Николай Бугров

Рейд в Заднепровье

ВВЕДЕНИЕ

Во время учений воинской части в районе Брянска отделение разведчиков в глухой чаще около станции Навля натолкнулось на партизанскую землянку. Вход в нее зарос травой и кустами. Все говорило о том, что обитатели землянки уже давно покинули свое лесное жилище.

Что стало с ними? Ушли ли они из Брянских лесов за победой, зажигая огонь партизанского пожара на Правобережье Днепра, в западных областях Украины и Белоруссии, или до прихода Советской Армии удерживали здесь свои позиции, несмотря на все попытки гитлеровцев в 1942 и 1943 гг. разгромить партизанское движение на Брянщине? А может быть, они лежат под плитами братских могил на станции Знобь, в Ново-Васильевском, в Алтухово, Навле, Брасове, Трубчевске и чьи-то руки украшают их скромные обелиски цветами?

Молча стояли молодые солдаты перед входом в землянку. Наконец русоголовый ефрейтор спустился по поросшим травой ступеням, освещая себе путь колеблющимся пламенем спички.

— Ребята! Смотрите, что я нашел, — раздался через некоторое время его крик, и ефрейтор выскочил из землянки. В руках у него был полуистлевший кусок бумаги. В правом верхнем углу все еще четко различались слова: «Смерть немецким оккупантам! Мы победим!» и стояла дата — «Октябрь 1941 г.».

— Наверное, это боевой листок партизанского отряда, — произнес кто-то.

И он не ошибся. Боевой листок начинался девизом, под которым поднялся на борьбу против оккупантов народ на занятой немцами советской земле.

Немало лет отделяет нас от того воскресного утра 1941 г., когда мирная жизнь советских людей была нарушена нападением гитлеровской армии. В кровопролитных сражениях мы отстояли свою свободу, возможность строить коммунистическое общество. Ореолом вечной славы окружены имена тех, кто своими боевыми делами и упорным трудом в годы Великой Отечественной войны обеспечил всемирно-историческую победу советского народа.

Свыше миллиона людей, пламенных патриотов нашей страны, внесли свой вклад в дело разгрома озверевших банд Гитлера, участвуя в партизанском движении. Трудно переоценить роль партизан в Великой Отечественной войне. «Огромная заслуга в разгроме врага принадлежит народным мстителям — советским партизанам», — указывает История Коммунистической партии Советского Союза.

Особенно быстро партизанское движение набирало силу в обширных лесах вокруг Брянска.

Подпольные райкомы партии организовали из местных жителей Хильчанский, Клетнянский, Дятьковский, Брасовский, Навлинский, Трубчевский, Серединабудский, Ямпольский, Погарский и много других партизанских отрядов.

В конце 1941 г. в южную часть Брянских лесов пришло несколько украинских партизанских отрядов, до этого действовавших в лесостепных районах Украины. Один из них под командованием Боровика начал борьбу еще в августе 1941 г., находясь вблизи Киева, в Малинском районе, Житомирской области. На юге Брянщины осел и отряд имени Н. С. Хрущева, созданный харьковскими рабочими. Скрываясь от преследования противника, пробрался в эти места отряд имени В. И. Ленина, до этого уничтоживший немало гитлеровцев в Сумской области. Значительной силой в районе Брянских лесов стало соединение партизанских отрядов под командованием С. А. Ковпака и С. В. Руднева, созданное на Сумщине в первые же дни оккупации. Большую известность приобрел партизанский отряд А. Н. Сабурова, сформированный из бойцов и командиров Красной Армии, оставшихся в окружении.

И порознь и совместно партизанские отряды Брянщины провели множество боевых операций, нанеся значительный урон немецким оккупантам. В Брянских лесах росли и мужали отряды, там они приобретали опыт партизанской борьбы.

Осенью 1942 г. многие украинские партизанские отряды, выросшие к этому времени в крупные соединения, покинули Брянские леса.

Новый партизан принимает присягу

Народные мстители двинулись по призыву партии в далекие рейды по немецкому тылу. Длинны и трудны были дороги, пройденные партизанами во время этих рейдов, но они сокращали наш путь к Берлину, приближали час победы.

На XVI съезде КП(б)У Н. С. Хрущев говорил:

«В соответствии с указанием ЦК ВКП(б) партизанские соединения Ковпака, Федорова, Сабурова, Наумова, Мельникова и другие провели ряд блестящих рейдов в тыл врага, что оказало большое влияние на успешное развитие партизанской борьбы во многих районах республики».

Пожелтевшие страницы отчетов партизанских отрядов и соединений рассказывают о славных походах и удивительных подвигах, о боевых делах сотен и тысяч патриотов, по велению совести ставших в ряды народных мстителей.

Борьба с оккупантами в тылу немецкой армии, особенно во время рейдов, была полна неожиданностей, постоянных угроз внезапного нападения врага, но ничто не могло поколебать решимость народных мстителей.

Будни их были наполнены героикой и подвигами. Они были достойными воспитанниками Коммунистической партии Советского Союза — организатора и вдохновителя партизанского движения в годы Великой Отечественной войны. Вера в партию, в ее мудрость и несгибаемую волю умножала силы народных мстителей.

В этой книге на примере некоторых партизанских отрядов рассказывается о том, как маленькие группы плохо вооруженных патриотов положили начало невиданной по размаху партизанской войне и как в этой партизанской войне воплотились замечательные черты нашего великого народа — его стойкость, величайший героизм и мужество, безграничная любовь к свободе, пламенный советский патриотизм, беззаветная преданность делу Коммунистической партии.

ЗАГОРАЮТСЯ ПАРТИЗАНСКИЕ КОСТРЫ

Линия фронта приблизилась к Москве. Сожженные, покинутые жителями села, разбитые пушки, танки и автомашины, ящики с боеприпасами были немыми свидетелями прошедших здесь недавно жестоких боев.

На советских землях, оказавшихся под сапогом немецкого солдата, гитлеровцы стали устанавливать свой «порядок», который чиновники из министерства пропаганды Геббельса называли «новым». Темная фашистская ночь опустилась на оккупированную территорию. Здесь действовали волчьи законы; основным наказанием за их нарушение была смертная казнь.

Как-то в один из партизанских отрядов попали документы крупного немецкого армейского штаба. Переводчик, внимательно просматривавший трофеи, увидел на одной из бумаг надпись: «Строго секретно». Это был приказ видного гитлеровского генерала Кейтеля.

— Вот послушайте, что решили сделать фашистские палачи с нашим народом, — и переводчик прочитал:

— «На этих территориях наших вооруженных сил будет достаточно только в том случае, если всякое сопротивление будет караться путем создания системы террора вооруженных сил для того, чтобы искоренить у населения намерение сопротивляться. Командиры должны выполнять этот приказ, применяя драконовские меры».

— Вот теперь понятно, что такое гитлеровский «новый порядок», — решили партизаны и довели этот приказ до сведения жителей оккупированных сел и деревень.

Особенно упорно фашисты насаждали «новый порядок» на Орловщине, включавшей в те времена районы, из которых позднее была образована Брянская область, и в прилегающих к ней Сумской и Черниговской областях УССР. Гитлеровцы стремились укрепить ближние тылы, где располагались резервы армий, наступавших на Москву. По магистрали Киев — Москва через Сумскую и Орловскую области непрерывным потоком двигались на восток немецкие части, нескончаемыми вереницами тянулись колонны автомашин с боеприпасами и вооружением.

Немецко-фашистские войска усиленно охраняли свои коммуникации. В городах и селах располагались охранные войска. С целью подавления сопротивления советских людей и грабежа создавались органы местного оккупационного управления. На службу в них привлекались уголовники, бывшие кулаки, предатели. В старинном Трубчевске — районном центре на Орловщине — на пост бургомистра был назначен местный житель по фамилии Павлов, оказавшийся, как впоследствии установили партизаны, старым немецким шпионом, глубоко законспирировавшимся в городе.

Быстро росло сопротивление оккупационному режиму.

На восток от Трубчевска, за многоводной во время разливов Десной, сплошной стеной стоят дремучие Брянские леса. Растянувшись в длину на 250 километров, шириной почти в 100 километров, они занимают территорию, на которой до войны проживало около миллиона человек.

В этих местах с первых дней оккупации и осели партизанские отряды. Многие из них были организованы заранее, другие возникли стихийно. В партизанское движение включились и группы командиров и бойцов Красной Армии, пробиравшихся из окружения к линии фронта.

В одной из таких групп оказались А. Н. Сабуров, 3. А. Богатырь, Н. Пашкевич и другие. Они решили создать партизанский отряд и действовать в Брянских лесах. Им быстро удалось установить связь с подпольными райкомами Трубчевского и Суземского районов. Совместная разведывательная работа с партизанами этих районов принесла свои плоды. Разведчики проникали в немецкие комендатуры, наблюдали за движением войск по дорогам.

Вскоре отряду стало хорошо известно о том, что представляют собой немецкие гарнизоны в ближайших районных центрах, деревнях, селах и на железнодорожных станциях.

Первой боевой операцией партизан явилось нападение на небольшую железнодорожную станцию Зерново, которую охраняло около 100 немцев и полицейских. План был прост — выйти на опушку леса около станции и из двух пулеметов и автомата, имевшихся в отряде, открыть огонь по окнам и дощатым стенам здания, чтобы создалось у немцев впечатление, будто наступает большой отряд. В случае успеха партизаны решили поджечь станционное помещение и взорвать стрелки.

Но планы часто изменяются самым неожиданным образом. Так получилось и на этот раз.

В морозную декабрьскую ночь по глубокому снегу вышли партизаны на выполнение задания. В нападении участвовала почти половина отряда.

Когда партизаны наконец вышли из леса на открытое место, сразу стало светлее. Невдалеке виднелось приземистое здание станции. Некоторое время они постояли, прислушиваясь, пытаясь определить, где находятся часовые.

— Странно, — проговорил кто-то, — зерновские жители сообщали, что часовые вокруг здания каждую ночь ходят.

— Может быть, в засаде где-нибудь сидят, — раздалось из темноты чье-то предположение.

Приглядевшись, партизаны поняли, что устроить засаду вблизи здания невозможно. Решили подобраться ближе и тогда уж открыть огонь. Растянувшись редкой цепью, партизаны осторожно двигались вперед, ожидая, что вот-вот раздастся команда и стрельба нарушит тишину ночи.

— Огонь! — крикнул Сабуров, когда здание было уже совсем близко, но вместо выстрелов раздалась громкая брань, кто-то стал звать Сабурова, и наконец растерянный голос произнес:

— Пулемет отказал…

Автоматы также не стреляли. Из-за отсутствия смазочных масел оружие было смазано салом, и, как партизаны перед боем ни протирали, его, всеже незаметный слой этой смазки остался и теперь застыл на сильном морозе. План нападения надо было менять. Решили забросать станционное здание гранатами. Уже без всяких предосторожностей партизаны подбегали к дому и бросали в окна гранаты.

Раздалось несколько взрывов, полетели осколки стекла, охваченные паникой гитлеровцы открыли стрельбу из пистолетов. Почти сразу же вспыхнул пожар, и пламя охватило здание, осветив место скоротечного боя. Через несколько минут загорелся небольшой сарай, где были бочки с бензином; они взрывались, усиливая панику немецких охранников. Партизаны частыми одиночными выстрелами вели огонь по убегающим вдоль железнодорожного полотна гитлеровцам.

Убедившись, что противника нет, партизаны вышли к путям и взорвали станционные стрелки, а затем отошли к лесу.

Через несколько дней разведчики принесли в лагерь печатавшуюся в Суземке фашистскую газетку, в которой в большой черной рамке была опубликована статья об этом бое и о торжественных похоронах 13 гитлеровцев, «геройски павших во время нападения на станцию лесной банды численностью свыше 200 человек».

В газете ничего не говорилось о том, что станция после нападения не работала в течение трех суток, но угроз в адрес «бандитов» высказывалось много.

— Надо написать в Суземку, что извещение об итогах боя получили, так же как и предупреждение, — смеялся Н. Пашкевич, один из участников нападения. — Если семь человек превратились в двести, что же будет, когда нас станет семьдесят семь?

После первой операции партизаны стали усиленно собирать разведывательные данные о гарнизоне, расположенном в районном центре Суземка.

— Они нас угрозами пугать будут, а мы без угроз устроим нападение на Суземку, — говорил А. Н. Сабуров, отправляя в разведку Захара Никитина — бывшего лекпома Днепровской флотилии, который, пробираясь к фронту, некоторое время до того, как попал в отряд, жил в Суземке.

— Пойдешь, Захар, в Суземку и составишь план города, на котором отметишь места, где располагаются немцы, а также узнаешь адреса предателей, работающих у них.

Захар Никитин отлично справился с заданием, принеся в отряд подробный план с различными пометками.

В ночь на 8 декабря 1941 г., воспользовавшись темнотой и разыгравшейся пургой, партизаны на нескольких легких санках въехали в город. Никто: ни редкие прохожие, ни попадавшиеся навстречу гитлеровские патрульные — не подумал о том, что люди на быстро несущихся санях были партизаны, так как кое-кто из них был одет в немецкие шинели.

Санки легко подкатили к помеченному на плане Никитина дому, где жил заместитель коменданта Ляу. О нем было известно, что он большой трус. Дом был окружен со всех сторон. К дверям подошли два человека. Один из них громко постучал.

— Кто там? — по-русски через некоторое время спросили из-за двери.

— С пакетом к господину Ляу, — последовал ответ.

Дверь открылась, на пороге стоял Ляу в шинели, накинутой на плечи.

Увидев направленные на него пистолеты, он попытался захлопнуть дверь, но его опередили. Схваченный за руки, заместитель коменданта перестал сопротивляться. Его недолго пришлось «уговаривать» помочь партизанам. Под угрозой немедленного уничтожения он поехал вместе с ними по заснеженным улицам города к домам, где жили бургомистр и другие предатели. Их тихо вытаскивали из теплых постелей, заткнув рты и связав, укладывали в санки, а затем беспрепятственно вывезли в лес.

На следующий день, когда бургомистр и другие чиновники оккупационной администрации не явились на службу, встревоженные гестаповцы отправили за ними кого-то из своих служак. Тогда выяснилось, что все предатели исчезли из города.

И вот тут-то в Суземке началась паника, после которой оккупантам с трудом удалось найти новых предателей.

Чтобы иметь возможность нападать на более многочисленные гарнизоны, партизаны южной части Брянских лесов решили действовать совместно. Почти одновременно произошло объединение партизанских отрядов и в других районах Брянских и прилегающих к ним лесов.

Первой операцией, разработанной и осуществленной группой партизанских отрядов юга Брянщины, была операция по уничтожению вражеского гарнизона в Суземке.

Командование объединенных отрядов хорошо знало расположение огневых точек врага и систему его обороны. Наступление «в лоб» могло привести к большим потерям — в районном центре имелись дзоты и окопы, из которых гитлеровцев было трудно выбить.

Партизаны пошли на хитрость. План, составленный ими, был очень рискованным, но партизаны действовали смело и добились успеха. Вот как это произошло.

Утром 26 декабря 1941 г. в кабинете начальника суземской полиции раздался телефонный звонок:

— Докладывает пост номер четыре, прошу господина Богачева.

В трубке послышался ответ:

— Они совещание проводят. Что им сказать?

— Передай, что к Суземке двигается группа немцев и полицаев — человек тридцать. Каких-то связанных ведут.

Дежурный вошел в небольшой зал некогда районного клуба, где Богачев — бывший офицер-белогвардеец — проводил инструктаж о методах борьбы с партизанами в условиях зимнего времени. Немцы и полицейские внимательно слушали начальника полиции.

Дежурный тихо доложил Богачеву о сообщении с наблюдательного поста.

— Пусть двигаются к комендатуре, — сказал Богачев.

Время после революции Богачев отсидел, затаившись на неприметной должности. Когда пришли немцы, вся его злоба, копившаяся долгие годы, вылилась в ревностной службе оккупантам. На его совести было немало жизней советских людей.

Вскоре колонна, о которой сообщил дежурный, вошла в город и направилась к комендатуре. Впереди на хороших лошадях ехали два человека в немецкой форме. Они о чем-то оживленно говорили. Рядом шли, ведя двух партизан, полицейские с белыми повязками.

Население Суземки привыкло за месяцы оккупации видеть на своих улицах немецкие части и подразделения. Через город проходила линия железной дороги Киев — Брянск, и в нем постоянно находился крупный гарнизон. Но на крики «Белина и Петрова немцы ведут!» на улицу стали выходить встревоженные люди.

А Петров и Белин, бывшие жители Суземки, — со связанными руками, в окровавленной одежде, с синяками и ссадинами на лицах — шли нетвердой походкой по дороге.

Отряд гитлеровцев, не обращая внимания на интерес, вызванный его появлением, дошел до центра городка и остановился около здания районного клуба.

В окнах показались участники совещания карателей. Богачев, узнав пойманных, открыл форточку и громко закричал:

— Ага, попались, голубчики! Теперь мы с вами поговорим!

Это были его последние слова. Отряд «карателей» оказался партизанской группой. Партизаны быстро приблизились к окнам и забросали помещение гранатами. Пулеметчики, сняв с подвод пулеметы, начали стрелять по пытавшимся выбежать из клуба гитлеровцам.

На окраинах городка также поднялась стрельба. Это вступили в бой основные силы наступавших на Суземку партизанских отрядов имени 24-й годовщины РККА, имени Н. С. Хрущева, Суземского, Харьковского, Трубчевского, которые дружно перешли в атаку, услышав взрывы гранат и стрельбу в центре города.

Уничтожив гарнизон, партизаны собрали население и роздали ему свыше 5 тысяч пудов хлеба, подготовленного немцами для отправки в Германию.

В это же время был задуман и осуществлен захват Трубчевска. Зимой 1942 г. немецкие гарнизоны, напуганные партизанами, установили между собой специальную связь, и в любой момент немецкое подразделение, оказавшееся под угрозой нападения, вызывало от соседей подкрепление.

Партизаны опасались, что в самый неподходящий для них момент в Трубчевске окажется гитлеровцев не 200 человек, как докладывали разведчики, а в два раза больше. С учетом этого и был составлен план операции.

В ночь на 2 февраля 1942 г. партизаны перекрыли все дороги к районному центру, чтобы гарнизон не мог сообщить соседям о нападении. Одной из застав удалось перехватить группу полицейских, которых направили в соседний районный центр Погар забеспокоившиеся трубчевские власти.

Окружив Трубчевск, партизаны начали наступление.

Ни мороз, достигавший 25 градусов, ни глубокий снег, ни неожиданно упорное сопротивление врага не могли помешать отрядам прорваться в город и закрепиться на окраинах.

Кое-где начало полыхать пламя пожаров. Несмотря на потери, партизанские подразделения продвигались к центру города, где размещалась в укрепленных зданиях основная часть гарнизона.

Неизвестно, чем бы все закончилось: гитлеровцам удалось сообщить в соседний погарский гарнизон по радио о нападении партизан, но тут в бой вступили новые силы. Не только для немцев, но и для большинства партизан оказалась неожиданной стрельба, поднявшаяся в самом центре города.

Это вступили в бой бойцы и командиры Красной Армии, которые находились в захваченном немцами эвакогоспитале. Один из раненых — капитан И. И. Бородачев — подготовил большую группу людей, способных драться, для перехода к партизанам. Вместе с медицинским персоналом ему удалось уберечь часть выздоровевших офицеров и солдат от отправки в лагерь военнопленных. В большой секретности с ними поддерживали связь партизаны, и только немногие знали, что в нападении на Трубчевск будет оказана помощь И. И. Бородачевым и его друзьями.

К утру бой закончился победой партизан. Подкрепление из Погара не успело прибыть вовремя.

Радостные покидали Трубчевск партизанские подразделения: и трофеи были велики, да и новых людей вступило в отряды немало. А раньше из-за недостатка оружия принимали в отряд только тех, кто приходил со своей винтовкой или автоматом.

После разгрома трубчевского гарнизона народные мстители юга Брянских лесов провели еще немало крупных и мелких операций против оккупантов. Авторитет партизан среди местного населения усилился, и партизанские отряды стали быстро расти численно. Не страшась тягот суровой боевой жизни, советские люди шли в леса, где все больше загоралось партизанских костров. Патриоты верили в победу и не хотели ожидать ее сложа руки.

ФРОНТ В ТЫЛУ ВРАГА

К весне 1942 г. на Брянщине было так много отрядов, что они полностью очистили лесные села и деревни от вражеских гарнизонов. Образовался обширный партизанский край. Партизаны уже не скрывались в лесной глухомани, в землянках, окружив лагеря минными полями и засекреченными заставами. Они безбоязненно жили в населенных пунктах, которые раньше контролировались гитлеровцами. Наиболее боеспособные и многочисленные отряды, как правило, занимали большие села на краю леса, чтобы не давать оккупантам проникать в глубь Брянских лесов. Жители уважительно называли такие села партизанскими «столицами».

Принято говорить, что столица, где бы она ни находилась, — ворота в страну. Партизанские «столицы» являлись подлинными воротами в большой лесной Массив, где была полностью восстановлена Советская власть.

Наученные горьким опытом неудачных боев, оккупанты стали осторожнее.

Командование противника не осмеливалось посылать в леса маленькие подразделения, оно предпринимало какие-либо действия против партизан лишь воинскими частями с танками и артиллерией или силами нескольких гарнизонов.

Среди лесных «столиц» в южной части Брянских лесов самыми известными были Красная Слобода, Старая Гута, Ново-Васильевское.

Герои Советского Союза (слева направо) — М. И. Дука, М. П. Ромашин, Д. В. Емлютин, С. А. Ковпак и А. Н. Сабуров на Красной площади после получения правительственных наград в 1942 г.

В Красной Слободе некоторое время дислоцировался штаб партизанского отряда А. Н. Сабурова, ставшего одним из наиболее боеспособных отрядов юга Брянщины.

Партизанские отряды в Брянских лесах были вынуждены действовать совместно. Дело, в том, что разросшимся отрядам требовалось много оружия, боеприпасов, продовольствия, все это надо было добывать с боями у противника. «Снабжение из интендантства Гитлера», как шутливо называли партизаны боевое и материальное обеспечение трофеями, добытыми в боях, требовало в условиях операций крупного масштаба большей централизации руководства.

Силы партизан росли, а вместе с этим росло и желание наносить гитлеровцам более мощные удары.

В штабе А. Н. Сабурова пришли к такому выводу: чтобы удары партизан были более чувствительными для противника, отрядам необходимо действовать по единому плану, нападая на врага сразу в нескольких местах.

И вот в середине марта штаб разослал командирам и комиссарам украинских и орловских партизанских отрядов приглашение принять участие в совещании для разработки плана совместных ударов по врагу.

…Большое помещение школы в Красной Слободе переполнено.

В одном из классов собрались разные по возрасту, характеру, вооружению и одежде люди — командиры десятков партизанских отрядов.

Среди них Сидор Артемьевич Ковпак — невысокий пожилой человек. Он пользовался среди партизан необычайным авторитетом, так как к тому времени уже были широко известны успехи отрядов, которыми он командовал. Комиссар этих отрядов — Семен Васильевич Руднев. Стройная, подтянутая фигура его, четкость суждений и выводов, излагавшихся кратко, но очень убедительно, свидетельствовали, что Руднев — кадровый военный. Партизанский комиссар претерпел в свое время немало невзгод из-за беззаконий, царивших в период культа личности Сталина. В трудную для Родины минуту он весь свой недюжинный талант и опыт армейского политработника отдал делу борьбы с врагами. С. В. Руднев был душой партизанского соединения.

Присутствовали также командиры самостоятельных отрядов Л. Я. Иванов и И. А. Гудзенко, которые до этого действовали в Хинельских лесах совместно с партизанами С. А. Ковпака, и другие руководители партизан.

Началось совещание…

Подробно обсуждали свои дела партизанские командиры и комиссары. Для всех было ясно, что дольше сидеть в обороне нельзя.

— Партизан в южной части Брянских лесов собралось ни много ни мало, а около двух с половиной тысяч, — говорил А. Н. Сабуров, — наше вооружение позволяет вести не только оборонительные бои, но и наступательные. Это нам даст достаточно оружия для групп самообороны. По моим данным, у всех отрядов, которые здесь представлены, в созданных ими местных дружинах и группах самообороны насчитывается до двадцати тысяч человек. Это прекрасные контингенты для пополнения. В то же время разведка постоянно доносит об интенсивной подготовке противника к нападению на отдельные партизанские отряды юга Брянских лесов.

А. Н. Сабуров предложил разработать план наступления на вражеские Гарнизоны, которые, засев в полевых селах, блокировали южную часть лесов.

Предложение было единодушно одобрено. Были также приняты решения об усилении единства действий, о нанесении совместных ударов по гитлеровским гарнизонам и коммуникациям.

В своих воспоминаниях дважды Герой Советского Союза С. А. Ковпак рассказывает об этом важном событии:

«Вскоре после того как мы обосновались в Старой Гуте, я получил приглашение на партизанское совещание в Красную Слободу. Эта встреча еще больше сплотила нас, украинцев, с русскими партизанами. Был создан объединенный штаб Брянских лесов, после чего все партизанские отряды, действовавшие от Новгород-Северского до Суземки, начали активные операции против немцев и мадьяр, блокировавших Брянские леса. Образовался почти сплошной партизанский фронт протяжением приблизительно в сто пятьдесят километров».

Объединенному штабу Брянских лесов, о котором говорит Ковпак, совещание поручило разработку планов операций и руководство совместными боевыми действиями сумских и орловских партизан.

Это была новая ступень в управлении боевой деятельностью значительной части сильных партизанских отрядов Брянщины.

Образование такого мощного партизанского объединения позволило усилить удары по гитлеровцам, решать более сложные боевые задачи.

А обстановка, складывавшаяся на фронте, настоятельно требовала активизации партизанских действий.

К весне 1942 г. фашистское командование, воспользовавшись тем, что правительства США и Англии не выполнили своих обязательств об открытии в Западной Европе второго фронта, перебросило из Франции, Бельгии и Италии на советско-германский фронт десятки дивизий.

Как и осенью 1941 г., по дорогам Сумской и Орловской областей потянулись к линии фронта колонны автомашин с людьми и различными грузами, тяжело громыхая, проходила артиллерия, двигались танки.

В городах и крупных селах юга Брянщины — Хуторе Михайловском, Середина-Буде и других — появились новые вражеские подразделения. В основные опорные пункты немецких войск стало завозиться оружие и боеприпасы для значительных войсковых формирований, которые предполагалось разместить здесь. Немцы готовились блокировать выходы из леса и провести наступательную операцию против партизан.

Штаб объединенных партизанских отрядов наряду с проведением широких наступательных операций решил заставить гитлеровцев отказаться от движения по шоссейным дорогам в районах, прилегающих к Брянским лесам, или по крайней мере срывать плановые перевозки, а также расстраивать движение железнодорожного транспорта, пуская под откос вражеские эшелоны. Такие задания были даны десяткам диверсионных групп. Эти группы не давали покоя гитлеровцам ни днем ни ночью.

Выполняя решение о совместных действиях, партизаны вышли на исходные рубежи для развертывания наступления на противника. Севернее Середина-Буды разместились отряды А. Н. Сабурова, южнее и юго-восточнее — С. А. Ковпака, вместе с которым были и отряды под командованием И. А. Гудзенко и Г. Ф. Покровского. Восточнее Суземки и Середина-Буды расположились группы Суземского отряда Орловской области.

Начались упорные наступательные бои, которые были для немецкого командования совершенно неожиданными.

Артиллерийская стрельба раздавалась то на одном, то на другом участках вражеской обороны. По ночам полыхало зарево пожаров. Гитлеровцы вначале пытались сохранить свои позиции. К населенным пунктам, оказавшимся под угрозой нападения, соседние гарнизоны на автомашинах и подводах посылали подкрепления. Туда же направлялись и пешие колонны. Они наталкивались на партизанские заставы и заслоны и, подвергнувшись внезапному обстрелу, бежали в беспорядке обратно, теряя солдат, вооружение и обозы. Видя безнадежность попыток отразить наступление партизан, гитлеровцы расположились в крупных населенных пунктах и начали спешно строить дзоты, рыть окопы, укреплять жилые здания.

Особенно много скопилось немцев и их приспешников — полицейских в районном центре Середина-Буде и соседнем селе Зерново. Оба этих населенных пункта, после того как зимой 1941 г. партизаны разгромили станцию Зерново, были немцами сильно укреплены. Уничтожение их гарнизонов имело большое значение, так как предотвращало угрозу неожиданного удара по любому партизанскому отряду юга Брянщины.

29 апреля отряды имени 24-й годовщины РККА, имени В. И. Ленина, Серединабудский и другие начали наступление.

Темной ночью партизаны подошли к вражеским укреплениям. Основной удар был нацелен на гарнизон Зерново, и только одна группа наступала на восточную окраину Середина-Буды, для того чтобы не позволить противнику подбросить подкрепление в Зерново.

Искусно маневрируя и применяясь к местности, под сильным огнем вражеских минометов и пулеметов наступавшие обошли село с флангов и появились на улицах. Вспыхнули дома, в которых забаррикадировались фашисты, и пламя пожара осветило улицы. Было видно, как гитлеровцы бежали к западной окраине села, рассчитывая оттуда пробраться к Середина-Буде.

Но их встретили автоматчики отряда имени 24-й годовщины РККА. Они меткими очередями остановили вражеских солдат, расстреливая их с дистанций в несколько десятков метров. Враг заметался, не находя спасения от пуль. Кое-кто из уцелевших гитлеровцев укрылся в домах, и перестрелка возобновилась на изолированных друг от друга участках — партизаны добивали остатки солдат и офицеров противника.

Постепенно в Зерново и Середина-Буде бой затихал. Утром партизаны насчитали на улицах Зерново около 100 трупов гитлеровцев. Количество тех, кто не смог выбраться из сгоревших домов, естественно, определить не удалось.

В то же время отряды С. А. Ковпака уничтожили вражеские гарнизоны в селах Жихово и Пигаревка.

Наступательные действия народных мстителей настолько деморализовали противника, что он вынужден был оставить ряд своих опорных пунктов. Солдаты 108-й пехотной венгерской дивизии, входившие в состав подразделений, оказавшихся под ударами партизан, «потеряли чувство полноценности», как указывалось в инструкции № 555, изданной немецким командованием. Паника охватила и полицейских. Это привело к тому, что некоторые полицейские стали пытаться установить связь с советскими людьми — хозяевами лесов.

Только к концу мая, стянув значительные силы 108-й венгерской дивизии, гитлеровскому командованию удалось потеснить партизанские отряды, располагавшиеся в селах Сумской области. С боями отходили партизаны в леса, и вместе с ними уходили жители десятков сел и деревень, закопав в землю имущество, которое нельзя было увезти с собой. Осуществляя это наступление, гитлеровское командование рассчитывало на то, что партизанские соединения втянутся в оборонительные бои в невыгодных условиях, что их основные силы будут скованы и перестанут наносить массированные удары, а также прекратят диверсии на дорогах.

Отойдя в леса, партизанские отряды пополнились людьми из отрядов самообороны сел, заняты# немцами, и вновь повели наступательные операции против гарнизонов районных центров.

Ковпаковцы перед выходом на боевую операцию

В конце июня после тщательной разведки пять украинских отрядов осуществили разгром сильного вражеского гарнизона в районном центре Сумской области Ямполе, расположенном в 40 километрах от партизанских баз южнее Брянских лесов на железной дороге Киев — Москва. План наступления учитывал то, что с севера, то есть со стороны Брянских лесов, подойти к городу можно было только лишь через мост на реке Ивотке, берега которой болотисты и трудно-проходимы. Гитлеровцы построили укрепления около этого моста, полагая, что если партизаны станут наступать, то основной удар они нанесут именно со стороны Брянских лесов. Но немецкое командование просчиталось.

Партизанские отряды имени 24-й годовщины РККА, Ямпольский, Хильчанский и Серединабудский в ночь на 27 июня 1942 г., скрытно совершив многокилометровый марш, обошли укрепления у опушки леса. Трудно было в темноте, подчас по бездорожью, без отдыха пройти несколько десятков километров. Но такой маневр был необходим. На рассвете партизаны неожиданно напали на фашистский гарнизон в наиболее уязвимых местах.

Отвлекая силы врага, с юга на город начали наступление Ямпольский и Серединабудский отряды, а с юго-востока — группы отряда имени 24-й годовщины РККА. Остальные отряды выставили заслоны, перекрывая пути возможного подхода подкреплений из ближайших сел, где окопались подразделения противника.

Гитлеровцы не сразу обнаружили партизан, когда же это случилось, в городе началась минометная стрельба и кое-где длинными очередями застрочили пулеметы. Но беспорядочный огонь — признак растерянности гарнизона — не причинял вреда: мины рвались далеко от партизанских цепей, а потоки трассирующих пуль летели поверх голов.

Ворвавшись на окраину города, партизаны оказались у протекавшего с юга на север притока Ивотки. Этот своеобразный водный рубеж пересох, укреплений у немцев здесь не было, поэтому партизаны легко его преодолели и устремились к центру города. Когда стрельба раздалась около зданий, где размещались фашистские власти, суматоха и переполох у оккупантов усилились. Начинало светать. В сумятице боя мало кто из партизан обратил внимание на красную ракету, взметнувшуюся в небо. А после этого стрельба гитлеровцев стала постепенно ослабевать и остатки их отступили в сторону города Воронеж-Глухов, под защиту соседнего гарнизона.

Быстро очистив дома от гитлеровцев, партизаны стали полными хозяевами районного центра. От пленных они узнали, что, несмотря на отдаленность от леса, гарнизон Ямполя жил тревожной жизнью, постоянно ожидая нападения партизан. На случай неудачного боя была разработана и сигнализация: по красной ракете немцы должны были оставить город.

Освобождение Ямполя было радостным событием, особенно для бойцов и командиров Ямпольского отряда, сформированного из жителей Ямполя и прилегающих к нему сел и деревень. Сбылась их мечта: освобожден от оккупантов родной город, хотя и на несколько часов. Жители, когда затихла перестрелка, вышли на улицы. Они помогли партизанам выловить попрятавшихся полицейских и других немецких прислужников, показали партизанам немецкие учреждения, склады, квартиры, где жили офицеры из комендатуры. Населению было роздано продовольствие, награбленное немцами и их приспешниками и подготовленное для отправки в Германию.

Любопытное зрелище представилось глазам народных мстителей. Оказалось, что доблестные немецкие «вояки», в панике покидая насиженное место, побросали не только документы, списки своей агентуры, личные дела полицейских, но и свою одежду. Долго еще после «Ямпольского побоища», как назвали партизаны эту операцию, жители села Усок, куда по пути в Воронеж-Глухов прибыло разбитое гитлеровское «воинство», вспоминали со смехом, что многие из оккупантов «щеголяли» в нижнем белье.

Партизанам достались богатые трофеи. На несколько километров растянулся обоз, груженный оружием, медикаментами, продовольствием и различным военным имуществом.

Не прошло и полумесяца, как группа партизанских отрядов Украины нанесла удар по противнику в городе Гремяч — районном центре Черниговской области.

Гремяч является узлом шоссейных дорог, город расположен недалеко от впадения в Десну реки Судость, широкой и спокойной летом, но буйной во время паводков.

Немецкие гарнизоны, боясь нападения партизан, контролировавших переправы на Правобережье Десны, уничтожили большинство мостов через Судость.

Для того чтобы попасть в Гремяч, надо было форсировать Судость, а удобнее всего это можно было сделать около сел Чаусы и Горицы, прикрывающих подходы к районному центру с севера. Переправы в другом месте были затруднены — то мешали заболоченные берега, то местность, лишенная леса, не давала возможности накапливаться у реки перед переправой, то крутые берега затрудняли подходы для артиллерии и обозов. На восточной окраине районного центра гитлеровцы построили долговременные огневые точки, а в Чаусах разместили вспомогательный гарнизон, усиленный артиллерией, который контролировал переправы через Судость. Эти обстоятельства были учтены партизанами при подготовке наступления на районный центр, и поэтому вначале они атаковали Чаусы.

Автоматчики первыми форсировали реку. Одна за другой группы партизан входили в село. Тишина, нарушаемая лишь лаем собак, была подозрительной. Некоторым — не только рядовым бойцам, но и командирам — казалось, что противника в Чаусах нет. Неожиданно на юго-западной окраине послышались громкие слова команды, произнесенной на немецком языке, в небо взлетели осветительные ракеты, а затем начался ожесточенный минометный и артиллерийский обстрел переправлявшихся через Судость партизанских обозов. Оказалось, что немцы закрепились у большого приспособленного для обороны сарая на окраине.

Разгорелся ожесточенный огневой бой, в котором обе стороны использовали артиллерию, минометы, автоматическое оружие. Шесть часов грохотали разрывы снарядов и мин, трещали автоматные и пулеметные очереди, хлестко звучали винтовочные выстрелы. Сарай был хорошо виден, так как он располагался на возвышенности, но подойти к нему было трудно: гитлеровцы имели хороший обзор.

Вдруг в сарае вспыхнул пожар. Черные клубы дыма поднялись к небу, и языки пламени стали быстро охватывать стены здания. Стрельба постепенно ослабевала. В беспорядке уцелевшие гитлеровцы и полицейские бросились бежать по направлению к городу. В огне долго еще раздавались взрывы снарядов, мин, гранат и патронов, которые в большом количестве находились в сарае. Очистив Чаусы от противника, партизаны остановились и дальше не пошли.

А в это время противник в Гремяче, в трех километрах от партизан, лихорадочно готовился к бою, ожидая, что они не ограничатся захватом Чаус. На юг по направлению к соседнему районному центру Новгород-Северскому двигались автомашины, на которых из города что-то вывозилось; на окраинах спешно рылись окопы, строились дзоты; сильные заслоны были выставлены на дороге по направлению к Новгород-Северскому.

Не исключено, что немцы оставили бы Гремяч без особого сопротивления, но они рассчитывали, что гарнизоны двух ближайших районных центров — Погара и Новгород-Северского — выделят подкрепления. Но этим надеждам не было суждено осуществиться. Командование группы украинских партизанских отрядов через своих людей в Новгород-Северском распространило «совершенно достоверные сведения» о наступлении со дня на день партизан на город, и комендатура, готовясь дать отпор партизанам, стала срочно стягивать полицейских из ближайших деревень. Из Погара подкрепление также не могло прибыть, так как Погарский партизанский отряд и отряд под командованием И. А. Гудзенко причинили немало неприятностей гитлеровскому гарнизону, расположившись в деревнях Чеховке и Глинке — в 10 километрах от районного центра. Эти отряды освободили от захватчиков половину сел и деревень района. Немцы в Логаре жили в страхе, ожидая каждую ночь, что вот-вот на окраинах города раздадутся выстрелы.

В следующую ночь началось наступление на Гремяч. Два отряда перебрались через Судость южнее города и вышли к его юго-восточной окраине. С этой стороны особенно энергично действовали хильчанцы. С севера завязали бой отряды имени 24-й годовщины РККА и Серединабудский.

Партизаны приобрели уже немалый опыт ведения ночного боя и действовали мужественно и инициативно. Постепенно гитлеровцы были оттеснены к центру города, где заняли круговую оборону в городском парке. Они не раз переходили в контратаки. То на одном, то на другом участке их обороны вспыхивали скоротечные, как взрыв, рукопашные схватки.

С рассветом бой начал затихать. Противник, понеся потери и видя безнадежность сопротивления, начал отходить в сторону Новгород-Северского.

Партизанам достались большие трофеи — пушки, минометы, пулеметы, значительное количество боеприпасов и продовольствия. В этом бою погиб один из отважнейших партизан отряда имени 24-й годовщины РККА командир взвода Михаил Патрикеев.

Остальные партизанские отряды, выполняя решения совещания в Красной Слободе, наносили удары в других местах. Отряды С. А. Ковпака в конце мая, начав рейд в северные районы Сумской области, захватили старинный украинский город Путивль и развернули активные действия против немцев. Суземские отряды разгромили несколько гарнизонов противника. Отдельные отряды проводили и самостоятельные операции по разгрому небольших гарнизонов противника. Серединабудский, Ямпольский, Хильчанский и другие отряды Сумской области, состоявшие в основном из жителей этих районов, стремились очистить от гитлеровцев родные деревни, села и хутора. Около 15 подобных операций провел Хильчанский партизанский отряд. На территории района имелось несколько гарнизонов противника. Особую ненависть вызывали гитлеровцы, засевшие в Журавке. Гестаповцы превратили это село в шпионский центр, и завербованные предатели широко использовались для выявления связей партизанских отрядов с населением. В местном отряде хорошо знали об арестах, избиениях и грабежах, творимых гитлеровскими прислужниками. Особенно страдали семьи партизан и военнослужащих Красной Армии.

Командование Хильчанского отряда приняло решение уничтожить полицейский участок.

Руководство операцией было поручено помощнику командира отряда старшему лейтенанту Селивоненко. Захват Журавки и уничтожение полицейского гарнизона для Селивоненко были одной из первых партизанских операций.

В армии он твердо знал, что для успешного наступления нужно иметь тройное превосходство над противником.

В партизанском отряде он усвоил многое из того, что составляло партизанскую науку о внезапном нападении на врага малыми силами и уничтожении его без потерь. Селивоненко решил проводить операцию «по партизанским правилам».

Поздней ночью партизаны без выстрелов сняли полицейские дозоры. Это было нетрудно сделать — перед началом операции разведчики узнали у жителей села все подробности, касающиеся расположения полицейских и организации их охраны. После кратковременного боя у домов, где размещались полицейские, осталось несколько десятков убитых и раненых, 40 полицейских сдались в плен. Небольшая группа партизан-хильчанцев потерь почти не имела. В освобожденном селе партизаны провели большой митинг, после которого многие жители ушли в леса, и те из них, которые были в состоянии воевать, влились в отряд.

В новый район

Ведя наступательные бои против гитлеровцев, партизанские отряды продолжали строить укрепления. Они сооружали новые дзоты, рыли окопы. Как правило, все отряды имели свои участки обороны с определившимся передним краем — от Десны на восток, а затем на северо-восток. На переднем крае притаились заставы и секреты, наблюдавшие за подступами к партизанскому району. Они первыми встречали мелкие группы врага, если те пытались вести разведку или наступать. На просеках и лесных дорогах были устроены завалы, минные поля. Широко применялось минирование дорог и проходов между болотами, которых немало в южной части Брянских лесов.

Уходя на операции за пределы партизанского края, отряды оставляли часть сил на оборонительных рубежах.

Немецкое командование постоянно вело тщательную разведку партизанской обороны. По мнению гитлеровского командования, уход группы партизанских отрядов за Десну для наступления на Гремяч и Погар, а также на север Сумской области облегчал разгром партизанских отрядов в Брянских лесах.

Гитлеровское командование решило нанести удар по всей партизанской обороне юга, юго-востока и востока лесного фронта. Это наступление должно было проводиться одновременно со всех сторон, чтобы исключить взаимопомощь партизанских отрядов.

Основной удар гитлеровцы наносили по партизанским позициям от Знобь-Новгородской вдоль линии железной дороги Хутор Михайловский — Унеча двумя батальонами пехоты при поддержке артиллерии. Немецкое командование хотело прорвать оборону на реке Знобовка, продвинуться на 20 километров вдоль железной дороги, до моста через Десну, и, отрезав основную часть партизанских сил, ввязавшихся в бои в городе Гремяч и Погарском районе, от баз, начать их истребление силами, стянутыми в Новгород-Северский и другие близлежащие районные центры.

Рано утром, когда еще не затихла стрельба в Гремяче, после сильного артиллерийского и минометного обстрела опушки леса, которую местные жители называют Нарезкой, пьяные немецкие солдаты пошли в наступление на позиции, которые занимали 40 бойцов Хильчанского отряда во главе с командиром группы А. А. Конопелько.

Хильчанцы, подпустив атакующих на близкое расстояние, открыли меткий огонь, и цепь противника откатилась назад. На поле перед Нарезкой лежали трупы убитых солдат в коричневых и серо-зеленых мундирах. Первый отпор не остановил наступавших; подгоняемые офицерами, пьяные солдаты еще несколько раз ходили в атаку. Умело маневрируя четырьмя пулеметами, имевшимися у партизан, А. А. Конопелько и его бойцы отражали вражеские атаки до трех часов дня, когда форсированным маршем из Гремяча к опушке леса подошли еще две группы партизан-хильчанцев.

Гитлеровцы, не уверенные в том, что им удастся справиться с партизанами в районе Нарезки, стали обходить перелесками и болотами их позиции с флангов.

К вечеру, когда к месту боя подошли из Гремяча группы отряда имени 24-й годовщины РККА, партизаны открыли по атакующему противнику мощный огонь из всех видов оружия, а затем, перейдя в контратаку, обратили его в бегство. На поле боя осталось до двухсот убитых и раненых вражеских солдат и офицеров.

На следующий день, мобилизовав жителей ближайших деревень, гитлеровцы заставили их вынести с поля боя убитых и раненых, открыв предварительно по лесу огонь из орудий и пулеметов.

Командование противника, не добившись успеха, начало подготовку к новому наступлению более крупными силами.

К селам, окружавшим Знобь-Новгородскую, было стянуто до трех полков пехоты. Удар намечалось нанести с юго-востока на поселок Ново-Васильевский, откуда осуществлялось руководство партизанским движением в этом районе. Партизанская разведка доносила о непрерывном движении пеших колонн и обозов с юга по направлению к Брянским лесам.

Готовясь к обороне, партизаны укрепили свои оборонительные сооружения (окопы, дзоты), заминировали дороги и возможные подходы между узлами сопротивления.

Фронт защитников Брянских лесов к концу июля усилился возвратившимися из рейдов украинскими партизанскими соединениями и отрядами.

26 июля в пять часов утра после 20-минутной артиллерийской подготовки противник численностью до трех тысяч немцев и мадьяр повел наступление на позиции, обороняемые отрядами имени 24-й годовщины РККА, Ямпольским и Хильчанским. Партизаны повторили прием, приносивший им уже не раз успех. Подпустив гитлеровцев на близкое расстояние, они открыли по ним сильный огонь. И опять противник не выдержал удара, отошел, оставив на подходах к Нарезке трупы своих солдат и офицеров. Гитлеровцы повторили артиллерийскую подготовку, но последовавшая за ней атака была снова отбита. Затем появилась авиация, стала бомбить боевые порядки партизан. На землю падали бомбы разных калибров. От одного из самолетов отделилась необычная, очень большая бомба, которая, казалось, падала медленнее, чем другие, но с пронзительным воем и свистом. За ней последовало еще несколько таких бомб. Одна из них упала около окопа партизан. Ожидая взрыва, трое бойцов присели в окопе. Прошла минута, вторая, но взрыва не последовало. Тогда кто-то из сидящих в окопе поднял голову, посмотрел в сторону загадочной бомбы и разразился громким хохотом, сквозь который едва можно было разобрать слова:

— Смотрите, немцы стали бочки вместо бомб кидать.

Сосед по окопу — молодой боец, незадолго до этого боя пришедший в отряд, — попытался остановить весельчака:

— Будет смеяться-то, она, может, взрывчаткой начинена и в любой момент взорвется.

Подождав несколько минут, партизаны выбрались из окопа и осмотрели бочку. На ней четко выделялись написанные мелом слова: «Рус-партизан, сдавайся. Тебе капут».

Много веселого оживления вызвало это предложение гитлеровцев в Хильчанском отряде, который, как и в прошлом наступлении, отражал основной удар противника.

Постепенно бой затих. Так как партизан не испугали ни шквальный огонь, ни бомбежка, ни атаки пьяных солдат и в плен никто не сдавался, гитлеровское командование решило применить новое средство.

Днем в глубине боевых порядков вражеских подразделений раздался гул моторов, и показались танки. Их было девять. Они двигались по проселкам к железнодорожной станции Знобь, открывавшей дорогу к Ново-Васильевскому и мосту через Десну. За танками, пригибаясь, быстрым шагом шли солдаты. Ведя интенсивный огонь, танки и пехота все глубже проникали в лес. Казалось, ничто их не остановит, но вдруг под гусеницей одного из танков громыхнул взрыв, и танк остановился. Другие попытались обойти его, но один за другим раздались еще несколько взрывов, и еще пять танков застыли, подорвавшись на минах, поставленных хильчанцами. Партизаны открыли шквальный огонь по пехоте противника, которая, обгоняя уцелевшие машины, бежала из леса. Экипажи некоторых подбитых танков продолжали стрелять. Тогда партизанские артиллеристы выкатили на открытую позицию пушку и несколькими снарядами заставили их замолчать. Победителям достались богатые трофеи, в том числе пулеметы и пушки с подбитых танков. Среди партизан Брянщины установилось твердое мнение о хильчанцах как о мастерах оборонительного боя, способных отразить наступление крупных сил противника.

Большие потери понесли немцы в боях с отрядом имени В. И. Ленина. Этот отряд вел оборонительные бои северо-западнее Суземки, а затем, отойдя на север, за реку Нерусу, отбил все попытки гитлеровцев форсировать реку. Только кое-где фашистским войскам, имевшим превосходство в живой силе и технике, удалось потеснить партизан Орловщины. Каратели, видя, как партизаны организованно отходят в глубь леса, прекратили преследование, не выполнив задачи по уничтожению партизанских баз.

Несмотря на тяжелые оборонительные бои, народные мстители не прекращали диверсий на дорогах, по которым противник подвозил к фронту войска и боевую технику. Много изобретательности и смекалки вложили в это дело минеры.

В Хильчанском отряде славу отличного подрывника заслуженно снискал начальник боепитания отряда Г. В. Ковалев. О некоторых проведенных им операциях долго помнили в отряде.

Как-то, зайдя к командиру отряда Н. В. Таратуто, он доложил:

— Хочу пустить «воздушную торпеду» на заставу в Знобь-Трубчевской. Прошу вашего разрешения, товарищ командир.

Несмотря на то что Таратуто хорошо знал остроумие выдумок Ковалева, он удивился.

Посмотрев с недоумением на молодцевато вытянувшегося Ковалева, который и в партизанских условиях свято соблюдал армейские привычки, Таратуто произнес:

— Рассказывай, Ковалев, что задумал, а то я что-то не пойму, какую ты торпеду запустить хочешь.

Короткий доклад Ковалева не раз прерывался смехом Таратуто и его ближайших помощников, находившихся в штабе. Никто не возражал против посылки «воздушной торпеды» в Знобь-Трубчевскую — небольшое село, где располагалась вражеская застава, прикрывавшая подходы к гитлеровскому гарнизону в районном центре.

Поздно ночью вражеские солдаты, ночевавшие в крайних хатах села, услышали грохот повозки и топот бегущей рысью лошади. Так как шум раздавался со стороны леса, напуганные гитлеровцы выскочили из домов и начали стрелять. Лошадь, добежавшая до крайних домов, была убита.

На подводе поверх какой-то клади лежал почти новый кожух. Один из солдат потянул находку к себе, радуясь, вероятно, неожиданной удаче, но тут раздался сильный взрыв.

Когда из Знобь-Новгородской прибыло подкрепление, то оказалось, что если и требуется солдатам заставы помощь, то только медицинская — вокруг подводы лежали трупы в коричневых мундирах.

Так сработала «воздушная торпеда», которая представляла собой мину, изготовленную из 152-миллиметрового снаряда.

Несмотря на то что июльские бои против брянских партизан закончились для немцев явной неудачей, гитлеровское командование не оставляло планов уничтожения партизанских отрядов, осевших в лесах. В августе 1942 г. регулярные части при поддержке авиации, танков и артиллерии снова повели наступление на партизан в Брянских лесах, намереваясь уничтожить их и избавиться от постоянных угроз коммуникациям армейской группы, действующей в направлении Москвы.

Гитлеровское командование не сомневалось в успехе задуманной операции и рассматривало ее в качестве боевой учебы для частей, которые численностью и вооружением значительно превосходили отряды народных мстителей Брянских лесов.

Наступление началось 27 августа. Подразделения немцев, венгерский полк, присланный из Брянска, и полицейские, собранные из Унечского, Погарского, Трубчевского и Стародубского районов, под прикрытием артиллерийского и минометного огня напали на партизан Погарского отряда, оборонявшего правобережные подступы к мосту через Десну. Партизаны с боями отошли за реку, отбив все попытки противника переправиться через нее.

На следующий день артиллерийская канонада началась уже восточнее, в районе хутора Червонного, где подразделения отряда имени 24-й годовщины РККА и хильчанцы 14 часов вели бой со значительными силами врага. 31 августа немцы перешли в наступление по всему партизанскому фронту. Ожесточенная артиллерийская и минометная стрельба, бомбежка наполнили воздух еще никогда в этих краях не слыханным грохотом.

Большая группировка немцев с юга приблизилась к Ново-Васильевскому.

С высокого берега, на котором тремя длинными улицами вытянулся этот украинский поселок, видны широкая полоса болот, заканчивающихся около самой Десны, зеленая полоска леса и извилистая дорога к мостам через небольшую заболоченную реку Знобовку.

Партизаны из отряда имени 24-й годовщины РККА и группа разведчиков Е. И. Мирковского, занявшие оборону в дзотах и окопах, построенных на берегу этой малоприметной речки, хорошо слышали гул машин, которые подвозили пехоту и артиллерию к опушке леса на южном берегу Знобовки.

Утро 1 сентября вначале было спокойным. Прозрачный воздух позволял с высокого берега хорошо видеть далекую опушку леса, откуда вечером доносилось гудение автомобильных моторов. Оттуда же артиллерия обстреливала поселок. Но недолго сохранялась утренняя тишина. Один за другим последовало несколько минометных выстрелов, а затем на оборону партизан был совершен массированный артиллерийский и минометный налет, после которого с опушки леса по направлению к мосту через Знобовку бросилось свыше сотни солдат противника. Прозвучали пулеметные и автоматные очереди из партизанских блиндажей. Солдаты противника перебежками приближались к мосту. Партизаны усилили огонь и прижали наступающих к земле. Хотя серо-зеленая форма гитлеровцев и маскировала их на травяном поле, но с берега они были хорошо видны и несли поэтому большие потери. Не выдержав обстрела, гитлеровцы побежали к лесу. Через некоторое время они повторили атаку, но снова отступили.

Много усилий приложили оккупанты, чтобы захватить мост через реку Знобовку. Здесь в песчаном берегу был устроен дзот. В нем находились два бойца из отряда Е. И. Мирковского; разведчиков из этой группы в отрядах Брянщины уважительно называли фронтовиками за то, что они в тыл к немцам перешли по заданию командования через линию фронта. На каждую атаку, которую начинали немцы, они отвечали прицельной стрельбой. Один за другим около дзота разрывались снаряды.

Три дня продолжался этот обстрел. Немецкая пушка била по дзоту прямой наводкой. Мины барабанили по накату. С одной стороны блиндаж осел, и внутри можно было передвигаться только согнувшись. Но бойцы продолжали отражать вражеские атаки, и после каждой из них перед дзотом оставались трупы.

Отважные разведчики решили стоять насмерть в этом полуразрушенном дзоте на маленькой речке в Брянских лесах.

Последовало еще несколько попыток гитлеровцев достигнуть реки, но каждый раз огонь защитников поселка заставлял их отходить к лесу, который обстреливался партизанами из нескольких батальонных минометов.

Наконец стрельба прекратилась, и на следующий день гитлеровцы, забрав раненых и убитых, уехали.

Ям от разрывов снарядов и мин на территории поселка было множество, а около дзота, который стоял над мостом, партизаны насчитали 11 воронок. Дзот этот назвали дзотом фронтовиков.

Ожесточенный бой 31 августа и 1 сентября шел и на других участках партизанского фронта. Соединения А. Н. Сабурова и С. А. Ковпака сохранили свои позиции, хотя партизанам приходилось по нескольку раз в день отражать атаки, иногда завязывались рукопашные схватки. Несмотря на значительное превосходство противника, партизаны, маневрируя, отбили нападение.

Немецкое командование просчиталось, полагая, что задуманная им операция будет для регулярных дивизий простой прогулкой.

Один из партизанских командиров А. Н. Сабуров, который в период этих боев находился в Москве, в своих воспоминаниях сообщал:

«На одном из совещаний в Кремле нам рассказывали, что фашисты, попавшие в плен к советским войскам после похода на брянских партизан, говорили, что сопротивление партизан не имеет предела. Самое страшное, сообщили пленные, то, что мы теряли сотни убитых, не видя ни одного партизана. Это создавало такое нервное напряжение, которое не каждый солдат и офицер мог выдержать. За время наступления на партизан имели место неоднократные случаи, когда гитлеровцы теряли рассудок. Особенно им запомнился Ново-Васильевск».

В РЕЙД НА ЗАПАД

Лето и осень 1942 г. были особенно тяжелыми для нашей Родины. Немецко-фашистское командование, пользуясь продолжающимся бездействием в Западной Европе войск США и Англии, смогло сосредоточить на советско-германском фронте крупные силы и начать еще одно мощное наступление. Войска противника рвались к Волге.

Именно в это время увеличился приток в партизанские отряды новых людей, а среди партизан росло стремление активизировать удары по врагу. Патриоты хотели усилить свою помощь Красной Армии. Временные успехи немецких войск не только не сломили духа советских людей, но вызвали еще больший рост сил сопротивления.

Вот тогда-то и разнеслась в партизанских отрядах неожиданная новость: партизанских вожаков в лесах нет… Трудно было разобраться, кто был виновником того, что среди бойцов, которые вели оборонительные бои на фронте Брянских лесов, стало известно о вылете руководителей крупнейших партизанских объединений и отрядов в Москву.

Неизвестно, дошли ли эти разговоры до немцев, но некоторые партизаны, особенно близко знавшие С. А. Ковпака, А. Н. Сабурова, Д. В. Емлютина, М. П. Ромашина, даже говорили, что «немцы так лезут в лес только потому, что наши командиры в Москве».

— Не зря начальство вызвали на Большую землю. Конечно, не только для того, чтобы о наших делах узнать, но и для того, чтобы нам что-то сказать, — не раз можно было услышать около костров, когда затихала перестрелка и усталые бойцы располагались на отдых.

В отрядах, разбросанных в лесах и перелесках, деревнях и селах, узнали о возвращении командиров из Москвы не сразу.

И только тогда, когда хозяйственные части почти каждый день начали отправлять длинные обозы на партизанский аэродром за грузами, стало широко известно о возвращении из Москвы партизанских руководителей с важным поручением.

По этому поводу среди партизан стало распространяться множество самых противоречивых слухов.

Нигде не проведенная приказами «служба информации» — изустная передача новостей, которая часто выполняла в партизанских отрядах функции газеты, — разнесла «весть» о том, что командиры были приняты в Кремле и получили задание двигаться к фронту для того, чтобы помогать Красной Армии. Многие партизаны клялись самыми страшными клятвами, что от «самого Ковпака» какой-то земляк — командир, которому нельзя не верить, слыхал, что все партизанские отряды, объединившись, будут брать Брянск.

В этих разговорах отражалась возросшая боеспособность партизанских отрядов, которым стали по плечу самые сложные задачи.

Но никому, наверное, не пришла в голову мысль о тех грандиозных планах, которые были разработаны в Москве по указанию ЦК партии Центральным штабом партизанского движения для украинских отрядов, действовавших под руководством генералов С. А. Ковпака, А. Н. Сабурова, А. Ф. Федорова. Они должны были отправиться в походы на многие сотни километров, уничтожая оккупантов, освобождая советских людей от угона в фашистское рабство, разрушая систему оккупационного управления, препятствуя подвозу к линии фронта подкреплений, боеприпасов и снаряжения.

Партизаны из соединения С. А. Ковпака должны были это делать в Киевской области, А. Н. Сабурова — в Житомирской, а А. Ф. Федорова — в Луцкой. Остальные отряды направлялись в Винницкую, Каменец-Подольскую и другие области Украины.

В партизанском соединении, которое должно было уйти в Житомирскую область, только его командир А. Н. Сабуров да вновь назначенные комиссар соединения 3. А. Богатырь и начальник штаба И. И. Бородачев знали о поставленной перед соединением задаче. И в помещении школы, где располагался штаб, на столах появились карты, на которых вместо ставших привычными названия городов Брянск, Сумы, Трубчевск, Унеча значились Киев, Житомир, Овруч, Сарны, Ровно.

А в это время подводы везли в партизанские отряды автоматы, противотанковые ружья, боеприпасы. Только бойцы соединения А. Н. Сабурова получили около двухсот автоматов. Получить автомат с Большой земли считалось высокой честью в отрядах. Они вручались самым достойным и храбрым партизанам. Постепенно в подготовку к рейду включалось все больше людей.

В конце сентября 1942 г. командиры и комиссары партизанских отрядов были созваны начальником штаба соединения И. И. Бородачевым в Ново-Васильевское. Многие из них еще задолго до этого совещания пытались под разными предлогами выяснить у командира и комиссара характер задания, полученного в Москве, но те обычно переводили разговор на другую тему.

Возвращение в лагерь с партизанского аэродрома

И только на этом совещании командирам отрядов было сообщено, что по решению Центрального Комитета партии соединение выходит в далекий рейд на запад.

Соединение партизанских отрядов С. А. Ковпака и С. В. Руднева, получив с Большой земли боеприпасы, пушки, пулеметы, автоматы, также готовилось отправиться из района Старой Гуты в новый район дислокации. Соединения выступали одновременно, имея договоренность о совместных действиях во время перехода.

Начальник штаба после совещания роздал командирам заранее подготовленные карты. Некоторые командиры быстро развернули карты, желая узнать, куда же придется двигаться отрядам.

Заметив эти «маневры» любопытных, И. И. Бородачев громко сказал:

— Товарищи, карты даны только на первые дни рейда.

А командир добавил:

— Не обижайтесь, товарищи. Добиться успеха мы можем только при условии, если противник ничего не будет знать о наших планах. Все ли вы уверены, — обратился он с вопросом к командирам, — что в ваших отрядах нет засланных немцами шпионов?

Прерывая несколько затянувшееся молчание, он сказал:

— Наша задача станет ясной в походе.

В рейд уходил не весь состав соединения. Некоторые отряды оставались для защиты южной части Брянских лесов, где к осени 1942 г. скопилось значительное количество бежавших из окрестных деревень и сел людей. Много было здесь семей партизан, воевавших в украинских отрядах. Все они могли погибнуть, если бы гитлеровцы, узнав об уходе партизан в рейд, начали активные операции по очистке лесов от скрывавшихся там людей.

Для действий в Сумской области оставался местный Ямпольский отряд, часть бойцов и командиров Хильчанского, Серединабудского и Червонного отрядов, основные силы которых уходили в рейд.

Многие из тех, кто готовился в дальнюю дорогу, покидали в лесах своих близких. Глубоко переживал уход из родных мест политрук одного из отрядов А. А. Скляров — он оставлял в лесах отца, мать и жену с детьми.

— Чувствует мое сердце, что уничтожат их немцы, — говорил он своим друзьям[1].

— Может быть, ты останешься в Брянских лесах, — Предложил командир отряда, — с местными партизанами.

— Нет. Я коммунист, и мое место там, где труднее, — твердо ответил А. А. Скляров, — я пойду вместе со всеми в рейд.

В Хильчанском отряде все знали веселого молодого партизана комсомольца Мишу со странной фамилией — Карманник. Несмотря на то что неподвижная в коленном суставе нога причиняла ему много страданий, он редко унывал и всегда был первым, если требовались добровольцы для какого-нибудь рискованного дела.

Не особенно доверяя физическим способностям Карманника, командование решило оставить его в Брянских лесах. Возмущению и огорчению молодого бойца не было предела.

Многие, а друзей у него было немало, сочувствовали ему, и не раз к командиру и комиссару отряда являлись «ходатаи», которые под тем или иным предлогом уговаривали командование взять их товарища в рейд.

Наконец к комиссару в маленькую комнату на станции Знобь пришел и сам Карманник и стал горячо просить не оставлять его в Брянских лесах: ведь все его друзья комсомольцы уходили, и он тоже хотел участвовать в выполнении, как сказал Миша, приказа партии.

Командир и комиссар отряда долго обсуждали просьбу Михаила Карманника, но не смогли ее выполнить. Отказ, как это ни странно, молодой партизан встретил спокойно. Наверное, утихомирился, решило командование отряда. В действительности Михаил Карманник не отказался от своих намерений, но это выяснилось уже позже, в рейде. На первом утреннем привале комиссар увидел его у костра одной из групп.

Как он сумел сюда добраться? Ведь до лесной деревеньки Гутки, где теперь отдыхали партизаны, от места отправления — целый переход. Некоторые даже решили, что он как-то узнал маршрут и заранее пришел на место первого привала, так как на протяжении всего пути никто не видел его в строю. Все оказалось значительно проще: Карманник прибыл в Гутку, спрятавшись на подводе между мешками с хлебом и сухарями. Отправлять его обратно в Брянский лес было опасно, и командование решило взять Михаила Карманника в рейд. Суровое взыскание за нарушение дисциплины он принял как должное.

Первый этап рейда, начавшийся в темную октябрьскую ночь 1942 г., прошел довольно спокойно.

В строгом порядке двигалось соединение, которое для конспирации именовалось воинской частью 4404-й, а отряды — 7, 8, 9 и 10-м батальонами. В составе колонны шли большая группа автоматчиков, артиллерийская группа и одно специальное подразделение. Бойцы этого подразделения даже друзьям не рассказывали о своих обязанностях, таинственно отвечая на все вопросы: «У нас особое задание».

Колонна двигалась настолько тихо, что на небольшом расстоянии от дороги, по которой проходили подразделения и обозы, не было слышно почти никаких звуков.

Рано утром, когда рассвет едва-едва только начал разгонять ночную темноту, где-то впереди колонны раздалось несколько выстрелов, а затем, по мере того как светлело небо, артиллерийские выстрелы становились все более частыми.

К штабу, двигавшемуся вместе с основными силами, галопом подскакал связной от командира головного батальона Л. Я. Иванова и доложил о том, что в селе Шатрище гитлеровцы из пулеметов обстреляли головную походную заставу. Боец ничего не мог сказать о количестве противника.

Было принято решение подтянуть подразделения к головной походной заставе и двум 76-миллиметровым пушкам занять огневые позиции.

Такая мера была необходима, так как не более чем в десяти километрах от места боя, в Хуторе Михайловском, Ямполе и в других селах, которые миновали партизаны ночью, стояли крупные гарнизоны противника.

Но бой был скоротечным и кончился еще до того, как батальоны приняли боевой порядок. Стрельба постепенно затихла, и только кое-где раздавались отдельные выстрелы.

Второй связной, прибывший от Л. Я. Иванова, доложил, что его командир принял решение с ходу занять село своим батальоном.

Оказалось, что в Ямполе гитлеровцам уже стало известно о движении партизан, высланное из районного центра в Шатрище подразделение должно было их остановить.

Уцелевшие после боя немцы бежали в Ямполь, и в городе, где хорошо помнили о весеннем побоище, которое там устроили партизаны, началась лихорадочная подготовка к обороне: рылись новые окопы, строились дополнительные дзоты. Некоторые гитлеровцы, пользуясь своим служебным положением, поспешили уехать в командировку.

В то же время во вражеских гарнизонах южнее расположения партизанского соединения — в Воронеж-Глухове, Кролевце, Шостке — были быстро созданы подвижные группы с танками и артиллерией, которые 28 октября блокировали большой участок леса, где отдыхали партизанские отряды. Вражеские самолеты, летая над лесом, вели разведку.

Когда совсем рассвело, гитлеровцы решили уточнить расположение партизанских отрядов. Для этого они направили в лес несколько танков и пехоту на автомашинах. Танки прочесывали лес, ведя огонь по просекам и в глубину леса.

Одному танку удалось выбраться к небольшой полянке, где располагались штаб соединения и артиллерийская группа. Партизаны быстро развернули одно орудие и двумя-тремя выстрелами подбили вражескую машину, но через несколько минут начался артиллерийский обстрел расположения батальонов, которое немцы определили по орудийным выстрелам. Высоко в небо взлетали фонтаны земли от разрывов тяжелых снарядов.

Собрав сведения о противнике, штаб соединения приказал нескольким отрядам нанести удар по противнику, что и было с успехом выполнено.

Партизаны выбили немцев из леса и смогли спокойно отдыхать. Уже в походе, начавшемся поздним вечером, когда все отряды собрались вместе, было выяснено, что в бою «самые серьезные» потери понес Хильчанский отряд, да и они измерялись ужином одной из групп, так как снаряд угодил в котел с варившейся кашей.

Слух об этом бое быстро распространился в прилегающих районах, силы партизан преувеличивались во много раз. Оккупационные власти севера Сумской области охватила паника. Как показали захваченные в плен гитлеровцы, власти предполагали, что прорвавшиеся в районе Брянского фронта части Красной Армии идут непрерывными колоннами для удара на Сумы, а затем на Харьков. Такое мнение оккупантов наполняло сердца партизан обоих соединений чувством гордости, усиливало их уверенность в своих силах.

Паника, охватившая оккупантов, позволила партизанам без особых затруднений продолжать движение на запад.

После боя соединению предстояло решить важную задачу первого этапа рейда — форсировать Десну.

Река в намеченном месте переправы была широка, берега заболочены, и перебраться через нее отрядам с их сложным и громоздким хозяйством было трудно.

Вот тут-то и выяснилось, для каких целей при штабе соединения было создано специальное подразделение. Оказывается, что его обязанность, необычная в партизанской практике, — строить мосты и обеспечивать переправы.

На фронте в несколько десятков километров, уничтожая небольшие полицейские участки, партизанские отряды вышли к Десне около деревень Чаплеевка и Райгородок.

Далеко выдвинулся пологий противоположный берег. Ни лодок, ни паромов не было, так как гитлеровцы, предвидя возможность переправы партизан, угнали все переправочные средства на правый берег.

Мало помогли партизанам и беседы с местными жителями, которые в условиях оккупации редко покидали свои деревни и плохо знали о том, что делается вокруг.

Но вот одна из разведывательных групп установила, что неподалеку от города Короп находится усиленно охраняемый противником понтонный мост через Десну.

Штаб соединения, получив такие сведения, разработал план разгрома охраны и захвата моста. В плане предусматривались совместные действия с отрядами С. А. Ковпака, двигавшимися южнее.

Когда партизанские колонны подошли к мосту, то оказалось, что охрана была снята для усиления обороны Коропа. Это была приятная неожиданность: отряды беспрепятственно перешли на правый берег. Все партизаны переправились, и бойцы батальона Н. В. Таратуто, двигавшиеся в конце колонны, подожгли мост. Высушенные летним солнцем бревна и доски ярко пылали в темноте ночи, остатки моста воды Десны понесли вниз по течению.

Сразу же после переправы через реку в небольшом леске, около хутора Рыхлы, партизанское соединение сделало дневку, а следующие два дня батальоны по нескольким направлениям двигались дальше, нанося удары по немецким подразделениям, разрушая линии связи, сжигая склады горючего и оборудование машинно-тракторных мастерских.

Один за другим были разбиты гарнизоны двух районных центров Черниговской области — Понорниц и Холмов.

Противник, подстегиваемый широко распространившимися слухами о том, что Красная Армия, прорвав фронт, двинула подвижные части на запад, не оказывал серьезного сопротивления, да и сил его в этих районах было мало, чтобы хоть в какой-то мере воспрепятствовать партизанам. Растерявшееся немецкое командование не смогло вовремя использовать гарнизоны больших городов — Гомеля, Чернигова и Киева. Только кое-где попавшие в безвыходное положение подразделения оказывали сопротивление.

В Жукле — одном из сел на пути движения колонны — гитлеровцы держали крупный гарнизон, так как около него незадолго до прихода брянских отрядов активно действовали черниговские партизаны из соединения дважды Героя Советского Союза А. Ф. Федорова.

Конная разведка, двигавшаяся впереди головной колонны, не задерживаясь проскочила Жуклю. Один из бойцов, выяснив, что немцы еще вечером до темноты начали срочно собираться и, вероятно, покинули село, доложил об этом своему командиру, а тот не нашел нужным проверить. И вот, когда партизанские батальоны проходили через село, гитлеровцы, засевшие в школьном помещении, начали стрелять из окон. Тишину ночи нарушили пулеметные и автоматные очереди.

Но этот неожиданный обстрел не остановил колонну. Когда началась стрельба, неподалеку от школы проезжали тяжело нагруженные подводы группы минеров.

Несмотря на то что во время рейда было много боев, минеры почти не расходовали взрывчатые вещества. Бойцы этой группы с завистью слушали рассказы своих друзей о боевых операциях, которые во время рейда проводили стрелковые роты. Теперь для минеров создалась прекрасная возможность принять участие в бою.

Командир группы минеров Даниил Никитович Дыбок, которого за преклонный возраст, хозяйственность и седые усы называли «старик Дыбок», соскочив с подводы, на которой он обычно проделывал большую часть похода, собрал своих бойцов. Очень быстро несколько минеров, нагрузив на себя ящики (в каждом было пять — восемь килограммов тола) под руководством своего командира скрытно подобрались к зданию, из которого велась стрельба, и заложили заряды около его стен.

Затем, пригибаясь, чтобы не попасть в зону обстрела, они отбежали от строения. Через несколько секунд один за другим раздалось пять мощных взрывов, здание осело набок, и пламя быстро охватило все помещение. Стрельба прекратилась. Минеры вернулись к ожидавшим их подводам и рысью поехали догонять свой отряд. Теперь и они могли рассказывать о боевой операции.

В отряде с похвалой отозвались об их мужестве, но когда узнали о количестве израсходованного тола, старик Дыбок услыхал от командира немало горьких упреков и за излишнее «юношеское молодечество» и за «четверть центнера тола, израсходованного на подрыв здания, когда вполне хватило бы и пяти-шести гранат, брошенных в окна».

Дыбок выслушал командира, поддакивая и в знак согласия кивая головой, но, уходя, с присущим ему спокойствием сказал:

— Каждый воюет тем оружием, которое у него есть, ну а в драке бьют не по уговору, а как удастся.

Нанеся тяжелый урон гитлеровцам в двух районах Черниговской области, соединение 3 ноября двинулось в дальнейший путь. За одну ночь и несколько часов следующего дня было пройдено 60 километров.

Командир группы минеров партизанского отряда имени Щорса Д. Н. Дыбок

Во время перехода только кое-где происходили короткие перестрелки. Гитлеровцы не появлялись в этих местах уже многие месяцы. В лесах между Гомелем и Черниговом было немало партизанских отрядов, которые свято хранили традиции славного партизанского командира времен гражданской войны Щорса. Они не давали немцам и их приспешникам выполнять распоряжения оккупационных властей.

Дневку сделали у реки Снов около места, намеченного для переправы, а головной отряд, не отдыхая, перебрался вброд через эту сравнительно неширокую водную преграду и двинулся дальше через большое село Ново-Боровичи. Оказалось, что за день до прихода сабуровского соединения здесь на запад прошли ковпаковские отряды.

Местные жители спрашивали у бойцов:

— Откуда вас столько идет? Только что прошла армия, а сейчас идет вторая.

— Советский народ на Берлин за победой идет, — раздавались веселые ответы партизан.

— Идите, милые, идите, да покороче дорогу выбирайте, — советовали жители села.

— Это почему? — послышался вопрос простодушного партизана.

— Да чтоб скорее дойти, — прозвучал веселый ответ.

В это время в Ново-Боровичи с другой стороны вошла большая группа немцев и полицейских, которые ушли из села при проходе через него ковпаковцев. Так как многие сабуровцы были одеты в немецкие и венгерские шинели, то были приняты этой группой за немецкий отряд, преследующий прошедших партизан.

Гитлеровцы и партизаны сблизились почти вплотную. Кто-то из полицейских, поняв наконец, что навстречу им идут народные мстители, закричал:

— Партизаны!

Беспорядочно отстреливаясь, оккупанты разбежались по селу. Многие из них были захвачены в плен. Тех, кто успел выбежать из села, захватили конные автоматчики.

Пленные сообщили, что в Ново-Боровичи ожидается прибытие большого подкрепления из Чернигова.

Головной отряд хорошо замаскировался на окраинах села и приготовился в засаде встретить карателей. Ждать пришлось несколько часов. Наконец вдалеке на дороге появилась длинная колонна. Шла она без охранения. Гитлеровцы, видимо, полагали, что через Ново-Боровичи уже прошли партизаны.

Автоматчики, подпустив карателей на близкое расстояние, дружно открыли сильный огонь и большинство их перебили.

В Ново-Боровичах и в других населенных пунктах, через которые следовало соединение, оно пополнилось новыми партизанами.

Теперь партизанскому соединению предстояло сделать последний бросок для того, чтобы выйти к берегу Днепра.

Прежде чем начать этот переход, штаб немало поработал над тем, чтобы собрать сведения о железной и шоссейной дорогах, связывающих Гомель и Чернигов. На магистралях, проложенных почти параллельно, наблюдалось оживленное движение, и, по рассказам партизан, действовавших в этих местах, обе дороги сильно охранялись. Нужно было выбрать наиболее удобное место, чтобы пересечь их.

— Надо идти кратчайшим путем, Илья Иванович, — говорил А. Н. Сабуров начальнику штаба И. И. Бородачеву, пытавшемуся перед переходом дороги провести двухдневную разведку, — и идти быстро. По таким дорогам немцы могут для удара по нашим отрядам в любой момент на пару-тройку дней подбросить маршевую часть из Гомеля или Чернигова — от каждого города им километров шестьдесят ехать. Кроме того, начнут реки замерзать — тогда придется ожидать, пока не установится лед на Днепре и Припяти. Вот тогда и попадем в район, указанный Центральным штабом, в разгар зимы, а нам еще и обжиться там надо.

В полумраке небольшой комнаты на столе белела топографическая карта, освещенная несколькими трофейными светильниками.

Водя карандашом по извилистым дорогам Черниговщины, И. И. Бородачев с сожалением в голосе сказал:

— Идти по кратчайшему направлению нельзя: дорог нет.

— Наверное, карты устарели. Не может быть, чтобы на этой местности, — командир указал на карте место, усеянное маленькими парными черточками топографических знаков, обозначающими луг, — не было дорог. Давайте-ка еще раз встретимся с местными товарищами.

Йз расспросов местных партизан и данных посланной вперед конной разведки стало ясно, что через обширный луг между железной и шоссейной дорогами есть наезженный путь. Кроме того, на железной дороге оказался не обозначенный на карте разъезд.

Перед самым выходом в рейд на юг и север пошли сильные диверсионные группы с задачей заминировать железнодорожное полотно.

Поздно ночью партизаны вышли к разъезду и после небольшого боя заняли его. Подразделения быстро переходили по переезду через пути в небольшой лес, находившийся недалеко от железнодорожного полотна.

В это время со стороны Гомеля вдалеке показался огонек, который быстро приближался.

Трудны лесные дороги

— Похоже на поезд, — сказал кто-то из партизан, остановившихся в это время на переезде.

Один из них, встав на колени, приложил ухо к рельсам, а затем быстро поднялся и закричал:

— Поезд идет, скорее переходите дорогу!

От проходившего по переезду отряда отделилась группа людей, они побежали по невысокой насыпи навстречу поезду.

Фонарь паровоза светил все ярче, и все отчетливее становился стук колес.

Один за другим бахнуло несколько винтовочных выстрелов, а затем послышалась трескотня пулеметов.

Поезд начал замедлять ход, но остановился только тогда, когда подошел почти к самому переезду. К паровозу и вагонам, стреляя на ходу, бросились партизаны. Но оказалось, что охрана и поездная бригада уже успели соскочить с поезда.

Из паровозного котла, пробитого бронебойными пулями, со свистом вырывался пар. Вскоре запылали вагоны.

Дальнейший переход железнодорожного полотна прошел благополучно. Партизаны, которые минировали полотно, вернувшись, рассказали, что мина, установленная ими, не взорвалась и поезд мимо них прошел без остановки. Минеры, правда, его обстреляли скорее для того, чтобы сигнализировать соединению о своей неудаче, чем нанести вред составу.

В эту же ночь партизанские отряды вышли к широким просторам Днепра и расположились в нескольких прибрежных населенных пунктах. На противоположной стороне был город Лоев.

Партизан Иван Конча — в прошлом матрос Днепровской военной флотилии, — участвуя в бою за прибрежное местечко Радуль, еще тогда, когда на улицах раздавались выстрелы, побежал к берегу. Зайдя чуть не по колено в воду, он зачерпнул ее ладонями и стал медленно пить.

— Хороша вода из родного Днепра, — говорил он позднее своим товарищам по отряду. — Не думал я, что вернусь к его берегам, когда немцы у Волги.

И, вспомнив разговоры в Ново-Боровичах о короткой дороге к победе, добавил:

— Мы таки идем к победе. И пусть до нее еще далеко, но каждый, кто взял в руки оружие, тот пошел в путь. Хорошо воюешь — твоя дорога короче, а плохо — то для тебя и твоих товарищей она становится труднее и длиннее.

В ночь на 7 ноября 1942 г. специальная группа автоматчиков под командованием Терешина на лодках переправилась через реку и вместе с бойцами из соединения С. А. Ковпака в коротком бою заняла прибрежную часть города.

Противник отошел на окраины и, закрепившись там, пытался организовать сопротивление. Под покровом ночи между берегами засновали лодки, двинулся большой паром, на котором в Лоев стали переправляться взводы. К утру город был окончательно очищен от противника.

Радостно встречали жители Лоева 25-ю годовщину Великой Октябрьской социалистической революции. Партизаны с утра начали раздачу изголодавшемуся населению продовольствия из захваченных гитлеровских складов. Допоздна, несмотря на напряженную обстановку, продолжались песни и танцы на улицах, на следующий день был проведен большой митинг.

А в это время паром, лодки, неуклюжие плоты, сбитые наскоро из бревен, поспешно перевозили на правый берег бойцов, артиллерию, обозы: из Гомеля и Чернигова к месту переправы двигались крупные части противника, передовые подразделения которых уже начали обстрел групп Хильчанского отряда, охранявших переправу.

Промедление могло сорвать весь рейд.

Гитлеровцы пытались организовать нападение и на другой стороне Днепра, на Лоев, но партизаны отряда имени 24-й годовщины РККА переправились из Радуля через Днепр и напали на собирающиеся в селе Крупейки войска, перерезав дорогу от Лоева к районному центру Брагин.

Почти неделю пробыли партизаны в Лоеве, а затем они двинулись по дорогам, как называли немцы, «мокрого треугольника», ограниченного Днепром и Припятью. Немцы в этих краях имели два крупных гарнизона — в городах Хойники и Брагин. Населению наибольшие неприятности доставляли фашистские вояки, разместившиеся в Хойниках. От города по всему «мокрому треугольнику» расходились дороги. По ним гитлеровцы везли в Хойники награбленное продовольствие, угоняли людей в рабство, вели патриотов на расправу.

Командование соединения решило уничтожить вражеский гарнизон в Хойниках. Штаб соединения связался с действовавшими в этих местах гомельскими и речицкими партизанами и получил у них подробные сведения о гарнизоне, его вооружении и построенных там укреплениях.

Отряды заняли исходное положение для наступления, перекрыв все пути к городу от соседних населенных пунктов, и прежде всего от Брагина. Героем боя, в котором участвовали два партизанских батальона, стал командир роты Алексей Кочетков, давно зарекомендовавший себя человеком мужественным и бесстрашным.

На этот раз он одним из первых проник в город. Немцы, засевшие в домах, не жалея патронов, поливали свинцовым дождем подходы к опорным пунктам; на улицах районного центра было светло как днем от постоянно взлетавших в небо ракет и возникших пожаров. Но Кочетков не растерялся. Он умело руководил своими бойцами, вместе с ними уничтожал оккупантов. И не было ни одного дома, который не очистила бы от гитлеровцев его группа, куда бы он не ворвался в числе первых.

Погиб он неожиданно для всех. Рота, продвигаясь к центру города, залегла перед двухэтажным домом, из которого велась непрерывная стрельба.

— За мной, товарищи! За Родину! — поднявшись, крикнул Алексей и устремился вперед. Он успел бросить в окно гранату, но автоматная очередь из другого окна сразила его.

С криком «ура» бросились партизаны вперед и забросали дом гранатами, подавив сопротивление засевшего там противника.

О героической смерти Алексея Кочеткова стало быстро известно в подразделениях. И с еще большим мужеством и бесстрашием шли бойцы на врага, желая отомстить за смерть своего боевого товарища.

Геройски погиб в бою и Яша Захарчук, возглавивший атаку на врага, который засел в приспособленном для обороны доме. Захарчук был не новичок в партизанских действиях. Ему довелось участвовать во многих перестрелках, атаках и оборонительных боях. Наступление на Хойники было последним боем для Яши Захарчука. Ненависть к гитлеровцам и мужество бойца, воспитанное суровыми партизанскими буднями, руководили его волей, когда он с гранатой в руках бросился к зданию, в котором засели гитлеровцы, не обращая внимания на их стрельбу.

Пуля попала в него, когда он добежал почти до самого дома. Раненный, он все же пытался идти вперед, но силы оставили его, и он упал. Некоторое время Яша был неподвижен, а потом, собравшись с силами, пополз к зданию. Постепенно движения его становились все медленнее, а затем он потерял сознание. Умер Яков Захарчук с гранатой в руке, которую ему не удалось бросить. Кто-то из партизан наклонился, с трудом разжал пальцы героя и, взяв гранату, бросился к углу здания, откуда уцелевший пулеметчик длинными очередями пытался задержать партизан. Граната точно попала в окно, заложенное снизу мешками с песком. Раздался взрыв, и пулемет замолк. Хотя Яков Захарчук и не добрался до врага, но его граната сделала свое дело, и укрепленный пункт был захвачен.

Большие трофеи достались партизанам в Хойниках, но значительно более ценным, чем хлеб и оружие, было то, что этот бой послужил мощным сигналом для усиления партизанского движения на Правобережье Днепра.

После боя соединение двинулось дальше на Запад.

С каждым днем становилось все холоднее. Начали замерзать болота и маленькие лесные речки. Разведчики доложили, что Припять, которую предстояло форсировать для выхода в Житомирскую область, покрылась льдом и, если положить на него доски, можно переправиться.

Вели разведку и местные отряды белорусских партизан. Через подпольщиков, которые имели своих людей в немецких органах управления, им удалось узнать, что гитлеровское командование, обеспокоенное появлением большого и активного партизанского соединения, решило не допустить дальнейшего его продвижения. Ходили слухи, что немцы собираются применить против партизан решительные меры и какие-то новые средства борьбы.

На берегу Припяти партизаны захватили местечко Юревичи, и 16 ноября 1942 г. отряды стали перебираться на правый берег реки. Вдалеке раздался гул авиационных моторов. Партизаны заторопились. Когда по льду двигались Подводы 9-го батальона, над переправой показались два самолета. Гулко громыхнули разрывы двух бомб, и вблизи от настила появились большие полыньи, заполненные мелким льдом.

Пулеметы, приспособленные для стрельбы по воздушным целям, на обоих берегах реки тотчас же открыли огонь, и дымные полосы трассирующих пуль протянулись к четким силуэтам самолетов.

При втором заходе один из самолетов, как-то резко накренившись, пошел на снижение, а затем, перейдя в пике, упал на лед, пробил его и погрузился в воду. Другой, сбросив остатки бомб далеко от партизан, скрылся в облаках.

В это время в штаб прибыл связной с новыми сведениями, полученными от местных партизан, что «чрезвычайной мерой» противника будет массированный налет самолетов во время переправы соединения через Припять.

Это сообщение встревожило командование. Местность была открытой, и от бомбежки спрятаться было негде. Переправу еще более ускорили.

Но вот она закончилась. Некоторые партизаны остались в селе Барбаров, а другие пошли в наступление на районный центр Наровля.

Постепенно сгустились сумерки, но ожидаемого массированного налета все не было. У партизан было приподнятое настроение, кругом царило веселое оживление. Последняя водная преграда на пути движения соединения была преодолена без особых затруднений. Много шуток вызвал «массированный» налет двух фашистских самолетов.

Партизанское собрание

Как видно, в глубоком тылу оккупанты тогда не имели крупных сил пехоты, авиации и танков, и два самолета представлялись мощным средством против партизан. Через несколько месяцев, когда рейдировавшие соединения развернули мощное наступление на Правобережье Днепра, гитлеровцы были вынуждены снимать с фронта целые дивизии, много танков и эскадрилий самолетов.

Поздно ночью начальник штаба вышел на улицу проверить посты.

— Посмотрите, товарищ капитан, что-то там на юге горит, — сказал ему часовой.

Начальник штаба И. И. Бородачев посмотрел в сторону зарева и без труда определил, что горит Наровля.

Партизанский отряд «За Родину», который в Брянских лесах все называли «местный Серединабудский», ворвался в районный центр и, разогнав его гарнизон, уничтожил все документы районного управления, а также инвентарь машинно-тракторной станции, используемый для уборки посевов немецких поместий и вывоза награбленного продовольствия к железнодорожным станциям.

После разгрома Наровлянского гарнизона партизаны опять двинулись в путь к месту своих новых действий на Правобережье Днепра.

В Житомирской области соединение подверглось ударам гитлеровцев. В лес были брошены гестаповские полки с танками и артиллерией, но успеха они не добились. Партизаны, верные своей тактике, в боях в населенных пунктах Скородное и Лученки уничтожили до трехсот гитлеровцев и отошли в глубь леса, к Припяти. Немцы не решились их преследовать, и отряды приступили к выполнению задач, поставленных Центральным штабом партизанского движения перед выходом в рейд: обеспечить на Правобережье Днепра развитие партизанского движения, нанести массированные удары по транспортным магистралям противника и разведать укрепления немцев на Днепре.

Успешно воевали и ковпаковские отряды, которые после форсирования Днепра вышли в районы Киевской области.

Завершение рейда отрядов брянских партизан, ставших житомирскими, совпало с важной датой — двадцатипятилетием Советской Украины. В отрядах состоялись собрания, на которых присутствовало около трех тысяч народных мстителей — почти в два раза больше, чем вышло в рейд из Брянских лесов. Собравшиеся приняли письмо, адресованное ЦК партии.

В этом письме партизаны сообщали об итогах своего похода. За пятнадцать дней они прошли пятьсот тридцать четыре километра, проведя при этом шестьдесят семь боевых операций и уничтожив около полутора тысяч гитлеровцев.

В конце письма партизаны клялись:

«Мы обязуемся еще больше громить врага в его тылу».

Горячей верой в победу звучали слова: «Недалек тот час, когда Украина будет освобождена от немецких захватчиков ненова заполыхают красные знамена свободы».

ЗАШУМЕЛИ ЛЕСА ЗАДНЕПРОВЬЯ

Глубоким тылом немецкой армии в 1942 г. были Правобережная Украина и Белоруссия. Далеко на востоке гремели бои, и, хотя уничтожение гитлеровской армии в битве на Волге и положило начало коренному повороту в ходе войны, в этих краях в начале 1943 г. они считали себя хозяевами.

Здесь располагались главные оккупационные органы, а около Винницы в строгой тайне пряталась в глубоких бетонных подземельях ставка верховного главнокомандования фашистской армии.

На правом берегу Днепра гитлеровцы начали строить мощную систему оборонительных сооружений — «Восточный вал», намереваясь на этом рубеже остановить движение советских войск на запад.

Оккупационные власти грабили материальные и культурные ценности промышленных предприятий, колхозов, совхозов, научных учреждений. Специальные команды СД хватали молодых людей для насильственного угона в Германию.

Разорение оккупированных территорий происходило под руководством специальной администрации, которая имела своих представителей во всех районах.

Однажды группа партизан была направлена к Житомиру для устройства взрывов на железных дорогах. Несмотря на свою малочисленность, партизаны разогнали несколько полицейских участков и захватили документы старост сел и деревень. Среди бумаг старосты села Баскаки, Барышевского района, были приказы и распоряжения гитлеровского начальства.

Эти документы, подписанные шефом Барышевского района Земке и гебитскомиссаром Иоганном Ангер-Фройлихом, были очень конкретны: если есть ульи — весь мед и воск подлежит сдаче; посадил табак в огороде — сдавай; имеешь лошадь — обстриги хвост и гриву, а волос сдай.

Длинен был список того, что надлежало сдавать.

Кроме распоряжений, где все сводилось в конце концов к слову «сдать», было немало и таких, где главным было слово «запрещается».

Ловить рыбу удочкой и сетью, менять и продавать яйца на рынке, отлучаться из села, выходить замуж без разрешения самого Земке и т. п. запрещалось в категорической форме.

Много налогов должны были платить жители. Среди них был и налог за «освобождение».

Горько шутили в Баскаках:

— «Освобождают» нас от хлеба, коров, молока, обрекают на голодную смерть, и за это же немцам особо платить надо.

Много жителей, особенно молодежи, было угнано на каторжные работы в Германию. За неисполнение приказов наиболее часто применяемой мерой наказания была смертная казнь без суда.

Тяжелый гнет не смог подавить свободолюбивый дух советских людей, они решительно сопротивлялись гитлеровцам. В делах того же баскаковского старосты оказалось много документов, в которых Земке был вынужден констатировать частое невыполнение его приказов.

Жестокие репрессии оккупационных властей заставляли жителей многих сел и деревень уходить в леса.

Был такой случай. Однажды из деревни Капище, Олевского района, Житомирской области, в штаб соединения прибежали несколько человек. Сопровождавшие их партизаны едва поспевали за этими людьми. Они рассказали о том, что каратели готовят расправу над жителями деревни. Командование соединения направило хорошо вооруженную группу на помощь населению. Но она опоздала. Партизаны, прибыв в Капище, увидели только догорающие остатки строений. На улицах валялись трупы. Несколько перепуганных жителей, укрывшихся от гитлеровцев в погребах и ямах, рассказали о трагедии, очевидцами которой они были.

Гитлеровцы, придя в деревню, выманили из лесных куреней жителей, пообещав не тронуть их и даже снабдить керосином, солью, сахаром и спичками. Как только обманутые люди вернулись в Капище, деревня была окружена карателями, сразу началось беспощадное истребление.

Софья Чернухова, в день расправы родившая ребенка, прячась, уползла в огороды, но ее заметили и зверски убили. Партизаны увидели несколько ран на трупах молодой матери и ее ребенка.

Когда 62-летний Чернуха Тимофей Степанович вместе со своей дочерью пытался спасти ее двух детей, он был заколот штыками и брошен в огонь. Такая же участь постигла Орину Вознюк, а также ее четверых детей и многих других.

В гневе и отчаянии из-за того, что не успели помешать расправе, бродили народные мстители по улицам некогда зажиточной украинской деревни, то там, то здесь находя следы зверских убийств и насилий. Затем они поспешили к Олевску, откуда в Капище прибыли каратели. Им не удалось догнать убийц. Но около города они из засады обстреляли выезжавшее на 10 автомашинах другое немецкое подразделение.

В засаде

Приход соединений партизанских отрядов Украины на Правобережье Днепра активизировал здесь партизанское движение. Сразу же в нескольких областях Украины и Белоруссии начали действовать партизанские отряды и группы, разосланные командованием соединений.

Пополнившиеся местными патриотами партизанские отряды при поддержке населения разгоняли полицейские участки, уничтожали гарнизоны противника, сжигали здания хозяйственной администрации. У минеров было много работы на железных и шоссейных дорогах, и они уже не сетовали на то, что им нечего рассказывать о борьбе с врагом, как это было в начале рейда, при выходе из Брянских лесов.

По многим городам, местечкам, селам и деревням разнесся слух о приходе сильных партизанских отрядов. Оккупанты начали строить укрепления в районных центрах и на железнодорожных станциях. Это давало возможность населению судить о страхе, который испытывали «завоеватели» перед надвинувшейся опасностью партизанской расправы.

Наращивая удары по врагу, житомирские партизаны решили разгромить гарнизон противника в местечке Словечно.

Этот районный центр прикрывал подходы с запада к крупному железнодорожному узлу городу Овруч. Склады его были полны пшеницы, собранной в окрестных селах и подготовленной для отправки в Германию. Захватить эти продовольственные склады было очень важно для партизан, так как запасы, имевшиеся у них, кончались.

Гарнизон Словечно был сравнительно невелик, но каменные здания местечка — в прошлом укрепленного пограничного пункта — были дополнительно усилены противником, узнавшим о появлении в непосредственной близости от него партизанских отрядов.

В наступлении на Словечно участвовали три отряда — имени 24-й годовщины РККА, имени Щорса (бывший Хильчанский отряд) и имени Ленина.

Подразделения отряда имени Щорса численностью до 200 человек 4 октября 1942 г. вышли на исходные рубежи для наступления. По пути они заняли небольшое село, расположенное у опушки леса километрах в 2–3 от Словечно. Роты, уставшие после долгого перехода, медленно шли по дороге вдоль опушки леса. Значительное количество подвод в колонне создавало впечатление движения крупного партизанского отряда. Гитлеровцы, не ожидая нападения партизан на Словечно, оставили районный центр.

Партизанам было неизвестно об уходе противника, но, когда стемнело, разведка установила, что в местечке гарнизона нет. В Словечно вошел весь отряд с обозом, и сразу же начали вывозить хлеб. Несмотря на позднее время, жители стали выходить на улицу. Значительная часть продовольствия, награбленного гитлеровцами, была роздана населению. Мелкие группы партизан при активной помощи патриотов Словечно вылавливали оставшихся полицейских и предателей.

В здание комендатуры вошел начальник штаба партизанского отряда имени Щорса Д. А. Зубок вместе со своими помощниками и шумной группой бойцов. В пустых комнатах повсюду валялись брошенные в спешке дела и боеприпасы. В одной из комнат затрещал телефонный звонок. Д. А. Зубок быстро подошел к висевшему на стене телефонному аппарату и снял трубку.

Он немного помедлил, соображая, а затем проговорил:

— Дежурный старший полицай Иванов слушает.

В ответ раздался голос телефонистки, требовавшей к телефону коменданта. Уже не раздумывая, Д. А. Зубок сказал, что комендант проверяет посты, и поинтересовался, кто его спрашивает.

Женский голос с важностью, несколько помедлив, ответил:

— Господин гебитскомиссар.

Хитровато улыбаясь, Зубок сказал:

— А вы, девушка, соедините меня с ним.

Теперь уже начальствующий голос, перевирая русские слова, поинтересовался:

— Куда, черт побери, ушель комендант?

Копируя гебитскомиссара, полагая, что исковерканный русский язык будет более понятен гитлеровцу, начальник партизанского штаба проговорил:

— Герр комендант проверяй посты. Он услыхаль, что появился партизан.

— Я знай о партизан. Завтра цум цвельф прибудет батальон для усиления, — сказал далекий хрипловатый голос.

Получив такую информацию, Зубок поблагодарил гебитскомиссара, по привычке едва не назвав его «товарищ» вместо «господин».

Наблюдая за этой сценой, партизаны едва удерживались от смеха.

— Петров, — обратился затем Зубок к одному из бойцов, — бегом разыскать командира и комиссара и сообщить о том, что завтра днем здесь будут немцы из Овруча.

После этого он, выдавая себя за того же самого дежурного полицейского Иванова, поговорил с Коростенем, Белокоровичами и в заключение позвонил в житомирское гестапо и, уже не скрывая, что он партизан, сообщил, что вместе со своими батальонами придет громить Житомир.

Некоторое время его собеседник — дежурный по житомирскому гестапо — молчал, а затем разразился бранью, прокричав:

— Прекратить эти дурацкие шутки. Под арест засажу.

— Под арест? — переспросил Зубок, — так меня сначала поймать надо, а ведь я тебя, гестаповскую сволочь, раньше поймаю.

В телефонной трубке что-то щелкнуло, и разговор прекратился.

Утром партизанский отряд, недостаточно сильный для того, чтобы удерживать местечко до подхода других отрядов, покинул его и занял оборону на опушке леса. Часа через два по широкой дороге от Овруча одна за другой в Словечно въехали большие крытые машины — их было около полусотни.

Вскоре к Словечно подошли другие партизанские отряды, которые должны были принять участие в наступлении.

На следующий день партизаны, несмотря на увеличение гарнизона, начали боевую операцию. Сильный огонь противника не остановил их, и они захватили окраинные строения. Не помешали им и самолеты, которые безуспешно бомбили расположение партизанских тылов.

Перебегая от одного укрытия к другому, ведя перестрелку с засевшими в садах и огородах гитлеровцами, гранатами выбивая упорно оборонявшихся солдат противника из домов, партизаны продвигались к центру местечка.

К вечеру сопротивление врага значительно ослабло, его подразделения понесли большие потери. Начавшийся пожар освещал улицы, сгрудившиеся в некоторых местах автомашины. Частые автоматные очереди сопровождались гулкими разрывами мин и гранат. Наконец почти все очаги сопротивления были подавлены. Но еще несколько часов бой шел около двух строений — каменного служебного здания и бывшего клуба. Стрельба была особенно ожесточенной около командного пункта врага, где собрались остатки гитлеровцев, приехавших в местечко. Партизанам выстрелами из автоматов удалось поджечь автомашины около этого здания. Яркое пламя осветило подступы к нему, а когда на машинах начали рваться боеприпасы и бочки с бензином, то пламя перекинулось на дом. Каратели погибли в огне.

Гитлеровцы, засевшие в клубе, были уничтожены артиллеристами, которые выкатили пушку на открытую позицию и стреляли по зданию прямой наводкой.

Тридцать шесть часов продолжался бой за Словечно. Он шел не только в районном центре. На дороге Овруч — Словечно бой вели партизанские засады, которые были выставлены для того, чтобы помешать подходу подкрепления к осажденному гарнизону, и они удачно справились с порученным заданием. Пулеметным и автоматным огнем по большой автоколонне противника, которая пыталась прорваться к районному центру, оии заставйлй гитлеровцев повернуть автомашины и уехать обратно.

Партизанам достались богатые трофеи.

После разгрома немецкого гарнизона в Словечно оккупанты перенесли административные органы Словечанского района в местечко Хлупляны — ближе к Овручу.

Небывалый подъем царил среди населения. В партизанские отряды пришло новое пополнение, среди которого были и те, кто до сих пор не решался вступить в активную борьбу против гитлеровцев. Распоряжения и прйказы оккупационной администрации саботировались, и гитлеровские прислужники уже не решались с прежней настойчивостью добиваться их исполнения, опасаясь возмездия народных мстителей.

Так началось создание партизанского края, раскинувшегося на сотни километров, во много раз большего по территории, чем Брянский. Для подавления возрастающего сопротивления населения и уничтожения партизан гитлеровцы снова начали стягивать крупные воинские части.

Вначале в село Бегунь, Словечанского района, прибыло до полутора тысяч солдат. Эта группа войск пыталась окружить отряд имени Ленина, располагавшийся в 10 километрах от села. Партизаны встретили карателей на подходе к лагерю. В завязавшемся бою гитлеровцы потеряли до 200 человек и вынуждены были вернуться в Бегунь.

В штаб соединения стали поступать сведения о прибытии частей двух дивизий противника в Словечанский, Ракитнянский и Олевский районы Житомирской области.

Захваченные в плен немцы сообщили, что в лесах действует полк берлинской жандармерии со специальным батальоном, сформированным из осужденных на долгие сроки тюрьмы уголовников, которым было обещано освобождение за участие в борьбе с партизанами. Кроме жандармов в лес прибыли части дивизии СС и 11-й словацкой охранной дивизии. Немцы ставили перед собой задачу окружить партизан и полностью их уничтожить.

«Что будем делать?» — так коротко был сформулирован вопрос, когда в небольшой полесской деревеньке Силизовке собрались командиры и комиссары отрядов Житомирского соединения.

Разные были мнения. Некоторые из присутствовавших, ссылаясь на уже ощущающийся недостаток в боеприпасах, советовали отойти на 100–150 километров, другие — напасть на немцев и начать громить их по частям.

— Наши возможности позволяют вести бой против этой группировки противника по более сложной схеме, чем предлагают товарищи. Мы сделаем так, — подвел итог обсуждению А. Н. Сабуров, — отряды Таратуто — имени Щорса и Федорова — «За Родину» оставим в Силизовке для ведения оборонительного боя, а отряд Иванова — имени Ленина и отряд имени 24-й годовщины РККА под командованием Ревы выведем в леса. Когда подразделения противника втянутся в бой около наших укреплений, то отряды с тыла ударят по артиллерии и наступающим подразделениям. Надо полагать, что в этой ситуации гитлеровцы, не привыкшие к лесному бою, растеряются и успех будет на нашей стороне. Этот план Илья Иванович оформит приказом, и начнем действовать.

Группа партизан, оборонявших Силизовку

— Как поступим, если отрядам Иванова и Ревы не удастся разгромить противника? — спросил Н. В. Таратуто.

— Будем прорываться через боевые порядки наступающих. Скорее всего на восток или на юго-восток, — ответил А. Н. Сабуров.

Началась подготовка к бою.

Партизаны отряда имени Щорса готовили оборону на западной окраине Силизовки. Чувствовалась большая опытность этих «мастеров оборонительного боя» — так их называли еще в Брянских лесах. Были построены дзоты, подходы к селу заминировали. Особенно хорошо работали минеры старика Дыбка, которые имели большой опыт в устройстве минных полей. Кто-то из них разыскал 152-миллиметровый снаряд и тоже приспособил его в качестве мины.

— Вот это будет наш гостинчик оккупантам к Новому году, — говорил Дыбок своим минерам.

Кроме мин обычных минеры оставили в местах, где могли появиться немецкие подразделения, еще и мины «замедленного действия» — листовки на немецком языке со сводками Информбюро.

Днем 31 декабря 1942 г. противник повел наступление на партизанскую оборону. Волна за волной шли на укрепления вражеские подразделения, поддержанные артиллерией и минометами, но, попав под пулеметный и автоматный огонь партизан, отходили. Изредка на минных полях раздавались взрывы. Покрывая шум боя, громыхнул и «новогодний подарок», после чего стрельба на секторе обороны щорсовцев на некоторое время прекратилась.

— Понравился, видно, «подарок», даже стрелять перестали — никак не поделят, — сказал Дыбок подчиненным.

Шутки и различные остроты партизан, находившихся в дзотах, вызывала стрельба артиллеристов противника — что ни снаряд, то недолет. Многие разрывы взметали столбы земли в боевых порядках гитлеровцев.

Когда время приближалось уже к 12 часам и партизаны стали перебегать под огнем из одного блиндажа в другой, уточняя, у кого есть спиртное, чтобы отметить наступление 1943 года, на стороне гитлеровцев раздалась автоматная стрельба. Вскоре она затихла. Некоторые партизаны предположили, что это отряды Иванова и Ревы ударили по противнику с тыла.

Семичасовой бой, который вели партизаны, был связан с большим расходом боеприпасов. В штаб соединения, располагавшийся в Силизовке, уже стали поступать сведения о том, что в подразделениях кончаются патроны. Партизаны, которые должны были наносить удар по наступающим немцам с тыла, в бой почему-то не вступали, и командование приняло решение уходить из Силизовки, не ожидая их действий.

Позднее выяснилось, что отряды «За Родину» и имени 24-й годовщины РККА из-за сильно пересеченной местности не смогли вовремя выйти в назначенные пункты.

Под покровом ночи оборонявшиеся отряды, сломив незначительное сопротивление противника на стыке двух его частей, оставили деревню.

Долго еще вспоминали партизаны загадочную перестрелку в расположении противника, и только через многие месяцы выяснилась ее причина.

Разгадка была проста. Оказывается, среди солдат и офицеров 11-й словацкой дивизии были очень сильны антифашистские настроения. Один из офицеров этой дивизии Ян Налепка — впоследствии командир партизанского отряда в Житомирском соединении — дал указание своим артиллеристам стрелять по немцам. Когда командир подразделения, попавшего под огонь словаков, отправил своих солдат для наведения порядка, то Ян Налепка сделал вид, что принимает связных за партизан, и приказал своим подчиненным открыть огонь по немцам, что они с удовольствием исполнили. И уже без помех словацкие артиллеристы стреляли так, как им хотелось, до конца боя.

Командир словацкого партизанского отряда Герой Советского Союза Ян Налепка

Войска карателей, после того как партизаны отошли от Силизовки, продолжали преследование соединения, которое, пробиваясь через занятые противником деревни, двигалось к малонаселенным районам в среднем течении Припяти.

Командование карательной экспедиции, определив направление движения партизанских отрядов, попыталось их окружить в районе Ольманских хуторов, где непроходимые болота тянулись на десятки километров и передвигаться можно было только по узким немногочисленным дорогам. Перекрыв их сильными заслонами, гитлеровцы начали наступление, рассчитывая на успех. Но когда передовые подразделения противника осторожно приблизились к нескольким хуторам, служившим, по данным разведки, местом расположения партизан, то оказалось, что, кроме мирных жителей, там никого нет.

Партизаны в это время за сутки совершили тяжелый семидесятикилометровый переход и вышли в тыл немецкой группировки.

Проводниками в этом беспримерном по трудности переходе были местные жители, которые провели конников, пехоту и обозы через сплошные болота.

Когда партизанские подразделения снова пришли на Ольманские хутора, немцев там уже не было. Не найдя заметенных пургой следов партизан, каратели отправились восвояси.

Некоторое время спустя стала известна причина такого поспешного ухода гитлеровцев. Командир карательной экспедиции, уверенный в успехе операции, направил своему начальству победную реляцию, в которой сообщал об уничтожении «лесных бандитов». Не найдя их, он счел свою миссию законченной, разъяснив в последующем, что загнанные в болота «бандиты» утонули.

А «утонувшие в болотах» партизаны начали пускать под откос вражеские эшелоны на железных дорогах и организовывать новые отряды из числа местных жителей.

Мужество народных мстителей вдохновляло людей на борьбу с врагами. В тех краях широко распространился рассказ о героической смерти неизвестного партизана в каменоломнях станции Клесово.

Он попал в руки гитлеровцев случайно: несколько десятков полицейских, выдавая себя за партизан, связались с диверсионной группой, которая с миной шла к железной дороге Коростень — Сарны. В неравной схватке не ожидавшие нападения партизаны погибли, а один из них был схвачен. Он мужественно выдержал все пытки, ничего не сказав палачам. Тогда комендант Клесово придумал для него невиданную казнь — партизан должен был сам взорвать себя миной, которую несла его группа.

Гитлеровцы согнали к каменоломням жителей Клесово, чтобы сделать их свидетелями жестокой расправы. Комендант рассчитывал на то, что партизаны узнают от клесовцев о казни и будут опасаться подходить к железной дороге.

Немцы привели пленного и, подталкивая его прикладами, заставили спуститься в каменный карьер. На шее юноши висела мина и кусок фанеры, на котором была выведена надпись: «Партизан смерть». Не искушенные в русском языке немцы в слове «партизан» не написали окончание «у», отчего надпись приобрела загадочный смысл.

После утомительного перехода

Солдаты развязали партизану руки и дали шнур от взрывателя мины, а сами торопливо побежали кверху. Затем жителей заставили подойти к карьеру, и комендант громким голосом распорядился, чтобы партизан дернул за шнур. Все замерли, ожидая взрыва.

Но случилось неожиданное. Юноша начал быстро карабкаться по откосу к тому месту, где стоял немецкий офицер со своими подчиненными. Какое-то мгновение все свидетели этой сцены были неподвижны, а затем бросились врассыпную. Воспользовавшись сумятицей, партизан беспрепятственно поднялся наверх, догнал офицера и взорвал себя вместе с ним.

Партизанская кавалерия

Отголоски этого взрыва далеко разнеслись по оккупированной земле. В партизанские лагеря пришло немало новых бойцов, которые отомстили оккупантам за смерть неизвестного героя.

Ранней весной 1943 г. пополнившиеся новыми бойцами отряды пошли к Овручу. Длинная вереница саней, кавалеристов и пеших растянулась на несколько километров.

Партизаны двигались быстро, проходя за сутки по 50–60 километров. Иногда путь лежал по широким просторам полей, покрытых еще глубоким снегом. И кое-где сиротливо торчали из-под снега печные трубы, колья от изгородей, виднелись одинокие фруктовые деревья — остатки сел и деревень, сожженных гитлеровцами.

Въезд партизан в освобожденное от немцев село

В Тонеже произошла задержка. Не было партизана, который бы, проходя по тому месту, где раньше было село, не зашел в церковь, чтобы, сняв шапку, постоять несколько секунд над большой кучей пепла и костей заживо сожженных немецко-фашистскими извергами жителей села, в основном детей, женщин и стариков. В суровом молчании покинули отряды село.

Когда партизаны вернулись к Овручу, они начали создавать группы скрытого резерва. Каждое подразделение, которое выходило в какой-то более или менее постоянный район дислокации, обязано было организовывать людей на борьбу с врагом. В Житомирской, Киевской, Ровенской, Волынской, Каменец-Подольской, Пинской и Полесской областях — в селах, деревнях и хуторах — патриоты разыскивали оружие, взрывчатку, заготавливали продовольствие.

По мере того как люди приобретали опыт борьбы, росла их отвага. Действия народных мстителей становились все более ощутимыми для оккупантов.

Группы скрытого резерва отличались от партизанской самообороны, которая была в Брянских лесах, тем, что они создавались в лесах и деревнях, не контролируемых постоянно партизанскими отрядами. По существу, это были подпольные группы. Некоторые из них по мере увеличения их численности перерастали в партизанские отряды.

В самой южной части Белоруссии, клином врезающейся в лесные районы Житомирской области, есть два небольших населенных пункта Козлы и Сугаки. Здесь бывали как партизаны из лесных лагерей, так и гитлеровцы из Овруча и соседней деревни Прилуки, где для охраны шоссейной дороги постоянно находился гарнизон противника. В деревнях Полесья не редкость, когда половина жителей имеет фамилию, схожую с названием села. Среди многочисленных Сугаков — жителей этих соседствующих сел — большой известностью пользовался Н. И. Сугак — человек недюжинного организаторского таланта. Ему-то и поручили создать в этих двух деревеньках группу скрытого резерва.

Осторожно выяснял Николай Сугак настроения людей, и если делал кому-либо предложение: «Давай думать над тем, как немцев бить», — то это был человек проверенный, в ответе которого сомневаться не приходилось.

Вначале Н. И. Сугак и его помощники распространяли листовки и вели агитацию среди населения за срыв мероприятий гитлеровцев, а затем, по мере того как увеличивалась группа, стали выполнять и более сложные задания.

Однажды в Сугаки приехал из отряда имени Щорса командир партизанской группы И. В. Лагутин.

— Что же вы, товарищи, в двенадцати километрах от шоссейной дороги живете, а ни разу там немцев не поколотили, — упрекнул он Н. И. Сугака, — вооружаться вам надо и начинать активнее действовать.

Ранней весной 1943 г. в группе было уже 16 вооруженных бойцов. И вот тут-то начали действовать жители Сугаков и Козлов. Как-то в апреле группа двинулась к шоссе Овруч — Мозырь. Кроме вооружения за спинами у многих были объемистые тюки. Когда до шоссе оставалось километра полтора, группа разделилась и по мало кому известным тропинкам вышла к шоссейной дороге. Было тихо, так как ночью гитлеровцы только в крайних случаях, да и то большими отрядами, решались ездить по этой дороге. Темнота помогла группам скрытно приблизиться к двум деревянным мостам, располагавшимся в болотистой местности.

В тюках у партизан было сложено сено и заранее высушенный хворост. Немедленно они начали подготовку к уничтожению мостов. Вскоре на шоссе заполыхали два больших костра — это горели настил и сваи обоих мостов.

Через несколько дней, воодушевленные первыми успехами, жители Сугаков и Козлов уничтожили два трактора в деревне Песчаница и мост на шоссейной дороге Овруч — Словечно.

Не прошло трех-четырех месяцев, как на базе этой группы вырос полностью укомплектованный из местных жителей партизанский отряд имени В. И. Чапаева, который до момента своего расформирования, после соединения с частями Красной Армии, проделал большой путь от Овруча до Польши.

Немало было и других примеров, когда из небольших групп возникали мощные партизанские отряды и даже целые соединения партизанских отрядов.

Так, группа партизан под командованием Волкова численностью в 10 человек, направленная в конце 1942 г. с севера Житомирщины в рейд за 250–300 километров к крупному железнодорожному узлу Шепетовка для организации там партизанского движения, за короткий срок выросла в отряд, насчитывающий 120 вооруженных партизан. Им удалось организовать побег из Шепетовского лагеря военнопленных 50 солдат и офицеров Красной Армии, которые влились в ряды народных мстителей. В группах скрытого резерва этот отряд имел до 200 деятельных помощников.

Группа командиров и политработников партизанского отряда имени Щорса

Не менее интересным был путь, который прошел отряд под командованием Селивоненко.

После того как Селивоненко летом 1942 г. еще в Брянских лесах возглавил разгром гарнизона деревни Журавки, ему довелось руководить многими боевыми и диверсионными операциями. Его опыт и знание партизанских методов борьбы обогатились.

В декабре 1942 г. 70 бойцов и командиров из отряда имени Щорса под командованием Селивоненко вышли в дальнюю дорогу. Они были хорошо вооружены, и многие из них имели опыт партизанской борьбы. Политруком этого подразделения стал Н. В. Яковенко, путь которого по лесным дорогам вражеского тыла начался под руководством Героя Советского Союза Е. И. Мирковского — одного из талантливых организаторов партизанской войны, воспитавшего немало отличных командиров и партизанских политработников.

Он и сам в 1942 г. начинал свою партизанскую деятельность с 15 человеками, а закончил ее в 1944 г., создав соединение численностью почти в 1000 хорошо вооруженных бойцов.

Через полесские и житомирские села партизаны, руководимые Селивоненко и Яковенко, двинулись на Киевщину. Вначале обоз состоял из подвод, а затем, когда выпал снег, бойцы пересели на сани. Начались быстрые рейды по северным районам области, и не мало было уничтожено полицейских постов и устроено засад против гитлеровцев.

Этот «летучий отряд», как называли его сами партизаны за большую подвижность, неожиданно нападал на оккупантов около Киева. За несколько месяцев в его подразделениях стало уже не 70, а около 300 прекрасно вооруженных трофейным оружием партизан, а к концу 1943 г. их было 690.

Почти каждый отряд в Житомирском соединении действовал согласно склонностям и опыту людей. Отряд имени В. И. Ленина всегда шел в наступление первым, так как он состоял из бойцов, которые провели немало наступательных боев. Стойкостью в обороне и отличным выполнением диверсионных заданий отличался отряд имени Щорса, а новый отряд Селивоненко специализировался на подрыве вражеских эшелонов.

Интересна история создания соединения партизанских отрядов имени Н. С. Хрущева. Его командир Шитов начал партизанскую деятельность минером. На боевом счету этого подрывника имелось несколько пущенных под откос эшелонов. Затем Шитов возглавлял группу в партизанском отряде имени 24-й годовщины РККА. Позднее с небольшим отрядом он был направлен на юг Житомирской области, где и развернулся его талант партизанского командира. В этих местах действовали разрозненные группы советских патриотов, в городах и селах было много бывших военнопленных, бежавших из лагерей. Многие из них сохранили оружие. Все это способствовало мощному подъему партизанского движения.

С появлением партизан, которые имели связь с Большой землей, к ним потянулись одиночки и группы вооруженных людей. В результате этого на юге Житомирщины Шитову за короткое время удалось организовать несколько новых партизанских отрядов.

Так же быстро росли другие отряды Житомирского соединения. К маю 1943 г. оно насчитывало, не считая уже выделившихся для самостоятельной деятельности партизанских отрядов, 19 крупных подразделений, которые только из групп скрытого резерва получили пополнение в 4 тысячи человек.

Рост Житомирского соединения, так же как и других соединений, отрядов и групп, был тесно связан со значительными успехами Красной Армии, которая весной 1943 г. развернула мощное наступление. Насущная необходимость дальнейшей активизации боевой деятельности требовала рассредоточения такого большого количества житомирских партизан. Широкие просторы Украины, Молдавии и Южной Белоруссии позволили вести активную маневренную борьбу. Из соединения выделяются партизанские отряды, которые численно быстро растут и сами превращаются в соединения партизанских отрядов.

По решению Украинского штаба партизанского движения отряд «За Родину» уходит в Ровенскую область, чтобы стать базой для развертывания деятельности Ровенского штаба партизанского движения. Несколько позднее туда же уходит отряд имени Щорса, выросший на основе организованных им же Овручского и Словечанского отрядов и местных групп скрытого резерва. В Каменец-Подольскую область направляется соединение имени Н. С. Хрущева, ему передается отряд, начало которому положили 10 человек группы Волкова. Группы скрытого резерва сел и деревень Житомирщины пополняют Молдавское партизанское соединение, которое затем совершает рейд в Молдавскую ССР. Самостоятельным становится отряд имени В. И. Ленина, а несколько белорусских отрядов, окрепших и выросших вместе с украинскими, передаются Белорусскому партизанскому штабу.

Такой бурный подъем народной войны в областях севера Правобережья Украины со провождался не малыми трудностями.

Гестапо засылало в партизанские лагеря шпионов, которые должны были не только устанавливать численность отрядов, их вооружение и места дислокации, но и уничтожать командный и политический состав.

Пришел в один из отрядов Михаил Фещенко. Ничем особенно не выделялся среди партизан этот средних лет мрачноватый человек, выходец из села Гуры, Мозырского района. Когда партизаны вели бой в Силизовке, держался он спокойно, в бой не рвался, но стрелял в сторону гитлеровцев старательно. Вместе со всеми Фещенко ушел из Силизовки. Когда соединение добралось до небольшой деревеньки Рубеж, видно названной так за то, что находится она неподалеку от старой границы СССР и Польши, то он начал проявлять не свойственную ему суетливость, а затем пропал. Поискал его некоторое время командир отделения, не нашел и решил, что в сутолоке боя отстал где-нибудь недавно принятый в отряд боец. Может быть, исчез бы Фещенко и числился в списке без вести пропавших, если бы не один непредвиденный случай.

По одной йз окраин села, где шел бой, проходил командир отряда имени Щорса Н. В. Таратуто с несколькими бойцами. Поблизости раздался выстрел, и пуля ударилась рядом с командиром отряда в ствол дерева. Партизаны решили выяснить, кто стрелял. Неожиданно в кустах один из бойцов заметил какого-то человека, целившегося, очевидно, в Н. В. Таратуто. Партизан, вскинув автомат, короткой очередью прострочил неизвестного. Каково же было удивление партизан, когда в трупе был опознан Фещенко. Так закончилась жизнь предателя, который, как это было выяснено при расследовании, в плену у гитлеровцев был завербован гестапо, а затем послан к партизанам с заданием истреблять командный и политический состав.

Летом 1943 г. усилились удары партизан на железных дорогах.

«Рельсовая война», как называли партизаны свои действия на железнодорожных коммуникациях противника, велась различными способами, но наиболее часто применяемым средством в этой войне была мина.

Около 400 эшелонов противника пустили под откос только партизаны Житомирского соединения.

Гитлеровцы, чтобы обезопасить движение своих эшелонов, привлекали для охраны дорог жителей прилегающих сел и деревень. Они угрожали уничтожением всего живого в случае пуска под откос эшелонов на участках, оберегаемых людьми из этих населенных пунктов. Использование населения для охраны дорог было новым средством, которое применили гитлеровцы в борьбе с партизанами. В Брянских лесах оккупанты не доверяли охрану железнодорожного полотна местным жителям.

Тогда партизаны стали пускать под откос поезда на тех участках, которые патрулировались только солдатами, или применяли такие способы действий, которые не навлекали подозрения на охрану из местных жителей. В конце концов оккупанты отказались от «помощи» населения, так как эта мера не дала успеха.

Когда на некоторых железных дорогах немцы приостановили движение поездов в ночное время из-за частых нападений партизан, эшелоны полетели под откос днем.

Однажды партизанская группа численностью в 20 человек под руководством И. И. Павлюченко вышла к железной дороге Овруч — Мозырь, которая проложена по лесисто-болотистой местности.

Группа имела задание не только подорвать эшелон противника, но и расстрелять гитлеровцев, если они будут в вагонах.

Один из партизан Андрей Рыбкин, скрытно подойдя к полотну железной дороги, заметил, что к кустам, около которых они расположились, направляется путевой обходчик.

Партизаны заставили его спуститься с насыпи, обыскали, оружия не нашли, но из документов следовало, что этот обходчик — полицейский Маркович со станции Бережесть.

— Когда поезда пойдут? — спросил И. И. Павлюченко.

Маркович помялся некоторое время, но, видно поняв, что только откровенность может спасти ему жизнь, тихо сказал:

— Слыхал я случайно, что в двенадцать ноль-ноль из Бережести отправится бронепоезд, повезет смену словакам в Ельск и в Выступовичи, — назвал он станции на железной дороге.

И. И. Павлюченко вместе с командиром взвода М. Е. Тархановым отошел в сторону.

— Счастливый случай, — сказал Тарханов, — но как минировать будем?

— Может быть, Маркович знает, как составлен поезд, — ответил И. И. Павлюченко и крикнул партизану, охранявшему задержанного человека:

— Эй, Долбин, веди сюда полицая.

Информация, которую дал Маркович, была исчерпывающей. Впереди бронепоезда была платформа с запасом рельсов, затем следовали паровоз, классный вагон, платформы с солдатами и в конце — броневагон.

— Теперь все ясно, — сказал И. И. Павлюченко и, подозвав минера Семена Бугаева, вместе с ним решил, как должны располагаться мины, а затем расставил и стрелков.

Около двенадцати часов дня послышался шум приближающегося поезда. Все притихли. Шум становился все отчетливее, и вот над головами спрятавшихся у насыпи минеров мелькнула сначала платформа с рельсами, а затем и бронированный паровоз. В то же мгновение раздались два взрыва. Это сработали мины, заложенные с расчетом взрыва под паровозом и броневагоном.

Почти сразу же затрещали пулеметные и автоматные очереди. Это партизаны уничтожали уцелевших во время крушения гитлеровцев. Когда к месту взрыва подошло подкрепление, партизаны были уже далеко. Смена гарнизонов в Ельске и Выступовичах в этот день не состоялась.

Развертывая диверсионную работу на железных дорогах, партизаны особенно тщательно проводили разведку гарнизонов, которые располагались на станциях и разъездах. Гарнизоны в большинстве своем состояли из немцев, венгров и словаков, а кое-где и из полицейских. По мере увеличения активности партизан гарнизоны противника усиливались, лучше вооружались, вокруг станций и мостов возводились укрепления.

Многие в партизанских отрядах, ведя разведывательную работу против словацких полков, убедились, что словаки не желают воевать, саботируют, если это не угрожает их жизни, распоряжения немцев, стараются установить связь с руководством партизанских отрядов.

В частях 11-й словацкой. дивизии, дислоцировавшейся на юге Белоруссии, в Житомирской и Киевской областях Украины, оппозиционные элементы были не только среди солдат, но и среди офицеров.

В частных беседах с населением словаки пренебрежительно отзывались о гитлеровцах, высказывали, сочувствие советским людям, находящимся на временно оккупированной территории.

Группа автоматчиков перед выходом на задание. Первый слева командир группы И. П. Яковлев, за ним политрук Н. М. Кошель. В первом ряду шестой слева словак В. Руткой

В штабе соединения с большим интересом выслушивались донесения партизанской разведки о том, что какие-то офицеры-словаки откровенно делятся со знакомыми местными жителями планами действий своей воинской части, видно рассчитывая, что эти разговоры дойдут до партизан.

— Все это похоже на то, что словаки ищут с нами связи, — не раз говорили партизаны.

И однажды командование Житомирского соединения подготовило письма в словацкий гарнизон, располагавшийся в большом белорусском селе Буйновичи.

«Мы, партизаны, предлагаем вам принять окончательное решение: или вы будете продолжать борьбу в интересах Гитлера, или станете на защиту народа своей страны», — говорилось в этих письмах.

Вскоре был получен ответ, и оживленная переписка завязалась. Словаки систематически снабжали командование сведениями о планах гитлеровцев. Особенно ценные сведения присылались из Ельска, где размещался штаб 101-го словацкого полка.

Партизанские отряды в своих районах также вели работу по установлению связей со словацкими подразделениями. Для этого использовались словацкие солдаты и офицеры, которые перешли на сторону партизан еще до того, как завязались переговоры с офицерами крупных гарнизонов противника.

Как-то диверсионная группа отряда имени Щорса привела в расположение своего подразделения двух словаков — Балига Милоша и Виктора Руткой, которые бродили километрах в 10–12 от своего гарнизона, охранявшего станцию Выступовичи.

— Мы не желаем воевать за Гитлера, — нетвердо владея русским языком, но достаточно понятно сказал Виктор Руткой, — многие солдаты хотят перейти к вам, но боятся за свои семьи.

— Хорошие и, кажется, искренние ребята, — сказал о них боец, который их привел.

Командир отряда спросил у словаков:

— Останетесь у нас в отряде или, может быть, хотите, чтобы вас отправили на Большую землю?

Не поняв сразу, Виктор Руткой спросил, что такое Большая земля, а затем, переведя разговор Балига Милошу, который не владел русским языком, и, видимо посоветовавшись с ним, ответил:

— Будем воевать здесь.

Однажды разведка отряда имени Щорса донесла о том, что командир словацкого подразделения на станции Выступовичи поручик Нечас высказывает желание увидеться с партизанами.

Свидание состоялось, и словацкие солдаты, которых для охраны Нечас взял на встречу с партизанскими представителями, увидели своего бывшего товарища — партизана Виктора Руткой. Пока поручик Нечас вел переговоры с комиссаром отряда, Виктор доказывал своим друзьям, что словаки должны идти в партизанские отряды. Следуя советам Виктора Руткой, словацкие солдаты все чаще стали переходить на сторону партизан.

Партизанские командиры Герой Советского Союза А. Н. Сабуров и Н. В. Таратуто беседуют с перешедшими на сторону партизан словацкими солдатами

От одного из старших офицеров 101-го словацкого полка Яна Налепки, скрывавшегося во время переговоров с партизанами под псевдонимом Репкин, было получено письмо с предложением перевести всех солдат полка в партизаны.

Данные о переговорах со словаками убедили командование Житомирского соединения в том, что создались условия для организации массового перехода словаков в партизанские отряды.

— Можно верить словам Репкина и его друзей, когда они говорят, что готовы вывести весь состав 101-го полка из Ельска. Солдаты явно не хотят воевать. Надо готовить операцию, — решили в штабе.

И потянулись партизанские отряды в сторону Ельска для того, чтобы помочь словакам найти правильную дорогу в войне.

Но случилось неожиданное…

Появление около города большого количества партизан, о чем сразу же стало известно жандармерии и гестапо, всполошило весь гарнизон и создало затруднения для вывода словацкого полка.

Так как деятельность руководителя всей операции начальника штаба 101-го полка Яна Налепки стала известна гитлеровцам, он был вынужден покинуть город вместе со своими ближайшими друзьями.

А через несколько дней был создан словацкий партизанский отряд. Немало славных дел было на его счету. Мужественно сражались офицеры и солдаты этого подразделения против гитлеровцев.

О героизме словаков в партизанских отрядах Житомирщины слагались легенды.

Одной из задач, поставленных Центральным штабом партизанского движения перед выходом отрядов из Брянских лесов в рейд на запад, было устройство в удобном месте аэродрома, где бы самолеты могли не только выбрасывать груз на парашютах, но и садиться.

Место для устройства такого аэродрома было найдено недалеко от разрушенного немцами районного центра Полесской области Лельчицы. Когда аэродром был готов, сюда почти каждую ночь стали прилетать самолеты, груженные снаряжением и боеприпасами для украинских и белорусских партизан, которые действовали в этом районе. Тут получали вооружение и боеприпасы соединения дважды Героев Советского Союза С. А. Ковпака и А. Ф. Федорова, Героя Советского Союза Е. И. Мирковского, молдавские, киевские, каменец-подольские, ровенские, житомирские и многие другие отряды и группы.

В районе этого аэродрома, ставшего важным партизанским центром, летом 1943 г. Д. С. Коротченко, в то время возглавлявший ЦК КП(б) Украины, провел большое совещание руководителей украинских партизан.

Подведя итоги развертывания партизанской борьбы на Правобережье Украины, Д. С. Коротченко указал на необходимость дальнейшего усиления ударов по врагу. В соответствии с планами, разработанными в Украинском штабе партизанского движения, соединения партизанских отрядов получили с Большой земли значительное пополнение оружием, боеприпасами, новой диверсионной техникой и направились в разные области республики выполнять поставленные задачи.

Вскоре запылали нефтяные вышки в районе Дорогобыча, подожженные партизанами С. А. Ковпака; около самой границы Советского Союза с Польшей развернули энергичную диверсионную деятельность группы из соединения А. Ф. Федорова, которое в 1943 г. по указанию Украинского штаба партизанского движения совершило рейд из Черниговской области в западные области Украины. В районе Винницы, доставив немало беспокойства воинским частям, охранявшим ставку Гитлера, действовали конные и пешие отряды из соединений М. И. Наумова и Я. М. Мельникова. У Ровно, где располагался центр порабощения Украины— рейхскомиссариат во главе с палачом украинского народа Кохом, — активную партизанскую войну против гитлеровцев вели отряды и соединения под руководством В. А. Бегмы. В них отлично воевали партизаны из местных отрядов Сумской области — Хильчанского, развернувшегося в соединение партизанских отрядов имени Щорса, и Серединабудского, ставшего основой для формирования соединения «За Родину». В Киевской, Житомирской, Каменец-Подольской, Львовской и других областях Украины летели под откос вражеские эшелоны, гарнизоны противника были под постоянной угрозой нападения, действия мелких групп срывали мероприятия вражеской оккупационной администрации.

Секретарь ЦК КП(б)У Д. С. Коротченко среди партизанских командиров и комиссаров. Слева направо стоят комиссары Н. В. Яковенко и Н. Н. Бугров, начальник штаба партизанского соединения И. И. Бородачев, Д. С. Коротченко, Н. В. Таратуто, начальник Украинского штаба партизанского движения Т. А. Строкач, А. Н. Сабуров, 3. А. Богатырь и другие

Активная деятельность партизанских отрядов в Полесье и на Житомирщине заставила немцев начать новую большую операцию против народных мстителей. Для этого были использованы армейские части, снятые с фронта.

Днем 23 июня 1943 г. в штаб Житомирского соединения, который размещался недалеко от аэродрома, прибыли белорусские партизаны из Ельской бригады, созданной в начале года при помощи житомирских партизанских отрядов. Они сообщили, что гитлеровцы большой колонной направляются к аэродрому. Как бы в подтверждение этих слов, где-то к востоку от аэродрома послышались артиллерийские выстрелы. Прибывшие разведчики сообщили, что в 30–40 километрах к югу от аэродрома наблюдаются большие скопления войск противника — до 20 тысяч человек.

В сложившейся обстановке командование соединения решило выйти из занимаемого района основными силами партизан в рейд на запад. Вскоре отряды соединения разгромили гарнизон районного центра Пинской области Давид-Городка и развернули активную «рельсовую войну».

А в это время со всех сторон гитлеровцы повели наступление на места партизанских стоянок. Наступали они «по всем правилам военного искусства», как шутили в партизанских отрядах позднее.

Вдоль дорог между деревнями на протяжении многих километров были отрыты окопы, а в местах пересечения дорог расположены замаскированные заставы и засады. Заняв на большой территории все населенные пункты, гитлеровские подразделения начали прочесывать леса.

Отряд имени Щорса, узнав о приближении противника к небольшому хутору Кавыжив, около которого в шалашах размещались партизаны, тотчас же снялся с насиженного места и двинулся на юго-восток навстречу карателям.

— Тяжелая ситуация, — так коротко определил положение начальник штаба отряда подполковник Л. К. Свительский, который сменил на этом посту Д. А. Зубка, назначенного заместителем командира отряда, — надо прорваться через боевые порядки противника и, осев в глубине леса, действовать мелкими группами, минируя дороги, устраивая засады, не отказываясь в то же время от диверсий на железных дорогах.

Отряд, обходя крупные гарнизоны, не раз вступая в бой с противником отдельными группами, отошел к самому Овручу, где размещался штаб войск, осуществлявших операции против партизан. На путях движения вражеской группировки начали действовать мелкие группы автоматчиков и минеров.

Начальник штаба партизанского отряда им. Щорса Л. К. Свительский (справа) докладывает командиру Н. В. Таратуто (слева) и комиссару Н. Н. Бугрову план операции против наступавшей на партизан летом 1943 г. группировки противника

Гитлеровскому командованию не могла прийти в голову мысль о том, что отряд, базу которого у Кавыжива в течение нескольких часов обстреливали блокировавшие ее части, раскинул свой лагерь в непосредственной близости от штаба проведения всей операции.

Все было бы хорошо, если бы не самолеты противника. Они поднимались с овручского аэродрома и пролетали над лагерем по направлению к лесным селам, где гитлеровцы, не найдя партизан, творили расправу над местным населением. Воздушные стервятники держали партизан в постоянном напряжении.

Командование разработало два варианта удара по немецкому аэродрому — уничтожить самолеты, либо заминировать летное поле. Однако у отряда не было достаточно сил для нападения с целью уничтожения самолетов. Нельзя было также осуществить минирование аэродрома, так как партизаны в то время имели мало взрывчатых веществ. У них отсутствовали и точные разведывательные данные о системе эксплуатации взлетного поля, которое надо было минировать. Но как-то раз разведывательная группа, минировавшая железную дорогу Овруч — Мозырь, привела в штаб двух словаков.

Командир этой группы Малко, вытянувшись по стойке «смирно», доложил, что приведенные словаки — летчики.

— Откуда летчики? Вы самолет сбили, Малко? — обрадованно спросил командир отряда.

— Нет, эти летчики от линии фронта идут, — ответил Малко.

— Ведите их сюда, — распорядился командир отряда Н. В. Таратуто.

Оказалось, что эти летчики пытались с овручского аэродрома на самолете перелететь линию фронта. В районе Брянска самолет сбили, и они возвращались, чтобы с помощью партизан перебраться на Большую землю и вступить в Чехословацкий корпус генерала Свободы.

Короткий допрос летчиков дал командованию отряда те недостающие сведения, которые помогли осуществить задуманную операцию.

Решено было провести диверсионную операцию с тем запасом взрывчатых веществ, который имелся на подводах группы минеров. Сведения, сообщенные летчиками, помогли определить часть поля, которая на аэродроме наиболее часто использовалась для посадок и взлетов самолетов. Она и была заминирована партизанами.

После этого на некоторое время самолеты перестали летать над лесами, а разведчикам жители Овруча рассказывали, что на аэродроме как-то днем были слышны сильные взрывы.

Через месяц после начала своего наступления каратели покинули северную часть Житомирской и южную часть Полесской областей. В их сводках указывалось, что они уничтожили до 40 тысяч партизан. В действительности же отряды, попавшие под удары этой группировки, потеряли не более двух десятков человек. Количество убитых солдат и офицеров противника было значительно больше.

Вернувшись на места прежних стоянок, партизанские отряды выставили заслоны и принялись помогать населению в уборке урожая. По-прежнему они продолжали свои боевые действия.

Осенью 1943 г. несколько партизанских отрядов напали на Хлупляны — районный центр Словечанского района, Житомирской области, для того чтобы воспрепятствовать отправке в Германию собранного немцами продовольствия. Партизанам и населению достались немалые трофеи.

И не только одно Житомирское соединение летом 1943 г., в период напряженных боев на Курской дуге, активизировало свои действия. Когда немецкое командование усиленно подбрасывало к району боев резервы, народные мстители вели ожесточенную борьбу в тылу врага. Они разрушали железнодорожные пути, взрывали мосты, пускали под откос эшелоны с войсками и грузами, уничтожали автотранспорт, нападали на тыловые учреждения противника.

Летом 1943 г. партизанский отряд имени Дзержинского под командованием Е. И. Мирковского получил сообщение о том, что немцы принимают меры для восстановления разрушенного в 1941 г. моста через Днепр на железной дороге Чернигов — Коростень. С этой целью в селе и на железнодорожной станции Новая Радча был размещен большой гарнизон венгерских солдат.

С помощью железнодорожников, которых немцы мобилизовали на работу, партизаны без выстрелов сняли часового около караульного помещения и захватили караульного начальника. Тот сообщил Е. И. Мирковскому пароль. Партизаны при помощи этого офицера заменили на всех постах часовых-венгров партизанами. Когда «смена» караула была закончена, человек десять партизан вошли в казарму и захватили оружие сонного гарнизона, а офицерское помещение забросали гранатами.

Несколько сот захваченных в плен солдат вывели из казармы и построили. Те в страхе ожидали, что партизаны их расстреляют. Но народные мстители понимали, что венгры воюют не по собственной воле, и отпустили их, снабдив продовольствием из захваченных на станции складов.

После этого все станционное оборудование и помещения были уничтожены. Так партизаны помешали немцам восстановить важную для них дорогу.

Потерпев жестокое поражение под Курском, немецко-фашистские армии под ударами советских дивизий откатывались на широком фронте к Днепру. В конце сентября наши войска на многих участках вышли к Днепру и с ходу начали форсировать эту крупнейшую водную преграду. Большую помощь войскам в ряде мест оказывали партизаны.

В деятельности крупных партизанских соединений наступил новый период — период взаимодействия с армейскими частями. В ноябре 1943 г. житомирские партизаны, облегчая продвижение частей Красной Армии, решили захватить важный узел железных и шоссейных дорог город Овруч.

Разведка собрала сведения об обороне противника и его силах, и 16 ноября 1943 г. партизанские отряды со всех сторон повели наступление на город.

Это был самый тяжелый бой для соединения.

Гарнизон противника упорно оборонялся, используя дзоты и каменные дома. Партизаны проявили подлинный героизм, уничтожая опорные пункты.

Продвигаясь с противотанковым ружьем к центру города, бронебойщик Тимошенко увидел колонну автомашин. Один за другим прозвучали три выстрела, и одна автомашина загорелась. Трудно передать радость Тимошенко, когда он увидел, как от его пули взорвалась вторая автомашина, в которой были боеприпасы. Гитлеровцы обнаружили бронебойщика, прозвучала автоматная очередь. Тяжелое ранение заставило Тимошенко на несколько минут прекратить стрельбу. Несмотря на слабость от потери крови, боец нашел в себе силы, чтобы продолжать огонь по автомашинам и солдатам противника.

Такое же упорство в бою проявил молодой партизан Туровец. Огнем своего пулемета он подбил одну за другой несколько автомашин и расстрелял большую группу гитлеровцев, пытавшихся контратаковать его подразделение. Лишь на несколько секунд замолчал его пулемет, когда вражеская пуля сразила партизана.

Боец перестал стрелять только тогда, когда подобравшийся к нему санитар начал делать перевязку. Мужественно сражался и автоматчик Суховицкий. Он вел огонь по солдатам противника, пытавшимся прорваться из окруженного партизанами города. От его пуль пало несколько гитлеровцев, но вот в дисках кончились патроны, и партизан прекратил стрельбу. Обрадованные гитлеровцы закричали: «Рус, сдавайся».

— Партизаны не сдаются, — раздался в ответ громкий голос, и в сторону противника полетела граната. После ее взрыва уже не было попыток уговорить партизана сдаться, а те, кто уцелел, расползлись.

Двенадцатичасовой бой — и город Овруч полностью очищен от врага.

Торжественно прошел на следующий день митинг трудящихся, которые благодарили партизан за освобождение их родного города от оккупантов.

После передачи города частям Советской Армии Житомирское соединение двинулось на север и дважды занимало город Ельск, но каждый раз было вынуждено отходить из-за недостатка боеприпасов для отражения контратак противника.

Пополнив запасы боеприпасов, соединение передвинулось на запад и вышло к реке Горынь. Не раз бывали в этих местах партизаны, и немало жителей этих мест воевали в составе житомирских отрядов. Многие из них в качестве проводников оказали неоценимую услугу партизанам при переходе через леса, болота, реки — Горынь, Случь, Стырь и Стоход.

Соединение в тяжелых боях освободило районные центры Ровенской области Домбровицу, Высоцк и Владимировец и несколько других населенных пунктов. Диверсионные группы минировали железные дороги, чем значительно облегчали боевые действия частей Советской Армии.

Передав подошедшим частям освобожденные районные центры, соединение двинулось дальше на запад, уничтожая мелкие гарнизоны противника, дезорганизуя движение на шоссейных и железных дорогах.

Не раз вспоминали во время этих маршей и боев партизаны о «короткой дороге к победе» — той крылатой фразе, прозвучавшей больше года назад в начале рейда и теперь ставшей реальностью.

И они с уверенностью говорили:

— Мы шли и идем к победе самой короткой дорогой.

Как только партизанское соединение достигло границы с Польшей, оно было расформировано, а значительное количество опытных бойцов и командиров влилось в ряды регулярных частей Советской Армии и уже в ее составе дошло до Берлина.

* * *

Давно уже отгремели бои, которые вели партизаны против оккупантов, и только кое-где еще сохранившиеся землянки в глухой чаще лесов, некогда служившие приютом для народных мстителей, остаются немыми свидетелями суровых партизанских будней.

В настоящее время советский народ — народ-победитель — под руководством Коммунистической партии строит коммунистическое общество. Великие дерзания советского человека воплотились в завоевании космоса, в грандиозных достижениях по использованию атомной энергии в мирных целях, в невиданных до этого темпах развития народного хозяйства. Все это стало возможно благодаря героической победе нашего народа в схватке не на жизнь, а на смерть с гитлеровскими полчищами, в которой советские партизаны совершили легендарный подвиг необычайного мужества. Их славные боевые дела навсегда останутся в памяти советских людей.

Немало прошло лет с тех пор, как отгремели победные залпы, но бывшие партизаны еще полны творческой энергии. Они продолжают деятельно, теперь уже на мирном поприще, трудиться на благо советского народа.

На посту заместителя председателя Верховного Совета УССР уже многие годы работает дважды Герой Советского Союза С. А. Ковпак, а Министерство государственного обеспечения УССР возглавляет дважды Герой Советского Союза А. Ф. Федоров. В одном из секторов Института Маркса — Энгельса — Ленина ведет научную работу 3. А. Богатырь, в Комитете ветеранов войны работают Герои Советского Союза А. Н. Сабуров и Е. И. Мирковский. А. А. Скляров, Д. А. Зубок долгое время работали председателями райисполкомов на Украине, а сейчас пользуются заслуженным отдыхом, как и генерал-майор А. Н. Свительский, Н. И. Яковенко, И. И. Павлюченко, Д. Н. Дыбок и многие другие.

Но, даже уйдя на отдых, многие бывшие партизаны продолжают вести большую общественную работу, вкладывая в нее весь свой опыт и знания.

Примечания

1

Предчувствия не обманули партизанского политрука. Оккупанты жестоко расправились с его близкими. После зверских пыток в застенках Шосткинского гестапо был убит отец; мать гитлеровцы расстреляли в урочище Касеевка; в немыслимо тяжелых скитаниях по концентрационным лагерям умер один из сыновей.

Content

Николай Бугров
Рейд в Заднепровье

ВВЕДЕНИЕ

ЗАГОРАЮТСЯ ПАРТИЗАНСКИЕ КОСТРЫ

ФРОНТ В ТЫЛУ ВРАГА

В РЕЙД НА ЗАПАД

ЗАШУМЕЛИ ЛЕСА ЗАДНЕПРОВЬЯ

Примечания