власти в России, законодательную и судебную систему!

— Но вначале нужно поменять мировоззрение россиян. Вернуть им веру в себя и в свою страну, — поддержал Михаил. — А для этого в первую очередь необходимо открыть перед народами России настоящую Историю! Внести изменения в учебники и книги. Только тогда произойдут изменения в головах и в душах россиян!

— А почему, Михаил, вы так уверены, что изменения произойдут? — криво усмехнулся Хокимару. — История — наука консервативная и неповоротливая.

— Наш с вами современный мир — место и время перемен, это мир, который оказался на гребне гигантской волны, движущейся в смутное, неясное время. Но мы, как никогда раньше, хотим знать своё будущее. Не так ли? И для этого сегодня у нас имеются все возможности. И есть мудрецы, постигающие смысл бытия. Они отыскивают правду и пишут новую, настоящую Историю. Например, мы с вами, уважаемый Хокимару, или вот уважаемый господин Ошива, — русский с лёгким поклоном головы посмотрел в сторону своего японского друга. — Мы ведь знаем чуть больше других. Или я не прав?

— И каково же это, по-вашему, знать больше других? — вопросом на вопрос ответил Хокимару.

— Тяжело. Всегда приходится ждать, пока остальные догонят.

— То есть вы передовой человек. А как же остальные, которые не понимают и не принимают ваших идей?

— Большинство людей живут в мире грёз, — пожал плечами русский. — Они слепы. Они спят во время сна и, когда просыпаются, продолжают оставаться сонными. Они не осознают, что делают, о чём думают, что чувствуют. Они живут так, будто находятся под гипнозом своих ограничений, представлений, страхов и сомнений. Их спящий интеллектуальный потенциал остаётся незадействованным. Их жизнь — существование, не имеющее смысла. Некоторые находят оправдания своей никчёмности в той идее, что якобы личностью нужно родиться. Но мы с вами знаем, что это не так. Как бы трудно ни было, стать личностью может каждый. Стоит только захотеть этого. Правда состоит в том, что все мы по определению личности, только часто бывает, что в силу различных обстоятельств мы прячем своё «я», свой потенциал, свои возможности куда-нибудь на полку, а потом забываем, где эта полка. Большинство людей напоминают собой непроросшие семена, заготовки, которые забыли о своём предназначении, которые проживают жизнь в спячке, так и не раскрыв своих истинных качеств. На самом деле человек обладает безграничными возможностями. Так почему же мы используем их лишь частично, полагая, что не способны на большее? — Михаил кинул взгляд на молчавшую в задумчивости Наталью. Та, видимо почувствовав, подняла глаза от стола и посмотрела на Михаила так, словно передала ему какую-то мысль. Получив от неё энергетическую поддержку, русский с интересом взглянул на учёного:

— Уважаемый господин Хокимару, вы ознакомились с материалом, что я привёз из России?

— Вы имеете в виду копию дневника из следственного дела? — уточнил японец. — Да, я прочитал.

— Хотелось бы услышать ваше мнение о прочитанном?

— Сама идея интересна. Тем более что она не противоречит результатам тех исследований, над которыми я работаю в настоящее время. Но где гарантии, что это не плод фантазии какого-нибудь писателя, знакомого с темой параллельных миров?

— Гарантии? — Михаил с интересом рассматривал учёного. — Я и Наталья… Наши возможности.

— Я ничуть не хочу обидеть наших гостей, — вежливо поклонился Хокимару, — но согласитесь, что просто разговоры не могут являться подтверждением или опровержением каких-то фактов или явлений. Ещё раз прошу извинить меня. Мне не известны ваши возможности.

— Тогда предлагаю прямо сейчас перейти к делу и с присущей японцам мудростью обсудить суть предложения, с которым я ехал к вам. Надеюсь, оно заинтересует лично вас, господин Хокимару, — улыбнулся русский.

— А господина Ошиву? — учёный посмотрел на своего столичного начальника.

— Мы уже предварительно обсудили этот вопрос, — русский гость отвесил лёгкий поклон в сторону начала стола. — Господин Ошива согласен.

В подтверждение сказанному Ошива чуть кивнул головой.

— Но будет ли наша беседа интересна дамам? — Хокимару взглянул на сидящих за столом женщин.

— Мне эта тема очень интересна, — тихо произнесла Сайхо. — Можно, я останусь?

Хокимару с удивлением посмотрел на неё. Раньше жена никогда не противоречила ему.

— А Наташа — мой самый главный помощник, — Михаил кинул быстрый взгляд на свою спутницу. — Вы готовы, господин Хокимару?

— Я слушаю, — холодно ответил Хокимару.

— Итак, я начну. Представим, что существуют два измерения: физические миры, их много, и сравнить их принцип организации и построения можно с принципом организации компьютерной сети — миры копируют друг друга, и они, подобно русской народной игрушке — матрёшке, как бы вложены друг в друга; и мир Духа — он в единственном числе — это и сама матрёшка, и всё, что находится вокруг неё. Духовный мир пронизывает всё вокруг нас, в нём живут и существуют все физические миры. Из духовного мира мы все приходим в миры материальные и, отбыв свой назначенный срок, возвращаемся к Отцу нашему в мир Духа, то есть в нематериальный мир.

— Вы говорите «мы», имея в виду душу? — уточнил Хокимару.

— Да. Это моё видение мироздания. Хотя не только моё? — русский широко улыбнулся Сайхо. — Разумеется, теория существования параллельных миров, о которой в учёной среде идёт спор давно, строится на предположении, которое не имело под собой никакой физической экспериментальной основы. Заметьте: не имело… Пока вы, уважаемый Хокимару, не совершили величайшее открытие нашего времени! Вы подтвердили на практике теорию существования параллельных миров!

— Вы преувеличиваете мой личный вклад в развитие науки, уважаемый Михаил, — скромно ответил Хокимару. — Если бы не я, то кто-нибудь другой нащупал бы границу параллельного мира. Тем более что у меня это получилось случайно. Это как взять с полки не ту книгу…

— А я не верю в случайность! Точнее я верю в Закон случайностей! Мудрость древних славян гласит: «Ничто не происходит в мире случайно. У Бога всё закономерно». Хотя для каждого человека, с одной стороны, существует карма — предначертанность судьбы, а с другой — воля слепого случая. С недавних пор я знаю об этом парадоксе мира, потому что испытал его на себе, и уверен, что если кому-то суждено свершить нечто эпохальное в этой жизни, то так и произойдёт. Что череда событий, в конце концов, подведёт человека к определённой вехе, и он, например, сделает мировое открытие. Хотя ему и не дано заранее знать, какое событие и когда в его жизни окажется такой вехой.

— Что ж, ваша теория любопытна и имеет право на жизнь, — согласился Хокимару. — От того, какие мы сами, к чему стремимся, таких результатов в жизни мы и достигаем. Результат — это то, что присутствует всегда. Вопрос заключается в том, какой это результат: успех или провал? Но я, уважаемый Михаил, всё-таки не считаю себя этаким судьбоносным открывателем. Многие учёные работают в том же направлении. Чуть раньше или чуть позже — и они бы вышли на тот же результат. Повторяю, у меня получилось так, словно я взял с полки не ту книгу. Именно так я обнаружил нечто ещё не познанное. Случайность…

— Почему же до вас наука не сумела ответить на вопрос о существовании или отсутствии параллельных миров? — настаивал русский. — И заметьте, уважаемый Хокимару, что причина такого промедления не в недостаточности многочисленных косвенных доказательств и фактов, а в недостатке прямых экспериментальных данных. Добавим сюда ещё специфический интерес к этому вопросу со стороны спецслужб как у нас, в России, так и в Японии. Конечно, не стоит обвинять науку в том, что официальные органы утаивают полученные данные и засекречивают эксперименты. Наверное, где-то эта секретность излишне сурова, но в некоторых случаях она себя оправдала.

— В каких?

— Позже мы обсудим эту тему подробнее. Не возражаете?

— Не возражаю, — кивнул головой учёный.

— Итак, уважаемый Хокимару, вот вы сказали «взял с полки не ту книгу…». А я считаю, что человеческий мир, в отличие от вселенского порядка, организован скорее как база данных, случайным образом собранных, чем библиотека с последовательно расставленными книгами.

— Интересная мысль! Обоснуйте.

— Если четвертое измерение — это время, существование которого за границами нашей Солнечной системы не доказано, то человеческий мозг, возможно, воспринимает события из базы данных Вселенной ассоциативно. Так, как это делают современные компьютеры. Нужно только отправить правильно сформулированный вопрос. И планета через память Вселенной даст ответ. Но чтобы его получить, нам самим нужно быть готовым к принятию этого ответа. Человеческий мозг устроен так, что может представить себе что-либо только в сравнении с чем-либо. А если это нечто ни на что известное ему не похоже, то и понять и представить будет не под силу.

— Тут снова не могу не согласиться. Вести беседу на равных могут только одинаково подготовленные специалисты, — закачал головой Хокимару.

— Да, мой друг, вам своим открытием удалось объяснить то, что раньше не мог ни один гений. Но не потому что вы, извините, умнее всех остальных, а потому что, в отличие от других, вам есть с чем сравнивать полученные данные.

— В таком случае, выходит, что и вы могли бы сделать открытие. Не скромничайте, Михаил. Вам тоже есть что с чем сравнивать. Или я ошибаюсь?

— Я не физик. Но вы правы. Мне посчастливилось в этой жизни узнать чуть больше остальных. Случайно передо мной отворилась дверь в Неведомое. А Истина, настоящая Истина, когда она встречается на нашем пути, просто входит в нас, как свежая родниковая вода в жаркий летний день, как глоток воздуха при выходе из душной комнаты. И нам не нужны ни факты, ни доказательства. Мы сразу принимаем её, принимаем лишь по одной причине: она ложится нам на душу и доставляет удовлетворение нашему сознанию, — это и есть главный индикатор человеческой Истины.

— Вы сейчас очень хорошо сказали: «индикатор Истины»! Я вас понимаю! Но приоткройте и нам завесу тайны: о какой двери в Неведомое вы говорите?

— Ну, скажем, о мире неопознанных летающих объектов.

— Уважаемый Михаил, я слышал об НЛО. Но никогда не встречал, поэтому лично для меня это нечто из области фантастики. Может, доведись мне как учёному увидеть нечто подобное, то и говорить на эту тему мы с вами могли бы на равных. Но вы, видимо, встречались с ними?

— Не только с ними, но и с теми, кто ими управляет!

— Это интересно! Если так, я готов вас слушать сколько угодно.

— По глазам вижу, что вы мне не верите. А я докажу.

— Простите, Михаил, я учёный, привыкший иметь дело с фактами. Но всегда открыт для дискуссии. — При этих словах, выказывая своё расположение гостю, Хокимару с почтением сложил ладони у груди и чуть склонил голову.

— Ладно, — примирительно бросил русский. — Ещё десять лет назад я занимал похожую позицию.

— А теперь? — учтиво улыбнулся Хокимару.

— А теперь я знаю, что НЛО — это не пришельцы из далёкого космоса.

— А кто?

— «Они» — подтверждение существования других измерений вне границ нашего пространства. Вокруг нас существуют миры, выходящие за пределы не только нашего привычного пространства, но и времени. Мир, о котором я сейчас говорю и с каким мне пришлось повстречаться лицом к лицу, — это другой мир. Он, подчиняя себе измерения, прекрасно может уживаться и в обычном для нас пространстве. Однако его посланцы — НЛО представляют собой физические проявления, которые невозможно понять вне их существующей реальности — реальности того мира. Подумайте о том, что НЛО могли прилететь и с Земли, не будучи изобретением человека, и из другой галактики, не являясь космическими кораблями. Как вам такое предположение?

— Оставим это сложное рассуждение как аксиому. Но она не противоречит тому, над чем я сейчас работаю, поэтому спорить не буду. А что дальше?

— Дерзну предположить, что параллельный мир зависит от нас так же, как и мы от него. Я полагаю, «Они» — жители того мира — столь же нуждаются в нас, как мы нуждаемся в них. И ещё: «Они» всегда были рядом и посещали наш мир с незапамятных времён, и теперь «Они» интенсивно ускоряют свою программу по взаимодействию с нами.

— Другими словами, вы сейчас сформулировали гипотезу о каких-то сложных формах сосуществования, симбиоза между нами — людьми, и… — Хокимару запнулся, — и не нами. Что ж, вы только что высказали интереснейшую идею о нашей взаимозависимости. Думаю, тут есть над чем поразмыслить.

— Да-да! Каким-то таинственным образом мы зависим от «Них». В свою очередь, «Они» каким-то не менее загадочным образом зависят от нас… Эта идея принадлежит не мне и, да будет вам известно, уважаемый господин Хокимару, может быть подтверждена многими историческими ссылками.

— Я кое-что слышал об этом…. Но никогда особо не вдавался…

— В армейских архивах многих стран зафиксировано более десяти тысяч засвидетельствованных сообщений о наблюдениях НЛО. Военное руководство проявило серьёзную обеспокоенность тем, что неизвестные объекты многократно фиксировались летчиками и операторами радиоэлектронных станций слежения. Конкретно — с тех пор, как правительство Соединенных Штатов предложило развернуть в космосе систему Стратегической оборонной инициативы, обычно называемую программой «звездных войн». Вопрос звучал остро: как долго военные специалисты смогут терпеть в космосе и на Земле неизвестный феномен? Всегда? Такая перспектива неприемлема с точки зрения национальной безопасности США. А НЛО, как нарочно, стали появляться везде. И как я уже говорил, «Они» интенсивно ускоряют свою программу по взаимодействию с нами.

— Хорошо. Это предыстория. А что лично вы, Михаил, знаете об НЛО?

— Достаточно для того, чтобы вести подобные беседы. Три раза со мной выходили на контакт экипажи летающих объектов. Чего они хотели? Точно не знаю. По-моему, они изучают и контролируют нас. По всему миру вера в реальность НЛО быстро распространяется в обществе. Растёт число книг, известными режиссёрами созданы документальные и художественные фильмы, в которых интерес людей подогревают историями о летающих тарелках. Вы, наверное, хоть что-нибудь видели или читали?

— Подобной литературой я не интересуюсь, а на пустые фильмы у меня нет времени, — поморщился Хокимару. — Я не верю в марсиан.

— Я тоже не разделяю мнения, будто НЛО — это пришельцы с других планет. Такой вывод не только преждевремен, он противоречит многочисленным известным фактам, которые можно оценить и осмыслить, рассматривая проблему с исторической точки зрения. Поэтому я попросил уважаемого господина Ошиву подготовить подборку материалов о появлении неопознанных объектов конкретно над Японией.

Михаил откинулся на спинку кресла и посмотрел на Ошиву, как бы передавая ему слово.

— Я рассортировал исторические записи и даты в хронологическом порядке, — произнёс Ошива, выкладывая на стол тоненькую пачку стандартных листов, заполненных компьютерным шрифтом. — Готов зачитать. Но предлагаю не перегружать излишней информацией головы наших прекрасных дам, поэтому передаю материалы господину Хокимару. Никто не против?

— Жаль. Я готовился к дискуссии, — нетерпеливо произнёс Михаил.

— Дискуссию я вам гарантирую, — улыбнулся Ошива, протягивая листки Хокимару.

— Извините, уважаемый Ошива, за то, что перебиваю вас, — скороговоркой заговорил Михаил, — но не могу удержаться. Мы, пожалуй, должны поздравить японцев как организаторов первого в мире официального расследования феномена НЛО. Это настолько забавная история, к тому же имеющая много общего с современной деятельностью некоторых генералов армии США, что я не могу удержаться. Ещё раз прошу простить.

Ошива строго взглянул на Михаила и произнёс:

— В 1235 году генерал Йорицума приказал провести, как сказал наш друг Михаил, «официальное расследование» по факту увиденного им полёта неопознанных объектов, и его подчиненные приступили к работе. Вскоре отчёт был готов. «Всё, что наблюдалось, имеет совершенно естественное происхождение, — было написано в отчёте. — Это ветер заставляет раскачиваться звёзды».

Михаил подавил усмешку. Молчавший до этого Хокимару грустно добавил:

— Учёные, получающие зарплату от государства, тоже часто делают подобные двусмысленные заявления!

В разговор снова вступил Михаил:

— Если структура пространства и времени не так проста, какой её до сих пор представляли физики, то вопрос «откуда «Они»?», возможно, бессмыслен: они могут приходить из другого времени. Если же сознание способно существовать вне тела, то диапазон гипотез становится ещё шире. А теперь вспомните про то, как воздействуют НЛО на наблюдателей. Жизнь свидетелей часто претерпевает глубокие изменения, у них развиваются необычные таланты, с которыми иногда бывает даже трудно совладать. Число свидетелей, которые преодолели себя и опубликовали сообщения о своих приключениях, совсем невелико. Подавляющее большинство очевидцев предпочитают хранить молчание. Перед вами сидит один из них — ваш покорный слуга! — Михаил на секунду склонил голову над столом и продолжил: — Заметьте, контакт между людьми и НЛО всегда происходит в условиях, контролируемых последним. Характерной чертой этого является элемент абсурдности, приводящий к неприятию рассказа контактёра обществом. Я уверен, что в контактёра вкладывается какой-то неизвестный код. Например, я после первого контакта стал обладателем феноменальной памяти, вследствие чего получил возможность более широкого видения происходящих процессов.

— Интересно! — решил подытожить услышанное учёный. — Из всего сказанного я понял, что мы с вами живём в одном из материальных миров, причём не в самом развитом. Так?

— Примерно так.

— Ещё я понял, что в вашем представлении более высокие цивилизации имеют иную, отличную от земной форму жизни, иную структуру и иные ценностные ориентиры, что затрудняет или делает невозможными контакты между нами. Так?

— Так.

— Также, выслушав вас и просмотрев любезно предложенный вами материал, я должен сделать выводы о том, что человечество — продукт творчества более высоких цивилизаций и опекается им на протяжении всей истории развития человека на Земле. Так?

— Вы совершенно правильно поняли то, в чём я пытался вас убедить, уважаемый Хокимару. Мы в данный момент находимся в самом низшем материальном мире. Над нами всеми — Мир, который не имеет времени и пространства. Но давайте порассуждаем вначале о материальном. Сегодня физики уже заговорили о возможных параллельных мирах. И уже сегодня они пришли к выводу, что Мироздание Божественно! Концепция Времени и Бога для них уже почти одно и то же. А для большей части человечества Земли на протяжении всей истории было ясно, что Бог существует и включает в себя Троицу: Время, Пространство и Сущность. И всё это — Космос.

— Следуя вашим рассуждениям, можно продолжить и сказать проще: клетка, информация и время — это Человек, — усмехнулся Хокимару. — Тоже просто.

— Не совсем. Скорее, это звучит так: Живая Клетка, то есть клетка, обладающая информацией, Душа, или Дух, и энергетическая Сущность — Сознание. Это Человек. А по формуле «клетка — информация — время» можно создать только компьютер. Чем и являлась бы наша планета, не будь на ней людей с их интеллектом. Удивлены?

— Это ещё мягко сказано, — учёный потирал виски, постигая суть услышанного. — Значит, по-вашему, планета разумна, когда на ней присутствует коллективный человеческий разум? Интересная мысль…. А почему вы обделяете человека временем?

— Скажу ещё проще: потому, что время стоит на месте. Если нет движения — времени не существует.

— Вы так считаете? Хотелось бы услышать аргументы.

— И снова мне понятен ваш скептицизм, Хокимару. Я раньше рассуждал так же. Время не поддается влиянию со стороны человека. Постоянно и непрерывно всегда и везде. Не подвластно влиянию сил природы, в том числе погоды и стихийных бедствий. Течёт в одном направлении по принципу «стрелы времени». Не поддается влиянию со стороны технических средств. И это значит, что создание машины времени — невозможно!

— А разве это не так?

— А вы вспомните известную любому шестикласснику формулу: время равно расстоянию, делённому на скорость движения тела. Просто? Нет движения — нет времени. Парадокс! Но время в физических вселенных было, есть и будет всегда, потому что есть движение. Представьте только, что время стоит на месте! И наоборот, всё, что движется во Вселенной, проходит сквозь время. Временное поле, как и поле электромагнитное, состоит из бесконечных силовых линий. Когда человек или другое тело движутся, они противостоят этим силовым линиям, то есть проходят сквозь время. Человек ошибочно воспринимает ход Земли сквозь время и думает, что время течёт. А давайте вспомним сегодняшний день. Всегда ли время для вас текло одинаково? Человеку кажется, что оно движется в течение дня с разной скоростью. Так? А это лишь следствие скорости прохождения самого человека сквозь время. Он сам может двигаться сквозь поле времени быстрее или медленнее, таким образом ощущая, что время идёт быстро или медленно. Поэтому скорость движения времени особенно заметна после тяжёлой физической нагрузки и менее заметна после сна. Если бы человек прекратил всякое движение и пришёл бы в полную неподвижность, он бы всё равно очень медленно двигался сквозь время, но всё же двигался, ибо сама Земля пребывает в движении. Движение Земли происходит вследствие её вращения вокруг своей оси и вокруг Солнца. Магнитные силы Земли создают вокруг неё временное поле. Если дополнительно сгенерировать ещё одно искусственное временное поле, то оно уменьшит или изменит воздействие времени на человеческое существо или другое живое создание. Вот где скрыта разгадка разного течения времени в разных физических мирах…

— Подождите, Михаил, — прервал его Хокимару. — В своих исследованиях я уже столкнулся с тем, что время не только течёт по-разному, в зависимости от того, какие магнитные силы вокруг предмета генерируют его временное поле, но и с тем фактом, что иногда время имеет измерений больше чем одно.

— Вы совершенно правы. О том, что даже на Земле время имеет более одного измерения, подтверждают теоретические выкладки физика Бартини, считавшего, что оно состоит из трёх измерений. Следовательно, наш земной мир можно считать шестимерным, где измерениями соответственно являются: длина, ширина, высота, возраст или дата времени, вариант истории — вероятность свершившегося факта — или размытость времени, плотность или скорость времени. Понятие «стрела» или «вектор» времени, таким образом, полностью отсутствует в четвертом измерении — дате времени, но входит частным случаем в понятие шестого — скорости времени, с которым одновременно также связаны физические понятия гравитации и энергии. А теперь попробуем обобщить сказанное. Прошу вас, уважаемый Хокимару.

Все присутствующие посмотрели на учёного с интересом.

— Ну что ж, — неуверенно начал он, — если я вас правильно понял, в соответствии с концепцией многомерности времени прошлое и будущее могут сосуществовать… одновременно…

— Согласен! — подхватил Михаил. — Следовательно, для познания грядущего необходимо иметь возможность извлекать сведения из безбрежного океана информации, отражающей и прошлое, и настоящее, и будущее. Сделать это, однако, совсем не просто. Итак, мы вернулись к тому, с чего начали разговор: власть над обстоятельствами подразумевает знание Будущего. Это, в свою очередь, требует знания законов Времени, которые доступны лишь тому, кто знает Прошлое….

— Впечатляет! — качнул головой Хокимару. — Вам, уважаемый Михаил, впору возглавить агентство по исследованию Времени и писать научные работы. Получили бы Нобелевскую премию.

— Получил бы с удовольствием, — рассмеялся гость. — Но если говорить серьёзно, я бы не смог работать в государственной организации. Тем более — в научной.

— Почему?

— Не вам, как человеку, отдавшему науке много лет, объяснять, что мир покоится на приверженности стандартам. Личности, мыслящей иначе, в таком обществе не выжить. В науке, как нигде, прослеживаются подобные отношения.

— К сожалению, вы правы, — вздохнул Хокимару.

— А я могу задать вопрос? — вдруг прозвучал женский голос. Хокимару с удивлением посмотрел на свою жену. Сайхо ответила ему спокойным взглядом и обратилась к Михаилу: — Вы говорили об огромном объёме информации, окружающем человека. Я слышала о ноосфере как о земном хранилище информации. И даже пыталась представить себе его как некое устройство подобное большому компьютеру.

— И к какому же выводу вы пришли, глубокоуважаемая Сайхо? — русский был не в силах скрыть тёплую улыбку.

— Вы, Михаил, говорили о мире физическом. Я тоже попытаюсь рассуждать с позиций физики…

— Интересно…

— Память безграничного объёма, а именно такой является память планеты Земля, должна храниться на каком-то носителе. Представим, что ноосфера — интеллект планеты одновременно является носителем памяти, но ведь только — оперативной. Не может информация накапливаться в воздухе. Так? Тогда где же хранится вся память об истории Земли с первого дня, где хранится память о Вселенной?

— А вы как думаете?

— Не знаю, — Сайхо непосредственно, словно школьница, не выучившая предмет, пожала плечами. Тем не менее вышло у неё это очень женственно.

— В океане…

— Где? В океане?! — Изумлению Сайхо не было предела.

— В океане?! — даже Хокимару не сумел скрыть своего удивления.

— Да, хранителем всей информации на Земле является Мировой океан, покрывающий две трети поверхности планеты.

— Стойте, стойте… — забеспокоился Хокимару. — Биоэнергоинформационные свойства воды, которые активно исследуются в настоящее время, конечно же, позволяют действительно говорить о воде как о первооснове всего сущего на Земле в том смысле, что она заложена в основу биологического фундамента земной жизни и обладает безграничной информационной ёмкостью. А поскольку человек, животные, растения и тем более микроорганизмы на восемьдесят процентов состоят из воды, то её роль как носителя и хранилища мегаинформации чрезвычайно высока…

— Верно! — улыбнулся Михаил. — Представляете, какой объём памяти можно разместить в многокилометровых толщах воды Мирового океана?

— Вам снова удалось всех нас удивить, — произнёс Хокимару, только сейчас по-настоящему осознав всё величие и вместе с тем всю простоту решения такой сложной задачи, как раскрытие тайны о том, где собирается и хранится информация Вселенной.

— Именно наличием воды отличается живая планета от мёртвой. И именно наличием человеческого интеллекта отличается разумная планета от неразумной. И если создаются человеческие сообщества, то у планеты появляется своё психополе.

— Психополе планеты? Я впервые слышу о таком! — Сайхо смотрела на Михаила, как первоклассница на учителя. — Расскажите об этом подробнее!

— Ну, как пример можно взять дохристианскую Россию и Египет, — русский скользнул глазами по головам слушателей и остановил свой взгляд на супруге Хокимару. — И славяне, и древние египтяне вообще не задумывались о форме устройства общества, потому что не представляли и не могли представить другого устройства, кроме существующего у них — теократии. Это когда обществом управляют не люди, а законы. У древних славян на стенах священных храмов было написано изречение: «Закон есть царь царей». Человека, нарушившего закон, в Египте судили жрецы, а в России — вся община или совет старейшин. Однако выходило, что в процесс управления обществом вообще никто не вмешивался. И жрецы и старейшины только поддерживали жизненную силу окружающего их общину психополя и следили, чтобы никто не изменил вложенных в него законов. Конечно, древние приписывали проявлениям психополя божественную природу и нарекали это поле именами богов, но нам-то с вами понятно, что все эти проявления — результат взаимодействия человеческой энергии с энергией природы. Хотя современным людям трудно представить, как такая структура общества могла существовать тогда и тем более иметь духовный уровень выше, чем у нашей цивилизации есть теперь. Но давайте задумаемся, как птицы собираются в стаи и выбирают маршрут миграции? Они летят и днём и ночью. Кто или что ведёт их по нужному маршруту? Вожак? Почему тогда по этому же пути не может пролететь одинокая птица, даже сам вожак? Почему муравьи в своём сообществе производят разумные, с нашей точки зрения, действия, и почему муравей, оставшись в одиночестве, погибает? Доказано, что вокруг любого живого сообщества возникает энергетическое и психологическое поле, имеющее свои силу и напряжение. Это поле можно назвать коллективным разумом. Давайте представим теперь, какую силу может иметь психополе наиболее разумных сообществ? Конечно, и у славян, и у египтян существовала смертная казнь как самая крайняя мера. Но психополем характеризовалось всё устройство и воспитание общества. Например, если человеку, совершившему кражу, отрубали руку, то у следующего вора рука отнималась или отсыхала сама, даже если дело не доходило до суда. Всеобщее порицание общины могло вызвать болезнь и даже смерть человека, совершившего дурной поступок. Человек жил в единении с природой и соблюдал её законы.

— А наше современное «цивилизованное» человечество загрязняет океан и атмосферу, губит основу своего существования! — воскликнула Сайхо.

— Не только океан и воздух, — выдохнул Михаил, — но и всё вокруг себя, даже энергетику. Планета борется, подспудно уничтожая виновников: эпидемии, наводнения, землетрясения… Но и это ещё не самое страшное оружие против человечества. Вместе с загрязнением окружающей среды в геометрической прогрессии растёт и мощность энергетических потоков из космоса от Солнца и из ядра планеты. Чем это грозит человечеству, предположить трудно, но то, что Земля вскоре изменит условия существования человека, — бесспорно.

— Вы правы! — воскликнул Хокимару. — Мы однозначно должны признать, что планета Земля является целостным живым организмом, способным к самоочищению и саморегулированию… И нам надо опасаться не космической катастрофы, а разрушительной деятельности человека на планете, частью которой он является. К собственному дому нельзя относиться столь варварски, как это делаем мы! Вселенная шлёт нам предупреждение за предупреждением!

— Михаил, а у вас есть версия, объясняющая, почему растёт мощность энергетических потоков Солнца и Земли? — задал вопрос Ошива, до этого молча следивший за дискуссией.

— Моя версия состоит в следующем, — уверенно произнёс русский. — Увеличение мощности энергетических потоков происходит в рамках программы ультрасветовой коррекции операционной системы человеческого организма. Этот процесс развивается по нарастающей, и в скором времени люди будут вынуждены отказаться от высококалорийных продуктов в своём рационе питания, а в дальнейшем — полностью перейти на воду, фрукты и ягоды. А затем вообще — от потребления всякой физической пищи, полностью переходя на ультрафиолет. Это избавит Землю от триллионов тонн мусора и отходов, вырабатываемых человечеством ежегодно.

— Вы простите меня, — с неуверенностью в голосе произнёс Ошива, — но в это трудно поверить хотя бы потому, что у каждого человека существует пищеварительный тракт. Он-то для чего-то предназначен?

— Вы правы, — согласился Михаил. — Пищевод будет необходим человеку в период детства, роста и созревания организма. Оформившийся здоровый организм станет потреблять только воду.

— И чем, мой друг, вы подкрепите такие выводы? — не отступал Ошива. — Это не просто ожидаемая революция в процессе бытия человека, это раздел фантастики из слишком смелых!

— Вы правы — слишком, если не видеть того, что происходит вокруг нас сегодня. А в качестве аргумента могу привести результат известного эксперимента, проведённого недавно в одной из лабораторий вашего Агентства. Об этом тогда писали многие научные журналы. Помните, одну часть отобранных крыс кормили «как на убой», а другую держали в абсолютном голоде. Во время эксперимента обе группы подопытных грызунов были подвержены облучению смертельной дозой радиации. После облучения все сытые крысы погибли, а голодные стали ещё активнее, чем были до эксперимента! Это вам о чём-нибудь говорит?

— Убеждает только в том, что голодные крысы каким-то непостижимым образом «пожирают» радиацию, нейтрализуя её негативное воздействие! — не хотел сдаваться Ошива.

— Почему же непостижимым? Теперь-то нам известно — что молекулы ДНК «переваривают» гамма-лучи в ультрафиолетовые. Отсюда выводы: радиоактивное излучение используется любым живым организмом как дополнительная подпитка. Это раз. В малых дозах эти лучи благотворны, а в больших — опасны, впрочем, как и всё на свете самое на первый взгляд полезное. Это два. Но они опасны только в тех случаях, когда организм в дополнение к энергии гамма-лучей перегружается обычной в нашем понимании пищей. Это три. То есть если происходит нечто вроде энергетического обжорства, клетки просто сгорают от переизбытка внутренней энергии.

— Не убедили! — покрутил головой из стороны в сторону Ошива. — Уже давно, ещё на заре ядерной физики, экспериментально было установлено, что полное отсутствие радиоактивного излучения во внешней среде вызывает в организме замедление самых фундаментальных жизненных процессов. Дозы, на пять-шесть порядков меньше признанных вредными, не только полезны, но и необходимы для всего живого. Да, вы правы, молекула ДНК, поглощая гамма-излучение, «перерабатывает» его в ультрафиолетовое! Но, по-вашему, в дальнейшем мощное радиоактивное излучение заставит человечество отказаться от приёма пищи? Если бы это было так, то Япония ещё в 1945 году после ядерных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки должна была первой встать на этот путь! Однако этого не произошло, — снисходительная улыбка появилась на упитанном загорелом лице японца. — Что вы на это скажете?

— А любое излучение, как только что очень точно подметил наш друг Хокимару, — с ответной улыбкой вежливости произнёс Михаил, взглянув на молчавшего учёного, — это и есть информация, закодированная в волны различной частоты. Что помешает информации заставить организм человека перестроиться, что может помешать ей, например, изменить головной мозг и подправить программу обмена веществ? Может быть, тогда и сильнейшая радиация человеку не будет страшна? Давайте представим, что в генетический код человека неслышно и незримо для его носителя уже сейчас вписывается какая-то новая информация. Например, закладывается некая будущая программа действий.

— Но чем будут отличаться люди, питающиеся ультрасветовой энергией, от тех, кто питается сегодня высококалорийной пищей? — разволновалась от всего услышанного Сайхо.

— Мудростью, здоровьем, свободой и независимостью! — серьёзно произнёс Михаил. — Ультра-световая энергия сама по себе является сверх-высококалорийной пищей. И те из нас, кто в ближайшем будущем не откажутся от потребления животных жиров, начнут «выгорать» и вымирать, как динозавры.

— С вами интересно вести беседу, уважаемый, — вальяжно усаживаясь в кресле, чуть склонил голову Ошива. — Но какую всё-таки информацию может нести радиоактивное излучение Солнца?

— Какую? Точно не знает никто. Давайте пока будем считать эту информацию глубоко закодированной. Но кроме радиоактивного излучения Солнца, существует ещё и теллурическое излучение Земли. И это тоже загадка из загадок.

— Да-да, — Ошива наморщил лоб, припоминая. — Мы обсуждали… После нашего последнего разговора я немного покопался в литературе, посидел в Интернете и кое-что уже знаю об этом явлении. В сущности, это совершенно безобидное излучение. Учёные обнаружили, что эта энергия имеет структуру сети, в узлах которой теллурические лучи образуют геопатогенные зоны. В общем, если не считать этих самых узлов, теллурическое излучение не оказывает на окружающую среду никакого влияния.

— Видимого влияния… — вставил Михаил.

— Что? — переспросил Ошива, не расслышав реплику русского.

— Я сказал, что не оказывает очевидного на первый взгляд влияния, — произнёс Михаил громче. — Вы всё-таки не допускаете, что содержащаяся в потоках Энергии информация способна перекодировать человеческий организм?

— Не уверен… — пожал плечами Ошива.

— Появились же в конце ХХ века дети Индиго! — подала голос Сайхо. Гость из России с благодарностью посмотрел в её сторону.

— Возможно… — упоминание детей Индиго заставило Ошиву призадуматься.

Русский, осмотрев притихших гостей, улыбнулся:

— Слушайте, а давайте ужинать! Уже всё порядком остыло. Ещё успеем поговорить.

В полном молчании гости приступили к еде. Каждый был настолько поглощён осознанием только что услышанного, что совсем не обращал внимания на вкус поданных блюд.

Когда подали десерт, первым молчание нарушил Хокимару:

— Всё-таки Земля — чудеснейшая планета, на которой можно найти всё необходимое для жизни. Она — наш дом. И вы правы, Михаил, в том, что она не раскрывает нам своих тайн. Сможем ли мы принять и оценить их по достоинству? Окажемся ли готовыми к тому, что узнаем? Определенно сегодня можно сказать лишь одно: Земля — более сложная система, чем это принято считать. И нам ещё далеко до того, чтобы называть себя царями природы.

— А может, мы, наконец, наберёмся мужества и вместо слова «природа» скажем другое, более точное словосочетание: Разумная Живая Планета — наша мать, кормилица и защитница?! — с нескрываемыми нотками раздражения в голосе воскликнул Михаил. — Я, например, не хочу называть себя её царём!

— Возникает вопрос, — заговорил Ошива, не обратив внимания на излишнюю эмоциональность гостя, — насколько, в таком случае, высока организация Живой Земли?

— А вы проанализируйте сами, — Михаил и не думал понижать тон. — Когда в том или ином регионе нарастают настроения взаимной вражды, злобы, ненависти, то есть усиливается отрицательная составляющая коллективного сознания, происходят природные катаклизмы в виде землетрясений, ураганов, торнадо, цунами. Земля, как любой живой организм от вируса, стремится избавиться от болезненного для неё фактора или источника, отравляющего и внешнюю оболочку планеты — ноосферу, и внутреннюю составляющую — биосферу.

Пытаясь представить внешний и внутренний уровни организации планеты, Михаил стал энергично жестикулировать, описывая руками окружности.

— На данном этапе своего развития, — продолжил он, успокаиваясь и уложив на стол руки, — человечество не достойно того, чтобы Земля открывала ему какие-то тайны. Я уверен, что, получив ключ к подобным секретам, нынешнее человечество, как неразумный ребёнок, уничтожит Землю. Учитывая нашу агрессивность, нам разрешили пользоваться только десятью процентами ресурса головного мозга! Это вас убеждает?

— А как же дети Индиго? — спросила Сайхо.

— У детей Индиго мозг имеет другие частоты излучения. Их биополе сильнее и окрашено в фиолетовый цвет — цвет индиго, — тихо произнёс Михаил. — По поводу их способностей много версий. Я склоняюсь к той, что этих детей, возможно, готовят в будущем к управлению новым человеческим обществом.

— Новым обществом? Кто? — молодая женщина волновалась всё больше.

— Я сказал «возможно»… — тихо повторил Михаил. — Маленькие дети часто обладают очень высоким показателем спиритической мощи, но по мере взросления у них развивается так называемый здравый смысл, и как следствие — их мысли дисциплинируются окружающим материальным миром, в результате чего способности детей постепенно затухают.

— Так что же это за Энергия такая, что пронизывает Землю, изменяя мозг детей и генетическую программу взрослого человека? Что же это за излучение, что проходит сквозь любые преграды? Вы назвали его теллурическим? — Хокимару хотел говорить на языке учёного-физика.

— Теллурическое излучение, — посмотрел на него Михаил, — в отличие от радиоактивного, является более проникающим. Оно обладает способностью без потерь проходить сквозь многокилометровые толщи земных пород и воду. Даже в довольно больших дозах оно не приносит вреда человеку.

— Однако всё-таки оказывает определённое влияние на человеческую психику и здоровье?

— Теллурическое излучение, точно так же как и радиоактивное, поглощается молекулами ДНК и питает живой организм!

— Вот как? А ведь ещё недавно мы считали, что всякое излучение, так же как и волны гаммаспектра, оказывает на организм только отрицательное воздействие, а слабое не имеет на него никакого влияния.

— А теперь давайте порассуждаем иначе. И теллурическое, и гамма-излучение являются всепроникающими, они имеют свойство «переделываться» молекулами ДНК. Теллурическое излучение оказывает на организм человека негативное влияние только в узлах своей незримой сети, то есть там, где нити лучей скрещиваются, образуя колоссальный избыточный потенциал. Отсюда следует, что при нахождении в этих узлах в живом организме происходит нечто вроде энергетического обжорства. Об этом мы уже говорили.

— И где же находятся эти энергетические узлы?

— Кое-что мы все о них слышали. — Михаил обвёл взглядом присутствующих. — Представьте, что поверхность Земли покрыта сетью невидимых линий. В её пересечениях — узлах — происходят разные чудеса или, по-научному, аномалии. А разгадка кроется в силовом энергетическом каркасе планеты, который, хотя и незрим, активно проявляет себя. Эту сетку можно представить в виде двух совмещенных многогранников. Наиболее активными являются точки, в которых сходятся вершины треугольников, их двенадцать. Расположены они симметрично экватору в северном и южном полушариях. Есть даже подозрение, что временами такие узлы представляют собой нечто вроде чёрных дыр космоса, в которых исчезает вещество и откуда приходят в наш мир… НЛО. В самом деле здесь происходят непонятные вещи: таинственное исчезновение кораблей, самолетов и людей. Именно таким местом является точка в Бермудском треугольнике. На Дальнем Востоке России такая же точка находится в районе Дальнегорска. Кстати, я там бывал.

— И что вам удалось увидеть необычного? — поинтересовался Ошива. — Можете нам поведать?

Михаил на несколько секунд задумался, сконцентрировав взгляд на ножке стола. Затем поднял глаза на Ошиву:

— Мой рассказ получится очень длинным.

— Мы располагаем временем, — развёл руками плотный японец.

— Именно о том, с чем мне пришлось столкнуться в Дальнегорске, я и хотел переговорить с вами и господином Хокимару завтра в лаборатории, — русский посмотрел на учёного и снова перевёл взгляд на Ошиву.

— Понимаю, — кивнул головой плотный японец. — Но расскажите что-нибудь такое, что могло бы показаться интересным и нашим дамам.

— Что ж… — протянул задумчиво Михаил, — пожалуй…

Мысленно он перенёсся в недалёкое прошлое. В ту пору, когда молодому специалисту горного дела было двадцать пять лет. Позади остались срочная служба в армии и институт в Свердловске. В его командировочном удостоверении значился пункт прибытия «Дальнегорск» — небольшой городок на Дальнем Востоке России. Институт, в который получил назначение по распределению Михаил, вёл там работы по изучению магнитных аномалий.

Был выходной. За окнами гостиницы стоял тёплый сентябрь, и Михаил решил пойти прогуляться по городу. Долго бродил в одиночестве. Вдруг видит, навстречу по улице идёт девушка ослепительной красоты. Его поразили её волосы, обрамлявшие прекрасное ангельское лицо, словно рамка картину. Они были совершенно белого цвета, причем явно не крашеные, а естественные. И ещё — её рост. Михаил — человек не маленький. А она была ростом примерно с него, что для женщины, согласитесь, редкость. Он загляделся на неё. Девушка заулыбалась, издали поймав на себе его взгляд. Они приблизились, и вдруг она первой произнесла:

— Привет!

Михаил растерялся и с некоторым запозданием, заикаясь, тоже поздоровался с ней.

А девушка снова улыбнулась:

— Вот я гуляю. Любуюсь городом, — и предложила: — Давайте гулять вместе.

— Давайте, — обрадовался Михаил, совершенно очарованный её редкостной красотой.

Они медленно пошли по улице, перекидываясь короткими, ничего не значащими фразами о погоде, о природе. Он набрался смелости и предложил:

— Может быть, зайдем ко мне в гостиницу? Попьём чаю. Я тут недалеко живу.

— Нет, — проронила она в ответ. Ему показалось, что девушка чем-то расстроена. — У меня мало времени.

— Да мы не будем долго задерживаться. Просто посидим недолго, поговорим, и всё, — продолжал настаивать Михаил. — Потом возьмём такси, и я провожу вас до дома.

Девушка внимательно посмотрела на него. Взгляд её синих до глубины глаз пронзил Михаила в самое сердце. Но он увидел в них какую-то отрешённость.

— Вы неверно понимаете ситуацию, — грустно усмехнулась она. — Я не из этого города.

— Вы, наверное, тоже в командировке? — попытался угадать Михаил.

— Не совсем… Через несколько минут я должна улететь отсюда вместе с моими друзьями, но надеюсь, — тут она произнесла его имя, хотя он точно помнил, что не называл ей его, — надеюсь ещё раз вернуться сюда в будущем.

— Вы не из этого города? А откуда же? — не зная имени незнакомки, он уже боялся потерять её.

— Это неважно, — вздохнула она. — Из другого мира.

Михаил подумал, что ослышался, и переспросил:

— Откуда? Изза границы?

— Из другого мира, — чётко повторила девушка. — Видите ли, мы с друзьями занимались у вас тем, что устанавливали связь с людьми, обладающими некоторыми способностями. Среди вас есть люди с биополями определённой частоты. Только с ними и возможен наш контакт. Но их мало, даже очень мало… Вот мы уже собрались сегодня улетать, я шла по улице к месту отлёта, а тут гляжу — навстречу идёте вы. И у вас — то самое поле, которое и требуется для полноценного контакта. Ведь другие меня даже не видят… Простите, моё время истекло. Прощайте…

Девушка растворилась в воздухе прямо у Михаила на глазах. Несколько минут он стоял, словно остолбенев, ничего не понимая. Потом, придя в себя, осмотрелся вокруг. Мимо шли редкие прохожие, не обращая никакого внимания на стоящего посреди улицы растерянного молодого человека.

Остаток дня Михаил провалялся на кровати в гостиничном номере, думая о таинственной незнакомке и периодически проверяя свой пульс и температуру. Он понимал, о том, что случилось, нельзя никому рассказывать без риска попасть в «психушку». Михаила сочли бы сумасшедшим. Хотя он и сам был склонен считать себя таковым.

Потом каждый выходной, в душе надеясь на чудо, Михаил приходил на то место, где повстречал красавицу с белыми волосами и синими-синими глазами, шёл по маршруту их прогулки до того места, где незнакомка исчезла. Но напрасно…

Примерно через месяц он уехал из Дальнегорска. Мечта о новой встрече с девушкой ослепительной красоты так и не осуществилась.

Долгое время незнакомка с белыми волосами не выходила у него из головы. И месяц, и год…

Михаил нахмурился, вспомнив, как потом в его жизни появилась женщина. Они работали вместе. Он увлёкся. Она обладала внешностью классической театральной героини, чьё амплуа — «роковая искусительница». Он думал, что так должны выглядеть на театральных подмостках классические стервы: огромные тёмные глазищи, аскетичное лицо с правильными чертами, густая копна чёрных волос на голове. В бездонных глазах мерцает некая вечная загадка, томление неведомой мужчинам сердечной тайны. Взор слегка затуманен мглистой поволокой вселенской печали… В общем, было в её облике всё то, что так тревожит и манит мужиков, то, что зовётся «роком» и губительную тягу к чему никогда не смогут объяснить никакие мудрецы. Но Михаил с ней расстался. Точнее, это она через год ушла от него к другому мужчине…

Миновало ещё пять долгих лет. Воспоминания о странном происшествии в Дальнегорске постепенно стирались временем из памяти, заштриховывались житейскими проблемами и заботами. В России полным ходом шла «перестройка». У Михаила поднимался собственный бизнес, дела пошли в гору. Но семьёй он больше так и не обзавёлся…

Сидящие за столом тихо переговаривались, не мешая вспоминать гостю из России. Одна Наталья молчала, чувствуя, что в эти минуты творится в душе её начальника и друга.

Михаил поднял глаза и посмотрел на всех. Наступила тишина. Все ждали.

— Однажды я встретил девушку… — начался его рассказ. Говорил он, не торопясь, стараясь подбирать наиболее подходящие слова. Хотел, чтобы его поняли…

— И вот как-то поздним вечером лежу я дома на кровати, ещё не сплю, — Михаил дошёл до середины своего рассказа. Его не перебивали. — Слышу, кто-то тихо зовёт меня по имени. Я вскочил, удивлённо озираясь по сторонам. В чём дело? Кто зовёт? Ведь в доме кроме меня никого нет… Господи!.. Вижу, есть! Сидит на стуле возле письменного стола девушка с копной белых волос на голове, а вся комната освещена каким-то нереальным голубоватым светом.

Едва увидев гостью, я мгновенно узнал её, хотя прошло немало лет с момента нашей первой встречи. Да, это была она, прекрасная незнакомка из другого мира! Она ничуть не изменилась. Но если в прошлый раз на ней было вполне обычное женское платье, то сейчас одежда отличалась некоторой, я бы сказал, экстравагантностью. Её стройное тело облегал блестящий комбинезон без швов, карманов и застёжек. Он оканчивался у горла ободком, похожим на металлическое кольцо.

— Вот я и прилетела снова, Михаил, — произнесла незнакомка, чуть улыбнувшись. — Как вы жили эти годы, не знаю. — Она повысила голос, упреждая мои готовые сорваться с губ возражения: — Только не надо уверять, что вы часто вспоминали обо мне и мечтали о новой нашей встрече. Вы забыли про меня.

— Это не совсем так… — стал оправдываться я, почему-то почувствовав себя виноватым. Наверное, боялся, что незнакомка снова исчезнет, как и в прошлый раз. А мне этого так не хотелось.

Она подняла ладонь, и я больше не произнёс ни слова.

— Не волнуйтесь, Михаил, — её синие-синие глаза были серьёзными, — если вы захотите, я могу остаться с вами на несколько дней.

Мне было больше не о чем мечтать…

Гость из России снова замолчал. Все, затаив дыхание, смотрели на него. Никто не произнёс ни слова — ждали продолжения рассказа. Но Михаил молчал, глядя в пол. Видимо, он переживал нахлынувшую волной силу чувств, которая неподвластна времени.

— И сколько дней она пробыла с… возле вас? — с небольшой запинкой подал голос Ошива.

— Всего четыре дня, — отрешённо произнёс Михаил, отвлекаясь от прошлого и медленно обводя взглядом сидящих за столом. — Четыре счастливых дня…

— Прошу меня извинить, она вам что-нибудь рассказывала о себе, о мире, из которого пришла? — вопрос Хокимару прозвучал необычайно мягко.

— Не только рассказывала, но и показывала, — грустно усмехнулся Михаил. — Я увидел её мир её глазами. В ту первую ночь я побывал вместе с ней на их «летающей сигаре», даже познакомился с экипажем. Ко мне отнеслись с чрезвычайной заботливостью. Пришелец по имени Олнето разрешил взять меня в полёт и показать подводные базы на Земле. Такой сказочной красоты в толщах глубин океана я увидеть не ожидал. Потом Олнето вёл со мной философскую беседу, объясняя природу времени и пространства, смысл человеческого существования. В том числе речь шла и о высших измерениях. Он говорил о том, что его собратья путешествуют в седьмом и восьмом измерениях, неизвестных земным людям, и о том, что им известны всего десять измерений. О том, что нормальный срок их жизни — от восьмисот до тысячи наших земных лет и что они могли бы продлить жизнь и нам, но не станут этого делать. Он также поведал о том, что земная ось меняла свои полюсы пять раз, и, как они подсчитали, она отклоняется в сторону каждые двадцать пять столетий. В общем, большую часть из того, о чём я уже рассказал и о чём только ещё намереваюсь вам поведать, я узнал от гостей из другого мира.

— Но расскажите же нам, что было дальше? — умоляюще попросила Сайхо, сложив ладошки лодочкой у груди. — Пожалуйста!

Михаил взглянул на молодую женщину и улыбнулся:

— Хорошо… После ночного посещения сигарообразного корабля пришельцев мы с моей гостьей проснулись почти перед обедом. Остаток дня мы не выходили из дома. Она до позднего вечера рассказывала мне о мироздании, о своём доме. Следующей волшебной ночью случилось чудо… мы говорили о любви и любили… Уснули только под утро. Она была прекрасна!

— Извините, Михаил, — немного смущаясь, заговорил Ошива, — но я хочу задать вопрос. Прошу присутствующих здесь дам заранее простить меня. Секс с гостьей из другого мира отличается от секса с земной женщиной?

— Только тем, что он бесподобен! — с грустной улыбкой произнёс русский.

— Нельзя ли немного расшифровать ответ? — Ошива был настойчив.

Михаил посмотрел на него, подыскивая подходящие сравнения:

— Земные женщины обещают больше, чем могут дать. А она мне ничего не обещала, просто подарила несколько дней и ночей божественного блаженства. Ни до, ни после неё я не испытывал ничего подобного ни с одной женщиной. В чём она другая? Она — человек. Однако более высокого, чем мы — земные люди, уровня. То, что мы называем «бессознательным», у неё наполнено светом. Мне хотелось увезти её с собой куда-нибудь далеко, только для себя одного… Она может быть одновременно невинной как ребёнок и чувственной как женщина из самой затаённой мечты юности… Например, когда вы просто сердитесь, это ей доставляет почти физическую боль, и вам приходится считаться с этим, чтобы дать ей возможность чувствовать себя спокойно в вашем присутствии. А когда её охватывает желание, она восстаёт в ночи как ангел всеиспепеляющей страсти… И вы уже в другом мире…

— Спасибо за откровенный ответ, — чуть склонил голову Ошива.

— Так вот, — деловым тоном продолжил гость из России, — утром второго дня, несмотря на почти бессонную ночь, мы проснулись рано. Я приготовил завтрак, но она ограничилась только стаканом воды, предварительно просветив его каким-то синим светом, исходящим из её перстня на среднем пальце правой руки. Помню, в то утро она, обнажённая, с распущенными по спине белыми волосами, стояла у расшторенного окна и смотрела на поднимающийся из-за горизонта ярко-розовый солнечный шар. Я залюбовался ей, не было на свете ничего более совершенного и прекрасного — девушка из другого мира и наше земное Солнце! Такой вот я её запомнил навсегда…

Михаил откинулся на спинку кресла. Глаза его были закрыты. И никто не посмел потревожить его воспоминаний. Через минуту Михаил продолжил.

— А хочешь, мы с тобой попутешествуем? — спросила она. — В каком городе ты хотел бы сейчас оказаться?

Я ответил, что давно не видел школьного друга, который живёт во Владивостоке, и что я каждый год планирую поехать к нему в гости. Но это так далеко.

— Это не так далеко, как ты думаешь! — улыбнулась она. — Подожди, я только оденусь.

С этими словами она прошла в другую комнату, и я услышал: «Михаил, ты тоже одевайся!» Когда я уже собрался в дорогу, она появилась в голубом платье, которое очень шло к её синим, как чистое небо, глазам. Она была изумительна в эту минуту! Я замер с открытым ртом.

— Это нам не пригодится, — показала она глазами на приготовленную мной дорожную сумку с вещами. Спорить я не стал.

— Возьми меня за руку, — приказала она.

Я подчинился.

— Теперь закрой глаза и повтори три раза мысленно название города — Владивосток.

Я так и сделал. И ничего не почувствовал.

— Открой глаза! — услышал я вначале её голос, а затем шум проезжающих машин…

Город пах морем. Мы стояли на одном из холмов Владивостока. Перед нами открывалась бухта Золотой Рог с чётко вырисовывающимися на фоне морской воды силуэтами кораблей и парящими над ними чайками. В розовом вечернем мареве редкие рваные облака медленно плыли по небу на запад над приморским городом — над крышами его домов, над набережной, над пляжем за железнодорожной насыпью, над берегом, который бледной жёлтой полосой тянулся влево от спускающейся к морю улицы. Облака уплывали туда, где виднелись в отдалении стрелы подъёмных кранов. Там одноэтажные портовые сооружения переходили в длинный бетонный мол. За пляжем, за молом, за островами лежала до самого горизонта серо-синяя равнина моря. У меня перехватило дух — Владивосток! Это был не сон! Почувствовав моё волнение, она, не отпуская мою руку, тихо шепнула на ухо:

— Миша, это не должно тебя удивлять. У нас такие перемещения — обычное дело. Когда-нибудь и ваша цивилизация дорастёт до подобного…

Мы, не торопясь, гуляли по вечернему городу, читая названия улиц: Пушкинская, Светланская, Шкипера Гека, Корабельная набережная, и прохожие, глядя на нас, оборачивались. От их любопытных взглядов мне было немного не по себе: я не привык к подобному вниманию. А моя спутница шла и улыбалась.

— Ты говорила, что многие не могут видеть тебя? — удивился я. — Но, похоже, что видят все!

— Если я хочу этого, то меня видят, — подмигнула она, как озорная девчонка.

Я предложил зайти в магазин, чтобы купить что-нибудь в подарок для жены моего друга и его детей. Она согласилась. Тут я вспомнил, что в моём кошельке не так уж много денег, но, к своему удивлению, обнаружил там целую пачку крупных купюр. В полной растерянности я посмотрел на свою благодетельницу, пытаясь протестовать, но она снова подмигнула мне:

— Миша, в моём мире ваши деньги не понадобятся!

Мы ходили по этажам центрального универмага, как по музею, и рассматривали всё, что там лежало на прилавках. Ей было интересно всё. Наконец, накупив подарков, мы вышли на улицу, когда было уже совсем темно.

Адрес друга я почему-то помнил наизусть. На такси мы подъехали прямо к дому.

Уже в лифте я снова попытался завести разговор на тему, которая явно не нравилась моей подруге.

— Может, всё-таки скажешь, как тебя зовут? Как мне называть тебя при друзьях? — я хотел что-нибудь вытянуть из неё.

— Придумай сам какое-нибудь имя, — предложила она.

— Аэлита! — воскликнул я, вспомнив прочитанный ещё в детстве фантастический рассказ Алексея Толстого.

— Очень простое решение, но если тебе нравится, пусть будет Аэлита, — пожала плечами самая дорогая на свете женщина.

Друг детства Андрей был обрадован моему неожиданному появлению и удивлён дорогими подарками, которые мы принесли с собой. Ещё больше он и его жена были поражены моей спутницей и её необычным именем. Весь вечер они украдкой рассматривали гостью. Сын Андрея, четырёхлетний Денис, не сходил с колен моей подруги, а шестимесячная дочь, начав плакать, сразу же успокоилась, как только Аэлита взяла её на руки. Дети, как и я, чувствовали себя уютно возле гостьи и вели себя на редкость послушно.

Когда после ужина мы с Андреем вышли на балкон, оставив женщин на кухне, друг воскликнул:

— Мишка, где находят таких принцесс?!

На что я ответил правду:

— Она сама меня нашла.

— Врёшь! — не поверил Андрей.

Как ни уговаривали нас друзья остаться у них на ночь, нам нужно было возвращаться. Так решила Аэлита.

— Ну, ты доволен? — спросила меня моя спутница, когда мы стояли на знакомом холме Владивостока и смотрели на ночную светящуюся огнями бухту.

— Спасибо! — восхищенно воскликнул я.

— Возьми меня за руку, мы — возвращаемся…

Хотя она не сообщала мне даты своего отлёта, я всё острее ощущал близость неминуемого расставания. Часто, остановив на мне свой взгляд, она вдруг надолго замолкала, думая о чём-то. Её глаза при этом становились чужими, будто покрывались корочкой льда. Или просто, застыв у окна, Аэлита долго молчала, глядя вдаль. Казалось, что в этот момент она не слушает меня. Но она слушала. И стоило мне о чём-либо спросить, девушка переводила на меня взгляд своих больших красивых холодных глаз. И они теплели. Я чувствовал, что больше и больше нравлюсь ей. Но между нами лежала Вечность…

Она почему-то не хотела, чтобы я знал её настоящее имя. Она объясняла, что все миры строятся по одним и тем же законам. И что она может попасть в зависимость. И всё это из-за того, что я был с ней, стал её мужчиной. Понимаете? И теперь, когда мне будет трудно, я смогу даже через барьер миров подпитываться её энергией, сам того не желая. Но если при этом я произнесу её имя, то моё воздействие станет направленным, а её зависимость от меня — более сильной. Ещё она просила, чтобы я не брал и не оставлял у себя ничего из её вещей. Кстати, откуда она их доставала и куда складывала, до сих пор для меня загадка. Аэлита пришла ко мне в одном обтягивающем костюме, а каждый день надевала разные наряды.

На четвёртый день утром в ванной я обнаружил на своей щётке для волос один белый длинный волос. Я взял его в руки и представил, как Аэлита причёсывалась перед зеркалом. В этот момент она без стука открыла дверь и попросила отдать волос. Я хотел перевести всё в шутку, немного поиграть, но по глазам девушки понял, что для неё это серьёзно. И отдал.

Ночью, когда мы занимались любовью, я всё-таки попытался вырвать у неё один волосок, и Аэлита почувствовала это. В мгновение она сбросила меня с себя и, яростно закричав, замахнулась, чтобы дать пощечину… Я испугался. Таких злых глаз я ещё не видел никогда. К постели меня придавила неимоверная сила, будто сверху положили бетонную плиту. Я не мог дышать. И испугался ещё больше. В последний момент она сдержалась. Легла на кровать и отвернулась. Тяжесть отступила.

Я вымаливал прощения, но ничего не действовало — она больше не проронила ни слова. Лёжа с открытыми глазами, я долго не мог заснуть. И когда, казалось, уже задремал, услышал на кухне мужской голос:

— Что это?

Другой, тоже мужской, пояснил:

— Это их еда.

— Пить хочется. Давай попьем.

— Давай.

Аэлиты рядом не было. Я огляделся. Девушка находилась в комнате. Она сидела возле письменного стола. Так же, как и в ту ночь, когда она впервые появилась в моём доме, на ней был серебристый обтягивающий костюм. С ужасом я понял, что последует дальше.

— Кто разговаривает на кухне? — спросил я шёпотом у моей Аэлиты.

— Мои друзья. Не обращай внимания. Они не сделают тебе ничего дурного.

— Это те же, с которыми ты меня знакомила?

— Нет. Это другие.

— Ты улетаешь?

— Мне пора…

Тут я почувствовал, как зазвенело у меня в голове, а розовая пелена стала застилать глаза. Как дымовая завеса, она скрыла девушку с белыми волосами…

Стараясь не потерять контроль над собой, я потёр пальцами виски. Сознание прояснилось. Звон исчез, а следом пропала пелена с глаз. Аэлиты в комнате не было. Я выскочил на кухню — никого! Пробежал по всем комнатам дома — девушки нигде не было. Она пропала. Одновременно померк голубоватый неяркий свет, заливавший комнату всякий раз, когда она находилась в ней.

В состоянии, близком к нервному потрясению, я оделся и выбежал из дома… В небе, прямо у меня над головой, висело крупное сигарообразное тело, подсвеченное зеленоватым ореолом. Вниз от этого объекта тянулись видимые зелёные лучи, которые каким-то непостижимым образом не доходили до земли. Они обрывались метрах в двадцати, как-будто обрезанные ножом.

Когда я выбежал, «сигара» стронулась с места и, вобрав в себя лучи, медленно поплыла прочь. Вскоре она исчезла в чёрном ночном небе.

Две недели я не вставал с постели. Мне было плохо. Я не хотел ничего. Я не хотел жить без моей Аэлиты…

В конце второй недели ночью она пришла ко мне во сне. Я снова был счастлив. Она говорила, что помнит меня, хочет увидеться со мной. Но предупредила, чтобы я не соглашался на чьё-либо предложение уйти с ними в другой мир. Что я должен выполнить что-то ещё…

В ту же ночь меня разбудил голос, прозвучавший не со стороны, а заговоривший прямо внутри моей головы. Услышав его, я растерялся. Повелевающий металлический, он принадлежал мужчине. Он гудел в моей голове оглушительным набатом. Он бил изнутри по лбу, по вискам, по затылку, как колокол. Неторопливо произнося слова, голос пророкотал, как иерихонская труба:

— Полетели с нами.

— Куда? — сбивчиво спросил я.

— В хорошее место.

— Зачем?

— Так надо. Это в твоих интересах.

— Я не хочу. Я боюсь.

— И напрасно. Всё будет хорошо. Полетели. Ну, ты согласен?

Я почувствовал, как меня начинает охватывать непреодолимое желание немедленно последовать за приглашением. Но, помня о предупреждении Аэлиты, я не стал спешить с ответом.

Голос повторил с вкрадчивой настойчивостью:

— Полетели с нами! Тебе будет хорошо у нас.

— А вы меня ни с кем не перепутали?

— Нет. Ты — Михаил. Тебе будет очень хорошо.

Я озадаченно сел на кровати и потёр ладонями лицо. Голос не замолкал:

— Решайся!

— Нет, — твёрдо ответил я, приняв нелегкое в этот момент для себя решение.

Возникла короткая пауза.

— И всё же мы требуем, чтобы ты согласился отправиться с нами, — угрожающе прорычал голос.

— Не полечу! — я сжал кулаки и ударил ими по кровати. — Понимаете, не хочу!

какая-то неведомая сила буквально вышвырнула меня из постели и бросила к окну. За ним, не касаясь земли, в воздухе висела «летающая тарелка» в форме двояковыпуклой линзы с зауженными концами. Вокруг неё сиял светло-коричневый ореол. Впервые в своей жизни я видел такой яркий свет именно коричневого цвета… Но куда более ошеломило другое. Я стоял боком к окну и одновременно видел «тарелку» за окном и… своё собственное тело, лежавшее в комнате на кровати без движения.

Голос прорычал снова:

— Немедленно полетели с нами!

— Ни за что не полечу!

Странно, но страх ушёл. Я был уверен в правильности своего выбора.

— Это твоё окончательное решение?

— Да.

— Хорошо. Но запомни, через некоторое время мы прилетим опять и всё равно заберём тебя с собой. Обстоятельства твоей жизни сложатся так, что ты будешь вынужден согласиться, потому что потеряешь всё! Смотри…

Я увидел мощный взрыв. И в этот момент незримая сила оттолкнула меня от окна и кинула к кровати, где я улёгся в своё собственное тело. А затем на мгновение потерял сознание…

Яркая вспышка осветила комнату и ослепила глаза. Я проморгался и облегчённо перевёл дыхание. Я лежал на краю постели в своей комнате, широко раскинув в стороны вытянутые ноги. Лампа под потолком сияла в полный накал, хотя я точно помню, что выключал её, когда ложился спать…

Шли дни. Ничего особенного больше не происходило. Я продолжал тосковать по своей Аэлите. Каждый вечер я обращался к ней в мыслях, признаваясь в своих чувствах, умоляя снова прилететь ко мне хоть на несколько часов. Потом я просил Всемогущего Господа дать мне хоть немного времени побыть с ней.

Не знаю, услышал ли Бог мои молитвы, но на работу в мою фирму среди выпускниц института пришла девушка, очень похожая на Аэлиту. Увидев её в офисе в первый раз, я, давая указание сотрудникам, споткнулся на полуслове и чуть не крикнул — Аэлита! Конечно, это была не она. Я понял это в следующую секунду. Но девушка была очень на неё похожа. Только глаза не такие синие, и волосы не такие белые. И звали её Ольгой.

Теперь каждый день я видел новую сотрудницу, а однажды специально нашёл повод, чтобы заговорить с ней. Через неделю я пригласил её в ресторан, а через месяц она стала моей женой. Я поставил только одно условие, и она выполнила его — покрасила волосы в идеально белый цвет. Фотография Ольги стояла на моём рабочем столе, и я верил, что моя Аэлита теперь со мной.

У нас родилась чудесная дочь. Мы назвали её Аэлитой. Удивительно, у девочки от рождения были белые волосы и умные синие-синие глаза…

Гость из России замолчал. Молчали все. Тишина длилась минуты две. Михаил потянулся за полной бутылкой русской водки, стоявшей посередине стола. С характерным хрустом он открутил пробку и наполнил почти до краёв её содержимым фужер для вина. Так и не взглянув ни на кого, Михаил в полной тишине поднял фужер за высокую ножку и в несколько глотков буквально влил водку себе в рот. Затем он потянулся за закуской. Пока он пил, никто не решался нарушить тишину. Все только смотрели, боясь помешать русскому выполнить не понятный японцам застольный поминальный ритуал.

— Простите, Михаил, если делаю вам больно, — медленно произнёс Хокимару в полной тишине. — Я могу задать вопрос?

Гость из России, ни на кого не глядя, кивнул головой.

— Как я понял, вас предупредили о гибели вашей семьи? Значит, «Они» знали будущее?

Михаил, морщась и глотая плохо прожёванную креветку, продекларировал:

— «Прошлое, настоящее и будущее есть у вас только тогда, когда вы находитесь на своей родной планете», — говорила мне Аэлита. — Выходит, что «Они» могут знать не только прошлое.

— А как вы думаете, почему она не взяла вас с собой? — продолжал спрашивать Хокимару.

— Она рассказывала, что каждый человек имеет свою карму или предначертанную судьбу. А карма несёт основные вехи данной конкретной судьбы. Для одного человека всё это может быть незначительными. Его жизнь не оказывает какого-либо существенного влияния на общее движение людских судеб из прошлого в будущее. Вот почему совершенно неважно, когда конкретно умрёт на Земле носитель такой кармы… Но есть люди с более важным жизненным предназначением. Вехи их судьбы каким-то образом могут и должны воздействовать на некие немаловажные события, которые произойдут в будущем. Такие люди не имеют права умирать на Земле раньше, чем произойдут те события. И если по воле случая они оказываются в опасных для их жизни обстоятельствах, рука Провидения тотчас же вмешивается в их жизнь. Она спасает их от смерти… — Михаил поднял отяжелевший взгляд на учёного. — Аэлита знала, а теперь знаю и я, в чём моё предназначение. — Михаил сделал паузу и посмотрел на учёного.

— И в чём же?

— Об этом, господин Хокимару, я скажу только вам и господину Ошиве завтра в лаборатории. Кстати, Наталья, — Михаил посмотрел на сидящую рядом женщину, одна из самых сильных экстрасенсов России. Вот завтра мы с ней кое-что вам откроем, господа.

— Интересно-интересно… Как я догадываюсь, вы хотите показать нам спиритический сеанс? — с улыбкой поинтересовался Ошива.

— Потерпите до завтра, уважаемый, — Михаил с почтением поклонился плотному японцу. — То, что вы увидите, вас не разочарует.

— Прошу прощения, Михаил, — заговорила Сайхо, — а с тех пор коричневая «летающая тарелка» вас больше не беспокоила?

— Нет. Вот всё жду, — Михаил развёл руками. — Моя семья погибла так, как «Они» предсказывали. Взрыв… Я видел, как взорвался автомобиль… — Гость из России опустил голову и до хруста в пальцах сжал кулаки. — Но сделать ничего не смог!

— И вы знаете, кто это сделал? — задал вопрос Ошива.

— Знаю.

— Вы отомстили?

— Никакая месть не успокоит боль утраты… Хотя я отомстил по-своему. Я их простил. — Михаил взглянул на Наталью. — Эта кара страшнее смерти.

— Простите, Михаил, — снова подключилась к расспросам Сайхо, — как вы думаете, а почему те, из «летающей тарелки», не забрали вас силой?

Русский глубоко вздохнул, сбрасывая тяжёлый груз воспоминаний, и, медленно подняв взгляд на японку, еле заметно улыбнулся:

— Мне Аэлита объясняла, что пришельцы из параллельных миров не могут забрать кого-либо из нашего мира, не получив согласия на это. Над нами, над всеми физическими вселенными властвует мир самый главный, тот, что нас создал — мир Божественный. Там всё уравновешенно, и его законы непреложны во всех материальных мирах. Нарушая законы Создателя, мы подвергаем душу свою каре после смерти физической. А за наши грехи будут расплачиваться при жизни наши дети и внуки на Земле. Но если человек даёт своё согласие, то он тем самым освобождает другого от ответственности за содеянное.

— Мистика… Такое согласие похоже на продажу души дьяволу, — тихо вымолвила Сайхо.

— Вы правы, похоже, — уверенно согласился русский. — А знаете что, Сайхо, вы завтра тоже приходите в лабораторию. Вам будет интересно. Это стоит увидеть!

— Не знаю… — японка неуверенно взглянула на мужа. Хокимару ничуть не выдал своих чувств.

— Я вас приглашаю! — не принимая никаких возражений, отрезал Михаил. — Обещаете?

— Обязательно, — кивнула головой Сайхо.

Вечер выдался по-весеннему тихим и тёплым. На темнеющем синем небе робко одна за другой зажигались пока ещё неяркие звёзды. Надкушенная бледная лепёшка луны уже всходила над горизонтом.

Хокимару с супругой, поглядывая на редкий проблеск звёзд, прогулочным шагом, не спеша, шли по бетонной дорожке в сторону своего коттеджа, стоявшего на охраняемой территории Агентства в ровном ряду таких же ухоженных и похожих один на другой домов для семей высокопоставленных сотрудников. Двое охранников неслышно следовали позади метрах в двадцати.

— Ну и каковы твои впечатления от сегодняшнего вечера? — мягко поддерживая жену под руку, поинтересовался Хокимару.

— Разные, — ответила Сайхо, посмотрев на мужа. — От сильных до самых сильных. Этот русский — удивительная личность. Он мне понравился.

— Я это заметил, — поморщился Хокимару. — Ты ему веришь?

— Михаил не производит впечатления сумасшедшего. А ты как считаешь?

— Пока не определился. Завтрашний день покажет.

— Значит, ты ему не поверил?

— Я должен верить фактам.

— А если всё, что он сказал, правда?

— Знаешь, человек в силу своей природной психологии всегда готов верить в чудо и почитать любых богов. Глядя на немыслимо далекие звёзды, он без ущерба для своего самолюбия готов предположить, что «где-то там» существуют цивилизации, значительно обогнавшие нас по уровню развития. В это мы готовы поверить! Но жители Земли не могут даже теоретически допустить, что они не являются представителями высшего разума на своей собственной планете. Возможно, если этот русский завтра представит доказательства, я буду склонен верить всему, что он нам сегодня рассказал. Но не раньше. Я учёный.

— Знаешь, дорогой, я вот сейчас подумала, что слова этого русского совсем не противоречат представлениям нашей буддийской религии.

— И из чего же следуют подобные выводы?

— Вот проанализируй сам: как, согласно буддийской доктрине, устроен мир? — Сайхо повернула к мужу лицо, пытаясь смотреть ему в глаза, а он поймал себя на мысли, что каждая чёрточка в близких и родных линиях губ, носа, бровей волнует и тревожит его, как мальчишку. Сколько они уже вместе? Восемь лет. А как один день…

— Эй, вы сейчас где? — весело воскликнула жена, помахав перед его лицом ладонью. — Милый, ты меня слышишь?

— Да, малыш, я слышу тебя, — Хокимару остановился, поймал в воздухе пальцы жены и поднёс к своим губам. — Извини, я тут подумал…

— О чём? — тихо спросила Сайхо, прижимаясь к мужу.

— О жизни. О тебе. Продолжай, дорогая. Так что ты хотела, чтобы я проанализировал?

Супруга отстранилась, удивлённо посмотрев на мужа, потянула его за руку, увлекая за собой. Они медленно двинулись по бетонной дорожке.

— Существует временное, проходящее, не имеющее подлинной ценности — это Майя, — рассудительно, словно учительница на уроке, заговорила Сайхо. — Майя — это то, что мы называем «земной жизнью» с её ошибками и заблуждениями. Истинное же никак не связано с Майей. Истинное называется Нирвана, и это не просто внутреннее состояние человека, это иная реальность. Многие связывают свои надежды на счастье с теми изменениями, которые должны произойти с ними в Майе. «Когда-нибудь жить станет лучше», — говорят они и даже не пытаются меняться внутренне. Другие меняются, например, как этот русский, но всё ещё не стремятся к истинному. У них какой-то свой особый внутренний мир. И они пытаются быть счастливыми в нём.

— Ты не права, малыш, буддизм учит, что и то и другое — утопия. Даже если в мире не будет повода для страданий, люди не перестанут страдать. И даже внутренние душевные изменения для этого недостаточны. Ведь если душа пребывает в Майе, она и радуется, и страдает. Эти чувства связаны — на каждую толику счастья приходится пригоршня страдания. Именно так устроен наш мир. У всех народов есть мудрость: не познавши лиха, счастья не узнаешь.

— Но буддизм говорит и о третьем пути, — не сдавалась Сайхо. — В чём он заключается? Изначально души всех живых существ принадлежат Нирване — иной реальности. Но пока душа не осознаёт этого, пока не пробудится, пока грешит, она возвращается в Майю. Рождение, смерть и новое воплощение — это круги Сансары, где действует непреложный Закон кармы. Я склонна верить русскому.

— А что ты скажешь по поводу его истории про старца в сумасшедшем доме?

— По-моему, такое могло иметь место. В каждом обществе есть свои изгои, свои первопроходцы и путешественники. Этот старец из параллельного мира мог и не захотеть возвращаться обратно в него. Мне понравилась его история про Шамбалу. Но больше всего понравилась идея русского, что все миры похожи на компьютерную Сеть!

— А я не согласен. Вселенная не могла быть создана цифровым компьютером. Скорее, это система взаимодействующих энергий, которая обладает чертами разумного замысла и организации, отдалённо и лишь схематично напоминающая созданные людьми компьютерные системы. А вот про океан как носитель информации — это интересно. Хотя я считаю, что информация — абстрактна, и одну и ту же информацию можно сохранять, используя различные виды энергии.

— Сложно… Ты работаешь именно в этом направлении?

— Не совсем. Но касаюсь и этого.

— Все говорят, что ты обнаружил параллельный мир и вот-вот найдёшь вход в него. Это правда?

— Нет. Увы, мой друг, наряду с неясной бесконечностью возможностей существуют ещё и их ощутимые границы! Даже для меня. Мы ничего не знаем о параллельном мире, кроме того, что он где-то есть. Боюсь, что на поиски входа не хватит моей жизни…

— Вот мы и пришли, дорогой, — Сайхо ступила на первую ступеньку лестницы их дома. Чуть помедлив, она повернулась к мужу:

— Поцелуй меня…

Опасная затея

Утром в большом зале лаборатории собрались все те, кого пригласили гости из России: Хокимару с женой, Ошива.

В дверях Михаил забирал у входящих часы и трубки мобильных телефонов. Всё это он отдал Хокимару, который спрятал их в рабочем столе своего кабинета.

Закрыв вход на электронный ключ и расставив стулья в широком проходе между столами и лабораторными шкафами, Хокимару усадил всех участвующих в эксперименте по дуге полукруга, в центре которого расположилась пара психолог Наталья. Так просил Михаил. Он установил штатив с видеокамерой так, чтобы захватить в объектив и Наталью, и всех участников эксперимента, и включил камеру на запись.

Начала сеанса ждали с нескрываемым нетерпением. Михаил обвел сидящих перед экстрасенсом медленным взглядом:

— Сейчас Наташа войдёт в контакт с кем-то из представителей параллельного мира. Сделает это она через информационное поле планеты. Причём заметьте, она почти не знает японского языка. Вы можете задавать вопросы по-японски. Отвечать она будет на том языке, на котором задан вопрос. Чтобы убедиться в чистоте эксперимента, прошу говорить о том, о чём не знают остальные присутствующие.

— Вопросы могут быть любыми? — уточнил Ошива.

— Любыми, — усмехнулся русский. — Прошу только не разговаривать между собой. Готовы? Начинаем.

Наталья кивнула головой, закрыла глаза, сосредоточиваясь и впадая в медиумический транс. Она стала дышать глубоко, но с большими паузами между вдохами. Спустя пару минут, по-прежнему не открывая глаз, женщина заговорила по-русски. Её речь была вялой, словно слова произносились в полудрёме, на зыбкой грани между явью и сном. Михаил переводил.

— Откуда-то, со стороны, начинает поступать информация, — будто через силу выговаривала слова Наталья тихим голосом. — С нами готовы разговаривать.

— Задавайте вопросы, — негромко подсказал Михаил и посмотрел на учёного.

Хокимару замешкался на мгновение и, вглядываясь в лицо сидящей в расслабленной позе женщине, спросил:

— Скажите, мои расчёты параллельного мира верны?

— Расчеты верны, — медленно произнесла экстрасенс на чистом японском языке. — Идёт и другая информация…. Очень жаль, что вы сделали их.

— В каком смысле жаль? — опешил Хокимару.

— Не знаю. Лучше было их не делать…. Впрочем, погодите! Мне говорят, что они носят преждевременный характер…. Всё. Другой информации нет.

Наступила пауза. Все молчали изумленные.

— Следующий вопрос, — напомнил русский.

— Есть ли кто-то выше и сильнее вас. Или Бог — это вы? — спросил Ошива.

— Нет, Бог — это то, что гораздо сильнее нас, — произнесла Наталья. — Это Космический Разум, окружающий вас и не воспринимаемый вами реально. Его сила огромна и разносторонне воздействует как на отдельных индивидуумов, так и на массы. В том числе это делается для того, чтобы через реального человека предупредить всё человечество о возможной катастрофе и предотвратить её. Космическому Разуму катаклизмы не нужны. Лучше, если человечество найдёт в себе силы их не допустить.

— Земле грозит катастрофа? — воскликнул Ошива. — Как скоро?

— Очень скоро.

— Церковь предупреждает об Апокалипсисе. Но учёные не подтверждают близкого конца света. Как быть с этим? — Ошива весь напрягся, ожидая ответа.

— Ваши церковники и учёные очень примитивно воспринимают Вселенную. Её строение, её законы, её природа — много сложнее, разнообразнее и шире их познаний. Но вы, люди, пока на большее не рассчитывайте. Церковь и её учение необходимы вашему обществу для спасения человеческих душ. Познания ваших учёных нужны для жизни человека в мире, его окружающем и не понятном ему.

— И всё-таки катастрофа? Как избежать её?

— Земляне! Жить или не жить вам — зависит только от вас. Агония смерти во зле имеет для вас двоякий выход: сотрётесь с Земли или вновь возродитесь, если зло оттолкнёте и станете добрыми друг к другу, к себе, ко всему вас окружающему. Вот вам ключ к спасению — Любовь и Доброта!..

— А Бог? Он может что-то сделать? Почему мы должны погибнуть?

— Земле поклонитесь. Она Мать ваша и самая первая защитница. Не убивайте Землю. Используйте её силу. Она вас защитит.

Снова повисла напряжённая пауза. Наталья продолжала сидеть в кресле в расслабленной позе.

— Вопросы… — напомнил Михаил.

— Кто покушался на мою жизнь? — тихо, но отчётливо произнёс Хокимару.

— Люди из вашего мира, — ответила Наталья. — Один из вас знает ответ, спросите у него.

Учёный удивлённо посмотрел на всех присутствующих и поймал устремлённый на него взгляд Михаила.

— Предначертанное туманно, — продолжила Наталья вяло. — Судьба ваша трудна, Хокимару, но не останавливайтесь. То, что вскоре произойдёт, потрясёт вас. Грань между жизнью и смертью тонка. Предназначение свершится. Но вы не измените ничего, поменяетесь сами…

— Ничего не понял!… — воскликнул Хокимару. — Что это значит?

— Тени прошлого, — медленно проговорила Наталья. — Тени будущего… Будущее ищите в прошлом…

Все сидели в немом оцепенении.

— Время, господа, — поторопил Михаил. — Не молчите. Спрашивайте…

— Для начала хотелось бы больше узнать о вас, — немного волнуясь, вступил в разговор Ошива. — Кто вы? Иная цивилизация, иная жизнь или одиночный источник информации?

— Мы, как и вы. Но вы — дети… мы — старше.

— Где находится место вашего пребывания: Земля, Солнечная система или дальний космос?

— Мы — иной мир.

— Нам, землянам, хотелось бы овладеть кое-какими новыми знаниями. Вы поможете нам в этом?

— Существует Закон космического порядка, который регулирует передачу информации цивилизациям. Мы помогаем только в нужный период.

— Может, сейчас такой период уже настал, когда нам надо воспользоваться вашей помощью?

— А когда вам наша помощь была не нужна?

— Да… Наверное, она была нужна всегда, — протянул Ошива. — Есть ли у вас границы собственной силы и среды обитания?

— Нет. Для нас доступно всё мироздание.

— Вся Вселенная или только Земля?

— Солнечная система… Давайте говорить о ней.

— А другие галактики?

— Вы не поняли: мы находимся у себя дома.

— На Земле?

— Не только. В нашем мире почти все планеты Солнечной системы заселены, поэтому разумны. Вы же видите их в другом измерении. Для вас они мертвы.

— Скажите, а измерение, в котором мы живем, трёхмерно?

— Это ваши заблуждения. Вы живёте сейчас в пятимерном измерении. Но пользуетесь только тремя.

— Настанет ли время, когда мы сможем пользоваться пятью измерениями?

— А зачем вы живёте?

— Не знаю. Вот вы и объясните.

— Сейчас вы уже существуете в пяти измерениях.

— Я полагал, что четвёртое измерение — это время. А как представить пятое? Что это?

— Изначально вы были поделены на пять миров. От них произошли измерения.

— Назовите параметры этих измерений. Мы знаем длину, ширину, высоту, время…

— Вы рассуждаете с физической точки зрения. Мы же говорим совсем о другом.

— И всё-таки, что ещё реально?

— Реально? Хорошо, давайте так: представьте, что вы существуете, вы — реальны?

— Представляем. Реальны.

— Параллельный мир для вас — реальность?

— Спорный вопрос. Большинство человечества его не признает.

— То есть вы не можете называть его реальным?

— Не могу.

— Хоть он и существует… Так что же тогда реальность?

— То, что мы видим и ощущаем или что можем измерить приборами. Это реальность.

— Реальность — это лишь одна из точек видения. Ваш мир тоже для кого-то потусторонний. Вы согласны с этим?

— Да, возможно…

— То есть вы согласны, что реальность — просто одна из точек видения?

— Да. Но возможны ли варианты сотрудничества, взаимодействия нас, землян, с вами?

— А что мы делаем сейчас?

— Извините…. Не подумал. Мы интересны вам как партнёры?

— Вы — дети… Дети всегда интересны…

— Ну и как нам подняться до высот полного взаимопонимания?

— Если мы разговариваем с вами, значит вы уже поднимаетесь.

— Закон космического порядка запрещает вам вмешиваться в нашу жизнь?

— Закон… Вы сами не должны вмешиваться даже в жизнь соседа.

— Нет, конечно… А насколько земная человеческая цивилизация отстала от вас?

— Мы не будем говорить — кто умнее, кто глупее. Иные уровни. Но ребёнок начинает ходить. Как вы думаете, он станет взрослым или нет?

— Вы всегда контролируете нас?

— Мы не будем давать вам готовые ответы, вы должны додумываться сами. В этом состоит смысл жизни, существования и Вселенной, и каждого разумного существа.

— Вечна ли человеческая душа?

— Даже в нашем понимании она вечна.

— Она может реинкарнировать?

— Это одна из реалий.

— Но в это сейчас немногие верят. И нет доказательств обратного.

— Это ваши проблемы.

— Вы не желаете разъяснить человечеству ошибочность подобных взглядов?

— Вас ничто не убедит, пока вы сами не научитесь верить. Вам всё дается через веру. Мы говорим не о религии. Вера — это больше, чем религия. Вера — это убежденность, это источник силы для борьбы, это пища для ума. А вы сами, Ошива, верите в вечность души?

— Пока сомневаюсь, к сожалению.

— Если бы верили, не было бы вопросов.

— Мне нужны доказательства, факты, чтобы не сомневаться, — тогда появится и вера.

— Вам никто ничего не будет доказывать. Вы плохо учитесь.

— Но наши учёные продвигаются в познании окружающего мира, они рождают новые идеи, делают новые открытия. Ускоряется научный прогресс. Разве это плохо?

— Учёные рождают новые идеи? Они берут то, что всегда существовало и без них.

— Но ведь нашли же мы самую мощную из энергий — энергию атома! И она служит людям.

— Есть энергия гораздо мощнее, и искать её не нужно. Она — в вас.

— Вы, наверное, говорите о психической энергии?

— Да.

— Но разве она может освещать города, двигать поезда?

— Один грамм вашего тела излучает в десятки миллионов раз больше энергии, чем один грамм солнечного вещества. И это доказано вами же.

— А мысль действительно материальна? Можно мыслью созидать и строить?

— Да. И разрушать тоже.

— Но почему тогда у нас не получается?

— Вы не умеете управлять мыслью. Как не умеете управлять атомом.

— Хотелось бы научиться.

— Пока вы находитесь в агрессивной стадии детства, мы не дадим вам сделать этого.

— Когда-нибудь мы овладеем психической энергией?

— Всё зависит от вас.

— Какие представители животного мира на Земле близки по интеллекту к человеку?

— Крысы.

— Наиболее близки?! — изумился Ошива.

— Да, у вас даже характеры похожи.

— Интересно… Да, действительно, они, как и люди, хитры, агрессивны, организованны, действуют сообща. А их вожаки — порой не самые умные, не самые сильные, не самые выносливые особи, но самые дерзкие и самые злые.

— Вы сами это понимаете.

— Скажите, а что же дельфины? Они такие умные.

— Вы уже ответили на свой вопрос.

— Но почему между нами не получается контакт?

— О каких контактах может идти речь, если в некоторых ваших странах официально разрешено убийство дельфинов и употребление их в пищу! Вы съедаете себе подобных! Вы не хотите признать своих соседей сильными, вы слишком горды для этого. Вы хотите, чтобы весь мир жил и думал так же, как и вы. Например, на вашей планете одна страна особенно верит, что для неё все остальные народы — «подопытные крысы». Но скоро она поймёт, что заблуждалась.

— Америка? Согласен. А что нам-то надо делать в такой ситуации?

— Признать всех равными.

— И тогда контакты станут успешными?

— Попробуйте.

— Но разве, например, крысы поймут наши цели?

— Люди, вы не понимаете друг друга. Крысы не понимают вас. Но контактировать вы сможете. Мы же говорим о контактах, а не о целях. Это первое. Второе: нельзя так поступать с природой, как это делаете вы. Вас на Земле в скором времени могут заменить, например… крысы.

— Почему же тогда вы контактируете с нами? Каковы ваши цели?

— Мы помогаем тогда, когда плохо.

— Нам сейчас плохо, вы так считаете? Мы живём в одной из самых развитых стран планеты — в Японии!

— А вы считаете — вам хорошо?

— Считаю.

— Назовите ещё страны, где, по-вашему, сейчас хорошо.

— Бельгия, Швеция, Швейцария, США…

— Мы говорим вам, а вы запомните: чем лучше физически человеку при жизни, тем хуже для его души будет после смерти, и наоборот!

— То есть в духовном отношении мы сейчас заходим в тупик?

— Именно так. Человек живёт, а не просто существует только тогда, когда борется. В этом суть физического существования землян. Божественный выбор — Россия, а не Япония!

— Россия? Почему какая-то там отсталая Россия, а не Япония? Почему?

— Россия — духовный центр Земли. Она — прошлое цивилизации, и она — её будущее.

— Не понимаю, почему?

— Потому что она уже была таковой — избранной Создателем страной.

— Слышали о таком. Сейчас русские вовсю поднимают эту идею: Великая Монголия и тому подобное! Но мало кто в мире в неё верит. Наоборот, мы видим леность и тягу к пьянству этих русских, их отсталость во многом. Гуннами были, гуннами и остались…

— Это один из видимых плюсов. Если бы у них всё было хорошо, русские не стали бы бороться за выживание.

— Извините, но в то, что Россия — будущий центр мира, не поверю даже я! — саркастически улыбнулся Ошива.

— Вы, Ошива, лишь контактёр, даже не экстрасенс, не ясновидящий. Вы аналитик, а в отдалённом будущем — преподаватель академии безопасности. От вас сейчас не зависит ничего. Занимайтесь лучше своим делом. Фиксируйте поступающую информацию, анализируйте её и думайте, думайте, думайте. Ваша задача — понимать, а не поучать, осмыслять, а не изменять. А вот рядом с вами находится человек, чьё присутствие на Земле является судьбоносным. Я говорю о Хокимару. Спрашивайте…

— Вам известно моё будущее? — вступил в контакт изумлённый учёный.

— И прошлое. Грядущее — вовсе не многовариантная мгла ещё не состоявшихся событий. Будущее «уже есть». Оно равноправно сосуществует с прошлым и настоящим. Будущее беспрерывно бежит впереди, отбрасывая в настоящее свои зыбкие тени. Есть люди, обладающие уникальным даром — способностью видеть потаённые отсветы грядущего. Таких людей у вас именуют пророками. Но иногда отблеск дня завтрашнего озаряет разум самого обычного человека. Это озарение называется предчувствием или интуицией. И вы, Хокимару, обладаете им. Если вы поработаете над собой, уникальный дар пророчества откроется вам. В вас это заложено.

— Извините, я, конечно, имею кое-какую интуицию, в науке без этого нельзя, — засмущался учёный, — но то, что вы сейчас говорите, не соответствует реальности.

— Реальность — это то, во что мы верим! О вашем предназначении знает один из вас. Спросите у него. Тени прошлого… Тени будущего… Спрашивайте дальше…

— Вы сказали, что в вашем мире все планеты живые. Вы посещаете их? — продолжил разговор Хокимару.

— Люди нашего мира живут в иных измерениях. Вы хотите узнать, способны ли мы летать к звёздам? Да, можем. И не только летать. Однако есть другие планеты, они находятся в ином «плане» — в более высоком пространстве. И время там не такое, как у нас, и жизнь имеет другие формы. Но жители этих галактик имеют представление о нашем времени и о нашем мире, а мы — о них.

— На кого похожи жители других галактик?

— На людей. Правда, иногда очень отдалённо — на землян. На разных планетах в силу природных условий и климата сложились различные типы разумных существ.

— Зачем Бог создал людей именно такими?

— Люди — микроскопические рецепторы во Всевидящем Божественном Оке. Бог видит физические миры сквозь грани общечеловеческого сознания.

— Но какой он — Бог?

— Универсальный, вселенский Создатель, от которого произошли все физические миры и живые существа. Создатель присутствует во всём и повсюду и воздействует на всё через природу. Вы — земляне, постигающие материальные блага, — губите себя! Создатель хочет, чтобы ваши обманутые материальной иллюзией души вернулись к Высшему. Но сделать это вы должны добровольно, постигая Любовь и Добро ещё в физической жизни. Иначе всё теряет смысл… Заканчиваем контакт…

Наталья глубоко вздохнула и открыла глаза.

— Как ты себя чувствуешь? — подошёл к ней Михаил и присел перед ней на корточки.

— Голова тяжёлая, будто не моя, — женщина отстранённо провела ладонями по лицу от лба до подбородка, словно совершая омовение.

— Помнишь хоть что-нибудь? — поинтересовался Михаил.

— Совсем ничего… Провал какой-то.

Михаил перевёл её ответ на японский. Потом, посмотрев на Наталью, добавил:

— Камера писала, давай поглядим, что получилось, — гость из России поднялся, подошёл к штативу и выключил видеокамеру. — Готова посмотреть?

— Давай, — согласилась женщина. — Только сначала попить бы чего-нибудь.

Пока Михаил прилаживал видеокамеру к телевизору, Хокимару с Сайхо сходили на кухню и приготовили гостям зелёный чай.

— Впечатляет! — сидя за столиком перед телевизором и держа в руке небольшую чашку с горячим напитком, Ошива комментировал один из сюжетов. — Такое ощущение, что «Они» следят за нами всегда.

На лицах участников появились скупые улыбки.

— Не совсем так, — усмехнулся Михаил. — «Им» не нужно следить за нами ежеминутно. «Они» всегда получают от нас и о нас полную информацию. Наше информационное поле открыто для «Них».

— Действительно, чувствуешь себя подопытной крысой, — высказал своё мнение Хокимару. — И про Америку — для меня не совсем понятный пример.

— Почему же непонятный? — снова усмехнулся Михаил. — Сверхдержава, желающая всеми повелевать и всё контролировать!

— Это общие слова! — махнул рукой Ошива. — Да, страна мощная. Это их заслуга, а не вина: лучшие научные центры, выдающиеся учёные умы, собранные со всего света, высочайший уровень жизни! И демократия там, между прочим…

— Всё это так, — согласился Михаил. — Но что бы вы сказали, если бы узнали, что покушение на нашего общего друга — господина Хокимару организовано спецслужбами Соединённых Штатов Америки?

— Этого не может быть! — рассмеялся Ошива. — Мне думается, что в вас заговорил настоящий русский. Вы же недолюбливаете американцев?

— Снова неверная информация. Это американцы не любят никого, кроме себя самих. И когда-нибудь им за это придётся расплачиваться. Россияне — народ миролюбивый и незаносчивый. И заметьте — многонациональный. Но если нас долго унижать, то даже в последнем нищем поднимется такая национальная гордость, такая сила, что не только одной Америке несладко придётся! Вот это верно.

— Ну ладно, — миролюбиво сложил ладони лодочкой Ошива, — оставим политику. Прошу вас, Михаил, аргументировать вашу позицию. Почему вы считаете США виновниками покушения на господина Хокимару?

— Потому что Штатами уже давно правит Система, во главе которой стоят семьи из самых богатых кланов Америки. Потому что им не нужна иллюзия присутствия на Земле более мощной нации, а тем более — другой цивилизации! Они делают всё, чтобы люди планеты Земля верили в то, что все материалы о параллельных мирах, инопланетянах, НЛО — фальшивка. Их цель — дискредитация и ещё раз дискредитация всего того, что лучше, чем у них! И, создав вокруг себя ореол самой мощной и непогрешимой страны, американцы уверовали в это сами. Действительно, в мире существует только одна страна, которая может и финансово, и технически использовать передовой научный опыт в целях уничтожения одного человека или целых народов. Эта страна — Америка, а структура, пославшая господину Хокимару новейших роботов-убийц, — НАСА и АНБ. Америка — больная страна. Она больна психическим заболеванием зажравшихся особей — манией величия. А истина, открытая уважаемым господином Хокимару, может погасить американский ореол самолюбования.

— Интересная точка зрения, — Ошива даже заёрзал в кресле. — Продолжайте…

— Когда информация из Японии попала в Белый Дом, команда учёных получила приказ — убрать источник опасности. Они всегда считали себя центром Вселенной, а тут оказались на втором плане… Можно было бы, конечно, поступить проще: подослать обыкновенных убийц, но почему-то эта идея пришлась кому-то не по вкусу! И учёные, конечно же, нашли способ, который не только устранял объект, но и имел бы сильное психологическое воздействие на желающих дальше разрабатывать направление параллельных миров. Такой своеобразный «привет из параллельного мира», типа: не суйтесь к нам больше!

— Вы так уверенно говорите, будто имеете неопровержимые факты, — глядя Михаилу прямо в глаза, возразила Сайхо. — Я не могу поверить, что моего мужа хотели убить американцы!

— Поверьте, факты есть. Но вы скорее уверуете, что попытаться убить вашего мужа могли русские? — криво усмехнулся Михаил. — Это плоды многолетней идеологической обработки. Нет, уважаемая Сайхо, в России пока нет таких огромных денег, чтобы ставить супертехнологии на службу сиюминутным целям. И нас, русских, совсем не пугает присутствие на Земле параллельного мира. Даже наоборот.

— Извините, но мне показалось, что вы предвзято относитесь к американцам. Почему вы считаете их способными на такое? Мы знаем многих из них, в Америке у нас даже живут друзья. Все они хорошие люди! — не сдавалась Сайхо.

— Сколько эмоций! — улыбнувшись, воскликнул Михаил и сделал широкий жест руками. — Не спорю, среди американцев много хороших людей. Но давайте вспомним Хиросиму и Нагасаки. А до этого многомиллионный индейский народ, почти поголовно уничтоженный пришлыми американцами. Их хвалёная «демократия» является властью зажиревшей кучки олигархов над всем миром. Всё просто: идеи создают в обществе убеждения, и именно эти последние способствуют реализации имперских авантюр, порождают массовые волнения, убийства и войны. Системы убеждений весьма схожи с компьютерными программами: они служат средством обработки и интерпретации данных наблюдаемого мира в головах людей, — поэтому для американцев их поступки сами по себе ни плохи, ни хороши. «Так надо!» — говорит Дядюшка Сэм. Значит, так надо! Работает Система. Система, выстроенная кучкой олигархов.

— Слишком непривычно для женских ушей! — негромко сказал Хокимару, поднимаясь со стула. — Не спорю, вы не глупы, и вам известно многое, Михаил. Не спрашиваю, откуда. Скажите, — Хокимару стал медленно расхаживать вдоль расставленных дугой стульев, — а «один из нас», знающий о моём «предназначении», это — я так понимаю — тоже вы?

— Да, это я.

— И каково же моё «предназначение»?

— Вы найдёте дорогу в параллельный мир! — не медля ни секунды, ответил русский.

— Только и всего-то?! — усмехнулся Хокимару и остановился, посмотрев исподлобья на Михаила:

— И когда, по-вашему, мне удастся это сделать?

— Завтра.

— Когда? — опешил Хокимару.

— Завтра, — повторил русский, спокойно глядя в расширенные от удивления глаза японца.

— Вы пошутили, Михаил? — Ошива вскочил со стула и приблизился к гостю из России. — Как это — завтра?

— Вы не ослышались, друзья. И мы с Натальей поможем вам в этом. — Михаил встал за спиной женщины, положив руки ей на плечи.

— Я сплю?.. — Хокимару опустился на свободный стул возле жены. — Сайхо, милая, что здесь происходит? Я что, похож на ребёнка? Это всё попахивает шарлатанством.

— Я тоже не доверяю этим русским, дорогой! — Сайхо взяла руки мужа в свои ладони. — Мне кажется, что и сеанс с выходом на контакт — всего лишь фокус.

Михаил и Наталья сохраняли спокойствие. Ошива встал напротив них:

— Почему вы молчите?

— А что тут скажешь? Наше восприятие реальности чаще всего обусловлено убеждениями, верованиями, принципами, которые мы приобрели в прошлом. — Михаил говорил спокойно. — Мы воспринимаем окружающий нас мир как бы через фильтр, который в какой-то степени может искажать реальность. Мы реагируем, глядя на ту или иную ситуацию, через призму прошлых лет. В нашем подсознании заложено с детства огромное количество программ, которые предопределяют наш взгляд на мир сегодня. Эти программы являются причиной того результата жизни, который мы имеем сейчас. И если мы не удовлетворены этим результатом, если мы хотим изменить свою жизнь, нам необходимо прежде всего поменять те убеждения, которые ограничивают нашу свободу сегодня, которые делают нас рабами прошлого. Если не освободиться от влияния старых программ, мы всю жизнь будем обречены подчиняться им и не сможем обрести даже свободу мысли. А способности Наташи можно легко проверить, — пожал плечами русский.

— Как? — Ошива с интересом смотрел на женщину.

— Пусть желающие попросят её рассказать о том, что уже было в их жизни, или о чём-то очень важном, произошедшем когда-то.

Ошива обернулся и посмотрел на Хокимару, сидящего рядом с женой.

— Наверное, для этого потребуется какая-то закрытая комната… — стал он размышлять вслух. — Хокимару, Сайхо, вы не желаете проверить способности русской гостьи?

— Да я-то не против… — Хокимару вопросительно глянул на супругу.

— Я тоже, — поддержала Сайхо мужа. — Даже интересно.

Ошива снова повернулся к русским:

— Наверное, придётся и мне…

— И мы не возражаем, — Михаил улыбнулся, затем перегнулся через спинку стула и посмотрел в лицо сидящей Наталье. Та чуть заметно кивнула головой.

— Понадобится переводчик, — высказался Хокимару.

— Совсем необязательно, — успокоил всех Михаил. — Структурой, порождающей мысль, является энергетическое поле. Его можно назвать «полевой формацией биосистем». Этим полем фиксируется весь жизненный опыт человека, все его переживания, воспоминания. «Полевая формация» — хранилище памяти и одновременно генератор мышления. Она носитель человеческой индивидуальности. В своей ежедневной деятельности мы с вами мыслим невероятно информационно ёмкими скачками. И мы редко утруждаем своё сознание выражением мыслей с помощью слов. Сознание — «я» — оперирует внеязыковыми категориями, а значит и существует независимо от повседневного языкового опыта человека. Оно существует в форме «полевых формаций», общающихся друг с другом на своём — «полевом» — языке, а не на японском, английском или русском! С человеком можно общаться даже после его смерти…

— Только не надо больше тут произносить этого слова! — воскликнул Ошива, имея в виду «смерть». — Обойдёмся без крайностей!

— Вы суеверный? — усмехнулся Михаил.

— А вы нет? — посмотрел на него японец.

— Давайте приступим к сеансу, — не стал отвечать на вопрос русский.

Свободную комнату нашли по-соседству. Ошива проводил туда Наталью и стал первым испытуемым.

Михаил, Сайхо и Хокимару остались ждать в лаборатории. Чтобы скоротать время, пили чай.

Ошива вернулся через пятнадцать минут. Когда он переступил порог лаборатории, его лицо выражало явную озабоченность.

— Ну как? — взглянул на шефа Хокимару. Следующим предстояло идти ему.

— Она верно обрисовала три события из моего прошлого, которые я сам считаю наиболее важными. Я слушал как зачарованный, — без эмоций произнёс Ошива. — И я ей верю.

Когда ещё через пятнадцать минут в лабораторию вернулся Хокимару, Сайхо и Ошива уже изнывали от нетерпения.

— Что скажешь, дорогой? — Сайхо сразу же поднялась навстречу мужу, заглядывая ему в глаза.

— Мой вопрос касался понятия многомерного пространства: в графических подвижных картинках она показала, как образуется и трансформируется многомерное пространство, по каким векторам это происходит, объяснила смысл «нульперехода», — будто ещё пребывая в другом мире, задумчиво глядя на жену, произнёс Хокимару. — Удивительно…

Вернувшаяся через десять минут вместе с Натальей Сайхо только коротко произнесла:

— Я ей верю.

Мужчины с нескрываемым интересом смотрели на Наталью. На её лице лежала печать усталости. Михаил подошёл и взял женщину за руку. Так, молча, они простояли рядом около минуты. Затем русский пригласил присутствующих сесть.

Когда все разместились вокруг импровизированного чайного столика, первым заговорил Михаил:

— Что ж, подведём итог. В возможностях Натальи вы убедились. Я рассматриваю небольшой свидетельский опыт как благоприятную возможность для проведения настоящего научного эксперимента и, что ещё важнее — в дальнейшем для объединения усилий наук Японии и России в целях познания и изучения тех тайн природы, которые пока остаются для нас за семью печатями.

— То есть? — Ошива с интересом смотрел на гостя из России. — Это просто громкие слова. Что вы конкретно нам предлагаете?

Михаил взглянул на Наталью. Та оставалась спокойной. Тогда он внимательно посмотрел на каждого сидящего, затем произнёс, чётко выговаривая слова:

— Мы предлагаем осуществить выход в параллельный мир через астрал.

— Поподробнее… — Ошива не отпускал взглядом русского.

— Можно и поподробнее… — будто решаясь на что-то очень важное, вздохнул Михаил. — Представьте: астральная проекция предполагает отделение сознания человека от физического тела без смертельного исхода. Такое может произойти, когда человек находится под общим наркозом или под действием некоторых влияющих на сознание наркотиков, а также на грани смерти. Иногда случается, что душа внезапно покидает тело здоровых людей и путешествует по дорогам духовного мира, заглядывая в материальные миры. Существует техника, с помощью которой можно научиться астральной проекции, например, используя систему специальных упражнений японской религии синтоизм. Но мы с Натальей хотим предложить другой способ. Астральная проекция часто возникает на высших стадиях восточной медитации. При этом надо отметить, что она не является целью медитации, это её побочное явление. Используем подобный метод. Наталья может вывести в астрал таким способом за один сеанс одного человека. Нужен доброволец.

— Определённо колдовством попахивает, — поёжилась, прижимаясь к мужу Сайхо.

— Вы правы! — воскликнул со своего места Ошива. — Упоминания об астральной проекции можно найти во многих культурах, некоторые из них относятся к очень древним временам. О ней говорится в самых ранних индийских писаниях, папирусах Египта и рисовых манускриптах Китая. Но там идет речь об искусстве магии и колдовства.

— Есть такое мнение, — кивнул головой Михаил. — Во время астральной проекции сознание может путешествовать фактически в любое физическое место любого из миров. Можно нанести визит соседу или другу или посмотреть, что находится по другую сторону земного шара. Некоторые описывают, как видят Землю с большой высоты. Кроме путешествий в нашем физическом мире сознание может войти и в любой из неизвестных нам параллельных миров. Предлагаю рискнуть, хотя наша методика ещё не опробована.

— Насколько велик риск? — поинтересовался Хокимару. Жена кинула на него тревожный взгляд.

— Считаю, что самый минимальный. Испытуемый сможет сам контролировать ситуацию, переходить из одного мира в другой. И мы в любой момент можем вернуть его обратно в физический мир. Правда мы не можем с стопроцентной точностью определить, в какой из параллельных миров попадёт испытуемый. Как ориентироваться там, за гранью, мы пока не знаем.

— Ну и куда вы хотите отправить добровольца? — Ошива почему-то смотрел на Хокимару. Михаил тоже смотрел на учёного, но заговорила Наталья. Михаил стал переводить:

— Астральная проекция, или путешествие из физического тела, часто приводит к столкновению с другими мирами, совершенно отличными от нашей повседневной действительности. Время в них может течь совершенно по-другому или его вообще может не существовать. Куда попадёт наш посланец, планировать трудно. Хотя можно изначально задать первичные характеристики места и времени. Но никто не поручится за точность расчётов без практического их подтверждения.

— И всё-таки, это очень опасно? — не выдержала Сайхо.

— Чисто женский вопрос, — мягко улыбнулась Наталья. — Вы правы, астральная проекция таит в себе некоторые скрытые неожиданности. Она может привести человека даже к смерти, если по каким-либо причинам вдруг сознание не сможет вернуться в собственное тело. Считается, что духи — обитатели духовного мира — могут намеренно попытаться разорвать так называемую «серебряную нить жизни», чтобы навсегда оставить блуждающую душу у себя.

— Так что вы нам предлагаете? — Хокимару ждал от Михаила и Натальи ответа.

— Предлагаем провести эксперимент. Расчёты готовы, можете проверить, — гость из России открыто смотрел японцу в глаза. Их немая дуэль продолжалась несколько секунд.

— Несмотря на существующую опасность? — нарушил молчание Хокимару.

— Опасность экспериментов по выходу из физического тела не является ни для кого секретом, однако, если действовать с осторожностью, польза всегда перевешивает возможный риск. Нужно также понимать, что обычные люди не в состоянии контролировать ситуацию выхода из физического тела, они даже не пытаются это делать специально, это случается помимо их воли. Наш эксперимент пройдёт в оборудованной для этих целей лаборатории и под контролем Натальи. — Михаил поднялся со своего места и подошёл к женщине. — Я полагаю, что вопрос о кандидатуре добровольца стоять не будет?

Все посмотрели на учёного. Хокимару опустил взгляд, потом решительно посмотрел на Михаила:

— Не будет!

— Тогда готовимся к завтрашнему эксперименту. Вы не возражаете, уважаемый Ошива?

Плотный японец поёрзал на стуле, прокашлялся и произнёс:

— Я не могу дать официальное разрешение на проведение опыта. Но и запретить его тоже не могу. Начальник лаборатории сам имеет право на принятие подобных решений. В рамках запланированного бюджета, естественно…

— Понятно, — улыбнулся одними уголками губ Михаил.

— Но у меня есть вопрос, — продолжил Ошива.

— Готов ответить, если смогу, — заверил русский.

— Вы говорите, что сделали расчёты. Всё-таки, о каком мире идёт речь? Где он находится?

— Изучение множества реальных историй, рассказывающих о некоем параллельном мире, и проведенные расчёты натолкнули нас с Натальей на мысль, что он существует здесь, на Земле, но в более высоком, по сравнению с нашим, измерении. Большинство контактёров, побывавших там и вернувшихся из него, говорят: чтобы проникнуть в другой мир, необходимо попасть в определённое время в нужное место в трёхмерном пространстве, и тогда совершается перемещение в иномир. Другими словами, можно говорить о физическом передвижении в дополнительном измерении, существующем помимо тех трёх, что нам известны. Не следует понимать это так, будто воображаемые прыжки из одного параллельного плана в другой можно совершать по той простой причине, что оба мира соседствуют между собой. Это не так. Планы соответствуют параллельным реальностям, а прыжок из одной реальности в другую означает переход в другое измерение. Пока мы не владеем техникой коммуникации физических тел в разных пространствах. Поэтому предлагаем то, что у нас есть, — перемещение сознания с помощью астрального плана. Да, в этом есть свой минус — сознание и физическое тело на время разделяются. Но имеется и большой плюс — для сознания, в отличие от физического тела, не существует ощутимых границ между мирами. То есть переход из одного параллельного мира в другой возможен по воле испытуемого при условии контроля и поддержания сознания на необходимом активном уровне и подпитки его энергией извне.

— И как управлять такими переходами? — Хокимару даже напрягся в ожидании ответа. Его полностью захватила эта идея.

— Прорыв в иную реальность возможен только в том случае, если он будет совершён в условиях так называемого изменённого состояния сознания, — посмотрел на него русский. — Типичная форма такого состояния — сон. Возможен сон под гипнозом. Спящий человек — это слепой и глухой человек. Сонная релаксация, накрывая мозг словно «пуховой периной», снижает уровень воздействия многоголосого «шума» настоящего. И из глубин прошлого и мглы грядущего начинают доноситься всё более различимые сигналы. Неподготовленный спящий человек улавливает лишь самые громкие из них — «смертельные вопли». Он называет их вещими снами. Дальше этого обыкновенный человек пойти не может.

Михаил оглядел присутствующих, дав время на восприятие информации, и продолжил:

— Человек, обладающий экстрасенсорными способностями, слышит все звуки и видит образы и прошлого, и будущего. Он может контролировать их. Именно его сознанию удаётся прорваться в параллельный мир. В тот, который он хочет и который выбирает сам. Контроль сознания — вот ключ к управлению переходами между мирами.

— Мне, обыкновенному человеку, трудно всё это понять, — проворчал Ошива. — Интересно, какими методами вы собираетесь приводить сознание уважаемого Хокимару в изменённое состояние?

— Только с помощью медитации. Никаких химических препаратов или наркотиков.

— И всё? — с недоверием усмехнулся Ошива. — Если бы это было таким простым делом, то каждый второй житель Земли мог бы свободно путешествовать по этим вашим параллельным мирам!

— И вы совершенно правы, — гость из России открыто смотрел на японца. — Но есть секреты, недоступные большинству. У нас с Натальей имеется ключ к некоторым подобным тайнам.

— И каков же он, этот ключ?

— Книга. Та самая Библия, что безуспешно ищут спецслужбы многих стран.

— Я правильно понимаю — именно та, которая считается пропавшей на Алтае? — не смог скрыть своего удивления Ошива.

— Именно она! — В знак утверждения чуть поклонился Михаил.

— И как же она оказалась у вас?

— Можно сказать, что книга сама нашла нас, — русский говорил серьёзно. — Точнее, это, конечно, случайность. Хотя у Бога нет ничего случайного — всё закономерно. Супруга нашего соседа, журналиста, сама принесла нам Библию на некоторое время. Они с мужем очень опасались за её сохранность у себя дома. А перед тем, как отправиться на Алтай, они забрали её у нас.

— И вы держали её в руках и читали её?! — не выдержал Хокимару.

— Конечно. И читали, и кое-что постигли! Правда, далеко не всё. Потому что мы с Натальей не обладаем необходимым Знанием. Но один из путей перехода в параллельные миры нами открыт.

— Не поделитесь какой-нибудь информацией?

— Я думаю, — Михаил вопросительно взглянул на Наталью, — кое-чем мы можем поделиться… По чертежам и описанию в книге мы с Наташей собрали простейший прибор. И он работает, и работает отлично. Даже чересчур хорошо. Нами установлено, что этот прибор стимулирует неиспользуемую область мозга человека и приводит к реакциям проявления некоторых экстрасенсорных способностей, например, полуматериализации предметов, которые должны быть в сознании испытуемого именно в этот момент работы. Причём предметы могут возникать как из нашего, так и из параллельного мира. Я испытал его уже на многих добровольцах, и прибор ни разу не подвёл. В ходе опытов некоторые люди приобретали ясновидение. Некоторые видели картины из других миров. Есть и такие, кто после прекращения воздействия продолжает видеть и слышать прошлое и будущее. Этот прибор — электронная машина для стимуляции центров экстрасенсорного восприятия мозга с помощью слабого регулируемого вибрирующего поля. Не надо его путать с детектором альфа-волн, который просто считывает электромагнитные импульсы мозга. С помощью нашего прибора разум испытуемого легче воспринимает вещи и явления на другом уровне сознания. И само сознание легче находит входы в другие миры. Во время сеанса прибор являлся тем самым аккумулятором энергии, что подпитывал сознание. Но испытаний проведено не так много, как нам хотелось бы. И мы установили факт побочного действия нашего прибора: он не только создаёт сильное магнитное поле для подзарядки клеток мозга, он может генерировать своё собственное временное поле…

— Как это может сказаться на нашем эксперименте? — поинтересовался Ошива.

— Пока точно не могу сказать, — задумчиво произнёс русский. — Возможно, прибор создаёт эффект машины времени. Повторюсь: проведено мало испытаний. Но интересно то, что, применяя этот прибор с помощью набора кодовых фраз, можно вызывать изменённое состояние сознания по собственному желанию! И мы знаем как! Но главное, с помощью этого прибора самому человеку можно управлять своим сознанием, путешествуя по различным параллельным мирам! Я думаю, что и странствуя во времени. Уважаемый господин Хокимару может быть кем угодно и где угодно по собственному желанию, и может вернуться обратно, когда захочет сам.

— Фантастика! — усмехнулся Хокимару. На его лице Михаил прочёл недоверие. Взглянув на присутствующих, Михаил произнёс:

— Теперь давайте перейдём к расчётам…

Великий Тимур

Сайхо спала, положив голову на плечо Хокимару, прижавшись к нему всем телом доверчиво, как ребёнок. К нему же сон не шёл. Прислушиваясь к ровному дыханию жены, он с нежностью ласкал взглядом правильные очертания её лица, красивую линию высокой шеи и плеч. Всё остальное скрывала простыня. Но Хокимару чувствовал там, под тонкой материей, упругую грудь жены, её живот, ноги… Испытывая ни с чем не сравнимое блаженство, он мысленно представил по-девичьи стройную фигуру супруги и осторожно прижал её к себе. Отвечая на его ласку во сне, Сайхо, сделав глубокий вздох и не открывая глаза, крепче обняла мужа. Хокимару вздохнул. Он обвёл взглядом знакомую тёмную комнату с высоким потолком и широкой кроватью и почувствовал грусть — это всё ему предстояло покинуть, пусть на время, но всё-таки покинуть утром уже наступающего дня. Он верил в положительный исход эксперимента, но всё-таки чтото тревожило его, не давая заснуть.

Хокимару посмотрел в окно и задумался. А стоит ли оно того? Да, он занимается любимым делом. Да, он посвятил науке большую часть своей жизни. Но для чего он собственно живёт? Раньше, до встречи с Сайхо, Хокимару без промедления ответил бы на этот вопрос. А теперь? Теперь изменилось всё. С появлением в его судьбе этой замечательной женщины, которая сейчас спит на его плече, жизнь учёного обрела настоящий смысл, наполнилась радостью и счастьем. Думать о ней, заботиться о ней, оберегать её, жить ради неё, любить и быть любимым — можно ли сравнивать это огромное всепоглощающее чувство к единственной в мире женщине с работой? Пусть даже интересной. Конечно, нет!

Хокимару вздохнул, вглядываясь в начинающий светлеть за окном небосвод. Но как бы там ни было, остаётся ещё долг учёного перед наукой, перед обществом. Да, он может отказаться от участия в опыте, на который уже дал согласие. Сайхо поймёт и поддержит его. Но как тогда ему смотреть в глаза коллегам, подчинённым? Как смотреть в глаза Ошиве? И сможет ли после такого шага он уважать себя сам? Хокимару снова вздохнул.

Вчера перед сном, лёжа в постели, они с Сайхо долго разговаривали. Она, конечно, поддержала Хокимару в его решимости идти до конца. Но по её глазам он видел, что жена очень волнуется. И скажи Хокимару «нет», она с радостью примет это его решение.

— Не беспокойся, любимая, — успокаивал он её, нежно гладя по голове, — завтрашний эксперимент почти не несёт риска. Конечно, всё неизведанное пугает нас, но Михаил с Натальей сделали убедительные расчёты. Они гарантируют нам прекращение опыта и мой возврат на любом этапе.

— Значит, ты уже доверяешь этим русским?

— Не вижу причин, чтобы не делать этого.

— Но ты ещё можешь отказаться. Зачем тебе это всё? Ради науки?

— Ради неё тоже. И познания себя.

— Зачем?

— Только путь самопознания поможет сохранить мир на земле, поможет понять, что рай здесь, рядом с нами, а не где-то в далёком неизвестном. Он нас окружал и окружает всегда, но это мы сами пока не в нём. «Познай самого себя» — это одна из главных заповедей, приносящая человеку силы, счастье и ощущение истинной свободы. Поверь, я это знаю.

— Можно, я буду рядом? — тихо попросила Сайхо.

— Ты хочешь видеть, как твоего мужа будут использовать, словно лабораторную мышь? — попытался пошутить учёный. Но она не вызвала у Сайхо улыбки.

— Я хочу быть рядом с тобой, — серьёзно произнесла она, глядя Хокимару в глаза. Ещё раз, может быть, в тысячный раз в их совместной жизни, с приятным жжением в груди он, глядя в красивые глаза супруги, убеждался, как сильно она его любит! И сказать «нет» Хокимару не смог.

В лаборатории всё было готово к началу эксперимента. Наталья предупредила всех, что в комнате, где проводится сеанс, ни у кого не должно быть никаких часов и телефонов. Их она попросила оставить в другом помещении. В комнату также нельзя вносить зеркала. Участников во время сеанса должно присутствовать не меньше трёх и не более семи. Рассаживаться необходимо так, чтобы никто не находился возле головы контактёра. Мощные источники света необходимо выключить.

В светлой просторной комнате, напичканной всевозможной аппаратурой, предназначенной для контроля хода процесса, уже находились Михаил, Наталья и Ошива, когда в дверях появились Хокимару с супругой.

Учёный обвёл лабораторию взглядом: всё как и прежде. Только в середине зала стояла большая массивная кушетка с чуть приподнятой головной частью. Она поджидала испытуемого. От неё тянулось множество проводов к различным приборам.

— Всё готово! — поприветствовал Ошива подчинённого и его супругу кивком головы.

— И я готов, — Хокимару поочерёдно пожал руки начальнику и гостю из России. С Натальей он поздоровался поклоном головы.

Сняв ботинки, Хокимару, прежде чем лечь, подозвал Сайхо и обнял её. Она припала к нему безвольная и безропотная. Только глаза переполняла тревога.

— Всё будет хорошо, — Хокимару поцеловал супругу в щеку.

— Я буду рядом, — прошептала Сайхо. — Я буду ждать тебя.

— Я знаю… Я люблю тебя. — Хокимару отстранил жену, чтобы посмотреть ей в глаза. И увидел слёзы.

— Ну что ты, глупенькая, — словно ребёнку, прошептал он. — Я же никуда не денусь. Эксперимент закончится быстро. Ты и не успеешь соскучиться. А сегодня вечером мы с тобой поедем на ужин в лучший ресторан. Договорились?

Сайхо, глядя на мужа сквозь выступившие слёзы, кивнула головой:

— Договорились… Я тоже люблю тебя.

Хокимару лёг на кушетку и постарался максимально расслабиться, думая о предстоящем эксперименте.

Ошива и Сайхо отошли и сели поодаль на предусмотрительно приготовленные стулья.

Пока Наталья прикрепляла к рукам и ногам японца датчики и колдовала над приборами, к Хокимару обратился Михаил:

— Очень прошу вас, — негромко начал он, — оказать мне одну услугу.

— Если смогу, — согласился учёный.

— Меня интересуют средние века, Россия. Конкретно — приход на Русь Тимура или, как его ещё называют, Тамерлана.

— Я кое-что слышал об этом азиатском завоевателе. Говорят, что он был хромоногим?

— Говорят… Постарайтесь попасть в то время. Именно в Россию в 1395 год.

— У меня это может получиться?

— Исходя из моих расчётов — да. Давайте попробуем. Вам стоит только захотеть. Там, куда вы сейчас отправитесь, нет временных границ. Запомните — Русь, 1395 год, приход завоевателя Азии грозного Тимура.

— И в роли кого я там окажусь?

— Этого я не знаю. Может быть, воином или крестьянином? И точнее не в роли, а в теле. Ваше сознание как бы «прилепится» к сознанию другого человека, войдёт в него на время, пока вы сами не захотите перейти на другой уровень.

— И что я должен «там» узнать?

— Понимаете, историки утверждают, что на Русь Тимур пришёл со ста тысячами воинов. По обнаруженным мной документам, у его противника — хана Тохтамыша в битве на Тереке было около двухсот тысяч сабель. И Тимур победил. В битве у стен столицы Золотой Орды Сарай-Берке с обеих сторон сошлись уже около пятисот тысяч воинов. И Тимур снова победил. Затем стёр с лица земли сам город. Так какова в действительности была численность войска у Тамерлана? И почему он не пошёл дальше, на Москву, а остановился в Ельце? На этот вопрос я не могу найти ответа.

— Расскажите мне о Тимуре чуть подробнее, — попросил Хокимару. — У нас ещё есть время?

— Немного есть… Вы знаете, история средних веков похожа на фантастику: каждый летописец заносил события на уровне своего видения и восприятия. Поэтому там всё так напутано! Но мне кое-что удалось собрать. Биография Амира Тимура напоминает биографию Чингизхана: оба дети знатных родов; оба завоевателя начинали как предводители набранных ими лично отрядов приверженцев, которые и потом оставались главной опорой их могущества. Подобно Чингизхану, Тимур лично входил во все подробности организации военных сил, имел достоверные сведения о враге и состоянии его земель, пользовался в своём войске безусловным авторитетом и мог вполне полагаться на сподвижников. Он, как и Чингизхан, управлял огромной империей. Все историки склоняются к тому, что Тимур был выдающегося ума человеком. Он строил города, постоянно предавался богословским и научным диспутам. Хотя в истории сведений о Тимуре не так уж много. И я хотел бы знать, кто он, откуда, что двигало им?

— Интересная личность. А что ещё вам известно о нём?

— Тимур воевал всегда. Но самые известные три его больших похода — так называемые трёхлетний — с 1386 по 1389 годы, пятилетний — с 1392 по 1397 годы и последний семилетний — с 1399 года. В первый раз, завоёвывая западную часть Персии, Тимур вынужден был вернуться обратно из-за вторжения в его тыл золотоордынского хана Тохтамыша в союзе с семиреченскими монголами. Это случилось в 1387 году. Тимур прогнал врагов и наказал Хорезм за союз с Тохтамышем. Затем Тамерлан совершил опустошительный поход вглубь сибирских владений монголов и в 1391 году — поход на золотоордынские владения до Волги. Во время пятилетнего похода Тимур завоевал прикаспийские области, западную Персию и Багдад. Им было захвачено и Закавказье. И снова на его пути встал Тохтамыш. Нашествие этого золотоордынского хана на Закавказье вызвало ответный поход Тимура на Русь в 1395 году. Тимур вначале разбил Тохтамыша на Тереке, затем — у стен столицы Золотой Орды города Сарай-Берке. Тимур сровнял с землёй один из прекраснейших городов Азии. Современники пишут, что по красоте и своим размерам столица Золотой Орды превосходила Бухару, а в самом центре рядом с ханским дворцом возвышался огромный православный храм, заложенный князем Александром Невским. Покоритель Азии не пожалел даже его. Затем Тимур преследовал Тохтамыша до северных русских пределов. Там он вторгся в Рязанские земли, разорил Елец и собирался идти дальше. Но, начав наступление на Москву, он вдруг неожиданно повернул назад и вышел из русских границ в тот самый день, когда москвичи встречали образ иконы Пресвятой Богородицы, принесённый из Владимира. С этого дня она почитается как покровительница Москвы.

На обратном пути Тимур разграбил торговые города Азов и Кафу, сжёг крупный торговый золотоордынский город Сарай-Бату и Астрахань. Но позднее он никогда больше не вторгался в русские земли. Понимал, наверное, Великий эмир, что самое трудное не захватывать, а удерживать покорённые территории.

— Интересно было бы взглянуть на этого удачливого завоевателя! — улыбнулся Хокимару.

— У вас должно получиться, — уверенно произнёс Михаил. — Запомните, Хокимару, вам нужно только захотеть. И вы всегда будете слышать голос Натальи. Но если где-то произойдёт сбой или мы потеряем с вами контакт, повторяйте одно золотое правило — «Я не Программа, я Пользователь, управляющий ею осознанно! Я сам управляю своей Программой!» Далее считайте до пяти. После этого представляйте то время и место, где хотите оказаться.

— Почему нужно считать именно до пяти? — удивился Хокимару.

— Так написано в Великой книге. Пять — это цифра перехода. В той Библии она называлась «корнем», связывающим разные миры. Корень питает дерево жизни. Наш физический мир питается энергией духовного мира, мужчина питается энергией женщины, дух — материей. Строение человека пятерично, поэтому два разделённых физических тела при встрече перетекают в дух, единство и любовь. Современной наукой до сих пор не постигнуто значение чисел, в которых кроются глубинные таинства мироздания. Например, пока необъяснима непостижимая точность значений мировых констант, с которыми связаны необходимые условия возникновения жизни на Земле. Даже незначительные изменения этих цифр могут трансформировать состояние всего материального космоса самым непредсказуемым образом. Мне иногда кажется, что числа не только телесны, они ещё как бы являются «душой» космоса в целом и каждой вещи в отдельности, выражением их сущности, принципом построения любой формы и порядка, любой организации. Мы пока принимаем цифру пять как пароль для пропуска в другие миры…

В разговор вмешалась Наталья. Она что-то сказала Михаилу по-русски, затем посмотрела на лежащего японца. Михаил, ещё разгорячённый своим монологом, перевёл:

— Прошу извинить… Контакт состоится по принципу «свободного окна». Он позволяет выходить на эпизоды из жизни других пространственно-временных реальностей, то есть реально живших людей. Сознание перемещается в зависимости от заданного вами направления и высвечивает именно те эпизоды и время, о которых в данный момент вы думаете. Но «свободное окно» имеет ограничения, как по объёму получаемой информации, так и по хронологической глубине. Повторяю, оно способно на короткое время высвечивать лишь эпизоды, но в различных мирах и временных параллелях. Поэтому не думайте ни о чём постороннем. Нужно сосредоточиться и думать только о месте и времени вашего визита. Точно также вы вернётесь обратно в наш мир, но считать нужно будет уже до одиннадцати. Именно эта цифра — ваш пропуск обратно. Сила числа одиннадцать обеспечивает обратную связь. В этом числе заключены начало — один — и конец — десять. Одиннадцать означает, что достигнутое ложится в основу существующего. Вы вернётесь в свой мир. Вы поняли? Ваш пропуск обратно число одиннадцать!

Хокимару утвердительно кивнул в ответ.

— Всё готово, — предупредил Михаил. — Включаю прибор. Начинаем!

— Понял, — моргнул веками Хокимару и повернул голову, чтобы ещё раз увидеть жену. Сайхо, поймав его взгляд, ободряюще улыбнулась. Он подмигнул ей и услышал сквозь заунывное пение Натальи голос Михаила:

— Расслабляемся. Смотрим прямо перед собой. Слушаем мой голос. Закрываем глаза и медленно за мной считаем до пяти.

— Один, — повторил Хокимару, — два, три, четыре, пять…

…Вокруг было темно, очень темно. Однако его состояние не походило на глубокий сон или обморок. Самым краешком своего затухающего сознания Хокимару понимал, что это он. И что он находится в абсолютной темноте… Внезапно в чернильной мгле, объявшей со всех сторон его крохотное, едва осознающее себя «я», появились какие-то светлые пятна. Они походили и не походили на человеческие лица. Да, это были очень бледные лица, не имеющие глаз, на протяжении очень долгого, как ему показалось, времени сменявшие друг друга. Эти размытые пятна думали, и Хокимару мог слышать их мысли: «Это чужой, чужой…», «Как ему удалось пройти через главный тоннель?», «Надо позвать Существо…». Его исчезающее крохотное «я» просто фиксировало происходящее. Хокимару не знал, чьи это лица. И он не видел тел, будто бледные пятна возникали из темноты сами по себе уже без туловищ. Его «я» автоматически повторяло про себя услышанные со стороны мысли «Чужой… Чужой…» и не понимало ничего, кроме одного — оно, это «я», существует.

А потом… появился ослепительно яркий свет.

Внезапно Хокимару узнал себя… Он был таким же лицом без глаз и без туловища. Захотелось закричать от ужаса, но рта не было. «Господи! — мысленно взмолился Хокимару. — Я так не хочу!»

— Как ты попал сюда? — услышал Хокимару властный голос, раздававшийся отовсюду, и понял, что свет колышется. В нём беззвучно крутились воронкообразные вихри. — Тебе здесь нельзя находиться!

Появился и стал усиливаться низкий звук, похожий на гул двигателей реактивного самолёта. Вокруг него постепенно начала сгущаться тяжёлая непроглядная тьма. Ощущение «я» стало медленно исчезать, испаряться из его сознания. Оно таяло и рассасывалось, подобно туманной дымке. Хокимару понял, что умирает. Неожиданно в этом нарастающем гуле он отчётливо различил голос Натальи: «Всё под контролем. Повторите: я не Программа, я Пользователь, управляющий ею! Повторите». Хокимару мысленно повторил. Неожиданно гул стих, и он снова ощутил себя полноценно. И понял, что не может больше здесь находиться. Что делать? «Действуйте, Хокимару! Думайте, думайте!..» — подсказал голос Натальи. И он подумал про Тимура, Россию, 1395 год и досчитал до пяти…

…Хокимару ощутил себя в полёте. Он был птицей! Думал как человек, но был птицей! Он осмотрелся: слева и справа, навстречу упругому потоку распластались в воздухе два мощных соколиных крыла. Он умел летать и совсем не боялся воздушных стихий! От необычного и радостного ощущения свободы Хокимару закричал что есть мочи и услышал свой нечеловеческий гортанный крик. Хокимару посмотрел на землю. С высоты птичьего полёта зоркие глаза молодого охотничьего сокола видели идущие полки. Десятки, сотни полков, сливающихся в своём движении в одну колонну, растянувшуюся змеёй от горизонта до горизонта. Нестройными рядами, со свёрнутыми хоругвями и знамёнами, соблюдая общий видимый порядок, шла разномастная пехота, собранная со всей Азии и Кавказа. Обгоняя неповоротливые обозы по высушенной целине, оставляя за собой невысокие облака жёлтой пыли, гарцевала конница. Вперемежку с отрядами пехоты деловито торопились гурты ослов с мелкой поклажей. С краю от полков, протянувшись тысячегорбой непрерывной цепью вдоль строя, шествовали тяжелогружёные верблюжьи караваны. Лязг сотен тысяч мечей о металлические пояса и нарукавники при движении, шелест кольчуг, сливаясь в один звук, высоко поднимавшийся над нескончаемой людской рекой и разносившийся по окрестностям, оповещали всех, что эту реку не остановить никому. И даже здесь, высоко над землёй, некуда было деться от густого, как чад, запаха лошадиного пота и человеческого множества, от скрипа и визга колёс, от топота людских ног и конских копыт. Всё это слилось в такой гул, какой бывает, когда с гор рушится лавина. И эта лавина направлялась в самое сердце Руси — на Владимир и Суздаль — в земли Великого Новгорода на реке Волге. Степняки знали и другое название этой реки — Итиль. И идущая степью вдоль левого берега, извивающаяся змеёй в своём неспешном движении, живая, закованная в железо лавина гордо звалась — Орда. Орда Великого Тимура! Орда Непобедимого Тимура! Молча шло воинство. Молча, едва заслышав о нём, уходили прочь жители небольших улусов и деревень, разбросанных по берегу. Уходили в степную глушь, захватывая из скарба лишь то, что могло пригодиться на первое время, с пути, по которому шёл грозный Тимур.

Впереди нескончаемой колонны и чуть в стороне на чёрном скакуне гарцевал сам Великий эмир. Оттесняя друг друга конями, ближайшие из сподвижников — высшие военачальники и старшины родов — следовали за Тимуром. Одни — устало горбясь в седле, другие — красуясь осанкой и выправкой.

Сокол знал своего хозяина и с высоты полёта мог бы отличить его из тысячи подобных ему воинов. И не дорогие доспехи отличают Великого эмира, и не его красавец-конь, а гордая посадка в седле и особенная властность в движении. Кто может назвать имена бесчисленного множества воинов, которые следуют за своим отважным полководцем туда, куда укажет он? А имя покорителя Азии знают все — Тимур Железный. Так зовут его жители востока, юга и запада огромной Тартарии за его силу и железную волю. Тамерлан Хромоногий — так зовут его ещё неподчинившиеся кочевники и оседлые русичи на севере. Султан Махмет — со страхом и уважением называют его рыцари-крестоносцы, потерпевшие от него не одно поражение. И нет на этом свете равных ему!

Молодой сокол ещё раз оглядел с высоты землю и, заслышав призывный свист хозяина, устремился вниз.

Распластав против воздушного потока сильное тело, гордо и величаво опустился он на подставленную руку эмира и, сложив мощные крылья, огляделся вокруг, высокомерно бросив безразличный взгляд на вельмож и воевод.

— Каков молодец! — весело воскликнул рыжебородый полководец и не спеша передал птицу слуге.

— Колпак надевать, господин? — учтиво поинтересовался тот, не глядя в глаза хозяину.

— Не надо. Пусть погуляет! — кинув взгляд на любимого сокола, разрешил эмир. — Он умный.

С севера, наперерез движению живой реки, двигалось небольшое пыльное облако. Тимур стал всматриваться в степь.

— Разведчики, — подсказал кто-то из свиты. — Давно уже ушли. Спешат с какой-то вестью.

Вскоре из-за дальнего холма показалась лёгкая казачья сотня. Впереди на белом жеребце скакал внук эмира Султан-Хусейн.

— Приветствую тебя, светлейший эмир, — громко произнёс Султан-Хусейн, поравнявшись со свитой деда.

— Здравствуй, внучек, — ласково ответил тот, внимательно разглядывая командира разведчиков и, видимо, оставшись довольным бравым видом сына любимой дочери. — Что увидал ты такого, чего не разглядел мой зоркий сокол?

— Твой сокол хорош! — отвечал Султан-Хусейн. — Но пора и твоим передовым отрядам пошевелиться! Высылай тысячу на северовосточную дорогу. Рамза — этот прихвостень Тохтамыша — уже близко!

— Сколько с ним? — поинтересовался эмир.

— Меньше тысячи. Но они рассчитывают на внезапность. Опять ударят по обозу.

— Далеко ли?

— Если не мешкать, то успеем встретить на подходе.

— Сабудай, — обернулся эмир, — бери тысячу из моего тумена — это лучшие воины — и выдвигайся по северо-восточной дороге. Пленные не нужны. Но Рамзу постарайся привести мне живым. Или привези его голову! Её не хватает в моей пирамиде.

— Будет исполнено, Великий! — склонился в лёгком поклоне один из десяти воевод и потянул повод. Вороной красавец-конь легко взял с места в галоп, и через минуту широкоплечий всадник в лёгкой кольчуге, в простом остроконечном шлеме скрылся за идущими ему навстречу войсками. Ещё через какое-то время, в полном молчании соблюдая строй, тысяча, ведомая темником Сабудаем, ушла в степь навстречу солнцу. Посмотрев вслед удаляющемуся отряду, Тимур взмахом руки отпустил внука:

— Отдыхай сам, достопочтенный, и дай отдохнуть своим людям. Скоро берег реки. Там встанем на ночлег. Завтра с утра ты понадобишься. Будем налаживать переправу.

— Долгих лет тебе, Великий эмир! — Султан-Хусейн, поклонившись, удалился, а Тимур со свитой продолжил движение.

— Великий, сюда скачут какие-то люди! — раздался гневный голос из свиты. — Сабудай решил вернуться?! Он что, с ума сошёл?

— Великий Тимур! — отвечал один из воевод. — Это не наши всадники! Эй, охрана, сюда, к эмиру!

Вокруг Тамерлана выросла живая стена из рослых конников в тяжёлой броне и кожаных доспехах, щитами и копьями ощетинившаяся в сторону непрошеных гостей. Воеводы тоже достали из ножен кривые мечи и сабли. В смятении столпились вокруг главного военачальника вельможи. Движение войска не останавливалось, но к группе воевод, соблюдая порядок в строю, подтянулась охранная казачья сотня эмира. Лучники достали стрелы и опробовали тетиву. Воины ждали команды. Тимур сдерживал коня, но его зоркий ястребиный взгляд не отрывался от неизвестной группы.

Всадники приближались. Вот на холме показался один, за ним — другой. Их было около десяти, вооружённых с головы до ног. Среди них один отличался одеждой и своим величественным ростом. Он скакал впереди всех. Тимур поднял руку, лучники вставили стрелы с ярким оперением в луки и натянули тетиву.

— Не стреляйте! Не стреляйте! — издали закричал скакавший впереди воин. — Мы к вам с миром!

— Прикажи им остановиться! — скомандовал Тимур и опустил руку. Лучники ослабили тетиву, но, удерживая луки на изготовку, продолжали внимательно следить за гостями, ожидая приказаний эмира. Выехав вперёд на несколько шагов, из общего строя отделился командир охранной сотни. Чуть помедлив, он поднял руку с кривой саблей, молнией сверкнувшей на солнце.

Скакавший первым всадник остановил своих воинов. Теперь они стояли неподвижно на расстоянии полёта стрелы.

— Великий Тимур, ты узнаёшь меня? — прокричал хорошо сложенный высокий воин, скакавший первым.

— Помилуй, Бог! — пролепетал один из вельмож. — Это сам Рамза! Не ошибаюсь ли я?

— Не ошибаешься, — спокойно произнёс Тимур, глядя на непрошеных гостей. — Спросите, что ему надо?

— Великий эмир узнал тебя, Рамза! — громко прокричал начальник охраны. — Чего тебе надо? За смертью пришёл?

— Говорить хочу с Тимуром! — отвечал Рамза. — Выслушай, Великий Тимур, а потом, если захочешь, вели казнить!

— Не верь ему, Великий эмир, — зло зашептал стоящий ближе всех воевода. — Коварен и опасен этот сын змеи. Скольких наших лучших воинов порубил! Вели схватить и пытать его!

Начальник охранной сотни посмотрел на Тамерлана, но тот молчал. Тогда начальник охраны перевёл взгляд на старшего темника. Воевода кивнул головой. Начальник охраны повернулся к ожидающей группе всадников и с угрозой в голосе прокричал:

— Не тебе говорить с Великим Тимуром, выродок шакала! Слезь с коня, преклони колени и жди суда Великого эмира! Взять его!

Несколько десятков лёгких конников бросились на Рамзу. Жеребец под рослым всадником шарахнулся, но тот осадил коня и схватился за тяжёлый меч рукой.

— Прочь, собаки! — грозно прорычал высокий степняк. — У меня нет золота, но кто приблизится ко мне, тот вдосталь отведает булата!

Небольшой отряд Рамзы, заметив, что командир в опасности, подскакал к нему и обнажил мечи. Охрана Тимура осадила коней, лучники снова натянули тетиву. Воины Рамзы выставили щиты, прикрыв своего командира.

— Великий Тимур, дай мне слово вымолвить! — с последней надеждой в голосе закричал Рамза, пытаясь поймать взгляд эмира. — Разве я сумасшедший, что с десятью воинами прискакал к тебе на свою погибель? Я не требую твоего привета и ласки. Я пришёл служить тебе! Хан Тохтамыш переправился на правый берег Итиля и сжёг все паромы. Но я и мои люди знаем место, где можно твоему войску перебраться на другой берег. Забери мою жизнь, если она тебе нужна более моей отваги и храбрости! Но не убивай моих людей! Они ещё послужат тебе!

— Отдай оружие! — крикнул Тамерлан.

— Возьмите его! — Рамза швырнул к ногам лошадей обступившей его сотни эмира меч, лук и копьё. — Великий эмир, я не грабил селений, не убивал женщин и детей, я отнимал у тебя всё в честном бою! Не дай же мне умереть как бездомной собаке, — рослый степняк сошёл с коня и встал на колени.

Отряд Рамзы тоже разоружился и сошёл на землю, следуя примеру своего командира.

Стена из закованных в броню конных воинов расступилась, и Тимур со свитой приблизились.

Но первым к незваным гостям на кауром красавце-жеребце подскакал начальник охранной сотни — необычайно плечистый, в стальном блестящем шлеме в чешуйчатой стальной рубахе с гладко сияющим нагрудником и оплечьем, в стальных наколенниках, вооружённый тяжёлой булавой и лёгкой дорогой саблей в замшевых ножнах. Его широкое скуластое лицо с отвислыми чёрными усами походило на неживую маску, но в глубине сощуренных тёмных глаз таился недобрый огонь. По его прямой посадке, по немигающему как у змеи взгляду, по тому, как его сильная рука сжимала рукоять булавы, чувствовалось, что этот человек, привыкший к виду смерти, умеет приказывать и не знает жалости и снисхождения. Спешившись и медленно оглядев пленников, начальник охраны подошёл к Рамзе и пнул его ногой в спину, занося над головой кривую саблю.

Рамза упал всем телом на твердую как камень почву, прокалённую знойным солнцем. Звучно ударились о сухую земляную корку, едва покрытую чахлой травой, закованные в железо руки, затем живот и грудь, а за ними и лицо — прямо носом, лбом, губами воткнулось в камень иссушенной землицы! Руки покорно разметались в стороны, царапая пальцами горячую пыль.

— Отпусти его! — приказал Тимур.

Начальник охранной сотни убрал ногу со спины богатыря и с усилием сердито вложил саблю в ножны на поясе. Затем отошёл на два шага и в сердцах плюнул в сторону лежащего на земле пленника.

Рамза сел, задрал голову, прищурился. Приставил к бровям ладонь козырьком, защищающим глаза от лучей знойного солнца. Небеса были пусты. Оглушительно и бесповоротно пусты. Лишь тень непобедимого Тимура падала на сидящего на земле безоружного воина.

Тимур долго смотрел на пленника, невольно любуясь его статью и красотой, решая, что же с ним делать?

— Вставай, Рамза, — властно произнёс Тимур. — Сегодня я добрый. Если сочту тебя полезным — гостем будешь. Нет — не обессудь…

Вечерняя прохлада первыми робкими сумерками уже коснулась измученной дневным зноем земли, и в степном сереющем мареве то тут, то там яркими звёздочками стали загораться походные костры. Вскоре в темноте быстро спускающейся ночи их уже мерцало столько, что любой мудрец, решивший заняться подсчётами, сбился бы после первой тысячи.

Берег между линией костров и рекой был заставлен подводами с деревянными бочками, стоявшими друг от друга на расстоянии брошенного камня. Казалось, что они занимают всё видимое пространство на несколько вёрст. Самые красивые женщины из числа полонянок наполняли вином чаши воинов Великого эмира и подавали им готовящуюся на кострах еду. Рассёдланные кони и освобождённые от поклажи верблюды пили воду из реки, стоя по колено в медленно бегущей воде с покачивающимся отражением луны. Многоязычный гомон, перемешанный женскими визгами, весёлыми криками и смехом, поднимался над огромным степным лагерем прямо к чёрному бездонному небу с яркими россыпями звёзд, образующими над головами нескольких сотен тысяч человек непостижимую божественную картину бездонной Вселенной. Воинство Покорителя Азии отдыхало.

В высокий шатёр эмира на пологом, поросшем густой травой берегу реки Итиль, уже много веков неспешно и величаво несущей свои воды с севера на юг среди бескрайних русских степей, собрались все начальники туменов. Оружие они оставляли при входе под охраной двух крепких воинов из личной сотни Великого эмира, зорко следящих за всеми входящими.

Внутри большого шатра с тихим шипением горели факелы, освещая всё пространство от входа до возвышения в глубине, покрытого разноцветными коврами, на котором возлежал сам рыжебородый полководец в дорогом бордовом шёлковом халате. Из-под яркого халата виднелись белая шёлковая рубаха и красные, переливающиеся в свете факелов разноцветными бликами широкие штаны, заправленные в красные же сапоги. Морщинистое смуглое лицо с твёрдыми чертами крупного рта под нависающими рыжими усами выглядело усталым. Борода клином, тоже рыжая, с сильной проседью, была аккуратно расчёсана. Брови густые, кустистые и опять же — рыжие. В ушах висели большие золотые серьги. Он был ещё не стар, но выглядел очень уставшим. Тимур полулежал, опираясь левым локтём на небольшую подушку. Правую покалеченную ногу он вытянул вперёд, а его правая рука, на которой не хватало двух пальцев, безжизненно свесилась вдоль тела. Рядом стоял молодой слуга, готовый выполнить любое желание своего повелителя.

Охотничий сокол эмира сидел тут же, на серебряной жёрдочке в виде подставки, специально изготовленной для любимой птицы завоевателя Азии багдадским мастером и украшенной всевозможными витиеватыми узорами и сценами соколиной охоты. Сокол свысока, гордо и отстранённо от всей мелочной человеческой суеты поглядывал на толпящихся вдоль округлой стены шатра мужчин в разноцветных дорогих одеждах, но был готов разорвать любого, кто посмел бы приблизиться к хозяину. «Тимур ещё в юности был ранен в правую ногу, поэтому она не сгибается, — вспомнил Хокимару. — Он воин. И правую руку ему покалечили в бою». От прилива чувства уважения к хозяину сокол эмира зашевелился на своём насесте, расправил крылья и издал тихий гортанный крик. Рыжебородый кинул удивлённый взгляд на любимую птицу, приоткрыл рот и расширил глаза, и Хокимару увидел, что они отливают бутылочной зеленью. «А ведь своей внешностью Тимур совсем не похож на азиата! Скорее, он европеец! — подумал Хокимару. — Странно. И в его окружении много людей с европейскими лицами». Словно отвечая на его мысли, рыжебородый улыбнулся, обнажив ряд отливающих белизной зубов, цокнул языком два раза, успокаивая сокола, и снова лицо его окаменело, а взгляд остановился где-то поверх голов его подданных.

Вдоль стен, образуя незамкнутое при входе кольцо, стояла вооружённая стража. Негромко звучали мелодии восточных песен. Небольшой квартет, состоящий из двух струнных и двух ударных инструментов, старался без перерыва. В остающейся незаполненной гостями середине шатра, перед возвышением, на котором отдыхал эмир, грациозно крутили животами и бёдрами в такт музыке две полуодетые танцовщицы. Хокимару понравился сам танец, и он стал с интересом поглядывать на женщин.

Разговор у вельмож не вязался: каждый, не обращая внимания на женские прелести молодых танцовщиц, сосредоточенно следил за малейшим движением повелителя, пытаясь распознать его мысли, а то и предугадать намерения. Лишь один Султан-Хусейн, не пряча довольной улыбки, с откровенным любопытством рассматривал полуодетых красавиц. Ему видимо нравилась та, что находилась ближе к нему, потому что он часто останавливал взгляд своих красивых зелёных глаз именно на ней. Её лицо покрывала прозрачная вуаль, совсем не скрывавшая правильных черт, а большие карие красивые глаза с длинными ресницами смотрели открыто. Они и заставляли внука Великого эмира смотреть в них вновь и вновь.

От цепкого взгляда рыжебородого повелителя Азии не ускользнуло то внимание, которым одаривал его любимый внук танцовщицу. Этих двух отбитых у одного кавказского князя рабынь только сегодня доставил в качестве подарка Великому эмиру сам Рамза. Хотя эмир ещё не решил, что делать с этим русичем, но подарком остался доволен. Что ж, угодил князь Рамза. И похоже, не только одному Тимуру. Решив, что обязательно подарит внуку понравившуюся девушку, эмир не спеша поднял руку и сделал призывный жест. Султан-Хусейн с почтительным поклоном приблизился.

— Что делает наш русский гость и его люди? — поинтересовался Тимур, не сводя глаз с танцовщиц.

— Им дали отдельное место для костра, — произнёс Султан-Хусейн, посмотрев на деда. — Наверное, ужинают. Мои воины приставлены наблюдать. Пока гости ведут себя спокойно. Оружие им оставили, как ты велел.

— Хорошо, — устало выдохнул Великий эмир и посмотрел на внука. — Возьми пару надёжных своих людей и пригласи ко мне одного Рамзу. Сам будь рядом.

— Будет исполнено, Великий Тимур! — почтительно поклонился внук и, не поворачиваясь спиной, стал удаляться от возвышения, на котором возлежал дед.

Рамза без оружия в сопровождении Султан-Хусейна появился в шатре, когда танцовщицы уже уходили, а гостям подали ужин. Султан-Хусейн немного задержался на входе, проводив взглядом понравившуюся девушку. Та ответила мимолётным взглядом красивых карих глаз. Поймав его, Султан-Хусейн усмехнулся своим мыслям и шагнул через порог шатра.

Тимур, завидев вошедших, взмахом руки подал знак приблизиться. Рамза подошёл первым. Султан-Хусейн проследовал в трёх шагах сзади, держа руку на эфесе кривой персидской сабли. Гость был на целую голову выше сопровождающего и выглядел слишком большим по сравнению со всеми присутствующими. Вельможи с опаской поглядывали на русича, хотя у того не было при себе даже кинжала. Лица стражников оставались спокойными, только глаза внимательно следили за каждым движением большого гостя, а руки крепче сжимали короткие копья и эфесы сабель.

— Долгих лет тебе, о Великий! — приветствовал Рамза Тимура низким поклоном, остановившись от него в десяти шагах. — Угодил ли я тебе своим подарком?

— Садись, князь, гостем будешь, — указал эмир на место у своих ног возле ковра, которым было покрыто возвышение из подушек. — Хорошо танцуют твои рабыни. Мне они понравились. Разогрел душу старика. Да и моего славного внука они не оставили равнодушным. — Рыжебородый посмотрел на Султан-Хусейна и хитро улыбнулся в длинные усы, но тот спокойно выдержал взгляд деда.

— Благодарю, Великий! — Рамза послушно сел. Напротив него опустился на подушки Султан-Хусейн. Тут же слуги подали им горячий плов и шурпу.

— Ответь мне, князь, — начал эмир, с удовольствием потягивая ароматный кальян и медленно выпуская дым из ноздрей. С первыми словами повелителя Азии в шатре моментально установилась полная тишина. Смолкла музыка. Даже стало слышно шипение горящих факелов. — Сколько у тебя воинов?

— Немногим меньше тысячи, Великий, — чуть подумав, произнёс Рамза. — Было больше. Но после последней битвы осталась тысяча.

— И все они готовы служить мне?

— Готовы, господин.

— Ты в них уверен?

— Как в себе. Не первый год вместе. Они пойдут за мной куда угодно. Так же верно они станут служить и тебе, Великий.

— Хорошо… — задумчиво произнёс Тимур, потирая раненую ногу. — Ты ешь пока.

Рамза, подождав недолго, принялся за поданные блюда. Глядя на него, стал есть и Султан-Хусейн.

Эмир подал знак, и снова зазвучала музыка. Теперь Тимур, развалившись на возвышении из ковров и подушек, казался отрешённым от всего происходящего. Повелитель Азии думал. В этот момент никто не смел мешать ему.

Наконец Тимур махнул рукой, музыка смолкла, и вельможи потянулись к выходу. Рамзе Тимур велел оставаться на месте.

В шатре находились Султан-Хусейн, начальник охранной сотни, двое слуг и стража.

Передав кальян стоящему рядом слуге, Тимур посмотрел на гостя:

— Про тебя говорят, князь Рамза, что ты ходил послом Тохтамыша в разные страны. Это правда?

— Ходил, повелитель. Но в качестве посла только в две страны: к тебе, когда ты сделал своей столицей Константинополь, и к польскому королю. Только ты, Великий, никогда не баловал меня приёмами во дворцах. Но вместе с твоей армией побывал я и в Персии, и в Фарсии и в Египте. — Рамза, отвечая, почтительно поклонился.

— Я сразу узнал тебя, Рамза, как увидел, — в подтверждение своих слов Тимур утвердительно кивнул головой. — Помню, как ты красовался при моём дворе. Но я воин и не люблю долго жить под крышами дворцов. Скажи, а как тебя принимали при дворе польского короля?

— Как посла сильного государя — по этикету и с уважением!

— А языками владеешь?

— Кроме русского и татарского могу разговаривать, повелитель, на турецком, польском и литовском. Я исполнял роль толмача при дворе Тохтамыша.

— Хорошо… — удовлетворённо произнёс Тимур. — Мне знающие люди нужны. А восточной игре в шахматы обучен?

— Знаю немного. Видел, как играют, но самому не приходилось.

— Давай научу! — оживился Тимур. — Хочешь?

— Сочту за честь! — поклонился Рамза. — Я слышал, ты силён в ней, повелитель…

— Не бойся, князь. Если проиграешь — тебе это ничего стоить не будет. Останешься жить.

По шатру прошёлся сдержанный смех придворных.

— А если выиграю?

На изборождённом морщинами лице повелителя Азии появилась недобрая улыбка:

— Выиграешь? — Тимур даже привстал с подушек. — А не боишься такие слова произносить, князь? Опасно выигрывать у того, кто покорил полмира!

Музыка смолкла, и её сменила повисшая гнетущая тишина.

— Прошу простить мне мою дерзость, повелитель, — Рамза учтиво склонился в поклоне. — Но хотя это и игра, я знаю, что здесь — как в бою: заранее трудно угадать результат. Тебе интересен слабый противник, Великий?

— Ладно… — примирительно произнёс Тимур, усаживаясь удобнее на своём возвышении. — Если хоть раз выиграешь — лучшего коня тебе подарю вместе со сбруей. Согласен?

Снова зазвучала музыка.

— Благодарю, — князь поднял голову. — Предлагаю сыграть три партии. Если проиграю все три — служить тебе буду до самой смерти. Кровью клянусь!

— А если хоть раз выиграешь? — Тимур насторожился.

— А если выиграю — не ходи на Залесскую Орду — на Владимирско-Суздальским Русь, Великий!

— Да ты в своём уме?! — Тимур кинул гневный взгляд на гостя, но тут же взял себя в руки и задумался, глядя куда-то перед собой. Снова в шатре повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь шипением горящих факелов. Все знали крутой нрав Железного Тимура и готовились к худшему.

— Это моя Родина, повелитель… — тихо добавил Рамза. Но Тимур молчал.

— Три игры предлагаешь? — спустя какое-то время произнёс повелитель Азии, сквозь сдвинутые густые брови недобро глядя на собеседника. — Что ж, согласен. Знаешь, почему? Смелость твоя и отвага мне по душе, князь. Будешь служить мне ты сам со своими людьми, а моим внукам — твои внуки. Шахматы! — Тимур звонко хлопнул в ладоши.

Слуги в один момент вынесли резной столик с крышкой в виде шахматной доски. На светлых и тёмных клетках уже были расставлены фигурки двух цветов: белого и красного. Рамза с любопытством стал разглядывать воинов, колесницы, коней и слонов, искусно вырезанных из слоновой кости.

— Это войска, — пояснил игру Тимур, — с двумя царями-шахами. Вон они сидят напротив друг друга на своих тронах с коронами на головах. Один белый, другой красный. Такого же цвета их воеводы. Они бьются друг с другом с помощью своих армий. Маневр войск ограничен клетками поля битвы.

Внимательно слушая повелителя Азии, Рамза кивал головой.

— Это, — указал Тимур на колесницу с воином, — воевода. В игре они называются «рук». Всадники — это темники царей.

Рамза снова кивнул.

— Слоны, — продолжал эмир, — боевые звери с башнями на спинах. В башнях сидят лучники и копейщики. Мощное оружие в атаке. Рядом с шахом стоит его лучшая тысяча — ферзь. Она ходит и бьёт врага в любом направлении.

Рыжебородый повелитель Азии внимательно посмотрел на русича — всё ли тот уяснил?

— Начинай, князь. Ты мой гость, — сделав выразительный жест рукой, предложил Тимур. Рамза спорить не стал. Только поклонился и сделал ход белой пешкой.

Игра началась. Обдумывая в свою очередь ответный ход, эмир, глядя на шахматную доску, спросил:

— А почему ты, князь, — по сути, вчерашний враг мой, — сегодня хочешь служить мне? Почему бросил своего побитого хозяина?

Высокий русич, смело взглянув на Тимура, не задумываясь, ответил:

— Хан Тохтамыш неплохой воин. Но ты, Великий, разбил наше войско, превышающее твоё по численности в два раза. Значит, ты лучший полководец. Я уважаю тебя за это. Ты ведёшь дальние походы, а я воин, который не хочет умереть от старости, всеми позабытый, а хочет служить лучшему военачальнику всех времён, добывая славу и себе.

— Это всё? — с недоверием в голосе произнёс эмир.

— Нет, не всё. — Рамза поднялся на ноги. Стражники положили руки на оружие. Султан-Хусейн зорко следил за каждым движением Рамзы, готовый в любую секунду метнуть в того кинжал. Княжеский сокол встрепенулся и приоткрыл клюв, давая понять чужаку, что будет защищать своего хозяина до конца и готов вонзить свои острые когти врагу прямо в лицо. Но степняк покорно опустился на колени и, склонив голову к самому полу, тихо сказал:

— Ваша война — это только междоусобные распри хана Тохтамыша и Тамерлана. Конечно, понятно желание Тохтамыша воссоздать Золотую Орду в прежних границах. Но Южная Орда, возглавляемая славным Тамерланом, сегодня стала силой, с которой нельзя не считаться. Тохтамыш разбит. Ты сам теперь можешь занять трон Золотой Орды и воссоединить некогда великое государство! Только Владимирские, Суздальские, Тверские и Рязанские земли не пойдут под твою руку.

— Это почему? — со скрытой угрозой в голосе произнёс рыжебородый полководец.

— Самостоятельности хотят. И я очень надеюсь, что смогу убедить тебя, Великий Тимур, не разорять мою родину.

— Удивляешь ты меня, Рамза! Почему я должен слушать тебя? — всё больше раздражался Тимур. — И зачем мне трон не существующей Золотой Орды? Мне хватает дел в моих улусах! Обложу данью русские княжества и довольно! А будут сопротивляться — сожгу и с землёй сровняю!

— Ты же всегда хотел, чтобы хан Тохтамыш был твоим вассалом! Но он рассорился с тобой, о Великий! А Владимирско-Суздальская Русь или Залесская Орда, как её ещё называют в разных концах земли, никогда не была твоим врагом, — русич поднял голову и заговорил громче: — После смерти Великого Батыя и с началом распада Золотой Орды Владимирская Русь всегда стояла крепкой стеной между Востоком и Западом. Зачем же рушить такую прочную стену?

— Вы сами уничтожили её! — усмехнулся Тимур. — Эти ваши мелкокняжеские распри и междоусобицы привели к тому, что не стало порядка в едином государстве, созданном Великим Чингизханом, а некогда большая и сильная страна развалилась на множество мелких: Золотую, Белую, Синюю Орду, Крымское ханство и Южную Татарию! И каждый хан теперь тянет царский трон в свою сторону. Слава Всевышнему, что Южная Татария сейчас под моей властью, и там у меня действуют закон и порядок, установленные повелителем сильных — Великим Чингизханом! Ещё я разрешил своим заслуженным нукерам создать на берегах Чёрного моря сильную Ногайскую Орду в противовес и назидание всем остальным. Не потерплю неподчинения и беззакония! Пусть теперь мои воины смотрят за порядком на земле их дедов. А ты предлагаешь мне сесть на золотоордынский трон, чтобы нажить себе ещё кучу врагов?! Значит, ты — враг! — в глазах повелителя Азии горел недобрый огонь.

— Я не враг тебе, Великий! — потупил взор Рамза. — Я прошу тебя не ходить в северные славянские земли.

— Посмотрим! — Тимур протянул руку, взял стоявший на подносе серебряный кубок, приложился к нему губами и сделал несколько неторопливых глотков. Затем поставил его, вытер губы широким рукавом халата и спокойно посмотрел на гостя:

— Нарушил сын Батыя хан Берке установленный Чингизханом закон военного правления — когда воинский князь — каган осуществлял и гражданскую власть. После Великого Чингизхана только мой дед Батый держался такого порядка, продолжая расширять границы государства и присоединять западные земли к Великой Тартарии! А какая дисциплина была в его государстве! И вот пришёл добрый хан Берке и отдал в руки посадским князьям гражданскую власть. С тех пор всё пошло кувырком! И где теперь эта твоя надёжная стена, князь? Где эта мощная Золотая Орда, остатки которой я разбил в горах Кавказа, а затем у Сарай-Берке? И не боюсь я нашествий племён с запада. Может, даже сам к ним наведаюсь, как когда-то это сделал мой славный дед хан Батый, дошедший до италийского Рима! И рыцарей их хвалёных мои славные воины били и, если надо, ещё будут бить, сколько потребуется! Нет войска, способного противостоять моей армии!

— Прав ты, Великий, — Рамза не вставал с колен, — нет былого крепкого государства на Руси. Ослабла Русь. И войска нет. Крепнет Запад. У силы золотоордынской не извне, а изнутри надломился хребет. Теперь на неё, обессиленную, снова пришёл Тимур и сотрясает всё вокруг непрерывными битвами. Но ведь его народ давно уже смешался с завоёванными народами и осел по плодородным долинам Востока и Закавказья. Несметные богатства захватил Тимур. Сколько нужно ещё? И армия у Тимура наёмная, а это уже не те неудержимые смерчи воинов-кочевников Чингизхана и Батыя. И русичи, какими бы ни были сегодня слабыми, так просто не сдадутся. Ты же знаешь, что нет лучшего богатыря во всём свете, чем русский воин. И будут славяне, как и их деды, драться за свою землю, хоронясь в лесах, сжигая запасы продовольствия, уничтожая скот. Какая тебе польза от этого? Не добивай же ослабшего боевого товарища, Великий Тимур, дай ему залечить раны, дай встать на ноги, и он ещё покажет всем врагам свою былую силу! Враг Руси находится на западе — но это и твой извечный враг, Великий! Не ходи на Северную Русь!

— Не ходить, говоришь? — во взгляде Тимура не осталось и капли былой весёлости, голос звучал жёстко и холодно. — А твой бывший хозяин, этот пёс Тохтамыш, зачем побежал во Владимирско-Суздальским земли? Прятаться от меня? Или собирать новое войско? Я этому подлому шакалу не прощу ударов в спину, его набеги на мои владения в то время, когда я отвоёвывал земли на востоке. А ведь когда Мамай убил хана Магомета и захватил трон Золотой Орды, этот шакал-Тохтамыш прибежал ко мне, как побитый пёс, в надежде найти защиту от убийц его отца. Клялся мне в верности. Я поддержал его тогда, дал целый тумен и отправил отвоевать у самозванца Мамая золотоордынский престол, по праву наследства принадлежащий Тохтамышу. Не удалось ему тогда победить Мамая с его обученной армией, но именно с помощью моих воинов сел хан Тохтамыш на трон Синей Орды! Твой бывший хозяин — далеко не глупый человек, и, заключив договор с князем Дмитрием Донским, он правильно сделал, что выступил на его стороне в Куликовской битве. А чьи тумены стояли под его рукой? Мои! Создатель был благосклонен к нему, и, сохранив большую часть своего войска, Тохтамыш разбил царскую охранную тысячу и пленил Мамая в той битве. Это всё я знал и поддерживал его в этом. Но Тохтамыш оказался сыном змеи. После казни самозванца Мамая он занял трон Золотой Орды и быстро забыл о данной мне клятве. На союз со мной он тогда не пошёл! Возвысился! Подчиняться, видите ли, не престало отпрыску Чингизхана потомку Батыя… Забыл про добро, гнусный предатель! Зачем он казнил всех военачальников, стоявших во главе сотен и туменов и верных мне? За измену свою он достоин смерти! Если отдаст Белый князь Василий мне Тохтамыша, может, и не пойду на Владимир и Суздаль, — добавил эмир мягче. — Подумаю об этом.

— И снова прав ты, Великий! Хан Тохтамыш — не Мамай безродный, у него чингизидово тщеславие. И теперь у него первый враг ты — его недавний покровитель. Но не станет он задерживаться во Владимирско-Суздальскихм землях — не дадут ему там войско. Нет его там. И воевать сейчас Северная Орда не готова. Умер князь Дмитрий шесть лет назад. И не тот уж Василий Дмитриевич, каким был его отец — Дмитрий Донской. Не пойдут за ним купцы да бояре. Распри кругом. Нет первого князя в русских землях, способного собрать и повести за собой полки. Да и полков боеспособных нет. Тогда против Мамая выставил Дмитрий всех, кого мог: и дружины княжеские, и крестьян-ратаев и даже разбойников с большой дороги, пообещав им прощение. Более двухсот тысяч лучших воинов полегло в Куликовской битве с обеих сторон. До сих пор не оправилась земля русская от таких невиданных потерь. Но лучше жить во Владимирско-Суздальскихм землях не стали: каждый князь — сам себе голова! И Орда свою десятину каждый год требует. Но и выдавать тебе Тохтамыша русичи не станут. Он всё-таки свой. А перед самой смертью князя Дмитрия освободил хан сына его — Василия Дмитриевича, отданного в Орду в качестве заложника. Думаю, что теперь подавно отпустят русичи хана в Синюю Орду. Вот там Тохтамыш через пару-тройку месяцев и соберёт войско, способное противостоять тебе. Да и у крымского хана немало казачков в сёдлах. А он, хоть и союзник твой, — давний вассал Золотой Орды. Почувствует, когда ослабнешь ты, и ударит в спину! Думаю, что не сдастся так просто хан Тохтамыш. Отомстит он тебе за уничтожение своей столицы Сарай-Берке.

— Откуда знаешь, князь, что русичи отпустят Тохтамыша? Москву-то он сжёг! — Тимур с недоверием посмотрел на Рамзу. — Может, отрубят голову или на кол посадят? Я бы с ним так и поступил.

— Да когда это было-то с Москвой? Почитай тринадцать лет назад — через два года после Куликовской битвы! А с поляками и немцами на западных границах кто сегодня воевать будет? Да и как бы там ни было с Москвой и её Куликовым полем, Тохтамыш всегда смотрел не только в сторону Средней Азии. Польша и Ливония, захватившие золотоордынские владения, — вот, кто был его первой целью. Там он видел расширение пределов своих границ. Я знаю это, потому что постоянно находился рядом с ханом. А сожжением Москвы Тохтамыш показал всем, что дань нужно платить исправно. В непризнающую ничьей власти Москву хан, два года как занявший престол Золотой Орды, пришёл тогда напомнить о существующем порядке вещей. Конкретно — о размере дани.

— Ну-ка, поведай мне о материальной стороне дела? — Тимур взглянул на Рамзу, и в глазах повелителя Азии блеснули одновременно и заинтересованность, и недоверие. — Ты садись-ка и давай делай ход. Наша беседа не должна мешать игре. Твой черёд, князь!

— Так всё и было, Великий! — русич уселся на подушки, сделал давно заготовленный ход фигурой на доске и снова склонил голову в поклоне. — Хан Тохтамыш пришёл за данью. Дань, рассчитанная последний раз ещё при Джанибеке, взималась по разным ценам: с городов в зависимости от количества жителей, а с крестьян фиксированно — по полтине серебром с деревни. Но исправно платить её москвичи перестали. Когда в Москву пришёл княжить выбранный литовский князь Остей, Москва совсем отказалась от выплаты дани. А хану нужны были деньги и не малые. Уже через год после Куликовской битвы огромное войско собрал Тохтамыш под своими знамёнами. Воевал на западе, не пуская германцев и поляков на русские земли, и на юге с твоими вассалами, Великий. Он вновь объединил под своей рукой после распада Белую, Синюю и Золотую Орду, Крымское ханство, то есть почти все части улуса Джучи с огромными резервами в торгайской степи, с её стадами, великолепными травами, запасами соли. Наладил торговлю. Исправно хан Тохтамыш исполнял волю своего великого прадеда о сохранении единого сильного государства. И как ты знаешь, Великий, по завещанию Чингизхана хорезмский оазис тоже должен был принадлежать Джучидам — потомкам его, но там прочно обосновался ты, Великий, внук Батыя. Прошу меня простить за такие слова, но то, что Батый по крови приходится двоюродным братом Чингизхану, некоторыми мудрецами при дворе Тохтамыша подвергалось сомнению. Поэтому и не желал Тохтамыш подчиняться тебе. К тому же ты, говорят, исповедуешь ислам, а не солнечную религию Чингизхана и не православие Батыя.

— Сам-то Тохтамыш, насколько мне известно, склонялся к христианству. В Сарай-Берке мои воины сожгли три православные церкви и один огромный собор.

— Да, в столице Золотой Орды существовала Сарская епархия. От неё шла православная вера из Руси во все земли. Но твои воины повергли всё в прах…

— Война… — устало протянул Тимур, обдумывая следующий ход. — А в какого бога веришь ты, Рамза?

— Я христианин. Православный. Да ты и сам, Великий, собрал под своей рукой не только одних мусульман. Что нам делить? Бог на небесах один. За каким пророком идти — дело каждого.

— Ты прав, к вопросам веры я подхожу нетребовательно. В непростое время мы живём, князь. Религия сейчас распалась на православную, католическую и мусульманскую. Делят власть церковники, будь они неладны! А куда и за кем идти простым воинам? Выходит, что религия разъединяет людей? Хотя знаю, что с латинянского языка это слово можно перевести как «объединение». А выходит наоборот. Так пусть лучше мои воины верят в меня и дерутся за меня, а какой там Господь на небе, мы все узнаем после смерти. И мусульман в моём войске не больше, чем православных, и ислам — не основная религия. И разноверцев у меня хватает. Есть даже славяне, верящие в своих многочисленных богов. Хотя, возможно, кто-то ещё сомневается, что Бог един. Я и этого не отрицаю. И даже склоняюсь к тому, что вначале был единый Бог, создавший всё вокруг, а от него пошли разные божества помельче. И веруя в Бога единого, пострадал Иисус. Об этом пророке мне рассказывали ещё мой отец и мой дед. И отец, и дед были православными, и говорили, что жрецы истинного Бога пришли в Грецию и на Восток из русской северной земли. Потом на Востоке появился мудрец, назвавший себя пророком бога Аллаха. От отца я знаю притчу, как перед одним торговцем из Аравии предстало видение ангела Джебраила в подобии человека, стоящего в небе над горизонтом. Ангел приказал ему стать пророком, и тот на протяжении многих лет периодически говорил с ним и диктовал послания, которые были тщательно записаны и запечатлены в памяти его последователей. Человека звали Мохаммед, а послания, полученные им от ангела, были впоследствии собраны мудрецами в благородной книге под названием Коран. Самого Аллаха Мохаммед не зрил, хотя и слышал голос его ангела. Так мне говорил отец.

— Хотя ислам вышел из славянского православия, соглашусь, что сегодня это сильная самостоятельная религия, — учтиво поклонился князь Рамза и прочёл на память: — «Велик Аллах — царь истинный. Нет божества, кроме Него, Господа трона честного. Не бывают счастливы неверные, ибо их счастье мнимое, лживое…».

— Хвалю! — улыбнулся Тимур. — Вижу, что читал ты, князь, мудрую книгу.

— Да, я читал Коран, и не нашёл в нём ничего противоречащего христианскому учению.

— Это так. Потому и тянутся люди к справедливым словам мудрого пророка Мохаммеда.

— Ещё я знаю, как мудро поступают мусульманские правители, приводя к своей вере иные народы.

— Это ты про наказания?

— Нет, Великий, как раз наоборот, — поклонился Рамза. — Не раз я сталкивался с тем, как человеку и его семье, поменявшим веру своих отцов на ислам, в местной мечети в течение года выплачивались немалые деньги. Бедняки других вероисповеданий массами идут в мечети.

— Что ж, восточная мудрость взяла верх там, куда не успели прийти католики с огнём и мечом! — улыбнулся в рыжую бороду Тимур.

— Согласен. Учение Мохаммеда оказывает огромное влияние на развитие Востока. Коран — великая книга. Да и сама история пророка Мохаммеда похожа на мудрую сказку.

— Как и история Иисуса Христа… Но хватит об этом. Лучше поведай мне, что говорят о Тимуре на Руси?

— Я воин и не прислушиваюсь к базарным разговорам, — смело взглянув повелителю Азии в глаза, ответил Рамза.

— А я и сам могу сказать, — не злобно сверкнул глазами рыжебородый полководец. — Слава Тимура летит далеко впереди его самого. Мне доносят, что везде говорят одно и то же: этот хромоногий степной князь, которому не дают спать подвиги Чингизхана, снискал известность невиданной жестокостью и убийствами, а также башнями из черепов обезглавленных пленников. Из мелкого казацкого военачальника он, женившись на дочери казанского хана и обретя свободу действий и армию, волей Всевышнего превратился во властителя огромной державы, простирающейся от Византии до Индии и от русской реки Итиль до Египта. Но недолго быть империи великой, разграбят её после смерти Тимура его сыновья. Так говорят, князь?

— Твоей жестокостью пугают детей, — не стал ничего отрицать Рамза. — Тимур обожает резать головы и складывать из них башни. В назидание и устрашение… Да, ты прав, Великий, так и говорят, что когда-то никому не известный казачий атаман сегодня стал Великим Железным Тимуром и подчинил себе всю Азию и Индию. Его страшатся и уважают не только на Руси, но и далеко в Европе. И признают первым из полководцев. Построение боевых порядков его армии изучают военачальники многих государств Европы и Азии. Именно поэтому я и пришёл служить тебе, Великий. И знаю, что не только жестокостью прославлен Тамерлан, но и милосердием. Рассказывали мне, что после захвата Сарай-Берке приказал ты взять в плен всех женщин и детей, а остальных, как верующих христиан, так и людей другой веры, сбросить с крепостной стены. Один из священнослужителей, поднявшись на неё, пронзительным голосом стал кричать: «Христос воскресе!»… И тогда велел ты привести этого старика и спросил: «Что это за крик?». Старик ответил: «Настал день страшного судилища, пришёл Антихрист, и Христос воскреснет». Ты прекратил казнь и приказал освободить всех пленных. Там, среди освобождённых, оказались мои жена и сын. И они, слава Богу, теперь живы! И поэтому я пришёл служить тебе, Великий эмир! Должник я твой навеки!

Тимур, задумчиво глядя на русского князя, произнёс:

— А знаешь, откуда берут начало рассказы про пирамиды из человеческих черепов?

— Нет. Но хотел бы услышать.

— Когда я вошёл в Дамаск, пришли ко мне жёны христианских учителей, казнённых по приказу падишаха, и просили защиты со словами: «Теперь ты являешься правителем этой страны и, по воле Бога, спроси с нечестивых! В этом городе все злодеи и мужеложники, особенно же лживы муллы. Вызови их, и мы подтвердим всё сказанное». Удостоверившись в истинности обвинений, я приказал своим воинам положить у моих ног головы всех мусульман города. И их принесли. Голов оказалось семьдесят тысяч. Я и приказал соорудить из них семь башен. Но запретил трогать христиан. Не по вере я сужу о человеке, а по его деяниям!

— Жесток, но справедлив ты, Великий, и поэтому я пришёл служить тебе! — склонил голову Рамза и снова смело взглянул в глаза Тимуру.

— Значит, жесток? — Густые лохматые рыжие брови эмира сошлись у переносицы. — А знают ли на Руси, что пленников Тимур не убивает, а отправляет в Самарканд в помощь мастерам, что трудятся денно и нощно, украшая его новую столицу. Знает ли Русь, как расцвёл Самарканд? Он превратился в неприступную цитадель, обнесённую высокими крепостными стенами, вокруг которых, насколько видит глаз, цветут тенистые сады. Многолюден стал Самарканд и многоязык. Не всем желающим хватает места под крышами, и люди живут прямо в садах под деревьями. Многие мудрецы и посланцы разных государств стремятся попасть в этот город. Правда, столица редко видит своего эмира. Занят Тимур делами государственными: разгромив одного противника, он уже думает о другом. Походы следуют один за другим. Думаешь, легко в мои годы вести такую жизнь? А приходится. Иначе сомнут воинственные соседи. Однажды я дал себе зарок: семь лет не входить в Самарканд — и сдержал слово. Но даже когда пришёл к концу срок обета, не баловал я столицу своим присутствием. Не люблю прятаться за городскими стенами и предпочитаю жить в загородных дворцах, которых у меня построено во множестве среди садов. И ещё я люблю охоту. Считаю, что кроме войны достойны мужчины лишь три занятия: охота, пир и игра в шахматы. Своего четвёртого сына при рождении я нарёк Шахрухом. Знаешь, князь, это такое положение на шахматной доске, когда ведётся одновременное нападение на короля и ладью — «вилка». Нравится мне этот приём. Даже завоёванный мной город Ситон я назвал тем же именем.

— Везде говорят, что Тамерлан — страстный любитель шахмат и весьма сильный игрок. Откуда такая любовь к ним, Великий?

— Люблю их, потому что заставляет думать эта игра. А к шахматам меня ещё в детстве приучили сеиды — потомки пророка Мухаммеда. При дворе же у меня состоит на службе самый великий мастер игры в шахматы на всём Востоке — Алаэддин атТабризи. Его ещё называют Али Шатранджи. Он никогда никому не проигрывал, потому что, как сам утверждает, искусству игры его обучил сам Аллах, явившись к нему во сне. Хотя я думаю, что нельзя зрить Бога-человека. Кривит душой Али. Но Бог ему судья!

— Святые старцы на Руси тоже ведают о том, что не дано простому смертному видеть Бога, — вставил Рамза. — Они говорят с ангелами — посланцами божьими. Сам Бог непостижим для простого смертного.

— Мне не однажды являлись во сне старцы, мудрецы и пророки, указывающие путь на врагов моих, — кивнул головой Тимур. — А один раз приснился очень интересный сон: мала показалась обычная доска из шестидесяти четырех клеток, и тогда я придумал свои шахматы — большие, с доской из ста сорока четырех клеток, с дополнительными фигурами — верблюдом, жирафом, лазутчиком и барабанщиком-трубачом. Когда я проснулся, тотчас же велел изготовить именно такие шахматы. Так мой придворный мастер Алаэддин атТабризи освоил их сразу же. Играл он и на обычной шахматной доске, и на большой, и на нескольких сразу. И ни разу никому не проиграл. Даже мне. Хотя я обычно обыгрываю весь двор. А он у меня побольше, чем какой-нибудь европейский. При нём много образованных людей — цвет мысли и искусства: ученые и писатели, художники, зодчие и музыканты. Потому что моя империя должна служить примером всему цивилизованному миру. Кто-то приходит ко мне сам в поисках лучшей доли, кого-то я привёз из похода, захватив в плен. Если человек представляет собой для меня какую-то ценность, то никогда не пожалеет об этом. Я всегда завидовал белой завистью только тем, кто умеет рисовать, петь и сочинять стихи. Я вот не умею этого делать.

— Зато ты, Великий эмир, умеешь думать и повелевать. Нарисовать и написать могут и другие, — произнёс молчавший до этого Султан-Хусейн.

— Да, прав ты, внучек. Одному человеку не под силу уметь и знать всё. Прав и ты, князь: я бываю жесток, но в то же время прям, как лезвие собственного меча. Я приказываю убивать, но не терплю, когда при мне говорят об убийстве и кровопролитии! Я ненавижу ложь и лесть, но могу выслушать дерзость, если она исходит от чистого сердца, а дерзящий верит в свою правоту. Поэтому ты и жив ещё, князь Рамза. Я не люблю дураков — устаю от них. А правду люблю, князь, какой бы она ни была. Ты говоришь, что моя армия — наёмная. Да, я плачу деньги за труд воина! И что же, мои войска дерутся хуже других? Кому я проиграл хоть одну битву? Молчишь? За основу построения своей армии я взял порядок построения армии Великого Чингизхана. Мои войска, как и его, состоят из пехоты и конницы. Пехота в дальних походах снабжается лошадьми. Конница приучена сражаться в пешем строю. Конные полки я разделяю на лёгкие и тяжёлые. Есть отряды, состоящие из отборных воинов, для проведения глубокой разведки и рейдов в тылу противника. Есть вспомогательные части для устроения переправ и наведения мостов. Есть метатели греческого огня. Есть подразделения, умеющие обращаться с осадными машинами и метательными орудиями. Для действий в горах у меня собрана особого рода пехота, составленная из горцев. Войска, как и у Чингизхана, разделены на десятки, сотни, тысячи, тумены.

— Видел я в деле твои тумены, Великий! — поклонился Рамза. — Трудно с ними биться на равных.

— Тяжёлая конница у меня одета в броню, — продолжил Тимур. — Воины вооружены копьями, шлемами, кольчугами, латами, мечами. Всадник лёгкой конницы имеет кожаные доспехи, мечи, луки и стрелы. Каждый десятник вооружён кольчугой, мечом и луком. Сотники имеют мечи, луки, палицы, булавы, кольчуги и латы. Награда для отличившихся воинов — прибавление жалования. А оно в моей армии выплачивается регулярно. За храбрость награждаю увеличением доли при раздаче добычи, повышением в чине, присваиваю почётный титул «богатырь». А при отличии сотен или тысяч — раздаю литавры и знамёна. Трусов казню перед строем. Вместе с оставившим поле боя трусом казню каждого десятого из его сотни. Поэтому мои воины не бегут.

— Так делал повелитель сильных Чингизхан! — снова поклонился Рамза.

— Да! — взяв кубок, Тимур притронулся к вину. — В бою мои войска имеют правильный строй — в несколько линий, которые я постепенно ввожу в бой, и свежий резерв, составленный из лучших войск. И если неприятель сминает переднюю линию, то, опрокинув центр конницы, он слишком стремительно теснит её и сам оказывается замкнутым в ловушку с флангов пехотой и конницей. И проигрывает сражение. Именно так я разбил Тохтамыша на Кавказе. Но это ему не пошло впрок — у Сарай-Берке он снова столкнулся с моей тактикой, основанной на том же принципе, и снова проиграл, как неопытный щенок! Наверное, сам бог войны подсказал Чингизхану такой способ ведения битв. Так же строил боевые порядки и мой дед хан Батый. Я лишь учусь у мудрых.

— Бог не обделил мудростью и тебя самого, Великий! — вставил Султан-Хусейн.

Тимур с тёплой улыбкой взглянул на внука. Потом снисходительно посмотрел на Рамзу:

— Так что «наёмная» орда Тимура, князь, — это прекрасно подготовленные войска, которым покоряются Европа, Египет и Азия. Это те же самые неудержимые лавы Чингизхана и Батыя!

— Это бесспорно, Великий! — согласился русич. — Но построение твоих войск очень похоже на боевой строй славян. Они издавна перед битвой ставили полки «птицей»: в середине головной полк, а справа и слева мощные полки правого и левого крыла.

— Знаешь, почему именно так?

— Знаю, Великий. Верят славяне в свою прародительницу Мать-Славу, которая перед битвой проносится, обернувшись птицей, над полками, предвещая победу.

— И я верю в то, что появление птицы над полем брани приносит удачу. — Тимур посмотрел на своего сокола. — Вот мой живой талисман. Он со мной везде: и в походе, и на охоте, и на отдыхе. Перед битвой я выпускаю его, чтобы видели войска мои распростёртые крылья удачи! И чтобы учились мои внуки, как надо править! Ты знаешь, князь Рамза, я ведь создал великую империю и забочусь о ней как рачительный хозяин. Как бы длителен ни был мой очередной поход, возвращаясь, строго спрашиваю с тех, кому в своё отсутствие доверяю управление государством. Не потому что не верю преданным мне людям, а потому что империя является детищем всей моей жизни, единственным достоянием, которое я хочу передать своим внукам. — Тимур тепло посмотрел на сидящего рядом Султан-Хусейна. — Не сыновьям, а внукам. Ибо было мне пророчество, что семьдесят поколений моих потомков будут царствовать после меня. И создаю я империю для них, а не для себя. Я лишь раб своих внуков и правнуков.

— Ты поистине велик, Железный Тимур! — Рамза с уважением низко склонил голову. Его примеру последовали все присутствующие в шатре, даже слуги, кроме стражи, зорко следящей за каждым человеком возле повелителя.

— Ладно, хватит об этом! — усмехнулся своим мыслям рыжебородый. — Лучше скажи, князь, ты сам-то участвовал в набеге на Москву с Тохтамышем?

— Я всегда был рядом с ханом: и в битве на Куликовом поле, и при последнем московском походе.

— Ну, расскажи вначале о Куликовом сражении. Только поподробнее, общая картина мне известна.

— Подробнее? — задумался Рамза. — А с какого места начать рассказ?

— С какого хочешь! Можешь с самого начала — моему внуку будет полезным послушать и поучиться.

— Тогда начну с того, что царь Мамай был неплохим правителем и сильным военачальником. Не по крови он сел на трон, это правда, но если бы был жив Великий Чингизхан, думаю, он одобрил бы действия бывшего темника Мамая. Разнежились в богатстве и погрязли в разврате потомки повелителя сильных. А кто рождается в достатке и живёт на всём готовом, разве может стать большим человеком? Распри и дворцовые перевороты разрушали Великую Орду. И престол Мамай захватил для того, чтобы остановить творившийся беспорядок: за двадцать лет на троне Золотой Орды сменилось десять ханов — чингизидов. Потомки царских кровей всё никак не могли поделить наследство Чингизхана. И гражданская власть в лице посадских князей постепенно перестала подчиняться Орде. Сама Орда из единой стала распадаться на Золотую, Белую и Синюю. Ну ты, Великий, это знаешь…

— Продолжай! — Тимур потянулся за вином. — А ты, Султан-Хусейн, внимай!

Рамза посмотрел на слушающего с интересом Султан-Хусейна и продолжил:

— Мамай выступил жёстким правителем, ратующим за объединение раздираемой распрями Руси. И противостоять ему посмел только князь Дмитрий Донской, имеющий в то время значительный вес среди князей. Он воспользовался недовольством народа очередным увеличением дани, которую Мамай наложил на всю Золотую Орду, и давним желанием посадских князей вывести Владимирско-Суздальским земли из состава Золотой Орды. Это означало бы её конец. Мамай не мог этого допустить и стал готовиться к походу. Донской заключил союз с Тохтамышем против Мамая и тоже стал собирать армию. Царь Мамай договорился с великим князем Белой Орды Ягайло, у которого были претензии к Дмитрию по Смоленску и Москве, и тот выступил в поход против Северной Орды, решив наказать её неподчинение верховной власти. К их союзу присоединился рязанский князь Ольг, но войска выставлять повременил. Был он против гражданской войны.

Дмитрий в то время только собирал войско в своей столице — Костроме. Наступал сентябрь. Мамай не спеша двинул всю орду с юга на север в направлении земель князя Дмитрия, предоставляя время крестьянам собрать урожай. И он ещё надеялся, что Дмитрий одумается и заплатит дань. Но спешил князь Дмитрий. Время работало против него, и он не хотел оказаться запертым в своём городе Костроме, не подготовленном к длительной осаде. Дмитрий послал во все княжества гонцов с призывом поддержать его и двинул свои неподготовленные войска навстречу Мамаю. Но двинул их на Коломну, так, чтобы прикрыться землёй князя рязанского Ольга. Знал, что царь Мамай не поведёт свою четырёхсоттысячную орду через земли верного ему князя в страдную пору. Не все русские князья ответили на призыв Дмитрия. Не все прислали войска. Но открыто выступили против затеи Дмитрия только Ольг и литовский князь Ягайло. Ягайло даже повёл стотысячное войско в помощь Мамаю. Но не успели Мамай и литовский князь соединиться до того, как вступить в битву, потому что Дмитрий Донской опередил Ягайло на один день и неожиданно вместе с Тохтамышем вышел навстречу Мамаю, который стоял у Москвы и поджидал своего литовского союзника. Четыреста тысяч конных воинов было у Мамая. Ещё сто тысяч вёл Ягайло. У князя Дмитрия собралось триста шестьдесят тысяч конных да сто тысяч пеших воинов. Понимал Дмитрий, что нет у него шанса на победу, если объединится Мамай с союзником. У Мамая были ещё войска, но воевали они далеко, в разных частях света, и не смог он созвать их вовремя. Да и, видимо, рассчитывал царь, что не устоит княжеское ополчение против опытного регулярного ордынского войска. А не учёл, что ополченцы действуют на своей территории, где им знаком каждый кустик и каждая кочка. Воины князя Дмитрия набирались из местных, поэтому разведка царя ничего и не ведала о продвижении войск князя, и никто в орде не ждал его прихода на день раньше. А князь ранним утром подошёл вплотную к отдыхающему царскому воинству.

Мамай нежился в шатре с любимой женой, когда ему принесли весть о подходе Дмитрия Донского.

Только занималась заря, а князь Дмитрий уже поставил свой шатёр на холме у равнины и поднял своё знамя. Увидел Мамай, что его окружила княжеская рать, и отдал приказ «К оружию!». Быстро расставила ряды его обученная армия, но времени на подготовку к сражению уже не имела. Встала стена против стены, а над каждой знамёна Христовы развеваются. Странно и больно было на всё это смотреть — свои пришли биться со своими же. Мамай был крещён в православную веру, и крест Христов был изображён на его знамени рядом со Спасом. Дмитрий тоже был православным. И на его знамени тоже блистал вышитый золотом святой лик Спасителя.

Царь Мамай только занял место на Красном холме в своей ставке, перед войсками уже схватились князь Челубей с боярином-монахом Пересветом. Изготовились обе стороны, и оставалось только сойтись.

На полном скаку ударились два богатыря — Челубей с Пересветом, и тут же оба упали замертво. Заслышались многие трубы и барабаны, поднялось громкое пение. У татар таков обычай: пока не прозвучит барабан, не начинать брани. И забил большой барабан Дмитрия Донского. И сразу не мешкая кинулись воины на врага с луками, мечами, палицами, копьями… Начался жесточайший и свирепый бой. Стрелами, как дождём, переполнился воздух. Мёртвые всадники и кони падали на землю, давя живых. За криком и бранью уже труб и барабанов было не расслышать. Тумены Тохтамыша ровно и стойко бились на правом фланге. Видя это, основной удар силами своей конницы Мамай направил на левый фланг княжеских войск. Там полегли почти все полки левого крыла войска князя Дмитрия.

Никогда я не видел такой жестокой и страшной битвы. Сколько народу пало с той и с другой стороны! С утра до полдня длилась схватка. Наконец князь Дмитрий одолел. Помогла хитрость с засадой. По совету хана Тохтамыша спрятал князь в лесок полк воеводы Боброка — тот пришёл с Тохтамышем из Галиции — по направлению удара главных сил Мамая, приказав в решающий момент ударить во фланг наступающей коннице врага. Воевода Боброк — известный воин в Синей Орде — и на этот раз показал себя славным командиром: дождался нужного момента и одним броском переломил ход всей битвы.

Увидел Мамай, что его войскам не выдержать, и повёл свой последний тумен в бой. Тут и сошлись в атаке два лучших татарских тумена — Мамая и Тохтамыша, ощетиненные калёной сталью десятков тысяч копий. Две лавы ударились, слившись в одну, наполнив Куликово поле от края до края диким воем всадников. Но воинам Мамая мешала его отступающая армия: бегущие, сотнями попадая под копыта лошадей, расстроили боевые порядки наступающих, а Тохтамыш ударил сомкнутыми рядами тяжёлой конницы. И побежал Мамай. Но не ушёл далеко. Настиг его мой казачий отряд. Короткой была сеча. Перебив охранную сотню царя, мои воины окружили и взяли его в полон, а остальные сдались подоспевшему Тохтамышу. Мой хан тут же предложил им всем присягнуть и перейти к нему на службу. Тех, кто не согласился, зарубили на глазах согласившихся.

Узнал князь Дмитрий, что Мамай взят в плен, и, коротко допросив, приказал его казнить. Не нужен был ему живой царь. Отрубили голову царю Мамаю в тот же день на поле Кучковом, в том месте, что рядом с полем брани. Я с ханом Тохтамышем присутствовал при казни. Мужественно принял смерть Мамай, как и подобает царю. О пощаде не просил, лишь уже под топором палача воскликнул, что кончилась слава Золотой Орды… Зарыли его в землю тут же, а Дмитрий запретил выставлять голову Мамая на обозрение.

На следующий день к месту побоища подошёл князь Ягайло со своим стотысячным войском. Увидел он бескрайнее поле убиенных и, ни слова не сказав, повернул полки обратно в свои земли. Князь Дмитрий не стал преследовать его — был занят погребением погибших. Более ста тысяч ополченцев полегло в той битве. Ещё больше — ордынцев. Их тоже хоронили по христианскому обычаю. Восемь дней закапывали и служили панихиду. На месте битвы велел князь Донской заложить собор православный. В нём погребли богатырей-монахов Ослябия и Пересвета.

Князь Рамза замолчал.

— Да, великая была битва! — негромко воскликнул превратившийся во внимательного слушателя Тимур. — Войдёт она в историю навсегда. — И вздохнул. — Отвернулась удача от Мамая. А теперь расскажи мне о походе Тохтамыша на Москву. Это произошло через два года после Куликовской битвы?

— Через два, повелитель.

— И как вам удалось взять такую крепость?

— Да крепость-то была сложена из брёвен! И высота стен небольшая, — пожал плечами Рамза. — Разведка наша была хорошо поставлена. Войско Орды появилось у города внезапно, в период массового отъезда городского люда, знати и даже воинов в подмосковные деревни. В Москве сидел со своей дружиной литовский князь Остей, который погиб в первый же день осады. Слишком смелый был — под стрелы на стены лез. Говорить хану стало не с кем. За крепостными воротами оставались лишь посадские жители, а из «начальства» — один митрополит Киприан, вынужденный руководить обороной. Поскольку ему никто не подчинялся, митрополит тоже покинул Москву. Казаки стариков, детей и женщин туда-сюда пропускали, и он отбыл в безопасную Тверь. В осаде остались одни простые воины да горожане, разграбившие всё и вся, и в первую очередь винные погреба. На подпитии расхрабрившийся люд с городских стен словами и непристойными жестами оскорблял чувства и достоинство степняков. По истощению продовольственных запасов москвичи согласились поговорить с казачками по-хорошему, но запустили в город вместе с послами и всю ханскую рать. «Переговоры» вылились в повальную резню, погромы и поджоги. Жестоко расплатились тогда казаки за своё унижение. Три дня грабили город.

Уничтожение Москвы не входило в планы Тохтамыша. Он хотел сохранить крепость для Дмитрия. Тем более что с Дмитрием Донским он водил давнюю дружбу и был знаком с ним задолго до Куликовской битвы. Тохтамыш хотел отдать усмирённый город Дмитрию в руки. Помня о дружбе, хан Тохтамыш заранее пообещал князю Донскому подтвердить право его сына Василия на Московское княжество после смерти князя и выдать тому ярлык…

— Всё это очень интересно, но твой ход, князь, — напомнил Тимур, указав взглядом на шахматную доску. — Давай, не тяни.

Рамза устроился поудобнее на подушках и, не раздумывая, сделал ход конём:

— Тебе шах, повелитель…

— Это я предвидел, — скупо улыбнулся Тимур и поставил защиту слоном. — Так говоришь, не выставит Владимирская Русь против меня войска?

— Владимир и Суздаль никогда не смотрели в сторону Азии. Если только по торговым делам… А тебе, Великий, зачем разорённые земли за Кавказским хребтом? Лучше торговать с соседями, чем воевать. Ты прав, даже такому мудрому правителю, как ты, трудно удержать много разных земель с разноязычным людом в границах одного государства! Тем более что наш общий враг — на западе…

— Про запад слышал уже! — резко оборвал Тимур. — Я подумаю. Шахрух тебе, князь…

— Мастер ты, Великий, в этой игре. Но я так просто не сдамся.

— Значит, теряешь ладью, князь, — на довольном лице повелителя Азии появилась почти детская улыбка. — А хорошо, что я оставил тебе жизнь! Завтра сыграем вторую партию. Но вначале поедешь со мной на охоту. Места здесь подходящие.

— На охоту? Ты остановишь движение войск?

— Армия должна отдохнуть. Два дня пиров — лишь краткая передышка перед походом на Владимир и Суздаль. По пути захватим Москву. Говорят, там ещё много золота осталось. Значит, нужно его взять! Правду говорят насчёт золота, князь? Всё, мат тебе, князь Рамза! — Тимур рассмеялся.

— Непобедим ты, Великий! — склоняя голову, воскликнул князь. — Я оказался недостойным противником.

— Ладно. Иди, отдыхай, — махнул рукой, устраиваясь спиной на подушках, довольный Тимур. — Завтра я тебя призову…

Когда все вышли, включая начальника охраны и слуг, притушивших половину факелов, в шатре остались только Тимур и его внук.

— Прав этот степной князь, — осторожно произнёс Султан-Хусейн. — Опасно и невыгодно втягиваться в войну с Залесской Ордой сейчас. Может, повернём войско?

Посмотрев на него долгим взглядом, Тимур вздохнул:

— Хороший ты воин, внучек. Только мыслишь как простой сотник. Я хозяйской рукой раздразнил и поднял голодного зверя. Этот жаждущий крови хищник пока послушен мне. Он чует обещанную добычу. Если же попытаюсь остановить его, он сожрёт меня! Сейчас я могу вести армию только вперёд, к обещанным победам. И нет ничего хуже, если воины перестают верить в своего командира. Видишь, выбор у меня невелик. Любой правитель со временем становится невольником тех тёмных сил, которые руководят необузданной толпой, и только до тех пор сидит он на троне, пока может контролировать зверя. Мне нужно хоть раз накормить этого хищника до отвала и пустить ему кровь в битвах. Тогда он присмиреет, и можно будет вести его обратно в берлогу до следующего похода. А похода не избежать, потому что если запросить мира сегодня, завтра соседи сочтут тебя слабаком и лёгкой добычей. И тогда их уже не остановишь. А наши воины в мирной жизни, изнежившиеся в богатых домах рядом с красивыми женщинами, потонувшие в пьянстве и разврате городов, будут уже не волками, а сытыми домашними псами, которые не смогут даже дом свой охранять, и подохнут, если хозяин выгонит их в чистое поле. А мне нужна грозная волчья стая, только от мысли о которой содрогаются правители и народы! Так что армию надо вести вперёд! Запомни это, внучек!

— Дедушка, — Султан-Хусейн редко так называл Тимура, только тогда, когда их никто не слышал, — ты очень мудр. Но, если Тохтамыша нет во Владимире и Суздале, можно показать зверю добычу не хуже. Например, на юге…

— Я уже думал об этом…

Возникший возле шатра шум прервал их беседу. Раздались голоса. Сильная рука откинула полог ковра, закрывающего вход, и на пороге появился начальник охранной сотни.

— Великий! — воскликнул вошедший, упав на колени. — Прошу, не гневись и выслушай!

— Встань и говори, — разрешил Тимур.

— Один из разъездов разведчиков привёз с того берега реки старуху.

— Ну и что? — скривился Тимур.

— Они утверждают, что она — ведьма! Когда разведчики в степи наткнулись на неё, их лошади перебесились, чуть не поскидывав седоков. Один из воинов, ударивший старуху, до сих пор бьётся в конвульсиях, а изо рта пена!

— Ведьма? — надменная усмешка скользнула по морщинистому лицу полководца. — Ну-ка, веди её сюда!

Тимур кинул взгляд на молчавшего внука:

— Сейчас развлечёмся!

— Ты только в глаза ей не смотри! — осторожно предупредил внук.

— У меня есть опыт общения с колдуньями! — успокаивающе улыбнулся Тимур.

Начальник охранной сотни скрылся за порогом и тут же появился в сопровождении крепкого воина, державшего конец верёвки, которой была скручена худая высокая растрёпанная старуха в лохмотьях. Глаза у старухи были завязаны цветным мужским кушаком.

— Подойди ближе! — приказал Тимур.

Воин подтащил пленницу на середину шатра.

— Сними верёвки! — распорядился Тимур. — И глаза открой.

— Не стоит, повелитель! — предостерёг внук.

Эмир пропустил его реплику мимо ушей.

Воин вместе с подоспевшим начальником охранной сотни развязали узлы и освободили старуху. Тимур подал знак рукой, и оба воина медленно попятились к стенке шатра.

— Подойди, не бойся, — эмир поманил пальцем пленницу, потиравшую освобождённые от пут руки. Та, осмотревшись по сторонам, повиновалась.

Старуха с растрёпанными седыми волосами, спадающими ниже плеч, остановилась в двух шагах от покрытого коврами возвышения, но не склонила головы и не опустила взгляда перед Великим эмиром.

— На каком языке ты говоришь? — спросил Тимур по-русски.

— Могу на тюркском, могу на татарском. Какой тебе больше нравится? — ответила старуха на чистом русском языке. Её голос прозвучал удивительно молодо.

— Знаешь, кто я? — Тимур внимательно следил за реакцией пленницы.

— Покоритель половины света, Великий Тимир, — просто произнесла старуха. — Тебя знают все.

— Мне сказали, что ты колдунья. Это правда?

— Я ведунья, Великий.

— И что же ты ведаешь?

— А ты спроси о чём-нибудь, тогда и посмотрим! — еле заметная улыбка пробежала по лицу пленницы.

Молчавший до этого Султан-Хусейн поднялся со своего места и сделал шаг к ней:

— Отвечай повелителю с почтением, старая ведьма! — крикнул он по-татарски, вытаскивая из-за голенища сапога плётку.

— А твой внучок слишком горяч, Великий Тимир! — также по-татарски обратилась старуха к эмиру, даже не взглянув в сторону грозящей ей опасности. — Молодость! Скажи ему, пусть остынет немного.

— Сядь, Султан-Хусейн, — остановил внука жестом Тимур. — Видишь, мы разговариваем.

Под строгим взглядом деда тот опустился на своё место.

— Скажи, женщина, — обратился Тимур к пленнице, — ты действительно ничего не боишься?

— А чего мне бояться? — усмехнулась старуха. — Смерти? Так мы все умрём. Даже ты.

— А того, как ты можешь принять свою смерть, не боишься?

— Не боюсь, Великий. — Из-под растрёпанных седых волос на Тимура в упор смотрели совсем не старые синие, как небо, глаза. От этого взгляда повелитель Азии почувствовал себя неуютно.

— Ладно, — смягчился он. — Присаживайся, женщина. Говорить будем.

Подождав, пока пленница сядет, он спросил:

— Скажи, откуда ты узнала, что это мой внук? — Тимур кивнул головой в сторону Султан-Хусейна.

— Я голодна, повелитель, — произнесла старуха. — Прикажи принести чего-нибудь. Там и поговорим.

Тимур подал знак, и начальник охранной сотни скрылся за пологом ковра, закрывающим вход.

— Сейчас нам что-нибудь подадут, — по-хозяйски улыбнулся Тимур. — А пока давай всё же начнём разговор.

— Спрашивай, Великий, — старая женщина произносила слова просто, без особого почтения, но Тимур почему-то не обращал на это внимания.

— Меня ты знаешь, — снова улыбнулся Тимур. — Скажи, кто ты?

— Я жрица богини Купалы.

— Интересно. Видимо это какая-то старая языческая религия? А как твоё имя?

— Святослава.

— Святослава? Это на языке славян означает святая, священная слава?

— Правильно, Великий. Моё имя обозначает священную для славян птицу Матерь-Славу — родоначальницу и покровительницу всех славян и соответствует созвездию последнего Суда Божия — небесным Весам, где бог Солнце бывает в октябре. В моём имени заключена энергия жизни человека на земле от рождения до смерти.

— Священная птица? — улыбнулся Тимур, взглянув на своего сокола. — Ты посмотри, какая красивая птица есть у меня!

— Вижу, повелитель. — Ведунья пристально посмотрела на сидящего возле Тимура охотничьего сокола. — Необыкновенная она у тебя. Вижу, что человеческая душа в ней заключена.

— Да! Очень умный сокол! — подхватил довольный Тимур. — Это подарок моих подданных. Любит меня!

— Не обыкновенная птица, — медленно повторила ведунья, не отрывая глаз от присмиревшего сокола. — А ты знаешь, повелитель, что означает по-славянски имя княжеского рода «Рюрик»?

— Знаю, старая, знаю, — усмехнулся Тимур. — Рюрик по-вашему — сокол.

— Правильно, Тимир, — еле заметно улыбнулась старуха, глядя на птицу. — А зачем ведёшь войска, не боишься Рюрика на бой вызывать?

— Я никого не боюсь! — улыбнулся, расслабляясь, рыжебородый полководец. — Лучше расскажи мне про свою богиню Купалу.

Старуха наконец отвела взгляд от затаившего дыхание Хокимару. Ему показалось, что ведунья вызывала его на контакт, засылая мысленные образы. Но он не отвечал.

— Наша вера древняя, Великий, православная, ведическая, — заговорила старуха. — Когда на землю пришёл чистый человек — сын и внук богов, ему Великим Сварогом была дана эта вера. Богиня Купала — матерь Белых вод, есть сама мать-Природа. Мы поклоняемся ей. Но у нас есть и отец — это бог Солнце, дающий тепло и свет. Купала и Солнце полюбили друг друга, и от их любви появилась жизнь на земле.

— Я слышал о вашей солнечной религии! — воскликнул Тимур. — В неё верил повелитель сильных Чингизхан. Один учёный старец когда-то давно мне рассказывал, что это древняя вера великих бореев, и что она самая правильная! И именно эта вера дана была человеку богами, сотворившими мир.

— Это так, Великий. Наши жрецы тоже знают об этом…

Полог над входом откинулся, и несколько слуг внесли в шатёр подносы с едой.

По знаку Тимура слуги поставили подносы возле сидящей старухи и удалились.

— Угощайся! — гостеприимно улыбнулся Тимур.

Дав время пленнице утолить голод, он спросил:

— Так как же ты узнала, Святослава, что Султан-Хусейн мой внук? Когда ты вошла, мы с ним даже не разговаривали.

— Я всё вижу, Великий. Даже с завязанными глазами, — улыбнулась старуха, блеснув ровным рядом белых зубов. — Спасибо тебе за угощение! Твои слуги умеют готовить.

— Скажи, а что ты делала ночью в степи?

— Твои люди нашли меня там, где когда-то находился главный храм богини Купалы. Это священное место, Великий. Оно даёт силу. Здесь прямо из земли вырывается к небу божественный огонь. Это богиня дарит его нам, напоминая, что наша вера жива.

— А что стало с храмом вашей богини?

— Потоп, заливший всю землю, разрушил его. Мы платим высокую цену за грешных людей.

— Великий потоп? Да как же давно это было?

— Давно. Очень давно.

— А тебе-то самой сколько лет?

— Ты думаешь, что я так долго живу? — усмехнулась пленница. — Нет, Великий! Мы передаём из Рода в Род, от матери к дочери, от отца к сыну нашу силу и нашу веру и продолжаем служить богине Купале и богу Солнцу, чтя Великого Сварога! Мы знаем, что ведическая вера возродится на Руси, неся Любовь, Добро и процветание той земле, которой она была дарована богами!

— И много осталось жриц вашей веры?

— К сожалению, немного. Нас боятся тёмные люди, нас гонят, убивают. Священники новых религий объявили ведуний и ведунов врагами Творца и слугами Дьявола. Но мы продолжаем хранить огонь нашей ведической веры, которая призвана объединить все религии и всех людей, снова собрать их вместе, для того чтобы люди жили в согласии с собой и с матерью-Природой.

— Вашу веру называют языческой, — сдержанно засмеялся Тимур. — Скажи, Святослава, вы как собираетесь объединять религии, просто присоедините к вашим многочисленным богам ещё Христа, Аллаха и Будду?

Ведунья не приняла иронии рыжебородого полководца:

— Разреши, повелитель, я вначале кое-что поясню? — серьёзно произнесла она.

— Ну поясни, — не пряча улыбки, милостиво разрешил Тимур.

— Существует единый Создатель всего видимого и невидимого! — сверкнула зелёными глазами старуха. — Имя ему — Сварог! Он «сварганил» мир, и он может «свергнуть» его в любой день. Сварог создал богов, отвечающих за жизнь Земли и всего сущного на ней. Он поручил им Землю. Ведическое православие учит, что если какой заблуждающийся начнёт пересчитывать богов, разделяя их в Сварге, он будет изгнан из Рода, потому что мы — славяне — не имеем богов разных! Бог един и множествен!

— Сварга на языке арийцев обозначает небо. Это так? — задумчиво вымолвил Тимур, став серьёзным.

— Ты прав, — повысила голос ведунья. — Великий Сварог управляет тремя мирами: миром ЯВИ, миром НАВИ, миром ПРАВИ. ЯВЬ — это белый свет, это мир, где мы живём сейчас. НАВЬ — это мир, куда мы все уйдём после смерти и откуда мы приходим в мир ЯВИ. ПРАВЬ — это Истина, основной закон Сварога, в котором живут и ЯВЬ и НАВЬ. По стезе ПРАВИ вели славян их боги. Потому и вера называется православной. По правилам жили славяне, кровью своей защищая и оберегая права и землю свою. В наших священных рощах и в храмах богов наших ПРАВЬ обозначалась красным цветом — цветом крови. НАВЬ — синим цветом — цветом неба. ЯВЬ — белым цветом. Этот триколор помещался на золотом фоне — цвете Солнца, дарующего жизнь и свет. И Солнцу воздавались омовения.

— Скажи, Святослава, я слышал, что в ваших храмах приносились человеческие жертвы. Ваши боги жестоки?

— Не было этого, Тимир, ни у нас, ни в обычаях наших предков. Наши боги — созидатели и хранители. Порочат славян перед христианским миром персы и греки. Сами творят неугодное. Наговаривают всякое, будто мы забираем человеческие жизни. А боги русские не приемлют ни людской жертвы, ни животной, а только плоды и овощи, цветы и зерно — и никогда живую птицу или рыбу. Это варяги и эллины дают своим богам жертву страшную — человеческую. Но наши предки запрещают делать подобное. И поскольку мы внуки Сварога, мы не должны этого делать. Ещё хочу сказать тебе, Тимир, что от нашего славянского православия пошли все религии на белом свете. Но не все они служат Истине и Добру!

— Что ж, Бог един во всех религиях. Только называется по-разному. А как в вашей вере называют рай и ад?

— У славян нет такого понятия, как ад. Он им не нужен. Они по своей воле почитают богов. А рай находится в НАВИ и называется Ирием. Из Ирия души славян могут вернуться в мир ЯВИ в потомках своего Рода, а могут служить Сварогу и там. Не все души попадают в Ирий. Если душа оказывается недостойной, то возвращения в свой Род не произойдёт. Душа недостойного будет скитаться по миру ЯВИ, покуда не заслужит прощения богов. Или будет роздана по частям всякой живой твари, не ведающей греха. Поэтому славяне стараются быть достойными Ирия. Славяне любят и чтят своих внуков, потому что верят, что те будут их родителями в последующей жизни.

— Знаешь, Святослава, я верю тому, что ты говоришь, — задумчиво произнёс Тимур. — И даже отпущу тебя. Только вначале покажи мне какое-нибудь чудо, чтобы я и мой внук удостоверились в твоей силе.

— Закрой глаза, повелитель, — попросила пленница, не мигая глядя в лицо сидящему напротив неё Тимуру.

— Закрыл.

— Теперь, не открывая глаз, смотри внимательно. Что ты видишь?

— Толпа… Вижу большую толпу народа, — медленно произнёс сидящий с закрытыми глазами Тимур. — Деревянный гроб опускают в красивую каменную могилу. Это мавзолей. Теперь вижу другое: какие-то непонятно одетые люди, движущиеся коляски без лошадей. Прямо сказка какая-то! Тот же наполовину истлевший гроб достают из могилы. Снимают крышку. Там останки человека… Теперь вижу мавзолей со стороны. Каменная фигура мужчины на постаменте. Вижу надпись. Попробую разобрать: Тимур… Что?!

Рыжебородый полководец с побелевшим от гнева лицом вскочил на ноги:

— Ты показала мне мою смерть, старая колдунья! Да я тебя живой сварю в смоле, ведьма! На костре изжарю!

— Тихо, тихо, повелитель, — спокойно ответила пленница. — Ты лишь увидел, что народ твой не забудет тебя никогда и поставит тебе памятники в далёком будущем. Но любопытных грешников много, появятся желающие потревожить сон твой. Поэтому я, повелитель, дам тебе заклятье, которое поможет остановить чересчур любознательных.

— Какое заклятье? — Тимур уже почти успокоился и сел на своё место. — Снова применишь своё колдовство, старая ведьма?

Пленница улыбнулась:

— Это защита богов, Тимир. Я напишу тебе его. Ты его сам читай, но никому не показывай, чтобы заклятье не потеряло силу. Храни его вместе с амулетом, что оберегает тебя от смерти в бою. Я вижу, что этот амулет всегда находится при тебе. Твой внук Султан-Хусейн будет знать, где найти заклятье в нужное время. Оно слово в слово должно быть написано на могильном камне.

— Ничего не скажешь, хорошее чудо ты мне показала! — криво усмехнулся Тимур. — Аж сердце до сих пор в груди прыгает. Ну, пиши своё заклятье, старая ведьма!

Султан-Хусейн подал знак, и к ложу Тимура поднесли перо и бумагу. Пленница, ловко орудуя пером, что-то написала на бумаге и, свернув, передала листок слуге. Тот с поклоном отдал его в руки Тимуру. Рыжебородый полководец развернул листок, прочитал содержимое, нахмурил брови и произнёс:

— А ты умна, старуха! Это может подействовать.

Затем он свернул листок несколько раз и, достав висевший на груди под шёлковой рубахой мешочек с оберегом, положил листок туда:

— Это все чудеса?

— Ещё тебе скажу, что не будут твои потомки править миром. Не гневись, Тимир, и выслушай.

— Сожги её на костре, Великий, за такие речи! — вскочил на ноги Султан-Хусейн.

Тимур на этот раз на удивление спокойно отнёсся к словам колдуньи.

— Говори. Не бойся, — разрешил он.

— Католический Рим знает о пророчестве, что семьдесят поколений твоих потомков будут править народом твоим. Но пророчество — это только озвученная возможность. Оно так и останется лишь несбывшимся предсказанием, потому что в Ватикане уже создан тайный орден иезуитов, которому предстоит разорвать эту страницу в книге судьбы твоего рода.

— Когда и как они собираются убить меня? — угрожающе вскрикнул рыжебородый.

— Не тебя, Тимир. Не тебя, — успокаивающе покачала головой ведунья. — Веками шпионы этого ордена будут находиться рядом с наследниками твоей крови и силы. Веками они будут травить, клеветать, убивать, подделывать документы, пока не изведут весь твой род. Но пока ты жив, они не тронут никого. Иезуиты страшатся имени Великого Тимира.

— И для чего всё это им нужно? — всё ещё негодовал полководец.

— Миром должен править только Рим — вот их цель!

— Да я сотру с лица земли этот Ватикан вместе с Римом! — вскочил со своего места рыжебородый и стал нервно расхаживать по шатру. — Завтра же поверну армию!

— Прости, Великий Тимир, ни тебе, ни твоим потомкам не суждено этого совершить. — Поверь. Я читаю судьбу.

— Что мне делать тогда? — полководец остановился возле женщины. Его глаза с надеждой смотрели на неё. — Скажи, что мне делать?

— Не воевать с Русью. Я вижу одно: противостоять Риму может только Русь, — не отводя взгляда, произнесла синеноглазая колдунья. — А тебе нужно молиться.

— Молиться?! Но мои армии сегодня сильны как никогда! Я пройду с огнём и мечом по всей Европе! Камня на камне не оставлю от Ватикана! Я заставлю все западные страны покориться мне!

— Не горячись, мудрый Тимир. Слушай меня, — тихий голос седой колдуньи успокаивал. — В своё время наши жрецы говорили великому Чингизхану, что не суждено ему завоевать Японские острова. Он не поверил. Его армии тоже были сильны! У берегов Японии налетевший ураган утопил весь флот со стотысячной армией повелителя сильных. Лучше молись о судьбе своих потомков, Великий. Думай об этом.

— Когда закончится мой род? — задав вопрос, присмиревший Тимур сел на своё ложе и смотрел в пол. Он ждал ответа.

— Через триста лет при дворе русского царя угаснет фамилия Кантимиров. Иезуиты с помощью интриг изведут родившегося младенца, последнего по крови из твоего рода. Прости, Великий, это говорю не я. Так начертала судьба.

— А что станет с моим народом?

— Законы ПРАВИ — это законы гармонии. Когда какой-либо народ перестаёт выполнять свою задачу, он исчезает, вернее, отмирает, как сухой сучок у дерева или ненужный орган у человека. Лишь в союзе с Русью твой народ имеет будущее, повелитель. Подумай и об этом. Другого пути не вижу.

— Ничего изменить нельзя? — глухо произнёс Тимур.

— Законы ПРАВИ — законы развития мира. Теперь уже ничего изменить нельзя.

— Почему теперь? А когда можно?

— У человека — две линии судьбы. И он сам выбирает начало пути. Ты выбрал свой путь, Великий. Твой род угаснет. Слишком велика сила против твоей крови. Не обессудь.

— А теперь, ведунья, покажи мне что-нибудь хорошее. Я не приказываю, я прошу, — после долгого молчания поднял глаза Тимур.

— А отпустишь? — лукаво улыбнулась старуха, сверкнув ровными белыми зубами.

— Отпущу.

— Дай слово! Имей в виду, меня нельзя обманывать и обижать.

— Уже дал слово, старая! — грустно улыбнулся Тимур. — Ох, ты и вредная!

— Ты обещал! — рассмеялась пленница молодым смехом. — Ладно, удивлю тебя! И никакая я не старая!..

Обернувшись вокруг себя три раза, женщина убрала от лица руки. Султан-Хусейн и Тимур вскочили на ноги — перед ними стояла молодая светловолосая красавица с синими глазами…

Хокимару, прислушивающийся к разговору и зорко следивший за Тимуром, внезапно почувствовал мощный призыв, и в следующее мгновение что-то властное и сильное повлекло его в бездну времени, словно в воронку тёмного провала. Свет несколько раз мелькнул перед глазами, и Хокимару закрутил беспощадный вихрь, засасывая его всё глубже и глубже. «Считай до пяти!» — услышал учёный голос Натальи. «Я не Программа, я Пользователь, управляющий ею осознанно! Я сам управляю своей Программой!» — вспомнил учёный и досчитал до пяти. Вращение прекратилось. Хокимару, пожалев о незаконченной истории с синеглазой красавицей-ведьмой, подумал о синеглазой Аэлите, летающих тарелках и параллельном мире…

Глоя

—… простейшая взаимосвязь Пространства и Времени отражается математическим понятием пятимерного континуума, — услышал Хокимару, — где роль четвёртой и пятой координаты играет Время…

Темнота расступилась. В зале было много света. Высокий монотонный голос принадлежал человеку в серебристом костюме, похожем на обтягивающее трико. Мужчина стоял метрах в пяти и чуть ниже того места, где находился японец, лицом к учёному, но обращался он к кому-то другому. Что удивило Хокимару, так это то обстоятельство, что мужчина в серебристом костюме совсем не открывал рта, но его речь плавно, без остановок текла в голове учёного. «Телепатия», — подумал Хокимару.

— Но едва только четвёртая координата была принята к обязательному рассмотрению философами и физиками, — продолжал лектор, — как некоторые её, казалось бы, очевидные постулаты, например постоянство Времени, оказались под вопросом. Именно вопросы асимметрии Времени и существования новых координат в разные периоды рассматривали различные академии пространственно-временных эстерций. До тех пор, пока не удалось подтвердить теорию практикой. Благодаря исследованиям, имевшим позитивные результаты на грани вселенских открытий, мы теперь имеем возможность заглядывать в другие миры и в другое время. Мы сегодня оперируем уже иной терминологией. Например, говорим не «вибрации», а «частоты электромагнитных излучений». И знаем, что, как и в измерениях Пространства, движение в измерениях Времени возможно во всех направлениях любого из намеченных измерений.

Хокимару осмотрелся. Он находился в большом зале с высокими ровными серебристыми стенами без окон, где вместо потолка двигалось и ходило настоящее живое море. Только плеска волн не было слышно. Свет в зал изливался прямо из стен.

Рядом, на разных уровнях, словно в аудитории, за тонкими столами сидели несколько мальчиков и девочек в таких же серебристых костюмах, как у преподавателя. Сам Хокимару увидел только свои собственные руки и ноги и понял, что находится в теле одного из мальчишек. Это обстоятельство его удивило и позабавило.

— Простите, профессор Глоб, — произнёс с места, не открывая рта, сидящий рядом с Хокимару мальчуган с короткой стрижкой белых волос, — ведь это именно вы высказали идею об изменении постоянной тяготения во Времени. Иными словами, именно вы доказали, что для изменения одного измерения надо вводить ещё одно. Пятое…

— И пятое… и шестое, — улыбнулся профессор. — До меня физики-теоретики не раз выдвигали предположения о том, что наш мир не ограничен рамками четырёхмерного ПространстваВремени, доказательств существования многомерных пространств всегда предлагалось множество. В основном в качестве математических и физических моделей выдвигались предположения о существовании девятимерных и десятимерных миров. Мне же удалось выдвинуть и доказать пятимерную теорию единого поля. Но она оказалась не последней. Но сейчас в нашем вопросе о количестве парамиров спор о числе мерностей не имеет смысла. Ибо достаточно иметь всего на одну мерность больше тех, в которых мы живём, для того чтобы количество параллельных с нами миров стало равным бесконечности. Как в плоскости двухмерного пространства можно провести бесконечное количество непересекающихся прямых, то есть одномерных пространств, так и в объёме трёхмерного пространства легко проводится бесконечное количество непересекающихся плоскостей — двухмерных пространств. И так далее… А вот какие конкретные законы вступают в силу в мирах с большим числом мерностей, мы пока не знаем. Нам неведомо, сколько в том пространстве координат времени. В любом случае, их там — больше двух. Время там «объёмно»: прошлое, настоящее и будущее существуют в немыслимо сложных отношениях реальностей параллельно друг другу. Иными словами, времени, к которому привыкли мы, как такового там нет. Интересно? Да, мы легко сходимся с обитателями трёх и четырёхмерных миров. Но мы не знаем реальностей, которые скрыты за стеной многоуровневого мира, не знаем, что будет сопутствовать нам при попытке сблизиться с этим миром или когда иная мерность захочет перемещаться в нашем Пространстве-Времени. Не знаем… Наш космос состоит из бесчисленных, ему подобных микрокосмосов, и одновременно представляет собой лишь пылинку в некоем, тоже подобном космосе более высокого порядка. В одном объёме очень сложного, многомерного космического пространственно-временного порядка могут уживаться сотни миров, существующих параллельно. Они как бы «живут» друг в друге. Можно допустить, что миры движутся вверх по некоему своему графику развития с разной скоростью во времени. А если у каждого из них своя скорость, то, видимо, и свой внутренний темп измерения времени. Именно такая разница и объясняет феномен хрональных аномалий в жизни тех, кто посещал соседние миры. Человек, попавший в один из них, оказывается погруженным там в другую реку времени. В ходе скольжения по оси абсцисс нашего виртуального графика развития параллельные миры, догоняя и перегоняя друг друга, постоянно «интерферируют» между собою. Они соприкасаются, соударяются. В точках соударений, взаимодействий, «интерференции» и возникают каналы связи между мирами. Можно предположить, что поначалу эти «особые контактные точки» были лишь случайными явлениями природы, которые нам можно было рассчитать с высокой долей вероятности. Они ненадолго возникали тут и там в соответствии с «законом случайностей Тирлеффа». Но потом… Потом в какой-то момент непрерывного поступательного развития разумной жизни во Вселенной обитатели тех или иных миров взяли, точно так же как это сделали в своё время и мы, эти точки взаимодействий под свой контроль. Стихийные силы природы были поставлены на службу разуму. Вполне возможно, что обитатели реальностей, смежных с нашей цивилизацией, разгадали тайну мировых точек гораздо раньше нас. И в результате научились создавать такие точки искусственным путем — стали по собственной воле прокладывать проходы из мира в мир раньше нас.

— Профессор, но в нашем мире у истоков создания теории «прокола времени» стояли именно вы. Расскажите немного об этом! — попросила беловолосая девушка.

— Если в двух словах, то гиперпространство можно «проколоть» вдоль трёхмерной хорды, тогда время начнёт деформироваться, оно искривится и превратится в узкий туннель, сквозь который можно увидеть параллельный мир. В нём пространство будет сжиматься в точку… при условии, что энергию самого туннеля будут поддерживать поля кручения!

— Поля кручения? Вы тогда уже знали о них? — воскликнул кто-то.

— Да. Уже в то далёкое время я имел доказательства, что именно они обладают уникальным свойством надолго запоминать информацию о состоянии материальных объектов в виде торсионных фантомов и переносить её в самые отдалённые уголки Вселенной со скоростью, превышающей световую в тысячи раз. Причём совершенно без затрат энергии и с возможностью распространяться не только в будущее, но и в прошлое. Перед нами — молодыми исследователями — стояла гиперзадача: как обуздать эти поля? Как заставить их подчиняться нам? И мы нашли её решение! Это параллельно позволило нам построить весьма убедительную диаграмму-модель информационно-энергетического пространства и жизнеспособности Вселенной, по которой область тонкого мира — мира Творца всего сущего — располагается в части пространства, где информация стремится к бесконечности, а энергетичность — к нулю. Таким образом, реальность тонкого мира научно подтвердилась на основе теорий физического вакуума, где информационные структуры, то есть безэнергетического и безэнтропийного типа, вполне возможны на базе реализации спинторсионного взаимодействия и торсионных полей. Исследование постижимости и реальности тонкого мира привело к признанию Творца как объективной реальности и необходимости признания Его наукой. То есть существование нематериального мира как начала всех вселенных было доказано. И это очень помогло нам в дальнейшем. Но подробнее об этом поговорим на следующем уроке. А сегодня у вас ещё практические занятия на дисколётах космического флота Республики. До завтра, уважаемые коллеги! — преподаватель направился к открывшейся в ровной стене нише и исчез в ней.

— До завтра! — вместе со всеми попрощался с преподавателем Хокимару.

После его ухода ученики встали и дружно вышли в высокий овальный проём двери, образовавшийся в противоположной стене. За ней Хокимару увидел другой огромный, похожий на ангар освещённый зал с высокими потолками. В самой его середине возвышалось то, что с первого взгляда Хокимару определил как НЛО. Серебристый диск, составляющий в диаметре метров двадцать, стоял на твёрдом ровном полу, опираясь на три тонкие, похожие на выдвигающиеся антенны ноги. В боковой нижней части объекта виднелась приоткрытая ниша, из которой исходил неяркий свет. Группа учеников направилась прямо туда.

Внутри НЛО находился большой светлый зал, в котором по кругу стояли белые кресла. Много кресел. В них уместились прибывшие ученики. Хокимару осмотрелся: вдоль овальной стены длинной, идеально белой лентой протянулся узкий «стол» с многочисленными кнопками и индикаторами на нём. Над столом возвышались три фигуры, стоявшие спиной к ученикам, каждая — около двух метров ростом. На них были абсолютно глухие серебристые комбинезоны вроде тех, что и на учениках. Только у этих троих на шее виднелись ободки, похожие на металлические кольца. Но самым примечательным в их облике казалось другое. У каждого за головой имелся капюшон, который в данный момент был снят. По краям этот капюшон чётко очерчивался тёмной контрастной линией, испускающей слабое, похожее на нимб свечение, окутывающее голову.

Хокимару стал осматриваться вокруг, пытаясь запомнить как можно больше. Его любопытство не осталось без внимания — за ним с интересом наблюдали одноклассники. За время путешествия из зала в зал никто из мальчишек и девчонок не проронил ни слова. И сейчас внутри НЛО сохранялось полное молчание. Хокимару решил сидеть смирно, не привлекая всеобщего внимания.

Наконец трое высоких преподавателей, как по команде, повернулись. Хокимару увидел их лица и понял, что одна среди двух мужчин — женщина. Она была ослепительно красива. Её большие глаза светились небесной синевой, а густые волосы имели идеально белый цвет. «Как похожа эта женщина на ту, что я видел в шатре Тимура! — первое, о чём подумал Хокимару. — Аэлита! Путешественница во времени! Неужели это она? Не может быть!»

— Здравствуйте, коллеги! — поприветствовала учеников женщина, посмотрев на Хокимару странным взглядом. Она читала мысли. Он это понял, поймав настороженный взгляд женщины. Она не разомкнула губ, но Хокимару ясно услышал женский голос. — Вчера мы с вами изучали эллипсоид. Сегодня изучим дисколёт. Мои ассистенты помогут нам в этом. Познакомьтесь: это Билк и Веснер. Меня вы уже знаете: я главный пилот-испытатель космофлота Республики, капитан-канцер и ваш преподаватель Глоя. Можете называть меня старший офицер Глоя.

Сопровождающие её высокие мужчины, также чуть склонив головы, поприветствовали учеников. Те дружно ответили на приветствие. «И всё-таки, это Аэлита!» — подумал Хокимару. Женщина продолжила:

— Итак, впервые увидев дисколёт, вы могли бы задать вполне справедливый вопрос: почему он такой круглый и обтекаемый? Отвечу… — женщина запнулась и снова как-то странно посмотрела на Хокимару, точнее на того, в чьём теле он сейчас находился. «Аэлита! — твёрдо решил тот. — Это она!»

— Вы уже знаете, что плавные, округлые очертания диска объясняются тем, что любые острые углы препятствуют созданию вокруг корабля поля изменённого времени, — неуверенно продолжила Глоя и отвела взгляд от беспокоящего её мальчика. — Теперь давайте вспомним начальный курс программы. Сочетание манипуляций равновесием гравитации путём электромагнитного превращения энергии-массы в объединённом поле положительной и отрицательной частиц лучевого слияния с использованием кинетической энергии и статического электричества вызывает превращение, которое усиливает поток энергии в электромагнитную волну связующей силовой камеры, что приводит в действие реакцию границы пространственно-временного поля. Эта реакция и есть исходный пункт флуктуации. Обратите внимание на тот график, что сейчас у вас перед глазами. Воздействие манипуляций поддерживается непрерывными подъёмами и спадами манипуляции в последовательности электромагнитной волны. На этом принципе и основана работа шародвигателей. Иллюминаторы на эллипсоидах или шары на днищах дисколётов — это основной источник движения объекта. Мы называем их между собой шародвигателями. Они действительно имеют форму шара. Разница между ними в количестве и мощности. — Теперь Глоя стала говорить уверенно, стараясь не смотреть в сторону Хокимару. — Чем крупнее иллюминаторы, тем они мощнее и тем меньше их требуется для создания тяги в летательном аппарате. Но даже крупных иллюминаторов не может быть меньше трёх, и именно такое их минимальное количество обеспечивает стабилизацию объекта в полёте на различных режимах. Для того чтобы застраховаться от аварии после возможного выхода из строя одного шародвигателя, как правило, внутри основного летающего объекта находятся ещё два запасных, которые, кстати, могут использоваться в качестве автоматических разведчиков и совершать самостоятельные полёты. Если создать основной летающий объект в виде шара, то вся его оболочка превращается в сплошной слой минидвигателей, а если точнее — весь корпус аппарата становится одним шародвигателем. Но такой объект должен управляться роботами, так как внутри него нельзя помещать живые организмы — магнитноэнергетическое поле слишком велико и пагубно для живых клеток. Подобные двигатели во время работы постоянно излучают электромагнитные волны, причём их частота напрямую зависит от режима работы генераторов. При функционировании в ультрафиолетовом диапазоне они невидимы, в инфракрасном — их можно обнаружить с помощью фотоприборов и другой фиксирующей аппаратуры. Жителям иных миров наши летающие объекты больше известны по свечению в видимом диапазоне. Но и в нём заметны некоторые изменения: достаточно, чтобы объект чуть затормозился или ускорился, — и цвет его резко меняется: при больших скоростях и значительных нагрузках шародвигатели выглядят ярко-голубыми или белыми, при незначительных — красными или оранжевыми.

Во время полёта экипажи летающих объектов, как правило, применяют три режима: только во Времени, только в Пространстве и одновременно во Времени и Пространстве. Всё зависит от частоты работы двигателей. О других возможностях мы пока не говорим. Каждый из трёх основных режимов имеет свои цели и области применения, в частности, третий способ наиболее часто используется при полётах над такими планетами, как наша Земля, но в низшем параллельном мире. Вы знаете, что в том измерении находится самая агрессивная из известных нам слаборазвитых цивилизаций. Пространственные перемещения наших объектов там иногда бывают видимы, но даже если полёта во Времени не происходит, тем не менее, чаще всего в том мире наши экипажи летают с включенными генераторами временного режима. Почему? Когда имеешь дело со злобным вооружённым соседом, всегда лучше держать включенными генераторы временного режима. Поле, создаваемое ими, защищает наши летающие объекты от ударов ракет и снарядов.

Женщина замолчала и обвела слушателей внимательным взглядом.

— Вижу, что вопросов почти ни у кого нет, — произнесла она после короткой паузы. — Тогда подойдите все к пульту управления, где Билк и Веснер покажут вам учебный вывод дисколёта на ближнюю орбиту. А вы, юноша, — женщина смотрела прямо на Хокимару, — останьтесь на месте. У меня к вам есть несколько вопросов.

Хокимару почувствовал, как чужое тело обливается холодным потом от взгляда и голоса красавицы. Он был не в силах пошевелиться под пристальным вниманием высокой женщины. Она сама медленно подошла к нему и присела на кресло рядом, не сводя с Хокимару невозможно синих глаз.

— Ваше настоящее имя? — услышал он требовательный женский голос внутри себя. Он звучал, как приказ. Хокимару назвался.

— Откуда вы прибыли? — женщина с красивым лицом, ставшим каменным и непроницаемым, смотрела на него острым холодным взглядом. Казалось, этот взгляд шарит внутри настоящего Хокимару и выворачивает его наизнанку. Сопротивляться он не имел сил и мог только отвечать на вопросы:

— Я с планеты Земля, из того самого низшего параллельного мира…

— Цель вашей миссии здесь? — ни один мускул не дрогнул на лице женщины.

— Эксперимент… опыт… контакт… — Хокимару чувствовал, что ему становится всё хуже, уже не хватает воздуха, и он решился на рискованный шаг:

— Вам привет… от Михаила… Аэлита…

Тяжесть моментально спала. Ресницы женщины дрогнули, и она всем телом отпрянула от Хокимару:

— От кого?..

— От Михаила из Дальнегорска, — мысленно произнёс он и понял, что не ошибся — перед ним сидела та самая Аэлита. — Михаил очень тепло вспоминает о вас.

Женщина поднялась и, не глядя на Хокимару, быстрым шагом направилась к выходу из дисколёта.

— Идите за мной! — услышал он мысленный приказ. И повиновался.

Они молча пересекли широкий ангар и вышли под открытое небо. Странно, но в первый момент Хокимару показалось, что он находится у себя в Японии: высоко в зените светило тёплое земное солнце. По голубому небу плыли полупрозрачные белые перисто-кучевые облака. Под ними парили птицы. А под ногами, насколько видел глаз, расстилалась густая зелёная равнина. Если бы не несколько странного вида аппаратов обтекаемой формы, припаркованных на стоянке возле ангара, учёный мог бы поклясться, что находится в своём привычном мире. Но эти серебристые конструкции размером с хороший автомобиль и высокая женщина с белыми волосами возвращали Хокимару в реальную действительность.

Женщина подошла к крайнему серебристому аппарату, и у того бесшумно отошла назад крыша вместе с прозрачными бортами, открыв два ряда белоснежных кресел с высокими спинками. Женщина устроилась на переднем кресле, указав Хокимару взглядом на место рядом с собой. Учёный послушно опустился во что-то мягкое и прохладное, ощущая всем телом удовольствие от комфорта, и увидел, что борта уже снова стоят на месте, образуя вместительное и прозрачное замкнутое пространство, похожее на аквариум. Прямо перед женщиной выдвинулась белая панель с кнопками и индикаторами. Она красивыми длинными пальцами нажала пару светящихся кнопок, и Хокимару с удивлением для себя увидел, что земля, стоянка и ангар быстро удаляются и становятся всё меньше и меньше, а плывущие по небу облака — всё больше. Аппарат резко взмыл в воздух, но перегрузки Хокимару не ощутил. Казалось, что всё происходящее вокруг демонстрируется на безразмерном сферическом экране. Хокимару покосился на женщину. Та глядела куда-то вперёд, не обращая внимания на сидящего рядом мальчишку.

Земля снова начала приближаться и расти в размерах. «Приземляемся», — подумал Хокимару, сожалея о том, что приятный полёт закончился так быстро.

Аппарат совершил посадку на поляне возле хвойных деревьев.

Крыша бесшумно отошла, и Хокимару понял, что нужно выходить. Он шагнул на землю первым. В ноздри ударил тёплый воздух, наполненный всеми земными запахами леса. Хокимару с удовольствием втянул их полной грудью и оглянулся. Женщина с белыми волосами всё ещё сидела в кабине аппарата без движения. Наконец она поднялась и ступила на траву ногами, обутыми в серебристые мягкие полусапожки на невысоком каблучке, застёгнутые поверх комбинезона.

Она направилась к деревьям на краю поляны, тихо раскачивающимся при порывах несильного ветерка. Хокимару двинулся следом. Высокая трава, местами доходившая Глое до пояса, била Хокимару по лицу. Сейчас он жалел о том, что попал в тело ребёнка.

В тени ближайшего дерева женщина опустилась прямо на траву, указав своему спутнику на место рядом. Хокимару послушно сел.

— Расскажите мне о Михаиле, — тихо попросила она одними губами, но он ясно расслышал слова. Учёный даже не сообразил, на каком языке она это произнесла, но всё понял.

— У него сейчас всё нормально, — с готовностью начал говорить Хокимару. — Насколько я знаю, Михаил успешен и богат. Кроме бизнеса занимается вопросами контакта с другими цивилизациями. Это была его инициатива отправить меня сюда.

— Где он сейчас живёт?

— В России.

— Женат?

— Был.

— Как это… был?

— А вы разве не знаете?.. — осёкся Хокимару.

— Я всё знала о нём до того момента, пока у него не родилась дочь. Потом решила, что больше не нужна ему. что-то случилось? — Глоя смотрела на Хокимару с подозрением и тревогой. — Дальше я уже не оберегала его. Думала, что буду только мешать… Так что же произошло?

— У него родилась девочка с синими глазами и белыми волосами, похожая на вас. Но… — Хокимару замолчал, пытаясь подобрать слова помягче.

— Что произошло с Михаилом? — в её требовательном взгляде он разглядел боль.

— Его жена и дочь погибли…

— Погибли?! Как?

— Покушение… Хотели самого Михаила…

— О, Создатель!.. Я ведь чувствовала, что нельзя его бросать! Нельзя было оставлять его без контроля… — женщина замолчала, уткнувшись лицом в согнутые колени.

— Он часто вспоминает вас, Аэлита, — тихо вымолвил Хокимару, желая хоть чем-то успокоить женщину.

— Аэлита? Никогда и никто кроме Михаила меня так больше не называл. А знаете, мне нравится это имя. Оно так созвучно строке из песни! — Глоя не смотрела на него.

— Красивое имя, — согласился Хокимару. — Мне оно тоже нравится. А вы часто вспоминаете Михаила?

— Часто? — женщина подняла голову и с удивлением посмотрела на сидящего перед ней мальчика. — Никогда не смогу забыть. Михаил — мой первый мужчина. У меня от него сын…

— Сын? Вот это да! — воскликнул Хокимару. — А Михаил ничего не знает… Почему?

— Я не хотела мешать ему… — сказала женщина после некоторого раздумья.

— Мешать?! Обязательно сообщите! Пообещайте мне сообщить Михаилу! — Хокимару радовался так, словно речь шла о его собственном сыне.

— Вы так считаете?

— А как же! Обязательно сообщите! Обещаете?

— Обещаю… — с грустной улыбкой на красивом лице сдалась женщина.

После непродолжительной паузы учёный спросил:

— Скажите, Глоя, тогда это тоже был эксперимент? Ну, этот ваш контакт… — Хокимару споткнулся на последних словах и отвёл взгляд.

— Да, мы искали возможные каналы… Но Михаила я выбрала сама среди нескольких кандидатов. Он встретился совершенно случайно на улице и понравился мне. Сын, как две капли воды, похож на отца.

— А вы ведь могли тогда забрать Михаила с собой. Могли ведь? Почему вы этого не сделали?

— У каждого человека или почти у каждого — своё предназначение, — вздохнула Глоя. — Вмешаться — значит нарушить Закон Создателя. Михаил должен был выполнить своё предназначение. Мы об этом знали. Поэтому я не могла забрать его раньше. Наверное, сейчас уже могу… Как вы думаете, он ещё любит меня?

— Это лучше спросить у самого Михаила. Но, по-моему, любит, — учёный не кривил душой.

— Спасибо… — Женщина положила свою тёплую большую руку на его детскую ладонь. — Спасибо вам, Хокимару, за добрые слова. Теперь я знаю, что делать. Ну, нам пора…

Они поднялись и, взявшись за руки, пошли к серебристому аппарату.

— Скажите, Хокимару, а когда вы собираетесь вернуться в свой мир? — спросила, глядя вдаль, идущая чуть впереди Глоя.

— Я не знаю… — растерялся учёный. — Я хотел бы ещё много чего здесь увидеть. Собрать кое-какую информацию… Если можно…

— И что больше всего интересует вас в моём мире?

— Мне нужна более детальная информация о нашей общей планете. Мы там, у себя, совсем ничего не знаем о Земле. И ещё хотелось бы установить с вами каналы связи.

Высокая женщина с белыми волосами остановилась и сверху вниз посмотрела на своего юного спутника:

— Давайте сделаем вот что: мы сейчас посетим один научный центр. Думаю, вам это будет интересно.

Хокимару, чтобы видеть лицо Глои, был вынужден смотреть вверх. То, что он увидел в следующее мгновение над её головой, поразило его воображение. Высоко в небе над лесом, над поляной, где стоял их летательный аппарат, медленно и величаво проплывал целый город. Казалось, что в небесах на невидимой подушке парил сказочный остров, обнесённый высокой круглой стеной, за которой поднимались многочисленные острые шпили замков, круглых башен и ещё каких-то других строений. Остров медленно плыл против движения облаков.

— Что это? — воскликнул Хокимару, изумлённо глядя в небо.

— Это одна из лабораторий по защите атмосферы нашей планеты, — прокомментировала Глоя.

— Одна из лабораторий? — переспросил учёный, пытаясь постичь суть услышанного.

— Да, просто лаборатория, — Глоя смотрела на стоящего рядом с ней мальчика и улыбалась. — У нас даже дети знают это. Кстати, таким лабораториям часто приходится выполнять работу в вашем мире, очищая и латая атмосферу, к которой вы относитесь так бездумно. Земля — наш общий дом. И если бы не вы, то нам совсем не нужно было бы иметь много подобных лабораторий.

— А можно мне поглядеть на неё поближе? — с надеждой во взгляде Хокимару посмотрел на Глою, когда они уже стояли у своего летательного аппарата.

Улыбнувшись, женщина произнесла:

— Летим.

Хокимару видел проплывающие за бортом аппарата величественные остроконечные строения тёмно-серого цвета, торчащие повсюду, насколько видел глаз, и светло-серые шары и полусферы гораздо меньшего размера, разбросанные в шахматном порядке по огромной площади сказочного летающего города. Они, как детали фантастической кибернетической машины, повинуясь закону какого-то немыслимого порядка, разделялись на симметричные блоки и линии, улицы и кварталы, составляя единое целое непостижимого энергетического организма. Но внешне этот город выглядел застывшим и мёртвым: Хокимару не увидел никакого движения, ни одной фигуры на поверхности города-машины.

Аппарат, управляемый Глоей, пошёл на посадку. И только сейчас среди шпилей и строений Хокимару разглядел посадочную площадку со стоящими на ней такими же, как их, летательными аппаратами и нескольких человек рядом с ними.

Выйдя из кабины, Глоя, подняв к плечу правую руку, поприветствовала подошедших к ней двух светловолосых мужчин и женщину, облачённых тоже в серебристые костюмы. Их немой диалог остался неуслышанным японцем. Но последующее приветствие хозяев площадки Хокимару расслышал чётко и ответил таким же вежливым приветствием.

Оставив встречающих у своего аппарата, Глоя и Хокимару спустились в автоматическую шахту лифта. Через три этажа они вышли в широкий освещённый коридор, по которому проследовали до бесшумно уходящих в стену дверей, ведущих в большой зал. Они оказались в большом светлом помещении с высоким потолком. В нём было много разноцветных аппаратов и приборов от очень маленьких размеров до самых больших. В центре зала, на высоте человеческого роста, в воздухе плавал разноцветный глобус. Хокимару узнал Землю с её синими морями и жёлто-зелёными континентами. Только что-то необычное заставило его внимательнее присмотреться к модели планеты. Вглядевшись, Хокимару с удивлением отметил, что на поверхности происходит движение — глобус жил: целые континенты покрывались водой, горные массивы росли и становились выше, где-то из пучины морей то тут, то там вздымались к небу изрыгающие раскалённую лаву вулканы, границы воды и суши прямо на глазах меняли свои очертания. Всё это движение происходило, будто в анимационном немом кино. Хокимару стоял и смотрел во все глаза, зачарованный невиданным зрелищем. Глоя подошла и показала взглядом на глобус:

— Будущее планеты Земля. Видишь, её сотрясают землетрясения и заливают потопы. Это произойдёт на самом деле.

— Скоро?

— Возможно, через двести лет, а возможно, и через двадцать.

— А почему?

— Смена полюсов. Земля остановит своё вращение, затем начнёт раскручиваться вновь. Север и юг поменяются местами. По этой причине где-то наступит моментальное обледенение поверхности, где-то солнце выжжет всё живое. А между этими областями будут идти многолетние проливные дожди.

— Это ваш мир? — испытывая тревожное предчувствие, спросил Хокимару.

— И ваш, и наш. Не забывай, мы живём в одном доме, хотя и на разных этажах.

— Интересно.

— Что? Что мир един во всём своём разнообразии?

— Интересно, как вы об этом сказали: в одном доме…

— Миры могут быть разными, но в них протекают одни и те же физические законы. Совсем скоро вы у себя на Земле откроете формулу Единого Поля и тогда многое поймёте. Альберт Эйнштейн незадолго до своей кончины смог это сделать, но, видимо, решил, что вашей цивилизации ещё рано заглядывать так далеко, и уничтожил доказательства.

— Слышал — есть такая гипотеза. Я интересовался этой темой на заре своей студенческой юности. — Хокимару улыбнулся своим воспоминаниям.

— И к каким выводам удалось прийти? — по-добному усмехнувшись, посмотрела на него высокая женщина.

— Понял одно, что формула Единого Поля, если такая существует, откроет для науки невиданные границы и даст безграничную власть над материей! Я почему-то уверен, что она существует. И мы её скоро найдём.

— Для вашей цивилизации это означает конец света, уважаемый провидец. Вы приобретёте оружие невиданной силы.

— А это не конец света? — Хокимару выразительно посмотрел на глобус. — По-моему, вот это — настоящая катастрофа.

— В вашем мире смену полюсов иногда называют таким именем. Мы же зовём просто — изменением магнитных полюсов планеты на сто восемьдесят градусов. Заметьте, этот процесс на Земле идёт постоянно. По нему можно вести хронологию. Периоды между сменой составляют примерно две тысячи восемьсот лет по вашему исчислению. У нас за это время сменяется три-четыре поколения. Зная время цикла, просчитав даты, вы у себя, на Земле, можете восстановить историю своей цивилизации с точностью до ста лет.

— Вроде бы в истории человечества всё уже написано…

— Сказок много написано в вашей истории и небылиц! Вы плохие ученики, но хорошие фантазёры. А считать не умеете. Это можно легко проверить, сравнив всё, что преподносится вами как догма, с датами смены полюсов планеты.

— Например?

— Например, то, что до вас на Земле уже существовала развитая цивилизация и не одна. И вы пользуетесь осколками их достижений. Последняя из них погибла при смене полюсов почти две тысячи пятьсот лет назад.

— Атлантида?

— Нет. Вы называете её Шамбала. Атлантида — страна великанов. Она была первой. От Шамбалы её отделяют четыре эпохи и четыре потопа, обледенения и смены климата на Земле. Атлантида исчезла давно, а остатки цивилизации Шамбалы оказались разбросанными по планете и до сих пор доступны вам.

— А сколько всего «потопов» было на Земле?

— Пять. И цивилизаций тоже пять.

— Но это только четырнадцать тысяч лет. А до этого Земля не меняла полюсов?

— До этого прецессию земной оси фиксировали две Луны. И Земля вращалась быстрее. Над планетой находился пароводяной купол, обеспечивающий парниковый эффект. Из-за этого купола давление земной атмосферы было в пять раз больше нынешнего. Поэтому на Земле росли гигантские деревья, по ней ходили огромные животные и жили великаны.

— А что произошло потом?

— Потом произошёл сбой Программы развития планеты. Пришли незваные гости из других миров и немного похозяйничали. Совершенные во всех смыслах атланты вместо того, чтобы охранять Землю, занимались самолюбованием. Великаны не могли быть жестокими. И они исчезли вместе с их миром, который они не сумели сберечь. Человек разумный — хомо сапиенс — ступил уже совсем в другой мир и на другую Землю.

— Я что-то подобное читал у фантастов. В подтверждение они приводят египетские пирамиды или какой-то столб из железа в Индии. Хорошо! А где же тогда оставленная Шамболийской цивилизацией информация для нас, где их знания? Почему до сих пор мы не смогли ничего обнаружить? Тоже погибли во времена потопа?

— Всё уже давно найдено и обнаружено в вашем мире, но засекречено спецслужбами и правительствами двух стран: США и Англии. Египетские власти — на территории именно их страны найдено очень много интересных артефактов, в том числе и хранилище информации погибшей цивилизации, — так вот эти власти вынуждены подчиняться более сильным государствам и утаивать информацию. Тибет тоже скрывает секреты предшествующих цивилизаций. И на территории России хранится много тайн.

— Зачем же нужно что-то скрывать, если это мировая сенсация?

— На Земле существует Закон запрета или Закон искажений. Вам стоит задуматься над этим Законом искажений. Основная его идея состоит в том, что необходимо утаивать информацию и даже сбивать с толку ложными сведениями.

— Зачем?

— Затем, что найденная информация полностью меняет ваш взгляд на происхождение человека на Земле, его предназначение и развитие. Эта информация рушит ваши устои.

— И что же там такого необычного?

— Скоро, Хокимару, очень скоро вы всё узнаете. Властям придётся приподнять завесу тайны. Предыдущая цивилизация — её народ — погибла, оставив вам своё богатое наследие. От вас теперь зависит, погибнете вы или нет?

— И как мы можем повлиять на свою судьбу?

— А вы уже влияете, — Глоя всмотрелась в меняющиеся картины на модели планеты. — Наверное, развитие науки и технический прогресс заставляют вас становиться умнее и осторожнее. Европа уже борется за экологию. Америка идёт по её стопам. Вы сами стали думать о здоровье своей планеты.

— Это что-то меняет?

— Наши учёные расходятся во мнениях: есть такие, кто утверждает, что следующий поворот земной оси произойдёт в цикле высшего периода.

— Это как?

— Формула Эйгора…

— Глоя, прошу простить мою неосведомлённость, а нельзя ли немного подробнее?

— Если сказать проще — один цикл кратен пяти. Умножьте число две тысячи восемьсот на пять, получите четырнадцать тысяч лет. Учёные доказывают, что планета перешла на пятеричный цикл с шагом в четырнадцать тысяч лет.

— Почему? Чем обусловлен такой переход?

— Не знаю. Возможно, Земля даёт вам шанс.

— А если это не так?

— Тогда мы скоро это узнаем, — грустно улыбнулась женщина с белыми волосами.

Хокимару, вздохнув, посмотрел по сторонам и переменил тему:

— Глоя, а как летает этот город? Или лучше назвать его большим механизмом?

— Это ни то ни другое, — улыбнулась женщина. — А секрет его летучести в свойствах металлов, из которых он сделан.

— Не хотите ли вы сказать, что существуют металлы легче воздуха?

— Вас этот факт удивляет?

— Непостижимо! Летающие металлы! Но как?

— Небольшое изменение внутриатомной температуры кардинально меняет свойства химического элемента. Материал из него становится лёгким, сверхпрочным, не поддающимся плавлению и коррозии.

— Сказка! У вас такие технологии?

— Прогресс, — пожала плечами женщина.

— Глоя, почему же происходит смена полюсов планеты и в вашем развитом мире?

— Подумайте сами: Земля — это живой организм. А жизнь — это движение. Всё, что живёт, движется. Бесконечная материя пребывает в вечном движении, а причина всего этого движения кроется в борьбе противоположных начал. Таков Закон жизни, Хокимару. Всё меняется, всё борется и всё повторяется.

— Закон жизни? Но всё живое на планете погибнет!

— Нет, Хокимару, не погибнет. Планета только очистится от лишнего мусора.

— Ладно — мы. А как же вы и ваш мир? Вы тоже — мусор?

— Вы правы. Землетрясения, ураганы, засухи и наводнения, озонные дыры и возрастание интенсивности солнечной активности — всё это лишь ответная реакция живой Земли и способы её самолечения от вашего полудикого, низкоорганизованного общества, которое вы называете «разумным человечеством» и которое подобно вирусам «донимает» Землю. Она ежедневно отвечает вам на ваши пакости, но пока исключительно в предупредительном плане, хотя иногда наносит чувствительный удар с самыми трагическими последствиями. Но вы всё равно не хотите ничего понимать! А наш мир свободен от подобных катаклизмов.

— И всё же поворот земной оси на сто восемьдесят градусов! Как быть с этим?

— У нас есть наши летающие города. Они даже больше лабораторий, на одной из которых мы находимся сейчас. Наш народ может какое-то время погостить и в других цивилизациях. Потом в нашем мире, благодаря разумному управлению, не существует проблемы замусоривания и перенаселения планеты. Наша цивилизация развита технически, и наши города в большинстве своём выдержат натиск стихии. В горах мы создали целые подземные резервации с подходящими условиями для автономного существования продолжительное время. Ещё мы знаем те участки суши, которые не затронут ни землетрясения, ни затопления. Так что мы, в отличие от вас, готовы к повороту земной оси.

— А вы можете показать такие безопасные участки в нашем мире?

— Конечно. Посмотрите внимательно сами и всё увидите, — Глоя подошла ближе к глобусу и сделала призывный жест рукой. Хокимару тоже сделал два шага вперёд.

— Что будет с Японией? — поинтересовался он в первую очередь, вспомнив Сайхо, их дом и свою лабораторию.

— Простите, Хокимару, но ваша страна уйдёт в океан. До следующей смены полюсов Японские острова превратятся в морское дно.

— А Америка? — Теперь Хокимару думал о путях спасения.

— Северная Америка почти полностью будет затоплена. Исчезнет Нью-Йорк. Останутся только горные системы. Впоследствии вода спадёт, но лишь часть суши будет пригодна для жизни. Жителей постигнет нелёгкая участь. Большинство погибнет. Но несколько десятков богатейших семей и семей высоких чиновников преимущественно из Соединённых Штатов спасутся в специально созданных убежищах. Там, глубоко под землёй, в недрах гор, для них уже оборудованы целые города. Со временем они — эти люди, — образно говоря, станут крысами. Уйдя под землю, они создадут там свой собственный мир, подземную рабовладельческую цивилизацию со своими законами и порядком, продолжая и далее развивать физические технологии. И однажды они получат доступ к внешнему миру, но не захотят принять его, потому что этот обновлённый мир не впишется в их старый порядок. И тогда они обвинят внешний мир во всех грехах и объявят ему войну. Но крысы проиграют её свободным, чистым и обновлённым людям, владеющим психической энергией. И после этого они и их потомки уже никогда не смогут ступить на поверхность земли, блуждая в многочисленных подземных лабиринтах, всё глубже и глубже уходя от света и жизни. В определённом смысле крысы тоже обретут свободу, потому что никому не будет до них дела.

— Глоя, вы так уверенно говорите об этом, будто прочитали сводку в последних новостях. Почему вы упомянули рабовладельческую цивилизацию?

— А ничего другого потомки тех, кто силой и обманом захватывал и уничтожал целые народы, кто всегда использовал рабский труд, делать не могут. Ничего другого, кроме финансовых спекуляций, члены богатейших семей делать не умеют. Они накопили денег на работорговле, ростовщичестве, захвате чужого и грабежах, а потом загнали весь ваш мир в финансовую кабалу банковскими кредитами с непомерными процентами.

— Но если они такие хитрые и расчётливые, почему они должны проиграть войну с новым внешним миром?

— Ответ сокрыт в генетике. Сами воевать они не могут. Их предки никогда не были воинами. Они убивали и грабили только слабых и никогда не бились с равными по силе. Кто создавал американскую цивилизацию: в большинстве своём преступники, грабители, охотники за скальпами, авантюристы и отщепенцы своих народов. Добавьте сюда рабов с их рабским мировоззрением и злостью на весь «несправедливый» мир. Это не солдаты.

— Но американских индейцев нельзя обвинить в рабском мировоззрении!

— Из них и не получилось рабов. Свободолюбивые индейцы предпочли смерть неволе. Поэтому американцам и требовались негры. А оставшиеся индейцы не станут защищать белых, потому что те почти полностью уничтожили их народ. Знаете, Хокимару, сколько индейцев погибло от рук «свободных демократов» за период с момента открытия Америки Колумбом до окончания войны между северными и южными штатами? Более двадцати четырёх миллионов человек! Включая женщин и детей. А теперь ещё прибавьте сюда неродившихся. Американцы виновны в уничтожении целой цивилизации. Да, да! Вы не ослышались, Хокимару. Кому-нибудь когда-нибудь надо и расплачиваться за преступления своих предков.

— Но Америка очень богата! Жулики не смогли бы создать такую мощную страну.

— Да. Америке везло с президентами — большинство из них были удачливыми управленцами. Но мощной Америку сделала Система.

— Что?

— Система управления, созданная несколькими богатейшими кланами. Она и сейчас действует и будет ещё действовать лет сто.

— А откуда вы знаете, Глоя, что случится в Америке через сто лет?

— Для Вселенной нет понятия времени. Прошлое, настоящее и будущее у нас есть только тогда, когда мы находимся на своей родной планете в своих измерениях. Во Вселенной же прошлое, настоящее и будущее уже написаны и хранятся рядом, на одной полке. Что может меняться, так это точные конечные даты событий. Существует такое понятие, как «размытость Поля Времени». Вы не знали об этом, Хокимару?

— Уже слышал, — смутился учёный. — Это что-то сродни теории вероятностей. Только вот поверить никак не могу. «Поле Времени», «размытость Времени» — для меня это иллюзия. Красивая, но непостижимая иллюзия.

— Иллюзия? — усмехнулась Глоя. — А вы не думали о том, что ваш технологический мир и сам является своего рода иллюзией. Вы изобретаете физические объекты лишь для того, чтобы делать то, что способны делать при помощи своего сознания. Если вы пойдёте другой дорогой в развитии, то сумеете выйти на древний путь, туда, где встречаются настоящее и прошлое, и там вы увидите будущее.

— как-то фантастически звучит, но хотелось бы в это поверить, — поёжился Хокимару как от холода. Женщина в серебристом комбинезоне не смотрела на него, но учёный понимал, что она контролирует его мысли. И это заставляло его чувствовать себя неуютно.

— А что произойдёт с Южной Америкой? — неуверенно поинтересовался он.

— В Южной Америке проснутся вулканы. Они образуют новую горную гряду. Но основная часть суши останется незатопленной. Землетрясения принесут гибель многим жителям.

— Англия?

— Исчезнет. Навсегда. Зато в районе Скандинавии образуется новый материк.

— А Центральная Европа?

— Сразу будут затоплены самые низменные участки: Нидерланды, Бельгия. Останутся только горы на юге и возвышенности. Весь континент изменит свои очертания, но больших затоплений ему удастся избежать. Несильно пострадает Германия.

— Африка?

— Она примет самый первый и самый страшный удар стихии. Её просто смоет восставший океан.

— Австралия?

— Посмотрите сами: более или менее. По ней пройдут цунами. Но она оправится и окажется в более холодной климатической зоне, что благоприятно скажется на флоре и фауне континента. Правда жителям в первое время придётся туго. Не все переживут катаклизм.

— Есть хоть одно место на Земле, где люди смогут спастись о наводнения?

— Есть такое место. — Глоя подошла к глобусу и накрыла часть суши ладонью со сложенными лодочкой пальцами. — Вот оно — находится на территории России. Если точнее, это участок суши от Алтая, вся юго-западная Сибирь, Урал, дальше через среднюю полосу Волги до прикаспийской низменности, часть Украины и Белоруссии. Правда климат там изменится на субтропический.

— Снова Россия! Ну почему опять Россия? — в сердцах воскликнул Хокимару. — Чем эта отсталая страна с её пьющим, ленивым и тёмным народом заслужила лучшую судьбу? Может, хоть вы мне объясните, Глоя?

— Это выбор Создателя, — ответила женщина, пожав плечами. — Россия — уникальная территория. Там настоящие святые места. Из России приходят в Божественный мир святые угодники, которые молятся Создателю за свою землю. Видимо, там и самая сильная бескорыстная вера. В России народ во все века был ближе к Богу, хотя часто и заблуждался в незнании своём. Опять же земля гипербореев находится на территории России. А это остатки той самой развитой цивилизации, давшей вашему миру технологии и веру в Бога. Да, там много чего интересного…

— Но мне говорили, что Библия указывает на Россию как на порождение зла.

— Это вы про Гога и Магога? — усмехнулась Глоя.

— Ну да…

— А что есть Библия? — и тут же она сама ответила на свой вопрос:

— На вашем древнегреческом языке слово «Библия» означает «книга». Да, это просто книга, написанная людьми. Точнее, несколько книг. Может, Библия и заслуживает более подробного изучения вашей наукой, но для нас она не представляет научной ценности.

— Почему?

— Потому что Библия, как и ваша история, писалась и переписывалась в свободном стиле, и каждый автор добавлял что-то своё. Мы знаем, когда и как она создавалась. Повторяю, там нет ничего нового для науки. Библия списана с астрологии.

— Списана с астрологии?!

— Не удивляйтесь, Хокимару, в вашем мире ничто не происходит просто так. Тем более не пишутся такие книги, как Библия или Коран. Но заметьте, в Библию вошли легенды и предания почему-то только одного народа. А как вы думаете, уважаемый Хокимару, Создатель, как и весь мир, может принадлежать только одному народу? И может ли тот, кто создаёт, творит, быть жестоким и беспощадным к созданиям своим? Как вы считаете?

— Бог есть Любовь!

— Верно, Бог есть Любовь! А Библию писали люди. Именно люди! Посмотрите, сколько там убийств и крови! Коран написан более гуманно. А в Библии убивают всех: и родных, и близких, и врагов, и единоверцев, даже собственных детей, и целые народы… Лично у вас не сложилось впечатления, что эту книгу создавали гораздо позже, чем это указано в ваших исторических документах?

— Не знаю. Я почти не читал Библию, — пожал плечами Хокимару. — Да и Коран тоже. Ознакамливался отрывками…

— Жаль… — вздохнула Глоя. — Итак, вернёмся к Гогу и Магогу… Магог — так в средние века обозначалась на европейских картах восточная территория России — есть Моголия. А под словом «Монголия» на Руси подразумевалось «большая» или «много». Уже один приведённый в Библии факт про Магога говорит о том, что эта книга писалась во время монгольского нашествия на средневековую Европу или после. И ещё очень большой вопрос, кто кому нёс цивилизацию? Вы не знаете своей истории и верите книгам, написанным с определённой целью. Но время всё поставит на свои места. Нет, уважаемый Хокимару, Россия никогда не была обойдена вниманием Творца. Россия — земля, избранная Создателем! И Создатель сохранит её.

— Интересно! Высокоразвитые государства должны погибнуть, а страна, что всегда была отсталой, выживет? как-то не сходится.

— Хокимару, а вы знаете о том, что древнеславянский язык был самым сложным из всех известных на Земле языков?

— Я где-то читал об этом.

— А пришедший ему на смену старорусский язык тоже сложен по сравнению с современным русским языком. Но к удивлению, он несёт в себе и краски, и оттенки чувств и эмоций. Чего нет у европейских языков. Английский язык гораздо проще и суше русского. Ваш придуманный эсперанто — ещё проще. А древние славяне, между прочим, ещё владели и письменностью. А теперь вспомните древнюю письменность Китая или Японии. Она немного изменилась, но продолжает оставаться довольно сложной. Не кажется ли вам, уважаемый Хокимару, что тот древний мир был устроен намного сложнее и богаче, чем ваш современный, технически развитый мир?

— Об этом трудно судить только по письменности разных народов.

— А что вы скажете о тенденции к упрощенчеству в религии? Поинтересуйтесь, сколько богов олицетворяли мир древних славян?

— И о чём это может свидетельствовать?

— Это означает одно — славяне с уважением, любовью и почтением относились к окружающему их миру. Скажите, Хокимару, может что-нибудь развиваться от сложного к простому?

— В науке такой процесс называется деградацией.

— Вот видите. Вирус деградации распространялся с запада на восток. Так что не всегда Россия была отсталой страной. А история, как известно, имеет тенденцию к повторению.

— Значит, новая цивилизация начнётся в России? И что же это будет? Везде русские?

— Точнее будет называть их россиянами. Нет. Но не завидуйте им, Хокимару. Оставшиеся в живых перенесут страшные эпидемии и болезни. Выживут только верующие по-настоящему. Именно они, очистившиеся, и начнут возрождать ваш новый мир.

— Верующие во что?

— В Создателя и в его справедливость. В чистоту отношений, в Человека будущего, в конце концов!

— Я уже сомневаюсь в справедливости Всевышнего! И есть ли она вообще? И есть ли сам Бог?

— Не нам давать оценку Всевышнему и его действиям! — лицо женщины выражало крайнюю решительность. — Вам бы в собственном доме навести порядок, Хокимару. Вы можете верить или не верить в Бога, но, думая о нём, вы подтверждаете истину, что Бог существует! А во что верить, вы вольны выбирать сами. Но что бы ни выбрал ваш ум, душа Бога знает! Хотите потратить жизнь на внутреннюю борьбу с самим собой? Воля ваша! Так и не найдёте покоя, удовлетворения и смысла жизни. Если не сойдёте с ума при этом.

Последние слова она произнесла уже спокойно.

— Извините, Глоя. Я сказал что-то не так…

— Ничего. Всё нормально. Я пытаюсь объяснить, что Земля является колыбелью разума. А то, что вы называете жизнью, лишь биологическая оболочка, созданная для вынашивания разума. Чтобы человек мог походить на Создателя, ОН даровал ему душу. Она тоже отвечает за правильный рост разума. Если человек чист душой, то пороки, совращающие человека, воздействуют только на оболочку, а душа им недоступна. Между телом человека и его душой идёт постоянная борьба за разум. И если побеждает тело, душа умирает раньше. Если душа остаётся непобеждённой, она освобождается от тела после физической смерти и переходит вместе с разумом на другой, более высокий уровень жизни. И так происходит несколько раз, пока разум человека не соединится с разумом Создателя в ЕГО Вселенной. Но в последнее время этот процесс в вашем мире стал замедляться. Если он остановится совсем — человечество погибнет!

— Где же выход?

— В любви! — Глоя смотрела на гостя снисходительным взглядом, как учитель на запутавшегося ученика. — В любви и вере в Бога. Кстати, вы знаете, что в верованиях почти всех народов вашей цивилизации Бог — это Солнце?

— Солнце? — не совсем успевал за её мыслью Хокимару. — Знаю, что это было у славян. А у христиан разве тоже?

— Да, Солнце! И даже у христиан. Ведовестийская вера оказалась сложной для восприятия большей частью землян. Мы показали более простую религию, дав землянам Христа. Но цепная реакция разделения вер и богов была уже запущена. А ведь для каждого человека на Земле, какой бы веры он ни придерживался, Солнце есть сама жизнь. Каждое утро оно приносит свет, тепло. А Крест Зодиака — один из древнейших божественных символов, известных на Земле ещё со времён Шамбалы. Он показывает, как Солнце в течение года проходит круг из двенадцати главных созвездий. Помните, двенадцать учеников? Зодиак — по-гречески это и есть круг животных. Солнце всегда и везде у всех народов означало Творца — божий свет, сияние мира — спасителя человечества, дающего начало жизни. Солнце было самым почитаемым во все времена и у всех народов Земли.

— Да, да! Я много читал об этом в своё время, — кивнул головой учёный. — Поклонение солнечному божеству присутствует в культурах многих народов.

— Это так. Но не всё в ваших книгах написано правильно. Первая вера на Земле называлась ведовестийским православием. Именно жрецы этого солнечного культа создали структуру, известную как Шамбала. Это название уже поздняя интерпретация, на Тибете сохранилось её правильное название — Капала. По имени главной богини. У славян Купала, богиня Белых вод, олицетворялась с матерью-Природой. В нашем мире богиня природы тоже имеет имя — Купала. Вот так-то! А ваша цивилизация хотя бы из сохранившихся древних египетских иероглифов могла бы многое узнать о себе и своей первой религии. И религия египтян берёт своё начало из солнечной веры. У них даже имена многих богов совпадают со славянскими богами.

— И что же мы можем узнать из египетских манускриптов? Расскажите хоть немного, Глоя! Я обещаю, как вернусь, обязательно проанализирую всю полученную информацию!

— В этих манускриптах, например, описывается житие некого священного Гора. Гор — это Бог-Солнце, то есть иносказательно — Солнце в образе человека. Его враг Сэт — бог ночи и тьмы. Борьба света и тьмы или добра со злом всегда была темой сказок и преданий у разных народов. Из египетских манускриптов мы узнаём, что Гор родился 25 декабря от девы Изиды — Марии. Когда он появился на свет, загорелась звезда на востоке, с помощью которой три царя нашли месторождение Спасителя. В детстве он учил других детей. В возрасте тридцати лет Гор принял духовное посвящение от человека по имени Ануб и стал нести волю Господа людям. У Гора было двенадцать учеников, с которыми он путешествовал, совершая чудеса точно такие же, что описаны в Библии Христа. Гор был известен под многими иносказательными именами: Сын Божий, Свет, Спаситель, Истина, Агнец Господень. После предательства Тифоном Гор был распят на кресте и, пробыв в могиле три дня, воскрес. Ничего не напоминает? Такие же факты встречаются у божественных сынов во многих культурах народов мира: фрикийский Атис рождён девой Наной 25 декабря, Кришна в Индии рождён девой по имени Деваки 25 декабря, греческий Дионис рождён девой 25 декабря, персидский бог Митра и так далее. Все они путешествуют с двенадцатью учениками и совершают чудеса. Все они, как один, погибают и через три дня воскресают для новой жизни. Их всех называют Спасителями. Заметьте, во многих древних религиях у разных народов встречается похожая легенда. Хокимару, как вы думаете, почему все Спасители попадают под одно правило: дева родила 25 декабря и так далее?..

— Интересно, почему? — учёный озадаченно смотрел на развернувшуюся перед его глазами цветную карту звёздного неба на голографическом экране. — И Иисус Христос рождён 25 декабря в Вифлееме… девой Марией. Его рождение ознаменовалось звездой на востоке, по которой его месторождение нашли три царя — волхва… Я это помню.

— Посмотрите внимательно на небосвод, Хокимару, — прозвучал за его спиной голос женщины. — История рождения Иисуса сына Господа не лишена астрологического смысла. Звезда на востоке — это Сириус, самая яркая звезда в ночном небе, которая 24 декабря образует линию с тремя яркими звёздами в поясе Ориона. Эти три звезды сегодня, как и в древности, называются тремя царями. Три царя и самая яркая звезда Сириус указывают место, где 25 декабря над горизонтом взойдёт солнце. Вот почему три царя следуют за звездой на востоке, чтобы найти место восхода, то есть рождения Солнца. Дева Мария — это созвездие Девы, где «рождается» Солнце. Древний символ созвездия Девы — это изменённая буква М — Мария. Вифлеем переводится как «дом хлеба». Дева изображалась на древних картах небосвода как девушка, держащая в руках сноп из хлебных колосьев.

Учёный смотрел во все глаза и видел перед собой всё то, о чём говорила Глоя.

— Теперь обратите внимание ещё на одну особенность, Хокимару, — продолжала Глоя. — Если мы, как наблюдатели, будем находиться в северном полушарии, то в декабре Солнце относительно нас будет двигаться как бы на юг, ежедневно приближаясь к линии горизонта. Оно будет становиться всё меньше и давать меньше света. «Смерть» Солнца наступит 22 декабря после того, как оно окажется в самой низшей точке на небосклоне. Для наблюдателя светило прекращает своё зримое движение на юг на три дня. Во время этой трёхдневной паузы оно останавливается в районе созвездия Южного Креста. Видишь его? А после этого 25 декабря Солнце поднимается на один градус уже севернее, предзнаменуя удлинение дня, тепло и весну. А потом выше и выше. Теперь всё понятно?

— Понятно! — восхищённо выдохнул Хокимару.

— Так что же это означает?

— В Библии метафорически говорится, что Солнце-Спаситель умирает на кресте на три дня, затем воскресает и рождается заново.

— Вот именно! Поэтому Иисус и другие солнечные боги у разных народов оказываются распятыми, умирают на три дня и воскресают. А переходный период, когда Солнце в северном полушарии меняет своё направление, обозначает скорый приход весны и возрождение природы, то есть спасение.

— Впечатляет! — только и смог выдохнуть Хокимару. А Глоя продолжала:

— Двенадцать учеников Иисуса есть не что иное, как двенадцать знаков Зодиака, и они сопровождают движение Солнца на всём пути. Библия, как никакая другая книга, близка к астрологии. Древнеегипетская религия являет собой основу иудео-христианской теологии в вашем мире. В Библии происходит смешение астрологии с теологией. Параллели в разных писаниях встречаются сплошь и рядом. Христианство, Хокимару, основано на мифе.

— На мифе?

— Да. Миф — это просто легенда, в которую необходимо верить, чтобы в жизни человеческой появился смысл. Миф — это идея, которую мы дали вам и в которую теперь верят многие, потому что смогли её понять и принять в таком виде. Бог же всегда выше религии! Запомните это, Хокимару! Религия — это всего лишь написанные правила и законы. Они указывают путь к вере. А само слово «религия» можно трактовать как «объединение», «совпадение». Она и должна служить этому — объединению всех народов Земли.

Экран перед глазами учёного погас, будто растворился в воздухе. Хокимару стоял, сильно озадаченный новой информацией.

— А теперь самое интересное, — произнесла женщина с белыми волосами, — все эти наши рассуждения имеют под собой основу только в том случае, если мы, как наблюдатели, я об этом уже говорила, будем находиться в северном полушарии, где-нибудь в Европе на широте Архангельска, Мурманска, Соловецких островов! Этот факт наводит вас на какую-нибудь мысль?

Женщина не мигая смотрела прямо в его глаза. Хокимару отвёл взгляд. Всё было очевидно, но верить не хотелось.

— Да, да, Хокимару! Гиперборея или Шамбала! Вот почему мы говорим о России как об избранной Богом стране! — воскликнула Глоя. — Дэванагари — древнерусский язык, общий для всех народов времён Шамбалы. Он вместе с письменностью был дарован человеку разумному, пришедшему на смену человеку-зверю, не умеющему даже говорить.

— Россия? Не может этого быть! — интеллект учёного сопротивлялся, он не хотел поддаваться услышанному.

— Хорошо, — усмехнулась женщина с белыми волосами, — представлю информацию более доходчиво. Современный человек, находящийся на высшей линии эволюции, появился в вашем мире согласно Программе около тридцати тысяч лет назад. Вы с этим спорить не будете?

— Радиоуглеродный анализ найденных останков человека даёт примерно такой результат, — закивал головой Хокимару. — Наша наука определяет возраст человека как вида — тридцать—сорок тысяч лет.

— Вы называете этот вид «хомо сапиенс» — человек разумный, что вполне справедливо, — улыбнулась женщина. — Но ваша наука ещё только учится «ходить». Хотя возраст человека разумного определён более или менее точно. Срок пребывания его на Земле не более тридцати тысяч лет.

— Не буду спорить, — согласился Хокимару.

— Его предшественник — неандерталец, выйдя из Африки, прожил в Европе и Южной Азии чуть меньше шестисот тысяч ваших земных лет. Причём он пережил и смену климата на планете, и обледенения, и существенное изменение флоры и фауны. На удивление, его организм оказался устойчивым к переменам. Он, как вирус вашего гриппа, мутировал и перестраивался под воздействием внешних условий.

— И об этом я тоже кое-что знаю.

— А вы никогда не задавали себе вопрос, Хокимару, почему неандерталец, заселивший почти половину суши, за шестьсот тысяч лет не сумел создать цивилизованного общества, не владел письменностью и даже нормальным членораздельным языком? Почему спал его мозг?

— Нет, — пожал плечами Хокимару. — Это не мой раздел науки, и я как-то не вдавался в подробности.

— Ответ прост, — усмехнулась женщина, — потому что неандерталец по уровню развития своего интеллекта не являлся человеком, Создатель не наделил его образным мышлением и душой.

— Неандертальца можно отнести к человекообразным обезьянам, — нахмурился Хокимару, пытаясь сосредоточиться на следующей своей мысли. — Но по уровню развития это уже был не зверь.

— Ошибаетесь, уважаемый! — воскликнула Глоя. — Неандерталец был самым настоящим зверем! Прямоходящим, но зверем! А Творец не дал ему разума и души лишь потому, что неандерталец не являлся его прямым созданием.

— Как это? — не понял Хокимару.

— Неандерталец — результат опытов более высокоразвитой цивилизации, вторгшейся в Программу эволюции животного мира Земли, — устало произнесла Глоя. — Наличие разных рас в вашем мире — результат этих самых экспериментов. Конечно, те, кто ставили опыты, поплатились за свои действия. Но в Программе планеты уже произошёл сбой. Земля готовилась принять лишь один вид — человека разумного. Но к его появлению почти на всей планете расселился человек-зверь, приспособившийся к изменению видов. Он оказался очень живучим.

— Но ещё в школе мы изучали неандертальца как переходный вид к человеку разумному!

— Переходный от чего? От обезьяны? Вы сами в это верите?

— Нет, не верю…

— Правильно, вы же учёный. Неандерталец был хорошим охотником. Он научился владеть камнем и дубиной, разжигать огонь, общаться с помощью жестов и примитивных звуков. И всё. На этом его эволюционные достижения за шестьсот тысяч лет заканчивались. Созидать он не мог. На протяжении всех этих шестисот тысяч лет человек-зверь оставался хищным охотником, поедавшим даже подобного себе. Подтверждение моим словам, Хокимару, вы найдёте, если серьёзно займётесь антропологией после возвращения к себе домой.

— Нет, нет… я вам верю! — поспешно заверил японец. — А что было дальше?

— Так как районы с мягким климатом были полностью заселены неандертальцами, человек разумный, появившись на территории Балкан и современной России и расселившись по Европе и Азии, вынужден был уничтожить часть зверолюдей в борьбе за своё существование. Но, повторяю, это была вынужденная мера. Ему приходилось жить бок о бок с неандертальцем и возделывать землю и собирать урожай. Люди-звери пытались охотиться на новых людей, человек разумный защищался. Но под натиском превышающих их по численности неандертальцев поселения людей перемещались всё дальше на север России. Проходили века в борьбе за выживание. Со временем большую часть зверолюдей человек разумный ассимилировал. Конечно, это был длительный процесс. Ведь неандертальцев на Земле было гораздо больше, чем хомо сапиенс. От смешения зверолюдей и людей разумных появились первые западноевропейские племена физически сильных и примитивно мыслящих охотников-завоевателей. От людей разумных эти завоеватели получили способность к мыслительной деятельности и к развитию речи, от зверолюдей — всё остальное, включая хищнические инстинкты и звериную жестокость. Именно по этим признакам древняя Европа разделилась на два лагеря: на трудолюбивых восточноевропейских созидателей и на западноевропейских алчных и предприимчивых захватчиков, которые ничего не хотели делать сами, поэтому грабили соседей и захватывали всё новых и новых рабов. Заметьте, в среде славян рабства не было никогда! Именно эти признаки разделяют вашу современную цивилизацию и сейчас, когда на планете сложились два генетически чуждых мира: алчный развитый Запад и отсталая на первый взгляд технически, но духовно сильная Россия.

— что-то не сходится! — воскликнул Хокимару. — Если зверолюдей было больше, если они были воинственными захватчиками, то почему Россия до сих пор существует? Зверолюди должны были поработить и уничтожить её!

— Вы правы, на протяжении многих веков племена, приходящие с Запада, неоднократно пытались сделать это, — кивнула головой Глоя. — Заметьте, что Россия никогда не ходила на Запад грабить, угонять, отнимать. Это Запад всегда ходил в Россию убивать, угонять, грабить! Но во все времена захватчики едва успевали уносить из России ноги. И били их там так сильно, что для следующего грабительского похода Западу приходилось выращивать новое поколение охотников, ещё не знакомое с «русским гостеприимством».

— Почему Россия всегда из всех войн выходила победительницей?

— Да потому что неандертальцы никогда не были бойцами! Зверь не может быть воином, он только охотник, захватчик. С Запада на Русь шли налётчики и грабители. Русы и славяне генетически всегда были воинами, способными защитить свою землю и свои семьи. Да, россиянину нужен вождь, командир, за которым он пойдёт в огонь и в воду! Видимо, так устроено сознание русского человека. Но лучшего воина, чем русский солдат, не существовало во все времена вашей цивилизации! И похоже, Россию невозможно было победить никому, не потому, что она занимала огромную территорию, а потому, что при всей её кажущейся слабости и незащищённости это была духовная цивилизация более высокого порядка, чем техноцивилизация Запада.

— Почему, Глоя, вы сказали о России в прошедшем времени «была»?

— Я не оговорилась. Произошла очень интересная штука: кровь человека разумного оказалась сильнее крови человека-зверя. Многовековая борьба генов наследственности привела к тому, что в Европе возобладал новый вид человека: мы его так и назвали — европеец. Этот очень развитый физически и интеллектуально вид как бы получил вакцину от деградации, что ускорило ход развития цивилизации в Европе и Америке на рубеже XVIII–XIX веков. Мы этого не предусмотрели, и результат превзошёл наши ожидания — по некоторым параметрам европеец приблизился к человеку нашего мира.

— Например?

— Низкий уровень агрессивности. Высокая духовность. Самодисциплина, самоконтроль и правопорядочность. Низкий порог проявления инстинктов. Но самое главное — прогрессирующий рост интеллектуальных способностей. А вот по физическим показателям европеец превосходит любого человека нашего мира.

— Значит, европеец? А что с Россией?

— На территории России, где нендерталец никогда не селился, мы сегодня не наблюдаем никакого развития. Средневековая деградация западного мира оказалась очень пагубной для Руси. Образно говоря, отсутствие вакцины от деградации привело к тому, что болезнь хронически затянулась. Средний россиянин, в жилах которого преобладает кровь неагрессивного хомо сапиенса, сегодня по многим позициям уступает в развитии своему европейскому соседу. Это можно увидеть, сравнив хотя бы их уровни жизни, духовность и культуру. Но мы надеемся, что Россия пройдёт это испытание и займёт достойное место в цивилизации разумных, духовно развитых людей Земли!

Глоя замолчала. Молчал и Хокимару, не находя поводов для возражений.

— Всё сошлось, — улыбнулась Глоя. — Но куда идти дальше? Наверное, сегодня — это главный вопрос для человечества в целом и России, ставшей наследницей выходцев из Гипербореи и их потомков.

— Но почему, Глоя, вы, знающие обо всём, не вмешиваетесь? Почему не помогаете? Почему не предупреждаете нас о грядущей катастрофе? Почему не заставляете нас остановиться уже сегодня и, возможно, поменять свою судьбу? — не скрывая раздражения, разгорячился Хокимару.

— Высокоразвитые цивилизации избегают контактов с вашим миром, чтобы не нарушить ход эволюции человеческого общества и не лишить земную цивилизацию её самобытности. Мы наблюдаем, — Глоя просто пожала плечами. — У вас и так нарушен ход Программы. Вы должны постараться выправить положение сами. Мы, например, долгое время развивались без чьей-либо помощи, а теперь контактируем со многими мирами.

— А если мы, как слепые котята, дружно идём к своей гибели?

— Значит, такова ваша судьба. Но мы надеемся, что ваша цивилизация всё же выживет!

— А если нет? Вы собираетесь просто наблюдать за тем, как мы будем погибать? Вы даже не придёте на помощь лучшим из землян, когда эта помощь им будет необходима? А ведь вы бы могли управлять нашими научными открытиями, помогать самым талантливым! И тогда все земляне могли бы стать лучше! Вся цивилизация стала бы лучше!

— Это вы сейчас так думаете. А ваша цивилизация всё ещё слишком агрессивна и непредсказуема в своих действиях, она несёт угрозу и себе, и нам, и другим вселенным! И потом, большинство цивилизаций имеют иную, отличную от земной структуру и иные жизненные ориентиры, что затрудняет или делает невозможными контакты с ними. Хотя есть низшие миры, мы их называем «серыми», которые по своему развитию лишь немногим выше вас, и с ними мы идём на контакт, потому что они не представляют собой угрозы для других, но они всё же жестоки. И как бы этого нам ни хотелось избежать, иногда контакты между вами и этими низшими мирами всё-таки происходят. Они не несут вам ничего хорошего, но ваш мир опекается такими «серыми» цивилизациями на протяжении всей истории развития человечества, правда неявным образом. Исключительно неявным образом для того, чтобы развитые цивилизации не мешали низшим культивировать в человеке вашего мира зло. Поставляя и навязывая его вам, они подпитываются энергией вашего мира.

— Дайте же нам хоть частичку вашего Сверхзнания, вашей сверхмудрости, чтобы мы могли сопротивляться этому, могли отличать добро от зла.

— Закон гласит, что как раз этого нам делать никак нельзя. Нельзя неготовому человечеству давать Сверхзнание. Это непосильный груз для него. Видимо, поэтому Богу богово, а кесарю, согласно Писанию, кесарево. Вам же остаётся только Вера!

— Вера?

— Вера и Любовь!

— Об этом нам с детства твердят проповедники разных мастей. Но от этого мир не становится лучше.

— А что бы вам хотелось?

— Дайте группе достойных людей ваши способности, и за ними пойдут остальные! Только так мы сможем что-то изменить в нашем мире. Нам нужны достойные лидеры!

— Вы заблуждаетесь, Хокимару. В вашем мире лидерами становятся самые хитрые и жестокие. Да, за ними следует большинство остальных. Но вам нельзя давать мощную интеллектуальную и психическую энергию, поскольку вы, грешные, не отличаете добро от зла и потому даже неосознанно можете друг другу страшно навредить. Повторяю: именно поэтому нельзя людям низшего мира передавать наши знания. Это обернётся гибелью для Земли и всего живого. Повторяю, единственная необходимая человеку сегодня сила — это Любовь. Любовь творит чудеса, ею невозможно никого убить, обидеть, сотворить зло.

— Вы говорите о Любви, Глоя? А вы-то любите нас — тех самых низших, «серых», живущих с вами на одной планете, как вы сказали, в одном доме?

— Да, мы любим вас.

— Не лукавьте. Мы блуждаем в темноте, отыскивая свой путь, набиваем шишки, а вы просто наблюдаете за нами, как за подопытными кроликами!

— Мы любим вас, как неразумных детей.

— Так если любите — не позволяйте идти по неправедному пути! Направьте! Дайте хоть минимум знаний! У вас же есть простейшие технологии, которые можем применить и мы, не навредив никому?

— Да, у нас есть одна такая технология, переданная вам. Она основана на духе, но вы не ищете в этом направлении и игнорируете наши подсказки.

— Технология, основанная на человеческом духе?

— А вы считаете, что человек состоит только из плоти и крови?

— Нет, я так не считаю. Иначе мы бы не встретились здесь. Пусть в чужом теле, но это всё-таки я — Хокимару — человек из низшего мира сейчас разговариваю с вами, Глоя! Так что же это за технология?

— Вы учёный, Хокимару, поэтому поймёте. Если человек будет просто изучать саму природу, он найдёт ответы на многие вопросы, которые задаёт. Человек отыщет их сам при посредстве собственного духа, познавая самого себя. А пока вы, усложняя технологии, пытаетесь искать в неверном направлении и губите природу. Простое — вокруг вас. Воздух — чтобы дышать, вода — чтобы пить, огонь — чтобы согреваться, камень — чтобы становиться мудрым, земля — чтобы исцеляться. Простое — вот что необходимо считать непреложным. Вы не замечаете скрытых вокруг вас сил, не желаете слушать подсказки, надеясь на себя и уничтожая всё вокруг. Как вы думаете, что даёт вам возможность жить? Простое. Слушайте и сохраняйте природу.

— Простое? Не такое уж оно простое! — усмехнулся Хокимару.

— Да, простое! Это как в порядке цифр, — продолжила Глоя. — Вы только вдумайтесь: каждая единица согласно математическим законам содержит в себе бесконечность и равна нулю по сравнению с космической бесконечностью, то есть аморфное нечто, почти газообразное, вообще не имеющее право быть основой чего бы то ни было, является всем!

— Вы правы, сравнение очень яркое: самое простое — единица! Но в ней, как в самой природе, скрыта бесконечность!

— Есть ещё один немаловажный фактор вашей изоляции от других цивилизаций — это ваши люди во власти.

— Наши правители?

— Да. У них свои цели, которые не всегда можно оправдать словами о пользе для человечества. Они — эти люди, как правило, жадные, жестокие, с чрезмерно развитыми личностными волевыми установками, и их нелегко склонить в сторону от привычного мировоззрения. У вас во власть идут ради наживы или ещё большей власти. Наглец, подлец, глупец, — что всё едино, — дорвавшись до высокого кресла, осознав своими недалёкими мозгами всю свою несостоятельность, сделает всё, чтобы не допустить к власти умного порядочного человека. Ибо подобное утверждается подобным. Далеко не каждый из ваших правителей способен признать власть над собой, согласиться с тем, что на Земле будут главными не они, а кто-то из другого мира. Это для ваших политиков всё равно, что смертный приговор. Они никогда не смирятся с тем, что они такие же пешки, как и остальные простые смертные, что реально существует Закон — некая всекосмическая Программа, по которой исполняется многое и многое и в вашем мире, и в других мирах. Вот почему власть имущие будут до последнего отрицать существование каких-либо разумных сил, кроме них самих, даже вопреки явным фактам. У нас уже имеется негативный опыт, когда власти одной очень развитой страны вашего мира попытались войти с нашими посланцами в некий союз, стремясь первыми извлечь из этого контакта выгоду для себя — уничтожить другую большую страну. Мы не станем никому в этом помогать. Учёные и военные разных стран вашего мира пытаются манипулировать климатом и погодой, чтобы иметь в своём арсенале ещё одно смертельное оружие. Генералы мечтают о том времени, когда во время войны на их стороне будет сражаться сама стихия. По их приказу ураганы и наводнения должны будут обрушить всю свою мощь на противника, искусственные облака прольют на вражескую территорию яд, а засуха уничтожит урожай. Глупцы, они пилят сук, на котором сидят. У природы свои законы, нарушать которые никому не позволено. С нарушителями она будет разговаривать на их же языке. Между тем ваши учёные продолжают разрабатывать технологии, меняющие погоду. А вы посмотрите вокруг и увидите, что на Земле погоду творят миллиарды крохотных существ, населяющих Мировой океан. Я говорю о микроорганизмах. Они, составляющие девяносто девять процентов живого океана, создают и формируют климат! В одном литре воды, почерпнутом с поверхности моря, можно обнаружить десятки миллиардов вирусов, около миллиарда бактерий, пять-шесть миллионов одноклеточных животных и около миллиона таких же одноклеточных водорослей. Даже в его беспросветном чреве, где-нибудь на глубине шести тысяч метров, в каждом литре воды снуют, живут и размножаются сотни миллионов вирусов и бактерий — невидимые глазу существа, населяющие Мировой океан и оказывающие решающее воздействие на климат планеты. Именно обитатели океанов и морей управляют круговоротом углерода в атмосфере и, значит, поддерживают определённую температуру на нашей общей планете. Ежегодно в вашем мире люди выдыхают в окружающую атмосферу около шести миллиардов тонн углерода в виде углекислого газа. Почти половину всего этого количества нейтрализуют морские водоросли. Кроме того, они вырабатывают особый газ — диметилсульфид. Тот вступает в реакцию с кислородом, образуя частицы сульфатов. На их поверхности конденсируются водяные пары. Образуются капли. Постепенно над океаном зарождаются облака. Чем жарче погода, тем больше диметилсульфида выделяют водоросли, тем облачнее становится небо. Это один из примеров того, как от деятельности микроорганизмов зависит погода на континентах. Все эти невидимые микросущества в совокупности действуют на планете как термостат. И вы хотите вмешаться в этот отлаженный механизм? Не получится. Вы сможете только его разрушить, ничего не создав взамен. Однако люди влияют на природу своей ежедневной деятельностью, даже не задумываясь об этом: вредное производство, войны… Вы не заботитесь о том, чтобы сохранить постоянной величину биомассы на планете. Которая должна быть постоянной! Расти может только интеллектуальная составляющая планеты! Для этого Творец и создал человека. А вы, овладевая интеллектом, только разрушаете физический и энергетический баланс Земли. Планета постепенно скудеет и перегревается. Похоже, что вас вообще нельзя допускать к Знанию, как к оружию для уничтожения планеты!

— Глоя, вы, наверное, правы! — поник Хокимару. — Но я не верю в то, что другие цивилизации не предпринимают никаких действий для корректировки и исправления существующего беспорядка в нашем мире! Зачем тогда вы посещаете его?

— Да, Хокимару. Мы пытаемся подготовить вас к грядущим переменам. Нам самим опасно иметь рядом в одном доме неразумных соседей.

— И как же вы это делаете?

— Воздействуем на ваш генофонд. Создаём разумное будущее поколение, которое станет жить без войн и международных конфликтов, которое станет оберегать природу и прислушиваться к ней.

— Дети? — догадался Хокимару. — Дети Индиго? Воздействие вашего разума на людей через наше потомство? Нельзя не признать, что такие шаги вполне разумны. Но этим детям тяжело живётся в обществе. Они изгои.

— Индиго — это уже не совсем ваши земные дети. И пока их меньшинство. Но это только наш первый шаг на долгом пути преобразования общества землян. Потому что именно этим детям принадлежит будущее. Они первыми вырвутся из железной клетки физической парадигмы и вернут себе истинную свободу и любовь, а вместе с ними — и понимание окружающей природы. И именно дети Индиго первыми отвернутся от телевидения, радио, газет, Интернета и телефонов и начнут общаться между собой телепатически. И именно эти сегодняшние изгои завтра вновь откроют некогда забытое людьми древнейшее искусство бесконтактного общения, распахивающее двери к Хроникам Вселенной! Мы хотим создать существа, подобные людям, только более совершенные. Всевозможные их породы должны быть приспособлены к жизни на иных планетах: например, на Земле, Марсе, Сириусе.

— Глоя, вы сейчас говорите о людях, как о животных, — «породы»!

— Но вы же учёный, Хокимару, и должны понять меня. Я говорю о планетах, существующих не в вашем измерении. Создание совершенных существ, похожих на нас, — это следующая задача. Сейчас же нам нужны люди, которые вскоре возьмут управление вашей цивилизацией в свои руки. Разумные люди. И мы готовим их. Кроме воздействия на генофонд, мы создаём специальные центры, где простые земные детишки постигают азы наших учебных программ. Конечно, нам приходится забирать их у родителей. Но придёт время, и они вернутся в ваш мир полноправными и мудрыми хозяевами. И тогда ваш мир преобразится! Он станет похожим на наш — мир Добра и Любви!

— Звучит красиво. А сегодня, сейчас, Глоя, как нам жить?

— Ваша цивилизация больна, Хокимару. Очень больна жадностью, завистью и жестокостью. И к тому же она слепа, потому что не хочет видеть путь к выздоровлению. Создатель пошлёт испытание, которое пройдут только сумевшие выздороветь душой. Я не могу сказать, пройдёте ли испытание лично вы, но могу дать подсказку на спасение. Вы любите кого-нибудь, Хокимару?

— Да. Я очень люблю свою жену Сайхо!

— И она любит вас. Поэтому мой вам совет: не теряйте времени, возвращайтесь к ней и будьте счастливы! Любите, дайте жизнь детям, воспитайте их в добре и любви. А там Бог даст…

— Бог не даёт нам ребёнка, Глоя. Нельзя ли это как-то исправить?

— Значит, существует какое-то препятствие — ваш или чей-то проступок, который необходимо устранить. Молитесь, просите прощения у Создателя, он услышит.

Глоя присела, чтобы видеть глаза стоящего перед ней мальчика:

— Множество грехов совершили вы, Хокимару. Но ОН простит вас. Я вижу, что у вас чистое сердце, и у вас родится сын, а затем дочь.

— Спасибо! Я верю вам! Глоя, ответьте мне ещё на один вопрос.

— Слушаю.

— Что такое Бог?

— Я не знаю, что такое Бог, но я точно знаю, чем он не является.

— И?..

— Бог не может быть злом. Перейдя из физического в мир духовный, мы, наверное, узнаем, что такое Бог. Вы, Хокимару, сейчас сами можете ответить на свой вопрос. Вашему сознанию доступно посещение любого из миров. Но, даже познав Бога, мы не сможем представить себе силу и ЕГО безграничные возможности! Хотите, я расскажу, что такое Божественная Вселенная? Хотите?

Учёный кивнул головой.

— Это всё вокруг нас! — горячо воскликнула женщина, начертив рукой в воздухе круг. — Это мир, пребывающий всегда и везде. Мир, в котором нет времени, а значит, нет настоящего, прошлого и будущего. Это мир Вечности. Мир, который дал и даёт жизнь вселенным и галактикам, поддерживает и контролирует все процессы этой жизни. Мы находимся как бы внутри него. Божественная Вселенная — Мать, в которой зарождается, развивается и появляется на свет физическая Вселенная.

Создав физический мир, Творец разделил Божественную Вселенную на два уровня контроля и управления: первый — над Вселенной вселенных, и второй — над каждой Вселенной в отдельности. Второй уровень подразделяется тоже на два уровня Власти Творца: верхний и нижний. Верхний уровень Власти Творца создаёт Энергию Сотворения и бесконечное множество информационных и энергетических полей и направляет их во второй, нижний уровень. Нижний уровень выстраивает и создаёт информационную матрицу — Программу физического мира и воплощает само его образование в живую и неживую сущность. Обратным путём в уровни Власти Творца возвращаются информация и энергия из физического мира. Но это уже «взращённые» энергия и информация, так сказать, строительный материал. Это то, что нужно Божественной Вселенной для дальнейшего сотворения.

В отличие от Божественной, физическая Вселенная не вечна. Она имеет программу, а значит, начало и конец. Но жизнь во Вселенной вселенных — процесс непрерывный. Окончание жизни одной отдельно взятой Вселенной порождает начало жизни другой. Затем и существуют параллельные миры, разделённые между собой временем начала. В каждом таком мире по Программе Творца должна зародиться и развиться разумная цивилизация. Например, такая как наша. Но только одна в отдельно взятой Вселенной, потому что создание разумного существа — давайте условно назовём это существо «человек», от слагаемых «ум» и «отмеренное время», — это венец творения Божественной Вселенной. Человек, в отличие от животного, имеет сознательное право выбора, право решения и право воплощения задуманного, этим Создатель сделал его похожим на себя.

При сотворении человека разумного нижний уровень Божественной Власти даёт тело, а верхний — душу и частичку информационно-энергетического поля. За отмеренное человеку время жизни — а это Программа, создаваемая в нижнем уровне ещё до рождения каждого человека, — он должен обогатить свою душу любовью, добром, новыми знаниями и умениями, вырастить и максимально запитать информацией своё энергетическое поле. После смерти физического тела оно как уже ненужное вместилище души обращается в прах, а душа, соединившись с информационноэнергетическим полем человека, проходит все уровни Божественной Власти, оставляя на каждом необходимую информацию. Если душа чиста, то она дойдёт до Божественной Вселенной, и Творец направит её вместе с другими чистыми душами на создание верхнего или нижнего уровня какой-нибудь новой Вселенной или назначит другое место высшего служения Творцу. Но если душа запятнана грехами, то она не пройдёт даже нижнего уровня Власти Творца — чистилища. «Грязное» информационно-энергетическое поле, оставшееся от человека, будет разрушено и использовано для дальнейшего преобразования Вселенной, а очищенная от грехов малая часть души вернётся на планету новорождённому человеку для исполнения программы Создателя — наполнения её любовью, добром и красотой. «Грязная» часть души будет роздана разным животным для «очищения». Животные не могут грешить, потому что у них нет сознательного права выбора и нет души в полном понимании этого слова. У них есть небольшое сознание, принимающее программу, через которое одно из полей в нижнем уровне Власти Творца контролирует и управляет всем животным миром на планете. Человеком же не управляет никто. Создатель дал ему отдельную программу и возможность развиваться самостоятельно как высшему созданию во Вселенной.

Получая информацию от человека и от его души, Создатель контролирует ход развития физического мира, внося в него необходимые коррективы. Но запомните: Создатель никогда не вмешивается в жизнь отдельного человека! Человек сам может менять свою жизнь! Это и есть реализация Великого замысла Создателя! Надеюсь, что всё, о чём я говорю, вам понятно, Хокимару?

Учёный снова кивнул.

— Теория Единого Поля подтверждает выводы наших учёных о Божественном мире и развитии вселенных.

Она поднялась во весь свой высокий рост и, взглянув сверху вниз на Хокимару, вздохнула:

— Однако мы подзадержались. Нам пора обратно на базу.

Они вышли в длинный освещённый коридор.

— Не теряйте времени, Хокимару, возвращайтесь. А Михаилу передайте, что вскоре я прилечу за ним, — Глоя взяла учёного за руку.

— Я обязательно так и поступлю, как вы сказали, Глоя. Только прежде, чем вернуться, мне необходимо получить ещё хоть немного информации… — успел произнести Хокимару и почувствовал, как его цепко подхватило что-то мощное и, грубо вытащив из тела мальчишки, повлекло в чёрную вращающуюся воронку, открывшуюся в потолке коридора. Он успел увидеть остановившуюся женщину с белыми волосами, держащую за руку мальчугана в серебристом костюме, часть широкого и длинного коридора. И тьма захлопнулась…

Хокимару крутил вихрь. «Всё под контролем! — отовсюду звучал женский голос. — Пора обратно, Хокимару! Возвращайтесь! Считаем до одиннадцати…». Он очень соскучился по Сайхо, но огромное желание ещё хоть немного побыть в мире Глои-Аэлиты взяло верх. «Я не Программа, я Пользователь, управляющий ею осознанно! Я сам управляю своей Программой!» — произнёс учёный и досчитал только до пяти. Вращение прекратилось…

…Внезапно он осознал себя в теле мужчины, который стоял по колено в воде. Одновременно произошло смещение во времени. Там, где он оказался сейчас, день только разгорался, солнце поднималось по небосводу, ещё не достигнув зенита. Хокимару осмотрелся: слева и справа от него расстилалась морская гладь, а впереди, на берегу, позади широкого пляжа раскинулся красивый неизвестный город. Чётко расчерченными кварталами вырисовывались там, среди деревьев и цветов, невысокие белые одинаковые дома. По небу бесшумно пролетали серебристые аппараты, подобные тому, на котором Хокимару летал с Глоей. Учёный облегчённо вздохнул — он не покинул её мир.

Вдруг он почувствовал, как его всё сильнее и сильнее потянуло, словно магнитом, в сторону моря. Приморский пейзаж исчез. Хокимару очутился в круглой, бесконечно длинной трубе, со стенами, похожими на каменные. В ней царил мглистый полумрак. Отовсюду исходило слабое свечение, создававшее его. Со страшной скоростью учёного несло по этой трубе вперёд. Если бы он мог, закричал бы от страха диким голосом. Но он не мог, потому что был… бестелесным. Голос экстрасенса Натальи больше не звучал, и Хокимару стало жутко и страшно. И он забыл о том, что нужно считать до одиннадцати. Секунд через десять всё изменилось…

Священная роща Велеса

…— Вышеслав! — звал громкий мужской голос и звучал требовательно. — Вышеслав! Довольно играть! Пусть ратоборцы уже едут. Тебе заповедано ученье!

Хокимару опустил тяжёлый меч и осмотрелся: недалеко в проёме деревянных высоких ворот стоял седой старец в светлых одеждах с посохом в руке. И мостовая, на которой стоял Хокимару, и строения вокруг, и виднеющаяся часть стены с воротами — всё это было сложено из плотно подогнанных одно к одному толстых брёвен. Крепко скроенные юноши на вид лет четырнадцати или пятнадцати, такие же как и он сам, в льняных рубахах, подпоясанные цветными верёвками, в широких штанах и лаптях, сгрудились возле подводы, запряжённой двумя конями вороной масти. На подводе грудой лежали мечи, кольчуги и щиты.

— Давай уже заканчивать бой, — произнёс соперник Хокимару, тоже опустивший свой меч, — Глеб-ведун кличет! Мы в чисто поле дальше играть, а ты иди, учись. Может, когда-нибудь волхвом станешь!

Все юноши незлобно засмеялись. Раздались подбадривающие возгласы:

— Ступай, Вышеслав! Ты и так неплохо владеешь воинским ремеслом! Попроси там Перуна за нас!

Положив свой меч на подводу и оглянувшись на толпу ровесников, Хокимару двинулся к ожидающему его старцу.

— Ну вот, — произнёс высокий старик, когда Хокимару подошёл, и они направились из селения, огороженного высокой бревенчатой стеной, прямо по зелёному лугу, по некошеной сочной траве, мимо пасущихся стреноженных коней к виднеющемуся лесу. — Пришло твоё время, отрок. Староста Судислав молвил, что нече тебе среди волотов ныне отираться. Воинскому мастерству обучиться может каждый, а к книжным наукам особое прилежание должно быть. Способный ты до научений всяческих. Нынче вот минуло тебе уже четырнадцать, пора в священной роще богу Велесу пасть ниц. Книги священные читать можешь. Дело непростое, но волхв Позвезд сказывал, что писание Числобога познал ты скоро. А раз кудесники выбрали тебя единственного из многих, так тому и быть. Спрос ныне будет с тебя в священной роще. Так ты ответ держи перед кудесниками прямо, как знаешь! Тогда, если оставят они тебя подле себя и учить станут, лет через семь веру нашу ведийскую познаешь полностью. А там уже ведуном и кудесником возвеличишься. А ежели боги решат, то и волхвы учить далее станут.

— Скажи, ведун Глеб, — обратился Хокимару к старику, — если я разволнуюсь при кудесниках и забуду что из приобретённой мудрости, как мне лучше вспомнить это? Ты поможешь?

— У тебя светлая голова, отрок, и сильная память! — старик, хитро прищурившись, посмотрел на юношу и остановился. — Помощи от меня ждёшь на кругу кудесников под священным дубом, Вышеслав? Ладно, знаешь, что люблю тебя! Не откажу. Закрой глаза. Расслабь тело. Почувствуй, как сила Солнца проходит сквозь тебя. Отдай ей все тревожные помыслы, очисть душу, отпусти посторонние звуки и шумы. Слушай свой разум и сердце чистое! Поступишь так и на спросе. Боги помогут тебе. И я буду рядом.

Хокимару, стоя с закрытыми глазами, чувствовал, как всё тело наполняется лёгкой энергией, поднимающей его над землёй. Казалось, он вот-вот взлетит.

— Ну, идём дальше, — произнёс старик. — Солнце уже касается верхушек деревьев. Тебя ждут.

Они стояли у самого леса, ствол к стволу поднимавшегося ровной высокой зеленой стеной. Слева, на сколько мог видеть глаз, простирались до самого горизонта светло-зелёные просторы бескрайних полей, а справа за горизонт уходил нескончаемой тёмно-зелёной волной девственный лес. Ветерок успокаивающе покачивал вершины ближайших берёз и сосен, отчего те ласково шелестели листвой и чуть слышно поскрипывали, соприкасаясь ветками. Где-то в глубине священный лес переливался на разные лады множественными птичьими голосами.

— А ведь он живой, дедушка! — воскликнул Хокимару.

— Конечно, живой! — оглянулся, не останавливаясь, ведун. — В священной роще боги обитают!

Глубоко втянув носом пьянящий сосновым ароматом воздух, Хокимару двинулся вслед за старцем.

Еле заметная тропинка петляла между толстыми прямыми стволами деревьев, кронами своими скрывающих от взора небо.

— Смотри, рыжая лиска нам дорогу указывает! — озорно воскликнул старик, пропуская перед собой пробежавшую мимо лису.

Проводив взглядом бесстрашное животное, Хокимару посмотрел по сторонам. Меж деревьев яркими огоньками мелькали кусты, усыпанные красными, синими, чёрными лесными ягодами, названия которых Хокимару не знал. Его внимание привлёк хруст валежника и звериный рык впереди.

— Это мишки балуют, — пояснил ведун. — В священной роще все звери умные. Они человека не боятся. И их не нужно бояться.

Через несколько шагов взору Хокимару предстало семейство из двух весело забавляющихся медвежат и крупной медведицы. Завидев людей, медвежата смело кинулись к ним. Большая бурая медведица, бросив безразличный взгляд на старца с юношей, продолжила обирать с куста красные ягоды. Медвежата обнюхали людей и, не обнаружив у них ничего съестного, ринулись бегом обратно к матери, по пути смешно рыча, задирая и покусывая друг друга за бока. Хокимару остановился и смотрел на неожиданное представление с доброй улыбкой.

— Идём! — напомнил старец. Лес над головой пел на разные птичьи голоса.

Вскоре они вышли на поляну, посередине которой рос старый раскидистый дуб. Под его зелёной кроной Хокимару рассмотрел сидящих ровным кружком таких же, как ведун Глеб, седоволосых старцев в длинных белых одеждах. Их было двенадцать.

Ведун подвёл отрока к старцам.

— Слава богам и матери нашей! — поприветствовал кудесников ведун. Хокимару повторил за ним всё слово в слово.

— Слава богам! — отвечали старцы, рассматривая юношу.

— Отрок, войди в наш круг! — громко произнёс один из старцев с белыми, как снег, длинными волосами и бородой. Под ней на его груди Хокимару разглядел золотой амулет в форме правильного креста. В руке старец держал белый жезл.

Юноша подчинился и вошёл в центр круга.

— Будь благословен, Вождь наш — Велес, и ныне, и присно, от века и до века! — глухо произнёс кудесник с крестом и поднял жезл к небу. Остальные старцы вторили словам старшего кудесника.

— Готов ли ты ныне держать ответ на спрос наш? — старец с жезлом посмотрел на Хокимару.

— Готов! — повинуясь внутреннему приказу, поклонился на четыре стороны тот.

— Ответь нам, отрок, откуда берёт своё начало Род славянский? И какую задачу должен исполнить каждый славянин в мире ЯВИ? — в звучном голосе старшего кудесника звучала торжественность.

— Славяне произошли от Рода-Рожанича, или мы зовём его Сварогом, — недолго постояв с закрытыми глазами, начал Хокимару. — Он дед наших богов. А отцом и матерью нашими являются Даждьбог и Матерь-Слава. Как внуки и дети богов славяне наделены божественным разумом. Именно наш разум соединяет нас с богами. Надо не просто верить, а знать и понимать божественный замысел, изучать Сварожьи законы и следовать пути ПРАВИ, чтобы на Земле в мире ЯВИ осуществлять божественное управление по законам гармонии, по которым Сварог правит всем мирозданием. Этому славяне должны учить всех людей. Кроме того, создать крепкую семью, родить и взрастить детей — вот задача славянина. Мы — дети и внуки богов — родственны им по крови и предназначению. И значит должны творить мир, в котором живём, творить Семью, Род, взаимоотношения с другими родами и живущими вместе с нами растениями, животными, птицами, землёй и водой. Земная ЯВЬ дана славянину для совершенствования и приближения к богам чистотой тела и души. Боги дали нам суровую землю. Выжить здесь можно только мудростью! А достойные после кончины в ЯВИ попадают в НАВЬ в Ирий к богам. Если славянин или славянка оказываются недостойными Ирия, то из НАВИ они могут не вернуться в ЯВЬ и покинуть Род свой навсегда. Живя по ПРАВИ, творя правду, любя и охраняя Семью, Род и свою землю, славянин готовит путь возврата своего из НАВИ в ЯВЬ в правнуках своих.

— Достойный ответ! — похвалили кудесники. — Сколько раз должен славянин восхвалять богов и совершать обряд омовения?

— Два раза в день: на восходе и на закате Солнца. Кроме молитвы должен славянин ополаскивать руки и лицо своё водой для очищения не только души, но и тела. Не меньше одного раза в три дня должен настоящий славянин омывать всё тело своё, произнося молитву Велесу и Матери-Славе.

— А теперь поведай нам, отрок, как соотносятся между собой такие понятия, как «Род» и «народ»? — распорядился кудесник с жезлом.

Хокимару постоял с закрытыми глазами, вызывая информацию из параллельного сознания, и начал говорить:

— Слово «народ» состоит из двух частей: «на» и «род». Вторая часть, «род», указывает на кровную основу любой общины — на жизнь, а первая, «на», — указывает на общность разума. Три славянские семьи составляют Род. Два Рода — это уже Племя. Три Племени — Община. Четыре Общины — Товарищество. Пять Товариществ — Братчина. Шесть Братчин — Артель. Семь Артелей — Сообщество. Восемь Сообществ — Соглас. Девять Согласов — Народ. Десять Народов — Скопа. Одиннадцать Скоп — Орда. Так написано в наших храмах и в древних книгах.

— Верно! — произнёс кудесник. — Кто родители твои, отрок, и большая ли семья?

— Мать моя Славута, сорока лет, в общине нашей смотрительница храма Свентовида. Она готовит краду — центральное место храма, где стоит волхв, — к божественной службе и прибирает храм. Отец мой Станислав, как и дед, воины, а в мирные дни ратуют и раят землю, страдят, разводят скот. Ещё у меня семь братьев и сестёр. Я старший. По прадеду наш Род Мстиславичи.

— Знамый и славный Род ваш! — улыбнулся старший кудесник. — И тебе, Вышеслав, надлежит приумножать и беречь Семью, Род и Племя своё, дабы жила и благоденствовала Община наша. И помни, что незнание корней Рода своего — первый признак неразумности! Скотина и другая животная тварь потому и не ведает корней своих. И ещё помни, что любить славянину надлежит всех людей, несущих мир в своём сердце. Если же снова нагрянут злые вороги с той стороны, где солнце заходит, надлежит и ратаю, и кудеснику становиться воином и, любя свой Род, забыть о любви ко всем другим людям, чтобы защитить и землю, и Семью свою! У любящего сердца не поднимется рука убить кого-то. После победы славянин вновь любит всех, даже бывших врагов заблудших, и не творит над ними зла. Потому что между любящими не может быть войн, лишь меж ненавидящими они неизбежны. Всё ли ясно разуму твоему?

— Всё ясно, мудрый Позвезд.

— Готов ли ты принять учение наше?

— Готов, мудрый Позвезд.

— Ну тогда иди, отрок, погуляй со своим учителем по священной роще, пока мы совет держать будем.

— Молодец! — потрепал его по плечу ведун Глеб, когда Хокимару вышел из круга кудесников. — Всё правильно отвечал волхву Позвезду!

Они отошли на приличное расстояние от священного дуба, когда старец Глеб указал на сложенную пирамиду из ровно напиленных брёвен.

— Помнишь этот ритуальный костёр, что надлежит совершить? — произнёс ведун.

— Напомни мне, мудрый Глеб, — попросил Хокимару. — Волнуюсь я очень.

— Немудрено, — спрятал в бороду улыбку старец. — Здесь, Вышеслав, волхвы и кудесники приносят жертвы богам. Здесь же наша община сжигает тела ушедших в мир НАВИ. Твоим испытанием будет рождение огня. Сможешь с помощью огненных камней разжечь пламя?

— Я постараюсь! — заверил Хокимару, захваченный мыслями о предстоящем действе. — А где камни?

— Искрящиеся камни даст волхв. Тебе понадобятся сухая трава и щепки, — подсказал ведун. — А главное — уверенность в том, что ты огонь добудешь, и желание при этом!

— У меня есть и уверенность, и желание! — выпалил юноша.

— Хорошо, — удовлетворённо произнёс ведун. — Желание и уверенность рождают волю, которая творит события…

Громкий оклик позвал их обратно к дубу.

Хокимару снова пригласили в круг. Но теперь все кудесники стояли, взявшись за руки. Старец с крестом на груди стоял в центре образованного ровного круга:

— По праву волхва я произношу решение совета старейшин. Мы принимаем тебя в свой круг, отрок Вышеслав, учеником. Становись за кругом, рядом с кругом. Учись у нас. Как исполнится тебе двадцать первый год — становись в круг, становись равным нам. И запомни, Вышеслав: когда ветер в поле сбивает с ног, лучший способ устоять — это взяться за руки. Община как раз и есть та сила, которая держит нас всех, позволяет нам преодолевать трудности и побеждать врагов наших! Управлять общиной — значит хранить её каноны и традиции. Мы кудесники и волхвы — хранители канонов и веры. Став равным нам, не разрывай этого круга!

— Не разорву никогда! — воскликнул юноша.

— Поклянись Матерью-Славой! — потребовал волхв.

— Клянусь прекрасной посланницей Всевышнего Матерью нашей Славой!

— Слава богам! — воскликнул старец, подняв жезл.

— Слава богам! — дружно повторили остальные старцы.

Волхв повернулся к стоящему рядом юноше и коснулся концом белого жезла с золотым изображением птицы непокрытой головы отрока.

— Повторяй за мной, — произнёс торжественно волхв, глядя юноше прямо в глаза. — Клянусь познавать ЯВЬ, ПРАВЬ и НАВЬ и следовать пути ПРАВИ!

Хокимару повторил.

— Клянусь никогда не лгать Роду своему и Семье!

Хокимару повторил.

— Клянусь ежедневно блюсти чистоту, творить мовь, очищая тело и душу!

Хокимару повторил.

— Клянусь беречь свою землю и приумножать славу славян!

Хокимару повторил.

— Клянусь почитать богов, отцов и матерей, щуров и пращуров!

Хокимару повторил.

— Клянусь любить и беречь мир растительный и животный!

Хокимару повторил.

— Клянусь любить друзей своих и мирно жить со славянскими Родами!

Хокимару повторил.

— Клянусь иметь одну жену и заботиться о семье своей!

— Клянусь! — произнёс Хокимару.

Волхв опустил жезл и тихо сказал:

— Рано тебе ещё думать о жене. Не раньше, как исполнится двадцать четыре года. В эту пору каждый славянин обязан жениться. Ты подыщи себе подругу пока, присмотрись к ней. У кудесника должна быть достойная жена.

— А жениться в двадцать четыре обязательно? — поинтересовался Хокимару.

— Это один из канонов наших. Ищи будущую жену, отрок.

— Может, как положат боги?

— Все наши божества имеют свою пару, Вышеслав. — Волхв обнял юношу за плечо. — Один из первых канонов, установленный Сварогом на Земле, как раз и гласит о том, чтобы каждой жене иметь одного мужа, а каждому мужу — одну суженую. И ты должен отыскать её сам. Не проси богов об этом.

— Почему?

— Славяне никогда ничего не просят у богов, только прославляют их силу, щедрость, величие. Ведь мы — дети и внуки богов, их прямые потомки и наследники на Земле! А здоровому крепкому мужу недостойно клянчить у Отцов и Дедов что-либо для собственных нужд, если он всё может добыть своим трудом и умением!

— Я понял, мудрый Позвезд!

— Обучение твоё начнётся прямо сейчас, — продолжил волхв. — Видишь с краю поляны ритуальный костёр? Ты должен распалить его, прочитать молитву Велесу и три раза прыгнуть через огонь, чтобы очистить своё тело и душу. Иди, исполняй. — Позвезд протянул юноше два небольших камня.

Взяв камни, Хокимару повиновался. Двенадцать старцев в белых одеждах и ведун Глеб в свете вечерней зари не спеша двинулись за ним.

Собрав сухую траву и щепки и сложив это всё под дрова, Хокимару стал ударять камнем о камень. При каждом таком ударе сыпались искры, но кучка сухой травы разгораться не желала. Хокимару посмотрел на старца Глеба. Тот ободряюще кивнул ему. Юноша с новой силой принялся ударять камнем о камень, вспомнив о воле и желании. Наконец ему с большим трудом удалось запалить костёр.

Кудесники образовали круг у набирающего силу пламени. В руках каждого Хокимару заметил пучки трав и ветки с листочками. Они бросали их в огонь, шепча что-то.

— Теперь молитва! — объявил волхв и начал громко выговаривать слова. Хокимару и все старцы повторяли за ним:

— Славься, Велесбог, прибежище наша и сила! Когда наступает ночь, Ты идёшь в Сварге по Молоку Небесному и садишься у Звёздных Врат. И мы поём Тебе вечернюю песню и славим Тебя от века до века и храмину твою, которая блещет огнями многими, и становимся, будто агнцы, чистыми. Ты научил праотцов наших землю раять и злаки сеять, и свивать снопы на полях страдных, и ставить Сноп у огнища и почитать его точно так же, как Отца божьего, и Матерь-Славу, которые учили чтить богов наших и вели за руку по стезе ПРАВИ. Так мы шли и не были нахлебниками, а только славянами, русами, которые богам славу поют и потому суть славяне. Велес, ты научил пращуров землю раять, и мы так же делаем. И потому бросаем в огонь травы и зелёные веткиклечевы, прославляя Тебя! Слава Тебе, земных и небесных стад Водителю, всяческих богатств, знаний и мудрости Приумножителю и искусств Покровителю!

— Вышеслав! Прыгай через пламя богини Костромы! — закричали старцы.

Жаркое пламя достигло человеческого роста и разгоралось всё выше и выше, выкидывая свои острые языки в темнеющее вечернее небо.

Прикинув возможности сильного юного тела, Хокимару коротко разбежался и, крепко зажмурив глаза, прыгнул сквозь огонь. Почувствовав невесомость, он ощутил горячее тепло, опалившее ноги, грудь, спину и лицо. Коснувшись земли, Хокимару вдруг провалился в чёрную пустоту…

Казнь

…Всё тело болело. Хокимару увидел себя сидящим у стены небольшой пристройки, прячась в тени каменной кладки от жары и солнца. На давно немытых руках и ногах его, позвякивая при каждом неловком движении, тяжким грузом висели массивные железные кандалы. Рядом сидели такие же несчастные. Их было пятеро. Среди мужчин Хокимару разглядел одну женщину. Все были прикованы к длинной тяжёлой цепи.

Он не грезил и не спал, но всё, что происходило вокруг, было уже знакомо: он уже видел это во сне. Только теперь всё происходило наяву: загорелые люди европейской и азиатской внешности в одеждах, которым место в музеях; и допотопные телеги на двух больших колёсах с толстыми спицами; и земляные печи, из чьих развёрстых пастей тянулся кизячий дымок; и крепкий дух свежеиспеченного хлеба; и большие котлы, поставленные на огонь прямо под открытым небом, в которых булькало мясо только что зарезанных баранов; и рои мух, вьющихся над оставленными на земле бараньими кишками и окровавленными шкурами, источающими тошнотворный запах. Посередине площади возвышался помост с пустующей виселицей, огромным чурбаком и большим низким столом или высокими нарами. Нетрудно было догадаться, что ожидало всех несчастных, сидящих в кандалах у стены. Хокимару стало не по себе, его стошнило. Хотелось пить. Он закрыл глаза и стал считать: «Один, два, три…». Досчитав до пяти, он осмотрелся — ничего не изменилось: и помост с плахой, и виселица с покачивающейся на лёгком ветерке петлёй оставались на месте. Тогда Хокимару представил себе свой дом, жену Сайхо и почувствовал, как хочет обратно домой. Он стал считать до одиннадцати. Но ничего не менялось — вокруг стоял тот же базарный гомон, а с неба лилась изнуряющая жара. «Я не Программа, я Пользователь, управляющий ею осознанно! Я сам управляю своей Программой!» — три раза мысленно произнёс учёный. Но эта формула здесь не работала. Он закрыл глаза и уткнулся горящим лбом в сложенные на коленях руки. Всё тело била мелкая дрожь. Жажда казалась невыносимой. «Ничего, сейчас снова попробую!» — успокаивал себя учёный.

Его никто не тревожил, не пытался ударить или оскорбить. Он радовался тому, что его оставили в покое, но не очень-то верил, что спокойствие будет долгим.

Предчувствия оправдались: поднялся гомон, появились облачённые в кольчуги и шлемы стражники и заставили приговорённых к смерти подняться на эшафот. Толпа загудела. Заключённых выстроили цепочкой в затылок друг другу. Первый из стражников пошёл впереди, расчищая путь в толпе зевак коротким кривым мечом, а два других, схватив одного из пленников за цепи от кандалов на руках, потащили его вдоль узкого людского коридора по направлению к помосту, на котором уже стоял мускулистый палач в накинутом на голову капюшоне. Остальные воины, пиками оттесняя напирающую толпу, не особо церемонились с самыми дерзкими, нанося удары ногами и тупыми концами копий. Колонна обречённых, звеня цепями, двинулась с места. Идти мешали ножные кандалы с короткой цепью, но Хокимару старался передвигать ноги так быстро, как только мог. Он не хотел упасть и не хотел, чтобы его снова били.

— Это ты тот самый Мамед-вероотступник? — услышал Хокимару тихий мужской голос за спиной. Вздрогнув от неожиданности и дав бешено стучащему сердцу возможность немного успокоиться, Хокимару повернул голову. Краем глаза он различил силуэт следующего за ним в сгорбленной позе человека.

— Почему вероотступник? — встревоженно произнёс первое, что пришло в голову, Хокимару. Такая перспектива его не устраивала.

— Не бойся. Когда тебя убивают за правду — это не страшно. — Казалось, собеседник не расслышал вопроса и разговаривал сам с собой. — Считай, что это благодать Господня! Когда-нибудь мы все там окажемся. А тот, кого убили за правду здесь, там, — собеседник приподнял правую руку с прямым указательным пальцем, устремлённым вверх, — получает право сразу же перейти в рай. Я это знаю…

— Молчать! — услышал Хокимару резкий крик над самым ухом и повиновался. Один из стражников замахнулся короткой толстой плетью, но почему-то вдруг передумал бить и лишь бросил злой взгляд на Хокимару.

Колонна несчастных подошла к помосту и остановилась. Стражники окружили помост. Наступила гнетущая тишина, нарушаемая лишь громкими криками торговцев, доносившимися с улицы, прилегающей к площади. Странно, но приглушённые голоса казались Хокимару настолько далёкими и нереальными, будто исходили из другого мира.

На помост к палачу не спеша поднялся богато одетый человек в шляпе с пером и развернул тонкую грамоту с сургучной печатью. Пробежав написанный текст глазами, человек в шляпе стал громко читать. Стражники ловили каждое его слово.

— А за что именно меня хотят казнить? — задал вопрос Хокимару, чуть повернув голову.

Сзади послышалось шевеление и пахнуло тяжёлым запахом пота и давно немытого тела, — видимо, человек приблизился. Убедившись, что никто не смотрит в их сторону, Хокимару повернул голову сильнее. В солнечном свете он разглядел худого старика в лохмотьях. Высохшее лицо с тёмной морщинистой кожей было похоже на лицо египетской мумии или, по меньшей мере, давно умершего человека, если бы не глаза. Глаза жили. И они смотрели на Хокимару с удивлением и подозрением.

— Тебе что, и память отбили? — спросил старик, не опуская цепкого взгляда.

Хокимару отвёл взор и произнёс как можно натуральнее:

— Всё тело болит. И голова. Я совсем ничего не помню. Будто только что проснулся…

— Понятно, — старик немного отстранился. — Бить они умеют. Тебя в тюрьме держали три дня. А меня — три месяца. И пытали… А когда кинули в камеру смертников, я возблагодарил Господа, — значит, отмучился.

— Как твоё имя?

— Расул.

— А тебя за что?

— Я видел демона из другого мира — женщину с белыми волосами, — произнёс старик.

— Женщину с белыми волосами? — растерялся Хокимару.

— Да. Она приходила две ночи подряд и расспрашивала о каком-то человеке с длинным странным именем, наверное, тоже демоне. На Востоке таких ночных женщин-демонов называют Мохини. Я рассказал об этом священнику после утренней молитвы. А днём уже сидел в тюрьме. Меня пытали, требовали, чтобы я снова вызвал Мохини. Но если б я знал, как. Она больше не пришла…

— Женщина с белыми волосами? — повторил не в силах поверить услышанному Хокимару, но в следующую секунду вспомнил, что во Вселенной нет времени. Значит, Глоя его ищет. А он провалился куда-то в средние века. Видимо, из-за его упрямства что-то пошло не так.

— Как она себя называла? Что говорила? — забеспокоился Хокимару.

— Никак не называла. Говорила о каком-то мужчине с трудным именем…

— Хокимару? — сорвалось с губ учёного.

Пауза за спиной сменилась неожиданно громким криком:

— Люди! Люди! Этот Мамед знает того, кого искала демон. Допросите его! Он знает…

Богатый человек на помосте перестал читать и грозно посмотрел на Расула.

— Приведите его сюда! — приказал богатый человек. Стражники бросились исполнять. Расула быстро расковали и под руки подняли на помост. Поставив старика на колени перед начальником, стражники отступили на шаг назад в ожидании дальнейших приказаний.

— Говори! — приказал человек в шляпе.

— Я сказал правду, — залепетал Расул и показал рукой на Хокимару. — Этот Мамед назвал мне имя того, кого искала женщина-демон. Никто не знает этого имени, а Мамед знает. Допросите его, ваша милость…

Стражники подняли на помост Хокимару. Его грубо ударили толстой палкой по ногам и поставили на колени рядом с трясущимся Расулом.

— Говори правду! — приказал человек в шляпе.

— Правду? О чём? — с невинным видом переспросил Хокимару. Его больно ударили по икрам ног ещё раз. Хокимару еле сдержался, чтобы не застонать.

— Будешь говорить? — поинтересовался человек в шляпе.

— Скажу, что вы хотите, но… я ничего не помню, — стоял на своём Хокимару.

— И ничего не видел? — ехидно спросил человек в шляпе.

— Ничего, — подтвердил Хокимару.

— Ладно, — нехорошо улыбнулся человек в шляпе и в его глазах короткой вспышкой молнии блеснул злой огонь. — Не видел и никому ничего не скажешь! Готовьте этого, — указал он на Расула и громко крикнул в толпу: — За вступление в сношение с тёмными силами, посланцами сатаны, ремесленник Расул приговорён к четвертованию!

По толпе волной прошёлся вздох.

— Но, учитывая чистосердечное раскаяние, — продолжил человек в шляпе, — ремесленник Расул будет казнён путём отъятия головы. Начинайте!

Четверо подручных палача в длинных кожаных фартуках, засучив рукава, бесцеремонно схватили сгорбленного худого Расула и кинули на плаху лицом вниз.

— Люди! Простите, люди! — хрипло стонал и всхлипывал Расул, кидая прощальные взгляды на толпу. Подручные удерживали руки и ноги жертвы в то время, когда палач поднимал тяжёлый топор. Расул не сопротивлялся, только всё всхлипывал:

— Простите, люди…

Стоявший на коленях Хокимару отвернулся, не в силах смотреть на то, что произойдёт дальше. Тупой удар оборвал всхлипывания старика.

Мощная волна людского стона прокатилась по площади и затихла.

— Все, кого мы сегодня здесь казним, — безбожники и вероотступники! — услышал Хокимару. — Но торговец Мамед заслуживает наиболее жестокого наказания! Он добровольно продал душу сатане!

— Я никому душу не продавал! — крикнул Хокимару и получил от стоявшего рядом палача сильный удар в живот и чуть не задохнулся от боли.

— Мамед, продавший душу, — продолжал человек в шляпе, — смущал правоверных ересью о том, что Бог на небе един для всех людей, и ему всё равно, какой веры придерживается человек. Везде, где бы Мамед ни бывал, он смущал людей разговорами об этом. И люди слушали его. Но султану, да продлит Создатель дни его, доложили, что смуту сеют речи Мамеда. Великий султан велел его казнить. Сейчас состоится казнь, какую заслуживают еретики и вероотступники! Начинайте!

Подручные палача подскочили к Хокимару и больно скрутили руки. Затем заставили подняться на ноги.

Хокимару понял, что его ведут на казнь. Что это неотвратимо. Мир рухнул. Навеки. Страшно, но он знал: это конечная остановка невообразимого и фантастического перемещения во времени. Билет оказался в один конец. Произошёл какой-то сбой, и он застрял во времени без надежды на спасение. Где-то в глубине мозга всё ещё жила надежда на возвращение, но…

Закружилась голова. Хокимару закрыл глаза, чтобы не видеть страшного места, попытался считать до пяти, потом до одиннадцати…

Его заставили остановиться. Хокимару открыл глаза — чуда не произошло: прямо перед ним находился стол или нары, сколоченные из толстых досок, с бурыми пятнами и подтёками. Справа — круглая плаха, залитая свежей кровью. Его грубо толкнули, навалились подручные палача, больно придавили руки и ноги, растянув по грязному столу. Кто-то сильный зажал, словно тисками, голову. Подошёл сам палач с щипцами в руке, а за ним — слуга с пылающей жаровней, а в ней — прут железный и нож. Понял всё Хокимару, но не успел мыслей собрать, как, разрывая кожу на губах, кроша зубы, в рот холодным металлом безжалостно вошли щипцы, невыносимо больно защемив язык, вытянули его наружу весь до самого корня. Слёзы брызнули из глаз, заставив зажмуриться, и Хокимару не смог сдержать стон. что-то зашипело, запахло жареным мясом. Хокимару открыл глаза и увидел, как палач убирает от лица раскалённый нож и щипцы с каким-то бурым куском мяса. Нестерпимая сумасшедшая боль резанула по горлу и всей голове. Тело забилось в конвульсиях, но его держали крепко. Учёный понял, что лишился языка и закричал. Тут жаром пахнуло в самое лицо — и вдруг зашипел его глаз. Крик перешёл в короткий пронзительный нечеловеческий вой. Через секунду Хокимару обмяк, но ещё не умер, потому что чувствовал, как и другой его глаз с шипением вытек…

Неожиданный исход

…Темнота отступила. Он увидел себя на одной из пустынных улиц какого-то города. Улица показалась знакомой, уже виденной где-то. Хокимару пошевелил языком, пощупал, на месте ли глаза, и осмотрел своё новое тело. Он ужаснулся, потому что понял: он попал в тело женщины. Причём немолодой женщины. Хокимару бросился к ближайшей грязной витрине закрытого магазина и остановился как вкопанный — с немытого стекла на него смотрело отражение измождённого лица со спутанными на голове седыми волосами, хлипкого вида тело покрывал старый измятый сарафан непонятного грязно-серого цвета. Поражённый учёный так и простоял бы без движения в состоянии, близком к шоковому, но вдруг ощутил сильнейший приступ голода, и это заставило его осмотреться по сторонам. Серая безжизненная улица казалась пустой. Состояние аффекта от казни и последующего перемещения уже прошло. Навалилась слабость. И апатия. Почувствовав, что ноги не держат его, Хокимару опустился прямо на грязный асфальт.

Прижавшись к стене здания, учёный просидел несколько часов, не чувствуя времени, ни разу не подняв головы. Хотелось пить. Но Хокимару всё сидел, не имея сил пошевелиться. Ему всё было совершенно безразлично. Он устал от всех этих перемещений. Ему очень хотелось домой.

Внимание учёного неожиданно привлёк приближающийся звук мотора. Хокимару поднял голову и посмотрел вдаль. Слева и справа, вытянувшись двумя длинными рядами вдоль улицы, поднимались четырёх и пятиэтажные дома незнакомой архитектуры, больше напоминающей европейскую XIX века. «Где это я уже видел?» — успел подумать учёный прежде, чем раздался визг тормозов, и возле него остановился автомобиль, похожий на армейский джип. Из машины появились две фигуры в длинных белых халатах, как у докторов, с белыми масками на лицах. «Доктора» подхватили сидящую женщину под локти и поволокли к джипу, спиной вперед. Её лицо было запрокинуто вверх, и Хокимару видел над собой не синее бездонное небо, а какой-то тёмносерый, покрытый сплошной облачностью, будто искусственный, купол чудовищных размеров. Он простирался вширь и вверх, докуда мог видеть глаз, — от горизонта до горизонта. Но, несмотря на грязно-небесный цвет, светился каким-то неестественным светом. На всей внутренней поверхности купола с равномерной периодичностью то тут, то там вспыхивали неяркие искорки коротких молний.

Хокимару пытался сопротивляться, но руки у «докторов» оказались сильными. Он хотел закричать, но кроме женского визга ничего не услышал.

Его бросили в узкую нишу машины, словно мешок с мусором, и захлопнули заднюю дверцу. Хокимару, подобрав ноги и сжавшись в неудобной позе в ограниченном пространстве, хотел посмотреть вперёд по ходу движения машины, но там, за металлической решёткой, виднелись только широкие спины «докторов». Лишь крохотное оконце задней двери с мутным стеклом позволяло видеть, куда его везут. Сквозь него учёный разглядел пустынные улицы со стоящими на перекрёстках танками, несколько остовов сгоревших машин, мёртвые глазницы выбитых окон домов. Людей он не увидел. Автомобиль свернул на другую улицу, и взору Хокимару предстала очень знакомая картина. Столько раз на протяжении многих лет он видел это место на открытках и путеводителях для туристов. Однажды в конце 90х годов ХХ века он даже сам побывал здесь в составе японской делегации учёных. Тогда это место было многолюдным. Но и сейчас в пугающей пустоте, с гонимыми ветром по брусчатке мостовой мусором, обрывками бумаг и какого-то тряпья это место нельзя было не узнать — Красная площадь и Кремль. «Я в Москве! — понял Хокимару. — Интересно, какой сейчас год?»

Джип резко затормозил и остановился. Открылась дверь, и Хокимару смог наконец распрямить затёкшие ноги. Его грубо вытащили из машины. Он осмотрелся. Рядом возвышался полупрозрачный купол, выросший, казалось, прямо из самой земли. «Раньше здесь находился известный магазин, кажется, он назывался Манеж, — вспомнил учёный. — Интересно, что там сейчас?»

Словно отвечая на его вопрос, «доктора» подхватили Хокимару под руки и повели по каменным ступенькам перехода вниз.

Первое, о чём подумал Хокимару, что в подземелье вентиляция работает плохо: удушливый запах человеческих испражнений тяжело ударил в нос вместе с полумраком, к которому нужно было привыкать глазам после дневного света.

Оказавшись внутри подземного здания, Хокимару увидел несколько десятков вполне обычных людей в лохмотьях — и мужчин, и женщин. Все они беспрерывно двигались, бродили по обширным залам четырёх тускло освещённых этажей. Походка каждого была неестественно дёрганой, напоминала шаг робота. На ничего не выражающих лицах застыли бессмысленные улыбки. Возле неработающих эскалаторов стояла охрана в серой пятнистой форме с чёрными масками на лицах, с автоматами на ремнях и электрошокерами в руках. Глаза охранников смотрели осмысленно. Этот факт учёный отметил про себя.

Хокимару сделал ещё одну попытку вырваться из рук «докторов», тащивших его на самый нижний этаж. Но ничего не вышло. Тогда он решил заговорить.

— Куда вы меня ведёте? — истерически провизжал женский голос. — Немедленно отпустите! Я не хочу к этим… — Хокимару с ужасом глядел на людей, бестолково топчущихся на всех этажах и не обращающих ни на что внимания. — Они же мертвецы, живые мертвецы! Ваш город… Это город мертвецов. Город живых мертвецов! Отпустите!

И «доктора» вдруг вняли мольбам женщины, зашедшейся в истошных воплях. Хокимару почувствовал, что чужие руки уже не держат его, а тело падает куда-то спиной вперёд. С размаху он приземлился на что-то мягкое и прохладное. Под ним оказалось обыкновенное кожаное кресло. «Доктора» молча, словно часовые, заняли места по обеим сторонам.

Хокимару замолчал и посмотрел вокруг: прямо перед ним, в белой стене, находилась закрытая дверь. Она распахнулась, не заставив себя долго ждать, и на пороге возник пожилой, бледного вида мужчина в дорогом костюме при галстуке. Только присмотревшись внимательно, Хокимару понял, что мужчину в костюме и его разделяет почти невидимая стена из какого-то тонкого прозрачного материала, похожего на стекло.

— Добрый день, — вежливо поздоровался мужчина, разглядывая сидящую перед ним женщину. — Как вы сильно изменились! Я так долго ждал нашей встречи.

Хокимару в ответ только кивнул головой, ожидая, что же будет дальше.

— Ну вот, наконец, доктор Павлова, мы и свиделись. Сколько лет прошло от последней нашей встречи? Лет восемь? — в уголках губ пожилого мужчины вместе с воспоминаниями появилось какое-то подобие улыбки. — Вы проигнорировали четыре моих настойчивых приглашения, Екатерина Сергеевна. Простите, я вынужден был позвать вас к себе таким вот образом. — Собеседник показал глазами на стоящих возле гостьи «докторов». — Хотя признаюсь, наша встреча — приятный сюрприз для меня. Я не знал, что вы в Москве.

Хокимару молчал, не понимая, о чём идёт речь? Чтобы хоть как-то сориентироваться в событиях, он постарался войти в чужую память и отыскать личность хозяйки тела. Сразу же в его сознании промелькнули обрывки каких-то ярких воспоминаний, но они пронеслись отрывочно, без остановки, как вагоны поезда-экспресса, и учёный не уловил ничего конкретного. «Нужно постараться совместить два сознания! — подумал Хокимару. — Моё «Я» — ведущее. Ваше сознание, госпожа Павлова, должно на время подчиниться мне! Ну что же вы, уважаемая госпожа Павлова, так сопротивляетесь? Я не причиню вам зла. Я лишь хочу вам помочь».

«Уже помог! — услышал Хокимару в голове сердитое восклицание. — Если бы не ты, меня бы так просто не взяли! Убирайся к чёртовой матери!»

«Простите, госпожа Павлова, — мысленно извинился Хокимару, — я не могу по своей воле выйти из вашего сознания. Лучшее в данной ситуации — заключить временный союз. Вскоре я покину вас, но пока постараюсь помочь».

«Да кто вы в конце концов? Может, я схожу с ума?»

«Нет, вы вполне адекватны. Просто я учёный, человек из прошлого. Мы в Японии в своём времени ставим эксперимент. Поэтому я сейчас здесь. Доверьтесь мне. Я скоро уйду».

«Что вы хотите?»

«Сейчас мы должны стать одни целым. Покажите мне информацию о себе. Откройтесь. Потом я вам всё объясню».

«Ладно, давайте попробуем, хотя мне это не очень нравится. Надеюсь, что вы вскоре всё-таки уберётесь восвояси!»

«Вот и договорились!»

«И как вас называть, гость из прошлого?»

«Зовите просто Хокимару».

«Стойте, стойте… Хокимару? Вы из Японии? А не вы ли тот профессор, предсказавший точную дату смены полюсов планеты и появление на Земле вируса «ДжиДай?»

«Не понимаю, о чём вы? Но я действительно японец. И пока ещё не профессор. Хотя занимаюсь чем-то подобным тому, о чём вы только что сказали. Кстати, как вас-то называть?»

«Екатерина Павлова. Я училась по вашим работам по микробиологии, профессор. Вот это удача! Мы никогда не встречались, но я всегда об этом мечтала. Ведь именно благодаря вам моя группа смогла вывести вирус, который мог помочь человечеству освободиться от всех остальных болезней. Только мою работу забрали военные, но они не смогли удержать мутацию вируса под контролем».

«Значит, мы союзники?»

«Союзники. Только прошу вас, Хокимару, перестаньте доминировать. Сейчас мне необходимо контролировать ситуацию».

«Согласен», — ответил Хокимару, и перед его взором быстро, но теперь уже доступно для восприятия прошла жизнь девочки-ученицы, девушки-студентки, женщины-врача. Он увидел процветающую Москву десятилетней давности с многолюдными улицами, с потоками автомобилей, какое-то исследовательское заведение, людей в белых халатах и того самого бледного мужчину, только уже не в костюме, а в военной форме. И выглядел тот гораздо моложе…

— Вы слышите меня?.. — донёсся до Хокимару мужской голос из далёкой реальности.

— Я слышу вас, — ответила женщина.

— Вы исследователь, уважаемая Екатерина Сергеевна, доктор наук. Именно тема вашей диссертации волнует меня сейчас больше всего. Вы работали с вирусом «ДжиДай» на заре его появления. Теперь этой работой займутся наши сотрудники. Мы засекречиваем всё, что связано с этим вирусом. Делаю вам последнее предложение: переходите в наш институт.

— Вы не можете так поступать! Это моё открытие! Этот вирус сделает человечество устойчивым к любым болезням. Над оружием уничтожения я работать не буду! — услышал Хокимару решительный голос женщины из прошлого.

— Вы делаете для себя не лучший выбор…

—…Вы слышите меня?.. — донёсся до Хокимару мужской голос из близкой реальности.

Картинка из прошлого погасла. Сейчас Хокимару видел перед собой того самого мужчину, только постаревшего, похудевшего, с дряблой кожей на лице.

— Я слышу вас, — произнёс Хокимару и уступил контроль над сознанием хозяйке тела.

— Итак, — произнёс бледный мужчина за стеклом, — Екатерина Сергеевна, в своё время вам удалось обуздать «ДжиДай». Сейчас нам необходимо ваше участие в дальнейших исследованиях.

— Уважаемый Сергей Григорьевич, — произнесла женщина спокойным уверенным голосом, — с того времени вирус «ДжиДай» несколько раз МУТИРОВАЛ. Если бы не ваше настоятельное требование засекретить все работы в этом направлении, то моя группа, я уверена, нашла бы способ остановить ЭТОТ ПРОЦЕСС. Но вам требовалось новое оружие. Что ж, вы получили то, что хотели. Только это оружие теперь убивает и своих создателей.

— С вашим участием или без вас, Екатерина Сергеевна, но вирус всё равно бы мутировал, — устало вздохнул пожилой мужчина. — Умнейшие головы работали с ним. И что? Смена полюсов планеты разрушила все наши планы. Вирус вырвался на свободу. Помогите нам сейчас выиграть борьбу с этим убийцей.

— Вы же СОЗДАЛИ вакцину!

— Если это можно так назвать. Вы же видели сами последствия воздействия этого препарата. Тело ПРОДОЛЖАЕТ жить, но сознание… Его просто нет. Перед вами несколько этажей зомби, уважаемая Екатерина Сергеевна.

— А чем этот результат не устраивает вашу власть? Вы же всегда стремились НАУЧИТЬСЯ делать из людей послушных исполнителей. По-моему, у вас неплохо получилось.

— Не смешно! — вздохнул человек за стеклом. — Может, в чём-то вы и правы, Екатерина Сергеевна, но нас не устраивает то, что мы не можем управлять процессом. Получив ПРЕПАРАТ, человек или умирает, или становится зомби. Мы не контролируем ситуацию. А нам необходимо иметь на выходе ЗДОРОВОГО человека.

— Я не сумею справиться с этой задачей на данном этапе.

— Но хотя БЫ ПОПЫТАЙТЕСЬ!

— А если ничего не выйдет?

— Уважаемая, вы ничего не теряете. Здесь, под землёй, тепло и сухо. Хороший работоспособный коллектив. У нас тут настоящий город. Запас продуктов достаточен ещё на несколько лет. И вас никто не торопит.

— Ну, не знаю… — протянула женщина.

— Решайтесь!

Павлова подняла голову и заговорила решительно:

— Сергей Григорьевич, я получила ваше приглашение и добралась до Москвы. Ваши люди подобрали меня без сил на одной из улиц. Пора заключать союз. Вы же знаете, что за Уралом и на Волге ситуация выровнялась: эпидемии прекратились, женщины вынашивают здоровых детей. Это значит, что В ИХ ОРГАНИЗМЕ ВОЗНИКАЕТ МЕХАНИЗМ СОБСТВЕННОЙ ИММУННОЙ ЗАЩИТЫ! Но почему-то вирус нашёл своё убежище ИМЕННО В ВАШЕЙ ПОПУЛЯЦИИ. Очаги боевых действий переместились к Москве. У ваших властей, Сергей Григорьевич, почти не осталось солдат. Нам не нужны ЭТИ смерти. Может, подпишем перемирие?

— Вы парламентёр? — хохотнул бледный мужчина за стеклом. — Трудности носят временный характер. У нас есть чем защищаться. Екатерина Сергеевна, посмотрите на себя: вам необходимо принять ванну, поесть, отдохнуть. Вам, женщине, нужны человеческие условия. Прошу, примите моё предложение — переходите НА НАШУ СТОРОНУ. Вам ещё не надоели ваши бунтовщики?

— Мы не бунтовщики. Мы люди, желающие жить свободно!

— А кто же тогда мы?

— Извините, Сергей Григорьевич, но вы — это ТЕ, КОГО уже не должно быть. Запад давно уже покоится на морском дне, а вы ВСЁ ещё цепляетесь за их разложившуюся мораль и идеологию. Поймите же вы, наконец, нам больше не требуется рабовладельческое общество с властью горстки богатеев над народной массой. Поколение, пришедшее за нами, не планктон, не масса, НЕ ОВОЩИ! Это люди новой формации. Им не нужна ваша старая идеология. Они дети природы!

— Понимаю. Вы всегда недолюбливали меня, Екатерина Сергеевна. Я же, в свою очередь, относился и отношусь к вам с большим уважением как к красивой женщине и настоящему учёному. Согласен, всё меняется. Нам тоже не нужна гражданская война. Давайте станем союзниками. Поработайте какое-то время на науку здесь у нас.

— За сегодняшний день я уже второй раз получаю предложение стать союзниками, — усмехнулась Павлова.

— Не понял… — встревожился мужчина за прозрачной перегородкой.

— Да это я так, к слову… Мне надо подумать.

— Не могу дать вам на это много времени. Думайте здесь и сейчас, — жёстко произнёс мужчина.

Хокимару молчал. Молчала и Павлова.

— Ну, Екатерина Сергеевна… — напомнил Сергей Григорьевич.

— Хорошо, — произнесла она. — Я согласна. Только у меня несколько условий.

— Готов выслушать! — радостно улыбнулся тот.

— Первое, мне предоставят лабораторию. Сотрудников я отберу сама.

— Ладно, — кивнул головой мужчина за перегородкой.

— Второе, мне предоставят условия для проживания и отдыха. Хочу иметь отдельную комнату.

— У вас будут лучшие условия!

— Третье, мне нужна свобода передвижения и возможность отбирать ОБРАЗЦЫ.

— С этим немного сложнее, — протянул мужчина. — Поймите, уважаемая Екатерина Сергеевна, все контакты с внешним миром запрещены. Пройдя карантин и попав на эту сторону, вы окажетесь в обеззараженной зоне. Мы сюда из внешнего мира почти никого не пускаем. Для вас мы сделаем исключение. И то только при условии, что вы уже не инфицированы.

— Я делаю тесты сама. Я не инфицирована.

— Замечательно. Но НАШУ ДИАГНОСТИКУ и карантин ВСЁ ЖЕ придётся пройти. Хотя всё решаемо — ВСЕЙ СУЩЕСТВУЮЩЕЙ В МИРЕ КОЛЛЕКЦИЕЙ вируса-мутанта. Посмотрим, что ещё можно сделать. Это все требования?

— Пока все.

— Тогда вас сейчас накормят. Затем — душ, анализы, трёхдневный карантин и милости прошу к нам! — Пожилой мужчина в костюме расцвёл в улыбке. — Мне всегда нравилась ваша решительность, Екатерина Сергеевна. Надеюсь, глупостей вы совершать не будете?

— До встречи на вашей стороне! — попрощалась женщина.

После настоящего обеда, состоявшего из трёх блюд, в столовой для персонала и охранников внешней зоны, где все с плохо скрываемым подозрением и ненавистью глазели на гостью, Павлову в сопровождении двух охранников повели на обследование в подземное помещение, похожее на процедурный кабинет обыкновенной поликлиники из прошлой жизни. Там её ждали две женщины-врача.

Через час она уже отдыхала в отдельном помещении тут же, на третьем уровне бывшего Манежа.

Несколько раз приближаясь к душевой комнате, женщина отходила от неё и задумчиво смотрела на своё отражение в большом зеркале на стене.

«Вас что-то смущает?» — поинтересовался Хокимару. Он сейчас почти не вмешивался в сознание Павловой.

«Да, ваше присутствие, — ответила она. — Я хочу принять душ».

«Принимайте», — посоветовал Хокимару.

«Но…»

«Что вас беспокоит?»

«Но вы же мужчина!»

«Сознание — субстанция бесполая, уважаемая Екатерина Сергеевна!»

«Но в моём теле находится сознание мужчины! Это, знаете, как-то…»

«Поверьте, Екатерина Сергеевна, оно не станет приставать к вам».

«Но… вы будете смотреть на меня…»

«Если вас сдерживает только это, лучше подумайте о том, что сейчас за вами наблюдает несколько скрытых телекамер, а за ними — толпа охранников. Это не смущает вас?»

«Вы правы, — женщина поглядела по сторонам, — оставить меня без контроля они не могли. Я всё-таки приму душ».

Она решительно шагнула в душевую кабину, скинув с себя всю одежду…

Странно, рассматривая в зеркале стройное женское тело, Хокимару не испытывал никаких чувств, кроме эстетического наслаждения. Не успевшее состариться тело Павловой было красивым…

Укрытая простынёй, женщина лежала на кровати, отдыхая после душа, когда в комнату бесцеремонно вошли трое охранников. Цель визита была ясно написана на их лицах. С одного взгляда Хокимару понял, что нужно действовать первым. Он полностью взял под контроль тело Павловой.

Трое здоровых мужчин решили, что легко справятся с хрупкой женщиной. Поэтому, когда она встала на кровати и прижалась спиной к стене, они не поняли угрозы. Жадные взгляды самцов скользили по обнажённой груди, животу, ногам…

— Что вам нужно? — вопрос с её стороны прозвучал глупо, вызвав лишь похотливые улыбки на тупых лицах. Никто из охранников не ответил. Они медленно приближались, заключая жертву в кольцо.

— Я расскажу Сергею Григорьевичу! — с последней надеждой выкрикнула женщина.

— Твой Сергей Григорьевич сидит в своём закрытом погребе! Он далеко! — грубо засмеялся один из охранников.

— Там же где и всё правительство! Они нам ничего не сделают! — присоединился к нему другой. — А чем ты нас испугаешь? Мы тут все уже инфицированы. Может, секс с тобой поможет нам выздороветь? А, профессор?

— Лучше, мамочка, ложись сама и раздвинь ножки, — добавил третий. — Не станешь сопротивляться, больно не будет…

Боец с чёрным поясом — Хокимару понимал, что нетренированное женское тело не обладает необходимой силой и резкостью удара, поэтому решил бить в жизненно важные точки.

Первый охранник отлетел к противоположной стене с переломанным носом, совсем не ожидая резкого удара пяткой в лицо. Второй не успел даже среагировать, когда растопыренные женские пальцы вошли в глазные яблоки, разрывая их и превращая содержимое в нечто жидкое и бесформенное. Он даже не закричал, потому что от болевого шока остановилось сердце. Третий просто остолбенел от увиденного. Ничего подобного он не ожидал от немолодой женщины. Рука автоматически потянулась к оружию, но женщина бросилась на него с высоты кровати, сбив и повалив на пол. Пистолет выпал из расстёгнутой кобуры. Охранник ничего не успел предпринять, как получил сильнейший удар головой в переносицу, от которого потерял сознание.

Подняв с пола пистолет, женщина, оставив третью жертву и орудуя рукояткой, словно молотком, нанесла несколько ударов в голову пытавшемуся встать первому охраннику с переломанным носом. Когда тело, облачённое в форму, обмякло, женщина перестала бить.

«Теперь срочно одеваться!» — приказал Хокимару, отдавая контроль над телом Павловой.

«Господи!.. — запричитала та. — Как же это?..»

«Некогда! — оборвал её рыдания Хокимару. — Сейчас сюда придут…»

Облачившись в форму одного их охранников, вооружившись пистолетом и дубинкой с электрошокером, позаимствованными у незваных гостей, Хокимару осторожно приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Шум драки никого из соседей не потревожил — коридор был пуст.

«Неужели повезло? — подумал Хокимару. — И никто не видел произошедшего на дежурных мониторах? А теперь куда?»

«У меня задание: проникнуть в подземный город!» — произнесла Павлова.

«Зачем? Хотите сыграть роль подопытного кролика?»

«Я понимаю, что не выберусь оттуда. Но я должна заставить правительство заключить мир. Или выпустить в систему вентиляции вирус».

«Для учёного вашего уровня это не гуманно!»

«Надо остановить войну! В регионах люди новой формации уже приступили к строительству чистого общества. Правительство проиграло, но у него ещё есть ядерное оружие. И это страшно!»

«Тогда вперёд!» — стараясь ступать как можно мягче, Хокимару двинулся вдоль стены. Нужно было попасть в ту самую комнату со стеклянной перегородкой и дверью в подземный мир. Возможно, что она могла бы стать спасением. Охранники внешнего мира не рискнут нападать на Павлову на глазах у охраны подземного города. Хокимару направлялся именно в ту комнату. Хорошо, что дорогу запомнил.

Он почти достиг цели, но бронированная дверь в круглый зал, где состоялся контакт с Сергеем Григорьевичем, была надёжно закрыта на кодовый замок. Шифра Хокимару не знал. Стоять перед тяжёлой дверью было бы глупо. Но и бродить по коридорам было не менее опасным занятием. Наверняка с минуты на минуту служба охраны объявит тревогу. Что же делать?

Осторожно, с пистолетом в руке, Хокимару двинулся по коридору обратно. Но не прошёл и половины пути. Окрик «Стоять!» заставил его замереть на месте. «Положи оружие на пол и подними руки!» — прозвучала следующая команда. Хокимару огляделся: тусклое освещение не позволяло рассмотреть, что там, впереди. Но голос раздавался именно оттуда. Зато совсем рядом Хокимару обнаружил приоткрытую дверь в какое-то тёмное помещение. Недолго думая, он одним броском оказался возле двери и, толкнув её всем телом в падении, ввалился в небольшую комнату без окон. Теперь нужно было думать, что делать дальше. Хокимару, дав глазам привыкнуть к полумраку, огляделся: на полу комнаты негромко гудели три работающих насоса; ни окон, ни дверей, кроме входной. Он сел возле двери, оставив её приоткрытой, и попытался отыскать хоть один шанс на спасение. Когда он понял, что находится в ловушке, решил начать переговоры.

— Я не хочу никого убивать. Мне не нужна кровь! — крикнул Хокимару в коридор. — Я пришла с миром!

— Уже убила. Двоих, — отозвался тот же самый голос, который только что приказывал положить оружие. — Третий в тяжёлом состоянии.

— Они сами вломились ко мне. Я их не звала. Отпустите меня.

— Это ты в своём «Народном сопротивлении» так драться научилась, женщина?

Подумав, Хокимару решил раскрыться.

— То, что я сейчас скажу, вас очень удивит, — начал он. — Но послушайте! Я учёный по имени Хокимару из Японии. Я из прошлого. Бывал в разных эпохах и в вашем времени оказался тоже. Видел многих правителей. И понял, что у нашего большого мира не может много разных хозяев. Он один у нас у всех — Бог. И воздаёт он нам по делам нашим. Не виновата Павлова Екатерина Сергеевна, это я вошёл, не спросивши, в её тело. Очень скоро я покину этот мир. Верьте мне. Признаю себя виновным, но я защищал честь женщины. Отпустите её.

— Слышь, сучка, с тобой говорит начальник службы безопасности Винокуров. Ты мне лапшу на уши не вешай. Убила моих ребят — отвечай. Я тебя сейчас сам судить буду и сам приведу приговор в исполнение. Понятно тебе? Уже сегодня будешь путешествовать по аду и с Богом разговаривать, старая ведьма!

— Винокуров, не хочешь по-хорошему? Ладно, — Хокимару входил в азарт. — Попробуй, возьми меня! Давай один на один! Не бойся, Винокуров, смерти нет. На небе ангелы во всём разберутся и дадут тебе самому право выбора между раем и адом. По делам твоим. Мне всегда было жаль палачей и убийц. Ибо они не ведают, что творят. А ты сейчас ведаешь! Давай по-честному! И имей в виду, что если выберешь ад, то снова вернёшься сюда, на землю. Но будешь уже другим человеком. Правда, может, даже лучше, чем теперь… Если повезёт…

Хокимару, внимательно следивший за коридором, не успел выстрелить. В приоткрытом проёме двери мелькнула тень, и в комнату с металлическим звуком вкатилось что-то круглое. Раздалось шипение. Появился жёлтый дым, и Хокимару начал задыхаться. Чтобы глотнуть хоть немного живительного воздуха, он, теряя силы, на непослушных слабеющих руках выполз в коридор и тут же получил выстрел из электрошокера. Болевая судорога скрючила всё тело. Он хотел закричать, но не мог — спазм стоял в горле, мешая дышать. Уже проваливаясь в небытие, Хокимару увидел чёрную вращающуюся воронку… «Спасение!» — мелькнула мысль прежде, чем опустилась тьма…

Битва на Куликовом поле

…Вставало солнце. Волновались на утреннем ветру чёрные и красные христианские стяги с расшитым золотом ликом Спасителя. Хокимару огляделся: он стоял в первом ряду таких же, как и он сам, рослых конных воинов, закованных в тяжёлую броню и с пиками у стремени. Теперь у Хокимару было сильное молодое тело, облачённое в отливающие серебром металлические доспехи, из-под которых проглядывала защита из толстой кожи. На правую руку он намотал поводья красавца-жеребца чёрной масти, левой придерживал обтянутый красной кожей круглый металлический щит, притороченный к седлу. С высоты своего роста Хокимару хорошо видел всё. Впереди, в рассеявшемся утреннем тумане, метрах в трёхстах, ровными шеренгами, закрывая собой всё поле, угрюмой безмолвной массой в одинаковых серо-чёрных доспехах с покачивающимся лесом пик над головами, с развевающимися на лёгком ветру знамёнами стояла армия противника. «Где я? В каком времени?» — пытался определить учёный, рассматривая оружие и амуницию стоящих рядом с ним воинов. «Судя по лицам, это Европа, — первое, что понял Хокимару. — Хотя нет, среди тысяч глаз часто встречаются и азиатские глаза. Оружие… Наверное, средние века. Но что это за страна?»

Хокимару заметно волновался. Даже в чужом теле ему не хотелось вступать в бой, но теперь у него снова не было выбора: он — воин. И, судя по коню и доспехам, воин не из последних. Значит, придётся драться за свою и чью-то жизнь. А как? Конечно, Хокимару владел самурайским мечом, но сейчас нужно будет примерять другое оружие, и для этого понадобится совсем другая тактика ведения боя.

Хокимару попытался сосредоточиться и вызвать настоящего хозяина тела. Это ему удалось почти сразу.

«Демон! Изыйди! Прочь, демон…» — уловил Хокимару промелькнувшую мысль и еле удержал контроль над воином, готовым спрыгнуть с коня на землю.

«Успокойся! — мысленно приказал Хокимару хозяину тела, понимая, что может чувствовать человек в его ситуации. — Назови своё имя».

«Юрий, — услышал Хокимару. — Ты демон? Зачем ты вселился в меня?»

«Я не демон, — Хокимару контролировал волю воина. — Создатель прислал меня помочь тебе, Юрий. Сейчас начнётся битва, и нам вместе нужно будет бесстрашно сражаться и победить. Но воин — ты. А я лишь буду помогать тебе. Ты понял меня, Юрий?»

«Да… — неуверенно ответил тот. — Ты мой ангел-хранитель?»

«Почти угадал. Готовься к бою, Юрий. После битвы я оставлю тебя», — Хокимару почему-то был уверен, что молодому воину Юрию сегодня суждено погибнуть. Стало искренне жаль этого красивого сильного юношу.

Бросив взгляд влево, Хокимару заметил, как вдоль ровного строя конников приближается группа всадников. Его внимание привлёк первый, за спиной которого расправленными крыльями развевалась пурпурная накидка. Он скакал на длинноногом белом жеребце. Хорошо сложенная фигура всадника показалась знакомой. Через несколько секунд Хокимару узнал его: в блестящих доспехах вдоль строя полков скакал князь Рамза. Вслед ему летел приветственный клич. Хокимару не мог разобрать слов, пока рядом стоявшие воины, набрав в грудь больше воздуха, не закричали: «Слава князю Михаилу Фёдоровичу!» Голос Хокимару присоединился к общему хору голосов.

Мимо пронеслась пурпурная накидка.

«Я снова на Руси. Какой же сейчас год?» — Хокимару старался увидеть или услышать хоть что-нибудь, что могло бы подсказать ему ответ. Заниматься расспросами в таком месте и в такой момент он опасался.

Почти достигнув середины строя полков, князь остановил белого коня и повернулся к войскам. Сопровождавшие его всадники в богатых доспехах встали за спиной.

— Воины! — донеслось до слуха Хокимару. — Этот бой решит, станем мы хозяевами в Золотой Орде или нет и займёт ли свой законный царский трон наш славный хан Тохтамыш?! Или мы так и будем терпеть позор от самозванца Мамая?!

По строю прошёлся гул, из-за которого Хокимару не расслышал следующих слов князя. Но тут вдоль шеренг из уст в уста, как эхо, стало передаваться: «Князь благословит нас на бой! Благословит на бой… Князь приказывает бить врага и победить! Победить…» Дальше Хокимару уже мог слышать то, что выкрикивал князь:

— Мы прикрываем правый фланг войска князя Дмитрия. Слева от нас — владимирские и суздальские пешие полки. Это центр. Мы не должны пропустить конницу Мамая к ним в тыл. Постоим за нашего хана Тохтамыша! А уж пешцы Дмитрия Донского постоят и за нас! С Богом! Слава хану Тохтамышу!

— Слава хану Тохтамышу! — катилось над полками в тот момент, когда Рамза занимал место в строю возле бордового знамени с золотым изображением Христа, а на поле перед войсками правой руки выезжал в сопровождении охранной сотни хан Тохтамыш.

«Значит, я на Куликовом поле!» — осенила Хокимару догадка.

После громкого приветствия полки затихли. Рамза вместе со знаменосцем выехал на середину строя к остановившемуся хану и что-то сказал ему. Тохтамыш, сойдя с коня, на виду у всех встал на колени и поцеловал кончик знамени с изображением Христа Спасителя. «Хан поклялся на знамени! — прокатилось по рядам. — Быть победе! Мы победим!»

— Слава хану Тохтамышу! — снова загремело над полками и стихло, когда хан занял место на возвышении между второй и первой линией полков.

Рождённый в самом центре построенного общего войска, вначале среди пешцев, а затем и по шеренгам покатился новый, вначале лёгкий, затем следующий, всё более набирающий силу ропот:

— Смотрите, богатыри выехали на поединок!.. Это монах Пересвет… Из боярских детей… Пересвет!..

Вторые и третьи ряды стали напирать на стоящих впереди, чтобы увидеть, что делается там — перед центром войск. Первая шеренга, сдерживая напор задних, пришла в движение, изломав ровную линию.

— Держать строй! — пронеслось грозным эхом вдоль всего войска. Это командиры выравнивали свои сотни.

Хокимару было хорошо видно, как съехались в центре поля два всадника на крепких тёмных лошадях. Затем они разъехались каждый в свою сторону и развернулись друг к другу. Через несколько секунд их кони почти одновременно рванулись с места. Опуская на скаку длинные пики, богатыри сошлись в смертельном поединке… Хокимару видел, как почти одновременно оба богатыря упали на землю и никто из них не поднялся. Только осиротевшие лошади вернулись туда, где лежали их хозяева.

Армии, поражённые произошедшим, какое-то время стояли в молчании. Вдруг с обеих сторон забили барабаны и громко зазвучали трубы. Вот блеснул над строем войск Тохтамыша княжеский меч. Первая конная шеренга, облачённая в железо, разом опустила тяжёлые копья, качнулась и двинулась вперёд. За ней пошла вторая, третья… Выдерживая строй, всадники наращивали темп хода лошадей, переходя на рысь. И вот уже навстречу врагу текла лава, ощетинившаяся острыми наконечниками копий. В едином порыве слитая в монолит — плечо к плечу, конь к коню, щит к щиту, молча шла лава. Был слышен лишь гул земли от топота великого множества копыт. И казалось, нет силы, способной остановить это страшное движение.

Хокимару увидел, будто волна прошла по всей стене противника впереди, и чёрный лес пик принял горизонтальное положение. «Ну, Юрий, пора!» — приказал учёный и почувствовал, как правая рука умело перехватила пику, а левая подтянула выше щит, прикрыв плечо и грудь. Азарт боя уже захватил самого Хокимару, и он принял решение биться вместе с Юрием до конца.

Молча, на ходу качая копьями и горя чешуйчатой бронёй, навстречу Хокимару всё быстрее и быстрее без единого просвета в шеренге надвигалась стена вражеской тяжёлой конницы. Ещё немного… Ещё… И вот дрогнули две монолитные стены от страшного встречного удара, превратившись в одно огромное тело. Громко закричали вступившие в схватку воины. Дико и страшно заржали упавшие на спину покалеченные лошади. Треск ломающихся копий и лязг столкнувшегося железа покрыли первые предсмертные человеческие вопли.

Хокимару в общем потоке лавы врезался в плотный строй врага, умело избежав встречного удара острого наконечника и пронзив кого-то своим тяжёлым копьём на полном скаку. Тупой удар едва не вынес из плеча правую руку. Толстое древко изогнулось, готовое вот-вот переломиться, и Хокимару выпустил его из онемевшей руки, лишь краем глаза успев увидеть, как падает на землю большое тело, пронзённое копьём насквозь. В тот же момент что-то полетело в лицо с другой стороны. Хокимару, припав к гриве коня, инстинктивно прикрылся щитом. Казалось, в него попал снаряд из пушки, и Хокимару еле удержал щит на руке, чуть не вылетев из седла. От такого удара должны были сломаться кости плеча и руки, но Хокимару в последний момент спасла реакция, отточенная в школе восточных единоборств: он поставил спасительный щит в то единственное положение, при котором копьё противника проходит вскользь по железу, в пустоту. Неимоверным усилием всех мышц тела удержавшись в седле, Хокимару послал лёгкую булаву в голову промелькнувшего мимо всадника. Но одеревеневшая правая рука, не вложив в удар достаточной силы, не удержала булаву, и та, пролетев метр, ударила противника не в затылок, под металлическим шлемом, а в спину, прикрытую кольчугой.

Всадник выпал из седла под ноги лошадей. Хокимару уже искал глазами более опасного врага. Видно, его бесстрашие и ненависть передались чёрному жеребцу, несущемуся, как демон, вперёд. Закованный в броню рослый сильный конь мощной грудью сбил крепкую лошадь противника, спасая этим своего хозяина от удара пикой. Сбитый на землю в остроконечном шлеме всадник, потеряв свою пику, уже вскочил на ноги, вытаскивая из ножен на поясе кривой меч. С безумной злостью в глазах он смотрел через щит на сидящего в седле противника. Он что-то кричал. Его лошадь, украшенная дорогими доспехами, тяжело поднялась на ноги и, понурив голову с прижатыми ушами, стояла возле своего хозяина на одном месте, не имея возможности куда-либо двигаться в тесноте боя.

Хокимару круто завернул своего жеребца для схватки. Сила в правую руку быстро возвращалась. Хокимару, встряхнув кистью, обнажил свой меч и пустил коня вперёд. С плеча он нанёс удар, вложив в него всю свою силу. Расколовшийся надвое щит вылетел из руки врага, и сверкающее лезвие задело бы голову воина, если бы тот вовремя не присел. Подняв над головой кривой меч, противник с трудом отразил следующий удар. Защищаясь, он пытался отступить дальше, но перемешанные ряды ведущих схватку спешенных и конных воинов не давали ему возможности занять лучшую позицию.

Противник оказался прижатым к крупу собственной лошади. Примериваясь к новому удару, Хокимару чуть замешкался. И этого мгновения хватило попавшему в западню сбитому всаднику, чтобы кинуться под ноги чёрного жеребца Хокимару и вонзить в незащищённое брюхо животного кривой меч. Вскрикнув, словно ребёнок, вздрогнув всем телом, жеребец взвился на дыбы и упал на спину, придавив застрявшую в стремени ногу Хокимару. Уже в падении Хокимару достал мечом выкатившегося из-под сваливающегося коня окровавленного противника. Только через мгновение Хокимару подумал, что это кровь красавца-жеребца, а острый меч уже развалил врага надвое от плеча до пояса.

Ещё живой конь тяжело храпел и дрожал, а Хокимару никак не удавалось вытащить застрявшую ногу. Лязг железа, глухие удары тяжёлого металла в тело, хруст костей и запах крови, нечеловеческие крики и вопли — всё это казалось ненастоящим, жутким сном, если бы не острая боль в прижатой ноге. Вокруг кипела кровавая битва, а на сидящего на земле воина, казалось, никто не обращает внимания. Но вдруг кто-то, споткнувшись, упал через него и попытался быстро вскочить на ноги, но не успел этого сделать — кривой татарский меч, войдя в живот под краем кольчуги, пригвоздил человека к земле. Стон боли и муки заставил Хокимару действовать. Он понял, что стал невольным виновником гибели своего воина. Насколько возможно, он повернул корпус, чтобы достать мечом врага, и едва смог отразить тяжёлый рубящий удар в голову. Меч вылетел из руки Хокимару, но он успел схватить лежащий рядом красный щит и прикрыться им от нового удара.

Оружие врага отскочило от металлической поверхности, раскроив натянутую сверху кожу. Прежде, чем противник нанёс следующий удар, Хокимару метнул свой щит ребром в незащищённую ногу нападающего. Острый металлический край разрубил мясо выше железного наколенника, и противник, опустив кривой меч, осел на одно колено. Этого хватило Хокимару, чтобы достать из-за голенища сапога нож и дотянуться им до неприкрытого кольчугой горла врага. Брызнувшая горячая кровь попала Хокимару на лицо, и он хотел стереть её. Но тут что-то толкнуло его в спину, и он не смог сделать вздох.

Хокимару осознал, что лежит на боку, на земле. Сильной боли не было. Лишь росло ощущение, что в лёгкие попал большой острый камень, мешающий дышать, и этот камень увеличивается в размерах, занимая собой всё тело. А тело хотело дышать, оно хотело жить, требовало воздуха. Руки рвали доспехи у горла и судорожно искали, за что бы ухватиться, пока не нащупали что-то острое и твёрдое, торчащее из груди. Но тело продолжало бороться, не желая расставаться с жизнью. «Воздуха!» — хотел крикнуть Хокимару, но только молча шевелил немеющими губами. Уже появились первые судороги, но глаза ещё видели, а уши слышали звуки боя. И словно спасение, пришла настоящая боль, а за ней тишина и ощущение падения в чёрную бездну. Потом в этой глухой бездонной бесконечности растворилась и боль. Хокимару понял, что умер…

Между небом и землёй

…Он увидел под собой стекающую с холма и мчащуюся по сухой и пыльной степи гигантскую лаву конницы. Солнечные блики играли на металлических доспехах всадников. А над головой Хокимару непривычно поднималось высокое и чистое небо, невозможно синее до глубины. Он ощутил себя залитым и будто окутанным очень ярким светом, который почти вертикально проникал оттуда, сверху. И он, Хокимару, поднимался по этому световому лучу вместе с небом. Ощущению радости и счастья не было предела. Он был полностью во власти блаженства. Все восприятия и чувства, кроме безмерного чувства любви, покинули его. И эта любовь исходила от могущественной силы, окружающей его. Он понимал, что она уже вступила с ним в контакт, но её разумность и способ мышления выходят далеко за пределы понимания. И эта любовь, изливаясь отовсюду ласковым волшебным светом, проникает в него, обволакивая каждую ячейку сущности и памяти его. Где-то уже далеко, внизу, шёл жестокий бой, а Хокимару уплывал в блаженстве всё дальше и дальше от грешной земли…

Откуда-то сверху доносился станный гул, похожий на храмовый перезвон колоколов, и этот гул перерастал в волшебную музыку, которую Хокимару не знал никогда.

«Ты есть Душа, бессмертная Душа…» — словно песню, услышал Хокимару слова, гармонично вливающиеся в звучащую музыку. Мягкий ласковый голос, произносивший их, был прекрасен.

«Ты есть Бог, забывший, что ты Бог…» — снова пропел кто-то.

«Наверное, так поют ангелы…» — подумал Хокимару.

«Ангелы… Ангелы… Ангелы, — громче зазвучало волшебное пение. — Ты сам ангел…»

Свет, льющийся отовсюду, становился всё ярче, источая доброту и любовь.

«Кто ты? Назови своё имя?» — сквозь ангельское пение вдруг услышал Хокимару громогласный зов. Учёный назвался. Прямо из света перед ним появился седой старец в белых одеждах.

— Я буду твоим проводником. Ступай за мной! — по-отечески тепло и негромко произнёс старец. Хокимару повиновался.

Ступая сквозь свет вслед за старцем по чему-то твёрдому, японец не видел источника свечения и не видел отбрасываемой фигурой старца тени.

— Дедушка, — спросил он, не зная, как правильно обращаться к проводнику, — скажи, а какая веру у вас здесь самая правильная?

— Здесь все веры правильные и хорошие, — ответил не оборачиваясь старец. — И здесь не спорят о вере, а говорят только о спасении душ, которые веровали. Мы пришли.

Свет превратился в гигантский купол. Под куполом перед Хокимару лежал безбрежный океан, наполненный то ли движущейся водой, то ли живым огнём. «Что это?» — хотел спросить японец, но проводник исчез. Глядя на океан, Хокимару понял, что он наполнен дыханием жизни, что это и есть сама жизнь в её возможных воплощениях, что океан мыслит… А вокруг по берегу простирается царство покоя и вечности.

Хокимару наклонился и коснулся рукой набежавшей к его ногам волны. Океан был тёплым — как Жизнь! И вдруг… Хокимару понял, что потерял себя, будто снова вышел из несуществующего тела и стал духом вездесущим. Испытывая ни с чем не сравнимое чувство, он поднялся над берегом, продолжая всё видеть и слышать, но его радость и блаженство были уже не в нём, а во всём, что его окружало. Ангелы пели в нём самом во имя духа его, называя новое и вечное имя, которое Хокимару откуда-то знал всегда. Сейчас он был везде и во всём, он был всем и всё. Он был Богом. Он пребывал в Любви и был Любовью. И был как сама Жизнь! Ничего большего он не мог желать!

Он купался в ласковых водах Любви, а вокруг жил и преображался огненный океан, который творил Жизнь, Благо и Красоту…

Неожиданно ангельское пение смолкло. Властный голос произнёс:

— Нарушение Программы! У тебя нет доступа!

В следующее мгновение произошло такое, что не могло привидеться даже в самом кошмарном сне. Полёт блаженства прекратился. Океан вытолкнул Хокимару. Ощущение счастья исчезало, оно таяло и рассасывалось, подобно туманной дымке, и сменялось невыносимой тяжестью и… темнотой…

Внезапно он осознал себя Существом. Он был «оно», какого-то среднего рода. У него имелся некий центр, беспрерывно воспроизводивший это Существо. Он чувствовал, что он — «оно», но при этом имел множественное число. Отдельные мельчайшие «я» обретались в нём в великом множестве. Каждое из этих «я» занималось тем, что производило все мельчайшие детали из его прожитой жизни. Никаких мыслей у него не было, он просто видел самого себя давно. Он осознавал себя начисто лишённым разума. Однако он занимался внутри себя сложной работой, носившей все признаки разумной деятельности, — воссозданием и восприятием прошлого. Кроме того, он чувствовал, как тягу, как жажду, непреодолимое желание — «Жить!»

Вокруг него потихоньку начала сгущаться непроглядная тьма. Внезапно Хокимару почувствовал ещё большую тяжесть и холод и осознал себя… единым со всеми своими грехами и пороками. Перед глазами потекла вся его выстроенная в хронологическом порядке жизнь. Появилось ощущение лёгкого мороза, в его сущность входило что-то твёрдое и чужеродное со стороны. Входило грубо. Он был лишён возможности сопротивляться этому чужому вторжению и очень испугался.

Хокимару понял, что находится между небом и землёй. Несмотря на все его просьбы и мольбы, луч, зовущий в небо, медленно гас на глазах. Вместо него появились какие-то закрученные в воронку вихри. Один, другой… Множество…

— По вере твоей тебе и воздастся! — услышал Хокимару усиленный тысячекратным эхом громоподобный голос, катившийся отовсюду. И понял, что это его не пускают в рай, а происходящее с ним неизбежно и находится далеко за пределами его понимания. И что безликий и холодный разум, вошедший сейчас в контакт с ним, не способный на чувства, любовь или сострадание, — это, возможно, и есть Бог Всемогущий! И за грехи придётся отвечать…

Глядя на проплывающую перед глазами собственную жизнь, Хокимару вдруг понял всё: он не достоин рая. Он увидел и понял то, что должен был увидеть давно. И смирился со своей участью…

— Кто ты? — снова загремел голос.

— Я грешник! Великий грешник, Господи! Сейчас стою перед тобой, Создатель, с молитвами о прощении!

— Какие грехи знаешь за собой?

— Жил для себя… В гордыне своей не ценил любовь женщины, не видел страданий ближнего! Возгордясь, покусился на Божий промысел и не выполнил повелений Твоих и назначения своего… сомневался в Тебе…

— Самый тяжёлый грех тот, что пришёл ты сюда без воли моей! — прогремело в ответ. — Никому не дозволено нарушать Закон Создателя! Ничто не может служить этому оправданием! Что можешь сказать ещё?

— Только одно, Создатель. Любовь! Я познал Любовь! Благодарю Тебя, Всевышний, что подарил мне её в жизни земной! Прошу Тебя, смилуйся и сейчас!

— Любишь жену? — грозный голос прозвучал мягче.

— Больше всего на свете!

— Человек сам мера всех вещей, как сущных, так и не сущных. Не благодари Господа, ты нашёл её сам. Но ты сам же, по своей воле, оставил женщину в несчастии, презрев Создателя своего! Понеси же безропотно жестокую кару!

— На всё согласен, Отец наш Всемогущий! Нет мне прощения! Понесу любое наказание от имени Твоего! Глух был и слеп в земной жизни. Не к тому шёл, не о том болел. Дал Ты мне прозрение, Господи! Молю Тебя только об одном, дай мне только один шанс всё исправить! Дай мне возможность вернуться к моей Сайхо!

— Сам будешь мучиться, грешник, и её, невинную, заставил страдать! Уйдёт она скоро в мир иной от всех мучений и страданий. Приму я её. А тебе нет оправдания! Даже после смерти телесной не быть тебе вместе с супругой! Не достоин ты её! Повелеваю: искупив грехи, вернёшься на Землю человеком исполнять волю мою. Но уже в другой жизни. Проживёшь праведно — будешь достоин в раю служить Создателю. А не исполнишь повелений моих — в другой раз придёшь на Землю тварью, не способной грешить! Готовься…

Тёмно-серые тучи над головой стали наливаться свинцовой чернотой.

— Умоляю Тебя, Господи, всеми святыми прошу: раз не быть мне вместе с супругой, дай ещё хоть раз взглянуть на неё! Очень Тебя прошу! Ещё хоть один раз! Смилуйся, Всемогущий! Любые муки приму безропотно!

— Любишь?..

— Люблю!

— Любовь искупает многое…

— Прошу Тебя, Господи…

— Скажи спасибо своему ангелу-хранителю. Силён он у тебя! Иначе давно бы ты уже стоял передо мной! Даю тебе один солнечный день на Земле, грешник! Пойдёшь вместе с ангелом своим.

— Благодарю Тебя, Господи!..

Если бы Хокимару мог плакать, он бы плакал…

Тайна мироздания

…Японец испытал неподдельную радость, увидев себя лежащим без сознания под простынёй на высокой кровати в каком-то закрытом лабораторном помещении. К груди, рукам и ногам шли многочисленные провода от разных приборов, которыми была обставлена кровать. В головах стояла капельница с прозрачной жидкостью. Тихо попискивал датчик контроля пульса — единственный прибор, подающий признаки жизни в глухой тишине палаты. Под потолком дежурная лампа изливала тусклый синеватый свет. Через плотно зашторенные окна нельзя было ничего рассмотреть на улице.

Хокимару видел, но не чувствовал своего тела. Попытался подвигать рукой, но и со второй, и с третьей попытки не получилось заставить шевелиться даже пальцы. Тело не слушалось. Похоже, что оно отвыкло от своего хозяина. И тут только Хокимару поймал себя на мысли, что смотрит на всё со стороны. Значит, его сознание ещё не вошло в его собственное тело! Он попытался приблизиться. Ничего не получилось, невидимая преграда не пускала, не позволяла сойтись двум частям одного целого, бывшего когда-то учёным Хокимару. Радость от созерцания своего собственного тела быстро улетучивалась. Надо было что-то предпринимать! Но что?

— Не спеши! — ясно услышал Хокимару голос. Но в комнате кроме самого учёного не просматривалось ни одной живой души. Кому же мог принадлежать этот голос?

— Кто ты? — осторожно спросил Хокимару, и явно почувствовал чьё-то присутствие.

— Я твой ангел-хранитель, — произнёс голос.

— Покажись, — попросил Хокимару.

— Ангелы могущественны. Но, чтобы ты увидел меня, мне необходимо обрести тело.

— Обрети моё.

— Не могу.

— Почему?

— Ангелы входят в тело человека вместе с его душой. А твоя душа отделена от тела.

— Тогда помоги мне войти в него.

— Не могу.

— Ты же сказал, что ангелы могущественны. Почему ты не хочешь мне помочь?

— Я исполняю волю Высшей Силы. Тебе позволено только увидеть супругу. Ты сам об этом просил. Физическая жизнь тебе не дозволена.

Хокимару понял, что получил лишь то, о чём умолял, и не более того.

— Скажи, ангел, а что я представляю собой сейчас? Ну, без своего тела… Ведь я себя не вижу.

— Ты что-то вроде светящейся сферы. Шар. Сгусток энергии.

— Шар? А большой?

— Небольшой.

— А меня видно?

— Мне видно. Обычным людям — нет.

— А почему я не могу увидеть тебя?

— В физических мирах мы, ангелы, проявляемся посредством действия. Ангелы нематериальны и бесплотны, но мы входим в физические тела и обнаруживаем своё присутствие в действии, в мыслях, в движении.

— А почему ты раньше никогда не говорил со мной?

— Я всегда предупреждал тебя об опасности, подсказывал в трудных ситуациях. И с твоей душой я разговаривал всегда. Ведь мы с тобой были одним целым. Потом ты нарушил Программу Создателя и отделил свою душу от тела. Мне пришлось нелегко, много раз спасая тебя от гибели. Тебе разрешено свидание с супругой под моим контролем. После захода солнца мы вернёмся на первый уровень.

— Первый уровень?

— Да. Первый уровень Божественной власти. Можешь называть его Чистилищем.

— А где мы находимся сейчас?

— В Японии. В лаборатории одного из центров по изучению мозга.

— И давно моё тело здесь?

— Пока ты путешествовал во времени, прошло три года.

— Три года?! — Хокимару не мог поверить в это. — Три года… Так долго!

— Во Вселенной время стоит на месте, это физические тела, планеты и миры движутся в его поле. В разных измерениях мы с тобой двигались с разной скоростью. А скорость движения этого мира оставалась постоянной.

— А который сейчас час? И что это: день, ночь?

— Ранее утро. Шесть часов. Скоро институт проснётся, и ты увидишь свою супругу. Она почти каждое утро приходит в лабораторию и разговаривает с тобой. Она, несчастная, всё ещё не теряет надежды… Но напрасно…

— Замолчи! — крикнул Хокимару.

— Больно?

— Очень…

— А теперь подумай, какую боль и какие страданья ты причинил ей! И ради чего?

— Когда придёт Сайхо? — Хокимару не мог ответить на вопрос, терзающий его последнее время: «Ради чего?» То, что когда-то казалось ясным и понятным, превратилось в пустоту и теперь ничего не стоило. И он не мог объяснить даже себе, зачем тогда согласился на эксперимент и поставил на карту их с Сайхо счастье? Поэтому сменил тему.

— А мы обязательно должны ждать именно здесь?

— Обязательно.

— Почему я не могу увидеть её раньше?

— Высшая Сила не дала мне права отпускать тебя от тела. Придётся ждать.

— Высшая Сила — так ты называешь Бога? Это он говорил со мной?

Ответа не последовало. Тогда Хокимару задал следующий вопрос:

— Скажи, ангел, а ты сам часто видишь ЕГО?

— Никто не может увидеть Бога. Но ты разговаривал не с НИМ. Высшей Силой мы, ангелы-хранители, называем верховных ангелов, исполняющих непосредственную волю Творца.

— А говорят, что на Земле святые старцы видят Бога.

— Видят его посланцев, но не ЕГО самого. А если кто скажет, что ему являлся сам Бог, тот пусть помнит и знает, что сокровенного Лика Божьего никто не видел и никогда не увидит. Бог является святым через ангелов своих в видениях достойных ЕГО. А видение любого Божества справедливо возводит святых к самому Богу, поскольку просвещает их Божественным озарением и свыше открывает им нечто Божественное. Эти видения святым отцам открываемы посредством Высшей Силы. Закон Создателя преподан им через ангелов, чтобы низшие были приводимы к Богу высшими…

— По-моему, ты немного увлёкся, — извиняющимся тоном прервал Хокимару словоизлияния ангела. — А попроще сказать нельзя?

— Через ангелов людям даются откровения.

— Теперь понятно. А ты сам-то имеешь какую-нибудь власть в вашей иерархии? — Хокимару очень хотелось, чтобы его ангел оказался не из последних.

— Мы, ангелы-хранители земных людей, всего лишь крошечная частица всекосмического Божественного разума, если вспомнить об ангелах, управляющих галактиками, звёздными системами и всем процессом космической эволюции во Вселенной. Там совсем другие уровни.

— Ты хочешь сказать, что твоя власть не распространяется дальше, чем на одного человека? — разочаровался Хокимару. — Не слишком ли щедро для Создателя раздавать каждому человеку, словно Вселенной, по ангелу! И к чему такая расточительность?

— Я понимаю тебя. В одинокой душе человеческой свет духовный сияет тускло. Но он в полной мере сияет в ангелах. Ты прав: каждый человек — Вселенная. Мы, ангелы, помогаем человеку полноценно жить и любить. Наша сущность — в понимании. Нам не нужно учиться проникать в суть вещей. По части интуиции нам нет равных. Вдобавок все ангелы обладают исключительной силой воли. И воля наша по природе своей преисполнена Любви. Наша мудрость и знания — это знания сердца. Причём это вселенская мудрость, а не просто знание каких-то неоспоримых начал. Мы, ангелы-хранители, — представители человека на небесах и на Земле. Мы охраняем и защищаем его в рамках личной жизненной Программы. Иногда мы вдохновляем и пробуждаем его от духовной спячки. Иногда исцеляем, а иногда сопровождаем в путешествиях по иным мирам, заботясь о душе. Ангелы всегда возвещают людям о Божественной тишине, дарованной Создателем всем живым существам для размышления и созерцания мира.

— А ты так и не ответил на вопрос: сам-то хоть раз видел Бога? Хотя бы издалека. Или тебя не допускают к нему?

— Повторяю: увидеть Бога невозможно никому! Даже ангелы Высшего уровня в своей мощи не всецело подобны Богу. У них тоже есть свои ограничения, ибо они все, как и обыкновенный земной человек, — творения Создателя. Несмотря на всю свою мощь и силу, они не в состоянии узреть Всемогущего лицом к лицу: сущность Бога для них также непостижима, как и для нас — ангелов нижнего уровня. Это то же самое, что человеку смотреть на солнце: затмит взор, повредит зрение. Бог непознаваем не потому, что скрыт во тьме, а потому, что пребывает в изобилии ярчайшего Света. Созерцать его не под силу ни одному созданию, не только человеческому, но и ангельскому. Сияние Бога сверхреально. Божественная истина превосходит все границы и все пределы знания. Всё на свете купается в Божественном! Божественный свет струится повсюду! Ты сам ощутил эту силу, поднимаясь в небо по Божественному лучу и купаясь в Океане Жизни. Бог — всё: и Творец, и Разум, и сама Вселенная! Бог есть Любовь!

— Я когда-то в юности читал тибетскую «Книгу мёртвых», — вдруг ясно вспомнил Хокимару. — Там говорится, что после смерти нас встречает ослепительный свет, и только те из нас, кто с помощью молитв успел подготовиться к встрече с ним, смогут войти в него и тем самым обрести освобождение.

— Это так. Но большинство грешных человеческих душ не в силах вынести этот свет. Они в страхе отворачиваются. Тогда ангелы им показывают свет меньшей силы, но и его вытерпеть не всем под силу. Постепенно они возвращаются на тот уровень бытия, где, бесплотные и бессловесные, они наблюдают за совокупляющимися парами, пока не попадают в утробу матери и не возрождаются вновь в человеческом облике. Но и новую жизнь они могут провести в борьбе с низменной половиной сознания человека, которая может жить во тьме: пристрастившись к алкоголю или наркотикам, отрицая Божественную истину, или просто бездумно существовать, прожигая годы, в ожидании смерти.

— Смерть — это и есть ожидание. Ожидание тьмы и пустоты. Я знаю, — сказал Хокимару. — Именно тьмы, потому что люди ничего не знают о смерти, её тайна страшит их. И я боялся её. Теперь я знаю, что смерть — это возвращение к источнику безмерного света. Вот ты, мой ангел-хранитель, скажи: я прав? Если нет — поведай мне о смерти.

— Для праведного человека смерти нет, — согласился ангел. — Есть новое рождение и новая жизнь. Умирает лишь физическая оболочка. А разумное, духовное существо по природе своей не нуждается в теле… Я не раз видел чужую смерть. Поскольку Творец предназначил ангелам-хранителям оказывать людям помощь и покровительство, ОН сделал нас частью человеческого общества. Ангел не оставляет человека на всём жизненном пути, если тот не нарушает закона Господа. Но даже великому грешнику стоит лишь прошептать имя Отца своего в молитве, как Бог снова возвращает его ангела-хранителя, и человек опять неуязвим для своих врагов. И в момент смерти человека на Земле присутствуют ангелы — свидетели всех деяний, совершённых человеком в земной жизни. Они ждут, чтобы забрать душу представившегося с собой после кончины его тела.

— А умирать всё-таки страшно. Особенно если ты ещё полон сил, — заметил Хокимару.

— Смерть — это последний творческий акт человека, — продолжил ангел, — нравственный акт, к которому он должен готовиться всю жизнь. Людям дано выбирать, как к нему отнестись и как подойти. Я видел, что умирать боятся даже самоубийцы. Душе в такой момент нужна поддержка. Поэтому в момент смерти всегда присутствуют ангелы. Дальше — только Страшный суд, когда уже ничего не переделать. Вся телесная жизнь — это лишь выбор дальнейшего пути в мирах. Смерть — это переход на другой уровень: ступенька вверх или вниз. Но речь не о том, что можно праведно покинуть земной мир и взобраться по лестнице наверх, к Богу. Вся жизнь — процесс восхождения в рай или падения в ад. Ангелы пропускают в рай лишь достойных. И тут мы, бессмертные, завидуем вам, смертным.

— Почему?

— Вы, люди, имеете возможность, заслужив это, подняться на один из высших уровней Божественной Власти. Нам же не дано никогда изменить своего положения. Перед нами вечность…

— Тебе ли жаловаться, ангел! Ты летаешь между мирами. В нашем — ты всемогущ и бессмертен! Неужели это так скучно или ты хочешь покоя?

— Мне уже много тысяч лет, Хокимару. И кого я только не оберегал! Конечно, мир меняется, поэтому о скуке речи быть не может. Но уж очень много зла в вашем человеческом мире. От него очень устаёшь.

— Я слышал о злых ангелах, что сбивают человека с праведного пути. Вы боретесь с ними?

— Как просто свалить всё на ангела, Хокимару! Даже свою глупость! Ну подумай сам: прегрешения человека связаны не с ангелами, толкающими его, невинную овечку, во всё греховное, а с высокомерием человеческим, злоупотреблением знанием и властью, с алчностью, стяжательством! Что, знакомо?

— Я себя не считаю такой овечкой.

— Ладно. Не будем сейчас говорить о тебе. Давай вспомним хотя бы последние два века вашей земной цивилизации. За этот период произошёл прорыв в знании, вы обрели огромные технические возможности. Но у ваших достижений появилась и другая — тёмная сторона. Высокомерие человека и его самоуверенность породили безнадежную экологическую ситуацию на планете. Зачем вы создаёте и накапливаете так много оружия против самих себя же? А эти ваши упрямые попытки познать Вселенную, не познав себя! А ваша неутолимая жажда власти и богатства! Разве это ангелы ведут порочный образ жизни: пьют, гуляют, лгут, воруют, завидуют? Может, пора уже посмотреть на себя и признаться: грешен человек в алчности своей! Непостоянен в вере своей! Нет, конечно, проще свалить вину за свои грехи на кого-то другого: да хоть на ангела, хоть на самого Всевышнего: «Что ж это, Господи, ты не схватишь меня за руку, когда я ворую или насилую?!»

— Но ведь не все люди порочны! Мы пишем правила, по которым учим человека жить в обществе, создаём законы, суды, тюрьмы!

— Подумай, Хокимару, сколько веков вашей цивилизации, в которой существуют различные правила, законы, суды и тюрьмы? Но разве человек перестал убивать? Разве он перестал желать чужих жён? Разве перестал красть? Разве он научился любить ближнего и прощать врага своего? Может, тут вопрос не в запретах, не в нормах и правилах, а в самом отринувшем Бога-Творца человеке, в воспитании его сознания? Можно ли строить нормальные отношения, основываясь только на одних лишь правилах и запретах? Может, пора начать осознавать себя полноценным творением Господа, пора брать ответственность перед Творцом за свои поступки, ценить и оберегать мир, дарованный Богом, в котором вы распоряжаетесь как нерадивые хозяева? Может, пора начать жить с Богом в сердце? И тогда не потребуются никакие запреты! Помня и любя Создателя, следуя заповедям Его, вы уже не сможете убивать, красть, насиловать, потому что осознаете и почувствуете родство с себе подобным, с другим живым существом. Вы, прозревшие, наконец поймёте то, что тот другой — это тоже создание Господа! Если вы полюбите ближнего своего не потому, что кто-то приказывает его любить, а потому что по-другому вы не сможете жить, — значит, ваше сердце открыто Господу!

— Ничего не могу возразить против истины, — признался Хокимару. — А ведь раньше я никогда не задумывался над этим.

— Но это ещё не все прегрешения человечества, друг мой Хокимару. Когда ради власти и наживы многие религиозные движения отказались от истинных небес, в душах людей, в вашей литературе, во всём окружающем мире возникла духовная пустота, а в образовавшийся вакуум хлынула разномастная псевдонаучная фантастика. Писатели с нездоровым воображением населили мир своими извращёнными героями. Лишь единицы авторов проецируют на небеса истории, исполненные глубокого смысла. Но таких мало. Большинство из них бездарны и не могут ни представить, ни передать истинный смысл существования Вселенной. Перемещающиеся во времени корабли, империи зла, звёздные войны, космические полицейские, страшные пришельцы — мусор, едва ли имеющий хоть приблизительное отношение к Высшему Разуму. И тем не менее эта «научная» фантастика остаётся для земных людей главным источником знаний о Вселенной. Нас, ангелов, изгнали и опошлили, а Божественную Вселенную отдали на откуп доморощенным колдунам да энтузиастам-самоучкам от уфологии. Не мы, а вы сами лишили небеса Божественной природы. Именно вы отправляете туда ракеты и сеете разруху. Да, вам удалось чуть приоткрыть завесу Божественной тайны, но вы не смогли проникнуть туда. И вы не в силах даже представить себе, насколько велика, непостижима и бесконечна Вселенная! И речь идёт не только о Пространстве, но и о Времени. До вас всё ещё доходит свет, которому миллионы и миллиарды лет.

— Не могу постигнуть всего этого — не хватает фантазии! — выдохнул Хокимару.

— А ты представь микрочастицу, одну из тех крох, что составляют атом. Они наделены свойством находиться сразу и везде, в разных измерениях одновременно. Одна микрочастица — и весь космос. Единство и борьба противоположностей. Вот где скрыт секрет мироздания! А мифический падший ангел — это тёмная часть самого человека. Нас, ангелов, Всевышний направляет, чтобы, оберегая души от скверны, ниспосылать на людей благодать, даровать заблудшим озарение и откровение. Мы не можем ненавидеть, такова наша природа. Ангелам определена задача — поддерживать существование мироздания. Мы питаем Вселенную энергией и информацией, заботимся и любим её. Но ангелы постоянно нуждаются в общении с Создателем, ибо Любовь к Всевышнему — источник их бытия.

— Значит, плохих ангелов нет? Точно? — решил уточнить Хокимару.

— Человек грешит сам, — подтвердил ангел.

— Отсюда следует, что утверждение «Бог создал человека по своему образу и подобию» не верно?

— В прямом смысле — нет. Бог наделил человека телом и душой. В теле ОН запечатлел физическую природу космоса, а в душе — ангельский дух. Божественное энергетическое поле, как тело, поддерживает единство Вселенной. Любовь можно сравнить с душой — это поле, наполняющее Вселенную смыслом и объединяющее её. Человек — живое создание, наделённое разумом. Он может принимать решения и реализовывать их. В этом он подобен своему Создателю. Но ещё есть зависть. Причина, которая побуждает человека желать чего-либо, заставляет ненавидеть противное желаемому. Именно такова суть зависти: неприятие чужого благополучия, поскольку оно кажется препятствием на пути к собственному благу. Ангелы несут людям душевный покой и счастье созерцания мира. Мы не знаем зависти. Для нас счастье — это осознание и созерцание чего-то лучшего, чем мы сами.

— Наверное, можно предположить, что в каждом человеке есть потенциал Бога, — согласился Хокимару. — Пусть хоть самый малый. Но по большому счёту выходит, что счастье — это идеальный мир, который недоступен человечеству. Человек рождён для страданий.

— Ошибаешься, друг Хокимару. И для счастья тоже. Если бы ты внимательно смотрел вокруг, то обязательно увидел бы среди десятков знакомых и незнакомых лиц лики ангелов. Взгляни на свою Сайхо…

— Ты прав, она ангел! — с грустью произнёс Хокимару.

— Почему же тогда для достижения своих целей вы, люди, не дорожите близкими?

— Я очень дорожу ей!

— Дорожишь? — повысил голос ангел. — А ты знаешь о том, что если человек позволяет себе достигать своих целей за счёт других, то процессы разрушения охватывают не только его самого, но и его детей, и близких ему людей! Если же человеком руководят Божественные поступки, то процессы разрушения в его организме замедляются, он не стареет. То же происходит и с теми, кого он любит.

— Скажи, ангел, как мне вернутся в свой мир, как мне вымолить прощение у Бога?

— Вы, люди, согрешив, всегда молитесь Богу, чтобы получить у Него прощение. Но ведь, нарушая заповеди, вы совершаете проступок не против Бога, а против конкретного человека, и просить прощения надо не у Всевышнего, которому по большому счёту всё равно, что вы в данный момент делаете. Бог лишь карающий меч в руках обиженного вами человека. У меча просить прощения бесполезно, надо просить его у пострадавшего от вашего поступка или слова.

— А как же церковные исповеди, отпущение грехов, молитвы?

— Прощать должна не церковь, а человек пострадавший. Церковь лишь учит такому прощению. Ну всё, к тебе пришли…

Открылась дверь, и Хокимару увидел на пороге жену. Сайхо изменилась: волосы стали более гладкими, в них появилась ранняя седина, лицо поблекло, возле глаз прорезалась тонкая сеточка морщин. Но это было любимое лицо. Она заметно похудела. Странно, Хокимару считал, что покинул Сайхо только вчера, а сейчас, глядя на жену, понял, что действительно прошло уже несколько лет. Не простых для неё лет.

— Сайхо, милая! — воскликнул Хокимару. Но женщина, не услышав, прошла к кровати и опустилась на стул.

Она сидела молча, вглядываясь в безжизненное лицо мужа. Потом взяла безвольную руку супруга и тихо произнесла:

— Сегодня ровно десять лет, как мы с тобой познакомились. Помнишь, Хокимару? Помнишь клуб?

— Конечно, помню! Неужели прошло десять лет? — прошептал Хокимару.

Но она не слышала его.

— Скоро три года, как ты ушёл от меня в путешествие во времени… А вчера мне позвонил Ошива. Он теперь большой начальник в столице. Обещал сегодня приехать и зайти проведать тебя. Он очень редко теперь даёт о себе знать. Раньше, как только всё это случилось, он звонил каждый день и часто навещал тебя. Все надеялись, что ты всё-таки вернёшься…. Но потом интерес к вашему опыту остыл. Открытия не произошло. Вообще-то странные вещи происходили в тот день. Прямо во время эксперимента в лабораторию вошли представители прокуратуры в сопровождении высоких полицейских чинов из столицы. Гостей из России задержали. Не помогло даже удостоверение Ошивы. Прибор разобрали и увезли. Ошива поднял все свои связи, чтобы Наталья с Михаилом уехали в Россию. Потом в местном отделении полиции открыли уголовное дело. Тошита всю вину свалил на тебя. Русских он не смог обвинить, потому что они были гостями Ошивы, а за Ошиву заступился Императорский совет. Твою лабораторию закрыли. Потом закрыли и уголовное дело. Тошита перебрался в столицу с повышением. А потом оказалось, что господин Тошита уже давно был завербован американским ЦРУ. Ошиве удалось найти доказательства. Но по странному стечению обстоятельств Тошита умер от обширного инфаркта в день ареста. Его молодую секретаршу тоже не нашли. Мне пришлось переехать из нашего домика при институте в город. Персонал института почти весь поменялся. Я осталась совсем одна…

Немного помолчав, женщина заговорила снова:

— Ты раньше мне часто снился. Я видела тебя на каком-то космическом корабле… Потом на странной старинной войне… И я всё время окликала тебя, кричала… Но ты не слышал. А я не могла за тобой угнаться… А теперь ты уже не снишься…

Поражённый, Хокимару искал и не находил способ дать знать Сайхо о том, что он слышит её.

— Ангел! — позвал Хокимару. — Ты где?

— Я никуда не уходил, — отозвался голос.

— Позволь войти в своё тело, прошу тебя! Только на одну минуту! Мне надо ей что-то сказать… Дай мне только одну минуту!

— Не дозволено, — равнодушно ответил голос.

— Но ты сам только что говорил о любви! Сжалься! Дай сказать ей хоть слово!

— Именно из-за любви я не позволю тебе этого сделать. Подумай, каково ей будет снова потерять тебя?

— Ты прав, — сдался Хокимару. — Но я могу хоть прикоснуться к ней?

— Прикасайся. Она ничего не почувствует.

Хокимару с трепетом приблизился и опустился на кровать рядом с женой. Он ощутил знакомое тепло её тела и даже, как ему показалось, её запах. Хокимару чуть тронул её волосы. Они показались такими же мягкими и пушистыми, какими он их знал всегда. Надеясь, что Сайхо может услышать, он произнёс ей в самое ухо:

— Я так по тебе соскучился… Я вернусь… Подожди…

— Она не слышит тебя, не старайся, — напомнил ангел.

— А тебя она услышит?

— Меня слышит её ангел-хранитель.

— Так скажи ей за меня. Ты можешь это сделать? Чего молчишь? Этого мне не запрещали!

— Смотря что сказать!

— Что я люблю её и скучаю по ней! И всегда буду её любить!

— Почему я должен идти у тебя на поводу? — заворчал ангел.

— Потому что Любовь для тебя Закон! Сам говорил.

— Хорошо. Любовь — Закон, — не стал спорить ангел. — Я уже общаюсь с её ангелом-хранителем. Точнее, через меня с ним говоришь ты. И она услышит твой голос, правда потом, во сне, когда душа выйдет из-под контроля её сознания.

— Пусть так…

— Тогда говори скорее о том, что хотел.

Чуть помедлив, Хокимару произнёс:

— Сайхо… Не пугайся, когда услышишь мой голос. Я сейчас в другом мире. Это я говорю с тобой. Точнее — это мой ангел-хранитель вместе с твоим ангелом позволяют мне говорить с тобой. Прости меня, любимая, за ту боль и страдания, которые я причинил тебе. Я скучаю, я очень скучаю по тебе. Мне плохо без тебя. Мои глупые амбиции и самомнение не дали вовремя понять, что жизнь не имеет смысла без тебя, любимая! Наука стояла на первом месте. Тогда казалось, что всё вечно, даже жизнь… Теперь-то я понимаю, что мог так думать только потому, что ты была рядом. Ты давала мне такую возможность. Ты поддерживала меня всегда. Да, поставив эксперимент, мне удалось увидеть многое, очень многое, но понял я самое главное — во всей Вселенной, дорогая, нет ни в чём утешения и радости без тебя. Нет смысла, если рядом нет моей Сайхо! Прости меня, глупого! Я люблю тебя… Я очень тебя люблю!

Женщина сидела молча, и Хокимару показалось, что она слушает его. Но вдруг Сайхо упала лицом на кровать, прямо на неподвижное тело мужа.

— Что с ней?! — закричал Хокимару.

— Потеряла сознание, — тихо ответил ангел. — Я сам удивлён. Она не должна была слышать тебя. Если только…

— Что «только»? Говори!

— Ты вошёл в её биополе и заговорил с её ангелом.

— И?.. Не тяни!

— Тебе удалось пробить её сознание. Я глупец! — воскликнул ангел. — Она же любит тебя! Любовь — это мощнейшее из полей Вселенной! Конечно же, Сайхо услышала тебя! Я глупец!

— Услышала?

— Да!

— Спасибо тебе! — закричал учёный.

В это время открылась дверь, и в палату вошли трое мужчин в сопровождении врача. В одном из них Хокимару узнал погрузневшего Ошиву. Других он видел впервые.

Увидев лежащую без сознания женщину, врач кинулся оказывать ей помощь, прощупывая пульс и расстёгивая кофту на груди.

По просьбе врача мужчины помогли перенести тело женщины на пол и встали полукругом возле кровати учёного, наблюдая за действиями медика.

— Жива? — с тревогой поинтересовался Ошива.

— Без сознания, — ответил доктор, массируя виски и области за ушами не приходящей в сознание женщине.

Через минуту Сайхо медленно приоткрыла веки.

— Что с вами? — врач внимательно всматривался женщине в глаза.

Сайхо села на полу и с удивлением осмотрелась. Увидев мужчин, она стыдливо опустила взгляд и стала поправлять кофточку и задравшуюся юбку, затем еле слышно произнесла:

— Со мной говорил мой муж.

— Как говорил? — чуть ли не хором переспросили присутствующие, взглянув на не подающее признаков жизни тело. — Кто?

— Хокимару. Мой муж, — более уверенно повторила Сайхо.

Ей помогли подняться и сесть на стул. Врач стал осматривать учёного, лежащего на кровати.

— Без изменений, — как приговор, констатировал он диагноз.

— Что вы слышали, Сайхо? — глядя в упор на женщину, навис над ней Ошива.

— Это точно был голос Хокимару, — начала та. — Только он сказал, что разговаривает со мной через ангелов. И я что-то увидела. Или силуэт стоящего рядом со мной мужа… или… ангела…. Потом ничего не помню. Нет… Был голос Хокимару, он с кем-то ещё разговаривал…

— Что вам сказал ваш муж?

— Просил прощения. Сказал, что любит…

Ошива тяжело вздохнул и отошёл от женщины. За её спиной он пожал плечами и сделал выразительный жест руками: «Ничего не понимаю!»

Сайхо уже окончательно пришла в себя. Поправив причёску, она произнесла:

— Ну, что ж… Мне пора. Пока доберусь до работы… — и поднялась со стула.

— Как вы себя чувствуете? Вас проводить? — участливо поинтересовался врач.

— Благодарю. Всё хорошо. Я сама, — отказалась Сайхо.

Ошива подошёл и взял Сайхо за руку:

— Я заеду за вами в семнадцать часов. Поужинаем вместе где-нибудь?

— Если я буду хорошо себя чувствовать, — пожала плечами женщина. — Вы знаете, последнее время у меня частые головные боли. Наверное, устаю. Может, не стоит вам беспокоиться?

— Я заеду, — Ошива проводил женщину до дверей.

Хокимару хотел направиться за супругой, но ангел остановил его:

— Друг мой, не забывайте: вам не дозволено пересекать границ этой палаты.

— Но… она уйдёт! — растерялся учёный.

— Ваша встреча состоялась.

— Но до конца дня время ещё есть!

— В границах палаты! — отрезал ангел. Хокимару хотел ослушаться, кинуться за Сайхо, но неведомая сила отбросила его от двери на середину комнаты.

— Послушай, тебе это будет интересно, — примирительно сказал ангел. Хокимару ничего не оставалось, как прислушаться к разговору.

Ошива расположился на стуле, на котором недавно сидела Сайхо. Двое мужчин — один в светло-коричневом, другой в тёмно-сером костюмах — и врач в светло-зелёном медицинском комплекте стояли рядом возле кровати.

— Что это было? — Ошива посмотрел на врача. Тот, чуть подумав, ответил:

— В моей практике встречался один похожий случай. Там жена после автомобильной катастрофы долго находилась в коме. Однажды, придя к ней в клинику в очередной раз, муж получил от не приходящей в сознание супруги подробные инструкции, как воспитывать детей и как поступать дальше. Потом он всё время повторял, что жена говорила с ним через ангела. Через день она умерла.

— Такое возможно? — Ошива перевёл взгляд на одного из тех, с кем пришёл.

— Я не пара психолог и не экстрасенс, — пожал плечами мужчина в светло-коричневом костюме. — Я учёный. Что сказать? Ангелы могут являться людям в воображении. На самом деле их не существует.

— Вы не правы, коллега, — вступил в разговор другой мужчина. — Физическая гибель человеческого организма не означает исчезновения полевой формации биосистемы, являющейся носителем индивидуальности человека. Вам это известно не хуже меня. Организм человека управляется энергией неизвестного происхождения. Эта энергия притекает извне. И она не исчезает после смерти человека.

— Ну ладно, допустим, что перед физической смертью энергия в человеческом организме мобилизуется. Допустим, кому-то мерещатся ангелы, кому-то черти. Но мы также можем допустить, что это всего лишь плод больного человеческого воображения. На самом-то деле никаких ангелов нет!

— Но женщина кого-то видела? — не сдавался оппонент.

— Извините, — вмешался в разговор врач, — это может внести ясность в наш разговор. Госпожа Сайхо серьёзно больна. У неё прогрессирующая опухоль мозга.

— Ну вот видите! — воскликнул мужчина в светло-коричневом костюме.

— А она… знает? — глядя на врача, медленно произнёс Ошива.

— Мы пока не говорим ей об этом. Сами понимаете…

— Сколько ей осталось?

— Трудно точно сказать, господин Ошива. Но предположить… Может быть, месяца два. Может меньше…

— А оперировать?..

— Очень странно и быстро протекает болезнь. И если бы она раньше прошла обследование хотя бы на год…

— Что-нибудь может помочь? Новые методы, лекарства…

— Нет.

В палате повисла напряжённая пауза.

— Ангел, что с Сайхо? — тихо спросил Хокимару, боясь услышать в ответ страшный приговор.

— Когда человек испытывает отрицательные эмоции, его физическое тело поражает болезнь, и оно начинает разрушаться, — ответил ангел.

— Как ей помочь?

— Тело и душу созидают положительные эмоции.

— И всё?

— И Любовь…

— Ну, я пойду? — как-то виновато спросил врач, обращаясь ко всем присутствующим в палате.

— Что? — отвлёкся от тяжёлых мыслей Ошива. — А, ну да, конечно, идите.

— Благодарю вас, — врач скрылся за дверью.

— Видите, всё объясняется просто, — со снисходительной улыбкой произнёс мужчина в светло-коричневом костюме. — Женщина неизлечимо больна! Ей померещилось.

— Тогда считать больными нужно большую часть человечества. Общаясь со специалистами, подобными вам, людям нетрудно согласиться с тем, что ангелы и души умерших существуют лишь в их больном воображении, — заговорил мужчина в тёмно-сером костюме. — Гораздо труднее нам всем признать объективное существование нечеловеческого разума и потустороннего мира.

— Вы считаете существование ангелов возможным? — поднял голову Ошива.

— Я биофизик, — мужчина в тёмно-сером костюме взглянул в сторону зашторенного окна и двинулся к нему, — и буду оперировать физическими концепциями. В моей профессии я считаю термин «поле» необычайно удачным. Благодаря этому понятию мы теперь можем выделить разные аспекты энергии: иногда это вещество, а иногда — связи и отношения. Материя — это не какая-то отдельная, самостоятельная вещь, это и нематериальные связи в том числе. Физическая Вселенная нематериальна в буквальном смысле слова. Атом более чем на девяносто девять процентов — пустое пространство или, точнее, поле. Электроны, протоны, нейтроны — не просто частицы, а источники вибрации в пределах этих полей. Как частицы они занимают ничтожно малое пространство. Всё вокруг — энергия. И информация — энергия. А так как чувства и мысли имеют нематериальную основу, значит, они являются энергетическими полями. Причём заметьте — мощнейшими. Тот, кто умеет управляться с ними, может мыслями передвигать и материализовывать предметы.

Мужчина подошёл к окну и раздвинул шторы. Палата наполнилась ярким дневным светом.

— Вот свет, — продолжил говорить мужчина, — это поле, но мы его видим! Вероятно, что при определённых обстоятельствах это возможно. Так чем в таком случае мы отличаемся от ангелов? Хотя я думаю, что ангелы — нечто другое.

— Очень убедительно! — мужчина в светло-коричневом костюме тоже подошёл к окну и посмотрел на улицу. — Вы забыли сослаться на религию, коллега. Бог создал мир за семь дней, и ему помогали ангелы… Об этом написано в Библии. Чем не подтверждение?

— А тут вы не правы, коллега, — тем же тоном ответил мужчина в тёмно-сером костюме. — Ранние тексты Библии почти не упоминают об ангелах. Ветхий Завет называет по имени лишь троих — Гавриила, Михаила и Рафаила, а в книгах пророков их и вовсе нет. В книгах, написанных позже, ангелы появляются чаще, например у пророка Даниила. Их уже много в Новом Завете, особенно в рассказах о детстве Иисуса, о призвании Христа, и в Откровении. Если вы читали, то представляете, ангелы — это космические силы, которые под началом Иисуса служат на благо людям. Сегодня в нашем мире с недоверием космическим силам покончено. Они официально существуют.

— Что это доказывает? — поднял брови мужчина в светло-коричневом костюме.

— Что всё возможно. Возможно даже то, о чём мы с вами, уважаемый коллега, не знаем. А к авторам Библии, как и к нам с вами, ангелы могли являться, а могли и не являться.

— Давайте вернёмся к нашему случаю! — прервал спор двух учёных Ошива. — Могла ли Сайхо говорить с мужем?

— Согласно статистическим расчетам Института парапсихологии во Фрайбурге, — мужчина в тёмно-сером костюме стал расхаживать по палате, будто измеряя её шагами, — на одного мужчину-экстрасенса приходится примерно восемьдесят женщин с экстрасенсорными способностями. Наши прекрасные дамы предрасположены по своей психической природе к восприятию тонких энергий, излучений многомерной реальности высших сфер. Подавляющее большинство мужчин в принципе не способно улавливать такие излучения. Так что можно утверждать с высокой долей вероятности, что Сайхо могла слышать мужа, а мы с вами, к сожалению, — нет. И более того, мы с вами будем отрицать саму возможность подобного контакта, потому что человеческое сознание — штука весьма консервативная, мы привыкаем к незыблемости тех или иных вещей и явлений и не в состоянии уйти от традиционных представлений о них.

— А что вы, профессор, думаете обо всём этом? — Ошива неотрывно следил взглядом за учёными. Сейчас он обращался к тому — в светло-коричневом костюме.

— Я думаю, что душа человека наделена свойствами сознания. Мы состоим из грубого физического тела и из тонкого, состоящего в свою очередь из энергий, известных нам как сознание, интеллект. В этом я полностью поддерживаю моего уважаемого коллегу. Эти энергии нельзя обнаружить при помощи современных приборов, а посему научные взгляды отрицают их существование. Тем не менее эти энергии взаимодействуют с грубой материей и при правильном управлении способны оказывать на неё мощное влияние. Душа и сознание перемещаются из одного физического тела в другое и могут также временно выходить из него. Один из примеров перед нами: душа и сознание Хокимару три года назад покинули своё физическое тело, и учёный муж превратился в растение. Процесс перемещения тонких тел регулируется неизвестными науке законами, но есть люди, владеющие секретами управления этим процессом. Я считаю, что вам необходимо найти таких людей! Хокимару ещё можно вернуть. Во всяком случае, пока тело ещё живёт.

— Минуточку! Вы же отрицаете наличие у человека души! — вступил в разговор другой учёный. — Из вашего последнего доклада на симпозиуме я помню сентенцию о том, что «наличие у человека светящегося тела позволяет предполагать, что человеческий организм способен накапливать в себе атомы с более высокой внутриатомной температурой. Этому в немалой степени способствуют определённые энзимы. Эти атомы принадлежат уже другому миру: эфирному или ментальному…»

— Вы не совсем правы, коллега, — усмехнулся мужчина в светло-коричневом костюме. — Даже мы, материалисты, сегодня признаём, что душа существует. Но только на высочайшем уровне она получает возможность избавиться от физического тела и достигает освобождения от материального мира. Не нам решать — жить человеку или нет, а тем более возвращать его с того света или нет?! А подобные вам «специалисты» с вашими рассказами и сказками о загробном мире смущают людей, приводят в движение мощные психические механизмы, чрезвычайно затрудняющие восприятие реальности. Эти ваши эксперименты попахивают культом сатанизма. Они не знают границ и национальностей, они бросают вызов здравому смыслу. Вы даже здесь и сейчас с самыми серьёзными научными предположениями обращаетесь так же легко, как с детскими игрушками. Так нельзя, коллега!

— Дело не в словах, — возразил мужчина в тёмно-сером костюме, — терминологические различия здесь несущественны. Ибо и я, и вы говорим об одном и том же. А толкуем мы о некоем параллельном мире так называемых тонких энергий, в котором вероятнее всего сейчас находятся душа и сознание Хокимару и из которого, я думаю, его таинственными обитателями легко просматриваются не только наше с вами прошлое и настоящее, но и наше будущее.

— Эка вы загнули! — усмехнулся его оппонент. — Тут наука, как говорится, бессильна! Давайте лучше говорить по существу: возможно привести учёного Хокимару в сознание или нет?

— Если предположить, что душа — это посредник между миром духовным и физическим, то сознание является лишь инструментом. Оно служит связующим звеном между душой и телом человека. Сознание вернётся к Хокимару лишь вместе с его душой. А душа, пока живёт тело, жёстко привязана к месту. Значит, надежда ещё есть.

— Вы считаете можно оживить Хокимару?

— Да!

— Как вы собираетесь это сделать? — оглядел обоих учёных Ошива.

— Подобный процесс перемещения регулируется неизвестными науке законами, но, как я уже говорил, есть люди, способные управлять этим процессом, — произнёс мужчина в тёмно-сером костюме. — Я уверен, господин Ошива, что вы, используя ваш опыт и возможности, сможете отыскать таких людей. Ничего другого я предложить не могу.

— Я тоже, — произнёс мужчина в тёмно-сером костюме.

— Ну что ж, — привстал со стула Ошива, — нам пора. Вы увидели всё, что хотели?

— Благодарим вас, — ответил за двоих мужчина в тёмно-сером костюме. — Я ведь знал господина Хокимару по работе. Талантливейший был человек!

Оба учёных двинулись к выходу из палаты вслед за грузным Ошивой.

— Ангел! — позвал внимательно прислушивающийся к разговору Хокимару.

— Тут я, — вяло отозвался тот.

— Правда то, о чём эти двое говорили?

— Что конкретно?

— Ну, о том, что душа привязана к месту!

— А что тут удивительного? — проворчал ангел, будто слышал о чём-то давно привычном. — Душа, когда-то впервые вселившаяся в человеческое тело на Земле, остаётся надолго связанной с этой планетой. После физической смерти тела, в которое она вошла, душа переселяется в новое для неё тело, в новорождённого младенца и так далее.

— Это называется реинкарнацией, — заметил Хокимару.

— Называть можно по-всякому, — проворчал ангел. — На просторах духовной цивилизации прошлое, настоящее и будущее существуют одновременно. В том мире вместе с ангелами обитают многие и многие миллиарды душ. У них там — просто жуткий объём важных и очень интересных занятий. Они выполняют свою работу во всех звёздных системах. И лишь некоторые из них вселяются по приказу Высшего Разума в людские тела на Земле. Перед переселением души в новое тело на Земле может возникнуть значительная пауза во времени. А зачем ты спрашиваешь? Твоей душе уже отмерен путь.

— Просто интересно. Слушай, ангел, а о какой тайне мироздания могла ведать та Библия из России, про которую говорили Михаил и Наталья?

— Ты хочешь узнать тайну мироздания?

— Делать-то всё равно нечего. Ты меня из палаты не выпускаешь. Так хоть просвети! Или это секрет?

— Ладно, — усмехнулся ангел. — Принцип построения миров ты всё равно скоро сам увидишь. Смотри и внимай…

Хокимару услышал, как вдруг откуда-то из глухой пустоты зазвучали два беседующих голоса, сначала слаборазличимые, а затем уже слышимые хорошо:

— О чём ты хочешь узнать? — прервав какой-то спор, спросил низкий женский голос с нотками металла.

— Что тебя интересует? — повторил другой, более похожий на детский.

— Где вы? Я вас не вижу! — забеспокоился Хокимару, поняв, что голоса обращаются к нему.

— Достаточно, что мы видим тебя! — пропел детский голос.

— Расскажите мне об НЛО, — поняв, что ему так и придётся общаться с кем-то невидимым, попросил Хокимару первое, что пришло в голову.

— А что тебе известно о неопознанных летающих объектах? — низкий голос требовал немедленного ответа.

— Что тебе о них известно? — повторил детский.

— Что это сказки… — мысленно озвучил Хокимару выученную ещё в школе истину.

— НЛО — тайна всех земных цивилизаций! Ни один из учёных не смог приблизиться к ней ни на шаг. А он говорит об этом с таким видом… — запричитал детский голос.

— Он просто не владеет информацией, — спокойно возразил женский. — Мы можем приоткрыть ему завесу тайны.

— А как? Он не поймёт…

— Просто. Выберем что-нибудь близкое и понятное ему. Давай остановимся на примере компьютера. Земная цивилизация уже достигла второго уровня развития.

Неизвестные голоса вели диалог, не стесняясь присутствия Хокимару. Ему оставалось только слушать.

— Ты готов? — наконец поинтересовался хозяин детского голоса.

— Кто? Я? — сам собой вырвался вопрос.

— Да! — почему-то рассердился голос.

— Готов! — поспешно выпалил японец.

— Слушай, — женский голос зазвучал громко, — и наблюдай. Итак, представь, что НЛО — это всего лишь обыкновенная система приёмопередающих устройств. Чтобы стало яснее, давай договоримся, что все подобные средства записи и хранения вселенской информации, а также организацию самой Системы мы станем называть одним коротким словом «СЕТЬ». Это понятно?

— Понятно, — выдавил Хокимару, разглядывая на возникшем прямо в воздухе трёхмерном экране голографические изображения НЛО различных форм и размеров. Объекты перемещались и двигались, но в их хаотичном на первый взгляд движении явно прослеживался какой-то порядок.

— Теперь давай представим обычную компьютерную сеть, например Интернет, — продолжил женский голос. — Уровень цивилизации находится в прямой зависимости от степени развития этой самой сети, а интеллект человеческий существует только для её создания и обслуживания. Именно такая сеть и есть главный двигатель вашего прогресса! Понятно?

— Вы не правы! — хотел возразить Хокимару, вспомнив о культуре и духовности. Но получил в ответ резкое:

— Слушай!.. — невидимый ребёнок не давал возможности спорить.

— В своё время появление печатного станка ускорило прогресс человечества, — снова зазвучал женский голос. — Носители информации большими тиражами стали быстро распространяться на значительные территории. А потом появился телефон и, наконец, Интернет, который объединил в себе всё! Он и грандиозное хранилище информации, он же и молниеносное средство связи. Одно мгновение — и ты получаешь доступ к любым данным. Ещё мгновение — и о тебе знают все! Нравится?

— Неплохо. Правда, я не был силён в Интернете, — признался учёный.

— Дело поправимое, — спокойно возразил женский голос. — А теперь представим, что существует несколько физических миров: этот, в котором жил ты, лишь один из них. НЛО — это и есть точка взаимодействия между мирами. НЛО — визуальный механизм так называемой глобальной СЕТИ, которая связывает все параллельные миры. Но только он имеет одностороннюю проводимость: например, мы за вами можем наблюдать, а вы — нет…

— И кто же тогда те, кто наблюдают за нами? Монстры, пришельцы, Боги? Какие вы?

— Люди, самые обыкновенные люди.

— Люди?! — не поверил Хокимару.

— А что тебя так удивляет? — в металлических нотках женского голоса послышалась усмешка. — Ты ждал встречи с богами? Разочарован?

— Не то чтобы с богами… — нерешительно потянул учёный. — Но уровень развития вашей цивилизации!.. И вдруг — люди… В голове не укладывается.

— Ты прав, — продолжил женский голос. — Можно представить нас богами! Проще — совсем не думать о нас, представить, что нас не существует, точно так же, как Высшего Разума и самого Всемогущего Творца! Бог — это миф!

— Как это Бог — миф?! — не согласился Хокимару. — Кто-то изначально должен был всё это создать и запустить в жизнь? Ответьте честно: кто этот главный Творец? Какой он?

— Честно? — задумчиво произнёс женский голос. — Ответ на этот вопрос сокрыт в нематериальном мире. Он является тайной и для нас. Ты прав: Творец, конечно, есть. Но он в другом измерении — в том мире, куда идёшь ты, и куда, в конце концов, уйдём и все мы. А здесь, в материальном мире, когда-то давнымдавно Всемогущий Создатель запустил программу построения СЕТИ — такой Вселенский Интернет. И она работает, порождая новые и новые СЕТИ.

— Постойте-постойте, — заторопился учёный, пытаясь поймать ускользающую мысль, — вы хотите сказать, это как в Интернете? То есть ваша СЕТЬ и есть наш Создатель? Мы ваши производные? Копии?

— Схема воспроизведена верно. Только всё это работает на другом, более высоком уровне и в другом масштабе. Мы создали свою СЕТЬ, а она — вашу, и возможно, когда-нибудь ваша СЕТЬ создаст следующую. Это и есть цепочка параллельных миров.

— Не укладывается…. И всё так просто объясняется?

— Нет, всё не так просто. Мы приводим понятную тебе схему принципа построения миров. На самом деле всё намного сложнее. Что ещё тебя интересует?

— Прошлое и будущее планеты Земля. Вы знаете о том, что с ней будет завтра? Каким станет человек?

— Да, мы это можем предвидеть. Но предсказаниями не занимаемся. А что касается обозримого промежутка времени от прошлого к настоящему, то здесь мы можем утверждать точно: хоть человека Земли создала и запрограммировала СЕТЬ нашего мира, он не оправдал возложенных на него надежд и не достиг поставленных целей. Каким станет человек? Должен стать лучше, чем есть сегодня. Этого достаточно?

— А в Библии написано, что Бог создал человека по образу и подобию своему, — задумчиво произнёс учёный. — Значит, человек не оправдал замысла Всевышнего? Но параллельный мир все-таки существует, а мы — его производные?

— Не параллельный мир, а параллельные миры — их множество, но только все они над вами сверху, а вы находитесь на нижней ступени… пока на самой нижней! А ваша Библия — книга нужная, но писалась и переписывалась земными людьми уже по известным совершившимся событиям. Хотя люди могут и ошибаться в своих оценках. Но будем думать о лучшем.

— А Высший Разум? Тот, который стоит над всей этой пирамидой из множества миров?

— Представь, что в материальном мире нет никакого Высшего Разума! Есть только СЕТЬ и её законы, созданные Творцом.

— Как это нет Высшего Разума? А НЛО? Кто посылает их? Кто ими управляет?

— А что НЛО? Управление движением НЛО в руках обычных людей. Высший Разум находится вне физического мира.

— Но ведь эти самые люди, как вы говорите, находятся на высшей ступени развития! Значит, Высший Разум в физическом мире существует?

— Ну и что из того, что управляют люди? Представь, что развивается только СЕТЬ, а люди, управляющие НЛО, владеют лишь супертехнологиями.

— А законы развития Вселенной, законы Природы? Как быть с ними? Неужели их не контролирует тот, кто придумал и запустил эти законы в действие?

— Повторяю: окружающий вас материальный мир — это СЕТЬ, запрограммированная физическая реальность, а законы природы — всего лишь её программный код. Я понимаю, что очень трудно поверить в то, что ваш мир — это всего лишь часть системной сетевой стратегии, работающей автономно. Так хочется думать, что самый гениальный из гениальнейших, любящий вас Создатель ежеминутно следит за порядком на Земле, заботясь о каждом из вас, что он поможет вам в трудной жизненной ситуации, поддержит! Но это не так. Всё объясняется просто: ваш мир лишь кирпичик в стене мироздания. Модульная система построения миров — вот в чём фокус! Во всей вселенской бесконечности действуют одни законы. Например, на Земле дома строят из кирпичей. Представим, что каждый кирпич — это модуль, состоящий из тысяч и миллионов песчинок, молекул и так далее. Дома, в свою очередь, складываются в модули кварталов, кварталы в районы, районы в города, области, страны…. А строителям всё равно, из чего состоит каждый кирпич в отдельности. Понятно?

— Понятно, — ответил Хокимару, поражённый величием постигнутого.

— Но вернёмся к тому началу, когда создавался план, чертёж, форма заливки физического мира. По всё тем же законам вначале строился виртуальный мир. Он тоже имеет модульное строение. Сначала — двоичный код, который был использован для создания кода программного, а далее программный код был использован для создания самих модулей. Действующая СЕТЬ в создании многих новых программ использует уже не программный код, а логические кирпичики виртуального и физического миров. А программы, которые создаются из уже готовых модулей прошлого, становятся, в свою очередь, модулями-кирпичиками для построения будущей многомерной физической реальности… и так далее. Вот откуда такие необъяснимые межвидовые скачки в развитии флоры и фауны у вас на Земле.

— Мне говорили, что человек произошёл не от обезьяны! — сдержать радость Хокимару не хватило сил.

— Нет, — металлические нотки в голосе стали теплее. — Не от обезьяны.

— Меня это вполне устраивает.

Тут вступил в разговор ребёнок:

— Если человек думает, что он потомок обезьяны, то он и ведёт себя как обезьяна! А если человек верит, что он потомок Создателя, то он будет вести себя как Создатель! Об этом тебе не говорили? Кстати, человеку Земли до приматов путь гораздо ближе, чем любой обезьяне до человека! Имей это в виду.

Женский голос продолжал:

— В этой бесконечной модульной пирамиде каждому «программисту», участвующему в создании будущего параллельного мира, отведено построить лишь очень ограниченное количество маленьких логических домиков в больших программных модулях бескрайней Вселенной бесконечного пространства будущего!

— Сложно. Но я стараюсь понять…. А кто они, эти программисты?

— Обыкновенные, живущие на Земле люди. Наделённые Знанием и не наделённые им. Например, ты и твои друзья.

— А почему вы нас называете «программистами»?

— Потому что, проживая отмеренное ему время, каждый человек участвует в создании хоть одной программы будущего мира. Помните кирпичики? Каждый вносит свою лепту в построение бесконечного пространства Вселенной. Понятно?

— Понятно. Хотя нет, непонятно! Наверное, на свете нет ни одного человека, который бы мог себе четко представить, что такое бесконечность. Лично у меня не хватает фантазии.

— Ты прав. Человеческий мозг устроен так, что представляет только то, что можно с чем-то сравнить. А если это новое ни на что не похоже, то и представить себе ничего невозможно. Но сейчас нам удалось рассказать тебе о том, что не сможет объяснить ни один ваш земной гений. Не потому, что мы умнее, а потому что нам сегодня есть с чем сравнивать — в вашем мире уже появился компьютер, есть развитая сеть, есть программные модули и логические стратегии.

— У меня остался один вопрос о законах Вселенной. Вы сказали, что они везде и всегда одинаковые? Даже в бесконечности?

— Программный код движет светом, магнитными волнами и всем обозримым окружающим миром, а там, за пределами обозримого, где ничего нет, — программный код заканчивается! — произнёс низкий женский голос.

— И всё равно там должна существовать какая-то другая бесконечность! — с надеждой воскликнул Хокимару.

— Только бесконечность возможностей… — откуда-то издалека донёсся приглушенный голос ребёнка.

Голоса говорили что-то ещё, но начали быстро затухать, картинка неизвестных миров стала тускнеть, пока совсем не погасла…

— Вот это да! — восхищённо воскликнул Хокимару. — Спасибо тебе, ангел!

— Не стоит благодарить. Иногда я думаю, что в вашем мире сам Дьявол перестроил СЕТЬ и заразил людей вирусом. Люди стали одержимы информацией. И что самое интересное: СЕТЬ перестала быть главной. Она отошла на второй план. СЕТЬ больше не является Создателем. Она у вас всего лишь средство для размножения, передачи и распространения информации. Вам нужна информация! Всё больше и больше, больше и больше!

— Зачем?

— Деньги… Для больших денег. В вашем мире они заменили собой всё: веру, надежду, любовь, смысл существования. Нажива ради наживы! Произошёл сбой программы в СЕТИ.

— А как же законы природы? Программный код?

— Знаешь, иногда курсор на экране компьютера попадает в мертвую зону, где программный код заблокирован! Там происходит сбой программы — провал. Там — абсолютная пустота, полное отсутствие кода Создателя. И тогда в ней начинает действовать программный код из другого мира — вирус информации. Ваш мир сейчас в самом центре этого провала.

— А есть ли из него выход?

— У Создателя выход один: перезагрузить конкретную СЕТЬ. Если не лечится, — уничтожить!

— Но ведь можно же поискать антивирусные программы?

— Боюсь, что такое невозможно. Цель СЕТИ — размножаться и расти, расти и разрастаться. Но к этому можно добавить и ещё одно — увеличение скорости всех процессов! Не успевая за СЕТЬЮ, ваш мир окажется вне её. СЕТЬ ждать не умеет! А вы не успеваете, потому что и скорость распространения вируса информации в вашем мире растёт в геометрической прогрессии! Сеть не остановится, поджидая больных и отстающих. Размножаться и расти всё быстрее и быстрее — вот цель создания СЕТИ. Цель примитивна, но каковы возможности! СЕТЬ самокопируется, создавая себе подобного «ребёнка». Но заражённого и больного ребёнка СЕТЬ просто уничтожит, не спрашивая разрешения у своего Создателя. Так написана программа. И у вас нет возможности переписать её.

— Значит, СЕТЬ просто уничтожит наш мир?

— Вполне вероятно. Это называется перезагрузкой СЕТИ.

— А можно хоть ненадолго отложить «перезагрузку» нашей «неизлечимо больной» цивилизации?

— Зачем?

— Мы будем искать выход. Я даже знаю какой!

— И какой же?

— Глоя показала мне эволюционный путь человека разумного — хомо сапиенс — к обществу разумных людей! Нам всем надо идти этим путём!

— Идти-то надо. Но сомневаюсь, что получится. Земной человек слишком гордится собой, чтобы задумываться над такими «мелочами». Куда важнее строить авианосцы и ракеты или, потратив миллионы, запустить в бездонную пропасть космоса послание для инопланетян!

— Но ведь можно же донести до человечества истинную информацию о положении дел?!

— Истина слишком тонкая и ранимая материя для понимания человеческого. Она всегда находится где-то за горизонтом обозримого. Возможно, что Истина по-настоящему раскрывается перед человеком только после его смерти. Так устроен мир, что при жизни нам даны только чувства, а Истина — она всегда где-то рядом… Человек не постигает её. А после смерти физической человек попадает за другую сторону экрана, где ему виден код Божественного мироздания и сама Истина.

— Понимаю. Люди не то чтобы не могут, а просто не хотят видеть дальше своего носа! Я и сам ещё недавно был таким. Вот если бы мне сейчас вернуться в свой мир, я бы отмолил, отработал все совершённые по незнанию грехи!

— Ты уже сделал свой выбор, Хокимару. При нарушении Законов Создателя душа стремится покинуть тело человека, пока он не натворил такого, за что она будет просто уничтожена. Проще говоря, любой дурной поступок притягивает к человеку смерть. Ты пошёл на это сам, добровольно. Теперь только в следующей жизни отработаешь все свои грехи.

— Ангел!

— Что?

— Мне бы ещё хоть на минутку увидеть Сайхо.

— Могу помочь только в одном.

— В чём?

— Я усилю энергию твоей памяти, картины станут ярче и прошлое — виднее. Ты будто увидишь сон. Но это — твоё прошлое. Смотри на себя и на свою Сайхо…

Возвращение к Сайхо

…Вначале Хокимару увидел себя как бы со стороны. Он проживал свою жизнь заново. Он увидел, как они с Сайхо лежат, прижавшись друг к другу, в супружеской постели в их доме при Агентстве космических исследований. Да, он почему-то очень хорошо запомнил этот момент! В следующее мгновение японец будто окунулся в течение своей жизни…

… В ночном безмолвии темнота комнаты, перемешав оттенки серого, чёрного и очень чёрного, кажется тёплой и осязаемой. Ощущение счастья не покидает Хокимару. Сон не идёт. С улицы не доносится ни звука, и слух чутко улавливает ровное дыхание Сайхо…

— Ты не спишь? — тихо спросил он, услышав её глубокий вздох.

— Нет, — также тихо отозвалась жена. — Думаю.

— О ком?

— О тебе. А ты почему не спишь?

— Тоже думаю.

— Обо мне?

— Конечно, о тебе. Знаешь, я вот сейчас лежу и удивляюсь, как мне всё-таки с тобой повезло, малыш!

Хокимару почувствовал, как супруга в порыве благодарности ещё плотнее прижалась к нему. Он чуть повернул голову, чтобы видеть её лицо.

— Почему, дорогой? — Ему показалось, что её глаза в темноте заблестели счастливым светом.

— Ну, во-первых, потому что меня не смогла бы вытерпеть никакая другая, — полушутя ответил японец, ласково ткнувшись губами в нежную щеку жены, — а во-вторых, мне не нужна никакая другая женщина. Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя…

Хокимару одной рукой прижал Сайхо к себе, а ладонью другой ласково провёл по лицу и волосам, затем припал губами к её губам, не дав договорить. Почувствовав ответную ласку, он не стал сдерживать себя…

Блаженство… Блаженство и телесное, и душевное… Хокимару лежал с закрытыми глазами и старался ни о чём не думать, чтобы не упустить ни одной капли этого божественного ощущения. На его плече мирно спала Сайхо. В памяти сами собой стали возникать яркие образы. И прежде чем заснуть, Хокимару заново пережил в мельчайших оттенках историю их знакомства.

Впервые он увидел её на тренировке в зале спортивного клуба. Худенькая, не очень высокая девушка в кимоно тогда не произвела на него особого впечатления. Заметил он её чуть позже, через несколько дней, когда случайно в коридоре клуба встретился взглядом с её красивыми глазами. Карие с длинными ресницами, они пронзили его холодное, не подвластное женским чарам каменное сердце легко, словно иголка подушку. Первый неожиданный укол в груди он ощутил именно тогда. Второй он почувствовал, когда она ответила ему очаровательной улыбкой на прямой вопрос, как её зовут. Третий — когда услышал её низкий бархатный голос, пропевший: Сайхо. Понимая, что неотвратимо гибнет, он, как мотылёк к огню, потянулся к ней, боясь прервать начатый разговор. И ещё один укол — девушка оказалась на редкость эрудированной и обладала феноменальной памятью. После тренировки он напросился её проводить. По пути они говорили об истории страны. На прощание он робко прикоснулся к её руке. Пальцы ощутили волнующую прохладу и нежность её кожи.

В тот вечер Хокимару даже не подходил к компьютеру, впервые позабыв о работе. Он боялся потерять осязаемую память о её нежной прохладной руке.

На следующий вечер, сгорая от избытка тревожащих его чувств, он пригласил её в ресторан. После недолгих раздумий она согласилась. И уже там, увидев Сайхо в блузке и брюках, обтягивающих её стройную фигуру, он получил последний, решивший всю его дальнейшую жизнь удар.

При прощании он, как и в первый раз, только лишь прикоснулся к её руке.

Ночью он долго не мог заснуть, думая о самой красивой и самой лучшей девушке в мире.

Он тосковал, думал, скучал по ней каждую минуту. Куда бы он ни шёл, чтобы ни делал, перед глазами стояла Сайхо! Он не мог думать больше ни о чём. Он жаждал её взгляда, её голоса, но смог увидеть свою новую знакомую только через два дня — после выходных.

Они снова встретились на тренировке, а потом снова сидели в ресторане.

Там, за столиком на двоих, испытывая страшную робость — чего Хокимару не замечал за собой раньше, — он сбивчиво признался ей в своих чувствах, так и не осмелившись произнести слово «люблю». Испугался, наверное, той силы нахлынувших чувств, которую не испытывал никогда ранее. К его огромному разочарованию, Сайхо вначале никак не отреагировала на его признание. Ни одна чёрточка не дрогнула на её лице, пока он старался облачить в слова свои не желающие подчиняться чувства. Выслушав его, она холодно сказала, что между ними ничего не может быть. Хотя бы из-за большой разницы в возрасте — двадцать лет. Хокимару, несмотря на свои сорок два, выглядел гораздо моложе, легко, как юноша, взбегал по ступенькам на седьмой этаж офисного здания и три раза в неделю посещал тренировки в клубе. Если бы не седина, уже посеребрившая виски, то стройному подтянутому японцу можно было бы дать лет тридцать — тридцать пять. Но Сайхо была беспристрастной. Она объяснила свой отказ ещё и тем, что официально Хокимару числился в браке.

С первой супругой Яншо они прожили девять лет. Любви не было. Её не было даже на заре их отношений. Просто пришла пора обзаводиться семьёй, и тридцатитрёхлетний Хокимару, уже не надеясь на то, что когда-нибудь сможет испытать настоящее чувство, выбрал девушку из обеспеченной семьи. Чтобы работать в столице, молодому начинающему учёному нужны были связи. В лице Яншо и её родителей он и приобрёл их. Но за всё время их совместной жизни Яншо так и не смогла родить ему ребёнка. Через пару лет после свадьбы, поняв, что у неё не может быть детей, Яншо занялась собой: салоны красоты, фитнесклубы, вечеринки в ночных заведениях. Дочь состоятельных родителей, она могла себе это позволить. Невысокое денежное содержание мужа не обеспечивало всех её потребностей. Зарплаты Хокимару хватало только на аренду большой квартиры и питание. Это тоже стало причиной неизбежного отдаления Яншо. Вначале он пытался бороться за жену, но, осознав всю бесполезность своих усилий, смирился. Последний год сделал их совсем чужими. Даже в собственной квартире они встречались редко — Яншо всё чаще уезжала к родителям или говорила, что к родителям. Хокимару не проверял. С головой погружаясь в любимую, ставшую единственным смыслом его жизни работу, он привык к её долгим отлучкам. Его даже устраивало, что жены часто не было дома, — ему никто не мешал работать вечерами. Все девять лет Хокимару работал. Все девять лет его душа находилась в какой-то спячке, похожей на летаргический сон. И вдруг… Сайхо!

Она пришла как весна, разбудившая реки чувств, закованных в ледяной панцирь. Она появилась как ласковое солнышко, растопившее снег на самых высоких вершинах гор, на которых зацвели цветы! Как нежная рука, снявшая с его глаз чёрные очки, через которые он долгое время смотрел на всё вокруг! Нет, если судьба подарила ему встречу с этой замечательной девушкой, он ни за что не потеряет её! Теперь Хокимару хотел жить, хотел дышать полной грудью. Он хотел, чтобы Сайхо была рядом.

Услышав от неё слово «нет», Хокимару растерялся. Понимая, что потеряет её, и не зная, как поступить дальше, он решился на отчаянный шаг и заявил девушке, что она от него всё равно никуда не денется. На немой вопрос в удивлённых глазах пояснил, что всегда в этой жизни добивался поставленной цели. «Я твоя цель?» — спросила она с плохо скрытым укором. Он хотел кричать: «Нет, ты не цель, ты смысл всего! Ты смысл моей жизни!» Но не закричал. что-то остановило. Интуитивно Хокимару понял, что может напугать сидящую напротив девушку таким напором чувств. То, что переживал он и с чем почти не имел сил бороться, могло оттолкнуть Сайхо. Она даже могла обвинить его в излишней эмоциональности, заподозрив в неискренности — слишком короткий срок продолжалось их знакомство. Заставив себя успокоиться, Хокимару произнёс:

— Ты мне очень нравишься, Сайхо. Очень… Не бойся, никогда я не обижу тебя. Но поверь, сделаю всё, чтобы превратить твою жизнь в сказку.

— Но у меня есть друг, — ответила она.

— Что ж, — философски заметил он, — в жизни у меня было время на то, чтобы сравнивать и, наконец, сделать свой выбор. Давай уравняем наши шансы. Я дам тебе на это время. Но помни, ты не сможешь уйти далеко, потому что никто и никогда не сможет сделать тебя такой счастливой, какой сделаю я.

— И как же ты будешь делать меня счастливой? — её глаза оставались серьёзными.

— Я буду любить тебя, как никогда никого не любил, буду носить на руках, беречь, как самое дорогое, что есть в моей жизни, как реликвию, и заботиться о тебе, словно о малом ребёнке. Я буду выполнять все твои капризы. Да, я намного старше. Но я дам тебе любовь отца и страсть опытного любовника. По ночам я буду оберегать твой сон. Каждое утро я буду приносить тебе в постель кофе и фрукты. Просыпаясь, ты будешь слышать: «С добрым утром, любимая!» А на твоей подушке каждое утро будет лежать свежесрезанная красная роза…

— Но я не встречаюсь с женатыми мужчинами, — не очень уверенно возразила она.

— Скажи, Сайхо, задачу со сколькими неизвестными ты можешь решить?

Задумавшись на мгновение, девушка взглянула ему в глаза:

— С двумя.

— А в нашей задачке только одно неизвестное: что будет дальше? Как ты думаешь, нам вдвоём по силам найти решение?

Она не ответила, лишь посмотрела на Хокимару долгим взглядом. Он почувствовал, как от этого в груди, сбившись с ритма, сжалось сердце, затем бешено заколотилось, словно пытаясь вырваться наружу. В кончиках пальцев закололи миллионы маленьких тоненьких иголок. Он хотел прямо сейчас схватить её на руки, чтобы, не давая никому даже дышать на неё, нести через всю жизнь…

Стараясь скрыть то, что творится в душе, Хокимару опустил глаза и тихо произнёс:

— Моя единственная вина состоит в том, что я родился на двадцать лет раньше. Но обещаю тебе, что состарюсь на двадцать лет позже.

Он поднял глаза. Сайхо смотрела на него и улыбалась…

Он уже давно не писал стихов. Но аргументом, после которого Сайхо решила встречаться с Хокимару, стало стихотворение, написанное им следующей ночью и посвящённое ей. Он писал по-французски:

О, если б знала ты, подруга дорогая,

Как я страдаю без твоей любви,

Ты отдала бы мне, я это знаю,

Все тайные сокровища свои.

Моим рукам доверила бы груди —

Две маленькие копии Земли.

Но неужели этого не будет?

Прошу тебя, услышь слова мои.

Прошу, услышь… Доверься чувству,

Приди ко мне желанною порой.

Я научу тебя Великому Искусству,

Согрею лаской, нежной чистотой.

Я отогрею всю тебя любовью.

И исцелую, нежностью горя…

И буду любоваться смелой бровью —

Во взлёте этом есть вина моя.

И буду восхищаться стройным станом

И локонами русыми до плеч.

И никогда тебя не перестану

Любить! И как реликвию беречь…

Они встречались две недели. Потом она уехала. Ненадолго.

— Куда? — спросил он.

— В гости, — ответила она.

— Когда?

— Вечером. В половине восьмого…

Он всё понял.

— Ехать нужно обязательно? — спросил он, чувствуя, как всё его существо противится этому отъезду. Интуиция подсказывала Хокимару, что Сайхо едет к мужчине, с которым встречалась раньше.

— Я обещала, — ответила она.

Удерживать он её не стал. Ведь они всё ещё не были близки. Так хотела она. Их встречи заканчивались только поцелуями. Сгорая от страсти, Хокимару мог взять девушку силой, но боялся, очень боялся сделать ей больно. И очень боялся потерять Сайхо.

В тот вечер после работы, чтобы ещё несколько лишних минут побыть рядом с ней, он подвёз её до дома на машине. Когда Сайхо выходила, он лишь коснулся её руки и тихо произнёс: «Удачи…» — а хотел прокричать: «Я буду ждать!.. Очень!.. Сколько нужно!.. Всегда!..»

Через минуту Хокимару понял, что переоценил свои силы, пообещав девушке дать время на то, чтобы во всём разобраться. Он боролся с желанием встретить того счастливчика, который увозит самое дорогое в жизни, и драться с ним. Драться до крови, до смерти, на сколько хватит сил, но только чтобы Сайхо навсегда осталась с Хокимару.

Но он не сделал этого. Наверное, потому что понимал, что Сайхо — девушка свободная и выбор должна сделать сама. А может не был уверен в том, что нужен ей. Постояв немного возле дома, он уехал домой.

Хокимару пролежал на диване два дня. Он не хотел ничего. Она не звонила. Ему было очень больно думать о ней. А не думать не мог. Представляя Сайхо с другим мужчиной, Хокимару не хотел жить.

После выходных учёный появился на работе похудевший, невыспавшийся, помятый и небритый, словно после тяжёлой болезни. Сотрудники, глядя в осунувшееся лицо всегда подтянутого аккуратного шефа, лишь непонимающе переглядывались.

Сидя за рабочим столом, Хокимару в течение дня часто, зацепившись взглядом за какой-нибудь посторонний предмет, погружался в собственные мысли. В них он уносился далеко, туда, где они были с Сайхо. Он слышал её смех, видел её улыбку, глаза, ощущал запах её волос… Он совсем не занимался работой. Всё потеряло смысл. Всё, что окружало его раньше, чем он жил последние годы, — всё отошло на второй план. Ему нужна была Сайхо. Но она не звонила.

Хокимару родился японцем. Но он не любил японскую поэзию. Вернее, не понимал и не ощущал силы чувств в скупых японских танках. Ему нравилась мягкая французская лирическая рифма со свойственной только ей силой любовных чувств.

Прямо за рабочим столом Хокимару написал:

Ты для меня всё ещё недотрога,

Пьёшь кофе в кругу весёлых друзей,

Для жизни так мало, для смерти так много

Одной лишь прекрасной улыбки твоей.

Есть много знакомых, друзей очень много,

Не будет конца телефонным звонкам.

Ни мать, ни жена, но для всех недотрога,

Была ты доступна немногим рукам.

Я рядом с тобою — один между прочих,

И образ твой милый в душе на года,

И без тебя холодны мои ночи,

Но снова ты мне говоришь: «Никогда!»

Тебе бы смотреть на меня чуть построже,

Но рядом с тобой, от тебя в стороне

Я взгляд твой ловлю, и мне жутко до дрожи —

Не ты ли сама грустишь обо мне?

Вечером Хокимару снова не пошёл на тренировку. Не было сил. Он знал, что обязательно увидит там Сайхо, но теперь боялся этой встречи. Он понял, что не нужен юной девушке.

Еле передвигая ноги, он медленно поднялся в квартиру. Открыв замок двери, Хокимару, не разуваясь, прошёл в спальню и упал на кровать. Он плакал…

Впервые за многие годы Хокимару вдруг ощутил солёный привкус слёз на губах. И ему не надо было никого стесняться — большая квартира, приютившая японца, пугала холодной пустотой. Он вспомнил, как в детстве в трудную минуту рядом всегда оказывалась мама. Она успокаивала маленького Хокимару, приговаривая: «Ничего, сыночек, жизнь часто бывает несправедливой. Вот вырастешь, выучишься, станешь сильным! Построишь свою жизнь так, как тебе захочется, и не будешь плакать…» Эх, мама, как же ты ошиблась…

Он плакал от понимания, что его поздняя любовь безответна, он плакал, потому что не знал, зачем жить дальше?

Хокимару на кухне заканчивал бутылку бренди, когда прозвучал телефонный звонок. Знакомый низкий голос на другом конце линии спросил:

— Почему ты не пришёл на тренировку? Что-нибудь случилось?

Хокимару моментально отрезвел. Звонила она.

— Случилось…

— Что произошло? — голос выдавал волнение.

— Ты не позвонила.

После короткой паузы Сайхо произнесла:

— Я не могла.

— Не хотела?

— Ты бы мог и сам позвонить мне! Я приехала вчера.

— А ты хотела, чтобы я позвонил?

— Я ждала…

— Это правда?

— Правда.

— Сайхо, ответь, я нужен тебе?

Молчание в трубке.

— Сайхо, ответь, я нужен тебе? — почти кричал в трубку Хокимару.

— Мне с тобой хорошо.

— Хорошо? И всё?!

— Прости, я думала, что тебе и так всё понятно.

— Что понятно, Сайхо?! Что я люблю тебя?! Что понятно? Ты слышишь? Я нужен тебе?

— Я же позвонила…

— Приезжай. Приезжай прямо сейчас… — попросил Хокимару.

— К тебе?

— Да! Ко мне!

— Нет, не могу.

— Почему?

— Уже поздно. И только не к тебе домой.

— Давай я к тебе приеду.

— Нет…

— Что — нет? Это значит — всё?! Ты не любишь меня?

— Приезжай. Я готова поговорить об этом… — она отключила телефон.

Поймав такси, Хокимару примчался к её дому. Сайхо ждала его на улице. Ещё по пути Хокимару мысленно снова и снова прогонял слова, которые должен будет сказать ей. Обязательно должен…

Увидев стоящую возле подъезда одинокую девичью фигуру, Хокимару забыл все заготовленные фразы и лишь трепетно спросил:

— Тебе не холодно?

— Немного… — Сайхо зябко поёжилась и отвела взгляд. — Давай пройдёмся.

Они пошли вдоль ярко освещённой улицы со спешащими куда-то в такой поздний час разномастными автомобилями и свернули в неширокий переулок с дремлющими возле тротуара машинами.

Теперь он слышал её лёгкие шаги. Хокимару шёл рядом, бросая на девушку короткие взгляды. Она молчала. И он не решался начать разговор.

— Ты хотел поговорить? Говори.

Хокимару увидел решительный взгляд и услышал металлические нотки в голосе девушки. Он понял, что именно сейчас может произойти непоправимое.

— Знаешь, я просто хотел увидеть тебя, — он сказал правду. Не всю, но правду. — Пойдём обратно, ты замёрзла.

Он нашёл её безвольную руку и несильно сжал:

— У тебя пальцы совсем холодные…

— Они у меня всегда холодные, — бесцветно произнесла Сайхо, отведя взгляд.

До подъезда её дома они дошли также молча. Но он не отпускал её руки. У самых дверей она остановилась и посмотрела на Хокимару:

— Ну всё. Я пойду…

Он, пересиливая робость и пьянея от своей смелости, выдавил:

— А ведь я ни разу даже не заходил в твой подъезд! А что если я просто посмотрю, что там?

— Подъезд как подъезд, — пожала плечами Сайхо.

— Но уже поздно, — возразил он. — Будет лучше, если я тебя провожу до квартиры.

— Как хочешь, — Сайхо приложила ключ к электронному замку, и двери отворились.

Хокимару очутился в светлом чистом помещении с высокими потолками и широкими лестницами.

Сайхо подошла к металлическим дверям лифта и нажала кнопку. Они тут же разошлись.

— Пока… — почти прошептала она, взглянув на Хокимару.

— Погоди. Я всё же провожу тебя! — он успел вскочить в кабину перед самым закрытием дверей.

— Не нужно, — попыталась протестовать она, стараясь дотянуться до панели управления. Но Хокимару заслонил щиток с кнопками своей спиной:

— Я провожу. Какой этаж?

— Десятый… — сдалась Сайхо, не глядя на Хокимару.

Он отошёл от стены и нажал светящуюся на ровной панели цифру «десять». Кабина мягко поплыла вверх.

— Не нужно было, — сжав тонкие губы, произнесла Сайхо. — В квартиру я тебя не могу пригласить.

— Почему? — в груди у Хокимару шевельнулось нехорошее подозрение.

— Подруга там. И поздно уже.

— Познакомь меня со своей подругой.

— Ты же знаешь, что это невозможно.

— Почему?

— Ты женат!

Хокимару решительно нажал кнопку «Стоп». Кабина лифта замерла между этажами.

Сайхо удивлённо посмотрела на него.

— Поговорим здесь! — отрезал Хокимару.

— О чём? — читая в его глазах то, что сейчас может произойти, Сайхо отступила в дальний угол кабины.

— О тебе! Обо мне! — Хокимару действовал, как под наркозом, подчиняясь только инстинкту. Его, словно магнитом, тянуло к ней. Руки знали, что нужно делать.

— Не надо… — умоляюще попросила Сайхо.

Он не остановился:

— Прости… Я люблю тебя, Сайхо, — тихо простонал он.

Глаза Сайхо оказались очень близко, и он увидел в них отражение своей мечты. Он с силой прижал девушку к себе. Она обречённо обняла его и склонила голову на плечо. Он почувствовал запах её волос, и у него перехватило дыхание от ощущения неземного счастья.

— Ну что мне с тобой делать?.. — прошептала Сайхо.

Она отдавалась ему на полу кабины лифта. И он хотел кричать от счастья…

«Неужели могут быть на свете женщины лучше неё? Нет, не может такого быть! Она, только она, самая лучшая, самая умная, самая красивая, самая нежная и желанная. Она любимая! Я ей ещё не сказал, как сильно люблю её? Скажу! Вот принесу на следующее свидание огромный букет цветов и скажу: «Сайхо, я люблю тебя так сильно, как не сможет любить никто на свете! Выходи за меня замуж!» — так думал Хокимару, возвращаясь, словно летя на крыльях, домой. Над городом просыпалась заря…

Через день после их случайной близости Сайхо снова уехала. Теперь уже на целых восемь дней.

Он думал, что теперь разлука ему дастся уже не так тяжело, как раньше. Но он ошибался.

Проводив Сайхо на автовокзал и глядя через стекло огромного, как белый кит, автобуса на самого близкого человека на свете, Хокимару думал о том, как несправедлива жизнь! Его любимая снова уезжала. Он не мог оторвать от неё глаз — в жизни Хокимару не встречал женщины красивее. Он не хотел её отпускать. Внутри него всё противилось её отъезду, но ей надо было повидать родителей, и Хокимару не мог этому препятствовать. Она не позвала его с собой, взяв слово, что он не приедет к ней. Хокимару обещал, что будет ждать её в городе все восемь дней.

Когда автобус тронулся, Хокимару двинулся вдоль перрона за ним. Он даже поднялся на цыпочки, чтобы не потерять из виду свою любимую. Но полуденное солнце, ранее прятавшееся за крышами домов, ударило в окна автобуса, и по тонированному стеклу побежали яркие солнечные зайчики, скрывая от Хокимару Сайхо.

Он помнил её улыбку и прощальный жест руки…

Ночью он думал о ней и чувствовал себя очень плохо…

Хмурое утро следующего дня встретило его депрессией. Сайхо уехала во второй раз, и второй раз в жизни Хокимару испытывал подобное состояние: всё валилось из рук, не хотелось двигаться, ходить, стоять, что-то делать.

Напрасно влюблённый японец уверял себя, что не позвонит первым. Он хотел доказать ей, что тоже имеет гордость и силу воли. В конце концов хотелось доказать самому себе, что он мужчина. Раз не звонит она, значит не скучает. В таком случае он докажет, что тоже чего-то стоит! Он очень ждал её звонка, но Сайхо не звонила. Хокимару боролся с желанием дотянуться до трубки и твердил себе — ты же мужчина, она должна вспомнить о тебе, не унижайся! Но становилось только хуже.

К вечеру Хокимару больше не мог сопротивляться огромному всепоглощающему желанию и набрал знакомый номер.

— Да? — услышал он в трубке. Это был её голос.

— Привет, — тихо сказал он.

— Привет, — также тихо отозвалась трубка.

— Как отдыхается?

— Хорошо.

— Что делаешь?

— Только что приехала от бабушки.

— У вас там автобусы ходят?

— Я на такси.

— Как бабушка?

— Хорошо.

— А как мама?

— Тоже всё в порядке. А ты чем занимаешься?

— Вешаюсь! — неожиданно для себя негромко воскликнул Хокимару.

— Что-о?

— Сайхо, милая, дорогая, ты не представляешь, как мне плохо без тебя! Никогда в жизни мне не было так тоскливо.

— Займись чем-нибудь, — посоветовала трубка.

— Желаю тебе хорошо отдохнуть. Я жду тебя. Помни об этом.

— Я помню, — отозвалась Сайхо.

— Пока, — попрощался он. А ведь хотел сказать ещё очень многое. Но только добавил: — Береги себя…

— Пока, — ответила трубка и запела прерывистыми гудками.

Он налил себе полный бокал коньяка и выпил весь, закусив только фруктами. Затем со вторым полным бокалом в руке он прошёл из кухни в комнату, включил компьютер, вывел на экран фотографию любимой, долго всматривался в каждую родную чёрточку дорогого лица. Не спеша потягивая коньяк, он так и уснул перед включенным монитором.

Утром Хокимару сел в машину и выбрался на трассу. Он ехал навстречу своей любви.

Восемь дней, восемь мучительных дней и ночей без любимой стали для него невозможным испытанием. И он нарушил данное Сайхо слово — ждать её возвращения в город. Потому что уже не мог без неё жить…

Всю дорогу он представлял, как встретит его Сайхо? И боялся этой встречи. Но к своей огромной радости обнаружил, что она ждала его приезда. Девушка загадала: если любит — найдёт. И он оправдал её надежду. Сайхо вначале упорно делала вид, что сердится. Но он читал радость в её красивых глазах…

— Наше время вышло! — жёстко произнёс ангел, прерывая льющийся поток приятных воспоминаний. И прежде чем Хокимару успел что-нибудь произнести, свет погас, и палата, в которой находилось тело японца, исчезла.

В следующее мгновение, оказавшись в полной темноте, Хокимару с ужасом осознал себя внутри бесполого липкого Существа, необычайно сложного по своей внутренней структуре, словно гигантский осьминог, крепко охватившего Хокимару со всех сторон своими удушающими щупальцами. Его собственное «я» превратилось в подчиняющееся «оно», то есть тоже в нечто среднего рода, как и само Существо. У Хокимару оставался лишь некий воспринимающий мыслящий центр, который беспрерывно подпитывал энергией всё аморфное тело Существа, сохраняя и поддерживая в нём жизнь. Центр в лихорадочном темпе изнутри себя по капелькам рождал энергию, давая возможность Существу пребывать в стадии своего постоянного полурождения. «Оно» — целое Существо складывалось из множественных таких же, как Хокимару, светящихся частиц, каждая из которых без отдыха, без остановки воспроизводила и отдавала свою энергию и этим строила себе подобную часть в теле Существа. Причём все новые части Существа жили сами по себе, но отдавали энергию в общее тело. Все они — и новые, и старые — были слиты в неделимое множественное единство и составляли многоликую тварь среднего рода.

Мысли сбежать или вырваться у Хокимару не было. И вообще никаких мыслей у него не было, кроме той, что нужно производить энергию. Он осознавал себя начисто лишённым разума. Удивительно, но и лишённый разума, он занимался внутри самого себя сложной работой, носившей признаки разумной деятельности: он мыслил и убивал своё «я», чтобы дать жизнь кому-то другому. Перед собой он видел чёткую цель: отдать свою жизнь — свою энергию. А существо отвечало встречным желанием, которое Хокимару ощущал всеми своими отдаваемыми частицами, — «Жить!» Съедая Хокимару, Существо жило, росло, оно хотело жить дальше, и в самом факте существования своей жизни оно имело своё единственное предназначение — расти.

Хокимару понимал, что постепенно умирает, растворяется, но остановить процесс выкачивания самого себя не мог. Привыкая к нестерпимой боли и мучениям, связанным с уничтожением собственного «я», он смирился со своей участью…

Вдруг боль стала стихать. Непроглядная темнота вокруг него начала расступаться. Появился свет, уничтожающий тьму и всё, что было с ней связано. Ощущение, что сложно организованное Существо держит его своими липкими щупальцами, пропало, и воспоминания о нестерпимой боли стали медленно исчезать из сознания. Чувство жуткого ужаса таяло и рассасывалось вместе с темнотой.

Перед Хокимару снова была та самая знакомая палата в клинике по изучению мозга. Он увидел, как над его неподвижно лежащим телом склонилась фигура в тёмном плаще и в капюшоне.

— А ты везунчик! — услышал Хокимару голос своего ангела.

— Почему? — не понял он, приходя в себя после ужасной пытки.

— На Земле прошло два месяца с нашей последней встречи, и я был уверен, что ты не вернёшься! Но есть люди, заступившиеся за тебя перед Высшей Силой!

— И что это значит?

— Значит, теперь мы сможем часто разговаривать.

— Почему? — всё ещё ничего не понимал Хокимару.

— Я получил новое задание.

— Какое задание?

— Охранять и защищать тебя. Вести тебя по жизни. Говорить с тобой и наставлять.

— Почему?

— Потому что ангелы связаны особыми отношениями с пророками. Хватит задавать один и тот же глупый вопрос! Спроси что-нибудь другое.

— Я прощён?

— Не совсем. Но Высшие Силы посчитали, что ты страдал достаточно.

— Ты что-то сказал про пророков? Причём тут я?

— Тебе предопределено служение, Хокимару! Пророки нужны обществу в каждом поколении. Теперь у тебя новое предназначение.

— А чем занимаются пророки?

— Пророки? Вмешиваются!

— Во что?

— В жизнь людей! Ты что-то говорил про человека разумного? Если ты хочешь, чтобы ваше общество свернуло с того пути, по которому оно идёт сейчас, знай — ему не обойтись без пророков. А поскольку пророческое знание есть Божественное откровение, его избранным приносят ангелы. Поэтому теперь мы часто будем с тобой общаться. Понял?

— Значит, я избран?

— Да.

— Кем?

— Господи!.. Достал! Программой!!!

— Но я… учёный. Я не справлюсь!

— Был учёным. И будешь учёным. Ты веришь в Бога?

— Верю!

— Значит, справишься. Ты же хотел заслужить прощения за свои грехи? Исполняй. Я помогу тебе в этом. Истинная задача ангелов — в помощи человеку и служении Господу. Истинная задача пророков — в помощи роду человеческому и служении людям! Ты готов Хокимару!

— Да.

— Теперь спеши…

Дальше японец уже ничего не слышал. Свет неожиданно погас, и он почувствовал навалившуюся чугунную тяжесть во всём теле. Но испугаться не успел…

— Хокимару! Откройте глаза! — услышал японец женский голос и с трудом расцепил дрожащие веки.

Сначала была лишь белая пелена. Но затем глаза заслезились, и Хокимару часто заморгал. Пелена стала медленно спадать, и он увидел дневной свет, белый потолок и знакомое лицо. Над ним склонилась… Глоя!

— Ну вот мы и встретились! — устало произнесла женщина с синими, как чистое летнее небо, глазами и улыбнулась.

— Я живой? — хрипло простонал учёный, не до конца веря в случившееся. Он хотел сказать что-то ещё, но горло сдавил спазм, а из глаз градом катились слёзы.

Глоя поднесла к его губам стакан воды, и японец стал жадно поглощать живительную влагу.

— Как вы здесь? — спросил учёный, немного успокоившись.

— Меня привела ваша книга, — ответила женщина. Она сняла капюшон, и её белые, как снег, волосы рассыпались по плечам.

— Книга?..

— Та самая Библия, что искала вас вместе со мной по всем мирам, Хокимару! — женщина взяла с тумбочки в руки толстый фолиант в чёрном переплёте с восьмиконечным православным крестом. — Она по праву принадлежит вам.

— Она существует? Она нашлась? — японец гладил кончиками непослушных пальцев старый переплёт и не верил. — Волшебство! Как вам удалось отыскать её, Глоя?

Женщина улыбнулась, склонила голову к плечу и произнесла:

— За это вы Михаилу скажите спасибо! Он знал, где найти эту Библию.

— Значит, вы всё-таки забрали его к себе? — попытался улыбнуться Хокимару.

— У нас хорошая семья! — зарделась Глоя, опустив взгляд. — И всё это благодаря вам. Спасибо!

— За что же? Я очень рад за вас!

— Тогда, при нашей с вами первой встрече, ваши слова заставили меня задуматься и пересмотреть многие взгляды на жизнь. Наука наукой, но мы всегда должны оставаться людьми! — Глоя подняла горящий внутренним огнём взгляд. — Жизнь не имеет смысла без Любви! Я знала это всегда. А вы заставили меня сделать решительный шаг! Мы вместе с Михаилом искали вас повсюду. Но безрезультатно. И тогда он предложил найти эту книгу и уже с её помощью вернуть вас. Мы молились. И у нас получилось!

— А где Михаил?

— Он остался дома с нашим сыном. В нашем мире… А вам просил передать наилучшие пожелания! Он говорит, что вы теперь знаете о своём предназначении.

— Знаю, — Хокимару посмотрел на трубки и провода, опоясывающие его тело. — Помогите мне освободиться от этих пут!

— Минутку, — Глоя стала отключать ставшие не нужными системы жизнеобеспечения и приборы контроля. Хокимару непослушными руками срывал с себя датчики и бросал их на пол.

— Сейчас сюда придут, — сказала Глоя. — Не останавливайтесь. Берите книгу. Вам надо спешить, Хокимару!

— Куда?

— Сайхо очень плохо. Она может умереть! Спешите! — женщина стала помогать ему подняться. — Но вы можете спасти её с помощью книги. Сюда уже едет Ошива… Но надо спешить…

— А как же вы? — Хокимару с Библией в руках с большим трудом удалось сесть. Отвыкшее от движений тело не слушалось.

— Не беспокойтесь, никто меня не увидит…

В коридоре послышались приближающиеся шаги, дверь распахнулась, и в палату вбежал врач с двумя женщинами, на всех были одинаковые медицинские комбинезоны.

— Срочно ложитесь! — закричал врач. — Вам нельзя двигаться! И что это за книга у вас в руках?

Две женщины попытались уложить Хокимару и отобрать у него Библию. Но у них ничего не вышло, потому что японец крепко прижимал книгу к груди обеими руками, а сзади его поддерживала Глоя, на которую кроме него почему-то никто не обращал внимания.

Отстранив женщин-врачей, Хокимару поднялся на ноги. Ослабевшее тело дрожало и не желало подчиняться, и, если бы не помощь Глои, Хокимару упал бы на пол в то же мгновение, в которое встал. Но Глоя крепко держала его под мышки.

— Ты должен идти! — услышал Хокимару голос ангела. — Ты можешь! Вперёд!

Хокимару сделал первый нетвёрдый шаг, затем другой. Замершие в изумлении врачи не мешали ему.

— Доктор, — обратился японец к мужчине. — Моя жена умирает. Мне срочно нужно к ней. Помогите…

— Да, да… конечно… — залепетал врач, подскочив к Хокимару, чтоб поддержать под руку. — Идёмте…

Одна из женщин накинула на плечи Хокимару больничный халат.

В коридоре на них чуть не налетел задыхающийся от быстрого бега Ошива. Глядя расширенными от изумления глазами на восставшего из мёртвых учёного, Ошива потерял на мгновение дар речи.

— Срочно… к Сайхо… — попросил его Хокимару.

— Да… Понял, — пришёл в себя Ошива и сменил поддерживавшего Хокимару врача.

— В мою машину! — отдал он распоряжение подбежавшему крепкому молодому японцу в офисном костюме, который подхватил Хокимару на руки, словно ребёнка, и быстрым шагом направился к выходу. Хокимару видел стоящую в коридоре позади врачей Глою. Женщина с белыми, как снег, волосами улыбалась ему. Хокимару крепче прижал спрятанную под халатом книгу и улыбнулся в ответ.

Ещё издали Хокимару заметил стоящий у подъезда его дома микроавтобус скорой помощи. Люди в медицинских халатах уже закрывали задние двери автомобиля. С удивлением для себя Хокимару отметил, что видит, как медленно угасает слабый свет внутри микроавтобуса. Свет погас, и в машине скорой помощи повисла холодная темнота. Вокруг стоял день, а внутри машины было совсем темно. Но почему-то никто, даже врачи, не замечали этой темноты. Чёрная «Тойота» Ошивы, притормозив, остановилась рядом с подъездом.

Ошива выскочил первым и задал вопрос усаживающимся в кабину врачам:

— Как она?

Задержавшийся невысокий седой человек, посмотрев на Ошиву долгим взглядом, тихо ответил:

— К моему сожалению… Всё… Мы оказались бессильны.

Хокимару слышал. Открывая дверь автомобиля, он видел, как склонилась на грудь голова Ошивы, как опустились безвольно его руки, но Хокимару не верил в то, что Сайхо ушла именно сейчас, оставив его в ту минуту, когда он вернулся к ней. Вернулся наперекор всему, что с ним произошло. Она не могла бросить его, не могла так поступить!

Хокимару усилием воли заставил одну ногу опуститься на землю, потом поставил рядом другую. Приказав себе «Встать!», он, держась одной рукой за открытую дверь машины, а другой сжимая Библию, поднял непослушное тело. Казалось, что идти вперёд мешает сильный встречный ветер, земля слишком тяжела, воздух очень вязок и плотен! Но Хокимару сдвинул тело. Оно шагнуло. Хокимару отпустил дверь машины, покачнулся и сделал ещё один шаг. Там, всего в нескольких метрах от него находилась та, к которой он шёл сквозь время, сквозь войны, сквозь пытки и мучения, к той, которую очень любил! Нужно было сделать ещё всего лишь несколько шагов. Преодолевая невозможное, Хокимару сделал ещё шаг и ещё… «Нужно успеть! — стучало в голове вместе с пульсирующими потоками крови. — Нужно успеть!..»

Водитель скорой помощи запустил мотор и хотел уже стронуть машину с места, но в последний момент что-то заставило его повернуть голову и посмотреть в окно: он заметил худого, похожего на мертвеца бледного человека в больничном халате с толстой книгой в чёрном переплёте, прижатой к груди, двигающегося словно зомби. В устремлённых в одну точку глазах этого человека водитель увидел мольбу и решимость и заглушил мотор. Врачи вышли из машины. Останавливались случайные прохожие. Теперь все, кто мог видеть, смотрели на Хокимару. Никто не стронулся с места, никто не посмел помешать или помочь ему. Даже Ошива, поражённый величием и трагедией свершающегося момента, стоял и молчал.

Преодолев за минуту расстояние в несколько метров, Хокимару опёрся руками в закрытые двери машины. Никто не открыл ему их.

— Ангел! — попросил Хокимару. — Открой двери!

— Мы не вмешиваемся в жизнь людей! — ответил ангел.

— Открой двери! — зарычал Хокимару, ударив по железу рукой. И в этом срывающемся на крик рыке слышались и боль невосполнимой потери, и призыв страдающей души. — Открой, я тебе приказываю!

Двери сами собой отворились. Внутри микроавтобуса царила ночь. Светлым островком выделялось лишь худое тело, накрытое белой простынёй. Преодолевая непосильный подъём кабины, Хокимару заставил своё тело вползти в машину. Дрожащей рукой он медленно откинул край простыни и увидел бледное любимое лицо. Сколько приготовленных за время странствий тёплых слов он хотел сказать этому самому дорогому на свете человеку, сколько признаний в любви, сколько ласки и нежности… Но не успел…

«Ты не мог опоздать! — кричало всё внутри Хокимару. — Ты не мог опоздать!..»

— Ангел, оживи её! — взмолился японец. — Оживи!

— Я не могу этого сделать, — спокойно ответил ангел.

— Тогда и мне не нужна жизнь! — зарыдал Хокимару и упал на бездыханную грудь жены. — Сайхо! Моя Сайхо… не уходи! Не бросай меня!..

— Но это можешь сделать ты… — добавил ангел. Но Хокимару за рыданьями не расслышал его слов. Он лишь увидел, как в салоне микроавтобуса замаячил тусклый огонёк. Потом огонёк перешёл в неяркое свечение. И вот, прогоняя холодную тьму, в автобусе засиял яркий тёплый свет.

— Я здесь… — тихо произнесла Сайхо.

Хокимару, не в силах сдержать слёзы радости, закрыл глаза…

_____________

— Я здесь, дорогой…

Разомкнув мокрые от слёз веки, Хокимару увидел Сайхо.

— Любимый, ты звал меня? Я с тобой, — она, живая и красивая, сидела у его кровати. На фоне стен больничной палаты одетая в голубой медицинский халат Сайхо была похожа на врача.

— Ты доктор? — спросил Хокимару, будто увидел женщину из сна. Он всё ещё не мог поверить в то, что это уже не сон.

— Я твоя жена, — глядя на него глазами, полными слёз, почему-то улыбалась Сайхо. Он почувствовал тепло женских пальцев на своей руке.

— Что со мной? — взяв её пальцы в свою руку, тревожно спросил он.

— Всё в порядке, — продолжала улыбаться жена, а слёзы текли и текли по её щекам. — У тебя был инфаркт, но сейчас уже всё в порядке.

— А где книга?

— Какая книга?..

Хокимару ясно помнил всё, что произошло с ним: своё путешествие во времени, Михаила с Натальей, Глою, профессора Павлову, ангела… Неужели это был только сон? Такой яркий, кажущийся очень реалистичным, но только сон? Хокимару осмотрелся: больничная палата была подозрительно знакомой. Вспомнив свой разговор в офисе с директором Агентства, после которого заболело сердце, он поинтересовался:

— А господин Тошита?.. — сразу же в левой стороне груди появилась и стала расти тяжесть. Словно почувствовав его состояние, Сайхо тихо, не пряча добрую материнскую улыбку, произнесла:

— Не волнуйся. Тошита справлялся о твоём здоровье. Тебя оставили в Агентстве. Мне сказал господин Ошива — он из правительства, недавно приехал из столицы, — что ты сразу можешь выходить на работу, как позволит состояние здоровья. И ещё, что тебя ожидает повышение. Господин Ошива очень хочет с тобой познакомиться…

Хокимару не верил тому, что слышал, но боль в груди стала отступать.

— Мне снился сон, будто я путешествовал во времени, — посмотрев в приоткрытую раму окна с островком высокого синего неба, сказал он. — Знаешь, Сайхо, когда я поправлюсь, мы с тобой обязательно поедем в Россию.

— Почему в Россию? — в мягких интонациях жены он уловил нотки недоумения.

— Потому что ты там не бывала. И ещё потому что это удивительная страна!

— Хорошо, любимый. И у меня есть новость… — Сайхо опустила взгляд. Её лицо осветилось счастьем. — У нас будет ребёнок…

Сердце застучало быстрее. Японец закрыл глаза, чтобы слёзы радости не залили подушку. Он нашёл её руку и несильно сжал в знак огромной благодарности.

— Поспи, любимый. Тебе нужен отдых. А я посижу рядом…

Хокимару снился прекрасный сон, в котором он на зелёной лужайке играл с кучей маленьких щенков на берегу неширокой чистой речки. Шустрые щенята лизали его руки и ласково покусывали их. Ему было легко и радостно, и это переполняющее чувство заставляло его смеяться, как ребёнка…

Эпилог

Хокимару поднялся на трибуну, подождал, когда стихнут последние аплодисменты, и с тёплой улыбкой оглядел притихший зал.

— Здравствуйте, господа! — начал он. — Я рад, что мне — скромному профессору из Японии — удалось приехать в Россию. Также я рад тому, что мне оказано доверие выступить перед студентами одного из престижнейших высших учебных заведений вашей страны. Жаль, что я не успел выучить русского языка, поэтому буду читать по-английски. Но мне сказали, что все здесь сидящие владеют английским в совершенстве. Это так?

Лёгкий гул пошёл по залу. На лицах студентов и преподавателей появились улыбки.

— Значит, меня правильно проинформировали! — с удовлетворением продолжил Хокимару. — Итак, эпиграфом к моему выступлению я хотел бы взять фразу: изменяя себя — ты изменяешь мир! Всё взаимосвязано в нашем с вами мире, друзья мои. Приведу пример из собственной жизни: долгое время у нас с супругой Сайхо не было детей. Мы прошли множество различных клиник — ничего не помогало. Однажды, в очень трудный для нашей семьи период, мы изменили себя. Точнее — свои взгляды на жизнь. Теперь у нас с Сайхо двое малюток: мальчик двух лет и девочка, которая родилась неделю назад! Поэтому сейчас рядом со мной нет жены, которая тоже хотела бы приехать в Россию. Но радости моей нет предела, и я хочу поделиться ей с вами!

В зале снова раздались аплодисменты.

— Спасибо, друзья! — Хокимару поднял руки в знак благодарности. — Но вернёмся к теме нашей лекции. Люди веками размышляли о существовании Бога. Кто-то доказывал, что он есть, кто-то, наоборот, утверждал, что Бога нет. Труды тысяч философов, миллионы книг и трактатов посвящены этим гипотезам и изысканиям. Сегодня и мы, правда лишь немного, лишь чуть-чуть, коснемся этой темы.

Мудрость древних гласит: «Ничего случайного в мире не происходит». Современный человек, придя в эту жизнь, познаёт мир через своё «я». Рассматривая картины мира, обучаясь, человек однажды на каком-то этапе вдруг понимает, что в одной из картин есть место и для него. И вот неизвестное уже делается известным, непонятное — понятным. Добро, как и зло, всегда возвращается к своему источнику, и всё повторяется. И для совершенства нет пределов. И со временем мы убеждаемся на личных примерах, что ничего случайного в мире не происходит.

Давайте теперь предположим, что Бога нет. Что или Кто заменит нам ЕГО? Большой государственный человек? Возможно. Но только на короткий период. Тогда что же? Система! Да-да — сложившаяся в государстве Система идеологии, политики и экономики в конце концов. Не удивляйтесь. Давайте разберёмся, а что такое экономика? Это способ производства и способ присвоения богатств. А что такое богатство? Будет верным, если мы назовём богатством всё то, что даёт возможность государству, как и человеку, выжить и добиться процветания.

Итак, способ производства в экономике складывается из производительных сил и производственных отношений. Следуя этой логике, скажите, какое место в экономике занимает человек? А теперь подумайте, нужно ли вкладывать средства и какие в развитие людей, их образование, воспитание, совершенствование? В своё время в споре с социалистами известный русский писатель граф Лев Николаевич Толстой как-то сказал, что никому не удастся построить совершенное общество из несовершенных людей, как не удастся из кривых брёвен выстроить ладного дома.

Ещё одно условие: когда законы государства опираются на мораль, общество соблюдает традиции предков, то народ процветает.

Нет никакого секрета в современном экономическом чуде Японии. Мы, японцы, никогда не жили в повседневной обыденной жизни по законам конституции, указам и постановлениям правительства. Но мы всегда руководствуемся нормами морали и традициями, передающимися из поколения в поколение. Высокий уровень экономического развития нашей страны основан не только на принципе: знаешь, что делать и как это делать! Он основан ещё на соединении моральных норм с законами государства, с учётом традиций народа. Но и мы не совершенны.

Отсюда догма: все люди хотят быть совершенными и свободными! Об этом нам кричат дикторы с экранов телевизоров, газеты и журналы на каждом углу. Люди, я обращаюсь к вам: если вы хотите быть совершенными — то почему не совершенны, если вы хотите быть свободными — то почему не свободны? Что сдерживает вас? Может быть, это страх перед неизвестностью и боязнь отказаться от чего-то привычного, а может, это ваши обязательства перед кем-то и боязнь чьего-то неодобрения, насмешек и осуждения?

Одна из причин того состояния общества, в котором мы с вами живём сегодня, — это незрелость основной части людей, это их неспособность распоряжаться своим потенциалом, своим знанием, своей волей, энергией и силой. Большинство из нас привыкли переносить ответственность за свою жизнь на других, искать защиту и опору вовне. Многие, как дети, верят в чудо, что по мановению какой-то волшебной палочки всё в их жизни устроится само собой.

Большинство людей согласились с правилами Системы и приняли для себя условия этих правил в жизни. Но никто не подумал, что, если вы начали жить согласно придуманным чужим правилам в ущерб своему естеству, своей природе, вы будете страдать. Вы будете страдать из-за того, что душа, дарованная вам Создателем, Бога знает, но не может жить по его законам. Не может любить чистой любовью, не может наслаждаться созерцанием Божественного мира.

Если мы живём по чужим, навязанным нам правилам, тогда нам только кажется, что мы с вами самостоятельны, нам только кажется, что мы свободны, что мы развиваемся. В реальности наше развитие остановилось. Каждый из нас просто солдат, просто раб той Системы, которую он принял. Да, сама Система развивается, она растёт и обогащается. А вы — её солдаты — просто ведёте растительную жизнь, тихо и незаметно умирая, отдав свои силы и знания, свой труд на благо трансатлантическим корпорациям. Почему? Потому что вы не свободны, вы связаны чужими правилами по рукам и ногам.

Система порождает самую большую ложь: тот, кто добр, скромен, кто не может накопить больших денег, — слабый и плохой, а тот, кто агрессивен и амбициозен, кто имеет деньги, — хороший. Теперь вся жизнь человеческого существа будет обречена на страдания. Теперь это будет просто ещё один член порочного общества потребления, его раб, его солдат, его работник. Происходит сверхобогащение крошечного меньшинства за счёт всеобщего большинства. В этом причина всех бед человечества, всех его страданий, всех войн. Простой человек находится в дисгармонии с самим собой. Тогда как же с другими он сможет быть добрым, светлым, гармоничным, любящим, созидающим?

Так есть ли Бог или нет? Я отвечу вам на этот вопрос словами одного мудреца: «Если человек уверен, что он потомок обезьяны, и у него нет истории и культуры, то он будет вести себя как обезьяна. А если человек не сомневается в том, что он потомок Бога, и у него есть учение, которое способно превратить его в Бога, то соответственно он и вести себя будет как Бог». Попробуйте сами ответить на этот вопрос.

Благодаря сложившейся Системе в нашем мире у большинства людей представление о себе носит откровенно негативный характер: «Я слаб», «Я труслив», «Я недостаточно хорош», «Я ничтожен». Подобный же характер носят представления и о других людях, и о мире в целом. Всё это причиняет боль, и для того, чтобы избежать этой боли, человек закрывает эти суждения другими: «Я храбрый», «Я смелый», «Я безупречный», «Я великий» и так далее. Но все эти мифы нуждаются в подпитке. И вот мы видим людей, которые хвастают тем, насколько они крутые, насколько они важные. Они делают это для того, чтобы никто и тем более они сами не подумали, что на самом деле они слабы и ущербны. На поддержку этой игры, этого маскарада уходит масса времени и энергии, порой вся жизнь, а человек так и не был счастлив, так и не был радостен, он так и не понял, в чём уникальность его жизни. Он упустил своё время, потратив его на показуху. Можно ли назвать такого человека успешным, если он так и не понял, зачем жил? В чём состояла истина его жизни?

Играя на струнках низменных чувств человека, Система умело уводит его от Бога.

И многим из нас на сложном пути к истине приходится выбирать либо Бога и трудный путь к свету через соблюдение этических и моральных норм, либо вседозволенность и лишь чёрную пустоту впереди.

Если мы выбираем вседозволенность, нам придётся отвергнуть Бога. И тогда мы можем видеть крайнее бедствие, в котором оказался человек, отринувший Господа. Мы отвергаем вечную реальность в пользу временной иллюзии, потому что эта иллюзия, эта фикция сегодня удобнее — она материально обогащает. Она освобождает тебя от морали, от совести, от ответственности за других, но она же отнимает у тебя и свободу. Свобода и ответственность неразделимы. Нельзя выбрать только свободу или только ответственность. Либо ты выбираешь то и другое вместе, либо тебе придётся отказаться и от того, и от другого.

Возгордившийся человек не может быть сильным. Он слаб, потому что верит только в самого себя и только через себя в жизнь и мир вокруг. Но это лишь уловка, уводящая его от реальности. А реальность такова, что человек физически не вечен, в жизни не совершенен и подвержен случайностям. Что станет тогда с человеком и с его миром? Он частица в громадине мироздания. Частица, выполняющая свою задачу. Если же человек порабощён своим Эго, то жизнь его не имеет никакого смысла, кроме самолюбования. И стоит ему только несколько раз проиграть, он становится несчастным, всё более и более посредственным, более зависимым от денег, алкоголя или наркотиков. И не выполняет возложенную на него высокую задачу.

Так человек забывает, кто он такой, каковы его возможности, данные Создателем. Он живёт во тьме, а ведь он не создание тьмы. Он живёт неестественно, искажённо, и это разрушает его тело и душу.

Поэтому многие люди ненавидят себя. Они не хотят быть такими, какие они есть. Они хотят быть кем-нибудь другим… Кто-то сильнее, у кого-то лучше судьба, у кого-то нос лучше, у кого-то красивее глаза, у кого-то лучше тело, кто-то более умён. Человек не находит в себе ничего достойного любви потому, что многие из нас не имели позитивного воспитания в любви к Богу, к миру и ближнему. Именно поэтому мы часто воспринимаем себя негативно.

А если мы себя воспринимаем негативно, то не можем и любить других. Если бы мы сегодня полюбили ближнего своего так же, как самого себя, нам пришлось бы его ненавидеть, потому что сегодня мы не любим даже себя. Что, в общем-то, и происходит в мире. Везде войны, террор, убийства. Кажется, что весь мир в глубине души уже готов к глобальному самоубийству.

Люди себя ненавидят. Когда двое влюбляются друг в друга, они оба удивлены: «Боже мой, что нашёл во мне этот человек? Я прожила сама с собой двадцать пять лет и не нашла ничего скольконибудь ценного. Наверное, здесь что-то не так, наверное, в этом есть какой-то подвох. Надо быть начеку, наверно это обман. Я ему не верю!» Поэтому она каждый раз будет спрашивать тебя, любишь ли ты её, и если любишь, то за что. А ты, встретив хорошую девушку, будешь искать любой изъян, чтобы доказать себе, что она ничуть не лучше тебя грешного.

Почему стало возможным, что большинство людей себя не любят? Одной из главных причин является порицание, осуждение, уверование в то, что вы греховны. Нас так приучили. Нам это просто внушили. И теперь мы сами повсюду видим грех и грешников. Весь мир превратился в огромную толпу грешников. Нет ничего и никого, что в своё время кем-нибудь не осуждалось бы. Если вас осуждают, то вы грешник. Появляется чувство вины. А когда есть чувство вины, вы начинаете молиться. Но эта молитва — яд. Эта молитва не угодна Богу. Она вытекает из вашей вины. Она основана на страхе. Бог — он говорит о любви. А молитва, основанная на страхе, не любовь и никогда ею не будет. Через вину любовь невозможна. Как можно любить, чувствуя себя хуже всех, проклятым, грешным?

Многие древние верования, в том числе самая первая Солнечная религия, дарованная человечеству богами, — ведовестийская православная вера славян, имели в своей основе единение мужского и женского начал: Солнца — отца и Природы — матери Земли. Только в единении мужчины и женщины заключена гармония мира и счастье человека! И это единение не может являться грехом! Оно угодно Богу!

Научитесь любить, а не бояться, принимать, а не осуждать. Примите то, что всё существующее свято, потому что создано Всемогущим Творцом. И любовь, и продление рода — святы! И вы, все здесь сидящие, являетесь частью этого Божественного мира! А если это так, то как вы можете быть плохими?

Не верьте никому, кто порочит вас! Живите с Богом в душе, и тогда вы почувствуете себя свободными!

Есть такая притча: «Бог создал мир и влюбился в него». Да, Бог создаёт разные сущности и влюбляется в них. Так было создано всё мироздание. А чтобы мироздание жило и развивалось, ОН разделяет себя на две противоположности: Инь и Янь, чёрное и белое. Это его творение, его периферия, но при этом он сам целостен. Он сам и мужское, и женское начало.

Да, жизнь — это борьба, это движение. Но это не война, а игра в прятки. Вот почему говорят, что всё мироздание — это всего лишь игра, игра энергии, которая разделилась на две противоположности, и играет в прятки.

Эту притчу просто понять. Вы — ангел. Ваш муж — ангел. Ваша жена — ангел. Кого осуждать? Кто тут не прав? Чтобы постигнуть Бога в себе и стать ангелом, чтобы любить и достичь гармонии, нужно включиться в эту игру, нужно искать и находить разрозненные части целого, находить свои половины и соединять их. И нам всем нужно позволять, нужно помогать разделённым частям соединяться.

Как это сделать? Просто. Примите в другом человеке себя, ведь другой — это зеркальное отражение какой-то части нас. Научитесь наблюдать за миром. И наблюдение приведёт нас к пониманию того, что мир един.

Нужно поверить в себя, в свою силу, в свои чувства! Доверие к миру проистекает из доверия к себе.

Те, кто не верят, не любят, кто не доверяют себе и миру, существуют сами по себе. Изза того, что они живут в недоверии, в страхе, им всё время надо защищать себя от тех, кто может иметь преимущество перед ними. Они движутся по жизни с чувством горечи, неудовлетворённости, зависти, внутреннего конфликта и одиночества. Они не чувствуют поддержки. Они разделены со всеми. Но не для этого Человек пришёл на Землю!

Посмотрев на нашу планету, можно найти много различий: множество наций, религий, сект, культов, верований. Всё это указывает на то, что человек пал так низко в тёмную пропасть своего «грешного» существования, что уже не может установить никаких связей, никаких мостов с окружающими и с Вселенной. Он позабыл язык любви, разучился общаться, устанавливать отношения. Он один, а вокруг — неудачи…

Как вырваться из их омута? Выход есть. Созерцай мир, доверься ему. И тебе будет указан путь! Нужно лишь открыться миру и довериться своим чувствам. А дальше — действуй, как подскажет сердце! Религий много — Творец един! Не нужно ничего отрицать — доверяйте миру.

У одних из нас есть это доверие, у других — нет. И это не связано с тем, читали ли мы духовные книги или любим людей вообще. Это лежит за пределами религиозных догм, которые диктуют людям, что им следует думать о мире и о Боге. Религия направляет, указывает путь, но вера может прийти только в открытые души. Нельзя сказать человеку «доверься», чтобы он доверился! Нельзя сказать человеку «верь», чтобы он поверил! Это приходит из глубины души. Однако, как и во всём остальном, мы можем вырастить, вынянчить в себе это доверие, если захотим. Это достижимо для всех тех, кто хочет мира, благополучия и любви. Вера лишь укрепит нас…

2008 год. Олег Бажанов

г. Волгоград

.

Олег Бажанов

Музыка страха

Автор выражает признательность своему другу предпринимателю Олегу Анатольевичу Жерносеку за финансовую поддержку и помощь в издании этой книги.

«Человек не может жить без боли. Испытав её, он понимает, чего стоит Жизнь без боли…»

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения правообладателя.

© О. Бажанов, 2016

© ООО «Написано пером», 2016

Глава 1

– Что будем пить? – по-барски гостеприимно поинтересовался Вадим Сергеевич, пропуская миловидную девушку в просторный холл трёхэтажного коттеджа, больше похожего на маленький дворец. И с улицы и внутри особняк, словно новогодняя ёлка, весь сиял огнями.

– Красиво тут у вас! – девушка остановилась в широких дверях белоснежного зала с высоким фигурным потолком, пляшущим рыжим пламенем в растопленном камине и с восхищением стала разглядывать белую мебель и богатое убранство гостиной.

Пробежав взглядом по её спине и ниже по длинным ногам, хозяин дома спрятал довольную улыбку. Подойдя сзади, он обнял гостью за плечи:

– Тебе здесь понравится всё, Ульяночка. Итак, – заказывай! Что пьём?

– Мартини с соком, если можно? – чуть смущённо улыбнулась девушка. – Вадим Сергеевич, а я не думала, что вы так богаты.

– Удивлена? – улыбка человека, привыкшего получать от жизни всё, расплылась на круглом самодовольном лице хозяина. – Конечно, при скромной зарплате чиновника областного уровня так жить нельзя. Но мне – можно.

– Потому что это вам от бабушки досталось? – светловолосая гостья бросила на хозяина особняка невинный взгляд и прошла в зал, легко скидывая на ходу роскошный норковый полушубок.

Вадим Сергеевич, аккуратно оставив своё тёплое пальто на вешалке в коридоре, посмотрел вслед гостье, соображая, как отреагировать на её фразу, но решил, что сказала она это без всякого умысла. Ещё он подумал, что такая кукла с точёной фигурой сегодня может позволить себе быть недальновидной, и ответил:

– Бабушка тут ни причём. Всё своим трудом, Ульяночка… Значит, Мартини? – Он шагнул в сторону бара, мягко подсвечивающегося в ближнем углу зала недалеко от входа. – Конфеты? Фрукты?

Ульяна, небрежно кинув полушубок на широкий диван, расположилась в высоком кресле возле камина, вытянув красивые ноги, обтянутые тёмным капроном колготок.

– Апельсин или киви есть? – глядя на огонь, поинтересовалась она у хозяина.

– Всё есть! – Вадим Сергеевич демонстративным широким жестом распахнул верхнюю дверцу высокого, выше него самого холодильника и стал выбирать среди батареи бутылок с неповторяющимися названиями нужную, весело распевая при этом на кавказский манер:

– И а-апелсины е-эст… и яблоки е-эст… А хочэшь грушу, дэвочка?

– Хочу, – устало ответила Ульяна. Она смотрела на разгорающееся яркое пламя в хищно разинутой пасти камина, с лёгким потрескиванием пожирающее ровно напиленные берёзовые поленья, кем-то сложенные в аккуратную пирамидку, и поймала себя на мысли о том, что и в жизни всё происходит вот так же: один пожирает другого, чтобы кому-то третьему стало уютно и тепло. Она знала, каким будет следующий шаг, но не спешила – давала себе время насладиться разнеживающим теплом и уютом этого дома.

Вадим Сергеевич ликовал! В такой прекрасный вечер его просто распирало от осознания собственной принадлежности к столь немногочисленной касте, как теперь стало принято говорить, ЛАКШЕРИ, то есть к избранным класса люкс.

К изучению проявлений этого стиля жизни он уже давно подходил со всей серьёзностью. Конечно, полностью принадлежать к этому миру богов и полубогов он не мог даже в своих самых смелых мечтах, но с некоторых пор имел возможность прикоснуться к нему хотя бы чуть-чуть. И прикоснуться так, чтобы заметили другие… Ради этого он был готов на многое. И его старания вознаграждались. Поэтому, наверное, он и уехал сегодня со званого вечера с самой красивой и самой стильной девушкой.

Пусть она посмотрит на одно из последних его приобретений – красного дерева винный шкаф ручной работы. Впрочем, это произведение искусства мебельщиков Вадим Сергеевич по праву причислял к достойной составляющей его личной винотеки. Вот они, тщательно подобранные и приготовленные для показательных выступлений перед редкими, но дорогими гостями бутылки с бесценными винами: красненькое – при постоянной температуре плюс двенадцать градусов, а беленькое – плюс восемь: так ему рекомендовал известный сомелье. И непременно – в лежачем положении. Сейчас он забыл, почему в лежачем? – но в том, что это очень важно для избранных, Вадим Сергеевич не сомневался. Хотя сам-то он чаще пил водку. А уж если говорить про вино… Вот оно, Мозельское! Почему-то эта недорогая бутылка вызывала у него самые приятные чувства. Он снова увидел виноградники на крутых склонах в долине реки Мозель, что несёт свои стремительные воды от самой Франции, по землям Люксембургского герцогства до границ Германии, где впадает в Рейн, и навсегда запомнил вкус вина, купленного когда-то по случаю на узкой улице Люксембурга, когда они вместе с зеленоглазой блондинкой, влюблённые, бежали в подворотню старинного дома, чтобы взглянуть на окна квартиры, где жил Гёте… Как давно это было! Вадим Сергеевич вздохнул и бросил взгляд на гостью. Нет, Ульяна, пожалуй, лучше. И моложе. С ней можно позабыть обо всём!

И он покажет ей то, что пока ещё никому не показывал – своё последнее «достижение»: вот за этой ближайшей стеной находятся его небольшие деревенские апартаменты с настоящей русской печью. А щи и каша из русской печи на дровах – самая вкусная в мире еда!

А дальше, за помещением с печкой, дубовым столом и лавками – русская банька с парком и настоящим берёзовым веничком! Там есть и семиметровый глубокий бассейн с прохладной зелёно-голубоватой прозрачной водой. После парилочки хорошо прямо в этот бассейн… Блаженство! Сегодня они с Ульяной его обязательно ощутят!

Улыбаясь своим мыслям, Вадим Сергеевич достал фрукты и ополоснул их водой из-под фигурного крана с многоуровневой очисткой, потом сделал из них нарезку, покромсав на ровненькие дольки, художественно разложил на тарелке и вскрыл бутылку зелёного Мартини. Затем вынул из барного держателя над головой бокалы и разместил всё приготовленное на круглом подносе. Ах, да, чуть не забыл, ещё непременно пару кусочков лёдика в бокал…

Перед тем как отправиться с угощением в другой конец зала, он всё ещё раз проверил. Возвращаться не хотелось. Удовлетворённо крякнув, он осторожно взялся за края подноса и кинул взгляд туда, где сидела гостья. Ему был виден профиль девушки, изящная рука с красивым кольцом на пальце, лежащая на кресле, и длинные стройные ноги в модных укороченных брюках. Определённо, девушка ему нравилась. Повезло же сегодня старому ловеласу! – с улыбкой подумал он про себя. Жена, скучая в большой городской квартире, думает, что муж уехал вместе с губернатором в соседнюю область. А оно выходит вона как!.. Удружил сегодня председатель одного из комитетов областной Думы, познакомив с новой переводчицей с редким именем Ульяна. И имя, и сама девушка, показались Вадиму Сергеевичу какими-то особенными.

Он с некоторых пор уже считал себя баловнем судьбы, и всё редкое и неординарное его не только не пугало и не отталкивало, а наоборот, необычайно притягивало и влекло. Ещё до начала официального банкета он попытался ухаживать за Ульяной, и увидел, что девушке импонирует его внимание. Он с довольной улыбкой подумал о том, что, несмотря на начинающий расти круглый живот и морщины под глазами, всё ещё нравится женщинам. Уже к средине губернаторского ужина Вадим Сергеевич вдруг поймал себя на мысли о том, что ему не просто симпатична эта девушка, а он ощущает вполне определённую тягу к очаровательной переводчице: рядом с ней он беспричинно начинал радоваться и чувствовал себя лет на десять моложе. Это говорило о многом.

Не дожидаясь окончания банкета, Вадим Сергеевич решился и прозрачно намекнул Ульяне о возможности продолжить вечер в более интимной обстановке.

– Если вы меня приятно удивите?.. – не отказалась переводчица, намекнув ухажёру на то, что тому надо ещё постараться. Тут в голове у Вадима Сергеевича и возник авантюрный план показать девушке свой загородный дом. Вообще-то он хотел, чтобы круг знающих про его сбывшуюся мечту о собственном дворце был как можно уже и статуснее. Но в данном случае Вадим Сергеевич решил сделать исключение, потому что сейчас у него не существовало большей мечты, чем сблизиться с пышущей молодостью восхитительной Ульяной!

Предупредив охрану по телефону, что приедет не один и чтобы подготовили дом и баню, Вадим Сергеевич отпустил водителя, и сам сел за руль большого последнего из культовой линейки «Мерседеса» с затенёнными стёклами. Выпитое за вечер шампанское не слишком беспокоило: машину с такими номерами не останавливали ГАИ-шники. Вадим Сергеевич всю дорогу шутил и хотел казаться активнее и моложе своих пятидесяти двух лет.

Открывая перед гостьей двери нескромного загородного пристанища, он был уверен, что маленький дворец, построенный по его личному проекту, не оставит её равнодушной. К его большой радости так и вышло: дом произвёл нужное впечатление на Ульяну. Вечер только «обещал быть», а Вадим Сергеевич уже чувствовал себя на седьмом небе от счастья.

– У меня от вас кружится голова, – признался он, поставив поднос с угощением на низкий журнальный столик у камина и присаживаясь на соседнее кресло. – Вы такая…

– Какая? – Девушка взглянула на него с интересом.

– Такая очаровательная, Ульяна!

Гостья отвлеклась от созерцания огня и с улыбкой смотрела на чиновника.

– Спасибо вам. Мне так хорошо и уютно здесь, – тихо произнесла она. – А главное – спокойно.

Ах, эти глаза! В голове Вадима Сергеевича пронеслась невозможная по своей смелости и глупости мысль: а что если бы Ульяна стала хозяйкой всего этого?! Он представил её на месте своей стареющей, но даже не пытающейся сопротивляться этому жены и подумал, что идея не такая уж и неосуществимая. Ведь ради чего он всю жизнь делал карьеру, унижался перед сильными мира сего, шёл на сделки с совестью и с Законом, совершал подлоги в документах на продажу государственных земель, рисковал, обманывая людей, беря взятки и платя мзду выше, клевеща на коллег, списывая и уводя не по назначению бюджетные деньги? Только ради таких вот часов и минут с самыми лучшими на свете женщинами! Ради их любви! А теперь самая лучшая из них сидела возле камина в его кресле, в его доме рядом с ним! И она могла бы стать его законной женой. Чего ещё было желать? Дети уже выросли. Старшая дочь – сверстница Ульяны…

Видение померкло. Он со вздохом прогнал остатки яркой иллюзии, посчитав разницу в возрасте – двадцать семь лет. Это уж слишком…

– Если бы мы встретились раньше… – ещё раз вздохнул он с сожалением.

– Что вас смущает? – Она подняла руку и погладила его по седеющей голове. – Вы ещё так молоды и сильны…

Он поймал её лёгкую изящную ладонь, прижал к губам и стал целовать красивые длинные пальцы, запястье, локоток, пробираясь выше и выше, нашёптывая:

– Спасибо вам, Уленька… Спасибо!..

– За что? – тихо рассмеялась девушка, поддаваясь его ласкам.

– За этот чудесный вечер!.. Вы не представляете, что вы сейчас… для меня… сделали!..

– И что же я сделала? Перестаньте, Вадим Сергеевич… Тут, наверное, камеры понаставлены?

– Нет тут никаких камер! Зовите меня просто – Вадимом… – выдохнул он, продолжая осыпать поцелуями руку. – Я будто только сейчас проснулся! Я хочу жить!..

– Жить? – В голосе девушки он услышал непонятную грусть и посмотрел на неё.

– Вас что-то беспокоит?

– Нет. Просто… слишком хорошо. – Она отобрала руку, откинулась на спинку кресла и замерла, всматриваясь в огонь из-под полуопущенных пушистых ресниц. Вадим Сергеевич увидел в её серых глазах отражение пляшущих в первобытном танце языков пламени. И почему-то вдруг ему вспомнились сказки с красавицами-ведьмами, которые он слышал в детстве от старой больной тётки. Пробежал мороз по коже. Но он тут же отогнал тревожные мысли. Вечер только-только начинался.

– Давайте выпьем! – предложил Вадим Сергеевич, разливая «Мартини» по бокалам.

– За что?

– За вас! За наше знакомство! Ульяна, ведь у меня много денег! Очень много! Вы ни в чём не будете нуждаться! Только согласитесь…

– А оливки у вас есть? – спросила гостья, взглянув на поднос.

– Да, да! Конечно! – Он вскочил с кресла как влюблённый юноша и бросился к холодильнику. – Сейчас!..

Ульяна, провожая его взглядом, незаметно переломила в пальцах стеклянную ампулу и вылила содержимое в бокал хозяина. Остатки стекла она в носовом платке убрала в свою сумочку.

– Вот, пожалуйста! – быстро вернувшийся Вадим Сергеевич поставил блюдце с тёмными оливками и другое такое же блюдце с ровно нарезанными золотистыми дольками лимона на столик. – Сейчас мы отведаем «Мартини», а потом я угощу вас настоящим Мозельским вином!

– Мозельским?

– О, да! Настоящим!

– Вадим Сергеевич, вы знаток вин?

– Ну, пожалуй, правильнее сказать – любитель. Вы слышали о знаменитых виноградниках долины реки Мозель?

– Я припоминаю, что река эта течёт в Европе, начинается во Франции, проходит через Люксембург и впадает в Рейн уже в Германии. Я видела её с самолёта и даже стояла на её берегу в Люксембурге. Она судоходна.

– Всё это правильно, дорогая Ульяна. Но несколько, я бы сказал, сухо. Извините. Я бы выразился так: Мозель – урождённая француженка. Она набирает силу от горного массива Южных Вогез и в стремительном движении волн, петляя и извиваясь между крутыми излучинами, несёт свои воды через всю центральную Европу по царству Вакха навстречу Рейну. Уже древние римляне и кельты не могли устоять перед обаянием этой темпераментной леди! Они сразу распознали её неповторимый талант и высадили на крутых берегах первые виноградники. Благодаря мягкому, почти средиземноморскому климату и хорошо аккумулирующим тепло крутым сланцевым склонам, высококачественный ароматный рислинг урождается здесь особенно хорошо. С самой древности виноградные плантации протянулись по высоким берегам непрерывной изумрудной полосой, там, где за каждым поворотом реки взору открываются совершенно новые, неповторимые пейзажи. Со времён римлян и кельтов прошло две тысячи лет, многое изменилось. Но белое Мозельское вино – и сегодня божественный напиток с изысканно темпераментным вкусом. Кстати, я несколько раз бывал в тех краях и всегда любовался мозельскими пейзажами и неповторимой красотой небольших винодельческих деревень и селений.

– Как вы это сказали, Вадим Сергеевич! Я будто проплыла по реке Мозель и увидела её берега, – грустно и задумчиво произнесла Ульяна.

– Почему так печально? Сегодня мы обязательно попробуем Мозельского! – воскликнул хозяин дома. – И если вы только пожелаете, милая Ульяна, мы с вами совершим путешествие по этой красивейшей реке Европы. И поверьте, оно будет незабываемым! Давайте выпьем?

– Так всё же – за что? – Гостья взяла свой бокал с подноса красивыми ухоженными пальцами, которые искусно украшали кольца из белого золота с бриллиантами.

– За наше знакомство! И за его продолжение! – воскликнул хозяин решительно, поднимая свой бокал. – Чокнулись!

– И за удачу! – под хрустальный звон поддержала тост Ульяна и маленькими глотками стала пить «Мартини»…

Вооружённый охранник в будке на воротах полюбопытствовал, почему гостья уходит так рано? Кутающаяся в норковый полушубок девушка ответила, что хозяин уже заснул – всё-таки немолодой человек.

Открывая тяжёлую железную калитку в высоком заборе, другой молодой охранник, не пряча животной улыбки во всё лицо, раздевал выходящую стройную молодую женщину взглядом.

– Может, встретимся? – запоздало крикнул он ей вслед.

– Может быть, – усмехнулась она. – Когда начнёшь много зарабатывать…

Ульяна вышла на обочину гудящей моторами широкой асфальтированной дороги, по которой непрерывным потоком лился движущийся свет фар. За спиной, поигрывая редкими огнями, спал посёлок, составленный из неровных и непохожих один на другой кусочков разноцветных крыш мини-дворцов и замков, пытающихся спрятаться за высокими заборами, – всё это напоминало сложенный неумелой детской рукой рисунок мозаичных пазлов, – а впереди, совсем недалеко, подсвечивая чёрное низкое небо расплывшимся световым пятном, в тревожном ожидании грядущего дня спал большой город…

Глава 2

В обеденный перерыв, когда желудок напомнил о своём существовании, директор регионального филиала одной из московских финансовых компаний Алексей Разанов вышел из своего кабинета на седьмом этаже восемнадцатиэтажного офисного здания и спустился на первый – в кафетерий.

Там он увидел её… В переполненном зале она сидела одна за столиком вполоборота, и он видел её правильный, чуть курносый нос, рельефную линию губ, красивый, чуть выступающий вперёд подбородок, крутой изгиб тонких бровей. Слегка волнистые светлые волосы свободно спадали на плечи, придавая образу незнакомки загадочную притягательность и обаяние. Сначала девушка просто привлекла его внимание. И он, заняв место за освободившимся соседним столиком, время от времени бросал в её сторону ничего не значащие взгляды, пытаясь определить, – ждёт она кого-то или нет? Видимо, почувствовав на себе внимание, девушка посмотрела на Алексея, и будто солнечный свет прорезал серую пелену облаков: таких глаз Алексей не встречал никогда. Большие с голубой поволокой серые глаза поразили его. Не выдержав её прямого ответного взгляда, он стал с напускным безразличием смотреть по сторонам, лишь украдкой поглядывая на незнакомку. Она никуда не спешила, и Алексей стал растягивать глотки кофе из маленькой чашечки, жалея о сделанном им небольшом заказе. Он ещё пару раз поймал на себе её взгляд. Ему показалось, что девушка отличает его от других посетителей. Впрочем, это могло ничего и не значить. Погружённая в раздумья незнакомка, казалось, не замечала никого. Алексей, уступая своему растущему с каждой минутой желанию заговорить с ней, всё чаще поглядывал в её сторону. И когда он уже почти решился, читая меню, сделать следующий, более серьёзный заказ, девушка за соседним столиком достала свой мобильный телефон, прочитала поступившее сообщение и жестом подозвала официанта.

Пока она рассчитывалась, вставала и шла к выходу, Алексей, проклиная себя за нерешительность, представлял, как прямо сейчас догонит, подойдёт, протянет ей свою визитку, представится и спросит имя. Незнакомка уже шла по залитой солнцем улице, а Алексей всё ещё продолжал сидеть за столиком в кафе, провожая удаляющуюся фигуру долгим взглядом сквозь большое разделяющее их стекло…

Несколько дней подряд он думал о ней. Несколько дней подряд в обеденный перерыв он спускался в тот же кафетерий в надежде встретить девушку с серо-голубыми глазами. Но напрасно.

Алексей продолжал регулярно обедать в одном и том же месте, в первые дни коря себя за нерешительность, а затем уже по инерции, в силу сложившейся привычки лишь с лёгкой грустью вспоминая о случайной приятной встрече. Через месяц он уже мог считать себя постоянным клиентом этого кафе, хотя редко бывал в нём раньше, а его затаённая мечта так и не сбывалась.

Прошёл ещё один месяц. Осень полностью вступила в свои права, накрывая город ранними сумерками, тоской и мелким дождём. Холодный ветер мёл по асфальту рано пустеющих улиц жёлтую листву, обнажённые деревья сиротливо тянули голые руки к серому небу, словно выпрашивая у него тепла и защиты, постовые регулировщики с полосатыми палочками наперевес облачились в зимние куртки и шапки.

Каждое утро Алексей вставал в одно и то же время, умывался, чистил зубы, готовил себе завтрак, гладил костюм и рубашку, выбирал и повязывал галстук, собирал портфель с бумагами и в одно и то же время выходил из квартиры.

Он ехал на работу на своей «Тойоте» по одному и тому же маршруту, а вечером этим же путём возвращался назад.

Работа нравилась, коллектив Алексей подбирал сам, доход позволял быть свободным в решениях. Но в последнее время он всё острее чувствовал своё одиночество. Постоянной девушки у него не было. Старых друзей растерял. Новых не завёл. Он даже хотел завести дома собаку, но постоянные командировки мешали ему осуществить это желание.

С женщинами у него как-то всё не складывалось. Он нравился многим, так ему, по крайней мере, говорили друзья и знакомые, но ему по-настоящему не нравился никто. Те нечастые романы, которые Алексей позволял себе заводить в поисках чего-то стоящего, заканчивались одинаково: через пару месяцев близкого знакомства он уставал от предсказуемости и банальности очередной смазливой спутницы и уходил сам. Чего он искал? Он не знал. Поразительно, его избранницы никогда не требовали предварительного флирта и ложились в кровать в первый же вечер знакомства, не оказывая сопротивления. На каждую хватало одного ужина в ресторане. Конечно, в мечтах она, единственная, рисовалась ему умной, заботливой, понимающей, необыкновенной… Но Алексей не видел таких рядом. Женатые друзья знакомили его с подругами и родственницами своих половин, неженатые приглашали Алексея на тусовки и вечеринки. Он смотрел – и не видел, искал – и не находил. А ему недавно исполнилось тридцать два…

Наступила вторая половина октября. Мечта не сбылась, оставшись в памяти тускнеющим образом девушки с серо-голубыми глазами.

С проверкой филиала из управляющей компании приехало московское начальство в лице Романа Альбертовича – руководителя управления региональных продаж – и Ирины Сергеевны – директора департамента оптово-розничного направления.

Алексей, кутаясь в пальто от пронизывающего ветра, встречал столичных гостей в аэропорту рано утром, мысленно перепроверяя себя: размещение в гостинице и транспорт для поездок по городу обеспечены, завтраки, обеды и ужины заказаны в ресторане офисного здания, рабочие места подготовлены. Вроде всё сделано как нужно, чтобы гости ни в чём не испытывали нужды.

С Романом и Ириной он был знаком с самого начала работы в компании и давно уже был на «ты». Ирина Сергеевна два года назад проводила с ним самое первое собеседование при приёме на работу, а Роман Альбертович утверждал кандидатуру Алексея Разанова на должность руководителя филиала. Эти два человека, по мнению Алексея, являлись профессионалами своего дела, по достоинству занимающими свои должности, и он уважал их за это.

Сам момент встречи начался с тёплых слов, крепких рукопожатий и взглядов глаза в глаза.

Проверка филиала заняла три дня. Просмотрев всю рабочую документацию и убедившись в налаженности процессов продаж и отчётов, сверив финансы, проведя общее собрание сотрудников, комиссия убыла в столицу последним самолётом поздно вечером.

Проводив гостей, Алексей слонялся по аэропорту без какого-либо конкретного желания и цели. Рабочий день давно закончился, офис закрыт, сотрудники разошлись по домам. Сабантуй с подарками по случаю успешного прохождения столичной проверки был назначен на завтрашний вечер. Ехать домой не хотелось.

Почувствовав голод и поразмышляв о материальности мира и одиночестве, Алексей решил поехать в какой-нибудь ресторан поужинать. Ещё он подумал о том, что если какая-нибудь понравившаяся ему женщина сегодня бросит на него взгляд, он обязательно заговорит и познакомится с ней. И может быть, этой ночью они вместе воплотят в реальность свои фантазии. А утром разойдутся в разные стороны, чтобы больше уже никогда не встретиться…

С рестораном он определился быстро – поехал туда, где чаще всего бывал, где работал его знакомый бармен и где официантки знали его в лицо. А он знал, что там можно вкусно поесть.

Алексей оставил свой автомобиль на стоянке у входа в заведение, щедро украшенного огнями неоновой рекламы. Машин возле здания и посетителей внутри оказалось не много – подошёл к концу будний день. Алексея это вполне устраивало. Сдав пальто в гардероб, он поднялся по мраморной витиеватой лестнице с блестящими металлическими перилами на второй этаж и открыл дверь в зал. Из мощных колонок звучала медленная музыка, и у невысокого возвышения сцены кружились две пары. Женская половина человечества составляла подавляющее большинство в полупустом полутёмном зале.

Заметив за барной стойкой знакомое лицо, Алексей подошёл.

– Привет, Виктор! – Алексей протянул через стойку руку.

– Салют! – Ответил рукопожатием молодой немного полноватый парень с отрепетированной дежурной улыбкой на открытом лице.

Повернувшись к залу, Алексей оглядел присутствующих. Где вдвоем, где втроем, за столиками сидели не очень юные девицы, курили, потягивали вино и смотрели на танцующих скучными глазами. Взгляд Алексея, скользя, не остановился ни на ком. Но вот его внимание привлекла группа из пяти хорошо одетых женщин, сидящих чуть в стороне от остальных возле большого окна. Всем им было на вид около сорока, и от Алексея не ускользнул тот интерес, с которым они поглядывали в его сторону. А когда Алексей снова посмотрел на них, яркая блондинка что-то сказала подругам, и все громко рассмеялись. Что ж, здесь можно было попытать счастья.

Алексей развернулся к бармену:

– Что к вам мужики-то не ходят?

– Позже будут. К самому разбору, – улыбнулся Виктор.

– А эти кто такие?

– Кого ты имеешь ввиду? – Виктор перестал натирать стаканы и посмотрел в полутёмный зал.

– Пять красавиц на диванах у окна. Видишь?

– А… эти… – как-то разочаровано протянул Виктор и снова принялся за стаканы. – Они все замужние.

– Ты их знаешь?

– Да бывают здесь… – бармен явно не желал развивать эту тему.

– Судя по напиткам и закускам на их столе, девочки не из бедных, – резюмировал Алексей, ещё раз взглянув в зал.

– «Упакованные» на все сто. Не связывайся с ними, – посоветовал Виктор.

– Почему? – удивился Алексей.

– Кинут.

К барной стойке подошла молоденькая официантка.

– Столик будете заказывать? – спросила она, глядя на Алексея васильковыми почти детскими глазами.

Алексей, подумав пару секунд, принял решение:

– Накройте мне рядом с той группой возле окна. И принесите отбивную с картошкой, салат из свежих овощей и минеральную воду. И поставьте в холодильник бутылочку шампанского «Асти». Её я чуть позже тоже попрошу принести.

Официантка, уточнив заказ, удалилась. Подождав, когда она уйдёт, Виктор с укором посмотрел на товарища и многозначительно произнёс:

– Я тебя предупредил.

Алексей ответил бесшабашной улыбкой:

– Где наша не пропадала! Если что – хоть согреюсь…

– Хочешь, покажу безотказный вариант? – не отступал бармен.

– Витя, я всё делаю сам! – шутя погрозил пальцем Алексей и направился к своему столику. Но обернулся через пару шагов: – Но если что, я к тебе обращусь.

– Дерзай, старый Зай! – проворчал бармен. И добавил еле слышно: – Сегодня ты попал.

Алексей занял удобную позицию. С его места просматривался весь соседний столик, за которым расположились понравившиеся Алексею женщины. Он не видел только лица блондинки, которая сидела к нему спиной. Но все остальные представительницы противоположного пола за столом внешне соответствовали его представлениям о женственности и сексуальности. Даже невысокая блондинка с её ровной спиной, узкой талией и немного тяжёлыми бёдрами. Пока несли заказ, Алексей не скрывая интереса рассматривал своих соседок. На его открытые взгляды стала отвечать брюнетка с распущенными прямыми волосами, сидящая с краю. Уже через пару минут Алексей понял, что пора заказывать медленный танец.

Брюнетка позволила Алексею проявлять активность во время танца. Он вёл. Она слушалась, подстраиваясь под его ритм. Он крепко обнял её за талию, прижав к себе, и почувствовал весь рельеф её горячего тела. Она была ниже его, но снизу вверх смотрела прямо в глаза, будто ждала дальнейших решительных действий. Да, она была чуть старше, возможно опытнее, и это обстоятельство подстёгивало его интерес. Она назвала своё имя – «Алина». И спросила: «Какие женщины вам нравятся, Лёша?». Он ответил: «Женщины, которые чувствуют себя свободными». «Свободными от чего?», – спросила она. «Свободными от комплексов», – ответил он. «Вы опасный человек!», – произнесла она почти серьёзно. Он крепче прижал её к себе: «Подарите мне эту ночь, Алина!». Она не ответила, лишь продолжала смотреть на него пытливым взором, будто старалась узнать, какой ты есть, незнакомец? Музыка смолкла. Он освободил партнёршу от своих рук, но продолжал смотреть в глаза, не отпуская ладонь. Она опустила взгляд.

– Пересядьте за мой столик, – предложил он.

– Но я с подругами… – начала брюнетка не уверенно.

– Они поймут, – твёрдо сказал он. – Хотите, я сейчас попрошу их об этом.

– Нет-нет! – поспешно возразила она. – Я посижу с вами… немного…

Они прошли за его столик. Подруги с интересом проводили их взглядами.

– Закажите что-нибудь, – предложил Алексей и замахал рукой официантке.

– Алкоголь? – Алина вопросительно взглянула на нового знакомого.

– Всё, что пожелаете! – Он был рад угодить новой знакомой.

– Тогда на ваше усмотрение, – мягко произнесла она. – А мне, если можно, бутерброд с чёрной икрой и фрукты.

– Четыре бутерброда с чёрной икрой. Вашу фирменную корзинку фруктов. И принесите шампанское, – сделал заказ Алексей подошедшей официантке. – Бутылочку «Асти» из холодильника.

Официантка вернулась через минуту и наполнила фужеры пузырящейся прозрачной жидкостью. Ещё через пару минут она поставила на стол бутерброды и фрукты.

– Когда закончится эта бутылка, принесите другую, – распорядился Алексей.

Девушка с васильковыми глазами кивнула головой и отошла.

Зазвучала медленная мелодия, и невидимая певица из колонок запела следующую песню.

– Потанцуем? – предложил Алексей.

Брюнетка с распущенными волосами медленно покачала головой.

– Я хочу выпить с вами шампанского, Алексей, – низким интригующим голосом проговорила она.

– Я за рулём… – попытался возразить он.

– Неужели вы откажетесь выпить со мной? – Смех её показался каким-то странным: приглушённо-воркующим, зовущим. – Сядьте ближе, – попросила она.

Он пересел. Обнял за талию. Снова почувствовал горячее тело. Оно было горячим даже через платье. «Без одежды – окажется просто знойным! – подумал он. – И в постели Алина, наверняка, будет на высоте. Я знаю таких».

Его взгляд соскользнул ниже её лица, и в глубоком вырезе блузки Алексей увидел такое, от чего ему стало не по себе. Она, подняв бокал, заметила его замешательство, и он быстро отвёл глаза.

– За наше знакомство? – загадочно произнесла Алина, пряча в уголках губ улыбку.

– За знакомство! – Алексей поднял фужер.

Второй тост, перемигнувшись с подругами, Алина подняла за друзей и подруг. А третий – за любовь, – Алексей озвучил сам, глядя в ярко накрашенные карие глаза брюнетки. Обнимая и прижимая к себе податливое женское тело, он пребывал в уверенности, что вечер удался, что всё складывается как нужно, что сейчас Алина познакомит его со своими подругами, потом они вдвоём поедут к нему домой, где перейдут на «ты»…

– Как насчёт нашей ночи? – наклонившись к самому её уху, прошептал он, отпуская дальше на свободу свои мечты.

– Мне нужно выйти. – Алина неожиданно встала из-за стола.

– Я провожу! – вызвался Алексей.

– Посиди, – остановила она его порыв.

Молодая женщина, тряхнув свободно спадающими до самой талии тёмными, как смоль, волосами, взяв из-за соседнего стола свою сумочку, уверенно направилась к выходу. Он провожал её взглядом, пока Алина шла по залу. Обтянутые короткой юбкой бёдра обворожительно покачивались, приковывая к себе внимание. Такая волнующая походка могла свести с ума любого мужчину. Видимо, Алина хорошо это знала и сейчас пользовалась отработанным приёмом. Она была уверена, что Алексей прочно сидит у неё на крючке. Чувствовала спиной его взгляд и понимала, что сейчас он, глядя ей вслед, позволяет себе бессовестно мечтать. И пусть!..

Он действительно мечтал. Проводив женщину глазами до дверей, Алексей жадно припал пересохшими губами к фужеру с холодным шампанским. Он делал большие торопливые глотки, будто его жгла неутолимая жажда.

Подруги Алины за соседним столиком стали собираться. Алина всё не возвращалась. Когда за четырьмя женщинами закрылась входная дверь, Алексей направился вслед за ними. Возглас Виктора догнал его у самых дверей:

– Лёха, иди сюда!

– Чего тебе? – Лишь взглянул в его сторону Алексей и уже взялся за ручку.

– Стой! Не выходи! – почти выкрикнул Виктор. – Подойди сюда, скажу что-то важное!

Алексей остановился, не успев толкнуть дверь от себя. Секунду подумав и почти рассердившись на Виктора, он шагнул к стойке бара.

– Говори быстрее! Чего надо? – недовольно проворчал он.

– Не выходи сейчас, – предупредил Виктор.

– Почему? – опешил Алексей.

– Эти бабы поспорили на тебя. Они всегда так развлекаются, когда собираются вместе. Разводят мужика, а потом, когда тот выскакивает следом на улицу, сообщают тому, что он – лох! Выигрывает та, за которой выскочит мужик.

Алексей не верил.

– Что ты меня разводишь? – Теперь он по-настоящему рассердился на Виктора. – Да если она там, я её попрошу… нет, я её заставлю остаться со мной!

Алексей повернулся. Его решимость подогревалась ударившими в голову четырьмя выпитыми фужерами шампанского с газом.

– Это не всё, – спокойный голос Виктора заставил его задержаться. – Посмотри в окно. Эти бабы ездят с телохранителями. Очень настойчивым охранники доходчиво и быстро всё объясняют в физической форме. И менты – им не чужие. Имей ввиду – ты сегодня пил.

– На что они спорят? – Алексей повернулся и беспомощно смотрел на Виктора.

Видно тому стало жаль товарища.

– На баксы. Я тебя предупреждал, что они все замужние и «упакованные», – виновато заметил Виктор.

Алексей, изменив свой первоначальный план, подошёл к большому высокому – до пола – окну и отдёрнул штору. Всё подтверждалось: на стоянке перед входом в ресторан возле новенького чёрного джипа кучковались знакомые ему женщины. Только теперь на них красовались дорогие пальто и шубы. Среди подруг стояла и Алина.

– Вот суки!.. – зло бросил Алексей и задвинул штору на место. Его план рушился. Вечер, который обещал «быть», оказался испорченным.

Пройдя к своему столику и посмотрев на нетронутые бутерброды с икрой и фрукты, Алексей остро почувствовал одиночество. Тяжело вздохнув, он вспомнил, что надо поесть. Всё равно придётся оплачивать весь заказ.

Он опустился на стул, долго смотрел на запотевшую бутылку «Асти», поставленную официанткой на место опорожнённой, и боролся с желанием напиться. Потом снял пробку и налил себе полный бокал до краёв…

Когда Алексей услышал: «Разрешите вас пригласить на танец?», – он понял, что опорожнил вторую бутылку почти до дна.

– Кому я понадобился? – Качественное шампанское уже сильно ударило в голову. Алексей медленно поднял взгляд. Перед столиком стояла хорошенькая невысокая блондинка с зелёными глазами в чёрном платье на ладненькой фигурке. Та самая, что сидела к нему спиной вместе с подругами, разыгравшими Алексея. Её лицо показалось ему красивым, но танцевать всё равно не хотелось.

– Составьте мне компанию, – предложил он, сделав жест рукой над столом с нетронутыми блюдами. – Поговорить нужно.

– А потанцевать? – понимающе улыбнулась блондинка.

– Не хочется, – поморщился Алексей. – Правда. Настроение не то.

– Так вы приглашаете поужинать с вами? – уточнила блондинка.

– Составьте компанию, – повторил своё предложение Алексей. – Давайте выпьем.

– А вы никого не ждёте? – осторожно поинтересовалась блондинка, присаживаясь за столик.

– А классно вы меня разыграли! Я даже поверил, – пропустив мимо ушей вопрос, скривился в усмешке Алексей и поймал себя на мысли, что такое откровение скорее похоже на призыв к жалости. «А и чёрт с ним!», – решил он.

– Вы уж не сердитесь на нас, – виновато пожала плечами женщина. – Мои подруги иногда развлекаются. Вы не обиделись?

– Я на женщин не обижаюсь! – Он хотел сказать правду, но сейчас это было неправдой.

– А у вас тут и пить-то нечего! – улыбнулась блондинка, показывая глазами на почти пустую бутылку из-под «Асти».

– А ты что будешь? – Алексей в упор рассматривал незнакомку и понимал, что её типаж из тех, что ему нравятся: яркая, зеленоглазая, ладно скроенная, с высокой грудью, узкой талией и немного тяжёлыми бёдрами – она производила впечатление.

– Коньяк, – просто сказала блондинка, оставив без внимания его обращение на «ты».

Алексей замахал рукой, подзывая официантку. Его призыв заметил бармен и отправил одну из свободных девушек к столику Алексея.

– Коньяк! – заказал Алексей.

– Какой? – поинтересовалась официантка, почему-то глядя на женщину.

Алексей посмотрел на свою гостью, та ответила милой улыбкой.

– Бутылку «Хеннеси»! – широким жестом Алексей указал на столик. – Блюда обновите! И моя девушка себе пусть что-нибудь закажет.

– У тебя денег-то хватит, мачо? – рассмеялась блондинка.

– Хватит! – Смех красивой женщины, её глаза вселяли надежду, что вечер, возможно, ещё не до конца испорчен.

– Не жалко?

– А что их жалеть? Раз живём! – Алексей понял, что его понесло, но остановиться уже не мог.

Они пили коньяк и говорили о пустяках. Алексей чувствовал, что напивается больше и больше. Но останавливаться не хотелось. Он видел, как к его гостье подходили какие-то мужчины и женщины, что-то говорили, она им отвечала. А перед его глазами мир уже поплыл.

Потом смолкла музыка, зажгли большой свет. Алексей с удивлением осмотрелся по сторонам и увидел, что в зале не осталось гостей.

К ним подошла официантка со счётом. Алексей полез в карман за бумажником, но посчитать деньги не смог – цифры на разнокалиберных купюрах упрямо не хотели складываться в нужную сумму. Он протянул бумажник своей гостье:

– Посчитай ты.

Женщина взяла, достала несколько купюр и протянула официантке. Та ответила благодарностью, назвав её по имени и отчеству, которые Алексей услышал, но не запомнил.

– Ну что, мачо, встаём? – обратилась к нему блондинка.

– У меня там машина… – Алексей попытался подняться, но с первого раза у него не получилось.

– Какая машина? – усмехнулась зеленоглазая красавица – Горе ты моё! Сейчас такси вызовем.

– Не надо такси! – запротестовал Алексей. – Я машину не брошу. Она у меня – единственная верная женщина!

– Дурачок! – Она, как мать, обняла Алексея за талию и помогла ему подняться, подставив своё миниатюрное плечо. Под другую руку своё крепкое плечо подставил подоспевший на помощь бармен Виктор.

Так они довели Алексея до гардероба. Вдвоём они надели на него пальто, оделись сами и вывели пьяного гостя на улицу. На морозном воздухе Алексей почувствовал себя лучше. Он поднял голову и стал смотреть на небосвод, на котором в хороводе кружились звёзды.

– Я сам пойду! – глубоко вздохнув, чётко выговорил он, но блондинка продолжала крепко держать его под руку.

– Виктор, где его машина? – поинтересовалась женщина, назвав бармена по имени.

– Вон «Тойота» стоит. – Виктор пошёл первым, за ним – остальные. Подойдя к машине Алексея, он стал извиняться за своего знакомого:

– Елена Сергеевна, вы уж простите. Он постоянный посетитель нашего заведения, но за пять лет я Алексея впервые вижу таким пьяным. Он вообще мало пьёт.

– Да уж!.. – с улыбкой произнесла женщина, взглянув на своего подопечного. – Значит, тебя Алексеем зовут, мачо?

– Алексеем, – попытался представиться он, по-гусарски щёлкнув каблуками, и, поскользнувшись на мёрзлом асфальте, чуть не упал. Блондинка вовремя успела его поддержать. Она доходила ростом до его плеча, но управлялась с нетрезвым мужчиной очень умело.

– Держись за меня, горе! – рассмеялась она. Её смех и то, как уверенно она себя вела, ему нравились.

– А ты – Ленка? – расплылся Алексей в пьяной улыбке. – Класс! Мне это имя нравится.

– Елена Сергеевна, – тихо подсказал Виктор.

– Цыц! – зашипел на него Алексей.

– Можно просто Лена, – разрешила блондинка.

– Значит, просто Лена! – согласился Алексей. – Всё равно – класс!

– Ключи давай! – обратился к нему Виктор.

– Зачем? – уставился на него Алексей.

– Домой поедем, Лёша, – ласково проговорила Елена Сергеевна. – Отдай Вите ключи.

– Бери, – протянул связку Алексей.

Виктор взял у него ключи и открыл двери. Алексей попытался влезть за руль, но блондинка уверенно запихала его на заднее сиденье, где Алексей принялся укладываться, подбирая удобную позу.

– Ты знаешь, где он живёт? – обратилась женщина к Виктору, захлопнув заднюю дверь:

– Знаю, – с готовностью кивнул Виктор.

– Далеко?

– Минут двадцать езды. Там, в новых домах в «люксовом» районе, не далеко от вас, Елена Сергеевна. Алексей недавно однокомнатную квартиру купил. Я был на его новоселье.

– Ты сегодня не пил?

– Я на работе не пью. Вы же знаете.

– Отвезёшь своего товарища домой.

– У меня нет с собой прав, – растерялся Виктор.

Немного подумав, Елена Сергеевна распорядилась:

– Смену пусть сдаст Юрий. А ты нас отвезёшь. Мне сейчас за руль нельзя. Иди, собирайся. И ключи оставь.

Подождав, пока Виктор скроется в дверях ресторана, Елена села на место водителя и запустила мотор. Потом обернулась к лежащему на заднем сиденье Алексею:

– Ну ты как там, мачо?

– Всё классно! – пробормотал Алексей. – Печку включи – холодно.

– Уже запускаю.

Прислушиваясь к еле слышному звуку работающего двигателя, она размышляла. Удачное замужество. Семья, дети. Поклонники. Денег всегда хватало. А этот парень ей сразу понравился, как только сегодня появился в зале. А зачем он ей? Но теперь к простому интересу уже примешивались жалость и чувство вины за своих подруг…

Молчал и Алексей. Он слышал весь диалог Виктора и Елены, но ничего не понял, только чувствовал, что сейчас ему никак не хочется оставаться одному в своей квартире и в холодной постели.

– Ленка, не оставляй меня сегодня, – попросил он.

– Что? – обернулась блондинка.

– Не оставляй меня сегодня, – повторил Алексей.

Елена как-то странно посмотрела на него долгим взглядом, потом произнесла:

– Лёша, ты пьян!

Он поднялся, приблизил к ней своё лицо:

– Это не беда – утром я протрезвею. Я один, Лена. Понимаешь? И утром тоже буду один…

Она, не мигая, смотрела на него из-под длинных ресниц своими зелёными глазами. Он протянул руку и легко коснулся пальцами её щеки:

– А ты красивая…

– Ну, всё – вон Виктор идёт! – встрепенулась блондинка и, открыв дверь, выскочила на улицу. Алексей рванулся вслед за ней. Открыв свою дверь, он закричал: «Лена!», и чуть не выпал из машины. Она снова успела вовремя его поддержать.

Не отпуская её руку, он с мольбой смотрел в зелёные глаза:

– Прошу, не оставляй меня… сегодня…

Ей хватило нескольких секунд на размышления. Приказав Алексею: «Двигайся!», она села рядом и решительно захлопнула дверцу автомобиля.

Виктор подошёл и занял место водителя.

– Куда едем? – по-деловому поинтересовался он.

– Всё равно, – пробормотал Алексей, не выпуская руку блондинки.

– Вези его домой! – распорядилась Елена Сергеевна.

Алексей откинулся на спинку сиденья и блаженно улыбнулся. Руку своей спутницы он не отпускал…

– А, чёрт, менты! – выругался Виктор, прижимая машину к обочине. Они не успели отъехать далеко от ресторана.

– Сиди, не суетись! – Елена потянулась через Алексея и опустила стекло с его стороны. В проёме между потолком и тонированным стеклом показалась голова в форменной шапке с кокардой:

– Капитан… – начал представляться милиционер.

– Я сегодня доеду домой или нет?! – грубо прервала его блондинка.

– Елена Сергеевна! – расцвёл в улыбке милиционер. – Добрый вечер. Проезжайте…

– Поехали! – распорядилась та, закрывая окно.

Лифт работал, и на нужный этаж Елена Сергеевна с Виктором легко подняли не сопротивляющегося Алексея.

– Вот его квартира! – Виктор достал из кармана Алексея ключи и стал открывать ими дверь.

– А ты, правда, не уйдёшь? – Алексей держал Лену за руку и с надеждой смотрел ей в лицо.

– Лёша, ты прямо как маленький! – Женщина покосилась на спину Виктора.

– Готово! – воскликнул Виктор, широко распахивая двери. – Входите!

Елена, поддерживая Алексея, на пороге забрала из рук бармена ключи от квартиры, посмотрела в глаза и жёстко потребовала:

– Ключи от машины!

Тот с готовностью протянул связку.

– И забудь об этой истории! Ничего не было, – она не отводила взгляда, под которым Виктор, казалось, делался меньше.

– Я понял! Елена Сергеевна, я всё понял! – залепетал бармен, пятясь к лифту.

Женщина провела Алексея в комнату, посадила на диван и вернулась в коридор, чтобы закрыть входную дверь.

– Я тут у тебя осмотрюсь? – Она появилась на пороге уже без шубы и стала по-хозяйски снимать пальто с Алексея. – Давай разденемся.

Он блаженно улыбался и, пребывая в счастливой истоме, бормотал:

– Слушай, Ленка, ты прямо как моя бабушка. Она всегда ухаживала за мной в детстве. Мне так нравились её руки. Такие добрые и тёплые, как у тебя.

– Ну, до бабушки мне ещё рановато, – проворчала гостья, унося пальто в коридор и снова появляясь на пороге комнаты. – Особенно до твоей. Давай я тебя разую. А то мы тут натоптали…

– Я завтра всё уберу, – продолжал улыбаться Алексей. – Ты такая хорошая… Я ведь тоже не очень плохой… Ты не думай…

Елена посмотрела на пьяного хозяина квартиры и улыбнулась материнской улыбкой:

– Свалился же ты на мою голову! Вот надо мне это? Дура, никогда больше спорить не буду!

– О чём спорить? – поинтересовался Алексей, не улавливая мысль.

– Ни о чём! – отрезала женщина.

– Не-е… Ты скажи…

– Ты же знаешь, с подругами поспорила на тебя…

– И кто выиграл?

– Действительно, кто – если я с тобой оказалась среди ночи в твоей квартире? Девки засмеют!

– Не понял…

– И не надо! – Она один за другим ловко сняла с него ботинки и понесла их в коридор.

– Лен! Там тапочки надень, – крикнул он в след, с блаженной улыбкой расплываясь по спинке дивана.

– У тебя полы тёплые, – отозвалась из коридора гостья. – Пусть ноги отдохнут. А кофе у тебя есть?

– Посмотри там, на кухне в баре! Там всё есть… Свет включается в коридоре. – Алексею было хорошо оттого, что он у себя в уютной квартире, и что он не один, и ещё оттого, что за ним ухаживает красивая понимающая женщина.

Через пять минут Лена появилась в комнате с подносом в руках, от которого исходил ароматный запах свежесваренного кофе.

– Ну что, мачо, – улыбнулась она своей очаровательной улыбкой, – будем приводить тебя в порядок?

– Будем! – с готовностью закивал головой Алексей…

Противная металлическая трель будильника заставила разомкнуть тугие веки. «Господи! Только уснули!», – пришла первая тяжёлая мысль, когда Алексей посмотрел на часы.

– Зачем ты включила будильник? Сегодня суббота, – проворчал он в предрассветную темноту.

– Это у тебя выходной, милый, – Лена ласково чмокнула его в щеку, – а у меня рабочий день. Да и дети дома одни. – Она поднялась и накинула на себя его длинный махровый халат.

– Дети? – не сразу сообразил Алексей.

– Двое, – повернулась к нему Лена, завязывая пояс на талии. – Мальчик шестнадцати лет и девочка восемнадцати. Ты что, не разглядел обручального кольца у меня на руке?

– Разглядел, – затряс туго соображающей головой Алексей, разгоняя остатки сна. – Но у нас как-то не было времени поговорить об этом.

– Да, как-то не успели, – улыбнулась Лена. – Я никогда не думала, что одна чашка крепкого кофе может вызвать такую мужскую силу в пьяном мужике! Ты меня просто замучил.

– Тебе было плохо? – с опаской поинтересовался Алексей.

– Хорошо, дурачок! – усмехнулась Лена, потрепав его по голове. – Давай вставай и, пока я приму душ, сделай кофе. Мне надо успеть до работы заскочить домой, привести себя в порядок. Потом выспишься!

Он послушно поднялся. Покачивало. От выпитого шампанского с коньяком голова гудела тупым набатом, но воспоминания о бурной ночи компенсировали все издержки, связанные с прошедшим вечером.

Пока Лена принимала душ, Алексей нарезал бутербродов с колбасой и сыром и сварил кофе. Ему самому смотреть на еду не хотелось. Себе он заварил крепкий чай.

Она появилась на кухне в его халате до пят и с полотенцем на голове, закрученном в виде чалмы.

– Слушай, а ты красивая! – Он рассматривал её так, будто видел впервые.

– Подожди, посмотришь на меня при полном «вооружении»! – усмехнулась гостья.

Алексею было стыдно признаться, но он смутно помнил, как Лена выглядела вчера, и он сделал вид, что интересуется бутербродами.

– А почему ты до сих пор не женишься, мачо? – поинтересовалась женщина за завтраком.

– Наверное, потому, что все хорошие уже замужем, – пожал плечами Алексей, с чувством посмотрев на свою гостью. Маленькая и складненькая, она ему нравилась даже с полотенцем на голове.

– А серьёзно? – Его ответ её не удовлетворил.

– Не знаю, – честно признался Алексей. – Не встретил ещё такой, чтобы… – он прервался на полуслове – в памяти всплыл образ незнакомки из кафе, – а может быть, встретил, только она этого ещё не знает. А я не знаю, где её искать?

– Ничего! – протянула Лена с пониманием. – Интересная девушка?

– Очень, – не стал скрывать Алексей. Его ответ, казалось, ничуть не смутил гостью.

– Если нравится – найдёшь! – поддержала она его. – Надеюсь, как, – учить не надо? Мужик ты видный, зарабатываешь хорошо, в постели – цены нет! Что ещё нужно? Любая побежит, только пальцем помани! – Лена улыбалась, не отводя взгляда.

– А ты побежишь? – Алексей смотрел в красивые зелёные глаза, но хотел видеть серо-голубые.

– Я – совсем другой случай, – вздохнула Лена. – Если бы мы встретились лет семнадцать назад – побежала бы не задумываясь. А сейчас у меня налаженная жизнь, муж, дети, да и старше я тебя на десять лет.

– Откуда знаешь, что на десять? – не поверил Алексей.

– Что я, дура какая-нибудь, чтобы в своём городе неизвестно с кем в постель ложиться? – скривилась в усмешке красавица, снова взглянув на молодого любовника. – Я ещё вчера твои документы посмотрела.

– Ну и правильно, – кивнул головой Алексей. – Хотя возраст и дети тут ни причём! Я бы полюбил тебя и твоих детей. Да и с мужем как-нибудь разобрались бы.

– Какой ты горячий! Ну, точно – мачо! – грустно улыбнулась Лена. – С моим мужем, Лёша, как-нибудь разобраться не получится. И мы с тобой живём в разных мирах. А на счёт полюбить… Всё не просто… Редко, когда любовь выдерживает испытания временем. А так – бывает очень больно. Лучше уж без любви как-нибудь… Вот вчера в ресторане та брюнетка в короткой юбке с длинными ногами – Алинка – кинула тебя, задев за самое мужское… Больно? Поэтому и попросил помощи у меня. Верно?

Она смотрела на Алексея, а он не знал, что ответить? Лена была права.

– Не я, так тебе могла подвернуться какая-нибудь другая сестра милосердия…

– Не говори так! – прервал её Алексей. – Мне было хорошо с тобой! И тебе ведь тоже? А может, это наша судьба?

– Мальчик, – Лена ласково погладила его по голове, – что ты знаешь о жизни, чтобы рассуждать о судьбе? Да, мне хорошо с тобой. Но могу предложить только дружбу.

– Мы могли бы встречаться… – Он с надеждой смотрел в её глаза. – Иногда.

– Если только иногда… – протянула гостья. – Ну, мне пора! – Она, посмотрев на часы, висящие над дверным проёмом, стала собираться.

– Я отвезу тебя! – поднялся Алексей.

– Сама доберусь, – попробовала возразить Лена. – Тут не далеко.

Но Алексей настоял на своём:

– На улице холодно, а ты после душа. Я не хочу так быстро тебя потерять!

– Ах, ты мой заботливый красивый мальчик! – Она с благодарностью обняла его…

Они спустились к стоявшей возле подъезда «Тойоте». Несмотря на мороз, машина завелась с пол-оборота. Немного прогрев мотор, Алексей включил передачу.

– Лёша, – женщина с интересом смотрела на него, – а что там за фотография стоит на твоём письменном столе возле компьютера? Я увидела, когда одевалась.

– Военная? – уточнил он, выруливая из лабиринта узкого двора.

– Да. Там несколько человек в форме с оружием. Я тебя узнала, хотя ты очень изменился.

– Это на первой чеченской – срочная служба. Там – весь наш разведвзвод после одной операции. Тогда двенадцать человек всего осталось. Взводный погиб. Пятеро оказались в госпитале. На задание нас, разведчиков, кинули, как простых пехотинцев. Рота взяла в кольцо банду, а в самый разгар боя в тыл ударила другая банда. Чудом отбились. Из всего взвода мы – семеро оставшиеся в живых – и сфотографировались на память. Потом ещё двое погибли…

– А в каких войсках ты служил? – голос Елены выдал волнение.

Он посмотрел на неё:

– В Воздушно-Десантных. Псковская дивизия.

– Лёша, – после недолгого молчания произнесла она, – ты прости меня, что назвала тебя мальчиком.

– А мне нравится, – улыбнулся он.

– Лёша, – снова заговорила она, – а я хозяйка нескольких ресторанов и жена одного из криминальных авторитетов нашего города…

Вернувшись домой, Алексей вместо того чтобы заснуть, выкатил из-под дивана две тяжёлые гантели, смахнул с них прошлогоднюю пыль и стал с усердием делать силовые упражнения, ежеминутно повторяя: «Идиот! Ну, зачем тебе всё это нужно было?!..».

Глава 3

Как ни странно, через неделю Лена позвонила сама. И Алексей снова пригласил её к себе домой. И она приехала. Но оставалась у него всего несколько часов.

– Муж в городе, – коротко объяснила Лена.

Они оба понимали, что рискуют. Но что-то тянуло их друг к другу сильнее страха и связывало больше чем постель. Опытная женщина жалела Алексея, называя его «мачо» и «мой красивый мальчик», и чувствовала внезапно возникшую физиологическую потребность в этой жалости, похожую на любовь к сыну и одновременно к молодому любовнику. Осознавая себя успешной женщиной в бизнесе, она жаждала компенсировать хоть часть недополученной от мужа любви в личной жизни. А Алексей тянулся к ней, как мудрой, опытной и умной учительнице. Лена была от природы наделена не женским умом. Хотя, думая о яркой блондинке с зелёными глазами, о том, что их объединяет, Алексей несколько раз ловил себя на мысли о том, что ещё его возбуждает несомненно присутствующий в этой интриге острый привкус риска.

Каждый раз, провожая Лену, он долго на пороге собственной квартиры целовал её в горячие чувственные губы. И каждый раз, сделав над собой видимое усилие, она расставалась с ним.

Они договорились встречаться не чаще одного раза в неделю, соблюдая все меры предосторожности. Но договорённость эта соблюдалась обеими сторонами лишь в начале.

Время шло. С момента первой встречи с сероглазой незнакомкой в кафе утекли уже два с лишним месяца.

Однажды Алексей засиделся в своём офисе допоздна. Все сотрудники давно разъехались по домам, несколько раз приходила охрана с напоминанием, что офис надо ставить на сигнализацию, а Алексей всё ещё сводил на компьютере показатели итогов работы за месяц для отправки отчёта в управляющую компанию.

Когда он из залитого светом здания шагнул в темноту ноябрьского вечера, порыв холодного, пронизывающего ветра заставил его застегнуть куртку под самое горло. Поёжившись, Алексей передёрнул плечами. Верная серебристая «Тойота» на стоянке напротив входа в здание призывно мигала синим огоньком «противоугонки», напоминая своему хозяину, что уже давно пора ехать домой. Но центр города так зазывающее сиял разноцветными огнями витрин, что Алексей остро почувствовал, как не хочет сейчас оставаться в пустой квартире, готовить себе поздний холостяцкий ужин. Дома его ждали только телевизор и томик недочитанного исторического романа. Он посмотрел по сторонам и, приняв решение, направился к ярко освещённым дверям знакомого кафе.

Её он увидел ещё с улицы сквозь стекло витрины. За столиком в дальнем углу зала сидела именно она – его таинственная незнакомка. Переведя дыхание, чтобы хоть немного успокоить бешено застучавшее и готовое выпрыгнуть из груди сердце, Алексей открыл дверь.

Она сидела одна. Алексей выбрал соседний пустующий столик и сел так, чтобы видеть её.

В этот поздний час редкие посетители рассредоточились по небольшому залу, и две официантки в длинных чёрных фартуках откровенно скучали у барной стойки. При виде нового клиента они не проявили заметной активности. Поэтому у Алексея было время рассмотреть ту, о встрече с которой он мечтал почти каждый день двух длинных осенних месяцев.

Светловолосая незнакомка, разглядывая большой глянцевый журнал, пила кофе. Она не изменилась: всё те же спадающие на плечи слегка волнистые волосы, тот же крутой изгиб тонкой линии бровей. Когда она посмотрела на Алексея, и он поймал волнующий взгляд серо-голубых глаз, ему показалось, что она узнала его. Их обмен взглядами длился всего пару секунд, но за эти секунды Алексей будто ощутил удар электрической молнии в самое сердце. И оно, его сердце, участило ритм и выбросило дополнительное количество жаркой крови. Алексей моргнул и сглотнул слюну. Что-то тёплое промелькнуло в этот момент в холодных серо-голубых глазах незнакомки. Да, это тот же взгляд! Это она! Девушка опустила ресницы. Смахнув ладонью выступивший на лбу предательский пот, Алексей благодарил судьбу. Он уже твёрдо знал, что теперь не потеряет девушку, не позволит ей просто так уйти и обязательно заговорит с ней.

Незнакомка никого не ждала и никуда не спешила. Это Алексей определил по тому, как девушка не торопливо подносила к губам чашку с кофе, листала журнал и не проявляла интереса к входящим. Ещё он подумал, что ему сегодня несказанно повезло! То, что девушка узнала его, ему, конечно, показалось. Но зато он узнал её! Всё ещё не веря в такую удачу, Алексей заказал у подошедшей официантки кофе, бутерброд и красную розу. При упоминании названия цветка на веснушчатом лице рыжей работницы общепита нарисовалось недоумение.

– Что вам не понятно? – Алексей строго снизу вверх оглядел стоявшую у столика служащую сервиса взглядом начальника. – Напротив через улицу продают цветы. Сходите и принесите мне самую красивую розу. Я плачу.

Скривив губы и дёрнув плечиком, рыженькая, записав заказ, направилась к другой официантке у бара. Кося белёсым глазом в сторону Алексея, она стала жаловаться подруге на привередливого посетителя. Вторая, видимо, оказалась более догадливой. Мило улыбнувшись клиенту, она надела куртку и выскочила из зала. Через пять минут в её руках красовалась яркая бордово-красная роза.

Заказ к столику принесла тоже она. На подносе вместе с чашкой кофе и тарелочкой с бутербродом возвышалась тонкая ваза с красной розой на длинном стебле со множеством зелёных упругих листьев.

– Ваш заказ, – одарила официантка Алексея милой улыбкой.

– Благодарю. То, что надо! – оценил старания девушки Алексей и, вынув из бумажника четыре сторублёвые купюры, он кинул их на освобождённый поднос.

– Спасибо! – расцвела в благодарности официантка.

– У меня просьба, – понизил голос Алесей. – Поставьте, пожалуйста, эту розу на соседний столик вон той девушке.

Официантка понимающе кивнула и переставила вазу на столик рядом со словами:

– Это для вас…

Незнакомка подняла глаза от журнала, с недоумением посмотрела на цветок и перевела на Алексея серо-голубой взгляд. Качнулись её густые длинные ресницы, а ему показалось, что под ногами качнулась земля. Уголки её губ дрогнули в улыбке, но лицо осталось серьёзным. Только глаза… Алексей увидел в них мерцание звёзд, открывшуюся бесконечность космоса…

– Меня зовут Алексеем, – тихо представился он. Незнакомка продолжала смотреть так, будто изучала его.

– И что? – Она не отводила взгляда.

– Вы мне нравитесь… – он не знал, что ответить, и только чувствовал, как тонет в бездонной глубине серо-голубой вселенной. Поэтому сказал правду. И почти пьянея от смелости, спросил: – Как вас зовут?

– Ольга, – заметив его растерянность, девушка снисходительно улыбнулась. Алексею это придало уверенности.

– Вы знаете, – произнёс он уже свободнее, – я часто обедаю здесь. Однажды увидел вас и вот сегодня снова… Решил, что мы могли бы поговорить.

– А вы работаете где-то рядом? – поинтересовалась девушка. Её голос располагал к продолжению беседы.

– Да, здесь, в этом здании. На седьмом этаже. – Он был рад возможности познакомиться поближе.

– А сегодня, задержались? – Он понял, что заинтересовал девушку.

– Отчёт… Засиделся за компьютером. Решил, что готовить ужин уже поздно, зашёл в кафе. И вот увидел вас. А вы, Оля, почему так поздно здесь?

– Тоже не захотела готовить ужин, – пожав плечами, она подарила Алексею тёплую улыбку.

«Значит, у неё никого нет! По крайней мере – сегодня!», – за видимым внешним спокойствием ему с трудом удалось скрыть почти детский восторг.

– Вы знаете, – продолжила девушка, – я сюда захожу не часто. А сегодня деловая встреча затянулась, на улице холодно… – Она передёрнула плечами. – Пришли северные ветра.

– Как удачно!.. – воскликнул Алексей и смутился от своей откровенности. – Я хотел сказать – хорошо, что вы оказались тут, – тихо поправился он.

– Хорошего мало, – усмехнулась девушка, – по такой погоде домой идти! Придётся вызывать такси.

– У меня машина, – предложил Алексей. – Не надо такси.

– Как-то вас обременять,… – начала девушка. А он испугался, что сейчас она скажет «нет».

– Ничего вы меня не обременяете! – торопливо перебил он, чувствуя, что излишне волнуется. – Не отказывайтесь. Прошу вас. Я живу один. У меня нет даже собаки. Никто не ждёт…

Его неожиданная исповедь задела Ольгу. Девушка подалась вперёд, поставила локти на стол и положила подбородок на сложенные лодочкой ладони:

– А почему у вас нет собаки? – Она смотрела на него внимательным серым взглядом.

Снова качнулась земля.

– Всё хотел завести, – оправдываясь, отвёл глаза Алексей, но тут же посмотрел снова. – Но, знаете, командировки… На кого оставлять?

– А родители?

– Родители живут в своей квартире и собак не держали никогда. Им моя идея не нравится.

– А почему у вас нет жены? – Задавая вопросы одинаково ровным тоном, она не отводила глаз. Он понял, что ему всё-таки придётся смотреть в их пугающую бездну:

– Наверное, тебя искал… – Он хотел сказать что-то другое, но из всего хаоса мыслей и слов само собой вырвалось только это. Он не считал себя трусом, но сейчас поразился своей смелости и понял, что отступать некуда.

Девушка мигнула длинными ресницами.

– Я пересяду… к тебе за столик? – предложил он.

– Мы уже на «ты»? – Она пустила глаза, делая вид, что ищет что-то в сумочке.

– Так я пересяду?

Она кивнула головой.

Он взял со своего стола только кофе.

Вытащив из сумочки телефон, девушка, немного подержала его в руке и положила обратно. Алексей, усевшись напротив, ждал. Наконец, Ольга посмотрела на него.

– А ты чем занимаешься? – поинтересовался Алексей.

– Я дизайнер, – немного сдержанно представилась она, будто стеснялась своей профессии. – Выполняю заказы богатых клиентов.

– А ты работаешь только на компьютере? – заинтересовался Алексей. – Или сама рисуешь?

– Вообще-то я художник, – улыбнулась она одними глазами. – Но приходится больше общаться с компьютером.

– Слушай, – тихо воскликнул Алексей, – я с детства восхищался теми, кто может рисовать! И даже где-то завидовал. Покажешь мне свои работы?

– Покажу как-нибудь, – пожала плечами Ольга.

– А ты как рисуешь, – продолжал расспросы Алексей, – с натуры или по памяти можешь?

– И с натуры… Но могу и по-всякому. Знаешь, какая у меня зрительная память?!

– И какая?

– А давай проверим!

– Давай. А как?

– Вот посчитай, например, сколько за моей спиной каких-нибудь предметов? Я посмотрю три секунды и опишу их.

– А предметы могут быть разными?

– Любыми!

– Сколько сделаешь ошибок?

– Ни одной!

– А если сделаешь?

– На что спорим? – В глазах девушки загорелся огонь.

– Давай! – Алексею нравился тот азарт, с которым Ольга предлагала пари. – На желание! Пойдёт?

– Давай! – приготовилась Ольга.

– Время пошло!

Девушка обернулась и смотрела ровно три секунды, в течение которых Алексей отсчитывал вслух: «двадцать один, двадцать два, двадцать три!».

– Спрашивай! – повернулась она к нему лицом. Её глаза сияли озорным огнём.

– Сколько за барной стойкой железных коробков с чаем? – поставил первую задачу Алексей, мысленно пересчитав коробки.

Ольга закрыла глаза и стала медленно произносить:

– На верхней полке… одиннадцать зелёных и два с краю красных. На средней – семь зелёных и шесть красных. Точно?

– Точно… – поразился Алексей. – А сколько стеклянных колб с чаем?

– На полках нет. На витрине семь, нет, восемь стеклянных колб. Правильно? – девушка открыла глаза. – Там ещё пять тёмно-зелёных пакетов, три вскрыто. Моё желание!

– Фокус какой-то! – У Алексея не было слов. – Тебе бы в цирке выступать, вот бы денег заработала! – почти по-детски похвалил он.

При последних словах Алексея улыбка сошла с лица девушки.

– Вся наша жизнь – цирк! – серьёзно произнесла она и замкнулась.

– А желание? – напомнил Алексей.

– Отвези меня домой.

Они, подгоняемые неуютным северным ветром, подошли к машине. Алексей услужливо распахнул перед девушкой переднюю дверь.

– Печку включать? – поинтересовался он, запустив двигатель.

– Не надо, – ответила она. – Большая у тебя машина. И, наверное, хорошая.

– Хорошая. Японская! – похвастался Алексей.

Включив фары и показав поворот, он плавно тронул «Тойоту» со стоянки.

– Далеко ехать? – поинтересовался он, выезжая на оживлённый, мигающий светофорами перекрёсток. Девушка назвала адрес. Выходило, что совсем рядом.

– Знаешь, я доставлю тебя домой. Но давай это не будем считать желанием, – я ведь сам предложил подвезти? – пытался он наладить разговор, но девушка молчала. Чтобы видеть её глаза, Алексей стал поправлять зеркало заднего вида. Взглянув на его усилия, Ольга лишь усмехнулась.

– Предлагаю немного покататься! – улыбнулся Алексей, перехватив в зеркале её взгляд. Ольга отвела глаза и стала смотреть вперёд на дорогу, потом ответила бесцветно:

– Как хочешь.

Алексей включил музыку и направил машину в сторону от центра.

Когда закончились последние городские постройки, большая представительского класса «Тойота» пошла мягче. Неслышно работал мотор, в салоне тихо лилась музыка. Свет мощных фар вырывал из набегающей темноты блестящую ровную полосу асфальта. Ольга молчала. Молчал и Алексей, отдаваясь успокаивающему звуку шелеста шин. Он любил этот звук – ни с чем несравнимое ощущение дороги.

Установив приличную скорость, Алексей не давал никому себя обгонять. Редкие встречные автомобили, ударив по глазам ослепляющим всплеском света фар, проскакивали мимо, урча, словно пролетающие на низкой высоте самолёты.

За час по окружной дороге они проехали вдоль города, расцвеченного по всей видимой линии горизонта колеблющимся, словно живая змея, сиянием огней. И вернулись к вокзалу.

Ольга, удобно расположившись в большом кресле, дремала.

Он подъехал к дому с нужным номером и остановился. Выключать мотор не стал, не желая будить девушку. Ему не хотелось расставаться с новой знакомой. Почему? Они знают друг друга только час. Что с ним такое? Алексей повернулся и стал смотреть на Ольгу. Вглядываясь почти с нежностью в правильные черты лица, он видел самую красивую женщину на свете – женщину своей мечты. И никакие слова не могли сейчас сказать Алексею больше, чем спокойный сон девушки в его присутствии. Она спала, значит, она ему доверяла! Борясь с желанием прикоснуться к ней рукой, он с благоговейным трепетом рассматривал её лоб, брови, чуть подрагивающие веки, ресницы, нос, губы… Лицо Ольги, её манера двигаться, произносить слова и что-то ещё неуловимое напомнило ему девчонку из школьной юности – его безответную первую любовь. Неужели сказка, о которой он мечтал когда-то давно, снова была так близко? Странно, рассматривая Ольгу, он не испытывал никаких плотских желаний, он думал о ней, как о прекрасной фее, как о произведении искусства, как о нежном цветке или малом ребёнке, о котором нужно заботиться всю жизнь и быть рядом. Она казалась ему такой беззащитной сейчас, и он был готов оберегать её сон от напастей всего мира и защищать от любых неприятностей. Глядя на Ольгу, Алексей шаг за шагом открывал неизвестного себя. Ему хотелось сделать для неё что-нибудь очень хорошее прямо сейчас, чтобы, проснувшись, девушка обрадовалась и поняла без слов, что это её он ждал и искал всю жизнь!

Алексей смотрел и очень хотел, чтобы Ольга спала в его машине как можно дольше, хоть до утра, но девушка, видимо почувствовав его взгляд, приоткрыла веки:

– Мы уже приехали? – озираясь по сторонам, она стала поправлять волосы. – А который сейчас час?

– Без двадцати двенадцать, – с плохо скрытым сожалением в голосе озвучил Алексей светящиеся цифры на приборной доске машины.

– Уже поздно, – как-то странно посмотрела на него девушка. – А почему ты меня не разбудил?

– Не мог… И не хотел, – тихо признался Алексей.

– Ну, я пойду. – Что-то в его интонации заставило девушку заторопиться. Она дотянулась до сумочки на заднем сиденье, открыла дверь и вышла из машины в пахнувшую холодом и ветром ночь.

– Оля, подожди! – закричал он, выскакивая следом. – Я провожу…

– Не нужно. Я сама! – Кутаясь в короткую модную курточку, она даже не обернулась.

– Ты забыла розу!

Девушка остановилась. Медленно повернувшись и в раздумье, отмерив пять шагов к нему, Ольга приблизилась к Алексею.

– Она такая же, как ты. – Он протянул цветок и случайно коснулся её руки.

– С шипами? – Её глаза оставались серьёзными.

– Красивая…

– Я пойду? – Он видел, что теперь ей совсем не хочется уходить, но понимал, что она это сделает обязательно. И тем быстрее, чем больше он будет уговаривать остаться. Удивительно, но он уже чувствовал её.

– Вот моя визитка, – он протянул ей на ветру маленький бумажный прямоугольник прямо в руки. – Позвони… Завтра…

Она взяла, взглянув на имя и фамилию, положила визитку в карман куртки.

– Давай завтра поужинаем вместе? – предложил он.

– Где? – Высокая, даже на каблуках она была чуть ниже его ростом. Он ловил её взгляд на уровне своих глаз, но она старалась смотреть в сторону.

– Выбери ты. – Он ждал её взгляда.

– Позвони мне. После обеда. Часов в шестнадцать. – Она достала из сумочки изящную дамскую визитницу, лишь мельком взглянув на Алексея.

Он принял белый кусочек плотной бумаги с запахом её духов и продолжал держать его в пальцах, пока девичий силуэт не скрылся в сумраке двора.

На следующий день, сдавшись в неравной борьбе со своими желаниями, он позвонил ей в обед, не дожидаясь условленного времени. Телефонная трубка в руке долго пела длинными сигналами. «Наверное, очень занята!» – подумал он. Но и после обеда настойчивые длинные звонки оставались без внимания адресата.

Вечером трубка уже надрывно кричала в эфир безответными призывами…

Весь следующий день, испытывая тревогу и волнение, Алексей пытался много раз дозвониться по указанному в визитке номеру. В трубке звучали всё те же монотонные гудки. Для него это была пугающая музыка – музыка неизвестности, музыка страха.

В обед он несколько раз спускался на первый этаж в кафе в надежде увидеть так необходимое ему сейчас лицо. Но напрасно. Он снова звонил. И снова – та же музыка – те же длинные гудки. Под конец дня Алексей извёл себя переживаниями. Как он жалел, что не поинтересовался при прощании номером её квартиры! Он решил, что надо искать её. Ведь что-то случилось! Иначе, Ольга бы ответила.

После работы он дежурил в машине возле её дома, в том месте, где они расстались позавчера. Из машины просматривался весь двор, но до наступления темноты знакомая фигура так и не появилась. Когда стемнело, и в окнах домов стал зажигаться свет, Алексей бродил по чужому двору с телефоном в руке. Он набирал и набирал один и тот же номер, стараясь разглядеть в каком-нибудь из нескольких сотен светящихся окон знакомый силуэт, но ответом ему была неизвестность и всё та же пугающая песня безответных длинных гудков.

У подъездов домов останавливались машины, из них появлялись женщины в сопровождении мужчин, Алексей с надеждой всматривался в каждую. Но Ольги среди них так и не увидел. Алексей продрог и проголодался, но упорно продолжал стоять на своём посту. И лишь когда под покровом глубокой ночи все автомобили во дворе заняли свои стояночные места, он поехал домой.

На следующий день, испытывая лёгкое недомогание, Алексей приехал на работу. С утра он не мог думать ни о чём, кроме телефона. Эта тяга ломала его хуже наркотической зависимости. Работа не шла. Он снова пару раз безрезультатно набрал знакомый номер, всё ещё продолжая надеяться на долгожданный ответный звонок. Ольга не выключала телефон, значит, должна была видеть его вызовы.

К обеду он почувствовал себя хуже: разболелась голова, знобило.

Не дожидаясь окончания рабочего дня Алексей поехал домой. По пути он заскочил в аптеку за лекарствами от простуды.

К вечеру заболело горло. Ночь прошла в кошмарах. Утром, не смотря на приём медикаментов, Алексей не смог подняться с постели.

Измерив температуру, он не поверил показаниям градусника – 40,5. Под толстым тёплым одеялом его трясло в лихорадке, мучила жажда, но встать и пройти на кухню не хватало сил.

Как за спасительную соломинку Алексей схватился за лежащую возле кровати телефонную трубку. Кому позвонить? Елене звонить нельзя. Оля! Трясущиеся пальцы сами набрали номер, который сотовый телефон за три дня заучил наизусть. После минуты длинных гудков наступил сбой связи. Алексей больше уже не хотел ничего. Он закрыл глаза в надежде не открывать их никогда. Эта мысль принесла некоторое облегчение, позвала за собой, обещая освобождение и пустоту. И он хотел туда, где нет ни холода, ни боли, ни тоски, ни тревоги, ни муки неизвестности телефонных гудков, ни одиночества…

Неожиданно громко зазвучавший телефонный звонок заставил его вернуться к жизни и вздрогнуть всем телом. Алексей судорожно нащупал на полу оживший телефон и, не успев разглядеть на табло принятый номер, крикнул в трубку: «Да!», вложив в это «Да!» и надежду на спасение, и радость от сбывающейся мечты.

– Алексей Иванович, как вы себя чувствуете? – спросила трубка голосом одной из сотрудниц фирмы. – Мы тут волнуемся за вас. Может, вам что-нибудь нужно?

– Спасибо, не очень… – на то, чтобы врать или что-нибудь придумывать, у него уже не осталось сил. – Всё есть.

– Может, вам «Скорую» вызвать?

– Сам могу. Не надо.

– Мы с девочками сейчас к вам приедем, – голосом, не терпящим возражений, заявила трубка, и тут же раздались короткие гудки отбоя.

Это была не Ольга. Но всё равно звонок немного обрадовал Алексея. Значит, он ещё хоть кому-то нужен.

Звонила Галина. Она работала под руководством Алексея со дня основания фирмы, и он ей доверял, как себе. Девушка внешне интересная – среднего роста, чуть склонная к полноте, не глупая – могла бы давно выйти замуж, но почему-то не спешила. Благодаря своим деловым и человеческим качествам она делала в фирме успешную карьеру, а всем любопытным отвечала, что прежде, чем заводить семью, она хотела бы сама хоть чего-нибудь добиться в жизни. Алексей по праву считал Галину своим хорошим товарищем по работе. И сейчас именно она не забыла о своём заболевшем шефе.

То уходя в полузабытьё, то приходя в сознание, Алексей потерял счёт времени.

Дверной звонок сообщил о прибытии визитёров. Пересиливая недомогание, Алексей медленно поднялся, засунул руки в рукава толстого халата, ноги – в тапочки и, держась за стены, пошаркал в прихожую. Кружилась голова, глаза застилал туман, но Алексей не смог не удивиться тому, что Галина шагнула через порог одна. В руках она держала большой пакет из соседнего продуктового магазина.

Кинув гостье: «Дверь закрой!», Алексей по стеночке двинулся обратно в комнату. Хлопнув дверью, Галина нагнала его ещё в коридоре и со словами: «Господи! Какой вы горячий!» – поднырнула под руку, подставив Алексею своё холодное с улицы плечо. И он был благодарен за такую заботу, но всё-таки проворчал:

– Зря приехала… Нельзя тебе оставаться. Заразишься…

– Я крепкая! – Невысокая Галина уложила своего крупного шефа в кровать и накрыла одеялом.

– Вы не беспокойтесь, – строго сказала она, озабоченно глядя на Алексея. – Я сейчас пойду на кухню, сделаю вам чай с малиной, он собьёт температуру. Потом вызову «Скорую помощь». Не надо спорить! Сдавать в больницу я вас не собираюсь. Просто, пусть они вас посмотрят и поставят диагноз.

Алексей сдался.

После малинового чая он сильно пропотел, но почувствовал себя немного лучше. К приезду врачей Галина, как заботливая мать, найдя в шкафу чистое нижнее бельё, заставила Алексея переодеться в сухое.

Врач осмотрел больного, а медсестра «Скорой помощи» сделала инъекцию, после которой он заснул.

Когда Алексей открыл глаза, за окном светило солнце. Он бросил взгляд на будильник, стоявший на тумбочке, и определил, что уже позднее утро. Он проспал вечер и целую ночь? Во всём теле чувствовалась слабость, ещё болело горло, но общее состояние позволяло надеяться, что кризис миновал, и здоровье пошло на поправку.

Он был уверен, что находится в квартире один, что Галина давно ушла. И очень удивился, когда из кухни в комнату неслышно вошла девушка. Без тени косметики на лице, с растрёпанными русыми волосами, в тёмных, слишком откровенно обтягивающих немного полноватые, но очень привлекательные ноги, колготках, в его тапочках и в его длинной глубоко расстёгнутой клетчатой рубашке с закатанными рукавами – такой он не мог представить себе Галину никогда. Но неуложенные в прическу волосы и весь этот сборный наряд удивительным образом делал девушку домашней и обаятельной. И это была совсем не та Галина, которую Алексей знал уже два года.

– Доброе утро! – с тёплой участливой улыбкой произнесла девушка. – Как вы себя чувствуете, Алексей Иванович?

– Спасибо, лучше. – Он смотрел и чего-то не понимал. – Ты домой не уходила?

Она подошла к кровати, взяла со стола градусник и протянула Алексею:

– Врач сказала, что за вами уход нужен. Давайте, измерим температуру.

Алексей подчинился. Он молчал, стараясь правильно сориентироваться в сложившейся ситуации. Хоть и он, и она были свободными от семейных уз людьми, но Галина работала у него в подчинении. И он мог себе представить, какие разговоры начнутся теперь в офисе! Это – раз! У Галины был молодой человек – это два! У него Ольга – это три!.. А была ли у него Ольга?..

– Я вам завтрак сюда принесу. – Галина лёгким неслышным шагом направилась на кухню, разорвав цепочку его мыслей.

– Постой! – остановил её порыв Алексей – Почему ты не на работе?

– Сегодня же суббота, Алексей Иванович! – Галина отчитывалась перед ним, как перед начальником. И ему, беспомощно лежащему в кровати, стало как-то не по себе от такой субординации, поэтому следующий вопрос он задал мягче:

– А где ты спала?

– Там, на кухне, на диванчике, – махнула рукой девушка. – Вы знаете, даже очень удобно.

– А почему ты приехала одна? – продолжал допрос, но уже в более подходящей к случаю форме, Алексей. – Я помню, ты сказала, что едешь с девчатами.

– У девчонок дети, – пожала плечами Галина. – А у меня – никого. Я сказала им, что справлюсь. А если и заболею, то ничего страшного.

– Ну, ладно! – Алексей жестом отпустил девушку на кухню. Он испытывал к ней огромное чувство благодарности за всё, что она делала для него. Конечно, он и раньше замечал, что и в офисе, и на корпоративных вечеринках Галина всегда оказывалась рядом в нужную минуту, проявляя заботу о своём шефе, хотя у Алексея и была штатная секретарша. Галина могла провести собрание сотрудников, подготовить и отправить документы, переназначить встречу с клиентами и даже подстраховать шефа на самой встрече, если он задерживался к назначенному времени. Она свободно владела всей нужной информацией и была профессионалом в своём деле. Алексей часто советовался с ней при принятии решений и уже не раз подумывал об открытии штатной должности своего заместителя. Лучшей кандидатуры ему не нужно было искать. Но сегодня он увидел свою коллегу совсем в другом свете. И понял, что где-то в глубине души он всегда относился к ней больше, чем только как к товарищу по работе… Но он тут же отогнал от себя эту мысль. По своему жизненному опыту Алексей знал, что слишком близкие отношения между мужчиной и женщиной на службе заканчиваются катастрофой для одного из них. Чаще для женщины. А терять такого опытного сотрудника и хорошую коллегу Алексей не хотел.

Тем не менее, он безропотно съел приготовленный завтрак. Потом молча принял лекарство из заботливых женских рук. Но когда Галина принялась за мытьё полов, он не выдержал:

– Этого ещё не хватало! – садясь на диване, закричал он. – Я что, не смогу полы помыть? Вот поднимусь и помою. Не нужно этого делать! Поставь швабру на место!

– Не волнуйтесь, Алексей Иванович, – невозмутимо ответила Галина. – Я только протру. Пыль – разносчица микробов.

Она продолжала своё дело. А Алексей, лёжа на диване с недовольным лицом, многозначительно молчал, хотя в душе был очень благодарен Галине за заботу. Он, с одной стороны, не хотел, чтобы девушка оставляла его в такой ситуации одного, но, с другой, – понимал всю щекотливость этой самой ситуации, поэтому настойчиво перебирал в голове аргументы и продумывал, как бы помягче намекнуть Галине, что ей пора уходить.

Телефонный звонок освободил Алексея от предстоящих объяснений. Галина взяла свой сотовый, вышла на кухню и стала разговаривать, как понял Алексей, со своим молодым человеком. Он слышал, как она оправдывалась, называла звонившего «зая», «дорогой», обещала «всё объяснить», потом отключила телефон и зло бросила:

– Ну, почему мужики такие эгоисты?

Когда она, рассерженная, появилась в комнате, Алексей участливо поинтересовался:

– Трудности?

– Да, так. Ничего… – отмахнулась Галина, снова взявшись за швабру.

– Из-за меня? – не отставал Алексей.

– Как можно жить с человеком, если ему не доверяешь? Я ему говорю, что всё объясню, а он психует! – вырвалось у девушки. – Скажите, Алексей Иванович, вот у вас есть близкий человек?

Вопрос застал его врасплох, но Алексей попытался ответить предельно честно:

– Надеюсь, что скоро будет.

– Значит, нет! – не смогла скрыть своего удовлетворения девушка. – А кандидатура на примете есть?

Алексею этот вопрос показался неуместным, и ему сейчас совсем не хотелось исповедоваться перед кем– либо, поэтому он сменил тему:

– Галя, а ты своего-то любишь?

Девушка, перестав тереть пол, задумалась, потом, взглянув на Алексея, пожала плечами:

– Наверное, люблю.

– А без «наверное»?

– Люблю! – более твёрдо произнесла она, решительно посмотрев на своего начальника. А он уловил в её словах и во взгляде неуверенность, и стремление выдать желаемое за действительное, и подумал, что она тоже несчастна. Ещё неделю назад он просил бы Галину остаться у него ещё на одну ночь. Ещё неделю назад… Но сейчас перед глазами вставал яркий образ сероглазой Ольги, такой холодной, недоступной на первый взгляд девушки, но такой по-детски беззащитной. И красивой. Он вспомнил, как она, доверчивая словно ребёнок, спала в его машине, будто спрятавшись за его широкой спиной от всех невзгод мира, и он готов был её защищать от всех невзгод, и как он любовался ей. И теперь его не оставляло чувство, что он очень нужен Ольге.

– Знаешь, – произнёс Алексей, обращаясь к Галине, – я считаю, будет правильным для тебя встретиться и поговорить со своим парнем прямо сейчас.

Поймав недоумённый взгляд девушки, он продолжил:

– Ты верно сказала, что все мужики – эгоисты. Мы, страшные собственники, можем и дров наломать, тем более, если любим женщину. Твой-то тебя любит?

– Говорит, что очень любит, – Галина потупила взгляд.

– Так чего ты ждёшь?

Она снова посмотрела на него, и в её несколько широковатом симпатичном лице, в её голубых глазах он прочитал надежду на то, что вот сейчас он произнесёт те самые слова, что она ждёт, и она сможет остаться. И она останется – он был в этом уверен. Но держался непреклонно:

– Считаю, что вам нужно встречаться и разговаривать! Галя, я очень переживаю за тебя и не хочу, чтобы ты потеряла своё счастье из-за моей, случившейся не ко времени глупой болезни. Видишь, я уже почти здоров, температура спала. Спасибо тебе за тёплую дружескую заботу. Она мне так была необходима, поверь! Мы ведь… друзья? – Он специально сделал паузу перед словом «друзья» и увидел, как блеснули глаза девушки.

– Друзья… – Она не смогла скрыть разочарования. – Я душ приму, можно?

– Конечно, – не отпуская взглядом её глаза, тепло улыбнулся Алексей. – Чистое полотенце там, в шкафу – ты знаешь…

– Ладно, только с полами закончу.

Когда она, закутанная в длинное полотенце, вышла из душа и стала одеваться на кухне, Алексей без стеснения смотрел на отражение обнажённой девушки в стекле открытой кухонной двери. Галина была красива той прекрасной, здоровой, всё ещё не редкой русской красотой, в которой чувствуются сила, уверенность и удивительное спокойствие. Он думал, что от такой откровенно женственной фигуры на обложке не отказался бы ни один мужской журнал. Ещё он подумал, что из Галины выйдет хорошая мать. Но где ты, Оля?…

Глава 4

Автомобиль, объехав молчащий фонтан, остановился во дворе виллы с белыми колоннами. Высокий крепкий охранник в костюме от Версачи, не смотря на мороз, услужливо открыл дверь Мерседеса и помог светловолосой девушке в норковом манто и короткой мини-юбке выйти из машины.

– Вас уже ждут, – сообщил он, поправляя микрофон, прикреплённый к уху.

Стройные длинные ноги в чёрных тонких чулках простучали по мраморным ступенькам лестницы высокими каблучками модельных туфель. Охранник проводил их невозмутимым взглядом.

Мощную дубовую дверь отворил другой охранник, тоже в дорогом костюме. Проведя вдоль тела девушки несколько раз металлоискателем, он пропустил гостью в холл. Приняв и повесив на вешалку у входа её меховое манто, охранник придирчиво осмотрел высокую стройную девушку с головы до ног.

– Вам по лестнице на второй этаж, – заучено произнёс он, выразительно поглядев на дамскую сумочку в руках гостьи. – Откройте.

Девушка без слов подчинилась. Внимательно оглядев содержимое, охранник вытянул руку в направлении ажурной лестницы с коваными перилами:

– Прошу! – И, оставив металлоискатель на тумбе возле входа, сам двинулся вслед за гостьей.

Они поднялись на второй этаж. Там телохранитель опередил девушку и открыл перед ней дверь в просторный кабинет, коротко бросив:

– Входите.

Гостья шагнула за порог, охранник остался за дверью.

В кабинете, стилизованном под старину, за овальным дубовым столом сидели двое мужчин: один плотный и кудрявый – лет сорока, другой худощавый и седой – лет шестидесяти. При виде гостьи они прервали свою беседу и с интересом посмотрели на вошедшую.

– Вы из агентства «Милавица»? – задал вопрос тот, что старше.

– Добрый день, господа! – поставленным красивым голосом произнесла девушка. – Меня зовут Ульяна. Я из агентства по сопровождению «VIP»-персон «Милавица».

– Что ж… – разглядывая девушку, протянул кудрявый, – не зря это агентство такие «бабки» гребёт! Хороша переводчица!

– Погоди, Стас! – строго посмотрел на него мужчина постарше. – Хорошеньких я тебе сотню достану!

Он обратился к девушке:

– Какими языками владеете, уважаемая?

Одарив кудрявого очаровательной улыбкой, девушка посмотрела на седого:

– Евгений Васильевич, я владею английским, немецким и французским.

– В совершенстве? – не поверил седой.

– В совершенстве только эти три. Ещё итальянским разговорным и немного испанским. Но без словаря.

– Василич, предложи девушке присесть! – воскликнул кудрявый. По всему было видно, что Ульяна произвела на него ошеломляющее впечатление – он не сводил с неё восторженных глаз.

– Не спеши, Стас! – седой нажал на кнопку под крышкой стола. В ту же секунду отворилась дверь, и на пороге вырос охранник, сопроводивший Ульяну до кабинета.

– Геннадий, пригласи сюда моего помощника, – распорядился седой. Потом посмотрел на девушку:

– Вы присаживайтесь к нам за стол.

– А на кой тебе сдался помощник? – скривился в улыбке кудрявый, вскакивая и услужливо подвигая стул Ульяне. – Василич, нам ехать пора. Там ждать не любят!

– Мой помощник знает и английский и немецкий. Он работал в Англии. Пусть они немного побеседуют! – глядя на белокурую гостью, усмехнулся седой. – Время ещё есть.

Вошёл невысокий худощавый молодой человек в очках и в костюме при галстуке.

– Гектор, – посмотрел на него седой, – присаживайся радом с девушкой.

Подождав, пока молодой человек сядет, седой продолжил:

– Вот познакомься. Эта очаровательная блондинка по имени Ульяна будет несколько дней сопровождать моего племянника в его деловых поездках. Прежде я не видел этой девушки и не знаю, на что она способна. На переговорах нам нельзя ударить в грязь лицом. Поэтому я хочу услышать твою оценку уровня её знаний языков.

– Я понял, босс! – еле заметно кивнул головой очкарик и внимательно посмотрел на Ульяну:

– Здравствуйте! – произнёс он на английском языке. Она ответила и поинтересовалась, как его здоровье, дела и успехи в карьере? Очкарик, в свою очередь, перешел немецкий. Девушка соответственно спросила, большой ли дом у босса и много ли слуг и охраны? Очкарик ответил, что дом большой, слуг только четверо, а охранники стоят по одному на каждом этаже. Ульяна посокрушалась уже по– английски, что этого очень мало для безопасности такого крупного бизнесмена, как Евгений Васильевич. На что очкарик ответил, что у босса всегда рядом два телохранителя…

– Достаточно! – прервал их беседу седой. – Гектор, ну, что ты скажешь?

Немного поразмыслив, очкарик произнёс с виноватой улыбкой:

– Вы знаете, таким произношением не владею даже я. Наверное, девушка долго жила за границей.

– Это так? – посмотрел на неё седой.

– Нет. Просто у меня абсолютный музыкальный слух и хорошая память, – улыбнулась девушка. – Экзамен сдан?

Седой жестом отпустил своего помощника.

– Порядок следующий, – без всякого перехода строго произнёс он, – три дня и три ночи вы будете везде сопровождать вот этого господина по имени Стас. – Седой указал глазами на кудрявого. – Никаких звонков по телефону. Если есть мобильный, сдайте моей охране. Вас предупреждали. Жить вы будете в моём доме. На третьем этаже вам приготовлена комната, одежда, бельё. Все условия в доме есть…

– Василич, – не выдержал кудрявый, – всё – мы уезжаем!

Он первым встал из-за стола.

– Возьмёшь двоих моих ребят, – глухо проговорил седой с недовольством. Потом взглянул на Ульяну и добавил:

– И девушку не обижай!

– Да ты что! – Кудрявый, облизываясь, как кот, обошёл вокруг поднявшейся со стула Ульяны. Ростом он был чуть выше её плеча. – На такую разве поднимется рука обидеть?

– У тебя, как выпьешь, поднимается! – проворчал седой.

– А вы, девушка, если что – зовите мою охрану, – обратился он к переводчице. – А лучше, не давайте ему много пить. Трезвый он – вполне вменяемый.

– Спасибо за дополнительную информацию, – мягко улыбнулась Ульяна седому боссу.

– Ладно, идите! – махнул рукой тот. – С богом!

На переговорах с иностранцами всё прошло гладко. Диктофон не потребовался – имена, фамилии, адреса и всю необходимую информацию Ульяна разложила по ячейкам своей феноменальной памяти. Благо, информации оказалось не много – основная часть переговоров начиналась завтра, и вести их должен был сам босс.

После знакомства и официальной части состоялся фуршет. Следуя наставлениям Евгения Васильевича, Ульяна занимала Стаса разговорами на темы бизнеса, уводя того от подноса с алкогольными напитками. Но кудрявый ловелас, поедая переводчицу глазами, упорно хотел говорить лишь на тему отношения полов. Кое-как выдержав до конца неофициальной части неиссякаемый поток пошлых рассуждений и шуток своего клиента, Ульяна согласилась поужинать с ним и его партнёрами в китайском ресторане.

Там Стас всё-таки перебрал норму.

Ульяна в середине вечера незаметно для охранников вышла на улицу и, достав из потаённого кармана дамской сумочки тонкий сотовый телефон, набрала номер.

– Этот племянник меня уже достал! – глухо и зло прошипела она в трубку. – Я его грохну!

– Он – шавка! – ответил мужской баритон. – Племянник не должен пострадать. Успокой его до утра. Вы сейчас где?

Ульяна сообщила о месте и названии ресторана.

– В течение часа к вам подъедет человек с «подарком». Когда будете садиться в машину, заставь племянника приобрести подарок для дяди. Дальнейшие инструкции ты знаешь.

– Поняла. – Ульяна убрала телефон в сумочку. Глубоко вздохнув и поправив причёску, она шагнула в зал.

За столом Ульяне ещё как-то удавалось остужать пьяную прыть своего кудрявого спутника. Но чем больше Стас пил, тем настойчивее становились его приставания.

По окончании ужина гости начали разъезжаться. Когда к чёрному «Мерседесу» охранники под руки подвели спотыкающегося Стаса, и Ульяна открыла перед ним заднюю дверцу, рядом вынырнул бойкий румяный коробейник в народном наряде.

– Купите эксклюзивную вещь! – громко закричал он, показывая свой товар. – Яйцо Фаберже, а в нём полтора литра лучшей русской водки! Купи, хозяин, порадуй душу себе! Смотри, какая красота! Не пожалеешь! Или сделай подарок к празднику кому-нибудь! Эксклюзивная вещь! Всего две штуки осталось!

– Чё там? Водка? – отстранив охранников, Стас пьяно посмотрел на яркий футляр с большим раскрашенным яйцом. – И почём?

– Самая лучшая водка в России! – уже тише произнёс коробейник. – Всего тридцать тысяч рублей. Тебе отдам за пятнадцать, барин!

– За пятнадцать, – повторил машинально Стас, доставая из кармана деньги.

– Посчитай! – обратился он к Ульяне, протягивая смятые банкноты.

Девушка отсчитала румяному продавцу необходимую сумму и приняла футляр с яйцом.

– А это тебе за красоту твою от меня подарок, боярыня! – воскликнул коробейник, протягивая Ульяне плоскую металлическую фляжку в прозрачной упаковке. – В хозяйстве завсегда пригодится! Барину своему по утрам на опохмелку подносить будешь!

Передав яйцо в руки одному из охранников, девушка повернулась за своим презентом. Поймав её руку, ряженный наклонился и стал целовать Ульяне пальцы, громко восклицая при этом:

– Ох, боярыня, сладкая какая! Ох, и сладкая…

– Тридцать секунд, как повернёшь крышку!.. – услышала она между восклицаниями тихий шёпот.

Отдав фляжку, «коробейник» направился к следующей машине, на ходу громко расхваливая свой товар. Двое охранников, проводив его взглядами, усадили Ульяну вслед за племянником босса в «Мерседес», передали им «яйцо Фаберже», а сами сели в машину сопровождения.

На заднем сиденье Стас бесцеремонно полез Ульяне под юбку. Отталкивая его наглые руки, она старалась говорить так громко, чтобы слышал водитель:

– Стасик, а ты подарок купил для Евгения Васильевича?

– Для Евгения… Васильевича… – Стас был сосредоточен на основной цели, поэтому без разбору повторял последние слова предложения.

– Дяде он понравится!

– Понравится…

Ульяна, убедившись, что водитель не смотрит на них в зеркало заднего вида, неуловимым движением ударила навязчивого ухажёра ребром ладони по горлу и громко произнесла:

– Утомился ты, Стасик! Ну, отдохни, поспи немного.

Она уложила погрузневшее несопротивляющееся тело себе на колени, достала из сумочки подарок «коробейника», освободила его от прозрачной упаковки и сунула тяжёлую плоскую металлическую фляжку в боковой карман пиджака Стаса.

У дома с колоннами их встречали. Двое рослых охранников приняли тело приходящего в сознание Стаса и с трудом потащили его в дом.

При выходе из машины Ульяна вежливо попросила водителя передать «водку в яйце Фаберже» – подарок племянника – дяде. Водитель кивнул головой.

Кто-то с улицы услужливо подал руку, и Ульяна ступила на аккуратно уложенную тротуарную плитку, залитую ярким светом многочисленных фонарей. Перед ней стоял невысокий широкоплечий мужчина с морщинистым лицом и неприятными маленькими бесцветными глазами.

– Добрый вечер! Я начальник службы безопасности компании Евгения Васильевича, – представился мужчина скрипучим голосом. – Можете называть меня Влад. А вы – Ульяна?

– Добрый вечер, – поздоровалась переводчица, следя тревожным взглядом за охранниками, поднимающими по лестнице мычащего что-то нечленораздельное и трясущего головой Стаса. – Вы знаете, он так много выпил!

– С ним это случается, – проследил за её взглядом начальник службы безопасности. – Только я что-то не помню, чтобы Стас терял сознание.

– А он его не терял. – Ульяне показалось, что маленькие поросячьи глазки пронзают её насквозь.

– Владислав Григорьевич! – услышала за спиной Ульяна спасительный голос водителя. – Тут Стас подарок купил для Евгения Васильевича. Что с ним делать?

– Давай сюда. Я передам. – Начальник службы безопасности, оставив девушку, двинулся к машине.

На входе в дом повторилась процедура обыскивания металлоискателем и проверки содержимого сумочки. Ульяна терпеливо ждала.

– Где моя комната? – спросила девушка у охранника, когда тот закончил проверку.

– Я провожу! – Скрипучий возглас за спиной заставил её обернуться. Начальник службы безопасности с подарочным футляром в руках стоял в дверях.

– Прошу за мной! – Он бесцеремонно взял высокорослую гостью за локоть и повёл вверх по лестнице.

На третьем этаже они остановились перед фигурной дверью идеально белого цвета.

– Ваши апартаменты здесь. Проходите, располагайтесь. – Начальник службы безопасности толкнул перед гостьей дверь в большую комнату, залитую ярким светом. – Выключатель у входа на стене. Есть дистанционный пульт. Найдёте на столике. Там всё увидите сами: телевизор, ванная, ну и так далее… Апартаменты племянника через стенку. Следующая дверь. – Ульяне послышалась в хриплом голосе плохо скрываемая ирония. – Извольте…

Девушка шагнула через порог. Присутствие за спиной неприятного человека с морщинистым лицом действовало на нервы.

– Вы так и будете за мной следить! – с вызовом повернулась она.

– Так и буду! Спокойной ночи! – криво усмехнулся начальник службы безопасности и скрылся за дверью.

Проверив содержимое шкафов с бельём и женской одеждой, Ульяна решила принять душ. Зная, что находится под камерами наблюдения, девушка, не раздумывая, скинула с себя всё и, облачившись в мягкий банный халат, вошла в просторную ванную комнату с джакузи в виде бассейна, с несколькими душевыми комнатками, беде и прочими удовольствиями. Её удивление не вызвала дверь в противоположной стене, потому что Ульяна хорошо помнила заученный план дома. Она знала, что за этой дверью находятся покои из двух комнат. Осторожно отворив её, Ульяна на цыпочках прошла в тёмное помещение. В дальней комнате горел тусклый свет ночника. Там, на широкой кровати, лежал, раскинув руки, пребывающий в привычной прострации Стас. Прислуга почему-то не стала снимать с него костюм, освободив только от пальто и ботинок.

Умело изображая простое женское любопытство, девушка осмотрелась, потом жалостливо поглядела на спящего Стаса и стала освобождать его от всей одежды. Она понимала, что рискует. Если Стас очнётся, то ей придётся туго. Но и лезть в карман его пиджака за необходимой ей вещью под глазками замаскированных в стенах и мебели видеокамер, она не могла. Сняв пиджак, Ульяна незаметно переложила в карман своего халата плоскую фляжку. Потом она сняла со Стаса брюки и рубашку, и накрыла его простынёй.

– Ну, спи, дорогой… – выдохнула она.

Переведя дыхание, девушка направилась в душевую кабину.

Выйдя из ванной, Ульяна обнаружила у себя в комнате незваного гостя. Евгений Васильевич сидел за столом в домашнем халате и тапочках на босу ногу с уверенным видом хозяина дома. Такого поворота событий Ульяна не ожидала. Ситуация становилась опасной.

Изобразив на лице крайнее удивление, девушка задала глупый вопрос:

– Что вы тут делаете?

– Тебя поджидаю, курочка, – скривив губы, хмыкнул босс. – Надеюсь, зачем, спрашивать не будешь? Раздевайся!

– Господи! – с чувством воскликнула Ульяна. – Ну почему успешные мужчины так банальны! Вы, Евгений Васильевич, заплатили такие большие деньги, чтобы «отыметь» меня как уличную проститутку?

– А что тебе не нравится? – с недоумением поинтересовался босс. – Разве ты – не проститутка? Да, я дорого за тебя заплатил. Поэтому ты сейчас будешь делать всё, что я прикажу! Поняла?

– Понимаю твоё нетерпение, Евгений, – томно замурлыкала Ульяна, развязывая пояс на халате. – Но доверься мне. Ведь гораздо интереснее поиграть, накалить страсть, возбудить в сладостных муках желание до предела и… получить желаемое! Это называется мастерством. Хочешь, я станцую перед тобой… голая?

– Лучше в чулках! И на каблуках! У тебя такие красивые ноги! – голос босса дрогнул. Он во все глаза смотрел на раздевающуюся девушку.

– Тогда давай чего-нибудь выпьем. – Ульяна медленно спустила халат с плеч, обнажив красивую полную грудь, рельефный плоский живот и узкую талию. Халат повис на округлых бёдрах. – Ну, решайся!

– Чего ты хочешь? – выдохнул босс, поедая полуобнажённую гостью глазами.

– Стас сегодня приобрёл для тебя за бешеные деньги подарок. В «яйце Фаберже» – водка. Твоя курочка хочет попробовать её. Пусть принесут, а я пока надену туфли и чулки.

– Я распоряжусь! – Босс потянулся к телефонной трубке на столе. Набрав короткий номер, не отводя от девушки взгляда, произнёс:

– В моём кабинете в правом шкафу за стеклом увидишь открытый футляр с расписанным яйцом. Неси в комнату для гостей. И две рюмки. Быстро!

Скинув с себя халат и волоча его по полу, Ульяна, голая, медленно покачивая бёдрами, пошла к шкафу с одеждой. Евгений Васильевич смотрел неотрывно: в глазах этой королевы красоты, в её походке, фигуре было что-то вожделенно-демоническое, но сейчас покорное его воле, взгляду, слову, жесту, а главное – его желанию. И сейчас он овладеет ей. Он станет её господином, а она его послушной рабой. Ульяна, чуть повернув голову, кокетливо улыбнулась и, приоткрыв дверцу шкафа, скрылась за ней от горящего взора хозяина дома.

Три раза постучали. Босс сам открыл дверь и, приняв из чьих-то рук большой бордовый бархатный футляр с красивым яйцом внутри, осторожно поставил его на стол.

– Готово! – театрально воскликнул он, открывая само яйцо и вынимая из него фигурный графин с прозрачной жидкостью. Здесь же, в футляре, предусмотрительно помещались изящные, под стать великолепному сосуду, водочные рюмки. – Я разливаю!

– Включи медленную музыку, – выглянула из-за дверцы шкафа Ульяна.

В комнату полилась мелодия. Перед взором хозяина дома в танце-стриптизе появилась обворожительная полуобнажённая фея из восточной сказки. На Ульяне были чёрные туфли на высоком каблуке, чёрные ажурные чулки и тонкие чёрные трусики, почти не скрывающие ничего. Лицо она прикрыла газовым полупрозрачным шарфиком, оставив незакрытыми только глаза с длинными ресницами. В грациозном танце она медленно приближалась к затаившему дыхание Евгению Васильевичу.

– Я хочу выпить! – не выдержал он, поднимая рюмку. – За волшебную любовь и за волшебную ночь!

– За любовь пьют третью! – чуть наклонившись над ним и покачивая налитой грудью, улыбнулась Ульяна. Она взяла со стола свою рюмку. – Выпьем за нас!

– Я пью за тебя, Шехерезада! Ты разбудила во мне нечеловеческую силу! – Босс опрокинул содержимое рюмки в рот. Ульяна быстро и незаметно выплеснула свою порцию на ковёр и, двигаясь в танце, стала удаляться от стола.

– Ну, танцуй! Ещё! Ещё! – Евгений Васильевич стал хлопать в ладоши. – Какая ты! Жаль, нет шеста! А на шпагат можешь сесть?

– Легко! – Улыбнувшись, Ульяна классически опустилась на шпагат. Затем, подобрав одну ногу, села в позу балетного лебедя и вдруг, встав на мостик, свободно перекинула тело через голову и поднялась возле стола.

– Давай выпьем за здоровье! – предложила она.

– Я тобой очарован! – расплылся в улыбке босс. – За здоровье! Оно мне сегодня понадобится!

Влив себе в рот содержимое второй рюмки, Евгений Васильевич рухнул со стула на пол без чувств.

Ульяна ожидала нечто подобного. Изобразив как можно более натурально перед несмыкающими электронных глаз видеокамерами испуг, она кинулась к бездыханному телу. Убедившись в отсутствии пульса, девушка бросилась к бельевому шкафу и достала сотовый телефон. Нажав только одну кнопку, сунула телефон в сумочку. Она понимала, что времени у неё почти нет…

Облачившись в свою одежду, Ульяна побежала в комнату племянника и стала трясти Стаса:

– Вставай! Вставай!

– Чего? – тот уставился на неё не понимающими мутными глазами.

– Твоему дяде плохо! – разрыдалась Ульяна. – Он там… в комнате.

– А чё ему плохо-то? – промычал растрёпанный Стас, пытаясь сесть. Это ему удалось с трудом.

– Идём, сам увидишь, – потянула его за руку Ульяна.

Заплетая ноги и держась за стены, Стас в одних трусах добрёл до лежащего на полу тела и присел возле него.

– Неужели помер? – промычал Стас, трогая дядин лоб. – Тёплый.

«Теперь можно звать на помощь!», – решила Ульяна. Открыв дверь в коридор, она громко запричитала:

– Помогите! Помогите! Вызовите «скорую» кто-нибудь!

На её крик первым прибежал охранник с этажа, потом ещё двое снизу. Они склонились над телом босса.

«Остался ещё один!» – Ульяна, схватив свою сумочку, бросилась бегом по лестнице на первый этаж. У входной двери не было никого. Наметив путь к спасению, она подбежала к вешалке, сдёрнула норковое манто, но надеть его не успела. Сильная рука ухватила её сзади больно за плечо, и хриплый скрипучий голос произнёс:

– Уже покидаете нас? Что так скоро?

– У вас тут такое!.. – трясясь от страха, пролепетала гостья, повернувшись к начальнику службы безопасности. – Там наверху труп!

– Разберёмся! – спокойно сказало морщинистое лицо. А бесцветные глаза смотрели холодно и зло. – Пошла вперёд!

Начальник службы безопасности грубо толкнул Ульяну на лестницу.

Она понимала, что теряет последние драгоценные минуты, что потом ей уже не вырваться из этого дома живой. Расчёт на внезапность должен был сработать.

Глава охраны был ниже ростом, но мускулист и не ожидал сопротивления со стороны смазливой девчонки.

Перед ступеньками Ульяна в нерешительности остановилась. Дождавшись, когда широкоплечий монстр снова положит свою тяжёлую руку ей на плечо, Ульяна, захватив его ладонь, отработанным приёмом пошла на излом локтя через руку с поворотом. Но захрустевшие суставы выдержали – локоть не переломился. – Начальник службы безопасности был силён. Вырвав из захвата руку, выставив вперёд другое плечо, он всей массой своего тела толкнул девушку на ступеньки лестницы. Падая, она увидела, как противник ухватился за травмированный локоть. Всё-таки правую руку она ему повредила. Почувствовав при падении на ступеньки резкую боль в левом плече, Ульяна тут же вскочила на ноги и нанесла удар ногой в колено, второй – между ног. Сделав шаг назад, она вложила всю силу в удар ногой в голову. Ударила так, словно била по футбольному мячу. Когда начальник службы безопасности грузно упал, ударившись спиной и затылком о ступеньки лестницы, она резко и точно ткнула его тонким каблуком туфли в солнечное сплетение. Затем Ульяна наклонилась и осторожно, чтобы не испачкаться кровью, вытащила пальцами правой руки из его наплечной кобуры пистолет Стечкина и сняла его с предохранителя. Загнав патрон в ствол, она попыталась достать из специального кармашка и запасной магазин к пистолету, но левая рука плохо слушалась, и Ульяна не смогла сделать этого. А драгоценные минуты уходили – надо было спешить.

Заслышав вверху на лестнице шаги спускающихся вниз людей, Ульяна, оставив попытки завладеть магазином с запасными патронами, подняла валявшиеся на полу дамскую сумочку и норковое манто, затем отступила спиной к самым дверям и, не выпуская из правой руки пистолет, с трудом достала плоскую металлическую фляжку – левая рука не желала подчиняться.

– Стоять, сука! – услышала она грубый окрик откуда-то справа от лестницы и, почти не целясь, нажала на спусковой крючок. Грохнул выстрел. Она стреляла на голос. Выскочивший из служебного помещения охранник медленно осел на пол и больше не поднялся.

Посмотрев на входную дверь, Ульяна нажала на кнопку электронного замка на стене. Заслышав гудение и щелчок, она спиной толкнула тяжёлую махину и выскользнула во двор, успев оставить фляжку с повёрнутой по часовой стрелке крышкой возле дверного косяка внутри дома. Ульяна не видела преследователей, но шаги приближались, и она заторопилась, ногой захлопнув за собой двери. Накинув манто только в одну прорезь и считая про себя секунды, она, огибая неработающий фонтан, что есть мочи, бежала по направлению к воротам. Ульяна помнила, что калитка возле них тоже на электронном замке, и он открывается кнопкой на пульте центрального поста охраны внутри дома, под лестницей. Так сложились обстоятельства, что на эту самую кнопку у неё не оказалось времени. Правда, и ворота и калитка не охранялась – там стояли видеокамеры. И это давало надежду на спасение.

«Двадцать три, двадцать четыре…», – досчитала Ульяна, и, обернувшись, увидела, как приоткрывается входная дверь дома. Не останавливаясь, она выстрелила несколько раз в ту сторону. Дверь замерла на месте. Потом снова пришла в движение. Ульяна остановилась, опустилась на одно колено, прицелилась и, затаив дыхание, нажала на спуск. Выскочивший на улицу человек упал. Двери закрылись.

Ульяна вскочила, сделала шаг по направлению к спасительной калитке, и в этот момент вместе с ударной волной её догнал оглушающий звук взрыва. Получив сильный толчок в спину, она упала, перекатилась по камням тротуара, не чувствуя боли, вскочила на ноги уже возле высокого деревянного забора. Калитка оказалась закрытой. Не долго думая, Ульяна с расстояния метра стала стрелять в замок, пока тот не отлетел совсем. Осмотрев себя и не обнаружив сумочки, Ульяна посмотрела по сторонам. В свете фонарей она увидела её в нескольких шагах позади, лежащую на очищенном от снега тротуаре. Девушка кинула взгляд на дом: он стоял без света и признаков жизни с тёмными провалами выбитых окон. Развороченный взрывом бесформенный вход зиял, словно открытая пещера, и из него валил густой чёрный дым. Сорванные с петель дубовые двери валялись на ступеньках перед колоннами.

Засунув большой тяжёлый пистолет в сумочку, Ульяна приоткрыла калитку, выглянула на тянущуюся вдоль высоких заборов освещённую улицу и, не заметив никого, легко зашагала в направлении выезда на трассу, сопровождаемая лишь далёким лаем потревоженных собак…

Подойдя к стоящему на обочине с работающим мотором чёрному джипу с тёмными стёклами, она открыла дверь и села на заднее сиденье. Коротко стриженый водитель с мощным затылком резко тронул с места и, не оборачиваясь, поинтересовался:

– Что сегодня так шумно? Стрельба нам совсем ни к чему.

– Ситуация вышла из-под контроля! – зло бросила Ульяна. – Этот старый хрыч решил повеселиться – спать ему со мной захотелось!

– Убрала?

– Убрала.

– Как?

– Как и намечалось – с помощью яда в водке. Любая экспертиза подтвердит инфаркт.

– Зачем нам теперь экспертиза после такого шума? Тебя искать станут.

– Да там после взрыва никто ни в чём не разберётся! Правда пульт на охране с видеозаписями я не смогла уничтожить. Мину пришлось ставить на входе в дом.

– Вот видишь! А племянник?

– Должен быть живой.

– Так живой или нет?

– А я откуда знаю?! Там так рвануло!

– Для тебя лучше, чтобы он оказался живым, девочка! Могла бы и утешить хозяина!

– Да пошёл ты!.. – С гримасой боли на лице Ульяна стала исследовать своё повреждённое плечо.

– Ладно. Переговоры с иностранцами теперь переносятся. Это для нас сейчас главное. Через два часа самолёт. Тебе нужно привести себя в порядок!

Глава 5

В понедельник с утра Алексей ещё чувствовал не прошедшую боль в горле, но решил ехать на работу. Больничный лист он мог бы себе оформить, но его отчётом перед московским офисом являлись результаты продаж филиала, и даже самый серьезный бюллетень не стал бы оправданием за низкие показатели.

Он вошёл в офис раньше всех, поздоровался с уборщицей, приоткрыл раму большого пластикового окна, чтобы пустить свежий морозный воздух с улицы, и прошёл в свой кабинет. Пока Алексей разбирал на столе накопившиеся бумаги, стали подтягиваться сотрудники. Увидев через открытую дверь кабинета своего шефа на рабочем месте, каждый считал своим долгом заглянуть, поздороваться и справиться о здоровье. Алексей отвечал с неизменной улыбкой: «Спасибо! Всё хорошо».

Он видел, как в офис вошла Галина. Сняв пальто, девушка прошла к своему рабочему столу, даже не взглянув в сторону кабинета директора. «Подойдёт поздороваться или нет?», – думал Алексей. Почему-то ему хотелось, чтобы она подошла.

Ровно в девять пришла секретарша и, вежливо поздоровавшись, заняла своё место за компьютером у входа в кабинет директора.

– Лена, – позвал её Алексей. – Попросите Ерохину зайти ко мне.

Галина вошла и поздоровалась официальным тоном. На ней была надета длинная тёмная обтягивающая юбка и бордовая блузка с рукавами. Особенностью блузки было довольно смелое для офисного сотрудника декольте, чуть прикрытое чёрной тонкой капроновой сеточкой, отчего тяжёлая грудь девушки казалась ещё привлекательнее и, словно магнитом, притягивала мужской взгляд.

– Проходи, присаживайся, – тепло улыбнувшись, пригласил Алексей, указав на стул возле стола.

– Спасибо. – Галина села на место посетителя, лишь скользнув взглядом по лицу начальника. – Как ваше самочувствие, Алексей Иванович?

– Спасибо. Уже всё в порядке. Правда, горло немного побаливает. – Он зачем-то стал рыться в бумагах. – Как твои дела с молодым человеком?

– Спасибо. Нормально, – отделалась девушка общими словами. – А вы горло спреем брызгаете?

– Да, конечно. – Алексей остановил свой взгляд на груди девушки. – Я тебя вот зачем пригласил: у нас открывается вакансия моего заместителя, поэтому я хочу посоветоваться с тобой, кого можно рекомендовать на эту должность?

Галина замешкалась под взглядом директора, сначала опустила, потом снова подняла глаза, взяла с его стола календарь, посмотрев, словно отыскивая какую-то дату, поставила на место, вздохнула и сказала:

– Алексей Иванович, зачем вы меня спрашиваете?

– Спрашиваю потому, что хочу предложить эту должность тебе, – с трудом отрывая взгляд от груди сотрудницы и откидываясь всем телом к спинке кресла, произнёс Алексей.

– Спасибо, конечно. – Казалось, предложение не удивило и не обрадовало Галину.

– Тебя это не радует? – изумился Алексей. – Я считал, что ты хочешь сделать карьеру.

– Можно мне подумать? – тем же ровным тоном спросила девушка.

– Что произошло, Галя? Я не узнаю тебя. Ты не хочешь из начальников отдела продаж стать заместителем директора? А через несколько лет, возможно, и руководителем? – Алексей не находил слов для выражения своих чувств. – Ты, случаем, не заболела?

Галина встала, подошла к открытой двери в офис и прикрыла её. Потом села на прежнее место.

– Алексей Иванович, – тихо сказала она, не глядя на своего начальника, – я думаю написать заявление об уходе.

– Что?! – не поверил своим ушам Алексей. – Почему?

– Потому что я… люблю вас…

Повисшая пауза оглушила Алексея не меньше, чем признание девушки, он не находил тех слов, которые нужно в таких случаях произносить, а Галина смотрела в пол, не поднимая глаз.

– И… и я люблю тебя, – наконец, выдавил он.

– Не обманывайте. Вы не любите меня, – девушка не смотрела на него.

– Я… я люблю тебя… как друга, коллегу по работе, специалиста…

«Господи! Что я несу? Ей нужно сейчас не это!» – растерянно думал Алексей, упрекая себя в безнадёжной тупости.

– Как друга? – Девушка подняла глаза и грустно улыбнулась. – Только как друга?

– Как очень хорошего друга. Люблю и ценю, как человека!

– Но этого мало. Я люблю вас. Давно… А вы не замечаете. Можно я пойду? – Девушка быстро поднялась и направилась к выходу. Он вскочил и поймал её за руку.

– Галя… Мне без тебя будет плохо. – Он нашёл те самые нужные слова.

– Очень плохо? – Она искала в его глазах правду. И он не лгал ей.

– Очень. За три года ты стала членом команды, её неотъемлемой частью. У тебя – лучший отдел… Нет, не то! – замотал головой Алексей. – Я… я привязался к тебе. Мы же… Мы же вместе всё это начинали! Ты вспомни, через какие трудности нам пришлось пройти! Кем мы были? А кем стали! Я был уверен, что ты от меня никогда не уйдешь.

Алексей был очень искренним сейчас в этих своих уговорах, пусть даже он использовал несколько недопустимые методы. Но Галина сегодня в кампании была действительно незаменима. Он понимал, что без неё ему придётся трудно. И не только как начальнику. Она создавала своим присутствием особый психологический климат, к которому Алексей привык.

– Лёша, – впервые за три года она назвала его по имени и на «ты», – что нам мешает быть вместе?

Он молчал.

– У тебя есть другая?

– Да, – не солгал он. – Мне кажется, что я люблю одну девушку. – Он не опускал глаз перед её глазами.

– Любишь по-настоящему? – очень тихо спросила она. – Или кажется?

– Не знаю. Она не со мной. Мне очень трудно. Прошу, не уходи сейчас, Галя!

Она высвободила руку и подошла к двери.

– Я могу подумать до завтра? – Она задержалась на пороге.

– Конечно, можешь. – Он всё ещё стоял посереди кабинета…

В обед его пригласили в городскую администрацию обсудить размер благотворительного взноса в детский фонд. До здания мэрии нужно было пройти три улицы или проехать две остановки на общественном транспорте. Выйдя из офиса и поглядев на подозрительно низкие серые облака, Алексей решил ехать на машине.

Он возвращался на работу, когда уже совсем стемнело. Мобильный телефон зазвонил ещё на перекрёстке. Алексей, свернув на тихую улицу, остановил «Тойоту» у обочины.

– Слушаю! – ответил он настойчивому абоненту, не взглянув на номер.

– Алексей Иванович? – поинтересовался незнакомый женский голос.

– Да, это я.

– Меня зовут Светлана. Я сестра Ольги. Вам удобно сейчас говорить?

– Какой Ольги? – не понял Алексей. А когда понял, чуть не закричал в трубку:

– С ней что-нибудь случилось?!

– Она плохо себя чувствует, – вздохнула трубка. – Вы не могли бы привезти нам из аптеки лекарства.

– Конечно, привезу! – Он был рад хоть какому-то известию и очень боялся, чтобы эта вдруг наметившаяся тонкая ниточка, ведущая к Ольге, не оборвалась. – Говорите, что нужно купить?

– Вы запишите, можете не запомнить.

– Готов! – Алексей включил в салоне свет и развернул приготовленную для таких целей записную книжку. – Диктуйте…

Названий лекарств было не много.

– Говорите адрес, куда везти?

– Вы как купите, прямо из аптеки мне позвоните по этому номеру. Я вам скажу, куда приехать. – В трубке послышались короткие гудки.

В недоумении, пожав плечами, Алексей направил машину к ближайшему аптечному пункту.

Купив всё, что просила Светлана, Алексей набрал нужный номер.

– Да? – отозвалась трубка.

– Это Алексей. Куда везти лекарства?

Немного помолчав, Светлана назвала улицу и дом.

– Въедете во двор, – инструктировала она, – сразу звоните. Подъезд я назову.

Снова раздались гудки. «Казаки-разбойники какие-то!» – раздраженно думал Алексей.

Выходило, что Ольгина сестра живёт почти на окраине города. Он знал эту улицу и легко нашёл нужный высотный дом. Остановив машину во дворе, Алексей снова набрал нужный номер.

– Я приехал, – сообщил он.

– Подойдите к пятому подъезду. – Я сейчас выйду.

– Стойте. Дайте трубку Оле! – потребовал Алексей. Его не устраивало подобное обращение. Он что, мальчик на побегушках?

– Зачем? – поинтересовалась трубка.

– Я вас не знаю. Дайте трубку Оле! – жёстко повторил он.

В трубке раздались какие-то глухие звуки, наверное, там разговаривали между собой, прикрыв микрофон рукой, потом тихий женский голос произнёс:

– Ало, Лёша?

Это была она! Он узнал бы её голос из тысячи! Ольга находилась где-то рядом в этом доме, в пятом подъезде! Он не знал только этаж! Как он хотел посмотреть в её глаза!

– Здравствуй, Оля! Я могу увидеть тебя? – с надеждой выпалил на одном дыхании Алексей.

– Не сейчас, – тихо ответила девушка.

– Почему? Что с тобой? – с тревогой спросил он.

– Да, вот заболела не во время. Выгляжу ужасно.

– Может, врача?..

– У меня сестра – врач. Ты отдай ей лекарства. Деньги она вынесет.

– Не надо денег! Какие деньги?!.. Когда мы увидимся?

– Я позвоню тебе…

– Обещаешь?

– Позвоню… – Трубка запела короткими гудками.

Алексей подошёл к указанному подъезду и стал ждать. Минуты через три металлическая дверь с кодовым замком открылась, и на крыльцо вышла девушка в старых джинсах и вязаной кофте.

– Вы – Алексей? – спросила она.

– А вы – Светлана? – Девушка даже отдалённо не походила на сестру красавицы.

– Давайте. Сколько я вам должна?

– Нисколько! – Алексей протянул пакет. – Что с Олей?

– Какие-то идиоты избили на улице, – сообщила Светлана. – Теперь боится людям на глаза показываться.

– Очень серьёзно? Может, лучше в больницу? – Он чувствовал, как волнуется. – Давайте, я поднимусь с вами! Помогу…

– Ничего, – успокоила Светлана. – Отлежится у меня. Она вам позвонит, когда сможет.

– А позвонит ли? – Алексей с надеждой смотрел в глаза Светлане.

– Она – девушка с характером, – чуть заметно улыбнулась Светлана. – Но дала только ваш телефон. Значит, у вас есть шанс. Ждите – позвонит.

– В милицию обращались?

– Вы серьёзно? – Светлана посмотрела на него, как на малого ребёнка. – Они даже свидетелей не найдут.

– Ну да… – потупился Алексей. – Передайте Ольге, пусть быстрее выздоравливает. Если что нужно – звоните мне в любое время.

– Ладно, передам. Спасибо…

Когда Светлана уже открыла дверь, чтобы войти в подъезд, Алексей крикнул:

– А я могу вам позвонить?

– Звоните, – после недолгой паузы разрешила Светлана прежде, чем дверь за ней закрылась.

Алексей уже садился в машину, когда увидел, как к тому же подъезду подошли двое мужчин и стали набирать код. Первым желанием Алексея было войти вместе с ними и постараться определить дверь квартиры, за которой прячется от этого недоброго мира Ольга, но, вспомнив про «девушку с характером», он решил, что лучше ждать звонка. То, что она попросила сестру позвонить именно ему, говорило, по уверениям сестры, о многом. Теперь у Алексея появилось ещё одно желание: найти подонков, обидевших Ольгу!

Он ждал. Несколько раз звонил Светлане, справлялся о здоровье сестры. Та успокаивала Алексея, как могла, но трубку Ольге не передавала, говорила, что она запрещает ей говорить о её здоровье. Для всех, даже для мамы, Ольга уехала в командировку.

Очередное свидание с Леной немного развеяло его тоску и сняло нервное напряжение. Но Лена почувствовала произошедшие изменения в его отношениях к ней. Избегая ненужных объяснений, Алексей сослался на болезнь. В этот раз он проводил Лену на пороге, подарив ей лишь короткий дружеский поцелуй.

На следующий день он снова попытался дозвониться до Ольги. Но ничего не изменилось. Такое отношение раздражало и заставляло ещё больше волноваться в неведении.

Она позвонила ему через неделю в воскресенье.

– Что делаешь? – как ни в чём не бывало, поинтересовалась девушка после слов приветствия.

– Дожидаюсь твоего звонка, – не стал лукавить он.

– Сильно ждёшь? – в её голосе послышались мягкие нотки.

– Сильно.

– И насколько сильно?

– Давай увидимся, я тебе покажу, – он включился в её игру. Странно, раздражение прошло, и он совсем не чувствовал эту девушку чужой.

– Ты сейчас свободен?

– Для тебя – свободен всегда.

– Приезжай за мной.

– Куда?

– К дому сестры.

– Буду через двадцать минут!

– Ладно. Позвони, я выйду. – Она повесила трубку.

Он, не дожидаясь лифта, летел по лестнице как сумасшедший, надевая и застёгивая на ходу куртку. Словно профессиональный спортсмен, бежал до автостоянки, пересекая дороги в неположенном месте. Томительное ожидание закончилось!

Мотор «Тойоты» запустился с пол-оборота. Не прогревая двигатель, Алексей рванул машину с места. «Прости, дорогая, – говорил он ей, словно живой, – мы спешим, нас ждёт Оля!»

Серебристая «Тойота Камри» влетела во двор и остановилась, как вкопанная, у знакомого подъезда. Алексей заглушил мотор и достал мобильный телефон.

– Ты уже приехал? – в голосе Ольги прозвучало удивление. – Так быстро?

– Я же обещал быть через двадцать минут, – улыбнулся в трубку Алексей. – Ты ещё не готова? Давай я поднимусь?

– Нет. Не надо. Подожди… – Ольга отключилась.

Алексей уже стал привыкать к её манере общения по телефону, но всё-таки привычка прерывать незаконченный разговор выводила из себя.

Прошло довольно много времени, когда, наконец, открылась дверь, и на пороге подъезда он увидел Ольгу в сопровождении сестры. В тёмно-красном спортивном костюме, лыжной шапочке и в ярко-оранжевой фирменной куртке высокая Ольга производила впечатление успешной спортсменки, если бы не её плавные и немного замедленные движения. Алексей выскочил из машины, помог ей спуститься по ступенькам и распахнул переднюю дверцу. Она, аккуратно придерживая левую руку правой, опустилась на сиденье и помахала сестре:

– Пока!

Светлана, подождав, когда Алексей захлопнет дверь, поинтересовалась:

– Во сколько вас ждать обратно?

– Ну, я ещё не знаю планов Ольги, – протянул он, заглядывая в кабину, где сидела девушка. Та, опустив стекло, тоном начальника произнесла:

– Сначала мы поедем в Торговый Центр, потом немного покатаемся. Так часам к семи я думаю… Свет, ты не волнуйся – я позвоню.

– Ладно! – Сестра, махнув рукой, не оборачиваясь, вошла в подъезд.

Алексей, чувствуя небывалый душевный подъём, занял место водителя и запустил двигатель.

Он не мог выразить словами радость снова видеть Ольгу. Выехав со двора на дорогу, Алексей поправил зеркало заднего вида и стал время от времени бросать взгляды на свою спутницу. Когда их глаза встречались в зеркале, девушка отводила взгляд и прятала улыбку. Он улыбался тоже.

– О-оля! – решив начать разговор, тихо позвал он. Их взгляды встретились в зеркале.

– Оля… – Алексей успевал смотреть в зеркало и следить за дорогой.

– Что? – одними губами произнесла она.

– Я волновался. Ты не отвечала. Что случилось?

– Потом… Как-нибудь… – она отвела взгляд.

– А что с рукой?

– Сильный вывих. Упала неудачно.

– И всё?

– Пока всё!

– И какой у нас маршрут? – Алексей решил не приставать с расспросами. Расскажет, когда захочет.

Она повернулась всем телом к водителю и по-деловому посмотрела на Алексея:

– Сейчас мы едем в обувной. Мне кроссовки нужны. Потом можем где-нибудь перекусить. Как у тебя со временем?

Она говорила с ним, ставя задачу по хозяйству, так, словно он являлся её мужем или, по крайней мере, старинным другом семьи. И от такой манеры общения внутри Алексея всё ликовало! Ликовало вопреки ставшему привычным укладу его жизни, вопреки его давно определившемуся отношению к женщинам. Сейчас он был готов сделать для девушки всё, что бы она ни попросила!

– У меня для тебя уйма времени! Вся жизнь! – рассмеялся он.

– Я серьёзно. – Она нахмурила взгляд и сердито посмотрела на него из-под красиво изогнутых тонких бровей.

– И я – серьёзно! – продолжал улыбаться Алексей во весь рот.

– Лёша, а ты сегодня не пил? – сменив тон, подозрительно ласково поинтересовалась Ольга.

– Ещё не успел!

– А чему ты всё время улыбаешься?

– Ты посмотри, какой солнечный день! Радуюсь, глупая! – Он взглянул на неё и озорно подмигнул. – Понимаешь, радуюсь жизни!

– А-а… ну, если жизни! – протянула Ольга. Её губы дрогнули, потом расцвели улыбкой. – Ты что, действительно рад меня видеть?

– А по мне не заметно?

– Я думала, ты пьяный! – Ольга весело рассмеялась.

– Пьяный! – подхватил Алексей. – От твоих глаз, от твоей улыбки, оттого, что вижу тебя!..

Он будто невзначай положил руку на её коленку.

– Не надо! – она откинула его руку и отвернулась. Алексей стал серьёзным:

– Почему?

– Не надо! – повторила она.

– Оля…

– Молчи! – Остановила его девушка, спиной демонстрируя отсутствие желания продолжать разговор.

– Ну, поехали в обувной! – вздохнул Алексей.

– Оль… – через несколько минут молчания подал голос он. – Поговорим?

– Не сейчас… – уставившись в боковое стекло, она не шла на контакт.

За двадцать дней, что они не виделись, что-то изменилось в Ольге. Таинственный и холодный образ той недоступной красавицы из кафе, который он хранил в памяти с момента их первой встречи и который казался ему недосягаемым, остался там – в том времени. А сейчас рядом, очень близко сидела строптивая капризная девчонка в спортивном костюме и лыжной шапочке. Эти два такие разные образа совсем не укладывались в один. И всё-таки это была та самая Ольга. Ольга, по которой он очень скучал.

В полном молчании они подъехали к Торговому Центру и припарковали машину на стоянке.

Алексей помог девушке выйти из салона, предложив свою руку. Она приняла его помощь, не взглянув в глаза. Затем, не дожидаясь его, медленно пошла к большим прозрачным дверям в торговый зал. Он догнал и пристроился рядом, чуть сзади, давая ей полную свободу действий и оберегая левую руку девушки от возможных случайных толчков встречных посетителей магазина.

Молча, они поднялись на один этаж. Потом на другой. Ольга первой обратилась к Алексею, придирчиво рассматривая обувь в одном из отделов:

– Нравится?

Она трогала, брала в руки, но почему-то не мерила понравившиеся образцы. Алексей наблюдал, но не лез с советами и лишь давал короткие комментарии, если девушку интересовало его мнение.

Наконец, они поднялись на эскалаторе на последний этаж.

– Я устала, – сообщила Алексею его спутница. – Поедем куда-нибудь, посидим.

– А кроссовки? – напомнил он о цели их визита.

– Надоело! Я устала! – словно ребёнок закапризничала девушка.

– Так! Бери меня под руку, – Алексей решительно занял место справа, – и пройдём ещё один этаж. Мы в поиске. Потерпи немного.

– Я пить хочу! – очень трогательно захныкала Ольга, глядя на Алексея умоляющим взглядом, но под руку его взяла. Без каблуков, она была ниже его почти на целую голову, и он принял условия её игры, взяв на себя роль взрослого.

– Потерпи. Ещё чуть-чуть и спустимся в кафе, – пообещал он. – А теперь – вперёд!

Судьба словно сжалилась над ними: первый же бутик открыл их взорам широкий выбор разноцветных женских кроссовок. Ольга сразу же нашла взглядом те, что искала, и энергично потянула Алексея к витринной полке.

– Какие красивые! Правда? – С нетерпением она ждала его оценки, глядя снизу вверх в глаза, а он молчал, утопая в серо-голубом мареве облаков, и хотел подольше продлить это ощущение.

– Красивые? – более настойчиво повторила свой вопрос Ольга.

– Красивые. – Он перевёл дыхание и опустил взгляд. – Надо посмотреть на ноге.

Она взяла с полки образец, села на один из примерочных пуфиков, и Алексей понял, что Ольга ничего не сможет сделать одной рукой. Он подошёл, опустился перед девушкой на одно колено и взял из её руки кроссовок. Она удивлённо подняла на него глаза:

– Ты чего?

– Нянькой поработаю! – улыбнулся Алексей.

– Я сама! – попыталась протестовать Ольга, отнимая образец.

– Давай ногу! – усмехнулся он. – Обещаю, что моя помощь не заденет твоей девичьей чести! Ну, куда тебе с одной рукой? – сказал он мягче.

Ольга, сверкнув глазами, сдалась.

Сняв старый, он аккуратно надел на её небольшую с красивым высоким подъёмом ступню новый кроссовок, не туго зашнуровал и попросил у продавца другой. То же он проделал со вторым кроссовком и поднял взгляд. Ольга наблюдала за своим спутником, будто видела его впервые. Казалось, что кроссовки её больше не интересовали.

– Ну, вставай! – Алексей поднялся и протянул руку. Девушка послушно подала ладонь.

– Ну, как? – поинтересовался продавец.

– Удобно! – Ольга прошлась по залу и повернулась, отыскивая взглядом глаза Алексея.

– Нигде не жмёт? – Он с искренней заботой, словно отец за дочкой, следил за девушкой.

– Нет, не жмёт. – Она повернулась к продавцу:

– Сколько они стоят?

– Сейчас уточню! – Продавец направился к прилавку, а Ольга села на пуфик, протянув руку к шнуровке.

– Не снимай, – подошёл к ней Алексей. – Они так хорошо смотрятся на твоей ноге!

– А старые? – Ольга с сожалением посмотрела на сиротливо прижавшиеся друг к другу поблёкшие, но ещё не совсем изношенные кроссовки.

– А мы попросим их упаковать. Посиди здесь. – Алексей направился к прилавку с кассовым аппаратом.

Он вернулся вместе с продавцом, который нёс в руках пустую коробку из-под обуви. Продавец присел рядом с пуфиком и стал бережно укладывать в нее старые кроссовки.

– Вы узнали цену? – поинтересовалась Ольга.

– Всё уже оплачено. – Продавец поднялся и протянул Алексею уже упакованные в коробку кроссовки. – Пакет вам дадут на выходе. Желаю удачи!

– Спасибо! – поблагодарил Алексей и пригласил взглядом Ольгу к выходу.

– Сколько я тебе должна? – сразу же спросила девушка, как только они вышли из бутика.

– Это подарок, – улыбнулся он.

– Не люблю быть в долгу! Я привыкла за себя платить сама! – Она не разделяла его хорошего настроения.

– А теперь отвыкай! – также несколько резковато ответил он. – Пора уже становиться взрослой!

– Я уже взрослая! Ты не заметил? Сколько я тебе должна?

– Один поцелуй, – попытался пошутить Алексей.

– Невысоко ты меня ценишь! – Ольга остановилась, смерив Алексея испепеляющим взглядом серых глаз. Он понял, что назревает скандал, причину которого не хотел принимать.

Но судьба снова пошла ему навстречу.

– Алексей Иванович! – раздались за спиной голоса. Обернувшись, он увидел трёх своих сотрудниц с покупками в руках.

– Здравствуйте, девушки! – Алексей обрадовался возможности прервать весьма опасные объяснения. – По хозяйству? – Он посмотрел на большие пакеты в их руках и перевёл взгляд на Ольгу. И поразился произошедшей перемене: на её лице играла милая добрая улыбка, словно секунду назад между ними и не было никаких выяснений отношений.

– Да вот зарплату тратим, – весело проинформировала одна из девушек, две другие оценивающе разглядывали спутницу шефа. – А вы как здесь?

– А мы… – он в растерянности смотрел на Ольгу, – мы тоже… вот туфли ищем.

– А вы познакомьте нас со своей девушкой! – засмеялись подруги.

– Ольга, – сама, без всякого смущения представилась спутница Алексея. Девушки тоже назвали свои имена. Потом они достали из своих больших пакетов коробку. Открыли. Внутри оказались весьма элегантные туфли на тонком высоком каблуке.

– Нравятся? – Подруги во все глаза смотрели на Ольгу. – Мы скажем, где такие продаются.

– Не плохие. – Она осматривала туфли с разных сторон, словно настоящее произведение искусства.

– Идёмте с нами, мы покажем, – зашумели подруги. – Алексей Иванович, вы обязательно должны купить такие туфли вашей девушке!

Алексей посмотрел на Ольгу и наткнулся на такой многообещающий взгляд, что совсем потерялся.

– Если у вас денег не хватит, мы займём! – неправильно поняли заминку шефа девчонки. Бесцеремонность подчинённых придала ему решимости.

– Деньги есть! – отрезал он. – Показывайте!

По-цыгански с сумками наперевес девушки двинулись по коридору между бутиками, упрямым айсбергом рассекая встречный поток посетителей. Ольга осталась стоять на месте.

– Дорогая, ты идёшь? – громче, чем нужно крикнул ей Алексей, специально сделав ударение на слове «дорогая». Цыганский табор остановился.

– Оля, ну, что же вы? – замахали свободными руками подруги. Ольга в красном костюме, словно разъярённый бык, мотнув головой, двинулась за ними.

– Значит, «дорогая»? – прошипела она почти в самое ухо, подойдя вплотную к Алексею. Комичность складывающейся ситуации вызвала у него приступ смеха. Алексей попытался заглушить первую накатывающуюся волну, но, взглянув в рассерженное лицо своей спутницы, не сдержался и зашёлся в молчаливом приступе хохота. Грозное выражение на лице Ольги сменилось недоумением, потом улыбкой, и вот она уже схватилась за его руку и спрятала лицо, уткнувшись ему в плечо. Ольга смеялась.

– Вы чего? – Их спутницы были явно озадачены поведением странной парочки.

– Любовь – это болезнь! – сделала вывод самая догадливая из них.

Словно по команде, встретившись глазами, Ольга и Алексей перестали смеяться.

– Идёмте же! – напомнили о себе три подруги. Алексей и Ольга послушно двинулись за ними, не глядя друг на друга.

– Вот этот отдел! – с гордостью представили девушки конечную цель их путешествия. – Вас подождать?

– Спасибо, не надо, – отказался Алексей. – Мы тут сами…

– Тогда, до свидания! Приятно было познакомиться, Оля! Ещё увидимся…

– Всего доброго! – попрощалась Ольга. – Мне тоже приятно…

Вдвоём они подошли к витрине с обувью, но Ольга уже потеряла всякий интерес к покупкам.

– Пойдём, чего-нибудь перекусим? – устало предложила она.

– А туфли?

– У меня полно новых, – отрезала Ольга.

– Внизу есть кафе. Подойдёт? – Алексей искал, но не находил серо-голубые облака.

– Пошли, – она упорно отводила взгляд.

На лифте они спустились на первый этаж и зашли в уютный кафетерий со стеклянной передней стеной. Алексей помог девушке снять куртку и повесил её на стойку с крючками в углу при входе. «Всё-таки, какая она эффектная! – восхищённо посмотрел он вслед своей подруге. – И спортивный костюм ей очень по фигуре, и красный цвет к лицу!».

Они прошли и заняли столик на двоих в глубине небольшого наполовину заполненного посетителями зала. Официантка подала меню и надолго испарилась. Алексея это вполне устраивало – он не хотел никуда спешить.

Ольга выбрала только кофе и мороженное, сославшись на отсутствие аппетита. Алексей, просмотрев весь ассортимент, решил заказать то же самое.

Закрыв папку и положив её на стол, он обвёл взглядом интерьер.

– А я давно здесь не был. Зал реконструировали под старину. Вроде неплохо получилось. – Он остановил взгляд на сидящей напротив девушке.

Ольга в задумчивости смотрела куда-то мимо него и, казалось, не слышала.

– Оля… – позвал он. – Ты сейчас где?

– А я здесь бываю часто, – тихо произнесла она, продолжая смотреть мимо. – Удобный магазин: всё в одном месте. А кафе – так себе. Хотя стало получше, чем раньше.

Он сдержанно хохотнул:

– Я думал, ты меня не слушаешь.

Она перевела взгляд на него:

– Я всё слышу и всё замечаю.

– Ответь мне на один вопрос. – Он хотел спросить о том, что не давало покоя ему уже неделю. – Ответишь честно?

– Задавай.

– Почему ты выбрала меня?

– В каком смысле? – В её глазах он прочитал непонимание.

– Почему ты попросила сестру в тот вечер позвонить мне?

– А-а! Это ты про лекарства? – догадалась Ольга. – Просто, мне нужен был человек, которому я могла бы доверять… – Ольга запнулась, отвела глаза. – Скорее, нет – которого я бы не боялась, – поправилась она и снова посмотрела на своего спутника очень внимательно. – А почему ты спросил?

– Знаешь, если честно, я думал, что ты мне вообще не позвонишь.

– Я же взяла твою визитку и отдала свою. Что, произвожу впечатление легкомысленной девицы?

– Наоборот. – Не стал лукавить он. – Но когда твой телефон не отвечает, я беспокоюсь. Поверь. Беспокоюсь и нахожу объяснение твоему молчанию в том, что я для тебя – никто.

– Ты никогда не ошибаешься? – Она говорила тихо и открыто глядела на него глазами, наполненными чистотой карельских озёр, сиреневой голубизной северного неба, и он не мог не верить этой чистоте. Он не успел ответить ничего, потому что вдруг, моргнув, Ольга оживилась: – Хочешь, я скажу, в чём ты был одет, когда мы впервые встретились?

– Это в вечер нашего знакомства в кафе?

– Нет, раньше. В самый первый раз. Когда ты обратил на меня внимание.

– Не сможешь! – Замотал головой Алексей и улыбнулся в предчувствии своей правоты.

– Почему ты в этом так уверен?

– Я сидел сзади и сбоку, и ты лишь пару раз скользнула взглядом, и всё… – усмехнулся он.

– Тёмно-синий в полоску костюм, кремовая рубашка, и галстук такой… синий в светлую крапинку… – Она не сдерживала улыбку, видя, как сконфузился Алексей. Её глаза смеялись во всю силу.

– Невозможно! – Если сказать, что Алексей изумился зрительной памяти девушки, значит, ничего не сказать. – Прошёл третий месяц… Так ты заметила, как я тогда за кофе смотрел на тебя?

– Этого невозможно было не заметить! – усмехнулась Ольга. – Поэтому и заговорила с тобой в следующий раз.

– Но было много людей! А ты всего лишь взглянула пару раз. И запомнила? Как такое возможно?

– Когда на тебя так бессовестно пялятся… извини, я хотела сказать так смотрят, запомнишь!

– Но я же видел, ты всего два раза бросила взгляд в мою сторону! – не переставал удивляться Алексей. – А я и не пялился…

– Я прекрасно видела тебя с того момента, как ты вошёл…

У столика снова появилась официантка, и они, прервав диалог, озвучили свой заказ. Сделав короткие записи в блокнот, официантка удалилась.

– Мистика какая-то… – Алексей, сложив на столе ладони домиком, смотрел на свои пальцы. Он думал о том, что рядом с ним сидит очаровательная девушка с феноменальной памятью художника и ещё неизвестно с какими способностями, а он простой человек, ничем особенным не отличающийся от многих, и поэтому вполне возможно, и даже очень вероятно, вскоре он станет ей неинтересен. И вообще, зачем он ей? Она такая красивая – хоть сейчас на подиум! А у него больших денег нет – только зарплата. Головокружительного роста в карьере в ближайшее время не предвидится. А она – очень умная и, похоже, расчётливая девушка. За такими успешные мужики годами в очереди стоят. Но наперекор своим сомнениям Алексей чувствовал, как с каждой проведённой вместе с Ольгой минутой всё сильнее привязывается к ней. И когда он позволял себе думать, что не совсем безразличен этой девушке, просыпалась надежда на лучшее, а всё остальное уходило далеко на второй план.

– Оля, расскажи, что с тобой случилось в последнее время? – тихо попросил он.

Она, посмотрев на него долгим взглядом, грустно улыбнулась:

– Зачем тебе это?

Алексей поднял глаза:

– Не знаю… Но все дни я думаю о тебе. Я ждал твоего звонка…

– Ну, а если скажу, что я – не хорошая девочка, что я никого никогда не любила, что я плохо обращаюсь с мужчинами, что я такого могу наделать у тебя в голове, что из-за меня ты будешь страдать, – точно также будешь думать обо мне?

– Мне всё равно! – тихо воскликнул Алексей. – Понимаешь? Ты…

– Если собираешься говорить о любви – оставь это! – сухо остановила она его разгорячённый порыв.

– Почему? – опешил Алексей.

– Слишком часто ты задаёшь этот вопрос, – поморщилась Ольга. – Почему да почему?.. Потому, что эта тема мне давно не интересна. Понял? Придумай, что-нибудь пооригинальнее.

– Зачем ты так? – с грустью произнёс он.

– Как? – Она спросила с вызовом, и он прочитал этот вызов в её глазах.

– Грубо. – Он смотрел на Ольгу, понимал и чувствовал, что она совсем не такая, что сейчас в душе девушки происходит борьба: во взгляде серых глаз то разгорался огонь, и тогда взгляд делался тревожным, и глаза становились серо-голубыми, то огонь угасал, и глаза обретали свой обычный серый цвет.

Она ничего не ответила, опустила взгляд. Молчал и Алексей. Он смотрел на светлые волнистые волосы, так нравившиеся ему, на красивую линию подбородка и шеи, и будто слушал волшебную музыку, которой совсем не требуются слова для того, чтобы дарить человеку счастье. Да, Оля совсем не такая, какой хочет казаться! Он верил в это.

Им принесли заказ.

В конце обеда они уже доедали мороженное, а Ольга упорно продолжала рассматривать стены кафетерия, избегая встречи с глазами Алексея. Он же открыто любовался своей спутницей. Наконец, она не выдержала и прямо посмотрела на него. В решительном взгляде девушки отражался вопрос – ну, что дальше?!

– Как мороженное? – с улыбкой поинтересовался он.

– Нормальное. – Она смотрела не мигая, будто гипнотизировала.

– Может, закажем чего-нибудь ещё?

– Не хочу! – Она не отводила взгляд.

– А что хочешь? – ещё шире улыбнулся Алексей.

– Почему ты на меня так смотришь? – Она дерзила ему.

– Нравишься, – продолжал улыбаться Алексей.

– Не смотри!

– Тебя это раздражает? – удивился он, убирая с лица улыбку.

– Не раздражает. – Ольга несколько смутилась. – Просто чувствую себя как-то… – подыскивая нужное слово, она пожала плечами, – не комфортно… – Девушка стала разглядывать свою тарелку. Немного помолчав, она уже более миролюбиво попросила:

– Лёша, не надо так смотреть. При всех…

– Разве на тебя никогда не смотрят мужчины? – усмехнулся Алексей.

Она взглянула на него и тоже усмехнулась:

– Смотрят. Но не так, как ты.

– А как?

– Как самцы на добычу. К этому я привыкла.

– А как же смотрю я? – Его взгляд сделался серьёзным.

– Не знаю… В твоих глазах бывает столько… тепла. Понимаешь, наверное, я так реагирую потому, что не знала отца… А мужики они… Лёша, прошу, не смотри так! – Она опустила длинные ресницы и поморщилась, будто отгоняя не совсем приятное видение.

Её признание тронуло его. «Все мы в этой жизни носим маски и играем роли, – подумал Алексей. – И я в общем числе. Мы привыкаем к своим ролям, сживаемся с ними. Порой нам трудно с ними расставаться. А за маской неприступной красавицы Ольги скрывается не познавшая в семье любви мужчины-отца женщина-ребёнок, почувствовавшая и испугавшаяся её теперь. Значит, нужно быть очень чутким и не ранить её своими словами и поступками». Тут же пришла другая мысль: «Неужели я уже влюбился? Нет. Не так быстро. Это ещё не любовь. Просто эта девушка мне очень нравится».

– Оля, – тихо позвал он.

– Что? – также тихо отозвалась она.

– Посмотри на меня.

– Зачем? – Она смотрела перед собой.

– Я ведь тебя нашёл.

– В каком смысле? – Она подняла глаза. Он ожидал увидеть в них удивление или непонимание, но увидел совсем другое: он понял, что девушка понимает и принимает его, и принимает всё то, о чём он говорит или только собирается сказать, но не хочет или не может сразу этому поверить.

– Я тебя нашёл, – повторил он, касаясь её ладони.

– Не нашёл, – возразила она, убирая руку и пряча её под стол. Но он улыбался – Ольга его понимала. Всё остальное в этот момент было неважно!

– Нет – нашёл! – твёрдо сказал он.

– Думай, как хочешь… – Она снова спрятала глаза под длинными ресницами.

Кофе они допивали молча.

Алексей расплатился, они оделись, прошли по длинной галерее вдоль ярких бутиков с выставленным товаром, вышли на стоянку и сели в машину. За всё это время Ольга не проронила ни слова.

– Теперь куда? – поинтересовался Алексей, запустив двигатель.

– Решай сам, – тихо ответила девушка.

– А поехали ко мне? Посмотришь, как я живу, – неожиданно для себя предложил Алексей.

– Нет, – возразила она. – Отвези меня домой.

– Ладно. – Он уже жалел о своей поспешности. – Давай немного покатаемся, а потом – домой. – Он смотрел на неё в ожидании ответа, и боялся услышать «нет».

– Как хочешь, – отозвалась Ольга, глядя прямо перед собой.

Алексей ликовал!

Они долго ездили по широким улицам вечернего города, по залитому огнями проспекту, затем выехали на оживлённую набережную. В салоне «Тойоты» было уютно и тепло. Алексей, пытаясь развеселить молчавшую спутницу, рассказывал анекдоты и смешные случаи из жизни, но на лице Ольги по-прежнему не видел улыбки.

– Оль, что-нибудь не так? – сдался он, оставив попытки отвлечь девушку от её мыслей.

– Ты можешь ответить на один вопрос? – прозвучало вместо ответа.

– Конечно! – заверил он.

– Только скажи честно. Ладно? – Она смотрела на него, и ему показалось, что её глаза искали в его глазах какую-то правду. А правда о том, что эта девушка уже стала чем-то главным в его жизни, вдруг испугала Алексея. Он, включив поворотник, прижался к краю дороги и остановил машину.

– Как я понимаю, вопрос прозвучит важный? – Он смотрел на Ольгу с улыбкой. – К чему готовиться? – Он играл, но эта игра была всего лишь неуклюжей попыткой защиты, и была сейчас лишней. Он это понимал, но ничего не мог с собой поделать.

А Ольга не поняла. Немного подумав, она махнула рукой:

– Ничего… Поехали!

– Что-то не так? – недоумевал он, понимая, что струсил, испугался настоящего, и мысленно ругал себя за нерешительность.

– Оля… – попытался он наладить разговор.

– Всё нормально. Поехали домой, – бесцветно произнесла она, отвернувшись к окну, всем своим видом давая понять, что за рулём «классной тачки» сидит болван.

Алексей медленно тронул машину с места.

– А поедем в кино! – Эта, возникшая вдруг, идея показалась ему спасительно замечательной. – Там сейчас идут несколько хороших фильмов!

Но Ольга не разделяла его энтузиазма.

– Отвези меня к сестре! – почти приказала она, даже не взглянув на него.

– Ладно, – нахмурился Алексей, чувствуя, как испаряется его хорошее настроение.

До дома Светланы доехали минут за двадцать.

– Во двор не въезжай. – Ольга повернулась за пакетом, лежащим на заднем сиденье.

Алексей остановил машину в тёмном месте, не доезжая метров ста до поворота во двор, и выключил двигатель.

– Давай поговорим? – он примирительно улыбнулся, не желая расставаться на минорной ноте. Сейчас он хотел только одного – вернуть полный надежды взгляд серо-голубых глаз – и даже готов был сказать правду о своих чувствах.

– Давай, – всё тем же бесцветным голосом ответила она. Его несколько обрадовало то обстоятельство, что девушка всё-таки не спешит уйти. Ростки хорошего настроения снова начали пробивать сухую почву непонимания.

– Музыку негромко поставь, – попросила Ольга. Алексей нажал кнопку, панель магнитолы ожила светло-зелёной подсветкой, и в салон автомобиля полилась медленная мелодия. Алексей хотел было найти что-нибудь повеселее и уже коснулся кнопки переключения каналов на руле, но негромкий возглас «Оставь это!» его остановил. Мелодия накатывалась волнами то отступая, то усиливаясь, и Алексей узнавал прекрасную музыку из своей юности. Он откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и стал смотреть из-под ресниц на звёзды сквозь лобовое стекло. На ностальгической ноте пришли воспоминания.

– Она звучала у нас на выпускном вечере в школе, – через некоторое время сказал он в темноту.

Дождавшись окончания мелодии, Ольга отозвалась:

– О чём ты сейчас думаешь?

– Я думаю, какой счастливый был день! Жаль, что завтра на работу.

– Почему ты этот день назвал счастливым? – в её голосе он уловил нотки заинтересованности.

– Потому, что я провёл его с удивительной девушкой по имени Ольга! – Слова выражали всё то, что он чувствовал, и Алексей уже не боялся этого.

– Не верю! – равнодушно бросила она.

– Почему?

– Вы, мужики, все так говорите!

– Извини, если не оригинален. А ты о чём думаешь?

– Думаю, что я здесь делаю?

– Делаешь меня счастливым.

– Лёша, я просила тебя не касаться этой темы! – В голосе девушки зазвучало раздражение.

– Ведь это правда. – Он не желал отступать или сдаваться.

– Правда?

– Да, правда.

– Моя или твоя?

– Моя, Оля, правда. Пока только моя.

– Ну да, – проговорила девушка, – я где-то читала, что правда бывает одна, точки зрения разные.

Последняя её фраза придала ему уверенности.

– Скажи, малыш, что ты думаешь о любви? – Он впервые назвал её «малышом».

– О чём? О любви? – Она будто не расслышала.

– Да, о любви! О любви между мужчиной и женщиной. Только скажи свою правду.

– Вечной любви не бывает, – почти не задумываясь, ответила девушка. – Она как болезнь – проходит.

– Но она есть?

– Не знаю. Может, у кого-то и есть. Вот у тебя, например.

– А у тебя?

– А у меня к ней сильный иммунитет. Давай больше не будем говорить на эту тему! – резко закончила Ольга.

– Последний вопрос: почему?

– Потому что любовь – это зависимость. А я – хочу быть свободной! – бросила Ольга в темноту.

– Ладно. Принимается, – рассудительно произнёс Алексей. – Тогда давай прямо сейчас вместе найдём темы, которых можно будет касаться в наших отношениях.

– Давай лучше ограничимся просто дружеским общением. И тем искать не придётся.

– Оля, а ты веришь в дружбу между мужчиной и женщиной?

– А ты – нет?

– Если женщина похожа на женщину, – нет!

– Ладно… Спорить мы можем до утра. Я пойду. – Ольга открыла дверь, осветив салон лампочкой в потолочной панели.

– Я подвезу до подъезда! – спохватился Алексей, понимая, что перестарался, излишне надавив своим упрямством.

– Сама дойду! – отрезала Ольга, закрывая дверь с улицы.

– Темно ведь! Ну, куда ты? А, чёрт!.. – Алексей со злостью вырвал ключ из замка зажигания и кинулся догонять уходящую в темноту девушку.

– Да постой же ты! – Пытаясь остановить, Алексей неосторожно схватил её за левое плечо. Ольга глухо застонала, и даже в темноте он смог разглядеть, какая гримаса боли перекосила её лицо.

– Прости! – ужаснувшись своей нечаянной грубости, прохрипел Алексей. – Оля, прости меня! Совсем забыл. Очень больно?

Застывшая на месте девушка уже приходила в себя. Посмотрев на Алексея с укором, она медленно двинулась дальше, придерживая левую руку. Алексей догнал и забрал пакет с обувью.

В освещённый двор через арку между домами они вошли молча.

– Всё, – остановилась она. – Дальше не провожай.

Он смотрел в её лицо и с надеждой в голосе предложил:

– Может, всё-таки я провожу тебя до подъезда?

– Не надо. Давай пакет.

Он чувствовал, что сейчас уже не стоит спорить и настаивать, поэтому подчинился.

– Завтра встретимся? – почти потеряв надежду, спросил Алексей.

– Я позвоню, – без эмоций ответила она. – Пока. Спасибо за подарок.

Ольга повернулась и, не оглядываясь, направилась к подъезду. Он подождал, пока фигура девушки скроется за освещённой металлической дверью, и только после этого медленно побрёл к машине.

«Она хорошая», – думал Алексей по дороге домой. И понимал, что совсем не хочет терять Ольгу.

Лёжа в постели, он думал о ней.

Весь следующий день Алексей провёл в ожидании, поглядывая на свой телефон. Но Ольга не позвонила.

Перед закрытием офиса он сам набрал её номер. Знакомая мелодия длинных гудков пропела о том, что этот вечер он проведёт в одиночестве.

На следующий день повторилось то же самое. И на следующий…

– Покажи мне её, – неожиданно сказала Лена, когда Алексей лежал рядом на диване горячий и потный.

Пока он искал подходящие слова для ответа, Лена сама пришла на помощь.

– Я ведь чувствую, что у тебя появился кто-то, – тихо сказала она. – Ты нашёл её, ту девушку?

– Нашёл, – не стал лгать Алексей.

– Ту самую? – ещё больше оживилась Лена.

– Да.

– И как продвигаются ваши отношения?

– Мы ходили в кафе и в магазин. – Правда ему и самому показалась какой-то не законченной и не серьёзной. Он ожидал, что лежащая рядом женщина рассмеётся. Но она не рассмеялась.

– Мальчик мой, – ласково улыбнулась Лена, – не нужно стесняться. Любовь, бывает, налетает как вихрь, пылает как пожар. Но такая любовь может всё порушить, и когда она пройдёт, жизнь покажется пепелищем, на котором придётся отстраивать всё заново. А бывает, что любовь нужно собирать по кирпичику, чтобы воздвигнуть храм. Такая любовь вечна. Не торопи свою девушку и не спеши сам.

– А как же ты? – Он с удивлением смотрел на Лену и ожидал, что сейчас она сделает первый шаг к расставанию. Но Лена произнесла:

– А я постараюсь вам не мешать, если смогу. Но прошу тебя, Лёша, не выкидывай меня из своей жизни просто так. Сегодня ты нужен мне. Я ведь ничего не требую от тебя, кроме наших редких встреч.

– Мне хорошо с тобой, Лена, – не стал кривить душой Алексей. – Но у тебя семья, муж, дети, бизнес.

– Муж, бизнес!.. Я всё понимаю, Лёша. И прошу лишь капельку твоей любви. С тобой я, пусть на время, чувствую себя счастливой. И порой уже не знаю, где я настоящая – дома или с тобой? Прошу, не бросай меня сейчас. Дай мне немного времени. Пообещай…

– Обещаю, – вздохнул Алексей. Он не хотел делать больно человеку, который делал ему только хорошее.

– Покажи мне её, – попросила Лена.

– Ладно. При случае …

Глава 6

Ольга позвонила в пятницу перед самым обедом:

– Привет! Ты занят? – Даже если бы у него были самые важные дела, он всё равно бы бросил всё ради того, чтобы увидеться с ней.

– Привет! Рад тебя слышать, – чуть не подпрыгнул от радости он. – Для тебя – свободен всегда!

– Отвези меня в больницу, – то ли попросила, то ли приказала она.

– Когда?

– Прямо сейчас можешь подъехать к сестре?

Он улыбнулся: так, как она позволяла себе разговаривать с ним, не могла бы позволить ни одна девушка на свете! Но ему нравилась даже такая её манера общения, как нравились её независимость, её взгляды на жизнь.

– Буду через 20 минут. – Алексей посмотрел на часы.

– Позвони снизу. – Ольга положила трубку.

Ровно через 20 минут Алексей сделал телефонный звонок:

– Я у подъезда.

– Выхожу.

Ольга появилась нарядно одетой, будто собиралась ехать не в больницу, а в театр. Алексей заметил, что она немного изменила причёску, придав волосам ещё большую пышность.

– Врач молодой? – поинтересовался он с доброй усмешкой, когда девушка устроилась на сиденье рядом с водителем.

– Не очень старый, – в тон ему ответила Ольга. – Но очень опытный.

Он остановил машину на стоянке больничного комплекса. Она попросила подождать и направилась в отделение травматологии одна.

Алексей сидел в натопленном салоне «Тойоты» больше часа и слушал музыку. Потом набрал номер Ольги. После нескольких длинных гудков трубка отозвалась тихим шёпотом:

– Я ещё у врача. Скоро выйду.

Он подождал ещё немного и решил пройтись, чтобы размять ноги. Поставив машину на сигнализацию, Алексей направился в сторону здания основного больничного корпуса, за дверями которого скрылась Ольга. Постояв в нерешительности возле входа, он шагнул внутрь.

В коридоре, возле гардероба и возле короткого ряда одинаковых окошек с надписью «Регистратура» толпился народ. «Сколько у нас больных!» – удивился Алексей. Ольгу он разглядел почти сразу. Девушка не спеша шла в сторону раздевалки из противоположного конца длинного коридора и не могла видеть Алексея в толпе. Она была без пальто в светло-синем платье, выгодно облегающем её фигуру и гармонирующем с серо-голубым цветом её глаз. «Нельзя быть такой красивой!», – с восхищением подумал он, ревниво перехватывая направленные на Ольгу взгляды мужчин. Алексей двинулся навстречу.

– Как дела? – поинтересовался он, притронувшись к её руке и пристраиваясь к её шагу. Казалось, Ольга только теперь заметила его, поэтому её ответ несколько озадачил Алексея.

– Ну что ты опять так смотришь?! Решил по всей больнице меня выслеживать? Я же просила подождать в машине.

Она произнесла слова с лёгким оттенком раздражения, но её глаза смотрели по-доброму, и он видел, что девушка совсем не сердится на него.

– Что сказал врач? – с заботой в голосе, поинтересовался Алексей.

– Всё более-менее. В машине поговорим.

Они отстояли очередь в гардеробе. Помогая Ольге надеть лёгкое кожаное пальто с меховым воротником, Алексей ловил устремлённые на его спутницу взгляды и с удовлетворением представлял себе, у скольких больных и здоровых мужиков он сейчас вызвал приступ зависти!

На улице при спуске по ступенькам Ольга взяла его под руку. До самой автомобильной стоянки Алексей не отпускал эту в тонкой кожаной перчатке руку.

Он помог своей пассажирке сесть в кресло. Обойдя машину сзади, он, прежде чем занять место водителя, посмотрел вокруг и несколько раз вздохнул полной грудью. Солнечный ноябрьский день пьянил плотным прозрачным воздухом с витающим в нём ожиданием приближающегося декабря и чего-то ещё более прекрасного, лёгким морозцем, уже сковавшим лужицы тонкой корочкой льда, радовал взор синим глубоким небом с редкими островками белых кучевых облаков. Улыбнувшись всему миру, Алексей сел в машину.

– Что сказали врачи? – задал он вопрос, трогая автомобиль с места.

– Всё нормально. Доктор посоветовал покой, витамины и положительные эмоции, – посмотрев на Алексея, при слове «положительные» улыбнулась Ольга. Её брошенный короткий взгляд не остался незамеченным.

– Предлагаю пообедать, – предложил он.

– Принимается. Куда поедем?

Алексею импонировало то, что Ольга, несмотря на всю свою внешнюю независимость, всегда оставляла за ним, как за мужчиной, право выбора. Недолго поразмыслив, он произнёс:

– Есть тут у меня один ресторанчик на примете. Уютно. Готовят там не плохо.

– Поехали! – Ольга снова чему-то улыбнулась. «Прекрасный сегодня день!», – подумал Алексей и тоже расплылся в улыбке.

«Тойота» остановилась у вполне приличного вида двухэтажного здания с большими витражами.

– Ты бывала здесь? – Алексей кивнул головой в сторону ресторана.

– Никогда.

– Тогда идём знакомиться?

– Пошли.

В раздевалке, пока вежливая пожилая гардеробщица принимала из рук Алексея верхнюю одежду, Ольга подошла к огромному, во всю стену, зеркалу.

– Ты так хороша в этом платье! – не смог сдержаться Алексей, приблизившись к девушке сзади.

Прищурив взгляд, Ольга в отражении зеркала серьёзно посмотрела на своего спутника и, ничего не ответив, направилась в сторону зала.

Когда Алексей и Ольга появились в дверях, все немногочисленные посетители обратили на них внимание. Алексей начинал привыкать к тому, с каким восхищением мужчины смотрят на его подругу. Заприметив свободный столик у окна, Алексей предложил своей спутнице пройти к нему.

Официантка приняла заказ сразу.

Из-за стойки бара звучала спокойная восточная музыка, но, глядя на Ольгу, Алексей улавливал, как в зал льются совсем другие звуки: ему слышалась волшебная мелодия весны, гармонии и красоты.

– Лёша, это становится невыносимым! Ты снова на меня так смотришь! – с тихим укором произнесла Ольга.

– Как?

– А так! Я же тебя просила!..

– А ты запрети ветру дуть, утру наступать, солнцу светить! – улыбнулся Алексей, не отводя от неё взгляда. – И даже тогда я буду смотреть только на тебя. Ты такая красивая!

– Я с тобой вообще разговаривать не буду! – Ольга, сдвинув брови, отвернулась.

– Оль, – позвал он. Она смотрела по сторонам.

– Оля! – повторил он громче. Она упорствовала. Он подумал, что в их отношениях появилась какая-то детская игра в прятки: он всегда искал её взгляда, а она прятала глаза.

– Оля! – настаивал он.

– Ну, что? – Она посмотрела на него и, не удержавшись, не смогла скрыть улыбки. Её серо-голубые глаза говорили: «Ну, что мне с тобой поделать!».

– Я тебя опять нашёл!

– Не нашёл! – очень наивно и капризно получилось у неё.

– Ты – моя! – обозначил он занятые позиции.

– Мамина! – упрямо выговорила она.

– Нет – моя! – не сдавался он.

– Мамина!

– Моя…

– Упрямый ты, Лёшка! Кто ты там по гороскопу? Бык? Вот-вот, настоящий бык! Бычище!

– А ты красивая, хотя и крыса. Один-один! Кстати, мы с тобой по гороскопу друг другу подходим.

– Что-нибудь ещё можешь сказать? – Её улыбка и глаза светились таким очарованием и радостью, что он откровенно любовался девушкой. И понимал, что тоже нравится ей.

– Цвет у твоего платья особенный. Как твои глаза!

– Платье как платье! Недавно купила. И глаза…

– Тоже недавно купила? – Алексей тихо рассмеялся.

– Обыкновенные! – тоже засмеялась Ольга и добавила тепло: – Чудной ты, Лёшка! Несерьёзный какой-то…

– Тебе доктор прописал положительные эмоции? – сквозь смех поинтересовался Алексей, найдя на столе руку девушки и лаская её пальцы своими.

– Не прописал, а рекомендовал! – Ольга не убирала руки.

– Это одно и то же! Будь со мной, – перестал смеяться Алексей.

– И что ты хочешь? – Она тоже стала серьёзной.

– Хотя бы расскажи, почему прячешься от меня, почему не отвечаешь на звонки? Что тебя тревожит?

– Зачем тебе это? – Она внимательно вглядывалась в его глаза.

– Постараемся вместе преодолеть это, забыть о плохом. Оставим только хорошее.

– А кто тебе сказал, что меня что-то тревожит? – В её голосе появились металлические нотки. Руку она убрала и спрятала под стол.

– Я чувствую тебя.

– И давно ты стал психологом?

– А вот как впервые увидел там, в кафе, с тех самых пор. Я понял, что нужен тебе.

Ольга опустила глаза.

– Опасный ты, – очень тихо произнесла она. – Я сама ещё ничего не понимаю, а ты уже всё понял! Почему я должна тебе что-то рассказывать?

– Потому, что я твой друг. И хочу быть им всегда!

– Ты же не веришь в дружбу между мужчиной и женщиной?

– Я верю в нечто большее! Я верю в нас!

– Чего ты добиваешься?

– Тебя! До последней капельки, до последней клеточки, до последнего дыхания.

– Заманчиво. И ты будешь защищать меня? – Девушка резко подняла взгляд. – Будешь защищать?

– От кого? – поинтересовался Алексей, выдерживая напор двух серо-голубых буравчиков. Это видимое спокойствие стоило ему усилий.

– Да, всё равно! От бандитов, ментов, ухажёров… Будешь? – Её глаза требовали немедленного ответа. Такого напора Алексей не ожидал, но понял, что нужно обязательно отвечать, иначе Ольга снова сочтёт его за труса.

– Хоть от самого Дьявола! Я готов защищать тебя от всего мира! – Он говорил серьёзно. – Ты будешь только моей!

Алексей думал, что его ответ расслабит девушку, вызовет на откровенность, но вместо этого он увидел обратную реакцию: Ольга напряглась и замкнулась.

Принесли заказ.

Девушка почти не притронулась к еде, и Алексей не мог позволить себе объедаться в её присутствии, хотя и чувствовал сильный голод.

Когда они шли к машине, он думал, что Ольга попросит отвезти её домой, и уже придумывал аргументы, чтобы как-нибудь задержать её, но она, остановившись, спросила:

– А тебе обязательно сегодня ехать на работу?

Подумав, что голод и прогул – не слишком большая расплата за общество Ольги, Алексей посмотрел на часы:

– Я сейчас только сделаю один звонок. И всё!

Предупредив секретаря и дав через неё задание начальникам отделов, Алексей открыл машину и помог Ольге сесть в салон. Девушка приняла его помощь в виде протянутой руки, при этом посмотрела ему в глаза. Чего не делала раньше.

Они катались по городу. Потом пошли в кино. В тёмном зале они сидели рядом, соприкасаясь плечами. Алексей нашёл её руку и стал нежно поглаживать пальцы. Не ответив на ласку, Ольга всё же не сразу отняла её.

Они вышли из большого здания развлекательного центра, когда на улице стало совсем темно. Ольга держала его под руку.

– А теперь куда? – поинтересовался дальнейшими планами он.

– Отвези меня к маме, – попросила Ольга.

– Может, поужинаем? – с надеждой в голосе несмело предложил Алексей.

– Давай, если не долго, – согласилась девушка. – А где?

– Ты торопишься?

– Нет. Не очень. Куда поедем?

– Есть тут ещё один не плохой ресторан. И не далеко. – Алексей вспомнил про данное Лене обещание. Хотя с трудом представлял, как пройдёт этот самодеятельный кастинг.

– Лёша, а ты все рестораны в городе знаешь? – с подозрительной весёлостью посмотрела на него Ольга.

– Ну, не все, – деловито протянул Алексей. – Только те, где можно вкусно поесть!

– Господи! Ты же у меня голодный! – смущённо засмеялась девушка. Он тоже засмеялся, но от ощущения радостного блаженства – она произнесла: «Ты у меня!..».

Казалось, Ольга не обратила внимания на эту фразу, а он хотел слышать её снова и снова.

Они подъехали к ресторану, ярко сияющему бегущими рекламными огнями. Машин возле входа стояло много. Алексей с неудовольствием поморщился. Он бы предпочёл побыть с Ольгой где-нибудь наедине. Но делать было нечего. Это заведение принадлежало Елене Сергеевне, и в нём на втором этаже работал его знакомый бармен. Алексей набрал номер:

– Привет, Виктор! Сегодня твоя смена? Народу много? Понятно. Хозяйка здесь? Да, мы сейчас поднимемся. Сделай, пожалуйста, столик на двоих. Благодарю!

– Ну, идём? – он посмотрел на Ольгу. Она лукаво улыбнулась ему и спросила с подозрением:

– И что здесь за хозяйка?

– Добрая женщина. Я через Виктора с ней познакомился, – смотрел Алексей честными глазами. – Она всегда мне столик оставляет, если попрошу.

– Красивая?

– С тобой не сравнить!

– Ну, идём, посмотрим! – Ольга открыла дверь.

«Вот женская интуиция!», – подумал Алексей, вылезая из машины и не без оснований опасаясь предстоящих смотрин.

Они поднялись по скользким ступенькам, и Алексей отворил перед спутницей высокую прозрачную входную дверь.

В фойе ресторана толкались посетители. В большинстве своём это были плотные мужчины среднего возраста в дорогих костюмах с телефонными трубками и модными пока ещё в этом сезоне гарнитурами у уха. Многие вели телефонные беседы. Другие просто стояли и курили. Со второго этажа доносилась музыка.

Алексей помог Ольге снять пальто и подал его гардеробщице.

Поправляя причёску перед зеркалом в накуренном фойе, Ольга попросила отдать ей номерок из гардероба. Алексей с недоумением протянул ей пластиковый жетон с цифрами, а она, ничего не объясняя, положила его в свою сумочку.

От самого гардероба Алексей ловил на Ольгиной фигуре жадные взгляды мужчин. Многих останавливал высокий рост и крепкое телосложение Алексея, но некоторые продолжали бессовестно раздевать Ольгу глазами, даже после того, как натыкались на твёрдый взгляд её сопровождающего. Это начинало его раздражать.

Они поднялись на второй этаж. В полутёмном шумном зале, где множество женщин извивались и подпрыгивали в ритм быстрой музыки, Алексей уверенно обнял свою спутницу за талию и почувствовал, как девушка прильнула к нему.

Заметив вошедших, из-за стойки бара приветливо замахал рукой симпатичный молодой бармен.

– Это Виктор, – представил его Алексей, отыскивая глазами Лену. Но не увидел её.

К ним подошла незнакомая молоденькая официантка с именем «Юля» на бедже.

– Ваш столик в глубине зала. Идите за мной, – сказала она.

С их места выгодно просматривался вход и часть зала перед невысокой сценой с танцующими парами.

Заказывать много они не стали: салат, фирменное блюдо из рыбы, сок.

– Ещё шампанское, – попросила Ольга.

– Юленька, бутылочку «Асти», – добавил к заказу Алексей, поймав себя на мысли о дежа-вю.

Зазвучала медленная мелодия, и профессиональный певец на сцене хорошо поставленным голосом начал петь следующую песню.

– Красивый голос, – оценила Ольга.

– Потанцуем? – предложил Алексей.

Ольга еле заметно кивнула головой.

Они прошли к сцене и заняли место между медленно кружащимися парами.

Алексей положил руку на талию девушки и ощутил, как по его телу пробежала волна трепета. Давно, ещё мальчишкой, он впервые поцеловал в подъезде девушку, и тогда его тело заволновалось и затрепетало точно так же, как сейчас. И вот повторилось… Он крепче прижал Ольгу, и девушка поддалась. Ощутив рельеф её тела, упругую грудь, Алексей напрягся ещё больше. Теперь он боялся посмотреть в лицо своей партнёрше, боялся той безграничной власти, которую в этот момент она имела над ним.

Он не посмотрел на неё и когда закончился танец, и пока они шли к своему столику.

Лишь сев на место, он перевёл дух, и встретился с девушкой глазами.

– Что-то не так? – спросила Ольга.

– Заказ долго не несут. – Глядя в серые глаза, он пытался скрыть волнение, но уже готов был сознаться, как сильно скучает, как ждёт каждой встречи! Но тут неожиданно из дамской сумочки подал голос телефон.

Ольга достала трубку, посмотрела имя абонента и скинула вызов.

– Мне нужно позвонить, – взглянув на часы на руке, с плохо скрытым сожалением произнесла она и поднялась из-за стола.

– Я выйду с тобой! – тоже поднялся Алексей.

– Не нужно, – жестом руки остановила его порыв девушка. – Не волнуйся за меня…

Он следил за ней глазами, пока Ольга шла по залу до самых дверей. Затем стал смотреть на танцующих. И тут он увидел Лену. Белокурая красавица сидела недалеко от сцены за отдельным столиком с каким-то мужчиной. Несколько раз она бросила взгляд на Алексея. Похоже, что Лена давно уже наблюдала за ним.

Принесли заказ, а Ольга всё не появлялась. Прошло ещё пять минут, и Алексей начал не на шутку волноваться. Он поднялся и пошёл к выходу.

На этаже Ольги не было. Он спустился вниз. Постоял у входа в дамскую комнату. Ольга не появлялась. С чувством тревоги, Алексей подошёл к гардеробщице у стойки.

– Скажите, – обратился он к пожилой женщине, – высокая красивая девушка в голубом платье тут не появлялась?

– Блондинка, что приехала с вами? – уточнила гардеробщица.

– Да. Мы вместе пришли.

– Она минут десять, как забрала своё пальто, такое чёрное кожаное, и ушла.

– Вы ничего не путаете? – опешил Алексей.

– Что я путаю? – проворчала женщина. – Пришла с вами. Я на неё сразу обратила внимание. Пальто с воротником меховым. Путаю я!..

– А она была одна?

– Да вроде одна, – пожала плечами гардеробщица. – Что бросила вас?

– Да… Нет… Спасибо… – пробормотал Алексей, направляясь в сторону выхода.

На улице Ольги не было. Алексей, обойдя здание ресторана, подошёл к своей машине. Девушки не было нигде. Он продолжал с надеждой смотреть по сторонам: может, вернётся? Через несколько минут поисков сквозь волнение и тревогу он почувствовал, как мороз пробирает всё тело и заскочил обратно в помещение.

В фойе он достал мобильный телефон и, понимая, что звонит напрасно, набрал номер Ольги. Длинные монотонные гудки складывались в заунывную однообразную мелодию. Ольга не отвечала. Он набрал номер снова. Из трубки продолжала звучать монотонная музыка неизвестности. Самым страшным было то, что Алексей ничего не понимал! Почему она так с ним поступила? Что могло произойти? В чём он виноват?

«Ты будешь меня защищать?», – вспомнил Алексей неожиданный порыв Ольги и обругал себя: «Тупица! Как же ты не понял? Ведь это был крик её души!». И теперь он корил себя за несообразительность, за то, что позволил ей уйти, за то, что отпустил девушку одну. Ведь она просила его о защите! О защите!.. Что же могло случиться?

Продолжая раз за разом набирать её номер, он поднялся на второй этаж в ресторан. Тут царило веселье. Алексей остановился перед входом в зал и набрал номер Ольгиной сестры.

– Не волнуйся, – спокойным голосом прервала его сбивающуюся речь Светлана, – раз Ольга уехала, значит, так нужно. Она тебе позвонит.

И этот разговор не внёс ясности в ситуацию. Даже наоборот. С озадаченным видом Алексей шагнул туда, где царило веселье.

Пройдя к своему столику и посмотрев на расставленные нетронутые блюда, Алексей почувствовал, что нечто подобное уже происходило с ним здесь, в этом же зале почти месяц назад. Всё повторяется? Чертовщина какая-то!

Он опустился на стул, долго смотрел на бутылку «Асти». Нет, сегодня он не будет пить!

– Я присяду? – услышал Алексей знакомый голос. Перед его столиком стояла Лена в зелёном платье, правильно подобранном к цвету её глаз.

– Да-да, садись! – оторвался он от тяжёлых мыслей.

– Ушла? – участливо поинтересовалась Лена.

– И снова, как в вечер нашего знакомства, ты – хорошенькая милая блондинка, спасаешь брошенного лоха, – усмехнулся Алексей, но усмешка вышла горькой.

– Я снова составляю тебе компанию, – понимающе улыбнулась Лена.

– Вот я и думаю, наверное, это судьба быть мне брошенным в твоём ресторане!

– А, может, твоя девушка ещё вернётся? – осторожно предположила Лена. – Ты нас познакомишь?

– Познакомлю… – криво ухмыльнулся Алексей. – Но она не вернётся. И она не считает себя моей девушкой! Даже не соизволила предупредить, что уезжает! – выпалил и поймал себя на мысли о том, что явно выказывает свою боль и обиду. Поэтому, стерев с лица злую улыбку, добавил спокойнее: – Странная она.

– А в чём её странность? – Лена продолжала смотреть на него тёплым участливым взглядом.

– Не могу понять, – пожал плечами Алексей. – Ведёт себя очень уверенно, так, будто живёт двумя жизнями сразу. А ты её видела?

– Да я толком не успела рассмотреть, – сжала губы Лена, размышляя вслух. – Высокая, фигуристая, длинноногая, лицо вроде ничего, волосы красивые… Такие нравятся богатым.

– Не оставляй меня сегодня, – неожиданно произнёс Алексей, почувствовав тоску при мысли, что снова обманут, и что снова придётся возвращаться домой одному, да ещё и с испорченным настроением.

– Что? – переспросила Лена.

– Не оставляй меня сегодня, – повторил Алексей.

Елена посмотрела на него долгим взглядом:

– Лёша, история повторяется?

Он, облокотившись на столик, приблизил к ней своё лицо:

– Где сегодня твой муж?

Она внимательно смотрела на него из-под длинных ресниц, о чём-то размышляя.

– Он уехал по делам. В Грецию… И детей забрал с собой. На нас смотрят…

Алексей отстранился, припав спиной к спинке стула.

– А ты умная. И красивая… Очень…

– Не подлизывайся. Я – осторожная. Эта встреча не по графику, – скромно улыбнулась Лена, но он заметил в её глазах начинающий разгораться огонь.

– Поехали ко мне… – предложил Алексей. – Прямо сейчас!

– Нет…

– Тебе что-то мешает?

– Мы поедем к одной моей подруге… только я вначале позвоню…

– Мы сами тебя разденем, – отбрасывая все его слабые возражения, сказала Лена. – Потом ты снимешь одежду с нас обеих и будешь нас любить.

– Слушаюсь и повинуюсь, мои госпожи! – учтиво поклонился Алексей и позволил двум красивым женщинам себя раздеть. В такие игры он ещё не играл…

Кофе, минеральную воду и фрукты подруга принесла на большом продолговатом подносе прямо в спальню, где, нежась на широкой кровати, отдыхал в объятиях Лены Алексей.

– Ну что, милый, – хозяйка квартиры в богато расшитом восточном халате улыбнулась очаровательной улыбкой, – сможешь ещё раз нас удивить? Или будем ложиться спать?

– Будем удивлять! – уверенно кивнул головой Алексей…

Глава 7

– Эта роза такая же стройная и красивая, как и вы, Ульяночка! – восторженно произнёс Игорь Викторович, устанавливая хрустальную вазу с ярко-красным цветком на стол с угощениями.

– Роза действительно красивая. Она мне нравится. – Гостья уютно расположилась в одном из кресел возле стола.

– Спасибо, Ульяночка, – расплылся в благодарной улыбке Игорь Викторович. – Но вы мне нравитесь больше, чем цветок. В вас есть настоящая русская красота! Я даже сказал бы – благородная красота чистых кровей.

– Спасибо…

– Что вы! Это вам спасибо, что согласились зайти и проведать бедного эмигранта. Здесь, в Европе, нам, русским, нужно держаться вместе. Почему? Европейцы – они другие… Да что это я вас кормлю одними разговорами? Прошу к столу!..

Игорь Викторович был доволен собой. Снова прошла успешная сделка, в результате которой удалось вывести из России очередной миллиард долларов. И хотя этот миллиард не весь принадлежал ему, Игорь Викторович чувствовал себя счастливым и богатым человеком. Сейчас на нём был надет легчайший, вточенный в небезупречную фигуру костюм. Он пошивал два-три таких в год не из любви к моде, а в соответствии с требованиями, установленными в том сословии, к которому с некоторых пор имел честь принадлежать, – непременно в «Императорском портном», известном не только на Британских островах, но и во всей Европе. Истинное наслаждение ему доставлял процесс придирчивого выбора ткани из тысячи (да-да, тысячи!) лучших английских и итальянских образцов, а затем – осознание того, что его костюм шьют в Лондоне лучшие мастера по одному из полутора тысяч лекал в пределах его «стандартного» 54-го размера.

Но сегодня он был счастлив в обществе новой очаровательной переводчицы из торгового представительства. Девушка соответствовала всем стандартам его придирчивого вкуса. А в женской красоте Игорь Викторович разбирался не хуже, чем в дорогом антиквариате, коллекционированием которого занимался ещё с самой своей далёкой молодости. Впрочем, антиквариат был его увлечением – хобби, так сказать. А вот женщины…

Они пили вино. Много вина, чем-то закусывали, болтали о жизни в далёкой России, о политике, о моде и о всякой чепухе. Он не сводил с гостьи восхищённого взгляда, часто повторяя: «Ульяночка, с вас непременно надо картины писать! Непременно!». Потом они танцевали под тихую музыку, льющуюся из большого музыкального центра. Ульяна прижималась к седовласому хозяину квартиры упругой грудью, томно и глубоко вздыхала, отводя в сторону волнующий взгляд. Её огромные серые глаза подёрнулись поволокой загадочности, а яркие чуть полноватые губы приоткрылись, готовые выдохнуть долгожданное «Да!». Он был по-настоящему счастлив. Уж, е не контролируя ситуацию, Игорь Викторович, не спросив разрешения, стал одну за другой расстёгивать пуговицы кофточки на груди гостьи. Она не сопротивлялась, отрешённо глядя в сторону и позволяя ему делать это. Затем он нащупал на спине красавицы непрочную застёжку бюстгальтера и без труда расправился с ней. Его глазам и рукам испуганно открылась красивая девичья грудь с маленькими твёрдыми сосками. «Какая у вас кожа!», – выдохнул он, припадая к этой груди губами. Ульяна, отдаваясь власти его рук и губ, как неопытная девочка, вздрагивала от каждого прикосновения и испуганно шептала: «Прошу вас, не надо, Игорь!». У Игоря Викторовича застучало в висках, испарина выступила на совершенно лысой голове, руки заходили ходуном. И уже не в силах выдерживать эту сладостную пытку, он крепко прижал к себе Ульяну и поцеловал в полураскрытый рот. От прилива чувств у него закружилась голова, и предметы поплыли куда-то…

– Нам надо выпить, – предложила она, мягко освобождаясь от крепких мужских объятий и поправляя кофточку. – Я вся горю.

Игорь Викторович с улыбкой доброго господина поставил на стол новую бутылку и посмотрел на очаровательную гостью:

– Попробуем, так ли прекрасно это «Вёвь Клико»? А после – прохладный душ. Вместе…

– Игорь, а мне говорили, что у вас большой дом, – непосредственно вздохнула Ульяна, глядя на то, как неумело Игорь Викторович снимает пробку. – А чья эта огромная квартира?

– Дом у меня есть. И не один… Вы извините, Ульяночка, руки от волнения не слушаются… и я привык, что этим занимается прислуга… – Игорю Викторовичу с трудом удалось удержать пробку с бутылки французского шампанского, принесённой гостьей. Он делал это с большой осторожностью, но часть жидкости, под давлением вырвавшаяся из горлышка, попала на скатерть. Лицо хозяина квартиры передёрнула гримаса недовольства: – Ай – ай! Ну, ничего, и нам осталось… – Он стал разливать пузырящееся шампанское по фужерам. – А эта скромная квартира тоже моя. Я иногда использую её для бизнеса или приёма гостей. Тут шесть комнат и большая ванная.

– А какой-нибудь свой дом вы мне покажете? – Ульяна взяла со стола один из наполненных фужеров.

– Конечно, моя дорогая! За вас! – Игорь Викторович поднял свой фужер, поднёс его к губам, но успел сделать лишь пару глотков, сдавлено вскрикнул, выронил фужер, схватился руками за горло и замертво упал на пол. В его широко открытых глазах застыло безмерное удивление.

Убедившись в отсутствие пульса у хозяина, Ульяна приложила к уху трубку мобильного телефона и произнесла одно слово:

– Жду.

Через несколько минут она, одетая в пальто, подошла к большой входной двери и открыла её. Ещё через минуту без предупреждения в коридор уверенно вошли двое крепких мужчин в расстёгнутых коротких чёрных куртках. Она ждала их появления в глубине квартиры в гостиной, сидя на диване рядом с лежащим у её ног остывающим трупом.

– Можешь идти, – произнёс один из вошедших по-русски.

– Жидкость попала на скатерть, – коротко бросила Ульяна и направилась к двери.

– Понятно, – услышала она у себя за спиной.

Ульяна спустилась на лифте. Отворив кодовую дверь подъезда, она вышла в ночь и растворилась в ней, будто никогда и не бывала в этом доме…

Глава 8

Всю неделю Алексей не звонил ни Ольге, ни Светлане, ни Елене, ни друзьям. Никому. В его душе боролись два чувства к двум совершенно разным женщинам. Конечно, Лена не могла составить его счастья, но с ней ему было хорошо и интересно. И она всегда оказывалась рядом в нужный момент. А с Ольгой всё сложно: она то появляется, то исчезает без объяснения причин, бросает Алексея в неведении одного. Потом, когда захочет, появляется снова и пользуется им, как своей вещью, не считаясь с его желаниями. Но обманывать себя Алексей не мог – Лена ему просто нравилась, а к Ольге его непреодолимо влекло более сильное чувство. И он уже не раз думал о том, что надо бы поскорее закончить отношения с Еленой Сергеевной. Но когда исчезала Ольга, Лена оказывалась рядом. И он уступал своим слабостям, так и не принимая последнего решения. Потом в душе корил себя за это. Он устал от постоянного диалога с собой, решив, наконец: «Пусть всё катится к чёрту! Кому понадоблюсь, сами позвонят». Но уже неделю почему-то никто не звонил.

Вечерами, устроившись в своей квартире перед телевизором, Алексей в одиночестве пил коньяк. А утром ехал на работу.

А чего он хотел? У Лены была своя семья и свой мир знакомых. А с Ольгой он так и не сумел наладить близких отношений. Если судить по количеству встреч, они с Ольгой были вообще мало знакомы. И ни одно из их свиданий не закончилось даже поцелуем. А он не хотел торопить события, боясь потерять её. И не думать о ней он не мог. Долгими бессонными ночами, терзаемый неизвестностью, Алексей хотел рвать и метать. И очень скучал.

После выходных он появился на работе похудевший, невыспавшийся, помятый и небритый, с синими кругами под глазами, словно после тяжёлой болезни. Коллеги, глядя в осунувшееся лицо всегда подтянутого аккуратного шефа, лишь с недоумением переглядывались.

Сидя за рабочим столом, Алексей в течение дня не мог думать о делах и часто, зацепившись взглядом за какой-нибудь посторонний предмет, погружался в посторонние мысли. В них он уносился далеко, туда, где они были вместе с Ольгой… Он слышал её смех, видел её улыбку, глаза, ощущал запах её волос… Всё потеряло смысл, всё, что окружало его раньше, чем он жил последние годы, к чему стремился, – всё ушло на второй план. Ему нужна была Ольга. Как лекарство, как наркотик…Но она не звонила.

Он ждал её телефонного звонка, но с каждым днём всё больше боялся встречи с ней. И вдруг однажды он ясно осознал, что не нужен этой красивой независимой девушке, что она не принимает его чувств и его самого всерьёз. И теперь он хотел лишь одного, чтобы эта мука поскорее закончилась.

Однажды вечером, еле передвигая ноги от навалившейся усталости, он медленно поднялся к себе в пустую квартиру. С трудом открыв замок двери, Алексей, не разуваясь, прошёл в комнату и упал на диван. Он устал. Устал от жизни. От непонимания всего, что творилось вокруг. От одиночества. От тоски. И он плакал…

Впервые за многие годы после детства Алексей почувствовал солёный вкус слёз на губах. И ему не надо было никого стесняться – квартира холостяка была его личным убежищем. Он вспомнил, как в детстве в трудную минуту рядом всегда оказывалась бабушка. Она успокаивала маленького Лёшу, приговаривая: «Ничего, внучек, жизнь часто бывает несправедливой. Крепись. Нужно быть готовым к трудностям. Вот вырастешь, станешь сильным! Построишь свою жизнь так, как тебе захочется, и забудешь про слёзы…». Эх, дорогая, милая бабушка, как же ты ошибалась!

Она позвонила перед следующими выходными.

Алексей на кухне в одиночку заканчивал бутылку водки, когда прозвучал поздний телефонный звонок.

– Привет! – произнёс знакомый голос.

Не желая больше мириться с душевной болью, устав от мук неизвестности, Алексей решил, что пора избавляться от болезни по имени Ольга раз и навсегда. Но это надо делать прямо сейчас.

– Извини, я не могу говорить, – немного резко ответил он в трубку.

– Я приехала сегодня. Позвони, как освободишься… – Она торопилась сказать что-то ещё. Алексей нажал на «Сброс». Раздались короткие гудки…

Борясь с раздирающим грудь желанием прямо сейчас броситься на встречу, целовать ей руки, просить прощения за грубость и обман, каятся, что страшно скучает, Алексей залпом допил оставшуюся водку, шатаясь, прошёл в комнату и рухнул без чувств на диван.

Тяжёлое пробуждение не сулило ничего хорошего в течение следующего дня. Опохмелившись шампанским из холодильника, Алексей вспомнил про Ольгу. Он долго глядел на свой телефон, соображая, стоит звонить или нет? Решив, что уже не стоит, что лучше надо рвать все отношения с этой непредсказуемой особой, которая, по всей видимости, лишь использует его, – Алексей направился под душ приводить себя в надлежащую форму.

Выйдя из ванной комнаты уже в более бодром состоянии, он решил, что нужно пообедать. Правда, есть совсем не хотелось. Но делать было всё равно нечего.

Порывшись в холодильнике и найдя остатки вчерашнего ужина, он перекусил на скорую руку холодным куриным мясом с белым хлебом, запил всё это горячим сладким чаем. Помыв посуду, включил телевизор и лёг на диван. Он решил прямо сейчас начать забывать высокую стройную блондинку с серыми глазами.

Полежав меньше часа и поняв, что не может себя заставить не думать о ней, Алексей поднялся, достал из холодильника нераспечатанную бутылку красного вина, взял в кухонном шкафу фужер со штопором и снова лёг на диван.

Ближе к вечеру раздался звонок, потревоживший его короткий сон, где он видел себя с Ольгой на озере, в котором плавали белые лебеди. Протянув руку на звук, он медленно, не открывая глаз, взял трубку так некстати ожившего телефона и поднёс к уху:

– Белый дом на проводе, – произнёс он на ломаном английском языке фразу, услышанную им недавно в одном из фильмов про Америку.

Знакомый низкий голос на другом конце линии спросил на чистом английском:

– Почему ты не позвонил? Что-нибудь случилось?

Алексей моментально проснулся и протрезвел. Звонила она.

– Случилось… – перешёл он на русский.

– Что произошло? – её голос выдал волнение.

– Ты сбежала. Даже не предупредив. Могла бы хоть позвонить.

После короткой паузы она произнесла:

– Не могла.

– Может, не хотела?

– Ты бы мог и сам позвонить мне вечером! Я приехала ещё вчера.

– А ты хотела, чтобы я позвонил?

– Я ждала…

– Это правда? – он почувствовал, как непрочна его оборона.

– Конечно.

– Хочется верить. Оля, ответь, я нужен тебе? – почти сдался Алексей, мысленно понося себя именами всех святых за бесхарактерность.

Молчание в трубке.

– Оля, я нужен тебе? – прокричал Алексей, с надеждой.

– Я думала, что тебе итак всё понятно.

– Что понятно, Оля?! Что мне должно быть понятно? Ты слышишь? Я нужен тебе или… или нет?

В ответ раздались короткие гудки. Она отключила телефон.

В пятницу вечером позвонила Лена.

– Чем занимаешься? – поинтересовалась она после обычных слов приветствия.

– Заканчиваю отчёт. – Сегодня Алексей был искренне рад слышать голос этой необычной зеленоглазой женщины.

– Поужинаем? – предложила Лена.

– Я не возражаю! – Он почувствовал, что действительно не мешало бы подкрепиться. За весь день в его меню был только кофе с бутербродом на завтрак и пирожки с капустой, которые принесли коллеги в офис в обед. – Где встречаемся?

– А у вашего здания машину можно оставить?

– Можно. Там охраняемая стоянка.

– Когда спустишься?

– Да вот, прямо сейчас уже собираюсь.

– Тогда выходи. Я через минут пять подъеду. До встречи! – Лена отключила трубку.

Как он ни готовился к встрече с красавицей Еленой, она смогла и в этот раз произвести на него впечатление, появившись из шикарного «BMW» тёмно-синего цвета: таких в городе ездило лишь два экземпляра. Номер с двумя нулями и тремя буквами «м» тоже говорил о многом.

Алексей даже растерял часть своей былой уверенности, пока шёл к поджидающей его у машины яркой блондинке в безукоризненном наряде.

– Привет! – Ему казалось, что весь город сейчас смотрит только на них.

– Привет, мачо! – Она одарила его очаровательной горячей улыбкой. – Поедем на твоей – моя слишком заметна.

Закрыв «BMW», они сели в его «Тойоту».

– Куда? – Он всё ещё находился под впечатлением, произведённым Еленой.

– Ты что, не рад меня видеть? – нахмурилась женщина.

– П-прости, – запинаясь, произнёс он. – Конечно, рад! П-просто как-то не ожидал…

– А! Это ты про машину! – догадалась Лена.

– Мне надо привыкнуть к тому, что ты у нас такая «крутая», – попытался улыбнуться он.

– Страшно?

– Не очень. – Ему льстило, что сидящая рядом красивая женщина принимает его за лихого мачо.

– Понимаю, Лёша! – усмехнулась блондинка, – Ты у нас из той категории мужчин, которые не терпят, когда женщина успешнее их! Так?

– Не знаю, – пожал плечами Алексей. – Просто у меня не было такой женщины, чтобы сравнивать.

– Брось! – она по-доброму улыбнулась, положив руку на его коленку. – Я обыкновенная баба, Лёша! Баба, которая хочет немного ласки и любви! Относись ко мне с этих позиций. Договорились?

Он в ответ тепло улыбнулся:

– Ты – обыкновенная?! Ты – Елена Прекрасная! Таким красавицам поэты оды слагают!

– Вот и ладно! Поедем, поужинаем за городом. Я знаю одно тихое местечко, где хорошо готовят. А потом к тебе… Ты как?

Он подчинился.

Рано утром, лишь только рассвело, Алексей отвёз Лену на стоянку к офису. Она села в свой «BMW», на прощанье махнула ему рукой, и, рванув машину с места, через несколько секунд скрылась за поворотом. Он немного постоял, глядя вслед исчезнувшей с глаз тёмно-синей иномарке, потом направился к своей «Тойоте» и ещё долго сидел в кабине, размышляя о жизни. С Леной всё складывалось хорошо. Слишком хорошо. Их затянувшийся роман устраивал обоих. А с Ольгой всё как-то ещё не складывалось. Где она сейчас?

Он тронул машину с места и не спеша поехал по пока ещё пустынным улицам просыпающегося города.

Через час он стоял во дворе знакомого дома возле подъезда Ольгиной сестры.

– Света, привет! – Он набрал знакомый номер телефона и ему ответили. – Ты как там?

– Нормально, – произнёс сонный голос.

– Разбудил?

– Ничего. Всё равно надо вставать.

– Извини. От Ольги что-нибудь есть?

– Да, она вчера звонила, – сквозь зевоту сообщила Светлана. – Завтра приедет.

– У неё всё нормально?

– Нормально.

– Пусть позвонит мне, – попросил Алексей.

– Ладно, скажу, – пообещала Светлана.

– Спасибо…

– Пока! – В трубке зазвучали короткие гудки.

Вместо того чтобы поехать домой, Алексей вернулся к офисному зданию.

Охранники были не очень удивлены, что директор одной из фирм появился в нерабочий день. Очень удивился сам Алексей, обнаружив в своём офисе нескольких сотрудников. Причём, они все реально занимались работой. За столом начальника отдела возле компьютера он разглядел Галину.

– Здравствуйте, коллеги! – громко произнёс Алексей директорским голосом с порога. – Приятно удивляете! Что тут у вас за «аврал»?

– Здравствуйте, Алексей Иванович! – нестройным хором ответили несколько человек.

– Долги отрабатываем, – поднялась из-за стола Галина. – Последний квартал года – премию хотим!

– Правильно хотите! – улыбнулся Алексей. – Галина, зайди ко мне.

– Одну минутку, – девушка склонилась над монитором.

Когда он удобно расположился в кресле директорского кабинета, в дверь тихонько постучали.

– Можно? – поинтересовался женский голос.

– Заходи, заходи! – воскликнул Алексей, включая свой компьютер.

Галина вошла, присела на стул и опустила взор.

– Вижу, что весь твой отдел в сборе. И мальчики, и девочки. Молодец! – похвалил её Алексей. Он увидел, как от его слов зарделись щёки девушки.

– Я вот тоже решил немного поработать. Чего дома сидеть? – продолжил он.

– А у нас на конец месяца только девяносто три процента выполнения плана, – произнесла Галина, подняв глаза и, не мигая, глядя на директора. – Вот решили изыскать резервы. Вышли в субботу, чтобы никто не мешал. Провели «мозговой штурм», написали планы на неделю и на следующий месяц.

– Я уверен, что у тебя всё получится, – Алексей тепло улыбнулся девушке, избегая официального тона. – Галя, думаю, что не стоит дожидаться начала года, – я сегодня напишу приказ о назначении тебя заместителем директора. Займёшь должность прямо с первого числа следующего месяца. Я просмотрел фонд заработной платы – резерв имеется. С Москвой уже согласовано. Так что решай, кому сдавать дела? Кто, по твоему мнению, потянет отдел?

– Спасибо, Алексей Иванович! – Девушка, опустив глаза, попыталась спрятать улыбку, и её щёки налились краской с новой силой. – Спасибо вам за доверие! Я оправдаю!..

– В этом, Галя, я ни минуты не сомневаюсь! – тихо засмеялся Алексей. – Это тебе спасибо за работу и за твоё усердие. Мы с тобой ещё достигнем самых больших высот!

Она посмотрела на него, продолжая улыбаться:

– За вами, Алексей Иванович, я хоть в огонь, хоть в воду! Вы не представляете, как нам легко с вами работать! Мы обязательно добьемся всего, чего хотим! И чего хотите вы!..

– Я рад, что ты так думаешь, – остановил льющийся поток признаний Алексей, переходя на более официальный тон. – Всё-таки ответь мне, Галина, кого планируешь оставить за себя?

Перестав улыбаться, девушка задумалась. Потом предложила:

– Я думаю, что нужно ставить Людмилу Петрову.

– А почему не Фролова Александра? – нахмурился Алексей. – Фролов раньше Петровой пришёл в фирму. Выдаёт не плохие показатели. Образование подходящее. Опять же – мужчина. А коллектив у нас в основном женский. Можем потерять сотрудника.

– Не хочу спорить с вами, Алексей Иванович, – в голосе Галины слышались мягкие нотки, но твёрдый взгляд говорил о том, что для себя она уже приняла решение. – Фролов – сотрудник не плохой. И вы совершенно правы насчёт образования. Но у Петровой опыта работы в нашей сфере больше. И она не требует к себе постоянного внимания и контроля со стороны руководства. А за Фроловым нужен контроль.

– Не дисциплинирован? – нахмурился Алексей.

– Есть немного. На работу постоянно на пять-десять минут опаздывает. Правда, может и задержаться после рабочего дня, если нужно. Но допускает в документах ошибки. Приходится перепроверять. И моложе он Петровой.

– А как коллектив к ним относится? Я вижу, что у тебя ребята-то дружные!

– Это так, – довольно улыбнулась Галина. – Работать они будут и с Петровой, и с Фроловым. Но Петрова более управляема. И потом, она одна воспитывает ребёнка. Ей прибавка к зарплате очень нужна.

– Да, да… помню, – чуть призадумался Алексей. – Что ж, считаю последний факт наиболее веским аргументом. Передавай дела Петровой.

– Спасибо! – вскочила со своего места Галина. – Вы не пожалеете!

– Да знаю, что Петрова – твоя воспитанница! – снисходительно улыбнулся Алексей. – Не подведёт. Ну, иди, пригласи её ко мне на беседу.

Сказав ещё раз «спасибо», Галина выскочила в двери.

Так начался день. Незаметно для себя Алексей за делами провёл в своём кабинете всю субботу, лишь однажды спустившись в кафе пообедать.

Когда он выключил компьютер и устало откинулся на спинку кресла, то, посмотрев в окно, увидел, что город уже зажёг огни на тёмных улицах. Алексей взглянул на часы. Даже в будни он редко задерживался по вечерам до такого позднего времени! Алексей прислушался к тишине. Странно, ему послышалось лёгкое пощёлкивание клавиш компьютерной клавиатуры, и он понял, что в офисе находится не один. Поднявшись с кресла, Алексей вышел в большой освещённый офисный зал. В безлюдном опустевшем помещении за своим рабочим столом сидела Галина.

– А ты почему ещё здесь? – удивился он.

– А ты? – Она смотрела на него своими голубыми глазами.

– Да, я уже закончил… – растерялся Алексей, отводя взгляд. Но потом решил, что Галина имеет право говорить ему «ты» в отсутствие сотрудников.

– Чаю или кофе хочешь? – продолжала смотреть на него девушка.

– Можно, – выдохнул Алексей и, чтобы как-то разрядить обстановку, дружески улыбнулся.

– Чай?

– Давай чай. – Чтобы скрыть растерянность, он сделал вид, что заинтересовался бумагами, лежащими на соседнем столе.

Галина поднялась и прошла в подсобное помещение. Алексей услышал, как щёлкнул выключатель электрочайника, и почти сразу забулькала вода. Он поймал себя на мысли, что после посещения его больного на квартире, чувствует себя обязанным девушке, и этот факт его напрягает.

Через минуту Галина появилась с двумя полными чашками в руках.

– Я положила четыре ложки сахара, как ты любишь, – просто сказала она, поставив чашки на большой стол посередине зала. – Присаживайся. Только все сладости закончились. В понедельник надо сходить в магазин. Холодильник тоже пустой.

– Ничего. – Алексей нашёл себе место через стол. Она, отметив про себя этот нюанс, лишь усмехнулась.

– Ты в сны веришь? – чему-то улыбаясь, Галина смотрела в свою чашку.

– Смотря в какие? – Помешивая ложкой чай, Алексей с опасением ожидал следующего вопроса. Но вместо того, чтобы продолжать их задавать, она произнесла:

– Мне сегодня ночью приснилось, будто мы с тобой занимались любовью.

– И как, я не подвёл? – Алексей решил перевести всё в шутку.

– Просыпаться не хотелось, – посмотрев на него, призналась девушка.

– Ну, слава Богу! – выдохнул Алексей, демонстративным жестом вытерев со лба несуществующий пот.

Мечтательное выражение на лице Галины неожиданно сменилось на виноватое:

– Я даже ни о чём таком и не думала… – начала оправдываться она.

– Куда бы это выбросить? – прервал Алексей, вытаскивая из чашки заварившийся пакетик и отыскивая глазами урну. Обнаружив её под соседним столом, он направился туда. Чинно выкинув чайный пакетик, Алексей вернулся на место.

– А почему твой молодой человек до сих пор не едет за тобой и даже не звонит? – поинтересовался он, сделав пару осторожных глотков из горячей кружки.

– А он на неделю уехал на обучение в Москву, – сообщила Галина. Кривая усмешка сделала некрасивым её лицо. – Попозже обязательно позвонит – проверит, чем я занимаюсь?

– Так ты неделю свободна?.. – хотел пошутить Алексей, и осёкся, осознав совершённую глупую промашку. Девушка внимательно посмотрела ему в глаза.

– Свободна. А что? – с вызовом спросила она.

«Да, что же это за напасть такая! – мысленно ругнулся Алексей. – Какого чёрта я стал так теряться перед женщинами? Не могу даже нормально пообщаться с сотрудницей! Спокойно!». Вслух он произнёс:

– Галь, мы ведь друзья? Я очень обязан тебе! – Она не перебивала. – Ты просто спасла меня, когда я заболел. Поэтому… – Он на секунду растерялся, но тут же вспомнив, что нужно вести себя естественно, нашёл нужные слова:

– Я хочу пригласить тебя в ресторан. Ты согласна?

– Сейчас? – Удивлению девушки не было видно границ.

– Сейчас.

– Ты меня приглашаешь?

– Приглашаю, – подтвердил он своё намерение. – Выбирай любой!

– А танцевать со мной будешь? – лукаво прищурилась Галина.

Подумав о том, что нужно быть последовательным во всём, Алексей многообещающе кивнул головой:

– Буду.

После этого девушка, не задумываясь, назвала самый дорогой ресторан города, где играл настоящий оркестр.

– Поехали! – поднялся Алексей.

– Так ты не шутишь? – уточнила Галина, всё ещё не веря в серьёзность сделанного предложения.

– Поехали! – повторил он.

Они вошли в переполненный зал. Галина галантно держала Алексея под руку. Осмотревшись, Алексей заметил освободившийся столик почти у самой сцены. Оркестр как раз исполнял какую-то медленную мелодию, и в центре зала и возле самой сцены кружились пары. Подозвав официанта, Алексей дал ему чаевые и попросил подготовить столик для двоих. Официант кинулся исполнять, а Алексей обратился к своей спутнице, во все глаза разглядывающей зал:

– Предлагаю начать наш незабываемый вечер с танца!

Галина, благодарно улыбнувшись, кивнула головой.

Они нашли место среди пар, и она положила руки ему на плечи. Алексей обнял девушку за крепкую талию и вдруг подумал, что ведь за те три года, что знает её, он впервые вот так прижимает Галину. Почему-то на корпоративных вечеринках, на которых она всегда оказывалась рядом с ним, он танцевал с кем-нибудь другим и никогда не приглашал её. Такое желание ему даже в голову не приходило. А вот сейчас он ощутил очень близко податливое крепкое женское тело, и это ощущение вместе с уверенностью в чём-то постоянном и стабильном было приятным ему. Как ни старался Алексей не сильно прижимать к себе девушку, он чувствовал её тяжёлую материнскую грудь.

Танец закончился, и Алексей с Галиной заняли места за столиком.

Пока им принесли заказ, они успели ещё на один быстрый и один медленный танец.

– Ну, как тебе здесь? – поинтересовался Алексей в перерыве между салатом и рыбным блюдом.

– Хорошо! – расцвела в улыбке Галина. – Шампанское вкусное. А во сколько закрывается ресторан?

– Утром. – Алексей безразлично посмотрел на часы. – Тебе твой звонить не будет?

– А я отключила телефон! – рассмеялась Галина. – Имею я право на отдых?

– Заслужила! – поддержал её Алексей.

Принесли десерт. Галина направилась в дамскую комнату, а Алексей со скучающим видом начал изучать лица присутствующих гостей. Меньше всего ему сейчас хотелось встретить тут кого-то из знакомых. И вообще он чувствовал, что хочет домой в свою уютную холостяцкую квартиру, чтобы там в тишине забыться глубоким сном на мягком диване. Поразмыслив, он пришёл к выводу, что уже поздно и что свой долг перед Ерохиной Галиной он исполнил и можно закругляться с ужином.

Оглядывая зал, Алексей заметил, как в мало освещённой половине в дальнем конце отворилась резная дверь отдельного помещения для очень важных персон и оттуда к площадке перед сценой направились несколько пар. Что-то знакомое мелькнуло в причёске, цвете волос, росте, фигуре одной из девушек. Это заставило Алексея вернуть свой взгляд к ней. Всмотревшись, он узнал… Ольгу! В длинном вечернем платье, сверкая бриллиантовым колье, она грациозно шла, словно плыла по подиуму, в сопровождении плотного седеющего мужчины лет сорока пяти. Заиграла музыка, и пары медленно закружились в танце.

Узнать Ольгу с первого взгляда было не просто – она изменилась: синее вечернее платье с открытой спиной и плечами делало её стройнее и выше, на лице, которое сейчас Алексей мог бы назвать самым прекрасным на свете, лежала маска холодной отрешённости. Это была другая Ольга – чужая и незнакомая. И он не узнал бы её, если бы не глаза! Их Алексей не спутал бы ни с какими другими! Ольга, занятая разговором с партнёром, не видела сидящего за столиком Алексея, а он не сводил с неё взгляда.

Закончилась мелодия, но пары из «VIP»-зала не спешили покидать площадку. Оркестр заиграл быстрый танец. Ольга прекрасно владела своим телом. Алексей не мог отвести глаз от откровенных эротических движений её плеч, рук, бёдер и смотрел в восхищении, как зачарованный. В конце танца плотный седеющий мужчина приблизился к ней и попытался обнять. Девушка, извиваясь всем телом в ритм музыке, профессионально оттолкнула его, очертив руками границу, которую тому нельзя пересекать. Партнёр повторил свою попытку ещё раз. И ещё раз Ольга оттолкнула его на расстояние вытянутой руки. Музыка смолкла. Ольге захлопали, по достоинству оценив её танец. Плотный партнёр, элегантно поклонившись, поцеловал Ольге руку и, доставая из кармана пиджака толстый бумажник, направился к сцене заказывать следующую мелодию. Девушка в длинном синем платье осталась стоять одна среди нескольких ожидающих пар.

Алексей вдруг понял всё: Ольга работала элитной проституткой! Конечно же! Дорогостоящей дамой сопровождения для солидных клиентов! Он слышал о таких.

Подгоняемый желанием встать, подойти к ней и посмотреть в глаза – только посмотреть в её глаза и уйти – он поднялся. В этот момент мимо высокой, блистающей бриллиантами Ольги протиснулась скромно одетая Галина, чуть не задев головой плечо красавицы. Извинившись, Галина направилась прямо к Алексею. А высокая блондинка в синем платье проследила за ней снисходительным взглядом. Неожиданно встретившись глазами с Алексеем, Ольга поменялась в лице. Лишь на миг. Но он заметил эту перемену. Через секунду её красивое лицо приняло прежнее надменное выражение. Только неотрывно смотрели серые глаза.

К стоявшей, как статуя, Ольге возвратился её партнёр, что-то сказал ей. Красавица посмотрела на него, мотнула головой и направилась в зал для «VIP»-персон. Плотный мужчина двинулся за ней. Алексей продолжал смотреть им вслед, пока не закрылась дверь.

Дверь, ведущая в зал для очень важных персон, закрылась вместе с глухим тяжёлым ударом сердца, которое услышал Алексей, и в тот же самый момент ему показалось, что сверху на него упала бетонная плита, раздавив, оглушив, обездвижив, безжалостно порушив чувства, надежды и мечты, всё, чем он жил до сегодняшнего вечера. «Ольга – проститутка!», – тупо стучало в гудящей голове в ритм пульсации горячей крови.

– Лёша, что с тобой? – Он почувствовал, как кто-то дёргает его за рукав, и расслышал встревоженный голос Галины.

– Уезжаем… – Он поразился не свойственному тембру своего голоса, будто кто-то старый, уставший и чужой сейчас произнёс это слово.

– Тебе плохо? – участливо тормошила его Галина.

– Плохо? – Он смотрел на неё отсутствующим взглядом. – Мне – никак.

Он не помнил, как расплатился с официантом, как вышел на улицу. И только на морозном воздухе Алексей почувствовал, что ему действительно плохо.

– Ты поедешь на такси! – сказал он стоящей рядом девушке, и в его голосе звучала злоба.

– Лёша, ты чего? – Галина испуганно отстранилась.

– Не бойся, я заплачу! – криво усмехнулся он и поднял руку, призывая одну из стоящих невдалеке машин с жёлтыми огоньками на крыше.

– Может, лучше я провожу тебя? – Галина всё ещё не понимала, чем она провинилась?

– Садись! – Алексей открыл дверь подъехавшего такси и грубо втолкнул туда несопротивляющуюся девушку. Потом протянул водителю деньги и захлопнул дверь. Машина тронулась с места.

Оставшись один, Алексей почувствовал непреодолимое желание кричать. Кричать, что есть мочи! Во весь голос!

Он подскочил к своей «Тойоте», сел за руль и понёсся на всей возможной скорости по улицам спящего города, изрыгая из глубины души одно лишь страшное «А-а-а!!!».

Он пришёл в себя на окружной дороге. Остановив машину на обочине, Алексей попытался собраться с мыслями. Но это долго не получалось. Перед глазами вставал яркий образ Ольги в ресторане. Выходит, что она – обыкновенная проститутка! Теперь всё становится на свои места: эти её неожиданные исчезновения, командировки, «заказы богатых клиентов», проблемы со здоровьем!.. «Дизайнер! Твою мать!..», – зло выругался Алексей. Захотелось уехать из города. Прямо сейчас. Куда-нибудь далеко от этой грязи, обмана, предательства! Спрятаться где-нибудь, чтобы хоть как-то успокоить рвущиеся нервы, прийти в себя. А куда спрячешься? Везде женщины и все они одинаковы: им нужны только деньги или большие деньги. Вон, Галина – как только её молодой человек уехал из города, она сразу же пошла с другим в ресторан. А если бы он предложил ей ночь? Не отказалась бы. А не будь Алексей директором, пошла бы она с ним? Это ещё вопрос!

Звук телефонного вызова отвлёк от тяжёлых мыслей. «Кто может звонить посреди ночи?», – проворчал Алексей и посмотрел на имя абонента. На экране монитора телефонной трубки значилось «Светлана». «Тебя ещё только не хватало!», – он приложил трубку к уху:

– Слушаю!

– Лёша, – ровным голосом Ольгиной сестры произнесла трубка, – ты сейчас не делай поспешных выводов и не делай глупостей. Слышишь? Завтра Оля сама позвонит тебе. Вам нужно встретиться и поговорить.

– О чём нам разговаривать? – крикнул в трубку Алексей. – Я достаточно увидел! Спасибо, за науку, сестрёнки…

– Лёша! Да будь же ты мужиком! – повысила голос трубка. – Ольга не врала тебе никогда! Да, ты не знаешь всей правды! Она берегла тебя.

– Что?!

– Я знаю свою сестру лучше, чем родная мать! Лёша, прошу, – голос в трубке зазвучал тише, – поговори с Олей. Ты очень нужен ей. Не бросай её сейчас…

– Света, скажи мне честно только одно… – голос Алексея стал тише, задрожал и осёкся, – скажи мне только одно… твоя сестра – проститутка?

– Нет, Лёша, ты ошибаешься, – устало произнесла трубка и оборвала разговор короткими гудками.

Алексей ещё долго сидел в машине. Когда горизонт на востоке начал прорезаться светлой полосой, он решил ехать домой.

Ложиться спать не стал – знал, что не заснёт до разговора с Ольгой.

Глава 9

Воскресенье начиналось медленно светающим серым утром за окном с тянущимися по небу низкими свинцовыми облаками и сыплющимся из них мелким мокрым снегом.

Алексей сидел в полной тишине на диване, укутанный в одеяло. Всё тело знобило. Казалось, что холод, сковавший улицы, проник в его квартиру, в его постель, в его душу. Можно было встать, включить электрокамин. Но шевелиться не хотелось. Он не думал ни о чём, не ел, не пил. Он не хотел ничего. Он ждал звонка.

Лежащая рядом трубка ожила, когда стрелки на настенных часах у входа отклонились к началу восьмого.

– Слушаю, – глухо выдавил Алексей.

– Приезжай вечером часам к шести к Светлане. Девятый этаж. Квартиру ты знаешь. – Ольга назвала код дверей подъезда.

Опять эти короткие гудки. Криво усмехнувшись знакомой манере заканчивать разговор, Алексей отметил про себя, что настроение всё-таки стало улучшаться. Решив, что до вечера ещё уйма времени, он заставил себя лечь и закрыть глаза.

Заслышав сигнал будильника, он с неохотой поднял веки и посмотрел на часы. Прошло время обеда. Позволив себе ещё немного полениться и поразмышлять о жизни, лёжа на диване, Алексей встал, потянулся, глубоко и протяжно зевнув, и направился на кухню жарить яичницу.

Наскоро перекусив, он принял душ, побрился. Потом долго решал, что надеть? Взвесив все «за» и «против», пришёл к выводу, что вполне подойдёт тёмный костюм со светлой рубашкой без галстука.

Без десяти минут шесть он набирал код на электронном замке двери подъезда, в котором на девятом этаже находилась квартира Ольгиной сестры Светланы.

Поднимаясь в лифте, он почувствовал, что волнуется. Так долго скрываемая от него квартира, конечно, вызывала интерес, но он понимал, что возрастающее с каждым этажом волнение совсем не от этого – он увидит Ольгу! Но что он скажет ей? И что она скажет ему?

У массивной металлической двери квартиры с нужным номером Алексей потоптался с ноги на ногу и нажал кнопку звонка. «Только бы она была там!», – как молитву повторял он про себя.

Дверь открыла Светлана в обыкновенных джинсах и неяркой блузке. На лице – улыбка.

– Привет! – первым поздоровался Алексей, с удивлением посторонившись от огромной серой кошки, выскочившей прямо под ноги гостя.

– Привет, привет! – гостеприимно замурлыкала светловолосая хозяйка квартиры, пропуская Алексея через порог. – Проходи, раздевайся. Полы у нас тёплые. А это наша усатая Маша…

Чтобы не наступить на вертящуюся у порога кошку, Алексей, высоко поднимая ноги, шагнул в квартиру. Светлана, забрав общительное животное на руки, закрыла дверь.

– Возьми вот тут… – Алексей протянул хозяйке два пакета с ручками, – там колбаса, шампанское и торт. – Произнося это, он с надеждой в глазах отыскивал взглядом на вешалке и обувной полке знакомую одежду.

– Да у нас всё есть! – воскликнула Светлана, опуская на пол с любопытством разглядывающую гостя кошку. – Ладно. Давай! – И добавила, по-шпионски приглушив голос:

– Она на кухне…

Хозяйка, сопровождаемая мохнатой любимицей, с пакетами в руках двинулась в сторону кухни, по пути указав Алексею на ванную с туалетом:

– А здесь можно помыть руки!

Оттягивая желанный и пугающий миг встречи, Алексей, сняв пальто и ботинки, даже не заглянув в кухонную дверь, заскочил в ванную комнату.

Там, глядя на себя в зеркало, он долго мыл с мылом руки, твердя одно и то же: «Спокойно! Всё нормально! Спокойно…». Заслышав, как Светлана прошла мимо ванной в зал, Алексей не спеша вытер руки полотенцем, задержал глубокий вздох, решительно выдохнул и шагнул на кухню.

Ольга без косметики на лице, в светлой блузке, почти такой же, как у сестры, в синих потёртых джинсах и в обыкновенных домашних тапочках стояла у дальнего края стола возле окна и резала ножом овощи для салата. Её светлые волосы были туго забраны на затылке в хвост простой резинкой. Она совсем не соответствовала тому яркому образу топ-модели из ресторана, который всё ещё стоял перед глазами Алексея, вызывая жгучие всплески ревности, обиды и злости.

– Привет! – тихо произнёс Алексей, подавляя внутреннее сопротивление. Он не увидел глаз девушки, но почувствовал, как вопреки всему после первых его слов стала стаять стена отчуждения, и вместе с обидой куда-то стали утекать нехорошие мысли, а в груди – растекаться тепло. Появилось робкое ощущение радости.

– А тебе идёт такая причёска. – Он хотел говорить ей только хорошие слова.

– Привет! – Девушка, кинув на гостя короткий взгляд серо-голубых глаз, опустила ресницы и с усердием принялась за салат.

– Помочь? – Наблюдая за её красивыми руками, он почему-то подумал, как, наверное, приятно целовать их.

– Да мы почти всё уже закончили, – посмотрела на него Ольга, поправляя рукой, держащей нож, прядь волос со лба. – Если хочешь, носи всё на стол в гостиную.

Этот голос, этот жест, этот взгляд – весь её облик, делали девушку настолько по-домашнему уютной, что, глядя на неё, Алексей на миг почувствовал себя совсем не чужим в этой квартире. Это придало ему уверенности в том, что, вопреки обидам и сомнениям, теперь у них с Ольгой всё сложится хорошо. Обязательно всё сложится хорошо! А недосказанность – её больше не будет.

– Лёша, ну ты чего! – нахмурилась Ольга. В её голосе прозвучали нотки растерянности.

– Что, Оля? – припав плечом к дверному косяку, оторвался он от своих мыслей.

– Опять?!

– А-а! – улыбнулся он. – Ну, привыкай к моему взгляду! Я теперь часто буду на тебя так смотреть и при этом буду ещё говорить ласковые слова.

– Неси хлеб и салат на стол! – пряча улыбку, кокетливо проворчала девушка. Она поняла, что он её простил. Простил, не потребовав объяснений, не устраивая сцен ревности, не заставляя унижаться. Но от этого собственное чувство вины захлестнуло её ещё больше. Она опустила взгляд.

Но он успел прочитать в её глазах всё: и раскаяние, и мольбу о прощении, и радость от его прихода. И понял, как необходим ей.

– Исполняю! – Алексей схватил с кухонного стола хлебницу с аккуратно нарезанным батоном, блюдо с салатом оливье и взволнованный и окрылённый надеждой полетел в гостиную. Он нужен ей! Ревность, обида и злость на Ольгу растаяли, как лёд под тёплым весенним солнцем, и от них не осталось и следа.

В коридоре Алексей чуть не зашиб усатую Машку, по-хозяйски направляющуюся на кухню. Ловко увернувшись из-под ног ретивого гостя и увидев в его руках тарелки, смышленое животное изменило маршрут и бодро загарцевало впереди, указывая своему потенциальному кормителю дорогу.

В гостиной Алексей обнаружил сидящего у телевизора светловолосого кудрявого подростка, на вид лет двенадцати.

– Добрый вечер! – первым поздоровался Алексей, расставляя тарелки на выдвинутый в середину комнаты и накрытый скатертью стол.

– Здрасьте… – кинув небрежный взгляд в сторону незнакомца, отозвался подросток и снова уставился в мерцающий изображениями экран.

– Это у нас не воспитанный Артём! – услышал Алексей за своей спиной голос Светланы. – Мой сынок и любимый племянник нашей Оли.

Алексей обернулся. Светлана стояла в проходе с двумя бутылками вина в руках.

– Да, это мой единственный любимый мужчина! – появившись в дверях, подтвердила Ольга и прошла мимо сестры с подносом в руках.

Алексей внимательно посмотрел на неё, соображая, насколько девушка говорит серьёзно?

Ольга, разгрузив поднос, снова исчезла и вскоре вернулась с вазой фруктов.

– Ну, вроде всё готово! – придирчиво осмотрев стол, сделала вывод хозяйка квартиры. – Прошу всех садиться!

Получилось так, что Ольга села справа от Алексея через угол. Он усердно начал за ней ухаживать. Напротив оказалась Светлана. Она сама стала накладывать еду в тарелки себе и сыну, подошедшему к столу после очередного напоминания матери.

Алексей с помощью фигурного штопора с головой собаки раскупорил первую бутылку красного вина. Мастерски разлив его по высоким бокалам, он предложил:

– Кто скажет тост? Может, хозяйка?

– Лучше вы, Алексей, я потом, – почему-то засмущалась Светлана, назвав Алексея на «вы».

– Оля, а ты? – он посмотрел на свою соседку справа.

– Это ты у нас на двух ролях – и мужчина, и гость, – поэтому первое слово – тебе, – скупо улыбнулась Ольга.

– Тогда на правах мужчины и гостя… – Алексей сделал паузу. – Давайте выпьем за спокойствие!

– За что? – изумлённо подняла брови Светлана.

– За спокойствие! – серьёзно посмотрела на сестру Ольга. – По-моему, это замечательный тост.

– А почему за спокойствие? – Светлана с интересом смотрела на Алексея.

– Потому, – Алексей не отрывал глаз от своего наполовину наполненного бокала, который держал в руке, – что в жизни бывает так мало спокойных минут, когда каждый из нас может побыть наедине с самим собой. Ещё меньше, – он поднял взор на Ольгу, – когда мы можем чувствовать себя спокойными за близких и дорогих нам людей. Вот когда держишь в руках телефонную трубку, а из неё звучит лишь одна музыка безответных гудков – музыка страха: что с тобой, где ты?!.. – и понимаешь, что неизвестность – наказание, страшнее которого нет. И лишь только тогда, когда близкие и дорогие нам люди находятся рядом, только тогда мы можем быть спокойны. За спокойствие!

Он поднял свой бокал и поднёс к бокалу Ольги, потом – Светланы. Ольга не выдержала его взгляда.

– А со мной! – Артём протянул стакан с соком. Все дружно чокнулись и с ним.

Приступили к трапезе. Чтобы как-то разрядить напряжение, вызванное серьёзностью произнесённого тоста, Алексей решил пошутить:

– Представляешь, Артём, на улице дети лепят снежную крепость. Тут открывается форточка, и женщина из окна кричит на всю улицу: «Боря, иди домой!». «Я что уже замёрз, мам?», – отзывается один из ребят. «Нет, ты хочешь кушать!».

Раздался смех. Дальше шутили все, вспоминали разные смешные истории.

Алексей за столом не сводил глаз с Ольги. Она же упорно избегала его взгляда, а если случайно встречалась глазами, тут же отводила взор.

Второй тост предложила Светлана: «За здоровье!». Поддержали единогласно. Такие тосты ни у кого и никогда возражений не вызывают.

Перепробовав все блюда на столе, Алексей откинулся на спинку стула и, посмотрев на медленно жующего белокурого подростка, протянул с напускной завистью:

– Везёт же тебе, Артём!

– В чём это ему везёт? – насторожилась Светлана, потянувшаяся за селёдкой под шубой. Её рука так и осталась висеть, замерев в воздухе.

– Единственный мужчина, а вокруг две такие феи! И как готовят! – улыбнулся Алексей, подмигнув Светлане. – Всё очень вкусно!

– Вдвоём старались. – Светлана, продолжив начатое движение, принялась за блюдо с селёдкой.

– Вот видишь! – Алексей выразительно посмотрел на мальчишку.

– И уроки проверяют, – пробурчал Артём с полным ртом, – вдвоём. Житья нет.

– Ах ты – отпрыск неблагодарный! Житья ему нет! – налетела на племянника Ольга. – А кто возле тебя в палате неделю жил, когда ты в больницу попал?

– Ну, ты, – по-доброму растянулось в улыбке мальчишеское лицо. – Ещё бы! Там такой врач был…

– Ах, ты!.. – Ольга через стол наигранно замахнулась на наглого предателя полотняной салфеткой. В ответ Артём скорчил комичную рожу: «Не боюсь!».

– Ты лучше скажи родной тёте спасибо за репетиторов! – подключилась к воспитанию сына мать. – Учишься почти на все пятёрки! А чего это ей стоит?

– Не нужно меня благодарить! – не снесла похвалы Ольга. – Он и сам – способный мальчик. Ты вон, Света, сколько денег выкидываешь на компьютер да на этот его теннис!..

– Спорт ему необходим! Врачи рекомендуют без тяжестей…

Сёстры продолжали спорить, а Артём, подняв с пола трущуюся у ног Машку, как ни в чём не бывало, разложил упитанное животное у себя на коленях, растопырив лапы в разные стороны, и стал ласково почёсывать мохнатый выпуклый живот. Благодарная киска, исступлённо замерев, блаженно щурилась, кося зелёным глазом на Алексея.

– И часто они так дискуссируют? – поинтересовался он у племянника, кивнув головой в сторону увлечённых друг другом дам.

– Если разговор касается меня – почти всегда, – скривил губы Артём. – Правда, если начинают мужиков обсуждать, обычно миром обходится.

– Ты что сейчас сказал? – прислушалась к словам сына Светлана.

Алексей поспешил на выручку.

– Третий тост! За любовь! – громко объявил он, разливая вино в бокалы. – Кто у нас ещё не говорил? Оля!

Девушка, сверкнув глазами на Алексея, посмотрела на сестру.

– Ну, говори, – поддержала её Светлана, моргнув обоими глазами.

– Можно, не за любовь? – не свойственным ей глухим голосом поинтересовалась Ольга.

– Можно, – добродушно бросил Алексей. – И четвёртый, и пятый… А третий – за любовь! Извините – традиция!

– Я не буду говорить! – решительно отказалась Ольга, даже не взглянув в сторону Алексея. – Пусть Света скажет…

– Ну, нет! Твоя старшая сестра уже говорила, – замотала головой Светлана. – Теперь очередь младшей. Не можешь сидя, встань и скажи!

– Не сачкуй, тётя Оля! – присоединился к активному большинству Артём. – Хочешь, я за тебя скажу?

– Сама скажу! – решительно бросила девушка. Затем попросила мягче: – Света, налей мне коньяка.

– Сколько угодно! – заулыбалась сестра. – Артёмчик, – обратилась она к сыну, – сходи, принеси из моей комнаты бутылку армянского. Там в баре начатый…

Артём, кинув кошку в кресло у телевизора, взвился с места как бегун с низкого старта.

– Бодрый он у тебя! – посмотрел ему вслед Алексей.

– Спортсмен! – с теплотой в голосе отозвалась Светлана. И добавила с сожалением: – Без отца растёт, от рук отбивается.

Подросток вернулся быстро с бутылкой коньяка и двумя бокалами в руках. Всё это он поставил перед Ольгой.

Алексей снял пробку и, взглянув на Ольгу, плеснул коньяк на широкое дно одного из бокалов на низкой ножке.

– А что так мало? – с укором посмотрела та на него. Алексей долил.

– Ещё!

– Его залпом не пьют, – уточнил он. Но коньяка добавил.

– А себе? – Девушка смотрела на него прямо и открыто. Алексей не мог поверить в то, что читал в Ольгиных глазах – они не могли лгать! По его спине пробежал мороз – так смотрят на того, кто глубоко небезразличен.

– Я за рулём… – начал он не уверенно.

– Утром поедешь, – решительно бросила Ольга. – Если тебя никто не ждёт…

– Ты помнишь, у меня нет даже собаки… – И он подчинился: наполнил себе бокал коньяком, как и ей – наполовину.

Наблюдавшая за ним Ольга, усмехнувшись, взяла в руки свой бокал, помолчала, потом решительно подняла голову и, глядя на сестру, заговорила низким, волнующим Алексея голосом:

– Если я скажу, что сейчас за этим столом сидят дорогие мне люди – это будет правдой. Нужно произнести тост за любовь… Для меня это очень трудно. Света, ты знаешь… Ты, мама и бабушка баловали меня с самого раннего детства. Девочка росла большой эгоисткой. Сегодня я понимаю это и хочу сказать, Света, вам с мамой спасибо за ту любовь и заботу, какой вы окружили меня! Отдельное спасибо бабуле, которой с нами уже нет. Спасибо вам за ваше терпение. За то, что вы долго, как могли, берегли девочку от грубой и злой реальности настоящего мира… – Ольга запнулась и опустила глаза. Потом снова посмотрела на сестру: – Я и сейчас бегу к тебе, Света, как маленькая девчонка, когда мне плохо. Самое главное, я знаю, что могу это сделать в любую минуту, и ты примешь меня и защитишь. И ты знаешь, что больше идти мне некуда. Спасибо тебе! И я постараюсь сделать всё, чтобы вы с сыном не нуждались ни в чём, а у Артёмки было как можно меньше проблем. Спасибо, что вы есть у меня! – Ольга перевела взгляд на Алексея. – А недавно я совершенно случайно, – так получилось, – познакомилась с одним человеком. Удивительно, но рядом с ним я впервые за много лет поняла, что не боюсь быть слабой. Рядом с Лёшей мне не раз хотелось чувствовать себя обыкновенной женщиной. И я воспринимала это нормально. Не удивляйся, Света! Знаешь, мне вдруг захотелось изменить свою жизнь. И ведь ему для этого ничего не пришлось делать. Просто он такой… хороший… Ты только не спеши, Лёша, дай мне привыкнуть к этому новому для меня состоянию. Подожди чуть-чуть… и потерпи… если сможешь… если я тебе нужна…

Посмотрев на Алексея долгим серо-голубым взглядом, Ольга несколькими длинными глотками выпила весь коньяк. Задержала вздох, посидела, зажмурившись, и, выдохнув, потянулась за виноградом. Выпили Светлана и Алексей. За столом повисла пауза.

Последние слова тоста потрясли Алексея. Такой откровенности от Ольги он не ожидал.

– Артём, музыку включи, – легонько толкнула в бок скучающего сына Светлана.

Кудрявый подросток не заставил себя долго упрашивать, поднялся из-за тола, подошёл к музыкальному центру, проверил наличие дисков и поинтересовался:

– Что поставить?

– А поставь Караоке! – громко сделала заказ Ольга.

– Опять песни орать, что ли, будете? – разочаровано протянул Артём.

– А что ли будем и орать! – передразнила в тон ему Ольга.

– Ну и орите… – проворчал Артём, но диск поставил.

– Налей ещё коньяка! – обратилась Ольга к Алексею. Тот плеснул в бокал на самое дно.

– Ещё! – потребовала Ольга. Алексей добавил.

– А себе?

Алексей усмехнулся и налил.

– Ты не обращай внимания, – участливо посоветовала ему Светлана. – Сейчас у неё это пройдёт. Только спорить с ней не надо. Выпей.

– Я сказала что-то лишнее? – с вызовом посмотрела Ольга на сестру.

– Нет. Нам всё понравилось, – Алексей приблизил к ней своё лицо.

– И за что мы с тобой выпьем? – Она смотрела на него жёстким чужим взглядом, но за ним, как за внешней каменной стенкой, Алексей улавливал упрятанные от всего мира и так неожиданно приоткрывшиеся ему сегодня обычный человеческий страх перед будущим и девчоночью беззащитность. И его сердце не мог обмануть примеренный по случаю импровизированного праздника театральный образ отвязанной девицы с крутых тусовок ЛАКШЕРИ.

– За что? А за что хочешь, Оля! – Алексей притронулся пальцами к своему бокалу.

– А давай за ту красавицу в ресторане, с которой ты был вчера! – Предложение было неожиданным.

– Я там видел только одну красавицу! – Алексей посмотрел Ольге в глаза, сделав ударение на слове «красавица». – А со мной была моя коллега. Мы после работы просто заехали поужинать. – Он понял, что оправдывается, и от этого ему стало не по себе.

– Ага! В субботу поздно вечером. В самый дорогой ресторан! Там мест никогда не бывает, – пьяно засмеялась Ольга. – Заехали они… после работы…

– Ну, тебе виднее. А я говорю правду! – повысил голос Алексей. – И хотел бы слышать её от тебя!

– Тогда – давай и выпьем за правду! – подняла бокал Ольга, став очень серьёзной.

– За правду между нами, – поправил Алексей. Он почувствовал, как стремительно портится его хорошее настроение и как в груди снова растут раздражение и злость. И как снова по сердцу больно хлестнула вчерашняя ревность. Какое право она имеет осуждать его, когда по отношению к нему с её стороны – сплошной обман!

– Так ты пьёшь? – Ольга держала навесу свой бокал.

– Выпей, – тихо подсказала Светлана.

Алексей взял свой, поднёс к бокалу Ольги.

– За правду между нами! – чётко выговорил он, глядя девушке в глаза. – Повтори!

Ольга, кусая губы, выдержала этот взгляд и тихо произнесла:

– За правду… между нами…

Потом будто сорвалась и, не глядя на Алексея, бросила:

– Да пошёл ты!.. – И лихо одним движением опрокинула весь коньяк в рот.

Алексей со Светланой тоже выпили. Грубая выходка Ольги Алексея не задела. Он лишь удивился тому, как прямо на глазах куда-то подевалась её театральная лихость, как Ольга поникла, упала локтями на стол, обняв наглухо перекрещенными руками плечи, будто мёрзла, будто пыталась спрятаться, закрыться от него и от окружающих. От её развязанной воинственности не осталось и следа.

Светлана пересела к сестре, поставив стул рядом, и по-матерински обняла её за плечи.

– Ну, что ты как маленькая, – заворковала Светлана. – Ты дома. Всё у нас хорошо. Мы тебя любим. Правда, Алексей?

Он не успел ничего ответить, потому что тут же Светлана предложила:

– Оля, а давай споём наши песни? Лёша их ещё не слышал.

Ольга промолчала. Светлана, немного обождав, распорядилась:

– Артём, неси сюда пульт и микрофоны!

Подросток со скучающим видом подошёл и положил на стол перед матерью листок с перечнем песен, пульт дистанционного управления музыкальным центром и два больших чёрных микрофона.

– Сейчас начнётся!.. – обречённо вздохнул он, проходя мимо Алексея к дивану.

Светлана, поглядев в список, нажала нужные кнопки и из колонок полилась знакомая мелодия песни «Старый клён». Вопреки предсказаниям Артёма, не сильный, но приятный голос Светланы Алексею понравился. Она в одиночестве пропела куплет. В припеве к её голосу присоединился низкий красивый второй голос. Это подключилась Ольга. Девушки исполняли песню чувственно, точно попадая в ритм и тональность. Алексей слушал зачарованный.

Потом они спели вторую и третью песню. Четвёртую – тоже про любовь пела одна Ольга. Когда по тексту героиня обращалась к своему возлюбленному, Ольга смотрела на Алексея. И выходило у неё это так душевно и правдоподобно, что на теле у Алексея каждый волосок вставал дыбом. В этот момент он простил девушке и грубость, и свои страдания в муках ревности, и обиду – простил всё и, наверное, простил бы ещё больше!

Следующую песню крокодила Гены про День рождения сёстры заставили исполнить Артёма. Тот долго упирался, но для мальчишки-непрофессионала спел довольно сносно. Алексей даже кое-где помогал парню, подхватывая строчки с высокими нотами. Ольга и Светлана присоединились в припеве.

Потом дружно вчетвером они, дурачась, спели ещё несколько всем известных песен из мультфильмов.

Алексей видел, как Ольга ожила и развеселилась, и теперь он часто ловил на себе её взгляды.

Во время импровизированного концерта с Караоке все двигались под музыку, ходили, подтанцовывали, пока не оказались на диване. Ольга, возможно, совсем не случайно, села рядом с Алексеем. Он чувствовал тепло её тела, но ему не хватило духу обнять девушку за талию или просто положить руку на плечо, хотя ему этого очень хотелось. Опасаясь испортить вечер, он убеждал себя, что ему вполне достаточно того, что она рядом.

Когда Светлана отправила своего юного отпрыска спать, стол подвинули к стене, музыку сделали тише и песенный репертуар заменили танцевальным.

Сначала звучали ритмичные произведения. Алексей сделал приятное открытие для себя, увидев, как одинаково профессионально танцуют обе сестры. Удерживая внимание гостя, они постарались выдать всё из своего семейного репертуара: то изобразили отражение друг друга в зеркале, то поразили настоящим спортивным танцем, садясь на шпагат и делая поддержки и кульбиты, наконец, еле сдерживая прорывающийся смех, довольно умело исполнили интимный танец лесбиянок. И получилось это настолько натурально, что, наверное, ни один мужчина не смог бы усидеть на месте. И Алексей, скинув с себя пиджак, вскочил с дивана и присоединился к танцующим девушкам, переходя от роли зрителя в активные участники представления.

– Вы где так натренировались? – не сдержал своего любопытства он.

– Света у нас многократная чемпионка по спортивным танцам, – эротично двигаясь в ритм музыке, выдала секрет Ольга.

– Ты тоже не далеко отстала! – повторяла движения сестры Светлана. – Сначала художественная гимнастика, потом – спортивные танцы. И везде достигала успехов.

– Когда это было! – отмахнулась Ольга.

– А сейчас почему не занимаешься? – стараясь не отставать от сестёр в движениях, поинтересовался Алексей.

– Поменяла профиль. Она у нас сейчас каратистка! – ответила за Ольгу Светлана.

– Значит, вы обе – спортсменки? – Только теперь Алексей обратил внимание, что ровненькие фигуры девушек, обтянутые джинсами, хоть и различаются, но сложены пропорционально, и между ними есть что-то общее. Ольга была повыше Светланы, но их обеих можно было сравнить с двумя копиями, вышедшими из-под руки одного мастера. Правда, младшая удалась лучше.

Заиграла медленная музыка, и Алексей, подчиняясь порыву, положил руки на талию рядом оказавшейся Ольге. Девушка будто ждала этого момента и припала горячим упругим телом к груди Алексея, доверчиво склонив голову ему на плечо. Они медленно закружились, чувствуя каждое движение друг друга. «В ресторане с мужиком она танцевала не так близко!», – отметил про себя Алексей. У него скопились вопросы, и он ждал, что трудный разговор начнёт Ольга. Но девушка молчала. Подождав ещё немного, Алексей произнёс:

– Твои волосы пахнут речкой.

– Это шампунем, – не поднимая головы, отозвалась Ольга.

– Значит, ты – каратистка? – наконец он выдавил из себя первый вопрос.

– А ты подумал, что я – проститутка?

– Каюсь, – признался Алексей. – Подумал. Прости.

– Понимаю, а чтобы ты мог ещё подумать? Я бросаю тебя в ресторане, надолго исчезаю без объяснения причин. Потом ты видишь меня с крутыми мужиками. Всё вроде бы ясно и понятно. Я вон тоже вчера решила, что ты пришёл со своей девушкой.

– Оля, это не так. Мы действительно задержались на работе. Месячный план горит. Ехать домой сразу не хотелось. Я и пригласил её поужинать. Она у меня – лучший начальник отдела. Я уже подписал приказ о назначении её моим заместителем.

– Так, значит, всё-таки она не простая сотрудница?

– Мы работаем вместе! И этим всё сказано.

– Ну, тогда ты тоже можешь быть спокоен, – Ольга отстранилась и посмотрела в глаза Алексея чистыми и глубокими, как лесные озёра, глазами, – у меня никого нет. Если тебя это интересует…

– Интересует! Расскажи мне про вчерашний вечер. – Он тонул в глубине этих озёр, но ещё делал слабые попытки к спасению. – Я два дня ждал твоего звонка или сообщения, но ты не позвонила.

– То, что ты вчера видел, связано с моей работой.

– С дизайном?

Девушка моргнула, отвела глаза, но заставила себя снова посмотреть на Алексея:

– Дизайнер – это тоже моя работа. Поверь, я неплохо с ней справляюсь. Но мне приходится заниматься ещё кое-чем.

– Чем же?

– Тем, чем я не хочу заниматься…

– А как же уговор о честности между нами?

– Лёша, милый, сейчас тебе лучше не знать всего. Потом, когда станет можно, я всё расскажу. Но пока просто поверь, мужики – только партнёры по бизнесу. А в этом бизнесе я скоро закончу все дела!

– Ты не уверена во мне?

– Глупый! Конечно, уверена.

– Тогда зачем скрывать правду?

– Лёша, ты такой большой и сильный, не будь же мальчишкой! Я здесь, с тобой. Какие доказательства тебе ещё нужны?

– Ты не всегда рядом со мной. И я знаю, как тяжело оставаться одному. И поверь, Оля, не хочу тебя потерять. Почему ты не расскажешь мне всё прямо сейчас? Думаешь, я не сумею тебя защитить?

– Защитить? Лёша, а ты помнишь сказку про царевну-лягушку и Кощея бессмертного? – Ольга мягко перевела разговор. – Вот представь, что я сейчас та лягушка, а скоро превращусь в царевну. Тебе только нужно немного обождать. Подождать – и всё. Не спеши, царевич Алексей!

– Ты сейчас больше похожа не на лягушку, а на Василису Прекрасную! – улыбнулся Алексей, но не захотел уходить от темы. – Расскажи мне про Кощея. Мы отыщем его яйцо…

– Лёша, поверь, – не нужно.

– Почему? – Он упрямо смотрел в её глаза.

– Информация может убивать.

– В каком смысле?

– Во всех, Лёша. Я тоже не хочу тебя потерять…

Танец закончился. Алексей не отпускал Ольгу, и они продолжали стоять, прижавшись, глядя друг другу в глаза. Алексей видел, как ледяная пелена постепенно заволакивала серо-голубые озёра, и привычная холодная отстранённость завладевала Ольгой.

Светлана в гордом одиночестве сидела за столом и, бросая взгляды на сестру с Алексеем, потягивала красное вино из бокала.

– А вы неплохо смотритесь, – напомнила она о себе, выключая дистанционным пультом музыкальный центр. – Идите за стол – выпьем. Поздно уже. Пусть Артём уснёт.

– Идём? – Разомкнул руки на девичьей талии Алексей.

Ольга молча направилась к сестре. Сев за стол, она больше не смотрела на Алексея.

– Что будете пить? – поинтересовалась Светлана.

– Я – вино, – выбрал Алексей. Ему не хотелось напиваться.

– А мне налей коньяка, – попросила Ольга.

Алексей выполнил её просьбу. Пока он наливал вино в свой бокал, Ольга поставила уже опорожнённый фужер.

– Ты не гони на такой скорости, – посоветовала Светлана.

– А я напиться хочу, – не глядя на сестру, процедила сквозь зубы Ольга и упала головой на стол на сложенные руки.

– Как знаешь! – махнула рукой Светлана. – Тебе жить…

Поглядев на сидящих напротив него сестёр, Алексей сдержанно улыбнулся:

– Девочки, а мне можно сказать?

– Говори! – разрешила Светлана и посмотрела на Ольгу:

– Ты не против?

– Пусть говорит, – пожала та плечами, не поднимая головы.

Алексей собрался с мыслями, посмотрел сначала на одну, потом на другую девушку, задержал взгляд на Ольге, и почти торжественно произнёс:

– Оля, Света, спасибо, вам за то, что пригласили меня сегодня к себе, в эту уютную квартиру, допустили, так сказать, в свой близкий круг! Я это ценю. – Потом продолжил тише, добавив тепла в голосе:

– Долгое время, если его можно назвать долгим, – но в моей отдельно прожитой жизни оно долгое, – итак, долгое время я жил с уверенностью в том, что если планировать всё, то рано или поздно это всё осуществится, произойдёт, сложится так, как хочется. После службы в армии я поступил в финансовый институт, окончив его, начал строить карьеру, стал зарабатывать деньги. Потом начал подумывать о собственной семье. Знаете, где-то в мечтах я уже рисовал образ своей будущей супруги: такой миловидной спокойной и хозяйственной женщины, которая умеет следить за домом, воспитывать детей и копить деньги. Она содержит дом, я – делаю карьеру и зарабатываю деньги – вот это счастье! Именно так я и думал. Далеко как-то боялся заглядывать, но был уверен, что и там всё будет как надо, если, конечно, планировать свою жизнь! А не учёл того, что кроме материального тела существует душа, которую ни в какие рамки планов не загонишь. Она живёт только тогда, когда свободна. И когда однажды я увидел Ольгу, понял, что именно её – эту удивительную девушку искала моя душа, именно о ней я грезил в своих самых потаённых мечтах. Ещё я понял, что счастье совсем не в карьере, не в деньгах и достигнутых планах, счастье – в слиянии двух половинок в одно целое. Какой простой и какой непостижимой оказалась истина: рядом должен быть кто-то очень нужный тебе! Всё! Какую другую истину люди постигают в течение всей своей жизни? Деньги, карьера, власть – ничто без этого главного. Оля, – Алексей посмотрел на девушку, – мы с тобой не так давно знакомы, поэтому обходим это красивое слово «любовь», не говорим друг другу о своих чувствах. Но ты всё понимаешь. И я принимаю правила твоей игры, как принимаю всю тебя. Но поверь, за время нашего недолгого знакомства ты стала самым нужным мне человеком. Теперь и ты знаешь, что рядом с тобой есть мужчина, способный защитить, позаботиться о тебе, с которым ты можешь позволить себе быть слабой. Оставь свою лягушачью шкуру, доверься мне, и мы вместе по кирпичику сложим наш дом – нашу крепость, в которой появится детский смех, и поселится наше с тобой счастье. И никакой Кощей нам не будет страшен, пока мы вместе!..

Всё то время, пока Алексей говорил, Ольга не поднимала головы. Но на последних его словах глухо застонала и, закрыв лицо руками, сорвалась с места. Прямо по сердцу ударила Алексея хлопнувшая дверь ванной комнаты. Он поставил полный бокал на стол и сел. Вслед за сестрой кинулась Светлана.

Алексей остался один. Что он сказал не так? На миг всё происходящее показалось ему не настоящим: и эта квартира, и этот стол, и поведение Ольги. Реальными оставались только его слова и чувства к этой непредсказуемой девушке.

Он встал и подошёл к окну. Засыпающий город готовился к предстоящему рабочему дню: по освещённой, запорошенной снегом улице двигались редкие автомобили, от остановки отошёл последний троллейбус, одинокий прохожий, кутаясь в пальто от декабрьского ветра, спешил по тротуару в сторону соседнего дома. Наверное, там, за одним из светящихся окон, в пустой квартире какая-нибудь женщина очень ждёт этого человека, уже поставив на плиту приготовленный ужин. Алексей представил себя на морозном ветру в такой поздний час. И ему до боли в сердце захотелось, чтобы его тоже кто-то ждал. Чтобы это была Оля…

Он обернулся на звук шагов. В зал вошла Светлана.

– Всё в порядке. Сейчас успокоится, – ответила она на его немой вопрос. И добавила: – Впервые за много лет вижу, чтобы Ольга плакала. Лёша, мы там, на кухне, посекретничаем, а ты пока побудь здесь. Телевизор включи.

Взяв со стола коньяк и фужеры, ничего больше не объяснив, Светлана удалилась, оставив Алексея скучать в недоумении.

Сидеть в одиночестве ему пришлось долго.

Светлана появилась уже хорошо нагруженная коньяком. Её немного пошатывало.

– Леша, – оторвала она гостя от экрана телевизора, – пойдём, принесём постель.

Алексей послушно встал и направился за хозяйкой в одну из комнат. Когда Светлана щёлкнула выключателем, глазам Алексея предстала со вкусом обставленная спальня одинокой женщины. Открыв большой, во всю стену, шкаф, Светлана вытащила тёплое стёганое одеяло и подала его Алексею. Достав ещё две подушки, отдала ему одну:

– Неси в гостиную. Я сейчас приду.

Алексея не долго мучила загадка, сколько подушек Светлана положит на диван? Хозяйка вскоре появилась. Глядя на вторую подушку в её руках, Алексей почувствовал, как из глубины души наружу рвётся восторг и, как горячая кровь приливает к голове. Внешне он постарался ничем не выдать своей радости.

Вместе со Светланой они разложили и застелили простынею диван, кинули подушки и одеяло. Алексея подмывало спросить об Ольге, но он держался. Светлана прояснила ситуацию сама:

– Оля уснула на кухне. Сможешь аккуратно перенести, чтобы не будить?

– Конечно, – Алексей направился на кухню. Светлана проследовала за ним.

Увиденная картина умиляла: девушка спала, сидя за столом, неудобно подложив под голову вытянутую правую руку. Левая рука безвольно повисла вдоль тела. Рядом с её лицом стояла пустая бутылка из-под коньяка и тарелка с нарезанными фруктами.

Подойдя с боку и примерившись, Алексей осторожно одной рукой обнял девушку за талию, а другую просунул под коленки. Ольга не пошевелилась. Он легко поднял на руки девушку, словно ребёнка, и прижал к себе. Она не открыла глаз, а её голова упала ему на плечо. Её светлые волосы попали на лицо, и он ощутил знакомый запах реки. Стараясь не задеть ни за что в узком коридоре, он аккуратно отнёс свою драгоценную ношу к дивану. Там, постояв немного, он медленно присел на одно колено и опустил девушку на диван. Ольга во сне потянулась и повернулась на бок, спиной к Алексею. Её блузка задралась, и Алексей увидел край спины с двумя выделяющимися полосками мышц вдоль позвоночника и двумя симпатичными ямочками над поясом брюк. Он успел рассмотреть белую нежную кожу и очень заманчивую бороздку ниже… Сестра поправила подушку и накрыла Ольгу одеялом, спрятав от его глаз решительно всё. Алексей вопросительно посмотрел на Светлану.

– Ложитесь вместе, – бросила та, поняв суть его вопроса. – Но хочу тебя предупредить: не пытайся её раздеть.

– А в чём дело? – Алексей почувствовал, что краснеет: Светлана угадала его самое жгучее желание. Хорошо, что в это время она погасила люстру.

– Пусть спит. Пойдём, поговорим. – Старшая сестра решительно направилась на кухню.

Ещё раз взглянув на спящую Ольгу и поборов нестерпимое желание поцеловать её, заинтригованный Алексей через минуту проследовал в том же направлении.

На кухне ярко горел верхний свет. Светлана сидела за столом и курила.

– Закрой дверь, – распорядилась она при появлении Алексея. – И выключи свет. Я зажгу бра.

Алексей выполнил всё и сел за стол напротив. Он ждал начала разговора, глядя, как тонкие губы девушки сжимают сигаретный фильтр, а затем, складываясь лодочкой, выпускают белый дым, как с постоянной периодичностью вспыхивает в её длинных пальцах красный огонёк сигареты. Молчание затягивалось.

– Значит, ты куришь? – не выдержал он.

– А тебе не нравится? – безразлично поинтересовалась Светлана, выдыхая дым в сторону.

– Да, мне всё равно, – пожал плечами он. – Просто ты вроде спортсменка.

– Сейчас многие курят. А я так – балуюсь. Или курю, когда волнуюсь.

– А Оля?

– Нет. Она называет это «гадостью», – усмехнулась Светлана.

– Наверное, правильно называет.

– Наверное, правильно. – Светлана затушила незаконченную сигарету о пустое блюдце на столе и положила в него смятый кривой окурок. – Она у нас всегда была правильной девочкой.

Последние её слова прозвучали с плохо скрытым раздражением.

В неярком свете настенного бра Алексей видел по глазам старшей сестры, что внутри неё происходит какая-то борьба: Светлана то бросала на Алексея открытые взгляды, то смотрела на него с подозрением, будто оценивая, можно доверять ему или нет?

– Ты хотела поговорить? – подсказал он.

Светлана подняла остановившийся взгляд.

– Зачем ты доставал её своей правдой? – процедила сквозь неплотно сжатые губы она. – Какая тебе нужна правда? Чего ты от неё вообще добиваешься?

Алексей опешил, потому что такого оборота в разговоре не ожидал.

– Я хочу понять, почему она так ведёт себя?

– Как?

– Да не понятно как! – Снова по сердцу хлестнули раздражение и злость. – Что вы с Ольгой всё время за цирк устраиваете? Вы что, по-нормальному жить не умеете? Может, вы какие-нибудь баптистки или мормоны? Так скажите…

Светлана помолчав, отвела глаза.

– Никакие мы не баптистки, – тихо сказала она. – Только знаешь, Лёша, не всегда в жизни можно говорить правду. Твоя правда может кому-то другому сделать плохо.

– А неведение ещё хуже. Чего я только не передумал за ночь и сегодняшний день! Просвети же меня. Хоть что-нибудь расскажи об Ольге.

– Зачем?

– Хочу понять её. Хочу знать, как строить наши отношения?

– Не уверена, понравиться ли тебе правда?..

– А ты испытай! Сделай хоть что-нибудь для сестры и для меня! Для нас обоих…

– Ольга запретила мне рассказывать… Но пообещай, что наш разговор останется в границах этой кухни! – решившись, потребовала Светлана. – И если…

– Без «если»! Могла бы и не спрашивать. – Алексей смотрел твёрдо, не отводя взгляда от глаз Светланы.

Женщина, видимо удовлетворившись ответом, отвела глаза.

– Наверное, правильно, что Ольга выбрала тебя, – тихо, почти шёпотом, проговорила она в полумрак. Затем, тяжело вздохнув, снова посмотрела на Алексея:

– Мы с Ольгой родились от разных отцов. Хотя это не важно – семья у нас одна. Оля у мамы поздний ребёнок. Я старше на тринадцать лет.

– Трудно поверить! – искренне удивился Алексей. – Ты выглядишь почти как Олина ровесница.

– Спасибо!.. – грустно улыбнулась Светлана. – Это не надолго. Оля не помнит отца. Наша мама жила с мужчиной в гражданском браке. Когда Оле было два годика, он бросил нас. Мама начала пить. Мы жили в квартире с бабушкой. Это обстоятельство и спасло меня и Ольгу. Мне пришлось во многом заменить ребёнку мать, потому что наша мама в то время кружилась в каких-то бесконечных пьянках, праздниках… Мамка наша была по молодости очень красивая. Ольга пошла в неё. Пока сестра была маленькой, я не выходила замуж. Так и проворонила свою судьбу! – Светлана тихо вздохнула, провела ладонями по лицу, будто смывая тяжёлые воспоминания. Потом предложила:

– Лёша, там, в холодильнике, бутылка водки. Давай выпьем?

Догадываясь о душевном состоянии женщины, Алексей поднялся, открыл холодильник и достал водку. Посмотрев на Светлану, на всякий случай поинтересовался:

– Мешать коньяк с водкой – плохо не будет?

– Хуже уже не бывает, – бросила Светлана, ставя на стол два чистых стакана.

Алексей разлил граммов по пятьдесят и первым поднял стакан.

– Света, я считаю тебя чудесным человеком, – сказал он. – Ольге очень повезло, что у неё есть ты. Поэтому давай за тебя и за то, чтобы у тебя всё сложилось хорошо!

Они негромко чокнулись и выпили.

Посидев минуту молча, Светлана продолжила:

– Когда Ольге минуло одиннадцать, я встретила хорошего человека. Он замуж звал, но надо было уезжать с ним на Север. Я долго думала. Потом решила, что нельзя оставлять Олю и старую бабушку. Он уехал один. А потом я поняла, что у нас будет ребёнок. Когда родила, узнала, что папа Артёмки женился там, на Севере. Я работала. Ольге пришлось мне помогать – нянчиться с племянником. Она его до сих пор пестует и лелеет, как собственного сына.

Светлана взяла со стола бутылку водки и сама налила в стаканы.

– За что выпьем? – поинтересовался Алексей.

– Давай за Артёмку! – тряхнула головой Светлана. – Не смотря ни на что – хороший парень растёт!

– За Артёма! – поднял стакан Алексей.

– За моего дорогого сыночка! – поддержала Светлана.

Поставив пустой стакан, Светлана, морщась, потянулась за потемневшим кусочком нарезанного яблока на тарелке.

– В то время наша матушка была в загулах, – прожёвывая яблоко, заговорила Светлана. – Ей было не до нас. Но с годами приличные мужики стали всё реже появляться в её окружении. А потом она совсем опустилась – связалась с каким-то отребьем. Сначала она пропила свою двухкомнатную квартиру. На коленях приползла к бабушке, умоляя пустить её в нашу трёхкомнатную, где итак уже жили четверо. Бабуля сжалилась, взяв с матери слово, что та прекратит пьянствовать. Мать пообещала. И держалась какое-то время. Но потерянная квартира не давала ей покоя. И она каким-то путём вышла на бандитов. Те заключили с ней договор, что вернут квартиру, а за свои услуги потребовали половину рыночной стоимости. Когда появилась надежда и закончились пьянки, наша мама снова расцвела. Один из бандитов обратил на неё внимание, она стала с ним встречаться. И однажды он появился у нас дома. Этот бандюга был младше мамы лет на десять, но мужик был накаченный, здоровый. Мать в нём души не чаяла. Оле тогда только-только исполнилось шестнадцать. Девочка уже налилась женской красотой. Я заметила, как гость смотрел на неё.

Квартиру нам вернули, и мама разменяла её, получив однокомнатную в том же районе. И от такой удачи, а скорее – от своей запоздавшей любви она была на седьмом небе, и не хотела замечать ничего вокруг…

Светлана замолчала. Алексей терпеливо ждал. Хотя он уже примерно представил себе дальнейшее развитие сюжета.

– Налей водки, – попросила Светлана, глядя в тёмное окно.

Алексей налил. Светлана, молча, не чокаясь, опрокинула содержимое своего стакана в рот, точно так же, как это делала её младшая сестра. Алексей пить не стал.

– Сначала этот бандит затащил в постель меня, – не закусывая, заговорила девушка низким глухим голосом. – Взял на испуг. Я за Артёмку была готова на всё. С Ольгой у него сразу не вышло. Она – девочка с характером. Тогда они с другом подъехали на крутом джипе прямо к школе, сказали Ольге, что мама попала в больницу, и увезли девчонку с уроков за город. Там, в лесу, вначале угрожали ей пистолетом, но не получилось – девочка оказалась не из пугливых. Тогда они избили её, связали ремнями и насиловали по очереди в течение нескольких часов. Потом оставили там, пригрозив, если кому скажет… Ну, ты понимаешь?

– Понимаю… – глухо выдохнул Алексей.

– Ольга не помнила, как оделась и вышла на какую-то дорогу…

Она это всё рассказала нам с бабушкой, ещё пребывая в шоке. В тот день я поздно вернулась с работы и удивилась, что Оли ещё нет дома. Через час в дверь позвонили, и какой-то мужик завёл в квартиру избитую Олю. На неё было страшно смотреть! Спаситель не мог ничего толком объяснить, только сказал, что подобрал её за городом. Она отказалась ехать в милицию и в больницу, назвала только этот адрес. Мы заплатили ему и попросили номер телефона. Он деньги взял, но телефона не оставил. Больше мы его не видели.

Потом пришла мама и стала биться в истерике. Мы с бабушкой кое-как её успокоили и вызвали Оле и ей «скорую». Повреждения у Ольги были очень серьёзные. Сделали операцию. Но она отказалась оставаться в больнице. Хорошо, что я – врач. Но меня очень беспокоило её состояние. Ольга днями лежала в нашей комнате на своей кровати и ни с кем не разговаривала. Мы очень боялись, что она наложит на себя руки. Бабушка принесла и поставила перед ней свою иконку. А маленький Артёмка, будто чувствовал что-то, не отходил от Оли ни на минуту, и видимо не дал ей ничего с собой сделать. В милицию мы боялись обращаться – всё-таки бандиты – и тряслись от каждого звука шагов за дверью. Сердце бабушки не выдержало такой беды: наша бабуля умерла на третью ночь после случившегося…

Ольга стояла у гроба словно каменная. А ведь бабушку она очень любила. Она до сих пор винит себя в её смерти. Вот с тех самых пор никто не видел у неё ни слезинки…

Светлана замолчала.

Алексей тупо упёрся взглядом в крышку стола. Его пальцы до побледнения в суставах свела в кулаки судорога. На сжатых скулах ходили желваки.

– Что потом? – выдавил он. – Нашли этих гадов?

– А чего их искать? Бандитов вон – полный город!

– Может, у вас знакомые какие-нибудь работали в милиции?

Света посмотрела на Алексея как на несмышлёного ребёнка:

– Лёша, ты понимаешь, о чём говоришь? Это не бабушек на рынках трясти! К тому же Оле надо было закончить школу. Такой позор…

– Как же вы жили потом?

– Так и жили. Ольга сильная. Перешла в другую школу. Правда, уже без художественного уклона. Она у нас с детства хорошо рисовала. Закончила один институт очно по специальности филолог со знанием иностранных языков. Теперь заочно получает второе высшее в юридическом институте. Работает. Нам с мамой помогает. За Артёмкой как за сыном ухаживает. А вот личной жизни никак не получается. Врачи сказали, что у неё может не быть детей никогда.

– А я, дурак, с этим тостом!.. – ударил себя ладонью по лбу Алексей. Теперь ему стала понятной реакция Ольги.

– Ты же ничего не знал. – Извинила его Светлана. – Знаешь, я очень боялась, когда она в первый раз рассказала мне о парне на крутой «Тойоте», который показался ей хорошим. Она говорила о тебе. А я молила бога, чтобы снова не попался какой-нибудь… Я уже почти не надеялась…

– А что, уже попадались?..

– Да всякое бывало! Но был один настоящий урод!.. – брезгливая гримаса перекосила лицо Светланы.

– Кто такой?

– Захочет, сама расскажет. Но я теперь очень рада, что у неё появился нормальный парень. Правда, ты мне не сразу понравился – уж больно хорош. Такие обычно избалованы женским вниманием. Но сейчас вижу, ты – другой. И Ольга тянется к тебе. Только ты, Лёша, будь терпелив. Травма у неё и душевная и физическая очень глубокая.

– А что это за работа у Оли? Командировки. Мужики какие-то всегда рядом крутятся.

– Насчёт мужчин, Лёша, можешь не беспокоиться, она их близко к себе не подпускает. А командировки, дай бог, скоро закончатся. Потому и прошу тебя быть терпеливым. Оттаивает наша Оля. Как повстречала тебя, прямо меняется девушка. Я это вижу, поверь.

– А почему Ольга почти всё время проводит у тебя?

– Не поняла?..

– Ну, я как-то подвозил Ольгу в центр… – Алексей назвал улицу и номер дома. – Кто там живёт?

– А-а. У Оли есть своя квартира. Недавно купила в новом доме. В ней ещё не закончен полностью ремонт. Но жить уже можно. А к кому же ей ещё ехать, как ни к нам с Артёмом. С мамой у Ольги отношения натянутые. Ну, ты иди, Лёша, спать… Хватит уже на сегодня разговоров…

– Да, пора уже… – Алексей взглянул на часы. – Спасибо, Света, за то, что доверилась мне.

– Может, зря я это… – озабочено произнесла Светлана, не глядя на Алексея. – Ольге не понравится.

– Не жалей. Не надо. Я никому не скажу. Хотя, могла бы и не рассказывать. Я Ольгу всё равно бы никогда не обидел.

– Могла! – криво усмехнулась Светлана и повысила голос: – Да не смогла! После того случая Ольга ни одного мужика к себе не подпускает. Рефлекс у неё выработался устойчивый: мужик – опасность! Ладно бы меня в лес увезли, а Оля была девочкой! Представь, каково это в первый раз! Поэтому я и предупредила тебя, чтобы не лез к ней с приставаниями! Пусть спит одетой. Можешь и по морде, невзначай, получить. Не хочу, чтобы ты потом на неё обижался. Понял?

– Ладно, – поднялся Алексей. – Действительно пора спать. Завтра на работу.

– Иди. Я ещё покурю… – Светлана, тщетно отыскивала глазами лежащую прямо перед ней на столе пачку сигарет и зажигалку, пока не увидела. – Мне во вторую смену… И дверь закрой, чтобы дымом не воняло!

Оставив Светлану на кухне, Алексей вошёл в гостиную, с минуту постоял на пороге, пока глаза привыкали к темноте, и, плотно прикрыв за собой стекляные двери, шагнул по направлению к дивану. Уличный свет фонарей попадал в комнату через незашторенное окно, и глаза Алексея хорошо видели всё. Ольга в джинсах и расстёгнутой на груди блузке лежала, широко раскинув руки по подушке и сбросив с себя одеяло. Девушка крепко спала. Сквозь еле уловимое тиканье настенных часов Алексей слышал её спокойное дыхание. Волосы, в беспорядке разбросанные по белой наволочке, придавали притягательную женственность её красивому с правильными чертами лицу и делали образ спящей девушки желанным, но каким-то неземным. Алексею показалось, что он стоит перед прекрасным ангелом, случайно упавшим с неба.

Дав себе время полюбоваться видением, Алексей снял рубашку, брюки и, оставшись в одних трусах, повесил одежду на спинку стула, туда, где уже висел его пиджак. Затем очень осторожно, стараясь не шуметь, он присел на диван. Глядя на самую прекрасную девушку на свете, Алексей размышлял над словами Светланы. Разные чувства сейчас пытались ужиться в его душе: такая близкая, как никогда ещё, Ольга казалась доступной и беззащитной. И он не хотел упускать свой шанс. Но вместе с тем Алексей теперь знал, что его может постичь неудача. И тогда он потеряет Ольгу. Навсегда. А как раз этого ему очень не хотелось. Он смотрел на неё, и к чувству жалости и сострадания примешивалось более сильное светлое чувство. Надо быть терпеливым. А что всё-таки превалирует в его отношении к ней: восхищение или жалость? Разве оттого, что он узнал, как подонки изуродовали жизнь этой красивой и сильной девушки, он стал по-другому относиться к ней? И тут Алексей поймал себя на мысли, что, наверное, лжёт сам себе: конечно, теперь он уже по-другому относился к Ольге. Да, она, настоящая, не совсем соответствовала тому романтическому и совершенному образу, который он рисовал себе в розовых картинках два месяца назад, мечтая о таинственной красавице-незнакомке из кафе. Но теперь эта земная Ольга стала понятнее ему, а, значит, и ближе, а её поступки – объяснимыми. И, глядя на спящую девушку, он чувствовал, что открывшаяся ужасная правда сделала её, вопреки всему, ещё дороже, и ещё желаннее. А самое главное, он теперь понимал, насколько нужен ей. Разве он мог обмануть надежды поверившей ему девушки? Нет! Он не предатель! Он должен защищать Ольгу, потому что… потому что он… потому что он любит её! В эту минуту Алексей ясно понял, что любит Ольгу не только за красоту лица и стройную фигуру, а по-настоящему, всей душой. И сейчас он признался себе в этом. И ещё Алексей понял, что пропал. Пропал окончательно и бесповоротно. Он смотрел в темноте на образ спящей девушки, на струящиеся по подушке волосы, а внутри разливалось что-то тёплое и щемящее грудь. Сердце тревожным пульсом стучало в виски: «Оля! Оля! Оля! Моя Оля!».

С такими мыслями Алексей осторожно, чтобы не потревожить, прилёг на диван, придвинулся к ней и потянулся за одеялом. Пружины диванной сетки предательски заскрипели.

– Кто это? – встревожено приподнялась Ольга, глядя широко открытыми глазами в полумрак. Он тоже сел и тронул её за руку:

– Оля, это я – Лёша, – по-отцовски тепло и мягко произнёс Алексей. – Всё хорошо. Давай спать. Ложись.

– А-а… Лёша… – Ольга послушно легла на подушку, закрыла глаза и повернулась лицом к Алексею.

Он накинул на неё одеяло, устроился поудобнее и с замиранием сердца мягко обнял девушку за плечи. Ольга придвинулась ближе, доверчиво ткнулась носом в плечо и прижалась, сложив руки у подбородка, как ребёнок. Он обнял её крепче и, затаив дыхание, поцеловал в лоб.

– Спокойной ночи, Оленька! – прошептал он. Она не ответила. Дыхание Ольги выровнялось. А к Алексею сон не шёл. Он слышал, как из кухни прошла в свою комнату Светлана. Как прошлёпал босыми ногами по тёмному коридору до туалета и обратно Артём. Как подала голос из хозяйской спальни усатая Маша. Алексей всё лежал с открытыми глазами, боясь пошевелиться, потому что у него на плече спала Ольга. Он слушал её спокойное дыхание и думал о будущем. Уснул лишь под утро.

Алексей проснулся от тяжести на груди. Ощущение было странным, будто на него сверху поставили табурет. Открыв глаза, он с удивлением обнаружил близко возле самого носа усатую кошачью морду. Два зелёных глаза внимательно всматривались в его лицо, будто спрашивали: «А чего ты тут разлёгся?».

– Привет, Маха! – с опаской поздоровался Алексей. – Может, ты слезешь с меня?

Большая серая кошка, отвернув морду, нехотя спрыгнула на пол и исчезла за дверью. Проводив её взглядом, Алексей осмотрелся. За окном ещё было темно. Из коридора в комнату попадал неяркий свет. Со стороны кухни доносились приглушённые женские голоса и шум льющейся из крана воды. Ольги рядом не было. Часы на стене показывали без четверти семь. Надо было вставать.

Надев рубашку и брюки, Алексей вышел в коридор. Мимо него из ванной в открытую дверь детской проскочил в трусах и майке Артём, кинув на ходу:

– Доброе утро, дядя Лёша!

– Доброе! – посмотрел ему вслед Алексей.

На кухне две сестры сидели за сервированным к завтраку небольшим столом, и появление Алексея прервало их негромкую беседу на полуслове.

Алексей первым поприветствовал их.

– Утро доброе! – пряча виноватый взгляд, ответила Светлана. Ольга промолчала, отвернув лицо в сторону.

– Представляете, просыпаюсь, а на мне Машка стойку делает и в глаза так смотрит, типа: тебе чё тут надо? – попробовал пошутить Алексей.

– Это мы её послали тебя разбудить, – попыталась улыбнуться Светлана. – Не испугала?

– Интересная у вас кошечка! – изумился Алексей. – Всё понимает.

– Ещё как понимает! – поднялась из-за стола Светлана. – Давай, Лёша, умывайся, и идите с Артёмкой завтракать. Всё готово.

Прежде, чем направиться в ванную, Алексей снова посмотрел на Ольгу. Та упорно не желала его замечать.

За завтраком Ольга сидела напротив Алексея. Он с постоянной периодичностью бросал на неё взгляды, но видел только опущенные ресницы. За всё время завтрака она не произнесла ни слова.

Первым из квартиры уходил Артём. Пока Светлана собирала его в школу, Алексей несколько раз пытался заговорить с Ольгой. Но девушка находила всевозможные причины для того, чтобы избежать разговора. Потом она вообще надолго закрылась в ванной комнате.

Дождавшись, когда Ольга войдёт в гостиную за своей сумочкой, Алексей прикрыл двери и загородил спиной выход:

– Может, уже поговорим?

– О чём? – глядя в окно, отстранённо произнесла Ольга.

– Я всё знаю.

– И что теперь? – Она повернулась, решительная, готовая на всё. И в её прямом взгляде Алексей увидел агрессию.

– Я с тобой, – просто сказал он.

Ольга моргнула от неожиданности, её голос поменял тональность на более мягкий:

– Что?

– Я сказал, что я всё знаю и что буду с тобой. Ты можешь на меня рассчитывать. – Он смотрел прямо и открыто, и она не выдержала этого взгляда.

– Пожалел? – через секунду Ольга взяла себя в руки и снова заговорила прежним холодным тоном, – А жалельщики нам не требуются! Забудь обо всём, что тебе наболтала в пьяном бреду Светлана! Давай-ка собирайся и сделай так, чтобы я тебя больше никогда не видела!

Алексей ожидал нечто подобного и был готов к жёсткому разговору.

– А для кого из нас это будет лучшим выходом? – не повышая голоса, спросил он. – Для тебя? Сомневаюсь, Оля. Для меня уж точно – нет!

– Меня не интересует твоё мнение! – Ольга отвернулась, чужая и закрытая. Постояв несколько секунд, сделала шаг к окну. – Исчезни из моей жизни, пожалуйста. Так будет лучше для нас обоих!

– Узнаю тебя: всё сама! Никто тебе не нужен! – повысил голос Алексей, а потом добавил тише: – Поздно ограждать меня от неприятностей…

Она развернулась к нему, готовая бросить что-то резкое.

– Дай договорю! – почти крикнул он. Потом сказал спокойнее: – Я всё знаю!

– Что ты знаешь? – Ольга внимательно всматривалась в глаза Алексея. – Что ещё наговорила тебе моя сестра?

– Даже если у нас не может быть детей, это не повод терять друг друга! – на одном дыхании выпалил Алексей.

– Господи!.. – тяжело вздохнула Ольга, будто устав сопротивляться, и направилась к дивану. Опустившись на него, она посмотрела на Алексея:

– Иди сюда.

Он подошёл, сел рядом и стал смотреть перед собой в пол, ожидая продолжения неприятного разговора.

– Я буду с тобой, – упрямо повторил Алексей.

Ольга усмехнулась и посмотрела на него:

– Лёша, ну ты же не глупый – не сможем мы быть вместе.

– Почему?

– У тебя другая жизнь. Ну, какими ты представляешь себе наши отношения? Я вообще не знаю, способна ли нормально общаться с мужчинами? И возможно, что у меня никогда не будет детей. Да, это так. А тебе нужна нормальная семья, нормальная баба.

– У нас всё получится. Я помогу тебе, ты поможешь мне. А ребёнка можно взять из детского дома. – Алексей стоял на своём, словно скала.

Она погладила его волосы, потом провела лёгкой ладонью по плечу, опустилась по руке и нашла его пальцы:

– Упрямый ты… Но не надо меня жалеть. Слышишь?

– Я не жалею тебя. Я люблю тебя…

Глава 10

На работе у Алексея всё спорилось и горело в руках. От внимания подчинённых не ускользнуло приподнятое настроение директора. А он даже и не пытался прятать своей довольной улыбки – вечером они с Ольгой договорились пойти на концерт Александра Серова. Оказалось, что его девушке очень нравится этот певец. И именно сегодня он гастролировал в их городе.

Алексей пообещал Оле, что достанет два билета. Он пока точно не знал, как это сделает, но был уверен, что достанет обязательно. В ответ на его обещание девушка сказала, что купит билеты на концерт сама. Ей это не составит труда. Алексей, скрипя сердцем, согласился. Но ему ещё пришлось заставить её взять у него деньги. Ольга долго не соглашалась. В конце концов, они сошлись на том, что после концерта она угостит его в ресторане ужином.

Уехав пораньше с работы, Алексей принял душ, побрился, надел свой самый лучший костюм, модное пальто и в назначенный час стоял в центре города не далеко от вокзала возле подъезда того самого дома, куда уже однажды отвозил Ольгу в день их знакомства.

Предупредив девушку по телефону, он выразил желание подняться к ней в квартиру. Ольга ответила, что уже спускается.

Она снова удивила его, появившись из дверей подъезда, словно Афродита: в белой норковой шубе, в белых брюках, в белых сапожках на высоком каблуке – она показалась ему богиней, сошедшей к нему прямо с небес! Её светлые волнистые волосы были уложены в модельную причёску, выгодно подчёркивающую красоту линий лица. Наверное, ещё никогда в жизни Алексей не ощущал себя таким обалдевшим и… счастливым!

– Лёша!.. – поймав на себе восхищённый взор, с упрёком воскликнула Ольга. Но в этом восклицании слышались и смущение, и радость.

– Что? – он продолжал любоваться ей.

– Ну, хватит! Поехали уже…

– Карета подана, Ваше Высочество! – Алексей распахнул дверь автомобиля. – Вы сегодня божественно прекрасны, моя принцесса!

Ольга, оценив его комплимент очаровательной улыбкой и качнув головой – ну, что с тобой делать, – села в машину.

Когда за пятнадцать минут до начала они подъехали к филармонии, где должен был состояться концерт, Алексей с большим трудом нашёл свободное место парковки среди множества автомобилей. Похоже, что известного певца ожидал аншлаг.

В гардеробе, сдав верхнюю одежду, Алексей подвёл Ольгу к большому зеркалу на стене.

– А мы с тобой неплохо смотримся, – сказал он, обнимая девушку за талию. В отражении перед ними стояла интересная пара: он – высокий, крепко сложенный молодой мужчина в тёмно-синем строгом костюме – ничего лишнего, она – стройная, чуть ниже своего спутника, очаровательная девушка со стандартами не отказывающей себе в нормальном питании топ-модели, в сиреневом блузоне и белых брюках. В ушах и на шее – белое золото с бриллиантами, на пальце такое же кольцо.

– А, знаешь, ничего! – пряча довольную улыбку, произнесла она. – Только что-то я стала терять форму. Надо садиться на диету.

– И в каких местах ты хочешь похудеть? – решил подыграть ей Алексей.

– В заднице, – не задумываясь, ответила Ольга.

– Сразу потеряешь половину поклонников, – оглядев внимательно указанное место, тоном специалиста прокомментировал её решение Алексей.

– Мужикам же нравятся худые! – невинно посмотрела на него Ольга.

– Только тем, кому нравятся мальчики, – отрезал Алексей. – Говорю тебе это как специалист, у которого все друзья – спецы по женщинам.

– И ты так вот разговариваешь с девушкой? А на вид – интеллигент, – скривила губы в усмешке Ольга. – Чему я у тебя научусь?!

– Жизни, девочка, – тоном мудреца вымолвил Алексей, – жизни. Ты лучше посмотри, как на нас все пялятся.

– Уже заметила, – полушёпотом кинула Ольга через сомкнутые губы. – Уходим…

При их появлении в почти заполненном освещённом зале, шум и говор наполовину стихли. Ольга произвела нужный эффект. Чувствуя на себе сотни любопытных взглядов и испытывая непривычное волнение, Алексей, потупив взор, пробирался впереди своей девушки вдоль по ряду до обозначенных в билетах мест.

– Тяжело, но придётся привыкать к славе, – с безнадёжностью бросил Алексей, когда они уже сидели в своих креслах. Ольга не ответила – свет погас, и заиграла музыка…

– Лёша, спасибо тебе большое, – Ольга нашла его руку и несильно сжала ладонь. Они сидели за столиком в полутёмном зале ресторана.

– За что? – Он знал ответ, но хотел слышать её голос.

– За такой чудесный концерт. За этот вечер. За то, что вытащил меня из дома. За всё – за всё!..

– И тебе огромное спасибо! – Он ответил на её пожатие, лёгко сдавив пальцы. Она не убрала руку.

– А мне за что?

– Тоже за всё – за всё… И за этот ужин.

– Ну, его ещё не принесли… – улыбнулась она. – Может, пока потанцуем?

Он кинул взгляд в сторону невысокой сцены: ресторанный певец готовил аппаратуру к следующей песне. Алексей, кивнув Ольге: «я сейчас», поднялся и направился прямо к певцу.

– Уважаемый, – попросил Алексей, – исполни, пожалуйста, для самой очаровательной девушки Оли романс на стихи Николая Зацепина «Очарована, околдована…».

– Двести рублей, – назвал певец таксу. – Только эта песня будет следующей. Тут уже заказали…

– Четыреста! – протянул деньги Алексей.

Когда он вернулся к столику, на весь зал прозвучало:

– Для нашей гостьи, очаровательной девушки Оли звучит песня…

– Разрешите? – он протянул руку, приглашая её на танец.

Она подала ладонь, и так – взявшись за руки, они первыми вышли к сцене. Музыка лилась из мощных колонок прямо в зал. Она положила руки ему на плечи, а он обнял её за талию.

– А классно пел Серов! – Она почти коснулась губами его уха.

– Мне очень понравилось, – он сделал точно также.

Ольга прижалась щекой к его лицу и вздохнула:

– И эта песня очень хорошая.

– Она для тебя. – Алексей всё сильнее прижимал Ольгу к себе. Девушка позволяла ему делать это.

– Спасибо… – еле слышно прошептала она.

– Ты только будь рядом, – попросил он. – Всегда.

Ольга, не ответив, легко потёрлась щекой о его щеку и склонила голову на плечо.

После танца они вместе, рука об руку, не замечая никого вокруг, шли к своему столику. Вдруг Алексей услышал, как уверенный мужской голос произнёс:

– Добрый вечер, молодые люди! Вы – очень красивая пара.

– Благодарю. – Алексей посмотрел на тех, кто с ними заговорил: двое крепких мужчин среднего возраста со свободным стилем в одежде сидели за столом. Причём, то, чем занимается один из двоих, определялось по внешним признакам: толстая золотая цепь на мускулистой шее, на крепких руках татуировки, массивный перстень на пальце, на щеке возле глаза заметный шрам – этот полновесный набор говорил о том, что его хозяин принадлежит к столь распространенной в России социальной прослойке населения, связанной с криминалом. Второй выглядел попроще: тоже с золотой цепью на шее, но без наколок на руках, без шрама и перстня, был широк в кости и мускулист. Алексей заметил, что Ольга поздоровалась с ними обоими, как со знакомыми.

– Кто это? – поинтересовался он у неё уже за столиком.

– Так… Не обращай внимания…

Они не спеша, в полном молчании брели по безлюдной набережной, а высоко над их головами миллионами звёзд мерцала Вселенная. Холодный фонарный свет как-то по-особенному отражался от искрящегося снега, и вся прямая белая аллея с дремлющими под игольчатыми хлопьями наледи сказочными деревьями, с темнеющими из-под снега бордюрами и расчерченными линиями тротуаров, казалась сверкающей дорогой в заколдованное царство Снежной королевы. Пушистый наряд на идущей рядом девушке дополнял иллюзию снежной сказки таинственной реальностью. И Алексей молчал, боясь спугнуть это ощущение.

Ольга неожиданно поскользнулась на обледеневшем асфальте, и если бы не держала Алексея под руку, то обязательно упала бы.

– Осторожно! – он успел подхватить её свободной рукой за плечо. – Тебе в такой шубе падать нельзя – асфальт грязный.

– Лёша, зачем ты меня так напоил? – хохотнула снегурочка в белом и стала серьёзной: – И всё равно тебе это не поможет!

Реальность перестала быть таинственной. Сказка стала уходить на второй план. Алексей улыбнулся и поднял лицо к звёздному безмолвию. В мерцании вечности каждое застывшее мгновение жизни Вселенной завораживало своей непостижимостью и бесконечностью.

– Бриллиантовая россыпь… Оля, смотри какая ночь! – с воодушевлением воскликнул Алексей. – Всё спит, даже ветерок. Всемирное спокойствие. И небо спит!

– Нет! – возразила Ольга, глядя на звёзды. – Оно живое! Оно не спит! Видишь? Оно живое.

– Не спит? А что оно делает?

– Смотрит. И поёт!

– Поёт?

– Поёт. Только никому не слышно. Смотри сколько звёзд! Не обнять, не удержать! И каждая живёт!

– А ты слышишь, как поют звёзды? – Он смотрел на Ольгу во все глаза – сказка продолжалась!

– Иногда. Чаще слышу, как звёзды разговаривают.

– Разговаривают?

– Да! Тише. Прислушайся. Слышишь?

Алексей напряг слух. Но – ничего, кроме звуков засыпающего города.

– А что оно сейчас говорит? – Алексей с надеждой смотрел на Ольгу.

Девушка ответила долгим взглядом, а потом произнесла:

– Оно мне сказало, чтобы я заботилась об одном человеке.

– А человек-то этот хороший? Что говорит небо? Стоящий человек-то?

– Очень хороший! Но я не знаю, что мне делать, любить его или ненавидеть? Как ты считаешь?

– Это придётся тебе решать самой. А что сильнее ненависть или любовь?

– Одно и то же. Только любовь – она от звёзд. А ненависть живёт тут, на Земле, среди людей.

– А звёзды не ошибаются? Не лгут?

– Нет. Это люди лгут. Бьют. Убивают. Не жалеют. Не терпят. Не умеют прощать. А звёздные дороги бессуетны. По ним ходит любовь.

– Господи, Ольга! – Алексей остановился, обнял девушку и с благодарностью посмотрел в её глаза. – Как ты это сказала! Я даже и не повторю: «… по звёздным дорогам ходит любовь!». Красиво. Откуда это у тебя?

– Раньше я много читала, – пожала плечами девушка и прижалась к Алексею. – А потом пришла беда…

Он гладил её волосы:

– Моя мечтательница! Теперь всё будет хорошо. Вот увидишь.

– Хорошо? – отстранилась она. – Боль ты, Лёша! Острая, непомерная боль! Тяжело мне твоё присутствие… И невозможно без тебя. Чем ты меня опоил, проклятый? Хочу уйти, проститься с тобой навсегда… и не могу. Хочу выгнать, забыть тебя … Моя душа тебя приняла. Понимаешь?

– Оля! Именно это я хотел сказать тебе! – изумился Алексей. – Выходит, что мы думаем и чувствуем одинаково?

– Глупости! Хотел бы – сказал. Не примазывайся! – Она сделала попытку освободиться из его объятий. Но он лишь крепче прижал её к себе:

– Девочка моя!.. Чудо ты моё!.. Красота моя!

Ольга больше не сопротивлялась.

– Лёша, – подала она голос, – а, по-твоему, любовь, какая она?

– А каков голос у звёзд?

– Красивый. Как мечта…

– Вот и любовь, она как музыка, как голос звёзд. Это ведь голос души! Ты говоришь – боль. А любовь – это всё! Пусть даже страдание. Но это – всё! Понимаешь?

– Понимаю, – вздохнула она.

В порыве нахлынувших чувств он стал целовать её брови, глаза, рот, и его губы сомкнулись на чём-то влажном, горячем и солёном.

– Ты плачешь?..

Она отвернула лицо.

– Господи, Оля, ты плачешь! Я сделал тебе больно?

– Нет… Не знаю. Сейчас пройдёт.

Он вдруг почувствовал, как она дрожит.

– Тебе холодно?

Она оттолкнула его и пошла по направлению к машине. Он двинулся следом, догнал, протянул чистый носовой платок:

– Вот возьми…

Она взяла из его рук пахнущий свежестью кусочек материи и вытерла им лицо. Потом спрятала платок в карман шубы.

– Пусть побудет у меня, – попросила она.

– Пусть, – улыбнулся Алексей и мягко подхватил Ольгу под руку. Она не возражала…

Он привёз её к подъезду дома.

– Я зайду? – решил узнать свои шансы Алексей.

Ольга отрицательно покачала головой.

– Почему? – Он хотел видеть её глаза. А она, словно заледенев, смотрела застывшим взглядом куда-то сквозь белую кирпичную стену дома прямо перед лобовым стеклом машины.

– Почему, Оля? – повторил он свой вопрос.

– А зачем? – Ни одна чёрточка не дрогнула на её лице.

– Тебе не одиноко в пустой квартире?

– Знаешь, я завтра должна уехать, – медленно проговорила Ольга, будто не расслышав его вопроса.

– Снова!.. – сквозь зубы простонал Алексей. – Я не знаю, что сделаю, но все эти поездки должны закончиться!..

– Давай не будем говорить об этом.

– Ехать нужно обязательно? – всё-таки спросил он, чувствуя, как всё его существо противится её отъезду.

– Да.

– Надолго? – Её «да» не оставляло ему выбора.

– Возможно, дней на пять, максимум на семь. – Девушка посмотрела на него. И её взгляд стал оттаивать. – Ты мне не звони – этот номер я оставлю здесь – в этом городе. И сам лишнего не говори по телефону.

– Не понял?

– Ну, там, в ресторане, я сказала, что встретила знакомых? Помнишь?

– Помню… Двое мужиков прокомментировали, что мы – красивая пара.

– Да. Один из них «смотрящий» от братвы на центральном рынке. Его кличка Егор. А второй – ФСБ-ешник. Подполковник.

– А ты откуда их знаешь?

– Знаю. Не спрашивай.

– И они вот так встречаются в людном месте в открытую? – не поверил Алексей.

– А кого им опасаться? И тот и другой действуют в рамках неписанных правил.

– В смысле?

– У одного это называется «агентурной работой», а у другого – «отчётом». У них это как ритуал – встречаться в ресторанах.

– Ритуал? Ты говоришь загадками.

– Деньги… Целые потоки денег, Лёша, мимо государственного кармана. Это выстроенная система…

– Система?

– Система взяла под контроль всё. В своё время сработало правило: если не можешь предотвратить, значит, нужно возглавить. Помнишь, разгул преступности в Ельцинские времена? Пришли новые люди к власти, и спецслужбы взяли криминал под свой контроль.

– Система… Теперь начинаю кое-что понимать. Ну, а я-то каким боком могу быть им интересен? За границей ещё нигде не был. Правда, хочу в Тайланд, на худой конец – в Турцию. Больших денег не имею. В связях, порочащих, не замечен…

– Не надо шутить, Лёша. Мы с тобой потом поговорим на эту тему, – она кинула на него прощальный взгляд и потянула ручку двери. – Я пойду. Пока!

– Погоди! Ты кое-что забыла. – Алексей не открывал центральный замок, чтобы девушка не смогла выйти.

– И что я забыла?

– Оля, сегодня такой замечательный вечер! А ты опять уезжаешь…

– Целоваться хочешь? – догадалась она.

– Ты не возражаешь? – Что в его голосе прозвучало больше: надежды или неуверенности – он затруднялся определить сам.

– Ладно, – улыбнулась девушка. – Вечер действительно был замечательный. Правда, я что-то слишком расчувствовалась. Имей в виду, Лёша: пьяным женщинам не стоит верить…

Она подставила лицо, и Алексей нашёл губами её губы. Но она не дала ему времени для наслаждения.

– Не увлекайся! – строго произнесла Ольга, отстраняя его от себя. – Дверь открой.

– Сама дойдёшь? – Алексей нажал на кнопку центрального замка, и двери с характерным мягким щелчком разблокировались.

– Дойду. Ну, пока!

Он протянул руку и коснулся её руки:

– В котором часу ты завтра уезжаешь?

– Днём. В два часа. – Девушка задержалась в кабине.

– Я провожу?

– Не нужно.

– Позвоню завтра?

– Нет.

– Тогда, возвращайся скорее!

– Обещаю не задерживаться! – Она вышла из машины.

– Как я узнаю, что ты приехала? – крикнул он ей вслед.

– Я позвоню, – заглянула в салон Ольга и захлопнула дверь.

– Удачи! – Он подождал, пока девушка во всём белом, словно внучка Деда Мороза в ночи, не скроется в подъезде, включил заднюю передачу и нажал на педаль газа. Предстоящая разлука его совсем не радовала.

При прощании он прикоснулся к её руке, и пальцы ещё долго хранили память о её нежной коже и тепле.

Дома Алексей лёг, не раздеваясь, на диван и так лежал долго, не включая света. Он не мог заснуть, думая о самой красивой и самой лучшей девушке в мире, ощущая на своих губах вкус её губ с солёным привкусом слёз.

С самого утра он уже тосковал, думал, скучал по ней каждую минуту, каждую секунду, забывая даже о работе. С душевным трепетом он снова и снова вспоминал, как мягко коснулся её руки и тихо произнёс: «Удачи!..»

Перед обедом Алексей понял, что переоценил свои силы.

Он бросил работу и поехал домой.

Остаток дня Алексей пролежал на диване. Он не хотел ничего. Понимая, что надеется напрасно, он несколько раз набирал на мобильном телефоне выученный наизусть номер. Трубка отвечала заунывными гудками. Но так хоть ненадолго становилось легче.

Вечером Алексей напился.

Тяжёлое утро и приезд на работу не развеяли его тоску. Куда бы он ни шёл, чтобы ни делал, перед глазами стояла Ольга! Он не мог думать больше ни о чём. Он жаждал её взгляда, звука её голоса.

После обеда позвонила зеленоглазая Лена. Было слышно, как телефонную трубку распирает её хорошее настроение.

– Чем сегодня занят? – весело прощебетала она.

– Работаю… – неопределённо ответил Алексей. Ни с кем, даже с Леной, встречаться не хотелось.

– Ты не рад? – насторожилась трубка.

– Почему? Рад, – соврал Алексей.

– Тогда пригласи меня куда-нибудь!

Решив, что можно и пообедать, а заодно и немного развеять тоску, Алексей предложил:

– Лена, ты приезжай сейчас ко мне на работу. В нашем здании не плохой ресторан. И я приглашаю тебя.

– А я уже внизу! – сообщила Лена. – Понимаешь, проезжала мимо, решила позвонить…

– Поднимайся на второй этаж и подожди меня в ресторане. Я скоро буду… – оградив себя от ненужных женских подробностей, Алексей отключил трубку.

«Чёрт! – мысленно поносил Лену Алексей, спешно выключая компьютер и надевая пиджак. – Принесла нелёгкая так быстро!». На столе осталась лежать толстая пачка не просмотренных документов…

Когда он через десять минут вошёл под мягкий свет многочисленных электрических свеч в знакомые двери ресторана, то увидел белокурую Лену, одиноко сидящую за столиком в глубине зала. Алексей, поздоровавшись с барменом у стойки, как со старым знакомым, проследовал к поджидающей его красивой женщине.

– Однако вы заставляете себя ждать! – Лена одарила его очаровательной улыбкой, подёрнутой флёром лёгкого раздражения.

– Извини, срочные бумаги… – Он не хотел утруждать себя объяснениями.

– Заказывай, что пожелаешь. Я пью сок. Уже пообедала у себя, – сообщила Лена нейтральным тоном. По её глазам Алексей не мог определить: сердится она или уже нет?

– Извини! – ещё раз произнёс он.

Сделав заказ, Алексей осмотрелся:

– А ты нашла не плохое место. Отсюда просматривается вход и почти весь зал.

– Что случилось, Лёша? – участливо поинтересовалась Лена, внимательно вглядываясь Алексею в лицо. Её вопрос прозвучал по-женски мягко и тепло.

– Ничего, – пожал плечами Алексей, не глядя на Лену.

– Я же чувствую. Что тебя тревожит?

Он решился и посмотрел ей в глаза:

– Зачем тебе это нужно?

– Что?

– Сострадание.

– Расскажи. Я же не совсем посторонний для тебя человек.

– А если это связано с женщиной?

– С Ольгой? Тем более. Может, советом помогу. Выкладывай.

– Да глупо всё как-то…

– Слушаю.

Алексей рассказал почти всё. Но о ночном разговоре со Светланой умолчал.

– Вот как бывает… Она уехала и будто увезла с собой половину меня, – закончил свою исповедь Алексей. – Хочется спрятаться, закрыться дома на все замки от всего мира с мыслями о ней … И больше ничего не нужно! Понимаешь?

– Влюбился! – сделала вывод Елена. Потом добавила задумчиво и грустно – Не знаю, что мне делать: обидеться или нет?

– На что? Мы ведь с тобой друзья!

– Друзья? – испытывающее посмотрела на него Лена и уточнила:

– Это та самая – длинноногая? Из ресторана?

– Ну да. Ольга, – кивнул головой Алексей.

– Всё-таки достала она тебя! А чем она занимается?

– Дизайнер…

– Ну что я могу тебе посоветовать? Ситуация безнадёжная. Переболей…

Расплатившись за обед, Алексей проводил Лену до машины.

– Не раскисай! – криво усмехнулась она перед тем, как открыть дверь «BMW». Её глаза не скрывали грусти и разочарования. – Я позвоню… Но если соскучишься – звони первым!

Его устраивало, что о следующей встрече они договариваться не стали. К чему теперь и зачем?

Дома ему на глаза попалась толстая чистая тетрадь, купленная уже давно не известно для каких целей. Он взял её, сел за стол, раскрыл и синей шариковой ручкой вывел вверху заглавного листа большими буквами три раза подряд «ОЛЯ… ОЛЯ… ОЛЯ…». Сейчас он жалел, как никогда сильно, что не умеет рисовать.

Посидев недолго в полной тишине, он отпустил мысли, и рука сама стала выводить буквы. Получилось следующее: «Женщины обещают больше, чем могут дать… Кто это сказал? Не помню. Она мне ничего не обещала, а просто подарила несколько дней блаженства. Хотя мы и не были по-настоящему вместе, я не испытывал ничего подобного рядом ни с одной женщиной! В чём она не похожа на других? Она – такая же, как многие. Но она другая. Она всегда разная. Всё то, о чём она говорит, к чему прикасается, наполнено необычным светом. Мне хотелось увезти её куда-нибудь далеко, только для себя одного… Когда-нибудь я так и поступлю. Она может быть одновременно невинной как ребёнок и чувственной, как женщина из самой затаённой мечты трепетной юности… Но что-то из глубины подсознания мне подсказывает, что она не такая, какой хочет казаться. Она другая. Для меня она – таинственная Валькирия, принявшая облик земной женщины! В детстве мне нравился этот персонаж из скандинавской мифологии: воинственная дева-полубог по воле бога Одина, выбирающая убитых на поле битвы и решающая исход сражений. Мне кажется, что Ольга очень похожа на Валькирию. Если бы я был художником, я бы изобразил её в этом образе. Для меня она – богиня… и девушка, с которой хочу быть рядом…По которой очень скучаю…».

Пробежав глазами текст, Алексей стал писать дальше, припоминая школьную пору, когда увлекался стихами:

«Телевизор смотрю – на экране лишь ты.

В руки книгу беру – на страницах лишь ты.

Я с работы иду – ты идёшь позади,

Я назад посмотрю – ты уже впереди.

Ты со мною везде, ты со мною всегда,

Было б в жизни всё так, как в снах и в мечтах,

Но в другом измеренье другая судьба…

Мы с тобою живём в очень разных мирах…».

Прочитав написанное, он со вздохом закрыл тетрадь. Теперь Алексей знал, что хочет писать стихи.

Глава 11

Она появилась, как и обещала – через пять дней.

После обеда зазвонил телефон, и на дисплее высветилось имя «ОЛЯ».

– Привет! – её голос не скрывал радости.

– Привет! Наконец-то, – вздохнул он и почувствовал, будто с плеч свалился тяжёлый груз.

– Где увидимся? – спросила она.

Он пригласил её в ресторан на ужин. Ольга обещала подъехать сама.

Сгорая в одиночестве от нетерпения, он подгонял время в ожидании встречи. И, увидев Ольгу, входящую в зал ресторана в обтягивающих стройную фигуру блузке и брюках, кроме радости он испытал страшную робость – чего не замечал за собой раньше. Алексей вдруг испугался силы притяжения этой девушки.

– Оля, будь моей! – первое, что сказал он ей, усадив её за столик.

К его огромному разочарованию, с её стороны не последовало никакой реакции на его слова. Ни одна чёрточка не дрогнула на лице Ольги.

– Удивительно, – наконец, произнесла девушка, потягивая через трубочку свой коктейль, когда Алексей уже окончательно извёлся в ожидании ответа.

– Что? – не догадался он.

– Когда я сделала для себя вывод, что все мужчины лгуны, притворщики, грубияны и слабаки, вдруг… – она замолчала.

– Что «вдруг»? – он вывел её из короткой задумчивости.

– Вдруг появляешься ты. Ты не притворялся, не смотрел на меня, как на очередную высоту, которую нужно покорить, тебя не испугала моя холодность – ты был самим собой. Я почувствовала, что ты сможешь меня понять. Знаешь, многие считают, меня сильной, независимой и даже счастливой…

– А это не так?

– Зачем ты спрашиваешь?

– Хочу понять, как ты сама относишься к себе.

– Иногда я себя ненавижу…

– Понятно. А чего ты хочешь? Каково твоё самое главное желание?

– Быть свободной!

– Но всё относительно. Даже свобода. Ты хочешь быть свободной относительно чего?

– Свободной – в принятии решений. Всегда.

– Для этого достаточно стать богатой. Хотя богатство – это ещё далеко не свобода.

– Лёша, ответь мне, что есть свобода в твоём понимании?

– Я считаю, что тот, кто видит и понимает окружающий мир, и чувствует себя с ним единым целым, – тот человек свободный!

– По-моему, ты говоришь глупости!

– А ты знаешь, что только тот, кто любит, видит окружающий мир во всех его красках.

Ольга промолчала. Алексей смотрел на неё несколько секунд.

– Понимаешь, Оля, без любви, что бы ты ни делала, как бы ни жила, к чему бы ни стремилась – всё бессмысленно. Даже твоя свобода в принятии решений.

– Красиво говоришь. Но я уже где-то что-то подобное слышала. – Ольга подняла глаза.

– Об этом говорит весь мир, – Алексей, не мигая, смотрел на неё.

– Ну да. И весь мир отыскивает для себя именно ту половину, которая не хочет понимать и заставляет страдать!

– Мне понятен твой страх, девочка. Мир большой и люди в нём разные. Кому-то везёт больше, кому-то меньше… Но любящий никогда не причинит боль любимому. Я никогда не заставлю тебя страдать.

– Но люди могут расстаться, потерять друг друга. А это больно.

– Тут несколько иная философия. Подумай о том, что никто никого не может потерять, потому что никто никому не принадлежит.

– Интересно, – опустила уголки губ в саркастической улыбке Ольга. – Это как?

– Это как БЫТЬ и ИМЕТЬ. Обладать тем, кто тебе дороже всего, но не владеть им. Понимаешь? Быть счастливым или иметь всё для счастья – это разные вещи. В одной старинной легенде говорится о том, как однажды Счастье обратилось к Богу со словами:

«Господи, людей на Земле становится всё больше, а я – одно. Что мне делать?».

«Будь только с достойными!», – ответил Бог.

«А как узнать достойного?», – спросило Счастье.

«Ты узнаешь его», – сказал Бог и посадил Счастье в глубокий колодец. Несколько дней сидело там Счастье, пока какой-то человек не захотел напиться воды.

«Вытащи меня! – попросило Счастье. – Я исполню любое твоё желание».

«Сначала исполни!», – сказал человек.

«Что ты хочешь?».

«Большой дом. Красавицу жену и много денег!», – пожелал всё разом человек. Рядом с колодцем возник богатый дом, и человек стал жить в нём вместе с красавицей женой. Доставать счастье из колодца он не спешил. Наоборот, огородил колодец высоким забором и посадил возле него злых собак, чтобы никто, кроме него самого не мог общаться со Счастьем. Но Счастье больше не исполняло желаний человека, сказав ему:

«Я итак много сделало для тебя».

Тогда человек накрыл колодец кованой решёткой. Но со временем деньги у человека кончились, потому что дела пошли неудачно, дом обветшал, красавица жена ушла к другому. За долги этот человек попал в тюрьму.

Случилось, что по тем местам шёл другой человек, увидел закрытый колодец, сбил замок и решил выпить воды.

«Вытащи меня!», – попросило Счастье. Человек спустил верёвку и достал Счастье из колодца.

«А теперь проси, что хочешь!», – сказало Счастье.

«Мне ничего не нужно!», – ответил человек и пошёл своей дорогой. А Счастье пошло за ним…

– Кажется, понимаю… – задумчиво произнесла Ольга. – Можно обладать всем миром, не владея им! Это и есть, по-твоему, свобода?

– Да. Быть единым со всем миром – это и есть свобода! Тот, кто владеет чем-то – ограничен, он не может быть свободным под гнётом собственного владения. А чувства – они не терпят никакого гнёта. Ты не принадлежишь мне, я не принадлежу тебе – мы люди свободные. Но мы хотим обладать друг другом…

Он смотрел на неё:

– Разве это не так? Почему ты молчишь?

– Не могу поверить. Если ты, действительно, такой, каким бы мне хотелось, чтобы ты был, то… – остановилась она, не закончив фразу.

– Что? – он с нетерпением ждал ответа.

Ольга больше ничего не сказала. Она поднялась и направилась к выходу. Он, оставив на столике деньги, – за ней.

Они брели по улицам вечернего города.

– Оля, – Алексей первым прервал молчание, – почему ты бежишь от меня?

– Лёша, зачем я тебе нужна?

– А зачем человеку нужна жизнь?

– Не знаю. Многие люди по привычке цепляются за неё, хотя ей они не нужны, впрочем, как и она им. Дана и всё…

– Повеяло безысходностью, – передёрнул плечами Алексей. – А ты представь, что человек просто любит жизнь! И мечтает. И его мечты обязательно исполнятся! Нужно только сделать шаг! Как ты думаешь, человек его сделает?

– Зависит от обстоятельств, – пожала плечами Ольга.

– Оля, сделай же этот шаг!

Девушка остановилась. Она внимательно всматривалась в глаза Алексея. Он смотрел на неё. Их немой диалог занял не больше минуты, потом Ольга спросила:

– Ты правда этого хочешь?

– Да. А ты разве нет?

– Я знаю номер твоего дома и номер твоей квартиры. Но ни разу я не приехала к тебе. Как ты думаешь, мне хотелось сделать этот шаг?

– Уверен, что хотелось.

– Почему же я не приехала? Почему не позвала к себе?

– Ты не уверена в моих чувствах?

– Нет, не то.

– Ты боишься!.. – словно озарение нашло на Алексея.

Ольга не ответила. Лишь медленно пошла по тротуару. Алексей догнал её и взял под руку.

Они прошли ещё немного.

– Не молчи, – попросила она. – Скажи что-нибудь. Мне нравится, когда ты говоришь.

– Долгими вечерами без тебя я думаю о тебе, – произнёс он. – И жизнь обретает смысл. Ты спросила, зачем ты мне нужна? Очень нужна, Оля! Как воздух, как солнечный свет, как вода, как небо, земля! А без тебя мне ничего не нужно. А ты? О чём думаешь ты?

– Ты, наверное, хочешь услышать, что вечерами я тоже думаю о тебе?

– Хочу! – не солгал он.

– Почему вы – мужики – такие самоуверенные?

– А ты обо мне не думаешь?

– Тебе нужна постель? – Ольга остановилась. Вопрос был задан с такой прямотой, что требовал немедленного откровенного ответа. Алексей даже растерялся, подыскивая подходящие слова. Чуть помедлив, он произнёс:

– Я бы не прочь оказаться с тобой сейчас в тёплой постели. Но в моём отношении к тебе секс не стоит на первом месте.

– А что же на первом?

– Ты.

– Я? – Недоверчивая улыбка появилась на лице девушки. – И поэтому ты сегодня сказал «будь моей»? – Она двинулась дальше, высвободив свою руку из его руки.

Он догнал её.

– Не буду лукавить: ты мне нужна! Вся: твоё тело, твоя душа – вся! Но, поверь, я хочу понять тебя.

– Зачем?

– Чтобы тебе было со мной хорошо…

Алексей замолчал. По освещённому тротуару им навстречу двигалась прилично одетая пожилая пара. Высокий седой старик бережно вёл под руку маленькую худую старушку. Алексей проводил их глазами и посмотрел на Ольгу, стараясь уловить её реакцию. Она не ответила на призывный взгляд своего спутника.

– Как ты думаешь, сколько им лет? – заговорил он первым.

– Думаю, около восьмидесяти.

– Не знаю, всегда ли они были счастливыми, но, похоже, что эти дедушка с бабушкой живут полной жизнью. Видишь, гуляют по вечерам, вместо того, чтобы готовиться к встрече незваной гостьи с косой возле телевизора.

– Страшно жить с постоянными мыслями о смерти.

– А ты знаешь?

– Почему ты это спросил?

– Ты так сказала, будто о наболевшем…

– А бабуля с дедулей молодцы! – усмехнулась Ольга. – Старится человек, прежде всего, душой. Дай бог, счастья и долгих лет им!

– А они счастливы, во всяком случае, сейчас.

– Откуда такая уверенность?

– Два человека вместе преодолели не простой жизненный путь. И стали одним целым. Видела, как они шли, поддерживая друг друга? Как по жизни…

– Шли, как нормальные люди, – парировала Ольга. – По-твоему, счастье – только когда вдвоём?

– А, по-твоему?

– Бывает, что лучше одной.

– И ты знаешь, что такое одиночество?

– Знаю.

– Ты знаешь?! – вырвалось у Алексея на высокой ноте. – Да у тебя телефон не замолкает ни на минуту! Вокруг тебя постоянно толпы мужиков! О каком одиночестве ты говоришь?!

– Это другое, Лёша! – Ольга бросила на своего спутника миролюбивый взгляд и прижалась плотнее к его плечу. – Ты прав: может показаться, что мне редко удаётся быть одной. Но ты даже не можешь представить, что такое одиночество, когда влиятельные мужчины стоят на коленях у твоих ног, но они тебе не нужны, когда ты ежедневно получаешь приглашения в лучшие рестораны, на какие-то приёмы, но они тебя не интересуют. Когда звонят поклонники и в сто тысячный раз признаются, что без ума от твоих глаз, улыбки и так далее… что мечтают только поужинать с тобой. Приглашения сыпятся пачками: начиная от бань, заканчивая поездками за границу. Кстати, приглашают за границу довольно часто… И ведь многие из поклонников не бедны и при власти. Но ты говоришь себе – зачем? Ничего стоящего не будет. Целый вечер, они будут доказывать тебе, что они самые лучшие, будут выпендриваться друг перед другом, чтобы произвести впечатление, будут дарить подарки, будут обещать золотые горы и много чего ещё. И это всё лишь для того, чтобы уложить тебя в постель. Как это пошло и банально!

– И что же ты делаешь?

– Если этого не требует дело, я, как правило, остаюсь дома, выключаю звук у телефона, беру книгу, сажусь перед телевизором, пью кофе. Никогда не пробовал проделывать всё это сразу?

– Нет. Хотя несколько фильмов по разным каналам мне удаётся смотреть одновременно. А книги в последнее время я читаю редко. Хотя, знаешь, как раз сейчас я перечитываю Есенина.

– Потянуло на стихи? – понимающе улыбнулась Ольга. – Есенин мне тоже нравится. Помнишь это:

Не буди того, что отмечталось,

Не волнуй того, что не сбылось.

Слишком раннюю утрату и усталость

Испытать мне в жизни привелось.

И молиться не учи, не надо —

К прошлому возврата больше нет…

Она замолчала. Алексей в такт шагам продолжил:

Ты одна мне помощь и отрада.

Ты одна мой несказанный свет…

– А что ещё ты делаешь по вечерам? Расскажи мне, – повернувшись к нему, попросила Ольга.

– Стыдно признаться, но если не нужно ехать к родителям, я просто засыпаю на диване перед телевизором. Или жду твоего звонка.

– А как же бурная жизнь, рестораны, женщины? Ты молод, Лёша, красив, полон сил. Ведь всё это пройдёт безвозвратно. Как у Есенина: «Всё пройдёт, как с белых яблонь дым…»

– Оля, Оля… – вздохнул Алексей и крепче обнял девушку за талию. – Рестораны и женщины – всё это уже осталось в прошедшем времени.

– Жалеешь?

– Нисколько. У меня теперь есть ты.

– А что я могу дать тебе такого, что у тебя ещё не было?

– Ты уже дала.

– Что?

– Счастье!

– Я серьёзно. А ты всё шутишь! – насупилась Ольга.

– Я и говорю серьёзно.

– Странно как-то… – Она смотрела себе под ноги, поменяв тон разговора.

– Что странного?

– Мне ещё не встречались мужчины, которые вели бы себя так, как ты. Ещё вчера я была уверена, что таких мужчин просто нет.

– А мне ещё не встречались женщины такие, как ты. Ещё вчера я считал, что таких в природе не существует.

– Лёша, я бываю иногда странной… – Она взглянула на него.

– Какой?

– Ну, веду себя … излишне эмоционально, что ли?

– Замечал, – улыбнулся он.

– Ты не обращай внимания. Я сама себя воспитываю за это, но ничего не могу поделать. Вот даже сейчас я ловлю себя на том, что всё ещё не верю тому, что происходит. Я должна каждую минуту убеждаться, что ты рядом, что ты такой… – Она остановилась, замолчала, уткнулась лицом в его плечо. – Не нормальная, да?

– Нет, Оля. Ты слишком умна. Я даже где-то побаиваюсь твоих способностей. – Он ласково обнял её за плечи и легонько прижал к себе.

– Лучше бы я вела себя проще? Да? Я это и сама понимаю. – Она отстранилась от него, заглядывая в лицо и ожидая ответа.

– Просто, будь собой. Ты мне такая досталась.

Она усмехнулась, мягко взяла его за руку.

– Как ты это сказал: «такая досталась»? Мне нравится. Тепло. Почему?

– Я действительно считаю, что судьба мне подарила тебя. – Они медленно брели по тротуару, взявшись за руки: Ольга чуть впереди, он – за ней.

– И что теперь? – Она замедлила шаг, поравнялась с ним и снова заглянула в глаза.

– А что теперь?

– Ну, какими ты видишь наши дальнейшие отношения?

– Теперь ты знаешь, что существует на свете, живёт в этом городе, человек, для которого ты стала всем: настоящим, будущим. Всем! И он не мыслит жизни без тебя. А ты какими видишь наши отношения?

– Лёша, милый! Прошу, не торопи меня. Мне надо привыкнуть, освоиться с тем, что ты есть, что ты рядом. Пока так.

– Оля, а мне не нужно привыкать – ты всегда со мной, даже если мы не вместе. Когда ты рядом – праздник, когда тебя нет – тюрьма с маленьким оконцем, через которое пробиваются лучики надежды на новую встречу с тобой.

– А уверял, что не можешь говорить красиво, – отвернулась она, пряча улыбку.

– Как-то само получается.

– А знаешь, я никогда не спешила, не торопила события, не подгоняла ход времени. – Ольга смотрела вперёд, куда-то вдаль. – Я знала, что неизбежное произойдёт, случится. Сбудется то, что суждено. Ты увидел меня в кафе. Я увидела тебя. Возникло взаимное притяжение, которое объяснить невозможно. Сейчас можно говорить всё, что угодно: не своевременно, глупо получилось, так не должно было быть… Важно другое, ты разбудил в моей душе желание быть женщиной…

– Оля! – Он крепко обнял её и заглянул в глаза. – Спасибо тебе за такие слова!

– Нет-нет! Это я благодарна тебе! Прошу только об одном, Леша, если это сон, сделай так, чтобы я подольше не просыпалась.

– Малыш! – Он не отпускал её из своих объятий. – Даже если ты проснёшься, я всегда буду рядом.

– Обещай мне это. – По её глазам он видел, что девушка верит ему.

– Обещаю.

– Лёша…

– Что?

– Покажи мне свою квартиру…

Он заметил, как уже за квартал до его дома, Ольга начала излишне волноваться. Она замкнулась, односложно отвечала на его вопросы. И если ему удавалось поймать её встревоженный взгляд, в глазах девушки он читал неуверенность. Он понял – Ольгу страшит ожидание того, что может произойти у него в квартире.

Остановив машину возле подъезда, он развернулся всем телом к её креслу.

– Оля, – мягко произнёс Алексей, – посмотри на меня.

Она подняла глаза.

– Оленька, оставь ненужные страхи. Там, – он указал взглядом на дом из белого кирпича, – всё будет так и только так, как захочешь ты сама. Я не посмею обидеть тебя и даже прикоснуться к тебе без твоего желания. Пойдём, просто попьём чаю. Посмотришь, как я живу.

– Ты думаешь, я боюсь? – с вызовом бросила она. – Вот ещё! Показывай, куда идти?

Она первой вышла из машины. Он поставил «Тойоту» на сигнализацию и вошёл в подъезд впереди гостьи.

И тут он почувствовал, как волнение девушки передалось ему.

В лифте, ощущая её близость, он не смог отвести взор от стены и взглянуть ей в глаза. На этаже слишком долго и поспешно тыкал ключом, не попадая в замок, хотя раньше такого с ним никогда не случалось.

Наконец, он справился со своей дверью, щёлкнул выключателем и пропустил гостью в прихожую.

– Не плохо тут у тебя! – оценивающе оглядела она интерьер его квартиры, сняв пальто и проходя в комнату.

– Прости за холостяцкий беспорядок, – включая в комнате свет, извинился он, хотя в квартире было уютно и убрано. – Садись в кресло или на диван – где удобнее. Я сейчас что-нибудь приготовлю. Чай? Кофе?

– А можно я посмотрю твою кухню? – осторожно спросила она.

– Конечно. – Он пропустил её вперёд, случайно коснувшись пальцами талии и ощутив приятный запах её волос.

Оказавшись на просторной кухне, Ольга нашла себе место за столом в углу между стеной и шкафом. Алексей заметил, как сев под такую защиту, девушка почувствовала себя более уверенно.

– Так чай или кофе?

– А можно просто горячий чай? Без сахара.

– Значит, просто чай. На десерт есть зефир в шоколаде.

– Ну, давай! – тяжело вздохнула она. – И прощай, моя талия!

– Оля, – он остановил на ней свой взгляд, – неужели ты – фанатка диет?

– Не получается. Силы воли не хватает. Как говорят, и сила есть и воля. А силы воли нет.

– Поверь, твоей фигуре ничего не грозит.

– Это потому, что я в спортивный зал хожу. Представляешь, когда брошу спорт, стану страшная и толстая!

– Для меня ты всегда будешь самой красивой.

– Лёша, не кадри меня!

– Да ты итак у меня дома. Скажи, как тебе здесь?

– Уютно. Тепло.

– Батареи греют нормально.

– Я ни в этом смысле. Мне хорошо.

– Я рад, что тебе нравится.

Алексей поставил на стол две чашки чая, от которых поднимался пар, и вазу с фруктами. Коробку зефира в шоколаде он открыл прямо перед гостьей.

– Может, чего посерьёзней?

– Я так наелась в ресторане. Не надо.

– Приятного аппетита!

Они стали пить чай с зефиром.

Алексей всё поджидал момент, когда она положит руку на стол, чтобы прикоснуться к этой руке. А когда коснулся, забыл все слова, что собирался сказать. Он только ласково гладил красивые длинные пальцы. Она иногда отвечала ему тем же. Повисшее за столом молчание затягивалось.

– Вчера я написал стихотворение о тебе, – признался он.

– Прочти.

– Тетрадка в комнате. Я сейчас принесу – наизусть ещё не выучил.

Когда он вошёл с толстой общей тетрадью, Ольга поинтересовалась:

– Что там?

– Это – мой дневник, – немного смущаясь, произнёс Алексей. – Правда, я только недавно начал его вести. Там стихотворение…

– А ты разреши мне прочитать дневник? – попросила она.

Он протянул тетрадь в её руки.

– Он – твой. Как и его хозяин.

Ольга улыбнулась таким словам, открыла тетрадь и стала читать с интересом:

Мой сон…

– безумья пробужденье.

Мой стон

в безмолвье звёзд ночных.

Горю, сжигаемый виденьем:

Твой стан дрожит в руках моих.

Я задыхаюсь от желанья,

Терзая душу, плоть и кровь,

И рушит своды Мирозданья

Моя

Безумная

Любовь!

И ты…

И я…

Восторг слиянья

В переплетеньи буйства тел,

Покров никчёмных одеяний,

Рукой гонимый, облетел…

Упругих бёдер бархат кожи…

Волшебный миг…

И ты – моя!

Из-под ресниц меня тревожит

Твой взор – за гранью бытия…

Но это – сон…

Моя дорога

трудна по жизни и судьбе…

И лишь мой стон дойдёт до Бога

В словах молитвы о тебе.

Одна слеза в ночи растает…

Где ты?

Где я…

Безмолвье звёзд…

Но кто-то Мудрый обещает

К тебе построить Звёздный Мост.

Холодный месяц на престоле

Желает погрустить со мной,

Но я ласкаю имя – Оля,

И волос, пахнущий рекой…

Перевернув ещё с десяток исписанных листов, она подняла глаза на Алексея. В их серо-голубой глубине мерцали звёзды, качались моря и двигались континенты.

– Красиво… И как точно… – Она прикрыла тетрадь рукой. – Перепиши мне это стихотворение.

– Конечно. Оно – твоё.

– Спасибо… А почему в дневнике ты называл меня Валькирией?

– Потому, что ты – Валькирия! – воскликнул Алексей. – Я так тебя чувствую – таинственная дева-полубог, организующая битвы и собирающая для бога Одина души погибших воинов-мужчин.

– А почему ты никогда не говорил мне об этом?

– Потому, что я ещё многого тебе не говорил… – произнёс он и поднялся из-за стола. – Оля, иди ко мне…

Она раздумывала мгновение. Затем быстро положила дневник на стол, не показывая глаз, слишком поспешно поднялась навстречу, сделала первый неуверенный шаг.

Он коснулся её плеча, обнял, хотел прижать к себе, но понял, что что-то изменилось – Ольга отстранилась и резко отвернулась к окну, закрыв лицо руками. Он снова попытался обнять её, коснулся груди. Она оттолкнула его руки:

– Нет!.. Уйди…

– Что ты, малыш… – Взяв за плечи, он развернул её к себе. Он хотел видеть глаза.

– Не трогай меня! – Она отскочила к самому подоконнику и напряглась, готовая дать отпор.

– Ладно… Всё… – Он сделал шаг, стараясь говорить спокойно. – Я не буду прикасаться к тебе. Давай сядем…

Закончить фразы Алексей не успел. Её крик сорвался на визг:

– Не приближайся ко мне! – Ольга схватила из невысокой стопочки, стоящей на подоконнике, белую плоскую тарелку и швырнула на пол под ноги Алексея. Тарелка рассыпалась на десятки мелких кусочков по керамическому полу.

– Отойди! – рычала Ольга, берясь за следующую. Её глаза, в которых горела решимость, неотрывно следили за хозяином квартиры. Следующая тарелка тоже разлетелась на кусочки.

– Всё, – побледнев, произнёс он примирительно, отступая и пятясь вглубь кухни, – видишь, я уже сел за с-стол. Иди, с-сядь рядом.

– Не дождёшься! – Она метнула третью тарелку. Больше посуды на подоконнике не осталось. Её бегающий взгляд, скользя по кухне, искал, за что зацепиться?

– От-ткрой шкаф с-справа, – посоветовал он, чуть заикаясь от волнения, – т-там ещё с-стоят т-тарелки и чашки. Т-только вазу не бери.

Ольга замерла. Закрыв глаза, она задержала глубокий вздох, постояла секунд десять без движения с закрытыми глазами, потом, выдохнув, произнесла уже спокойно:

– Прости. Я сейчас всё уберу.

– Ну, что т-ты! – Алексей в широком жесте развёл руки. – Мне нравится убирать за гостями с-самому, когда они к-колотят мою посуду!

– Я тебя предупреждала!.. – устало бросила она. – Я ещё не готова. Всё равно – прости. Где у тебя веник и совок?

– А почему ты иногда заикаешься? – спросила Ольга, когда они вместе мыли на кухне пол.

– Это у меня с «чеченской», – ответил он, отжимая швабру. – Когда очень волнуюсь – бывает проскакивает.

– И кем ты был на «чеченской»? – Она с интересом смотрела на него.

– Снайпером.

– Ты?! Снайпером? – очень удивилась она.

– Не веришь?

– Нет!

– Снайпером в роте разведки ВДВ.

– ВДВ – это Воздушно-Десантные войска?

– Правильно. Я до сих пор «не выездной» за границу.

– Ты и с парашютом прыгал? – Её удивлению не было предела.

– Двадцать восемь прыжков.

– Ну да!

– Не веришь? Сейчас, только пол домоем, я тебе фотографии покажу и ордена.

– Всё равно у нас сегодня уже ничего не получится, – предупредила она.

– Ты о чём? – не понял он, а поняв, тихо рассмеялся: – Глупая… Лучше, расскажи, как так долго обходишься без мужчины?

– Ты хочешь это знать? – Босая девушка, с закатанными по локоть рукавами блузки, опустилась на стул. Её глаза сверлили его насквозь.

– Хочу.

– Зачем?

– Доверься мне. Так нужно.

Она отвела глаза, будто сомневаясь: стоит говорить или нет?

– Говори. Твоя тайна не выйдет за пределы этой квартиры.

– Ну, это не тайна… – Набрала полную грудь воздуха Ольга и посмотрела на Алексея. – Многие так поступают… Я иногда пользуюсь игрушками… Ты понимаешь? – выдохнула она и отвернулась. Лёгкий румянец покрыл лицо.

– Это – нормально, – продолжая мыть пол, произнёс Алексей. – Я бы не поверил, если бы ты сказала, что не делаешь этого.

– Почему? – Пересиливая охватившее её чувство стыда, она с любопытством взглянула на двигающегося со шваброй посреди кухни Алексея.

– Потому, что это – нормально. – Он остановился и посмотрел на гостью. – Гораздо хуже было бы для меня, если бы ты оказалась лесбиянкой!

– Ты серьёзно?

– Вполне.

– Эгоист! – Ольга не смогла сдержать улыбки. – Развратник!

– Спасибо. От такой слышу!

– Ну, показывай свои фотографии! – громко рассмеялась она. – Десантник!..

Они сидели в машине.

– О чём ты думаешь? – спросил он в тишине.

– Я сейчас не здесь…

– Что-то случилось?

– Случилось.

– Что?

– Я ничего не знала о тебе.

– Ну, узнала. И что изменилось?

– Лёша, я – другая. Пойми.

– Понял. И что дальше?

– Я погублю тебя!

– А без тебя, Оля, я погибну и сам.

– Не выдумывай…

– Ответь мне, малыш, почему люди страшатся, когда счастье оказывается рядом, когда оно становится возможным. Для чего мы наказываем неверием себя и других, почему стремимся ощущать себя несчастными и бессильными, и думать, что так и должно быть, что это нормально? Для чего мы живём?

– «Радость мелькнёт, как молния. Печаль вечна». Даниил Гранин «Иду на грозу», – тихо сказала она. – Такова человеческая доля.

– А я думаю, что ты боишься быть честной даже сама с собой.

– Честной?

– Да. Твоя душа просыпается от спячки, и тебя почему-то пугает это. Ты не хочешь принимать нового ощущения мира, новую себя. Ты самодостаточна, горда, независима, не веришь никому, но этого не нужно в нашем с тобой мире.

– А что нужно? Ты знаешь?

– Наверное, быть собой. Отпусти душу в полёт на милость судьбы… И не бойся грозы.

– Мне кажется, что после нашей встречи, Лёша, моя душа уже мне не подчиняется. Увидев тебя и уступив своим желаниям, я думала, что смогу, что выдержу. Но вот я дошла до предела. Да, моя душа воспарила, охваченная странным, сильным чувством, которое я не могу контролировать! Но я ослабла. Стала уязвимой. Я чувствую себя незащищённой в пространстве, где очень завишу от тебя. А я не хочу ни от кого зависеть! Лёша, я погублю и себя и тебя.

– О чём ты говоришь?

– Ты меня не слышишь, Лёша. Я живу не в придуманном мире, а в настоящем. А он жестокий.

– Оля, очнись! Законы жизни неумолимы во всех мирах! И в них одним из первых написано слово «Любовь»!

– А какое место в них занимает слово «смерть»?

– Господи! О чём ты всё время думаешь?! Малыш, прошу, очнись!

– Мне пора, – засобиралась она.

– Ты можешь дать мне неделю? – неожиданно спросил он.

– Неделю? На что? – Она с интересом посмотрела на него.

– Поживём моей, как ты говоришь, «придуманной» жизнью.

– Что я должна буду делать?

– От тебя нужно будет только одно – просто жить. Жить рядом со мной и верить мне.

– Жить с тобой?

– Рядом со мной.

– Просто жить?

– Просто жить.

– А что потом?

– А потом мы вернёмся к этому разговору. Но нужна хотя бы неделя, когда тебе никуда не нужно будет уезжать. Она у нас есть?

Ольга задумалась на несколько секунд.

– До новогодних праздников осталось девять дней, – произнесла она, медленно растягивая слова и производя подсчёт в уме. – И там три дня… Пожалуй, я могу никуда не уезжать ближайшие две недели.

– Вот и замечательно! Закрывай все свои ежедневники, отменяй все встречи, переноси мероприятия. На это у тебя один день. Послезавтра начинается отсчёт нашей недели.

– И с чего мы начнём?

– Скоро узнаешь. Обещаю приятный сюрприз!

– А как же твоя работа?

– Возьму отпуск на неделю. Ну, договорились?

– Как-то неожиданно…

– Договорились? – более настойчиво повторил он.

– Договорились, – сдалась она.

– Только имей ввиду, Оля: эти семь дней всё твоё время будет принадлежать нам и только нам: тебе и мне! И никому больше!

– Диктатор какой-то!

– По-другому, нельзя. А теперь поцелуй меня.

– Неделя уже началась? – Она прикоснулась к его щеке губами.

– Это не в счёт. Целуй, как следует.

Она снова потянулась к нему. Алексей, улучшив момент, поймал руками её лицо и припал губами к её губам. Ольга почти не сопротивлялась, уступив его настойчивочти..

– Представляю, что ты потребуешь на неделе! – изобразив возмущение и пряча улыбку, тихо произнесла она, когда он отпустил её.

– Уверяю – не пожалеешь!

– Ну, я пошла?

– Провожу?

– На сегодня достаточно приключений.

– Тогда до послезавтра?

– Нет. До завтра.

– Что-о?! – не смог сдержать он своего удивления. – Я не ослышался?

– Я сказала «до завтра»!

– И какие у нас планы?

– Прежде, чем начать жить твоей жизнью, я предлагаю немного пожить моей. Справедливо?

– Да. А что нужно будет делать мне?

– Пойдём со мной заниматься спортом.

– В фитнес-клуб?

– В тренажёрный зал.

– Это гири таскать?

– Увидишь.

– Ладно, договорились. Когда и где встречаемся?

– Заедешь за мной часиков в восемнадцать?

– Куда?

– Сюда. Только возьми спортивный костюм, полотенце и плавки.

– Ладно. Решено!

– Значит, до завтра! – Она открыла дверь «Тойоты».

– Счастливо! – крикнул он вслед. – До завтра!

Пройдя несколько шагов до подъезда, Ольга обернулась и помахала рукой. Он просигналил фарами.

Девушка вошла в подъезд.

Душа Алексей прыгала от счастья на седьмом небе!

В шесть часов вечера следующего дня Алексей стоял вместе с «Тойотой» у подъезда. Ольга появилась в условленное время без опоздания. Под оранжевой курткой на ней был надет знакомый Алексею тёмно-красный спортивный костюм. Через плечо висела большая модная спортивная сумка. Тоже красная.

– Знаешь, оздоровительный центр на набережной? – поинтересовалась она, сев в машину и чмокнув Алексея в щеку.

– Конечно, – кивнул Алексей, ответив на поцелуй поцелуем.

– Нам туда…

Светлый спортивный зал вмещал множество тренажёров. Алексей насчитал их более двадцати. И почти все они находились в работе. Женщин в зале было не меньше, чем мужчин.

– Многовато посетителей, – удивился Алексей, переступив порог зала и почувствовав тяжёлый запах трудового пота. Вентиляция справлялась не очень хорошо.

– В это время всегда здесь люди, – прокомментировала Ольга и улыбнулась, переключив своё внимание вышедшему навстречу высокому крепко скроенному спортсмену в майке и трико с рельефно выделяющейся мускулатурой груди и накаченных рук. Даже на видавшего виды Алексея мышцы здоровяка произвели впечатление.

Тепло обняв крепыша и поздоровавшись с ним, Ольга представила своего спутника:

– Познакомься, Виктор, это Алексей – мой друг. – Потом, взяв под руку Алексея, произнесла: – Лёша, это Виктор Зварыкин, многократный чемпион, ну, и так далее… Он – мой тренер.

Затем Ольга снова взяла за руку спортсмена:

– Витя, Алексей – бизнесмен. В прошлом – десантник. Мы решили вместе сегодня у тебя позаниматься. Ты не против?

– Прошу к нам! Всегда рады всем желающим поработать над своим здоровьем, – по-доброму улыбнулся здоровяк, пожимая руку крепкому новичку. – Чувствую, сила имеется! С чего начнёшь, Алексей?

– Да я бы с удовольствием пресс и руки покачал, – пожал плечами тот. – А то дома гантели почти совсем забросил.

– Ну, вижу, что мышцы-то у тебя тренированные, – оценил подтянутую фигуру гостя Виктор, пробежав по его открытым широким плечам и крепким рукам взглядом специалиста. – А бросать спорт нельзя. Вон снаряд освободился. Иди, занимай. Я сейчас подойду и нужный вес выставлю.

Стоя у освободившегося тренажёра, Алексей со срытой завистью наблюдал за тем, как Ольга разговаривает со своим тренером-богатырём. По её взгляду, улыбке, мимике он видел, что Зварыкин нравится Ольге. Это задевало самолюбие и пробуждало ревность. По-человечески Виктор Зварыкин понравился и Алексею, но сейчас между ними стояла женщина, и он испытывал к здоровяку совсем не братские чувства.

«Дал же Господь такую фигуру! Самец хренов! Чёртов качок!», – про себя ругался Алексей, усаживаясь за тренажёр и с трудом отводя взгляд от мило беседующей парочки.

Когда через двадцать минут Алексей, мокрый от пота, подошёл к снаряду, где занималась Ольга, там уже стояли двое крепких парней с бритыми головами и бойцовскими татуировками на мускулистых руках.

– Ну, чё ты всё нет да нет? – услышал Алексей окончание фразы. Один из бритоголовых выразительно смотрел на Ольгу, пытаясь что-то ей доказать. При разговоре он энергично жестикулировал на манер братков, прошедших через зону.

Ольга гибкая и стройная в обтягивающем фигуру костюме, оставила упражнения, поднялась с тренажёра, вытерла лицо полотенцем и посмотрела на бритоголового:

– Бэн, ты не плохой парень. Но тупой. А с тупыми мне не интересно.

– А чё я тупой-то? – искренне обиделся лысый. – Ты, подруга, отвечай за базар. Чё я тупой?

– А того, Бэн, – спокойно осадила Ольга, переходя на его манеру разговора, – что до тебя никак не доходит, что мне нравится другой. Понял? Отвали!

– Это Витька, что ли, Зварыкин? – не сдавался лысый Бэн. – Так он женатый! А я нет…

– Я, между прочим, тоже – нет, – вступил в разговор Алексей, оборвав монолог Бэна и бесцеремонно оттесняя его от девушки крепким плечом. – Оля, поговорить надо. Давай отойдём.

– Кто это тут нарисовался? – отступив на два шага, с вызовом уставился на незнакомца лысый, определив в нём опасного соперника. – Ты чей?

– Это ты, Бэн, чья-то «шестёрка», – спокойно произнёс Алексей. – А я – из хозяев.

– А имя у хозяина есть? – терять масть перед девушкой качок в наколках не хотел. – Ну, назовись.

– Кому надо, тот знает. – Алексей посмотрел на настырного Бэна в упор нехорошим взглядом. – Тебе же было сказано «Отвали!». Или направить? Смотри, а то обратной дороги уже не будет.

Под уверенным взглядом высокого крепкого парня лысый как-то сник, сделался меньше. Пролепетав что-то вроде:

– Извини, брат, – он вместе с товарищем пошёл в другой конец зала.

По глазам Ольги Алексей видел, что девушка в начале разговора была готова в любую секунду вступиться за него перед братками, но при последних словах расслабилась и улыбнулась.

Когда два лысых друга отошли, она, лукаво взглянув на Алексея, произнесла:

– Мне нравятся умные и сильные мужчины.

– Сильные, как Виктор? – не утерпел Алексей.

– Ты же слышал: он женат! – загадочно усмехнулась Ольга и пошла к следующему тренажёру, оставив Алексея в раздумьях.

Он видел, как на протяжении тренировки Виктор ещё несколько раз подходил к Ольге, как она смотрела на тренера, лишь иногда бросая в сторону Алексея редкие взгляды. Алексей злился от этого. Но когда Виктор подходил к нему, старался не показывать вида.

После двух часов усиленных занятий с нагрузкой и получасового прохладного душа Алексей ждал Ольгу в коридоре спортивного центра. Девушка задерживалась уже на десять минут.

Любителей тусовочной физкультуры и массового спорта проходило мимо Алексея множество, но он заприметил идущего с другом к выходу Бэна раньше, чем тот заметил его. Алексей хотел, было, отвернуться, сделать вид, что не видит эту парочку, но потом решил, что не стоят эти татуированные качки того, чтобы от них прятаться. Спутник Бэна что-то тихо произнёс, указав взглядом на Алексея, и оба громко заржали. Оказавшись рядом, Бэн состроил на своём, не обременённом интеллектом, лице страдальческую гримасу и пропел козлиным голоском:

– Хозяин, там, в тренерской Витька Зварыкин твою тёлку щемит!

Не выказав ни жестом, ни взглядом своих эмоций, Алексей предложил серьёзно:

– Бэн, давай, что ли, познакомимся? Меня Алексеем зовут. Погоняло Каракурт. – Он, открыто глядя бритоголовому в глаза, протянул свою руку. Лысый качок пару секунд пребывал в нерешительности, потом пожал эту руку.

От прадеда к деду, от деда к отцу в семье Разановых передавалась по наследству эта железная хватка. Досталась она и внуку. В армии Алексей не раз выигрывал споры, ставя самых сильных противников на колени своим железным рукопожатием.

В первое мгновение по лицу Бэна пробежала страдальческая гримаса. Он постарался выдернуть руку. Но напрасно. Алексей с каждой секундой давил всё сильнее.

– Отпусти! – со стоном взмолился бритоголовый с перекошенным от боли лицом.

– Где, говоришь, тренерская? – с участием в голосе спросил Алексей.

– При входе в зал на право, – простонал лысый, опускаясь на одно колено. – Больно…

– Чтобы я тебя рядом с Ольгой больше не видел! – повысил голос Алексей.

– Обещаю!.. – заскулил Бэн, стоя уже на двух коленях.

– Пошёл вон! – брезгливо бросил Алексей, отпуская руку качка. Тот вначале согнулся пополам, достав лбом до самого пола, нянча раздавленную кисть, словно ребёнка, потом резво вскочил на ноги и почти бегом ринулся к выходу. За ним, обернувшись несколько раз, побежал его товарищ с двумя спортивными сумками на плече. Остановившиеся немногочисленные любопытные стали расходиться, с интересом поглядывая на Алексея.

Он же с нехорошим предчувствием на душе поспешил в спортивный зал.

Занятия на тренажёрах шли своим чередом. Повернув на право, Алексей оказался возле комнаты тренеров. В ней горел свет. Но окна комнаты были плотно закрыты опущенными жалюзи.

Рванув на себя дверь, Алексей оказался в тренерской. За небольшим канцелярским столом сидели Ольга и Виктор. Они разговаривали. На столе перед ними стояли пустые стаканы, на тумбочке остывал электрический чайник. Тихо работал телевизор в дальнем углу.

– Лёша, ты чего такой? – с удивлением посмотрела на него Ольга, потом взглянула на часы на стене. – Ой! Я время и не вижу. Заболтались мы тут… Извини!

Она поднялась и стала прощаться с Виктором, пытаясь закинуть на плечо свою спортивную сумку.

– Давай я понесу. – Алексей забрал из рук девушки её ношу.

– Я вас провожу! – встал из-за стола богатырь-спортсмен.

В дверях он задержал Алексея:

– Десантник, на пару слов…

Подмигнув Ольге, он закрыл дверь перед самым её симпатичным носиком. Они остались с Алексеем в тренерской один на один.

– Ты вот что… – Почти одного роста с Алексеем Виктор смотрел на него тяжёлым, твёрдым взглядом. – Ты Ольгу не обижай. Я за неё голову кому хочешь оторву.

– В качестве кого ты мне тут инструктаж проводишь? – поинтересовался Алексей, выдерживая взгляд спортсмена.

– Извини, – немного ослабил напор Виктор. – Понимаешь, Ольга мне, как сестра. Она была маленькой, я ей шнурки завязывал в садике. Потом в школе защищал…

– А что не женился?

– Я ж сказал… как сестра…. – смутился Виктор.

– Не беспокойся, пост принят! – по-военному отрапортовал Алексей. И добавил тихо, но твёрдо: – Я сам за неё любому голову оторву.

– Я тебе верю, десантник. Ну, иди. – Виктор слегка хлопнул Алексея по плечу широкой ладонью и распахнул дверь, за которой закипала от нетерпения и неизвестности Ольга.

– Уже намиловались? – с вызовом бросила она…

– Как тебе понравился Виктор? – спросила в машине Ольга.

– Нормальный мужик, – ответил Алексей, управляя «Тойотой».

– Что, всё? – изумилась девушка такому короткому ответу. Видно она хотела услышать от Алексея нечто большего.

– Всё. А ты для чего мне его показывала?

– Хотела вас познакомить.

– Ну, и познакомила. Только я не понял, у кого из нас здесь какая роль?

– Виктор мой хороший и давний друг. Я даже была влюблена в него в восьмом классе.

– А сейчас уже нет?

– Мы просто друзья.

– Так не бывает.

– Бывает.

Алексей измерил пассажирку взглядом:

– Не бывает!

– Я в приятельских отношениях с его женой. Детей его знаю. А ты о чём сейчас подумал?

– Признайся, ты нас сравнивала?

– Дурак!..

Ольга замолчала и отвернулась к окну. Он тоже молчал.

«Тойота» остановилась у подъезда. Конечно, Ольга, приведя Алексея в спортивный зал, сравнила его с Виктором. И Алексею сейчас не хотелось думать, в чью пользу оказалось это сравнение? По поведению Ольги в зале и по её молчанию сейчас он с достаточной вероятностью определил для себя результат.

– Ты не думай ничего плохого, – наконец нарушила молчание Ольга. – Мне Виктор нравится, как человек, не более того. – И чуть помолчав, тихо добавила: – Уже давно – не более того.

Алексей молчал. Ольга продолжила:

– Просто, рядом с ним мне всегда было спокойно. Я привыкла. Мы ведь знаем друг друга с самого детства. Виктор старше меня. Кажется, он весь такой большой был всегда! И никого я с тобой не сравнивала. Просто хотела познакомить вас, чтобы вы подружились. Но если совсем на чистоту, – и показать тебя Виктору.

– И как прошёл кастинг?

– Честно?

– Честно.

– Пообещай, что не обидишься.

– Слово даю.

– Он одобрил мой выбор. Только сказал, что я тебе не подхожу.

– Красивая слишком?

– Сказал, что взбалмошная и капризная. Лёша, но я ведь не такая уж капризная, правда?

– Нет, не капризная. Просто – очень взбалмошная, – рассмеялся Алексей. На душе у него стало легко. Господи, какая чушь в последнее время только не лезет ему в голову! А ведь он уверен, что нужен Ольге. И она нужна ему!

– Какие планы на сегодня? – Перестав смеяться, он развернулся к ней всем телом и продолжал улыбаться. От злости и ревности не осталось и следа.

– Поздно уже. Сегодня я планирую поспать, – устало вздохнула Ольга, не обратив внимания на его иронию.

– Тогда какие планы на завтра? Помнишь, с завтрашнего дня начинается неделя, которую ты обещала посвятить мне?

– Я помню, – смотрела на него Ольга, пряча загадочную улыбку. – А на завтра у нас планы грандиозные!

– И какие же?

– Я приглашаю тебя в гости.

– Куда?

– В мою новую квартиру. Я ведь ещё не отмечала новоселье. Вот ты и будешь моим первым гостем!

– Оля… – настороженно произнёс он.

– Что?

– А нам там не тесно будет вдвоём?

– Не шути так.

Он понял, что девушка говорит серьёзно. Всё ещё не веря в свою удачу, осторожно спросил:

– Во сколько мне быть?

– Я приготовлю ужин часам так… к семи. Нормально?

– Значит, буду без опоздания прямо к семи.

– Пока! – Она сама потянулась и поцеловала Алексея долгим затяжным поцелуем.

«Сумасшедшая девчонка!», – едва перевёл дыхание он, когда за Ольгой захлопнулась дверь «Тойоты».

Алексей думал о том, как странно устроена жизнь – человек может спокойно жить в каком-нибудь городе неделями, месяцами, годами, не подозревая, что его счастье ходит по тем же улицам. И вдруг… однажды, случайно происходит эта неслучайная встреча. И открывается целый мир новых ощущений. А счастья столько, что и унести невозможно!

И почему же тогда люди в этот момент ищут всевозможные причины, надевают бесчисленные маски для того, чтобы избежать настоящего чувства, стараются не продолжать наметившихся отношений? Боятся? Кого? Не себя ли?

Только что он совершил глупость, приревновав Ольгу к её другу детства. А Оля – она очень хорошая, она умница! Она всё правильно поняла.

Глядя на проплывающий за стеклом автомобиля освещённый проспект, Алексей почувствовал, как ещё больше полюбил свой город за то, что по его тротуарам ходит она и эти широкие улицы слышат звук её шагов. За то, что этот город сберёг Ольгу для него…

Что сразу же поразило его при входе в её квартиру – это обилие рисунков. Множество набросков городских улиц с чёрными силуэтами людей, портретов, пейзажей, – они были развешены на стенах, на мебели, висели и стояли даже на шкафу. По периметру просторной располагались белая панель телевизора, белый диван, два кресла того же цвета под комплект, журнальный столик, торшер, тумбочка и открытый шкаф для книг – всё белого цвета. И рисунки.

– Квартира не как у сестры – не трёхкомнатная. Но мне хватает и двух, – представила Ольга свои владения гостю. – Правда, во второй комнате только покрасили обои, и там ещё нет мебели. Разместимся здесь. Если хочешь, можем пройти на кухню.

– Я исследую всю твою жилплощадь, вы не против? – галантно поинтересовался Алексей, вручая принесённую бордовую розу, набор чайных чашек с блюдцами и целуя хозяйке руку. – С новосельем, малыш!

– Благодарю! – театрально поклонилась Ольга, приглашая гостя жестом на кухню. – Прошу, месье…

– Классно рисуешь! – похвалил он её работы, проходя мимо и как бы невзначай коснувшись талии девушки рукой.

– Это – рабочие черновые наброски. Не обращай внимания. Они мне создают ауру для творческих изысканий, – пояснила хозяйка квартиры.

– Нормально, – как фотообои, – по-доброму усмехнулся он.

Окрашенная в кремовые тона и обставленная светлой мебелью кухня удивила своими размерами.

– Она у тебя в полквартиры! – не смог скрыть своего восхищения Алексей.

– Основная часть жизни женщины проходит на кухне! – продекламировала хозяйка и добавила: – Или должна проходить. Садись, где тебе удобно.

Пока она разбиралась с подарками, Алексей выбрал для себя диван.

На Ольге снова были надеты блузка и джинсы, в которых он уже её видел у сестры. И пока хозяйка суетилась у плиты, повернувшись к нему спиной, Алексей придирчиво рассматривал на её ладную фигурку и думал о том, что, пожалуй, желал бы сегодня увидеть Ольгу в мини-юбке или даже без…

– Чем ты там занимаешься? – не оборачиваясь, подала голос хозяйка.

– Да, так – смотрю. – Алексей почувствовал себя пойманным на месте преступления и отвёл глаза. – Кухней любуюсь…

– У меня от твоих взглядов вся спина горит! – Ольга повернулась с супницей на подносе и, сделав несколько лёгких шагов, поставила её на стол. – Не знаю, как получилось, но я старалась.

– А что там? – полюбопытствовал Алексей, ощутив исходящий от блюда аппетитный аромат.

– А ты посмотри.

Алексей приоткрыл тяжёлую крышку.

– Кролик!

– Да. В белом вине. Не пробовал? Говорят, очень вкусно! Моё фирменное блюдо. Хочешь, расскажу, как готовить?

– Можно я скажу! – воскликнул Алексей. Он чувствовал, что хочет наброситься на этого кролика прямо сейчас, но решил удивить хозяйку своими кулинарными познаниями: – Нужно взять порубленного на части кролика, – сказал он, – залить в кастрюле горячей водой, чтобы вода чуть только покрыла мясо, и поставить на огонь. Когда вода закипит, снять накипь, посолить и положить туда очищенные морковь, лук, петрушку, десять-двеннадцать горошков чёрного перца и лавровый лист. Всё это готовить на слабом огне час. Потом вынуть кролика из кастрюли и на полученном бульоне приготовить соус с белым вином. Делается он так: в кипящий бульон добавляем белое виноградное вино, лучше рислинг, затем выключаем и немного охлаждаем соус. Затем добавляем, помешивая, сырые яичные желтки с кусочками сливочного масла. Мешать надо непрерывно, чтобы желтки не свернулись. На 150 грамм вина 4 желтка. Соль и перец по вкусу. Далее всё процеживаем и заново заливаем кролика. Подаётся блюдо лучше с картофелем или рисом, заправленным сливочным маслом. У меня мама так делает!

– Не плохо! – похвалила Ольга, удивившись. – Но мой рецепт несколько другой. Берём порезанного на небольшие кусочки братца-кролика, – деловито начала она свой урок, – 4 зубчика чеснока, оливковое масло, два стакана белого вина, петрушку, шампиньоны, соль и перец. На сковороде разогреваем масло и кладём в него чеснок и кусочки крольчатины, как только кусочки покроются золотистого цвета корочкой, вливаем в жаровню вино, кладём крупно нарезанные шампиньоны, соль, перец, можно добавить немного лимонного сока. Сок придаёт блюду особый привкус, но делает нежное кроличье мясо жестковатым. Поэтому – на выбор. Ставим всё это тушить на медленном огне до выпаривания жидкости. На гарнир у нас сегодня картофельное пюре, тоже приготовленное по моему особому рецепту.

– Госпожа художница, вы ещё и кулинар? В вас столько талантов! – рассыпался в похвалах Алексей, исходя слюной. – Вы сразили меня наповал!

– И когда же? – радуясь, что угодила ему, Ольга, поставив на стол большое блюдо с картошкой, села напротив.

– Что «когда»? – временно вышел из образа галантного кавалера он, ответственно раскладывая в тарелки куски дымящегося кролика и поливая их ароматным соусом.

– Ну, когда сразила-то? Наповал.

– А-а! Сегодня. Сейчас. Вчера! Позавчера! – Алексей чувствовал, что больше не в силах выносить ароматной пытки. Он хотел побыстрее добраться до еды.

При слове «позавчера» Ольга опустила глаза.

– Я хочу ещё раз извиниться за своё поведение… – начала она тихим голосом.

– О-оля-а!.. – позвал он, заставив её замолчать и поднять взгляд. – Не думай об этом. Ты мне нравишься такой, какая ты есть… Честно – так не терпится приступить к поеданию твоего кролика с белым вином!

– Я куплю тебе тарелки… – не хотела сдаваться она.

– Я знал, что ты это предложишь, поэтому уже приобрёл их целый комплект вместе с чашками. Для экстремальных случаев я дома всегда держу запас.

– И часто к тебе сумасшедшие заглядывают?

– Что делать? – Алексею больше ничего не оставалось, как, убрав руки со стола, примерить образ драматического актёра. Не мог же он начать есть в одиночку. Состроив страдальческое лицо, Алексей испустил трагический вздох:

– Как говорится, умные к умным, а ко мне…

– Ладно, давай уже ужинать, – милостиво разрешила Ольга, приняв его шутку.

За ужином, расхваливая вкусное блюдо, они пили вино, смеялись и строили планы на предстоящую неделю. На их неделю.

– И куда ты меня повезёшь? – поинтересовалась она, ставя на стол десерт.

– Мы с тобой поедем в Москву.

– Интересно… – Улыбка сошла с её лица. – Зачем?

Он уловил перемену в её настроении, но продолжал говорить бодрым голосом:

– По случаю успешного завершения финансового года наша управляющая компания устраивает приём и торжественный вечер в столице. Директора филиалов приглашены с жёнами. Послезавтра утром мы с тобой вылетаем самолётом. В нашем распоряжении одна из неплохих столичных гостиниц. Двухкомнатный полулюкс на целых три дня. Обратно – поездом. Вагон СВ. Билеты уже заказаны. Представляешь, прогулки по Москве, ужины в ресторанах! Целых три дня и три ночи!

– Давно ты это придумал? – В её голосе сквозил холод.

– Приглашения пришли неделю назад. – Он тоже стал серьёзным. – Я подумал, что не плохо бы было нам вместе… Сегодня утром заказал билеты…

– Не плохо было бы в начале посоветоваться со мной! – Ольга говорила сухо.

– Я не понимаю: тебе не нравится слово «Москва» или «жена»?

– Я тебе не жена!

– Уже теплее… – усмехнулся он. – Так стань ею.

– И когда же?

– У нас впереди целая ночь.

– Ага! Прямо сейчас и начнём!

– Я – «за»!

– Не дождёшься! – Алексей увидел в её глазах уже знакомую решимость и почувствовал растущее электрическое напряжение в воздухе. Он воспринял это, как сигнал к активным действиям.

– А чего тянуть? – спокойно отреагировал он на выпад хозяйки и поднялся. Ольга ясно прочла всё по его взгляду.

– Ты с ума сошёл? Пошёл отсюда! Ты слышал?! Выметайся из моей квартиры! – Она заводилась всё больше.

– Не раньше, чем ты станешь моей. – Он шагнул к сидящей на стуле Ольге.

– Не прикасайся ко мне! – Она выскочила из-за стола и кинулась к спасительной двери. Алексей опередил, перекрыв выход из кухни.

Перехватив, он придавил девушку к стене своим телом. Не сильно, так, чтобы Ольга могла вырваться, если очень этого пожелает. Но она почти не сопротивлялась, и он просто держал её за руки.

– Пусти, – тихо попросила она, отвернув в сторону лицо.

– Сейчас мы примем душ, – медленно произнёс он, – и продолжим праздник.

– Я не хочу. – Произнося это, она не смотрела на него.

– Оля, послушай, давай говорить, как взрослые люди. Мы с тобой уже подошли к тому моменту, когда наши разлуки и ожидания встреч должны быть вознаграждены. Не бойся, малыш, я буду ласков и нежен. Ты чувствуешь, как я безумно желаю тебя!

– Я чувствую… Но давай ещё немного посидим – рано ещё…

Он понял, что сказанное – только слова. Ольга уже сдалась – он понял это. Она знает, что сейчас должно произойти, и уже готова. Он тонко чувствовал её состояние по мелкой дрожи, пробегающей по её телу.

– Девочка моя, тебе нужно лишь поверить мне. Мы отложим сон до утра. Я буду всю ночь ласкать тебя и говорить нежные слова.

– У тебя не получится. – Ольга выдала себя, взглянув на Алексея. – Это долго…

– Проверим? – Он не скрывал довольной улыбки.

– Признайся, тебе нужен только секс? – Огромные серые глаза девушки казались бездонными. Он читал в них другой вопрос: есть ли у тебя женщина, кроме меня, и кто она?

– Да, – не стал оправдываться он. – Я догадываюсь, Оля, что ты думаешь о мужчинах. Может, ты где-то права и в отношении меня. Знай только, что встретив тебя, я обрёл смысл жизни. Разреши мне сегодня увидеть тебя настоящую, без комплексов и без одежды. Разреши прикоснуться к тебе губами, осыпать твоё тело поцелуями. Разреши говорить слова, которые ты хочешь слышать. Разреши делать с тобой то, что ты давно ждёшь. Доверься мне, малыш, и ничего не бойся.

Она высвободила руки, положила их ему на плечи. Потом прижалась всем телом, пряча горящее лицо на его груди.

– Я тебе верю…

Кромешная тьма – тяжёлые шторы плотно задвинуты. Диван разложен. Но в этой темноте он угадывает контуры её тела. Прикосновение. Он чувствует тепло её гладкой кожи. Они стоят на коленях напротив друг друга. Она протягивает руку и кончиками пальцев нежно касается его груди, затем – лица. Он тоже касается её груди. Ещё вчера только одна мысль об этом заставляла его волноваться, как мальчишку. Сейчас волнение не имеет границ…

Протянув другую руку, он гладит её живот и бёдра. И нащупывает грань между мирами бытия и блаженства. Он – счастлив. Безмерно. Ольга рядом, на расстоянии вытянутой руки. Обнажённая. Открытая. Поверившая ему.

– Будь со мной нежным, – слышится её шепот.

Это заставляет его волноваться ещё больше. Да, он сделает всё так, как хочет она. Он сделает Ольгу счастливой! Но он ничего не отвечает ей, потому что сейчас говорят не души – плоть. Их души уже сошлись в соитии. Тела – ещё нет. Ему трудно улавливать свои мысли, потому что чувства обгоняют их. Он не хочет думать. Он ласкает Ольгу. Она вся подаётся ему навстречу. Но он медлит и дразнит её тело. Он чувствует жар её плоти. Но не спешит. Пусть эти лёгкие прикосновения сильнее опьянят её. Руками, губами, языком в полной темноте он знакомит своё тело с её телом. И он не спешит – впереди целая ночь. Он обещал ей быть чутким и нежным. Как это непривычно ему. Но он счастлив. Восторг, словно хорошее вино, растекается по крови, обдавая жаром тело, согревая душу, ударяя в голову и заставляя иначе воспринимать реальность. Он опьянён Ольгой. Два разных человека, они станут единым прямо сейчас, и им будет хорошо. Очень хорошо. Но они сдерживают себя, оттягивая на последний миг божественное не земное блаженство. Ещё чуть-чуть, и они шагнут за ту грань, где жизнь, как воздух, входит отдельными глотками, где каждый глоток равен самой жизни, где нет ничего постыдного и скверного, где только ты и она, где на краю бытия мутится сознание и, оторвавшись от плоти, срывается в пропасть, где сбиваются с ритма сердца, где, вдосталь испив желание, на пике страсти замирают тела, ловя каждой клеточкой, – вмещающей в себя всю вселенную, – ловя каждой своей клеточкой пульсацию жизни и растекающееся всевселенское наслаждение, и где звучит божественная музыка любви.

Ожидание уже выше их сил – её пальцы переплетаются с его пальцами…

Свершается таинство. Их души и их тела говорят на одном языке…

– Я зажгу свет? – после нескольких минут наступившей тишины спросил Алексей.

– Зажигай, – прозвучал в темноте усталый и счастливый голос Ольги.

Высвободив руку из-под её волос, Алексей потянулся к тумбочке, стоящей у изголовья кровати, нащупал на ней лампу и щёлкнул выключателем. Неяркий свет ночника озарил большую, кажущуюся огромной и совсем незнакомой, комнату с рисунками.

Алексей повернулся и посмотрел на Ольгу: девушка лежала на спине, закрытая до лица простынёй. Из-под самого обреза белой материи на него с удивлением смотрели огромные серо-голубые глаза. Он улыбнулся и тепло чмокнул её в торчащий из-под простыни нос:

– Что ты нового во мне увидела?

– Лёша, я, наверное, влюбилась, – таинственным голосом сообщила она.

– И кто же тот счастливчик? – беззаботно поинтересовался Алексей, просовывая руку под простыню и обнимая Ольгу.

– Я его совсем не знаю, – тем же голосом произнесла Ольга.

– Как это не знаешь? – возмутился Алексей. – Он тебя знает, а ты его – нет?

– Я даже не могу сказать, какой он? Он всегда поражает меня.

– Надеюсь, приятно поражает?

– Да уж… Только я в растерянности: что мне делать дальше?

– Жить.

– С ним?

– И с ним. И для него. Вместе. Он на это согласен, уж поверь мне. Так что ты ответишь ему?

– Не знаю. Я ещё не готова. Я пока этого себе даже не представляю…

– То же самое ты говорила и до нашей близости. Ничего не изменилось?

– Лёша, пойми, секс – это одно. Мне хорошо с тобой. Но чтобы жить вместе, надо многое поменять в моей жизни, и в твоей тоже. Я не могу быстро принимать такие важные решения.

– Когда-нибудь надо начинать. Давай попробуем.

– Вот ты сам сейчас сказал «попробуем». Для тебя это не серьёзно.

– Прости – оговорился. Попробуем, значит, будем начинать «притираться» друг к другу. Я в этом смысле.

– И где мы будем «пробовать притираться» – у тебя или у меня?

– Где захотим. У тебя квартирка побольше…

– Мне нужен кабинет для работы. Я привыкла к тишине…

– Значит, сделаем всё по высшему классу! Ведь теперь, Оленька, мы вместе. И ты – моя! – решительно прервал Алексей. – А я совсем не против того, чтобы у тебя здесь остаться. А хочешь, поживём у меня? Тишину я тебе обеспечу.

– Надолго? – Ольга высвободилась из-под его руки, смело скинула простыню, поднялась и направилась в ванную.

– А хоть бы и навсегда! – немного задержался с ответом он, глядя вслед обнажённой грации. Затем тихо присвистнул и с блаженной улыбкой потянулся.

– Можно мне в душ с тобой? – крикнул он, когда за Ольгой уже закрылась дверь ванной комнаты.

– Подожди. Я скоро выйду! – донеслось из-за двери.

Немного повалявшись в одиночестве, Алексей поднялся, отыскал возле телевизионной панели дистанционный пульт управления и, не одеваясь, уселся в кресло, решив подождать Ольгу у телевизора.

Поискав по разным каналам какой-нибудь фильм, Алексей, со вздохом разочарования, остановился на музыкальном канале. Но и там он не увидел ничего интересного для себя.

Сидя в кресле, он стал осматривать комнату. Его взор привлекла толстая чёрная папка с бумагами под журнальным столиком – как он понял, с Ольгиными рисунками – перетянутая резинкой.

Дотянувшись и сняв резинку, он развернул плотную обложку. Его взору открылась стопка чёрно-белых рисунков, изображающих… его самого. Сделанные в карандаше, где-то наспех, где-то в чётких, продуманных линиях, во весь рост, сидящим в машине, портрет в анфас, в профиль, с улыбкой и без – рисунков оказалось очень много. И все они, запечатлев движение, улыбку или взгляд, точно передавали характер Алексея. Но было в них и что-то такое, чего Алексей не замечал за собой раньше – какая-то не свойственная ему выразительность в глазах. «Значит, она видит меня таким!», – улыбнулся он, сделанному открытию. Перебрав все рисунки, Алексей аккуратно закрыл папку и положил её на место.

«Она любит меня! Любит! И полюбила не сегодня!», – радостно стучало в его голове.

«Любит! Любит! Любит!», – ликовала его душа.

Успокоив рвущееся из груди сердце, он встал и направился в ванную комнату, откуда доносились звуки льющегося душа и всплески воды.

Открыв дверь, он увидел за полупрозрачной запотевшей шторкой угадывающийся силуэт, и, отодвинув шторку, шагнул в белую эмалированную ванну.

– Ты чего? – не выключая воду, спросила Ольга, ощутив спиной его присутствие.

– Хочу принять душ. Можно к тебе?

– Я сейчас выйду.

– А я хочу к тебе. – Алексей заскочил под тёплый дождь, струящийся сверху, и прижался к Ольге.

– Ты не устала? – поинтересовался он, отпуская на свободу свои руки.

– А ты?.. Ну, Лёшка!.. Не безобразничай… – Она повернулась к нему лицом.

Теперь на них летели тысячи тёплых брызг, мешая смотреть друг на друга и говорить. Но они не двинулись с места, и она не противилась его ласкам.

– Мы ведь только начали…

– Сколько ты меня ещё собираешься истязать?

– Всю жизнь… любимая…

Такого с ней ещё не бывало. Она стонала, кричала, билась в кровати так, как никогда ещё в жизни. Он поцелуями глушил её крики. Но не мог долго сдерживаться и сам. Их неразделимое наслаждение длилось уже больше часа.

При включенном свете ночника они, мокрые и горячие, лежали, приходя в себя из беспамятства, возвращаясь из глубин космоса и ощущая только друг друга. Она пребывала в каком-то смятении чувств, не решаясь взглянуть на Алексея, и, пряча глаза, будто стыдилась своей наготы и того, что снова случилось. А он, открытый, смотрел на Ольгу, любуясь красотой линий её тела.

– Что ты сделал со мной? – спросила она.

– То, что ты хотела.

– Весь мир перевернулся.

– Нет, просто мы видим его другим.

– Почему?

– Мы стали другими.

– Фантастика. Где ты научился так заниматься любовью?

– Не знаю. Я чувствую тебя.

Ольга повернулась к нему лицом, прижалась доверчиво, словно ребёнок, обвила его своим нагим телом и прошептала с самое ухо:

– А я – тебя. И никому тебя не отдам.

Потом отстранилась и подняла на него глаза. И по её взгляду он понял, как она отчаянно нуждается в нём.

– Я всегда буду с тобой. – Он поцеловал её горячие губы.

– Обещаешь?

– Обещаю.

– Я быстро. – Поднявшись во всей красоте и силе своей наготы, она пошла в ванную. Королева! Алексей проследил за ней взглядом. Затем вытянулся на кровати и закрыл глаза – неделя началась прекрасно!

Впереди их ждала Москва.

Глава 12

Прямо из аэропорта они на такси приехали в гостиницу. Разместившись и опробовав на прочность широкую кровать двухкомнатного номера полулюкс, они, немного утомлённые, спустились на первый этаж высотного здания в ресторан. Пообедав, снова поднялись в свой номер. Ближе к вечеру стали приводить себя в порядок.

Уже стемнело, когда, вызвав такси, Алексей и Ольга отправились к офисному зданию фирмы. Но не приняли в расчёт пробки на дорогах. Поэтому опоздали на двадцать пять минут.

Стрелки на часах показывали без пяти минут семь, когда перед ними бесшумно разошлись двери лифта на отметке восьмого этажа. Их никто не встречал, Алексей и Ольга оказались одни. Охрана дежурила внизу. На этажах работали телекамеры.

Перед тем как выйти в коридор, он и она придирчиво осмотрели себя в большое зеркало во всю высоту просторной лифтовой кабины. Они остались довольны: на нём прекрасно сидел дорогой тёмно-коричневый костюм, а Ольга выглядела неотразимо в длинном до пола вечернем обтягивающем стройную фигуру платье с высоким боковым разрезом, с открытой спиной и с бриллиантовым колье на шее. Алексей пробежал взглядом по точёной фигуре спутницы и улыбнулся довольной улыбкой. Подав ей руку, он смело шагнул на этаж.

В длинном полуосвещённом коридоре звучала музыка, и повсюду распространялся аппетитный запах приготовленного ужина. Ближайшая к лифту высокая дверь, в ряду таких же похожих дверей, была распахнута наполовину, и сквозь приоткрытую часть дверного проёма в просторный коридор вместе с приятными ароматами выливался яркий электрический свет, доносились приглушённые голоса. Алексей и Ольга поняли, что им нужно именно туда.

При входе в зал гостей ожидали администраторы и официанты. Справившись об именах, распорядители указали им места в середине длинного – во весь большой зал – богато сервированного стола, за которым ещё никто не сидел. В центре зала, окружённый нарядно одетыми людьми, кто-то произносил речь.

– Мы почти не опоздали! – шепнула Алексею Ольга.

– Жаль, что прослушали обзор итогов года и планы развития компании, – тихо хохотнул Алексей.

Они приблизились к гостям.

Произошла смена выступающих. Слово взял генеральный директор. Он подвёл краткий итог и поблагодарил руководителей за работу в прошедшем году. Потом пригласил всех к столу.

Алексей с Ольгой были очень довольны – их опоздания никто не заметил – гостей со всей страны приехало много. За столом сидели безупречно одетые пары от тридцати до сорока лет. Были и постарше, редко – моложе. В ходе начавшегося ужина многие стали знакомиться между собой. Вперемежку с тостами звучали поздравительные речи. Изысканные блюда не успевали сменяться одно другим, а между поднятиями бокалов происходило награждение и чествование лучших директоров филиалов. Алексею тоже под общие аплодисменты вручили диплом, и генеральный директор лично поднёс коробку с дорогой мужской парфюмерией.

Ольга произвела всеобщее впечатление. Алексей видел это по восхищённым, а иногда завистливым взглядам коллег и мужской и женской половин.

Когда зазвучала музыка, гости стали подниматься со своих мест. Начались танцы. Встречая знакомых, Алексей вежливо здоровался и представлял свою спутницу – моя супруга Ольга. Мужчины – все как один – целовали Ольге руку. А женщины, сверкнув глазами, напускали на лицо милые улыбки, произнося дежурные «Как дела?», «Ещё увидимся!». Алексею и Ольге тоже пришлось примерить соответствующие происходящему событию маски и приклеить к лицам улыбки.

Алексея быстро утомила вся эта полуофициальная суета и, прокружившись с Ольгой два медленных танца, он решил немного посидеть с бокалом вина в кресле у стены, и сказал об этом своей спутнице. Ольга, напротив, заслышав ритмичную музыку, только раззадорилась. Её энергия, казалось, била через край.

– А мне здесь нравится! – крикнула ему она, подстраиваясь под новый быстрый ритм. – Никогда ещё я не ощущала в себе такой энергии! Классная у вас компания!

Он смотрел на её счастливую улыбку и понимал, что тоже счастлив.

– Повеселись немного сама, – сказал он, когда смолкла музыка. Заметив тревожный огонёк в её глазах, поспешил успокоить: – Я буду рядом. Посижу, полюбуюсь тобой.

– Ты только не ревнуй, – попросила она. – Я просто чуть-чуть оторвусь. Ладно?

– Буду ревновать не сильно, – пообещал он и отошёл к креслу.

Пусть она немного развлечётся – решил Алексей. И со скрытой ревностью наблюдал, как Ольгу стали наперебой приглашать мужчины. Алексей внимательно следил, чтобы её партнёры не допускали вольностей: не опускали руки ниже талии, не прижимали её слишком близко. Но этикет соблюдался во всём.

«А ты ведь раньше никого так не ревновал!», – поймал себя на мысли Алексей и, приложив усилие, заставил тело и голову расслабиться, и просто смотреть на всё вокруг, включая и других женщин, глазами отдыхающего.

– Разрешите вас пригласить? – услышал он возле себя приятный женский голос. Подняв глаза, Алексей увидел интересную темноволосую особу лет тридцати на вид в сером, обтягивающем стройное тело платье. Отказать по этикету он не мог.

Медленно кружась, Алексей ловил глазами взгляд Ольги, танцующей в метре от него с незнакомым ему мужчиной. Когда их взгляды пересекались, по лицу Ольги пробегала лукавая улыбка. И улыбка эта казалась Алексею многообещающей.

– Я вас понимаю: красивая у вас жена, – произнесла партнёрша, интуитивно определив, куда направлен взгляд Алексея. – Даже очень.

– Да, красивая. – Алексею пришлось вернуть взор к партнёрше.

– Женаты недавно?

– Да.

– По вам видно. Ещё не надоели друг другу. А я – Нина.

Алексей представился и снова посмотрел на Ольгу.

– Я вас знаю: Алексей Разанов. Не удивляйтесь, я, правда тоже недавно, работаю директором департамента розничных продаж, – представилась партнёрша.

– Так вы – Нина Гаврилова? – посмотрел на неё совсем другим взглядом Алексей. – Значит, именно вам я отправляю по электронной почте еженедельные отчёты?

– Да, именно так. И именно я иногда журю вас.

– Что ж, очень приятно познакомиться! А вы великолепно выглядите!

– Взаимно, Алексей. Вы у нас – один из лучших специалистов.

– Стараемся. – Самолюбию Алексея польстила похвала столичной начальницы. Но теперь ему приходилось разрывать своё внимание между ней и Ольгой.

– Я решила поговорить с вами по той причине, что… – Нина Гаврилова взяла официальный тон, – в конце января я собираюсь наведаться к вам с проверкой. В гости, так сказать.

– Мило, что вы решили меня предупредить заранее, – не покривил душой Алексей.

– Я впервые еду в ваш город. Поэтому хочу попросить вас уделить мне время не только в офисе, но и для того, чтобы показать город. Вам не трудно будет учесть это при планировании одного из своих рабочих дней?

– Думаю, что проблем не возникнет.

Музыка смолкла. Танец закончился.

– Спасибо за то, что уделили мне время. – Посмотрев выразительно в глаза, Нина Гаврилова не спеша двинулась к столу, за которым восседал генеральный директор с представителями дирекции управляющей компании.

– Это вам спасибо! – произнёс ей вслед Алексей.

– И кто это? – поинтересовалась подошедшая Ольга, опираясь рукой на плечо Алексея и снимая взглядом мерки с фигуры удаляющейся брюнетки в сером платье. – А фигурка у неё – ничего! Классная!

Алексей с тёплой улыбкой посмотрел на Ольгу, обнял за талию и притянул к себе:

– Женщинами интересуешься?

– Да нет, это женщины интересуются тобой. Нельзя ни на минуту оставить одного.

– Да брось ты! Разве кто-нибудь на этом свете может сравниться с моей королевой, с моей красавицей и умницей, с моей Оленькой?!

– Не подлизывайся. И о чём вы так мило беседовали?

– Оказывается, она – мой прямой начальник.

– Да-а! А ты раньше не знал?

– Её недавно назначили.

– Как интересно… Что она ещё сказала?..

Зазвучала ритмичная музыка, и Алексей потянул Ольгу во вновь образующийся круг.

То, как на этот раз танцевала Ольга, не оставило равнодушным никого: девушка, приподняв подол длинного платья и чуть приоткрыв стройные ноги, почти не сходя с места, показала, как умеет владеть собственным телом – в такт музыке она делала такие движения бёдрами, что даже познавший днём любовь Алексей почувствовал в теле новую волну горячей страсти. Он видел откровенное внимание к его девушке множества мужчин, но понимал, что Ольга танцует только для него, и пусть какая-нибудь Нина Гаврилова попробует сделать лучше!

Музыка ещё только начала смолкать, а Ольге уже хлопали все, включая и генерального директора, вставшего из-за стола полюбоваться профессиональным исполнением номера.

Уже в следующем медленном танце Ольга кружилась с генеральным директором.

– Ты сделаешь мне головокружительную карьеру! – поддел свою спутницу Алексей после того, как генеральный подвёл Ольгу к нему и отошёл, с благодарностью галантно поцеловав девушке руку.

– Танцуй с ним ты, – как ни в чём ни бывало, предложила Ольга и снова пошла в центр круга, образовавшегося при первых звуках следующего быстрого танца. Алексей не последовал за своей спутницей, оставшись у стены.

– Слушай, Лёша, в твоём городе ещё водятся такие королевы красоты? – неожиданно поинтересовался стоящий рядом с бокалом в руке директор одного из подмосковных филиалов.

– Таких – больше нет, Вася! – с сожалением посмотрел на него Алексей.

– А у твоей королевы есть сестра?

– Есть. Старшая. Но она с ребёнком.

– Сильно старая?

– По виду – не отличишь, – почти не соврал Алексей.

– А умеет делать то же, что и младшая сестра?

– Откуда я знаю!

– Я в смысле танцев.

– Чемпионка России по спортивным танцам, Вася! Владеет телом не хуже Ольги.

– Всё, Лёха, считай, что я уже влюбился! Познакомишь, когда приеду?

– Обязательно! Ты только приезжай!

Они, засмеявшись, ударили по рукам.

– Смотри, ты обещал! – Подмосковный коллега отошёл, а Алексей занял свободное кресло у стены.

Ольга веселилась без устали, а он сидел и пил вино. Он видел её, и ему было очень хорошо.

В танцевальной программе объявили перерыв. Но никто не собирался расходиться.

Алексей смотрел на светловолосую женщину в длинном платье, выгодно выделяющуюся среди гостей, и воображал, что скрывает её красивое вечернее платье. Под обтягивающей материей он угадывал величину и форму её не маленькой груди и понимал, что ей совсем не нужно носить лифчик, угадывал чуть выдающийся рельеф упругого живота с милым углублением нежной ямочки посередине, видел её тонкую красивую талию, женственный овал бёдер и стройные сильные ноги. Он мог бы любоваться Ольгой часами, желая её. А любой из гостей, кинув взгляд на Алексея, не заметил бы ничего особенного, потому что Алексей давно научился сдерживать свои эмоции, и внешне был спокоен. Но внутри у него пылал огонь.

Алексей понимал: он – счастлив! Счастлив безмерно. И ему сейчас было решительно всё равно, какая погода за окном: светит ли там солнце или идёт дождь. Глядя на Ольгу, он испытывал радость. Радость от жизни, радость от прекрасного вечера! Это чувство нельзя было назвать бескорыстным – он безумно желал Ольгу, – но радость эта была настоящей, как бокал красного итальянского вина в его руке. И сейчас ему не нужно было никому ничего доказывать, потому что он достиг своей самой трудной высоты в жизни и всё уже доказал себе: Алексей любил молодую красивую сильную женщину, стоящую сейчас посереди зала! Он испытывал к ней мощнейшую тягу. И эта тяга не была простым вожделением её тела, груди, живота, ног – он желал её куда сильнее – эта тяга была вожделением её души! Он хотел чувствовать её, быть с ней рядом. Быть всегда. Чтобы чувствовать и понимать.

– Знаешь, – сказал он, когда Ольга, оставив гостей, подошла к нему, вольно раскинувшемуся в кресле, – наверное, никакое самое лучшее вино не пьянит меня так, как всего лишь один взгляд на тебя.

Выражение глаз Ольги изменилось. Видимо осознание того, что она желанна мужчиной, к которому испытывает чувства гораздо сильнее дружеских, не оставило её равнодушной.

– Ты говоришь опасные слова, – предупредила она, найдя опору для рук на боковинах кресла и потянулась, чуть изогнув спину, всем телом к Алексею, словно пантера к своей добыче. – Я ощущаю себя женщиной от этих твоих слов. Ты рискуешь…

– Я, пожалуй, рискну сегодня ещё раз. – Он подался к ней навстречу. Её лицо оказалось возле лица Алексея, а глаза очень близко к его глазам.

– Бессовестный, я видела, как ты на меня смотрел. Ты успел раздеть меня всю? – одними губами спросила она.

– Уже не единожды, – не соврал он.

– Уйдём отсюда! – почти простонала она.

– Уедём… прямо сейчас!

Успев закрыть дверь номера лишь на один оборот ключа, он набросился на неё в коридоре, испытывая уже даже не страсть, а крайнюю степень безумного возбуждения. Она почти не сопротивлялась, шепча:

– Лёша, ну что ты… Пошли на кровать…

– Как долго я ждал этой минуты! – простонал он, прижав её к стене, осыпая поцелуями лицо и шею и касаясь руками Ольгиного тела везде. Невозможно долго – целый вечер, показавшийся целой жизнью, он жаждал её! Дотронувшись до упругой груди, он попытался сорвать одежду.

– Подожди… Платье дорогое… – отворачивая лицо от поцелуев, сумела вымолвить она.

– Разденься сама! – приказал он.

– Пусти…

Став на миг послушным, он отступил на шаг.

– Свет погаси…

Алексей щёлкнул выключателем. Всё равно он видел её в темноте, угадывал все линии стройного тела.

Склонив голову, Ольга расстегнула платье, дав ему свободно соскользнуть с плеч на пол. С бриллиантовым колье на шее, с открытой его рукам и взору грудью, теперь она стояла перед ним в туфлях на высоком каблуке, чулках и тонком нижнем белье. У него закружилась голова. Подхватив Ольгу на руки, он понёс её к кровати…

– Сумасшедший… – простонала она.

Они парили в ином измерении. И мир в этом измерении был открыт ими совсем недавно. Мир – где любовь была источником самой жизни, где они могли бесконечно наслаждаться друг другом. Это был их мир. И в нём не существовало ничего: ни забот, ни боли, ни запретов, ни страданий. Он был наполнен лишь Любовью. И кроме них самих в этом измерении больше ничего значения не имело, – ничего кроме их ласк и объятий, нежности и страсти, криков и стонов, взглядов и усталых улыбок…

Потом была тишина, в которой никто из двоих не произнёс ни слова, не имея сил пошевелиться. Сил не осталось даже для фантазий. Мокрые от пота тела кричали в ночь, что они уже насытились друг другом.

– Прикоснись ко мне рукой… вот здесь… – нарушила тишину она.

Он выполнил её просьбу.

– Она любит тебя. Чувствуешь?

– Да. Она такая горячая… – Он ещё не накопил сил для разговора, но его пальцы снова любили её.

– Ты её измучил. Так хорошо… Это длилось целую вечность… Божественно…

Их взгляды встретились.

– Я люблю тебя, – прошептал еле слышно он.

– И я тебя люблю. Мой Лёша…

– Ты плачешь?..

– Это от радости. Я никогда не была такой счастливой…

Они не расставались до утра. И почти не спали.

Разомкнув тяжёлые веки, при свете дня он увидел её. Она лежала рядом и смотрела на него, и в её глазах он читал всё: благодарность за то, что он нашёл её, радость за то, что он сделал её счастливой. Самое главное, он читал в её глазах Любовь!

– Лёша, я не знаю – может быть это сон, – тихо произнесла она, – может – помрачнение рассудка, может это никогда не повторится, но я не представляю, как смогу жить без тебя?

– Доброе утро, – улыбнулся он.

– Доброе утро. – Она погладила его по голове. – Правда, утро давно прошло. Уже время обеда.

– Давай не будем расставаться, – сказал он.

– Давай. Но меня пугает не боль разлуки – она ничего не значит по сравнению с тем, как я жила раньше без тебя – меня страшит то, что ты подчиняешь меня всё сильнее и сильнее, – призналась она. – Я сотворю что-нибудь, и ты меня бросишь.

– Оля, я никогда не оставлю тебя. И я не ограничиваю твою свободу. Твори, что пожелаешь.

– Ты очень хороший, Лёша. Ты всё делаешь правильно. Но ты, твоя воля, твоё тело, твоя страсть – не только обладают мной, они овладевают. Понимаешь? Я вся начинаю подчиняться тебе.

– Тебе плохо?

– В том-то и дело, что мне нравится. Когда сегодня ночью ты такое проделывал с моим телом и душой, я вдруг почувствовала, что стала ближе к Богу. За много месяцев, за много лет моей грешной жизни я впервые почувствовала раскаяние. Понимаешь, не в церкви, а в постели с тобой. Отсюда и слёзы… Как ты думаешь, у меня есть шанс получить прощение?

– Оля, я не знаю всех твоих грехов, но простил же Господь Марию Магдалину. Думаю, что – есть.

– Не сравнивай.

– Прости.

– Да я не о том. Её грехи не сравнимы с моими.

– Расскажи мне.

– Не могу.

– Станет легче.

– Нет.

– Тогда, просто не думай о плохом. Я уверен, что исповедь и раскаяние приведут к прощению. Это – к Богу. Но ты со мной. Стань моей богиней!

– Ты будешь молиться на меня?

– Я уже молюсь.

– Но боги бывают суровыми.

– Не страшно. Соверши первое чудо.

– Какое?

– Роди мне ребёнка.

– Ты хорошо подумал?

– Хорошо. Давай попробуем. Всё в наших силах.

– И ты готов стать хорошим отцом?

– Готов!

– И ты и потом будешь называть меня богиней?

– Да, моя богиня. Я стану называть тебя так всегда и везде.

– Тогда покайся передо мной! Прямо сейчас! – оживилась Ольга.

– В чём? – Он понял её желание и решил подыграть.

– Со сколькими женщинами изменял мне? – Она поднялась на кровати, не стесняясь своей наготы. – Кайся! Становись на колени!

– А когда бы я успел, мы ведь недавно познакомились? – искренне возмутился Алексей.

– Но до меня у тебя были женщины?

– Разве это можно назвать изменой? Я тебя не знал.

– Но ты ведь надеялся, что я существую? На колени!

– Каюсь – не знал, но надеялся и верил! – Он встал перед ней на колени.

– И всё равно, спал с другими женщинами?!

– Прости, богиня, но это для того, чтобы набрать спортивную форму!

– Противный! – рассмеялась, не выдержав своей серьёзной роли, Ольга. – Выкрутился! Всё равно – грешник!

Со всего маха она огрела его подушкой по голове:

– Получи мечом карающим, бабник! Будешь изменять?

– Не буду! – возопил он, отбивая смешные поклоны. – Смилуйся, богиня! Я покаюсь.

– Слушаю тебя! – она занесла подушку над его головой, готовая снова обрушить её в любую секунду.

– Грешен. – Алексей согнулся в позе молящегося монаха у ног Ольги.

– В чём?

– Хочу тебя! – Схватив за лодыжки, он повалил Ольгу на кровать. – Всегда хочу!

– Так с богинями не поступают! – попыталась воспротивиться она.

– Почему же? – резонно оппонировал он. – Богинь нужно любить. И чем чаще, тем…

Он не успел договорить, потому что она закрыла ему рот поцелуем…

На завтрак они опоздали, зато хорошо подготовились к обеду.

Их обед из первого, второго, третьего блюд и десерта состоялся в ресторане, на первом этаже гостиницы, где они и проживали.

После они, не заходя в номер, отправились на прогулку по Москве.

Им повезло – погода стояла на редкость удачная: светило не по-зимнему яркое солнце, и лёгкий морозец только подогревал их радостное настроение.

Ольга и Алексей побывали на Воробьёвых горах, погуляли по набережной Москвы-реки, прошлись по Красной площади. Когда уже стемнело, ужинали в одном из кафе на Старом Арбате.

– Я тебя не заморозил за целый день? – спросил Алексей, когда они заняли места напротив друг друга за свободным столиком у окна.

– Я тепло одета. Всё прекрасно! – улыбнулась Ольга. Её глаза светились радостной усталостью.

Им принесли меню.

Алексей быстро сделал заказ. Ольга долго выбирала, перелистывая страницы в большой тонкой папке с витиеватой надписью «Меню». Стоявшая у столика официантка терпеливо ждала. Наконец, она не выдержала:

– Может, вам подсказать?

Ольга взглянула на молоденькую девушку в форменной одежде под цвет стен заведения и, кивнув головой, произнесла, будто извиняясь:

– Пожалуй. Я у вас впервые. А тут выбор такой большой.

– А что бы вы хотели? – Официантка приготовила блокнот и карандаш.

– Какой-нибудь салат с морепродуктами. Это раз. – Ольга на пару секунд задумалась, остановив взгляд на Алексее.

– Предлагаю «Пьяный лоцман», – без колебаний посоветовала официантка.

Алексей чуть кивнул головой.

– Запишите. – Ольга углубилась в дальнейшее изучение меню.

– Что ещё? – напомнила о себе девушка в форменной одежде.

– Тут у вас есть свинина с грибами по-французски. Это вкусно?

– Наш повар готовит очень хорошо, – отчеканила официантка и сделала пометку в блокноте. – Что ещё?

Ольга снова посмотрела на Алексея:

– Что предпочитаешь на десерт?

– Давай закажем вина, – предложил он.

– Какого?

– Выбери сама.

Бегло побежав глазами по прейскуранту вин, Ольга взглянула на официантку:

– Красного сухого. Чилийского. Бутылочку.

Девушка оторвалась от блокнота:

– Всё?

– Ещё хлеб. А к вину принесите фруктовое ассорти, – вступил в разговор до этого молчавший Алексей. – Спасибо.

Официантка удалилась.

– Вежливые они тут. – Посмотрел ей вслед Алексей.

– Центр Москвы! – усмехнулась Ольга. – Что ты хочешь?

– Центр, – согласился Алексей. – Смотри, как красиво светится Арбат.

– Да. – Проследив за его взглядом, посмотрела в большое окно Ольга. – Действительно… Знаешь, Москва не уступает по красоте европейским столицам.

– Тебе там приходилось бывать?

Ольга, глядя на Алексея, вздохнула:

– Приходилось…

– Почему я слышу сожаление?

– Я туда не отдыхать ездила. По работе.

– И где же ты была, если не секрет?

– В Варшаве, – вспоминая, стала перечислять Ольга, – в Берлине, в Гааге, в Брюсселе, в Амстердаме, в Люксембурге, в Париже, в Лондоне, в Риме…

– Круто! – изумился Алексей. – И подолгу ты там жила?

– Где пару-тройку дней. Где – пару недель. По-разному. Куда-то приезжала несколько раз.

– Рисовала?

– И рисовала. И в языке практиковалась.

– Завидую.

– Чему, Лёша?

– Ты столько видела!

– Знаешь, иногда мне кажется, что всё – вся моя жизнь – будто всё это происходило не со мной. Многое хотелось бы совсем забыть.

– Не думай о плохом. Просто живи. Помнишь, как мы договорились: это наша неделя, и мы просто живём рядом друг с другом…

– И вместе друг с другом, – закончила с улыбкой она.

– Правильно! – рассмеялся он. – Расслабься, не думай ни о чём.

– Не могу.

– Почему?

– Потому, что я начну верить, будто всё это, что сейчас происходит – навсегда.

– А разве это не так?

– Нет, Лёша. Мне повезло, и сейчас я проживаю вместе с тобой кусочек своей девичьей мечты. Я, наконец, встретила человека – мужчину, вымечтанного одинокими, холодными ночами, выплаканного в подушку, и влюбилась в него. Хотя разум мне подсказывает, что я совершаю непростительную ошибку, но душа не желает бороться. Мне хорошо с тобой. Но я не могу позволить чувствам взять верх. Ты сейчас совсем ничего не понимаешь из того, что я говорю, но пройдёт время, Лёша, и когда-нибудь тебе всё станет ясно. Простишь ли ты меня тогда? Не знаю. Прошу об одном – прости сейчас за то, что не могу сказать тебе всего, что хотела бы сказать.

Алексей смотрел мимо Ольги. Он уже заметил двоих мужчин за столиком в другом конце зала, с подозрительной периодичностью бросающих взгляды в их сторону. Ему показалось, что сейчас они с Ольгой не одни и что он уже где-то сегодня встречал этих мужчин. На улице? Или показалось? Отогнав тёмные мысли, Алексей посмотрел на свою спутницу.

– Оля, я вижу, что ты чувствуешь вину передо мной. Не надо. Я не тороплюсь узнать всё о тебе сразу. Когда сочтёшь нужным – расскажешь. – Алексей подарил своей девушке взгляд, наполненный нежностью, и сдержано улыбнулся. – Нам ведь хорошо вместе?

– Хорошо, – откликнулась она, с благодарностью в глазах.

– И это – главное…

Им принесли вино и салат.

Разлив красное чилийское по высоким бокалам, Алексей предложил:

– Давай выпьем за благополучное завершение всех твоих мытарств и за твоё полное возвращение ко мне.

Она подняла бокал.

– Лёша, везде и всегда я буду вспоминать об этих счастливых днях, проведённых в Москве. И всегда с огромным чувством благодарности буду думать о том, кто полюбил меня, кто навсегда останется моим другом и дорогим для меня человеком. Я выпью за тебя.

Бокалы с мелодичным звуком коснулись один другого и через несколько секунд опустились порожними на белую скатерть стола.

– Ты как-будто уже прощаешься, – усмехнулся Алексей, принимаясь за салат. – Завтра пойдёт лишь пятый день нашей недели.

– Да нет, – качнула головой она. – Просто смотрю на вещи реально. Хотя – мечтать гораздо лучше.

– Оля, – Алексей отложил вилку и нож, – может, уже достаточно одиночества? Ты всё-таки подумай о том, что рядом со мной тебе будет гораздо спокойнее. Я буду заботиться о тебе и сумею защитить.

– Лёша, надо быть поосторожнее с тем, что обещаешь другим, – медленно подняла ресницы Ольга.

– Я сказал о чём-то невозможном?

– Нет. Всё правильно. О таком мужчине мечтает, наверное, почти каждая женщина. И я могла бы притворяться, говорить, что всё будет хорошо, что я хорошая… Но не хочу обманывать тебя. Ты сумел помочь мне, поддержал меня. И я хотела бы покончить с прошлой жизнью в твоих объятиях! Но всё не так просто. Не хочу, и не могу позволить, чтобы из-за меня тебе было больно, чтобы пошла кувырком твоя жизнь. Я сама должна решить свои проблемы. И надеюсь, что я их скоро решу.

В планы влюблённой пары совсем не входил разговор не соответствующий вечеру и обстановке, поэтому Алексей попытался сменить тему и не напирать. Он чувствовал, что разрешение сложной ситуации, в которой оказалась Ольга, где-то рядом и полагал, что за оставшиеся дни сумеет сделать так, чтобы девушка доверилась ему окончательно. Но не сейчас.

– Ладно, не станем пока сжигать твою лягушачью кожу, – улыбнулся Алексей, намекая на их недавний разговор в доме сестры, и снова принялся за салат. – Здесь не плохо готовят. Попробуй.

– Налей мне вина, – попросила Ольга.

Алексей наполнил бокалы.

– За нас! – предложил он.

– За нас! – с затаённой грустью усмехнулась она.

– Слушай приказ! – чуть повысил голос он. – Отставить грусть! Сегодня такой прекрасный вечер.

– Лёша, – вопросительно смотрела на него Ольга, поставив пустой бокал, – я ведь о твоей жизни почти ничего не знаю.

– Я же рассказывал! – Алексей поставил свой бокал рядом.

– Ну да. Знаю, что воевал, что пишешь хорошие стихи. Расскажи мне о себе ещё что-нибудь.

– Ты для меня вообще – закрытая тема! – не остался он в долгу. – Ладно. О чём ты хотела бы узнать?

– А у тебя были женщины, заставлявшие тебя страдать?

– Смотря что считать страданием? Любовь – это тоже страдание. Только светлое. Может, ты хотела спросить: любил ли я когда-нибудь? Отвечу – любил. Но это осталось далеко – в прошлой жизни. До встречи с тобой.

– А как ты жил до меня?

– Оленька, ничего особо интересного в моей жизни не было.

– Расскажи!

– Родился и рос в семье финансистов. Но, как и все мальчишки в детстве, я хотел стать сильным, совершить подвиг. Поэтому занимался борьбой и ходил в секцию бокса. В тире всегда выбивал одни «десятки». Участвовал в соревнованиях по стрельбе. Ещё учась в школе, стал прыгать с парашютом. Короче – искал себя. На втором курсе института получил повестку в армию. В военкомате на призывной комиссии попросился в Воздушно-Десантные войска. Попал в подразделение разведки. Окончил школу снайперов. Сразу оказался на Северном Кавказе. Выполнял приказы командования. Участвовал в нескольких рейдах в тыл боевиков. Предложили остаться на сверхсрочную. Обещали неплохие деньги. Остался. Попал в спецподразделение ГРУ – Главного Разведывательного Управления при Генеральном штабе. Пять лет почти не вылизал с Кавказа. По истечению срока контракта получил предложение на зачисление в Рязанское десантное училище без экзаменов. Душа воспротивилась – навоевался. После армии восстановился на втором курсе и окончил уже не институт, а финансовую академию. Стал работать. Вот уже три года делаю карьеру, из них полтора – директором филиала столичной компании. Встретил тебя… Вроде пока – всё. Нет не всё, новая история начинается со слов: я тебя нашёл!

– А себя-то ты нашёл?

– Нашёл. Но только когда нашёл тебя. Теперь я это ясно понимаю.

– Лёша, а почему ты выбрал финансовую академию, а не какую-то другую?

– Пошёл, как говориться, по стопам родителей. С математикой всегда было неплохо. Мама хотела, чтобы из меня вышел банкир. Она могла откупить меня в военкомате. Но я в армию сам напросился, не хотел, чтобы меня считали маменькиным сынком. Да и жизнь хотелось узнать с разных сторон.

– Узнал?

– Узнал.

– И как?

– Нормально.

– Лёша, а ты людей убивал?

– Стоп. Зачем тебе это знать?

– Не отвечай, если не хочешь. Но я в обморок падать не собираюсь.

– Убивал. Работа у снайпера такая.

– Скольких?

– Достаточно, чтобы плохо спать по ночам.

– Только из винтовки?

– Почему? И мины ставили, ловушки оборудовали, машины взрывали. А однажды пришлось идти врукопашную. Думал – кранты.

– Расскажи.

– Да там мало интересного, – попытался отмахнуться Алексей.

– Расскажи, – не отставала Ольга.

Он уступил:

– Вертолёт высадил нас, двенадцать бойцов, в горах в районе Ведено. По агентурным данным, Шервани Басаев – брат известного террориста Басаева – находился там. Нам была поставлена задача взять Шервани живым. Выполнение задачи усложняли плохие погодные условия и то, что мы действовали в глубоком тылу дудаевцев. Команда была проверенная – не первое задание вместе. А вот наш проводник из местных, хоть и носил погоны офицера российской армии, – оказался на другой стороне. Нас там уже ждали. Силы оказались не равными: примерно три к одному. Бой шёл минут сорок. Тогда полегла половина ребят. Мы с пулемётчиком, как только началась стрельба, заняли выгодные позиции, но патроны заканчивались. Мне удалось нейтрализовать их снайпера и гранатомётчика. Потом – ещё семерых боевиков. Такого счёта ни в одном бою у меня больше не было. Пулемётчик-молодец не позволял «чехам» высунуть головы из-за камней. Пока были патроны, – мы держались. Раненый радист вызывал вертолёты. Ему отвечали, что нужно ждать. Я в кармане оставил последнюю гранату, – не собирался сдаваться. Нас окружили. Боеприпасов нет. Стрельба прекратилась. Видно, боевикам захотелось взять нас живыми. Взводный даёт команду: десант не сдаётся! Бей гадов! Дрались ножами и сапёрными лопатами. Многих мы тогда покрошили. Понимали, что сдаваться нельзя – над спецназовцами дудаевцы издевались с особой жестокостью. Молотились так, что прилетевшие вертолёты я и не услышал. Спасли нас в самый критический момент – в живых оставались только пятеро. И все, как один, раненые. Правда, мне повезло – даже госпиталь не понадобился. Нож чеченца скользнул по рёбрам. Я и боли-то в горячке не ощутил. Ты видела этот шрам. Немного оглушило взрывом гранаты, и лицо посекло каменной крошкой. Уходили быстро, но с собой забрали всех убитых. Второй орден «Мужества» мне дали за этот бой. И как память – заикание, когда волнуюсь. Вот такая вот история.

Ольга с какой-то материнской болью в глазах смотрела на Алексея. Он почувствовал, как она нашла его руку и сжала её очень сильно.

– Ты ведь мог погибнуть?

– Тогда все могли погибнуть. Ну что, интересная история про войну?

– Скорее, не типичная. Многие мальчишки, наверное, хотели бы оказаться на твоём месте.

– Не уверен. Сейчас патриотическое воспитание не в моде.

– А ты встречаешься с молодёжью, рассказываешь им о своей службе?

– Нет. После института я мог в военкомате подписать документы и получить офицерское звание. Но не стал этого делать.

– Почему?

– Не хочу. То была другая жизнь и, кажется, совсем другой человек – старший сержант спецназа ГРУ Алексей Разанов. Хотя и дорога мне память о службе в войсках на Кавказе. Но то уже не я. Сейчас перед тобой сидит бизнесмен, успешный делец, без пяти минут банкир Алексей Иванович Разанов. С сержантом Разановым – это два разных человека.

Подошедшая официантка им на стол поставила заказанные порции горячих блюд.

– По третьей? – предложил Алексей тост. – За любовь!

– За любовь! – поддержала Ольга.

Они сидели в кафе ещё час. И Алексей наблюдал, как за столиком в другом конце зала двое мужчин никуда не уходят, продолжая уделять внимание их столику. Ольга сидела к ним спиной и не могла этого видеть.

– Слушай, Оля, – стараясь не смотреть в сторону не нравившейся ему парочки, тихо произнёс Алексей, – здесь могут быть твои знакомые?

– Где они сидят? – изменилась в лице Ольга. Но тут же снова взяла себя в руки. – Скажи мне: столик и сколько их?

– В конце зала, столик третий от кухни у стены. Двое мужиков лет по тридцать пять. В костюмах без галстуков. Крепкие. Короткие причёски.

Ольга будто невзначай развернулась к своей сумочке, висящей на спинке стула. Ей хватило мгновения, чтобы оценить обстановку.

– Чёрт!.. – выразительно процедила сквозь сжатые губы она, повернувшись к Алексею.

– Что? – Ему передалось её беспокойство. – Ты их знаешь?

– Не спеши. Позови официантку. Расплатимся и уходим. Всё не торопясь. Понял? – Она не говорила. Она бросала слова сквозь сомкнутые губы. Но эти негромкие слова звучали приказом. – Не показывай вида. Улыбайся.

– После ты мне всё объяснишь! – также тихо произнёс он, изобразив на лице улыбку. Напустив на себя беззаботный вид, Алексей подозвал официантку и попросил счёт. Но его глаза – глаза снайпера – внимательно следили за мужчинами за третьим столиком от кухни. Те двое тоже попросили расчёт.

– Выходим, – распорядилась Ольга. – Обними меня. Говори что-нибудь.

Они двинулись к дверям. Изображая подвыпившего кавалера, Алексей, обняв Ольгу за талию, стал рассказывать первый, пришедший на память, анекдот. Девушка делала вид, что внимательно слушает своего спутника, краем глаза наблюдая за рассчитывающимися с официанткой коротко стриженными мужчинами.

На улице Ольга взяла Алексея под руку и повела по освещённому Арбату вдоль тянущейся стены зданий в сторону сверкающей огнями проезжей части.

– Мы никуда не торопимся, – снова предупредила она. – Нужно убедиться, что эти двое увязались именно за нами.

Алексей, будто невзначай, полез в нагрудный карман и выронил на мостовую бумажник. Пытаясь поднять его, он увидел идущих позади, метрах в тридцати, всё тех же крепких мужчин. Их было двое. Но один разговаривал по мобильному телефону, возможно, вызывая подмогу.

Подняв бумажник со второй нетвёрдой попытки, Алексей двинулся дальше, бросив Ольге:

– Идут за нами.

– Видела. – Она держала его под руку. – Звонят кому-то.

– Как действуем?

– Берём такси или частника. Едем на площадь трёх вокзалов. Там проще затеряться. – Ольга принимала решения быстро.

– Ладно. Но обещай после всё объяснить. – Алексей понимал, что сейчас не самое удачное время и место для вопросов, но продолжал настаивать. Его не устраивала роль подсадного кролика. – Обещай!

– Потом… – Ольга заметно волновалась, но ей неплохо удавалась роль командира. – Обещаю. А сейчас делай, что я скажу.

С такси им повезло. Скучающая у бордюра высокого тротуара первая же машина оказалась свободной.

– К Ярославскому, – назвала водителю пункт назначения Ольга, открыв дверь.

Через заднее стекло отъезжающей машины Алексей наблюдал, как двое мужчин запрыгнули в следующее такси.

– Извините, – жалобным голосом обратилась к молодому таксисту Ольга. – У нас тут возникла небольшая проблема. Мы сидели в кафе, мой муж подвыпил, а какой-то мужик за соседним столиком сказал нехорошее слово в мою сторону. Саша, мой муж, заступился. А мужики оказались здоровые. У нас скоро поезд, а теперь они едут за нами. Сделайте что-нибудь, пожалуйста, чтобы они нас не догнали. Пожалуйста…

Обернувшись в пол-оборота и посмотрев на Ольгу, скромно сидящую рядом с Алексеем на заднем сиденье, молодой водитель видимо поверил её словам.

– Вам это будет стоить денег, – усмехнулся он и стал смотреть вперёд на дорогу.

– Сколько? – поинтересовалась Ольга.

– Тысячу рублей мне и тысячу рублей ментам для отмазки, – не задумываясь, ответил таксист, взглянув в зеркало заднего вида.

– Если оторвёмся – заплатим три, – пообещала Ольга.

– Договорились. – Машина прибавила газу и ушла в резкий поворот.

На площади трёх вокзалов Алексей, поблагодарив таксиста, рассчитался с ним.

– Я бы за такую жену в любую драку полез! – кинул тот на прощание, выразительно взглянув на Ольгу.

– Опаздываем, Саша, – под взглядом водителя такси Ольга потянула Алексея в здание Казанского вокзала.

– Иду, Верочка! – заторопился Алексей, осматриваясь вокруг. Преследователей пока нигде не было видно.

– Наверное, оторвались, – посмотрел он на Ольгу не очень уверенно.

– Будем надеяться, – тихо бросила та.

Пройдя по переходу на станцию метро, они, сохраняя молчание, благополучно доехали до нужной остановки. До высотного здания гостиницы прошли пешком, не разговаривая и сторонясь людных освещённых улиц.

Осмотревшись в высоком холле гостиницы, Алексей не заметил ничего подозрительного. Они направились к лифту. Ольга шла первой.

Молча поднялись на свой этаж и закрылись в номере.

Ольга, тяжело ступая, словно на неё навалилась страшная усталость, прошла в комнату, не снимая пальто, опустилась в кресло. Алексей немного задержался возле вешалки в коридоре.

– Ну – рассказывай! Я слушаю! – Он навис над ней, сжавшейся в кресло, и сурово смотрел сверху вниз. – Из-за чего вся эта комедия с убеганием?

– А если я тебе ничего не скажу? – Ольга боялась смотреть на него.

– Не скажешь?! – он повысил голос. – Нет! Теперь тебе придётся ответить на многие вопросы! – Он понимал, что излишне резок, но по-другому вести себя сейчас не мог. Не нравилась ему случившаяся с ними сегодня история. Очень не нравилась.

– Почему ты думаешь, что имеешь право со мной так разговаривать? – коротко взглянув на него, огрызнулась девушка.

Алексей чуть убавил напор.

– Знаешь, Оля, я ведь люблю тебя. Это даёт мне право защищать, оберегать и спрашивать. Я должен знать, с чем имею дело!

– Любишь? – теперь резко заговорила она, не отводя упрямого взора. – И как давно ты это понял?

– В ту самую ночь, когда впервые побывал в квартире твоей сестры. Я смотрел на тебя спящую и понял, что люблю. Люблю по-настоящему. Это моя правда. Теперь ты рассказывай свою. – Он произнёс этот монолог вполголоса и уже очень мягко. Но его слова подействовали на Ольгу.

– Не знаю, с чего начать… Дай хоть с мыслями собраться. – Она сидела в расстёгнутом пальто, подавленная, с безвольно опущенными вдоль тела руками: Алексей даже забеспокоился, не заболела ли она?

– Говори, как на самом деле, – попросил он. – Хватит уже в прятки играть. Я готов выслушать любую правду.

– Несколько месяцев назад под Москвой, – обречённо и устало произнесла Ольга, – я нейтрализовала хозяина тех самых бандитов, что сегодня увязались за нами. Думаю, то, что мы с ними встретились в Москве – случайность. Тебе ничего не грозит…

– Не понял. – До Алексея не сразу стал доходить смысл страшных слов, так просто сказанных Ольгой. – Как это «нейтрализовала»?

– А так! Я работаю на одну влиятельную организацию. Я – чистильщик, Лёша. – Ольга отрешённым взглядом посмотрела на него. – Киллер – так это называется у вас…

– Шутишь? – с надеждой в голосе бросил он, растерянно улыбаясь.

– Разве такими вещами шутят?

– Стоп! – Теперь Алексей не хотел верить тому, что услышал. – Погоди… Ты – наёмная убийца?! Ты?!..

– Больше я тебе ничего не скажу. – Ольга тяжело поднялась, сбросила с плеч пальто, прошла в коридор и закрылась в ванной.

Алексей метался по номеру. Ольга – киллер! Не возможно!.. Нет! Это не укладывается в голове! Стоп. Надо остыть. Надо спокойно подумать. Ольга – убийца! Убийца?.. Ольга? Как такое возможно?! Нет… Бросить всё… Срочно уехать… Как она могла? А он – слепец! Уехать? Уехать! Но девушка в беде. И он… он любит её. Любит!.. Любит, чёрт бы всё побрал!..

Немного успокоившись, Алексей попытался взвесить все «за» и «против». Открывшаяся ему страшная тайна могла сделать его и Ольгу навсегда чужими. Всё зависело от того, какой шаг сейчас предпримет Алексей. Он это понимал. Не хотелось верить в то, что красивая и умная девушка может хладнокровно убивать людей! Не хотелось, но всё же он верил: она – не такая, как он думал о ней. Совсем не такая. И он всегда интуитивно чувствовал это. И она ведь предупреждала его! Предупреждала! И что теперь?..

Через полчаса Алексей постучал в дверь ванной комнаты:

– Оля, с тобой всё в порядке?

– Сейчас выйду. – Он не узнал её голоса.

Щёлкнул дверной замок, и Алексей увидел Ольгу. Умытое заплаканное лицо, припухшие красные глаза. Растрёпанные волосы. Такой он ещё не видел её.

– Ты можешь уходить прямо сейчас, – тихо произнесла Ольга, не глядя на Алексея.

– А ты?.. – сам собой вырвался не нужный вопрос.

– А я – справлюсь.

– Я никуда не уйду, – твёрдо произнёс он.

Она прошла мимо, не удостоив его взглядом. Уже из комнаты до Алексея донеслось:

– Я говорила тебе… Ты не слушал. Сейчас тебе лучше уйти. Они тебя искать не станут.

– Я никуда не уйду! – упрямо повторил он.

– Тогда – ложись спать. У меня нет сил на разговоры… Поговорим завтра.

– Ответь мне на один вопрос… – Алексей лежал рядом, но что-то мешало ему обнять, прижать к себе Ольгу, хотя он понимал, что сейчас нужен ей, как никогда. Но он не мог заставить себя преодолеть ту невидимую преграду, которая сегодня так безжалостно поделила их жизни на светлую и тёмную половины. И преграда эта, как толстая стеклянная стена, искривляющая пространство, коверкающая судьбы людей, делала Ольгу и Алексея очень разными… или не очень?

– Почему ты стала… такой. – Он искал и не находил подходящее слово.

– Плохой? – подсказала она.

– Всё-таки, почему? – не стал он спорить.

– Я тогда заканчивала школу… Всего не объяснишь… – Алексей расслышал в темноте тяжёлый вздох. – Какая перспектива мне открывалась? Подруги на дискотеках с обязательным лапаньем прыщавыми дебилами за грудь и все остальные места, групповухи на очередных попойках недорослей-одноклассников, сигаретный дым, пиво и мат вместо нормальных разговоров. Дальше по жизни – муж-алкоголик, гулящие подруги и несчастные больные дети.

– А сейчас у тебя какая перспектива?

– Да, пусть моя жизнь не стала сказкой! Но я свободна и самостоятельна в решениях. И ни от кого не зависима!

– Надолго?

– Что, надолго?

– Как надолго ты ещё рассчитываешь на такую свободу. Киллеры ведь долго не живут.

– Не знаю. Но всё, что отмеряно – моё.

– Значит, ты считаешь себя свободной и независимой?

– Считаю.

– А не слишком ли дорогую цену ты выставляешь за эту свою независимость? Ведь ты отнимаешь то, чем не в праве даже распоряжаться.

– А разве ты сам поступал не так?

– Тогда шла война. И я ликвидировал врагов моей Родины. И никогда не стрелял в безоружных. А кого убиваешь ты?

– Я тоже убиваю врагов моей Родины! Тех, кто грабит страну, обворовывает мой народ: бандитов и жуликов крупного масштаба, а иногда и террористов.

– И ты уверена, что все они такие?

– В отличие от тебя, я перед заданием изучаю биографию своего клиента, узнаю его сильные и слабые стороны.

– Мне тоже приходилось этим заниматься. Только у нас они назывались «объектами». Были несколько объектов очень высокого полёта. Но, повторяю, это реальные враги моей Родины, те, кто пришёл к нам с определённым заданием, неся смерть. И мне винтовку в руки дали армия и её главнокомандующий, чтобы защищать мой народ. А кто тебе вручил оружие? Кто посылает тебя на задания?

Ольга промолчала, ничего не ответив ему. Он немного подождал и спросил:

– А как ты могла согласиться поехать со мной в Москву, если?.. Ну ты понимаешь. – В темноте ночи Алексей видел спину девушки и чувствовал, что она не спит.

– Я поехала без разрешения, – тихо отозвалась Ольга. – Очень хотела поехать. «Мои» не знают.

– И нарушила инструкции? – изумился Алексей. Только сейчас до него дошло, что ради него Ольга подставила себя под удар и что теперь у неё начались крупные неприятности. И это ещё легко сказано! Он понимал, что «засветившегося» исполнителя проще всего убрать. А за неподчинение и нарушение инструкций в подобных «конторах» прописано одно наказание – ликвидация. Он знал это хорошо, потому что после армейской службы сам чуть не подписал подобный контракт. Тогда один из столичных генералов, называя эту работу «государственным спецзаданием», сулил хорошие деньги. Друг Алексея – Дмитрий, с которым они познакомились в школе снайперов, а потом почти два года ходили на операции плечом к плечу, подписался на это «спецзадание». Деньги парню были очень нужны. Его и ещё одного бывшего снайпера из разведгруппы ГРУ отправили в Белоруссию. Там, южнее Минска, в лесу на засекреченной базе Главного Разведывательного Управления бывшего СССР, замаскированной под метеостанцию, их обоих основательно готовили к операции по устранению «важного объекта». Совершенно случайно из разговора с комендантом базы после бани с возлияниями, Дмитрий узнал, кого именно нужно будет устранить. Он в этот же день уехал домой, в Россию, так и не исполнив контракта. А генералу в Москву Дмитрий позвонил и просил больше не беспокоить. Странно, что он не ожидал последствий для себя, рассказывая обо всём Алексею в письме. Подписанный документ ему не забыли. Через месяц Алексей узнал о гибели друга. Мог ли он тогда помочь ему? Врядли. И вот теперь судьба снова сделала неожиданный поворот, предложив Алексею новое серьёзное испытание.

– Лёша, ты хорошо подумай: не совершаешь ли ты сейчас роковую ошибку, решив остаться? – В ночной тишине голос Ольги прозвучал отчётливо и громко. Слишком громко, потому что её слова озвучили то, о чём он думал непрерывно в течение последних двух часов.

Алексей вздохнул, придвинулся и обнял Ольгу. Она зашевелилась, подвигаясь ближе.

– Спи, – тихо сказал он. – Утром поговорим.

Он не знал, как ответить на этот вопрос. Не знал – поступает ли правильно?

– Лёша, я не усну – я боюсь, – дрогнувшим голосом призналась девушка.

– До утра они нас не найдут. Давай отдохнём. А завтра обсудим ситуацию. Спи. Я здесь…

Утром он старался держать себя в руках и всем своим видом показывал, что рядом с ним Ольге страшиться нечего. А в душе у Алексея поселилось стойкое предчувствие опасности. Серьёзной опасности или даже беды. Сколько раз на войне интуиция спасала его от неминуемой гибели, помогая обходить расставленные ловушки и засады. Снайпер – профессия не для обычных людей. В одном человеке должно сконцентрироваться несколько качеств, которые каждое по отдельности могут помочь любому стать успешным бойцом: способность к быстрому принятию решений, выдержка, самообладание, высочайшая самодисциплина, выносливость, способность к длительному автономному существованию и, самое главное, интуиция и терпение. Интуиция Алексея ещё никогда не подводила. Теперь она сигналила ему – опасность! Опасность высочайшей степени.

Завтрак можно было заказать и в номер. Но оставаться в неведении, сидя за закрытыми дверями, и ждать, когда противник сделает первый ход, – значит, заранее проиграть. А то, что этот ход будет сделан именно сегодня, Алексей не сомневался.

– Спустимся в ресторан, – приняв решение, сказал он Ольге. – Собирайся.

– Но… тебе надо уехать… – Она появилась в дверях ванной комнаты, демонстрируя свою отрешённость от всего мира чужим, безразличным выражением на не накрашенном лице, в запахнутом наглухо гостиничном халате, отсутствием притягательного изгиба в бёдрах, сексуальности – в собранных в тугой хвост волосах, и взглядом куда-то сквозь него.

– Я сказал, мы спускаемся в ресторан. Быстро приводи себя в нормальный вид! – Она встретила его взгляд и увидела в глазах такую жёсткость, что разом обмякла и села на краешек кресла уже без позы. Теперь руководил он. Ольга с удивлением смотрела на Алексея.

– Нужно идти, – уверенно ответил он на её немой вопрос. – Днём в публичном месте они ничего не предпримут. Тем более, что ты не одна. А нам необходимо знать, как говорят специалисты, свой сектор стрельбы на сегодня. Идём завтракать в ресторан на первый этаж. На сборы у тебя десять минут.

Они спустились на лифте. Прошли по длинному холлу к стеклянным дверям с надписью золотом «Ресторан» и вошли в полупустой зал. Накрытые белыми скатёрками столики светились чистотой. Немногочисленные посетители рассредоточились по периметру трёх больших витринных окон. На вошедшую пару никто не обратил внимания.

Окинув взглядом помещение, Алексей уверенно повёл девушку в дальний угол, поближе к двери с надписью «Служебный вход». Он не знал, что там, за ней, но, хорошо усвоив в своё время науку о выживании, сделал так, чтобы предусмотреть запасной путь отхода.

Ольга за столик села рядом с Алексеем, так, чтобы видеть входную дверь в зал. А, может, чтобы чувствовать рядом сильную мужскую руку.

Официантка принесла меню. Они сделали заказ и стали ждать.

Алексей, изобразив на лице скуку, взглядом ощупывал лица и затылки людей, занятых поеданием завтрака. Кто из них? Ответа для себя он не находил. Похоже, что пока всё шло спокойно. Он ещё раз восстановил в памяти каждый свой шаг после выхода из номера: пустой коридор, на своём положенном месте дежурная по этажу – взгляд спокойный, в лифте – вдвоём с Ольгой, дальше – холл, заполненный людьми. Там тоже Алексей ничего не почувствовал – никакого негатива. Неужели потерял сноровку на «гражданке»? Нет, скорее всего, в холле их тоже не ждали. Тогда где? Неужели их с Ольгой ещё не нашли в большой Москве? Чушь! Он не мог поверить в такую удачу. Значит, кто-то из персонала… Но, кто? Ну, наконец-то… а вот и те, кого Алексей ожидал. В мозгу застучало барабанной дробью: «Опасность!».

– Смотри! – тихо подсказала Ольга. Но он уже смотрел, напустив на себя вид скучающего туриста.

На пороге главного входа первым появился крепкий накаченный парень лет тридцати в стандартном костюме телохранителя: на широких плечах – застёгнутый на две пуговицы пиджак, рубашка без галстука, с не сходящимся на бычьей шее воротником. За ним вошёл невысокий плотный и кудрявый блондин – лет сорока. Потом ещё один – телохранитель. Этих Алексей вычислял с первого взгляда по движениям, по манере держаться возле охраняемого объекта, а главное – по взгляду: ничего не выражающему, скользящему, незапоминающемуся.

Вся троица заняла места за столиком через один от того, за которым сидели Ольга и Алексей. Кудрявый, усевшись на стул, в упор разглядывал Ольгу. Та, сохраняя выдержку, смотрела меню.

Официантка принесла две порции завтрака. Алексей принялся есть. Он чувствовал голод. Ольга начала с кофе.

От них официантка подошла к троим посетителям за соседним столом.

– Нам только кофе… – донеслось до Алексея.

Официантка отошла.

Плотный кудрявый блондин поднялся. Ольга незаметно тронула рукой ногу Алексея под столом. Он продолжал, как ни в чём не бывало, жевать, но внутренне напрягся, наблюдая сквозь полуопущенные веки за непрошенным гостем и за оставшимися сидеть телохранителями. Алексей заметил, как оба крепыша расстегнули пиджаки. Не выпуская из правой руки столовый нож, Алексей готов был начать действовать в любую секунду.

Кудрявый блондин подошёл к их столику.

– Здравствуй, Ульяночка! Вот так встреча! Смотрю: ты это или не ты? – изобразив на лице удивление, елейным голосом пропел незваный гость. Затем взглянул на Алексея: – Я присяду, с вашего позволения?

Но сел, не дождавшись этого самого позволения. Ольга смотрела на мужчину, будто видела того впервые.

– Мою жену зовут не Ульяна, – мягко произнёс Алексей. – Вы ошиблись, уважаемый. Не видите, мы тут завтракаем.

– Красивая у вас жена, – похвалил, взглянув на Алексея, кудрявый. – Таких женщин не забывают никогда, повстречав однажды. – В его голосе Алексей уловил плохо скрытую обиду и угрозу.

– Вы ошибаетесь, мужчина, – мило улыбнулась ему Ольга. – Меня часто принимают за актрису. Вы, наверное, тоже спутали. Бывает.

– Правда, – делано усмехнулся кудрявый, продолжая рассматривать Ольгу. – А ты изменилась. И вижу, что актриса из тебя – замечательная! Что ж, извините! – Кудрявый поднялся. – Не буду вам мешать.

Он повернулся спиной, сделал шаг и неожиданно остановился, повернув голову и глядя через плечо.

– Да, чуть не забыл! – Кудрявый улыбался, глядя на Ольгу, но эта улыбка заставила Алексея собрать в кулак всю выдержку – в глазах кудрявого читался приговор. – Евгений Васильевич просил передать привет с того света Ульяне. – Плотный блондин перенёс тяжёлый взгляд на Алексея: – Вы не передадите, молодой человек?

– Я н-не знаю н-никакой Ульяны! – медленно вымолвил Алексей, проклиная про себя предательское заикание.

– Ну, что ж, – развёл руками кудрявый. – Значит, ошибся…

Он решительным шагом направился к выходу, мимо столика с охраной и дымящимся кофе. Телохранители, как дрессированные псы, даже не притронувшись к чашкам, поднялись и заняли свои места. Как и входили, в том же порядке трое мужчин вышли из ресторана.

– Всё… – безнадёжно выдохнула Ольга, проводив их глазами. – Это Стас…

Алексей, не спрашивая ни о чём, сорвался с места.

Он догнал троицу в фойе возле самого выхода на улицу.

– Одну минуту, у-уважаемый! – Открыто и смело Алексей приближался к поджидающему его кудрявому мужчине, не обращая внимания на принявших собачью стойку телохранителей.

– Слушаю вас? – Глаза кудрявого смотрели внимательно и снисходительно.

– Я н-не знаю ваших игр, – стараясь говорить убедительно, произнёс Алексей, – н-но вы ошибаетесь. М-моя жена видит вас впервые. И вы сильно её н-напугали.

– Надо же! – тихо воскликнул кудрявый. На его лице изобразилось сочувствие. – Напугал? Извините. А вас?

– Что м-меня? – сделал вид, что не понимает, Алексей.

– Вас не напугал? Что-то вы заикаться начали.

– Это б-болезнь. Я же г-говорю, что в-вы ошиблись…

– Вы какую структуру представляете: ФСБ, МВД? – перебил его кудрявый.

– Я – финансист.

– Интересно. – Ответ Алексея несколько смутил кудрявого. – А сколько вы женаты на этой красавице?

– Г-год, – соврал Алексей.

– Год? – переспросил кудрявый блондин, и его глаза стали холодными. Алексей понял, что его собеседник знает достаточно, чтобы не верить. – Что вам нужно, молодой человек? – Теперь и в словах кудрявого сквозила холодность.

– М-мы живём в г-гражданском б-браке, – поспешно добавил Алексей. – У м-меня отпуск. И н-нам бы очень н-не хотелось его п-портить. П-прошу вас, скажите, что вы ошиблись. Мне н-нужно успокоить свою ж-жену.

– Успокаивайте её сами! – Потеряв всякий интерес к собеседнику, кудрявый повернулся и направился к выходу.

Бросив на Алексея предупреждающие взгляды, за своим боссом двинулись телохранители.

– Как думаешь, когда? – Алексей задал этот вопрос, усаживаясь за столик рядом с Ольгой. Разыгрывать комедию дальше не имело смысла. Тем более, он убедился, что девушка умеет прекрасно держать себя в руках.

– Откуда я знаю?! – Ольга отвернулась и стала смотреть в окно. – Если Стас приехал сам, значит, скоро.

– Соберись, – вполголоса посоветовал Алексей. – Спрашиваю тебя, как специалиста в этих делах. У меня несколько другой профиль. А дело пахнет не хорошо. Похоже, игрушки закончились.

Ольга со злостью посмотрела на него:

– Ты меня специально решил доставать? В любое время, Лёша, и в любом месте! Для них сейчас главное – нас не упустить! – И поправилась: – Меня…

– А они уже не упустят, – спокойно ответил на её выпад Алексей. – Гостиницу нашли. Имена, фамилии и наши адреса установили. По билетам просчитают, из какого ли мы города приехали.

– Куда ты выходил? – уже ровным голосом поинтересовалась Ольга.

– Догнал твоего знакомого.

– Зачем?

– Поговорить.

– О чём вы с ним говорили?

– Я попытался сбить его с толку – пустил дезу. На проверку моих слов уйдёт ещё какое-то время. Но не думаю, что у нас в запасе его слишком много. Надо действовать.

– Что ты предлагаешь? – Взгляд девушки потеплел, голос стал мягче.

– Я отвечу. Но сначала дай мне слово, что завяжешь с этой своей идиотской работой после того, как мы выберемся из этой нехорошей истории. Ты не станешь больше никого убивать. – Алексей требовательно смотрел на Ольгу.

– А если не выберемся? – Девушка не отвела взгляд.

– Я не шучу. Дай мне слово.

– Ладно, Лёша. Я тебе это обещаю. – Ольга сдалась и опустила глаза. – Так что всё-таки ты предлагаешь?

– Закончить начатую тобой работу, – тихо произнёс Алексей.

– Но нет приказа… – глухо вырвалось у Ольги. Она запнулась. – Хотя, наверное, другого выхода нет. А что потом?..

– Из этой ситуации есть только два выхода, – сухо усмехнулся Алексей. – Либо они нас, либо – мы их. А что потом – видно будет. Решение любой проблемы производится пошагово. Это секрет успеха в любом бизнесе. Даже в таком, как твой. И проблемы надо решать по мере их возникновения…

Ольга смотрела на Алексея во все глаза, и в них он читал удивление и ещё что-то непонятное ему. Он уже видел этот взгляд сегодня в гостиничном номере.

– Что ты на меня так уставилась? – Он прервал свой монолог.

– Лёша, я тебя не узнаю… – Он услышал отчуждение в её голосе.

– Почему?

– Ты – другой. Сейчас это не ты. И там, в номере, сегодня был не ты.

– В смысле?

– Ты сейчас отдаёшь приказы так жёстко, будто я у тебя в подчинении. И говоришь «мы», не спросив меня. Я только что поняла, что, по существу, никогда и не знала тебя настоящего… Ты можешь быть жестоким?

– Прекрати истерику! – негромко и грубо осадил Ольгу Алексей. – Я говорю «мы» – значит мы с тобой! Что в этом особенного? – Последнее предложение он постарался проговорить мягче, но всё равно произнёс резче, чем хотел.

– И ты из-за меня убьёшь человека?

– Из-за себя тоже. Не забывай, что я вместе с тобой нахожусь в непонятном дерьме и под прицелом. – Сказав это, Алексей понял, что уже принял окончательное решение по мучавшему его со вчерашнего вечера вопросу: он не оставит Ольгу ни при каких обстоятельствах.

– Значит, это привычно для тебя – убивать?

– Убивать? Это спрашиваешь ты? – Алексей выставил локоть на стол, опираясь на него всем телом, развернул и приблизил своё лицо к Ольге. – Отвечу: для бизнесмена Алексея Разанова – нет, не привычно. А старшего сержанта Алексея Разанова этому обучали, – проговорил он медленно и раздельно. – От принятого тобой сейчас решения зависит жизнь нас обоих. Лучше перестань строить из себя невинную девочку. Ты готова к действиям?

– Да. Но я против твоего участия! – сухо бросила Ольга, отстранившись от Алексея на расстояние вытянутой руки. – Заплати за завтрак. Счёт возле тебя.

– Не глупи – без моей помощи тебе не обойтись. – Он, мельком заглянув в лежащую возле правой руки тонкую папочку из коричневой кожи, откинулся на спинку стула и провёл ладонями по лицу, стараясь снять напряжение.

– Я тебя подставила, значит, эти проблемы должна решать я сама, – тихо, но твёрдо произнесла Ольга.

– А мне не безразлично, каким будет результат. Мы с тобой вместе. Так? И нуждаемся друг в друге. Ты это заметила? – Алексей смотрел на неё.

– Ладно, – почти согласилась Ольга, – будь рядом. Ты действительно меня поддерживаешь. Но основную работу я сделаю сама. И не пытайся меня подчинять себе. В этом деле я – первый номер. Договорились?

– Замечательно. Но ты обрисуешь мне в подробностях всю ситуацию.

– Наверху поговорим. – Она поднесла к губам чистую салфетку.

– Последний вопрос: почему – Ульяна? – Он с интересом смотрел на неё, ожидая ответа.

– Уля – Оля, – пожала плечами Ольга, вытирая салфеткой руки. – Где-то очень близко. У тебя там, на Кавказе, был свой позывной?

– Был. «Каракурт».

– Почему именно «Каракурт»? Насколько мне известно, эти пауки обитают в пустыне.

– Правильно. Но укус такого паука смертелен. В диверсионной школе нас готовили к действиям в любой точке земного шара, в том числе и в пустыне. Я всегда носил на голове чёрный платок вместо зелёного. А, если ты знаешь, каракурты от природы чёрного цвета. Позывной мне дал наш командир взвода. У него у самого была кличка «Демон». Фамилия его – Демьяненко. Значит, Ульяна – это твоя кличка?

– Скорее псевдоним. Я работаю под кодовым именем «Гейша».

– Почему «Гейша»? – не сдержал удивления Алексей.

– Подумай сам. – Ольга поднялась из-за стола.

Алексей раскрыл коричневую папку со счётом, положил в неё деньги, встал, кивком головы попрощался с официанткой и направился вслед за Ольгой к выходу.

Глава 13

Уже полчаса Ольга без движения сидела с ногами на середине широкой кровати и уже заканчивала свой долгий рассказ:

– Теперь ты знаешь, Лёша, почти всё и про Кощея, и про мою лягушачью кожу. Каждый раз мне страшно, что если я не выполню задания, то пострадают Светлана с Артёмкой и мама, – очень тихо, почти шёпотом, произнесла она последние слова.

Алексей сидел на самом краю широкого ложа, и от Ольги его отделяли полтора метра.

– Ты не одна, – заметил Алексей, ясно понимая, насколько трудной и небезопасной теперь станет его жизнь. Он придвинулся к девушке и коснулся её руки. – Я с тобой.

– Ты хочешь, чтобы я ещё боялась и за тебя? – Она смотрела на него грустными серо-голубыми глазами. – Я этого не вынесу.

– Я хочу, чтобы ты ничего не боялась! – Он удерживал её тёплую безвольную ладонь в своей. – Вместе мы всё преодолеем. Это лучше, чем быть одной.

– Ты не представляешь, Лёша, с какой страшной «машиной» приходится иметь дело! – Ольга замотала головой и забрала ладонь. – На себя я уже махнула рукой. Пожалуйста, уезжай. Прошу тебя. Им нужна я и только я! Для всех так будет лучше.

– Ты это уже говорила. Давай просчитаем, как нам из всего этого выпутаться? – Он не собирался отдавать Ольгу никому.

– Нам?.. – Она смотрела на него непонимающими глазами.

– У тебя что-то со слухом? По-моему, я ясно сказал – нам!

– Это у тебя что-то с головой! – зло сощурилась, повысив голос, Ольга. – Я тебе сказала, уезжай!

– Не кричи. Я слышу прекрасно.

– Ты уедешь?!

– Конечно. Ведь у нас сегодня поезд. – Алексей был – само спокойствие. – Да и на работу надо…

– Уходи один! – Ольга заводила себя всё больше и больше.

– Не договорившись о дальнейших действиях, мы не сможем отсюда выйти. Ты хоть это понимаешь? Будь уверена – нас уже ждут внизу.

– Никаких совместных действий не будет! Понял? Одного тебя они выпустят. А я постараюсь уйти сама.

– Так не пойдёт, – развёл руками Алексей. – И не ори – соседи услышат.

– Уходи!

– Забудь об этом. Уйдём вместе.

– Ну, всё – ты меня достал! – Ольга вскочила с кровати на пол. В её голосе звучала угроза, а к лицу прилила кровь. – Мне охрану гостиницы вызвать, чтобы тебе мозги прочистили?

– А самой – слабо? Ты же у нас, по всему выходит, – крутая? Очень крутая. «Гейша»! – Алексей улыбался – его просто подмывало дразнить её. Разъярённая с горящими глазами, дикарка-Ольга нравилась ему до чёртиков.

– Напросился! – Ольга попыталась той же ладонью, к которой он только что прикасался, хлестнуть его по лицу. Чуть отстранившись, Алексей легко избежал удара. Но тут ему пришлось проявить активность и заскочить на кровать с ногами, потому что Ольга пошла с разворота на «вертушку». Если бы он не отскочил, её нога точно прошлась бы по его голове. Алексею стало не до улыбок.

– С ума не сходи! – предупредил он.

– А то что? – Лёгкая и пружинистая, она рванулась к нему как кошка, запрыгнула на широкую кровать, пытаясь ударить по ногам и одновременно в лицо. Ограниченное пространство гостиничного номера не давало возможности Алексею импровизировать в приёмах защиты, поэтому он применил простейший: парировав удар ногой в ноги, он перехватил её руку и вывел на излом. Девушка охнула и упала лицом на подушку. Алексей, продолжая держать её под контролем, завёл руку за спину и сел сверху. Потом участливо поинтересовался:

– Не больно?

– Отпусти! – прорычала Ольга, отворачивая от мягкой подушки лицо. – Больно!

Он немного ослабил захват:

– А так?

В этот момент в закрытую дверь номера постучались, и голос дежурной по этажу заставил их притихнуть:

– Что у вас там за шум? Откройте!

– Отпусти сейчас же! – зашипела на Алексея Ольга. – Отпусти, говорю!..

– Вот сейчас о делах договоримся, и отпущу! – подмигнул ей Алексей.

– Идите спокойно! – крикнул он в сторону двери. – У нас тут семейные дела.

– Я говорю – откройте! Иначе – вызову охрану! У меня есть ключ, – не уходила дежурная.

Послышался звук вставляемого в замок ключа.

– Уважаемая, не мешайте нашему с женой разговору, – с угрозой повысил голос Алексей. – Я к вам сам через десять минут подойду.

Замок щёлкнул один раз и затих.

– Девушка, мне уйти? – неуверенно поинтересовалась дежурная.

– Пошла на хрен! – прохрипела из-под подушки Ольга.

– Зачем ты так? – зашипел Алексей.

– Так я ухожу? – уточнила дежурная. – Или вызвать охрану?

– Извините мою жену, – крикнул в сторону двери Алексей. – Она немного не в себе. Сейчас успокоится. Я скоро подойду к вам. Ещё раз, извините…

– Теперь я тебя точно убью! – пообещала Ольга, когда за дверью стихли шаги дежурной по этажу.

– Ну, до этого момента тебе самой ещё дожить надо, – философски изрёк Алексей. – Обещаешь не драться, если отпущу?

– Отпусти, увидишь, – не сдавалась Ольга.

– Знаешь, а ты мне такая больше нравишься.

– Какая?

– Дикая.

– Ты меня дикой ещё не видел. Отпусти – покажу.

– Ну, покажи. – Алексею пришлось рискнуть, потому что удерживать Ольгу дальше становилось глупым. Он соскочил с кровати и приготовился к обороне.

Ольга, медленно поднявшись и потирая выкрученную руку, стала плавно, как кошка, приближаться к нему. Её взгляд из-под сведённых бровей и плотно сжатые губы не обещали ничего хорошего.

– Значит, драться умеешь, – со злой усмешкой прошипела она. – Ладно. А то скажут, что я прослабленного ботаника обидела.

– Кто скажет-то? – Алексей внимательно следил за глазами девушки. – На подмосковном кладбище нам с тобой даже памятников не поставят на наши безымянные могилы. И родственники нас не найдут.

– Шутки у тебя …

Он уловил миг, когда она прыгнула, но не рассчитал защиту, потому что Ольга в развороте поменяла траекторию и нанесла удар ногой не в голову, а по корпусу. Алексей ожидал верхнего маха и присел, выставив блок руками над головой. Удар в голову оглушил его, в ушах зазвенело. Но Алексей удержался на ногах. Уклонившись от следующего удара ногой, в падении он сделал нижнюю подсечку. Ольга свалилась на него сверху, и они стали бороться, катаясь по полу. Он поймал её руки и, используя преимущество в весе, придавил девушку к полу всем своим телом. Она пыталась брыкаться и кусаться, бросая ему в лицо:

– Справился?.. У меня руки слабые… А ноги сильные…

– У тебя ноги очень красивые, – он ослабил захват, но продолжал оставаться сверху. – И ты очень красивая.

Девушка, тяжело дыша, перестала сопротивляться и смотрела на него широко раскрытыми глазами. А он, глядя в них, с изумлением понял, что агрессивность – всего лишь игра: в серо-голубых глазах светился не злой огонь, в них раскачивались безбрежные моря и океаны, и бездонное небо…. И страх за него.

– Какая ты красивая! – повторил он, глядя в эти глаза.

– Лёша, что мы делаем? – тихо спросила она.

– Боремся со стрессом.

– А что нам делать дальше?

Он хотел её поцеловать в губы и попытался это исполнить, но в последний момент Ольга отвернула лицо, и он ткнулся своими губами в её горячую щеку.

– Не надо, – тихо произнесла Ольга.

– Что ты?

– Отпусти, – она оставила без ответа его вопрос.

Алексей сел на пол. Ольга быстро поднялась и расположилась рядом, поправляя расстёгнутую помятую блузку.

– Прости. Джинсы узкие, – посмотрела она виновато. – Нога не поднимается. Сильно я тебя?

– До свадьбы заживёт, – криво улыбнулся Алексей, прикасаясь пальцами к волосам возле того места, куда пришёлся удар. – Голова немного гудит. Ударчик у тебя отработанный.

– Да я старалась не во всю силу, – призналась Ольга и тоже улыбнулась. – А ты почему не дрался?

– Боялся красоту твою подпортить.

– Значит, по-твоему, я – красивая?

– Красивая.

– И даже сейчас? Растрёпанная?

– И даже сейчас. Растрёпанная.

– И ты на меня не обижаешься?

– А за что?

– За всё.

– Не обижаюсь, – честно признался Алексей.

– И характер тебе мой нравится? – хмыкнула Ольга.

– Нравится. Если ты меня, конечно, не собираешься убивать, как обещала.

– Лёша, я серьёзно!..

– И я серьёзно… – Он приблизил своё лицо к лицу девушки и припал губами к её губам. И на этот раз Ольга попыталась отстраниться, но он рукой поймал и зафиксировал её голову за собранный на затылке тугой хвост, не оставив девушке выбора. Она не сопротивлялась, когда он стал укладывать её на спину…

При звуке открывающейся двери она метнулась в сторону, словно дикая пантера, сильно оттолкнув Алексея ногами. В то место на полу, где они только что лежали, вошли, раздирая плотный ворс до самого бетона, три, выпущенные из пистолета с глушителем, пули. Алексей услышал, как все три отрикошетили от стены.

Ольга перекатом преодолела широкую кровать и скрылась за ней. Четвёртая, выпущенная ей вслед пуля вошла в мягкий матрас, вырвав клок синтетической ваты.

Алексей на секунду оказался скрытым от киллера открывающейся вовнутрь номера дверью. Он не видел самого стрелка, но чувствовал, что тот стоит там. Это был шанс! Резко вскочив, Алексей ударом ногой в прыжке попытался захлопнуть дверь. Чуть не сорвавшись с петель, крепкое дверное полотно пошло вперёд, но, встретившись на своём пути с чем-то не очень мягким, после глухого удара, отскочило обратно, со стуком врезавшись в косяк. Алексей ударил снова. Он приложился от души и не удивился, увидев, как выбитый пистолет стрелка с длинным глушителем на стволе влетел в номер и, проскользив по серому ворсу с метр, уткнулся дулом в ножку кресла. Навалившись на дверь всем телом, Алексей захлопнул её и повернул собачку замка.

– В сторону! – услышал он короткий приказ за спиной. Ольга сидела на корточках, вытянув руки и направив длинный ствол трофейного пистолета на вход. Алексей отскочил влево, отыскивая глазами, чем бы вооружиться? Неизвестно, сколько человек находилось за такой ненадёжной защитой, как деревянная гостиничная дверь. Найдя только кувшин для воды, Алексей приготовился встретить им первого же незваного гостя.

Прошло несколько минут напряжённого ожидания. Никто не ломился в их номер.

– Может, ушли? – посмотрел на Ольгу Алексей.

– Скорее всего, был один, – шёпотом ответила она.

– Быстро они всё устроили.

– Спешка от неуверенности в своих возможностях. Значит, с ментами не работают, – рассудила Ольга. – У нас есть не плохой шанс.

– Используем? – Он смотрел на неё и думал, что именно такой и должна быть Валькирия: решительной, смелой и красивой, с огнём в глазах.

– Надо выбираться. – Ольга поднялась с колен и, не выпуская из рук пистолета, пошла к шкафу с одеждой.

Надевая пальто, она рассуждала вслух:

– Пойдём разными выходами. Ты – через парадный. Я спущусь по служебной лестнице. Когда заселились, я смотрела в окно: там есть проход на соседнюю улицу. Возьмёшь такси. Если всё нормально – сделаешь круг и подъедешь с обратной стороны двора. Если вдруг увяжется «хвост» или будут сложности – ты мне звонишь – я ухожу сама. В этом случае доедешь до какой-нибудь станции метро и постарайся, чтобы за тобой не проследили. Встретимся на Белорусском вокзале через два часа. Удобно – там пересекаются две ветки метро. Чёрт, пояс завязать не могу из-за пистолета…

– А ты не завязывай – просто накинь. В каком конкретно месте мы встретимся? Вокзал Белорусский большой.

– В левом крыле на втором этаже есть воинский зал. Встречаемся там. Всё понял, Лёша?

– Понял, госпожа командир. – Он увидел, как после его слов по лицу Ольги пробежала лёгкая улыбка. Он тоже улыбнулся: – Всё будет нормально…

– Уверена…

Открыв дверь, Алексей осторожно выглянул в коридор. Ольга стояла за его спиной, держа наготове пистолет.

– Никого, – прошептал Алексей. – Двинули!

С небольшим чемоданом в руке и дорожной сумкой через плечо, он пошёл первым. Ольга, держа руку с пистолетом под расстёгнутым пальто, шла следом.

В конце их коридора возле входа в лифт пустовало кресло и стол – дежурной по этажу на своём месте не оказалось. Предсказуемо. Алексей положил ключи от номера на крышку стола.

– Значит, как договорились: я – через служебный вход дворами на соседнюю улицу. Жду тебя в переулке. – Ольга шёпотом повторила слово в слово то, что перед выходом уже озвучила Алексею. Он понял, что она волнуется.

– Спокойнее. Всё будет хорошо. – Алексей мягко пожал руку девушки и посмотрел в серо-голубые глаза. – Я тебя не брошу. Но будь осторожна. Выходи на дорогу только когда увидишь меня на переднем сиденье такси.

– Ну, как ты говоришь, двинули! – Светловолосая девушка в кожаном пальто с меховым воротником, не оборачиваясь, направилась вглубь следующего коридора к служебному выходу.

Алексей, проводив её взглядом, нажал кнопку вызова пассажирского лифта.

Теперь нужно будет спуститься на первый этаж, пройти возле стойки администратора, затем пройти длинный холл, выйти на улицу и поймать такси. Вызывать такси по телефону из номера он не стал, опасаясь прослушивания.

Пока он шёл по гостиничному холлу, пока садился в одну из припаркованных у гостиницы машин с шашечками, его не покидало ощущение опасности. Сев в салон автомобиля рядом с водителем и разместив на коленях свою дорожную сумку, Алексей посмотрел по сторонам. Чемодан он закинул на заднее сиденье и в этот момент заметил, как с противоположной стороны улицы из плотного ряда приткнувшихся к тротуару машин, вслед поехавшему такси, тронулась серебристая иномарка.

– Земляк, – обратился Алексей к водителю такси – мужчине-кавказцу примерно одних с Алексеем лет, – ты женат?

– Женат, – с усмешкой покосился на пассажира таксист.

– Здесь в чемодане полно всякого дорогого женского тряпья. Мне оно теперь без надобности. Заберёшь? – предложил Алексей.

– Не понял! – с подозрением посмотрел на него таксист. – Украл, что ли?

– Да застукала меня с любовницей моя супружница! – в сердцах сплюнул Алексей. – Вон сзади «хвост» едет в серебристом «Форде» от самой гостиницы. Здесь, в чемодане, подарки для моей милашки. Почти не ношеные. Дорогие. Только я с ними совсем погорю! Выручи – забери. Не хочешь, можешь выбросить.

– Ты за проезд-то платить собираешься? – продолжал опасливо коситься водитель.

После того, как Алексей достал и показал толстую пачку денег, таксист заговорил более непринуждённо:

– Заберу, раз не требуется. Почему не выручить хорошего человека?

– Только моя зазноба осталась в той самой гостинице, откуда я вышел, – сообщил с беспокойством в голосе Алексей. – Давай сейчас оторвёмся от «хвоста», так, чтобы я смог вернуться, а ты помотай этот «Форд» по городу с часок пока я свою девчонку буду вызволять. – Алексей положил на водительскую панель три тысячные купюры.

– Идёт! – охотно согласился водитель. – Видать, хорошо тебя привязала к себе женщина, раз ты так платишь за неё. Молодец. Настоящий мужик! Сейчас за поворотом я приторможу, а ты сразу выходи и запрыгивай в подъезд. Он проходной. До твоей гостиницы две улицы напрямки. Давай!..

– Спасибо, земляк! – поблагодарил Алексей, открывая дверь машины…

Ни в проулке, где договаривались, ни на улице, ни во дворе гостиницы Ольги Алексей не обнаружил. После их расставания на этаже у лифта прошло не больше пятнадцати минут. Телефон девушки, играя мелодию из длинных гудков, не отвечал. Что могло произойти? Может, ошибся проулком? Алексей решил пройти вдоль улицы ещё раз.

– Скоты!.. – услышал он приглушённый расстоянием обрывок фразы, донёсшийся со стороны хозяйственных построек одного из дворов. Крик оборвался. Алексей сразу же свернул в этот двор.

В дальнем углу за кирпичными гаражами трое крепких парней вязали Ольге руки за спиной. Её рот был заклеен обрывком скотча.

– Я вижу, у девушки проблемы? – подал голос Алексей, обратив на себя внимание. Страха он не испытывал. Наоборот, им завладела какая-то бесшабашная удаль. Алексей сам себя не узнавал: его мышцы налились силой, шаг стал лёгким и пружинистым.

– Да никаких проблем! – повернулся в его сторону один из парней. – Иди, куда шёл!

– Но девушка кричала. – Алексей снял с плеча и поставил на землю свою дорожную сумку.

– Не верь этой сучке, земеля, – произнёс самый здоровый из троих. – Это моя баба. Мы здесь без тебя разберёмся. Иди, уважаемый, своей дорогой.

– Как же я уйду? – Алексей медленно приближался к парням. – А если ей помощь нужна?

– Её фраер, что ли? – оскалился третий, державший Ольгу за руки. – Замочим?

– Ты что, не понял, козёл? Рви когти отсюда, пока жопу не надрали! – грозно повёл плечами самый крепко скроенный из троих, теперь уже не стараясь соблюдать приличия. – Если, конечно, здоровье дорого.

– А если – нет? – нехорошо усмехнулся Алексей.

– Филон, он нарывается! – подсказал третий крепыш, глядя на Алексея даже с уважением. – Отключи его.

– Шли бы вы, парни, отсюда по-хорошему, – предупредил Алексей, сжимая кулаки и принимая боевую стойку.

Это только раззадорило самого здорового. Филон, как профессиональный боксёр-левша, тоже встал в стойку.

– Ну, давай! – бросил он. – Иди сюда, чмо!

Похоже, что Филон был убеждён в своём превосходстве и чувствовал себя очень уверенно.

Алексей понял, что нужно вначале раскрыть противника. Сделав шаг вперёд и в сторону, он первым нанёс резкий удар ногой в колено. Филон, ёкнув, раскрылся, опустил от лица руки и стал приседать. С поворотом плеча, вкладывая в движение вес всего корпуса, Алексей нанёс отработанный сокрушительный удар основанием ладони в переносицу. Потом ещё один. И ещё… Всё было кончено. Если Филон и останется жив, то ещё не скоро станет дееспособным.

Алексей не упускал из виду двух оставшихся крепышей. Поэтому заметил, когда на него понёсся один из них.

– Всё, козёл, тебе конец! – зло прокричал нападающий, и Алексей увидел, как тот пошёл в разворот. Поднырнув под нацеленную в голову ногу, Алексей в долю секунды сблизился с противником, вложив в удар кулаком в промежность всю силу и резкость. Кулак сработал точно по цели. Нападавший упал на мерзлую землю, скорчился, издав длинный стон, и, пытаясь поймать открытым, перекошенным гримасой боли, ртом воздух, жалобно заскулил. Алексей, подойдя к упавшему, наступил ему на горло, следуя привычке добивать врага, ломая тому кадык. Но потом убрал ногу. Он не на войне и не имеет права убивать безоружного.

Третий здоровяк, видимо, не ожидал ничего подобного от интеллигентного вида одиночки с дорожной сумкой. Нападать он не мог и теперь думал только о защите. Бросить связанную девушку и спасаться бегством – он тоже почему-то не хотел, но уже не держал её за руки, давая тем самым Ольге свободу действий. Зачем-то он полез правой рукой в левый внутренний карман расстёгнутой куртки. Алексей сообразил, что, наверное, не за документами. И понял, что не успеет преодолеть восемь метров, разделяющие их. Но здоровяк не успел достать руку из кармана – Ольга со связанными за спиной руками, сделав лёгкий танцевальный шаг, коротким тычком коленом в промежность заставила парня сесть на корточки и нанесла ему удар ногой в лицо. Она двигалась, как кошка, и била, словно по мячу…

– Ни минуты не можешь без меня, – проворчал Алексей, с трудом справляясь с крепкими капроновыми узлами на руках девушки.

Она что-то возмущённо мычала в ответ. Ему было забавно наблюдать за тем, как Ольга, сверкая глазами, пытается ругаться с заклеенным скотчем ртом.

– Может, оставить тебя так? – предложил он и получил неожиданный удар коленом прямо по мужскому достоинству. Удар не сильный, но очень чувствительный.

– Всё-всё, – охнул Алексей, – уже развязываю…

Он снял верёвки, оставившие глубокие красные борозды на нежной коже рук девушки. Скотч она медленно отлепила сама.

– Где тебя носило?! – Было первым её предложением. Глаза Ольги горели яростным огнём. Две тонкие изогнутые брови сошлись над переносицей словно молнии. – Меня эти гоблины чуть не увезли!

– Но ведь успел, – рассудительно произнёс Алексей, всё ещё приходя в себя от её дружеского удара. – Как они вычислили тебя?

– Наверное, все выходы держали под контролем. Я, пока спускалась по лестнице, не встретила никого. Во дворе вроде бы тоже ничего особенного не заметила. Ждала в переулке, думала, что уже не приедешь. Высунулась на улицу и столкнулась прямо нос к носу вон с тем, который меня держал за руки. Отбиться, уйти – не смогла. Их оказалось трое. А ты что так долго? И где такси?

– «Хвост» увязался. – На объяснения не оставалось времени. Алексей видел, что лежащие на земле парни уже приходят в чувства. – Уходим. Быстро.

– Погоди! – Ольга расстегнула пальто, достала из-за пояса брюк пистолет с глушителем и направилась к подающим признаки жизни парням. Сделав над каждым по одному глухому выстрелу, она убрала оружие под пальто. Потом нагнулась над телом здоровяка и вытащила из кармана его куртки мобильный телефон. Проходя мимо застывшего в оцепенении Алексея, Ольга дала короткую команду:

– Теперь идём!

Оставив лежать на грязном утоптанном снегу за гаражами три бездыханных тела, Ольга и Алексей вошли в неплотный людской поток улицы.

– Стрелять было обязательно? – спросил Алексей, с осуждением взглянув на Ольгу.

– Это люди Стаса, – коротко бросила она.

Они сидели в кафе на окраине Москвы.

– Я заскочила обратно в переулок, а он свернул с улицы, – рассказывала Ольга, – я думала – справлюсь, но опомниться не успела, другой – самый здоровый – схватил сзади рукой за горло и стал душить. Потащили во двор. Там – третий. Отволокли за какие-то сараи. Тот, здоровый, позвонил Стасу и получил указание, что со мной делать. Стас приказал привезти живой. Я это сама слышала – здоровяк с телефоном стоял рядом. Когда стали руки вязать, – хватку на горле ослабили, – я смогла закричать. Так они мне скотч на рот налепили. Гады! Ты успел вовремя… А где чемодан? – Она смотрела на сиротливо стоящую возле ножки стола дорожную сумку Алексея.

– Твой чемодан с таксистом уехал, – сообщил Алексей.

– Как?..

– Я же тебе сказал, «хвост» увязался. Пришлось освобождаться от груза.

– Именно от моего? А у меня там, между прочим, кроме одежды были ещё украшения! Не побрякушки какие-нибудь!

– А в моей сумке – все наши документы! Что важнее?

– Чёрт с ним! – не зло выговорила Ольга, махнув рукой. – Правда, висюльки с брюликами жалко – они мне нравились… Зато мы живы. А, ещё висюлек наберу. И шмоток куплю. Новых. Почему ты на меня так странно смотришь?

– Сдаётся мне, – Алексей сверлил Ольгу глазами, – что ты хотела бросить меня.

– Не выдумывай! – Она под взглядом Алексея застыла на стуле.

– Да? Дворы возле гостиницы между собой не соединяются. Там между ними нет прохода – я смотрел. Если ты ждала меня в том месте, где мы условились, то как же оказалась за гаражами совсем в другом дворе? Эти трое что, через улицу тебя волокли?

– Так вышло…

– А если честно?

Ольга не ответила и отвела взгляд. Несколько минут они сидели молча, поднося к губам чашки с кофе, не глядя друг другу в глаза и размышляя каждый о своём.

– Как думаешь из Москвы выбираться? – поинтересовался он.

– А у тебя есть план? – Она, наконец, взглянула на него.

– Есть. Но хотелось бы услышать твой.

– Почему не твой?

– Ты же у нас – первый номер!

– Лёша, не сердись. Я так сделала лишь потому, что не хочу, чтобы ты марал руки о всякую мразь. Прости. Я не хотела тебя бросать.

– Ладно, проехали, – вздохнул Алексей, вспомнив, как запросто Ольга стреляла в лежащих на земле людей. Скорее всего, они и были, с её точки зрения, той самой «мразью». Но ведь каждого из них родила русская женщина, возможно, что у кого-то были и собственные дети. Нет, не мог Алексей стрелять в безоружных! Не приучен был к этому.

– А телефон убитого тебе зачем? – поинтересовался он.

– В нём номер – Стаса.

Ольга достала из кармана трубку чужого мобильного телефона и, включив, стала читать номера.

– Кажется, нашла! По времени совпадает, – вполголоса воскликнула она.

– Я предлагаю, – Алексей говорил тихо и смотрел на Ольгу, – взять частника, доехать до какого-нибудь подмосковного города на нашей трассе, и дождаться там автобуса до дома.

– Да, на вокзал нам сейчас никак нельзя, – согласилась она, оторвавшись от своего занятия. – Принимается!

– Есть и другой вариант. – Алексей не сводил взгляда с девушки.

– Какой?

– Самим найти Стаса.

Ольга изменилась в лице и задумалась. По её реакции он понял, что верно угадал ход её мыслей.

– По известному мне адресу он, скорее всего, не проживает, – через минуту произнесла она. – Со своей конторой я связаться не могу. По телефону Стас мне своего адреса не скажет. Как его найти?

– А где находится известный тебе адрес?

– Недалеко от Москвы. – Ольга назвала место.

– Нужна машина, – сказал Алексей.

– Можем взять в прокат, – предложила Ольга.

– Не подходит. – Замотал головой Алексей. – А если где «засветимся»? Нас по документам вычислят в два счёта.

– У меня есть другой паспорт, – сообщила Ольга, доставая из своей сумочки бордовую книжицу с государственным гербом. – Перед тобой Вера Сергеевна Фролова из Тюмени! Будем знакомиться?

– Ух, ты! А права? – не сдавался Алексей.

– И права – тоже. – Ольга положила перед Алексеем ламинированную карточку с фотографией на ту же фамилию.

– Рояль в кустах! – удивился он, посмотрев документы и с подозрением уставившись на свою спутницу. – Ты всегда такая предусмотрительная?

– Всегда. Я же – профессионал! – Она выдержала его взгляд. – Что ты задумал?

Алексей смотрел в её глаза, держа паузу, потом сказал:

– Работаем вместе?

– Вместе, – чуть помедлив, ответила она.

– Если Стас, как ты предположила, сегодня не «дружит» с милицией, то вполне может пройти вариант милицейского вторжения в его пенаты.

– Разъясни подробнее, – попросила она.

– Смотри, – Алексей придвинулся ближе и приглушил голос, – в ближайшие четыре часа – до отхода нашего поезда – люди Стаса могут нас «пасти» в аэропортах, на всех вокзалах Москвы и уж точно – у нашего вагона. А мы с тобой в это время поедем туда, где он нас не ожидает – по известному тебе адресу и попытаемся выяснить местонахождение самого Стаса.

– И как ты это сделаешь? Не тяни.

– Просто. Я представлюсь оперативником из МУРа и позвоню ему оттуда по уже известному нам номеру, но с их телефона. Зачем «засвечивать» свой? И если повезёт, мы за пару часов организуем с ним встречу. А дальше пусть вступает в работу твой «первый номер». Я уступаю.

– Попахивает авантюрой в условиях дефицита времени, – оценила предложение Ольга.

– Не слышу энтузиазма! – тихо воскликнул Алексей. – Пожалуйста – жду других предложений.

– Других – нет, – устало поморщилась Ольга. – Имей ввиду: у меня в пистолете осталось три патрона. А Стас всегда с охраной.

– Сейчас покажу тебе одну интересную вещицу! – Алексей полез в дорожную сумку и, покопавшись, вытащил блестящий стальной клинок с чёрной ручкой. Он положил его на стол перед Ольгой – прямое, как сужающийся луч, стремительное обоюдоострое лезвие длинной с ладонь, обшитая кожей удобная рукоять с изображением летучей мыши.

– Что это? – изумилась девушка. – Какая красота!

– Нож диверсанта, – пояснил Алексей. – Можно резать даже металл. И метать удобно.

– Он всегда при тебе?

– В дороге – всегда. Мало ли, когда может понадобиться?

– А как ты его пронёс в аэропорту через досмотр?

– А это уже маленькая хитрость диверсанта! – загадочным голосом сообщил Алексей. И с улыбкой пояснил: – В сумке двойное дно. Нож лежит плашмя в чехле из фольги. Не просвечивается. Я знаю, как можно и гранату пронести. Не обнаружат.

– А гранатомёт, случайно, не знаешь, как провезти?

– Знаю.

– Как?

– Багажом. – Алексей говорил серьёзно. – Так что мы с тобой, Оля, всё-таки вооружены. И каждый из нас стоит пары крутых охранников Стаса. Плюс – неожиданность. Справимся, если будем действовать сообща. Ты согласна?

– Согласна.

– Поехали искать прокат автомобилей.

Они выбрали «Форд – Мондео» с тонированными задними стёклами. Алексей посчитал его достаточно представительным служебным автомобилем для серьёзного оперативника из Московского уголовного розыска. Оформив все необходимые документы на Веру Сергеевну Фролову из Тюмени, оплату произвели за сутки вперёд.

Он сам сел за руль. Ольга подсказывала направление движения.

На площади возле одного из вокзалов, с трудом припарковав автомобиль на переполненной стоянке, Алексей, выключив двигатель, выскочил на улицу, на ходу крикнув Ольге:

– Подожди пару минут!..

Вернулся минут через десять. Запустил мотор и выехал на дорогу.

– Ты куда бегал? – не утерпела Ольга.

Алексей полез в нагрудный карман пальто и достал красную корочку удостоверения, похожего на милицейское. И герб стоял на месте, и надпись «Удостоверение» светилась золотыми буквами.

– Делают, как настоящее! – прокомментировал Алексей. – Правда, пришлось поискать. Не во всех киосках продаётся.

– И что ты с ним будешь делать? – Ольга развернула чистую корочку. – Оно пустое.

– Представлюсь по всей форме. Суну в нос, не разворачивая, и голос повышу. Главное, чтобы открыли дверь.

– Так тебе и поверили!

– Вести себя надо нагло и уверенно – поверят!

По широкой асфальтированной, очищенной от снега улице, тянущейся вдоль высоких глухих заборов, они подъехали к воротам, на которые указала Ольга. Она сама, как и условились с Алексеем, легла на заднее сиденье «Форда» так, чтобы её не могли увидеть. Пистолет Ольга держала в руках готовым к стрельбе.

Алексей, спрятав нож в нагрудном кармане пальто, нажал на кнопку звонка. Через минуту за забором послышались шаги, в тяжёлой металлической калитке на уровне роста взрослого мужчины отошёл вовнутрь квадратный кусочек размером с ладонь, образовав окошечко, в котором появились внимательно всматривающиеся глаза без бровей, нос и часть лица безо рта.

– Что нужно? – спросил настороженный голос.

– Майор Ремезов. Московский уголовный розыск, – усталым голосом представился Алексей, сверкнув перед глазами в окошке красной корочкой. – Мне нужен хозяин этого особняка Емельянинский Станислав Михайлович.

– Зачем? – поинтересовался голос.

– Слушай, ты кто такой, чтобы я тут перед тобой распинался на морозе? – повысил голос Алексей. – Скажи своему боссу, что наша встреча в его интересах! И шевелись, если не хочешь, чтобы хозяин тебе задницу порвал за неусердие! Вопрос не терпит отлагательств. Понял, служивый?

– Но Станислав Михайлович здесь не живёт, – как-то виновато произнесло лицо за калиткой.

– Где его можно найти? – напирал Алексей.

– Я сейчас свяжусь с начальником службы безопасности. Как вас представить? – уточнил охранник.

– Майор Ремезов. Из МУРа, – с раздражением бросил Алексей. – Быстро давай!

Окошко закрылось. Шаги стали удаляться. Алексей сел в машину и запустил двигатель. Мороз давал о себе знать.

Не оборачиваясь назад, он произнёс:

– Стас здесь не проживает. Охранник пошёл связываться со своим начальником. До отхода нашего поезда время ещё есть. Скорее всего, что начальник их охраны тоже задействован по нашей теме. У нас в запасе около двух часов или что-то вроде того.

– Успеем. Стас где-то в городе или возле города, – сделала предположение Ольга, приподнимаясь с заднего сиденья и оглядывая улицу. – Я ему очень нужна, поэтому далеко уезжать он не станет. Приглашай его на встречу. Торгуйся. Думаю, что он не ожидает от нас активных действий.

– Значит, идём ва-банк?

– Уже пошли… Смотри, выходят! – Ольга нырнула обратно на сиденье.

Из открывшейся калитки появился охранник в милицейском камуфляже. За его спиной маячило высунувшееся лицо второго охранника, внимательно осмотревшего улицу и автомобиль незваного гостя.

Алексей вышел из автомобиля навстречу. Сделав несколько шагов по направлению к забору, он остановился возле поджидающего рослого парня в камуфляже.

– Начальник СБ на связи, – протянул тот трубку радиотелефона.

– Майор Ремезов, – представился Алексей.

– Рыбин, начальник службы безопасности компании, – отозвалась трубка сухим голосом. – Какие проблемы, майор?

– У меня важная информация для Станислава Михайловича.

– Слушаю.

– Конфиденциальная.

– Говори, майор, это по моей части. Но если туфта – лучше не проявляйся больше.

– Информация серьёзная. Касается последних событий в городе. Но она стоит денег. А у тебя таких нет. Значит, предназначена она для ушей твоего босса, мистер Рыбин. – Алексей заговорил тем же тоном, что и начальник службы безопасности.

– Ремезов, а почему ты приехал на дачу? В МУРе не знают номера телефона Станислава Михайловича? – Рыбин не верил ему.

– В МУРе всё знают. А я знаю точно, что этот телефон на даче снят с «прослушки». – Говоря уверенно, Алексей всё больше входил в роль оперативного сотрудника. – И я не хочу звонить со своего мобильного, – не могу гарантировать, что мобила твоего босса не под контролем. Всё понял, Рыбин? Дай команду охране, чтобы не мешали мне поговорить со Стасом.

– Предусмотрительно, майор, – похвалил Рыбин. – Но не беспокойся, телефон Стаса Михайловича «чистый». Во всяком случае был ещё сегодня с утра. Передай трубку охраннику.

Алексей протянул радиотелефон стоящему рядом парню в камуфляже.

Тот внимательно с неизменным исполнительным выражением на лице прослушал инструкции своего начальства. После окончания разговора выключил трубку и протянул её Алексею.

– Начальник охраны дал вам три минуты. Номер вы знаете, – пояснил охранник и отошёл к самому забору, продолжая следить глазами за незваным гостем.

Алексей повернулся спиной к забору, достал из кармана бумажку с записанным номером и стал набирать цифры.

– Да, – отозвалась трубка после первого же гудка. Алексей догадался, что сейчас Рыбин находится рядом со Стасом, и его звонка ждали.

– Станислав Михайлович? – на всякий случай поинтересовался Алексей.

– Я слушаю, – недовольным голосом пробурчала трубка.

– Мы не встречались. Но я вас знаю. Майор Ремезов, Московский уголовный розыск. Буду краток. Две особы, очень интересующие вас, сейчас находятся под нашим наблюдением.

– И что? – Собеседник не выказал явного интереса.

– У меня есть информация о дальнейшем маршруте их передвижения.

– А вы не ошиблись номером?

– Ну, – протянул Алексей, – если парень и девушка вам не нужны, значит, – ошибся. Извините.

– Они ещё в области? – пошёл на контакт Стас.

– Они даже ещё в столице.

– Где?

– Я думал, вы скажете, сколько?

– И сколько?

– Пятьдесят штук «зелёных».

– За информацию? – удивилась трубка.

– И ещё столько же за помощь. А она вам понадобится. Советую не терять времени. Через три часа объекты разделятся и покинут город.

– Меня интересует девушка.

– Понял. Но сумма от этого не меняется. Итак, информация вам интересна?

Немного помолчав, трубка произнесла:

– Запоминайте место…

– Всё! – радостно выдохнул Алексей, захлопнув за собой дверь автомобиля. – Стас ждёт меня. Едем!

Он запустил мотор, и «Форд», провожаемый долгим взглядом охранника, направился вдоль заборов в сторону выезда на трассу.

– Где назначена встреча? – поинтересовалась, не поднимаясь с заднего сиденья, Ольга.

Алексей назвал место в ближнем Подмосковье по направлению к одному из городов области.

– Есть там такой обозначенный указателем поворот с главной дороги, – закончил он.

– Это не далеко от Москвы, – задумчиво произнесла Ольга. – Но там лес. Тебя не смущает это обстоятельство?

– Так даже лучше! Свидетелей меньше.

– Ты область хорошо знаешь? – Через минуту голова девушки показалась над спинками сидений.

– Не очень, – кинул взгляд в зеркало заднего вида Алексей. – Но у нас в бардачке – карта. Садись рядом, будешь подсказывать, куда ехать?

– Лучше я поведу, – предложила Ольга. – Мне те места знакомы. Притормози.

Алексей прижал «Форд» к ограждению на обочине дороги.

Не выключая зажигания, он встал с водительского места и, оставив кабину открытой, направился в обход автомобиля со стороны двигателя. Ольге хватило нескольких секунд, чтобы выскочить в заднюю левую дверь и занять кресло водителя. Она рванула машину с места с пробуксовкой передних колёс так, что из-под них с характерным пулемётным звуком обильно полетел мёрзлый щебень. Алексей ничего не успел сообразить или предпринять. «Форд» грубо вклинился в поток автомобилей правой полосы, бесцеремонно потеснив ближайшие, заставляя водителей жать на тормоза и возмущённо сигналить нарушителю правил дорожного движения. Алексей остался стоять на заснеженной обочине, а в полутора метрах возле начинающегося асфальтового покрытия дороги лежала его дорожная сумка.

– Дура-а!!! – что есть мочи закричал Алексей вслед удаляющемуся «Форду».

Разные мысли лихорадочно сменяли в его голове одна другую. Но одна из них возвращалась с постоянной периодичностью:

– У неё только три патрона!

Шагая по направлению движения автомобильного потока с сумкой на плече и с вытянутой рукой, Алексей пытался остановить любую машину. Легковые автомобили спешили, не снижая скорости, такси проскакивали мимо с пассажирами на сиденьях. Водители проезжающих грузовиков качали головами. И никто не хотел останавливаться.

Утекали драгоценные минуты. А его беспокойство за Ольгу росло с каждой потерянной секундой.

Алексей достал из кармана две тысячные купюры и, зажав их в пальцах, вытянул руку на ветру.

Идущая третьей за грузовиком – фурой белая легковая машина, перестроившись из среднего ряда, лихо подскочила к обочине и остановилась возле Алексея.

Открыв дверь, Алексей разглядел за рулём «Четырнадцатой» модели «Жигулей» молодого крепкого парня. Алексей назвал адрес места. Парень не спешил с ответом. Алексею некогда было ждать и торговаться, – он удвоил сумму.

– Садись, – кивнул головой водитель.

Алексей открыл заднюю дверь, закинул дорожную сумку в салон и разместился рядом на сиденье. Водитель мягко тронул машину с места и нажал на педаль газа.

В тесной кабине, с трудом стянув с себя пальто, Алексей раскрыл сумку и вытащил оттуда свой тёмно-синий спортивный костюм. Прямо на джемпер и брюки он стал натягивать куртку и спортивные штаны. За его действиями время от времени наблюдал водитель, бросая взгляды в зеркало заднего вида.

– Не удивляйся, земляк, – с улыбкой произнёс Алексей. – Девчонка моя в беду попала. Еду выручать.

– Серьёзно попала? – полюбопытствовал хозяин машины.

– Серьёзно, – не стал обманывать Алексей. – Ребята крутые.

– Бандиты? – В зеркале заднего вида Алексей видел только глаза и брови говорившего с ним человека.

– Похоже на то.

– Как думаешь действовать?

– По обстановке.

– Спортсмен?

– Как сказать? Не совсем…

– Служил?

– Да.

– Где?

– ВДВ. Первая чеченская.

– А я – во вторую. Внутренние войска. Меня Петром зовут.

Алексей пожал протянутую через кресло руку и тоже представился.

– Ну, что, Лёха, какая помощь нужна? – поинтересовался водитель.

– Если бы ты меня подождал там, было бы не плохо. А то тут сумка моя. Да и области я не знаю.

– Ладно. Подожду. Значит, ты не местный?

– Приезжий, – нехотя ответил Алексей. – Ты, Пётр, меня больше ни о чём не спрашивай.

– Понял.

– Мне нужно не больше часа, – через нескольких минут молчания, заговорил Алексей. – Если подождёшь, я заплачу.

– Разберёмся… – неопределённо кивнул парень.

– Ещё не плохо бы спортивную шапочку… – протянул Алексей.

Пётр потянулся, раскрыл бардачок и достал оттуда чёрную вязаную шапку:

– Пойдёт? Правда, я в ней в гараже под машиной лазаю.

– Вполне, – с благодарностью посмотрел Алексей, принимая из его рук такую необходимую сейчас, хотя и не сверкающую чистотой, вещь. – То, что нужно!

Вскоре Пётр, свернув в поле и проехав по грунтовке около пары километров, остановил «Жигули» у кромки начинающегося хвойного леса.

– Тут если напрямик, – минут десять до трассы, – показал он рукой направление. – Возьми немного влево, выйдешь как раз к тому самому нужному тебе перекрёстку с указателем. Постоянным ориентиром будет шум машин с трассы. Оставляй его справа.

– Я всё понял. – Алексей прятал в левый рукав нож. – Если через час не вернусь, уезжай, Петро. В милицию обращаться не обязательно.

– Может, я всё-таки с тобой пойду?

– Спасибо, Петро, только я должен сделать всё сам. Это не твоя война! – Алексей вышел из машины и направился к лесу.

– Удачи, десантник! – услышал он вслед.

Двух бойцов личной охраны с короткоствольными автоматами Алексей заметил издалека. Они стояли, греясь под лучами скупого зимнего солнца, возле большого чёрного джипа, перекрывающего неширокий проезд с трассы в лес, скрытые от глаз проезжающих водителей массивной кабиной джипа.

Значит, Стас уже на месте, – решил Алексей.

Стараясь не привлекать раньше времени внимания, он, прикрываясь стволами деревьев, подобрался ближе. Прикинув в уме порядок действий, Алексей переложил нож в правую руку, ощутив в ладони привычный рельеф рукояти. Затем, крепче зажав его и сделав глубокий вдох и выдох, вышел из-за деревьев и побежал спортивной трусцой по самой кромке леса, выдерживая направление прямо к стоящему поперёк узкой дороги джипу. Охранники не сразу заметили Алексея, сосредоточив своё внимание на трассе с перекрёстком.

– Гляди – спортсмен! – повернув голову вправо, негромко воскликнул один из них, когда Алексею до цели оставалось уже метров пятьдесят.

– Эй, мужик, огибай вправо к шоссе! – закричал другой, разворачиваясь и поводя стволом автомата в сторону Алексея.

– Я всегда здесь бегаю! – громко проворчал Алексей, не думая сворачивать.

– Стоять, я тебе сказал! – охранник с автоматом шагнул навстречу спортсмену, преграждая путь в лес. – Пошёл вправо. – Ствол автомата смотрел Алексею в грудь.

Оставалось каких-то метров десять, но их нужно было преодолеть.

– Да вы что, мужики? – Алексей перешёл на шаг, изображая утомлённого бегом человека, разводя руки и тяжело дыша. – У меня соревнования на носу! У нас последняя тренировка. Там за мной ещё десять человек бегут…

Охранник на секунду отвлёкся, посмотрев за спину Алексея, куда тот показывал рукой, и не уловил начала молниеносного движения. Острое, как бритва, лезвие мягко скользнуло по горлу, рассекая от края до края шею. Сделав шаг, Алексей уже стоял за спиной хрипящей жертвы, опускающейся на окрашенный в красный цвет снег.

Счёт шёл на доли секунды. Алексей не успевал перехватить нож с рукояти за лезвие, только, замахиваясь, развернул его в пальцах и метнул так, как держал – за ручку – лишь напряг кисть. Давно он не тренировался в подобном метании ножей. Но рука не подвела. Пять шагов острое, как молния, лезвие преодолело со скоростью выпущенной пули и вонзилось по самую рукоять в застёгнутую наглухо куртку второго охранника, ломая рёбра в области сердца. Тот даже не успел поднять опущенный стволом к земле автомат и рухнул прямо на оружие у переднего колеса джипа. Через лобовое стекло Алексей видел, что в кабине никого нет, но поочерёдно отворил обе двери с повёрнутой к лесу стороны, чтобы убедиться в этом. На пассажирском сиденье он увидел портативную рацию. Чуть подумав, решил оставить её на месте.

Затем он осмотрелся вокруг: хвойный лес хранил зелёное молчание. Шум шёл со стороны дороги: за стоящим поперёк здоровенным джипом с тонированными стёклами, метрах в ста, нескончаемым потоком неслись разномастные и разноцветные машины, издавая каждая свой характерный звук, вливающийся в общий разноголосый хор. Ни одна из машин не остановилась. Пока всё шло по намеченному плану.

Алексей нагнулся и осторожно, чтобы не испачкаться кровью, вытащил из груди лежащего у переднего колеса охранника свой нож. Макнув несколько раз лезвие в снег, и вытерев его о куртку ещё тёплой жертвы, убрал в рукав. Затем он снял с плеча убитого автоматный ремень и, проверив наличие в магазине патронов, забрал оружие. Расстегнув замок – молнию на куртке убитого, он обнаружил пистолет в наплечной кобуре. Кровь из раны, пропитывая одежду, текла вяло, поэтому оружие оставалось не запачканным. Алексей двумя пальцами вытащил пистолет и, проверив патроны, засунул его себе под ремень брюк, накрыв сверху спортивной курткой. Исследовав карманы убитого, он забрал запасной магазин к автомату и положил его в карман спортивной куртки.

Поднявшись во весь рост, Алексей осмотрелся. Перед ним лежали двое. Он только что убил двоих человек. Двоих молодых сильных парней. Какое-то запоздалое чувство, похожее на раскаяние, шевельнулось где-то глубоко в его душе. Шевельнулось и пропало. Врезавшиеся в мозг навсегда, навечно – эпизоды недавней войны сделали смерть для него не чем-то далёким, абстрактным и неосязаемым, а острой, реальной, ежеминутной возможностью, превращающей случайность в закономерность. Он привык к виду смерти. Он знал, как с ней обращаться. На войне смерть – это будни. А эти парни были вооружены. И для Ольги они являлись врагами. Значит, для него тоже. Теперь на двух врагов стало меньше.

Алексей посмотрел туда, куда в лес уходила неширокая асфальтовая дорога. Потом оглядел себя: нож, пистолет, автомат – теперь он был вполне экипирован для короткого боя.

В глубь леса Алексей двинулся быстрым шагом по краю асфальта, чтобы не оставлять на снегу следы своих ботинок. Конечно, безопаснее было бы двигаться вдоль асфальта по лесу, маскируясь за деревьями. Но такая безопасность могла обернуться уликой впоследствии.

Через пару минут он увидел открытый багажник стоящего на обочине у самых деревьев «Форда», на котором уехала Ольга. Держа палец на спусковом крючке автомата и соблюдая осторожность, Алексей приблизился к машине. В кабине никого не было. Вокруг тоже. Следы нескольких человек на снегу вели от обочины к дороге и там заканчивались. Алексей напряг слух. Невдалеке разговаривали, но слов было не разобрать. Голоса доносились слева из-за деревьев по другую сторону дороги. Туда вёл след широких колёс автомобиля, образовавший в снегу неглубокую колею, огибающую стволы и уходящую неровной дорожкой за деревья.

Алексей, ступая по утрамбованной колее, пошёл на голоса.

Джип с работающим двигателем стоял на небольшой, покрытой снегом, поляне. Не далеко от джипа Алексей различил группу из троих мужчин вместе со Стасом. Ольги среди них не было. Нехорошее предчувствие резануло по сердцу: «Не успел!». Не раздумывая, Алексей поднял автомат и прицелился, наведя мушку на Стаса. Их разделяло метров сорок. С такого расстояния Алексей промахнуться не мог. Палец медленно стал давить на спусковой крючок.

– Стас! Она сопротивляется! – Этот возмущённый возглас заставил Алексея вздрогнуть и убрать палец со спуска.

В открывшейся задней двери джипа торчала совершенно безволосая мужская голова. Лысый назвал Стаса по имени. «Значит, Ольга жива! Она в машине!», – промелькнула радостная мысль. Тут же её сменила другая: «Они насилуют её!».

– Вы там что, вдвоём с одной бабой управиться не можете? – раздражённо прокричал Стас. – Смотрите, козлы, она должна быть живой и в сознании!

– Ну, так помогите!.. – зло выкрикнул мужик, скрываясь в джипе.

Не размышляя ни секунды, Алексей быстро прицелился. Одну за другой он послал две короткие очереди. Трое вместе со Стасом рухнули, словно сбитые с ног нокаутирующим ударом. Больше они не поднялись. Алексей с автоматом в руке бросился к джипу. Ускоряя бег, он видел через незакрытую дверь машины, что там, в салоне, идёт борьба. И он не думал о том, что навстречу может вылететь пуля. Он думал только об Ольге!

Когда Алексей был уже возле самой машины, ему под ноги вывалился здоровенный голый мужик со спущенными до колен штанами. Всаживая в ненавистное корчащееся тело длинную очередь, Алексей всё-таки заметил движение с другой стороны машины. И в этот момент смолк его автомат – в магазине закончились патроны.

– Осторожно! – услышал он предупреждающий крик Ольги.

Алексей упал на землю вместе с прозвучавшим выстрелом. Казалось, что пуля просвистела возле самой головы, чудом не задев её. Поднявшись на колени и дотянувшись до правого кармана спортивной куртки, Алексей достал запасной магазин, но перезарядить автомат уже не успевал. Скрипящий под ногами противника снег предупреждал, что враг уже рядом. Алексей вспомнил о спасительном пистолете за поясом и потянулся за ним рукой.

– Замри! – раздалась команда. – Автомат сюда!

Поняв, что уже не успеет ничего, Алексей поднял голову и встретил холодный взгляд. На него смотрело застывшее неподвижное лицо убийцы с пустыми остановившимися, будто неживыми, глазами. А в них ничего – только ненависть и приговор. Их разделяли четыре шага. И Алексей ясно ощутил, на сколько малы эти четыре шага между жизнью и смертью. Отшвырнув в сторону пустой автомат, Алексей показал ладони. В руке врага был пистолет, и он медленно поднимал ствол, переводя его с груди на голову жертвы. А спасительное оружие всё ещё оставалось у Алексея за поясом. Был ещё нож. Но чтобы вытащить его из рукава, нужна была хотя бы пара лишних секунд, которых у него уже не оставалось – с мгновения на мгновение должен был прозвучать выстрел. «Ну, вот и всё», – мелькнула мысль.

– Тебя зовут Алексеем? – Как-то нелепо прозвучал вопрос.

– Теперь-то какая разница? – Стоявшему на коленях перед своим палачом Алексею было до обидного досадно думать, что он не успеет дотянуться ни до своего оружия, ни до оружия врага. Он, не мигая, смотрел на нацеленный в его голову ствол, прямо в зияющее чёрной пустотой дуло, и прощался с белым светом.

– Я тебя знаю, а ты меня – нет, – медленно вымолвил убийца.

– Ну и кто ты такой? – Алексей спрашивал, скорее, по инерции, чтобы успеть сделать на этом свете ещё один вздох, услышать ещё одно слово. Умирать не хотелось.

– Я – Рыбин. Может, слышал?

– Нет, – зачем-то соврал Алексей. Даже в последние мгновения жизни он не стал оставлять инициативу за врагом. – Хотя, может, и слышал – Рыбиных много.

– А ты, случайно, не «майор Ремезов»?

– Не знаю такого.

– Ты думал, нам потребуется много времени, чтобы установить работает ли в МУРе майор Ремезов?

– Установили?

– Работает. Но нашим делом никогда не занимался. Мы догадались, что это звонил ты. И ждали тебя пораньше. Только думали, что ты – финансист и заика. А ты оказался артистом. Так кто ты такой на самом деле?

– Я финансист, – не очень убедительно подтвердил Алексей. И вдруг последним готовым вот-вот погаснуть радостным лучиком мелькнула мысль, что он не заикается!

– Я уже понял, – скривился в жуткой ухмылке Рыбин. – Сволочь ты! Знаешь, кого ты сейчас «замочил», паскуда? И стольких пацанов настоящих положил!.. Ну, ничего… С б… твоей мы уже познакомились, поближе… Не сверкай так зенками, падла! Отгулял своё. И не беспокойся – с сучкой своей вы свидитесь уже скоро… – Алексей видел, как палец его палача начал давить на спуск, но глаза закрывать не стал. Только успел подумать: «Вот она – смерть…».

Что-то оборвалось внутри, когда прозвучала короткая автоматическая очередь, отбросившая убийцу с пистолетом…

Алексей ещё не мог поверить в то, что остался в живых. Он зачем-то стал тщательно убирать с себя осколки стекла, обильно посыпавшиеся на него сверху. Делал он это машинально, не совсем соображая, что произошло? Когда он поднял голову и посмотрел туда, откуда несколько секунд назад стрелял автомат, то увидел в боковом стекле закрытой двери джипа огромную дыру с неровными острыми краями, от которых по остаткам стекла разбегалась мелкая паутина трещин. Алексей перевёл взгляд на небо и прищурился от лучей идущего к закату зимнего светила. Странно, ещё никогда он не видел такого красивого и большого солнца.

– Что расселся? – глухой окрик из джипа привёл его в чувства. – Двигай ногами! Уйдёт! – это кричала Ольга.

Алексей увидел, как в сторону опушки леса удаляется человек с автоматом. Он не стрелял. Он просто тяжело бежал по снегу. Не оборачиваясь. До беглеца уже было метров семьдесят. И расстояние с каждым шагом увеличивалось. Ещё несколько секунд, и он скроется за деревьями.

– Стреляй же! – требовал голос Ольги.

Алексей поднялся на ноги, не глядя, привычным движением руки, сменил пустой магазин автомата на полный, передёрнул затвор, приложил короткий приклад к плечу, прицелился и плавно нажал на спусковой крючок. Почти сразу вместе с прозвучавшей очередью из трёх выстрелов человек с оружием нелепо взмахнул руками и скрылся из виду возле самых деревьев.

– Хорошо стреляешь!.. – похвалила Ольга.

Алексей, опустив автомат, заглянул в салон автомобиля. На разложенных сиденьях, образующих одну ровную поверхность, Ольга сидела совершенно голая, чуть прикрытая обрывками одежды. Девушка прижимала к себе большой пистолет-автомат Стечкина, будто он мог согреть её на морозном сквозняке. В джипе работала печка, но в продуваемом салоне было не жарко, и на коже девушки Алексей увидел крупные мурашки. Ольга мёрзла. Всё её тело обильно пестрело ссадинами и кровоподтёками. Волосы на голове были безобразно спутаны и растрёпаны. Губы разбиты, и из них сочилась кровь. Припухшая левая щека возле глаза делала правильный овал лица несимметричным.

– Сильно били? – Алексей скинул с себя спортивную куртку и набросил её на девушку. Затем он хотел отдать ей спортивные штаны.

– Не нужно, – тихо произнесла Ольга, оставив без ответа его вопрос. – Мои джинсы здесь. А блузку вот порвали… Посмотри там на улице пальто…

Алексей поискал глазами вокруг. В десяти шагах дальше прямо на снегу рядом с лежащим в луже тёмно-красной крови Стасом он увидел знакомое кожаное пальто с меховым воротником. Алексей подошёл, поднял, отряхнул снег и отнёс пальто в джип Ольге. Видя гримасы боли на её лице и то, с каким трудом даётся девушке каждое движение, Алексей вдруг ощутил всей своей кожей эту боль.

– Давай я помогу одеться, – предложил он.

Ольга придвинулась к дверце. Он протянул руки и помог ей сойти на землю.

– Стоять можешь? – Алексей внимательно всматривался в серо-голубые глаза и видел в них только боль. Много боли.

– Потерпи, родная. – Алексей аккуратно застегнул на все пуговицы пальто и не сильно затянул пояс. Затем нагнулся и застегнул замки-молнии на полусапожках.

– Сможешь идти? – спросил он, намереваясь поднять Ольгу на руки.

– Погоди, – остановила его она. – Возьми в салоне чёрную кожаную сумку. Там деньги. И собери всех убитых в машину. И оружие тоже.

– Зачем? – не догадался сразу Алексей.

– Там, в багажнике, стоит канистра с бензином. Они хотели меня поджечь после того, как…

Ольга не закончила. Но Алексей всё понял. И ужаснулся тому, что могло бы произойти, опоздай он ещё на десять минут!

И он сделал всё, что просила Ольга…

Обильно политый бензином красавец-джип вспыхнул на морозе, как сухая бумага. В нём горели собранные со всей поляны улики: трупы и их оружие. Даже не пригодившийся пистолет Алексей с яростью вытащил из-за пояса и швырнул в огонь. У него оставался только нож.

Понимая, что нужно действовать быстро, он отнёс Ольгу к «Форду» и уложил её на заднее сиденье, подложив под голову снятый с себя джемпер. Несмотря на мороз, Алексей чувствовал, как потеет даже в одной рубашке. С досадой он наблюдал, что каждое его неосторожное движение причиняет девушке нестерпимое страдание, и делал всё, чтобы по возможности избежать боли, приговаривая каждую минуту: «Потерпи, девочка моя. Вот умница. Потерпи, родная».

Потом он притащил и бросил в багажник небольшую кожаную сумку, предварительно проверив её содержимое. В ней находились тугие запечатанные пачки долларов. Алексей даже присвистнул от удивления, открыв сумку и увидев количество денег.

Со стороны поляны стали раздаваться одиночные выстрелы. Потом загрохотали нестройные очереди. Это огонь в пылающем джипе подобрался к патронам. Пора была покидать это место.

Двигатель «Форда» запустился сразу. Не прогревая мотор, Алексей нажал на газ. Развернуть машину на узком асфальте удалось только со второго раза.

Осторожно объехав по пологой обочине перегораживающий дорогу джип охраны с лежащими возле него телами двух охранников, Алексей вырулил на трассу. Автомобили по ней двигались без остановки. Никому не было дела до пальбы в лесу и до поднимающегося оттуда столба чёрного дыма.

– Выстрелов из-за шума моторов с дороги могли и не расслышать, – рассуждал сидя за рулём Алексей. – А вот до города тут не далеко. Наверняка мы привлекли внимание. Но ментов не видно. Пока везёт…

Ольга молчала.

– Я как бы тебе жизнью обязан… – продолжил он, чуть обернувшись в её сторону.

– А я – тебе, – отозвалась она.

– Где ты взяла автоматический пистолет?

– Этот лысый бугай, когда на меня полез, закинул свою пушку вместе с одеждой под переднее сиденье. Я заметила. Он меня бил и одежду срывал, а другой – сиденья в салоне раскладывал. Второй – этот Рыбин – когда ты начал стрелять, выскочил из джипа. Я тогда вытолкала лысого на улицу и закричала тебе. А потом полезла за пистолетом. Но еле смогла его достать из-под сидений.

– Во время успела! – похвалил действия Ольги Алексей. – А то мы с тобой сегодня могли бы свидеться на небесах.

– Видно, рано ещё… не пришло время, – тихо произнесла Ольга. Но Алексей расслышал.

Через пять километров «Форд» свернул в поле на знакомую наезженную грунтовую дорогу и, проехав порядочное расстояние за лесопосадками в обратном направлении, остановился возле белых «Жигулей». Завидев Алексея, из стоящего автомобиля с работающим двигателем вышел Пётр.

– Быстро. Уложился в пятьдесят минут! – похвалил он. – И машинкой, смотрю, разжился!

– Да уж! – озабочено вздохнул Алексей, посмотрев в сторону поднимающегося над лесом чёрного дыма. – У тебя вода есть?

– Только минеральная, – растерянно пробормотал Пётр, припоминая, и полез в салон «Жигулей».

– Давай. – Алексей принял из рук Петра пластиковую магазинную бутылку с наклейкой «Нарзан», и понёс её Ольге в «Форд».

– Нужно попить, – устроившись на переднем сиденье, предложил он воду, предварительно свинтив крышку.

Девушка, не поднимаясь, приняла из его рук бутылку, приложила горлышко к разбитым губам, и вода, почти не попав в рот, обильно полилась на шею, на меховой воротник пальто и на сиденье.

– Не получается, – смущённо посмотрела она на Алексея.

– Давай помогу. – Алексей перегнулся через спинку сиденья, приподнял одной рукой голову Ольги, а другой осторожно поднёс к её губам бутылку.

Девушка сделала несколько глотков.

– Хватит. – Она с благодарностью посмотрела на Алексея.

– Ну, ты тут полежи, – улыбнулся он. – Печка работает. Не замёрзнешь. Скоро уже поедем.

– Лёша, мне такой в Москву нельзя, – предостерегла Ольга.

– Я знаю. – Он задержал на ней взгляд. – Постараюсь что-нибудь придумать.

– И ещё… – запнулась она.

– Что?

– Правильно было бы «убрать» тех двух охранников на даче. Они видели тебя и машину. По номеру автомобиль менты вычислят быстро. А в лесу на снегу следы нашего протектора остались. – Она смотрела на него не мигая. Алексей понимал, что Ольга права и ждёт от него ответа, но молчал.

– Ты этого не сделаешь, – наконец, произнесла за него Ольга. – А я сейчас тоже не смогу. Ладно… иди. Может, повезёт.

– Это ты там такой громкий фейерверк устроил, братишка? – то ли просто поинтересовался, то ли похвалил Пётр, когда Алексей, захлопнув дверцу машины, подошёл. Пётр, приложив козырьком ладонь ко лбу, с интересом рассматривал в лучах закатного солнца поднимающийся над лесом чёрный столб дыма. С той стороны всё ещё продолжали доноситься редкие звуки выстрелов. – Что там так хорошо коптит? Кто-то галоши не снял?

– Да уж, – не стал ничего объяснять Алексей. – Мне помощь твоя нужна, Пётр.

– Говори. – Хозяин «Жигулей» перевёл взгляд на нового знакомого, отвлекаясь от созерцания дыма.

– Девушка моя сильно избита.

– В больницу нельзя? – уточнил Пётр, с пониманием заглядывая через плечо Алексея в окно «Форда».

– Нет, – покачал головой Алексей.

– Ладно. Тогда езжай за мной. – Без раздумий Пётр направился к своей машине.

– Куда? – настороженно бросил вслед ему Алексей.

– К сестре моей поедем в Мытищи. Не беспокойся – она у нас медик в санатории. Помощь окажет как надо, – подходя к «Жигулям», ответил Пётр.

– А удобно? И у тебя ещё свои дела…

– Лёха, – Пётр остановился и обернулся, – если бы я оказался на твоём месте, ты бы как поступил?

– Так же, – не соврал Алексей.

– Вот видишь! – улыбнулся Пётр. – Боевое братство – превыше всего!

– Я сумку с вещами заберу. И пальто, – поёжился на морозе Алексей, вспомнив, что он в одной рубашке, и шагнул к «Жигулям».

– Давай. – Пётр распахнул перед ним заднюю дверцу.

Тот вначале надел в рукава пальто, – оно хранило тепло прогретого автомобильного салона, и Алексей почувствовал себя комфортнее. Затем потянулся за дорожной сумкой.

– Помочь? – поинтересовался Пётр.

– Давай, я сейчас с тобой расплачусь, – предложил Алексей, посмотрев на своего добровольного помощника.

– Приедем на место, там и рассчитаемся, – отмахнулся Пётр.

– Как скажешь… – Алексей решил, что обязательно отблагодарит товарища и даст ему гораздо больше денег, чем обещал.

Поместив свою дорожную сумку рядом с другой, – с деньгами, Алексей захлопнул багажник своей машины и посмотрел на Петра, поджидающего его возле «Жигулей».

– Ну, готов?

– Готов.

– Поехали! – Алексей сел за руль «Форда».

Белые «Жигули» двинулись первыми. Иномарка пристроилась за ними.

Когда выезжали на трассу, мимо, обгоняя движущийся поток по встречной полосе, со стороны Москвы пронеслись на скорости две милицейские машины с сиренами и мигалками.

– Во время мы! Слышишь? – усмехнулся Алексей и посмотрел на Ольгу. – Ну, ты как?

– Терпимо, – простонала та.

– Держись…

Глава 14

– Оля, что вы чувствуете? – спрашивала врач в белом халате, ощупывая грудь и живот лежащей на белой простыне девушки.

– Боль… Голова кружится. И тошнит.

– Где больше всего болит?

– Здесь. – Ольга показала на правую сторону чуть ниже груди.

– Всё будет хорошо. Мы тебя здесь поставим на ноги. – Врач, прикрыв одеялом поступившую пациентку, вышла из палаты.

– Ну, что? – женщина в белом халате и в такого же цвета накрахмаленной высокой шапочке сердито посмотрела на ожидающих за дверью Петра и Алексея. – Довоевались? У девушки, возможно, сотрясение мозга, перелом нескольких рёбер – это точно покажет только рентген – и сильные ушибы по всему телу. Кто её так?

– Не мы, сестрёнка! – очень убедительно замотал головой Пётр. – Вот Алексей – познакомься – отбил её у каких-то отморозков.

– Ей нужны лекарства и покой, – озабочено произнесла врач, взглянув на Алексея.

– Сколько нужно денег? – поинтересовался тот. – Я за всё заплачу, только приведите её побыстрее в норму!

– Конечно, заплатишь, – строго посмотрела на него врач. – За лекарства. Лечить будем. Но я обязана о каждом таком случае сообщать в милицию.

– Люся, – понизил голос Пётр, – вот этого делать не надо.

– Петя, – предупреждающе сдвинула брови женщина-врач, – не учи меня делать мою работу. Ты же знаешь, как это строго…

– Я заплачу вам, сколько скажете, – повторил своё предложение Алексей. – Пусть никто не знает, что Ольга здесь.

– Ладно, – устало посмотрела на него женщина. – Вы тоже милиционер или как этот, – она кинула взгляд на Петра, – бывший?

– Что значит «милиционер»? – застыл на месте Алексей и медленно перевёл взгляд с сестры Петра на него самого. Догадка поразила Алексей своей невозможностью. – Ты – мент?

– Он бывший «ОМОНовец», – ответила за Петра его сестра. – А вы не знали? Интересно…

Пётр отвёл глаза, потом посмотрел на Алексея:

– Не напрягайся. Долгая история… Меня три месяца назад вытурили со службы. Сейчас я – временно безработный.

– За что? – Алексей с недоверием смотрел на молодого высокого мужчину.

– За одного из таких вот гадов, с которыми воюешь ты! – не стал вдаваться в подробности Пётр. – При случае как-нибудь расскажу.

– Ладно, – бесцеремонно прервала их диалог Людмила. – Без меня разберётесь! Девушке придётся здесь побыть четыре-пять дней.

– Может, она быстрее пойдёт на поправку? – с надеждой в голосе предположил Алексей. – Через пять дней Новый год. Дома и стены помогают…

– Четыре дня – это как минимум. – Людмила была непреклонна. – Перед Новым годом, я думаю, вы, Алексей, сможете забрать её домой. Но ещё с неделю она должна будет полежать. Лекарства и мази я выпишу. Вам всё понятно? – Она смотрела на Алексея строгими глазами врача.

– Понятно, – с готовностью ответил тот. – А я на эти дни могу оформить путёвку в ваш санаторий?

– Да, – утвердительно качнула головой Людмила. – Внизу на первом этаже в приёмном отделении. Но сегодня, наверное, уже поздно – все уходят в пять часов. Завтра прямо с утра и оформитесь.

– А сегодня что делать? – с надеждой в голосе спросил Алексей.

– А поехали ко мне! – предложил Пётр.

– Спасибо, конечно, – извиняющимся тоном произнёс Алексей, – но я Ольгу не оставлю. Можно мне до утра вместе с ней побыть в палате? Она ведь там одна. А я тихо… – Он умоляющим взглядом смотрел на врача.

– Не положено.

– Люсь? – вступился Пётр. – Видишь, парень любит девушку. Волнуется. Разреши?

– А когда меня с работы выгонят, ты моего ребёнка кормить будешь? – повысила она голос на брата.

– Буду! – заверил тот.

– Ты сам-то безработный! – прозвучал в ответ укор. – Будет он! – Врач посмотрела на Алексея уже совсем не строгим взглядом:

– Ладно. Сегодня я дежурю. Оставайтесь. Но завтра с семи утра до девяти, где хотите, гуляйте. Вас тут не должно быть! А в девять придёте оформляться.

– Согласен! – обрадовался Алексей. – Мне уже можно в палату?

– Не спеши! – остановил его Пётр. – У тебя пожевать-то что-нибудь есть?

– Нет, – растерялся Алексей. За всей суматохой дня он совсем забыл про еду.

– Давай деньги, я сейчас сгоняю до магазина, – засобирался Пётр. – Куплю, что скажешь: колбасы, хлеба, сок какой-нибудь. Что ещё?

– Молока для Ольги и творога, – попросил Алексей. – При переломах рекомендуют. Правильно? – Он посмотрел на врача.

– Совершенно верно, – кивнула головой та.

– А для тебя что-то нужно купить? – Пётр обращался к сестре.

– Ужином я запаслась, – отказалась от его услуг Людмила.

Алексей полез в карман и вытащил деньги:

– Тысячи хватит?

– Более чем… – усмехнулся Алексей, глядя на смятые банкноты.

– И вот ещё четыре тысячи за услуги. – Алексей протянул все деньги Петру. – Бери. Это, как договаривались.

Пётр деньги взял и взглянул на Людмилу:

– Живём! А ты говоришь – безработный!

Алексей повернулся к стоящей на стульях за его спиной чёрной кожаной сумке, раскрыл её и вытащил пачку долларов.

– Тут десять тысяч, – произнёс он, держа деньги перед притихшими в изумлении новыми друзьями. – Не отказывайтесь, пожалуйста. Вы нам с Ольгой очень помогаете. И я уверен – ещё поможете. Возьмите и поделите по-братски. Думаю, пополам будет справедливо. Ну, берите!

Он почти насильно сунул деньги в упаковке в руку Людмилы.

– Вы не банк, случайно, взяли? – пролепетала та, рассматривая доллары в своей руке. – Мне с криминалом дела не нужны.

– Деньги наши. Заработанные. Мы с Ольгой не так богаты. Но ваша помощь нам сейчас просто необходима – успокоил Людмилу Алексей, легонько потрепав по руке, неуверенно держащей пачку валюты. – Поставьте её на ноги.

– Лекарства можешь не покупать, – посмотрев на него, перешла на «ты» Людмила. – Я сейчас пришлю сестру, она сделает инъекцию. А эти деньги пусть пока побудут у Пети. – Людмила, передав доллары оторопевшему брату, пошла по коридору в сторону ординаторской.

– Ну, ты даёшь! – вполголоса воскликнул Пётр, глядя на Алексея. – Не жалко?

– Не говори глупостей! Считай, что это бандиты Ольге на лечение припасли. Вот мы их и тратим по назначению…

Когда после ухода медицинской сестры, присланной врачом, Алексей, стараясь не шуметь, вошёл в палату, тихо притворив за собой дверь, Ольга ещё не спала. Она, повернув голову, смотрела в его сторону.

– Лёша, где мы? – спросила Ольга.

– У друзей. В подмосковном санатории. – Он подошёл к кровати и опустился на стоящий возле тумбочки стул. – Не беспокойся: тот парень, что выручил нас, и твой лечащий врач – это брат и сестра. Они ребята надёжные.

– Где ты их нашёл? Скажи мне.

– Потом как-нибудь расскажу. – Он нашёл руку девушки и мягко взял в свою. – Не беспокойся. Я контролирую ситуацию. Тебе нужно поспать. Врач сказала, что необходим покой.

– Поговори со мной, – попросила Ольга.

– С удовольствием. Есть хочешь?

– Наверное. Мы с тобой с самого утра ничего не ели. Я всегда морю тебя голодом. – По лицу девушки скользнула улыбка. – Видишь, какая из меня хозяйка.

– Пустяки. Сейчас придёт Пётр. Классный парень! Я тебя с ним познакомлю. Он побежал в магазин за продуктами для нас. Сообразим по-быстрому ужин. Потерпи чуть-чуть.

– А здесь мы надолго?

– Всё зависит от состояния твоего здоровья, Оля. Но думаю, что Новый год мы с тобой будем встречать уже дома.

– Дома?

– Да. У меня дома. – Уточнил Алексей. Он посмотрел на Ольгу и, чуть помедлив, продолжил: – Я тебя познакомлю с родителями. Они у меня хорошие. А знаешь, какие умные!

– А если я не поправлюсь?

– А если нет – то нам и здесь не плохо. Ёлку посреди палаты поставим! И Деда Мороза со Снегурочкой закажем. Денег, слава богу, у нас теперь достаточно – сорок тысяч баксов! – Алексей указал взглядом на кожаную сумку, стоящую у кровати.

– Было пятьдесят.

– Десять я отдал Людмиле и Петру за помощь и молчание.

– Надо переложить деньги и избавиться от сумки, – посоветовала Ольга. – Вещдок.

– Так и сделаем, – согласился Алексей, и усмехнулся: – Голова-то у тебя болит, но соображает! Значит, скоро выздоровеешь.

– Лёша, если я тебя попрошу, ты выполнишь мою просьбу?

Алексей весь внутренне напрягся. Поняв по глазам его состояние, Ольга поспешила пояснить:

– Я домой хочу. Ты закажи лучше машину. Деньги у нас есть. Нам и документы показывать не нужно, и я легче перенесу дорогу, чем на поезде или самолёте.

Алексей расслабился:

– Это обещаю. Но только после консультации с врачом.

– Лёша, а ты где будешь жить эти дни? – поинтересовалась Ольга.

– Завтра утром оформлюсь и, думаю, где-нибудь рядом с тобой на этаже. Или попробую упросить, чтобы нас вместе в твоей двухместной палате определили. Скажу, например, что я – твой муж.

– Муж? – переспросила Ольга, поймав взглядом его взгляд.

– Ты не согласна?

Она отвела глаза.

– Не слышу ответа на свой вопрос, – решил настоять Алексей.

– Как хочешь, – отстранённо произнесла она, не глядя на него.

– Оля… Посмотри на меня.

– Смотрю. – Она остановила свой взгляд на его лице, избегая глаз.

– Ты не против того, чтобы я называл тебя своей женой?

– Это сейчас так важно?

– Посмотри мне в глаза. Твой ответ очень важен для меня.

– Сказала же – как хочешь. Я устала. – Она отвернулась к окну.

– А как хочешь ты?..

Ольга не успела ответить, потому что открылась дверь, и на пороге возник высокий мужчина с пакетами в руках. Пётр вернулся быстро. Купленных продуктов могло хватить на неделю.

– Можно к вам? – поинтересовался он.

Алексей познакомил своего нового друга с Ольгой, и пока Пётр с интересом что-то говорил лежащей на кровати девушке, стал распределять продукты по полкам работающего в палате холодильника.

Оставив на столе лишь то, из чего намеревался приготовить ужин, Алексей обратился к Петру:

– Ты с нами?

– Нет-нет, – стал извиняться Пётр. – Меня уже дома обыскались. Поеду я.

Алексей проводил друга до дверей палаты.

– Я приеду завтра, чтобы узнать, как вы тут? – предупредил перед уходом Пётр, помахав рукой Ольге через плечо Алексея. – Если что – у вас есть номер моего мобильного.

– Спасибо за всё, – по-доброму улыбнулся Алексей, пожимая протянутую на прощание сильную руку.

– Это тебе спасибо!

– За что? – удивился Алексей.

– За то, что есть ещё настоящие мужики в России! – Пётр шагнул через порог.

Алексей немного постоял перед закрытой дверью. Потом повернулся и посмотрел на Ольгу.

– Он всё правильно сказал, – сдержано произнесла она. – Я присоединяюсь. Называй себя моим мужем.

Алексей ничего не ответил и шагнул к столу.

Приготовив походный ужин из творога и молока, он заставил Ольгу немного поесть.

Девушка лежала на кровати, её голова возвышалась на подушке, а Алексей кормил её из ложечки, словно ребёнка.

После неполного стакана выпитого молока, Ольга с благодарностью посмотрела на Алексея:

– Спасибо. Вкусно.

– На здоровье, – улыбнулся он. – Спать хочешь?

– Нет. Давай поговорим, – тихо предложила девушка.

– О чём? – Алексей чуть отодвинул свой стул от кровати, чтобы лучше видеть Ольгу.

– Мучаю я тебя…

– Перестань говорить глупости, – словно малому дитю погрозил пальцем Алексей.

– Знаешь, – она, не мигая, смотрела на него, – в моей жизни было только два человека, способных по-настоящему влиять на меня: моя бабушка и ты. Бабушка меня вырастила, и научила многому, что потом очень пригодилось мне в жизни.

– Например?

– Например – житейской мудрости. Бабуля говорила: «Умный учится на своих ошибках. Дурак не учится ничему…». Ещё она научила меня настаивать на своём и добиваться поставленной цели. Появился ты и всколыхнул мою жизнь вместе со всем хорошим и плохим, что было в ней. И я очень испугалась.

– Чего ты испугалась, глупенькая?

– Мне пришлось перейти Рубикон, который долгое время отделял меня от другой жизни, той, которой я хотела жить, но никогда не жила. Перейдя, я захотела стать частью твоего мира. Передо мной замаячило какое-то подобие света… Но, наверное, меня пугает свет.

– Держи меня за руку. Идём со мной!

– Теперь чтобы идти дальше, я должна перестать быть Ульяной, а стать Ольгой – Ольгой Леоновой. И я боюсь.

– Чего?

– Боюсь, что нам не дадут этого сделать.

– Не бойся, мы же вместе. Я всегда буду рядом в нашем с тобой мире, который готов принять нас.

– Но мой мир не отпустит меня.

– Отпустит. Лучше скажи, как тебе со мной?

– Знаешь, пока не очень что-то складывается. Не сочти это за упрёк. Но если бы можно было вернуть назад хотя бы несколько лет, прожитых до тебя! Если бы ты появился тогда!

– И что бы изменилось?

– Многое, Лёша. Хотя действительность напоминает мне, что мечта должна оставаться мечтой. Может, ничего бы и не изменилось…

Ольга замолчала. Алексей не стал ни спорить, ни переубеждать её. Он всё понимал. Трудно ей сейчас.

Он долго не отводил взгляда от Ольги. Девушка лежала с закрытыми глазами, и Алексей уже решил, что она заснула. Когда он пошевелился, намереваясь встать, чтобы выключить свет, Ольга приоткрыла глаза.

– Ты не спишь? – удивился он.

– Нет. Я думаю.

– О чём?

– Обо всём. О жизни. О том, что с нами происходит. Я думаю о несправедливости: о том, что мы с тобой стремимся друг к другу, но нам мешают. И чем ближе мы становимся, тем сильнее сопротивление. Может, всё-таки будет безопаснее и лучше, если ты оставишь меня, Лёша.

– А можно, теперь я скажу? – Он взял её руку и поднёс к своим губам.

– Мне нравится тебя слушать.

– Когда мы встретились, Оля, я благодарил судьбу за тебя! А что у меня было: утром – работа, вечером однокомнатная холостяцкая «камера», где порой хочется взвыть от тоски и одиночества. Унылые, однообразные будни. Безумие! Но я так жил.

– У тебя не было женщин?

– Были. Но можно сказать, и нет. С ними я быстро становился таким же одиноким, как и без них. Только ты – настоящая и единственная моя женщина. Ты не такая, как все вокруг. Ты – особенная! Ты заставляешь меня дышать полной грудью, видеть и чувствовать. Остро видеть и чувствовать. И ты многому меня научила.

– И чему же?

– Рядом с тобой я понял, что жить для любимого человека гораздо важнее, чем делать карьеру и зарабатывать деньги для себя самого. И ещё, когда жертвуешь чем-то ради любимого человека, находишь и познаешь великий смысл жизни.

– А ты на меня не сердишься?

– За что?

– За то, что бросила тебя на дороге?

Он опустился перед ней на колени и стал целовать её пальцы, предплечье, локоть, плечо.

– Ты думаешь, я не понял, что ты решила защитить меня. Решила пожертвовать собой. Неужели ты не понимаешь, что без тебя моя жизнь потеряет всякий смысл? Конечно, сержусь! За то, что ты до сих пор этого не понимаешь…

– Прости… Я тебя всегда-всегда буду слушаться… Обещаю.

– Поправляйся скорее…

Ольга уже спала. Алексей улавливал её ровное дыхание в другом конце палаты, а сам всё ещё лежал с открытыми глазами и думал. Думал о несправедливости жизни. Думал о том, как однажды уже погиб, выручая его, один хороший человек – его командир. Именно гибель командира взвода заставила Алексея пересмотреть своё отношение к жизни и к людям. Именно гибель взводного подтолкнула Алексея к решению подписать пятилетний контракт на сверхсрочную службу – он отдавал долг за убитого товарища. Воспоминания…

…Командир роты повернулся лицом к ожидающим в полной экипировке солдатам и, махнув призывно рукой, приказал:

– Сержантам, пулемётчикам, гранатомётчикам и снайперу, подойти!

– По данным разведки, – начал он без предисловий, когда группа в камуфляжах плотно скучковалась вокруг, – там, в горном массиве бандформирование – что-то около пятидесяти человек. В основном – молодёжь. Нас больше и на нашей стороне – фактор неожиданности, а также опыт и преимущество в оружии. У «чехов» всего пара гранатомётов РПГ и пара пулемётов. «Калашами» они владеют хуже нас. Они из них стрелять учатся. А для успеха главное – слаженные действия. Поступим следующим образом: я с двумя пулемётами и с двумя десятками бойцов второго взвода обойду и через час атакую лагерь боевиков с тыла со стороны села. Со мной пойдёт один расчёт с гранатомётом. Выдавим их из леса. «Чехи» побегут сюда. А здесь-то их и встретите вы. Засаду нужно расположить дугой, чтобы перекрыть все возможные пути выхода из леса куда-либо в сторону. Дайте бандитам втянуться в низину и уже не выпускайте их оттуда. Брать живыми не обязательно. На руках этих, с позволения сказать, боевиков кровь семьи учителя, кровь жены и детей участкового, и кровь всех родственников председателя местного сельсовета. Все меня поняли?

Ответом была тишина.

– Значит, поняли! – удовлетворённо кивнул головой ротный. – Итак: первым отрядом командую я. Командовать вторым отрядом здесь, в засаде, будет старший лейтенант Крылов. И что б никого не упустили, черти полосатые! Понятно, десантники?

– Есть! – по военному коротко отозвался Крылов.

– Кто прозевает хоть одного «чеха» – оставлю в следующую операцию «очки» драить в казарме! – Ротный исподлобья обвёл взглядом окружавших его рослых спецназовцев. – Это всем понятно, богатыри мои?

– Понятно, – ответил за всех Крылов.

– Поглядим! – по-отечески посмотрел на него ротный. – Дай закурить.

Взводный полез за сигаретами в карман пятнистого комбинезона.

– Крылов, ты сам распределишь людей и обозначишь сектора обстрела! Снайпер выберет себе позицию индивидуально, – продолжал командир роты, сделав две глубокие затяжки сигаретой и остановив свой тяжёлый взгляд на Алексее Разанове. – Его первая задача – выбить гранатомётчиков и командиров. Задача остальных бойцов – сбить бегущих в кучу. Поэтому: начинайте бить по флангам. Пусть кучкуются к центру. Потом пулемётчику легче будет работать. На радиосвязь выходить только после того, как бандиты втянутся в низину на дистанцию открытия огня. До этого – режим полного радиомолчания! Что б не перехватили. И запомните: уйти не должен никто! Всем ясно? – Ротный повернулся лицом к командирам взводов.

– Так точно! – нестройным дуэтом ответили офицеры-спецназовцы.

– Ладно, – выкинув недокуренную сигарету, изобразил подобие улыбки на волевом лице ротный. – Все свободны! Всем проверить готовность к бою. Крылов, останься.

– Вот что, Коля, – обратился ротный к старшему лейтенанту, когда младшие командиры разошлись по своим подразделениям, – этот снайпер, что придан тебе, ещё не обстрелян. Присмотри за ним в бою.

– Понял, Владимир Васильевич. – Подчинённый назвал ротного не по Уставу.

– Не оплошай, Николай…

Дав необходимые указания, командир роты повёл второй взвод вдоль опушки леса в обход лагеря боевиков мимо невысоких лысых холмов.

Алексей, прикинув в уме свой сектор стрельбы, стал, как учили, оборудовать позицию за камнями.

Старший лейтенант Крылов грамотно распределил оставшихся людей, приказав замаскироваться и ничем не выдавать своего присутствия. После пары негромких окриков Крылова над притаившейся засадой повисла тишина. В этом напряжённом безмолвии стрекот кузнечиков, казалось, разносится до самого горизонта. Невысоко над головой Алексея Разанова в сторону гор пролетела большая птица, и ему показалось, что он услышал звук рассекаемого крыльями воздуха.

Позиция снайпера располагалась на гребне высоты чуть впереди позиций стрелков и несколько в стороне, но это давало возможность держать в поле зрения лес, спуск с горы и поляну под ней, подъём на гребень и каждого бойца в засаде.

Вскоре к Алексею присоединился Крылов.

– А что, удобный сектор обстрела! – оценил он выбор сержанта. – Молодец! Пулемёт бы сюда, да жаль, нет у нас второго.

– Справимся, – ответил ему Алексей.

– Это твой первый бой, Разанов?

– Первый, товарищ старший лейтенант. – Посмотрел на молодого командира Алексей. Крылов был старше лет на пять.

– Как ощущения? Коленки не дрожат?

– Для снайпера главное – чтобы руки не дрожали, товарищ старший лейтенант, – улыбнулся в ответ Алексей.

– Молодец! – снова похвалил офицер. – Чувство юмора на войне – не последнее дело. Ну, смотри, гранатомётчиков не пропусти!

– Не пропущу. Будьте спокойны.

– Поглядим, как говорит наш ротный. – Крылов, пригибаясь, ушёл на позиции стрелков к пулемёту.

Казалось, что минуты ожидания складываются в часы. Безжалостно палило полуденное солнце и, ощущение того, как голову и плечи жгут его горячие лучи, постепенно перерастало в уверенность, что это длительное ожидание и тишина так беспощадно выматывают силы. Алексей чувствовал, как вместе с повисшим безмолвием в колыхающемся мареве воздуха накапливается неопределённость, переходящая в томительно-возбуждённое напряжение, исходящее от присутствия четырёх десятков притаившихся в засаде изнывающих от зноя людей. Алексей ощущал физически это гнетущее напряжение. Но он сидел и терпеливо ждал, как его учили этому в школе снайперов.

В натянутой и готовой лопнуть каждую минуту тишине два взвода спецназовцев просидели уже больше часа, когда, наконец-то, впереди, за лесом раздались первые одиночные выстрелы, перерастающие сначала в редкие короткие, затем длинные и частые автоматные и пулемётные очереди, и взрывы гранат. «Только бы не промазать!», – как молитву твердил Алексей, тревожно вслушиваясь в звуки приближающегося боя.

– Вон смотри! Пошли! – неожиданно толкнул его в бок подползший Крылов. У Иванова ёкнуло внутри, и он прижался подбородком к сухому прикладу винтовки, стараясь рассмотреть в приближении оптического прицела участок леса в указанном направлении, и увидеть хоть что-нибудь. Ему показалось, что это воздух пришёл в движение. В оптику прицела он заметил что-то мелькнувшее между деревьями раз, другой и тут же догадался, что это люди. На пределе дальности прицельного выстрела «Калашникова» из леса выбегали фигурки в зелёных камуфляжах с тёмными полосками автоматов. Неуклюже подпрыгивая, они семенили по камням в низину. Вооружённые люди, ничего не подозревая, бежали прямо на притаившуюся засаду спецназа.

И вот раздалась первая близкая короткая автоматная очередь, будто лопнули один за другим несколько детских воздушных шариков, и тут же упал на камни один из выбежавших из леса. Но рассеянная толпа упрямо продолжала движение вперёд. За первой автоматной очередью прозвучала вторая, затем третья… И сразу по гребню высоты, занятой десантниками, рассыпалось уже несколько десятков автоматных очередей, превращающих хор отдельных звуков выстрелов в сплошной треск и грохот. Им стали отвечать, приглушённые расстоянием, «Калашниковы» из бегущей толпы. Но для противника оборудованная за укрытиями засада была пока неуязвимой. Выбегающие из леса люди один за другим, взмахивая руками, как подбитые птицы, падали на камни. Некоторые ещё продолжали шевелиться, ползти, но их становилось всё больше.

«Так и для меня не останется», – подумал Алексей. Оторвавшись от прицела, он заметил группу из пяти человек, которая, умело маневрируя, падая, поднимаясь, переползая от укрытия к укрытию, бежала растянутой цепочкой прямо к позиции снайпера во фланг засады. Вёл группу опытный вояка – иногда сквозь выстрелы со стороны леса до Алексея долетали чёткие выкрики команд на незнакомом языке. Алексей облизнул пересохшие губы, поднял голову над камнями, чтобы лучше рассмотреть бегущих. Припавший к прицелу дымящегося автомата Крылов зашипел на него:

– Не выдавай позицию! Не высовывайся!

Но Иванов уже увидел в этой группе ручной гранатомёт и того, кто вёл за собой всю группу. Привычно и натренировано двигающийся под пулями невысокий крепкий мужчина в зелёном камуфляже без головного убора отдавал короткие команды, лишь иногда оборачиваясь. Иванов рассмотрел развивающиеся тёмные волосы и короткий автомат в его руке. Быстро прицелившись, Алексей одним выстрелом достал из своей СВД черноволосого. Он успел увидеть, как упал и больше не поднялся полевой командир, и как залегла вся его группа. Почти сразу же глухо хлопнул гранатомётный выстрел. В середине перед позициями спецназа поднялся фонтан из камней и земли. Заметив краем глаза, откуда был произведён пуск гранаты, Алексей чуть повёл стволом винтовки. Прозвучал следующий выстрел снайпера. Не успевший залечь гранатомётчик покатился вниз по камням. Снова подала голос снайперская винтовка, тут же неловко клюнул головой в землю ещё один из бегущих с пулемётом в руках и завалился по инерции на бок. Следующим выстрелом Алексей сбил с ног полевого командира, крайнего в цепи.

Но нескольким боевикам всё же удалось достигнуть низины и уйти из сектора обстрела прямо напротив позиции Алексея. Теперь они находились и вне зоны действия пулемётчика.

В одно мгновение осознав, что должен сделать, Алексей привстал над камнями на колено и, выдернув чеку, швырнул в низину «лимонку», за ней тут же – другую. Он полез рукой за третьей, когда по барабанным перепонкам больно ударили – один за другим – звуки взрывов. Рядом хлестнула в уши длинная автоматная очередь. Крылов стрелял, поднявшись во весь рост.

– Назад! – стреляя кричал Крылов. – В укрытие! Куда лезешь!..

Это были его последние слова. Несколько пуль почти одновременно пробили грудь офицера и голову…

Задачу спецназовцы тогда выполнили. Но среди троих погибших был и командир взвода разведки старший лейтенант Крылов…

Утром Алексей оформился в рецепшине санатория в одну палату с Ольгой, сделав запись в графе листка прибытия: «муж, жена». Конечно, пришлось немного заплатить.

Днём, когда приехал Пётр, Алексей отогнал «Форд» обратно в контору по прокату. Потом оттуда по мобильному телефону позвонил в свой филиал Галине и предупредил, что задерживается в столице до праздников, и попросил взять на себя организацию и проведение новогоднего вечера с коллективом филиала.

– Всем передавай привет! Скажи, что соскучился. И поздравь с наступающим Новым годом! Деньги на подарки возьми у секретаря. Она знает. Отчёт за неделю отправь в Москву с моей электронной почты. Я ещё позвоню. – Алексей отключил трубку.

С начала работы филиала Алексей ни разу не пропускал такие важные, с его точки зрения, для сплочения коллектива мероприятия, как 8 Марта, 23 Февраля и Новый год. Но теперь в его жизни происходили бурные изменения. И он был уверен, что Галина не подведёт.

Из здания конторы по прокату автомобилей Алексей вышел на улицу, где его поджидал возле своих «Жигулей» Пётр. Осмотревшись, Алексей сел в его машину.

По пути к санаторию они сделали остановку и решили перекусить в одном из кафе.

– И за что, всё-таки, тебя «попросили» из ментуры? – поинтересовался Алексей, когда они сидели за столиком в ожидании своего заказа.

– А ты посмотри вокруг, – вместо ответа предложил Пётр. – Видишь много русских лиц?

– Не понял вопроса? – усмехнулся Алексей, оглядывая посетителей и работников кафе.

– Я говорю – в столице русскому человеку скоро некуда будет податься.

Через некоторое время он продолжил:

– «ОМОН» по пустякам не поднимают. Мы в прошлом году за три месяца несколько раз выезжали в Подмосковье на задержания воров в законе на их сходках, – решил всё же разоткровенничаться Петр. – В основном там были грузины. Их полно в Москве. Ведь мы знали, куда едем. Знали, что криминал, знали, чем они промышляют. Но к своему изумлению, на следующем задержании я встречал уже знакомые личности. То ли откупаются, то ли ещё что! Веришь?

– Верю, – нехорошо усмехнулся Алексей. – Во власти люди, а человек слаб до денег…

– Не ёрничай! – повысил голос Пётр. – Причём тут люди? Власть – да! Контролировать всё трудно. А милиция – самая закрытая система после ФСБ. У меня к тому времени аж наболело – где он – Закон? Ну, что я – простой лейтенант – могу? И тогда сделал то, что мог. При задержании не удержался. Одна такая рожа стала мне угрожать, я и попинал его немного – отвёл душу. Вот после этого и испробовал на себе, как может прессовать административная машина МВД. Ты – кругом не прав. Не прав даже в том, что воевал за Родину, что родился в этом государстве! Что вообще родился! Короче, предупредили о неполном служебном соответствии и отправили проходить дальнейшую службу в один из удалённых регионов. Строго предупредили, что обязательно снимут погоны, если что…

А в том городе, куда я приехал служить, беспредела творилось больше, чем в Москве, только чинили его не кавказцы, а наши – русские. Точнее, их дети.

Пётр помолчал недолго.

– Анекдоты про «новых русских» в малиновых пиджаках и с якорными золотыми цепями на шее канули в лету, однако, похоже, настала «золотая» пора отпрысков представителей партийной и бизнес-элиты, которые своим «бравым» папашкам легко дадут фору. Но вот, понимаешь, незадача: все эти кутежи в ресторанах, поездки на лучшие курорты мира, гонки по городским улицам на шикарных иномарках, похоже, приелись этим «золотым» детишкам, им сейчас подавай что-нибудь новенькое, с адреналинчиком. Почему, например, не изнасилование, веселее – групповое? Только не постановочное, а реальное – с угрозами и унижениями, с избиением, а, возможно… – Пётр споткнулся, не двусмысленно посмотрел на Алексея и продолжил: – И ведь они твёрдо уверены, что никаких печальных последствий для них не будет, потому что их всемогущие папы всегда прикроют своих шаловливых детишек.

– Ну, Америку ты мне не открыл, – брезгливо скривился Алексей.

– Ты слушай!.. – Не ослаблял эмоций Пётр. – Буду говорить так, как писался протокол. Короче, летом в том захолустном городе произошла дикая история. В центре событий оказалась юная девушка Полина, которая приехала из области покорять областной центр. Она устроилась продавцом в магазин по продаже спиртного и сигарет, который входит в сеть торговых точек одного из местных бизнесменов. Курировал магазины его сын Владимир. В его обязанности входила работа с персоналом и сбор денег из кассы. Полине платили копейки, но она не роптала на судьбу.

Однажды она отпросилась у Владимира съездить в родное село: надо было помочь матери подготовить поминки бабушки. Когда вернулась в город, другой работодатель предложил ей более выгодные условия в своём магазине. Девушка согласилась и предупредила Владимира, что она меняет место работы. Но тот и не думал отпускать её просто так. Полина мне рассказывала, что от него на её телефон стали поступать SMS-ки с угрозами в адрес её семьи: маленькой дочурки и гражданского мужа.

Чтобы избежать неприятностей, девушка решила перезвонить Владимиру и закончить дело мирным путем. Тот согласился на переговоры и пригласил её к себе домой. Наивная девушка пошла к бывшему работодателю, захватив с собой для храбрости свою подругу.

В квартире у Владимира сидели гости, среди которых оказался сын председателя областной Думы, члена политсовета одной из партий, ну и так далее… Представляешь ситуацию? Этот «сынок» сказал девушкам, что живёт этажом выше, и предложил подняться к нему, где они смогут спокойно переговорить с Владимиром.

Не подозревая подвоха, подруги последовали за новым знакомым в квартиру выше этажом. А там этот козёл-«сынок» повёл себя совсем иначе: Полину он впустил в квартиру, а её подругу вытолкал, сказав, чтобы она убиралась и помалкивала, если жизнь дорога. Затем «сынок» посадил испуганную Полю напротив себя и с садистским удовольствием стал рассказывать ей о том, как он её будет топить в ванной. Для пущей убедительности он добавил, что свою бывшую жену он недавно зарубил топором и закопал под окнами собственной дачи. И Полю тоже, утопив, порубит на кусочки, отвезёт за город, и ему за это ничего не будет, поскольку его папа – большой человек. Запугав свою жертву, «сынок» дал ей поблажку, предложив в течение недели заплатить Владимиру 35 тысяч рублей за моральный вред. Такую сумму девушке, естественно, негде было взять. А другой ответ «сыночку» был и не нужен, поэтому он сразу ей предложил альтернативный вариант расплаты и пояснил, что отработка будет носить сексуальный характер. Когда подошёл Владимир, Поля стала его умолять, чтобы они её отпустили и не трогали. В ответ «сынок» схватил девушку за волосы, дотащил до открытого окна и попытался сбросить её со своего 10 этажа. Полина сопротивлялась изо всех сил до тех пор, пока разбушевавшегося товарища не остановил Владимир. Девушка рыдала, парни разыгрывали злого и доброго дядю: Владимир стал её подпаивать коньяком, а «сынок» сказал, что если она попытается выйти из квартиры, то он осуществит своё намерение и выбросит её из окна. Позже к ним присоединились ещё пара их друзей из квартиры снизу. Они все вместе сидели на кухне и пили пиво. Когда алкоголь ударил в голову, «сынок» завёл девушку в спальню, и, сломив её сопротивление, изнасиловал. Затем его сменил один из друзей, который также с угрозами и побоями овладел Полей. Потом следующий. Удовлетворив свою похоть, друзья ради смеха накачали девушку водкой. Но домой не отпустили. Когда товарищи разошлись, «сынок» закрыл квартиру на ключ, чтобы Полина не смогла ночью уйти, изнасиловал её ещё раз, пристегнул наручниками к кровати и довольный лёг спать. Наутро компания вновь собралась, похмелилась, а потом продолжила куражиться над девушкой. Её заставили раздеться и голой перед ними мыть полы.

Удовлетворившись зрелищем, Владимир отвел её в комнату и снова надругался.

До вечера вся тёплая компания продолжала гулянку. Бедная девушка позже на следствии дала показания, что её поили и насиловали весь день, поили и насиловали…

Ближе к ночи Владимир притащил Полину в свою квартиру, разделся на диване и заставил секс-рабыню ублажать его извращенно. Так прошла ещё одна ночь.

Наутро Владимиру позвонила продавщица из его магазина и сказала, что муж Поли пошёл в милицию писать заявление. А её подруга, та, которая была выгнана из «крутого» дома, отважилась и сообщила ему адрес Владимира. Но Владимир не смутился и ответил, что он ничего не боится, а Полин муж даже себе не представляет, с кем он связался.

А Полине было плохо: её рвало, разрывалась от боли голова. Владимир дал ей какую-то таблетку, приказал выпить, а затем раздеться и лечь на диван. Видимо это был наркотик, потому что всё поплыло перед глазами, она уже не могла себя контролировать, лишь лежала и плакала. А Владимир взял видеокамеру, заставил плачущую девушку позировать и снимал это порно-зрелище. Потом он дал ей телефон и велел позвонить матери и сказать, что у неё всё в порядке, что она в гостях у подруги. А в это время «сынок» с верхнего этажа наливал холодную воду в ванную. Им не нужен был живой свидетель, а тем более, потерпевшая изнасилованная девушка.

Полин муж написал-таки заявление в милиции. Но дежурный передал его начальнику районного отдела, который не стал предпринимать каких-либо действий.

В тот день была моя смена в ОМОНе. Случайно я встретился во дворе нашего Управления с плачущим молодым мужчиной. Стал расспрашивать его – что и как? Подошёл к дежурному. Тот мне ответил, что не приказано принимать каких-либо мер. Я не стал дожидаться приказов. Ещё до обеда в квартиру сына предпринимателя вошёл дежурный наряд ОМОНа и освободил перепуганную наложницу из плена. И, знаешь, вовремя. Эти два подонка, перед тем, как утопить девушку, решили ещё разочек с ней развлечься. Мы как раз застали их за этим занятием. В результате обыска квартиры мои парни изъяли у сверхактивных начинающих эротоманов огромное количество порно, в том числе домашнего производства с участием Полины.

Позже адвокаты подонков отвергнут все обвинения, объясняя «невинные» шалости «деточек» тем, что девушка всё делала добровольно, и сама не хотела возвращаться домой. Они дали Полине под расписку 100 тысяч рублей в счёт погашения морального ущерба, после чего она написала заявление, что ни к кому претензий не имеет. Потом с дочерью уехала из города.

– Ясно, – кивнул головой Алексей. – Девушке недвусмысленно дали понять, либо она берёт деньги и исчезает из города, либо её ожидают большие проблемы. Приём отработанный. Маленький человек из маленького села, девушка вполне предсказуемо выбрала первый вариант, и для сыновей «больших родителей» эта история закончилась без каких-либо неприятных последствий. И теперь подобные им «сыночки» знают наверняка, что любые запредельные развлечения и даже преступления им сойдут с рук благодаря влиятельным папам.

– Именно так, Лёха. Обидно! – Пётр перешёл на повышенные тона. – Мы тогда спасли девушку, а меня через неделю за превышение полномочий, как паршивого кота, выкинули из милиции. Сволочи!..

– Тише-тише, не кричи так, – попытался остудить пыл разгорячённого товарища Алексей. – На нас уже обращают внимание.

– И пусть смотрят! – не желал понижать голос тот. – Пусть знают, что этот новый класс, руководящий сегодня страной, купил себе индульгенцию на вседозволенность!..

– Петя, мы ещё не пили! – чётко и раздельно произнёс Алексей, сильно сжав лежащую на столе руку товарища. Тот поморщился от боли и замолчал.

За их столик принесли заказ.

– Это хорошо, что ты – не мент, – тихо произнёс Алексей, подождав, пока Пётр немного успокоится, потирая сдавленную кисть.

– Чем хорошо? Ментов недолюбливаешь? – хмуро посмотрел на него Пётр. – Ну и хватка у тебя! Руки не чувствую.

– Пройдёт, – бросил Алексей, приступая к еде. – А ментов действительно не люблю. Знаешь, я недавно видел по телевизору передачу, в которой показали, как столичные милиционеры задержали в метро Героя России – офицера запаса, подполковника, командовавшего во вторую чеченскую батальоном на одном из труднейших горных участков. Зря Героев не дают вообще, а там – тем более. Поверь, я тоже это знаю.

– Это ты про того подполковника, что зашёл пьяным в метро? – оживился Петр. – Знаю я эту историю.

– То, что человек вошёл в метро немного под хмельком – одно дело. Но я лично знаком со многими бойцами по чеченской. Они видели то, что большинству из гражданских даже не снилось! И, поверь, они заслужили право быть не во всем похожими на других! Возмущает другое, то, как в отделении милиционеры обошлись с боевым офицером, с Героем! Они его унижали, оскорбляли: раздели, посадили в клетку типа «волчарника», обзывали, просовывали сквозь решётку швабры и дубинки, тыкали ими в человека и снимали всё это на мобильный телефон. Это они так обращались с Героем России! Как ты думаешь, кого они унижали: Героя или Россию?

– Видел я эту передачу, – вздохнул Пётр. – Лично бы каждому морду начистил!

– И у меня появилось такое желание. Таким, как эти, другого названия не нахожу – козлы! Им ничего не стоит, не встать при звуках Гимна нашей Родины, вытереть ноги о Российский флаг, обматерить старушку, избить, оскорбить Героя. И такие вот, с позволения сказать, «люди», осуществляют защиту общества! От кого? Я раньше как-то пытался оправдать милиционеров, мол, грязная работа, не совсем умное и порядочное руководство, мало платят… А теперь знаю, что в милицию, в основном, идут люди определённого склада, они знают, зачем туда идут, и сколько им не плати – они не изменятся! Это у вас называется – Система!

– Почему «у нас»? – скривился Петр. – У всех у нас такая Система. Начальство потом, после передачи, разбиралось с этим случаем.

– Разбиралось, говоришь? Ещё бы! Над боевым офицером измывались не начальники, а самая настоящая сволочь, из которой впоследствии могут вырасти большие начальники! И вырастут. Разобрались они? И его же – пострадавшего обвинили в своих собственных низменных грехах! Разбирались!

– Не горячись, Лёха. Может, журналисты чего приврали? Ведь офицер этот всё-таки был пьяный.

– А что, Петя, сами милиционеры водку не пьют?

– Пьют, не меньше простых работяг. А, может, даже и больше. Работа грязная. Стресс снимать нужно.

– Именно, что грязная. Теперь, когда я вижу милицейскую форму, меня, прошу извинить за откровенность, охватывает чувство брезгливости.

– Понимаю тебя, Лёха. У нас бывали задания, на которые приходилось выходить в полной форме милиционера. Такие дни мне тоже не особо нравились. Замараны милицейские погоны. Всем организмом это чувствуешь.

– Вот вспомни, Петя, раньше при виде звезды Героя любой человек в погонах – рядовой, генерал – по Уставу был обязан первым приветствовать Героя отданием чести! А теперь что?.. Государство и общество словно живут через дорогу.

– Согласен с тобой, Лёха! Но того бардака, что творился в Ельцинские времена, уже нет! Хотя проблем ещё много! Говорят – общество больно. Не спорю – на голову! И стоит только вылечить голову, выздоровеет и общество!

– До царя как до Бога!.. Да и Систему сразу не перестроить. Что я хочу сказать, Пётр: сможем мы – или такие, как мы с тобой – запретить всяким там представителям власти протягивать руки к нашим Героям?

– Законы надо издать!

– Законов и так много. Если бы те же менты их выполняли! А сможем мы сами, если всё-таки какая-нибудь мразь протянет руки к звезде Героя, обидит женщину или ребёнка, ударить по этим грязным рукам так, чтобы впредь не повадно было?

– Правильные слова говоришь, Лёха! Поотбивать их к чёртовой матери! А некоторым не мешало бы просто укоротить руки! Я и к представителям СМИ обратился бы: не позорьте честь страны! Без вас хватает, кому позорить! Пусть отвечают продажные журналюги за то, что делают! – в сердцах воскликнул Пётр. Видно, тема для него была больной. – Давай выпьем?

– Ты за рулём, – остудил его пыл Алексей. – При случае обязательно выпьем. Нам надо ехать – Ольга там одна.

Пётр подвёз Алексея к самым воротам санатория и уехал по своим делам.

Алексей поднялся в палату к Ольге. Девушка уже успела пообедать и смотрела телевизор.

– Привет! – улыбнулся ей с порога Алексей. – Ты как?

– Уже лучше, – ответила улыбкой Ольга. – Отогнал машину?

– Да. Всё нормально. – Алексей, скинув пальто, расположился на своей кровати. Ольга, не отрывая глаз, смотрела на него.

– Ты проверял, «хвоста» не было?

– По дороге ничего не заметил. По твоему совету мы с Петром остановились перекусить в кафе. Я смотрел, вроде везде чисто. Знаешь, Пётр мне тут про себя рассказал…

Алексей поведал, услышанную от бывшего омоновца историю.

– Это мой мир, Лёша, – в ответ на его слова грустно произнесла Ольга. – Он такой.

– Будем менять его вместе! – с энтузиазмом воскликнул Алексей.

– Хорошо, – не стала спорить она. – А что ты намерен делать сегодня?

– Займусь чем-нибудь. В библиотеку схожу. А ты?

– Хочу поспать. Телевизор мне не мешает, можешь не выключать.

– Доктор прописала тебе покой. – Алексей поднялся с кровати. – Так что телевизор я выключу, а сам пойду, пройдусь по санаторию. Нужно осмотреться. Почитаю в библиотеке. А ты поспи.

Перед уходом он поцеловал Ольгу в щеку.

– Только ты долго не задерживайся, – попросила она.

– Я быстро.

Решив тратить время с пользой, Алексей прошёл несколько процедур, что значились в длинном перечне платных услуг, предоставляемых санаторием. Он уже посетил массажный кабинет, душ Шарко и местный бар. Болезненно-жёсткий массаж и грубые руки массажистки ему не понравились, и Алексей после одного сеанса вычеркнул эту процедуру из своего списка. Сейчас он решил зайти в санаторную библиотеку.

Ольга быстро шла на поправку. Через день она уже ходила по палате. Головная боль утихла, рёбра, стянутые тугой повязкой, почти не беспокоили, опухоль на лице спала, оставив на память о себе желтеющий синяк во всю скулу. Лишь ссадины на ещё припухших губах мешали ей улыбаться, и Алексей старался меньше смешить Ольгу.

На второй день сестра сменила повязку на груди, и Ольга перед этим смогла принять душ.

Ванная комната вместе с туалетом располагалась прямо в палате. Алексей заглянул туда, когда Ольга мылась.

– Лёша, выйди! – потребовала девушка. Она стеснялась своего покрытого синяками тела.

– Не кокетничай, – не стал церемониться он. – Тебе сейчас нянька необходима как никогда. Давай, хоть спину потру.

Он осторожно, словно малого ребёнка, помыл Ольгу. Потом помог ей надеть больничный халат и уложил в постель.

– Я пойду поговорю с Людмилой. А ты поспи. – Он поцеловал Ольгу в щеку.

– Не оставляй меня на долго, – попросила она.

Выйдя из палаты, Алексей лицом к лицу столкнулся с самым настоящим священником в чёрной рясе и с золочёным крестом. Тот шёл по коридору. Возникшее неожиданно желание заговорить заставило Алексея задержаться у двери.

– Добрый день, святой отец! – Алексей обратился так, потому что не представлял, как ещё можно обращаться к служителю церкви.

– День добрый! – Батюшка остановился, поняв по глазам желание человека. Под чёрными усами и аккуратно подстриженной бородой открывалось лицо тридцатилетнего мужчины, но по взгляду Алексей сказал бы, что перед ним умудрённый жизнью старец.

– А не могли бы вы зайти к нам в палату? Ненадолго. Пожалуйста.

– Скажи мне имя своё, – попросил батюшка.

– Алексей.

– А кто там, Алексей?

– Девушка моя. Пострадала она сильно.

– Нужно помолиться?

– Нет… – Алексей потупил взор. – Она не верит… Просто поговорить. Если можно… – Он с надеждой посмотрел на священника.

– Что ж, давай посмотрим. – Священнослужитель сделал шаг по направлению к двери.

– Ну, здравствуйте, молодые люди! – Увидев на лице Ольги удивление, прямо с порога начал разговор посетитель в рясе с профессорской внешностью. – Давайте знакомиться: меня зовут Олегом Сергеевичем. Можно просто – отец Олег.

– Оля, – представилась Ольга, приподнимаясь с подушек.

– Лежите-лежите… – запротестовал батюшка, присаживаясь на стул и очень внимательно глядя девушке в глаза. – И так, значит, Оля… Давайте поговорим, Ольга. Вы не против?

– Давайте…

Она, отвечая на вопросы батюшки, рассказала о своей семье, о планах на жизнь. Алексей, слушая, сделал для себя неожиданное открытие, что Ольга мечтает иметь двоих детей – мальчика и девочку.

– А теперь вы расскажите о себе. – Батюшка посмотрел на Алексея.

Тот выдержал прямой взгляд из-под густых бровей.

– Да у меня мало чего интересного… – Его душа не готова была к исповеди.

– Ну что ж… Тогда скажите: вы счастливы? – Отец Олег не отпускал взглядом глаза Алексея.

С губ Алексея чуть не сорвалось «Да!», но через секунду он уже не был уверен в таком ответе.

– Знаете, – произнёс он, – я мог бы назвать себя счастливым человеком. И не сильно покривил бы душой, потому что достиг почти всех целей, которые перед собой поставил на несколько лет вперёд, и добился определённого профессионального успеха. Но скоро мне исполнится уже тридцать три, а у меня нет семьи, нет детей. Вот я и спрашиваю себя – для чего всё это? Стоила ли игра в карьеру таких усилий и времени, потраченных на неё? Так ли уж важно, в конечном счёте, всё то, чем я занимался до последнего времени? По-честному, мне бы хотелось думать, что существование моё не бессмысленно, что и я внёс какую-то позитивную лепту в эту жизнь… Хотя многие завидуют, называют счастливчиком.

– Не надо так грустно, Алексей, – улыбнулся батюшка. – Всё, о чём вы говорите – замечательно. У вас интересная работа, возле вас замечательная девушка, которую, вижу, вы любите. От рождения каждый человек наделён чудесной силой – невидимой, неслышимой и неосознаваемой – влиять на других людей самой своей жизнью. Человек постоянно излучает свою сущность – то, каков он есть, а не то, каким хочет казаться. В конечном итоге то, что мы собой представляем, оказывается куда более красноречивым, чем то, что мы говорим, хотим делать или как выглядим. Раз вас считают счастливым, значит, вы таковой и есть.

– Счастливый? – Алексей взглянул на Ольгу. – Да, счастливый…

– Пусть пройдёт время, уважаемый Алёша. Есть такой принцип: большое видится на расстоянии. – Батюшка многозначительно посмотрел на Ольгу. Та улыбнулась, уловив вложенный в слова смысл.

– И ещё, молодые люди, поймите одну истину, любить – значит что-то делать: жертвовать чем-то, отдавать всего себя. Если вы хотите увидеть, что такое настоящая любовь, посмотрите на отношения родителя к своему ребёнку, ради которого он приносит себя в жертву. Любовь – это не только страсть, это более… это ценность, которая проявляется через действие того, кто любит. Любовь к человеку, любовь к Богу… А вы в Бога верите?

– Простите, батюшка, но я в церковь не хожу, – тихо произнесла Ольга.

– Я ношу крестик, – поспешно вставил Алексей.

Отец Олег посмотрел на обоих, скрывая под усами добрую улыбку:

– Вы, главное, верьте, а ходить в храм или нет – это осознанное решение придёт потом, с годами. Душа человека с самого рождения – она Бога знает, потому что даётся ему Богом. Именно в ней хранится искра божественного творения в каждом живущем. Берегите душу. Ну, не стану больше утомлять вас своими нравоучениями – пора мне. – Собеседник с профессорской бородкой, осенив крестным знамением сначала Ольгу, затем Алексея. – Я тут в местном храме служу, если что – заходите.

– Спасибо вам! – произнесла Ольга.

– Выздоравливай, дочка! – Очень внимательно посмотрел на неё священнослужитель. – А в церковь обязательно сходи. Облегчи душу. Не спокойная она у тебя.

Ольга отвела взгляд.

– Спасибо и удачи в ваших делах! – от души поблагодарил Алексей, пожимая Олегу Сергеевичу руку и протягивая стодолларовую купюру.

– Это лишнее! Лучше принесите в храм. – Священник открыто посмотрел ему в глаза и направился к выходу. А смущённый Алексей остался стоять посереди палаты, сминая в кулаке деньги.

– Просите и вам воздастся! – Отец Олег задержался в дверях. – И не забудьте: Любовь не есть Бог! Но Бог есть – Любовь! Живите с Богом в душе и в ладу со своей совестью…

– Я буду рад новому разговору с отцом Олегом! – признался, подсев к Ольге на кровать Алексей. – Такое чувство, будто меня самого омыли чистой водой. Светлее стало…

На третий день лечащий врач Людмила разрешила своей пациентке выйти на улицу.

Вечерело. Воспользовавшись случаем, Алексей предложил немного пройтись по расположенному возле санатория посёлку.

Они вышли из каменного санаторного корпуса ещё засветло, когда низкое, только что просыпавшееся мягким пушистым снегом, декабрьское небо застыло в ожидании приближающихся сумерек. Алексей и Ольга направились к виднеющимся невдалеке пятиэтажным строениям с возвышающимися над их крышами куполов местной церкви.

Миновав санаторную ограду, они неторопливо шагали рядышком по широкой дороге, держась за руки и вдыхая запахи хвойного леса, начинающегося прямо за обочиной.

Вот так мягкой поступью по белому чистому снегу, вместе с ранними серыми сумерками, они неслышно вошли в маленький уютный посёлок. В окнах домов то тут, то там загорались электрические лампочки. Фонари на улице открывали свои неоновые глаза, сея блёклый свет в медленно сгущающуюся темноту. Машины замигали включенными огнями. В этот первый не по-зимнему тёплый вечер люди не спешили в свои квартиры, потому что послезавтра наступало 31 декабря. Заканчивался ещё один прожитый год.

Поглазев на светящиеся праздничными огнями витрины магазинов и кафе, полные посетителей, Алексей и Ольга вышли к большой наряженной ёлке на площади, откуда доносился детский смех. Маленькие детишки под надзором родителей катались с ярко раскрашенных деревянных горок, дети постарше играли в снежки, выстроив снежную крепость.

– Лёша, а ты помнишь своё детство? – спросила Ольга.

– Помню, – он утвердительно кивнул головой. – Мы зимой тоже строили крепости, а потом штурмовали их.

– А я хорошо помню из детства только бабушку. Кажется, что счастье – это моя бабушка. У меня было всё: лучшие игрушки, куклы, книжки, платья. Бабушка очень заботилась обо мне и оберегала. А зимой она катала меня на санках. Помню, однажды я слетела с горки и сильно ударилась. Так ревела! А бабушка жалела меня, прижимала к себе и приговаривала: «У кошки заболи, у собачки заболи, а у Олюшки заживи!». Мне было больно, но так было жалко невиноватых кошку и собачку, что я ревела ещё сильнее… А когда бабушка умерла, я совсем не смогла заплакать.

Алексей обнял Ольгу, не сильно прижал к себе и произнёс:

– У кошки заболи, у Олюшки заживи!

По подрагиванию плеч он вначале подумал, что девушка неслышно смеётся, потом понял, что она тихо плачет.

– Пойдём в храм, – попросила она…

Глава 15

30 декабря утром Алексей помогал Ольге садиться в белый микроавтобус «Мерседес», заказанный днём ранее через Петра. Машина подошла к главному входу в основное здание санатория.

Внутри она была оборудована кушеткой под перевозку одного человека в состоянии лёжа, пятью креслами и откидывающимся столиком.

Салон, обитый мягким велюром, Алексею понравился. Окна закрывались шторками. Задние и боковые стёкла были затонированы.

– То, что надо! Спасибо тебе, Пётр! – Алексей от чистого сердца благодарил друга. – Поедем, как в царской карете.

– Тут моя жена вам в дорогу собрала, – несколько смущаясь, товарищ протянул пакет с ручками. – Там курочка жареная – ещё тёплая, огурчики солёные и термос с горячим чаем. А от меня бутылочка коньяка в подарок к наступающему празднику. Будете пить, вспомните про Петра.

– Да я тебя никогда не забуду! – Алексей говорил искренне. – Вот только подарков для вас мы не купили…

– Да ты что! – перебил его Пётр. – Вы нам с Людмилой такой подарок сделали!

– Если бы не вы, ещё не известно, как бы всё повернулось, – Алексей пожал крепкую руку друга. – Береги себя.

Проводить Ольгу с Алексеем к автобусу вышла и Людмила.

– Вы помягче там… – строго обратилась она к водителю – седому мужчине лет пятидесяти. Потом подошла к Алексею.

– Готовы?

– Спасибо вам за всё! – выглянула из салона сидящая на крайнем кресле у двери Ольга.

– Ну, если что, адрес и телефон вы знаете… – Людмила говорила сухо, но её повлажневшие глаза излучали столько тепла, что Алексей не удержался, обнял и поцеловал её в щеку.

– Спасибо тебе, Люда! Спасибо за всё!

– Приезжайте. У нас тут тихо, – она чуть подтолкнула его к микроавтобусу. – Вам пора.

– Пока! С Новым годом! – крикнул Алексей, прежде чем захлопнул за собой сдвижную дверь.

Пётр и Людмила долго махали руками вслед.

Мерседес, мягко урча двигателем, тронулся через открытые ворота мимо поднятого шлагбаума, поехал по дороге и вскоре скрылся за поворотом…

В салоне Алексей помог Ольге снять пальто и повесил его на специальные плечики.

– Приляжешь? – показал он глазами на приготовленную постель.

– Можно, я пока посижу с тобой?

– Как хочешь… – передразнил он её манеру отвечать на острые вопросы.

Ольга улыбнулась одними глазами, прижалась к Алексею, и они вместе стали смотреть в окно на проплывающий зимний пейзаж…

– Как ты думаешь, мне можно позвонить сестре? – через некоторое время спросила Ольга.

– Думаю, что можно, – ответил он. – Только для неё мы ещё в Москве. Скажи, что приедем после праздников.

Ольга достала свой сотовый телефон и включила его.

Коротко переговорив, она посмотрела на Алексея.

– Дома всё нормально, – ответила она на его немой вопрос.

– Будем надеяться…

– Расскажи ещё о себе, – попросила Ольга, когда они отъехали от Москвы уже на приличное расстояние. – Я прилягу, а ты говори – мне так удобнее будет слушать.

– С какого места начинать рассказывать? – уточнил Алексей, помогая Ольге устроиться поудобнее и сбивая под её головой подушку.

– Помнишь, ты говорил, что у тебя была бабушка? – подсказала она.

– Была, – чуть с грустью улыбнулся Алексей. – Мамина мама. Папина умерла рано, я её почти не помню. А мамина – меня вынянчила почти до окончания школы. Без шуток. Она очень любила меня.

– А что потом?

– Она умерла, когда я заканчивал девятый класс.

– Сколько ей было?

– Семьдесят пять.

– А ты очень любил её?

– Очень. Считай, что меня вырастила и воспитала одна бабушка – мои родителя всегда работали. Нет, конечно, родители любили и любят меня. Я – единственный в семье ребёнок. Но они всю жизнь так были заняты своей карьерой, что я не чувствовал их… любви, что ли?.. – понимаешь, никогда не ощущал так близко, как мою дорогую бабулю. Наверное, поэтому, когда на втором курсе института появилась возможность пойти служить в армию, я наперекор решению родителей поступил по-своему. Моё будущее было предопределено всей жизнью моих родителей с детства. Всё-таки единственная их надежда – успешный сын! Мог жениться на однокласснице – дочери банкира. Не захотел – нравилась другая. После смерти бабушки я вообще всё делал по-своему, наперекор родителям, вопреки их установившимся понятиям о жизни.

– А если бы твоя бабушка ещё была жива, ты бы пошёл в армию?

– Трудно сказать, – пожал плечами Алексей. – Настало такое время, когда захотелось стать самостоятельным, увидеть мир, сделать что-то неординарное, своё, совершить что-нибудь вопреки написанному родителями сценарию моей судьбы.

– И как, посмотрел мир? – Он видел, что Ольга, лёжа на подушке, глядит на него своими широко раскрытыми серыми глазами, внимательно вслушивается в его голос и с голосом вбирает в себя его самого, пьёт, словно живую воду.

– Посмотрел, – немного взволнованно произнёс он. – Хватило с лихвой…

– Лёша, ты разложи кресло и подреми немного – дорога длинная, – через минуту повисшего вдруг молчания, предложила она.

– А ты?

– И я полежу с закрытыми глазами.

– Хорошо. Оля, я тут рядом на кресле.

– Я чувствую. Дай руку…

Поздно вечером, когда город уже готовился ко сну, микроавтобус подошёл к подъезду многоэтажного кирпичного здания в самом центре.

Алексей помог Ольге спуститься на асфальт, вытащил из салона дорожную сумку и пакет с продуктами. Потом он поблагодарил водителя и отдал ему приготовленные деньги.

Белый «Мерседес» скрылся за углом здания, а Алексей, проводив его глазами, поднялся по невысоким ступенькам впереди Ольги к металлической двери подъезда.

Он уже набрал код, когда услышал за спиной:

– Лёша, так нельзя!

– Ты опять?! – Он развернулся всем корпусом. – Мы же с тобой договорились! Оля, сколько можно повторять одно и то же?

– Ну, как я твоим родителям в таком виде покажусь?

– А никак. Они уже спят. Мы тихо пройдём в мою комнату. А утром расскажем им легенду, как ты попала в автомобильную аварию.

– Это не правда. Я так не могу. Поехали лучше к тебе.

– Оля, за тобой ещё уход нужен. А потом у «этих столичных братков» может оказаться мой адрес. Ты же сама всё понимаешь. Тебе пока ни к сестре, ни к матери нельзя. Надо осмотреться. А дом моих родителей под круглосуточной охраной. Так что – пошли! – Набрав код, он открыл металлическую дверь, пропуская вперёд Ольгу. – Помнишь, ты обещала меня слушаться? Давай, заходи!

Ольга, безысходно вздохнув, шагнула в освещённый подъезд.

Поздоровавшись на первом этаже с охранником, сидящим за прозрачным окошечком пластиковой будки, они поднялись на нужный этаж на лифте.

Перед большой, отделанной под дерево металлической дверью Алексей поставил дорожную сумку на чистую, вымытую до белизны плитку бетонного пола и стал искать ключи. Ольга стояла рядом, рассматривая двери квартир, выходящие на лестничную площадку.

– Похоже, бедные тут не живут, – сделала она вывод.

– Не живут. – Алексей вставил найденный ключ в замок и повернул его. То же самое он проделал и со вторым ключом.

Тихо отворив тяжёлую дверь, он прошёл первым и включил в коридоре свет.

Ольга вошла следом. Он закрыл дверь на все замки. Потом помог девушке снять пальто, разделся сам и, разместив оба пальто на вешалке в прихожей, опустился перед гостьей на колени.

– Устала? – участливо поинтересовался он, снимая с её ног полусапожки.

– Нет, – замотала она головой.

– Тапочки наденешь? – Алексей снизу вверх глядел на девушку.

– А ты? – шёпотом спросила она.

– Тут полы тёплые. Я обычно хожу без тапок.

– Я тоже, – ответила Ольга.

Уже в коридоре она удивилась тому пространству и высоте потолков, что редко встречаются в современных квартирах.

– Впечатляет! – качнула головой Ольга.

– Ванная и туалет прямо. Прошу за мной по коридору направо. – Алексей, словно заправский гид, двинулся первым. Ольга, в своих джинсах и его спортивной куртке, послушно засеменила следом.

Отворив ближайшую дверь, Алексей щёлкнул выключателем. Не очень большая, немного узкая, уютно обставленная комната с розовыми обоями блестела чистотой. Ольга вошла и обвела её глазами: письменный стол с компьютером у окна, несколько полок с книгами, шкаф для одежды, боксёрская груша в углу у кровати и полутороспальная деревянная кровать. Ничего лишнего.

– А почему розовая?.. – Ольга вопросительно посмотрела на Алексея.

– Я тут бываю редко, – как бы извиняясь, пояснил тот. – Это моя мама делает ремонты и чистоту поддерживает. Её любимый цвет. Ты проходи, садись.

– Значит, здесь ты вырос? – Ольга увидела на стене детские фотографии Алексея и подошла к ним. – Я посмотрю?

– Будь как дома, а я сейчас ужин приготовлю! – Алексей вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь.

В холодильнике на кухне он нашёл магазинные пельмени и поставил на плиту кастрюлю с водой. Затем наполнил водой прямо из-под крана электрочайник и включил его. Достал из деревянной хлебницы сохранивший мягкость батон и отрезал от него пару ровных кусочков. Поставив на стол две кружки, сливочное масло в фарфоровой маслёнке под цвет и такую же сахарницу, пошёл звать Ольгу.

Они сидели на освещённой кухне за закрытыми дверями и уплетали оказавшиеся очень вкусными пельмени с соусом. Говорить старались негромко.

– И кто твои родители? – спросила Ольга, разделавшись с пельменями и приступая к чаю.

– Мама – заместитель управляющего банком. А папа работает в областной администрации по финансовой части, – ответил, жуя, Алексей.

– А кто в семье главный?

– Такой вопрос у нас никогда не возникал, – пожал плечами Алексей. – Но если судить по заработкам, то главной окажется мама. Она всегда больше папы зарабатывала. Хотя в семье всегда всё решалось сообща.

– А твоя мама – волевая женщина?

– Ну, в некотором роде.

– А папа?

– К чему эти вопросы? – Алексей тоже приступил к чаю.

– Хочу определить, в кого ты?

– А разница большая: папа или мама?

– Существует разница. А они тебя любят одинаково?

– Завтра познакомишься, сама определишь.

– Боюсь я. – Ольга поставила кружку на стол и упёрлась взглядом в Алексея.

– Кого? – Он тоже отставил свою кружку.

– Твоих родителей.

– Глупая. Они у меня хорошие.

– Это для тебя. А я тут неизвестно откуда взялась, с побитым лицом, да ещё в твоей одежде… Кошмар!

– Ничего особенного. Между прочим, я сюда ещё никогда ни одну девушку не приводил.

– Значит, я первая удостоилась такой чести?

– Значит, первая. И к чему тут твоя ирония?

– Ну, спасибо! – Ольга чувствовала, что заводится напрасно, но ничего не могла с собой поделать. – И где я буду спать?

– В моей комнате.

– Одна?

– Со мной.

– Этого ещё не хватало!

– Что тебя смущает? Мы же любим друг друга.

– А как я утром буду твоим родителям в глаза смотреть? Нет…

– Оля, нам не по семнадцать лет. Они всё правильно поймут.

– Они, может, и поймут. Да ты не понимаешь – не могу я так! Отвези меня к сестре.

– Опять?

– Отвези. Или сама уеду. – Ольга попыталась подняться из-за стола, но Алексей поймал её за руку.

– Ну, во-первых, сегодня ты будешь ночевать здесь! – Он не просил – приказывал.

– А что во-вторых? – Она повысила голос.

– Во-вторых, – он тоже заговорил громче, – пока ты не встала на ноги, за тебя отвечаю я. Придётся слушаться!

– Да иди ты со своими распоряжениями!..

Ольга замолчала, не закончив фразы – открылась дверь. Привлечённая шумом, на кухню вошла мать Алексея – красивая статная женщина. На ней был надет разноцветный длинный халат из японского шёлка. Пышные пепельные волосы, свободно спадающие на плечи, скрывали под краской седину и возраст своей хозяйки. Её лицо выглядело усталым и заспанным.

– Здравствуй, сынок! – произнесла она мягким поставленным голосом. – Почему не предупредил? Мы бы тебя ждали. – Женщина внимательно посмотрела на притихшую гостью, сидящую за столом в спортивной куртке Алексея. – Может, ты нас познакомишь?

– Здравствуй, мама! – опешивший в первую секунду от неожиданности, Алексей поднялся навстречу и поцеловал мать в щеку. – Извини, что разбудили. Присаживайся с нами.

Мать Алексея скромно опустилась на стул, явно не претендуя на роль хозяйки. Алексей тоже сел.

– Познакомься, мама, это Оля, – представил он свою девушку. И тут же обратился к Ольге: – А это моя мама – Екатерина Викторовна.

Заметив, как мать смотрит на гостью, Алексей, волнуясь, пояснил:

– Мы работаем вместе. Были в командировке в Москве. Оля попала в серьёзную дорожную аварию и попросила меня забрать её из больницы. Нам удалось почти сбежать оттуда. Но Ольге ещё нужен уход и домашняя обстановка. А Оля живёт одна. И она ещё не совсем здорова. Я с большими усилиями уговорил её придти к нам. Мама, я люблю её! – Понимая, что из-за волнения тараторит, как пулемёт, последнюю фразу Алексей почти выкрикнул.

– А вы, девушка, – тихо, но твёрдо спросила Екатерина Викторовна, в упор глядя на Ольгу, – вы любите моего сына?

– Вы простите меня за внешний вид… – Под взглядом матери Алексея Ольга сделалась меньше и зачем-то начала оправдываться.

– Я спросила вас, любите ли вы моего сына? – медленно повторила Екатерина Викторовна.

Ольга закрыла глаза, затем подняла голову и смело встретила взгляд сидящей напротив женщины:

– Можно я не буду отвечать на этот вопрос?

– Почему? – совсем не удивилась Екатерина Викторовна.

– Пока это касается только его и меня. – Ольга выдержала прямой взгляд матери Алексея.

Алексей молчал, опустив глаза и глядя в пол.

– Всё, что касается моего сына, девушка, касается и меня, – попыталась улыбнуться Екатерина Викторовна. – Когда у вас появятся свои дети, вы поймёте.

Женщина в японском халате тяжело поднялась из-за стола и хотела повернуться, чтобы уйти.

– У меня нет человека дороже Алексея, – очень чётко произнесла Ольга.

– Ну, вот, – тепло улыбнулась Екатерина Викторовна, – а извиняться за свой вид не нужно – красоту не скроешь.

Затем, спрятав улыбку, Екатерина Викторовна мягко потрепала Алексея по волосам:

– Живите у нас столько, сколько нужно. Ты можешь отдать Оле свою комнату. Ей необходим покой. А сам пока расположись в кабинете. И вы тут не засиживайтесь. Оле нужно спать. Если какая помощь потребуется или врач, дети, вы рассчитывайте на нас с отцом. – Она посмотрела на Ольгу: – А вы, Оля, чувствуйте себя свободно и ни о чём не беспокойтесь. Вы принесли в наш дом радость. Спокойной ночи! – Екатерина Викторовна шагнула к двери.

– Спокойной ночи! Спокойной ночи, мама! – донеслись ей вслед два голоса.

– Какая у тебя замечательная мама! – растерянно воскликнула Ольга, глядя на Алексея расширенными от безнадёжности глазами. – А я ей не понравилась.

– Почему ты так решила? – мягко улыбнулся Алексей. – Ведь ты её совсем не знаешь.

– Да я так с ней не вежливо разговаривала! И ещё с тобой ругалась, когда она вошла. Никогда себе не прощу!

– Не расстраивайся понапрасну, – снова улыбнулся Алексей. – Ты ей понравилась. Можешь мне поверить. А ты ей правду сказала?

– О чём?

– Ну, про отношение ко мне? – Теперь Алексей не скрывал лукавой улыбки.

– Тебе-то какое дело? Тут две женщины разговаривали! – Ольга поменяла тон на более жёсткий.

– Да хотелось бы знать. А то ещё завтра и отцу соврёшь.

– Что ты сказал?! – взорвалась Ольга. – Да я с тобой после этого вообще разговаривать не буду!

Она отвернулась от него.

– Оль, – позвал он, тронув девушку за руку. – Оля…

Она отдёрнула руку и не смотрела в его сторону.

– Я тебе сейчас покажу одну удивительную штуку, и ты меня простишь, – очень интригующе заговорил он.

– Не прощу! – отрезала девушка с вызовом. – Никогда!

– Ну, посмотри на меня.

– Никогда больше на тебя смотреть не буду! – упрямо выговорила Ольга.

Алексей поднялся из-за стола, подошёл и сел на корточки перед девушкой:

– Ну, посмотри уже. – Он ласково тронул её за локоть.

– Только вот не прикасайся ко мне! – отстранилась она, отдёрнув руку, и снова стала глядеть в сторону.

– Ладно. Не буду. Только ты посмотри в мои глаза. Хоть раз.

– Ну, смотрю! – она резко повернулась и уставилась на него немигающим взглядом. – И что?

– Смотри внимательно. Ты видишь в них самолюбивую, капризную, но удивительную девчонку, которая, несмотря на свои двадцать пять лет, не разучилась обижаться по пустякам и дуться, словно школьница?

– Ты это хотел мне показать? – еле сдерживая прорывающуюся улыбку, попыталась возмутиться Ольга. – А говорил, что любишь. Врун и лицемер несчастный! Вот и открывается твоя настоящая сущность. А я-то, действительно, тебе поверила! Правильно говорят – любовь зла…

– Иди ко мне… – Он стал осыпать поцелуями её лицо, не давая возможности продолжать говорить.

– Сам дурак! – последнее, что совсем не сердито сумела выговорить Ольга прежде, чем начать отвечать на его поцелуи.

– Мама сказала, чтобы мы скорее шли спать, – произнёс он, приостановившись на секундочку и отстраняя девушку от себя.

– Ты иди спать в кабинет. Так твоя мама сказала, – прокомментировала Ольга, уворачиваясь от его новых ласк.

– Но сначала, как добрый хозяин, я должен показать тебе твою комнату. Идём.

Он встал и, подойдя сзади, мягко обнял её за плечи.

– Я покажу, как раскладывается кровать и где лежит бельё.

– А что ещё должен сделать добрый хозяин?

– Всё, что пожелает гостья.

Она повернулась и прильнула к нему всем телом.

– Тогда расскажи мне на ночь сказку…

Они лежали, прижавшись друг к другу.

– Ты прости меня за эти мои срывы, – тихо прозвучал в темноте её голос. – Мама говорит, что я неуравновешенная. И что это у меня от моего непутёвого отца.

– Но ты обещаешь мне исправиться? – очень строго спросил он.

– Я буду стараться.

– Ладно, тогда прощу. – Он поцеловал её в лоб. – А вообще ты мне нравишься такой, какая есть.

– Снова врёшь?

– Я тебе никогда не вру. Всё, закрывай глаза. Тебе нужно поспать.

– Завтра же праздник – Новый год!

– Тем более. Набирайся сил к ночному бдению.

– Поцелуй меня по-настоящему…

Ольга спит на животе. Алексей видит её в лунном свете, струящемся через окно. Вот она лежит перед ним – прямые плечи, от них вниз мягкий изгиб линии спины, словно точённое из мрамора белое женственное тело с тонкой талией и не тяжёлыми крутыми бёдрами. Дальше – ноги богини, чуть прикрытые простынёй. Светлые волосы разметались по наволочке. Красивая тонкая рука грациозно изогнулась, обнимая подушку. Большие серые глаза спрятаны под густой опушкой длинных ресниц. Любимые черты лица… Она спит спокойным сном. Он здесь. Он охраняет её.

Алексей сидел на кровати и смотрел на Ольгу. Господи, он даже представить себе не мог, что можно так любить! Ну, любил ведь когда-то… В другой жизни. Но чтобы так, с такой нежностью и с таким надрывом? А ведь мог и не встретить её никогда. И что – всё? Зачем тогда он жил, зачем появился на этом свете?

И вдруг очень ясно Алексей ощутил и понял, что Ольга единственная первая и последняя женщина во всём мире, которую он полюбил! Полюбил по-настоящему…

Когда утром Алексей зашёл на кухню, то обнаружил там отца. Иван Алексеевич сидел за кухонным столом и пил кофе. В углу под самым потолком негромко работал телевизор.

– Батя, привет! – первым поздоровался Алексей.

– Здравствуй, сынок! – тепло посмотрел на него Иван Алексеевич и пожал протянутую руку. – С приездом. Кофе хочешь?

– Спасибо. Ты не беспокойся – я приготовлю сам.

– Мать говорит, что вы приехали поздно ночью?

– Из Москвы решили добираться на машине – знакомые помогли. Микроавтобус «Мерседес» – классная техника!

– И что за девушка с тобой?

– Оля. Батя, не спрашивай. Увидишь её – сам всё поймёшь!

– Почему же рассказать не хочешь? У нас мужской разговор – мать не слышит.

– Поверь, нет таких слов, чтобы описать, какая она.

– У-у-у! – Брови Ивана Алексеевича поползли вверх. А его глаза засияли озорным огнём. – И насколько у тебя это серьёзно?

– Насколько? – Алексей, занятый у барной стойки приготовлением напитка, бросил своё занятие, повернулся к отцу. Иван Алексеевич увидел в глазах сына другой огонь – яркий и сильный.

– Вижу, вижу, сын, что безнадёжно лежишь на лопатках! – сдержанно рассмеялся отец.

– Я люблю её, батя!

– Ну, что ж, сынок, – рассудительно покачал головой отец, – я в твои годы уже женился. Наверное, пришла и твоя пора.

– Жениться?.. – переспросил Алексей.

– Хочешь сказать, что рано?

– Да нет. Просто… – Алексей задумался. Просто эта пугливая мысль уже приходила ему в голову, но он гнал её. Настойчиво гнал её от себя. А почему бы и нет? Что держит его? Он ведь уже называл Ольгу своей женой, но не представлял её в роли домохозяйки на кухне в окружении детей. Все эти разговоры о детях были с его стороны пробным камнем, так сказать, разведкой боем. Но чтобы сделать серьёзное предложение… Ольга не такая, как все. А вдруг, когда он заговорит об официальном бракосочетании, она откажет?

– Что тебя смущает, сынок?

– Да много всякого… – запнулся Алексей. – Но вообщем-то ничего.

– А всё-таки? – не отставал отец.

– Ольга слишком независимая. Понимаешь? Привыкла всё решать сама.

– Понимаю. Ты знаешь, что мой дед, а твой прадед был казаком. – Иван Алексеевич встал из-за стола, подошёл к сыну и взял его за плечи. – Он говаривал так: «Неча энтих баб страшиться. Они по молодости все, как кобылицы необъезженные. А как почувствуют волю и кнут казака – вернее их на свете не сыщешь существа!». Твоя мама, между прочим, никогда не была робкого десятка. А видел бы ты её в юности. Огонь – а не женщина! Знаешь, со сколькими мужиками мне пришлось за неё драться? А потом её саму усмирять да объезжать. А что поделать, видно мы с тобой только таких и любим – непокорных.

– Отец, скажи честно, ты счастлив? – смотрел ему в глаза Алексей.

– Если всю нашу с твоей мамой жизнь можно уместить в одно слово, тогда – счастлив. Мне, кроме твоей матери, Лёшка, никакая другая женщина не нужна. Хотя на меня и сейчас молодухи заглядываются. И ты, сынок, если любишь, не страшись, не упускай своего счастья.

– Спасибо, отец…

Ольга открыла глаза и увидела, что лежит на неширокой кровати в светло-розовой комнате с белым глянцевым потолком. Эта комната была знакома ей. И вместе с тем, казалось, что она видит её впервые. Часы на столе показывали без трёх минут десять.

Неслышно открылась дверь, и на пороге появился Алексей с чашкой горячего кофе в руках.

– Доброе утро! – широко улыбнулся Алексей. – Как спалось моей королеве?

Он подошёл и опустил на тумбочку блюдце и чашечку. По всей комнате распространился аромат свежесваренного кофе.

Ольга потянулась, вдыхая запах:

– Что это? Кофе? Я хочу вина!

– Есть и вино, – с готовностью отозвался Алексей. – Какое ты хочешь: белое или красное?

– Красное сухое, – не задумываясь, сделала заказ Ольга.

– Через пару минут, моя госпожа! – улыбнулся Алексей и исчез за дверью. Она смотрела на закрывшуюся за ним дверь, и на её лице играла счастливая улыбка.

Через несколько минут он вошёл с двумя бокалами в руках. Через плечо у него был перекинут расшитый восточными узорами халат.

– Там мама уже накрыла завтрак. Ждут нас. Кстати, она передала тебе этот египетский халат. Он новый. Надень.

– Я уже встаю, милый. – Ольга, не думая о последствиях, поднялась во всей красоте своего обнажённого тела и ещё раз сладко потянулась.

– Как ты меня назвала? – опешил Алексей, не в силах оторвать от девушки взора.

– Как? Милый, – поглядела на него с удивлением Ольга. – А что? Почему ты на меня так смотришь?

– Господи, какая ты!.. Афродита! – Он поставил бокалы на прикроватную тумбочку, скинул с плеча халат на кровать и шагнул к Ольге.

– Лёша, нас ждут… – попыталась воспротивиться она.

– Подождут…

Родители Алексея вели на кухне негромкий разговор, терпеливо ожидая молодых за накрытым к завтраку столом. Екатерина Викторовна сделала простую причёску, забрав вверх волосы, немного оттенила глаза и чуть накрасила губы. На ней был надет неяркий немецкий сарафан. Иван Алексеевич – крепкий седеющий мужчина за пятьдесят – сидел, чисто выбритый, в наглаженной светлой рубашке и брюках. Перебрав все последние новости, они, чтобы как-то скоротать время, стали смотреть телевизор.

Смущённые молодые появились минут через двадцать, потупив взоры и держась за руки. Алексей шагнул на кухню первым. За ним Ольга в подаренном халате, который очень шёл ей.

– Папа познакомься, это Оля, – представил сын свою девушку отцу.

– Простите нас, – тихо произнесла Ольга, подняв и опустив глаза.

Отец, взглянув на мать, спрятал улыбку и, понимающе кивнув, произнёс:

– Очень приятно. Присаживайтесь за стол.

Он подождал, пока молодые сядут, потом продолжил:

– С Екатериной Викторовной вы, Оля, уже знакомы. А меня зовут Иваном Алексеевичем.

– Очень приятно, – всё ещё не поборов смущения, тихо отозвалась Ольга.

– И мне. Здесь в нашем семейном кругу, Оленька, вы, пожалуйста, чувствуйте себя своей. Не надо смущаться, хотя вам это очень идёт. Мы с мамой очень рады за Алексея. А друг с другом познакомиться поближе у нас ещё будет время. Ведь так?

– Спасибо вам. – Ольга с благодарностью взглянула на Ивана Алексеевича.

– Да за что же? – тепло улыбнулся он ей.

– За понимание. За всё…

– Дети, давайте завтракать, – присоединилась к разговору Екатерина Викторовна. – Ещё наговоримся…

– Как тебе эта девушка? – спросила мужа Екатерина Викторовна, когда Алексей с Ольгой ушли к себе в комнату.

Негромко работал телевизор. Екатерина Викторовна с тихим позвякиванием ставила тарелки и чашки в посудомоечную машину, а Иван Алексеевич пытался смотреть новости.

– Не глупая девушка, – произнёс он, мельком взглянув на жену. – И, похоже, имеет на Алексея влияние.

– А ты не разглядел?

– Чего?

– Твой сын влюблён в неё! Да выключи ты уже этот ящик! – Екатерина Викторовна, выпрямившись во весь рост, повернулась к мужу.

– Замечательно… Телевизор мне не мешает – я тебя слышу. Может, уже поженятся? А тебе, как она показалась? – Иван Алексеевич разрывался взглядом между супругой и новостями.

– Волевая девочка – себе на уме. И красивая. Но насколько Алексею будет хорошо с ней?

– А что тебя смущает?

– По-моему, три месяца знакомства – это не срок для того, чтобы узнать друг друга.

– Ты права, иногда требуется вся жизнь, чтобы по-настоящему узнать человека. Давай предложим им такой шанс. Но, имей ввиду, они могут и не спрашивать нашего с тобой мнения. Сейчас это принято у современной молодёжи.

– Вот-вот. Тебе не показалось, что Ольга какая-то слишком самостоятельная? Рассуждения у неё, как у прожившей долгую жизнь женщины.

– И что в этом плохого, Катюша? Современные молодые люди начинают рано стремиться к независимости. Возьми, к примеру, нашего сына. Или ты считаешь его не самостоятельным? По-моему, он нам всё уже один раз доказал, вернувшись с чеченской в орденах.

– Вот видишь? Наш сын способен на непредсказуемые поступки. Ваня, а ты посмотри, как она держит Алексея возле себя. Он ей прямо в рот смотрит. Может, она даже и командует им?

– Глупости. Просто, любит он её. И правильно. Значит, Ольга – стоит того! Наш сын не мог привести в дом неизвестно кого с улицы. Признайся лучше, Катенька, жалеешь, что Алексей нам с тобой никогда так в рот не смотрел?

– Нет, не жалею, Ваня. И понимаю, что у нашего с тобой сына сила твоя, а характер мой. Не станет он ни перед кем прогибаться. Чувства у них взаимные. Это по обоим видно.

– Значит, если они попросят, благословим детей?

– Похоже, что у нас нет выбора.

– Катюша, почему так грустно? Разве мы не мечтали, чтобы Лёшка побыстрее обзавёлся собственной семьёй? Мне эта девушка нравится. А ты помнишь, что она рассказывала про себя?

– Да вроде обеспеченная: квартира есть. Про отца, правда, ничего не сказала. А мать – в торговле работает. Сама – художник. Языки знает. Работает дизайнером в международной фирме. Зарабатывает не плохо. И порода в ней чувствуется. Ты не думай, мне тоже девочка понравилась. Будем ждать красивых внуков.

– Да скорее бы! – Иван Алексеевич, сидя на стуле, выключил телевизор и развернулся к жене. – У меня все друзья дедами уже не по разу стали. А мы с тобой, как два холостяка. А Лёшке нашему уже тридцать третий годок пошёл. Катя, а ты не боишься стать бабушкой?

– Глупый ты, Ваня, – снисходительно посмотрела на мужа и улыбнулась Екатерина Викторовна. – Для меня нет большего счастья, чем Лёшкиных внуков понянчить. Пора уже… Поднимайся давай! У нас нет подарка для Ольги. Поехали в магазин.

Они лежали на кровати тихо.

Хлопнула входная дверь.

– Родители куда-то ушли, – догадался Алексей. – Мы с тобой остались одни. Хочешь, покажу тебе всю квартиру?

Ольга, не поднимая головы с груди Алексея, попросила:

– Давай немного полежим. Мне сейчас так хорошо с тобой.

– Давай, – согласился он. – Провести экскурсию всегда успеем.

– Лёша, расскажи мне о любви, – попросила она, подарив ему благодарную улыбку.

– О чём рассказать? – удивился он необычной просьбе.

– О любви.

– А что рассказать? Что ты хочешь услышать?

– Что-нибудь. У тебя это так красиво получается.

– Ладно, – улыбнулся он в ответ. – Слушай сказку. Жила-была на свете Любовь. Как-то сидела она днём на лавочке в городе, где все люди жили в своих повседневных заботах, и никому не было дела до неё. Любовь понимала и прощала людей, позабывших про неё – потому она и Любовь. Она ждала два чистых достойных сердца. Она сидела и смотрела по сторонам, и увидела, как по аллее к ней приближаются двое – парень и девушка: красивые, улыбающиеся, открытые. Она залюбовалась ими. И решила Любовь, что эти двое достойны её покровительства. Она взмахнула крылом, и они вошли под его свет. И любовь поселилась в их сердцах, в их душах. Парень и девушка ничего не заметили. Они продолжали встречаться, делали свои земные дела, работали, учились, разговаривали, радовались и печалились, смеялись при встречах. Жили, как все нормальные люди.

Но однажды в их город забрела Смерть. Случайно Смерть увидела нашу девушку на улице и та понравилась ей своей чистотой и невинностью. «Она станет моей!», – решила Смерть и пришла за этой девушкой в её дом.

Девушка заболела и с каждым днём угасала. А смерть сидела у её постели и терпеливо ждала.

Парень привозил самых опытных врачей, находил самые дорогие лекарства, но ничего не помогало. И когда врачи сказали, что уже ничего не могут сделать, что девушка вскоре умрёт, парень понял, что не сможет жить без неё. Он встал на колени у постели больной и открыл ей своё сердце. «И я тоже люблю тебя, – тихо ответила девушка слабеющим голосом. – Но у моей кровати сидит Смерть. Я вижу её. Мы иногда общаемся. Смерть сказала, что я ей нужна».

– Ты здесь, Смерть? – воскликнул парень.

– Давно уже здесь, – ответила Смерть, и парень увидел её страшный лик.

– Возьми меня вместо неё! – сказал парень. – Пусть она живёт.

– Ты, действительно, этого хочешь? – изумилась Смерть. Она заглянула в глаза парня и увидела в них огонь Любви.

– А-а! Ты здесь, Любовь! – закричала Смерть, не в силах смотреть на этот яркий огонь.

– Да, я здесь! – сказала Любовь, представ перед Смертью во всей своей силе. – Ступай отсюда. Оставь этих двух молодых людей. Они – мои!

– Почему я должна тебе подчиняться? – возмутилась Смерть. – Уходи сама.

– Ты подчинишься. Потому, что если уйду я – умрёт Жизнь. А когда умрёт Жизнь, умрёшь и ты. Чтобы ты жила, Смерть, нужна я. Оставь этих молодых людей, которые любят друг друга, мне. Иди к тем, кому не нужна Любовь.

И Смерть ушла…

Алексей увидел, как по щекам Ольги текут слёзы…

– Ну, ты чего? – Он стал нежно вытирать их кончиками пальцев. – Прямо, как маленькая…

– Господи, я так люблю тебя! – прошептала девушка.

– И я люблю тебя…

– Лёша, поцелуй меня…

От каждого его поцелуя её напряжённое, натянутое как струна, тело вздрагивало, а с губ срывался слабый стон. Он целовал её, опускаясь всё ниже. Ожидание показалось ей вечностью…

Наконец её тело сладостно забилось в его объятьях.

– Лёша! Мой Лёша! – страстно шептала она, неистово терзая пальцами его голову. – Мой! Только мой…

Алексей лежал, боясь пошевелиться. От Ольгиных волос исходил тонкий аромат речных трав, и Алексей, вдыхая этот запах, вспоминал своё деревенское детство, лето на берегу реки, дружную ватагу мальчишек и свои несбывшиеся мечты о взрослой жизни. Почему несбывшиеся? Вот на его плече мирно спит та, о которой он мечтал. Значит, он нашёл своё счастье. Нашёл! И от осознания этой мысли ему стало радостно и спокойно. Размеренное дыхание Ольги действовало расслабляющее, и Алексей не заметил, как уснул.

Когда он открыл глаза, родители уже вернулись и негромко разговаривали в коридоре. Но разбудили его не голоса, а поцелуй. Нежный и долгий. Ольга смотрела на него своими невозможно красивыми серо-голубыми озёрами. И его уже не пугала их бездонность.

– Знаешь, Лёша, – улыбнувшись краями губ, ласково вымолвила она, – когда я сейчас проснулась, то близко-близко увидела твоё лицо. И мне стало хорошо и радостно! У тебя красивое, мужественное лицо. Правда. Мне приятно на тебя смотреть. И, проснувшись, я вдруг очень остро поняла, что ты – мой единственный, настоящий. Ты нашёл меня. Я сдаюсь, потому что не хочу и не могу больше сопротивляться. И, знаешь, мне стало вдруг так спокойно. Так, как ещё никогда не было. Я захотела поцеловать тебя и сделала это. А ты проснулся…

– Ну, наконец-то, моя снежная королева оттаяла, – широко улыбнулся он, обнимая и прижимая девушку к себе. – Встаём? Уже родители вернулись.

– Встаём. Твоей маме, наверное, нужно помочь на кухне? Только ты скажи ей об этом сам.

– Хватит стесняться. Ты дома. Пойди и сама скажи. – Алексей легко поднялся с кровати и стал одеваться. Ольга, накрытая простынёй до головы, молча следила за ним глазами.

– А почему ты не встаёшь? – поинтересовался он.

– Я жду, когда ты выйдешь из комнаты, – сообщила она. – Утром так неудобно получилось… Перед родителями стыдно.

– Да-а! – скрывая улыбку, протянул Алексей. – Перевоспитывать тебя ещё и перевоспитывать! Ну, ничего. Как-нибудь справимся. А ну, поднимайся! Живо!

– Не командуй.

– А кто обещал слушаться?

– Я обещала. Но мне, если ты помнишь, как подарил таксисту мой чемодан, между прочим, надеть нечего. Не в халате же, на самом деле, Новый год встречать?

– Прости, – тихо засмеялся Алексей. – Сам должен был догадаться. Тогда прямо сейчас поедем в Торговый центр.

– Всё равно выйди – я оденусь.

– Да-а, замуж тебе пора, – стараясь выглядеть серьёзным, проворчал Алексей и направился к двери. – Засиделась в девках…

Перед тем, как закрыть за собой дверь, он успел получить по спине запущенной подушкой.

Они ходили по отделам огромного Торгового центра больше часа. Для мамы Алексея они купили набор махровых полотенец. В подарок отцу приобрели набор для бритья. Такой же – Алексею. Лишь Ольга всё ещё оставалась без подарка. Она никак не могла определиться с выбором. В конце концов, Алексей стал терять терпение.

– Давай я тебе посоветую? – предложил он.

– Ну, посоветуй, – безразлично согласилась она. – Всё равно ничего подходящего нет.

– Значит, – стал вспоминать он, – на этом этаже мне понравился брючный костюм. А этажом выше – серо-голубое платье под твои глаза.

– Ну и вкус у тебя, – проворчала Ольга. – Я же не для офиса одежду подбираю.

– Извини, – не Париж и не заграница! Мамин халат тебе вполне к лицу. Мне нравится. Он как раз оттуда.

– Сейчас получишь, – предупредила она.

– Если не можешь ничего выбрать, пойдём, купим какую-нибудь блузку – ты такой фасон любишь. А джинсы у тебя есть. – Предложил он самый простой выход.

– Лёша, это Новый год. Я хочу быть красивой. Хочу понравиться твоим родителям. Неужели ты этого не понимаешь?

– Понимаю. Но ты всех и так уже очаровала. Хотя… – он на секунду задумался, – хочешь сделать мне приятное?

– Хочу.

– Тогда, помнишь, в ресторане я увидел тебя в голубом платье с открытыми плечами и спиной. Сразу даже не узнал. Подумал, что какая-то принцесса приехала на бал. Понимаешь, о каком платье я говорю?

– Лёша, милый, это дорогущее вечернее платье. Сшито в Англии. Оно у меня дома. И надеть его я не смогу – все руки в синяках.

– Давай подыщем что-то похожее, только с рукавами.

– Где будем искать?

– Подумай.

Ольга немного помолчала. Потом взглянула на Алексея, хитро прищурив свои красивые глаза. – Можно, конечно, съездить в одно место. Но там безумные цены.

– Девочка моя, мы с тобой богаты. Только нужно поменять доллары.

– Не нужно. Там в валюте возьмут…

Он ждал её в машине. Она запретила ему подниматься в небольшой частный магазин, расположенный в жилом доме на уровне высоко поднятого первого этажа.

Ольги долго не было, и Алексей, прочитав вывеску, зашёл в расположенный рядом ювелирный магазин.

Колечко из белого золота с небольшим бриллиантом он увидел на витрине сразу. Оно так понравилось ему, что Алексей не стал больше ничего рассматривать. Попросив продавщицу показать нужный размер – он не боялся ошибиться, потому что знал, что размер его мизинца соответствует размеру безымянного пальца Ольги – Алексей купил кольцо. Он отдал за него почти все рубли из своего бумажника. Его барсетку с долларами Ольга забрала с собой.

Тепло поздравив продавщицу и охранника с наступающим Новым годом и вежливо попрощавшись, Алексей с небольшой бархатной коробочкой в руке вышел на улицу. Его сердце ликовало, потому что он уже знал, как сегодня вечером преподнесёт свой подарок и какие скажет слова.

Ольга вышла из магазина с большим бумажным пакетом в руках. Она улыбалась, и Алексей по выражению её довольного лица понял, что их трудная миссия завершилась благополучно.

– Покажешь, что купила? – поинтересовался он, когда девушка устроилась на сиденье «Тойоты» рядом с ним, бережно поместив свой пакет на коленях.

– Сюрприз! – счастливо рассмеялась Ольга. – Платье и туфли. Вечером надену. Тебе понравятся!

– Доверяюсь твоему вкусу…

Она сдержала слово. Перед этим, почему-то очень волнуясь, он долго ждал, и, наконец, вознаграждая его терпение, дверь в зал неожиданно распахнулась, и на пороге появилась Ольга. Первое, что он подумал – их дом посетила богиня. Колдовские серо-голубые глаза, не мигая, смотрели прямо на Алексея. Распущенные слегка волнистые светлые волосы до плеч, обрамляющие лицо девушки, словно дорогая рама картину, подчёркивали, выгодно оттеняя, мраморную белизну правильных форм красивого лица. Он смотрел на неё, входившую в зал, и в этот миг мог бы поклясться, что не встречал женщину прекраснее: облегающее длинное синее закрытое платье с рукавами выгодно подчёркивало стройность фигуры, а расстёгнутая лёгкая жилетка не скрывала форм высокой груди. Только через силу Алексей смог отвести взгляд от очаровательной фигуры девушки.

Встретившись взглядом с глазами родителей, Ольга опустила ресницы.

Пока она, скромно потупив взор, шла к столу в своём новом платье, Алексею казалось, что он впервые видит эту девушку, хотя уже давно любит её! Красотой Ольги были очарованы и Екатерина Викторовна и Иван Алексеевич.

Мама Алексея усадила Ольгу рядом с собой и весь вечер разговаривала с ней, как с подругой. Алексей сидел напротив и не сводил с любимой восхищённых глаз. По глазам отца он читал, что Иван Алексеевич по-настоящему счастлив за сына.

За десять минут до полуночи открыли первую бутылку шампанского, чтобы как положено, проводить старый год. Слово взял Иван Алексеевич.

– Не простой год прожила наша страна, – сказал он, возвышаясь над обильно накрытым столом. – И для нашей семьи он оказался нелёгким. Но всё меняется. Меняется к лучшему. Я очень рад, что, пусть в самом конце, так сказать на исходе года, к нашей небольшой дружной семье присоединилась очаровательная Оля. Давайте выпьем за уходящий год и за всё хорошее, что произошло в нём!

Поставив бокал на стол, Алексей закусывать не стал. Он смотрел на Ольгу. Она в ответ подмигнула правым глазом. Алексей заволновался. Он был готов произнести заготовленные и заученные наизусть слова, но испытал вдруг мальчишеский страх. Все слова перемешались у него в голове. Посмотрев на часы, наконец, он решился:

– Уважаемые, горячо любимые родители! – как-то очень уж официально начал он. Потом поправился: – Папа и мама. И ты Оля… Извините, что не соблюдаю субординацию и говорю вперёд мамы, но проходящий год скоро истечёт, а мне нужно сказать это до наступления нового года.

– Говори, сынок, – тепло поддержала Екатерина Викторовна.

– Мы слушаем, – произнёс отец.

– Папа! Мама! – Алексей поднялся со стула, ни на кого не глядя. – Для меня уходящий год был замечательным. В этом году я встретил чудесную девушку. Самую лучшую из всех! Вы сами видите… Извините, я волнуюсь… Но заметьте, я уже не заикаюсь. Правда, мама? – Алексей посмотрел на мать.

Екатерина Васильевна с поднятыми бровями и с удивлением в глазах обвела взглядом присутствующих, как бы призывая их в свидетели:

– Лёшенька, а ведь, и правда – ты не заикаешься. А я и не заметила! Ты вылечился?

– Это благодаря Оле. – Алексей с нежностью посмотрел на скромно сидящую девушку. Та не поднимала от стола взгляда.

– И здесь, за семейным столом, – продолжил он, – я говорю, что люблю её и прошу Олю стать моей женой!

Алексей достал из кармана пиджака бархатную коробочку, и, держа её в открытой ладони, как что-то очень хрупкое и бесценное, протянул застывшей в изумлении Ольге. Девушка смотрела на Алексея и, казалось, не верила тому, что услышала.

– В знак согласия прими от меня это кольцо. – Он смотрел ей в глаза. Их немой диалог длился несколько секунд.

– Оленька, ну, что же ты? – не выдержала Екатерина Викторовна.

– Кто обещал слушаться? – тихо напомнил Алексей.

Ольга не спеша протянула руку и взяла подарок из ладони Алексея.

– Умница! – как-то не по-взрослому воскликнула Екатерина Викторовна.

– Молодец! – похвалил сына отец.

Ольга, открыв коробочку и увидев кольцо, закрыла ладонями лицо и сидела так несколько секунд. Все смотрели на неё и на красивый, играющий светом на алмазных гранях камень.

– Внимание! – нарушил молчание отец. – Начинают бить куранты…

– Шампанское! – спохватилась Екатерина Викторовна. – Лёша, там, в холодильнике на нижней полке…

Алексей сорвался из зала на кухню. Он успел с выстрелом откупорить пробку, когда прозвучал последний двенадцатый удар курантов.

– За Новый наступающий год! – торжественно произнёс Иван Алексеевич, поднимая наполненный пузырящимся шипящим напитком бокал. – Чтобы он был лучше прошедшего!

– За вас, дети! – присоединилась к тосту мужа Екатерина Викторовна, подойдя к стоящему возле стола Ивану Алексеевичу.

– За вас, папа и мама! – поднялся со своего места Алексей.

– За вас! – подошла со своим бокалом и встала рядом с Алексеем Ольга…

Мужчины, сидя рядом, вели негромкую беседу за уже наполовину опорожнённым столом. Женщины стояли у окна.

– Ну, ты чего притихла? – Мать Алексея смотрела на невесту сына тёплым взглядом. – Почему не веселишься? Праздник ведь.

– Вы меня простите, Екатерина Викторовна, – голосом с извиняющимися интонациями тихо произнесла девушка, – для меня предложение Алексея очень неожиданно. Я не готова к нему.

– Ты не хочешь стать Лёшиной женой? – Екатерина Викторовна продолжала тепло смотреть на Ольгу.

– Екатерина Викторовна, я хочу вам признаться, – негромко сказала Ольга, убедившись, что Алексей не слышит, – что Лёша первый в моей жизни мужчина, которого я люблю. Раньше мне казалось, что я не способна на такое сильное чувство. А сейчас, испытав его, я даже боюсь.

– Чего ты страшишься, дочка? Любовь – это смысл жизни. – Екатерина Викторовна одарила девушку материнской улыбкой и, одной рукой обняв за плечи, прижала к себе. – Говорю тебе это как женщина.

– И Лёша так говорит, – с благодарностью посмотрела ей в глаза Ольга. – Сейчас в моей душе праздник. Но, ведь, всё проходит. Я не хочу, чтобы и любовь прошла. И боюсь того, что может случиться дальше. Не хочу больше будней…

– Будни? Какие будни? Ты видишь эту ночь за окном, Оленька? Посмотри на небо. Это не звёзды, нет. Это решето вечности, через которое утекают годы нашей жизни. Утекают навсегда. А жила ли ты? Дышала – да. Страдала и радовалась – да. Но жила ли? Любила? Нет? Значит, существовала! Вот где были будни! Только теперь начинается твоя жизнь. Это сложно так же, как сделать в своей жизни первый шаг. Но его надо сделать, чтобы научиться ходить. С Алексеем ты будешь счастливой. Поверь. Или я не знаю своего сына!

– Екатерина Викторовна, а вы любите смотреть на ночное небо? Когда оно усыпано бесконечным количеством звёзд, созвездий, галактик?

Женщина немного удивилась перемене темы, но, взглянув в окно, ответила:

– Ночное небо меня завораживает в своей бесконечности! Я могу долго смотреть на звёзды, и мне даже начинает казаться, что Вселенная что-то нам, людям, говорит, а мы ещё понять этого не можем. Ты только не смейся.

Но Ольга и не думала смеяться:

– А вы знаете, я ведь тоже грешна: я не просто любуюсь звёздным небом, я иногда разговариваю, беседую, советуюсь с ним. Вижу, как оно меняется, чувствую его настроение. И это у меня с детства.

– Понимаю. Я где-то читала, Оленька, что раньше люди, глядя в небо, могли разговаривать с Вселенной, то есть – с Богом. Сейчас многие утратили эту способность, поставив на первое место по важности материальные ценности. А слепой и глухой человек не видит и не слышит ничего, тем более Вселенную. Но мы ведь с тобой не такие?

– Не такие, Екатерина Викторовна! Спасибо вам! И я знаю, почему мы понимаем друг друга.

– Почему, Оленька?

– Потому, что мы любим одного человека.

– Значит, мы обе счастливые!..

У мужчин за столом шла своя беседа.

– Вижу, сын, вижу – любишь Ольгу. – Отец смотрел на Алексея. И в его глазах он читал и одобрение, и поддержку, и гордость за сына. – Она нам с мамой тоже нравится. Хорошая девушка.

Алексей испытывал сейчас огромное чувство признательности и благодарности к родителям за понимание, за поддержку и вообще за то, что они именно такие и так много для него значат.

– Спасибо, отец! – только лишь сказал он. Но Иван Алексеевич понял всё без лишних слов. Он обнял сына за плечи и притянул к себе.

– Большой ты у нас!

Алексей вспомнил, как любил в детстве подходить к отцу, тот брал его на колени и обнимал за плечи сильной рукой. И казалось мальчишке в тот миг, что нет на свете защиты надёжнее, чем отец. Сейчас рука Алексея стала ничуть не меньше отцовской. А своего сына у него всё ещё не было.

– Батя, – тихо позвал Алексей, плотнее прижимаясь к отцовскому плечу.

– Что, сын?

– Хочу спросить твоего совета.

– О чём?

– Жизнь – она очень сложная. И двоим, даже очень близким, бывает не просто друг с другом. Вы с мамой прожили вместе тридцать четыре года. Скажи, как правильно строить отношения с тем, кого любишь?

Отец ответил не сразу:

– Понимаешь, сын, – глубокомысленно протянул он, – лучшие отношения – те, в которых ваша потребность друг в друге больше, чем физическая страсть. По-моему, так.

– А ссориться – это нормально? Я знаю, что вы с мамой иногда ссорились. Но я ни разу не слышал, чтобы кто-то из вас оскорбил другого.

– Народ говорит: милые бранятся – только тешатся. Разногласия между людьми возникают разные и всегда. На то мы и люди. Только во время ссоры с любимым не нужно говорить о прошлом, правда, иногда для этого требуется немало силы и мудрости. Нужно жить настоящим. Тогда любая ссора пройдёт без обид и последствий. И запомни ещё одно правило, сынок: атмосфера любви и понимания в твоём доме является основой основ всей твоей жизни и жизни близких тебе людей.

– Очень доходчиво. Спасибо.

– Обращайся, если что… – с улыбкой кивнул головой Иван Алексеевич. – Давай, выпьем, что ли, за мужиков!

– Давай…

На следующий день Алексей и Ольга проснулись только в обед. Влюблённые и счастливые…

Ольга была счастлива тем, что её приняла семья любимого человека. И что этот человек сделал ей предложение и что он сейчас рядом.

Алексей чувствовал себя самым счастливым мужчиной на свете, потому что рядом была именно эта девушка.

Вечером он пригласил Ольгу в ресторан. Она выбрала не самый дорогой, но с немецкой кухней.

Они вошли в почти пустой зал и расположились за первым столиком, где без помех могли наблюдать за представлением на не большой сцене.

Блюда выбирала Ольга. В них, также как и в напитках, она ориентировалась как настоящий специалист, произнося названия на хорошо поставленном немецком. Алексей нисколько не возражал против такой инициативы.

– Откуда такие глубокие познания? – удивлённо поинтересовался он, когда официант, приняв заказ, удалился от их столика.

– Бывала в Берлине, – Ольга подарила Алексею очередную загадочную улыбку. – Я же тебе рассказывала…

– Припоминаю…

Они ужинали при свечах, пили вино, говорили о пустяках…

– Кстати, ты ещё не сказала «да» на моё предложение, – напомнил он.

– Мужчины! – усмехнулась она, кладя перед ним на стол руку. – Ты видишь, я надела на палец твой подарок? Тебе ещё нужны слова?..

Потом, опьянённые морозным воздухом, они гуляли по вечернему городу, по его освещённым улицам, и им казалось, что жизнь сейчас неслышно приостановила свой бег, чтобы дать людям немного отдохнуть от забот перед началом нового трудового года. Ковёр из выпавшего накануне снега, мягко скрипел под ногами, озвучивая и тут же заглушая каждый их шаг…

Глава 16

Три дня, три счастливых дня, которые подарила ему Ольга в наступившем году, Алексей запомнил на всю жизнь поминутно. Потому что в его жизни не было таких чудесных дней…

Ольга полностью поправилась и пришла в прежнюю физическую форму. О московских приключениях напоминали лишь пожелтевшие синяки на теле и лежащие в дорожной сумке Алексея непотраченные пачки долларов.

Его очень радовало то обстоятельство, что родители относились к Ольге, как к родной дочери. Они предложили молодым пожить у них какое-то время. А сами сразу после новогодних праздников собирались уехать в подмосковный санаторий. Молодых это вполне устраивало.

В последний перед рабочей неделей выходной день, Ольга попросила Алексея съездить с ней на её новую квартиру. Ей понадобилось взять кое-что из одежды. И проверить квартиру не мешало, хотя та и находилась на охранной сигнализации.

Чтобы не привлекать излишнего внимания, решили вызвать такси.

Подъехав к дому засветло и не заметив ничего подозрительного, они, попросив водителя обождать, вышли из машины, огляделись и вошли в подъезд. На лифте Алексей с Ольгой поднялись на восьмой этаж. В боковом кармане его куртки лежал армейский нож. Интуиция не предвещала опасности, но напряжение от постоянного её ожидания не оставляло его ни на минуту.

Металлическая дверь в квартиру была закрыта на два замка. Так всегда делала Ольга. Сняв квартиру с охраны и переступив через порог, они осмотрелись. Всё находилось на своих местах. Каких-либо следов, свидетельствующих о чьем – либо постороннем присутствии, они не заметили. Проверив, плотно ли прикрыты шторы на окнах, форточки и балконная дверь, Алексей и Ольга осмотрели комнату и кухню. Похоже, что «незваные гости» в отсутствие хозяйки не тревожили её жилища.

Ольга сразу же занялась сортировкой вещей и документов, которые могли ей понадобиться, а Алексей, ещё раз проверив надёжность дверных замков, встал у окна и, прикрываясь шторой, вел наблюдение за улицей.

Переодевшись в чистую рубашку, брюки и джемпер, Ольга начала упаковывать свои вещи: несколько платьев, пара рубашек с джинсами, спортивный костюм с кроссовками, нижнее бельё и предметы косметики и гигиены – всё, чем можно обойтись в первое время. То, что сюда какое-то время возвращаться не стоит, она понимала. Напоследок девушка решила проверить содержимое доставшейся ей от бабушки шкатулки, которая служила запасником для «заначки» и хранилась в потайном месте. Не стесняясь Алексея, она достала из-за шкафа резную из уральского камня шкатулку и открыла её. В ней оказалось несколько стодолларовых купюр. Их Ольга аккуратно положила обратно. Крупные российские она сложила в отдельную стопку, а оставшуюся мелочь просто сунула в карман. Потом, пересчитав тысячные купюры, Ольга разложила их отдельно в два кармашка своего кошелька поровну.

– Отдам половину Светке, – пояснила она Алексею. – А доллары пусть лежат на «чёрный день». Если что – у Светланы есть ключ от этой квартиры.

– Я понял, – кивнул Алексей и отвернулся к окну.

Кинув с порога прощальный взгляд на своё жилище, Ольга пропустила Алексея вперёд и закрыла дверь.

Поставив квартиру на охрану, они вышли в подъезд. «Не хотелось бы сейчас встретиться с кем-нибудь!», – подумал Алексей. Его руки занимали сумки. Но всё обошлось…

Когда они вернулись к родителям, за окнами уже сгустились сумерки.

– Давай сегодня ляжем пораньше? – предложил Алексей за ужином. – А то нам завтра на работу рано вставать…

Настало утро первого рабочего дня в наступившем новом году. Всё семейство Разановых проснулось рано. Родители собирались на вокзал, чтобы отправляться на отдых. От услуг провожающих они наотрез отказались, мотивировав это своё решение тем, что им уже не легко прощаться, а ещё тяжелее этот процесс пройдёт у поезда, да и особых тяжёлых вещей у них с собой нет.

Алексей, утюжа у стола рубашку и костюм, готовился к встрече со своими коллегами.

Только одной Ольге не нужно было никуда торопиться. Поэтому все, уходя, наказали ей оставаться за хозяйку. Екатерина Викторовна перед самым отъездом поделилась секретом, как и какой приготовить ужин для суженного к девятнадцати часам.

Поцеловав Ольгу и проводив родителей до такси, Алексей поехал на работу на «Тойоте».

В офисе фирмы его уже ждали и встречали почти как героя, вернувшегося из космоса. По всему было видно, что сотрудники соскучились по своему начальнику. Он заметил, как улыбающаяся Галина цвела от счастья, не отводя от своего директора светящихся радостью глаз. В общем зале был накрыт небольшой, но обильно обставленный стол. Виновника торжества угостили настоящим французским шампанским. Присутствовали все. Главный бухгалтер лично выдала Иванову «премию» в конверте, как она сказала – «в порядке компенсации за новогодние подарки от управляющей компании» и за «достигнутые успехи в прошедшем году».

Начальники отделов, поднимая тосты, высказали пожелания о дальнейшем продуктивном сотрудничестве и росте личного благосостояния Алексея Разанова и всей фирмы. По довольным лицам сотрудников Алексей видел, что им нравится работать с ним…

Перед обедом Ольга, лёжа в халате на диване, листала журнал мод и смотрела телевизор. Она уже переговорила по телефону с Алексеем, с сестрой, с племянником и мамой. Приготовила обед и даже ужин, а теперь прилегла немного отдохнуть. Странно, но домашние женские дела, не привлекавшие её раньше, теперь оказались совсем не в тягость. Она ждала к вечеру с работы уставшего любимого и понимала, что чистота и порядок в доме очень необходимы ему. Звонок мобильного телефона, прозвучавший неожиданно, заставил Ольгу напрячься. Девушка, посмотрев номер абонента, не сразу ответила в трубку:

– Да… Скоро буду…

Когда Алексей вечером переступил порог квартиры, Ольга успела вернуться и накрыть стол. Сама ничего не ела, сославшись на свою несуществующую проблему – «лишний вес». Но от его взгляда не ускользнуло то напряжение, с которым Ольга сидела за столом. Он поинтересовался, не заболела ли она? Ольга отделалась общими фразами. И только после ужина сказала:

– Похоже, что «столичные» меня «вычислили».

– Может, рано паниковать? – попытался успокоить её Алексей. Но нехорошие предчувствия уже прокрались и в его сердце.

– Лучше раньше… Ты сейчас поаккуратнее со своим телефоном…

– Думаешь?..

– Вполне возможно. Помнишь, я тебя уже предупреждала, когда мы с тобой «засветились» в ресторане после концерта Серова?

– Помню.

– Тебя могут поставить на «прослушку». Если уже не поставили.

– Кто? Ты говоришь загадками.

– ФСБ, возможно, что и менты.

– Вот так просто: возьмут и поставят?

– А что тут сложного? Это их работа.

– Я начинаю себя уважать! Или они «слушают» всех подряд?

– Не всех. Но тебя могут. И хуже всего, что за тобой остался неубранный «след».

– Ты по-человечески говорить можешь?

– По-человечески?! – взяла более высокую тональность в голосе Ольга, строго поглядев на Алексея. – Говорила я тебе, что надо двоих охранников с дачи «убирать»! По тебе ничего бы не доказали тогда. А теперь всё будет очень непросто для нас…

– Нашли этих охранников?

– Без труда. Мне сегодня слили информацию… Ищут высокого мужчину крепкого телосложения лет тридцати: по всем приметам похожего на тебя. Осталось отыскать гостиницу и сопоставить все факты.

– А как по тебе?

– Проверяют.

– Что будем делать?

– Разбегаться надо.

– Оля, я же просил тебя говорить по-человечески!

– Хорошо. Говорю доходчиво: я попробую уехать. Скроюсь для всех в неизвестном направлении. Без меня почти ничего доказать нельзя. А тебе с этой долбаной московской дачей надо продумывать свою защиту. Хорошо продумывать.

– Давай уедем вместе? Деньги есть.

– Этим мы подпишем себе приговор, Лёша. Поеду я одна. А деньги поделим. Их всё равно надолго не хватит.

– Почему ты опять всё решаешь сама? Оля, давай не будем расставаться! Страна большая. Спрячемся где-нибудь. Сменим документы. В крайнем случае, завербуемся на Кавказ.

– Нет, Лёша, мы разделимся. И я поеду заграницу.

– Куда?!

– Заграницу. Это мой и твой реальный шанс уцелеть. Я знаю правила этой игры. – Ольга говорила раздельно и чётко, чтобы до Алексея доходил смысл её слов. Но в глаза почему-то не смотрела.

– Ну, допустим! Допустим, мы разделимся. Надолго? – Он не желал подчиняться такому ходу событий. Не желал отпускать Ольгу одну.

– Зависит от обстоятельств.

– Нет. Я против.

– Лёша, – она посмотрела на него, словно мать на несмышлёныша, – Помнишь, я тебе говорила, что мне страшно за маму, за Светку с Артёмкой? Не будь же эгоистом.

– Тебе действительно надо ехать? – сдался он.

– Да.

– Хорошо, ты уедешь. А дальше что? Как мне с тобой связаться?

– Никак, Лёша. Придётся нам обоим набраться терпения до тех пор, пока здесь буря не уляжется. По одному из нас легко выйти на другого. Будем соблюдать предельную осторожность.

– «Прослушка», «буря», «разбегание» – дурдом какой-то!.. – он начал раздражаться. – Что за бред мы несём?

– А для меня, думаешь, не бред? – воскликнула Ольга громче, чем хотела. – Сколько лет я мечтала о таком времени, когда смогу сказать «люблю»? И вот встретила тебя и уже решила, что буду счастливой! И сделаю всё, чтобы и ты был счастлив. Я мечтала, что любовь у нас будет огромная и высокая как небо! И такая же надёжная и крепкая, как твои руки. Ради этого я готова была бросить всё, уехать с тобой на край света, родить тебе мальчика и девочку. И была уже почти уверена, что так и будет… Глупости всё!

– Так обязательно будет. – Её слова подействовали на Алексея отрезвляюще. Он успокоился. – Оля, ты слышишь? Всё зависит только от нас!

– Если бы… – вздохнула она.

– Молчи… – Он крепко обнял её, прижал к себе и долго и нежно целовал в приоткрытые губы. Она, закрыв глаза, чуть вздрагивала от каждого его поцелуя и не сопротивлялась…

Потом утомлённая она спала на его руке. При лунном свете Ольга казалась беззащитной и совсем не похожей на ту, которая может принимать важные решения и за себя и за него. Алексей лежал с открытыми глазами, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить её…

Прошло ещё три дня. Ольга регулярно по утрам покидала квартиру родителей Алексея и куда-то уезжала на целый день. Перед ним она не отчитывалась. Он чувствовал, что что-то изменилось в её отношении к нему, но относил это на счёт особенностей её характера и нервного напряжения в последние дни. Они мало стали разговаривать. Возвращаясь домой поздно, Ольга односложно отвечала на вопросы Алексея и избегала близости с ним. Неизвестность раздражала, сердила и заставляла переживать, но он терпеливо ждал.

Ещё через три дня ситуация стала проясняться…

Хотя она не сообщила ему даты своего отъезда, Алексей всё острее ощущал близость неминуемого расставания. Часто, когда они вечером вдвоём оказывались в одной комнате, она, остановив на нём свой взгляд, вдруг надолго замирала, думая о чём-то. Её глаза при этом становились чужими, будто покрывались ледяной слюдой. Или просто, застыв у окна, Ольга молчала, глядя на чернеющий горизонт. Казалось, что в этот момент она не слушает его. Но она слушала. И стоило ему о чём-нибудь спросить, девушка переводила на Алексея взгляд своих больших серых глаз. И они оттаивали, приобретая более тёплый оттенок. Он чувствовал, что ей тоже тяжело. Но, похоже, что между нами лежала ещё какая-то преграда, о которой он ещё не знал…

Наступил прощальный вечер.

Сколько раз в течение его улыбка Алексея разбивалась об отрешённый, отсутствующий взгляд Ольги. Он пытался завести разговор, но она отмалчивалась или отвечала односложно. И он не настаивал.

Но миг, о котором Алексей не хотел думать, настал. Рано утром Ольга уехала. Улетела на самолёте. Вначале в Москву.

Он провожал её в аэропорту. Ольга, отрешённо поцеловав его, словно чужая, пошла в зону контроля. Сделав несколько шагов, она оглянулась. В её больших серых глазах он прочитал прощание и грусть, и ещё вопрос – зачем? Почему-то Алексей почувствовал себя виноватым. Он слабо улыбнулся и вяло помахал рукой. В её глазах не было ни страха, ни боли, а только сомнение и всё тот же вопрос. Ольга растянула сжатые губы, пытаясь изобразить улыбку, но это у неё плохо получилось. Пройдя паспортный контроль и личный обыск, она скрылась за перегородками, ещё раз обернувшись на прощание. Алексей стоял и смотрел ей вслед. А когда она ушла, упал на стул в зале ожидания, откинул голову к стене и закрыл глаза. Он почувствовал себя безмерно несчастным и одиноким. «Господи! – закричал он мысленно. – За что?».

С высоты второго этажа аэровокзала он смотрел, как выруливает на взлётную полосу её самолёт, как он начинает разбег, поднимает нос к скрытому за тучами небу и отрывается от земли, унося на своих крыльях Ольгу. Он смотрел до тех пор, пока уменьшающийся с каждой минутой белый лайнер не растаял в серых облаках.

Постояв ещё несколько минут у большого окна, Алексей вышел на улицу. Погода, как на зло, испортилась. Подул холодный пронизывающий ветер. Он гнал с севера огромную серую тучу во всё небо. Пошёл пока ещё редкий снег. Гонимые ветром сухие колючие снежинки больно били в лицо и по глазам. Алексей поёжился, поднял воротник пальто и спрятал лицо. «Она полетела на север, а там такая непогода!», – мелькнула тревожная мысль. Но Алексей, отогнав её – всё будет хорошо! – сел в кабину «Тойоты». «Всё будет хорошо!», – как заклинание повторил он про себя.

– Одни мы с тобой остались, девочка моя! – словно к живой, обратился он к машине и запустил двигатель. – Не подведи… Господи – как мне плохо!

На работу Алексей не поехал. Ноги принесли его обратно в родительский дом, туда, где во всём ощущалось присутствие Ольги, где воздух ещё хранил её запах. Открыв дверь, он с дикой, с дичайшей тоской почувствовал себя брошенным. Пройдя на кухню, Алексей достал из холодильника начатую бутылку конька, налил в стакан сначала одну – выпил залпом, потом – другую порцию и опустился на стул. Он не жалел о том, что происходило в его жизни. Он жалел о том, что всё складывалось именно так!

На следующее утро он с неохотой открыл глаза и дослушал до конца длинную звонкую трель будильника. Вставать не хотелось. Не хотелось идти на работу. Не хотелось жить. Через силу он заставил своё тело подняться.

Приняв душ, побрившись и позавтракав на скорую руку, Алексей отправился на работу своим ходом, оставив машину во дворе. От дома родителей до офиса нужно было пройти всего три квартала. Алексей решил прогуляться пешком.

День начался как обычно. Работа втянула. Временами Алексей отвлекался и ловил себя на мысли: а не приснились ли ему все эти предновогодние приключения? И было ли всё то, что случилось, реальностью? Тогда он выводил на экран компьютера фотографию Ольги, и ощущение реальности возвращалось вместе с тоской и одиночеством.

В обед на его столе зазвонил телефон. Алексей поднял трубку. «Звонок из Москвы! – предупредила секретарша – Соединяю».

– Здравствуйте, Алексей Иванович! – через секунду произнёс знакомый голос.

Алексей вспомнил интересную женщину в сером платье на новогоднем вечере в Москве – Нину Гаврилову из управляющей компании и вежливо поздоровался.

– Я завтра вылетаю к вам, – сообщила директор департамента региональных продаж, назвав номер рейса и время вылета из столичного аэропорта.

– Я вас встречу, – пообещал Алексей.

– Было бы не плохо…

В двадцать один час следующего вечера Алексей подъезжал к знакомому зданию аэровокзала, которое каждым своим кирпичиком, каждым окном, каждой ступенькой с болью напоминало ему об Ольге и о разлуке. Чёрное безлунное небо было усыпано звёздами.

Подмораживало. Самолёт из Москвы прибыл без опоздания.

Алексей без настроения стоял у выхода для прибывающих пассажиров и внимательно всматривался в лица. Он боялся, что может и не узнать в таком потоке женщину, которую видел только раз и в вечернем платье.

Но он узнал Нину Гаврилову сразу. Молодая женщина появилась в сопровождении какого-то мужчины, несшего её небольшой модный кейсовский чемодан. Алексей помахал рукой. Нина Гаврилова, заметив его, взяла у мужчины свой багаж, что-то с улыбкой сказала на прощание и направилась к Алексею. Мужчина разочаровано посмотрел ей вслед, потом взглянул на Алексея и, надев на лицо маску безразличия, двинулся вместе с потоком прилетевших пассажиров к стоянке такси.

– Здравствуйте, Алексей! – с улыбкой, полной очарования и искренней радости от встречи, столичная гостья поздоровалась первой.

– Добрый вечер! – Алексей, в свою очередь, изобразил на лице дежурную улыбку. – Как долетели?

– Почти хорошо, – проворковала Нина Гаврилова, заглядывая в его глаза.

Алексей уже понял, что нравится этой молодой женщине. Но сделанное вдруг открытие его не взволновало. Хотя в модном пальто и сапожках на высоких каблуках столичная начальница выглядела вполне эффектно.

– Были какие-то трудности? – продолжал равнодушно улыбаться он.

– Всё нормально. А где наша машина?

Услышав слово «наша», Алексей понял, что атака началась. Взяв из рук гостьи чемодан, он с интересом посмотрел на неё:

– Идите за мной.

– Надолго к нам? – спросил он, направляясь к припаркованной «Тойоте».

– Дня на два: завтра и послезавтра… Программа насыщена…

Пока ехали до города, Нина успела поделиться фирменными новостями. Потом перешла к конкретным делам в компании.

– Вас все хвалят! – посмотрела она на Алексея тёплым взглядом. И неожиданно сменила тему: – А как дела у вашей супруги?

– Нормально, – пожал плечами Алексей.

– А она у вас работает?

– Работает.

– А кем?

– Она – художник. А вообще работает дизайнером.

– И где она сейчас?

– Уехала в Москву. – Алексею надоел этот бесцеремонный допрос. – А для чего вы об этом спрашивайте?

– Да хотела бы познакомиться с ней поближе. Как её зовут – кажется, Оля? – сделала невинное лицо Нина Гаврилова. – Надолго она уехала в Москву?

– Надолго, – выказывая явное неудовольствие затронутой темой, проворчал Алексей.

Нина замолчала и стала смотреть на дорогу.

Так они доехали до гостиницы.

Подождав, пока столичная штучка оформится у администратора, Алексей хотел было распрощаться с ней в фойе.

– Мы могли бы уже сегодня начать работать по моему плану, – то ли предложила, то ли приказала Нина Гаврилова так, что Алексей не смог определить это по её тону.

– Офис уже закрыт, – попробовал возразить он. – С утра и начнём.

– Ещё не поздно, – парировала начальница. – Ноутбук со всей нужной информацией у меня с собой. Проводите меня в номер. Я вас долго не задержу. – Её тон перерастал явно в менторский. Алексей повиновался.

Нина Гаврилова занимала номер полулюкс с двумя комнатами, диваном, телевизором, баром, холодильником и широкой кроватью. Алексей про себя оценил вкусы и претензии приехавшей с проверкой особы.

Сняв пальто и проверив содержимое бара, Нина Гаврилова стала распаковывать чемодан. Поставив на журнальный столик ноутбук и включив его, она направилась в ванную комнату, попросив Алексея «подобрать что-нибудь в баре».

Её долго не было. За это время Алексей проинспектировал бар, достал оттуда бутылку вина и бутылку коньяка, поставил фужеры, прошёлся по всему номеру, приценяясь к вполне пафосным условиям, вышел на балкон и тут же заскочил обратно в номер, подгоняемый январской стужей, и плотно прикрыл за собой пластиковую дверь. Затем включил телевизор.

Нина Гаврилова появилась из ванной уже не в брючном костюме, а в дорогом вечернем платье, которое подчёркивало всю её несомненную красоту, и туфлях, видимо специально привезённых для подобного случая. Она смотрела на сидящего на диване мужчину глазами, в которых читалось бегущей строкой: «Ну, смелее!..».

«Только не это!» – Внутри у Алексея будто что-то оборвалось. Стало мерзко и противно. Он сам не ожидал от себя подобной реакции, поэтому не сумел в первые секунды сдержать эмоции, а молодая женщина успела прочесть всё по его лицу. Её улыбка угасла.

– Я что, некрасивая? – тихо спросила она.

– Простите… – Он не знал, за что просит прощения, но чувствовал, что сейчас нужно поступать именно так. – Я люблю свою жену.

– Не морочьте мне голову, – без эмоционального оттенка очень ровно произнесла женщина. – Я знаю – вы не женаты.

– Браки свершаются на небесах… – Ничего другого он не смог найти для ответа.

– Налейте мне коньяку, – попросила она.

Алексей подошёл к столику, на котором стояли рядом с включенным в сеть ноутбуком две полные бутылки, открыл коньяк и налил в один бокал.

– Я буду пить одна? – Она подошла, села на диван и смотрела на него в ожидании.

– Я за рулём, – твёрдо проговорил он, возвышаясь над столом, над диваном и над всем, что сейчас происходило в номере полулюкс.

– Тогда я напьюсь, – решительно с вызовом бросила Нина Гаврилова, опрокинула в рот коньяк, словно водку, и поморщилась, прикрывая рот рукавом грубо и некрасиво, как заправский грузчик: – Закусить… там, в чемодане… шоколад… и апельсин.

Алексей шагнул к раскрытому чемодану гостьи и увидел большую плитку шоколада и пару апельсинов, лежащих поверх одежды. Он взял то, что просила Нина Гаврилова, и положил на столик прямо перед ней.

– Сядь, – попросила она, перейдя на «ты».

Он сел.

– Налей ещё.

Он налил.

– За хороших понимающих людей! – Нина опрокинула второй фужер конька.

Через минуту она стала заметно пьянеть, её взгляд наливался тяжестью. Но столичная гостья попросила наполнить бокал в третий раз. Алексей не стал перечить начальнице.

– За любовь! – она сама озвучила традиционный третий тост. Но вышло как-то неестественно, с надрывом.

Потом они сидели молча, слушая, как тихо работает телевизор.

– А Ольга у тебя – красавица, – немного растянуто произнесла Нина Гаврилова. – Завидую ей. А тут стараешься выглядеть, учишься, учишься, делаешь карьеру, рвёшь, чтобы хоть что-то заработать, а всё равно не везёт! Вот и тебе я не нравлюсь. А разве ж я не красивая? Где их, нормальных и богатых мужиков-то, берут? Чем я-то хуже каких-нибудь миллионерш? На иную посмотришь – уродина уродиной! А рядом с ней богатенький такой красавчик. Везёт дурам!.. Правильно говорят, что хороших мужчин разбирают ещё щенками…

Алексей возвращался домой с неприятным осадком на душе. Выслушав до конца исповедь пьяной женщины, ему всё же пришлось ещё раз отклонить её, уже менее настойчивую попытку оставить его в номере. Встречаться с ней снова он больше не желал.

На следующий день Алексей взял больничный лист, пожаловавшись на недомогание, и вышел на работу только после отъезда проверяющей.

Вернулись с отдыха родители. Они были крайне удивлены, не застав дома Ольгу.

Алексей, почти ничего не объясняя им, переехал в свою однокомнатную холостяцкую квартиру.

Жизнь входила в старое русло.

Глава 17

Лена позвонила ему на работу.

– Здравствуй, мой мальчик! Давно не виделись, – пропела трубка томным голосом.

– Да уж, давненько, – ответил Алексей.

– Я только вчера вернулась из Америки. Впечатлений!.. Представляешь?.. Давай встретимся – расскажу!..

Он решил не отказываться от встречи. В отсутствие Ольги Лена оставалась единственной женщиной, с кем он не испытывал дискомфорта. И сейчас ему нужна была живая понимающая человеческая душа.

Он встретил Лену после работы на другом конце города и уже вёз к себе домой, когда позвонила сестра Ольги Светлана. Она просила подъехать к ней сегодня часам к десяти вечера. Прикинув в уме время, Алексей пообещал не опаздывать и убрал трубку мобильного телефона в карман.

– Придётся поторопиться, – посмотрел он сидящую на пассажирском кресле яркую блондинку. – Непредвиденные обстоятельства.

– А кто это? – с нескрываемым любопытством поинтересовалась Лена.

– Светлана – сестра Ольги. Ей что-то нужно. Просила быть в десять.

– Тортик купи, – подсказала Елена. – Потом поздно будет.

Чтобы купить торт, Алексей остановил машину возле одного из кафе в центре города.

Когда он стоял в небольшой очереди, снова ожил мобильный телефон. Номер не высветился.

– Слушаю! – как обычно ответил Алексей.

– Это Алексей Разанов? – спросил незнакомый женский голос.

– Да.

– Может, это и не моё дело, – сказал голос, – но Елена Сергеевна, с которой вы сейчас едите в машине, лямурничает не только с вами, а ещё с несколькими мальчиками сразу. А про ваши «сопли» рассказывает подругам, и они все вместе просто животы надрывают от смеха! А вас называют лохом. – В трубке послышался приглушённый смех. Внутри Алексея что-то оборвалось. Он интуитивно почувствовал, что всё сказанное обязательно подтвердится. Как порой мерзки и гнусны бывают люди. Алексей ещё какое-то время слушал частые прерывистые гудки. У него возникло такое ощущение, что его только что вывернули наизнанку и прополоскали в помоях.

Купив торт, он вышел из кафе и по скользкому тротуару подошёл к своей «Тойоте». В машине было тепло – работала печка. На переднем сиденье справа от водителя, уютно расположившись в широком кресле с ногами, сидела зеленоглазая Лена. Её полусапожки с расстёгнутым замком-молнией валялись на полу машины.

– Едем? – невинно поинтересовалась Лена.

Алексей смотрел на неё. Зелёные большие глаза светились теплом и участием.

– Поехали! – решительно сказал Алексей больше себе, чем этой зеленоглазой ведьме. Он решил, что этот раз будет последним.

«Лицемерка! Проститутка! Профессионалка!», – со скрытой злостью Алексей думал о том, какой Лена может быть понимающей, участливой и необходимой.

Он был груб и жесток с ней в постели. Но и самому Алексею их близость удовлетворения не принесла. В его голове стояли слова незнакомки: «Она лямурничает не только с вами, а с несколькими мальчиками сразу. А про ваши «сопли» рассказывает подругам!..».

– Что случилось, Лёша? – со свойственным ей участием поинтересовалась Лена, стойко снося все его выходки. Но теперь эти её слова лишь разозлили его.

– Ничего! – бросил он резко. – Одевайся!.. – Разговаривать не хотелось…

Он не повёз её сам – вызвал такси. Она уезжала молчаливая, задумчивая и обиженная…

К двадцати двум часам Алексей был у дверей Светланы. Здесь его уже ждали.

Хозяйка открыла в домашнем халате. И снова, как и во время предыдущего визита, первой за порог выскочила кошка Машка. Упитанная любимица хозяев стала доверчиво тереться о ноги гостя.

– Узнала! – улыбнулась Света. – Привет, Лёша! Проходи. – Ты извини, что так поздно, – сразу же после слов ответного приветствия продолжила она, – после работы Артёма на тренировку вожу. А это аж десять остановок на троллейбусе.

– Что за срочность? – поинтересовался Алексей, передавая хозяйке торт.

– Разговор есть…

– Здравствуйте, дядя Лёша! – вежливо поздоровался вышедший в коридор Артём.

– Здравствуй, мужчина! – Алексей протянул для приветствия руку. Артём, немного смущаясь, пожал её.

– Как дела? – поинтересовался Алексей.

– Да всё хорошо, – ответил мальчишка.

– Ладно, поздно уже… – вмешалась мать.

Отправив сына в спальню, Светлана провела гостя на кухню.

Стол был сервирован на двоих. Посередине между тарелок возвышалась бутылка с иностранной этикеткой и надписью на французском языке.

– Это что там такое? – поинтересовался Алексей, указав глазами на бутылку.

– Настоящий коньяк, из Франции, – ответила Светлана, усаживаясь за стол и приглашая Алексея. – Садись. Не стой.

– Я на машине. – Алексей сел и придвинул к столу свой стул.

– Останешься до утра. Ваш с Ольгой диван свободен, – улыбнулась Светлана.

– Раз так, за что пьём? – Алексей разлил по бокалам коньяк и, ощутив его настоящий запах, с благоговением посмотрел на сидящую напротив молодую женщину в халате, подмигнув ей. – Вещь! Где достала?

– Ольга в прошлый раз привезла. – Светлана взяла со стола свой бокал.

– Так за что тост? – Алексей поднёс свой и негромко чокнулся.

– За здоровье! – предложила Светлана. – Это самый нужный тост.

– За здоровье! – выдохнул Алексей и выпил.

– Что у тебя за разговор ко мне? – поинтересовался он закусывая.

– Ты не знаешь, куда уехала Ольга? – Светлана поставила пустой бокал и смотрела на Алексея во все глаза. Закуска возле неё осталась нетронутой.

– Ну, если и ты не знаешь, – взглянул на неё Алексей с удивлённой улыбкой, – то мне и подавно не положено знать!

– Странно, обычно раньше я знала, куда она едет? А тут ничего не сказала…

– Да. Она у нас такая!

– Не злись на неё, – произнесла Светлана. – Её жалеть нужно.

– А я и не злюсь. – Сказав это, Алексей понял, что солгал.

– Помнишь, я рассказывала тебе про бандитов, что изнасиловали Олю?

– Напомни-ка чуть-чуть. – Алексей стал разливать в бокалы по второй.

– Оля ещё училась в школе. Один из мамкиных тогдашних ухажёров обратил на неё внимание. Помнишь, я рассказывала тебе всё это здесь же на кухне? И однажды этот бандит появился у нас дома. Оле тогда исполнилось шестнадцать. Она отказалась встречаться с ним. Помнишь? – Светлана пытливо смотрела на Алексея.

– Помню. Ты ещё тогда говорила, что с начала с тобой… – кивнул головой тот, остановив свой взгляд на Светлане.

– Да, так и было. Сначала он заставил лечь в постель меня. С Ольгой у него ничего не вышло. Тогда днём они с другом подъехали на джипе к школе, наврали Ольге, что мама в больнице, и увезли за город. Там, в лесу, угрожали ей пистолетом, избили, связали ремнями и насиловали.

– Извини, я хорошо запомнил твой рассказ. – Алексей снова почувствовал прилив старой ненависти и опустил глаза. – Этот бандит ещё жив?

– Давай выпьем, а то мне духу не хватит договорить.

– За Олю! – Алексей поднял бокал. – Пусть у неё всё сложится.

Они чокнулись.

Светлана некоторое время молчала, наслаждаясь послевкусием благородного французского напитка и разливающимся от него по всему телу теплом. Градус уже ударил в голову. Алексей ждал.

– То, что я рассказала тебе раньше, это не вся правда, Лёша, – заговорила Светлана.

– Что-то было ещё? – насторожился он.

– Было. Вот об этом я и хотела поговорить.

– Зачем? – Он подумал о том, что, может, достаточно – сегодняшний вечер итак богат на неприятные истории.

– Знаю, что Ольга любит тебя.

– И что? – Алексей зачем-то играл. Хотя услышать именно это было приятно.

– Что ты почувствовал, когда узнал, чем она занимается?

– Сначала растерялся! – он не лукавил. – Потом решил помочь ей выпутаться из дерьма.

– Ты действительно хочешь помочь? – По глазам сидящей напротив женщины он видел, что она верит каждому его слову.

– Да.

– Тогда прошу, послушай, что я сейчас скажу тебе. Может, лучше поймёшь мою сестру и придумаешь, как ей помочь?

– Ладно. Говори.

– Бандиты насиловали Олю тогда в лесу несколько часов. Уверенные в беспомощности девушки и думая, что сломали её, эти уроды для удовлетворения своих больных фантазий развязали свою жертву и стали издеваться дальше. Пистолет одного из них лежал на сиденье джипа, и Ольга смогла до него дотянуться. Маминого ухажёра она уложила с первого выстрела, потому что целиться даже не пришлось – стреляла в упор. А другого… продолжала нажимать на курок, когда закончились патроны, и бандит валялся на земле весь в дырках и с простреленной башкой. Я это знаю, потому что мне об этом рассказывали.

Потом Ольга сама не своя вышла на дорогу, где её подобрал добрый человек и привёз к нам.

Дальше была больница и операция. Мы забрали Олю домой.

Я говорила, что наша бабуля умерла на третью ночь после случившегося?

– Говорила. А что дальше?

– А дальше… Бандиты пришли к нам на следующий день после похорон бабушки. С мамой долго разговаривал крепкий мужчина лет пятидесяти. Зайдя в комнату и посмотрев на Ольгу, он предложил сделку: Ольга пять лет должна отработать на него, а за это он гарантировал защиту и от бандитов, и от милиции. В нашем положении это был, пожалуй, единственный выход.

– В качестве кого? – решил уточнить Алексей.

– Что? – не поняла Светлана.

– В качестве кого Ольга должна была работать на бандитов?

– Не доходит? В качестве киллера – «торпеды» по-ихнему.

– Девушка шестнадцати лет – киллер? – изумился Алексей.

– Удивляет? Правильно. Кто бы на неё подумал? Ольга похожа на фотомодель и раньше только в тире держала в руках оружие. А двоих бандитов уложила профессионально: у каждого была прострелена башка. И это в состоянии стресса!

– Может, случайность?

– Они проверили её способности. Ольга стреляет лучше многих мужчин. От природы это у неё, что ли? А с тех пор, как она стала работать на местный криминал, в её распоряжении появились тренажёрные залы, фитнес-клубы, бассейн, залы борьбы, тир с настоящим оружием. И главное – деньги. Видишь эту квартиру? Она куплена Ольгой для нас с Артёмом.

– Подожди. Ты сказала «пять лет»? – Алексей пытался анализировать, напрягая память. – Если ей было шестнадцать, когда произошло первое убийство, то уже пять лет назад Ольга могла бы закончить свои отношения с бандитами. Правильно?

– Правильно… – передразнила Светлана. – Да не правильно!

– Что дальше-то случилось?

– А что случилось? Девушка она у нас выросла видная. Много мужчин вилось возле неё всегда. Семь лет назад один серьёзный бандюган прямо «доставать» своими ухаживаниями начал, замуж звал: не могу, говорит, жить без тебя! Семью брошу! Два года он добивался её благосклонности. Силой брать её боялись даже братки – помнили про случай в лесу. Да и «крыша» у неё была авторитетная. Этот ухажёр нам тут всю квартиру цветами заваливал, деньгами сорил, возил Ольгу по заграницам. Но и там между ними ничего не получилось. Не смогла Ольга переступить через психологический барьер. Однажды, уже здесь в России, когда они оказались в его квартире одни, этот идиот напился да и полез по-наглому. В результате – две простреленные ноги. Как она вообще его тогда не убила? А бандит-то оказался не простой! Группировка, которую он возглавлял, в то время как раз взяла верх в городе. А авторитета, что Ольгу «крышевал», просто «замочили». Пришли к Ольге с предьявой: плати за лечение и моральный ущерб, да ещё пять лет «отпаши» на братву. Иначе всем родственникам – «крышка». Что делать? Я тогда встречалась с одним женатым ФСБ-ешником. Подумала, что смогу защитить сестру и нас. Всё ему рассказала. Он взялся помочь. А дальше вышло, что я сделала только хуже…

Светлана выпила коньяк одна, даже не дождавшись, пока рюмку возьмет Алексей. Тот сидел, терпеливо ожидая продолжения рассказа. А Светлана, будто позабыв о нём, тупо глядела в стену тяжёлым взглядом.

– А дальше что? – напомнил о себе Алексей.

– Всё! – посмотрела на него мутными глазами Светлана. – Продолжения не будет.

– Почему?

– Итак, слишком много знаешь! – грубо бросила опьяневшая женщина. – Что надо, я тебе сказала.

– Тем более, продолжай! Сказала «А», говори и «Б»! – Алексей подумал, что от пьяной можно добиться большего, чем от трезвой, и решил не упускать случая.

– Мне страшно, – понизив тон, тихо произнесла Светлана и поёжилась, словно от мороза. – Не могу я больше ничего говорить.

– Нас здесь никто не слышит, – подстраиваясь к ней, почти шёпотом проговорил Алексей.

– Всё равно не могу.

– Так всё серьёзно?

– Очень. А у меня сын.

– Света, а ты с этим ФСБ-ешником ещё встречаешься? – Алексей догадался, что может стоять за страхом женщины.

– Иногда видимся. А тебе-то что? – повысив голос, напряглась Светлана. Но видно алкоголь всё-таки ослабил тормоза и притупил чувство опасности. Она настороженно пробормотала: – Не вздумай сунуться к нему! Меня подставишь… Ольгу подставишь… Она итак к тебе, дураку, тянется…Не пойму, на хрена ты ей сдался? Такие крутые мужики перед ней на коленях стояли! С властью, с деньгами… А ты? Ну, симпатичный… И всё! Тут по прошлому году один из нынешней власти, крутой, правда, женатый, колечко с брюликом подарил. Он ей назначил свидание. Ольга ради шутки пошла – не послушалась меня. Этот мужик после ресторана привёз её на какую-то богатую квартиру. Жарко, говорит, и снимает там пиджачок. А Оля ему со смехом – если жарко, то и рубашку снимайте. Он снял. Тогда уж и брюки. Он и брюки снял. Идите в душ. Этот мужичок, прежде, чем пойти в душ, постельку разобрал и в ванную… Выходит в полотенце, а Ольга сидит одетой. Он к ней – ты, мол, чего? А она ему – домой поехали! И колечко его на стол кладёт. Он попытался взять её силой, так она этого медведя скрутила, как младенца. Не поверишь, он с тех пор её только на «вы» называет. Но в рестораны приглашать не перестал. Подарки всякие дарит. Сынуля мой в лагеря и санатории бесплатно ездит. А что ты можешь, Лёша? И что она в тебе нашла?..

– Да, видно, нашла что-то! – усмехнулся Алексей.

– Она-то нашла, да ты потерял! – усмешкой на усмешку ответила Светлана, сверля гостя глазами.

– Не понял! – сразу стал серьёзным Алексей.

– А тут и понимать нечего! Зачем Ольге изменял? – В глазах женщины появился злобный огонёк. – Теперь она не простит. Я характер своей сестры знаю.

– Изменял?.. – растерялся Алексей.

– Все вы, мужики, кобели! Не переделаешь! – безнадёжно махнула рукой Светлана. – Я ведь ей говорила! Предупреждала…

– Куда могла поехать Ольга? – перебил Алексей, только-только начиная понимать весь ужас произошедшего. Ольга узнала про Лену! Как? От кого? Нужно встретиться, нужно всё объяснить. Просить прощения. Но где её искать – вот вопрос.

– А своего адреса она не сказала даже мне. – По полузакрытым глазам Светланы Алексей видел, что женщина говорит правду. – Я подумала, может, тебе что-то известно? А тебе тоже дулю… Кобель!

– А кто может знать?

– Виталий может… – брезгливо поморщилась Светлана.

– Твой кавалер, что ли? – догадался Алексей. – Организуй мне встречу с ним.

– Кавалер! – развязано рассмеялась женщина. – Тоже сволочь ещё та! Скотина…

Алексей уже не обращал внимания на бормотание пьяной женщины. Он услышал всё, что хотел. Поднявшись из-за стола, он направился к двери, потому что больше не мог находиться в этой квартире.

– Ты куда? – донеслось ему вслед.

– Домой…

Ночь давила тишиной. Его мучила бессонница. В последнее время она всё чаще и чаще посещала его. Не стало в душе покоя с тех самых пор, как уехала Ольга. Алексей лежал в темноте с открытыми глазами и думал. Значит, Ольга узнала про Лену. И ничего не сказала. Он помнил, как она смотрела на него в последний вечер, когда они остались в комнате вдвоём. Её взгляд остановился, она о чём-то думала. Любимые глаза тогда показались ему чужими, они будто подернулись корочкой льда. Подойдя к окну, Ольга долго молчала. Ему казалось, что в этот момент она не слышит его. Но она слышала. Он думал, что ей тяжело расставаться с ним и не догадывался тогда, что между ними лежит измена, о которой она уже знает.

Ночью она была холодна. Когда он провожал её в аэропорту, Ольга поцеловала его, словно чужая. В её глазах читались грусть и… прощение. Прощение! Вот что она не смогла сказать ему! Она хотела, но не сказала, что знает… что простила. Ольга тогда сжала губы, пытаясь изобразить улыбку, но не получилось. Ей было тяжело – она всё знала!..

Так и не закрыв ни на минуту глаз до самого утра, Алексей поднялся по сигналу будильника полный решимости отыскать свою любимую хоть на краю света.

Перед обедом наступившего дня зазвонил рабочий телефон, и незнакомый мужской голос попросил Алексея спуститься на второй этаж в ресторан.

Войдя в зал, Алексей попробовал определить автора звонка. Взгляд остановился на двух одетых в костюмы крепких парнях, примерно одного с Алексеем возраста, расположившихся за столиком возле окна. Завидев вошедшего, тот, что сидел лицом к выходу, оторвал от стола ладонь, и покачал ей в приветствии. Алексей направился к ним.

– Прошу, Алексей Иванович, садитесь, – безо всяких церемоний предложил молодой мужчина, поприветствовавший Алексея жестом. Определённо, раньше они не встречались. Алексей не помнил этих лиц, но, похоже, что мужчина в костюме знал, с кем разговаривает.

Алексей, выдвинув тяжёлый стул, сел в торце стола так, что визитёры оказались по левую и правую руку от него.

– С кем имею?.. – он тоже решил не здороваться. Тем более что не звал этих гостей.

– Мы представляем одну заинтересованную сторону. Скажем, очень влиятельную и очень заинтересованную, – бесцветно произнёс мужчина слева, не сводя натренированного взгляда с лица собеседника.

– Вы говорите загадками. – Неприятный взгляд заставил Алексея внутренне напрячься. – Имена-то у вас есть?

– Они вам ни о чём не скажут, – вступил в разговор второй мужчина справа. – Вы заказывать что-нибудь будете?

– А вы уже заказали? – Алексей тянул время. Он пока затруднялся в выборе своей позиции в предстоящем разговоре. То, что эти крепкие молодые ребята назначили его на роль ответчика, он не сомневался. Но кто и зачем прислал их?

– Мы не торопимся. Поэтому решили пообедать. И вы что-нибудь закажите, – посоветовал первый и, не дожидаясь ответа, подозвал официантку.

Просмотрев меню, Алексей выбрал сладкие блинчики и чай. Худенькая девчушка – официантка, приняв заказ, ушла.

– Итак, господа без имён, – посмотрел на непрошенных визитёров Алексей, – о чём пойдёт разговор?

– О вашей жизни, Алексей Иванович. – Это произнёс второй мужчина – справа. Сказал, не глядя в глаза, как о чём-то незначительном. Безразличный тон, и то, как небрежно были брошены слова, заставили Алексея поверить в реальность происходящего. Внутри у него всё похолодело.

– И кому мешает моя жизнь? – стараясь выглядеть беззаботным, как бы нехотя спросил он.

– Мы же сказали: очень влиятельной стороне, – ответил мужчина справа. – Давайте уточним: пока не ваша жизнь, а ваше поведение.

– Судя по костюмам и вежливости, вы – ребята серьёзные, – высказал вслух свои мысли Алексей. – И в чём же я провинился?

Двое мужчин переглянулись. Заговорил первый, тот, что слева:

– Вы встречаетесь с одной особой женского пола.

– Почему с одной? – съязвил Алексей. – Я парень холостой.

– Мы сейчас говорим только об одной известной вам особе, – не оценил его чувства юмора собеседник. – Вы понимаете, о ком идёт речь?

Алексей кивнул. Хотя на самом деле в его голове прокручивалась дилемма: Лена или Ольга?

– Вот и замечательно! – снисходительно улыбнулся собеседник. – Мы пришли, чтобы предупредить вас – не сочтите за угрозу – эти ваши свидания должны остаться в прошлом. Лучше, чтобы вы совсем забыли о них. И уезжайте из города. Для вашего здоровья необходима перемена климата.

– Что-то есть совсем расхотелось! – Алексей посмотрел по сторонам. За соседними столиками сидели посетители. Многие лица он не раз уже видел здесь. Уехать? Оставить родителей, работу, друзей, всё то, к чему так привык, к чему привязалась его душа? И из-за чего? Он испугался? Нет. Значит, предложение сидящих напротив здоровенных парней из разряда невозможных! Если бы только уехать с Ольгой…

– А если я не приму к сведению ваши рекомендации? – посмотрел сначала на одного, затем на другого визитёра Алексей.

– Человек не совершенен! – рассудительно произнёс тот, что справа, и отвернул борт пиджака, открывая взгляду массивную рукоять пистолета в наплечной кобуре. – Трагическая случайность, авария, или пуля-дура – что только не происходит в наше неспокойное время! А жизнь – она одна. И такая хрупкая…

– Это всё? – жёстко перебил Алексей.

– Пока всё. – Оба визитёра смотрели на Алексея снисходительно, как бы сверху вниз. – У тебя есть время подумать. До завтра.

Они уже перешли на «ты».

– Я подумаю, – поднялся Алексей.

– Мы хотим попросить об одном маленьком одолжении, – тихо произнёс мужчина слева. – О нашем разговоре не рассказывай никому. Не надо.

– За блины расплатитесь! – Алексей, не оборачиваясь, пошёл к выходу, чувствуя на себе два тяжёлых взгляда.

Нервная дрожь настигла его уже в кабинете – отходило напряжение.

Всю ночь он не спал, вычисляя, с какой стороны пришла опасность: Лена или Ольга? Скорее всего – Лена. Потому что за Ольгой потянулся бы московский след. Хотя всё может быть. Он продумывал различные выходы из сложившейся ситуации и не находил их.

С самого утра он ожидал звонка вчерашних визитёров. Но, похоже, что парни не особо спешили, решив оставить Алексея один на один с мучительным неведением.

После обеда на сотовый позвонила Светлана. Алексей был рад слышать голос Ольгиной сестры.

– Хочешь познакомиться с человеком, о котором я тебе позавчера рассказывала? – Она торопилась. В тембре её голоса музыкальный слух Алексея уловил прозвучавшие нотки волнения. Он понял, о ком говорит Светлана.

– Хочу, – коротко ответил он. Про себя подумал: «Значит, Ольга!».

– Сегодня вечером в восемь у меня… – Дальше гудки.

Теперь расстановка сил становилась более или менее понятной.

В восемь часов вечера Алексей позвонил в дверь квартиры Светланы. Хозяйка открыла в знакомых Алексею блузке и джинсах. И снова первой за порог выскочила Машка.

– Привет, Лёша! – улыбнулась Света. – Проходи.

На кухне на встречу поднялся мужчина средних лет, ростом чуть ниже Алексея, в светлой рубашке с расстёгнутым воротом, сером пиджаке и чёрных джинсах.

– Виталий, – представился он первым, протянув крепкую сухую руку. Алексей поздоровался, ответив на рукопожатие.

Мужчины сели.

– Ну, стол накрыт, остальное – найдёте в холодильнике. Не буду мешать вашему разговору, – засуетилась Светлана и спешно покинула кухню, прикрыв за собой дверь.

– Выпьем? – предложил Виталий.

– Я за рулём, – отказался Алексей.

– Давай! – настаивал Виталий. – Заночуешь здесь. Не в первый раз.

– Хозяйку надо спросить… – неуверенно пожал плечами Алексей.

– А чего спрашивать? Ведь уже ночевал. По моим сведениям ты – Ольгин жених?

– Какой там жених! – на всякий случай отмахнулся Алексей. – Хотелось бы. Но пока мы только хорошие друзья.

– Пусть друзья, – не стал спорить Виталий. – Но я знаю Ольгу. Просто с друзьями она в кровать не ложится…

– Давай оставим эту тему, – бесцеремонно остановил Алексей словоохотливого собеседника.

– Скучаешь? – Виталий, с пониманием взглянув на него, откупорил запотевшую в холодильнике бутылку дорогой водки и, не спрашивая разрешения Алексея, наполнил две рюмки. – Бери. Пей. Разговор у нас долгий.

Алексей, подумав, поднял рюмку.

– За знакомство! – предложил Виталий.

– Будем! – поддержал Алексей.

Как только опорожнённые рюмки донышками коснулись стола, Виталий наполнил их снова, приговаривая:

– Между первой и второй, как говорится… Взяли!

– Не слишком быстро? – удивился Алексей. – Мы куда-нибудь торопимся?

– Давай, давай, давай, давай, поднимай! – затараторил, как пулемёт, Виталий. – Водка – класс! Остановимся после третьей.

Алексей поднёс свою рюмку к рюмке Виталия:

– За что второй тост?

– За здоровье! – Виталий, чокнувшись, лихо опрокинул содержимое рюмки в рот.

– Ну, за наше мужское здоровье! – Алексей не спеша выпил.

– Хороший тост, – произнёс он, закусывая и внимательно глядя на Виталия. – Тут вчера ко мне на работу приходили два засланца: Лёлик и Болик. Нежно и ненавязчиво пеклись о моём здоровье.

– Кто такие? – не глядя на Алексея, как бы между прочим поинтересовался Виталий, намазывая бутерброд красной икрой из банки.

– Они не представились, а документы я не проверял, – проворчал Алексей. – Не твои, случаем, ребятишки?

Рука пронесла нож мимо банки, но Виталий сделал вид, что икры уже достаточно, и положил нож на тарелку.

– Почему ты решил, что засланцы эти от меня? – Виталий, внимательно всматривался в глаза сидящего напротив Алексея.

– Стечение обстоятельств, – пожал плечами Алексей. – Опять же, ты возле Ольги – человек не случайный.

– Это она тебе так сказала?

– Она вообще мне ничего не рассказывает. Приходится анализировать и делать определённые выводы самому.

– Интересно. И кто же такой, по-твоему, я: Змей, Демон-искуситель?

– Ты, Виталий, представляешь какую-то силовую структуру. Возможно, ментуру, возможно, ФСБ.

– Ладно. Почти угадал. Но в милиции я никогда не служил. Ну, а звание у меня какое?

– Думаю, что-то между майором и полковником. Угадал?

– Почти. Подполковник. Только я, дорогой ты мой аналитик, уже год, как являюсь пенсионером. Отошёл я от всех этих дел.

– И где же ты теперь трудишься?

– В одной компании сотовой связи. Перспективное, знаешь, направление.

– Пенсии не хватает?

– Денег никому не хватает. А так – скучно дома сидеть.

– Знаешь, Виталий, это всё замечательно! Только сдаётся мне, что чекистов в отставке не бывает.

– Один мой начальник любил повторять, что в жизни всё бывает: и на «Е»-бывает, и на «Ё»-бывает… Понимаешь, Лёша?

– Начальник этот тоже теперь в сотовой компании трудится?

– Нет, – примиряюще улыбнулся Виталий. – Он теперь большой человек в Москве! А погоны я действительно снял. Хотя очень ими дорожу. И в первую чеченскую не в штабах отсиживался! Знаю, что и тебе пришлось пороху понюхать, уважаемый Лёша! Давай, третий традиционный тост за тех ребят, кто не вернулся с войны!

– Давай, – Алексей сам разлил водку по рюмкам и поднялся. – Третий!..

– За вас, парни! – встал Виталий.

Выпили не чокаясь.

Выбирая закуску, Алексей произнёс:

– Про меня всё знаешь? – Водка приятно ударила в голову, по телу разливалось тепло.

– Кое-что знаю, – не стал отрицать Виталий. – Как ты с Ольгой-то познакомился?

– Сидел в кафе и обратил на неё внимание.

– И что, Ольга заговорила с тобой в кафе? – На лице Виталия высветилось недоверие.

– Заговорила, – улыбнулся Алексей. – А потом я предложил её подвезти, и она села ко мне в машину.

– Кто? Ольга? – удивлению Виталия не было границ. – Не может быть!

– Почему?

– Да она мужиков надух не переносит! За людей их не считает.

– Видимо, не те мужики ей попадались! – усмехнулся Алексей.

– А ты – тот? – застыл в улыбке Виталий, ожидая ответа.

– А я тот, кто за неё башку оторвёт! – серьёзно произнёс Алексей. Получилось в рифму.

Виталий, убрав улыбку, отвёл глаза. Над столом повисла пауза.

– Вообще-то, зря медали за отвагу и ордена мужества в Чечне не давали, – нарушил молчание Виталий. – Верю. Только влез ты, старший сержант воздушно-десантных войск Разанов Алексей Иванович, в самое дерьмо по самые свои уши!..

– Видишь, а говоришь, что не всё про меня знаешь! Навёл справочки-то, пенсионер!

– Да, навёл! И не только я. – Виталий холодно посмотрел на Алексея. – Хреновенькие твои дела, Лёша. Что делать-то думаешь?

– Пока не решил, – честно сознался Алексей. – Как-нибудь с божьей помощью выкручусь. А вот Ольгу никому не отдам!

– Не распаляйся, а то сгоришь рано! По Ольге – тут не всё так просто. Скажи честно, ну, что других девчат вокруг мало? Понимаю, чувства! Но всё со временем проходит, даже самая сильная любовь. И что останется? Пепел. Лучше забудь. Найдёшь ты себе поинтереснее…

– Виталя, ты не моя мама, чтобы слезу давить. Ольга – моя! И не дам в обиду никому! Понял?

– Умные люди говорят, что женщина ищет мужчину с хорошим будущим, а мужчина ищет женщину с хорошим прошлым. У Ольги прошлое…

– Давай сменим тему! – зло посмотрел на собеседника Алексей.

– Дурак! – с чувством сплюнул Виталий. – Да твоя Ольга – не пай-девочка! Думаешь, она заступится, когда тебя серьёзные люди прессовать начнут? Жди! Спокойная жизнь тебе надоела, Лёша? Смотри, с огнём играешь!

– Я не играю. Сказал же: Ольгу не отдам! А про серьёзных и умных – ещё посмотрим.

– Ещё раз дурак!.. – Виталий в сердцах смачно сплюнул на пол и выругался про себя. – Да пойми ты, тупая твоя башка, она попала в Систему! А это похуже мясорубки! Система любому из нас косточки переломает и в порошок сотрёт. И никто не узнает, жил ли человек вообще на этом свете! Куда ты голову суёшь, парень! Лучше под паровоз положи – больше шансов выжить будет!

– А чего это ты так распалился?

– Да мне тебя искренне жаль! Знаю, что классный разведчик, из армии – только отличные характеристики, награды боевые! В училище десантное брали без экзаменов! Почему не пошёл, если не навоевался?

– Тогда – навоевался. Думал всё забыть. Но при случае могу и вспомнить эту науку. Короче, Виталя, давай договоримся так, ты втянул Ольгу в это дерьмо, ты мне её и вернёшь!

– А если нет, тогда что? – с вызовом спросил чекист.

– Будешь первым в моём списке.

– Лёша, если я сейчас только сделаю один звонок, то ты и пальцем не успеешь пошевелить, как тебя не уже окажется в списках живущих! Понял меня?

То ли водка ударила в голову, то ли нервы сдали. Алексей молниеносным движением перетянулся через стол и поймал Виталия за кадык. Сильные пальцы сдавили горло так, что Виталий не мог и помыслить о сопротивлении. Алексей, готовый в любую секунду совершить непоправимое, спокойно смотрел, как задыхающаяся жертва синеет на глазах.

– Выбор за тобой: жить или подохнуть, – раздельно и глухо произнёс Алексей. – Сейчас я отпущу тебя, если обещаешь рассказать мне всё. Дёрнешься, кадык вырву. Понял меня, подполковник? Моргни, если понял.

Неестественно прямо сидящий Виталий судорожно зажмурил глаза, из которых ручьём катились слёзы. Алексей немного ослабил захват, давая жертве сделать глоток воздуха.

– Теперь аккуратно положи оружие на стол, – приказал Алексей.

Виталий двумя руками потянулся к груди, распахнул пиджак и отстегнул ремешок, держащий рукоятку пистолета.

– Спокойно! – предупредил Алексей, внимательно следя глазами за движениями Виталия. – Достал «Макаров» двумя пальцами. Левую руку положи на стол, что б я её видел. Так. Пистолет сюда!

Придвинув оружие к себе, Алексей отпустил жертву.

Зайдясь в продолжительном кашле, Виталий громко свалился со стула на пол и, держась за горло, пытался глубоко дышать. Алексей ждал.

На шум в кухню, как вихрь, влетела Светлана:

– Виталечка, что с тобой?!

Чуть не рыдая, она бросилась к стоящему на коленях мужчине, пытаясь заглянуть ему в лицо:

– Что? Скажи, что с тобой?

Алексей протянул ей стакан минеральной воды:

– Дай ему.

Немного придя в себя, Виталий поднялся и сел за стол.

– Ну, всё, Света, иди, – глухо прохрипел он и снова закашлялся. Светлана с опаской покосилась на лежащий на столе пистолет, потом посмотрела на Алексея:

– Вам что-нибудь нужно?

– Иди, Света. Мы позовём, – кивнул головой Алексей.

– Слушаю тебя внимательно, – посмотрел он на Виталия, когда за Светланой затворилась дверь.

– Я расскажу, но этим ты подпишешь себе смертный приговор, – предупредил Виталий. – Подумай, это тебе надо?

– Уже подумал.

– Говорить?

– Слушаю…

… Она сейчас в Амстердаме. Теперь об Ольге тебе известно почти всё! И что это тебе даёт? – с раздражением произнёс Виталий, окончив свой рассказ.

– Ну, во-первых, я уверен, что рассказал ты не обо всём, что знаешь. Но и за это – спасибо! А, во-вторых, даже это не многое даёт мне и Ольге шанс! – Алексей убрал салфетку, накрывавшую трубку мобильного телефона с включенным диктофоном. – Проверим запись!

Он нажал кнопку воспроизведения. Изменённый микрофоном, но узнаваемый голос Виталия чётко произнёс: «Ну, всё, Света, иди…». Далее был слышен его глухой кашель. Алексей выключил диктофон:

– Порядок!

– Гад ты! – зло прошипел Виталий. – Думаешь, подставил меня! Да теперь при удобном случае я тебя первый!..

– Понимаю твою озабоченность! Только теперь ты меня, уважаемый, беречь будешь! – усмехнулся Алексей. – И Ольгу. Эта запись – гарантия! И будет она не опасной для тебя до тех пор, пока со мной и с Ольгой всё будет в порядке.

– А если я соврал и там всё – неправда? Думаешь, поймал лоха на дешёвый трюк?

– Не рисуйся зря, Виталик. Если это трюк, тем хуже для тебя. Ты затронул имена и должности влиятельных людей! Так что, думаю, что нам с тобой лучше дружить и говорить друг другу правду. Поможешь вытащить Ольгу, обещаю, что больше не вспомнишь о нас! Дай-ка мне твой паспорт.

– Зачем? – насторожился Виталий.

– Посмотрю прописку, номер и серию. Давай. Сейчас верну!

– Да пойми же ты, я мало что могу!.. – процедил Виталий сквозь зубы.

– Паспорт давай!

Виталий, тоскливо взглянув на свой пистолет, лежащий возле Алексея, нехотя полез в карман пиджака и вытащил паспорт в чёрной кожаной обложке. Алексей, записав на салфетке адрес прописки и номер паспорта, вернул его владельцу.

– А теперь сделай звонок мне на сотовый! – распорядился Алексей.

Зафиксировав номер абонента, Алексей позвал Светлану и поднялся.

– Поеду домой, – сообщил он вошедшей на кухню хозяйке.

– И не останешься ночевать? – удивилась она. – Ты же выпил!

– Ну и что? Надо ехать. – Алексей многозначительно посмотрел на помятого Виталия, сидящего за столом с затравленным взглядом.

– Пистолет отдай! – прорычал тот.

– Я выйду, позвоню и сообщу, где твой ствол будет лежать, – спокойно возразил Алексей, засовывая «Макаров» себе за пояс брюк. – И без глупостей! Я стреляю не плохо.

В коридоре он распрощался с настороженной хозяйкой и, посмотрев в сторону кухни, громко произнёс:

– Виталя, созвонимся! Привет Лёлику и Болику!

Кухня ответила гробовым молчанием.

Выйдя из квартиры в подъезд, Алексей, пробежав глазами по стенам, сразу обнаружил подходящее место для тайника на окне между этажами. Забросив пистолет на высокий подоконник, он не стал вызывать лифт и легко засеменил вниз по ступенькам.

Подойдя к своей «Тойоте», он недолго поразмышлял о вызове такси. Но принял решение ехать на машине. Пока судьба благоволила ему. Да и опасно было оставлять такую машину без присмотра.

Сев в кабину, он достал телефон, набрал номер и сообщил Виталию, где лежит оружие. Затем, мысленно помолившись о том, чтобы не встретить ГАИ-шников, он тронул машину с места.

Алексею повезло – до дома он добрался без приключений.

Закрыв входную металлическую дверь на все замки, он сел за компьютер. Алексей сделал несколько копий с диктофона, скинув запись на разные флеш-карты. Поразмыслив, кому завтра раздаст их на хранение, он лёг спать.

День на работе прошёл спокойно. Вечером, когда он ужинал дома, позвонила Лена. Алексей, прочитав имя абонента, вначале не хотел брать трубку. Но после непрекращающихся длительных и настойчивых звонков, ответил.

– Мой муж что-то знает, – сообщила женщина. В её голосе прозвучало столько безысходности, что ему стало жаль её. Пока он размышлял, она напомнила о себе:

– Что будем делать?

– Придумаем что-нибудь, – постарался успокоить взволнованную женщину Алексей, надеясь, что она не наделает глупостей. – Но разговор не телефонный. Надо встретиться.

– Когда?

– Можно прямо сейчас.

– Давай встретимся у меня в ресторане. Позвони, как приедешь. – Она произнесла название заведения.

– Буду в течение часа. – Алексей отключил трубку. «Оперативно работаешь, Виталик!», – оценил он ход противника.

Алексей разговаривал с барменом уже минут десять. Лена всё не появлялась. Он достал телефон, и второй раз набрал номер. «Сейчас подъезжаю», – прозвучало в трубке.

Алексей осмотрелся. В этот вечер зал был почти заполнен. За столиками сидели крутые парнишки – совсем молокососы с такими же крутыми размалёванными девицами. Презрительно они взирали на мир сквозь густые клубы табачного дыма, вели себя вызывающе, громко смеялись, демонстрируя, как им весело и как плевать они хотели на окружающих, старались перекричать друг друга, слишком откровенно целовались и обнимались. «Мы будем браться за людей с детских, с юношеских лет, главную ставку делая на молодёжь. Станем разлагать, развращать, растлевать её. Мы сделаем из них циников, пошляков, космополитов…», – вспомнил Алексей врезавшуюся в память цитату из документа, названного «планом Алена Даллеса» – американского политика, одного из идеологов «холодной войны против СССР». Этот план им – молодым курсантам – читали в диверсионной школе.

В зал вошла группа парней лет шестнадцати – сверстники тех, что сидели за столиками. Осмотревшись, лидер группы – невысокий крепкий парень – повёл своих в глубь зала, где им навстречу уже поднялись несколько человек. Встреча прошла, как в кинофильме о крёстном отце: парни жали руки, потом немного наиграно с напускной мальчишеской серьёзностью обнимались, как заправские мафиози, хлопая друг друга по плечам и спинам.

«Подрастающая смена! – с ухмылкой подумал Алексей. – Оболтусы. Плывут по течению жизни и ни о чём серьёзном думать не хотят. А самое страшное – никому и ни во что не верят, кроме силы и денег».

Но тут же он поймал себя на мысли о том, а как же он и его собственное поколение позаботилось о своей достойной смене? Да никак. Когда ему было столько же лет, сколько этим вот сейчас, разве он не видел, что взрослые дяди и тёти говорят одно, делают другое, думают третье? А что изменилось с тех пор? Не стало «светлого социалистического будущего». И всё? Но и «светлого капиталистического будущего» тоже нет. А что он – Алексей Разанов – сам-то сделал в жизни? Какую лепту внёс? Что изменил? Да, сейчас он строит карьеру и зарабатывает деньги. А для чего? Чем он лучше этих зелёных молокососов, не представляющих никакой ценности ни для себя, ни для общества, ни для государства. Ничем не лучше. Он и сам так же живёт сегодня. Ну, отдал воинский долг Родине – два года на срочной службе и ещё пять – на сверхсрочной. Убивал людей. Ему говорили, что это враги, что так надо. Он верил. Но он даже не знал тех, в кого стрелял. И его почти не мучила совесть. Он когда-то даже гордился тем, что умеет это делать. И что в итоге? Ничего, кроме желания заработать деньги…

Почувствовав пустоту и холод, Алексей горько усмехнулся: «В этом мире за деньги всё покупается и всё продаётся. И так было во все времена…».

– Дяденька, там не вашу «Тойоту» на улице джип поцарапал? – отвлёк его от размышлений ломающийся мальчишеский голос. Рядом стоял один из этих – шестнадцатилетних. Лена всё не появлялась. Алексей достал из кармана брелок с автомобильной сигнализацией. Судя по ровно светящемуся экрану брелка, с «Тойотой» всё было в порядке.

– Кто, говоришь, поцарапал? – Алексей с недоверием посмотрел на парня.

– Там, у входа большая серая «Тойота», – парень назвал номер машины Алексея, – Джип разворачивался и задел. Даже не остановился.

– Спасибо. Сейчас пойду посмотрю. – Алексей, ничего не сказав бармену, поднялся и пошёл к выходу, думая озадачено: «Ну и вечер!».

Обойдя свою «Тойоту» несколько раз, Алексей не обнаружил ни единой царапины.

Что-то подсказало ему, что нужно обернуться. За спиной стоял всё тот же парень.

– Ну, и что тебе? – миролюбиво поинтересовался Алексей.

– Человек тебя ждёт. Разговор есть. – Парень повернулся и лёгкой поступью пошёл за ближайший угол здания, даже не убедившись, что Алексей следует за ним, будто был уверен в этом.

Поколебавшись несколько секунд, Алексей двинулся следом за парнем.

Свернув за неосвещённый угол здания, Алексей сразу же был сбит на землю ударом чего-то тяжёлого по затылку и чуть не потерял сознание. От оглушающего удара всё внутри дёрнулось в нём, но тренированный мозг помнил, что сейчас телу лежать никак нельзя – затопчут! «Встать!». Собрав всю силу воли в кулак, Алексей попытался подняться и почувствовал несколько болезненных пинков по рёбрам. И всё же он встал, но снова упал, получив сильный удар ногой в спину. Сделав кувырок через голову, Алексей оказался на ногах. Теперь он уже не чувствовал боли, воспринимая её как удовольствие – так учили в школе диверсантов. Теперь он стал страшен для своего врага, каким бы ни был у того численный перевес. Даже на неосвещённом пространстве, с одного беглого взгляда оценив обстановку, Алексей отработанным ударом сбил с ног ближайшего противника с короткой дубинкой в руке. Оставались ещё пятеро. С двумя он разделался быстро и, когда погнался за третьим, выскочил под свет фонарей. Увидев перед собой не матёрого бойца, а шестнадцатилетнего пацана, Алексей остановился. Он стоял и глядел вслед убегающему мальчишке.

– Ты, мужик, со мной попробуй! – услышал Алексей спокойный голос за спиной. Вытирая рукой кровь с рассечённого затылка, он обернулся – четыре крепких парня стояли метрах в пяти. А говорил с ним тот, которого он десять минут назад определил для себя как лидера, приведшего в ресторан свою группу. Посмотрев направо, Алексей увидел, как из дверей заведения выходят ещё человек семь, отрезая путь к спасению.

– Я не стану с вами драться! – Алексей опустил руки.

– Почему? – спросил лидер с ломающимся баском и равнодушными холодными глазами.

– Я детей не бью.

– Тогда – извини! – Говоривший неожиданно кинулся на Алексея, налетел и с ходу прыгнул, нацелив удар ногой в грудь. Алексей легко ушёл от такого броска. Он мог бы легко «вырубить» парня, но не стал этого делать, дав возможность атаковать ещё раз. Следующая атака шла в голову. Алексей поднял руку, пытаясь защитить лицо, но от неожиданного предательского удара в спину покатился через голову под ноги подбежавшей толпы …

Избиение продолжалось не долго. Через минуту он понял, что может свободно дышать, и, превозмогая боль, сел на мёрзлую землю, ожидая, что стая вот-вот снова кинется на него. Но услышал возмущённый возглас: «Пошли вон, скоты!». «Но, мама…», – кто-то пытался возражать. «Я сказала – вон!», – приказал властный женский голос. Он принадлежал Елене. Алексей повернул голову и посмотрел на неё. Невысокая женщина в расстёгнутой шубе и без головного убора стояла спиной к нему, закрывая собой Алексея от толпы. Стоявший рядом с ней невысокий парень – тот, в котором Алексей признал лидера – смотрел на неё озадаченно и зло. Остальные нападавшие выстроились полукругом невдалеке.

– Мама, мы только его учили, – будто оправдываясь, настаивал парень. – Он троих наших покалечил. Скорую вызвали…

– Уводи своих горилл! – сквозь зубы процедила Елена, глядя сыну прямо в глаза.

– Уходим! – бросил вожак, и толпа, выполняя команду, вразнобой двинулась обратно в ресторан мимо наблюдавших за происходящим любопытных, высыпавших из увеселительного заведения. Лена продолжала стоять на месте.

– Зря ты так, мама! Ему всё равно конец, – бросил ей напоследок сын, безучастно посмотрев на Алексея, и, не оглядываясь, двинулся за своими.

Алексей, пересиливая боль во всём теле, поднялся и подошёл к Лене.

– Ты меня спасла, – просто сказал он.

– Спасибо, что не изуродовал моего дурака!..

В больницу Алексей не поехал. «Отлежусь», – сказал он Елене.

Они сидели на кухне в квартире Алексея. Молодая женщина перевязывала бинтом его голову.

– Хорошо же мы с тобой блюли конспирацию! – усмехнулся Алексей, морщась от боли в голове и теле. – Теперь весь город узнает о наших отношениях.

– А я вот думаю, не мой ли благоверный подослал сына с его бандой? – озабочено произнесла Лена.

– Если так, то совсем плохи наши дела, – сделал вывод Алексей.

– Уезжать тебе нужно из города, Лёша. И чем скорее, тем лучше.

– А ты?

– А меня он и пальцем не тронет.

– Уверена?

– Уверена, – криво усмехнулась Лена. – И сын, и дочь любят меня. А его – боятся. Сына ты видел. Растёт достойная смена отцу. И дочь – невеста подрастает. Она с папочкой вообще через губу разговаривает – от него научилась. И весь его бизнес оформлен на нас.

Оказав медицинскую помощь, Лена засобиралась домой.

– Предстоит серьёзный разговор с мужем. – Мне больше не звони. Позвоню сама. Пока…

Глава 18

Утром следующего дня Алексей набрал номер Галины и предупредил, что не выйдет на работу. Голова раскалывалась от боли. Понятливая помощница заверила директора, что всё будет нормально, и что он может ни о чём не беспокоиться.

Три дня Алексей отлёживался дома, делая себе перевязки. Два раза звонил родителям и справлялся об их здоровье, несколько раз позвонил на работу.

Через три дня он снял с головы повязку из бинтов. Засохший шрам на месте рассечения начал подживать, опухоль почти спала, оставив на память о себе небольшую плотную шишку. Замаскировав шрам под волосами не очень короткой причёски, Алексей решил, что уже можно показаться в офисе.

Он появился в своём кабинете ещё до девяти часов. В десять раздался звонок, и мужской голос в трубке вежливо сообщил, что Алексея ожидают сегодня в шестнадцать часов по известному всему городу адресу. Офис криминального авторитета Миши Тарана в центе города знали все предприниматели и сотрудники силовых структур города и области. Внешне Таран жил спокойно: вёл законный бизнес и являлся законопослушным и уважаемым гражданином и меценатом.

Думать и размышлять Алексею пришлось не долго. Он не мог отказаться от назначенной встречи – ребята Тарана были круты на расправу.

К шестнадцати часам Алексей уже входил в светлый высокий холл офиса, отделанного под скромный дворец.

– Вы к кому? – поинтересовался голос из встроенной во внешнюю дверь системы наблюдения.

– Мне назначено, – Алексей назвался.

Дверь щёлкнула и открылась. Перед ним вырос плотный охранник в костюме.

– Я вас провожу, – охранник пытливо рассматривал посетителя. – Директор пока занят. Вы посидите в приёмной.

Через прозрачную дверь Алексей рассмотрел миловидную молодую секретаршу с тёмными распущенными волосами. Он вошёл в приёмную впереди охранника, вежливо пропустившего гостя через порог.

– Здравствуйте! – расплылась в белозубой улыбке секретарша.

Алексей поздоровался и сел в одно из высоких кресел.

– Кофе? Чай? – предложила секретарша.

Алексей подумал о том, что его больше сюда, пожалуй, не пригласят, и заказал чай с лимоном.

Он уже допивал последние глотки из изящной кружечки, когда открылась дверь с табличкой «Директор», и из неё вышли двое мужчин с озадаченными лицами. Алексей узнал в них хозяев двух городских рынков.

– Вы можете пройти! – снова мило улыбнулась Алексею секретарша, кладя телефонную трубку.

Алексей поставил кружечку на журнальный столик из красного дерева, решительно встал и сделал шаг к двери…

– Добрый день, Михаил Владимирович! – поздоровался он с порога.

– Заходи, – оторвал глаза от компьютера сидящий за столом мужчина крепкого телосложения с гладко выбритым лицом в строгом костюме без галстука. Звук его уверенного голоса напомнил Алексею, что именно этого человека – почти полноправного хозяина города – по имени Миша, по фамилии Тараненко и по кличке «Таран» нужно опасаться. Он уже «давил» вошедшего своим присутствием. «Действительно, Таран! – подумал Алексей, проходя в кабинет. – Ладно, выдюжим».

– Садись. Кофе будешь? – без улыбки посмотрел на гостя хозяин.

– Нет, спасибо, я уже пил чай в приёмной, – вежливо отказался Алексей. Ему захотелось поскорее уйти.

– А я, с твоего позволения, буду. – Таран поднял трубку телефона. Заказав себе кофе, он продолжил разговор в таком тоне, будто они с Алексеем были давними хорошими знакомыми:

– Любишь риск, Алексей Иванович?

– Почему вы так решили?

– Одна любовница – жена очень крутого человека, который серьёзно вознамерился тебе голову открутить. Вторая – киллерша с многолетним стажем, работающая на спецслужбы. Причём интрига в том, что муж первой делает заказ на тебя второй твоей женщине. Всё как в хорошем криминальном романе: и треугольник и убийство. Как тебя угораздило на такое подписаться?

– Я никуда не подписывался, – пробормотал Алексей, осмысливая услышанное. – Меня, что – заказали?

– Да, твоя невеста получила заказ из собственных уст мужа уважаемой и известной нам Елены Сергеевны. Потому и поспешила уехать. От греха…

Без стука вошла миловидная секретарша с подносом. Распущенные волосы, короткая юбка в обтяжку, красивые ноги – всё говорило о том, что ещё недавно их обладательница знавала настил подиума или шест стриптиз-клуба.

«Вот так дела!..». – Алексей почувствовал, как его накрыла холодная, из натянутых на пределе нервов, волна, и по кончикам пальцев побежали мелкие колючие иголки. Не хватило воздуха. Алексей потянул ворот рубашки, и на пол полетели оторванные пуговицы.

– Не волнуйся так, уважаемый, – заметил его реакцию хозяин кабинета. – Мне не известно содержание всего разговора. Знаю только, что Ольга заказ на тебя получила. – На лице Тараненко появилось какое-то подобие доброй усмешки. Секретарша, уходя, в очередной раз одарила Алексея дежурной американской улыбкой.

– А почему он выбрал именно её? – Алексей никак не мог поверить в такое жуткое стечение обстоятельств.

– Не исключено, что подсказали. Оскорблённое женское самолюбие способно порой на самые чудовищные поступки. А тут – измена.

– Откуда вам-то всё известно?

– Про женщин?

– Про меня с Ольгой.

– А мне много чего известно. Про ваши отношения половина города «судачит». Между прочим, уважаемая половина города. – Таран поднял указательный палец и слегка погрозил им Алексею. – Ты сделал больно мужу Лены Сергевны, а он в отместку решил сделать очень больно вам обоим. И сынка своего тоже он на днях подослал, чтобы тот с дружками «навалял» тебе. А всё знаешь почему? Несколько лет назад твоя милая Оля прострелила ему обе ноги за то, что он слишком рьяно её домогался. Вот и настал его черёд расплаты. Всё по – честному.

– А почему вы это всё мне сейчас говорите? Какой ваш-то интерес? – Алексей уже взял себя в руки. Холодная волна отошла, и мозг заработал в полную силу. То, о чём сообщил Таран, очень походило на правду. Но только лишь походило.

– В своё время ты всё узнаешь, – философски заметил Таран и, поставив пустую чашечку на блюдце, навалился всем телом на стол, положив на отполированную крышку красивые ухоженные руки. – Есть по тебе кое-какие интересные мыслишки.

– Хотелось бы знать, какие? В киллеры меня хотите агитировать?

– Агитировать? – усмехнулся Тараненко. – Ты крутого из себя тут не строй! Я пальцем щёлкну – от тебя мокрого места не останется! Это мой город! И я тебе, уважаемый, только добра желаю. Это ты уясни раз и навсегда. Хочу, что б жил ты, как человек. Хорошо жил. Людей уважаемых не тревожил. Родителей не расстраивал. Они ведь тоже в этом городе проживают. На улице… – с усмешкой на лице Тараненко назвал улицу, номер дома и квартиру. – Хорошие они у тебя. Мама в банке работает на приличной должности. Папа тоже не из последних. В городе их знают. Им ещё жить и жить…

Алексей опять похолодел. Он понял, на что намекает этот криминальный авторитет. А он слышал, что Миша Таран слов на ветер не бросает. Вот когда Алексею стало по-настоящему страшно.

– Что мне нужно сделать? – напрямую спросил он.

Сидящий за столом мужчина посмотрел на Алексея долгим изучающим взглядом, затем одобрительно кивнул головой:

– Это уже деловой разговор.

Немного подумав, Тараненко произнёс:

– Нейтрализуешь мужа своей любовницы. Не делай такие удивлённые глаза! Тогда и Ольга сможет вернуться.

– И вы нас с ней так просто отпустите? – не скрывая недоверия, усмехнулся Алексей.

– И никому не стану рассказывать про ваши московские приключения, – ответил усмешкой Тараненко.

– Были какие-то приключения? – состроил непонимающее лицо Алексей.

– Да, знаешь ли, в столице перед праздниками убили одного уважаемого человека. Скажем, близкого к правительственным кругам человека. А чтобы ещё понятнее – кормильца их грохнули! – Тараненко повысил голос. – Сожгли в собственном джипе вместе с охраной. Поджарили, как боровов. Представляешь? И замешана в этом какая-то молодая и красивая баба. Ещё ищут высокого крепкого парня, профессионально орудующего ножом. Возможно, спецназовца.

– Ну, а мы-то причём? – Алексею стоило немалых усилий продолжать играть взятую на себя роль.

– Хвалю за выдержку! – как-то совсем по-доброму усмехнулся Таран. – Понимаешь, Алексей Иванович, по странному стечению обстоятельств как раз в это самое время в Москве находились киллерша со стажем и войсковой разведчик. И самое интересное, что приметы мужчины сходятся кое с кем, нам известным. Всё ещё не понимаешь?

– Не понимаю. – Алексей решил сменить тему. – А что за двое из ларца приходили ко мне на работу. Случаем, не ваши?

– Это тебе привет от мужа Елены Сергеевны приносили. А ты сразу не просёк? – На лице Тарана появилась озабоченность. – Не профессионально стали работать подчинённые. Заелись! Успокоились! Куда не позвоню – у всех беда с кадрами. А были времена! Настоящих пацанов – всех постреляли! Кто-то сам ушёл.

– Что-то они слишком ласково со мной разговаривали для такого неординарного случая, – подождав окончания исповеди собеседника, произнёс Алексей.

– Считаешь, ласково? – Таран смеялся, но глаза оставались безжизненными и пустыми. – Случай как раз примитивный. А супруг Елены – не глупый человек и догадывается о её постоянных похождениях. Ты – лишь высветился в Ольгиной тени.

– Лена гуляет?! – Алексей вспомнил, как она бросилась на его защиту, не постеснявшись посторонних взглядов, и как заботливо ухаживала за ним, оказывая медицинскую помощь.

– Не гуляет, – погуливает Лена Сергеевна, – мягко поправил Таран. И мечтательно добавил: – А ведь хороша в постели, сучка! Не каждая так может…

– Я вам не верю! – резко бросил Алексей, прервав авторитета. Но тот не рассердился.

– Понимаю. Хочешь сам в этом убедиться? – Тон беседы с его стороны оставался мягким и тёплым.

– Хочу! – Алексей тянул время, чтобы подольше не слышать слов своего неминуемого приговора. И всё-таки надеялся, что зеленоглазая красавица Лена, сумевшая обогреть его своим теплом, останется в его глазах не замаранной.

– Ладно, – устало произнёс Таран, откидываясь на спинку кресла. – Ты, Алексей Иванович, пока иди. Но жди звонка и не делай глупостей. Тебе скажут, куда подъехать. Посмотришь на свою ненаглядную Лену. А моё предложение остаётся в силе!

Попрощавшись, Алексей выходил из кабинета, ощущая на себе тяжёлый взгляд, и то, как рубашка противно прилипла к мокрой от холодного пота спине.

Перед обедом следующего дня ему позвонили, и мужской голос предупредил, что вечером ожидается запланированное мероприятие, и чтобы он к двадцати трём часам был в гостинице с названием по имени города. Алексей понял, что речь идёт о Елене.

Запоздавшие сожаление с раскаянием ничего не могли изменить – Таран уже всё решил за всех.

Алексей, испытывая угрызения совести, ехал в гостиницу к назначенному времени.

В фойе у входа его ожидали трое молодых людей. У одного из них в руках Алексей рассмотрел миниатюрную японскую телекамеру.

Молодые люди распоряжались тут как хозяева. В сопровождении одного человека из службы безопасности отеля вся группа вместе с Алексеем поднялась на второй этаж. Взяв у дежурной по этажу запасные ключи от номера, группа подошла к нужной двери. Сопровождавший сам вставил в замок ключ и открыл дверь. Трое молодых людей быстро прошли в номер и, не обращая внимания на возмущённые мужские и женские крики, зажгли верхний свет. На ватных ногах Алексей шагнул за ними.

Двое в комнате боролись с раздетым крепким мужчиной средних лет, пытавшимся выставить незваных гостей за дверь. Третий снимал всё на камеру. Когда камера сменила план, голого мужика вырубили несколькими ударами в голову. Тот свалился на пол без движения. Посмотрев, куда направил свою камеру оператор, Алексей увидел Лену. Она сидела на кровати и таращила на вошедших зелёные, по-коровьи грустные глаза. Кроме бледно-розового прозрачного пеньюара на ней ничего больше не было. Из глубокого выреза на груди откровенно и бессовестно выглядывали наружу две полные груди с темнеющими сосками. Алексею стало стыдно за всё, что здесь происходит. Увидев лежащее на стуле платье, Алексей подошёл, нагнулся и кинул его Лене, сказав коротко:

– Одевайся… – И больше не мог здесь оставаться.

Он вышел в холод январского вечера в расстёгнутом пальто, держа снятую шапку в руках. Голову необходимо было остудить. Сердце тоже…

«Почему мы – люди не дорожим жизнью и чувствами других? – думал Алексей, лёжа на диване в своей однокомнатной квартире. – Почему мы бываем так беспощадны и безжалостны друг к другу? Где справедливость? Где Бог? Почему он допускает такое?..».

Его мысли прервал телефонный звонок. Алексей смотрел на трубку, лежащую у ножки дивана, с нехорошим предчувствием. Кому он понадобился так поздно? Трубка продолжала издавать звук, мигая зелёным табло монитора. Алексей поднял её и поднёс к уху:

– Слушаю.

– Убедился, Алексей Иванович? – бесцеремонно поинтересовалась трубка голосом Тарана, пробившимся сквозь многоголосый шум и музыку. Похоже, что хозяин города гулял от души.

Алексей был взбешён. Но ему не предоставили возможность вставить хоть слово.

– Значит, сожалеть не о чем! – решительно произнесла трубка. – Завтра с тобой свяжутся люди. Все инструкции получишь от них… – Раздались прерывистые короткие сигналы…

Глава 19

Алексей смотрел через раскрытое окно в оптический прицел винтовки. Цейсовская оптика поймала в двенадцатикратном приближении окно дома напротив. В одноместном номере гостиницы «Люкс» сидели двое мужчин примерно одного возраста – лет под пятьдесят. Оба плотные в дорогих костюмах с тронутыми сединой пышными шевелюрами. Перед ними на столе стояла бутылка марочного коньяка и разная закуска. Шторы на окнах были раздёрнуты, но мужчины не обращали на это внимания. Они вели переговоры. Беседа проходила на первый взгляд вяло, без эмоций и жестов, но мужчины полностью были увлечены ей. А по их поведению можно было определить, что знакомы они друг с другом уже давно. И то, что отношения между ними – далеко не самые тёплые. Оба не скрывали своей явной неприязни друг к другу. Одним из них был муж Елены Сергеевны. Он и являлся первой мишенью. Второго мужчину должен был убрать напарник Алексея – Сергей – светловолосый парень лет тридцати. Алексей догадывался, что Сергей приставлен приглядывать за ним. А возможно, ещё для чего-то. При мысли о том, что его самого могут использовать как одноразовый инструмент, Алексея начинало неприятно коробить и хотелось первым выстрелом уложить своего напарника. Но интуиция, чутко реагирующая на опасность, активизировалась не на самого Сергея, а на ситуацию. И что точно подсказывало Алексею шестое чувство – стрелять нельзя!

– Готово. Порядок! Прицел на двести метров, – посмотрев на часы, рассмеялся светловолосый парень с добродушным лицом, укладывая подготовленную к работе винтовку на цевьё стволом на улицу. Видимо, для него убийство уже стало привычной работой или даже хобби. Возможно, что и источником существования. «Надо же, – подумал Алексей. – А по первому взгляду даже и не скажешь, что такой способен убить человека! А по Ольге разве скажешь?». Мысли об Ольге испортили итак невесёлое настроение.

– А ты никогда не волнуешься? – спросил Алексей, чувствуя, как в нём всё больше растёт раздражение на всё происходящее.

– А чего волноваться! – сердито посмотрел на него Сергей. Улыбка быстро сошла с его лица. Алексей увидел, как напарник поморщился и шевельнул желваком. – Нам надо дело сделать и бабки получить! А волнуются пусть другие!

– Стрелять в безоружных – это ты называешь делом? – не сдержался Алексей.

– Ладно, работаем! – Опустившись на колено возле подоконника, Сергей приник к оптике прицела. – И так уже давно здесь «светимся».

– Оставь винтовку! – тихо и твёрдо скомандовал Алексей.

– Что? – удивлённо покосился через плечо напарник.

– Оставь винтовку и отойди от окна! – Алексей держал оружие в руках стволом в пол.

– Да я тебя!.. – попытался подняться Сергей.

– Сидеть! – остановил его твёрдый приказ и направленный в грудь ствол винтовки.

– Сволочь! – потянулся рукой к подоконнику Сергей.

– К стене! Руки за голову! – повёл стволом Алексей. – На колени! – Он смотрел в глаза своего напарника зло и настороженно, держа палец на спусковом крючке, всем своим видом давая понять, что не советует выкидывать подобные штуки. – Выстрелю, только дёрнись.

Сергей сник и подчинился.

– Ты теперь не жилец, – только сказал он.

– Колись, напарничек, что ты должен сделать после того, как я выстрелю по цели? – Алексея не оставляла уверенность, что его подставляют. Сергей, сверкнув глазами, что-то сказал, но Алексей ответа не расслышал из-за возникшего шума. В один момент входная дверь с треском и грохотом ввалилась в квартиру, а в образовавшийся дверной проём сквозь стену поднятой пыли стали по двое просачиваться ОМОН-овцы в касках с автоматами наизготовку.

– Всем на пол! – заорал один из них. – Руки за голову!

Алексей, увидев направленное на него дуло автомата, решил не испытывать судьбу и подчиниться.

Ему бесцеремонно заломили за спиной руки, и застегнули наручники. Один из ОМОН-овцев, жёстко и заученно держал его в полусогнутом положении, закрывая собой тот сектор обзора, где находился напарник Сергей. Алексея первым вывели из квартиры…

В глухой железной будке без окошек его везли под охраной одного…

Ночной телефонный звонок привёл Екатерину Викторовну и Ивана Алексеевича в недоумение. Голосом, показавшимся чужим, их сын сообщил, что находится в следственном изоляторе. До утра они не сомкнули глаз.

Екатерина Викторовна подняла все свои связи и к концу следующего дня добилась-таки свидания с сыном, на котором, как она ни умоляла, Алексей ничего не смог ей объяснить. Он только твердил:

– Меня подставили, мама.

– Сынок, мы с отцом тебя вытащим, – твердо пообещала она. – Отец уже хлопочет по своим каналам. Звонил в Москву…

Екатерина Викторовна была женщиной волевой. Утром следующего дня она уже сидела в здании областной администрации.

Если на первом допросе, состоявшемся сразу же наутро после задержания, вопросы следователя по особо важным делам касались только биографии Алексея и обстоятельств несостоявшегося преступления по устранению мужа любовницы, то на втором следователь неожиданно спросил о его поездке в Москву перед Новым годом. Алексей старался отвечать правдоподобно. Но вопросы от одного к другому становились всё жёстче и конкретнее.

– Как объясните, Алексей Иванович, – повторил следователь вопрос из второй десятки уже заданных ранее, – тот факт, что возле гостиницы, из которой вы соизволили съехать, в тот же самый день были обнаружены три трупа с дырками от пуль в голове? Между прочим, и время смерти этих несчастных, и время вашего убытия из гостиницы совпадают.

– Понятия не имею, – пожал плечами Алексей. – Случайность.

– Значит, случайность? И знаете, все трое убитых тоже случайно работали на известного столичного предпринимателя Емельянинского Станислава Михайловича. Ничего не говорит вам такая фамилия?

– Нет.

– По странной случайности его самого утром этого же дня видели в той же самой гостинице и в ресторане, где он разговаривал с какой-то молодой парой. Всё ещё не вспомнили?

– Нет. Мне нечего вспоминать. Я не знаю никакого Емельянского, и никогда его не видел. А, может, это он сам убил своих людей? Знаете, разборки, криминал…

– Емельянинского, – поправил следователь, сделав паузу и оценив скупой улыбкой выбранную задержанным линию защиты. – Ещё по более странной случайности, – продолжил следователь, – самого Емельянинского Станислава Михайловича находят во второй половине того же богатого на события дня недалеко от Москвы в виде поджаренного трупа. И с ним пятеро его охранников, вместе с начальником личной охраны. Ещё двое – зарезаны на въезде в лес. Интересно?

– А зачем мне всё это знать? – изобразил на лице недоумение Алексей. – У них там банда какая-то орудует. И мало ли кого убивают каждый день. Тем более в Москве. Говорю же – криминал…

– Несколько месяцев назад на родного дядю господина Емельянинского – известного предпринимателя – было совершено покушение. – Не обратив внимание на аргументы задержанного, монотонно продолжал следователь. – Тогда сам Станислав Михайлович чудом остался жив. Вы что-нибудь об этом слышали?

– Говорю же – банда! Или вы и это преступление тоже хотите повесить на меня? – повысил голос Алексей.

– Мы проверяли. Вас в этот день не было в Москве. Но, может, вы что-нибудь слышали или знаете?

– Обо всём, что вы сейчас тут говорите, я слышу впервые. Страшно стало жить.

– Что ж, вернёмся к той особе, что была с вами в гостинице, Алексей Иванович…

Сергей Петрович работал первым заместителем губернатора и отвечал в области за самые трудные направления: промышленность, транспорт и экономику. Ему очень часто приходилось допоздна задерживаться на работе. Но, несмотря на это, каждое утро рабочего дня у него начиналось ровно в десять часов в его собственном рабочем кабинете.

Войдя в приёмную, Сергей Петрович поздоровался с двумя секретаршами и увидел поднявшуюся ему навстречу Екатерину Разанову.

– Здравствуй, Катя! – тёплая улыбка тронула его губы. – Давно не виделись. Ты ко мне?

– К тебе, Серёжа, – тяжело выдохнула посетительница.

Заказав секретарше два зелёных чая без сахара, Сергей Петрович пригласил гостью в свой большой кабинет.

– Как дела? Как семья? Ты всё ещё живёшь с этим старым занудой Иваном? – Сергей Петрович шутил, потому что был искренне рад встрече с той, которую любил когда-то в свои восемнадцать полных грёз лет. Он, окинув взглядом статную фигуру гостьи, проводил Екатерину Викторовну к большому коричневому дивану из настоящей кожи, галантно усадил, подав даме руку, и сам устроился рядом. – Я твоего Ваньку вижу почти каждый день, а вот с тобой мы не встречались… – Сергей Петрович поднял глаза к потолку, стараясь припомнить.

– Два года, – подсказала Екатерина Викторовна.

– Неужели два? – изумился Сергей Петрович. – Вот летит время! Да что там! – Он махнул рукой. – Нам было по девятнадцать, когда Иван отбил у меня тебя. А кажется, вчера…

– Да – да, – грустно улыбнулась Екатерина Викторовна. – Может, ты легко сдался, Серёжа?

– Я-то боролся, только взял он тогда тебя шириной своих плеч да силой своей немереной! – усмехнулся Сергей Петрович. – Всё ещё такой же здоровый?

– Какое здоровье! – отмахнулась Екатерина Викторовна. – Нам уже по пятьдесят пять! Сердце у Вани пошаливает. А тут ещё не понятная история с сыном…

– Что с Алексеем? – встревожился Сергей Петрович.

– Он сейчас в следственном изоляторе.

– Что?! – густые седые брови на лице заместителя губернатора поползли вверх.

– Задержали по каким-то бредовым обвинениям в покушении на убийство.

– Не может быть! Чтобы Лёшка!..

– Вот и я говорю! Еле вчера добилась свидания с ним. Говорит, что его за день допрашивали уже два раза. Хотят, чтобы он признался в том, чего не совершал. Но мне совсем ничего не понятно. Я, Серёжа, к тебе пришла за помощью. Помоги разобраться побыстрее. Пусть его выпустят.

– Разрешите? – Открылась дверь, и в кабинет вошла молоденькая секретарша с подносом в руках.

– Чай ставь сюда, – указал Сергей Петрович на столик у дивана. – И быстро принеси холодной воды!

Секретарша кинулась исполнять.

Когда она вернулась со стаканом холодной воды, Сергей Петрович говорил своей гостье:

– Пойми, Катя, я не волшебник. Кончено, свяжусь с кем нужно, узнаю, что там да как? Сам встречусь с Алексеем. Но насчёт выпустить… Это уже не моя компетенция.

– Я знаю, Серёжа. Но положение позволяет тебе разговаривать с сильными мира сего на равных. А я уже не знаю, к кому кроме тебя могу обратиться. Ты ведь любил Лёшку. Нянчил маленького.

– Я и сейчас его люблю. Такой парень вырос!

Сергей Петрович взял у секретарши стакан и подал его гостье. Екатерина Викторовна стала жадно пить, а Сергей Петрович заметил, как у неё трясётся нижняя губа.

– Обещаю, Катюша, что я прямо сегодня увижусь с Алексеем, – пожалел её он.

Страной уже давно управляют кланы, – думал заместитель губернатора, сидя за своим столом в ожидании ответного звонка из УВД. Он уже обзвонил всех, включая начальника УВД, начальника ФСБ и прокурора области. Информация не радовала. Но надежда ещё оставалась. – Кланы. Везде: в столице, в губерниях, по всей России от запада до востока. В них люди особой породы. Они живут по правилам клана и знают границы дозволенного. Правда, простым смертным этих границ не видно. В интересах клана любой его член всегда готов солгать, предать и даже убить. Народ они презрительно называли: «электорат», «толпа», «стадо», «планктон». Для простых смертных они пишут законы, а сами живут по своим неписанным правилам. В каждом таком клане – своя иерархия: ступени, ведущие на самую вершину. Субординация в этой пирамиде соблюдается свято. Приказ сверху должен быть выполнен точно и в срок. Став членом клана, никто и никогда добровольно уже не сможет покинуть его. Один из основных постулатов таких нерушимых организаций: деньги – власть – ещё большие деньги – ещё большая власть… Куда ж ты попал, Лёшка? Между каких жерновов тебя занесло? – Сергей Петрович поморщился. Он понимал, что, пообещав Екатерине Викторовне сделать всё возможное, на самом деле он может действовать только в обозначенных для него границах. Не более.

Его размышления прервал телефонный звонок.

– Начальник УВД, – проинформировала секретарша, и тут же в трубке раздался другой голос:

– Сергей Петрович, пропуск вас уже ждёт на проходной следственного изолятора. Время свидания не ограничено.

– Спасибо, Сергей Александрович.

– Но сначала нам необходимо увидеться. Где вам удобнее?

– Приезжайте прямо сейчас ко мне, – предложил Сергей Петрович.

– Не желательны лишние уши, – произнесла трубка. – У вас всё «пишется». Предлагаю нейтральную территорию: встретимся на набережной. Я знаю одно приличное местечко. И мобильный телефон с собой не берите. Когда было бы вам удобнее по времени?

– Как называется место?

– Кафе «У Палыча». Я встречу вас у входа.

– Не будем откладывать. Уже выезжаю, – произнёс заместитель губернатора и положил трубку.

Шёл третий день задержания. Алексей очень обрадовался, увидев в комнате для свиданий старого друга семьи дядю Серёжу.

После объятий и дежурных слов приветствия Алексей, отвечая на вопросы Сергея Петровича, рассказал ему всё, начиная со связи с Леной и заканчивая поручением Тарана. Ни кличек, ни фамилий Алексей не озвучивал, опасаясь, что разговор может быть записан. Он попросил у Сергея Петровича ручку и бумагу, и отобразил все имена на ней. Про Ольгу Алексей даже не упомянул.

– Что думаешь делать? – вздохнув, спросил Сергей Петрович.

– Бодаться. До конца. Вины за собой не признаю. Меня подставили.

– А как следователь? Может, поменять?

– Да нормальный. Старается разговаривать интеллигентно.

– Значит, говоришь, подставили тебя?

– Подставили. И я постараюсь это доказать.

– Знаешь, Алексей, смотрю я на тебя и узнаю себя молодого – честного, смелого. Давно, конечно, но ведь был я таким. И любил твою маму, как никого больше не любил! Но жизнь, дорогой мой, внесла свои коррективы. Чем выше поднимаешься по служебной лестнице, тем больше приходится врать, притворяться, изворачиваться, хитрить. А как иначе? Завидую тебе – ты можешь говорить всё, что думаешь, и делать всё, что захочешь. А я устал от вранья. Но за статус, положение в обществе приходится платить. Всё в нашей жизни имеет свою цену. И твоё освобождение тоже.

– Сколько? – поинтересовался Алексей.

– Тут вопрос не денежный. Ответь мне: ты согласишься, если попросят выполнить одно поручение?

– Пока не знаю, на что соглашаться? Говорите.

– С тобой встретится начальник УВД. У него есть к тебе просьба. Если выполнишь – он мне обещал тебя отпустить.

– Какая просьба?

– Не знаю. Могу только догадываться.

– Дядя Серёжа, ты меня прости, но если работа «грязная» – откажусь.

– Не будь таким наивным, Алексей. – Заместитель губернатора повысил голос. – Неужели ты не видишь, кто сейчас правит бал?

– А кто?

– А ты подумай: начальнику УВД приказывают, он выполняет. Сам-то ты, в чьей организации работаешь? Кто твои хозяева?

– Столичные?

– Или ты встанешь на сторону сильных, или тебя по асфальту раскатают, – не стал ни опровергать, ни подтверждать догадку Алексея заместитель губернатора. – И я тебе помочь не смогу. Кстати, родители очень переживают. О них подумай. Можешь считать это моей личной просьбой.

– Ладно. Пусть начальник УВД озвучит, что ему надо? Поглядим, – глухо проговорил Алексей.

– Так уже лучше. – Сергей Петрович поднялся. – Мне пора.

– И у меня к вам просьба, дядя Серёжа, – заторопился Алексей. – Тоже личная.

– Говори. – Сергей Петрович остановился возле стола.

– Маме и папе грозит опасность, – тихо произнёс Алексей. – Я не выполнил задания, поэтому они могут пострадать. Прошу, позаботьтесь о них.

– Я обещаю, – нахмурился Сергей Петрович. – Кстати, тебя сегодня из общей камеры переводят в коммерческую двухместную со всеми условиями. Родители заплатили.

– Передайте им спасибо.

– Передам. Но ты не забывай и про мою просьбу. Не играй с огнём…

Начальник УВД не заставил себя долго ждать. После обеда Алексея вызвали на допрос. В комнате с зарешеченным окном находился плотный полковник в милицейской форме, а также мужчина в костюме: крепкий, солидный, выше среднего роста. Последний был обладателем лица породистого бульдога.

– Проходи, Алексей Иванович, присаживайся, – голосом хозяина ласково произнёс милицейский полковник. – Меня ты, наверное, знаешь. А со мной – представитель очень уважаемой организации. Мы хотим поговорить.

«ФСБ? – встревожился Алексей, угадывая во втором посетителе представителя спецслужб. – Зачем я им понадобился? Что они придумали?».

– Служба безопасности-то зачем? – озвучил он свою мысль. – Моя статья уголовная.

– Наступают времена, Алексей Иванович, когда каждому приходится определяться – с кем ты? – неторопливо произнёс мужчина в костюме.

– Уже наступают? – посмотрел на него Алексей.

– Для вас – да.

– Это по типу: «кто не с нами, тот против нас»? – Алексей состроил непонятливое лицо.

– Сарказм в вашем положении не уместен, Разанов! – парировал мужчина резко. – Подумайте о своей жизни. Вам ведь только тридцать два?

– Скоро тридцать три. Возраст Христа.

– Не всем так везёт. А вам, тем более, не всегда будет везти. Удача, как настроение женщины, – непостоянна и переменчива. В вашем незавидном положении уже сейчас нужны сильные покровители. Вы готовы выслушать наше предложение?

– А у меня есть альтернатива? – бросил Алексей. В его голосе звучала безысходность.

– То, что ты услышишь, – подключился к разговору начальник УВД, – никогда и никем здесь не произносилось. Запомни это, Разанов!

– Есть! – по-военному ответил Алексей, но внутренне приготовился к худшему – предложение, ещё не прозвучав, уже плохо попахивало.

– Слушай и запоминай дальше. В камере, куда тебя сегодня переведут, сидит один пренеприятный тип. Он многим уважаемым людям все печёнки проел. Короче, он надоел всем. Нужно сделать так, чтобы твой новый сосед завтра утром не проснулся. Мир от этого только выиграет. А экспертиза должна обнаружить естественную причину: случайное падение, задохнулся во время сна, сердце… Ну, не знаю что там ещё! Сам решишь. Понял?

– Ну да, – скривил губы в подобие улыбки Алексей, – а вы мне потом целый состав преступлений вдогонку прицепите! И я паровозом пойду…

– За это не беспокойтесь, – произнёс мужчина в костюме, не оценив юмор. – Именно поэтому я здесь, чтобы гарантировать вам свободу на наших условиях. У нас с вами джентльменское соглашение: вы исполняете работу, мы уничтожаем все улики против вас.

– Тем более, за тебя весомые люди просят, – вставил начальник УВД. – Цени это, Разанов.

– И когда вы меня отпустите?

– Утром начальник блока и врач удостоверятся в летальном исходе, доложат мне, значит, после обеда ты уже будешь гулять с мамой и папой по городу, – утвердительно покачал головой начальник УВД.

– Договорились? – мужчина в костюме испытывающим взглядом бурил Алексея насквозь.

– У меня один вопрос.

– Валяй, – разрешил начальник УВД.

– Что с моим напарником Сергеем?

– Не было никакого Сергея. Ты что-то напутал! – Начальник УВД был сама невинность. – Тебя взяли одного при попытке совершить убийство.

– Договорились… – хмуро бросил Алексей.

Его ввели в камеру. Хотя камерой эту уютную комнату со всеми удобствами, двумя односпальными кроватями, холодильником, телевизором и цивильным туалетом с душем назвать можно было с большой натяжкой. От обыкновенной тюремной камеры здесь была надёжная металлическая дверь и решётка на окне.

Когда Алексей вошёл, навстречу из-за стола у окна, отложив книгу и сняв очки, поднялся невысокий седой постоялец лет пятидесяти.

– Вы мой новый сосед? – открыто спросил он, протягивая для приветствия руку. – Будем знакомиться: Василий. Василий Борисович Гаршенин, – поправился седой мужчина. Рука была сухая и крепкая. Алексей почувствовал силу, пожимая её в ответном приветствии. Странно, никаких негативных чувств к Василию Борисовичу при этом не возникло. Наоборот, Алексей интуитивно почувствовал, что перед ним – много повидавший человек. Но Алексей решил не спешить с проявлением эмоций.

– Вот свободное место, – Василий Борисович указал на застеленную кровать у стены. – Чаю хотите?

– Спасибо, не откажусь. – Гостеприимство нового соседа располагало к доверию. Алексей устроился на кровати, облокотившись спиной о стену, и поинтересовался: – А вы давно в этом «люксе»?

– Нет. – Василий Борисович хлопотал у стола, переставляя включенный в розетку кипятильник из одного наполненного стакана в другой. – Второй месяц. До этого всё скитался по общим камерам. Идите – я вам уже заварил.

– А у вас какая статья?

– Нападение на представителя власти, – повернулся к Алексею сосед. – А ваша?

– Инкриминируют 30-ю – покушение на убийство. Я доказываю 31-ю – добровольный отказ от преступления.

– Получается?

– Пока получается у ментов, – вздохнул Алексей.

За чаем, беседа потекла более непринуждённо. Алексей узнал, что Василий Борисович – сирота. Рос в детском доме в Сибири. В город Алёшкиной юности попал по распределению после института. Женился. Вырастил двух дочерей. И с тех самых пор, когда поезд впервые привёз его на перрон местного вокзала, Василий Борисович трудился, делал карьеру, а когда пришла перестройка начал свой бизнес в городе, который за тридцать лет стал ему родным. Успех и деньги и привели Василия Борисовича в эту камеру.

– А можно о вас поподробнее: как и что? – закончив рассказ о себе, вежливо поинтересовался Гаршенин.

– Подставили меня, – хмуро ответил Алексей. – Глупо попался.

– Извините, что расспрашиваю. Просто интересно поговорить с новым человеком, – понимающе улыбнулся Василий Борисович. – А то со мной беседуют только следователи да иногда начальник милиции.

– А ему-то что от вас нужно? – Алексей даже напрягся в ожидании ответа.

– А вы знакомы с Сергеем Анатольевичем?

– Имел «удовольствие», – хмыкнул Алексей.

– Завод требует отдать! – как-то очень обыденно сказал Гаршенин.

– Какой завод? – удивился Алексей.

– Мой. Какой же ещё? – всё так же спокойно произнёс Василий Борисович.

– У вас есть завод? – ещё больше поразился Алексей.

– Надеюсь, что ещё есть. Если не весь растащили, – улыбнулся Гаршенин. Но улыбка вышла невеселой.

– Расскажите мне, – попросил Алексей.

– А что рассказывать?

– Всё. Мне всё интересно…

Сосед по камере задумался, а потом стал говорить.

Им уже принесли ужин, а Василий Борисович всё ещё продолжал свой рассказ. И очень много интересного узнавал Алексей об особенностях национального бизнеса в России, о власти и чиновниках, и о простых смертных в нём. Он – финансист, имеющий высшее экономическое образование и не большой опыт работы, вдруг здесь, в тюрьме, постигал неизвестные науке и широкой общественности экономические отношения между властью и российскими предпринимателями. И эти собственные открытия, мягко говоря, очень удивляли его.

– Значит, вы утверждаете, что невозможность развития бизнеса, а, следовательно, экономики России, упирается в коррупцию? А вся коррупция идёт из столицы? – допытывался он.

– Да, эта сложившаяся система разрушительна для страны. Могу пояснить на своём примере. – Они сидели за столом друг напротив друга. Василий Борисович вертел в пальцах очки и говорил, не торопясь, взвешивая каждое слово. – История моя проста. Ведь дело совсем не в том – успешен я или не успешен. Дело в другом: почему мне не дают, например, кредиты, а соответственно и возможности для развития? Вот губернатор спрашивает меня: «Чем тебе помочь?». А мне не надо ничем помогать – любая помощь подразумевает необходимость ответной благодарности в прямо пропорциональной зависимости. А вы сделайте для всех одинаковые условия и приоритеты расставьте так, чтобы вся область знала, что деньги, вложенные в производство, будут ограждены хотя бы от нецелевых трат. Ведь вот они, реальные рабочие места. А развитие производства несомненно тянет за собой развитие сферы образования и науки. Выпускников всех ВУЗов можно будет направлять на предприятия, и вчерашних студентов там будут ждать и принимать как молодых специалистов. Но губернатор каждый раз отвечал: «Что ты тут мне говоришь? Я – временный человек». Отвечал или имел это ввиду. И ничего у меня не получалось. Хотелось по совести, а выходило, что я выпрашиваю милостыню, а взамен должен дать взятку. В любом разговоре только этим и пахло.

– И сколько же нужно давать?

– Размер «благодарности» стандартен по всей России – минимум 10 процентов от суммы полученного кредита. Об этом знает любой мало-мальски успешный предприниматель. То есть мне надо было поступить так, как это сделали некоторые средние предприятия: они выпросили кредиты в пределах 20–30 миллионов рублей, получили гарантии и начали «раскручиваться» за государственные деньги. А я – за свои. Есть разница в условиях? У предприятий, получивших кредиты, налоговая контролирует государственные деньги с точки зрения сохранности, ну, и чтобы прибыль была от этого. А с моих – инспекция думает, как бы побольше налогов с меня содрать. Там – как бы производство наладить и не трогать. Деньги-то – государственные. А у меня – мои. Вы понимаете разницу?

– Всё предельно ясно.

– И вот этот развод предпринимателей на деньги пошёл по всей Руси. Такую ситуацию создали!.. Везде только взятки. Я думаю, в этом были заинтересованы временщики: те, кто сматывался за рубеж. Или те же Гайдары и Чубайсы – они все временщики. Смысл? А смысл заключается в том, чтобы кроме собственного обогащения, сделать нестабильной ситуацию в стране и безнаказанно самим «ловить рыбку в мутной воде» и родственникам давать возможность это делать. И ещё есть один плюс: при нестабильной ситуации простые люди легко управляемы, они прибиваются к тому, кто сильнее. Сегодня сильнее бандиты – люди к ним прибиваются. Завтра стала сильной власть – люди прибиваются к ней. Но самое удивительное, что на поверку, бандиты-то оказались праведнее. У них существовал и существует так называемый «Закон Понятий». Вы понимаете? А в России возле власти засела такая старая коммунистическая гвардия, у которой ни о каких понятиях, тем более о совести и чести, не говоря уже о порядочности, нет даже представления. Раньше понятия народа зиждились на Евангелие: не укради, не лжесвидетельствуй и так далее. Если не признаёшь законы государства, не забывай, что существует Закон Высшей Силы. Потом существовал ещё партийный надзор. А сейчас?..

– А с чего начиналась эта история, приведшая вас в камеру, Василий Борисович?

Подумав, Гаршенин произнёс:

– Первый раз меня разыграли очень просто. Несколько лет назад налоговая полиция вызвала меня и сообщила, что проплаченные за мой завод годовые налоги одной известной фирмой, мне в зачёт не приняты. Хозяева фирмы – люди в городе тоже известные, серьёзные, сотрудничавшие с налоговой инспекцией, полицией и милицией, – дали мне как бы кредит в порядке уплаты за меня налогов. Но именно эти проплаты мне в зачёт и не пошли.

До этого и мы, и эти «фирмачи» получили документы из налоговой инспекции, что всё зачтено. А между мной и этими серьёзными ребятами существовала устная договорённость, что в случае, если налоговая даст подтверждение, что всё зачтено, я приобретаю у них в рассрочку вексели именно на сумму налогов. Итак, я получаю из налоговой инспекции подтверждение, что всё зачтено и проведено. Я думаю, уверен, что всё зачтено – сегодня они приносят мне письма о том, что всё зачтено и проведено – и через месяц заключаю с фирмой-кредитором договор на приобретение у неё векселей на сумму 16 225 000 рублей. В этом договоре указано, что я обязуюсь выплатить такую сумму в течение года. Перед этим я еще раз запрашиваю налоговую инспекцию о зачтении налогов в мой адрес и получаю очередное подтверждение.

И как я уже говорил, через полгода в декабре меня вызывают представители городской налоговой полиции и сообщают, что я плачу бандитам, в связи с чем сделка по векселям в ближайшее время будет признана незаконной. Я тогда пишу письмо прокурору области, руководителю налоговой полиции, налоговой инспекции с просьбой уточнить, куда платить по условиям договора? Объясняю свои сомнения. Но через три месяца после этого в феврале следующего года приходит повестка в суд… Оказывается это уже второе заседание. Первое они провели без меня. Якобы меня известили, прислав чистый листок. Главное, в качестве доказательства был предъявлен конверт со штампом, на котором стояла дата вручения его моему секретарю. Этот конверт был представлен в суд в качестве доказательства, что я на первое заседание не явился, демонстрируя своё пренебрежительное отношение к Закону. Суд, естественно, был проплачен заинтересованными лицами. И на первом же заседании нас – мой завод – объявили банкротами. Хотя мы должны оставались по условиям договора всего 300 000 рублей.

– 300 000 рублей? Разве этого мало?

– Вы не поняли. В суд на меня подали те ребята, которые получили справку и оплатили все налоги за меня. Подали за то, что я в последние месяцы придержал выплаты. А я их придержал потому, что налоговая полиция предупредила меня, что мой завод платит не туда и незаконно. Я задержал выплаты за два месяца. 300 000 всего-то. Для нашего завода эта сумма не являлась банкротящей, так как в месяц себестоимость продукции, выпускаемой заводом, составляла более 15 миллионов рублей. И 300 тысяч… Суммы не сопоставимые. И вот когда я увидел, что суд они выиграли, то есть их фирма работает на законных основаниях, я им предложил оплатить недостающие по условиям договора 300 тысяч рублей. Они отказались, сославшись на решение арбитражного суда. И начали выставлять мою заводскую собственность на торги. Всё это, видимо, было оговорено в налоговой инспекции, налоговой полиции, милиции. И мои письма в прокуратуру не дали никаких результатов. Я обращался и в ФСБ. Все копии писем у меня сохранились в надёжном месте. Тогда, не имея другого выхода, я через других бандитов договариваюсь со своими кредиторами и начинаю этой всей братве проплачивать, лишь бы не трогали предприятие, дали нам работать. Меня вызывают в налоговую инспекцию и предупреждают, что я снова плачу бандитам. А раз так, то должен заплатить налоги за прошлый год в сумме уже 16 миллионов 225 тысяч рублей. Я показываю документы, справки с печатями, что эта сумма уже зачтена мне. Они говорят, что не признают этот зачёт, как не законный. И обращаются, с другой стороны, с иском в суд на меня. А у меня ещё по первому суду не рассмотрена апелляция: эти арбитражные суды длятся очень долго. С одной стороны, исковое заявление подала братва, с другой, – налоговая инспекция. Я – посередине. Вскоре бандиты пошли на мировое соглашение за 5 миллионов вместо 300 тысяч. Деньги мной были перечислены официально безналичным расчётом по решению суда. А другим бандитам мне пришлось заплатить за содействие наличкой чуть меньшую сумму. В налоговой инспекции я попытался объяснить, что с 5 миллионов перечисленной мной официально суммы бандиты не заплатят налогов ни гроша. Но там махнули на это рукой. Деньги, скорее всего, были выведены и поделены. Эти ребята на государственной службе особо и не пытались скрывать такого рода факты в разговорах со мной.

– А где сейчас те, кто участвовал в том деле по выводу денег?

– Налоговики? Пошли с повышением. До сих пор сидят на должностях. Все, кто воровал из бюджета и душил предприятия, сделали довольно крутую карьеру. Кстати и тот, кто «крышевал» ту операцию из Москвы, до сего дня в столице работает. Тоже вырос в должности. Ну, единая команда. Это стая, а стая сильна налаженными внутренними связями и порукой… Итак, мы выкрутились из одного дела, а из налоговой инспекцией в суды иски идут. Но так как в деле проходили вексели, бандиты-кредиторы, давшие слово по мировому соглашению, придумали ещё одну – следующую схему банкротства завода. Но мои юристы нашли слабую сторону в их претензиях: оказалось, что эти вексели оформлялись «липово» у главы союза нотариусов задним числом. Мы вскрыли этот факт и предупредили этого главу о возможной уголовной ответственности. Претензии к заводу были сняты. Мы вышли из банкротства, испытав на себе в полной мере дичайшее хамство силовых органов, а со стороны администрации города и области – полнейшее равнодушее. На заводе тогда работало 3 тысячи человек. 3 тысячи семей могли оказаться на улице. На них все очень легко тогда наплевали. Господь с ними! Я бы сказал, каждый в то время, как и Гайдар, как и Чубайс в Москве, за счёт народа занимались личным обогащением. А мы умели работать и пытались честно зарабатывать. Ждали, когда придёт нормальная конкуренция с равными условиями. Надеялись, что скоро. Тогда российская пресса много писала об этом. Но не дождались.

– Да, – протянул Алексей с улыбкой, – святой вы человек – власти поверили.

– Это ещё не всё, – в ответ оживился Василий Борисович. – Как раз в этот момент у меня возникает конфликт с армянской диаспорой. Не со всей диаспорой, конечно, а с некоторыми её представителями. Я тогда выиграл тендер по одной большой организации и, заплатив налоги, инвестировал её будущее. Развитие обещало принести не плохие дивиденды. И сама организация имела давнюю историю и очень много сделала для промышленности области и России в целом. Опять же – люди: 2,5 тысячи сотрудников. Меня предупреждали, что один известный предприниматель из армянской диаспоры хотел перекупить ее, закрыть, а принадлежавшие ей здания использовать в других целях: сдавать под офисы, под разные коммерческие и учебные заведения. Я не дал ему это осуществить. И вот, через официальных лиц меня приглашают на встречу с представителями диаспоры. Я приехал. Думал, – дружить. Захожу к ним: сидят этакие пузыри, «крутые», сальные; у них обстановка там… Ну, в общем, знаете, когда из тебя вдруг прёт случайное богатство! Ну что говорить, – пустые люди, пустые глаза. Хоть и умные ребята, но вот этот доллар в каждом глазу, – он уничтожает человеческую личность. Одного из них я хорошо знал и ничего плохого сказать о нём не мог, в общем, он всегда производил на меня впечатление приличного человека. И вдруг именно от него я слышу: «Отдайте нам здания». Я отказался. Наша беседа произошла, допустим, 17 октября этого года: в тот день они мне шибко угрожали, дав время для размышления. Известный деятель армянской диаспоры – фамилия его часто звучит в СМИ – тогда, 17 октября, на встрече сказал мне: «Я жопу вытираю начальником УВД. Приходи ко мне, посмотришь, как он будет сидеть у меня на Дне рождения».

А 17 октября уже следующего года на меня совершается покушение с целью убийства. Этот факт был официально подтверждён впоследствии. Центр города, около 11 часов дня, а день такой ясный-ясный, солнце! Ну, немножко прохладно – 17 октября всё-таки. Выхожу на улицу, и как-то мне не по себе. Тут ещё рядом какой-то кавказец зубами-фиксами отсвечивает, смеётся мне в лицо. Думаю про себя, – больной, что ли? А надо заметить, что за несколько дней перед этим я видел, как за мной по городу ездит то одна, то другая машина: может, пытались создать обстановку нервозности и психоза. Так вот, иду я по улице, и вдруг, будто кто-то толкает меня, заставляя обернуться назад. Вижу, прямо мне в голову идёт молоток. Но поскольку я раньше занимался борьбой, и реакция ещё сохранилась, я под него поднырнул. Удар пришелся по спине. В последствии, на этом месте врачи обнаружили огромную гематому и два сломанных ребра, но тогда, в горячке, я этого удара даже не почувствовал. Итак, первый киллер мажет; он отскакивает в сторону профессионально – ударил-отскочил. Второй идёт на меня за ним и направляет молоток прямо в лоб. Я успеваю только отойти чуть назад, и молоток попадает мне в грудь, но удар получается скользящим. Отступаю назад, и звёзды брызнули из глаз – получаю удар в затылок. Третий. Я потерял сознание. Позже мне рассказывали, что я свалился под акацию. А она колючая и у неё очень низко расположены ветки, поэтому убийцы сразу меня не достали. Дело было среди бела дня на улице. Остановился троллейбус. Люди увидели, как меня убивают кавказцы, и потребовали у водителя остановиться. Нападавшие бежали. Пассажиры вызвали «скорую», не дав мне истечь кровью: в голове – дырка. Кто-то предупредил мою жену, что в больнице мне оставаться нельзя: убьют. Она с помощью друзей увезла меня в другой город в частную клинику. Спрятала там. Как следствие, – я почти год страдал амнезией, очень серьёзно болел, терял зрение. Скитался по родственникам. Не умер, но получил 2 группу инвалидности. Память постепенно вернулась. Впоследствии один серьёзный милиционер сказал мне, что убийство было заказным и что организаторов они знают. Но дело возбуждать не станут.

– Почему, не сказал?

– А вам ещё не понятно?

– Неудобный вы человек. Имеете своё мнение, взяток не даёте. Зачем вами заниматься?

– Вы всё правильно понимаете. Выздоровев и вернувшись обратно в свой город, я сделал вид, что ничего не произошло. Главным было – завод и его выживание. Тяжёлый период был тогда и у меня, и у предприятия. Люди видели, что творилось, и откровенно боялись. Законы стаи заработали. Завод начинает терроризировать милиция. Налоговая инспекция пытается выиграть в окружном арбитражном суде в Казани то дело, по которому я братве отдал все деньги, а теперь должен отдать еще и 16 миллионов. «Каша» варилась очень долго. Я понял, что налоговая все решения пробивала через Москву. Например, для того, чтобы в Казани добиться нужного решения суда, сначала надо позвонить в министерство. Из министерства позвонят в Казань и скажут: «Ребята, мы вас финансируем достаточно полно, помогите, какая-то пешка там, в регионе «возникает». Надо принять такое-то решение». Но в Казани оказалось несколько порядочных судей. Они разобрались в моём деле и стали нас, как производственников, поддерживать. Причём, взяток я не платил никому. А ведущий судья по моему делу просто реально вступился за завод, – мы все были прямо-таки поражены. Оказывается, ему наша братва угрожала прямо перед заседанием. А он в ответ только стал жёстче разговаривать с ними. Тут мы впервые почувствовали, что в России не всё так плохо. Кстати, и налоговую и бандитов на суде представлял один и тот же юрист. Этот факт о чём-то вам говорит?

– Значит, судья не испугался?

– Значит, не испугался. Или его не удалось «пробить» через «верх».

– Ну, может, есть ещё совесть у людей?

– Это такое дело тонкое! Я понимаю, что все мы грешные. Но наступает такой момент, когда ты начинаешь чувствовать, что своими неправедными поступками убиваешь своё будущее, своих детей. Порой срабатывает. Я сам многое переосмыслил, сидя в камере.

– И как же события развивались дальше, Василий Борисович?

– После покушения на меня прошёл дичайший накат милиции на завод. Особенно отличилось городское подразделение. Что она выделывала! Задерживала водителей и машины с отгруженным товаром. Избивала наших охранников, которые якобы незаконно находились на заводе в связи с отсутствием лицензии на охранную деятельность. Мы объясняем, что это – сторожа, состоящие в штате предприятия, и поэтому им не требуется лицензия. А милиции нужно было снять наших людей и поставить своих, чтобы беспрепятственно грабить завод. Конфликты шли и по другим объектам. Обстановка создавалась очень тяжёлая. Как на передовой фронта реальной войны. И не только вокруг меня. Прессовали весь региональный бизнес. Кто-то из предпринимателей сдался «столичным», стал «прикармливать» чиновников и потерял всё: здоровье, совесть, нормальное отношение к себе, потерял привычную среду своего существования и человеческого общения. В конце концов, потерял и весь свой бизнес. Ради чего? Почему до настоящего времени на любом административном совещании, особенно областном, да и городском тоже, предпринимателей собирают не по принципу: кто чего добился в работе и какими успехами может поделиться, а по принципу: не скажет ли он что-то не желательное о чиновнике? Но людей самостоятельных ещё осталось достаточно, и сейчас общество находится в некоем таком раздрае – кто победит: вор, взяточник или здравый смысл?

После событий, связанных с нападением на меня, завод все– таки выдержал, мы постепенно стали наращивать объёмы производства, налоги стали платить уже не по 16, а по 200 миллионов рублей в год. Подняли зарплату сотрудникам.

Прошло три года… Мне дали немного отдышаться, развить бизнес. И вот приходят три человека – бывшие сотрудники органов, не потерявшие связь с коллегами, – и предупреждают о том, что скоро у меня начнутся серьезные проблемы. Поскольку я почитал этих людей за порядочных и мною уважаемых, то их информации поверил и тому, что не из худших побуждений они приходили ко мне.

На следующее утро, перед самым «наездом» милиции мы собрали пресс-конференцию. Не побоюсь высокопарных слов, но в этот день наши заводчане проявили настоящий героизм. Они какое – то время держали под контролем все входы-выходы на завод и не впускали представителей власти. Одна женщина выдернула стул из-под ног подполковника, когда тот срывал камеру слежения на проходной. Конечно, позже все наши камеры милиционеры всё-таки поснимали и утащили к себе, чтобы не осталось зафиксированных фактов беспредела на заводе.

План захвата предприятия ими был неплохо подготовлен. Ко мне в кабинет вошёл капитан в форме, с ним – ещё десять человек «по-гражданке». Он стал вырывать провода связи, скидывать со стола документы, – тем самым, провоцируя меня на вполне прогнозируемые в такой ситуации для нормального, но не подготовленного, человека ответные действия, в расчете на то, что я не выдержу и, ну например, оттолкну его. Именно на такой случай у них предусматрительно работала камера, которую они принесли с собой. Если бы я оказал хоть малейшее сопротивление, – меня могли бы «на законных основаниях» осудить за нападение на представителя власти. Но в тот момент, когда служители порядка ворвалась в мой кабинет, рядом со мной находился их бывший сотрудник, который предупредил меня прямо при них: «Отойди от него. Видишь, они снимают все твои действия, чтобы доказать, что ты нападаешь на милиционера». Я вышел из кабинета. Здесь меня попытались задержать, но вся приёмная уже была забита рабочими, и они просто не пустили милицию вслед за мной. Я уехал с завода. И вовремя. Вскоре прибыли машины с ОМОН-ом и разогнали заводчан. Меня искали везде: то ли арестовать хотели, то ли ещё что-то. Я вынужден был скрываться.

В то время меня неоднократно предупреждали о том, что за мной охотятся и могут убить. И я прямо скажу, что многие милиционеры мне тогда реально помогали. Немало людей порядочных среди них оказалось. Я очень им благодарен. Бывало, кого-то из них направляют меня задержать, а он, наоборот, – предупреждал об этом, чтобы я имел время скрыться.

– А здесь? Тоже есть порядочные?

– Есть. В этой камере, по крайней мере, относительно человеческие условия: можно отдохнуть, нормально поспать, помыться. Правда, меня ограничивают в информации, но, в общем, спокойно. Раньше меня перемещали из одной общей камеры в другую, и в каждой обязательно оказывался какой-нибудь убийца, а при нём – весь набор колюще-режущих принадлежностей. А ночью всякое может произойти: я могу и с нар упасть, и сам повеситься. Если урод, убивший двадцать человек, убьёт двадцать первого, ну что ему за это будет? Я не сгущаю краски, но когда ко мне в камеру сегодня утром зашёл один мой давний знакомый – тоже предприниматель, сидящий почти по схожей схеме, что и я – и сказал, что меня этой ночью будут «мочить», сердце моё еле выдержало. А тут в обед поселили вас. Я очень рад, Алексей, такому соседству. Вижу, вы – человек порядочный. Теперь они подумают…

– У вас томик Библии, – ушёл от скользкой темы Алексей, взглянув на книгу, которую читал Горшенин.

– А без бога нельзя. Особенно в таком месте. Он дал испытания великие. Бывало, конвоиры «забывали» меня где-то в не очень хорошем месте. Я думал, может, зарезать хотят? Читал молитву, и становилось светло и радостно на душе. Тюрьма дала мне много полезного. Она открыла глаза на то, чего я никогда бы не смог увидеть в других условиях. Самое главное, я увидел, что супруга моя и дочь – нормальные русские женщины – могут до фанатизма доходить в своей любви, в своём понимании добра. И прямо скажу, я был потрясён их отношением ко мне, предпринимаемыми ими попытками вытащить меня из беды. У жены было наличными три миллиона рублей, и она все три миллиона отдала за меня.

– Помогло?

– Ну, их там обманули. Но факт движения души – это главное. Ко мне каждую неделю приходят передачи, и в этих передачах я вижу такую любовь, такое уважение, что здесь испытываю большее счастье, чем на воле. Парадокс. А поначалу, когда меня тайком привезли из Москвы, и никто об этом не знал, такая наваливалась тоска. Тогда я понял, что от тоски можно подохнуть.

– Сколько вы уже сидите?

– Полгода.

– Много.

– Для меня много – возраст. Но я скоро выйду.

– Каким образом?

– Заплачу и всё.

– Сдадитесь?

– Мне сейчас важнее жена и дочь. И завод нужно заново поднимать. Без меня его уже просто растащили.

– Вы сказали, что вас привезли сюда тайком. Расскажите, как?

– Мне удалось добиться приёма у генерального прокурора. С пакетом документов неопровержимых доказательств о творящимся беззаконии в городе я в назначенный день сошёл с трапа самолёта в московском аэропорту. На земле меня уже ждали трое в гражданском. Они предъявили удостоверения сотрудников МВД и на глазах остальных пассажиров усадили в подъехавшую «девятку», надев наручники как на преступника. Потом везли меня обратно домой, зажатого между двумя амбалами. Сдали в тюрьму по липовому обвинению в нападении на милиционера.

Когда меня привезли из Москвы, было половина второго ночи. В половине третьего я захожу в пятнадцатиметровую камеру распределителя, где уже находятся тридцать человек. Два человека на метр. Нары в три яруса. И если учесть, что первый ряд нар у окна занят постоянным контингентом блатных, то двадцать человек ютятся на остальных шести. В камере не продохнуть, аж жарко от дыхания тридцати мужиков. Я простоял до утра, потому что сесть было негде – затоптали бы. Но, мысленно молясь, я выдержал.

– Ужас. В моей камере посвободнее было.

– Терпимо. Человек всё может снести. Нужно, чтобы внутри был стержень.

– У вас он есть?

– У меня – есть.

– А что и кто вас поддерживает, кроме семьи?

– У меня есть своя среда общения, где все независимы. Это довольно серьёзные люди, и все мы ценим наши отношения хотя бы за то, что они не преследуют цели – кого-то сожрать. Многие из них являются очень крупными руководителями. А когда дружишь не по интересу денег, а по интересу духа, – это здорово! Эти люди за меня и заступились. К счастью, их ещё очень много – порядочных людей.

– Меня, если честно, удивило, когда вы сказали, что в милиции тоже много приличных сотрудников.

– Почему это вас удивляет?

– Система – она переделает или сломает любого. А милицейская система очень жёсткая.

– Не знаю, был бы я в милиции, наверное, точно также поступал с такими, как я. Поймите правильно, не вчера зародилась традиция «дополнительного» бизнеса чиновников. Ничтожный оклад и отсутствие социальных гарантий, – у тех же милиционеров после Чечни, – не всегда способствуют достойному поведению при встрече с каким-нибудь богачом, о котором они уже наслышаны. Да плевал я, думают они, на него и его семью, у меня есть свои дети, и они хотят есть! Значит, богатые должны со мной делиться, потому что я – представитель власти. Почему он может жить хорошо, а я – нет? Вы правы – это целая система… Но лучше уж такая, чем никакой.

– Значит, вы всё-таки сдались?

– Почему, сдался? Со временем мировоззрение человека меняется вместе с обстоятельствами.

– А если вас убьют в тюрьме? – Алексей неотрывно смотрел в глаза сидящему напротив Василию Борисовичу: догадается или нет?

– Ну и убьют, – очень спокойно ответил Гаршенин, не отводя взгляда. – Жизнь – она бесконечна. Если верить в это.

– А вы верите?

– Верю. В этом и состоит смысл жизни. Вы скажите мне, что эти ребята, которые владеют сейчас Черкизовскими рынками, более всех здоровы и более всех счастливы? Ведь секрет жизни удивителен: пока тебе требуется что-то светлое, – ты живешь. Когда тебе уже ничего этого не нужно, – мёртв. А, знаете, что меня по-настоящему возмущает?

– Что?

– А вы посмотрите, кто сидит в тюрьмах. Все предприниматели – сплошь русские.

– А как вы хотели? Кавказцы традиционно платят всегда и везде. За ними стоят многочисленные родственники и диаспоры. Знаете такой анекдот: идёт суд. Судья спрашивает: «Гражданин Гугешвили, вы признаёте себя виновным?». Подсудимый отвечает: «Сто тысяч – нэт!». «На нет и суда нет!», – говорит судья и закрывает заседание. Это называется «Система в действии», – усмехнулся Алексей. – И где же эта ваша порядочность у представителей милиции, прокуратуры, Василий Борисович?

– А их тоже можно понять: они – люди. Представьте такое: приезжает на место вновь назначенный начальник милиции, ФСБ или прокурор, так «братки» его жене или сыночку «тачку крутую» да квартиру в центре города – нате-с, пожалуйста! А, попробуй-ка, откажись да зацепи кого-то из «братвы», так получишь «телегу компромата» на себя вышестоящему начальству или, ещё хуже, гранату в окно, или автоматную очередь в машину! А у них – семьи. И они жить хотят.

– Ага. И хорошо жить…

Стояла ночь. Сосед по камере спал тихо. Даже дыхания не было слышно. Алексей лежал с открытыми глазами и понимал, что не сможет поднять руку на этого, по сути пожилого, уставшего от жизни и борьбы, человека. Он ясно представлял, чем его отказ обернётся завтра для него самого, но старался не думать об этом. Он вспоминал.

А воспоминания, как известно, сотканы из эпизодов, но они сплетаются в единое полотно жизни…

…Задача была поставлена конкретно и коротко: ночью скрытно выйти в указанный район, к утру занять высоту, господствующую над горной дорогой к перевалу. Оттуда ранним утром должна проследовать машина с одним из полевых командиров. Возможно, с ней пойдёт машина охранения. Полевой командир должен быть уничтожен.

Сложность выполнения этой задачи заключалась в том, что вместе с командиром следуют англичане – бизнесмен и фотокорреспондент. Они не должны пострадать. Плюс – боевики из охранения. Сколько их?

Звучит просто: уничтожить! А вот выполнить приказ…

В штабной палатке над картой склонились начальник разведки дивизии и командир полка. Формально Алексей не подчинялся этим двум полковникам – они лишь обеспечивали выполнение задачи, полученной из штаба округа.

– Это тропа, по которой ты дойдёшь до высоты, – ткнул в карту указательным пальцем с жёлтым прокуренным ногтём полковой командир.

Алексей знал маршрут наизусть.

– Особенно будь внимательным при движении возле посёлка, – посмотрел на Алексея начальник разведки. – Ни одна собака не должна почуять вашу группу.

Группа состояла всего из двух человек: Алексея и здоровенного сержанта-контрактника Фёдора Глушкова. И у того и у другого за спиной остались уже по десятку подобных операций.

Алексей нёс на плече снайперскую винтовку СВД с длинным прицелом в брезентовом чехле. А у Фёдора, кроме автомата «Калашникова», на ремне через плечо висел запасной боекомплект к винтовке и автомату. У каждого – пистолет «Стечкина», по нескольку гранат и сухой паёк на три дня.

Вышли из расположения мотострелкового полка, когда уже стемнело, и контролировали направление движения по чёткому контуру горных вершин, хорошо видимых на фоне тёмно-серого беззвёздного неба.

Возле посёлка, чтобы не почуяли собаки, шли, покалено в воде очень холодной горной речушки. Боевики и сочувствующие им находились в каждом чеченском селе, и система передачи информации была у них была хорошо отлажена.

Небольшая портативная рация имелась у сопровождающего Алексея сержанта. Но пользоваться ей по инструкции надлежало только в самых исключительных случаях. В условия выполнения задания входило и то, что группа Разанова действует автономно.

Под покровом ночи посёлок миновали спокойно. Алексей прислушался: в оставшимся за спиной селении не подавали голос даже собаки. Тишина. Но на войне тишина обманчива. И опытные солдаты знают это. Когда идёт бой, ясно – где враги, где свои. Стреляешь ты, стреляют в тебя. А в ненадёжной тишине на чужой территории, когда не знаешь, где враг… Двое солдат затерялись в ночной тьме среди неприветливых горных просторов… Неизвестность. А неизвестность – это всегда страшно. В такой тишине нервы выматываются хуже, чем в бою.

Тьма сгущалась. Казалось бы, темнее некуда – итак уже совсем не разглядеть тропы. Однако справа на склоне появляется ещё большее тёмное пятно. Алексей сжимает в руке гранату. Он готов в любой момент вырвать чеку… Подошли ближе – это кустарник растёт на горном склоне. Алексей всматривается в него – вдруг именно там их ждут засада или пост охранения боевиков? Нет, всё спокойно. Алексей кладёт гранату обратно в подсумок и делает глубокий выдох…

Когда рассвет коснулся вершин окружающих гор, Алексей с Фёдором уже оборудовали позицию для стрельбы, уложив на камни плащ-накидки. Причём, Алексей выбрал совсем не ту высотку, которую предлагали в штабе. Интуиция подсказывала, что нужно встречать боевиков раньше.

Гости долго ждать себя не заставили – машины появились почти по расписанию. Первым шёл крытый американский джип «Чироки» без номерных знаков. За ним – два «УАЗика» со снятым брезентом кабин. В «УАЗиках» кроме водителей сидели по три боевика с автоматами. В первом из них Алексей разглядел ручной гранатомёт.

– Я снимаю водителя джипа. – Алексей посмотрел на Фёдора. – Ты из подствольника попробуй достать гранатой первый «УАЗик» и клади всех разом. Потом займись вторым.

– Понял, – чуть качнул головой лежащий на камнях в трёх метрах сержант-богатырь.

Бой завязался с выстрела СВД. Хлёсткий, как щелчок кнута, он перетянул весь горный распадок и, отразившись эхом от ближних гор, замер над дорогой с идущими по ней машинами. Джип, свернув с колеи, уткнулся передним бампером в поднимающуюся пологую стену скалы и замер. В плотном утреннем воздухе рассыпались автоматные очереди. Вторя им, последовал глухой выстрел подствольного гранатомёта Фёдора и следом – негромкий взрыв на дороге. Следущий за джипом зелёный «УАЗик», напоровшись на выросший перед ним фонтан взрыва гранаты, резко остановился и получил в капот и жестяной бок несколько точных коротких автоматных очередей. Второй «УАЗ» стал сдавать назад. Из него выпрыгивали боевики, ведя на ходу огонь из автоматов. Не обращая внимания на свистящие пули, Алексей смотрел в оптический прицел. Он видел сквозь лобовое стекло джипа силуэт суетящегося справа от водителя человека и, совместив сетку прицела с грудью двигающейся мишени, нажал на спуск. Второй хлёсткий выстрел перетянул распадок, выделяясь из нарастающего хора автоматных выстрелов. Получивший пулю человек вывалился из кабины через раскрывшуюся дверцу. Это был мужчина в камуфляже. Он не шевелился. Алексей переместил сетку прицела на заднюю дверцу джипа. Она распахнулась и оттуда выскочила женщина. Алексей оторвался от оптики и стал наблюдать. Женщина упала на колени и на четвереньках поползла под задние колёса машины…

Боевики снизу поливали вершину скалы уже из всех стволов.

– Не стрелять! – скомандовал Алексей, повернувшись в сторону товарища. В ту же секунду в камень перед его головой ударила очередная пуля, обдав лицо острой крошкой. Почувствовав на щеке кровь, Алексей поблагодарил судьбу, что остались не задетыми глаза.

Фёдор, не отрываясь от автомата, прекратил огонь.

– Отходим. Сейчас достанут из гранатомёта. – Алексей с винтовкой в руках скатился по тыльному склону вершины до каменного выступа, за которым можно было укрыться. Фёдор через секунду последовал за ним.

Алексей, ладонью смахнув со щеки не успевшую запечься кровь, бегло осмотрел товарища – порядок! И распорядился:

– Ты следи за склоном с этой стороны, а я через пару минут поднимусь, проконтролирую, того ли мы с тобой убрали? И готовься сматываться отсюда, Федя – съел медведя, быстро…

Чуть дрогнула скала, сверху посыпались камни. Взрыв на вершине, с которой они только что ушли, за ним через короткий промежуток времени другой, – доказали правоту Алексея. Подождав ещё какое-то время, Алексей, пригнувшись, с винтовкой в руке, быстро побежал вверх по склону назад, на позицию.

Пахло кислым и горелым. Куски зелёных плащ-накидок разметало по всей вершине. Осторожно выглянув из-за камня, Алексей увидел на дороге группу из четырёх человек с оружием, столпившуюся у джипа возле лежащего на земле мужчины. Среди боевиков в камуфляжах он разглядел женщину. Чуть поодаль стоял повреждённый «УАЗ» с разбитыми стёклами. Другой «УАЗ» находился возле склона скалы, на вершине которой оборудовал новую позицию Алексей. Группа боевиков – трое с автоматами – в полной тишине поднималась по склону прямо к нему. Алексей снова посмотрел на группу у джипа. Среди них европейской внешностью выделялся один. Он стоял рядом с крепким невысоким кавказцем средних лет, который давал указания остальным. Алексею показывали фотографию полевого командира, но с расстояния ста двадцати метров он не мог иметь сто процентной уверенности, что это тот – с фотографии, – кто ему нужен.

Приготовив две «лимонки», Алексей занял удобную позицию чуть в стороне от прежней. Приподнявшись над камнями, он быстро прицелился, привычным движением поймав грудь коренастого кавказца в сетку оптического прицела, и нажал на спуск. Отдача от выстрела не сильно ударила в плечо. Убедившись, что попал, он, тут же нырнул под защиту камней от посыпавшихся градом пуль. Из своего укрытия, особо не примеряясь, Алексей швырнул две гранаты по склону навстречу поднимающимся боевикам и плотнее вжался в камни. Дождавшись двух прогремевших один за другим взрывов внизу, он, оберегая от ударов винтовку, выкатился из укрытия и побежал к поджидающему его Фёдору…

Пересидев день в горах, группа Разанова, возвратилась на базу без потерь. Они выполнили задание.

– Слышь, Каракурт, повезло нам, – скупо улыбнулся за поздним ужином или ранним завтраком в походной столовой Фёдор.

– Война – это всегда лотерея, Федя, – сказал тогда Алексей. – Повезёт – не повезёт. Ты или тебя… Но операцию мы с тобой провели классически! Не пришлось уходить отстреливаясь. Не то с твоей манерой не попадать гранатами в машины, нам бы патронов не хватило.

– Это потому, что «чехи» на рожон не полезли, – проворчал сержант-богатырь. – Не знали, что это ты. Ведь за твою голову не малая сумма назначена.

– Или потому, что мы их просчитали…

Любил ли Алексей риск? Да, любил. Но не безрассудный. Он всегда всё просчитывал. Расчёт был неотъемлемой частью его работы. Расчёт и интуиция.

«Завтра обязательно надо встретиться с начальником УВД!». – Всё тщательно обдумав, Алексей решил, что осечки быть не должно. Игра уже началась помимо его воли. Страшно? Конечно, страшно. Но в его положении приходится рисковать. Расклад такой: Миша Пахан, милиция, прокуратура, ФСБ. – с одной стороны. С другой, – муж Елены, возможно не пожелавший ложиться под «столичных», и возможно все те же действующие лица, кроме Пахана. И у каждого – свои интересы. Если удастся правильно просчитать карты на руках противников, то игра может вполне получиться. И в этой раздаче Джокер должен быть в колоде Алексея. А ведь ещё недавно он думал, что никогда больше не воспользуется таким опасным для него самого козырем. Но обстоятельства не всегда складываются так, как хотелось бы …

Попросив у соседа по камере мобильный телефон, который тот прятал за бачком унитаза, Алексей рано утром сделал один единственный звонок. Он позвонил Лене…

На просьбу Алексея организовать встречу с начальником УВД дежурный офицер пожал плечами, пообещав доложить начальству.

Утром после завтрака его привели на свидание с матерью. Она почему-то была уверена, что её сына прямо сейчас освободят. И очень расстроилась, когда поняла, что этого не произойдёт.

– Ты не сделал того, что они просили? – интуитивно догадалась Екатерина Викторовна.

– Нет! – мотнул головой Алексей, пряча глаза.

– Но… но они же тебя могут убить! – Она сама не хотела верить в то, что подсказывало ей сердце.

– Может, и убьют… – пожал плечами Алексей и посмотрел на мать. – Но это ты сделала из меня бойца, мама. У меня твой характер. Пока я тихо жил и никому не мешал, не трогали. Теперь буду я сопротивляться или нет, они с меня всё равно постараются шкуру содрать. Значит, нужно бороться!

– Сынок, мы с отцом не оставим тебя… – Екатерина Викторовна не смогла договорить – слёзы душили её.

Почти сразу после ухода матери в комнату для свиданий впустили Лену.

– Слышь, блатной, у тебя будто последний день перед казнью – все к тебе записываются прощаться! – грубо пошутил прапорщик-выводной прежде, чем закрыть за собой дверь.

Алексей не обиделся на него. Тем более брошенные с юмором слова были не далеки от истины.

Лена молча села на стул напротив. Алексей тоже молчал и смотрел на неё. Ему было жаль эту красивую женщину, так много сделавшую для него.

– Как я могу тебя отблагодарить за всё? – тихо спросил он.

– Я тебя выдумала для себя, – несвойственным ей голосом произнесла Лена, оставив его вопрос без внимания. – И тот, выдуманный – добрый, нежный, ласковый, честный, не способный убить, не способный на подлость. А ты – способен на всё. Я ошиблась. Мне страшно!

– Зачем тогда ты пришла? – спросил он.

– Хотела взглянуть в глаза убийце моего мужа! – зло щурясь, кинула Лена. – Почему ты сделал это? Не из-за меня? – голос её сделался теплее. В нём проскользнули нотки надежды.

– Ты ошиблась, – тихо, но твёрдо произнёс он, не отводя взгляда. – Я мог убить его. Но не сделал этого.

– Знаю. Тебе помешали!

– Кто так говорит, хочет, чтобы остальные так думали.

– Значит, не собирался убивать? – Она не верила ему. – А зачем ты вместе с бандитами пришёл ко мне в гостиницу?

– Меня заставили. Поэтому я захотел увидеть тебя, чтобы объясниться глаза в глаза. Ведь я представляю, каково сейчас тебе, но поверь, я бы никогда не сделал тебе больно. Началась крупная игра против твоего мужа. А мне в ней уготовили роль разменной пешки.

Видимо, его аргументы и уверенное поведение подействовали на молодую женщину отрезвляюще. Её зелёные глаза откликнулись на его слова, в них он уже не видел злой ненависти.

– Это правда? – она искала в его взгляде подтверждения сказанному. – Ты не хотел убивать моего мужа?

– Твой муж не дурак, он скоро сам всё узнает. Скажу только, что если бы хотел, я бы сделал это. А он пусть подумает о своей безопасности. – Алексей спокойно смотрел на Лену.

– Лёша, ответь мне на вопрос… – она немного замялась. Потом решилась, и открыто посмотрела на него: – Ты меня хоть немного любил?

– Я тебе очень благодарен за всё… – Он не отвёл глаз.

Женщина выдержала взгляд, видимо ожидая ещё чего-то, потом моргнула, рассеяно посмотрела по сторонам, поднялась и направилась к выходу.

Перед ней уже отворилась дверь, когда он крикнул вполголоса:

– Лена, спасибо… что пришла!

Потом его оставили на несколько часов в покое. «Машина» сработала вхолостую, произошёл сбой в работе каких-то сцепляющих шестерёнок, и пока её настраивали и программировали заново, о виновнике сбоя на время забыли и допустили ошибку, дав возможность увидеться с матерью и Леной. Казалось, что и начальник УВД тоже на время забыл о нём.

Сидя в уютной камере, Алексей думал о жизни. Кто бы мог предположить ещё пару месяцев назад, что финансист Алексей Разанов попадёт в тюрьму по обвинению в покушении на убийство! Как всё бездарно и глупо получилось, будто он никогда не планировал свою успешную светскую жизнь, не шёл к поставленной цели, не строил карьеру!

Отыскать бы Ольгу, вымолить прощение, уехать с ней куда-нибудь подальше от всего этого творящегося безумия, туда, где никто не найдёт, начать новую тихую семейную жизнь. Сейчас он больше всего на свете хотел только этого. А получится ли? Отпустит ли теперь его этот мир, в котором он, сам не желая того, оказался одним из составляющих его механизмов? Да и сможет ли он теперь жить так, как раньше?

– Как вы себя чувствуете, Василий Борисович? – Алексей отвлёк своего соседа от чтения Библии. Ему захотелось поговорить.

– Да всё в порядке. А у тебя как? – посмотрел на него поверх очков Гаршенин.

– По всякому, – улыбнулся Алексей. – Сегодня, впервые за всё время не обыскивали по человечески, а шмонали как последнего зека.

– Это они умеют. – Гаршенин отложил книгу. – И знаете, почему они так поступают? Потому что одним из главных факторов искажения показаний или рычагов давления следственных органов на якобы виновного в следственном изоляторе, являются условия его содержания или, можно сказать, – существования. Первоначально человека определяют в распределитель СИЗО. И вот там, в переполненной камере без мест отдыха, без элементарных человеческих условий некурящий или слабый здоровьем начинает чувствовать себя очень плохо. Из-за того, что люди стоят по 7–8 часов, у них пропадает интерес к окружающему, к жизни. Появляется только одна мысль: как бы выстоять, не упасть.

– Мне повезло, – с интересом поддержал тему разговора Алексей. – Меня, видно, как особо опасного, поместили в одиночку. Поэтому всех перечисленных вами «прелестей» я был лишён.

– Трудно судить, повезло или нет, – Гаршенин посмотрел на Алексея умными глазами. – В жизни полезно увидеть многое для того, чтобы кое-что понять. Вас сразу обыскивали?

– Да. Забрали всё металлическое, ремень, телефон. Еле упросил прапорщика дать трубку, чтобы сделать один звонок родителям. Тот содрал с меня три с половиной тысячи за это.

– Сто долларов, – шевельнул плечом Гаршенин, – нормальная такса. Значит, вам известно, что перед тем, как поведут в камеру, попадаешь в подвал, где тебя подвергают шмону – обыскивают. Ну, а когда я оказался в камере, то убедился, что эти обыски строго индивидуальны и носят психологический характер. Тебя раздевают догола и говорят: стань спиной, нагнись, заглядывают в задницу и не только заглядывают… Это один из методов унижения. И делается это довольно часто. Выбрасываются таблетки, которые прописал врач. А вдруг это не те таблетки? Никто не будет проверять. Ты ведь ещё не осуждён, и подобные действия носят унизительный характер.

– Вы правы, Василий Борисович, это всё так унизительно.

– Но во всём нужно уметь видеть хорошее.

– Это здесь-то хорошее?! – изумился Алексей. – И что же вам показалось хорошим?

– Больше всего мне понравилась камера. Я, когда попал в СИЗО, понял, что это один из участков мира, не познанных мной. Это вызвало у меня огромный интерес. Я открытыми глазами смотрел на всё. Когда два конца провода оказывались в банке – так кипятили чай – я подумал – как здорово! Неужели охранники не видят этого? Когда я подошёл ближе, ко мне приблизился один из урок и сказал:

– Профессор, я вас знаю. Вы бы отошли подальше, банка с кипятком может оказаться у вас на лице, и вы будете на допросе очень покладистым.

Когда я посмотрел на людей, кипятящих воду, понял, что он не шутит. И отошёл.

Меня потрясло, что по понятиям, которые когда-то продиктовала церковь всем сословиям, – любой пришедший должен быть правильно встречен, – мне сразу в камере предложили чай, уступили место. И я смог проспать сутки.

У меня потекли слёзы от отношения этих, может быть, не очень приличных людей. Это ведь низы общества, но как они встретили! Это была поддержка. И когда подавали еду – пшённую кашу с килькой – я с удовольствием ел с верой, что я должен через все это пройти. Господь дал мне испытание во благо. Я удивлялся всему и настолько легко воспринимал окружающую картину, что все неудобства мне казались благом. Это как открытие, как адреналин, как путешествие в другой, очень интересный неизведанный мир. Мир тонкой психологии. И конечно меня сразило варварство отдельных озлобленных людей к слабым и униженным. Там мальчишка сельский был осуждён за то, что украл две курицы, а потом сдал в металлолом железные столбы от забора. И пацана осудили. А он просто хотел есть. Когда видишь подобное, сам собой напрашивается вопрос: а сколько таких по России? Основной состав находящихся в заключении от 18 до 30 лет. Только в нашей области их более 40 тысяч. Это легко всё считается. И вот тут понимаешь, что уничтожается будущее. Изъяты из общества, оторваны от жизни отцы, главы семей, активная часть народа. А незамужние, одинокие женщины – они уже заранее кем-то запланированы на одиночество – вынуждены коротать свой век с такими же подругами, не принеся обществу и миру нормальных детей. Активный мужской контингент, который способен создавать семьи, сидит по тюрьмам. Сколько их по стране? А кто в них сидит? В основном – коренное население. И в большинстве своём – попавшие на скамью подсудимых случайно. Мужчина стал безработным. Он отобрал сумку у женщины из-за того, что нужно кормить семью. Мужик, он не может приходить каждый день домой и говорить: «Я не нашёл работу». И смотреть в глаза своим голодным детям. А ещё нужно платить за квартиру. Нужно покупать одежду. И вот это унижение через взгляды детей, через взгляд жены – оно самое страшное. Оно толкает на всё что угодно. Согласен, ничто не может являться оправданием противоправных действий. Но где выход? Мы видим искусственно созданные причины. Ещё мы видим уничтожение того небольшого слоя управленцев, руководителей, который, если его мобилизовать, может восстановить страну. И этот потенциал уничтожается через тюрьмы, через проверки, через бюрократическую волокиту и поборы чиновников. А за что так поступают с прогрессивной частью общества? За желание работать. За их энтузиазм. За их активность. За смелое видение будущего страны без коррумпированных бюрократов во власти. Таким руководителям и предпринимателям бьют по рукам чиновники, создавшие и ревностно охраняющие систему поборов и делёжки заработанного чужим трудом. Это искажает все общественные отношения, ведёт к возвращению рабовладельческого строя. В России уже сформирован психологический портрет современного раба: человек беспрекословно подчиняется чиновнику и несёт тому всё, что тот ни пожелает. Потому что чиновник – власть! И внутри этой иерархии соблюдаются железные правила: нижние несут высшим. Страшное время для тех, кто оказался по другую сторону границы. Ну, позвольте вас спросить, как можно сажать людей за экономические преступления? Таких виновных можно обложить штрафами хоть до конца жизни и заставить работать на государство. Среди совершающих экономические преступления дураков нет. Они могли бы в бюджет ещё сколько вложить! А их изолируют, кидают в камеру к уголовникам, к бандитам, ко всякой мрази. Для чего? Чтобы сломать, чтобы уничтожить всё человеческое в человеке. Вот что у нас сейчас делает система наказания.

Алексей слушал не перебивая. Кое-что из сказанного Василием Борисовичем казалось спорным, но он уважал его за смелость высказываний и светлую голову.

– Очень тяжело в России верхнему слою управления страной понять чиновников регионального уровня, – продолжал говорить Гаршенин. – Они независимо друг от друга работают. Москва отделена от всей страны не только деньгами, расстоянием, но и ходом времени. И официальная Москва давно не контролирует и не управляет провинцией. Пытается столица через бюджет воздействовать на регионы. Но нет действенных механизмов контроля. В МВД, в прокуратуре и в ФСБ работают те же чиновники.

– Уверен, Василий Борисович, вы видите выход из этой тупиковой ситуации, – наконец, высказал свою мысль Алексей.

Гаршенин несколько секунд смотрел на него, словно взвешивая: нужно говорить или нет? Потом произнёс:

– Знаете, я понял, почему Сталина хотят причислить к лику святых. Не церковь, нет – историки и философы. Вспомним 90-е годы прошлого столетия. Совсем недавно всё это было. Тяжело экономически, но в стране накоплен потенциал технический, и люди с головой имеются. А после Гражданской войны в 22 – 24-х годах, когда даже хозяйствующий крестьянин уничтожен? Ничего нет. Разруха. И вдруг появляется новый Минин и Пожарский, и уже через 10 лет мы догоняем, а потом и побеждаем в своём развитии индустрию всей Европы: Франции, Италии, Англии, Германии. А сейчас мы такое выдержим? Не о чем даже говорить! Как наша область, так и вся страна во многих местах, просто уничтожены. Так вот я думаю, что сейчас без личности, подобной Сталину, России не подняться! И вот поэтому пытаются многие люди высокого интеллекта, истинно верующие, показать величие Сталина. Если бы после Гражданской не было Сталина, то не стало бы и России фактически. Не будем сейчас выяснять, кто виноват в Гражданской войне. Но после неё страну нужно было поднимать с самого пола. Как бы мы ни утрировали отдельные факты и не пытались всю вину за свои поступки – а народ, он не меняется – свалить на одного человека, а тогда Россию Сталин поднял…

После обеда Алексея вызвали на допрос. Всё тот же следователь, который провёл два первых допроса, встретил его не добрым взглядом.

– Что-то случилось, Сергей Иванович? – после дежурных слов приветствия поинтересовался Алексей.

– Кое-что случилось, – покачал головой следователь, глядя куда-то мимо него.

– Можно узнать – что?

– Сейчас приведут одного человека – узнаешь! – Следователь окинул взглядом крышку стола, за которым сидел, будто видел его впервые. – А тебя, Алексей Иванович, передают другому следователю.

– Почему? Вы меня устраиваете.

– Потому что правды не хочешь говорить! Потому что слов человеческих не понимаешь! Вот почему! – зло бросил следователь, не по– доброму глянув на задержанного.

– Я вам рассказал всё, что знал.

– А про Москву ты ничего не забыл?

– Да не знаю я никакого Стаса и фамилию его услышал впервые от вас!

– Ну, да. То-то его охранники с дачи опознали тебя по фотографии.

– Ошиблись охранники. Или их об этом настойчиво попросили, – продолжал стоять на своём Алексей.

– Ага. Так ошиблись, что одного из них «замочили» два дня назад в поезде, когда он ехал из Москвы к нам сюда, на очную ставку с тобой. А второго, что не смог уверенно опознать тебя по фотографии, – прямо в Москве вчера среди бела дня. Заметь, он погиб через сутки после своего товарища!

– Как?

– А так! – почти крикнул следователь. Затем произнёс уже спокойнее: – Был застрелен из проезжавшего автомобиля, недалеко от отделения милиции, куда шёл по повестке следователя. Всё! Свидетелей нет. Так на какую организацию работаете, Алексей Иванович? – Следователь специально перешёл на «вы», сделав ударение на этом слове. Алексей не ответил. Он думал об Ольге. Никто, кроме неё не сделал бы этого для него. Значит, она не в Амстердаме. Почему она так рискует? Неужели всё-таки простила?

Следователь поднялся, прошёлся по комнате и остановился у зарешеченного окна. Недолго постояв, глядя на улицу, он повернулся к молчавшему Алексею.

– И какие ещё дела числятся за вашей организацией? Советую отвечать. Где хозяева? Кто руководит организацией здесь? Цели? Откуда поступают средства?..

Открылась дверь, и в комнату для допросов вошёл незнакомый мужчина, одетый «по гражданке». Следователь стоял у окна, лицом к двери, облокотившись на подоконник. Увидев вошедшего, двинулся к нему навстречу. Они поприветствовали друг друга рукопожатием, как старые знакомые. Сергей Иванович вернулся к окну. А вошедший сел на место следователя за стол и открыл лежащую перед ним тонкую папку с документами и тут же закрыл, быстро пробежав глазами по содержимому.

– Я ознакомился с твоим рапортом, Сергей, – сказал он, повернувшись к следователю. – В связи с открывшимися новыми обстоятельствами у прокуратуры возникли некоторые вопросы к гражданину Разанову. – Вошедший посмотрел на Алексея. – Вопрос первый: почему вы ничего не рассказали о посещении вами дачи гражданина Емельянинского Станислава Михайловича под Москвой.

«Значит, подключилась и прокуратура. Этот мужик оттуда… – определил Алексей. – Впрочем, какая теперь разница!».

Представитель прокуратуры замолчал, давая задержанному время на обдумывание ответа. Но Алексей уже не раз прокручивал в голове всевозможные диалоги, поэтому долго размышлять не стал:

– Я не знаю гражданина Емельянинского. И на даче у него никогда не был. Здесь какая-то ошибка.

Сидящий за столом снова взглянул на следователя: – Нет, ты посмотри, его задержали с оружием, как исполнителя, а он с нами в игры играет.

Затем он повернулся к Алексею:

– Ты теперь отсюда вообще не выйдешь, родной! И тебе лучше начать работать со следствием. Понимаешь?

– Я же никого не убил, – искренне удивился Алексей. – Меня принудили, но я не стрелял. Вы же знаете – всё прописано в моих показаниях. И сопротивления при задержании не оказывал.

– Отвертеться хочешь? – прокурорский работник нехорошо посмотрел на Алексея. – Следствие разберётся, кто и зачем организовал покушение на мужа твоей любовницы? Мы этого уважаемого гражданина, конечно, предупредили. Теперь за тебя боимся – ты нам тут живой ещё нужен.

– Спасибо. Умеете порадовать! – скривился в улыбке Алексей.

– А как ты хотел? И твой армейский опыт говорит сам за себя. Ты же снайпер, Алексей Иванович! Значит, опасен для общества.

– Я так не думаю.

– А мне, по большому счёту, плевать на то, что и как ты думаешь! – повысил голос сидящий за столом следователя. – Или ты называешь нам имена тех, кто стоит во главе вашей организации, или гниёшь здесь до конца своих дней. Правда, можешь до суда и не дожить.

– Да не знаю я никаких имён и никакой организации! – Алексей тоже стал раздражаться. – Сколько можно об этом говорить? Я давно уже не снайпер, а преуспевающий финансист!

– Кличка что ли у тебя такая – «финансист»? – ухмыльнулся сидящий за столом. – Ладно. Тогда скажи нам, финансист, кто такая эта красивая бабёнка, с которой ты летал в Москву?

– В Москву перед праздниками я летал со своей девушкой.

– Как её зовут?

– Я уже говорил – Ольга.

– Полное имя и фамилия!

– Ольга Николаевна Леонова.

– Ага. Ольга Леонова. Интересная личность.

Ведущий допрос открыл папку и достал оттуда фотографию. Полюбовавшись девушкой, он повернул фотографию к Алексею.

– Красивая женщина. И где она теперь?

– Не знаю. Мы поссорились. Она уехала. Куда – не знаю.

– Из-за чего поссорились?

– Ей сказали, что я встречаюсь с другой. Вы же всё сами знаете – в протоколе написано…

– Алексей Иванович, а вы вначале производили впечатление умного человека. Зачем вам понадобилась другая? – искренне удивился ведущий допрос, пожав плечами. – Если бы у меня была такая подруга, я бы про всех баб сразу забыл! Значит, не знаете, где она сейчас?

Не дожидаясь ответа, ведущий допрос нажал на кнопку вызова под крышкой стола. Дверь отворилась, и в комнату под охраной ввели худого невысокого мужчину в поношенном трико и майке. Его руки и плечи были испещрены синими татуировками. Конвой усадил доставленного на свободный стул, сам остался стоять на месте.

– Познакомьтесь – Коля Свищ, – представил сидящий за столом доставленного.

Алексей промолчал. Он видел этого мужчину впервые.

– Расскажи нам, Свищ, как пассажир из соседнего купе оказался у тебя? – без предисловий адресовал представитель прокуратуры вопрос арестованному.

Мужчина в трико заговорил. Алексей удивился, заслышав густой бас собеседника: как такое хлипкое, тщедушное тело могло выдавливать такой низкий звук?

– Почём я знаю, гражданин начальник! Я ж «в отключке» был. Я же рассказывал – не на мне этот жмур…

– Давай повторим всё с того места, как ты сел в поезд.

– Я чё и говорю! – оживился татуированный Свищ. – Поездочка, слышь, удалась ещё до того, как тронулся вагон. Только я занял своё законное место, согласно купленному билету, как тут вплывает в купе шикарная тёлка с такими формами! У меня аж слюнки потекли. Прямо, топ-модель из журнала! В натуре! Улыбка у неё – в тридцать два белых, как снег на вершине горы Арарат, зуба! А глазища – как два семафора, и в них – сплошной «зелёный»! «Здрасьте! – так кокетливо говорит. – Мы с вами, значит, будем – попутчики?». А у меня челюсть отвисла – ничего сказать не могу. «Ага!», – только головой киваю. А глазами всю её фигуру шмонаю. А ножищи-то! Стройнющие! Длиннющие!.. Ну, думаю, если повезёт, завязываю с блатной жизнью и ни на какую бабу больше не посмотрю, с такой-то тёлкой!

Алексей сразу понял, о ком идёт речь, и слушал, еле сдерживая желание двинуть этому приблатнённому по его наглой роже. А тот продолжал:

– Для таких случаев у меня всегда заготовлена бутылочка коньяку прозапас. «Выпьем, – говорю, – за знакомство?». Эта шикарная тёлка только рассмеялась. Вдарили по рюмашечке. Начали базар: кто, откуда и куда? Как звать? Натали… Я тоже представился. Накатили ещё по одной. Я её так аккуратненько рукой за коленку… Гляжу – без эмоций. Хотел, было, дверь на защёлку закрыть. А она томным голосом попросила чаю принести. А у меня-то всё внутри горит! Тушить надо! Побежал я за чаем к проводнику. Принёс два стакана. Дверь – на замок. И к ней! А она так томно: давай, мол, Коля, третью – за любовь. Я только к рюмке приложился – больше ничего не помню.

А на утро меня будит проводник, а за ним – ваши в форме. Показывают на окровавленный труп мужика на соседней койке и спрашивают, за что я его?

Не я, говорю! Только в сердце мужика торчит моя финка, а на ней мои пальчики…

Вот такая вот история.

– Взгляни-ка на фотографию, Свищ, – сидящий за столом протянул фото. – Узнаёшь?

– Она – красавица! – расплылся в довольной улыбке мужичок в наколках. – Только причёска другая. А так – она самая. Я её теперь из мильёна узнаю…

Задержанного увели. Вместо него в комнату для допросов вошёл незнакомый Алексею человек – коренастый, невысокого роста, с приплюснутым лицом боксёра и с сильными волосатыми руками.

– Прошу любить и жаловать! – Изобразил на лице улыбку сидящий за столом представитель прокуратуры. – Это ваш новый следователь со смешной фамилией Молчанов. Но у него-то как раз не молчат. Правда, многие навсегда теряют здоровье. Но не молчат.

– Вот это я понимаю – система в действии! – тихо проговорил Алексей, измеряя нового следователя взглядом.

– Вопрос, – продолжил сидящий за столом, возвращая фотографию в папку с документами, – почему ты, гражданин Разанов, водишь за нос следствие? Ты ведь преступник. И мы это докажем!

Он снова нехорошо посмотрел на сидящего напротив Алексея.

– Не убивал я никого! – вызывающе сверкнул глазами тот.

– Нервы побереги, Разанов, – холодно посоветовал новый следователь. – Не ты один у нас такой невинный. Все раскалываются.

Крепыш с волосатыми руками попытался улыбнуться. Но улыбка вышла более похожей на оскал крокодила.

На лице сидящего за столом недовольство сменилось озабоченностью.

– Вот тут всё идёт бумажная волокита, – понизив тон, будто извиняясь, произнёс он, указывая глазами на папку с бумагами. – Заступаются. Просят за тебя. Но будь уверен, Разанов, – я сделаю всё, что в моих силах, чтобы добыть твои признания. И все твои связи не помогут.

Пообещал и стал складывать документы в свой портфель.

– Я сейчас в прокуратуру. А ты, Алексей, подумай насчёт своего здоровья. Доброго следователя у тебя больше не будет. Теперь считай это моим последним предложением. А в случае чего… сам понимаешь – не обижайся!..

Не договорив, мужчина поднялся из-за стола и вышел не попрощавшись. Следом за ним направились старый и новый следователи, оставив дверь не плотно прикрытой.

– Этот гад должен во всём признаться! – донеслось до Алексея из коридора. – За это ты мне ответишь головой, Роман Николаевич!

– Понял я. – Это был голос нового следователя.

– И не разводи сантиментов. Не миндальничай. Сегодня главный вопрос – времени. И он стоит ребром – кто кого! Он – враг. А мы должны быть беспощадны к врагам! Он должен рассказать тебе всё! Ты понял?

– Понял. Разрешите применить жёсткие методы допроса?

– Ну, не очень там… По лицу не бить.

– Понимаю.

Новый следователь был груб и прямолинеен, как движущийся на скорости локомотив.

– Вы – наёмники – действуете все по классической схеме заказного убийства, – говорил он, словно Алексея уже признали преступником. – Вы ограничиваете следствию пространство для маневра: оружие одноразовое, перчатки тоже, средство от собак и так далее. Некоторые, типа тебя, даже машины с трупами сжигают. Но на этот раз прокольчик вышел, Алексей Иванович! – Следователь некрасиво рассмеялся. Его глухой смех походил на клёкот индюка. – Взяли мы тебя! Тёпленького. Скрутили на месте преступления! А ты, поганец, хотел убить двух уважаемых людей! Может быть, я что-то путаю? Это не так? Что молчишь, сволочь? Мы всё про тебя знаем, урод!

– Иногда молчание – лучший ответ. – Видя, как следователь распаляет сам себя, Алексей хоть и решил не поддаваться на провокацию, но не сдержался.

Следователь, подойдя ближе, противно оскалился в улыбке, обнажив жёлтые и крупные, как у бобра, передние зубы. Неожиданно, без предупреждения он коротко двинул крепким кулаком Алексея в грудь в районе сердца. Сердце, соскочив с ритма, сбило дыхание. Не хватило воздуха. Голова закружилась. Острая ноющая боль прошла по всему телу до кончиков пальцев рук и ног и вернулась обратно к сердцу. Алексей, глубоко вдохнув и сделав медленный выдох, перетерпел эту боль.

– Ты у меня ещё орать будешь, так орать будешь, моля о пощаде, что в штаны наложишь от страха и боли! Всё расскажешь! – раздражённо кричал над ухом следователь. – А потом я отдам тебя в камеру, где сидят братки того, на кого ты руку поднял, сука! Представь, что они с тобой сделают?

Угрозы не произвели на Алексея ни малейшего впечатления. Он думал совсем о другом. Пиджак на следователе был расстёгнут, и Алексей заметил красно-коричневую ручку пистолета, торчащую из стандартной наплечной кобуры. Он прикинул вариант: бросок, захват, удар ладонью в горло, и пистолет в руках. Но дальше уже придётся стрелять…

Но следователь, словно опытная легавая, глядя в глаза жертве, будто почуял неладное – вызвал охрану и приказал надеть на Алексея наручники. Ему завели руки за спину и застегнули.

– Итак, гражданин Разанов Алексей Иванович, – произнёс довольный Молчанов, – предлагаю тебе только поставить подпись. Протокольчик мы уже за тебя накатали – не поленились. Там всё – правда. Хочешь почитать?

– Сам писал, сам и подписывай! – снова не сдержался Алексей. Желание прибить беснующегося хама брало верх.

– Что-о?! – Следователь вскочил из-за стола, подбежал к сидящему на стуле Алексею, замахнулся, примеряясь ударить ребром ладони по шее. Алексей легко уклонился, резко вскочил на ноги и врезал мучителю ногой в пах. Тот согнулся, как старая бабка, закряхтел. Алексей, не раздумывая, нанёс удар коленом в лицо, как это делала Ольга, с оттяжкой, будто по мячу. Следователь, крякнув, отлетел к дальней стене кабинета, глухо упал, ударившись затылком о шершавую поверхность, и затих, закатив глаза.

Алексей, приложив усилие до хруста в суставах, вывел сцепленные наручниками за спиной руки вперёд, подошёл к пребывающему без сознания блюстителю закона, обыскал карманы.

Достав мобильный телефон, по памяти стал набирать кодовый номер. «Джокер!», – мысленно подбадривал он себя, нажимая цифры в нужном порядке.

– Дежурный по управлению слушает! – после первого гудка отозвалась трубка низким мужским голосом.

– Говорит «Каракурт», – словно отдавал рапорт командиру, чётко и раздельно произнёс Алексей. – Личный номер: 27458…

Он кружился на спине, отчаянно работая ногами, и закрывая руками лицо и грудь, среди яростного, осатанелого мата, среди сыпавшихся ударов обутых в тяжёлые твёрдые берцы ног и резиновых дубинок. Отворачивая от ударов лицо, краем зрения он видел оскаленные то ли в азарте, то ли в дикой ненависти лица охранников. Боли он почти не чувствовал. Но вот кто-то схватил его за руки, и он получил сильный удар в пах, от которого сжался в комок. Терпеть такую боль не было силы. Он закричал, вложив в срывающийся остервенелый крик всю боль и безысходность своего положения…

Не кровь изо рта и носа, а боль в паху не давала Алексею дышать, зажимая сердце и мозг тисками, заставляя кататься по полу под ударами жёстких ботинок и милицейских дубинок. Сознание стало мутиться. Алексей на мгновение успел перехватить глоток воздуха окровавленным ртом прежде, чем закрылись глаза…

Он перестал чувствовать своё тело, впал в состояние, где нет ни желаний, ни страхов – ничего, кроме покоя и умиротворения. Оказывается, физическая боль имеет предел, через который она не может идти дальше. Душа Алексей вырвалась за рамки плоти, перешла границы тела и воспарила над происходящим, над болью, перетекая во что-то лёгкое и светлое.

Последнее, что он помнил, – его перестали пинать…

Темнота. Тусклый свет. Открыв глаза в холодном карцере, он ничего не почувствовал. Ничего кроме боли. Сознание ещё туманилось. Алексей усилием воли попытался взять под контроль плывущие вокруг стены и потолок. Они остановились и приняли чёткие очертания, но гудящая голова не освободилась от сдавливающих её тяжёлых тисков. Алексей пошевелился, и боль, как удар молнии пронзила всё тело, заставив прикусить губу, чтобы не застонать. Он попытался сесть, но не смог сделать это с первого раза. Он сделал ещё одну попытку и не сдержал стона – болело всё. Впереди ещё не один допрос, – возникла откуда-то издалека, словно чуждая, отталкивающая мысль. Выдержу ли? Будь, что будет… И когда он подумал, что больше не выдержит, сдастся, потому что дошёл до собственного предела, пришло понимание, что если он подпишет бумаги, там, впереди его ждёт пустое пространство, где уже никогда не будет Ольги. Не будет ничего. Нет, он не станет ничего подписывать! Собрав всю силу воли, Алексей сел на нарах. После минутной слабости пришла уверенность, стоять до конца. И физическая боль понемногу отступила, освободив место странному и непривычному ощущению свободы, будто он сам воспарил над своим избитым телом. Теперь Алексей был готов вынести ещё один допрос…

Глава 20

– Считай, что в рубашке родился, Разанов! – по-доброму усмехнулся полковник с армейскими погонами, встречая Алексея, выходящего из здания УВД. – Наслышан о твоих подвигах. Всё-таки хороших специалистов мы готовим! Думаю, в войсках от тебя стране больше пользы будет, чем на гражданке. Давай обратно в спецназ. Получишь офицерские погоны.

– Да мне ещё Олю Леоновскую нужно найти, – неуверенно прояснил ситуацию Алексей. – А там, как получиться… – Он был рад видеть своего бывшего командира, теперь уже полковника Демьяненко.

Они обнялись, как боевые товарищи.

Полковник с подозрением посмотрел на переминающегося с ноги на ногу Алексея:

– Чего ты мнёшься, как красная девица? Хочешь ещё что-то спросить?

– Хочу, товарищ полковник. Как вам удалось вытащить меня из тюрьмы?

– Интересно? – с пониманием усмехнулся моложавый полковник. – Посадили тебя менты, а тюрьмы подчиняются другому ведомству. Разделяй и властвуй – знаешь такое правило? Мы своих не бросаем.

– Понял.

– Ну, тогда – садись в машину, Каракурт! – Не объясняя ничего, полковник потянул ручку и открыл перед Алексеем заднюю дверь «Мерседеса» с затенёнными стёклами.

– Спасибо, товарищ полковник… – попытался отказаться Алексей. – Я сам доберусь…

– Садись, – твёрдо повторил полковник, сменив тон на начальствующий. – О делах говорить будем.

К своему большому удивлению в салоне «Мерседеса» Алексей увидел того самого представителя «уважаемой организации» в гражданском костюме, с которым уже встречался на допросе в тюрьме. Алексей припомнил, что тогда подумал про породистое лицо этого гражданина.

Вежливо поздоровавшись, Алексей съязвил:

– Начальника УВД подождём?

– Обойдёмся без него, – снова, как и тогда, не оценил его юмора мужчина в костюме.

– Знакомить вас не нужно, – с дружеской улыбкой произнёс, устроившийся на переднем кресле возле водителя Демъяненко, дав тому команду «Трогай!». – Сразу – к делу. Ты, Алексей, выполняешь задание наших смежников. На этих условиях я и «вытащил» тебя.

– По-другому нельзя? – сурово посмотрел на него Алексей.

– Нельзя, – ответил за полковника мужчина с лицом породистого бульдога.

– Ладно. Слушаю, – вздохнул Алексей.

– Вы устраните «объект», – словно резал по живому, резко чеканил слова «гражданский». – В устранении этого «объекта» есть и ваш интерес. Все дальнейшие инструкции и разъяснения получите через известного вам Виталия.

– Надеюсь, этот «объект» не Гаршенин? Вы уже сломали его.

– Нет, – недовольно бросил мужчина и продолжил инструктаж: – Завтра утром вы должны позвонить Виталию вот по этому телефону. – Мужчина протянул Алексею трубку мобильного аппарата.

– Гарантии мне и Ольге? – посмотрел на собеседника Алексей, принимая телефон из его рук.

– Вы поедите к ней. Потом сможете вернуться вместе. Это при условии выполнения задания.

– А если задание не будет выполнено?

– Вы знаете много лишнего, и сами понимаете… – многозначительно помолчал человек с породистым лицом. – И у Ольги будут неприятности. Так что лучше задание вам выполнить.

– Я всё сделаю… – выдохнул Алексей. Выбора ему не оставляли. – Только мне бы отлежаться вначале. Тело, как чужое.

– Мы сейчас едем в госпиталь, – проинформировал Демьяненко.

– Понимаю, работа не совсем по твоему профилю, – Демъяненко сидел за столом без кителя в расстёгнутой рубашке с погонами, перед ним стояла почти пустая бутылка водки, – но её нужно сделать, Лёха. Ты понял? Я обещал! Я поручился за тебя! Только на этих условиях они согласились выпустить тебя под мою ответственность. Кстати, ты очень поздно позвонил. А если бы испортилась погода? Или ещё что-нибудь? Мы могли бы и не успеть прилететь из Москвы.

– Спасибо… – довольно сильно захмелевший Алексей хотел сказать что-то ещё, но в это время в дверь гостиничного номера постучали.

– Кто? – громко поинтересовался Демъяненко.

– Молодые люди, отдохнуть не желаете? – спросил приятный женский голос за дверью.

– Мы и так отдыхаем! – недовольно ответил Демъяненко и проворчал: – Нигде от них покоя нет. Спидоноски…

– Я ещё арестован? – задал прямой вопрос Алексей.

– Нет. Что ты? – замотал головой Демъяненко. – Просто до завтра я отвечаю за тебя головой. Понял? Поэтому ночевать ты будешь здесь. Никому не звони. Никто не должен знать, что тебя выпустили. А завтра ты переходишь в подчинение Виталию. Смотри, глупостей не делай!

– У меня выбора нет! Так хреново я себя ещё никогда не чувствовал.

– Ты скажи спасибо, Алексей, что мы тебя от их вербовки отстояли, – глухо произнёс Демъяненко. – Да и ты молодец – два раза им весь концерт испортил: когда не стал из винтовки стрелять и когда сокамерника не «замочил». Тут бы тебе уже не удалось отмыться. А по Москве у них на тебя материальчик слабенький. Ольги твоей нет, свидетелей тоже. А улики так – косвенные…

– Спасибо за всё, командир.

– Давай выпьем …

Утром Алексей позвонил Виталию по новому мобильному.

Их встреча произошла на окраине города через час. К ожидающему на остановке Алексею подъехала иномарка с затонированными стёклами.

– Если возможно, давай пообщаемся в более подходящей обстановке. Я, между прочим, ещё не завтракал, – не здороваясь, покосился Виталий, на устроившегося в салоне рядом с ним пассажира.

– Я тоже, – бросил Алексей.

Они пересекли город, проехали с десяток километров по московской трассе и остановились у придорожной одноэтажной гостиницы с грязно-серыми буквами, складывающимися в слово «HOTEL» на не очищенной от снега крыше.

Проведя Алексея по узкому коридору в тесный двухместный номер, Виталий по телефону заказал в баре еду.

Потом он, сидя за столом напротив, ждал, пока Алексей поест горячего. Сам только не спеша потягивал из кружки принесённый барменом чай с бутербродами.

– Виталь, я не вижу в тебе врага, хотя мы после первого знакомства расстались не совсем друзьями, – спокойно произнёс Алексей дожёвывая свой бутерброд. – Хочу извиниться за прошлое. Сейчас ты – мой начальник. Хотя понимаю, что доверять мне у тебя нет никаких оснований. Но нам придётся работать вместе.

– Повезло тебе, – нахмурился собеседник. Алексей заметил, как правая рука Виталия опустилась под расстёгнутую куртку. – Мы понимали, что ты долго не выдержишь в тюрьме, – продолжал Виталий, не отводя взгляда от Алексея. – Тебя в следственном изоляторе наш человек должен был ликвидировать. Но видно сильный у тебя ангел-хранитель – ушёл ты вовремя!..

– Глупостей не делай, – Алексей неотрывно смотрел на Виталия, сжимая в правой руке столовый нож. – Не успеешь выстрелить.

Несколько секунд мужчины сидели в застывших позах, не сводя друг с друга глаз. Их немая дуэль закончилась тем, что Виталий вытащил руку из-под куртки, и положил её на стол:

– Ладно, расслабься. Давай поговорим…

– Ну, назови мне место вашей организации в нарисованной тобой схеме, – горячился Алексей.

– Если назову, станешь на нашу сторону? – не уступал ему собеседник.

– Я и так играю на вашей стороне. Мне только не нравится, Виталий, что ты хочешь во мне дырку сделать. Интересно, это твоё личное желание или приказ получил?

– Я получил задание присмотреться к тебе. А действовать по обстоятельствам.

– Ну и что думаешь делать? Только честно. – Алексей смотрел в глаза сидящему напротив человеку, пытаясь уловить в них малейший признак опасности. Рука Алексея не отпускала нож. – Похож я на предателя?

– Думаю, тебе можно доверять, – медленно проговорил Виталий. – Перейдём к делу.

– Только сначала ответь, кого ты представляешь в организации? И что за организация?

– Много будешь знать – не успеешь состариться.

– Вы – каратели? Точно? Выносите приговоры и устраняете «объект»? Так? Эффективно! А главное – просто.

– Ты думаешь, всё так просто? Да, мы делаем ставку на страх, но только там, где уже нельзя надавить на совесть. Вот тебе наглядный пример: в нашей области сложилась и действует целая структура по незаконному изъятию доходов и собственности у более или менее обеспеченных лиц. В эту цепочку входят люди с известными тебе фамилиями из криминала, прокуратуры, милиции, налоговики, судьи. Всё выстроено так, чтобы человек, лишённый своего бизнеса, своей собственности, не мог добиться справедливости нигде и никогда. И заметь, всё прикрывается Законом.

– Мне известны некоторые случаи по рейдерским захватам успешных предприятий «столичными».

– Нет, Разанов, не то. «Столичные» – это отдельная история. Я говорю сейчас о структуре, обеспечивающей безбедную жизнь «слугам народа» конкретно в нашем городе и конкретно – силовикам с большими звёздами. Причём, как правило, во главе подобных структур, как метастазы расползающихся сегодня по всей России, стоят не самые высокие областные начальники, а их заместители. Знаешь, почему? Заместители не потопляемы. Начальник пришел-ушел, а заместитель остаётся. Сидят в креслах годами. Как следствие, – срастание властных органов с криминалом. Это неизбежно. Ты посмотри, где и как строят свои дворцы наши «слуги народа». Знаешь тот район, которому народ прилепил точное название «Царское село»?

– Видел издалека. Но внутри быть не приходилось: забор высокий, по периметру охрана, въезд только по пропускам.

– Поверь мне на слово: там соседствуют стена к стене особняки заместителя прокурора области, заместителя начальника УВД, областных судей, действующего мэра, всяких «бывших», а самое интересное, что в центре этого, так называемого, «золотого квартала» возвышается дом самого Миши Тарана. Наша с тобой задача – ликвидировать этого зажравшегося криминального авторитета.

– А почему бы не арестовать его по Закону. – Алексей не верил в услышанное.

– По Закону не получается. И заступников у него много. Вот так-то.

– Знаешь, удивил! – криво усмехнулся Алексей. – Мне казалось, что вы с Тараном за одно.

– Креститься надо…

– Ладно. С Тараном – это сам бог велел. Тут и мой личный интерес: он родителям угрожал и Ольге. Кстати, ответь честно, я смогу забрать её от вас? Отпустите?

– Посмотри в глаза реальности, Лёха: неужели ты не видишь, что творится в стране? Нам нужны такие специалисты, как вы! – Собеседник неотрывно смотрел на Алексея.

Выдержав взгляд, Алексей произнёс:

– Знаешь, Виталий, для меня политика – сказки дядюшки Андерсена, и я голову этим забивать не собираюсь. Мне Ольга нужна. А ей – нормальная семья. Вот моя реальность. Скажи мне, как найти Ольгу?

– Погоди, погоди, Разанов, – заторопился Виталий. – Разве можно создать нормальную семью в государстве, где у человека даже нет надежды на справедливость?

– И именно этим, – установлением справедливости, – и занимается ваша организация, – съязвил Алексей.

– Да. И Ольга в том числе, – пропустил сарказм мимо ушей собеседник.

– Виталий, Ольга – молодая, красивая женщина, которая должна рожать детей! Пойми это. И о какой справедливости идёт речь? Только что ты мне тут вещал о том, что вся наша жизнь превратилась в большой бизнес. Значит, в ней действуют уже не человеческие законы, а законы бизнеса. И вся твоя справедливость, если смахнуть с её поверхности слой розовой пыли, обернётся всего лишь клановой междоусобицей: одни пожирают других, а третьи помогают им делать это. И это уже не справедливость, это – видовой отбор: борьба за деньги и власть. И ты, и твоя организация находитесь в самой гуще этой борьбы и представляете чьи-то интересы. Крупные интересы. Правда, методы у вас запредельные. А слова и лозунги можно подобрать любые.

– Ты не прав, Алексей! Есть честные люди, стремящиеся к этой самой, критикуемой тобой, справедливости. И они хотят бороться.

– Вынужден согласиться – всегда есть желающие бороться.

– В августе 1991 года, произошёл крах не режима, произошёл крах нашего государства! – собеседник не слышал его. – Ты понимаешь это, Разанов? Восемь последующих лет страна была отдана на разграбление авантюристам от политики и хапугам, пустившим по миру когда-то гордый и богатый народ. Конечно, нам не удастся в полной мере восстановить попранную справедливость, но мы не хотим потерять то, что каким-то чудом ещё сохранилось – Российскую Федерацию. Да, конечно, если выполнишь задание, мы тебя отпустим. И Ольгу твою… Но только, если выполнишь. И без фокусов. Понял?

– Понял…

«Объект» вышел на улицу. Он сейчас во дворе. У вас три минуты…», – хриплый голос в динамике портативной радиостанции замолчал.

– Вперёд! – скомандовал с заднего сиденья Виталий, натягивая на лицо чёрную маску спецназа.

Серый «Мерседес» с чёрными стёклами мягко тронулся по гладкой асфальтированной дороге прямо к въезду с поднятым шлагбаумом. Алексей удивился тому обстоятельству, что на пропускном пункте отсутствует охрана. Он тоже опустил на лицо маску и проверил автомат.

– У нас на всё – про всё тридцать секунд, – предупредил сидящий радом Виталий. – Я стреляю из машины, ты – выходишь и добиваешь…

Уже через три минуты от серого «Мерседеса», пылающего ярким факелом в трехстах метрах от бетонного ограждения котеджевого городка, отъезжал чёрный джип с затонированными стёклами. В пустом «Мерседесе» горели два использованных автомата «Калашникова».

После нескольких дней отсутствия Алексей был дома. Пройдя к окну и не зажигая света, он обвёл взглядом знакомую тёмную комнату с высоким натяжным потолком и широким диваном, и почувствовал грусть – это всё ему предстояло покинуть, пусть на время, но всё-таки покинуть утром уже наступающего дня. Переночует, заберёт спрятанную в шкафу банковскую карточку с круглым валютным счётом и отправится к родителям, – так велел Виталий, – а когда будет готова виза, поедет к Ольге в Голландию.

Утром он вызвал такси.

В назначенное время к подъезду дома подъехала иномарка корейского производства, Алексей, открыв дверь салона, устроился на заднем сиденье. Он назвал адрес, и молодой водитель энергично тронул машину с места.

Алексей ехал к родителям. Тяжёлые думы, от которых он не смог ночью заснуть, назойливо продолжали лезть в голову. Вдруг его слуха коснулся пока ещё слабо различимый перезвон колоколов.

– В церкви звонят, – пояснил таксист.

– Останови у храма, – попросил Алексей.

Он вышел, оставив таксиста ждать, перед белой невысокой церковью. Колокола продолжали звонко заливаться, и от их перезвона на душе становилось легче. Алексей, осенив себя крестом, открыл высокие церковные двери. В храме шла служба. Молящихся было не много. В основном – женщины. Алексей купил в церковной лавке несколько свечек, прошёл к иконам, но потом снова вернулся к лавке.

– Скажите, а у какого святого лучше всего попросить помощи? – спросил он у пожилой женщины за прилавком.

– А вы за себя хотите просить? – поинтересовалась та.

– И за себя, и за родителей, и за свою невесту.

– Родители здравствуют? – уточнила женщина.

– Да, живы.

– Можете просить Спасителя, можете помолиться святой Марии. Их иконы прямо у алтаря. Если вам чудо нужно какое, попросите святого Николая-чудотворца. Я когда чего потеряю, всегда у него прошу и, знаете, нахожу. А недавно он безнадёжного больного вылечил…

«Чудо!» – Алексей знал, что будет просить.

Поставив все купленные свечи, кроме одной, у иконы Николая-чудотворца, Алексей долго стоял, мысленно перечисляя свои и Ольгины грехи. Молитву он начал со слов: «Святой Николай, каюсь, нет мне прощения, грехи мои отмаливать всю жизнь – не отмолить. Прошу, тебя, сверши чудо…».

Последнюю свечу Алексей поставил перед образом спасителя.

– Господь наш, – произнёс он чуть слышно, – смилуйся, прости меня и Ольгу. Очень виновны мы. Каюсь…

Мать уже отправилась спать после бурной и радостной встречи и ужина, а Алексей с отцом всё ещё сидели на кухне.

– Батя, тебе же завтра на работу, отдыхать нужно, – проявил заботу Алексей. – Я всё тут уберу.

– Уже сегодня, – уточнил Иван Алексеевич. – Да и вставать уже скоро. Лучше уж совсем не ложиться.

Он некоторое время рассматривал сына и приходил к выводу, что тот за последнее время сильно изменился: возле глаз легли первые морщины, у бровей появились складки, которых раньше Иван Алексеевич не замечал, и ранняя седина припорошила виски.

– Знаешь, сынок, – произнёс Иван Алексеевич, измерив Алексея открытым взглядом, – раньше я никогда не требовал от тебя отчёта в поступках. Но вижу, что нелегко тебе приходится в последнее время. Поэтому спрошу: не от хорошей жизни ты решил уйти с работы?

– Так складываются обстоятельства, отец.

– Ты почти никогда не просил у нас с матерью помощи или советов. А нам бы хотелось быть для тебя самыми нужными людьми. Ведь у нас с Катериной кроме тебя на свете и нет никого.

– Папа, – Алексей редко называл отца так, только в порыве самых тёплых чувств, – и у меня кроме вас с мамой нет людей ближе!

– Вот и расскажи мне сейчас, сын, всё, что с тобой произошло в последнее время. Я матери – ни словом…

Три дня Алексей скучал в квартире родителей, не выходя на улицу. Его никто не беспокоил и не искал. Неизвестность тяготила, но безопасность была важнее – впереди его ждал Амстердам.

На четвёртый день зазвонил мобильный телефон, и женский голос сообщил, что шенгенская виза на Разанова Алексея Ивановича открыта, можно вылетать в Москву.

На следующий день Алексей уже был в столице. Получение в посольстве визы, поездки на такси, билеты, посадка в самолёт – почти не запомнились, потому что он всё время думал об Ольге.

Пять недель, пять долгих мучительных недель без любимой стали для него невозможным испытанием. И он не сдержал данное Ольге слово – ждать пока всё уляжется. Он торопил обстоятельства, потому что больше не хотел без неё жить.

Весь полёт от Москвы до Амстердама он представлял, как встретит его любимая? Он ждал и боялся этой встречи.

Глава 21

Тяжёлый авиалайнер утомлённой белой птицей мягко опустился на бетонные плиты огромной гладкой посадочной полосы европейского аэропорта первого класса. Пробежав положенные километры для гашения скорости, белый красавец-лайнер остановился и неторопливо вырулил на примыкающую к взлётно-посадочной полосе, всю расцвеченную огнями, рулёжную дорожку.

Гостиничный дом на набережной, сложенный из тёмного красного кирпича под старину, напоминал средневековый замок с привидениями. Вечерело. Дул холодный ветер, на небе скапливались серые тучи, обещая дождь, и вся эта картина, ярко запечатлевшаяся в памяти Алексея при выходе из такси, не располагала к проявлениям радостных эмоций. Но он радовался.

Пройдя бюрократические формальности у администраторов и оставив свою дорожную сумку в номере «Люкс», Алексей пошёл прогуляться по городу, о котором много слышал и читал. Поиски Ольги он решил начать с утра, потому что не знал Амстердама и не владел ни фламандским, ни немецким языками.

По знаменитым местам решил пройтись пешком. Пока шёл по мощёной камнем набережной, небо ещё больше затянулось тучами, стал накрапывать мелкий дождь, который, впрочем, вскоре закончился. Но ветер продолжал дуть с тем же упорством.

Захваченная первыми робкими сумерками набережная с припаркованными автомобилями и гуляющими людьми, уже расцвечивалась огнями.

Постояв у самой воды и посмотрев на залив холодного Северного моря, Алексей обернулся, заслышав звуки знакомой мелодии. Метрах в ста пятидесяти за его спиной начинался известный квартал «Красных фонарей», там играла музыка, горели разноцветные рекламы. Там бурлила жизнь – гуляли люди, работали кафе, небольшие театры и магазинчики. Алексей вдруг остро ощутил своё одиночество, и его потянуло туда, где много людей, света и музыки.

Обойдя большой, не подающий признаков жизни, мрачный средневековый собор, Алексей по неширокому горбатому пешеходному мостику через канал перешёл на другую сторону мощеной улицы.

Зимние европейские сумерки всё плотнее опускались на изрезанный прямыми лезвиями каналов город. Ветер стих, удерживаемый причудливыми кварталами разноцветных средневековых построек. Алексею показалось, что он попал в сказку Ганса Христиана Андерсена. Здесь нравилось всё: и воздух, и дома, и открытые лица прохожих. И даже сырая погода.

Глазея на витрины с полуголыми девицами, он, заслышав родной язык, прибился к немногочисленной толпе туристов из России. Рассматривая афиши и вывески, заглянул вместе с ними в несколько магазинчиков, предлагающих товары на любой вкус. Ощутив вдруг растущую головную боль, сделал остановку в небольшом кафе. Сев за столик, Алексей на ломанном английском, дублируя слова жестикуляцией на пальцах, заказал официанту чашку кофе и обыкновенное пирожное без наркотиков. Выпив крепкого напитка, Алексей почувствовал, что стало легче. Он заказал ещё кофе. Пил маленькими глотками, слушая спокойную умиротворяющую музыку и глядя через большое витринное стекло на залитую огнями улицу, каждой клеточкой организма впитывал и ощущал незнакомую ему жизнь.

Посмотрев на часы, Алексей определил, что сидит уже час. Пора было возвращаться в гостиницу.

Расплатившись с официантом, он вышел на улицу. Снова взошёл на один из похожих, словно братья-близнецы, горбатых мосточков. На середине возле перил остановился и, замерев в умилении, долго глядел на пару белоснежных лебедей, дремлющих на ровной водяной глади канала. Странно, птицам не мешали городские звуки и яркие всполохи неоновых реклам. И никто не смел потревожить их сон. «Эти грациозные создания ведут себя так уверенно, потому что они вдвоём, – подумал Алексей, припомнив разговор с Ольгой о счастье. – Где ты сейчас, любимая?». Мысль о скорой встрече с самым дорогим человеком заставила его улыбнуться.

Посмотрев вверх на низкое тёмно-серое небо, Алексей двинулся дальше.

Вдруг прямо над его головой ярко засветила луна и снова погасла. Потом ещё раз, ночное светило показало свой бледный лик из-за туч. Разглядывая фасады старинных домов Алексей подумал, что в такую ночь в этом сказочном городе луна особенно ярко светит в те окна, за которыми живут влюблённые, вселяя в их сердца надежду, смятение и трепет. За одним из таких окошек, может быть, именно сейчас готовится ко сну его Оля, ничего не зная о том, что он – её герой – здесь, что он ищет свою принцессу. Вздохнув, Алексей взглянул на небо ещё раз, и, словно испугавшись его взгляда, круглая луна нырнула в тучу.

По пути в гостиницу Алексей снова прошёлся вдоль витрин с обнажёнными женскими телами. Потом постоял на берегу одетой в камень набережной, мысленно стараясь припомнить карту Голландии и то историческое место, откуда берёт начало эта удивительная страна. Но не смог вспомнить ничего.

Следующий день был предвыходным. Шла вторая неделя февраля. С утра за окном светило солнце, и Алексей сразу после завтрака решил, не откладывая, отправиться на поиски Ольги.

По-европейски тёплый зимний день только начинался, и прохожие на прилегающих к центру улицах встречались редко. Зато в центре везде – возле офисов, магазинов и кафе – в ожидании хозяев стояли сотни велосипедов и припаркованные к узким тротуарам редкие автомобили.

Алексей шёл, по пути разглядывая королевский дворец, стены и купола соборов, магазины, читая фламандские названия улиц и номера домов. Вот, наконец, и тот самый адрес, что дал ему Виталий. Сердце радостно застучало: Ольга должна жить здесь – в этом доме.

Обойдя с разных сторон средневековый особняк с колоннами, он медленно направился к подъезду. Алексей открыл высокую узкую дверь и поднялся по широкой старинной лестнице с тяжёлыми коваными перилами на третий этаж. Вот и дверь её квартиры. После двух коротких и двух длинных звонков, не получив ответа, Алексей спустился вниз и вышел на улицу. Осмотрев закрытые наглухо окна третьего этажа, он пришёл к выводу, что Ольги дома нет. В душе шевельнулось беспокойство. Но он постарался утешить себя тем, что девушка могла и выйти куда-нибудь в столь ранний час.

Немного расстроившись и решив возвратиться сюда вечером, Алексей направился в сторону центральной площади, чтобы продолжить осмотр понравившемуся ему города.

Сказочная архитектура голландских мастеров завораживала, солнце в зените светило ярко, и Алексей не спешил, наслаждаясь красотой и очарованием начинающегося дня. Подняв взор, он попросил небо о чуде.

В самом центре города на площади среди множества ухоженных лиц мужчин и женщин, выходящих из большого старинного собора, он увидел её издалека. Его поразило то, насколько была прекрасна девушка! Стройная, высокая в модном пальто, она шла, задумавшись о чём-то. В руках была большая сумка на длинной ручке. Алексей двинулся следом, невольно залюбовавшись красавицей.

Пройдя половину квартала от храма по узкой улице, он не выдержал: когда она перешла на другую сторону мостовой, Алексей ускорил шаги.

Сдерживая бешеный стук собственного сердца, тихо позвал:

– Оля! Госпожа Леоновская!..

Девушка резко обернулась. В её серо-голубых глазах он прочитал удивление и… радость…

Эпилог

В уютном подмосковном кафе за столиком сидели двое крепких мужчин среднего возраста. Ведя неспешную беседу и потягивая из бокалов пиво, они не смотрели по сторонам и не привлекали к себе внимания посетителей. На одном из мужчин была надета зелёная камуфлированная форма войскового спецназа. На погонах виднелись по четыре зелёных капитанских звёздочки. Другой мужчина был одет в куртку-ветровку и спортивные брюки «Адидас». На столе перед ними стояло блюдо с сушёными кальмарами.

– Вот такая вот невесёлая история получается, Пётр! – сказал со вздохом мужчина в камуфляже. – После возвращения из Амстердама, мне пришлось подписывать контракт и на три года уезжать на Кавказ. Выбора они мне не оставили.

– А Ольга-то вернулась? – спросил мужчина в ветровке.

– Вернулась. И не вернулась. Но это другая история. Приедем к Людмиле – расскажу.

– Что думаешь делать на гражданке?

– Не решил ещё. Поеду домой к родителям – а там видно будет.

– Лёха, контракт твой закончился. Оставайся, поживи у нас. Людмила рада будет. Она тебе большой привет передаёт. Ремонт сделала, мебель сменила – твои деньги тогда очень пригодились. Остановишься пока у неё – квартира большая. А хочешь – поедем ко мне.

– Спасибо, Петя. Я домой поеду. А встретиться с Людмилой обязательно нужно. Покаяться хочу. Груз вины на мне… вот здесь, – Алексей постучал себя по груди, – душит… А где сейчас Люда?

– Дома ждёт, стол накрывает. Меня отправила встречать тебя с поезда…

– Так поехали! Чего мы тут сидим?

– Ты же сам пива захотел?.. – возмутился Пётр. – Ну, поехали…

– Седой ты стал, Лёшка! – с порога произнесла открывшая дверь Людмила.

– Здравствуй, хозяйка! Принимай гостя. – Алексей протянул букет ромашек. – Полевые.

– Не гостя, а гостей, – поправил вошедший за Алексеем Пётр…

– Я решил рассказать вам, ребята, одну историю, – произнёс захмелевший Алексей, сидя за накрытым столом между крепким Петром и красивой ухоженной Людмилой. – Только вам могу открыться…

… Прошло чуть больше года из трёх моей службы по контракту. Об Ольге после возвращения из Голландии я ничего не знал. Когда весной ездил в отпуск домой, навестил Светлану и Артёма. Они жили нормально. Артём вырос, совсем большой стал. Они тоже не имели никаких известий и очень беспокоились.

Отпуск я провёл у родителей, надеясь, что Ольга даст весточку о себе. Потом вернулся в действующую часть на Кавказ.

В тот августовский день нас подняли по тревоге.

Информацию о нарушителях получили поздно и на границу бросили всех, даже элиту – снайперов ГРУ. Вертолёты высадили наш небольшой отряд спецназа в горах. Мы организовали засаду по всем правилам тактики. Большая группа боевиков шла через перевал со стороны Грузии. Могла пойти и по нашей тропе. И прошла бы тогда, если б на её пути не оказался наш заслон.

Я, как обычно, выбирал позицию сам. Со мной в охранении шёл только проверенный в бою контрактник Анатолий Висковатый. Хороший малый и главное – немногословный.

Мы заняли позицию выше всех, поэтому первые и обнаружили нарушителей границы: цепочкой на дистанции двух метров друг от друга вниз по тропе двигались восемнадцать человек. Я передал информацию по рации.

Моя задача была – отсечь бандитам путь к отступлению.

На первое требование нашего командира сложить оружие, нарушители ответили шквальным огнём. Используя преимущества высоты, я одного за другим «снимал» отступающих боевиков.

Но в их группе оказался опытный снайпер. Сначала он «снял» двух наших пулемётчиков. Потом вывел из строя командира. Хорошо, что ранение в грудь оказалось не очень тяжёлым – майор выжил благодаря бронежилету. Потом пулю в голову получил Висковатый. Мне пришлось менять позицию.

Я искал через прицел этого стрелка. Но как обнаружить одного среди камней, если все залегшие бандиты вели по нам огонь?

Интуитивно я понял, что нашёл снайпера, когда метрах в трёхстах заметил перебегающую с позиции на позицию фигуру в камуфляже со светлыми волосами. Баба? Возможно. В первую чеченскую таких снайперш можно было встретить с обеих сторон. У нас в спецназе была одна. Правда, за последнее время мне не приходилось видеть женщин со снайперскими винтовками в горах. Чуть подождав, когда светлая голова покажется над камнями и прозвучит винтовочный выстрел, я убедился, что это снайпер. Поймав несколько раз светловолосую в перекрестье оптики, я всё медлил, что-то мешало мне нажать на спусковой крючок – палец не желал слушаться. Минуты моего раздумья хватило вражескому снайперу на то, чтобы обстрелять мою новую позицию. Первым же выстрелом он достал меня. Тупой удар в плечо, и я почувствовал, как онемела левая рука. Вторая пуля прошла чуть выше головы. В глазах плыли розовые круги, но злость перехлестнула меня через край. Я не отрывался от прицела. Еле дождавшись, когда из-за камней снова покажется светловолосая голова, я нажал на спуск.

Подождав немного и убедившись, что снайпер больше не стреляет, я сполз с позиции под защиту камней. Стрелять я больше не мог. Кто-то сделал мне перевязку. Вскоре бой закончился разрывами гранат.

Ни один из боевиков не сдался живым. Но меня интересовал только снайпер. В бинтах, опираясь правой рукой на винтовку, как на палку, я спустился с нашей позиции и поднялся по тропе к телам убитых боевиков.

Я стоял и смотрел не в силах пошевелиться. Солнце светило в спину, отбрасывая мою тень на камни, а на них лежала моя Оля. Пуля пробила лоб чуть выше левой брови и прошла насквозь… Через горы – вот какой путь домой она для себя нашла. «Существуют только две истины: всё кажущееся реальным тебе на самом деле другому может казаться не реальным, и что суждено именно тебе – ничего нельзя изменить», – в тот миг я вспомнил эти её слова, сказанные мне в Амстердаме. «Ничего нельзя изменить…» – она в них серьёзно верила. Пришлось поверить и мне.

Я долго стоял возле неподвижного тела. Молчал, только изредка поднимал глаза на проходивших мимо людей с оружием. И не узнавал никого. Я был далеко… в Амстердаме… с Ольгой.

Потом был госпиталь. Дослуживал я уже в Подмосковье – учил новобранцев.

– Так эта убитая тобой девушка – Ольга? – произнёс поражённый услышанным Пётр.

– Да. Это Оля. Я её ждал, ведь она обещала, что вернётся и больше не будет уезжать, и никуда не отпустит меня… А я даже не знаю, где её могила?

– Почему? – спросила Людмила в наступившей тяжёлой тишине.

– Меня погрузили в вертолёт вместе с тяжелоранеными. От болевого шока я тогда совсем ничего не соображал. А сейчас вести официальные поиски Олиного захоронения я не могу – её матери и племяннику с сестрой ещё надо как-то жить. И как я объясню заинтересованным органам свой особый интерес к неизвестной снайперше?

– А как ты сам-то думаешь жить дальше? – голос женщины выдал участие.

– Мне однажды дали совет: один раз в году отправляйся куда-нибудь, где ты никогда раньше не был. Так и сделаю.

– Один мудрый человек сказал: я прожил ужасную жизнь – в ней почти ничего так и не случилось. Твою жизнь, Лёша, нельзя назвать не интересной. И она ведь ещё не кончается. Всё ещё будет хорошо.

– Люда, ты сказала – жизнь? Нет. Моя жизнь осталась там, где живёт моя Оля – в Амстердаме… Я знаю, что Ольга ждёт меня в Голландии. Может быть, когда-нибудь я поеду к ней. Мне так легче… Понимаешь?

– Говорят, человек не может жить без боли. Испытав её, он понимает, чего стоит жизнь без боли. Ты ещё полон сил, Лёша. У тебя впереди долгий путь. Поверь мне, как врачу и опытной женщине. Всё будет хорошо.

– Повтори, что ты сказала про боль? – напрягся Алексей.

– Тебя что-то удивляет?

– Точно так, слово в слово, мне говорила Ольга. Откуда ты это взяла?

– Не помню. Прочитала где-то. Запомнилось…

– А я прочитал недавно, что женщины обещают больше, чем могут дать. А она мне ничего не обещала. Но подарила весь мир. С ней я испытал то, что не испытывал ни с одной женщиной. В чём она была особенной? Каждое лёгкое движение, каждый взгляд её серых лучистых глаз были наполнены светом. Она могла быть одновременно невинной как ребёнок и чувственной как женщина из самой затаённой мечты, а вместе с тем – смелой и непредсказуемой… С ней я жил в совершенно ином мире… И я сам своими руками погубил этот мир.

– А почему Ольга пошла через горы. Просто нельзя было вернуться? – спросил Пётр.

– В Амстердаме мы обсуждали с ней её возвращение. Она хотела изменить фамилию и имя, и всю свою жизнь, но опасалась, что её «хозяева» не дадут ей это сделать. Видимо, не зря опасалась, раз другого пути не нашла. Хотя, возможно, выполняла задание…

– Нам – мужикам вообще бывает трудно понять женщин, – произнёс Пётр. – А Ольга, она была особенная. Жаль, что всё так вышло. Но не кори себя. У судьбы всё расписано наперёд.

– Странно, я почти не помню её убитую. – Алексей на несколько секунд задумался. – Но помню очень ясно, там, в Амстердаме, утром она, обнажённая, с распущенными по плечам волосами, стоит у окна и смотрит на поднимающийся из-за горизонта ярко-розовый солнечный шар. Я любуюсь ей – и нет на свете ничего более совершенного и прекрасного – девушка и Солнце! Вот такой я её и запомнил навсегда… живую.

– Вы были красивой парой, – чуть склонила голову Людмила. – Мы любовались вами.

– Спасибо за этот разговор, ребята. – Алексей посмотрел на висевшую на стене шестиструнную гитару. – Можно?

– Конечно, – разрешила Людмила. – Это дочь играет.

Алексей дотянулся рукой до инструмента, снял с гвоздя, опробовал аккорд и тихо запел:

Помню ночь на камнях с яркой россыпью звёзд,

Слабый контур вершин вдалеке.

Первым двигался я, а товарищ мой нёс

Запасных пять обойм в вещмешке.

Путь по горной тропе, он не прост даже днём

Без гранат, без НЗ, налегке,

А на мне СВД с вороненым стволом

И с тяжёлым прицелом в чехле.

Когда в небе бледнела лепёшка луны,

Залегли меж холодных камней.

На вершине горы, как в гнезде Сатаны,

Как мишень для ветров и дождей.

Когда начался бой, я прицел расчехлил,

Экономно патроны считал.

С восьми выстрелов я восьмерых положил,

А девятым Господь покарал.

Вижу, снайпер не наш и чужой камуфляж,

Палец плотно кладу на курок.

В это время стрелок снял зелёный платок,

Локон русый упал на висок.

Это ж баба с ружьём! – в голове пронеслось,

Когда выстрел её прозвучал.

Онемела рука, всё же мне удалось

Сделать свой – больше я не стрелял.

Я стоял и смотрел, когда кончился бой,

На камнях распростёрлась она,

Хоть её я не знал, но в мечтах рисовал

Этот лик в обрамленье окна.

Видно много и я в этой жизни грешил,

И тяжёлой вдруг стала земля.

Видно честно служил – многих я положил,

Вот и жизнь положила меня.

Может, в жизни другой всё б сложилось у нас,

Ну, а в этой и мой вышел срок.

Белым барсом за ней поднимался Кавказ,

Ну, а я уходил на восток.

Всё пытаюсь забыть бой в кавказских горах,

Говорю, мол, приказ и война!

Только каждую ночь в снах приходит она,

В белом платье стоит у окна…

2012 г.

Content

Бажанов Олег Иванович Олег Бажанов. Избранное

Олег Бажанов Пришедшие Отцы

Эпилог

Олег Бажанов Любовь. И более…

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Олег Бажанов Взрослые сказки Сборник рассказов

Художница и осень

Незнакомка

Рассвет

Судьбу не обманешь

Белая роза

Долг

Позвони

Катя

Он

Она

Секретарша

Казак и ведьма

Искушение любовью

Любовь и Смерть

Исповедь женщины

Юля

Лётные традиции

Тётушки

Олег Бажанов Самое лучшее случается неожиданно…

Олег Бажанов Времени нет

Вместо предисловия…

Назначение

Дневник из России

Ужин С Михаилом

Опасная затея

Великий Тимур

Глоя

Священная роща Велеса

Казнь

Неожиданный исход

Битва на Куликовом поле

Между небом и землёй

Тайна мироздания

Возвращение к Сайхо

Эпилог

Олег Бажанов Музыка страха

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Эпилог