Милена Завойчинская

Эльф на полке

Погода была ужасна, девица-красавица была тоже отнюдь не прекрасна, а уж какое у нее было настроение – об этом лучше умолчать.

Я мрачно смотрелась в зеркало, прикидывая, что лучше.

Первый вариант: сдохнуть дома в му́ках, но никому не показываться на глаза.

Второй: загримироваться так, чтобы мама родная не узнала, спрятать «красу неземную» и таки поехать к стоматологу.

Третий вариант, самый быстрый: нацепить глухую балакла́ву. Жаль, ее нет.

Четвертый: соорудить непроницаемый конический колпак, как у последователей ку-клукс-клана. Можно пожертвовать на это старую наволочку. Прорезать в ней дырки для глаз – и вперед. В метро, правда, могут не понять…

Самый, казалось бы, логичный в подобной ситуации вариант – поехать на такси – отметался по вполне объективным причинам. Страшно мне пока что садиться в автомобиль. Не только за руль, а в принципе. Надо сначала очухаться и перебороть эту внезапно возникшую фобию.

Зуб не просто болел. О нет. Это было бы слишком гуманно для такой неудачницы, как я. Зуб дергал, ныл, сводил с ума. Но и это не всё. Как вам раздувшаяся от флюса щека и перекошенная физиономия? А если на этой физиономии еще синяк под глазом, а также ссадины и мелкие порезы на щеках, лбу и подбородке? Всё это – последствия неприятной, но не смертельной автомобильной аварии… На руках «украшения» тоже имелись, но это не так критично.

Нет, такое никаким гримом не спрячешь. Точно – колпак. И изобразить из себя весьма недоброе привидение. Если и руки прятать, то подойдет и старая простыня. Дырки для глаз, по бокам канцелярским степлером скрепить – и в путь.

В общем можно понять, отчего я страдала и физически, и морально.

– Опозориться, но вылечиться, или спрятаться от всех и помереть в страданиях? Вот в чем вопрос стоит отныне. Не то что у всяких гамлетов на чужбине… – мрачно, почти в рифму сообщила я своему отражению.

Девица с подбитым глазом, множеством мелких порезов и перекошенной рожей смотрела на меня весьма недобро. Она явно ненавидела весь мир.

Что ж, осознав, что гримировать тональными средствами всю эту нарядность бессмысленно, я натянула на голову бейсболку, на глаза – темные очки, после чего замотала нижнюю часть лица шарфом. Уж как сумела… Сверху капюшон пуховика.

Нет, все же простыня или наволочка с дырками для глаз были бы идеальны. Но, увы мне, я не настолько еще постигла дзэн, чтобы выйти в них в люди.

Пусть все считают, что я больна жутким вирусом и пытаюсь уберечь окружающих от заразы. Благо на улице та самая мерзкая погода, когда снег то тает, то снова ложится, чтобы тут же растечься противными грязными лужами. То вновь подмораживает, чтобы снова подтаять. Декабрь не радует… И где нормальная русская зима с сугробами и снегопадами?

От стоматолога я вышла растерзанная, с онемевшей от обезболивающих инъекций челюстью. И с всё такой же перекошенной физиономией. Да еще и рот до конца, кажется, не закрывается. Надеюсь, хоть слюни не текут, а то ж я ничего не чувствую.

Но имелась и капля удовлетворения: зуб удастся сохранить. Эта капля, правда, пока пребывала в глубокой заморозке и не менее глубоком шоке от стоимости лечения…

Но куда деваться? Всё лучше, чем лишиться части себя.

На выходе на своей станции метро я притормозила у разноцветно одетой цыганки неопределенного возраста, которая пыталась продать прохожим симпатичную куклу. Обычно таких сажают под новогодние елки. Всякие там щелкунчики, феи, эльфы, гномы и прочие сказочные персонажи. Вот эта мадам торговала изумительно красивым светловолосым эльфом в золотистом наряде. Даже странно, откуда у такой особы столь потрясающая кукла. Я не специалист, но готова зуб отдать… Ой нет, зуб не отдам. Короче, такие куклы считаются коллекционными и стоят весьма недешево. И размер довольно большой, высотой игрушка была сантиметров сорок.

– Ай, подхади, дарагая! – с характерным го́вором завела цыганка, увидев мой интерес. – Сматри, какой красавэц!

Я приблизилась и, чуть наклонив голову, принялась рассматривать эльфа.

– Бэри, дэвушка, не прагадаэшь!

– Ска́ка? – Губы и язык меня не слушались, и более членораздельно я выразиться не смогла.

Сняла солнечные очки, неуместно смотрящиеся в сумраке, приспустила со рта шарф, чтобы звук не глушил. Всё равно вокруг нас никто не притормаживал, людской поток стремился в тепло и уют. Да и шарахаются все обычно от рома́лэ, никому не хочется, чтобы ему заморочили голову и обокрали.

– Ай не дорого, красави… – увидев мое лицо, цыганка поперхнулась, но быстро взяла себя в руки, правда, растеряла акцент. Смысла играть на публику с такой убогой, как я, нет: – Сторгуемся, девушка.

– К овому оду ы деа маоа… – Попыталась я вслух размышлять, что к Новому году лучше бы не эльфа, а Деда Мороза.

Да и вообще, красив, конечно, неописуемо этот ушастый мачо, но лежать ему припрятанным на антресолях от Нового года до Нового года. А мне и так лечение обошлось в годовой бюджет небольшого африканского племени. Нет, жаба давит.

– А и нестрашно, краса… девушка. Ведь красивый! Ты погляди. Посадишь на полку. Будет тебя радовать… – не сдавалась она, стараясь продать свой товар.

А ладно! Мне, похоже, не только челюсть «заморозили», но и мозги.

– Ак скака?

Цыганка пожевала губами, потом недобро усмехнулась, сверкнув жгучими карими глазами, и тряхнула черной кудрявой гривой волос, на которой оседали снежинки.

– Сто рублей. Дешевле точно не найдешь!

Вот тут я с ней была согласна. Такая кукла явно стоит не одну тысячу… Глянула я на нее с сомнением, но обсуждать не стала. Вытащила из кармашка сумки купюру, получила взамен эльфа и побрела домой.

Дома я скинула грязные отсыревшие ботинки, не раздеваясь прошла в комнату и усадила свое приобретение на книжную полку. Кукла оказалась с шарнирами, у нее сгибались конечности и двигалась голова.

Вечер прошел как в тумане. Хорошо хоть, на работу утром не нужно. После аварии я взяла больничный. Хотя переломов и сотрясения мозга нет, но появляться с разукрашенным синяками и ссадинами лицом перед клиентами я не могла. Что они подумают о нашей компании? Шеф был со мной согласен и без разговоров отправил лечиться, дав много ценных, пусть и запоздалых советов. Мол, пристегиваться в машине надо, на красный свет не ездить, по сторонам смотреть, не забывать поглядывать в зеркала… Я согласно угукала в телефонную трубку во время нашего с ним последнего разговора и со всем соглашалась.

На готовку ужина сил не было. Да и какой, к чёрту, ужин в таком состоянии? Я вяло заварила ромашку, перебралась с чашкой в комнату, забилась в угол дивана и принялась скорбно отхлебывать дезинфицирующий, успокоительный и крайне полезный отвар.

Какое-то время тупо смотрела на мельтешащие картинки на экране телевизора. Только мозг, одурманенный бессонной ночью и лошадиной дозой обезболивающего, вообще ничего не воспринимал. Так что выключила я «черный ящик» и принялась упиваться своими страданиями.

В какой-то момент зуб и раскуроченная челюсть напомнили о себе, и я непроизвольно застонала, радуясь тому, что живу одна и можно никого не стесняться. Хочешь – стони, хочешь – реви, хочешь – вой…

Может, и правда повыть? На луну. А что? Волки существа умные, вдруг это помогает?

Впрочем, луны за тучами видно не было, а я еще не настолько сошла с ума. Так что только тихонько ныла от боли и покачивалась с закрытыми глазами из стороны в сторону, держась за щеку.

– Никакой выдержки! – прокомментировал мои действия внутренний голос.

– Угу, – печально согласилась я и всхлипнула.

– Могу вылечить зуб. Или синяк. Или порезы, – флегматично предложило мое подсознание. – На большее за один раз сил не хватит. Что выбираешь?

– Зу-у-уб, – простонала я.

Ну да, разговариваю сама с собой. Ненормально, конечно, кто спорит? Но в моем-то состоянии….

Раздался тихий стук, словно небольшой предмет упал на ковер, после чего что-то прошелестело, и меня потыкали в ногу чем-то твердым.

– Подними меня или сама наклонись, – велел всё тот же мой внутренний голос.

Я приоткрыла глаза и сквозь выступившие слезы увидела сидящую на полу у моих ног куклу, купленную сегодня.

– Ну?!

Да-а-а! Оказывается, беседовать со своим подсознанием и внутренним голосом – это еще не шизофрения. Шизофрения – это когда с тобой разговаривает кукла в виде представителя сказочного народа. Ну или – учитывая, что в роду у нас никто в сумасшествии замечен не был, – у меня передоз лекарств, и я словила глюки.

– Так лечить или нет? – недовольно спросил игрушечный эльф. Причем фарфоровое лицо его не шевелилось, рот не открывался, а голос шел словно изнутри.

– Лечить… – проговорила я, смиряясь с тем, что у меня галлюцинации. Подняла куклу и расположила ее напротив лица.

– Лихано́до сель дира́н шизза́! – недовольно проговорил мой собеседник и ткнул фарфоровой ручкой меня в распухшую щеку. – Остальное завтра.

Точно, вот шизза ко мне и пришла. Самая настоящая. Я вздохнула и посадила эльфа рядом на диван.

Минут пять мы так и сидели. Он молчал, я тоже. И каково же было мое удивление, когда я вдруг осознала, что зуб больше не беспокоит. Вообще. Словно и не было почти суток сводящей с ума боли.

Я осторожно пошевелила челюстью. Потрогала щеку… Опухоль тоже спа́ла. По крайней мере, на ощупь.

Озадаченно покосившись на куклу, я слезла с дивана и прошлепала в ванную. Из зеркала на меня смотрела я. С фингалом и порезами, но без раздутой щеки. Дальнейшее обследование отражения показало, что хирургический разрез на десне затянулся без следа, а зуб… был здоров. Ну или просто таковым себя ощущал.

Галлюцинации… Или не галлюцинации? Наркотиками я никогда не баловалась, какой бред приходит в одурманенные головы, не знала. Но с другой стороны, это все же лучше, чем сойти с ума. Наверное…

Я вернулась в комнату, осторожно присела рядом с эльфом и уставилась на него.

– Спасибо, – проговорила неуверенно, так как тот признаков жизни не подавал.

– Не за что, – отозвался он и повернул голову ко мне. Вот точно как в фильмах ужасов, когда игрушка вдруг оживает и с горящими глазами идет на своего хозяина с ножом в руках. – Очень уж ты противно завывала. У меня нервы не железные.

– А-а-а… – Меня хватило только на это.

Нет, я, кажется, всё же крепко двинулась мозгами. Авария, флюс, наркоз…

– Звать как? – все тем же, доносящимся словно изнутри тельца, голосом вопросил он.

– Елизавета. Лиза, – подумав, представилась я. – А тебя?

Нужно ведь знать, как зовут мой личный глюк. Как это у шизофреников называется, когда они беседуют с видимым лишь им персонажем?

– А́львисс Селенди́н Дизаа́ль Верита́н Калено́д Верд.

– Это в смысле выбрать не можешь? – задала я глупый вопрос.

– Это в смысле, что у меня пять имен и одна фамилия. И видя твое дремучее невежество: фамилия – Верд.

– Н-да, – кивнула я. Даже галлюцинации у меня сегодня явно получили передозировку наркоза. – А какое из пяти имен предпочитаешь?

– Альвисс, – недовольно ответил игрушечный красавчик. – Или Селендин. Иди спать. На тебя смотреть противно. И помойся, от тебя лекарствами воняет.

Логично, в общем-то. Стойкий запах из кабинета стоматолога меня и саму преследовал. Поэтому, слегка безумно улыбнувшись, я ушла в ванную.

Когда вернулась в комнату через довольно длительный промежуток времени, кукла сидела не на диване, а на книжной полке. Именно там и так, как я ее и пристроила, когда только вошла в квартиру. Я постояла, вглядываясь в то, что купила у цыганки. Ни малейших признаков, что я только что общалась с этим… не знаю чем, не было. Кукла как кукла. Роскошная. Игрушечная.

– Дожилась… Так и совсем с катушек можно съехать с этими авариями, травмами, врачами и лекарствами, – пробормотала я, по дуге обходя эльфа на полке.

Отчего-то подойти и потрогать его было страшно.

Поминутно оглядываясь, постелила постель. Нервно вздрагивая, скинула халат и нырнула под одеяло. Даже не знаю, чего я больше боялась: того, что купленная у цыганки кукла снова заговорит, или того, что промолчит. Но в обоих случаях оказывается, что у меня проблемы с головой.

Утро я встретила на удивление выспавшейся. Порезы и ссадины на лице саднили. Нужно бы поаккуратнее с мимикой, чтобы не сорвать корочки. А то ведь шрамики останутся. Но в целом всё было неплохо.

Эльф обнаружился на той же полке. Вчера я его толком не разглядывала, не до того было. Наверное, следовало бы рассмотреть свое приобретение получше сейчас. Но я опасалась брать его в руки. Страх немного глупый, детский и иррациональный (ну вот как монстра из-под кровати бояться), но перебороть себя я не могла. Только постояла напротив, неуверенно поздоровавшись. А не получив ответа, выдохнула с облегчением и ушла завтракать.

День пролетел незаметно. Пользуясь внезапно появившимся временем, я затеяла генеральную уборку и расхламление, перетряхивая шкафы и полки, избавляясь от лишнего и вычищая всё, до чего могла дотянуться. Окно мыть не позволяла погода, но вот шторы я сняла, отправила в стирку и тщательно протерла карнизы и подоконники.

Когда стемнело, у порога квартиры стояло несколько черных полиэтиленовых мешков с барахлом, в ванной висели мокрые шторы, а я устала как собака.

Решив, что на сегодня я план выполнила и перевыполнила, приняла душ, переоделась в чистую одежду и прилегла на диван. По телевизору показывали мистический триллер, и хотя я не любительница подобного, под настроение пошло удачно, и фильм меня увлек. Ситуация на экране всё нагнеталась, главный герой решительно и целеустремленно расследовал сложную ситуацию, я честно боялась, как и задумывали сценаристы и режиссер…

Поэтому, когда меня вдруг требовательно потыкало в бок что-то твердое, я заорала от неожиданности и мухой слетела с дивана.

– Ненормальная? – спросил меня игрушечный эльф, неведомым образом переместившийся с полки на диван.

– Да твою ж… прическу! – выдохнула я, хватаясь за сердце, норовившее выскочить из груди.

– А что с ней не так? – с легким недоумением поинтересовалась кукла, соскочила на пол, прошагала до зеркального шкафа-купе и уставилась на свое отражение.

– Ы-ы-ы… – проскулила я, осознавая, что вчера был не глюк.

И сегодня не глюк, а самый настоящий мистический ужастик. И всё это в моей самой обычной квартире, посреди города-миллионника, в цивилизованной, местами почти европейской стране.

– Если не считать того, что сами волосы стали жесткими и неухоженными, всё с моей прической нормально, – мрачно известил меня эльф и вернулся на диван. Понаблюдал за мной, жмущейся у голого окна, и вопросил: – Долго из себя дурочку строить будешь?

Я промолчала. И нет, не потому что я тихая и скромная девушка, а потому что в обморок не хотелось. Убегать из своей собственной квартиры с криками ужаса тоже. Но было мне, мягко говоря, некомфортно.

– А… Альвисс? – с трудом вспомнив свои вчерашние галлюцинации, спросила я. – Селендин?

– Он самый. Так что? Сегодня надо тебя лечить? Или так и будешь словно кошка драная ходить?

– Лечить, – подумав, отозвалась я. И бочком, как краб, готовясь в любой момент дать стрекача, я начала пододвигаться к дивану.

– Да не бойся ты, убогая, – снисходительно произнесла кукла. – Сядь, я тебе порезы и ссадины уберу. А то ты такая страшная, что смотреть противно.

Глубоко вдохнув, я затаила дыхание, села рядом и зажмурилась. Ой, божечки, как же жутко-то!

– Лиханодо сель диран шизза! – повторил вчерашние слова игрушечный эльф и дотронулся до моего лица.

Я вздрогнула, но не пошевелилась.

– Ну? И долго будешь изображать трепетную жертву на алтаре? – спросил он через минуту.

Я приоткрыла один глаз, потом второй. После чего встала и прошла к зеркалу, чтобы взглянуть, что теперь с моим лицом. А на нем из всех последствий моих автомобильных неприятностей остался лишь фингал.

– Не глюк! – констатировала я, проверив кожу и убедившись, что даже розовых следов не осталось, не то что шрамов.

Кукла презрительно хмыкнула и отвернулась.

– Спасибо, – поблагодарила я, вернувшись на диван. Убрала звук у телевизора и развернулась к ней. – А ты… кто?

– Эльф. Разве это неочевидно? – Ответ прозвучал так, словно он говорил с маленьким ребенком или умственно отсталым взрослым.

– Да это как посмотреть… – пробормотала я. – Мне вот раньше не доводилось беседовать не то что с эльфами, но даже с куклами…

– Сама ты… кукла! – разозлился мой визави, слез с дивана, дошагал до противоположной стены, резко высоко прыгнул и уселся на прежнем месте, свесив вниз ножки.

– Альвисс, прости. Но пойми меня… – попыталась я извиниться и продолжить разговор.

Но, увы, признаков жизни он больше не подавал. Сидел на своей полке как самая обычная игрушка, и сколько я ни пыталась его разговорить, не реагировал. Снимать его оттуда я побоялась, а потому махнула рукой и отправилась сначала в ванную, где с наслаждением обмазала лицо сыворотками и кремами, почистила зубы, а потом легла спать.

Перед тем как уснуть, долго прокручивала в мозгу происходящее. В то, что у меня шизофрения, верить не хотелось. Ведь зуб перестал болеть, и порезы залечились. Можно, конечно, предположить, что мне все это только чудится, но…

Поверить в то, что я купила у цыганки говорящую куклу, тоже было сложно. Больно уж неправдоподобно звучит. И если выбирать – шизофрения или волшебство, то лучше уж последнее. Хотя его вроде как не существует, но это не доказано.

Приняв это решение и осознав, что мне довелось столкнуться с чудом, я уснула. А утром попыталась разговорить Альвисса. Ничего не вышло, он признаков жизни не подавал.

Расстроившись, я продолжила домашние дела. Предстояло разобрать еще часть шкафов, в том числе книжный, а также письменный стол. И это только в комнате.

Хлам имеет свойство накапливаться, незаметно рассасываясь по жилому пространству, прячась в неприметные уголки. А когда вдруг решаешься на подвиг и начинаешь разбирать завалы барахла, то только диву даешься – откуда всё это? И главное, зачем оно хранится столько лет?

То же самое с одеждой и обувью. Вещи копятся, копятся, занимают всё выделенное для них место, при этом большую часть из них не надеваешь годами, если не десятилетиями. Но отчего-то не выбрасываешь… То времени нет, то думаешь, а вдруг пригодится?

Приняв волевое решение потратить внезапный больничный отпуск на полезное дело, я продолжила вычищать свое жилище от всего ненужного и неиспользуемого. Только сортировала для удобства: выбросить, отдать, продать. Заодно отмывала всё, до чего дотягивалась в процессе.

Изредка чудился направленный на меня взгляд. Но сколько бы я ни косилась украдкой на куклу, сидящую на полке, так и не смогла застукать ее за подглядыванием. К вечеру с разбором запасов постельного белья, полотенец и большей части гардероба было закончено. Осталось лишь перемерить энное количество одёжек, чтобы решить, оставлять или отправить в мешок с тем, что я точно никогда уже надевать не буду и избавляюсь.

Поежившись, решила, что в комнате я переодеваться под взглядом фарфоровых синих глаз морально не готова, но и его брать и уносить жутковато. Так что утащила охапку вещей на кухню. Переоделась там в один из комплектов и вернулась в комнату, чтобы рассмотреть свое отражение в зеркальной двери шкафа-купе.

– Пиджак можешь оставить, всё остальное на помойку, – прозвучал голос Альвисса, заставив меня вздрогнуть.

– Думаешь? А мне кажется, что брюки не так уж и плохи, – отозвалась я, приняв решение ничему не удивляться. Что уж теперь.

– У тебя в них фигура, как у коровы, – нелюбезно прокомментировал эльф.

– Прямо уж как у коровы… – пробурчала я, но отправилась на кухню, переодеваться в следующую одежку.

– …В помойку. На тряпки – мыть полы. Отдать нищим. Спрятать так, чтобы никто не увидел этот ужас. Подобное даже нищие постесняются надеть… – вот такие характеристики я услышала обо всем, в чем приходила к зеркалу.

– Слушай, если ты так хорошо разбираешься, так, может, я и остальное перемеряю? Из того, что хотела оставить. Оценишь? – подбоченившись, огрызнулась я.

Тоже мне, игрушечный фантазийный критик.

– Примеряй, – разрешил он, ничуть не впечатлившись моим сарказмом.

Зыркнув на него, я сгребла из шкафа все вещи вместе с вешалками и уволокла на кухню. Место там уже освободилось, так как всё, что Альвисс жестоко раскритиковал, я засунула в черные пластиковые мешки, чтобы вынести завтра на свалку.

Нет, но каков нахал! Хотя вкус имеет, признаю.

– …Безвкусица. Убожество. Ты в этом похожа на поломойку. А в этом на старую деву. Это спрячь и никому никогда не показывай. Ну а в этом – шлюха из борделя… – Разбор полетов продолжался.

Я скрипела зубами, но, поразмыслив, признавала, что таки да, вещица не очень хороша.

В итоге от моего гардероба осталось меньше четверти, ибо критиком Альвисс оказался жестоким и беспощадным. Он одобрил лишь то, что мне шло безусловно и украшало мою фигуру.

– Раз уж я сегодня такой добрый, белье тоже выгребай и меряй. А то видел я твою ночную сорочку… Это не просто позор, а нечто настолько отвратительное, что я ничуть не удивлен, что ты до сих пор не замужем, – снисходительно процедила кукла.

– Белье?! – возмутилась я. – Не могу же я перед тобой в белье расхаживать!

– У тебя настолько уродливая фигура, что ты стесняешься? – вопросил этот… фарфоровый. – Или хвост прячешь?

– Какой еще хвост?! Просто это неприлично, показываться в белье перед посторонними!

– Неприлично надевать под одежду то убожество, что ты называешь бельем. И я тебе уже не посторонний. К тому же, что у тебя есть такого, чего я еще не видел у женщин?

– А много чего видел? – заинтересовалась я, забыв про обиду и возмущение.

– Да уж побольше твоего. Не тяни время, Елизавета. Меряй свое исподнее. Если уж избавляться от всего ужасного, то лучше сразу, одним махом.

Я подвигала челюстью и решила, что и вправду, не стесняться же мне куклу? Да еще такую циничную и наглую.

– …Позорище. Это отдай монашкам. А это бордельным шлюхам. Это выбрось, оно застиранно и в катышках. Это девочкам-школьницам… А в этом у тебя грудь плоская. Вот это оставь… А вот это никогда, ни при каких обстоятельствах не надевай при мужчине…

– Почему? – поинтересовалась я, рассматривая симпатичную пижаму с Микки-Маусом на груди.

– Тебе в деталях? – с сарказмом поинтересовался эльф. – Потому что вытянулась, шорты отвисают на заду, груди вообще не видно, рисунок для дошколят, и в целом – абсолютно невозбуждающе. Даже у сексуального маньяка начнутся проблемы с потенцией при виде женщины в этом.

– Ты преувеличиваешь, – хмыкнула я, но отправилась переодеваться в следующий комплект.

– А вот это вполне хорошо, – прокомментировала кукла мое очередное появление в комнате. – Вот в таком стиле и купи новое белье.

– Может, ты еще и выбрать поможешь? И новый гардероб, и белье? – не удержалась я от подколки.

– Может, и помогу, – ничуть не повелся на мою иронию Альвисс. – Не могу же я допустить, чтобы ты была похожа на чучело. Мне ведь на тебя смотреть постоянно придется. А такого и чурбан деревянный не вынесет, не то что я, с моей тонкой душевной организацией.

– Отлично! – усмехнулась я, проигнорировав всё остальное. Кажется, у меня появляется иммунитет против этой ядовитой язвы.

«Тонкая душевная организация»… Да небось его по жизни колотили за длинный болтливый язык.

Закончив и упаковав в раздувшиеся пакеты отбракованные пижамы, ночнушки и белье, я оделась в домашний комплект (одобренный, как ни странно), села за письменный стол и включила компьютер.

– Ну что? Приступим к выбору мне нового гардероба? Если повезет, завтра и доставит курьер. А то мне после сегодняшней сортировки даже на работу будет выйти не в чем.

Альвисс молча спорхнул с полки, прошагал через всю комнату ко мне, так же, не говоря ни слова, вспрыгнул на стол и сел лицом к монитору:

– Приступай, Елизавета.

И я приступила. На выбор новых вещей ушло несколько часов, пока мы пересмотрели все предложенные товары в нескольких крупных интернет-магазинах одежды и обуви. Со своей обувью я, правда, разобраться не успела, но по настоянию фарфорового критика подбирала пары сразу к выбранным комплектам вещей.

За время этого онлайн-шопинга мы успели переругаться, помириться, снова поругаться, обозвать друг друга:

– Безвкусная особа.

– Сноб надутый!

Но в итоге к четырем часам утра я оформила несколько заказов, так как в корзину нельзя было положить больше десяти вещей за один раз.

– А белье? – вопросил «сноб».

– Белье нужно смотреть в обычном магазине и сразу примерять. Так сложно угадать, чтобы подходила форма чашечек и ткань к телу была приятной.

– Ладно, так и быть, съезжу с тобой. А то ты опять выберешь нечто убогое, – словно делая мне великое одолжение, сообщил Альвисс.

Я открыла рот, чтобы огрызнуться, но тут он спросил:

– Что вылечить? Руки или синяк под глазом?

– Синяк! – тут же сдулась я. – А то даже из дома не выйти.

– Откуда столько порезов? – поинтересовался эльф, легонько коснувшись моего фингала: – Лиханодо сель диран шизза!

– В аварию попала, – пояснила я. – Казалось, что вроде и не сильно стукнулись, а лобовое стекло вдребезги, осколками посекло. Мне сказочно повезло. Считай, отделалась легким испугом.

Альвисс хмыкнул, но комментировать не стал. А я поняла, что как-то уже и не замечаю того, что фарфоровое кукольное лицо не имеет мимики, а голос идет изнутри. Очень уж богат интонациями он был.

– А ты… – вкрадчиво начала я, так как ужасно хотела узнать хоть что-то о кукле.

– Поздно уже. Спокойной ночи, Елизавета, – холодно перебил он меня, спрыгнул со стола, прошагал через комнату и взлетел на полку.

– Альвисс, спасибо, – окликнула я его. Но кукла снова стала просто куклой.

Я потерла уставшие глаза и отправилась спать.

Эльф на полке весь следующий день признаков жизни не подавал, так что я занималась своими делами, лишь поглядывая на него. К вечеру курьеры привезли всё заказанное ночью. Даже удивительно, как быстро. И что поразительно, все вещи подошли. Сидели хорошо и украшали меня. Сама бы я их точно не выбрала, так как считала, что это не моё. Ан нет! Взгляд со стороны оказался бесценен.

Правда, сумма общего счета впечатляла и заставляла задумываться о плохом. Но с другой стороны, давно пора было освежить гардероб. А зарабатываю я неплохо, могу себе позволить многое.

Развесив обновки в шкафу и поужинав, я переместилась на диван с книгой в руках. Устала, так как генеральная уборка – это серьезно и сил отнимает немало. Но зато я впервые за несколько лет реально начала приводить квартиру в идеальный порядок и выбросила уже почти всё, что было лишним.

– Что читаешь? – прозвучал неожиданный вопрос.

– Детектив, – отозвалась я, наблюдая, как эльф потянулся, будто человек после долгого сна, и спрыгнул с полки.

Он потоптался на полу, словно разминая конечности, после чего прошествовал через комнату и вскарабкался на диван.

– Ну хоть не любовный роман, – прокомментировал немного ворчливо. – Руки давай сюда, вылечу. А то с такими лапами в магазин белья идти стыдно. Затяжек на кружевах понаставишь…

Я послушно отложила книгу в сторону и протянула обе руки. Порезы и царапины и правда мешали, и с водой возиться приходилось в резиновых перчатках, чтобы моющие средства не разъели ранки.

– Лиханодо сель диран шизза! – произнес уже привычную «шиззу» эльф.

Руки закололо, но спустя пару секунд неприятные ощущения прошли, а кожа стала целой и здоровой.

– Альвисс, а ты не хочешь мне рассказать, кто ты и что ты? – вкрадчиво поинтересовалась я.

– Не твое дело. Имя я тебе назвал. Впрочем, я уверен, что ты, кроме Альвисса, ничего не запомнила.

– Н-ну… Еще— Селендин. А фамилия – Верд, – припомнила я.

– Ну хоть что-то, – хмыкнул он.

– И всё же. Расскажешь о себе?

– Нет, – невозмутимо отозвался мой собеседник и покачал ножкой.

– Может, я что-то могу для тебя сделать? В сказках обычно…

– А не старовата ли ты, Елизавета, чтобы верить в сказки? – повернулась и взглянула на меня фарфоровыми синими глазами кукла.

Я молча взяла книжный томик в руки, открыла на нужной странице и уставилась в текст.

– Обиделась, что ли? – не дождавшись от меня реакции, спросил Альвисс. – Сколько тебе лет?

– Двадцать пять, – после затянувшейся паузы отозвалась я.

– И что же ты можешь для меня сделать, Елизавета? – вопросило несносное создание, словно забыв о предыдущих словах.

Я дернула плечом, потому что не имела ни малейшего представления, что могу сделать для загадочной говорящей куклы.

– Я подумаю о том, что у тебя попросить, – сообщил мне эльф. – Спать ложись. Завтра утром поедем в магазин, выбирать тебе белье. Говорить я не смогу, буду передавать эмоции. Так что прислушивайся… Если ощутишь, что тебе дискомфортно в надетом, значит, не твое, снимай немедленно. А если почувствуешь внутреннее удовлетворение – бери.

Поход в магазин нижнего белья был… странным. Держа куклу в руках и не обращая внимания на продавщиц, смотрящих на меня, словно на душевнобольную, я прошлась по рядам. Брала в руки приглянувшееся и вертела вешалку перед собой. Если откуда-то из глубины души приходило ощущение, что это точно брать не стоит, возвращала кружевную штучку на место. А вот если поднималась волна удовлетворения, то откладывала в корзину. И сразу скажу: то, что мне «нравилось» по ощущениям, ни черта не нравилось мне умом. Ну вот не носила я ранее такое…

Поразительно, но на мне идеально сидело, поддерживая грудь и делая облик соблазнительным, именно то, что я взяла по «наводке» своего фарфорового консультанта. А то, что я украдкой всё же кинула из привычного, на фоне предыдущего было… Отстой, короче, если сравнивать.

Эльфа я каждый раз отворачивала к стенке лицом, пока переодевалась, а потом разворачивала, чтобы он оценил меня уже в надетом комплекте. Что было им одобрено навеянными ощущениями, то и купила.

Вечером, не добившись от Альвисса ни слова, я снова уселась с детективом, а спустя полчаса он встрепенулся:

– Читаешь, Елизавета?

– Да. Ты надолго?

– Пока не знаю. Всё сложно, – туманно отозвался он и, спрыгнув с полки, опять дошел до дивана.

– А как сделать, чтобы ты дольше оставался живым? – задала я вопрос, откладывая в сторону книгу.

Он молчал долго. Я уже даже подумала, что опять впал в свою нежизнь, но тут эльф произнес:

– Кровь дашь?

– М-много? – уточнила я с заминкой.

– То есть тебя волнует только количество, а не то, что ты дашь мне часть своей жизненной силы?

– Н-ну… – вытянула я губы трубочкой. – Я донором была несколько раз. Так что ничего зазорного в том, чтобы спасти кому-то жизнь и поделиться своей кровью, не вижу.

– Это другое. Не боишься? Может, я монстр. Демон, заточенный в тело куклы…

– Не похоже, – покачала я головой. – Хотя характер у тебя, должна признать, совершенно отвратительный, за что ты наверняка огребаешь.

Альвисс совсем по-человечески фыркнул и отвернулся.

– Ты не замужем? Детей нет? – спросил через паузу.

– Нет. И нет.

– Девица?

– Вот уж нет, – хмыкнула я. – Мне ведь не восемнадцать лет.

– Ах да, четверть века уже прожила, ума не нажила…

Я только глаза закатила, посчитав ниже своего достоинства отвечать этому язвительному существу.

– Ладно, я согласен. Давай свои кровь и энергию. Я от твоего общества, конечно, не в восторге. Но всё лучше, чем сидеть безмолвной вещью на полке.

– Нет, вы на него посмотрите! – вскинулась я. – То есть это ты еще делаешь мне одолжение? А ничего, что я тебя выкупила у какой-то мутной тетки, приютила, пригрела, развлекаю. Разговариваю, словно ты настоящий, а не… – Я покрутила в воздухе рукой, не зная, как сформулировать.

– У шувани. Шувихани, – никак не прореагировал на мой экспрессивный выпад эльф.

– Что? – сбилась я.

– Не «мутная тетка», а шувани. Или правильнее – шувихани.

– И что это?

– Ведающая сокровенным знанием.

Я на некоторое время зависла, пытаясь сообразить, о чем мы говорим.

– Ведьма, что ли? – спросила наконец.

– Колдунья. Цыганская колдунья. – И столько злости, тоски и… чего-то похожего на смущение было в его интонации, что я решила промолчать.

В ведьм и колдуний я верила. Пусть их сейчас зачастую называли экстрасенсами, но суть от этого не меняется. Есть, есть особенные люди. Которым дано многое, и это «многое» – совершенно непонятное. А ромалэ вообще в своей массе народ, овеянный легендами и слухами, кочевой, пользующийся дурной славой, что уж там…

Сама удивляюсь, как это я притормозила тогда рядом с той женщиной. Будь я в трезвом уме, ни за что не заговорила бы с цыганкой. Слишком уж много случаев, когда они дурят головы и мошенничают.

– Так что? Даешь кровь?

– Даю. А как? Надеюсь, ты не собираешься как вампир пить ее из моей вены?

– Нет, в этом мире вампиров не осталось. Только энергетические, – совершенно обыденно, будто речь о картошке, осталась или нет, сообщил мне Альвисс.

Я сдавленно хмыкнула.

– И?

– Проколи палец, мне нужно всего каплю. Важна добровольная передача энергии, а не объем.

Проколола.

Пришлось сначала встать, сходить за иголкой, продезинфицировать ее лосьоном для лица, за неимением спирта и водки, и проткнуть подушечку пальца.

Кукла наблюдала за мной, сидя на диване. Жуткое ощущение, если честно. Ты ходишь, что-то делаешь, а за тобой следят стеклянные синие глаза игрушечного эльфа. Бр-р-р.

Когда я присела рядом и положила на колени руку ладонью вверх, чтобы палец с выступившей каплей крови был рядом с Альвиссом, тот оживился.

– Повторяй. Я, Елизавета, добровольно делюсь кровью и энергией с эльфом Альвиссом Селендином Дизаалем Веританом Каленодом Вердом. Согласна принять в ответ заботу и опеку. Подтверждаю взаимные обязательства и непричинение вреда.

Странная формулировка, на мой взгляд. Но ничего крамольного я не почуяла, так что повторила за ним.

Как только договорила, кукольная фарфоровая ручка смазнула каплю крови с моей кожи. А я почувствовала будто… Вот даже не знаю, с чем сравнить-то. То ли реактивная посадка истребителя, когда уши заложило, но при этом звон в них, к горлу подкатила тошнота, в глазах черные мушки. И всё это в один миг и резко. Ну или словно по голове тяжелой пуховой подушкой огрели так, что аж звон колокольный…

Неприятные ощущения. Очень!

– И долго ты будешь изображать из себя труп? – донесся до меня голос.

– М-м-м? – Всё, на что меня хватило. Похоже, я ушла в обморок и обмякла на диване после этого «ритуала» или что уж там сейчас было.

– Не прибедняйся. Не так уж много я и забрал. Я же не монстр и не нежить какая-нибудь. Понимаю, что с такой дохлятины, как ты, много не возьмешь.

– А кто ты, если не не́жить? Жить? – Мой голос проскрипел, будто несмазанные дверные петли.

– Жи́тей не существует. И не уходи от темы. Долго еще будешь валяться?

– О боже, до чего же у тебя мерзкий характер… – со вздохом и кряхтением я приняла сидячее положение.

Проморгалась, обвела взглядом комнату, в которой ничего не изменилось. Посмотрела на свое приобретение, от которого вроде и польза, но и переживаний полно.

– Ну?

– Что – ну?

– Я стал живее?

– Ты стал еще вреднее, – честно ответила я.

– Странно… – озадаченность была вполне искренней.

Эльф сполз с дивана и принялся мерить шагами комнату. Туда-сюда. Туда-сюда. Кстати, двигался он намного лучше. Не знай я, что это кукла и что вместо суставов шарниры, то подумала бы, что вот это вот… нарядное… что оно живое. Я даже головой помотала, отгоняя неуместные мысли.

Альвисс же продолжал метаться и бормотать что-то себе под нос.

– Думаю, нужно подождать, – остановился он напротив меня. – Твоя энергия должна прижиться. Она… вялая у тебя. Да и у меня тело. М-да.

Я только вздохнула. Ну что мне еще сказать? И так чувствую себя не в своем уме. А в чьем уме? А ни в чьем. Или в кукольном.

– А ты случайно не Щелкунчик? – спросила я, подтянув ноги на диван и положив подбородок на колени.

– Глупая женщина! Я эльф. Не видишь, что ли, что у меня прекрасный лик, а не деревянная челюсть для колки орехов.

– А жаль, – не отреагировав на грубость, посетовала я.

– Это еще почему? – с подозрением уточнил он.

– Щелкунчик пригласил девочку в волшебную страну и оказался принцем. Только им пришлось победить мышиного короля.

– Такая большая «девочка», – фыркнул Альвисс с иронией, – а всё еще веришь в сказки.

Я перевела взгляд на окно. Смотрела некоторое время на огни соседних домов, потом встала, потянулась и сообщила:

– Завтра будем наряжать елку. А сейчас я собираюсь лечь спать. Тебе помочь сесть на полку?

– Обойдусь, – буркнула кукла и ушла в угол.

Поутру я обнаружила его на той самой полке, которая как бы его личное пространство. Сидел, смотрел в пространство стеклянными синими глазами, молчал и не шевелился. Я постояла напротив, молча рассматривая удивительно тонкое и красивое фарфоровое лицо. Открыла даже рот, чтобы заговорить, но в последний момент передумала.

Больничный мой подходил к концу. Шеф, конечно, человек душевный, позволил мне отлежаться после аварии. Но совесть тоже нужно иметь. В конце года всегда множество дел, и было бы неплохо проявить сознательность и выйти на работу хотя бы на пару недель до Нового года. Помочь родному коллективу.

Но до этого нужно доделать всё дома.

А то как впряжешься, так и вспомнишь, что ты человек, а не тварь, дрожащая от усталости, лишь в последний день декабря.

Вот так, размышляя о работе и том, что нужно завершить, я занималась делами. С вещами и гардеробом-то я разобралась, всё лишнее выбросила. Но еще есть кухня. Которую тоже нужно вычистить. И не только саму кухню и шкафы, но и посуду, и прочие всякие штуки перебрать, отобрать нужное и целое, перемыть, протереть, выбросить ненужное.

И имеется лоджия, которая в наших суровых условиях и стесненных бытовых обстоятельствах является большой кладовкой, куда стаскивают всё, что «а вдруг пригодится». Выглянув в окно, оценив робкое неуверенное солнышко, я пошла утепляться. Начну отсюда. Может, найду коньки? Точно ведь знаю, где-то они были. Или на антресолях в коридоре?

О боже! Еще и антресоли!

Шеф, прости, дорогой, но мой дом мне дороже родной конторы. Я на больничном.

Пятясь раком, согнувшись в три погибели, я втаскивала в комнату свернутые рулоны заплесневевших обоев. Разогнулась. Потерла поясницу, снова нырнула в холодное нутро лоджии, потащила старые дерматиновые чемоданы, забитые покоцанными цветочными горшками, какими-то вылинявшими тряпками и всякой всячиной. Это бабушкино, похоже.

Как-то я упустила из виду, когда сюда заселялась, что не стоит позволять дорогим родственницам сплавлять к чадушку всё, что «вдруг деточке понадобится, а у меня как раз лежит бесхозное, а выбросить жалко».

Судя по всему, бо́льшую часть имущества, плотно упрятанного на лоджии, мама и бабушка натащили во время моего отсутствия, пользуясь запасной связкой ключей. И ведь молчали!

– Ты отвратительная хозяйка, – прозвучал за спиной голос, застав меня в позе раскоряки, «попой кверху». – Но вид открывается отличный.

– А ты отвратительно невоспитанный тип, – даже не повернув головы, буркнула я ответ.

Я, конечно, человек мирный, незлобливый и нескандальный. Но есть предел и моему терпению. И этот фарфорово-плюшево-гламурный нахал меня сейчас откровенно бесил.

– А мне и необязательно быть воспитанным, – ничуть не смутился он.

– А мне необязательно быть отличной хозяйкой. И вообще, я принцесса!

На этой ноте я убрала тыльной стороной ладони волосы с щеки, хэкнула от натуги и потащила.

– Мы по-едем, мы по-та-щим барах-ло к му-со-ро-бакам… – напевала я под нос на мелодию известной новогодней песенки. – И на лифте мы ворвемся да на первый на этаж. Ты узнаешь, что напрасно мусор долго ты копила…

Пришлось прерваться, чтобы отпереть входную дверь и выволочь хлам за порог.

– Увезу тебя я к ба́кам, что на улице ютятся. И тогда поймешь ты вдруг, почему к себе так манит, так зовет Полярный круг. Если ты порядок любишь, не разлюбишь никогда… – Прежде чем запереть замок, крикнула: – Альвисс, я скоро.

– Да-да, я слышал, у тебя свидание с мусорными баками, – долетел язвительный ответ.

– На свиданье с дворниками я уже лечу-спешу… – продолжила я напевать на всё ту же прилипчивую мелодию, импровизируя на ходу.

Я провозилась весь день, устала как собака, промерзла, но разобрала всю лоджию. Правда, как только начало смеркаться, что зимой происходит рано, пришлось вынести туда торшер, включенный в удлинитель.

Уже совсем поздно, приняв душ и поужинав, я лежала на диване, сложив ручки на животе, и изображала из себя…

– Тело бездыханное, – язвительно прокомментировал Альвисс.

– Мугу, – не открывая рта и глаз, промычала я.

Прошелестело, прозвучали шаги маленьких ножек, тонкий фарфоровый пальчик потыкал меня в плечо.

– И надо ли было так надрываться? Ты завтра не поднимешься и не разогнешься.

– Мугу.

– Принцесса, говоришь?

– Мугу.

– И где твое королевство, Елизавета?

– Мдесь, – притворилась я чревовещателем. Открывать рот было откровенно лень.

– И принц есть?

– Ы-ы.

– Что? А-а. Был?

– М-м-м…

Про «принца» я рассказывать не собиралась. Был да сплыл. Туда ему и дорога. Хотя свадебное платье я не стала ни выкидывать, ни продавать. Красивое оно и дорогое. И совсем не виновато, что Лешка – козел блудливый. Будет еще и на моей улице праздник, а платье уже – вот, висит, готовое к использованию. Со всеми бирками и в чехле.

Или продать?

Наверное, надо его примерить. А там и решу. Вот сейчас с силами соберусь, позвоню маме и попрошу завезти, когда поедет в мою сторону.

Мама у меня лютая дачница и лихой автомобилист, потому что доставлять рассаду, саженцы, лопаты, какие-то странные фиговины и разные штуки на чем-то нужно. Пришлось осваивать управление транспортным средством, так как бессовестная дочь в моем лице отказалась «возить саночки». Прямо так и заявила: «Любишь кататься с горшочками в тьмутаракань, люби и саночки – ой, автомобиль – водить. И бабушку катай тоже сама». И оплатила матушке курсы в автошколе, дополнительные уроки с инструктором и подержанную, но крепкую и просторную машинку с вместительным багажником.

– Значит, принц был, – не догадываясь о моих мыслях, констатировал Альвисс. – И что же? Сбежал?

– Не твое дело, – соизволила я ответить и открыла глаза.

– Гляди-ка, ожила, – хмыкнула кукла и вскарабкалась на меня. Уселась прямо на живот и уставилась в лицо. – Так что, удрал принц?

– Нет, я его отправила. Вот как обнаружила в постели с подругой, так обоих и отправила.

– Куда?

– Далеко и матерно.

– Да ты грубиянка. А что же насчет – слезы лить? А потом простить изменщиков? Дать второй шанс?

– Боженька простит. И подаст.

– Значит, к глупому всепрощению ты не склонна. Это хорошо. Не люблю тупых дур, которые согласны всё терпеть, лишь бы «милый» был рядом.

– А тебе-то какое до этого дело? – хмыкнула я. – Ты вообще кукла. К тому же мужского пола.

– Кукла… да… – пробормотал Альвисс. – Лежи и не двигайся. Полечу тебя, ты мне нужна сильной, а не скрюченной кряхтящей развалиной.

Я фыркнула, но спорить не стала.

Через минуту всё тело обволокла щекотная теплота, которая смывала усталость. Полежав еще немного, пока игрушечный эльф лечил меня своим волшебством или чем уж там он владеет, я спросила:

– Не хочешь рассказать о себе? Кто ты, что ты?

– Я уже говорил, Елизавета, это не твое дело.

– А чье? Кому до тебя вообще есть дело, если тебя продавала на улице старая цыганская ведьма? И готова была отдать первому встречному фактически задарма.

– Шувани!

– Без разницы. Рассказывай.

Игрушечный эльф долго молчал, рассматривая мое лицо. Потом хмыкнул и спросил:

– Ты веришь в магию?

– Ну, в тебя же я верю. Лежу вот, разговариваю с мыслящей куклой, которая при этом не андроид с искусственным интеллектом. При том, что, с точки зрения обыденности, физики, биологии и кучи прочих наук, это невозможно.

– А в другие миры веришь?

– Вот с этим сложнее. Есть ли жизнь на Марсе, нет ли жизни на Марсе… – процитировала я фразу из старого фильма про карнавальную ночь. – Лично мне не доводилось сталкиваться ни с другими мирами, ни с выходцами из них.

– Доводилось. Только ты этого не понимаешь.

Я выразительно подняла бровь.

– Та шувани… Она не из вашего мира. Люди дороги многое умеют, им открыты пути.

– Допустим, – покладисто произнесла я. – Эта цыганка, шувани, открыла путь и пришла к нам откуда-то из другого мира. И принесла тебя. Зачем?

– Догадайся. Ты же такая умная, Лиза-Елизавета.

– Не ёрничай. У тебя препоганый характер и злой язык. И если ты так же хамил ей, то я не удивлена, что она пожелала тебе насолить в отместку.

– Не ей.

– Ага! Но всё-таки ты получил за дело! Так и знала!

Ответом меня не удостоили.

И больше к теме своего происхождения и других миров Альвисс не желал возвращаться. Хотя я делала попытки разговорить и вытащить еще немного информации.

Ну а я оставшиеся дни своего больничного посвятила окончательному разбору хлама в квартире и глобальной уборке. Вычищать так вычищать. Нужно совершать подобные подвиги хотя бы раз в несколько лет.

Пообщалась с мамой. Попросила ее привезти мои вещи, которые хранились у нее.

– Все? – уточнила она.

– Да, мам, все. Покидай просто в мешки полиэтиленовые, большие такие. И привези. А я тут на месте переберу и решу, что выбросить, а что буду носить.

– Ну уж нет! Там совсем немного твоего, но не хочется лишнее таскать. Или приезжай сама и разбирай тут, или давай по фотографиям. Я могу всё перефотографировать и отправить. Или давай по видеосвязи онлайн.

В итоге остановились на последнем варианте.

Мама вынимала вещи из шкафа, показывала, и я говорила – в мусор, передать бабушке, отдать кому-нибудь, привезти мне.

Процесс строго контролировал Альвисс, сидя так, чтобы видеть изображение, а самому оставаться незаметным. В итоге мама пообещала привезти два коктейльных и одно вечернее платье. Про них я совершенно забыла, кстати. Пару свитеров с новогодней тематикой. И большущий кашемировый платок. Пушистый и уютный, дома им укрываться – настоящее наслаждение. Как же я про него не вспомнила? Ведь мой любимый и используемый как плед.

– А с этим что? – вытащила напоследок мама чехол со свадебным платьем.

– Вези сюда. Попробую красиво отснять и продать.

– Жа-алко! – протянула она. – Такая вещь красивая. Может, всё же пусть останется? За полную стоимость ведь не сможешь продать.

Я пожала плечами, подумала и ответила:

– Может, пусть и останется. Не знаю. Вези, а там разберемся.

На работу мне всё же пришлось отправиться. У меня не дворец, всего лишь стандартная однокомнатная квартира, закрома ее отнюдь не необъятны, так что, покончив с генеральной уборкой и нарядив елку, я заскучала. Заняться было совершенно нечем, сидеть на больничном дальше совесть не позволяла.

Вышла я в офис и утонула в сумасшедших буднях, звонках клиентов, расспросах коллег, делах, заботах, предпраздничной суете. А так как успела основательно отдохнуть, то и вгрызлась в дела с утроенной силой, радуя коллег, которые были похожи на свежеподнятых упырей.

Эльфа я таскала на работу с собой. И это была отнюдь не моя инициатива. Правда вот, коллегам пришлось озвучить бешеную стоимость, сказать, что купила я его в антикварной лавке и так возлюбила, что ни на минуту не могу выпустить из виду.

Пару раз, когда кто-то тянул к нему руки, демонстративно испуганно ахала с причитаниями: «Только не урони! Он стоит как твоя машина!». И этим сумела отпугнуть потенциальных любителей красивых игрушек.

Так что я работала за компьютером, обзванивала поставщиков, клиентов, различные службы или бегала по офису с папками. А мой прекрасный эльф сидел на столе, прислоненный к стопке папок, наблюдал за творившимся хаосом и рабочим процессом стеклянными глазами и молчал.

Оживал лишь по дороге домой, когда я выходила из офиса и шла пешком к метро. Лезть с ним в автобус мне не хотелось. Собственно, я вообще не хотела с ним куда-то ездить, но ему приспичило.

– Ужасная жизнь, – комментировал он прошедший день. – Безумные тетки с выпученными глазами, дергаными движениями, смазанным макияжем и мятой одеждой в катышках и затяжках.

– Ты несправедлив к девочкам, – заступалась я за коллег.

– Я констатирую факты, и ты это знаешь. Мне нет никакого смысла оговаривать их.

– Ну… Они устали. Работы много, конец года, климат у нас не самый приятный. А некоторые еще и на диете, чтобы влезть в новогодние наряды.

– Лучше бы они в течение года нормально питались, – ехидничал он. – Видел я, как они уминали за обе щеки конфеты и пирожные, запивали сладким чаем и кофе со сливками.

– Сладкое нужно для хорошей работы мозга, – хмыкала я.

– Зато совсем не нужно для стройной фигуры. Ты же не позволяешь себе такого.

– Просто я больше люблю соленое, острое и маринованное. Капусточка квашеная, огурцы, яблоки моченые и морковка острая.

– Это однозначно благотворно сказывается на твоих боках, но не слишком хорошо для лица. Ты потом столько воды пьешь, что у тебя под глазами целые бурдюки.

– Что ты такой злой?! Зачем говоришь мне все эти гадости?! – на этом этапе я начинала обижаться. Потому что он был прав. Я объедалась соленостями, потом всю ночь пила, а утром вставала с отекшим лицом.

– Был бы я добрый и не говорил бы тебе правду, ты бы ходила, похожая на чучело огородное, со шрамами от порезов и с пожелтевшими синяками. А так ничего, смотреть не тошно.

В очередной раз сначала всех и всё раскритиковав, Альвисс так же бестактно заметил:

– Кстати, тебе пора заняться волосами.

– А что с ними не так? – Я даже с шага сбилась.

– А что с ними так? Пострижены кое-как, пересушены, концы посеклись, и тебя такая прическа совершенно не красит. И цвет этот, к слову, тебе тоже абсолютно не идет. Надо вернуть родной.

– Вроде все говорили, что мне хорошо… – неуверенно протянула я.

Он был прав, нужно бы в парикмахерский салон.

– Все – это кто? Вот те страшные девицы, на которых я без содрогания смотреть не могу?

– Н-ну-у-у…

– М-да, Елизавета. Ладно уж, исправим. Но придется снова взять твоей крови.

Я тогда не поняла, как он собрался что-то исправлять, а Альвисс не пояснил.

Выяснилось в пятницу вечером. Я приползла домой почти в десять вечера чуть живая от усталости. Конец недели, счастье-то какое. Съесть что-нибудь, выключить совсем все гаджеты и электрические приборы, чтобы ни одна сволочь не пискнула и не мигнула, вырубить дверной звонок, чтобы никто не вздумал позвонить. И спать!

– Крови дай, – напомнил эльф, сидя на своей полке и наблюдая за моим вялым перемещением по комнате. – И немного энергии.

А я так устала, что у меня не было сил спросить для чего. Крови? Да пожалуйста. Энергии? Ну, если сможешь хоть каплю найти в моем измученном организме, бери…

Выдала требуемое, повторила нужные слова. После чего выключила свет, заползла в постель, заранее натянула непроницаемую маску на глаза, чтобы утром свет не мешал, и отключилась.

Во сне было неприятное ощущение, будто в волосах кто-то копошится. Но я, не просыпаясь, поскребла скальп и снова крепко уснула.

Спала долго, отдыхая за всю неделю. Просыпалась медленно, со вкусом, потягиваясь и нежась, словно кошка. Было так хорошо, что даже не хотелось стягивать с глаз шелковую маску и смотреть, светло ли уже.

– Выспалась? – немного ворчливо поинтересовался голос моего волшебного соседа.

– Да-а-а, – с наслаждением зевнув, я сдвинула маску на лоб.

Еще раз потянулась, выбралась из-под одеяла и подошла к окну. Рывком раздернула шторы и восхищенно выдохнула. За ночь землю укрыло белым снежным покрывалом.

– Подними меня. – Фарфоровый пальчик потыкал меня в ногу. – Что там?

– Пойдем лучше на кухню, – взяла я на руки куклу. – Здесь из-за лоджии плохо видно.

Переместившись, мы некоторое время молча стояли, любуясь преобразившимся миром.

– Наконец-то. Такая ночь грядет, а выглядело всё печально.

– Какая ночь? – не поняла я.

– Рождество у вас.

– Нет, у нас через две недели. У католиков сегодня.

– Какая разница, – отмахнулась кукла. – Магия все равно концентрированная. Думаешь, столько людской энергии уходит в никуда? Сегодня… ночь чудес.

– Возможно, – не стала я спорить. По мне, так уже сам факт существования говорящей и мыслящей куклы – чудо.

– Сама ты… кукла! – насупился вдруг Альвисс.

– Я что, говорю вслух? – озадачилась я и на всякий случай извинилась: – Прости. Не хотела тебя обидеть.

– Тебе это и не удастся. Кто ты и кто я?

– И кто же я?

– Глупая девица, которая стоит босая в пижаме на кухне, вместо того чтобы пойти в душ, умыться и почистить зубы.

– Да, пожалуй ты прав, – подвигала я челюстью, пытаясь понять, пахнет ли у меня изо рта.

Ссадила эльфа на подоконник и отправилась в ванную. Вошла, стянула с головы маску для сна, положила ее на стиральную машинку и, позевывая, запустила пальцы в шевелюру, чтобы помассировать скальп. Взглянула на себя в зеркало и застыла с перекошенным лицом.

Не слишком удачной стрижки больше не было. Были отросшие за одну ночь локоны ниже плеч. Более того, окрашивание, которое раскритиковал Альвисс, тоже испарилось, и сейчас волосы демонстрировали мой родной золотисто-русый цвет. Но и это не всё, по ощущениям они стали намного гуще.

Постояв перед зеркалом, ощупывая и перекладывая пряди так и эдак, я всё же вышла из ванной и замерла на пороге кухни.

– Не благодари, – глянув на меня через плечико, буркнул мой ворчливый волшебный сосед.

– Почему? Мне нравится.

– Потому что я сделал это не для тебя, а для себя. Мне же на тебя приходится каждый день смотреть. Предпочитаю видеть красивую и ухоженную девицу, а не… кошку драную.

– Ясно, – хмыкнула я, пожала плечами и пошла в душ. Не благодарить, значит, и не буду.

Но прежде чем забраться в ванну и включить воду, я еще раз полюбовалась отросшей шевелюрой. Давно я не ходила с натуральным цветом волос. Всё экспериментировала, меняла окрашивание, следуя за модой. А ведь мне больше всего идет именно эта теплая золотистость. Не сотвори кукла самовольное преображение меня в естественный вид, так и не вспомнила бы об этом, регулярно закрашивая корни в тот оттенок, что был в данный период жизни.

Хмыкнув, я включила душ и подставила лицо под теплые струйки воды.

Пока приводила себя в порядок, осмысливала слова Альвисса. Сочельник и ночь чудес… Ладно, почему бы и нет. Я вообще неверующая, если уж честно. И не отмечаю никакие религиозные праздники, даже православные, и уж тем более меня не интересуют праздники иных религий.

Но отчего бы не сделать красиво и вкусно?

Пока завтракала, Альвисс меня игнорировал. Так и сидел на кухонном подоконнике, глядя в окно, и молчал. Только рисовал узоры на стекле фарфоровым пальчиком и, кажется, грустил.

Не сумев его разговорить, собралась и ушла гулять по магазинам. Купила готовых салатов и еды в отделе кулинарии, бутылку шампанского, фруктов, сыров, пирожных. Немного подумав, приобрела набор хрустальных фужеров. У меня имелись в обиходе и регулярно использовались, но стеклянные, чтобы не жалко, если разобьются. Потом собрала поштучно комплект фарфоровой посуды. Ну и раз уж пошла такая пьянка, то и всё прочее, что необходимо для красиво накрытого стола.

Сегодня захотелось чего-то настоящего: тонкого фарфора, а не ударопрочной керамики, хрусталя, хрустящих тканевых салфеток с кольцом-держателем, красивых приборов, скатерти, свечей в подсвечниках…

Слушайте! Никогда не думала, что купить фарфоровый подсвечник – это практически невыполнимая миссия. Полно каких угодно – пластиковых, стеклянных, из силиката, даже каменных, просто фигурных свечей, ароматических в стаканчиках с крышкой. Но только не простых классических фарфоровых подсвечников на одну свечу.

Так и не нашла. Крайне озадаченная этим обстоятельством, оплатила два металлических черных на тонкой длинной ножке. И к ним красные витые свечи. Сойдет. Но я заинтригована и теперь не успокоюсь, пока не найду на просторах интернета такие, как мне приспичило. Именно фарфоровые. Где-то же они водятся? Я точно видела в блогах на фотографиях интерьера то, что мне сейчас восхотелось.

– Почему так долго? – встретил меня вопрос с порога.

– Так получилось, – и не подумала я оправдываться.

Разулась, перенесла сумки на кухню и принялась разгружать. Продукты и напитки отправила в холодильник, посуду в раковину, чтобы помыть перед использованием. Скатерть, салфетки, подсвечники и свечи на стул, чтобы отнести в комнату.

Альвисс наблюдал за мной, а когда я закончила, хмыкнул, спрыгнул с подоконника и ушел с кухни.

К вечеру я прибралась, пропылесосила и помыла полы. А потом разложила у елки стол, который обычно стоял в коридоре и исполнял роль консоли. Мне он достался от мамы, которая заявляла, что стол-книжка должен быть в любой квартире, потому что – «А вдруг гости?».

Иногда с родителями проще согласиться, чем долго спорить и пытаться доказать свою точку зрения, так что – да, у меня имелся тот самый пресловутый стол-книжка. Я, естественно, им не пользовалась, так как гостей-то у меня не бывает. Но коли уж у нас сегодня вечер и ночь чудес, пусть будет мне красиво. Мне и моему волшебному эльфу.

Поскольку в нашей стране бурно отмечать в компании принято только Новый год, а до него еще есть время, то компанию я и не искала. Просто тихий вечер, так удачно совпавший с выходным днем праздник, хоть и не наш. Но почему нет? Настроение рождается в душе, вот и создам его себе сама.

Красиво накрыла стол, выложила купленную готовую еду в новые фарфоровые салатники. Поставила посуду на две персоны.

– Ты кого-то ждешь? – не выдержал эльф. Голос его был крайне недовольным, как и мимика.

Вот уж не знаю как, но фарфоровое личико умудрялось гримасничать. Несмотря на то, что оно вроде как оставалось гладеньким, я четко улавливала на нем и «поднятые брови», и «нахмуренность», и «презрительно опущенные» уголки губ.

– Вообще-то, я полагала, что ты составишь мне компанию, – бросив на него взгляд, невозмутимо ответила я.

В ответ шокированная пауза. Ну и ладно. Не всё ж ему язвить и сочиться сарказмом. А нет, я недооценила характер своего соседа по квартире. Он быстро отошел.

– И что же, не позовешь хотя бы подруг?

– У меня нет подруг.

– Почему? Нет, я помню про твоего жениха и то, что ты его поймала в постели с подругой. Но у женщин рядом всегда целый выводок таких же безмозглых индюшек, думающих лишь о нарядах и женихах.

– Я свободная и независимая индюшка, – невозмутимо ответила я. – И больше никаких женихов. И подруг. И те и другие доставляют одни лишь проблемы. У меня вместо тех и других игрушечный эльф на полке.

Мне достался гневный взгляд, но я даже бровью не повела. Достала из шкафа вечернее платье, белье и разложила их на диване. Подумав, вынула из коробки туфельки.

– Чулки забыла, одинокая индейка.

– Индюшка. Свободная и независимая. Не хочу чулки, дома они не нужны, а раздеваться перед мужчиной я не планирую.

– О да, ты перед ним будешь только одеваться, – фыркнул несносный Альвисс.

– Кстати… – обернулась я. – Посиди-ка пока на кухне. Я позову, когда закончу одеваться.

– Можно подумать, я у тебя чего-то еще не видел.

Позднее, когда я переоделась, нанесла макияж и даже сделала прическу, сходила и принесла эльфа обратно в комнату. Усадила на диване и принялась приносить из холодильника еду. Время приближалось к десяти. Два часа на то, чтобы поужинать, успеть выпить шампанского, дождаться полуночи и «Хо-хо-хо» от заграничного Санта-Клауса. После чего можно убрать со стола и лечь спать.

– Составишь мне компанию? – спросила у наблюдающей за мной куклы.

– Как будто у меня есть выбор. Меня продали тебе, приходится терпеть твою персону. Даже ночь чудес испоганена.

Я застыла с хрустальными фужерами в руках. Помедлила, после чего всё же аккуратно их поставила. Молча ушла за шампанским. Вскрыла его и села за стол.

Никак комментировать слова Альвисса не стала, хотя меня они задели. Было неприятно и обидно. Настроение испортилось, но я решила не сдаваться. Включила рождественский фильм, поужинала, наслаждаясь каждым кусочком. С удовольствием тянула игристый напиток, улыбалась шуткам и забавным ситуациям в кино. На эльфа, мрачно сидящего на своей полке, куда он перебрался с дивана сам, даже не смотрела. Я не стала его повторно приглашать за стол. Не совсем уж я тупая, прекрасно понимаю, что игрушка, даже волшебная, не может есть и пить.

Вот и полночь, все христиане, кроме моих православных земляков, встретили Рождество. Ну и я с ними за компанию. Дотерпеть бы до Нового года, пережить праздничную ночь и вступить в следующий год с новыми силами и старыми проблемами. Чудеса бывают лишь в сказках, и с боем курантов ничего не меняется.

На мгновение почудилось, словно где-то далеко лопнула туго натянутая струна, издав тонкий дзынь, а реальность будто бы чуть сдвинулась. Такое всегда бывает, когда накатывает дурнота. Но потом проморгаешься, продышишься, и всё снова на своих местах, так же как всегда.

Так что и сейчас я переждала легкое головокружение и неприятный звон в ушах, после чего встала и принялась убирать со стола.

Покончив с этим, помыв посуду и приняв душ, вернулась в комнату и закрыла окно. Свежо, зябко, а за окном идет снег. Постояв минуту, любуясь на снегопад, принялась стелить постель.

– Злишься на меня? – только сейчас снова заговорил эльф.

– Нет, – коротко ответила я.

Общаться не хотелось. Характер у него паскудный, злой, слова доброго не услышишь. Вроде помогает своими магическими штучками, но перед этим каждый раз приходится выслушивать кучу гадостей. Надоело.

– Злишься, я вижу.

– Зачем тогда спрашиваешь? Можешь не терпеть меня. Не навязываюсь. Подумай, завтра сообщишь мне, куда желаешь отправиться. А можешь уходить хоть сейчас. Ночь чудес, как ты говорил. Вдруг и на тебя свалится чудо, и на улице тебя подберет кто-то милый, красивый, приятный, добрый и необидчивый. И заживете вы душа в душу.

Выключив свет, я нырнула под одеяло и завозилась, устраиваясь поудобнее. Это самый приятный момент, когда только лег и с наслаждением вытянулся или, наоборот, свернулся калачиком, наслаждаясь мягкостью подушки, прохладой простыней, запахом чистого постельного белья.

– Ну ладно-ладно, извини! – нервно проговорил вреднючий сказочный персонаж.

Я промолчала. Не хочу ругаться на ночь глядя. И так испортил всё настроение и вечер.

– Елизавета! Я с тобой разговариваю!

– Альвисс Селендин Дизааль Веритан Каленод Верд, будь добр, не мешай мне спать. Уже поздно.

Прошло минут десять, я уже начала проваливаться в дрему, как он снова заговорил.

– Прости, Лиза. Я был груб. И незаслуженно тебя обидел.

– Ладно, – буркнула я, перевернулась на другой бок и повыше натянула одеяло.

– Я хочу исправить это.

– Ну что еще? – Я страдальчески застонала и села. – Чего тебе не спится?

– Мне не нужен сон, я кукла. Сейчас.

– Но мне-то нужен. Я человек. Пока что.

– Вставай, одевайся. Я покажу тебе кое-что. Это сегодня возможно.

Я помедлила. Вставать и одеваться не хотелось. С другой стороны, не стоит забывать, что я общаюсь не с обычным парнем, которому вздумалось потащить меня куда-то на ночь глядя, а с неким загадочным существом.

– Ну же, Лиза, – поторопил Альвисс. – Там красиво.

– Как одеваться? – откинула я одеяло и спустила ноги на пол.

– Можешь надеть платье, в котором была сегодня. Оно тебе идет, – добавил словно нехотя. Комплименты он говорить явно не приучен.

Я возвела очи горе, досчитала мысленно до десяти. Подумала и повторила еще разочек, чтобы закрепить успех и спокойствие.

Ну а после встала и натянула на себя давешнее вечернее платье. Чулки вновь проигнорировала.

– Туфли без каблуков надень, – подал голос эльф.

Зыркнула на него, но вынула из коробки, стоящей в шкафу, летние балетки из серебристой кожи. Волосы просто причесала руками, не став себя утруждать походом в ванную и прическами.

– Дай мне руку, – велел Альвисс.

Сделать это было весьма затруднительно, учитывая, что он ростом чуть ниже полуметра и стоит на полу, а я взрослая женщина. Хотела взять его на руки, но он отпрянул:

– Дай руку! Я должен идти сам.

Закатив глаза, я вздохнула, согнулась в три погибели и взяла его за маленькую фарфоровую ручку.

– Закрой глаза и ступай за мной.

У меня уже не осталось сил удивляться, злиться, обижаться. Выполнила его требование и крохотными шажочками двинулась туда, куда тянул меня игрушечный эльф.

Снова возникло неприятное ощущение сдвига реальности. Замутило, накатила легкая тошнота и головокружение. Но тут же всё прошло, и вместо ожидаемого звона в ушах я услышала…

Цикады?! Лягушки?!

Я распахнула глаза, присела на корточки, чтобы не упасть, и принялась озираться.

Вокруг нас расстилался сказочный мир. Посреди леса – озерцо́, усыпанное огоньками, как будто новогодней гирляндой укрыли зеркальную поверхность.

У берега – лягушки, самозабвенно выводящие свои квакающие песни. Прямо под моими ногами – мягкая зеленая трава, цветы. Чуть в отдалении мельтешат ночные бабочки. И одуряюще пахнет свежестью, разнотравьем и еще чем-то неуловимым.

– Что это? – шепотом спросила я.

– Мой мир, – с теплотой в голосе негромко ответил эльф. – Давно я здесь не был.

– Ты жил в лесу?

– Нет, конечно, глупая, – хмыкнул он, но беззлобно. – Но я хотел показать тебе это озеро. Можешь поплавать, вода здесь волшебная. Тебе пойдет на пользу.

– А ты?

– А я погуляю. Этому телу… – последовала заминка, и он исправился: – Моему нынешнему телу купания на пользу не пойдут, даже в волшебном озере.

– Но…

– Лиза, просто сними полностью всю одежду и иди плавать. Тут безопасно.

– Только не подглядывай! – никак не решаясь отпустить его ручку, шепнула я.

– Не буду, – мягко, чего за все дни нашего знакомства не случалось ни разу, ответил он и похлопал меня второй ручкой по коленке. – Иди, ночь волшебства не бесконечна.

На этом он сам отошел, повернулся ко мне спиной и исчез в высокой траве.

А я глубоко вдохнула воздух, напоенный ароматами незнакомых мне растений, встала и тут же зашипела сквозь зубы. Отсидела коленки и по ногам стрельнуло иголочками. Чуть размялась и, быстро раздевшись донага, медленно подошла к воде.

Аккуратно пощупала ее ступней. Теплая…

Купание было удивительным. Хотя вода пресная, она держала меня, словно соленая морская. И в ней были пузырьки воздуха, как в шампанском. Они поднимались со дна, щекотали кожу, прилипали к волоскам на теле и едва заметно светились. Я плавала, чувствуя себя ребенком, угодившим в сказку.

– Лиза, пора! – негромко окликнул меня с берега мой спутник, о котором я, откровенно говоря, совсем позабыла.

Выходила я из озера с сожалением и с улыбкой на устах.

Альвисс ждал меня на берегу, повернувшись спиной. А когда я приблизилась, велел:

– Дай мне руку, высушу.

Присев на корточки, я аккуратно сжала пальцами фарфоровую ладошку и произнесла:

– Спасибо, здесь чудесно.

Вместо ответа меня обдуло теплым ветерком, словно из магического фена. С той только разницей, что и кожа, и волосы высохли в единый миг.

– Я рад, что мой мир тебе понравился. Хотел бы я показать тебе и другие места, в том числе свой дом, но не сегодня. Мне нужно будет накопить энергии.

– Хочешь, возьми сейчас, – предложила я. – И кровь тоже. Только мне надо чем-то проколоть палец.

– Возьму. Но не здесь. Вернемся в твое жилище. Одевайся.

Обратный переход был таким же неуловимо быстрым: легкое головокружение и тошнота у меня, чуть дрогнувшая в моей ладони фарфоровая ручка, и чудо закончилось. Моя квартира, темная комната, снегопад за окном, разобранная постель…

– Спи! – велел мне мой кукольный волшебный эльф и запрыгнул на свое привычное место.

А утром я проснулась, укутанная как обычно в одеяло, словно гусеница шелкопряда. И снились мне всю ночь зачарованное озеро в глубине сказочного леса, лягушки, поглядывающие на меня с листов кувшинок, пузырьки в воде и яркая луна на чистом небе…

Ощущение чего-то удивительного и ожидание чуда в душе сохранились на весь день. Единственное, что омрачало, это – эльф на полке не подавал признаков жизни. Смотрел в никуда синими глазами и молчал, будто обычная игрушка. И это заставляло нервничать.

Ближе к вечеру я всё же не выдержала. Аккуратно потрогала его по коленке указательным пальцем и заговорила:

– Давай, отмирай уже. Энергией я поделюсь.

В ответ тишина…

– Альвисс Селендин Дизааль Веритан Каленод Верд, я согласна добровольно поделиться с тобой энергией и кровью. И… Я хочу помочь тебе. Ты ведь не кукла, я вчера в этом окончательно убедилась. Не знаю, что с тобой сотворили, но я готова поддержать тебя, чем смогу.

И ничего… Ни взгляда, ни слова. Кукла оставалась куклой.

Ожил мой эльф лишь через несколько дней. Я уже погрузилась в уныние, решив, что всё закончилось и чуда больше не будет. Вышла на работу после выходных, повергнув в истерический шок и пучину зависти коллег. Как-то за всем этим путешествием в сказочный мир и моей грустью о помертвевшей кукле, я забыла о том, что произошло с моими волосами.

А они же стараниями Альвисса отросли и вернули родной цвет. Пришлось сказать девушкам в офисе, что цвет – да, мой родной. Но длина и густота – искусственно наращенные пряди. Не могла же я объявить правду. Кто бы мне поверил? Назвала совершенно фантастическую сумму, которую с меня якобы взяли в самом пафосном и дорогущем салоне города. Чтобы ни у кого не возникло соблазна поехать и повторить.

Дамы пофыркали, процедили, мол, у богатых свои причуды, но на этом отстали. Нужно было дожить до корпоратива и Нового года.

Про мой в целом цветущий вид они ничего спрашивать не стали. Хотя я действительно не выглядела столь потрясающе с самой ранней юности. Наверное, коллеги тоже на процедуры в салоне подумали. Но я-то знала, что бархатистая, нежная, чистая кожа и общее роскошное состояние – результат ночного заплыва где-то там, в сказке.

Все эти дни, когда была дома, я пыталась разговаривать с эльфом, сидящим на полке, словно обычная игрушка. Задавала вопросы, пыталась тормошить, подносила к окну, чтобы показать, как много снега навалило. Наконец-то царила настоящая зима.

Я успела провести праздничный вечер с коллегами и начальством. По случаю Нового года традиционно арендовали зал в ресторане, где все и веселились. Приехала домой на такси поздно, навеселе́, нарядная. Точнее, с остатками наряда. Прическа к ночи потеряла первоначальный вид, локоны распрямились, одежда помялась, а подвыпивший коллега еще и вино мне на подол пролил. Хорошо, что белое, иначе платье спасти не удалось бы. Ноги гудели от усталости, глаза чесались от макияжа.

– Хо-ро-ша-а-а-а… – встретило меня протяжное, едва я вошла в комнату. – Всего ничего прошло, пока я набирался энергии, а она опять превратилась в лахудру.

– Живой! – взвизгнула я от радости и бросилась к нему. Подхватила с полки и закружилась по комнате, прижав к груди. – Ты снова здесь! Я так рада, Альвисс!

– Задушишь! – просипел он мне куда-то в район бюста.

– Ты же не дышишь, – рассмеялась я и присела на диван, устроив его у себя на коленях.

– Могла бы не напоминать, – проворчал он. – Ну, и что ты делала все эти дни?

– А ты не видел? В смысле, не слышал? Не ощущал?

– Нет. Выключило меня. Я помню, ты предлагала поделиться энергией, но я уже не смог.

– Давай сейчас, я согласна!

– Давай, Лиза. Я принимаю твое предложение.

Чуть позже я спросила:

– Ты хочешь вернуться в свой мир? Я могу тебе в этом как-то помочь?

– Вряд ли, – в интонациях чувствовалась легкая усмешка. Такая обычно бывает у взрослых, которые отвечают детям на наивные вопросы. – Меня спасет лишь сердце девушки, которая выйдет за меня замуж.

– Надеюсь, не в буквальном смысле? – на всякий случай уточнила я. – Ты же не собираешься его сожрать на алтаре, после того как женишься на несчастной?

– Почему сожрать?!

– Ну а что ты с ним должен сделать?

– Боги, сколько же дури в головах у твоих одномирян! Вот уж угодил так угодил.

– Ну а что я должна была подумать? – ничуть не устыдилась я. – Берешь же ты у меня энергию и кровь. А тут речь про сердце. Естественно, я сразу представила самый кровавый и фатальный процесс изъятия данного органа.

– Ты непроходимая дурочка… – погладил меня внезапно по щеке эльф. – И опять похожа на драную бродячую кошку. Но я привязался к тебе именно такой.

– Знаешь, сама не верю в то, что сейчас скажу, но я к тебе тоже привязалась. Хотя ты злой, ехидный, вредный и обладаешь препоганым характером. Я в целом понимаю, отчего ты угодил в такую ситуацию. Уверена, именно за твой язык та цыганская ведьма тебя и наказала. Что бы уж она ни сделала, но ты явно заслужил. Кстати, не поделишься, чем ты так ей нагадил?

– Если я тебе скажу, мне придется тебя…

– Убить?

– Я же говорю – дурочка ты у меня.

– Ну, ты тоже не самый умный эльф, – фыркнула я, ничуть не обидевшись. – Так что тебе придется?

– Взять тебя замуж, – хохотнул он. – И нет, сердце – это не в буквальном смысле про телесный о́рган, а фигурально.

– А давай! – рассмеялась я, откинувшись на спинку дивана. – У меня даже платье свадебное есть, вон, висит в шкафу, мама привезла. Ни разу не надеванное, готовое к использованию.

– Вообще-то, я серьезно. – Альвисс положил ногу на ногу, сцепил на них руки и уставился на меня.

– А я тоже, – пожала я плечами. – Всё равно все мужики козлы. Ты, кстати, тоже, только эльфийский. Жених был, да только оказался сволочью. Романа у меня ни с кем нет и не будет. Не хочу больше ничего подобного, мне слишком дорого мое сердце… Это больно, когда тебя предают самые близкие и любимые. Почему бы и не сыграть свадьбу со сказочным игрушечным персонажем? Вдруг ты заколдованный принц.

Тут я иронично усмехнулась, а кукла покачала головой, давая понять, какую чушь я несу. Ну и ладно, подумаешь. Не принц так не принц. В крови бурлило выпитое на корпоративе спиртное, а в душе булькала радость оттого, что мой эльф снова ожил. Я не врала, говоря, что привязалась к нему.

– Ну что ж… – Альвисс вдруг спрыгнул на пол, опустился на одно колено, протянул ко мне ручку и заговорил:

– Елизавета, я прошу тебя стать моей женой. Взамен сейчас мне нечего тебе предложить, кроме руки, сердца и души. Примешь ли ты их?

– Приму, – прикусив губу, чтобы не улыбаться во весь рот, ответила я.

– Ты станешь моей половинкой? Разделишь со мной мой мир?

– Стану. Разделю, – по пунктам отвечала я. А то мало ли, еще ляпну что-то не то.

– Отдашь ли мне свое сердце и руку?

– Отдам.

Я аккуратно пожала протянутую ко мне фарфоровую ручку кончиками пальцев. Кукольный эльф склонился и поцеловал мне их. Точнее, ткнулся фарфоровыми же губами. И я вскрикнула от ощущения мгновенной острой боли – будто сотни иголочек одновременно кольнули запястье.

При этом так дернулась, что едва не откинула коленопреклоненную куклу. Но боль была быстрой и тут же исчезла. Я даже не поняла, что произошло.

– Мы обручены, ты моя официальная невеста, – поднялся на ножки Альвисс. – А сейчас ложись спать. Ты устала.

И правда, внезапно я поняла, как же сильно устала.

Утром проснулась с легким похмельем, тошнотой и головной болью. Вставать категорически не хотелось. Но надо, календарь не отменяет рабочих дней, даже если накануне вы весело праздновали окончание года с коллегами.

Время поджимало, поскольку с первым звонком будильника я встать ожидаемо не смогла, подорвалась, когда на сборы оставалось впритык, буквально несколько минут.

Заправилась таблеткой аспирина, минералкой и сухой печенькой, чтобы заесть тошноту. Кофе выпью на работе, и там лежит коробка шоколадных вафель, подаренная клиентами. Или куплю навынос капучино и эклер в ближайшей кофейне, благо по пути к офисному зданию их несколько.

Я уже опаздывала, так что натягивала на себя джинсы и свитер со скоростью новобранца, который должен уложиться за две минуты. Побросав в сумку телефон, косметичку и необходимые мелочи, обулась, сдернула с вешалки пуховик и выскочила из дома.

Одевалась до конца и застегивалась уже в лифте, не обращая внимания на заспанные и помятые лица соседей. Не я одна, судя по всему, вчера отмечала праздник с коллегами. Ну а школьники по утрам всегда похожи на свеженьких зомби, которых злые родители-некроманты подняли и погнали в школу.

Очухалась и пришла в более-менее вменяемое состояние я лишь к обеду, успев переделать кучу срочных дел и выпить кофе с ложечкой коньяка, пожертвованного сердобольным шефом, который тоже напоминал свежеподнятого упыря. Всем было плохо, все страдали и все мы ждали выходных.

– Лизка, пойдем супчика съедим, – позвала Наташа, моя коллега, сидящая за соседним столом. – Я с утра мечтаю о тарелке куриного супа с вермишелькой.

– Фу, – скривилась я. – Согласна на солянку мясную сборную или рассольник. Там есть соленые огурцы. А если попросить, то нам вместо компота дадут рассола.

В нашу дискуссию тут же подключились такие же мающиеся жертвы вчерашнего празднования, и на этом мы стали собираться на обеденный перерыв.

– Ого! – внезапно воскликнула Света. – Лизок, ты когда успела? Вчера вечером еще не было этой штуки на руке. С утра, что ли, пока мы умирали от алкогольной интоксикации? Или вчера по пьяни рванула в тату-студию?

– М-м-м? – не поняла я.

– Татушку когда сделать успела? – кивнула она на мою правую руку.

Я наматывала шарф, и рукава свитера задрались. Озадачившись, я посмотрела на запястье, округлила глаза и вытянула губы уточкой. Откуда у меня на руке это взялось, я не знала.

– А красиво! – понятливо хмыкнула Света, оценив мою мимику и изумление в глазах. – Радуйся, что тебе попался приличный мастер, а то бы ты могла заполучить рисунок колобка. А так выглядит шедеврально.

– Да-а, – кивнула Наташка и вцепилась в мою руку. – Красотища какая. Я тоже хочу! Лизка, скажешь адрес? Я тоже метнусь за чем-нибудь похожим, но поменьше.

– А я не знаю, – пожала я плечами, вертя перед глазами руку.

Мое правое запястье украшала широкая татуировка-браслет. Хитрый замысловатый рисунок вился, опутывал, изображая не то завитки и бутоны, не то переплетение трав. Но красиво. И краски невероятные: черный, серебро и золото, каким-то немыслимым образом перетекающие друг в друга. Я даже потерла, чтобы проверить – вдруг это наклейка? Но нет, именно татуировка, въевшаяся в кожу.

– Короче, девочки, пора завязывать буха́ть! – выдала резюме Наташка. – А то так однажды утром проснешься не только с татуировкой, но и с мужем.

Я нервно хихикнула. Снова потерла рисунок на коже. Всплыл в памяти ночной разговор с эльфом, который утром как ни в чем не бывало сидел на полке и признаков жизни не подавал. Вот вспомнила я и снова хихикнула, но уже несколько истерически.

– Ты чего? – глянула на меня Светка, надевая шапку. – И поторопись, есть охота, а обеденный перерыв не резиновый.

– Да так… Представила, что у меня вдруг жених нарисовался.

– А-а! Лешка, твой бывший, конечно, та еще тварь. Я, кстати, видела его с женой пару недель назад. Ребенка они ждут, судя по пузу чуть ли не двойню. Ой! – хлопнула она себя по губам. – Прости! Я же не хотела тебе говорить и расстраивать. Вот я дура болтливая!

– Да ладно, проехали, – хмыкнула я и поморщилась.

Новость задела, не буду скрывать. Они уже и ребенка ждут, а я всё пытаюсь зализать раны и начать снова жить. Лешку я любила.

Девчонки притихли, поглядывая на меня с сочувствием. Даже перестали спрашивать про татуировку. А я долго еще пребывала в отвратительном настроении, которое никак не удавалось исправить ни сладостями, ни чаем или кофе, ни даже бокалом шампанского, на которое к вечеру расщедрился начальник. Ему клиенты тащили спиртное чуть ли не в промышленных масштабах, но здоровье беречь надо. Поэтому угощались обычно всем коллективом, но строго после окончания рабочего дня.

Я улыбалась, но в сердце застряла заноза. Не выдержала даже и залезла на странички бывшего жениха и бывшей подруги в соцсетях. Не со своего аккаунта, конечно же, а с фейкового альтернативного. «Полюбовалась» на счастливые лица людей, которые меня предали год назад, почитала посты к фотографиям, узнала, что они уже и пожениться успели, и в свадебное путешествие съездить, и забеременеть… Ждут мальчика, придумывают ему имя.

Было… горько. Я не любила уже Алексея, но обида и горечь, вроде как похороненные под пеплом, проснулись и снова сжигали сердце.

Вот в таком мрачном настроении и с раздерганной душой я вернулась домой.

И едва войдя в комнату, услышала вопрос:

– Кто тебя обидел? Я весь день чувствовал твою печаль и боль.

– Что? – растерялась я от неожиданности. – Ты о чем?

– Лиза, ты моя невеста. Мы обручены. Я чувствую тебя.

– А! Да! – Я потерла лоб, прошла к дивану и совсем не грациозно плюхнулась. – Невеста… Татушка на моей руке – это твоя магия?

– Это обручальный рисунок. У меня теперь такой же, – мне было продемонстрировано фарфоровое запястье с уменьшенной копией моего «украшения».

– Как кольцо при предложении руки и сердца? – хмыкнула я. – И что же? Будет еще и венчальный рисунок? А как же кольцо с бриллиантом или драгоценный браслет?

– Мы не будем венчаться. Нас соединят стихии.

– Ну да… – кивнула я и закрыла глаза, закинув голову на спинку дивана. – И никаких драгоценностей и бриллиантов. Экономно.

– Ты хочешь кольцо? – после долгой паузы спросил меня типа «жених».

– Все девочки хотят на свадьбу красивое платье, кольцо и букетик.

– Хорошо.

Я приоткрыла один глаз, глянула на эльфа, нахохлившегося на полке, и промолчала. Ну что тут скажешь? Было у меня уже кольцо, толку-то? Я так бесилась, что кольцо это швырнула в блудливую рожу Лешке. Зря, конечно. Надо было оставить себе, как компенсацию за моральный вред, продать и на эти деньги съездить в путешествие, чтобы зализать раны. А так ни жениха, ни кольца, ни путешествия.

Впрочем, сейчас тоже жениха нет. Одушевленная кукла, которая стала внезапно моим единственным спутником и кавалером, – это понарошку. Я всё же не сошла с ума, чтобы считать, будто всерьез выхожу замуж за волшебный предмет. А кукла, как ни крути, это именно предмет. До тех пор, пока не расколдуется.

Затянулась вся эта история. Моя депрессия. Грусть и печаль о несостоявшейся личной жизни, чувства к Лешке, которые, к счастью, не трансформировались в лютую ненависть, сжигающую разум. Так, презрение и отвращение. Плохо, что не только к нему одному, а к мужскому полу в целом. Потом авария, заставившая всерьез испугаться за свою жизнь и многое переосмыслить. А потом флюс и неожиданное приобретение, оказавшееся кем-то потусторонним.

Всё это меня изрядно вывело из стабильного, хотя и невеселого состояния и повлияло на поведение. Так-то я по жизни весьма энергичный, целеустремленный и самостоятельный человек, с неплохим чувством юмора, как говорят. Но вот надо было преодолеть рубеж четверти века, вляпаться в кучу неприятностей и крах личной жизни, чтобы вдруг почувствовать себя полнейшей неудачницей, которая ничего в жизни не добилась и уже не добьется.

Именно поэтому я позволяла Альвиссу так себя вести, прощала грубости и смиренно воспринимала язвительную критику. Вероятно, в глубине души соглашалась с нею. Хотя бог меня внешностью не обделил, всё в порядке: и лицо, и фигура.

Так, ладно. Что-то я совсем расклеилась. Зря я полезла интересоваться изменениями в личной жизни Алексея и Ирины. Предатели!!! Чтоб вас обоих так предали, как вы меня!

Глубоко вдохнув, я медленно выпустила воздух вместе с печалью и негативом. Села ровно и спросила:

– Какие планы, женишок?

– Сарказм неуместен. Ты сама дала согласие на брак.

– Тебе же это не мешает постоянно говорить мне гадости. Так что?

– Я больше не буду с тобой ездить. Всё, что мне было нужно увидеть, я увидел. Хотя как раз сегодня я был бы кстати рядом. Оградил бы тебя. Что тебе такого рассказали, что это так повлияло на твое настроение?

Я промолчала, встала и расправила джинсы на коленках.

– Про бывшего жениха?

– Да. Они поженились и ждут ребенка. Значит, к ней чувства оказались сильнее, чем ко мне. Но это уже не важно.

– Ты ведь больше не любишь его. Почему не можешь простить?

– Обман и предательство. Вот это я не могу простить. Знаешь, если бы он просто расстался со мной, сказал, что любит другую, я бы поняла. Мне было бы больно, но я бы поняла. Это честно. А он готовился к свадьбе со мной, мы строили планы, обсуждали путешествие и медовый месяц, выбирали кольца и… были близки. И одновременно, как оказалось, он за моей спиной крутил интрижку и спал с моей подругой. Это подло и низко. И вот именно этого я им обоим никогда не забуду.

– Теперь у тебя есть я.

– О да! – Я хмыкнула и оглядела изумительной красоты игрушечного эльфа. – Теперь у меня есть ты. Так что? Какие у нас планы?

– Свадебный обряд.

– Когда? – криво улыбнулась я.

– В ночь перелома года.

– Это когда? – заклинило меня. – Вроде же зимнее солнцестояние уже прошло.

– В ночь, когда старый год заканчивается и начинается новый.

– А! Новый год! Так что, жениться будем под бой курантов? – у меня вырвался смешок.

– Нет, но я подумаю о музыкальном сопровождении, – абсолютно серьезно ответил Альвисс.

У меня же вырвался смех, больше похожий на истерику. И чтобы не пугать своего «жениха» и соседа по бытию, я поспешно вышла из комнаты и отправилась принимать душ.

Позднее он снова попросил у меня каплю крови и энергии. Сказал, ему нужно подкопить сил для перехода. А потом снова замер, став безжизненной игрушкой.

У меня же не осталось сил удивляться.

На Новый год я отклонила все приглашения от коллег, от мамы и бабушки, и от бывших однокурсников. Оказывается, я не так одинока, как думала. Многие хотели меня поддержать и приглашали в гости, чтобы я не грустила в одиночестве.

Я вежливо отшучивалась, благодарила и говорила, что уже есть планы, которые никак не отменить. Не объяснять же, что на новогоднюю ночь у меня запланирована типа свадьба с волшебной куклой. Живо окажусь в психушке.

Итак, самая волшебная ночь в году, как принято считать, приближалась. Остались считанные часы, и я, как и сотни людей по всему миру, готовила праздничные дом и стол. Уборка, хрусталь и фарфор, накрахмаленная скатерть, высокие тонкие свечи в подсвечниках. О да! Я сделала это и нашла-таки вожделенные фарфоровые подсвечники. Купленные салатики, потому что я не видела смысла разводить кучу готовки и делать несколько видов блюд, но маленькими порциями на себя одну. Нарезка, сыры, соления. На десерт несколько пирожных и мороженое. Ну и разумеется, шампанское и сок.

Мне можно было бы гордиться своим празднично накрытым столом. Выглядело шикарно, хоть для инстаграма делай фото. А кстати, почему бы и нет? Столовых приборов на две персоны. У меня же вроде как даже компания есть на эту праздничную ночь. Вон, сидит на полке, свесив ножки, и следит за моими передвижениями синими глазами. Правда, не разговаривает. Копит силы…

Господи, во что я ввязалась? Как меня угораздило влипнуть в эту сказочную дурь?

А фото шикарно накрытого стола на фоне елки в огоньках я всё же сделала и запостила в соцсетях. Хоть и самообман, но миру совсем необязательно знать, как у меня на самом-то деле всё дерьмово. Пусть думают, что у Елизаветы всё хорошо.

И вот наступил вечер, я уже успела пересмотреть кучу старых новогодних фильмов – которые, откровенно говоря, надоели до тошноты, – и новых концертов. Хватило времени пролистать френдленты во всех соцсетях. Обзвонить и поздравить всех, кого нужно. Накрасить ногти, нанести косметическую маску для лица и принять душ. Высушить и красиво уложить волосы. Сделать макияж. Собственно, осталось только одеться красиво и сесть провожать старый год.

– Лиза, надень, пожалуйста, свадебное платье, – заговорил вдруг Альвисс, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности и выронить тюбик с помадой.

– Напугал! – выдохнула я.

– Почему? – безэмоционально поинтересовался он. – Ты ведь видела, что я смотрю на тебя.

– Ты молчал, не шевелился, я забыла о тебе.

– Я берег силы, ты ведь знаешь. И буду признателен, если ты поделишься еще каплей энергии сейчас.

– Ладно уж, – фыркнула я. – Угощайся моей кровушкой.

– Я не вампир и не пью кровь. Мне нужна лишь энергия, а кровь ее лучший проводник.

– Забей, я пошутила, – поморщилась я.

– Не понимаю, что я должен забить, – спрыгнул с полки эльф. – Но мне не нравится твое настроение. Ты грустишь, злишься и чувствуешь себя несчастной. Не надо. Всё будет хорошо, я обещаю.

– Не обращай внимания, – хмыкнула я, устав удивляться странностям и тому, как хорошо понимал мои эмоции этот ненастоящий персонаж. – Под конец года людям свойственно подводить итоги, радоваться успехам или осознавать, что многого не сумел достичь. И обычно все строят планы на будущее.

Отвечать на это Альвисс не стал. Собрал капельку крови с моей проколотой подушечки пальца, заживил, как обычно, ранку, выкачал из меня немного жизненных сил и ушел на кухню, оставив меня одеваться в одиночестве.

– Ну что ж… – раздвинула я дверцы шкафа и вытащила вешалку с не пригодившимся год назад свадебным платьем.

Нужно всего лишь набраться мужества и надеть его. Несмотря на то, что душу всё еще разъедает обида. Это платье я выбирала, чтобы стать счастливой. Не сложилось. Год оно висело в шкафу у мамы напоминанием о том, что никому нельзя верить, а самые сильные и подлые удары наносят самые близкие люди.

Пожалуй, сейчас неплохой повод избавиться от груза прошлого. Надену это платье в новогоднюю ночь для общения с волшебным существом, которое, как ни крути, ни разу не человек.

Это был самый странный в моей жизни новогодний ужин. В этот раз волшебный персонаж соизволил составить мне компанию. Но, учитывая его размеры, сидел он не за столом, а на столе. Рядом с тарелкой и бокалом, поставленными для него. Чтобы создать хотя бы видимость совместной трапезы, по высочайшему соизволению положила на его тарелку ломтик сыра, помидорку черри и веточку зелени. А на донышко фужера налила немного шампанского.

И что самое удивительное, мы разговаривали. Впервые мы просто мирно беседовали.

Я ела и слушала рассказы о дивном мире, откуда Альвисс родом. Про его детство и родителей. Всё же я угадала это давно и правильно, хотя и долго сомневалась и не принимала очевидное.

Эльф оказался заколдованным молодым мужчиной. Накосячил знатно, обидел и оскорбил ту цыганскую ведьму, за что и получил расплату. Правда, чем именно он провинился, так и не признался. Сказал только, что был неправ, раскаивается и сожалеет о своем поступке.

На мой вопрос, как так получилось, что именно куклой он стал, а не умер от какого-нибудь проклятия, Альвисс ответил после долгой паузы:

– Знаешь, Лиза… Есть вещи пострашнее смерти. Это тело, – ткнул он в свою игрушечную ногу, – было таким всегда. У нас так принято: для подростка незадолго до совершеннолетия делают куколку с его внешностью и с настоящими волосами, позаимствованными у оригинала. Считается, что это оберег для взрослого. Ведь детей опекают и хранят родители. Такая кукла бережно хранится до самой смерти и кладется вместе с владельцем в могилу. Только вот в моем случае эта кукла впервые стала настоящим оберегом, а не просто данью традициям. Ты права, я должен был бы умереть от проклятия в обычной ситуации. Но шувани в последний момент изменила проклятие так, чтобы я помучался подольше. Она хотела наказать, и ей это удалось.

– Оу!

– Ты не первая моя владелица. Она продавала и выкупала меня раз за разом… Я оказывался в новых руках, пылился пару десятилетий в чьем-нибудь доме, где-то в коробке или в шкафу, иногда на чердаке или в сундуке. Потом шувани находила тех, кому продала меня, и выкупала. Цыгане умеют внушить что угодно, так что ей беспрекословно либо продавали, либо отдавали меня просто так. После чего она заново сплавляла новым хозяевам…

– Жестоко, – помолчав, признала я. – Мне уже даже страшно предположить, что же такого ужасного ты натворил, что столько лет за это расплачиваешься.

– Заслужил, – невесело хмыкнул Альвисс. – Она в своем праве.

– А почему ты сказал, что оставался безмолвной игрушкой? Со мной ты проявил себя сразу, в первый же вечер заговорил.

– Ты была такой жалкой, потерянной, несчастной и одинокой… Тебе было еще хуже, чем мне. Я это почувствовал.

– Ну знаешь! – обиделась я и отпила шампанского.

– К тому же в тебе имеется довольно мощная энергия. В моем мире ты была бы магом. Здесь – простая смертная, чей дар силен и кипит внутри, но не может развиться из-за самого мира.

– А-а… Так в этом дело! – повеселела я. Всяко приятнее узнать, что ты латентный маг, чем то, что ты жалкая неудачница.

Так, незаметно, за разговорами подошло время полуночи. Шампанского у меня имелось для праздничного стола две бутылки. Всё как принято: одна, чтобы проводить старый год, вторая – встретить новый.

Первую я успела уговорить еще в течение долгого вечера, подготовки праздничного стола и за ужином. Таким образом проводила старый год. А вторую вскрывала под пятиминутное поздравление президента.

Успела! Наполнила свой бокал, долила чуток своему сотрапезнику и компаньону… И под бой курантов загадала, чтобы у меня всё было хорошо, я встретила настоящую взаимную любовь, а жизнь наладилась. Выпила до дна, получая удовольствие от пузырьков, щекочущих нос.

– С Новым годом! С новым счастьем! – весело воскликнула, оборачиваясь к кукле.

Несмотря на то, что Альвисс наконец прямо признал, что на самом-то деле он заколдованный живой мужчина, я не могла его воспринимать таковым. То есть я это знала умом. Но, вероятно, мой убогий прагматичный и циничный разум давно перестал верить в сказки и чудеса. Хотя вот оно – чудо, рядом. Но мне было легче поверить в говорящую одушевленную куклу, что-то типа андроида с искусственным интеллектом, чем в то, что это некто живой, превращенный в неживое.

Эльф наблюдал за мной, сложив ножки по-турецки, и мне почудилась улыбка на красивом фарфоровом личике.

– Лиза, ты готова? – поднялся он и, аккуратно обходя стоящую на столе посуду, прошел ко мне.

– Да! – не знаю к чему, но я готова к новой жизни. Старая была никчемной.

– Дай мне руку и закрой глаза!

Я выполнила его просьбу и тут же пискнула от ощущения падения. Попыталась, не открывая глаз, схватиться за край стола, но его не было. Как и не было ничего вокруг. Не выдержав, распахнула глаза и чуть не завопила от страха. Мы парили в невесомости, при этом определенно куда-то двигались. Странное ощущение, так не бывает, но организм именно так интерпретировал странное перемещение.

А потом вдруг появились звезды, будто бы мы летели сквозь космос и Вселенную. Сердце замирало от ужаса и восторга, и я старалась охватить взглядом всё это нереальное нечто, что нас окружало.

Мимо пролетела комета, а далеко впереди падали звезды, и я успела загадать желание. Не для себя, для Альвисса. Пожелала, чтобы он смог вернуть себя настоящего. Всё же его нынешняя псевдожизнь – ужасна.

Не знаю, почему в этот раз перемещение в другой мир проходило так странно. В прошлый переход мы очутились возле удивительного лесного озера практически моментально.

Но мы всё парили-летели сквозь галактики и туманности. А потом яркие точки звезд стали размываться, смазываться, пока нас не поглотила полнейшая мгла, в которой не было ни малейшего проблеска света.

Неожиданно я почувствовала под ногами опору.

Пришлось сделать несколько быстрых шажков, чтобы сохранить равновесие. Чуть не запуталась в длинном подоле. В правой руке я всё так же ощущала фарфоровые пальчики зачарованного эльфа. Правда, почудилось, что они стали крупнее.

А нет! Не почудилось.

Мгла начала рассеиваться, глаза стали различать окружающее пространство. Мы находились в каком-то храме, насколько я поняла. Не теряя времени, я крутила головой, осматриваясь. Темные узкие окна. Колонны. Расписанные стены. Пока не пойму, что на них изображено. Впереди огромный прямоугольный мраморный постамент. Алтарь?

А тьма всё светлела, помещение потихоньку заливал свет. Сначала робкий, неясный, но потом сквозь окна, которые оказались с витражами, пробились солнечные лучи, позолотившие светлый пол. А алтарь оказался из розового мрамора с золотистыми прожилками. Надо же, не знала, что такой бывает.

На стенах сейчас можно было разглядеть фрески. Красиво-о-о-о. Как в детской сказке с картинками: изумрудные леса, заснеженные горы, единороги, феечки с прозрачными крылышками, хрустальные водопады и горы с заснеженными шапками, парящие в небе драконы и грифоны – совсем как в земных сказках, наполовину львы, наполовину орлы. Человечки, занимающиеся делами, и дивные изящные дворцы.

Мой спутник не мешал осматриваться, молча стоял рядом. И тут до меня дошло. Он стоял рядом, но мне не пришлось приседать на корточки или наклоняться, чтобы держать его за руку. Наоборот, кукла внезапно оказалась намного выше меня. Сейчас рост Альвисса, хоть и в игрушечном фарфоровом теле, одетом в бархат и шелк, оказался сопоставим с ростом довольно высокого мужчины.

Задрав голову, я изумленно взглянула в его лицо. Всё те же изумительной красоты фарфоровые черты, светлые длинные волосы, остренькие ушки, выглядывающие сквозь них, и стеклянные синие глаза. Только не знаю уж как, но сейчас в них можно было читать выражение.

Надежда? Страх? Решительность? Много всего.

Эльф меня не торопил, но я вдруг почувствовала его эмоции: он отчаянно боялся.

А я была отчаянно пьяна шампанским и всем происходящим. Поэтому криво улыбнулась, сделала три глубоких вдоха-выдоха, досчитала мысленно до десяти и спросила:

– Как принято жениться в твоей волшебной реальности?

Тут же, напоминая о себе, кольнуло иголочками трехцветный узор на моем запястье.

– Пойдем, – потянул меня Альвисс к алтарю из розового мрамора.

Когда мы подошли, я увидела, что его поверхность покрыта контррельефным углубленным узором. Пригляделась… Да, точно. То же переплетение не то трав, не то цветов, что и на наших обручальных татуировках-браслетах.

– Елизавета, не бойся ничего, хорошо? Для обряда надо надрезать ладони, позволить стечь крови в желобки магического рисунка. Нужные слова я произнесу сам.

– Это опасно? – Я поежилась.

Внезапно почувствовала себя маленькой и неодетой в этом огромном пустом каменном храме, находящемся в какой-то сказке.

– Нет, – в голосе моего магического жениха почудилась улыбка, хотя фарфоровое лицо не менялось. – Так всегда проходит обряд соединения новобрачных. И я тоже дам кровь. Я не зря столько копил силы, беря энергию у тебя. Мне хватит на один раз. Потом придется долго восстанавливаться, но это того сто́ит.

– Ага… Ну… Давай, – храбро ответила я.

Струйка с моей разрезанной ладони потекла в ближайшее углубление узора на алтаре. Альвисс сделал мне надрез невесть откуда вынутым ножом со странным черным лезвием. Кровь шла, шла, заставив меня напрячься в какой-то момент: это вроде не совсем нормально, когда из небольшой ранки такая кровопотеря. Не артерия же…

А алая жидкость, повинуясь какой-то неведомой силе, растекалась, вырисовывая четкий красный рисунок на поверхности алтаря. Рядом, так же держа ладонь над желобком, стоял Альвисс. И из его фарфоровой конечности капало серебристое вещество, похожее на разжиженную ртуть. Не знаю, с чем еще сравнить.

Моя красная и его серебряная кровь смешивались, рисунок на алтаре становился идентичным тому, что у нас на запястьях. Не хватало только золотой краски.

И пока мы «рисовали» этот жутковатый, но прекрасный узор, Альвисс речитативом произносил слова на незнакомом мне языке.

Тут солнечные лучи, пройдя сквозь витражи на окнах, добрались до алтаря, скрестились и вспыхнули золотом, заставив зажмуриться от неожиданности. Эльф повысил голос и договорил, завершив заклинание, или что уж он там зачитывал, нашими именами:

– Елизавета и Альвисс Селендин Дизааль Веритан Каленод.

Без фамилий, успела я отметить.

В этот раз уже оба запястья обожгло болью, причем гораздо более ощутимой, чем когда мы вроде как обручились. Я даже вскрикнула, не сдержавшись.

Сморгнув внезапно выступившие слезы, уставилась на свои руки.

Хм. Правое запястье и так было с татушкой, но сейчас она стала светлее и намного шире. «Браслет» около десяти сантиметров шириной плотно покрывал кожу. Только черные линии стали белыми, а серебряные и золотые сохранили свой цвет. Точно такой же браслет «нарисовался» и на левом запястье.

Я скосила глаза на руки увеличившейся в размерах куклы, которая провела обряд. Да, точно такие же узоры. Потом я проверила свою ладонь. Порез, из которого так долго сочилась на алтарь кровь, зажил, не оставив даже следа.

– Лиза, – с неожиданным смущением позвал язвительный, вечно полный циничного сарказма Альвисс. – Могу я поцеловать свою жену? Я понимаю, что… Но нужно завершить ритуал.

– Можешь, – пожала я обнаженными плечами. Свадебное платье не предусматривало рукавов. – Почему нет?

Вероятно, я ничего лучшего не заслуживаю. Только вляпаться в сказку и уже не в жениха, а мужа, – кукольного эльфа. Ну, хоть не тролля, и то счастье. Нет, я всё понимаю, он – заколдованный мужчина. Но не в состоянии мое убогое сознание принять это как данность, ищет отговорки.

Альвисс склонился и осторожно прижался к моим губам своими, твердыми и холодными. На долю мгновения мне почудилось, что они стали мягкими, живыми и теплыми, но вроде как уже мой муж отстранился, и я поняла, что ошиблась. Лицо его оставалось фарфоровым.

– Лиза, спасибо. Ты этого не осознаешь, но поверь, то, что ты для меня сделала… Я не могу пока отплатить и отблагодарить всем, чем желала бы. Нужно время, чтобы проклятие спало. У меня сейчас еще хватит сил поддержать наше пребывание здесь. Ты позволишь мне показать свой дом и мир?

– Позволю. Кстати, ты же эльф. Ты жил в лесу? В дупле?

– Почему в дупле? – изумился он, предлагая мне руку.

Пока шли к выходу из храма, я рассказала ему, что в наших фантастических историях эльфы делятся на светлых и темных и живут, соответственно, в лесу или в пещерах.

– Нет, – со смешком ответил он. – Здесь всё иначе. Мы строим дома из камня или дерева, в зависимости от того, что народу проще добывать. Мое жилище из камня. Надеюсь, тебе понравится. Хотя там сейчас наверняка запустение. Меня не было дома много-много лет, всё осталось так, как и… тогда.

Я не стала уточнять, когда «тогда». И так понятно, когда его заколдовала за проступок цыганская колдунья.

Храм стоял посреди леса. И ни тропинки вокруг, ни дорожки. Как же сюда приходят посетители?

Оказалось, переносятся.

Как – я не поняла.

И мы перенеслись, держась за руки. Шагнули в легкое марево и вышли на дороге, ведущей к белоснежному дворцу с башенками и шпилями, мостиками и арками. Словно воплощение в реальность сказочной картинки из детской книжки про принцесс, рыцарей и драконов.

– Что скажешь? – с легкой грустью и одновременно гордостью кивнул на чудное видение Альвисс.

– Это твой? Правда? – Я распахнула глаза.

– Да. Теперь и твой, ты ведь моя супруга. Всё мое теперь принадлежит и тебе. Пойдем, я покажу тебе всё, и ты выберешь себе кольцо. Я помню, что обещал.

У меня вырвался нервный смешок. Кольцо! Ха-ха, ужасно смешно.

По мощенной светлым камнем дороге мы дошли до опущенного подъемного моста. Стучали мои каблуки, и это был единственный звук, кроме трелей птиц и стрекота насекомых. Здесь было лето.

Подошли к ступеням, ведущим к двустворчатой золоченой двери, и приостановились.

– Елизавета, вручаю тебе, моей жене, ключ от моего дома. – Альвисс снял с шеи цепочку со старинным ключом из потемневшего золота. Вся его поверхность была усыпана бриллиантами.

Я скептически подняла бровь. Он серьезно? Точно такие же кулоны-ключи с язычком и бородкой, полностью покрытые драгоценными камнями, лежат на витринах ювелирных домов.

Взяв мою руку, эльф вложил ключ, больше похожий на драгоценное украшение, в мою ладонь.

– Открой, – кивнул на дверь, ведущую внутрь. – И оставь его у себя. Теперь ты им владеешь.

Помедлив, я взбежала по ступеням, зажав «золотой ключик» в руке, и вставила в замочную скважину. Он повернулся неожиданно легко, и двери бесшумно открылись, словно замо́к и петли регулярно смазывали.

Мы долго гуляли по безлюдному и безэльфному, но прекрасному дворцу. Барельефы и лепнина, изумительная резьба по камню и дереву, шелк и тафта, зеркала и позолота, наборный паркет и мрамор, ковры и мягкая мебель на гнутых ножках. Статуи и статуэтки, картины и гравюры. Витражи и хрустально-прозрачные окна.

И нигде ни пылинки. Удивительно!

Я надолго застыла перед ростовым портретом высокого красивого блондина в светлой одежде, стоящего вполоборота.

Уже видела я это лицо. Только не живым, а фарфоровым. Я медленно обернулась к стоящей за моей спиной кукле в натуральный рост своего прототипа.

– Да, это я. Был таким, – кивнул эльф на мой молчаливый вопрос.

Я помолчала, снова вернула внимание парадному портрету. Долго рассматривала детали. Уделила внимание рукам, на которых не было брачных узоров-татуировок. Оценила удлиненные уши. Вопреки сложившимся на Земле стереотипам, у эльфов этого мира уши были не чрезмерно удлиненными. Лишь немногим более вытянутые вверх и с заостренным кончиком. Точно как у моей куклы, купленной у цыганки.

Трудно, неимоверно трудно перестать воспринимать Альвисса как вещь и принять факт, что он живой, просто заколдованный. Мне это пока плохо удавалось, но я старалась договориться со своим подсознанием. Была бы ребенком, поверила бы сразу, а так…

Потом мы посетили личные покои Альвисса, состоявшие из нескольких примыкающих друг к другу комнат. Но не анфиладой, как это принято в земных старинных зданиях, а как это бывает в квартирах. Я даже в гардеробную, забитую многочисленными мужскими нарядами, заглянула.

– Ты не хочешь переодеться, коли уж есть возможность? – спросила его.

– Не могу. Я зачарован в той одежде, в которой всё случилось. Ее нельзя снять или сменить.

– Ой, прости.

– Пойдем, я покажу тебе твои покои.

Я думала, мы выйдем и отправимся по коридору куда-то дальше, но Альвисс прошел к стене в спальне, что-то нажал, и распахнулась дверца.

Там оказалась тоже спальня, но женская. Изящная, обставленная светлой легкой мебелью.

– Это супружеские покои. Они идентичны, только располагаются зеркально. Пойдем, я покажу тебе остальные твои комнаты. Здесь никто никогда не жил, ты будешь их первой хозяйкой.

Конечно же, дамская гардеробная была пустой, а в ящиках и на полочках многочисленных комодов и шкафов не было ни одной женской вещички.

После мы спустились в подвалы. В сокровищницу. И там я вообще выпала из реальности, потому что никогда в жизни не видела такого количества невероятных украшений, лежащих везде, куда падал взгляд.

И тут я получила в подарок намного больше, чем просто колечко. Целый набор. Как же они называются-то? Слово такое смешное и непонятное – палюля, пирюля, пирюра…

Оказалась – «парюра». Но я почти вспомнила.

Глупо улыбаясь, я надела подарок. Серьги, колье, браслет вдобавок к «нарисованным», брошь, ободок для волос вместо диадемы. И, да – кольцо!

Сапфиры, бриллианты и аметисты. Красотища!

– Я надену всё лучшее сразу… – прокомментировала свой облик, глядя в зеркало.

– Это не самое лучшее, Лиза. Наоборот, простые и скромные. Просто эти украшения ты сможешь носить и в обычной жизни в своем мире. Я этим руководствовался. Но если пожелаешь, можешь взять любые из имеющихся в сокровищнице. Они теперь и твои тоже.

Я покачала головой. Альвисс прав, эти я смогу надевать и дома. А остальные точно нет, слишком… «дорого-богато».

– А у тебя есть парные кольца? Мы с тобой поженились, неплохо было бы обменяться символами, – смущенно потеребила я полученный в комплекте перстень. – Что-то лаконичное и идентичное, лучше просто ободки. У нас это называют обручальными кольцами.

Парные кольца нашлись. И Альвисс украсил мой правый безымянный палец меньшим по размеру. А я трясущимися от внезапно накатившего волнения руками надела на фарфоровый палец второе кольцо, мужское.

– Удержится? – подняла взгляд на эльфа.

– Зачарую, – кивнул он, рассматривая свою руку, словно удивляясь происходящему.

А может, так оно и есть.

Еще с час мы гуляли по дворцу, а потом пришло время уходить.

Было жаль покидать это удивительной красоты место. Хотя и абсолютно пустое и явно всеми давно покинутое, но от этого не менее волшебное.

Мы вышли на крыльцо, я закрыла входную дверь золотым ключиком и повесила его обратно себе на шею. Именно там он и покоился с момента, как мы вошли внутрь.

Мы пошли по ступеням вниз, и с каждым шагом мой сказочный эльф становился всё ниже и ниже. В какой-то момент он отпустил мою руку, и с последней ступеньки на мощеный двор ступила уже небольшая кукла. Я сглотнула и часто заморгала, отгоняя слезы. Жалко его – сил нет. И ничем ведь не могу помочь.

Перед нами открылась дымка портала, куда мы и шагнули. И вот передо мной мигающая гирляндой елочка, накрытый стол и моя тарелка, на которой еще лежит недоеденная горка салата и маринованный огурец. В бокале немного шампанского на самом донышке. Словно и не уходили мы отсюда и не пропадали несколько часов неведомо где.

Я растерянно огляделась, сжимая руки в замок, потому что они предательски тряслись. Нервы, однако.

И тут мой взор упал на лежащего на ковре игрушечного эльфа. Как только мы вошли в мою квартиру, он превратился в безжизненную куклу.

Я тихо опустилась рядом с ним на колени, подобрав подол свадебного платья, которое всё же пригодилось, пусть и так странно. Взяла своего эльфа в руки и погладила по фарфоровой щечке.

– Альвисс, – позвала негромко.

Но ответом мне была тишина.

И в этот вечер, и в другие. Он снова превратился в обычную игрушку, куклу. Эльфа на полке. Изменение, правда, появилось. Помимо бело-серебряно-золотых брачных татуировок, на его руке теперь, красовалось крохотное золотое обручальное колечко, парное моему. Но мое можно было снять, а его к фарфоровому пальцу будто приклеилось.

Я каждый вечер его звала, разговаривала, рассказывала, как прошел мой очередной день. Про рабочие проблемы и про визиты в музеи и театры.

Я внезапно поняла, как много теряла, лишая себя прекрасного. И стала исправно посещать музеи, картинные галереи, выставки. Съездила на экскурсии во все усадьбы и особняки, какие могла себе позволить в нашем городе. Красиво. Но не так, как в удивительном и волшебном белом дворце Альвисса.

Изменения, случившиеся со мной после вмешательства волшебного существа, сохранились. Волосы вызывали зависть коллег. Я сходила в салон, чтобы подравнять концы и отстричь неровности в длине, оставшиеся после былой стрижки. От мастера выслушала массу комплиментов и восхищение тому, как я за ними ухаживаю. Хотя я ничего и не делала, обычные шампунь, бальзам, пару раз в неделю маски. Всё как и всегда.

Кожа тоже радовала и меня, и взоры окружающих. Но тут уже заслуга купания в том удивительном озере, куда меня водил Альвисс.

Брачные узоры на руках… Было трудно к ним привыкать. Широкие, экзотичные рисунки на запястьях не так-то просто носить в обычной жизни человеку, который никогда не хотел и не делал татуировок. А тут такие крупные, к тому же на самом видном месте. Да еще массу вопросов вызвало у коллег то, что черные линии на первоначальном узоре стали белыми. Еле отговорилась тем, что переоценила себя, и черная тату для меня оказалась слишком экстремальной. Мол, вывели черноту лазером и перебили белой краской. Понятия не имею, возможно ли такое в реальности, но мне поверили. Ну а про второй «браслет» сказала, что для симметрии решила сделать.

Единственный человек, который сомневался во всех тех сказках, что я рассказывала, – мама. Она-то меня хорошо знала. И не верила, что я по пьяни сделала татуировки. И в то, что волосы наращённые. Она всё пыталась понять, что со мной происходит и для чего мне понадобилось свадебное платье перед Новым годом. Я отшучивалась, юлила, уводила разговор.

Не могла же признаться, что умудрилась выйти замуж за заколдованного парня из другого мира. Который к тому же не человек, а эльф. А сейчас вообще сидит безжизненной куклой у меня полке уже пару месяцев.

Я всё еще не теряла надежды как-то его снова оживить, растормошить. Даже пыталась сама напоить его энергией через кровь. Но… Я-то не маг, не знаю, что нужно делать. Поэтому, даже если бы я искупала куклу в своей крови, ничего бы не изменилось.

Мне осталось ждать и надеяться. И продолжать с ним общаться, словно он человек, впавший в ко́му. Говорят, они слышат обращенные к ним голоса, только ответить не могу.

Вот я и, как уже сказала, существовала, работала, вела светскую и культурную жизнь, общалась с родными, читала книги. И обо всем рассказывала своему как бы мужу. Я даже взяла за правило слушать дома аудиокниги. Хотя всегда больше любила бумажные, чтобы самой читать глазами, но ради того, чтобы моему эльфу тоже не было скучно, включала начитанные книги и мы слушали их вместе. Ну, я надеюсь на это.

Единственное, что давало мне силы верить в то, что всё образуется, а Альвисс вернется, так или иначе, были сны. Да, примерно через месяц после невероятных событий мне стали сниться удивительные сны. Я снова возвращалась в прекрасный дворец и бродила по его комнатам, коридорам, анфиладам и башням. Изучала до мельчайшей подробности каждое помещение. Заглядывала в шкафы, сундуки и потайные каморки. Я никогда сама не выбирала, где окажусь в следующий визит. Просто засыпала и начинала себя видеть в очередном участке дворца. Лишь в самый первый раз обнаружила себя словно бы на ступенях и отперла дверь ключом, который носила не снимая. Во сне всё казалось правильным, и даже видела я себя не со стороны, а как прямой участник событий.

Дворец был прекрасен и совершенно пуст от живых обитателей. Приходившие поначалу на ум сказки Шарля Перро «Красавица и Чудовище» или «Спящая красавица» всё же имели явные отличия. Здесь не было зачарованных прежних обитателей замка. Не росли вокруг густые колючие заросли. И превращенного в монстра или погруженного в сон принца тоже не было. Имелся лишь запертый в теле куклы эльф на полке в моей квартире.

Странно, конечно. Но жизнь вообще странная штука, как я уже поняла. И даже в обыденности внезапно может случиться чудо.

Как-то я на улице столкнулась со своими бывшими. Обоими: бывший жених, бывшая подруга. Ей уже со дня на день рожать, судя по размеру живота. Беременность, похоже, давалась нелегко. Или же Ирка, как всегда, слишком много ест и ни в чем себе не отказывает. Я даже сначала не признала в этой расплывшейся неопрятной тетке с сальными волосами свою бывшую довольно симпатичную подружку.

– Лизка! – окликнула она, дернув за рукав идущего с ней рядом мужчину, чтобы он притормозил. – Не узнаешь?

Я озадаченно остановилась, обернулась и даже моргнула пару раз, пытаясь опознать, кто меня позвал. А потом хмыкнула:

– Нет, не узнаю. Кто вы, женщина?

– Ну знаешь!!! Какая я тебе женщина?! Я вообще-то младше тебя на целый год!

– Лиза, – кивнул мне Алексей. – Прекрасно выглядишь.

За это он тут же поплатился. Супруга наступила ему на ногу и пихнула локтем в бок. Я промолчала и даже бровью не повела.

– Так что, Лизка? – снова попыталась заговорить Ира. – Как живешь-то? У тебя там всё как? Давно не виделись.

– Хорошо живу. У меня всё в порядке.

– Лиз, мы это… – снова попытался заговорить мой несостоявшийся муж.

Ему в бок тут же прилетел новый тычок локтем, и он замолк.

– А мы поженились, – продолжала щебетать Ирка. И похоже, не испытывала ни капли стыда за прошлое и за то, что спала с парнем своей подруги. – Такую свадьбу чудесную отпраздновали. Но тебя пригласить я не могла, сама понимаешь.

Я усмехнулась, подняв одну бровь. Она помолчала, давая мне возможность высказаться, не дождалась и продолжила:

– И ребеночка вот ждем. Девчонка будет.

– Да, я вижу, что ты беременна, – нейтрально отозвалась я.

– И что? Даже не поздравишь?

– С чем? – удивилась я. – С каких это пор естественный процесс размножения млекопитающих стал являться поводом для поздравлений?

– Злая ты, – поджала она губы.

– Ир, пойдем, – попытался увлечь ее Алексей.

– Да погоди ты! – выдернула она руку.

Но тут я поняла, что пора идти мне. Я действительно спешила, у меня был билет в театр. Кстати, потому и выглядела я роскошно – прическа, вечерний макияж. Украшения, подаренные Альвиссом. А из-под пальто выглядывал подол нарядного платья. Ехала, правда, на общественном транспорте. С автомобилями я пока так и не примирилась после аварии. И с этим надо что-то делать, не век же тру́сить.

– Ирина, Алексей. – Я кивнула им. – Мне пора.

– Куда-то торопишься? – все же попытался проявить вежливость бывший жених.

Неужто совесть и вина проснулись? Или не так уж и счастлив он с Иркой?

– Я еду в театр, слушать оперу.

– Оперу? – некрасиво открыла рот Ира. – Это с каких таких пор ты вдруг стала слушать оперу?

– Почему нет? – снисходительно улыбнулась я. – Прекрасная опера – «Мадам Баттерфляй». Герой там, правда, не слишком порядочный. Но если бы не существовало подлецов, то писателям и драматургам не с кого было бы списывать отрицательных персонажей. Не так ли?

– Ты на что это намекаешь? – вскинулась Ира.

– Абсолютно ни на что. – Я окинула ее равнодушным взглядом, поправила выбившийся из прически локон. – Мне пора, иначе опоздаю на представление. А я хотела еще выпить бокал шампанского перед началом.

Сделав им ручкой, развернулась и неторопливо двинулась в прежнем направлении.

На душе отчего-то было светло и легко. Мне казалось, если я с ними столкнусь, то будет больно. Но нет. Наоборот, я внезапно поняла, что уже давно не испытываю по отношению к этим двум непорядочным людям ни-че-го. Ни ненависти, ни презрения, ни обиды, ни злости. Чудесная воздушная пустота.

Мне абсолютно безразлично, что они женаты. Что будет ребенок. Ну да, родится в положенный срок, как и у многих других людей на Земле. Но меня это никак не касается. У меня даже не вызвало злорадства то, как плохо выглядит Ирина. И то, какой блёклый и потасканный вид у Алексея. А ведь он мне казался самым лучшим, самым красивым, я не замечала изъянов во внешности, какие есть у любого живого человека. Сейчас же я всё это видела и вообще не понимала, за что я его любила? Непорядочный, не слишком умный, не слишком красивый, не так чтобы хорошо обеспеченный из-за нежелания расти над собой и работать парень.

Вот уж точно: красота в глазах смотрящего. Я любила его, и мне были безразличны все его недостатки.

Шла я небыстро, еще не хватало поскользнуться, шлепнуться и опозориться, так что успела услышать разъяренное шипение бывшей подруги:

– Сучка драная! Ты видел?! Видел?!

– Видел, Ира. Пойдем. Что ты к ней прицепилась?

– А чего она?! Ишь, намарафетилась! В теа-а-атр она идет! На о-о-опе-еру! Лахудра крашеная!

– Вообще-то она вернула родной цвет волос. Уж ты-то знаешь.

– Ты что, на ее стороне?! Да?!

– Ир, успокойся. Тебе нельзя нервничать. Пойдем.

Я только улыбнулась и покачала головой. Ну как я не замечала Иркиного характера все те годы, что мы дружили? А ведь с первого курса института были неразлучны. Как я могла быть такой слепой, наивной и глупой? И ведь симпатичная и неглупая девушка. Но почему же такая вот… такая? Отчего ей всегда казалось, что то, что у меня, намного лучше, чем у нее? Даже жених ей понадобился именно мой, а не любой другой свободный парень. А ведь у нее всегда хватало ухажеров. Но нет! Подавай ей Лизкино.

Ладно, не я им судья. Пусть Мироздание само решает, чего они заслуживают. И уж пусть получат в полном объеме, не больше, но и не меньше. Я за справедливость!

Опера, к слову, была замечательная. Сама не ожидала от себя, что так проникнусь прекрасным. Но вот начала получать удовольствие и от оперы, и от балета, и от оперетты, кою сейчас называют иностранным словом «мюзикл». И бокал шампанского, перед тем как идти слушать о печалях мадам Баттерфляй, я таки выпила. Купила в буфете бутылочку игристого итальянского напитка объемом двести миллилитров, позволила бармену налить мне его в фужер. И пила с наслаждением, смакуя каждый пузырек, улыбаясь тому, что отпустила, и тому, что вошло в мою жизнь. Пусть пока у нас временные трудности, муж мой, загадочный эльф, сейчас заколдован и сидит на полке. Но это ничего, мы обязательно справимся, просто нужно немного подождать, пока он снова наберется энергии, очнется и скажет мне, что необходимо сделать.

– Девушка, вы обворожительны, – подкатил ко мне импозантный господин лет сорока. – Можно с вами познакомиться? Вы одна?

– Я здесь одна, – чуть улыбнулась я ему. – Но я замужем, поэтому… Просто супруг не смог составить мне компанию.

– Завидую ему, – ответил с улыбкой мужчина. – Не в том смысле, что он не смог прийти на выступление. А тому, что у него столь очаровательная жена. В таком случае, может, просто побеседуем? Я впервые решил сходить на оперу, чувствую себя немного глупо. Но подумал, что взрослый человек должен разбираться в искусстве и на личном опыте понять, что ему нравится, а что нет.

И мы действительно разговаривали. Без всяких пошлостей и флирта. Обычная беседа двух случайных попутчиков или соседей.

Забегая вперед, скажу, что мы не просто познакомились и с удовольствием пообщались на разные темы. Максим Сергеевич оказался руководителем крупной компании, и через три недели я вышла на новое место работы. Так уж совпало, что у них была вакансия, которая прекрасно подошла мне.

Так наступила весна. Март капризничал, и то ударял мороз, то всё таяло, и город утопал в лужах. Я так и продолжала работать, но уже в другой компании. Успевала посещать музеи и театры, заниматься спортом и следить за здоровым питанием. Нужно ведь поддерживать красоту. А то мой супруг пусть сейчас и кукла, но я-то помню портрет его в натуральном обличии. Там красота ж неописуемая. Надо соответствовать, хотя бы в меру своих человеческих сил.

По ночам я всё так же оказывалась в ином мире, как бы это глупо ни звучало. Дворец был мною изучен до последней комнаты. Даже подвалы, кладовые и чердаки. Прогуливалась я уже и по окрестностям. Навещала озеро, то самое, и даже плавала. Только в этот раз понарошку, во сне. Хотя утром все равно чувствовала себя изумительно, словно по-настоящему окунулась в волшебный источник.

Гуляла по аллеям парка, окружавшего дворец. И дальше, по рощам и лугам, простиравшимся далее. И никого! Лишь животные и птицы. Ни единого разумного существа я не заметила, так же как и следов их пребывания. Ведь всегда можно увидеть, посещал ли кто-то эти места. Домишки, тропинки, срубленные деревья или следы кострищ. Ничего такого не было. Дворец будто бы просто взяли и переместили весь целиком на то место, где он стоит. Аккуратно поставили, и… всё.

Когда я завершила знакомство с владениями Альвисса, меня начали учить.

Сама не верю в то, что говорю, но именно так и обстояло дело. Я институт окончила уже давненько и считала, что на этом моя ученическая жизнь завершена. Даже ни на какие курсы повышения квалификации или изучения чего-либо я не ходила. Зря, конечно, сейчас-то я это понимаю. Чем тратить время на общение с предательницей Иркой и на роман с обманщиком Лешкой, лучше бы иностранный язык выучила. Или два. Английский подтянула и, например, испанский. Говорят, он самый легкий. А даже если не язык, то мало ли увлекательных вещей, которыми можно было бы заняться? Целый год раны зализывала, а могла бы научиться танцевать са́льсу и бача́чу, рисовать маркерами или акварелью, смогла бы разбираться в искусстве и отличать импрессионизм от модернизма.

Впрочем, я отвлеклась. В то время как днем я вела образ жизни обычной среднестатистической горожанки с планеты Земля, по ночам я занималась… черт-те чем, если уж откровенно.

Живого учителя у меня не было. Просто в одном из снов я очутилась в классе с грифельной доской, учительским столом и ученической партой. У задней стены стеллаж со свитками и книгами.

Стол преподавателя пустовал, а вот на парте лежали толстая книга и тетрадь с ручкой. Пройдясь по комнате, я выглянула в окно, оценила лужайку. После, понимая, чего от меня ждут, села на место для ученицы.

Как только устроилась, на грифельной доске некто невидимый начал мелом выводить задания. Мол, добро пожаловать, Лизонька. А теперь открой книгу и прочти введение. Будут вопросы – спрашивай.

Я и спрашивала. И по введению, так как я половины слов просто не понимала. То есть вроде читаешь, но что это за хрень подразумевается, даже догадок не возникало. Приходилось уточнять чуть ли не через слово. Вот кто знает, что такое «деамбулаторий[1]» или «аркбутан[2]»?

Точно не я. И это всего лишь относилось к архитектуре и к дворцу. А дальше-то шли следующие слова, вообще непроизносимые и непонятные.

В тот раз мы таким образом кое-как промыкались, и занятие было отнюдь не плодотворным. Зато в следующий раз рядом с той же книгой обнаружился словарь. Специально для меня. И процесс пошел намного веселее. Я говорила вслух слово, значения которого не знала, в словаре самостоятельно пролистывались страницы до нужного места. Мне оставалось только прочесть, что значит та или иная галиматья, въехать в смысл и продолжить чтение.

Не думала, что я такая тупенькая и ограниченная… М-да.

Просвещали меня, просвещали, дремучесть мою побеждали, даже зачеты принимали, общаясь письменно мелом на доске.

И не только дремучесть побеждали, нет. Это было бы слишком легко. Меня еще и способностями своими латентными учили владеть. Вот с этим всё вообще шло плохо и со скрипом.

Я просто не могла серьезно принять и осознать тот факт, что у меня эти способности есть. Ведь это лишь со слов Альвисса. А так-то я за собой за четверть века даже самых паршивеньких экстрасенсорных штучек не замечала. Вообще никаких. И тут – здрасьте, ты, Лизок, латентный маг. И сейчас мы тебя растормошим, научим, и ты сможешь многое.

Меня пробивало на смех, я просто не верила в то, что у меня что-то получится. Моему незримому преподавателю пришлось нелегко. Будь он живым и нормальным, давно мне по голове настучал бы, наверное. А так ничего, только мел скрипел по доске, выводя очередные указания.

Вот так прошла и весна. И что самое странное, мне нравилась такая жизнь. Единственное, чего не хватало, это какого-то более весомого подтверждения, что я замужем. А то муж-то есть, а даже первой брачной ночи не было. Сидит мой вроде как супруг эльфом дивным фарфоровым на полке и смотрит в никуда синими глазами. На мои вопросы не отвечает, на рассказы не реагирует.

Однажды мама, будучи у меня в гостях, взяла его в руки и принялась изучать, пока я вышла на кухню. Я вернулась, и у меня чуть сердце от страха не оборвалось. Вдруг уронит? Он же из тонкого фарфора…

– Ма, лучше не трогать куклу руками, – негромко произнесла я, чтобы не напугать ее и она не вздрогнула. – Она антикварная, безумная редкость и стоит бешеных денег. Я сама боюсь к ней прикасаться, даже когда пыль стираю.

– Где ж ты ее взяла? – Она аккуратно усадила эльфа на полку, на прежнее место.

– Купила. Повезло случайно наткнуться, увидела, влюбилась и приобрела. А про то, что она из себя представляет, узнала уже позднее. Я теперь с ней ни за что в жизни не расстанусь.

– Лучше бы ты себе нормального парня завела, Лиза, – покачала она головой и отошла к окну. – Сколько можно одной оставаться? Лешка, поганец, уже папашей стал. Видела недавно их всех вместе. Ирка родила уже. Выглядит совсем плохо. Им никто не помогает, что ли? Чего она такая… И злющая, мрак какой-то. Я к ним подходить-то не стала, в сторонке постояла, посмотрела, послушала. Подруженька твоя бывшая – чисто ведьма вредная, всё рычит, гавкает, всё не по ней, всё-то ей не так.

– Я их тоже зимой видела. Она еще с животом была. Бесстыжая, как всегда. Все ей всё должны… Но мне уже неважно это. Пусть живут как хотят. Мне они оба давно уже безразличны.

– Ну и нашла бы кавалера, раз Лешку забыла. Чего одна-то все время? Тебе, конечно, избавление от общества этих… на пользу пошло. Выглядишь дивной красавицей, прямо гордость берет, что ты моя дочь. Татушки эти на руках только вот зря.

– Ма-а-ам, не начинай!

– Не, ну а что? Я не имею права на мнение? Красиво, ничего не могу сказать. Глаз сразу цепляется. И изысканные они такие. Но всё равно! Ты же девушка, зачем татуировки?

– Маму-у-уль!

– Не мулькай! Где делала? Я тоже хочу. Только маленькую и незаметную. Я всё же взрослая приличная дама. Могу себе позволить только кошку на заднице, например. Чтобы никто не увидел.

Я прыснула от смеха.

– Пойдем, лучше купим тебе красивые парные браслеты из серебра. Я позавчера видела то, что идеально для тебя. Мне как раз премию месячную дали.

– Ох, Лиза!

– Давай! Соглашайся. Могу я порадовать любимую маму?

– Себе их купи.

– А у меня уж есть парные. – Я продемонстрировала ей запястья. – Сюда широкие не к месту совсем, а те – совершенно очаровательны и именно для тебя. Решайся, пока их никто не купил.

– Ладно уж, поехали. Заодно присмотрим тебе новых нарядов. Глядишь, и кавалер заведется.

– К черту кавалеров! Вот сидит на полке самый лучший в мире мужчина. Красивый, неприхотливый, есть-пить не просит, носки по дому не разбрасывает, беспорядок не устраивает. Идеал!

– Глупая ты у меня, Лизок! Вот в кого только? Вроде и я, и отец твой вполне разумные люди-человеки. А ты…

– А я – лучшая в мире девушка! Немного невезучая только, все время встречаю странных и неподходящих парней.

Мое обучение магии в ином мире продолжалось. Так я и не поняла, переносилась ли я туда по-настоящему или только мое сознание во время сна. Просыпалась я поутру всегда в своей постели, выспавшаяся и отдохнувшая, что было бы невозможно, если бы училась по-настоящему. Мозгом.

Хм. Звучит-то как! Мозгом…

В общем, учиться-то я училась, и там… в сказочном дворце Альвисса, у меня даже что-то получалось. Я уже могла зажечь огонек и по мелочи простенькие заклинания, вроде создать легкий ветерок и левитировать предмет с одного места на другое. Бытовая магия. Да-да.

Вот бы мне ее сюда, в быт на Земле. Уборку делать не ручками, а легким пассом. Но, увы и ах, на Земле не срабатывало.

Ну и ладно, не очень-то и хотелось.

Вру! Хотелось!

А еще мечталось расколдовать супруга, который со дня свадьбы больше не подавал признаков жизни. Возможно, вся его энергия уходила на обучение меня в часы сна. Я понимала, что не просто так мое сознание переносится куда-то и кто-то его сопровождает.

Но ситуация моего недозамужества затягивалась. Вроде и времени у меня совсем не оставалось на рефлексию и лишние мысли, но нет-нет, а ловила я себя на том, что застываю перед Альвиссом и гипнотизирую его взглядом.

Решила заняться проблемой сама. Он не в состоянии расколдовать себя даже после того, как я его и энергией подпитывала, и даже на это сумасшествие со свадьбой пошла. Значит, буду действовать я.

Если рассуждать логически… А я уверена, какая-никакая, пусть и кривая, но логика существует даже в этой странной сказочной ситуации.

Итак. Был некий господин. Жил не тужил, жилье свое имел, возможно, бизнес какой-то. Откуда-то же он получал доход. Так вот. Парень не слишком приятный в общении, с паскудным характером и злым ехидным языком. Накосячил он как-то. Да так, что огреб на полную катушку.

Предполагаю, обиделась на него чисто по-женски либо сама та цыганка, либо ее дочь, сестра, подруга. Ну как-то так. Потому что если бы это была месть за смерть кого-то близкого, то шувани его не заколдовала бы, а прикончила и закопала. С ее-то возможностями. Но она изощренно наказала. Типа: отмотаешь срок, а там видно будет.

Значит, все живы, хотя и расстроены.

А раз никто не умер, то и тело нашего отрицательного героя – тоже не пострадало. Стройная ведь теория, да? Он сам сказал, что кукла уже была. С его лицом и с прической из его натуральных волос, но она именно рукотворная. И вот в нее цыганская ведьма перенесла сознание обидчика. И заперла.

Следовательно, где-то хранится тело из плоти и крови. В анабиозе, в крио-заморозке, в летаргическом сне. В стазисе, наконец. Раз там есть магия, то и стазис. Я фэнтези тоже читаю, знаю про эту загадочную фигню.

Теперь вопрос.

Где может находиться это тело?

Дворец я, кажется, весь уже обследовала. И башни, и чердаки, и подвалы. Вокруг тоже гуляла.

Что я могла не увидеть?

Склеп? Мавзолей? Усыпальницу? Гроб хрустальный?

Обдумывала я эту идею со всех сторон целую неделю. Ну, когда время имелось для размышлений. Вспоминала, сопоставляла, рисовала схемы и архитектурный план дворца. По памяти, конечно.

И что-то определенно не сходилось. Понять бы еще – что.

Помог один из коллег. Во время обеденного перерыва я задумчиво рассматривала получившийся у меня чертеж, а он подошел по какому-то вопросу. Заинтересовался. Я ответила, что увлеклась старинными зданиями, насмотревшись исторических сериалов. Вот, пытаюсь представить, как выглядел бы некий абстрактный замок.

– Нет, Елизавета, вы точно не всё продумали, – покачал он головой, взял со стола карандаш и принялся мне острием показывать на рисунке. – Вот тут и тут у вас слишком большие, ничем не занятые пространства. Или там предполагаются внутренние перегородки толщиной в три – четыре метра? Не сходится. Это же не внешняя стена донжона, например. Даже несущие стены в замке не бывают такой ширины. Вот колонны у вас правильно расставлены, как мне кажется. А тут вы забыли придумать какие-то подсобные помещения, вероятно.

– Полагаете, Аркадий Викторович? Хм. Кладовки туда пририсовать?

– Ну зачем? А хотя… А где у вас потайные ходы и подземный тоннель?

– Хм…

– Во всех средневековых замках и дворцах имелись. Вам тоже не обойтись. Вспомните по фильмам Лувр и Версаль.

– Не подумала. А что еще может быть потайное?

– Да что угодно! Сокровищница. Оружейная. Каморки и простенки для подслушивания. Вот как в допросной комнате стена с зеркалом, а за ним сидят люди, которые анализируют услышанное.

После этой интереснейшей беседы я сделала выводы и поняла, что я таки не до конца всё изучила во дворце. И снова принялась рыскать и всё рассматривать, трогать, простукивать. Особенно те места, которые на моем пусть и корявеньком, но всё же весьма подробном плане вызвали критику коллеги. Он намного старше меня, мужчина, наверняка больше понимает в архитектуре или в чертежах в целом.

Учеба продолжалась, но после этого я в одиночестве отправлялась якобы гулять. А на самом-то деле…

Аркадий Викторович оказался прав. Примерно там, где на моих чертежах красовались спорные участки, нашлись потайные помещения. Я же девушка начитанная, насмотренная, эрудированная, знаю, как примерно прячут вход. За книжными стеллажами, винными полками, каминами, гобеленами, стеновыми панелями. Или в нишах за вазами, доспехами и так далее. И еще рычаги, а как же. Например, повернуть настенный канделябр, и – хоп! – откроется проход.

Хе-хе. Сломала нечаянно парочку настенных канделябров в разных коридорах. Не специально, клянусь! Просто они так висели, что я уверена была, их можно повернуть. Потом украдкой пришпандоривала их на прежние места. Уж как смогла.

Еще оборвала гобелен со сценой, изображающей единорога на водопое. Повесить на место не смогла, так как не сумела отыскать стремянку. А подтащить стол или комод у меня не хватило сил. Они, может, и ненастоящие, во сне-то, но тяжеленные, словно из массива дерева.

Чуть не разбила витраж в узкой нише. Витраж уцелел, я не очень. Так грохнулась, что ободрала колени и ладошки. Утром, конечно, никаких следов на теле не обнаружила. Но во сне было неприятно. А за витражом ничего не оказалось. Я нашла одно прозрачное стеклышко и сумела через него заглянуть в нишу.

Обшарила я все большие камины. Те, в которые могла зайти в полный рост, не сгибаясь. Просто, поразмыслив, решила, что эстет Альвисс и его соплеменники точно не стали бы, согнувшись в три погибели, на карачках лезть в тайный ход. А вот так, чтобы войти, стукнуть, дунуть, плюнуть, нажать на нужный кирпич и уйти в подземелье, – это реально.

Камины были чистыми, их явно никто не использовал последние лет сто. А перед этим бытовой магией вычистил до стерильности. Так что я не вымазалась в саже, и то счастье. Но ничего не нашла. В том смысле, что потайных ходов не оказалось.

Я не огорчалась. Все эти игры в кладоискателя и телоискателя мне жутко нравились. Я получала настоящее удовольствие от того, что делала. Где бы еще я могла на полном серьезе заниматься такой фигней? А тут – чистый восторг!

Но потом мне наконец-то повезло.

Причем, как водится, случайно. Это закон жизни. Что-то ищешь, ищешь, тратишь уйму времени, заглядываешь в каждый угол и шкаф. А потом – бдыщ! – и на самом видном месте взглядом выхватываешь то, что безуспешно так долго искал. Вот и с входом в вожделенные подземные и тайные ходы так случилось.

Я зачем-то зашла в покои, которые по идее должны принадлежать супруге хозяина дворца. Из меня супруга, конечно, фиктивная. Потому что брак наш с Альвиссом – это одна большая и странная несуразица. Но комнаты вроде как мои. И вот я ходила, смотрела, изучала обстановку и мебель. И зачем-то начала щупать раму огромного настенного зеркала. А оно – щелк! – и приоткрылось. Потому что никакое это не зеркало, а зеркальная дверь оказалась.

А за нею…

Я аж в ладоши захлопала и тихо запищала от радости. Нашла! Нашла! И даже не пришлось отламывать от стены очередной канделябр.

Храбро шагнула я через порожек, постояла, давая глазам привыкнуть к темноте и размышляя, найти где-нибудь светильник или и так сойдет. Но магия дворца оказалась предусмотрительна. Потихонечку разгорелся неясный тусклый свет, льющийся с потолка. Я прошла вперед несколько шагов. Свет угас там, где я стояла и медленно, будто нехотя, разгорелся передо мной.

Отлично! Датчики движения и аварийное освещение – то что надо!

Следующие несколько часов я блуждала по тайным коридорам. Они пронизывали весь дворец, словно проеденные жуками-древоточцами тоннели. Множество входов, выходов и крохотных каморок. Энное количество окошек для подглядывания и подслушивания.

Как погляжу, дворец проектировали «доверчивые, простые, мирные» зодчие. И совсем не вуайери́сты[3].

Кошмар, если вдуматься. Сядешь где-нибудь в укромном местечке подумать о бре́нном, а тебе голос из-за гобелена: «А что это вы, гражданочка, спрятались ото всех? Поди, что плохое замышляете?»

Или нальешь ванну с пеной или ароматическими маслами, приляжешь с бокалом вина и книжкой, а тут из-за стеночки предложение: «Спинку потереть?»

Или того хуже. Погрузишься в пучину страсти, развратную и неприличную. Все же взрослые люди и нелюди, мало ли кому как нравится. Порочные игры, плетки, наручники. Или просто безудержный секс. И только-только… А тут робкий дрожащий голос с надеждой: «Вам третий не нужен? А то вы тут такие завлекательные трюки выделываете, никаких сил нет удержаться!»

Я, кстати, всё это высказала своему эльфу на полке. Поутру, как проснулась, совершенно офигевшая прошлепала к нему и так и заявила:

– Я в шоке! В культурном и человеческом. Да-да! Вы, эльфы, совершенно… Ладно, не только вы, вообще аристократы и владельцы замков, дворцов и особняков. Это же в голове не укладывается: не дом, а муравейник с тайными ходами. Это к тому, любезный супруг, что я нашла тайные ходы. Да-да! Так и знай! Я в курсе всего этого застенного беспредела. И вот только пусть попробует хоть кто-то за мной подглядывать! Я не знаю, что тогда сделаю. Это неприлично, в конце концов!

Кукла мне, разумеется, не ответила. Но я еще с ней побеседовала о нормах приличия. Ну так, побурчала, пока собиралась на работу и завтракала. Даже на кухню перенесла на это время и усадила на столе.

– Вечером найду в интернете про земные устройства тайных ходов в исторических зданиях, – завершила я свой монолог. – Почитаем, что наши господа вытворяли.

Но мое изучение изнанки дворца дало свои плоды. Я нашла еще один подвал. Тайный.

А в нем… Та-дам! Та-да-да-дам! Мраморный саркофаг.

– Ура! Гроб! Я это сделала! – станцевала я вокруг него танец жителя первобытного племени.

Это когда подпрыгиваешь, задираешь ноги, наклоняешься, вздымаешь руки и изображаешь из себя дикаря. На людях не сто́ит, неправильно поймут, ибо выглядит нелепо. Но наедине с собой – хорошо снимает напряжение и поднимает настроение. Можно еще завывать, у́хать и взрыкивать.

Рекомендую попробовать, даже если вы серьезный, солидный, взрослый человек. Особенно если вы – такой! Детям и безбашенной молодежи и советовать не надо, они и так вытворяют что хотят, им хорошо. Идешь порой по улице, а там тинейджеры носятся и орут. И так прямо завидно становится! Я бы тоже снова так побегала и поорала, если бы уже не выросла. Теперь только в одиночестве и можно позволить себе такое.

– Тук-тук, – поскребла я пальцами по крышке саркофага. – Альвисс Селендин Дизааль Веритан Каленод Верд, если ты там, возрадуйся. Жена пришла.

Разумеется, в моем сне мне никто не отвечал. Но я часто разговаривала вслух, чтобы было не так страшно, глупо и одиноко. Вот и сейчас вела монолог. Пусть я понимала, что всё это не в реале, а в подсознании. Как бы. Но от этого мне было не менее жутко. Нужно же вскрыть саркофаг, чтобы проверить, не там ли тело заколдованного эльфа.

А если оно там, вдруг совсем неживое? Мумия, например. Мо́щи зачарованные. Или как в сказке – в летаргическом сне, а волосы и ногти растут. Неизвестно ведь, чего ожидать.

И непонятно, каким образом открыть крышку. Она монолитная, тяжелая, плотно прилегает. Настолько плотно, что с трудом можно найти линию стыка. Как бы не приросла за столько лет.

– Ну что ж… – потерла я ладошки. – Стукнем, дунем, плюнем, притопнем и, наверное, что-нибудь расхреначим. Как обычно.

Пожалуй, я опущу ту часть, где я всё это вытворяла. Если вкратце, то пришлось притащить сюда крепкие деревянные табуреты из кухни, три матраса из ближайших спален, большие подушки, две каминные кочерги, несколько кухонных тесаков, два мотка веревки.

А всё потому, что мне необходимы были рычаги и что-то мягкое и высокое, куда я планировала столкнуть крышку. Мрамор – минерал, конечно, твердый и крепкий. Но нежные слабые женские руки могут и его превратить в щебёнку. Так что на антивандальные прослойки я возлагала большие надежды. И на них же планировала возложить каменную хрень, когда столкну ее с саркофага.

И не прогадала. Когда эта тяжеленная фигня грохнулась, аж потусторонний гул прошел, как мне показалось. Но грохнулась она на сложенные друг на друга матрасы. Так что все уцелело: и пол, и крышка саркофага, и мои уши.

– Фу-у-ух! – утерла я рукавом лоб. Аж взмокла, пока рычагами и тесаками приподнимала и сдвигала, а потом веревками тащила. – Нет непреодолимых препятствий для женщины в поисках мужа. Привет, дорогой.

Муж лежал там, в каменном ящике. Я уже успела это проверить, заглянув в щелочку. Я ведь не совсем дура – стаскивать крышку до конца, если бы там было пусто.

Отдышалась я, отдохнула, дождалась, пока перестанут трястись от перенапряжения конечности. Кряхтя, встала и побрела знакомиться.

Мужчина, упрятанный в саркофаг, был прикрыт плотной парчовой тканью. Лишь прядь золотистых волос сбоку виднелась.

– Ну-с… Раз! Два! Три! Альвисс, приди… – подбадривая саму себя, чтобы не так жутко было, потянула я прочь парчу.

Медленно вытащила ее из ящика и, затаив дыхание, уставилась внутрь.

– Н-ну-у-у… – протянула после паузы. – Могло бы быть и хуже. Не переживай, муженек. Мы тебя пропылесосим, почистим, помоем, пострижем, отманикюрим, и будешь ты как новенький. Только я тебя, пожалуй, стану называть Селендином. Альвисс – это тот, который у меня на полке сидит. Мне так привычнее.

Тело высокого мужчины в саркофаге было облачено в парадный костюм. Тот же, что и на портрете. Но вот что странно. Парча́, которой он был укрыт, осталась целой. Хотя и жутко пропылившейся.

А одежда пришла в негодность. Ткань явно истлела местами, и вообще у меня появилось подозрение, что, перед тем как очутиться здесь, Селендин участвовал в схватке. Потому что на костюме присутствовали явные прорехи, нанесенные чем-то острым. Ножом? Когтями?

Насчет волос я оказалась права. Они… росли. Все эти долгие-долгие годы, пока сознание эльфа находилось в фарфоровом тельце куклы, его настоящее тело продолжало частично функционировать. Из чего делаем вывод, что стазис если и имелся, то неполный.

Ох уж эта магия, ох уж эти маги.

– И что же мне с тобой делать? – задала я риторический вопрос.

Ответ я не успела дать сама и не услышала извне. Проснулась.

Полежала некоторое время, таращась в потолок, после чего выбралась из постели и подошла к кукле. Долго стояла, рассматривая фарфоровое лицо, сравнивая с настоящим, тем, что только что видела в своем полусне-полувидении.

Открыла рот, чтобы сообщить Альвиссу, что отыскала его тело, но внезапно передумала. Сама не знаю отчего, но говорить это вслух категорически не хотелось. Безо всяких явных причин, но душа противилась.

Помолчав, я пожала плечами и ушла в ванную. Пора собираться на работу.

Когда ехала вечером домой, возникло ощущение слежки и взгляда в спину. Неприятное такое, зудящее. Так бывает порой в метро. Когда вроде сидишь и спокойно читаешь книгу, и вдруг понимаешь, что на тебя кто-то смотрит. И даже эмоции взгляда считываешь: любопытство, мужской интерес, пренебрежение, насмешка, злость.

Никогда не могла объяснить это логически – ведь взгляд это нечто неосязаемое и беззвучное. Но почему-то ощущаемое. Каким-то внутренним локатором улавливаешь чужое внимание. Более того, даже направление взгляда всегда четко понимаешь. Вот как так?

И сейчас я чувствовала тяжелый, напряженный взгляд в спину. Выжидательный. Вроде и без угрозы, а неприятно.

Когда заходила в подъезд, едва удержалась от того, чтобы не начать оглядываться.

Уже дома долго стояла у окна, подглядывая из-за шторы. Но, конечно же, никого не увидела. Спать легла пораньше, но перед этим… Да-да, я параноик. Но если вам чудится слежка, это вовсе не означает, что ее на самом-то деле нет. Просто вы не смогли в этом удостовериться.

В общем, как бы ни было смешно, но я заперла входную дверь на все три замка, хотя обычно пользуюсь только верхним или нижним. Еще и цепочку накинула. А потом, подумав, подтащила обувную тумбу и устроила баррикаду.

Мы с моей паранойей нежно друг друга любим, нам вдвоем хорошо, и лишние маньяки в компанию нам не требуются.

Ночь прошла тревожно во всех смыслах. Мое тело нервничало из-за вчерашнего ощущения слежки. А мое подсознание во сне очутилось на том же самом месте, где и в прошлый раз. Подземелье, саркофаг с открытый крышкой. Тело Селендина. И темнота. Светильники-то я погасила накануне, когда почувствовала, что вот-вот проснусь.

Пришлось помучиться, пока снова зажгла. После я приблизилась к каменному ящику и склонилась, пытаясь понять, произошли ли какие-нибудь изменения с хранившимся там эльфом.

Не произошли.

Ладно. Значит, работаем.

Это было… трудно. Дорогой супруг, надеюсь, ты никогда не узнаешь, сколько раз я тебя роняла и стукала. Прости, я не специально, но ты на редкость костлявая и тяжелая зараза. Даром что неживая. У меня чуть пупок не развязался, пока я тебя выковыряла из твоей мраморной ракушки-ловушки.

И как волоком тащила на твоем парчовом покрывале наверх из подземелья, я тебе тоже не стану никогда рассказывать. Меньше знаешь, спокойнее спишь.

– Тяжеле́ц! – утирая пот со лба, разогнулась я в очередной раз, чтобы передохну́ть. А то как бы не передо́хнуть от напряжения. – Полный тяжелец! – Скосила глаза на худое длинное тело на полу. Вздохнула и исправилась: – Тощий тяжелец! Вот что за жизнь пошла, а? Раньше мужчины женщин на руках носили. А теперь женщины таскают драгоценных. То на ручках – «ты ж мой куклёночек», то волоком – «что ж ты такой трудный»… Ну, поеха-а-али-и-и.

Я снова поволокла парчовый отрез и благоверного на нем.

Ты-гы-дым. Ты-гы-дам. Я ничего не слы-ы-ышу-у-у… Синяки залечим. Правда, я из всего лечебного заклинания, кроме «шизза», ничего не помню.

Опустим описание нашего нелегкого пути. Но как бы то ни было, до ближайшей спальни я супруга допёрла. Восстанет – дальше своими ножками в собственные покои. А я уже не могу.

– Ра-а-аздеваемся! – скомандовала я телу на полу, лежа с ним рядом в позе морской звезды. – Сейчас, погоди. Дай чуток отдышаться.

Пощупала ему в очередной раз пульс на запястье. Потом на шее. Ну мало ли, вдруг оно, тело, решило, что дешевле самому всё сделать.

Но, увы. Это была бы слишком легкая сказка, без трудностей. А настоящим принцессам положено стоптать три пары железных сапог.

Пусть и не надеется. Я лучше в феминистки подамся, чем таким мазохизмом заниматься ради мужика. Еще надо бы перетерпеть кучу невзгод на пути. Но это тоже без меня.

Можете считать меня стервой, но нет уж. В великую любовь я больше не верю. В подвиги во имя нее – тоже.

Я у себя одна. Девушка я, в целом, добрая и человеколюбивая… Покосилась на уши спящего красавца. Ладно, эльфолюбивая тоже. На добро добром отвечу. Позабочусь, как могу и на что сил хватит, но не больше.

– Раздевайся, Селендин. Будем смывать с тебя вековую пыль. Надеюсь, вши не завелись.

Вот так цинично приговаривая, подшучивая и над собой и над господином Ве́рдом, я принялась стаскивать с него старье. Кстати, а мы ж типа поженились. Мне его фамилия полагается?

Елизавета Верд…

Как-то не очень звучит. Наверное, оставлю свою, как и подавляющее большинство современных девушек. Тех, что к моменту брака уже успели заработать и прославить свое имя, засветить его в блогах, серьезных компаниях, карьерных проектах, и не желающих мучиться со сменой документов и переоформлением собственности.

Беседуя с безмолвным Селендином, я раздела его. Дотащила до ванной комнаты. Но дабы окончательно не угробить супружника и не стать вдовой, так и не побыв толком женой, не стала даже пытаться втащить его в ванну. Уж как-нибудь так управимся. Пусть полежит на полу, целее будет. А чтобы не простыл, я ему полотенце подстелила.

Долго промывала и выполаскивала чудовищной длины густые светлые волосы. Помыла мужчину несколько раз мочалкой. Пощупала заодно, рассмотрела всё как следует. Надо ж понять, что мне досталось. Стоит ли потом связываться.

Ну, красавчик, чо! Модельные агентства и бельевые фирмы оторвали бы его с руками. Только откормиться немного и в спортзале позаниматься, чтобы форму вернуть.

Покончив со всеми гигиеническим процедурами и как следует отмыв и вытерев тело и волосы Селендина, поволокла его обратно в комнату. Вот тут пришлось снова поднапрячься и взгромоздить его на кровать.

– Да! Что ж! Ты! Такой! Тяжелый?! – с паузами вопросила я и обессиленно откинулась на подушки рядом с распростертым на кровати мужчиной. – О-о-ох. Всё, давай полежим, отдохнем. Я больше не могу. Ща, только прикрою тебя, чтобы не замерз и не простыл.

Не вставая, потянула и накинула на него одеяло. Поправила эльфу конечности и погладила по голове.

– Извини, если тебе было больно, когда я тебя роняла. Честное слово, я не специально. Но у нас несколько разные весовые и габаритные категории.

Никогда не думала, что можно заснуть во сне. Но я так умаялась, что, лежа рядом с отмытым и облагороженным Селендином, умудрилась вырубиться.

А открыла глаза уже утром в своей постели на Земле.

– Вот я тебе ничего не скажу, – повернув голову, я через всю комнату посмотрела на куклу. – Даже не мечтай. Но на работу поедешь со мной. Что-то мне неспокойно.

Пришлось сегодня обойтись без легкой маленькой сумочки, с которой я обычно бегала в последнее время. Аккуратно обмотав эльфа в шелковый шарфик, я уложила его в рюкзак. Пусть будет при мне.

Когда вышла из подъезда, опять возникло ощущение острого внимательного взгляда. Не опасного и не злого, но такого… контролирующего. Бр-р-р. Притворилась, что ничего не замечаю, поспешила на работу.

Рюкзак не выпускала из виду ни на минуту весь день. И в туалет его с собой уносила. И даже если выходила в другой кабинет. Брала его и делала вид, будто по пути что-то ищу в его недрах.

Ну паранойя у меня. Паранойя!

И вообще, у меня где-то там, в параллельной реальности, свежепомытое тело мужа валяется на кровати. Мне его еще разбудить нужно каким-то образом. А сознание этого мужа или его душа, если кому-то близко это понятие, засунуто в куклу, которая у меня здесь, в реальном мире.

Когда приехала домой, сразу почувствовала, что здесь был кто-то посторонний. Очень аккуратный и осторожный, но всё же. Чуть сдвинут в сторону придверный коврик.

Развернута слегка одна тапочка. А у меня специально выработанная привычка – ставить строго рядом и в одно и то же место. Всегда. Я себя долго приучала к тому, чтобы разуваться именно там, а не искать их потом во всей квартире. Так что да, уходя из дома, я оставляю пушистые топотульки так, чтобы зайти, снять ботинки и сразу – вжух! – ноги в мягкое тепло.

Сразу приметив это, я напряглась. Сняла уличную обувь и на цыпочках прокралась на кухню, взяла нож со стола. По ощущениям, в квартире кроме меня никого. Но мало ли. С импровизированным оружием в руках и рюкзаком на спине, прошлась и везде заглянула.

Да, сейчас никого. Но кто-то был. И этот кто-то что-то искал, стараясь делать обыск очень аккуратно. Похвально, конечно. Но так как я недавно тут наводила генеральную уборку и идеальный порядок, то знала, что где и как лежит. И сразу замечала, что вот это немного сдвинуто. А тут уголок загнулся. Здесь не до конца закрылась крышка. И коробки с обувью чуть выдвинуты вперед по сравнению с тем, как было.

Люди, сохраняйте свое жилище в порядке и тогда всегда будете знать, когда в ваших вещах шарился посторонний.

Я сейчас это четко знала. Не понимала только, что с этим знанием делать. Позвонить в полицию? И что сказать? Мол, вы меня, дяди-полицейские, извините, но я подозреваю, что за мной следит цыганская колдунья. Зачем? Вот это совсем сложно объяснить. Она мне заколдованную куклу продала. А в эту куклу заточен разум эльфа из другого мира. Я тут за него случайно замуж вышла. И пытаюсь спасти. Где? Да там, в другом мире. Не сошла ли я с ума? Ну-у-у, как вам сказать?..

Понятно, где бы я оказалась, да? Милая такая психушка с палатой, обитой войлоком, и компания суровых санитаров со смирительной рубашкой в руках.

Такую рубашку я не хотела. Я больше люблю классические белые а-ля мужские. И чтобы рукава можно было закатать, а не обмотать вокруг себя и завязать на спине.

Убедившись, что я в квартире одна, снова тщательно заперла дверь и подперла ее импровизированной баррикадой. После чего вынула из рюкзака игрушечного эльфа, выпутала из шарфа и обратилась к нему шепотом:

– Что делать-то будем? За тобой пришли. Ты вообще оживать собираешься или как?

Не собирался. Ответа я не дождалась. Подпитать его энергией и кровью не удалось. Я аж всплакнула на нервной почве.

Спать ложилась взвинченная и напуганная. Сначала вообще была мысль рвануть к маме и погостить там. Но потом решила, что будет сложно объяснить ей всё происходящее. Поэтому положила эльфа к себе в постель, ближе к телу. Если что – пусть будет под рукой. А то сплю и так крепко, а еще ж и сознание переносится. Если кто ночью вломится, я не услышу. Умыкнут моего супружника, и поминай как звали. А я ж типа замужем. И что мне потом? Всю жизнь так провести?

Заснула я практически мгновенно. Вроде только вот легла, с удобством расслабилась под одеялом, ощущая пахнущее свежестью постельное белье, подгребла поближе игрушечного эльфа, и всё.

Сразу же открыла глаза в иной реальности.

Поморгала, глядя на потолок с лепниной. Повернула голову на подушке, нос к носу столкнулась с эльфом в телесном виде. Нахмурилась, поняв, что в руках у меня… кукла.

Вот так-так! Это как?

Я даже села и уставилась на игрушечного эльфа, который сегодня перенесся в иной мир вместе с моим подсознанием.

– А что, так можно было?! – округлила я глаза. – То есть всего-то нужно было взять тебя с собой в кровать и заснуть в обнимку?

Ни один из двух эльфов мне не ответил. Зато я заметила, что сегодня прямо ночь сюрпризов. Точнее день, потому что там, на Земле, ночное время, а тут солнышко светит вовсю. Как всегда, впрочем.

Так вот, обычно я в своих снах оказывалась тут одетая в повседневную одежду. Джинсы, футболки, свитера. Хотя спать ложусь в пижаме или ночной сорочке. Сегодня же сон отличался не только тем, что я затащила сюда куклу, но и сама оказалась в той самой фривольной и легкомысленной пижамке, в которой отправилась в постель.

А учитывая, что в этом дворце нет ни одной женской одёжки, то день мне предстоит провести в неглиже. Хотя… Можно ограбить гардеробную супруга. Ему-то всё равно, не обеднеет, если я позаимствую рубашку или халат. Но чуть позднее.

Мысли быстро промелькнули, а я все это время смотрела на тело, состоящее из крови и плоти. Сравнивала его с фарфоровой копией и поражалась. Они были абсолютно идентичны. Кукольник, создавший некогда игрушку с оригинала, был потрясающий мастер. У них даже цвет кожи был одинаковый. И чуть опущен надменно левый уголок губ. А правая бровь словно бы привыкла хмуриться, и чуть сведена к переносице. Форма и лунки ногтей, четкая линия подбородка. Практически незаметная, но всё же имеющая, как и у любых живых существ, асимметрия лица. У меня, кстати, она сильнее. А тут почти совершенное существо. Почти, но не совсем.

Я не замечала мелочей, когда смотрела на каждого из Альвиссов Селендинов и так далее Вердов по отдельности. Но вот так, сравнивая, видела.

– Поразительно! – выдохнула я.

Водрузила куклу на подушку рядом с головой мужчины, сама притулилась, поджав ноги, к его боку. А потом и вовсе облокотилась и полулегла на его торс. И принялась изучать, что мне досталось.

Сравнивала, обводила кончиками пальцев лицо, шею. Рассмотрела запястья. О, а вот тут отличия были. У куклы на запястьях красовались брачные браслеты-татуировки, такие же как у меня. А у оригинала кожа была чистой, без рисунка.

Я даже потерла ее на всякий случай.

– Непорядок! – констатировала я вслух. – Между прочим, мы женаты. Неправильно, что у меня и у твоего фарфорового воплощения брачные метки есть, а у тебя настоящего – нет. Это что же получается? Твои разум и душа на мне женаты, а тело нет? Мы так не договаривались. Или ты весь мой муж, или так нечестно. Так и знай!

Разумеется, мне никто не ответил, да я и не ждала.

Сползла с кровати, потянулась. Сообщила, что пойду добывать себе рубашку и скоро вернусь.

– Никуда не уходите! Я скоро буду! – распорядилась и пошлепала босиком на нужный этаж в единственные обжитые покои.

В гардеробной фиктивного сказочного супруга я откопала себе симпатичную рубашку с пышными рукавами и узкими манжетами, отороченными кружевами. Ничего так, мне идет. Хоть и оверсайз, но гламурненько. Как следует еще покопавшись, сумела подобрать брюки. Пришлось, правда, сильно подвернуть штанины и потуже затянуть пояс.

С халатом не вышло. Учитывая нашу разницу в росте, подол одеяния волочился по полу так, что и шагу не ступить. А отрезать роскошную дорогую ткань пусть и во сне, а не по-настоящему, у меня рука не поднялась. С обувью, увы, не сложилось. Мой размер ноги был несопоставим с размерищем Селендина.

Когда вернулась назад, оба моих эльфа лежали там же, где я их и оставила. Но… Я сразу это заметила, пискнула от изумления и бросилась проверять, не кажется ли мне.

Оба запястья настоящего господина Верда покрывали бело-серебряно-золотые брачные узоры.

– Ох, ну ничего себе! – прошептала я, как следует рассмотрев обе его руки, потрогав, потерев, понюхав и даже лизнув, чтобы проверить на вкус. – Настоящие. Как у меня. Дела-а-а… И что же мне с тобой делать дальше? По логике, если следовать сказочным заветам, то чары спадают от поцелуя настоящей любви. И вот понимаешь, в чем дело…

Сделав по комнате несколько нервных кругов, не отрывая взгляда от двух эльфов на кровати, я продолжила размышлять и высказываться вслух.

– Мне не жалко тебя поцеловать. Честное слово. Я и куклу могу, и тебя в настоящем теле, так сказать. Но видишь ли, в чем дело… Я не верю, что мои чувства по отношению к тебе – это настоящая любовь. Прости, но сам понимаешь. Симпатия, уважение, благодарность за помощь в трудный момент жизни, привязанность, но не любовь. Нет, я понимаю, в твоем мире аристократов и их договорных браков – а я уверена, что у вас тут именно так, – это наверняка даже больше, чем мечтают многие. Но мы-то говорим про колдовство и чары, и любовь. И я действительно не знаю, что сделать, чтобы помочь.

В ответ тишина и ни малейшего намека на чье-либо присутствие, хотя бы бестелесное. Даже моего невидимого учителя, помогавшего постигать азы магии, не ощущалось. Еще понять бы, кто это был. Сам Селендин или же некая сущность, обитающая во дворце.

Сейчас же нас тут было трое: я и два моих мужа.

Бредово звучит.

Я нервно хихикнула, забралась с ногами на постель и снова облокотилась на грудь большого эльфа. Вгляделась в его лицо. В тень длинных ресниц. В идеальную линию бровей и скул, в четкий край подбородка.

– Смотрю и восхищаюсь. – Я задумчиво погладила его по щеке. – Ты удивительно красивое создание. При этом характер у тебя на редкость вредный и недобрый. Кто ж тебя в жизни так сильно обидел, что ты так ко всему и всем относишься? И чем ты провинился перед той цыганкой? Может, если бы повинился, она бы тебя простила? Молчите? – Второй взгляд достался фарфоровому личику. – И правильно. Оба вы… Альвиссы Селендины… Что с вас взять?

Помолчала, решаясь на глупость.

– Ладно уж, идите сюда. Будем целоваться. Альвисс, ты первый. Тебя я дольше знаю. Ты хоть и вредный, но мой.

Я взяла в руки куклу, поднесла к лицу и, зажмурившись, поцеловала в холодные фарфоровые губы. Приоткрыла один глаз, чтобы проверить, если ли изменения. Ничего не заметив, осторожно положила игрушку обратно на подушку.

– Теперь ты, красавчик Селендин. И давай как-то уже проявляй активность. Я тебе жена всё-таки! – смущенно фыркнув, я подползла поближе, склонилась над лицом мужчины и, закрыв глаза, поцеловала его.

Ой! Губы-то его потеплели! Зуб даю, они не такие хладные стали.

Та-ак! Да я ж тогда повторю! Мне не жалко! Когда еще доведется такого обалденного мужика щупать и целовать? Брак-то у нас фиктивный, хотя я в целом не против исполнения некоторых супружеских обязательств. Я как бы не монашка, и у меня больше года никого не было после предателя Лёшки.

Вот так непристойно размышляя, я снова поцеловала губы неподвижного супружника. И даже – о чудо! – почувствовала некий отклик. Совершенно определенно, мне пытались отвечать.

– Да ла-а-адно! – выдохнула я, отстранившись. – Ты серьезно? Тебя действительно может разбудить поцелуй? А всё остальное? – Я провела ладонью по его обнаженному твердому животу и абсолютно явственно почувствовала едва уловимую волну дрожи, пробежавшую по нему.

Естественно, я сразу же снова погладила. Ну а кто бы на моем месте удержался? К тому же я не какого-то там абстрактного левого мужика лапаю, а самого что ни на есть собственного мужа. Ну, почти. Но брачные татуировки ведь есть? Значит – всё. Моё! Хочу лапать и буду лапать. И не только.

К тому же это всё не по-настоящему, а во сне. Ведь мое тело спокойно спит в своей родной постельке. А здесь лишь подсознание, которое восхотело эротики. Кажется.

– Вот так, драгоценный мой, и становятся девушки извращенками. И видят они во сне разных красавчиков, и делают с ними всё, что вздумает их оголодавшее без секса воображение. Ты как насчет того, чтобы предаться безудержному разврату?

Учитывая, что я была одета в его же одежду, конечно же, изнасилование Селендину не грозило.

Мне стыдно, но я его трогала и гладила. Везде. А хотя почему мне должно быть стыдно? Нет, так не пойдет. Я доставляла удовольствие своему (почти своему, но это мелочи) мужчине. И судя по тому, что тело под моими руками и губами реально становилось теплее и мягче, мы шли верным путем.

Конечно, в какой-то момент я остановилась. Я же не сумасшедшая, в мои планы не входит некрофили́я[4] или сомнофили́я[5].

– Альвисс Селендин, – обратилась я и к эльфу, и к кукле. – Ребята, объединяйтесь, оживайте и давайте как-то по нормальному. Я сделала всё, что могла. Большего не ждите. Пусть это всё происходит во сне, но всё же… Я так не могу.

На этом я ушла.

Долго гуляла по замку. В какой-то момент неожиданно поняла, что проголодалась. Это странно. Раньше я ни разу во сне не чувствовала ни голода, ни жажды, ни усталости, ни каких-либо иных физиологических потребностей.

А потом я нечаянно стукнулась босой ступней о ножку стула и взвыла от боли. Аж искры и слезы из глаз брызнули. Продышалась, пошмыгала носом, разглядела на ноге ссадину и выступившую кровь под ободранной кожей. И тут до меня дошло:

– Что?! Это не во сне?! Я перенеслась сюда вся целиком?! Вот так влипла!

Ущипнула себя, зашипела, прочувствовав. Стукнулась головой о стену, легонько разумеется. Твердо, и лбу неприятно.

– Кошма-а-а-р! Значит, иду добывать пищу и воду.

В кладовке при кухне не было еды готовой, я же всё давно исследовала. Но снаружи росли фруктовые деревья. Несколько яблок, груш и персиков меня спасут. На время, а там видно будет.

В общем, до вечера я болталась по дворцу. Пыталась решить, что делать дальше. Как вернуться домой. Как оживить своего эльфа, которого мне хотелось бы видеть не на полке, а рядом с собой.

А когда стемнело, я вернулась в ту спальню на первом этаже, где оставались владелец всего этого дворца и его фарфоровое воплощение.

Они оба так и лежали на постели. Но если кукла по-прежнему была всего лишь куклой, то в мужчине произошли определенные изменения. Он дышал. Я сначала даже не поняла, что не так, а потом пригляделась. Грудь равномерно медленно вздымалась. А когда я поднесла к его носу пальцы, то почувствовала легкое колебание воздуха.

Взобравшись на кровать, я приложила ухо к груди Селендина и едва не запищала от радости, услышав стук сердца. Пока редкий и неуверенный.

Процесс пошел!!!

А вот спать мне пришлось улечься сюда же. Легла посередке. Справа – кукла, слева – дышащее тело с бьющимся сердцем.

Долго не могла заснуть, ворочалась с боку на бок. То глядя на фарфоровый профиль. То изучая идеальные черты лица, но в натуральную величину. Перебирала в пальцах шелковистые длинные локоны. Они были одинаковыми. Я помнила, что у куклы прическа сделана из волос оригинала.

Не знаю, когда именно я заснула. А проснулась от легкого касания поцелуя. Сначала опешила спросонья, не поняла, что происходит.

Но сумев разлепить ресницы, увидела в темноте склоненное надо мной лицо и внимательные глаза.

– Это… ты? – спросила я шепотом.

– Это я. Я тебе снюсь. Ты моя жена? Лиза?

– Я твоя жена. Лиза, – заторможенно повторила я.

– Можно? – Он стал наклоняться, чтобы поцеловать.

– Можно… – подалась я навстречу.

Ну а чего теряться-то? Сам сказал – это сон… А во сне можно всё что угодно.

И оно было. Это самое «всё что угодно». Пусть по-настоящему Селендин еще только начинал выходить из своей комы, но в моем сне…

Мне было хорошо. Очень-очень хорошо. Да черт! Мне никогда в жизни еще не было так хорошо!

И мы не разговаривали. Совсем.

А потом я проснулась с приятной ломотой во всем теле, без пижамы и… в своей постели на Земле, в своей квартире. В полном одиночестве.

Приподнялась на локте, осмотрелась. Потянулась и взяла в руки мобильный телефон. Меня же не было больше суток, но…

Хм. Гаджет показывал, что сегодня утро следующего дня после того, как я легла спать здесь накануне. И что мне через пять минут вставать и собираться на работу.

Я заторможенно откинула одеяло и выбралась из постели. Постояла. Подумалось, что пижаму я таки посеяла в ином мире. А тело четко дало понять, что сон являлся не совсем сном. Секс точно был настоящий – бурный, долгий, отличный. Офигенный был секс! Муж у меня – огонь! Аж сама себе завидую.

Сработавший будильник заставил подпрыгнуть на месте от испуга и прийти в себя. Сказка. Странная, безумная, непонятная сказка с эльфом, который уже не на полке, а где-то там. А я здесь. И меня ждут душ, кофе и завтрак, быстрые сборы, поездка в общественном транспорте и долгий рабочий день.

Есть, кстати, хотелось нешуточно. Будто я и правда накануне сутки сидела на яблочной диете. Так что позавтракала я плотно и сытно, а не как обычно, лишь бы чуток с кофе закусить.

Альвисса действительно не было в квартире. Я быстренько пробежалась и поискала. Тумба всё так же подпирала входную дверь, запертую на три замка. То есть меня не ограбили… Просто мой эльф где-то там, в ином мире. И Альвисс, и Селендин, и оба они в целом.

М-да. Дела. Так я еще замужем или нет?

На работе коллега, с которой я сидела в одном кабинете, встретила меня восхищенным взглядом.

– Выглядишь роскошно! Аж светишься вся. Мне прямо завидно. Кто он?

– Кто – он? – растерялась я от ее напора.

– Парень твой. Любовника нашла? Я такие вещи сразу чую!

– А… Это?.. – Я неопределенно повела плечом. – Ну, так…

– Ладно, не говори, раз не хочешь. Но сразу видно, мужик знает подход к женской натуре.

Я круглыми глазами на нее покосилась, так и не поняв, о чем речь. Никаких засосов или иных отметин страсти на моем теле нет. Я точно знаю, утром ведь была в душе и собиралась перед зеркалом.

Но днем еще пара человек заговорщицки намекнула, что мне на пользу новый роман. Мол, выгляжу восхитительно, сразу видно – девушка в любовных отношениях.

Кхе-кхе.

Чего им там видно? Я в сказочных отношениях, а не любовных. Хотя… Ох и хорош был в моем то ли сне, то ли яви Альвисс Селендин. Аж в жар бросает, как вспомню, а тело предательски хочет еще. И не раз, а желательно каждую ночь.

Квартира меня встретила тишиной и пустотой. И даже привычной за долгое время куклы не было рядом. Пусть и молчавшей большую часть нашего знакомства, но всё же одушевленной.

Вздохнув, я отошла от полки, где Альвисс сидел несколько месяцев. Одиноко без него.

А ночью сон, который не совсем сон, повторился. Я проснулась от жарких поцелуев и горячих объятий. И не только.

Задавать вопросы и вообще говорить мне никто не позволил. Я попыталась, но… Это была просто еще одна ночь бешеной страсти. Пока я не заснула, утомленная и удовлетворенная.

И назавтра всё повторилось.

И в последующие сутки. И позднее. Снова и снова. Ночь за ночью. Никаких разговоров, только объятия, поцелуи, нежная кожа, шелковистые волосы, чуткие пальцы, два разгоряченных тела…

Коллеги завидовали и даже не скрывали этого. Я ничего не говорила, отказавшись отвечать на вопросы, лишь загадочно улыбалась. Но все уверились, что у меня головокружительный роман с горячим парнем.

Ну, можно сказать и так. Мой эльф и правда горяч в постели.

Через пару недель такой безудержной ночной сексуальной жизни я столкнулась на том же самом месте, что и в первый раз, с цыганкой. Я ее не заметила, но она окликнула меня сама:

– Ай, пагади, дарагая! Нэ спэши!

Я медленно оглянулась и уставилась на шувани. Нестарая еще, привлекательная особенной такой, жгучей экзотической красотой. Очи черные, яркие, острые, умные. Но не злые.

– Вы, – констатировала я, подходя к ней. – Здравствуйте.

– Здравствуй, красавица. Узнала? – перестала она изображать акцент.

– Узнала. – Я чуть улыбнулась. – Вы за ним?

Цыганка подняла брови, и в омутах ее глаз мелькнуло удивление.

– Не отдашь?

– У меня его нет. Он… ушел. Может, вы его простите? Пожалуйста.

– О! – вот тут женщина явно озадачилась. – Ты просишь за него?

– Ну… Я не в курсе, чем именно он вас обидел. Но он раскаивается. Сказал, что был неправ, что виноват перед вами. И что наказание свое заслужил.

– Ай не врешь… – цокнула она. И это был не вопрос.

– Я надеялась, вдруг вы сумеете его совсем простить? Давайте будем считать, что он отмотал уже срок тюремного наказания? Что раскаялся и может отправиться на свободу?

– И даже не поинтересуешься, что натворил он?

– Ну… Мне ужасно любопытно, – смутилась я. – Но это явно что-то личное. Его и ваше. Я не стану спрашивать.

На нас уже оглядывались прохожие. Все же к цыганам все относятся настороженно, народ они ушлый, многих ду́рят. А тут мы стоим и беседуем у всех на виду.

– Тебе зачем за него просить? – тряхнула роскошной гривой женщина.

– Знаете… – Тут я задумалась. А правда, зачем? Ну, кроме простой человеческой симпатии и доброты. Подумала, и у меня округлились глаза. Уж самой себе-то можно не врать. Я медленно перевела взгляд на шувани и растерянно призналась: – А я в него, кажется, влюбилась. Обалдеть! Я люблю сказочного эльфа из другого мира! – И у меня вырвался истерический смешок.

– Любишь, говоришь? – прищурилась она.

Я еще подумала и признала факт:

– Да. Люблю. И это очень странно. Я не хотела новых чувств. К тому же мы живем в разных реальностях. Я не могу попасть к нему, он не может ко мне.

– Принимаю. Первое условие выполнено, – непонятно ответила цыганка. Взмахнула юбками, как в танце, тряхнула волосами, крутанулась на месте.

Я моргнула, а когда открыла глаза, ее уже не было.

– Бесовщина какая-то… – пробормотала я.

В эту ночь мой эльф мне не приснился. И не буду врать, что меня это не огорчило. Хорошо, что наступили выходные, можно было валяться дома и не смущать коллег своей кислой физиономией.

Я ж себе надумала всяких ужасов после встречи с цыганской колдуньей. Нашла кучу причин, почему всё теперь будет плохо. Напугала саму себя грядущими ужасами. И вот, пожалуйста, мой Селендин сегодня не появился.

Даже всплакнула от огорчения.

Потом, конечно, успокоилась и взялась за дела. Магазин, уборка, готовка, уходовые процедуры.

Когда вечером раздался звонок в дверь, я уже сидела с книжкой и пыталась постичь азы управления временем. Самосовершенствование никто не отменял.

В такой час могла прийти либо соседка, либо мама, которая как обычно: «Ой, я забыла позвонить, но ехала мимо и решила заскочить».

Не став смотреть в глазок, я открыла дверь и застыла с открытым ртом. За порогом стоял он. Мой Селендин. В натуральном обличии. Высокий, с длинными волосами, собранными в хвост. С аккуратными заостренными эльфийскими ушами. Одетый в простые графитово-серые джинсы, белую футболку и черную кожаную косуху. В руке он сжимал букетик из мелких ароматных цветов, которые росли вокруг дворца. На Земле таких нет, я точно знаю.

Абсолютно серьезно эльф протянул мне через порог букет. Я так же, без тени улыбки, приняла, глядя на мужа во все глаза. И на его палец с обручальным кольцом. Оно, как я понимаю, соскользнуло с куклы, увеличилось до нормального размера и заняло свое место на руке реального мужчины.

Потом я посмотрела на его брачные татуировки. Ночью-то темно, не было возможности рассмотреть, есть ли у него там изменения. У меня были: добавились новые узоры и рисунок стал гуще.

Поняв, что меня интересует, Селендин продемонстрировал мне запястья. И всё это в тишине. Мы так и стояли друг напротив друга, не проронив ни слова.

И когда я осознала странность нашего поведения и убедилась, что его нарисованные магией браслеты тоже изменились, то просто потянула эльфа внутрь. Молча заперла дверь. Аккуратно положила букетик на тумбочку и повернулась к своему нереальному супругу. Вцепилась обеими руками в полы его косухи, приподнялась на цыпочки и потянулась за поцелуем.

Одежду с себя мы сдирали по пути к дивану.

И лишь сильно позднее заговорили.

– Я люблю тебя, Лиза, – шепнул он. – Ты моя жена.

– Я тоже тебя люблю. Ты мой муж, – зачарованно повторила я.

– Теперь твой полностью. Она… простила. Мы встретились вчера. Сказала, что первую часть проклятия ты сняла. Что полюбила меня такого, ненастоящего, в виде куклы и неживого. И не зная ничего обо мне.

– Ага, я глупая. Знаю. И совершенно не разбираюсь в мужчинах, – попыталась я неловко пошутить.

– Ты удивительная и светлая. Мое нежданное и незаслуженное счастье.

– А вторая часть проклятия? – перевела я тему. Раз есть какая-то первая, то подразумевается же и последующие.

– Я тоже полюбил. По-настоящему, всем сердцем. И… вовсе не идеальную прекрасную эльфийку знатного рода. А простую человеческую девушку без титула и денег. Самую лучшую для меня.

Я осмыслила. Значит, за гипертрофированное э́го он расплатился. В супруги получил меня, совсем неидеальную, простую и земную, а не дивное создание, такое же совершенное, как он сам.

– А еще остатки проклятия есть? Когда оно спадет полностью?

– Есть. Но я не могу рассказать. Лиза, ты пойдешь со мной? В мой мир? Разделишь со мной свою жизнь? Навсегда? Клянусь, я буду тебе самым лучшим и преданным мужем.

Я думала. Долго, признаюсь. Вышла я из того возраста, когда в омут с головой. Но с другой стороны – вот он, мой дивный эльф. Из волшебной нереальности. Тот, рядом с кем я забываю дышать, а тело сладко ноет от того наслаждения, что он мне дарит. А еще он маг и только что поклялся так, что магия зафиксировала слова. Я почувствовала это легкое колебание. Он же сам меня и научил.

– Пойду, – осмыслив, дала я ответ. – Я пойду с тобой Альвисс Селендин Дизааль Веритан Каленод Верд. И разделю с тобой жизнь. Клянусь. Но я бы хотела свадьбу тут, на Земле. И оформить отношения не только магическим способом, но и по законам моего мира. Ты мой муж, я тебя люблю, но мне хочется праздника, – смущенно улыбнулась я.

И тут будто где-то лопнула туго натянутая струна, тонко протяжно звякнув.

Альвисс широко распахнул глаза, застонал, выгнувшись дугой, и на несколько секунд обмяк, словно лишившись чувств. Но почти сразу пришел в себя и просиял:

– Свершилось! Ты сняла проклятие. Я свободен.

– Да? – скептически протянула я. Что я такого сделала-то? Вроде ничего не происходило.

– Ты поклялась разделить со мной жизнь. Теперь мы навеки вместе, любимая жена моя.

Ох, звучит-то как! Прямо как в рыцарском романе. Я смущенно поправила волосы.

Дальше мне смущаться не позволили. Ни сегодня, ни последующие два дня. Мы выбирались из постели, только чтобы поесть, посетить ванную комнату и открыть дверь доставщикам готовой еды. Нам было не до готовки, мы были заняты любовью.

В понедельник подали заявление в ЗАГС. Как оказалось, каким-то немыслимым образом Селендин добыл себе паспорт. Так что уже в следующие выходные я выходила замуж за господина Альвисса-Селендина Верда.

А зачем откладывать? Мой эльф заколдовал служащих, нам назначили нужную дату. Правда, я доплатила. Совесть-то нужно иметь.

И у меня было новое свадебное платье. Доставил его Селендин. Подозреваю, из своего волшебного мира, потому что было оно сказочной красоты. И удивительная кружевная фата. И драгоценности из сокровищницы. В том числе – корона-диадема с настоящими бриллиантами. Никто, конечно, этого не понял. Но я-то знала!

Мама с бабушкой аж за сердце хватались от такой сногсшибательной и скоропалительной свадьбы, но почему-то ни о чем не спрашивали. То ли магия на них влияла, то ли они боялись спугнуть такого красавчика.

Из гостей мы никого не приглашали. Со стороны жениха в этом мире просто нет никого. А у меня больше нет подруг. Хватит. Коллеги тоже новые, мы еще не успели настолько сдружиться, чтобы было уместно звать их на столь личное торжество. Так что невеста и жених, и мои мама и бабушка.

Зато была церемония в ЗАГСе. Был обмен кольцами. Теми самыми, которые мы уже надевали друг другу в сокровищнице. Была фотосессия на долгой прогулке по красивым местам города, поскольку я хотела памятные фото. И был ужин в шикарном ресторане. Мы зал не бронировали, лишь один стол в укромном эркере.

Был роскошный свадебный торт, шампанское, и шоколадный подарок молодоженам от заведения. И потом первая брачная ночь в лучшем отеле города.

Для нас это была далеко не первая ночь, но пусть будет как принято на Земле. Красиво, романтично, и номер со свечами и лепестками роз. Банально, но так мило…

А уже на следующий день мы перенеслись в далекую-далекую страну в далеком-предалеком мире.

…И жили они долго и счастливо. Сказочный дворец потихоньку выбрался из той пространственной ниши, куда угодил после того, как его хозяина прокляли. И у нас появились слуги и домашние животные.

И молодой леди Верд пришлось много учиться всему необходимому. Геральдике, этикету, светским законам и юридическим. Управлению огромным владением и большим штатом прислуги. Общению с другими жителями этого мира, людьми и нелюдьми. И конечно же, нужно было осваивать магию, которая в новых землях активно раскрывалась.

Периодически леди уставала, психовала, устраивала бунт и сбегала на Землю, в свой родной мир. Но за ней немедленно отправлялся обожающий ее супруг. Там они бурно мирились, немного отдыхали и возвращались обратно.

…А еще через три года прекрасному эльфу и его любимой жене пришлось учиться быть папой и мамой. Потому что страсть мужчины и женщины и совместно проведенные ночи рано или поздно приносят плоды. Не единожды.

Но это уже совсем другая история.

Конец.

Январь 2020

Примечания

1

Деамбулаторий – (от лат. deambulo из лат. de «за» и лат. ambulo «ходить», лат. ambio – обходить, ходить кругом чего-либо) – кольцевой обход вокруг главной апсиды, являющийся продолжением боковых нефов; предназначался для паломников, которые, проходя через них, могли обозревать находящиеся в капеллах реликвии и поклоняться им.

2

Аркбутан – (франц. arc-boutant), наружная каменная полуарка, передающая распор сводов главного нефа готического храма опорным столбам-контрфорсам, расположенным за пределами основного объема здания. Применение аркбутанов позволяет значительно сократить размеры внутренних опор, освободить пространство храма.

3

Вуайери́ст – человек, занимающийся вуайеризмом.

Вуайери́зм (фр. voyeurisme; от фр. voir «видеть») – сексуальное отклонение, характеризуемое побуждением подглядывать за людьми, занимающимися сексом или «интимными» процессами: раздевание, принятие ванны или душа, мочеиспускание.

4

Некрофили́я – сексуальное отклонение, выражающееся в неодолимом влечение к сексуальным действиям с трупами.

5

Сомнофили́я – сексуальное отклонение, выражающееся в навязчивом стремлении заняться сексом со спящим, находящимся в бессознательном состоянии или коме человеком.

Content

Милена Завойчинская
Эльф на полке

Примечания