Лаура Гайего

Хроники Идуна. Книга 1. Сопротивление

© Laura Gallego, 2004

© А. Райвес, перевод на русский язык, 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2021

* * *

Посвящается Андресу.

Он первым осмелился шагнуть со мной через Портал и под светом трех лун выслушал всю историю до конца.

Каждый человек на земле, чем бы он ни занимался, играет главную роль в истории мира.

И обычно даже не знает об этом.

Пауло Коэльо. «Алхимик»

Часть первая

Поиск

I

Джек

Был один из тех ничем не примечательных вечеров, какие случаются только в конце мая. По проселочной дороге, вдоль которой росли высокие ели, на велосипеде ехал мальчик лет тринадцати.

Его звали Джек. Вот уже несколько лет он жил со своими родителями в доме, стоящем на краю леса, в окрестностях небольшого датского городка Силькеборг. Каждый день после уроков, если у него оставалось время, он ездил на своем велосипеде, всегда одной и той же дорогой. Ему нравились прогулки на природе: они помогали ему расслабиться и ни о чем не думать.

Только в этот раз все было иначе.

Целый день его терзало неприятное ощущение, словно дома с его родителями что-то случилось. Мальчик не мог объяснить, что именно, но в полдень все-таки позвонил маме и спросил, все ли у них в порядке. А вскоре, выходя из школы, Джек почувствовал, как на него нахлынула новая волна тревоги, мучившей с самого утра. Без видимой на то причины ему казалось, будто мама и папа в опасности. Мальчик не находил этим глупостям объяснения, и, тем не менее, ему никак не удавалось избавиться от нехорошего предчувствия. Ему нужно поскорее вернуться домой и лично убедиться, что ничего страшного не произошло.

Наконец Джек добрался до дома. Его сердце разрывалось от напряжения. Мальчик бросил велосипед рядом с гаражом, даже не подумав завести его внутрь, и побежал к двери.

Вдруг он остановился. Сердце бешено стучало.

Его пес по кличке Джокер сегодня почему-то не выскочил навстречу хозяину, да и с заднего двора не доносилось собачьего лая. «Должно быть, он убежал в лес», – подумал Джек, сам себя успокаивая.

Но успокоиться не получилось. Он снова помчался к дому – дверь была приоткрыта. Джек вошел.

И замер.

На первый взгляд все было в порядке: в гостиной горел свет, тихо работал телевизор.

Но в воздухе веяло несчастьем.

Дрожа от волнения, он вошел в гостиную. Лицом к экрану, спиной к двери, откинув голову на спинку дивана, сидел отец.

– Папа…

Ответа не последовало. По телевизору шла глупая пародийная передача, и Джек в отчаянии ухватился за показавшуюся ему логичной мысль: папа от скуки просто уснул.

Он обошел диван и, с секунду поколебавшись, заглянул ему в лицо.

Отец сидел неподвижно, бледный, с широко раскрытыми глазами, устремленными в никуда. На его теле не было ни крови, ни других признаков насилия.

Но Джек знал: папа мертв.

Мальчика парализовало: его словно обухом по голове ударили. На мгновение время для Джека остановилось, а вместе с ним – и его сердце. Но в следующую секунду мир вокруг содрогнулся и закружился с огромной скоростью. Он бросился к отцу и несколько раз встряхнул его в надежде, что тот очнется. В глубине души мальчик понимал всю бессмысленность своих действий, но верить реальности не хотелось.

– Папа! Папа, пожалуйста, проснись…

Голос мальчика оборвался рыданием: ему было страшно. Вдруг он подумал, что еще есть время и можно позвонить в скорую, и тогда… Он понесся к телефону и схватил трубку.

Но гудков не было. Джек от злости и безысходности с силой отшвырнул аппарат. Вытерев рукавом свитера слезы, он развернулся и рванул по лестнице вверх.

– Мама! – закричал мальчик. – Мама, быстрее спускайся, возьми мобильный!

Споткнувшись о ступеньку, он упал и ударился коленками, но это его не остановило: мальчик поднялся и побежал дальше.

– Мама!..

Вдруг он лишился дара речи и остановился как вкопанный: в конце коридора кто-то стоял, и это была явно не мама. Они посмотрели друг на друга.

Джек увидел кареглазого мужчину с темными вьющимися волосами. На нем была мантия в пол. Тонкие черты лица незнакомца застыли в строгом и одновременно насмешливом выражении.

– Кто… Кто вы? – растерянно прошептал Джек. В глазах мальчика все еще стояли слезы.

Что-то привлекло его внимание. На паркетном полу возле ног мужчины в мантии неподвижно лежало тело. Джек узнал его. Его ноги подкосились; чтобы не упасть, он прислонился к стене.

Бледная, с открытыми глазами и повернутой в сторону мальчика головой, на полу лежала мама.

Джек почувствовал, как в жилах холодеет кровь. Нет, так не бывает, это неправда…

Но сомнений не оставалось: женщина смотрела на него пустым, безжизненным взглядом.

А в глазах ее застыла смерть.

– Ма-а-а-ама! – в ужасе закричал мальчик.

Он подбежал к телу, не обращая внимания на стоявшего рядом черноволосого мужчину…

Все случилось слишком быстро. Незнакомец прокричал несколько слов на непонятном Джеку языке (но показавшемся ему подозрительно знакомым), и что-то стукнуло мальчика в грудь так, что перехватило дух, и его отбросило назад.

Джек ударился о стену. Ошеломленный, он потряс головой. Дышать было тяжело. Мальчик никак не мог понять, что же отбросило его с такой силой: незнакомец в мантии находился довольно далеко для толчка.

Но он не стал над этим задумываться. Удар о стену вернул его к реальности.

Вдруг его осенило: вероятно, этот странный незнакомец и был виновен в смерти родителей. Хорошо знакомая Джеку темная сторона его личности обычно скрывалась в тени и просыпалась только в экстренных случаях. И вот сейчас она ревела от боли, гнева и жажды мщения.

Хотя он и понимал, что разумнее всего – развернуться, убежать подальше, спрятаться и сообщить в полицию…

К счастью для Джека, разум взял верх над гневом, и мальчик, одним прыжком вскочив на ноги, бросился к лестнице. Противник не ожидал такой быстрой реакции и что-то прокричал ему вслед, но Джек не остановился. Он бежал что было мочи и, снова споткнувшись из-за спешки, кубарем скатился вниз прямо в гостиную.

Джек уже почти поднялся, когда почувствовал за спиной ледяное дыхание и вздрогнул, не сумев справиться с чувством страха. Он медленно обернулся и…

Перед ним стоял стройный, хорошо сложенный юноша с синими глазами и тонкими чертами лица, на которое с обеих сторон аккуратно ложились пряди прямых светло-каштановых волос. Одетый во все черное, он выглядел на несколько лет старше. Незнакомец не сводил с Джека пытливого взгляда.

Мальчик был уверен, что видит его впервые, но по неизвестной причине сразу почувствовал к нему сильное отвращение: сам факт присутствия незнакомца вызывал в нем дрожь.

Подавив волнение, Джек посмотрел юноше прямо в глаза.

Толчок. И вдруг – странное ощущение, словно что-то проникло в самые потайные уголки его души и теперь исследовало каждую заветную мысль, каждое сокровенное чувство.

И еще кое-что.

Холод.

Взгляд юноши в черном одеянии околдовал Джека, его будто парализовало.

«Я искал тебя», – раздался в голове незнакомый голос.

Как запутавшаяся в паутине муха или пойманная змеей мышь знают, что впереди их ждет смерть, так и Джек понял тогда, что обречен.

Внезапно его схватили и с силой отбросили в сторону, подальше от юноши в черном. Джек упал на лежавший на полу ковер, но тут же поднял голову и обернулся: он хотел знать, что происходит и кто оторвал его от взгляда смерти.

Высокий, крепкий юноша лет двадцати с короткими светло-каштановыми волосами появился между Джеком и незнакомцем словно из ниоткуда. Его лицо выражало серьезность и строгость. Хотя он и был странно одет, что-то в нем вызывало чувство уважения. Юноша в черном, приняв спокойно-настороженную позу, смотрел на него невозмутимым взглядом. Потрясенный Джек увидел, как новоприбывший достал висевший на поясе меч и замахнулся. Его противник, похоже, принял вызов: вынув из заплечных ножен свой меч, он с нечеловеческой скоростью и ловкостью отразил удар врага. Обуреваемый страхом Джек наблюдал за двумя незнакомцами, сражавшимися на мечах в гостиной его собственного дома: они перевернули обеденный стол, сорвали шторы и, промахнувшись, задели телевизор, разбив его вдребезги. Мальчик лишь беспомощно смотрел на происходящее, не решаясь сдвинуться с места. Новоприбывший юноша двигался уверенно и спокойно, наносимые им удары были намного мощнее ударов молодого человека в черном. Зато последний отличался удивительной скоростью и ловкостью, он бил бесшумно и наверняка. Джек заметил, что всякий раз при соприкосновении лезвий двух мечей возникала яркая вспышка.

Нет, невозможно, так не бывает, это какой-то страшный сон. Хотелось кричать, но кто-то схватил его и закрыл ему рукой рот.

Голова шла кругом. Он попытался вырваться из крепких объятий, но не вышло. Обернувшись, Джек увидел державшего его юношу лет восемнадцати-девятнадцати, подтянутого, черноволосого, с большими глазами, приятными чертами лица и уверенными движениями. Он был сильнее и не выпускал Джека из рук. Взглянув на мальчика, юноша помотал головой, словно говоря ему: не стоит. Джек понял, что юноша на его стороне и хочет помочь, и в отчаянии схватил его за руки.

– Пожалуйста, – со слезами на глазах взмолился Джек. – Пожалуйста, помоги мне. Мои родители…

Юноша в ответ покачал головой и сказал что-то на незнакомом Джеку языке. Мальчик, обернувшись, хотел было указать на диван, где лежало тело, но тут же резко отвернулся, не решившись взглянуть на мертвого отца.

Те двое меж тем продолжали сражение на мечах. Державший Джека юноша, заметив, что мужчина в мантии – убийца родителей – стоит уже на верху лестницы, что-то прокричал своему напарнику. Тот кивнул и подался навстречу товарищу. Юноша в черном преследовал его. В тот момент, когда бежавший схватил своего друга за руку, просвистел меч.

Джек почувствовал боль от вцепившихся в предплечье пальцев. Последнее, что он увидел, прежде чем все перед ним начало расплываться, были синие, как лед, глаза…

* * *

Пораженный, Джек вскрикнул и широко раскрыл глаза. Прерывисто дыша, он приподнялся на кровати: сердце билось с бешеной скоростью.

«Это всего лишь кошмарный сон», – с раздражением подумал он.

Но его все еще трясло. Он до смерти ненавидел змей, а ему как раз приснилась одна, да такая огромная и ужасная… Она летала высоко, в необычном небе кроваво-красного цвета с шестью ослепительно-яркими светилами.

Джек попытался успокоиться. Он дрожал. Странное чувство тревоги ледяными когтями сжимало его сердце. «Всего лишь страшный сон», – сказал он себе, глубоко вздохнув. Но этот сон повторялся уже не впервые, и мальчик снова задумался: может, он видел подобную сцену в каком-нибудь научно-фантастическом фильме, который просто забыл?

Однажды ему приснился другой, намного более жуткий сон, связанный с родителями. Он плохо помнил, что именно с ними произошло, и был только рад своей забывчивости.

Проведя рукой по русым волосам и взъерошив их, он бросил взгляд вправо, ища глазами светящиеся цифры электронных часов.

И застыл.

Это была не его комната. Он лежал в чужой кровати, в чужой спальне, в чужом месте. Даже форма помещения отличалась от привычной: мальчика окружали стены без углов, и комната напоминала шар. Изнутри выглядело так, словно он находился в огромном иглу. Единственное в комнате окно тоже было круглым. За ним виднелась ясная, звездная ночь и темные кроны деревьев. Но этот пейзаж он видел впервые.

Сбитый с толку, Джек поморгал. Где он, черт возьми, находится? Что происходит?

Скинув на удивление мягкие покрывала, он вскочил на ноги. Попытки найти выключатель оказались тщетными, поэтому пришлось немного подождать, чтобы глаза привыкли к темноте и он смог осмотреться.

Мебели в спальне почти не было, за исключением стула и стола необычной формы, шкафа в том же стиле и небольшого не то комода, не то книжного шкафа. И еще он увидел две двери.

Одна из них, напоминавшая дверцу от гардероба, была приоткрыта. Дернув за ручку непривычного сине-зеленого цвета другой двери, он выскользнул из комнаты.

И оказался в коридоре без углов с куполообразным потолком, похожим на туннель, который плавно поворачивал направо. Электрические светильники с совершенно обычными лампочками освещали проход. Джек глубоко вдохнул: голова шла кругом.

Он осторожно пошел вперед, стараясь двигаться как можно тише, и вдруг… натолкнулся на кого-то. Сердце Джека заколотилось: перед ним стоял смуглый, стройный юноша. Он выглядел озабоченным. Его лицо казалось очень знакомым…

Конечно! В гостиной его дома, пока те двое сражались на мечах, юноша не выпускал мальчика из рук.

Джек вдрогнул. Он вспомнил все: дорогу домой, мужчину в мантии, сражение между его преследователем и спасателем, нечеловеческие глаза синего цвета, мертвых родителей…

Родителей. Мертвых.

Так это вовсе не сон, и все случившееся – правда.

Крик гнева и отчаяния душил его, и, не понимая, что творит, он в ярости набросился на юношу с кулаками. Удар Джека застал незнакомца врасплох, и оба повалились на пол. Противник что-то прокричал на неизвестном языке, но Джек не прислушался к голосу разума: он колотил его, пока чьи-то стальные руки не схватили мальчика с силой за запястья и спокойный, умиротворяющий голос не произнес какие-то слова, которые Джек, конечно же, не разобрал. Высвободиться из железной хватки не получилось. Мальчик почувствовал, как его тянут назад, чтобы остановить драку, но он, ослепленный гневом, сопротивлялся. Желая узнать, кто его держит, Джек обернулся: сзади стоял тот самый молодой человек, который сражался с синеглазым юношей в доме мальчика. Без сомнений, он был очень сильным, а его руки, казалось, отлиты из стали. Джек понял: крепкому юноше ничего не стоит удерживать его, но он продолжал вырываться и бился, как мог.

Наконец Джек выдохся и сдался.

Дрожа всем телом, он упал на пол и дал волю слезам.

Тогда смуглый юноша, которого только что пытались побить, наклонился к мальчику и произнес какие-то слова. Джек, разъяренный и одновременно опечаленный, отвернулся, но сквозь слезы заметил его пристальный, серьезный и озабоченный взгляд. Юноша сказал еще что-то на языке, похожем на французский, и на этот раз Джек поднял голову. Французского он не знал. Тогда собеседник нахмурился и попытался снова, на другом языке.

На этот раз Джек его понял.

– Э… Да, я говорю по-английски, – задумчиво ответил он на том же языке и сглотнул, чтобы смочить пересохшее горло. Собственные слова прозвучали для него странно. Мальчик повернул голову к руке, все еще державшей его за запястья, и вытер об нее слезы: своими собственными руками он пока двигать не мог.

Другой юноша задумчиво посмотрел на него.

– Что ж… На самом деле я не очень хорошо говорю по-английски, у меня не было времени, чтобы нормально выучить язык, – объяснил он на ломаном английском с очень странным акцентом. – Но, думаю, мы сможем понять друг друга.

Джек угрюмо кивнул: он владел английским почти как родным. Неудивительно, ведь его отец был англичанином. Стоило мальчику подумать об этом, как перед глазами вновь возник образ мертвого папы на диване. Не желая нового потока слез, Джек закрыл глаза. Все случившееся – всего лишь страшный сон…

– Знаю, сейчас не самый подходящий момент для разговоров, – продолжал юноша. – Просто знай: что бы ни случилось, здесь ты в безопасности.

– В безопасности! – повторил Джек с горечью. – И это после всего, что вы сделали с моими родителями!..

– Мы спасли тебе жизнь, – перебил его собеседник. – Если бы мы прибыли вовремя, то, возможно, нам удалось бы спасти и их. Но нас снова опередили.

Его лицо выражало злость и разочарование, и Джеку ничего не оставалось, кроме как поверить его словам.

– Мои родители… – повторил он, не в силах прогнать эту мысль из головы.

Размышляя, он попытался собрать части головоломки воедино. Дома он наблюдал сражение между двумя разными группами. Два человека – мужчина в мантии и юноша в черной одежде – убили его семью. Вполне вероятно, что его тоже к этому времени не было бы в живых, если бы не участие этих двоих, с кем он сейчас разговаривал. Каким-то чудом им удалось его спасти. Почему это произошло? Кто они? И при чем здесь его родители?

– За что? – с мрачным видом прошептал мальчик. – Почему именно они?

На этот раз слеза сама скатилась по щеке, и Джек резко отвернулся, чтобы его не увидели плачущим.

Юноша посмотрел на него с сочувствием.

– Мне очень жаль. Правда. Мы защитим тебя и будем сражаться за то, чтобы больше не было смертей. Это все, что я могу сказать тебе.

– Больше… смертей? – растерянно повторил Джек.

Собеседник лишь вздохнул в ответ.

– Лучше тебе не вникать. Меньше знаешь – крепче спишь.

Джек вскипел.

– Нет! – закричал он. – Даже слышать не хочу об этом. Мне нужно знать, что случилось! Слышишь меня? Я должен вернуться домой! Кто вы такие? Куда вы меня притащили?

– В безопасное место, – убеждал юноша. – Что касается нас, то могу сказать тебе лишь наши имена. Я Шейл, а моего друга зовут Альсан. И он не говорит по-английски, – с огорчением добавил юноша, – и по-французски, и на любом другом, знакомом тебе языке.

Джек повернулся к сидевшему рядом Альсану, все это время остававшемуся безучастным. Шейл пожал плечами и что-то сказал товарищу на языке, понятном только им. Альсан отпустил Джека, и тот потер ноющие запястья, все еще не понимая, что происходит.

– Меня зовут Джек, – прошептал он.

И сел на пол. Сил подняться просто не хватало, и он, согнувшись, опустил голову. От страха, боли, тоски, злости, собственного бессилия и многих других чувств, смешавшихся внутри, его трясло. Сердце бушевало, словно вулкан.

Шейл встал на ноги и протянул ему руку, желая помочь мальчику подняться. Растерянный Джек вскинул голову и, посмотрев на него, заморгал, пытаясь удержать слезы.

– Мы хотим помочь тебе, – серьезным тоном проговорил юноша.

С минуту поколебавшись, Джек все-таки протянул руку в ответ и встал, бросив на Альсана недоверчивый взгляд. Лицо последнего все еще выглядело каменным, но во взоре Альсана уже проступало сострадание и сочувствие. Джек замешкался.

– Ты не один, – мягко сказал Шейл.

Джеку казалось, что мир уходит из-под ног. Ноги подкашивались, словно были резиновые. Он видел только руки Альсана, поддерживавшие его, чтобы он снова не упал.

Джека отвели в просторную комнату и усадили в кресло. Когда мир снова принял четкие очертания, он осмотрелся: гостиная, в которой они находились, была обставлена мебелью того же стиля, как и мебель в комнате, где он проснулся. Несколько предметов не вписывались в обстановку: светильники, музыкальное оборудование, компьютер…

– Добро пожаловать в наш операционный центр, – раздался рядом голос Шейла.

Джек вздрогнул и обернулся: юноша стоял в дверях, опираясь на косяк, и дружелюбно улыбался. На нем были джинсы и белая рубашка навыпуск. Он казался вполне обычным парнем, но все-таки обладал чем-то, что делало его особенным. Джек поискал глазами Альсана, но тот уже вышел.

– Ты чуть в обморок не упал, – продолжил Шейл. – Тебе нужно подкрепиться, ты очень ослаб. Хочешь есть?

Джек покачал головой.

– Меня сейчас вырвет.

– Я не удивлен, – с серьезным видом кивнул Шейл. – На твою долю выпали очень тяжелые испытания.

Джек сдержал эмоции и сурово посмотрел на собеседника.

– Мне нужно знать, – настаивал мальчик.

Юноша задумчиво взглянул на него.

– Хорошо, – ответил он наконец. – Я попытаюсь объяснить тебе некоторые моменты.

Он подсел к мальчику.

– Думаю, ты хотел бы знать, кто и зачем ворвался прошлым вечером к тебе в дом.

Джек кивнул.

– Ладно. Очень долго объяснять. Скажем так: те двое ищут… людей. Особенных людей. Тех, кто сбежал… оттуда, откуда они сами родом.

Он пристально смотрел на Джека в ожидании реакции, но ее не последовало.

– Нет… Не понимаю, – пробормотал сбитый с толку мальчик.

Шейл нахмурился.

– Серьезно? Ты ничего не знаешь? Не имеешь представления, откуда твои родители?

– Мой папа был англичанином, мама – датчанкой. Ты это имел в виду?

Юноша, задумавшись, почесал подбородок.

– Как странно… – прошептал он. – Ты не говоришь по-идунитски и даже не подозреваешь, почему напали на твоих маму и папу. Не может быть, чтобы они просто ничего тебе не рассказывали. И, тем не менее… Но с другой стороны, они же… Нет, невозможно. Они никогда не ошибаются…

Джек вышел из себя:

– Пожалуйста, расскажи мне уже наконец. Мне нужно знать, что произошло, разве ты не понимаешь?

– Ладно-ладно. Помнишь того паренька в черном?

Джек невольно вздрогнул. «Я искал тебя», – вновь прозвучало в дальнем уголке его памяти.

– Вижу, что помнишь, – ответил за него Шейл. – Так вот, он… Его зовут Кирташ. Он убийца. Особенный. Хладнокровный, беспощадный и очень… могущественный.

– Что значит могущественный? – спросил Джек, снова ощутив дрожь.

– Я не могу объяснить тебе словами, но уверен, что ты уже испытал это на себе. А второго, колд… кхм, то есть мужчину в мантии, – поправил он сам себя, – зовут Эльрион. С недавнего времени он помогает Кирташу. В любом случае, ситуация довольно странная: Кирташ обычно действует в одиночку. Хотя я уверен, что именно Эльрион…

Шейл на мгновение замолчал.

– …напал на моих родителей? – тихим голосом закончил за него Джек. В горле встал комок, и он вновь сглотнул, стараясь не давать волю слезам.

Шейл угрюмо кивнул.

– Но кому понадобилось?.. – голос Джека сорвался. Он попытался закончить вопрос, но не вышло. Единственное, что он смог произнести, было: «И почему?»

Юноша глубоко вздохнул.

– Там, откуда мы родом, Джек, правят сейчас… скажем так… некоторые личности, которым не нравятся восстания, организуемые против них. Поэтому на помощь призвали Кирташа. Он странствует по миру в поисках таких людей, как… мы. Изгнанники. Те, кто смогли спрятаться здесь. Он их ищет, находит и… убивает.

Джек выдохнул. Ему представилась страна, погрязшая в диктатуре, которой правили железной рукой.

– Но мои родители… Не имеют к тому месту никакого отношения, – возразил мальчик. – Они бы мне точно рассказали.

– Может, да, а, может, и нет, Джек. Если ты прав, и Кирташ с командой напали на вас по ошибке… Хотя для меня это странно: они никогда не ошибаются.

Джек ничего не ответил. Ему нужно было время, чтобы все осознать.

– Мы… повстанцы, – продолжал Шейл. – Или изгнанники, как они нас называют. Мы с Альсаном прибыли сюда с целью выполнить одну миссию, но столкнулись с Кирташем. Мы пытаемся предотвратить убийства наших, однако он всегда оказывается на месте раньше нас, и… – на этот раз вздрогнул Шейл, – и мы не можем сражаться с ним. У нас просто недостаточно средств.

– Что?.. Я не понимаю. Это всего лишь мальчишка, он ненамного старше меня, может, на год или два, но… Он просто мальчик. И когда он один…

Шейл многозначительно посмотрел на него.

– Кирташ на самом деле не тот, кем кажется. По нашим сведениям, ему пятнадцать лет, но с момента своего прибытия сюда он успел убить несметное множество людей.

– Но… так не бывает. Это… просто смешно.

– Смешно или нет, но такова реальность. Поверь моим словам: после сражения с ним еще никому не удавалось остаться живым. Ни одному человеку.

Джеку показалось, что Шейл дрожит. Он подумал, что если это так, то дело плохо. Вдруг он вспомнил одну деталь.

– Но мы же смогли?.. У Кирташа был меч, он собирался нас… – Джек нахмурился. – Я был в предобморочном состоянии, и вдруг оказался здесь.

Кажется, юноше стало неловко.

– Мы сбежали. – сказал он многозначительно. – Не стали бороться с ним. Альсан бы долго не выдержал. И нам пришлось… уносить ноги.

– Как это?

– Он бы нас убил, – продолжил Шейл, игнорируя вопрос. – Из него вырастили беспощадного, безжалостного убийцу, которому нет равных. Он быстрый, ядовитый, смертоносный, словно скорпион. И очень незаметный. После себя он не оставляет никаких следов. Будто тень мертвого. Падший ангел из Библии.

Джек глубоко вздохнул. Снова начинала кружиться голова.

– Я должен вернуться домой, – это было все, что он смог сказать.

– Нет, ты не можешь. Если вернешься, Кирташ тебя обязательно найдет и убьет. Ему не нравится оставлять дела недоделанными. А здесь ты в безопасности.

Джек поднял голову и посмотрел Шейлу в глаза.

– В безопасности? – повторил он. – Да я даже не знаю, где нахожусь! В каком-то непонятном месте…

На лице юноши появилась легкая улыбка.

– Это место называется Лимбад, наше тайное убежище. Его создали наши предки много-много лет назад. Ни Кирташ, ни его люди не знают о существовании Лимбада.

– С чего ты взял, что здесь нас не найдут?

Шейл с серьезным видом встал.

– У нас свои средства. Мы не такие беззащитные, как может показаться. Вот только… – юноша замешкался и прошептал: – Кирташ превосходит нас всех. Я бы очень хотел узнать, кто он на самом деле, – добавил он словно самому себе.

Откинувшись на спинку удобного кресла, Джек закрыл глаза.

– Ты очень бледный, – заметил Шейл. – Попробуй восстановить силы…

Но Джек лишь помотал головой.

– Так значит, мои родители сбежали откуда-то, – медленно проговорил он. – Как называется то место?

Шейл не ответил, с сомнением глядя на мальчика.

– Как называется то место? – настаивал Джек.

– Идун, – наконец шепотом ответил юноша.

Джек с недоумением захлопал глазами.

– Нет, никогда не слышал.

Шейл промолчал. Он встал и вышел из комнаты, не проронив ни звука. Джек хотел его остановить, но опоздал, а когда он попытался подняться, ноги его подвели. Шатаясь, Джек сумел снова выйти в коридор, однако юноша уже скрылся.

Джек на мгновение застыл, а затем медленно сполз на пол и сел, прислонившись спиной к стене. Он обхватил руками колени, положил на них голову, согнувшись, и снова тихо заплакал.

Он устал, очень устал. Кажется, страх и пережитый стресс уходили, уступая место грусти и унынию. Мальчик не знал, сказал ли ему Шейл правду и действительно ли он был здесь в безопасности. Но в одном он не сомневался: такая умиротворяющая, тихая, звездная ночь за окном не могла не успокоить. Обитель мира и безмятежности. Джек закрыл глаза, желая расслабиться, но сердце обливалось кровью. Всего лишь за несколько часов весь его мир перевернулся. Его родители погибли, а он даже не знал почему. К тому же этих четверых объединяла общая странность: те двое, ворвавшиеся в его дом, да и Альсан с Шейлом – все они какие-то не такие…

Его вселенная разбилась на мелкие кусочки. Мужчина по имени Эльрион убил его родителей, а, может, в их смерти виновен тот, второй, с синими глазами, которого Шейл назвал Кирташем…

Джек невольно вздрогнул.

Холод.

Мальчик резко повернул голову: ему больше никогда не суждено увидеть родителей живыми. Эта жуткая мысль вызывала муку. Он остался сиротой. Внезапно.

Очень сложно осознать происходящее.

На мгновение Джеку показалось, что он не справится. Ему хотелось поддаться горю и плыть по течению, закрыть глаза и уснуть, уснуть навсегда и никогда не просыпаться, чтобы больше не пришлось вновь испытывать страх и боль. Его накрыло волной чувств, и он не сопротивлялся. Он просто тонул. Но медленно, постепенно, ему все же удалось выбраться, остаться на плаву.

Джек не имел представления, сколько времени пробыл там, возле стены, свернувшись калачиком, но внезапно, подняв голову, осознал, что находится один в комнате в этом странном месте, которое Шейл назвал Лимбадом. Глубоко вздохнув и попытавшись собраться с мыслями, он решил встать и выйти из дома. Он не слишком верил в сказанное Шейлом. Нужно найти телефон, позвонить в полицию и узнать, где именно находятся его дяди и тети из Силькеборга. Они, должно быть, волнуются за него.

Джек поднялся и, шатаясь, пошел по коридору в поисках выхода.

Пройдя немного вперед, он увидел приоткрытую дверь. Сквозь щель виднелось радостное свечение. Джек осторожно заглянул внутрь.

Он очутился на кухне – необычной и неповторимой, как и весь Лимбад. В глубине комнаты горел теплый, уютный огонь. Разнообразной формы посуда висела на скругленных угловых панелях. Справа стояли холодильник, электрическая печь и стеклянная плита. Джек никак не мог привыкнуть к такому странному сочетанию диковинных вещей и совершенно обычных электроприборов. Контраст поражал.

Он уже собирался уходить, как вдруг обо что-то споткнулся и услышал возмущенное мяуканье. Кошка цвета корицы выскочила у него из-под ног и высокомерно посмотрела на Джека. Грациозно запрыгнув на стул и устроившись там поудобнее, она еще раз бросила на мальчика обиженный взгляд.

– Извини, пожалуйста, – прошептал Джек.

Раздался звук. Он обернулся и увидел смуглую девочку с длинными каштановыми волосами и маленьким, курносым носиком, сидевшую со скрещенными ногами на скамейке возле стены. В руках она держала миску с молоком. Джек видел ее впервые. На вид ей было лет двенадцать. На ее миниатюрном личике выделялись большие, темные глаза, которые пристально смотрели на Джека. Он глубоко вздохнул. Попытка незаметно выйти провалилась. Что ж, по крайней мере, девочка не выглядела опасной.

В ее взгляде чувствовалась настороженность, и Джек даже поднял вверх руки, словно прося прощения.

– Привет, – сказал он.

Но девочка его не поняла. Тогда Джек предпринял еще одну попытку и поздоровался по-английски. На ее лице появилась улыбка.

– Привет, – ответила она.

– Меня зовут Джек, – сказал мальчик.

– А меня – Виктория.

Ее английский нельзя было назвать плохим, но говорила она не так хорошо, как Джек. Ему сразу стало понятно, что он ничего у нее не сможет выяснить.

– Ты подруга Альсана и Шейла?

Девочка кивнула.

– Значит, ты из Идуна?

Виктория задумалась, прежде чем дать ответ. Кошка вскочила на стол, перепрыгнув через Джека, и одарила его недружелюбным взглядом. Мальчик вытянул руку и погладил ее по шелковистой шерсти. Кошка прижала уши, и через несколько мгновений она уже мурлыкала, разлегшись животом вверх. Джек заулыбался.

– Не знаю, – осторожно ответила наконец Виктория.

Джек уже почти разочаровался. Шейл знал намного больше, но не хотел ему ничего рассказывать. Альсан, скорее всего, тоже обладал достаточной информацией, но он владел только одним языком, которого Джек не понимает (идунитский – кажется, так сказал Шейл). Виктория выглядела более общительной, да вот только не владела английским на таком уровне, чтобы суметь многое объяснить.

– Не понимаю, – проговорил мальчик. – Ничего не понимаю. Хочу получить ответы на свои вопросы.

Взглянув на него, Виктория открыла было рот, желая что-то сказать, но не проронила ни звука. Казалось, что она не находит нужных слов. Грустный Джек опустился на табуретку и закрыл лицо ладонями.

Он вздрогнул, когда почувствовал рядом присутствие Виктории. Она поднялась и стояла теперь рядом с ним, держа что-то в руках. Джек посмотрел на предмет: это была цепочка с подвешенным к ней серебряным медальоном в форме шестиугольника, в центре которого был выгравирован необычный символ. Девочка жестами попросила Джека надеть амулет на шею, и он повиновался. Вдруг мальчик почувствовал пробежавшую по телу, как от щекотки, дрожь.

– А сейчас? – вдруг спросила девочка, удивив Джека. – Сейчас ты меня понимаешь?

Он в недоумении захлопал глазами, уверенный в том, что не расслышал ее. Виктория говорила с ним не по-английски, и тем более не по-датски, но он ее прекрасно понимал. Это казалось невероятным и невозможным, но Джеку почудилось – он почти готов был в этом поклясться, – что Виктория говорила на языке Альсана и Шейла.

– Но… я не понимаю… – запинаясь, сказал Джек. Больше он не мог произнести ни слова. Он тоже теперь говорил на чужом языке.

Виктория улыбнулась.

– Это амулет общения, – объяснила она. – Когда он на тебе, ты можешь понимать и говорить на нашем языке. Не переживай: можешь оставить его себе. Думаю, что я уже довольно хорошо владею идунитским. А если нет, то Шейл, конечно же, сделает мне другой медальон.

Озадаченный, Джек схватился за медальон, подаренный ему Викторией. Вдруг тот заискрился, и мальчик, выпустив медальон из рук, закричал:

– Ой! Меня током ударило!

И снова взгляд Виктории выражал настороженность.

– Он не принял тебя, – сказала девочка. – Ты что, не веришь в магию?

– Во что?

– Виктория!

Оба обернулись: в дверях стоял Шейл и с беспокойством наблюдал за ними.

– Что ты ему рассказала?

– А что ему не рассказал ты, Шейл? Разве ты не говорил, что собираешься побеседовать с ним?

Шейл нахмурился.

– Дело в том, что… Ладно, ты сама скоро убедишься, что он не такой, как мы.

Виктория посмотрела на Джека с удивлением.

– Зачем вы тогда привели его сюда?

– Потому что Кирташ совершил на него покушение.

– Но если Кирташ напал на него, значит, он один из нас.

Джек открыл уже было рот, чтобы вмешаться в разговор, как раздался властный голос, перебив их:

– Что стряслось? Почему вы так расшумелись?

В дверях стоял Альсан. Казалось, юноша только что закончил тренировку: он был весь в поту и раздет до пояса, а на плече висело полотенце. Скрестив на груди руки и нахмурившись, он смотрел на них.

– Но что… – вырвалось у Джека. С озадаченным видом он смотрел на вошедшего юношу. – Шейл мне сказал, что ты не говоришь на моем языке!

– Джек, это не он говорит на твоем языке, – спокойно попытался объяснить ему Шейл, – это ты говоришь на нашем.

Виктория сердито выдохнула. Альсан повернулся к Шейлу и взглянул на него, требуя объяснений, а тот лишь пожал плечами.

– Мне очень жаль, – вмешалась Виктория, – это моя вина. Я дала ему медальон общения, чтобы мы смогли понять друг друга, но я не знала, что ты ему совсем ничего не рассказал…

– Кое-что я ему все-таки объяснил, – защищался Шейл, – но пойми меня: он никогда в своей жизни не слышал ни слова про Идун. Он бы подумал, что я ненормальный.

– Но он идунит или нет? – спросил Альсан, еще сильнее нахмурив брови.

– Я не знаю! Он слишком взрослый, чтобы быть сыном изгнанных идунитов. Но говорит, что родился на Земле. И я никак не могу поверить, что Кирташ напал на него случайно. Все это меня ставит в тупик…

– Так, все, хватит! – разразился Джек, прерывая дискуссию, превратившуюся в спор. – Вы все какие-то ненормальные! Я прямо сейчас возвращаюсь домой.

Резко отвернувшись от Виктории, он направился к двери кухни, но Альсан не отошел. Юноша остался стоять со скрещенными руками, и капли пота блестели на его мускулистом теле.

– Дай мне пройти, – повелительным тоном сказал дрожавший от злости Джек.

Альсан не обратил на слова мальчика никакого внимания и окинул его задумчивым взглядом.

– Дай мне пройти, – настойчиво требовал Джек. – Хочу убраться отсюда.

Видимо, Альсан передумал: он отодвинулся, чтобы мальчик мог пройти. Джек продолжил свой путь дальше по коридору, как вдруг до него донесся голос Виктории:

– Вам придется ему однажды все рассказать, разве нет? Вы не сможете долго прятать от него правду.

II

Лимбад

В доме было темно и тихо. Джек, несмотря на слабость, собирался бежать, чего бы ему это ни стоило. Мысль о побеге держала его на плаву. Если он чем-то займется, его это отвлечет и он сможет не думать о…

Стоило вспомнить о кошмарной ночи, которую ему пришлось пережить, как снова скрутило живот. Он заморгал, чтобы удержать слезы. Он не будет плакать, не сейчас: ему нужна ясная голова.

Джек заметил, что конструкция здания выстроена в необычном архитектурном стиле: над центральным круглым корпусом возвышался купол. По периметру располагались маленькие комнаты, повторяющие форму иглу. Конструкция напоминала пузырь, окруженный пузырями поменьше. Наконец он нашел главную дверь овальной формы, которая вела в маленький безлюдный сад. Но дверь была заперта.

Джек от злости и отчаяния постучал дверным молотком, потом хорошенько ударил по двери ногой. Он почувствовал боль, но ему стало легче, и он отправился дальше исследовать дом, пытаясь найти другой выход.

Джек заглянул в несколько комнат, не запертых на ключ. Вскоре он понял, что окна сделаны из материала, похожего на стекло, но мягкого и пластичного, прогибающегося от прикосновения пальцев. Однако открыть окно не получилось, разбить – тоже. Вещество, из которого были сделаны окна, напоминало резину – только легкую и прозрачную, как тончайшее стекло.

Он обнаружил широкую винтовую лестницу, ведущую на второй этаж. Не долго думая, Джек решил подняться по ней. Взобравшись наверх, он очутился у огромной двери, покрытой странными символами, но и эта дверь оказалась закрыта. Слева от нее была дверь поменьше, выходившая на просторную, в форме ракушки, террасу, тянувшуюся вокруг дома.

Джек вышел наружу и, пройдя через всю террасу, добрался до волнообразной, скругленной балюстрады. Он посмотрел вниз. Под балюстрадой находился сад, а чуть дальше стояло другое здание, повторявшее форму главного, только чуть меньше размером. В центре его крыши торчал высокий шпиль.

Джек от удивления захлопал глазами. Эти конструкции противоречили логике традиционной архитектуры. Казалось, они нарушают закон самой гравитации. Но, несмотря на это, прочные и надежные на вид, они горделиво возвышались над землей.

Он перевел взгляд на горизонт. Вдали виднелся небольшой лес, а за ним – горные хребты с зубчатыми гребнями. Мальчик посмотрел по сторонам, надеясь поймать первые лучи света, свидетельствующие о приближении утра: они помогут ему сориентироваться на местности.

И – ничего.

– Как странно, – проговорил он про себя. – Почему не светает? Сколько времени уже прошло?

Он поискал глазами на небе луну, но и ее не увидел. Вновь перегнулся через балюстраду и посмотрел вниз, размышляя о том, не спрыгнуть ли ему, но все-таки отказался от своей затеи: слишком высоко, он рискует покалечиться. Наверное, нужно вернуться на нижний этаж и попытаться найти другой выход. Джек поспешил обратно в дом.

Но когда он проходил мимо огромной двери с необычной росписью, та вдруг со скрипом приоткрылась.

Хотя образовавшаяся щель и составляла всего несколько сантиметров, Джек от страха и неожиданности отскочил. Но рядом никого не было. Мальчик пожал плечами: должно быть, сквозняк, и, недолго думая, он вошел в комнату.

Джек оказался в огромном круглым помещении с высокими стенами, увешанными полками с древними томами. В центре зала стоял большой круглый стол из старого дерева, вокруг него – шесть стульев с великолепной резьбой. Джек приблизился к столу, чтобы лучше его разглядеть. Его поверхность украшали те же необычные символы; они изображали странных мифических животных и существ, которых он прежде никогда не видел. В центре стола он заметил слегка подсвеченное круглое углубление. Джек поднял взгляд: прямо над столом на потолке был круглый световой люк, через который в помещение проникало мягкое сияние звезд. На витражном стекле он ясно различил изображения трех солнц и трех лун.

Джек инстинктивно отступил. Он не мог понять, почему ощущает страх, и, остановившись, заставил свое сердце успокоиться. Что же его так напугало?

Он вновь двинулся вперед и посмотрел наверх. Обычное витражное окно: три солнца располагались в форме треугольника, три луны также изображали треугольник, только перевернутый. Обе фигуры слились воедино, и линии на стекле, соединяющие небесные светила, образовывали… шестиугольник.

Джек выдохнул и снова взял в руки все еще висевший у него на шее медальон, подаренный Викторией. Он хотел внимательно его рассмотреть, но мешала темнота.

– Если бы было хоть немного светлее, – в отчаянии прошептал он про себя.

Внезапно раздался скрип, за ним – хлопок, и теплый, мерцающий свет наполнил помещение. Джек подпрыгнул как ужаленный и посмотрел по сторонам: шесть горящих факелов светили, прикрепленные к круглой стене.

– Кто здесь? – спросил он, пытаясь унять бешеный ритм сердца. – Шейл, это ты?

Ответа не последовало. Никакого движения. Только призрачное пламя факелов дрожало и колебалось, создавая тревожные тени, пляшущие по комнате.

Нахмурившись, Джек пристально всмотрелся в медальон. Шестиугольник точь-в-точь как на потолке. Что бы это могло значить?..

Он посмотрел на световой люк. Шесть небесных светил излучали загадочный свет, вызывая в мальчике необъяснимое чувство тревоги. Ему казалось, что подобное он уже где-то видел…

…в кошмарном небе кроваво-красного цвета.

Джека передернуло. Наконец он вспомнил! Тот страшный сон, в котором огромная змея летела… в зловещем алом небе. Но что все это значит? Каким образом этот символ связан с ним, его сновидениями, со смертью родителей?

Он наклонился вперед, чтобы лучше разглядеть фигуры на стекле светового люка, и даже не заметил, как уперся руками в стол.

Вдруг из углубления в центре стола вырвался мощный световой поток. Он напоминал разноцветную колонну, тянущуюся к люку на потолке с изображением шести небесных светил. Опешив, Джек сделал несколько шагов назад, споткнулся и упал. Он так и остался сидеть на полу, с открытым ртом, а перед его глазами меж тем разворачивалось потрясающее действо.

Исходящие из стола лучи света вращались, смешивались и пересекались, образуя вихрь и создавая необычные, удивительные цвета. Они кружили до тех пор, пока не образовался светящийся сине-зеленый шар.

Джеку понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что перед его глазами планета. Сначала он подумал, что это Земля, но световые лучи продолжали двигаться, и голограмма стала четче. Джек увидел, что география планеты ему совершенно не знакома. Он рассмотрел три небольших шара, вращавшихся вокруг центрального, а чуть подальше неподвижно висели три шара покрупнее.

«Три солнца и три луны», – подумал Джек и сглотнул.

Шары тем временем начали вращаться, и Джеку показалось, что планета с каждым кругом становится крупнее, заполняя собой все пространство. Выглядело так, словно он на всей скорости приближался к ней. Кружилась голова; мальчик закрыл глаза, но тут же открыл их.

И понял, что каким-то образом оказался там.

Он не стоял на земле, а, скорее, пролетал над ней. Джек чувствовал себя потрясающе, его накрыло волной счастья. С раннего детства он был одержим желанием летать, и одним из самых важных в его жизни моментов был полет на самолете. Тот полет состоялся благодаря другу отца, пилоту, еще когда они жили в Великобритании.

Но здесь Джек летел без самолета. Он сам по себе парил в облаках, рассекая небесную твердь. Осознав это, мальчик решил просто наслаждаться полетом и не портить удовольствие размышлениями о том, что происходит.

Джек видел зеленые луга и волнообразные холмы, суровые степи и высокие горные цепи; где-то вдали простиралась пустыня (при виде ее он почему-то вздрогнул), а прямо под ним – бескрайнее море; видел города со странной, фантастической архитектурой (некоторые здания напомнили ему Лимбад), бурные реки и завораживающие красотой спокойные озера… а еще леса, нескончаемые земли, поросшие деревьями, да такими высокими, что, казалось, они достают до самого неба.

А еще Джек видел разных существ.

Среди них встречались самые обычные животные: овцы и лошади, пасущиеся на лугах. А были и такие, которых Джек никогда прежде не видел. Невиданные птицы с цветным оперением вылетали ему навстречу; диковинные твари, которых – он был готов поклясться – не существует вовсе, гуляли по равнинам и лесным полянам и поднимали вверх головы, чтобы посмотреть на пролетающего в небе мальчика.

Но чем дальше, тем больше Джек чувствовал растущую внутри него растерянность. Он задавался вопросом, как проснуться от такого удивительного сна, когда вдруг увидел их.

Первый пролетел совсем рядом с мальчиком, посмотрев на него томным, но мудрым взглядом золотых глаз. Напуганный Джек дернулся было назад, и тварь издала хрип, напоминающий смех.

За ним появились еще три. Казалось, что они спустились с самих небес, потому-то Джек их до сих пор и не замечал. Чешуя этих созданий сверкала, блестела и переливалась на солнце, словно драгоценные камни. Мощными крыльями они били по воздуху, создавая вокруг себя вихри, а из их пастей время от времени вырывались завитки дыма.

Драконы.

Огромные и завораживающие, внушающие ужас и прекрасные. Мифические твари, которые существовали только в легендах и в воображении людей.

Они поразили Джека с первого взгляда. Он хотел бы последовать за ними, но те были уже далеко. Мальчик наблюдал, как эти удивительные создания летят навстречу восходящему солнцу.

Вдруг он услышал какой-то шум и сразу почуял в нем угрозу. Драконы тем временем замедили движение там, вдалеке. Интуиция подсказывала ему: что-то не так.

Все четыре необычных создания повисли в воздухе, наблюдая за ужасным явлением. Появившиеся на горизонте три луны перемещались по небу на невероятной скорости, поднимаясь все выше, навстречу трем солнцам. Очарованный и напуганный одновременно разворачивающимся перед ним действом, Джек смотрел, как шесть небесных тел переплетаются в удивительный узор. Он догадался, что такое случается довольно редко. Затаив дыхание, он ждал. Он уже знал, какую фигуру они образуют в небе: идеальный шестиугольник.

Вдруг случилось нечто ужасное.

Первым знаком стал звук, напоминавший раскат грома, потрясший небо, землю и море. Небесная лазурь начала окрашиваться в кроваво-красный цвет, подав тем самым второй знак.

Третий знак – испуганные драконы. Джек видел, как они, развернувшись в воздухе, в отчаянии полетели прочь, неважно, в какую сторону – куда глаза глядят, лишь бы подальше…

Один из драконов, окутанный пламенем, замертво упал на землю. Второй и третий быстро последовали за своим товарищем. Четвертый обернулся посмотреть, что происходит, и тут же издал крик боли, бессилия и смерти.

Захлопав крыльями, он попытался скрыться…

…стремясь туда, где, как догадался Джек, губительная сила шести небесных тел не могла его достать.

И не успел. Как и остальные драконы, он воспламенился.

Джек задушил пытавшийся вырваться из груди крик и ринулся вниз, вслед за драконом, чтобы попытаться помочь…

Но ему пришлось резко сбросить скорость снижения, чтобы пламя горящего существа не перекинулось и на него. Мальчика подхватило ураганным ветром, его уносило все дальше и дальше, заставляя то и дело совершать в воздухе сальто… Он очнулся, когда уже стремительно падал прямо в гущу леса, хотя ему, чтобы остановиться, достаточно было просто пожелать этого.

Неожиданно что-то стрелой со свистом пронеслось мимо него, и Джек, не сумев справиться с эмоциями, вздрогнул. В облаках он заметил покрытое чешуей создание и решил, что появился еще один дракон. Но когда оно пролетело рядом с ним, он осознал свою ошибку.

Это была огромных размеров змея. Казалось, что ее длинное волнообразное тело окружает Джека со всех сторон. Змею удерживали в воздухе два больших, перепончатых, как у летучей мыши, крыла, закрывавших собой небо. С треугольной головы на него смотрела пара блестящих радужных глаз. Но самое сильное впечатление производили смертоносные клыки и раздвоенный язык, издававший жуткое шипение…

Та самая змея из кошмарных снов.

Закричав, Джек дернулся назад и попытался отвести взгляд в другую сторону. Только тогда он заметил, что все небо усеяно тысячами крылатых змей – целой армией, уничтожавшей этот прекрасный мир, окрашенный сейчас в кроваво-красный цвет, который не предвещал ничего хорошего.

Джек отвернулся и снова столкнулся со змеей, только в этот раз он смотрел ей в глаза, не отрываясь…

Он закричал.

* * *

– Джек!

Мальчик открыл глаза и, растерянный, одним прыжком вскочил на ноги. На него все еще смотрела змея… нет, не змея, Виктория, и выглядела она очень взволнованной.

– Что… что произошло? – шепотом спросил ошеломленный Джек, осознав, что все еще находится в зале с факелами.

Виктория немного отступила, и мальчик осмотрелся. Над столом до сих пор вращался странный световой шар, на котором виднелись горящие глаза змеи… Дрожа, мальчик смотрел, как в движущихся лучах медленно, но верно растворяется ее взгляд.

– Ненавижу их, – пробормотал потрясенный Джек. – Ненавижу змей.

– Теперь ты знаешь, – шепотом ответила Виктория, – что случилось в Идуне.

Джек посмотрел на девочку.

– Ты хочешь сказать, что это и есть Идун?

Виктория кивнула и наклонилась, чтобы взять на руки беспокойную кошку, прятавшуюся за ней.

– Я тоже сначала не поверила. Со мной было так же, как с тобой: я ничего не помнила. Но после увиденного здесь у меня появилось странное чувство… словно все это мне было знакомо…

– Только не рассказывай мне, – перебил ее Джек, – что то место… Идун… и есть другой мир, с драконами и всем прочим.

– Как раз это я и пытаюсь до тебя донести, – прошептала девочка. – Дух тебе только что показал, что на самом деле произошло три года назад, когда эти твари воспользовались в своих целях силой соединения трех солнц и трех лун и добились полного уничтожения драконов и единорогов, чтобы вернуться в Идун и захватить власть…

– Они?

– Крылатые змеи. Или шеки, как они сами себя называют, – со страхом в глазах пояснила Виктория. – Наш мир сейчас находится под властью этих тиранов. Ты же их видел, верно?

Джек вздрогнул.

– Не может быть, – тихо ответил он. – Не может быть. Я и раньше их видел, в моих снах… в моих кошмарах. Но как такое возможно?

Виктория отвела взгляд и негромко произнесла:

– Некоторые колдуны сразу после змеиного вторжения в Идун смогли сбежать на Землю. Но с помощью Кирташа шеки истребляют всех оставшихся в живых магов.

Джек вдруг понял, что внимательно ее слушает, и поднял голову.

– Подожди… ты сказала… колдуны? То есть маги? Но…

– Шейл – маг, – перебила его Виктория. – Ты же видел, как он появляется из ниоткуда и исчезает в никуда. Как, ты думаешь, он спас тебя от Кирташа? Он телепортировался прямо у того перед носом. Три года назад Шейл вместе с Альсаном прибыли из Идуна, и его так поразили земные технологии, что теперь он пытается изучить все, что в его силах. Каким образом, по-твоему, здесь работает компьютер и электрические приборы, есть свет, если не проведено электричество?

Джек открыл было рот, но не произнес ни слова. Он озадаченно вспоминал, как искал по всему дому выключатели, но так их и не нашел.

– Все это барахло притащил Шейл, хотя Альсану оно страшно не нравится. Приборы работают с помощью магии. По его теории, магия – это направленная энергия, и, как видишь, он успешно доказывает свою правоту.

– Направленная энергия, – повторил ошеломленный Джек.

Виктория кивнула.

– Люди, живущие на планете Земля, позволили магии исчезнуть, а в Идуне она бежит по венам многих существ. Здесь же, в Лимбаде, сосредоточено все лучшее из обоих миров.

– К чему ты ведешь?

– Что сейчас ты находишься не в своем мире. На древнеидунитском языке Лимбад означает «Дом на Границе». Он находится на пространственно-временном стыке между Идуном и Землей и совсем невелик. Это микромир, его граница пролегает там, где заканчиваются горы, которые ты видел из окна. Время здесь остановлено, и в Лимбаде всегда ночь. Только несколько колдунов из Идуна знают, как добраться до Лимбада. Потому-то это место совершенно безопасно.

Все еще дрожа, Джек поднялся на ноги.

– Неправда, не может такого быть. Я думаю, это кошмарный сон, галлюцинация… что все не по-настоящему. Я должен… Мне нужно вернуться домой.

Не успела Виктория остановить его, как Джек снова выбежал на балкон, добрался до балюстрады и решительно вскочил на нее.

– Стой, не делай этого, ты только навредишь себе! – прокричала ему вслед Виктория.

Но Джек не обратил на ее слова никакого внимания. Без тени сомнения он прыгнул прямо в сад.

Приземление было болезненным. Он почувствовал, как подвернулась лодыжка, и покатился по земле, сильно ушибив локоть. С большим трудом ему удалось подняться. Мальчик посмотрел наверх и увидел взволнованную Викторию, выглядывавшую с балюстрады. Джек помахал ей на прощание рукой.

Он был свободен.

* * *

Джек от отчаяния хватался руками за голову: нет, так не бывает, это невозможно. Всего лишь дурной сон, – в очередной раз подумал он.

У него ушло много времени, чтобы пересечь небольшой лес и добраться до гор, которые тоже были совсем невысокими. Изможденный и ослабленный из-за ушибов, он поднялся на вершину горы и с триумфом посмотрел вдаль, надеясь увидеть огни какого-нибудь поселения или извивающуюся ленту дороги.

И столкнулся с жуткой реальностью.

Пустота.

Не было абсолютно ничего.

Пустоту не заполняли ни чернота, ни тени, ни всепоглощающий туман. Не было здесь ни бесконечной пустыни, ни нескончаемой степи, ни бескрайнего океана.

Просто пустое ничто.

Что-то, словно невидимая стена, не давало мальчику двигаться вперед. А когда он попытался рассмотреть повнимательнее…

Джек не мог себе этого объяснить: он видел, как медленно и бесшумно вращается вихрь. Лимбад находился в самом его центре, маленький мир, растянувшийся всего на несколько квадратных километров, где смогли уместиться только лес, ручей, цепочка невысоких горных вершин, кусочек земли с парой строений, и лоскут звездного неба.

Как и говорила Виктория.

– Сочувствую, – раздался рядом мягкий голос. – Понимаю, что тебе будет сложно с этим смириться, по крайней мере, в самом начале.

Джек обернулся и увидел девочку. Он смотрел на нее, словно на привидение.

– Ты что, преследуешь меня?

Она кивнула. Джек, сбитый с толку, положил ладонь на подбородок.

– Ты ранен, – тихо сказала наконец Виктория.

Мальчик пожал плечами. Ему теперь было все равно, так что он не стал противиться, когда Виктория взяла его за руку и осмотрела ссадины и ушибы – результат падения с террасы.

Но он никак не ожидал того, что произошло в следующее мгновение. Вдруг показалось мягкое свечение, и Джек почувствовал легкое пощипывание, поднимавшееся по его руке к ране на локте.

– Эй! – воскликнул он, резко отдернув руку от своей приятельницы.

Но та лишь улыбнулась.

– Посмотри на свою руку.

Джек послушался. Каково же было его удивление, когда он понял, что на коже не осталось ни царапины!

– Как… – Джек посмотрел на нее с недоверием. – Это сделала ты?

Виктория не ответила, лишь снова улыбнулась и, нежно взяв лицо Джека в ладони, посмотрела ему в глаза. Теперь мальчик был и правда изумлен. Оба они на мгновение встретились взглядами: зеленые глаза Джека смотрели в темные глаза Виктории, – и оба вдруг почувствовали какую-то странную близость, словно знали друг друга всю жизнь. Виктория отвела взгляд, прервав зрительный контакт, но руки ее остались лежать на лице Джека. Кончиком пальца она коснулась царапины на его щеке, которую он получил, когда бежал по лесу и зацепился за ветку. Джек ощутил исходящее от ее пальцев тепло, и снова по коже побежали приятные мурашки. Когда девочка убрала руки, он потрогал ранку и понял, что от нее не осталось и следа. Удивленный, он вновь посмотрел на Викторию, которая уже осматривала его щиколотку. Не было необходимости снимать ботинок. Процесс повторился, и боль утихла.

Джек не отрывал от нее взгляда.

– Как ты узнала, что у меня болела щиколотка?

Девочка игриво рассмеялась.

– Я же видела, как ты хромал на правую ногу, когда шел в сторону леса. Тут никакой магии нет.

На лице Джека появилась улыбка.

– А что ты еще умеешь делать? – спросил он.

Но Виктория лишь печально посмотрела на свои руки.

– По правде говоря, немного, – призналась она. – Чаще всего моей способности исцелять хватает только на поверхностные раны. Я не умею творить настоящие чудеса, но пытаюсь научиться. Шейл меня обучает.

– Ты говорила, что Шейл и Альсан прибыли из Идуна, – вспомнил вдруг Джек. – А ты?

Виктория ответила не сразу.

– Я никогда не видела своих родителей, – помолчав, сказала она. – Я выросла на Земле, в детском доме. А сейчас живу с бабушкой. То есть с той женщиной, которая меня удочерила. Я не знаю, были ли мои родители родом из Идуна или нет, – она посмотрела на мальчика. – Поэтому мой случай особенный. Знаешь, на Земле нет колдунов. А тех немногих, что сбежали туда из Идуна, уничтожает Кирташ. Одного за другим.

Джек почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Поэтому Кирташ напал на моих родителей? – тихо спросил он. – Он думал, что они… были колдунами… сбежавшими из Идуна?

Виктория молча взглянула на него. Джек сидел, опустив голову и уставившись в одну точку, с растрепанными волосами, убитый горем. Девочка была тронута до глубины души.

– Шейл мне все рассказал, – прошептала она. – Мне очень, очень жаль.

Джек отвернулся, чтобы не встретиться с ней взглядом. Виктория заметила, как его плечи содрогнулись, и, нерешительно подсев поближе, осмелилась коснуться его руки.

– Джек, я… – начала было девочка, но тут же замолчала. Джек плакал. Конечно, он чувствовал унижение оттого, что какая-то незнакомая девчонка видит его плачущим, но ему нужно было излить душу. Виктория попыталась обнять его, и вышло неловко: она не знала точно, что делать. Полный благодарности Джек положил голову ей на плечо и еще долго не переставал плакать. Девочка хотела прошептать ему слова утешения, но что бы ни приходило ей в голову, все казалось пустым и бессмысленным. Потому она ограничилась лишь объятием, мысленно спрашивая себя, не разозлит ли Джека такая фамильярность. Но ему было все равно. Он продолжал изливать свое горе, пока наконец не успокоился, – возможно, потому, что обессилел, а, может, у него просто не осталось больше слез.

– Если бы я только могла что-то сделать для тебя, – пробормотала девочка и сразу же затихла: ей стало стыдно. Не нужно было говорить этих слов. Это всего лишь мысль, случайно вырвавшаяся наружу.

Джек поднял голову и взглянул на нее покрасневшими от слез глазами, хотя плакать он уже перестал.

– Я не хотел, – пристыженно произнес Джек и отодвинулся от нее. – Прости за этот концерт.

– Не переживай, это же естественно, – ответила она со смущением. – У тебя случилось настоящее горе.

Джек улыбнулся, и Виктория улыбнулась ему в ответ. Наступило короткое молчание, но не пустое и неловкое, а, наоборот, такое, когда взгляды говорят сами за себя.

– Хуже всего то, – сказал наконец Джек, – что в смерти моих родителей виноват только я.

– Не говори так, – возразила Виктория. – Это неправда.

– Нет, правда. Мои родители были совершенно обычными людьми, понимаешь? Папа работал программистом, а мама – ветеринаром. Мы много путешествовали и часто переезжали, но решили в конце концов осесть в Дании, в Силькеборге. Там, неподалеку, живут мамины родственники. Мои папа и мама никогда не делали ничего необычного, ни разу не произнесли слово «Идун», они вообще не имели никакого к нему отношения. А я, наоборот…

Он выпрямился, спрашивая себя, стоит ли рассказывать дальше. Наконец решил продолжить:

– Иногда со мной происходят странные вещи, так или иначе связанные с огнем.

– Какие еще… вещи?

– Когда мне очень страшно или я зол, я могу создать возгорание. Правда, со мной такое случается нечасто, было всего два или три случая за всю жизнь. Первый раз – когда я был совсем маленьким (хотя сам этого не помню, мне мама рассказывала). В другой раз пожар произошел ночью, пока я спал. Мне приснился странный сон… который, кстати, постоянно повторяется. Он похож на только что увиденное мной в вашей библиотеке. В тот раз я увидел одну из огромных змей… очень отчетливо и слишком близко. Должен признаться, что у меня всегда была фобия змей, поэтому такие сны для меня – самые настоящие кошмары. Помню, что я кричал… Когда я проснулся, моя комната полыхала. Со мной ничего не случилось, потому что вовремя успели погасить огонь, но мои родители порядком испугались. И знаешь, что хуже всего? Хотя мы так и не выяснили причину возгорания… для меня она была очевидной. Огненные языки окружили меня, я был словно в центре пламени, понимаешь? Я был тому виной, я.

Виктория глубоко вздохнула. Казалось, она хотела что-то сказать, но передумала и не проронила ни слова.

– Это называется пирокинез, если я не ошибаюсь, – продолжил Джек. – Способность разжечь огонь силой мысли. Я читал.

– Или это магия, – полушепотом добавила Виктория. – Поговори-ка с Шейлом. Как опытный колдун, он хорошо разбирается в подобных явлениях. Возможно, он поможет тебе.

– После пожара, – вспоминал дальше Джек, – я, как обычно, пошел в школу. Но с самого утра меня преследовало ощущение, что дома не все в порядке. И когда я вернулся вечером… мои родители… – он был не в силах произнести то самое страшное слово. Пытаясь избавиться от отвратительного комка в горле, он прокашлялся и продолжил: – Я не знаю, сколько с тех пор прошло времени. День, два, а, может, и три. Откуда я могу знать, если здесь никогда не всходит солнце? И в то же время кажется, что прошла уже целая вечность.

– Я очень сочувствую, – тихо сказала Виктория. Джек поднял голову и взглянул на нее.

– Я во всем виноват, признаю. Все шло хорошо до тех пор, пока… я не поджег комнату. Понятия не имею, как это произошло и почему, – он перевел полный боли взгляд на свои руки. – Проклятье! Я почти забыл об этом и был уверен, что смогу жить нормально, как все… как вдруг случай с возгоранием повторился, а несколько часов спустя кто-то… напал на моих родителей… Совпадений не бывает. Искали меня, я виноват. И никогда себе не прощу гибель моих мамы и папы.

Утопая в своей скорби, он закрыл ладонями лицо. Виктория мягко сжала его руку, пытаясь утешить мальчика. Джек снова поднял голову и посмотрел на нее.

– Ты правда веришь, что я принадлежу миру Идуна?

Виктория медлила с ответом.

– Не уверена. Твоя история весьма необычна. Видишь ли, изгнанники бежали на Землю всего три года назад, когда шеки захватили власть в Идуне. Если бы ты был изгнанником, то, наверное, помнил бы бегство, разве нет?

– Конечно. Я родился на Земле, и у меня есть доказательства: фотографии, свидетельство о рождении… и многие могли бы подтвердить, что вот уже тринадцать лет я живу на этой планете. К тому же, – добавил он чуть слышно, – все говорят, что у меня папины глаза. Не могу же я…

– Быть приемным? – предположила Виктория, так же тихо, стараясь угадать, о чем именно размышляет Джек. Мальчик кивнул. – Но почему ты так думаешь, Джек?

– Просто… – мальчик замялся. – Дело в том, что я не такой, как мои мама и папа. Я совершаю странные поступки, понимаешь? И таких совпадений уже слишком много. Возгорания, сны, видение в библиотеке… никто не знает о моих кошмарах, я никому никогда о них не рассказывал. И сейчас выясняется, что все эти странности каким-то образом связаны… с Идуном, с вами. Но мои родители были абсолютно нормальными людьми. Как и где я появился на свет? Кто я? И почему я такой?

– Джек, – прошептала Виктория. – Если бы твои родители не были идунитами, вряд ли Кирташ напал бы на них. Никогда… Никогда он не причиняет вред тем, кто не является его целью.

«Я искал тебя», – вспомнилось Джеку.

– Нет, – уверенно возразил мальчик, – его мишенью был я, а не они. Как бы странно это ни выглядело, ясно одно: я каким-то непонятным образом связан с Идуном, пусть раньше ничего о нем и не слышал. Но как именно?

– С тобой происходит то же самое, что и со мной, – вполголоса ответила Виктория. – Мне двенадцать лет, и я всегда жила на Земле. Но мне тоже снились подобные сны, да и Шейл говорит, что у меня есть способности к магии. К тому же Кирташ пытался убить и меня, – Виктория сделала паузу и, прежде чем продолжить, глубоко вздохнула. – Меня спас Шейл. Появился вовремя. Я бы даже не успела взглянуть в лицо Кирташу, если бы он…

Она не закончила.

– Сочувствую, – прошептал Джек. – Но как Кирташ смог нас найти? У него что, есть радар, настроенный на поиски таких… как мы?

– Что-то вроде того. Он распознает магию. В мире Идуна, где магия окружает тебя со всех сторон, это сложно. А вот на Земле ее почти нет, и малейшее нарушение материи реальности гораздо заметнее. Кирташ это чувствует. Мы не знаем, каким образом, но он способен всего через несколько часов прибыть в то место, где произошло необычное явление. А мы… ну ладно. Мы всего лишь способны распознать местоположение Кирташа. Всякий раз, когда он куда-то перемещается, мы следуем за ним, чтобы предотвратить убийство, но мы просто идем по его пятам, понимаешь? И не всегда прибываем вовремя.

– Тогда я прав, – тихо сказал Джек. – Я виноват. Тот пожар… Кирташ его заметил.

– Нет, Джек, твоей вины здесь нет. Ты же не специально, да и кто знает… Возможно, Кирташ вас уже давно преследовал.

– Нет, нет, нет! Это моя вина, – подавленный, мальчик закрыл глаза. – Проклятье… вся жизнь перевернулась с ног на голову из-за того, чего я не понимаю и что не могу контролировать. Если бы я только мог вернуться назад… и что-то изменить…

– Но ты не можешь, Джек. Не казни себя так. Ты такой, какой есть, и все. Если ты действительно обладаешь магическими способностями, не воспринимай свой дар как проклятие. Это орудие, с помощью которого ты сможешь вершить великие дела… во благо.

Некоторое время Джек сидел молча, обдумывая слова Виктории. Тут он вспомнил одну ее фразу и с тревогой взглянул на нее.

– Но если Кирташ и правда распознает магию… а ты только что ее применила, чтобы вылечить меня… нам грозит опасность?

– Мы в Лимбаде, – напомнила ему с улыбкой Виктория. – Здесь можно без страха использовать магическую силу. Кирташ не способен ее заметить, он даже не знает, как добраться сюда.

– Но… как же тогда можно попасть в Лимбад? С помощью магии?

– И да, и нет. Я тебе уже рассказывала о Духе?

– Ты имеешь в виду ту штуковину, которая, по-твоему, показала мне прошлое Идуна?

Виктория улыбнулась.

– Дух – это сердце Лимбада, его душа и ум. Это сознание нашего микромира. Колдуны, построившие Дом на Границе, позаботились и о создании канала связи с ним. Поскольку Дух находится на границе между двумя мирами, он черпает энергию и из Идуна, и с Земли. И показывает здесь то, что в его силах, но не всё, что нужно нам.

– И он может перенести вас из одного места в другое?

Виктория кивнула.

– На самом деле, для этого нужно использовать магическую силу и наладить с Духом контакт. Я хочу сказать, что связаться с ним может каждый, а вот чтобы он переместил тебя, ты должен соединить свою собственную магию с его мощью. Почти всю работу за тебя выполняет Дух, и его силы значительно отличаются от наших, потому-то Кирташу очень сложно нас обнаружить. Только мы с Шейлом способны на такую связь с Духом. Мы отвечаем за наши перемещения из Лимбада на Землю и обратно. На самом деле, ничего сложного здесь нет.

– Получается, что любой человек, обладающий магическими способностями, может добраться до Лимбада?

– Нет. Дух – разумное существо и одновременно выполняет роль стража. Он знает жителей Лимбада и пускает в свои владения только нас.

– И как ты это делаешь? Читаешь заклинания или что-то в этом роде?

– Нет, для установления контакта с Духом достаточно просто сконцентрироваться. Я мысленно зову его, и он отвечает, забирает меня и переносит сюда. Я прихожу сюда всякий раз, когда есть возможность, каждую ночь, а иногда и днем, чтобы продолжить учиться у Шейла использовать магию.

– Но зачем тебе это? Ведь если ты применишь ее за пределами Лимбада, Кирташ тебя моментально найдет…

Виктория вздрогнула.

– Знаю, но если я действительно принадлежу миру Идуна, то пройдет совсем немного времени, прежде чем Кирташу удастся меня найти. И тогда мне бы хотелось суметь постоять за себя, – со вздохом ответила она. – Шейл говорит, что мы можем одолеть его только магией.

Джек задумался.

– А я бы мог научиться магии, как ты думаешь? – спросил он наконец.

– Зависит от того, есть ли у тебя способности к ней или нет. Прежде всего Шейл должен убедиться, что происхождение твоей огненной силы действительно связано с магией, а не с другим источником.

– Надеюсь, что вы скоро выясните правду, – с жаром ответил он. – Мне магия действительно необходима. Я должен знать, была ли моя вина в том, что случилось с родителями, или…

– Так вот где вы, – раздался за их спинами голос.

Оба повернулись. Позади, с серьезным, хладнокровным и величественным видом, похожий на греческую статую, стоял Альсан. Он посмотрел сначала на Джека, затем на Викторию. Девочка сразу смекнула, что к чему.

– Я оставлю вас наедине, – проговорила она. – Вам нужно многое обсудить.

Альсан не ответил, Джек также не проронил ни слова. Юноша дождался, пока Виктория уйдет, и сел рядом с мальчиком.

– Мне кажется, что я не представился. Меня зовут Альсан, я сын короля Бруна, наследный принц королевства Ваниссар и лидер «Сопротивления» в Лимбаде.

Джек улыбнулся.

– Серьезно? Ты и правда принц?

Альсан взглянул на мальчика с таким видом, словно пытался понять, шутит он или нет. Тот смотрел на него дружелюбно, в глазах Джека горел огонек, и на лице юноши тоже появилась улыбка. Казалось, что он не привык много улыбаться.

– Я принц. Или, по крайней мере, был им когда-то. Три года назад я оставил свой мир из-за нависшей над ним опасности и одного из самых страшных вторжений, которые когда-либо случались за всю историю планеты. Я даже не знаю, жив ли до сих пор мой отец. Может быть, король уже я. А, может, мое королевство уничтожено, и от него не осталось ничего и никого.

Он говорил спокойно, но Джек уловил в его голосе нотку горечи.

– Почему тогда ты оставил его? – поинтересовался мальчик.

– Чтобы выполнить одну миссию. Я должен был остановить Кирташа любой ценой, но… короче говоря, сейчас дела обстоят куда хуже, чем раньше, – сказал Альсан, глядя Джеку прямо в глаза. – Мне жаль, что мы не появились вовремя.

Джек глубоко вздохнул. После душевных излияний на плече у Виктории он чувствовал себя гораздо лучше. Боль никуда не исчезла, но теперь он хотя бы мог ясно соображать.

– Ты спас мне жизнь, – ответил мальчик, покачав головой. – Когда этот злосчастный Кирташ посмотрел мне прямо в глаза, я понял… понял, что скоро умру. В тот самый момент появился ты и, отшвырнув меня, принял удар на себя, сразился с ним. Сейчас я все это вспомнил. Ты не должен просить прощения. Это я должен благодарить тебя.

Альсан слушал Джека, наклонив голову. Когда тот закончил говорить, оба замолчали и некоторое время сидели в полной тишине, наблюдая за вихрем, беззвучно окутывавшим крошечный мир под названием Лимбад.

– Все так… странно, – прошептал Джек.

– Понимаю, – кивнул Альсан и, прежде чем продолжить, задумался. – Я чувствовал то же самое, когда оказался на Земле. Жизнь на Земле кардинально отличается от того, как все было на Идуне. Мне кажется, я никогда до конца не пойму этот мир.

Джеку показалось, что Шейл, в отличие от Альсана, чувствовал себя в земном мире вполне комфортно, не испытывая проблем ни с техникой, ни с языками, ни с одеждой, и ему захотелось улыбнуться, но он сдержался. Он понимал, что Альсан очень гордый и ему сложно было признаться, что бывают ситуации, с которыми не всегда удается справиться.

– И что мне теперь делать? – пробормотал мальчик. – Шейл говорит, что я не могу вернуться домой. Кирташ охотится на меня. И мне пришла в голову одна мысль… Если я временно переберусь к другу или родственнику, то их тоже поставлю под удар. И все же, – с разочарованием тряхнул головой Джек, – я не могу остаться здесь насовсем.

– А чего ты хочешь? – спросил его Альсан. – Сражаться?

– Да. Нет. Не знаю. Знаю только, что хочу чем-нибудь заниматься, чем угодно. Но… – он вспомнил, как его накрыла паника, когда Кирташ леденящим взглядом проник в его мысли. Паника смешалась с ненавистью, рождая новое ощущение, трудно поддающееся описанию. – Я не смогу встретиться с ним лицом к лицу.

– Хочешь, помогу это исправить? – предложил Альсан. – Я научу тебя самообороне. Если ты вдруг решишь уйти отсюда, то сможешь хотя бы защитить себя.

– Самообороне? Как это? Как обороняешься ты, мечом?

Альсан кивнул.

– Но, по словам Шейла, только магией можно одолеть Кирташа, – возразил сбитый с толку Джек.

– Дело в том, что мой меч непростой, – улыбнулся ему Альсан. – На оружейном складе Лимбада много магического оружия, некоторые экземпляры – легендарные, они сохранились с древних времен. Кто знает, каким образом они попали сюда.

– Магическое оружие? – повторил Джек. – Оно и правда существует?

Юноша кивнул, но не стал вдаваться в подробности.

– А пистолет или что-то подобное не эффективнее ли?

– Я знаю, что такое пистолет. Мне не нравится этот вид оружия, – проворчал Альсан, и его лицо тут же стало серьезным. – Нет ничего благородного или смелого в убийстве на расстоянии. К тому же Кирташ покончил бы с тобой раньше, чем ты успел бы выстрелить. А вот легендарное оружие на определенном уровне защищает своего владельца. Кирташ и сам сражается магическим мечом.

– Да, я заметил, – с мрачным видом пробормотал Джек.

– Даже убийцы вроде него должны следовать правилам владения подобным оружием. Первое правило гласит, что если встретятся два легендарных меча, сражение между соперниками должно быть честным. Хотя мне ненавистно произносить эту фразу, нужно признать, что Кирташ, несмотря на свой юный возраст, – великий боец. Но меня тоже неплохо натренировали. И, возможно, когда-нибудь я смогу победить его.

Джек молчал. Погрузившись в собственные мысли, мальчик некоторое время разглядывал границы Лимбада. Альсан смотрел на него в ожидании ответа. Он заметил, что Джек уже не выглядит таким сбитым с толку и беспомощным, каким был, когда только появился в Лимбаде. Мальчик хмурился, в его глазах ярко сверкали огоньки гнева и читалась железная решительность.

– Ладно, – медленно произнес наконец Джек. – Для начала я хочу понять, могу ли я научиться магии. Еще мне бы хотелось знать, имею ли я какое-то отношение к Идуну. Мне нужно выяснить, кто я, почему я такой и из-за чего… погибли мои родители. Но, в любом случае… – добавил мальчик, искоса взглянув на Альсана, – мне бы хотелось, чтобы ты научил меня сражаться на мечах.

Довольный ответом, Альсан кивнул.

– То есть ты хотел бы присоединиться к нашей миссии?

Наклонив голову, мальчик задумчиво посмотрел на юношу.

– Вы поможете мне найти ответы на мои вопросы?

– Мы поможем тебе всем, чем сможем, Джек.

Альсан улыбнулся. Только улыбка его не выражала радости.

– В таком случае я в деле.

III

Виктория

Вечер выдался холодным и ненастным. Осень уже вступила в свои права. В Мадриде лил дождь; сырость пронизывала до самых костей, ветер выворачивал зонтики наизнанку. Толпа, шум, дым, спешка… «Это мой мир», – подумала Виктория, наблюдая за снующими по Гран-Виа людьми. Она содрогнулась: порой этот мир вызывал в ней лишь чувство ненависти и страха. Девочка знала, что ничего хорошего в этом нет. Она не должна жить, повернувшись к нему спиной, но не могла ничего с собой поделать.

– Виктория, – кто-то окликнул ее. – Виктория, ты в облаках витаешь.

Вернувшись в реальность, она посмотрела на двух своих одноклассниц. Все девочки были одеты в школьную форму. Они направлялись в центр города за материалами, необходимыми для школьного проекта. Не прошло и недели с начала занятий, а им уже задали домашнюю работу. Девочки болтали о ближайших планах, обсуждая, сходить ли им на шопинг, в кино или посидеть в кафе. Виктория слушала их без особого энтузиазма. Они не были ее подругами, и девочкам, судя по всему, ровным счетом безразлично, присоединится она к ним или нет. Но из вежливости они все же спросили:

– Нам кажется, что лучше пойти в кино. Как ты считаешь?

– Вы идите, девочки. У меня много уроков.

– Но завтра же нет занятий…

– Да, но… мне, честно говоря, не очень-то хочется.

Девочки переглянулись с насмешкой в глазах. Все знали, что Виктория – какая-то странная. В школе она ни с кем не водилась. Казалось, что подруги ей не особо и нужны. Она была молчалива и жила в своем собственном мире. И со стороны выглядело так, что ей не нравятся компании.

Она училась в очень дорогой частной школе для девочек, располагавшейся в пригороде Мадрида. Серое мрачное здание с толстыми стенами как внутри, так и снаружи напоминало постройку другой эпохи. Ученицы частенько жаловались на излишнюю строгость и устаревшие взгляды преподавателей и завидовали мальчикам и девочкам из обычных школ: у тех было больше свободы. Одна только Виктория никогда не жаловалась. Ее не раздражали ни навязываемые школой нормы, ни форма, ни пресловутые консервативные идеи наставников – она принимала их как данность. Кроме того, в таких условиях она чувствовала себя даже более уверенной и защищенной.

Потому что знала: Кирташ ищет ее. А эта школа, похожая на отвернувшуюся от всего мира крепость, стала для нее убежищем в центре царящего вокруг сумасшествия.

На самом деле, вторым убежищем. Первым был Лимбад, Дом на Границе.

Благодаря своему уму и отличной памяти ей не составляло труда хорошо учиться и получать высокие оценки. Правда, она не сильно старалась, делала только то, что должна и чего от нее хотели. Самой Виктории нужно было лишь время, пространство и тишина, чтобы мечтать.

Мечтать о магии. О сверхъестественном. Об Идуне.

– Значит, ты пойдешь домой? – спросили ее девочки.

– Думаю, да. Я сказала бабушке, что приду пораньше.

Те снова обменялись взглядами.

Все уже были наслышаны об Аллегре дʼАсколи – «бабушке» Виктории, эксцентричной богатой итальянке, жившей в Испании и когда-то решившей по одной, лишь ей известной причине, удочерить семилетнюю девочку-сироту, несмотря на преклонный возраст. Внушительных размеров элегантный особняк в окрестностях Мадрида был слишком велик для его обитателей: старушки, ее приемной внучки (с самого начала дама попросила Викторию называть ее не мамой, а бабушкой), кухарки, горничной и дворецкого, который также выполнял обязанности садовника. Добрая женщина придерживалась старомодных взглядов и, быть может, потому и выбрала для Виктории школу, в которой, как она сама выражалась, «учили вести себя, как полагается настоящей сеньорите». Одноклассницы Виктории, разумеется, не знали подробностей. В конце концов, они почти с ней не общались и ни разу не были у нее в гостях, зато каждый день из окна школьного автобуса видели особняк, и идеально ухоженный сад, и мраморную лестницу, на фоне которой Виктория выглядела совсем крошечной. В глубине души они ей совсем не завидовали. Должно быть, очень скучно жить в таком огромном доме вдали от шумного города, особенно когда твоя единственная компания – строгая пожилая женщина.

Но ей и не сочувствовали. Виктория не тянулась к ровесницам, не пыталась влиться в коллектив и нисколько не переживала из-за того, что бабушка ее почти никуда не отпускает. Вот почему ее одноклассницы решили, что более странной девочки, чем Виктория, просто не было.

– Хорошо, тогда мы пойдем, – сказали они. – До понедельника.

– До понедельника, – попрощалась с девочками Виктория и, развернувшись, направилась в сторону ближайшей станции метро, ни разу не оглянувшись.

Но девочки не знали, что бабушка для Виктории – всего лишь предлог. Хотя Аллегра дʼАсколи была уже старой и слишком не современной, чтобы беспокоиться об отсутствии у девочки друзей, она бы никогда не запретила Виктории гулять по выходным, общаться с мальчиками и девочками ее возраста и приглашать их домой.

Но Виктории не нужна была другая жизнь за пределами школы и дома: Лимбад ей заменил все. Альсан, Шейл, а теперь и Джек стали ее настоящими друзьями. Девочке приходилось держать в секрете существование Лимбада, и она не могла поделиться своей тайной ни с кем, даже с бабушкой.

На самом деле она не слишком-то об этом и волновалась.

Девочка прибавила шагу. Прошло уже четыре месяца с тех пор, как Джек поселился в Лимбаде, и за это время мальчик ни разу не покидал пределы Дома на Границе. Озадаченный Шейл не смог объяснить, откуда у того способности к пирокинезу (если они вообще были), а Джек, со своей стороны, не справился ни с одним предложенным ему заданием по магии. Зато Альсан пообещал сделать из мальчика настоящего воина, и они с Джеком посвящали много времени обучению искусству владения мечом.

Но в свободное от занятий время Джек, застрявший в тесном мирке Лимбада, сходил с ума от скуки. По правде говоря, хоть Шейлу и удалось вернуться в дом Джека и вынести оттуда одежду мальчика, гитару, альбом для рисования, кое-какие музыкальные диски и книги, он продолжал каждый день с нетерпением ждать возвращения Виктории из школы. Джек помогал ей с домашними заданиями; потом они болтали, или играли в компьютерные игры, или возились с кошкой Виктории по кличке Дама, которая жила в Лимбаде потому, что бабушка не разрешала держать в доме животных. Джек и Виктория отлично ладили и прекрасно друг друга понимали, и девочка каждый день бывала в Лимбаде, где училась у Шейла магии или проводила время с Джеком. Куда бы ни звали ее с собой одноклассницы, девочке это было нисколько не интересно.

В тот день Виктория немного задержалась из-за похода в магазин, но больше она терять времени не собиралась.

Погруженная в свои мысли, девочка переходила дорогу и не заметила, что для машин уже загорелся зеленый. Резкий звук тормозов, гудок, и Виктория вернулась в реальность. Она стояла посередине Гран-Виа прямо перед автомобилем, чуть не сбившем ее. Когда растерянная девочка бросилась к тротуару, другая машина выскочила ей навстречу на всей скорости. Водитель попытался притормозить, но было слишком поздно. Виктория вскрикнула и закрыла руками лицо.

Вдруг – вспышка света. За ней – глухой удар. Виктория почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Но открыв глаза, она поняла, что столкновения не произошло. Машина резко остановилась всего в паре сантиметров от нее. Мотор дымился, бампер был смят, будто автомобиль и правда во что-то врезался. Однако девочка осталась цела и невредима.

Ошеломленная Виктория отдышалась и посмотрела на свои руки. На такое способна только магическая сила. Ей нужно как можно скорее рассказать о произошедшем Шейлу.

Не обращая внимания на ошарашенного водителя и наблюдавших за аварией зевак, которые, стоя с открытыми ртами, провожали ее взглядами, Виктория поправила на плече лямку рюкзака и бегом направилась ко входу в метро. Сердце билось с бешеной скоростью. Она все еще ощущала покалывание в венах. Всякий раз, когда она использовала магию, ее кровь будто вскипала. Вскоре это прошло, и Виктория почувствовала невероятную усталость. Ноги подкашивались, ей пришлось прислониться к фонарю, чтобы не упасть. Она проклинала себя за слабость. Шейл умел творить настоящие чудеса и чувствовал слабость, только если терял очень большое количество магической энергии, а Виктория даже после простейшего действия с применением колдовства оставалась без сил.

Еле передвигая ногами, она спустилась по ступеням в метро. Путь до ее станции предстоит долгий, а добравшись до нее, она должна будет позвонить по телефону дворецкому Гектору, чтобы он приехал за ней на машине. Она могла бы позвонить и попросить забрать ее прямо отсюда, но Гектору придется потратить в пути до Гран-Виа как минимум сорок пять минут, и еще столько же, чтобы довезти девочку до дома. К тому же Виктории просто нравилось ездить на метро.

Она рухнула на скамейку на платформе, но отдохнуть хоть немного не получилось: поезд не заставил себя долго ждать. Выдохнув, девочка поднялась и вошла в вагон.

И вдруг произошло страшное.

По коже Виктории пробежали мурашки, а волосы на затылке встали дыбом, словно она угодила в поток ледяного ветра. Это чувство было ей знакомо. Девочка уже однажды пережила подобное, два года назад. И не забыла тех ощущений.

Уголком глаза она заметила, как в самый последний момент в вагон скользнула темная, проворная тень; ее движения были быстры и грациозны. Виктория знала: он нашел ее.

Она вскочила и торопливо двинулась в переднюю часть поезда, протискиваясь сквозь толпу, смотревшую на нее с осуждением. А за ней скользила фигура в черном, с завидным мастерством лавируя между пассажирами. Виктория знала: ее рано или поздно настигнут.

При приближении к следующей станции поезд начал притормаживать, но Виктория продолжала бежать по вагону и налетела на молодого человека, сбив того с ног.

– Эй! – закричал ей вслед юноша. – Поосторожнее!

Девочка даже не извинилась. Ее преследователю придется задержаться, хотя бы на пару-тройку секунд, чтобы перепрыгнуть через лежащего на полу парня. Эти две секунды дорогого стоили, и Виктория не собиралась их терять.

Она добралась до последнего вагона и, когда двери уже закрывались, выскочила из поезда.

Но преследователь угадал ход ее мыслей и успел тоже выйти из вагона через соседнюю дверь. Они посмотрели друг на друга.

У Виктории перехватило дыхание.

Впервые в жизни она видела Кирташа, убийцу, которого так боялись и ненавидели ее друзья, того, кто чуть не убил ее два года назад. Да, тогда она не смотрела в лицо смерти, но на этот раз, в метро, на платформе, их взгляды на мгновение пересеклись, и что-то внутри Виктории оборвалось, оставив в душе неизгладимый след.

В юноше было нечто, привлекавшее и одновременно пугавшее Викторию.

Но это было всего лишь мгновение. Сработал инстинкт, заставивший ее развернуться и в ужасе убежать, прочь от убийцы, куда угодно. Унести ноги, спасая свою жизнь. Но перед глазами у девочки все еще стоял образ Кирташа. На вид ему было не больше пятнадцати лет. Привлекательный парень с холодным, бесстрастным, нечеловеческим взглядом.

Виктория бежала по ступенькам вверх, огибая спускавшихся на платформу людей. Девочка знала, что Кирташ преследует ее, хоть она его и не слышала. Да ей и не нужно было слышать или видеть его: она чувствовала на себе взгляд смерти. Юноша перемещался, словно тень или призрак.

Задыхаясь, Виктория в отчаянном рывке преодолела последние ступеньки и кинулась дальше по переходу. На станции Пуэрта-дель-Соль пересекались три линии метро, и она свернула на первую попавшуюся. Просто услышав звук приближающегося поезда, девочка машинально выбрала платформу, по направлению к которой двигался спасительный состав. Она бежала так быстро, что чуть не упала на лестнице, но успела выскочить на перрон и войти в вагон вместе с толпой. Оказавшись внутри, Виктория пригнулась и поспешила отойти подальше от двери, чтобы снаружи ее не было видно. Люди косились на девочку, но никто не сказал ей ни слова.

Добравшись до другой двери, она обернулась и увидела, как Кирташ в нескольких метрах позади нее входит в поезд. Он заметил стоявшую перед выходом девочку и понял, что она задумала, но было поздно: одной ногой Виктория уже стояла на платформе. С отчаянием оттолкнув входивших в поезд людей, она смогла выскочить из вагона и упала лицом вниз на перрон. Кирташ хотел было выбраться обратно, но за ним в вагон вошло слишком много людей и перегородило проход. Однако хватило одного его взгляда, чтобы толпа, по непонятной причине испытавшая вдруг страх, расступилась. И все же Кирташ не успел. Двери вагона захлопнулись прямо перед лицом юного убийцы. Он попытался открыть их, и ему это почти удалось. Но поезд уже набрал ход, отъезжая от станции, на перроне которой осталась Виктория.

Они снова встретились взглядами, на этот раз – через стекло. Кирташ из вагона провожал ее глазами, Виктория смотрела на него, сидя на полу платформы. Ее сердце бешено стучало. Несмотря на охвативший ее страх, девочка внутри ликовала: она смогла обмануть своего беспощадного преследователя. В глазах убийцы она ожидала увидеть досаду или злость, но тот смотрел на нее все тем же бесстрастным взглядом. Виктория была разочарована. Его лицо не выражало ни одной эмоции. Наконец поезд исчез в туннеле, и зрительный контакт между ними оборвался.

Некоторое время потрясенная Виктория сидела на платформе, прерывисто дыша. Она знала, что Кирташ выйдет на следующей станции и вернется, чтобы разыскать ее. Вздрогнув, она одним прыжком вскочила на ноги: ей нужно бежать как можно скорее.

Выйдя из метро Пуэрта-дель-Соль на улицу, девочка поняла, что потеряла зонтик. Какая разница, подумала Виктория, намокнуть под дождем – не самое худшее, что может с ней произойти.

И отправилась искать такси.

* * *

Виктория вошла в дом и, дрожа от страха, бросилась в объятия бабушки.

– Детка! – воскликнула удивленная женщина. – Что с тобой?

– В метро… за мной… гнался…

– Кто?

Девочка не смогла продолжить. Аллегра отстранилась от внучки и пристально на нее посмотрела.

– Кто же, Виктория? – серьезным тоном повторила она.

Во взгляде бабушки Виктория нашла успокоение. После встречи с Кирташем девочка впервые за все время почувствовала себя в безопасности рядом с этой непоколебимой, сильной, как гора, женщиной.

– Один… мужчина, – соврала девочка. – Не знаю, чего он хотел от меня, может, похитить… он очень меня напугал.

В глазах пожилой женщины сверкнул огонек понимания.

– Это случилось далеко от дома?

– Что?

– Я спрашиваю, как далеко отсюда это произошло, Виктория. Мог ли он узнать, где ты живешь? Может, он следил за тобой все это время.

– Нет… думаю, что нет, бабушка. Это случилось на станции Пуэрта-дель-Соль. Но…

Не успела девочка договорить, как бабушка обняла ее и крепко прижала к груди. Виктория почувствовала себя намного лучше.

– Там околачивается много странных типов, – пробормотала старушка. – Не переживай, дитя мое, хорошо? Все в прошлом. Ты уже дома. Здесь ничего плохого с тобой приключиться не может.

Успокоенная Виктория кивнула в ответ. Обычно бабушка не обнимала ее: девочка и без того знала, что та ее любит, хоть и редко выражает свои чувства. Быть может, именно потому объятие показалось ей таким утешительным.

Оказавшись в своей комнате, Виктория опустила жалюзи, сняла ботинки и прямо в школьной форме рухнула на кровать.

Она знала, что никто ее не побеспокоит: бабушка не нарушала границ ее личного пространства и никогда не входила в комнату, предварительно не постучавшись в дверь. Ей и в голову не приходило навестить девочку после наступления «комендантского часа». И не только потому, что в доме старушки было так заведено: просто бабушка ей доверяла.

Виктория вздохнула, повернулась спиной к двери и постаралась очистить голову от ненужных мыслей.

«Дух…» – мысленно позвала она.

Знакомое покалывание снова пробежало по телу с ног до головы. Где-то глубоко в мыслях она уловила безмолвный отклик: Дух услышал ее зов.

«Перенеси меня в Лимбад», – проговорила она про себя.

Но когда она почувствовала, как Дух, собираясь перенести девочку в секретное убежище, обнимает ее, словно мать, берущая на руки ребенка, в дверь вдруг постучали.

Виктория замешкалась. Обычно, не получив ответа на стук в дверь, бабушка больше не тревожила ее, думая, что девочка уснула. Но в этот раз не прошло и пяти минут с тех пор, как они разошлись. К тому же бабушка о ней волновалась. Попросив Духа подождать, девочка медленно вернулась к кровати.

– Да? – нехотя ответила она.

Бабушка открыла дверь.

– Надеюсь, что не побеспокоила тебя. Ты уже легла?

– Почти, – улыбнулась Виктория. – Ничего страшного.

– Я тут подумала… Мы можем пойти в полицию и написать заявление. Ты помнишь, как выглядел тот мужчина?

Вновь перед глазами девочки появился четкий, непроницаемый облик Кирташа: быстрый, легкий и грациозный, словно рысь, одетый во все черное юноша с тонкими чертами лица, на которое с обеих сторон падали пряди прямых светло-каштановых волос. Ледяным взглядом он резал, словно ножом. Она никогда не сможет забыть его. Виктория знала, что он еще долго будет являться ей в самых жутких ночных кошмарах.

– Нет, – ответила она наконец. – Точно не помню. Все произошло слишком быстро.

* * *

Джек сделал выпад и промахнулся, но поспешил исправить ошибку и остановить контратаку, повернув тело и опустив руки. Мечи скрестились. Джек снова извернулся и нанес удар полукругом, но опять – мимо. Он потерял равновесие и тут же почувствовал, как стальное лезвие уперлось ему в шею.

– Ты мертв, – услышал он рядом с собой.

На мгновение мальчик застыл. Его дыхание сбилось, на лбу проступили капли пота. Тогда он медленно опустил меч на пол и поднял вверх руки.

– Хорошо, ты снова выиграл, – с неохотой признал он.

Лезвие меча исчезло.

– Имей терпение, мальчик, – с улыбкой добавил Альсан. – Четыре месяца тренировок – это не так много, чтобы одолеть рыцаря Нургона.

Джек с трудом подавил усмешку. С чувством гордости Альсан рассказывал Джеку о рыцарском Ордене Нургона – самом могущественном и влиятельном воинском сообществе во всем Идуне. В него входили лишь самые благородные воины, и Альсан, несмотря на юный возраст, занимал в нем почетное место. Честь, мужество и справедливость являлись той опорой, на которой строилась вся идеология Ордена, но также нельзя было забывать, что рыцарей серьезно обучали боевому искусству, и мало кому удавалось победить их в честном бою.

– Да, конечно, – пробормотал мальчик. – Но успехи же есть, правда? Признай это. В самом начале я не мог и меча поднять.

И Джек посмотрел на свои руки, гордый скрывавшейся в них силой.

– Вот хвастунишка, – поддразнил его Альсан.

Джек повернулся к нему.

– Ну и ладно. Ты слишком самоуверен, но погоди: пройдет совсем немного времени, и я тебя одолею.

Альсан улыбнулся.

В последние месяцы, после неудачных попыток научиться магии у Шейла, Джек приложил немало усилий, чтобы овладеть мечом. Это занятие казалось мальчику куда более практичным и полезным, чем любой трюк, показанный ему колдуном. В его голове засело то, что Альсан смог дать отпор Кирташу, а вот магия помогла Шейлу лишь унести ноги.

За все то время, что мальчик жил здесь, ему не удалось ничего узнать ни о своем происхождении, ни о своих предполагаемых магических «способностях». Он познакомился с историей Идуна, но очень скоро не без сожаления осознал, что она слишком запутанная. Джек так и не смог найти оправдания или хотя бы объяснения безжалостному убийству его родителей. Постепенно, со временем, боль и чувство вины утихли, но дали дорогу новым эмоциям: злости и жажде мщения. Он чувствовал себя жертвой несправедливости, у которой безо всякой на то причины украли жизнь. Всю свою ненависть и раздражение мальчик выплескивал во время занятий боевым искусством с Альсаном. «Когда-нибудь, – говорил он себе, – я буду готов ко встрече с убийцами моих родителей. И они заплатят за свое преступление».

Но перед этим он, глядя им в глаза, спросил бы: за что?

За что они разрушили его мир, за что лишили жизни родителей, и, самое главное, почему выбрали именно его, Джека? Чем он отличается от других? Его враги должны знать правду. А ответ на его последний вопрос стал бы ключом к разгадке тайны смерти его родителей.

Альсан был закаленным в сражениях, спокойным и мудрым воином. И хотя юноша являлся абсолютной противоположностью импульсивного и вспыльчивого Джека, он искренне привязался к мальчику. А тот, со своей стороны, видел в Альсане пример для подражания: сильный, храбрый, уверенный в своих силах и, конечно же, бесспорный лидер «Сопротивления». Джек уважал Альсана и старался по возможности перенять у него все нужные качества. Принц был доволен постоянством и упорством своего ученика. Но в глубине души оба знали, что их мотивы очень расходились: если Альсан сражался за справедливость, то сердце Джека пылало ненавистью и мщением.

Хотя мальчик и восхищался Альсаном как героем, прислушивался к нему как к учителю и любил его как старшего брата, он, тем не менее, чувствовал, что его сжирает нетерпение. Он хотел большего, чем просто занятия боевым искусством, в нем зародилось ощущение, что уроков владения мечом уже недостаточно.

Мальчик поднял оружие и задумчиво на него посмотрел.

– Почему бы не?.. – начал было он, но Альсан перебил его, не дав закончить фразу:

– Не начинай, Джек. Ты еще не готов взять в руки легендарный меч.

Джек ожидал этих слов, и у него был готов ответ:

– Так их вообще не существует, этих твоих легендарных мечей. Я еще ни одного не видел.

Альсан повернулся к нему и посмотрел на мальчика.

– Не подначивай меня. Ты прекрасно знаешь, что они существуют, и видел, как я сражался одним из них против Кирташа.

– Я не обратил тогда внимания. Почему ты хотя бы просто не покажешь мне их?

Альсан, задумавшись, помолчал с минуту.

– Хорошо, – ответил он наконец. – Думаю, ничего страшного не случится.

Джек быстрым шагом направился в конец зала, словно переживая, что его друг передумает, и остановился перед маленькой железной дверью с изображениями драконов. Альсан достал ключ и отпер вход в отделение, в котором хранилось легендарное оружие. Слегка напуганный, Джек вошел вслед за ним. Он впервые пересекал порог этой мистической комнаты, с самого первого дня вызывавшей в нем интерес.

От увиденного у него захватило дух.

Помещение, как и большинство комнат в доме Лимбада, было круглым. В нишах и витринах, установленных вдоль стен, висело огромное количество разнообразного холодного оружия: кинжалы, мечи, копья, топоры… но непростого оружия: их рукояти украшали драгоценные камни, а лезвия сверкали загадочным блеском.

– Немалая часть хранящегося здесь оружия принадлежала великим героям, оставившим свой след в хрониках Идуна. Мы не представляем, как все это оказалось здесь. Большинство клинков считалось утерянным.

Внимание Джека привлек кинжал, рукоять которого украшало вырезанное лицо с узкими глазами и нечеловеческими чертами. И его загадочная улыбка…

– Джек!

Мальчик встрепенулся. Рядом с ним стоял, нахмурившись, Альсан.

– Не смотри на него, парень, – предупредил юноша. – Он хочет, чтобы его выбрали. Этот кинжал питается кровью и вот уже несколько веков голодает. Знаешь, чтобы суметь контролировать его, нужна железная воля.

– Ты шутишь! – вздрогнул от неожиданности Джек.

– Я никогда не шучу, – ответил с серьезным видом Альсан. – Большая часть легендарного оружия обладает духом, душой. На самом деле, я бы не стал доверять оружию, которое живет своей жизнью, но в некоторых ситуациях у нас просто нет выбора.

– И какое же оружие обычно берешь ты?

Альсан остановился перед одним великолепным мечом. Его рукоять изображала орла с распушенными крыльями.

– Это Сумлярис. Непобедимый, – сказал юноша с уважением и гордостью. – Выкован специально для рыцарей Ордена Нургона. Быть может, потому-то мы и понимаем друг друга так хорошо. Известно, что это единственный меч, способный противостоять ударам Хайясса – меча Кирташа, – Альсан произнес название оружия своего противника с ноткой отвращения в голосе.

– Единственный? – переспросил Джек, с интересом разглядывая оружие.

Альсан помялся.

– Ладно… не совсем, – признал юный принц.

Джек улыбнулся. Он начинал лучше узнавать Альсана и уже имел представление о нем как о личности. Несмотря на очевидное нежелание того рассказывать подробности, кодекс чести не позволял ему лгать.

– Есть еще один?

Альсан нахмурился, но все же подвел мальчика к внушительного размера статуе мужчины, державшего в руках меч. Джек смотрел на него, словно завороженный.

– Это статуя Альдуна, бога огня. Согласно преданиям, он отец драконов, – сказал тихим голосом Альсан. – Бог держит в руках меч Домиват. Никто не пользовался им уже много веков. Говорят, что его создали из огня дракона.

Джек внимательно посмотрел на оружие: оно и правда выглядело впечатляюще. На его рукояти, отделанной золотом, был вырезан дракон. Рубиновые глаза дракона сверкали. Лезвие меча отсвечивало красноватым оттенком. Казалось, что на магическом металле играют отблески пламени. Рука Джека машинально потянулась к оружию.

– Не трогай его!

Мальчик резко отдернул ладонь.

– Ты обожжешься, – объяснил Альсан. – Нужно заморозить рукоять, чтобы взять меч в руки и не получить ожог. Быть может, Шейл и способен на такое, но я думаю, лучше не пробовать.

Сглотнув, Джек кивнул. Он хотел задать вопрос, но Альсан отвернулся и вышел из зала. Джек последовал за наставником, не желая оставаться наедине с магическим оружием, среди которого были, например, жаждущие крови клинки.

Когда они вернулись в тренировочный зал, Джек снова взялся за свой меч. Альсан повернул голову и взглянул на него.

– Чего ты хочешь? Мне кажется, на сегодня хватит, парень.

– Я хочу еще.

– Предупреждаю: я надеру тебе сегодня задницу.

Джек поднял меч.

– Это мы еще посмотрим.

Вдруг раздалось покашливание, и оба резко повернулись на звук. В дверном проеме стоял Шейл и смотрел на них с очень серьезным видом.

– Альсан, – сказал он. – Нам нужно поговорить.

Юный принц отбросил в сторону меч для тренировок и вышел из зала вслед за Шейлом, не произнеся ни слова. Джек, заинтригованный, так и остался стоять, держа в руке оружие. Он знал, что Альсан, Шейл и Виктория часто беседовали о чем-то, ему непонятном, и держали его на расстоянии, не посвящая в свои секреты. Но Джек ни капельки не раздражался по этому поводу. Ему, в общем-то, было все равно. Сейчас он получал от «Сопротивления» то, в чем нуждался: надежду отомстить убийцам своих родителей – Кирташу и Эльриону, – и крепкую крышу над головой хотя бы до тех пор, пока он не будет готов сразиться с ними лично. А все остальное не очень-то его и интересовало: Джек не чувствовал себя частью Идуна и не разделял идеи «Сопротивления».

Пожав плечами, мальчик решил принять холодный душ. Но, выйдя с мокрыми волосами из ванной комнаты и проходя мимо закрытой двери, он услышал голос Шейла, произносившего имя Виктории. Тогда мальчик приблизился к двери на цыпочках и приложил к ней ухо.

– Значит, он нашел ее, – донесся до него тихий голос Альсана. – Мы не сомневались, что рано или поздно это произойдет. Ты знаешь, что должен попросить ее оставить свой дом и перебраться жить сюда, в Лимбад. Только так можно обеспечить ей полную безопасность.

– Но мы не можем, – возразил ему Шейл, – вот так взять и велеть ей бросить все. Она же двенадцатилетняя девочка, у нее есть дом, семья, своя жизнь. Разве ты не понимаешь?

– Кирташ убьет ее, Шейл. Ты прекрасно знаешь, что он идет по пятам. И уже не первый раз ему удается поймать ее.

– В прошлый раз дело было в Швейцарии. В этот раз – в Мадриде. Кирташ не мог знать, что она живет в этом городе.

– Ты до сих пор не понял, что его нельзя недооценивать?

Наступило короткое молчание.

– Он преследовал ее в метро, – объяснил Шейл. – И не гнался за ней до самого дома.

– Но он видел ее, – заметил Альсан. – И знает, как она выглядит.

– Точно. Проклятие, – выдохнул Шейл. – У Кирташа феноменальная память на лица. Что нам в таком случае делать?

– Возможно, просто быть начеку, – ответил через некоторое время Альсан. – Он может и не утруждать себя ее поисками. В конце концов, Виктория всего лишь маленькая девочка, и, как ты однажды сказал, ее магические способности не так уж и велики. Уверен: если они снова встретятся, она не выживет. Но Кирташу придется ее поискать. А ты знаешь, что у него нет времени на подобную чепуху: перед ним стоит другая, более важная цель.

– Да, – в голосе Шейла вдруг прозвучала нотка облегчения. – Да, ты прав. К счастью, Кирташ и не догадывается, что Виктория однажды видела Луннарис. Если бы он только знал…

Джек вздрогнул: первый раз в жизни он слышал имя Луннарис, и стал прислушиваться с еще большим вниманием.

– …если бы он знал, Шейл, он бы не стал пытаться ее убить, – ответил Альсан. – Он бы просто забрал ее с собой, чтобы выведать всю необходимую ему информацию (и я не сомневаюсь, что он получил бы желаемое, хотя Виктория ничего толком и не помнит). Теперь Виктория для нас – единственная зацепка на пути к Луннарис. Поэтому я считаю, что для ее же безопасности ей нужно остаться в Лимбаде. Но, с другой стороны… – он на мгновение замолчал, затем продолжил: – С другой стороны, я каждый день общаюсь с запертым здесь Джеком. Он не видит солнца, ему некуда идти и нечего делать, кроме как целый день тренироваться с мечом. И, честно говоря, я бы чувствовал себя виноватым, если бы обрек Викторию на такую жизнь. Хотя, кажется, ей здесь вполне комфортно.

– Сейчас она очень напугана. Возможно, она не захочет пока возвращаться домой.

– Плохая идея. Или она вернется до того, как про нее вспомнят, или не вернется больше никогда. Но если Виктория останется здесь, то взволнованная бабушка начнет ее искать, и тогда Кирташ нападет на след и очень легко найдет ее дом на Земле.

– Что ты в таком случае предлагаешь делать?

– Оставить право выбора за ней, – ответил Альсан, немного подумав. – Думаю, что это лучший вариант. Поговори с ней и спроси ее…

– Нет, сейчас точно нет, – категорично оборвал его Шейл. – Она, должно быть, сейчас с Джеком. Ей нужно излить душу.

Джек почувствовал себя виноватым. Прошло уже немало времени с тех пор, как он узнал, что Кирташ совершил на Викторию нападение, но вместо того, чтобы поспешить к ней, узнать, все ли с ней в порядке и не нужна ли ей помощь, он стоял за дверью и подслушивал чужой разговор. Пребывая в смешанных чувствах, мальчик спустился вниз и пошел искать Викторию.

Она сидела в зале за столом с разложенной по нему домашней работой по математике и пыталась сконцентрироваться, с отсутствующим видом гладя лежавшую у нее на коленях кошку Даму. Джек почувствовал приступ ностальгии по жизни, которая для него осталась позади. Всего несколько часов назад Виктория жила в безопасном месте и могла заниматься самыми обычными делами, ходить в школу и учить математику. Джек закрыл глаза. Он бы отдал все что угодно за возможность вновь вернуться в свою комнату и заниматься математикой, ходить в школу и жить в обычном доме, где после уроков его ждала обычная семья. Он спросил себя, а не закончилась ли вместе с нападением тихая, спокойная жизнь Виктории, которую она вела за пределами Лимбада? Как бы там ни было, Джек ясно понимал, что девочка села за выполнение домашней работы только чтобы отвлечься и поскорее забыть встречу с Кирташем.

Он с нежностью посмотрел на нее и подумал, что этим вечером он чуть не потерял ее навсегда. И лишь от одной мысли об этом ему стало не по себе.

Почувствовав на себе его взгляд, девочка подняла голову.

– От этой математики одни проблемы, – с улыбкой сказала она.

Джек улыбнулся ей в ответ.

– Хочешь, я помогу тебе? – предложил он.

Мальчик присел рядом с ней и взглядом пробежал по ее записям. Дама запрыгнула на стол посмотреть, чем они занимаются, и Джек осторожно ее подвинул. Он заметил, что Виктория дрожит, и посмотрел ей прямо в глаза.

– С тобой все в порядке? Ты замерзла?

С этими словами он накинул ей на плечи свою куртку. Виктория обожала подобные поступки мальчика. Ей ужасно нравилось, как он заботится о ней. В отличие от Шейла и Альсана, он вел себя не как старший брат, Джек просто относился к ней с нежностью и дружеским доверием. На мгновение их взгляды встретились, и Виктория почувствовала к нему особую привязанность. Альсан и Шейл были старше ее, они родились и выросли в Идуне и потому не могли понять, что именно значило для нее их вторжение в ее жизнь. А вот Джек мог. И не только потому, что был приблизительно ее возраста: он сам прошел через то, что переживала Виктория. Несмотря на сложившееся между ними взаимопонимание, иногда казалось, что настоящая дружба не завяжется: Джек слишком увлекался искусством владения мечом.

– Спасибо, – ответила она и попыталась вернуться к примерам по математике. Но Джек отодвинул тетрадь в сторону, чтобы она не могла дотянуться до нее, и снова посмотрел ей в глаза.

– Я знаю, что произошло, – прошептал он. – С тобой все хорошо? Этот урод не причинил тебе вреда?

Виктория сразу уловила, что Джек был настроен очень серьезно, даже слишком, и внутри нее разлилось странное тепло.

– Нет, – ответила она. – Он не поймал меня.

Но, вспомнив произошедшее, вновь вздрогнула. Джеку было знакомо это чувство холода, охватившее его в присутствии Кирташа, и ни теплая одежда, ни огонь не помогали согреться. Тогда он обнял Викторию, стараясь передать ей капельку своего тепла.

Сработало. Девочка закрыла глаза и позволила обнять себя. Она почувствовала, как ее заледеневшее сердце начало оттаивать.

– Так лучше? – тихим голосом спросил он.

Не желая, чтобы Джек отдалялся от нее, она кивнула. Но он и не собирался отпускать ее, а, наоборот, обнял девочку еще крепче.

– Как он нашел тебя?

Виктория замешкалась.

– Я сделала что-то… магическое, как мне кажется. Меня чуть не сбила машина. Должно быть, я создала невидимый щит, который спас меня от удара. Я даже не знаю, какой тип магии применила, ведь я и магических слов-то не произносила! На мой рассказ о произошедшем Шейл мне ответил, что это называется «инстинктивная магия». И какое же невезение: я наконец-то смогла совершить волшебство, но это случилось именно на Земле! У меня даже в памяти ничего не осталось. И, будто произошедшего оказалось мало, через несколько секунд появился Кирташ…

Девочка замолчала. Она выглядела растерянной.

– Если хочешь, можешь со мной поделиться, – подбодрил ее Джек.

Виктория глубоко вздохнула и рассказала все, что произошло с ней днем. Джек слушал ее внимательно, с серьезным и мрачным видом.

– Почему ты не переместилась сразу в Лимбад? – поинтересовался он, как только Виктория закончила. – Не проще было бы отправиться сюда, чем убегать?

– Нужно как следует сконцентрироваться на Духе, чтобы связаться с ним. Шейл умеет делать это в любой момент, а вот у меня пока не получается.

Ее щеки покрылись румянцем, и девочка опустила голову. Ей было очень стыдно, что она не оправдала ожиданий Шейла. Юный маг ведь не давал ей ничего сложного. По правде говоря, Виктория ненавидела разочаровывать его, но, тем не менее, изо дня в день разочаровывала. Предполагалось, что девочка обладает магическими способностями, но подчас она была не в силах справиться даже с элементарными заданиями. Шейл прикладывал все усилия, чтобы помочь ей научиться самым, по его мнению, простым приемам, а Виктория, как могла, пыталась выполнить их… Безуспешно. Ее целительная сила работала прекрасно; но стоило ей лишь подумать, как ее душа находит контакт с Духом Идуна… На этом все и заканчивалось.

– Не могу, – часто говорила она Шейлу с грустным видом. – Как будто воду несу в ладонях.

– Неважно, – всегда отвечал ей Шейл. – Магия работает здесь не так, как в Идуне.

Но Виктории было важно. Она всем сердцем хотела, чтобы Шейл гордился ею.

Стараясь не думать о случившемся, она подняла голову. Но воспоминание о Кирташе вновь завладело ее мыслями, и сразу стало еще хуже.

– На этот раз ему почти удалось поймать меня, – прошептала напуганная до ужаса Виктория. Джек вспомнил рассказ девочки о ее первой встрече с Кирташем, но подробностей он не знал: ей не нравилось говорить об этом.

Но сейчас ему показалось, что Виктории хочется выговориться, и он решился спросить:

– А как он нашел тебя в первый раз? Что произошло?

Некоторое время Виктория в растерянности молчала. Ей очень хотелось довериться Джеку и поведать ему все-все подробности случившегося. Подняв голову, она взглянула на друга: мальчик смотрел на нее, ни на секунду не отрывая своих зеленых глаз, весь в ожидании ее ответа, и она начала рассказывать.

Все случилось пять лет назад, когда Виктория жила в расположенном в пригороде Мадрида детском доме, которым заведовали монахини. Ей было всего семь лет, когда на детской площадке произошел неприятный случай: во время школьной переменки мальчик упал с высокой горки на землю. Он плакал и завывал от боли, рука его была странно вывернута, а на лбу красовалась большая ссадина. Виктория не смогла терпеть плач…

Скоро появились монахини. Каково же было их удивление, когда они обнаружили пострадавшего целым и невредимым. Тот растерянно, с недоверием, глядел на Викторию. Вокруг девочки тем временем собралась толпа сирот, державшаяся, впрочем, на приличном расстоянии. Ребята таращились на нее в почти религиозном безмолвии.

Последующие дни для девочки стали настоящим кошмаром. Ее товарищи изменили к ней отношение. Взрослые же вели себя так, словно ничего не произошло: они просто отказывались верить детям. Но Виктории было все равно. Ее заботило лишь одно – ощущение, будто она разбудила в себе зверя, открыла ящик Пандоры и своим поступком привлекла внимание чего-то страшного и могущественного. Она жила с чувством страха, граничившего с паранойей. Ей казалось, что за ней следят и скоро ее поймают, потому что она показала свою суть. По ночам она не могла сомкнуть глаз, прислушиваясь к каждому шороху и трясясь от страха под одеялом. Закрыть глаза она не осмеливалась: а вдруг ее будут искать?

Но ничего не произошло. За исключением одного: некоторое время спустя ее забрали из детского дома. Приемной матерью девочки стала Аллегра дʼАсколи. Она щедро финансировала благотворительную деятельность монахинь, и, несмотря на свой возраст, решила удочерить Викторию.

Женщина довольно быстро привязалась к молчаливой девочке. Виктория была тихой и воспитанной, спокойной и доброй. И очень покладистой. Она никогда не выражала своего недовольства, приносила из школы только хорошие оценки, да и учителя всегда отзывались о ней положительно.

Но необъяснимый страх не отступал. Психологи и воспитатели сначала в детском доме, потом в школе пытались внушить ей, что ничего страшного не произошло, никаких сверхспособностей у нее нет, и никто не разыскивает ее, чтобы убить: во-первых, она не ведьма, во-вторых, на дворе не средневековье, а начало XXI века.

В конце концов Виктория почти поверила им.

Но сомнения продолжали терзать девочку, пока не случилось неизбежное.

Она никогда не забудет того ясного летнего утра два года назад. Во время каникул девочка вместе с бабушкой отправилась на один из курортов Швейцарии. Виктория присоединилась к организованной отелем экскурсии в горы. Раздавшийся крик заставил ее отклониться с выбранной тропинки, и она добралась до места происшествия раньше остальных. Виктория увидела англичанку, лежавшую без сознания на камнях со страшной раной на виске, вероятно, полученной от падения с большой высоты. Виктория, не колеблясь ни минуты, применила свои способности.

Она исцелила пострадавшую.

Все случилось так быстро, что девочка даже не успела опомниться.

Интуитивно Виктория тут же поняла, что находится в опасности. Ее шестое чувство подсказало ей: помогая несчастной женщине, она привлекла внимание кого-то очень опасного. Быстро вскочив на ноги, она помчалась прочь что было сил.

Виктория забежала в лес, но чувство, что ее преследуют, не отступало. Все ближе и ближе ощущалось ледяное дыхание. Она знала: скоро ее догонят. И тогда…

Тогда появился Шейл и забрал ее оттуда.

Он перенес девочку в Лимбад.

С тех пор ее жизнь круто изменилась. Да, она не увидела, как выглядит смерть, но почувствовала ее присутствие. В тот раз Кирташ не смог ее настигнуть.

Альсан и Шейл объяснили ей, что произошло и почему ей нельзя использовать свою магию, и девочка вернулась в отель в Швейцарии, в котором остановилась. К счастью, бабушка уже собирала чемоданы. Оказалось, она из-за чего-то повздорила с управляющим отеля и, рассерженная и оскорбленная, решила прервать их отдых. В тот день Виктория была рада переменчивому настроению своей бабушки и благодарила судьбу за это совпадение. Вечером они обе уже вернулись в Испанию, и только там девочка перестала думать о случившемся кошмаре.

Но теперь она больше не была одинока в этом мире. У нее были Шейл и Альсан, Лимбад и Идун. С самого начала она с энтузиазмом приступила к изучению истории Идуна – мира, которому принадлежали ее новые друзья, а юный колдун стал для нее старшим братом, о котором она всегда так мечтала.

– Вот и все, – закончила Виктория. – В этот раз Кирташ нашел меня, когдя я была слишком близко от дома. Даже не знаю, стоит ли мне возвращаться туда…

– Здесь я ничем не могу помочь тебе, – ответил Джек. – Мне вот, например, уже не вернуться домой.

Виктория с минуту глядела на него.

– Понимаю, – проговорила она.

– Я не могу выбрать за тебя, Виктория, но хочу, чтобы ты помнила: если ты вдруг решишь остаться здесь и покинуть родной дом, то больше никогда не сможешь туда вернуться. Думаю, что это будет непросто.

Виктория опустила голову и, задумавшись, прикусила нижнюю губу.

– Эй, – произнес Джек, заставив ее поднять взгляд. Он не сводил своих зеленых глаз с Виктории, а лицо его выражало несвойственную мальчикам его возраста серьезность. – Какое бы решение ты ни приняла, знай: мы всегда будем рядом. И, как только мне позволят принимать участие в спасательных миссиях и разрешат носить меч, я тоже смогу защищать тебя и сражаться вместе с тобой. Мы с тобой, понимаешь? Мы не оставим тебя один на один с судьбой.

Виктория улыбнулась.

– Спасибо тебе, Джек. Ты прав. Нет причины думать, будто мой дом – уже небезопасное место. Я вернусь к бабушке. Нужно всего лишь впредь быть осторожней, вот и все.

Между ними повисла тишина. Тогда Джек вспомнил про случайный разговор, который подслушал.

– М-м… Виктория? Могу я у тебя кое о чем спросить?

– Конечно.

– Кто… кто такая Луннарис?

Нахмурившись, Виктория тут же отодвинулась от него.

– Понятия не имею, – резко ответила она.

– Я не хотел быть бестактным, – прошептал, смутившись, Джек.

Девочка сразу же пожалела о проявленной ею суровости. Но Джек не мог знать, не мог…

«Я смотрел в ее глаза, – говорил Шейл, когда впервые рассказывал ей про Луннарис. – Всего один раз я смотрел в ее глаза и уже не смогу забыть ее никогда. Знаю, что она где-то здесь, недалеко. Я верю, что однажды ты пересеклась с ней, пусть сейчас и не помнишь этого».

Нет, Виктория ее не помнила. Но девочка была уверена, что если бы хоть однажды увидела Луннарис, то точно бы ее запомнила. Она прекрасно понимала, насколько важна была Луннарис для «Сопротивления», а еще она знала, что для Шейла поиски Луннарис были чем-то слишком личным. Поэтому ее мучило чувство ревности, а в минуты грусти она даже начинала думать, что Шейл оберегает ее по одной только причине: он верит, что однажды Виктория выведет его к обожаемой им Луннарис, хотя в глубине души понимала, что все на самом деле иначе.

Но Джек не должен был ничего знать.

– Прости, – сказала она. – Ты не виноват. Просто сегодня… Ладно, я сейчас очень нервная. Сама не своя. И прямо сейчас мне нужно вернуться домой, потому что пришло время ужина, а я… Знаешь, я боюсь.

– Тебе не нужно ничего бояться, – приободрил ее Джек. – Я не позволю Кирташу причинить тебе вред.

Виктория открыла было рот, но не смогла ничего ответить.

– И, – добавил Джек, – я уверен: придет момент, когда я буду готов сразиться с ним. И тогда я убью Кирташа, клянусь. Чтобы ни ты, ни я, никто другой больше не боялся его.

По спине Виктории пробежали мурашки, только на этот раз не из-за воспоминания о Кирташе. Ярость и ненависть, прозвучавшие в словах ее друга, передались и ей.

IV

«Ты еще не готов»

Джеку не спалось. Он настроил часы на время города, в котором жила Виктория. Так он знал, что не проспит время ее вечернего появления, да и просто благодаря этому мог соблюдать нормальный режим в бесконечной ночи Лимбада. Альсан и Шейл в этом смысле были более спонтанными: засыпали, когда хотели, ели, когда испытывали чувство голода. Джек не покидал пределы Лимбада, а они часто пересекали межпространственный Портал. Ему объяснили, что путь в Идун закрыт, потому они не могут туда попасть. Зато ничто не мешало перемещению на Землю, где они пытались опередить Кирташа во время его смертельных экспедиций или занимались изучением новых дорог, которые Шейл находил в интернете. Джек интуитивно чувствовал, что его товарищи ищут нечто большее, чем просто колдунов, изгнанных из Идуна, но не задавал им лишних вопросов. Зачем? Они бы все равно ему не ответили.

Разведывательные миссии могли привести Шейла и Альсана в любую точку планеты, и там в тот момент мог быть или день, или ночь. Поэтому они решили не привыкать к определенному часовому поясу. Когда Виктория вернулась той ночью в Лимбад – в час после полуночи по Мадриду, – Джек пытался уснуть; Альсан все еще сидел в библиотеке, а Шейл бродил по интернету в своей комнате.

Джек почувствовал волнение, услышав голос Виктории, беседовавшей с Шейлом. Он боялся, что дал ей неправильный совет, и представлял себе, как его подруга, оказавшись дома, обнаруживает там поджидающего ее Кирташа, пожелавшего устроить девочке сюрприз, похожий на тот, что он преподнес вернувшемуся из школы Джеку прямо в его доме однажды весной, четыре месяца назад.

Перевернувшись на живот, он уткнулся лицом в подушку. Даже малейшая вероятность такого исхода событий казалась ему жуткой. Джек потерял все, и сейчас у него был лишь Дом на Границе. Его круг общения резко сократился до трех человек и одной кошки. И мысль потерять хоть кого-то из них ужасала его. Он знал, что Альсан и Шейл сами могут за себя постоять, а вот Виктория…

Он в сотый раз представил, как она бежит по переходам метро, спасаясь от смерти, и снова чувство гнева и бессилия нахлынули на него, заставив сжать кулаки. Ненависть к Кирташу с новой силой вспыхнула в его сердце. Прошло четыре месяца, и он уже успел позабыть лицо колдуна Эльриона, но леденящий взгляд синих глаз Кирташа время от времени не давал ему спать спокойно.

В доме снова воцарилась тишина, и Джек предположил, что Виктория, наверное, вернулась в свою комнату. В Лимбаде у нее была отдельная спальня, и часто она предпочитала ночевать там, а не в особняке бабушки. Джек не мог ее винить: в Лимбаде все чувствовали себя в безопасности.

Мальчик со вздохом встал и, взлохмаченный, направился в комнату Виктории, но в нерешительности остановился перед приоткрытой дверью, когда понял, что девочка уже легла. Он посмотрел на нее в щель, пытаясь понять, уснула ли она. Виктория лежала в кровати спиной к нему. И в мягком свете, проникавшем через окно, Джек увидел, как вздрагивают ее плечи от беззвучного рыдания.

Его сердце сжалось, и ненависть к Кирташу стала еще сильнее: тот напугал девочку – и неважно, простая она смертная или идунитка, она не представляла для него ровным счетом никакой угрозы. И он дал себе клятву, что не успокоится, пока не увидит своего врага мертвым.

* * *

Следующие дни «Сопротивление» проводило в состоянии боевой готовности, но Кирташ, казалось, совершенно позабыл о Виктории: в Мадриде он и не появлялся, а очередные новости о нем приходили из отдаленных мест.

Но однажды ночью крик Шейла, раздавшийся из библиотеки, поднял на ноги всех обитателей Дома на Границе:

– Альсан!

Джек и Виктория спали в своих комнатах, но, услышав голос мага, тут же проснулись. Джек вышел в коридор и столкнулся там с Шейлом, уже спустившимся по лестнице и на всей скорости бегущим к кабинету. Встревоженный Альсан шел навстречу товарищу.

– Где? – спросил он.

– Синьшань, Китай, – ответил Шейл.

Альсан кивнул.

– Я в тренировочный зал за оружием, а ты иди в библиотеку и попытайся с помощью Духа немного изучить местность.

Шейл мотнул головой в знак согласия, и Альсан пулей пустился к оружейному складу.

Джек прекрасно понимал, что происходит: со времени прибытия в Лимбад ему уже несколько раз приходилось наблюдать подобные сцены. Дух вычислял Кирташа где-то на Земле, а юный убийца никогда не появлялся там без уважительной причины. Обычно причиной служило беспощадное преследование бежавших на Землю идунитов. Без сомнений, на этот раз он нашел свою новую жертву в отдаленном местечке в Китае. Членам «Сопротивления» нужно оказаться там раньше, чем произойдет непоправимое… Как случилось, например, с родителями Джека.

Мальчик повернулся к Виктории, которая теперь тоже стояла в коридоре и молча наблюдала за происходящим.

– Вик, у меня для тебя хорошие новости, – сказал маг. – Кирташ находится очень далеко от Мадрида. И не разыскивает тебя.

С глубоким вздохом Виктория кивнула. Шейл уже направился в библиотеку, как вдруг девочка схватила его за руку и посмотрела ему прямо в глаза.

– Шейл, – произнесла она. – Что бы ты ни делал, береги себя.

Юноша с серьезным видом кивнул.

Джек не выдержал. Он развернулся, последовав за Альсаном к складу, и столкнулся с ним в тренировочном зале, когда тот уже возвращался, вооруженный Сумлярисом, коротким мечом и несколькими кинжалами.

– Надеюсь, что один из них для меня, – серьезным тоном сказал Джек.

Альсан мельком взглянул на него.

– Даже не мечтай, парень. Ты еще не готов.

Джек почувствовал, как его наполнил гнев.

– А когда я наконец буду готов? – вспылил он. – Я уже четыре месяца торчу в Лимбаде взаперти, не видя света белого! Я не могу больше отсиживаться здесь, пока вы сражаетесь с ними, вновь и вновь! Мне нужно… что-то делать!

– Тебе есть чем заняться, Джек. Ты тренируешься.

– Но мне мало простых тренировок! – продолжал гневаться мальчик. – Если я и правда состою в «Сопротивлении», позволь мне отправиться с вами!

– Виктория тоже не сопровождает нас во время миссий, хотя является членом «Сопротивления» намного дольше тебя.

– Но Виктория – маленькая девочка!

– Она всего на год младше тебя.

– Не в этом дело! Она не владеет мечом, в отличие от меня.

– Нет, Джек. Ты еще не готов. Это мое последнее слово, – и Альсан направился к выходу.

Джек почувствовал, как его охватывают злость и беспомощность.

– Почему ты не говоришь мне, что на самом деле думаешь? – крикнул он Альсану вслед. – Почему не скажешь правду в лицо, а? Не скажешь, что я всего лишь дитя и не гожусь для вас?

Альсан повернулся к нему, раздраженно выдохнув.

– Ты ведь знаешь, что это неправда.

Мальчик метнул в юношу враждебный взгляд.

– Нет, это так. Ты сказал мне, что я способен постоять за себя, но при этом держишь меня здесь взаперти и не даешь возможности проявить себя. Ты солгал мне!

– Поговорим об этом, когда я вернусь, а теперь мне некогда: чья-то жизнь сейчас под угрозой. Нельзя терять ни минуты. Вспомни свою ситуацию – прибудь мы немного позже, уже не застали бы тебя в живых.

– А что толку? – вскрикнул Джек. В его голосе звучала ярость. – Ты спас мне жизнь, чтобы заживо закопать в этой могиле. Да лучше бы я сдох!

Джек не успел опомниться, как рука Альсана ударила его по лицу. От нанесенной пощечины пораженный мальчик пошатнулся, но устоял на ногах. Он застыл на мгновение, ощутив, как от гнева горят его уши. Чтобы сдержать слезы, Джек заморгал и прижал руку к вспыхнувшей болью щеке.

Альсан смотрел на него с серьезным выражением лица, не отводя глаз. Он заговорил спокойно и холодно, в голосе его не слышалось ни злости, ни даже раздражения.

– Если ты хочешь помочь «Сопротивлению», Джек, то оставайся здесь. Мертвый ты нам не нужен.

Принц вышел из зала, оставив Джека одного. Мальчик замер, его трясло от шока и унижения. Но болезненнее всего ощущалось предательство. Вскоре он почувствовал, как воздух разрезает особая волна, появлявшаяся всякий раз, когда кто-нибудь покидал пределы Лимбада. Он знал: это Альсан и Шейл отправились на миссию без него.

Войдя в свою комнату, Джек захлопнул за собой дверь и бросился на кровать. Он злился на Альсана за то, что тот относится к нему, как к ребенку; злился на Шейла, не поддержавшего его; злился даже на Викторию, с такой легкостью оставшуюся в стороне в этом спектакле; злился и на Кирташа – просто за то, что он существовал. Но больше всего он злился на самого себя.

Джек долго еще не выходил из комнаты. Он лежал на кровати до тех пор, пока вновь не почувствовал в воздухе вибрации – это Альсан и Шейл вернулись домой. Но он не шелохнулся, даже когда услышал, как Виктория босыми ногами промчалась по коридору в библиотеку. При других обстоятельствах он бы тоже поспешил встретить своих друзей, чтобы узнать, все ли с ними в порядке и чем закончилась миссия. Но только не сейчас. Он не был готов снова увидеть Альсана.

Несколько минут спустя мальчик услышал, как все трое спустились вниз. Когда они проходили мимо его спальни, до него долетел обрывок разговора:

– …он попал ему прямо в живот, – говорил Альсан. – Ожог довольно серьезный.

– Вулканическое заклинание? – уточнила Виктория.

– Возможно, не знаю. Я не разбираюсь в магии. Сможешь исцелить его?

Пока они перебрасывались фразами, Шейл стонал от боли, ответа Виктории Джек уже не слышал. От одной мысли о ранении Шейла у него внутри все сжалось. Мальчик готов был вскочить и побежать к друзьям, посмотреть, в каком состоянии находится маг, но все-таки подавил порыв. Наверняка Виктория его вылечит. Она, по крайней мере, хоть в чем-то была полезна, обладая способностью исцелять. К ней прибегали за помощью, когда не могли рассчитывать на Шейла. А вот с Джеком все совсем не так: он не умел делать ровным счетом ничего. Совершенно ничего.

Он обладал лишь одной необычной способностью – пирокинезом. Но поскольку мальчик не знал ни природы этой магии, ни как управлять ею, пользы она не приносила никакой. Единственное, чего он добился благодаря пирокинезу, – это внимания Кирташа… с фатальными последствиями для его родителей.

Джек повернулся на кровати и лег спиной к двери. Он учился сражаться, но, несмотря на прилагаемые им усилия, никогда не сможет превзойти ни Альсана, ни тем более Кирташа. Оба были старше его. И всегда будут старше.

* * *

В комнате Шейла движение «Сопротивления» переживало кризис. Виктория делала все возможное, чтобы излечить тяжелую рану в животе колдуна, но ее сил хватало только на то, чтобы заживить края ожога. Девочка была на грани истерики, ее руки дрожали. Она старалась не смотреть в лицо раненого, но и без того знала, что Шейл страдает и что жизнь постепенно покидает его тело.

Виктория почувствовала, как рука Альсана опустилась ей на плечо.

– Спокойно, – сказал он ей. – Ты сможешь.

– Нет, Альсан, я не могу. Мне не хватает магических сил. Он погибнет…

– Виктория, – Альсан заставил ее посмотреть ему в глаза. – Он не умрет, понятно? Соберись же. Он верит в тебя. И я тоже.

Виктория сглотнула и молча кивнула. Глубоко вздохнув, она попыталась успокоиться и вновь повернула голову к своему другу. Хватило одного лишь взгляда: ее вдруг осенило. Теперь она знала, что именно нужно делать.

– Мы должны перенести его в лес, – скомандовала она. – Там моя магия сильнее.

Она не знала, откуда в ней взялась такая уверенность, но решила послушаться интуиции. Альсан не стал возражать. Вместе они вновь подняли Шейла и вышли из комнаты. С большим трудом они вынесли его за пределы дома, а затем потащили в лес. Виктория уложила друга под огромной ивой на берегу ручья и глубоко вздохнула. Девочка уловила, как наполненная энергией жизни магия витает в воздухе, и ощутила, как все ее чувства обострились. Успокоившись, она поднесла руки к ране Шейла и попыталась передать всю силу ему.

И постепенно рана Шейла стала затягиваться. Организм юного колдуна наполнился магической силой, исходившей от рук Виктории, принял ее и использовал полученную энергию для восстановления пораженной ткани. Понемногу рана заживала.

Когда, наконец, Шейл глубоко вдохнул и открыл глаза, Виктория от изнеможения упала рядом с ним на землю. Ошеломленный юноша взглянул на нее и улыбнулся.

– Эй, – прошептал он. – Это ты сделала?

Выдохнув с облегчением, Виктория кивнула.

– Ты не имел права умереть сейчас, – сказала она с улыбкой. – Тебе еще многому нужно меня научить.

Улыбка Шейла стала еще шире.

– Ну конечно, – шепотом ответил он.

Затем колдун закрыл глаза и погрузился в глубокий сон.

– Все нормально, – опередила Виктория вопрос Альсана. – Отдых – это именно то, в чем он сейчас больше всего нуждается. Он проспит несколько дней и проснется как новенький.

Снова Альсан с Викторией подняли тело Шейла, чтобы отнести его домой. Тогда только девочка заметила, что Альсан прихрамывает на одну ногу. Хотя он не сказал ни слова, она догадалась, что у принца растяжение или вывих. Виктория подумала, что займется этим сразу после того, как они уложат Шейла в постель.

– Альсан, – произнесла она. – Расскажи… что именно произошло?

Лицо юноши вдруг омрачилось.

– Мы опять опоздали, Виктория, – ответил он.

* * *

С тех пор как Джек погрузился в свои тяжкие думы, прошло уже немало времени. Вдруг в дверь его комнаты постучали и, не дождавшись ответа, приоткрыли ее. Мальчик подумал, что, должно быть, Альсан пришел просить прощения за пощечину или хотя бы осведомиться, как у него дела.

– Джек? Ты спишь?

То был голос Виктории.

– Нет, не сплю.

– Ты все еще сердишься?

– На тебя – нет.

По тону его голоса она поняла, что он не желает говорить на эту тему, и не стала продолжать.

– Альсан и Шейл вернулись из Китая, – сообщила она. – Они пока толком ничего не рассказали, потому что им пришлось сражаться против Кирташа и Эльриона, и Шейла во время битвы сильно ранили. Он был в очень тяжелом состоянии, им едва удалось остаться в живых…

Она запнулась в нерешительности. Виктория не знала, слушает ее Джек или нет. Мальчик вздохнул и повернулся к ней.

– Как он сейчас?

– Я смогла исцелить его, но он очень слаб. Ему потребуется время на восстановление.

На лице Джека появилась улыбка.

– Ты молодец и способна на большее, чем думаешь.

Виктория от смущения улыбнулась.

– Но Альсан сейчас не в настроении, – добавила она. – Миссия провалилась. Они опоздали.

У Джека скрутило живот. Он вспомнил слова, недавно произнесенные лидером «Сопротивления»: «Чья-то жизнь сейчас может быть под угрозой. Нельзя терять ни минуты».

– Что?.. Кто?..

– Небесные чародеи. Группа из пяти человек. Возможно, родственники. Мы не уверены на сто процентов.

Джеку стало еще хуже. Небесными чародеями называли существ, внешне напоминавших людей, только повыше ростом и иначе сложенных, с продолговатой формой головы, без волос, с огромными черными глазами и тонкой кожей небесно-голубого цвета. Как и все изгнанные на Землю идуниты-не-люди, эти пятеро, скорее всего, при помощи иллюзорного заклинания прятали от посторонних глаз свою истинную внешность под человеческим обличием. Джек мало что знал про этих существ, но одно было ему хорошо известно: небесные – очень миролюбивые создания и никогда не вступают в драку. Такие понятия, как убийство, насилие, война или предательство, даже не существовали в том варианте идунитского языка, на котором они разговаривали. И хладнокровно убить одного из них – все равно что убить беззащитного ребенка.

Тем не менее они были колдунами, сбежавшими из Идуна. Для врагов они по-прежнему оставались изгнанниками, угрозой, в конце концов. Именно поэтому Кирташу приказали уничтожить их.

– Они быстро прибыли в указанное место, но Кирташ уже избавлялся от тел своих жертв, – добавила Виктория, догадавшись о мыслях Джека. – Возможно, Дух заметил небесных слишком поздно, когда они уже были мертвы.

Джек с яростью сжал кулаки. Более жестокого и циничного создания, чем Кирташ, в этом мире просто не существовало. Поразительно, как далеко он мог зайти, и это в пятнадцать-то лет! И ради общего блага нельзя допустить, чтобы феноменальный юноша позврослел, стал еще опытнее и еще больше ожесточился.

Вслух Джек не проронил ни слова, поэтому Виктория, направившись к выходу, закончила разговор:

– Пойду посмотрю, как там Шейл. Я уложила его спать, и если хочешь проведать его, лучше подожди немного. До тех пор, пока он не придет в себя.

– Хорошо. Доброй ночи.

– Доброй ночи.

Виктория ушла, и Джек снова остался один, только на этот раз ему не полегчало. Он вдруг осознал, как сильно нуждается в компании, как отчаянно хочет, чтобы Виктория была сейчас с ним. Кроме того, он надеялся, что Альсан заглянет в комнату и поинтересуется его состоянием – это самое малое, что юноша должен был сделать после их ссоры.

Но Альсан все не шел, и Джек погрузился в глубокий сон.

Спустя несколько часов он открыл глаза. Будильник на прикроватном столике показывал десять тридцать утра по мадридскому времени. Мальчик подумал, что Виктория уже давно вернулась домой и сейчас, скорее всего, находится в школе на уроке математики, пытаясь сконцентрироваться на задаче. А может, у нее сейчас английский или другой предмет, хотя мыслями она была где-то очень далеко, в Лимбаде… рядом с Шейлом, которого оставила восстанавливаться после тяжелого ранения.

Джек встал с кровати и потянулся. Над Домом на Границе, как обычно, висела ночь, но в его сознании уже занимался новый день. Вот только чувство подавленности не исчезло: он еще не помирился с Альсаном и даже не простил его.

Мальчик вышел в коридор прямо в пижаме и на секунду заглянул в комнату Шейла. Юный колдун лежал в кровати, погруженный в глубокий и спокойный сон. У Джека на лице появилась улыбка: скоро он поправится.

Затем мальчик отправился на кухню, чтобы приготовить себе завтрак.

Там он столкнулся с Альсаном, который уже заканчивал трапезу, и открыл было рот, чтобы задать ему вопрос, но принц его опередил:

– Ты до сих пор не переоделся, парень? Опоздаешь на тренировку.

– Что? – только и смог выговорить растерянный Джек.

Альсан направился к двери, бросив ему на ходу:

– Жду тебя в тренировочном зале.

– Но…

– Поторопись.

Принц ушел, не дав Джеку возможности ответить. Тот от злости крепко сжал кулаки и сначала решил было не идти на тренировку, но передумал. Он пойдет на занятие и покажет этому несчастному принцу все, на что способен! Быстро позавтракав и переодевшись, он явился в тренировочный зал уже через четверть часа.

Не успел он перешагнуть порог помещения, как Альсан бросил ему меч для упражнений, который Джек схватил на лету.

– К бою, – скомандовал серьезным голосом Альсан.

Прищурив глаза и стиснув зубы, Джек, полный гнева, кивнул.

Эта тренировка стала для мальчика худшей за все четыре месяца жизни в Лимбаде. Несмотря на старания отрабатывать удары как можно лучше, Джек вновь и вновь проигрывал Альсану. Только тогда разочарованный мальчик наконец понял: будь то настоящая битва, его бы уже раз пятнадцать убили. Но принц не сказал ему ни слова, лишь снова и снова заставлял вставать на ноги, поднимать меч и продолжать молча сражаться. Юноша сам выкладывался по полной, отчего Джек все больше ощущал собственную неуклюжесть и неумелость: каждая новая попытка нанести удар получалась хуже предыдущей.

Обессиленный, он в очередной раз упал на пол и тут же почувствовал, как ему в грудь упирается острое лезвие меча Альсана. Джек поднял глаза.

Юноша смотрел на него суровым и беспристрастным взглядом.

– Ты еще не готов, – заключил он.

Затем, убрав меч, вышел из зала, не проронив больше ни слова.

Джек так и остался лежать на полу, переполняемый гневом и стыдом. Да, Альсан старше и намного лучше владеет мечом, но зачем так унижать его? Мальчик заморгал, стараясь удержать слезы, затем встал и направился в душ. «На следующем занятии, – подумал он, – я покажу ему, кто из нас готов, и буду сражаться намного лучше».

После обеда, пока Альсан занимался своими делами, Джек отправился в тренировочный зал. Он весь вечер в одиночку отрабатывал знакомые ему движения, приемы и атаки с мечом, пока руки и плечи не начали болеть так, что он едва мог удержать оружие. Только тогда Джек разрешил себе отдохнуть.

На следующий день у него болело все тело, однако мальчику даже в голову не пришло пожаловаться. Во время тренировки он яростно нападал на Альсана, но юноша с необычайной легкостью снова и снова давал ему отпор. Когда-то дружеские отношения между ними словно испарились. Альсан выглядел хладнокровным, суровым и отчужденным, а Джек был слишком гордым, чтобы признать правоту принца, и потому делал вид, будто не замечает холодности Альсана. Ему еще многому предстояло научиться, но он раз за разом вставал на ноги и поднимал меч; раз за разом вставал в стойку «к бою», не обращая внимания на полное изнеможение. Наконец принц резко объявил об окончании тренировки; в его голосе не было ни поддержки, ни одобрения. Джек так и остался стоять, прерывисто дыша, не проронив ни слова и не выпустив из рук оружия. И только после того, как наставник покинул комнату, оставив своего ученика одного, мальчик в изнеможении опустился на пол. Джеку казалось, что он никогда не сможет подняться.

Но он поднялся, превозмогая боль, а после обеда опять вернулся в зал, чтобы, как вчера, в одиночку продолжить тренироваться. И остановился только тогда, когда больше не смог пошевелиться.

Так повторялось день за днем.

Джек изнурял себя тренировками. Порой он предавался унынию и от разочарования принимался пинать стены зала до боли в ногах или рыдал, но позволял себе изливать эмоции лишь в отсутствие Альсана, наедине с собой, когда этого никто не мог видеть. А выпустив пар, мальчик вновь брал меч и возвращался к отработке движений, приемов атаки и защиты. Снова и снова.

Он почти ни с кем не общался, даже с Викторией. Главным теперь для него были тренировки, и Джек почти не вспоминал о существовании девочки. Порой, когда усталость и мышечная боль не давали ему уснуть, он думал о Виктории, мечтая поделиться с ней тем, что творилось у него на душе. Но отказывался от этой идеи, не желая надоедать ей своими проблемами. Кроме того, Джеку было стыдно признаться, что он не оправдал надежд Альсана, что не достоин быть членом «Сопротивления», несмотря на все свое усердие и трудолюбие.

И на следующий день, несмотря на усталость, всегда являлся в тренировочный зал точно к назначенному времени, чтобы опять заглянуть в глаза Альсану, попытаться отразить его атаки и биться до победного, даже если ему удастся одолеть своего наставника всего один раз.

Как-то Джек ненарочно пропустил тренировку – просто потому, что проспал. Он вскочил с кровати и с ужасом посмотрел на часы. Мальчик поспешил в тренировочный зал, но Альсана там уже не было. Он искал принца по всему дому, но не нашел ни его, ни Шейла. Колдун несколько дней как пришел в себя, и Джек предположил, что оба они отправились в одну из так называемых «разведывательных миссий», в которые его, Джека, конечно же, не брали. От злости мальчик сжал кулаки. Джек был почти уверен: чем бы они сейчас ни занимались, к Кирташу это не имело отношения, потому что каждый раз, когда «Сопротивление» обнаруживало присутствие убийцы в какой-нибудь точке мира, в Лимбаде начинался переполох. Считалось, что эти экспедиции не опасны, так что у Джека было одним поводом для недовольства больше. Если опасности нет, почему его не берут с собой?

Викторию Джек тоже не нашел; весь дом сейчас принадлежал ему одному. У мальчика было отвратительное настроение. Рассерженный, он несколько часов сидел запершись в своей комнате. Даже желание тренироваться у Джека пропало. Его не оставляла мысль о собственной никчемности, на которую к тому же указал Альсан. Выйди он за пределы Лимбада – его тут же убьют! Мальчик готов был принять тот факт, что он еще не очень хорошо владеет мечом. Он готов был оставаться в Лимбаде столько времени, сколько нужно… только бы было чем заняться! Чем угодно! Виктория хотя бы обладала способностями к целительству, а вот он… К чему он способен?

А что, если он займется поиском информации? Эта мысль заставила его подскочить на ноги. Точно! Альсан и Шейл не успевали прийти на помощь жертвам Кирташа вовремя по одной простой причине: у них не было возможности часами сидеть и, призвав Духа, наблюдать, что происходит в мире и где находится их враг. Джек бы мог взять на себя задачу следить за происходящим… если бы только знал, как именно это сделать.

Джек начинал сомневаться в своей затее. Никогда раньше он не пытался установить с Духом контакт и не знал, готов ли тот показать ему желаемое. В любом случае, стоило попробовать.

V

Лицом к лицу

В доме царила полная тишина. Джек поднялся по большой винтовой лестнице и, оказавшись перед входом в библиотеку, мягко толкнул дверь. Та поддалась без лишних усилий, и мальчик вошел в комнату.

Впервые со дня своего прибытия в Лимбад он оказался в библиотеке один, и от нахлынувших воспоминаний об увиденном в прошлый раз его бросило в дрожь.

Закрыв за собой дверь, Джек оглянулся по сторонам. В помещении было темно и тихо. Огромный круглый стол с шестью стульями вокруг по-прежнему стоял в середине комнаты, а с высоких стеллажей вдоль стен на него смотрели сотни старых томов в кожаных переплетах, написанных на древнеидунитском языке.

– Свет, – прошептал мальчик.

Раздалось потрескивание, и факелы тут же загорелись. Джек не мог не улыбнуться. Альсан объяснил ему, что за исключением расположенного в саду маленького храма, в котором поклонялись богам Идуна, зал библиотеки был самым важным местом Лимбада. Потому принц и не позволил Шейлу установить в нем земные приборы. Стоило только дать громким голосом соответствующую команду, как свет здесь загорался сам. С окнами дома, сделанными из странного гибкого материала, поступали так же: стекло исчезало и появлялось по команде. Джек снова расплылся в улыбке. Он думал о первой проведенной в Лимбаде ночи, о том, как пытался открыть не поддававшиеся ударам окна. Тогда он еще не верил в магию. По крайней мере, не до конца.

Но с тех пор произошло столько разных событий.

Джек с опаской приблизился к столу и посмотрел на украшавшие его необычные символы и гравюры. Благодаря медальону, подаренному мальчику Викторией, он мог говорить, понимать и читать по-идунитски. Но в случае с древнеидунитским вариантом медальон не помогал: этот священный, таинственный язык знали и использовали лишь колдуны.

Шейл рассказывал ему историю Лимбада и библиотеки.

Он говорил, что в стародавние времена вражда между колдунами и священнослужителями в какой-то момент достигла своего пика: разразилась война, которую колдуны проиграли. На них начались гонения; их преследовала каста священнослужителей, называвшая себя Почитателями Септима, Темного Бога. Колдунам оставалось только бежать, спасать свои жизни.

– Они открыли межпространственный портал, ведущий на Землю, – объяснял ему Шейл, – но лучше от этого не стало: там их ждали инквизиция, охота на ведьм и все такое… Некоторые нашли убежище в местах, населенных первобытными племенами – те все еще относились к магии с уважением; остальные решили вернуться и создали Лимбад, в котором прятались до тех пор, пока не представилась возможность попасть назад в Идун. Но вся информация о Доме на Границе каким-то образом исчезла. В самом начале моих поисков я нашел только легенды.

И теперь история повторялась. Новое поколение колдунов бежало из Идуна на Землю.

Альсан и Шейл рассказывали Джеку, что они нашли Лимбад случайно. Ступив в межпространственный туннель, они немного отклонились от намеченного пути и попали в Дом на Границе, что было для них весьма кстати. К сожалению, у молодых людей не было возможности связаться с другими колдунами из Идуна, нашедшими убежище на планете. Люди, фейри, великаны, небесные, вару и ян – основные разумные расы Идуна – прятались под людским обличьем среди землян. И, конечно же, не пользовались магией. Иначе Кирташ легко бы их обнаружил.

Как Дух показал Джеку трагедию Идуна, когда шесть небесных светил объединились в страшное созвездие, так он поведал о случившемся и юношам.

– Три солнца и три луны, верно? – спрашивал принца мальчик. – Я видел, как их союз в небе привел к гибели драконов.

– Все не так однозначно, – ответил Альсан. – Шестиугольник, представляющий собой переплетение шести небесных светил, – это символ Идуна. Они объединяются раз в несколько сотен лет и не обязательно влекут за собой трагедию. Порой их союз творит настоящие чудеса. Шесть светил обладают невероятной энергией. Все зависит от того, кто управляет ею. И с какой целью.

– Никогда прежде, – добавил, побледнев, Шейл, – ни одному смертному не удавалось вызвать созвездие, а вот Некромант Ашран смог. Он направил колоссальную силу Шестиугольника на установление контакта с шеками и открыл им Портал, с помощью которого те беспрепятственно вернулись в Идун. Так чудовищам достался наш мир – им его преподнесли на блюдечке с голубой каемочкой.

– Крылатые змеи! – воскликнул Джек, размахивая от негодования руками. – Я видел их. Сотни. А может, и тысячи.

– Шеки, – медленно произнес Альсан, – самые смертоносные существа, населяющие Идун. Только они способны сразиться с драконами и выйти из схватки победителями.

Джек больше не задавал вопросов. Его на самом деле не слишком интересовали рассказы Альсана и Шейла о мире колдунов. Он ведь даже никогда не был в Идуне. Или, по крайней мере, не помнил этого. Мысль о существовании таких созданий, как крылатые змеи или драконы, до сих пор казалась ему невероятной, несмотря на все произошедшее с ним.

Зато Кирташ был очень даже настоящим.

Джек уселся в одно из шести высоких кресел, расположенных по периметру круглого стола, и, пытаясь сосредоточиться, глубоко вдохнул. Затем медленно положил на стол руки и мысленно обратился к Духу Лимбада.

Тот не заставил себя долго ждать: Джек почти сразу почувствовал его присутствие. Чтобы не отвлекаться, он решил не открывать глаза, хотя догадывался, что в центре стола уже зарождалось то же странное явление, которое он видел и в прошлый раз: вращающийся вокруг своей оси световой шар.

«У меня к тебе есть вопрос», – сказал про себя Джек, чувствуя неловкость.

Дух не ответил. По крайней мере, ясного и прямого ответа, как ожидал мальчик, не последовало. Но Джек уловил их связь: Дух ждал запроса.

«Мне бы хотелось, чтобы ты показал мне одного человека на Земле».

Ответа снова не последовало, хотя Джек осознал, что у Духа были свои пределы. Он сразу понял, в чем суть ограничения: даже Дух Лимбада не может найти того, кто не желает быть найденным и использует магию, скрывающую его от всевидящего ока. Магический камуфляж почти полностью маскирует энергетический след, что исключает возможность быть обнаруженным. Этим активно пользовались все идуниты-колдуны.

Но тот, кого Джек хотел найти, не имел причин прятаться. Он сражался на стороне победителей и привык к тому, что при виде его люди испытывали ужас.

«Покажи мне Кирташа, – попросил Джек. – Хочу знать, где он сейчас находится и чем занимается».

Дух не возражал, и Джек наконец открыл глаза.

Светящийся шар, приобретая синеватый оттенок, вращался на огромной скорости. Джек догадался: на этот раз перед ним образуется Земля.

Вдруг трехмерное изображение планеты поглотило его, и он понял, что падает. Вокруг него плыли облака… Мальчика охватила паника, но он заставил себя поверить, что все происходящее с ним – лишь иллюзия, и на самом деле он по-прежнему в Лимбаде. Стараясь не двигаться, Джек посмотрел вниз.

Он парил в воздухе. Под его ногами планета вращалась намного быстрее обычного. Вдалеке во мраке ночи он увидел силуэт большого города, чьи высокие здания вонзались прямо в облака, закрывавшие небо. Джек был в замешательстве: этот город казался ему до боли знакомым, но он никак не мог сориентироваться. Мальчик почувствовал сильное притяжение и инстинктивно отправился навстречу мегаполису.

Когда он пролетал над крышами домов, на него вновь нахлынуло уже знакомое пьянящее чувство. Он не обращал внимания на ослепительные огни ночного города. Джек осознавал, что скорость его увеличивается, и он приближается к своей цели все быстрее и быстрее. Очертания зданий размывались под его ногами; в отголосках городского шума, напоминавших шепот, невозможно было ничего различить…

Внезапно его падение остановилось.

Джек огляделся по сторонам. Под ногами мальчика вырастали старинные особняки, от которых веяло изяществом и достоинством, сохранившимися с былых времен. Чуть подальше, впереди, выделялась постройка трапециевидной формы из красного кирпича с серой черепичной крышей в постмодернистском стиле, перед которой раскинулось большое патио со скульптурой сидящего человека в середине. Однако внимание Джека привлекла тень, появившаяся на крыше одного из домов. Она обозревала простиравшийся внизу город. Из-за черных одеяний фигуру на фоне ночного неба почти не было видно, но Джек сразу ее заметил и приказал себе – или своей астральной проекции, неважно – подобраться к ней ближе. Стройный, высокий и элегантный силуэт не вызывал ни капли доверия. Расслабленность его позы была обманчивой: внимательный наблюдатель заметил бы, что под маской внешнего спокойствия скрываются напряженные, как у хищника, выслеживавшего свою добычу, мускулы.

Кирташ.

На мгновение Джек, затаив дыхание, замер. Его тела не было здесь, поэтому Кирташ не мог его видеть. Мальчик, притаившись в нерешительности, заметил в другую фигуру, появившуюся на крыше. То был черноволосый мужчина с тонкими, аристократичными чертами лица, облаченный в обычную уличную одежду. Из-за отсутствия мантии Джек не сразу его узнал, но стоило чуть приблизиться, как все встало на свои места.

Эльрион. Колдун, убивший его родителей.

Мальчик почувствовал, как его нутро наполняет гнев. Но вспомнив о своей цели раздобыть полезную для «Сопротивления» информацию, заставил себя успокоиться и задался вопросом: что эти двое здесь делают? Джек видел, как колдун, подойдя к Кирташу, протянул тому какой-то предмет, и решил еще немного приблизиться.

В руках Эльрион держал очень древний том. На истрепанной кожаной обложке не было написано ни слова, но Джек разглядел изображенный на ней шестиугольник. На лице Кирташа появилась довольная улыбка, когда колдун открыл книгу на первой попавшейся странице и показал ее юноше. Джек подкрался еще ближе, пытаясь разглядеть надписи. Книга была написана на древнеидунитском языке, и мальчик не смог ничего понять. Им овладело любопытство: где те двое раздобыли эту книгу? И в какой части света они, в конце концов, находились?

Кирташ взял в руки том и быстро захлопнул его. Джек хотел отступить, но, сам не понимая, каким образом, оказался за спиной врага. Он знал, что все происходившее – лишь иллюзия, однако все равно испытывал беспокойство.

Вдруг Кирташ обернулся, да так резко, что Джек едва уловил его движение, и когда понял, что произошло, уже смотрел прямо в глаза врагу.

В ледяные, полные смерти глаза Кирташа.

Не в силах оторвать от них взгляда, Джек попятился назад. Снова его охватило знакомое кошмарное ощущение.

Холод.

Сильная дрожь побежала по телу с головы до ног, пока что-то читало его мысли, как тогда, в Силькеборге. И снова в мозгу мальчика вспыхнула уверенность, что этот взгляд способен его убить. Он не знал, откуда взялась такая уверенность, но был абсолютно убежден, что если продолжит смотреть в глаза Кирташа – умрет, как бы абсурдно это ни казалось.

Джек снова попытался немного отступить, но не смог: взгляд синих глаз его словно загипнотизировал.

Он хотел закричать, но слова застыли на губах.

Внезапно он почувствовал, как что-то схватило его. Все вокруг вдруг закружилось, а затем в глазах потемнело.

* * *

Он очнулся в библиотеке Лимбада. Джек лежал на полу, прерывисто дыша и сильно дрожа всем телом, как бывает при гипотермии. Над ним склонялся разгневанный Альсан и тряс его, что-то крича. Джек не сразу разобрал его слова. Он попытался подняться. Голова кружилась. Постепенно слова Альсана в его сознании начали приобретать форму:

– …совсем головой двинулся! Ты, видимо, ни черта не понял из всего того, чему я тебя учил! Никогда, слышишь, никогда даже не пытайся выйти один на один к Кирташу! Ты был на грани жизни и смерти!

– Что… Как? – запинаясь, проговорил мальчик. Он все еще ощущал сильную слабость. – Меня же там не было! Мое тело…

– Кирташ убивает взглядом, Джек, – раздался голос Шейла. Мальчик, прищурившись, разглядел за спиной Альсана юного мага. – Если он проникнет в твои мысли – ты проиграл. Тебе очень повезло, что мы сумели вытащить тебя оттуда вовремя.

Альсан выпустил Джека из рук.

– Ты не отдаешь себе отчета в том, что творишь, парень. Так и не понял, с кем играешь? Наш враг покорил весь мир и уничтожил две самые могущественные расы Идуна за один только день! Думаешь, что способен сразиться с его посланником, которому наши враги доверяют настолько, что поручили ему ответственную миссию?

– Я не хотел, – с ноткой раздражения в голосе прошептал Джек.

Альсан выдохнул, пытаясь прийти в себя.

– Ладно, хорошо. Могло быть и хуже.

– Намного хуже, – кивнул Шейл, наблюдая за игрой оттенков светового шара, в котором проявлялся Дух. – Кирташ мог не просто тебя убить, а использовать твои мысли, чтобы добраться и до нас. Тогда Лимбад перестал бы быть безопасным для «Сопротивления» местом.

Эти слова ударили Джека словно обухом по голове.

– Я не знал, – пробормотал мальчик. Джека привели в замешательство возможные последствия его действий. – Мне правда очень жаль. Я очень глупо поступил.

– Да, мы уже поняли, – проворчал Альсан, выпрямляясь. – Иди-ка ты в свою комнату.

– И постарайся отдохнуть, – добавил Шейл, чтобы смягчить грубость слов своего друга. – Зуб даю, что у тебя сейчас голова раскалывается.

Джек подчинился; его сердце сжалось.

Он вернулся в свою спальню, бросился на кровать и закрыл глаза. Мальчик не переставал надеяться, что стоит лишь открыть их, как он опять окажется с родителями в своем домике в Дании, и все происходившее с ним обернется лишь дурным сном.

Но чуда не случилось.

Ни тогда, ни сейчас. Джек открыл глаза и снова увидел круглый потолок своей комнаты в Доме на Границе. Да, здесь было уютно: он постарался обустроить спальню под себя. Но все же это не родной дом.

Сегодня мальчик чувствовал себя особенно подавленным; больше, чем обычно. Как он сожалел о содеянном! Надо же было додуматься следить за Кирташем с помощью Духа! Джека мучил вопрос: простит ли его когда-нибудь Альсан за то, что он поставил под угрозу все их планы? А все из-за спешки и неразумности! Мальчик мечтал, чтобы чувство досады как можно скорее покинуло юного принца. Вдруг он осознал: невзирая на демонстрируемую им в последние дни холодность, мало что в жизни имело для него такое значение, как дружба с Альсаном. Возможно потому, что теперь ему почти нечего было терять, кроме собственной жизни и чувства гордости.

В дверь комнаты тихо постучали. Джек решили, что это Шейл или Виктория. Он поднялся и проговорил:

– Входи.

Дверь открылась, и на пороге комнаты появился Альсан. Удивленный, Джек взглянул на него, словно не веря своим глазам.

– Нет нужды отчитывать меня снова, если ты за этим пришел, – съязвил мальчик прежде, чем принц успел что-либо сказать. – Я уже попросил прощения.

Альсан покачал головой и присел рядом с Джеком.

– Речь не о том, парень. Нам нужно поговорить.

Мальчик скрестил ноги и коснулся висевшего на стене меча.

– Да знаю я, что ты мне хочешь сказать, – пробормотал он. – Я еще не готов сражаться на стороне «Сопротивления», верно? И никогда, видимо, не буду…

К его удивлению, Альсан расплылся в широкой улыбке.

– Это так далеко от реальности, что и представить трудно, Джек. Ты самый многообещающий ученик из всех, которых мне когда-либо доводилось тренировать.

Мальчик посмотрел на него с открытым ртом.

– Ты прикалываешься надо мной, да?

– Ничуть. Говорю тебе, парень: я обучал многих ребят в своем королевстве. Мальчишек твоего возраста, детей знатных особ, мечтавших однажды стать командирами войска моего отца. Мне нравилось испытывать их лично, чтобы оценить, на что способны наши будущие воины. И ни один из них не обладал такой отвагой и силой воли, которые ты успел продемонстрировать за это время. Никто за столь короткое время не сумел добиться таких успехов в овладении мечом, как ты.

Глаза Джека наполнились слезами, и, чтобы удержать их, он заморгал.

– А почему ты не сказал мне об этом раньше? – с упреком произнес он.

– Потому что у тебя есть качества, которые мне не нравятся: твое чувство гнева и жажда мщения – они ослепляют тебя; твоя гордость – она заставляет совершать неосторожные поступки, которые могут стоить тебе жизни. Я вынужден был унизить тебя, чтобы ты перегорел физически и эмоционально и смог хотя бы раз в своей жизни остановиться и хорошенько подумать. Тебе нужно учиться терпению. Признаюсь: я не думал, что ты так отреагируешь… что начнешь шпионить за Кирташем с помощью Духа.

– Мне очень хотелось быть вам полезным, – прошептал мальчик.

– Джек, ты уже нам полезен. Я не втягиваю тебя в наши проблемы по двум причинам. Во-первых, ты помешался на Кирташе, и когда речь заходит о нем, ты полностью теряешь способность объективно смотреть на вещи. Из-за твоей опрометчивости он имеет шансы выиграть. И для него не составит особого труда убить тебя во время вашей следующей встречи, потому что, несмотря на все проявляемое тобой во время тренировок прилежание, твой враг хладнокровнее и сдержаннее. Во-вторых… я просто не хочу потерять раньше времени великого воина, которым ты, конечно же, станешь… и друга, коим ты уже стал для меня. Поэтому я решил оградить тебя от столкновения с Кирташем, до тех пор, пока ты немного не свыкнешься с гибелью родителей и не выработаешь в себе выдержку и спокойствие, необходимые для того, чтобы оказать ему достойное сопротивление.

Джек не знал, что и сказать. Альсан тоже не проронил больше ни слова, и мальчик, удрученно прокашлявшись, прошептал:

– Ясно. Я наделал много глупостей, да?

– Все мы совершаем ошибки, парень, – ответил Альсан, покачав головой. – Это все мелочи. Главное, чтобы ты вынес из этой истории урок, понимаешь?

Джек кивнул и посмотрел на друга. Взгляд мальчика выражал благодарность. Всю его враждебность и злость как ветром сдуло.

– Понимаю. Альсан, я больше не подведу тебя. Обещаю.

Альсан улыбнулся.

– Я знаю, парень, – ответил он, взъерошив Джеку волосы. – Я рассчитываю на тебя и знаю, что не зря.

Мальчик ответил ему улыбкой. Альсан вышел из комнаты, не проронив больше ни слова. Джек чувствовал себя намного лучше, словно с плеч свалился тяжкий груз. Он начал думать обо всем, что случилось за последнее время, вспомнил о Виктории… И тут же вскочил на ноги: у него остался один нерешенный вопрос.

Выйдя из комнаты, Джек отправился на поиски девочки. Виктория была в своей комнате и спокойно читала. Мальчик постучал в открытую дверь, давая о себе знать.

– Привет, – сказал он, когда она оторвала от книги взгляд. – Можно поговорить с тобой? Я не отниму много времени.

– Конечно, – ответила девочка, закрывая книгу. – Входи.

Джек сел на один из стульев рядом с ней, посмотрел ей в глаза и произнес:

– Мы не разговаривали уже несколько дней. Фактически я игнорировал тебя, потому что слишком увлекался своими тренировками. Хочу, чтобы ты знала… я ничего не имею против общения с тобой. Даже наоборот. Просто иногда я забываю о действительно важных вещах. Я вел себя как настоящий глупец и прошу у тебя прощения.

Виктория промолчала.

– Ты прощаешь меня? – мягко повторил Джек.

– Конечно, – сказала она. – Я… видела, как ты целыми днями тренируешься, и стала даже волноваться, но не хотела вмешиваться, потому что…

– Ты можешь вмешиваться во что считаешь нужным, – с серьезным видом прервал ее Джек. – Альсан говорит, что я гордый, вспыльчивый и опрометчивый и что единственное, чего я добьюсь своим поведением, – это собственной смерти. Думаю, что он совершенно прав. А ты намного благоразумнее меня, потому-то мне пойдет только на пользу, если ты будешь меня укрощать.

Виктория с минуту смотрела на него, спрашивая себя, а не подшучивает ли Джек над ней. Но нет: он говорил вполне серьезно. У девочки вырвался смешок.

– Хорошо, я буду вмешиваться, если ты так хочешь. Только потом не ной, ладно?

Теперь улыбнулся и Джек.

– Спасибо, что не держишь на меня зла, – искренне проговорил он.

– Не за что, Джек. Мы ведь друзья, верно?

– Конечно, друзья, – ответил, улыбаясь, мальчик и взял ее за руку. – Я не знаю, почему мы так много времени проводим вместе. То ли у нас слишком много общего, то ли ты лучшая на свете подруга.

Виктория покраснела. Ей было приятно слышать из уст Джека такие слова, и она приняла комплимент, слегка наклонив голову.

Наступила тишина. Виктория смотрела в нерешительности. Джек взглянул ей в глаза. Он понял: девочка хочет ему что-то сказать.

– В чем дело?

– Ты видел его, правда? – спросила она тихим голосом. – Где он был? Что делал?

Джек понимал, что Виктория имеет в виду Кирташа, хотя она не произнесла его имени. Когда она говорила о нем, ее голос менялся, и мальчик узнал этот особый тон. Он нахмурился: после всего сказанного ему Альсаном и Шейлом он почти позабыл о случившемся.

– Я не уверен в том, что именно видел, – ответил он. – Возможно, все это было не так уж важно, но с другой стороны… Я не представляю, чтобы Кирташ делал что-то, не имеющее значения.

И рассказал ей обо всем, что показал Дух. Виктория его внимательно выслушала, а после окончания рассказа жестом выразила свое удивление.

– Книга о магии Идуна? Как странно, тебе не кажется? Разве можно найти на Земле такие вещи?

– Зуб даю: эти двое что-то замышляли, – с задумчивым видом прошептал мальчик. – Хотя… Погоди минуту!

Прыжком он подскочил со стула и схватил лежавший на столе альбом для рисования. Взяв карандаш, он снова сел, прикусив нижнюю губу.

– Здание было необычным, – сказал он. – Мне кажется, я смог бы нарисовать его.

Виктория не проронила ни звука, лишь наблюдала, как мальчик наносит карандашом на бумагу плавные, но твердые и уверенные штрихи. Нахмуренные брови Джека говорили о том, как он сосредоточен. Девочка терпеливо ждала. Наконец Джек поднял взгляд и протянул ей альбом.

– Ого! Как здорово ты рисуешь! – похвалила она набросок Джека.

Мальчик пожал плечами.

– Я рисую с раннего детства. Скажи, тебе знакомо это место?

Виктория внимательно изучила рисунок: трапециевидное здание из красного кирпича и серой черепицы. Патио, выложенное крупной плиткой красного и белого цветов. Статуя сидящего человека.

– Нет, – сказала она наконец. – Но это строение однозначно непростое. Оно выглядит таким особенным. Могу я оставить твой рисунок у себя? Я отсканирую его и вывешу на разных форумах в интернете. Вдруг кто-нибудь узнает здание и подскажет мне, что это.

– Отличная идея! Когда у нас будет больше зацепок, мы расскажем о них Альсану и Шейлу. Вдруг нам удастся разузнать что-то важное…

* * *

Далеко от Лимбада, на крыше красного кирпичного здания, стоял, раскачиваясь на ледяном ветру, Кирташ. Он наблюдал за раскинувшимся под ним городом. Взгляд его выражал полное равнодушие.

Однако внутри него кипела злость.

Какой-то мальчишка осмелился подсматривать за ним. Кирташ сразу уловил его присутствие и смог даже установить с ним контакт на уровне, достаточном для того, чтобы выведать очень ценную информацию.

Кирташ и без того знал, что мальчика зовут Джек и он принадлежит движению «Сопротивление». Вот уже второй раз он выскальзывает у него прямо из-под носа. И всегда по вине кого-то третьего.

Больше такого не повторится.

Операция в Силькеборге полностью провалилась. Той ночью должен был умереть только один человек – Джек. Но он все еще жив. Эльрион совершил необдуманный поступок, и Кирташ до сих пор задавался вопросом, почему он проявил к колдуну благосклонность и не уничтожил его сразу. Возможно, по той простой причине, что тогда у него не было достаточно ресурсов и он не мог позволить себе остаться совсем без помощника.

Однако больше всего Кирташа волновало другое. Его распирало от злости. Он не привык злиться по мелочам, а мальчишка по имени Джек вывел его из себя. Кирташ не знал почему, и больше всего на свете он не любил терять самообладание.

– Кирташ? – неуверенно окликнул Эльрион.

– У нас были гости, – мягко ответил юноша.

– Что? – колдун огляделся по сторонам. – Я ничего не почувствовал.

«Я не удивлен», – проговорил про себя Кирташ, но вслух сказал другое:

– То был и не дух, и не физическое тело. За нами наблюдало сознание, потому-то его присутствие почувствовал я, а не ты. За нами подсматривал член «Сопротивления».

– «Сопротивление!» – засмеялся колдун. – Это всего лишь группа малолеток. Да ни за что…

– Не стоит их недооценивать, – прервал его Кирташ. – Я тоже еще юн.

– Да, ты прав, – согласился Эльрион после короткой паузы. – Думаешь, ему удалось выведать что-нибудь важное?

Кирташ улыбнулся.

– Надеюсь, что да, – ответил он.

– Почему? Что ты хочешь этим сказать?

Кирташ проигнорировал вопрос. Юноша знал, что Эльрион был лучшим колдуном, с которым смог договориться Ашран, но до сих пор к нему не привык. Эльрион создавал слишком много шума и привлекал внимание, что противоречило манере Кирташа. К тому же колдуну никогда не стать таким же успешным, как он. Но юноше нужен был помощник-колдун.

Эльрион неправильно расценил повисшее молчание.

– Почему ты мне не доверяешь? Все еще злишься из-за того случая в Силькеборге?

Кирташ снова не ответил ни слова. Эльрион шумно вздохнул. Да, он и правда слишком поторопился с той супружеской парой. Колдун убрал их с дороги, даже не дав Кирташу возможности допросить их, и это не считая того, что мальчишке удалось сбежать прямо у них из-под носа.

– В конце концов, я только учусь, – добавил колдун. – Мне даже пришлось по твоему приказу сменить мою мантию на эту нелепую одежду землян.

Кирташ посмотрел в его сторону, и Эльрион почти инстинктивно попятился назад. Почему этот сопляк так действует на него? Эльрион знал, что Кирташ принадлежал кругу приближенных к Некроманту Ашрану – могущественному союзнику крылатых змей в Идуне, но все же он всего лишь мальчишка, обладающий необычными способностями… Или нет?

В любом случае, юнец его раздражал, и сильно. Эльрион всю свою жизнь посвятил магии, отказался от множества удовольствий и потратил годы, чтобы стать могущественным колдуном. И его совсем не радовало, что пятнадцатилетний молокосос, который даже не обладал магическим даром (хотя нужно признать, что он все же излучал кое-какую энергетическую ауру), командовал им так решительно и откровенно.

Но, к сожалению, колдун ничего не мог с этим поделать. Его повелитель, Некромант Ашран, отдал Эльриона в служение Кирташу, и, несмотря на все свое раздражение, он обязан был подчиняться приказам юноши.

– У меня свои планы, – медленно проговорил Кирташ, – и тебя они не касаются. На этот раз я не желаю помех со стороны.

Эльрион ответил не сразу.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Хотя тебе известно, что Ашран приказывал действовать иначе.

Кирташ не потрудился ответить. Снова повернув голову в сторону города, бурлящего под его ногами даже в столь позднее время, он посмотрел на него, как смотрит завоеватель, прибывший в новый, необычный мир, полный бесконечных возможностей.

VI

Книга Третьей эпохи

Джек увернулся от выпада Альсана и со скоростью молнии контратаковал. Юный идунит, однако, ожидал этого и отразил нападение. Джек заметил маневр соперника и сразу же ударил по мечу Альсана. Тот вынужден был пригнуться, чтобы избежать попадания мечом, и нанес ответный удар по незащищенной стороне Джека. Но, к его удивлению, меч мальчика уже поджидал его. Лезвия схлестнулись, и в разные стороны полетели искры. Бойцы разошлись и на мгновение замерли, тяжело дыша и настороженно глядя друг на друга.

– Быстро учишься, – заметил Альсан.

Джек знал, что это была похвала, и кивнул. Лицо его, однако, осталось серьезным. Он прикладывал очень много усилий, чтобы вернуть уважение принца, хотя знал, как сильно разочаровал его. Мальчик догадывался, что, несмотря на перемирие, их отношения уже никогда не будут прежними.

В Идуне Альсан был наследным принцем, приученным к долгу, дисциплине и выдержке. Немногие способны так стойко, как он, нести груз ответственности, осознавая, что его собственная судьба, судьба «Сопротивления» – да и всего Идуна в целом – только в его руках. Альсан же нес эту ответственность как свой долг, нечто само собой разумеющееся. И он прекрасно осознавал серьезность возложенной на него миссии. Потому-то вопросы, связанные с «Сопротивлением» и защитой Лимбада, были для него жизненно важными.

А Джек в один миг чуть не разрушил все.

Мальчик понимал, что Альсана не в чем винить: идунита учили строгости, выдержке и самообладанию. А вот Джек считал, что все идет как по маслу, и, не прислушавшись к советам своего наставника, совершил необдуманный поступок. Его самоуверенность и легкомысленность сыграли с ним злую шутку.

После перерыва в несколько дней Джек, полный стыда и смирения, появился на тренировке. Казалось, что Альсан его простил и почти все вернулось на круги своя. Но кое-что все-таки изменилось навсегда.

Мальчик поднял меч. Он видел, как Альсан идет на него, но с места не сдвинулся и остался стоять, спокойный, твердый, с холодной головой. Вычислив подходящий момент, он сделал вид, будто направляется вправо, но на самом деле двинулся влево, приведя своего противника в замешательство. Альсан потерял равновесие, а когда восстановил его, Джек острием меча уже целился в самое его сердце.

– Ты погиб, – спокойно произнес Джек.

Принц очень серьезно смотрел на него. Джек выдержал его взгляд с безразличным видом. Затем, очень медленно, на лице принца появилась улыбка.

– Что за черт, парень? – бросил он. – Я же тебя еще не учил этому приему.

– Учил-учил, – ответил Джек. – Я видел, как в прошлый раз ты отрабатывал его. Просто взял на заметку.

Альсан с одобрением взглянул на мальчика.

– Вижу, что ты усвоил урок.

Джек знал, что получил похвалу, но чувство обиды его не покидало. Да, он ненарочно совершил глупость. Теперь-то Джек понимал, что гнев ни к чему хорошему привести не может. Альсан стал хорошим воином благодаря своему умению выстраивать стратегию и сохранять спокойствие. Он не позволял ярости ослепить его.

– На сегодня хватит, – сказал Альсан, и Джек без лишних вопросов согласился.

Еще недавно, до встречи с Кирташем, Джек почувствовал бы невероятную гордость, одержи он во время тренировки победу над Альсаном. Сейчас же эта маленькая победа казалась мальчику очень незначительной и принесла только легкое удовлетворение. «Мне еще многому нужно научиться», – подумал он.

После тренировки Джек сразу же направился в душ, который помог ему расслабиться. На выходе его поджидала Виктория, все еще в школьной форме. Ей не терпелось что-то ему рассказать. Заинтригованный, Джек последовал за девочкой прямо в кабинет. Виктория села за компьютер и показала ему открывшуюся на мониторе картинку.

– Смотри. Узнаешь?

Джек взглянул на изображение, и его сердце екнуло. На экране он увидел фотографию того самого здания, на крыше которого Джек встретил Кирташа.

– Ты нашла его, – прошептал мальчик.

– Это получилось без особого труда. Знаешь, что это за здание? Британская библиотека!

– Британская библиотека! – воскликнул Джек. – Я слышал о ней. Я ведь жил в Лондоне несколько лет… И почему я не узнал город с первого взгляда?

– Ты заходил в нее?

– Нет. Лондон – очень большой город, и мне не доводилось проходить мимо. Я даже не знал, как выглядит здание. Но что там мог делать Кирташ?

Оба одновременно подумали об одном и том же, их взгляды пересеклись.

– Украсть книгу? – прошептала Виктория, но Джек покачал головой.

– Книга об идунитской магии в Британской библиотеке? Звучит нелепо.

– А если да? Подумай, Джек. Книга, написанная на неизвестном языке. Очень редкий экземпляр. Логично, что ее передадут в музей или крупную библиотеку, разве нет? А вдруг кто-то пытался расшифровать ее?

Взволнованные своим открытием, дети переглянулись: их охватило странное чувство близости. Джек слегка покраснел; из груди Виктории вырвался почти неуловимый вздох.

Джеку стало неловко, и он, откашлявшись, отвел взгляд в сторону.

– Мне кажется, что нам надо посетить библиотеку. Как ты считаешь? – сказал он наконец.

– А что именно ты хочешь там найти? – уточнила Виктория.

– Я пока не уверен, но собираюсь кое-что выяснить.

– Выяснить что? – раздался за их спинами голос.

Джек повернулся к Шейлу, который только что вошел в комнату и смотрел на них с любопытством.

– М-м-м, – начал Джек с некоторым смущением, – когда я наблюдал за Кирташем, ему как раз передавали книгу, написанную на древнеидунитском языке. И нам удалось разузнать, что те двое стояли на крыше здания Британской библиотеки в Лондоне.

– Что?! – воскликнул Шейл. – И почему ты раньше не сказал?

– Меня, в общем-то, никто и не спрашивал, – защищаясь, ответил мальчик.

– Ладно, – произнес Шейл. – Сохраняем спокойствие. Пойду позову Альсана. Ты должен рассказать нам все подробности.

* * *

– Согласен, – сказал Альсан с серьезным видом. – Нам нужно провести расследование. Пойдем, Шейл.

– Вы собираетесь посетить Британскую библиотеку? – поинтересовался Джек.

Принц кивнул. Джек глубоко вздохнул. Он хотел было попроситься с ними, но после всего случившегося не решился. Шейл смотрел на мальчика, пытаясь понять, что творилось у того в голове. Кажется, он собирался что-то сказать, но в этот момент раздался голос Виктории:

– Посмотрите сюда.

Взгляды юношей устремились на нее: девочка провела много времени в интернете в поиске новостей и статей, связанных с Британской библиотекой, и сейчас она пристально всматривалась в монитор.

– Что там, Вик? – спросил ее Шейл, приближаясь к компьютеру. – Что ты нашла?

Все четверо собрались возле экрана, на котором была открыта опубликованная несколько недель назад новость. Джек перевел текст, написанный на английском языке, чтобы Альсан тоже мог понять содержание:

– «В Британскую библиотеку поступила книга на неизвестном языке. Том, насчитывающий несколько сотен лет, был найден во время археологических раскопок в Шотландии неподалеку от поселения Дингуолл. Экземпляр хранился в глиняной емкости».

– И почему книгу не передали сразу музею? – спросила Виктория.

– Здесь говорится, что один исследователь по имени Питер Паррелл заявил, что сможет расшифровать письмена. Подробностями он не поделился.

– И уже не поделится, – заключил Альсан. – Если книга была у него, значит, ученого больше нет в живых. Уверен.

Виктория кивнула.

– Посмотрите на эту новость трехдневной давности. В ней говорится об исчезновении книги… и Паррелла.

– Исчезновении Паррелла? – повторил Джек. – Хочешь сказать, что никто не знает, жив ли он?

– Кирташ никогда не оставляет за собой следов, поэтому неудивительно, что тело ученого не нашли. Его объявят без вести пропавшим и никто не сможет доказать, что он мертв.

Джек, вспомнив о своих родителях, вздрогнул. Шейл говорил ему, что полиция ничего не нашла в их доме. Просто… все куда-то исчезло. Даже собака. Кирташ убивал, но не оставлял после себя тел. Что же он делал с ними? Мальчик сглотнул ком в горле, в очередной раз задумавшись о том, что случилось с его родителями. Их смерть все еще казалась ему неправдоподобной. А едва он свыкся с этой мыслью, выяснилось, что пропали еще и их тела.

– Подожди, – пробормотал Шейл, пристально глядя в монитор. – Можешь увеличить изображение?

Не успела Виктория ответить ему, как колдун сам взял в руки мышь и кликнул по картинке. Обложка загадочной книги стала крупнее, и Шейл наклонился к монитору, пытаясь рассмотреть начертанные на ней символы.

– Ты понимаешь, что здесь написано? – спросила Виктория.

Повисла небольшая пауза, затем лицо колдуна омрачилось.

– Святая Ириал! – воскликнул юноша. – Если написанное здесь – правда, то это – «Книга Третьей эпохи», составленная колдунами, которые несколько веков назад бежали из Идуна на Землю. Считается, что это дневник, в котором передан опыт идунитов в новом для них мире…

– И почему она так важна? – прервал его Джек.

– Понимаешь, Джек, эти колдуны прихватили с собой очень ценные магические предметы. Некоторые удалось вернуть, а некоторые – нет. Если верить хроникам, эта книга, без сомнений, способна дать подсказку для поиска пропавших раритетов. Мне кажется, я понемногу начинаю понимать, почему Кирташ так хотел достать эту книгу. Без сомнения, он следит за тем, что происходит в мире. Да, признаюсь: я упустил эту новость.

– Мы должны как можно скорее отправиться в библиотеку, чтобы провести расследование, – сказал, нахмурившись, Альсан.

Джек отвернулся. Он так и не осмелился попросить друзей взять его с собой.

– Джек, – окликнул его Альсан. – Иди скорее в свою комнату и прихвати теплую одежду. Виктория, ты тоже отправишься с нами.

Мальчик удивленно вскинул голову. Виктория застыла, не проронив ни слова. Они посмотрели сначала на Альсана, затем перевели взгляд на Шейла: не шутят ли над ними? Колдун улыбался. Альсан объяснил:

– Мы отправляемся не сражаться. Наша цель – расследование. И ваши знания могут очень нам пригодиться. Это же ваш мир, в конце концов. Вместе с тем вы оба являетесь частью «Сопротивления».

– К тому же, – добавил колдун, – я уверен, что Кирташа там уже нет. Он, скорее всего, сейчас пытается расшифровать книгу.

Джек и Виктория обменялись радостными взглядами, и мальчик еле подавил в себе крик ликования.

* * *

К счастью, небо над Лондоном скрывалось за плотным одеялом из серых облаков. Джек не сомневался в том, что он бы ослеп, если бы выглянуло солнце. Даже в такую погоду он шел по улице, часто моргая прикрытыми глазами, заново привыкая к дневному свету.

Шейл остановился и внимательно на него посмотрел.

– Со мной все в порядке, – сказал мальчик, не дожидаясь вопроса колдуна.

Шейл помотал головой.

– Да уж, Альсан, Джек слишком долго не покидал пределы Лимбада, – сказал Шейл своему другу. – Еще бы чуть-чуть – и он превратился бы в вампира.

– Я не знаю, что такое «вампир», – ответил шедший впереди Альсан, даже не обернувшись.

Шейл глубоко вздохнул: его терпение казалось бесконечным; а Джек просто улыбнулся. Юный колдун с энтузиазмом изучал историю, мифы, технологии и традиции разных народов, населявших Землю. Альсан же, напротив, был слишком привязан к своему миру и жизненному укладу Идуна. Хотя сейчас он шагал по улицам города со свойственным ему чувством гордости и собственного достоинства, друзья видели, что одежду землян он носит только для маскировки, чтобы не вызывать лишнего внимания у прохожих.

Дух в одно мгновение перенес друзей в нужный им город, приземлив их в уединенном месте, вдали от посторонних глаз. Очень скоро они добрались до библиотеки. Очутившись на ее территории, уже привыкший к свету Джек поднял голову, чтобы еще раз полюбоваться впечатляющей постройкой. Он увидел место, где именно его сознание несколько дней назад встретилось с Кирташем, и снова мальчика охватила волна смешанных чувств: страха, злости, ненависти и отчаяния…

Виктория мягким голосом не дала ему утонуть:

– Пойдем, Джек. Нужно зайти внутрь.

Мальчик вернулся в реальность. Виктория смотрела на него, не сводя глаз. Казалось, что она понимает его без лишних слов. Джек улыбнулся ей с благодарностью. Каждый день он открывал в этой девочке новые для него, удивительные черты.

– Да, конечно, – ответил он наконец и поспешил следом за Шейлом и Альсаном в здание.

– Что ж, – тихо проговорила Виктория, когда друзья оказались в огромном зале библиотеки. – Что теперь мы собираемся делать?

– Здесь есть читальный зал с редкими книгами и рукописями, – сообщил Джек, изучив план здания. – Думаю, что можно начать с него.

Шейл кивнул.

– А мне бы хотелось поискать в зонах, не доступных для читателей. Например, в офисных помещениях и кабинетах. Могу использовать заклинание-невидимку или маскировку.

– Хорошая идея, – отметил Альсан. – Джек и Виктория, вы вдвоем идите в тот зал – вдруг найдете что-то подходящее. А я отправлюсь вместе с Шейлом.

Друзья договорились встретиться чуть позже у входа в библиотеку, чтобы поделиться полученной информацией. Они решили не спрашивать напрямую о «Книге Третьей эпохи», не желая вызвать подозрения. Однако у Джека были кое-какие идеи: он придумал свой собственный метод расспросов.

Вместе с Викторией они направились в зал редких книг и рукописей. Войдя в помещение, они на мгновение остановились, пораженные его размером. В полнейшей тишине студенты, ученые и просто книголюбы увлеченно изучали древние тома, манускрипты и инкунабулы. Викторию внезапно охватил страх. В конце концов, они – всего лишь дети, оказавшиеся в серьезном, взрослом месте. А вот Джек, напротив, не растерялся ни на секунду. Он направился к столу, достал из рюкзака записную книжку и ручку и принялся терпеливо ждать, когда кто-нибудь из сотрудников предложит помощь. Наконец к мальчику подошла служащая библиотеки и поинтересовалась, что ему нужно. Джек у нее что-то спросил; его вежливые манеры выдавали в нем образованного мальчика. Сразу показалось, что сотруднице не понравился его вопрос, но он продолжил говорить, и вскоре библиотекарь засияла широкой улыбкой. Виктория с восхищением наблюдала, как благодаря своему природному обаянию Джек входит в доверие к этой женщине. А когда он начал спешно делать в своем блокноте записи, девочке стало любопытно. Она хотела было подойти поближе, но передумала: вряд ли она со своим скудным английским сможет чем-то помочь. Потому девочка просто присела на свободный стул и стала ждать.

Вскоре к ней подошел Джек. Его глаза блестели. Виктория тут же догадалась, что ему удалось разузнать нечто интересное.

Выйдя во двор, они остановились у статуи в ожидании своих друзей. Джек прочитал в полученной на входе брошюре, что сидящего мужчину из камня звали Ньютон.

– Ну же, расскажи мне, – начала Виктория, – о чем это вы там разговаривали?

– Я спросил ее, какие древние книги недавно прибыли в библиотеку. Она ответила, что они недоступны для широкой публики. Доступ к ним есть только у исследователей и экспертов со специальным разрешением. И знаешь что? Виктория, возможно, век технологий спас «Книгу Третьей эпохи»! Оказывается, они хранят копии самых ценных книг на микропленке или сканируют страницы, чтобы потом работать с ними на компьютере.

– Получается, у нас есть возможность увидеть книгу и узнать, что же Кирташ хочет в ней найти!

– Я тоже об этом подумал. Но, честно говоря, не осмелился спросить ее напрямую о нашей книге.

– Но как тебе удалось выудить из нее всю эту информацию?

Джек лишь пожал плечами.

– Я сказал ей, что нам в школе задали интересное задание. И что в будущем, когда вырасту, тоже хочу стать библиотекарем, как она. И… не знаю. Еще обсудили кое-что по мелочи.

– Да ты просто дьявол во плоти, – сказала Виктория, с восхищением глядя на мальчика.

Он улыбнулся в ответ:

– Я знаю.

Альсан и Шейл не заставили себя долго ждать. Джек рассказал им все, что ему удалось выяснить. Они тоже принесли новости.

– Нам удалось пробраться в зону рабочих кабинетов, – сказал колдун, – и мы услышали кое-что интересное. Как я понял, все сотрудники сейчас рвут и мечут: «Книга Третьей эпохи» потеряна полностью. Пропала не только рукопись, но и все имевшиеся в библиотеке варианты: микрофиши, бумажные копии и даже отсканированные страницы в электронном формате. Без сомнения, Кирташ подходит к своей работе со всей тщательностью.

– Ты хочешь сказать, что он удалил все файлы с компьютеров? – спросил Джек. В его голосе звучали нотки недоверия. – Разве он не идунит?

– Идунит, ну и что? Я тоже идунит и научился пользоваться компьютером. Этот парень чертовски умен. Я не удивлюсь, если в твоем мире он ориентируется лучше тебя.

– Но всему есть предел, – прошептал Джек, мотая головой. – Он всего три года здесь, разве не так? Невозможно за это время изучить все.

– В любом случае, вину за кражу сейчас возлагают на Паррелла, хотя вот уже несколько дней никому ничего о нем не известно.

Джек опять помотал головой.

– Нет, копии должны где-то остаться. Это очень ценная книга. К тому же скан можно отправить по электронной почте в любую точку мира. У Паррелла наверняка где-то хранится копия, на компьютере или на CD-диске.

– Может, мы проникнем в его дом и поищем там копию книги? – предложила Виктория. – Возможно, нам удастся найти что-то, чего не заметила полиция.

Альсан кивнул.

– Мне кажется, это хорошая идея.

– Но как мы сможем пробраться в его дом, не говоря уже о том, что мы даже не знаем, где он живет? – спросил Джек.

– Это я беру на себя, – улыбнулся Шейл. – У колдунов свои методы…

* * *

«Методы» Шейла, однако, заключались в использовании телефонного справочника. В Лондоне нашлось несколько человек с именем Питер Паррелл, и весь оставшийся день они потратили на звонки, пытаясь выяснить, по какому именно адресу жил исследователь. По четырем из обнаруженных номеров никто так и не ответил на звонок, и друзья решили нанести визиты лично.

Вскоре им улыбнулась удача. По второму адресу, в старом доме по улице Уэстон-стрит, одна болтливая соседка подтвердила, что там в самом деле жил один ученый, которого обвиняют в краже очень ценной книги.

Члены «Сопротивления» решили навестить его жилище поздним вечером, когда на улицах будет не так многолюдно. Они уже знали, что Паррелл жил один, так что в его доме они ни на кого не наткнутся. Вскоре друзья уже поднимались по лестнице, чувствуя себя немного грабителями. Оказавшись перед дверью в квартиру Паррелла, Шейл, переглянувшись с друзьями, повернул дверную ручку. Они ожидали, что дверь окажется запертой на ключ, но та распахнулась без лишних усилий. Все четверо беззвучно вошли внутрь.

Они не осмелились зажечь свет, но Джек принес с собой фонарик, к тому же сквозь окна в квартиру проникал свет. Друзья прошли через весь дом к кабинету и там принялись изучать книжные полки и шкафы с картотекой. Шейл включил компьютер и начал поиск с недавно открытых документов.

– Этот парень не отличался аккуратностью, – прошептала Виктория, копаясь в куче бумаг.

– Может, это Кирташ постарался, когда обыскивал кабинет, – предположил Джек.

– Нет, – возразил Шейл, устремив взгляд на экран. – Уверяю тебя: он оставил кабинет в таком виде, в каком нашел его. Кирташ слишком осторожен и аккуратен и забирает только то, что ему нужно и что не смогут найти. Все остальное оставляет так, как было.

– Ты что-нибудь нашел? – спросил Джек, приближаясь к Шейлу.

– Ничего, – ответил колдун, покачав головой. – Кажется, этот тип так и не увидел никакой редкой книги. Кирташ и здесь все предусмотрел.

Виктория меж тем продолжала рыться на полках. Альсан с неуверенным видом стоял в середине комнаты. Джек улыбнулся: Альсан – воин и стратег, и тайком пробираться в чужие дома для обыска кабинетов ему удается не очень хорошо.

– Если в компьютере ничего нет, – сказал Джек, – значит, Кирташ, действительно, все удалил. Но Паррелл должен был каким-то образом доставить содержимое книги домой – с помощью CD-диска или другого цифрового носителя. Возможно, нам повезет и мы найдем его.

– Думаете, Кирташу уже приходила в голову эта мысль? – спросила Виктория.

– Возможно, он не задумывался об этом, зато полиция – да, – напомнил им Шейл. – В любом случае, от нас не убудет.

Друзья дружно продолжили поиски среди вещей Паррелла, но Шейл остался за компьютером, чтобы проверить все CD-диски, которые удалось найти в кабинете, один за другим. Однако все было тщетно.

Джек уже хотел сдаться, как вдруг его глаза остановились на музыкальном центре, стоявшем на одной из полок. Он наклонил голову, обдумывая только что пришедшую ему мысль, и подошел к стереосистеме. Рядом с центром лежало много коробок от дисков, и Джек начал их проверять. Одна из них, с нарисованным на обложке драконом, привлекла его внимание. Мальчик открыл ее: коробка оказалась пуста. Разочарованный, Джек хотел было прекратить поиски, как вдруг сообразил, где именно мог находиться диск. Он включил музыкальный центр и нажал на кнопку дисковода. Машина бесшумно выдвинула лоток.

В нем лежал один-единственный диск без надписи. У Джека возникло подозрение.

– Попробуй-ка вот этот, Шейл, – сказал он колдуну, протягивая диск.

– Джек, там же музыка, – заметила Виктория, все это время наблюдавшая за мальчиком.

– Может, и да. А может, и нет.

Шейл вставил диск в дисковод компьютера, и все четверо, затаив дыхание, склонились над монитором.

Перед их глазами появился список изображений. Шейл открыл одно из них…

…и на мерцающем экране компьютера их взору предстала фотография пожелтевшей страницы, исписанной странными символами, напоминавшими мушиные лапки со множеством треугольников. Пораженный, Шейл глубоко вдохнул.

– Значит, это правда, – прошептал он. – Перед нами «Книга Третьей эпохи».

Но Альсан, нахмурившись, помотал головой.

– Зачем бы Кирташ стал оставлять такое?

Шейл пожал плечами.

– Быть может, Джек прав, и он на самом деле знает меньше, чем мы думаем.

– Я уверена, что если бы диск лежал на виду, – вмешалась Виктория, – он сразу бы его заметил и забрал с собой.

Шейл с задумчивым видом посмотрел на дракона, изображенного на обложке коробки из-под диска.

– Почему Паррелл хранил копию книги именно здесь?

– Да он просто прятал там диск, – прошептал Джек. – Он вставил его в музыкальный центр, чтобы диск не нашли.

Все трое посмотрели на мальчика.

– Хочешь сказать… что он был идунитом?

– Не может быть, – заявил Шейл. – Ни один идунит не стал бы рассказывать средствам массовой информации, что может расшифровать книгу, написанную на неизвестном языке. Это очень глупый способ привлечь к себе внимание…

– Разве что он ничего не знал о Кирташе, – заметил Джек. – Может же быть такое, тебе не кажется? Возможно, подобной уловкой он пытался добиться, чтобы ему выдали книгу. А затем… наверное, он понял, что кто-то преследует его, ходит за ним по пятам, потому и спрятал одну копию… в надежде, что позже кто-нибудь ее обнаружит.

– Ладно, – подытожил Альсан. – Мы нашли то, за чем пришли. Отправляемся домой. Подумаем об этом позже.

* * *

Шейл взял листы бумаги, вылезшие из принтера, и начал изучать их, нахмурив брови. Виктория подошла к нему и, встав на цыпочки, посмотрела через плечо юноши.

– Что-нибудь понимаешь? – спросила она.

– Книга написана на одном из вариантов древнеидунитского языка, – сказал колдун, протягивая ей один лист, чтобы девочка могла на него взглянуть. – Узнаешь эти символы?

– Некоторые мне кажутся знакомыми, – прокомментировала она. – Но большинство совсем не похожи на те письмена, которым ты меня обучал.

– Не настолько. Присмотрись получше.

Они сели и разложили бумаги по столу. Джек продолжал собирать листы, выезжавшие из принтера. Он принес Шейлу и Виктории очередную стопку и увидел, что они, сидя так близко, что их головы почти соприкасались, полностью поглощены своим делом. Шейл терпеливо объяснял значение каждого из символов, а Виктория внимательно вслушивалась в его слова. Джек улыбнулся; в то же время он почувствовал, как игла ревности кольнула в сердце. Он спросил себя, поладит ли он когда-нибудь с Альсаном так же хорошо, как эти двое.

– Нашли какую-нибудь зацепку? – поинтересовался Альсан, войдя в комнату.

Шейл поднял голову.

– Нам придется повозиться с расшифровкой книги. А вы пока…

Но он не закончил фразу. Ни Джек, ни Альсан не знали древнеидунитского, потому ничем помочь не могли.

– Я пойду в библиотеку и поищу информацию о Третьей эпохе, – решил принц. – Мне не помешает освежить мои знания по истории.

– Я с тобой, – быстро сказал Джек, довольный, что и ему найдется занятие. Он положил оставшиеся страницы на стол рядом с Шейлом и добавил: – Теперь, кажется, все.

Джек попрощался со своими друзьями фразой «до встречи», но, кажется, ни Шейл, ни Виктория его не услышали.

– Что такое Третья эпоха? – спросил мальчик у Альсана, когда они оказались в библиотеке.

– Так называемая эпоха Созерцания, – объяснил тот, водя пальцем по корешкам стоявших на полках книг. – Между священнослужителями и колдунами разразилась очередная война, в которой никто так и не смог победить. Власть в Идуне была в руках обеих Церквей. Сила Оракулов, однако, преобладала над Башнями Колдунов. Так началась Третья эпоха. Священнослужители объявили, что магия – это вызов богам, заблуждение, порожденное замыслами темного бога Септима. На колдунов начались гонения, и множество из них вынуждены были бежать… в другие миры, например, на Землю. Первые изгнанные колдуны-идуниты и создали Лимбад.

Джек кивнул. Он припомнил, что уже однажды слышал эту историю.

– Как я и думал, – заметил Альсан, выложив гору толстых томов на стол. – Ты только взгляни: все эти книги рассказывают о Третьей эпохе и написаны на обычном идунитском, а не на древнем языке.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ну, смотри. Эти книги написали колдуны, вынужденные бежать из Идуна из-за развязанной священнослужителями вражды. Реки чернил ушли на рассказы о преследованиях и изгнании. Ставлю на что угодно: эти страницы полны сожалений и проклятий в адрес священнослужителей и Оракулов. А вот «Книга Третьей эпохи» написана на древнеидунитском языке, поэтому мы предполагаем, что в ней говорится о чем-то более важном – о вещах, которые колдуны хотели сохранить в секрете. Дело в том, что они не особенно разговорчивы, когда речь заходит о Темной эпохе.

– Темной эпохе? – повторил Джек. – Расскажи мне про нее.

– Это Вторая эпоха, или эпоха «Империи Тальманнона», – пояснил, вздохнув, принц. – Так звали самого могущественного некроманта в истории. Все колдуны перешли на его сторону. Благодаря им шеки впервые захватили в Идуне власть.

– Ого, так, оказывается, подобное случалось и раньше?! – с удивлением воскликнул Джек.

– О да. История имеет свойство повторяться, ты не замечал? Та война между Башнями и Оракулами, что окончилась победой священнослужителей, началась из-за Тальманнона и его союзников – колдунов. Тогда драконы одержали победу над шеками, а священнослужители – над колдунами. Конечно, последние впали в немилость, потому-то во время эпохи Созерцания Оракулы и вели себя так жестоко. Колдуны, разумеется, говорят, что Тальманнон обладал неким магическим предметом, с помощью которого он управлял их волей, и смог подчинить их себе.

– Магический предмет?

– Глупые выдумки колдунов, – ответил Альсан, пожав плечами.

– Шискатчегг, – раздался голос Шейла со стороны входа в библиотеку. – Глаз Змеи. И это не глупости. Слава богам, после падения Тальманнона он исчез навсегда. Мы, члены Ордена Магии, не слишком-то жалуем Темную эпоху, поэтому я был бы очень благодарен, если бы ты больше не шутил на эту тему.

Альсан посмотрел на Шейла с серьезным видом.

– Тебе кажется, что я шучу?

– Так, хватит, – вмешался Джек. Альсан и Шейл были друзьями, но рыцари военного Ордена Нургона, в который входил Альсан, никогда не доверяли колдунам. Более того, Джек знал, что они являлись военной опорой для обеих церквей Идуна и отлично ладили со священнослужителями. – Я понимаю, что у каждого из вас своя точка зрения на некоторые моменты истории, но, мне кажется, сейчас не самое подходящее время для разборок. Так ведь? Это дела давно минувших дней, и нас они не касаются.

– Возможно, ты прав, – ответил Шейл; его голос теперь звучал мягче. – И кажется, я знаю, что нужно Кирташу. Он ищет Посох Айшел.

– Айшел! – с удивленным видом повторил Альсан. – Ты имеешь в виду Деву Авы? Я думал, что это – всего лишь легенда…

– В «Книге Третьей эпохи» есть даже рисунок посоха, и я боюсь, что это не просто легенда. Без сомнения, изгнанные колдуны унесли его с собой, и сейчас он находится где-то на Земле. Я уверен, что книга нам подскажет, где его искать. Мне только нужно расшифровать…

– Тогда поторопись, – сказал Альсан. – Если посох и правда существует, нам нужно приложить все силы и не допустить, чтобы он попал в руки Кирташа.

– Почему? – перебил их Джек. – На что именно способна эта трость?

– Посох, Джек, – поправил его Шейл и перевел взгляд на только что вошедшую в комнату Викторию. – Сядьте. Я должен рассказать вам одну историю.

Все трое заняли свои места вокруг большого стола, стоявшего в библиотеке. Шейл сильно нервничал и потому предпочел вести рассказ стоя.

– Эту историю мне рассказали, когда я был еще только учеником, – начал юный колдун. – Видите ли, всем нам хорошо известны грустные события Второй эпохи Идуна – Темной эпохи, когда шеки впервые вторглись в наш мир с помощью Тальманнона, который сам себя величал Императором. И все колдуны из Ордена Магии – тоже. Никому толком не известно, как удалось тогда разбить Тальманнона и его приспешников. Но, согласно легендам, появилось необычное создание – наполовину фея, наполовину человек. Ее звали Айшел, Дева Авы, и она была полукровка.

– Как это – полукровка? – спросил Джек.

– В Идуне колдунами становятся те, кого однажды коснулся единорог, – тихим голосом объяснила Виктория.

– Единороги направляют энергию из внешнего мира к будущему колдуну и наполняют его этой энергией, словно сосуд, с помощью своего рога, – кивнул Шейл. – Полукровки – это те, кому единорог однажды показался, но не коснулся их. Они одарены чувствительностью к магии и обладают целительными способностями, но им не позволяется вступать в Орден Магии.

Виктория опустила голову, и Джек сразу понял, о чем она подумала. Он знал о ее проблемах с обучением магии и впервые осознал, чего она боялась: что окажется не колдуньей, как надеялась девочка, а всего лишь полукровкой.

– Айшел была полукровкой? – спросил Джек.

– Так гласит легенда, – подтвердил Шейл, – и в этом есть своя логика. В предании также речь идет о предмете, про который я вам уже говорил – Шискатчегг, или Глаз Змеи. Считается, что с его помощью Император Тальманнон смог подчинить своей воле всех колдунов. Настоящие колдуны не могли сопротивляться гипнотизирующему звучанию Глаза Змеи, а вот полукровки его почти не слышали.

Айшел жила в лесу Авы – волшебном, таинственном месте. Говорят, что феи родом именно оттуда. Она была настолько бесшумной и невидимой, что боги выбрали именно ее для борьбы с Тальманноном и шеками.

И вот однажды вечером к ней подошел единорог. Он не позволил фее дотронуться до него – по замыслу провидения, ей предстояло стать полукровкой, а касание его рога превратило бы ее в настоящую колдунью. Таким образом, судьба Айшел была предопределена.

Говорят, что им вдвоем мистическим образом удалось создать чудесный посох из серебра, алмаза и стекла. В его состав входил свет трех лун, слезы феи и – самое главное – сила единорога. Посох так важен потому, что, если говорить просто, он работает точно так же, как и рог единорога. То есть сам он не творит магию, но способен направлять ее.

– Направлять магию? – повторил Джек. – Я ничего не понимаю.

– Давай я тебе объясню, – вмешалась Виктория. – Представь себе тостер. Представил? Почему он работает?

– Потому что подсоединен к розетке с электрическим током? – рискнул ответить мальчик.

– Именно. А теперь представь, что этот ток – и есть магия, которая витает в воздухе вокруг нас. Но сам по себе, без электричества, тостер не способен сушить хлеб, верно? Единорог – и есть та самая розетка со шнуром. Он наделяет колдуна необходимой для магии энергией. Разница лишь в том, что если колдун получил эту энергию, больше ему шнур не нужен, а вот тостер необходимо каждый раз подключать к розетке. Чтобы ты стал колдуном, единорог должен коснуться тебя всего лишь раз.

– Но откуда же берется магия, если не из самого единорога?

– Я тебе уже объясняла: магия – это окружающая нас повсюду энергия, заставляющая наш мир вращаться.

– В Идуне магия витает прямо в воздухе, и там ее намного больше, чем на Земле, хотя он гораздо меньше по размеру, – вмешался Шейл. – Я поначалу не понимал, почему так, пока не нашел ответ. В твоем мире, Джек, люди используют огромное количество энергии, чтобы поддерживать машины и разные устройства.

– Получается, что посох работает точно так же, как и единорог, – подытожил Альсан, возвращаясь к главной теме.

– Не совсем, – ответил Шейл, быстро расхаживая взад и вперед. Лицо его было задумчивым. – Единороги способны передавать магию извне живому человеку, но не могут использовать ее во зло. Колдуны же, напротив, способны придать ей форму в зависимости от своих желаний и используемых ими магических формул. Многие из них, например, носят при себе трость, в которой сконцентрирована их собственная магическая сила. С помощью трости их заклинания становятся сильнее. И если Посох Айшел и правда является тем, чем я думаю, значит, он действует так же, как и рог единорога, но в руках колдуна превратится в трость, обладающую бесконечной силой…

– …потому что он не задействует силу самого колдуна, который его использует, а направляет энергию мира, которой нет предела! – осознала Виктория.

– Зависит еще и от места. Один и тот же прибор в сельве и в пустыне будет работать по-разному. Поэтому единороги и живут в лесах, наполненных жизнью. Этого требует природа проводников энергии, иначе они постепенно потеряют свою силу и погибнут. И я считаю, что на Земле и в Идуне единороги чувствуют себя по-разному: на Земле их сила слабее.

В любом случае, если верить легенде, Посох Айшел обладает большой ценностью. Вооружившись им, Айшел вместе с небольшой армией повстанцев, пополнявшейся во время похода, разбивала один за другим отряды Тальманнона. Так ей удалось добраться до самого Императора, и в битве она разбила и его стражу. Как только он скончался, Портал закрылся, и шеки снова были изгнаны.

Альсан кивнул.

– Другая легенда гласит, что драконы обрекли шеков на вечные странствия на границе миров. Они могут вернуться только в том случае, если кто-то им откроет вход. Чтобы остаться в Идуне, они будут подчиняться этому человеку-священнослужителю. А в случае его смерти, если не удастся найти преемника, они снова отправятся в новое измерение.

– Это не просто легенда, – заметил, нахмурившись, Шейл. – Некромант Ашран именно так и поступил. Он – новый властелин шеков.

– А что с Айшел? – спросила Виктория.

– Она погибла во время битвы с Тальманноном, – ответил Альсан. – С честью. Как настоящая героиня.

– Но куда делся ее посох? – поинтересовался Джек. – Если он такой мощный, почему до сих пор никому не был нужен?

– Потому что, как мне кажется, не каждый может им воспользоваться, – ответила Виктория, понизив голос. – Единороги не просто так выбрали полукровку, ты так не думаешь?

– Что ж. Ясно, что у этого предмета есть нечто общее с единорогами, – согласился Шейл. – И я признаю: им не может управлять кто угодно, иначе изгнанные колдуны, вместо того, чтобы прятать посох, применяли бы свою силу… повсюду. Вы оба правы, очень точное наблюдение: вполне возможно, что посохом могут управлять только полукровки – люди, однажды видевшие единорога и так или иначе связанные с магией. Если бы его коснулись непосвященные, посох бы просто не среагировал должным образом и забрал бы всю магию у колдуна, а не собирал бы ее из природы. В этом есть своя логика. И если мы правы, то я не знаю, что Кирташ намеревается сделать с… – вдруг юноша замолчал и побледнел. Он обменялся взглядами с Альсаном, который, казалось, тут же понял, о чем думает его друг. – Не может быть.

– Нет, – ответил Альсан тихим голосом. – Он не осмелится.

– Проклятье! – почти закричал Шейл и ударил кулаком по столу. – Разумеется, осмелится!

Джек с волнением посмотрел на него. Ему еще не приходилось видеть весельчака Шейла в таком отчаянии и гневе. Юный колдун, дрожа от ярости, снова погрузился в чтение «Книги Третьей эпохи».

– Если он хотя бы пальцем коснется ее, я убью его… – прошептал Шейл. – Клянусь.

– Луннарис? – спросила Виктория. – Ты имеешь в виду Луннарис?

Джек взглянул на них, снова задавшись вопросом: кто такая эта Луннарис и почему его друзья так о ней заботятся? На Шейле не было лица, и мальчик не осмелился спросить вслух. Он понял, что лучше не сыпать соль на рану. Слишком уж болезненно Шейл относился ко всему, что связано с таинственной Луннарис.

– Мы не допустим этого, – с серьезным видом сказал Альсан. – Мы опередим его.

Виктория встала за спиной колдуна и мягко положила руки ему на плечи.

– Не сомневайся. В этот раз он не сможет нас обойти.

Джек словно был участником спектакля, не понимавшим, что именно происходит на сцене. Казалось, эти трое знают намного больше, чем он, и строят планы, связанные с Кирташем, и бесконечно важные для Шейла. Альсан и Виктория тоже побледнели от волнения, и Джек почувствовал себя обиженным, словно его предали. Он был разочарован, потому что не понимал, что происходит, и видел предательство в том, что его лучшая подруга Виктория не рассказала ему ни слова.

– Нам остается только одно, – заявил Шейл. – Нужно расшифровать «Книгу Третьей эпохи», выяснить, где колдуны спрятали Посох Айшел… и попытаться добраться до него раньше Кирташа.

– Мы можем помочь тебе? – спросила Виктория.

– Да. Поищите информацию о посохе и Второй эпохе. Вдруг и правда найдете что-то полезное.

В ту же минуту на столе библиотеки появилось множество древних томов. Одни были посвящены истории, в других рассказывалось о магических предметах, а в руках Шейл держал справочник для расшифровки текстов, написанных древним загадочным языком. Вскоре колдун погрузился в перевод. Виктория понимала: здесь она ничем не может ему помочь. Тогда девочка принялась за поиск информации о Посохе Айшел, обратившись к книгам на древнеидунитском языке, которым не владели ни Джек, ни Альсан.

Но никому из троицы так и не удалось ничего найти ни о Деве Авы, ни о ее пресловутом посохе. О мифических героях почти не упоминают в исторических книгах. Но все же легенда о Деве передавалась из поколения в поколение. И вот как-то раз, за кружкой пива в баре Башни Казлунн, один юный колдун поделился со своими друзьями сказкой о фее, которую ему в детстве рассказывала бабушка.

К счастью для «Сопротивления», Шейлу всегда нравились хорошие сказки, и тем вечером он обратил внимание на рассказ своего друга.

Спустя несколько часов непрерывной, насыщенной работы юноша поднял голову, все еще не отрывая взгляда от запыленных томов.

– Готово, – сказал он. Шейл провел немало времени, изучая глобус и делая на бумаге странные расчеты, понятные, казалось, только ему. – Теперь я знаю, где спрятан Посох Айшел.

Он поставил на глобусе точку. Где-то на севере Африки.

VII

Хранительница Посоха

Палящее солнце пустыни обжигало песчаные дюны, которые отбрасывали слепящие блики. Воздух шел рябью. Даже малейший ветерок не нарушал ужасающую жару. Из-за внезапно накатившей дурноты Джек на мгновение остановился. Дух в одну секунду перенес их в перекрывавшую дыхание раскаленную печь пустыни, и привыкший к комфортной ночи Лимбада организм запротестовал, не вынеся контраста. К тому же на поясе у мальчика висел меч, который не добавлял бодрости. Он повернулся к Виктории, с трудом волочившей ноги.

– Ты в порядке?

Она кивнула, но ее лицо говорило об обратном. Мальчик протянул ей руку, в которую Виктория тут же с благодарностью вцепилась.

Альсан и Шейл шли впереди. Предполагалось, что юный колдун знает дорогу и нужно следовать за ним, однако мальчик едва поспевал за своим стойким и несгибаемым товарищем. Джек хотел спросить, много ли еще остается до цели, но во рту у него пересохло.

По всей видимости, Дух перенес их команду не совсем туда, куда нужно, а может, Шейл ошибся в своих расчетах на несколько километров.

Внезапно Альсан остановился, и остальные сразу увидели, что именно привлекло его внимание. Впереди, у подножия отбрасывающей скудную тень горы, росли несколько пальм. Между скалами виднелся вход в пещеру.

– Наконец-то, – выдохнула Виктория.

Шейл переглянулся с друзьями. Посох Айшел спрятали здесь еще несколько веков назад, но Шейл был уверен, что тот до сих пор покоится в этой пещере. Иначе бы Кирташ не искал его.

Вскоре друзья уже переводили дух в тени горы, прямо перед входом в пещеру. Вход закрывала штора из рафии, рядом стояли два глиняных сосуда. Сомнений не оставалось: в пещере явно кто-то жил. Но никто из их группы не осмеливался войти внутрь. Альсан решил, что лучше подождать снаружи. Кто бы там ни жил, он почует их присутствие.

И оказался прав. Едва они сделали пару глотков воды из бутылей, как обернутая в тряпки рука незнакомца отодвинула шторку – ровно на столько, чтобы показавшийся из-за нее большой, круглый, покрасневший, сверкающий глаз мог разглядеть происходящее. Джек и Виктория попятились, а Альсан и Шейл, перекинувшись взглядами, улыбнулись.

– Да хранят тебя боги! – по-идунитски поприветствовал незнакомца принц. – Я Альсан, сын короля Бруна и наследник престола Ваниссара.

– Я-что-то-слышал-про-то-место, – ответил мужчина на том же языке. Он говорил очень быстро, не делая пауз между словами, и ребятам было непросто понять его. – Проходите-и-поговорим.

Альсан, нисколько не колеблясь, вошел в пещеру, и остальные последовали его примеру.

Оказавшись внутри, Джек внимательно рассмотрел хозяина пещеры, но не нашел в его внешности ничего примечательного: крохотное тельце, с ног до головы укутанное в мешковатые одеяния; лицо закрывали жалкие тряпки, видны были только два больших, круглых, горящих, словно раскаленные угли, глаза.

– Это ян, – прошептал Шейл младшим членам «Сопротивления».

Виктория кивнула, а вот Джеку пришлось напрячься, чтобы вспомнить, что он читал об этих созданиях в библиотеке Лимбада.

Мальчик знал: кроме людей, драконов, единорогов и шеков, в Идуне были и другие разумные расы. Как гласили легенды, в начале времен мир населяли шесть народов. Первобытные боги сначала создали людей, и те поселились на равнинах и холмах; затем – лесных существ, фейри: фей, нимф, эльфов, гномов, гоблинов и им подобных; третьими стали великаны – хозяева высокогорий; затем появились жители морских глубин, земноводные существа под названием вару; за ними шли небесные – обитатели великих равнин и пологих долин; и, наконец, появились пустынные существа – ян.

Как описывается в книгах, они оказались самыми последними. «Ян» на древнеидунитском как раз и означает «самые последние». Согласно легенде, когда бог огня Альдун спустился в недавно созданный мир Идуна, он случайно опалил южные земли. А затем другие боги в качестве наказания за непослушание приговорили своих детей к жизни в созданной Альдуном пустыне. Потому-то они и получили название «ян» – самые последние: ни боги, ни смертные о них не беспокоились.

– Добро-пожаловать-в-мой-очаг, – сказал ян. – Присаживайтесь-пожалуйста.

Джек с любопытством огляделся. Жилище яна было небольшим и скромным и не изобиловало вещами: несколько глиняных плошек, кушетка в углу и покосившаяся дверца – вероятно, какого-то шкафа. А прямо над ней зияла дыра, через которую проникал скудный свет.

– Не дай себя обмануть, – прошептал ему на ухо Шейл. – Это же ян! У него вся пещера в тайниках и секретных хранилищах.

Джек подумал, что, если так, тайники очень хорошо замаскированы.

Ян разложил на полу коврики, и все пятеро сели.

– Тебя-принц-я-знаю, – сказал хозяин. – А-вот-они-кто-такие?

– Шейл, колдун, – ответил Альсан, указывая на своего друга, затем повернулся к ребятам. – А это Джек и Виктория.

– Меня-зовут-Копт, – сухо представился ян.

– Мы являемся членами движения «Сопротивление», – заявил Альсан. – Мы прибыли из Идуна, чтобы остановить посланного Ашраном и шеками Кирташа и вернуть нашему миру спокойствие и благополучие.

– Шеки, – повторил хозяин. – Они-снова-вторглись-в-Идун?

– Как? – удивился Шейл. – Ты разве не знал?

– Вот-уже-несколько-веков-как-мои-предки-перебрались-в-этот-мир, – проговорил Копт. – Они-бежали-из-Идуна-во-время-Второй-эпохи. Кто-то-вернулся-обратно-а-кто-то-остался-здесь.

– На Земле есть поселение янов? – выпалил Шейл, не сумев справиться с охватившим его волнением. – Вы живете здесь со времен Первого изгнания? Как же вам удалось на протяжении стольких веков прятаться от глаз людей?

– Люди-населявшие-эти-земли-верили-что-мы-демоны, – объяснил ян. – Они-держались-от-нас-на-расстоянии. А-сейчас-я-остался-совсем-один. И-моевремя-уже-на-исходе.

– Но почему вы остались здесь? – спросила Виктория. – Почему не вернулись в Идун?

– Мы-должны-были-исполнить-одну-миссию.

– Да, понимаю, – кивнул Альсан. – И даже полагаю, что знаю, какая миссия выпала на вашу долю.

– Хранить Посох Айшел, – шепотом проговорил Шейл. – Но «Книга Третьей эпохи» найдена. Кирташ теперь разыскивает посох, и если он его найдет…

– Меня-уже-давно-не-покидает-дурное-предчувствие, – сказал Копт. – Что-то-зловещее-ищет-меня.

– Почему ты не пользуешься магией для маскировки? – спросил Шейл. – Почему бы тебе не спрятаться под человеческим обличьем?

– Потому-что-я-не-чародей. Мои-предки-да-чародеи-но-теперь-их-нет-в-живых. И-в-этом-мире-не-осталось-единорогов-которые-бы-передавали-энергию-новым-колдунам.

Шейл кивнул, но не произнес в ответ ни слова.

– Тем-не-менее, – добавил ян, – я-понимаю-язык-ветра-пустыни. И-он-не-приносит-мне-хороших-вестей.

– Зато у нас есть хорошие новости, – заявил Шейл. – Первый раз нам удалось прибыть раньше Кирташа. С помощью охраняемого тобой посоха мы сможем найти Луннарис.

Джек нахмурился: снова эта Луннарис!

– Она где-то блуждает по этому свету, точно так же, как когда-то блуждали твои предки, – продолжил юный колдун. Джек заметил, что Альсан позволил ему держать слово, возможно потому, что знал: никто не может с таким пылом говорить на эту тему, как Шейл. – А она и ее товарищ – последняя надежда для Идуна. Но если Кирташ их найдет…

Не успел юноша закончить фразу, как ян тут же с пониманием закивал.

– Мне-кажется-я-понимаю-о-чем-ты-говоришь.

– Отдай нам посох, – сказал Альсан.

– Пожалуйста, – добавил Шейл.

– Почему-я-должен-вам-верить?

Возмущенный Альсан готов был уже ответить что-то резкое, но Шейл его прервал.

– Пойми же, – сказал колдун своему другу. – Несколько поколений его семьи охраняли этот посох. Он не отдаст его просто так первому встречному.

Альсан кивнул.

– Понимаю. Позволь нам хотя бы взглянуть на него.

– Конечно. В-любом-случае-на-протяжении-всех-этих-веков-еще-никому-не-удалось-дотронуться-до-него.

– Что?! – воскликнул Шейл. – Хочешь сказать, что какой-то колдун наложил на него заклятие?

– Идите-же-и-сами-посмотрите.

Ян вскочил на ноги одним прыжком. Он двигался так быстро, что Джек, захлопав глазами, удивленно заметил, что хозяин уже поджидает их у выхода.

Друзья снова оказались под палящим солнцем пустыни, и мальчику тут же захотелось вернуться в прохладную пещеру Копта. К счастью, идти пришлось недолго. Ян повел их к ближайшей горе, у подножия которой был расположен вход в другую глубокую пещеру.

Чувствуя себя неловко, Джек переминался с ноги на ногу. Ему почему-то совсем не хотелось знать, что скрывается внутри горы.

Копт поджидал их у входа. Альсан снова вошел в пещеру без всяких колебаний, и остальные последовали за ним.

Внутри друзья прошли вперед по широкому проходу, направляясь в расположенную в глубине галерею. Через нее пролегал путь в залитую светом каверну, и Джек понял, куда именно они идут. Альсан решительно, спокойно и твердо шагал за яном, и мальчик снова поразился внутренней силе друга, его уверенности в себе и своих идеалах. Впоследствии он часто вспоминал фигуру Альсана, залитую разливавшимся в глубине пещеры светом. Джек тогда еще не знал, что видел Альсана таким в последний раз.

– Стой, – сказала Виктория, схватив Джека за руку.

Мальчик обернулся и увидел, как ее темные глаза наполняются ужасом. Шейл вопросительно посмотрел на нее.

– Там внутри что-то нехорошее, – сказала девочка. – Ян нас обманывает.

– Но что?..

Джек огляделся: Копта нигде не было видно. Тогда он сделал несколько шагов вперед и вдруг почувствовал, как ледяная лапа сдавила его сердце. В тот самый момент он понял, что Виктория права, и с ужасом осознал, что Альсан уже вошел в огромную, залитую светом каверну. Сомнений у мальчика не оставалось: он знал, что ждет их там, внутри.

– Альсан! – закричал он. – АЛЬСАН!

– Альсан… Альсан… Альсан… – передразнило его эхо.

Джек ринулся было вслед за другом, но рука Шейла перехватила его.

– Можно спросить, что с вами двумя творится?

– Я не знаю, есть в этой каверне посох или нет, – ответил Джек, тяжело дыша. – Но зато знаю, что Кирташ опередил нас и ждет внутри.

Виктория подавила вскрик. Сбитый с толку Шейл внимательно на них посмотрел.

– Но как?..

Джек мог бы рассказать ему про внезапно нахлынувшее чувство холода, вспышку ненависти и возникшее чувство отвращения при приближении к каверне, но времени уже не оставалось.

– Проклятье, Шейл! Поверь мне! Мы должны любым способом вернуть его оттуда!

Шейл посмотрел на него хмурым взглядом и вдруг, резко развернувшись, понесся по проходу вперед. Джек и Виктория побежали следом.

Через мгновение они оказались в галерее, через которую лежал путь в каверну, где исчез Альсан. Это было большое пространство внутри горы, с проникавшим туда через отверстие сверху солнечным светом. В глубине, из-за сваленных в груду камней выступал, словно копье, Посох Айшел, излучавший странное мягкое свечение.

Но ни одному из трех друзей было не до него.

Потому что перед посохом, на песке, простиралось неподвижное тело Альсана, а рядом с ним маячила двигавшаяся с кошачьей грацией фигура, по-прежнему с ног до головы одетая во все черное. И эту фигуру нельзя было спутать ни с чем.

Кирташ поднял голову, откинув со лба прядь волос, и пристально посмотрел на вошедших своими холодными синими глазами.

На них? Нет. На Джека.

Мальчик прерывисто дышал. Удушающая жара мучила его даже изнутри, затмевая остальные чувства. Джек не мог понять, жив ли еще Альсан. Ему показалось, что юноша шевельнулся, и он ухватился за эту мысль как за последнюю надежду. Но одновременно он чувствовал на себе неотрывный взгляд Кирташа, которого больше не мог избегать.

Друзья стояли метрах в двадцати от убийцы – слишком далеко, чтобы он мог причинить им вред… пока. Ни Джек, ни его друзья не осмелились сделать больше ни шагу. Кирташ тоже замер.

За его спиной появилась фигура Эльриона – колдуна, помогавшего Кирташу. Казалось, тому не терпится ринуться в бой, но его предводитель держался холодно и невозмутимо.

Растерянная Виктория, впервые после их встречи в метро столкнувшаяся с убийцей, глубоко вдохнула. Снова в ее сердце забились в судороге противоположные чувства: Кирташ ее одновременно и привлекал, и отталкивал.

Убийца, казалось, только теперь заметил Викторию и обратил свой взгляд к ней. Задрожав всем телом, девочка попыталась отвернуться, но не смогла. Она знала, что на таком расстоянии он не в состоянии проникнуть в ее сознание, но все равно почувствовала себя беззащитной, словно Кирташ, читая ее мысли, познавал все тайны ее души. Виктория хотела бежать, кричать… Но вместе с тем она вдруг поняла: часть ее желает быть ближе к нему.

Юноша прищурился. Джек готов был поклясться, что на лице Кирташа отразилась какая-то эмоция. Что это было? Любопытство? А может, интерес? Вероятно. Но не к нему. К Виктории.

Джек уловил тяжелое дыхание Шейла и заметил, что юноша собирается с силами. Он знал, что колдун в любой момент может вернуть их в Лимбад. Но… как же бросить Альсана?

«Нет, Шейл, – в отчаянии подумал мальчик. – Не делай этого».

Шейл колебался. Кирташ провоцировал их вступиться за своего друга. Колдун не знал, как поступить. Если он попытается спасти жизнь Альсана, все четверо могут погибнуть. Но бросить товарища в беде он был не в силах. А вот Виктория…

Виктория, словно загипнотизированная, смотрела на Кирташа, не отрывая от юноши взгляда. И он из глубины пещеры тоже глядел на нее.

– Что тебе нужно? – спросил Джек, теряя терпение.

Кирташ наконец оторвал от Виктории взгляд. Та издала слабый вздох и оперлась на Шейла, словно ее вдруг оставили силы. Джек почувствовал, как синие глаза врага впиваются в его собственные, и внутри у него что-то вскипело, словно в кратере ожившего вулкана.

– Чего ты хочешь? – повторил он.

Кирташ склонился над распростертым на полу телом Альсана и правой рукой легко коснулся его головы, ни на секунду при этом не отрывая глаз от Джека. «Он мне бросает вызов», – подумал со злостью мальчик.

И не смог сдержаться.

– Руки прочь от него! – вскричал он. – Убери руки или…

Что-то его остановило. Джек вдруг понял, что сорвался с места, чтобы ринуться на Кирташа, но Шейл успел схватить его за рубашку.

– Он тебя провоцирует, – прошептал ему колдун. – Не попадись в его ловушку.

Кирташ вынул из висевших на спине ножен меч Хайясс и сделал несколько шагов вперед. Лезвие меча сверкнуло на солнце, лучи которого проникали в пещеру сквозь отверстие наверху. Джек глубоко вдохнул.

– Джек, нет, – прошептал Шейл.

Только тогда мальчик понял, почему Кирташ до сих пор не убил Альсана.

Тот служил убийце приманкой.

Кирташ мягко, едва касаясь кожи, дотронулся лезвием меча шеи неподвижного Альсана. Шейл был прав: убийца провоцировал его. Но одна лишь мысль, что Альсан может погибнуть, казалась ему невыносимой; он был просто не в состоянии стоять сложа руки и смотреть. С гневным вскриком и полными слез глазами он достал свой меч и побежал прямо на Кирташа. Виктория громко окликнула Джека, а Шейл вытянул руку, пытаясь остановить его, но тщетно.

Все произошло слишком быстро. Кирташ, казалось, с большим удовольствием встретил атаку Джека и одним легким движением выбил у того из рук меч, отбросив оружие подальше. Джек остался стоять перед ним с голыми руками.

– Нет! – завопила Виктория. – ДЖЕК!!!

Она рванула к мальчику, но Шейл удержал ее. Виктория в отчаянии билась в его руках, выкрикивая имя своего друга и желая броситься на помощь, но Шейл не дал ей вырваться.

Дрожа всем телом от гнева, ненависти и страха, Джек, униженный, продолжал стоять прямо перед Кирташем. Острие Хайясса целилось ему в грудь.

Он повторил свою ошибку, дав волю эмоциям и потеряв голову. И расплатой станет смерть. А хуже всего то, что он ничего не добился своим поступком и никак не помог Альсану. «Прости меня, – подумал Джек. – Я снова подвел тебя. Но если мне суждено погибнуть, я сделаю это с высоко поднятой головой».

И он вскинул подбородок, дерзко посмотрев Кирташу прямо в глаза. Тот выглядел… разочарованным?

Если и так, он в этом не признался. Без лишних слов убийца сделал одно-единственное элегантное движение мечом. Быстрое, резкое, смертоносное. Джек ждал, когда холодное лезвие Хайясса вонзится ему в грудь.

Как вдруг…

…нечто яркое и сверкающее, напоминавшее световой щит, остановило оружие Кирташа, обернувшись вокруг Джека и не позволив мечу проткнуть мальчика. Убийца, удивленный, сделал несколько шагов назад. Джек вращал головой, не понимая, что происходит.

Мальчик обнаружил, что свет исходит не от него, а откуда-то извне, и покрывает его, словно защитным плащом. Источником света был Посох Айшел…

…который уже покинул свое место среди камней. Его держала в руках удивленная Виктория. Она толком не знала, как управлять им. Как она смогла воспользоваться его силой, не понимал, казалось, даже сам Кирташ.

– Что здесь происходит? – спросил растерянный Шейл, отодвигаясь от Виктории.

Кирташ мгновенно отреагировал. Он снова замахнулся мечом, но понял, что свет посоха накрывает Джека прочным щитом. Виктория, казалось, наконец догадалась, что магический предмет ответил на ее желание спасти другу жизнь. Девочка тут же сориентировалась и ухватилась за посох еще крепче, шагнув вперед. Ноги ее дрожали, и она приложила немало усилий, чтобы продемонстрировать врагу свою решительность, хотя в глубине души ее не чувствовала.

Джек сообразил, что у него появился шанс спастись. Медленно-медленно он приблизился к Виктории, державшей в руках защитный посох. Когда они оказались рядом, Джек, чувствуя себя увереннее, рискнул бросить дерзкий взгляд на Кирташа.

– Посох теперь у нас, – сказал он.

На лице юного убийцы появилась усмешка.

– А у меня ваш принц, – ответил он. Виктория заметила, что его холодный, бесстрастный голос звучит спокойно и уверенно.

Джек с ужасом увидел, что острие Хайясса снова целится Альсану прямо в шею.

– Отдадите мне посох? Взамен я сохраню вашему дружку жизнь, – предложил Кирташ.

– Ты не можешь им управлять, – ответил ему Джек, внезапно осознав, что задумал Кирташ. – Поэтому ты и заманил нас сюда. Ты не смог достать его из камней, так ведь? Зато посох отреагировал на призыв Виктории. Теперь он принадлежит ей.

– Мы легко можем договориться. Выбирай: девчонка и посох или жизнь Альсана.

Джек крепко стиснул зубы и встал перед Викторией, чтобы защитить ее, если будет нужно, своей грудью и ценой своей жизни. Ему была невыносима мысль о том, что Кирташ хотя бы пальцем дотронется до нее.

– Ты не посмеешь.

Острие меча чуть глубже погрузилось в плоть Альсана, и по шее юноши побежала тонкая струйка крови. Джек сглотнул комок в горле.

Он почувствовал, как сзади подкрадывается Шейл; его присутствие немного утешало мальчика. Однако Кирташ тоже заметил приближение колдуна.

– Ни шагу вперед, – предупредил его убийца, – иначе твой дружок умрет.

– А если мы отдадим тебе посох, умрет Виктория, – сказал Джек. – Так какая разница?

– Разница в том, что девчонка мне нужна живой, – любезно объяснил Кирташ. – С ее помощью я смогу воспользоваться посохом. Так что решай, Джек. У меня нет времени ждать. Да и у Альсана тоже.

Джека почему-то нисколько не удивило, что юноша знал их имена. Он до боли сжал кулаки.

– Хватит, – вмешалась наконец Виктория. – Не причиняй ему вреда. Я пойду с тобой.

– Что?! – воскликнул Джек. – Нет, Виктория. Я не допущу этого.

Но тогда Альсан умрет. Мальчик почувствовал себя раздавленным. Он желал спасти своему другу жизнь, но в то же время не мог позволить Кирташу забрать Викторию. Он знал, что не сможет смотреть, как она уходит. От одной только мысли об этом он приходил в бешенство. Однажды он дал себе клятву делать все возможное и невозможное, чтобы оберегать подругу, и не собирался оставлять ее на произвол судьбы в первую же трудную минуту.

Девочка быстро отодвинулась от Джека и взглянула на Кирташа. Несмотря на съедавший ее страх, голос Виктории прозвучал уверенно и твердо:

– Ты должен поклясться самым для тебя святым, что не причинишь моим друзьям никакого вреда. Ни одному из них. Если выполнишь свое обещание, я пойду с тобой… без всякого сопротивления.

– Нет, Виктория, – начал было Джек, но не успел произнести больше ни слова: все дальнейшее произошло очень быстро.

Кирташ лишь на долю секунды перевел взгляд с Джека на Викторию, а когда они вновь встретились глазами, показалось, что воздух содрогнулся. В то же мгновение Шейл, выступив вперед, положил руки на плечи Джека и Виктории. Мальчик осознал, что именно собирается сделать колдун, и в гневе обернулся к нему.

– Нет, Шейл! Не делай этого!

Слишком поздно. Шейл взял за руку Викторию, и перед глазами все закружилось…

* * *

– Ты дал им уйти, – сказал Эльрион. – Вместе с посохом.

Кирташ не двигался. Он не отводил глаз от того места, где несколько секунд назад стояли трое друзей.

– Ты должен был позволить мне вмешаться, – добавил маг.

Кирташ перевел на него взгляд. Его лицо не выражало ни гнева, ни разочарования. Напротив, он улыбался. Эльрион в замешательстве посмотрел на юношу. Когда наступал момент подводить итоги, Кирташ всегда опережал его на несколько шагов. И, по правде говоря, не только его.

– Чему ты так радуешься? Они снова сбежали от нас.

– Да, но при этом они мне дали много новой информации. Намного больше, чем им кажется.

– Но… Но мы потеряли посох.

– Посох рано или поздно вернется к нам, – мягко заверил его Кирташ. – Помни: у нас есть кое-что очень для них значимое.

Эльрион опустил взгляд на лежавшего без сознания Альсана.

– Тебе и правда нужна была эта девчонка? – нерешительно поинтересовался колдун.

– Да, – коротко ответил убийца.

«Ты даже не представляешь, насколько», – подумал он.

VIII

Дракон и единорог

Выдохнув, Шейл взглянул на Джека. Тот угрюмо сидел в кресле и пытался снять напряжение, играя с веревкой. Он наматывал ее на пальцы и снова разматывал. К нему пыталась подластиться Дама, но мальчик, будучи не в духе, отмахнулся от нее, и обиженная кошка устроилась на коленях у Виктории.

Джек с самого их возвращения домой после катастрофической экспедиции в Сахару не разговаривал с Шейлом. И колдун мог его понять.

Сидевшая между ними Виктория чувствовала неловкость. Она тоже волновалась за Альсана и сделала бы все возможное, чтобы его спасти, но, в отличие от Джека, понимала: Шейл поступил как следовало. Девочка находилась между двух огней.

Маг откашлялся, прочистив горло.

– Так, м-м… слушайте. Мы оказались в непростой ситуации. Нам нужно спасти Альсана. Но я не уверен, что отправиться за ним – правильное решение.

Джек поднял взгляд и пристально посмотрел на юношу.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я хочу сказать, что Кирташ надеется, что мы придем нашему другу на помощь…

– Ага, если еще есть, кому помогать, – с угрюмым выражением лица прервал его Джек.

– Джек, Альсан – слишком ценный пленник, – вмешалась Виктория. – Потому-то Кирташ и не убил его, когда схватил его там, в пещере. К тому же, он знает… – девочка замешкалась, но, наконец, тихим голосом закончила мысль, – он знает, что мы придем за ним. И ждет этого, ждет, чтобы разом покончить со всеми нами… и забрать посох.

– Поэтому нам не стоит идти, – кивнул Шейл. – Слушайте, я не слишком хорош в принятии решений. Сердце подсказывает, что мы должны рискнуть всем и отправиться за Альсаном. Но вместе с тем я знаю: он предпочел бы умереть, чем увидеть гибель всего «Сопротивления».

– Да мне плевать на ваше «Сопротивление», – возмутился Джек. – Я просто хочу спасти Альсана. Он мой друг и не заслуживал нашего вчерашнего предательства.

Шейл стойко принял этот удар. Он открыл было рот, чтобы ответить, но не стал и отвел взгляд в сторону.

– Джек, это нечестно с твоей стороны, – упрекнула друга девочка.

– Нас предал ян, – спокойно сказал Шейл. – Это была ловушка. Я должен был догадаться! Кирташ прибыл туда раньше нас… Думаю, что он что-то предложил яну в обмен на его помощь. В любом случае, все могло закончиться гораздо хуже. Мы бы все погибли, если бы не это ваше странное предчувствие…

Юноша посмотрел на Джека и Викторию с любопытством, но ни один из них не был в состоянии думать сейчас об этом: их головы занимали более важные вещи.

– Их было всего трое, Шейл, – сказал Джек. – Трое. Кирташ, колдун и этот ян. Мы могли бы…

– Что мы могли бы, Джек?

– Проклятье, Шейл! Вступить в бой, что же еще? А сейчас, где бы Альсан ни находился, нам будет гораздо сложнее до него добраться.

– Но «Сопротивление»…

– «Сопротивление!» – не дал ему договорить мальчик. – Сними розовые очки и посмотри на нас, Шейл! Нас только трое! Можно узнать, о чем именно думали ваши колдуны-идуниты, когда решили отправить двух человек, чтобы объединить изгнанников? Ради всего святого, эта миссия с самого начала была обречена на провал!

После высказанных слов Джек почувствовал себя намного лучше. Эти мысли уже давно крутились в его голове, подтачивая мальчика изнутри, но никогда прежде он не осмеливался озвучить их, потому что восхищался непоколебимой верой Альсана в успех миссии и даже сам стал проникаться ею. И сейчас, когда друг попал в беду, мальчик вдруг осознал, как сильно будет скучать по Альсану, если им больше не придется увидеться. За прошедшие месяцы принц из Идуна превратился для Джека не просто в наставника и друга: мальчик относился к нему как к старшему брату.

Но сейчас Альсан был далеко, и Джек не мог не высказать свои мысли по поводу всей этой абсурдной идеи с «Сопротивлением». Он осмотрелся, чтобы понять, какой эффект произвели на присутствующих его слова, и удивился увиденному. Виктория смотрела на Шейла так, словно просила у того слова. Маг выглядел задумчивым и кусал нижнюю губу.

– Что ж… – произнес он после долгой паузы, словно с чем-то смирившись. – На самом деле наша настоящая миссия заключалась в другом.

Джек чуть не подпрыгнул на месте.

– Что ты имеешь в виду?!

Шейл сел напротив мальчика и посмотрел ему прямо в глаза.

– Джек, мы здесь не для того, чтобы разыскивать изгнанных колдунов. Даже они не смогли бы нам помочь справиться с Ашраном и шеками. Мне кажется, ты и сам догадывался, что все не так просто.

Джек нахмурился. Конечно, он понимал, что ему не рассказывают всей правды, но никогда ни о чем не расспрашивал. А если и задавал вопросы, то всегда в самые неподходящие моменты, когда ни у кого не было ни времени, ни желания ему что-либо объяснять.

Он выдержал взгляд Шейла, ни разу не моргнув.

– Хорошо, – медленно произнес Джек. – Раз уж мы заговорили начистоту, ответь мне: что вы действительно здесь делаете? Зачем Кирташу этот посох? Кто такая Луннарис?

Маг вздохнул и откинулся на спинку стула.

– Это очень долгая история. Помнишь, что показал тебе Дух в день твоего прибытия?

– На всю жизнь запомнил.

– Мы рассказывали тебе, как проклятое соединение солнц и лун привело к мгновенной гибели всех драконов и единорогов. Ты никогда не задавался вопросом почему?

– А разве была причина?

– Ну конечно. Предсказание.

– Что? Предсказание?

Шейл кивнул, его лицо резко омрачилось.

– Оракулы предсказывали, что шекам проложит дорогу в Идун простой смертный – колдун, который послужит ключом и откроет Портал. По правде говоря, Оракулы вечно предсказывают что-то подобное, потому никто не обратил на это внимания. Проблема заключалась не в достоверности предсказания, а в священнослужителях, которые должны были дать ему толкование. Понимаешь, о чем я? Колдуны и священнослужители всегда, на протяжении всей истории Идуна, противостояли друг другу. И нас не удивляло, что раз или два в год какой-нибудь Оракул предсказывал наступление новой темной эпохи по нашей вине.

Мы начали подозревать неладное, когда соединение шести небесных светил случилось на несколько десятилетий раньше предсказанного. Из всех частей нашего мира прибывали посланники с сообщениями, что драконы и единороги массово погибают. Тогда-то мы и поняли, что предсказание Оракулов было верным. Еще они говорили, что только огонь дракона и магическая сила единорога смогут разрушить Портал и вернуть шеков в их измерение.

– Хочешь сказать… – начал было удивленный Джек, но не смог закончить фразу.

– Хочу сказать, что шеки поверили в предсказание. Они почему-то знали, что оно сбудется. И, решив не оттягивать, использовали силу шести небесных светил и истребили всех на свете драконов и единорогов. Мы не знаем точно, как им удалось реализовать свой зловещий план, но зато нам известно имя колдуна, открывшего Портал и впустившего шеков в Идун. Я тебе уже говорил про него: это Некромант Ашран. Его выбрали шеки, для которых он стал союзником, высшим священнослужителем и ключом к Порталу, позволившим им попасть в Идун. Его силе нет предела. Без сомнения, смерть драконов и единорогов – его рук дело.

– Получается, никто не сможет уничтожить шеков, – пробормотал Джек.

– Кое-кто сможет, – вмешалась Виктория, – их двое. Они где-то здесь. И мы пытаемся их найти.

Джек поднял взгляд на Шейла. Юноша кивнул.

– Я случайно оказался замешан в этой ужасной истории. Видишь ли, я был в лесу Алис Литбан и заряжался магией, когда услышал страшный шум и увидел, как шесть небесных светил соединяются… Конечно, я сразу понял, что дела плохи, и убедился в этом, когда среди зарослей нашел тела погибших единорогов. Возможно, ты еще не все знаешь, Джек, но единорог в Идуне – единственное существо, способное наделить смертного магической силой. Они собирают ее из внешнего мира и передают тому, кого коснутся кончиком своего рога. Смерть всех единорогов означает полное исчезновение магии. Поэтому я почувствовал в тот момент смертельный ужас… А потом увидел крылатых змей… Казалось, наступил конец света.

Шейл на мгновение умолк, потерявшись в своих воспоминаниях, затем продолжил рассказ.

…Юный маг укрылся под деревьями. Крылатая змея снова и снова пролетала над лесом, где он прятался. Шейл понимал, что именно привлекает змею.

Никогда раньше Шейлу не приходилось видеть шеков вживую. Он видел их изображения лишь в древних книгах, хранившихся в библиотеке Башни Казлунн, в которой он учился. С помощью драконов этих чудовищ удалось изгнать из Идуна много лет назад. Но драконы… Где они сейчас? И почему не бьются с шеками?

У Шейла не было ответа на этот вопрос: он просто не знал, что происходило в тот момент в мире, что драконы, один за другим, замертво падали с неба на землю. Он видел лишь ужасную крылатую змею, парящую в небе. Юноша читал, что шеки невероятно чувствительны к магии. Потому был уверен, что, произнеси он заклинание маскировки или невидимости, как змея тут же его обнаружит.

Затаив дыхание, юный колдун продолжал прятаться под густой кроной. Наконец, змея сделала последний круг, задев крыльями верхушки деревьев. Затем шек поднялся высоко в воздух и исчез из виду.

Шейл следил за улетающей змеей, не покидая своего укрытия. Он знал, что в открытом месте станет легкой добычей, поэтому провел весь день, бродя по лесу. Он мог бы попытаться телепортироваться, убравшись из леса подальше, но что-то ему мешало.

Единороги.

Шейл тогда еще ничего не слышал о предсказании, но знал: все, что смертельно для единорогов, ни к чему хорошему не приведет. В обычных обстоятельствах единороги никогда не показываются на глаза: никому еще не удавалось их разыскать. Чудесные создания являлись лишь по собственной воле. Только им одним было известно, почему одних они наделяли магической силой, а других – нет. Многочисленные исследования ни к чему не привели: никаких четких выводов сделать так и не удалось. Единороги не всегда выбирали в будущие колдуны самых умных, самых сильных или самых честных: их выбор, казалось, был случаен.

В любом случае Шейл ощущал себя счастливчиком. Единорог пришел к нему, когда он еще совсем маленьким ребенком лежал в своей кроватке. Никто не видел чудесного создания, но родители сразу поняли, что их сын изменился: теперь его жизнь сложится иначе. Шейл не пойдет по стопам отца и не станет коммерсантом, владельцем процветающей компании под названием «Нанеттен». Теперь его ждет обучение искусству колдовства и магии в одной из четырех башен для волшебников.

С тех пор Шейлу больше не приходилось видеть единорога. Он даже специально бродил по лесу Алис Литбан – обители единорогов. Лес буквально дышал магией. Все колдуны, к слову, часто ходят в леса, чтобы зарядиться магической энергией. Только мало кому удается второй раз в жизни встретить единорога.

В тот ужасный день Шейл нашел в лесу слишком много чудесных созданий, хотя предпочел бы вовсе не видеть их.

Множество единорогов, и все – мертвые. Лишь один шаткой поступью брел куда-то, освещенный тремя солнцами и тремя лунами. Шейл побежал за ним, надеясь успеть перенести его в одну из башен, в которой опытные колдуны могли бы попытаться спасти ему жизнь. Но единорог споткнулся и упал, и когда Шейл наконец добрался до него, было слишком поздно: тот уже не дышал.

Юный колдун провел в лесу целый день, бродя в поисках живых единорогов, но все было тщетно. Шейл уже решил, что смысла продолжать искать больше нет, как вдруг произошло чудо.

Из кустов показалась фея, что случается нечасто, и подозвала его. Хотя фею можно встретить чаще, чем единорога, они все же не стремились дружить с людьми и вообще иметь с ними дело.

Шейл подошел к фее.

И тогда, спрятанную под большими листьями, он увидел ее.

В кустах лежала маленькая девочка-единорог, вероятно, недавно родившаяся. Она, свернувшись калачиком под листвой, вся дрожала. Целая группа фей, эльфов, гномов и других фейри стояла рядом и молча на нее смотрела.

– Ты должен спасти ее, – сказал один гном, повернув к Шейлу серую голову.

– Она последняя, – тяжело вздохнув, с сожалением произнесла сидевшая на дубе дриада.

– Последняя? – повторил юноша.

– Последний оставшийся в живых единорог, – проговорил старый эльф. – Если она погибнет, магия навсегда исчезнет из этого мира.

Потрясенный Шейл приблизился к ней. Чудесное создание открыло глаза и взглянуло на юношу. Колдун тут же осознал: что бы ни случилось дальше, он никогда не сможет забыть этого взгляда.

– Забери ее с собой, – сказала фея. – Унеси ее подальше отсюда.

Шейл завернул единорога в плащ. Детеныш был так слаб, что даже не пытался сопротивляться.

– Как нам выйти отсюда? – спросил он. – Я не могу телепортироваться в Башню Казлунн: она слишком далеко. А если попытаюсь добраться до нее другим способом, то не поспею вовремя.

Феи ничего не ответили, только обступили его со всех сторон и затянули какую-то песнь без слов. Шейл почувствовал, как исходивший от них поток магии окутывал его, соединяясь с его собственной энергией. И тогда юноша ощутил, что с их помощью сможет добраться до башни.

– Уходи, маг, – шептали феи. – Уноси ее с собой.

Шейл кивнул и сконцентрировался на мысли о Башне Казлунн. Исходившая от фей энергия витала в воздухе, прозрачная и сверкающая, и юноша не упустил возможность воспользоваться ею.

В самый последний момент, когда он и маленький единорог уже начали перемещаться, он увидел большую тень, упавшую на землю с вышины. По поляне пролетел холодный ветер. Феи побледнели от ужаса, а самые юные из них закричали.

– Не волнуйся, – прошептала старшая фея. – Уходи. Спасай ее.

С комком в горле Шейл завершил заклинание телепортации. Шек быстро приближался к кругу фей, но юный колдун с единорогом на руках уже исчез.

* * *

– Я назвал ее Луннарис, – продолжал Шейл. – Это обычное для единорога имя, оно означает «Хранительница магии». На самом деле все волшебные существа – хранители магии. Но она была последней, и я просто не мог дать ей другое имя.

В Башне Казлунн Шейл с удивлением обнаружил, что стал героем. Лидеры Ордена Магии объединились с Отцом церкви Трех Солнц и Матерью церкви Трех Лун, чтобы найти решение и попытаться отвести смертельную угрозу, нависшую над Идуном. Тогда-то все вспомнили о предсказании. И пришли к выводу, что им во что бы то ни стало нужно найти хотя бы одного живого дракона и одного живого единорога. Они обратились к жителям с призывом принять участие в поисках.

Шейл оказался в игре, сам того не подозревая.

Новости, которые он услышал, его ужаснули.

– Весь Авинор сейчас в огне, – рассказывали ему. – Драконы, объятые пламенем, один за другим падают с неба. Их возгорание невозможно ни предотвратить, ни контролировать. Совсем скоро земля драконов погибнет.

– Сотни шеков парят в небе над Идуном. Говорят еще, что огромная армия страшных людей-змей пришла в Раэльд с севера.

– Оставшихся в живых драконов больше нет. Ни одного.

Шейл слушал рассказы с нескрываемым беспокойством. Он знал, что Архимаги готовятся к специальному, очень сложному ритуалу, но не имел ни малейшего понятия, в чем его суть.

И тогда появился Альсан.

Рыцари Ордена Нургона объединились с представителями знатных родов, искателями приключений, отважными воинами и наемниками всех рас и королевств, чтобы вместе обшаривать земли в поисках драконов и единорогов. Колдуны при помощи магии отправляли их в Авинор, но все возвращались с пустыми руками.

Поэтому прибытие Альсана, наследного принца Ваниссара, с маленьким золотым драконом на руках вызвало настоящий переполох.

* * *

– Он никогда мне не рассказывал, как и где нашел его, – произнес Шейл. – Да и другим тоже. Но главным было то, что эти двое – моя маленькая Луннарис и дракончик – выжили. Мы не знали, как именно у них это получилось. Может, они выжили потому, что были совсем малышами. Так или иначе, в Башню Казлунн их принесли полумертвыми, и времени у нас оставалось немного.

– И что же случилось потом? – спросил Джек. По телу мальчика побежали мурашки. История тронула его до глубины души.

– Нам нужно было отправить их в безопасное место, туда, где свет шести небесных тел не смог бы их достать, – по крайней мере, до того времени, пока светила не разъединятся. Но мы не имели ни малейшего представления, когда это произойдет. Кроме того, подходящего места в Идуне просто не существовало. Поэтому колдуны решили…

– …что нужно отправить их сюда! – догадался Джек.

Шейл кивнул в знак согласия.

– Мы знали, что существует много миров. А еще нам было известно, что во времена Третьей эпохи колдуны открыли канал связи с Землей. И он все еще оставался открытым.

В обычных обстоятельствах немногие колдуны согласились бы проделать этот путь. Мы толком не знали, что происходит, поскольку большинство из них не возвращалось. А те, что вернулись, рассказывали самые настоящие кошмары. Но другого выхода у нас не было.

Происходившие события указывали на наступление новой Темной эпохи, и множество колдунов самостоятельно открывали Портал, через который бежали из Идуна. Но наши дракон и единорог были гораздо важнее.

Самые сильные колдуны Ордена отправили их через Межпространственный Портал на Землю. Когда светила разъединились и шесть небесных тел вернулись на свои места, настало время перенести малышей назад в Идун. Мы с Альсаном вызвались отправиться за ними: в конце концов именно мы принесли их в башню. К тому же я очень привязался к моей маленькой Луннарис и чувствовал ответственность за нее.

Юный колдун сделал паузу. Джек с нетерпением ждал продолжения.

– Наше путешествие вышло не таким, как мы задумывали. Едва мы переступили порог, как Межпространственный Портал за нами захлопнулся.

– Как это получилось?

– Ашран с шеками обнаружили, что один дракон и один единорог все-таки выжили, не говоря уже о нескольких дюжинах магов, готовых ради спасения совершить путешествие в другой мир. Мы думаем, что они взяли контроль над Порталом. Возможно, они даже уничтожили Башню Казлунн со всеми ее обитателями. Мы не знаем достоверно, что произошло, но вернуться туда мы больше не можем.

Джек глубоко вдохнул, пытаясь осознать услышанное.

– Но проблемы на этом не закончились. Земля – это огромный мир. А Ашран, чтобы нам мало не показалось, отправил еще и Кирташа по нашим следам. Перед ним поставили цель: покончить со всеми, кто в будущем может представлять хоть малейшую угрозу для империи Ашрана. Так что мы уже три года находимся на Земле в поисках дракона и единорога. Мы знаем, что они живы и просто прячутся: Кирташ тоже их разыскивает… чтобы убить. Наша настоящая миссия – найти волшебных существ и спасти их. Тогда предсказание сбудется. Однажды у нас уже получилось сохранить им жизнь… теперь мы должны повторить наш подвиг.

Повисла тишина. Джек раздумывал над словами Шейла, затем он повернул голову к Виктории.

– Ты все знала, так ведь?

Девочка молча кивнула.

– Я рассказал ей про Луннарис, – сказал Шейл. – Кто хоть раз видел единорога, уже никогда не сможет его забыть, Джек. Я не могу забыть свою Луннарис и сделаю все возможное и невозможное, чтобы найти ее раньше, чем до нее доберется Кирташ. И не только потому, что она последняя надежда Идуна. Это что-то личное.

– Кроме того, – добавила Виктория, – я, видимо, однажды тоже видела ее.

– Почему ты так думаешь? – поинтересовался сбитый с толку мальчик.

– Потому что хоть я и человек, родившийся на Земле, – объяснила Виктория, – я тоже полукровка. Это означает, что я встречала единорога… плохо только, что я не помню этого момента.

– Если Луннарис здесь, в этом мире, – добавил Шейл, – кто-нибудь из людей мог ее видеть. Значит, они обладают определенной чувствительностью к колдовству. Но, возможно, сама Луннарис наградила кого-то из них магической силой. На Земле, Джек, колдунов нет – мы рассказывали тебе об этом в первый же день. За исключением тех, кто бежал из Идуна… и кого коснулся наш потерянный единорог.

Виктория опустила голову.

– А что с посохом?.. – спросил Джек, чтобы сменить тему и отвлечь подругу от ее мрачных мыслей.

– Посох создали единороги, – объяснил Шейл. – И он мог бы привести нас к Луннарис. Вот почему нам было так важно найти его раньше Кирташа. И сейчас важнее не упустить посох, чем спасти жизнь Альсана. Если Луннарис или дракон, которого нашел Альсан, погибнут… для нашего мира не останется никакой надежды.

– Понимаю, – печально ответил Джек.

– Возможно, Эльрион наслаждается убийствами колдунов, но у Кирташа на первом месте другая цель. Его главная миссия здесь, на Земле, – найти дракона и единорога и убить их, чтобы не допустить исполнения предсказания.

– Может, поэтому Альсан нужен ему живым, – вмешалась Виктория, – да и ты тоже, Шейл. Вы двое однажды уже нашли волшебных существ и могли бы дать ему подсказку.

– Но у нас нет никаких подсказок. Я изучал мифы разных народов, населяющих Землю. Дракон присутствует во всех культурах, а вот единорог появляется лишь в некоторых из них. И в любом случае, мифы остаются лишь… мифами, – юноша посмотрел Джеку в глаза. – Честно говоря, мы не думали, что очутимся в таком мире, как этот. Он превзошел все наши ожидания. Мы уже поверили было, что никогда не сможем их найти, как вдруг, благодаря тебе, обнаруживается «Книга Третьей эпохи» и Посох Айшел, который, как оказалось, и правда существует.

– Меня не за что благодарить, – прошептал Джек. – Кирташ нас ждал, верно? Значит, он знал, что мы рано или поздно явимся. Этот CD-диск… Он остался там не просто так. Паррелл не был идунитом. Это Кирташ специально оставил диск в качестве приманки. Он, возможно, догадывался, что полиция вряд ли обратит внимание на футляр, обложку которого украшает дракон. А мы не полиция и ищем как раз дракона. Вот мы и попались в его ловушку. Другими словами… Это моя вина.

– Благодаря тебе, – сказал Шейл, – Кирташ не получил посох, и Луннарис до сих пор на свободе и жива.

Джек ничего не ответил. Шейл внимательно на него посмотрел, заметив, что мальчик побледнел. История о пророчестве неожиданно сильно впечатлила Джека.

Юноша встал и положил руку мальчику на плечо.

– Думаю, тебе нужно отдохнуть. – Выдержав паузу, Шейл продолжил: – На самом деле, нам всем не помешало бы немного отдохнуть.

Джек поднял на него взгляд.

– А как же Альсан?..

Шейл покачал головой.

– Вы мне нужны полные сил, в трезвом уме и твердой памяти, иначе, какой бы мы план ни наметили, все пойдет не так.

– Да, ты прав, – со вздохом согласился Джек.

Мальчик и правда чувствовал страшную усталость, словно внезапно постарел.

Он встал и направился в свою комнату. Когда Джек поравнялся с Шейлом, тот ему прошептал:

– Думаю, что Кирташ не ошибся, Джек. В тебе определенно течет кровь идунита. Ты смог прочувствовать трагедию Идуна. Ни один землянин бы не смог.

Джек промолчал.

Добравшись до своей спальни, он бросился на кровать, не раздеваясь. Мальчик тут же закрыл глаза: он очень устал.

Вскоре он погрузился в глубокий сон. Ему снились падающие с высоты, объятые пламенем драконы. На небе сверкали три солнца и три луны, являя собой необычный шестиугольник. Верхом на лошади он пересекал пустыню, и по пути ему встречались обуглившиеся скелеты драконов…

IX

Планы по освобождению

Альсан очнулся в просторном помещении, освещенном синим пламенем факелов. Он попытался пошевелиться, но не вышло: руки и ноги юноши цепями были прикованы к вертикальной платформе. Альсан попытался вырваться, но лишь причинил себе боль: железные звенья впились в кожу еще глубже.

Услышав рычание, Альсан посмотрел по сторонам. Рядом стояла большая клетка с запертым внутри серым волком, скалившимся на него.

– Вижу, вы успели подружиться, – раздался из темноты голос Эльриона.

Альсан обернулся: колдун вошел в помещение и остановился неподалеку от него.

– Что тебе нужно?

Эльрион с улыбкой приблизился к юноше.

– Когда-нибудь ты скажешь спасибо за то, что для своего маленького эксперимента я выбрал именно тебя, принц, – сказал он. – Потому что благодаря мне ты превратишься в одного из самых могущественных людей обоих миров.

– Ах вот как. И почему же ты так добр ко мне?

– У меня на это несколько причин, – ответил Эльрион, расхаживая перед Альсаном взад-вперед. – Во-первых, если заклинание не подействует, никто ничего не потеряет: тебе все равно суждено умереть. А вот если оно сработает… Что ж, изгнанникам будет неприятно наблюдать, как их прекрасный принц Альсан, лидер жалкого «Сопротивления», состоящего из колдуна и двух молокососов, радостно вступает в наши ряды.

Альсан сжал кулаки.

– Ни за что.

– Эльрион?

Голос был мягкий и спокойный, но в том, как прозвучало имя колдуна, было что-то угрожающее. Эльрион вздрогнул.

– Что на этот раз? – спросил он, изображая уверенность, явно фальшивую.

Из тени показался Кирташ. Он не ответил на вопрос мага, лишь посмотрел на него, наклонив голову. Эльрион понял, что от него ждут объяснений.

– Речь идет об одном небольшом эксперименте с применением черной магии… так, ничего особенного. Ерунда.

Кирташ приподнял бровь.

– То есть ты собираешься использовать моего самого ценного заключенного в качестве подопытной крысы и называешь это ерундой?

Кирташ был сдержан, но Эльрион знал, что юноша разозлился, и догадывался о последствиях.

– На этот раз заклинание сработает, Кирташ, – оправдывался колдун. – Я знаю, что именно пошло не так во время предыдущей попытки. Мне просто нужно…

Он не закончил фразу. Быстрее мысли Кирташ подлетел к подручному. Его глаза сверкали. Напуганный до ужаса, Эльрион пятился, пока не вжался спиной в стену. Кирташ остановился в нескольких сантиметрах от колдуна, пристально глядя ему в глаза. Тот хотел отвести взгляд, но не смог.

– Я знаю, чего ты добиваешься, – предупредил его Кирташ. – И уже видел результат. Сдается мне, ты не понимаешь, к каким последствиям могут привести твои действия.

– Но в этот раз… все получится, – осмелился повторить Эльрион. Его голос дрожал. Кирташ вдруг, словно передумав, резко развернулся и отошел от колдуна.

– Нет, – сказал он, стоя к Эльриону спиной. Тот выдохнул, не веря, что остался в живых. – Никогда не получается, – вполголоса добавил Кирташ.

Альсан внимательно следил за происходящим, и, услышав в голосе Кирташа грусть, сильно удивился.

– Делай с ним что хочешь, – закончил убийца. Казалось, он очень устал. – Но если принц по твоей вине умрет или сбежит… Ты поплатишься за свои ошибки жизнью.

Эльрион был не в состоянии произнести ни слова. Тем временем Кирташ приблизился к Альсану и долго не отводил от него глаз. Принц чувствовал, как Кирташ, словно длинными щупальцами, изучает его внутренний мир. Он попытался оказать сопротивление и ни о чем конкретном не думать. Но телепатией Альсан не владел, и Кирташ легко смог добраться до самых сокровенных мыслей юноши и прочесть его, как открытую книгу. Когда убийца наконец оставил Альсана в покое, прервав зрительный контакт, ошеломленный принц бессильно опустил голову. Кирташ отвернулся и, не проронив ни слова, отошел. Но прежде чем покинуть помещение, он обернулся к Альсану, прикованному цепями рядом с клеткой с волком, и задумчиво на него посмотрел.

– Не хотел бы я оказаться на твоем месте, – сказал убийца.

Никакая угроза не подействовала бы на принца так, как холодный тон, которым были произнесены эти слова.

.

* * *

– Ладно, слушайте, – сказал Шейл. – Альсана держат в центре Германии, в старой крепости времен Средневековья…

– Откуда ты знаешь?

– Мне рассказал Дух. Я не удивляюсь такому простому выбору: им как раз и нужно, чтобы мы их нашли. Но, судя по тому, что я видел, крепость серьезно охраняют. Даже если нам удастся войти в нее, выбраться мы уже не сможем.

– Как это – серьезно охраняют? – удивился Джек. – Кто? Там же только Кирташ и Эльрион…

– Не совсем так… – вздохнул Шейл. – Я покажу вам. Пойдемте… – он жестом позвал друзей за собой, направляясь в невидимое сердце Лимбада.

Над столом библиотеки появился огромный переливающийся разными цветами шар, который вращался вокруг собственной оси. Джеку и Виктории очень хотелось узнать, что же на этот раз им покажет Дух, и они подошли поближе.

…Вдруг на шаре появилось отчетливое изображение страшного существа. Вскрикнув, Джек и Виктория попятились, не в силах оторвать от него взгляда.

Перед ними стоял гуманоид, размахивая длинным хвостом. Его кожу покрывала чешуя, а треугольная голова напоминала змеиную. В крошечных, словно бусинки, круглых глазах светился зловещий огонек, а из пасти с четырьмя острыми клыками торчал раздвоенный язык.

Вдруг создание испарилось.

Джек в недоумении хлопал глазами. Его сердце все еще бешено билось в груди. Он почувствовал, как ногти Виктории впились ему в руку: при виде гуманоида девочка в ужасе прижалась к нему.

– Что за черт?.. – выругался мальчик.

– Сзиш, – прошептала Виктория.

Отпустив руку Джека, девочка с округлившимися глазами взглянула на Шейла. Мальчик не знал значения слова, которое Виктория только что произнесла, но оно звучало страшно и отталкивающе.

– Сзиш, – кивком подтвердил маг. – Их дюжины. Не знаю, как Кирташу удалось провести их через Портал, но они охраняют крепость, и шутки с ними плохи.

Джек смотрел на Шейла во все глаза, не двигаясь.

– Хочешь сказать, что это чудовище… называется…

– Сзиш. Сухопутные войска Некроманта Ашрана. Легенды гласят, что крылатые змеи – шеки – родились в союзе темного бога со змеей, живущей в самом сердце мира, – Шаксисс. Но о происхождении сзишей неизвестно ровным счетом ничего. Не хотелось бы думать, что они появились в результате союза человека со змеей. Или что у кого-то хватило могущества создать новую расу.

– Я ненавижу змей, – проговорил Джек, вздрогнув.

– Но как ему удалось перенести этих чудовищ в наш мир? – спросила Виктория. – Крепость, в которой держат Альсана, должно быть, важный памятник местной архитектуры. Не может быть, чтобы никто их не заметил.

– Некоторые люди видят только то, что хотят видеть, – прошептал Шейл. – Поэтому магический камуфляж срабатывает. В любом случае, тебе прекрасно известно, что Кирташ действует очень аккуратно. Он бы не стал устраивать там базу, если бы не был на сто процентов уверен, что его никто не побеспокоит.

– И как мы проникнем туда?

– Сзиши не такие опасные, как шеки, но при этом они умны, даже очень. К тому же они хорошие воины, и это натолкнуло меня на одну мысль.

Он приблизился к Джеку и Виктории и внимательно на них посмотрел.

– Один из нас войдет в крепость под видом сзиша (этого легко добиться с помощью магического камуфляжа). Остальные двое, притворяясь, что хотят пробраться внутрь с другой стороны, отвлекут змей. Я считаю…

– Нет, – отрезал Джек. – Я не думаю, что это хорошая идея.

Шейл взглянул на мальчика.

– Я знаю. Но…

– Я вот что хочу сказать. Если и можно отвлечь змей, то лучше магии для этой цели ничего нет. Поэтому я считаю, что вы с Викторией должны позаботиться об этом. А я тем временем попытаюсь проникнуть внутрь – переодетый или нет – и спасти Альсана.

Повисла тишина. Наконец, Шейл произнес:

– Нет, Джек. Я не могу подвергать тебя опасности.

– Но Шейл, – перебила их Виктория. – Кирташ будет там. Если ты или я войдем в крепость, он тут же нас разоблачит. Не забывай, что он чувствует магию. Джек – единственный из нас троих не маг… или не полукровка, – добавила она вполголоса.

Шейл открыл было рот, чтобы ответить, но не произнес ни слова и только с растерянным видом посмотрел на ребят.

– Проклятье, ты права. Но я не могу отправить тебя в крепость под видом змеи без…

– Нет, – перебил его Джек. – Я считаю, что настало время позволить мне испробовать легендарный меч в бою.

* * *

– Чего ты пытаешься добиться этим? – спросил Альсан.

Эльрион изучал огромный том, написанный на древнеидунитском языке, но, услышав вопрос, обернулся с улыбкой.

– Хочешь подробностей? – уточнил он.

Он встал и подошел поближе к клетке с волком.

– Видишь это создание? – произнес Эльрион. – Что ж, хорошо. Как и у других, у него есть дух, не дающий ему погибнуть и делающий его таким, какой он есть. Но последние великие достижения в черной магии теперь позволяют духу из одного тела переселиться в другое.

Не проронив ни слова, Альсан бросил на мага вызывающий, полный гордости взгляд.

– Разумеется, твоя человеческая душа не исчезнет просто так, сама по себе, – продолжал Эльрион, – но она будет в подчинении животного духа… И в этом есть определенные преимущества. Ты получишь силу волка, его сверхчувствительность, дикий нрав, свирепость и животные инстинкты… И станешь нам служить.

– Нет, – пылко возразил Альсан. – Я не позволю…

– Серьезно? И как же ты мне помешаешь? – с улыбкой прервал его Эльрион.

* * *

Полный решимости, Джек вошел в оружейный склад и пробежался глазами по коллекции мечей, клинков, булав, щитов и доспехов. Он бывал здесь уже несколько раз, но только вместе с Альсаном, который рассказывал ему об истории и особенностях разных видов оружия.

Обернувшись, мальчик собирался обратиться к Шейлу, но заметил на лице друга разочарование.

– Что случилось? – спросил он вполголоса.

– Я просто подумал, – ответил колдун, покачав головой, – что Альсану было бы приятно находиться сейчас здесь, с нами.

Джек ничего не сказал: слова просто не шли у него с языка.

– Он мечтал лично вручить тебе меч, – продолжил Шейл. – Он даже сказал мне, какой именно клинок хотел тебе подарить.

Джек глубоко вздохнул. Он часто представлял себе, как Альсан, когда придет время, отдаст ему меч, и уже мысленно выбирал для себя варианты, останавливаясь на одних и отбрасывая другие.

Но сейчас у него не было сомнений, какое оружие выбрать. Джек подозревал, что Альсан, вероятно, вручил бы ему другой клинок, но в нынешней ситуации этот меч – единственный вариант.

Он направился туда, где видел меч, зная, что тот хранится в прежнем месте. Джек остановился перед статуей бога огня и мечтательно посмотрел на потрясающий меч, который Альсан назвал Домиватом.

– Этот – нельзя, – тут же вернул его к реальности Шейл.

Джек ничего не ответил: он знал, почему его друг так отреагировал. Мальчик хорошо помнил рассказ Альсана о том, что этот меч выкован огнем дракона, и никто не может дотронуться до него, не получив при этом сильного ожога.

Но еще Альсан рассказывал, что, не считая Сумляриса, это единственный в Лимбаде меч, способный выдержать удар Хайясса – меча Кирташа.

Мальчик сжал кулаки, вспомнив, какое мастерство владения оружием продемонстрировал Кирташ во время их последней встречи. Когда его собственный, обычный меч соприкоснулся с Хайяссом, нечто похожее на электрический разряд пробежало по металлу и коснулось кожи мальчика. У Джека возникло странное ощущение, словно в руках он держал кусок льда. Тогда он понял, что даже лучший в мире воин не сможет сравниться с Кирташем, пока тот владеет Хайяссом.

А Непобедимый Сумлярис сгинул вместе с Альсаном. Поэтому Джеку ничего не оставалось, как научиться управлять огненным мечом, и – будь что будет.

– Ты слышал меня? – сказал Шейл. – Ты обожжешься, если коснешься его.

– Я знаю, – спокойно ответил Джек. – Альсан меня предупреждал. Но еще он сказал мне, что ты способен заморозить рукоять. Тогда я смог бы взять его в руки.

– Он и правда сказал тебе такое? – смущенно пробормотал Шейл. Колдун бросил неуверенный взгляд на мистически сверкавший Домиват. Казалось, невидимый огонь освещает его. – Ладно, я попытаюсь, но не уверен, что… Джек?

Джек его уже не слушал: с ним происходило что-то странное. Мальчика не отпускало чувство, что Домиват зовет его, он не мог оторвать от меча глаз. Внезапно на него накатила волна ностальгии, будто он только что нашел предмет, который давно и страстно искал. И, неожиданно для самого себя, Джек понял: Домиват все это время ждал лишь его одного, и он может без опаски коснуться его рукояти.

Другой на месте Джека подумал бы дважды, но только не он: мальчик отличался импульсивным характером и поддавался своим порывам. Шейл еще и сказать ничего не успел, а тот уже протянул ладонь к мечу.

– Джек, НЕТ! – вскрикнул встревоженный маг.

Слишком поздно. Пальцы Джека обхватили рукоять огненного меча – Домивата, созданного пламенем драконов. Он с силой вцепился в оружие, зная, что теперь, после столь долгого ожидания, он, может, наконец, владеть им. Теперь Домиват принадлежит ему.

Джек вдруг почувствовал, как обжигающая волна поднялась от его ладони вверх по руке и наполнила собой все его существо, будя внутри нечто, что спало прежде глубоким сном. Он словно заново родился, и меч дополнял его. Схватившись обеими руками за оружие, Джек закрыл глаза, чтобы насладиться этим ощущением.

Очнувшись, он увидел перед собой стоявшего с открытым ртом Шейла.

– Мне нравится этот меч, – с улыбкой произнес мальчик.

– Но… это же… невозможно… – пробормотал колдун.

– Возможно или нет – я не знаю, зато теперь уверен: больше я не буду выглядеть в глазах Кирташа нелепо, – заявил Джек. – Но сначала мне нужно испытать его, попробовать лично…

Вспомнив, что Альсана рядом нет, мальчик умолк: никто не мог научить его управляться с Домиватом, и сердце его сжалось.

Но он вспомнил кое-что еще.

– Послушай, Шейл, – сказал Джек. – Раньше, когда здесь меня не было… С кем во время тренировок сражался Альсан?

Шейл продолжал изумленно смотреть на него, но вопрос мальчика, казалось, вернул колдуна в реальность.

– Да, э-э-э… – смущенно потряс он головой. – Черт. Я должен быть счастлив, что наконец-то знаю ответ на заданный мне вопрос. Хорошо, пойдем со мной, хочу тебе кое-что показать.

Он развернулся и направился в другой конец зала. Заинтригованный Джек следовал за ним, не выпуская Домиват из рук. Когда лезвие меча случайно коснулось деревянной полки, та вспыхнула ярким пламенем.

– Осторожнее! – крикнул ему Шейл. Колдуну пришлось прибегнуть к помощи магии, чтобы затушить пламя, после чего он перевел обеспокоенный взгляд на Джека. – Честно говоря, я до сих пор не верю, что это хорошая идея.

Джек пожал плечами.

– У нас нет другого выхода, – напомнил он.

– Что же, – со вздохом ответил Шейл. – Смотри, вот что я хотел тебе показать.

Маг остановился перед старыми доспехами черного цвета с прикрепленным к ним длинным и мощным мечом. Джек посмотрел на доспехи, не впечатленный увиденным.

– Это всего лишь доспехи.

– А вот тут ты ошибаешься, – улыбнулся Шейл, взмахнув руками в магическом жесте.

Внезапно меч, который удерживали доспехи, поднялся в воздух, и железная голова повернулась к Шейлу, словно ожидая приказаний. Джек от неожиданности прыжком отскочил назад.

– Эй! Как тебе удалось заставить эту штуку двигаться?

– Это автомат, – объяснил Шейл. – А не просто пустые доспехи. Внутри них – целая система механизмов, заставляющая его двигаться и сражаться, как истинный рыцарь Нургона. Это самое настоящее чудо, достижение инженерии и алхимии. Я всего лишь наполняю его энергией, позволяющей ему двигаться.

До Джека наконец начало доходить.

– Хочешь сказать, что Альсан отрабатывал навыки боевого искусства на этой штуке?

– А ты сам попробуй, – предложил Шейл.

– Что я должен делать? – уточнил мальчик, с недоверием глядя на автомат.

– А ты разве не догадываешься?

– Ну… вроде бы догадываюсь, – Джек поднял Домиват, пристально посмотрел на механического рыцаря, глубоко вдохнул и произнес: – К бою.

– Джек, только не здесь! – воскликнул встревоженный Шейл. – У тебя для этого целый тренировочный зал! Эта комната полна…

Поздно. Автомат поднял меч и набросился на Джека. Но мальчик знал, что это за прием и как он должен защищаться, и потому взмахнул собственным мечом, чтобы отразить удар автомата. А когда лезвия двух мечей соприкоснулись, Джек ощутил, как от его оружия исходит мощный, непрерываемый поток энергии.

Все произошло слишком быстро. Автомат и его меч рассыпались на тысячи кусочков.

Удивленный Джек успел лишь прикрыть лицо руками, чтобы остатки механического рыцаря не попали в него. Когда мальчик снова поднял взгляд, он увидел бледного, как бумага, Шейла, смотревшего на остатки автомата у его ног.

– Мне очень жаль, – с раскаивающимся видом произнес мальчик. – Не знал, что способен на такое.

На лице Шейла отразилась тревога.

– Мне кажется, речь идет не об умении управлять мечом, – сказал он. – Тебе нужно научиться контролировать его силу.

– Но как?

– Альсан объяснил бы тебе лучше, чем я. Это вопрос самообладания. Меч реагирует на твои желания, и если ты позволишь ярости взять над собой верх или не будешь контролировать свое тело и мысли, он высвободит всю силу, на какую способен.

– Но это не так уж и плохо, правда? – ответил Джек, представляя, как вместо автомата на куски разлетается Кирташ.

– Ошибаешься, это очень плохо. Я не разбираюсь в искусстве владения мечом, но зато кое-что знаю о магии: колдун всегда должен применять ровно столько энергии, сколько необходимо в конкретном случае. Нельзя высвобождать всю силу, на которую ты способен, иначе будешь не в состоянии ее контролировать. К тому же твой враг может воспользоваться твоей силой в собственных целях.

Джек вдруг поник. Он с самого начала их знакомства с Альсаном восхищался неизменным самоконтролем и самообладанием принца. Но если и был кто-то, превосходивший Альсана выдержкой, то это, несомненно, Кирташ.

Джек по-прежнему не выпускал Домиват из рук: он казался мальчику продолжением его собственного тела. И Джек знал, что когда-нибудь научится им владеть, ведь меч уже стал частью его «я».

– Я понял, – ответил он и направился к выходу из зала.

– Подожди, куда это ты?..

– Учиться управлять мечом.

Шейл проводил его до тренировочного зала. Джек встал в центре помнаты, подняв меч высоко над головой двумя руками, и глубоко вдохнул. Его лицо с нахмуренными бровями выражало сосредоточенность. Шейл держался от него на безопасном расстоянии. Наконец, Джек, представив, что сражается с невидимым врагом, сделал мечом движение, которому его научил Альсан. Лезвие Домивата вспыхнуло в воздухе ярким пламенем, озарив зал красным светом. Стиснув зубы, Джек размахнулся и нанес атакующий удар сбоку. На этот раз сталь, кажется, выделила меньше тепла.

– Думаю, я понял, – сказал Джек и поднял взгляд на Шейла. – Придется немного задержаться, чтобы потренироваться.

– Не торопись, – ответил ему колдун. Волнение все еще не отпускало его. – Пойду проведаю Викторию, мне нужно с ней поговорить.

Все еще сконцентрированный на работе с мечом, Джек кивнул. Он сделал еще несколько движений и маневров, атакуя и защищаясь, сосредоточив все свое внимание на силе огня Домивата. Джек понял, что меч выделяет ровно столько энергии, сколько его владелец желает придать своему удару. Тогда ему вспомнилось, с какой легкостью двигался Кирташ и как ловко уклонялся от атак Альсана тем вечером, когда ему, Джеку, спасли жизнь. Мальчик мог бы нанести смертельный удар, вложив в него всю испытываемую к Кирташу ненависть, но если сопернику удастся увернуться, то Джек просто потратит свою силу впустую, и исправить положение будет уже невозможно.

«Главное – контроль», – подумал мальчик, припомнив, чему его учил Альсан. Он сделал еще одно движение, последнее и самое сложное. Он контролировал энергию меча во время предыдущих маневров, но силу последнего удара, который он нанес по шкафу с тренировочными клинками, сдержать не смог. Дерево вспыхнуло, но другие предметы в зале огонь не тронул. Довольный собой, Джек кивнул.

– Я уже иду за тобой, Альсан, – прошептал он. – Потерпи немного.

* * *

Альсан снова закричал, испытывая невообразимые муки. Уже не первый час он страдал от ужасных преобразований. Юноша чувствовал, как все тело покрывалось шерстью, как, удлиняясь, его лицо превращалось в звериную морду, а зубы – в длинные и острые клыки. На руках отрастали когти, голос становился похожим на рык. Изменения появлялись и исчезали, шерсть то отрастала, то снова пропадала, а искаженное от боли лицо выражало поочередно человеческие и волчьи черты.

* * *

Шейл нашел Викторию снаружи, на участке земли, пролегавшем между домом и лесом. Она сидела к нему спиной, и маг спросил себя, чем это она здесь занималась. Сделав несколько шагов вперед, он вдруг с ужасом осознал, что именно держит в руках девочка.

– Вик, стой, не делай этого! – закричал он, помчавшись к ней во весь опор.

Но девочка его не услышала и сделала резкое движение Посохом Айшел. Шейл видел, как засиял среди ночи магический предмет, напоминая звезду. Из украшавшего посох стеклянного шара вырвался ослепительный луч света и устремился в сторону ближайших деревьев. Растения вспыхнули ярким огнем.

От недоумения Шейл на мгновение остановился. Виктория обернулась к нему, ее лицо выражало сожаление.

– Я не знала, что посох способен на такое! – оправдывалась она. Шейл вспомнил, как совсем недавно перед ним извинялся Джек за уничтоженный автомат. Тогда колдун понял, что у этих двоих намного больше общего, чем они сами думали. – В прошлый раз он показал себя намного слабее!

– В прошлый раз ты находилась в пустыне, Виктория, – напомнил ей маг, подходя к девочке поближе. – А здесь, наоборот, все пропитано жизнью, потому и энергия, проводимая через посох, усиливается. Но чего именно ты хотела добиться?

– Научиться пользоваться им.

– Сейчас?

– Ну а когда еще? Я же отправлюсь с ним в Германию.

– Что?! – воскликнул Шейл. – Даже не думай! Кирташ только этого и ждет!

Виктория подняла голову и посмотрела на него полным решимости взглядом.

– Я знаю, но если я этого не сделаю, то буду просто обузой для вас. И в этот раз ты не сможешь оставить меня позади, Шейл. В этот раз точно нет.

Шейл опустил глаза. По правде говоря, он уже давно рассказал ей о плане спасения Альсана, но потом передумал и решил оставить ее в Лимбаде.

– Вик, это очень опасно. Будет лучше, если ты останешься дома и подождешь нас. Заодно попытаешься выяснить, не даст ли тебе посох подсказку, где именно сейчас находится Луннарис.

Для Виктории слова Шейла прозвучали как пощечина.

– Понимаю, – прошептала она. Чувствуя себя оскорбленной, она отвернулась от мага и направилась к дому.

Возможно, дело в тоне голоса или в выражении лица. А может, так сложилась ситуация в целом. Но в тот самый момент Шейл вдруг многое понял про Викторию. И в первый раз осознал, насколько одинокой была девочка.

– Подожди, – окликнул он ее, схватив за руку. – Ты не понимаешь. Все не так просто.

– Да, я уже знаю, – сказала она с выражением полного безразличия на лице. – Кирташу нужен посох, и мы должны приложить все усилия, чтобы…

– Нет, – перебил ее Шейл и очень серьезно взглянул на нее. – Кирташ хочет получить не только посох. Ему нужна ты. Ни за что на свете я не позволю ему забрать тебя. Понимаешь?

Виктория посмотрела на него так, словно не верила только что услышанным словам. Маг притянул ее к себе и крепко обнял.

– Помнишь, что именно я сказал, когда впервые привел тебя в Лимбад?

– Да, – ответила девочка тихим голосом. – Ты сказал, что будешь заботиться обо мне.

– Всегда, – пообещал Шейл. – Потому-то я и не хочу подвергать тебя опасности. Понимаешь меня? Да у меня волосы встали дыбом, когда Кирташ предложил вернуть нам Альсана в обмен на тебя, а ты согласилась. Не хочу снова пережить такое. Я бы себя никогда не простил.

Повисла тишина, которую Виктория спустя время наконец нарушила. Но сказала она не то, что хотел услышать Шейл. Она отошла от него и посмотрела ему прямо в глаза, и магу показалось, что девочка выглядит старше своего возраста.

– Да, понимаю, – проговорила она, – но нет, на этот раз я не останусь дома. Каждый раз, когда вы с Альсаном отправлялись на задание, я так боялась, что больше никогда вас не увижу… Может быть, мы уже потеряли Альсана. И теперь я не хочу потерять еще и Джека и тебя. Наконец-то я впервые способна чем-то вам помочь, сражаться за то, во что верю, и за людей, которыми дорожу. Знаю, что выносить посох за пределы Лимбада – рискованно, но это очень мощное оружие, и я считаю, что необходимо воспользоваться его силой. Нам понадобятся все средства, которыми мы располагаем, чтобы вызволить Альсана из плена живым.

Некоторое время Шейл молчал, думая над словами девочки, а затем кивнул в знак согласия.

– Ладно. Пойду проверю, как там дела у Джека и как идут тренировки с его новым мечом. Здесь мы надолго не задержимся.

И повернулся, чтобы уйти.

– Шейл?

– Что?

– Я уже попыталась, – вполголоса проговорила Виктория.

Маг ничего не сказал, ожидая продолжения.

– Я искала Луннарис с помощью посоха, – сказала Виктория. – Но его сила не в состоянии помочь нам найти ее. Посох действует так, словно ее здесь вовсе и нет.

Шейл кивнул. Лицо его выражало печаль.

– Мне очень жаль, – добавила Виктория, опустив голову. – У меня не очень получается…

Шейл взял ее за плечи.

– Послушай меня, Вик, – сказал он ей. – Ты делаешь все возможное – и точка. Не будь так строга к себе. Я очень горжусь тобой.

Виктория взглянула на него, и Шейл ей улыбнулся.

– Мы найдем их, вот увидишь. И спасем Альсана. Верь в это.

– Знаешь что? – тихо сказала тогда девочка. – По моим часам, дома у меня уже за полночь. Ты помнишь, какой сегодня день?

Шейл в знак отрицания покачал головой.

– Нет, Вик, должен признаться, что нет. Здесь, в Лимбаде, довольно сложно вести счет дням.

Виктория улыбнулась.

– Сегодня мой день рождения, – сказала она мягким голосом. – Мне исполняется тринадцать лет.

Шейл взглянул на нее, и внутри у него разлилось тепло.

– Моя маленькая Виктория, – начал он, гладя ее по волосам. – Ты уже совсем взрослая. Мне так жаль, что я забыл о твоем дне рождения, но я обещаю тебе: когда все закончится, мы отпразднуем его так, как ты заслуживаешь. Согласна?

– Не хватало еще, чтобы ты относился ко мне как к какой-нибудь малявке. Я очень хорошо понимаю, что это все – мелочи по сравнению с задачами, стоящими сейчас перед нами. Но… Я просто хотела с кем-нибудь поделиться.

Она снова улыбнулась: ей стало неловко и даже стыдно. Шейл несколько мгновений смотрел на нее, не отрывая глаз, а потом снял с шеи один из многочисленных амулетов.

– Посмотри-ка сюда, – сказал он. – Знаешь, что это?

Виктория перевела взгляд. В руках юноша держал тонкую цепочку из металла, похожего на серебро, под звездным светом мягко переливавшегося белизной. На цепочке висел, загадочно сверкая, кристалл в форме слезы.

– Какой красивый, – очарованная, прошептала она.

– Их называют «Слезы Единорога». Эти амулеты сделаны из особого материала – очень чистого стекла. И производят их лишь в одной маленькой, затерянной в снегах деревушке, к северу от города мастеров под названием Раэльд. Их очень любят колдуны: считается, что амулеты помогают развивать способности к магии, воображение и интуицию. А этот амулет мне подарил один из моих старших братьев, когда я вступил в Орден Магии. Теперь я хочу, чтобы он принадлежал тебе.

Виктория взглянула на него, потеряв дар речи.

– Что? – только и вырвалось из ее уст. – Но Шейл, я не могу его принять!

– Пожалуйста, возьми его. Ради меня. Это мой подарок на день рождения одной девочке – хранительнице посоха с очень красивыми глазами, которые я больше никогда не хочу видеть в слезах.

Виктория посмотрела на амулет, желая дотронуться до него, но у нее дрожали пальцы. Будучи не в силах больше сдерживаться, она обвила руками шею мага и крепко обняла его. Юноша улыбнулся и обнял ее в ответ.

– С днем рождения, Вик, – сказал он. – Я уверен, что впереди тебя ждут большие свершения. Но сейчас ты словно цветочек, который только-только начинает распускаться. Когда ты будешь готова показать, на что ты действительно способна, весь мир окажется у твоих ног, я уверен. Как бы я хотел присутствовать при этом и видеть все своими глазами.

– Спасибо, спасибо, спасибо! – взволнованно прошептала она. – Это лучший подарок на день рождения за всю мою жизнь! И я обещаю, что не разочарую тебя.

Оба наконец выпустили друг друга из объятий, и Шейл надел цепочку со Слезой Единорога на шею Виктории. Девочка еще раз с улыбкой посмотрела на амулет и почувствовала себя полной сил. Он словно придал ей уверенности.

– Пойду посмотрю, как там дела у Джека с его новым мечом, – сказал Шейл. – Мы скоро уже отправимся.

Виктория, все еще с улыбкой на губах, кивнула, а колдун попытался скрыть свое волнение. «Хотелось бы мне знать, правильно ли я поступаю, ввязывая двух детей в эту войну, которая их даже не касается», – подумал он. Юноша обернулся и посмотрел на Викторию, вспомнив, как посох проявил себя в ее руках и как легко Джек овладел Домиватом, словно был рожден для него. Вдруг в голове мага зародилась тревожная мысль. Шейл спросил себя: а стоило ли ему обсуждать что-либо с детьми? «Если бы только Альсан был здесь, – подумал он. – Он бы точно знал, что делать».

* * *

Альсан взвыл. Его тело снова содрогнулось, пока он вертел головой в разные стороны, стараясь вернуть себе человеческий облик.

Почти получилось.

А рядом с ним стоял Эльрион и в замешательстве шептал:

– Не понимаю. Не понимаю.

* * *

Все трое собрались в библиотеке. На поясе у Джека висел Домиват, а Виктория держала в руках Посох Айшел. Оба были напуганы, но не подавали вида и изо всех сил старались выглядеть решительными. Шейл смотрел на них с теплотой и в очередной раз спрашивал себя, не совершает ли он ошибки. Из груди его вырвался вздох: ему следовало заранее подумать об этом, до того, как он затеял эту смертельную миссию. Они имели полное право знать правду.

– Послушайте, – серьезным тоном сказал он. – Есть кое-что, что вы должны знать. Это касается Домивата… и посоха.

– Что такое? – спросил Джек.

– Мы называем их «легендарным оружием», и на то есть веская причина. Их создали для настоящих героев, только герои могут владеть ими. Легендарным оружием имеют право обладать лишь избранные, те, кому предначертано совершать великие поступки.

Джек и Виктория с нерешительным видом переглянулись.

– Вы еще слишком молоды, – продолжил Шейл, – и ваша связь с Идуном пока не ясна доподлинно. Потому я не должен был брать вас с собой.

Но я хорошо знаю историю и легенды. Меня учили, что в трудные моменты обязательно появляется кто-то, кому предначертано стать героем. И он, возможно, не ожидает от судьбы такого поворота, ему, быть может, даже и не снилось, что однажды на его плечи ляжет такая ответственность. Есть шанс, что он просто оказался не в то время и не в том месте. Такое случается. Как, например, с Айшел. Или даже со мной, когда я случайно нашел Луннарис. Возможно, Альсана воспитывали как будущего героя, а меня – нет, и я не уверен, что поступаю правильно. Вот почему я хочу, чтобы вы знали, зачем я решил взять вас с собой.

– И зачем? – спросила Виктория.

Колдун внимательно на нее посмотрел, а затем перевел серьезный взгляд на Джека.

– Я рассказывал вам, что нам с Альсаном предначертано спасти дракона и единорога во второй раз. Возможно, это не так. Возможно, мы упустили момент. А может, мы уже выполнили свой долг, когда перенесли их в Башню Казлунн. Возможно, мы падем в этой битве, и будущее «Сопротивления» останется в ваших руках. Легендарное оружие умеет определять настоящих героев. Может быть, вы оба выбраны судьбой, чтобы спасти дракона и единорога и повести последнюю битву за спасение Идуна. Знаю, что это огромная ответственность, и хочу лишь одного: быть рядом с вами, когда возникнет необходимость. Но если все сложится иначе…

Шейл не мог дальше говорить. Джек и Виктория выглядели напуганными. «Я не удивляюсь, – подумал про себя колдун. – Но они должны знать правду. Рад бы я ошибаться, однако подобных совпадений просто не бывает».

– Пусть так, – после долгого молчания произнес, наконец, Джек. – Но я ведь не один. Если это должно случиться, вы с Альсаном будете сражаться вместе со мной.

Джек говорил уверенно и решительно, и Шейл мысленно зааплодировал его смелости и мужеству. «Браво, Джек, – подумал он. – Браво, Альсан. Ты смог вырастить из испуганного мальчишки будущего героя Идуна».

Колдун спрашивал себя, правильно ли они поступили. Он также задавался вопросом, а не лучше ли было бы для самого Джека погибнуть той ночью от руки Кирташа? Если он все же прав насчет истинного предназначения Джека, то на плечах мальчика лежит огромная ответственность, которая изменит его жизнь навсегда.

Его жизнь… И жизнь Виктории.

Юноша запретил себе думать об этом.

– Пойдемте уже. Дух, – обратился маг к сердцу Лимбада, – пожалуйста, перенеси нас к крепости, в которой находится Кирташ, и высади нас недалеко оттуда.

Прежде чем Дух окутал их своим крылом, Виктория попыталась найти руку Шейла, но наткнулась на ладонь Джека. Мальчик сильно сжал ее, чтобы почувствовать себя смелее.

И все трое приготовились к выполнению миссии, зная, что она может стать для них последней.

X

Змеи

– Хватит, – раздался вдруг четкий, холодный и строгий голос. – Ты уже вдоволь повеселился.

Вскоре Альсан почувствовал, что волчий дух в нем немного успокоился, перестав сражаться с его человеческой душой.

Голос Эльриона произнес в ответ:

– Но почему? Я же почти…

– Даже близко нет, Эльрион, – ответил ему Кирташ. – Ты знаешь, что у тебя нет и десятой части способностей, которыми обладает Некромант Ашран, как бы ты ни копировал его действия. А еще тебе прекрасно известно, что это заклинание под силу далеко не всем.

Юноша приблизился к Альсану и задумчиво на него посмотрел. Принц прижал уши и зарычал, обнажая свои клыки. Кирташ даже не шевельнулся.

– Могло бы быть хуже, поверь мне. Гораздо хуже.

В пылу агонии Альсану показалось, что в холодных, синих глазах Кирташа мелькнула искорка милосердия.

– Запри его вместе с остальными, – приказал убийца. – И проконтролируй, чтобы глаз с него не спускали.

Он сделал паузу, а затем добавил:

– «Сопротивление» уже здесь.

* * *

Джек поглядел по сторонам. У него кружилась голова: он еще не совсем привык к таким молниеносным путешествиям.

Они очутились в небольшом лесу. Ночное небо освещала луна. Над вершинами деревьев возвышались башни многовековой крепости, некогда служившей защитой жителям этой местности. Теперь же в ней Кирташ скрывал свою небольшую армию.

– Минуту внимания, – сказал Шейл. – Хотя мы и прибыли сюда с помощью Духа, я все же применил немного магической силы. Поэтому я уверен на все сто: Кирташ уже знает, что мы здесь. Мы слишком близко к нему, чтобы он мог упустить нас из виду. Нам нужно торопиться. Он не заставит себя долго ждать: скоро он появится перед нами, чтобы отнять посох.

Джек попытался сосредоточиться. Шейл говорил шепотом. Вдруг мальчику показалось, что раздался другой звук, не похожий на голос Шейла.

– Тихо, – сказал он. – Вы слышали это?

Все трое прислушались. Вскоре звук снова раздался.

Шипение.

Джек огляделся. В тумане появились тени гуманоидов. Мальчик рассмотрел их неестественно приплющенные головы.

Внезапно перед его глазами возникла страшная морда. То была змеиная голова с клыками и раздвоенным языком…

* * *

Альсан ударился всем телом о влажную стену тюрьмы. Его рефлексы, о наличии которых он раньше даже не подозревал, сработали незамедлительно: он резко подскочил и со страшным рыком бросился на дверь, но та закрылась прямо перед его носом, за долю секунды до столкновения с ней.

Альсан поскребся в нее лапами и завыл – бесполезно.

Вдруг из глубины клетки раздался какой-то звук. Принц поднял голову и принюхался. Запах был странным, сбивающим с толку. Альсан не мог соотнести его ни с чем, знакомым ему.

– Кто ты? – прорычал он.

В темноте прозвучал ответный рык, и что-то вышло из тени, чтобы внимательнее его рассмотреть.

Альсан настороженно изучил взглядом существо.

Женщина.

Или, лучше сказать, раньше ею была. Сейчас она смотрела на него кошачьими глазами и прислушивалась закругленными, покрытыми шерстью ушами. Ее тело местами покрывал мягкий волосяной покров рыжеватого цвета с черными полосками. Она ходила, наклонившись вперед и опираясь руками об пол. Альсан заметил, что пальцы ее заканчивались острыми когтями, а за спиной маячило нечто, напоминавшее длинный хвост.

Женщина-тигр наградила его ехидной улыбкой.

– Добро пожаловать в клан, – произнесла она.

* * *

Джек ударил мечом чудище и почувствовал, как холодная сталь ранила чешуйчатую плоть. Лезвие Домивата обожгло его врага, и тот издал истошное шипение. Мальчик от удивления остановился, но времени терять было нельзя: он должен отреагировать немедленно, потому что подступали новые бойцы. Он вспомнил, что Шейл называл их сзишами. Люди-змеи, слуги шеков и Некроманта Ашрана, священнослужителя новых властителей Идуна. Он глубоко вздохнул. Могли бы создать людей-гиен, людей-медведей или даже людей-тараканов – мальчик перенес бы это намного лучше. Змей же он ненавидел. С самого рождения.

Краем глаза Джек видел, как Виктория подняла в воздух посох. Казалось, что венчавший его стеклянный шар был заряжен энергией. В ночи он сверкал, словно мигающий маяк. Следуя за движением руки своей хозяйки и подчиняясь ее воле, посох в форме молнии разрядил всю накопленную энергию в одного из окружавших их людей-змей, и тот в мгновение ока превратился в пепел.

Мальчик прикладывал немало усилий, чтобы вспомнить все, чему его учил Альсан. Мысли о друге придали ему уверенности, и он поднял Домиват, чтобы отразить нападение другого сзиша. Оказалось это не так легко, как он думал. Ему попался ловкий и быстрый воин, и Джеку пришлось напрячься, чтобы гнев и страх не помешали ему потерять контроль над мечом. Наконец он вонзил стальное лезвие в грудь своему противнику, и тот замертво упал к ногам мальчика. Джека охватило непривычное, странное ощущение.

В тот самый момент Шейл произносил заклинание. Мальчик видел, как три других сзиша превратились в ледяные статуи, и ударил по ним мечом на случай, если те не потеряли способность ожить. Фигуры раскололись на мелкие ледышки. Мальчик повернулся как раз вовремя, чтобы отразить нападение другого человека-змеи.

Виктория была сконцентрирована: она высоко держала посох. Венчавший его стеклянный шар снова собирал энергию из внешней среды и копил ее внутри. Девочка резким движением подняла его еще выше, и вся накопившаяся сила вырвалась из посоха светящимся кольцом. Шейл и Джек успели вовремя пригнуться, а несколько человек-змей мгновенно погибли, превратившись в черные угли.

Впечатленный этим Джек взглянул на Викторию. Шейл слегка подтолкнул его в плечо, и мальчик снова вернулся к сражению. К счастью, вокруг больше не осталось ни одного сзиша.

– Это была всего лишь одна группа стражей, – прошептал Шейл. – И я уверен: теперь все уже в курсе, что мы здесь.

Джек не произнес ни слова. Все происходило слишком быстро, и он еще не до конца осознал, что ведет бой за собственную жизнь и жизнь своих товарищей.

– Пойдемте, – сказала Виктория, беря мальчика за руку. – Нам нужно спасти Альсана.

* * *

Принц сидел у одной из стен клетки, на большом расстоянии от женщины-тигрицы. Вот уже который час он пытался понять, что же на самом деле произошло. Как же он мечтал дотянуться лапой до Эльриона и сожрать его в два укуса – это стало бы отличной расплатой за всю причиненную ему боль, которая до сих пор не унималась. Забившись в темный дальний угол, Альсан рычал и выл. Иногда его тело вновь начинало меняться, и юноша скулил и бился в конвульсиях, пока его черты становились волчьими или человечьими.

– Когда-нибудь это прекратится, – заверила его женщина-тигрица. – Тогда ты будешь уже не человек, но еще и не волк. И превратишься в помесь. Как я.

Альсану обрисованное ему будущее совсем не понравилось. Он подумал вдруг о своих друзьях, но подобные мысли пробуждали в нем человеческие черты, и тогда внутри снова возобновлялась страшная, болезненная борьба души с волчьим духом. Тогда-то он и понял, почему женщина-тигрица решила принять этот облик.

Она заключила мир со стороной-противником, устав от бесконечных мучений.

* * *

– Джек, ты готов?

Мальчик кивнул в ответ. Тогда Шейл подошел к нему и положил ладони ему на голову.

– Думай о сзишах и мысленно представляй себе их.

Сейчас Джеку было совсем не сложно выполнить просьбу мага. Шейл совершал над головой мальчика круговые движения руками, произнося заклинания, и тот почувствовал вдруг, как от ладоней Шейла исходит магическая энергия. Проникая в голову, она медленно, постепенно разливается по всему телу…

Когда он взглянул на руки, то увидел чешую, и вместо пяти пальцев на его ладони красовалось всего три. Он хотел вскрикнуть от удивления, но у него получилось лишь нечто похожее на свист.

– Лучше не смотрись в зеркало, Джек, – посоветовала Виктория. – Это лицо не вызовет у тебя радости.

Джек подмигнул ей. По крайней мере, это он сделать мог.

Он вооружился Домиватом: сейчас меч выглядел как обычное, ничем не примечательное оружие. Одним жестом он попрощался с друзьями и повернулся, собравшись уходить.

– Подожди, Джек.

Виктория схватила его за руку. Джек повернулся к ней лицом, и девочка вздрогнула.

– Так странно осознавать, что это ты, – сказала она. Сглотнув, Виктория поцеловала то место, где предположительно была щека ее друга. – Будь осторожен. Я хочу, чтобы ты вернулся живым.

– Я вернусь целым и невредимым. И приведу с собой Альсана, – прошептал Джек, глядя девочке прямо в глаза. – Ты тоже береги себя.

Виктория кивнула. Мальчик отошел от нее и скрылся в зарослях кустарника.

– Ладно, – сказал наконец Шейл. – А ты готова выполнить свою роль?

– Думаю, что да, – кивнула она.

– Я хочу, чтобы ты ясно себе представляла: у тебя есть посох, и ты умеешь им пользоваться. Кирташ рано или поздно придет искать тебя. Мы должны быть готовы ко всему, чтобы суметь оказать сопротивление. Понимаешь, о чем я? Пока Кирташ находится здесь, у Джека есть возможность проникнуть в крепость и спасти Альсана.

* * *

– А вот и они, – сказал Эльрион.

– Я знаю, – ответил Кирташ. – Мы потеряли целую группу стражей. Надеюсь, Альсан находится под надежной охраной, потому что они пришли за ним.

– О, да, – засмеялся колдун. – Даже если они столкнутся с ним лицом к лицу, ни за что в жизни не узнают его.

Кирташ пристально посмотрел на Эльриона.

– Ты все еще их недооцениваешь.

– А что собираешься делать ты?

– То, что они от меня и ожидают, – с невозмутимым видом ответил Кирташ. – Я отправлюсь разыскивать Викторию и посох.

– Но они же не настолько глупы, чтобы привести ее сюда вместе с посохом, разве нет?

– Конечно, глупы! Это единственная возможность для них выбраться отсюда живыми.

Эльрион не проронил ни звука. Он нагнулся над поверхностью небольшого пруда, в водах которого отражался фасад крепости.

– Наконец-то я вижу их! – с удовлетворенным видом сказал он. – Колдун и девчонка. Они пытаются войти через задние ворота.

– Правда? – улыбнулся Кирташ. – Тогда они отправятся к передней двери. А где третий?

– Э-э-э… – заколебался Эльрион.

Кирташ кивнул, словно ожидая услышать это в ответ.

– Я перехвачу Джека, когда он попытается войти внутрь, – сказал юноша. – Когда я наконец прикончу его, сразу отправлюсь на поиски посоха. А ты оставайся здесь и проследи, чтобы никто не смог проникнуть к Альсану.

Колдун не ответил, а только сжал кулаки. Он ненавидел подчиняться приказам Кирташа, но знал при этом, что никогда не осмелится перечить ему, потому что не сможет его одолеть.

* * *

Джек приблизился к передней двери и попытался скопировать движения и походку человека-змеи. Увидев, как двое из них входят в крепость, он не растерялся и тут же, воспользовавшись выпавшей возможностью, последовал за ними.

Один из сзишей повернулся и гневно ему что-то прошипел. Сначала Джек пришел в ужас, пока не осознал, что прекрасно понимает язык сзишей.

Ему сказали:

– Куда тебя несет?

Джек поначалу не знал, что и ответить, но ему в голову тут же пришла одна идея.

– Просить подмогу, – ответил он на языке сзишей, больше похожем на смесь шипения и свиста. – В лесу видели двоих чужаков-злоумышленников.

– Серьезно? – сзиши переглянулись. – А мне почему-то не сообщили.

В этот момент прибыл еще один человек-змея.

– Изгнанники, – прошипел он. – Они атакуют заднюю дверь.

Главный сзиш посмотрел на Джека.

– Хорошо, – сказал он. – Беги и оповести скорее Соссета.

Джек кивнул и вошел в крепость. Он понятия не имел, о каком Соссете шла речь, да и, в общем-то, даже не думал идти и разыскивать его.

Вдруг он почувствовал, как леденящий холод окутывает его душу, и, дрожа всем телом от страха, прижался к стене, в тени столба.

– Что здесь происходит? – услышал мальчик голос Кирташа, говорившего на языке сзишей.

– Изгнанники. Мы хотели пойти в…

– Нет. Вы никуда не пойдете. Я хочу, чтобы вы остались здесь и охраняли эту дверь. Ясно?

Джек осторожно пошел вперед, держась руками за стену. Кирташ стоял к нему спиной, к тому же довольно далеко, но мальчик был уверен: стоит тому только посмотреть на него, и никакой, даже самый лучший костюм сзиша, не сможет его обмануть.

Медленно, очень аккуратно, Джек скрылся.

* * *

Кирташ обернулся. Было что-то такое…

Он запрокинул голову, пытаясь разобраться со странным чувством, охватившим его, и решил самостоятельно охранять главный вход. Но что-то ему подсказывало: Джек уже внутри крепости. Кирташ прекрасно знал о пределе своих способностей и понимал, что, возможно, не сумеет определить местонахождение Джека. Или он ошибается?

Интуиция его еще ни разу не подводила.

– Ассасер, – позвал он.

Сзиш поспешно подошел и встал перед Кирташем.

– Оставайтесь здесь и позовите на помощь еще один отряд. Если они и войдут, то только через эту дверь.

Человек-змея встряхнул головой. В глазах его появился огонек.

– Колдун и девчонка… Это всего лишь уловка, чтобы отвлечь наше внимание, не так ли, господин?

– Кажется, что да. Не доверяйте никому и, прежде всего, не позволяйте никому войти внутрь. Вам понятно?

Ассасер колебался.

– Господин…

Кирташ обернулся на него.

– …некоторое время назад, незадолго до вашего прихода, один сзиш вошел внутрь. Он сказал, что пойдет оповестить Соссета о том, что в лесу прячутся изгнанники.

Глаза Кирташа сузились, но он не сказал в ответ ни слова. Он дожидался, когда человек-змея продолжит говорить. Ассасер и его товарищ переглянулись.

– То был довольно странный сзиш, господин, – пояснил он. – Нам показалось, что от его тела исходило тепло.

Кирташ остался стоять, не произнеся ни звука. Молчаливый, словно тень, он снова вошел в крепость, чтобы поймать нарушителя спокойствия.

* * *

Виктория подняла над головой посох. Шейл исполнил новое заклинание, и несколько сзишей, дрожа всем телом от страха, попятились назад. Девочка искоса посмотрела на своего друга. Колдун выглядел изнеможенным, и она пожелала, чтобы Джек поскорее нашел Альсана и вернулся из крепости.

Шейлу и Виктории в лесу пришлось нелегко. Густая растительность не позволяла сзишам атаковать всем одновременно, поэтому люди-змеи нападали на них поочередно, маленькими группами. Но юноша и девочка прятались в тенях. Напряженные, они поджидали врага, из-за которого здесь и оказались.

Однако Кирташ до сих пор не явился.

– Чем он, интересно, занимается? – сквозь зубы проговорил Шейл. – Почему он до сих пор не пришел за посохом?

– Думаешь, он догадался? – прошептала Виктория.

– Надеюсь, что нет, иначе Джеку не поздоровится.

Виктория не сказала ни слова, а только лишь вспомнила взгляд синих глаз Кирташа, от которых, казалось, ничто не могло скрыться. Вдруг Виктория поняла: если Кирташ до сих пор не появился в лесу, значит, он догадался, что Джек пробрался внутрь крепости. «Он не очень-то торопится разыскивать меня, – подумала девочка. – Просто он знает, что мы будем ждать Джека до последнего».

Виктория надеялась, что ошибается. Она снова заняла позицию «к бою» и встала рядом с Шейлом, чтобы отразить атаку очередной группы сзишей, шедших им навстречу.

* * *

Джек тем временем блуждал по коридорам крепости. Мимо прошли несколько воинов. Не задавая вопросов, они поприветствовали мальчика. Среди них были и люди, и сзиши. Последние смотрели на Джека с недоверием. Джек никак не мог понять: что не так с его внешним видом?

Наконец он оказался в зале, освещенном факелами, горевшими синим пламенем. В центре комнаты стояла платформа с приделанными к ней ремнями, напоминавшая орудие пыток. Открывшийся вид Джеку совсем не понравился. Рядом со странным предметом стояла клетка, в которой лежало тело мертвого волка.

– Что ты здесь делаешь?

Джек подпрыгнул от неожиданности. Голос Эльриона прозвучал слишком близко. Мальчик попятился назад, чтобы спрятаться в тени – на всякий случай. Но колдун, казалось, даже не смотрел на него. Он изучал огромный том, лежавший на пюпитре в форме кобры.

– Я… – замешкался Джек. – Я искал Соссета, – добавил он, вовремя вспомнив имя предводителя людей-змей.

– Что же заставило тебя думать, что ты найдешь его именно здесь? – с раздражением проворчал колдун. – Возвращайся на цокольный этаж охранять пленников!

Джек не растерялся и, тут же приняв к сведению полученную информацию, развернулся, чтобы уйти. Но уже стоя на пороге, он не смог удержаться и взглянул на Эльриона.

На убийцу его родителей.

Джек почувствовал, как от ярости в венах вскипает кровь, но смог овладеть собой. Не первый раз со смерти родителей он сталкивается с Эльрионом, но прежде его всегда сопровождал Кирташ, и, по непонятным причинам, Джеку было гораздо проще испытывать ненависть именно к нему. Мальчик приложил немалые усилия, напомнив себе, для чего он пришел в эту крепость: он должен спасти Альсана.

Глубоко вздохнув, Джек смог обуздать свою злость. «Уже скоро, Эльрион, – пообещал он про себя. – Скоро ты за все заплатишь».

И, не оборачиваясь, вышел из зала.

Эльрион вздохнул и покачал головой: он все еще чувствовал раздражение. Обычно сзиши намного умнее людей, но этот оказался исключением.

Вдруг он поднял голову, осознав свою ошибку. С гневным криком он закрыл книгу и вышел из комнаты в поисках Джека.

* * *

Виктория наклонила посох, чтобы отразить атаку. Магический предмет, излучая мягкий мерцающий свет, высвободил часть хранившейся в нем энергии, и меч сзиша разлетелся на мелкие кусочки. Виктория обрушила на создание всю силу посоха, и оно издало пронзительный свист и… вспыхнуло.

Отступив, девочка немного отдышалась. Все происходившее напоминало страшный сон. Она уничтожала существ, которые, хотя и отличались от нее внешне, однако обладали разумом. Виктория прекрасно осознавала, что, даже если бы ее собственная жизнь и не была в опасности (Кирташ охотился на нее, чтобы завладеть посохом), сзиши не задумались бы ни на минуту перед тем, как убить Шейла и Джека, и только этой мыслью и оправдывала свои действия.

Но Джек… Почему он до сих пор не вернулся?

– Кирташ еще не появился, Шейл, – прошептала девочка. – Не нашел ли он Джека, как ты думаешь?

Колдун помотал головой, но не произнес вслух то, о чем на самом деле думал: сейчас он горячо желал, чтобы Кирташ и вовсе не приходил.

Потому что это появление означало бы только одно: Джека уже нет в живых, ведь он и был тем самым единственным препятствием, не дававшим убийце завладеть посохом.

К ним приближалась новая группа сзишей. Изнеможенный Шейл тяжело вздохнул. Виктория знала, что юноша не сможет долго держаться.

– Оставь меня, – сказала она ему. – Энергия посоха нескончаема.

Девочка снова подняла Посох Айшел и направила его магический луч на людей-змей. Но, к ее удивлению, что-то задержало поток энергии в нескольких метрах от врагов. Луч ударился о невидимую стену и исчез в воздухе.

– Что?.. – начала было Виктория.

– Магия, – только и смог ответить Шейл, отступая немного назад.

Виктория вдруг поняла.

– Эльрион?

Но Шейл покрутил головой.

– Эльрион – слишком ценный колдун. Прислали, должно быть, другого, попроще, из тех, кого называют «пушечным мясом». У нас посох, и Эльрион не в силах сражаться против него – им это прекрасно известно. Но хуже всего, что мои силы на исходе, Вик. Ты должна будешь сражаться одна.

Виктория изучила взглядом окрестности, но нигде никого не увидела… пока не почувствовала большое скопление энергии неподалеку от себя. Она хотела закричать и предупредить Шейла, но юноша уже и так все понял: в их сторону на всей скорости летел огромный магический луч.

* * *

Джек наткнулся на винтовую лестницу, ведущую вниз, и решил испытать судьбу. Он спускался до тех пор, пока не дошел до пахнущего влажностью коридора, из которого доносились стоны, рычание и лязг цепей. По обе стороны коридора, меж горящими синим пламенем факелами, располагались двери камер. Довольный, мальчик направился вдоль по коридору, но вскоре резко остановился и вздрогнул.

Обернувшись, он увидел перед собой меч Кирташа.

XI

Огонь и лед

Альсан поднял голову, нахмурился и принюхался: этот запах…

– У него не получится, дружище, – прошептала женщина-тигр. – Его уже настигли.

Альсан зарычал, поднялся и подошел к маленькому зарешеченному окошку.

– Давай же, парень, – прошептал он. – Ты должен справиться.

* * *

Джек откатился в сторону. Меч проскользнул рядом с его рукой, оставив на коже леденящий след. Кирташ вновь замахнулся Хайяссом, но в этот раз мальчик поднял собственный меч и занес его перед собой. Магический камуфляж, превращавший Джека в сзиша, действовал и на оружие: оно казалось самым обыкновенным, хотя на самом деле таким не являлось. Это был легендарный меч под названием Домиват. И в тот момент, когда лезвия двух клинков соприкоснулись, между врагами вспыхнуло мощное, длившееся веками противостояние.

Кирташ на мгновение прищурился, и Джек воспользовался заминкой, чтобы оттолкнуть противника и подняться на ноги.

Враги переглянулись, в их взглядах читалась осторожность. Джек держал между ними Домиват, сохраняя расстояние. В полумраке коридора холодно светился Хайясс.

– Продолжим сражение, – сказал Джек.

Кирташ не ответил: ему нечего было сказать. Он быстро и ловко отскочил вправо, но нанес удар слева. Джек отразил атаку противника, остановив лезвие меча всего в нескольких сантиметрах от своего тела, и с волнением попятился назад. Кирташ двигался с легкостью и быстротой, и предугадать его действия было очень сложно. «По крайней мере, в этот раз он не смог обезоружить меня с первого же удара», – подумал Джек, подался вдруг вперед и обрушил меч на своего противника. Кирташ ловко и быстро увернулся от атаки и своим мечом остановил Домиват. Снова воздух как будто задрожал. Хайясс и Домиват, лед и огонь – эти слова лучше всего подходили для описания владельцев магических мечей. Но здесь было не просто столкновение двух легендарных оружий. Интуиция подсказывала Джеку, что их сражение возобновило борьбу, длившуюся испокон веков.

По всей видимости, Кирташ почувствовал то же самое, и снова быстрым и смертоносным движением занес над мальчиком меч. Он совершил серию маневров с такой скоростью, что лезвие Хайясса белой вспышкой сверкало в полутьме. Не понимая, что происходит на самом деле, Джек защищался как мог. Складывалось впечатление, что сам Домиват помогал ему сражаться, потому как Джек знал, что пока не способен двигаться с такой скоростью. Он четко и решительно отразил все удары Кирташа до единого. Альсан обучил его этим приемам, однако Джек был уверен: ни за что на свете он не смог бы отреагировать так быстро, если бы в его руке был другой меч. Последний удар мальчик нанес скорее от отчаяния, и случилось то, чего он опасался с самого начала: он потерял концентрацию, и Домиват забрал у него часть энергии.

От вырвавшегося из оружия пламени Кирташ немного отступил. Обрадовавшись небольшой передышке, Джек вздохнул. Только его счастье длилось недолго: он чувствовал себя ужасно слабым и опустошенным. Мальчик понял, что он не удержал Домиват, и из него вырвалась мощная сила, которая, к сожалению, никак не повлияла на Кирташа, но при этом отразилась на нем самом.

Кирташ, казалось, тоже осознал произошедшее. С триумфом, горящим в глазах, он поднял Хайясс и двинулся к Джеку.

Мальчик знал: ему остается только одно.

Он развернулся и понесся прочь по коридору. Джек слышал, как Кирташ мчится по пятам, и был уверен, что рано или поздно тот его настигнет.

* * *

Виктория махнула посохом так, словно держала в руке теннисную ракетку…

…и, к ее собственному удивлению, сработало. Огненный шар отскочил от магического посоха и полетел в сторону людей-змей, которые, не сумев вовремя среагировать, лишь смотрели, как направленный на противников выстрел бьет по ним самим…

Сзиши отступили, шипя от ужаса и страха. Но колдун не показывался.

– Шейл, – с волнением прошептала Виктория, – смотри, сколько их!

Дюжины сзишей пробирались через лес и шли к ним, окружая. Виктория смотрела по сторонам, ища путь к отступлению.

– Откуда они берутся?

Шейл стоял, прислонившись к стволу дерева, и восстанавливал силы. Он внимательно посмотрел на тени наступающих врагов и догадался, в чем дело:

– На самом деле их немного. Это иллюзия, вызванная колдуном.

– Ты хочешь сказать, что они ненастоящие?

– Некоторые из них, но далеко не все. Проблема заключается в том, как отличить одних от других.

– Что нам в таком случае делать?

– Уходим отсюда, – решил Шейл, поднимаясь на ноги.

Стиснув зубы, Виктория помотала головой. Она подняла посох и направила очередную энергетическую волну на первые ряды сзишей. Настоящие или нет, исчезли все.

– Я не оставлю Джека, – решительно сказала она.

Люди-змеи продолжали прибывать в несметном количестве.

– Мы не оставим его, – повторил Шейл.

Виктория поняла, что хотел сказать юноша. Она приблизилась к нему и произнесла заклинание телепортации, которому он ее научил недавно.

Раньше оно у нее никогда не получалось, но сейчас энергия Посоха Айшел соединилась с ее собственной, неполной, силой. Присутствие Шейла, который крепко держал ее, помогло ей собраться и представить место, куда им нужно было переместиться.

* * *

Джек повернул за угол и столкнулся со сзишем. Сила удара была такой мощной, что оба упали на пол. Джек поднялся и побежал дальше.

– Эй! – закричало создание, но на этом разговор и закончился.

Меч Кирташа пронзил его насквозь.

Юноша тут же осознал, что совершил ошибку, но было уже слишком поздно. На полу лежало безжизненное тело человека-змеи, а Джек продолжал бежать по коридору вперед.

Кирташ вытащил из тела погибшего стальное лезвие. Джек теперь не на шутку вывел его из себя, и он задавался вопросом: почему? Как этот мерзкий мальчишка смог на него так повлиять, что он начал совершать подобные глупые ошибки? Уж не потому ли, что Джек уже несколько раз выскальзывал из его рук? Или из-за странного шестого чувства, которое возникало у Кирташа в его присутствии? А может, потому, что Джек осмелился дерзнуть и размахивал перед его лицом легендарным оружием – мечом, созданным из огня дракона?

Кирташ прищурился. На его лице отразилась ненависть. Да, вот в чем причина: меч.

Он вложил в ножны Хайясс и, стоя в коридоре, с задумчивым видом глядел в темноту. Теперь, когда он наконец понял, в чем дело, он больше не ошибется.

Он никогда не убивал ради самого убийства, и вот почему.

На первом месте была осторожность. Кирташ знал, что у него больше шансов передвигаться незамеченным, если не привлекать к себе внимания. Во-вторых, нет смысла утруждать себя, если убийство не приносит никакой выгоды. И, наконец… мертвые никому не нужны. Только живые могут принести в определенный момент пользу. Потому Кирташ убивал только тех, кого должен был, на кого ему указал Ашран, а также тех, кто вставал на его пути. Конечно же, он никогда бы не лишил жизни сзиша, который того не заслуживал. Раса людей-змей – это искусные, умные воины, представляющие серьезную опасность для врагов. Один сзиш стоит десяти человек.

– Кирташ, – раздался сзади голос Эльриона, который его нисколько не напугал: никто не мог застать его врасплох. – Слушай, мальчишка-изгнанник проник внутрь крепости. Он выглядит как сзиш.

Кирташ не смог сдержать легкую усмешку.

– Да что ты говоришь?

* * *

Шейл и Виктория переместились туда, где попрощались с Джеком. Они оказались не так далеко от группы сзишей, которая на них напала, но, по крайней мере, не были больше окружены. Шейл настоял, чтобы Виктория забралась на дерево, и полез вслед за ней. Когда они уселись на ветках, Виктория сказала:

– Нас найдут, Шейл. Это не очень надежное убежище.

– Сейчас станет надежным, – заверил ее колдун.

Он произнес магические слова, и вскоре плотный туман окутал сначала их ноги, а затем, постепенно распространяясь, накрыл собою весь лес, окружавший крепость.

* * *

Джек вошел в комнату охраны. Там находились три сзиша, два воина-человека и один ян. Поскольку мальчик видел яна только раз в жизни, он не был полностью уверен, но готов был бы поспорить, что перед ним сидел предатель Копт.

Охранники смотрели на него в упор.

– Э-э-э, – начал Джек, помня, что его магический камуфляж все еще действует. – Я ищу заключенного, принца-изгнанника, – сказал он на языке людей-змей.

– Зачем? – спросил один из сзишей.

– Потому что колдун Эльрион… хочет поговорить с ним, – выкрутился Джек.

Но тот, кто, по всей видимости, являлся их предводителем, не удовлетворился ответом.

– А почему он лично не спустился? – уточнил он.

У Джека не было готового ответа на этот вопрос. Он знал, что вскоре Кирташ догонит его.

Он должен найти Альсана сам.

Не сказав ни слова, он парой прыжков пересек комнату охраны. Все шестеро стражников вскочили на ноги.

– Эй!

Но Джек выбежал через другую дверь и уже скрылся в коридоре.

– Оповес-с-сти мага С-с-сос-с-сана, – сказал старший сзиш одному из охранников-людей. Он обратился к коллеге на обычном идунитском языке с акцентом, свойственным людям-змеям, в котором слышались свист и шипение. – С-с-скаж-ж-жи ему, что мне нуж-ж-жен этот из-з-згнанник мертвым.

– Изгнанник? – повторил с неуверенностью охранник.

Сзиши с презрением посмотрели на него.

– С-с-сзиш-ш-ши не выделяют с-с-столько тепла, как млекопитающ-щ-щие, – объяснил один из них. – Это с-с-создание не принадлеж-ж-жит к наш-ш-шей рас-с-се.

Старший повернулся к другому охраннику-сзишу.

– Найди Кирташа. Скажи ему, что…

– Не стоит утруждать себя, – произнес холодный, спокойный голос. – Я уже здесь.

* * *

Виктория напряженно смотрела на крепость. Может, с Джеком случилась беда? Иначе вряд ли бы он так задержался.

Она спустилась с дерева в густой туман. Сзиши продолжали их разыскивать. Сопровождавший их колдун пытался развеять волшебную дымку, но безрезультатно: Шейл, не останавливаясь, создавал все больше и больше тумана. Виктория внимательно на него посмотрела и спросила себя, сколько еще он сможет продержаться.

* * *

Джек, тяжело дыша, остановился в коридоре и посмотрел по сторонам. Вокруг него не было ничего, кроме камер.

– Альсан? – замешкавшись, спросил он.

Ответа не последовало. Джек знал, что подвал огромен, и ему еще бежать и бежать, но он не мог избавиться от мысли, что его друг, возможно, уже мертв.

– Нет, – сказал он сам себе. – Охранники говорили о нем так, словно он жив.

Зацепившись за эту надежду, он продолжил путь по коридору, тихонько произнося имя Альсана.

Большинство камер были пустыми. Джек догадывался почему: Кирташ не часто брал пленников. Если он должен убить, он убивал. Если его интересовала лишь информация, ему достаточно было пробраться жертве в голову и прочесть ее мысли.

Он заглянул в узкий темный коридор, из которого доносился сильный запах животного. Мальчик не собирался идти дальше, но услышал шум и юркнул туда, чтобы спрятаться.

Идея оказалась плохой. Не успел он ступить в коридор, как его встретил рычащий хор, и он спросил себя, что за тварей там держат и для каких целей.

По главному коридору проходил охранник-человек. Он услышал рычание животных и решил проверить, что происходит.

Дрожа всем телом, Джек прислонился к стене, забыв, что в глазах большинства людей он все еще выглядит как сзиш. И неудивительно: после встречи с Кирташем (который, разумеется, и под магическим камуфляжем с первого же взгляда разглядел в нем не грозного человека-змею, а до смерти напуганного тринадцатилетнего мальчишку) ему пришлось постараться, чтобы вспомнить об этом.

Внезапно нечто похожее на звериную лапу появилось между решетками в окошке клетки и схватило его за голову, закрывая рот. Джек в ужасе сделал несколько вдохов и схватился за лапу руками.

Вдруг знакомый голос со звериным рыком проговорил ему на ухо:

– Спокойно, Джек. Это я.

Мальчик опешил, но не двинулся с места. Охранник прошел мимо: пожав плечами, он продолжил свой обход.

Тогда Джек медленно обернулся. В синем мигающем свете факелов он разглядел державшую его лапу. Она одновременно напоминала человеческую руку и лапу животного. Сквозь решетку мальчик мельком увидел дикие, сверкающие глаза.

– Альсан? – неуверенно спросил он.

– Да, парень. Открой дверь.

Джек заметил острые клыки и задумался.

– Альсан, что с тобой произошло?

– Проклятье! Открой уже эту дверь! – зарычал принц. – Ты, кажется, пришел, чтобы спасти меня, разве нет? Но какого черта ты торчишь в этом подземелье, в самом логове змей, разодетый в гадюку?

Джек неловко улыбнулся. Существо напоминало Альсана (мальчику и в голову не пришло задумываться о том, каким чудом тот узнал его). Он взглянул на замок и, без лишних колебаний достав из ножен Домиват, нанес по двери удар. Под магическим огнем петли разлетелись на мелкие кусочки.

И тут за спиной он почувствовал ледяное дуновение ветра. Кирташ. Инстинкт заставил его обернуться.

Все произошло слишком быстро. Джек отскочил в сторону, и Кирташ поднял свой меч. Альсан с диким ревом ринулся на дверь и одним ударом снес ее…

Альсан и женщина-тигр бросились на Кирташа. Захваченный врасплох юноша среагировал не сразу, но зато точно. Одним ударом он убил тигрицу, одним движением откинул ее в сторону и через мгновение вскочил на ноги.

Но Альсан и Джек уже бежали по коридору к выходу.

Кирташ взглянул на только что убитое им существо. Рядом с ним в проходе появился Эльрион. Юноше не нужно было спрашивать, где все это время находился колдун: он прекрасно знал, что в сложные моменты тот никогда не показывался.

Эльрион пнул тело женщины-тигра.

– Ох, – только и смог произнести колдун, глядя на свое мертвое творение.

Кирташ посмотрел в ту сторону, где только что скрылись Альсан и Джек.

– Вы тоже не очень-то хотите вести борьбу лицом к лицу, – прошептал он.

– Кирташ? – нерешительно окликнул его колдун.

Тогда юноша вернулся в реальность.

– Позови Ассасера и Соссета и позаботься, чтобы все воины бросились на охрану выходов из крепости, – приказал он. – Мы не можем допустить, чтобы они сбежали у нас из-под носа.

Эльрион кивнул.

Колдун ушел, и Кирташ на мгновение остался в коридоре один. Тогда он задал себе вопрос: почему он так долго откладывал поиски посоха? Как бы страстно он ни желал покончить раз и навсегда с Джеком, ему следовало признать, что на первом месте для него все еще стояла его миссия. К тому же…

Вдруг он вспомнил о Виктории. Да, в ней было нечто такое, что вызывало в нем интерес…

XII

«Пойдем со мной…»

– Эй! – сказала Виктория. – Смотри, они уходят!

Действительно: сзиши отступали. Словно получив беззвучный приказ, они все разом направлялись в крепость. Виктория поднялась на ветку повыше, чтобы лучше разглядеть происходящее сквозь листву дерева.

– Что там творится? – спросил стоявший под ней Шейл.

– Они строят вокруг крепости живую изгородь. Возле каждого выхода стоит большая группа воинов.

– Значит, они уже обнаружили Джека и хотят не дать ему уйти.

– Ох, только не это!

– Это же хорошая новость, Вик. Значит, Джек все еще жив и не взят в плен. Минуточку…

Виктория услышала в голосе Шейла волнение и обернулась к нему.

– Что?

– Мне кажется, что ушли не все. Спущусь-ка я.

– Шейл, нет…

– Оставайся здесь. Помни: если Кирташу достанется посох, то всем нам придет конец.

Виктория в ответ испуганно кивнула. Колдун одним прыжком слез с дерева и посмотрел по сторонам. Какая-то тень проскользнула перед ним. Шейл улыбнулся.

– Наконец-то ты осмелился вступить в открытый бой, – сказал он.

Другой колдун сделал несколько шагов навстречу. Лунный свет озарил черты лица сзиша.

Шейл не смог скрыть удивления. Он не знал, что среди сзишей тоже могут быть маги. Разве единороги награждали людей-змей магической силой?

– Ты выглядиш-ш-шь удивленным, колдун, – прошипел он. – Пос-с-смотрим, на что ты спос-с-собен.

Шейл кивнул и приготовился к бою. Ему уже доводилось сходиться с другими колдунами в магическом поединке. Когда он был еще учеником, он участвовал в мелких столкновениях с другими ребятами. А с момента вступления в ряды «Сопротивления» ему не раз приходилось сражаться с самим Эльрионом. И почти всегда юноше лишь чудом удавалось скрыться, потому что Эльрион был могущественным и опытным колдуном, и Шейл не мог с ним сравниться. Вместе с тем ему казалось, что сзиш – весьма посредственный маг, ничем особенным не отличающийся. Ведь в противном случае он не прятался бы за несколькими линиями воинов.

Почему он вдруг решил сразиться лицом к лицу?

Сзиш приготовился к своему магическому нападению. Шейл сконцентрировался на невидимой защите и понял вдруг, почему колдун решил атаковать именно сейчас.

Он все еще чувствовал себя слабым, и его магических сил хватит ненадолго.

– Мне нуж-ж-жны лиш-ш-шь пос-с-сох и девчонка, – сказал сзиш.

– Только через мой труп, – ответил Шейл.

– Пус-с-сть будет так, – с улыбкой прошипел человек-змея.

* * *

Джек старался не смотреть в глаза созданию, которое некогда было Альсаном, принцем Ваниссара, а сейчас превратилось в получеловека-полузверя. Он ограничился тем, что следовал за ним, изо всех сил пытаясь не отставать, и всей душой надеясь на то, что это животное знает дорогу.

Альсан несся по коридорам крепости. Зверь словно с цепи сорвался. Никому из охранников, встречавшихся ему на дороге, не удавалось вовремя среагировать и избежать когтей и клыков. Сталкиваясь с воином – будь то человек или сзиш, – животное давало себе волю и с наслаждением впивалось в плоть. Но то человеческое, что еще жило внутри него, заставляло его продолжать свой путь, чтобы поскорее убежать из тюрьмы.

Альсан тоже избегал смотреть на Джека. Мальчик все еще выглядел как сзиш, но волчий инстинкт подсказывал ему, что под маской рептилии прятался человек, молодое мясо, которое в тысячи раз вкуснее и нежнее любого холодного, покрытого чешуей человека-змеи.

Альсан прищурился и низким тоном прорычал.

«Я по-прежнему Альсан, сын короля Бруна и принц Ваниссара», – напомнил он самому себе.

Юноша спросил себя, что случится, когда они вернутся в Идун. Примут ли его в качестве наследника престола, а затем, когда его отца не станет, признают ли его правителем?

Альсан знал: ответ – нет.

Никогда.

* * *

Шейл не успел выставить магический барьер. Атака сзиша пришлась прямо в тело, и юношу отбросило назад.

– ШЕ-Е-ЕЙЛ! – закричала Виктория.

Она видела, как колдун ударился головой о ствол дерева и без сознания упал на землю. Забыв о собственной безопасности, она соскочила на землю и подбежала к своему другу. Девочка уловила дыхание Шейла и выдохнула с облегчением: живой. К счастью, заклинание сзиша не попало прямо в него: защита, хоть и ослабленная, сработала. Юноша потерял сознание, но раны на его теле были неглубокими и не представляли угрозы для жизни.

Но, как бы там ни было, Виктории предстояло сражаться одной и ждать возвращения Джека… с Альсаном или без него.

Глубоко дыша, с посохом в руках, она поднялась на ноги и посмотрела прямо на колдуна-сзиша.

– Я ж-ж-ждал тебя, – сказал человек-змея.

Виктория ничего не ответила, но приготовилась к обороне.

Она не подозревала, что, спрятавшись в тени, за ней с большим интересом наблюдает пара холодных, синих глаз.

* * *

Альсан резко остановился, и Джек вместе с ним.

Они оказались в камере, где Эльрион проводил опыты. Там стояла клетка с лежащим в ней мертвым волком, платформа с закрепленными ремнями и другие странные инструменты, напоминавшие Джеку орудия пыток.

– Почему мы здесь? – спросил он. – Что ты хочешь найти?

«Эльриона», – прорычал волк.

– Непобедимый Сумлярис, – ответил Альсан.

Он нашел свой меч в углу, рядом с пюпитром, на котором Эльрион оставил книгу с заклинаниями. Альсан взял оружие и направился к выходу. Вдруг, проходя мимо клетки, он на мгновение остановился и посмотрел на мертвого волка. На его лице застыло странное, получеловеческое-полузвериное выражение. В глубине души ему было жаль животное, и одновременно он тосковал по телу, которое потерял.

Джек выглянул в окно.

– Мы в осаде, Альсан, – заметил мальчик.

Он вспомнил вдруг о Шейле и Виктории и от всего сердца пожелал, чтобы с ними все было хорошо. Особенно с Викторией.

– Надеюсь, у тебя есть план, как нам выбраться отсюда, – прорычал Альсан.

– Нет, я не…

– Потрясающе, – из груди Альсана вырвался низкий, гортанный смех. – Значит, вскроем пару чешуйчатых глоток.

Джек ничего не ответил, хотя план, по правде говоря, пришелся ему не совсем по вкусу.

* * *

Небо резко затянулось тучами, и на Викторию обрушилась вызванная колдуном молния. Разряд, однако, попал не в нее, а прямо в Посох Айшел. Девочке пришлось немного подождать, а молния тем временем трещала, освещая ее испуганное, но решительное лицо.

Вдруг девочка развернула молнию в сторону колдуна-сзиша.

Тот хотел было применить магическую защиту, но ничего не смог сделать против несущегося на него потока энергии, в которую превратилось его заклинание.

Выбившаяся из сил Виктория наблюдала, как тело ее врага пожирало пламя. «Готово, – подумала она. – Шейл теперь в безопасности».

Внезапно из темноты на нее вылетела какая-то тень. Держа в руках меч, излучавший мягкое, бело-синее свечение, она двигалась очень проворно и бесшумно, словно рысь.

У Виктории подкосились ноги. Кирташ все-таки разыскал ее. Значило ли это, что он покончил с Джеком? «Да нет же, не может быть, – подумала она. – Он не мог погибнуть». При одной лишь мысли об этом сердце Виктории разрывалось от боли на куски. Но глубоко внутри жил огонек надежды, и она подняла голову, чтобы сосредоточиться на новой угрозе, нависшей над ней.

Кирташ остановился в нескольких метрах от девочки.

– Ты быстро учишься, – спокойным голосом заметил он. – Посох Айшел у тебя в руках всего один день, а ты уже контролируешь его.

«Он все это время следил за мной», – с тревогой подумала Виктория.

Будь что будет. Она не собиралась сдаваться без боя. К тому же – кто знает? – вдруг она нужна Кирташу живой… Пусть она, только не Шейл. Виктория должна любой ценой не допустить убийцу к нему.

– Тебе нужен посох? Попробуй забери. Ты так просто его не получишь, – предупредила его девочка.

Кирташ в ответ лишь улыбнулся, но принял вызов и занял стойку «к бою».

Подчиняясь безмолвному приказу Виктории, посох вбирал из окружающей среды энергию, концентрируя ее у самого основания. Стоявший на безопасном от нее расстоянии Кирташ смотрел на девочку с неподдельным интересом, оставаясь при этом в оборонительной позе. Виктория махнула посохом, и магический луч полетел в ее противника. Кирташ легко увернулся от атаки. Луч угодил прямо в дерево и разрубил его пополам.

Когда Виктория осознала, что произошло, Кирташ уже исчез.

Она обернулась и с ужасом посмотрела по сторонам. Почувствовав движение сверху, девочка инстинктивно взмахнула посохом.

Меч и посох столкнулись. Во все стороны полетели искры.

Кирташ снова нанес удар, и Виктория опять выставила между ними посох. Она знала, что, находясь так близко, ей не следует смотреть ему в глаза. Но сделать это оказалось не так-то просто. Девочка чувствовала, как Кирташ словно прожигает ее насквозь взглядом своих холодных, как лед, глаз.

Юноша, не опуская Хайясс, сделал несколько шагов назад. Он выглядел спокойным, как удав, и действовал с таким самообладанием, что, казалось, он просто играет в игру, правила которой известны лишь ему одному и которые он может в любой момент изменить.

Виктория тут же осознала, что так на самом деле и было. По сути, Кирташ мог с самого начала расправиться с девочкой и выйти абсолютным победителем. Но он испытывал Викторию, оценивая ее способности и силы… и мощь Посоха Айшел.

Кирташ, казалось, уловил колебания Виктории и решил закончить игру. Он опять сделал молниеносное движение. Отступая, Виктория споткнулась и упала спиной на ствол дерева. В царившей полутьме Хайясс на мгновение вспыхнул, и, прежде чем девочка поняла, что случилось, Посох Айшел вылетел из ее рук. Виктория видела, как он упал на траву, она не могла до него дотянуться.

Долю секунды спустя лезвие меча Кирташа уже упиралось ей в шею.

* * *

Альсан с диким воем носился по крепости. Ничто не могло остановить его. Он бегал намного быстрее, прыгал гораздо выше и был на порядок сильнее остальных. Сумлярис казался ему перышком. Меч впитывал новую – животную – энергию своего властителя. Она казалась чуждой собственной природе легендарного оружия, основу которой составляли честь, мужество и справедливость рыцарей Ордена Нургона. Но меч узнал своего законного владельца и подчинялся его малейшим движениям, разрубая сзишей пополам, словно восковые фигурки.

Джек следовал за ним на безопасном расстоянии. Он не боялся, что может вдруг потерять из виду Альсана. Достаточно просто идти по коридору, устеленному истерзанными трупами сзишей.

* * *

Кирташ не сводил синих глаз с Виктории. Девочка хотела отвернуться, но не смогла: она ощущала себя полностью во власти юноши.

Он нахмурился. Его лицо выражало легкое удивление. Виктория чувствовала, как сознание Кирташа изучало ее собственное. Она пыталась сопротивляться, вырваться из плена, но все было тщетно.

Девочка с ужасом глубоко вздохнула. Меч Кирташа все еще касался ее кожи. Спиной она по-прежнему опиралась на ствол дерева. Ей некуда бежать. Ей оставалось только ждать собственной кончины.

Кирташ наклонил голову. Он не отводил от девочки взгляда, и Виктория чувствовала отчаяние. «Что он делает? Если я нужна ему живой, почему он не уносит меня с собой в крепость? А если нет, почему он меня до сих пор не убил?»

Словно угадав ее мысли, Кирташ наконец сказал:

– Я должен убить тебя, и ты знаешь об этом, верно?

Виктория хотела ему ответить, но в горле пересохло. Глаза от ужаса наполнились слезами.

Вдруг, к ее огромному удивлению, юноша поднял левую руку и нежно провел пальцами по ее щеке. Виктория вздрогнула. Как, как в залитых кровью руках убийцы может быть столько ласки?!

Кирташ убрал с ее лица прядь волос, не отрывая при этом от нее взгляда.

Виктория краем глаза заметила, что на его пальце что-то сверкнуло. То было кольцо, выкованное в форме змеи, державшей небольшой круглый драгоценный камень, цвет которого невозможно было определить. Она подняла голову, отрывая глаза от принадлежавшей Кирташу вещи, и тут же поймала холодный взгляд юноши. Несколько слезинок предательски покатились по ее щекам. Кирташ стряхнул их кончиками пальцев.

– Пожалуйста, – прошептала Виктория. Меч все еще царапал ее кожу. – Прошу тебя: убей меня наконец или отпусти, но прекрати меня мучить.

Он ничего не ответил и лишь нежно взял ее за подбородок, приподнимая голову. Виктории больше ничего не оставалось, как смотреть ему в глаза.

В эти синие глаза, которые обжигали, словно лед.

На Викторию обрушилась волна противоречивых эмоций. Они – словно два магнита, вращавшихся на огромной скорости. И девочка чувствовала притяжение, отторжение, снова притяжение и снова отторжение…

И тогда, наконец, Кирташ заговорил:

– Вот только тебе нельзя умирать.

* * *

«Ты превратишься в одного из самых могущественных людей обоих миров».

Вспомнив слова, сказанные о нем Эльрионом, Альсан остановился как вкопанный.

Джек, чувствуя головокружение, тоже замедлился.

– Что происходит? – не без усилия спросил он.

Альсан не ответил, и тогда Джек оперся на стену, ощущая во всем теле сильную слабость. Он не знал, сколько еще времени сможет выдержать эту резню. С тех пор, как он вытащил Альсана из клетки, коридоры крепости превратились в площадку для съемок кровавого фильма.

«…в одного из самых могущественных людей обоих миров…»

Альсан тоже прислонился спиной к каменной стене и опустился на пол. Он внимательно посмотрел на свои руки-лапы, испачканные кровью.

«Святая Ириал, – подумал он про себя. – Во что же я превращаюсь?»

Джек осмелился немного приблизиться к нему.

– С тобой все в порядке?

Впервые за все это время Альсан посмотрел ему прямо в лицо. Он заметил, что облик сзиша, скрывавший Джека, уже почему-то исчез, и перед ним снова стоял стройный и светловолосый мальчик тринадцати лет.

Но, кроме всего прочего, принц увидел в зеленых глазах Джека страх.

– Что с тобой сделали? – спросил мальчик.

– Меня превратили в монстра, – ответил Альсан. И в его голосе снова прорезалось рычание.

* * *

– Чему это я удивился, – прошептал Кирташ.

Юноша разговаривал сам с собой, не отрывая от Виктории взгляда, держа ее в плену и все еще не отводя от нее лезвия меча.

– Я мог бы дать тебе уйти, – сказал он.

– Ну так отпусти меня, – прошептала девочка.

– Если ты останешься в рядах «Сопротивления», то рано или поздно умрешь. Лучшее, что ты можешь сделать, Виктория, это покинуть их.

Девочка не удивилась тому, что он помнит ее имя. Кирташ никогда не забывал ни имен, ни лиц своих жертв.

Сглотнув, Виктория почти бессознательно проговорила в ответ:

– Ни за что.

В глазах Кирташа на мгновение мелькнул проблеск разочарования.

– В таком случае, больше не попадайся мне на глаза, деточка, иначе во время нашей следующей встречи мне придется убить тебя.

Виктория вздохнула полной грудью.

– Хотя есть и другой выход, – добавил юноша.

Виктория на секунду закрыла глаза, чувствуя накатывающую дурноту: она не сможет долго выносить это напряжение.

Снова открыв глаза, она увидела державшего ее за руку Кирташа. Взгляд его был серьезен.

– Пойдем со мной, – сказал он наконец.

– Что?..

– Пойдем со мной, – повторил он. – Будь со мной, и ты станешь моей императрицей. Вместе мы будем править Идуном.

* * *

В знак дружбы и доверия Джек положил руку на его мохнатую лапу. Этот жест очень утешил Альсана.

– Шейл обязательно поможет тебе, – сказал мальчик.

– Нет, – ответил юноша, вспомнив услышанный им разговор между Кирташем и Эльрионом. – Я теперь результат неудавшегося заклинания, очень непростого. Знаю, что только один человек способен совершить его правильно, и это – Некромант Ашран.

Принц замолчал, а Джек взглянул на него, ожидая продолжения.

– Только Ашран может мне помочь, – закончил волк.

Джек выдержал паузу, а затем проговорил:

– И ты присоединишься к нему и шекам?

Альсан пристально на него посмотрел, и Джек продолжил:

– Я бы не стал тебя винить, Альсан. Если ты решишь…

– Ни за что на свете, – громким рыком отрезал тот.

* * *

Виктория с интересом посмотрела на Кирташа, думая, что он издевается над ней. Вот только глаза юноши выдавали всю серьезность его слов.

– Не… Я не понимаю.

Она находилась с убийцей, который никогда не страдал от угрызений совести и не колебался в минуту расправы с жертвой. Он – ее враг, и теперь он говорит ей…

Кирташ наклонил голову, не произнеся при этом ни слова. Он все еще протягивал девочке руку, ожидая, что она протянет ему свою.

– Это… бред, – прошептала Виктория.

Кирташ молча смотрел на нее. Он уже сказал все, что хотел, и больше ему нечего было добавить. Виктории же казалось, что происходящее с ней сейчас – просто страшный сон, но она снова посмотрела в его глаза…

Девочка набрала в легкие воздуха. Она вдруг осознала, что Кирташ обладает неким странным очарованием… которое оказалось сильнее ее ненависти, страха и отторжения.

– Ты играешь со мной, правда?

Он улыбнулся.

– А зачем мне играть с тобой? Что я получу?

– Пытаешься сбить меня с толку, – прошептала она.

– Ты уже сбита с толку, Виктория. Только я могу показать тебе многое…

Девочка не могла оторвать от него взгляда. Вдруг она представила, как стоит рядом с ним, как прислушивается к каждому его слову…

И в ужасе отбросила эту мысль. Нет, она стремилась не к этому и мечтала о другом. Тогда почему же в глубине души она так страстно желала протянуть ему руку и уйти вместе с ним?

Виктория попыталась повернуть голову, и вдруг заметила, что меч ей больше не угрожает: Кирташ давно отвел его в сторону.

И, не сумев с собой справиться, девочка вновь посмотрела на него.

Притяжение, отторжение, притяжение, отторжение… два магнита продолжали вращаться на огромной скорости, вот только глаза Кирташа по-прежнему очаровывали ее.

– Виктория… – произнес он ее имя.

Его шепот звучал так приятно и ласково… Виктория поняла, что страстно желает, чтобы он забрал ее с собой…

– Почему? – тихим голосом спросила она.

Ее не интересовало, почему Кирташ оставил ее в живых, почему предлагал ей пойти с ним. Виктория просто хотела знать, с чего вдруг у нее перехватило дыхание, откуда появилось желание, чтобы он взял ее на руки и унес с собой… туда, откуда он пришел. Все равно куда.

И Кирташ понял ее.

– Потому что ты и я не такие уж и разные, как может показаться, – ответил он. – Пройдет совсем немного времени, и ты убедишься в этом.

Виктория была ошеломлена; она не сразу смогла прийти в себя. Девочка помнила, что стоявший перед ней юноша – беспощадный убийца. Она точно знала, что не хотела быть похожей на него.

– Неправда. Нет, это неправда. Мы слишком разные.

Но Кирташ лишь улыбнулся.

– Мы две стороны одной монеты, Виктория. И мы дополняем друг друга. Я существую благодаря тебе, и наоборот.

– Нет…

Синие глаза Кирташа, не отрываясь, смотрели на нее. Виктория перевела на него взгляд, желая затеряться в этих двух ледяных океанах, в которых, как оказалось, для нее нашлась теплая обитель; укромный уголок в самом сердце убийцы для девочки тринадцати лет. «Не может такого быть, – подумала она. – Он лжет».

Но его взгляд не изменился: он продолжал напряженно и загадочно на нее смотреть, и Виктория вмиг поняла, что не сможет побороть себя.

«Пойдем со мной», – говорил он ей.

Виктория нерешительно подняла руку.

Ее пальцы коснулись его ладони. Внезапно девочка почувствовала нечто похожее на электрический разряд, перевернувший ее внутренний мир с ног на голову.

Ей понравилось это ощущение, и Виктория, закрыв глаза, полностью в нем растворилась. Казалось, ей не хватает воздуха, и странная слабость, напоминавшая сладкую дрожь, пробежала по ее телу. Открыв глаза, она снова поймала притягательный взгляд Кирташа. Юноша, вытянув руку, улыбался.

XIII

Потеря

Внезапно Кирташ напрягся и резко посмотрел в другую сторону, так быстро, что Виктория едва заметила его движение. Девочка сразу поняла, что привлекло внимание юноши.

Неподалеку стоял Эльрион. Он наблюдал за ними с мрачным выражением лица и тихо бормотал. Виктория поняла по движению губ: он произносил заклинание атаки.

– Эльрион, нет! – закричал Кирташ, подняв скрещенные руки, чтобы отразить колдовство.

Слишком поздно. Из ладоней Эльриона вырвался луч магической энергии. Он несся по воздуху прямо в Викторию, которая по-прежнему сидела, прижавшись спиной к стволу дерева.

Она вскрикнула и заслонилась руками, хотя внутри нее пронзительно визжало: она опоздала, колдун застал их двоих врасплох, и теперь она погибнет…

В воздухе раздался крик.

Виктория никогда не забудет эту сцену.

Между ней и Эльрионом вдруг кто-то появился. Он полностью принял на себя и удар колдуна, и магическую энергию, примененную Кирташем в попытке прервать атаку. Когда два потока энергии достигли силуэта, неожиданно появившегося из тени и пытавшегося защитить Викторию, раздался яркий взрыв, переливающийся всевозможными цветами, жуткий и вместе с тем прекрасный, напоминавший гибель звезды в космосе.

И перед полными ужаса глазами Виктории Шейл, колдун из «Сопротивления», ее друг, наставник и брат, исчез, словно его никогда не существовало.

* * *

Альсан поднял голову и нахмурился.

– Что-то мне подсказывает, что у Шейла и Виктории проблемы, – сказал он. – Нам нужно как можно скорее выбраться отсюда.

– Так мы только этим и занимаемся. Зачем иначе ты уничтожил столько сзишей? – напомнил ему Джек. – Но мне почему-то кажется, что мы просто ходим по кругу. К тому же все входы и выходы находятся под охраной.

– У меня есть идея. Иди за мной.

Альсан пустился бежать по коридору, пока не достиг узкой винтовой лестницы. Джек полагал, что он спустится по ступеням вниз, но тот, к большому удивлению мальчика, направился вверх, и взволнованный Джек последовал за ним.

Вскоре они поднялись на самый верх башни. Мальчик с облегчением вдохнул свежий ночной воздух. Он окинул глазами темный лес, пытаясь разглядеть, нет ли сигналов от Виктории и Шейла. Но тишину ночи ничто не нарушало. Мальчик всем сердцем желал, чтобы с его друзьями все было в порядке. Пока они бежали по ступеням вверх, Джек заметил, что магический камуфляж исчез, и теперь оставалось только надеяться, что Шейл не попал в плен… и с ним не случилось чего похуже.

Альсан перегнулся через зубчатую стену и посмотрел вниз: земля была совсем близко.

– Что это ты там затеял? – с беспокойством поинтересовался Джек.

Альсан не ответил. От края стены он направился обратно к Джеку. Не успел мальчик сообразить, что за идея родилась в его голове, как Альсан уже схватил его, поднял и посадил себе на спину.

– Эй! – закричал мальчик, удивленный силой Альсана, который подхватил его с такой легкостью, словно он был пушинкой. – Что это ты?..

– Держись крепче.

Джек открыл было рот, чтобы возразить, но не успел. Альсан уже набирал скорость, и мальчику оставалось только держаться за него изо всех сил.

Альсан добежал до края зубчатой стены вместе с Джеком на спине и сильно оттолкнулся. Оба почувствовали, как их тела прорезали воздух и полетели прямо на землю…

Альсан приземлился лапами на траву. У Джека голова шла кругом: он еще не осознал до конца, что произошло, и медленно сползал со спины волка.

– Вот это круто! – прошептал он. – Мы почти летели.

Его сердце забилось чуть быстрее: летать…

– Нет времени на мечты, – заметил Альсан. – Враги не заставят себя долго ждать.

* * *

Крик гнева, боли и бессилия вырвался из груди Виктории. У нее подкосились ноги, и она рухнула на колени в траву. В глазах застыли слезы. В голове крутилась лишь одна мысль, не дававшая ей покоя: «Шейл мертв… Шейл мертв… Он умер, чтобы спасти меня…»

Вскоре раздался голос Эльриона:

– Я не знаю, что за игру ты затеял, Кирташ, вот только Ашрану она ох как не понравится. Если бы я тебя не знал, то подумал бы, что ты предаешь…

Колдун не закончил начатую фразу. Обнажив меч, Кирташ незаметно подступил к нему. Когда Эльрион заметил в глазах юноши огонек приближающейся смерти, было уже слишком поздно.

Виктория видела, как маг замертво повалился на землю, но легче ей от этого не стало. Она пристально смотрела на Кирташа, стоящего к ней спиной. В руке он все еще сжимал меч.

Заклинание было прервано. Сейчас в ее душе оставалось лишь место для ненависти и жажды мщения. Мысленно она послала посоху приказ, и тот послушался.

Обернувшись, Кирташ увидел перед собой вооруженную посохом Викторию. От гнева и боли ее глаза сверкали.

– Я убью тебя, – произнесла она.

С диким криком и все еще влажными от слез глазами девочка бросилась на Кирташа.

* * *

Джеку показалось, что сзиши выглядят встревоженными. Новые группы воинов все прибывали и прибывали. Альсан с мальчиком успели уже добраться до леса, но люди-змеи почти наступали им на пятки.

Альсан резко остановился.

– Иди и разыщи Шейла с Викторией, – прорычал он. – А я их задержу.

Джек взглянул на него.

– Я больше не брошу тебя одного.

– Проклятье, парень, делай, что тебе говорят. Лучше сразиться с ними лицом к лицу, чем показывать им затылки.

Не по душе была Джеку эта идея, но он не осмелился перечить Альсану, тем более в таких обстоятельствах. С комом в горле он развернулся и направился к лесу.

* * *

Виктория снова вскрикнула и изо всей силы ударила Кирташа посохом. Юноша отскочил в сторону и мечом отбил атаку. Когда два оружия снова скрестились, во все стороны посыпались искры света. Посох Айшел пульсировал мягким свечением, словно сердце, качающее вместо крови магию. Меч Кирташа тоже сиял бело-синим светом, напоминавшим лед.

Виктория снова и снова наносила удары, а Кирташ, бесшумный и ловкий, лишь перемещался с места на место, с завидной точностью и мастерством управляя мечом. Если бы ненависть и боль не затмили девочке разум, она бы быстро поняла: Кирташу ничего не стоило ее убить. Но он не хотел. Юноша с невозмутимым видом просто останавливал ее атаки. Он, конечно же, знал, что Виктория не в состоянии была контролировать посох. Магическое оружие, заряженное энергией, ярко мерцало в руках девочки. Это означало, что каждый удар мог стать смертельным для любого, кто коснется посоха, кроме самой владелицы. Но юноша, казалось, не обращал на это внимания. Возможно, он знал: несмотря на все ее старания поразить Кирташа, несмотря на всю ее ненависть, она никогда не сможет даже дотронуться до него, если он сам этого не позволит.

Измученная духом и телом, Виктория все же пыталась дотянуться до Кирташа посохом. Она хотела бить, и бить, и бить… и убить.

А Кирташ продолжал защищаться и уворачиваться от ее ударов, даже не вступая в бой.

В конце концов, Виктория споткнулась и рухнула на колени. Посох выпал у нее из рук, и девочка разрыдалась.

«Мне очень жаль, – прозвучал голос в ее голове. – Ты же знаешь, я пытался предотвратить…»

Удивленная, Виктория подняла взгляд и посмотрела по сторонам.

Кирташа уже и след простыл, но в дальнем уголке ее сознания его голос продолжал звучать: «Мы еще увидимся с тобой, Виктория…».

– Виктория!

Девочка вздрогнула, вдруг увидев стоящего рядом с ней Джека. Зеленые глаза мальчика были полны вопросов, а его лицо выражало глубокую озабоченность и беспокойство.

– Слава богу, с тобой все в порядке, – сказал он, глядя на нее с бесконечной нежностью. – Я уже испугался, что…

Джек не закончил начатую фразу. Девочка бросилась к нему. Его объятия стали для Виктории укрытием, в котором она могла выплакать свое бесконечное горе. Растерянный и смущенный, Джек неловко обвил ее руками, шепча слова утешения.

Мальчик посмотрел по сторонам, пытаясь понять, что произошло, и увидел растянувшееся на траве тело Эльриона.

– Вы убили колдуна! – с удивлением воскликнул он.

Виктория отодвинулась от него и вытерла слезы.

– Нет… не мы… – только и смогла выдавить она. – Его убил Кирташ.

Джек нахмурился.

– Кирташ убил своего мага?

Виктория сглотнула.

– Джек, Шейл… – прошептала она и почувствовала, как глаза ее снова наполняются слезами.

Сердце мальчика будто сжали ледяной рукой, и оно на мгновение перестало биться.

– Что случилось с Шейлом? – шепотом спросил он.

Виктория с опустошенным видом опустила взгляд. Она не могла найти слов, чтобы объяснить Джеку произошедшее. Прямо у нее на глазах Шейл распался. Исчез. От него не осталось даже тела, которое они могли бы оплакивать. Правда была настолько ужасающей, что в нее верилось с трудом. Тем не менее, все именно так и случилось…

– Шейл спас меня ценой собственной жизни, – тихим голосом сказала наконец Виктория.

Снова ее накрыло волной рыданий. Положив голову Джеку на плечо, она вытянула правую руку, в которой сжимала подаренный ей Шейлом кулон – Слезу Единорога.

Мальчик глубоко вздохнул и закрыл глаза. Он чувствовал невыносимую усталость. Джек не успел завоевать доверие Шейла и сблизиться с ним так, как с Альсаном. Но мальчик ценил и уважал юного, жизнерадостного и очаровательного колдуна, ставшего для него хорошим другом, на которого всегда можно было положиться.

Джек понимал, что для Виктории колдун значил гораздо больше. Они с Шейлом всегда проводили время вместе, были словно брат и сестра. Что теперь она будет без него делать?

Мальчик осознавал: ему и самому придется приложить немало усилий, чтобы заполнить образовавшуюся в его сердце пустоту, особенно после всего того, что приключилось с Альсаном. Он крепко обнял свою подругу. Внезапно ему в голову пришла мысль, что он не выдержит, если потеряет еще и ее. Виктория уткнулась лицом ему в плечо. Ей стало немного легче. Джек провел рукой по ее волосам и удивился тому, какими они были мягкими и шелковистыми.

– Мне очень жаль, Виктория, – сказал он полушепотом. – Его убил Кирташ, так ведь?

– Нет, – ответила она. – Его убил Эльрион. А Кирташ, кстати…

«Кирташ ведь тоже пытался меня защитить», – неожиданно для себя самой подумала девочка. Голос разума ей твердил: она была нужна ему живой, чтобы, конечно же, воспользоваться посохом. Однако… Разве он не сказал, что должен ее убить? Тогда почему же он оставил ее в живых?

Виктория подняла голову. У нее не оставалось сил, чтобы разгадывать причины странного поведения ее врага.

Внезапно раздался вой, и оба, встревожившись, обернулись.

Огромное существо, полностью покрытое шерстью, пересекая поляну, бежало в их сторону. За ним гналась группа вооруженных сзишей, бросавших в него кинжалы.

– Альсан! – закричал Джек.

– Альсан? – повторила удивленная Виктория.

– Уходим отсюда! – заревел волк.

Виктория не двигалась. Альсан уже почти поравнялся с ними. Девочке он показался столь ужасным, что она инстинктивно схватила посох. И, когда это существо – получеловек-полузверь – добралось до них…

«Дух! – беззвучно прокричала Виктория. – Дух! Забери нас отсюда!»

И впервые за все время у нее получилось вызвать его с первого раза. Шейл бы гордился ею, успела она подумать перед тем, как они были переправлены.

Сзиши набросились было на троих друзей, но от «Сопротивления» уже не осталось и следа.

* * *

– Они скрылись от нас, господин, – сообщил Ассасер.

Кирташ кивнул, не проронив ни слова. Стоя спиной к сзишу, он выглянул в окно и осмотрел окутанные ночной мглой окрестности.

– Что нам делать с-с-с… телом колдуна? – запинаясь, спросил подчиненный.

– Перенесите его в крепость, – спокойным тоном ответил Кирташ.

Сзиш не стал задавать лишних вопросов. Он бесшумно удалился. Кирташ не смог сдержать еле заметную улыбку. Эти создания слушались беспрекословно и готовы выполнять все его приказы, даже если он отправит их на верную гибель.

Потому что они всё знали. И когда смотрели на Кирташа, их взору открывалось намного больше того, что видел простой смертный.

– Кирташ.

Холодный и тяжелый голос, который невозможно было оставить без внимания, произнес его имя. Юноша медленно обернулся.

В центре комнаты появилась бестелесная, высокая и темная фигура, окутанная тенью, и Кирташ склонил голову перед своим господином, Некромантом Ашраном.

– Что случилось? Где Эльрион?

– Он совершил очередную ошибку, и мне пришлось расправиться с ним, – проговорил Кирташ.

Ашран сложил на груди руки.

– Ты понимаешь, что мне непросто было найти тебе подходящего колдуна, который соответствовал бы твоим требованиям? – спросил он. Его голос звучал грозно.

– Я прошу прощения, мой господин. Но простые смертные не подходят для выполнения доверенной мне миссии. Мы вынуждены действовать в условиях этого непростого мира. И потому от колдуна требуются не только определенные умения и навыки, но и способность приспосабливаться к окружающей среде и оставаться при этом незаметным… а еще – абсолютное подчинение, – спокойно добавил он.

– Понимаю. Что ты в таком случае предлагаешь?

– Я прекрасно знаю, что магические способности сзишей весьма ограничены, учитывая, что они даже не смогли вступить в Орден Магии и развить свое мастерство. Яны, в свою очередь, очень импульсивны и непредсказуемы, а вару не слишком подходят для выполнения миссий на Земле. Возможно, кто-нибудь из фейри…

– Фейри выступили против империи шеков, поэтому в наших рядах нет никого из них. Но я посмотрю, что можно сделать.

Кирташ молча кивнул.

– Вы уничтожили уже наконец это «Сопротивление»? – поинтересовался Ашран.

– Можно сказать и так, мой господин. Они остались без колдуна, а принц Ваниссара Альсан превратился в неполного гибрида. И я не думаю, что он по-прежнему сможет возглавлять группу изгнанников.

– Серьезно?

– Эльрион попытался провести над ним эксперимент, когда мы его взяли в плен. Принц – гордый юноша с чувством собственного достоинства. Когда он осознает, что с ним стало, он будет эмоционально разрушен.

– А что с остальными?

– Это двое детей, мой господин.

– И они от тебя сбежали.

– У девчонки был Посох Айшел. Я хотел взять ее живой, но тут появился Эльрион и попытался ее убить. Несвоевременное вмешательство колдуна привело к бегству девчонки… и стало причиной его собственной смерти, – закончил Кирташ.

Ашран посмотрел юноше прямо в глаза, и тот выдержал тяжелый взгляд своего повелителя. Ничто в его спокойном поведении не выдавало правду, которую он скрывал от господина: Эльрион, скорее всего, долго наблюдал за Викторией и заметил в ней то же, что и Кирташ. Потому колдун и хотел ее уничтожить. Последние слова Эльриона отчетливо звучали в голове юного убийцы: «Я не знаю, что за игру ты затеял, Кирташ, вот только Ашрану она ох как не понравится. Если бы я тебя не знал, то я бы подумал, что ты предаешь…»

Эльрион не успел закончить начатую им фразу, но Кирташ знал, что никогда в жизни не забудет услышанное.

– Понимаю, – сказал наконец Ашран. – А что с посохом?

– Боюсь, что только эта девчонка может им пользоваться. Я разыщу Викторию и смогу ее схватить, но практичнее было бы следить за ней, пока она не приведет меня к единорогу. Только если ты мне позволишь это, мой господин. А что касается мальчишки, Джека, я найду его и уничтожу, если такова твоя воля.

Некромант задумался.

– Нет, – в конце концов ответил он. – Прежде всего нам нужно найти дракона и единорога.

Кирташ кивнул.

– Но, – мрачно добавил господин, – если он все же окажется на твоем пути…

– Пощады не будет, – тихо ответил Кирташ.

И устремил на Ашрана взгляд холодных, как ледяные кристаллы, глаз.

XIV

Распад «Сопротивления»

Они спасены.

Лимбад с материнской любовью накрыл их своим крылом, и в покое его светлой звездной ночи обуревавшие друзей страхи, отчаяние и боль немного отступили.

Но лишь немного.

Даже в этом маленьком, тихом, укромном и спокойном мире, где, казалось, никогда ничего не меняется, где враг не может до них добраться, где все произошедшее напоминает страшный сон, они не переставали думать о своей огромной потере.

Для Виктории все выглядело слишком ненастоящим. Сидя у окна в ночной рубашке и гладя кошку Даму, девочка смотрела на сад и ждала Шейла. Ей казалось, что он вот-вот вернется с прогулки по лесу.

Но время от времени вопль боли, крик гнева или яростные удары сотрясали Дом на Границе, напоминая Виктории о том, что все было по-настоящему: Шейл никогда не вернется. Его больше нет в живых.

Джек вошел к ней в комнату, и Виктория обернулась, вопросительно на него посмотрев.

Они оба выглядели очень плохо. Глаза Виктории покраснели от выплаканных слез. На следующий день после катастрофического путешествия в Германию ей пришлось вернуться домой. Увидев лицо внучки, бабушка не отпустила ее в школу и, уложив в постель, вызвала доктора.

У Виктории не оставалось сил на споры. Она чувствовала слабость и страшную усталость. Врач не смог поставить ей точный диагноз, но прописал ей покой, и девочка без лишних слов последовала его совету. Но по ночам она возвращалась в Лимбад, чтобы помочь Джеку.

Измученный, бледный, с темными кругами под глазами, мальчик не спал уже более сорока часов подряд. Они заперли Альсана в подвале: он ни с того ни с сего как с цепи срывался и крушил все, что попадалось ему на глаза. До детей постоянно доносились то вой, то рычание, то крики с завываниями, и Джек еле сдерживался, чтобы не завыть вместе с ним. Да, Альсан испытывал страшные муки и бился в агонии, пока его человеческая душа и звериный дух бились за власть над ним. Но если бы его выпустили из подвала, он убил бы их обоих. Потому-то Альсан и должен был вести свою борьбу в полном одиночестве.

– Ему хуже, – прошептал Джек. – Я-то думал, что он через некоторое время свалится от изнеможения, тогда я смог бы отнести ему что-нибудь поесть. Но то, что сидит у Альсана внутри, уничтожает его, не давая бедняге ни секунды покоя.

Раздался страшный вой, и от последовавшего за ним глухого удара затрясся весь дом.

– Он пытается выбить дверь, – сказала Виктория.

Джек устало запрокинул голову.

– Не переживай, я хорошо ее запер. Он уже не первый раз пытается вырваться на свободу.

Джек присел рядом с Викторией и с тяжелым вздохом опустил на руки голову. Девочка посмотрела на него: ей захотелось обнять и утешить своего друга. Его присутствие рядом давало ей ощущение покоя. Джек поднял голову: он выглядел мрачнее ночи, и Виктория протянула руку, чтобы убрать с его лица прядь русых волос, закрывавших один глаз. Она почувствовала, что Джек горел, и коснулась его лба ладонью.

– Слушай, мне кажется, у тебя жар. Тебе нужно отдохнуть.

Джек покачал головой.

– Это не жар, это мое нормальное состояние. Температура моего тела на несколько градусов выше принятой нормы. Всегда так было, с самого рождения. Поэтому у меня никогда не бывает простуды.

– Как странно, – удивилась Виктория.

– Да. Ты уже знаешь, что во мне много странностей, и некоторые из них я не могу объяснить, – хмуро прошептал Джек. – Раньше я готов был отдать все что угодно, лишь бы понять, кто же я на самом деле, но сейчас понимаю, что есть вещи важнее. Мы уже потеряли Шейла, и Альсан превратился во что-то… не знаю, как это называется. А еще я чуть не потерял и тебя. Если бы с тобой что-то случилось… я бы с ума сошел, – признался мальчик, не сводя с Виктории серьезного взгляда.

Взволнованная, Виктория опустила голову. Ей казалось, что ее сердце вот-вот вырвется из груди. Джек с выдохом поднял голову и продолжил:

– Я бы отдал свою жизнь, чтобы найти себя, но только не жизни моих друзей. К сожалению, понял я это слишком поздно.

– А если бы ты знал, что случится, то действовал бы иначе?

Джек задумался.

– Не знаю, – сказал он, наконец. – Возможно, у меня бы не было выбора – ведь и такое может случиться. Но что-то заставляет меня бороться. Снова и снова. Словно… через эту войну, через мой меч, даже через Кирташа… я узнаю самого себя. Мне порой кажется, что даже если бы я находился вдали от всего этого, то все равно рано или поздно столкнулся бы с Кирташем. Можно сказать, что встреча с ним предначертана мне судьбой.

Смутившись, мальчик замолчал и нахмурился. Слишком странные мысли лезли ему в голову, и он до сих пор не мог полностью в них разобраться.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду, – со вздохом сказала Виктория. По спине девочки пробежала мелкая дрожь. – Со мной происходит нечто подобное.

Джек внимательно на нее посмотрел.

– Ну а ты, как ты чувствуешь себя? Выглядишь не очень…

Виктория отвела взгляд в сторону.

– Переживу, – выдавила она с искусственным оптимизмом: до настоящего ей было еще очень далеко. Потеря Шейла стала для нее настоящим ударом, от которого девочка, возможно, никогда не оправится полностью.

Новый вой Альсана, полный агонии, оглушил дом. Джек с волнением поднял голову.

– Джек, – сказала Виктория. – А что нам делать, если Альсан не сможет вернуться в свое нормальное состояние?

Мальчик посмотрел на нее почти диким взглядом.

– Сможет, – отрезал он. – Не смей даже думать иначе.

– Хорошо, – мягко ответила она. Но перед тем, как задать следующий вопрос, девочка замялась. – Только вот чем мы сможем помочь ему?

– На самом деле, от нас мало что зависит, – вздохнул Джек. – По всей видимости, примененное к нему заклинание очень и очень сложное. Альсан слышал от Кирташа, что только одному человеку под силу использовать его правильно, и этот человек – Ашран.

Тогда Виктория задумалась, как же он хочет изгнать дух зверя из тела Альсана? Однако решила не говорить об этом вслух.

– Хотя он и выглядит совершенно иначе, Виктория, – продолжил Джек, словно читая ее мысли, – он остается все тем же Альсаном. И я знаю: он будет сражаться до конца. Пока он с нами, «Сопротивление» не умрет.

Виктория покачала головой.

– Джек, мы уже потеряли Шейла, и, как бы ты ни старался, я не думаю, что Альсан сможет продолжать…

– Когда мы были в крепости, – прервал ее мальчик, – я сказал Альсану: если ты вдруг решишь обратиться к Ашрану, чтобы он… не знаю, на каких условиях, помог тебе… в общем, я сказал ему, что я бы его понял и не стал осуждать. И знаешь, каков был его ответ? «Ни за что на свете». Это и есть дух «Сопротивления», дух Альсана. Потому-то я уверен: он по-прежнему с нами, хотя и выглядит как настоящее чудовище. В душе он все тот же Альсан.

Виктория опустила голову, спрятав лицо под упавшей на него прядью волос. Она не хотела, чтобы Джек видел, как она покраснела от нахлынувшего чувства стыда.

Ведь это она не устояла перед соблазном. Это она приняла протянутую ей Кирташем руку.

«Ах, Шейл, – подумала она. – Если бы ты только был со мной. Я не знаю, кому теперь могу доверять».

Джек не поверил ее рассказу. Он не мог себе представить, чтобы Кирташ пытался остановить атаку Эльриона и спасти таким образом жизни Виктории и Шейла. Но, как бы там ни было, Виктория не рассказала ему о разговоре между ней и юным убийцей. Джек всем нутром ненавидел его, и если бы мальчик узнал, что Виктория чуть не сбежала вместе с Кирташем, то почувствовал бы себя преданным и брошенным.

Но девочка знала, что она осталась в живых и на свободе только благодаря воле Кирташа. И даже больше: он пытался спасти ее от Эльриона.

Однако Шейл его опередил.

Из груди Виктории вырвался беззвучный стон: она запуталась…

Шейл лежал без сознания во время ее сражения с колдуном-сзишем. Потом он пришел в себя и поднялся, чтобы прикрыть собой Викторию от энергетического потока, направленного Эльрионом… Сколько времени он находился в сознании? Слышал ли он разговор между ней и Кирташем? Видел ли он, как она взяла убийцу за руку?

Девочка вздрогнула. «Он меня обманул, – подумала она. – Он способен контролировать людей при помощи своих телепатических способностей. Он меня загипнотизировал…»

Но почему? Зачем?

«Он играл мной… – сказала себе Виктория. Она почувствовала себя несчастной. – И я, такая глупая, позволила себя обмануть… просто потому, что хотела видеть в его глазах…»

Что? Искренность? Интерес? Симпатию? Нежность?

Кирташ не способен на чувства. Тот, кто убивает с таким безразличием, не может ничего чувствовать.

Вдруг Джек обнял Викторию за плечи.

– Пожалуйста, не плачь, – мягким голосом попросил он, и только тогда девочка поняла, что ее глаза были полны слез. – Все будет хорошо.

– Нет, – решительно сказала она и резко встала. Виктория чувствовала себя подлой и мерзкой: она предала «Сопротивление», и Шейл погиб по ее вине, потому что у нее не хватило духа довериться Джеку и силы воли отказать Кирташу. Она не смогла, как Альсан, сказать: «Ни за что на свете». – Ничего хорошего не будет, Джек, ты разве не видишь? Говори, что хочешь, но мы проиграли. «Сопротивления» больше не существует.

И она испугалась своих собственных слов. Даже не взглянув на Джека, девочка выбежала из комнаты.

* * *

Джек нашел ее в лесу, в тайном убежище Виктории. На самом же деле оно ни для кого не являлось секретом, но все знали: когда девочка уходила в лес, лучше оставить ее в покое.

Рядом с ручьем росла огромная плакучая ива, та самая, под ветвями которой всего несколько недель назад Виктория исцелила Шейла. Между большими корнями дерева девочка оставила несколько пледов. Порой она сворачивалась калачиком в своем гнездышке и засыпала в нем под сиянием звезд. Журчание ручья убаюкивало ее, словно колыбельная. Джек иногда задумывался, почему она так себя вела, но не смог найти ответа на вопрос. Хотя любая кровать была гораздо удобнее, чем разбитый ею под деревом «лагерь», она, тем не менее, обнаружила интересный факт: после проведенной в лесу ночи ее мысли словно прояснялись.

Джек раздвинул свисавшие ветви ивы, которые, словно штора, отделяли его от девочки, и заглянул.

– Тук-тук, – сказал он. – Можно войти?

Виктория спала на ветках дерева, свернувшись калачиком. Она подняла голову, и Джек увидел ее освещенное звездами лицо. Вокруг нее летали светлячки. Несмотря на бледность и явную усталость Виктории, в девочке виделось что-то волшебное и сверхъестественное. А, может, ей придавала загадочности окружавшая ее атмосфера.

– Ты у себя дома, – прошептала Виктория.

Джек нашел большущую ветвь, на которой можно было удобно разместиться, и лег, вытянувшись во весь рост и прислонив меч к стволу дерева.

– Однажды, не так давно, я перенесла сюда Шейла, – вспоминала она, – чтобы залечить его раны. И теперь мне кажется странным, что его больше нет, и я его больше никогда не увижу.

Джек ничего не ответил. Он тоже в глубине души тяжело переживал потерю Шейла, но не находил слов, чтобы выразить свою боль. Виктория вздохнула и посмотрела на него.

– Я раскаиваюсь в своих словах, Джек, – сказала она.

Мальчик помотал головой.

– Ничего, это неважно. Может, ты и права. В любом случае мы с самого начала были обречены на провал в этой борьбе.

В голосе друга Виктория уловила горькие ноты и взглянула на него.

– Тебе пришлось сразиться с Кирташем, так ведь?

Мальчик кивнул.

– Да, мы бились. Я вынужден был бежать, но, по крайней мере, смог встретиться с ним лицом к лицу.

– И я тоже сражалась против Кирташа. Вот только мой случай не в счет: он не хотел меня убивать.

«Я должен убить тебя, и ты знаешь об этом, верно? – сказал он ей. – Вот только тебе нельзя умирать». Виктория потрясла головой, чтобы забыть эти страшные слова.

– Но он не смог забрать тебя с собой. Значит, ты защищалась, как самая настоящая львица.

Виктория съежилась: она снова почувствовала себя очень виноватой. Девочка хотела рассказать Джеку всю правду о том, что произошло на самом деле, но тот продолжал:

– Знаешь, раньше я думал, что Кирташ меня ненавидит точно так же, как и я его. Но сейчас я считаю… что он не может испытывать чувство ненависти. Просто потому что он вообще не может чувствовать.

Виктория вздрогнула: несколько мгновений назад она думала о том же самом. Вот только этот отблеск ледяных глаз Кирташа… Она тряхнула головой. Джек прав: ее воображение сыграло с ней злую шутку, от чего она почувствовала себя еще хуже.

– Я не сражалась, Джек, – призналась она наконец. – У меня не осталось сил. Кирташ мог бы забрать меня с собой, если бы только захотел.

Джек с удивлением посмотрел на нее.

– Не может быть. Ты нужна ему, чтобы он мог воспользоваться Посохом Айшел. Невозможно, чтобы ты вдруг ни с того ни с сего стала ему неинтересна. Что могло заставить его поменять свое мнение?

Виктория не ответила. Она вспомнила, как Кирташ смотрел ей в глаза, и снова на нее нахлынуло то странное чувство полной беззащитности и обнаженности, когда убийца пробрался в ее голову, читая мысли. Виктория не имела представления, что именно увидел Кирташ у нее в голове, и, по правде говоря, не очень-то и хотела это знать. Она вспомнила, о чем говорил Шейл, когда Джеку вздумалось подсматривать за убийцей через Дух: используя сознание, Кирташ мог проникнуть в Лимбад. Так ли это на самом деле? Виктория почувствовала, как в ее венах стынет кровь. Сколько секретов она выдала своему врагу, сама того не желая?

– Я очень устала, Джек, – сказала она своему другу. – Устала от страха, от битвы. Я потеряла Шейла и не хочу больше никого терять. Знаю, что звучит очень эгоистично, но… стоит ли нам продолжать сражаться? Мы никогда не найдем ни дракона, ни единорога. Бесполезно.

– Возможно, – помолчав, признался Джек, – но я должен. Мне нужно отомстить за…

– За родителей? Джек, Эльрион убил твою семью и Шейла, но его больше нет. Да и они от этого живее не стали. Мне кажется, что игра не стоит свеч.

Повисло молчание, а потом мальчик ответил:

– Я понимаю, почему ты хочешь все бросить, и не стану тебя упрекать. Но я должен продолжать делать свое дело, просто потому что – расценивай это, как хочешь – мне больше ничего не остается, понимаешь? Кирташ отнял у меня все: у меня нет дома, нет семьи, и мне некуда идти. Мое пристанище теперь – Лимбад, а ты и Альсан – единственные друзья, которые у меня остались.

Виктория с сочувствием посмотрела на него.

– Нет, Джек, это не все, – сказала она ему. – Я живу в большом доме, там все еще безопасно. Если я поговорю со своей бабушкой, если скажу ей, что у тебя больше никого нет… она, конечно же, позволит тебе остаться, и ты снова вернешься к жизни при дневном свете…

Тут Виктория замолчала. Ее встревожила одна мысль: а что если Кирташ, читая ее мысли, узнал адрес особняка госпожи Аллегры дʼАсколи?

Но Джек не заметил ее смущения.

– Нет, Виктория, я так не могу. Кирташ знает меня слишком хорошо и разыскивает. Я не хочу, чтобы из-за меня ваша жизнь тоже была в опасности. Хотя я тебе очень признателен… и сейчас, раз уж я вспомнил, хочу поблагодарить тебя: ты спасла мне жизнь. Там, в пустыне.

– Так то была не я, это все посох, который…

– Подчинился твоим приказам, Виктория. Ты хотела спасти меня, и посох отреагировал на твое желание. У меня до сих пор не было возможности сказать тебе «спасибо».

Подняв голову, чтобы ответить, Виктория увидела Джека, стоявшего рядом с ней и смотревшего на нее глубоким взглядом. Сердце девочки забилось с бешеной скоростью: ее друг был так близко. «Да что со мной происходит?» – спросила себя Виктория, смутившись.

Джек же не мог оторвать от девочки взгляда. Внезапно у него родилось желание обнять ее, защитить и сказать, что он сделает все, лишь бы у нее все было хорошо. Но по непонятным причинам он так и не произнес ни звука.

Виктория сглотнула комок в горле. Она чувствовала, что для них обоих этот момент – особенный, и потому не знала, какие слова нужно говорить и как себя вести.

– Виктория, я… – начал Джек.

Внезапно донесшийся до них из дома грохот заглушил его слова. Затем раздался полный ярости вой, и Джек одним прыжком вскочил на ноги.

– Альсан, – тут же понял он. – У него очередной приступ.

Оба побежали в сторону дома, быстро спустились по лестнице, ведущей в подвал, и остановились перед дверью в комнату, в которой заперли Альсана. Удары становились все сильнее, и дети заметили, что с каждым разом дверь шаталась все больше и готова была слететь с петель.

– Он пытается вышибить дверь! – закричал Джек и подался вперед, чтобы подпереть ее. – Помоги мне!

Стоявшая на ступенях лестницы Виктория среагировала на голос мальчика и подбежала к нему. Оба надавили на дверь со всей силы, но Альсан продолжал наносить по ней удары, и с каждым из них стены дома сотрясались.

– Джек, мы так долго не выдержим, – прошептала Виктория.

Вдруг удары стихли.

– Виктория? – прозвучал хриплый голос, отдаленно напоминавший Альсана. – Это ты?

– Альсан! – закричал Джек. – С тобой все в порядке?

Удерживая дверь, мальчик беззвучно подал своей подруге знак, чтобы она продолжала ему помогать.

– Виктория, – раздался из-за двери шепот Альсана, не ответившего на вопрос Джека. – Виктория, ты должна выпустить меня отсюда. Ты знаешь, что мне нужно уйти.

– Нет, Альсан, тебе нельзя уходить отсюда, – вмешался Джек. – Куда ты пойдешь? Что ты будешь делать за пределами Лимбада?

– Виктория, – продолжал настаивать Альсан, – ты должна отпустить меня. Если же ты этого не сделаешь, то рано или поздно я убью вас. И тебя, – повисла пауза, после которой Альсан продолжил: – и Джека.

Дрожа всем телом, Виктория закрыла глаза.

– Нет, Альсан, мы этого не допустим! – уверенно сказал Джек.

– Виктория, ты же знаешь, что я говорю правду, – продолжил Альсан; в его голосе слышалось рычание. – Я не могу подавить в себе зверя, а вы – тем более. Вам нужно отпустить меня.

Джек не выдержал.

– Я тебя не брошу! – закричал он в закрытую дверь. – Слышишь меня? Даже не думай!

Альсан не сказал больше ни слова. Удары по двери прекратились. Повисло напряженное молчание.

– Ложись-ка ты спать, – Джек, наконец, прервал тишину. – А я останусь здесь, с ним.

Виктория посмотрела на него пристальным взглядом, от которого мальчик почувствовал себя неуютно.

– Я не хочу, чтобы он причинил тебе вред.

– Не причинит. Он мой друг, разве ты не понимаешь?

Виктория ничего не ответила и стала подниматься по ступеням.

Джек сел на пол рядом с дверью, прислонившись спиной к стене. Закрыл глаза… и, сам того не осознавая, уснул. Усталость взяла над ним верх.

Во сне ему почудилось, что фигура Виктории тихо приблизилась и склонилась над ним. Спустя некоторое время он в испуге проснулся и с недоверием посмотрел по сторонам: дверь оставалась прочно заперта. Тогда он вновь прислонился спиной к стене, думая, что ему все это лишь приснилось. Вдруг мальчик почувствовал, как кто-то накрывает его пледом, чтобы он не замерз, и внутри него пробежало тепло. Он улыбнулся, ругая себя за недоверие к подруге, и поднялся на ноги. Ничто не нарушало царящую в доме тишину – Альсан, должно быть, уснул, – и Джек решил подняться наверх и лечь в постель.

Проходя мимо спальни Виктории, он увидел, что дверь слегка приоткрыта, и, не удержавшись, заглянул к ней в комнату.

Он увидел спящую на кровати Викторию. Ее темные распущенные волосы рассыпались по подушке; проникавший сквозь окно звездный свет освещал ее бледное лицо; пальцы крепко сжимали амулет, который подарил ей Шейл в день ее рождения. Джек с грустью покачал головой и пошел дальше по коридору к своей комнате.

Как только он отошел, Виктория открыла глаза. Ее сердце, бешено стуча, вырывалось из груди. Дождавшись, когда дверь в комнату Джека захлопнется, она встала, тихонько взяла посох и направилась по коридорам Дома на Границе к подвалу.

* * *

Джек проснулся в холодном поту: вопль, в котором слышались нотки триумфа, разнесся по всему дому. Одним прыжком он вскочил на ноги и побежал в подвал. Спустившись по лестнице, мальчик обнаружил разбитую на мелкие кусочки дверь. В комнате никого не было. Он вспомнил спящую Викторию и на мгновение представил себе, как Альсан скачет по ее кровати, пожирая девочку.

– Виктория! – закричал Джек и снова побежал по лестнице вверх на помощь своей подруге.

Но в спальне Виктории никого не оказалось. Джек растерялся и подумал, а не могла ли она, как обычно, уйти в лес и остаться ночевать под ивой? Вдруг воздух содрогнулся; Джек почувствовал резонанс. Мальчик сразу понял, что случилось: кто-то только что покинул Лимбад.

И картина в его голове тут же прояснилась.

Он помчался в библиотеку, но еще не заглядывая туда, на полпути понял, что его там ждет.

В центре библиотеки, одна, рядом со световой сферой, через которую проявлял себя Дух, стояла Виктория.

И Джек догадался: Альсан ушел, чтобы в одиночку переносить свои страдания и боль. Возможно, он не вернется больше никогда.

* * *

Виктория молча стояла на пороге комнаты и наблюдала, как Джек открывает и закрывает ящики, тумбочки и полки шкафов, собирая одежду и складывая ее в лежавшую на кровати сумку.

– Я не думаю, что это хорошая идея, – сказала она наконец.

Джек с раздражением обернулся и посмотрел на нее. Не сумев справиться с эмоциями, он сурово произнес:

– А я не собираюсь сидеть сложа руки. Если этот твой волшебный шарик не может найти Альсана…

– Но он ушел по своему желанию, Джек, разве ты не понимаешь? Он просил нас отпустить его на волю. И если Дух не может его отыскать, значит, он сильно изменился и уже не является тем, кем был раньше…

– Мне все равно, – отрезал Джек. – Я сам найду его.

– Но Джек, он может находиться сейчас где угодно, а мир такой огромный…

– Я не могу оставаться здесь и просто сидеть, ничего не делая.

– Почему?

Джек снова обернулся и посмотрел на нее. Ему стало неловко. Девочка как будто умоляла взглядом, чтобы он не уходил и остался рядом с ней. От одной лишь мысли о жизни здесь, в этом грустном, уединенном месте, пропитанном воспоминаниями о тех, кого уже не вернуть, мальчик пришел в ужас.

Ему нужно было бежать отсюда, уйти как можно дальше и разыскать Альсана. Виктория не остановит его.

– Альсан – мой друг, – холодно и равнодушно произнес он. – Он многому научил меня и спас мне жизнь. Я обязан ему. И сейчас, где бы он ни находился, он нуждается во мне.

– Джек, он ушел по собственной воле. Он хочет быть один, хочет отдалиться от нас, чтобы не подвергать нас опасности…

– Да ты только подумай, что с ним могут сделать в нашем мире! Он уже не человек, но еще и не зверь, Виктория. Его убьют. Ты не должна была отпускать его. Ты даже не представляешь, что натворила.

Виктория ничего не ответила.

В свою дорожную сумку Джек положил Домиват. Ножны меча были сделаны из специального материала, который не давал исходящему от лезвия жару обжигать соприкасавшиеся с ним предметы. Благодаря этому мальчик знал, что его одежда останется целой, несмотря на лежавший рядом с ней Огненный Меч. Мальчик застегнул сумку и повесил ее на плечо. Снова посмотрев на свою подругу, он немного смягчился. Нет, он не мог так оставить ее: их объединяло слишком многое, пережитое вместе. И все же…

– Ты должна понять меня, – настоял он. – Он для меня словно старший брат. Я не могу отвернуться от Альсана, забыть его, даже не попытавшись помочь.

– А от меня, значит, можешь отвернуться?

Джек глубоко вздохнул.

– Виктория, не заставляй меня делать между вами выбор. У него проблемы, он нуждается во мне. А ты – нет, – и пристально на нее взглянул. – Или да? Разве я нужен тебе?

Виктория растерялась. Что она могла ему ответить? Что безумно нуждалась в нем? Но девочка знала, что, несмотря на обуревавшие ее чувства, она ни за что ему в них не признается. По крайней мере, не сейчас. Чувства стыда и гордости не позволяли ей посмотреть Джеку в глаза и сказать ему, кем и чем он стал для нее. С другой стороны, девочка чувствовала: даже если ей и удастся убедить Джека остаться, мальчик миллион раз проклянет себя за то, что бросил Альсана на произвол судьбы.

Нет, Виктория не могла просить его остаться с ней, не имела права запирать его в стенах одинокого Лимбада, тем более, зная, что Альсан сбежал по ее вине.

Тогда она подняла взгляд и сказала:

– Нет, ты прав. Ты мне не нужен.

Девочке показалось, что в глазах Джека мелькнула тень боли и разочарования, но его голос прозвучал так холодно и безразлично, что ей стало не по себе.

– Хорошо. Тогда разговор окончен.

Вдруг Виктория почувствовала грусть. Джек стоял с высоко поднятой головой, с дорожной сумкой на плече и решительным выражением лица, и таким он выглядел намного старше своих лет. Он уже готов был уйти, и Виктория знала, что упустила возможность задержать его и оставить рядом с собой.

Мальчик направился к двери. Виктория отошла в сторону, уступая ему дорогу. Они случайно соприкоснулись друг с другом и на короткое мгновение встретились взглядами. Оба замешкались. Казалось, что время остановилось.

«Мне не стоит уходить», – подумал Джек.

«Умоляю тебя, останься», – пронеслось в голове у Виктории.

Но Джек, отойдя от Виктории, шагнул за порог комнаты и направился по ступеням вниз. Девочка его не окликнула.

В библиотеке мальчик вдруг осознал: ему потребуется помощь Виктории, чтобы покинуть Лимбад. Он посмотрел в сторону двери: у входа, молча, не двигаясь, стояла Виктория. В руках она держала посох.

– Давай же, – сказала девочка. – Выбери любую точку на Земле и встань поближе к сфере. Все остальное сделаем мы с Духом.

Джек увидел, как над столом появился загадочный шар, светящийся разными цветами. Так выражал себя Дух Лимбада. Мальчик колебался: никогда ему еще не доводилось совершать такое путешествие в одиночку. К тому же он до сих пор не решил, откуда начнет поиски Альсана. Как правильно сказала Виктория, мир слишком большой.

Джек сделал шаг вперед, в нерешительности остановился и обернулся.

– Я вернусь с Альсаном, – пообещал он. – И «Сопротивление»…

– «Сопротивления» больше нет, Джек, – прервала его девочка. – Смирись уже.

– Ни за что, – ответил, нахмурившись, Джек. – Клянусь: я убью Кирташа, даже если это последнее, что смогу сделать в своей жизни.

– Странно, что твои враги для тебя важнее друзей, – равнодушно заметила Виктория.

– К чему ты это говоришь? – взорвался Джек. – Я не из тех, кто прячется здесь, пока Альсан, никому не нужный и потерянный, блуждает по миру один! Это не я позволил ему уйти, несмотря на его состояние! По крайней мере, я не провожу целые дни здесь, жалея себя!

Виктория нахмурилась, и Джек понял, что своими словами ранил ее. Однако он был очень зол на подругу, которая не пошла с ним, не поддержала его, дала Альсану сбежать. Но, прежде всего… не нуждалась в нем так, как он нуждался в ней.

Потому в тот момент Джек нисколько не раскаивался в брошенных ей словах.

– Убирайся, – сказала Виктория, еле сдерживая гнев. – Уходи и никогда сюда больше не возвращайся.

– Не переживай, не вернусь, – с раздражением в голосе отрезал Джек.

И тут же оба раскаялись во всем, что высказали друг другу, но никто из них не сделал первый шаг, пытаясь все исправить. Джек подошел к столу и без малейших сомнений протянул руку к сфере, которая засияла еще ярче. Свет поглотил фигуру мальчика. У него уже закружилась голова, и в последний момент, прежде чем оставить Лимбад и Викторию, он подумал: «Лондон».

Девочка видела, как ее друг растворился, и осталась стоять на месте, не двигаясь. Потом Виктория развернулась и вышла из библиотеки, вернувшись в просторы Дома на Границе.

* * *

Звонок быстро разнесся по коридорам и классам школы, оповещая о наступившей перемене.

Девочки уже начали собирать вещи, и Виктория слушала учительницу, которая говорила, какие упражнения нужно сделать к завтрашнему занятию. Девочка записала номера и убрала дневник в портфель.

Она уже почти покинула кабинет, когда ее вдруг окликнула учительница. Виктория обернулась, вопросительно поглядев на нее, и подошла к столу.

– С тобой все хорошо? – спросила ее преподавательница. – Ты выглядишь очень бледной.

– Я просто болела, – мягким голосом ответила девочка.

– Я знаю. Но разве ты уже не выздоровела?

Виктория отвела взгляд, ничего не ответив.

– Что-то стряслось? – продолжала расспрашивать учительница. – С тех пор, как ты вернулась после болезни, ты ходишь очень грустная. Кажется, ты и вовсе как будто… отсутствуешь.

– Со мной все в порядке. Просто… – замешкалась девочка, но затем продолжила: – Я недавно потеряла очень близкого друга. Случайность, понимаете? Он оказался не в то время и не в том месте, как это обычно и происходит.

«Как настоящие герои», – подумала она, вспоминая рассказ Шейла. После их разговора прошло всего несколько дней. Но они, казалось, длились целую вечность.

– Ах, Виктория, мне так жаль! Твоя бабушка мне ничего не говорила.

– Она не была с ним знакома. В любом случае… нет ничего плохого в грусти, так ведь? Да и длиться всю жизнь она не будет. Со временем пройдет. Не беспокойтесь обо мне.

Учительница посмотрела на девочку с одобрением. Да, в глазах Виктории отражалась боль. Но кроме нее преподавательница заметила зрелость и мудрость.

– Хорошо, – сказала она, наконец. – Если тебе нужна помощь, ты знаешь, где меня найти.

Виктория кивнула.

Девочка покинула кабинет, а затем вышла из огромного, холодного здания на улицу. Смеркалось. Прохладный ветерок колыхал ветви деревьев, отбрасывавших на выложенное плиткой патио фантастические тени.

На улице ее никто не ждал. Викторию считали странной, сторонящейся людей девочкой. В школе у нее не было друзей, и это никогда ее прежде не беспокоило. А вот сейчас ей стало так тоскливо, что она на мгновение захотела пожить обычной жизнью своих одноклассниц. Как же горячо она желала быть такой, как все, обыкновенной, и ничего не знать ни об Идуне, ни о «Сопротивлении»…

Виктория спросила себя, а не слишком ли поздно попытаться начать жизнь заново…

…и забыть прошлое…

Девочка встряхнула головой. Кого она пытается обмануть? Она – не такая, как все, и всегда отличалась от остальных. Ей не понаслышке знакомы страх, боль, ненависть и сила. Виктория обладала исцеляющими способностями и была подсказкой на пути к Луннарис, потому что кроме нее никто больше не мог управлять Посохом Айшел. Какими бы ни были ее связи с Идуном… было очевидно, что одного лишь желания забыть прошлое явно недостаточно.

Луннарис…

Виктория вспомнила, как горячо Шейл рассказывал об этом маленьком единороге. Только ему уже никогда не суждено увидеть ее.

«Я подвела тебя, Шейл, – подумала девочка. – Я не знаю, что нужно сделать, чтобы отыскать Луннарис, не знаю, как попросить посох, чтобы он вывел меня к ней. Но клянусь: я найду единорога. Ради тебя».

Вот уже несколько дней эта мысль не выходила у нее из головы. Исполнить мечту Шейла. Найти ради него Луннарис. И рассказать ей о юном колдуне, который когда-то спас ее, пожертвовав собственной жизнью и магией, чтобы найти ее в мире, к которому он сам не принадлежал.

«Я разыщу Луннарис, – пообещала она. – Даже если мне придется искать ее одной».

Девочка вспомнила ссору с Джеком, и ее сердце опять охватила грусть. Она скучала по нему, иногда даже сильнее, чем по Шейлу. В такие моменты Виктория в первую очередь думала о брошенных им в ее адрес обидных словах, чтобы злость уменьшила боль расставания. Девочка закрыла глаза, но воспоминание о Джеке все еще было слишком свежо. Она спрашивала себя, сможет ли она когда-нибудь забыть его и идти по жизни дальше одна? Следовало ли ей признаться ему, как сильно она нуждалась в нем, что ее жизнь без него потеряла всякие краски и поблекла, и только его улыбка могла сделать ее ярче? Должна ли была Виктория сказать Джеку, что за эти месяцы так привыкла находиться рядом с ним… теперь чувствовала пустоту, отчаяние и страдала от одиночества? Могло ли что-нибудь измениться, если бы она сразу ему во всем призналась?

Возможно, нет. В конце концов она с обидой сказала себе: Джек хотел уйти. И он так торопился исполнить свое желание, что даже не задумался об очевидном: без Виктории и Шейла он не сможет сам вернуться в Лимбад. Теперь он мог находиться на другом конце Земли. Вероятно, они никогда в жизни больше не встретятся.

«Мы еще увидимся с тобой, Виктория…» – прозвучало у нее в голове. Девочка вздрогнула. Почему-то она вспомнила о Кирташе. Если ей предстояло продолжать поиски Луннарис в одиночку, он обязательно рано или поздно появится у нее на пути. Только сейчас у нее не было ни Шейла, ни Альсана, ни Джека. Защитить ее некому.

Вдруг она представила себе, как всю жизнь зависит от кого-то, и от этой мысли внутри нее что-то запротестовало. Ей нравилось, когда Альсан и Шейл заботились о ней, но Джек бросил ей в лицо слишком много колкостей, и она хотела… Нет, она должна показать, что он ошибался.

«…больше не попадайся мне на глаза, лапочка, иначе во время нашей следующей встречи мне придется убить тебя», – сказал ей Кирташ.

«Нет уж, – поправила его Виктория. – Если Джек не убил тебя раньше, то это сделаю я. Не заставляй меня снова чувствовать себя беззащитной в твоей власти. Мы еще обязательно встретимся. И когда это случится… перед твоей смертью играть будем по моим правилам».

Погруженная в мрачные мысли, Виктория пересекла дверь школы.

И даже не заметила, что на стене, за ветвями деревьев, затаилась тень.

Темная фигура наблюдала за ней с неподдельным интересом, отражавшимся в синих, как лед, глазах.

Часть вторая

Разоблачение

Два года спустя…

I

Воссоединение

Выдалось жаркое утро, какие случаются только в конце августа. В эту пору большинство живущих в квартирах людей уезжают на побережье. На теннисном корте рядом с баром юноша двадцати с небольшим лет только что одержал победу над своим старшим братом.

– Ох, ладно, я сдаюсь, – сказал тот. – Слишком жарко для игры. Пойду-ка я в бассейн.

– Ну же, давай еще немного, – запротестовал победитель. – У нас еще есть время, пока не стало по-настоящему жарко.

– Тема закрыта. Я уже стар для подобных игр.

Младший тяжело вздохнул и последовал за братом к выходу с поля.

– Если хочешь, то я могу с тобой немного поиграть, – раздался рядом с ним голос, говоривший на неуверенном итальянском со странным акцентом.

Юноша обернулся и увидел за барной стойкой мальчика. Его лицо было ему знакомо. Мальчик не отличался общительностью. Было видно, что он иностранец, возможно, родом из какой-нибудь северной страны. Он работал официантом в баре, чтобы оплатить себе отдых в Италии. На вид ему не больше восемнадцати, вот только взгляд отличался несвойственной для человека его возраста серьезностью.

– А разве ты не должен работать?

– Сейчас нет. Сегодня я во вторую смену.

– Ты умеешь играть в теннис? – спросил юноша.

– Я давно не играл, – ответил официант, – но мог бы попробовать, – через паузу он продолжил: – Скучаю по теннису.

Юноша посмотрел на официанта оценивающим взглядом, затем улыбнулся.

– Договорились, – сказал он. – Как тебя зовут?

Мальчик улыбнулся в ответ. Его зеленые глаза радостно заблестели.

– Джек, – представился он. – Меня зовут Джек.

Игра была недолгой, но напряженной. Юный итальянец отличался профессиональной подготовкой и имел собственный стиль, но удары Джека остановить было невозможно. Трудно поверить, что мальчишка его возраста обладает такой физической силой.

Поверить и правда сложно, если не знать, что этот светловолосый мальчик на протяжении двух лет ежедневно упражнялся в искусстве владения легендарным мечом.

Наконец итальянец не выдержал и, упав на поле, от души рассмеялся. Пот стекал с него ручьями.

– Ладно, ладно, уговорил! Ты победил. Я еще не встречал никого, кто так держит ракетку и бьет по мячу с такой яростью, как ты, Джек. Но, без сомнений, твой стиль игры очень результативен.

Но мальчик уже не обращал на него внимания. Он смотрел на фигуру, наблюдавшую за ним с дороги, проходившей неподалеку от ворот теннисного корта. На таком расстоянии сложно было разглядеть черты лица, но, несмотря на изменившуюся внешность, Джек эту фигуру никогда и ни с кем не перепутал бы.

Сердце мальчика бешено заколотилось. Он бросил на землю ракетку и выбежал с поля, даже не обернувшись.

– До встречи, – удивленно сказал итальянец.

Джек поднялся по поросшему травой склону, затем вышел прямо на дорогу и остановился в нескольких метрах от наблюдавшего за ним человека. Тот, тем не менее, не осмелился подойти ближе к полю.

Оба смотрели друга на друга, не произнося ни слова.

Наконец Джек первым прервал молчание.

– Альсан, – только и смог выговорить он.

На лице человека появилась мрачная улыбка.

– Ты и правда думаешь, что я Альсан?

Джек замешкался. Он не видел Альсана с тех самых пор, как тот убежал из Лимбада в виде получеловека-полузверя, но прекрасно помнил гордого и храброго принца Ваниссара. И стоявший перед ним юноша был им и одновременно не был.

Несмотря на жару, он был одет в обыкновенную человеческую одежду: синие джинсы и черную рубашку. Казалось, он впервые за все время с момента их знакомства чувствовал себя в таком виде вполне комфортно. Однако мальчик никогда прежде не видел, чтобы Альсан одевался в черное. А с момента встречи с Кирташем черные цвета перестал носить и сам Джек.

Альсан по-прежнему держался спокойно и хладнокровно, с той лишь разницей, что теперь в нем чувствовались тревога и внутреннее напряжение, которых уверенный в себе Альсан никогда бы раньше не продемонстрировал.

А его лицо…

Его лицо оставалось таким же каменным, как прежде, но пережитые трудности оставили на нем свой отпечаток, и теперь складки на его лице выделялись сильнее. Его движения были тяжелыми, а глаза сверкали грозным блеском, не вызывающим доверия.

Но больше всего изменились волосы юноши.

Темная шевелюра Альсана сменилась серой, цвета камня, или пепла, или облаков, несущих в себе дожди. И этот цвет никак не сочетался с его юным возрастом. Возможно, именно контраст лица с цветом волос и придавал ему такой беспокойный вид.

Джек глубоко вздохнул. Нахлынувшие на него противоречивые чувства обескуражили его. Он провел два года в поисках своего друга, и когда он потерял уже всякую надежду найти его, Альсан вдруг сам появился в его жизни, словно из ниоткуда, и теперь стоял перед ним, в этом небольшом итальянском городке. Джек не знал, как вести себя. У него в горле сидел комок, не дававший ему покоя и не позволявший ему заговорить. А ведь ему было что сказать, рассказать и спросить. Сглотнув, он только и смог ответить дрожащим голосом:

– Да, ты изменился, но сейчас ты похож на Альсана больше, чем то существо, которое я спас тогда в Германии.

– Я рад, что ты видишь только хорошее.

Комок все еще не исчез, и Джеку пришлось сглотнуть еще раз.

– Я обошел половину Европы в поисках тебя, – упрекнул его мальчик. – Где ты все это время жил?

– Это длинная история. Если хочешь…

– Почему ты сбежал? – перебил его Джек.

Комок в горле вдруг растворился, превратившись в слезы, выступившие на глазах. Джек заморгал, чтобы сдержать их, но молчать он больше не мог: горькие слова так и рвались из его сердца.

– Я два года бродил по свету, разыскивая тебя… Два года! Почему до сих пор ты ни разу даже не дал о себе знать? Почему ты ушел? Почему оставил Викторию и меня… нас одних? Бросил «Сопротивление»? И это после всего того, чему меня научил! Почему ты не поверил нам? Ты был… Проклятье! Ты был для меня всем! У меня больше ничего не оставалось! – его голос сорвался, и мальчик снова заморгал, сдерживая слезы. Он не заплакал, но опустил голову, чтобы Альсан не видел его влажных глаз. Мальчик почувствовал, что его друг подошел ближе, и в этот момент внутри раздался голос, велевший ему бежать, не позволять приближаться к себе, ведь Альсан уже не тот… Но Джек лишь сжал кулаки, не сдвинувшись с места. Хотя инстинкт и подсказывал ему, что внутри друга по-прежнему живет дикий зверь, мальчик не слушал его: слишком долго он страдал от одиночества.

Альсан положил на плечо Джека руку.

– Джек, мне очень жаль, – сказал он. – Я не хотел подвергать вас опасности. Я не контролировал себя, и…

Юноша вдруг запнулся, потому что Джек обнял его изо всех сил, все еще дрожа всем телом. Его все еще мучил страх, что Альсан в любой момент снова может сбежать. Юноша в недоумении заморгал, но внезапно осознал, какими тяжелыми выдались для Джека эти два года. Он почти физически ощутил его одиночество, отчаяние, страх, и тоже спросил себя, где все это время находился мальчик, чем занимался? И почему не остался с Викторией в Лимбаде?

– Все в прошлом, парень, – прошептал юноша, похлопав несколько раз его по спине, чтобы успокоить. – Теперь я здесь, хорошо? Я больше никуда не исчезну. Ты больше не одинок. И никогда не будешь. Обещаю.

Джек, казалось, взял себя в руки. Отойдя от друга, он отвел в сторону взгляд и, оправдываясь, сказал:

– Да, хорошо… Просто с тех пор, как ты ушел, моя жизнь перевернулась с ног на голову. К тому же я уже давно не получал ни от кого весточки.

Альсан посмотрел на него, и на лице принца появилась хорошо знакомая Джеку улыбка.

– Ты весь в поту и задыхаешься от жары, парень, – сказал он. – Давай спрячемся в тени, я угощу тебя кока-колой, и мы сможем спокойно поболтать. Как тебе идея?

Джек с благодарностью кивнул: он с детства ненавидел жару. Летом он не мог лечь в постель, не приняв перед сном холодный душ. Он сам не понимал, как его занесло в эту пору в Италию. Ведь с приходом весны он мог бы отправиться в какую-нибудь северную страну.

Друзья вошли в ближайшее кафе. У входе лежала собака, немецкая овчарка. Она подняла голову и зарычала на Альсана. Ее морда выражала враждебность. Юноша всего-навсего бросил на нее один взгляд, и собака, поджав уши и хвост, вскочила и спряталась под одним из столов заведения, скуля от страха. Джеку стало неловко, и он сглотнул.

Друзья вошли в кафе. Когда они проходили мимо одного из столов, сидевшие за ним посетители с недоверием посмотрели на Альсана, а те, что оказались рядом с юношей, отодвинули свои стулья подальше. Но когда у него на лице появилась зловещая, похожая на оскал, улыбка, люди отвернулись.

– Почему они так отреагировали? – спросил Джек, когда оба уселись за столик возле окна. – Они с тобой даже не знакомы!

– Это инстинкт, – ответил Альсан, продолжая улыбаться наводящей страх улыбкой. – Люди подсознательно чувствуют хищника, когда он находится среди них.

У Джека по спине пробежали мурашки. Он хотел задать другу вопрос, но тут к ним подошел официант. Джек попросил лимонад со льдом. Альсан не стал ничего заказывать.

– Сначала я бродил по свету туда-сюда, – начал свой рассказ юноша, – и должен признаться, что принес людям много неприятностей, которыми я нисколько не горжусь.

– Знаю, – произнес тихим голосом Джек. – Так как Дух не дал нам ни единого знака о твоем местонахождении, я решил вести поиски самостоятельно. Я стал читать газеты и интернет… искать статьи, рассказывающие о зве… монст… – мальчик замолчал, почувствовав себя неловко.

– Зверях или монстрах, – помог ему закончить Альсан. – Можешь называть вещи своими именами и не беспокоиться. Именно таким я и был. Да и сейчас другая часть меня не дает мне иногда покоя.

– Ладно. Сначала я отправился в Лондон, – продолжил Джек. – У меня там остались знакомые, друзья моих родителей. Поскольку много лет назад мы потеряли с ними всякий контакт, я был уверен, что они даже не знали, какая беда случилась с моими родителями. Я оказался прав. Но прожил я у них всего пару дней, чтобы определиться, откуда начинать поиски. Я вычитал в интернете новости. Несколько человек якобы видели в лесу странное существо. Оборотня, – мальчик посмотрел на Альсана. – Почему Франция?

– Не знаю, я этого не планировал. Когда Дух спросил меня, куда я хочу отправиться, я думал только об одном: оказаться в каком-нибудь богом забытом месте, вдали от цивилизации. И подальше от дома Виктории. Но в глубине души я на самом деле не хотел терять вас из вида. Потому-то, наверное, я и остался так близко.

Я отправился на восток, в сторону Альп, затем добрался до Швейцарии, до севера Италии, до Австрии… я шел только по лесам и горам, избегая встреч с людьми. Но, к сожалению, иногда так или иначе сталкивался с теми, кто охотился на меня, пытался убить или поймать… В большинстве случаев с неприятными для них последствиями.

– Я проехал пол-Европы по твоему следу, – прошептал Джек, – автостопом, на поезде или автобусе, когда выпадала возможность. По правде говоря, денег у меня было немного, – признался мальчик. – Все это время я жил как бродяга. Иногда мелкие подработки приносили мне несколько десятков евро, но, на самом деле, нечасто. Мне хватало только на еду и на то, чтобы продолжать мой путь. Иногда я спал в хостелах, но обычно – просто под открытым небом. Меня тоже преследовали, желая отправить в детский дом или интернат, но я им не позволил.

У Джека снова задрожал голос. Альсан представил, как мальчик в одиночку шагает по Европе, без денег, без жилья, зимними ночами мерзнет на улицах городов… И внезапно он понял, как трудно было его другу. Джек поймал на себе его взгляд и добавил, стараясь не придавать пережитому большого значения:

– На самом деле, я даже повеселился и получил удовольствие. Шел, куда хотел; меня никто не держал и не ограничивал. Никогда еще я не чувствовал себя таким свободным.

Джек улыбался. На лице Альсана тоже появилась улыбка.

– Лучше бы ты остался в Лимбаде, – все же сказал Альсан. – Если бы Кирташ нашел тебя…

– Но не нашел же. Да даже если бы мы и столкнулись, я заранее подготовился к встрече, – Джек замешкался, а затем признался: – Когда я уходил из Лимбада, я взял с собой меч, Домиват. Так я мог тренироваться ежедневно, снова и снова повторяя выученные движения, чтобы не забыть ничего из того, чему ты научил меня, Альсан.

Юноша взглянул на мальчика, и в его взгляде появился огонек. Но он ничего не сказал, и Джек продолжил рассказ.

– А потом я потерял твой след. На юге Австрии. Мне больше не попадались новости о получеловеке-полузвере, и я не знал, что и думать. Мне больше ничего не оставалось, кроме как остановиться там и искать подработку… Но долго оставаться в Австрии я не мог, и вскоре мне пришлось продолжить свой путь. Так я бродил, пока не дошел до Кьявари, где и живу до сих пор. Не спрашивай даже, как и почему я здесь оказался. Честно говоря, я давно потерял себя. Вот уже год я не слышал о тебе новостей, да и с Викторией связаться не смог. Ты знаешь, что я сам, без помощи, не могу вернуться в Лимбад, а ее адреса я не знаю. У меня нет ни ее телефона, ничего вообще. Я ушел из Лимбада так поспешно, что даже не успел сообразить взять у нее номер.

Джек замешкался. Он готов был уже рассказать Альсану о произошедшей между ним и Викторией ссоре, о боли, которую нанесли ему сказанные девочкой слова («Ты мне не нужен», «Уходи и никогда сюда больше не возвращайся»), вот только время помогло залечить раны. Порой Джек чувствовал себя самым настоящим глупцом, который позволил вспышке гнева, казавшейся ему сейчас детской и абсурдной, сбить его с толку. Теперь он смотрел на вещи иначе. Возможно, если бы он так поспешно не покинул Лимбад, то смог бы организовать поиски Альсана намного лучше и избежать стольких проблем на своем пути. Но он ушел, и у него не осталось никакого способа связаться с Викторией. Особенно он скучал по теплому дому в Лимбаде, когда холодными зимними ночами ему приходилось спать на улице под открытым небом. Сколько раз в такие моменты он проклинал себя за неразумность.

– Я уже поверил, что никогда и ничего больше не услышу о вас, – признался тихим голосом мальчик.

Джек замолчал и отвел взгляд, крепко сжимая в руке цепочку с висящим на ней медальоном – тем самым шестиугольником, который в первый же день его прибытия в Лимбад ему подарила Виктория. Он до сих пор хранил его.

Джек очень часто вспоминал о девочке и скучал по ней. Безумно. Ее приятная улыбка, свет в ее глазах, проведенное с ней вместе время… Мысли обо всем этом снова и снова крутились у Джека в голове, не давая мальчику покоя. Нередко он мысленно возвращался назад в прошлое и прокручивал в голове момент, когда он покинул Дом на Границе, думая о том, что ему не следовало уходить. Джек представлял, как говорит Виктории слова, которые так и не сумел ей сказать. Он уже тысячу раз в своем воображении попросил у нее прощения, при этом каждый раз придумывая новый способ. Он представлял, как обнимет ее и пообещает всегда быть рядом с ней… что бы ни случилось.

Но все это так и оставалось лишь в его воображении. Назад пути не было. Ничто не вернет ему два года, проведенные вдали от лучшей подруги. Он уже поверил, что больше никогда в жизни ему не представится случай признаться ей в своих чувствах.

Альсан все это время внимательно следил за ним взглядом.

– Сколько тебе сейчас лет, Джек? – спросил он.

– Пятнадцать, – ответил мальчик, слегка удивленный вопросом. – В апреле мне исполнится шестнадцать. Но выгляжу я старше, а с шестнадцати лет уже можно работать, поэтому в последнее время мне все проще становится найти подработку.

– Пятнадцать, – повторил Альсан. – А кажется, я только вчера спас тебя от Кирташа и привел в Лимбад. Тогда ты был всего лишь испуганным мальцом, а теперь превратился во взрослого мужчину.

Джек неловко улыбнулся.

– Я еще не совсем взрослый мужчина. Возможно, в твоем мире пятнадцатилетние ребята уже и правда считаются мужчинами, а здесь мы все еще мальчишки.

– Другие – да, но только не ты. Посмотри на себя, Джек. Ты вырос, и я не имею в виду рост. Ты созрел и возмужал, и я ни капли не сомневаюсь, что ты в состоянии найти выход из любого трудного положения. Я горжусь тобой.

Джек от смущения опустил глаза.

– Ты так и не ответил на вопрос, почему ты ушел, – напомнил он приглушенным голосом.

– Потому что свою борьбу я должен был вести в одиночку, – Альсан смотрел прямо в наполненные тревогой глаза мальчика. – И с самого начала я знал, что могу проиграть в ней. Потому я должен был как можно скорее уйти от вас. И я не ошибся. Звериный дух оказался намного сильнее, намного свирепее, чем моя человеческая душа. И в один из редких моментов, когда мое сознание прояснялось, я решил покончить с собой. Меня спас один человек. Я не помню ни его лица, ни имени. Он долго беседовал со мной, когда я жил в одной деревеньке, название которой тоже вылетело у меня из головы, и лечил там свои раны.

Так странно. Я даже не знал его языка, но, тем не менее, прекрасно понимал все, что он мне говорил. А когда этот мужчина исчез из моей жизни и я снова остался один, меня словно осенило. Я точно знал, что должен делать и куда идти.

Джек с улыбкой на него посмотрел.

– Последние несколько месяцев я провел в Тибете, в одном из буддистских монастырей.

– Правда?! – воскликнул Джек и рассмеялся. – Ты, может, еще и голову брил?

– На этот вопрос я не стану отвечать, – со смехом ответил Альсан, но тут же его лицо снова приняло серьезное выражение. – За прошедшие два года я многое понял и многому научился. Дисциплина, самообладание… Но прежде всего я обрел мир и спокойствие, так мне необходимые, чтобы держать живущего во мне зверя под контролем.

– Получается, ты смог…

– Не до конца. Я уже не тот, кем был раньше, и уже никогда не стану прежним. Я до сих пор иногда превращаюсь в зверя, когда превосходящая меня в разы волчья сила вступает в свои права. Но, по крайней мере… Теперь я большую часть времени могу быть человеком.

Джек понял, что имел в виду Альсан. Он открыл было рот, желая кое о чем спросить, но передумал.

– В любом случае, – продолжал его друг, – я больше не Альсан – принц Ваниссара. И никогда им уже не буду. К тому же мое новое положение не дает мне права носить это гордое имя и принадлежать к моему знатному роду. Поэтому я вынужден был найти себе новое имя, из тех, что привычны на Земле. И сейчас… сейчас я Александр.

– Александр, – повторил Джек. – Звучит неплохо, тебе это имя даже идет. Если хочешь, я буду тебя называть Александром. Хотя мне до сих пор непонятно, почему ты считаешь, что больше не достоин быть тем, кем ты родился.

На лице юноши появилась еле заметная улыбка.

– Потому что я уже не тот, кем был раньше, Джек.

В его словах звучала горечь, и Джек предпочел сменить тему разговора.

– И… Как же тебе удалось найти меня? – поинтересовался мальчик.

– Мне как-то приснилось… Мне приснился ты. И ты был здесь, в Италии. Я воспринял свой сон как указание на то, что я теперь готов встретиться с вами снова. Так что я отправился искать тебя и… оказавшись здесь, просто доверился инстинкту.

– Как бы мне хотелось, чтобы и со мной произошло нечто похожее, когда я искал тебя, – буркнул Джек с сожалением. – И что ты думаешь делать теперь, когда нашел меня?

– Как можно скорее снова возродить «Сопротивление» и вернуться в Лимбад.

– Чтобы продолжить поиски дракона и единорога? Откуда ты знаешь, что мы еще не опоздали?

– Потому что Кирташ еще здесь, на Земле. Это означает, что он их еще не нашел.

Услышав имя своего заклятого врага, Джек крепко, до боли, сжал кулаки.

– Откуда тебе известно?

– Я просто знаю. И я готов вернуться и продолжить бой, Джек. А ты разве нет?

Джек замешкался.

– Раньше думал, что да, а вот теперь я не уверен. Хочу сказать… раньше у нас было больше возможностей, да и Шейл был жив. И смотри, как все закончилось. Чего, по-твоему, мы сможем добиться сейчас? Почему ты считаешь, что на этот раз все будет иначе?

– Ну, причин несколько. Во-первых, мы изменим стратегию. Во-вторых, хотя мы, к огромному сожалению, и потеряли Шейла, зато мы обрели тебя, – Альсан пристально посмотрел на мальчика, – нового воина, готового биться за правое дело; воина, который способен драться легендарным оружием, держать в руке Домиват и даже не обжечься; воина, который выстоял там, где пали все остальные – более сильные, опытные и способные.

Лицо Джека покрыл румянец. Ему прежде не выпадало возможности поговорить об этом со своим другом. А ведь и правда: Домиват – меч, созданный из огня дракона, который до Джека никто не мог взять в руки, – теперь был у него. И мальчик не мог понять, почему меч выбрал именно его.

– И еще кое-что, Джек, – продолжил Александр. – Да, мы потеряли Шейла. Ты мне рассказал, что случилось, когда я сидел в Лимбаде взаперти. И сейчас я хочу задать тебе один вопрос: ты и правда считаешь, что мы должны оставить все, как есть? Шейл погиб, пытаясь вызволить меня из плена и сохранить жизнь Виктории. И если мы все бросим, то этим оскверним память о нем.

Множество воспоминаний пронеслось в голове у Джека. Он представлял себе Шейла, юного колдуна команды «Сопротивления», всегда веселого, задорного, готового познавать новое и помогать тем, кто нуждался в его помощи. Шейла, возглавившего миссию по освобождению Альсана в Германии. Шейла, погибшего, спасая жизнь Виктории в этой ужасной борьбе. И огонь мщения, поутихший за минувшие месяцы, вспыхнул в его сердце с новой силой.

– Да, – сказал он тихим голосом, – тогда мы оскверним память о нем.

Александр кивнул.

– В таком случае собирай вещи. Как только ты будешь готов, мы сразу отправимся в Мадрид.

Пульс Джека участился.

– Мы поедем за Викторией?

– Разумеется.

– Но я даже не знаю, где она живет, – возразил мальчик. – Да и ее номера телефона у меня тоже нет.

Александр бросил на него быстрый взгляд.

– Я это уже понял, – сказал он. – Тебе же будет лучше, если мы найдем ее целой и невредимой поскорее. Напомню: Кирташ знал, в каком районе она живет, и ее дом был небезопасным. А тебе не пришло в голову ничего лучше, кроме как оставить ее одну и отправиться искать меня.

Чувство вины снова охватило Джека. На мгновение мальчик представил себе, как Кирташ находит Викторию, крадет ее и… причиняет ей боль. Он ощутил, как кровь вскипает в его жилах.

Александр неверно истолковал выражение его лица.

– Ладно, поговорим об этом в другой раз. К счастью, я, в отличие от тебя, знаю, где живет Виктория. До сих пор по понятным причинам я не мог отправиться на ее поиски, но теперь, когда большую часть времени я – обычный человек, то не собираюсь терять ни минуты. И тебя я за уши потащу извиняться перед ней.

– Необязательно вести себя так агрессивно. Спокойно, – недовольно ответил Джек. – Я и сам могу попросить прощения.

В глубине души он уже давно желал объясниться с Викторией.

* * *

Прозвенел звонок, знаменуя окончание уроков. Из школьных кабинетов доносился шум: ученицы собирали вещи и выходили из классов с портфелями и сумками на плечах.

Виктория, как обычно, шагала по коридорам школы одна. Она вышла из здания и уже пересекала школьный двор, направляясь к воротам, как вдруг внезапно остановилась, позволив нежным солнечным лучам ласково коснуться ее лица. Мягкое сентябрьское солнце уже не обжигало, а лишь приятно согревало своим теплом. Но Виктории не хотелось замечать, что прошел еще один год; снова заканчивается лето и приходит осень… а вместе с ней – и вторая годовщина со дня гибели Шейла.

Девочка встряхнула головой, пытаясь избавиться от мрачных мыслей, и присела возле ворот на корточки, чтобы завязать шнурок. Недалеко от нее остановилась компания одноклассниц, они шепотом переговаривались. До Виктории доносились плохо скрываемые смешки.

– Ты видела его?

– Да, ты права, он такой привлекательный!

– Интересно, кого он ждет?

– Не знаю, но ей определенно повезло…

Виктория не придала этому значения. Мальчики не занимали ее. У нее были дела поважнее, много разных дел. Но на первом месте стояла миссия, которую она должна выполнить.

Поэтому она выпрямилась и шагнула за ворота школы, за которыми ее дожидался светловолосый мальчик, одетый в джинсы и рубашку в клетку навыпуск. Он стоял, сунув руки в карманы, с беззаботным видом прислонившись спиной к дереву. Мальчик не обращал внимания на перешептывания, красноречивые взгляды и смешки, вызванные его присутствием.

Виктория так бы и прошла мимо него, но без всякой видимой причины ее пульс вдруг участился. Девочка не смогла удержаться и не взглянуть на паренька. Мальчик выпрямился и тоже посмотрел на нее. Сердце Виктории, казалось, на мгновение перестало биться. Она беззвучно, одними губами, произнесла его имя. Мальчик, немного засмущавшись, улыбнулся.

– Привет, Виктория, – сказал он.

Она едва ли его услышала. Сердце девочки забилось с новой силой, чуть не выскакивая из груди. Она выдохнула. Ей столько раз снился этот момент, что сейчас Виктория просто не верила своим глазам. Ей казалось, что образ мальчика вот-вот исчезнет, растворится… И на самом деле под деревом никого нет.

Но мальчик стоял на месте, не сводя с нее глаз. Он никуда не пропал, не развеялся по ветру, словно мираж, иллюзия или красивая мечта. Он был настоящим.

– Джек, – только и смогла произнести девочка.

Джек поднял голову и отвел взгляд. Слова не шли ему на язык. Да и Виктория не отличалась особой разговорчивостью. Оба они много раз придумывали речь, которую произнесут при долгожданной встрече, но когда этот момент наступил, слова просто застряли у них в горле.

Джек знал заранее, что они снова встретятся, и потому у него было преимущество. Время сыграло ему на руку, и он морально подготовился. Он поднял голову и решительно посмотрел девочке прямо в глаза.

– Я очень рад снова видеть тебя.

– Я тоже… рада видеть тебя, – сказала она, осознав, что это сущая правда.

– Ты изменилась, – заметил Джек.

Джеку его фраза показалась неуклюжей, но он сказал то, что думал. Девочке совсем скоро исполнится пятнадцать. Перед ним стояла уже другая Виктория. Она выросла… Во всех смыслах. Но, разумеется, мальчик не собирался ей об этом сообщать, а просто добавил:

– Твои волосы уже не такие длинные.

Виктория взяла прядь своих темных волос и пальцами поиграла с ней.

– Я отрезала их всего пару месяцев назад, но они уже немного отросли. Смотри, они теперь как будто волнистые, не такие гладкие, как раньше.

– Тебе очень идет, – сказал Джек и почувствовал себя самым настоящим глупцом. Они не виделись столько времени, а он говорил ей про прическу.

На самом же деле мальчик многое хотел сказать ей. Он мог рассказать, как проводил бессонные ночи, представляя себе их разговор; рассказать о том, что его альбом полон ее набросков. Он рисовал лицо девочки, ее большие темные глаза, смотревшие на него со звездного неба. Он мог признаться ей, как сотни раз ветер доносил до него ее голос; как он вспоминал ее и только ее всякий раз, когда оказывался в живописном месте; как безумно, отчаянно, до боли в груди скучал по ней.

Вот только стоявшая перед ним девочка отличалась от той, которую он вспоминал, разве что глаза остались прежними. Они все так же излучали свет, казавшийся Джеку особенным и неповторимым. Время создало между ними непреодолимую пропасть. Джек осознал, что оставшиеся о Виктории воспоминания уже, вероятно, не соответствовали Виктории, стоявшей сейчас перед ним. А еще он понял, что за эти два года чувства девочки к нему могли и остыть. Возможно, она его до сих пор не простила, а, может, и вовсе не вспоминала о нем. А вдруг у нее уже есть парень, кто знает?

– Ты тоже очень изменился, – сказала наконец Виктория, и ее щеки залил легкий румянец.

– Правда? – Джек улыбнулся в ответ. Возможно, его замечание оказалось не таким уж и глупым. – В каком смысле?

– Ну, ты вырос, и цвет кожи стал чуть темнее… и…

«…и теперь ты еще красивее», – подумала она про себя, но не осмелилась сказать вслух.

Виктория подавила вздох. Когда-то она была влюблена в этого мальчика, но вскоре поняла, что она ему не подходит, иначе он не сбежал бы от нее со скоростью света. Виктория только начинала понимать, что именно испытывала к Джеку, когда он покинул Лимбад и отправился искать Альсана. Слишком больно было признаваться себе в своих чувствах, когда он был уже далеко. И еще долго сердце девочки начинало бешено стучать, когда в толпе она замечала светлые русые волосы. Да только всякий раз это оказывался не он. И вот, когда Виктория думала, что смогла справиться со своими чувствами, он снова появился в ее жизни…

В жизни, но только ее чувств это не касалось. Виктория дала себе слово, что больше не будет страдать. За это время она выстроила вокруг своего сердца высокую стену, чтобы никто не смог добраться до него и снова ранить. Она больше никогда не влюбится. Слишком больно.

Девочка спросила себя, а выстоит ли ее стена перед Джеком? И решила не думать об этом. Прошло слишком много времени. И даже если у него и были когда-то к ней чувства, он, конечно же, их уже не испытывал. Да и Виктория не собиралась наступать на одни и те же грабли дважды.

Она вдруг заметила, что стоявшие поблизости девочки смотрели на нее с плохо скрываемой завистью, и мысленно улыбнулась. Девочка взглянула на Джека и поняла: он даже не заметил, какое волнение вызвал своим появлением среди ее одноклассниц. Ладно, если он не осознает, насколько красив, она точно ему сообщать об этом не собирается.

– …А ты как раз наоборот немного отрастил волосы, – заметила она и захихикала.

Виктория подняла руку и убрала локон русых волос, упавших ему на лоб. Она знала, что девочки сейчас умирают от зависти, и самодовольно наслаждалась моментом.

– Видишь? Тебе нужно постричься.

– Твои волосы теперь короче, а мои длиннее. Потрясающее заключение.

И оба от души засмеялись. На мгновение показалось, что разделявшая их пропасть стала меньше.

– Ладно, – сказал Джек. Его лицо приняло серьезное выражение. – Знаю-знаю: я полный глупец и не заслуживаю ни капли твоего внимания после всего того, что произошло… но все-таки я здесь, чтобы попросить тебя… как бы правильно выразиться… предоставить мне «политическое убежище».

Только тогда Виктория увидела стоявшую на земле возле его ног походную сумку.

– Тебе некуда идти?

Джек отвел взгляд.

– Мне всегда некуда идти, по правде говоря. Я не вернулся в Данию, хотя там живут мои родственники. Но Кирташ… он, должно быть, уже все знает. И я решил не возвращаться в Силькеборг, чтобы не ставить моих близких под удар.

Виктории казалось слишком странным после столь долгой разлуки говорить с Джеком о Кирташе.

– И где же ты был все это время? Ты нашел Альсана?

– Это он нашел меня, а не я его. Длинная история.

– Он пришел с тобой?

– Да, но он остался в городе, потому что у него есть несколько важных дел. Сказал, что позвонит тебе сегодня вечером, чтобы договориться о встрече и попросить тебя перенести его в Лимбад. Меня он отправил к тебе первым.

Конечно же, Джек не стал говорить Виктории, что он сам уговорил Александра дать ему шанс встретиться с девочкой наедине, до того как они соберутся все вместе. Ему так много нужно было сказать ей.

– Ты хочешь… вернуться в Лимбад? – спросила она.

– Пожалуйста, – ответил Джек, и Виктория, заглянув ему в глаза, увидела в них боль. А еще он повзрослел. Ах, как ей хотелось бросить ему: «Я тебе говорила», но она не была такой жестокой. – Если ты меня перенесешь туда… Я буду тебе очень благодарен.

Между ними повисло молчание. Оба смотрели друг на друга взглядом, выражавшим все, что они не осмеливались сказать словами. И этот волшебный момент ни один из них не нарушил бы. Ни за что в жизни.

Но ни один из них и не решился сделать первый шаг, открыть душу, крепко обняться, хотя они оба желали этого с такой силой, что от одной мысли об этом начинало болеть сердце.

Прошло слишком много времени. Они уже не дети. Все теперь гораздо сложнее.

– Может, пойдем? Как ты думаешь? – спросила, наконец, Виктория.

Лицо мальчика озарила широкая улыбка.

– Мне очень хочется навестить Дом на Границе, – признался он.

Виктория тоже улыбнулась.

– Тогда чего мы ждем?

Друзья отошли от ворот школы и прошагали мимо автобуса, затем повернули за угол и скрылись из поля зрения одноклассниц Виктории. Оставшись вдвоем, спрятавшись от людей, они тут же взялись за руки: по крайней мере, сейчас у них было для этого оправдание. Джек хотел крепко сжать ладони Виктории, но не решился. А девочка, в свою очередь, со страхом вдруг осознала, что ее стена не устояла перед Джеком и тут же дала трещину. Потому она поспешила зажмурить глаза и мысленно призвать Духа. Сознание Лимбада с радостью ответило на ее зов, узнав давнюю подругу. И, все еще держась за руки, оба исчезли, переместившись в Дом на Границе.

* * *

– В доме сейчас не слишком-то убрано, – извинялась Виктория, – просто я здесь теперь бываю не часто. Тут так пустынно и одиноко…

Джек ответил не сразу. Он провел рукой по одной из книжных полок, не обращая внимания на слой пыли, покрывавшей тома. Первым делом он достал из шкафа свою гитару и бросил сумку на кровать. Коснувшись пальцами струн, он тут же понял, что инструмент нужно настраивать, и довольно улыбнулся.

– Ничего страшного, – сказал он. – Я вернулся, вот что действительно важно.

Девочка улыбнулась в ответ.

– Да, – прошептала она. – Это и правда важнее.

Виктория развернулась и хотела уйти, чтобы оставить Джека одного в своей комнате, в которую он недавно вернулся. Мальчик поднял голову, бросил гитару и выбежал следом за ней.

Он не собирался терять выпавшей ему возможности. Теперь точно нет.

– Подожди, – сказал он, беря ее за руку.

Виктория остановилась и обернулась. Джек посмотрел ей в глаза, громко выдохнул и сказал наконец ей то, в чем так давно хотел признаться:

– Я очень сожалею. Мне жаль, что я оставил тебя одну, что наговорил тебе всякого. Я не должен был так поступать.

Виктория растерялась. Стена рушилась на мелкие кусочки.

– Я тоже сожалею, – проговорила она. – Знаешь… когда я сказала тебе, чтобы ты больше никогда не возвращался… я этого вовсе не хотела.

На лице мальчика появилась улыбка, и ему стало немного легче.

– Я догадывался, – и протянул ей руку. – Друзья?

Джек хотел сказать совершенно другое. Но прежде чем начинать строить новое, размышлял он, нужно для начала восстановить дружбу, которая два года назад дала трещину.

Виктория задумалась. Наклонив голову, она серьезно посмотрела на него.

– Ты снова уйдешь, так ведь? Как только что-то изменится. Когда тебе надоест здесь.

Слова ее не были искренними, просто девочка все еще пыталась удержать стену. Но Джек не мог знать, о чем она думала.

– Что? Ну, конечно, нет! Я же сказал тебе, что Альсан… то есть, Александр…

– Да, ты уже говорил мне, что он вернулся. А ты следуешь за ним, я это уже поняла.

– Что с тобой происходит? – возмутился Джек. – Я же попросил у тебя прощения!

Виктория взглянула на него, покачала головой и, развернувшись, пошла прочь.

– Подожди!

Джек схватил ее за руку, но девочка с такой силой и ловкостью вырвалась, что мальчик удивился.

– Только не думай, что можешь делать со мной все, что захочешь, Джек, – предупредила она его. – Я уже не та, что прежде. Знаешь, я многому научилась. Я все эти годы тренировалась. Я умею драться. Теперь я не беззащитна. И ты мне не нужен. Больше.

Уязвленный Джек хотел было ответить ей, но подумал, что лучше промолчать, и проглотил брошенные в его адрес жестокие слова. Он не собирался так скоро сдаваться. Нет, после стольких мечтаний об этой встрече…

И сказал ей то, что должен был сказать два года назад, но не решился:

– А ты мне нужна, Виктория.

Девочка, удивившись, повернулась к нему. Джек вздохнул, чувствуя себя глупцом. Но слова уже сказаны, и назад пути больше нет.

– Ты хочешь, чтобы я снова ушел? – с серьезным видом спросил он.

Виктория открыла было рот, но не смогла произнести ни слова. Она заняла оборону, приготовившись к тому, чтобы бросить ему в лицо резкий ответ. Но этого вопроса она не ожидала. В глазах Джека светились невысказанные чувства, и Виктория знала, что этим взглядом он нанес последний, разрушительный, удар по ее стене, за которой она все еще пыталась спрятаться от него.

«Но я для него всего лишь подруга», – в сотый раз напомнила она себе.

Она не хотела наступать дважды на одни и те же грабли.

Тем не менее, она не могла отрицать очевидного, потому чуть слышно произнесла:

– Нет. Я не хочу, чтобы ты уходил.

И они посмотрели друг другу в глаза.

Теперь они уже не могли контролировать свои чувства, которые освободились от оков стеснительности, сомнений и расстояния. Они крепко обнялись. Как же сильно Джек скучал по ней все это время! Он закрыл глаза и просто наслаждался долгожданным моментом. А Виктория желала, чтобы их объятие не заканчивалось никогда. Снова горячее сердце Джека растопило лед, сковавший ее душу. И девочка с ужасом вдруг поняла, что от ее некогда высокой стены остались лишь жалкие руины. Виктория затрепетала в объятиях Джека, и внезапно ей представилось… что он ее любил, всегда любил. И от этой мечты на сердце стало так сладко…

Но она знала, что это все – лишь плод ее воображения.

– Не хочу, чтобы ты уходил, – повторила она.

– Я не уйду, – пообещал мальчик. – И… ладно, мне не следовало тогда покидать Идун. Я так давно хочу признаться тебе, что, в глубине души… я хотел быть рядом. Прости, что оставил тебя одну.

После высказанных слов ему стало гораздо легче.

– Нет, это ты меня прости, – прошептала Виктория. – Я тогда говорила не всерьез. Знаешь, я нуждалась в тебе. Ты стал для меня лучшим другом. И с тех пор, как ты ушел, мой мир словно перевернулся с ног на голову.

Джек сглотнул. Его чувства уже выходили из-под контроля, потому он попытался взять себя в руки. Да, они крепко подружились, но, насколько он знал, кроме дружбы между ними ничего не было. Ему следовало держать голову в холоде. Александр всегда твердил ему, что торопиться ни к чему.

Невозможно, чтобы их дружба за время столь длительного расставания превратилась в нечто большее. Сильные чувства могут возникнуть только тогда, когда два человека находятся рядом.

К тому же Виктория говорила только о прошлом. Ничто не указывало, что он ей нужен сейчас так же, как прежде.

И она все время упоминала слово «дружба». Ничего, кроме дружбы.

Джек понял: ему и самому понадобится время, чтобы разобраться в себе… и понять Викторию. Он не хотел ее напугать слишком поспешными реакциями. Очень уж долго они не виделись. И сейчас не лучший момент, чтобы признаваться ей в своих чувствах, потому что, кроме всего прочего, он и сам пока ничего толком не понимал.

Да и не был готов увидеть в глазах Виктории отказ.

– Мне бы хотелось снова стать твоим лучшим другом, – сказал он ей. – Если… ты еще хочешь со мной дружить, разумеется.

Поскольку они до сих пор стояли, обнимая друг друга, Джек не мог видеть, как лицо Виктории омрачилось от боли. А еще он не знал, что девочка вновь возвела вокруг своего сердца стену.

Со скоростью света.

– Конечно, – сказала Виктория, решительно отстранившись от него. – Только я больше не могу тебя задерживать. Ты ведь хотел отдохнуть, верно? Устраивайся поудобнее, если желаешь – прими душ. С помощью посоха я смогу оживить магию Лимбада, и тогда снова в доме загорится свет и появится горячая вода…

– Я не моюсь горячей водой, – напомнил он ей и тут же осознал, как глупо прозвучали вырвавшиеся слова. Нет ничего важнее сейчас, чем они двое.

Но Виктория продолжала говорить, и Джек понял, что момент упущен.

– Ах, да, я совсем забыла. Ты же всегда принимаешь холодный душ. Ладно, в любом случае, скоро все снова заработает. Расслабься, отдохни, у тебя полно времени до ужина. Мне нужно вернуться домой, иначе бабушка начнет волноваться, если я не приду вовремя. К тому же, вполне возможно, мне уже звонил Альсан. Когда в моем доме все уснут, я смогу вернуться сюда. Тогда мы соберемся все вместе и решим, как действовать дальше.

– Действовать дальше? О чем ты?

Виктория бросила на него быстрый взгляд.

– О «Сопротивлении». О нашей миссии. Полагаю, вы с Альсаном решили навестить меня не из вежливости, так ведь?

Джек открыл было рот, чтобы дать ответ, но на ум ему ничего толкового не пришло. Он бы пришел навестить ее намного раньше – с «Сопротивлением» или без него, – если бы только знал, где она. Но он понимал, что отсутствие ее номера телефона нисколько его не оправдывало. В конце концов, он сам ушел, даже не спросив, как ее найти. Логично, что Виктория думала, будто вовсе не нужна ему. Джек сделал глубокий вздох, осознав: что бы он сейчас ни сказал, он все равно ударит мимо цели. Джек должен показать девочке, как она важна для него… Только одних слов теперь недостаточно: нужно действовать.

И он промолчал.

– Я так и думала, – внезапно прервала она молчание. – Увидимся позже.

Джек кивнул и повернулся к своей комнате. Вдруг Виктория снова его окликнула. Мальчик вопросительно посмотрел на нее. Девочка улыбнулась.

– Добро пожаловать домой, – сказала она.

В ее глазах отражалась забота, но не любовь. Все чувства, выходящие за рамки дружбы, скрылись за стеной, с помощью которой Виктория защищала свое сердце.

Но Джек не мог этого знать.

II

Новая стратегия

Диива сидела на пристани, опустив босые ноги в воду, когда ее шестое чувство подсказало ей, что у нее неприятности.

Она быстро посмотрела по сторонам. На пристани не было ни души. До нее доносились только шепот ветра, шум волн и слабое посвистывание старого рыбака, бредущего по набережной. Диива смогла разглядеть его фигуру вдалеке.

Она попыталась расслабиться. Быть может, ложная тревога. Невозможно, чтобы за ней следили всю дорогу, до самой деревушки, расположенной на побережье Австралии… этого мира. Невозможно, чтобы кто-то раскрыл ее настоящее происхождение.

Невозможно…

– Здравствуй, Диива, – раздался рядом с ней шепот.

Жуткий холод пробежал по ее спине. Она обернулась и увидела позади себя юношу в черном. Девушка вздрогнула и с недоверием посмотрела на него. Он подкрался незаметно, она не слышала его шагов. Вдруг она осознала, что и свист Тома больше не доносится до нее с набережной.

Юноше можно было дать от силы шестнадцать лет, он стоял спокойно, не двигаясь, и казался очень уверенным в себе. Его светло-каштановые волосы шевелил долетавший с моря ветер, а его синие холодные глаза неотрывно смотрели за горизонт.

– Ты обознался, – прошептала она. – Меня зовут Дайан.

Юноша присел рядом с Диивой и посмотрел ей прямо в глаза. Вдруг она ощутила сильное волнение, почти шок. Взгляд его напоминал ледяной нож, вонзившийся ей в глаза. В нем не было ни ненависти, ни презрения, а всего лишь… полное, нечеловеческое безразличие.

– Нет, – в ужасе прошептала Диива.

Юноша ничего не ответил. Его взгляд парализовал Дииву.

Прошло немного времени, и свет в ее глазах погас, а обездвиженное тело повалилось на землю. Одетый в черное юноша отошел в сторону и холодно посмотрел на нее. Диива была мертва.

Он, казалось, нисколько не удивился, даже когда тело женщины задрожало и начало меняться. Ее кожа посинела и покрылась чешуей, волосы полностью исчезли, губы и глаза увеличились в размере, нос, напротив, сплющился, а на месте ушей с обеих сторон головы появилось подобие жабер. Руки и ноги ее удлинились, а между пальцами выросли перепонки.

Так сидевшая на пристани женщина превратилась в странное создание-амфибию.

Уголки губ Кирташа слегка приподнялись, и он удовлетворенно кивнул сам себе.

Колдунья вару. Из всех изгнанников труднее всего распознать на Земле именно вару, потому что у них есть целый океан, в котором они могут прятаться. Океан в этом мире огромен, и взгляд Кирташа не способен охватить его целиком.

Но, на радость Кирташу, вару тоже должны были изредка выходить на берег, хотя и жили преимущественно в воде. Большинство из них не отходили далеко от берега. Неосторожность стоила Дииве жизни.

Кирташ, не касаясь ее кожи, поднял руку надо лбом Диивы и прищурился.

Мелькнула яркая вспышка света.

И в следующее мгновение тело амфибии исчезло с пристани, словно его там никогда и не было.

Кирташ спокойно поднялся и снова посмотрел на горизонт. Он держался так же невозмутимо, как и всегда.

Юноша постоял, прислушиваясь к тишине, а затем развернулся и направился к пляжу. Он двигался по пристани бесшумно, плавные движения делали его похожим на тень.

Работа еще не окончена.

* * *

Виктория развернула бедро и изо всей силы нанесла боковой удар ногой. Затем она подалась вперед и выполнила удар-крюк. Парень, державший перчатку-мишень, отступал на шаг всякий раз, когда Виктория шагала вперед. Двигались они синхронно.

– Черт возьми, ты сегодня в форме, – скидывая перчатку и потирая руку, прокомментировал молодой человек, когда они закончили упражняться. – Что ты ела на завтрак?

Виктория улыбнулась, но ничего не ответила. Теперь она надела перчатку и встала в позу своего товарища.

На занятиях по тхэквондо она почти ни с кем не общалась. Казалось, что она отгородилась от остального мира невидимой стеной. Что для других было всего лишь хобби, для Виктории стало настоящей страстью. Она первой приходила на тренировки и уходила всегда самой последней. Девочка очень быстро совершенствовалась и переходила с уровня на уровень. Она уже готовилась к экзамену на черный пояс, хотя начала заниматься боевыми искусствами всего два года назад.

Разумеется, она тренировалась ежедневно и даже записалась в две группы: в одной занималась по вторникам и четвергам, в другой – по понедельникам и средам. А с прошлого года ей разрешили присоединиться к группе для взрослых, которая занималась по пятницам. Виктория не пропускала ни дня, а к тренировкам относилась с такой серьезностью, словно они смысл ее жизни. Одногруппники девочки никогда не видели Викторию со спутником, потому сейчас они не могли не посматривать, хотя бы краем глаза, на мужчину, пришедшего вместе с ней и теперь стоявшего на краю татами и наблюдающего за тренировкой. Из-за серого цвета его волос некоторые подумали было, что это – отец Виктории. Но, присмотревшись, поняли, что ему от силы двадцать два – двадцать три года. Он казался серьезным и немного сердитым, но не оставалось сомнений, что он и Виктория знали друг друга довольно давно.

Возможно, из-за того, что он наблюдал за ней, или потому, что ей просто хотелось выпустить пар, Виктория на протяжении всего занятия демонстрировала превосходную физическую подготовку и выкладывалась по полной, как будто хотела испытать себя на прочность и понять, чему научилась за прошедшие два года. Иногда, время от времени, она бросала взгляды на наблюдавшего за ней юношу, как будто ожидая от него одобрения.

В конце тренировки наставница попросила всех разбиться на пары, чтобы отработать парную борьбу, и девочка, хотя за все занятие ей дали только одну попытку, билась изо всех сил. Один из ее ударов пришелся напарнику в живот, и у того от боли из груди вырвался стон. Тогда он попросил ее окончить бой. Виктория не сразу среагировала и смогла остановиться, только когда ее стопа находилась всего в считаных сантиметрах от тела напарника. Лишь тогда девочке удалось вернуться в реальность.

– Я сильно ударила тебя? Прости, я не хотела!

– Могла бы заранее предупредить, что ты не шутишь, я бы тогда подготовился и надел бы специальную защиту.

Лицо Виктории вдруг резко посуровело.

– Я к каждой тренировке отношусь серьезно.

– Зато я, знаешь ли, нет. Мы с тобой сражаемся уже довольно долго, но я никогда прежде тебя такой не видел.

Виктория выдохнула с облегчением.

– Да. Да, ты прав. Прости.

Она хотела добавить что-то еще, но в этот момент наставница объявила о завершении занятия.

Не прошло и десяти минут, как Виктория вышла из раздевалки, успев принять душ и переодеться в обычную одежду. Александр ждал ее на улице, рядом со школой. Девочка подошла к нему, и они зашагали вместе, не произнеся ни слова.

– Как тебе? – через некоторое время прервала молчание Виктория.

– Очень необычный вид боевого искусства. Сражение ногами. Я никогда такого раньше не видел. Как, говоришь, называется?

– Тхэквондо. Нас еще учат бить и руками, но по минимуму. Знаешь, почему я выбрала именно этот стиль борьбы? Из-за посоха. Я не могу драться руками, потому что должна держать его.

– Точно, – кивнул Александр.

– А еще прошлым летом я прошла курс интенсивной подготовки по кэндо. Тебя учат биться с деревянным мечом в руках, и я подумала, что мне не помешало бы научиться биться посохом, используя его как оружие. С его помощью можно останавливать удары и прерывать атаки. Раньше я билась инстинктивно, а теперь владею техникой.

– Но больше всего меня радует, – заметил Александр, – что ты все это время тренировалась. Теперь ты стала сильнее, быстрее, выносливее. И независимо от того, будешь ли ты использовать во время боя магию посоха или нет, ты можешь быстро убежать и сильно ударить, если придется.

– Я знаю, – кивнула Виктория и, помолчав, тихо добавила: – Сейчас, когда Шейла больше нет и мне некому помочь развить мои магические способности, я хочу научиться самой постоять за себя.

– И правильно делаешь.

Снова повисло молчание, после которого Александр сказал:

– Я хочу тебя кое о чем спросить, Виктория. За это время ты что-нибудь слышала о Кирташе?

Его имя ледяным ветром отозвалось в ее душе. Она все еще четко помнила взгляд юного убийцы, сказанные им слова и ощущение, оставшееся на ее коже после того, как она коснулась его руки. Она знала, что Кирташ прочел ее мысли и, скорее всего, знал о ней все: кто она такая и где живет. Но больше они не встречались.

И все же она знала, что он где-то рядом. Иногда она ощущала дрожь, словно порыв холодного ветра ударял ей в затылок, чувствовала сквозь тени леденящий взгляд убийцы, но, оборачиваясь, никогда его не находила. Однажды, шагая в одиночку по пустынному, сумрачному парку, девочка почувствовала, как он следит за ней из темноты. Виктория резко развернулась, и в ночной мгле раздался ее крик:

– Хватит! Перестань следить за мной и выйди наконец, чтобы принять бой!

Но ответом ей была тишина.

Девочка не понимала, почему он так вел себя, и стала даже сомневаться в своей интуиции, думая, что его присутствие – просто плод ее воображения. А иногда она со страхом размышляла о том, что рано или поздно Кирташ устанет от этой игры, и наступит момент, когда он решит ее убить. Порой девочка мечтала об их встрече, чтобы сразиться с ним лицом к лицу: она или убьет его, или погибнет в битве. Но чаще всего, не признаваясь в этом даже самой себе, она желала, чтобы он вернулся, снова протянул ей руку и сказал: «Пойдем со мной…».

Виктория не могла разобраться в своих запутанных и противоречивых чувствах, и поэтому ей не нравилось думать о Кирташе. Она покачала головой и сказала:

– Нет, с тех пор я его больше не видела. Но он, должно быть, уже знает, где я живу, Александр. Если он до сих пор не пришел за мной, значит, просто не хотел. Но… – она посмотрела на друга, – если Кирташ и решил оставить меня в покое, он вряд ли выбросил вас из своих планов. Возможно, для вас с Джеком было бы лучше и вовсе не показываться здесь.

– Плохой идеей нас не удивишь, это правда. Но ты права: и не потому, что нам нужно от него скрываться, просто сейчас первыми должны нанести удар именно мы. И он будет намного эффективнее, если Кирташ не будет знать о нашем возвращении.

Виктория посмотрела на него с непониманием.

– Перенеси-ка меня лучше в Лимбад. Сегодня ночью у нас собрание.

* * *

Джек, посвистывая, вышел из душа: у него было хорошее настроение. Сегодня вечером Александр отправился посмотреть на занятие Виктории по тхэквондо, а после его возвращения в Лимбад друзья, как в старые добрые времена, затеяли тренировку на мечах. Джек привык к Домивату, и тренировочное оружие показалось ему слишком простым. В результате мальчик двигался намного быстрее и легче. Но он слишком долго тренировался один. Ему пришлось изрядно потрудиться, чтобы снова привыкнуть реагировать на соперника и, прежде всего, предвидеть его движения.

От состоявшейся наконец-то тренировки в Лимбаде он получил колоссальное удовольствие. Да, Александр не мог заменить хорошо знакомого Джеку Альсана, но форму он восстановил.

Проходя мимо комнаты Виктории, мальчик вдруг вспомнил: девочке больше никогда не суждено увидеть Шейла. Он в нерешительности остановился, чувствуя себя виноватым из-за своего хорошего настроения, ведь он знал, чего ей не хватало.

Дверь была закрыта. За ней раздавалась музыка, которая показалась Джеку отвратительной. Быть может, дело не в музыке, а в голосе певца… В любом случае, мальчику она совсем не понравилась.

Он перевел дыхание и тихо постучал в дверь.

– Входи, – ответила Виктория.

И Джек вошел. Девочка сидела за столом, без особого интереса перелистывая страницы лежавшей перед ней книги. В ее меланхоличном взгляде отражалась глубокая печаль, которую она попыталась тут же скрыть, подняв голову, чтобы с улыбкой поприветствовать пришедшего друга.

– Ну, как прошла тренировка?

– Без практики я немного потерял навыки, но скоро все восстановлю. А как твои дела? Александр сказал мне, что ты здорово дерешься.

Девочка пожала плечами.

– Я делаю все, что в моих силах.

Джек посмотрел по сторонам. За это время комната Виктории немного изменилась, но в глаза, в первую очередь, бросались появившиеся в ней единороги. Они были повсюду: на стенах висели постеры с изображениями единорогов, на полках стояло множество статуэток и фигурок, а названия стоявших за ними книг говорили сами за себя: «Легенды о единорогах», «Последний единорог», «De historia et veritate unicornis[1]»…

Джек ничего не сказал. Поиск единорога Луннарис для Шейла был смыслом всей жизни, и Виктория, казалось, собиралась продолжить его миссию.

На одном из книжных стеллажей висел большой рог в форме спирали. Джек почтительно посмотрел на него.

– Это же не рог единорога, так ведь?

– Что за глупости, конечно, нет, – возмущенно ответила она. – Это бивень нарвала. Они как киты, только с бивнями. В Средневековье ими торговали, выдавая их за настоящие рога единорогов.

– И где ты его достала, интересно?

Виктория ответила не сразу.

– Он принадлежал Шейлу, – тихим голосом проговорила она.

Джек не стал расспрашивать дальше. Он продолжал оглядываться и рассматривать спальню девочки. Его внимание привлекла висевшая на одной из стен карта мира, к которой были приколоты разноцветные кнопки.

– А это что? – спросил он, кивком указывая на карту.

Виктория ответила на вопрос не сразу. Джек заметил, что ее глаза заблестели от нахлынувшей вдруг грусти, и на лице девочки появилось необычное, отстраненное выражение. Мальчик спросил себя, с чем оно могло быть связано.

– Она тоже принадлежала Шейлу, – сказала, наконец, Виктория, стараясь вырваться из потока воспоминаний. – Пока он был жив, он отмечал на карте все места, связанные с единорогами, о которых рассказывалось в разных историях и легендах. Я продолжила его дело и даже сама посетила некоторые из этих мест. Но все легенды и сказания очень древние, свежих упоминаний о единорогах просто нет. Словно они никому не попадались на глаза вот уже несколько веков.

Джек с негодованием помотал головой.

– То есть ты продолжала расследование сама… одна? А если бы ты столкнулась с Кирташем?

Виктория не ответила. При упоминании имени убийцы она задрожала. Но, как и раньше, девочка не могла понять природу этой дрожи: то ли она трепетала от страха, который испытывала, то ли… от воспоминания о звуке его голоса, взгляде, прикосновении. Она резко отвернулась: эти мысли сбивали ее с толку.

Джек взял девочку за плечи и посмотрел ей прямо в глаза. Слеза Единорога – кулон, который ей подарил Шейл два года назад на день рождения, – сверкнул на груди, отзываясь на упавший на него свет лампы.

– Понимаю, – сказал он, и его голос прозвучал серьезно. – Ты пытаешься спровоцировать вашу встречу, так?

Виктория, испугавшись, посмотрела на него. Не может быть, чтобы он догадался о мыслях, крутящихся в ее голове… или о чувствах в сердце.

– Послушай меня, Виктория, оно того не стоит. Понимаешь? Знаю, что ты до сих пор в ярости на него из-за Шейла, но тебе не нужно пытаться встретиться с Кирташем в одиночку. Если мы сразимся с ним все вместе, то, возможно, мы покончим с ним навсегда.

Виктория с облегчением выдохнула. Она не хотела даже думать о том, что сказали бы ее друзья, если бы узнали, какие чувства вызывал в ней Кирташ. Среди них не было ненависти, которую она как член «Сопротивления» должна была испытывать к нему.

– Кто бы говорил, – ответила девочка. – Почему ты считаешь, что я одна стала бы продолжать борьбу?

Джек не рассердился. Напротив, он только улыбнулся, принимая упрек.

– Ладно-ладно, я больше ничего не скажу. Вот о чем я сейчас подумал, – добавил мальчик, пытаясь сменить тему. – Я нигде не видел Даму. Что с ней?

– Когда я перестала бывать в Лимбаде, я забрала ее в дом бабушки, чтобы не оставлять одну, – ответила Виктория, пожимая плечами. – Ты даже не представляешь, чего мне стоило убедить бабушку оставить ее дома. А эта проклятая кошка ничего лучше не придумала, кроме как сбежать при первой же возможности. Мы не знаем, где она сейчас.

Джека удивил безразличный тон подруги. Ведь он помнил, как сильно Виктория любила свою кошку. Мальчик спросил себя: этот твердый и воинственный вид и правда отражает ее чувства? Или девочка всего-навсего притворяется?

Джек встряхнул головой. Музыка действовала ему на нервы, и он спросил:

– Что ты сейчас слушаешь?

Виктория широко улыбнулась в ответ, и в ее глазах снова появился мечтательный огонек. Джек понял, что эта музыка уносила ее куда-то далеко… Очень далеко от него. Мальчику, тем не менее, она казалась странной и неприятной, и он вдруг понял, что, несмотря на столько общих интересов, их музыкальные предпочтения были слишком разными.

– Это Beyond, альбом Криса Тары, – объяснила Виктория и при виде удивления на лице Джека добавила: – Только не говори, что ты никогда о нем не слышал!

– Нет, мне он не знаком. В любом случае, эта музыка кажется мне какой-то… странной. У меня волосы дыбом встают.

Виктория, казалось, обиделась, но заставила себя улыбнуться.

– А мне он нравится, – мягко ответила она. – В этой песне речь идет о том, что чувствует человек, живущий, как ему кажется, в чуждом для него мире. Когда ты ощущаешь себя… в тюрьме, из которой невозможно выбраться. Ты хочешь улететь куда-нибудь высоко или далеко, но не знаешь, что тебя ждет в другом месте, – со вздохом сказала Виктория. – Понимаю, что это очень необычная музыка, но у нее становится все больше поклонников.

– Потому что певец, наверняка, какой-нибудь красавчик, – вырвалось у Джека. – Давай-ка посмотрим, что он из себя представляет.

Он взял в руки коробку от диска, но его ждало разочарование: на обложке не было ни одной фотографии певца, лишь какой-то символ в форме змеи.

– Ну и отстой, – прошептал Джек, но так, чтобы Виктория не услышала его. Она и так прекрасно знала о его отвращении ко всему, что связано со змеями.

– Я не знаю, как он выглядит, – сказала она. – И мне совершенно все равно. Мне музыка его нравится, а не он.

– Да-да, все вы так говорите, – улыбнулся Джек.

Виктория посмотрела на него серьезным взглядом.

– Это мой любимый исполнитель, – сказала девочка. – Если ты пришел, чтобы посмеяться над моими музыкальными вкусами, ты знаешь, где дверь.

Джек подумал, что для восстановления прежней дружбы и доверия ему нужно вести себя по-другому. К тому же мальчик заметил, что Виктория стала намного чувствительнее и восприимчивее к словам, чем раньше.

– Мне очень жаль, я не хотел тебя обидеть, – тут же ответил он. – Я не знаю, что происходит со мной в последнее время, но когда я общаюсь с тобой, то вечно сую свой нос куда не следует.

Мальчик и правда выглядел грустным, поэтому Виктория улыбнулась ему.

– Ничего страшного. Давай лучше пойдем в библиотеку. Александр, должно быть, уже дожидается нас.

* * *

Александр посмотрел на ребят, ожидавших от него речи. Перед ним сидели два взрослых человека. Юноша понял, что, несмотря на трудности, а может, и благодаря им, Джек и Виктория выросли и изменились как внешне, так и внутренне. Два беззащитных ребенка остались в прошлом. Теперь он смотрел на двоих юных воинов «Сопротивления» и чувствовал за них невероятную гордость. И все же в голову ему пришли мысли о Шейле. «Как было бы здорово, если бы ты сейчас смог их увидеть, друг мой», – подумал он.

– Ладно, слушайте меня, – начал он. – Прошло два года, но мы вернулись в Лимбад и снова объединились в группу «Сопротивление». Я знаю, что здесь присутствуют не все ее члены, – в этот момент Виктория отвела взгляд, – но мы должны продолжать борьбу, потому что, пока живы дракон и единорог, для Идуна есть надежда, и жертва, которую принес Шейл, не будет напрасной.

Вот уже долгое время я задаюсь вопросом: что мы делаем не так? Единороги по своей природе создания неуловимые, и я не удивляюсь, что тот, кого мы ищем, может без труда прятаться от глаз людей. Но вот дракон, напротив, привлекает к себе слишком много внимания, и мой дракон уже не такой крохотный, каким я его когда-то нашел.

При словах «мой дракон» Джек про себя заулыбался. Когда-то давно Шейл рассказывал ему, что Александр спас от гибели одного маленького дракона. Только юноша никогда никому не говорил о своем подвиге, и Джек пообещал себе, что когда-нибудь обязательно попросит Александра поделиться с ним его историей.

– Я подумал, – продолжил Александр, – что, возможно, они оба нашли способ оставаться незамеченными для всего мира, и мы не подозреваем об этом способе. Кстати, я знаю, почему они прячутся.

Виктория тоже знала.

– Из-за Кирташа? – спросила она тихим голосом.

Александр кивнул.

– Именно. Поэтому я пришел к выводу, что если мы покончим с Кирташем, если нам удастся устранить исходящую от него угрозу, то дракон и единорог не заставят нас долго ждать и дадут о себе знать.

– И даже если они не объявятся, – нахмурившись, заметил Джек, – мир, без сомнения, избавится от чумы, и нам станет гораздо легче действовать.

– Я хотел выразиться мягче, – прокомментировал Александр, – но да, ты прав. Смысл в этом.

– Так, правильно ли я тебя поняла, – заключила Виктория. – Ты предлагаешь остановить поиски дракона и единорога и попытаться найти Кирташа, чтобы свести с ним счеты? Убить его раньше, чем он нас?

– То есть перейти от защиты к нападению, – добавил Джек, закивав головой. – Я «за».

– Вы хотите устроить ему ловушку или что-то вроде этого? Но как мы узнаем, где его искать?

– Его найти несложно, – заметил Александр. – У Джека однажды получилось, и я только что сам попробовал выяснить, где он находится, с помощью Духа.

– Что? – подскочил Джек. – И это после нагоняя, который ты мне тогда устроил? Теперь сам делаешь то же самое?

– Я действую осторожно, – уточнил Александр, – и держусь от него на большом расстоянии, чтобы он не заметил меня. Вот так-то, парень.

– Ладно, хорошо, – ответил, нахмурившись, Джек. – Итак, давайте подведем итоги. Что тебе показал Дух? Чем сейчас занимается Кирташ, если не секрет?

Александр проигнорировал дерзкий тон мальчика.

– Он продолжает искать изгнанных идунитов, – сказал вполголоса юноша, – и охотится на них, убивая одного за другим. Как обычно. Только сейчас он действует один. Полагаю, он этого и добивался.

Виктория помнила момент, когда Кирташ убил своего союзника, колдуна Эльриона, сразу после гибели Шейла, так ясно, словно это случилось только вчера. Он покончил с ним в наказание за смерть Шейла? А может, он действительно хотел лишить того жизни, и колдун предоставил ему такую возможность?

– Похоже, он хорошо приспособился к жизни на Земле, – продолжил Александр. – Живет в большом городе США, его принимают за простого смертного, он работает и даже, кажется, неплохо зарабатывает.

– Не удивляюсь, – сказал Джек с отвращением. – Я не знаю, как у него так получается, но за что бы он ни взялся, ему все удается.

Виктория промолчала и, задумавшись, прикусила нижнюю губу. Она думала о том, как сейчас выглядит Кирташ и насколько сильно он изменился.

Судя по всему, Джека одолевали те же мысли.

– Должно быть, он вырос, как и мы, – сказал он вполголоса.

– Годы и его не обходят стороной, – кивнул Александр. – Ему сейчас около шестнадцати или семнадцати лет, если я не ошибаюсь.

«Он всегда будет старше меня», – с разочарованием подумал мальчик. Неважно, сколько времени он потратит на тренировки с мечом, Кирташ всегда будет одерживать победу за счет своего опыта.

В библиотеке повисло напряженное молчание.

– Так, ладно. Какой же в итоге план? – спросила в конце концов Виктория.

– Я подумал, что если мы нападем на него на работе, то застанем его врасплох. К тому же, окруженный множеством людей, он потратит немало времени, чтобы вычислить нас. Я уже видел, на что вы оба способны, и, мне кажется, мы готовы вступить в бой.

– Что? – вырвалось у Виктории. – Прямо сейчас?

– Нет, не сейчас. Но я знаю, где будет находиться Кирташ через восемь часов. Лучшего момента для атаки и придумать нельзя.

Виктория посмотрела на часы. У нее дома сейчас только восемь с половиной вечера. Она быстро сосчитала.

– Другими словами, в четыре с половиной утра по Мадриду.

– В семь с половиной вечера по Сиэтлу, – улыбнулся в ответ Александр.

– Ты перенесешь нас в Сиэтл? – спросил Джек. В его голосе слышалось оживление.

– Что бы там ни произошло, – вздохнула Виктория, – надеюсь, больше двух часов оно длиться не будет, потому что в восемь у меня начинаются уроки в школе, и самое позднее в семь утра я должна быть дома в постели…

Она не договорила, почувствовав на себе взгляды друзей, смотревших на нее с упреком.

– Ладно, хорошо. Я не пойду в школу, если вдруг миссия затянется. Но вы увидите, моя бабушка все узнает, и я не смогу от нее отделаться.

III

За гранью

– Объясни-ка мне еще раз, какого черта мы здесь делаем, – с раздражением спросил Джек.

– Мы охотимся на Кирташа, – последовал ответ Александра.

– А как мы в такой толпе его узнаем? – возразил мальчик.

Спортивный комплекс «Ки-арена» в «Сиэтл Центре» был битком забит молодежью и подростками. Они кричали и пели, создавая страшную суматоху. Оба друга чувствовали себя неуютно, но Джек не скрывал своего отвращения.

Войти внутрь оказалось совсем не сложно. Да, входных билетов у них не было, зато Виктория научилась пользоваться магической маскировкой в любой ситуации, и заклинания, которые раньше ей не удавались, сейчас с помощью посоха работали с необыкновенной легкостью. При входе на арену Виктория вручила мужчине три чистых листа бумаги, тот посмотрел на них… а магия сделала все остальное.

– Как тебе удалось? – в недоумении спросил Джек, когда они вошли в комплекс.

– Это всего лишь иллюзия. Как и та, что скрывает нас сейчас от посторонних взглядов.

Мальчик понял и кивнул. На Виктории была спортивная одежда, а за спиной у нее висел посох. Джек и Александр взяли с собой свои легендарные мечи, закрепив оружие на поясе. Но любой, кто смотрел на них, видел всего лишь троих ребят, пришедших на концерт.

Несмотря на то что им с легкостью удалось проникнуть внутрь, Джек сомневался, что это хорошая идея. Александр тоже выглядел встревоженным. Он хотел устроить в этом месте Кирташу засаду, но только сейчас начинал понимать, как выглядит земной «рок-концерт» и догадываться о возможных последствиях.

Джек почувствовал отвращение. Он снова и снова задавался вопросом, почему этот Крис Тара выбрал себе в символы именно змею. Сейчас он видел ее повсюду: в честь своего идола поклонники пришли на концерт в футболках, толстовках, браслетах и серьгах с изображением змеи. У некоторых были тату с нею. Мальчику уже становилось дурно. Он страдал фобией на змей и сейчас оказался в откровенно враждебной ему обстановке.

И только Виктория широко улыбалась. Казалось, она летает от радости в облаках.

– Вы уверены, что мы пришли на задание? – спросила она в очередной раз. – Может, вы привели меня сюда, чтобы устроить мне сюрприз?

Но лицо Александра не выражало желания поразвлечься в «Ки-арене», и Джек предположил, что, какой бы абсурдной ни казалась ситуация, их лидер точно не шутит.

– Подумать только, Виктория! Кирташу нравится та же музыка, что и тебе. Если он, конечно, пришел сюда не для того, чтобы кого-то найти. Поэтому перестань так улыбаться и смотри в оба. Вдруг увидишь его?

– Ладно-ладно, грубить необязательно, – сказала в свою защиту девочка. – Вы привели меня на концерт моего любимого исполнителя. Что я, по-вашему, должна была подумать?

Джек попытался перевести дух и забыть об окружавших его змеях. Он подумал о Виктории, о том, как для него важно восстановить все то, что когда-то связывало их, и решил исправить положение.

– Думаю, нет ничего плохого в том, что ты насладишься музыкой, – сказал он с улыбкой, нежно пожимая ей руку. – Не обращай на меня внимания. Ты знаешь, что мне не слишком-то по душе песни этого типа, и сам факт, что мне придется слушать его вживую, не воодушевляет меня. Не принимай на свой счет.

– Хорошо, – прошептала Виктория, не слишком удовлетворенная ответом.

– К тому же, – попытался объяснить Джек, – проблема в том, что, по всей видимости, его официальная эмблема – змея. Куда бы я ни посмотрел – повсюду нас окружают змеи. Пойми, я чувствую себя, мягко говоря, не очень уютно.

– Я понимаю, – сказала Виктория, выдержав паузу. – Ты и правда становишься более агрессивным, когда рядом с тобой находится змея.

– Агрессивным? Нет, на самом деле, я просто…

– Будьте наготове, – прервал их Александр. – Выступление вот-вот начнется.

Друзья стояли справа от сцены, на одном из верхних ярусов. Они специально выбрали это место, чтобы иметь возможность видеть весь зал. Но на концерт пришло столько народу, что Джек в очередной раз задался вопросом, как Александр планирует найти Кирташа в такой толпе. Он повернулся к Виктории, чтобы поделиться своими мыслями, но она уже прилипла к перилам и не отрывала взгляда от сцены. Глаза ее мечтательно блестели, а щеки покрылись румянцем. Джек с нежностью посмотрел на нее и подумал, что нет ничего плохого, если девочка немного повеселится. Ведь она совсем юна, и ответственность, которую Шейл невольно переложил на ее плечи, оказалась слишком тяжелой.

– Александр! – закричал он, чтобы друг услышал его сквозь шум толпы, скандировавшей имя Криса Тары. – Как ты узнал, что Кирташ придет сюда?

– Его имя есть в программке концерта, – ответил Александр. – Не настоящее имя, а псевдоним, разумеется.

– Псевдоним? – повторил Джек. – Что ты хочешь этим сказать?

Он уже начал догадываться, что имел в виду Александр, и резко повернул голову в сторону сцены. Лампы, освещавшие «Ки-арену», стали потухать, пока не погасли совсем, и подмостки озарил холодный зелено-синий свет прожекторов.

Крис Тара вышел наконец на сцену под крики тысяч поклонников. Это был молодой человек лет семнадцати, одетый во все черное, легкий и стройный. Двигался он плавно, словно рысь. Ледяной ветер сковал сердце Джека, когда он узнал певца.

Юноша остановился в центре сцены, прямо перед своими поклонниками, и поднял вверх руку. Раздался такой шум, что, казалось, весь павильон просто рухнул. Тысячи человек, словно обезумев, хором выкрикивали имя Криса Тары, и украшавшие их тела и одежды змеи извивались под холодным светом рамп. На мгновение Джек почувствовал себя наблюдателем ритуала, посвященного поклонению богу змей, и ему даже пришлось схватиться руками за перила, потому что ноги сильно дрожали и подкашивались. Даже в худших снах ему не могло привидеться такое.

– Скажите мне, что я сплю, – прошептал он, но его голос утонул в безумных выкриках фанатов, приветствовавших своего идола. Никто его не услышал. Джек увидел, что Виктория побледнела и что-то бормочет, но не смог ее расслышать.

Постепенно музыка начала заполнять зал, заглушив звуки оваций, и Крис Тара запел мягким, ласкающим, приятным голосом. Его музыка притягивала, гипнотизировала и завораживала. Она, казалось, звучала из другого мира.

Джек почувствовал, как по всему телу побежали мурашки, и волоски на руках и ногах встали дыбом. Обескураженный, он наклонился к Виктории и прошептал ей в самое ухо:

– Ты видишь то же, что вижу я? Это и есть Крис Тара?

Виктория посмотрела на него широко раскрытыми глазами и кивнула.

– А ты разве не слышишь? Он поет.

Пораженный, Джек помотал головой. Эта ситуация с каждой минутой становилась все более странной, и он чувствовал себя все хуже и хуже из-за гнетущей обстановки, потому он произнес гораздо жестче, чем собирался:

– Ты хочешь сказать, что твой любимый певец – Кирташ? Ты с ума сошла?

– Так я же не знала, что это он! – оправдывалась Виктория. – Я тебе уже говорила, что никогда его не видела! Его фото нет в музыкальных журналах, он не дает интервью, и его можно увидеть только на концертах.

– Поверить не могу! – воскликнул Джек. – Неудивительно, почему мне сразу не понравилась его музыка!

Александр подошел к ним поближе и заговорил, не отрывая глаз от сцены:

– Объясните мне, что именно он делает.

– Да я вообще не понимаю, что тут происходит! – вырвалось у Джека. Он до сих пор сердился. – Он – поп-рок-исполнитель, знаешь, что это? Он просто поет, и люди приходят, чтобы послушать его. И, как видишь, он довольно успешен и завоевал большую популярность. Не могу поверить, – повторил мальчик, с раздражением качая головой.

– Я тебе уже сказала, что не знала! – настаивала на своем Виктория. Растерянность, стыд и злость смешались в ней.

– Нет, нет, этому должно быть какое-то объяснение, – говорил Джек, чувствуя себя все хуже и хуже. – Я уверен: они загипнотизированы или что-то в этом роде… Он обладает телепатическими способностями, так ведь?

– Я не загипнотизирована! – возмутилась Виктория. – И прекрасно понимаю, что делаю.

– И что же? Слушаешь музыку Кирташа?

Виктория раскраснелась, но, продолжая смотреть прямо на него, сказала:

– А если мне нравится? Что тогда?

– Послушайте, – сказал Александр, – как бы там ни было, он сейчас занят. Это самый подходящий момент расправиться с ним.

– Что?! – вскрикнула Виктория. – На глазах у целой толпы? А мы не можем дождаться окончания концерта?

– И как ты себе это представляешь? – заметил Джек. – Сейчас уже почти невозможно поймать звезду после концерта. Каким образом ты, интересно, думаешь застать врасплох Кирташа?

– Только не отсюда, угол не тот, – сказал Александр. – Давайте подойдем поближе.

– Вы предлагаете мне прямо отсюда направить в него магический луч? Вот так предательски поступить? – запротестовала Виктория.

– Почему бы и нет? – с раздражением ответил Джек. – Разве он заслуживает большего?

– Сколько времени он будет делать это? – прервал их Александр.

– Думаю, пару часов.

– Прекрасно. У нас есть время, чтобы найти место получше, из которого можно дотянуться до него. Виктория, подожди нас здесь, – сказал он девочке, – и постарайся собрать энергию – или что там тебе нужно – для использования посоха. А мы тем временем попытаемся подобраться к нему поближе, чтобы ты могла легко в него попасть с безопасного расстояния, с которого он не сумеет нас узнать. Если нам удастся найти такое место, я отправлю за тобой Джека. Если же нет, то меньше чем через пятнадцать минут мы вернемся к тебе.

– Но… – хотела возразить Виктория, но ребята уже уходили. Джек на прощание наградил ее злобным взглядом.

– Наслаждайся концертом, – сказал он. В его голосе звучал сарказм.

Друзья затерялись в толпе, и Виктория осталась одна.

Она чувствовала себя растерянной. Джек разозлился и имел на то полное право. Александр же не понимал, что здесь вообще происходит. Впрочем, как и она. Ее щеки горели, и она прижала лицо к металлическим перилам. Голова шла кругом. Виктория не могла не смотреть на Кирташа, или Криса Тару, поющего со сцены песню, которую она так хорошо знала, потому что слышала ее десятки раз и напевала ее себе под нос в любое время и в любом месте, где бы ни оказалась. Сомнений не оставалось: это он. Его жесты, его движения… Виктория знала, что, стой она чуть ближе, она снова бы почувствовала взгляд этих синих глаз, который обжигал, словно лед.

Кирташ затянул Beyond – песню, по которой альбом получил свое название. Публика еще больше оживилась. Виктория закрыла глаза и позволила музыке – такой соблазнительной, чарующей и вызывающей, которая привлекла ее внимание с первого же звука, – унести ее далеко… И голос Кирташа… Нежный и вкрадчивый…

Это не твой дом, не твой мир,

Ты не должна быть здесь.

И глубоко в душе ты знаешь об этом,

Но так не хочется верить.

И сейчас, в толпе, ты чувствуешь себя такой потерянной

И задаешься вопросом:

А что там, за гранью?

Там, за гранью этих людей, за гранью этого шума,

За гранью ночи и дня, за гранью рая и ада.

За гранью тебя и меня.

Что бы там ни было,

Просто возьми меня за руку и иди со мной.

Пойдем со мной…

Убегай, улетай, не смотри назад:

Они совсем тебя не понимают.

Они бросили тебя одну в темноте,

В которой никто не смог разглядеть твой свет.

Осмелишься ли ты переступить через порог?

Осмелишься ли ты пойти со мной

Туда, где мы должны быть?

За гранью этого дыма, за гранью этой планеты,

За гранью правды и лжи, за гранью жизни и смерти.

За гранью тебя и меня.

Что бы там ни было,

Просто возьми меня за руку и иди со мной.

Пойдем со мной…

Глаза Виктории наполнились слезами.

«Пойдем со мной…»

«Пойдем со мной», – говорил ей Кирташ своим мягким, вкрадчивым голосом… И как она не узнала его раньше? Возможно, идея услышать Кирташа по радио казалась ей слишком абсурдной?

Как такое возможно? Музыка Криса Тары проникала в самые глубины ее души, девочка соотносила себя с его песнями, применяла к себе его слова, как будто их написали специально для нее. Викторию потряхивало от одной только мысли, что Кирташ сам сочинял свои песни… Ведь это означает, что он изучил ее чувства, ее тайные желания и придал им форму песни. Другими словами, до сих пор только ему одному удалось добраться до тайных уголков ее сердца.

И думать об этом было невыносимо.

Виктория открыла глаза и снова посмотрела на стоявшего на сцене юношу. Он, по всей видимости, даже не подозревал о ее присутствии. Александр оказался прав: в такой толпе ему было совсем не просто их обнаружить. Девочка смотрела на него, понимая, что на этот раз они поменялись ролями, и теперь она наблюдала за ним из темноты, а не он за ней. Она пыталась найти объяснение тому, как получилось, что он, убийца из Идуна, стоит сейчас здесь, на сцене, и представляет свое творчество тысячам юных землян? Девочка спрашивала себя, прав ли Джек, действительно ли Кирташ околдовал их всех? Но… зачем?

Виктория не отрывала взгляда от Кирташа и вдруг с удивлением осознала: она и вправду, несмотря ни на что, наслаждалась песнями Криса Тары. Он, казалось, даже не слышал оваций публики, а просто пел, выражая себя… «Но что он выражает? – спросила себя Виктория. – Свои чувства? Какие?»

«Потому что мы с тобой не такие уж и разные, как может показаться, – говорил он ей. – Пройдет совсем немного времени, и ты убедишься в этом».

Могли ли его слова оказаться правдой? Они так похожи, что даже чувства у них одни и те же? Поэтому его музыка так нравилась Виктории?

Девочка посмотрела вокруг: тысячи людей сходили от творчества Криса Тары – Кирташа – с ума. Что-то внутри нее восставало против мысли, что они, слушая его песни, ощущали все то же самое, что и она. Нет, не мог Кирташ проникнуть в самые глубины их сердец. Джек прав: его музыка гипнотизировала, манила и словно вводила в транс. Ничего хорошего в этом нет.

Она заставила себя вспомнить, что за Крисом Тарой, за покорившей ее музыкой стоит Кирташ. Убийца.

Вдруг Виктория ощутила гнев. Она чувствовала себя оскорбленной. Кирташ в очередной раз ее обманул, и она не устояла перед его чарами. Как какая-то маленькая девчонка. Как самая настоящая дура. Когда-то она поклялась, что он больше не заставит ее почувствовать себя беззащитной. Настало время дать ему отпор.

Воздух внутри компекса «Ки-арена» словно вибрировал и даже сверкал. Тысячи собравшихся в одном месте людей заряжали его своей энергией, создавали своим энтузиазмом особенную атмосферу. Из висевшего на спине чехла Виктория достала посох, крепко обхватила его двумя руками и велела ему собирать бурлящую вокруг энергию.

Маленький стеклянный шар, украшавший Посох Айшел, загорелся, словно звезда, но никто этого не заметил: заклинание-маскировка продолжало действовать. Но Виктория знала: вскоре Кирташ почувствует магию.

Он запел новую душераздирающую песню. От нее исходил сильный, мощный посыл, вызывающий дискомфорт. Виктория знала ее. Эта песня нравилась ей меньше всего. Звучавшая сейчас музыка не давала ей покоя и задевала за живое. Если бы она не знала Кирташа, то сказала бы, что песня окрашена гневом, огорчением и отчаянием.

Но это невозможно: у Кирташа нет чувств. Он не способен переживать боль.

– Мне все равно, что ты делаешь и зачем, – прошептала Виктория. Ее глаза от ненависти наполнились слезами, тем временем заряженный энергией посох сверкал у нее над головой, мечтая разрядиться. – Я убью тебя, и все страхи и сомнения улетучатся вместе с тобой.

Она подняла посох.

Джек уже возвращался. Он не видел девочку, но почувствовал ее намерения и хотел остановить ее.

Слишком поздно.

«Пойдем со мной…»

– Никогда в жизни, – поклялась себе Виктория и с силой махнула посохом.

Энергия, накопленная магическим предметом, полетела к сцене. Застигнутый врасплох Кирташ отпрыгнул в сторону в самый последний момент. Пол вспыхнул ярким пламенем всего в одном метре от него.

Растерянность, потрясение, крики, паника. Кирташ посмотрел в сторону Виктории, и девочка впервые за все время с момента их знакомства не без удовольствия заметила, как изменилось его лицо от удивления и смущения.

– Виктория, ты промахнулась! – с ужасом воскликнул стоявший рядом с ней Джек.

Но тут же понял: девочка ударила мимо специально.

Она выпрямилась, крепко держа в руках посох. Оружие светилось в темноте, озаряя ее серьезное, решительное и грозное лицо. Перед Джеком открылась страшная, пугающая картина, и сидевшие в этом секторе зрители от растерянности и ужаса отодвинулись от Виктории подальше. Она осталась стоять в проходе одна, возвышаясь над трибунами с посохом в руках и пристально глядя на Кирташа.

Тот уже оправился от неожиданного удара и со сцены смотрел прямо на нее. Несмотря на напряженную ситуацию, он полностью владел собой.

– Что ты делаешь? – услышала Виктория голос только что подошедшего Александра.

Но девочка не обратила на юношу никакого внимания. Она знала, что Кирташ заметил ее, что он наблюдает за ней. Она знала, что могла его убить, если бы только захотела. И знала, что он тоже это понимал.

Виктория увидела, как Кирташ кивнул головой. И юный убийца незаметно, словно тень, скользнул в глубь сцены и исчез.

Внезапно Виктория почувствовала слабость и оперлась на посох, чтобы не упасть. Джек схватил ее за руку.

– Уходим, – сказал он. – Охрана уже здесь.

* * *

– Но кто эти сумасшедшие? – возмущался представитель Криса Тары. – И почему полиция не смогла их задержать?

Кирташ знал ответ на оба вопроса, но промолчал. С характерным для него безразличным видом он сидел на стуле в углу комнаты.

– Ладно, самое главное – Крис в порядке, – сказал продюсер. – Посмотрите на ситуацию с другой стороны: это же скандал, который можно использовать для продвижения альбома.

– О чем ты говоришь? Джастин, его пытались убить! И в этом нет ничего хорошего. Покушения могут повториться. Вот что: мы должны выяснить, кто эти трое и что им нужно. И как, черт возьми, им удалось пронести эту… это… как оно называется… внутрь?

Кирташ даже не обратил внимания на слова продюсера. Он встал и молча направился к выходу.

– Можно поинтересоваться, куда ты направляешься, Крис? – требовательным тоном спросил представитель. – Мы вызвали для тебя личную охрану, и она еще не прибыла.

Кирташ обернулся и посмотрел на него.

– Филип, не забывай, у нас уговор, – спокойно сказал он. – Я выполняю свои обязанности, а ты за это…

Мужчина побледнел.

– Никаких интервью, – пробурчал он зазубренные фразы. – Никаких фотографий. Никаких публичных выступлений, кроме концертов. Никаких вопросов. Никакого контроля. Полная свобода.

– Так-то лучше, – улыбнулся Кирташ.

Дверь за ним захлопнулась.

– Да кем ты себя возомнил? – продюсер почти перешел на крик. – Фил! Скажи ему, что…

Но собеседник жестом остановил его.

– Пусть идет, – прошептал он. – Уверяю тебя: этот парень знает, что делает.

– Но… на улице полно народу! И…

– Никто его не заметит, если он сам этого не захочет, поверь мне. Оставь его в покое, Джастин. Если тебе нужен Крис Тара, ты должен работать с ним на его условиях.

Продюсер ничего не ответил, а лишь в недоумении покачал головой.

* * *

На часах уже пробило двенадцать ночи, когда все наконец стихло. Полиция проверила «Ки-арену» и весь «Сиэтл Центр» и, не найдя трех маньяков, прервавших концерт Криса Тары, тоже удалилась.

А «маньяки», к слову, даже не отходили далеко от комплекса, но никто их не заметил. Заклинание магического камуфляжа, основанное на иллюзиях, можно применять по-разному. Так, привыкших к магии идунитов обмануть не просто, потому для них приходилось создавать «маскировку» – образ другого человека, чтобы остаться незамеченным. Но вот с землянами, которые ни во что не верили и, как следствие, ничего не подозревали, заклинание действовало гораздо лучше. При необходимости их легко можно было убедить, что там никого нет.

Джек, Виктория и Александр, стоя возле двери в «Ки-арену», ждали, когда все разойдутся и закроют павильон. В Мадриде уже пробило девять утра, но Виктория, казалось, совершенно забыла про часы. По-прежнему бледная, она молча всматривалась в темноту, не выпуская посох из рук. Джек сидел рядом, прислонившись к ней. Оба предчувствовали приближение чего-то важного и, сами того не замечая, жались друг к другу, словно хотели друг друга поддержать. Джек обхватил рукой Викторию за плечи, и она прильнула к нему, забыв свои попытки отдалиться от друга.

Когда над «Сиэтл Центром» повисла тишина, Александр пристально посмотрел на Викторию.

– Ты специально ударила мимо, – сказал он ей. – Почему?

– Потому что я считаю, что это неправильно, – спокойно сказала она.

– Неправильно! – повторил Александр. – Тебе кажется неправильным покончить с тем, кто бесчестно убил многих из нас?

– Я хочу убить его, но другим способом, – невозмутимо ответила Виктория, глядя ему прямо в глаза. – Что с тобой, Александр? Разве не ты отказывался использовать огнестрельное оружие, потому что на расстоянии убивают только трусы?

– Такой тип, как Кирташ, не заслуживает, чтобы с ним обращались благородно.

– Я думаю, что, рассуждая подобным образом, ты опускаешься до его уровня, – отрезала Виктория. – Понимаю, что ты изменился и уже не тот, кем был раньше, Александр. Но я знаю, что внутри тебя до сих пор живет рыцарь, учивший нас чести и справедливости. И он прекрасно понимает, почему я не выполнила твою просьбу.

Джек не вмешивался в разговор. Несмотря на свою ненависть к Кирташу, в глубине души он соглашался с Викторией.

Александр взвесил слова девочки и, в конце концов, решительно кивнул.

– Я понимаю тебя и уважаю твое решение, Виктория. Но… Почему же ты тогда атаковала?

Виктория открыла уже рот, но за нее ответил Джек.

– Чтобы предупредить Кирташа, бросить ему вызов на бой с нами. Поэтому мы здесь его сейчас и дожидаемся.

– Смысл не в этом… – начал Александр, но Виктория вскочила на ноги, словно получила невидимый сигнал.

– Приготовьтесь, – сказала она своим друзьям. – Время пришло.

И она пошла вперед, прочь от входа в «Ки-арену», направляясь в самое сердце «Сиэтл Центра». Ее друзья последовали за ней. Над ними возвышалась, завораживающе светясь в темноте ночи, Спейс-Нидл – главная достопримечательность Сиэтла.

Кирташ дожидался их на поросшей травой площадке. За его спиной пенился огромный фонтан; струи воды, казалось, долетали до самых звезд и растущей луны. Юноша стоял перед прожекторами, и падавший на него свет резал фигуру убийцы на части, делая ее еще более угрожающей. При виде его Виктория почувствовала сильную тревогу.

Джек нахмурился. Перед ним стоял его враг, и вся ненависть, которую он испытывал к нему и которая все это время дремала, возродилась с новой силой. Мальчик заметил, что Кирташ вырос. Джек тоже стал выше, но все еще оставался ниже своего противника.

– Вы пришли убить меня, – спокойно сказал Кирташ. Он не спрашивал – в его голосе звучало утверждение.

– Мы могли бы разделаться с тобой раньше, во время концерта, – предупредила Виктория, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

– Я знаю, – подтвердил он. – Я действовал неосторожно. Больше такого не повторится.

Джек заметил, что убийца смотрел на Викторию с нескрываемым интересом, и крепко, до боли в руке, сжал рукоять Домивата, стараясь взять под контроль охватившую его ярость. Он не позволит Кирташу забрать с собой Викторию. Ни за что.

– Ты собираешься сразиться с нами? – вызывающим тоном спросил он.

Кирташ посмотрел на мальчика.

– Джек, – спокойно сказал он, хотя в его голосе слышалась скрытая ненависть. – Как ты хочешь вести бой? Хочешь, чтобы я сразился с вами по одному или вы атакуете меня одновременно втроем?

Джек хотел ответить, но Кирташ не стал дожидаться. Он вынул из ножен свой меч Хайясс, и исходящий от него бело-синий свет озарил темноту.

IV

«Если для тебя он что-то значил…»

Джек встал в стойку «к бою», но опоздал. Одним ловким и красивым движением Кирташ ударил по нему мечом. Мальчик махнул Домиватом, выставив его между собой и своим врагом. В полутьме скрестились два лезвия – огонь и лед – и снова вселенная, казалось, содрогнулась.

Виктория и Александр, по всей видимости, тоже это заметили. Вскрикнув, Виктория побежала к сражавшимся юношам, но в нерешительности остановилась. К Кирташу подобраться было сложно: слишком быстро и легко он двигался, и в темноте его трудно было разглядеть – черная одежда помогала ему. Виктория не хотела бить наудачу, рискуя промахнуться. Или, еще хуже, попасть по Джеку. Волнуясь, она прикусила нижнюю губу.

Лезвие Хайясса светилось в ночи, но и Джек уже не был новичком: он хорошо владел своим мечом. Мальчик ощущал силу Домивата, почувствовал, как его огонь отвечает на вражеские удары, и пошел в контратаку. Он вспомнил лицо Виктории, вспомнил свое обещание покончить с угрозой в лице Кирташа и сделать мир безопасным для нее местом. Эта мысль придала ему сил. Почувствовав рядом с собой Кирташа, Джек ринулся в атаку. От Домивата метнулась яркая вспышка, и Кирташу пришлось отскочить в сторону, чтобы увернуться от нее. Джек едва перевел дух. Он сражался изо всех сил. Кирташ выставил между ними свое оружие, и снова земля содрогнулась. Два легендарных меча дрожали от ярости. Никто из них не одерживал победу в этой схватке. Джек и Кирташ отступили друг от друга на несколько шагов и снова встали в оборону. На этот раз в атаку ринулся Джек.

Однако он был не так хорошо подготовлен, как Кирташ: враг превосходил его в скорости. В течение нескольких изнуряющих минут соперники обменялись серией быстрых выпадов, и Кирташ в конце концов с легкостью нанес решительный удар. Джек в последний момент поднял Домиват, но не смог придать своему движению необходимую твердость. Когда мечи снова скрестились, Джека отбросило назад. Кирташ остался твердо стоять в боевой стойке, высоко держа меч.

Джека ударила бьющая из фонтана струя воды, и он упал спиной на землю. Мокрый и потрясенный, мальчик попытался подняться, но увидел, что Кирташ сражается уже с другим соперником.

Александр достал из ножен свой меч – Непобедимый Сумлярис, достаточно прочный, чтобы выдержать ледяной укус Хайясса.

Но Кирташу помогала сама тьма. Юноша передвигался, словно тень, с такой скоростью, что за ним было сложно уследить. Каждый его удар вспышкой озарял ночь. Джек с удивлением наблюдал за ответной реакцией Александра. Он, всегда спокойный и сдержанный, сейчас сражался с такой яростью, какой никогда раньше не выказывал. С комком в горле Джек смотрел на растущую в небе луну и задавался вопросом, насколько легко человеческая душа его друга поддается власти живущего в его теле звериного духа.

Произошедшие с противником изменения Кирташу показались весьма интересными, и он нанес несколько рискованных ударов, стремясь спровоцировать его. Александр ответил со свирепостью, но не позволил ярости взять над собой верх. На мгновение даже показалось, что у него есть шанс разбить противника.

Но всего лишь на мгновение. Кирташ вдруг словно испарился, а в следующую секунду лезвие Хайясса уже вонзилось в тело Александра.

Юноша издал вопль боли и удивления.

– Альсан! – закричал Джек. Прежнее имя друга невольно вырвалось у него. Мальчик одним прыжком вскочил и, весь дрожа, побежал к сражающимся.

Своим мечом Александр удержал лезвие Хайясса и не позволил ему пронзить его насквозь. С нечеловеческим усилием он оттолкнул Кирташа и заставил его отступить.

А потом упал на землю, все еще высоко держа Сумлярис и стараясь сохранять дистанцию.

Кирташ без малейших колебаний занес над врагом Хайясс, чтобы убить его.

Джек подбежал к нему, чтобы отразить атаку, но его опередили.

Между Кирташем и Александром, сдержанная и спокойная, встала Виктория. Свет посоха мигал в ночи, напоминая пульсацию сердца. Кирташ замахнулся на нее мечом, но девочка хорошо подготовилась: она подняла посох и отразила удар. Искры посыпались в разные стороны.

Тем временем Джек стоял возле Александра на коленях. Меч выпал у раненого из рук. Мальчик расстегнул на нем рубашку, чтобы проверить, насколько глубокой была рана. В свете Домивата он с облегчением обнаружил, что Александр в последний момент смог увернуться от удара. Казалось, что Хайясс не задел жизненно важных органов. Но кожа вокруг раны выглядела странно: ее словно покрывал иней.

Кирташ отступил на несколько шагов. Слабое бело-синее сияние Хайясса осветило его лицо, и Виктория увидела, что он смотрит ей прямо в глаза… и улыбается.

Вдруг он снова исчез. Виктория была настороже, ожидая, что он вот-вот возникнет из теней. Джек подскочил на ноги, подошел к ней, держа в руках Домиват, и стал всматриваться в темноту. Но Кирташ не появлялся, и Виктория знала, что он ушел.

Растерянный Джек смотрел то вправо, то влево.

– Вон там! – воскликнула Виктория, указывая рукой на скользящую между деревьями тень.

Девочка побежала за ней, держа посох наготове. Кристальный шар горел, словно фара.

– Виктория! – окликнул ее Джек. – Виктория! Подожди!

Он нерешительно посмотрел на Александра, не зная, как поступить. Его друг лежал на земле, дрожа от холода, и Джек знал, что его как можно скорее нужно перенести в тепло, иначе его тело окоченеет. Ему срочно нужна медицинская помощь. Но Джек не мог оставить Викторию одну, когда в темноте неподалеку прячется Кирташ.

Александр понял, почему он колеблется.

– Иди и разыщи Викторию, Джек, – сказал он ему. – Ее надо остановить, иначе она попадется на крючок.

Мальчику не нужно было повторять дважды. Он кивнул и кинулся следом за своей подругой.

* * *

Виктория добежала до Мемориального стадиона и в нерешительности огляделась. Только теперь она осознала, что потеряла своих друзей, и спрашивала себя, как это вышло. Она вспомнила, что Александра ранили, и предположила, что Джек остался с ним. В любом случае, сейчас Виктория была совсем одна.

За спиной она почувствовала морозное дыхание. Из темноты раздался голос Кирташа.

– Ты уже подумала над моим предложением, Виктория?

– Предложением? – повторила она, озираясь по сторонам, готовая вступить в борьбу.

– Я протянул тебе руку, – голос Кирташа прозвучал совсем рядом, прямо над ее ухом, и от неожиданности она вздрогнула. Но он был таким мягким и вкрадчивым, что у Виктории по спине пробежали мурашки. – Предложение все еще в силе.

Виктория, скрывая смущение, резко повернулась и замахнулась Посохом Айшел.

– Мне неинтересны твои предложения, – сердито ответила она. – Я убью тебя, поэтому выходи, и давай сразимся лицом к лицу.

– Как пожелаешь, – сказал он.

И прямо перед ней появилось лезвие Хайясса. Виктория тут же среагировала и подняла посох. Снова их оружия с треском скрестились, озаряя лица соперников. Виктория развернулась и нанесла боковой удар. Кирташ отскочил, но ему пришлось отвести меч. Виктория восстановила равновесие, опустила посох и снова встала в стойку «к бою». Они с секунду смотрели друг на друга, но Виктория не позволила противоречивым чувствам, которые вызывал в ней этот юноша, одержать верх над ее решением расправиться с ним. Поэтому она замахнулась на него посохом, но Кирташ отразил удар мечом. Виктория снова быстро повторила движение, и на этот раз ей удалось задеть руку врага. В темноте раздалась вспышка, потянуло паленым. Кирташ скривился от боли, но не издал ни звука. Со скоростью мысли он отпрыгнул в сторону, и не успела Виктория опомниться, как он уже стоял позади нее. Лезвие Хайясса упиралось ей прямо в шею.

– Мне кажется, что мы уже вдоволь наигрались, Виктория, – сказал он. В его голосе звучало сдержанное раздражение.

Она не хотела так быстро сдаваться, хотя на кону стояла ее жизнь. Девочка присела и, развернувшись, замахнулась ногой ему прямо в живот.

Кирташ мог убить ее одним движением руки, но не убил. Он лишь увернулся от удара. Виктория развернулась и изо всей силы ударила по нему ребром ладони. Она целилась ему в лицо, но не успела осознать, что произошло, как Кирташ уже держал ее за запястья, прижав спиной к стене. Они смотрели друг на друга в упор. Враги стояли слишком близко, и Виктория почувствовала, как у нее перехватывает дыхание. Он был таким загадочным и притягательным, что думать получалось с трудом.

Но в глазах Кирташа сверкала опасность.

– Как жаль, что по-хорошему не получилось, – прокомментировал он.

Он заглянул ей в глаза, и Виктория почувствовала, как сознание Кирташа проникает в ее собственное, управляя нитями ее жизни. Она знала, что ей больше не жить. Девочка кричала и изо всех сил вырывалась. На самом же деле она даже не шелохнулась, а из ее груди не вырвалось ни звука. Ее парализовало от ужаса.

Ее последним воспоминанием стал Джек. Она больше никогда его не увидит, и ей не удалось даже попрощаться с ним.

* * *

А когда открыла глаза, первым делом увидела его лицо.

– Джек… – прошептала она, приподнявшись на локтях. Голова ужасно болела. – Что?..

Она не успела произнести больше ни слова, как Джек молча крепко обнял ее, и Виктория почувствовала, что ей нечем дышать.

– Джек?

– Я думал, что потерял тебя, – хриплым голосом сказал он. – Когда я пришел и увидел тебя лежащей на земле… думал, что опоздал, и Кирташ тебя уже… Виктория, Виктория… Я бы никогда себе этого не простил.

Девочка закрыла глаза. Дурнота еще подкатывала, и она опустила голову Джеку на плечо. Виктория не понимала, что именно произошло, но знала, что ей нравилось это объятие.

– Я жива, – сказала она, – и со мной… Со мной все в порядке. Наверное. Что случилось?

Джек отодвинулся от нее и посмотрел ей в глаза.

– Ты в больнице. Кирташ напал на тебя и оставил тебя в беспамятстве. Ты поправишься, но сейчас тебе нужен отдых.

Виктория попыталась собраться с мыслями.

– Я думала… он убьет меня, – пробормотала она.

– Но не убил, – сказал Джек. Он, как и Виктория, выглядел растерянным. Ему стоило немалых усилий снова заговорить. – И у него была возможность. Он мог убить тебя, мог забрать тебя с собой… Но оставил тебя лежать на траве без сознания.

– Он не хотел биться со мной, – прошептала она.

«Почему? – спросила она саму себя, смутившись. – Почему он не хочет меня убивать?»

Джек нежно провел ладонью по ее волосам.

– Главное, что с тобой все хорошо, – Джек замялся, а затем продолжил: – Мне очень жаль, что я рассердился на тебя там, на концерте.

– Поч… – Виктории потребовалось время, чтобы вспомнить подробности. – Ах, да. Ерунда.

– Нет, я знаю, что не ерунда, – настоял он. Он с нежностью взял в свои ладони ее лицо и посмотрел ей прямо в глаза. – Я то и дело ругаюсь с тобой. А в этот раз чуть было не потерял тебя, и… если бы с тобой что-нибудь случилось, я… – он покраснел. Ему с трудом удавалось найти подходящие слова. – Я просто пытаюсь сказать, что это все мелочи, Виктория. Ты для меня очень важна, и я не хочу все испортить глупыми ссорами, потому что… потому что сейчас, когда мы снова вступили в борьбу, я не могу избавиться от мысли, что каждая наша встреча может оказаться последней. Понимаешь меня?

Он внимательно посмотрел на нее, пытаясь взглядом выразить свои чувства к ней. Виктория в ответ тоже посмотрела на него. Она выглядела потерянной. У девочки складывалось ощущение, что Джек сказал не все, что за этими словами стояло нечто большее, но ей пришлось постараться, чтобы осознать происходящее. По непонятной ей самой причине она никак не могла забыть взгляд ледяных глаз Кирташа. И сейчас Виктория в упор смотрела на Джека, но не замечала его. Ее мысли и чувства в этот момент находились слишком далеко.

– Ты имеешь в виду… что тебе было страшно за меня, – смогла сказать девочка.

– Да, именно, – после паузы подтвердил он. Джек хотел сказать что-то еще, но он уже понял, что Виктория почти не слушает его, и решил промолчать.

– Но… не нужно, – прошептала она. Головокружение не прекращалось. – Кирташ меня не убьет. Он не причинит мне никакого вреда.

Она не знала, откуда в ней взялась такая уверенность, но знала, что не ошибается. Все так непонятно… Из груди вырвался стон, и девочка поднесла в голове руку.

– Ты запуталась, – сказал ей Джек, – и это нормально. Несколько часов ты находилась без сознания, и тебе потребуется время на восстановление. Думаю, что завтра ты уже будешь в состоянии вернуться домой.

– Мы все еще в Сиэтле?

Джек кивнул.

– Без тебя мы не можем вернуться в Лимбад.

– Я сейчас должна сидеть в школе на уроках, – прошептала она с сожалением в голосе. – Моей бабушке сообщат, что я отсутствовала. Что я ей отвечу?

– Подумаешь об этом завтра.

Виктория вдруг вспомнила кое-что и, взволнованная, повернулась к Джеку.

– Как дела у Александра?

– Он тоже в больнице, но ему уже лучше. Врачи немного растеряны: никогда прежде они еще не видели подобной раны. Часть внутренних органов заморожена.

– Хайясс, – пробормотала Виктория. – Я должна попытаться вылечить его с помощью магии – так он выздоровеет гораздо быстрее.

– Только не сейчас, Виктория. Отдыхай, спи, хорошо?

– Нет, – решительно отрезала она. – Я должна посмотреть, в каком состоянии Александр.

Она поспешно встала с кровати, но головокружение тут же дало о себе знать, и ей пришлось опереться на Джека. Мальчик помог ей выйти из палаты. Они посмотрели по обеим сторонам коридора – никого. В госпитале царила полная тишина, лишь издалека доносился приглушенный разговор двух медсестер.

Джек повел Викторию к палате, в которой лежал Александр. Вскоре девочка зашагала чуть веселее, но руку Джека не отпускала. После всего произошедшего ощущение, что он рядом, придавало ей уверенности.

К тому же он возвращал ее в реальность. Стоило ей проявить неосторожность, как она вспоминала о Кирташе. И тогда его голос, мягкий и соблазнительный, снова звучал в ее голове, смущая ее и унося куда-то далеко, где мечты становились явью и где все было возможно.

Они вошли в палату Александра. Он спал, но, услышав их шаги, тут же открыл глаза. Юноша повернулся и посмотрел на них. Его глаза в темноте угрожающе засверкали.

– Александр, это мы, – с беспокойством прошептал Джек.

– Ах да, входи, Джек. Не включай свет.

Джек и Виктория осторожно приблизились к нему. Виктория присела рядом с Александром на кровать, и юноша сразу понял ее намерения. Он убрал покрывало и позволил ей осмотреть его бок. Сквозь окно проникал мягкий лунный свет.

– Мне перевязали рану, – сказал он. – Хочешь, чтобы я…

– Не нужно, – прервала она. – Моя магия проникает сквозь бинты.

Она держала руки над раной Александра, не касаясь его, и энергия передавалась от нее к нему.

Ей пришлось приложить немало усилий. Лед Кирташа никак не хотел таять, а девочка все еще была слабой и словно витала где-то далеко. Но она приказала себе наполниться энергией, и шаг за шагом тепло ее магии растопило ледяную корку, покрывавшую кожу Александра.

Вскоре, однако, Виктория с ужасом осознала, что из-за своих усилий сама она слабеет. Девочка стиснула зубы. Если оставить его сейчас, лед может вернуться, и у нее не хватит сил на вторую попытку вылечить его. Нет, нужно закончить начатое.

Всего лишь еще одно маленькое усилие…

Вдруг она почувствовала, как Джек схватил ее за руку.

– Оставь его, Виктория, – серьезным тоном сказал он. – Ты больше не можешь.

Волшебным образом прикосновение Джека придало недостающих ей сил. Виктория напряглась и сделала последнее усилие. Лед полностью исчез.

Александр почувствовал изменения.

– Думаю, что я в порядке, – сказал он. – Больше не чувствую холода.

– Хорошо, – с улыбкой прошептала Виктория. Она попыталась встать на ноги, но… вдруг все закружилось…

К счастью, рядом оказался Джек. Взволнованный, он вовремя подхватил ее на руки. Девочка упала в обморок.

– Виктория! Что…

– Она сейчас без сил, – ответил Александр. – Ей нужно отдохнуть и восстановиться. Виктория не использовала посох, чтобы вылечить меня, а ее магия, в отличие от его, не безгранична. Отнеси ее в палату, пусть поспит. Она поправится, – добавил он, видя на лице Джека нескрываемое волнение за свою подругу. – Ей просто нужно отдохнуть.

Мальчик кивнул. Он поднял Викторию и на руках понес в ее палату. Уложив девочку на кровать, Джек заботливо укрыл ее покрывалом. Он смотрел на свою подругу, не отводя взгляда. Перед его глазами снова возникла картина, как она лежала на земле рядом со стадионом, словно мертвая. Мир Джека распался на мелкие осколки, и его сердце перестало биться, пока он не понял, что подруга все еще жива. Тогда он готов был благодарить Кирташа за то, что тот не убил ее. Он крепко обнял девочку и прошептал ей на ухо все, что она значила для него. Только Виктория не могла его слышать.

Как и сейчас.

Джек улыбнулся и нежно провел ладонью по ее волосам.

– Отдыхай, моя маленькая, – тихим голосом сказал он. – Когда ты поправишься, мы поговорим. Я должен о многом тебе рассказать… но сейчас – отдыхай и набирайся сил. Я буду рядом, если вдруг тебе что-то понадобится… сейчас и всегда.

* * *

Девочка проснулась на рассвете. Ей потребовалось время, чтобы вспомнить события прошедшей ночи. Осмотревшись, она увидела спящего в кресле рядом с ней Джека и улыбнулась. Виктория была тронута, ведь мальчик предпочел остаться с ней, а не с Александром.

Она приподнялась, и голова снова закружилась. Тогда девочка выждала, пока слабость немного не отступит, и нашла рядом с креслом сумку. Роясь в ней в поисках часов, чтобы узнать время в Мадриде, Виктория посмотрела на Джека и, вспомнив, как он волновался и переживал за нее, снова улыбнулась. Не отдавая себе отчета, девочка протянула к нему руку, желая погладить его по волосам, но сдержалась: ей было стыдно, да и будить его не хотелось. Только кончиками пальцев Виктория нежно коснулась его лба. Джек не шевельнулся: он всегда спал крепким сном.

Не выпуская из рук сумку, Виктория снова легла в постель. Она продолжала в ней рыться, сама не зная, что именно ищет. Она наткнулась на плеер и тут же вспомнила, какой диск в него вставлен. Девочка достала его из плеера и в свете луны посмотрела на изображенную на нем змею, кольцами извивавшуюся вокруг слова Beyond. Чувствуя злость и унижение, Виктория встала и выбросила диск в мусорное ведро. Но, не успев вернуться в кровать, передумала. Достав из корзины диск, она сунула его обратно в плеер, надела наушники и нажала кнопку «play».

Полная скрытых смыслов музыка Криса Тары – Кирташа – снова покорила ее разум. В сотый раз Виктория слушала Beyond, пытаясь понять, зачем Кирташ написал эти строки, почему слова утешения, произнесенные голосом ее врага, проникали ей в самое сердце?

«Виктория…»

Насторожившись, девочка выпрямилась.

«Виктория…»

Она выключила плеер. Ее имя раздалось в ее голове уже в третий раз, только теперь его сопровождало приглашение:

«Виктория… Нам нужно поговорить».

Девочка вздрогнула. Она чувствовала себя слишком слабой, чтобы биться, но ей так хотелось снова увидеть Кирташа. Она полностью была в его власти и потерпела поражение, и все же юноша позволил ей уйти. Виктория хотела понять его странное поведение.

С другой стороны, он не причинит ей никакого вреда. Если бы он хотел ее убить или украсть, то давно бы уже исполнил свой план: слишком много ему выпало возможностей.

Словно во сне, Виктория встала, неслышно переоделась, чтобы не разбудить мальчика, и направилась к двери. Джек пошевелился, но не проснулся.

Но сразу выйти она не решилась: девочка обернулась и посмотрела на Посох Айшел. Футляр, в который он был спрятан, стоял в углу палаты, прислоненный к стене. В конце концов она решила оставить его. Если Кирташ вдруг поменяет решение и заберет ее с собой, то, по крайней мере, не получит посох.

Она тихо выскользнула из палаты. Сердце бешено стучало. Виктория прошла по тихим коридорам больницы мимо стойки регистрации, и медсестра даже не подняла головы. Девочка, впрочем, не удивилась: у нее был талант оставаться незамеченной.

На улице в нее ударил сильный порыв холодного ветра, но она его почти не ощутила и в растерянности оглянулась. Она даже не знала, где находилась.

«Виктория…» – снова раздалось в ее голове, и ей ничего не оставалось, кроме как молча следовать за голосом.

Ее нетвердые шаги привели ее в ближайший парк. Виктория шла тропинке, поросшей травой и освещенной тусклым светом небольших уличных фонарей. Дорожка вела в самое сердце этого маленького города.

Увидев в глубине парка тень, прислонившуюся к дереву, Виктория остановилась. Сомнений не оставалось: она пришла в нужное место.

Пройдя еще немного вперед, девочка встала в нескольких метрах от него. Они переглянулись.

Казавшийся расслабленным Кирташ держал руки в карманах черной куртки. Он дожидался Викторию, опершись спиной о ствол дерева. Юноша не взял с собой меч. Он бы мог сойти за обычного парня, ничем не отличающегося от остальных, если бы не ореол тайны, окутывавший его.

Кирташ не был обычным.

Только стоя перед ним, Виктория осознала, что сбежала из больницы ради встречи с убийцей, даже не предупредив своих друзей. Сердце заныло от чувства вины. Возможно, поэтому она и спросила так резко:

– О чем ты хотел со мной поговорить?

Ответ ее смутил:

– О тебе.

Синие глаза Кирташа пристально смотрели на нее, и девочка задрожала.

– Не понимаю, – прошептала она. – Что тебе нужно от меня?

– Я точно не уверен, – признался он. – Возможно, понять тебя. А, может, лучше тебя узнать. Или… никогда с тобой больше не видеться. Я пытаюсь разобраться в себе.

– Но почему? – подходящие слова просто не приходили на ум. На протяжении нескольких лет она боялась этого юношу, при каждом упоминании его имени ее бросало в дрожь. А теперь они разговаривали так, словно ничего и не было. Сцена выглядела сюрреалистичной. – Почему ты не можешь оставить меня в покое? Почему я так важна для тебя?

Он поднял голову и посмотрел на девочку, но не произнес ни слова.

– Ответь же мне, пожалуйста. Я ничего не понимаю и совсем запуталась. Иногда думаю, что… лучше бы я тебя убила. За все твои деяния. А иногда… – девочка не закончила фразу.

– Подойди ближе, – мягким голосом сказал Кирташ.

И она послушалась. Его взгляд притягивал ее, словно магнит.

Кирташ ласково провел рукой по ее щеке. Закрыв глаза, Виктория растворилась в нежности, вызывавшей в ней чувства, о которых она даже не подозревала. Нет, это не могло происходить по-настоящему…

– Ты знаешь, что между нами война, – сказал наконец юноша.

Виктория тут же широко распахнула глаза, возвращаясь на землю.

– Но это не моя война, – сказала девочка. – Это война Александра и Джека, потому что их родители погибли из-за нее. А еще Шейла, – добавила она тихо. – Но я… я никак не связана с вами.

– Ты так думаешь и все же целых два года тренировалась, чтобы убить меня, – заметил Кирташ.

Виктория задумалась, прежде чем ответить.

– Нет, чтобы суметь защитить себя, – поправила она. – Потому что ты хотел меня убить, хотя я даже не знала, за что. А сейчас ты утверждаешь, что не хочешь причинять мне вреда. С другой стороны… – она в смущении замолчала, вспомнив, о чем столько времени хотела его спросить. – Ты помнишь Шейла, так ведь?

Кирташ еле заметно кивнул.

– Ты пытался спасти ему жизнь, я права?

Кирташ не ответил.

– Я все видела, – продолжала Виктория. – Ты пытался остановить Эльриона. Почему?

– Потому что предположил, что смерть Шейла в тот момент не могла скрепить наш будущий союз. И, как видишь, я не ошибся.

– Но я до сих пор никак не могу понять… Зачем ты хочешь забрать меня с собой?

– Потому что это единственный способ спасти тебе жизнь, Виктория. Если ты не согласишься, не встанешь на нашу сторону, мне придется тебя убить.

– Нет другого выхода?

Кирташ помотал головой.

Виктория вспомнила его песни, его обещания другого мира, магии и свободы. Ведь она с детства мечтала о такой жизни! Но ее сбивала с толку мысль, что именно Кирташ предлагал ей исполнить ее желания.

– Но я не могу уйти, – выдохнув, сказала она. – Я не могу пойти с тобой. Я не хочу оставлять ни Александра, ни… – она не закончила.

– Ни Джека, – помог ей Кирташ, и в его голосе послышалось раздражение.

Виктория отвернулась.

– Они оба рано или поздно погибнут, – холодно произнес Кирташ. – Я должен убить их. Но пытаюсь спасти жизнь тебе.

Виктория словно упала с небес на землю и свирепо посмотрела на него.

– Нет. Даже не думай. Я не позволю тебе и пальцем коснуться их.

– Ой, да знаю я все про ваш Лимбад – якобы секретное убежище, – улыбнулся он. – Ты мне сама обо всем рассказала, хотя и не хотела… еще два года назад, в Германии.

На лице Виктории отразился ужас, и Кирташ добавил:

– Но ты не переживай, тебе ведь прекрасно известно: мне туда дорога закрыта. Если только ты сама меня туда не перенесешь… или не позовешь меня с помощью Духа, охраняющего вашу маленькую крепость.

«Он все знает», – с испугом подумала Виктория.

Она хотела отвернуться, уйти, убежать, но Кирташ не позволил ей, схватив ее за руку.

– Я убью твоих друзей, – заверил он ее, глядя прямо в глаза. – Ты знаешь, что я исполню свое обещание. Когда – вопрос времени. Почему ты ответила на мой зов?

– Потому что ты загипнотизировал меня, – ответила она со злостью.

– Ты же знаешь, что это не так. Твои мысли принадлежат только тебе, как и твои чувства. Я не манипулировал тобой… хотя, признаться, мог. Но я хочу, чтобы все случилось без принуждения. Чтобы ты пришла по собственному желанию.

– Отпусти меня. Отпусти или…

– Или что?

Из внутреннего кармана куртки Кирташ достал нож, и Виктория в страхе отступила назад, проклиная себя за то, что пришла на встречу без оружия.

Но дальнейшие действия Кирташа удивили ее. Он притянул ее ближе к себе, вложил ей в руку оружие, и лезвие оказалось прямо возле его шеи.

– Я убью твоих друзей, – повторил он. – Потому что обязан. Моя задача – уничтожить всех изгнанников. Но сейчас у тебя есть возможность лишить меня жизни. Это совсем не сложно. Я даже не буду сопротивляться.

Виктория хлопала глазами, не зная, что и думать.

– Нет… Я не понимаю.

Но нож она не опускала. Девочка держала его возле шеи Кирташа. Виктория могла запросто зарезать его или вонзить лезвие ему в самое сердце. Только одно движение руки… И многие жизни будут спасены, потому что юноша уже заявил о своем намерении продолжать войну.

– Подумай хорошенько, – продолжал Кирташ. – Ты можешь покончить со мной прямо сейчас. Ты же пыталась меня убить вчера вечером, прямо во время концерта. Я уже сказал тебе, что когда-нибудь доберусь до твоих друзей. Особенно до Джека.

Виктория стиснула зубы.

– Я убиваю не ради спортивного интереса, но, должен признаться, мне не терпится разобраться с ним.

Виктория вспомнила о спавшем в кресле больничной палаты Джеке, который охранял ее сон… И глаза девочки от злости и ненависти вдруг наполнились слезами.

– Ты не посмеешь, – прошипела она. – Ты не посмеешь причинить ему вред, потому что…

– Что? Ты убьешь меня? Давай же, вперед! Ты можешь это сделать прямо сейчас.

Виктория с силой сжала рукоять ножа. Тонкая струйка крови побежала по шее Кирташа, но он не шевелился.

– Я убью Джека, – снова предупредил он.

Виктория вскрикнула и приставила вплотную к горлу Кирташа лезвие. Но оружие выскользнуло у нее из пальцев и упало на землю. Виктория хотела побить юношу кулаками, но он схватил ее за запястья. Ненавидя себя за свою слабость, Виктория опустила голову. Волосы закрыли ее лицо и наполненные слезами глаза.

– Почему я не могу убить тебя? – спросила она с горечью в голосе.

Он поднял ее голову за подбородок и посмотрел ей прямо в глаза.

– Я хотел спросить тебя о том же, – тихим голосом сказал он.

Кирташ наклонился к ней ближе и нежно поцеловал. Дыхание перехватило, накатило страшное волнение, но Виктория лишь закрыла глаза и сдалась. Она почувствовала, как сердце выскакивает из груди, по телу пробежала странная дрожь. Губы Кирташа с нежностью ласкали ее, а когда он оторвался, девочка ощутила страшную слабость и прижалась к его груди, чтобы не упасть.

– Зачем ты так поступаешь со мной, – прошептала она, опуская голову ему на плечо. – Это же нечестно.

– Жизнь вообще несправедлива.

И в этот момент какая-то невидимая сила заставила девочку вдруг вспомнить о Джеке. Она собралась с духом, отодвинулась от Кирташа и внимательно на него посмотрела.

– Ты знаешь, где сейчас Джек, не правда ли? Ты разузнал, где мы находились, и поэтому решился позвать меня.

Кирташ кивнул, и у Виктории кровь застыла в венах. Джек остался в больнице присматривать за ней и Александром. Там он был уязвим. Ей нужно вернуться и перенести его в Лимбад, опередив Кирташа…

Кирташа, который хотел убить Джека и говорил он всерьез.

Кирташа, который только что ее поцеловал. И Виктория упивалась его губами.

Ненавидя себя, ощущая себя предательницей «Сопротивления» и – еще хуже – своих друзей, Виктория удивилась собственным мыслям. Она снова повернулась к Кирташу и умоляющим тоном заговорила:

– Только не этой ночью. Пожалуйста, не делай с ним ничего плохого сегодня. Пожалуйста…

Глаза Кирташа на мгновение вспыхнули.

– Ты хоть понимаешь, о чем просишь меня?

– Пожалуйста. В память о нашем поцелуе, – неожиданно сказала она. – Если для тебя он что-то значил… Оставь Джека сегодня в покое.

Кирташ посмотрел на нее и быстро отвернулся.

– Уходи, – сказал он тихо. – Скоро тебя начнут искать.

Виктория осталась стоять, как вкопанная, но и Кирташ не двигался. Не зная, как поступить и что ответить, она повернулась и со всех ног побежала по тропинке к больнице.

Войдя в палату, Виктория увидела, что Джек еще спит. Девочка посмотрела на него и на мгновение смутилась: только что она готова была отдать жизнь за своего друга, но, с другой стороны, не смогла убить Кирташа, когда представилась возможность.

И даже позволила ему себя поцеловать.

Виктория захлопала глазами, чтобы сдержать слезы.

– Когда-то, – шепотом призналась она Джеку, – я мечтала, чтобы мой первый поцелуй случился с тобой. Мне снился этот день. Но ты ушел. Я ждала тебя, но ты не возвращался. А сейчас… Сейчас уже поздно.

Она знала, что он не слышит ее, и спросила себя, смогла ли произнести эти слова, если бы мальчик не спал? Возможно, нет.

Виктория нежно провела рукой по русым волосам Джека и нырнула под одеяло. Ее щеки горели, и девочка опустила голову на подушку, повернувшись в сторону кресла, в котором спал мальчик, чтобы ни на секунду не выпускать его из вида. Но на ее губах до сих пор оставался вкус поцелуя Кирташа. Внезапно Виктория ощутила себя такой подлой из-за того, что предала своего лучшего друга.

Она не хотела спать, но и сил у нее уже не оставалось. Девочка не смогла сопротивляться и вскоре закрыла глаза, погрузившись в глубокий сон, в котором ей явился Кирташ. Растерянная и испуганная, она проснулась с первыми лучам солнца и увидела, что Джек, как ни в чем не бывало, по-прежнему крепко спит в кресле.

V

Тайны

Башня Драквен была заброшена еще несколько веков назад. Возведенная во времена расцвета Ордена Магии, в самом сердце священного леса единорогов Алис Литбан, где воздух был пропитан магией (равного ему нет во всем Идуне), она стала местом зарождения могущественных колдунов – Архимагов. Само существование Башни Драквен угрожало хрупкому равновесию между Орденом Магии и Оракулами, между силой магической и священной. Потому, по обоюдному согласию, колдуны оставили башню. Ее руины и по сей день находятся в центре леса Алис Литбан.

Только теперь они уже были необитаемыми.

В лесу не осталось больше единорогов, и растительность начала чахнуть. После гибели всех животных из Алис Литбан исчезли и фейри. Они бежали в лес Авы и оттуда до сих пор оказывали сопротивление империи Некроманта Ашрана и его союзников – шеков.

Башня Драквен тоже сильно изменилась. И, тем не менее, Ашран прочно основался в ней и правил оттуда той частью мира, которую успел завоевать.

Кирташ шагал по коридорам башни своей легкой и уверенной походкой, которая отличала его от других. На мгновение он остановился и посмотрел в окно. По небу, над погибающими деревьями, изящно пролетал длинный, тонкий силуэт, и Кирташ понаблюдал за ним. Шек, по всей видимости, почувствовал его присутствие и внезапно замер в воздухе. Он парил, отбрасывая огромными крыльями тень на остатки Алис Литбан и устремив взгляд своих сверкающих глаз в окно, из которого на него смотрел юный убийца. Кирташ поприветствовал его кивком. Огромная змея ответила на его приветствие и продолжила свой путь в северном направлении.

Кирташ направился дальше и дошел до зала, находившегося в самом конце коридора. Ему не пришлось стучать в дверь: та распахнулась перед ним сама.

Он остановился на пороге и поднял взгляд вверх. В глубине комнаты, рядом с окном, повернувшись к нему спиной, стоял Некромант Ашран. Приветствуя своего господина, Кирташ встал перед ним на одно колено. Даже не оборачиваясь, тот узнал своего гостя.

– Кирташ, – его голос прозвучал словно удар кнутом.

– Мой господин, – проговорил юноша.

– Я пригласил тебя, чтобы обсудить твой последний отчет.

Ничего не ответив, Кирташ посмотрел на стоявшую напротив окна высокую фигуру Ашрана. Лучи заката последнего из трех солнц, начинавшего уже прятаться за горизонтом, обрезали ее.

– «Сопротивление» снова возродилось, – сказал Ашран.

– Это так, мой господин.

– И они чуть не убили тебя.

– Признаю, – кивком спокойно подтвердил Кирташ. – Этого больше не повторится.

– Они застали тебя врасплох, Кирташ. Я думал, что сейчас тебя уже ничто не может удивить.

Юноша не ответил. Ему нечего было сказать.

– Я пошел на уступки и смирился с твоим капризом посвятить себя музыке, потому что ты всегда служил мне верой и правдой, – продолжал Некромант. – Ты уничтожил почти всех колдунов-изгнанников, бежавших на Землю. И у меня не остается сомнений, что рано или поздно ты найдешь дракона и единорога, которые, как гласит предсказание, угрожают моему будущему царствованию. И, тем не менее… Как получилось, что ты снова и снова спотыкаешься об этих ребят?

– У них легендарное оружие, мой господин. И есть убежище, в которое мне доступ закрыт. В любом случае когда-нибудь я расправлюсь с ними.

– Я знаю, Кирташ, и доверяю тебе. Не сомневаюсь, что это лишь вопрос времени. Однако… Сдается мне, что для тебя одного задача слишком тяжела.

Кирташ, сдвинув брови, промолчал.

– Я нашел колдуна, о котором ты мне когда-то говорил, – добавил Ашран. – Из племени фейри. Ты ведь о них просил?

– Я уже передумал, – мягким, но твердым тоном ответил юноша. – Мне одному работается лучше.

– Это раньше, – Некромант повернулся к юноше, но свет падал ему в спину, и лицо Ашрана по-прежнему было во тьме. – Эти дети вернулись, чтобы дать тебе отпор, и теперь ты в меньшинстве. А она поможет тебе вернуть баланс и найти дракона и единорога, – колдун сделал паузу. – Фейри обладают особым чутьем на единорогов и с легкостью обнаруживают их.

– Она? – повторил тихим голосом Кирташ.

– Одна фея, предавшая свой род и вступившая в наши ряды, – подтвердил Ашран. – Необычно, правда? Тем не менее, она – очень способная колдунья, и я не сомневаюсь, что сослужит тебе хорошую службу. Скоро я отправлю ее на Землю, чтобы она сражалась с тобой бок о бок.

– Но я живу в пентхаусе в многолюдном городе, в Нью-Йорке, – напомнил Кирташ. – Это не самое подходящее место для феи.

– В таком случае тебе придется восстановить старый замок, которым ты когда-то владел. Я до сих пор не понимаю, почему ты решил оставить его, но тебе ведь не составит большого труда снова сделать его пригодным для жизни, так?

Кирташ ответил не сразу.

– Да, мой господин, – сказал он наконец.

– Прекрасно, – Ашран снова отвернулся от него, чтобы проводить взглядом последний луч солнца, исчезавший за линией горизонта. – Когда все будет готово – дай мне знать, и я открою портал, чтобы отправить ее к тебе.

Кирташ знал, что аудиенция окончена. Он склонил голову и повернулся к выходу.

– Кирташ, – окликнул его вдруг Ашран, когда юноша уже пересекал порог. – Подозреваю, что эта девчонка запала тебе в сердце, так? Хранительница Посоха Айшел.

Кирташ не ответил, но его молчание говорило само за себя.

– Она стоит того? – спросил, наконец, Некромант, и в его голосе послышались грозные нотки.

– Думаю, что да. Но если ты желаешь…

Ашран махнул рукой, прося тишины, и Кирташ умолк.

– Твои чувства взаимны? Она смогла бы предать своих друзей ради тебя, молодой человек?

– Я пытаюсь это выяснить, мой господин.

– Хорошо. Но не затягивай, Кирташ. Если она сомневается, не стоит тратить на нее время. Слышишь меня? В таком случае тебе придется ее убить. Не забывай об этом.

– Я разберусь, мой господин.

– Хорошо, – закончил Некромант.

Кирташ ничего не ответил. Он снова склонил голову и тихо, словно тень, покинул зал.

* * *

Джек посмотрел на небо Лимбада, залитое мягким свечением звезд.

– Здесь нет луны, – заметил он. – Ты уверен, что ты все равно превратишься в оборотня?

Александр кивнул.

– Луна меняет свои фазы у меня внутри, парень. Я чувствую, я слышу, как она растет. Это луна, которая ярко светила над замком в Германии той ночью два года назад, когда я первый раз превратился в волка. С тех пор мое тело следует циклам. Где бы я ни находился, я меняюсь вместе с луной.

– Понимаю, – кивнул Джек.

– Тебе придется связать меня и держать взаперти, пока все не кончится, – говорил Александр. – Я все еще не до конца восстановился от нанесенной мне Кирташем раны, но, тем не менее, вам может грозить опасность.

Джек снова кивнул и задумался. Они находились в комнате Александра. Юноша до сих пор соблюдал постельный режим, набираясь сил, а Джек сидел на подоконнике, созерцая светлую ночь Лимбада. Он посмотрел на террасу Дома на Границе, которая, словно ракушка, выступала на одной из сторон здания. Он увидел сидящую на балюстраде светлую фигуру, прислонившуюся спиной к одному из мраморных пилонов. В ночное небо Лимбада улетала нежная мелодия.

– Тебе нужно поговорить с ней, – сказал Александр.

– Да, – кивнул Джек. – Ты прав. Она уже несколько дней как будто сама не своя.

– Я не об этом. Ты должен объяснить ей, что со мной будет происходить. Скажи ей, чтобы она пока не появлялась в Лимбаде.

– Ах, да. Хорошо.

Александр посмотрел на мальчика. Юноша тоже заметил, что после возвращения из Сиэтла Виктория вела себя странно. Мысли уносили ее куда-то далеко, в облака, и девочка проводила в лесу больше времени, чем обычно. Иногда она, сидя на балюстраде, играла на флейте или, погруженная в себя, просто смотрела на звездное небо и глубоко вздыхала. Когда она садилась за уроки, то могла по полчаса не отрывать глаз от одной страницы, не в состоянии сконцентрироваться на печатном тексте. И Александр готов был поклясться, что видел ее в Лимбаде в часы, когда она должна была находиться на тренировках по тхэквондо. Юноша не мог понять, что происходило с девочкой, и думал о Шейле, который, без сомнения, быстро нашел бы ответ на этот вопрос.

Александр вспомнил о своем друге, обладавшем талантом угадывать чувства других, и спросил себя, что сказал бы Шейл, окажись он сейчас здесь.

Мелодия, которую наигрывала девочка, раздавалась в тишине Дома на Границе. До Александра доносилась меланхоличная и приятная, нежная и одновременно вызывавшая грусть музыка. И вдруг юноша все осознал, словно сам Шейл шепнул ему на ухо ответ.

– Она влюблена, – проговорил он вполголоса.

Джек повернулся к нему, словно ошпаренный.

– Виктория? Влюблена? – тряхнул головой Джек. – В кого? В ее школе ребят нет, да и друзей у нее не слишком-то много, насколько мне известно.

Александр пожал плечами.

– Возможно, в какого-нибудь парня из школы тхэквондо. Или… – улыбнулся юноша. – В тебя, парень.

Джек почувствовал, как бешено забилось сердце.

– В меня? Нет, не может быть. Она всегда мне давала понять, что для нее я… – он запнулся и со стеснением закончил: – Неважно.

Мысли об этом причиняли боль его сердцу. Мечты о чувствах Виктории к нему ласкали душу мальчика, но он знал, как они далеки от реальности. Прошло всего пара дней с момента их возвращения в Лимбад, но Джек не мог перестать о ней думать… А девочка тем временем становилась все холоднее и все больше отстранялась.

– В любом случае иди и поговори с ней, – настаивал Александр. – Ты должен предупредить ее о полнолунии.

Джек кивнул, радуясь про себя, что у него, наконец, появилась причина закончить этот разговор. Еще немного, и Джек обязательно рассказал бы Александру обо всем, что происходило у него внутри, но ему казалось, что Виктория первой должна узнать о его чувствах. Пройдут недели, месяцы или годы – кто знает? – но когда-нибудь он признается ей.

Одним прыжком он вскочил на ноги и тут же вышел из комнаты.

Джек поднялся на террасу. Виктория все еще сидела там, играя на флейте. Поверх пижамы она накинула на себя белый халат. Джек подумал, что у нее дома, должно быть, сейчас в самом разгаре ночь, и совсем скоро девочка отправится в свою спальню в Лимбаде. А, может, уйдет в лес и уснет под ивой. Последнее время Виктория проводила там дни и ночи напролет.

– Виктория, – позвал он ее, подходя ближе.

Она перестала играть, и Джеку показалось, что он прервал чудесное волшебство. Виктория посмотрела на него необычным, меланхоличным взглядом, наполненным нежностью. На мгновение дыхание Джека словно прервалось.

– Все хорошо? – спросил он. – Мы с Александром заметили, что последние дни ты сама не своя.

– Да, – подтвердила она. – Я просто-напросто чувствую себя немного уставшей, к тому же… моя бабушка до сих пор сердится на меня… Ну, ты понимаешь, из-за Сиэтла. Она наказала меня за пропущенные уроки.

– Ладно, ты же всегда можешь сбежать из дома сюда, когда она спит, – с улыбкой сказал Джек.

Повисло короткое молчание. Потерянная, Виктория продолжала смотреть в никуда, она словно находилась где-то там, далеко, и Джека сильно задела мысль, что она едва обращала на него внимание. «Александр ошибается, – с сожалением подумал он. – Виктория влюблена не в меня. И думает о ком-то другом». Эти мысли причиняли ему столько боли, что он буквально заставил себя переключиться на другую тему.

– Я должен с тобой кое-чем поделиться, – сказал он. – Это касается Александра.

Виктория принудила себя прислушаться.

– Он же в порядке, так? Рана затягивается, и…

– Речь о другом. Это касается несчастья, произошедшего с ним два года назад в Германии, того, что сделал Эльрион. Он впустил в тело Александра волчий дух и превратил его в полузверя.

– Я знаю, – пробормотала Виктория. По ее спине пробежала дрожь. – Я же видела, помнишь?

– Да, просто… Волк до сих пор никуда не делся, понимаешь? По крайней мере, он не полностью владеет Александром. Звериный дух продолжает в нем жить, пусть и под контролем, но иногда он все-таки находит выход.

– Что ты имеешь в виду?

– Что волк берет над ним контроль каждую ночь полнолуния.

Из груди Виктории вырвался вопль ужаса.

– Хочешь сказать, что Александр превратился в оборотня?

Джек кивнул. Он рассказал девочке, как они в конце лета добирались от Италии до Мадрида. Полнолуние застало их в Генуе, и им пришлось искать убежище, в котором Александр сидел взаперти во время своей трансформации.

– Трое суток, – объяснил Джек. – Само полнолуние и две ночи – до и после. Мы нашли в поле заброшенный дом, и я закрыл его в подвале. У Александра в сумке были цепи. Понимаешь меня? Он их носит для безопасности, чтобы не причинить никому вреда, пока волк властвует над ним. Мне пришлось заковать его в цепи и в течение трех ночей охранять дверь.

– Как страшно, – вздрогнула Виктория.

Джек пожал плечами.

– Я смотрю на ситуацию с хорошей стороны, – возразил он. – Могло быть и хуже. Помнишь, каким мы спасли его из крепости? Он мог остаться таким навсегда.

Виктория кивнула и тепло ему улыбнулась.

– Вот это мне в тебе и нравится, – сказала она. – Ты всегда смотришь на вещи с хорошей стороны.

– Ладно, – Джек замолчал на мгновение, отведя взгляд в сторону. – Дело в том, что… Уже почти полнолуние, и… Скоро начнется. Через пять дней. И ему бы хотелось… Нам двоим бы хотелось… – поправил он себя. – Чтобы ты в это время не появлялась в Лимбаде.

– Почему? – возмутилась она. – Я теперь не такая слабая, ты же знаешь. Я смогу за себя постоять, если он в ярости попытается что-то сделать. И смогу помочь тебе держать его под контролем…

– Я знаю, что ты можешь за себя постоять, – успокоил он ее. – Ты продемонстрировала свои способности во время сражения с Кирташем. Ты спасла Александру жизнь.

Виктория развела руками.

– Я просто напомнила.

Но не могла не подумать, что той ночью спасла жизнь и Джеку. И не посохом, а…

«В память о поцелуе, – вспомнила она. – Если для тебя он что-то значил… Оставь Джека сегодня в покое».

И Кирташ не пришел. Значило ли это, что он и правда испытывал к ней чувства? От этих мыслей ее сердце начинало биться чаще.

Но как же Джек? Она купила жизнь друга за поцелуй со своим врагом. Ее бросило в дрожь, когда она представила реакцию Джека на ее поступок. Виктория подозревала, что мальчик скорее предпочел бы сразиться той ночью с Кирташем, какими бы ни были последствия, чем позволить Виктории умолять врага оставить его в живых.

Устыдившись, девочка опустила голову, не смея смотреть ему в глаза. Каждый раз при встрече с Джеком она вспоминала, что предала его. Пусть между ними ничего не было, пусть они всего лишь друзья, но Джек ненавидел Кирташа всем своим существом. Для Виктории поцеловать Кирташа означало то же, что вонзить в спину мальчика нож.

– Дело не в тебе, – продолжил мальчик, не догадываясь, какой вихрь эмоций проносился в этот момент в сердце девочки. – Александр говорит, что боится причинить тебе боль, но мне кажется, что он на самом деле просто не хочет, чтобы ты видела его таким.

Виктории стоило немалых усилий вернуться к сути разговора.

– Но… Ты же останешься, – смогла выдавить из себя она.

– Потому что кто-то должен находиться здесь, Виктория. Перестань, все не настолько страшно. Ты бы оказала Александру большую услугу, и мне кажется, что бедняга уже страдает.

Виктория натянула на лицо неискреннюю улыбку.

– Понятно, – произнесла она.

– Хорошо, тогда… Мне больше нечего сказать, – проговорил Джек, чувствуя стеснение. – Не смею больше тебя отвлекать.

Он резко подскочил, но Виктория схватила его за руку, не дав ему уйти.

– Джек…

Они встретились взглядами. Ее глаза наполнились слезами, и сердце Джека сжалось.

– Что… Что с тобой?

Внезапно Виктория обняла его за шею и спрятала лицо у него на груди. Она дрожала. Ничего не понимающий Джек обнял ее и почувствовал, как его сердце горит, словно ядро вулкана. Она была так близко… Он готов был простоять так всю жизнь, если бы это от него зависело.

– Пожалуйста, – прошептала Виктория ему на ухо. – Пожалуйста, Джек, не надо меня ненавидеть.

– Что? – вырвалось у Джека. Он забеспокоился. – Ненавидеть? Тебя? Как, если я…

Он хотел сказать ей, что любит ее сильнее всех на свете, но она резко отстранилась от него и побежала в дом. Джек так и остался стоять на террасе, словно врос ногами в пол. Сбитый с толку, он спрашивал себя, все ли женщины такие сложные, или это особенность одной только Виктории.

* * *

За целую неделю Виктория ни разу не вернулась в Лимбад, и Джек начал волноваться, не сказал ли он ей такого, что могло ей не понравиться или задеть. С каждым днем сомнения и волнения одолевали его все сильнее, а невозможность покинуть Лимбад и объясниться с Викторией делали только хуже. Джек сходил с ума от бесконечной ночи Лимбада, от отсутствия Виктории, от того что не знал, когда она вернется, и не понимал, что происходит у нее в голове и на сердце. Потому он решил заняться другими делами, чтобы как-то отвлечься.

Полнолуние приближалось. Александр с каждым днем становился все более агрессивным, его глаза приобретали желтоватый оттенок, давая понять, что внутри него живет зверь. Дверь в подвал была разбита на мелкие кусочки, и Александру с Джеком пришлось немало потрудиться, чтобы починить ее, пока не наступило полнолуние. Эти дни друзья тренировались с мечами, готовились к страшной ночи и много разговаривали. За прошедшие два года оба они получили большой жизненный опыт, и у каждого скопилось много историй, которыми они хотели друг с другом поделиться.

Но несмотря на все попытки Джека переключиться, он не мог перестать думать о Виктории.

А девочка тем временем закрылась в своем собственном мире и погрузилась в глубокую меланхолию. Она не могла сконцентрироваться на уроках, и несколько раз ее даже отчитывали. У нее почти пропал аппетит, а по ночам мучила бессонница. Она проводила много времени в наушниках, слушая с закрытыми глазами музыку Кирташа, которая уносила ее куда-то далеко. Виктория мечтала вновь увидеть его, вспоминала их поцелуй и хотела его повторить. И каждый раз, думая о нем, она чувствовала себя все более и более подлой.

Бабушка заметила, что ее воспитанница изменилась, загрустила и ведет себя странно, поэтому решила с ней поговорить. Виктория ушла от ответа, но Аллегра с высоты своего опыта прекрасно понимала, что происходит с ее деткой – она просто влюбилась. Однако Викторию съедало чувство стыда, и она не стала отвечать ни на один из заданных бабушкой вопросов. Женщина посмотрела на Викторию понимающим взглядом и, казалось, проникла ей в самое сердце.

– Тебе четырнадцать лет, – с улыбкой сказала она, – знаю, что это трудный возраст и тебе сейчас нелегко. Но все пройдет, ты повзрослеешь и станешь мудрее. Терпение, только терпение…

Виктория кивнула, но ничего не сказала в ответ. И, оставшись снова наедине с собой, девочка в первый раз серьезно спросила себя, действительно ли она влюбилась в Кирташа? Ее пульс участился, как обычно происходило при мыслях о нем, и она опустила лицо в подушку. Как она могла? Как она допустила, чтобы этот тип ее соблазнил, обманул? Почему? Виктория чувствовала себя слабой и недостойной «Сопротивления» при одном только воспоминании о Шейле, отдавшем за нее жизнь. А что делала она? Тайно встречалась с Кирташем, позволила себя поцеловать и… влюбилась в него.

Как Виктории хотелось поговорить с Джеком и во всем ему признаться! Но она думала, что мальчик не поймет ее. Не потому, что он был непробиваемым, а потому, что все, связанное с Кирташем, начиная с музыки и заканчивая цветом его одежды, выводило Джека из себя. И, по правде говоря, Виктория не могла его винить.

Той ночью у нее никак не получалось уснуть, и она беспрестанно ворочалась в своей кровати. Когда девочка приняла твердое решение навсегда забыть о Кирташе, он вдруг снова позвал ее.

Его голос раздался в голове Виктории, и она поняла: он где-то рядом. Сердце бешено стучало. Девочка встала, оделась и бесшумно, на цыпочках вышла из комнаты, чтобы ее не заметили.

Оказавшись снаружи, она посмотрела в небо. Прямо над ней светила невероятной красоты полная луна, и Виктория вспомнила об Александре и о Джеке, который остался с товарищем в Лимбаде. Все ли с ними в порядке?

Девочка поспешила спуститься по огромной лестнице и пошла вперед, доверяя своему предчувствию.

И оно привело ее прямо к Кирташу.

Юноша дожидался ее у задней части дома, откуда открывался прекрасный вид на рощу. Он сидел на каменном парапете и смотрел на луну. Виктория подошла поближе и присела рядом с ним. Оба сидели рядом, в тишине, наблюдая за освещавшим их ночным светилом.

– Какая красивая луна, правда? – проговорила Виктория.

Кирташ молча кивнул. Виктория посмотрела на него и удивилась: разве такой, как он, мог любоваться луной, словно загипнотизированный ее красотой? Юноша заметил, что она наблюдала за ним, и повернулся к ней.

– Виктория, – сказал он.

– Кирташ, – произнесла она. Первый раз она называла его по имени в его присутствии, и оно отдалось во рту горечью.

– Почему ты пришла?

– Потому что ты позвал меня, – мягким голосом ответила Виктория, словно ответ был очевиден. – А почему ты не убил прошлой ночью Джека?

– Потому что ты просила меня этого не делать.

Сердце Виктории билось с такой силой, что ей казалось, оно вот-вот вырвется из груди наружу. Нет, невозможно, чтобы ответы на эти вопросы были такими простыми, прямыми и очевидными. Невозможно… чтобы оба испытывали друг к другу чувства.

И тем не менее…

Завороженная взглядом синих, холодных глаз, Виктория снова произнесла его имя шепотом, перешедшим в выдох:

– Кирташ… – ей пришлось приложить усилия, чтобы вырваться из его чар, и она спросила: – Что значит твое имя?

Юноша выдержал паузу, затем ответил:

– Оно происходит от древнеидунитского слова, – сказал он, – которое означает «змея».

– Мне это не нравится, – сказала Виктория, ощутив дрожь. – Могу я называть тебя по-другому?

Он пожал плечами.

– Как хочешь. Это всего лишь имя, не больше. Как и Виктория, – он пристально посмотрел на нее, и девочка почувствовала, как щеки ее покраснели. – Это же всего лишь имя, разве нет? Важнее, кто мы внутри.

Девочка отвела взгляд, не понимая, что он имел в виду.

– На Земле ты известен как Крис Тара, – тихим голосом сказала она. – Почему ты выбрал этот псевдоним?

– Не я его выбрал. Мой представитель не знал, как правильно произносится мое имя, потому заменил его. А мне все равно. Как я уже говорил, это всего лишь имя.

– Крис – это сокращенно от Кристофер? Кристиан?

– Выбирай, что больше нравится.

– Кристиан? Могу звать тебя Кристиан?

– Это имя не очень похоже на меня, ты не находишь? Вот Кирташ куда больше соответствует моей личности, – добавил он с долей сарказма в голосе.

– Но, как ты сам только что сказал, – напомнила ему Виктория, – это всего лишь имя, не больше.

Юноша посмотрел на нее, и на его лице появилась легкая улыбка.

– Что ж, зови меня Кристиан, если тебе от этого легче. И если вдруг это поможет забыть, кто я на самом деле: убийца, отправленный из Идуна на Землю убить тебя и твоих друзей.

Виктория отвернулась, почувствовав себя неловко.

– А вот я буду продолжать звать тебя Виктория, если ты не против, – добавил юноша. – Мне твое имя тоже помогает забыть, что я должен тебя убить.

Девочка в растерянности встряхнула головой.

– Но ты не хочешь меня убивать.

Повисло долгое молчание.

– Нет, – признался, наконец, Кристиан. – Не хочу.

– Почему же?

Он повернулся к ней, поднял руку, нежно взял Викторию за подбородок и медленно приподнял ее голову. Казалось, что он растворился, утонул в ее взгляде, что он хочет поцеловать ее, и Виктория чувствовала, как ее сердце выскакивает из груди.

Но Кирташ ее не поцеловал.

– Ты задаешь слишком много вопросов, – заметил он.

– Это естественно, – ответила девочка и отвернулась, стараясь скрыть разочарование. – Я о тебе ничего не знаю. А вот ты, наоборот, знаешь про меня все.

– Это правда. Мне известно даже то, о чем ты сама до сих пор не знаешь. Но всегда есть загадка, которую нужно разгадать. Как в случае с этим домом, например.

– А что с этим домом не так?

– Он защищен благоприятной аурой, которая кажется мне отвратительной.

– Это всего-навсего дом моей бабушки, – в замешательстве прошептала Виктория.

– Ага, и эта женщина всего-навсего твоя бабушка, – с улыбкой прокомментировал Кристиан. Он как будто шутил. – В любом случае в этом доме ты в полной безопасности. Он оберегает тебя от многих проблем.

– И от тебя тоже?

Кристиан снова посмотрел на нее тяжелым взглядом, и ей стало не по себе.

– Мало что в этом мире способно защитить тебя от меня, Виктория, и этот дом – не исключение. Как видишь, я уже здесь.

Виктория отвернулась.

– Зачем ты мне говоришь это все? Ты меня только путаешь. Я не знаю, что чувствую, и мне неизвестно, что чувствуешь ты.

Кристиан пожал плечами.

– А разве тебе так важно знать?

– Ну, конечно! Ты не можешь продолжать играть со мной! Знаешь, я не железная и способна чувствовать. Ты, может, и нет, но должен понять меня… Я должна знать, чего ожидать. Хочу знать, не безразлична ли я тебе, правда ли я так важна для тебя, я…

Она не договорила. Кирташ взял ее за руку и подвинулся к ней так близко, что она почувствовала его дыхание.

– Ты знаешь, что я должен убить тебя, – прошипел Кристиан. – Но ты до сих пор жива. Я и не пытаюсь этого сделать. Ты даже не представляешь, какие у меня могут быть проблемы. И ты спрашиваешь меня, важна ли ты мне? Как ты сама думаешь?

Он отпустил ее, и потрясенная Виктория шумно выдохнула. Ее сердце громко стучало. Ей понадобилось время, чтобы прийти в себя. А, набравшись сил, девочка снова посмотрела на Кристиана. Но он уже сидел, глядя на луну, такой серьезный и неподвижный, словно был вытесан из мрамора.

– Но ведь это ничего не меняет, – тихо сказала она. – Наши чувства, я имею в виду. Потому что ты продолжишь сражаться против нас, верно?

– А ты так и будешь прятаться в Лимбаде, – ответил он, не поворачивая головы. – Это неплохо, до определенного момента. До сих пор у тебя получалось, но… Виктория, ты скоро поймешь, что не сможешь прятаться вечно. Если не я, то кто-нибудь другой убьет тебя. Кое-кто решил, что ты должна умереть, и его ничто не остановит. Единственный выход для тебя спасти свою жизнь – вступить в наши ряды, – тут Кирташ посмотрел ей прямо в глаза. – Я уже однажды говорил тебе, и сейчас повторяю: пойдем со мной.

Его тяжелый, напряженный взгляд, полный обещаний и неразгаданных тайн, наводил на размышления. Виктория понимала, что очарована и, как бы ни сложилась жизнь, она никогда не забудет его глаз.

– В Идун? – прошептала она.

– В Идун, – подтвердил Кристиан.

Он отодвинулся, и девочка вдруг почувствовала одиночество и пустоту. Она спрашивала себя, а какой он – Идун, мир, о котором она столько слышала, но в котором никогда не была. Тогда она вспомнила, что в нем царили шеки – страшные крылатые змеи.

– Кристиан, а ты когда-нибудь видел шеков?

Он посмотрел на нее так, словно смеялся про себя.

– Да, много раз.

– И… какие они?

– Не такие уж и страшные, как ты себе представляешь. Они… прекрасны. По-своему.

Виктория хотела ответить: «Джек ненавидит змей», но вовремя прикусила язык. Ей показалось, что его имя сейчас лучше не произносить.

Мысли о Джеке напомнили ей, что, согласись она уйти вместе с Кристианом, она никогда больше не увидит своих друзей. Хуже того: она их предаст. Уж лучше умереть от рук Кристиана, чем пасть в их глазах. Смущенная и растерянная, она даже пожалела, что он не убил ее. Многое бы стало куда проще.

Но она попыталась выбросить эти мысли из головы.

– И… ты знаком с Некромантом Ашраном? Лично?

Повисло молчание.

– Да, – ответил наконец Кристиан и с улыбкой повернулся к ней. – Я его очень хорошо знаю. Это мой отец.

Виктория в ужасе посмотрела на него.

– Что? – только и смогла выговорить она.

Одним прыжком она встала на ноги и, испуганная, отошла от него на несколько шагов. Кристиан… Кирташ… сын Некроманта Ашрана… Нет, такого она точно не ожидала. Тем не менее, этот факт объяснял многое и был правдой.

Не переставая улыбаться, Кристиан тоже поднялся и приблизился к девочке. Виктория хотела отступить еще, но натолкнулась на парапет, и Кристиан тут же оказался рядом, глядя ей прямо в глаза.

– Думаешь, я не выполняю своих обещаний? – спросил он. – Я уже говорил тебе: согласишься пойти со мной – станешь императрицей Идуна и будешь править вместе со мной. По-твоему, я врал? Наш мир, Виктория, безграничен, прекрасен и принадлежит нам двоим, тебе и мне. Только если захочешь.

– Но… – Виктория чувствовала себя сраженной. – Я не могу…

Образ Джека почему-то никак не выходил у нее из головы. Он улыбался, смотрел на нее своими зелеными глазами, переливающимися огоньком нежности…

– Не могу… – повторила она.

И посмотрела на Кристиана, который не отрывал от нее взгляда. Первый раз в его синих, напоминавших льдинки, глазах она ясно увидела нежность.

– Нет…

Но когда Кристиан наклонился, чтобы поцеловать ее, Виктория обняла его за шею и прильнула к нему. Закрыв глаза, девочка поддалась соблазну. Едва его губы нежно коснулись ее, по телу девочки словно прошел электрический разряд, заставив ее содрогнуться. Виктория растаяла от поцелуя, и они с Кристианом, дрожа, крепко обнялись. Над ними ярко светила полная луна, но Виктория уже не вспоминала ни о Джеке, ни об Александре, ни даже о Шейле. Она забыла и про Идун, и про Некроманта Ашрана, и, положив голову Кристиану на плечо, прошептала:

– Я люблю тебя.

Он не ответил, но крепко прижал ее к себе.

И никто из них не заметил тени, наблюдавшей за ними из окна особняка.

VI

Истинное лицо

Тяжело дыша, Джек махнул дубиной. Зверь с любопытством посмотрел на него, продолжая рычать себе под нос.

– Александр, нет, – сказал мальчик, хотя он прекрасно понимал: между Александром и этим животным нет ни капли общего. Потому он его не станет даже слушать.

В первую ночь цепи выдержали благодаря одному лишь чуду. Но ко второй ночи волк набрался сил. На протяжении нескольких часов он рвал, кусал, грыз и пытался сбросить с себя оковы, и, в конце концов, ему удалось освободиться.

Джек мог убить его – достаточно было просто взять в руки Домиват. Едва коснувшись лезвия, волк сгорел бы заживо, если бы Джек только захотел.

Но мальчик не мог позволить себе обойтись с ним подобным образом. Он знал: там, под шкурой зверя, прятался его друг и наставник Александр.

Волк снова зарычал и прыгнул на него. Мальчику удалось увернуться от атаки, и он изо всех сил по нему ударил. Волк приземлился на все четыре лапы, покрутил головой и снова приготовился к нападению.

Джек не хотел причинять ему вреда. Но если не остановить его, то животное просто его убьет.

Зверь был великолепен: большой серый волк с сильными лапами, мощными клыками и острыми когтями. Но его инстинкт просил крови, а человеческий мальчик был слишком близко. Джек взмахнул дубиной, словно мечом, и ударил волка по брюху. Не без удовольствия он наблюдал, как животное, скуля, отлетело назад. Но одного удара оказалось недостаточно. С яростным криком Джек бросился на зверя и вскочил ему прямо на спину, пытаясь его удержать. Лапы волка под весом мальчика согнулись, но, повернув голову, он попытался его укусить. Челюсти зверя сомкнулись на предплечье Джека, и мальчик, закричав от боли, скатился с волка. Он тут же поднялся на ноги и отступил, держась за раненую руку и глядя на волка с любопытством. Дубина осталась лежать на земле, далеко от мальчика.

Джек глубоко вздохнул, не сводя с животного глаз. Зверь рычал, готовясь к новому броску.

– Александр… – сказал мальчик. – Откликнись же, пожалуйста. Это я, Джек.

Он тут же осознал всю нелепость ситуации. Александр, разумеется, не мог его слышать. Волк сделал несколько шагов вперед, Джек на столько же шагов отступил назад. Мальчик осознал: зверь готовился к прыжку, и понял, что у него осталась всего одна возможность. Потому он напряг мускулы и принялся ждать подходящего момента.

Волк бросился вперед. Джек, все рассчитав, дождался, когда волк окажется почти над ним, и резким движением бросился в сторону. Он запрыгнул на животное, обхватывая его покрытое шерстью тело обеими руками, и повалил его на землю. Оба покатились по траве. Одной лапой волк разорвал свитер Джека, и мальчик закричал от боли, когда когти зверя вонзились в его обнажившуюся кожу. Но он не потерял концентрации. Совершив нечеловеческое усилие, Джек обхватил обеими руками шею волка и крепко сжал. Животное заскулило и попыталось вырваться, но вскоре перестало сопротивляться: чем сильнее он бился, тем труднее ему становилось дышать. Они продержались так еще несколько минут, пока оба не притихли.

– Все? – отдышался Джек. – Ты вдоволь повеселился?

Волк снова издал рычание. Джек почувствовал, как мышцы его расслаблялись, и, взбодрившись, порадовался приходу рассвета. Там, в Лимбаде, всегда стояла ночь, но мальчик мог определить, когда цикл оборотня подходил к концу: волк всегда становился слабее перед тем, как снова превратиться в человека… в Александра.

Джек выпустил зверя из рук, и тот опять зарычал. Но у него уже не было сил, чтобы подняться, потому он остался лежать на траве и только бросил на мальчика угрюмый взгляд.

Джек посмотрел на часы, показывавшие время в Германии. Почти семь. Вот-вот рассветет. Измученный, мальчик тряхнул головой и, хромая, направился в дом, чтобы найти аптечку и одежду Александра.

Джек вернулся, а волк по-прежнему лежал на траве. На тот раз он даже не посмотрел на Джека, когда тот накинул на него одеяло. Мальчик повалился спиной на траву. Волк поранил ему руку, разодранная когтями зверя грудь болела. Закрыв глаза, мальчик глубоко вздохнул.

– Ничего себе ночка выдалась, как ты думаешь?

– Да, не говори, – сквозь рычание волка прорезался голос Александра. – И как, черт возьми, мне удалось разорвать эти цепи?

– Это ты мне лучше расскажи, – прошептал Джек. Его тело болело. Он весь был покрыт укусами, царапинами и ушибами. Но мальчик не переживал, что мог превратиться в оборотня. Александр стал полузверем не из-за укуса другого человека-волка, а из-за неправильно произнесенного заклинания черной магии.

Александр приподнялся. Он уже стал похож на обычного человека, только лохматого и со сверкающими свирепым огнем глазами.

– Мне придется искать другой вариант.

– Другой вариант? – зевнул Джек. – Ты имеешь в виду более крепкие цепи? А, может, снотворное? Смотри, неплохая идея. И почему она раньше нам не пришла в голову?

Александр задумчиво на него посмотрел. Ему нравился юмор, с которым Джек воспринимал происходящее.

– Ты сильно пострадал, парень. Лучше нам начать прямо сейчас лечить твои раны.

Джек через силу поднялся и дотянулся до аптечки.

– Смотри, что у меня есть, – сказал он, показывая ему ящик. – Я предусмотрительный мальчик.

Александр улыбнулся. Пока он дезинфицировал укус на руке перекисью водорода, Джек вспомнил о Виктории.

– Как ты думаешь, Виктория вернется? – спросил он. – Она уже семь дней не появляется в Лимбаде.

– Ты же сказал ей, чтобы не приходила, разве не так?

– Да, но… Я имел в виду вчера и сегодня. А она не приходила сюда семь дней. Я все спрашиваю себя, не сказал ли я чего такого, что могло ее задеть, потому что… Ладно, она очень странно тогда себя вела, а у меня порой язык очень длинный…

– Вернется, Джек, – успокоил его Александр. – Мы не можем выйти отсюда без нее, и она знает об этом. Ты думаешь, что она могла бы вот так бросить нас?

– Ты прав, – прошептал Джек. – Просто… иногда… вернее, последнее время меня не покидает ощущение, что я ее теряю и… не знаю, что мне делать.

Александр глубоко вздохнул и закрыл глаза. Что он должен сказать ему? Очевидно, что Джек просил у него совета, но ему самому подобные вещи давались с трудом.

– Возможно, тебе первому следует признаться ей в своих чувствах, – сказал Александр.

Джек улыбнулся. Он не удивился тому, что Александр все понял. Для него все было так очевидно, а вот Виктория почему-то до сих пор так ничего и не поняла.

– Признаться ей в своих чувствах? – повторил Джек. – Нет, она не захочет даже слушать, уверяю тебя. Она очень холодна со мной. Два года оказались слишком большим сроком. Очевидно, что она дорожит мной только как другом, и если сейчас я подойду к ней и скажу все, что происходит у меня внутри, когда думаю о ней… Да она просто убежит.

– Почему ты так уверен?

– Потому что она влюблена в другого, Александр.

– А два года назад она вздыхала по тебе.

Удивленный, Джек посмотрел на него.

– Той ночью, когда я ушел из Лимбада, – рассказал Александр, – меня выпустила Виктория. И знаешь, почему? Я сказал ей, что живущий во мне зверь убьет тебя. Ты присутствовал при этих словах.

– Да, я помню.

– Я учуял ее страх, панику и отчаяние. Она не боялась меня до тех пор, пока я не произнес эти слова. Она отпустила меня, чтобы защитить тебя, Джек. Только ради тебя.

Джек закрыл глаза. Ему стало не по себе. Он прекрасно помнил этот момент. И всего несколько часов спустя он сам покинул Лимбад, последовав за своим другом и оставив Викторию.

– А ты ушел, бросив ее одну, – закончил Александр, как будто угадывая его мысли.

– Давай, заставь меня чувствовать себя еще более виноватым, – проговорил мальчик. Он выдохнул и с грустью продолжил: – Тогда-то я и потерял ее навсегда, так ведь?

– Я бы не был так уверен. Думаю, что ты по-прежнему остаешься для нее особенным.

Джек глубоко вздохнул, ничего не ответив. К чему выдавать желаемое за действительное?

Он перевел взгляд на балюстраду террасы, на которой последний раз видел Викторию, и представил себе, как она, вся в белом, сидела там и играла на флейте. Ему почти удалось услышать даже звук ее мелодии, и он спросил себя, как он смог выдержать без нее целых два года.

– Знаешь, для чего служила эта терраса? – задал ему вопрос Александр. Джек покачал головой, и юноша продолжил: – Когда-то драконы из Идуна отправлялись на Землю и иногда по пути останавливались в Лимбаде. Террасу построили, чтобы они могли приземляться без препятствий.

– Как взлетно-посадочная полоса, – закончил Джек, но Александр его не понял. Вспомнив кое-что, мальчик резко к нему повернулся: – Как ты нашел дракона, Александр? Я имею в виду того, которого мы разыскиваем.

– Я не помню уже всех подробностей, – с задумчивым видом ответил он. – Я попытался забыть все связанное с ним, на случай, если меня поймают… Не хотел, чтобы Кирташ смог прочесть мои мысли и найти подсказки.

– Почему ты никогда не рассказываешь о нем?

Александр опустил голову.

– Не знаю, но мне почему-то эта тема уже не кажется такой важной.

Джек молча ждал. Александр снова улегся на траву и заговорил.

– Я помню только, что направлялся на юг, в Авинор – королевство драконов. Много народу тогда принимало участие в поиске, потому что нужно было спасти дракона. Хотя бы одного, чтобы предсказание сбылось.

Но живых драконов не осталось. Свет шести звезд, переплетенных между собой в небе, оказался для них смертельным. Они просто… сгорали. Заживо. И, словно метеоры, падали с неба на землю. Вскоре загорелся и Авинор. Вместе с драконами погибла вся их земля.

В горле Джека образовался комок, но он не осмелился перебить Александра, потому что хотел дослушать историю до конца.

– Когда я добрался до Авинора, – продолжил юноша, – от него осталась только бесплодная пустошь, покрытая пеплом. Повсюду лежали останки драконов. Передо мной открылась страшная картина.

Но я не бросил поиски. Не знаю каким чудом, но я наткнулся на логово. В обычных обстоятельствах я бы и не подумал войти – драконы очень ревностно охраняют свои яйца. Но положение было отчаянным, времени оставалось все меньше, да и в глубине души я знал: в живых не осталось ни одного дракона, который мог бы наказать меня за вторжение.

Я нашел все яйца вскрытыми. Все малыши погибли. Некоторые даже еще не успели до конца выкарабкаться из скорлупы.

Но в глубине гнезда я увидел одно нетронутое яйцо. Внутри как будто что-то царапалось… Я прислушался. Вдруг скорлупа надломилась, и из нее появился малыш-драконенок. Ослабленный, он нетвердо стоял на лапах, но был жив. То был золотой дракон.

– Что особенного в золотых драконах?

– Они очень редкие, Джек. Обычно драконам несвойственны цвета металлов. Но иногда – один на десять тысяч в лучшем случае, – рождается дракон с чешуей золотого или серебряного цвета. Не спрашивай меня почему, но они непростые. Драконы верят, что создания с таким цветом чешуи рождены для свершений и подвигов. И потому я знал, что мой малыш – дракон из предсказания, и он обязательно выживет.

Ну а дальше ты знаешь. Я принес его в Башню Казлунн. Дракон выдержал весь путь. И, – спустя некоторую паузу добавил Александр, – я надеюсь, что он сумел выжить и на Земле.

Джек кивнул и с минуту молчал, думая о рассказе Александра, а затем спросил:

– Ты дал ему имя?

На лице Александра появилась грустная улыбка.

– Ладно, я никогда никому этого не рассказывал, – признался юноша. – Предполагается, что это наш с ним секрет. Я назвал его… Только не смейся. Я дал ему имя Яндрак.

Но Джек засмеялся. Слово «Яндрак» означает на идунитском языке «Последний дракон».

– Я никогда не отличался богатым воображением, – оправдывался Александр.

– Ты дал ему очень подходящее имя, – сказал Джек. – Это же правда. Как ты думаешь, где сейчас может находиться Яндрак? Чем он, по-твоему, в этот момент занимается?

– Возможно, – с улыбкой ответил Александр, – он, как и мы, любуется сейчас звездами.

– Звездами Идуна или Земли?

– Просто звездами.

* * *

Виктория вернулась в Лимбад через два дня. Джеку показалось, что она выглядела счастливее, чем во время их последней встречи на террасе. Но девочка избегала его и не смотрела ему в глаза. Джек не знал, что и думать. Он по-прежнему считал, что она испытывает чувства к другому, но… Почему же она тогда вела себя с ним так странно? Одно с другим явно никак не связано. «Мне нужно поговорить с ней», – сказал себе мальчик.

Возможность представилась очень скоро. Первым делом Виктория привела мальчика в свое убежище под ивой, где магия работала лучше, чтобы залечить все раны Джека, а он наблюдал за девочкой, пока она наполняла его тело магией. Ему было хорошо, тепло и приятно. Мальчик желал, чтобы этот момент длился вечно, но его раны быстро затягивались. Скоро все закончится, они вернутся домой, и тогда возможности поговорить уже не будет. Потому, когда девочка закончила лечение, Джек, не дав ей сказать ни слова, заговорил первым:

– Виктория, ты злишься на меня?

– Что? – Виктория растерянно взглянула на него. – Нет, Джек, я не злюсь на тебя.

– Почему же ты тогда так странно себя ведешь? Почему ты ни в лицо мне не смотришь, не заходишь в комнату, если там нахожусь я?

Виктория резко отвернулась от него, но Джек успел заметить ее полные слез глаза. Он присел рядом с ней и положил ей на плечо руку.

– Прости, я не хотел показаться грубым. Пожалуйста, скажи мне, что с тобой происходит? Я не могу видеть тебя в таком состоянии. Если же я в чем-то виноват…

– Здесь нет твоей вины, – вздохнула она.

Она прильнула к нему спиной и закрыла глаза. Джек утешающе обнял ее.

– Я очень плохо поступила, Джек, – прошептала Виктория. – Ты никогда меня не простишь.

– Что… Какие глупости ты говоришь, – растерянно ответил он. – Все мы хоть раз в жизни да оступаемся. К тому же я уверен: ничего страшного ты не сделала.

– Нет, сделала. И хуже всего, что я не смогла… Или, вернее, не знала, как можно было этого избежать.

– Ты… хочешь поделиться со мной?

– Да, очень хочу, – кивнула она. – Но знаю, что никогда потом не смогу смотреть тебе в лицо. Я не готова, Джек. Я не хочу потерять тебя.

Закрыв глаза, Джек крепко ее обнял. «Я тоже не хочу терять тебя, – подумал он. – Но чувствую, что ты уходишь… куда-то очень далеко. Мне бы так хотелось знать, куда же ты сейчас направляешься. И могу ли я пойти с тобой».

Но вслух он не произнес ни звука.

– Ты меня не потеряешь, Виктория, – заверил он девочку. – Вот же я, видишь? И всегда буду здесь… когда тебе понадоблюсь, ожидая твоего возвращения, где бы ты сейчас ни находилась.

– Но… я же здесь, – прошептала она взволнованным тоном. Джек в ответ лишь покрутил головой.

– Нет, ты не здесь. Ты где-то далеко… Где я не могу тебя достать.

Глаза Виктории снова наполнились слезами.

– Ты прав, Джек. Я далеко… Там, где бы ты не хотел меня видеть. Поэтому… не заслуживаю ни твоего хорошего ко мне отношения, ни твоей доброты, ни дружбы.

Она резко от него отстранилась, поднялась на ноги и побежала в сторону дома. Джек поднялся.

– Виктория! – крикнул он ей, но девочка не остановилась.

Мальчик не мог оставить ее в таком состоянии. Ему невыносимо было видеть ее страдания, он хотел лишь обнять ее, успокоить ее в своих руках, прошептать ей на ухо слова утешения… сделать все, лишь бы ей стало лучше.

Он побежал за ней и хотел ее догнать, но Виктория уже вошла в дом. Джек знал, куда именно она направилась. Он быстро поднялся в библиотеку и вошел в зал. Девочка уже касалась пальцами световой сферы, через которую проявлял себя Дух Лимбада. Джек знал: она собиралась вернуться домой, и побоялся, что снова не увидит ее в Лимбаде несколько дней, как в прошлый раз. Он не мог ждать ее столько времени, поэтому побежал за ней и вытянул руку, пытаясь удержать ее. Но не дотянулся. Сам того не желая, он опустил руку в шар, и мальчика ослепило ярким светом. Джек вдруг почувствовал, как все вокруг завертелось и поплыло, и Дух беззвучно спрашивал его, куда он направляется. Мальчик почувствовал его растерянность, но ведь он и сам не мог объяснить, как у него получилось связаться с Духом. Ему на ум приходило лишь одно объяснение: когда он коснулся сферы, магия Виктории все еще действовала. «За Викторией, – подумал сначала он, но тут же поправил себя: – В дом Виктории».

Когда все встало на свои места, Джек понял, что находится в темной и тихой комнате. Осмотревшись, он заметил принадлежавшие его подруге вещи и почувствовал себя неловко. По всей видимости, мальчик находился в спальне Виктории, в особняке ее бабушки. Он поискал глазами девочку, но ее не было. Настольные часы показывали два часа утра. Джек задался вопросом, куда могла отправиться Виктория, и не ошибся ли он, попросив Духа перенести его сюда.

Задумался. У него было два варианта: остаться там и ждать Викторию, ведь рано или поздно она должна вернуться (но тогда его может заметить ее бабушка), или выйти и изучить окрестности – вдруг она на улице (но, опять же, его может заметить ее бабушка).

Он выбрал второй вариант. В доме царила тишина. Все, казалось, спали. Пусть его лучше найдут где угодно, лишь бы не в комнате девочки – будет хотя бы не так стыдно.

Потому он вышел в коридор, стараясь не шуметь, и нашел входную дверь.

* * *

Виктория быстро спустилась по каменной лестнице вниз и вышла на улицу прямо в рощу, которая простиралась до самого особняка. Ее словно манило в лес. Она бы предпочла остаться под ивой в Лимбаде, но не могла: когда она была рядом с Джеком, ее раскаяние только росло. Джек сказал ей: «Вот же я, видишь? И всегда буду здесь… когда тебе понадоблюсь, ожидая твоего возвращения, где бы ты сейчас ни находилась», и при воспоминании об этих словах у нее внутри разлилось тепло. Но Джек многого не знал, потому что, в противном случае…

Виктория упала под деревом на траву и задрожала. Она чувствовала себя потерянной и сбитой с толку. Эмоции властвовали над ней, затмевая ее мысли.

– Как тяжело осознавать, что ты предаешь своих.

Голос Кристиана испугал ее. Девочка подняла голову и увидела рваную тень стоявшего рядом с ней юноши. На ночном небе ярко сияли звезды.

– Да, – пробормотала Виктория. – Знаешь, как я чувствую себя?

Кристиан присел рядом с ней и молча кивнул.

– Но как ты можешь знать?

– Я уже однажды говорил тебе, что мы с тобой не такие уж и разные.

Тогда Виктория вспомнила, как его музыка проникла ей в самое сердце. Она подняла голову, чтобы задать ему вопрос, не дававший ей покоя уже давно:

– Почему ты поешь?

Кирташ развел руками.

– Наверное, потому что ощущаю потребность в самовыражении. Тебе нравится моя музыка?

– Да, – призналась она, засмущавшись. – Мне очень нравилась твоя музыка до тех пор, пока я не узнала, кто исполнитель. Особенно мне нравится Beyond. Не могу перестать слушать ее.

Кристиан улыбнулся.

– Beyond… – повторил он. – Я писал ее, думая о тебе.

Сердце Виктории застучало быстрее.

– Значит, ты уже тогда думал обо мне?

– С самого начала, – ответил он. – С той самой ночи, когда мог, когда должен был убить тебя, но не убил. Виктория, ты сводишь меня с ума и очаровываешь. И всякий раз, когда я заглядываю в твой внутренний мир, мне хочется тебя защищать.

Виктория вздохнула и положила голову Кристиану на плечо. Ему, казалось, не понравилось ее прикосновение, но он не шевельнулся.

– Как ты думаешь, это любовь? – осмелилась спросить девочка.

– Я не вижу необходимости искать этому название, – ответил он. – Что есть, то есть.

– Да, – пробормотала Виктория. – Думаю, ты прав. Но в тебе столько всего… чего я не могу понять. Ты меня пугаешь. И я не могу тебя простить.

– Я знаю.

– И я не понимаю, как могу чувствовать все это, зная тебя.

Кристиан посмотрел на нее.

– На самом деле, не знаешь ты гораздо больше, чем, как тебе кажется, знаешь, – мягко сказал он. – Но вопрос в другом. Что для тебя важнее: моя жизнь и условности или твои чувства ко мне?

Девочка замялась.

– Все важно, – попыталась отгородиться она.

– Все важно, – повторил тихим голосом Кристиан. – Но в какой мере? Я тоже задавался этим вопросом. Видя тебя насквозь, я должен был уже давно покончить с тобой. Прямо сейчас… но нет. И я начинаю понимать, что уже никогда не смогу и пальцем тронуть тебя. А почему? – он прожигал девочку взглядом. – Из-за чувства, Виктория. Ответь же мне: игра стоит свеч?

– Я не знаю. Я… ах, нет. Разум подсказывает мне, что я должна тебя ненавидеть. Но сердце…

Она не закончила.

Кристиан одним прыжком вскочил на ноги, и Виктория последовала его примеру.

– Чего я могу от тебя ожидать? – спросила Виктория.

– Ты имеешь в виду, что я могу тебе предложить? – сказал он, и уголки его губ вздернулись вверх в легкой полуулыбке. – Я не смогу быть с тобой каждую минуту. Я не тот, с кем ты в любой момент сможешь поговорить. Я всегда был одиночкой и не создан для того, чтобы разделить свою жизнь с кем-то. Но, несмотря на это, где бы я ни находился, я всегда буду присматривать за тобой. И отдам за тебя свою жизнь, если придется. Ради чувства.

Сбитая с толку, Виктория стояла молча.

– А вот чего могу ожидать от тебя я? – Кристиан задал ответный вопрос.

– Ты просишь меня оставить «Сопротивление», – пробормотала она. – И моих друзей.

– Ты говорила им обо мне?

– Нет, – призналась Виктория. – Они бы не поняли.

Кристиан кивнул, не произнося ни слова. Он повернулся к девочке, посмотрел ей в глаза и нежно провел пальцами по ее щеке, оставляя после себя приятное ощущение. Виктория вздрогнула.

– Мне нравятся твои прикосновения, – прошептала она.

– Я знаю, – последовал не слишком красноречивый ответ.

– Пусть, вернувшись домой, – продолжала Виктория, – я снова приду в себя и осознаю, что мне не следовало быть сейчас с тобой здесь… пусть я решусь вернуться в Лимбад и опять стану сражаться против тебя… сейчас… мной управляют только мои чувства.

– Я знаю, – мягко сказал Кристиан. – Тогда забудь сейчас, кто я и что я сделал, и доверься твоему сердцу – пусть оно возьмет над тобой верх.

Он наклонился, чтобы поцеловать ее, и Виктория сама прильнула к юноше. С каждым мгновением ее сердце билось все сильнее и сильнее, готовясь выскочить. Она закрыла глаза и насладилась ощущением, желая, чтобы этот момент длился вечно.

Но вдруг…

Виктория почувствовала, как Кристиан напрягся, и ощутила его подавленную ярость. Через несколько секунд юноша резко от нее отстранился. Девочка открыла глаза и посмотрела в даль, на тропинку, ведущую к дому. Казалось, в это мгновение погибла целая вселенная.

Там, возле особняка, издалека наблюдая за ними, стоял Джек.

* * *

Джек даже и не думал подозревать или винить в чем-либо Викторию. Несмотря на то, что он застал молодых людей в такой нежный момент, обычный для всех влюбленных, он видел лишь одно: Кирташа. Он соблазнил Викторию, обманул ее, и в этом не могло быть ничего хорошего. Мальчик боялся, что убийца мог причинить вред девочке – самому близкому и самому важному для него человеку во всем мире. Его инстинкт кричал ему: Виктория в опасности, ее нужно спасать.

И он как с цепи сорвался.

Джек не взял с собой оружия. Но он бросился на своего врага с диким криком, чтобы прикончить его, пока тот не успел причинить вред его подруге.

Все произошло слишком быстро. Виктория видела, как Джек напал на Кристиана, и оба покатились по земле.

– Я убью тебя! – вопил Джек.

Виктория стояла в растерянности, не зная, что делать. Она видела раньше, как они бились друг против друга, легко и элегантно размахивая мечами. Но сейчас они дрались кулаками и ногами.

Кристиан извивался, как угорь, и, в конце концов, смог сбросить с себя Джека. Он достал откуда-то нож и теперь держал его высоко над собой. Его синие глаза сверкнули, и в них появился отблеск смерти. Виктория поняла, что теперь его ничто не остановит.

Но Джек уже вышел из себя. Что-то внутри него взорвалось, словно вулкан.

Он знал это ощущение. Всего два или три раза в своей жизни ему приходилось испытывать его, но забыть его мальчик не мог. Осознав, что происходило на самом деле, он хотел притормозить, но было уже поздно. Страшная сила внутри него просилась наружу, и Джек, не сумев справиться с ней, закричал.

Его тело создало вокруг мальчика огненное кольцо, смертельной волной пронесшееся по воздуху.

Тогда Джек увидел чудовищную картину, которая потом долго преследовала его в самых страшных кошмарах. Виктория стояла с окаменевшим от ужаса лицом, наблюдая за огненным шаром, летящим прямо на нее. Мальчик смог выкрикнуть только ее имя:

– ВИКТОРИЯ!!!

Все смешалось. Девочка почувствовала, как Кристиан выскочил вперед, чтобы защитить ее своим телом от огня, и оба упали на землю. Огонь пронесся над ними, ударился в ближайшие деревья, и те вспыхнули.

Все еще не отойдя от потрясения, девочка поднялась. Кристиан уже одним прыжком, со свойственной ему легкостью, вскочил на ноги. Он стоял к Виктории спиной, но она уловила исходящую от юноши ярость. Ее охватила тревога: она никогда прежде его таким не видела, но, кажется, поняла, отчего он пришел в бешенство.

Растерянный, Джек остался стоять на ногах на небольшом расстоянии от них. Вся его злость, казалось, испарилась, и он вскоре почувствовал страшную слабость. У него так тряслись ноги, что он упал коленями на траву. Мальчик не знал, что с ним происходило и почему. Да и, на самом-то деле, ему уже было все равно.

Самое главное – Виктория цела. Ни о чем другом он думать не мог.

Его терзала еще одна мысль. Кирташ спас жизнь его подруге… жизнь, которую он так любил и которую сам, своими руками, чуть не погубил, стараясь защитить ее. Выглядело так иронично… и непонятно. Ошеломленный, Джек смотрел на Кирташа, не в состоянии уловить в глазах своего врага кипевшую в нем злость. Он был не способен ощутить нависшую над ним угрозу.

Виктория, напротив, прекрасно знала, чем закончится эта борьба, и, надеясь удержать Кристиана, схватила его за руку. Но он с раздражением вырвался из ее цепкой хватки и, словно ее вовсе не существовало, бросился на Джека. Мальчик, шатаясь, поднялся. Кристиан встал в нескольких метрах от него и посмотрел на противника, словно видел его первый раз в жизни. Его лицо выражало бесконечную ненависть.

– Ты! – закричал он. – Я должен был догадаться!

Виктория поспешила к ним, чтобы не допустить неизбежного, и подбежала к Джеку. Но она никак не ожидала увидеть того, что произошло потом.

Кристиан все еще дрожал от гнева. Вдруг по его телу прошла судорога, и он начал трансформироваться. Изменения произошли резко, словно два разных образа слились воедино, и теперь перед девочкой стоял не семнадцатилетний юноша, а фантастическое создание, огромная кольчатая змея, повисшая над Джеком. Ее трясло от гнева, и огромные развернутые перепончатые крылья закрывали собой ночное небо.

Джек с ужасом смотрел на монстра. Они с Викторией попятились от страха назад, но девочка споткнулась и упала, повалив на землю и Джека. Напуганные увиденным кошмаром, оба остались сидеть на траве, не в силах оторвать взгляда от гигантской змеи. Несмотря на пугающий вид, нависшее над ними создание очаровывало и поражало, оно обладало загадочной, сокрушительной красотой. Когда мир Идуна едва зародился, в недрах земли появились и шеки. Они были полубогами, любимыми детьми темного бога, возможно, даже превосходящими самих драконов.

– Кристиан? – прошептала девочка, не веря собственным глазам.

– Кирташ, – мрачно ответил Джек.

Змея вскинула голову, еще шире расправила крылья и испустила звук, напоминавший крик свободы. Как будто на протяжении долгого времени она была заперта в тесноте и дискомфорте, а сейчас наслаждалась снова обретенным и таким необходимым ей простором.

Змея устремила взгляд своих блестящих глаз на Джека. От каждой ее чешуйки веяло ненавистью и яростью. Виктория нутром чувствовала, что на Кристиана так повлиял Джек. Сам факт его существования. Мальчик сидел неподвижно, не в состоянии ни шевельнуться, ни отвести глаз от околдовывающего взгляда создания. Или у него просто не было сил, или шек его загипнотизировал.

Виктория знала: ее друг погибнет. Одна эта мысль была невыносимой, и она встала перед ним и закрыла его своим собственным телом. Зажмурившись, девочка ждала смерти.

Джек даже не осознавал, что Виктория стоит перед ним. Он чувствовал себя так, словно ему снился кошмар, от которого он вот-вот очнется. Эта змея была воплощением всех его страхов и средоточием всей его ненависти. Нет, его чувства были слишком сильными, чтобы быть настоящими.

Шек, казалось, приободрился и посмотрел на Викторию. Хотя девочка и не могла его видеть закрытыми глазами, она все же ощутила уже знакомую ей дрожь – ту самую, которая пробегала по ее телу, когда появлялся Кристиан, или Кирташ. Из-за испытываемого страха и ужаса она не могла ясно оценить происходящее. Однако сердце ее обливалось кровью, ведь она знала, что навсегда потеряла Кристиана. Или того, кого она за него принимала.

«Виктория», – раздался шепот в ее голове. Девочка задрожала от страха. То был голос Кристиана – она узнает его из миллиона. Но звучал он не по-человечески, так холодно и безразлично, вселяя в девочку ужас.

«Виктория, – повторил он. – Отойди».

Девочка осмелилась открыть глаза и окинуть взглядом происходящее.

Грозный и пугающий, шек по-прежнему висел в воздухе напротив Виктории. Однако крылья его были уже не так широко расправлены, и тело вибрировало слабее.

«Отойди, Виктория», – снова прозвучал голос змеи в ее мыслях.

«Он не хочет меня убивать», – вдруг осознала девочка и резко повернулась к шеку.

– Ты… Кристиан?

«Я Кирташ», – раздалось в ее голове.

– Значит… Это и есть твое истинное лицо.

«Удивлена? А теперь отойди в сторону, Виктория. Мне нужно закончить одно дело».

Виктория глубоко вздохнула и, сглотнув, покачала головой.

– Нет. Я не позволю. Если хочешь убить Джека, тебе придется сначала убить меня.

Эти слова заставили Джека очнуться, и он вынырнул из своего глубокого забытья. Мальчик по-прежнему не двигался, но, по крайней мере, стал осознавать происходящее. Он совершил нечеловеческое усилие, чтобы пошевелиться и отодвинуть в сторону Викторию, спасти ее, но ничего не вышло: его тело не подчинялось ему. Джек сделал попытку заговорить, и, к счастью, ему удалось.

– Нет, Виктория, – пробормотал он. – Сделай, что он говорит, а я… Я сражусь с ним…

– Джек, ты не в состоянии двигаться. Не знаю, что ты сделал, но силы покинули тебя, и…

– Виктория, пожалуйста, – умолял он. Мысль потерять ее была невыносимее, чем осознание неминуемой гибели от лап этого создания. – Не позволяй ему унести тебя с собой. Уходи, беги как можно дальше.

Она пристально посмотрела на Джека и привычным жестом убрала с его лба прядь волос.

– Без тебя? Ни за что, Джек.

Мальчик вздрогнул. Определенно, все происходящее сейчас – лишь страшный сон.

«Как трогательно, – сказал Кирташ, но он ни капельки не выглядел взволнованным. – Что ж, я попытаюсь объяснить тебе по-другому, Виктория. Он должен погибнуть, чтобы ты осталась в живых».

– Что? – закричала Виктория, поворачиваясь к нему. – Что ты только что сказал?

«Если Джек погибнет, Виктория, ты останешься жива. Я сказал тебе, что буду тебя защищать. И, если мне позволишь, я прямо сейчас выполню свое обещание».

– Убить Джека? Это и называется спасти меня? – девочка почти кричала, в ее глазах появились слезы. – Ты! Проклятый обманщик! С самого начала ты задумал это, так ведь? Добраться до него через меня и убить! Ты использовал меня! Браво!

«Можешь думать, что хочешь, если тебе от этого легче», – сказал шек, и Виктория, сломанная болью, закрыла глаза. Она вспомнила, как всего несколько дней назад Кристиан говорил похожие слова. Но как это чудовище могло быть Кристианом? Глядя на него, Виктория теперь понимала, почему Кирташ убивал так холодно и бесчеловечно, понимала его загадочную способность читать мысли, понимала, как он мог убивать взглядом и почему после встречи с ним никто не выживал. И для осознания ей достаточно было просто посмотреть на парящее над ней создание.

Но чего она по-настоящему не могла понять, так это той нежности, с которой шек ее целовал; откуда в его словах могло взяться столько искренности, как он мог прожигать ее своим взглядом… Мог ли Кирташ, шек, крылатая змея, рассуждать о чувствах? В нем действительно присутствовало что-то человеческое, или ей лишь казалось?

Но у Виктории не было времени на размышления. Факт остается фактом: она совершила страшную ошибку и теперь не могла допустить, чтобы Джек погиб по ее вине.

– Мне не нужна жизнь, которую ты мне предлагаешь, в обмен на жизнь Джека, – ответила она с дрожью в голосе. – Поэтому тебе придется или отпустить нас обоих, или… убить. Обоих. Выбирай.

Она знала, каким будет ответ, и Джек тоже. С невероятным усилием он смог подняться и попытался отодвинуть Викторию в сторону, но она не позволила.

– Виктория, – просил он. – Проклятье, уйди же! Я не хочу, чтобы…

– Я никуда не уйду без тебя, Джек. Это мое последнее слово.

Джек попытался ответить ей, но она изо всех сил обняла его и прошептала ему на ухо: «Пожалуйста, прости меня», – и зажмурилась.

Повисло длинное, напряженное молчание.

– Ты пока не готова понять меня, – спокойно сказал Кирташ.

Виктория с удивлением открыла глаза. Этот голос звучал не у нее в голове: она слышала его собственными ушами, и обернулась.

И вдруг увидела перед собой синеглазого юношу с темно-каштановыми волосами, угрюмо смотревшего на нее. Шек, крылатая змея, исчез.

– Крис… Кирташ? – сбитая с толку, проговорила она.

Он ничего не ответил и бросил на Джека серьезный взгляд. Мальчик с дерзким видом выдержал его. Затем Кирташ снова обратился к Виктории.

– Ты не сможешь всегда защищать его, Виктория, и знаешь это.

Виктории хотелось плакать, вопить, оскорбить его, ударить, обнять… Но она подавила свои желания и, растерянная, просто смотрела на него, все еще дрожа в объятиях Джека.

Кирташ наградил ее одной из своих ироничных и горьких улыбок, лишь слегка приподняв кончики губ, затем развернулся и исчез в ночной тьме. А Виктория, к своему горю, почувствовала лишь, как вместе с ним уходила и та часть нее, которая больше никогда не вернется.

«Ты не сможешь всегда защищать его, Виктория, и знаешь это».

Напряженные, Джек и Виктория сидели, не двигаясь. Кирташ не возвращался.

Джек вдруг почувствовал, как загадочное онемение исчезло, и он смог наконец пошевелиться. Мальчик глубоко вздохнул и посмотрел на Викторию.

Тогда оба, с полными слез глазами и все еще дрожа от страха, крепко обнялись.

VII

«…Столько времени, сколько нужно»

– В Кирташа? – закричал Александр. – Да она с ума сошла! Где она? – со злостью спросил он, оглядываясь по сторонам. – Я хочу поговорить с ней!

Он столкнулся с Джеком, стоявшим в дверях и не дававшим ему выйти.

– Она под ивой. Оставь ее в покое. На ее долю и так выпало много страданий.

– Дай мне пройти, Джек, – яростно приказал Александр.

Его глаза свирепо засверкали, он выглядел мрачным и грозным, а голос звучал хрипло, как никогда. Джек знал, что это значило. Большую часть времени его друг мог справляться с внутренним зверем, но для этого ему нужно было обуздывать и свои чувства. А злость, ярость и ненависть были теми ключами, которые высвобождали бестию из клетки.

Любой другой, стоя перед ним, почувствовал бы страх и ужас, но только не Джек. Он остался стоять перед юношей, спокойный, хладнокровный и уверенный в себе, глядя ему прямо в глаза, не обращая внимания на появившийся в них дикий блеск. Александр, казалось, немного упокоился.

– Ты хоть понимаешь, что она натворила? – спросил он со злобным выражением лица.

– Да. Она спасла мне жизнь, – спокойно сказал Джек, по-прежнему твердо и решительно глядя ему в лицо.

Александр выдержал взгляд мальчика, и дикий огонек в его глазах потух.

– Черт, парень, я ничего не понимаю. Тебе придется спокойно рассказать мне все.

Он упал на кресло и провел рукой по серым волосам. Александр выглядел подавленным. Джек понимающе посмотрел на него: он тоже был сбит с толку и растерян.

Мальчик сел рядом со своим другом.

– Оказывается, – сказал он, – Кирташ – шек.

– Да, об этом ты мне уже говорил. Я до сих пор поверить не могу.

– Почему?

– Потому что у него человеческий облик, Джек, ты что, ослеп? Шеки – гигантские змеи, которые…

– Я знаю, я видел уже его настоящее лицо.

– В том-то и дело, парень. У них нет ни настоящего, ни ложного лица. Поскольку они способны вызывать иллюзии, они могут обмануть тебя, заставив поверить своим глазам. Но это лишь иллюзии, понимаешь? Иллюзии – это всего-навсего воображение. Ты не можешь ни коснуться их, ни драться с ними, а они не могут причинить тебе вреда, как и ты им.

Более могущественные шеки умеют принимать человеческий облик, но лишь на время. Да и с самого начала заметно, что под ним скрывается змея.

– Ладно, но мы всегда подозревали, что Кирташ – не совсем человек, разве нет?

– Не совсем, Джек, в этом-то и дело. Если бы он был шеком, как ты говоришь, то мы бы не подозревали, а с самого начала знали его истинную природу. С другой стороны, ни один шек не способен столько времени скрываться под человеческим обликом. Считается, что они на ступень выше нас, понимаешь? Потому для них унизительно выглядеть людьми. А вот Кирташ – наоборот. Ему, на мой взгляд, очень комфортно в человеческом теле.

В течение длительного времени никто не осмелился произнести ни слова. Александр пытался понять, что происходило, а Джек свыкался с новой информацией.

– Откуда ты столько знаешь о шеках? – спросил наконец мальчик.

Александр развел руками.

– Я изучал драконов, – сказал он. – Естественно, мне пришлось много читать и про шеков – единственных существах в Идуне, способных сразиться с драконами и выйти из схватки победителями.

– Я никогда раньше не видел шеков, – проговорил тихим голосом Джек. – Не знаю, все ли выглядят так же, как Кирташ, но, оказывается…

– Они страшные? – помог ему Александр. – Да, они чудовищные. Я до сих пор не понимаю, как тебе удалось выжить после встречи с ним.

– Это все Виктория. Он не хотел ее убивать, понимаешь? Он мог расправиться с нами обоими за одну секунду, мы были совсем беззащитны, а Кирташ… просто развернулся и ушел прочь. У него был выбор: убить нас обоих или оставить в живых. Как видишь, он предпочел… Не понимаю, – закончил он, покачав головой. – Почему он защищает Викторию?

– Шеки обладают высоким интеллектом и извращенной, злой психикой, намного превосходящей человеческую. Но она извращенная. Даже не пытайся разгадать, почему они поступают тем или иным образом – ты просто не сможешь.

– Думаю, ты прав. Вот только… – он смутился. – Может ли он и правда к ней что-то чувствовать?

– Очнись, Джек. Он шек! Он не способен влюбиться в земную женщину.

– А если в нем есть что-то человеческое? – не унимался Джек.

– Разве тебе это важно?

Джек ответил не сразу.

– Да, важно, – сказал он, наконец, тихим голосом. – Потому что Виктория влюблена в него.

– А тебе это не дает покоя?

Джек резко встал и отвернулся, чтобы Александр не смог прочесть на его лице правды, и несколько секунд в тишине смотрел в окно на ночное небо Лимбада.

– В нем должно быть что-то человеческое, – сказал он, проигнорировав вопрос. – Виктория бы не влюбилась в подобное существо.

Александр не ответил. Он тоже поднялся с кресла и, подойдя к мальчику, положил ему в знак утешения на плечо руку.

– Я очень сомневаюсь, что между ними любовь, – сказал он. – Я уже говорил тебе, что шеки – в некотором смысле извращенные создания и обладают способностями, которые нам недоступны. Он загипнотизировал ее, соблазнил, покорил – называй как хочешь. Но это просто иллюзия, чары.

Но Джек только покачал головой. Он чувствовал, как больно было Виктории прошлой ночью. И это настоящее страдание, а не иллюзия.

– А вот как она позволила себя обмануть – я никак не могу понять, – продолжал с хмурым видом Александр. – Я думал, что она сильнее.

– Не будь с ней так жесток, Александр, – не согласился Джек. – Ладно, я тоже раздражен, но ты… ты не видел это создание. Если оно и обладает, как ты говоришь, способностью гипнотизировать людей, то даже Виктория не смогла бы ему противостоять.

«Но я должен выяснить, – подумал про себя мальчик. – Мне нужно выяснить, было ли между ними все по-настоящему. Если же нет…»

– Тем не менее, кое-что меня очень сильно беспокоит, – сказал Александр.

– О чем ты?

Юноша помотал головой.

– Кирташ – шек. Это означает, что мы не можем сражаться с ним.

– Почему?

– Потому что шеки – очень могущественные существа, Джек. Никто не сможет выжить после столкновения с ним. Это неравная борьба.

– Мы же выжили.

– Но рано или поздно мы проиграем. Ашран отправил шека разыскать дракона и единорога. Одного шека. Потому что больше и не нужно, понимаешь? Он знает, что, как бы много нас ни было, мы не в силах его победить.

«Сопротивлению» суждено проиграть.

* * *

«Ты не сможешь всегда защищать его, Виктория, и знаешь это».

Виктория потрясла головой, чтобы выбросить из головы эти мысли. Она целиком накрылась покрывалами, чтобы спрятаться от этого мира и забыть о случившемся. Но события той ночи были еще слишком свежи, и виденные ею образы вновь и вновь возвращались, пугая ее.

– Привет, – сказал Джек.

Она ответила не сразу.

– Привет, – сказала она наконец тихим голосом.

Джек, как обычно, присел рядом с ней на большой корень и пристально посмотрел на нее. Ему все еще сложно было принять произошедшее. Виктория влюбилась в Кирташа – его врага, убийцу, который, ко всему прочему, был даже не человеком, а… огромной крылатой змеей. В этом мире для Джека не существовало ничего более отвратительного.

И, тем не менее, было нечто сильнее, чем ревность, злость и отчаяние. У Джека ныло в груди от одной мысли о том, что Кирташ причинил Виктории боль. Она страдала по его вине. Мальчик понимал: Виктория сейчас нуждалась не в ссорах и упреках, а в друге, в твердом плече, в которое можно выплакаться. Потому он решил проглотить свою гордость и попытаться помочь ей, как мог, даже если ему снова придется скрыть свои собственные чувства.

– Как ты? – нежно спросил он.

– Не знаю. Случилось столько всего, и… – ее голос дрогнул. Девочка повернулась к Джеку: – Александр очень зол на меня?

Джек пожал плечами.

– Ничего, успокоится.

Виктория отвела взгляд в сторону.

– Какая же я глупая, – прошептала она.

– Он обманул тебя, Виктория. С каждым может случиться.

– Проклятье, нет! Я знала, кем он является, знала, что…

– Ты знала, что он шек?

Виктория замолчала.

– Нет, – сказала она. – Этого я не знала. Но знала, что он убийца, и даже… что он сын Некроманта Ашрана… И все равно…

– Подожди-подожди. Сын кого?

– Некроманта Ашрана. Он мне сам сказал.

– Значит… Он, разумеется, соврал тебе, потому что Ашран – человек.

– Точно, – сказала она тихим голосом. – А Кирташ – нет.

Джек растерялся.

– Почему он не хочет причинять тебе вреда? – спросил он девочку.

– Я не знаю. До сегодняшнего дня я думала, что у него были ко мне ответные чувства, а сейчас… Даже не представляю.

Джек посмотрел на нее, и ему сильно захотелось ее обнять. Но как она отреагирует? «Так странно», – подумал вдруг он. Они всегда доверяли друг другу настолько, что в любой момент могли заботливо обнять друг друга, когда один из них нуждался в утешении. Сейчас же, когда он знал об особых чувствах Виктории к другому человеку, он ощущал себя не в своей тарелке, словно в сердце девочки для него не осталось места. У него вскипала кровь, когда он думал об этом другом человеке… или нечеловеке… о Кирташе. Потому он остался сидеть на своем месте, не осмелившись приблизиться к подруге.

– А ты и правда чувствовала к нему что-то, так ведь? – смог спросить он.

– Я так думала, – она посмотрела на него широко открытыми глазами, едва не заплакав. – Мне очень жаль, Джек. Я тайно встречалась с ним, предала «Сопротивление» и…

– …и спасла мне жизнь. Ни о чем другом я не способен думать, Виктория. Он дал тебе возможность спасти свою жизнь, а ты предпочла умереть вместе со мной.

Виктория хотела что-то сказать, но слова комом застряли в горле. Она покраснела и, застеснявшись, посмотрела в другую сторону.

– Ты важен для меня, – тихим голосом сказала в конце концов девочка. – Ты очень нужен мне. Думаешь, я смогла бы уйти и позволить этому монстру убить тебя, зная, что виновата во всем я? Никогда в жизни я бы себя не простила.

Джек почувствовал, как его желание обнять ее возросло до невообразимости, и сглотнул. Он протянул руку, чтобы прикоснуться к ней, но Виктория вдруг отодвинулась и посмотрела на него глазами испуганного олененка.

– Прости, – пробормотал Джек. – Я только хотел…

«Не будь глупцом, – ругал он сам себя. – Даже не мечтай и не строй замков из песка. Она влюбилась в Кирташа, а не в тебя». И Джек резко отвернулся, чтобы девочка не увидела на его лице отражения боли, поразившей его сердце.

Виктория не заметила. Она осталась сидеть, не понимая, что происходит.

– Что… Джек, я не понимаю, не знаю, чего ты хочешь. Ты знаешь уже, что я натворила, почему ты не ненавидишь меня? Почему ты так добр ко мне? Почему притворяешься, будто случившееся не имеет для тебя никакого значения? Почему ты не злишься на меня, как Александр?

– Слишком много вопросов, – возразил Джек. На его лице отражалось смущение. Он взглянул на девочку и осознал, что не мог ответить ей, не признавшись в своих чувствах. – К тому же, – добавил он, – это не самый подходящий момент.

Виктория тревожно смотрела на него.

– Не самый подходящий момент? – повторила она. – Нет, пожалуйста, мне нужно услышать твой ответ. Ты уже знаешь, что я скрывала от тебя. А теперь мне нужно знать о твоих мыслях, потому что…

Джек нежно приложил палец к ее губам, заставив ее замолчать.

– Хорошо-хорошо, не волнуйся. Ты знаешь, что я не самый красноречивый в этом мире человек, но, если позволишь, я попытаюсь.

Виктория с благодарностью кивнула. Джек глубоко вздохнул: он столько раз репетировал этот диалог… Но даже и подумать не мог, что он произойдет после того, как мальчик узнает о тайных встречах Виктории с Кирташем. Джек попытался выбросить из головы думы о нем. Он на мгновение закрыл глаза и попытался разложить свои мысли по полочкам, прежде чем начать:

– Конечно, мне важно все, что произошло, Виктория. Разумеется, меня злит, что ты… влюбилась… или как там это называется… в Кирташа. Особенно в него.

Но ни «Сопротивление», ни моя гордость, ни даже моя ненависть не играют никакой роли. Знаешь, Виктория, я просто-напросто… – мальчик набрал в легкие воздуха и с выдохом выдал все как есть. – Я ревную. Очень ревную.

– Что? – вырвалось у Виктории. Она явно не ожидала такого ответа.

– Но я не имею права злиться на тебя. Во-первых, ты поставила свою жизнь под угрозу, защищая меня. Значит, я и правда тебе важен. И да, я все еще парю где-то в облаках, – признался он, еще больше покраснев.

– Во-вторых, – продолжал Джек, не дав ей даже ответить, – между тобой и мной нет ничего, кроме дружбы. Все, что ты решишь делать со своей личной жизнью, кого любить – это твое дело. Я не твой парень или что-то в этом роде. Не вижу причин злиться на тебя только за то, что ты с кем-то другим, а не со мной. Твои чувства не принадлежат ни мне, ни «Сопротивлению», как бы Александр ни пытался убедить тебя в обратном. Ни я, ни Александр, да и никто другой не имеет права на твои чувства. Надеюсь, тебе это понятно.

В-третьих, да, Кирташ – наш враг, убийца, и я ненавижу его всей душой, но что с того? В такие моменты, Виктория, ты мне намного дороже, чем он или «Сопротивление». Однажды ты сказала мне, что мои враги мне важнее моих друзей. Сейчас же все иначе.

И последнее. Это моя вина и только моя. Сто лет назад я должен был сказать тебе, насколько ты важна для меня. Но я глупец. В твоей жизни должен был появиться Кирташ, чтобы я осмелился тебе во всем признаться. Мне как-то раз выпала такая возможность, но я ее упустил. Я ушел, повернувшись к тебе спиной, потому что был совсем маленьким и боялся, что… я даже не знаю, чего… думал, что еще не готов и… ладно. Суть в том, что я упустил свой шанс. Даже Александр, который вообще не разбирается в подобных вещах, и тот заметил, как я схожу по тебе с ума. Сотни раз я мог бы сказать тебе, как… что люблю тебя всей душой, что не хочу тебя потерять, что готов отдать все, лишь бы видеть тебя счастливой, – выпалил он. – Но признаюсь тебе во всем только сейчас, когда твое сердце разбито и тебе явно не до того, и… я сам все запутал, – Джек замолчал и закрыл руками лицо. Он дрожал.

Виктория от изумления онемела. Ее глаза наполнились слезами.

Но Джек еще не закончил. Подняв резко голову, он с новыми силами продолжил:

– Да, я расстроен, но все, что у меня есть сегодня, – это результат моих действий. И все же в такие моменты, как этот, мне по-настоящему важно только одно: ты, Виктория. Я вижу тебя сейчас разбитой. И знаешь, почему я так злюсь? Не потому, что ты влюбилась в этого… не знаю, как его назвать. А потому, что он тебя обманул, использовал и причинил тебе много страданий. Я не смогу его простить. Я зол на него, но не на тебя, – он глубоко вздохнул. – Вот теперь я сказал все, что хотел.

Оставшись без сил, Джек присел на землю и прислонился спиной к стволу дерева. После всего сказанного он не осмелился посмотреть на Викторию.

– Да, ты сказал все, – прошептала пораженная девочка. – И объяснил… ясно и понятно, – она грустно взглянула на мальчика. – Как бы мне хотелось знать, что чувствую я. Я совсем запуталась.

– Мне очень жаль, – тихим голосом извинился Джек. – Я сделал тебе только хуже, сам того не желая. А ведь пришел как друг, но сейчас, когда я обо всем тебе рассказал, выглядит так, словно я хочу воспользоваться ситуацией и…

Ошеломленный, он даже не смог закончить: Виктория бросилась к нему и изо всех сил обхватила его руками. Растерявшись, Джек тоже ее обнял, но, не теряя времени, закрыл глаза и замер от удовольствия. Девочка вызывала в нем сильное чувство, которое разлилось внутри него, словно бурная река. Он крепко обнял ее и спрятал лицо в ее каштановых волосах.

– Спасибо, Джек, – пробормотала она. – Как же приятны твои слова! Хоть бы… Хоть бы я так же четко понимала, что со мной происходит. Ты очень важен для меня. Настолько, что готова отдать за тебя жизнь. Без сомнений. Сегодня ночью я это продемонстрировала. Любовь ли это? Я не знаю. Кажется, да. Как ты думаешь? Но всего несколько часов назад я целовала Кирташа, Джек. Кирташа, который дюжину раз мне повторил, что убьет тебя. Понимаешь? Потому-то меня не покидает ощущение, будто я тебя предала. Пусть даже как друга. У меня были тайные отношения с тем, кто хочет убить тебя, Джек. Что я за подруга такая? Какими бы сильными ни были мои чувства по отношению к тебе, вряд ли это любовь, потому что… я бы тогда убила Кирташа и не допустила бы такого. Но я не воспользовалась выпавшей мне возможностью…

Ее голос оборвался, но Джек не выпускал ее из объятий.

– Ты была влюблена в него, – поддержал ее мальчик. – Правда. И это не иллюзия.

– Нет, Джек, – прослезилась она. – Видишь? Видишь, кто я? Я… я ужасный человек.

Джек закрыл глаза, чувствуя, как его сердце обливается кровью.

– Нет, Виктория, не говори так. Ты замечательная. Проклятье! Подумать только, я же мог и избежать этого…

Виктория хотела ответить, но вдруг раздался неожиданный звонок, перебив ее. Это прозвучали электронные часы Виктории.

– В Мадриде сейчас утро, без пятнадцати семь, – сказала девочка, глядя на него виноватым взглядом. – Мне пора идти. В восемь у меня уже начинаются занятия, через пятнадцать минут прозвенит будильник, и…

– Но Виктория, ты же ни минуты не спала. Все равно пойдешь в школу?

– Я должна, иначе моя бабушка обязательно что-нибудь заподозрит. Напомню: прошлой ночью мы подожгли рощу. Кто-то обязательно позвонит пожарным. На завтраке в семь утра я не появляюсь. Моя бабушка обязательно разволнуется и будет думать, что я как-то связана с поджогом…

Джек ответил не сразу.

– Понимаю, – кивнул он в конце концов и, поднявшись, помог встать Виктории. – Ну что ж, тогда беги. Но скажи ей, что тебе не здоровится, или придумай что-нибудь еще. Ты же не в состоянии идти в школу.

Виктория с нежностью посмотрела на мальчика и улыбнулась. Она вспомнила времена, когда отдала бы все что угодно, лишь бы он вернулся, чтобы признаться ему во всем, в чем он только что признался ей… слишком поздно.

Или нет? Не все еще потеряно? Девочка вдруг осознала, что ее сердце по-прежнему бешено стучало, когда она смотрела Джеку в глаза. За стеной, которую она пыталась возвести между ними, уже разгорелся пожар.

– Я не хочу уходить, – сказала она. – Хочу побыть с тобой еще немного.

«Всю жизнь», – подумала Виктория, но не осмелилась произнести эти слова вслух. Нет, она не имела права, ведь она сдалась, попала в ловушку колдовских чар Кирташа. И еще, несмотря на все произошедшее, Виктория до сих пор скучала по Кристиану. Безумно.

Девочка встряхнула головой. Все так сложно…

– Но я буду ждать тебя здесь, когда ты вернешься, – заверил ее Джек. Его голос звучал серьезно.

– Правда?

– Я буду здесь, – пообещал мальчик. – Ждать тебя. Столько времени, сколько нужно.

Он с нежностью посмотрел на нее, и девочка растаяла от его взгляда. Виктория знала, что Джек хотел ее поцеловать, да она и сама желала того же, но резко отстранилась.

– Нет, Джек. Я не заслуживаю твоих поцелуев. Потому что я…

Собиралась сказать «…потому что я поцеловала Кирташа», но не смогла. Джек понял ее без слов.

– Не переживай. Я буду ждать тебя столько времени, сколько тебе понадобится. И если ты передумаешь… знаешь, где меня искать.

– Джек… – вздохнула она. – Знаешь, я… Я очень сильно дорожу тобой, но никак не могу понять… что именно к тебе чувствую. Тебе нужен кто-то, кто сможет любить тебя безусловно, не сомневаясь. Понимаешь меня?

– Прекрасно понимаю. А сейчас иди и отдыхай, хорошо? Поговорим позже.

Виктория кивнула. Немного замявшись, она встала на цыпочки и чмокнула Джека в щеку, а потом, с искренней улыбкой и задорно горящими глазами, побежала в сторону дома.

Джек остался стоять рядом с ивой, ставшей для Виктории укрытием. Он смотрел убегающей девочке вслед. Если бы она обернулась, то, возможно, увидела бы на его лице хмурое выражение и догадалась, что он принял страшное решение. Но она не обернулась. Несмотря на пожиравшие ее боль и сомнения, она чувствовала оживление: теплые слова друга, его доброта и нежность благотворно подействовали на нее. У Виктории не оставалось сомнений: даже если она упадет в пропасть, то внизу будет стоять Джек, который обязательно ее поймает.

* * *

Будильник прозвонил ровно в семь утра. Виктория только-только появилась у себя дома в кровати. Ей хотелось закрыть глаза и уснуть, но девочка знала: лучше пересилить себя. Она не сказала Джеку о своем страхе увидеть во сне страшное чудовище, в которое превратился Кристиан, боялась, что он явится к ней в самых страшных кошмарах. Виктория осознавала: лучше ей сейчас не встречаться с ним.

Тяжело выдохнув, она поднялась, надела школьную форму и пошла в ванную. Девочка увидела себя в зеркале: выглядела она ужасно. Она умылась, но бледность кожи никуда не исчезла. Глаза по-прежнему оставались воспаленными и красными, а под ними появились темные круги. Ей показалось, что ее глаза еще больше увеличились в размере, и она мысленно сравнила себя с совой. Как, как она могла нравиться Джеку? Или Кристиану? Ведь они оба – особенные, каждый по-своему хорош. И что они нашли в ней – никак не укладывалось в ее голове.

Мысли о Джеке вызвали в Виктории теплое, приятное ощущение. Кирташ был притягательным и завораживающим, а Джек – таким нежным и ласковым…

«К тому же он человек», – шепнул ей злобный внутренний голосок.

Виктория вздохнула, помотала головой и попыталась привести себя в порядок, чтобы, по крайней мере, не выглядеть, как голодный вампир. Она никогда до этого не красилась, но сейчас сделала себе легкий макияж, чтобы замаскировать синяки под глазами и скрыть бледность кожи лица.

Но никакая косметика не помогла бы ей спрятать появившуюся в глазах глубокую тоску. Она отвернулась от зеркала и спустилась вниз к завтраку.

Бабушка уже сидела за столом и читала газету, наслаждаясь кофе. Виктория вмиг поняла, что, стоит ей только посмотреть бабушке в лицо, как придется долго объясняться, и девочка попыталась пройти мимо столовой, не показываясь ей на глаза. Ничего страшного: позавтракает в школьном кафе.

Виктория пробиралась бесшумно, как мышка. Несмотря на свой талант оставаться не замеченной, с ее бабушкой этот номер никогда не срабатывал. У той словно был радар, указывавший на присутствие внучки.

– Доброе утро, Виктория, – сказала женщина, не отрываясь от газеты.

Виктория подавила вздох отчаяния.

– Доброе утро, бабушка.

Она вошла на кухню, чтобы приготовить себе завтрак: притворяться уже было бессмысленно.

– Слышала, что произошло этой ночью? – спросила женщина, не поднимая головы.

– Нет, бабушка, – соврала девочка, доставая из шкафа банку «Nescafe». Обычно на завтрак она пила какао, но сегодня ей нужно было взбодриться. – Что случилось?

– Загорелась роща за домом. Совсем близко. Хорошо, что соседи вовремя позвонили пожарным.

– Роща? – повторила Виктория. – Ай, нет, она же мне так нравилась! Надеюсь, что она не сильно пострадала.

– Как странно, что ты не в курсе. Ну, хорошо, ты не выходила из своей комнаты, а я не хотела тебя тревожить. Нам едва не пришлось эвакуироваться.

У Виктории вдруг задрожали руки, и на пол упал пакет молока.

– Господи, девочка моя! Смотри, что ты натворила! Пойду позову Нати, чтобы прибрала…

– Нет, не надо, я сама вытру. Прости, у меня сегодня все из рук валится.

– Да, я вижу, – бабушка внимательно на нее посмотрела. – Ты выглядишь помятой. Бессонница?

– Я спала, бабушка, но мне всю ночь снились кошмары. Какие-то… монстры.

– Ты уже взрослая для подобных сновидений, разве нет?

Виктория пожала плечами.

– Ну, как видишь.

Девочка вытерла лужу молока и продолжила готовить завтрак. Попытка номер два.

– И как у тебя дела с тем мальчиком? – неожиданно спросила бабушка обычным тоном.

В этот момент девочка в руках держала сахарницу. Пальцы ее задрожали, и банка чуть не полетела вниз вслед за молоком.

– С каким мальчиком?

– Ну, с тем, который тебе нравился.

– Да не нравился мне никакой мальчик.

Бабушка пристально посмотрела на нее поверх очков, подняв одну бровь.

– Ладно, хорошо, да. Мне нравился один, – сквозь зубы призналась она. – Но я узнала, что он за человек, и больше он мне не нравится.

– Он сделал тебе что-то плохое? – спросила бабушка. Ее лицо внезапно приняло серьезное выражение. Глаза по ту сторону очков странно сверкнули, но Виктория в этот момент стояла к ней спиной и ничего не заметила.

– Плохое? – девочка застыла на месте, впервые задумавшись. – Ты имеешь в виду физически? Нет, конечно же, нет. Напротив, он, кажется, хочет меня ото всего защищать. Но…

– Он разбил тебе сердце, я права? Почему он бросил тебя?

– На самом деле он меня не бросал. Это я приняла решение бросить его.

– В таком случае это ты ему сердце разбила.

– Что? – подпрыгнула от неожиданности Виктория. Ей даже и в голову не пришло посмотреть на ситуацию с этой стороны. – Но если у него сердца нет? Он не обычный мальчик, он…

– …монстр?

Виктория вздрогнула и, растерявшись, посмотрела на бабушку. Уже то, что они разговаривали о мальчиках, казалось ей необычным. Но как бабушке удавалось постепенно, шаг за шагом, подступать все ближе и ближе к правде… Виктория встревожилась. Она же не могла узнать…

Виктория вспомнила слова Кристиана об этом особняке и о его «благоприятной ауре» и с испугом посмотрела на бабушку. Но та продолжала спокойно говорить:

– Видишь ли, Виктория, когда мы влюбляемся, мы всегда вначале идеализируем объект нашего обожания, думаем, что он безупречен. И чем больше мы верим в это, тем больнее потом разочаровываться. Но я уверена, что этот мальчик не так уж и плох.

Виктория оживленно выдохнула. Так-то понятнее.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что он все еще нравится тебе. Иначе бы ты сейчас так не сожалела, что бросила его.

– Да что ты понимаешь? – неожиданно ответила она. Девочка явно была не в духе. – Я ни капельки не сожалею. Я уже сказала тебе, что поняла, кто он на самом деле, и…

«…и мы говорим не об обычном мальчике!» – захотелось выкрикнуть ей.

– А ты разговаривала с ним после того, что произошло?

– Конечно, нет! – в ужасе ответила Виктория.

– Ах, хорошо, понимаю. Значит, у тебя есть другой, верно?

Виктории стало не по себе, и она закрыла глаза.

– Давай-ка разберемся. Почему тебя вдруг стала интересовать моя личная жизнь?

– Потому что до этого у тебя никогда не было личной жизни, детка. Мне интересно. И я очень довольна. Время думать о мальчиках настало уже давно, и я даже немного переживала.

Девочка от удивления осталась стоять с открытым ртом.

– Какая ты сплетница, бабушка.

– А ну, расскажи-ка мне, – настаивала та. – Какой он, мальчик, который тебе сейчас симпатичен?

– Джек? – неосознанно вырвалось у девочки. Тут же она пожалела, что не прикусила язык, ну да ладно: пути назад больше нет. – Ну, он… Можно сказать, что он мой лучший друг. Мы очень доверяем друг другу, он очень ласковый, добрый и… По всей видимости, я ему нравлюсь.

– А тебе-то он нравится?

– Да, – тихим голосом призналась девочка. – Очень. Но дело в том, что…

– Тебе все еще нравится другой, верно? «Плохой мальчик», назовем его так.

– Да, – подтвердила Виктория и неожиданно расплакалась.

Бабушка подошла и обняла ее.

– Ах, детка, сладкая юность…

– Я странная, да, бабушка?

– Нет, детка, тебе четырнадцать лет. Через эту болезнь каждый из нас проходил. И я помню, что на следующей неделе твой день рождения. Что ты хочешь получить от меня в подарок?

Неосознанно Виктория сжала в руке серебряный кулон со стеклом в форме слезинки, который всегда носила на шее, и вспомнила о Шейле. Он подарил ей украшение два года назад, на ее тринадцатилетие. В ту же ночь ее друг погиб, и с тех пор этот праздник потерял для нее всякое удовольствие и заставлял грустить.

– Я ничего не хочу, бабушка, – сказала она тихим голосом.

«Я хочу лишь вернуть то, что потеряла два года назад… Но это невозможно».

– Спасибо за беседу, но мне нужно поторопиться, иначе я опоздаю на автобус.

Она отошла от бабушки. Та посмотрела на девочку поверх очков.

– Не хочешь остаться сегодня дома и отдохнуть? Я напишу записку, что ты заболела.

Виктория посмотрела на нее с изумлением.

– Бабушка, кто из нас двоих по-настоящему ведет себя странно, так это ты, – заметила она. – Спасибо, но я лучше пойду на уроки, правда.

Она бы не выдержала продолжения разговора о Джеке и Кристиане… или Кирташе… Кем бы он ни был.

«В таком случае это ты ему сердце разбила», – сказала бабушка.

Но она же не знала, о ком шла речь. Может ли у змеи быть сердце?

Бабушка проводила Викторию до двери и остановилась на лестнице, наблюдая, как девочка садилась в автобус.

«Я ничего не хочу, бабушка», – сказала Виктория.

Но женщина увидела в глазах девочки сильное желание, сжигавшее ее сердце дотла. Аллегра дʼАсколи улыбнулась, и легкий ветерок потрепал ее седые волосы.

* * *

Джек дождался, когда Александр уйдет спать, и отправился в оружейную за своим легендарным мечом Домиватом. После недолгих раздумий он решил еще взять с собой кинжал и повесить его на пояс. На всякий случай.

После он поднялся в библиотеку и позвал Духа. Сознание Лимбада не заставило себя долго ждать и откликнулось появившимся над столом вращавшимся шаром.

«Дух, – обратился к нему мальчик. – Перенести меня к Кирташу».

Дух не мог исполнить просьбу Джека, потому что для этого необходима была магия, а мальчик не обладал магическими способностями.

«Пожалуйста, – уговаривал он. – Возьми ее откуда-нибудь, из меча, или забери мою энергию, но ты должен перенести меня к нему. Мне нужно совершить одно дело… Знаю, что Виктория не согласится мне помочь».

Дух услышал просьбу мальчика, и Джек почувствовал, как его затягивало, словно щупальцами… но он так и остался стоять на полу в библиотеке Лимбада, не сдвинувшись с места.

– Чего тебе не хватает? – в отчаянии спросил Джек. – Если я воспользуюсь посохом Виктории, ты меня перенесешь?

Дух не отвечал, и Джек понимал почему. Посох работал только в руках полукровок, к которым он не принадлежал. Ни настоящий колдун, ни полукровка, как, например, Виктория.

– Виктория однажды сказала, что магия – это направленная энергия, – вспомнил Джек слова девочки. – Мы все обладаем энергией, Дух, возьми же мою.

«Ее недостаточно», – последовал ответ.

Джек стиснул зубы.

– Да мне все равно. Сделай, что можешь, хорошо?

У Духа на этот счет имелись свои соображения, но он послушался. Джек вдруг ощутил, как Дух проникает в его сознание, понемногу вытягивая из него силы. Мальчик чувствовал накрывавшую его слабость, а еще он становился все легче, все невесомее. И тогда Дух, словно из потайного колодца, начал извлекать из Джека неиссякаемую энергию. Она била ключом и хлестала…

«Ради тебя, Виктория», – подумал он и тут же исчез из библиотеки Лимбада.

* * *

Он очутился на пляже и, растерянный, осмотрелся. То была бухта, обнесенная скалами. Старый месяц отражался в тихих водах, мягко ласкающих песок.

Джек увидел стройную и грациозную фигуру, наблюдавшую за ним со скалы. В руке она держала оружие, светившееся мягким бело-синим цветом. Джек обнажил Домиват, и тот на мгновение вспыхнул в ночи, словно факел, а затем приобрел форму обычного меча. Его выдавало лишь слабое красноватое мерцание, заметное при лунном свете.

Силуэт одним прыжком очутился внизу. О, как легко он двигался! Луна осветила черты лица Кирташа.

Соперники переглянулись. Джеку показалось, что этой ночью шек, по которому невозможно было понять его настроение, выглядел мрачнее обычного. Хотя он не выставлял свою ненависть к мальчику напоказ, Джек все равно ее чувствовал.

– Я ждал тебя, – сказал Кирташ.

VIII

Слабое место Кирташа

Измученная Виктория заняла место и закрыла глаза. Она, как обычно, села в конце автобуса возле окна. Рядом с ней сидела девочка из другого класса и громко болтала со своими подружками, занимавшими места позади. Расстроенная, Виктория полезла в рюкзак, достала из него плеер и вставила наушники, чтобы не слышать их. Вдруг она осознала: у нее был с собой только один диск – альбом Криса Тары… Кристиана, или Кирташа, или как лучше назвать существо, которое пробуждало в ней такие неоднозначные и противоречивые чувства? Она сглотнула: у нее не было сил снова слышать его голос, не так скоро, потому она включила радио, нашла любимую волну и попыталась расслабиться.

Автобус уже подъезжал к школе, когда диктор произнесла:

– …Да, совсем скоро наши ожидания сбудутся. Крис Тара, загадочный юноша, который в этом году произвел революцию на музыкальной сцене, готовит к выпуску новый альбом.

Сердце Виктории забилось чуть быстрее. Она хотела выключить радио, но не смогла.

– Пока нам известен только один сингл – «Why you?». В этой красивой балладе автор раскрывает перед нами свою романтическую сторону…

Зазвучали первые ноты песни «Why you?». Диктор продолжала комментировать, но Виктория уже не слушала ее. В наушниках звучал голос Кристиана, наполняя ее, лаская ее слух, утешая и шепча ей такие сладкие слова, что Виктория едва смогла сдержать слезы. Без сомнений: речь в песне шла о любви. Как странно: Крис Тара никогда прежде не писал про любовь. Он пел о далеких мирах, об одиночестве, о непонимании, о страстном желании летать и непохожести на других… но о любви – никогда.

И все же «Why you?», без сомнений, – баллада о любви, хотя в тексте это слово ни разу не звучит.

«Я не вижу необходимости искать этому название», – говорил Кристиан.

Но он имел в виду чувство. Чувство, ради которого совершают сумасшедшие поступки. Такие, как, например, предательство.

Виктория вздрогнула.

«Но он всего лишь змея, – заставила она себя вспомнить. – Он не человек. И не может ко мне ничего чувствовать».

Но все тот же голос шептал ей эти слова, голос, который снова и снова задавался вопросом: почему, почему, почему он испытывал сильные чувства к созданию, такому недосягаемому и отстраненному, словно самая холодная во вселенной звезда. Нет, это происходит на самом деле. Песня Кристиана затрагивала самые недра ее души. И Виктория почему-то была уверена, что именно ей он посвятил эти строки.

Растерянная, она закрыла лицо руками. Когда песня Криса Тары закончилась, по радио зазвучала другая, которая по сравнению с балладой казалась скрипучей, грубой и неприятной. Раздраженная, Виктория выключила плеер.

Автобус остановился напротив школы, и девочки уже выходили на улицу. Виктория взяла свой портфель и спустилась по ступеням вниз.

Но стоило ей ступить на школьный порог, как подул холодный ветер, заставивший ее задрожать, и она нерешительно обернулась.

Ничего. Все тихо, как обычно. И все же Викторию не покидало нехорошее предчувствие.

Кто-то был в серьезной опасности. Близкий, важный и дорогой ей человек мог погибнуть.

В ее голове внезапно возникло два имени. Она даже не поняла, о ком подумала раньше. Джек. Кристиан.

Она колебалась. А если это просто паранойя? Джек был в безопасности, в Лимбаде, а Кристиан… разве что-то могло угрожать ему, шеку – одному из самых могущественных существ Идуна?

Прозвенел звонок на урок, и Виктория в растерянности не знала, как поступить. Ей нужно бежать как можно скорее, успеть спасти… кого? Джека? Кристиана?

Обоих?

* * *

– Я убью тебя, – нахмурившись, сказал Джек.

Кирташ ничего ему не ответил.

Джек первым пошел в атаку. Он кинулся на своего врага, но тот резко увернулся, выставив между ним и оружием Джека лезвие Хайясса.

Мечи ударились друг о друга, и воздух снова завибрировал невидимыми волнами. Джек в замешательстве остановился, а глаза Кирташа загорелись интересом.

– Ты уже лучше владеешь мечом, – заметил он.

– Не будь таким высокомерным, – прорычал Джек. – Ты на волоске от смерти.

Он изо всех сил нанес по Кирташу удар. Юноша остановил нападение, и снова во все стороны полетели искры. Джек не сдавался, атакуя снова и снова.

Домиват горел, словно огненное сердце, качающее кровь. Джек знал, что это он наполнял меч собственной энергией. Оружие отражало чувства, жившие в его сердце, и мальчику даже казалось, что он улавливал излучаемую сталью ненависть. Огонь Домивата пытался расплавить лед Хайясса, но меч Кирташа был слишком прочным. Испытываемая шеком ненависть выражалась в бесчеловечном равнодушии, и лезвие Хайясса было сейчас одного цвета с ледяными глазами Кирташа.

Во время ударов мечи словно общались между собой, они жаждали нового столкновения, оба хотели друг друга сломить. Но в этой борьбе ни одно оружие не могло одержать верх. В конце концов Джеку удалось обеими руками обхватить меч и изо всех сил нанести удар, который оказался настолько мощным, что обоим противникам пришлось отступить.

Оказавшись на безопасном расстоянии друг от друга, они переглянулись.

– Ты до сих пор не знаешь, – бросил ему Кирташ.

– Что я должен знать?

– Почему нужно защищать Викторию.

– Я защищаю ее, потому что она мне дорога, слышишь меня? – закричал Джек. – А ты… ты… проклятый выродок… ты принес ей одни страдания, обманул ее. И потому заслуживаешь смерти.

– Ах, поэтому? – спросил шек. – Ты и правда считаешь, что это единственная причина, из-за которой ты охотишься за мной?

– Что тебе нужно от нее? – продолжал настаивать Джек. – Почему ты никак не оставишь ее в покое?

– Я хочу, чтобы она жила, Джек, – холодным голосом ответил Кирташ. – И нет ничего плохого в том, что я нахожусь рядом, потому что, как мы уже убедились, ты не способен постоять за нее.

– Что?! – взорвался Джек. – Как ты смеешь так говорить? Особенно ты – самое… извращенное и изворотливое существо, равных которому в мире нет?

Кирташ улыбнулся. На его лице не было ни капли раздражения.

– Понимаю. Ты ревнуешь.

Джек не выдержал и снова набросился на соперника. Кирташ отразил удар и посмотрел на него холодным взглядом. Под покрывавшим глаза льдом сверкали ярость и презрение.

– У тебя очень странный способ выражения любви, – заметил он. – Ты снова оставил Викторию одну. Разве не следовало тебе сейчас находиться рядом с ней, утешить ее?

– Если кто из нас и ревнует, так это ты. Поэтому ты так зол. Поэтому показал вчера свое настоящее лицо.

Из груди Кирташа вырвался сухой смешок. Джек на мгновение даже растерялся: никогда прежде он не слышал его смеха. Вовремя среагировав, он остановил Хайясс всего в нескольких сантиметрах от себя и оттолкнул Кирташа.

– Ты заблуждаешься, Джек, – сказал шек. – Ты влюблен в Викторию, она тоже очень тобой дорожит. Большего она и не могла сделать, чтобы ты в той схватке остался в живых. Как жаль, что чаши весов переполнены, и склоняются не в твою пользу.

– Не смеши меня, – грозным тоном сказал Джек. – У тебя не может быть чувств к ней. Ты не человек.

Кирташ наградил его леденящим взглядом, и мальчик, несмотря на кипящую внутри него ярость, вздрогнул.

– Ах, – сказал шек. – Я не человек. А ты, по-твоему, человек? Да?

Джек почувствовал, как его душу обдало холодным ветром.

– Что… что ты хочешь сказать?

На мгновение он замер неподвижно, словно его ударило молнией. Мальчик вспомнил о загадках его жизни, преследовавших его с самого детства, и его необычных способностях. Его резко осенило: Кирташ знает о нем намного больше, чем он сам. И желание найти самого себя вспыхнуло в его сердце с новой силой.

Джек попытался успокоиться и взять себя в руки, вспоминая, что он разговаривает со своим врагом – созданием коварным и жестоким.

– Тебе не удастся запутать меня, – предупредил его мальчик, нахмурившись.

Кирташ прищурился. Он по-прежнему выглядел непробиваемым; каждое его движение было высчитано с необычайной точностью. Но Джек все же улавливал исходившие от него ненависть и презрение – такие сильные, что даже кровь в его жилах застыла. Даже сам мальчик не ощущал в себе столько ярости.

С грацией пантеры юноша ринулся в сторону. Джек вовремя не уловил его движение, а когда очнулся, Кирташа уже и след простыл.

– Не рассказывай мне о людях и человечности, – раздался в темноте голос Кирташа. – Не рассказывай мне о чувствах. Ты ничего не знаешь.

Вне себя от злости, Джек осмотрелся.

– Выходи и сразись лицом к лицу, трус! – закричал он.

– Ты должен умереть. Это единственный способ спасти Викторию, – продолжал Кирташ. – Потому-то я и убью тебя. Ради нее. А что ты можешь для нее сделать?

– Я здесь, чтобы сразиться с тобой, – провозгласил Джек. – Я убью тебя или погибну в бою, но тебе это так просто с рук не сойдет.

– Тогда погибни. Будет лучше всем.

Кирташ появился словно из ниоткуда. В его ледяных глазах отражалась смерть, и со всего размаха он нанес по Джеку сокрушительный, яростный удар.

В самый последний момент Джек вскинул Домиват, и снова лезвия двух легендарных мечей скрестились. Джек почувствовал, как его злость наполняла Домиват, ненависть придавала ему сил. А вот Кирташу эти эмоции лишь мешали: его мощь заключалась в полном самоконтроле.

Но лезвие Хайясса все же задело Джека в бок. Из груди мальчика вырвался пронизанный болью стон, когда его кожа покрылась коркой льда. Однако мальчик все же собрался и из последних сил смог заставить Кирташа отступить. Он вдруг вспомнил о Виктории и подумал о том, что это чудовище по имени Кирташ пытался управлять нитями ее жизни и судьбы. Но, прежде всего, перед его глазами возник образ парившей над ними прошлой ночью крылатой змеи – жуткой и губительной, но вместе с тем завораживающей. Тогда им овладел страх, но сейчас он не чувствовал ничего, кроме отвращения и ненависти – тупой, всепоглощающей и невыносимой. И снова внутри него что-то взорвалось.

Однако в этот раз не возникло огненного кольца. Вся сила Джека сконцентрировалась в Домивате, и меч, казалось, на мгновение собрал в себе всю силу звезд. С диким криком Джек понесся на Кирташа, и юноша поднял Хайясс, чтобы остановить удар.

Раздался странный звук, словно раскололась ледяная стена, и Джек в страхе отшатнулся.

Напротив него по-прежнему стоял Кирташ в боевой стойке. Он все еще держал в руках Хайясс.

Вот только меч его был сломан пополам. Часть его упала на песок и погасла.

Оба в полной растерянности смотрели на остатки меча, не понимая, что происходит. Тогда Кирташ поднял голову и посмотрел на Джека. В первый раз за все время их знакомства мальчик видел на лице Кирташа нескрываемую ненависть. В первый раз Джек увидел в глазах шека… уважение?

– Ты просыпаешься, – сказал Кирташ.

– Что? О чем ты говоришь?

– Уже ничто не сможет тебя спасти. Даже Виктория.

Джек встал в стойку «к бою», но Кирташ, покачав головой, смутился, отступил и…

…исчез в ночной мгле.

– Подожди! – кричал ему Джек, все еще растерянный. – Ты не можешь уйти! Ты должен сказать мне…

И он замолчал, осознав, что остался совсем один.

– …кто я, – закончил он тихим голосом.

Но у Джека не было времени на раздумья: он вспомнил о ране, нанесенной ему Кирташем, и почувствовал жуткий холод. Мальчик задрожал и упал коленями на песок. Схватившись руками за раненый бок, Джек попытался подняться, но тщетно: он был слишком слаб и неясно осознавал, что происходит.

Он смог разбить Кирташа? Расколол Хайясс – символ несокрушимости шека? Мальчик поднял голову: на песке, брошенная и никому не нужная, лежала половина меча, погасшая и мертвая. У Джека закружилась голова, и он почувствовал, что падает…

Но что-то его удержало.

– Джек, – раздался приглушенный голос Виктории. В нем звучало сильное волнение. – Джек, что с тобой?

Открыв глаза, мальчик увидел Викторию. Она поддерживала его. Во взгляде девочки выражалась глубокая тревога. Джек хотел улыбнуться. Все было, как в сладком сне.

– Я… победил, – прошептал он. – Но не смог его убить. Мне очень жаль, Виктория, я… снова подвел тебя.

Девочка крепко прижала его к себе. Джек положил голову ей на плечо и закрыл глаза, дрожа от холода, словно над ним нарастал толстый слой льда, из которого ему уже не выбраться.

Но выход был. Там, в конце ледяного туннеля, светился теплый огонек. Джек потянулся к нему, и поток живительной энергии наполнил его тело, понемногу растворяя лед.

Джек наконец очнулся и увидел не сводившую с него глаз Викторию.

– Тебе лучше?

– Ты меня… вылечила? – спросил Джек. Головокружение никак не проходило.

Девочка кивнула. Мальчик осмотрелся вокруг: они по-прежнему находились на пляже, кто знает, в какой части света, но над горизонтом уже появлялись первые лучи солнца. Все еще в школьной форме, Виктория сидела на коленях на песке, и Джек лежал, положив ей голову на ноги. Пальцами девочка нежно гладила мальчика по волосам, и Джек просто наслаждался моментом.

– Хайясс, верно? – после некоторого молчания спросила она, возвращая его в реальность.

– Да, – Джек встряхнул головой и поднялся. – Этот меч больше никому и никогда не причинит зла, Виктория. Я сломал его. Смотри.

И он показал ей на сломанное лезвие меча Кирташа, одиноко лежавшее на песке.

– Он унес вторую половину с собой, – продолжал Джек, – но я не думаю, что он сможет восстановить его, так ведь?

Ошеломленная, Виктория пристально смотрела на него.

– Джек, – сказала она тихим голосом. – Ты сломал меч Кирташа? Тебе удалось победить шека?

Джек почувствовал себя неловко и переступил с ноги на ногу.

– На самом деле, это заслуга Домивата, – гордо и с любовью выговорил он название своего меча. – Я…

– Джек, Домиват – это часть тебя, – перебила его Виктория. – Ты… сломал меч шека. Легендарный меч. Как… как тебе удалось? Это что-то… сверхъестественное.

Джек вздрогнул: в его голове снова пронеслись брошенные Кирташем саркастические слова: «Ах, я не человек. А ты, по-твоему, человек?». Мальчик почувствовал страх, сильный, удушающий, и знал: скоро он найдет ответы на свои вопросы… Но в первый раз он осознал, что, возможно, ему вовсе и не хотелось знать правду.

Он снова потряс головой и попытался ухватиться за единственное, в чем он был полностью уверен: за свои чувства к Виктории, и внимательно на нее посмотрел.

– Сейчас это меньше всего волнует меня, Виктория. Главное, что теперь я снова с тобой.

Девочку тронули слова Джека, и она крепко обняла друга. Джек прижал ее к себе. Но ему вдруг вспомнились слова Кирташа: «Ты должен умереть. Это единственный способ спасти Викторию». Он не понимал их смысла и не знал, насколько они правдивы. Но в тот момент Джек подумал: если даже ему придется принести себя в жертву, если ему нужно умереть за нее, то он без лишних раздумий согласится.

– Зачем ты отправился искать его? – проговорила Виктория. – Он мог убить тебя, и тогда… Что бы я делала без тебя, Джек? Скажи мне.

– Я должен был, – оправдывался мальчик. – Мне не давала покоя мысль, что Кирташ снова может причинить тебе боль. Но скажи мне, как тебе удалось меня найти?

Она посмотрела на горизонт, небо над которым становилось все светлее. Морской бриз ласково играл с ее волосами.

– У меня было предчувствие, – призналась Виктория. – В школе. Мне вдруг стало за тебя страшно, и… я тут же вернулась в Лимбад, – девочка пристально на него посмотрела. – Я искала тебя по всему дому, но не нашла, и… мне стало не по себе. Тогда я побежала в библиотеку и спросила про тебя Духа. Он перенес меня сюда. Я не стала даже будить Александра, он не знает о моем исчезновении. Если бы только я могла очутиться здесь раньше…

– Нет, Виктория, – ответил Джек, покачав головой. – Нам нужно было поговорить наедине.

Девочка ничего не сказала. У нее возникло вдруг неприятное ощущение: казалось, что они дрались из-за нее, но на самом же деле Виктория была лишь предлогом. Если бы ее не существовало, то молодые люди все равно бились бы друг против друга, и не на жизнь, а на смерть.

– Ладно, как ты говоришь, – с улыбкой закончила разговор Виктория, – главное, что мы вместе.

Джек улыбнулся в ответ.

– Да, – подтвердил он. – Это самое главное.

Виктория помогла ему встать. Мальчик оперся на ее плечо, чтобы устоять на ногах. Тогда Виктория с закрытыми глазами позвала Духа Лимбада, и они вместе вернулись в свое убежище, в Дом на Границе.

* * *

– Хайясс, – произнес Некромант, глядя на остатки легендарного меча.

Кирташ не двигался. Он молча ждал, опустив одно колено на пол и склонив голову перед своим отцом и господином.

Ашран повернулся к нему.

– Ты побежден, Кирташ. Но как?

– Домиват, огненный меч, – сказал он тихим голосом.

– Домиват? – Некромант покачал головой. – Нет, молодой человек. Дело не в мече. Речь идет о тебе.

У Кирташа по телу пробежала дрожь, но он не проронил ни слова и даже не взглянул на отца.

– Ты теряешь силу, Кирташ, – продолжал Ашран. – Ты позволяешь твоим чувствам брать над тобой верх, и это ослабляет тебя. Ты становишься уязвимым и знаешь об этом.

– Да, – спокойно ответил юноша.

– Ненависть, гнев, раздражение… любовь, – Ашран окинул его внимательным взглядом, но Кирташ не шевельнулся. – Ты должен быть выше твоих чувств. Земля плохо сказывается на тебе. И это, – он указал на сломанный меч, – не что иное, как сигнал, предупреждение. Нужно пресечь это на корню.

– Да, мой господин.

– Твои враги оказались намного сильнее, чем я думал. Значит, в «Сопротивлении» есть тот, кто способен владеть Домиватом… и весьма неплохо, – добавил он, глядя на остатки Хайясса. – Кто он? Колдун? Герой?

– Это ходячий мертвец, – прошипел Кирташ.

Из груди Ашрана вырвался смешок.

– Не сомневаюсь, молодой человек. Но мне по-прежнему не нравится твой гнев. Ты слишком самоуверен. Ты нашел достойного врага, и он выбил тебя из колеи. Нет, сын мой. Так не пойдет. Никто не должен выводить тебя из себя. Этот… будущий мертвец… владеет легендарным мечом, да, но он не может с тобой сравниться. Он, в конце концов, всего лишь человек, разве не так?

Кирташ прищурился. На мгновение показалось, что он растерялся, но, в конце концов, холодно произнес:

– Да, мой господин. Всего лишь человек.

– Вот и хорошо, – кивнул Ашран. – Я позабочусь о том, чтобы тебе выковали новый меч, Кирташ, но взамен я хочу тебя кое о чем попросить. Во-первых… принеси мне голову воина, который владеет огненным мечом.

– Это честь для меня, – ехидным тоном ответил Кирташ, но Некромант окинул его суровым взглядом.

– Держи свою ненависть под контролем, Кирташ. Ты теряешь холодность и рассудок. Помни: этот изгнанник… ничто. Он просто насекомое, так ведь? А ты разве испытываешь ненависть к насекомым, если они попадаются тебе на пути?

– Нет, мой господин.

– Потому что они не имеют никакого значения. Они ничто. Поэтому ты с легкостью можешь раздавить их. А если же ты позволишь ненависти, страху или гневу взять над тобой верх, то соперник сможет нащупать твое слабое место, и тогда преимущество окажется на его стороне, – в голосе Ашрана слышалось раздражение, и он отвернулся. – Поверить не могу, что ты до сих пор не усвоил этот урок.

– Прошу простить меня, мой господин. Такого больше не повторится, – сказал Кирташ и поднялся. Его голос снова звучал холодно и равнодушно. – Я уничтожу этого изгнанника, если ты желаешь.

– Так-то лучше. Но этого недостаточно, чтобы ты получил меч. Ты оставишь это свое глупое времяпрепровождение, бросишь музыку. В ней нет никакого смысла. Она тебя разрушает и все больше пробуждает в тебе человеческое. А мне это не нужно.

Кирташ стиснул зубы, но его голос прозвучал спокойно.

– Как прикажешь, мой господин.

– И последнее, – закончил Ашран. – Я имею в виду девчонку.

Кирташ прищурился, но не произнес ни звука.

– Больше ты ее не увидишь, – распорядился Ашран. Кирташ немного расслабился. – Ты уже вдоволь поразвлекался, поиграл с ней, а теперь посмотри, чего тебе это стоило, – Некромант снова указал на Хайясс. – Ты стал слабее, Кирташ. Она пробудила в тебе чувства. Я бы мог тебе простить это, если бы ты сломил ее волю. В конце концов, тот, кто обладает Посохом Айшел – пусть всего лишь и полукровка, – не теряет своей ценности. Но ты не смог ее добиться, а, напротив, попал в ее ловушку.

Я уже говорил, что если тебе не удастся завоевать ее сердце, то придется ее убить. Но я передумал. Эта девушка представляет для тебя опасность. Потому я бы совершил ошибку, если бы попросил тебя покончить с ней. Нет, молодой человек. Она умрет, но не от твоих рук.

Кирташ терпел, изо всех сил стараясь не поднимать глаз.

– Я отправлю Герду, чтобы она расправилась с ней, – закончил Некромант. – Уж она-то не постесняется. И когда девчонки больше не будет, ты снова станешь прежним Кирташем.

– Герда? – тихо повторил Кирташ. – Разве она уже готова исполнять задания на Земле?

– Я с самого начала была готова, – раздался за спиной сладкий женский голосок. – Это ты до сих пор не готов принять меня.

Кирташ выпрямился и обернулся. В дверях стояло грациозное, стройное, невероятной красоты создание. У девушки были экзотические черты лица. Черные, как ночь, глаза притягательно блестели, не давая покоя. Копна зеленоватых, но мягких и нежных, словно шелковая вуаль, волос рассыпалась по ее спине. Ее одежда, сшитая из парящих тканей, сверкала при каждом движении. Босыми нежными ножками она плавно ступала по холодным мраморным плитам башни.

Но больше всего привлекала внимание окружавшая ее невидимая и соблазнительная аура. Как песнь сирен, как колдовские чары, она не позволяла смотрящему на нее живому существу оторвать от себя взгляда.

Только на Кирташа чары фей не действовали.

– Я был слишком занят, – холодно ответил он.

– Хм-м, – ответила она. – Могу представить.

Она наградила юношу обворожительной улыбкой. Проходя навстречу Ашрану, фея едва коснулась Кирташа непокрытой рукой, и тот ощутил исходившую от девушки дурманящую силу.

– Мой господин, – сказала фея и преклонилась перед Некромантом, последний раз соблазнительно взглянув на Кирташа своими прекрасными глазками, обрамленными пушистыми и шелковистыми ресницами. – Ты звал меня.

– Герда, – сказал Ашран. – Ты поклялась служить верой и правдой мне и шекам. Настало время продемонстрировать нам твою преданность. Ты готова отправиться на Землю?

– Да, мой господин.

– Ты уже знаешь, в чем заключается твоя задача, – продолжал Некромант. – Кирташ разыскивает дракона и единорога. Попутно он уничтожает изгнанников, бежавших в другой мир. Особенно нам докучает группа слишком дерзких ребят, называющих себя «Сопротивлением». Они постоянно возникают на его пути. Ты отправишься с Кирташем, чтобы раз и навсегда покончить с ними. Ясно?

– Да, мой господин.

– Есть одна девчонка, – закончил Ашран, – от которой ты должна избавиться. Она человек и зовут ее Виктория. Она хранительница Посоха Айшел. Я хочу, чтобы она умерла, Герда. Хочу видеть возле моих ног ее безжизненное тело.

Произнося эти слова, он внимательно посмотрел на Кирташа, но тот даже не шелохнулся. Его лицо оставалось непроницаемым, и холодный взгляд юноши не противоречил его чувствам.

Герда улыбнулась сводящей с ума улыбкой.

– Я тебя не подведу, мой господин, – проговорила она бархатным голосом.

Некромант жестом показал ей встать, и она послушалась, готовая удалиться. Проходя мимо Кирташа, фея наградила его привлекательной улыбкой и прошептала ему на ухо:

– И тебя я тоже не подведу.

Кирташ не отреагировал. С грацией антилопы Герда наклонила голову, и ее шелковистые волосы нежно коснулись шеи юноши. Все еще улыбаясь, фея покинула зал, но исходивший от нее дурман еще витал в комнате.

– Она сообразительна, – заметил Ашран. – И прекрасно знает, что ты замечательная партия.

– Мне это безразлично, – ответил Кирташ.

– Но это пока, Кирташ. Скоро ты забудешь об этой девчонке. Она, в конце концов, недостойна тебя. Ты заслуживаешь большего, чем полукровку-человека, разве нет? Ты не будешь скучать по ней. Не так сильно, как ты думаешь.

Кирташ поднял взгляд и посмотрел на своего господина, не проронив при этом ни слова.

IX

Кристиан

– Ты совершил настоящую глупость, парень, – сказал Александр. – О чем ты вообще думал, можно узнать? Мне казалось, что я смог вдолбить тебе в голову одну простую вещь: тебе нельзя один на один встречаться с Кирташем.

– Но я разбил его, Александр, – возмутился Джек. – Я сломал его меч. И даже мог бы убить, если бы он внезапно не исчез.

Александр покрутил головой.

– Ты не можешь убить шека. Они намного превосходят нас, простых людей. Во всех смыслах.

– Да, но… если окажется, что я не человек? – тихим голосом спросил Джек.

– Не говори глупостей. Что заставляет тебя так думать?

– Ну… мои способности к пирокинезу… все, что связано с огнем, – объяснил мальчик, видя в глазах Александра непонимание.

– Ничего особенного. Многие колдуны обладают этими способностями.

– Но даже Шейл не смог найти им объяснение. И, с другой стороны, Кирташ…

– У тебя легендарный меч, Джек. Я же говорил тебе, что только Домиват и Сумлярис способны разбить Хайясс, разве ты не помнишь?

– Но… легендарный меч, по сути, является частью самого воина, владеющего им, так ведь? И правда ли, что Домиват уже стал частью меня?

– В какой-то степени да. Но от этого ты не становишься меньше человеком, Джек.

Джек положил голову на подушку. У него все еще кружилась голова. Мальчик на мгновение закрыл глаза: он чувствовал страшную усталость. Виктория излечила его рану, но он еще не успел восстановить свои силы, потерянные во время сражения с Кирташем.

– А что ты хотел найти? – неожиданно спросил Александр.

Джек открыл глаза.

– Ты о чем?

– Ты отправился искать Кирташа. Что ты хотел выяснить?

Джек ответил не сразу. Его привели к Кирташу ненависть, ревность, любовь к Виктории… и убежденность, что шек может развеять многие его сомнения… касающиеся его самого.

Но он вдруг осознал, что была причина, важнее остальных.

– Я хотел узнать, правда ли он чувствует что-то к Виктории, – прошептал он наконец. – А если же он просто играл с ней… То заставить его заплатить.

Александр тревожно посмотрел на него.

– Вот черт, парень. А ты серьезно запал.

Джек слегка покраснел, но решил промолчать, даже не посмотрев на своего друга.

– И? – через какое-то время спросил тот.

– Кажется… кажется, что она и правда дорога ему. Он даже поставил под угрозу свою жизнь, чтобы спасти Викторию. Как странно, да? – добавил он, глядя в зеленые глаза Александра. – Оказывается, что он – нечеловек – реагирует точно так же, как и люди. И, оказывается, что я – человек – совершаю… сверхъестественные поступки, – закончил он, повторив сказанное Викторией слово. – Мне хотелось знать, кем я на самом деле являюсь. Кто мы… или что.

Александр посмотрел на него и, задумавшись, прикусил нижнюю губу, но промолчал. У него не было ответов на вопросы мальчика.

* * *

Он опять звал ее.

Виктория накрыла лицо подушкой, но голос раздавался у нее в голове, а не в ушах.

В этот раз она сопротивлялась, оставаясь в своей кровати, в своей комнате… Она не позволит снова обмануть себя.

«Виктория», – раздалось во второй раз.

«Я не пойду, – подумала она. – Ты меня не дождешься».

Она знала, кем он являлся, видела его настоящую сущность. К тому же Джеку удалось сломать его меч. Но Кирташ был слишком непредсказуемым, и Виктория даже не пыталась угадать, в каком настроении он пребывал после случившегося. Поэтому лучше сейчас к нему не приближаться.

И все же она хотела увидеть его еще раз, мечтала задать ему вопросы и, несмотря ни на что… желала снова заглянуть ему в глаза и почувствовать его прикосновение, такое притягательно-волнующее…

«Нет, – сказала она сама себе. – Ты уже натворила бед».

«Виктория…» – позвал он ее в третий раз.

Девочка изо всех сил зажмурилась. Чуть позже она хотела отправиться в Лимбад проведать Джека и крепко ухватилась за эту идею: Джек, Джек, Джек… Она сходила с ума, желая его увидеть; весь день девочка думала о его теплой улыбке и не могла позволить, чтобы какая-то змея нарушила ее планы.

Мысли о Джеке заставили Викторию вспомнить о последних событиях и загадочной силе своего друга. Она с тревогой спросила себя, знал ли Кирташ что-то о происхождении Джека. И если да, стало быть, он может ей объяснить…

Затаив дыхание, она ждала, но голос Кирташа затих. Виктория колебалась. А если он ушел и больше никогда не вернется?

Она закрыла глаза и встряхнула головой. Девочка пыталась забыть Крист… Кирташа, чтобы попробовать наладить отношения с Джеком, когда окажется готова. И на этот раз она уже точно не бросит их чувства коту под хвост. После всего того, что сделал для нее Джек, она не имела права отвечать на голос Кирташа.

Но… а если они всего лишь поговорят… и он сможет объяснить ей…

Но юноша больше ее не звал, и Виктория, расстроившись, подумала, что Кирташ, вероятно, посчитал три попытки достаточными. Ей нужно проверить.

Она быстро встала, поверх пижамы накинула белый халат, обулась и неслышно вышла из комнаты. Ее сердце стучало с бешеной силой. Часть ее хотела, чтобы Кирташ уже ушел – так она избежит проблем. Но другая часть ее страстно желала вновь его увидеть. Девочка пыталась убедить себя, что ей нужно было увидеть Кирташа только ради того, что она может узнать у него. Однако истинная причина прийти на встречу с ним была совершенно иной.

Виктория вышла в сад, и на мгновение ее дыхание прервалось, когда под светом луны и звезд она различила фигуру Кирташа, сидевшего на смотровой площадке. Еще не поздно вернуться домой…

Но она подошла к Кирташу и остановилась в нескольких шагах от него. Юноша обернулся и посмотрел на Викторию. Он выглядел намного серьезнее, чем обычно.

– Ночь добрая, – мягким голосом сказал он.

Виктория сглотнула.

– Здравствуй, – ответила она и через мгновение добавила: – Мне очень жаль. Твой меч…

– Знаю, что, на самом деле, тебе все равно, – сказал он. – В конце концов, я собирался прикончить им Джека.

Виктория не знала, что и отвечать.

– Подойди, пожалуйста, поближе и сядь со мной, – попросил шек. – Мне нужно поговорить с тобой.

Виктория покачала головой.

– Если ты не против, я останусь здесь.

Уголки губ Кирташа вздернулись в легкую улыбку.

– Как хочешь. Значит, буду краток. Я пришел предупредить тебя, что ты в опасности.

– Что ты имеешь в виду?

– Ашран отправил другого, чтобы убить тебя. Он – не я, и его ничто не остановит.

Виктория вздрогнула. И не из-за новостей, которые он принес ей, а, скорее, из-за того, что он решил рассказать ей о них.

– Но… ведь ты не должен мне ничего говорить об этом, так ведь? Что случится, если Ашран узнает?

Кирташ пожал плечами.

– Это уже мои проблемы. Единственное, что должно волновать тебя, Виктория, это ты. И сейчас ты в опасности. Оставайся в Лимбаде или в этом доме. Как я тебе уже говорил, дом тебя защищает. Не от меня – это точно, но вот от нее – да.

– От нее? – повторила Виктория тихим голосом.

Кирташ кивнул.

– Ее зовут Герда, и ей нужна твоя смерть. По приказу Ашрана, ты для нее – особая миссия. И, боюсь, это моя вина, – добавил он. – Потому-то я и пришел: я хочу попрощаться. Мы больше с тобой не увидимся.

Викторию словно ранили ледяным ножом в самое сердце.

– Никогда?

– Нет, до тех пор, пока я не убью Джека, – уточнил Кирташ. – Тогда я смогу попросить Ашрана, чтобы он даровал тебе жизнь.

– Я не могу слышать от тебя об этом, – с раздражением ответила она. – Ты хоть представляешь, насколько для меня важен Джек? Как ты можешь так спокойно говорить о намерении убить его и ждать, что я останусь спокойна?

– Я не жду от тебя принятия. Знаю, что ты никогда не смиришься с этим. Но важнее другое, и я сейчас озадачен тем, чтобы сохранить твою жизнь, Виктория. Понимаешь? Когда на кону стоит твое существование, я не могу бросить все и думать о твоих чувствах.

Она уже хотела ответить ему, но не смогла. Снова ей нечего было сказать Кирташу.

– Поэтому тебе нельзя сейчас выходить из своего укрытия, – продолжал юноша. – Не позволяй Герде тебя найти. Ни при каких обстоятельствах.

– Я могу дать ей отпор.

Кирташ пристально на нее посмотрел.

– Да. И, возможно, тебе даже удастся ее победить. Но я не хочу рисковать. Если Герда совершит промах, то Ашран найдет другого.

– Я буду сражаться против них, – с яростью заявила Виктория, а затем продолжила, дерзко глядя Кирташу в глаза: – Я буду защищать Джека. И не позволю, чтобы ты его хоть пальцем коснулся.

Кирташ промолчал.

Повисло неловкое молчание. Виктория поняла, что у юноши уже не осталось доводов, а это значило, что скоро он уйдет, и, возможно, она больше никогда его не увидит. А если для их новой встречи должен погибнуть Джек, то она выберет жизнь мальчика.

Поэтому она всеми силами хотела сейчас оттянуть момент расставания.

– Как… Как Джек смог сломать твой меч? – спросила она наконец.

Кирташ очень серьезно посмотрел ей в глаза, и Виктория испугалась, что зашла слишком далеко. Но шек, в конце концов, ответил ей:

– Я разозлился и потерял над собой контроль. Это и ослабило Хайясс. Потому Джек смог его сломать.

Интуиция подсказывала Виктории, что за этим простым объяснением было что-то еще, чем Кирташ не хотел с ней делиться, поэтому она настояла:

– Но ты… Ты ведь шек, разве нет? Ты очень могущественный. Ты… почти непобедим.

Кирташ прожигал ее суровым взглядом, и Виктория отвернулась, чувствуя себя неловко.

– Да, я шек, – ответил юноша. – Но это же не новость для тебя, правда? Что именно тебя интересует, что конкретно ты хочешь выяснить?

Виктория открыла было рот, чтобы задать ему вопрос о Джеке, но противоречивые чувства, которые в ней вызывал Кирташ, снова сбили ее с толку, и она тихо произнесла:

– Я хочу знать, правда ли ты можешь что-то чувствовать… ко мне.

Синие, холодные глаза Кирташа, казалось, засветились теплым огоньком.

– Ты все еще сомневаешься? – мягким тоном спросил он, и сердце Виктории забилось с бешеной скоростью. Она встряхнула головой: знала, что он не человек, знала, что…

Но что она знала в действительности? Она подняла глаза и посмотрела на юношу, надеясь разгадать его тайны.

– Кто… кто ты? – спросила Виктория.

– Я Кирташ, – просто ответил он. – Конечно же, ты можешь называть меня Кристианом, если хочешь.

Виктория в недоумении молчала, и Кирташ улыбнулся ей.

– Ты и правда хочешь знать, кто я такой? Это длинная история. Ты готова выслушать ее?

Виктория сомневалась, но все же сделала несколько шагов вперед, присела рядом с ним и, застеснявшись, взглянула на него. Кирташ молча любовался убывающей луной, а затем произнес:

– Я родился человеком. Полностью. Семнадцать лет назад. В Идуне.

Я мало что помню из своего детства. Жил со своей матерью в крошечной хижине неподалеку от леса Алис Литбан, который был домом для единорогов. Возможно, моя мама считала, что единороги защищали нас обоих, потому-то и выбрала это место для жизни – не знаю.

Тогда я еще не носил имя Кирташ, но сейчас уже и не вспомню, как моя мама назвала меня при рождении. Я не помню ни ее имени, ни ее лица. Эти детали стерлись из моей памяти уже очень давно.

Шеки вернулись в Идун, когда мне было всего два года. И я очень хорошо помню тот день. Небо окрасилось в красный, шесть светил над нашими головами сошлись вместе, образовав в небе странную фигуру. Все было так неестественно, что по коже бежали мурашки.

Я оказался тогда недалеко от леса. Не спрашивай меня, что я там делал – ответа ты все равно не дождешься, потому что я просто не помню. Помню только, что вышел из дома, возможно, мама недосмотрела. И там, в зарослях кустарника, я увидел единорога.

Нетвердой походкой он приблизился ко мне, весь дрожа. Свет шести небесных тел действовал на животное губительно. Наконец, настал момент, когда у него не осталось сил, и он упал замертво.

Помню, как я приблизился к нему, дотронулся до него, возможно, желая помочь – не знаю. Я был совсем ребенком и не понимал, что происходило.

Единорог умер прямо на моих глазах. Я не понимал, почему… по крайней мере, в тот момент. Тогда моя мама позвала меня, и я побежал в нашу хижину. Она очень испугалась. Мама спрятала меня под кроватью и тут же закрыла все двери и ставни, подпирая их всем, что попадалось ей под руку. Она словно боялась, что в любой момент в наш дом ворвутся и нападут на нас. Я думал, что причина в красном небе, в трех лунах и трех солнцах, образовавших на небе необычную фигуру. Может, так на них подействовала смерть единорога…

Вот только ни прибитые к окнам доски, ни придвинутая ко входной двери мебель не могли остановить его. В глубине души моя мама все знала и понимала. Свернувшись в углу калачиком и крепко прижимая меня к себе, она дрожала от страха, желая, чтобы случившееся несчастье оказалось лишь страшным сном.

Так нас и нашел Некромант Ашран. Дверь вылетела, словно перышко, и он вошел в дом, разыскивая нас… меня. Мама пыталась помешать ему унести меня с собой, вот только… разве могла простая женщина противостоять страшной силе Ашрана? Он – мой отец, и я принадлежал в равной степени и ему. Я не знаю, как познакомились мои родители, не знаю, что их связывало. Могу предположить только, основываясь на своих скудных воспоминаниях, что моя мама решила бежать как можно дальше от моего отца, когда я был совсем малюткой. Но, без сомнений, она понимала: в любой момент, когда он захочет, он разыщет нас, где бы мы ни находились, и заберет меня.

Так и случилось. Ашран силой забрал меня с собой. С тех пор я никогда не видел мою маму.

А потом…

Кирташ на мгновение замолчал. Виктория слушала его внимательно, и Кирташ продолжил:

– Потом Ашран использовал меня, чтобы заключить сделку с шеками. Те выбрали одного из своих – маленького змееныша, едва вылупившегося из яйца. А Некромант предложил своего родного сына.

И объединил нас в одно существо.

– Что? – вырвалось у Виктории.

Кирташ посмотрел на нее.

– Ты понимаешь, что я имею в виду, – сказал ей Кирташ. – Это то же заклинание, которое превратило твоего друга Александра в странное создание, которым он сейчас является. Оно объединяет две души – два духа – в единое целое. Эльрион перенес в тело Александра волчий дух. Ашран запер в моем теле дух шека. Разница лишь в том, что в моем случае заклинание прошло успешно, и два духа слились воедино. Александр же – неполная помесь. В его теле живут два духа – волчий и человеческий – и они постоянно борются между собой за власть над его телом. Ашран, в конце концов, могущественный маг и знает, что делает.

– Он… помесь, – изумилась Виктория.

Кирташ кивнул.

– Заклинание не действует на взрослых, только на маленькие создания. К тому же, Александр отличается огромной силой воли, и его душа резко воспротивилась вторжению волчьего духа… Но это еще не все: большую часть времени ему даже удается контролировать живущего внутри него волка.

Но даже с детьми это заклинание не всегда проходит успешно. Несмотря на младенчество, первые дни я очень страдал.

– Было больно? – тихим голосом спросила Виктория.

Кирташ кивнул, но не стал рассказывать о деталях.

– А потом мне стало все равно. Сказать, что я превратился в человека со способностями шека, – ничего не сказать. Но я думаю о себе именно таким образом. Разница лишь в том, что эти «способности» непростые. Я шек. И в то же время человек.

Ашран дал новому, рожденному в его эксперименте существу имя Кирташ. Шеки развили мои способности. Лучшие наемники и убийцы из числа людей научили меня сражаться и убивать. Сам Ашран мне показал, как использовать магию, дарованную мне единорогом перед смертью. Я очень быстро учился. Что-то делало меня особенным, превосходящим всех остальных окружавших меня созданий. Вскоре я превзошел всех наставников и учителей по всем дисциплинам, за исключением магии – никогда она не давалась мне хорошо по очень простой причине: умственные способности шека не давали дарованным мне единорогом силам проявлять себя. Несмотря на этот маленький нюанс, я превратился в лучшего агента Ашрана, он доверял мне больше, чем остальным. Ну и, в конце концов, я был его сыном.

– И у тебя никогда не возникало к нему чувство ненависти… за все причиненное тебе зло?

– Нет. Я тот, кто есть, благодаря ему. Я не испытываю ненависти ни к нему, ни к самому себе и не раскаиваюсь в своих поступках. Живущий внутри меня шек – не паразит, Виктория. Он часть меня. Создание, которым я сейчас являюсь, – это творение Некроманта Ашрана. И своим существованием я обязан ему… хоть я и помесь, да, но живой, в конце концов. И, – добавил Кирташ, глядя ей прямо в глаза, – эти чувства вызывает в тебе именно помесь. Если бы я был шеком, ты бы меня боялась, а если бы я был простым человеком, ты бы даже не обратила на меня внимания. Тебя привлекает именно соединение двух в одном. Ты полюбила Кирташа, а не человека, которым бы я мог быть, если бы Ашран не вмешался в мою жизнь.

Виктория хотела возразить, но, растерянная, замолчала, осознав, что Кирташ был прав.

– Ты спрашивала меня о моих чувствах, – продолжал юноша. – Шеки, как ты уже догадывалась, не могут любить людей. И все же я обратил на тебя внимание, потому что я шек. Если бы я был просто человеком-убийцей, то уже давно бы, без малейших колебаний, расправился с тобой. Но что-то в тебе сначала просто привлекло мое внимание, потом – заинтриговало, а после – очаровало.

Но это очарование и переросло во что-то большее, Виктория, только благодаря человеческой части меня. А как человек, я могу переживать эмоции. Эти эмоции для Джека являются его силой, а меня делают только слабее. Мой отец прекрасно понимает это. Знает, что я чувствую к тебе, знает, что ты моя слабость, потому-то он и принял решение убить тебя.

Виктория задыхалась. История Кирташа тронула ее до глубины души, но, прежде всего, развеяла все сомнения, связанные с испытываемыми ею чувствами. Сейчас она с полной уверенностью осознавала, что ее сердце не сомневалось ни на мгновение. Между ними двумя была связь, мощная, настоящая. Потому что он был человеком, частично. Как и она.

Она подошла еще ближе.

– Кристиан, – прошептала она. – Могу называть тебя Кристианом?

– Ты называешь Кристианом человеческую часть меня? – с улыбкой спросил юноша.

Задумавшись, Виктория нахмурилась.

– Возможно… даже не знаю. Я называю тебя Кирташем, когда ненавижу тебя, а Кристианом – когда люблю. Когда речь идет о тебе, очень сложно определиться с чувствами.

Улыбка на лице Кристиана стала еще шире.

– Я в растерянности, – продолжала Виктория. – Ты прав. Если бы ты был обычным человеком, то у меня не было бы тех чувств к тебе, какие я испытываю сейчас. Но… возможно, у меня бы не возникло и ненависти. Меня ужасает твой стиль убивать. Ты действуешь так, словно человеческая жизнь не стоит ни гроша.

– Она и не стоит. По крайней мере, для шека.

– О том и речь. Я не знаю, чего ожидать от тебя. К тому же ты одержим идеей убить моего лучшего друга, и это все портит.

– Он не просто твой лучший друг, Виктория.

– И ты злишься?

– Ни капли. Я не испытываю ревности. Не вижу причины, почему ты должна любить только одного, если в твоем сердце хватает места для двоих. Ты мне не принадлежишь. Мне принадлежат лишь твои чувства. Но ты можешь переживать и другие эмоции… по отношению к кому-то еще. Чувства свободны, они не подчиняются ни правилам, ни законам.

Я хочу убить Джека по двум причинам. Во-первых, за то, кем он является. Во-вторых, чтобы спасти тебе жизнь. Как видишь, здесь нет ни слова о твоей любви к нему. А еще меньше меня волнует, отвечает ли он тебе взаимностью. Так все намного проще. Но и Джек, и я сходимся в одном: мы не хотим, чтобы ты страдала.

– Но почему… почему ты говоришь, что должен убить Джека, чтобы спасти мою жизнь?

– Вы двое находитесь в черном списке Ашрана, Виктория. Вы должны умереть. Как тебе прекрасно известно, моя миссия – убить всех изгнанников. А особенно тебя… по целому ряду причин.

Если я предложу отцу жизнь Джека, то он смог бы пощадить тебя. Не спрашивай меня, почему. Такова жизнь.

Виктория помолчала, а затем спросила:

– А если, как ты мне когда-то предлагал, я отправлюсь с тобой в Идун? Спасло ли бы это жизнь Джеку?

Кристиан помотал головой.

– Почему? – в отчаянии вырвалось у нее.

– Уже слишком поздно, Виктория. Раньше этот путь казался мне самым выгодным для тебя. Но раньше я не знал того, что знаю сейчас. Все изменилось.

– Ничего не понимаю, – прошептала Виктория. – Я… я устала от этой войны, от этой борьбы, от стольких смертей. И я, – добавила она, глядя ему прямо в глаза, – не хочу жить в мире, где нет Джека.

– Я знаю, – спокойно ответил Кристиан. – Я понял это в тот момент, когда ты увидела меня шеком и, несмотря на весь твой страх, была готова умереть, защищая его.

– Ты разозлился?

– Да, я разозлился, потому что хочу видеть Джека мертвым. Но прежде всего я хочу, чтобы ты осталась жива. И, как я уже однажды тебе говорил, у меня может быть из-за этого много сложностей.

Виктория с пониманием кивнула.

– Оставайся тогда с нами, – предложила она. – Не возвращайся к Ашрану. – Девочка глубоко вздохнула, а затем, глядя ему в глаза, сказала: – Пойдем со мной.

– Бросить своих? – сказал Кристиан, сдерживая смех. – Ты просишь меня предать мой народ, моего господина… моего отца.

– Ты уже предаешь их, – напомнила ему мягким голосом Виктория. – Ашран хочет видеть меня мертвой. Он не знает, что ты здесь.

Кристиан, казалось, колебался.

– Да, и прежде всего потому, что не могу предать самого себя, – он обернулся и посмотрел на девочку. – Я скорее погибну сам, чем позволю, чтобы тебе причинили зло.

Виктория подавила рвавшийся из груди вздох. Она знала, что он говорил всерьез и искренне. Девочка запуталась. Но ее собственные чувства к нему невозможно было контролировать, они – словно выходящая из берегов река. И все же Виктория до сих пор не была полностью уверена, хочет ли любить кого-то, кто являлся человеком лишь отчасти.

Но она по-настоящему желала приблизиться к нему еще немного, коснуться его… снова…

– Могу я обнять тебя? – неуверенно спросила Виктория.

Кристиан в нерешительности посмотрел на нее. Девочка уже поняла, что ему не нравилось, когда до него дотрагивались, но настояла на своем:

– Пожалуйста.

Он почти незаметно кивнул. Тогда Виктория обняла его изо всех сил, и, через полное сомнения мгновение, Кристиан обнял ее в ответ.

Закрыв глаза, девочка наслаждалась их объятием и ощущениями, которые оно вызывало в ней. Она поняла, что нуждается в Кристиане и хочет, чтобы он был рядом, кем бы он ни являлся. Но вдруг Виктория вспомнила, что именно привело к ней Кристиана: он хочет проститься с ней.

– Ты уйдешь, – прошептала она, – и больше я никогда тебя не увижу. Так?

– Ты спрячешься в Лимбаде, Виктория? Ты мне обещаешь?

– Что случится с Джеком?

– Мы обречены на противостояние, малышка. Рано или поздно мы снова встретимся. Ты знаешь, что я буду сражаться изо всех сил, чтобы покончить с ним… Но сейчас я как никогда принимаю вероятность быть убитым его мечом, – добавил он, с задумчивым видом глядя на сожженные и почерневшие деревья, стоявшие внизу, в роще.

– Но я не хочу терять никого из вас, – возразила девочка.

– Если я одержу победу в нашей с ним борьбе, то ты снова сможешь меня увидеть, потому что к тому времени тебе уже ничто не будет угрожать, и я смогу забрать тебя с собой в Идун, если ты до сих пор хочешь этого. Но ты можешь возненавидеть меня из-за того, что Джека больше не будет. И я принимаю риск быть отвергнутым, если он станет расплатой за дарованную тебе Ашраном жизнь.

– Ну а если победит Джек, – добавил он, – то ты меня больше не увидишь, потому что я буду мертв.

Сглотнув, Виктория обняла его еще сильнее.

– Это ужасно.

– Знаю. Но таков расклад.

По щекам Виктории катились слезы.

– Тогда, – сказала она, – давай же насладимся моментом. До рассвета еще несколько часов.

Девочка закрыла глаза и положила голову Кристиану на грудь. Юноша прижал ее к себе, лаская пальцами каштановые волосы Виктории, и нежно поцеловал ее в лоб.

* * *

Там, далеко, за пределами ее зоны восприятия, длинные и тонкие пальцы скользили над чашей, наполненной водой. Мелодичный голос произносил магические слова. Вода изменила цвет, потемнела, задрожала и через мгновение медленно, постепенно посветлела, и в ней появилась четкая картинка.

С ночного, усыпанного звездами неба яркая луна освещала особняк. За ним простирался сад, оканчивавшийся смотровой площадкой, с которой открывался прекрасный вид на лес. На каменной скамейке смотровой площадки сидели двое. Одна фигура была одета в белое, другая – в черное. И они обнимались так, словно эта ночь была последней в их жизни.

Пальцы содрогнулись над открывшимся видением, и мелодичный голос вдруг яростно зашипел.

X

Глаз Змеи

– Мне нужно идти, – прошептал Кристиан, осторожно отстраняясь от Виктории.

– Нет, – умоляла она. – Нет, пожалуйста. Я хочу снова увидеть тебя… – внезапно она замолчала, осознав, что означали эти слова. – Не хочу тебя видеть, – поправила тогда себя девочка. – Я просто не хочу, чтобы ты уходил.

Кристиан посмотрел на нее.

– Я уйду, но не совсем, – сказал он. – Сначала я хочу сделать тебе два подарка. Смотри скорее.

Он поднял руку, чтобы показать Виктории кольцо на его пальце. Девочка вздрогнула: она очень хорошо его помнила. Виктория обратила на него внимание еще тогда, два года назад, в Германии. То было серебряное украшение с маленьким кристаллом, цвет которого было сложно определить. Камень украшала оправа в форме змеи, обвивавшей своим телом кристалл. Виктория знала, что Кристиан никогда не снимал это кольцо, вот только ей оно не слишком-то нравилось. При виде его девочку одолевало неприятное чувство, будто за ней наблюдал глаз змеи.

– Знаешь, что это такое? – приглушенным голосом спросил Кристиан.

Виктория покачала головой.

– Оно называется Шискатчегг, – сказал он, – Глаз Змеи.

Из груди Виктории вырвался сдавленный стон.

– Шискатчегг! Я слышала о нем. Но не знала, что это кольцо. Знаю только, что во времена Темной Эпохи Император Тальманнон с его помощью смог подчинить себе волю всех колдунов, – добавила она, вспоминая все, что ей рассказывал о нем Шейл.

– Еще несколько веков назад, как только закончилась война, священнослужители тут же отняли у него эту способность. Но шеки смогли восстановить кольцо. Говорят, что это – глаз Шаксисс, змеи из самого сердца мира и матери всей нашей расы.

– Должно быть, эта змея не такая уж и большая, – пришла Виктории в голову мысль.

– Шискатчегг намного больше внутри, чем снаружи. Он только кажется маленьким. В любом случае, это один из символов моей силы. Другим был Хайясс, – добавил юноша через некоторое молчание.

– А какими он обладает свойствами?

– Сложно объяснить. Скажем так. Он хранит часть меня как шека. Кольцо в некотором смысле является продолжением меня самого. А еще это одна из эмблем моего народа. Возложенная на меня миссия играет жизненно важную для нас роль, потому-то это кольцо вручили именно мне, – юноша посмотрел ей в глаза, а затем продолжил: – Но сейчас я хочу, чтобы оно принадлежало тебе.

Виктория ощутила резкую нехватку воздуха.

– Что? – спросила она, уверенная, что неправильно расслышала его.

– Я же сказал тебе. Хотя физически я буду далеко, я все равно смогу за тобой присматривать. А если точнее, будет присматривать этот глаз.

Виктория посмотрела на юношу, задаваясь вопросом, а не шутил ли он. Но Кристиан говорил серьезно.

– Пока оно на тебе, – объяснял он ей, – я в некотором смысле буду с тобой. Кольцо мне подскажет, все ли с тобой в порядке или ты находишься в опасности. И если вдруг ты почувствуешь угрозу, тебе нужно сделать всего одно: позвать меня при помощи этого кольца, и я тут же окажусь рядом с тобой, где бы ты ни находилась. И защищу тебя ценой своей жизни, если потребуется.

Пока Кристиан говорил, он снял кольцо и нежно надел его на один из пальцев Виктории. Ей показалось, что украшение слишком велико для ее маленькой ручки, но почти сразу девушка осознала: оно село идеально.

– Видишь? – прошептал Кристиан. – Ты ему понравилась. Это потому, что ты для меня особенная.

Виктория несколько раз моргнула, чтобы удержать слезы. Она была взволнована, и в горле снова появился комок, мешавший говорить. Потому девочка обвила юношу руками и крепко, изо всех сил, прижала его к себе. Кристиан обнял ее в ответ, коснувшись ее щеки своей.

– Не уходи, – просила девочка. – Пожалуйста, не уходи. Мне неважно, кто ты или что ты, мне все равно, что ты сделал в своей жизни, слышишь меня? Я знаю только, что ты нужен мне, хочу, чтобы ты всегда был рядом.

– Этого хочет твое сердце? – спокойно и нежно спросил ее Кристиан.

– Да, – прошептала Виктория.

Юноша улыбнулся.

– Если я не вернусь, – сказал он ей на самое ухо, – хочу, чтобы ты, несмотря ни на что, оставалась с Джеком. Он защитит тебя, когда меня не будет рядом. Поняла?

Виктория покачала головой.

– Почему… Почему я так важна?

– Твоя жизнь очень ценна, Виктория, – сказал Кристиан, глядя ей в глаза. – Ты даже не представляешь насколько.

И он отодвинулся от девочки.

– Прощай, малышка, – говорил юноша. – Что бы ни случилось – знай: я всегда буду рядом с тобой. Но, пока я еще не ушел, хочу сделать тебе еще один подарок. Посмотри на меня.

И Виктория, сморгнув слезы, взглянула на юношу. Синие глаза шека оставались все такими же загадочными и таинственными, но в них отражалась нежность. Виктория почувствовала, как в ее сознание проникает сознание Кристиана, как тогда, в Германии. Но на этот раз она не ощущала страха. Она не хотела иметь от него секретов, уже нет. Виктория желала, чтобы он знал одно: пусть она и вернется когда-нибудь к Джеку, пусть готова отдать за своего друга жизнь, она никогда не сможет забыть Кристиана.

Девочка почувствовала, как ее накрывает сон; веки становились все тяжелее и тяжелее. Виктория отчаянно боролась с внезапной сонливостью, потому что не хотела расставаться с Кристианом. Она знала, что, когда проснется, его уже не будет рядом с ней. Но разум шека могуществен и безграничен, и Виктория, в конце концов, сдалась и уснула прямо у него на руках.

Кристиан залюбовался ею. По выражению его лица сложно было понять, о чем он думал. А затем он аккуратно поднял девочку на руки и понес к дому.

Все двери распахнулись перед ним. Шек не произвел ни малейшего шороха, скользя по коридорам особняка с драгоценной ношей на руках. Инстинкт вывел его прямо к комнате Виктории. Войдя внутрь, юноша уложил ее на кровать. Он снова посмотрел на нее, любуясь спящей девочкой. Сквозь окно в комнату проникал свет луны. Шек нежно коснулся ее волос и еще постоял, не зная, что делать. Потом развернулся и вышел из комнаты.

Кристиан неслышно спустился по лестнице вниз, словно тень.

Но в гостиной его уже ждали. Спокойно, уверенно, стоя рядом с окном. Юноша остановился и, насторожившись, посмотрел на незнакомца.

Кристиан и Аллегра дʼАсколи молча смотрели друг на друга. Женщина даже не пошевелилась и не произнесла ни слова. Она только послала шеку взгляд, полный понимания.

Кристиан, казалось, тоже ее понимал. Он посмотрел на лестницу, в сторону комнаты, где оставил спящую Викторию. Аллегра кивнула. На лице юноши появилась легкая улыбка, и он вышел из дома.

Аллегра ничего не сказала и даже не сдвинулась с места. И только когда шек покинул особняк, она направилась к главному входу, чтобы закрыть дверь на ключ.

Вдруг женщина вздрогнула, словно почувствовав на себе взгляд невидимых глаз. Она посмотрела вверх и недовольно, но твердо сказала:

– Вон из моего дома.

* * *

Где-то далеко от дома вода в чаше резко помутнела, и из груди шпиона вырвался полный злости и раздражения возглас. Она предприняла попытку восстановить образ особняка, но вода оставалась грязной и темной, как на самом дне болота.

Разозлившись, она опрокинула на пол содержимое чаши.

Затем, успокоившись, она подумала, что, в конце концов, вовсе и необязательно следить за домом с помощью заколдованной воды.

Она уже видела достаточно и знала все, что было необходимо.

* * *

Виктория вдруг осознала, что находится в темном и холодном лесу. Девочке стало страшно. Она осмотрелась, ища глазами своих друзей: Джека, или Кристиана, или Александра. А может, даже Шейла, хотя знала, что он уже никогда не вернется. Но она была совершенно одна.

Девочка пробиралась через заросли. Ее одежда цеплялась за кусты малины. Растущие у земли ветви царапали ей кожу, босыми ногами она снова и снова спотыкалась о корни деревьев. Выбившись окончательно из сил, девочка упала, ударившись коленями о холодную и влажную землю. Дрожа всем телом, она свернулась под деревом калачиком, все еще не понимая, что делает в этом лесу.

Вдруг между деревьев показалось мягкое свечение. Встревожившись, Виктория приподнялась и приготовилась бежать. Или сражаться, если придется. Но этот свет вовсе не выглядел угрожающе. В нем было что-то успокаивающее и наполнявшее ее сердце простой и необъяснимой радостью.

Вдруг из-за зарослей кустарника вышло озаренное светом создание и направилось к ней.

Виктория затаила дыхание.

Перед ней стоял единорог чистого белого цвета. Грива его переливалась серебром, напоминая лунное свечение. Его движения были невероятно плавными и грациозными, и он слегка наклонял вперед голову, глядя Виктории прямо в глаза и приближаясь к ней. Девочку замерла: она не могла пошевелиться. Глаза единорога сияли необычным, волшебным блеском, говоря сами за себя…

Создание остановилось напротив Виктории. Его огромный спиралевидный, дивной красоты рог напоминал грозное оружие. И все же Виктория не чувствовала страха. Ей казалось, что она встретилась со старым другом. Девочке так хотелось погладить его по шелковистой и блестящей шерстке, провести пальцами по серебристой гриве… но ей не оставалось ничего, кроме как выдержать взгляд темных глаз, в которых отражалась она сама.

И тогда Виктория узнала ее.

– Луннарис, – прошептала девочка.

Животное наклонило голову и опустило веки в знак согласия. Сглотнув, Виктория приблизилась к прекрасному созданию и провела руками по длинной и стройной шее единорога. Животное даже не пошевелилось.

– Мне понадобилось столько времени, чтобы найти тебя… Почему? – спросила ее Виктория. – Луннарис, я искала тебя на пяти континентах, звала тебя в своих сновидениях, кричала твое имя звездам. Но ты не откликалась.

Единорог ничего не ответил, лишь опустил голову и потерся о девочку головой, стараясь ее утешить.

– Знаешь, Шейл ведь любил тебя, – сказала Виктория с полными слез глазами. – Он спас тебе жизнь, а свою полностью посвятил поиску тебя, чтобы спасти тебя еще раз. Почему ты покинула его? Почему дала ему умереть?

Луннарис медленно отодвинулась от девочки и снова посмотрела ей в глаза. Виктория увидела в них – в двух глубоких океанах, полных бесконечной красоты и древней мудрости – свое отражение. Но девочка не поняла, что ей пытался сказать единорог.

Вдали раздался шум, похожий на звук только что открывшейся двери. Луннарис повернула голову с такой легкостью, что ей позавидовал бы даже самый грациозный олененок, и, насторожившись, подняла уши.

– Нет, – просила ее Виктория, – не уходи. Пожалуйста, останься.

Но вскоре лес озарил свет, и Луннарис снова повернулась к Виктории, чтобы в последний раз посмотреть ей в глаза. Ее образ вдруг начал размываться и исчезать в утреннем свете.

– Луннарис! – позвала ее Виктория.

* * *

– Лунн… – бормотала она, поворачиваясь спиной к окну и укутываясь с головой в одеяло.

– Вставай, соня, – прозвучал голос ее бабушки. – Ты знаешь, который час? Уже за полдень.

Виктория открыла глаза и заморгала под дневным светом.

– Полдень? – в растерянности повторила она. – Почему… Почему не прозвонил будильник?

– Потому что сегодня суббота, и ты его не завела. Или ты хотела куда-то сегодня пойти? Потому что, если это так, то тебе придется поменять планы.

– Почему? – спросила Виктория, пытаясь привести мысли в порядок.

Ее бабушка стояла рядом с окном и с задумчивым выражением лица смотрела через стекло.

– Потому что на улице льет как из ведра, детка. Смотри, какая сегодня плохая погода.

Виктория повернула голову. И правда: в небе висели тяжелые серые облака, и сильный дождь огромными частыми каплями стучал по крыше особняка.

– Мне все равно, – сказала девочка. – Я не собиралась никуда идти.

Бабушка обернулась и широко улыбнулась Виктории. Но вскоре улыбка словно застыла на ее лице, и она замерла, пристально и серьезно глядя на девочку. Виктории показалось, что бабушка побледнела.

– Бабушка? – неуверенно спросила она. – Что с тобой?

Аллегра вернулась на землю.

– Ничего, детка, – улыбнулась женщина, но Виктории показалось, что улыбалась она неискренне. – Просто мне показалось, что сегодня ты… какая-то не такая, как обычно.

– Не такая, как обычно? Что ты имеешь в виду?

– Не обращай внимания, детка, глупости это все, – закончила она, закрыв тему. – Даю тебе еще пару минут. Но только не засыпай снова, хорошо? Уже очень поздно.

– Не переживай, бабушка, я недолго, – ответила Виктория, все еще взволнованная.

Бабушка вышла из комнаты и закрыла за собой дверь. Виктория отвернулась и сделала глубокий вдох, пытаясь привести в порядок воспоминания. Ее правая рука лежала на подушке. И тут девочка увидела, что на безымянном пальце у нее сверкал, тревожный и загадочный, Шискатчегг, или Глаз Змеи.

– Значит, мне это все не приснилось, – прошептала она, вспоминая свою встречу с Кирташем, их беседу, и все то, что произошло потом…

Тогда Виктория вспомнила о Луннарис. Она пришла к девочке во сне. Виктория догадалась, что это и был второй подарок, о котором ей говорил Кристиан. Шек проник ей в сознание, чтобы помочь ей вспомнить свою встречу с Луннарис, и у него с легкостью это получилось. Виктория спрашивала себя, а действительно ли она увидела единорога при таких обстоятельствах, произошла ли их встреча на самом деле, и если да, то почему же она ее забыла? В любом случае, сейчас она понимала, почему Кристиан даже не пытался использовать ее как подсказку на пути к Луннарис. Если у Виктории не было других воспоминаний о ней, то от этих толку было немного.

Но сновидение завораживало. Луннарис – невероятной красоты создание, излучающее магию, и Виктория наконец поняла, почему Шейл был так помешан на ней. И тогда у Виктории возник новый вопрос: почему же она до этой ночи не могла вспомнить единорога?

Девочка приподнялась. Ее кровать стояла у стены прямо под окном, и Виктория, все еще сидя на одеяле и облокотившись на подоконник, любовалась дождем, падавшим на сад. В сером свете дня смотровая площадка выглядела грустно и одиноко, и Виктория вспомнила о Кристиане. Она скучала по нему.

Воспоминания о юноше почему-то заставили ее вспомнить и о Джеке, который остался в Лимбаде, восстанавливаясь после ранения. Прошлой ночью она не навестила его, хотя мальчик, без сомнений, с нетерпением ждал ее визита. Виктория улыбнулась и заметила, как при одной лишь мысли о нем ее сердце наполнилось приятным теплом. В первый раз она не почувствовала себя неловко, возможно, благодаря сказанным ей Кристианом словам: «Чувства свободны, они не подчиняются ни правилам, ни законам». Виктория хорошо их помнила. Она начинала понимать, что влюблена одновременно в двоих, и глубоко вздохнула. Хорошо, она могла смириться с этим и спокойно жить дальше.

Проблема заключалась в другом. Дело в том, что эти двое страстно желают убить друг друга. Виктория знала, что не могла предотвратить их столкновение, и, каким бы ни был результат, она в любом случае будет страдать.

Стараясь отогнать от себя эти мысли, она посмотрела на часы: уже десять минут первого. Виктория решила спуститься вниз позавтракать, а затем отправиться в Лимбад навестить Джека.

Перед тем как встать с кровати, она с задумчивым видом посмотрела на маленький кристалл Шискатчегга. Сейчас он светился темно-зеленым цветом и загадочно сверкал. Он все еще вызывал в ней странное смущение, но Виктория уже начинала привыкать к нему. Кончиком пальца она нежно провела по камню, и тот сменил цвет на темно-бордовый. Виктория улыбнулась и с бесконечной нежностью поцеловала кольцо.

– Для тебя, Кристиан, – прошептала она. – Я люблю тебя.

«Но, – про себя подумала она, – если ты причинишь Джеку вред, я убью тебя».

Все еще улыбаясь, она встала, накинула халат и спустилась на завтрак.

* * *

В другой части света Кристиан неожиданно вздрогнул и тут же улыбнулся.

Он выглядывал с террасы своего дома – пентхауса, откуда открывался вид на Нью-Йорк. Квартира была небольшой; мебели, за исключением самых необходимых предметов, в ней почти не было, но Кристиану хватало. Он не проводил там много времени, да и, по правде говоря, не очень-то был рад гостям.

Потому, когда он вдруг почувствовал за своей спиной дурманящий аромат лилий, то даже не посчитал нужным оборачиваться.

Герда тут же поняла, что она – не слишком желанная гостья в этом доме.

– Кирташ, – не придавая этому никакого значения, бархатным голоском произнесла она.

– Что тебе нужно? – спросил он, не поднимая голоса, но таким леденящим тоном, что фея вздрогнула.

– Меня отправил наш господин, Ашран. Он желает видеть тебя.

По ее интонации Кристиан сразу догадался, что дела у него шли из рук вон плохо.

– Передай ему, что я незамедлительно предстану перед ним, – тем не менее проговорил он.

Юноша заметил, что соблазнительная аура Герды еще приблизилась к нему, потому нисколько не удивился, когда она нежно пропела ему почти на самое ухо:

– У тебя большие неприятности.

Кристиан молниеносно развернулся, схватил ее за кисти рук и прижал к стене.

– Ты не знаешь, с кем разговариваешь, – прошипел он, глядя ей в глаза.

Съежившись, Герда отвела взгляд в сторону: ее пугала сила шека. Тем не менее на лице девушки появилась привлекательная улыбка.

– Мы все еще можем это исправить, Кирташ, – тихо сказала она, нежно прижавшись к юноше. Кристиан почувствовал сбивающее с толку тепло ее тела, просачивающееся даже сквозь ее одежду, сшитую из легких, воздушных тканей. – Ашран знает о том, что ты сделал, но еще не слишком поздно. Убей ее и останься со мной. Ты знаешь, что между тобой и Империей Идуна стоит только она одна. Иди же и убей девчонку. И принеси Ашрану ее голову. Тогда он простит тебя.

Кристиан прищурился. Черные глаза Герды были полны обещаний. Но шек холодно ей ответил:

– Не провоцируй меня, Герда. Чувствую, что с каждой проведенной тобой на Земле секундой ты становишься слабее. Ты мечтаешь вернуться как можно скорее в твой лес. Дым, сталь и цемент большого города плохо сказываются на твоей феерической ауре. Я бы мог оставить тебя прямо здесь, в этом самом месте – парализованной, – и, сидеть, спокойно наблюдая, как ты постепенно утрачиваешь свои жизненные силы. Без угрызений совести. Я бы даже, скорее всего, от всей души насладился зрелищем.

В глазах Герды сверкнула ярость. Она резко отстранилась от Кристиана. Он же, в свою очередь, не мог не заметить, что ее взгляд неосознанно устремился в сторону Центрального парка – зеленого легкого города, начинавшегося всего в нескольких улицах от дома. Он был для Герды единственным оазисом на много километров вокруг, где она могла укрыться. Голос фейри, тем не менее, не выдал бурлившей внутри нее злости, и она сказала:

– Ты бы не убил ее… даже ради спасения своей собственной жизни?

– Все, что я делаю или не делаю, – это дело мое и только мое, Герда, – ответил он. Его голос слегка смягчился.

Фея покачала головой.

– Нет, Кирташ. Теперь она – не твое дело. Я тебе уже сказала: Ашран знает все. Знает, что ты все это время скрывал от него.

Кристиан даже не взглянул на нее, но в его голосе прозвучала угроза, когда он заговорил:

– Что тебе нужно? Хочешь, чтобы я убил тебя за слежку за мной? Этого ты добиваешься?

– Уверена, что у тебя даже рука не дрогнет. Но Ашран все равно узнает, почему ты меня прикончил. Будет только хуже.

Последовало долгое молчание.

– Убирайся вон, – сказал наконец Кристиан.

Герда улыбнулась, не проронив при этом ни слова. В последние минуты окутывавший ее ореол очарования сильно ослаб. Удушающая обстановка города действовала на нее разрушительно, сокращая ее силы. Потому фея сразу же исполнила приказ шека и мгновенно исчезла из жилища. После ее ухода в воздухе остался витать аромат лилий.

Кристиан развернулся и вошел в дом. В камине горел огонь, и он, остановившись перед ним, долго на него смотрел.

В пентхаусе камин не был предусмотрен, и Кирташ, потакая своим капризам, приказал построить его. Ему нравилось, сидя напротив, смотреть на горящие угли. Пламя пробуждало в нем особый интерес. Возможно, потому-то Кристиану и нравилось иметь дома камин и наблюдать, как внутри него, словно узник, бьется огонь – заложник его воли.

Он присел на диван, и пламя озарило его лицо. Задумчивый, юноша наклонил голову. Ему не давало покоя желание отправиться на поиски Виктории, рассказать ей обо всем. Но это означало бы отвернуться от всего, да и была же у него гордость, в конце концов. Да, он прекрасно осознавал, что сделал, ему хорошо было известно, к чему может привести предательство Ашрана, и ему нужно ответить за содеянное.

Он встал и спокойно приблизил ладонь руки к огню. Вдруг вспыхнул свет, и пламя погасло. С мрачным выражением лица Кристиан развернулся и снова вышел на террасу. Он позволил свежему ветерку поиграть с его светло-каштановыми волосами, а затем исчез, чтобы отправиться на встречу с Некромантом Ашраном.

* * *

Спокойная и приятная музыка наполняла коридоры Дома на Границе. Звучала баллада в мужском исполнении, сопровождаемая гитарой. Виктория последовала на звуки музыки, и та привела ее прямиком в комнату Джека.

Ощущая себя неловко, она заглянула в спальню и обнаружила, что пел сам Джек. Он сидел на кровати, прислонившись спиной к стене, и мягко, нежно играл на своей гитаре, словно лаская ее. Он и не заметил, как пришла Виктория, а она не хотела перебивать своего друга. Потому девочка молча осталась стоять в дверях, наслаждаясь его исполнением.

Он пел старую балладу, возможно, из восьмидесятых. Виктория не знала ни исполнителя, ни названия песни, но была уверена, что где-то когда-то слышала ее. Но в исполнении Джека она приобретала совершенно другой смысл, намного более глубокий. Девочка закрыла глаза и, растворившись в его голосе, стояла до тех пор, пока не прозвучало последнее слово, последний аккорд не затих в воздухе и снова не повисла тишина.

Только тогда Джек поднял глаза и увидел стоявшую в дверях Викторию. Оба с некоторым смущением заулыбалась.

– Как красиво, – сказала девочка.

Джек молча посмотрел в сторону.

– Она не моя, – признался мальчик. – У меня не получается писать песни. Зато иногда… – он колебался. – Мне нравится играть на гитаре. И петь. Хотя обычно я занимаюсь этим, когда меня никто не слышит.

– Прости, – извинилась Виктория. – Как мне жаль, что я не дала тебе знать, что я здесь. Хотя мне очень понравилось слушать тебя. – Мальчик улыбнулся. – Разрешишь мне войти?

– Пожалуйста.

Виктория подошла ближе и присела рядом с Джеком. Оба избегали смотреть друг другу в глаза. Они не знали, о чем говорить, и Виктории сложившаяся ситуация показалась странной.

– Как твое самочувствие? – спросила она, наконец. – Как твоя рана?

– Почти зажила.

– Не может быть. Так быстро?

– Я быстро выздоравливаю. Ты же знаешь, я… – мальчик замолчал, и Виктория тут же осознала: его что-то тревожило.

– Что?

– Ты знаешь, что я не совсем нормальный, – тихим голосом закончил он свою мысль.

Виктория вздохнула, положила голову Джеку на плечо и взяла его за руку. Она знала, что мальчик думал об этом со времени гибели его родителей. Казалось, что его долгое странствие по Европе помогло ему немного забыть о своих сомнениях, но, вместе с его возвращением в «Сопротивление», неизбежно с новой силой вернулись и они. Два года спустя он снова вызвал огонь странным, неожиданным образом. А еще он столкнулся с Кирташем… и на этот раз одержал над ним победу.

– Я не вижу в этом ничего особенного, – успокаивала его девочка. – Посмотри на жильцов этого дома. Кто из нас нормальный, скажи мне?

Лицо Джека озарилось широкой улыбкой.

– Думаю, что никто, – сказал он.

– Лично мне… ты мне нравишься таким, какой есть, – просто призналась Виктория.

Джек посмотрел на нее с бесконечной нежностью и крепко сжал ее руку…

…как вдруг он сморщился, словно от боли, и резко отпрянул назад.

– Что? – спросила, испугавшись, девочка.

Джек не ответил, а лишь с растерянным видом посмотрел на свою руку. На его коже появился ожог, и он перевел взгляд на ладонь Виктории в попытке отыскать причину.

Оба одновременно поняли, что случилось.

Шискатчегг.

– Что это? – тихо спросил Джек, изо всех сил стараясь сдержать свой гнев.

Виктория сглотнула.

– Это кольцо Крист… Кирташа, – еле слышно проговорила она, отводя взгляд в сторону. – Мне очень жаль. Мне оно не причиняет никакого вреда, и я не понимаю, почему тебе…

– Должно быть, из-за того, что я чувствую по отношению к его владельцу, – проворчал Джек. – Можешь объяснить мне, почему оно на тебе?

Виктория несколько раз глубоко вздохнула, а затем подняла голову и посмотрела мальчику прямо в глаза.

– Оно надето на мне, потому что Кирташ мне его подарил. Это проявление его симпатии, – дерзко добавила она.

– Симпатии! – повторил Джек. – Виктория, ты видела то же, что и я! Ты знаешь, кем он на самом деле является. Ты и правда думаешь, что он способен чувствовать что-то похожее на симпатию? По отношению к тебе?

Виктория прищурилась, и Джек тут же понял, что задел ее. Он снова проклял свой длинный язык, притянул ее к себе и крепко-крепко обнял.

– Эй, – прошептал он. – Прости, Виктория. Я не хотел. Просто я не понимаю…

Растерянный, он помотал головой.

Виктория спрятала лицо на его груди и глубоко вздохнула. Она не могла обвинять Джека. Она знала, как сильно он любил ее, и было бы слишком жестоко просить его принять ее отношения с Кристианом… шеком, убийцей, который к тому же хотел с ним покончить. Она и сама-то не позволяла себе думать об этом, осознавая, что все происходящее – самое настоящее сумасшествие.

Виктория поняла, что Джек заслуживал объяснения.

– Мне есть что рассказать тебе, – прошептала девочка. – Ты выслушаешь меня?

Джек серьезно посмотрел ей в глаза.

– Выслушаю, – пообещал он.

Виктория вздохнула и, помолчав, начала свой рассказ.

Остановить ее было уже невозможно.

Девочка рассказала Джеку все, что произошло между ней и Кристианом, обо всех их встречах и разговорах, не скупясь на подробности. А еще она рассказала, что чувствует к нему, к Джеку. Пока он обнимал девочку, молча слушая ее исповедь, Виктория открыто ему призналась, как далеко заходили ее чувства. Она рассказала ему о своем разделенном пополам сердце, о своих терзаниях, но, прежде всего, она дала ему понять, что для нее Джек – намного больше, чем просто друг. Она ценила его, дорожила им и безумно любила его. Всегда. Даже несмотря на то, что на ее пальце красовалось кольцо Кристиана, или что она отзывалась на каждый зов шека и шла на встречу с ним.

Наконец она закончила свою речь, и снова повисло неловкое молчание.

– Да уж… Я даже не знаю, что и сказать, – пробормотал потрясенный Джек.

Виктория отодвинулась от него и нежно взяла его за руку. Она посмотрела на ладонь и увидела ожог от Шискатчегга. Девочка коснулась его пальцами и направила на него поток целительной энергии. Оба наблюдали, как рана заживала, пока не исчезла совсем.

– Будь что будет, – сказала Виктория, – но я не позволю, чтобы он причинил тебе вред. Слышишь меня? А если же он посмеет… – по ее спине пробежала дрожь при одной лишь мысли, но выговорить то слово она не смогла. – Если он это сделает, Джек, то, клянусь тебе: я его убью.

Он на мгновение перевел на девочку взгляд.

– А что сделаешь ты, если я убью его?

Виктория растерялась и, дрожа всем телом, отвернулась. Впервые за все время Джек понял, какая буря чувств жила в сердце его подруги, и почувствовал ее боль. Мальчик снова обнял ее.

– Возможно, все это окажется ловушкой, Виктория, – сказал он ей, слегка понизив голос. – Ты хорошо подумала? Откуда тебе известно, что Кирташ не следит за нами через кольцо, которое он тебе подарил? Откуда ты знаешь, что это не уловка, чтобы попасть к нам в Лимбад?

– Потому что у него была возможность убить нас, Джек. Обоих. Тебя и меня. Но он не убил.

– Это правда, – прервал снова повисшую тишину Джек. – К тому же он спас тебе жизнь, – добавил мальчик.

– Он спас мне жизнь? – повторила Виктория, не понимая, о чем говорил ее друг.

Джек кивнул.

– Он спас тебя от меня. Я все видел, Виктория. Той самой ночью, когда я увидел вас вместе и… я как с цепи сорвался. И сжег растущие за твоим домом деревья, – мальчик серьезно на нее посмотрел. – Вырвавшийся из меня огонь чуть не попал в тебя, и ты могла бы сгореть вместе с рощей. Он же спас тебя от огня, защитил… своей собственной грудью. Я до сих пор не хотел думать об этом и никогда бы и не подумал, что способен сказать такое, но… Я должен его поблагодарить.

Виктория еще сильнее прижалась к Джеку, и мальчик крепко обнял ее.

– Скажи, Джек, почему вы должны сразиться? Разве нет другого пути?

Джек помотал головой.

– Между мной и Кирташем происходит что-то очень странное. Я возненавидел его с первого взгляда, с первой встречи, потому что он связан со смертью моих родителей. И все же их убил Эльрион. Их и Шейла. И превратил Александра в то, чем он является сейчас… какой-то… незаконченной помесью, если верить словам Кирташа. Все это натворил Эльрион. Кирташ сам прикончил его. Можно сказать, что, в некотором смысле, он отомстил ему за всех нас. И тем не менее… ненависть, которую я испытываю к этому проклятому колдуну, намного слабее моей ненависти к Кирташу. Что-то необъяснимое, словно я ненавижу его…

– …инстинктивно? – помогла ему Виктория.

Джек кивнул.

– Быть может, дело в том, что я всегда испытывал отвращение к змеям. Быть может, я чувствовал, что внутри Кирташа живет огромный ползучий гад. И я не думаю, что наши отношения от этого могли стать лучше.

– Думаю, что нет.

– И все же, – добавил Джек, – я мог бы… про все забыть, – не без усилий проговорил он, – отказаться от идеи убить Кирташа… если ты только попросишь меня. Потому что я знаю: он очень дорог тебе. Хотя мне очень сложно его понять. И, если я причиню ему вред… то страдать будешь ты.

Виктория сглотнула.

– Единственная проблема, – продолжал Джек, – заключается в том, что из нас двоих именно он горит идеей убить меня. Мне придется защищаться. Этого ты не можешь отрицать.

– Конечно, нет, – прошептала Виктория. Она выглядела подавленной. – Хоть бы все было иначе…

Повисло короткое молчание.

– Почему Кирташ утверждает, что если я умру, то ты будешь спасена?

– Я не знаю. Он не захотел мне объяснить.

– Если бы он оказался прав… – Джек замолчал и отвернулся.

– Что?

– Если бы он оказался прав, – продолжал Джек, понизив голос, – если бы оказалось, что я могу спасти тебя подобным образом… я бы согласился, Виктория. Правда.

– Нет… Не говори глупостей, – заикаясь, проговорила она. В горле у девочки застрял комок. – Ты думаешь, что я позволила бы тебе сделать что-то подобное? Пожертвовать собой ради меня?

– А разве не то же самое сделала ты, когда встала между мной и этой змеей, сказав что-то вроде: «Если хочешь убить Джека, то тебе придется убить нас обоих»? Я чувствую себя отвратительно: ведь, сам того не желая, я подверг тебя опасности.

– Нет, Джек. В глубине души я знала, что он не причинит мне вреда. К тому же…

«Не хочу жить в мире, где нет Джека», – сказала она Кристиану. И это правда. Сейчас она чувствовала то же самое. Но не осмелилась признаться Джеку.

– Должен же быть и другой способ разрешить ваше противостояние, – закончила она.

– Ты думаешь, Кирташ смог бы вступить в наши ряды, присоединиться к нам? – не без труда спросил Джек. Виктория с благодарностью улыбнулась: она знала, что мальчику стоило немалых усилий принять или даже просто подумать о такой возможности. – Ради тебя?

– Я не знаю, любит ли он меня до такой степени, Джек. Дело в том, что с Ашраном его связывает немало. Это его отец. А шеки… его народ. Но если бы… если бы Кристиан только решил оставить их… Он меня защищает. И мне даже страшно подумать, что с ним может произойти, если вдруг они узнают правду.

– Да, – кивнул Джек. – С этим Ашраном, по всей видимости, не забалуешь.

Виктория отвела взгляд в сторону.

– Я до сих пор не понимаю… Что вы находите во мне, – сказала она вполголоса. – Шейл… погиб, защищая меня. Кристиан предает своих из-за меня. А ты… говоришь мне все это… Но я – никто и ничто, всего лишь девочка четырнадцати лет, которая даже не способна обучиться магии, как положено. Не понимаю…

Она замолчала, потому что Джек приподнял ее голову пальцами за подбородок и посмотрел в глаза.

– А я понимаю, – мягко сказал он. – Понимаю даже, что Кирташ предает своих, включая собственного отца… ради одних твоих глаз.

Смущенная и польщенная, Виктория покраснела.

– Знаешь, что я вижу в твоих глазах, Виктория? – продолжал Джек. – Вижу… что-то прекрасное. Словно светящая в ночи звезда. Внутри тебя есть неповторимый свет, делающий тебя особенной, не такой, как все. Я вижу его так отчетливо, что порой не понимаю, как люди могут его не замечать.

Виктория затаила дыхание.

– Джек, это… так красиво.

Джек, казалось, вернулся в реальность и покраснел: ему стало стыдно.

– Ладно… может быть, звучит глуповато, но я сказал то, что думаю.

Он взял ее руку, чтобы лучше рассмотреть Глаз Змеи, но не касаясь его, чтобы снова не обжечься.

– Какое оно… страшное, – сказал мальчик.

– А мне, наоборот, оно кажется очень красивым… по-своему, – ответила Виктория и спросила себя, где ей доводилось слышать эти слова.

Джек не настаивал. Он заметил, что другой рукой девочка нервно играла со Слезой Единорога – украшением, которое ей подарил Шейл два года назад, незадолго до собственной гибели.

– Все мальчики, которые любят тебя, дарят тебе подарки, – с улыбкой заметил мальчик. – А я тебе еще ничего не подарил… как символ моих чувств к тебе, – резко проговорил он.

Виктория посмотрела на него и улыбнулась.

– Есть кое-что, что ты мог бы дать мне, тем самым осчастливив меня, – тихо сказала она.

– Что?

Она покрылась легким румянцем, но, не опуская взгляда, попросила его:

– Подари мне поцелуй.

Джеку казалось, что его сердце вот-вот выскочит из груди. На мгновение его накрыла паника, потому что он никогда еще не целовал девочку, и ему было страшно сделать что-то не так. Но Виктория продолжала смотреть на него, да и самому Джеку этот момент снился сотни раз, и он не имел права упустить его.

Джек сглотнул, нежно взял лицо девочки в свои руки и приподнял ей голову. Он растворился в ее взгляде и неожиданно для себя увидел в ее глазах любовь, такую же сильную, как и его собственная. Ей тоже трудно было дышать, Виктория тоже стеснялась, и ее сердце билось со скоростью тысячи ударов в час, как и его собственное.

Он хотел что-то сказать, но не нашел подходящих слов. Дрожа как осиновый лист, Джек наклонился к ней, чтобы подарить ей то, о чем Виктория его попросила.

Поцелуй случился немного неловкий, но очень сладкий, и Виктория знала, что прямо здесь и сейчас, безо всяких сомнений, каким бы странным это ни казалось, она была влюблена в Джека точно так же, как и в Кристиана. Или, быть может, не совсем так – иначе, но не менее сильно. Она растворилась в бушующем в сердце Джека пламени. Нежность мальчика не была магнетической и искусительной, как у Кристиана, но Виктория чувствовала, как ее, словно плащом, укутывали теплота и безопасность. И девочка вдруг осознала, что, хотя первый поцелуй у нее случился с Кристианом еще тогда, несколько недель назад, в Сиэтле, поцелуй Джека в некотором смысле оказался для нее вторым первым поцелуем.

В этот момент в комнату вошел Александр, искавший Джека, но, увидев их вместе, замер на пороге. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, он отошел от двери, успев остаться никем не замеченным. Оказавшись в коридоре, вне поля зрения ребят, Александр обернулся, покачал головой и, улыбнувшись, на цыпочках удалился.

XI

«Скажи мне, кто ты»

– Кирташ, – позвал Ашран.

Юноша молчал. Он даже не поднял взгляда, так и оставшись стоять на одном колене как вкопанный, с опущенной вниз головой перед своим господином.

– Я кое-что слышал о тебе, – продолжал Некромант. – И слух этот мне совсем не понравился. Но я знаю, что мне доложили правду.

Он повернулся к Кирташу и посмотрел на него. По спине юноши пробежала дрожь.

– Ты знал, кто она, – сказал Ашран. В его голосе звучало утверждение. – С самого начала.

– Я узнал правду сразу, когда заглянул в ее глаза, – проговорил Кристиан, продолжая смотреть в пол. – Два года назад.

Юноша ощутил исходившую от отца ярость, хотя тот не показывал своих чувств.

– И не сказал мне. Ты понимаешь, что это означает?

– Да, мой господин, понимаю.

Некромант сложил на груди руки.

– Да любой другой, Кирташ, сделай он хотя бы половину из того, что натворил ты, был бы уже давно мертв. Но тебе я предоставлю возможность объясниться. И надеюсь, ради твоего же блага, что ты сможешь дать своему поступку достойное объяснение.

– Я не хочу ее убивать.

– Даже несмотря на то, что тебе о ней известно?

– Быть может, именно поэтому.

Кристиан поднял голову и, выдержав уверенный и серьезный взгляд Ашрана, добавил:

– Я не хочу, чтобы она умерла. Я отдам за нее свою жизнь, если понадобится.

Ашран прищурился.

– Ты хоть понимаешь, что сейчас говоришь, молодой человек? Ты предал меня…

– Я не вступил в ряды «Сопротивления», – спокойно объяснил Кристиан. – И продолжаю служить тебе, мой господин. Я хотел просить у тебя пощады для Виктории, чтобы ты позволил ей остаться со мной… но взамен думал предложить тебе нечто не менее, а, быть может, даже еще более ценное, чем ее жизнь.

Ашран понял.

– Можешь предложить мне это… нечто… прямо сейчас, Кирташ?

– Я знаю, где он находится, – ответил юноша. – Знаю, что рано или поздно смогу положить к твоим ногам его безжизненное тело, мой господин.

– Ты имеешь в виду воина с огненным мечом, так ведь? Мы его разыскиваем?

– Да, мой господин. В следующий раз я убью его, и когда его не станет… в смерти Виктории уже не будет необходимости.

– Виктория, – повторил Ашран. Он повернулся к Кристиану спиной и выглянул в окно. – Теперь-то я многое понял, молодой человек. Многое. Понимаю причины твоих действий и знаю, что ты мне не лжешь. Только из-за этого я сейчас и пощажу тебя. Но тебя ослабили человеческие чувства. Теперь ты просто марионетка в руках этой девчонки. Она управляет и крутит тобой, как хочет. Смог ли бы ты отдать свою жизнь за нее? Да, Кирташ, ты бы смог, я не сомневаюсь. Но… таким ты мне не нужен.

Кирташ прищурился, пытаясь отгадать, какое наказание придумал для него Некромант. Каким бы оно ни оказалось, юноша был готов принять вызов. Даже если взамен придется отдать свою жизнь. Но что-то в голосе Ашрана подсказывало, что дела обстоят плохо. Куда хуже, чем просто смерть.

Юноша уловил за своей спиной присутствие Некроманта, но не шелохнулся.

– Кирташ, – прошептал Ашран, проводя пальцами по затылку молодого человека. – Сын мой, я сделал тебя тем, кем ты являешься. Я превратил тебя в самого могущественного после меня жителя Идуна. Ты наследник мира, который мы завоевали для твоего будущего. Все это я сделал ради тебя. Но ты, тем не менее, скрываешь от меня жизненно важные сведения, секрет, который может свести на нет мои труды. А ведь я потратил полжизни на достижение этих целей! И все ради чего? Ради… чувства?

Ашран взял пальцами Кирташа за волосы и резко дернул назад, подняв голову юноши. Некромант пристально посмотрел юноше в глаза.

– Ты до мозга костей человек, сын мой. Я читаю это в твоих глазах. Вот что жалкое создание по имени Виктория с тобой сделало. И ты еще смеешь умолять меня пощадить ее?

Голос Ашрана звучал угрожающе и опасно; его глаза блестели яростью, наводя ужас, и он напоминал разгневанного бога. Но Кристиан выдержал его взгляд, и даже голос его не дрогнул, когда он произнес:

– Я люблю ее, отец.

Лицо Ашрана искривилось от бушевавшей в нем злости. Он с силой повалил своего сына на холодные каменные плиты. Кристиан не издал ни звука и не сопротивлялся.

– Ты не заслуживаешь права называть меня «отцом», – прошипел Ашран.

Он наклонился, схватил юношу за воротник свитера и изо всех сил тряхнул его, поставив Кирташа на колени.

– Но пока не все потеряно, – прошептал он сыну на ухо. – Ты еще можешь снова стать моим самым могущественным и самым преданным воином… каким ты всегда и был, Кирташ.

Юноша почувствовал, как сила Ашрана душила его. Но он, хоть и с немалыми усилиями, смог произнести:

– Я не сделаю ничего, что может повредить Виктории.

Губы Ашрана искривились в злобную усмешку.

– Ну, конечно, сделаешь. Вот увидишь.

Его пальцы сильно сжали шею Кристиана, и он ощутил, как через них что-то проникало внутрь его собственного тела. Что-то невидимое глазу, но ужасное, зловещее и могущественное, пробуждавшее в нем его темную сторону.

– Н… нет, – выдохнул Кристиан.

– Да, – улыбнулся Некромант.

И с силой вонзил ногти ему в кожу. Подчиняясь воле своего господина, то, что проникло внутрь Кирташа, добралось до самых отдаленных, сокровенных уголков его души, вновь будоража его инстинкты и те черты характера, которые под лучезарным взглядом Виктории уже давно ослабли и затаились. И самая бесчеловечная, самая кровожадная часть его сущности снова встрепенулась, задушив все чувства, которые вели Кристиана в последнее время.

Было больно, очень больно. Юноша стиснул зубы, сдерживая крик.

Ашран наконец отпустил его. Юноша упал на пол к ногам отца. Его трясло.

– Скажи мне, кто ты, – приказал господин.

Кристиан сглотнул. Он знал, что происходило. Ашран пытался спрятать его человеческие чувства под передавшимся ему от шека покровом льда и безразличия, который позволял убивать без угрызений совести и возносил его над простыми смертными, над чувствами, над жизнью и смертью. Кристиан сопротивлялся изо всех сил. Если Ашрану удастся взять над ним верх, юноша направится прямиком к Виктории… чтобы, ни секунды не колеблясь, убить ее. Шеки особенно чувствительны к красоте, и в его голове могло бы пронестись ветром сожаление о гибели чего-то прекрасного, но этим все его страдания и ограничились бы.

Он должен был всеми силами предотвратить такое развитие событий, потому вспомнил о Виктории, об имени, которым она его называла и в котором, по мнению девочки, сосредоточились все лучшие качества его натуры.

– Кристиан, – выдохнул он. – Меня зовут Кристиан.

Ашран нахмурился, и то, что мучило юношу изнутри, принялось пытать его с новой силой. Из груди Кристиана вырвался пронизанный болью крик. Он корчился и извивался, валяясь в ногах своего господина.

* * *

– …на этих выходных во всей Испании ожидается хорошая погода, которая продержится вплоть до…

Удивленная Виктория оторвалась от чтения книги и посмотрела на экран телевизора. Согласно карте Испании, в Мадриде солнечно и жарко. Не понимая, что происходит, девочка снова посмотрела в окно, не сдвинувшись со своего места. Над домом висели черные тучи, и дождь, начавшийся еще ранним утром, все никак не прекращался.

– Что происходит с прогнозом и с метеорологами? – возмутилась девочка. – Они что, ослепли?

Аллегра ничего не ответила. Она стояла рядом с окном, глядя на проливной дождь. На ее лице отражалось глубокое волнение. Виктория вдруг осознала, что в доме, кроме них двоих, больше никого не было… с самого утра.

– Бабушка, а где Нати и Эктор?

– Я отпустила их на сегодня, детка.

Виктория хотела задать еще один вопрос, но вдруг что-то ледяным клинком полоснуло ей по сердцу и душе. Внезапно ей стало нечем дышать, и девочка попыталась набрать в легкие воздуха. Книга упала на пол.

Аллегра повернулась к ней, словно внутри нее сработала взведенная пружина.

– Виктория?

Широко раскрыв глаза, девочка тяжело дышала. Дрожащими руками она обхватила голову и подалась назад. Из груди ее вырвался пронизанный болью стон.

Бабушка быстро подбежала к ней и крепко обняла внучку.

– Что с тобой, детка? Что происходит? – с тревогой в голосе спросила женщина и встряхнула ее за плечи.

Виктория в отчаянии замотала головой. Ее пронзила боль, но не физическая – внутренняя, и оттого еще более страшная. В одном из отдаленных уголков ее сознания сосредоточилось мучительное страдание. Она знала: сейчас кто-то, очень ей дорогой, переносил нестерпимые муки. От этой уверенности становилось невыносимо, словно ледяная лапа сжимала ее сердце, а душу тянуло так, будто ее облили раскаленным свинцом.

– Кристиан, – с отчаянием пробормотала девочка. Шискатчегг стиснул ее палец, пытаясь дать ей знак. Хотя и без него Виктория знала, что именно он был в опасности. – Кристиан, нет, пожалуйста. Только не это.

– Что с ним, Виктория? Что ты видишь?

С неописуемым выражением лица девочка посмотрела на бабушку. Она была слишком расстроена и потому не могла осознать, что Аллегра нисколько не удивлена ни ее поведением, ни ее словами, а, напротив, смотрела на девочку очень серьезным взглядом. Ее карие глаза тревожно блестели.

– Ему сейчас плохо, и… ах, нет… – она обхватила голову руками и, почувствовав, что где-то далеко, в другом мире, Кристиан снова переживал адскую боль, застонала.

Больше не в силах терпеть, с полными слез глазами девочка поднялась, но бабушка вовремя схватила внучку за руку.

– Мне нужно его спасти!

– Ты никуда не пойдешь, Виктория.

– Ты не понимаешь! – завопила Виктория, с силой отворачиваясь от нее. – Он нуждается во мне!

– Он слишком далеко от тебя, и ты не сможешь до него добраться. Об этом ты не подумала?

– Нет! – в отчаянии крикнула девочка.

– Ты никуда не пойдешь, Виктория. Это опасно. Если сейчас мучают Кристиана, значит, они узнали о твоем существовании. Скоро они придут и за тобой.

Она посмотрела на бабушку. При других обстоятельствах Виктория осознала бы значение сказанных женщиной слов, но в тот момент она была не в себе, ею овладела ярость, и взывать к ее разуму было бесполезно.

– Да мне все равно! – взревела Виктория. – ОТПУСТИ МЕНЯ!

Вспыхнул свет, и что-то, ослепив на мгновение Аллегру, блеснуло на лбу девочки, словно звезда. И женщина от неожиданности выпустила ее из рук.

Виктория ничего не заметила. Оказавшись на свободе, она развернулась и помчалась по лестнице вверх. Бабушка побежала вслед за ней, а добежав до ее комнаты, обнаружила, что дверь заперта, и потеряла несколько драгоценных секунд, пытаясь ее открыть. Когда она вошла в спальню Виктории, внутри никого не оказалось: девочка успела сбежать.

Аллегра глубоко вздохнула. Она прекрасно знала, куда отправилась Виктория. Женщина с давних пор была осведомлена о ночных побегах внучки и знала, что там, куда она уходила, ей ничто не угрожало. Но миссия Аллегры заключалась в создании еще одного безопасного места для девочки, и раньше ей это удавалось…

До сих пор. Потому что с недавнего времени в ее доме появилось нечто, что следило за ними. И, конечно, оно не заставит себя ждать и вот-вот нападет… Так что Аллегре следует подготовиться к атаке незваных гостей.

Ее глаза яростно засверкали и на мгновение даже почернели, словно два бездонных колодца. Но вскоре они приняли свой прежний вид, став карими и суровыми. В них отражалась глубокая мудрость. Преодолев вспышку гнева и снова придя в себя, Аллегра дʼАсколи вышла из комнаты и отправилась налаживать магическую защиту особняка.

* * *

– Герда, – сказал Ашран, глядя на девушку с неподдельным интересом.

В самый разгар мучений Кристиан смог открыть глаза и увидел стоявшую в дверях фею. Она наблюдала за происходящим с любопытством, страхом и восхищением одновременно. Некромант приблизился к ней, взял под руку и заставил ее подойти ближе к беззащитному шеку, корчившемуся на полу.

– Видишь, как я вынужден поступать со своим собственным сыном, Герда, за его неповиновение? – прошептал он ей на ухо. – Как ты думаешь, что бы я сделал с тобой, если бы ты меня подвела?

Герда с ужасом вздрогнула и не смогла ответить ему.

– Почему ты до сих пор не принесла мне труп девчонки? – спросил Ашран.

– Ее… защищает древняя, могущественная магическая сила, мой господин. Конечно, она мне знакома, потому что отчасти похожа на мою собственную.

Глаза Ашрана сверкнули.

– Смотри, Герда, – сказал он, указывая на Кристиана. – Это мой сын, Кирташ, твой повелитель, принц нашей империи. Смотри же, во что его превратило создание по имени Виктория. Смотри, смотри, как он слаб, беззащитен и жалок. И теперь валяется у моих ног. Он тебе все еще интересен? Все еще кажется тебе привлекательным?

– Он по-прежнему остается моим принцем, мой господин, – пробормотала она, отводя взгляд в сторону.

– И он снова превратится в гордого и непобедимого принца, каким мы все его помним. Тогда он будет твоим. Взамен же я хочу, чтобы ты принесла мне эту девчонку… мертвой, – он схватил фею за плечи и заставил смотреть ему в глаза. Герда не смогла вынести его взгляда и, напуганная, опустила голову. – Мне все равно, сколько и какие заклинания ее оберегают. Ты здесь, потому что ты сильная колдунья. Покажи же мне, что я не зря потратил на тебя время, Герда. Докажи, что можешь быть мне полезной. И, когда Виктория погибнет, я отдам тебе Кирташа.

Герда наклонила голову.

– Ваше желание будет исполнено, мой господин, – ответила она, странно улыбаясь.

Ашран показал ей, что она может идти, и фея направилась к выходу. Но в дверях она остановилась, чтобы посмотреть, что будет дальше.

Ашран снова повернулся к Кристиану, который пытался встать на ноги.

– Скажи мне, кто ты.

Юноша смог поднять голову и, из-под упавших на глаза прядей каштановых, мокрых от пота волос, посмотрел на своего отца.

– Меня зовут… Кристиан, – с нечеловеческим усилием повторил он.

Ашран сжал кулак. Боль, нестерпимая и всепоглощающая, снова возвратилась. Измученный безобразной, извращенной черной магией, разрушавшей его изнутри, Кристиан не выдержал: он запрокинул голову назад и закричал. На этот раз его страдания длились намного дольше.

Герда довольно улыбнулась и тихо покинула зал, чтобы выполнить возложенную на нее миссию.

* * *

Виктория пулей неслась по коридору Лимбада и столкнулась с Александром.

– Что… – только и смог сказать взволнованный юноша. – Виктория, что с тобой?

– …Кристиан… посох… – невнятно пробормотала она.

И побежала дальше, не дав больше никаких объяснений. Александр ничего не понимал, но интуиция ему подсказала, что происходит что-то серьезное, и он помчался за ней.

– Виктория! – окликнул он девочку.

На проходе появился Джек.

– Что случилось, Александр?

– Я не знаю. Виктория как с цепи сорвалась. Думаю, она уже успела спуститься вниз за Посохом Айшел.

Встревоженный Джек взглянул на друга.

– Нам нужно ее остановить, – сказал он. – Не знаю, что на нее нашло, но Виктория должна остаться здесь, слышишь меня? Кто-то пытается ее убить.

– Что? О чем ты говоришь?

– Потом расскажу. А теперь пойдем!

Друзья настигли Викторию в зале, где хранилось оружие. Она уже схватила посох и собралась бежать. Джек попытался ее остановить, но у него ничего не вышло. Девочка с секунду смотрела на него. В ее глазах выражалось глубокое отчаяние. Они поняли друг друга без лишних слов.

Виктория развернулась и побежала по коридору.

– Виктория! – позвал ее Александр, готовый броситься вслед за ней.

– Подожди, – остановил его Джек. – Ты не сможешь с ней сейчас ничего сделать.

– И ты позволишь ей вот так просто взять и уйти? – спросил удивленный Александр.

– Нет, дружище. Бери Сумлярис. Куда бы она ни отправилась, мы последуем за ней.

* * *

Рыдая, Виктория упала на колени перед сферой, через которую проявлял себя Дух. Кристиан все еще страдал – она знала это с пугающей уверенностью. И ничего не могла сделать, чтобы помочь ему. Он находился в мире, в который Духу доступ был закрыт.

– Пожалуйста… ну пожалуйста… – умоляла она. – Прошу тебя…

Но пути туда не было. Межпространственный Портал не открывался. Некромант лично закрыл его еще давно, сразу после того, как Альсан и Шейл отправились с его помощью на Землю. Сейчас портал полностью был под его контролем, и лишь немногие могли пересечь его по своему желанию.

Одним из тех, кому был открыт свободный доступ, был, конечно же, Кристиан.

Виктория поднесла к губам Глаз Змеи, сверкавший сейчас красноватым оттенком, и почувствовала, что пульсация, каждое биение кольца – это крик о помощи, на который она не могла не ответить.

– Держись, Кристиан, пожалуйста, держись, – шептала она кольцу. – Я найду и заберу тебя оттуда. Мне нужно лишь выяснить, как до тебя добраться.

– Он в Идуне, так ведь? – раздался за ее спиной голос.

Виктория обернулась. В дверях в библиотеку стояли Джек и Александр. У последнего на поясе висел Сумлярис, а на спине у Джека – ножны, в которых хранился его драгоценный Домиват. Она поняла их намерения и с благодарностью на них посмотрела.

– Да, – пробормотала девочка. – Дух не может показать мне его, но…

– Его раскрыли, так ведь?

С полными слез глазами Виктория кивнула.

– Джек, с ним что-то делают, я не знаю, что… Его… мучают, пытают…

– О ком вы говорите? – перебил их Александр, нахмурившись.

– О Кирташе, – прошептал Джек. – Он поставил собственную жизнь под угрозу, пытаясь защитить Викторию. Он даже пришел, чтобы предупредить ее о планах Некроманта: Ашран отправил на поиски Виктории убийцу… И сейчас Кирташ расплачивается за свое предательство.

– Что?! – воскликнул Александр.

Джек в два прыжка оказался рядом с Викторией и обнял ее.

– Он знал, Джек, – причитала Виктория. – Знал, что рано или поздно его раскроют, и, тем не менее… Он рискнул жизнью ради меня.

– Да, – с сожалением признался Джек. – Без сомнений: этот негодяй – самый настоящий храбрец.

– Моя бабушка оказалась права. Бесполезно: я не смогу до него добраться… – и тут же замолчала, посмотрев на Джека широко раскрытыми от удивления глазами.

– Твоя бабушка? – повторил сбитый с толку мальчик.

– Точно! – закричала Виктория, вспоминая свой разговор с Аллегрой и предчувствуя что-то. – Нам нужно как можно скорее вернуться домой!

* * *

– Скажи мне, кто ты, – в третий раз спросил Некромант.

Кристиан упал на пол. У него не осталось сил. Он с трудом дышал и, подавленный могущественной силой Ашрана, дрожал всем телом. Сдаться было так просто… и все страдания вмиг бы закончились.

На мгновение мысль о том, чтобы перестать бороться, показалась Кристиану заманчивой. Он снова станет сильным, чувства и сомнения потеряют над ним свою власть, он освободится от человеческих слабостей и станет почти непобедимым.

Но он подумал о Виктории и стиснул зубы.

– Мое имя… Кристиан! – воскликнул юноша, и это слово прозвучало как гимн свободы, придав ему сил.

Но его оживление оказалось недолгим. Ашран еще крепче сжал кулак, и боль стала сильнее. Ужасно сильной. Невыносимой. Кристиан знал, что на этот раз она продлится гораздо, гораздо дольше.

Вскоре крики юного шека уже раздавались по всей Башне Драквен.

* * *

Когда друзья прибыли в особняк, Аллегра стояла возле окна и смотрела на дождь. Виктория на мгновение заволновалась. А если она не расслышала? А если все это – плод ее воображения, и бабушка на самом деле – обычная пожилая итальянка при деньгах, как всю жизнь думала девочка? Она могла бы представить Аллегре Джека (и, кстати, он бы ей очень понравился), но вот как объяснить, кто такой Александр? Рядом с ним все чувствовали себя неуютно.

– Бабушка… – пробормотала Виктория.

Аллегра обернулась к ним и задумчиво на них посмотрела. Казалось, она нисколько не удивилась, увидев двух молодых людей, сопровождавших ее приемную внучку.

– Добро пожаловать в мой дом, – сказала она на идеальном идунитском языке. – Я ждала вашего прибытия. Принц Альсан, – добавила она, глядя на Александра. – Ты немного изменился. Тебе придется рассказать мне, что с тобой произошло с момента нашей последней встречи.

Александр застыл как вкопанный. По его лицу было видно, что он ее не узнавал. Но Аллегра еще не закончила говорить.

– А ты, должно быть, Джек, – сказала она, поворачиваясь к мальчику. – Виктория мне рассказывала о тебе.

Джек немного покраснел, не зная, что и ответить. Виктория тоже не могла выдавить ни слова. В последнее время она подозревала, что ее бабушка, должно быть, знает больше, чем казалось, но… откуда она знала Александра?

– Что?.. – с волнением вырвалось у девочки. – Откуда ты знаешь…

Но в этот момент мучения Кристиана снова раздались внутри нее страшной болью, и девочка душераздирающе застонала. Джек подхватил ее, не дав ей упасть на пол. Аллегра посмотрела на них глазами, полными глубокого понимания и сочувствия. Она видела, как Джек помог Виктории сесть на кресло, уловила устремленный на нее обеспокоенный взгляд Александра. Ничто, однако, не удивило ее и даже на мгновение не могло потревожить ее внутреннего спокойствия.

– Дело в том, детка, что я не землянка, – серьезным тоном сказала женщина. – Я идунитка и прибыла в этот мир несколько лет назад, покинув империю Ашрана и шеков.

– Что?! – воскликнула Виктория. – Так ты… бежавшая из Идуна колдунья? Значит, ты знала…

Аллегра посмотрела на девочку и ласково ей улыбнулась, присев рядом с ней на диване. Виктория с любопытством смотрела на женщину. Она чувствовала себя растерянной, словно все происходило во сне, а не наяву. Она три года жила, пытаясь скрыть от бабушки свою двойную жизнь, вернее, ту ее часть, которая была связана с Идуном, Лимбадом и «Сопротивлением». И так странно осознавать, что Аллегра, оказывается, тоже принадлежала к этому миру. У девочки закружилась голова.

– Я с самого начала знала, кто ты, Виктория, – сказала Аллегра. – Твои способности начали проявляться еще в раннем детстве, когда ты жила в детском доме. Потому-то я и удочерила тебя. Чтобы заботиться о тебе и защищать тебя до тех пор, пока мы вместе не сможем вернуться в Идун.

Виктория почувствовала, что задыхается.

– Нет, это неправда… Ты не можешь быть идуниткой… Как-то… слишком странно.

Аллегра улыбнулась.

– Посмотри на меня, – сказала она.

Девочка повиновалась. Вдруг облик женщины резко изменился, и Виктория увидела ее настоящее лицо – лицо неземной красоты, обрамленное серебристыми волосами. И очень, очень старое, хотя на нем не было ни единой морщинки. Но огромные черные глаза Аллегры, точно такие же, как у Герды, наблюдали за освещенным светом трех солнц Идуном в течение нескольких веков. Казалось, они хранили множество секретов, тайн и загадок и знали ответы на все вопросы, потому что видели намного больше, чем любой землянин.

– Ты…

– В Идуне мою расу называют фейри. Я фея, Виктория.

Вдруг Александр узнал ее.

– Айле! – с удивлением воскликнул он.

Пораженные, Джек и Виктория посмотрели на них.

– Так вы, оказывается, знакомы? – спросил Джек.

– Мы познакомились в Башне Казлунн, – объяснила фея, снова принимая человеческий облик. – Я принадлежала к группе колдунов, которые отправили дракона и единорога на Землю. После они решили послать на их поиски Альсана и Шейла, но мы, фейри, понимали, что для двоих молодых людей это задание слишком сложное. Потому мы решили, что… я тоже отправлюсь на Землю, чтобы помочь им.

– Но почему же ты тогда никак не дала нам о себе знать? – спросил Александр, нахмурившись.

– Потому что вы с Шейлом прибыли на Землю на десять лет позже меня, молодой человек. Я уже думала, что вы потерялись по пути.

– Десять лет?! – удивился Александр. – Не может быть! Это означает, что…

– Что шеки правят Идуном вот уже пятнадцать лет, принц Альсан. А вы прибыли на Землю неполных пять лет назад и создали движение «Сопротивление». Кстати… Кирташ прибыл сюда одновременно с вами…

– …И ему было всего два года, когда шесть объединившихся между собой небесных светил унесли жизни драконов и единорогов, – неожиданно вспомнил Джек. – Но… Пятнадцать лет назад… Это какое-то безумие.

– По неизвестной мне причине во время вашего путешествия на Землю случился временной сбой. Но на вас это время никак не отразилось, вы его миновали. Альсан, когда я впервые увидела тебя в башне, тебе было восемнадцать лет, а сейчас… Сколько тебе сейчас лет? Двадцать два? Двадцать три? А должно быть за тридцать.

– Не может такого быть… – растерявшись, прошептал Александр.

– Но почему же ты мне ничего не говорила? – взорвалась Виктория. – Если ты все знала, то почему всегда скрывала от меня правду?

Аллегра вздохнула.

– Потому что я хотела, чтобы ты жила обычной жизнью, как любая нормальная девочка. Затем появился Кирташ, и не успела я опомниться, как ты уже каждую ночь убегала туда, где я не могла тебя найти. Я слышала о «Сопротивлении» и знала легенды о Лимбаде. Тогда мне не оставалось ничего, кроме догадок. Я уже поняла, что ты знаешь почти все, что я пыталась от тебя скрыть. Но еще я видела, что каждое утро ты возвращалась домой и шла в школу на уроки. Ты всегда была здесь, со мной, и вела нормальную жизнь. А ведь я и пыталась дать тебе такую жизнь, Виктория. Потому что от меня тебе больше ничего и не было нужно. До того самого момента, пока…

– Какого момента? – повторила Виктория, почувствовав подкатившую дурноту.

– Когда все тайное станет явным, – ответила Аллегра и решительно встала. – И скоро этот момент настанет. Времени у нас немного, потому давайте-ка лучше отложим объяснения на потом.

– Почему? – поинтересовался Александр, поднимаясь. – Что должно произойти?

– Наши враги готовятся атаковать дом, – объяснила Аллегра. – Вокруг особняка я создала магическую оборону, сферу, отделяющую нас от остального мира и до сих пор нас защищающую. Но им не понадобится много времени, чтобы пробить его, и нам нужно быть начеку. – Женщина взглянула на Александра и Джека. – Мы должны защитить этот дом. Если нас заставят отступить в Лимбад, то у Виктории не останется ни одного безопасного места на Земле.

Виктория хотела о чем-то спросить бабушку… да что там, у нее было множество вопросов. Но она больше не могла выносить мучения Кристиана, не могла говорить, когда он страдал.

– Да мне плевать на дом, – вставая, сказала она. – Нам нужно отправиться в Идун. Прямо сейчас. Они издеваются над Кристианом, и если мы в ближайшее время ничего не предпримем, то его просто убьют…

– Кристиан – это Кирташ, – пояснил Джек и тут же смутился.

– Я уже догадалась, – кивнула Аллегра. – Я видела его здесь, поблизости, и не один раз.

– Как?! – зарычал Александр. Его глаза вспыхнули животной яростью. – Ты знала? И позволила, чтобы он приблизился к ней? Да какая из тебя защитница?

Аллегра выдержала его взгляд, не моргнув.

– Кирташ – очень могущественный союзник, Альсан. И он решил защитить Викторию. Я не настолько глупа, чтобы отказываться от ниспосланной самим провидением помощи. Напомню тебе, что нам не приходится выбирать.

– Но он шек, ради всех святых! Я не думаю, что…

– Прекратите сейчас же! – выйдя из себя, закричала Виктория. – Пока мы здесь разглагольствуем, Кристиан погибает! Мне все равно, что вы думаете, я сама пойду и…

Она не смогла закончить фразу: внезапно небеса разорвал страшный звук, напоминающий гром. Аллегра тревожно посмотрела наверх.

– А вот и они, – сказала женщина. – Явились.

Взволнованная, она подбежала к окну и выглянула на улицу. Александр не понимал, что происходит, но в критические моменты он всегда действовал разумно. Юноша подошел к Аллегре и встал рядом с ней.

– В чем дело? – холодно спросил он.

– А ты сам полюбуйся, – ответила женщина, покачав головой.

Александр посмотрел из окна. И ему совершенно не понравилась увиденная им картина.

Десятки странных существ окружили дом со всех сторон. Под проливным дождем неуклюжие, с серой кожей, острыми клыками и когтями, со сверкающими глазами-угольками, они двигались по направлению к особняку.

– Гоблины, – пробормотал Александр, и по его спине пробежала дрожь.

Аллегра кивнула.

– Они часть нашего большого рода, что не слишком-то меня радует, – прошептала она. – У гоблинов весьма ограниченные магические способности, но когда они атакуют вместе – они ужасны, потому что единство придает им сил. Обычно феи и взрослые сильфы способны их контролировать, но эти гоблины сейчас подчиняются приказам одной очень могущественной колдуньи, и я не смогу справиться с ними.

– Очень могущественной колдуньи, говоришь? – тихим голосом повторил Александр.

Аллегра указала на стоявшую вдалеке фигуру. В саду, позади гоблинов, виднелся стройный силуэт девушки. Ее тонкая одежда из нежных тканей, намокнув под дождем, прилипла к телу, а мокрые волосы оливкового оттенка тяжелым плащом рассыпались по спине. Но ей, казалось, было все равно. Она подняла руки, развернув их в сторону дома. На суровом, мрачном лице девушки отражалась твердая решимость. Глядя в ее черные глаза, Александр чувствовал исходящее от них сильное раздражение.

– Герда, – проговорила Аллегра. – Предательница нашего рода. Одна из самых могущественных колдуний среди всех фейри, покинувшая ряды сражавшихся против Ашрана и присоединившаяся к нему.

В этот момент шедший впереди гоблин уже добрался до задней двери особняка. Раздался звук взрыва, и создание, взревев от боли, отступило. Его тело было покрыто ожогами.

– Магическая защита дома все еще работает, – пояснила Аллегра. – Но не знаю, надолго ли ее хватит.

Не успела она закончить фразу, как раздался голос Герды. Она властно и пронзительно крикнула, и все гоблины, как один, тут же атаковали. Десятки энергетических лучей вихрем вырвались из их кривых пальцев, объединившись в один мощный поток энергии.

Александр тут же отреагировал. Он схватил Аллегру за руку и быстро оттащил от окна. Что-то со страшной силой стукнуло по особняку, и дом вздрогнул. Стены задрожали. Но здание выдержало удар.

Взволнованный Джек, все еще сидевший на диване и обнимавший Викторию, поднял голову.

– Что происходит?

– Нас атакуют, парень, – серьезным тоном сказал Александр и достал из ножен Сумлярис. – Приготовь свой меч. Нам предстоит разрубить на мелкие кусочки несколько десятков зеленых уродцев.

Джек кивнул и тут же поднялся, помогая и Виктории встать на ноги.

– Виктория, – спросил он. – С тобой все в порядке? Герда уже здесь. Мы должны защитить дом.

Девочка поняла голову и посмотрела прямо в зеленые глаза Джека, словно увидела в них последнюю надежду. Не без усилий она попыталась отвлечься от страданий Кристиана и кивнула.

– Давайте выйдем из дома, – решил Александр. – Сразимся на свежем воздухе и защитим все входы и выходы.

– Хорошо! – согласился Джек и побежал к двери, ведущей в сад.

– Я встану у главного входа, – сказал Александр Аллегре. – Какие у тебя планы?

– Я буду поддерживать защитную магию особняка изнутри, – ответила она. – Но если гоблины прорвут оборону, то я выйду сражаться вместе с вами.

Александр кивнул и, не теряя времени, побежал к главному входу.

Виктория последовала было за ним, но передумала и подошла к Аллегре. Они переглянулись. Девочка смотрела на колдунью так, словно видела ее впервые.

– Что бы ни случилось, – сказала тогда она, – ты навсегда останешься моей бабушкой.

И не успела Аллегра ответить, как Виктория крепко ее обняла.

– Мне жаль, что пришлось столько времени скрывать от тебя правду, – проговорила фея. – Так было нужно…

– Я знаю, бабушка, – успокоила ее Виктория. Вдруг где-то очень глубоко внутри нее раздался очередной крик Кристиана, невыносимый и раздирающий. На лице девочки отразилось страдание. – Кристиан… – пробормотала она, подавленная.

– Знаю-знаю, детка, – прошептала Аллегра.

Виктория открыла рот, чтобы ответить, но услышала голос Джека из сада: он звал ее. Девочка растерялась.

– Иди к нему, – подбодрила ее Аллегра. – Он тоже нуждается в тебе. Возможно, прямо сейчас ты не можешь помочь Кристиану… зато можешь оказать поддержку Джеку.

Виктория закивала и с улыбкой выбежала из дома навстречу своему другу.

В это мгновение враги предприняли новую атаку. Дом задрожал. Нахмурившись, раздраженная Аллегра проговорила себе под нос:

– Ох, нет, Герда. Тебе не войти в мой дом. Даже не мечтай.

* * *

– Твое имя, сын мой, – не унимался Ашран. Ему уже порядком надоело.

– Крис… тиан, – выдохнул юноша.

Мучение вновь возвратилось. У Кристиана почти не осталось сил кричать, и его сломленное болью, истерзанное изнутри тело билось в конвульсиях на каменных плитах башни.

– Ты слишком упрям, молодой человек, – сказал Некромант. – Но, без сомнений, я подчиню себе твою волю.

Новая волна боли, еще более ужасной и бесчеловечной, чем предыдущие, накрыла Кристиана, и из его груди вырвался громкий, пронзительный крик.

Но юноша не сдавался. Часть его по-прежнему оставалась с Викторией. Пусть она и была сейчас далеко, в другом мире, он чувствовал ее тепло и сияние, которые вели его вперед, словно путеводная звезда, озаряющая самую непроглядную ночь. Кристиан знал, что Виктория поддерживала его. И это знание придавало ему сил сражаться. Он смог подняться и с секунду смотрел Ашрану в глаза. Дышать ему удавалось с трудом. Некромант выдержал паузу, чтобы выслушать сына.

Кристиан понимал, что несет наказание за свою смелость и отвагу. Но из последних сил он поднял голову и с гордостью и злостью в голосе произнес:

– Меня зовут… Кристиан.

Ашран прищурился.

– Как хочешь, сын. Значит, будем по-плохому.

Новый вопль, не заставив себя ждать, снова разнесся по Башне Драквен.

* * *

А тем временем в саду под проливным дождем плечом к плечу сражались Джек и Виктория. Меч мальчика горел, словно сердце самого солнца, и даже дождь не смог погасить его огонь. Впереди он видел Герду и пытался подобраться к ней поближе, но полчище гоблинов готовы были отдать жизни, защищая свою повелительницу. Мальчику постоянно приходилось останавливаться, чтобы биться с этими жуткими созданиями. Они сражались на пращах, ножах, коротких мечах и кайлах и, конечно же, использовали свои магические способности, которые, несмотря на неуклюжесть гоблинов, оказывались агрессивными и потому достаточно эффективными.

У Виктории же, напротив, было много проблем. Ее сердце обливалось кровью, и она никак не могла сконцентрироваться на борьбе. Страдания Кристиана с каждым разом становились все сильнее, и Виктории казалось, что в глубине души она даже слышит его пронизанные болью крики. Сквозь пелену слез девочка едва могла разглядеть гоблинов. Все происходящее казалось ей слишком неправдоподобным, ненастоящим, словно сон. Правдивыми и подлинными для нее в тот момент были только мучения Кристиана, который где-то там, на далекой звезде, платил высокую цену за свою любовь.

Вдруг от удара по спине девочка упала на землю. С трудом отдышавшись, она потянулась за посохом, который упал чуть поодаль. Но тут ее резко подняли, и дыхание как будто прервалось.

Виктория подняла голову и увидела перед собой устремленные на нее черные глаза Герды.

– Так это и есть та, из-за которой Кирташ сейчас так страдает? – нежным голоском пропела фея. В нем слышался оттенок раздражения. – Да уж! Подумать только: он предал нас ради тебя… а ты даже и знать не знаешь, кем являешься.

Девушка снова швырнула ее на землю, и Виктория упала лицом вниз, в самую грязь.

– Кристиан, – передразнила фея с усмешкой и издевкой в голосе. – Ты скоро умрешь, Виктория, и твой любимый Кристиан умрет вместе с тобой. Ты не заслуживаешь такого, как он.

– Нет, – с выдохом ответила девочка.

Она смогла немного приподняться и посмотрела на фею. Черные, как ночь, глаза девушки сверкали гневом, местью, ревностью и… смертью.

Герда подняла руку. Меж ее пальцев появились искры синего цвета, и их число, несмотря на проливной дождь, становилось все больше и больше, пока они не образовали горящий шар.

– Слишком легко, – пренебрежительно проговорила фея.

И нанесла по Виктории удар.

Девочка зажмурилась, жалея, что никак не смогла помочь Кристиану и не призналась Джеку в…

Вдруг раздался треск огня, и Виктория тут же почувствовала перед собой чье-то присутствие.

Открыв глаза, девочка увидела вставшего между ней и Гердой Джека. Гордый, разъяренный, уверенный в себе и, прежде всего, очень злой, он высоко в руке держал Домиват.

– Не смей даже пальцем ее тронуть, – серьезным тоном предупредил ее мальчик.

Герде пришлось отскочить, поскольку направленный ею в сторону Виктории поток энергии, отразившись от меча Джека, вернулся обратно к ней. В растерянности фея посмотрела на мальчика, но тот не стал ждать, когда она снова придет в себя, и ударил мечом в самое сердце девушки.

Она отреагировала незамедлительно и подняла руки вверх. Между открытых ладоней Герды что-то сверкнуло, и меч Джека ударился о невидимый щит. Во все стороны полетели искры.

Соперники переглянулись. Мальчик неожиданно попался в ловушку чувственной ауры, окутывавшей Герду, и, очарованный, не мог оторвать от нее взгляда. Фея была легкой и нежной, словно цветок, а необычные черты лица девушки притягивали его, словно мощным магнитом. Герда соблазнительно улыбнулась, и Джек, сам не отдавая себе отчета, вдруг захотел поцеловать ее.

Герда улыбнулась еще шире.

– Подойди же ко мне… – сладко прозвучал ее голосок, похожий на песнь сирены.

Словно под гипнозом, Джек опустил меч и сделал несколько шагов к ней. Вдруг он заглянул в черные, как ночь, глаза, полные загадок и тайн, и тут же осознал, что они пусты. А из глаз Виктории лился неповторимый свет…

Мальчик вовремя пробудился ото сна, в тот самый момент, когда Герда странным образом скрестила руки. С криком предупреждения Джек попятился назад, махнув по воздуху мечом. Оборвалось что-то тонкое и слабое, и Джек понял, что он только что разрушил чары Герды, которыми она уже начала его околдовывать. Яростно и отчаянно закричав, фея с ненавистью посмотрела на мальчика. И Джек решил, что ее лицо уже не кажется ему таким красивым. Не долго думая, он поднял Домиват и бросился на Герду.

Стоявшая коленями в грязи Виктория закричала. Дождь никак не унимался. Боль Кристиана с каждой минутой становилась все мучительнее, и девочка знала: он так долго не продержится. Одна лишь мысль о том, что Кристиан может из-за нее умереть, казалась ей невыносимой.

Надетый на палец Шискатчегг отражал переживаемые Кристианом чувства, и Виктория больше не могла терпеть. Запрокинув голову назад, девочка закричала, и в ее крике выразилась вся боль Кристиана, ее бессилие и невозможность ему помочь, в то время как она сама вынуждена была переносить все его страдания.

Растерявшись, Джек посмотрел на подругу, и эта оплошность чуть не стоила ему жизни. Герда нанесла по нему магический удар, который пришелся ему в плечо, с силой отбросив его назад.

– Джек! – закричала Виктория.

Ей с трудом удалось встать. Девочка увидела, что друг ее тоже поднялся, весь дрожа. Он смотрел на Герду полными решимости глазами, и Виктория поняла, что должна помочь ему. Потому она побежала к Джеку, но кольцо снова дало ей понять, как страшно страдал Кристиан, и она, споткнувшись, упала на землю. Виктория почувствовала, как ее наполняли ярость и бессилие. Она смотрела на Джека. Он героически сражался против колдуньи, не обращая внимания на свое раненое плечо. Виктория знала, что должна была что-то для него сделать. Если она останется сидеть здесь, страдая по Кристиану, то явно ничего не добьется. И опять поднялась.

Снова боль Кристиана, напоминавшая удар мечом, заставила ее содрогнуться. Виктория закричала и, не в силах больше выносить его страдания, сняла с пальца кольцо.

Спокойствие.

Недолго померцав, Шискатчегг погас.

* * *

Где-то далеко от особняка, в Башне Драквен, снова раздался крик Кристиана. Он пытался найти огонек в темноте, но на этот раз ничего не нашел. Вдруг он почувствовал себя опустошенным и одиноким, и холодный ветер погасил его сердце.

«Виктория?» – неуверенно позвал он девочку. Но ответа не последовало.

Может, она погибла? А, может, Виктория просто покинула его на произвол судьбы? Любой из этих вариантов удручал.

«Виктория…» – повторил Кристиан.

Но снова ответом ему была тишина. Кристиан оказался совсем один. А вокруг – тьма. Одному ему не хватило сил противостоять льду, постепенно овладевавшему его душой.

* * *

У Виктории словно камень упал с плеч. Она знала, что страдания Кристиана продолжались, но она их уже не чувствовала с такой силой, как раньше.

Девочка осмотрелась. Перед ней открылась неприятная картина: весь сад усеян трупами гоблинов. В живых оставалось всего несколько из них. Вновь она почувствовала глубокое уважение к Джеку. Мальчика уже начинала одолевать усталость, а Герда – весьма непростой соперник.

Виктория схватила посох и тут же явилась своему другу на выручку.

Навстречу ей кинулись три гоблина, но разъяренная девочка направила в них посох, и все трое полыхнули ярким пламенем.

Джек все видел, и на его лице появилась широкая улыбка. Больше ничья помощь ему и не нужна. Уверенный в способностях Виктории, он нанес по Герде новый удар, в котором с помощью меча высвободил большую часть своей скрытой энергии. Колдунья попыталась защититься, но Домиват разнес в клочья ее магическую оборону, как несколько дней назад сломил Хайясс.

Вслед за ударом раздался крик, и вспыхнуло пламя. Обернувшись, Виктория увидела лежавшую на земле Герду. Она с ужасом смотрела на возвышавшегося над ней Джека. Мальчика трясло от ярости. Его раскаленный меч все еще пылал, излучая жар, а его зеленые глаза необычно горели ярким огнем.

Виктория подошла к другу. Что-то ярко искрилось у нее на лбу, словно звезда. Окутывавшая девочку аура излучала чистую, древнюю магическую силу, которая была недоступна пониманию простых смертных. Герда посмотрела на соперников и не узнала их: перед ней стояли Джек и Виктория – такие воинственные и грозные, что сражаться с ними было невозможно. Покрутив головой, Герда издала пронизанный яростью крик.

Вдруг ее тело загорелось так ярко, что мальчику и девочке пришлось зажмуриться. Когда же они открыли глаза, фея уже исчезла.

Джек и Виктория переглянулись, не в силах оторвать друг от друга взгляда. Одна секунда показалась им вечностью. Измученные и раненые, но вместе с тем довольные и счастливые, они крепко обнялись.

Победа.

* * *

Ашран тихо засмеялся. Юноша, сложившись пополам, все еще извивался у его ног. Казалось, ничто не изменилось, но Некромант чувствовал, что его старания наконец-то начинали приносить долгожданные плоды.

– Скажи мне, кто ты, – в который раз спросил он.

Юноша неуверенно поднялся и смог встать на ноги. Тряхнув головой, он убрал с лица волосы и леденящим взглядом посмотрел на Некроманта.

– Я Кирташ, мой господин, – ответил он слишком безразличным голосом, не похожим на человеческий.

Довольный Ашран кивнул. На мгновение он повернулся к двери, у которой безмолвно с почтительным видом сидел сзиш – человек-змея из личной охраны Некроманта. Он подошел к своему господину и протянул ему продолговатый и узкий сверток, который держал в руках. Ашран забрал его и передал Кирташу. Юноша аккуратно взял сверток и развернул его. Мягкое синеватое свечение Хайясса озарило его лицо, и довольный Кирташ улыбнулся. Меч был как новый.

– Добро пожаловать домой, сын мой, – сказал Ашран, и на его лице тоже появилась улыбка.

* * *

Виктория упала коленями в грязь. Дождь наконец прекратился, и теплые лучики солнца начинали прорезать серое небо, постепенно озаряя сад.

– Пожалуйста… – умоляла девочка. В ее глазах стояли слезы. – Пожалуйста, дай мне ответ, что ты там. Скажи, что все еще слышишь меня. Прошу тебя.

Но снова украшавший ее палец Шискатчегг молчал, оставаясь холодным и безжизненным. Поникнув, Виктория поднесла камень к губам.

– Кристиан, – шептала она. – Кристиан, мне так жаль. Пожалуйста, скажи мне, что ты здесь. Пожалуйста… прости меня…

Голос дрогнул, и девочка, съежившись, разразилась громкими рыданиями. Свет Кристиана погас. С другой стороны никто не отвечал. И это могло значить, что юный шек мертв. Виктория прокричала имя Кристиана, словно обращаясь к небесам, а Аллегра и Александр молча смотрели на девочку, не зная, как ее успокоить.

Джек приблизился, присел на колени рядом с ней и обнял подругу. Виктория продолжала оплакивать потерю Кристиана, постоянно произнося вслух его имя и целуя кольцо, которое теперь остыло и не подавало признаков жизни. Не произнося ни слова, Джек крепко держал Викторию в объятиях, своим присутствием стараясь ее хоть немного утешить.

Девочка подняла взгляд и прошептала:

– Кристиан…

Но в глубине души она знала: больше он ее не слышал.

XII

Предательство

– Ты подвела меня, – прошипел Некромант, и охваченная страхом Герда склонилась перед ним.

– Эти двое… они невероятно сильны, мой господин. Моя магия не смогла остановить их.

– И не сможет, – вмешался в разговор холодный голос Кирташа, стоявшего в конце зала. – Они уже пробудились. Герда для них больше не соперник.

Ашран обернулся и окинул сына взглядом. Юноша стоял к нему спиной, глядя в окно.

– Намекаешь, чтобы я снова послал на Землю тебя?

Кирташ обернулся и посмотрел на отца.

– Можешь отправить кого угодно, мой господин. Но тебе хорошо известно, что он потерпит неудачу.

– Это правда, – согласился Ашран. – Но я не хочу рисковать, Кирташ. Должен умереть хотя бы один из них. И мне кажется, что девчонка наиболее уязвима.

– И единственная, кого мы можем использовать в наших целях, – заметил Кирташ.

– Что ты хочешь сказать? – Ашран наградил сына грозным взглядом, но юноша уже снова с задумчивым видом смотрел в окно. Он указал на простиравшийся вдали лес Алис Литбан.

– Смотри же, мой господин. Алис Литбан погибает, а ведь это единственное место в нашем мире, наполненное магией.

Ашран посмотрел на пейзаж, на который ему указывал Кирташ. Древний, густой лес, в котором некогда жили единороги, лежал сейчас в свете трех солнц увядающий, засыхающий и серый.

– Причина кроется в исчезновении единорогов, – сказал Некромант, не понимая, к чему клонил Кирташ. – Они передавали исходящую от земли энергию лесу Алис Литбан. Без них энергия застаивается и не двигается.

– Но энергия до сих пор там есть, – тихим голосом сказал Кирташ и перевел на отца холодный взгляд своих синих глаз. – А, значит, мы сами можем ее извлекать. И накапливать ее в подходящем месте… в этой башне, например.

Глаза Ашрана округлились, когда он понял, что предлагал его сын.

– Если же нам удастся возродить магию Башни Драквен, – медленно произнес он, – то она превратится в неприступную крепость. Как в старые времена.

Кирташ кивнул.

– И тогда весь Идун, мой господин, падет к твоим ногам и окажется в твоей власти. Даже изгнанники фейри, обитающие в лесу Авы, и небольшая кучка колдунов, до сих пор живущих в Башне Казлунн. А потом… потом ты сможешь приступить к завоеванию и других миров.

– Других миров… Земля, например? Как тебе? Я заметил, что тебе очень даже нравится Земля.

Кирташ пожал плечами.

– Это хорошее место для жизни, – заметил он.

Некромант отошел от окна.

– Теперь понимаю, что ты имеешь в виду. Девчонка могла бы справиться с заданием.

Юноша кивнул.

– И только она, мой господин. Я убью ее, если такова твоя воля, но тогда мы потеряем возможность восстановить силу башни Драквен. Решай же, умереть ли ей или жить и приносить нам пользу. Я сделаю, как ты пожелаешь.

Ашран пристально на него взглянул.

– Ты можешь перенести ее сюда? В Башню Драквен? И если она действительно пробудилась, то у нее намного больше силы, чем раньше.

– Возможно. Но у нее есть одно слабое место.

– Правда? – Некромант нахмурился. В его глазах отражался интерес. – И какое же?

На лице Кирташа появилась холодная усмешка.

– Я, – ответил он.

* * *

Измученная, Аллегра неслышно пробежала по коридорам своего дома. Уже наступила ночь, и в особняке все давно стихло. Но женщина чувствовала тревогу и, в отличие от своих гостей, не могла спать спокойно.

Миновав следующий коридор, она остановилась возле комнаты Виктории и неслышно заглянула внутрь, стараясь не разбудить Джека и девочку. Выбившиеся за день из сил, они лежали на кровати рядышком и крепко спали. Рука Джека покоилась на талии девочки, как бы оберегая ее, и Аллегра улыбнулась.

Вечер, казалось, длился бесконечно. Виктория была подавлена, и ей даже не хватило сил задать вопросы, которые еще недавно так волновали ее. Она рыдала, пока не выплакала все слезы. И после девочка осталась сидеть в углу, скорчившись, с опущенной головой, смотря в одну точку и беспрестанно тихим голосом повторяя: «Это моя вина, это моя вина…»

Джек отнес Викторию в комнату и уложил на кровать. Вскоре сидящая в гостиной Аллегра снова услышала плач внучки, а затем до нее донеслись и слова утешения, которые шептал ей Джек. Постепенно ее рыдания начали стихать, пока, в конце концов, измученная девочка не уснула в объятиях своего друга, оставшегося оберегать ее.

Аллегра даже не сомневалась, что Виктории приснится Кристиан, и поблагодарила провидение за находящегося с ней в этот момент Джека: он поддерживал девочке одним лишь своим присутствием.

Женщина прислонилась к дверному косяку и полюбовалась детьми. Она ощущала, что их объединяла очень тесная связь, и их так сильно и очевидно тянуло друг к другу, что Аллегра не могла не задаться вопросом о причине этой связи.

Она посмотрела на Джека с интересом и подумала о том, кто же он на самом деле. Он, должно быть, особенный, иначе Виктория никогда бы не обратила на него внимания. Аллегра с волнением покачала головой. Виктория была так же далека от простых смертных, как Луна от планеты Земля, но женщина никогда ей об этом не говорила. Она тысячи раз репетировала и подбирала слова, но сейчас, когда настал момент открыть ей тайну ее существования, Аллегре не хватало духа. Виктории нужен отдых, и потому женщина решила отложить важные разговоры до завтрашнего дня. К большому разочарованию для Александра, поскольку он несколько раз спрашивал, что же происходит на самом деле. Но Аллегра не хотела, чтобы принц узнал правду раньше Виктории, и ее решение было железным.

Женщина посмотрела на девочку с бесконечной нежностью в глазах. Она потратила семь лет на ее поиски в этом безумном, огромном мире, и, наконец, нашла ее. Как и Герда, Аллегра обладала необычной способностью узнавать подобных Виктории людей.

Она удочерила ее, забрала из детского дома и предоставила ей надежный кров. Для этого Аллегра выбрала большой особняк на окраине города. Большого города, чтобы врагам было не просто обнаружить ее в толпе. А на окраине – из-за того, что фейри чахнут, когда они долгое время находятся в мегаполисах. Выбор пал на этот особняк из-за растущей позади него рощи, и Аллегра предположила, что такие создания, как Виктория, нуждаются в растительности, чтобы возобновить энергию и ненадолго спрятаться от суеты.

Она хотела сделать из дома своеобразную крепость, чтобы обезопасить маленькую Викторию и постепенно подготовить ее к той роли, которую для нее приготовила судьба. Но этот дом не мог защитить ее от могущественного создания, которое Ашран направил на ее поиски. Аллегре сразу стало понятно, что Некромант не шутит, когда четыре года назад, в Швейцарии, Кирташ чуть не настиг девочку. Аллегра тысячи раз проклинала себя за проявленную неосторожность. Но Виктория вскоре вступила в ряды «Сопротивления» и с тех пор ее защищала не только Аллегра. Тогда мысль поговорить с Викторией, раскрыть ей правду и связаться с «Сопротивлением» казалась слишком заманчивой, но девочка каждое утро исправно возвращалась домой, и отражавшийся в ее глазах свет, который могли различить только Аллегра и Кирташ, горел еще ярче. Бабушка знала, что ее внучка нашла другое место, лучше и надежнее особняка, где она могла восполнить запасы энергии и чувствовать себя в безопасности, в том числе и от исходившей со стороны Кирташа угрозы. Аллегра знала, что она должна хранить секрет: девочка нуждалась в спокойной, нормальной жизни, какую вели ее сверстницы. Задача бабушки состояла в том, чтобы поддерживать эмоциональное равновесие девочки. Да, это правда: Лимбад был надежнее особняка Аллегры, но зато жизнь в доме бабушки оказалась для девочки безопаснее, чем та, которую ей предлагало «Сопротивление». Таким образом, два мира, две жизни друг друга уравновешивали и дополняли.

Потому Аллегра, хоть ее сердце и болело, ограничилась наблюдением за тем, как взрослела Виктория, как она готовилась занять свое место в истории Идуна. Да, это было рискованно, ведь ее внучка вступила в игру раньше времени, но и здесь были свои плюсы. Виктория больше не маленькая наивная девочка. Она познала страдания, выучила много уроков судьбы и повзрослела. Благодаря появлению в ее жизни Шейла, Александра и Джека Виктория лучше подготовилась ко вступлению во взрослую жизнь. Без этого защиты Аллегры было бы недостаточно.

Но потом на сцене появился Кирташ.

Аллегра знала, кто он такой, и быстро вычислила его интерес к Виктории. Она была в курсе тайных свиданий молодых людей и даже своими собственными глазами видела их вместе. Да, она переживала и тревожилась, но ее охватывало и любопытство. Без сомнений: Кирташ к тому времени уже выяснил природу Виктории и все же до сих пор ее не убил. Тогда Аллегра догадалась: шек попал под чары исходившего от девочки внутреннего света. Кирташ думал, что по-прежнему верен своему господину, но, по сути, оберегая девочку, уже давно превратился в сильного союзника «Сопротивления».

От усталости Аллегра закрыла глаза. Как жаль, что они его потеряли. И не столько из-за «Сопротивления», сколько из-за самой Виктории. Очевидно, что молодые люди испытывали друг к другу сильные взаимные чувства, иначе Виктория бы так не страдала, когда Кирташа подвергли пыткам, и неважно, был ли надет на ее пальце Глаз Змеи или нет. Логично: Виктория и Кирташ в некотором смысле очень друг на друга похожи, но вместе с тем диаметрально противоположны. И их взаимное влечение просто неизбежно. Ашрану следовало бы предвидеть подобный вариант развития событий.

В таком случае… откуда там нарисовался еще и Джек? Ведь Виктория, очевидно, тоже испытывала к нему сильные чувства. Значит, он не мог оказаться обыкновенным мальчишкой-землянином. В нем есть загадка. Аллегра видела, как умело он владеет Домиватом, и потому предполагала, что Джек – могущественный колдун или даже герой. Но сейчас она сомневалась: для таких глубоких и сильных чувств Виктории к нему одной магии было явно недостаточно. А сейчас она наблюдала за очень интересной картиной.

Обычный человек разглядел бы в комнате просто двоих подростков, спящих вместе, близко друг к другу. Но Аллегра отчетливо видела, как окружавшие их обоих ауры взаимодействовали и соединялись, пытаясь слиться воедино. Сомнений не оставалось: эти двое ужасно нуждались друг в друге, и самым жестоким наказанием для них стало бы расставание.

Женщина прищурилась. Аура Джека горела так ярко и ослепительно, словно солнце. Нет, Джек – точно необычный мальчик. Как и Виктория. Тогда может ли он оказаться?..

От неожиданности женщина вздрогнула. Нет, она ошибается, это невозможно. С другой стороны, если все-таки она права…

…если она права, значит, Кирташу уже давно известен его секрет. От острой интуиции шеков невозможно ничего скрыть. А если Кирташ в курсе, значит, Ашран, скорее всего, тоже.

По спине женщины пробежала дрожь. Если ее догадки верны, то единственное, что отделяло Некроманта от полной победы, находилось сейчас в ее доме… в этой самой комнате.

Подобные мысли не успокаивали женщину. Аллегра направилась было разбудить спящего в комнате для гостей Александра, но тут же передумала, спокойно решив, что лучше дать им всем отдохнуть. Они нужны ей бодрые и с ясными головами, чтобы вынести правду и справиться с реальностью.

После атаки Герды и ее приспешников магическая оборона дома сильно ослабла. Аллегра осознавала, что не могла ждать следующего дня, чтобы восстановить ее, потому женщина решила заняться реанимацией энергетической защиты особняка прямо сейчас. Она поставит на кон всю свою силу, чтобы превратить его в неприступную крепость, куда никто не сможет пробраться.

Но Аллегра не учла, что оборона не спасет от тех, кто уже находится внутри дома.

И, к сожалению, на этот раз Кирташ обошел фею.

* * *

Камень Шискатчегга на короткое мгновение загорелся и тут же погас. Но вскоре кристалл снова озарился, теперь уже ярким зеленым светом.

Виктория медленно открыла глаза. Первым, что она увидела, было кольцо, потому что ее левая рука лежала прямо на подушке перед ее лицом. Кольцо сверкнуло в полутьме, и дыхание девочки участилось, когда она, удивленная, поняла значение этой вспышки. Виктория готова была вскочить на ноги, но почувствовала рядом с собой чье-то присутствие. Обернувшись, она увидела Джека, спящего рядом с ней крепким сном. На мгновение она забыла о кольце и нежно улыбнулась. Неслышно вздохнув, девочка легонько отодвинула руку мальчика, лежавшую на ее талии. Джек во сне заворочался, но не проснулся. Виктория наклонилась к нему, чтобы поцеловать в щеку на прощание.

– Я сейчас вернусь, – прошептала девочка. Ее сердце бешено стучало.

И она выскочила из комнаты.

Она передвигалась по дому бесшумно. Минуя гостиную, она увидела свою бабушку, которая без сил уснула прямо в кресле. Но Виктория не сразу ее заметила. Глаз Змеи ярко сиял в темноте, а это могло значить, что Кристиан жив. И ничто не в силах помешать Виктории прийти этой ночью к нему на встречу.

Она вышла в сад и остановилась. Сердце готово было вот-вот выскочить из груди. При виде сожженной, опустошенной земли там, где днем произошло сражение, девочка почувствовала дрожь. Но, помотав головой в надежде избавиться от страшных воспоминаний, она посмотрела на озаренную луной смотровую площадку.

Кристиана там не оказалось. Расстроенная, Виктория поднесла руку к губам. Шискатчегг продолжал сверкать, и девочка ухватилась за надежду, что Кристиан действительно жив и обязательно найдет способ встретиться с ней.

Она бегом спустилась по каменной лестнице к самой роще. Войдя в нее, между деревьев Виктория искала того, кого чуть было не потеряла. В нерешительности она остановилась и осмотрелась.

– Кристиан? – позвала Виктория.

И тут же увидела вдали его силуэт – тень, сливавшуюся с ночью. Она узнала бы его из миллионов.

– Кристиан!

Виктории казалось, что ее сердце вот-вот выскочит из груди, и она побежала к нему навстречу. Она бросилась на него с такой силой, что юноша чуть не потерял равновесие. Глаза девочки наполнились слезами, и она изо всех сил обняла его, уткнувшись ему в плечо.

– Кристиан, ты в порядке… Я подумала, что потеряла тебя, и ты не представляешь, как… ах, слава богу, что ты вернулся…

Он ничего не ответил и стоял смирно, никак не отреагировав на ее объятие. И вдруг Виктория почувствовала…

…холод.

Она подняла голову и в полутьме по глазам попыталась прочесть его мысли.

– Кристиан? С тобой все хорошо?

– Со мной все в порядке, Виктория, – в его голосе не слышалось эмоций. Он прозвучал с нечеловеческим безразличием, так что девочка даже вздрогнула.

– Что… что они с тобой сделали?

Виктория попыталась окунуться в синий океан его глаз, но ударилась о покрывавший его толстый слой льда.

И в глубине души она поняла, что теперь потеряла Кристиана второй раз за день. Ее сердце разбилось на тысячи мелких кусочков, она хотела выплакать все оставшиеся у нее слезы, поговорить с ним, но не нашла слов, способных выразить всю ее боль. Потом она хотела прокричать на весь мир имя Кристиана, чтобы вернуть его снова к ней из тех далеких мест, где он сейчас находился. Хотя, быть может, Кристиана больше не существует: он погребен заживо под холодным взглядом Кирташа.

Да, она хотела, но ее инстинкт оказался сильнее. Виктория развернулась и, словно газель, изо всех сил помчалась к дому, подальше от этого создания, которое выглядело, как Кристиан, но не было им.

Через долю секунды Кирташ уже несся за ней. Виктория знала, что, как бы она ни старалась, он ее обязательно настигнет.

Боль и грусть превратились в страх, гнев и отчаяние. И когда Виктория почувствовала, что Кирташ холодной ладонью хватает ее за руку, она в ярости обернулась и ударила его между ног.

Глаза Кирташа округлились, и он сложился пополам. Но, несмотря на боль и неожиданность, юноша не выпустил ее из рук. Для усиления эффекта Виктория занесла ногу назад и изо всех сил снова ударила его, на этот раз в живот. Она смогла освободиться и снова побежала, но Кирташ ухватил девочку за свитер и повалил ее лицом на землю, поросшую травой. Осознав, что шек падает на нее, Виктория откатилась в сторону. Она закричала, и что-то внутри нее как будто взорвалось. Вспыхнул свет, и ее лоб засиял так ярко, что Кирташ на мгновение даже ослеп. Виктория снова перекатилась и попыталась отползти от своего преследователя как можно дальше, но Кирташ почти сразу вцепился ей в щиколотку. Напуганная и разъяренная, девочка напрягла все силы и попыталась вырваться. Кирташ накрыл ее своим телом и, схватив за запястья, прижал к земле. Их тела касались друг друга, но Виктория ощущала лишь дикий ужас, а не то смутное чувство, которое будил в ней Кристиан даже в самом начале их встреч.

Девочка закрыла глаза и мысленно позвала Духа Лимбада. Это была единственная надежда на спасение.

Он ответил на ее зов, но Виктория была слишком напугана и потому не могла сохранить спокойствие, необходимое для соединения ее ауры с Духом.

Кирташ сразу понял намерения Виктории. Он схватил ее за подбородок и силой повернул ей голову, заставив посмотреть ему в глаза. Он фактически лежал на ней, и Виктории в голову пришла глупая мысль, что, случись это вчера, ее сердце бы стучало со скоростью света от такой близости, ей бы захотелось почувствовать вкус его губ и растаять в его взгляде…

Но сейчас ее обуревали только… ужас, разочарование и даже… ненависть.

– Посмотри на меня, – сказал он ей спокойным, но безразличным голосом.

– Нет… – прошептала Виктория.

Но слишком поздно. Она уже попала в ловушку гипнотического взгляда Кирташа и точно знала, что ему удалось ее поймать.

* * *

Джек резко проснулся. Его сердце бешено стучало. Ему приснился очень неприятный сон. Мальчик точно не помнил, какой именно, но с уверенностью знал, что в нем он потерял что-то жизненно важное. И его до сих пор не отпускало тревожное чувство утраты.

Мальчик не сразу сообразил, где он, и лишь спустя некоторое время осознал, что до сих пор находился в особняке Аллегры дʼАсколи, а точнее – в комнате Виктории.

Но девочки нигде не было.

Сердце Джека словно разрубили пополам. Его осенило: Виктория сейчас в большой опасности.

Он тут же выбежал из комнаты, не надев даже ботинки, но не забыв взять с собой стоявший в углу спальни Домиват. Мальчик ураганом пронесся через гостиную, подбежал к входной двери и с силой распахнул ее.

Аллегра в испуге проснулась. Она увидела, как Джек выбегает из особняка со светящимся в полутьме мечом. Женщина тут же поняла, что происходит снаружи. Она вскочила и побежала будить Александра.

Джек пулей пролетел по растущему позади дома саду. Инстинкт подсказывал ему, куда следовало бежать. Мальчик несся с такой скоростью, что чуть не упал, спускаясь по каменной лестнице вниз, но успел вовремя. В роще он увидел силуэт Кирташа, уносящего на руках Викторию. И Джек догадался, что, какими бы ни были намерения шека, они явно не приведут ни к чему хорошему.

– Отпусти ее, негодяй! – гневно закричал он.

Кирташ повернулся к нему, не выпуская девочку из рук. Его глаза сверкнули в полутьме. Он положил Викторию на траву и достал из ножен Хайясс.

Мальчика как молнией поразило. Он не ожидал, что Кирташ сможет восстановить свой меч. Но, как бы там ни было, сейчас он должен был сражаться. За Викторию.

Снова Домиват и Хайясс скрестились, и воздух содрогнулся. Джек с волнением осознал, что пламя его меча колебалось под суровым, беспощадным льдом Хайясса. Он отступил на несколько шагов, оставаясь настороже, и попытался оценить ситуацию. Вдруг он понял: его оппонент – тот самый юноша, по которому Виктория так горько плакала весь день и вечер; тот самый, который предал своих, чтобы защитить девочку; тот самый, который пережил страшную пытку за свои поступки. Джек попытался очистить мысли и пролить свет на происходящее.

– Подожди! – смог сказать он. – Что с тобой произошло? Что… что ты собираешься сделать с Викторией?

Но Кирташ не ответил. Он, словно тень в ночи, исчез из виду, и Джек поспешил поднять свой меч, чтобы защититься от удара Хайясса, молнией обрушившегося на него. Растерянный, он сумел дать отпор, но так и не мог понять, что происходит.

Кирташ нанес очередной мощный удар, и не успел Джек отреагировать, как Домиват выскочил из его рук и упал на траву. Слишком далеко, чтобы дотянуться до него. Мальчик снова сделал несколько шагов назад. Враги переглянулись. Кирташ улыбнулся, и Джеку показалось, что перед ним стоит его лютый враг, держа в руке сверкавший мягким бело-синим свечением Хайясс. Только сейчас юноша казался еще выше, еще сильнее, еще увереннее в себе, еще холоднее, если было куда остывать, и еще… бесчеловечнее, чем прежде.

Но тут подбежали Аллегра и Александр. С Сумлярисом в руке принц несся прямо на Кирташа. Из груди его вырвался яростный крик. Юный шек встал в боевую стойку, и Джек, воспользовавшись моментом, поднял свой меч.

А тем временем Александр уже заставил Кирташа отступить, пусть всего и на несколько шагов. Когда же преимущество снова оказалось на стороне шека, Джек уже стоял перед ним, рядом с Александром, держа Домиват высоко в воздухе. И тогда, презрительно улыбнувшись, Кирташ перевоплотился.

Перед ними опять появилась огромная и угрожающе прекрасная крылатая змея. Она уставилась на Джека своими переливающимися разными цветами глазами. У мальчика холод пробежал по спине, когда он осознал, что Кирташ всерьез намеревается покончить с ним. Теперь ему точно не удастся скрыться. При этом Джек еще и не мог поговорить с Александром. Потому что при виде громадного создания он словно окоченел.

Джек взглянул на настоящее лицо Кирташа. Казалось бы, его должен был обуять дикий ужас, но мальчик лишь вскипел от ярости и ненависти. С диким криком он поднял Домиват и побежал на шека. Создание замахало крыльями, чтобы взлететь повыше, и поднявшийся ветер чуть не снес Джека. В самый последний момент мальчик успел отпрыгнуть в сторону, увернувшись от смертоносных клыков шека. Осознав, что перед ним чересчур грозный соперник, Джек замялся и в первый раз спросил себя: смогут ли они выйти из предстоящей схватки живыми.

Кирташ резко развернулся, и мальчик увидел, что именно привлекло его внимание.

К лежавшей на траве Виктории подбежала Аллегра. Девочка смотрела на сражавшихся широко раскрытыми, полными слез глазами. По всей видимости, она не могла даже пошевелиться. Казалось, она окаменела.

Кирташ махнул хвостом, словно кнутом, и буквально смел Аллегру с ног, отбросив ее подальше от девочки. Джек видел, как тяжело женщина рухнула на землю, и понадеялся, что она сможет перенести удар. Но теперь у него появилась возможность, которую он не хотел потерять, и он ударил мечом по кольцевидному телу крылатой змеи.

Шек издал пронзительный крик, и Джек подумал, что у него вот-вот разорвутся барабанные перепонки. Но, придя в себя, он увидел Кирташа в человеческом обличье. Его лицо искривилось от боли, и он держался за ногу. Джек с чувством триумфа улыбнулся. Но его радость мгновенно улетучилась, когда он увидел противника с высоко поднятым Хайяссом в руке. Он нанес по мальчику удар – смертельный, быстрый и точный. Джек подставил Домиват, но опоздал. Кирташ ранил его в плечо, и Джек, закричав от боли, выронил меч из рук. Шек уже готовился нанести последний удар, когда на помощь Джеку явился Александр. Его волосы были взлохмачены, а глаза ярко сверкали желтым блеском. С волчьим воем он налетел на Кирташа. Сумлярис не смог разбить Хайясс, но шек оступил. В следующее мгновение он оттолкнул от себя Александра и, хромая, попятился назад. Но ему совсем скоро пришлось вернуться в бой и остановить мечом заклинание атаки, которое направила против него Аллегра. Несмотря на тяжелое ранение, женщина поднялась и даже оказывала врагу сопротивление.

Кирташ отступил еще на несколько шагов. Подойдя к Виктории, он посмотрел на соперников с безразличием и наклонился к девочке.

– НЕТ! – закричал Джек.

Кирташ холодно улыбнулся. Его пальцы едва касались волос Виктории, словно жестокая пародия на нежность. Джек кинулся к нему, но шек, не переставая улыбаться, закатил глаза и… исчез в воздухе вместе с заложницей, словно их и вовсе никогда не существовало.

Душа Джека разрывалась на мелкие кусочки. Зная, что бесполезно, он все равно побежал туда, где только что находились Виктория и Кирташ, и осмотрелся. Ярость и отчаяние пожирали его изнутри. В темноту леса он прокричал имя девочки, но никто не отозвался. Тут он осознал, что потерял ее, быть может, навсегда, и, пораженный, упал на траву, не в силах поверить в произошедшее.

– Виктория… – прошептал он, но голос его оборвался. Больше произнести он не смог ничего.

Для Джека потеря Виктории была равна исчезновению солнца, луны и всех звезд с неба. Его мир в одночасье превратился во мрак.

* * *

Во время сражения Виктория не отводила от друзей глаз, хотя, окаменев под взглядом Кирташа, ничем не могла им помочь. Сознание же девочка потеряла уже после, когда Кирташ унес ее с собой.

Она не чувствовала, как ее забрали из одного места и перенесли в другое. Головой Виктория понимала, что ее тело до сих пор испытывало сильную слабость, которая не давала ей возможности двигаться, вот только…

Девочка попыталась пошевелить головой, но не смогла. Ее мысли притупились, а тело казалось тяжелым и неповоротливым, словно она очутилась на другой планете с другим воздухом и давлением. Но, вместе с тем, все здесь выглядело для нее уже знакомым. Потому она была сбита с толку и никак не могла сосредоточиться.

Виктория осмотрелась по сторонам, и от страха ей скрутило живот.

Девочка обнаружила, что она привязана руками и ногами к круглой платформе, расположенной в центре комнаты без углов. Четыре окна в каменных стенах помещения выходили на каждую сторону света. В одном из них виднелось не одно солнце – целых два. Виктория заморгала, чтобы прогнать иллюзию, но ей не казалось: одно из солнц – красное – было меньше, чем второе, оранжевое. Тут девочка уловила блеск и третьего солнца, которое уже село за горизонт.

Вот так она и оказалась в Идуне. Виктории стало дурно, и она закрыла глаза. Нет, невозможно. Так не бывает. Она еще не готова. Виктории не следовало пересекать рубеж, не зная, что именно ее связывает с этим миром. Но хуже всего, что она оказалась здесь совсем одна.

Одна?..

Девочка открыла глаза и неимоверным усилием смогла повернуть голову.

И увидела, что рядом с платформой стоит Кирташ и наблюдает за ней. Она чуть не произнесла имя того, кого так любила – Кристиан, но прикусила губу и вовремя сдержала себя. В этом юноше не было ничего от Кристиана.

– Что ты собираешься со мной сделать? – вырвалось у нее.

Кирташ ничего не ответил. Он только поднял руку и провел пальцами по ее щеке, как обычно.

Нет, не как обычно. Виктория тут же почувствовала разницу. В этом прикосновении не было ни ласки, ни нежности, ни тепла. Кирташ коснулся ее кожи совершенно равнодушно, как касаются лепестков цветка, любуясь его красотой.

Пытаясь сдержать слезы, девочка заморгала. Она вдруг вспомнила, что потеряла. Нет, она не заплачет. Не проронит ни единой слезинки. Только не перед ним.

– Скажи мне, почему? – прошептала она.

– Такова моя природа, – спокойно ответил он.

– Ты не был таким раньше.

– Я всегда таким был, Виктория. И тебе это прекрасно известно.

Девочка попыталась высвободиться из оков, но у нее ничего не вышло.

– Не очень-то радушный прием мне оказали, – пробормотала она. – Что ты со мной собираешься сделать?

Он поднял голову и посмотрел в окно, любуясь закатом трех солнц.

– Я – ничего, – помолчав, ответил шек. – Это у Некроманта Ашрана на тебя есть планы.

Глубоко вздохнув, Виктория повернула голову и остановила на нем свой взгляд.

– И ты позволишь ему причинить мне вред? – спросила она тихим голосом. – После всех пережитых тобой ужасов и страданий, которые ты принял добровольно, защищая меня?

– Все это в прошлом, – ответил Кирташ. – А оно, кстати, напоминает мне кое-что.

Шек приблизился к девочке и взял ее за левую руку. Виктория вздрогнула, но прикосновение не несло в себе ничего, кроме полного безразличия. Она на мгновение закрыла глаза. Внутри нее словно разрушился целый мир. Она потеряла слишком многое… слишком быстро.

– Что ты делаешь?

Кирташ ничего ей не ответил и молча хотел снять с ее пальца Глаз Змеи. Однако Виктория ощутила легкое покалывание, и юноша резко отдернул руку. Его глаза загорелись яростным огоньком.

Девочка про себя улыбнулась и, несмотря на волнение, осталась довольна. Шискатчегг среагировал против Кирташа, не желая покидать ее. «Что бы это могло значить?» – подумала Виктория. В любом случае она радовалась, что ей удалось сохранить кольцо. Оно напоминало ей о Кристиане. О том самом Кристиане, который, в знак своих чувств к ей, подарил девочке это непростое украшение.

Взгляд Кирташа резал, словно ледяной нож.

– Ничего страшного, – сказал он. – Я сниму его с твоего мертвого тела.

Виктория сглотнула.

– Не могу поверить, – пробормотала она. – Ты и правда хочешь меня убить?

– Пока нет. Только когда ты станешь больше не нужна.

Виктория отвела взгляд в сторону. Да, так думал убийца, которого она помнила с первых дней вступления в «Сопротивление». Девочка проклинала саму себя, что так легко обманулась. Было очевидно, что, как бы она сама себе ни внушала обратное, та часть Кирташа, которую она ненавидела, никогда не исчезнет окончательно.

Шек посмотрел на дверь. Виктория тоже повернула голову и увидела того, кто только что вошел в комнату.

Дыхание перехватило.

Перед ней стоял Некромант Ашран. Должно быть, это он, поскольку Кирташ при виде его склонил голову в знак подчинения и покорности, а Виктория не знала, перед кем еще он мог склоняться. И теперь она начинала понимать почему.

Ашран был очень высок, с серебристо-серыми волосами и идеальным, холодным и застывшим во времени лицом, словно мраморная статуя. Он бы мог даже казаться привлекательным, если бы не глаза. Зрачки его имели странный, сбивающий с толку серебристый оттенок, как будто они были отлиты из металла. А еще от него исходило сильное напряжение, вызывающее дрожь. И тем не менее он был человеком. Виктория чувствовала его человеческую сущность, от которой веяло злом и страшной силой, затаившимися где-то в тайном уголке его души.

Виктория не выдержала и отвернулась. От ужаса ей сводило живот.

– Девчонка готова? – раздался голос Некроманта.

– Все готово, мой господин, – безразличным тоном ответил Кирташ.

* * *

– Хорошо, – улыбнулся Ашран. – Иди и сообщи Герде. Мне понадобится помощь колдуна.

Кирташ кивнул и, прихрамывая, направился к выходу. Виктория подумала, что, должно быть, это заслуга Джека: всего пару часов назад он нанес ему удар мечом. Когда юноша поравнялся с платформой, к которой приковали Викторию, девочка повернула к нему голову и сказала:

– Кристиан, мне очень жаль.

Юноша на мгновение остановился, но не посмотрел на нее.

– Мне так жаль! – повторила она. В горле стоял комок. – Жалею, что оставила тебя одного, что сняла кольцо. Слышишь? Пожалуйста, прости меня…

Ответа не последовало. На губах Кирташа проступила презрительная улыбка, и он продолжил свой путь, так и не взглянув на Викторию. Девочка видела, как он вышел из комнаты, и знала: какую-то частичку ее он унес с собой.

Девочка осталась наедине с Некромантом. От одного его присутствия ей было не по себе, и она от ужаса задрожала. Ашран приблизился к ней, и Виктория попыталась отодвинуться, но без толку: ее очень крепко привязали к платформе.

Холодной рукой Некромант взял девочку за подбородок и приподнял ей голову. Виктория вдруг ощутила, как тонет во взгляде его серебристых глаз. Она хотела кричать, бежать – что угодно, но страх ее парализовал.

– Этот свет, – проговорил Некромант. – Ты выбрала очень хорошее укрытие, не спорю. Вот только тебя выдает свет, льющийся из твоих глаз.

И отпустил девочку. Виктория снова прижалась к холодному камню, тяжело дыша.

– Тебе все равно не удалось бы спрятаться от меня, – добавил Ашран. – Сейчас наконец-то я смогу отплатить тебе за все, что ты сделала с Кирташем. Но прежде… ты мне сослужишь небольшую службу.

– Я не собираюсь ничего для тебя делать, – яростно ответила она. Имя Кирташа ее разозлило, потому что заставило вспомнить, сколько мучений пришлось вынести Кристиану всего несколько часов назад от рук этого человека. – И не смей говорить о нем. Ты ужасно с ним поступил, ты чуть не убил его. Что ты за отец такой?

Виктория надеялась, что Ашран разгневается, и приготовилась уже к выпаду, но его реакция ее немало удивила. В ответ он лишь издевательски засмеялся.

– Я принадлежу к тем отцам, которые хотят самого лучшего для своих детей, – говорил Некромант. – И мне невыносимо было видеть, как мой сын превратился в марионетку, которая пляшет под твою дудку, Виктория. Кирташ – могущественное создание, и когда-нибудь Идун будет принадлежать ему. А ты чуть не пустила все на ветер, превратив его в слабое существо, ведомое человеческими эмоциями. Ты и правда испытывала к нему какие-то чувства? Позволь мне признаться, что я очень сомневаюсь.

Виктория прикусила нижнюю губу и, дрожа от гнева, отвернулась. Она не готова была обсуждать с ним свои чувства к Кристиану. С кем угодно, но только не с ним.

Девочка почувствовала его присутствие рядом и обернулась. Ашран рассматривал четыре высоких столба, сделанных из черного камня и возвышавшихся вокруг платформы, на которой лежала Виктория. Она удивилась, что не заметила их раньше, и спросила себя, для чего они нужны. Но что-то внутри нее подсказывало ей, что лучше не знать ответа на этот вопрос.

Словно прочитав ее мысли, Ашран сказал:

– Пока мы ждем Герду, тебе, думаю, не навредит одна небольшая проверка.

– Проверка? – повторила заинтригованная Виктория. – Не знаю, о чем ты говоришь. Я не буду делать ничего, что…

Вдруг словно судорога пробежала по ее позвоночнику, и девочка, лежа на платформе, изогнулась от боли, но сумела сдержать крик.

– Кажется, работает, – отметил Ашран. – Хорошо. Посмотрим, на что же ты способна.

Он обошел вокруг платформы и исчез из поля зрения Виктории. Взволнованная, она спрашивала себя, что он еще затеял. Но это очень скоро выяснилось.

Острия двух из четырех черных каменных столбов, казалось, начали создавать… мрак? Зачарованная Виктория наблюдала, как обелиски производили над ней темное облако, превратившееся затем во вращающуюся вокруг своей оси спираль. Совсем скоро девочка почувствовала, как из нее как будто выжимали соки…

Тяжело дыша, она попыталась сбежать, но не смогла. Тьма питалась ею, вытягивая из нее что-то жизненно важное. Вдруг она узнала это ощущение.

Она чувствовала то же самое, когда использовала свою целительную силу. Энергия высвобождалась из нее, волнами выходила наружу. Только на этот раз разница была ощутима.

Виктория не отдавала энергию по своей собственной воле – ее принуждали, грубо выкачивая ее силы. Девочка застонала и хотела вырваться из плена. Неприятно, больно и даже унизительно. Для Виктории акт исцеления был чем-то особенным и даже интимным, поскольку вместе со своим даром она отдавала больному частичку себя. А сейчас у нее силой забирали то, что она не хотела отдавать, чем не желала делиться. Прикованная к платформе, она извивалась. Из груди вырвался еще один стон. Она ощущала пустоту и знала, что если пытки не прекратятся, то она, оставшись без сил, просто погибнет.

– Не волнуйся, – сказал Ашран. – Уже скоро.

«Что скоро?» – хотела спросить Виктория, но ее накрыла удушающая тревога, и она не смогла выговорить ни единого слова.

Но вскоре она узнала, что имел в виду Некромант.

Энергия забила фонтаном. Возникая из земли, она проходила сквозь девочку. И бежала она не спокойно, как ручеек, а со страшной скоростью, словно горная река. Виктории казалось, что она сунула пальцы в розетку. Из груди девочки вырвался душераздирающий крик. Она чувствовала себя использованной, оскорбленной, обманутой. Было очень больно, но ощущение беззащитности, стыда и унижения причиняло еще больше мучений. Виктория хотела остановиться и перестать передавать им свою энергию, но она не могла ни на что повлиять. В этом и заключался весь ужас происходящего. Она считала, что энергию можно отдавать лишь по собственному желанию, но здесь ее никто даже не спросил.

– Остановитесь! – в отчаянии закричала она. – Я больше не хочу!

Увидев стоявшего рядом Кирташа, Виктория замолчала. Тяжело дыша, она посмотрела на него, стараясь найти в его глазах хоть каплю сострадания. Но увидела только искреннее любопытство, какое испытывают, когда наблюдают за новым научным экспериментом.

– Кристиан, – с выдохом прошептала она.

Вдруг поток энергии прервался, и Виктория, измученная и ослабленная, без сил упала на платформу.

– Она не использует свои возможности по максимуму, – заметил Кирташ.

– Потому что мы задействовали пока только два экстрактора, – пояснил Ашран. – Хочешь увидеть, сколько энергии мы можем высосать через нее с помощью этого устройства?

В глазах Кирташа появился огонек интереса.

– Почему бы и нет?

– Герда, – позвал Некромант.

Услышав имя феи, Виктория повернула голову и увидела ее. Проходя мимо Кирташа, Герда с улыбкой на лице поднялась на цыпочки и что-то прошептала юноше на ухо, лаская его руку длинными пальцами. Виктория заметила, как Кирташ улыбнулся и, отвечая на намек, быстро, но чувственно поцеловал девушку. От Виктории не ускользнул и косой взгляд, брошенный на нее феей во время поцелуя. Девочка заморгала, стараясь удержать слезы. Она знала, что Кирташ ничего не чувствовал к девушке и просто развлекался, но все же…

Вздохнув полной грудью, Виктория посмотрела полным пренебрежения взглядом на все еще висевшую на шее у Кирташа Герду. Но стоило ему взглянуть на Викторию, как девочка тут же отвернулась. Она не хотела видеть в его глазах безразличие, которое причиняло ей сильную боль. Она предпочла бы, чтобы он ее ненавидел или даже презирал… но мысль исчезнуть из его сердца без следа казалась ей невыносимой.

Герда отошла от юноши и встала на приготовленное для нее место, между двух других столбов, которые еще не были задействованы. Виктория видела, как фея положила на них руки, а через несколько секунд вновь почувствовала появившуюся над ней темную спираль. Только на этот раз девочка даже не шелохнулась. Бессмысленно. От сопротивления не было толку.

Но когда поток энергии, намного мощнее предыдущего, снова хлынул через нее, Виктория не смогла подавить крик и сдержать слезы. Однако девочка изо всех сил старалась смотреть в противоположную от Кирташа сторону, чтобы тот не видел слез, страданий и тревоги, отражавшихся на ее лице.

Потому что она могла выдержать и боль, и унижение, но только не бесчеловечное хладнокровие, с которым он на нее смотрел.

XIII

Свет Виктории

– Должно же быть хоть что-то, что мы можем для нее сделать, – в тысячный раз сказал Джек.

– Я уже объяснял тебе, парень. Мы не можем вернуться в Идун. Некромант лично контролирует Межпространственный Портал. Да сядь ты наконец! Ты выводишь меня из себя.

– Но должно же быть хоть что-то, что мы можем для нее сделать! – не унимался Джек. Он явно был в отчаянии.

– Нам остается только ждать, Джек, – с усилием сказала Аллегра. – Ждать, что кто-то вернет ее обратно на Землю.

– Никто не вернет ее обратно, Аллегра. Не понимаю, о чем ты толкуешь.

– Сядь же. Я попробую объяснить тебе.

Джек плюхнулся на диван и уставился на хозяйку дома. Аллегра с помощью магии лечила саму себя, но процесс оказался небыстрым, и времени на полное восстановление сил потребуется немало. И все же она не осталась в своей комнате наедине с собой. «Сопротивление» находилось в тяжелом положении, и все ждали ответов на вопросы.

– Наша единственная надежда на спасение Виктории заключается в том, что она до сих пор жива, – объяснила Аллегра.

– Откуда ты знаешь? – спросил Джек. Тоска съедала его изнутри.

– Потому что ее забрали живой, Джек. Значит, она им для чего-то нужна, вот только я не знаю, для чего именно. Бьюсь об заклад: что бы там сейчас ни происходило, – это идея Кирташа и только его.

– Я пока не очень понимаю, к чему ты клонишь, – вмешался Александр, нахмурив брови.

Аллегра с раздражением покачала головой.

– Ашран преследует только одну цель – убить Викторию. Больше ему от нее ничего не нужно, Александр. Она – единственное препятствие между ним и покорением всего Идуна. Ему даже в голову не приходило, что ее можно для чего-то использовать, он хотел только избавиться от нее. Потому идея похитить Викторию принадлежит другому, и я склоняюсь к мысли, что здесь постарался Кирташ. Если же я права… возможно, какой-то клеточкой своего организма он все еще хочет защитить ее. Где-то очень глубоко внутри.

– Но… почему Виктория так важна для них? – спросил, смутившись, Джек.

Аллегра посмотрела им в глаза и грустно, но по-доброму улыбнулась. А когда она заговорила, ее слова обрушились на оставшихся членов «Сопротивления» как снег на голову:

– Потому что она, Джек, и есть единорог из предсказания. Тот самый, который, согласно Оракулам, покончит с властью Некроманта.

Повисло неловкое молчание.

– Как? – спросил в конце концов Александр. – Виктория? Единорог? Но… это же невозможно.

У Джека перехватило дыхание. Он не сразу осознал, о чем говорила Аллегра, но в итоге фрагменты пазла начали складываться в общую картинку.

– Так она… Луннарис, – прошептал потрясенный Джек. – Понятно. Это… Это многое объясняет.

– Что именно? – пробормотал растерянный Александр. – Я до сих пор не понимаю…

Но Джек покачал головой.

– Свет… Этот свет, струящийся из ее глаз. Он… завораживает. Он неповторим. Я никогда прежде ничего подобного не встречал. Я думал, что просто… потому что я… – с некоторым раздражением в голосе сказал он. В итоге, не закончив фразу, мальчик продолжил: – Нет, это правда. И дело не в том, что мне она кажется такой. Просто она и есть особенная.

– Свет Виктории, – кивнула Аллегра. – Единорог способен прятаться в теле, не принадлежащем ему, но его всегда выдает взгляд. Люди слепы и не замечают свет единорогов. А вот мы, фейри, способны безошибочно его узнать, – Аллегра выдержала короткую паузу. – И такие создания, как Кирташ, тоже обладают подобными способностями. С первого взгляда в ее глаза он понял, кто она на самом деле.

– Чушь какая-то, – проговорил Александр. – Он явился в этот мир специально, с одной-единственной целью: убить Яндрака и Луннарис. Он не может так ошибаться. Да и какой ему смысл оставлять единорога в живых? И даже спасать его.

– В глубине души Кирташ знает, – ответила Аллегра, – что убить Викторию – это самое страшное из зол, которые он может совершить… она ведь последняя, Александр. Последний единорог. Вместе с ней навсегда исчезнет и магия Идуна. Шекам плевать на магию: для них источником силы является их собственный мозг, превосходящий все остальные расы. Потому единороги никак не влияют на их формирование. Подозреваю, что Ашран тоже подпитывается энергией из другого источника.

А вот наш мир никогда не восстановится, если исчезнут все единороги. И я думаю, что никто, даже сам Кирташ, не хочет брать на себя ответственность за уничтожение последнего из них.

Измученный, Джек оперся головой на руки.

– Потому-то посох и не мог обнаружить Луннарис, ведь он уже был у нее в руках.

– Точно, посох, – кивнула Аллегра. – Его могут использовать только колдуны-полукровки… или сами единороги, которые, в конце концов, и создали его. Магия Виктории нужна не для использования, а для передачи. Энергия протекает через нее и может проявляться в целительстве. А вот в будущем, когда она окрепнет, она сможет передавать магию и другим…

– …превращать людей в колдунов? – еле слышно спросил Александр.

Аллегра кивнула.

– Вот почему магия не давалась ей. Потому что Виктория не сосуд, а мост, который направляет энергию в нужное русло. И она не могла использовать ее силу до тех пор, пока в ее руках не появился посох. Он собирает и хранит протекающую через Викторию энергию, чтобы она не растратилась впустую.

– Но как… как такое возможно? – спросил Александр. Он все еще находился в смятении. – Виктория родилась на Земле…

– Пятнадцать лет назад, Александр. Именно в тот момент Луннарис и пересекла Межпространственный Портал.

Вы с Шейлом прибыли на Землю десять лет спустя. Возможно, именно поэтому вы даже и не подозревали, что Виктория – и есть тот самый последний единорог, которого вы разыскивали. Ведь вы нашли ее, когда она уже десять лет жила на планете. А вы-то думали, что Луннарис только-только пересекла Портал. При рождении Виктория уже была Луннарис, понимаете? Единороги не используют магию, и Луннарис не могла спрятаться при помощи заклинания. В этом мире нет единорогов. И чтобы выжить, духу Луннарис пришлось спрятаться в человеке. Наш единорог выбрал Викторию. Они – одно целое, и вместе с тем внутри Виктории живут оба существа.

– Хочешь сказать, что… она тоже помесь? Как и Кирташ?

– В некотором роде, да. Только всю свою жизнь она была больше человеком, чем единорогом. А два дня назад… он проснулся.

– Исходящий из ее глаз свет стал ярче, – кивая, проговорил Джек. – Я тут же разметил разницу.

– Как и я, сынок, – сказала Аллегра. – Во время последней встречи Виктории с Кристианом он дал ей что-то еще, не только кольцо. В каком-то смысле он пробудил спящего внутри нее единорога. Думаю, именно в тот самый момент Герда увидела их вместе и рассказала Некроманту, – с задумчивым видом добавила женщина.

– Герда?

– Скорее всего, она, Джек. Она фея, как и я, потому узнала Луннарис с первого взгляда… как и я, семь лет назад. Ей понадобилось немного времени, чтобы раскрыть Ашрану секрет, который его сын так долго от него скрывал.

Джек закрыл лицо ладонями.

– Я же знал, что Виктория – особенная, знал, – размышлял вслух Джек. – Мог бы и догадаться…

Аллегра посмотрела на него с теплом в глазах. Она открыла рот, чтобы добавить что-то еще, но передумала и промолчала. Слишком много информации, и Джеку нужно было осознать и свыкнуться с ней, прежде чем она скажет ему остальное… правду о нем же самом.

– Теперь-то вы понимаете? – спросила женщина, обводя их взглядом. – У Ашрана в руках Виктория, Луннарис, последний единорог. Если она погибнет, то предсказание не сбудется, и Некромант станет непобедимым и всемогущим. Потому-то ему и его союзникам смерть Виктории жизненно необходима. И все же… Кирташ запросто мог покончить этой ночью с Викторией, уничтожив таким образом исходящую от нее угрозу. Но не убил. Очевидно, ему удалось уговорить Ашрана сохранить ей жизнь… ненадолго.

– Понимаю. Поэтому ты считаешь, что, возможно, в глубине души…

– …в глубине его души свет Виктории все еще не погас, Джек. И я лелею эту надежду. Потому что, – добавила Аллегра, обводя их серьезным взглядом, – это единственное, что нам сейчас остается.

* * *

Измученная, Виктория медленно открыла глаза. Уже наступила ночь. Наконец ее оставили одну, так и не отвязав от круглой платформы для пыток. Когда она упала в обморок от истощения, Ашран решил прекратить, чтобы продолжить начатое чуть позже. Сейчас она была совсем одна, и мягкий свет луны проникал в холодную комнату, в которой ее заперли. Небесное светило было таким большим и белым, что Виктория догадалась: это Эрея, большая луна. Шейл рассказывал ей, что, согласно поверьям, Эрея – обитель богов. Виктория повернула голову и залюбовалась мягким свечением небесного светила Идуна. Она спрашивала себя, действительно ли там живут все боги: ослепительная Ириал, могущественный Альдун, загадочная Нелиям, таинственный Йохавир, капризная Вина и мудрый Кареван. Слегка улыбнувшись, Виктория повторила про себя все имена богов, о которых ей рассказывал Шейл еще несколько лет назад: Ириал, Альдун, Нелиям, Йохавир, Вина, Кареван. Тогда эти имена были для нее лишь звуком, как и сам Идун. Но сейчас этот мир стал реальностью, и потому девочка спрашивала себя, настоящие ли эти боги или всего лишь легенды?

Вдруг за спиной Виктория ощутила чье-то присутствие, еле уловимое, появившееся в комнате без единого шороха. Но она все же почувствовала его.

– Что тебе нужно? – спросила она, даже не поворачивая головы в сторону гостя.

– Поговорить, – спокойно сказал Кирташ.

– А если я не хочу с тобой разговаривать?

– Ты не в том положении, чтобы выбирать, Виктория.

– Думаю, что нет, – с выдохом ответила она. Ее руки онемели, и девочка, лежа на платформе, покрутилась, пытаясь найти положение поудобнее. Но не вышло.

Кирташ присел рядом с ней, и свет Эреи озарил его лицо. Виктория увидела, как он повернул голову и посмотрел на нее. Девочка ждала, когда он заговорит, но он молчал.

– Что ты смотришь?

– На тебя. Ты прекрасна.

Раздраженная, Виктория отвернулась. Кирташ произнес эти слова так, словно они были адресованы китайской вазе, а не женщине. Но сил спорить и сердиться у Виктории просто не осталось, и она промолчала.

– Кирташ… что вы со мной делаете?

– Мы используем тебя, чтобы восстановить энергию этой башни, – ответил юноша. – С помощью заклинания мы вытягиваем энергию из земли леса Алис Литбан и через тебя задаем ей направление. Она собирается в этих тонких конструкциях, – он указал на окружавшие платформу четыре столба, верхушки которых до сих пор вибрировали, – и перенаправляется в башню, покрывая ее энергетической оболочкой. Ты не замечаешь? Не чувствуешь, что она уже не такая холодная и безжизненная, как раньше?

Наклонив голову, Виктория закрыла глаза. Действительно, она отчетливо ощущала, как вековые каменные стены источают энергию, и вся башня еле заметно пульсировала.

– Не понимаю. Это сделала я? Не может быть.

– Ты недооцениваешь себя, Виктория. Ты намного сильнее, чем тебе кажется.

– Но… почему я?

– Потому что ты единственное во всем мире создание, способное извлекать энергию из Алис Литбан. Таких, как ты, больше не осталось. Ты последняя из вида.

– Не знаю… о чем ты говоришь.

Девочка ждала, когда Кирташ пояснит, что имел в виду, но он молчал. Он смотрел на нее, не отрывая глаз, и Виктория почувствовала, что ей придется нарушить тишину.

– Настоящая причина ведь в другом, правда? – проговорила она с полными слез глазами. – Это наказание за то, что я сделала. За то, что оставила тебя одного.

Кирташ с безразличным видом улыбнулся.

– Ты думаешь, я хочу тебе отомстить? С чего ты взяла, что ты мне настолько важна?

Виктория наклонила голову, ее веки тяжело опустились.

– Нет, это правда. Мне нельзя было снимать кольцо. Ни при каких обстоятельствах. В тот момент я потеряла тебя навсегда. Но хуже всего с моей стороны было… оставить тебя одного. Поэтому… я заслуживаю этого наказания, разве нет? Ты все отдал ради меня, а я подвела тебя при первом же выпавшем случае. Герда права: я тебя не достойна.

– Виктория, ты во многом превосходишь Герду, – сказал он. Но его голос прозвучал так холодно и равнодушно, словно говорил о результатах математических операций. – Ты та, кто ты есть, и я тебя уважаю как равную себе. Потому я сейчас здесь, разговариваю с тобой. Если бы ты была обычным человеком, или даже феей, как Герда, я бы не терял на тебя времени.

– Но ты все равно меня убьешь.

Кирташ пожал плечами.

– Такова жизнь.

– Я до сих пор не понимаю, что ты здесь делаешь.

– Использую последние отведенные тебе часы, чтобы научиться у тебя чему-нибудь. У меня не будет другой возможности, потому что, как я уже тебе сказал, ты последняя. Ни в одном мире такой, как ты, больше нет.

– Чему ты хочешь у меня научиться? Это я многое узнала благодаря тебе…

Кирташ не ответил. Он поднес руку к лицу девочки, и что-то у нее на лбу ярко засверкало, словно звезда, освещая шека мягким свечением. Кирташ убрал ладонь, и свет поблек, но не погас.

– Вот ты и проснулась, – мягко сказал он.

Он снова поднес руку к лицу Виктории и нежно провел пальцами по ее щеке.

– Этот свет, льющийся из твоих глаз… – проговорил Кирташ. – Как бы мне хотелось знать, откуда он появляется.

Он посмотрел Виктории в глаза, и девочка попыталась выразить в своем взгляде все, что чувствовала к нему. Но в глазах Кирташа не было ничего, кроме чистого любопытства.

– Хоть бы я могла повернуть время вспять, – сказала Виктория. – Хоть бы я никогда не снимала этого кольца. Я бы отдала все, что угодно… чтобы помочь тебе… чтобы получить новую возможность…

Кирташ покачал головой.

– Виктория, нет смысла так себя казнить. Твои страдания ни к чему тебя не приведут. Я шек и не могу испытывать к тебе никаких чувств.

– Скажи мне хотя бы, что ты прощаешь меня. Пожалуйста, скажи мне, что ты не держишь на меня зла. Потом, если хочешь, можешь меня убить, но…

– Я не злюсь на тебя, – ответил он. – Я уже говорил тебе, что ничего не чувствую к тебе.

– Тогда, – прошептала Виктория, – почему же у меня не получается перестать тебя любить?

Кирташ задумчиво на нее посмотрел, но ничего не ответил. Вдруг он резко повернулся к двери, и через долю секунды на пороге помещения появился Ашран.

На фоне горящего в коридоре света обрезанный тенью силуэт Некроманта выглядел угрожающе. Колдун остановился в дверях и посмотрел на Кирташа. По его лицу трудно было прочесть, о чем он думал.

– Кирташ, – в голосе колдуна звучало подавленное раздражение, и по спине Виктории пробежала дрожь. – Что ты здесь делаешь?

Юноша встал и обернулся к нему. Его взгляд выражал спокойствие и уверенность.

– Я хотел только… – начал было Кирташ, но тут же запнулся и, растерявшись, немного нахмурился.

– Я понял, – ответил Ашран. – Отойди от нее. Не хочу снова видеть тебя рядом с этим созданием. А тем более наедине.

– Ты не доверяешь мне, мой господин? – мягким голосом спросил юноша.

– Я не доверяю ей.

Виктория про себя заулыбалась, но ее радость длилась недолго: при виде учтиво кивавшего Кирташа ее сердце сжалось, а потом юноша и вовсе отошел от нее. Затем в комнату зашла Герда. С помощью магии она зажигала висящие на стенах факелы. Кирташ вопросительно посмотрел на своего отца.

– Нас атакуют, – сказал Ашран.

– Что? Кто? – спросила Виктория.

Но никто не обратил на нее никакого внимания.

– Я полагал, что они попытаются совершить подобное, – прокомментировал Кирташ. – Но эта атака безнадежна. У них нет ни единого шанса победить, и им это хорошо известно.

– А еще им больше нечего терять, – заметил Ашран, бросив взгляд на прикованную к платформе Викторию. – Они знают, что девчонка у нас, а если она умрет, то вместе с ней умрет и их последняя надежда на спасение.

– Но как они могли догадаться? – вмешалась Герда, нахмурившись.

– Мы возрождаем силу Башни Драквен, – объяснил Кирташ. – Это не так сложно заметить. Они тут же сообразили, какие средства мы используем для этого.

– Собери свой народ и организуй оборону, Кирташ, – приказал Ашран. – А мы с Гердой тем временем усилим защиту башни.

– Для этого нам нужно еще больше энергии, – заметила Герда. – Что будет, если она не выдержит?

Серебристыми зрачками Ашран уставился на Викторию, и девочка от обуявшего ее страха задрожала.

– Она умрет, – ответил он. – Ведь с самого начала мы так и планировали.

Герда улыбнулась и, кивнув, направилась к платформе. Виктория поняла, что сейчас произойдет.

– Нет! – яростно закричала она, сопротивляясь. Бесполезно: цепи лишь сильнее впились ей в кожу. – Вы не посмеете снова… Я не позволю!

Она хотела позвать Кирташа, но юноша уже выходил из комнаты, даже не обернувшись. Но его голос снова раздался в мыслях девочки: «Тебе придется немало постараться, Виктория. Быть может, на этот раз твое тело не выдержит. Думай о Джеке. Он придаст тебе сил».

Она с удивлением посмотрела на шека. Но тот уже скрылся из виду.

Однако в ее голове раздалось еще одно телепатическое сообщение.

«Какая жалость… – мысль Кирташа раздалась отдаленным шепотом в ее мыслях, и Виктории пришлось напрячься, чтобы расслышать его слова, и напоследок он сказал лишь: – Ты прекрасна».

Виктория подождала еще немного, но голос Кирташа в ее мыслях затих. В этот момент она заметила, что столбы снова завибрировали, и над ней опять появилась темная, так хорошо ей знакомая спираль. От ужаса и тревоги девочке скрутило живот. Герда и Ашран уже стояли перед ней, но Виктория не собиралась дать им насладиться еще раз ее унизительным положением и презрительно посмотрела на них. Герда улыбнулась ей в ответ своей очаровательной улыбкой, встала рядом с девочкой и приложила обе руки к столбам. За спиной, между двумя другими конструкциями, Виктория почувствовала присутствие Ашрана.

Устройство принялось качать энергию через Викторию. Тяжело дыша, девочка попыталась остановить проходящий через нее поток, но не вышло: ощущение было таким, словно ее поставили под бурный водопад.

Стиснув зубы, девочка подумала о Джеке, как ей и посоветовал Кирташ. И, на ее удивление, сработало. Перед Викторией возник милый сердцу взгляд его зеленых глаз, его теплая улыбка, утешающее объятие и нежность, с которой он пел ей балладу, играя на гитаре. Она вспомнила его мягкие волосы, их первый поцелуй и приятное ощущение, охватившее ее на рассвете, всего несколько часов назад, когда она проснулась рядом с ним. Грустно улыбнувшись, Виктория подумала, доведется ли им снова встретиться. Как бы там ни было, она ощущала радость, что перед смертью смогла признаться ему в своих чувствах.

– Джек… – еле слышно произнесла Виктория, в то время как Некромант снова пользовался ею, укрепляя свою власть и заставляя ее вытягивать всю магию из земли леса Алис Литбан, вплоть до последней капли.

Тем временем звезда во лбу Виктории горела с чистотой и яркостью утренней зари, но девочка об этом даже не подозревала.

* * *

Джек погладил ствол ивы.

– Я сказал тебе, что буду ждать тебя здесь… – прошептал он, зная, что Виктория его не слышит. – Что буду ждать тебя здесь… на этом самом месте…

Снедаемый болью и тоской, мальчик повалился на корень дерева, на котором всегда сидел рядом с Викторией. И даже мягкой ночи Лимбада оказалось не под силу утешить его.

Они вернулись в Дом на Границе благодаря Аллегре, обладавшей магическими способностями. Даже Дух, несмотря на то, что фея вышла с ним на связь впервые, признал в ней союзника и позволил ей вместе с Джеком и Александром войти в свои владения. Они решили, что им лучше всего перебраться в Лимбад. Если Виктория и сможет вернуться на Землю, то первым делом направится именно сюда.

Джек бродил по дому, словно тигр в клетке, и, наконец, решил выйти в лес, прогуляться и подышать воздухом. Но все здесь напоминало мальчику о Виктории, особенно эта ива. У него на глазах выступили слезы, когда он понял, почему его подруга так много времени проводила в лесу. Виктория – единорог. Энергия проходит через нее, и это, в конечном итоге, исчерпывает ее собственные силы. Потому ей нужен заряд, словно батарейке, а лес дышал жизнью, в отличие от четырех каменных стен ее комнаты. Джеку вспомнилось, как девочка спала, свернувшись калачиком у подножия ивы; как он, однажды ночью, признался ей в своих чувствах. Тогда Виктория, казалось, светилась своим собственным, неповторимым светом.

Джек сглотнул. Сейчас, когда он знал, что Виктория – единорог, существо, превосходящее человека, он лучше понимал ее связь с Кирташем. Оба они – исключения в мире, населенном простыми людьми, по сравнению с ними ничего из себя не представляющими. Джеку на ум пришли слова Виктории, что она его тоже любит, и он задался вопросом, что же она в нем нашла. Конечно, когда Виктории станет известна ее собственная природа, она даже и не посмотрит на него больше.

И все же Джек не мог взять и разлюбить ее, не мог перестать страдать без нее. В этот момент ни Идун, ни «Сопротивление», ни даже предсказание не играли для него никакой роли. Джек хотел только одного: чтобы Виктория вернулась целой и невредимой, пусть даже он потеряет ее навсегда. Мальчик желал, чтобы Аллегра оказалась права и Кирташ в глубине души на самом деле ее защищал. «Я бы отказался от Виктории, – сказал себе мальчик. – Если бы Кирташ привел ее домой, если бы он вернул ее нам… я бы смирился и просто смотрел бы им двоим вслед, больше не вмешиваясь в их отношения… Я хочу увидеть ее живой. Хотя бы еще раз».

Мальчик прислонился спиной к стволу дерева и поднял взгляд на небо, к звездам. Вот уже немало времени он ощущал внутри страшную тревогу, и его никак не покидало жуткое предчувствие, что где-то там, далеко, Виктория страдает. А он здесь и ничего не может сделать, чтобы помочь ей, просто потому что он не мог попасть туда. И эта мысль уничтожала Джека, ведь он готов был отдать за нее свою жизнь. И даже больше.

Он вытер руками слезы и прошептал, оборачиваясь в темноту:

– Привет, Александр.

Его друг отодвинул ветви ивы, шторой висящие между ними, и подошел к мальчику.

– Почему бы тебе немного не вздремнуть, парень? Ты ведь уже совсем измучился.

Джек повернулся к Александру и посмотрел ему в глаза.

– Ты думаешь, что я в состоянии спать? Она сейчас страдает, Александр, ей плохо. И я ничего не могу поделать.

– Проклятье, я тоже ощущаю себя беспомощным. Столько времени мы искали единорога, о котором говорится в предсказании. А он, оказывается, всегда был с нами. И мы позволили ему так просто уйти из наших рук… А вместе с ним – и нашей последней надежде на победу в этой войне…

Джек резко повернулся к нему, и в его зеленых глазах вспыхнул огонек ярости.

– Это все, что тебя волнует? Война и предсказание?

Александр посмотрел на него.

– Конечно, нет, – медленно ответил он. – Но я вынужден думать о ней в первую очередь как о единороге, о Луннарис, потому что это единственная возможность сохранять хоть какое-то спокойствие. Если я вспомню о ней как о Виктории, о нашей маленькой и храброй Виктории… нет, я просто взорвусь.

Джек опустил голову и принялся играть пальцами с висевшим у него на шее медальоном, тем самым, который Виктория подарила ему в первый день их знакомства.

– Сейчас я понимаю, – сказал он вполголоса. – Понимаю, что чувствовала Виктория, когда пытали Кирташа, а она ничего не могла сделать, чтобы помочь ему. Это… – Джек не нашел подходящих слов, чтобы описать свое состояние, и в отчаянии закрыл лицо руками. – Я даже не могу поверить, что он ее предал. После всего, что случилось… – добавил он.

– Нам было прекрасно известно, что он шек, – пробормотал Александр. – Хотя Аллегра и считает, что во всем случившемся виноват Ашран, что он продолжает оказывать на него влияние… а я понятия не имею, сколько осталось в нем человеческого. Проклятье… – сквозь зубы проговорил юноша. – Если бы Шейл сейчас был с нами, то ничего этого бы не случилось. Он понимал Викторию, чувствовал ее и всегда точно знал, что нужно делать и как ее спасать.

– Александр, – через некоторое молчание сказал Джек. – Как ты считаешь, Шейлу было известно, что Виктория – единорог?

Юноша задумался над вопросом и, в конце концов, покачал головой.

– Нет, не думаю. Но он обожал Луннарис. И, быть может, в глубине души… именно поэтому он к ней так, по-особенному, и относился.

– Быть может, на подсознательном уровне он знал правду, – размышлял Джек. – Быть может, это и стало причиной… потому он и отдал за нее свою жизнь, тогда, два года назад.

– Может быть. Колдуны говорят, что те, кто однажды видели единорога, уже никогда не смогут его забыть. Они, наверное, удивительные создания.

– Да, если все они – такие, как Виктория, – прошептал Джек. Вдруг ему кое-что вспомнилось, и он поднял голову, посмотрев на своего друга. – Кирташ рассказывал Виктории, что, когда был совсем маленьким, видел единорога. Думаешь, он позабыл его?

– Надеюсь, что нет. Во благо самой Виктории.

Джек вдруг почувствовал, как им снова овладевает тоска, и он резко отвернулся, чтобы Александр не видел его слез. Но плечи мальчика вздрагивали в такт рыданию, что, конечно, не скрылось от глаз его друга. Стараясь утешить мальчика, Александр положил Джеку на плечо свою руку.

– Будь сильным, парень. Не теряй веры.

– Веры? Во что? В кого? – с горечью в голосе повторил он. – Единственное, о чем я могу сейчас думать, Александр, это о том, чтобы еще раз увидеть ее, ее улыбку и невероятной красоты глаза. Хочу… снова обнять ее… и не дать ей уйти. Никогда в жизни.

С грустью в глазах Александр посмотрел на него, но не сказал больше ни слова.

– Мне невыносимо сидеть здесь и ничего не делать, – проговорил Джек. – Я не умею ждать. Я хочу кричать, бить, ломать… Потому я и пришел сюда. Если я вернусь домой, то, скорее всего, разобью кулаками первое, что мне попадется на глаза.

Александр с минуту на него смотрел, а затем одним прыжком поднялся на ноги и дал ему в руки какой-то тонкий и продолговатый предмет. Даже в полутьме Джеку хватило одного взгляда, чтобы узнать его, и он понял предложение Александра без слов. Мальчик кивнул и, решительно подскочив с места, взял предложенный ему предмет и последовал за своим другом через лес.

Александр остановился на поляне, простирающейся от дома до самого леса, и обернулся к Джеку.

– К бою, – скомандовал он, доставая из ножен меч, который принес с собой.

То был не меч для тренировок. Александр держал в руках Непобедимый Сумлярис. И оружие, которое достал Джек, тоже оказалось непростым. Речь шла о мече, созданном из огня, – Домивате.

– Готов, – сказал Джек, поднимая оружие.

Александр первым пошел в атаку. Джек отбился. Лезвия мечей скрестились, и сила столкновения сотрясла ночь. Воины на несколько шагов отступили, и Джек сразу приготовился к нападению.

В начале мальчик сдерживал себя. Он знал, что, хотя они и сражались на легендарных мечах, это была лишь тренировка, а не настоящая битва. Но боль и беспомощность, которые ощущал Джек из-за потери Виктории, постепенно, при помощи Домивата, высвобождались. Почти не отдавая себе отчета, мальчик бился сильнее и сильнее, с каждым разом вкладывая в свои выпады все больше злости. А когда он, наконец, нанес по Александру последний удар, отчаянный и мощный, то осознал, что в глазах у него стоят слезы. Он выкрикнул имя Виктории и позволил своей силе вырваться через меч наружу.

Но Сумлярис уже был готов. Твердый, как скала, он легко выдержал удар Домивата. Силой удара обоих воинов отбросило назад. Джек приземлился на траву и замотал головой, чтобы прийти в себя. Тогда-то он и понял, что натворил.

Джек увидел Александра немного поодаль, стоящего одним коленом на земле. Юноша тяжело дышал. Он тоже дал волю всей своей злости, выплеснув ее в ударе. Его глаза сверкали в ночи, а лицо приняло звериное выражение и напоминало маску, в которой человеческие черты сочетались с волчьими. Он рычал, показывая Джеку клыки, а рука, державшая Сумлярис, больше походила на лапу животного.

Джек увидел, что одежда Александра превратилась в разорванные лохмотья, а на коже появились ожоги, хотя волк, казалось, их даже не замечал. Мальчик растерялся и, хотя он прекрасно понимал, как опасно находиться сейчас рядом с Александром, все-таки бросил меч на землю.

Вокруг Домивата образовался огненный круг, и трава под ним обуглилась, но не вспыхнула. Сделав глубокий вдох, Джек взглянул на своего друга.

– Мне очень жаль, Александр, – сказал он. – Я… не хотел причинять тебе зла.

Повисло напряженное молчание. Александр перестал громко рычать, и дикий блеск в его глазах начал постепенно затухать. Джек наблюдал, как юноша медленно приходил в себя, снова принимая человеческий облик.

– Неважно, парень, – сказал он хриплым голосом. – Если тебе нужно с кем-нибудь сразиться, так пусть лучше это буду я.

Джек закрыл ладонями лицо.

– А хуже всего, – проговорил он, – что этим я никак Виктории не помогу. Потому что не с тобой я должен биться, Александр, – с несчастным видом мальчик покачал головой, но когда он снова поднял взгляд, Александр заметил в его глазах огонек ненависти. – При следующей нашей встрече с Кирташем я его прикончу. Клянусь, что убью его.

* * *

Стоя за зубчатыми стенами Башни Драквен, Кирташ смотрел на открывающиеся с высоты виды.

Там, за пределами башни, разворачивалась страшная битва между силами Ашрана и группой изгнанников, совершившей нападение на башню. В бою принимала участие коалиция во главе с магами Башни Казлунн – одного из немногих оставшихся в Идуне мест, все еще сопротивлявшихся империи Некроманта. Плечом к плечу с ними сражались фейри, люди и небесные. Последние приобрели славу мирного народа, но сейчас они атаковали с неба, сидя верхом на огромных, необычайной красоты птицах с золотым оперением. Кирташ заметил в рядах изгнанников и нескольких великанов, что было весьма необычно. Великаны – коренастые и крепкие, словно скалы, существа ростом выше трех метров жили на севере, в покрытых льдом горах. Они предпочитали одиночество, и их редко видели рядом с представителями других рас.

Но этот альянс не мог справиться с силами Ашрана. Армия сзишей – наводящих страх людей-змей – защищала башню от атак с земли, а группа шеков атаковала противников в воздухе. Прекрасные золотые птицы, на которых сражались небесные, падали от их ударов на землю, словно мошкара. С высоты башни всеми их движениями руководил Кирташ: он мог передавать мысли шекам на расстоянии. Что же касается людей-змей, то их умственные способности уступали способностям шеков, но, тем не менее, они тоже улавливали приказы юноши. Они никогда бы не посмели ослушаться его, поскольку знали: этот юноша – не просто человек и не просто сын Ашрана… Он – один из тех могучих существ, которые сейчас атаковали противников с воздуха.

Колдуны штурмовали башню со стороны, задействовав всю свою силу, и башня периодически вздрагивала от их ударов. Они атаковали отчаянно и наверняка: тем, кто не принял империю Ашрана, больше нечего было терять.

Кирташ прекрасно знал это. Но он также понимал, что, какие бы сильные удары колдуны ни наносили по Башне Драквен, они ни за что не смогут пробить сгенерированную с помощью Виктории энергетическую защиту.

Виктория…

Кирташ пытался выбросить это имя из головы. С некоторых пор он чувствовал в сердце легкую и щемящую тоску. Юноша прекрасно знал, откуда она взялась. Шискатчегг, Глаз Змеи, все еще красовался на пальце девочки, и через него Кирташ мог чувствовать всю ее боль и страдания. Они никак не должны были на него повлиять, но все же в каком-то отдаленном уголке его души он сочувствовал Виктории. Закатив глаза, юноша подумал, что ему все-таки стоило силой снять с руки девочки проклятое кольцо, когда у него была возможность, проигнорировав нежелание Шискатчегга возвращаться к своему законному хозяину.

Кирташ наблюдал за чешучайтым телом шека, ринувшегося на одну из золотых птиц. Создание раскинуло крылья, мешавшие юноше разглядеть как следует схватку. Но он прекрасно знал, чем она закончится. Никто не мог выйти живым из боя с шеками. Разве что драконы… но и их уже не осталось.

Кроме одного.

В глазах Кирташа на мгновение мелькнула ненависть. Когда Виктории не станет, уже не будет нужды уничтожать дракона, но Кирташ в любом случае хотел с ним расправиться.

Когда Виктории не станет…

При этой мысли его сердце дрогнуло, и юноша приложил немало усилий, чтобы подавить волнение, уже начинавшее просыпаться внутри него. Но с каждым разом страдания Виктории он чувствовал все отчетливее; он ощущал, как постепенно угасает ее жизнь, и понимал, что совсем скоро свет в ее глазах потухнет навсегда.

Вдруг он увидел золотую птицу, приблизившуюся на небезопасное расстояние к зубчатым стенам, и приказал себе сконцентрироваться на защите башни. Но юноша тут же понял, что птица не желала вступать в битву. Сидевший на ней воин направлял ее прямо к стенам, стараясь увернуться от шеков… и Кирташ понял, что мишень – он. Потому шек быстро взял себя в руки, встал в боевую стойку и достал из ножен Хайясс.

Но птица остановилась и повисла в воздухе в нескольких метрах от него. Сидевший верхом воин бросил на Кирташа быстрый взгляд. Из-за капюшона не было видно его лица, и только свет трех солнц озарял его фигуру. Но юноша тут же догадался, кто сидел на птице верхом и зачем он явился.

Сердцем Кирташ чувствовал мучения Виктории. Ее свет становился все более тусклым.

Юноша колебался.

* * *

Прищурив глаза, Ашран отошел от платформы. Виктория почувствовала, как поток проходящей через нее энергии тут же ослаб.

– Кто-то вошел в башню, – сказал он.

– Не может быть! – прошептала в ужасе Герда.

Ашран на мгновение закрыл глаза и мысленно попытался связаться со своим сыном.

– Кирташ не отвечает, – проговорил он. – Если этот мерзавец так силен, чтобы миновать защитный барьер башни, значит, у него могли возникнуть с ним проблемы.

Герда отвернулась, но не сказала вслух, о чем на самом деле думала в тот момент. Она допускала, что Кирташ снова их предал, уступив дорогу врагам и позволив им войти в башню. Но Ашран, казалось, был слишком уверен в своей власти над собственным сыном, и намекнуть на то, что юноша мог вырваться из оков отца, означало усомниться в силе господина. И фея просто промолчала.

Некромант вышел из комнаты, не произнеся ни слова. Герда знала: он лично направился проверить, что случилось с Кирташем. И теперь ей придется одной высасывать энергию из леса Алис Литбан посредством Виктории. Девочка была так истощена, что могла в любой момент умереть. Но когда это случится, Башня Драквен уже станет неприступной крепостью.

До достижения поставленной цели оставалось совсем немного, и теперь два колдуна уже не были нужны. Но Герде пришло в голову, что можно ускорить процесс. Потому она с искривленной улыбкой встала между двумя столбами и, приложив к ним руки, задействовала всю свою силу, чтобы магическое устройство заработало на полную мощь. Виктория подавила вырвавшийся из груди крик. В этот момент девочка ощутила, как что-то внутри нее словно разрывается, и тут же поняла, что вот-вот умрет.

Она подумала о том, что было бы здорово погибнуть, глядя в зеленые глаза Джека, излучающие тепло. Но его не было рядом. И почти неосознанно девочка повернула голову в сторону двери, мечтая, чтобы вернулся хотя бы Кирташ, чтобы унести с собой его образ… потому что, несмотря на случившееся, когда-то он был для нее Кристианом, и воспоминание о нем до сих пор заставляло ее сердце трепетать.

Поток энергии снова пронесся сквозь Викторию с такой страшной силой, что девочка не смогла сдержать крик боли и отчаяния, который из-за ее слабости напоминал скорее тихий стон. На глазах проступили слезы, которые девочка не могла сдержать. Она почувствовала, как силы окончательно покидают ее, и потому подумала о Джеке и о Кристиане. Их лица стали последним образом, за который она ухватилась, прежде чем потерять сознание.

* * *

Придя в себя, девочка сразу почувствовала необычайное оживление. И изнеможение.

Энергия больше не протекала сквозь нее. Все закончилось. Все в прошлом. Но она была истощена так, что не могла даже пошевелиться. Вдруг рукой она ощутила сильный холод и с трудом открыла глаза. А когда она увидела рядом лезвие Хайясса, из ее груди невольно вырвался слабый стон.

Но меч коснулся цепей, которыми она была прикована к платформе, и железные оковы от прикосновения ледяной стали распались.

Посмотрев наверх, Виктория увидела наклонившегося над ней Кирташа. Его лицо было так близко, что она смогла разглядеть в серьезном взгляде его холодных глаз искорку сдерживаемых чувств.

– Что… – смогла произнести она.

Шек покачал головой.

– Я не мог позволить тебе погибнуть, малышка.

Юноша бережно ее приподнял и нежно обнял. Виктория с полными слез глазами из последних сил обвила его шею руками, шепча при этом:

– Кристиан…

XIV

Альянс

Юноша помог Виктории встать на ноги. Девочка оперлась на его плечо и, дрожа всем телом, осмотрелась вокруг.

В комнате они были не одни. При виде ледяного лезвия Хайясса Герда сжалась в углу: от ярости и ужаса ее трясло. Виктория подумала, что Кирташу пришлось сразиться с феей, чтобы ее освободить. Результат был очевиден.

– Ты дорого заплатишь за предательство, Кирташ, – прошипела колдунья, глядя на них с ненавистью.

Кристиан бросил на нее быстрый взгляд, ничего при этом не сказав, и помог девочке дойти до двери.

Виктория не понимала, что происходило потом. По всей видимости, неожиданное восстание Кристиана не могли не заметить обитатели башни. В коридоре путь им преградили несколько людей-змей и парочка колдунов. Кристиан оставил девочку возле каменной стены, чтобы она не упала, а сам тем временем размахивал Хайяссом, освобождая дорогу.

Виктория хотела помочь ему, но не смогла. Без Посоха Айшел, который так и остался в доме бабушки, ее магия оказалась никчемной, а на драку у нее совсем не было сил. Виктория терпеть не могла оставаться безучастной, но в этот раз ей не пришлось выбирать, и она лишь издалека наблюдала, как Кристиан быстро, метко и точно расправляется со своими противниками. Девочка пыталась собраться с мыслями и разобраться в том, что происходит вокруг.

Кристиан вдруг передумал убивать ее – это Виктория понимала. Сбитая с толку, она не могла понять причины, побудившие его вдруг изменить свои планы, но кое-что все-таки не прошло мимо ее внимания: Кристиан сражался против солдат своей собственной армии, чтобы спасти ее… открыто. Ашран никогда его не простит. Девочка посмотрела на непроницаемое лицо шека, его ярко-синие глаза, на которые падали светло-каштановые волосы. Она любовалась его движениями, полными кошачьей грации, и снова спросила себя: что же этот необычный молодой человек в ней мог найти?

– Путь свободен, Виктория, – сказал он наконец, протягивая ей руку.

Стоя у стены коридора, Виктория окинула его взглядом. Юноша держал в руках Хайясс, лезвие которого все еще переливалось неповторимым бело-синим цветом. Она понимала, что этот юноша ее предал и снова мог это сделать. Но, подняв голову и посмотрев в его глаза, девочка решила, что если ей и предстоит умереть, то пусть уж лучше это произойдет рядом с ним. Потому в этот раз Виктория без капли сомнений взяла его за руку. Юноша еле заметно улыбнулся и пошел вперед по коридору, ведя ее за собой.

– Кристиан, – с трудом спросила она. – Почему… почему ты мне помогаешь?

– Потому что ты не можешь умереть, Виктория. Как бы ни складывались обстоятельства, ты должна жить. Все эти пророчества и предсказания никому не нужны. И даже империя моего отца не имеет значения по сравнению с тем, что случится, если тебя вдруг не станет. Твоя смерть для Идуна сравнима с угасанием одного из трех солнц, понимаешь?

– Нет, – прошептала она, немного напуганная.

Кристиан улыбнулся.

– Неважно, – ответил он. – Потом поймешь.

Они спустились по винтовой лестнице так быстро, насколько позволило состояние Виктории. Но, дойдя до одного из нижних этажей башни, они столкнулись с уже поджидавшей их целой армией людей-змей. Кристиан отступил на несколько шагов назад.

– Кристиан! – закричала она. – Ты ведь можешь открыть Межпространственный Портал, разве не так? Давай же отправимся на Землю!

– Здесь невозможно открыть Межпространственный Портал, Виктория, – ответил шек. – Сила моего отца контролирует всю башню целиком и не позволяет ни войти, ни выйти из нее посредством магии. Это элементарные требования безопасности, понимаешь меня?

– Тогда что же нам делать?

– Нам нужно выйти за пределы башни и открыть Межпространственный Портал в лесу.

Виктория кивнула и, чуть не упав в обморок, прислонилась к стене. Она понимала, что теряла последние оставшиеся у нее силы, но не хотела оставлять Кристиана одного сражаться против тех, кто раньше находился в его подчинении.

Вдруг Виктория почувствовала за спиной чье-то присутствие и резко обернулась. У нее еще было время нанести удар по приближавшейся к ним стройной фигуре. И когда нога девочки ударила прямо по незащищенному животу, раздался возглас боли и удивления. Виктория узнала голос Герды и, самодовольная, искренне улыбнулась. Но очень скоро улыбка на нее губах застыла, и девочка вдруг ощутила, как она словно застывает на месте. Девочка с ужасом посмотрела на фею. А та только улыбалась, и ее черные глаза злобно сверкали в темноте.

Виктории внезапно стало нечем дышать, и она поднесла обе руки к горлу. Задыхаясь, она рухнула на колени, пытаясь втянуть хоть каплю воздуха. Девочка не понимала, что с ней происходит, но подозревала, что Герда применила заклинание, которому она не может противостоять.

Она уловила, как Кристиан, словно тень, прошел мимо нее и набросился на Герду. Но фея отступила, посмотрев на него с ненавистью, и просто испарилась. Было очевидно, что она боялась столкнуться с ним в открытом бою.

Кристиан обернулся к Виктории и попытался привести ее в чувства. Но в коридоре появился еще один огромный отряд, состоящий из сзишей и людей. Среди них даже был ян. Шек повернулся к ним. Его глаза опасно сверкали.

Они оказались в трудном положении. Виктория задыхалась; Кристиан не знал, как ей помочь, а солдат прибывало все больше и больше.

– Иди и освободи проход, – раздался рядом с ними голос. – Я позабочусь о ней.

Кристиан обернулся. В тени он увидел фигуру, прячущую свое лицо под капюшоном. Шек тут же узнал его: это был тот самый человек, который летел верхом на золотой птице прямо к нему. Юноша кивнул и оставил Викторию с незнакомцем, поворачиваясь лицом к армии солдат Ашрана.

Девочка не понимала, что происходит, и потому попыталась отдалиться от незнакомца. Однако воздух уже был на исходе, и в глазах начало темнеть.

– Дыши, – прошептал тогда человек в капюшоне, накрывая ее лицо ладонью.

И удушье вдруг исчезло. С облегчением Виктория набрала полные легкие воздуха. А всего несколькими секундами ранее девочка думала о том, что этот голос кажется ей очень знакомым, и чуть не потеряла сознание.

Незнакомец поднял девочку на руки и поспешил за Кристианом, который уже расправлялся с последним солдатом.

– Я не смог больше отвлекать внимание Ашрана, – сказал он. – Думаю, он догадался, что здесь происходит.

Шек повернулся к нему.

– Он был в курсе ситуации с самого начала, – ответил Кристиан. – Некромант ждет нас на выходе. Мы не сможем выбраться отсюда, не столкнувшись с ним.

Незнакомец кивнул, не произнеся ни звука. Они продолжали спускаться по лестнице вниз. Кристиан шел впереди, держа наготове Хайясс, а его таинственный союзник следовал за ним, неся на руках Викторию.

Вдруг на полпути человек в капюшоне на мгновение остановился и произнес:

– Мне никак не выпадала возможность поблагодарить тебя за спасение моей жизни.

– Я сделал это не ради тебя, – сухо прервал его Кристиан, – а ради нее.

– Я знаю. Но, как бы там ни было, ты все равно спас мне жизнь.

Юноша пожал плечами, но промолчал.

Когда же они спустились в вестибюль Башни Драквен, путь им перегородила высокая и внушительная фигура. Кристиан резко остановился возле лестницы, не выпуская из рук меч, и посмотрел на противника. По его взгляду сложно было прочесть, о чем он думал.

– Куда это ты собрался, сын мой? – прошипел Ашран.

Кристиан ничего не ответил и даже не шелохнулся, а так и остался неподвижно стоять на месте, держа наготове Хайясс.

– Отдай мне девчонку, Кирташ, и я отпущу тебя живым, – предложил Некромант. – Я все еще могу быть щедр с тобой.

Кристиан отступил на несколько шагов.

– Нет, отец, – спокойно ответил он. – Виктория не может погибнуть.

– Ты смеешь перечить мне открыто?

Кристиан гордо вскинул голову и посмотрел на него, сказав лишь одно:

– Да.

– В таком случае, молодой человек, ты умрешь вместе с ней.

Ашран поднял вверх руки, и оба тут же почувствовали исходившую от них страшную мощь. Шек обернулся на мгновение и прошептал напарнику:

– Попытайся выйти из башни. Я открою Портал в другой мир. Забирай Викторию и уноси ее подальше отсюда, на Землю.

– А как же ты?

– А я останусь здесь и прикрою вам выход.

– Ты не выйдешь живым!

– Ты же не хочешь, чтобы Ашран догнал тебя в Лимбаде, правда?

Одетый в плащ неизвестный вздрогнул, но Кристиан уже не обращал на него внимания. Ашран ринулся в атаку, и юноша поднял меч, чтобы остановить его. Вдруг все трое беглецов почувствовали разрушительную силу, сконцентрировавшуюся на лезвии Хайясса. Наконец, ударная волна прошла, никого не задев. Кристиан дрожал от изнеможения, а его меч дымился. С нечеловеческим усилием шек замахнулся своим оружием… и направил всю силу в сторону наглухо закрытого входа в башню. Дверь разлетелась на мелкие кусочки. Путь на свободу был открыт.

– Иди! – только и смог выговорить Кристиан, прерывисто дыша.

Человек в капюшоне посмотрел в сторону входа в башню и выглянул наружу. Там светилась пропасть… которая вела их к спасению. И все же он колебался.

– Иди же! – настоял Кристиан. – Спасай ее!

Второй кивнул и наконец побежал в сторону выхода, унося с собой Викторию. Ашран только проводил их взглядом. Его металлические глаза сверкали гневом. Одним простым движением руки Некромант вознес между беглецами и выходом огненную стену. Неизвестный резко остановился всего в нескольких сантиметрах от пламени. А Кристиан с диким криком запустил в огненную стену Хайясс. Меч несколько раз перевернулся в воздухе и пролетел над пламенем, превратив его в лед. Ашран обернулся в сторону Кристиана. Любой, даже непобедимый герой, окаменел бы от его взгляда, но Кристиан выдержал его, ни разу не моргнув. Юноша знал, что скоро умрет, он уже принял этот факт и готовился к нему. Потому он не ощущал ни капли страха. Его волновало только одно: как выиграть время, чтобы его союзники смогли сбежать.

Шек стоял между Некромантом и выходом из башни. Незнакомец в это время произносил какие-то слова на древнеидунитском языке, и ледяная стена перед ним распадалась на мелкие осколки. Ашран снова взмахнул руками. На этот раз Кристиан был безоружным. И уязвимым.

Вдруг снова раздался голос неизвестного в капюшоне:

– Кирташ!

И юноша поднял руку, чтобы поймать меч, брошенный ему его союзником. Рукоять Хайясса летела точно в руки Кристиану, и шек вовремя поднял оружие, сумев остановить новую атаку его отца.

Магия Ашрана сконцентрировалась на лезвии Хайясса. Кристиан уперся ногами в пол, стараясь выдержать удар, но толчок оказался слишком сильным, и юноша знал, что ему не выстоять.

Но по воздуху прошла волна, и шек почувствовал, как за его спиной закрывается пропасть.

Виктория спасена.

Ашран издал истошный крик отчаяния, донесшийся до самых подземелий башни. Кристиан зашатался: он не выдерживал. Хайясс упал на пол со звуком, напоминавшим разбитое стекло. Магия Ашрана обрушилась на него со всей силой.

Кристиан отлетел назад, ударившись о стену. Он попытался встать, но не смог: сил у него не осталось. И тут все его существо отреагировало на угрожающую его жизни опасность.

Его тело задрожало и за несколько мгновений превратилось в огромную крылатую змею. Из груди создания вырвался крик свободы, смешанной с яростью, и шек встал напротив Некроманта. Кольцевидное тело змеи часто сокращалось.

Ашран, казалось, был не слишком впечатлен. Его глаза гневно засверкали, и он направил в шека новый поток магии. Змея снова закричала, но на этот раз – от боли, а сила Некроманта тем временем терзала каждую клеточку ее тела, заставляя создание страдать.

Шек знал, что не мог победить Ашрана. И если будет продолжать сопротивляться, то погибнет еще скорее. Инстинкт заставил его взмахнуть крыльями, и змея полетела к окну, оставив меч лежать на полу башни. Когда же он, разбив стекло, пролетал сквозь оконную раму, на него обрушилась очередная атака Ашрана, и шек издал новый вопль, разнесшийся по всей Башне Драквен.

Наконец ему удалось выбраться на свободу, и освещенная сиянием трех лун змея шире расправила свои крылья. И тут шек осознал, что он ошибся. Над ним нависла новая угроза.

Дюжины крылатых змей смотрели на него с ненавистью и презрением, отражавшимися в их глазах, переливающихся всеми цветами радуги. В голове юного шека раздавались голоса его бывших подчиненных, заставляя его содрогаться, словно от ударов током.

«Предатель…»

«…Ты умрешь…»

* * *

Виктория открыла глаза. Голова все еще шла кругом. Она похлопала ресницами, не сразу сообразив, что происходит. Девочка ощутила свежесть леса, услышала журчание ручья, увидела свет звезд, сиявших над ней…

…и энергию.

Она бежала через ее тело, но на этот раз не против ее желания, а спокойно и приятно. Энергия наполняла Викторию, восстанавливала ее силы.

Она в Лимбаде, под своей ивой… дома. Глубоко вздохнув, девочка задумалась о случившемся, и прошлое предстало перед ней словно воспоминание о страшном сне.

– Доброй ночи, спящая красавица, – раздался вдруг до боли знакомый ей голос.

Виктория обернулась и увидела рядом Джека, сидящего на том самом корне, который казался ему таким удобным. Он ласково улыбался, и Виктории показалось, что она видела его последний раз несколько веков назад.

Вдруг она вспомнила все: похищение, ее жуткую встречу с Некромантом в Башне Драквен, ее мучения и отчаянный побег…

Виктория не помнила, как именно они выбрались из башни, но, по всей видимости, дело окончилось успехом. На глазах девочки навернулись слезы, и она бросилась в объятия Джека.

– Джек! Я дома, Джек, ты здесь, я…

– Виктория… все хорошо, Виктория…

– …я так по тебе скучала…

– …я думал, что больше никогда тебя не увижу, и на мгновение мне…

– …я больше никогда не хочу отпускать тебя…

– …никогда, Виктория…

Они говорили бессвязными предложениями, наперебой, ласково шепча слова нежности и любви и покрывая друг друга горячими поцелуями. Наконец, они слились в объятии. Никто и ничто в этой вселенной не смогло бы разлучить их.

– Джек, Джек, Джек… – шептала Виктория, играя с русыми волосами мальчика. Его имя казалось ей в тот момент самым волшебным словом в мире, и девочка не уставала произносить его снова и снова.

– Не могу поверить, что ты вернулась, – говорил Джек, целуя ее в лоб. – Я чувствовал себя таким бессильным… ты была далеко, и я не мог к тебе добраться…

– Я не знаю, как все произошло, – призналась она. – И даже не имею ни малейшего представления, как вернулась сюда. Меня принес Кристиан, так?

– Кристиан? – повторил мальчик. Выражение лица его резко изменилось. – Нет, Виктория. Кристиан не вернулся с тобой.

– Но кто же тогда?.. – растерявшись, вслух задумалась девочка, но тут же увидела рядом с ручьем чью-то тень, неслышно подкравшуюся к ним и со сдерживаемым волнением наблюдавшую за ребятами.

– Привет, Вик, – сказал неизвестный, и Виктория, тут же узнав его голос, закрыла рот ладонью, побледнев так, словно увидела призрака.

Нет. Это неправда. Она спит. Это все не по-настоящему. И все же…

Тень скользнула ближе, и ясный свет звезд Лимбада озарил добродушное лицо черноволосого юноши, которому на вид было не больше двадцати лет. Его карие глаза улыбались девочке.

– Шейл, – прошептала она, все еще не веря своим глазам.

Юноша улыбнулся и подошел к ним, огибая корни разросшейся ивы. Виктория с трудом приподнялась, опираясь на Джека. Шейл развел руки в стороны, и, не теряя больше ни секунды, Виктория бросилась к нему в объятия.

Колдун крепко прижал ее к себе. Виктория сделала глубокий вздох, и ее глаза наполнились слезами. Она до сих пор не могла поверить в происходящее. Это не призрак. Он настоящий.

– Шейл, ты вернулся… ты… – голос девочки дрогнул, и она от счастья расплакалась. Немного успокоившись, она продолжила: – Но… я не понимаю, Шейл, как?.. Мы думали, что ты… что Эльрион…

– …убил меня? И он бы убил, Вик, если бы его магическая сила попала в меня. Но нет. Другое заклинание опередило его.

– Что?

Шейл отстранился от девочки, чтобы заглянуть ей в глаза.

– Кирташ оказался быстрее Эльриона. Он спас мне жизнь.

Взволнованная и растерянная, Виктория часто заморгала. Она все еще не могла свыкнуться с мыслью, что Шейл жив.

– Но… тогда я ничего не понимаю… Где же ты был все это время?

Засмеявшись, Шейл ласково взъерошил ей волосы.

– В Идуне, Вик. Чтобы спасти мне жизнь, Кирташ отправил меня обратно в Идун. Как ты догадываешься, я до сегодняшнего дня не мог вернуться в Лимбад, поскольку Межпространственный Портал контролирует сам Ашран.

– Но… но… если он спас тебе жизнь… почему же ничего мне не сказал? Он…

– Думаю, он и сам не был уверен, что у него получилось, – ответил Шейл, и его лицо стало серьезным. – Я два года пробыл в Идуне, ища способ вернуться обратно. Мне удалось добраться до Башни Казлунн и поговорить с другими колдунами, которые до сих пор отказываются признавать власть Ашрана и его приспешников. Я рассказал им все, что случилось, и… ладно. Многое выяснилось. Хотя часть сведений была мне уже известна… к сожалению, кое-что я понял слишком поздно.

Юноша странно посмотрел на Викторию. Девочка хотела спросить его, что же ему удалось узнать, но юный колдун продолжал:

– Однажды ночью мы выяснили, что Ашран начал восстанавливать силы Башни Драквен. И достичь поставленной цели он мог только одним способом: через тебя. Я знал, что он взял тебя в плен, и стал призывать колдунов совершить нападение на Алис Литбан. Да, атака вышла отчаянной, но мы были обязаны попытаться.

– Ты… участвовал в осаде башни?

– Да. И почти уже потерял надежду, когда увидел наверху Кирташа. Тогда мне пришла в голову идея… Вдруг он захочет помочь тебе… еще раз. И, на мое счастье, я не ошибся. Он позволил мне войти в башню, а затем отправился спасать тебя.

– Значит, это был ты! Тот незнакомец, который помог нам выбраться.

Шейл еще шире расплылся в улыбке. Он немного отстранился от Виктории, чтобы полюбоваться ею, и мягкое сияние ночи Лимбада озарило ее лицо.

– Ты очень изменилась, Вик. Уже такая взрослая… Прямо как настоящая дама.

Улыбнувшись, Виктория покраснела и отвела взгляд в сторону.

– Совсем скоро мне исполнится уже пятнадцать лет, – прошептала она. – Не знаю точно, через день или два, потому что я потерялась во времени. Знаю только, что в качестве подарка в этом году, как и в прошлом, я загадала только одно: чтобы ты вернулся… И думала, что моей мечте не суждено было сбыться.

Шейл крепко обнял ее, а затем отпустил девочку и улыбнулся, видя, как она тут же вернулась к Джеку. Ему даже показалось, что он разглядел связывавшие их невидимые узы, когда Виктория прижалась к Джеку, а тот обнял ее за талию. Колдун с нежностью во взгляде любовался ребятами.

– Как же я раньше не заметил, – пробормотал он. – Ведь я видел их уже однажды вместе, когда они были совсем крохотными, недавно появившимися на свет созданиями, пятнадцать лет назад…

– Что? – спросила Виктория, посмотрев на него с растерянностью. – Шейл, о чем это ты?

– Присядьте, – сказал им Шейл, и его лицо снова стало серьезным. – Я должен вам кое-что рассказать. Согласны?

Ребята послушались товарища. Виктория обратила внимание, что Джек как будто прятал взгляд.

– Джек? Ты знаешь, о чем речь?

Мальчик кивнул, так и не посмотрев на нее. Шейл окинул его задумчивым взглядом.

– Нет, Джек. Ты не все знаешь. Пока что.

Джек повернулся к юному колдуну и нахмурился.

– Что ты имеешь в виду?

Шейл прикусил нижнюю губу, думая, с чего ему начать свой рассказ.

– Пятнадцать лет назад, – заговорил он наконец, – мы отправили в другой мир дракона и единорога, чтобы спасти их жизни от гнева Ашрана и сделать все возможное, чтобы предсказание сбылось. Я запомнил их лежавшими рядышком друг с другом на одном покрывале в Башне Казлунн, дрожащими от страха. Помню, как дракон посмотрел на единорога, на мою маленькую Луннарис, своими необычными, изумрудного цвета, глазами. Тогда он поднял одно крыло и с нежностью и заботой укрыл ее, словно говоря ей: я с тобой, я буду защищать тебя от всех невзгод. Луннарис подняла свою маленькую головку и посмотрела на него.

В этот момент колдуны спорили о технической части заклинания и ничего не заметили, а я видел этих двоих вместе и понял, что в тот волшебный миг жизни и души двух таких разных, но одновременно таких похожих созданий сплелись навсегда.

Они отправились в другой мир тоже вместе, разделив одну судьбу на двоих… и знали это. Им было предначертано свыше снова рано или поздно обрести друг друга.

Мы с Альсаном пересекли Межпространственный Портал немного позже… но Некроманту сразу же стало известно об этом, и он закрыл его… именно тогда, когда мы были уже в дороге. Он поймал нас на половине пути, между двумя мирами. Так мы и остались там, в самом центре ничего, до тех пор, пока Портал снова не открылся… когда Кирташ отправился на Землю, то есть через десять лет. Для нас же, запертых в ловушке между двумя измерениями, время остановилось, так что мы и не поняли, что прибыли на Землю не следом за единорогом и драконом, а много лет спустя. Но узнал я об этом лишь после разговора с колдунами Казлунн, всего два года назад.

– Я знаю, – кивнул Джек. – Аллегра нам рассказывала.

– Аллегра, – улыбнулся Шейл. – Айле Аленай, одна из самых могущественных колдуний Башни Казлунн. Она отправилась на Землю в поисках Луннарис, и, должен признаться, нашла она ее раньше меня. Потому что единорог, оказывается, все время был рядом со мной, а я и не знал. До той самой ночи в Германии, когда увидел Кирташа, очарованного ее взглядом… взглядом единорога, последнего, оставшегося в живых. И знал, что это она, и я не мог дать ей погибнуть.

– Нет… – прошептала Виктория, понимая, к чему клонит Шейл. – Это не может быть правдой.

Шейл взял ее за плечи и посмотрел прямо в глаза.

– Мне рассказали это в Башне Казлунн, Вик. На Землю прибыло не тело Луннарис, а ее дух… который нашел здесь убежище в человеке. А именно в едва родившейся девочке, которую чуть позже назовут Викторией.

Правда обрушилась на девочку обухом по голове. Она уставилась на Шейла своими огромными темными глазами, в которых отражались страх и неопределенность.

– Что… Это неправда. Не может быть правдой, – повторила Виктория.

Джек положил ей руку на плечи.

– Однако это так. Аллегра рассказала нам, что поэтому и оберегала тебя все это время… и Кирт… Кристиан тоже был в курсе. Разве ты не понимаешь? Он должен был убить тебя, чтобы предсказание не исполнилось… Но знал, что ты – последний выживший единорог, и твой вид исчезнет вместе с тобой навсегда. И поэтому…

– …поэтому, Джек, – перебил его Шейл, не отводя от мальчика взгляда, – ко всему прочему он хотел убить и тебя. И если бы ему удалось, то предсказание бы в любом случае не сбылось… И ему не пришлось бы убивать Викторию. Шеки никогда не имели ничего против единорогов, а вот их отношения с драконами – это отдельная песня.

Джека словно парализовало. Когда до него дошло, на что намекал Шейл, мир вокруг него как будто остановился, а его сердце, казалось, на несколько мгновений перестало биться. Он хотел задать юноше вопрос, но слова встали комом в его горле.

– В предсказании говорится о драконе и единороге, – медленно продолжил свое объяснение маг. – Если один из них погибнет, предсказание не исполнится. Я очень сомневаюсь, что тебе удалось бы долго скрывать от Кирташа свою настоящую природу, Джек. Шеки и драконы ненавидят друг друга на протяжении нескольких тысячелетий. Кирташ инстинктивно сражался против тебя… даже несмотря на то, что ты тоже последний из вида.

– ЧТО?! – воскликнул удивленный Джек.

Шейл улыбнулся. Он явно чувствовал себя неуютно.

– Я же сказал тебе, Джек, что ты не все знаешь. Если Луннарис перевоплотилась в человека, то почему же ты думаешь, что дракон, который отправился вместе с ней, не сделал того же?

– Нет, – ответил Джек, дрожа как осиновый лист. – Нет, ты ошибаешься.

Мальчик столько времени страстно жаждал узнать тайну своего происхождения, но сейчас он понимал, что лучше бы он остался в неведении. Но Шейл продолжал говорить, и Джеку волей-неволей пришлось его слушать.

– Подумай сам. Ты можешь управлять Домиватом, который, кстати, создан из огня дракона. Ты обладаешь силой подчинять себе огонь. Обычная температура твоего тела на несколько градусов превышает принятую норму. Ты никогда не болеешь простудными заболеваниями. Тебе снятся сны, в которых ты летаешь. Ты ненавидишь змей, а особенно – Кирташа, – колдун сделал короткую паузу. – И нет ничего удивительного, что столько тысячелетий постоянной вражды между драконами и шеками оставили на тебе неизгладимый отпечаток, друг мой.

Джек больше не выдержал. Каждое произносимое Шейлом слово ложилось на его плечи тяжким грузом, разоблачая тайну, хранившуюся в его сердце. Но свет правды светил слишком ярко и приносил страдания.

– Это неправда! – закричал мальчик, поднимаясь на ноги одним прыжком. – Слышишь меня? Ты врешь! Я человек, а не…

– …дракон, – помог ему Шейл.

– Замолчи! – заревел Джек. – Как смеешь ты воскресать из мертвых и говорить мне…

– Яндрак, – обратилась к нему Виктория, и Джек резко обернулся к ней, словно на пружинах.

Девочка не могла узнать имени последнего оставшегося в живых дракона. Оно осталось секретом между Джеком и Александром. Но Виктория его знала, и в ее глазах мальчик увидел собственное отражение.

И почему-то правда из уст Виктории прозвучала не так болезненно.

Обескураженный, Джек оперся спиной на ствол дерева, словно его вдруг покинули силы. Дрожа всем телом, Виктория приблизилась к нему. Мальчик, не задумываясь, обнял ее… и вдруг вспомнил маленького единорога, которого когда-то, много лет назад, защитил от страха и холода, накрыв его своим крылом.

Виктория, казалось, думала о том же. Удивленные, дети переглянулись и как будто обрели себя заново…

…Они вспомнили, как в тот самый трагический день, в Башне Казлунн, когда в небе сияли шесть светил, их взгляды впервые встретились. Тогда малютки готовились к путешествию в неизвестность, которая могла спасти им жизни или бросить их в лапы жестокой судьбы, связанной с исполнением предсказания.

Они крепко обняли друг друга. Шейл знал, что Джек и Виктория переживали сейчас очень важный момент своей жизни, и отошел в сторону, чтобы оставить их наедине.

– Я знала, что ты особенный, – прошептала Виктория на ухо своему другу. – И мне неспроста казалось, что я знакома с тобой всю жизнь.

– Я не знаю, хочу ли быть драконом, Виктория, – тихим голосом ответил мальчик.

– А я вот не хочу, чтобы ты оказался кем-то другим. Потому что, если я и правда Луннарис… а ты Яндрак… то мы связаны намного сильнее, чем я могла мечтать. Пусть мы такие разные, но мы созданы друг для друга. С самого начала так было задумано. Понимаешь?

Поняв смысл сказанных Викторией слов, Джек кивнул и крепко обнял ее. Девочка не выглядела чересчур удивленной. Джек предположил, что Кристиан отчасти подготовил ее к правде, и Виктория интуитивно чувствовала, кем являлась на самом деле. А вот он…

Мальчик повернулся к Шейлу, который отошел от детей подальше.

– Прости, что накричал на тебя, – сказал Джек, все еще дрожа. – Я не хотел ни в чем тебя обвинять. Просто… все слишком странно. А вы… уже все знали?

– Я разговаривал с Аллегрой и Альс… то есть Александром, пока вы были здесь, – пояснил Шейл. – Аллегра всего два дня назад поняла, кто ты на самом деле, Джек. Она только-только призналась во всем Александру. А ты слишком переживал из-за Виктории, и открывать тебе правду было бы слишком жестоко. Что же касается меня, то… Колдуны из Башни Казлунн мне кое-что объяснили, и пазл наконец сложился в единую картину. Но, к сожалению, я не мог вернуться сюда.

Ни Джек, ни Виктория не могли сказать ни слова.

– Не хочу подбрасывать еще дров в огонь, – продолжил Шейл, – но вам следует хорошенько подумать, что значит…

– Да знаю я, что это значит, – прервал его Джек. – Мы не люди, вот и все.

– Не совсем люди, Джек. Но в вас есть кое-что человеческое. Вы два в одном, понимаете? И благодаря вашей… сверхчеловеческой стороне, назовем ее так, у предсказания есть шанс сбыться.

– Предсказание? – медленно повторила Виктория. – То самое, которое заставляет нас столкнуться лицом к лицу с Ашраном, чтобы разбить его или погибнуть в попытке? – девочка пристально посмотрела на Шейла. – Я уже была в Идуне и видела Ашрана. И не хочу снова повторять прожитый опыт.

– Это эгоистично с твоей стороны, – не поддержал ее Шейл. Его лицо приняло серьезное выражение. – Особенно если брать во внимание, что Кирташ принес себя в жертву ради…

– Что? – громким голосом перебила его Виктория. – Кристиан сделал что?

Шейл взглянул на нее, не понимая ее реакции. Виктория же не сводила с юноши своих огромных глаз.

– Что случилось с Кристианом? – настаивала она. В ее голосе звучали ноты паники. – Он разве не перешагнул через Портал вместе с нами?

Шейл догадался, что происходит.

– Ах… Вик, – осознал юноша. – Ты и он… но как же тогда… – добавил он, поочередно глядя то на нее, то на Джека. – Вы же вдвоем…

Растерявшись, Джек слегка покраснел и отвел взгляд в сторону. Но Виктория была не готова обсуждать с колдуном свои отношения с двумя мальчиками.

– Что случилось с Кристианом, Шейл? Где он?

Шейл аккуратно подбирал слова:

– Он… открыл Портал… и остался позади… чтобы прикрыть наше с тобой спасение.

– ЧТО?! И ты оставил его там? Ше-е-е-е-ейл! – простонала она в отчаянии. – Ашран убьет его!

Девочка с тревогой посмотрела на Шискатчегг, но Шейл взял ее за руку и заставил взглянуть ему в глаза.

– Мы ничего не можем сделать, Виктория. Так было написано в предсказании.

– О чем ты?

– Это еще одна подробность, которую мне удалось выяснить за два прошедших года. Эту часть Оракулы скрыли, и она почти никому не известна, даже самому Ашрану. Предсказание гласит, что единорог и дракон смогут разбить Некроманта только вместе… а шек откроет им Портал. Это уже случилось, понимаешь? Кирташ уже исполнил свою роль, отведенную ему в предсказании.

Повисло напряженное молчание, которое вдруг прервал Джек:

– Нет, Шейл. Если предсказание правдиво, то до этой части дело еще не дошло. Разве ты не понимаешь? Он открыл Портал для Виктории, в то время как мы сидели здесь, как в ловушке. Если же он и есть тот самый шек из предсказания, значит, он нам еще понадобится, чтобы вернуться в Идун.

Шейл собрался было ответить ему, как вдруг раздался раскат грома, который, казалось, разрубил небо пополам. Все трое тут же вскочили на ноги и, посмотрев наверх, увидели молнию, напоминавшую хаотично растекавшуюся по ночному небу Лимбада ртуть.

– Это шек! – закричал Джек, готовый броситься бежать за Домиватом. – Они смогли добраться до Лимбада!

– Подожди, Джек! – остановила его Виктория. – Это же Кристиан!

– Что? – мальчик остановился и внимательно посмотрел на кольцевидное тело, пересекающее небо. – С чего ты взяла?

– Он ранен! – закричала Виктория, не обращая на мальчика внимания.

Девочка побежала к шеку, и ее друзья поспешили за ней.

Змея неровно пересекла небо, поджав свое кольцевидное тело, и упала в лес. Друзья со всех ног пробежали по окружавшей дом поляне, на которой столкнулись с Аллегрой и Александром. Они тоже услышали раскат грома. Александр взял два меча – свой и Джека, который был спрятан в ножнах, и отдал его мальчику.

– Что происходит? Что это было? – нахмурившись, спросил он.

Но все были слишком заняты, чтобы ответить на его вопрос.

Наконец они добрались до места, где приземлился шек, но не нашли гибкого и стройного тела змеи. Вместо него перед их взорами предстала фигура юноши в черном. Он лежал на траве, лицом вниз, рядом с лесом. Виктория бегом направилась к нему, но Джек схватил ее за руку.

– Подожди.

– Но Джек! – запротестовала девочка. Она попыталась высвободиться, но мальчик ее не отпускал. – Он ранен! Разве ты не видишь?

Джек покачал головой.

– Когда я видел его последний раз, Виктория, он тебя предал, сдав в руки Ашрана. Я не знаю, что с тобой сделали в этой башне, но, судя по тому, что ты бормотала сквозь сон, ничего хорошего там не было. Или я ошибаюсь?

Виктория вспомнила, что она пережила в Башне Драквен и как плохо ей было, и молча отвернулась. Джек стиснул зубы.

– Если он причинил тебе боль, клянусь: я убью его!

– Нет, Джек. Это я виновата в том, что он изменился. Пойми же. Я оставила его одного. Но, несмотря на это… он спас мне жизнь. Позволь же мне подойти к нему. Пожалуйста. Я могу исцелить его, если он ранен.

– Нет, Виктория. Сначала пойду я. Мне нужно с ним поговорить.

– Дже-е-е-ек…

– Поверь мне, хорошо? Посмотри на меня, Виктория. Ты мне доверяешь?

Девочка взглянула на него. Искренность, серьезность и мягкость в глазах мальчика придали Виктории уверенности.

– Я доверяю тебе, Джек.

– Хорошо. Тогда подожди меня здесь, ладно?

Виктория кивнула. Обернувшись, мальчик увидел, что Шейл не подпускал Александра и Аллегру близко к детям, словно хотел дать возможность Виктории, Кристиану и Джеку самостоятельно решить все свои проблемы. Мальчик глубоко вздохнул и кивнул. Так и должно быть.

Вооруженный Домиватом, он подошел к шеку, чувствуя на себе взволнованный взгляд Виктории. Но она заверила Джека, что доверяет ему и дождется его сигнала.

Джек склонился над своим недругом. Кристиану стоило немалых усилий поднять на него взгляд. Джек понял, что юноша очень тяжело ранен. Он спрашивал себя, должен ли он чувствовать к нему жалость, сострадание или что-то еще, но тут же вспомнил, что всего несколько часов назад он клялся, что убьет монстра на месте, как только увидит его.

Ради Виктории.

При виде полыхающего Домивата синие глаза шека на мгновение засверкали, но создание не произнесло ни звука. Юноша дождался, когда заговорит Джек, и тот не заставил себя долго ждать:

– Зачем ты явился сюда?

Кристиан неспешно посмотрел на него.

– Я точно не уверен, – сказал он, наконец. – Я просто хотел… скрыться.

– Ты здесь, чтобы причинить вред Виктории?

– Нет. Уже нет.

– Ты здесь, чтобы убить меня?

Кристиан снова на него посмотрел так, словно взвешивал свой ответ.

– Ты уже знаешь, кто ты, – понял юноша.

Джек с минуту колебался. Он пока не до конца свыкся с мыслью, что внутри него пульсирует дух Яндрака, последнего выжившего дракона. Но он вспомнил, что Виктория тоже узнала его, и просто кивнул.

– Тогда убей меня, – сказал шек. – Наши предки… сражались друг против друга с… начала времен. Мы уничтожили твою расу… полностью. И теперь… ты можешь отомстить. Я беззащитен.

Джек стиснул кулак с такой силой, что ногти впились ему в ладонь. Это создание принесло Виктории много зла и страданий, а она все равно любила его. Мальчику и без того непросто было понять ее, и все осложнялось тем фактом, что он был драконом.

Но заговорил Джек тихим, ровным и спокойным голосом:

– Если причинишь Виктории страдания, если снова задумаешь украсть ее, я убью тебя прямо на месте. Ну, а если ты хочешь сразиться со мной, то пусть она сначала залечит твои раны, и будем драться на равных условиях, когда ты полностью восстановишься. Насмерть.

Кристиан слабо улыбнулся.

– Как благородно с твоей стороны, – из последних сил прошептал он. – Но мне твоя смерть больше не нужна. Я больше не служу Некроманту. Я стал… предателем и… поэтому… не должен подчиняться его приказам. Да, это правда… мой инстинкт разрывается в желании покончить… с тобой. Но Виктория любит тебя… нуждается в тебе… и я…

– Ты и правда любишь ее.

У Кристиана не осталось сил на ответ. Изнеможенный, он закрыл глаза.

Прикусив нижнюю губу, растерянный Джек не сводил с него глаз. Наконец, он принял решение.

Пламя Домивата на мгновение вспыхнуло, и Виктория от испуга мучительно вскрикнула.

Но Джек убрал свой меч в ножны и протянул Кристиану руку, чтобы помочь ему встать. Виктория осталась стоять, словно вкопанная, не веря собственным глазам. Джек помогал идти Кристиану, который плелся за ним, хромая, опершись рукой на плечи своего недруга. Девочка знала, что это воспоминание останется в ее сердце до конца ее дней.

Виктория не выдержала. Она побежала в сторону молодых людей и обняла их обоих. В этот момент все трое на мгновение как будто слились в одно целое.

Александр посмотрел на Шейла так, словно требовал от него объяснения.

– Отставь их в покое, Александр, – прошептал юный колдун, качая головой. – Кирташ теперь один из нас.

– Как ты можешь быть так уверен?

Однако на его вопрос с улыбкой ответила Аллегра:

– Дух позволил ему войти. А иначе как по-твоему он бы смог попасть в Лимбад?

* * *

Кристиан медленно открыл глаза. Все его тело наполнялось живительным теплом, и он ощущал прилив сил и энергии. Его организм очищался от смертельного яда, которым наполнили его клыки шеков, некогда бывших его союзниками, его подчиненными. Юноша почувствовал, как что-то нежно коснулось щеки, и знал: то были волосы Виктории. Шек приходил в себя.

Он осознал, что лежит на кровати в незнакомой круглой комнате. Виктория сидела рядом с ним, сосредоточившись на своей задаче, и даже не заметила, что Кристиан уже проснулся. Она сняла с него черный свитер и плавно проводила руками по коже шека, исцеляя его тело от ран. Прищурившись, Кристиан увидел свет Виктории. Сейчас он сиял гораздо ярче, чем прежде. А еще он заметил то, чего не замечал никто из обычных жителей планеты Земля: на лбу девочки иногда пробуждалась искорка, напоминавшая маленькую звезду, в том самом месте, где рос спиралевидный рог гордой Луннарис.

Виктория разглядывала отвратительный шрам, оставшийся на левой руке Кристиана.

– Этот мне оставила ты, – сказал он, немного напугав ее своей неожиданной репликой. – Еще в Сиэтле, когда мы сражались неподалеку от стадиона, помнишь?

Девочка внимательно осмотрела шрам.

– Это я ранила тебя? Посохом?

Кирташ кивнул.

– С тех пор столько всего произошло… – сказала она, – что кажется неправдоподобным, да?

Юноша улыбнулся.

– Ты тоже знаешь, кто ты на самом деле.

Виктория кивнула.

– Ты разгадал мою тайну намного раньше остальных, – прошептала девочка. – Ладно, ты и моя бабушка.

– Твоя бабушка, – повторил Кристиан. – Если бы я с самого начала знал, что она очень сильная колдунья, бежавшая из Идуна, я сразу бы убил ее, и рука бы не дрогнула. Но ей очень хорошо удалось спрятаться от меня.

– Когда ты выяснил, кто она?

– Сначала у меня были лишь подозрения, но окончательно я убедился лишь в ту самую ночь, когда подарил тебе Шискатчегг. Она застала меня врасплох, когда я вошел в дом. Мы переглянулись, и я понял…

– И ничего ей не сделал.

– Нет, потому что она защищала тебя, Виктория. Любой, кто любит и защищает тебя, заслуживает моего уважения.

– Как и Шейл. Потому-то ты и спас ему жизнь. Он продемонстрировал, что готов отдать все ради меня… ради Луннарис, – поправила она себя.

Кристиан посчитал любые слова излишними и промолчал.

– Или как Джек, – добавила она едва слышно.

– Я пытался сделать все, чтобы предсказание не сбылось, – тихо сказал Кристиан. – Не только для того, чтобы сохранить империю шеков, но и… Я не хотел, чтобы ты вступала в сражение с моим отцом. Ты можешь погибнуть в бою, и я этого не хочу.

Синими глазами Кристиан посмотрел на девочку. На мгновение Виктория позабыла его предательство, боль, которую она испытала по его вине, и с бесконечной нежностью убрала упавшие на его лицо волосы.

– Мне так жаль, что я сняла кольцо, Кристиан. Я сказала тебе об этом в башне и повторяю мои слова снова. Мне очень жаль, что ты испытал из-за меня столько страданий.

Он пожал плечами.

– Тебе тоже пришлось несладко по моей вине, – сказал Кристиан. – Мир.

Но он не попросил прощения, и Виктория прекрасно знала почему. Шек – часть его, его природа, и он – тот, кто он есть. Тем не менее… увидев ее на грани смерти там, в башне, он не выдержал, и его человеческие чувства взяли над ним верх.

– Эти раны, – все тело Кристиана было покрыто ушибами, ссадинами и увечьями, – дело рук Ашрана?

– Да, частично. Но кроме него на меня напали еще и шеки, – юноша сделал паузу, а затем продолжил: – Я больше не один из них.

– Значит, ты теперь с нами? – от двери раздался голос Джека.

Кристиан и Виктория обернулись. Мальчик стоял на пороге, скрестив на груди руки и опершись спиной на дверной косяк. Его лицо было серьезным и спокойным, но глаза требовали ответа.

– Я один из вас? – ответил Кристиан вопросом на вопрос.

Покачав головой, Джек подошел к ним поближе.

– Ашран заставил тебя похитить Викторию?

– В некотором смысле, да. Он разбудил шека, который уже жил во мне, это часть меня. Поэтому… можно сказать, что это было общее решение.

– Может ли такое повториться? Ты способен снова обратиться против нас?

Кристиан пристально посмотрел на него.

– Мог бы, – медленно проговорил он. – Но даже если живущий во мне шек снова возьмет надо мной контроль, то против Виктории я точно ничего не имею. Я предал своих, и они меня уже никогда не примут, так что мои интересы уже не совпадают с их интересами.

– Но твой инстинкт заставляет тебя биться со мной. Ведь ты ненавидишь меня точно так же, как и я тебя. Поэтому однажды ты снова попытаешься убить меня.

– Да.

Виктория чувствовала себя неуютно и переводила взгляд с одного на другого. Но Джек, дернув плечами, с улыбкой ответил:

– Хорошо, я буду готов к риску. Но, – предупредил он его, – если ты хоть пальцем тронешь Викторию, я убью тебя. Ты понял?

Кристиан выдержал взгляд противника. Казалось, что их глаза искрили, но в конце концов на лице шека тоже появилась улыбка. Никто из них не мог перешагнуть через вековые распри и ненависть, царившие между их расами, и все же в одном они совпадали: любовь к Виктории построила между ними мост, который мог стать для них как полем битвы, так и местом для заключения прочного союза между ними.

Ведь недавно Виктория просила Кристиана не убивать Джека, и он его не убил… ради нее.

А этой ночью Виктория так же умоляла Джека не трогать Кристиана… и Джек смог подавить свою ненависть, чтобы не заставлять ее снова страдать.

Виктория окинула юношей взглядом, осознавая, каким важным был для всех троих этот момент, и взяла Кристиана за руку, а голову положила Джеку на плечо.

Прикосновение Кристиана отдавалось по телу словно электрический разряд, дурманило и сводило с ума. А Джек, напротив, придавал ей уверенности и доверия, наполнял ее теплом… и, конечно же, пылкой страстью, горевшей огнем в его сердце. Виктория знала, что нуждалась в них, хотела, чтобы оба они остались в ее жизни навсегда. Она чувствовала, что полюбила их с самого начала. И даже если бы они никогда не встретились, то девочка в душе скучала бы по ним, плакала бы по ночам из-за того, что их нет в ее жизни, даже не будучи с ними знакомой.

Закрыв глаза, Виктория ощутила внутри себя Луннарис, которая была способна определить судьбу Идуна.

И первый раз в жизни она почувствовала себя полноценной.

Эпилог

Портал открывается

Джек облокотился на балюстраду, закрыв глаза. Он вдыхал полной грудью приятные ароматы, витавшие в ночном воздухе Лимбада. Мальчик вспомнил, как однажды прыгнул отсюда в сад, чтобы сбежать домой. С тех пор прошло уже больше двух лет, и его жизнь круто изменилась. А ведь все только начиналось…

Кристиан жил в Доме на Границе вот уже несколько недель. Шек медленно, но верно восстанавливался от ран. Джек и Виктория пытались свыкнуться с мыслью, что совсем скоро они отправятся в Идун и сразятся с Некромантом… как и говорилось в предсказании.

Джек чувствовал себя потерянным и сбитым с толку. Виктория легко примирилась с тем фактом, что она единорог, но ей не хотелось возвращаться в Идун и сражаться с Ашраном. А вот мальчик, напротив, желал действовать. Ему хотелось побывать в мире, о котором он столько слышал, заставить Некроманта заплатить за причиненное им зло… Но он все же никак не мог до конца поверить, что в нем живет дух Яндрака, последнего выжившего дракона. Джек ощущал его присутствие, только когда сталкивался в коридоре с Кристианом. Тогда юноши обменивались взглядами, и в их сердцах снова вспыхивала вековая ненависть. Но они ограничивались одним глубоким вздохом и следовали дальше, каждый по своим делам.

Джек знал причину их странного поведения. И дело не только в том, что Кристиан предал свою расу и вступил в ряды «Сопротивления». Они держали себя в руках ради Виктории.

Джеку непросто было терпеть присутствие в доме шека. А когда речь шла о Кристиане, то неприязнь мальчика удваивалась.

Александр тоже принял этот факт без особого воодушевления, и даже у Аллегры имелись на этот счет свои возражения. Виктория по-прежнему испытывала сильные чувства к шеку, но ее не покидала мысль, что внутри нее после всех событий в Башне Драквен что-то остыло. И сейчас, когда Кристиан был совершенно здоров, она как будто боялась оставаться с ним в одной комнате наедине. Да, она доверяла ему, но чувство страха не покидало ее, пусть даже она и сама не давала себе в том отчета.

Как бы там ни было, Кристиан жил в Лимбаде вместе с «Сопротивлением», но не являлся полноправным его членом. Повстанцам оказалось не так просто начать ему доверять.

Юноша прекрасно все понимал и, казалось, нисколько не переживал. Джек знал: когда он поправится, он тут же покинет их, и, возможно, они его никогда больше не увидят.

– Я искал тебя, – раздался внезапно голос Александра за спиной. – Нам всем нужно собраться в библиотеке.

Джек потупил взор. После возвращения Шейла они с Александром немного отдалились. Мальчик понимал, что рано или поздно им придется поговорить, и избегал встреч.

– Кристиану тоже нужно прийти? – тихо спросил он.

– Особенно ему. Да, кстати, ты не поищешь в лесу Викторию? Я только что вернулся оттуда, но нигде ее не нашел.

– Она, должно быть, перевоплотилась.

– Да, я думал об этом.

– Хорошо, я пойду и…

– Подожди, – задержал мальчика Александр, когда тот проходил мимо. – Можно спросить, почему ты в последнее время переменился ко мне, парень? Ты злишься на что-то?

Джек резко отвернулся. Смешанные чувства, царившие в его сердце, стремились вырваться наружу. Наконец, мальчик не выдержал и дрожащим голосом спросил:

– Почему ты не узнал меня?

– Что? – растерянный, Александр вытаращил на него глаза.

– Ты пришел в этот мир, чтобы найти Яндрака… то есть меня. И ты нашел меня. Все это время я был у тебя под носом, а ты даже не заметил. Как? Почему? Я был просто предлогом, чтобы сразиться с Ашраном и его приспешниками? Или потому, что я не тот дракон, которого ты искал? А может, твой рассказ о Яндраке и вовсе выдумка?

Александр с пониманием посмотрел на мальчика. На глазах Джека выступили слезы, он дрожал от ярости. Тоска пожирала его изнутри.

– Джек, – ответил он, – что ты хочешь от меня услышать? Что я был слеп и глуп? В этом я должен признаться? Да, ты прав.

Джек молча отвернулся. Александр встряхнул его за плечи и заставил снова посмотреть на себя.

– Подумай хорошенько, чего ты хочешь, парень. У тебя есть на это полное право. Но я не позволю тебе сомневаться во мне. С самого первого момента, когда я увидел тебя еще в яичной скорлупе, я понял, что готов отдать за тебя жизнь. И предсказание здесь ни при чем. Ты слышишь меня?

Джек сглотнул: он хотел ответить, но слова не шли с языка.

– Я видел, как ты родился, Джек… Яндрак, – поправил себя Александр. – Там не было никого, кроме меня. Я даже не знаю, кем довожусь тебе. Приемным отцом? Крестным? Как бы то ни было, я чувствовал себя ответственным за твою жизнь, хотя твоя раса сильно отличается от моей. И не потому, что ты – часть предсказания, не потому, что ты – последний выживший, просто… ты был совсем один, и кроме меня рядом больше никого не оказалось. Я перешагнул через Портал, чтобы отыскать тебя. Не сомневайся. Никогда. Да, быть может, я иногда туповат, потому мне даже в голову не могло прийти, что дракон, которого я искал всю свою жизнь, воплотился в земного мальчишку тринадцати лет. Но в глубине души я знал это. Потому что в одночасье цель найти Яндрака вдруг оказалась не такой важной, как необходимость приютить тебя и передать тебе знания, которыми я обладаю. Я должен был научить тебя защищаться, чтобы Кирташ не смог причинить тебе вреда.

Джек повернулся к Александру спиной, не в силах выдержать его взгляда. Александр положил руку ему на плечо.

– Тебе страшно быть самим собой?

– Да, – признался Джек тихим голосом. – Я всю свою жизнь пытался найти объяснение странностям, происходившим со мной. И сейчас, когда мне известна причина… Я чувствую себя растерянным. Ведь мне до сих пор так ни разу и не удалось превратиться в дракона. Зато Виктория…

– Виктории помогли, – напомнил ему Александр.

– Но я не собираюсь обращаться к Кристиану за помощью, – резко оборвал его Джек.

– Не стоит, да, – согласился юноша. – Будет выглядеть так себе.

Повисло молчание.

– Если тебя вдруг утешит, – добавил Александр, – драконы – чудесные существа. В прошлом многие поклонялись им, словно богам. Особенно почитали золотых драконов, – юноша выдержал паузу, а затем продолжил: – Мне бы очень хотелось знать, каким драконом ты стал. Боюсь об заклад, что в твоем новом обличье ты будешь чувствовать себя замечательно!

Джек улыбнулся.

– Но… тело дракона совсем другое… оно сильно отличается от человеческого…

– Ты думаешь о Виктории, так ведь? Думаешь, она разлюбит тебя, если увидит твой настоящий облик?

Смутившись, Джек отвернулся.

– Как ты догадался?

Александр окинул его внимательным взглядом.

– Потому что однажды я думал, что мои друзья отвернутся от меня, когда увидят, в кого я превратился, – признался юноша. – Я просто сбежал. И знаешь что? Я ошибался.

Джек посмотрел на него с благодарностью, и Александр улыбнулся ему в ответ.

– Парень, чувства Виктории к Кирташу не остыли, хотя она видела, как он превратился в змею… к слову, очень страшную. Почему же ты думаешь, что разонравишься ей, если она увидит тебя в образе дракона? Напомню, кстати, что не впервые.

– Может… Может, ты прав.

– Ты сам скоро убедишься. А сейчас иди и разыщи ее, ладно? Ты ведь этого хочешь.

Джек с улыбкой кивнул. Он обнял своего друга и выбежал из комнаты.

– И не забудьте о нашей встрече в библиотеке! – крикнул ему вслед Александр.

Джек, даже не обернувшись и не сбавляя скорости, жестом показал ему, что помнит об их собрании.

Совсем скоро он уже вошел в лес и направился прямо к иве. Но Виктории там не оказалось. И все же в воздухе веяло ее присутствием. Лес как будто светился, и в его сиянии все казалось намного прекраснее, чем обычно.

Сглотнув, Джек отправился прочесывать заросли кустарника в поисках Виктории.

Наконец он увидел ее рядом с ручьем, и, как обычно, у него перехватило дыхание.

Она превратилась в единорога. Ее маленькие и аккуратные копытца невесомо ступали по траве. Сама она светилась и переливалась, словно жемчуг, а ее шелковистая грива мягко рассыпалась по тонкой шее. Спиралевидный рог был таким белым, что его нельзя было не заметить даже в самой кромешной тьме. А ее глаза…

Джек никогда не смог бы найти подходящих слов, чтобы описать их. Он был не в состоянии оторвать от нее взгляда.

– Привет, Викто… Луннарис, – поправил он себя.

Она приблизилась к нему, и Джек почувствовал, как сердце его бешено забилось. Она никому и никогда не показывалась на глаза в обличье единорога. Даже Кристиану.

И все же позволила Джеку несколько раз застать себя врасплох. Намеренно. Мальчик воспринимал этот жест как подарок, как знак внимания и признания с ее стороны. И тогда мальчик впервые задался вопросом, хочет ли она увидеть его в обличье дракона или нет? А, может, ей просто все равно…

Единорог стоял рядом с ним, и очарованный ее взглядом мальчик протянул руку, желая коснуться Луннарис. Но волшебное создание быстро отступило. Джек улыбнулся: он мог видеть Викторию в обличье единорога, но касаться ее – нет. Это новое неписаное правило.

И, к сожалению, не единственное.

Медленно-медленно Луннарис превратилась в пятнадцатилетнюю девочку с темными локонами и выразительными темными глазами, ярко выделявшимися на ее аккуратном смуглом личике. Наклонив голову, она посмотрела на него взглядом единорога.

– Привет, Виктория, – сказал Джек. – Я искал тебя.

– Ну, вот ты меня и нашел, – улыбнулась девочка. – Что-то стряслось?

– Александр хочет собрать нас всех в библиотеке.

Виктория нахмурилась. Она догадывалась, зачем.

Ребята вместе направились в сторону дома. Джек шел на некотором расстоянии от нее, чтобы случайно не коснуться девочки. И это стало вторым правилом. После трансформации Виктории требовалось некоторое время, чтобы снова вжиться в человеческое тело, и ей не нравилось, когда до нее дотрагивались.

Мальчик задумался. Любовь, которую девочка чувствовала к двум юношам – Джеку и Кристиану, – казалось, за это время только стала сильнее, крепче, ярче. Ее глаза говорили сами за себя.

Но проявлять свои чувства девочка стала намного реже. Она уже не искала встреч с ними, не обнимала их, не ласкала. Джек не знал, что значит ее поведение, и, если бы не ее глаза и улыбка, он мог бы подумать, что она его разлюбила. Мальчик не знал, рад ли он был таким изменениям.

Всю дорогу до дома они шли молча, пока Джек не прервал тишину:

– Нам скоро придется отправиться в Идун.

Девочка отвернулась.

– Я знаю. Я думала об этом и… знаешь что? Да, я не горю желанием туда возвращаться, но я понимаю: на этот раз все будет хорошо. Ведь ты со мной.

Джек растаял. Эти слова, произнесенные с бесконечной нежностью и искренностью, показали ему, что она его по-прежнему безумно любит. И все же…

– Я тоже не очень-то рад этой перспективе, – признался мальчик. – Но обещаю: я не дам тебя в обиду, Виктория.

Девочка с улыбкой посмотрела на него.

– Но это я должна заботиться о вас. Ведь стоит мне отвернуться, как вы тут же начинаете ссориться.

Джек понял, что она имела в виду Кристиана. Откашлявшись, мальчик неловко отвел взгляд.

– Не думаю, что он отправится с нами, Виктория.

Он знал, что увидит в ее глазах удивление, страх, боль… Виктория все еще опасалась Кристиана, но мысль отдалиться от него была ей невыносима. Джек уже стал свыкаться с фактом, что ему придется делить любовь всей жизни со своим заклятым врагом. Это было сложно. Очень.

– Но… но… я же не могу оставить его, – прошептала девочка. На ее лице отразился испуг.

– Ты заставишь его вернуться в Идун? Чтобы биться против тех, на чьей стороне он когда-то сражался, кто считает его предателем? А его отец? Ты не можешь просить его об этом.

Закрыв глаза, Виктория глубоко вздохнула.

– Да, ты прав, – пробормотала она. – Не могу просить его об этом.

– Ему лучше остаться здесь, Виктория. И если… Когда мы вернемся, – тут же поправил себя мальчик, – он будет ждать тебя.

В глубине души Джек сомневался, что после возвращения они увидятся с шеком, но знал, что эти слова помогут девочке приободриться. А правду они узнают позже.

Они вошли в библиотеку, где их уже ждали Александр, Шейл, Аллегра и Кристиан. Последний стоял у двери в комнату, в темном углу, сложив на груди руки и прислонившись спиной к стене. Он выглядел спокойным, но, как обычно, собранным.

– Простите за опоздание, – проговорила Виктория, понимая, что она задержала начало встречи.

Александр начал сразу с главного.

– Вот и настало время вернуться, – сказал он. – Вы готовы?

Глубоко вздохнув, Джек ответил:

– Я – да.

Виктории пришлось взять мальчика за руку, чтобы набраться храбрости и кивнуть. Краем глаза она посмотрела на Кристиана, но он ее словно даже не заметил.

– Нам нужно открыть Межпространственный Портал, – вполголоса сказал Шейл, и все взгляды обратились на шека.

Он поднял голову.

– Я еще не решил, как буду действовать.

– Понимаю, – ответил Шейл. – Это твой народ, и…

– Не в этом дело, – прервал его Кристиан и посмотрел сначала на Джека, а затем пристально взглянул на Викторию. – В предсказании говорится, что только у вас двоих есть шанс победить Ашрана. Но оно ничего не обещает.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Джек, нахмурившись.

– Благодаря энергии, которую с помощью Виктории удалось извлечь из леса Алис Литбан, Башня Драквен теперь несокрушима, – пояснил шек. – Ашран знает о вас и готовится к вашему появлению. Добраться до него сейчас не так просто. Но, допустим, вы окажетесь там, и что дальше? Что случится, если победу одержит Некромант? Вы ставите на кон жизнь Виктории, шансы один против ста? А если она погибнет в бою? Как вы сможете жить, понимая, что принесли в жертву последнего выжившего единорога… только ради того, чтоб изгнать из Идуна шеков?

Вопрос Кристиана застал членов «Сопротивления» врасплох, и они переглянулись, не зная, что ответить.

Джек про себя улыбнулся. Кристиан ни разу не произнес его имени, и мальчик знал почему. Для шека исчезновение драконов не станет трагедией. Джек не мог винить его, ведь он и сам чувствовал то же самое к шекам.

– Ты говоришь о шеках, из-за которых погибли все драконы и единороги, – напомнила ему Аллегра с суровостью в голосе.

Кристиан окинул ее быстрым взглядом и покачал головой.

– Я говорю о шеках, которые несколько веков провели в мире тьмы и мрака, – медленно проговорил он. – И они ухватились, как за соломинку, за единственную возможность вернуться домой.

– Да не смеши меня, – вырвалось у Джека. – Мы не уничтожали вашу расу. А вот вы истребили…

Взволновавшись, он замолчал. Под словом «нас» он имел в виду явно не «Сопротивление». Он говорил о драконах.

Кристиан взглянул на него, и в синих глазах юноши мелькнула насмешка.

– Я уже говорил вам, что мне, в общем-то, все равно. Но готов поклясться еще раз, что буду защищать Викторию от любой возможной угрозы. И защищу. Я не собираюсь открывать Портал. Это мое последнее слово.

Его заявление со всей тяжестью обрушилось на «Сопротивление». Ни у кого не нашлось слов, и юноша молча покинул помещение.

– Не могу поверить! – воскликнул Александр. – Это же…

– Я поговорю с ним, – сказала Виктория и кинулась следом за Кристианом.

Джек поспешил за ней и догнал ее в коридоре.

– Подожди. Ты уверена в том, что делаешь? Хочешь, я пойду с тобой?

Девочка посмотрела на него.

– Нет, Джек. В этот раз не нужно. Мы должны поговорить наедине.

У Джека внутри все перевернулось, но в глубине души он понимал Викторию. Потому ограничился лишь кивком, который стоил ему немалых усилий. С улыбкой Виктория поднялась на цыпочки, чтобы нежно поцеловать его в губы. Джек замер. Вот уже несколько дней она ничего подобного не делала. И он просто закрыл глаза и отдался сладостному ощущению, стараясь передать ей в поцелуе все свои чувства. Когда они оторвались друг от друга, мальчик громко вздохнул, но Виктория лишь тихо произнесла ему на ухо:

– Что бы ни случилось, Джек, всегда помни: я люблю тебя… безумно.

Он лишь кивнул в ответ, посмотрев на нее с бесконечной нежностью во взгляде. Виктория снова улыбнулась и направилась по ступеням вниз. А мальчик так и остался стоять в коридоре, чувствуя, как часть его души уходит вместе с ней.

Пройдя через простиравшуюся перед домом поляну, Виктория вошла в лес. Она чувствовала, что Кристиан где-то рядом, но не видела его. Девочка знала, что есть только один способ отыскать его: ждать, когда он сам выйдет ей навстречу. Так что она направилась к своей иве и, как обычно, села в корнях дерева. Очень скоро перед ней выросла стройная фигура шека в черном и подошла к ней поближе.

– Ты пришла одна, – заметил он тихим голосом.

– Когда-нибудь я должна была осмелиться, разве нет?

Кристиан кивнул, не двинувшись с места. Он прекрасно понимал, что переживала Виктория. Эта встреча под плакучей ивой напоминала их свидания за домом Аллегры, и у обоих, а особенно у Виктории, сердца наполнялись нежностью. Но мысль о том, что во время их последней встречи Кристиан предал ее и сдал в руки Некроманту, возникала сама собой… а вместе с ней – припоминалось и все случившееся после.

– Я не собираюсь открывать Портал, Виктория. Не хочу, чтобы ты отправлялась в Идун.

– И мне не очень туда хочется, Кристиан. Однако я долго думала над этим. Я могла бы быть обычной девчонкой… Но нет. Внутри меня живет единорог. И из-за моей природы мне пришлось пережить немало страданий. Если я сейчас сдамся, то ради чего, скажи мне, мы сражались столько времени? Получается, впустую, понимаешь? Страх, ненависть и даже любовь, которые я испытываю к тебе и к Джеку… Я хочу, чтобы моя жизнь имела смысл. Знаешь, мне становится легче, когда я думаю, что все не напрасно, что в моих руках – спасение целого мира. Знаю: эта идея звучит не слишком утешительно, но это лучше, чем думать, что я страдала просто так, из-за причуд судьбы.

Виктория не знала, смогла ли донести до Кристиана свою мысль, но юноша кивнул и сказал лишь:

– Понимаю.

Юноша сел рядом с ней, на тот самый корень, где обычно сидел Джек, вот только поза его отличалась. Если Джек ложился, опираясь спиной на ствол и вытягиваясь во весь рост, то Кристиан сел лицом к ней, слегка наклонив голову и пристально глядя на девочку сквозь спадавшие на глаза волосы. Он напоминал рысь, готовящуюся к прыжку. Виктория никогда не видела Кристиана расслабленным, и это пугало и привлекало ее одновременно.

– Ты должен открыть нам Портал, Кристиан, – попросила она. – Чтобы все закончилось как можно скорее. Пойми же: тогда мы сможем быть наконец вместе.

Юноша покачал головой.

– Ты знаешь, что нам никогда не быть вместе.

Девочка повернулась к Кристиану и пристально посмотрела в его глаза.

– Как ты мог подумать, хотя бы на тысячную долю секунды, что я позволю тебе уйти? – с серьезным видом прошептала она.

В ледяных глаза шека блеснула вспышка тепла.

– А тебе придется, – ответил он. – Подумай о Джеке. Я же знаю, почему ты сейчас почти не касаешься нас, ни его, ни меня. С одной стороны, причина кроется в твоей природе единорога, который только-только проснулся. Но прежде всего… ты не хочешь накалять обстановку, так ведь? Ты сдерживаешь себя, чтобы не вызвать еще больше напряжения.

Растерявшись, девочка потупила взор. Нет, от Кристиана ничего невозможно скрыть.

– А что касается самого Джека, – продолжил юноша. – Сколько времени, как тебе кажется, он сможет терпеть мое присутствие? Для него это слишком тяжелое испытание. Ты не можешь просить его, чтобы он вот так взял и принял наши с тобой отношения. Особенно после всего случившегося.

Задумавшись, Виктория прикусила нижнюю губу. Но вдруг в ее памяти всплыли слова Джека о Кристиане: «Ты заставишь его вернуться в Идун? Чтобы биться против тех, на чьей стороне он когда-то сражался, кто считает его предателем? А его отец? Ты не можешь просить его об этом». И девочка подумала, что не бывает таких совпадений: они не могут просто так говорить одинаковыми словами. Это знак, смысл которого Виктория не понимала. Но ее сердце подсказывало ей: что бы ни случилось, они должны оставаться вместе. Втроем.

– Я думаю, что ты его недооцениваешь, – сказала она. – Он намного сильнее, чем тебе кажется. Он же дракон, не забывай.

Кристиан прищурился.

– Прости, – извинилась Виктория. – Я произнесла запрещенное слово. У тебя сейчас точно такое же лицо, какое делает Джек, когда я говорю о чем-то, что связано со змеями.

Кристиану показалось, что девочка смеется над ним. Вернее, над ними обоими, и он в растерянности посмотрел на нее, не зная, обижаться ему, смеяться или удивляться.

– Не стоит шутить с подобными вещами, – предупредил он ее.

Виктория не настаивала.

– Хорошо, – пробормотала она. – Мне придется еще раз просить тебя. Открой нам, пожалуйста, Портал. Позволь же нам выполнить наше предназначение.

Юноша покачал головой.

– Как ты могла подумать, хотя бы на тысячную долю секунды, что я позволю тебе уйти? – нанес он ей ответный удар.

Шек знал, какой ответ она даст ему, и был готов к этому. Или, по крайней мере, думал, что знал. Стоило Виктории взглянуть в его глаза, как он тут же понял, что попался в ее сети навсегда.

– Значит, отправляйся в Идун вместе с нами. Знаю, что не имею права просить тебя об этом, но… Мне невыносима даже мысль потерять тебя. Ведь я уверена: если мы вернемся домой, что бы там Джек ни говорил, тебя здесь уже не будет. Меня некому будет встретить. Пожалуйста, Кристиан. Не бросай меня сейчас. Я не готова…

Кристиан колебался.

– Нечестная игра, – проговорил он. – Тебе ведь прекрасно известно, что я не могу тебе отказать, когда ты так смотришь на меня.

Виктория улыбнулась, а Кристиан, подняв голову, посмотрел на нее. Его взгляд был полон решимости.

– Я открою Портал, если ты так хочешь, Виктория. И позволю тебе отправиться в Идун. Но только вместе со мной.

Она хотела ответить ему, но Кристиан еще не закончил.

– Я не являюсь частью «Сопротивления». Мне нет смысла отправляться с вами. Я сделаю только хуже. В любом случае, – добавил юноша, – ты знаешь, что я всегда с тобой. Пока на тебе это кольцо… которое защитило тебя в Башне Драквен.

Виктория с удивлением обернулась к нему.

– Кольцо?.. Что ты имеешь в виду?

Но Кристиан не стал ничего объяснять. Он встал, и Виктория последовала его примеру.

– Пойдем домой, – сказал он. – Тебе нужно подготовиться к путешествию.

Девочка кивнула. После недолгого колебания она подошла к Кристиану, взяла его лицо в свои ладони и нежно поцеловала. Ей почти удалось его удивить, вот только шек не привык к неожиданностям. Но оба насладились страстным, сводящим с ума поцелуем, от которого бросало в дрожь. Виктория с улыбкой отошла от юноши.

– А вот так честно, – сказала она.

И Кристиан прекрасно понял, что она имела в виду, и, покачав головой, улыбнулся.

* * *

Команда собралась на поляне между домом и лесом. С собой они взяли лишь самое необходимое. Их было шестеро, как богов света – небесных светил Идуна: Шейл, Александр, Джек, Виктория, Кристиан и Аллегра. Но один из них не пройдет с ними через Портал, и сердце Виктории обливалось кровью.

Кристиан с легкостью открыл путь в другой мир, и у них перед глазами раскинулась бездонная, ослепительная пропасть, ведущая в мир, который они покинули столько лет назад.

Александр отправился первым, за ним последовала Аллегра. Шейл мгновение постоял возле Портала и нерешительно посмотрел на троих ребят.

– Мы за тобой, – подбодрил его Джек.

После его слов Шейл шагнул в пропасть.

Джек и Виктория обменялись взглядами. Мальчик кивнул, а Виктория посмотрела в сторону Кристиана, который стоял поодаль и был еще мрачнее, чем обычно. Девочка протянула ему руку.

– Пойдем со мной, – прошептала она, глядя ему прямо в глаза.

Но он отступил на шаг назад.

– Нет, Виктория, – отказался шек.

Они переглянулись. В их взглядах читались все невысказанные чувства. Девочка поняла, сколько боли причиняла ему предстоящая разлука, но еще она поняла, что Кристиан не хочет присоединяться к группе, которая не слишком радушно приняла его. «Но ты нужен мне», – пыталась она сказать ему, хотя понимала, что ей уже не удастся его убедить.

– Вот уж не думал, что ты возьмешь и оставишь нас, – вмешался Джек. – Виктория постоянно попадает в беду. Ты хоть знаешь, чего стоит присматривать за ней? Я рассчитывал на твою помощь.

Сбитые с толку, Кристиан и Виктория посмотрели на него. Но Джек поднял голову и улыбнулся им.

– К тому же, – добавил мальчик, – без своего меча, которого теперь у тебя нет, ты мало что из себя представляешь, не так ли?

В глазах Кристиана загорелся огонек интереса.

– Точно. Хайясс.

– Нужно вернуть его, – сказал Джек.

– Да. Нужно вернуть его.

– Мы, знаешь ли, не собираемся делать твою работу за тебя. Ты нам и так доставил немало проблем, поэтому мы надеемся, что о себе ты позаботишься сам.

Кристиан с недоверием посмотрел на него.

– Я тебя пополам им разрублю.

– Сначала тебе нужно вернуть его, и, честно говоря, я очень надеюсь, что тебе это удастся. Твоя смерть не доставит мне никакого удовольствия, если ты не сможешь защищаться хотя бы в течение пяти минут.

Виктория смотрела на молодых людей так, словно наблюдала за игрой в теннис.

Тогда Кристиан сделал шаг вперед и взял Викторию за руку. Девочка окинула его удивленным взглядом, а он, пожав плечами, сказал только одно:

– Я должен вернуть свой меч.

Но глаза юноши светились нежностью и любовью, и Виктория вдруг поняла: он готов следовать за ней хоть на край света и даже дальше, и неважно, есть у него оружие или нет. Девочка улыбнулась и второй рукой взяла ладонь Джека.

И все трое шагнули в Межпространственный Портал, который приведет их в освещенный тремя солнцами и тремя лунами мир. Этот мир ждал их… с самого начала.

Примечания

1

Перевод с латинского: «Из подлинной истории единорогов».

Content

Лаура Гайего
Хроники Идуна. Книга 1. Сопротивление

Часть первая Поиск

I Джек

II Лимбад

III Виктория

IV «Ты еще не готов»

V Лицом к лицу

VI Книга Третьей эпохи

VII Хранительница Посоха

VIII Дракон и единорог

IX Планы по освобождению

X Змеи

XI Огонь и лед

XII «Пойдем со мной…»

XIII Потеря

XIV Распад «Сопротивления»

Часть вторая Разоблачение

I Воссоединение

II Новая стратегия

III За гранью

IV «Если для тебя он что-то значил…»

V Тайны

VI Истинное лицо

VII «…Столько времени, сколько нужно»

VIII Слабое место Кирташа

IX Кристиан

X Глаз Змеи

XI «Скажи мне, кто ты»

XII Предательство

XIII Свет Виктории

XIV Альянс

Эпилог Портал открывается

Примечания