Бриджит Кеммерер

Клятва безумная и смертельная

Глава 1

Грей

Погода начала меняться, позволяя ледяному ветру спускаться с гор и пробираться под меховую подстежку моей кожаной куртки. В Силь Шеллоу холоднее, чем в Эмберфолле, но я так давно не наблюдал за постепенным переходом осени к зиме, что никак не мог нарадоваться стуже.

Все собрались вокруг большого камина, горящего в главном зале Хрустального дворца, и теперь потягивают первую партию зимнего вина, приготовленного королевским поваром. Однако я составляю Айзеку компанию за игрой в кости на холодной и темной веранде, поскольку скрейвер терпеть не может тепло.

Единственный источник света здесь – одинокая свеча в стеклянной банке, стоящей на столе между нами.

Айзек встряхивает серебряные кубики между ладоней, после чего позволяет им с шумом катиться по столу.

– Черт побери, – бормочу я, подсчитывая в уме его очки. Я неплохо играю в карты, но кости, судя по всему, ненавидят меня. В картах присутствуют элементы стратегии и выбора, в то время как игральными кубиками управляет не что иное, как случайность. Я бросаю монету на стол, признавая победу своего противника.

Айзек улыбается. Царящая вокруг тьма окрашивает его черные глаза и серую кожу в еще более темные тона, а лунный свет сверкает ослепительной белой вспышкой на его клыках. Скрейвер кладет монету в карман, но, скорее всего, позже он отдаст ее Тайко. Он опекает мальчишку, как старая бабушка. Или же, вернее будет сказать, как отец, скучающий по сыну, которого он некогда лишился.

– Где же наша юная королева? – спрашивает Айзек.

– Лия Мара ужинает с представителями одного из королевских домов.

– Без вас?

– Они просили личной аудиенции, и Лия Мара должна делать все, чтобы угодить им.

Королевские дома оказывали давление на бывшую королеву до того, как она была убита, однако Карис Люран правила твердой рукой, которая позволяла ей держать своих вельмож в узде. Теперь же, когда власть взяла в руки Лия Мара, а королевство Силь Шеллоу отчаянно нуждалось в ресурсах, требования найти новые торговые пути через Эмберфолл, судя по всему, стали в два раза более настойчивыми, поскольку Лия Мара не желала править так же, как правила ее мать.

Я пожимаю плечами и собираю разбросанные игральные кости.

– Не все здесь благосклонно относятся к магии, Айзек.

– В этом я не сомневаюсь, Ваше Высочество. – Он оглядывает темную веранду, на которой нет никого, если не считать нас и стоящих у дверей стражников. – Люди предпочитают держаться от нас на расстоянии.

– Ну, сегодня холодно, – уклончиво отвечаю я.

Однако Айзек прав. Наверняка дело вовсе не в погоде, а в магии.

Я ладил с большинством стражников и солдат в Силь Шеллоу, но между нами всегда висело напряжение, которому я не мог найти объяснения. Они держали себя со мной настороженно. Поначалу я думал, что это связано с тем, что меня считают преданным Эмберфоллу. Именно я был рядом с Лией Марой, когда она убила свою мать и заявила о правах на престол.

Однако с течением времени эта настороженность становилась все более очевидной в те моменты, когда я исцелял раны или защищался от своего оппонента на тренировочной площадке. Не говоря уже о том, когда я направлялся в оружейную, чтобы сдать оружие, разговоры вокруг меня тут же обрывались и стражники расходились в разные стороны.

Сильный ветер проносится через веранду, заставляя свечу оплыть, а затем погаснуть.

– Вот и подтверждение моих слов. – я вздрагиваю от холода.

– Мы должны пользоваться нашим уединением, – говорит Айзек, и его голос становится ниже и тише, чтобы его слова не могли долететь до ушей стражи.

Я касаюсь фитиля свечи и делаю круговое движение, позволяя звездам в моей крови пуститься в пляс на кончиках пальцев. То, что когда-то казалось таким необычайно сложным, теперь не требует от меня усилий. Пламя возвращается к жизни.

– Я думал, мы и так проводим время с пользой.

– Мне не нужны ваши монеты.

Я улыбаюсь.

– Что ж, это хорошо, потому что у меня их почти не осталось.

Айзек не улыбается в ответ, и выражение моего лица становится серьезным. Айзек – король по крови, хотя он и прожил год, поклявшись служить мне верой и правдой. Некоторое время его держали в клетке в Эмберфолле, а потом Карис Люран посадила его на цепь. Я не единожды предлагал освободить его от клятвы, но каждый раз он отвечал отказом. Я не уверен, что заслуживаю такой преданности с его стороны, зная, через что Айзеку пришлось пройти. Сначала пропал его сын, а затем он лишился трона в Ишелласе. Когда Айзек просит моего внимания, я стараюсь не отказывать ему в этом.

– Тогда что же тебе нужно? – спрашиваю я.

– Не только в Силь Шеллоу люди боятся магии.

Я хмурюсь. Он говорит о Рэне.

О моем брате.

Каждый раз, когда я думаю об этом, что-то внутри меня болезненно сжимается.

– Вы как-то сказали, что не хотите воевать с ним, – говорит Айзек.

Я рассматриваю кости в своей руке, прокручивая их между пальцами.

– И по-прежнему не хочу.

– При этом вы начали формировать армию для Лии Мары.

Я сжимаю серебряные кубики в кулаке.

– Так и есть.

– Казна Силь Шеллоу пустеет. У вас, вероятно, будет лишь один шанс выступить против своего брата. Потери в последней битве с Эмберфоллом были весьма существенными из-за чудовища-принца Рэна. Второе поражение будет фатальным. – Он ненадолго замолкает. – К тому же вы дали ему шестьдесят дней на подготовку к бою.

– Я знаю.

– Как бы вы ни стремились сохранить жизни, война не может обойтись без жертв.

– Это я тоже знаю.

Очередной порыв ветра проносится по веранде, снова задувая пламя свечи. На этот раз ветер был привлечен Айзеком. Я научился чувствовать его магию. Она живет в воздухе, в отличие от той, которая течет в моей крови.

Я бросаю на скрейвера многозначительный взгляд и снова зажигаю фитиль. Порыв ветра опять тушит пламя, и я прищуриваюсь. Айзек никогда не отступает. Когда я впервые начал учиться контролировать свою магию, меня это раздражало, но теперь я получаю удовольствие от вызова. Я держу палец у свечи, и пламя изо всех сил старается не погаснуть. Перед моими глазами пляшут звезды, пока я пытаюсь подчинить магию своей воле. Ветер становится настолько сильным, что почти срывает с меня плащ, а мои глаза начинают слезиться. Айзек взмахивает крыльями, но пламя не гаснет.

– Я сказал, что мне холодно. Ты не слышал?

Скрейвер улыбается и позволяет ветру улететь в никуда. Из-за внезапного отсутствия магического сопротивления мое пламя на мгновение поднимается высоко вверх, отчего растопленный воск тут же начинает струиться по стенкам свечи. Я перестаю воздействовать на свечу магией.

– Мне кажется, стоит показать народу Лии Мары, что магия может быть полезной, – советует Айзек.

Я вспоминаю о людях, исцеленных моей магией, о том, как мне удавалось отбрасывать врагов не только от себя, но и от тех, кто сражался рядом со мной.

– Я уже показывал, – отвечаю я.

– Я о том, что вы должны сосредоточить свое внимание не только на военной мощи.

Я внимательно смотрю на него.

– Ты хочешь сказать, что я должен использовать магию против Рэна, – говорю я, и это не вопрос. – Именно этого он и боится.

– Вы сказали ему, что собираете армию. Он будет готов мстить. Он будет готов сражаться на расстоянии, как это делают короли.

Но против магии он будет бессилен.

Я знаю. Рэн уже проигрывал магии.

– Рэн вас знает, – замечает Айзек. – Он ожидает насилия. Он ожидает вооруженного нападения. Он готовится к спланированной жестокой атаке, мало чем отличающейся от той, что организовала Карис Люран. Вы формируете армию и тем самым поклялись в верности этой стране.

– Не стоит недооценивать его. – Я вспоминаю о шрамах от хлыста на своей спине и на спине Тайко. – Когда его загоняют в угол, Рэн может быть очень жестоким.

– Да, Ваше Высочество. – Айзек заставляет пламя снова трепетать на ветру. Огонек отражается в его блестящих черных глазах. – И вы тоже можете.

Глава 2

Рэн

В Замке Железной розы снова осень. Первый холодный ветер сезона врывается в мои окна, и я вздрагиваю от холода. Я уже несколько месяцев обходился без растопленного камина по утрам, но сегодня в воздухе повеяло осенней свежестью, и мне захотелось позвать за слугами, чтобы они развели очаг.

Я этого не делаю.

На протяжении вечности я боялся начала нового сезона, потому что это означало, что проклятие снова вступит в свои права. Мне исполнялось восемнадцать, и я оказывался в ловушке бесконечно повторяющейся осени. Я оставался наедине с Греем, моим бывшим командором стражи, и пытался найти девушку, которая могла бы снять проклятие, истязавшее меня и весь Эмберфолл.

Этой осенью рядом со мной Грея нет.

Этой осенью со мной будет девушка.

Этой осенью, судя по всему, мне впервые исполнится девятнадцать.

Проклятие снято.

Но я этого не ощущаю.

Лилит – колдунья, которая когда-то загнала меня в ловушку проклятия, – теперь поймала меня на крючок другим способом.

Харпер – девушка, которая смогла снять проклятие, «принцесса Колумбии», поклявшаяся помогать моему народу, сейчас стоит во дворе под моим окном и размахивает мечом вместе со своей ближайшей подругой Зо. Зо некогда была стражницей Харпер, но затем она помогла Грею сбежать. Я не могу лишить Харпер лучшей подруги, но я также не могу допустить, чтобы присягнувший мне в верности солдат демонстрировал избирательную лояльность.

Царящее вокруг напряжение и так слишком сильное.

Харпер и Зо отступают друг от друга, тяжело дыша, но Харпер почти сразу же возвращается в боевую стойку. Это заставляет меня улыбнуться. Церебральный паралич делает бой на мечах сложным – некоторые бы даже сказали невозможным – однако Харпер настроена освоить это искусство куда более решительно, чем любой человек из всех, кого я знаю.

У меня за спиной раздается легкий беззаботный голос:

– Ах, Ваше Высочество, как это мило, что принцесса Харпер считает, будто бы она может преуспеть в своих начинаниях.

Улыбка исчезает с моего лица, но я не двигаюсь с места.

– Леди Лилит.

– Прости, что отрываю тебя от раздумий, – говорит она.

Я молчу. Я никогда не прощу ей ничего.

– Интересно, как она справится с жизнью на улицах своей этой Колумбии, если тебе не удастся одержать победу над армией Силь Шеллоу.

Я замираю. Она часто угрожает тем, что перенесет Харпер обратно в Вашингтон, округ Колумбия, где у меня не будет даже возможности поговорить с ней, где у самой Харпер не будет ни дома, ни средств на существование, ни людей, на которых она могла бы положиться, ни возможности вернуться в Эмберфолл.

Лилит не обращает внимания на мое молчание.

– Разве ты не должен готовиться к войне?

Да, вероятно, должен. Грей дал мне шестьдесят дней, чтобы я подумал и добровольно отдал власть над Эмберфоллом прежде, чем он поможет Лие Маре отобрать ее силой. Сейчас он находится в Силь Шеллоу и готовится возглавить армию против меня. Я не знаю, движет ли им желание обеспечить страну необходимыми ресурсами (Силь Шеллоу отчаянно нуждается в доступе к торговым путям) или желание занять трон, который, как он прежде говорил, ему вовсе не нужен.

В любом случае он собирается напасть на Эмберфолл. Он собирается напасть на меня.

– Я готов, – отвечаю я.

– Я что-то не вижу армии, не вижу никаких генералов, разрабатывающих стратегии в штабе, не вижу…

– Ты решила стать военным стратегом, Лилит?

– Я просто знаю, как должна выглядеть подготовка к войне.

Я хочу умолять ее уйти, но это только усилит ее желание остаться. Когда Грей был заточен здесь со мной, я находил утешение в том, что не страдаю в одиночестве.

Теперь я страдаю один, и это… невыносимо.

Внизу, во дворе, Харпер и Зо снова скрещивают клинки.

– Не гонитесь за ее клинком, миледи! – кричу я.

Они отскакивают друг от друга, и Харпер поворачивается, чтобы с удивлением посмотреть на меня. Ее каштановые кудри заплетены в растрепанную косу, лежащую на плече. На девушке кожаные наручи и позолоченный нагрудник, и они сидят на ней так, будто бы она с рождения была знакома с королевскими устоями и оружием. Харпер сейчас совсем не похожа на ту изнеможенную девчонку, которую Грей много месяцев назад притащил с улиц Вашингтона, предварительно изваляв в пыли.

Теперь Харпер стала воинственной принцессой с длинным шрамом, протянувшимся по щеке, и еще одним шрамом на поясе, и обе эти отметины были делом рук стоящей позади меня злой колдуньи.

Когда Харпер смотрит на меня, ее глаза всегда внимательно изучают черты моего лица, как будто она подозревает, что я что-то скрываю от нее. Как будто она сердится на меня, хотя и не говорит ничего вслух.

Лилит ожидает в тени, стоя за моей спиной. Было время, когда Харпер приглашала меня в свои покои, чтобы защитить от колдуньи. Жаль, что она не может сделать это снова. Я уже несколько месяцев не бывал в ее спальне. Между нами слишком много недосказанного.

– Я не знала, что ты наблюдаешь за нами, – говорит Харпер и убирает меч в ножны, словно выражая тем самым свое недовольство.

– Я всего лишь выглянул в окно, – говорю я и после секундного молчания добавляю: – Простите меня.

Как только я произношу это вслух, мне хочется взять свои слова обратно. Похоже, я извиняюсь за что-то другое. Наверное, так оно и есть.

Должно быть, Харпер услышала напряжение в моем голосе, потому что теперь она хмурится.

– Я тебя разбудила?

Как будто я вообще сплю в последнее время.

– Нет.

Она смотрит на меня снизу вверх, а я смотрю на нее сверху вниз и жалею о том, что не могу понять все те чувства, которые повисли в воздухе между нами. Я жалею о том, что не могу рассказать ей о Лилит. Я отчаянно желаю заслужить ее прощение и вернуть себе доверие. Я жалею о том, что не могу исправить свои прошлые ошибки.

– Я не поняла, что ты имел в виду, – наконец говорит Харпер. – Насчет того, чтобы я не гналась за клинком.

– Я могу спуститься и показать вам, – предлагаю я.

Выражение ее лица становится непроницаемым, но только на мгновение. Мое сердце неистово колотится в груди. Я готовлюсь к тому, что она откажется от моего предложения. Раньше она всегда отказывалась.

Но затем Харпер говорит:

– Хорошо. Спускайся.

Мое сердце радостно замирает, но затем из-за моей спины раздается голос Лилит.

– Да, давай, – говорит она. – Ступай, Ваше Высочество. Покажи ей силу своего оружия.

Я поворачиваюсь, сверкая глазами.

– Убирайтесь прочь, леди Лилит! – яростно шепчу я. – Если вас так беспокоит моя подготовка к войне, то найдите какой-нибудь способ мне в этом помочь вместо того, чтобы мучить меня всякий раз, когда вам скучно.

Лилит смеется.

– Как скажешь, принц Рэн.

Она протягивает руку, как будто хочет коснуться моей щеки, и я отшатываюсь, натыкаясь на стену. Ее прикосновение может обжигать, как пламя, если не хуже.

Улыбка Лилит становится шире. Мои руки сжимаются в кулаки, но колдунья исчезает.

Со двора внизу я слышу, как Харпер окликает меня:

– Рэн?

Я делаю глубокий вдох и возвращаюсь к окну. Солнце поднялось уже достаточно высоко в небе, и в его свете темные волосы Харпер сияют золотыми и красками.

Мне нужно готовиться к войне, но у меня такое ощущение, будто бы уже нахожусь в ее эпицентре.

– Позвольте мне переодеться, – говорю я. – Я спущусь через минуту.

Глава 3

Харпер

Я удивлена тем, что Рэн решил спуститься. Честно говоря, я удивлена тем, что он вообще наблюдал за мной. С тех пор как Грей поставил ему ультиматум, Рэн постоянно пропадал на совещаниях с главными маршалами из далеких городов, военными советниками и своей королевской стражей.

И хорошо. Когда я рядом с ним, у меня внутри постоянно горит крошечный комок гнева, и, кажется, ничто не сможет погасить его.

Это чувство злости заставляет меня чувствовать себя виноватой. Все, что Рэн делает, он делает ради своего королевства и народа. Быть принцем – быть королем – означает принять ответственность за жертвы и подразумевает необходимость делать трудный выбор.

Сколько бы раз я ни пыталась, я не могу забыть о том, как Рэн поступил с Греем и Тайко.

Я не могу забыть о том, что вернулась сюда вместо того, чтобы уйти со своим братом.

Вместо того чтобы уйти вместе с Греем.

Я поворачиваюсь к Зо, но она уже вложила меч в ножны. В ее взгляде читается напряжение.

– Мне нужно вернуться к себе.

Она не хочет находиться рядом с Рэном. Я пытаюсь подобрать какие-то слова, но потом хмурюсь. Зо оказалась в замке несколько месяцев назад, когда Рэн пытался объединить свой народ для защиты Эмберфолла от вторжения войск Силь Шеллоу. Зо была ученицей мастера песнопения в Лунной Гавани, но поскольку владела мечом и умела стрелять из лука, она подала заявление на вступление в Королевскую стражу. Грей одобрил ее заявку и назначил моей личной стражницей.

Мы быстро подружились, и девушка стала моей первой подругой после той полной хаоса жизни, которую я оставила в Вашингтоне, округ Колумбия. Зо сильная, умная и обладает сухим чувством юмора. Иногда я не спала до глубокой ночи, когда она дежурила у моей двери. Мы терялись в догадках, в попытках понять, что случилось с Греем после снятия проклятия, обсуждали слухи о пропавшем наследнике и гадали, что будет с Эмберфоллом, если Силь Шеллоу нападет на королевство снова.

Однако затем Грея нашли в другом городе, где он скрывался. Было очевидно, что ему известна личность пропавшего наследника, но он отказывался сообщать об этом Рэну. Рэн пытал его, чтобы получить нужную информацию, и в итоге добился своего, однако полученные ответы были крайне неожиданными. Грей не просто знал личность пропавшего наследника престола, он сам оказался старшим братом Рэна и колдуном, в чьей крови была магия. Он был полноправным наследником престола.

Грей об этом не знал. И Рэн тоже.

Я помогла Грею сбежать после того, как Рэн пытал его.

Зо помогла мне.

Из-за этого она лишилась своей должности в Королевской страже. Грей как-то говорил мне, что его стражники отрекаются от семьи и друзей именно для того, чтобы избежать подобных ситуаций. Зо поклялась Рэну в верности, но действовала вопреки его приказам ради меня. Рэн не проявляет к Зо жестокости – для этого он слишком дипломатичен. Однако между ними возникла стена. Я не уверена, что эта стена когда-нибудь исчезнет, как не уверена в том, что горящее во мне пламя гнева когда-нибудь погаснет.

Я хочу умолять Зо остаться, потому что в присутствии Рэна я всегда чувствую себя как на иголках. Однако я не могу этого сделать, поскольку это эгоистично.

Просить Зо помочь Грею, наверное, тоже было неправильно. Мы с ней подруги, но она – моя стражница. Помогала ли она тогда мне по дружбе или же из чувства долга? Я даже не уверена в том, имеет ли это вообще хоть какое-то значение. Важно то, что Зо помогла мне, и из-за этого осталась без работы… Без работы, которую любила.

Рэн не бессердечен. Он выплатил Зо годовое жалованье и написал рекомендательное письмо, которое она хранила у себя. При этом Зо осталась жить на территории замка, а Рэн ее не прогонял.

Она хотела быть стражницей и бросила учебу у мастера песнопения ради этого. Зо говорит, что не хочет оставлять меня одну, пока вокруг так опасно. Однако какая-то часть меня подозревает, что Зо просто не хочет возвращаться домой с грузом сделанного ею выбора. С грузом выбора, который сделала я.

Я слишком затягиваю с ответом. Рэн успевает спуститься во двор в сопровождении двух своих стражников. Светловолосый, кареглазый, высокий и как всегда эффектный. Наряд Рэна всегда тщательно продуман вплоть до богато украшенной рукояти меча, который висит у него на поясе, и гравированных серебряных пуговиц на камзоле. Рэн двигается целеустремленно, с атлетической грацией: в его походке и жестах нет и намека на неуверенность. Он держит себя как принц. Как король. Как человек, рожденный править.

Однако я замечаю небольшие изменения в его внешности. Тени под глазами Рэна стали чуть темнее. Линии его подбородка кажутся более резкими, а скулы чуть более острыми. За последние несколько недель в глубине его глаз поселилась тревога.

Стражники Рэна занимают место у стены, пока он идет через двор по направлению к нам. Зо вздыхает.

– Прости, – шепчу я ей.

– Ерунда. – Она делает реверанс Рэну, хотя на ней бриджи и доспехи. – Ваше высочество.

– Зо, – сухо произносит он, после чего переводит взгляд на меня. – Миледи.

Я набираю в легкие воздуха, чтобы сказать что-нибудь в попытке ослабить повисшее между нами напряжение, но Зо меня опережает:

– Прошу меня извинить, но мне нужно вернуться к себе.

– Конечно, – говорит Рэн.

Я закусываю губу, когда она уходит.

– Она бегает от меня, – говорит Рэн, и в его взгляде нет вопроса, лишь уверенность.

Я тут же встаю на защиту подруги.

– Вовсе нет.

– Но именно так это выглядит со стороны.

М-да, ну а кто-то со стороны выглядит как козел.

– Зо имеет право злиться, Рэн.

– И я тоже.

Подобный ответ заставляет меня прикусить язык и сдержать еще не до конца сформулированное возражение. Я не знала, что он по-прежнему злится на Зо. Интересно, злится ли он на меня или же я единственная, у кого внутри горит неугасающее пламя гнева?

Прежде чем я успеваю задать свой вопрос, Рэн выхватывает меч.

– Покажи мне, чему ты научилась.

Я кладу руку на рукоять меча, но не вынимаю его из ножен. Я не совсем понимаю, почему я так делаю, особенно после того, как я сама попросила его спуститься и помочь мне. Может быть, дело в том, что слова Рэна прозвучали как приказ, или же причина в том, что он настроен слишком уж воинственно. В любом случае мне не хочется вести с ним диалог, когда он держит в руках оружие.

Я отвожу взгляд.

– Больше не хочу тренироваться, – я поворачиваюсь в сторону двери, через которую Рэн только что вышел во двор. – Мне нужно переодеться к завтраку.

Я слышу, как он убирает меч в ножны, а потом его рука мягко обхватывает мое запястье.

– Пожалуйста.

Это просьба сломленного человека. Отчаянная мольба в голосе Рэна пробивает крошечную дыру в моем гневе.

– Пожалуйста, – повторяет он, и его голос звучит очень мягко. – Пожалуйста, Харпер.

Рэн обладает какой-то волшебной манерой произносить мое имя. Его акцент смягчает края каждого звука «р», превращая слоги в ласковое рычание, но не это привлекает мое внимание, а слово «пожалуйста». Рэн – наследный принц. Будущий король. Он никогда не умоляет.

– «Пожалуйста» что? – тихо спрашиваю я.

– Пожалуйста, останься.

Он просит меня остаться, но мне кажется, что в его словах скрыт иной смысл. Более глубокий.

В моих мыслях всплывают воспоминания годичной давности. На тот момент мама уже была больна, и рак поразил ее легкие. Папа проиграл все наши семейные сбережения в попытке сократить те расходы, которые не покрывала страховка. Чтобы достать деньги и рассчитаться с долгами, он сделал выбор, который подверг нашу семью опасности.

Когда мама узнала об этом, она велела нам с Джейком собирать вещи. Папа плакал, сидя за кухонным столом, и умолял ее остаться. Я помню, как мой старший брат запихивал вещи в спортивную сумку, а я сидела на его кровати и смотрела на него широко распахнутыми глазами.

– Все будет хорошо, Харп, – повторял Джейк. – Просто собирай свои вещи.

Хорошо не стало. Ничего из случившегося тогда нельзя было назвать хорошим. В то время мысль об отъезде была невероятно пугающей. Я помню, какое я испытала облегчение, когда мама поддалась и мы остались. Она осталась.

Позже, когда дела пошли совсем плохо, я, помнится, жалела о том, что мама смягчилась и не ушла.

Я смотрю Рэну в глаза и задаюсь вопросом, не совершила ли я точно такую же ошибку. Джейк ушел вместе с Греем. В грядущей войне мой брат окажется по другую сторону баррикад.

Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю.

– Я не хочу сражаться.

Я не говорю о поединке на мечах, и мне кажется, Рэн это понимает. Он кивает.

– Может, тогда прогуляемся?

Я колеблюсь в нерешительности.

– Ладно.

Он предлагает мне взять его под руку, и я соглашаюсь.

Глава 4

Рэн

Моя стража следует за нами по пятам. Рука Харпер едва касается моего предплечья, как будто девушка готова отстраниться от меня в любой момент. Грей любил повторять, что я планирую свои действия на двадцать ходов вперед, и в этом он был прав. Но теперь складывается впечатление, что ни одно мое движение не зависит от меня. Я не могу планировать на двадцать ходов вперед, ведь Лилит в любой момент может изменить свою тактику после второго, третьего или пятнадцатого хода.

Я изнываю от желания рассказать о колдунье Харпер, но в таком случае я многим риску. Мне пришлось хранить секреты более трехсот сезонов, и сейчас я также вынужден держать рот на замке.

– Ты злишься на меня, – тихо говорю я.

Харпер не отвечает, но мои слова и не являются вопросом. Она злится уже несколько недель. Несколько месяцев.

Брусчатая дорожка начинает редеть, плавно переходя в тропинку, ведущую в лес. Я ожидаю, что Харпер решит сократить нашу прогулку и повернет назад, когда мы дойдем до деревьев, но она этого не делает. Мы вступаем в ранний утренний полумрак леса, позволяя тишине окружить нас. Деревья еще не успели полностью сбросить с себя листву, но вокруг в изобилии кружат красные и золотые листья, устилая наш путь.

– Когда я оказалась здесь в самую первую ночь, – говорит Харпер, – я скакала по этому лесу и вспотела от жары, а потом всего через секунду содрогалась от холода посреди метели. Именно в тот момент я поверила твоим словам о проклятии.

Я бросаю на нее взгляд.

– А как же музыка, которая играла сама по себе?

– Ну, это было… не так убедительно. Переход от ранней осени к поздней зиме подобен отрезвляющей пощечине. – Харпер ненадолго умолкает. – А потом мы нашли Фрею и детей… – Девушка качает головой.

– А, понимаю. Ты увидела, в каком упадке находится мое королевство, и познала истинную глубину проклятия.

– Нет! Я не это имела в виду.

– Но это правда. Ее не изменить.

Я тоже помню, как мы с Греем скакали через лес в погоне за сбежавшей Харпер и как страшно было мне оттого, что она узнает слишком много. Я провел так много сезонов в Замке Железной розы, что даже не подозревал, насколько трудной стала жизнь моих подданных. Я знал, что они страдают от голода и безденежья, но не осознавал, насколько плохо обстоят дела. Я не думал, что смогу что-то сделать для них, пока не сниму проклятие.

Харпер доказала мне, что я ошибался и что проклятие не мешало мне оказывать поддержку моему народу, а затем она и вовсе сняла его.

Однако Лилит все еще здесь и по-прежнему превращает мою жизнь в ад, но уже другим способом.

Я накрываю ладонь Харпер своей, и девушка тут же поднимает на меня удивленный взгляд. На мгновение мне кажется, что она отдернет руку, но она этого не делает. Харпер позволяет мне проявить эту крошечную вольность, но за ней скрывается так много всего.

Вот именно поэтому Лилит целиком и полностью контролирует меня. Меня одолевает буря чувств, и я с трудом делаю вдох, пытаясь успокоиться.

– Что-то не так? – спрашивает Харпер.

Все. Но я не могу этого сказать.

– У нас осталось всего шесть недель до нападения Силь Шеллоу, и сколько бы раз я ни пытался придумать план, который гарантировал бы нам победу, мне все равно кажется, что я обречен на поражение.

– Ты думаешь, Грей победит?

Надеюсь, что нет. Я даже представить себе не могу, как поведет себя Лилит, если Грей одержит победу. Я понятия не имею, что в таком случае ждет Эмберфолл.

– Лия Мара однажды пришла ко мне с предложением мира, – говорю я. – Затем Грей присоединился к ней. Он уже начал завоевывать признание моих подданных. Ты знаешь, что произошло в Глухой Лощине.

Мои стражники пытались поймать Грея, но в итоге им пришлось вступить в битву с горожанами. Грей, очевидно, использовал магию, чтобы исцелить всех тех, кто пострадал в потасовке.

– Они знают, что Эмберфолл все еще слаб. Грею не обязательно было предупреждать нас об их намерениях.

– Я слышу, что сейчас будет «но».

– Но… одно дело – быть правителем, который хочет мира, и совсем другое – быть подданным, который жаждет мести. Здесь, в Эмберфолле, они могут найти союзников, но я не уверен, что в Силь Шеллоу им удастся найти поддержку. Лия Мара – это всего лишь одна женщина. Грей – один мужчина. – Я смотрю на Харпер. – Как и мы с вами, миледи.

– Думаешь, им будет трудно удержать власть?

– Думаю, что они столкнутся с большим количеством трудностей, независимо от того, выиграют они эту войну или проиграют. Я думаю, что Силь Шеллоу будет нелегко принять тот факт, что власть перешла от Карис Люран, которая оставалась на троне, полагаясь на насилие и страх, к Лие Маре, которая, судя по всему, больше всего ценит сострадание и сочувствие.

Харпер смотрит прямо перед собой.

– Что ж, я тоже ценю эти вещи.

– Я знаю.

Мои слова повисают в воздухе между нами. Харпер надеется, что я скажу, будто тоже ценю эти качества, и я их ценю, но не так, как это делает она. Не так, как она хочет, чтобы я их ценил.

Между нами возникает непреодолимая пропасть.

Харпер хмурится, когда я больше ничего не добавляю к своему ответу.

– Думается, сострадание и сочувствие и нам не добавляют союзников.

Я замираю в нерешительности.

– Несмотря на ущерб, который Силь Шеллоу причинило Эмберфоллу, моему народу может быть нелегко оказывать мне содействие, ведь все мои притязания на престол основаны на линии наследования по крови, и Грей меня в этом опережает. К тому же он показал людям, что его магия полезна, а не опасна. Мои же обещания военной поддержки со стороны на поверку оказались пустым звуком.

– Из-за Колумбии, – понимающе кивает Харпер.

– Да.

– И это моя вина.

В ее голосе звучат горечь и сожаление. Я останавливаю Харпер и смотрю на нее сверху вниз.

– Миледи, вы не должны чувствовать себя ответственной за то, что не смогли предоставить нам армию.

Она вздыхает и продолжает идти.

– Ну, я все равно чувствую себя ответственной за это. – Харпер оглядывается на охранников, после чего понижает голос: – Это же было ложью, Рэн. И теперь все смотрят на меня так, будто я их подвела или будто бы я вообще состою в заговоре с врагом.

– Ваш брат, «наследный принц Колумбии», бежал в Силь Шеллоу вместе с Греем, – говорю я, и не могу скрыть натянутости в своем голосе. – Что еще им остается думать?

Харпер молчит. Ее рука напряженно сжимает мою.

– Это отстой, – наконец говорит она.

– В этом вы правы.

– Так что же мы можем сделать?

Мы. Такое маленькое слово, но от него у меня внутри все сжимается, а в горле образуется комок. Безусловно, я даже этого не достоин. Мне хочется прижать Харпер к себе, уткнуться лицом в ее шею и напомнить себе, что она жива, что она рядом и что она в безопасности.

Но она сердится на меня и на принятые мной решения. Сердится на мой выбор.

Я заставляю себя довольствоваться словом «мы» и тем фактом, что Харпер добровольно держит меня за руку.

Она спросила меня, что я планирую делать. Когда Лилит спрашивала то же самое, я лишь огрызался и медлил. Когда спрашивает Харпер, мне хочется тут же что-то предпринять.

– Многие из моих главных маршалов закрыли границы своих городов, – говорю я. – Похоже, они не желают признавать мое право на престол. Мы смогли подавить восстание в Лунной Гавани, но не без потерь. Я был бы дураком, если бы считал, что мой народ устраивает положение вещей. – Я перевожу дыхание. – Возможно, нам лучше будет последовать примеру Грея.

– Ты хочешь объявить войну?

– Я хочу просить объединения.

Харпер вздрагивает.

– Ты хочешь вернуться в Лунную Гавань в такое время? Когда мы были там в прошлый раз, ничем хорошим это не кончилось.

Я знаю, что она вспоминает наш первый визит в Лунную Гавань, когда мы угодили в засаду и были бы убиты, не приди Грей нам на помощь.

– А что, если мы подъедем к воротам и тебя пристрелят?

– Не пристрелят, – отвечаю я.

– Как ты можешь быть в этом уверен?

– Потому что я не собираюсь ехать туда. – В моей голове уже начинает формироваться план. – Я намерен пригласить всех сюда.

Глава 5

Харпер

Фрея – моя фрейлина – зашнуровывает на мне платье с корсетом. Его лиф из белого шелка отделан красной строчкой и золотыми люверсами с рубинами. Лиф зашнурован поверх слоя из полупрозрачного красного маркизета, который, словно вода, льется по алым нижним юбкам. Кружева лифа выполнены из золотистого атласа. Вырез платья глубокий и дерзкий, и если я попытаюсь наклониться, то попаду в неловкую ситуацию. В одежде я обычно предпочитаю бриджи и свитера (шерстяные блузоны, как их называет Фрея), но в моем гардеробе также есть десятки потрясающих платьев для особых случаев. Платье на мне – безусловно, самая роскошная вещь, которую мне доводилось носить. И даже мои туфли из красной кожи имеют золотую вышивку по верхним краям каблуков!

Неделю назад Рэн разослал письма всем своим главным маршалам, и с тех пор, как он упомянул о «вечеринке», я не нахожу себе места от беспокойства. Однако мне было приятно почувствовать себя красивой хотя бы пять минут. Как бы я ни старалась не думать о своем внешнем виде, шрам на щеке и хромота были постоянным напоминанием о том, что мне никогда не стать ни красивой в привычном понимании этого слова, ни грациозной. Я знаю свои сильные стороны, но это не значит, что я при этом забываю о своих слабостях.

В последнее время я задаюсь вопросом, не было ли решение остаться здесь проявлением слабости.

Но куда мне идти? У меня нет возможности вернуться в Вашингтон, и даже если бы была, то что бы я делала дальше? Мы с братом исчезли посреди ночи, столкнувшись с человеком, который направил на нас пистолет. Квартиру нашей семьи, вероятно, сдали кому-то другому, а все наши вещи распродали или выкинули. У меня нет ни удостоверения личности, ни других документов – вообще ничего.

Внезапно я вспоминаю о маме, и мысли о ее смерти выбивают меня из колеи. Мы с Джейком потеряли маму из-за рака. Всего остального мы лишились из-за отца.

Моя грудь сжимается, и я не могу дышать.

– Готово, миледи, – говорит Фрея. – Смотрите.

Она поворачивает меня лицом к зеркалу. Платье заслуживает особой похвалы за то, что при его виде все мои мысли отходят на второй план. На мне оно выглядит лучше, чем на кровати.

– Фрея, – выдыхаю я, – где ты его взяла?

– Оно было сшито по заказу Его Высочества. – Голубые глаза фрейлины встречаются с моими в зеркале, а голос становится тише. – В цветах Эмберфолла.

Я перестаю улыбаться. Это не просто красивое платье. Это политическое заявление.

– Насколько я знаю, он заказал платье и для Зо, – добавляет она, разглаживая мои юбки.

– Неужели?

Она кивает. Фрея на десять лет старше меня, и с тех пор, как я помогла спасти ее и ее детей от нападения солдат Силь Шеллоу, она стала моей фрейлиной в замке. В каком-то смысле она стала для меня приемной матерью. Она знает о Зо и о том, что мы сделали ради Грея. Она знает, как это вбило клин между мной и Рэном, вероятно, подпортило отношения между мной и Зо.

Между мной и Фреей тоже могло бы возникнуть напряжение, поскольку я знаю, как она относится к Силь Шеллоу. Солдаты соседнего королевства сожгли дом Фреи и оставили ее и детей замерзать в снегу. Она и ее семья могли бы погибнуть, если бы Рэн не предложил ей место здесь, в замке. Однако в тот вечер, когда Рэн подверг Грея и Тайко пыткам, Фрея была в таком же ужасе, как и я. Она не сказала ни единого дурного слова в адрес Рэна, но я помню, насколько сильно были сжаты ее зубы и каким сбивчивым стало дыхание.

Мне нужно перестать думать об этом. Это все произошло несколько месяцев назад. Я сделала свой выбор. Я осталась.

К тому же Грей вовсе не жертва, поскольку он будет платить той же монетой и ответит жестокостью на жестокость.

– Зачем он заказал платье для Зо? – спрашиваю я.

Зо не собиралась идти на прием. Она не любит находиться в ситуациях, которые напоминают ей, что она больше не входит в королевскую стражу, и ей определенно не нравится находиться в одном помещении с Рэном.

Если он отправил ей платье, то, интересно, как она его приняла? Еще больше мне хочется знать, что означает этот жест. Когда дело доходит до стратегического планирования, Рэн становится гением, но иногда может показать себя безмозглым бараном.

Фрея перебрасывает мои волосы через плечо, поправляя шпильки то тут, то там.

– Ну, я думаю, он надеялся, что она будет присутствовать на приеме вместе с вами. – Фрея ненадолго умолкает. – Возможно, Его Высочество хочет, чтобы рядом с вами был стражник, который не выглядит как стражник. Джемисон сказал, что солдаты встревожены. Ходят слухи, что нападение со стороны Силь Шеллоу может произойти в любой момент.

Я смотрю на Фрею в зеркале.

– Когда ты говорила с Джемисоном?

Солдат стал одним из первых, кто поддержал Рэна и Грея, когда я убедила их покинуть земли Замка Железной розы и начать помогать своему народу. Джемисон был еще одним человеком, который ненавидел Силь Шеллоу после того, как вражеские солдаты лишили его руки и уничтожили большую часть его полка, который базировался в Уиллминтоне. Теперь Джемисон – лейтенант в полку, который стоит неподалеку, но сам он редко бывает в замке.

– На прошлой неделе я отвела детей навестить Эвалин, – отвечает Фрея. – Мы встретили его на обратном пути. Он был очень любезен и проводил нас обратно в замок.

– О, вот как.

Я не знаю, что сказать. Раньше я проводила много времени со стражниками и солдатами. Я тренировалась вместе с ними. Со мной охотно болтали и сплетничали. Впервые в жизни никто не относился ко мне как к обузе. Впервые в жизни меня не считали ни на что не способной. Я чувствовала себя своей.

Сейчас же каждое мое взаимодействие с кем-то из стражников или солдат сопровождается настороженностью и подозрительностью. Я не осознавала, насколько важным было то чувство единения с другими, пока оно не исчезло.

Теперь единственный человек, с которым я тренируюсь, – это Зо.

Мне приходится откашляться, чтобы избавиться от комка в горле. Жаль, что я не знала о планах Фреи навестить Эвалин, потому что я бы с удовольствием составила ей компанию. Просто для того, чтобы поговорить с кем-нибудь. Но, наверное, мне были бы не особо рады.

Ненавижу все это.

Раздается стук в дверь, и у меня перехватывает дыхание. Это, наверное, Рэн, поэтому я выкрикиваю:

– Заходи!

Это не Рэн. Это Зо. Дверь распахивается, и она входит, одетая в платье бордового цвета. Лиф платья настолько темный, что кажется черным. Шнуровка на корсете же имеет цвет спелой вишни. Мускулистые руки девушки обнажены, а длинные косы спускаются вниз по спине к талии.

– Вау, – говорю я.

Зо улыбается и делает мне реверанс.

– Кто бы говорил.

– Ты не сказала, что пойдешь на прием.

Она слегка пожимает плечами.

– Я… не была уверена, что приду. – Зо разглаживает руками юбки и вздыхает. – Однако было бы глупо оскорблять наследного принца еще раз.

Я хмурюсь.

– Не смотрите на меня так, – говорит она. – Я просто подумала, что, может быть, вам не помешает дружеская поддержка.

Слезы против воли наполняют мои глаза, и я делаю шаг вперед, чтобы обнять Зо. Ее ладони крепко прижимаются к моей спине, но она говорит:

– Вы сейчас испортите всю кропотливую работу Фреи.

– Ты самая замечательная подруга, – говорю я. – Я не заслуживаю твоей дружбы.

Зо отстраняется, чтобы посмотреть на меня, ее глаза внимательно смотрят в мои.

– Нет, заслуживаете.

Фрея делает шаг вперед и начинает втыкать мне в волосы крошечные шпильки в виде белых цветочков. У нее в руках зажаты точно такие же красные, и я жду, что она добавит и их в мою прическу, но Фрея поворачивается к Зо.

– Вот, – говорит она. – Последний штрих.

Зо стоит неподвижно, ее руки все еще нежно лежат на моих руках. В другой жизни мы бы готовились вместе к выпускному балу, а не к балу, который на самом деле является предлогом для создания альянсов в преддверии войны.

Я прерывисто вздыхаю.

Зо не сводит с меня глаз.

– Однажды вы их уже объединили, – тихо говорит она.

– На этот раз у меня нет армий, – шепчу я. – Мне нечего предложить.

Зо смотрит на меня со всей серьезностью, после чего наклоняется и целует в щеку.

– Тогда у вас их тоже не было, принцесса.

Это правда. Почему-то я об этом забыла. Мое дыхание успокаивается.

Когда я впервые оказалась здесь, я знала, что правильно, а что нет. Я рисковала своей жизнью ради этой страны. И Грей тоже, причем в тысячу раз больше. Я не допущу, чтобы кто-то заставил меня чувствовать себя виноватой за помощь людям Эмберфолла. Я также никому не позволю уверить меня в том, что я сделала неправильный выбор, когда помогла Грею.

И сейчас я тоже не должна этого допускать.

Когда мы поворачиваемся к двери, я мельком вижу себя в зеркале. Наши платья вместе выглядят по-настоящему сногсшибательно и словно кричат о том, что мы отстаиваем интересы Эмберфолла.

Когда-то Рэн попросил меня стать его союзницей и создать иллюзию альянса перед его народом. Мне нужно было показать всем, что я его поддерживаю. Сейчас же все совсем… по-другому. Я не какой-то там рекламный щит.

Пламя гнева, знакомого и не такого уж нежеланного, разгорается внутри меня, затмевая собой все остальное.

– Подожди, – говорю я, останавливая Зо. – Фрея. – Я развязываю бант на лифе. – Нам обеим понадобятся другие платья.

* * *

Рэн не поскупился на прием, и, учитывая, что он всего неделю назад пригласил всех на эту «вечеринку», я уверена, что обошлось ему это недешево. Призыв к верности Эмберфоллу виден в каждой красной скатерти, в каждом золотом подсвечнике, в массивном гербе, висящем над камином в Большом зале. Музыканты играют в углу живую и яркую мелодию, которая, определенно, подобрана таким образом, чтобы источать уверенность. Двери замка открыты, позволяя ночному воздуху проникать в зал. Стражники стоят через определенные интервалы; их оружие и доспехи сверкают. Слуги несут нагруженные подносы к столам. Я чувствую запах еды уже на верхней площадке лестницы.

Час еще ранний, так что в зале находится всего несколько десятков человек. Они и окажутся истинными лоялистами. Это великие маршалы и их сенешали из городов, которые уже присягнули в верности Рэну. Это люди, которые хотят, чтобы их заметили первыми, как будто они принадлежат ближайшему окружению принца, хотя сам Рэн еще не соизволил присоединиться к ним. Они также привели с собой свою личную стражу, что не является чем-то необычным, однако толпа вооруженных мужчин и женщин, выстроившихся вдоль стен, не создает гостеприимной атмосферы.

Паж на верхней ступеньке лестницы делает шаг вперед, как будто собирается объявить о нашем прибытии, но я подаю ему знак руками. Мое сердце колотится в груди, и я провожу руками по темно-синим юбкам. Меньше всего мне нужно, чтобы Рэн услышал, как нас объявляют без него. Он разозлится, и я, наверное, спущу его с лестницы.

Я ненавижу, когда ко мне так относятся.

Зо внимательно следит за мной и, как обычно, практически читает мои мысли.

– Нас еще не объявили, – бормочет она. – Мы можем вернуться в ваши покои. Еще есть время надеть платья, которые выбрал он.

– Нет. – Я смотрю на нее и жалею, что не могу читать ее мысли. – В смысле, мы можем, конечно. Если ты этого хочешь.

Глаза Зо устремлены на меня.

– Я изначально не хотела.

Ее слова заставляют меня улыбнуться. Я сжимаю ее руку и спускаюсь по лестнице. Не будучи объявленными, мы не привлекаем особого внимания. Я уверена, что Рэн знает каждого человека здесь по имени, но я не знаю их всех, особенно людей из более отдаленных городов.

Я замечаю Мику Реннеллса – торгового советника, который видится с Рэном раз в неделю. Он один из наименее искренних людей, которых я когда-либо встречала, и та фальшивая лесть, которую он заливает Рэну в уши, вызывает у меня желание засунуть палец себе в горло и прочистить желудок. Мы с Зо направляемся в противоположном от него направлении к столу, уставленному бокалами, наполненными красным вином и блестящим золотистым шампанским.

Ничего себе.

– Думаешь, кто-нибудь заметит, что мы не одеты в золотые и красные цвета? – шепчу я Зо, и она улыбается. Я беру по бокалу для каждой из нас, и меня так и подмывает осушить свой одним глотком. Затем я оборачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с невысоким мужчиной с обветренной загорелой кожей, седыми волосами и беспокойными голубыми глазами. Если бы я встретила его в Вашингтоне, округ Колумбия, я бы сказала, что он похож на военного пенсионера из-за своей выправки. Он в хорошей физической форме и держит себя прямо. Его одежда элегантна, но в то же время проста: темный пиджак, застегнутый поверх красной рубашки, штаны из телячьей кожи и высокие начищенные сапоги с потертыми шнурками.

– Миледи, – удивленно произносит он, и его голос звучит грубо и хрипло, но не враждебно. Мужчина отвешивает мне поклон и смотрит мимо меня прежде, чем снова встретиться со мной взглядом. – Прошу меня извинить. Я не знал, что вы присоединились к балу.

Когда он протягивает руку, я принимаю ее и делаю реверанс.

– Я здесь совсем недавно. – Я пытаюсь найти в закромах своей памяти его имя, но у меня не получается. Закусив губу, я напоминаю себе, что это не конец света. – Мне очень жаль, но я не помню, встречались ли мы с вами раньше.

Он слегка улыбается.

– Встречались, но то были другие времена. Я не бывал в Замке Железной розы с тех пор, как Карис Люран была изгнана из Эмберфолла. Меня зовут Конрад Мейкон, и я главный маршал Риллиска.

Риллиск. Я замираю. Риллиск – это то место, где Грей скрывался, чтобы сбежать от своего первородства, а мы в течение долгих месяцев думали, что он мертв.

Выражение лица Конрада тоже становится неподвижным, и наши взгляды снова встречаются.

– Я испытал некоторое облегчение, получив приглашение Его Высочества на сегодняшний вечер. До нас дошли слухи, что Риллиск, вероятно, впал в немилость после того, как… После того, как мнимый наследник был найден скрывающимся в нашем городе. – Он замолкает, и в его голосе проскальзывает едва заметная нотка отчаяния. – Мы всегда были верны Короне, миледи. Уверяю вас, мы понятия не имели…

– Что вы, что вы, – быстро отвечаю я. – Рэн в этом не сомневается.

По крайней мере, я так думаю. Я на это надеюсь.

В глазах мужчины появляется заметное облегчение.

– О. Это обнадеживает. Возможно, слухи в скором времени утихнут. С тех пор как наследник… – Он запинается и путается в словах. – Прошу прощения, я хотел сказать, что с тех пор как мнимый наследник был схвачен в Риллиске, нам было тяжело вести торговлю, и мы не портовый город…

– Лунная Гавань – портовый город, – перебивает его другой голос, – и у нас такие же проблемы.

Я оборачиваюсь и узнаю Анскома Перри – главного маршала Лунной Гавани. У него густые волосы, грубая бледная кожа и толстый живот, который хочет слишком многого от застегнутого на мужчине пиджака. Мне нравилось дружелюбное поведение маршала Перри, когда мы встретились с ним в Лунной Гавани, но затем он попытался закрыть свои ворота перед Рэном.

Честно говоря, я удивлена, что он здесь.

– Маршал Перри, – спокойным голосом говорю я. – Рада снова видеть вас.

– А я вот не испытываю радости от пребывания здесь, – говорит он с возмущением. – Приглашение подразумевало, что меня привезут сюда силой, если я не явлюсь добровольно. У меня не так много солдат, чтобы ввязываться в конфликты.

Я запинаюсь и смотрю на Зо, но она встречает мой взгляд и слегка качает головой. Она больше не входит в Королевскую стражу. Она не знает, какие именно письма посылал Рэн.

– Я уверена, вы просто не так поняли… – начинаю я.

– Вы уверены? – прерывает меня женский голос.

Это Эрла Вейл. Она маршал… Блин, не помню какого города. Родом она из какого-то северного городка, который находится у подножия гор на границе с Силь Шеллоу. Эрле за семьдесят, у нее густые седые волосы и темно-коричневая кожа. Несмотря на свой возраст, она носит на поясе меч с одной стороны, а с другой – кинжал.

– Вы уверены точно так же, как были уверены, что ваш отец отправит армию, которая поможет защитить Эмберфолл?

– Армия моего отца не потребовалась, – натянуто говорю я. Мое сердце неистово колотится в груди. Я не думала, что маршалы будут себя так вести.

– Эмберфолл победил только благодаря принцессе Харпер, – говорит Зо уверенным голосом.

– Но не без потерь. Возможно, армия вашего отца уже готова оказать помощь Силь Шеллоу, – говорит другой человек. Я даже не вижу, кто именно, потому что вокруг меня роится слишком много людей.

– Верно, – говорит Конрад. – Не изменились ли союзы Колумбии? Ваш наследный принц присоединился к тем монстрам, что живут за горами.

– Возможно, и их принцесса, – говорит маршал Вейл, многозначительно глядя на меня. – Карис Люран, может быть, и мертва, но солдаты Силь Шеллоу убивали людей тысячами…

Я делаю глубокий вдох.

– Я не…

– В какую игру играет Колумбия? – спрашивает другая женщина. – Вы здесь, чтобы отвлечь принца, в то время как войска вашего отца оказывают поддержку Силь Шеллоу?

– Все совсем не так, – говорит Зо низким и напряженным голосом.

– Или, возможно, принцессу Харпер не взяли в расчет во время переговоров, – говорит маршал Перри.

– Да не было никаких переговоров! – огрызаюсь я, но слышу, как кто-то издает насмешливый звук рядом с моим плечом, и двое главных маршалов обмениваются взглядами. Они все начинают тесниться ближе, и я жалею, что не могу позвать стражу. С тех пор как я помогла Грею, стражники Рэна ясно дают мне понять, что присягали ему, а не мне, и подчиняться моим приказам не будут.

– Почему вас не сопровождает принц? – продолжает маршал Перри.

– Я… Ну… Он… Э-э-э…

– Миледи, – мягко произносит принц Рэн у меня за спиной, и я вздрагиваю.

Люди, окружающие меня, отступают так быстро, что кажется, будто их кто-то оттащил.

– Ваше Высочество, – говорят они. Мужчины кланяются. Дамы делают реверансы.

Рэн игнорирует их всех, и его глаза встречаются с моими. Он делает шаг вперед, чтобы взять мою руку и поцеловать костяшки пальцев, но я ничего не могу прочесть по его лицу.

– Простите меня, – говорит он, используя мою руку, чтобы притянуть меня ближе. Его голос теплый и низкий, такого я не слышала от него уже… давно. – Я не думал, что так задержусь.

Я сглатываю.

– Ты прощен.

Он поворачивается лицом к людям, держа мою руку в своей.

– Вечер еще только начинается. Может быть, мы проведем часок-другой, наслаждаясь обществом друг друга прежде, чем начнем спорить о политике? – Он кивает слугам, расставляющим еду на столах. – Или, по крайней мере, подождем, пока подадут ужин. Будет жаль, если такие изысканные блюда никто не отведает. Камердинер Энском в углу разливает сладкий шприц. Я знаю, вы любили пропустить бокал вместе с моим отцом.

Маршал Перри из Лунной Гавани откашливается.

– А… да. Конечно, Ваше Высочество.

Рэн кивает маршалам, потом смотрит на меня.

– Вы готовы, миледи?

К чему готова? Однако Рэн спас меня, и он не ведет себя как баран, поэтому я киваю.

– Да, конечно.

Он поворачивается, чтобы начать идти. Его шаг ленивый и беспечный. Я смотрю на него снизу вверх.

– Куда мы идем?

Он притягивает меня ближе и немного наклоняется, его губы касаются моего виска, и из-за этого я краснею и вздрагиваю. Это было очень неожиданно. Я и забыла, что Рэн может быть таким. О платье он тоже не сказал ни слова.

Затем он говорит:

– Танцевать.

Я едва не спотыкаюсь на ровном месте.

– Подожди. Рэн…

– Тсс.

Он выводит меня на мраморный пол, и его рука ложится мне на талию. Нас окружают десятки людей, многие из которых только что обвинили меня в предательстве. Я не ожидала, что они окажутся… такими. Мне не хочется танцевать перед ними, как будто бы меня совсем не задели их слова. Однако мне также не хочется устраивать еще одну сцену.

– Ненавижу танцевать, – шепчу я.

– Я знаю, – Рэн поворачивается ко мне лицом, и его рука находит мою.

– А еще я ненавижу, когда меня втягивают в политические игры без предупреждения. Но вот мы здесь.

Мои губы складываются в прямую линию, но теперь музыка звучит медленнее, и я уже не так безнадежна, как раньше. Я позволяю ему вести меня в танце.

– Ты злишься.

– Вы так считаете? – спрашивает он с напускным добродушием.

– Угу.

– А я-то думал, что скрываю это весьма умело. – Он умолкает и смотрит мне в глаза. – Вы хотите, чтобы мы поругались с вами прямо здесь, миледи?

Я изучаю Рэна, пытаясь понять, что с ним происходит. Какая-то часть меня рада тому, что он злится, что я не одна здесь борюсь с обидой. Какая-то часть меня в то же время безмерно печальна. Мне как будто бы хочется ударить его по лицу, а потом убежать, рыдая.

– Если вы ищите ссоры, – продолжает Рэн, – то лучше бы вы выразили мне свое недовольство с глазу на глаз, а не демонстрировали его всему Эмберфоллу.

Я хмурюсь и отвожу взгляд. Рэн может делать вид, что у него хорошее настроение, но я не могу. Музыка разливается по залу, и я вспоминаю тот вечер, когда он учил меня танцевать на краю обрыва в Лунной Гавани. Когда я сказала ему: «Я хочу знать, что все по-настоящему», он тоже хотел, чтобы это было так. В течение долгого времени я чувствовала, что так оно и есть, но потом я начала сомневаться в себе. Сомневаться в нем.

Когда я ничего не отвечаю, голос Рэна становится осторожным:

– Вам не понравилось платье, которое я для вас выбрал? – Он умолкает, а затем в его голосе появляется едва заметный намек на раздражение. – Или же ваши наряды не понравились Зо?

– Они не понравились мне, – говорю я. – Если ты злишься на меня, не срывайся на ней.

Он смотрит на меня с недоумением.

– Вы думаете, что я издеваюсь над ней?

– Я думаю, что ты делаешь все, что захочешь. – Его рука сжимает мою, и он поворачивает меня в танце немного резче, чем это необходимо.

– Я был более чем справедлив к Зо.

Его слова правдивы, и я отвожу взгляд.

– Понятно.

Он молчит, но я чувствую напряжение в его теле. Никто из гостей пока не осмелился войти потанцевать. Вероятно, они тоже чувствуют настроение Рэна.

– Я не хочу быть пешкой, – натянуто говорю я. – Это платье делало меня похожей на нее.

– Мне так не кажется.

Он, вероятно, хотел сделать мне комплимент, но в его словах звучит пренебрежение.

– Во всяком случае, я чувствовала себя именно так. – Я сглатываю, и в моем горле образуется комок. – Поэтому я попросила Фрею подобрать мне другое платье.

Рэн делает глубокий вдох, и я добавляю:

– Только не срывайся на нее.

Он не отворачивается от моего взгляда.

– Я никогда не срывался на ваших друзей, миледи. И я ни в коем случае не буду считать их ответственными за ваши действия.

– Это угроза? – вызывающе спрашиваю я.

Рэн удивленно моргает.

– Что? Нет. Я не…

– Грей всю жизнь делал все, что ты требовал, а тогда, когда он впервые пошел тебе наперекор, ты повесил его на стену.

Рэн отшатывается от меня, как будто я его ударила. Мы больше не танцуем. Внезапно между нами возникает ледяная стена. Музыка продолжает литься по залу, но мы просто неподвижно стоим в центре. Толпа затаила дыхание, и в воздухе повисло тяжелое напряжение.

Я тоже не могу дышать.

Не могу поверить, что я только что сказала.

До тех пор, пока слова не слетели с моих губ, я даже не могла признаться себе в этих опасениях.

Взгляд Рэна мог бы разрезать сталь. Я ему в этом не уступаю.

Рядом со мной появляется Зо.

– Миледи, – мягко произносит она. – Есть дело, которое требует вашего внимания.

Мое тело словно окаменело. Рэн не сдвинулся с места. Я не могу дышать. Наверное, я могла бы дать ему пощечину, и мы бы привлекли меньше внимания.

Возможно, Рэн прав и мне следовало бы поговорить с ним наедине. Но я не могу забрать свои слова обратно. Я не могу отрицать того, что было только что сказано.

Я хватаюсь за юбку и делаю реверанс.

– Ваше Высочество.

Не дожидаясь ответа, даже не оглянувшись, я покидаю зал.

Глава 6

Рэн

Я и забыл, что она может быть такой.

Прямо сейчас я так зол, что мне хочется послать Лилит к черту, сказать, чтобы она перенесла Харпер обратно в Вашингтон, округ Колумбия, и я был бы рад этому. Я остался в одиночестве посреди зала, и хотя наши слова не были достаточно громкими, чтобы их могли услышать другие, было понятно, что мы поссорились. Как бы я не был недоволен Зо, я рад, что она увела Харпер прежде, чем мы успели сказать что-нибудь еще. Дастан пересекает зал и останавливается передо мной.

– Милорд.

Он стал командором моей стражи с тех пор, как пропал Грей. Дастан сильный, компетентный и ко всему прочему – всеобщий любимец. Он служил в частной армии на западе до того, как я начал набор новой стражи. Дастан одним из первых присягнул мне. Там, где Грей оставался сдержанным и отстраненным, Дастан был веселым и разговорчивым. Он завоевал доверие своих подчиненных.

Когда я находился в отчаянии, Дастан стал идеальным кандидатом в начальники стражи.

Тем не менее, несмотря на то что он беспрекословно подчиняется моим приказам и прекрасно исполняет то, о чем я его прошу, иногда мне хочется, чтобы он делал то, о чем я его не прошу.

Грей не позволил бы Харпер войти в зал без меня.

Грей вмешался бы в нашу ссору раньше Зо.

Грей бы…

Мне нужно перестать думать о Грее. Его больше нет рядом. Он мой враг.

Ты повесил его на стену.

Эти слова, как кинжал, вонзаются мне в грудь, и мне трудно дышать. Жаль, что Дастан не принес мне бокал сладкого шприца. Грей, вероятно, тоже не принес бы, но хотя бы догадался дать нужное распоряжение слуге.

– Следуй за ней, – говорю я ему.

Дастан хмурится в недоумении.

– Милорд…

– Следуй за ней, – повторяю я. В замке полно людей, чьи мотивы и преданность слишком туманны. Харпер только что превратила меня в мишень. И себя тоже. – Обеспечь ее безопасность. Убедись, что она не покинет территорию замка.

– Вы думаете, она попытается сбежать?

Я помню, сколько раз нам с Греем приходилось гоняться за ней в первое время.

– Я бы больше удивился, если бы ей захотелось остаться здесь. – Я отворачиваюсь.

Дастан все еще не двигается с места.

– Но…

Я оборачиваюсь, и, должно быть, мой ледяной взгляд отвечает на все его вопросы, потому что Дастан кивает мне и говорит:

– Так точно, милорд. Сию минуту.

Грей не стал бы медлить.

Наконец ко мне подходит слуга с подносом, и я хватаю бокал вина. Мне требуется вся моя выдержка, чтобы не осушить его залпом. Я выпиваю половину.

Ко мне подходит один из главных маршалов – Конрад Мейкон из Риллиска. Из-за удаленности его города от Замка Железной розы я не очень хорошо его знаю, но это не проблема. Хорошо знакомые мне главные маршалы либо живут поблизости, либо были в ссоре с моим отцом.

Конрад быстро реагировал на любую просьбу с тех пор, как Грей был схвачен на его территории. И сегодня вечером главный маршал Риллиска присутствует здесь, откликнувшись на мое приглашение.

– Прошу извинить меня, – примирительно говорит он. – Я не хотел поставить принцессу в затруднительное положение.

– Мы все сейчас находимся в затруднительном положении, – отвечаю я. – Вы ни в чем не виноваты.

Конрад, судя по всему, испытывает облегчение от моих слов.

– О… Да, милорд. Я с вами согласен. – Он медлит в нерешительности прежде, чем продолжить. – Насколько мне известно, вы готовите армию к новому нападению со стороны Силь Шеллоу.

Я опустошаю бокал до дна.

– Да.

– У Риллиска, как вы знаете, есть небольшая частная армия, – говорит он. – Я знаю, что вам пришлось вступить в… конфликт с Лунной Гаванью. Я поговорил с главным маршалом Терновой Долины, и мы полагаем, что, объединив наших солдат, мы сможем создать внушительное войско на западе, которое, возможно, будет достаточно большим, чтобы помешать любым другим городам попытаться перейти под власть мнимого наследника.

Мои мысли все еще спутаны из-за того, что сказала мне Харпер, но слова Конрада привлекают мое внимание.

– Вы полагаете, вашей военной мощи будет достаточно, чтобы противостоять Лунной Гавани?

– Ну, у маршала Болдрика есть на службе женщина, которая смогла получить информацию от солдат Силь Шеллоу.

– Шпионка, – говорю я.

Конрад морщится.

– Скорее, наемница. – Он понижает голос. – Насколько я понимаю, ее услуги не из дешевых. Однако ей удавалось проникать во вражеские войска и раньше, и тем самым она спасала Терновую Долину от многих бед.

Если у меня и есть что-то в арсенале, так это серебро. В Эмберфолле прошло пять лет без особой деятельности со стороны королевской семьи, и я практически не потратил ни единого медяка. Деньги – одна из причин, по которым Силь Шеллоу так отчаянно пытается захватить власть.

– Пускай маршал Болдрик организует мне встречу с этой наемницей, – говорю я. – Если ее время дорого стоит, то я готов заплатить за него. Мне хотелось бы узнать о ее деятельности подробнее и из первых уст.

– В организации встречи нет необходимости, – говорит Конрад. – Она пришла сюда вместе с ним.

* * *

Чесли Дарингтон моложе, чем я ожидал: ей около двадцати пяти. У нее темные волосы до талии, оливковая кожа и расчетливые серые глаза. По ее щеке тянется шрам, похожий на шрам Харпер. Он начинается с середины щеки и заканчивается над ухом, где вместо волос белеет узкий рубец. В отличие от остальных женщин на балу Чесли одета в брюки из черной телячьей кожи, ботинки со шнуровкой и тонкую тунику темно-фиолетового цвета. Она вооружена лучше, чем большинство королевских стражников. Когда наемница присоединяется к нам за стоящим в углу столом, я замечаю, как несколько моих стражников перемещаются ближе ко мне.

Маршал Болдрик и маршал Мейкон сидят за столом, потягивая вино из бокалов. Оба выглядят самодовольно, потому что им есть что предложить Короне. В другой жизни я мог бы пренебрежительно отнестись к их злорадству, но сегодня мне нужно, чтобы другие завидовали им. Я хочу, чтобы люди искали моей благосклонности. Мне нужен Эмберфолл, чтобы выстоять против Грея. Он уже успел завоевать расположение многих северных городов, а я нахожусь на грани военного конфликта с Лунной Гаванью. Это чудо, что маршал Перри вообще появился в замке сегодня вечером.

Как жаль, что Харпер покинула бал в гневе. Как жаль, что ее нет рядом со мной.

Я провожу пальцем по ножке бокала и отрываюсь от своих раздумий, чтобы вернуться к насущному вопросу.

– Итак, вы говорите, что у вас есть информация о военных делах Силь Шеллоу? – спрашиваю я у Чесли.

– Не только об их военных делах, – холодно отвечает она. – Я могу пересечь границу в любое время по своему желанию и узнать все, что угодно.

Я хмурюсь.

– Каким образом?

– Я говорю на сишшальском. Я знакома с их обычаями, и меня принимают за местную.

Я облокачиваюсь на стол.

– С чего вдруг?

– Я там родилась.

Главные маршалы за столом обмениваются взглядами, однако Болдрик откашливается и добавляет:

– Чесли предана Эмберфоллу.

Я не свожу с девушки глаз.

– Почему?

– Потому что королева Силь Шеллоу убила мою семью.

Ее голос звучит спокойно и невозмутимо, а взгляд остается бесстрастным. Однако некогда я был монстром, зачарованным колдуньей, и убил свою семью. Когда я говорю об этом, мой голос звучит так же. Я знаю, сколько гнева, отчаяния и боли может скрываться за парой бесстрастных глаз.

– Когда армия Силь Шеллоу впервые перешла через горный перевал, – продолжает она, – я удивилась, что так легко смогла затеряться в их рядах. Мало кто в Эмберфолле говорит на сишшальском, и еще меньше людей могут без страха подойти к солдатам Силь Шеллоу после всего того, что они делали. Смелых женщин здесь встретить сложно, но для Силь Шеллоу они не редкость.

– И вам позволяют пересекать границу? – уточняю я. – Вот так просто?

Чесли одаривает меня мрачной заговорщицкой улыбкой.

– Там меня считают шпионкой.

Я не улыбаюсь ей в ответ.

– Откуда мне знать, что это не так?

– Откуда вам знать, что это так? – Она бросает взгляд на главных маршалов, сидящих за столом, затем снова смотрит на меня. – Я так понимаю, ваша… принцесса из Колумбии не предоставила те военные силы, которые были обещаны, а королевская семья Эмберфолла погибла, находясь под протекцией короля Колумбии. Возможно, это она шпионка.

– Я думал, мы сейчас обсуждаем то, что вы можете предложить, – говорю я.

– Так и есть, – кивает она. – Могу заверить вас, я говорю только правду.

– Докажите.

Она откидывается на спинку стула и отпивает вина из бокала.

– Я работаю за деньги, Ваше Высочество. Девушка не должна голодать.

Она очень прямолинейна. Я понимаю, почему у нее не возникло проблем с ассимиляцией в Силь Шеллоу. Я привык к завуалированным деликатным разговорам с людьми, которые сидят за столом, поэтому дерзость Чесли кажется мне едва ли не глотком свежего воздуха.

– Пятьдесят серебряных, – с легкостью предлагаю я.

Она улыбается.

– Двести.

Маршал Мейкон фыркает от смеха, кто-то чертыхается себе под нос, но я не улыбаюсь.

– Вы, должно быть, очень голодны.

Ее глаза вспыхивают.

– Вы даже не представляете, насколько сильно.

– Пятьдесят, – повторяю я.

Ее брови взлетают вверх.

– Вы не собираетесь торговаться?

– Пока нет.

Она внимательно смотрит на меня в течение долгого времени.

– В трех-четырех днях пути на северо-запад отсюда есть узкий проход через горы. Он недостаточно широк, чтобы провести через него целое войско, но этот проход не охраняется.

Я выпрямляюсь.

– И?

– И при этом проход достаточно широк, чтобы пропускать небольшие отряды солдат за один раз. После того как солдаты Силь Шеллоу уничтожат многие из ваших небольших приграничных городов, они могут начать разбивать лагерь внутри Эмберфолла. – Чесли выдерживает многозначительную паузу. – Без всякого предупреждения.

Я замираю.

– Это уже началось?

Она пожимает плечами и делает глоток вина.

Я прищуриваюсь, глядя на нее.

– Я мог бы выяснить все сам, послав разведчиков.

– Могли бы, только это займет у вас неделю, и, возможно, ваши разведчики вообще не вернутся. – Она осушает свой бокал и улыбается. Ее улыбка выглядит искренней, и ее лицо больше не кажется просто расчетливым. – Вы считаете, что это не стоит еще ста пятидесяти серебряных сверху, Ваше Высочество?

Нет, не считаю.

– Готов заплатить сто сейчас, – говорю я ей. – И еще сто после того, как проверю достоверность ваших слов.

Брови наемницы взлетают вверх.

– Вы все равно хотите рисковать своими людьми?

– Я лучше рискну несколькими из них сейчас, чем рискну всей своей армией, поверив вам на слово. – Я перевожу дыхание. – А теперь рассказывайте.

– Солдаты Силь Шеллоу уже разбили лагерь на западной стороне Черногорья, как раз у подножия гор.

Главные маршалы открывают рты от удивления. Я – нет.

– Сколько их?

– Не меньше тысячи.

Черт побери, в моей стране дислоцируется тысяча вражеских солдат, а я об этом понятия не имею. Мне становится не по себе. Грей предупреждал меня. Даже Лилит предупреждала меня. Я отказывался в это верить.

Я едва сдерживаю дрожь и бросаю взгляд на одного из своих стражников.

– Найти генерала Лэндона.

Стражник коротко кивает мне и быстро уходит. Я снова смотрю на Чесли.

– Я заплачу вам серебром и проверю достоверность вашей информации. Если вы говорите правду, возвращайтесь в Замок Железной розы через неделю, и я заплачу вам оставшиеся деньги.

Чесли не двигается.

– Я могу рассказать вам не только о солдатах, Ваше Высочество.

– А что еще?

На ее лице появляется недоумение.

– Существует разница между голодом и жадностью, – замечаю я.

– Неужели? – невинно спрашивает она.

– Сто пятьдесят сейчас.

Она колеблется, и я вижу, как она взвешивает, стоит ли со мной еще торговаться. Я никогда не вел торги с наемниками, однако мне доводилось видеть, как это делал мой отец. Я знаю по опыту, что как только ты установишь определенную цену, то в следующий раз наемники будут требовать больше. Сегодня я не собираюсь называть ей цену ни медяком больше, и, вероятно, мое выражение лица дает ей это понять.

– В Силь Шеллоу образовалась фракция, – говорит она. – Многие боятся магии. Они не хотят иметь с ней ничего общего. Существуют архивные записи о колдунах и о том, на что они способны и какие имеют слабости. Достаточно много людей выступает против королевы и ее альянса с колдуном.

Я застываю.

– Вы тоже состоите в этой фракции?

– Возможно.

– И какие же у колдунов есть слабости?

– Я слышала, что магия может быть привязана к конкретной разновидности стали, которую выковывают в ледяных лесах Ишелласы. Эта сталь может быть закалена таким образом, чтобы впитывать в себя магию или чтобы наносить раны, которые нельзя исцелить при помощи магии. Многие из подобных артефактов были утеряны с течением времени, но некоторые до сих пор можно отыскать в деревнях Силь Шеллоу, где когда-то жили колдуны.

– Вздор! – возмущенно восклицает один из главных маршалов за моей спиной.

Нет, это не вздор. Грей как-то носил серебряный браслет, который Лилит надела ему на запястье. Этот браслет позволял ему пересекать завесу между мирами и оказываться в Вашингтоне, округ Колумбия.

Я понятия не имею, куда пропал тот браслет, но я знаю, что подобные артефакты – не миф.

Мое дыхание становится поверхностным, а мысли разбегаются во все стороны. Существует ли оружие, способное навредить Лилит? Неужели решение всех проблем все это время находилось в Силь Шеллоу?

– До меня дошли слухи об одном таком оружии, – говорит Чесли. Она пожимает плечами. – Несомненно, существуют и другие.

– Это оружие можно использовать против лженаследника, – слышу я за спиной шепот одного из главных маршалов.

«Нет, – думаю я. – Это оружие можно использовать против Лилит».

Дело рискованное. У меня нет никаких доказательств этих слухов. Никакой уверенности. Не то чтобы я могу спросить саму Лилит, правда ли все это. Мне хочется оглядеться вокруг, как будто она могла сейчас подслушивать этот разговор.

Мне приходится прочищать горло прежде, чем заговорить вновь.

– Не могли бы вы добыть такого рода оружие?

Глаза Чесли вспыхивают.

– Это будет дорого стоить.

– Я готов заплатить ту цену, которую вы назовете.

Глава 7

Харпер

Солнце село несколько часов назад, и конюхи уже давно легли спать. Вокруг меня стоит звенящая тишина, но я не имею ничего против нее. Тишина означает, что я здесь одна. Я не совсем уверена, куда направляюсь, но на этот раз я не тащу Зо за собой. Я отправила ее в комнату, заверив, что отправлюсь к себе.

Вместо этого я теперь стою в конюшне в платье для верховой езды. Я надеваю седло на Железного Уилла за три минуты, а еще через одну я уже сижу на нем верхом. Я, правда, не знаю, куда направляюсь, но мне хочется быть где угодно, лишь бы не здесь. Слегка подстегнув коня, я направляю его к выходу из конюшни.

Внезапно из ниоткуда появляется рука и хватает поводья.

– Тпру! – кричит мужской голос.

Уилл пугается, разворачивается и встает на дыбы. У меня перехватывает дыхание, и меня наклоняет в сторону. Конь перебирает ногами, и его железные подковы громко стучат по булыжникам. Я пытаюсь сохранить равновесие, но понимаю, что вот-вот упаду на землю. Это будет больно.

Однако меня подхватывают чьи-то руки, которые не позволяют мне рухнуть о камни.

Сейчас темно, а половина королевства ненавидит Рэна. Именно поэтому я начинаю кричать и брыкаться. Моя рука нащупывает кинжал на поясе.

– Миледи! – раздается голос Дастана. – Миледи!

Меня грубо ставят на землю.

Я пытаюсь поправить плащ и отбросить от лица непослушные волосы. Мое дыхание прерывистое, и в воздухе с каждым новым выдохом появляется белое облачко пара. Какой-то стражник держит поводья Уилла. Конь гарцует на месте, потряхивая головой.

Я раздраженно смотрю на Дастана. Я старательно игнорировала его в течение нескольких месяцев с тех самых пор, как он стал соучастником того, что Рэн сделал с Греем. Именно Дастан сообщил Зо о том, что она освобождена от своих обязанностей. С тех времен он превратился из человека, которого я считала своим другом, в человека, которого я ненавижу.

Мое сердце все еще бешено стучит в груди.

– У тебя с головой вообще все в порядке?

Дастан выглядит не более радостным, чем я.

– Его Высочество приказал мне убедиться в том, чтобы вы не покидали территорию замка.

О, НЕУЖЕЛИ?

Я тяжело дышу, мои мысли полны желчи. Теперь Дастан преграждает мне путь, и будто готовится к тому, что я ударю его или убегу.

Мне нравятся обе идеи.

– Верни мне мою лошадь! – выкрикиваю я.

Дастан выглядит обиженным.

– Мне было приказано удерживать вас на территории замка и защищать.

– Я все еще на территории, и со мной все хорошо. – Я делаю шаг вперед и протягиваю руку к поводьям, но Дастан опережает меня.

– Если вы вынудите меня, я буду выполнять приказ, заперев вас в ваших покоях.

Я притворно ахаю.

– Да что ты говоришь? Как благородно!

Он игнорирует мой язвительный тон.

– Разве Грей не поступил бы так же?

Я замираю. Я вспоминаю, как мы с Рэном спорили и я вытащила кинжал в порыве гнева. Грей выхватил меч, чтобы остановить меня, и Рэн сказал: «Он отрубит вам руку, если я ему прикажу». Когда я спросила об этом у Грея, он ответил: «Я просто выполняю приказы, миледи, и вовсе не желаю вам зла».

В текущей ситуации Грей поступил бы так же. Это несколько охлаждает мой пыл.

Я хмурюсь и иду вперед. Дастан делает шаг, чтобы преградить мне путь. Я стискиваю зубы.

– Я просто хочу снять седло, – мрачно говорю я. – Если ты не возражаешь.

Он внимательно смотрит на меня, потом отступает в сторону. Я выдергиваю поводья из рук другого стражника, затем нежно провожу ладонью по щеке Железного Уилла. Он фыркает и взмахивает хвостом, выражая свое недовольство.

Как бы мне хотелось быть ловкой и гибкой, и как здорово было бы обладать навыками, которые позволили бы мне вскочить на спину Уилла и галопом ускакать отсюда, попутно втоптав Дастана в пыль. Однако я не могу так поступить, а если все же попытаюсь, то Дастан наверняка потащит меня в замок и запрет в моей комнате.

Вернув Уилла в стойло, я ослабляю подпругу и снимаю седло со спины коня. Я не в тюрьме, но все равно чувствую себя пленницей.

Я откладываю седло и беру щетку, которой начинаю вычесывать мягкую шкуру Уилла. В какой-то момент Дастан отдает другим стражникам приказ стоять снаружи конюшни, а сам встает у стены через проход.

Я игнорирую его, сосредоточившись на Уилле, и вокруг воцаряется тишина. Мой гнев нарастает, желая найти конкретную цель и делая меня напряженной и беспокойной. В стойло пробирается холодный ветерок, и я пытаюсь справиться с дрожью, прижимаясь ближе к коню. Это не помогает, и я дрожу сильнее, судорожно втягивая воздух сквозь зубы.

– Миледи, – окликает меня Дастан, появляясь за моей спиной, но я не оборачиваюсь.

– Отойди от меня.

– Если вам холодно, то возвращайтесь в замок.

– Не хочу.

Дастан ничего не говорит, и мне интересно, остался ли он стоять за моей спиной или же вернулся на свое место. Я не могу понять, веду ли я себя с ним грубо или же это он ведет себя как козел, но, честно говоря, мне все равно. Я перестаю вычесывать Уилла и прижимаюсь лбом к его шее, вдыхая запах сена и конюшни. От животного веет знакомым теплом. Когда я только попала в этот мир, именно Уилл стал моим постоянным источником утешения.

Теперь я знаю, что когда вы исчезаете, то стоит в первую очередь проверять конюшни.

Грей сказал мне это на второй день моего пребывания в Эмберфолле. Мои глаза против воли наполняются слезами, а в горле образуется комок. Я лишилась матери из-за рака, а потом друга, когда Грей сбежал, а теперь я осталась без брата, когда он отправился на помощь моему другу.

А я застряла здесь, как идиотка, потому что верила в Рэна. Потому что верила в Эмберфолл.

Я сглатываю слезы и делаю это тихо, потому что не хочу, чтобы Дастан видел, что я вот-вот расплачусь. Я снова вздрагиваю от холода и обхватываю себя руками.

Дастан вздыхает. Мгновение спустя его плащ падает мне на плечи.

Я поворачиваюсь, и я уверена, что в моих глазах пылает гнев, потому что Дастан поднимает ладони в примирительном жесте.

– Вам не обязательно мерзнуть, чтобы досадить мне.

Плащ теплый, и мне хочется швырнуть вещь Дастану обратно, но это кажется мелочным. К тому же я правда замерзла.

Я прогоняю слезы, готовые пролиться, после чего снова провожу щеткой по шкуре жеребца, надавливая на нее чуть сильнее, чем необходимо.

– А тебе не обязательно притворяться добрым.

Дастан на мгновение замолкает.

– Я слышал, что вы сказали Его Высочеству в Большом зале.

– Я за тебя рада.

Я уверена, что меня слышали все присутствующие.

– Вы действительно считаете, что Его Высочество так поступил с Греем и Тайко по каким-то личным причинам? Вы думаете, он пытался таким образом осуществить своего рода… возмездие?

– Я не хочу с тобой разговаривать, Дастан.

– И вы думаете, что если бы я отказался подчиняться, то принц изменил бы свое решение? – Он выдерживает паузу. – Или же вы думаете, что он бы для начала меня разжаловал, а уже потом отдал этот приказ кому-то другому?

Щетка по-прежнему скользит по плечу Уилла.

– Вы думаете, – продолжает Дастан, – что Грей не стал бы подчиняться подобному приказу, если бы его получил?

Нет, он бы подчинился. Я с трудом сглатываю комок в горле.

– Последние слова Грея перед исчезновением, – говорит Дастан мне в спину, – были клятвой колдунье, которая чуть не уничтожила Эмберфолл. Вы можете винить Его Высочество за принятые им меры, и вы можете винить меня за то, что я следовал его приказу. Однако если бы Грей тогда просто сказал правду…

– Пожалуйста, хватит. – Глупая слеза скатывается по моей щеке.

Я не хочу, чтобы Дастан был прав, но он прав. Грей позволил мне увидеть проблески того, каким нежным и добрым человеком он мог быть, но существовали причины, по которым я считала его устрашающим первое время.

И как бы мне ни хотелось в этом признаваться, но у Рэна были причины любыми способами пытаться получить ответы на свои вопросы.

Грей не поддался уговорам. Я умоляла его рассказать Рэну все, что он знает. Я умоляла его, но он отказался. Я не знаю, была ли причиной его молчания гордость или что-то еще, что ему вбили в голову, пока он служил в Королевской страже, но так или иначе, он держал язык за зубами до последнего.

Рэн не мог остановиться, пока не получил нужный ответ. И вот теперь весь Эмберфолл в опасности.

Я делаю глубокий вдох и медленный выдох. Наконец я поворачиваюсь и смотрю на Дастана. Он стоит у входя в стойло, прислонившись к косяку.

– Я все еще ненавижу тебя, – говорю я.

– Я знаю, миледи. – Выражение его лица непроницаемо. Интересно, ненавидит ли он меня?

Однако напряжение между нами несколько ослабевает. Несильно, но я все равно это чувствую. Между нами нет притворства или каких-то скрытых мотивов. Мы можем не нравиться друг другу в данный момент, но мы понимаем друг друга.

Я бы хотела, чтобы с Рэном все было так же просто, но это невозможно. Одно дело понять, почему Дастан последовал приказу и почему Рэн отдал его. Совсем другое – понимать последствия этого приказа и знать, что пытали не какого-то преступника, а Грея.

Мои бурные мысли будто бы призывают Рэна. Главные двери конюшни распахиваются, и он проходит внутрь. Дастан немедленно встает по стойке «смирно».

Я снова поворачиваюсь к коню.

– Бал так быстро закончился?

Какое-то время Рэн молчит, затем отдает приказ:

– Командор, оставь нас.

Я слышу, как Дастан тихо уходит, и мы остаемся наедине. Я провожу щеткой по шкуре Уилла. Рэн, должно быть, подходит к двери стойла, потому что конь перемещает свой вес и поворачивается, заставляя тем самым меня сделать шаг назад. Жеребец прислушивается и вытягивает шею, чтобы выдохнуть горячий воздух в ладонь Рэна.

Предатель.

Рэн проводит рукой по морде коня.

– Странно, что я не нашел вас в десяти километрах отсюда.

– Ты приказал Дастану удерживать меня здесь силой.

– Половина Эмберфолла готова выступить против меня, судя по всему. Силь Шеллоу готовится к нападению. – Рэн делает паузу, и его голос становится тише. – Вы, безусловно, знаете, что я приказал ему удерживать вас здесь для вашей же безопасности, а не в качестве пленницы. – Еще одна пауза. – Особенно после того, как вы продемонстрировали моим главным маршалам, что мы с вами расходимся во мнениях.

Я молчу. Каждый мускул в моем теле напряжен, ожидая, когда Рэн, наконец, сорвется и продолжит ссору, которую мы начали в зале.

Но… Он этого не делает.

Проявление терпения у Рэна всегда застает меня врасплох. Он всегда ждет, что остальные будут делать все по его команде. Тем не мене Рэн намного сильнее в те моменты, когда ничего не приказывает и не требует, а просто… ждет.

Я снова принимаюсь вычесывать шкуру Уилла, наблюдая за каждым движением своей ладони и находя утешение в тепле жеребца и монотонности действия.

В конце концов мои плечи расслабляются. Мне больше не кажется, что мир вокруг вот-вот рухнет.

– Прости меня, – тихо говорю я и, произнеся эти слова, понимаю, что они сказаны от чистого сердца. – Мне не следовало говорить тебе все это… Там.

– Я не заслуживаю прощения, – отвечает Рэн, и его голос по-прежнему звучит спокойно и тихо. – На самом деле это я должен перед вами извиняться.

Когда я ничего не говорю в ответ, Рэн добавляет:

– Вы все еще злитесь на меня. Я склонен полагать, что между нами слишком много недосказанного.

Я смотрю на него, но он не сводит глаз с Железного Уилла, который прижался головой к груди Рэна. Рука принца лежит на щеке животного, и его длинные пальцы гладят шкуру коня в углублении под нижней челюстью. Это напоминает мне тот день, когда Рэн был существом, созданным магией Лилит, монстром, стремящимся уничтожить все на своем пути. Он никогда никого не слушал в своей чудовищной форме, никогда никого не узнавал – даже Грея. Однако ради меня он успокоился. В облике чудовища Рэн был по меньшей мере три метра ростом, наполовину драконом, наполовину конем. У него были клыки и когти, его чешуя и перья переливались люминесцентными цветами. Я думала, что он убьет нас всех, но он положил голову мне на грудь и обдал теплым дыханием мои колени. Это воспоминание настолько живое, что у меня перехватывает дыхание. Я снова смотрю на Железного Уилла.

– Миледи? – окликает меня Рэн.

Я слегка качаю головой.

– Что… – Мне приходится откашляться прежде, чем продолжить. – Что именно ты хочешь мне сказать?

– Я должен был поговорить с вами о Грее прежде, чем принимать решение о том, что делать с ним дальше.

Я задерживаю дыхание.

– Я думал… – начинает Рэн и замолкает. – Я думал, вы понимаете мои причины, но, наверное…

– Да. – Я снова смотрю на него, и мой голос звучит хрипло. – Я понимаю причины. – Мне приходится перевести взгляд на коня. – Когда ты так поступил, – шепчу я, – ты напугал меня еще больше, чем когда был в облике монстра.

Рэн резко втягивает в себя воздух, но я не смотрю на него. Я не могу смотреть на него.

– Потому что это был твой выбор, – говорю я, и мой голос срывается. – Потому что это был ты. Потому что это был тот, кто мне не безразличен. Потому что то, что ты сделал, было ужасно. – Слезы начинают струиться из моих глаз, и я прижимаюсь лбом к шее коня. Мои пальцы путаются в гриве Уилла. – Потому что тебе нужно было так поступить. Потому что я не хотела знать, что ты способен на подобное.

– Харпер. – Рэн внезапно оказывается рядом со мной, его голос звучит мягко и сломленно. Его палец касается моей щеки легким, как перышко, движением, как будто он боится, что я отвернусь от него.

Я не отворачиваюсь. Мне кажется, я и так слишком долго отворачивалась от него в каком-то смысле.

Его глаза впиваются взглядом в мои.

– Пожалуйста, Харпер, пожалуйста, знай, что я умолял его рассказать мне все. После того, что сделала Лилит, я не мог… Не мог рисковать своим народом. – У Рэна перехватывает дыхание, и я вижу, как в его глазах мелькают тени боли и отчаяния. – Прости меня. Пожалуйста, прости. Думаешь, мне это ничего не стоило?

От эмоций в его голосе у меня сжимается горло и на глаза вновь наворачиваются слезы. Эти не просто извинение. Это признание. Рэн переживает боль и потерю так же остро, как и я. Я ожидаю, что его извинение погасит горящий внутри меня гнев, но этого не происходит. Впервые я осознаю, что большая часть этого гнева направлена не на окружающих меня людей. Дело не в Рэне.

Дело во мне. Я злюсь на саму себя.

Рэн был не единственным, кому пришлось сделать выбор. Мне тоже. Ему пришлось выбирать между Эмберфоллом и Греем. Мне пришлось выбирать между Греем и Рэном.

Мы оба оказались правы и неправы одновременно, и осознание этого в конце концов заставляет пылающий внутри меня гнев немного стихнуть и стать более терпимым.

Я вздыхаю и прижимаюсь лицом к груди Рэна. Его руки обнимают меня и крепко прижимаются к моей спине под плащом, притягивая к себе. Я чувствую его дыхание на своих волосах и то, как его сердце бьется рядом с моим.

Мне приятно находиться в его объятиях. Я уже и забыла, каково это.

– Мне больше не хочется находиться в режиме ожидания, – говорю я Рэне.

Он мгновение молчит, потом спрашивает:

– Я не знаю, что это значит.

Я моргаю, затем из моего горла вырывается удивленный смешок. Рэн был знаком с таким огромным количеством девушек из Вашингтона, округ Колумбия, что я не часто сбиваю его с толку какими-нибудь словесными выражениями. Именно поэтому, когда выясняется, что он чего-то не понимает, это всегда застает меня врасплох.

Я отстраняюсь от Рэна и смотрю на него.

– Это как… – Я понятия не имею, как объяснить ему, что такое режим ожидания, но это и не важно. – В общем, я просто больше не хочу ходить по кругу и ждать, что что-то произойдет и каким-то образом изменит ситуацию.

Рэн хмурится, поэтому я добавляю:

– Я не хочу больше ссориться с тобой.

– Я тоже этого не хочу. – Он протягивает руку, чтобы стереть слезу с моей щеки. – Нужно было тебе все рассказать.

А мне нужно было у него спросить. Я должна была догадаться. Я шмыгаю носом.

– Ты… ты был вынужден на это пойти. Я бы помешала тебе.

– Ты помогла бы мне найти лучший способ. – Его глаза не отрываются от моих. – Ты всегда помогаешь мне найти лучший способ.

Проблема частично заключается как раз в этом. Я не знаю, был ли способ разрешить ситуацию как-то по-другому. Рэн сделал то, что должен, чтобы защитить Эмберфолл. Рэн всегда ставит на первое место свой народ, и он этого никогда не скрывал. Однако его чувства ко мне тоже имеют большое значение. Стоя здесь сейчас, чувствуя его дыхание в моих волосах и то, как его сердце бьется рядом с моим, я больше не думаю, что сделала неправильный выбор, когда решила остаться.

Мы стоим очень долго. Его рука медленно гладит мою спину. Мои пальцы очерчивают контуры застегнутых на его груди пуговиц. Затем атмосфера меняется. Она становится более тяжелой. Сладкой. Теплой. Я делаю вдох, а может быть, это делает Рэн, потому что мое имя легким шепотом слетает с его губ, а после его губы прижимаются к моим.

Поначалу Рэн нерешителен, как будто он все еще боится, что я оттолкну его, но я этого не делаю, и он сразу же становится более уверенным. Его руки опускаются на мою талию, крепко прижимая меня к себе. Его язык сплетается с моим, а его пальцы путаются в моих волосах. Прошло так много времени с тех пор, как он так целовал меня, и у меня перехватывает дыхание. По телу распространяется жар, который быстро разбегается по венам и полностью овладевает мной. Рэн издает низкий горловой стон, и прежде, чем я понимаю, что происходит, моя спина ударяется о дверь стойла.

– Ой, – смущенно усмехаюсь я.

– Прости, – говорит Рэн, и на его лице появляется виноватое выражение.

– Переживу.

Глаза Рэна вспыхивают, и он тянет меня в проход, позволяя двери стойла закрыться за нами. Я использую узкое пространство в свою пользу и одновременно начинаю расстегивать пуговицы на камзоле Рэна и пряжку ремня, на котором висит меч.

Затем губы Рэна снова встречаются с моими, и мои руки тихо замирают на его груди.

Я слышу, как будто издалека, что его оружие ударяется об пол. Камзол Рэна исчезает. Теперь я чувствую тепло его кожи и ощущают движение мышц сквозь рубашку. Он проводит рукой вверх по моему корсету, разжигая во мне огонь своими прикосновениями. Когда его пальцы касаются едва обнаженной кожи моей груди, я проклинаю тот факт, что Фрея так туго затянула шнуровку.

Возможно, мне следовало надеть то самое платье с дерзким вырезом.

Эта мысль заставляет меня покраснеть и вцепиться в плечи Рэна, потому что ему не свойственна такая напористость. Мы спали рядом друг с другом десятки раз, но до сих пор не переспали по сотне разных причин. Одна из них заключалась в том, что последняя женщина, с которой Рэн занимался сексом, обрекла его на вечные муки.

Рэн никогда не объяснял, почему не пытается зайти со мной дальше поцелуев, но если бы мне пришлось ранжировать причины, я бы побилась об заклад, что его последний опыт находится в первой пятерке факторов «почему нет».

Тот факт, что мы практически постоянно ссоримся, вероятно, тоже находился бы в этом списке.

Мне приятно, когда он снова целует меня. Мне хорошо в его объятиях. Иногда Рэн настолько жесткий, решительный и дерзкий, что я забываю о том, что он может быть таким нежным и чутким. Я забываю, что он может разжечь во мне огонь одним лишь своим поцелуем и устроить внутри меня пожар.

– Я скучала по тебе, – тихо говорю я, потому что это так. У меня снова наворачиваются слезы от осознания правдивости моих слов.

Рэн замирает, чего я не ожидаю, а затем обдает горячим дрожащим дыханием мою шею. Его руки все так же дарят мне тепло и крепкие объятия. Теперь в его теле появляется новое напряжение, а между нами чувствуется легкая грусть.

Я прижимаюсь к нему.

– Рэн?

Ему требуется целая вечность, чтобы поднять глаза и встретиться со мной взглядом. В узком проходе конюшни царит полумрак, и глаза Рэна похожи на темные глубокие озера. Он касается моей щеки, и его пальцы скользят по ней легко, пока ладонь не касается моего подбородка. Его большой палец уверенно очерчивает контур моих губ.

– Это платье ты впервые надела в Лунной Гавани.

Я хмурюсь.

– Ты помнишь?

– Ты выглядела как королева. – Его глаза снова находят мои. – Ты выглядишь как королева.

– Это очень красивое платье.

Рэн вдыхает и медленно выдыхает.

– Я не рассказывал тебе о Грее, потому что иногда мне кажется, что твоя воля сильнее моей.

– Иногда? – поддразниваю его я, но в моем голосе нет язвительности. Мне не хочется обидеть Рэна, когда он выглядит таким уязвимым.

– Как и раньше, я не рассказывал тебе ничего, потому что боялся, что это навредит тебе.

Раньше. Мне требуется мгновение, чтобы понять, о чем он говорит, но затем я понимаю. Раньше – это до того, как проклятие было снято, когда Лилит истязала его ночь за ночью, потому что он был близок к тому, чтобы найти любовь вместе со мной. По сути, мне пришлось чуть ли не силой затащить его в свою комнату, потому что Рэн не хотел подвергать меня опасности. Однако он никогда мне ни в чем не отказывал. Если бы попросила его не причинять вреда Грею, он бы послушал меня.

Мое сердце замирает в груди. Я ошиблась. На первое место Рэн ставит не Эмберфолл, а меня.

– Рэн. – Я пристально смотрю на него. – Что-то случилось на приеме?

– Прием прошел блестяще, – говорит он. – Я познакомился с наемницей из Терновой Долины, которая дала мне представление о передвижениях вражеских отрядов. Она также рассказала мне об оружии из Силь Шеллоу, которое может противостоять магии.

– Подожди… Что? – Я моргаю, глядя на него. – Ты мне чего-то недоговариваешь.

Я изучаю резкие линии его подбородка, тени под его глазами, которые стали еще более заметными в темноте.

Нужно было его спросить.

Я думаю о том, как Рэн вел себя в последние несколько недель. Он был напряженным и нервным и выглядел так, будто совсем не спит по ночам. Мы должны готовиться к войне, но Рэн, судя по всему, медлит и бездействует.

Рэн не любит быть неподготовленным. Это не в его стиле.

Я расправляю плечи и смотрю на него.

– Ты не хочешь воевать, – догадываюсь я.

– Но если я не стану воевать, то Грей захватит Эмберфолл, – говорит он. – Он объединит его с Силь Шеллоу, чьи люди убивали наших тысячами. Он не король, Харпер. У него нет опыта управления страной.

– Это все, что тебя тревожит? – спрашиваю я, прищурившись. – Или же ты больше боишься его магии?

Рэн вздрагивает при слове «магия».

– Я не думаю, что Грей хочет причинить тебе вред, – тихо говорю я.

– По правде говоря, мои страхи не касаются Грея.

Я замираю. В его голосе есть нотка, которую я не могу понять.

– Рэн, – я наклоняюсь к нему ближе, пока мы не дышим одним воздухом, – скажи мне, чего ты боишься.

Наконец его глаза встречаются с моими.

– Лилит.

Глава 8

Рэн

Харпер смотрит на меня, нахмурив брови. Я жажду забрать свои слова обратно, стереть имя колдуньи из прошлой фразы.

Харпер невероятно прекрасна в полумраке конюшни, ее прическа слегка растрепалась, губы покраснели и распухли от поцелуев. Ее глаза полны беспокойства, и я хотел бы повернуть время вспять на одну минуту, чтобы стереть это беспокойство с ее лица.

Но я не могу. Я больше не могу скрывать от нее правду.

– Лилит? – переспрашивает она.

Это имя все еще способно заставить мое сердце замирать от страха, и я бросаю взгляд во все темные углы конюшни, как будто колдунья может возникнуть из ниоткуда прямо здесь и сейчас.

Но ее здесь нет.

Харпер хмурится еще сильнее.

– Но Лилит мертва.

– Это не так. – Я делаю глубокий вдох, и мой голос становится тише. – Она была здесь, в замке. Она вернулась вместе со своей магией, угрозами и явным желанием сделать меня как можно более несчастным.

Харпер делает шаг назад, и мне невыносимо больно отпускать ее. Я ожидаю увидеть боль предательства на лице девушки, но ее нет. Есть лишь решительность.

Когда она говорит, ее голос звучит уверенно и твердо:

– Когда? Где она? Что она сделала? – Не дожидаясь ответа, Харпер смотрит на дверь конюшни и повышает голос: – Дастан! Стража!

– Миледи…

Двери распахиваются настежь, и в проход врываются четверо стражников с оружием наготове, ища глазами угрозу. Я бросаю на Харпер испепеляющий взгляд, затем наклоняюсь, чтобы поднять с пола камзол и пояс с мечом. По крайней мере, сама Харпер полностью одета.

– Вольно, – говорю я страже. – Нет причин для тревоги.

– Нет, они есть. – Голос Харпер подобен стали. – Если она вернулась, ты не должен быть один.

Дастан убирает меч в ножны и смотрит то на него, то на меня. Он явно уловил напряжение в голосе Харпер.

– Милорд?

Я вздыхаю и продеваю руки в рукава камзола.

– Командор, я удалюсь в свои покои.

Харпер делает глубокий вдох, чтобы выдвинуть еще какие-то требования, но я спокойно смотрю на нее и протягиваю ей руку.

– Не хотите составить мне компанию, миледи?

Харпер хмурится, но кладет свою руку в мою. Мы выходим из конюшни, но я сбавляю шаг, когда мы переступаем порог. Мои глаза ищут в темноте колдунью. Харпер замечает это, и ее шаги тоже становятся медленнее. Она смотрит на меня. Усилием воли я заставляю себя идти дальше.

– Расскажи мне все, – шипит она. – Как ты можешь говорить такие вещи, а потом молчать?

– Я собирался рассказать, но ты позвала стражу.

Она слишком импульсивная.

Холодный ветерок щекочет обнаженную кожу моей шеи, и я вздрагиваю. Мне хочется оказаться в замке. Я хочу оставаться в своих покоях. Я хочу спрятаться за самой толстой дверью в мире, чтобы никто не смог проникнуть внутрь.

Вот только толщина двери не имеет значения. Лилит ничто не остановит.

Мы подходим к задней двери замка, и лакей подскакивает к ней, чтобы придержать ее для нас. Как только мы попадаем в замок, я чувствую себя лучше. Более защищенным. Дастан сопровождает нас, и мне хочется отослать его к себе. Я уже был свидетелем того, что Лилит делала с Греем, сезон за сезоном. У меня нет ни малейшего желания наблюдать за тем, как она подвергает пыткам моего очередного командора.

Однако Харпер явно заставила Дастана беспокоиться. Как только мы доходим до моих покоев, он встает снаружи вместе с тремя другими стражниками. Дастан делает глубокий вдох, словно собирается что-то сказать, но я закрываю дверь у него перед носом.

Мой взгляд мечется по углам прежде, чем я перевожу его на Харпер.

– Наверное, мне стоит вас отблагодарить за то, что вы не подняли тревогу на весь замок.

– Ты не имеешь права сердиться на меня.

– Я… – Мой голос прерывается, и я вздыхаю. Я прислоняю меч к стене и провожу ладонями по лицу. Понятия не имею, как мне лучше закончить свой ответ. Я…

Сожалею.

Опустошен.

Измотан.

И самое худшее: мне стыдно.

Если бы я произнес все это вслух, то вряд ли бы это как-то помогло исправить мои ошибки.

– Я не знаю, что сказать, – говорю я.

– Она была на приеме? – Харпер сердито втягивает в себя воздух. – Тебе следовало держать Дастана рядом. Ты не должен был отправлять его за мной.

Ад нечестивый!

– Харпер. Перестань.

Она умолкает.

– Лилит здесь уже несколько недель. – Я перевожу дыхание. – Несколько месяцев.

Я наблюдаю, как Харпер воспринимает эту информацию. Ее лицо поначалу выражает беспокойство и страх, затем их сменяют недоумение и растерянность. Я готов к тому, что она начнет кричать, ведь я только что подлил масла в огонь, но вместо этого она задумывается.

– Несколько месяцев. – Ее голос становится мягче. – Рэн… Рэн, почему ты мне не сказал?

Я медлю с ответом, и Харпер делает глубокий вдох, прижимая руку к животу.

– Это все я. Она шантажировала тебя, угрожая мне.

– Да.

Харпер прижимает ладони к лицу, затем выдыхает. Она опускается в кресло перед камином.

– Так, ладно. Начни с самого начала. Я думала, что Грей перенес ее на другую сторону и убил.

Я опускаюсь в кресло рядом с ней.

– Он, безусловно, пытался. У нее на шее шрам. Сколько раз он ни пытался ее убить до этого, его оружие не оставляло на ней отметин. Возможно, он даже не знает, что она жива.

– И чего же она хочет?

– Она хочет, чтобы я выиграл эту войну.

– Зачем ей это нужно?

– Потому что она хочет править Эмберфоллом. Она винит моего отца и мое королевство в гибели ее народа. Она желает заполучить трон.

– Тогда почему бы ей просто не убить тебя?

– Видишь ли, мой конфликт с Греем уже поставил Эмберфолл под угрозу гражданской войны. Лилит признает, что не может просто взойти на престол и ждать, чтобы все королевство преклонило перед ней колено. Она могущественна, но не настолько.

Харпер некоторое время обдумывает мои слова. Я жду ее ответа, прислушиваясь к потрескиванию огня в камине. Я боялся этого момента… целую вечность. Я не хотел, чтобы Харпер знала. Я не хотел подвергать ее опасности. Однако я не понимал, как отчаянно нуждаюсь в доверенном советнике, пока девушка не потребовала всей правды.

От этой мысли у меня сжимается сердце, и мне приходится проглотить комок в горле. Я до сих пор помню ту ночь, когда встретил Лилит, как она сначала пыталась очаровать моего отца, однако у него хватило здравого смысла прогнать ее. Я же попался на ее удочку, и мне до сих пор приходится расплачиваться за это.

Рука Харпер опускается на мою.

– Не замыкайся в себе, – говорит она. – Поговори со мной.

Она проявляет ко мне доброту, которой я не заслуживаю.

– Когда мы с Греем попали в ловушку проклятия, он был единственным человеком, который знал, насколько Лилит ужасна. Мне трудно делиться всем этим с тобой. Даже сейчас.

– Что она хочет со мной сделать? Раскидать части моего тела по всему Эмберфоллу?

– Хуже. Она грозится перенести тебя обратно в Колумбию.

Рука девушки все еще лежит на моей. Ее лицо становится неподвижным, словно каменная маска.

– О. Вот как.

Я задерживаю дыхание, опасаясь, что Лилит вот-вот возникнет из воздуха и исполнит свои угрозы, но в комнате по-прежнему тихо. Колдуньи нет. Огонь продолжает потрескивать в камине.

Харпер продолжает находиться рядом со мной.

– Значит, она хочет, чтобы ты выиграл эту войну. Она хочет, чтобы ты стал королем. – Харпер задумывается, и ее глаза встречаются с моими. – И она хочет стоять рядом с тобой, когда ты взойдешь на престол.

Я киваю.

Она умолкает на мгновение.

– Ты правда хочешь воевать с Греем?

– Я не вижу другого выхода для Эмберфолла.

– Подожди. – Она поднимает руку. – Хочешь ли ты, Рэн, воевать со своим братом?

Я вздыхаю и встаю из кресла, чтобы направиться к стоящему сбоку столику и откупорить бутылку вина.

– Он может быть мне братом по крови, Харпер, но он мне не брат. – Я замолкаю, пока наливаю вино в бокал. – Он сбежал, вместо того чтобы сказать мне правду. Он стоял прямо передо мной и отказывался раскрывать тайну государственной важности. Он объявил мне войну.

– Нет, он дал тебе шестьдесят дней…

– Чтобы подготовиться к войне. – Я осушаю бокал и наливаю в него еще вина. – Его письмо было совершенно ясным.

– Он сказал, чтобы ты не вынуждал его начинать войну.

– Я его не вынуждаю. Он может остаться там, а я здесь, и все мы будем жить в мире и согласии. – Я допиваю второй бокал, понимая, что все это неправда. Королевство Силь Шеллоу отчаянно боролось за ресурсы и торговые пути еще до того, как проклятие было снято. Мой отец платил десятину, чтобы сохранить в тайне первородство Грея, но как только я был проклят и мой отец умер, десятина перестала выплачиваться. Откуп серебром за последние пять лет так и остался в казне Эмберфолла, и Силь Шеллоу из-за этого стало терпеть убытки. Именно поэтому Карис Люран отправила солдат на мою территорию, и именно поэтому Грей грозится сделать то же самое, если я не вступлю в союз с Лией Марой.

Харпер появляется рядом со мной и забирает у меня бокал.

– Если Лилит здесь, то последнее, что тебе нужно делать, – это пить.

С этим можно поспорить, однако я заталкиваю пробку обратно в горлышко бутылки. Я не пил уже несколько месяцев. С той самой ночи, когда Грей вернул Харпер из Вашингтона, округ Колумбия, еще до того, как мы узнали о его первородстве. До того, как проклятие было снято.

Вы неисправимы. Не понимаю, как я мог терпеть вас так долго.

Это слова Грея. То был единственный раз, когда я видел его пьяным. Наверное, это были самые правдивые слова, которые он когда-либо говорил мне.

Он стоял со мной на парапете замка, когда я уже почти превратился в чудовище в последний раз. Я намеревался принести себя в жертву. Я собирался прыгнуть. Я был в ужасе.

Грей оставался вместе со мной до последнего и держал меня за руку.

Мое горло сжимается. Я выдергиваю пробку и делаю глоток вина прямо из бутылки.

– М-да, – говорит Харпер.

– Как верно подмечено. – Мой голос звучит хрипло.

На этот раз Харпер забирает у меня бутылку. Я падаю в кресло перед камином и провожу руками по лицу.

– Почему ты мне ничего не рассказал? – тихо спрашивает она.

– Потому что я не могу потерять тебя снова, – говорю я. – Я не могу рисковать тобой.

Некоторое время Харпер молчит. У меня не хватает смелости поднять на нее взгляд. Она злилась на меня неделями, и это было более чем неприятно, и поэтому сейчас у меня нет никакого желания видеть разочарование или осуждение на ее лице.

Пальцы девушки скользят по моему плечу, и она садится ко мне на колени, устраивая голову в ложбинке под моим подбородком. От нее веет теплом и уверенностью.

У нее нет ко мне ненависти, и я едва не содрогаюсь от облегчения.

– Так вот зачем ты устроил этот бал для главных маршалов, – говорит она. – Тебе нужно было устроить представление для Лилит.

– Это должно было быть нечто большее, чем просто представление, если мы хотим получить хотя бы призрачный шанс отбиться от Силь Шеллоу, – отвечаю я. – Но да, ты права.

– Теперь я жалею, что не надела то платье.

– Я никогда не считал тебя пешкой, – говорю я, и это правда. – Ты вправе носить что захочешь.

Харпер молчит, и ее легкое дыхание согревает мою шею. Проходит так много времени, что мои мысли начинают рассеиваться и уплывать куда-то далеко. Возможно, причиной тому усталость, или же дело в вине. Скорее всего, одно другого не исключает.

– Ты позволял Лилит истязать себя, чтобы она не причинила вреда Грею, – шепчет Харпер.

Я помню все те нескончаемые муки, которые колдунья причиняла нам. Иногда она делала это от скуки, а иногда таким образом мстила или наказывала нас за преступления, о которых ведала только она. Ничто из того, что творила Лилит, не могло нас убить. Не тогда, когда проклятие вступило в силу. Тем не менее боль была настоящей и невыносимой.

Я стараюсь отвлечь внимание Харпер от Грея, когда могу. Проклятие заслужил не он, а я. Он должен был бежать во время первого сезона, когда я только перевоплотился. Иногда мне очень жаль, что он этого не сделал.

– Это все, что я мог для него сделать, – говорю я Харпер. – Он был предан мне, и рядом со мной его удерживало чувство долга. Никто не заслуживает пыток за свою верность.

– Грей как-то сказал мне, что его долг – истекать кровью, чтобы не пришлось истекать кровью тебе.

Я знаю. Я слышал, как он произносил эти слова.

Я вспомнил о них, когда смотрел, как хлыст разрывает кожу на его спине.

Мне срочно нужна эта чертова бутылка вина.

– Тебе не нужно было тогда справляться со всем в одиночку, – говорит Харпер. – И теперь не нужно.

– Я не знаю, как можно одолеть ее…

– Вместе, – говорит она. – Так же, как мы это сделали прежде.

Голос Харпер звучит с завидной уверенностью.

– Да, миледи, – шепчу я и целую ее в висок.

Я бы многое отдал, чтобы у меня была хоть толика этой уверенности.

* * *

– Ваше Высочество.

Мои веки вздрагивают. В комнате холодно и темно, и моя левая рука онемела. Во сне расслабленное тело Харпер стало тяжелее. Ее медленное дыхание легко касается моей кожи. Огонь в камине поник до тлеющих углей.

– Тс-с, – говорит голос. – Не надо будить принцессу.

Я медленно моргаю, пытаясь отыскать глазами лицо в тени. Странно, что служанка зашла в мои покои после того, как я лег спать.

Затем изящные черты лица Лилит становятся четче, и я подскакиваю на кровати.

– Тс-с-с, – снова шипит на меня Лилит. – Мне бы не хотелось, чтобы она проснулась и вынудила меня перенести ее обратно в Колумбию.

Мое сердце бешено бьется в груди от паники, и я почти уверен, что его громкий стук может разбудить Харпер.

– Оставь меня в покое, – шепчу я. – Пожалуйста, Лилит.

– Ты рассказал ей правду, – говорит она.

Из ее уст это звучит как обвинение в слабости, и я сжимаю челюсти.

– Я больше не намереваюсь скрывать твои преступления.

– Я не совершала никаких преступлений. – Колдунья наклоняется ближе, и ее губы оказываются на совсем небольшом расстоянии от моих. Глаза Лилит зловеще блестят в темноте.

Мое тело превращается в камень. Я отдал бы все серебро Эмберфолла своей новой наемнице-шпионке, если бы она прямо сейчас появилась в моих покоях с оружием, которое могло бы остановить Лилит. Мои руки жаждут притянуть спящую в моих объятиях девушку ближе, как будто я могу защитить ее одной силой воли.

– Я подготовился к войне. Я выстою против Грея. Я сделал все, что ты просила.

– Хороший мальчик, – выдыхает она. Ее губы касаются моих, и я отшатываюсь назад. Харпер начинает ворочаться в моих объятиях.

Лилит улыбается.

– Что бы ты ей ни говорил, она не сможет пересечь завесу без моей помощи. Если я заберу ее на ту сторону, ты ее больше никогда не увидишь.

– Я сделаю все, что скажешь, – говорю я. – Даю слово.

– Чудесно. – Она проводит пальцем по шраму на щеке Харпер прежде, чем я успеваю оттолкнуть ее руку.

Харпер резко просыпается и хлопает себя ладонью по щеке. Ее дыхание быстрое и неровное.

– Рэн! Что… Кто… ТЫ! – Харпер замирает в моих объятиях.

– Да. Я. – Глаза Лилит опасно сверкают в темноте, и она шипит, как змея. – Здравствуй, слабая, сломанная, никчемная маленькая…

Харпер вырывается из моих объятий, и я слишком поздно осознаю, что она выхватила кинжал у меня из-за пояса.

– Нет! – выкрикиваю я.

Я помню последний раз, когда она бросила клинок в колдунью и чем это кончилось.

Однако Харпер не бросает кинжал. Она вонзает лезвие прямо в живот Лилит, надавливая на рукояку всем своим весом. Колдунья падает на пол. Харпер становится коленями на руку Лилит, затем наматывает на кулак свободной руки ее волосы. Она наклоняется ближе.

– Ну же, давай, – шепчет она. – Перенеси меня домой. Посмотрим, как долго ты проживешь на моей стороне.

По комнате кружит ветер, заставляя свечи погаснуть, а пламя в камине задрожать. Лилит задыхается то ли от шока, то ли от боли.

– Ты за это поплатишься.

– Он делает, что ты хочешь. Ой, это Грей оставил на тебе этот шрам? Держу пари, я могу сделать еще один побольше.

– Харпер. – Я не могу дышать. – Харпер, пожалуйста.

Лилит в буквальном смысле пускает слюни от ярости.

– Я тебя уничтожу!

– Ну, давай! Убей меня! И ты лишишься единственного рычага давления, который у тебя есть. – Харпер наклоняется ближе. – Это ты слабая, – шепчет она на ухо колдунье.

Из груди Лилит вырывается крик ярости, и она ударяет свободной рукой по руке Харпер. Она вскрикивает и отскакивает назад. На ее руке появляются три длинные кровавые царапины.

Дверь в мои покои распахивается. Стража врывается внутрь, привлеченная криками. Лилит исчезает, и от нее не остается ничего, кроме кинжала и пятна крови на полу.

Харпер хватается за свою раненую руку. Она говорит, стиснув зубы:

– Насколько все плохо?

Я смотрю на нее, и мне требуется мгновение, чтобы оторвать взгляд от ее лица. Я осторожно отвожу от раны ее пальцы. Рукав платья девушки разорван, из порезов льется кровь.

Рядом со мной появляется Дастан и опускается на колено.

– Брендин, позови лекаря, – говорит он одному из стражников, – принцессе нужно наложить швы.

Харпер вздыхает.

– Опять шрамы. Класс.

Я не могу перестать с удивлением смотреть на нее.

– Что? – спрашивает она.

У меня нет слов.

– Как… как ты это сделала? – Я замолкаю. – Как?

– Я ее ненавижу, – просто отвечает она. – Это было нетрудно. Или ты про то, как у меня получилось ее обездвижить?

– Кого? – спрашивает Дастан.

– Да, – отвечаю я.

Харпер берет клинок, вытирает его о подол своего испорченного платья и протягивает мне рукоятью вперед. Ее глаза полны ярости и решимости.

– Меня этому научила Зо.

Глава 9

Лия Мара

Когда я представляла себя королевой, мои мечты были связаны с народом, который наконец живет в мире и спокойствии. Я бы правила твердо, но справедливо, а не со злобной жестокостью своей матери. И мои подданные процветали бы. Никто бы меня не боялся. Мне никогда не хотелось внушать другим страх. Я предполагала, что мой народ вздохнет с облегчением и заживет счастливо.

Вот уж не думала, что кто-то будет умолять меня отрубить кому-нибудь конечности прямо посреди моего тронного зала.

– Ваше Величество, – шепчет Кланна Сун – женщина, которая раньше была главным советником моей матери, а теперь стала моим главным советником. – Вам придется принять какие-то меры.

– Вы должны отрубить ему руки! – рычит женщина, стоящая передо мной. Ее зовут Каллара, и она является владелицей маленькой фермы далеко на севере, которая стоит прямо на берегу Застывшей реки. Руки Каллары скрючены, а кожа обветрена из-за тяжелого труда, который и является ее жизнью. – Даже если яблоко падает с дерева, это не сделает его бесплатным.

– Я не крал какое-то там яблоко! – огрызается мужчина по фамилии Баярд. Он тоже землевладелец. – Я просто работал на своей земле.

– Это моя земля! – кричит Каллара.

– Моя! – рычит он. Его щеки покраснели, глаза выпучились от ярости.

– Неудивительно, что мужчине не хватает ума, чтобы измерить расстояние, – говорит Каллара. – Может быть, наша мудрая королева отдаст мне твои земли, чтобы я могла заставить тебя работать в полях, где тебе самое место.

– Я и был в полях, где мне самое место!

– Отруби им всем руки, – тихо подсказывает мне моя сестра Нолла Верин со своего трона, который находится по другую сторону от меня.

Эллия Майя – еще один государственный советник, которая всегда была близка с моей сестрой, – тихо смеется. Нолла Верин одаривает ее улыбкой.

Я вздыхаю и смотрю в окно. Принц Грей сейчас снаружи на тренировочных полях. Джейк и Тайко вместе с ним наблюдают за тренировкой наших солдат. Поначалу Грей сидел со мной, пока я выслушивала жалобы моих подданных, но не все люди говорят на языке Эмберфолла, и Грей еще только начал учить сишшальский. В этом нет его вины, но я уже слышала перешептывания с осуждением его высокомерия и невежества. Не уверена, что из этого хуже. Мой народ уже сомневается, достаточно ли я безжалостна и жестока, чтобы править после смерти моей матери.

Быть королевой гораздо сложнее, чем я могла себе представить.

Сидящая рядом со мной Нолла Верин решительно откашливается. Я отрываю взгляд от окна и смотрю на Кланну Сун.

– Чья же это на самом деле земля?

– У них обоих есть документы, подтверждающие право собственности на эту территорию, Ваше Величество.

Ну, конечно же, есть. Я пытаюсь сдержать очередной вздох.

– У него подделка, я уверена, – фыркает Каллара.

– Довольно!

Они бы не стали так рьяно спорить в присутствии моей матери. Я бросаю взгляд через комнату, где писари фиксируют каждое наше слово. – Писари, – говорю я. – Проверьте документы на подлинность. – Я смотрю на Каллару и Баярда. – Мы встретимся с вами снова через неделю.

– Через неделю! – восклицает Каллара. – Абсурд!

– Руки, – шепчет Нолла Верин. – Ее руки нужно отрубить, сестра.

Я поворачиваюсь и сердито смотрю на нее.

Эллия Майя делает шаг вперед. У нее длинные темные волосы, которые она заплетает в косы, а держит она себя как солдат. Некогда она была офицером армии, проявила себя во время последней битвы с Эмберфоллом, и после этого моя мать предоставила ей должность советника.

– Незначительное наказание заставит других думать дважды прежде, чем решаться перечить вам.

– Именно! – Нолла Верин мило улыбается. – Может, хотя бы одну руку отрубим?

Похоже, она пытается подтрунивать надо мной, но я также слышу в ее голосе скрытое разочарование. Она бы уже отрубила им всем руки. По правде говоря, Нолла Верин вообще не стала бы слушать подобные жалобы.

Один из моих слуг выходит вперед, чтобы забрать документы у фермеров. Баярд, не колеблясь, передает свои бумаги через слугу мне и отвешивает поклон.

– Я ценю вашу мудрость, Ваше Величество.

Каллара же крепче сжимает свои документы и говорит:

– Ваша мать не стала бы проверять достоверность моих слов.

Моя мать даже не стала бы ее слушать. Вообще мне кажется, что кто-то из этих двоих не заявился бы в Хрустальный дворец со своими жалобами, когда правила Карис Люран: им бы просто не хватило на это смелости. И Нолла Верин, и Кланна Сун как-то упоминали, что число людей, обращающихся сейчас за аудиенцией, увеличилось в десять раз.

В каком-то смысле это то, о чем я мечтала. Меньше насилия. Меньше крови. Меньше смертей. Меньше страха.

Однако реальность не всегда соответствует мечтам.

– Дайте сюда документы, – жестко говорю я ей.

Каллара делает шаг назад.

– Это просто смешно! – Она сворачивает бумаги в трубочку. – Прекрасно! Принимай сторону мужчины, в таком случае! Я не удивлюсь. – Она плюет в Баярда. – Fell siralla!

– Я не встаю на сторону мужчины, – говорю я. – Я попросила вас показать документы, чтобы я могла справедливо…

Женщина плюет в меня, после чего поворачивается спиной и направляется к дверям.

Рядом со мной Нолла Верин, Эллия Майя и Кланна Сун делают глубокий вдох. Остальные подданные, ожидающие своей очереди, неловко переглядываются.

Моя мать приказала бы казнить Каллару прямо здесь и сейчас. Или, может быть, казнь была бы потом. Сначала матушка бы приказала стражникам обездвижить ее каким-нибудь болезненным способом, а после оставила бы ее истекающее кровью тело на каменном полу, чтобы это было уроком для всех тех, кто думает осмелиться на такую дерзость.

Но не могу так поступить. Я не могу.

Нолла Верин смотрит на меня, и когда я ничего не говорю, она встает.

– Стража! – рявкает сестра. – Взять ее!

Я резко поворачиваю голову, чтобы посмотреть на сестру. Она не должна отдавать приказы за меня. Тем не менее два стражника все равно отскакивают от стены и хватают Каллару за руки. Теперь она покрывает меня отборными ругательствами. Баярд таращится на женщину с округлившимися глазами.

– Не смотри на меня так, – шепчет Нолла Верин. – Ты должна действовать. Ты же знаешь, что должна.

Я оглядываюсь на стражу.

– Отберите документы. Мы сейчас разберемся, чья это земля.

– И отрежьте ей язык! – велит Нолла Верин. – За то, что она плюнула в королеву.

– Подождите. Что? Нет! – говорю я, но один из стражников уже вытащил клинок, и мои слова заглушает внезапный протестующий крик Каллары. Изо рта женщины на платье начинает литься кровь. Ее крики трансформируются в пронзительный, искаженный, булькающий звук. Колени Каллары подкашиваются, но стражники держат ее на ногах.

Я застыла на месте едва дыша. У подножия трона Баярд побледнел. Я вижу, как некоторые из пришедших переминаются с ноги на ногу и бросают взгляды на дверь, явно решив, что их жалобы не такие уж срочные и важные.

Я не впервые сталкиваюсь с такого рода насилием, но меня это все равно огорчает. Я не хочу, чтобы такие вещи происходили в моем тронном зале. Я не хочу, чтобы это делалось по приказу моей сестры.

Ты должна действовать. Ты же знаешь, что должна.

Жаль, что у меня не было еще одной минуты. Хотя бы секунды…

Но Каллара уже уходила. Она плюнула в меня. Она выкрикивала ругательства в мой адрес. Она отказалась выполнять приказ.

И я ничего не могла сделать. Мои руки трясутся, и причин тому множество.

– Уведите ее отсюда, – говорю я низким и натянутым голосом. Стражники начинают тащить ее прочь. Я бросаю взгляд на Баярда. – Земля ваша, если только документы не докажут обратное. Возвращайтесь через неделю за моим окончательным вердиктом.

– Да. – Его голос немного срывается. – Да, Ваше Величество.

Он торопливо кланяется и пятится назад.

Я поворачиваюсь и смотрю на Ноллу Верин.

– Больше так не делай.

– Ты вообще слышала, что она говорила? Кто-то же должен был хоть что-то сделать.

– Я бы со всем разобралась. Тебе не обязательно было подрывать мой авторитет.

– Она уже уходила. Что бы ты сделала? Отправила бы ей укоризненное письмо?

Хуже всего то, что моя сестра права. Я снова смотрю в окно. На тренировочном поле солдаты разбились на группы. Я потеряла из виду Грея и остальных, а это значит, что они, скорее всего, присоединились к учебным боям.

Я обдумываю то, что сказала Каллара прежде, чем стражники лишили ее способности говорить. Принимай сторону мужчины, в таком случае! Я не удивлюсь.

Мать никогда не правила, стоя рядом с мужчиной, и я была воспитана с убеждением, что ни одна королева не нуждается в короле для эффективного правления. Однако Грей – истинный наследник трона Эмберфолла, и совместное правление может принести мир нашим королевствам.

Я никогда не думала, что мои подданные будут считать стоящего рядом со мной мужчину еще одной моей слабой стороной.

Я вспоминаю все те приемы, на которые Грея не приглашали. Ему были не рады ни на ужинах, ни на балах. До меня доходили слухи о том, что люди сомневаются, действительно ли он примет сторону Силь Шеллоу в войне против Эмберфолла – своей родины. Существует также молва о том, достаточно ли я сильная, раз хочу, чтобы рядом со мной на троне сидел мужчина.

Я не знаю, что лучше: когда Грей присутствует на подобных встречах с народом или же когда его здесь нет.

Я лишь знаю, что подумала бы обо всем этом моя матушка.

Некоторые из людей, ожидающих аудиенции, поспешно ушли. Не из-за меня. Из-за моей сестры.

Я вздыхаю и смотрю на мою оставшуюся часть стражи.

– Вы дожидаетесь моего приказа, а уже потом действуете. Вы меня поняли?

– Да, Ваше Величество.

Их слова звучат глухо и безжизненно. Я не знаю, как это исправить. Нолла Верин теперь шепчется с Эллией Майей. Я предполагаю, что они говорят обо мне, но затем советник кивает и встает, чтобы выйти из зала. Когда сестра снова смотрит на меня, на ее лице нет ни капли раскаяния. Она выглядит самодовольной.

Мне приходится постараться, чтобы не хмуриться. Кланна Сун хлопает в ладоши.

– Кто следующий? Проходите со своей проблемой.

Девушка в длинном темном плаще, шаркая, выходит вперед. Она невысокая с широкими плечами и густыми каштановыми волосами, которые закрывают половину ее лица. Она, как мне кажется, слишком молода, чтобы обращаться к королеве с вопросом. Но, возможно, именно это и есть причина ее неуверенной поступи. Мне кажется, что она дрожит.

Мое сердце смягчается. Она именно из тех подданных, которым я хочу помогать. Она из тех, кто побоялся бы обратиться к матери.

– Подойди, – мягко говорю я девушке.

– Да, Ваше Величество, – шепотом отвечает она, глядя на меня снизу вверх, и медленно приближается к пьедесталу трона. Голос девушки очень тихий, и в нем слышится дрожь.

– Я искренне благодарна вам за аудиенцию. Я… Я… Я принесла для вас подарок.

В складках ее плаща блестит что-то стеклянное.

Я протягиваю руку.

– Подойди, – повторяю я. – Не бойся.

Она берет меня за руку и поднимается на пьедестал. Ее пальцы слегка подрагивают, а ладонь влажная от пота. Ее руки украшают каменные кольца. Девушка бросает взгляд на Ноллу Верин и Кланну Сун и облизывает пересохшие губы.

– Чем я могу тебе помочь? – спрашиваю я.

Девушка достает свой подарок. Им оказывается хрустальный сосуд с горлышком, которое обернуто золотым и красным шелком. Она щелкает пальцами, и из ее каменных колец появляются искры, которые поджигают шелк. На горлышке бутылки начинают плясать небольшие языки пламени.

Я делаю глубокий вдох и невольно отклоняюсь назад. Стражник делает шаг вперед, и я поднимаю руку, останавливая его.

Девушка улыбается. Сосуд сияет в пламени, шелк рассыпается на искорки.

– Это подарок для вас, Ваше Величество.

Я замираю в нерешительности. Хрустальный сосуд прекрасен, как лампа, у которой фитилек снаружи.

– Магия уничтожит вас, – шепчет девушка, после чего разбивает бутылку о каменный пол, и из-под моих ног поднимается стена огня.

Глава 10

Грей

Самое лучшее в драке на мечах – это то, что в ней не нужен переводчик.

Большинство солдат хорошо говорят на эмберфольском, но многие его не знают, а еще есть те, кто его знает, но предпочитает на нем не говорить. Я обнаружил, что многие их окружающих переходят на сишшальский, когда не хотят, чтобы я знал, о чем они разговаривают.

Я пока еще не особо свободно говорю на местном языке, но знаю достаточно слов, чтобы понимать, когда речь идет обо мне. Я знаю, что они не доверяют мне или моей магии. Многие думают, что я слишком молодой, слишком верный Эмберфоллу, слишком чужой. Я для них слишком… мужчина. «Fell siralla» для меня некогда были нежными словами, которые мне говорила Лия Мара, но на самом деле, как выяснилось, в Силь Шеллоу это самое настоящее оскорбление. Глупый мужчина. Ни у кого не хватает смелости сказать мне эти слова в лицо (пока что), но я читаю это в их взглядах. Я слышу, как солдаты бормочут это оскорбление себе под нос, когда я отдаю приказ, который они не одобряют.

В Силь Шеллоу мужчин ценят за силу и умение сражаться, что на первый взгляд казалось нормальным, пока я не обнаружил, что это означает на самом деле. Итак, мужчин здесь в основном ценят за их способность поднимать тяжести и умирать в бою.

Естественно, мои магические способности вообще не ценятся.

Несмотря на трудности, с которыми я сталкиваюсь, я чувствую себя гораздо счастливее на тренировочном поле с мечом в руке. Язык и политика не имеют значения, когда ты орудуешь мечом. Важно только мастерство.

У меня шесть оппонентов. Четверо из них – солдаты армии Силь Шеллоу, две женщины и пара мужчин. Еще один – этой мой личный стражник Талфор, а другой – Джейк, мой лучший друг и ближайший союзник. Айзек парит высоко над нашими головами, пропитывая воздух своей силой. Мне потребовалось много времени, чтобы научиться чувствовать его магию, потому что она не похожа на звезды и искры, в отличие от моей. Его магия легкая, как перышко. Она напоминает резкое дуновение ветра в тихий день или холодную каплю дождя, внезапно упавшую на лицо в солнечную погоду. Колючий холодок проскальзывает под мою броню, и я невольно вздрагиваю. Айзек способен замедлять потоки воздуха, делая тем самым движения моих противников чуть более смазанными. В то же время это мешает и мне, но я могу воспользоваться своей магией, чтобы заставить клинок двигаться быстрее.

Я чувствую сопротивление магии скрейвера и пробиваюсь мечом сквозь нее, чтобы с молниеносной скоростью отбить все шесть направленных на меня клинков.

Один из мужчин, капитан по имени Солт, уворачивается от моего меча и обхватывает меня руками поперек туловища, чтобы повалить на землю при помощи грубой силы.

Магия Айзека замедляет падение, но удар об землю почему-то ощущается больнее. Капитан выхватывает кинжал, чтобы приставить его к моему горлу, но я оказываюсь проворнее. При помощи наручей я блокирую лезвие до того, как он приближается к моей шее.

– Не все должно быть так просто, – говорит мужчина, и я слышу дерзость в его голосе.

Капитан Солт испытывает ко мне неприязнь. Что ж, не он один.

Я вырываюсь из его захвата и пытаюсь завладеть оружием, однако мужчина отбрасывает мой меч подальше и пытается прижать меня к земле. Он не такой проворный, как я, но это он компенсирует своей физической силой. В итоге мы катаемся по земле, сцепившись вместе, и пытаемся перебороть друг друга. Солт заламывает мою руку, и я не удивлюсь, если он вывихнет мне плечо. Капитан, вероятно, убил бы меня, если бы знал, что это сойдет ему с рук. Я ощущаю вкус грязи и крови на языке. Но меч всего в нескольких сантиметрах… Что, если…

По тренировочному полю проносится ледяной порыв ветра.

– Магия! – кричит Айзек.

А, да. Магия. Искры и звезды вспыхивают перед моими глазами, и я направляю свою силу в землю. Из сухой травы под нами вспыхивает пламя.

Солт чертыхается и отпускает меня, отползая назад и хлопая себя по руке, чтобы затушить огонь. Его глаза потемнели из-за недовольства. Тренировочные бои закончились, и теперь мы с капитаном оказались в центре внимания. Солдаты отступают подальше от обуглившейся земли и что-то шепчут себе под нос на сишшальском.

Я позволяю огню погаснуть, когда очередной порыв холодного ветра проносится по полю. Джейк подходит ко мне и протягивает руку, чтобы помочь подняться. Я принимаю помощь, после чего подбираю свой меч и вгоняю его в ножны. Мой взгляд при этом устремлен на Солта.

– Ты не понимаешь сути тренировки.

– Мы сражаемся, – мрачно говорит капитан. – Вы пользуетесь магией. Суть же в этом, не так ли?

Он произносит слово «магия» таким же тоном, каким обвиняет меня в жульничестве. Он не то чтобы насмехается надо мной, но в его голосе определенно звучит презрение. Солт рискует нарушением субординации, если, конечно, она вообще между нами существует. Однако капитан пользуется уважением большинства солдат, которые находятся сейчас на поле, и он отлично владеет мечом. Солт нужен мне в качестве союзника, а не врага. Тем не менее царящее между нами напряжение отравляет воздух.

Здесь есть только один солдат, который не опасается и не обесценивает мою магию – это Тайко. Он стоит неподалеку и убирает свой меч в ножны. Ему всего пятнадцать, и он довольно щуплый для своего возраста, однако парень умолял дать ему возможность тренироваться вместе с новобранцами. Поначалу солдаты помладше почти всегда отказывались тренироваться с «мальчишкой», однако после того, как Тайко уложил одного из них на лопатки меньше чем за двадцать секунд, они с неохотой признали в нем себе равного.

Тайко наблюдает за противостоянием между мной и Солтом. Джейк подходит ближе.

– Давайте попробуем еще раз, – спокойно говорит он. У Джейка отлично получается выступать в роли миротворца. Он умеет сгладить напряженный момент, при этом позволив каждому остаться при своем мнении.

– Хорошо, – говорю я. Я поднимаю взгляд в небо, чтобы свистнуть Айзеку. Солдаты снова что-то бормочут, возвращаясь в строй. В этот раз мне не нужно даже пытаться переводить их слова. Они неохотно позволили скрейверу помочь нам с тренировками, но они не видят в нем союзника. Раньше он был рабом Карис Люран, сейчас он связан со мной клятвой верности, но солдаты все равно не доверяют ему.

По правде говоря, большинство из них не доверяют и мне.

Айзек опускается на землю рядом со мной, аккуратно складывая крылья.

– Ваше Высочество, – произносит он хриплым голосом. Ему не нужно меня так называть, и я ему не раз говорил, чтобы он так ко мне не обращался. Айзек продолжает гнуть свою линию, тем самым стараясь напомнить другим о моем положении здесь.

– Через пять минут начинаем заново, – говорю я ему.

Из дворца доносится звук горна, и я вздрагиваю, как и большинство стоящих вокруг меня людей. Прежде чем я успеваю заговорить, горн трубит снова. После этого он звучит в третий раз, после чего наступает тишина, которая кажется почти оглушительный.

Вокруг меня толпа дружно охает.

Я смотрю на Талфора, моего личного стражника.

– Что это значит?

Стражник бледен как полотно.

– Напали…

– Рэн? – спрашивает Джейк, и в его голосе звенит напряжение. – Он атакует?

– Нет, – отвечает Талфор. – Напали на королеву.

* * *

Лия Мара неподвижно лежит на кровати в своих покоях, но через толпу из стражи и советников, окруживших ее, мне трудно что-либо разглядеть. Ее глаза слегла приоткрыты, кожа по цвету сравнима с пеплом. Когда я подхожу ближе, то замечаю слезы, блестящие на ее щеках, и в груди у меня становится тесно, когда мое сердце начинает биться чаще. Нолла Верин стоит на коленях рядом с сестрой, сжимая руку Лии Мары и целуя костяшки ее пальцев. По другую сторону от Лии Мары стоит Ноа – некогда врач из Вашингтона, но теперь более известный как лекарь из Колумбии. Он прижимает мокрый сверток ткани к ногам девушки.

И тут я вижу покрытую волдырями, покрасневшую кожу. Я вижу кровь и обугленную плоть. Я замечаю сажу на одежде и щеках Ноллы Верин.

– Он уже идет, – бормочет Нолла Верин. Когда она видит меня в дверях, ее глаза широко распахиваются. – Грей, на нее напали! – Голос девушки срывается. – Там была… она была… Ты должен исцелить ее!

В доли секунды я оказываюсь у кровати и, приподняв мокрую ткань, пытаюсь понять, что же стало причиной подобных повреждений.

– Осторожно, – говорит Ноа, хватая меня за запястье. – Осторожнее. Тут много стекла.

Я вижу небольшую кучку осколков рядом с ним, и каждый из них блестит свежей кровью. Я ничего не понимаю и смотрю на лекаря.

– Что случилось?

– Взорвалась бутылочная бомба. – Должно быть, на моем лице написано полное недоумение, потому что он пускается в объяснения: – Это было что-то вроде коктейля «Молотова». Я не знаю, как у вас здесь это называется. Такая зажигательная…

– Магия, – охает кто-то.

– Это была не магия, – решительно заявляет Ноа. – Все было устроено с определенным злым умыслом, но это была не магия.

– Откуда ты знаешь? – спрашивает Нолла Верин.

– Принц пользовался огнем на тренировочных полях, – говорит один из советников. – Возможно, его магия вышла из-под контроля…

– Это была не магия! – рявкает Ноа. – Если вы принесете мне бутылку и немного керосинового масла, я сделаю точно такую же штуку.

По толпе проносится ропот.

– Лекарь угрожает…

– Это не угроза! – срываюсь я и оглядываюсь через плечо на Джейка, но он уже начинает выгонять людей из комнаты.

На этот раз я более осторожно приподнимаю мокрую ткань. Кожа под ней сильно обожжена и источает тошнотворный сладкий запах. Более мелкие осколки все еще впиваются в кожу девушки.

Лия Мара вздрагивает, после чего пытается пошевелиться. Ее веки приподнимаются, а из горла вырывается стон.

– Тише, – мягко говорю я. – Спокойно.

Я делаю глубокий вдох и прижимаю руки к самой ужасной ране. Закрыв глаза, я призываю звезды своей магии. Дыхание Лии Мары становится прерывистым, и мне хочется, чтобы магия действовала быстрее, но если я попытаюсь форсировать ее, то звезды исчезнут в никуда. Повреждений слишком много, и я чувствую боль Лии Мары. Я слышу ее страдания в каждом вздохе.

– Что произошло? – спрашиваю я хриплым и низким голосом.

– Девушка, – с яростью говорит Нолла Верин, однако по ее щекам катятся слезы. – Она подошла к трону, притворяясь, что хочет просить помощи. Сказала, что у нее есть подарок. Он был похож на фонарь, потом она бросила его на пол, и он… взорвался. Мантия Лии Мары загорелась… Загорелись драпировки… Огонь был повсюду…

– Что стало с девушкой? – спрашиваю я.

– Она мертва, Ваше Высочество, – говорит одна из стражников, которая осталась в комнате. В ее голосе слышится недоумение, как будто она не понимает, что существует какой-то иной исход для того, кто осмелился напасть на королеву.

Я понимаю подобную импульсивность, однако когда я был в Королевской страже, мы пытались оставить врага в живых для допроса. Теперь у нас даже нет возможности узнать, действовала ли она в одиночку или же ее кто-то нанял для покушения.

Лия Мара делает медленный и ровный вдох. Кожа на ее ногах восстановилась. Оставшиеся в ранах осколки выпали и затерялись среди складок постельного белья. Я поднимаю голову и смотрю на нее.

– У тебя где-нибудь еще остались раны?

Она быстро качает головой.

– Нет. Я… Со мной все в порядке.

– Вот и нет, – говорит Нолла Верин. – На твою жизнь было совершено покушение!

Ноа убирает мокрые тряпки. Он смотрит на стражников.

– Пошлите за чистым бельем.

Стражники мешкают и обмениваются взглядами. Я не знаю, дело во мне или в Ноа, но их нерешительность определенно порождена недоверием. Я благодарен Нолле Верин, когда она срывается и кричит:

– Немедленно!

Слуги приносят свежее постельное белье и новую мантию. Нолла Верин выходит в коридор, чтобы обсудить произошедшее с Эллией Майей. Джейк говорит мне, что пойдет допрашивать очевидцев случившегося, после чего тоже выскальзывает из комнаты. Я стою, скрестив руки на груди, и наблюдаю за тем, как меняют простыни и одеяла.

Ноа остается вместе со мной.

– Ты уверен, что это была не магия? – тихо спрашиваю я у него.

– Мне кажется, все задумывалось таким образом, чтобы со стороны выглядело как магия, – отвечает он. – Когда люди чего-то боятся, их страхом легко манипулировать.

Я вспоминаю о солдатах на тренировочном поле, неуверенно переминающихся с ноги на ногу, когда мы отрабатывали различные упражнения. Я вспоминаю голоса советников Лии Мары, когда Ноа упомянул орудие нападения.

Теперь, когда непосредственная опасность миновала, страх в моей груди рассеялся и его место занял гнев.

Никто не имеет права так сильно калечить других людей.

Наверное, будет лучше, если только Джейк будет наводить справки о нападении. Как принц Грей, я должен казаться заинтересованным лишь политикой.

В данный момент мне не хочется заниматься ни расследованием, ни политикой.

Как только слуги уходят, Лия Мара обращается к Ноа:

– Как и всегда, прими мою благодарность.

Он улыбается, затем хлопает меня по плечу, прежде чем повернуться к выходу.

– На этот раз это целиком и полностью заслуга Грея.

Лия Мара смотрит на меня снизу вверх, и я более чем уверен, что моя ярость ни для кого не секрет.

– Прости, что прервала ваши тренировки, – говорит она, после чего ненадолго умолкает. – Можешь вернуться на поле, если хочешь.

Я не понимаю, она разыгрывает меня или же пытается казаться сильной, однако это не имеет значения. Меня не так легко заставить уйти, как Ноа или ее советников.

– На тебя напали. Я шагу не сделаю из этой комнаты.

– Рано или поздно тебе придется уйти, – говорит она.

Сейчас мы одни, но ее стража стоит в коридоре у открытой двери. Нам редко удается остаться полностью наедине, и, несмотря на это, сплетен о моих отношениях королевой ходит немало.

– Если ты хочешь отдохнуть, я могу побыть в коридоре.

Лия Мара протягивает руку.

– Нет. – Ее глаза находят мои, и в них я вижу страх и неуверенность. – Останься.

Я делаю шаг вперед, беру девушку за руку и опускаюсь на край кровати, чтобы посидеть рядом с ней в тишине ее покоев. Лия Мара должна была переместиться в покои королевы еще несколько месяцев назад, но по-прежнему живет в тех комнатах, которые занимала, когда мы с ней впервые встретились. В то время она даже не была принцессой, а престол должна была унаследовать Нолла Верин.

Раны Лии Мары полностью затянулись, белье сменили, но девушка так и осталась в перепачканной кровью и сажей одежде. Мне нужно позвать служанку, чтобы помочь Лие Маре переодеться, но ее пальцы крепко переплетаются с моими, поэтому я не двигаюсь с места.

– Fell vale, – говорит Лия Мара, и я опускаю взгляд в пол.

Нежный мужчина. Вовсе нет. Я изнываю от желания пригвоздить кого-нибудь к земле в драке. Какой-то части меня жаль, что стража уже убила напавшую на Лию Мару девчонку. И нет, мое сожаление никак не связано с несостоявшимся допросом.

– Сейчас я себя таким не ощущаю, – говорю я.

Лия Мара использует мою руку, чтобы принять сидячее положение. Я должен помешать ей, но прежде, чем я успеваю что-то предпринять, девушка прижимается спиной к моей груди, и ее голова прислоняется к моему подбородку. Лия Мара кладет мою руку себе на колени. Я крепко обнимаю оказавшуюся в моих руках девушку и вздыхаю.

– Видишь? – тихо говорит она. – Ты все-таки нежный.

– Я должен быть рядом с тобой, когда ты даешь аудиенцию подданным, – говорю я.

Лия Мара не отвечает, и я добавляю:

– Я бы понял ее намерения. Я бы остановил ее до того, как она причинила тебе столько боли.

Лия Мара начинает расстегивать один из моих наручей, и я хочу этому противиться, но ее пальцы такие легкие и ловкие, что у меня не получается. Я обычно бессилен в те моменты, когда Лия Мара хочет чего-то добиться.

– Ты не можешь знать этого наверняка, – говорит она.

– Я знаю.

Она набирает в легкие воздуха, чтобы начать спорить, но я разворачиваю ее лицом к себе. Мои руки спускаются к ее талии, и хотя я действую осторожно, Лия Мара вздрагивает.

Я замираю.

– Прости. Тебе все еще больно?

– Немного.

Я снова направляю магию в свои руки, затем наклоняюсь, чтобы прижаться лбом к ее лбу.

– Твоя стража не должна была подпустить ее так близко к тебе. Я не знаю, было ли это ошибкой или намеренной халатностью, но мне в любом случае следовало быть рядом.

Лия Мара ничего не говорит, но я чувствую ее сомнения.

– Что такое? – спрашиваю я.

– Там была одна женщина, которая ссорилась с мужчиной из-за прав на землю. Мои стражники подчинились приказу Ноллы Верин до того, как я успела его отменить.

– Это было до того, как на тебя напали?

– Да.

– Они не преданы Короне, – незамедлительно отвечаю я. – Ты должна выбрать другую стражу.

– Нолла Верин моя сестра. Она должна была стать королевой. Они верны Короне.

– Они не должны были следовать ее приказу, – говорю я. – И она не должна была его давать.

Лия Мара молчит. Она ненавидит распри. Я знаю, она хочет мира для своего народа и для моего народа в Эмберфолле. Она хочет править без помощи жестокости и страха.

Я не уверен, что ее народ хочет, чтобы им управляли таким образом.

Лия Мара снова прижимается ко мне. Ее теплое дыхание щекочет обнаженную кожу моей шеи.

– А что бы ты сделал? – тихо спрашивает она.

– Не думаю, что ты хочешь это знать. – Мой голос мрачен, и Лия Мара приподнимает голову, чтобы посмотреть на меня.

– Только не говори, что ты бы стал размахивать мечом направо и налево.

– Я бы распустил стражу. По крайней мере, я бы потребовал, чтобы они незамедлительно присягнули тебе в верности. И еще я бы попросил твою сестру удалиться.

– Что? Нет!

– Нолла Верин должна была стать королевой, но не стала. В Силь Шеллоу много сомнений в новой власти, поэтому тебе не нужно, чтобы Нолла Верин подрывала твой авторитет и твоя стража повиновалась ей. Я боюсь, что сегодняшнее нападение на тебя придаст смелости другим, кто планирует сделать то же самое.

– Нолла Верин оказывает мне поддержку.

– Она делает тебя слабой.

Лия Мара замирает в неподвижности в моих руках, я переживаю, что погорячился. Я не хочу, чтобы мы ссорились. Однако затем я понимаю, что сердце девушки бьется очень часто, а ее пальцы цепко впиваются в мою руку, которой я обнимаю ее.

Лия Мара не сердится.

Она боится.

Мой гнев отступает, и на его место приходит яростное желание защитить ее от всего мира. Я прикасаюсь губами к ее виску.

– Не бойся, – говорю я тихо. Это те же самые слова, что когда-то сказал ей в Глухой Лощине после того, как солдат Эмберфолла приставил клинок к ее шее. – Никто тебя больше не тронет.

Глава 11

Лия Мара

К утру настенные драпировки и бархатные ковры были заменены, и мой тронный зал выглядит точно так же, как и вчера. Однако в воздухе все еще витает едкий запах старого дыма и горелой ткани. Мне не хочется чувствовать себя обнадеженной присутствием Грея, но именно так я себя и чувствую. Матушка никогда не носила оружия перед своими людьми, потому что, по ее словам, это означало, что она им не доверяет. Грей же вооружен до зубов и не делает из этого секрета. Выражение его лица непроницаемое и суровое. Я никогда прежде не видела его таким отстраненным и холодным. Принцесса Харпер как-то назвала Грея пугающим, и я с ней полностью согласна. Сейчас он действительно вызывает страх одним своим видом.

Джейк тоже присутствует в зале. Он стоит у стены вместе со стражниками. Он должен быть на тренировочных полях, практиковаться в битве на мечах с Тайко или проводить свое время вместе с Ноа, однако вместо этого он здесь. Его холодный взгляд оценивает каждого, кто переступает порог. Джейк гораздо менее суровый, чем Грей, и куда более легкомысленный и фамильярный, тем не менее он стал настолько же опасным, как и стоящий рядом со мной принц.

Я доверяю им обоим, но очевидно, что моя стража – нет. Перешептывания в коридорах, которые мне довелось услышать этим утром, дали мне понять, что все считают, будто покушение на меня было завязано на магии. Мне кажется, что придворным проще думать о Грее и его спутниках самое худшее, чем предполагать, что кто-то из Силь Шеллоу решил пойти против Короны. От этой мысли меня бросает в дрожь. Я не хочу думать о том, что народ желает моей смерти. Я не хочу думать о том, что не справляюсь с ролью королевы.

Грей сказал, что Нолла Верин подрывает мой авторитет, но это не так. Я сама во всем виновата.

В любом случае моей сестры сегодня здесь нет. Она сказала, что будет работать с Эллией Майей, пытаясь определить, откуда пришла девушка, напавшая на меня. Айзек говорит, что она не была колдуньей, но она, должно быть, знала, что ее действия будут похожи на чары, что усилит недоверие к Грею и его связям с Эмберфоллом. По закону если бы она убила меня, то могла бы лично претендовать на трон, но Нолла Верин наверняка вонзила бы меч самозванке в живот и вернула бы власть.

Было ли это конечной целью? Неужели кто-то захотел таким образом усадить мою сестру на престол?

Неужели люди полагают, что так будет лучше?

Жаль, что я не могу чувствовать себя так, как вчера. У меня не получается с оптимизмом думать о том, что я могу править иначе, чем моя мать. Все утро я неподвижно просидела на своем троне, задаваясь вопросом, кто еще может стать угрозой. Этот вопрос заставляет меня напрягаться и отвлекаться, из-за чего Кланне Сун приходится наклоняться ко мне и шептать:

– Ваше Величество, они ждут ответа.

Каждый раз, когда кто-то приближается ко мне, я вспоминаю о напавшей на меня девушке, о взрыве, об обжигающей боли и осколках, впившихся в мою кожу.

– Лия Мара.

Голос Грея, низкий, напряженный и настолько тихий, что слышать его могу только я. Моргнув, я смотрю на принца. Его глаза встречаются с моими, затем опускаются ниже. Я внезапно осознаю, что обхватила себя руками поперек живота, а мое дыхание вряд ли можно назвать спокойным.

Я сглатываю и выпрямляюсь, после чего снова смотрю на пожилую женщину, стоящую перед возвышением, на котором установлен трон. Женщина смотрит на меня в замешательстве. Я даже не помню, на что она жаловалась. Там было что-то про куриц или петухов, а может, что-то совсем другое. Возможно, она даже еще ничего не попросила. Руки женщины сжимают ручку корзины.

– Ваше Величество? – спрашивает она.

Мне нужно что-то сказать. На что вы жалуетесь? Однако я продолжаю смотреть на то, как она держит в руках корзину. Я задаюсь вопросом, не спрятала ли она в ней оружие? На лбу у меня выступает капелька пота.

Это просто смешно. Ей, наверное, лет восемьдесят пять.

Но я не могу слова из себя выдавить.

– Королева принимала граждан все утро, – говорит Грей, обращаясь к Кланне Сун, и хотя его глаза смотрят на меня, его следующие слова звучат не как требование, а как предложение. – Может быть, мы могли бы сделать небольшой перерыв?

Я должна отказаться. Мне хочется отказаться.

Но я этого не делаю.

Я предполагаю, что Грей отведет меня в мои покои или, может быть, в библиотеку, которая являлась моим убежищем с самого детства. Вместо этого он сопровождает меня к большим дверям фронтальной части дворца. Двери ведут к бьющим фонтанам и длинной мраморной лестнице, которая спускается в город.

Стража будет следовать за нами, куда бы мы ни пошли, однако я замираю на пороге.

Я такая глупая. Я никогда не боялась своего народа. Мне не следует начинать бояться его сейчас.

Грей ничего не говорит, но я уверена, что он заметил мою нерешительность. Он всегда все замечает.

По улицам в этой части города разрешено ходить как пешеходам, так и экипажам с лошадьми. Королева нечасто выходит на улицы, поэтому мы приковываем к себе удивленные взгляды прежде, чем люди в спешке начинают кланяться и делать реверансы. Моя стража расходится веером, что позволяет нам находиться на приличном расстоянии от людей. За нами также следует Джейк практически по пятам.

Я обращаю свой взгляд на Грея.

– Куда мы идем?

– Недалеко отсюда есть таверна, где подают нарезанную говядину, которую пожарили в тесте. «Hushna Bora». Ты знаешь это место?

Hushna Bora. Дикая лошадь. Я не знаю, где это, но мне нравится, что Грей решил пойти в таверну. Нолла Верин сочла бы это возмутительным. Я представляю, как моя сестра возмущенно шипит: «Королева не должна есть с простолюдинами!» Моя мать тоже никогда бы не соизволила обедать в таверне, и это уже само по себе делает идею Грея заманчивой, даже если бы он не стал говорить о еде.

Однако в таверне будет полно народу. Там соберется целая толпа незнакомцев.

– Ты почти ничего не съела за завтраком, – говорит Грей. – И я подумал, что ты, возможно, захочешь прогуляться. – Его голос звучит непринужденно, не выдавая ни напряжения, ни беспокойства, но затем его рука ложится на мою, и он нежно сжимает мои пальцы.

Это одна из моих любимых его черт. Грей легко может взять все под контроль. В тронном зале он мог бы запросто подчинить всех своей воле, и я бы его не остановила. Он мог бы устроить допрос моей стражи и выдвигать требования.

Он ничего из этого не делает. В то же время он не сдает свои позиции. Грей… умеет оказывать поддержку.

Голос принца становится тише:

– Слухи о покушении распространились быстро. Сейчас важно, чтобы ты не выглядела напуганной.

Мне приходиться сглотнуть. Мои пальцы сжимают руку Грея.

– Но мне страшно. – Я говорю очень тихо, потому что не хочу слышать собственные слова.

– Я знаю, – отвечает Грей, – но я также знаю, что ты сильнее своего страха. – Он кивает вперед и делает глубокий вдох, как будто не заметив, что его слова заставили меня покраснеть.

– Ты чувствуешь запах еды? Давай удивим всех визитом их королевы.

* * *

Еда так же хороша, как и описывал ее Грей. Посетители освободили для нас место в темном углу, но мы оказались рядом с очагом, поэтому нам тепло. Стражники выстроились в линию, разделяющую нас и остальных посетителей, так что мы в безопасности.

Джейк и один из личных стражников Грея играют в кости за столиком возле бара. Там они могут держать ухо востро на случай каких-либо неприятностей.

Впервые за все утро я могу сделать глубокий вдох.

Честно говоря, такое ощущение, что я дышу впервые за последние несколько недель.

– Тебе лучше? – спрашивает Грей.

Я встречаюсь с ним взглядом и киваю.

– Лучше. – Я выдерживаю паузу. – Я почти что хочу, чтобы мы могли побыть здесь до конца дня. – Я отвожу взгляд, стыдясь, что призналась в своих мыслях. – Но это было бы похоже на то, что я просто убегаю и прячусь.

– Не думай так. Расценивай это как… стратегическое отступление.

Я издаю очень неуверенный смешок.

– Сказал тот, кто никогда ни от чего не прятался и не бегал.

– Я скрывался с тобой в лесу неделями.

– Это было другое.

– Почему же? – Он ненадолго умолкает. – Я также провел несколько месяцев в Риллиске именно по причине стратегического отступления.

Я слышала его рассказы о Риллиске, о том, как Грей сбежал из Замка Железной розы и устроился на работу конюхом. Он работал вместе с Тайко и не выдавал себя до того дня, как решил выступить в бою на турнире вместо раненого человека. В конце концов его личность была раскрыта Дастаном – командором Королевской стражи Рэна.

– Айзек как-то спросил меня, почему я выбрал самую грязную работу, – говорит Грей.

Я ковыряюсь вилкой в тесте, оставшемся на моей тарелке.

– Почему же?

Он слегка пожимает плечами.

– На самом деле я сам не особо понимаю почему. Я люблю лошадей. Я знаю, как за ними ухаживать. – Его голос стал мрачным. Грей старается подбирать слова, поигрывая с рукояткой ножа. – Моя жизнь очень долго была связана с потерями, страхом и болью. Мне кажется, я хотел… чего-то простого.

Все из-за проклятия.

– Если бы только Рэну хотелось того же.

Грей хмурится.

– По правде говоря… Я думаю, ему хочется того же. – Грей переводит дыхание. – Я иногда спрашиваю себя, были ли его действия спровоцированы лишь страхом перед магией. Проклятие было снято, но он все равно остался в ловушке. Возможно, он злился на меня и завидовал, потому что я смог обрести свободу, а он – нет.

Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. Действия Рэна по отношению к Грею и Тайко были просто бесчеловечными, и если они были спровоцированы завистью и злостью, то это делает их еще хуже.

– Ты не можешь простить ему то, что он сделал, Грей.

– Конечно, могу. – Он пристально смотрит на меня. – Я бежал от своего первородства, но именно оно подарило мне шанс хотя бы на время скрыться от своего прошлого. Оно позволило мне найти себя, хотя во время проклятия я даже мечтать о подобном не смел. У Рэна такой возможности не было. У него не было выбора.

Я наклоняюсь к Грею через стол.

– Он приказал выпороть тебя…

– Колдунья пытала его. Много раз. И ее пытки были гораздо хуже порки. – Плечи Грея напряжены, его рука все еще сжимает нож. Его глаза холодные и темные. – Бывали дни, когда… когда… когда она… – Грей внезапно замолкает и глубоко вздыхает, что очень на него не похоже. – В общем, твоя мать, наверное, восхитилась бы ее изобретательными методами. Однако Рэн не позволял Лилит мучить меня. – Грей избегает моего взгляда. – Поэтому она истязала его. Сезон за сезоном.

Грей редко рассказывает о том времени, когда он был пойман в ловушку проклятия вместе с Рэном в Замке Железной розы. Когда он все же что-то вспоминает, то его голос становится очень тяжелым. Он во многом винит себя, я знаю, но сейчас я впервые услышала, чтобы он говорил о Рэне.

Это первый и единственный раз, когда я прониклась сочувствием к этому человеку.

– Ты никогда мне этого не говорил, – тихо говорю я.

Он отворачивается.

– Что было, то было.

Я протягиваю руку и кладу ее поверх его руки. Вдоль запястья Грея тянутся выпуклые шрамы. Рубцы появились у него еще до того, как он научился использовать магию, чтобы исцелять себя. Они ничто по сравнению со шрамами на его спине, которые оставил Рэн.

Грей на мгновение напрягается, когда я прикасаюсь к нему. Я заметила, что его всегда пугают нежные прикосновения, потому что он очень долго обходился без них. Он так привык быть один, поэтому мои прикосновения и доброта все еще чужды ему.

Однако Грей быстро расслабляется, после чего переворачивает руку, чтобы взять мою.

– Это все не имеет никакого значения, если мы собираемся нападать на Эмберфолл и пытаться отобрать у него королевство.

– Как думаешь, есть хоть какой-то шанс, что он сдастся? – тихо спрашиваю я. – Мы дали ему шестьдесят дней.

– Когда меня притащили к нему в цепях, Рэн приказал отпустить меня и сказал, что мы должны были быть друзьями. – Грей колеблется. – В тот момент я подумал, что он может пойти на уступки, что он даст мне свободу… – Он снова умолкает. – Я думал, он поверит мне, когда я сказал, что пытаюсь защитить его.

Вместо этого на следующий же день Рэн приковал Грея и Тайко к стене и приказал стражникам принести две плети.

– Он не уступит, – тихо говорю я.

– Нет. – Выражение лица Грея снова становится отчужденным, эмоции, которые он проявлял несколько минут назад, теперь были спрятаны за маской. – И я тоже.

– Как у тебя дела с армией?

Грей хмыкает и выпрямляется.

– Многие из ваших солдат, судя по всему, не хотят, чтобы на тренировочных полях использовали магию, – говорит он. – Многие, кажется, не хотят там видеть и меня.

– Но ты же наш союзник! – яростно возражаю я.

– Не так давно я был вашим врагом, – говорит он. – Есть солдаты, с которыми я столкнулся в бою и которыми теперь командую. На их месте мне бы тоже было нелегко принять такое положение дел, поэтому я понимаю, что им приходится несладко.

Я стискиваю зубы. Я знаю, что он прав. Может быть, я наивна, когда полагаю, что все может быть как-то по-другому.

– Итак, мы планируем идти на Эмберфолл с раздробленной армией, чтобы противостоять раздробленной стране.

– Именно. – Грей тяжело вздыхает. – И наша миссия – мир.

Я тоже вздыхаю. Мне кажется неправильным добиваться мира при помощи армии, однако я не могу принести свой народ в жертву чертовой гордости какого-то там принца.

Между стражниками проскальзывает служанка, чтобы убрать грязную посуду с нашего стола. Когда она приближается ко мне, в стакане отражается вспышка света. Я тут же вспоминаю о девушке, которая напала на меня. Мне становится трудно дышать, и я отшатываюсь в сторону.

Ария – моя стражница – оказывается рядом меньше чем через секунду. Она уже успела обнажить меч, как и Грей.

Девушка вскрикивает и роняет блюдо. Остатки еды оказываются на полу. Она бледнеет, падает на колени и начинает бормотать извинения.

Грей и Ария обмениваются взглядами, после чего они вдвоем смотрят на меня.

– Все в порядке, – говорю я на сишшальском. – Со мной все хорошо. Это было… недоразумение.

Девушка хватает ртом воздух и едва не плачет.

– Простите меня, Ваше Величество, простите…

– Все в порядке. – Мне все еще трудно дышать. – Встань, пожалуйста.

К ним подбегает хозяйка таверны – пожилая женщина с копной вьющихся седых волос, собранных в тугой узел на затылке. Она хватает дрожащую девушку за руку и заставляет ее встать.

– Простите нас, Ваше Величество. Я прослежу за тем, чтобы ее наказали. – Затем без промедлений она отводит руку, как будто собирается дать девушке пощечину прямо у меня на глазах.

– Нет! – Стул скрипит, когда вскакиваю на ноги. Я хватаю женщину за запястье. У нее был сильный замах, и я лишь немного сглаживаю удар.

Женщина ахает и отшатывается.

– Я… Ваше Величество, простите меня. Я думала… Я думала… – Она выглядит потрясенной.

Девушка тяжело и рвано дышит, пока переводит взгляд с меня на хозяйку таверны с ошеломленным выражением лица.

Они, вероятно, думали, что я буду рада насилию или же захочу лично выместить на девушке свое недовольство. Моя мать, естественно, так бы и поступила.

– Я знаю, что вы подумали, – говорю я. – Но я не испытываю радости от наказаний. Она не сделала ничего плохого. – Я выпрямляюсь и смотрю на Арию и Грея. – Уберите оружие. Здесь никто никому не желает зла.

Они подчиняются. Девушка делает реверанс и наклоняется, чтобы поднять упавшее блюдо. Она снова бормочет под нос извинения, ее руки дрожат.

Хозяйка таверны в нерешительности заламывает руки.

Я смотрю на нее.

– Принц Грей высоко отзывался о вашей таверне, и я с радостью обнаружила, что еда здесь была восхитительна. Ваша помощница обслужила нас на высшем уровне. Мы выражаем благодарность вам обеим. Я обязательно порекомендую своим королевским домам обедать здесь.

Женщина открывает рот от удивления.

– Ваше Величество!

Мое сердце бьется в груди с бешеной скоростью.

– Мы хотели бы закончить нашу трапезу, если вы не возражаете.

– Конечно. – Она делает реверанс. – Да, конечно. Я пришлю еще одну бутылку нашего лучшего вина.

Хозяйка уходит. Мы садимся за стол. Мои щеки горят, и я не уверена, что могу встретиться взглядом с Греем. Мне стыдно, что я устроила сцену. Однако затем он наклоняется.

– Как я и сказал, – шепчет он, и в его голосе звучит гордость. – Ты сильнее своего страха.

Его слова заставляют меня поднять глаза. Я просто испугалась… без всякой на то причины. Я едва не стала причиной избиения невинной девушки, если не хуже.

– Я не чувствую себя сильной.

Грей многозначительно смотрит на служанку, которая сейчас находится в противоположном конце таверны и разговаривает с двумя другими работницами заведения. Они несколько раз косятся в нашу сторону.

– Похоже, они считаю тебя именно такой, – говорит Грей.

Я краснею.

– Я рада, что ты привел меня сюда.

– Как и я. – Он протягивает руку, чтобы провести кончиками пальцев по линии моего подбородка, и я замираю. Как и в те моменты, когда мои прикосновения застают его врасплох, нежность Грея оказывает тот же самый эффект на меня, тем более что он только что стоял с мечом в руке. Эту свою сторону он очень редко показывает, особенно на публике.

Грей отстраняется и вздыхает.

– Я не могу весь день отсутствовать на учениях. – Он медлит, не сводя с меня глаз. – Но, возможно, солдатам стоит иногда видеть свою королеву.

– Я рада, что ты теперь мой союзник, – говорю я. Его брови приподнимаются, и я краснею, потому что мои слова звучат слишком пафосно. – Мне бы не хотелось встретиться с тобой на поле боя.

– Я бы тоже не хотел встретиться с тобой на поле боя.

– Какая наглая ложь! – говорю я, подшучивая над Греем, но в то же время я понимаю всю серьезность сказанного мной. – Я никогда не смогу одолеть тебя в бою.

– Как раз наоборот. – Он берет мою руку и целует кончики пальцев. – Тебе известны все способы, которыми ты можешь заставить меня сдаться.

Глава 12

Грей

Я провел, кажется, сотню жизней, будучи королевским стражником, но я никогда не был настоящим солдатом. Даже сейчас я знаю, как сражаться, как тренироваться в составе отряда. Я знаю, как выглядят солдаты, преданные делу и единые в своем желании поддержать своих лидеров. Я знаю, как выглядят солдаты, которым на это плевать.

При Карис Люран солдаты и стражники были едины в своей преданности. Служба у королевы была не только делом чести, но еще и быстрым и жестоким наказанием для всех тех, кто был слаб. Я помню, как стоял на этом самом поле рядом с Карис Люран и наблюдал, как офицер всадил кинжал в руку человеку, который был слишком медлительным во время учений. Она лишь одобрительно кивнула.

Лия Мара никогда не потерпит подобного обращения.

Солдаты ожидали, что трон займет Нолла Верин – девушка, которая в свои шестнадцать лет была такой же злобной и расчетливой, как и ее мать. Однако по закону королевой стала Лия Мара, и солдаты, которые были обучены быть безжалостными, кажется, чувствуют себя очень неуверенно, когда стоят перед монархом, который избегает жестокости.

Я не знаю, ждал ли я, что солдаты будут вести себя лучше или хуже в присутствии Лии Мары, но их поведение совершенно не меняется, и это говорит о многом.

Солдаты и офицеры никогда не нарушают субординацию, но всегда выполняют приказы на секунду медленнее, чем следовало бы. Они смотрят мне в глаза на мгновение дольше, чем это необходимо. Они ворчат себе под нос, морщатся и переглядываются между собой, когда думают, что я не обращаю на них внимания.

В течение нескольких недель я думал, что это происходит из-за отсутствия доверия ко мне. Сегодня, видя точно такую же ситуацию вместе с Лией Марой, я задаюсь вопросом, не является ли их поведение следствием недостаточного доверия к ней. Возможно, она и заслужила благодарность той служанки в таверне своим великодушием, но здесь подобная тактика не сработает.

Мой взгляд скользит по группам, которые ведут тренировочные бои по всей территории. Более опытные офицеры обучают новобранцев. Я не удивляюсь, увидев среди них Ноллу Верин. Ее волосы заплетены в две косы, закрученные на затылке. Солдатов, сражающихся с ней, трудно назвать умелыми или ловкими, но она, вероятно, уложила бы на лопатки и более опытных бойцов. Я надеюсь увидеть Тайко в группе вместе с Ноллой Верин, однако, окинув взглядом новобранцев, я обнаруживаю, что его нет на тренировочном поле.

– Джейк! – кричу я. – А где Тайко?

Джейкоб отделяется от своей тренировочной группы и откидывает со лба влажные от пота волосы, глядя в сторону новобранцев.

– Я… Понятия не имею.

Солт – капитан, доставляющий мне больше всего хлопот, возглавляет тренировочную группу рядом мной, и он слышит наш разговор. Мужчина усмехается, продолжая орудовать мечом.

– Наверное, он занят заискиванием перед демоном, – говорит Солт на сишшальском, и его оппонент – молодой новобранец по имени Хейзен – фыркает от смеха.

Они имеют в виду Айзека. Солт, наверное, думает, что я его не понимаю, но это не так.

И Лия Мара определенно точно его понимает.

– Скрейвер – мой друг и союзник, – холодно говорит она. – Как и Тайко.

Солт легко обезоруживает Хейзена, но никто из них уже не воспринимает поединок всерьез.

– Так точно, Ваше Величество. – Он салютует ей мечом, касаясь плоской стороной лезвия лба, но в его тоне нет почтительности. Вместо этого в его голосе слышится насмешка.

Лия Мара делает глубокий вдох, чтобы возразить, но ее взгляд прикован к его мечу, и она, кажется, теряет способность двигаться. В таверне она отреагировала точно так же, за исключением того, что на этот раз у стоящего рядом с ней человека действительно есть оружие.

Если я чувствую ее страх, то, вероятно, и все остальные на этом поле тоже его чувствуют. Я вижу момент, когда в глазах Солта мелькает понимание, затем удивление, которое тут же сменяется презрением. Даже выражение лица Хейзена становится нахальным, когда он что-то бормочет себе под нос одному из солдат.

Солт пренебрежительно фыркает, затем убирает меч в ножны и отворачивается, чтобы дать возможность еще двум бойцам сразиться.

– Капитан! – рявкаю я.

Лия Мара ловит меня за руку.

– Грей.

Ее пальцы напряженно сжимают мою ладонь, голос едва слышен. Она ожидает от меня того же, что и от Ноллы Верин или же, возможно, того же, что сделала стража. Она думает, что я подорву ее авторитет, покажу свое главенство над ней. Может быть, она даже боится, что я вытащу свой меч и окроплю траву кровью Солта. Я замечаю, что Нолла Верин наблюдает за мной, и на моем месте она бы уже давно с ним разделалась.

У меня несколько другие методы.

– Повторите упражнение еще раз, – говорю я.

Солт колеблется, прищурив взгляд, но затем он поворачивается. Хейзен хмурится и отступает назад, бросая мрачный взгляд в мою сторону.

Я здесь никому не нравлюсь.

Однако они вступают в поединок. Мечи звенят и сверкают на солнце. Бой заканчивается точно так же. Они повторяют те же движения, не прилагая особых усилий. Следуя приказу в точности, но не более того. Хейзен что-то бормочет Солту. Я не знаю, какое именно слово он использовал, но его пренебрежительного тона достаточно, чтобы я мог понять, что и он не сделал никаких выводов.

– Еще раз, – говорю я.

Они снова сражаются.

– Еще.

Еще. Еще. Еще.

Они оба тяжело дышат, когда в десятый раз отступают друг от друга. Непокорность и нахальство исчезли из взгляда Хейзена. Когда я приказываю им драться снова, он кивает и наклоняет лицо вниз, чтобы вытереть пот со лба.

Однако Солт не двигается с места. Его грудь быстро поднимается и опускается.

– Мы уже достаточно потренировались, – выдавливает он.

Я смотрю на него и жду. Он смотрит на меня в ответ, пока атмосфера между нами не накаляется до предела. Мы привлекли некоторое внимание ближайших тренировочных групп, и многие из них замерли, как и вчера, чтобы понаблюдать за нами, чувствуя царящее в воздухе напряжение. Джейк спрятал меч в ножны, но подошел ближе, как будто понял, что назревают неприятности.

Поначалу мы с Джейком не ладили, но тогда ситуация была другой. Тогда это были лишь он и я. Сейчас же я противостою целой армии. Эта армия предположительно должна будет сражаться за меня. Армия, полная мужчин и женщин, которые должны будут готовы умереть за меня. В их глазах я молод и неопытен. В их глазах я человек вражеского королевства, вступивший в союз с девушкой, которая отняла трон у своей сестры. И эта девушка сейчас цепляется за мою руку вместо того, чтобы приказать протащить Солта по битому стеклу, как бы велела на ее месте Карис Люран.

Солт не отводит взгляда, и гнев в его темных глазах заставляет меня допустить мысль, что он может обратить свой меч против меня, а не Хейзена. Причем по-настоящему, а не ради тренировки.

Солт делает шаг вперед, и моя рука устремляется к рукояти моего клинка, однако Хейзен постукивает плоской стороной меча по лезвию своего оппонента мужчины.

– Капитан. – Его тон покорен и смиренен. – Rukt.

Сражайтесь.

Солт тихо чертыхается и выхватывает меч. Он устал, поэтому двигается медленнее. Он из тех бойцов, которые полагаются на силу, а не на скорость. Хейзен впервые по-настоящему старается победить в поединке. Он сильно давит на защиту Солта и пробивает ее. Хейзен разоружает своего оппонента, и Солт снова чертыхается.

– Хейзен, – говорю я. – Ты заслужил перерыв.

Хейзен тяжело дышит и расстегивает пряжки нагрудника.

– Спасибо. – Он мешкает, затем кивает мне. – Ваше Высочество.

Я замираю. С тех пор как умерла Карис Люран, возможно, это первый раз, когда кто-то из местных обратился ко мне с должным почтением.

Я не свожу взгляд с Солта.

– Еще. – Мой взгляд перемещается к другому солдату, который хихикал, когда Солт отпустил комментарий про Тайко. – Баз!

Базу больше не до веселья. Он быстро подчиняется. Солт бросает на меня свирепый взгляд, но вступает в бой, когда Баз вытаскивает клинок.

Рядом со мной начинает говорить Лия Мара. Ее голос звучит низко и тихо, чтобы его мог слышать только я:

– Как долго ты собираешься заставлять его драться?

– Пока он не начнет относиться к этому всерьез.

Мои слова звучат мелочно, даже раздраженно в какой-то степени. Да, так и есть, но я вовсе не срываю свое недовольство на капитане. Мне нужно добиться того, чтобы меня уважали. Мне нужно, чтобы солдаты уважали Лию Мару. Мы с Солтом оказались на противоположных сторонах одной медали. Капитан раздражен не меньше меня, но, по крайней мере, он может выплеснуть свой гнев на тренировочном поле.

С каждым днем мы приближаемся к тому времени, когда им придется отнестись ко всему серьезно, иначе солдаты Рэна разобьют нас в пух и прах. Моя магия не сможет защитить целую армию.

– Он может отказаться драться, – говорит Лия Мара.

– Ему не позволит гордость.

Так и есть. Солт сражается с Базом в течение шести поединков. Он усвоил свой урок с Хейзеном, поэтому выигрывает все бои, после чего насмешливо смотрит в мою сторону.

– Еще раз, – говорю я.

К настоящему времени мы привлекли внимание большинства солдат на тренировочном поле, но мне все равно. Солт тяжело дышит. На его рукавах красные кровавые полоски – признаки его небрежной защиты. Некоторые из них менее насыщенного красного оттенка, потому что его кровь разбавлена по́том. Руки капитана дрожат от усталости. Каким бы гордым он ни был, он не сможет выиграть много боев. В этом я уверен. С другой стороны, отчаяние может иногда творить чудеса.

– Еще раз, – повторяю я. Баз кашляет, но поднимает клинок. Я бросаю взгляд на других солдат. Теперь никто из них не выглядит вызывающе.

Я оказался прав. В этом поединке Баз оказался способен выбить клинок из рук Солта. Они падают на землю. Меньше чем через минуту Баз приставляет клинок к горлу своего оппонента.

– Баз, – говорю я. – Ты заслужил перерыв.

Баз отступает и кивает. Он смотрит на Хейзена, потом снова на меня.

– Спасибо, Ваше Высочество.

Солт поднимает свой меч встает на ноги. Его дыхание совсем сбилось. Он выглядит так, словно его сейчас стошнит. Нет, по правде говоря, он выглядит так, словно сначала ему хочется проткнуть меня насквозь, а потом опорожнить содержимое желудка на мой труп.

Это хорошо. Я делаю вдох, чтобы сказать ему, что он должен продолжать драться.

– Хватит, – говорит Лия Мара. – С вашего позволения, принц Грей.

Я смотрю на нее. Ее слова звучат уверенно и четко.

– Безусловно, – говорю я.

Солт все еще тяжело дышит, пот капает с его подбородка, но он смотрит на нее с удивлением.

– Моя мать сделала бы из тебя пример, – говорит она ему. – Обожгла бы тебе пальцы или заставила пить кипящее масло. Ты сам знаешь, я уверена.

Когда он ничего не отвечает, ее брови поднимаются.

– Ответь мне, пожалуйста.

Пожалуйста. Солдаты считают ее вежливость слабостью. Рэн тоже.

Они ошибаются. Лия Мара вовсе не слабая.

Дыхание Солта немного восстановилось, и он кивает.

– Да, Ваше Величество.

– Ты думаешь, что я не буду такой же жестокой, – говорит она. – Я права?

Он колеблется. Если бы Карис Люран задала этот вопрос, это была бы ловушка. Если бы спрашивал Рэн, это тоже была бы уловка. Однако Лия Мара всегда прямолинейна со своей добротой, и я думаю, именно это ставит Солта в тупик. Я наблюдаю за тем, как на его лице мелькает неуверенность. Он задается вопросом, не перегнул ли он палку.

– Я думаю, вы не будете править, как ваша матушка. – Солт бросает на меня быстрый взгляд, но Лия Мара его замечает.

– Принц Грей может быть таким же жестоким, как моя мать, – говорит она. – Возможно, ты этого не видел, но это видела я. Вам повезло, что он уважает мои надежды на управление страной без насилия. Мне кажется, он бы заставил тебя сражаться до тех пор, пока твоя рука не ослабла настолько, что ты не смог бы держать меч. Мне в какой-то степени хочется ему это позволить, но… – Лия Мара переводит дыхание. – Но ты хороший боец. Я вижу твою силу и талант. Мне бы не хотелось, чтобы они были растрачены впустую. Тебе не стоит испытывать мое терпение.

Это хорошая речь, но пальцы Лии Мары мертвой хваткой вцепились в мою руку. Я единственный, кто чувствует ее страх. Он не похож на тот, что она испытывала в таверне. Он даже не похож на тот страх, который она чувствовала, столкнувшись с врагом. Она боится, что один из ее солдат вынудит ее прибегнуть к жестокости.

Мне бы хотелось, чтобы она видела себя такой, какой ее вижу я. Какой ее видят они прямо сейчас. Именно в такие моменты Лия Мара особо впечатляет, а в ее словах звучит ее истинная сила. Рэн был таким дураком, когда отказал Лие Маре в просьбе о мире. Сегодня я заставил двух бойцов сражаться, но она этому помешала.

Солт кивает, затем опускается на колено. В его взгляде нет смирения, но в нем появилась толика уважения, а это гораздо лучше.

– Да, Ваше Величество.

Лия Мара смотрит на меня.

– Я должна вернуться во дворец. У меня есть другие обязанности. Увижу ли я вас за ужином?

– Да, конечно, – отвечаю я. – Мне вернуться вместе с вами?

Ее глаза встречаются с моими, и я знаю, что она слышит те слова, которые я не произношу вслух.

Ты хочешь, чтобы я был рядом с тобой?

Лия Мара гордо поднимает подбородок.

– Я могу дойти сама.

– В этом я не сомневаюсь. – Я поднимаю ее руку, чтобы поцеловать костяшки пальцев, и девушка краснеет.

– Ну, – смущенно говорит она. – Возможно, вам не стоит слишком задерживаться.

Мне хочется немедленно последовать за ней. Однако мне нужно разобраться с тренировочным полем, полным солдат, именно сейчас, когда добился хоть какого-то прогресса. Я не могу потерять эту позицию.

Когда Лия Мара отворачивается, я оглядываюсь на Солта, затем протягиваю ему руку, чтобы помочь ему подняться на ноги. Он насмешливо смотрит на мою ладонь долю секунды, но, должно быть, меняет свое мнение, потому что позволяет ему помочь.

Я не дурак. Между мной и этим человеком нет никаких симпатий.

Солт начинает отворачиваться, но я не отпускаю его руку, а, наоборот, сжимаю ее крепче.

– Она не права.

Капитан приходит в недоумение, переводя взгляд с моей руки на лицо.

– Не права?

– Она сказала, что я заставлю тебя сражаться до тех пор, пока ты не сможешь держать меч. – Я наклоняюсь ближе, стараясь говорить тихо: – Она не права. Я бы привязал клинок к твоей руке, и ты бы продолжил.

Глава 13

Грей

К тому времени, когда я заканчиваю, Тайко так и не появляется на поле. Солт отпустил комментарий по поводу скрейвера, однако Айзек настолько же привержен долгу, насколько и я. Он бы не забрал с поля Тайко, не предупредив меня, да и сам мальчик не стал бы пропускать учения. Он любит сражаться на мечах больше, чем дышать.

Солдаты начинают возвращаться в свои казармы, и я смотрю им вслед. Мне нужно отправляться во дворец, чтобы проверить Лию Мару, однако когда я замечаю отсутствие Тайко, в моей груди поселяется беспокойство.

Джейк убирает меч в ножны и подходит ко мне.

– Жаль, что Лия Мара заставила тебя остановиться, – говорит он, понизив голос, хотя большинство солдат уже покинули тренировочное поле. – Я бы с удовольствием посмотрел, как капитана тошнит на его же ботинки.

– Согласен, – говорю я, и Джейк усмехается.

Когда я не улыбаюсь ему в ответ, он спрашивает:

– Что случилось?

– Тайко пропустил тренировку.

– Командир его отряда сказала, что сегодня утром он был сам не свой, а потом попросил разрешения пропустить обед. Не хочешь проверить казармы?

Самые юные новобранцы спят в самом дальнем от тренировочных полей здании, которое находится рядом с конюшнями и опушкой леса, ведущей в горы. У Тайко есть комната во дворце, но с течением времени он стал больше времени проводить в казармах, чтобы наладить отношения с другими солдатами.

Мы проверяем казармы и конюшни, но Тайко там нет. Когда мы проходим мимо оружейной, то видим Солта, который плещет себе в лицо водой из ведра. Он тихо разговаривает с офицером старшего ранга. Она, должно быть, обращает внимание капитана на то, что мы рядом, потому что тот оглядывается и смахивает воду с глаз. Его взгляд мог бы резать сталь.

– Ваше Высочество, – говорит он на сишшальском таким ледяным тоном, каким мог бы приказать мне рыть себе могилу.

Я замедляю шаг, но Джейк хватает меня за запястье и тащит за собой.

– Прибьешь его позже. Пошли. Если Тайко плохо себя чувствует, может быть, он сейчас в лазарете.

Во дворце есть два лазарета. В одном из них обитает целительница по имени Дратея – пожилая женщина с поджатым ртом и дурным нравом, которая считает, что искусство исцеления лучше доверять женскому уму. Она не хотела иметь ничего общего с Ноа, который в первую неделю своего пребывания в Силь Шеллоу доказал на деле, что лучше Дратеи избавляет от лихорадки, зашивает раны и лечит болезни. Несмотря на свои таланты, он все еще вызывает у многих во дворце настороженность и недоверие. Возможно, это связано с его предполагаемой преданностью мне или Эмберфоллу, или же с тем, что некоторые подозревают, будто бы Ноа владеет собственной особой магией, которую Лия Мара старается утаить, чтобы не волновать своих людей еще больше. Она выделила для Ноа место в северном крыле дворца. Этот лазарет находится ближе к тренировочным полям и казармам.

Однажды я спросил Ноа, сколько людей пришло к нему после того, как Дратея не смогла вылечить их болезни, и он любезно ответил, что не ведет подсчетов. После этого Джейк наклонился ко мне и прошептал: «Я видел его записи. Пока что их было семьдесят шесть».

Я знаю, в какой из лазаретов отправился бы Тайко.

Пока мы с Джейком шагаем по дворцу, мое беспокойство перерастает в напряжение, от которого я не могу избавиться. Тайко не наивен, но он очень молод. Он не слишком доверчив, но все еще неопытен.

Я был так озабочен безопасностью Лии Мары, что даже ни секунды не думал о судьбе остальных моих друзей. Ни один человек не осмелился бы тронуть Айзека, если, конечно, ему не захотелось бы увидеть свои внутренности перед последним вздохом. Джейк более чем способен постоять за себя. Ноа сообразителен и циничен, и у него получилось завоевать симпатию у довольно большого количества людей, чтобы не сталкиваться с таким же завуалированным презрением, которое я терплю каждый день. Но Тайко…

К тому времени, как я вхожу в лазарет, я дышу коротко и с явным затруднением.

– Ноа, ты не видел…

Я резко останавливаюсь.

Ноа сидит на лавке у низкого столика, заваленного различными медицинскими инструментами. Тайко сидит рядом. На его коленях устроился маленький рыжий котенок, который кусает мальчика за палец.

– Грей. – Увидев меня, Тайко вскакивает на ноги и опускает котенка на стол. Животное шипит на меня, затем царапает когтями дерево, спрыгивает на пол и скрывается из вида.

Тайко переводит взгляд с меня на Джейка, потом смотрит на угасающий за окном свет дня.

– Черт побери. – Его лицо искажается в гримасе. – Я пропустил вторую тренировку.

– Я знал, что рано или поздно они придут тебя искать. – Ноа смотрит на нас. – Привет, Джейк.

– Привет, – говорит Джейк.

На углу столика стоит забытая Ноа тарелка с орехами, сыром и фруктами. Джейк отодвигает ее в сторону, чтобы опереться бедром на столешницу, после чего берет два яблока. Он бросает одно мне, и я хватаю его в воздухе, но не свожу при этом своего взгляда с Тайко.

Мальчик одет в армейскую форму, отделанную зеленым и черным – цветами Силь Шеллоу. Его обтянутый кожей нагрудник и поножи застегнуты как полагается, однако меч и наручи лежат на полу рядом со столиком. Светлые волосы Тайко стали короче. Фигура мальчишки стала более слаженной, на его теле появились мускулы от постоянных тренировок с мечом. Однако Тайко не растерял своей мальчишеской угловатости, которая пока еще ждет, чтобы ее отточили.

Ко всему прочему у него под глазами залегли тени, которых я не видел уже несколько месяцев.

Я прищуриваюсь, глядя на него.

– Тебе нездоровится?

– А! Я… нет. Я в порядке. У меня было… Я просто… – Он умолкает, не зная, что сказать.

Я хмурюсь. Мне не хочется раздражаться, потому что это не похоже на Тайко, но в то же время его поведение может плохо сказаться на моем и так достаточно ненадежном положении. Я не могу дисциплинировать Солта наказаниями за то, что он не относится к тренировкам всерьез, и в то же время позволять своим друзьям отлынивать от работы.

Я не могу требовать единства и приверженности от солдат Силь Шеллоу, не имея при этом показательного примера в своем близком окружении.

– Что случилось? – спрашиваю я.

– Ничего. – Он нервно сглатывает. – Я не… я не заметил, что время пролетело так быстро.

До того, как я попал в ловушку проклятия вместе с Рэном, я не раз видел, как королевская семья Эмберфолла с легкостью вальсирует вокруг правды. Я чувствую ложь, когда слышу ее.

– Ты никогда не лгал мне раньше, – говорю я. – Не стоит начинать это делать сейчас.

Тайко краснеет.

– Грей, – говорит Ноа. Легкий тон исчез из его голоса. – Оставь его в покое.

Я замираю в неподвижности и перестаю дышать. Сегодняшний день был слишком длинным, полным угроз внутри стен дворца и за его пределами. Мне не хочется ко всему прочему переживать еще из-за полуправды и нерешительности.

Тайко, должно быть, прочитал мои мрачные мысли по моему лицу, потому что он поспешно наклонился, чтобы схватить свои наручи и оружие.

– Прости меня, – быстро говорит он, и его срывающийся голос полон раскаяния.

Должно быть, Джейк тоже чувствует мое настроение, потому что говорит:

– Тайко, найди своего командира и спроси, сможете ли вы с ней провести тренировку прямо сейчас.

Тайко направляется к двери, но задерживается на пороге. Ноа смотрит на Джейка, и они, должно быть, мысленно обмениваются между собой репликами, потому что через мгновение Джейк выпрямляется, отталкиваясь от стола.

– Знаешь что? Не бери в голову. С тобой потренируюсь я. – Он в очередной раз кусает яблоко. – Пошли, Тай.

Как только они уходят, в лазарете становится очень тихо. Мне не нравится ссориться с Ноа. Он чуткий и проницательный, никогда не проявляет агрессии и не пытается подчинять людей своей воле. Его храбрость прямолинейна и незамысловата. Я знаю, когда Ноа сильно встревожен, он ведет себя спокойно и собранно, как сейчас и как в тот в день, когда мы оставили Рэна и Замок Железной розы позади. Однако несмотря на мягкость характера, Ноа отличается стальной волей.

Впрочем, его воля нисколько не уступает моей.

Ноа спокойно смотрит на меня и говорит:

– Ему всего пятнадцать, Грей.

– Мне было семнадцать, когда я вступил в ряды Королевской стражи.

Он фыркает.

– Может быть, тебе слишком долго было двадцать и ты забыл, что между пятнадцатью и семнадцатью годами существует довольно большой временной промежуток.

Наверное, он прав по обоим пунктам, но мне это не нравится.

– Когда мне было пятнадцать, я вел дела на семейной ферме.

– И что? Получалось, Грей?

Его голос тихий, не жестокий, но его слова все равно пронзают меня, как стрела. Он явно знает, к чему все привело. Моя семья едва не умерла от голода. Именно по этой причине я вступил в Королевскую стражу, после чего я отрекся от своей семьи, которая получила за это щедрое вознаграждение за сына, что остался в замке.

Мне не нужны напоминания о моих неудачах и жертвах, особенно сейчас.

– Ты хочешь поссориться со мной, Ноа?

– Нет. – Его тон не меняется.

– Я не заставлял Тайко вступать в армию! – яростно говорю я и делаю шаг вперед. – Это был его выбор. Он сам присоединился к новобранцам. Я не требовал…

– Эй! – Ноа поднимает руку, и его голос звучит успокаивающе. – Я знаю, что ты находишься под большим давлением. Я всего лишь хочу попросить тебя быть с ним помягче, ладно?

Я колеблюсь, затем провожу рукой по затылку. Мое недовольство никак не связано с Ноа. На самом деле и Тайко ни в чем не виноват.

Если я буду честным с самим собой, то мое недовольство также не связано с солдатами Силь Шеллоу. Я злюсь не на них.

Я злюсь на Рэна. И на самого себя.

Я вздыхаю и прислоняюсь к столу.

Я ощущаю легкие удары по лодыжке через кожу своих поножей. Я опускаю взгляд и вижу, что из-под стола высунулся котенок, который пытается поймать лапами шнурки моих ботинок.

Я наклоняюсь, чтобы взять животное в руки. Котенок тут же впивается мне в руку, и его когти, кажется, могут посоревноваться в остроте с когтями Айзека. Я отпускаю мелкое создание, чертыхаясь, и котенок снова прячется под стол. На моих пальцах проявляются кровавые полосы.

Ноа смеется.

– Этот сорванец дается в руки только Тайко и Айзеку. – Он тянется за куском марли. – Кошачьи царапины легко инфицируются. Давай я тебе… – Ноа обрывает себя на полуслове и хлопает по лбу, когда ранки на моих пальцах волшебным образом затягиваются. – Точно. Не бери в голову. Я совсем забыл.

Мы снова погружаемся в молчание. Напряжение между нами немного спало. Может быть, я вообще был единственным его источником.

– Что случилось? – спрашиваю я. – Почему Тайко пришел сюда?

Ноа мешкает с ответом.

– Я не хочу предавать его доверие.

– Если другие рекруты его обижают, я должен знать.

Он слегка качает головой.

– Не думаю, что они делают ему что-то плохое. Они… просто солдаты, – говорит Ноа. – Когда стражники увели Тайко из Риллиска, он тоже первое время прятался в лазарете вместе со мной.

Когда по приказу Рэна меня доставили в Замок Железной розы, Тайко пленили вместе со мной, чтобы в случае чего мальчика можно было использовать, как рычаг давления на меня. В то время Тайко держался в тени и отказывался разговаривать со стражей.

Когда мы работали в Риллиске у Уорвика, Тайко тоже боялся местных солдат. Он всегда исчезал, когда они приходили на турнир, или держался поближе ко мне в конюшне. Я практически целую вечность был мечником, но Тайко никогда не боялся меня, когда мы были в Риллиске. Он был первым человеком, которому я доверился. Возможно, я стал первым человеком, которому он доверился.

Я тоже буду хранить твой секрет, Хок.

Хок.

Он не боялся меня, потому что я не был мечником в его глазах. Я был конюхом, потом беглым преступником, а затем стал принцем поневоле.

Он так сильно вырос здесь, что я совершенно забыл о его прошлом.

– Он хочет уйти из армии? – тихо спрашиваю я у Ноа.

– Если ты задашь этот вопрос Тайко, я думаю, ты разобьешь ему сердце.

Я удивленно смотрю на него, и Ноа добавляет:

– Он переживает, что подведет тебя.

Я бросаю взгляд в окно. На противоположном конце тренировочного поля Джейк и Тайко заняли боевые позиции, их тени слишком длинные в свете заходящего солнца.

Такие люди, как Солт, полагаются на силу, а не на скорость, и иногда это делает их ленивыми и самоуверенными. Тайко никогда ничего не принимает как должное, и я вижу, как это отражается на его боевых навыках. Это одна из причин, по которой он заслужил уважение среди других новобранцев. Он готов рисковать своей жизнью на грядущей войне, и он демонстрирует это каждый день. И вовсе не потому, что он верит в Силь Шеллоу или в мое законное право на трон. Он верит в меня.

– Тайко никогда не подводил меня, – говорю я.

– Возможно, ему стоит это услышать.

Я на мгновение теряюсь, не зная, что сказать. Мне кажется, здесь я терплю поражение за поражением на разных фронтах.

По дверному косяку кто-то стучит. Я оборачиваюсь и вижу застывшую на пороге пожилую женщину с темно-коричневой кожей. Я узнаю в ней хозяйку одной мастерской, которая занимается обработкой металла. Ее взгляд мечется между мной и Ноа.

– Лекарь, – говорит она на сишшальском и вытягивает вперед руку, завернутую в мокрую ткань. Она говорит что-то еще, но я знаю только слова «гореть» и «кузница».

Ноа может вылечить множество различных недугов, но сильный ожог будет болезненно заживать неделями и, скорее всего, оставит шрамы.

– Я могу вам помочь, – говорю я, но женщина с беспокойством прижимает руку к телу.

– Nah, – говорит она, качая головой. – Nah runiah.

Никакой магии. Я хмурюсь.

Ноа начинает говорить с ней, и тон его голоса мягкий, успокаивающий. Он смотрит на меня.

– Я все еще не совсем бесполезен, – говорит он.

В его голосе слышится ирония, но в словах есть какой-то скрытый подтекст, который я не могу понять. Я делаю вдох, чтобы спросить, что он имеет в виду, но он уже озадаченно смотрит на женщину, пытаясь задавать ей вопросы на ломаном сишшальском и понять ее ответы. Я тихо направляюсь к двери, и женщина, похоже, испытывает облегчение оттого, что я ухожу.

– Эй, Грей, – окликает меня Ноа, и я замираю в коридоре. – Для справки: ты нас тоже никогда не подводил.

– Не делай поспешных выводов, – отвечаю я, но все его внимание теперь направлено на пациентку, поэтому он не слышит моего ответа. Его же слова глубоко западают мне в душу, становясь одновременно и утешением, и напоминанием.

У меня есть час до ужина, поэтому я затягиваю пряжки на нагруднике и направляюсь к Джейку и Тайко.

Глава 14

Лия Мара

Мой день продолжается, и я ловлю себя на том, что все чаще смотрю в окно, чем куда-то еще.

Мне трудно сидеть спокойно и слушать то, как советники и представители королевских домов обсуждают нашу подготовку к войне. У меня совершенно не получается сосредоточиться на разговорах о запасах зерна и позднем урожае, когда мой разум только и делает, что пугается при каждом взмахе чьей-то руки. Дворец вызывает у меня страх, как будто я в любой момент могу оказаться в ловушке вместе с убийцами, которые скрываются за каждой дверью. На тренировочных полях я ощущала себя уязвимой и незащищенной. Я нигде не чувствую себя в безопасности. Мне становится немного легче, когда удается удалиться в свои покои, чтобы переодеться перед ужином.

Моя комната всегда была для меня убежищем, и она до сих пор прекрасно справляется с этой задачей. Я посылаю за подносом с горячим чаем и запираюсь изнутри, свернувшись калачиком на диванной кушетке у окна. Когда мне надоедали придворные политики и манипуляции моей матери, я всегда пряталась у себя и читала. Точнее, я прибегала к стратегическому отступлению, как выразился Грей. Я вижу его из своего окна. Судя по всему, они нашли Тайко, потому что в данный момент мальчик тренируется с Джейком в постепенно сгущающихся сумерках.

Пока я наблюдаю за ними, улыбка сползает с моего лица. Я была абсолютно не готова к тому напряжению, которое возникло между Греем и солдатами, в особенности офицерами. Год военной службы является обязательным в Силь Шеллоу, но многие мужчины и женщины делали из этого карьеру. Некогда служба в армии считалась почетной.

Только вот немногие из тех, кого я видела сегодня, считают это честью.

Не знаю, причина во мне или в Грее. Или в нас обоих.

Раздается стук в дверь, и я вздрагиваю. Сердце бешено колотится у меня у груди. Приходиться напомнить себе, что убийца не стал бы стучать, да и моя стража не позволила бы многим людям подобраться к моим покоям так близко. Наверное, мне принесли чай, который я просила.

В любом случае мне требуется время, чтобы прийти в себя и ответить:

– Войдите.

Моя сестра влетает в комнату еще до того, как я успеваю договорить, позволяя тяжелой деревянной двери закрыться за ней с хлопком. На Нолле Верин все еще надеты доспехи и оружие для тренировки, но почему-то в таком облачении она выглядит более элегантно, чем в воздушных нарядах с шитыми поясами, которые мы носим при дворе. Ее блестящие волосы заплетены в косы, а щеки по-прежнему румяные после пребывания на улице.

– Я весь день ждала, чтобы поговорить с тобой, – говорит она. – Тебе нужно было позволить Грею гонять того наглеца до тех пор, пока он не начал бы харкать кровью на собственные ботинки. Матушка именно так бы и поступила.

Она говорит так, как будто я сама не сравниваю свои неудачи с победами нашей матери каждый день и каждую секунду.

– Здравствуй, моя дорогая сестра, – чопорно приветствую ее я. – Прошу тебя, не стесняйся, говори все, что в голову взбредет.

Нолла Верин упирает руки в бока.

– Что ты здесь делаешь? Я думала, у тебя встреча с советниками по поводу запасов зерна на зиму.

– Она уже закончилась. – Я оглядываюсь на окно. – А что ты здесь делаешь? Странно, что ты не вынуждаешь какого-нибудь несчастного солдата молить о пощаде на тренировочном поле.

– Эллия Майя смогла установить личность женщины, которая пыталась тебя убить, – говорит сестра. – Она жила в городе, недалеко от дворца. Мы не думаем, что она работала в одиночку.

Я замираю, вспоминая о том, как мы с Греем гуляли по городским улицам сегодня утром. Мне едва удается сдержать дрожь.

Нолла Верин еще не закончила.

– Эллия Майя сказала, что в ее доме была куча документов по истории магов. Среди них есть записи об оружии, которое не восприимчиво к магии и которое использовалось против колдунов в прошлом.

– Оружие?

– Само оружие не нашли. – Нолла Верин замолкает, затем продолжает: – Однако это не значит, что его не существует. Эта девушка писала письма в королевские дома с просьбой выступить против нашего альянса с магией. Она была не единственной, кто подписался под ними.

На этот раз у меня не получается сдержать дрожь. Я знала, что недоверие к магии в Силь Шеллоу было сильным, но я вовсе не готова к тому, что оно начало обретать форму организованного протеста.

– Сколько их? – тихо спрашиваю я.

– Не так уж много. Стража выслеживает их, – отвечает Нолла Верин. – Похоже, большинство из них бежало. Их дома уже обыскали.

Я ничего не говорю, и моя сестра подходит ближе.

– Лия Мара. – Она кладет свою руку поверх моей. – После вчерашнего… Ты в порядке?

Я удивленно смотрю на нее. Нолла Верин может быть такой черствой, жестокой и практичной, что я иногда забываю, что она умеет быть заботливой и понимающей.

Когда я ничего не отвечаю, она обходит кругом диванную кушетку и садится рядом со мной. От нее пахнет потом, телячьей кожей и солнцем, и я вспоминаю о том, что матушка изначально выбрала ее на роль наследницы. Иногда я задаюсь вопросом, не лучше ли сестра справилась бы с ролью королевы. Солт не вел бы себя так дерзко на тренировочном поле. Девушка, которая пыталась меня убить, не осмелилась бы приблизиться к трону. Я с трудом представляю себе, что Нолла Верин вообще слушает мелкие жалобы подданных.

Я все еще сержусь на сестру за то, что она вчера отдавала приказы в тронном зале, но в то же время я ей завидую. У Ноллы Верин хватило духу принять жесткие меры, когда я просто стояла и бездействовала.

– Лия Мара. – Она говорит мягко и протягивает руку, чтобы коснуться моей.

Я осознаю, что опять обхватила себя поперек живота.

– Я чувствую себя такой глупой, – шепчу я, а затем мои глаза наполняются слезами против воли.

Нолла Верин цокает языком и притягивает меня к себе. Она младше меня, но сейчас именно я чувствую себя ребенком. Я утыкаюсь лицом в ее плечо, ощущая, как рукояти ее ножей прижимаются к изгибам моего тела. Сестра успокаивающе гладит меня по спине.

– Ну-ну, не плачь, – говорит она через мгновение. – Лучше скажи мне, кого мне нужно зарезать ради тебя.

Я усмехаюсь и выпрямляюсь, вытирая слезы.

– Ты ужасна.

– Я предана делу. – Она совсем не шутит, когда говорит это. Ее глаза внимательно всматриваются в мои. – Когда мать объявила меня наследницей, когда она сообщила о своем намерении выдать меня замуж за принца Грея, это нисколько не повлияло на ее авторитет. Людям Силь Шеллоу было нечего бояться.

Я фыркаю.

– Но теперь они боятся, потому что страной управляю я.

– Да, – просто соглашается Нолла Верин. – Они боятся магии. Они боятся твоего союза с принцем вражеской страны. – Ее голос становится тверже. – Однако они должны бояться не этого, а тебя.

– Я не хочу, чтобы меня кто-то боялся.

– Ах, так ты надеешься склонить их к верности, стараясь им угодить? – Сестра закатывает глаза, затем насмешливо прижимает руки к своей груди в умоляющем жесте. – Прошу, не причиняйте мне вреда, убийцы! Лучше угощайтесь, пожалуйста, печеньем.

– Прекрати. – Я отталкиваю ее руки и встаю. – Хочу, чтобы мой народ знал, что я о нем забочусь. Хочу, чтобы они были уверены, что я буду их защищать, а не издеваться, чтобы они потом харкали кровью на свои ботинки.

Нолла Верин хмурится.

– Тогда ты должна показать им, что не потерпишь бунта и предательства.

– Для этого не обязательно быть злой…

– Нет, не обязательно. – Она указывает на тренировочное поле. – Но ты просишь их сражаться за тебя. Ты просишь меня сражаться за тебя.

– Ты не обязана делать что-то против своей воли…

– О, сестра! – Нолла Верин чертыхается. – Как ты можешь просить их сражаться за тебя, если ты не хочешь даже постоять за себя?

Ее слова заставляют меня прикусить язык. Я пристально смотрю на Ноллу Верин. Неужели я веду себя именно так? Я не знаю. Я не понимаю.

– Я могла бы постоять за себя, если бы ты не видела необходимость в том, чтобы начать отдавать приказы от моего имени, – натянуто произношу я.

Нолла Верин огрызается в ответ:

– Я бы не увидела эту необходимость, если бы ты не позволяла крестьянам плевать тебе в лицо!

– Мне не нужно отрезать людям языки, чтобы доказать свою точку зрения!

– Может, и нужно! Без этого люди вообще не понимают, что у тебя есть какая-то точка зрения.

Я свирепо смотрю на нее. Она сердито сверлит меня взглядом в ответ.

Лучше бы я не плакала у нее на плече несколько минут назад. Из-за этого я чувствую себя неимоверно слабой, особенно сейчас, когда Нолла Верин стоит передо мной, облаченная в кожу и сталь. Она только что вернулась с тренировочных полей, в то время как я пряталась в своей комнате.

Я выпрямляюсь.

– Спасибо, что поделилась своими мыслями, – процеживаю я сквозь зубы. – Мне нужно готовиться к ужину.

Раздается стук в дверь, но никто из нас не двигается с места.

– Войдите! – наконец кричу я.

Заходит служанка с подносом чая, о котором я просила. Это молодая девушка с раскрасневшимися щеками и рыжими волосами, собранными в узел на затылке. Ее глаза прикованы к подносу, который шириной едва уступает ее росту. Зайдя в комнату, служанка делает реверанс, отчего стоящая на подносе посуда позвякивает. Прежде чем заговорить, девушка прочищает горло.

– Ваше Величество! – Она бросает взгляд на Ноллу Верин, и ее голос прерывается, когда она ставит поднос на боковой столик. – Ваше Вы-высочество. Налить каждой из вас по чашечке?

Нолла Верин складывает руки на груди и говорит:

– Конечно.

И в этот же самый момент я произношу:

– Нет, моя сестра уже уходит.

– Ладно, – хором говорим мы.

Но никто из нас не двигается.

Я тоже складываю руки на груди. Служанка в растерянности мешкает, затем, должно быть, понимает, что моя сестра на самом деле не уходит. Девушка ставит две дребезжащие чашки на блюдца. В напряженной тишине комнаты звук разливаемого чая звучит очень громко.

Взяв в одну руку блюдце, служанка подходит ко мне. Ее опущенный в пол взгляд и дребезжащая на блюдце чашка наводят меня на мысли, не была ли эта девушка жертвой какого-нибудь изощренного наказания от моей матушки. Она напоминает мне напуганную работницу таверны, которую я видела утром.

– Спасибо, – мягко говорю я, не сводя глаз с сестры. Я забираю у нее блюдце. Служанка делает еще один реверанс, после чего внезапно замахивается на меня.

Все мое внимание сосредоточено на Нолле Верин, и я едва ли понимаю, что происходит, однако мои нервы сегодня натянуты до предела, поэтому мое тело вздрагивает, реагируя на ситуацию быстрее разума.

В любом случае моя реакция не имеет значения. Нолла Верин сражается в разы лучше меня. В ее руках тут же появляется кинжал, который застревает в груди девушки быстрее, чем разбивается об пол моя чашка с чаем.

– Стража! – кричит Нолла Верин, но мой взгляд прикован к лежащей на полу девушке. Она задыхается, захлебываясь кровью. Ее руки невольно цепляются за рукоять клинка, торчащего у нее из груди.

– Ты… ты, – хрипит служанка.

Нолла Верин ударяет ее ногой по ребрам, и глаза девушки широко распахиваются. Она издает громкий сиплый звук в отчаянной попытке наполнить легкие воздухом.

Моя сестра плюет на нее.

– Тебе повезло, что ты умрешь раньше, чем я смогу воздать тебе по заслугам.

Я хватаю сестру за руку.

– Прекрати!

Я смотрю на девушку, когда стражники врываются в мои покои с оружием наготове.

– Что я? Что ты хотела сказать?

Ее веки начинают закрываться, а руки, сжимающие лезвие, ослабевают.

– Ты хочешь объединить нас с монстрами.

Затем ее глаза перестают двигаться, руки замирают на груди, и она замирает на полу. Мертвая.

* * *

Нападение поднимает такую шумиху, что я начинаю гадать, появится ли у меня когда-нибудь хоть одна свободная минута. Однако в каком-то смысле я ничего не имею против хаоса, вопросов, пристального внимания к деталям со стороны Грея и моей сестры, когда они ведут допрос стражи. Кланна Сун умоляет меня переместиться в покои королевы, но я не хочу покидать свою комнату. Мне кажется, что, кроме нее, мне больше негде спрятаться. Слуги унесли тело и быстро заменили испорченные бархатные ковры, пока я стояла, прижавшись к стене, и старалась не видеть угрозу в лице каждого входящего в мои покои.

Проходит несколько часов прежде, чем стражники и советники уходят из моей комнаты, и со мной остаются только Нолла Верин и Грей. В данный момент они о чем-то разгорячено спорят, стоя прямо за моей дверью. Голос Ноллы Верин звучит тихо, но моя сестра уже успела выразить свое мнение. Скорее всего, она хочет казнить всех моих личных стражников и подобрать новых. Возможно, она уже отдала приказ. Возможно, ее приказ уже был исполнен.

От одной только мысли об этом я прихожу в ярость. Мне не хочется знать наверняка, отдавала она какие-нибудь приказы или нет.

А вот от этой мысли мне становится тошно. Я обязана знать обо всем.

Нолла Верин права. Я должна уметь постоять за себя. Живое доказательство тому совсем недавно хватало воздух на моем полу.

Я вздрагиваю и подхожу к окну, за которым уже давно стемнело. В комнате тепло от горящего в камине огня, однако холод все равно пробирается сквозь оконные щели. Мне нужно задернуть шторы, чтобы не было сквозняка, но я не хочу, потому что и так чувствую себя в ловушке. По углам оконного стекла блестит иней, а это значит, что Айзек, должно быть, где-то на крыше.

Ты хочешь объединить нас с монстрами.

Может быть и так, но сейчас мне от этого спокойнее. Если Айзек на крыше, то вряд ли кто-то осмелится забраться ко мне через окно. Да, мои покои находятся на третьем этаже, но у Грея однажды получилось забраться ко мне в комнату по веревке, поэтому я знаю, что это возможно.

Дверь тихо щелкает, и я не знаю, что меня больше пугает: мысль о том, что я сейчас одна, или что на меня нападут. Я разворачиваюсь до того, как успеваю себя остановить.

Нолла Верин ушла. На пороге моей комнаты стоит Грей. Его темные глаза изучают мое лицо, и я не сомневаюсь, что он без труда видит все мои страхи и тревоги.

– Я послал за едой, – сообщает Грей. – Твоя сестра выбрала новых стражников для караула. Я присоединюсь к ним, как только подадут ужин. Джейк сменит меня в полночь…

– Пожалуйста, не надо. – Мои слова не громче шепота, но Грей прерывается, чтобы выслушать меня.

– Лия Мара, тебя дважды пытались убить, – говорит он. – Я не могу вернуться к себе, когда…

– Нет. Я имела в виду… – Мой голос срывается, и мне приходится прочистить горло. – Я просто не хочу, чтобы ты уходил.

Грей слегка прищуривается, и мне досадно оттого, что он так хорошо умеет скрывать свои эмоции. Щеки начинают гореть румянцем, и мне приходится опустить глаза в пол. Мы очень редко остаемся с ним наедине, а когда эти редкие моменты наступают, то даже они обычно испорчены открытой дверью и стоящими неподалеку стражниками. Мой народ презрительно относится к мысли, что для управления страной мне нужен стоящий рядом мужчина. Именно поэтому я приложила все возможные усилия, чтобы доказать обратное и убедить моих подданных, что союз с Греем в первую очередь будет выгодным им.

Однако теперь мы с Греем остаемся одни, дверь закрыта и за окном ночь. Он ничего не говорит, и я вынуждена снова отвернуться, чтобы посмотреть в окно.

– Прости меня, – быстро говорю я. – Я веду себя неприлично. И глупо.

– Это неправда. – Грей произносит слова, стоя рядом со мной, и я чуть не подпрыгиваю. Он так тихо пересек комнату, что я этого не заметила. Как и обычно, на Грее надеты кожаные доспехи, и он до зубов вооружен. Блик света на стали его клинков заставляет меня вспомнить о том, что рассказала мне Нолла Верин.

Я поднимаю голову и встречаюсь с ним взглядом.

– Нолла Верин сказала, что ходят слухи об оружии, которое можно использовать против колдунов, – говорю я. – Против тебя.

– Она сказала мне то же самое. – Грей спокойно смотрит на меня. – Если у кого-то есть такое оружие, то пускай он попробует им воспользоваться.

Я вздрагиваю. Может быть, поэтому я и стала мишенью. Я могу защитить себя, но я не так опасна, как Грей. Я даже не так опасна, как моя сестра.

Теперь, когда Грей стоит рядом, я обращаю внимание на его усталость.

Я даже этого не заметила, хотя должна была.

– Тебе нужно отдохнуть, – говорю я.

– Тебе тоже, – вздыхает он. – Такое ощущение, что судьба строит против нас козни.

Судьба. Он верит в нее, а я – нет. Я беру его руку и переплетаю наши пальцы, проводя большим пальцем по краю его защиты на запястьях.

– Мне не нравится думать о том, что эти нападения были уготованы судьбой. И мне не хочется думать, что предстоящая война с Эмберфоллом может быть предрешена.

Грей молчит некоторое время.

– Я часто нахожу утешение в мысли, что судьба уже проложила путь за пределы того, что кажется невозможным.

– Грядущая война кажется тебе невозможной? – спрашиваю я, вовсе не находя в его словах ни надежды, ни утешения.

– Да, – отвечает он. – Однако и проклятие тоже было чем-то невозможным. Наше путешествие сюда, в Силь Шеллоу, было невозможным, как и мой побег из Железной розы.

Мы снова молчим.

– Мое детство было невозможным. – Он смотрит на меня. – И то, что случилось с твоей матерью.

Я цепляюсь за его руку и снова смотрю в окно. Мне очень тепло рядом с Греем, и я внезапно остро ощущаю, насколько мы близко стоим. Не думаю, что мы вот так оставались один на один с тех самых пор, когда он прокрался мимо стражи, чтобы забраться в мои покои по стене. Тогда, как и сейчас, он вел себя как настоящий джентльмен, ведомый честью и чувством долга. Мы ели сладкие сливы, сидя под окном, обменивались секретами и поцелуями, пока в комнату не ворвалась моя матушка.

В тот момент, когда я думаю о поцелуях с Греем, мои щеки разгораются сильнее, и я заставляю себя безотрывно смотреть в окно. Прикосновение ладони Грея к моей руке кажется слишком горячим и интимным, но мне станет еще более неловко, если я отпущу ее. Он здесь, чтобы защитить меня, вот и все. Я рада, что он полностью облачен в кожаные доспехи с множеством пряжек, а я завернута в бесконечные метры ткани своей мантии. В первую очередь мы союзники. Все остальное лишь призрачная надежда, существование которой мы должны отрицать, пока не добьемся мира.

Однако когда я слышу его тихое дыхание рядом, то последнее, о чем я могу думать, – это мир, война и даже угроза моей жизни. Я бросаю взгляд чуть в сторону, пока не выхватываю из тени его профиль. Изгиб губ, линию подбородка и некоторое подобие щетины, которое лишает его образ привычной суровости.

Внезапно Грей резко поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня, и у меня перехватывает дыхание.

Я попала в ловушку его взгляда.

Раздается стук в дверь, и я подпрыгиваю на месте.

– Спокойно. – Грей поднимает мою руку, чтобы поцеловать кончики моих пальцев, и от его губ по моей руке пробегают мурашки, однако затем Грей отпускает меня. – Это всего лишь наш ужин.

Он направляется к двери, оставляя меня у окна.

«Неужели судьба распорядилась именно таким образом, чтобы ужин принесли в этот момент?» – хочу спросить я.

Однако я не спрашиваю. Я расправляю мантию, выпрямляю спину, чтобы не допустить нового приступа паники из-за слуг, входящих в мои покои, и напоминаю себе, как именно должна вести себя королева.

Глава 15

Лия Мара

Я не надеялась, что у меня появится аппетит, однако как только в комнату вносят тарелки с едой, я понимаю, что проголодалась. Я нервничала при мысли о том, что в мои комнаты войдет еще кто-то из слуг, однако Грей не позволил молодому человеку даже переступить порог. Вместо этого он распорядился, чтобы поднос принес стражник, и пока тот расставлял еду на боковом столике, Грей стоял между нами.

И вот мы снова остаемся одни. Между нами – дымящийся ужин. Я не решаюсь ни к чему прикоснуться.

Грей внимательно смотрит на меня и говорит:

– Я могу попросить кого-нибудь из стражников попробовать еду.

Я понимаю, что веду себя глупо. На моей кухне есть дегустаторы яда.

И все же…

– Нет, не нужно, – быстро заверяю я его, однако так и не притрагиваюсь к еде.

Грей бросает на меня насмешливый взгляд, после чего быстро отрезает маленький кусочек от всего, что лежит на его тарелке, и пробует каждый из них. Я смотрю на него с широко распахнутыми глазами. Да, его защитит магия, но…

– Все в порядке. – Он поднимает тарелку и жестом предлагает поменять ее местами с моей. – Возьми мою.

Я чувствую себя неловко, но все равно меняюсь с ним местами. Я представляю, как могла бы сидеть здесь в одиночестве, наблюдая за тем, как остывает еда на тарелке, которую я так и не решаюсь попробовать. Я так рада, что Грей остался со мной, что он рядом, что едва не начинаю рыдать.

Я утираю слезы, чтобы они не начали капать в тарелку.

– Я понимаю твои чувства, – говорит Грей. – От вида жареной курицы, приготовленной твоим поваром, мне тоже часто хочется плакать.

Его тон настолько серьезный, что я усмехаюсь сквозь слезы.

– В хорошем смысле?

Он морщится.

– Нет. С таким же успехом она могла бы просто подавать угли.

Я смеюсь в голос.

– Тем не менее это гораздо лучше, чем все эти моллюски и крабы в Эмберфолле, – замечаю я, скорчив недовольное лицо.

– Кощунство! – Грей не улыбается, но в его глазах пляшут озорные искорки, и я знаю, что на самом деле он надо мной подтрунивает. – В Риллиске мы с Тайко наперегонки бегали за лучшими вареными крабами в городе.

– Я не думала, что есть что-то хуже крабов, пока ты не сказал, что вы ради них бегали.

Мои слова вызывают у Грея смех, звук которого занимает особое место в моем сердце. Грей настолько сдержан, что вызвать у него настоящую улыбку или смех практически невозможно. Каждый раз, когда он смеется, мне хочется запереть этот дивный звук в шкатулке и хранить, как самую настоящую драгоценность.

Затем он говорит:

– В то время нас угощала трактирщица Джоди. Она была моей подругой.

Я внутренне напрягаюсь. Возможно, дело в том, с какой интонацией Грей произносит слово «подруга», или же в том, что эта девушка – трактирщица. Или же мне просто трудно слышать имя незнакомой мне девушки из уст Грея.

– Подруга? – переспрашиваю я, стараясь говорить небрежно, но, скорее всего, у меня получается это из рук вон плохо.

– Да, просто подруга. Ничего больше, – отвечает Грей, после чего слегка качает головой. – Тогда я слишком… Слишком боялся разоблачения, чтобы в моей жизни мог появиться человек, с которым меня бы связывало нечто большее.

– Ты опять толкуешь про свое стратегическое отступление?

– М-м-м, – уклончиво мычит Грей, и я улыбаюсь.

Я жду продолжения, но он больше ничего не добавляет. На мгновение я задаюсь вопросом, имеет ли для меня значение, было ли между ним и этой девушкой что-то большее, в чем он не хочет признаваться. Однако я зря забиваю себе голову подобной ерундой. Для человека, который так мало рассказывает о себе, Грей невероятно откровенен. В его словах никогда нет даже намека на хитрость или обман.

Молчание, которое воцаряется между нами, нельзя назвать напряженными. Моя ревность смягчается, превращаясь во что-то более теплое, приятное и нежное. Захватившее меня чувство заставляет меня желать, чтобы нам никогда не приходилось покидать мои покои, чтобы мир ограничивался лишь этими стенами, чтобы существовали только я, Грей, потрескивающий в камине огонь, а за окном не было ничего, кроме ночного неба.

Подобная мысль кажется мне безмерно эгоистичной.

Я сглатываю комок в горле и не позволяю слезам пролиться.

– Я видела тебя на поле вместе с Тайко. До этого он мне несколько дней на глаза не попадался. У него все хорошо?

– Я… не уверен.

Это не тот ответ, которого я ожидала, поэтому я резко поднимаю на него взгляд.

– Почему?

– Я подозреваю, что ему, скорее всего, приходится справляться со своей ролью избранного.

– Ну, он в этом не одинок. – Я откупориваю бутылку вина и каким-то образом сдерживаю себя, чтобы не налить в три раза больше обычного.

– Не одинок, – вздыхает Грей, соглашаясь, и пододвигает ко мне свой бокал. Странно. Он почти никогда не пьет.

Я с удивлением приподнимаю брови. Он лишь пожимает плечами.

Я наливаю ему вина. Мой бокал уже наполовину пуст, когда Грей только тянется за своим. Он делает маленький глоток, а затем снова ставит бокал на стол. Его взгляд при этом неотрывно следит за каждым моим движением, за тем, как наклоняется мой бокал, или, может быть, за тем, как мои пальцы обхватывают ножку. Или же он наблюдает за моими губами и шеей… Мне приходится поставить бокал на стол. Мои щеки пылают, мысли уплывают далеко, в совершенно неверном направлении. Грей проводит пальцем по основанию своего бокала, и я краснею.

– Я думала, мы вместе будем вести себя безрассудно и напьемся, – говорю я.

Но, естественно, Грей никогда не бывает безрассудным. Никогда не бывает беспечным. Он подтверждает это, когда начинает говорить:

– Я должен стоять в карауле у твоей двери, Лия Мара.

Наверное, он прав, но эти слова пронзают мое сердце. Затем я вдруг понимаю, что Грей не двигается с места. Его темные глаза по-прежнему устремлены на меня, его длинные пальцы все также описывают бесконечные круги по основанию бокала.

«Сражайся за себя», – сказала Нолла Верин.

Я сглатываю.

– Я хочу, чтобы ты остался со мной, – шепчу я.

Грей закрывает глаза и делает глубокий вдох, а затем делает большой глоток вина, после чего резко ставит бокал на стол.

– Черт побери, это ни к чему хорошему не приведет.

Я не знаю, имеет ли он в виду мое предложение остаться или же вино, но мне хочется заставить его опустошить бокал. Я хочу увидеть, как Грей теряет контроль.

Сама мысль об этом заставляет меня краснеть. По крайней мере, один из нас проявляет сейчас благоразумие. Грей здесь только для того, чтобы защищать меня и отпугивать наемных убийц. Он не сможет справиться с этой задачей, если будет пьян.

Я встаю из-за стола и снова смотрю в окно, прижимая кончики пальцев к ледяной раме. Холод действует на меня несколько отрезвляюще и приводит в чувства. Я делаю глубокий вдох.

– Иди, если нужно, – говорю я. – Моя стража, наверное, будет рада…

На мою талию опускаются руки, и у меня перехватывает дыхание.

– Тсс, – шепчет Грей, удерживая меня на месте. Его дыхание касается моих волос и кожи на моей шее. Его руки всегда очень нежные, но при этом я все равно чувствую их силу. Мое сердце едва не выпрыгивает из груди волнения, но я хочу прижаться к Грею сильнее и позволить его рукам обнять меня.

– Слухов будет не избежать, – говорит он, его голос звучит низко и напряженно. – Даже если я всего лишь буду дежурить в твоей спальне, пока ты спишь, стражники и слуги все равно начнут болтать.

Я вспоминаю, как Грей противостоял Солту на тренировочном поле и делал все возможное, чтобы добиться подчинения от моих солдат таким образом, чтобы это не противоречило моему желанию править без жестокости. Грей старался командовать так, чтобы его приказы не шли вразрез с моими. Я задумываюсь над словами Ноллы Верин и задаюсь вопросом, не страдают ли окружающие меня люди от моей неуверенности в себе.

Я провела слишком много времени, беспокоясь о том, чего хотят все остальные, и переживая о том, что обо мне подумают. При этом я ни на минуту не задумывалась о том, чего сама хочу.

– Ну и пускай болтают, – наконец говорю я.

– Лия Мара…

– Мне все равно. – Я разворачиваюсь в его объятиях и смотрю на него. – Постой… Неужели… Тебе не все равно?

– Твои люди изначально были обо мне невысокого мнения. – Грей хмурится. – Но я не хочу, чтобы они думали хуже о тебе. – Он поднимает руку, чтобы отвести прядь волос от моего лица.

– Я о тебе довольно высокого мнения, – тихо говорю я. Его большой палец скользит по линии моего подбородка, и я вздрагиваю.

– Я рад, что это так. – Он проводит пальцем по моей шее, едва касаясь кожи, как будто не уверен, что ему это дозволено. Его прикосновение становится почти невесомым, когда его рука соскальзывает вниз по моему плечу, после чего исчезает.

Я ловлю Грея за запястье, впиваясь пальцами в один из его кожаных наручей. В его взгляде отражается блик света. Мы просто стоим и дышим друг другом.

Мои щеки начинают гореть сильнее, и я смущенно смотрю на его руку.

– Ты можешь запросто вырваться.

– Я не хочу.

Он наклоняется, чтобы прижаться своими губами к моим, и я делаю глубокий вдох. Мои пальцы по-прежнему сжимают его запястье, но мне кажется, что это он поймал меня. Губы Грея теплые и уверенные, они двигаются медленно, размеренно, а когда его язык касается моего, я издаю невольный стон. Не знаю, отпускаю ли я его запястье или он вырывается сам, но обе его руки внезапно оказываются на моей талии, разжигая огонь в моем теле. Моя спина ударяется о холодную раму окна, и от этого стекла начинают дребезжать.

Я невольно ахаю от удивления, но Грей ловит звук ртом. Он прижимается ко мне всем телом, и мне кажется, я могу с легкостью к этому привыкнуть. Мы целовались и раньше, но именно сейчас Грей кажется мне ближе, чем когда-либо. Его поцелуи становятся более настойчивыми и уверенными. Теперь он просто делает что хочет, вместо того чтобы спрашивать разрешения.

Мои руки гладят мышцы на его руках, плечах, груди, пытаясь найти обнаженную кожу, но натыкаются только на броню и оружие. Пальцы Грея танцуют на кромке моего пояса, и мне становится щекотно, и от этого я начинаю смеяться и вздрагивать. Затем другая рука Грея опускается ниже, находя мое бедро сквозь одежду и заставляя меня краснеть и задыхаться совершенно по-новому.

Я прерываю поцелуй и утыкаюсь лицом в его шею. Я тяжело дышу, и от тепла его кожи у меня кружится голова. Я не могу думать. Я не могу говорить. Мне хочется смеяться. Мне хочется плакать.

– Грей, – шепчу я. – Серый.

– Faer bellama, – говорит он в мои волосы. – Faer gallant.

Красивая девушка. Храбрая девушка.

Мои глаза наполняются слезами, и я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него. Грей поднимает руку, чтобы смахнуть мои слезы, затем наклоняется, чтобы коснуться губами моей влажной щеки.

– Faer vale, – говорит он.

Нежная девушка.

Мои руки скользят вверх по его шее, затем путаются в его волосах на затылке, когда я вдыхаю его пьянящий аромат. Грей начинает отстраняться, но я цепляюсь пальцами за пряжки на его груди, чтобы удержать его на месте.

Он замирает, его глаза внимательно всматриваются в мои, но я опускаю взгляд вниз, сосредотачивая свое внимание на пряжках. Я делаю глубокий вдох и начинаю расстегивать одну из них.

Грей становится еще более неподвижным.

Мои щеки горят огнем. Мне кажется, что наше дыхание становится очень громким.

– У тебя как-то слишком много пряжек, – говорю я, но мои щеки по-прежнему горят. У меня не хватает смелости поднять на него взгляд.

Он улыбается.

– Как скажешь.

Его руки передвигаются быстро и ловко. Натренированные годами, его пальцы в три раза быстрее моих справляются с пряжками. Кожаная броня и оружие в считаные секунды оказываются на полу, оставляя Грея в льняной рубашке и штанах из телячьей кожи. По крайней мере, я так думаю. Я едва успеваю заметить, что он все еще одет, прежде чем он снова целует меня.

О, как же сильно я заблуждалась раньше. Именно теперь он ближе, чем когда-либо. Тонкая ткань его рубашки не делает ничего, чтобы скрыть от меня тепло его кожи. В поцелуях Грея больше нет ничего нерешительного, и я упиваюсь вкусом его губ пока не чувствую, что утопаю в нем. Он, несомненно, чувствует, как быстро бьется мое сердце, особенно сейчас, когда его рука скользит вниз по моему телу, дергая за одежду, поднимая шелковую ткань выше, чтобы обнажить мою голень, колено… Рука Грея находит обнаженную кожу моего бедра как раз в тот момент, когда его бедра встречаются с моими. Я делаю резкий вдох и прижимаюсь к нему. Я забываю, как дышать. Я забываю, как думать. Мне хочется чувствовать его полностью. Я поднимаю его рубашку, и мои пальцы касаются плавного изгиба его талии, рельефа его грудных мышц.

Затем мои ладони касаются жестких краев его шрамов на спине. Я не совсем понимаю, кто из нас замирает первым, но в любом случае, мои руки останавливаются и опускаются.

Грей отстраняется на несколько сантиметров. Его глаза темные и непроницаемые. Я видела его шрамы только один раз, когда мы бежали из Эмберфолла. Мы укрылись от дождя в пещере в горах, и Грей не знал, что я за ним наблюдаю. Тогда мне хватило доли секунды, чтобы прийти в ужас от последствий тех бесчеловечных пыток. Ноа видел Грея еще до того, как его шрамы затянулось, но это было исключительным случаем, потому что Грей старательно скрывал их. Даже когда принцесса Харпер впервые принесла ему одежду, он не позволил ей увидеть последствия пыток.

Возможно, шрамы заставляют Грея чувствовать себя уязвимым, или, может быть, они напоминают о том, что кто-то, кому он когда-то доверял, мог причинить такие мучения. В чем бы ни была причина, атмосфера между нами меняется. Там, где секунду назад был свет, теперь тень.

Я не знаю, жалость ли это к его страданиям, или благоговение перед его силой, или злость из-за того, что с ним сделали, или всему виной другая эмоция, которую я даже не могу назвать, однако я снова тянусь к Грею и просовываю руки под его рубашку. Он напряжен, но не двигается, однако когда мои пальцы скользят по рубцам, он вздрагивает. У Грея перехватывает дыхание, но он не отстраняется.

Я отталкиваюсь от стены и приближаюсь к нему. Мои губы целуют кожу у основания его шеи, мои ладони гладят его руки вверх и вниз. Я прижимаю Грея к себе, чувствуя, как его сердце бьется рядом с моим. Оно похоже на птицу, которая пытается вырваться из клетки – так быстро и неистово оно стучит. Однако с течением времени под натиском моих прикосновений напряжение в теле Грея ослабевает. Он успокаивается. Его голова опускается, и он целует меня в висок, затем в щеку, его пальцы путаются в моих волосах.

– Как я уже говорил, – шепчет он низким хриплым голосом, – тебе известны все способы, которыми ты можешь заставить меня сдаться.

Притяжение между нами отличается от той дикой страсти, которая вспыхнула несколько минут назад. Сейчас нас тянет к друг другу сильнее, но в то же время это притяжение менее безрассудное. Между нами чувствуется доверие. Вера. Надежда.

Любовь.

Грей целует край моего уха, затем слегка задевает его зубами. Он тянется, чтобы снять рубашку через голову, и воздух покидает мои легкие. Свет очага окрашивает кожу Грея тенями и золотом. Кровь приливает к моему лицу, у меня кружится голова от желания и страха, которые разгораются в моем животе. Внезапно мне становится неловко. Мои руки в нервном жесте сцепляются у меня на животе, когда он наклоняется, чтобы развязать шнурки на своих ботинках. Должно быть, он заметил мое беспокойство, потому что на мгновение он замирает и внимательно смотрит на меня.

– Может, мне лучше одеться? – говорит он, и в его голосе нет ни осуждения, ни сожаления.

– Нет-нет! – Я быстро мотаю головой. Мне нужно как-то заставить себя говорить. – Грей… Грей… Ты должен знать…

Я не могу продолжить. Горячее желание сжигает мою способность думать. Он слишком красив, слишком решителен, слишком мужественен… Слишком… Идеален.

Грей скидывает ботинки. Без всякого предупреждения он делает шаг вперед и заключает меня в объятия. Я вскрикиваю и хватаю его за шею, и наши лица оказываются очень близко. Моя свободная рука лежит на его обнаженной груди, и мне приходится заставить себя посмотреть ему в глаза.

– Что я должен знать? – спрашивает он, и его голос низкий и нежный. Он так говорит только со мной.

– Я ни разу не… – шепчу я.

– О, вот как. – Он несет меня к кровати, и теперь настала очередь моего сердца обратиться в птицу в клетке. Грей опускает меня на покрывало, после чего ложится рядом со мной. Между нами всего несколько сантиметров, и мне хочется, чтобы нас не разделяли даже они.

Затем Грей говорит:

– Я тоже ни разу.

Это так неожиданно, что я едва не падаю с кровати.

– Но… Ты же был стражником! Как это возможно?

Он слегка пожимает плечами.

– Мне было семнадцать, когда я вступил в Королевскую стражу. Клятва королевской семье подразумевала отказ от собственной, поэтому ухаживать за девушками было запрещено. Некоторые стражники посещали бордели в городах, но меня это не прельщало. – Он проводит пальцем по моему плечу, по шее, а затем вниз по груди.

Я вздрагиваю, и у меня перехватывает дыхание, но он наклоняется, чтобы еще раз поцеловать меня в губы.

– Тебе придется простить мне мою неопытность.

– А тебе придется простить мне мою… – начинаю я, но его рука нежно проскальзывает под мою мантию. Моя спина выгибается от его прикосновения, и я понимаю, что вообще не могу думать.

– Я слышал много рассказов, – говорит он мне на ухо, и в его голосе звучит насмешка. Его зубы, дразня, слегка царапают мою скулу. – А ты много читаешь, поэтому много знаешь. – Его большой палец гладит чувствительный участок моей кожи, и я снова задыхаюсь от желания. Грей отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза и улыбнуться. – Уверен, у нас все получится.

Глава 16

Грей

Я редко сплю достаточно долго, чтобы меня будило солнце, однако когда мои глаза наконец открываются, комнату уже заливает тусклый утренний свет. Огонь в очаге превратился в тлеющие угли, и я чувствую холод в воздухе, но одеял Лии Мары хватает, чтобы согреть меня. Впрочем, как и самой королевы, свернувшейся калачиком рядом со мной.

Она еще не проснулась. Ее лоб прижимается к моему плечу, ее рыжие волосы рассыпались в пространстве между нами, сияя в неярком солнечном свете. Колени Лии Мары прижимаются к моему бедру. Я разрываюсь между желанием разбудить ее, чтобы посмотреть в ее прекрасные глаза, и дать ей поспать, чтобы я мог продолжать наблюдать, как солнечный свет скользит по изгибу ее обнаженного плеча. Я разрываюсь между желанием остаться рядом с ней до конца времен и желанием найти и убить всех тех людей, которые смеют желать ей зла. Я очень долгое время защищал ее и своих друзей, но сейчас все резко изменилось.

Я больше не расцениваю ее защиту как обязательство, как вынужденную необходимость. Нет, я хочу ее защищать по другим, более личным причинам.

Мне нужно встретиться с офицерами и генералами армии Лии Мары сегодня утром. Скорее всего, собрание уже началось, но я не могу оставить ее одну.

Лия Мара глубоко вдыхает, после чего ее губы прижимаются к моей руке, но девушка так и не открывает глаза. Я протягиваю руку, чтобы убрать волосы от ее лица, и ее веки слегка приподнимаются.

– Я боялась, что проснусь, а тебя не будет, – тихо говорит она.

– Все еще здесь. – Я провожу пальцем по ее губам, и она оставляет поцелуй на моей руке. – Хотя я и должен встретиться с твоими генералами по поводу донесений из Эмберфолла.

– Они могут подождать еще немного. – Она придвигается ближе пока ее ноги не переплетаются с моими, и я забываю обо всем, кроме прикосновения ее кожи и вкуса ее губ.

Минуты, часы или десятилетия спустя солнечный свет заливает комнату. Я застегиваю наручи, а Лия Мара краснеет, глядя на меня из-под одеяла.

– Если ты не перестанешь так на меня смотреть, – говорю я, – мне придется провести здесь весь день.

– Ты хочешь сказать, что это предупреждение? Больше похоже на обещание.

Ее слова вызывают у меня улыбку, и я наклоняюсь, чтобы поцеловать девушку.

– Не искушай меня, красавица, – говорю я, и Лия Мара пытается зацепиться пальцами за ворот моей рубашки, но я ухмыляюсь и отталкиваю ее руку. – Увидимся позже.

Она откидывается на подушки и притворно дуется.

– Наверное, мне нужно побыть королевой, по крайней мере, некоторое время.

– Я попрошу Айзека остаться с тобой, когда сам не смогу, – говорю я, и Лия Мара становится серьезнее. Ее притворная обида превращается в настоящее беспокойство.

– Как бы мне хотелось, чтобы мы могли остаться здесь, – тихо произносит она.

Я беру свой ремень с мечом и обматываю его вокруг пояса.

– Однажды я слышал, как отец Рэна… Мой отец, следует полагать… Сказал, что если ты не можешь заставить свой народ полюбить себя, то ты должен заставить их себя бояться. Уважение редко рождается из чего-то другого.

– Моя сестра сказала то же самое. – Лия Мара наблюдает за тем, как я пристегиваю оружие. – Я не хочу, чтобы люди боялись меня, Грей. – Она переводит дыхание, и ее голос становится едва слышным. – Ты считаешь, подобное желание делает меня слабой королевой?

– Нет. – Я подхожу к кровати и прижимаю руку к щеке девушки. – Ты способна быть сильной королевой, не будучи своей матерью, Лия Мара.

В тот момент, когда я произношу эти слова, я понимаю, что не уверен в их правдивости.

Солдаты на тренировочных полях не согласились бы со мной. В Эмберфолле король Бродерик никогда не отличался добротой. Рэн предан своему народу, но и он не против проявления жестокости, когда в этом появляется необходимость. Шрамы на моей спине и спине Тайко – достаточное тому доказательство.

Скорее всего, Лия Мара видит сомнение в моих глазах, потому что она кладет свою руку поверх моей.

– Нолла Верин считает, что я слишком мягкая.

– Твоя сестра жестока, потому что такой ее хотела видеть ваша мать, – говорю я. – Она готовилась взойти на трон, но она не знает другого способа править.

Лия Мара пристально смотрит на меня.

– Ты… Не доверяешь ей, – осторожно говорит она.

– Я доверяю ей, – отвечаю я. – Я уверен, она будет вести себя точно так же, как Карис Люран.

Лия Мара хмурится.

– Нолла Верин говорит, что мне нужно уметь постоять за себя, если я ожидаю, что народ будет сражаться за меня. Матушка бы с этим согласилась.

– Нолла Верин не права.

– Разве?

– Ты королева, Лия Мара, и ты взяла трон силой. Ты умеешь постоять за себя. Я видел проявление твоей силы и храбрости бессчетное количество раз. – Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее. – Теперь настало время показать их твоему народу.

* * *

Джейк стоит в коридоре, когда я, наконец, выхожу из покоев Лии Мары. Он прислонился к противоположной стене, скрестив руки на груди. Если бы я не знал его лучше, я бы мог поклясться, что он дремал. Однако я прекрасно знаю, что Джейк очень хорошо умеет притворяться скучающим и невнимательным, когда на самом деле он держит ухо востро. Его глаза округляются, и он выпрямляется, когда видит меня.

Я не уверен, что такого он видит в моей внешности, но это заставляет его улыбнуться. Он цепляется большим пальцем за ремень с мечом и говорит с напущенной небрежностью:

– Ну, здравствуй, Грей. Как ночка прошла? Хорошо?

Я был стражником достаточно долго, чтобы распознать этот тип насмешек, поэтому я игнорирую его и смотрю на личную стражу Лии Мары. Сегодня утром ее охраняют две женщины. Я знаю только одну из них – стражницу с каменным лицом зовут Тика. В свое время она была верна Карис Люран.

– Никто не должен входить в покои королевы без сопровождения, – говорю я им обеим. – Я поговорю со скрейвером Айзеком, чтобы он не отходил от Ее Величества в течение всего дня.

Они обмениваются взглядами, затем Тика кивает. Выражение ее лица не меняется.

– Так точно, Ваше Высочество.

Я поворачиваюсь, чтобы начать свой путь по коридору, и совсем не удивляюсь, когда Джейк присоединяется ко мне.

– Даже не начинай, – говорю я.

– Ты в курсе, что ты краснеешь?

Я не краснею. По крайней мере, я надеюсь, что это не так.

Джейк усмехается. Черт бы его побрал.

– Ты, должно быть, устал, – продолжает он. – После… Э-э… Ночного караула.

Я бросаю на него убийственный взгляд и задаюсь вопросом, сколько еще подобных насмешек мне придется вынести.

– Что-то не так? – невинно спрашивает он.

– Не будь говнюком, Джейк. – Я передразниваю его извечную непочтительность.

Он делает голос ниже, подражая моему суровому тону:

– Как скажете, Ваше Высочество.

Я отвешиваю ему подзатыльник, и он смеется, однако почти сразу становится серьезным.

– Я ждал, пока мы окажемся вне слышимости, чтобы сказать тебе кое-что… В общем, ее стража хотела вломиться к вам.

– Что? – Я удивленно смотрю на него. – Когда?

– Около полуночи, – отвечает он. – Очевидно, многие обеспокоены тем, что ты причинишь ей вред.

Я резко останавливаюсь в коридоре и поворачиваюсь к Джейку.

– Я причиню…

– Тс-с, – он не останавливается. – Продолжай шагать.

Я продолжаю идти.

– На нее дважды покушались, пока меня не было рядом.

– Ходит много слухов, – продолжает Джейк. – Местный закон гласит, что тот, кто убьет королеву, будет править Силь Шеллоу, верно? Ходят слухи, что ты намерен убить Лию Мару и захватить трон для себя.

– Зачем мне это нужно? Мы уже союзники. – Мы проходим мимо слуги в коридоре, и выражение моего лица, должно быть, настолько свирепое, что он быстро кланяется и убегает с нашего пути.

– Они не доверяют магии, Грей. Они не доверяют тебе. – Джейк глубоко вздыхает. – В городе существуют фракции, которые считают, что Силь Шеллоу должно выступить против твоей магии. Они беспокоятся, что ты манипулируешь королевой, чтобы получить контроль над ее армией, и как только армия двинется на Эмберфолл, ты захватишь контроль над всем. В таком случае королева будет мертва, никто не сможет навредить к тебе из-за магии…

– Довольно. – Я вздыхаю и провожу рукой по лицу.

Люди думают, что я манипулирую Лией Марой, потому что считают ее слабой. Она хочет быть доброй и миролюбивой королевой, но это означает, что нам придется бороться с препятствиями на каждом шагу. Если я возьму под контроль ее армию при помощи силы, будет казаться, что у нас с ней разногласия. Если я этого не сделаю… То армия не будет единой в принципе.

Уже не в первый раз мне хочется просить совета у Рэна.

Я хочу выбросить эту мысль из головы, но она, как обычно, прячется в глубинах моего сознания, время от времени выглядывая наружу. У Рэна есть недостатки, но он бы не оказался в таком затруднительном положении. Он был воспитан, чтобы править королевством. Он умеет перехитрить своих противников, когда они дают о себе знать. Именно поэтому он смог в тот раз выгнать войска Силь Шеллоу из Эмберфолла, и, вероятно, именно поэтому ему удавалось так долго водить Лилит за нос и не давать ей навредить нам.

Вот почему мне нужно, чтобы армия Силь Шеллоу уважала свою королеву и следовала за мной. Рэн умеет чувствовать малейшую слабость и пользоваться ею. Моя магия бесполезна, если мы не сможем переместить наши силы в Эмберфолл. Мое право на престол ничего не стоит, если народ Рэна не поддержит меня.

Однажды я сказал Рэну, чтобы он не сомневался в себе, и теперь я столкнулся с тем же самым.

Мы дошли до последнего поворота перед коридором, который ведет в зал совещаний, и я останавливаюсь. Я слышу какофонию голосов, эхом долетающих досюда. Нолла Верин стоит у двери с советником – Эллией Майей. Они, кажется, увлечены разговором. Мы слишком далеко, чтобы расслышать их слова, но Нолла Верин бросает на меня неодобрительный взгляд. Мне хочется ответить ей тем же, но я уверен, что они прождали меня некоторое время, поэтому мне это никак не поможет.

Я смотрю на Джейка, который остановился рядом со мной.

– Итак, я должен встретиться с генералами и офицерами, которые ненавидят меня и думают, что я просто использую их как средство для достижения цели.

Неудивительно, что Солт и другие относятся ко мне с презрением на тренировочных полях.

Джейк пристально смотрит на меня.

– Не пойми меня неправильно, но… Разве это не так?

Я хмурюсь.

– Разве не в этом смысл армии? Любой армии? – продолжает Джейк. – Когда Харпер затащила меня и Ноа в Замок Железной розы, я все надеялся, что тебя затопчет лошадь, однако я все равно подписался на все это дерьмо «ради Эмберфолла». Я согласился рисковать своей жизнью. По большей части я делал это ради Харпер… Но многое я также делал ради… – Он закатывает глаза и смущенно добавляет: – В общем, ради тебя, идиот.

Джейк многозначительно смотрит в коридор.

– Они все еще здесь и ждут тебя. Они должны верить в то, что ты делаешь.

Я наблюдаю за его взглядом, но меня по-прежнему терзают сомнения.

Я не был воспитан, чтобы быть принцем. Я не генерал. Я даже не был солдатом. Я не знаю, как заставить других поверить в то, что я делаю правое дело, когда я сам не совсем уверен, что это так.

– Иди, – Джейк толкает меня в плечо. – Или тебе нужна подбадривающая речь перед игрой?

– Чего?

– Кто не рискует, тот не пьет шампанского. Включайся в игру. Пан или пропал. Пришел, увидел…

– Джейк.

– Грей. – Он ударяет меня в грудь, где на кожаной броне вышит герб Эмберфолла: золотой лев и красная роза в окружении зеленого и черного – цветов Силь Шеллоу.

Эта броня в свое время была подарком Карис Люран в честь нашего будущего альянса.

– Силь Шеллоу нужно объединиться с Эмберфоллом, чтобы выжить! – яростно говорит Джейк. – Ты знаешь это. Они это знают. Карис Люран знала это.

– И я знаю, – говорит Лия Мара из коридора, и я оборачиваюсь на ее голос. Она шагает по мраморному полу, за ней следует стража. Лия Мара переоделась в чистую мантию зеленого цвета с широким черным поясом. Ее рыжие волосы шелковым занавесом падают через ее плечо. Ее глаза блестят, но на ее лице нет улыбки. Мое сердце замирает от ее красоты.

Джейк кланяется ей, и сначала мне кажется, что он делает это в шутку, за которую мне придется его стукнуть. Однако затем он говорит на сишшальском:

– Ваше Величество.

Он абсолютно серьезен. Скорее всего, мне действительно стоит включиться в игру.

Лия Мара улыбается.

– Доброе утро, Джейк.

– Мы обсуждали стратегию перед встречей с военными офицерами, – говорит он.

– Я кое-что слышала о вашей стратегии, – отвечает она, не дав обмануть себя. – Мне бы хотелось присоединиться к вам, если позволите.

Она спрашивает так, будто за дверью стояли не ее генералы и офицеры, будто я могу ответить отказом на ее просьбу.

Я киваю.

– Конечно.

Лия Мара тянется к моей руке и подходит достаточно близко, чтобы я мог уловить исходящий от нее аромат апельсина и ванили.

– Я думала, что если буду держаться в стороне от своих вооруженных сил, то продемонстрирую таким образом свое нежелание прибегать к насилию, – говорит она. – Мне кажется, подобная тактика имела ровно противоположный эффект. Я не хочу, чтобы мои солдаты думали, что они мне не нужны. Я не хочу, чтобы мои люди думали, что мы слабые.

Мне хочется сказать, что они никогда бы не стали так думать, но это было бы ложью. Народ Лии Мары встревожен и потерян, и это очевидно. Меня поражает то, что она это понимает. Еще более впечатляющим мне кажется то, что она это признает.

– Кроме того, – продолжает Лия Мара, – я не согласна с тем, что вы сказали. Мне не нужно демонстрировать им мою силу.

Эти слова произносятся более четко и громко. Нолла Верин выпрямляется в конце коридора, когда слышит их.

Я удивленно смотрю на Лию Мару.

– Не нужно?

– Именно. – Она смотрит вперед, не отводя вызывающего взгляда от своей сестры, но ее пальцы при этом впиваются в изгиб моей руки. – Речь идет не только о Силь Шеллоу. Речь идет о создании альянса между нашими странами. Мы должны понять, как сделать магию нашим ресурсом, а не угрозой. Мы должны думать не только о насилии и власти. Мы должны заняться просвещением, образованием и коммуникацией. – Она переводит взгляд на меня. Ее глаза полны решимости и напряжения. – Если мой народ должен увидеть силу, тогда мы должны показать им нашу.

Глава 17

Рэн

Прошло две недели с тех пор, как Лилит нанесла свой последний визит. Эти же две недели сократили срок, отведенный Греем, до месяца. Остался всего месяц до того, как он приведет в Эмберфолл армию.

Я не знаю, что из этого поселяет больший страх в моей груди. Я даже не уверен, имеет ли это какое-то значение.

Сегодня утром Харпер снова тренируется вместе с Зо под моим окном. Чуть позже мы должны выехать в Лунную Гавань, потому что главный маршал города хоть и с неохотой, но предоставил свою частную армию для защиты Эмберфолла, и я хочу сам увидеть состояние его вооруженных сил. Моя шпионка – Чесли Дарингтон – предположительно вернется из Силь Шеллоу к сегодняшнему вечеру с отчетом об их армии и новостями о том, удалось ли ей добыть оружие, которое, по ее мнению, я намереваюсь использовать против Грея. На самом деле я надеюсь использовать его против Лилит.

Слишком много надежд. Слишком много страхов. Слишком много неизвестного.

Воздух стал холоднее. Ледяные ветра проносятся над сельскохозяйственными угодьями вокруг Железной розы, обещая скорое наступление суровой зимы. Стража теперь носит шерстяные рубахи под доспехами, а в каждой из сторожевых башен, окружающих замок, установлены стальные бочки с огнем. Из сундуков вытащили тяжелые плащи. Слуги положили на мою кровать пуховое одеяло. Помню, как я отчаянно мечтал, чтобы в замке наступила зима, и с ненавистью встречал осень, знаменовавшую начало нового сезона проклятия. Я уже успел забыть, как быстро дни становятся короче, как холод может проникать в каждый уголок моих покоев.

Как только мы пересечем день солнцестояния, на горы между Эмберфоллом и Силь Шеллоу начнет ложиться снег, что сделает путешествия более трудными. Армию довольно не просто прокормить в урожайный год, а еще сложнее мотивировать людей сражаться, когда им холодно и голодно. Зима окажет влияние на армию Грея так же, как и на мою собственную.

А может, и нет. Может быть, он сумеет наколдовать еду прямо в рот своим солдатам. Может быть, он сможет прогнать снег и лед, вернув в Эмберфолл вечную осень. Что, если он сможет окутать себя магией, чтобы стать неуязвимым, как Лилит? Эта мысль заставляет что-то внутри меня крепко сжаться, и я начинаю дрожать. Я не хочу думать о том, что Грей похож на Лилит. Я не хочу думать о том, что он будет использовать магию против меня.

Я вообще не хочу думать о том, что он владеет магией.

Я помню времена в начале проклятия, когда Лилит пыталась наказать меня за то, что я отказался любить ее. Мы стояли во дворе, где розы и жимолость были в полном цвету, и воздух полнился их ароматом. Это был третий или четвертый сезон после того, как Лилит наложила на меня проклятие. Созданный при помощи чар монстр убил всю мою семью, но она все еще питала какую-то бредовую надежду, что я найду для нее место в своем сердце.

Она провела пальцем по моей щеке, и от ее прикосновения у меня пошла кровь. По моим венам стремительно распространился огонь, и я упал на колени. Грей схватил ее за запястье и попытался остановить, но это лишь спровоцировало ее. Кости в его пальцах хрустнули одна за другой. Когда он попытался отпрянуть, Лилит схватила его за руку, и она тоже хрустнула. Затем что-то произошло с его ногой, и он упал. Я помню, как из ткани его брюк торчали кости. Ужасающий хруст все еще преследует меня в кошмарах.

– Остановись! – кричал я ей, кашляя собственной кровью. – Прекрати!

Но она не прекращала. Она выхватила меч Грея и вонзила клинок ему в живот. Когда он ударился о землю, она выдернула меч, чтобы всадить его Грею в плечо и пригвоздить моего командора к земле прямо передо мной. Его свободная рука пыталась вытащить кинжал, но Лилит схватила его за запястье и начала ломать палец за пальцем. Я помню, как Грей дышал, прерывисто и напуганно, как он пытался бороться сломанными руками. Он проклинал Лилит, судьбу, магию.

Но никогда не проклинал меня.

Мне удалось подтащить себя к ней, и я схватил ее за руку.

– Пожалуйста! – взмолился я.

– О, теперь ты меня умоляешь? – с напевом спросила она. Ее голос был легким и сладким, несмотря на кровь, пропитавшую траву вокруг. Лилит протянула руку, чтобы обхватить мою челюсть, и я вздрогнул, ожидая боли, но почувствовал лишь прохладу ее пальцев на своей коже.

– Мне нравится, когда ты умоляешь, – прошептала она, наклоняясь ближе. – Давай еще.

Потом Лилит сломала мне челюсть, и когда я закричал, она опрокинула меня на спину. Она встала коленями мне на грудь, и мои ребра затрещали от ее магии. Колдунья вытаскивала поочередно зубы из моего рта, держа меня за горло, пока я умолял ее о смерти, захлебываясь собственной кровью. Ее юбки окружили меня грудой шелка, где-то по близости жужжала плеча, или, возможно, мне это только показалось из-за боли и отчаяния.

Я не знаю, ответила ли она на мою мольбу или это сделала судьба, но затем я очнулся в своей гостиной, как будто бы ее пытки были лишь кошмарным сном. Грей был рядом со мной, и проклятие снова вступило в силу. Однако воспоминания не исчезли. Долгое время они казались мне кошмаром, от которого я только что проснулся. Я закрывал глаза и слышал, как ломаются кости. Я сглатывал и чувствовал во рту вкус крови.

В тот вечер я приказал Грею не защищать меня от Лилит.

– Я поклялся защищать вас, – сказал он.

– Ты единственный оставшийся в живых стражник! – огрызнулся я в ответ, как будто это было какой-то ошибкой, как будто бы я не понимал, насколько это важно. Проклятие было пыткой само по себе, и я не хотел быть свидетелем того, как Лилит издевается над кем-то другим сезон за сезоном ради забавы, как она заставляет страдать другого человека за мои ошибки. –  Если ты не подчинишься моим приказам, я тебя разжалую, и ты уйдешь из замка.

Грей оставался со мной. Но затем он ушел.

И вот мы здесь.

Грей вернет магию в Замок Железной розы. С ее помощью он заберет у меня то, что я не хочу отдавать. Крошечная часть меня считает, что именно этого я и заслуживаю.

За моим окном лязгают мечи, и Харпер внезапно вскрикивает. Лезвие с грохотом падает на булыжники.

Я подхожу к окну.

– Харпер!

– Я в порядке. Я в порядке. – Она принимает протянутую Зо руку и поднимается на ноги. Мои глаза обеспокоенно рассматривают ее тело, но на нем нет ни крови, ни заметных повреждений.

Харпер смотрит на меня, и я с облегчением вижу, что гнева, который раньше затуманивал ее взгляд, больше нет. Время, проведенное вместе, теперь напоминает мне о последних неделях проклятия, когда она знала, что колдунья мучает меня каждую ночь. Харпер почти не отходит от меня ни днем, ни ночью.

Я должен защищать ее. Вместо этого мне кажется, что она все время защищает меня.

Она отряхивается.

– У меня вообще не получается.

– Вы снова гоняетесь за ее клинком, миледи.

Харпер поднимает свое оружие с земли.

– Спускайся и покажи мне, как правильно.

Я смотрю на нее сверху вниз, на то, как выбились кудри из косы, как ветер раскрасил розовым ее скулы. Меня пронзает чувство дежавю. Несколько недель назад мы стояли вот так, и я переживал, что она ненавидит меня. Теперь я задаюсь вопросом, не жалеет ли она меня.

– Конечно, – говорю я.

К тому времени, как я добираюсь до внутреннего двора, Зо исчезает. Неделю назад я рассматривал ее частые побеги как слабость, как нечто достойное презрения. С того момента, как Харпер ударила Лилит кинжалом, я сожалею о подобных мыслях.

Дастан и еще трое стражников проводили меня до внутреннего двора и заняли позиции вдоль стены. Я сдерживаю дрожь и жалею, что я не догадался захватить плащ.

Харпер поднимает свой меч, поэтому я достаю свой, но меня поражает осознание того, что мы ни разу не сражались друг с другом за последние несколько месяцев. Мы не тренировались вместе с тех пор, как Грея притащили обратно в замок в цепях. Стойка Харпер намного лучше, чем я помню. Она стоит на ногах более твердо, и я знаю, как тяжело ей это дается. Я должен быть благодарен Зо еще и за это. Я уверен, что, кроме нее, Харпер ни с кем больше не тренируется.

Я начинаю с простой атаки сверху, и Харпер легко блокирует ее, переходя в контратаку. Ее движения точны, но явно отработаны, словно по учебнику, хотя меня и впечатляет ее скорость. Когда Харпер снова блокирует удар, я отступаю, чтобы перегруппироваться, но она следует за мной. Это выводит ее из равновесия, и я выбиваю клинок прямо из ее руки.

– Эх, – говорит она, наклоняясь, чтобы поднять оружие.

– Вам не нужно гоняться за своим оппонентом, – говорю я. – Если нападающий на самом деле ваш враг, он будет вас преследовать.

Харпер останавливается и смотрит на меня, и я понимаю, что только что сказал. Интересно, думает ли она сейчас о Грее, который не пытается преследовать меня.

Я думаю о Лилит, от которой никак не могу избавиться.

Глаза Харпер вспыхивают азартом, когда она берет себя в руки.

– Я не очень терпелива.

– Вам не нужно мне об этом напоминать. Я знаю.

Ее решительность – одно из самых первых качеств, которые вызвали у меня восхищение. Я поднимаю клинок.

Мы снова вступаем в бой. И снова. К восьмому разу на лбу Харпер блестят капельки пота, но выражение ее лица не теряет решительности. Она переживает за свое равновесие, за слабость левой стороны, но работа ее ног почти безупречна. Должно быть, это результат тщательных и многочисленных повторений, потому вряд ли подобное мастерство можно было бы списать на какой-то скрытый талант. Это впечатляет, но в то же время вызывает чувство грусти у меня груди.

Я научил ее держать лук, танцевать, размещать войска на поле боя. Однако сражаться на мечах она начала учиться у Грея.

Я не знаю, то ли я отвлекся, то ли она наконец убедила себя подождать, но она не следует за мной, когда я отступаю. Я не готов к этому, поэтому, когда я иду в наступление, она цепляет мой клинок своим блоком. Металл звенит о металл, затем наши клинки замирают, и мы с Харпер оказываемся практически прижаты друг к другу. Наше дыхание создает облачка пара, которые висят между нами в холодном воздухе.

Глаза Харпер округлены в удивлении, поэтому я улыбаюсь.

– Превосходно.

Ее щеки слегка розовеют.

– Ты мне поддался?

– Миледи, – я притворяюсь обиженным, – вы меня оскорбляете.

Румянец на ее щеках становится ярче. Мы очень близко друг к другу, наши клинки скрещены между собой, но в то же время между нами нет никакого напряжения.

Как жаль, что у меня нет ничего, что я мог бы ей дать. Как жаль, что я не могу исправить череду своих ошибок. Я знаю, что это невозможно. Прощение нельзя купить, но я понятия не имею, как я могу его заслужить.

Харпер облизывает губы, затем высвобождает свой меч.

– Спасибо за урок.

Я поднимаю руку, чтобы убрать прядь волос с ее щеки, и когда она не противится моему прикосновению, я позволяю своей руке задержаться на лице Харпер. Мой большой палец очерчивает уголок ее губ. Мне очень хочется наклониться и поцеловать ее, но даже это кажется мне большим риском. С Харпер я должен вести себя осторожно. Терпение вознаграждается.

Я прикасаюсь губами к ее лбу.

– Вам следует переодеться для нашего путешествия в Лунную Гавань, – говорю я, и мой голос звучит хрипло.

– Фрея уже подготовила платье. – Харпер внимательно смотрит мне в глаза. – Это не займет много времени.

Дастан придерживает для нее дверь, когда она приближается, но никто из моих стражников не следует за девушкой в замок. Они этого не сделают, пока я не прикажу.

Они поклялись защищать меня, а не ее. О неудачах Колумбии ходит много слухов, впрочем, как и слухов об истинном наследнике престола Эмберфолла. Также существует реальная угроза со стороны Лилит. Однако даже если бы я приказал своей страже защищать Харпер, то я не уверен, что мои люди рискнули бы своей жизнью ради нее. Единственный из моих стражников, кто был готов так поступить, в скором времени начнет войну против меня.

Когда я поворачиваюсь, чтобы направиться в замок, то понимаю, что заблуждаюсь.

* * *

Жилые помещения Королевской стражи расположены на самом нижнем уровне замка, вдоль заднего коридора, ведущего к тренировочной арене на противоположной стороне от кухонь и помещений для слуг, и ближе всего к конюшням.

У меня нет повода появляться тут часто, и я даже не могу вспомнить, когда бывал здесь в последний раз. Когда мы с Греем попали в ловушку проклятия, он занял комнату рядом с моей, потому что не было смысла в том, чтобы мой единственный стражник находился вне пределов слышимости.

Когда я сворачиваю в темный коридор, на поверхность всплывает давно похороненное воспоминание. Мне шесть или семь лет. Я был достаточно взрослым, чтобы научиться сбегать от бдительных глаз няни и наставников. Я был также достаточно взрослым, чтобы интересоваться местами в замке, которые мне не разрешалось посещать. Если мне не изменяет память, я искал подземелья, потому что моя сестра Арабелла уверяла меня в том, что там было полно привидений. Однако в скором времени я выяснил, что громкие и сердитые голоса, которые были слышны с лестницы, принадлежали вовсе не призракам или узникам, а стражникам, которые горячо спорили о чем-то в коридоре.

До того дня я ни разу не видел, чтобы стражники теряли самообладание. Все они всегда говорили размеренно, спокойно и с неизменным почтением по отношению к королевской семье.

Однако в то утро я стал свидетелем того, как один из стражников толкнул другого, а еще двое попытались разнять их. Их слова превратились в череду отменных ругательств, каждое из которых заставило бы мою мать краснеть. Я же был заворожен этой сценой.

Затем один из них увидел меня. Он выругался себе под нос и прошипел:

– Принц. Здесь принц.

Они отпрянули друг от друга и встали по стойке «смирно». Я был так поражен их реакцией, что сам вытянулся в струнку. Теперь я понимаю, что они, вероятно, боялись получить выговор, в то время как я боялся, что меня найдут здесь и я разозлю отца. Я был уже достаточно взрослым, чтобы знать о последствиях его гнева.

Один из стражников, должно быть, наконец нашел в себе мужество отойти от стены. Возможно, он смог понять, что я был напуган. Тот стражник подошел ко мне и спросил:

– Ваше Высочество, вы заблудились?

Я не помню, как он выглядел и даже как его звали. Я понятия не имею, почему они спорили и продолжили ли они выяснять отношения, как только я оказался вне пределов слышимости. Я лишь помню, что его голос был добрым, и я знал, что у меня не будет неприятностей. Я помню, что он вздрогнул, когда я взял его за руку, как я это делал, когда выходил на прогулку со своей няней.

Я помню, что тогда я впервые осознал, что стража моего отца – моя стража – это живые люди, у которых есть чувства и жизнь вне службы королевской семье. Да, они все приносили клятву верности, но для каждого мужчины и женщины она имела разное значение.

За этим воспоминанием следует другое. Ему я вовсе не рад.

– Ты жалеешь, что присягнул, Грей?

– Не жалею.

– А жалел когда-нибудь?

– Нет.

– Это наш последний сезон, командор. Можешь говорить откровенно, и это не повлечет за собой никаких особых последствий.

– Я говорю откровенно, милорд.

Моя грудь сжимается, и мне приходится заставить себя дышать. Я не хочу думать о Грее, но, как обычно, мысли не обращают внимания на мои желания.

Я останавливаюсь перед дверью в конце коридора.

Дастан и Коппер (еще один из моих стражников) сопровождают меня сюда, и я практически чувствую их любопытство, которое витает в воздухе вокруг нас, однако они не будут задавать мне вопросов.

Обычно о моем появлении объявляют, но я и так уже не в ладах с Зо, мне не до церемоний. Я просто стучу в ее дверь.

– Эй! – кричит она, ее голос приглушает дверь из твердой древесины. – А ну пошли прочь, дурачье!

Я приподнимаю брови и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Дастана. Он твердо встречает мой взгляд.

– Некоторым из стражников не очень нравится, что она по-прежнему занимает здесь комнату.

– А ты сам имеешь возражения на ее счет?

– Нет, милорд.

Интересно, правда ли это? Должно быть, Зо ему не по душе, раз он закрывает глаза на чье-то недовольство.

Дастан прочищает горло.

– Она намеренно действует другим на нервы. Звуки ее скрипки разносятся по коридорам за несколько часов до восхода солнца.

Я почти улыбаюсь. Неудивительно, что Зо и Харпер дружат.

– Я же слышу, как вы там строите козни, – резко говорит Зо с другой стороны двери. – У вас, что ли, нет других дел, которыми можно заняться? – Скрипит замок, и дверь распахивается. Одна рука Зо держит кинжал, а другая сжата в кулак. Девушка бросает на меня взгляд, и ее глаза округляются. – Ой. – Она опускает кинжал. – Ваше Высочество. Я… Простите меня… – Она приседает в реверансе. – Я не должна была… Мои слова были…

– Не для меня. Я знаю. Могу я войти?

Удивление исчезает из ее глаз, сменяясь чем-то похожим на подозрение. На мгновение мне кажется, что она скажет «нет», и я не знаю, что в таком случае я буду делать. Я даже в какой-то степени уверен, что какая-то часть Зо хочет воткнуть кинжал в меня.

Однако она делает шаг назад, широко распахивая дверь.

– Конечно.

Я вхожу в ее комнату. Она небольшая, но хорошо обставленная, как и все помещения Королевской стражи. Здесь нет окон, чтобы стражники не были уязвимы в случае нападения, однако есть несколько узких зазоров между кирпичами, чтобы обеспечить вентиляцию помещения. В углу комнаты висит широкий фонарь, отбрасывающий тени на побеленные стены. В другом углу стоит маленькая дровяная печка, наполняющая воздух теплом. У изножья кровати расположился широкий сундук, а вдоль передней стены – узкий шкаф. Стол завален книгами, пергаментом и принадлежностями для письма. В заднюю стену встроены полки для хранения оружия и брони, но у Зо их больше нет, поэтому на одной из полок одиноко стоит ее скрипка.

Дастан и Коппер следуют за мной внутрь, и в комнате едва ли хватает места для них. Зо наблюдает, как я рассматриваю обстановку ее комнаты, затем ее взгляд обращается к стоящей за моей спиной страже. Когда мы пересекаемся взглядами, она сглатывает.

– Я бы ушла без сопротивления, Ваше Высочество, – тихо говорит Зо.

Я хмурюсь в недоумении.

– Ты о чем?

– В страже нет необходимости. Я бы ушла по вашему приказу. Я знаю… – Зо запинается, но затем берет себя в руки. – Я знаю, вы считаете, будто бы я буду действовать вопреки интересам Короны, но я бы ни за что…

– Постой, ты думаешь, я здесь для того, чтобы тебя выгнать?

Она снова бросает взгляд на Дастана и Коппера.

– Я… Да?

– Нет, – говорю я. – Мне кажется, я поспешил, когда разжаловал тебя и лишил позиции в Королевской страже.

В глазах Зо снова появляется циничная насмешка.

– Неужели?

– Милорд. – Дастан произносит напряженным голосом.

Я не обращаю на него никакого внимания.

– Да, – говорю я. – Ты защищала Харпер. Ты исполнила ее приказ. Разве не так?

– Да, Ваше Высочество, – медленно произносит она. – Именно это я и делала. – Она снова бросает взгляд на Дастана. – Если вы здесь, чтобы предложить мне вернуться в ряды Королевской стражи, я не думаю, что вам стоит рассчитывать на положительный ответ.

– В мои намерения это не входит.

Она хмурится.

– Тогда… зачем вы здесь?

– Я переживаю за Харпер. Колдунья угрожает всем нам. Нападение со стороны Силь Шеллоу неминуемо. Среди нас могут быть шпионы. Многие из моих городов отказались признать мое правление. Эмберфолл в опасности.

Циничное выражение исчезает с лица Зо.

– Я знаю, – говорит она. – Я тоже переживаю за Харпер.

– Потому что она твоя подруга.

– Да.

Я бросаю взгляд на Дастана.

– Насколько я понимаю, Королевская стража выразила… хм, некоторое неудовольствие по поводу того, что ты по-прежнему живешь здесь?

Девушка хмурится, как будто пытается понять, к чему я клоню.

– Харпер не хочет, чтобы я покидала территорию замка.

Я хитро улыбаюсь.

– И еще я слышал, что тебе нравится развлекать других стражников своей музыкой в ранние утренние часы.

– О, они обожают музыку, – сухо отвечает она.

– Я бы предложил тебе другую комнату для жилья, – говорю я. – Напротив покоев Харпер. – Я делаю паузу. – И я хотел бы, чтобы ты сопровождала нас, когда мы сегодня вечером покинем Замок Железной розы.

Зо внимательно смотрит на меня.

– Зачем?

– Мне кажется, Харпер будет чувствовать себя более уверенно, если ты будешь рядом. Я буду с ней в этом солидарен.

Взгляд Зо становится несколько суровым, и она вдыхает, чтобы ответить, но затем она, судя по всему, решает придержать язык за зубами.

– Я бы попросил тебя говорить со мной откровенно, – говорю я. Взгляд Зо устремляется к страже, стоящей за моей спиной, поэтому я добавляю: – Дастан. Коппер. Подождите в коридоре.

Они подчиняются, но оставляют дверь открытой. Зо я боюсь не больше, чем боюсь саму Харпер, поэтому я протягиваю руку и закрываю дверь перед носом своего командора.

– У нас с тобой были разногласия, – говорю я. – Я бы хотел положить им конец.

Зо делает реверанс.

– Как скажете, Ваше Высочество. – В ее голосе сарказм едва слышим, но он есть.

– Я просил тебя говорить со мной откровенно, – спокойно говорю я. – Ты мне не веришь?

– Я верю, что вы заботитесь о Харпер. Я понимаю, что сейчас вы от меня чего-то хотите, и для вас это будет неудобным, если мы продолжим находиться с вами в состоянии конфликта. – Зо переводит дыхание, чтобы снова взять себя в руки. – Однако я думаю, что вы не понимаете, почему мы с вами не в ладах.

В ее голосе звенит холодность и честность, поэтому я отвечаю ей в том же тоне.

– Ты действовала вопреки моим приказам и потеряла свое место в рядах Королевской стражи. С чего ты взяла, что я чего-то не понимаю?

– Я не нарушала вашего приказа. Я не предавала вас. Я не нарушила своей клятвы. – Ее плечи напряжены, глаза сверкают гневом. – Я защищала Харпер. Она пошла бы за Греем в одиночку, и вы это прекрасно знаете. Вы поставили всех нас в безвыходное положение.

– Я сам оказался в безвыходном положении, – натянуто говорю я.

– Я знаю! – яростно заявляет Зо. – Мы все это знаем!

– Ты не знаешь… – начинаю я, но тут же осекаюсь. Как всегда, мой гнев и разочарование вызваны вовсе не человеком, стоящим передо мной. Я умолкаю и делаю вдох. В углу трещит дровяная печь. Когда я снова могу говорить, мой голос звучит более спокойно. – Если ты понимаешь обстоятельства, то почему тогда мы с тобой в ссоре?

– Вы спрашиваете «почему»? – Она смотрит на меня с недоверием. – Потому что Харпер – моя подруга.

Это слишком простая причина. Наверное, так и должно быть. Но я знаю, что дело не в этом.

– Мы с Харпер решили наши разногласия, – говорю я.

– А что будет, когда они снова появится и вы не сможете их решить?

Я почти вздрагиваю. Я начинаю жалеть, что пришел сюда. Не знаю, что мне кажется более неприятным: ее дерзость или то, что она правильно делает, когда задает мне такого рода вопрос.

– Значит, ты предпочитаешь ненавидеть меня… всегда? Ты предпочитаешь занимать такую позицию, Зо?

Она набирает в легкие воздуха, как будто собирается выдохнуть огонь, но останавливается и тяжело вздыхает.

– Я не ненавижу вас. – Она делает паузу. – Однако у вас есть целое королевство, которое должно объединиться, чтобы вас защитить. И вам нужно защищать целое королевство. У Харпер ничего и никого нет, но она все равно остается здесь. Ради вас.

Слова Зо поражают меня, как удар молнии. Моя грудь внезапно сжимается, и мне становится трудно дышать.

– Ее брат попросил ее бежать вместе с ними, – продолжает Зо более спокойно. – Он хотел, чтобы она отправилась с ними в Силь Шеллоу.

– Я знаю.

– Грей ее не просил.

Я поднимаю взгляд на Зо, когда до меня доходит значение этих слов. Грей не просил, и Харпер не сбежала. Но она могла бы, если бы он попросил.

Мне не нравятся сомнения, которые сеет этот разговор. Харпер осталась. Она здесь. Ради меня. И Зо тоже здесь. Ради нее.

– Полагаю, я должен выразить тебе свою благодарность, – говорю я. Ее брови приподнимаются вверх, но я еще не все сказал. – И я также должен извиниться. – Мой голос становится ниже. – Харпер не говорила, что стражники тебя донимали.

Зо качает головой.

– Она ничего об этом не знает. Я понимаю их чувства, так что…

На мгновение мы замолкаем. Интересно, как долго Дастан позволит нам разговаривать один на один, прежде чем открыть дверь, чтобы убедиться, что Зо не топит печь частями моего тела.

– Ты правда думала, что я пришел сюда, чтобы выгнать тебя из замка? – спрашиваю я.

– Конечно.

Конечно. Это напоминает мне о том моменте, когда Харпер танцевала со мной в центре бального зала. Она сказала мне, чтобы я не вымещал свою злость на ее друзьях. Все это заставляет меня задуматься над тем, не всегда ли окружающие меня люди ожидают от меня худшего.

Я не могу сказать, что подобное чувство мне незнакомо, однако сейчас все по-другому. Я не могу винить во всем проклятие, потому что сам несу ответственность за свои решения и их последствия.

Мне это не нравится.

– По правде говоря, – продолжаю я, – я пришел предложить тебе новую должность.

– Как… Что еще за должность?

– Должность личного стражника.

Зо выглядит сердитой.

– В Королевскую стражу я не…

– Нет, стражник нужен не мне, – говорю я, – а лично Харпер.

Девушка то приоткрывает рот, то затем снова его закрывает.

– В моем королевстве сейчас слишком много неопределенности, – продолжаю я. – Не важно, какие приказы я отдам, я знаю, что Королевская стража будет ценить мою жизнь выше, чем ее. Ты, как мне кажется, расставишь приоритеты совсем по-другому.

Зо ничего не отвечает. Ее глаза закрылись, и я не понимаю, одобряет ли она эту идею или же я оскорбил ее своим предложением.

– Ты тренировалась вместе с Королевской стражей, – говорю я. – Ты прекрасно подходишь на роль того, кто может стоять рядом с ней и защищать Харпер, когда мы будем на публике. – Зо по-прежнему ничего не отвечает, и я смотрю ей в глаза. – Естественно, ты можешь отказаться, и мы оставим все как есть.

– Вы спросили Харпер, хочет ли она этого?

Ее вопрос сбивает меня с толку.

– Нет. Я не спрашивал.

Она вздыхает и продолжает молчать.

– Что ж, – говорю я. – Спасибо, что хотя бы выслушала. – Я начинаю поворачиваться к двери. Разочарование для меня не в новинку, однако я не могу отступить так просто. – Зо, пожалуйста. Ты права. Харпер в любом случае будет рисковать собой, не думая о последствиях, даже если рядом с ней не будет охраны.

– Я знаю. Я пытаюсь решить, должна ли я сказать вам «да» до того, как у Харпер появится шанс сказать вам «нет».

Это заставляет меня улыбнуться.

– Значит, ты не отказываешься?

– Конечно, нет. – Она не улыбается в ответ. – Сколько вы готовы мне платить?

– Какое жалованье тебя устроит, Зо?

Ее глаза сужаются, и она называет сумму, которая в два раза превышает жалованье королевского стражника. Я не знаю, является ли это попыткой Зо бросить мне вызов от своего имени или от имени Харпер, но для меня это не имеет значения.

– Хорошо, – легко соглашаюсь я, и ее глаза едва не вываливаются из орбит. – Я пришлю слуг, чтобы они помогли перенести твои вещи. Мы отправляемся в Лунную Гавань в течение часа. Надеюсь, ты успеешь собраться к этому времени?

– Но… Да? – Ей приходится прочистить горло. – Так точно, Ваше Высочество.

– Отлично. – Я снова поворачиваюсь к двери.

– Знаете, – окликает она меня, – ради Харпер я бы работала бесплатно. – Она переводит дыхание и продолжает: – Мне просто было любопытно, сколько вы готовы заплатить за ее безопасность.

– Я бы заплатил и в десять раз больше. – Я вспоминаю о том моменте, когда Харпер вонзила кинжал в грудь Лилит. Мне приходится прижать руку к животу, чтобы стряхнуть внезапно нахлынувшие эмоции. – Ради Харпер я готов отдать тебе все, что у меня есть.

Глава 18

Харпер

Я рада, что на улице наконец-то холодно, потому что одна из вещей, по которой я больше всего скучаю, – это дезодорант. У Фреи есть с полдюжины баночек с лосьонами, отварами и порошками, чтобы благодаря им я хорошо пахла, но ни что из этого не мешает мне потеть. Я уже наполовину расстегиваю наручи, когда поворачиваю за угол, чтобы пройти по коридору, как вдруг слышу тихие голоса из соседней комнаты и резко останавливаюсь. Голос Фреи мне знаком, но я не сразу узнаю голос Джемисона. Я знаю его только как человека, который некоторое время пробыл стражником, после чего снова стал солдатом. Когда-то давно Джемисон потерял руку в бою, в котором армия Силь Шеллоу уничтожила весь его полк, однако он при первой же представившейся возможности надел форму, чтобы служить Рэну.

Размеренный, нежный шепот его голоса застает меня врасплох. Очевидно, что Фрея знает Джемисона гораздо ближе. Я замираю в дверях, и на моем лице появляется легкая улыбка. Фрея упомянула о встрече с Джемисоном в тот вечер, когда Рэн организовал бал, и сейчас их тихие голоса заставляют меня задуматься, существует ли между ними что-то большее, чем просто случайная дружба.

Я закусываю губу и бесшумно направляюсь в свою комнату, не желая их беспокоить. В этом мире все так ненадежно, так неопределенно, но в данный момент напоминает мне о том, что любовь может расцвести где и когда угодно, даже в самые мрачные времена.

Однако затем я слышу всхлип Фреи, после чего Джемисон говорит:

– Я должен. Я должен.

Она плачет? Дверь в комнату Фреи открыта, поэтому я хватаюсь за дверной косяк и стучу по нему костяшками пальцев. Они отскакивают друг от друга, но не настолько быстро, чтобы я не заметила, как за секунду до этого Джемисон обнимал ее и гладил по волосам.

Фрея поспешно вытирает глаза. Пряди ее светлых волос выбились из лент, которые должны были убирать ее волосы от лица. Щеки женщины покрылись красными пятнами. На плече военной формы Джемисона осталось влажное пятно, однако он вытягивается по стойке «смирно», когда видит меня, и говорит как ни в чем ни бывало:

– Миледи.

– Ах, миледи! – восклицает Фрея. Она снова вытирает глаза. – Простите меня.

– Не извиняйся. – Я продолжаю стоять на пороге. – С тобой все в порядке?

– Конечно-конечно. – Но ее дыхание снова прерывается всхлипом.

Мои глаза осматривают комнату в поисках детей, но их здесь нет.

– С детьми все в порядке?

– О, да. Далия и Дэвин внизу, на кухне. Малышка спит в соседней комнате. – Она глубоко вздыхает и разглаживает руками свои юбки.

Стоящий рядом с ней Джемисон кажется слишком молчаливым и суровым. Я ничего не могу прочесть по выражению его лица.

– О, вот как, – говорю я. – Что ж, это хорошо.

Я не знаю, что еще сказать. Они тоже молчат. Внезапно ситуация становится какой-то слишком неловкой.

– Я слышала… Ну, как ты плакала. Я просто… А, в общем, знаешь что? Это не важно. Не мое дело. – Я отступаю от двери. – Я это… Я буду у себя, если что.

Я чувствую себя очень глупо. Мое лицо пылает от смущения, и я поспешно скрываюсь в своих покоях. Я снимаю наручи с рук и расстегиваю пояс с мечом, затем сваливаю оружие и броню в одну кучу у камина, чтобы дать пропитавшейся по́том телячьей коже высохнуть. Я вздыхаю и пробую расшнуровать плотный льняной корсет, который является хорошей альтернативой спортивному бра, но имеет завязки на спине. Мне до сих пор не понятно, почему местную одежду так трудно снимать и надевать без посторонней помощи. Бывают моменты, когда я все бы отдала за обычную футболку.

Моя дверь тихо открывается, и я не оборачиваюсь, потому что мое лицо все еще пылает от смущения.

– Прости меня, – говорю я. – Я не хотела вас прерывать. Просто ты плакала, и я хотела убедиться, что с тобой все в порядке.

Прохладные пальцы Фреи отводят мои руки в сторону, и она сама берется за шнуровку на моей спине, не говоря при этом ни слова. Я не понимаю, сердится ли она на меня или ей нужно время, чтобы взять себя в руки.

– Я могу все сделать сама, – тихо говорю я. – Если тебе нужно побыть с Джемисоном, то иди к нему.

Ее пальцы с силой дергают шнуровку, затягивая корсет так туго, что я даже не могу сделать вдох, чтобы закричать.

– Нет, моя дорогая, – говорит злобный голос, который явно не принадлежит Фрее. – Мне нужно побыть с тобой.

– Лилит, – у меня едва получается произнести ее имя.

Я борюсь с ее хваткой, пытаясь развернуться, но она затягивает шнурки еще туже. Футболка порвалась бы уже от подобного натяжения, но этот корсет был сделан на совесть. Мне кажется, что мои ребра вот-вот сломаются. Я пытаюсь вдохнуть, но в моей груди просто нет места для воздуха. Я дергаю себя за вырез, но и это не дает никаких результатов.

Я бросила все свое оружие в углу, как самая настоящая дура. Мне нужно каким-то образом справиться с паникой. Я должна что-нибудь придумать.

К счастью, у меня за плечами месяцы тренировок с Зо, на которые я могу положиться. Я ударяю локтем назад, и мне приятно слышать, как Лилит охает от боли, однако она продолжает удерживать меня. Я чувствую, как ее пальцы проникают под корсет и дотрагиваются до кожи моей спины. Ее прикосновение обжигает пламенем. Льдом. Мой позвоночник пронзают миллионы иголок. Я ничего не вижу. Я не могу дышать.

– Вот видишь? – говорит она, и ее голос одновременно похож на крик и шепот. – Мне не нужно убивать тебя, чтобы управлять им. Мне просто нужно оставить напоминания о том, что я могу это сделать.

Я лежу на полу. Она сидит у меня на спине. Мне кажется, что меня вырвало от боли. Я не понимаю, что происходит вокруг. Я чувствую вкус крови и желчи. У меня все болит, и я рыдаю, уткнувшись лицом в мраморный пол.

– Я знаю, – напевно произносит она. – Я по-настоящему ужасна.

Я не могу ответить. Мои мысли слишком спутаны, чтобы их можно было выстроить в речь. Я думала, что знаю о боли все. Я думала, что я очень решительная и храбрая, но сейчас я могу лишь плакать на полу.

– Ты защищаешь и поддерживаешь его так, как будто он этого достоин, – шипит Лилит, – как будто он сам не причинял никому вреда.

Я стискиваю зубы от ослепляющей боли. Я знаю, что Рэн убивал и калечил собственный народ, но он все это делал в форме злобного монстра, созданного Лилит. Он винит себя за все это, но не должен.

– Он… он… никогда… он не хотел…

– Неужели?

В глазах у меня темнеет, но боль не исчезает. Внезапно мои мысли наполняются воспоминаниями: Грей и Тайко, прикованные к стене во дворе замка, факелы, мерцающие в темноте, танцующие тени, Рэн, отдающий приказ. По моей спине прокатывается огненная волна боли, похожая на удар плетью. Я пытаюсь закричать, но мой голос прерывается, и крик застревает в горле.

– Я уверена, ты думаешь, что в этом тоже виновата я! – злобно говорит колдунья, и ее горячее дыхание касается моего уха. Я отшатываюсь. – И к этому я тоже не имею никакого отношения.

Мои воспоминания сменяются видением. Рэн стоит у стола в своих покоях, застегивая куртку, но он выглядит… другим. Я не могу сказать, что именно в нем изменилось.

– Моя стража подгонит для вас карету, – говорит он, и его голос звучит холодно, бесстрастно. – Я послал за чаем.

– Но, Ваше Высочество…

Я не вижу женщину, которая говорит, но я узнаю ее голос. Это Лилит. Я смотрю на Рэна ее глазами. Судя по ракурсу, она, должно быть, видит его с кровати.

Должно быть, все это произошло до проклятия. Я в ужасе, но в то же время видение завораживает.

События продолжают разворачиваться. Раздается легкий стук в дверь, и в комнату входит молодой слуга. Он несет поднос с чаем и деликатесами. Рэн совсем не обращает на него внимания, и мальчик ведет себя так, как будто он привык к тому, что его игнорируют члены королевской семьи. Он ставит поднос на стол, однако когда он наклоняет чайник, чтобы наполнить чашку, она теряет равновесие, падает и разбивается о мраморный пол. Чай разбрызгивается повсюду, включая сапоги Рэна.

Мальчик вздрагивает и смотрит на Рэна.

– П-простите меня, Ваше Высо…

– Стража!

Рэн даже не смотрит на него.

В дверях появляется стражник, и я с удивлением узнаю в нем Грея. Как и Рэн, он выглядит немного по-другому. Не младше, нет, просто… не такой, каким я его помню. Возможно, все дело в том, как они себя держат, или же в выражении их глаз.

Прежде чем Грей успевает что-то сказать, Рэн говорит:

– Проучи его, – он кивает Лилит и добавляет: – Прощайте, миледи.

Затем он поворачивается к двери.

Взгляд Грея холоден. Он хватает съежившегося мальчика за руку.

Такой Грей меня пугает.

За моей спиной в настоящем Лилит шепчет:

– Они оба монстры, согласись?

Видение блекнет, и боль возвращается так быстро, что я начинаю кричать. Пальцы Лилит сжимаются, и мне кажется, что мои кости прорываются сквозь кожу.

– Ты думаешь, что это я злодейка, – говорит она, пока по моим венам разливается боль. – Ты думаешь, что это я чудовище. Однако кто в этой ситуации делал выбор, Харпер?

Я задыхаюсь от рыданий. Я по-прежнему лежу лицом вниз на мраморном полу, и мои слезы собираются в лужицу на холодном камне.

– Семья Рэна истребила мой народ, – продолжает колдунья. – Как ты можешь винить меня за желание отомстить? Ты сама видела, что он был чудовищем еще до моего появления.

– Нет, – выдыхаю я. – Нет, это ты…

– Я хочу видеть войну, принцесса, – шипит она. – Я хочу видеть, как он подчиняется моей воле, а не твоей. Тебе это понятно?

Ее пальцы вздрагивают. В моих глазах вспыхивают пятна, и мраморный пол подо мной становится черным. На мгновение мне кажется, что я потеряла сознание, но нет, пол на самом деле изменился.

Теперь я лежу на асфальте. Я пытаюсь поднять голову и вижу бледно-серый бордюр и ржавые прутья ливневой канализации. В решетке застряла обертка от шоколадного батончика, и ее края трепещут на ветру. Я вернулась в Вашингтон, округ Колумбия.

– Нет! – кричу я. Если она оставит меня здесь, у меня не будет возможности вернуться. Я не смогу помочь Рэну. Я не смогу…

Раздается автомобильный гудок, и я резко поворачиваю голову. Прямо на меня направляется внедорожник.

Я кричу, и он исчезает. Я снова в своих покоях, и крик раздирает мне горло.

– Помни о том, что я могу управлять тобой так же легко, как и Рэном, – говорит Лилит, обдавая горячим дыханием мое ухо.

– Нет! – Я напрягаюсь под ее весом, как будто у меня есть хоть какой-то шанс сбросить ее с себя. – Нет!

Рука хватает меня за плечо, переворачивая на спину. Я подрываюсь с пола, дико размахивая руками и царапаясь. Мой отчаянный крик становится яростным.

– Миледи. Миледи! – Мужской голос заставляет меня замолчать, и я внезапно осознаю, что в моих кулаках зажаты кожа и пряжки вместо шелка.

На коленях рядом со мной стоит Дастан, и мои пальцы вцепились в его броню мертвой хваткой. Лилит не сломала мне позвоночник. Она вообще ничего не сломала. Спина у меня мокрая, но я не могу сказать наверняка, от пота или крови. У меня болит живот. Я дрожу так сильно, что у меня стучат зубы. Мое дыхание громкое и судорожное. Мы с Дастаном не друзья, но и не враги. Я не могу заставить свои пальцы разжаться. Вместо этого я утыкаюсь лицом в его броню и плачу.

* * *

Не знаю, как долго я сижу, вцепившись в Дастана, но мне кажется, что не так уж долго. Рэн не должен обнаружить меня в таком состоянии. Он уже и так в ужасе от того, что Лилит в любой момент может объявиться. Я разжимаю пальцы и отстраняюсь от Дастана, и понимаю, что он не один. Фрея и Джемисон стоят позади него, а в дверях моей комнаты стоит еще один стражник.

Я поспешно вытираю глаза.

– У меня идет кровь?

Дастан внимательно смотрит мне в глаза, затем окидывает взглядом мое тело.

– Нет, все в порядке, – отвечает он. – Колдунья была здесь?

– Да.

Как жаль, что я не могу унять дрожь. Фрея ахает. Ее рука судорожно сжимается на руке Джемисона.

Дастан начинает выпрямляться, набирая в грудь воздуха, как будто он собирается отдать приказ стражнику, стоящему у порога. Я знаю, я просто уверена, что сейчас он пошлет за принцем. Рэн проникнется моей паникой и страхом, как и всегда, и его собственный ужас удвоится. Влияние Лилит на него лишь усилится.

Я вскакиваю на ноги и, не обращая внимания на плывущие перед глазами пятна, хватаю Дастана за руку.

– Командор. – Мне кажется, что в горло мне насыпали гравия, поэтому мой голос звучит так хрипло. – Ты не можешь рассказать об этом Рэну.

Дастан опускает взгляд на мою руку, и его голос становится тише:

– Миледи, я не могу держать это в тайне от…

– Можешь. Дастан, ты должен.

Он смотрит на меня, и выражение его лица говорит о том, что он абсолютно не может.

– Пожалуйста. – Я впиваюсь пальцами в его наручи. Грей никогда бы не уступил мне, но я надеюсь, что Дастан уступит. – Пожалуйста, Дастан. Она хочет… Она хочет, чтобы он атаковал первым. Она хочет заставить его начать войну. Мы не можем ей этого позволить. Так нельзя!

Его взгляд суров, и я сильно сомневаюсь, что он согласится, но затем Джемисон делает шаг вперед.

– Если колдунье нужна война, то она ее получит. Его Высочество приказал войскам отправиться к границе.

Я моргаю, глядя на него.

– Правда?

Фрея кивает. Ее щеки все еще покрыты розовыми пятнами из-за того, что она плакала, но она больше не плачет.

– Да, – говорит она. – Джемисон входит в состав полка, который отправляют на горный перевал.

Мой взгляд мечется между Фреей и Джемисоном. Мне хочется, чтобы это была хорошая новость, потому что это даст Лилит то, чего она добивается. Однако это вовсе не хорошая новость. Полк, который назначили на горный перевал, будет первым, кто столкнется с войсками Силь Шеллоу.

И, возможно, погибнет первым.

Как всегда, в этом мире все слишком сложно.

Я не могу думать.

Я растираю лицо руками и делаю глубокий вдох.

– Дастан, пожалуйста. Разве ты не понимаешь, что она пытается использовать меня, чтобы манипулировать Рэном?

– Понимаю.

– Тогда ты понимаешь, почему мы не можем позволить ей…

– Я также понимаю то, что он правит Эмберфоллом. – Командор выразительно смотрит на меня. – А вы – нет.

– Послушай, – говорю я. – Мы сейчас должны ехать в Лунную Гавань. Он пытается заручиться поддержкой. Если мы расскажем ему о том, что произошло, он может вообще не поехать.

Мои внутренности все еще болят, и я стараюсь не думать о том, как больно будет ехать верхом через час. Я стараюсь не думать о том, что Рэн может навсегда запереть меня в моих покоях, если услышит о том, что только что сделала Лилит.

Я стараюсь не думать о том, что Рэн сделал с Греем и Тайко, когда он считал, что его предали. Лилит только что показала мне, как вел себя Рэн, когда мальчик пролил чай в его покоях. Я никогда не видела, чтобы Рэн делал что-то подобное сейчас, но я знаю, что в нем все еще есть частичка той жестокости. Я стараюсь не думать о том, что может сделать Рэн, если узнает, что Дастан от него что-то утаивает.

– Позволь мне самой рассказать ему, – предлагаю я. – Просто… Позволь мне подождать до нашего возвращения.

Дастан по-прежнему выглядит так, будто не собирается уступать, поэтому я продолжаю давить на него:

– Это всего лишь отсрочка на несколько часов! Разве она на что-то повлияет?

Он долго и пристально смотрит на меня, после чего вздыхает. Я не уверена, выразил ли он таким образом согласие или раздражение, однако командор не говорит другому стражнику позвать Рэна. Дастан делает шаг назад и поворачивается к двери.

– Вам лучше переодеться к отъезду, миледи. Его Высочество скоро будет готов.

– Да. Да, конечно. – Я начинаю дергать за ленту лифа, которую, вероятно, придется разрезать после того, как Лилит намертво затянула ее. – Фрея, ты можешь…

– Да, миледи. Сию секунду. – Она отступает от Джемисона, бросая на него долгий взгляд.

Постойте. Я вовсе не хотела мешать их разговору.

– Прости. Вы можете закончить… Ну, что нужно.

Джемисон качает головой.

– Я должен вернуться в свой полк, миледи. – Он крепко сжимает руку Фреи, прежде чем она успевает отстраниться, и кланяется ей, целуя костяшки ее пальцев. – Я пришлю тебе весточку, как только смогу.

Потом он уходит, и глаза Фреи наполняются слезами.

– Прости, – шепчу я. – Ты и Джемисон… Я не знала.

Она вытирает глаза.

– Я и сама не знала, что так будет, – говорит она. – Мы просто говорили. – Она смахивает слезы со щек и расправляет плечи. – Простите меня. Мы должны…

Я делаю шаг вперед и заключаю ее в объятия. Внутри у меня все болит, и мне приходится игнорировать последствия пыток Лилит, потому что сейчас мне нужно оказать поддержку моей подруге.

Фрея не такая, как Рэн. Она позволяет мне обнять себя, ее лицо прижимается к моему плечу, но лишь на мгновение. Она начинает отстраняться.

– Я веду себя неподобающе…

– Я плакала в твоем присутствии десятки раз, – говорю я. – Ничего страшного.

От моих слов у Фреи перехватывает дыхание, и она говорит:

– Я так многого лишилась и даже не хотела надеяться… О, я не могу даже думать об этом. – Она отстраняется. – Вы слышали командора? Вам следует переодеться.

Я была права насчет корсета. Нам приходится перерезать ленты, чтобы снять его.

Мы обе молчаливы и задумчивы, пока Фрея помогает мне надеть более торжественное платье, а затем усаживает меня на табурет перед зеркалом, чтобы попытаться укротить мои кудри.

В зеркале отражаются ее глаза, которые по-прежнему красные и припухшие.

Я ненавижу это. Все это. Каждый раз, когда я думаю, что у меня появился перерыв от переживаний, появляется новый повод для беспокойства, который выбивает почву у меня из-под ног. Или наносит удар в спину, подобно Лилит.

– Я могу попросить его оставить Джемисона здесь, – тихо говорю я. – Он может поручить ему…

– Нет, – коротко отвечает Фрея. – Он бы этого не хотел. Для него большая честь защищать Эмберфолл… Как и для меня.

– Знаю. – Я сглатываю. – Для меня тоже.

Ее рука ложится мне на плечо, и она сжимает его.

– Я знаю. Ваша храбрость тому доказательство. Ваша храбрость каждый день является этому доказательством.

Я кладу руку поверх ее и сжимаю в ответ. Мои глаза внезапно становятся влажными.

– Ты как-то сказала мне, что когда мир находится в беспроглядной тьме, то в нем все равно найдется место свету.

Ее отражение в зеркале кивает мне, но затем глаза Фреи снова наполняются слезами.

– Иногда я боюсь, что этот свет можно слишком легко потушить.

– В таком случае мы просто зажжем новые огни, – говорю я, хотя и не уверена, что это правда. Однако я не могу смотреть на ее заплаканное лицо и говорить что-то еще. Я снова вспоминаю свою мать и то, как долго она поддерживала моего отца, несмотря на то, что он продолжал принимать неправильные решения. Я думаю о Рэне и задаюсь вопросом, не делаю ли я то же самое. Мой голос почти срывается, но я беру себя в руки. – Мы будем зажигать его снова и снова, столько раз, сколько нужно.

Взгляд Фреи встречается с моим, и она делает вздох, чтобы успокоиться.

– Конечно, миледи.

По дверному косяку стучат, и я оборачиваюсь, ожидая увидеть Рэна, но вместо него я вижу Зо, полностью облаченную в кожаную броню, которую носят королевские стражники. Я не могу поверить своим глазам. Зо выглядит суровой и серьезной, и я выпрямляюсь.

– Зо?

Что-то в ее суровом лице меняется, и она слегка улыбается.

– Его Высочество нанял меня.

Я едва не падаю с табурета.

– Ты снова в Королевской страже?

– Эм… нет. Я ваша личная охрана. Исключительно ваша.

Я хочу обнять ее, но теперь, когда она в форме, это, наверное, со стороны показалось бы странным. Я снова сжимаю руку Фреи.

– Вот видишь? – говорю я ей. – Зажегся еще один огонек.

Глава 19

Рэн

До проклятия у меня были слуги, которые помогали мне одеваться и готовиться к приемам и поездкам. У меня были лакеи и камердинеры, которые раскладывали одежду, застегивали пряжки и брили мне лицо. Слуги, которые стали бы кормить меня с ложки, если бы я приказал.

Когда проклятие взяло верх и все обитатели замка сбежали или погибли, у меня не осталось никого, кроме Грея. В течение нескольких недель я чувствовал себя беспомощным. Я понятия не имел, где мои камердинеры хранили мое нижнее белье. Или даже носки! Я носил сапоги без них в течение нескольких дней просто потому, что не мог их найти. Я ни разу не брил себе лицо, а когда попытался, едва не перерезал себе горло.

Я помню, как нашел Грея возле своих покоев, стоящего по стойке «смирно» в пустынном, тихом коридоре.

– Командор, – резко сказал я. – Ты покажешь мне, как бриться.

Он долго смотрел на меня, и я чувствовал себя избалованным глупцом. Его гладко выбритое лицо почти вгоняло меня в краску. Грей, в отличие от меня, брился сам. В общем, более унизительного приказа я еще никогда в жизни не отдавал, как в тот день, когда стоял перед ним в коридоре и прижимал к шее шелковый носовой платок, чтобы остановить кровотечение.

Я ожидал, что Грей посмотрит на меня с презрением или злорадством. Я ожидал, что он вздохнет или закатит глаза. Мы были единственными людьми, оставшимися в замке, и я вряд ли смог бы что-то сделать с несоблюдением субординации. Грей мог бы воспользоваться той ситуацией и превратить ее в нечто унизительное. Однако, как мне кажется, у него даже в мыслях подобного не было.

– Так точно, милорд, – спокойно ответил он. – У вас есть бритвенные принадлежности?

Я ожидаю, что воспоминание причинит мне боль, но по какой-то причине этого не происходит.

С тех пор как проклятие было снято, я нанял новых слуг, чтобы они выполняли работу в замке, однако я не потрудился найти для себя камердинеров, которые помогали бы мне в моих покоях. Что-то, что казалось до проклятия необходимостью, теперь кажется мне глупостью. Я в состоянии одеться сам.

Тем не менее сегодня мне не хватает взгляда со стороны, чтобы решить, как лучше одеться. Когда я посещаю свои города, я обычно ношу сшитые на заказ камзолы и начищенные сапоги из шелка и парчи, отделанные серебром или золотом. Я никогда не любил хвастаться своими богатыми нарядами, в отличие от своего отца, но я всегда понимал, что одежда должна давать людям понимание моего статуса. Я не один из подданных. Я не солдат. Я принц и будущий король. Сегодня во время визита в Лунную Гавань я должен выглядеть не просто как принц, а как человек, который готов командовать армией.

Я завязываю шнурки на толстой льняной рубашке, затем застегиваю поверх нее дорогую кожаную броню. Нагрудник обтянут красной тканью в тон алой розе, которая в паре с золотым львом красуется на эмблеме в центре груди. На дубленой коже золотом сделана гравировка в виде золотой короны, которая располагается прямо над моим сердцем. Я застегиваю ремень с мечом, пристегиваю кинжал, затем шнурую наручи на предплечьях. Тяжесть брони кажется мне обнадеживающей, и к моему удивлению меня это успокаивает. Возможно, это я нуждаюсь в напоминании о том, кто я такой, а не мои подданные.

Я мельком вижу себя в высоком зеркале и отвожу взгляд. Я не надевал эту броню уже несколько месяцев. В последний раз это было еще тогда, когда мы с Греем вместе были вынуждены гоняться за Харпер, которая покинула территорию Замка Железной розы. В то время мы впервые узнали об угрозе со стороны Силь Шеллоу. У меня нет никакого желания предаваться этим воспоминаниям сейчас. Я снимаю с крючка плащ и застегиваю его на плечах.

Когда я выхожу из своих покоев, Дастан и Коппер ждут меня у дверей.

– Распорядитесь, чтобы нам подали лошадей, – говорю я, выходя в коридор. – Я отправляюсь за принцессой Харпер.

Коппер кивает мне и направляется к лестнице, но Дастан шагает за мной, держась на шаг позади.

– Милорд, – говорит он мне в спину. Он говорит подозрительно тихо.

– Командор. – Я пока не вижу Зо в коридоре, но дверь в покои Харпер открыта. По ковру в коридоре разливается падающий из комнаты свет.

– Я должен поговорить с вами до того, как вы увидите принцессу.

Я не останавливаюсь.

– Если у тебя есть опасения по поводу Зо…

– Колдунья была в замке.

В данный момент это самая короткая фраза, которую он мог произнести, и при этом заставить меня остановиться. Я оборачиваюсь к нему.

– Что?

– Колдунья навестила принцессу Харпер. Она…

– Когда? – требовательно спрашиваю я. – Почему ты не сказал мне раньше? – Паника сковывает мое сердце, и я едва не бросаюсь бежать по коридору. – Она пострадала? Что…

– Милорд, остановитесь. – Он едва не хватает меня за руку. – Прошу, позвольте мне договорить.

Я останавливаюсь. Мое дыхание становится слишком частым. Я снова бросаю взгляд на открытую дверь, ведущую в покои Харпер.

– Это произошло не так давно, – быстро говорит он, и его голос звучит тихо. – Принцесса не пострадала. Колдунья только угрожала, но не причинила ей вреда. Но… Принцесса Харпер просила, чтобы я утаил от вас эту информацию.

Биение сердца по-прежнему отдается у меня в ушах. Лилит приходила к Харпер? Она ей угрожала? Я знаю, как колдунья излагает свою точку зрения, и мне приходиться бороться с дрожью во всем теле. Однако затем мои мысли цепляются за последние слова Дастана.

Принцесса Харпер просила, чтобы я утаил от вас эту информацию.

Я не могу пошевелиться. В течение нескольких дней я боялся возвращения Лилит, но вот теперь, когда это случилось, Харпер пытается скрыть это от меня.

Это похоже на предательство. Я понимаю, что не имею права так думать, но ничего не могу с собой поделать. Поведение Харпер ничем не отличается от всех тех случаев, когда я скрывал информацию от нее, но сейчас я слишком напуган и слишком зол, чтобы мыслить трезво.

Затем у меня появляется еще одна мысль. Я перевожу взгляд на Дастана.

– Такое уже случалось?

– Насколько мне известно, нет.

Мгновение назад тяжесть надетой на мне брони казалась обнадеживающей, но теперь я понимаю, что это было иллюзией. Я лишь притворяюсь сильным и знающим. Я скрывал правду от Харпер, потому что хотел обезопасить ее. Я не хотел, чтобы она безрассудно рисковала своей жизнью ради меня.

Она же скрывает от меня правду, потому что не думает, что я смогу с ней справиться.

Мне требуется глубокий вдох, чтобы успокоиться. Мне хочется вывести Харпер на чистую воду. Мне хочется сбежать и спрятаться. Меня одолевают обида, унижение, страх.

Злость.

Харпер, должно быть, думает, что Дастан ничего не сказал мне, потому что в противном случае она была бы сейчас в коридоре и что-нибудь требовала от меня.

– Кто еще знает? – спрашиваю я, и мой голос звучит хрипло.

– Коппер. Фрея. Солдат Джемисон.

Итак, она не просто просила начальника моей стражи сохранить все в тайне, она делала это на глазах у других. Я думал, что мы с ней нашли дорогу к взаимной честности и уважению, но, возможно, я ошибался. Я стискиваю зубы.

– Понятно, – говорю я и разворачиваюсь, чтобы штурмовать оставшееся расстояние до покоев Харпер.

Я помню, как на второй день, когда она была здесь, она упаковала продукты с кухни, чтобы отнести их людям, которые голодают. Нам с Греем пришлось снова гоняться за ней по лесу, после чего я спросил, почему она не попросила меня о помощи.

– Потому что я не думала, что ты согласишься, – сказала она.

Стыд свернулся у меня в животе в тот момент.

Этот момент ничем не отличается от того.

Я останавливаюсь в дверях. Часть меня беспокоилась, что я найду ее взволнованной и встревоженной, несколько сломленной после встречи с Лилит. Но это не так. Она предстает передо мной в полном великолепии. На ней фиолетовое платье, предназначенное для верховой езды, черный кожаный корсет, зашнурованный на талии, с поясом для кинжалов. Ее волосы заплетены в две косы, которые приколоты к голове, с несколькими выбившимися локонами, а глаза подведены темным. Она не выглядит испуганной. Она похожа на воинственную принцессу. Она тихо разговаривает с Фреей и Зо, но, увидев меня, резко замолкает. Ее глаза широко распахиваются.

– Рэн.

«Неужели ты не веришь в меня?» – хочу спросить я.

Я думаю, что знаю ответ, и часть моего ожидающего гнева увядает, как и моя уверенность. Мне кажется, что мы смотрим друг на друга с расстояния в несколько километров. Я ненавижу это чувство.

Так много слов ждут возможности сорваться с моих губ, но все, что я говорю, это:

– Я послал за лошадьми, миледи.

Когда я отворачиваюсь, то вижу, как Дастан забирает листок бумаги у служанки, которая делает мне быстрый реверанс. Дастан быстро читает послание и говорит:

– Чесли Дарингтон вернулась из Силь Шеллоу с информацией.

Мой шпион. Мне нужно вести войну. Существуют более важные вещи, чем моя гордость.

В дверях появляется Харпер.

– Рэн, – говорит она. – Что случилось?

Я подавляю в себе все эмоции и отвечаю:

– Ничего, – я перевожу взгляд на Дастана. – Скажи Чесли, что мы отправляемся в Лунную Гавань.

– Я прикажу слугам приготовить для нее комнату, чтобы она подождала…

– Пускай подготовят для нее свежую лошадь. Я хочу, чтобы она поехала с нами.

Глава 20

Харпер

Я испытала сильное облегчение, узнав, что Рэн нанял Зо в качестве моей личной стражницы, которая должна будет сопровождать меня во время нашей сегодняшней поездки. Я думала, что мы наконец-то оказались с ним на одной волне и стараемся достичь общей цели, которая удовлетворит требования Лилит. Однако теперь мы едем в Лунную Гавань, и Рэн по своему обыкновению ведет себя холодно и отчужденно, предпочитая ехать рядом со своим шпионом, а не со мной. Я должна радоваться, ведь он обсуждает военную стратегию и предпринимает какие-то действия. Однако мои внутренности все еще болят после пыток Лилит, и от этого я чувствую себя неловко и раздраженно. Мы преодолели уже много километров, но я не могу отделаться от ощущения, что между нами что-то не так.

Может быть, дело в Чесли. Я слышала, как ее имя произносили десятки раз, иногда с почтением, а иногда с презрением. Я слышала, что шпион требует груды серебра в обмен на ценную информацию о Силь Шеллоу и о фракциях, которые выступают там против магии. Чесли удалось снискать расположение генералов Рэна и, очевидно, самого принца. По какой-то причине я представляла себе мрачного солдата с обветренной кожей. Я воображала себе человека постарше, которого замучили война и политика. Я не ожидала, что шпионом окажется девушка, которая менее чем на десять лет старше меня. Девушка, которая смогла обратить внимание Рэна на себя не при помощи флирта и лести, а при помощи своих навыков и мастерства.

Я не хочу обижаться на Чесли. Я не должна обижаться на нее за то, что она уверенная, решительная, жесткая и умная. Я должна радоваться тому, что нам помогает кто-то компетентный. Однако я не могу перестать думать о том, как я потратила месяцы, чтобы научиться удерживать равновесие во время боя на мечах, чтобы я могла постоять за себя, в то время как эта девушка была в Силь Шеллоу и вернулась с важной информацией, которую может предложить королевству. Лилит использует меня, чтобы манипулировать Рэном в этой войне, а я даже не могу ей помешать. Я чувствую себя помехой. Мне кажется, что от меня больше вреда, чем пользы.

Мне не нравятся эти мысли.

Но я не могу от них избавиться.

Я помню, когда я впервые попала в Эмберфолл. Тогда я думала, что людям Рэна будет легко помочь. Я бросала в сумку несколько пирожных и мясных пирогов, а потом везла их в трактир.

Этого все равно не хватит, чтобы накормить всех моих подданных.

Но кого-то ведь можно накормить, ответила я.

Некоторых можно, но не всех.

Я помню, как думала, что этого должно быть достаточно. Так оно и было на тот момент. Но понятие «все» гораздо обширнее и важнее.

Я продолжаю вспоминать о слезах Фреи из-за Джемисона. В ее жизни было слишком много лишений…

Зо равняется со мной.

– Вы очень мало говорили с тех пор, как мы покинули замок. – Она внимательно смотрит на меня. – Вам нехорошо?

– Нет, со мной все в порядке. – Я не могу сказать, что чувствую себя неуверенной и бесполезной. Я выпрямляю спину и приказываю себе собраться. – Я просто слушала.

Чесли рассказывает о солдатах, которые дислоцируются сразу за границей Эмберфолла.

– Они не встретили никакого сопротивления, поэтому их силы были удвоены, – говорит она. – Они разбили лагерь примерно в тридцати километрах к северо-западу от Глухой Лощины, у подножия гор. Однако у них есть приказ оставаться на позиции.

Солдаты Силь Шеллоу не встретили сопротивления, потому что у нас недостаточно людей, чтобы вести войну в долгосрочной перспективе. Интересно, не поэтому ли Рэн решил отправить полк Джемисона к границе? Наверное, это логично. Он не хочет, чтобы Грей продолжал укреплять свои позиции.

– По крайней мере, Грей по-прежнему уважает договор про шестьдесят дней, – говорю я.

Рэн бросает на меня взгляд через плечо.

– Я бы не стал рассматривать размещение войск на моих землях как проявление уважения.

В его голосе слышится горечь. Прежде чем я успеваю что-то сказать, Чесли говорит:

– Я тоже. – Она смотрит на меня. – У вас есть опыт в военной стратегии, миледи?

Ладно, теперь мне все же хочется затаить на нее обиду. Она явно пытается меня задеть.

Нет, это неправда. Это простой вопрос. Вполне справедливый.

Перед тем как ответить, я прочищаю горло.

– Его очень мало.

– Это ведь ваш брат командовал армией короля Колумбии, верно? – Она бросает взгляд на Рэна. – А затем бежал с предателем.

– Джейк не предатель, – огрызаюсь я.

Чесли бросает взгляд на Рэна, а затем снова смотрит на меня.

– Принц Джейкоб является правой рукой Грея. Он тренируется с военными Силь Шеллоу и ни перед кем не отчитывается, кроме Грея и самой королевы. Если он не предатель, то в таком случае он вообще никогда не был предан Эмберфоллу, и, возможно, он никогда не был предан Колумбии.

Подождите. Подождите. Ее слова поражают меня, как пулеметная очередь. Я не успеваю отреагировать на первое предложение, а меня уже добивают следующее за ним. Я не видела Джейка с того дня, как они с Греем вернулись в замок. За ужином мой брат жестко сказал: «Да, Харп, я ухожу». Потом он добавил: «Ты тоже можешь уйти».

И я этого не сделала.

Я знала, что они с Греем смогли преодолеть свою изначальную ненависть друг к другу. Я знала, что мой брат оказался на другой стороне баррикад.

Я ни разу не думала о том, что Джейк может быть правой рукой Грея. Я не думала, что он станет замышлять что-то против Рэна. Против нас. Когда он был здесь, в Эмберфолле, они с Ноа держались особняком. Он, конечно, никогда не делал никаких попыток расположить Рэна к себе, и, честно говоря, Рэн тоже не спешил налаживать с ним отношения.

Однако мой брат никогда не сомневается и делает то, что, по его мнению, должно быть сделано, даже если это означает, что ему придется замарать руки. Впервые я задаюсь вопросом, что Джейк думает об этой войне. Неужели он против Рэна? Или же он просто встал на сторону Грея?

Или это ни то, ни другое? Может, он решил занять собственную позицию и сражаться за то, во что верит?

Неужели я приняла неверную сторону в предстоящей войне?

Интересно, не произошло ли то же самое с моей матерью. Начала ли она сомневаться в себе из-за отца и его выбора? Я не знаю. Та сцена, которую показала мне Лилит, продолжает всплывать в моей голове. Я снова вижу, как Рэн приказывает Грею преподать урок мальчику-слуге, который пролил на пол немного чая.

Они оба монстры, согласись?

Рэн снова поворачивается к Чесли, не обращая внимания на ее комментарии о Джейке. Я не совсем понимаю, перевел ли он тему из сочувствия ко мне или же ему на самом деле нет до Джейка никакого дела. Как бы то ни было, старый знакомый гнев снова начинает разгораться внутри меня, вытесняя неуверенность и сомнения.

– Перед отъездом, – натянуто произносит Рэн, – ты упомянула, что в Силь Шеллоу есть некоторые… артефакты.

Артефакты. Что еще за артефакты? Меня бесит, что Рэн до сих пор скрывает от меня информацию.

Или, может быть, эта информация вовсе не какой-то там большой секрет. Может быть, она просто связана с военными делами, которыми он не потрудился поделиться.

Мне нужно отключить свой мозг.

– Вы сказали, что я могу назвать любую цену, – говорит Чесли.

Что-то в моей груди сжимается.

– Рэн не мог такого сказать.

Рэн смотрит на меня, и если бы его глаза могли стрелять лазером, я была бы уже кучкой пепла.

– Я сделал исключение и все-таки сказал.

Все ли у него в порядке с головой? Я сжимаю зубы. Однажды он сказал мне, чтобы я никогда не предлагала все что угодно, потому что найдется человек, который действительно попросит все. Что, если Чесли захочет королевство? Чем он готов пожертвовать ради преимущества в этой войне?

Чесли не просит королевство.

– Тысяча серебряных, – говорит она.

Мое сердце подпрыгивает в груди. Это большие деньги. Рэн предлагал пятьсот серебряных за наследника, и люди были готовы убить друг друга за эти деньги. За моей спиной Зо сдавленно ахает.

– Покажи мне, что у тебя есть, – говорит Рэн.

Чесли достает из-за пояса кинжал и протягивает ему.

– Сделан из стали ледяных лесов Ишелласы, – говорит она. – Невосприимчив к магии.

Рэн забирает у Чесли клинок и взвешивает его в руке. Оружие выглядит старым. Плетеная кожа вокруг рукоятки потерлась во многих местах. Однако само лезвие выполнено из полированного серебра и выглядит достаточно острым, чтобы прорезать камень.

Рэн оглядывается на нее.

– Он может оказаться просто кинжалом.

Она пожимает плечами.

– Это так. Вполне может быть. Тем не менее это лезвие все равно способно резать плоть. – Чесли выдерживает паузу. – У меня под рукой нет колдуна или колдуньи, чтобы проверить клинок в действии. А у вас?

Невосприимчив к магии.

У меня под рукой нет колдуна.

Я смотрю на Рэна, но он смотрит на Чесли.

– Тысяча серебряных монет. – Он засовывает кинжал за пояс. – По рукам.

Неужели он собирается использовать это оружие против Грея? Или Лилит? Или против них обоих?

Я боюсь ответа на этот вопрос, потому что мне кажется, что я его уже знаю. Все это слишком похоже на тот момент, когда Рэн решил высечь Грея. Он не сказал мне об этом, потому что мне лучше было об этом не знать. Сейчас мне тоже лучше не знать наверняка.

Я не хочу думать о том, как Рэн планирует убить Грея.

Однако что ему еще остается? Грядет война.

Рэн никого не удивляет, когда решает поинтересоваться стратегией. Это слишком очевидная попытка сменить тему.

– Насколько большие резервы остались у Силь Шеллоу? – спрашивает он.

– По меньшей мере, тысяча солдат, – отвечает Чесли. – Они усердно тренируются по два раза в день.

– Его солдаты будут готовы к бою, – кивает Рэн. – Как и мои. Сегодня утром я отдал приказ отправить полк на границу.

По крайней мере, это я знаю. Я невольно встреваю в разговор.

– Джемисон сообщил мне об этом.

– Да, я слышал, что вы говорили с лейтенантом, – бросает Рэн, и тон его голоса почти резок.

Я делаю вдох, чтобы огрызнуться на него, но Чесли слегка поворачивает голову в мою сторону, и я понимаю, что мы привлекли всеобщее внимание. Рядом со мной Зо предупреждающе бормочет:

– Миледи.

Я закрываю рот и позволяю своей лошади немного отстать, чтобы между мной и Рэном образовалась дистанция. Я так… Не знаю. Я даже не могу разобраться в своих собственных эмоциях, но я уверена, что способна показать Рэну средний палец. По крайней мере, это лучше, чем слезы.

Я жалею, что поехала с ним. Я даже не уверена, зачем я нужна ему, особенно сейчас, когда езда верхом кажется пыткой, каждое движение отзывается болью и напоминает мне о том, что сделала Лилит.

Когда мы добираемся до Лунной Гавани и оставляем лошадей в конюшнях, Рэн обращается ко мне:

– Миледи, вам наверняка быстро наскучат мои переговоры с главным маршалом. Чесли может сопровождать меня, чтобы мы могли обсудить наши планы. – Его голос несколько холоден. – Может быть, вы желаете прогуляться по рынку вместе с Зо?

Он протягивает мне кошелек с монетами. Я смогла держать рот на замке́, пока мы ехали, но сейчас я срываюсь и сую ему монеты обратно.

– У меня есть свои деньги. Спасибо. – Я приседаю перед ним в гневном реверансе и отворачиваюсь.

За спиной я слышу, как Чесли хихикает и что-то говорит себе под нос. Мои руки сжимаются в кулаки. Мне хочется ударить ее, но Чесли выглядит так, будто сможет повалить меня на землю, даже не испортив себе маникюр.

Зо явно чувствует мое настроение, потому что быстро говорит:

– Пойдемте, миледи. Что бы вы хотели купить в первую очередь?

– Давай выберем лук, – отвечаю я, не прилагая никаких усилий, чтобы понизить голос. – У меня такое чувство, что мне в скором времени понадобится оружие.

* * *

Что действительно печально, так это то, что я никогда не путешествую без Рэна, поэтому у меня на самом деле нет собственных денег.

Несмотря на бурные эмоции, я рада тому, что могу погулять по улице и подышать осенним воздухом вместо того, чтобы слушать разговоры Рэна и главного маршала. Я освоила лишь основы военной стратегии, несмотря на то, что я довольно долго наблюдала за тем, как Рэн корпел над картами и обсуждал размещение войск со своими советниками. Когда по карте двигаются маленькие стальные фигурки, то очень легко забыть, что весь смысл заключается в том, чтобы наметить местоположение настоящих, живых солдат, которые будут затем убивать или умирать. Меня беспокоит жизнь других людей, поэтому мне не нравится думать о том, как можно убить их наиболее эффективно. В течение нескольких месяцев мне снились кошмары о первом вторжении войск Силь Шеллоу. Тогда Рэн был чудовищем, которое разрывало солдат на части. Ночь за ночью я слышала крики мужчин и женщин, чьи конечности были оторваны, чьи кишки вываливались из тел. Я видела потухшие глаза людей. Я видела тела, которые никогда больше не смогут сделать вдох.

И вот мы снова будем делать то же самое. Наверное, лучше было бы позволить Лилит перенести меня обратно в Вашингтон.

– Харпер, – окликает меня Зо.

Я сглатываю и моргаю, глядя на нее.

– Извини, – говорю я. Мне приходится откашляться, чтобы продолжить. – У меня был тяжелый день… Спасибо, что увела меня от Рэна. Я не знаю, почему он ведет себя так… Неважно. – Я смаргиваю слезы. – Здорово снова видеть тебя в доспехах.

Зо улыбается.

– Здорово их снова носить. – Она пожимает плечами с некоторой грустью. – Я боялась, ты расстроишься из-за того, что Его Высочество не спросил твоего мнения на этот счет.

– Нет. – Я быстро мотаю головой из стороны в сторону. – Нет. Я чувствовала себя виноватой… целую вечность. Это я виновата в том, что ты потеряла работу.

Зо смотрит на меня, как на сумасшедшую.

– Нет. Ты ни в чем не виновата!

– Я не должна была заставлять тебя идти вместе со мной за Греем…

– Ты меня не заставляла. – Она делает вдох и выдыхает сквозь зубы. – Тебе не нужно было меня заставлять. Я бы все равно пошла за тобой.

Я вспоминаю тот момент, когда мы стояли в маленьком дворике за трактиром, когда Грей и Тайко едва держались на ногах и истекали кровью после порки. В ту ночь, несмотря на то что Лие Маре не суждено было стать королевой, она предложила предоставить им убежище в Силь Шеллоу. Она предложила им сбежать от Рэна.

– Я тысячу раз задавалась вопросом, не следовало ли мне уйти с ними, – тихо говорю я, как будто слова требуют мужества, чтобы быть произнесенными во весь голос.

Зо кивает с задумчивым выражением лица, и это заставляет меня задуматься над тем, не терзают ли ее такого же рода сомнения.

– А ты бы ушла? – спрашиваю я, и мой голос очень тихий, потому что я не уверена, что хочу получить ответ.

Наверное, я даже задаю неправильный вопрос.

Следовало ли мне уйти?

Как обычно, я не понимаю, на кого я злюсь больше: на Рэна или на саму себя.

– Да, – говорит Зо, и я вздрагиваю. Она смотрит на меня. – Я бы ушла, если бы ты позвала меня с собой. Но ты осталась, и не только ради принца. Ты осталась ради Эмберфолла. – Она чертыхается и отводит взгляд. – Стража должна это знать. Его Высочество должен это знать.

Слезы снова наполняют мои глаза, и их слишком много, чтобы не дать им пролиться. Мне приходится утирать лицо руками. Я уверена, что сейчас выгляжу на все сто, как самая настоящая аристократка, ага. Я оглядываю торговые палатки и осознаю, что многие люди смотрят на меня с мрачным любопытством. Я также замечаю несколько взглядов, в которых сквозит неприкрытая враждебность. Рэн не пользуется популярностью в Лунной Гавани, и это еще мягко сказано. И я, наверное, тоже. Или, может быть, горожане не знают, кто я такая. Это первый раз, когда я посещаю город без сопровождения. Так или иначе, мои слезы высыхают очень быстро.

Жаль, что я не взяла кошелек с серебром. Рэн всегда говорит, что чистая монета может изменить чью-то лояльность. Из уст кого-нибудь другого это звучало бы бессердечно и меркантильно, но я видела, насколько Рэн щедр по отношению к своим подданным. Я видела, как он поддерживал ремесленников и торговцев по всему Эмберфоллу. У Грея есть сторонники в королевстве. Это те люди, которые предпочли бы видеть его на троне, потому что они считают Рэна виновным в том, что королевство пришло в упадок за время проклятия. Однако эти люди почему-то не помнят, что именно Рэн был тем, кто оттащил Эмберфолл с края пропасти.

Я вижу, что здесь, в Лунной Гавани, произошли положительные изменения с тех пор, как я впервые побывала здесь. Я не вижу истощенных людей, как в прошлый раз. Одежда на горожанах довольно добротная, хоть и простая. Ботинки и сапоги без дыр и явно сделаны при помощи хороших инструментов. Многие прилавки ломятся от жареного мяса и пряных овощей. Бокалы наполняются вином доверху, а не наполовину, как в наш первый приезд.

Однако эти люди все равно убеждены, что наследником трона должен быть кто-то другой, поэтому ничего из этого не имеет значения.

Они убеждены, что моя неспособность привести в Эмберфолл «армию» Колумбии делает их уязвимыми, поэтому ничего из этого не имеет значения.

Я понимаю, что тоже чувствую вину за происходящее. Рэн сделал так много хорошего, что я благоговела перед его патриотизмом. Однако как только Рэн ополчился против Грея, это, кажется, затмило все хорошее, что он сделал раньше.

Я вздыхаю. Мы продолжаем идти. Рынок кажется каким-то пустым, что вызывает у меня недоумение. В воздухе витает какая-то странная атмосфера. Она не враждебная, но с ней что-то не то, и я не могу сказать, что именно. Меня это тревожит. Я провожу пальцами по шелковым тканям и рассматриваю фигурки из дутого стекла. Все вокруг ведут себя приветливо и любезно, по крайней мере, по отношению ко мне, однако я не могу забыть свой первый приезд в Лунную Гавань, когда на нас с Рэном напали и нам едва удалось унести ноги живыми.

Мне нужно справиться с тревогой. Сейчас все по-другому, но тем не менее я все равно постоянно думаю о том, что рядом со мной только одна Зо.

До конца дня меня никто не попытался убить. Я сильно проголодалась. Боль от странных магических пыток Лилит прошла, но моя гордость не позволяет мне отправиться на поиски Рэна. Он, наверное, все равно занят. Мы с Зо дошли до самой дальней части рынка, где прилавки торговцев в два раза шире. Здесь продают более дорогие товары: тонко выкованное оружие, расшитые бисером платья, кожу, меха, а также отполированные драгоценности. Ни стражников, ни солдат Лунной Гавани на нашем пути больше не встречается, и я немного расслабляюсь.

Когда мы приближаемся к тому месту, где продают музыкальные инструменты, глаза Зо загораются. Из-за прилавка выскакивает невысокая кругленькая женщина в платье из крашеной домотканой шерсти. На вид ей около пятидесяти. У нее обветренная загорелая кожа и коротко подстриженные седые волосы. Ее улыбка сияет ярче солнца.

– Зо! – кричит она, бросаясь к нам. – Ах, Зо, да от тебя глаз невозможно отвести! – Затем она резко осекается и, схватившись за юбки, приседает передо мной в быстром реверансе. – Прошу прощения, миледи.

Я не могу не улыбнуться в ответ.

– Не стоит извиняться.

– Я знаю, что лучше не бросаться к члену Королевской стражи, – говорит она с напускным благоговением в голосе. – Даже если я знаю стражницу и помню, как она путалась в своих косах, когда спешила поколотить моих мальчишек за любую шалость.

– Кто-то должен был этим заниматься, – говорит Зо. Она улыбается. – Миледи, это Грейс. Ее муж – мастер песнопения Лунной Гавани. Грейс, это принцесса Харпер из Колумбии.

Лицо Грейс на мгновение застывает, отчего ее улыбка кажется немного натянутой, но затем она снова делает реверанс.

– Для меня это большая честь.

– Для меня тоже, – говорю я. – Зо всегда с любовью рассказывает о том времени, когда она была подмастерьем.

Это правда, но я также знаю, что Зо ненавидела, что ее родители заставляли ее заниматься музыкой, когда она мечтала стать солдатом или стражником. Каждую свободную минуту она проводила, изучая искусство боя на мечах и стрельбу из лука.

Как человек, которого когда-то заставляли заниматься балетом при помощи взяток в виде уроков верховой езды, мне кажется, это первое, что нас с Зо сблизило.

– Где мастер Эдмунд? – спрашивает Зо. – Он будет играть позже?

Грейс снова застывает, но затем взмахивает рукой. Она, вероятно, хотела, чтобы это выглядело небрежно, но ее жест кажется несколько форсированным.

– Ой, нет-нет. Он вместе с толпой, которая пошла встречать принца.

Я хмурюсь.

– С толпой?

Толпы быть не должно. Рэн должен был встретиться с главным маршалом по поводу его солдат, армии и еще чего-то там, что как-то связано с военной стратегией. Мы не взяли с собой достаточно стражи, чтобы Рэн мог приветствовать толпу, особенно в таком городе, как Лунная Гавань, где его репутация в лучшем случае вызывает вопросы.

По спине у меня пробегает холодок. Может, я и злюсь на него, но я вовсе не хочу, чтобы с ним что-нибудь случилось.

Я не хочу, чтобы его вынудили совершить какое-нибудь действие, о котором он потом пожалеет.

Зо мыслит на два шага впереди меня. Ее взгляд внимательно сканирует окружающих нас людей в поисках угрозы.

– Харпер, – настойчиво произносит она тихим голосом. – Мы должны…

– Знаю. Нам нужно найти его.

Глава 21

Рэн

Никто не попытался убить меня, но все равно я чувствую себя так, будто попал в западню.

Сотни торговцев и рабочих заполнили двор перед домом главного маршала. Они злятся и выкрикивают вопросы одновременно. Они хотят знать, почему они должны платить налоги Короне, если я намерен оставаться в союзе со страной, которая не смогла предоставить Эмберфоллу армию. Они хотят знать, почему солдаты ворвались в Лунную Гавань, когда главный маршал попытался заблокировать вход в город несколько месяцев назад. Они хотят знать, как мы собираемся остановить еще одно вторжение Силь Шеллоу.

Они хотят знать, почему я считаю, будто имею право находиться здесь.

Я не могу ответить ни на один из их вопросов в такой обстановке, но это все равно не имеет значения. Толпа слишком громкая и злая. Дастан и другие стражники образовали барьер между мной и людьми, но я взял с собой всего восемь стражников для сопровождения. Наши лошади стоят в конюшне у входа в город, поэтому мы не сможем сбежать.

Я не понимаю, как судьба может с завидным постоянством огорчать и радовать меня. Я снова не в ладах с Харпер, но теперь у меня на поясе висит кинжал, при помощи которого можно остановить Лилит. Наконец-то у меня появилось представление о движениях войск Силь Шеллоу, но в то же время сейчас я стою перед разъяренной толпой из собственных подданных.

Дастан положил руку на рукоять меча, но пока еще не вытащил его из ножен. Как и остальные стражники. Сейчас люди просто злятся, но пущенное в ход оружие может превратить их гнев в смертный приговор. Я выслушал доклад Дастана о попытке захватить Грея, когда он был в Глухой Лощине. Тогда горожане набросились на стражу и солдат и выгнали их из города.

Мой отец любил повторять, что бунт заразителен. Если появился один мятежник, которому вовремя не закрыли рот, то через несколько дней их уже будет дюжина.

Сейчас передо мной намного больше дюжины недовольных. Я надел броню как символ силы и власти, но теперь мне кажется, что ее придется использовать по назначению. Мое прежнее недовольство Харпер исчезло, сменившись нарастающей паникой, ведь она сейчас где-то на рынке и почти без охраны.

Я даже не могу послать стражника, чтобы найти Харпер, потому что ему придется в буквальном смысле пробиваться сквозь толпу.

Главный маршал Энском Перри стоит на ступенях по левую руку от меня. Он выглядит немного самодовольным. Его личная стража окружает двор, но стражники маршала не предпринимают никаких действий. На данный момент я даже не знаю, на чьей стороне они будут сражаться, если начнется драка.

Чесли стоит справа от меня, и она выглядит мрачной. Ее рука покоится на мече. Она приносит мне вести о единстве и развитии Силь Шеллоу, об их подготовке к войне, а я даже не могу встретиться с человеком по поводу объединения его частной армии с моей собственной. Я чувствовал себя неудачником, пока находился под действием проклятия. Теперь я чувствую себя неудачником по совершенно другой причине.

Я смотрю на маршала Перри и стараюсь говорить тихо.

– Прикажите им уйти.

– Зачем? – спрашивает он спокойно. – Разве вы не просите свой народ всегда свободно высказывать свое мнение?

– Не таким образом, и вы это знаете.

– Ты лгал о военных силах из Колумбии! – выкрикивает мужчина из толпы.

– Ты незаконный наследник! – кричит женщина.

Другой мужчина бросается вперед и толкает одного из моих стражников, но тут же оказывается на земле. Рядом плачет ребенок. Стражник начинает вытаскивать меч.

– Отставить! – рявкаю я, и стражник замирает. – Я выслушаю ваши жалобы, но не буду…

– Лжец! – кричит мужчина. – Обманщик!

Очень быстро другие начинают скандировать то же самое. Тот же мужчина снова толкает моего стражника. Я чувствую разочарование своего гвардейца из-за того, что ему приказали не доставать оружие. Когда мужчина не получает отпора, то толпа начинает толкать других моих стражников. Кто-то плюет в лицо Дастану. Он стискивает челюсти, но продолжает оставаться на позиции.

Чесли придвигается ближе ко мне.

– Если сделать пример из одного, то для остальных это будет поводом проявить благоразумие.

– Если мы первыми прольем кровь, все закончится бойней. Погибнут мои же люди.

– Нам не нужен пример из толпы. – Она смотрит на маршала Перри. – Я предлагаю сделать его примером.

– Двор окружен моей личной стражей, – говорит Перри со смехом. – Удачи.

Несколько месяцев назад, когда я ездил в Хатчинс Фордж с Греем, мы попали в западню, но ничего подобного там не было. Главный маршал и его сенешаль хотели манипулировать мной и разжиться серебром. Когда они потерпели неудачу, я был вынужден сделать пример из сенешаля. Я приказал Грею убить его. Впервые в жизни я отдал приказ лишить человека жизни. Будучи монстром, я причинил много разрушений и бед, но то был первый раз, когда я был ответственным за смерть другого как человек. Это было ужасно.

Сейчас я чувствую себя не лучше.

Мое сердце колотится так, словно кто-то направил на меня оружие. Все это похоже на тот момент, когда Грей отказался назвать мне имя наследника. Эмберфолл в опасности, и меня принуждают принять определенные меры. Каждый раз, когда я вынужден проявлять жесткость, я ненавижу это.

Ненавижу. Но я не вижу другого выхода.

– Вы прикажете им разойтись, – твердо говорю я.

– Вот и нет, – огрызается он.

– Это измена.

– Это не измена, если мне приказывает незаконный наследник.

– Командор, – говорю я, и мой голос звучит хрипло.

Дастан поворачивается, чтобы посмотреть на меня. Моя стража хорошо натренирована, поэтому другой стражник смещается, чтобы занять место своего начальника. Рука Дастана по-прежнему лежит на рукоятке меча. На его щеке все еще блестит слюна.

Я не хочу отдавать ему приказ. Грей всегда подчинялся с легкостью, будто бы ему ничего не стоило сделать что-то ужасное. Мне всегда казалось, что с каждым разом, когда я буду вынужден принимать подобные решения, это будет делать легче, но все не так. Становится только труднее.

Маршал Перри, должно быть, понимает, что я настроен серьезно, потому что делает шаг назад. Его стража начинает двигаться вперед.

– Ты думаешь, что сможешь объединить свой народ таким образом? – кричит он и плюет в меня. – Ты ничем не лучше Карис Люран.

Пульс эхом отдается у меня в ушах. Я делаю вдох, чтобы отдать приказ. Если его кровь прольется на камни, то уже ничего нельзя будет исправить. Я также не могу исправить того, что сделал с Греем, однако другого выбора у меня не было.

У меня и сейчас нет другого выбора.

Я почти слышу, как толпа задерживает дыхание. Они замирают в ожидании, в сомнении.

– Отец! – Из толпы раздается крик мальчика.

Другие пытаются задержать его, но он вырывается и бежит к ступеням.

– Отец!

– Лютас! – кричит маршал Перри, и его голос срывается. – Лютас, не подходи!

– Рэн! – кричит Харпер откуда-то издалека. Я едва слышу ее голос. – Рэн!

Я поворачиваюсь и вижу, как она пробивается сквозь толпу. За ней по пятам следует Зо. Люди преграждают ей путь, но она бесстрашно прокладывает себе дорогу локтями. Моя грудь наполняется облегчением и тревогой одновременно. У любого из них может быть клинок. Любой из них может использовать ее против меня прямо здесь и сейчас.

– Отец! – кричит мальчик.

– Лютас!

Один из стражников делает шаг вперед, обнажая клинок. Я вспоминаю Грея, который был рядом со мной, когда мы в последний раз приезжали в Лунную Гавань. Я рассказывал Харпер о доблести Королевской стражи в бою. Как-то считалось, что приближение к королевской семье без приглашения – это верный способ лишиться головы на улице.

Я отрываю взгляд от Харпер и бросаюсь вперед к мальчику.

– Отставить! – кричу я. – Отставить!

Но толпа слишком шумная, напряжение в воздухе зашкаливает. Рука стражника начинает опускаться. Я толкаю гвардейца, вскидывая руку, чтобы отклонить его клинок. Меч падает на мои наручи и соскальзывает. Стражник в шоке смотрит на меня.

Мальчик лежит на земле, прикрывая рукой голову. Он шумно и неровно дышит. Я поднимаю взгляд, чтобы найти в толпе Харпер. Крики вокруг нас меняются.

– Это принцесса! – кричат они. – Принцесса пустых обещаний!

– Дастан! – кричу я. – Найди ее!

Но затем я встречаюсь с ней взглядом в толпе, и Харпер исчезает из поля моего зрения так же внезапно, как появилась. Я забываю о главном маршале. Я забываю о людях. Я забываю о войне, колдунье и стражниках.

Я не помню, как сбежал вниз по ступеням. Я не помню, как выхватил меч. Вдруг я оказываюсь в самом центре толпы, отталкивая людей и замахиваясь на них мечом, когда они расступаются недостаточно быстро.

– Отпустите ее! – кричу я. – Не трогайте ее!

От ярости воздух вокруг меня закипает. Когда я добираюсь до Харпер и Зо, они у земли, но люди, окружающие их, отступают.

Зо кажется невредимой. Она стоит на одном колене, подняв кинжал вверх и защищая Харпер. Платье девушки порвано, от плеча до лифа идет длинный разрез. Ее юбки в пыли, а кинжал исчез с пояса. На покрытой шрамами щеке Харпер размазана грязь. Девушка тяжело дышит, прижимая руку к боку, но все равно пытается подняться на ноги.

Я протягиваю руку, чтобы помочь ей. Мне очень хочется вонзить свой меч в грудь каждого, кто стоит вокруг. Мне очень хочется сделать это дважды.

У Харпер прерывается дыхание, и я смотрю ей в глаза.

– Я в порядке, – говорит она, но ее голос дрожит, опровергая ее слова. – Я в порядке.

Ее слабая нога подкашивается, и она начинает падать. Я ловлю девушку и прижимаю ее к себе. Только в этот момент я понимаю, что Харпер сотрясает дрожь.

Мы застали толпу в момент нерешительности. Воздух по-прежнему звенит от невысказанного недовольства. Я не совсем понимаю, что больше напугало людей: то, что собирался сделать я, или же то, что собирались сделать они. Моя стража уже у меня за спиной, и, к моему удивлению, Чесли последовала за ними вниз по лестнице с оружием в руках наготове.

Я окидываю взглядом мужчин и женщин, окружающих нас.

– Вы позволите нам пройти, – говорю я. – Или я казню каждого, кто встанет у нас на пути.

– Рэн, – шепчет Харпер, уткнувшись лицом мне в грудь.

– Это не пустые слова! – рычу я. Должно быть, я выгляжу весьма решительно, потому что люди переминаются с ноги на ногу и отступают. Они не солдаты. Это просто торговцы и портовые рабочие. Ткачи и мясники. Лишь некоторые из них вооружены. Среди них стоят дети.

Они пришли с вопросами и обвинениями. Они осмелились плюнуть в лицо Дастану. Они толкали мою стражу, но они пришли сюда вовсе не за тем, чтобы проливать кровь.

Это я едва не устроил кровавую расправу.

Дастан встает передо мной, держа в руке обнаженный меч.

– С дороги! – резко говорит он.

Люди расступаются.

– Рэн, – шепчет Харпер. Ее пальцы впиваются в мою руку, она пытается сделать шаг, но оступается. – Подожди. Я не… я не думаю, что я… могу идти. Просто… просто… дай мне минутку…

В нашем распоряжении нет ни минуты. Я убираю меч в ножны.

– Держись за меня, – говорю я и кладу руку Харпер себе на плечо, а затем подхватываю ее на руки. Она выглядит полной решимости, поэтому я ожидаю протестов с ее стороны. Однако, должно быть, я застаю ее врасплох, поэтому вместо воплей возмущения я слышу лишь ее прерывистое дыхание.

Как только мы выходим со двора, крики и обвинения возобновляются. Я смотрю вперед, крепко держа на руках Харпер, и направляюсь к конюшням, чтобы забрать наших лошадей. Мне нужно думать о том, как решить проблему, чтобы вернуть уважение горожан. Мне нужно создать свою армию, которая будет больше той, что готовит против меня Грей.

Однако сейчас я могу думать только о том, что я приехал сюда в надежде показать свою силу и целеустремленность, но теперь я могу продемонстрировать только свои способности к бегству.

Я думаю о том, что мои люди едва не погибли от моей руки. Люди, которые просто пришли ко мне в поисках надежды и перемен к лучшему.

Я смотрю на Харпер и думаю о том, что она сделала, что она предотвратила и чем она рисковала.

Да, сейчас я вынужден отступить, однако я не чувствую себя проигравшим.

* * *

Мы с Харпер не ездили вдвоем на одной лошади с того самого дня, как она впервые оказалась в Эмберфолле. Она попыталась сбежать из замка и в итоге спасла Фрею и ее детей. Нам понадобились лошади для них, поэтому Харпер ехала за моей спиной, когда мы направились в гостиницу «Кривой вепрь», чтобы найти кров для семьи, которая его лишилась. В то время Харпер меня ненавидела.

Честно говоря, Харпер и сейчас, возможно, меня ненавидит. Я не знаю.

С другой стороны, мне так не кажется. Ее руки крепко обнимают меня за пояс, пока Железный Уилл быстро скачет вперед. Она не протестовала, когда я посмотрел на ее страдальческое выражение лица и предложил ехать вместе.

Однако Харпер ни слова не произнесла с тех пор, как мы выехали из города.

Я тоже молчу.

Моя обида, возникшая несколько часов назад, когда я узнал о визите Лилит, растворилась без остатка. Теперь она кажется мне уделом мелочного и высокомерного человека, которым я был в первые дни проклятия, когда думал, что могу топнуть ногой, отдать приказ, и мир изменится в угоду мне. Харпер пыталась защитить меня точно так же, как я пытался защитить ее. В замке в окружении стражи я чувствовал себя слабым и беспомощным. Но когда я увидела, что Харпер затерялась в толпе… Я просто забыл обо всем остальном.

Как только мы отъехали на несколько километров от Лунной Гавани, я позволил коню замедлить шаг. За моей спиной Харпер продолжает хранить молчание. Дастан едет рядом с нами, но остальная стража держится позади. Среди них Чесли в компании Зо.

На ступенях Чесли сказала: «Если сделать пример из одного, то для остальных это будет поводом проявить благоразумие». Ее слова продолжают звучать у меня в голове. Мой отец мог сказать что-то подобное. Он бы убил маршала Перри без колебаний. Он бы не попал в такую переделку.

Я раз за разом повторял Харпер, что Грей не подходит на роль короля, но я совсем не уверен в собственных словах.

– Прости, – тихо говорит Харпер.

Ее мягкий голос за моим плечом застает меня врасплох. Нет, скорее, врасплох меня застают ее извинения. Я слегка поворачиваю голову, чтобы встретиться с ней взглядом, но Харпер рассматривает сельскую местность, прижавшись щекой к моему плечу.

– Я просто хотела предупредить тебя, – продолжает она. – Я просто… Наверное, тебе это было не нужно. Мне жаль, что я… Нарушила твои планы. Я все испортила.

У меня уходит секунда, чтобы понять тон ее голоса, в котором отражается все то, что я чувствую: неуверенность, беспомощность, уязвимость.

– Ты ничего не испортила, – говорю я.

– Но ты ведь собирался что-то сказать толпе, а я перебила…

– Я собирался приказать казнить главного маршала, а один из моих стражников пытался убить его сына.

Мои слова шокируют ее, и я не могу понять, хорошо это или плохо.

– В общем, ты понимаешь, что ничего не испортила, – продолжаю я. – Ты остановила меня от ошибки, которую нельзя было бы исправить… Я хочу, чтобы у моих людей была уверенность в том, что я буду относиться к ним справедливо. Я слишком долго прибегал к насилию, решая проблемы, и мне стало казаться, что это единственное решение.

Харпер по-прежнему молчит, но я чувствую, что в холодном воздухе витает ее осуждение.

Уилл тянет поводья, поэтому я даю им немного ослабнуть, чтобы позволить коню вытянуть шею, а затем протягиваю руку, чтобы почесать зудящее место под гривой, как раз там, где ему нравится.

– Я думала, ты злишься, – говорит Харпер.

– Злюсь?

Я чувствую, как она отстраняется от моей спины, поэтому поворачиваю голову и ловлю взгляд ее голубых глаз.

– Я в ярости из-за того, что маршал Перри пытался заманить меня в ловушку. Я не думаю, что он хотел кровопролития, но все могло закончиться именно этим. Я злюсь, потому что рассчитывал набрать несколько тысяч солдат для королевской армии, но мне пришлось уйти ни с чем.

– Нет… Я думала… Думала, что ты злишься на меня.

Я теряюсь, но затем кладу руку поверх ее руки, которая крепко держится за мой пояс с мечом. Пальцы Харпер похолодели от ветра, но под моей ладонью они становятся теплее.

– Нет. Я благодарен тебе за то, что ты решила предупредить меня. – Я вновь задумываюсь над приказом, который собирался отдать. – Я благодарен тебе за то, что ты появилась в нужный момент.

Харпер снова молчит, но на этот раз ее молчание задумчивое, поэтому я жду ответа. В конце концов она говорит:

– Но… ты злился на меня до этого. Ты вел себя как высокомерный придурок, когда мы ехали в Лунную Гавань.

– А. – Я хмурюсь. – Я боролся с мыслями о предательстве.

– О предательстве? – Голос Харпер звучит глухо. – В смысле… Это из-за Чесли?

– Что? – Я снова поворачиваю голову. Холодный ветер проносится по полям, заставляя Харпер дрожать у меня за спиной. – Предательство Чесли? Я не понимаю.

Харпер опускает голову.

– Не бери в голову. Так что еще за предательство?

– Лилит приходила к тебе.

Она замирает. Я чувствую, как она вздрагивает от удивления.

– Дастан рассказал тебе.

– Он начальник моей стражи. В его обязанности входит докладывать мне обо всем.

Она выпрямляется, ее голова отрывается от моего плеча.

– Я должна была догадаться, – говорит она и повышает голос. – Эй, Дастан! Может быть, тебе стоит…

– Харпер. – Я стараюсь говорить тихо, успокаивающе. – Однажды ты попросила меня не отыгрываться на близких тебе людях из-за того, что они тебе преданы.

Она закрывает рот, затем вздыхает.

– Эх, ладно. – Она делает паузу. – Ему не обязательно было лгать.

– И тебе тоже.

Ей нечего возвратить.

– Лилит тебе навредила? – спрашиваю я.

– Следов она не оставила. – Харпер делает глубокий вдох. – Она ужасна, Рэн.

– Знаю. – Я делаю паузу. – Неужели ты думала, что я не смогу справиться с новостями о ней?

– Раз уж я не хочу быть твоей пешкой, то ее пешкой я подавно быть не желаю. – Харпер переводит дыхание. – Я не позволю ей использовать меня против тебя.

– У нее все равно получилось посеять раздор. – Я горько вздыхаю. – К этому у нее талант.

Харпер ничего не отвечает. Долгое время мы едем молча, пока Уилл не начинает нервничать. Я натягиваю поводья.

– Спасибо, – говорит Харпер без всякой злости в голосе. – Спасибо, что вытащил меня из толпы. – Она вздрагивает. – У тебя был такой вид, будто ты собирался сровнять с землей тот двор.

Я подстегиваю коня, и он с радостным нетерпением пускается галопом. Харпер крепко прижимается к моей спине.

– Ради тебя я бы сровнял с землей весь город.

Глава 22

Харпер

Что-то изменилось между мной и Рэном, но я не могу сказать, что именно. В нем как будто что-то переломилось. Между нами не возникло нового напряжения. Наоборот, вместо этого все стало… лучше. Как будто это «что-то» и нужно было сломать.

Ты ничего не испортила. Ты остановила меня от ошибки, которую нельзя было бы исправить.

Кажется, Рэн смог вздохнуть с облегчением. Я думаю, что больше всего меня поражает именно его облегчение. Я почему-то забыла, что он совсем не хочет прибегать к радикальным мерам, что в глубине души он хочет лучшего для своего народа.

Как только мы прибываем в Замок Железной розы, Рэн поручает Зо и страже заботу о лошадях и поиски комнаты для Чесли, после чего он помогает мне зайти в замок. Точнее, он несет меня на руках, пока мы не достигаем лестницы главного зала, где я требую, чтобы он опустил меня.

Рэн не слушает.

– Ты едва смогла слезть с коня, – говорит он. – Я донесу тебя до твоих покоев.

– Я могу держаться за перила.

– Хм. – Он шагает по ступенькам так, как будто я совсем ничего не вешу. – Я видел результаты твоих попыток отказаться от помощи, так что прости меня, но я настаиваю.

– Я никогда не отказываюсь от помощи!

Он недоверчиво фыркает.

– Харпер.

Харррперрр. То, как он произносит мое имя, заставляет меня краснеть и дрожать. Он, должно быть, это заметил, потому что его глаза блестят, когда он останавливается перед моими покоями и ставит меня на пол. Я кладу руку на стену, чтобы сохранить равновесие, что является для меня проблемой, даже тогда, когда у меня не вывихнута лодыжка.

Другой рукой я все еще хватаюсь за руку Рэна. На коже его наручей появилась какая-то странная выемка, поэтому я опускаю взгляд вниз. Там поперек пряжек идет глубокая борозда, которая прорезала кожу и поцарапала сталь. Одна из пряжек срезана начисто.

Я хмурюсь.

– Что случилось?

– Я же сказал тебе, что один из стражников собирался убить сына главного маршала. Я остановил его.

Я открываю рот. Затем закрываю его. Я думала, он остановил стражника… приказом, а не рукой. Рэну повезло, что он не лишился руки.

– Я позову твою фрейлину, – тихо говорит Рэн.

– Нет! – Я вспоминаю о слезах Фреи, которые видела до отъезда. – Не беспокой ее. Я в порядке.

Его взгляд скользит по моей фигуре, по разорванному платью, которое держится на моем левом плече всего несколькими нитями и чьими-то молитвами.

– Тебе понадобится помощь, чтобы переодеться.

– Мне просто нужно расшнуровать корсет. Не мог бы ты… – Я осекаюсь, понимая, о чем только что собиралась его попросить, и мое лицо вспыхивает. – Я хотела сказать… Не важно.

Рэн притворно ахает.

– Я никогда не отказываюсь от помощи! – передразнивает меня он с легкой насмешкой.

– Ладно. – Я вздергиваю подбородок. – Расшнуруй корсет.

Уголок его рта приподнимается, выражение лица становится несколько хищным, что для Рэна большая редкость.

– Прямо здесь, в коридоре, миледи?

Я ударяю его в грудь, что глупо, потому что удар приходится на покрытую кожей броню, однако Рэн все равно ловит мое запястье. Его пальцы нежно, но крепко прижимаются к моей коже. Его глаза внимательны и пронзительны в тусклом свете коридора.

Я смотрю на Рэна, пока мое сердцебиение не начинает отдаваться гулом в ушах. Мои губы слегка приоткрываются, и у меня вырывается невольный выдох. Рэн кажется ближе. Он должен меня пугать, но не пугает, напоминая мне о том моменте в Лунной Гавани, когда готов был биться с целой толпой. Ради меня.

Я совсем забыла, что он может так выглядеть. Я совсем забыла, что он может быть таким.

Я сглатываю, и его большой палец гладит основание моей ладони прежде, чем Рэн отпускает мою руку. Его голос становится тише и мягче.

– Я позову Фрейю.

– Не надо. – Я ловлю его за руку, и он ждет. Мои щеки горят огнем. Через минуту стража закончит с лошадьми и появится в коридоре. А может, Фрея услышит нас и придет проверить, нужна ли мне ее помощь. Во всяком случае, еще секунда, и я растеряю всю свою храбрость. Мои инстинкты подсказывают мне, что мы с Рэном боролись ради этого момента целую вечность. Я не могу так просто отпустить его.

– Зайди ко мне, – шепчу я. – Пожалуйста.

На мгновение мое сердце замирает, потому что я ожидаю, что он откажется. Вместо этого Рэн кивает.

– Хорошо, миледи.

В моих покоях тепло. Свечи уже зажгли к моему возвращению. В очаге горит огонь. Рэн помогает мне сесть на низкий диванчик у окна, затем опускается на колено, чтобы расшнуровать сапог на моей поврежденной ноге.

– Я могу сама… – Я начинаю протестовать.

Рэн взглядом заставляет меня замолчать. Когда он снимает сапог, это приносит одновременно облегчение и боль. Я вижу даже через чулки, насколько сильно распухла лодыжка. Рэн хмуро смотрит на меня.

– Я должен позвать лекаря.

– Не надо. Все в порядке. Это просто растяжение связок. Ничего страшного, если я не буду опираться на эту ногу. – Я морщусь. – Не то чтобы я и без этого не хромала.

Рэн развязывает шнурки на другом сапоге, затем освобождает мою вторую ногу. Он почти не прикасается ко мне, но я все равно вздрагиваю, и по моим рукам пробегают мурашки. Это привлекает его внимание, но он неправильно толкует причину.

– Ты замерзла, – говорит он, выпрямляясь. – Мне нужно принести тебе одеяло.

– Тебе нужно снять доспехи, – говорю я, и его глаза тут же встречаются с моими. – Я хотела сказать… – Я прочищаю горло и заправляю выбившуюся прядь волос за ухо. Я опускаю взгляд и останавливаю его на поясе с мечом, что не лучше. Я решаю смотреть на стену. Мое лицо пылает огнем. – Со мной все нормально. Тебе, наверное, неудобно в доспехах.

Рэн пристально смотрит на меня. Я чувствую его взгляд, хотя сама не могу поднять на него глаза. Он спас мне жизнь, как самый настоящий сказочный принц, и теперь я превратилась в краснеющую лужицу в кресле. Меня спасает стук в дверь.

– Милорд, – раздается голос.

– Дастан, – говорит Рэн. Он нежно касается пальцем моего подбородка. – Я вернусь через минуту.

Со мной что-то не так. Я прижимаю ладони к щекам, как будто это может помочь охладить их. Мне нужно подумать. Мне нужно услышать, что Рэн говорит, какие приказы отдает. Мне нужно знать, что он планирует, чтобы я могла действовать в соответствии…

Рэн возвращается, и у меня не остается времени на все это. Я чувствую, как мое сердце пытается вырваться из груди.

Он расстегивает пояс с мечом, натягивая кожу ремня на пряжку. Я видела, как он делал это миллион раз, поэтому меня не должно это волновать, но почему-то волнует. Мое сердце неистово бьется в груди, и мне снова приходится отвернуться, чтобы не смотреть на Рэна.

– Я попросил Дастана послать за ужином, – тихо говорит он. Рэн кладет меч в одно из моих кресел, а затем его ловкие пальцы принимаются за пряжки на наручах. – Зо сказала, что у тебя не было возможности пообедать в Лунной Гавани.

– Не было, – отвечаю я, и это чудо, что мой мозг может сосредоточиться на разговоре, потому что мои глаза прикованы к движению его рук.

Наручи ложатся в кресло рядом с мечом. Рэн расстегивает только одну половину нагрудника, а затем стягивает его через голову и бросает к остальной броне. Почему-то это движение кажется особо привлекательным, чем остальное медленное, мучительное разоружение.

Рэн всегда застегивает все пуговицы и пряжки. Его одежда всегда безупречна, поэтому мне кажется привилегией видеть его в брюках и рубахе. На поясе у него остался один-единственный кинжал. Его светлые волосы немного растрепались, на подбородке появилась тень щетины. Рэн покончил с доспехами и теперь смотрит на меня так пристально, что я невольно задерживаю дыхание.

– Я позову Фрею, – говорит он, и его голос становится чуть более низким. – Тебе нужно переодеться.

Я не хочу звать Фрейю.

Я сглатываю, затем киваю на то место, где моя фрейлина повесила ночную сорочку и халат рядом со шкафом.

– Она уже подготовила мою одежду, – говорю я и запинаюсь. – Если ты поможешь мне справиться со шнуровкой на спине, то не надо никого звать.

Глаза Рэна слегка прищуриваются, и меня обдает волной жара.

– Как скажешь.

Он приносит одежду, затем помогает мне встать. Я опираюсь рукой на подлокотник дивана, когда он подходит ко мне сзади. Он так близко, что я чувствую тепло его тела и слышу его дыхание. Когда рука Рэна касается моего плеча, откидывая волосы в сторону, я едва не подпрыгиваю на месте. Затем кончики его пальцев касаются моей кожи, легко проводя по ней линию.

– У тебя здесь синяки.

Я поворачиваю шею, чтобы посмотреть на Рэна, и вижу в его глазах бурю.

– Да?

– Лилит? – В его голосе звучит гром. – Или та толпа в Лунной Гавани?

– Или-или? Может, все и сразу? Не знаю. – Я делаю паузу. – Разве это уже имеет значение? – добавляю я невесело.

– Имеет для меня. – Его дыхание касается моей коже, и я замираю. – Тебе не нужно было держать ее визит в секрете, Харпер.

Харррперрр. Я закрываю глаза и делаю вдох. Ему нельзя так произносить мое имя, когда я… Не знаю. Когда я в таком состоянии.

Рэн замолкает на мгновение, а затем завязки моего корсета натягиваются и ослабевают, когда его пальцы начинают возиться со шнуровкой.

– Я не хотел вести себя холодно по дороге в Лунную Гавань. Прости меня. – Он делает паузу, и его движения становятся медленнее. – Ты задела мою гордость. Должно быть, ты думала, что если я узнаю о появлении Лилит, то это сломит меня.

– Что? Нет! – Я поворачиваюсь к нему лицом, тем самым выдергивая ленты из его рук. Это слишком резкое движение для моей лодыжки, и я теряю равновесие.

Рэн хватает меня за талию, удерживая в вертикальном положении. Между нашими телами едва ли остается хотя бы сантиметр пространства.

– Мы же договорились, что больше не будем обманывать друг друга, – говорит он, и его голос звучит тихо, но твердо.

– Я хотела защитить тебя, – шепчу я.

– Как и я хочу защитить тебя. – Он поднимает руку, чтобы провести ей по моей щеке. – Скорее всего, мы оба полны решимости делать это неправильно.

Я смотрю на Рэна, пока до меня не доходит смысл его слов. Неужели мы так долго видели уязвимые места друг друга, что забыли о существовании сильных сторон? Неужели именно поэтому я была так потрясена, увидев, как Рэн прорывается сквозь толпу в Лунной Гавани?

– Мне закончить? – спрашивает он, и его голос звучит мягко и хрипло. Мне требуется мгновение, чтобы понять, что он имеет в виду платье. Руки Рэна едва удерживают ослабленный корсет на месте. Под ним у меня нижнее платье, так что мне не грозит опасность, что все упадет на пол и я останусь абсолютно голой, но все же. С тех пор как я попала в Эмберфолл, я поняла, почему люди считают сексуальным мельком обнаженную лодыжку или плечо.

Я разворачиваюсь в объятиях Рэна, и его пальцы снова берутся за шнуровку. Корсет наконец поддается, и я скидываю его на диван, инстинктивно прижимая руки к груди. Рэн продолжает стоять у меня за спиной. Его руки снова ложатся на мою талию, и я чувствую прикосновение каждого пальца.

Крошечный вздох срывается с моих губ.

– Юбки тоже? – спрашивает Рэн и придвигается ближе, поэтому голос звучит прямо у моего уха, его теплое дыхание щекочет мою шею.

Я не могу дышать. Я быстро киваю.

Рэн не мешкает. Его пальцы касаются моей поясницы. Все мое тело пылает.

– Ах, Харпер.

Губы Рэна касаются моего плеча, и из моего горла вырывается беспомощный стон. Шнуровка поддается, и юбки падают на пол, оставляя меня в тонком нижнем платье. У меня подкашиваются колени, и я не уверена, что смогу устоять на ногах, хотя в этом нет необходимости, потому что рука Рэна обвивается вокруг моего тела и притягивает меня к себе. Я втягиваю воздух сквозь зубы. Его губы находят мою шею, свободная рука скользит по моему бедру. У меня кружится голова и перехватывает дыхание. Каждое прикосновение Рэна разжигает внутри меня огонь.

Я пытаюсь повернуться к нему лицом, но Рэн достаточно силен, чтобы удержать меня на месте. Его руки медленно двигаются по моему телу, его зубы задевают чувствительную кожу на моей шее.

– Рэн, – шепчу я. Наши пальцы переплетаются, но я не понимаю, хочу ли я, чтобы он остановился или продолжал. – Рэн.

– Миледи? – говорит он, и в его тоне смешалась легкая насмешка и настоящий вопрос. Его руки замерли.

Я прижимаюсь к Рэну, к его теплому и сильному телу. Тонкая ткань моего нижнего платья ничего не оставляет для воображения, и мурашки бегут по моей коже, когда я понимаю, насколько тесно мы стоим друг к другу. Я немного отодвигаюсь от Рэна, и он издает звук, который похож на рычание и мольбу одновременно. Его рука, лежащая на моем бедре, напрягается.

Раздается стук в дверь.

– Ваше Высочество, – говорит приглушенный голос за дверью. – Ужин подан.

Рэн вздыхает, потом прижимается лбом к моему плечу.

– Черт побери, – говорит он, его голос одновременно звучит раздосадованно и весело. – Судьба, должно быть, по-настоящему меня ненавидит.

Я тихо смеюсь, после чего убираю его руку со своего бедра и целую костяшки его пальцев.

– Возьми мой халат, – говорю я ему. – Скорее всего, судьба решила дать нам обоим передышку.

Глава 23

Харпер

Я рада, что подали еду и я могу занять руки, потому что у меня не получается смотреть на Рэна не краснея. Каждый раз, когда я поднимаю на него взгляд, меня отвлекают его губы, его пальцы, то, как он подносит бокал ко рту.

Мне нужно думать. Мне нужно что-то сказать. Я должна… хоть что-то сделать. В противном случае я буду продолжать вспоминать о тепле его рук, которые касались моего тела.

Я делаю глоток вина.

– Рэн? Что ты будешь делать с Лунной Гаванью?

Он молчит, как будто ему нужно время, чтобы подобрать слова для ответа по той же причине, по которой мне нужно было время, чтобы подобрать слова для вопроса.

– Я намереваюсь сообщить главному маршалу, что, если его торговцы и горожане захотят обсудить свои проблемы, я выслушаю их жалобы, если они будут готовы сделать это в законном порядке.

Это совсем не то, что я ожидала от него услышать, поэтому я смотрю на него с округлившимися глазами.

– Но… Что насчет армии? Разве не ради этого мы туда ездили?

– Так и есть. – Он осушает свой бокал. – Хотя, по правде говоря, я не уверен, что у маршала была армия, готовая сражаться за меня. Мне кажется, он просто использовал ее как предлог, чтобы заманить меня в Лунную Гавань на своих условиях.

– Так что ты собираешься предпринять?

Рэн встает, чтобы наполнить мой бокал, затем наполняет свой.

– Я боролся против своего же народа в течение нескольких месяцев, Харпер. Я пытался заставить своих людей объединиться. Сегодня я едва не убил человека за то, что он дал людям возможность задать мне вопросы. – Рэн колеблется, и его голос становится серьезным. – Я понятия не имею, что мне делать. Однако публичное кровопролитие не приведет нас к единству.

Кровь стынет у меня в жилах. Я не могу перестать смотреть на Рэна во все глаза.

– Вау.

Он делает глоток вина из своего бокала.

– Миледи?

Ладно, может быть, кровь не совсем застыла у меня в жилах. Я снова краснею, потом морщусь.

– Я… Я не знаю, как тебе это сказать.

– Говори правду. Между нами не должно быть больше ни лжи, ни недосказанности.

– Верно. – Я провожу руками по шелку халата, чувствуя, как он скользит по моим коленям. – Я осознала то, как сильно зациклилась на твоих ошибках, и забыла, что ты знаешь, как поступать правильно.

Его брови приподнимаются, но в отличие от меня Рэн думает прежде, чем озвучить свои мысли.

– Понимаю, – говорит он. – Я так же думал в отношении тебя.

Это неожиданно. Мне хочется сказать, что я не понимаю, что он имеет в виду, но это не так. Рэн имеет в виду то, что я помогла Грею. А я говорю о том, что он причинил ему боль.

Однако мне кажется, что мы можем добавить к этому списку и другие наши ошибки. Например, то, что он держал визиты Лилит в секрете. И я делала то же самое. Я была не права, когда не просила его помощи, а он был не прав, когда не просил моей.

Я сглатываю и отвожу взгляд. Мое тело остыло от этого разговора, но, как и в тот момент на конюшне, мне приятно, когда мы говорим с Рэном начистоту.

– Я все время думаю о своей матери и о том, совершила ли она ошибку, оставшись с моим отцом. Мы с Джейком провели много времени, затаив обиду на него за все, через что он заставил нас пройти. Просто… Если бы он избивал ее, это было бы одно. Но все оказалось не так. Он не являлся плохим мужем или отцом. Я думаю, он просто был…

Мой голос прерывается.

– Плохим человеком, – тихо заканчивает за меня Рэн.

Я вздрагиваю.

Рэн молчит очень долго.

– Ты винишь свою мать за то, что она осталась с ним?

– Иногда, – говорю я, и это слово причиняет мне почти физическую боль, когда я его произношу. – Но потом я задаюсь вопросом, не совершаю ли я те же ошибки.

Некоторое время Рэн молчит, и я знаю, что он проводит параллели, которые я боюсь озвучивать. Когда он отвечает, я удивляюсь, что его голос звучит задумчиво, а не напористо.

– Я часто думаю о своем отце. Я уже говорил тебе, что он никогда не хранил верность моей матери. Я не могу перестать думать о том, как у него втайне появился ребенок, которого он отдал на воспитание беднякам. Я все думаю о том, что было бы, если бы я рос с братом и был вторым в очереди на трон. – Голос Рэна срывается от переполняющих его чувств, но только на секунду. – Может, я вообще никогда не стал бы мишенью Лилит в таком случае, а колдунов не изгнали бы из Эмберфолла. Иногда я задаюсь вопросом, был ли этот человек хоть когда-нибудь предан кому-либо, оправдывал ли чью-либо веру в него или же он всю жизнь ставил на первое место себя и свои желания и действовал в соответствии с ними. – Рэн переводит дыхание. – Интересно, посчитал ли бы он меня позором королевской семьи… И вообще хотелось бы мне, чтобы такой человек, как он, гордился бы мной.

Я пристально смотрю на него. Ребенок, который родился втайне и был отдан на воспитание беднякам, являлся Греем. Я впервые слышу, чтобы Рэн говорил о брате с чем-то похожим на тоску в голосе.

– Я должен напоминать себе, что судьба раздала моему отцу не те карты, что и мне, – говорит он. – Точно так же было с тобой и твоей матерью. – Он делает паузу. – Ты винишь себя за то, что осталась со мной, Харпер?

Если бы он задал мне этот вопрос в вызывающей манере, я бы тут же ощетинилась. Однако, возможно, именно поэтому Рэн так не делает. Его голос звучит ровно и спокойно. Его вопрос – не провокация, а просто вопрос.

И это очень хороший вопрос, который затрагивает самую суть всех тех эмоций, которые я испытывала за последние несколько месяцев. Я злилась на Рэна.

И сейчас виню себя.

Каким-то образом то, как Рэн задал этот вопрос, избавило меня от ноющей боли. Может быть, он заставил меня осознать, что мы оба имеем разный опыт и разные ожидания относительно каждой проблемы, с которой сталкиваемся. У нас разные карты, которые раздала нам судьба. Рэн – замученный принц, и сейчас он здесь, потому что сюда его привели миллионы жизненных решений и ошибок. Я – сломленная девушка с улиц Вашингтона, и я тоже оказалась здесь, пройдя похожий путь.

Может быть, мой отец думал, что делает все, что в его силах. Может, моя мать думала так же, и именно поэтому она осталась с ним.

Возможно, Рэн тоже думает, что делает все, что в его силах.

Принц не ждет ответа, но, возможно, он ему и не нужен. Рэн отводит от меня взгляд и берет свой бокал.

– Я был окружен стражей в Лунной Гавани и пришел туда с оружием, поэтому я смотрел на всех тех людей, как на угрозу. Пока они не отступили, я не понимал, что им нужна была возможность высказать свои обиды и недовольство, – говорит он.

Я сижу абсолютно неподвижно. Вес его слов настолько ощутимый, что я практически чувствую, как они заполняют комнату.

Рэн смотрит на меня.

– Я точно так же видел угрозу в Лие Маре, когда она просто хотела предложить пойти по совместному пути к миру. – Он делает большой глоток из своего бокала. – И я видел угрозу тогда, когда Грей пытался избавить меня от борьбы за престол.

– Рэн, – шепчу я.

– В ту ночь в «Кривом вепре» был момент, когда ты заставила меня серьезно переосмыслить суть проклятия. Ты сказала, что я ищу путь к победе, а ведь проклятие требовало, чтобы я искал путь к любви. Ты помнишь этот разговор?

Да. Я киваю.

– Я часто вспоминаю о том моменте. Интересно, неужели борьба с Лилит так долго заставляла меня забывать, что не каждое взаимодействие с другим человеком – это битва, в которой я должен победить. – Он издает невеселый смешок. – Интересно, знал ли об этом Грей?

В его голосе снова звучит тоска, и я придвигаюсь ближе к нему.

– Ты… сожалеешь о том, что сделал.

Рэн кивает, затем осушает бокал одним глотком.

– Очень. По многим причинам.

Я внезапно понимаю, что он тоже скучает по Грею. Но в глазах Рэна снова появляется тень. Его рука сжимает бокал так сильно, что костяшки его пальцев побелели.

Он боится магии – вот в чем корень всего этого конфликта. Магия была проблемой в этом королевстве слишком долго: она и страх перед ней. Это началось еще до рождения Рэна, а затем он встретил Лилит. Здесь у магии не было ни единого шанса олицетворять что-то хорошее.

Я осторожно переношу вес на здоровую ногу, затем протягиваю руку, чтобы забрать бокал из руки Рэна. А потом, как в ту ночь, когда он впервые рассказал мне о Лилит, я сворачиваюсь калачиком в кресле рядом с ним, уткнувшись головой ему в подбородок, чувствуя, как он вздыхает рядом со мной и напряжение постепенно покидает его тело.

Я протягиваю руку между нами и берусь за рукоять кинжала, который Рэн купил у Чесли за невероятную сумму денег, не имея никаких доказательств его действенности. По идее, это должно быть невосприимчивое к магии оружие, способное убить человека с магическими способностями.

Рэн хватает меня за запястье, но его хватка нежная, его глаза смотрят на меня.

Я провожу большим пальцем по рукояти клинка.

– Что бы там ни было, я не думаю, что Грей будет использовать магию против тебя, Рэн.

– Это война, Харпер. Он будет использовать все, что есть в его арсенале.

– Ты идешь на войну, потому что боишься Лилит. Ты рискуешь своим народом – его народом – из-за Лилит. Грей просил мира. Лия Мара просила мира. – Я замолкаю, вспоминая тот момент в конюшне, когда Рэн сказал мне, что я помогла бы ему найти лучший способ для решения проблемы. Он посмеивался надо мной из-за того, что я не прошу о помощи, и он прав. Однажды он пообещал мне сделать для меня все, что в его силах, но я в принципе не из тех, кто любит о чем-то просить.

Возможно, мне стоит.

– Рэн, – шепчу я. – Я прошу тебя о мире.

Он как будто превращается в каменную статую. Рэн не отступает от вызова. Королевство Силь Шеллоу причинило много вреда Эмберфоллу, но и сам Рэн тоже. Карис Люран мертва. Лилит хочет победы, а не союза.

Рэн берет кинжал из моей руки и переворачивает его, прижимая палец к лезвию, но недостаточно сильно, чтобы пустить кровь.

– Я уже отправил полк на границу, – говорит он. – И он тоже.

– Тогда… отправьте ему сообщение. Договорись о переговорах.

– Если я отправлю подобное сообщение, Лилит…

– Лилит – не наследный принц Эмберфолла.

На мгновение Рэн замирает. Я даже не уверена, что он дышит. Однако затем он выдыхает в мои волосы и говорит:

– В самом деле, Харпер. Как и я.

Мое сердце быстро бьется в груди, но я поворачиваюсь, чтобы посмотреть в его карие глаза, которые кажутся черными в полумраке комнаты. В них золотом отражается пламя камина.

– Ты права, – говорит Рэн мягким и покорным голосом. Он бросает кинжал на стол. – Как и раньше, единственный способ победить Лилит – это не играть по ее правилам.

– Ты собираешься уступить Грею? – Я почти не могу поверить, что произношу эти слова.

– Я постараюсь добиться мира. – Его глаза вспыхивают намеком на знакомую искру, затаившуюся где-то в глубине. Рэн медленно проводит пальцем по моим губам. – Я не уступлю Грею. Я уступлю тебе, Харпер. Ради тебя я готов это сделать.

Мои глаза наполняются слезами. Хотела бы я, чтобы он видел, как он сейчас выглядит. Хотела бы я, чтобы он слышал себя со стороны. Мне кажется, что где-то в его мыслях он соглашается на поражение, но это не так. Рэн снова ставит свой народ на первое место. Не только свой, но и подданных Силь Шеллоу. Он подставляет себя под удар, чтобы другие могли процветать. Я всегда считала, что его самая большая сила проявляется в те моменты, когда он проявляет терпение, когда решает подождать вместо того, чтобы требовать. Он идет на уступки, чтобы у других был выбор.

Я прижимаю руку к его щеке.

– На благо Эмберфолла.

Он улыбается.

– На благо…

Я заставляю его замолчать поцелуем. Прикосновение моих губ к его губам мягкое и нежное, но под моей кожей вновь начинает разгораться пламя. Рэн издает низкий стон, а затем его руки опускаются на мою талию. Внезапно я оказываюсь у него на коленях. Полы моей ночной сорочки и халата скользят вниз по его ногам. Он притягивает меня ближе, и я прижимаюсь к нему вплотную. Мои пальцы путаются в его волосах. Я хватаю ртом воздух, по всему моему телу растекается тепло. Ощущение его губ на моих губах так затягивает, что я не понимаю, собираемся ли мы останавливаться.

Затем его рука находит мое бедро под слоями шелковой ткани, и я делаю глубокий вдох. Под моей одеждой ничего нет, и если пальцы Рэна сдвинутся еще на пару сантиметров, для него это не будет секретом. Его губы касаются моей шеи, а большой палец его свободной руки ласкает мою грудь, и я вздрагиваю.

Однако затем Рэн останавливается. Его руки не смеют заходить дальше. Он медленно дышит, прижимаясь лбом к моей шее. Воздух вокруг нас внезапно наполняется сомнением. Неопределенностью. Страхом.

Рэн такой сильный и уверенный, что это застает меня врасплох. Но я помню, почему мы никогда раньше не заходили так далеко.

Я перестаю сжимать руками ткань его рубашки и обнимаю его за шею, прижимаясь ближе. Я касаюсь губами его подбородка. Сначала Рэн не двигается, и я вдруг осознаю, что он отстраняется, как и всегда.

Он защищает меня. И себя. От воспоминаний, от страха, от колдуньи, которая берет каждую крупицу радости и использует ее так, чтобы мучить Рэна самыми изощренными пытками.

– Не поддавайся ей, – шепчу я. – Даже не смей вспоминать о ней.

Рэн немного отстраняется, ровно настолько, чтобы я могла встретиться с ним взглядом.

– Не поддавайся мне, – говорю я, и мне приходится сглотнуть внезапно образовавшийся комок в горле. – Уступи себе. Уступи прощению. Уступи счастью. Уступи этому моменту. Это ей не принадлежит. Это все твое. Мое. Наше.

– Ах, Харпер. – Он закрывает глаза, и на мгновение мне кажется, что он хочет оградиться от меня. Но затем он подхватывает меня на руки, и я второй раз за сегодняшний день оказываюсь в его объятиях. Рэн целует меня так глубоко, что я даже не замечаю, в какой именно момент он опускает меня на кровать, пока не чувствую его вес на себе и то, как его руки пробираются под подол моей ночной сорочки.

На этот раз, когда его рука начинает скользить вверх по моему бедру, Рэн не останавливается.

Я почти вскрикиваю, когда его пальцы касаются меня, но он ловит мой стон поцелуем. Он действует так медленно и решительно, что я не могу думать ни о чем другом. Все мое внимание сосредоточено лишь на ощущении его прикосновений к моему телу, на тепле, которое зарождается внизу моего живота. Я инстинктивно тянусь навстречу Рэну, моя рука пытается найти кожу и тянет за внезапно раздражающую ткань его рубашки. Мои пальцы нащупывают его талию, гладкие мышцы живота, завязки на брюках…

Моя рука опускается ниже, и Рэн медленно втягивает воздух, после чего хватает меня за запястье.

– Мне кажется, я все позабыл, – говорит он. – У меня давно не было девушки.

Это заставляет меня тихо усмехнуться. Затем Рэн прикасается ко мне другой рукой, и моя спина непроизвольно выгибается. Я задыхаюсь, вцепившись в простыни, и вижу плывущие перед глазами звезды.

– Ничего ты не забыл, – говорю я, когда снова могу дышать.

Он усмехается, и, возможно, впервые в жизни я вижу, как Рэн слегка краснеет. Он наклоняется, чтобы поцеловать меня.

– Проверим, что именно я помню.

Глава 24

Рэн

Харпер свернулась калачиком рядом со мной. Ее дыхание медленное и ровное, но я, как обычно, не могу уснуть. Темнота давит на окна и врывается в комнату, как безмолвный гость. Огонь в очаге превратился в тлеющие угли, дающие мало света, но я не имею ничего против этого. В темноте легко притвориться, что за дверями покоев Харпер меня не ждут никакие заботы. Мне тепло и хорошо, и Харпер рядом со мной.

Я хочу прикоснуться к ней, чтобы убедиться, что она настоящая, что она здесь, что судьба не ненавидит меня настолько сильно, насколько я думал.

Уступи себе. Уступи прощению. Уступи счастью.

Счастье – неужели оно такое? Это слово кажется недостаточно сильным. Я так часто забываю, что самые важные моменты в моей жизни могут быть связаны не только с моим королевством, войной или даже подданными. Я забываю, что мир может сузиться до двух человек, до разделяемого ими момента нежности, доверия и любви, которая, кажется, может затмить собой все остальное.

Я сказал Харпер, что у меня давно не было близости, но с ней все для меня было как в первый раз. Первый раз, когда это для меня так много значило. Я хочу обнять ее и никогда не отпускать. Я хочу вонзить меч в грудь любому, кто посмеет причинить ей боль.

Кажется, что мои мысли будят Харпер. Она ворочается и моргает, глядя на меня.

– Ты не спишь.

Я приподнимаюсь на локте и провожу пальцем по ее щеке, а затем наслаждаюсь моментом, понимая, что мне можно к ней прикасаться. Мы провели так много недель, держась друг от друга на расстоянии, что теперь мне кажется, будто бы я удостоился особой привилегии в виде прикосновений к ней.

– Тебя это удивляет?

Она краснеет и прячется под одеялом, пока не остаются видны только ее глаза и кудри.

– Я думала, ты устал.

Я прикасаюсь носом к ее носу и шепчу.

– Так и есть.

Она не улыбается. Ее рука выскальзывает из-под одеяла и прижимается к моей щеке. Я поворачиваю голову, чтобы поцеловать ее ладонь. Харпер все еще внимательно смотрит на меня.

– Ты… по-прежнему будешь пытаться добиться мира?

Она задает вопрос так нерешительно, как будто ждет, что я откажусь от своей клятвы. Вчера вечером она говорила о своем отце, о том, как он разочаровал ее мать, и я задаюсь вопросом, боится ли она, что я также нарушу свое слово. Ее сомнения несколько рассеивают ощущение моего счастья, но я понимаю, что доверие – это не то, что можно заслужить один раз. Его приходится завоевывать снова и снова. Я киваю и вижу, как в ее глазах расцветает облегчение.

– Я пошлю сообщение полку на границе, чтобы они оставались на позициях. Я отправлю делегацию в Силь Шеллоу, чтобы дать им знать, что я готов… выслушать его условия. – Мне труднее произнести эти слова, чем я ожидаю. Между мной и Греем произошло так много всего, что и я не могу игнорировать тот факт, что теперь он владеет магией, что сейчас он стоит на стороне страны, которая причинила так много вреда Эмберфоллу.

Переговоры с Греем о каком-то договоре сродни переговорам с Лилит, и моя грудь болезненно сжимается от этой мысли.

– Все будет хорошо, – шепчет Харпер. – Все будет хорошо. Я обещаю.

Она не может обещать подобного. Она не может знать наверняка.

– Все что угодно будет лучше, чем настоящая война, – говорит она, и я смотрю ей в глаза.

– Все что угодно? – раздается женский голос из угла комнаты. По моей спине от голоса Лилит пробегает холодок. – Что угодно? Ты уверена, принцесса?

– Убирайся! – Мой взгляд падает на столик, где я оставил кинжал, который добыла Чесли. Он лежит позади Харпер на расстоянии вытянутой руки.

Колдунья выходит из тени. Обычно она облачена в элегантное платье, в идеальный наряд придворной леди, но сегодня на ней надет фиолетовый халат, перевязанный полоской черного атласа. Блестящая ткань скользит по ее телу, когда Лилит выскальзывает из темноты.

– Какой неожиданный поворот приняли события, – говорит она, и в ее голосе слышится опасное шипение.

– Он велел тебе убираться, – говорит Харпер.

Лилит продолжает приближаться к кровати.

– Не он командует здесь, а я, девчонка. – Ее голос резкий, сердитый, что странно. Обычно она в игривом настроении. Она вселяет настоящий ужас, когда сеет хаос, и относится к этому как к забаве.

– Что тебе нужно?

– Похоже, что ты попытался изменить условия нашего соглашения, – говорит Лилит. Она подходит к кровати и вместо того, чтобы остановиться, забирается на одеяло и ползет к нам. Ее движения медленные и томные, как у кошки.

Харпер прижимает одеяло к груди и отползает назад, пока ее плечи не упираются в изголовье.

Лилит улыбается, но ей нужна не Харпер. Она направляется ко мне. Ее рука гладит мою ногу под одеялом, и я пытаюсь отползти назад.

Внезапно она замирает. Рядом с ней возникает Харпер с кинжалом в руке.

– Не желаешь лишиться глаза?

Мое сердце неистово колотится в груди. Я не знаю, понимает ли Харпер, на что способен этот кинжал. Я не знаю, работает ли он вообще. Как всегда, у меня так много надежд, так много планов и так много желаний, но их результаты, как всегда, зависят от воли случая.

А судьба, как мне кажется, ненавидит меня, и удача редко оказывается на моей стороне.

– Все это напоминает мне о прошлом, – говорит Лилит, ее взгляд остается все таким же мрачным. – Когда простыни были смяты и полны тепла, когда комната была пропитана поистине королевским блаженством.

Она проводит ногтями по моему телу. Они разрезают постельное белье. И не только белье. На моем животе остаются кровавые полосы.

– Рэн! – кричит Харпер. Она бросается вперед с кинжалом, но у меня перед глазами все плывет, и я не вижу, получается ли у нее нанести удар.

– Когда комната была пропитана кровью, – говорит Лилит.

Она снова раздирает мою плоть ногтями. Я чувствую вкус собственной крови и не понимаю, прикусил ли я язык или же ощущаю ее в воздухе. Я не чувствую ничего, кроме боли и веса Лилит на своем теле.

Харпер кричит.

Лилит кричит.

– Беги! – кричу я Харпер. – Беги!

Лицо Лилит нависает над моим, и по ее щеке струйкой стекает кровь.

– Ты был моим, – шипит она. Ее ногти раздирают мне грудь. Клянусь, мне кажется, что они раздирают мою плоть до самых ребер, и я вскрикиваю от боли.

– Ты думал, что твоя сломанная девочка сможет противостоять мне с этим?

Харпер кричит, но мой мозг не может понять смысл ее слов. Я не знаю, ранена ли она, пытается ли сражаться или сбежать, умирает ли.

Ногти Лилит скользят по моему лицу. Я чувствую, как мое веко оттягивается, глаз начинает слезиться, а потом я ничего не вижу из-за заливающей его крови… Или все гораздо хуже.

Еще больше криков наполняют комнату. К нам врывается моя стража во главе с Дастаном и Зо.

– Харпер, – выдыхаю я. – Харпер, беги!

– Хватит! – взвизгивает Лилит. – Перестань думать о ней!

Окна разбиваются вдребезги, взрываясь стеклом, которое со звоном рассыпается по полу. По комнате проносится ледяной ветер. Я замахиваюсь кулаком, чтобы ударить Лилит, но она ловит меня за руку, и я чувствую, как хрустят мои кости. Боль ослепляет меня. Я пытаюсь восстановить дыхание. Я пытаюсь пережить все это.

Лилит сжимает мою челюсть, и в поле моего зрения появляются ее глаза.

– Ты будешь смотреть, как она умирает, – говорит она, ее горячее дыхание касается моих губ.

– Я буду смотреть, как умираешь ты, – процеживаю я сквозь зубы.

Лилит улыбается, но затем ее оттаскивают от меня. Я моргаю сквозь кровь и вижу, как Дастан вонзает меч ей в живот. Она задыхается, хватаясь за лезвие. На мгновение командор выглядит мрачно довольным, но я знаю, что для Лилит это ничто.

– Беги, – выдыхаю я. Я не могу смотреть, как она причиняет вред моим людям. – Уноси ноги. Это приказ!

Лилит берется за клинок голыми руками, вытаскивая его из своего живота с блаженством на лице. Ее шелковый халат распахнулся, обнажая часть ее тела. Вместе с мечом она достает из себя внутренности. Повсюду кровь. Она также ранена в плечо, и из этой раны тоже льется кровь.

Дастан в ужасе смотрит на нее.

Ему нужно бежать. Ему нужно бежать. Ему нужно бежать.

– Беги, – выдыхаю я. – Дастан…

Лилит разрывает ему горло голыми руками.

Его тело падает на пол. Он мертв.

Она поворачивается к стражникам, которые стояли за его спиной с мечами наготове. В кулаке она сжимает кожу и мышцы, которые вырвала из его шеи. По ее запястью стекает кровь.

Стража бледнеет. Их мечи со звоном падают на землю. Они бросаются бежать.

Я видел все это раньше, когда Лилит только наложила на меня проклятие.

Во второй раз видеть все это не легче.

Мой взгляд наконец находит Харпер. В руке она держит окровавленный кинжал, но перед ней стоит Зо. Я едва успеваю понять, что Зо нашла лук и колчан в углу комнаты, но она уже выпускает стрелу.

Первая из них попадает колдунье в шею. Вторая в плечо. Еще одна стрела заседает у нее в ноге. Лилит, потеряв равновесие, падает на колени.

Очередная стрела вонзается ей в спину. Колдунья шипит, выдергивая из себя оружие. Она вытаскивает стрелу из шеи, и по ее плечу стекает кровь, но рана тут же затягивается, как и та, что была на животе. Незаживающим остается лишь порез на ее плече, и из него продолжает сочиться кровь. Я смотрю на него, но мои глаза не могут сфокусироваться ни на чем. Все мои мысли занимает лишь Харпер.

Зо выхватывает последнюю стрелу из колчана. Ее глаза широко раскрыты и полны ужаса, но она все равно прицеливается.

– Рэн! – Харпер, хромая, обходит Зо, чтобы добраться до меня.

– Уходите! – кричу я. Я пытаюсь встать с кровати, но мои ноги не держат меня. – Зо! Уведи ее отсюда!

– Нет! – кричит Харпер.

Лилит перестает выдергивать стрелы. Она упирается рукой в пол и хрипит. Но это ее не остановит, я знаю.

От этого будет только хуже.

Она хватает безжизненное запястье Дастана, вытаскивая один из его метательных ножей. Я понимаю, что она хочет сделать, и бросаюсь к ней. Я двигаюсь слишком медленно, чтобы остановить бросок, и все, что я могу, так это повлиять на траекторию клинка. Лезвие не вонзается в грудь или шею Харпер, а попадает в верхнюю часть ее бедра. Она падает.

Лилит хватается за другой нож.

– Зо! – кричу я. – Уведи ее! Уведи всех из замка!

Зо выпускает свою последнюю стрелу, и она попадает Лилит в плечо, отбрасывая ее обратно на пол. Мы снова смотрим друг другу в глаза. Однако позади нее я вижу Зо, которая тащит Харпер в коридор. Зо выкрикивает приказы стражникам, которые, должно быть, бегут на помощь.

Мое тело в агонии. Боль невыносима. Я не могу пошевелиться. Внезапно все затихает. Я остаюсь наедине с колдуньей. Долгое время я слушаю хриплое дыхание Лилит и свое собственное.

Мир начинает расплываться пятнами. На мраморном полу вокруг меня образуется лужа крови. Может быть, Лилит наконец-то убила меня.

Но Харпер сбежала. Ей удалось выжить.

Наконец я слышу тошнотворный звук и понимаю, что Лилит вытаскивает из своего тела стрелы одну за другой.

Я моргаю, глядя на нее. Я могу видеть только одним глазом. Я протягиваю руку, чтобы прикоснуться к щеке, и обнаруживаю лишь массу из разорванной кожи и крови. Я стараюсь сдержать всхлип и терплю неудачу. Я хочу, чтобы смерть пришла ко мне как можно скорее.

Лилит наклоняется и целует меня. На ее губах кровь.

– Ты мне больше нравишься таким, – шепчет она.

Она сбежала. Я сосредотачиваю свои мысли на этом. Только это имеет значение. Лилит может делать со мной все что захочет. Харпер сбежала. Она в безопасности. Зо позаботится о том, чтобы она была в безопасности.

– Добей меня, – выдыхаю я.

– О нет, Ваше Высочество. – Лилит снова целует меня, и мое тело невольно содрогается. – Ты знаешь, что нужен мне. – Она проводит языком по моим губам. – Подожди здесь, пока я схожу и вырву ей сердце. Я сделаю ее такой же бессердечной, какой сделал меня ты.

Глава 25

Харпер

В коридорах замка валяются мертвые стражники. Некоторые из них пригвождены к стенам своими мечами, в то время как у других ужасные резаные раны. Все вокруг залито кровью. Я помню первую неделю проклятия, когда наткнулась на комнату, которая являлась кровавым напоминанием о том, что Лилит делала с Рэном и Греем. Это было ужасно.

Сейчас все выглядит точно так же, но в сто раз хуже.

Лилит, должно быть, делала это в течение нескольких часов. Медленно и методично убивая стражу и слуг Рэна, и мы ничего об этом не знали. Я умоляла его о мире, в то время как она делала все, чтобы мир оказался для нас невозможным.

Фрея и дети были бы в комнате рядом с нашей. Милая, нежная Фрея.

Мысль о том, что она погибла от рук Лилит, почти заставляет мои колени подкоситься. Зо практически тащит меня на себе через весь этот ужас. Я не могу решить, стоит ли мне сопротивляться или же посодействовать. Метательный нож попал мне в бедро, но это был скользящий удар, и клинок выпал. Я знаю, что нельзя вытаскивать лезвие из колотой раны, но я понятия не имею, нормально ли, если нож выпал сам по себе. Кровь уже пропитала мою ночную сорочку. Ножевое ранение, подвернутая лодыжка и церебральный паралич сделали из меня марионетку с порванной нитью.

Ночной холодный ветер ударяет мне лицо, когда мы выходим на улицу, но Зо не останавливается. Она опускает меня на скамейку рядом со стойлами. Я босая, и у меня сбилось дыхание. Сейчас середина ночи, и конюшни пусты. Дыхание Зо тяжелое и сбившееся, отчего в воздухе появляются панические облачка пара.

Ее руки дрожат, когда она начинает расстегивать нагрудник.

– Прекрати, – говорю я. Мои руки поднимаются, заламываются, не зная, где остановиться. – Стой… что ты делаешь…

– Вот. – Зо сдергивает с себя доспехи. Ее голос превратился в свистящий хрип.

– Зо, мы должны вернуться. У меня есть этот кинжал. Нам просто нужно… Нам просто нужно… Она… Она…

Зо сует доспехи мне в руки.

– Надень его. Я подготовлю лошадь.

– Зо…

– Надень его! – кричит она.

Она никогда не кричала на меня. По-моему, я вообще никогда не слышала, чтобы Зо повышала голос. Я так поражена, что мои пальцы автоматически начинают возиться с пряжками.

Лошади, должно быть, почувствовали нашу панику, потому что все они беспокойно переминаются в своих стойлах. Один из коней бьет копытом в стену конюшни.

– Мы должны вернуться, – бормочу я.

Каждый раз, когда я моргаю, я вижу, как пальцы Лилит вырывают горло Дастану. Я вижу, как живот Рэна превращается в кровавое месиво. Она все делала с такой легкостью, как будто бы ей это не стоило никаких усилий. Я была слишком слабой. Я была слишком медленной.

– Она собирается… Она его…

– Мы должны бежать. – Зо достает уздечку из шкафа рядом со стойлом Железного Уилла, за уздечкой следует плащ, который она бросает мне. – Надень.

Меня так сильно трясет, что я едва могу накинуть плащ на плечи.

– Зо…

– Мы не вернемся.

– Мы… Мы не можем оставить его…

– Она убила всю стражу в замке, – говорит Зо. Ей потребовалось четыре попытки, чтобы застегнуть уздечку на голове коня. – Ты сможешь ехать верхом?

По брусчатке в противоположном конце прохода шаркают ботинки, и Зо поворачивается, вытаскивая свой клинок.

Конюх чертыхается и отшатывается.

– Я слышал лошадей…

– Беги, – говорит она ему. – Убирайся с территории замка.

– Но… но…

– Беги! – рявкает она. Он быстро кивает и выскакивает за дверь. Холодный ветер проносится по проходу, заставляя двери стойл скрипеть. Я дрожу.

– Зо, нам нужен план. Нам нужно…

Она оборачивается ко мне. Ее глаза впиваются в мои.

– Что мы будем делать, Харпер? Она вырвала командору глотку. Голыми руками.

Она права. Я знаю, что она права.

Нам нужна помощь.

Я не знаю, кто может нам помочь. Лилит убила всех стражников. У меня снова перехватывает дыхание.

Зо не дожидается моего ответа. Она переходит к следующему стойлу и рывком распахивает дверцу шкафа со снаряжением. Очередной порыв ветра проносится по проходу, напоминая мне о моей первой ночи в Эмберфолле, когда погода в лесу резко сменилась с осеннего тепла на сильный снегопад.

Лошади снова беспокойно топчутся на месте. Некоторые из них нервно фыркают. Тот конь, что находится в самом конце конюшни, снова бьет копытом в стену.

Каждый волосок на моих руках встает дыбом.

Я не знаю, что я предчувствую, что это не сулит ничего хорошего.

В дверях стойла появляется Зо, и я понимаю, что она тоже ощущает это странное присутствие.

– Зо, – шепчу я. – Зо, нам нужно уходить.

Она оставляет вторую лошадь и возвращается к Уиллу. Зо закидывает меня к нему на спину прежде, чем я успеваю подготовиться. Ее нога находит стремя, и она садиться за мной. Без промедления Зо подстегивает коня пятками, и мы вылетаем из конюшни.

Резкий и сильный ветер ударяет нам в лицо, и я едва не выпадаю из седла. Облака заполнили небо, закрывая луну и погружая землю в беспроглядную тьму. Я держу поводья, Зо держит меня за пояс.

– Тебе следовало оставить доспехи, – говорю я, задыхаясь.

Пронзительный скрежет нарушает безмолвие ночи. Это самый громкий и ужасающий звук, который мне доводилось слышать. Уилл прижимает уши к голове, его спина выгибается под нами, и он начинает мчаться вперед как… Ну, как испуганная лошадь.

– В чем дело? – шипит мне на ухо Зо. – Что она делает? Может ли она… Может ли она превращаться в чудовище?

– Я не знаю. Не знаю.

Лилит превратила Рэна в монстра, но я никогда не видела, чтобы она сама превращалась в нечто подобное. Однако это не значит, что она на это не способна. Зо помнит, каким чудовищем был Рэн. Неужели позади нас что-то похожее? Неужели Лилит снова его прокляла?

Я украдкой бросаю взгляд через плечо. Я вижу лишь черное небо и темноту. Очередной душераздирающий скрежет пронзает воздух. Уилл мчится в лес, дергая поводья. Его копыта стучат по земле.

Нам нужно пробраться через лес. Я не знаю почему, но мне всегда казалось, что сила Лилит ограничена территорией Замка Железной розы. Нам нужно пробраться через лес, и тогда мы сможем придумать план по спасению Рэна.

Мое горло внезапно сковывают рыдания.

За моей спиной всхлипывает Зо. Ее руки крепко сжимаются на моей талии.

У меня нет слов. Я не знаю, что сказать. Мои мысли путаются в панике. Я продолжаю искать надежду, но ее нет. Все хуже некуда.

Снова раздается этот ужасающий визжащий скрежет. Что-то врезается в нас, и Зо вскрикивает.

– Зо! – кричу я.

– Не останавливайся, – говорит она, усиливая хватку на моем поясе, однако она тянет меня назад, как будто бы ее что-то схватило. – Не останавливайся!

Я ударяю пятками по бокам коня, но это не дает результата. Такое ощущение, будто бы Зо упирается в землю и тянет меня назад. Через мгновение нас обеих просто сдернет с коня.

Затем Зо отпускает меня. Она исчезает, ее крик эхом отдается у меня в ушах, и его заглушает лишь этот ужасающий скрежет.

Я натягиваю поводья, но Уилл взбрыкивает и бросается наутек, едва не сбросив меня со своей спины.

– Зо! – кричу я. – Зо!

В мои предплечья впиваются когти, и я вскрикиваю от удивления. Меня тянут вверх, вбок, назад.

– Отпусти меня! – кричу я и рывком освобождаю руки. Когти цепляются за броню, которую я так и не застегнула полностью, и внезапно меня начинают душить.

Перед глазами у меня всплывает образ Рэна, который стягивает наполовину доспехи через голову. Моя грудь сжимается от рыданий, но я хватаю доспехи и резко поднимаю царапая себе им лицо.

Но это работает. Монстр отпускает меня. Позади раздается крик, полный ярости.

Я пригибаюсь к шее Уилла, когда мы выскакиваем из леса на дорогу и переходим в галоп. Мои слезы впитываются в его гриву, ветер заглушает мои рыдания, но больше нас за пределами леса ничего не преследует.

Мы скачем и скачем, пока темнота не поглощает нас.

Глава 26

Рэн

Я потерял счет времени. Где-то слева от меня медленно, непрерывно капает вода, но я не знаю, продолжается ли это в течение нескольких часов, минут, секунд или лет. Я не знаю, отключался ли я или все время был в сознании.

Боль никуда не делась.

Мой левый глаз не открывается, а правый покрыт коркой крови, которая оттягивает ресницы, когда я моргаю. Мертвое тело Дастана лежит в нескольких сантиметрах от меня. Кровь образовала лужу на полу между нами, но я даже не знаю, где заканчивается моя кровь и начинается его.

Я помню подобное. Я помню то время, когда Лилит убила всю мою стражу. Я помню, как она превратила меня в чудовище, которое убило мою семью.

Я помню.

Я не хочу помнить.

Я поднимаю руку, чтобы прикоснуться к лицу, но чувствую лишь разорванную кожу и разорванную плоть. Внезапно мне нечем дышать. Я резко опускаю руку, отчего меня пронизывает боль, и я всхлипываю.

– Проблемы? – спрашивает Лилит, и я крепко зажмуриваю свою здоровый глаз. Она не ждет ответа. – Смотри, что я нашла, – говорит она, и что-то тяжелое с грохотом падает на пол передо мной.

Брызги крови и чего-то похуже брызгают мне в лицо, и я резко отшатываюсь. Мне приходиться открыть глаза. Передо мной валяются доспехи.

«Зо», – думаю я. Но это может быть чей угодно нагрудник. Он может принадлежать любому моему стражнику. Это просто часть брони.

Затем на нагрудник приземляется комочек красной плоти. В течение самого долгого момента мой мозг не может понять, что это. Это просто кучка кровоточащих мышц.

Но затем я понимаю, что это такое, и мое собственное сердце останавливается.

– Ее сердце, Ваше Высочество, – шепчет Лилит. – Как я и обещала.

Глава 27

Харпер

Если бы я была в настроении думать о мистических совпадениях, то посчитала бы интересным тот факт, что трактир «Кривой вепрь», похоже, стал для меня местом утешения и комфорта, когда в Замке Железной розы что-то идет не так. Однако сегодня ночью все, о чем я могу думать, так это о том, как Рэна разрывают на части, в то время как вся его стража и солдаты были убиты.

Все о чем я могу думать, так это о Зо, которую сорвало прямо со спины Уилла, когда мы скакали по лесу. Я также не могу забыть Дастана, чью глотку вырвали прямо у меня на глазах.

Я прижимаю пальцы к глазам и стараюсь не рыдать, пока Эвалин – жена хозяина трактира, —зашивает рану на моей ноге и перевязывает мою вывихнутую лодыжку.

– Вот, миледи, – говорит Коул – хозяин трактира. Его голос звучит грубо и хрипло, когда он протягивает мне кружку, полную теплого меда. Мои пальцы дрожат, но я принимаю напиток.

– Чудовище вернулось? – спрашивает Эвалин почти шепотом.

– Я не… Я не знаю, что это было. – Мне снова приходится вытирать глаза от слез.

Жаль, что Рэна здесь нет. Он знал бы, как сделать так, чтобы заставить своих людей сплотиться и сразиться с Лилит. Но, естественно, если бы Рэн был здесь со мной, если бы с ним все было в порядке, то и сражаться было бы не с кем.

Вчера я была права. Я должна была просто сказать ей, чтобы она оставила меня в Вашингтоне, округ Колумбия. Я должна была сказать ей, чтобы она просто отправила меня туда сразу же.

Я не могу ей противостоять. Я также не могу просить кого-либо еще бросить ей вызов.

И я знаю, что если вернусь в замок, колдунья просто убьет меня. Она, наверное, сделает это прямо у Рэна на глазах.

Рэн всю свою жизнь ненавидел магию, но в эту секунду я жалею, что у меня нет ни капли магических способностей, потому что я… Мои мысли внезапно замирают. Кажется, что мир на секунду накренился, чтобы я могла посмотреть на ситуацию под другим углом.

У меня нет никаких припасов. У меня даже нет одежды, если не считать плаща и халата. Единственное оружие, которое у меня есть, – это бесценный кинжал, который оказался бесполезным в моих руках.

Однако у меня внезапно возник план.

– Эвалин, – шепчу я и почти вздрагиваю, когда говорю, потому что я и так слишком многого просила у людей, которые собрались в этой комнате. – У меня нет… У меня нет серебра, но мне нужна ваша помощь.

Она обменивается взглядом с Коулом, и на моих глазах появляются новые слезы. Я не знаю, что я могу использовать, чтобы торговаться. Я даже не знаю, когда я смогу достать хотя бы немного денег.

У меня и до этого были проблемы с деньгами. Я и до этого была в отчаянии. Рэн дразнил меня из-за того, что я никогда не прошу о помощи, но я знаю, каково это, когда рядом нет никого, кто может помочь.

– Если вы мне откажете, я пойму, – говорю я, сглатывая слезы. – Я понимаю… Я знаю, что времена трудные для всех…

– Миледи. – Эвалин кладет свои руки поверх моих и крепко их сжимает. Я поднимаю глаза и встречаюсь с ней взглядом. – Вы так много для нас сделали, – говорит она.

– Как и принц. Все, что у нас есть, – ваше.

– Скажите, что вам нужно, – говорит Коул, и его голос гремит, подобно грому. Он поглаживает свою густую бороду. – У нас достаточно запасов на зиму.

Я вытираю глаза.

– Мне нужна одежда. И карта. И достаточно еды на… – Я делаю некоторые быстрые вычисления, пытаясь вспомнить все те случаи, когда мы обсуждали расстояние и время в пути. Я понятия не имею, получится ли у меня выполнить задуманное, но у меня нет других вариантов. – Четыре дня, мне кажется. Может быть, пять.

Глаза Эвалин расширяются.

– Миледи, неужели вы возвращаетесь в Колумбию?

– Нет. – Мои слезы высыхают, когда надежда впервые вспыхивает в моей груди. – Я собираюсь найти Грея.

Глава 28

Грей

– Еще раз, – говорит скрейвер, и, несмотря на ледяной холод в сумеречном воздухе, мне приходится утереть пот с глаз. Я дышу тяжелее, чем после долгого поединка на мечах или изматывающих тренировок.

Честно говоря, я бы предпочел тренироваться физически. Мы уже неделями бьемся над одним и тем же.

– Ненавижу магию, – бормочу я себе под нос.

– Вы надеетесь подчинить ее своей воле подобными признаниями? Еще раз.

Я бросаю на Айзека прищуренный взгляд, но затем приседаю и касаюсь рукой земли, пытаясь направить свою силу в постоянно расширяющийся круг. Некоторые аспекты магии даются легко, например, вытягивание пламени из горящего фонаря, в то время как другие с большим трудом, например, заживление ран. Однако перенаправление силы во вне оказывается самым сложным из всего, что я пробовал. Это похоже на попытку бежать одновременно в бесконечном количестве направлений, при этом оставаясь привязанным к валуну. Я как будто бы пытаюсь разорвать себя на части и одновременно сохранить свою целостность.

Мы с Айзеком в лесу за тренировочными полями. Сквозь ветви деревьев над нашими головами проносятся снежные вихри. Снег оседает в траве между моими пальцами. Моя сила чувствует, как каждая снежинка ложится на землю, когда я позволяю своей магии распространяться вокруг себя. Я чувствую каждую травинку, каждую упавшую ветку. Я чувствую тепло одинокой керосиновой лампы, которую я поставил под деревом. В ней не было необходимости, когда мы начали тренироваться, но теперь она отбрасывает тонкие тени на землю. У меня получается охватить все в радиусе трех метров. Четырех метров. Заяц бежит в чащу, и я направляю свою силу, чтобы уследить за ним.

Моя магия возвращается ко мне. Мне кажется, будто бы меня подстрелили из лука. Я теряю равновесие, сидя на корточках, и оказываюсь сидящим на земле.

Я вздыхаю.

Айзек спускается с высокого дерева, где он устроился на ночлег, и бесшумно приземляется передо мной. Он, как обычно, босиком и с обнаженным торсом. Его темно-серая кожа похожа на тень в сгущающейся темноте. На предплечьях у него застегнуты наручи с ножами. Снег оседает на его черных слегка вьющихся волосах, которые свисают у него ниже плеч и теряются где-то среди крыльев.

– Вы пытаетесь объять необъятное, юный принц, – говорит он.

Я хмыкаю. Может, и так. Но сейчас я предпочитаю полагаться на навыки, которые, как я знаю, защитят меня в бою, чем на навыки, которыми я еще не овладел.

– Это должно даваться вам легко, – настаивает он. – Вы должны проводить меньше часов на поле со своими солдатами и больше…

– Больше здесь, в лесу, упражняясь в магии? – Я издаю невеселый смешок и вскакиваю на ноги. – В отчетах говорится, что Рэн отправил солдат на границу и моя магия не может остановить их всех. Проводить меньше времени на учениях – это не выход.

– Если бы вы вспоминали о своей магией прежде, чем обращаться к клинку, возможно, вам не пришлось бы так сильно беспокоиться об этом.

– Все здесь, в Силь Шеллоу, думают, что магия – это угроза, – огрызаюсь я. – В городе есть тайные фракции, которые планируют убить королеву.

– Я думаю, что планируют убить вас.

– Ах да, это гораздо лучше. – Я хмурюсь.

Айзек мог бы заставить меня практиковаться в магии до рассвета, если бы я ему позволил. Иногда я задаюсь вопросом, не старается ли он компенсировать своими успехами в обучении меня неудачи, связанные с его сыном – давно потерянным аэликсом Ишелласы. Возможно, что он заботится о Тайко и читает мне лекции в попытке заполнить пропасть потери. Сейчас мне все равно. Его урок магии напоминает мне о том, как я заставлял Солта начинать поединок за поединком, и это не самое приятное воспоминание. Мы бьемся над отработкой этого навыка уже несколько часов, а я был измотан еще до того, как мы начали.

Я киваю на ножи, которые носит Айзек.

– Я закончил. Теперь твоя очередь.

– Ненавижу оружие, – рычит он, и я не могу понять, передразнивает ли он меня или говорит серьезно.

– Начинай, – говорю я. – Я уже и так пропустил ужин.

Скрейвер опасен сам по себе, и я видел, как он разрывал солдат своими когтями. Однако подобная тактика требует непосредственной близости в бою, и однажды его уже поймали. Лук и стрелы оказались слишком громоздкими в полете, но ножи в наручах не замедляют его.

Как и я с магией, Айзек неохотно практикуется с тем, что кажется ему неестественным.

Он высвобождает клинок из ножен.

– Можно было бы подумать, что ваше расположение духа улучшится после времени, которое вы провели с молодой королевой, но…

– Ножи, Айзек.

– Возможно, вам следует по ночам больше спать, а не…

Черт его побери. Я выхватываю один из своих клинков и бросаю его в скрейвера. Айзек взмывает в воздух быстрее, чем я ожидаю, и мой нож вонзается в землю в нескольких метрах от того места, где он стоял. Он смеется, и по небольшой опушке проносится порыв колючего ветра.

Он бьет крыльями в воздухе, посылая снежные вихри в мою сторону, но я замечаю проблеск стали за мгновение до того, как Айзек метает нож. Я выхватываю кинжал и отбиваю нож в сторону до того, как он успевает вонзиться мне в плечо. Я едва не пропускаю второй нож, нацеленный мне в ногу. Лезвие царапает мне бедро и падает где-то в подлеске.

Я собираю ножи с земли.

– Ты тренировался.

– Немного, – отвечает он. – Тайко в восторге, что у него появился ученик.

Тайко. Мое раздражение с радостью выбирает для себя новую цель. Сегодня днем Тайко снова пропустил учения. Это уже пятый раз. Командир его отряда должна была разобраться с его пропусками, но она этого не сделала. Я не уверен, опасается ли она что-то ему говорить из-за меня или просто радуется его отсутствию и неудачам. В любом случае это еще один фактор, который вредит единству здешней армии, а мне не нужно, чтобы этих факторов становилось все больше. Я рад, что мальчишка проводит время с Айзеком, потому что он довольно заметно и умело избегает встреч со мной.

– Я не знал, что ты тренируешься с Тайко, – говорю я.

Интересно, Айзек тренируется с Тайко для его выгоды или же для своей собственной? Он редко говорит о сыне, которого потерял, но я вижу, как он тоскует по нему в его заботе о Тайко.

– Конечно, тренируюсь, ведь у меня на руках столько свободного времени, которое я не трачу на наши с вами упражнения с магией. – Айзек метает очередной нож.

Я хмурюсь и отбиваю лезвие в воздухе.

– Метай ножи в дерево, – говорю я. – Не в меня.

– Вы выглядите так, словно вам нужно отвлечься от мыслей, Ваше Высочество.

Может быть. Возможно, так оно и есть. Тени становятся длиннее, хлопья липкого снега превращаются в дождь со снегом, который щиплет мне щеки. За завтраком Лия Мара была в восторге, когда Ноа объяснял ей причины погодных явлений, рассказывая о том, как осадки выпадают в виде снега на высоте в несколько тысяч метров, затем тают и снова замерзают, образуя смесь снега и дождя. Один из ее советников наклонился к другому и прошептал: «Откуда он может знать такие вещи? Я не доверяю этим чужакам и их магии».

Лия Мара услышала их и прервала: «Знание не следует встречать с презрением. Вам не мешало бы послушать, что говорит Ноа».

Советники тут же замолчали, но я видел, как они переглянулись.

Ножи Айзека один за другим с громким стуком вонзаются в дерево за моей спиной. У него хорошие броски, лезвия глубоко входят в дерево. Когда я протягиваю руку, чтобы вытащить их, Айзек врезается в меня сбоку, цепляясь когтями за мою броню. Я падаю на землю, и это выбивает из меня воздух, но я перекатываюсь на бок и хватаю скрейвера за лодыжку и таким образом не позволяю ему взлететь. Он пытается вцепиться в меня когтями, но я уже привык к его выходкам и не позволяю ему себя поцарапать. Через несколько секунд он оказывается прижатым к земле. Я давлю на одно из его крыльев коленом. Все его метальные ножи зажаты у меня в левой руке, если не считать того, который я приставил к его горлу при помощи правой. Мы оба тяжело дышим.

Обычно я не имею ничего против тренировочного боя с ним. Очень часто я получаю удовольствие от битвы с сильным оппонентом, коим является Айзек, который без малейших колебаний готов ломать мне кости и проливать мою кровь. Его решительность отлично сочетается с его талантом и боевыми навыками.

Сегодня все по-другому, и я не рад схватке. Снег с дождем начинает идти сильнее. Холодная смесь воды и льда щиплет мне глаза и стекает под броню. Айзеку, наверное, нравится такая погода.

– Раз тебе не нужна практика, то я пошел, – говорю я. – Я голодный.

Я отпускаю метательные ножи, и они падают ему на грудь. После этого я поднимаюсь с земли. Айзек засовывает лезвия в ножны.

– Как скажете, Ваше Высочество.

Кивнув на прощание, скрейвер поднимается в воздух и через несколько секунд теряется в темноте густых ветвей над головой. Вероятно, он отправился на охоту, чтобы добыть себе ужин. Я беру мерцающий фонарь и начинаю шагать.

Снег с дождем становится все сильнее. Вода стекает по моим волосам, просачивается под доспехи, с шумом бьет по жестяным крышам солдатских казарм, расположенных сразу за деревьями. Я выхожу из леса на тропинку, пугая своим неожиданным появлением стоящих в карауле солдат, но они быстро встают по стойке «смирно» и отдают мне честь. Сейчас намного позднее, чем я думал, раз караул уже сменился. Двое караульных поверх доспехов надели прорезиненные плащи с капюшонами, но в такую погоду подобному дежурству вряд ли кто может позавидовать.

– Кто ваш командир? – спрашиваю я у них. – Я прослежу, чтобы вы не стояли здесь слишком долго.

Солдаты обмениваются взглядами, стараясь не дрожать.

– Капитан Солт.

Я мысленно вздыхаю. Ну, естественно.

Дорожки между казармами пустынны из-за погоды и позднего часа, и я жалею, что не догадался взять с собой свой собственный прорезиненный плащ. Вдоль стены дворца мерцают огни, и я ищу окна покоев Лии Мары, потому что уверен, что она ждет моего возвращения. Как и ожидалось, ее окно наполовину заполняет тень, и у меня на сердце становится легче впервые за сегодняшний день. Мне вдруг захотелось, чтобы я мог направить магию через разделяющее нас расстояние, чтобы мы оказались связаны вместе и она могла почувствовать жажду быть рядом, нежную тоску, безграничную надежду – все те чувства, которыми я осмеливаюсь делиться только с ней.

Непрошенная, моя магия просачивается в землю, распространяясь все дальше с каждым шагом, почти как свет в темноте, который могу видеть только я.

Я должен был пригласить Лию Мару присоединиться к нам с Айзеком, потому что ее присутствие всегда напоминает о том, что моя сила никогда не откликается на грубую силу, а вместо этого ее нужно приглашать поиграть. Я чувствую каждую тропинку, каждую ледяную каплю, падающую на землю, каждый камень у основания каждой казармы. Должно быть, у меня получается распространить радиус действия своей магии дальше пятнадцати метров. Я стараюсь расслабиться и прочувствовать свою магию, пока иду, уделяя ей мало внимания, как будто это боязливая лошадь, которую можно спугнуть одним лишь взглядом.

Затем моя магия спотыкается обо что-то. Это человек? Чьи-то эмоции? Что бы это ни было, ощущение не такое приятное, в отличие от моих мыслей о Лие Маре. Однако все происходит слишком быстро, и я не могу ухватиться за ощущение, и моя внезапная концентрация возвращает магию обратно ко мне, как по щелчку хлыста. На этот раз я остаюсь стоять на ногах, но роняю фонарь и резко останавливаюсь. Фонарь разбивается с легким звоном стекла и гаснет. Я ничего не слышу из-за мокрого шума дождя со снегом.

Я тут же вспоминаю об угрозах в адрес Лии Мары и меняю курс, шагая между темными постройками, раздумывая, стоит ли мне позвать караульных у леса или это будет слишком из-за какого-то ощущения. Тем не менее на королеву уже были покушения. В городе образовалась фракция против магии. Как сказал Айзек, они, вероятно, планируют убить и меня. Как раз в тот момент, когда я собираюсь вернуться за караульными, я слышу громкий голос возле казарм для новобранцев. Человек говорит на сишшальском, его тон полон гнева. Я вздыхаю и задаюсь вопросом, не придется ли мне сейчас разнимать драку.

Однако когда я поворачиваю за угол, я вижу, что это Солт. Он прижимает к стене казармы съежившегося новобранца, положив руку ему на плечо.

Тайко.

Я должен потребовать объяснений. Я должен подойти к ним и обратить на себя внимание.

Прежде чем мысли успевают стать осознанными, я отталкиваю Солта от Тайко с такой силой, что едва не сбиваю его с ног. Он приходит в себя быстрее, чем я к этому готов – стоит полагать, он может быть быстрым, когда того захочет, – он замахивается на меня. Я уклоняюсь от первого удара, но не от второго. Он ударяет меня прямо в челюсть, и я падаю на землю, но я использую инерцию, чтобы перегруппироваться. У меня в руках появляются клинки еще до того, как я полностью выпрямляюсь. Солт отстает на секунду. Его рука на рукояти, и он лишь наполовину обнажает меч, когда по его взгляду я понимаю, что он только что узнал меня.

Он не знал, кто я, когда наносил удар, но теперь он знает.

– Стойте! – кричит Тайко. Он встает между нами, раскинув в стороны руки. Мокрый снег стекает по его лицу. – Стойте! Nah rukt!

Не сражайтесь.

Солт не убирает меч обратно в ножны. Я никогда ему не нравился, и теперь в его взгляде отражается внутренняя борьба. Он решает, стоит ли ему разобраться со мной прямо здесь и сейчас. Я уверен, он видит то же внутреннее противостояние в моем взгляде. Кровь после его удара оставляет у меня во рту соленый привкус. Он сильнее, чем я думал.

Однако затем капитан выпрямляется, позволяя своему оружию соскользнуть обратно в ножны. Он сердито смотрит на меня сквозь непогоду.

– Мои извинения, Ваше Высочество.

На полсекунды меня раздражает то, как быстро он отказался от поединка. Но теперь встревоженные глаза Тайко прикованы ко мне, а не к Солту.

Я убираю оружие и сплевываю кровь на землю.

– Возвращайся к себе! – рявкаю я.

Солт резко отдает мне честь и разворачивается. После недолгого колебания Тайко делает то же самое.

Я хватаю его за руку.

– Не ты.

Он смотрит на меня. Когда мы были в Риллиске, он всегда казался намного младше пятнадцати лет, но время и опыт быстро это исправили. Предупреждения Ноа громко звучат в моих воспоминаниях, поэтому я говорю:

– С тобой все в порядке?

Тайко кажется удивленным, как будто не ожидал подобного вопроса. Когда он высвобождает руку, я отпускаю его, но мальчик отводит взгляд. Он сдерживает дрожь.

– Со мной все хорошо.

– Он прижал тебя к стене. Что произошло?

– Нет… Он… Это не было… Он не делал мне больно.

Начинается настоящий дождь, который проникает под мою броню, и я тут же промокаю до нитки. Я чувствую себя куском льда, а манящее тепло покоев Лии Мары кажется недосягаемым.

– Поговори со мной, Тайко.

Он пристально смотрит на меня, но ничего не говорит. Новая мысль появляется в моей голове, мрачная и зловещая.

– Он тебе угрожает? – требовательно спрашиваю я. – Он каким-то образом издевается над тобой? Что насчет остальных? Они тоже…

– Нет! Грей, нет. – Его глаза закрываются, но только на мгновение, после чего Тайко расправляет плечи и снова смотрит на меня. – Капитан Солт ничего плохого не делал. Он… Он разговаривал со мной…

– Я слышал его голос в двадцати метрах отсюда. Попробуй объяснить лучше.

Когда он по-прежнему не дает мне внятного объяснения, я повышаю тон, чтобы сделать свои слова приказом:

– Тайко. Говори!

Теперь он по-настоящему дрожит, и я не уверен, в какой степени виновата в этом погода, а в какой – я. По глазам я понимаю, что Тайко перестает упрямиться.

– Он поймал меня, когда я пробирался обратно в казармы. Это был… Это был выговор.

Я замираю.

– Выговор.

– Он сказал, что я обязан поддерживать свой отряд. Он сказал, что мое отсутствие приведет к тому, что другие новобранцы начнут думать, что они не обязаны выполнять приказы. – Его щеки заливает краска. – Он сказал, что если я занимаю привилегированное положение у принца, то должен делать все возможное, чтобы доказать, что оно заслужено, а не даровано.

Черт побери.

Тайко снова отводит взгляд и хмурится.

– Он говорил еще много всякого, но мне трудно было его понять на сишшальском.

Я внимательно смотрю на его, но, должно быть, слишком долго молчу, потому что Тайко наконец поднимает взгляд на меня. В его лице нет и намека на то, что он все еще ребенок. Я вижу лишь раскаяние и немного воинственности. Это солдат, который смотрит на командира.

– Я больше не буду пропускать тренировки. – Он колеблется, затем добавляет: – Ваше Высочество.

Я едва не поправляю его. Он никогда не называл меня так раньше, и я, естественно, никогда не требовал от него подобного обращения. Дождь разрезает воздух между нами, и Тайко снова дрожит.

– Иди, – говорю я. – Возвращайся в казармы.

Он отдает честь, затем бежит по грязной земле, пока не исчезает из виду между казармами.

Я оглядываюсь на дворец. Лия Мари исчезла из своего окна. Я знаю, что Джейк или Нолла Верин будут стоять в карауле у ее комнаты вместе с ее личной стражей, поэтому за ее безопасность я не переживаю. Я всего лишь хочу быть рядом с ней. Мне хочется поужинать, погреться у очага и снять с себя промокшую броню и одежду.

Со всем этим придется подождать.

Я отворачиваюсь от дворца и иду обратно по тропинке, виляющей между казармами.

Вместо того чтобы направиться к Лие Маре, я меняю свой курс, чтобы отправиться на поиски капитана Солта.

Глава 29

Грей

Дождь опять сменился снегом, который начал быстро собираться в траве и на постройках, заглушая грохот капель по жестяным крышам. В Эмберфолле, по ту сторону гор, я сомневаюсь в том, что Замок Железной розы уже видел снег. У нас есть всего несколько дней до того, как мы должны будем пересечь границу, чтобы исполнить обещание, данное Рэну. Я надеюсь, что погода не опередит нас.

Мои ботинки с хрустом шагают по заиндевевшей траве, и наконец я останавливаюсь перед дверью Солта. Его шторы задернуты на ночь, но из трубы вьется дым. В уголке его окна виднеется полоска света.

Эх, Тайко. Я вздыхаю и поднимаю руку, чтобы постучать.

Капитану требуется несколько секунд, чтобы открыть дверь, и когда он ее открывает, его лицо вытягивается от удивления при виде меня. Он уже снял доспехи, оставшись в простой льняной рубашке и штанах из телячьей кожи. Его темные волосы влажные и взъерошенные, кожа на лице все еще красная от холода.

Взгляд Солта сразу же становится настороженным. Если прнимать во внимание методы наказания Карис Люран и вспомнить наше с ним последнее взаимодействие на учениях, сейчас он, вероятно, готовится к тому, что я сожгу его заживо.

– Тайко сказал мне, почему ты задержал его, – говорю я.

– Другие новобранцы заметили его отсутствие, – говорит Солт. У него сильный акцент, сильнее, чем у многих других, и я задаюсь вопросом, представляет ли мой язык для него такую же трудность, какую его язык представляет для меня. – Они должны быть уверенными в том, что в критической ситуации на него можно будет положиться, поэтому он должен подчиняться дисциплине.

– Согласен, – говорю я и ненадолго умолкаю. – Рад, что у тебя нашлись нужные слова. Я не должен был вмешиваться.

Теперь настала его очередь молчать в нерешительности. Его взгляд по-прежнему остается настороженным.

– С ним должна была разобраться командир его отряда.

– Должна была, – киваю я. – Или же этим должен был заняться я.

Солт оценивающе смотрит на меня. Ветер проносится по тропинке, кружа снег.

– Твои солдаты стоят у леса, – добавляю я. – В такую погоду они должны сменяться каждые четыре часа.

Взгляд капитана становится суровым.

– Я приказал им меняться каждые два, но если вы настаиваете на четырех…

– Два – это хорошо. – Я делаю шаг назад и киваю ему. – Прошу прощения, мне не стоило вмешиваться. – Я делаю паузу. – Ни тогда, ни сейчас.

– Как скажете, Ваше Высочество. – В его словах звучит непонятная мне горечь, но в них также слышится частица искреннего удивления. Солт отступает назад, чтобы придержать дверь открытой. – Не желаете зайти? У меня meleata на огне.

Мелеата – это рис со специями, сваренный на молоке с кусочками вяленой говядины. Это обычное блюдо среди здешних солдат, потому что его легко готовить и хранить. Сначала оно показалось мне ужасно невкусным, но в скором времени я понял, что каждый готовит его по-разному, изменяя вкус своими любимыми приправами. Из домика Солта веет ароматами апельсина и корицы, и его приглашение звучит очень заманчиво, особенно если взять в расчет мой пустой желудок.

Однако… Это же Солт.

Его взгляд становится вызывающим, и я понимаю, что он ждет, что я откажусь. Возможно, он вообще пригласил меня войти только потому, что был уверен в моем отказе.

Я шагаю вперед по снегу.

– С удовольствием. Спасибо.

Дверь за мной закрывается, и, несмотря на компанию, я радуюсь теплу. Солт содержит свой офицерский барак в чистоте и порядке, что несколько удивляет. Он всегда казался мне человеком, который злоупотребляет своими полномочиями старшего по званию и не особо заморачивается соблюдением устава. Однако его разговор с Тайко и состояние его жилища заставляют меня задуматься, не слишком ли поспешно я сделал о нем выводы.

Кровать Солта аккуратно заправлена, доспехи развешены на просушку у огня.

– Вы можете сложить оружие, – говорит он.

– Вот как? – мрачно говорю я.

Он вздрагивает, потом смеется.

– Или нет. Как хотите, Ваше Высочество.

Сам капитан не вооружен, и я его не боюсь, поэтому я снимаю с себя пояс с мечом, наручи и нагрудник. Моя рубашка промокла насквозь от дождя и снега, и Солт бросает мне сухую. Я удивлен его гостеприимству, но, возможно, и он удивлен тем, что я не выгнал его из армии. Я снимаю свою ледяную рубашку и натягиваю сухую рубаху Солта.

Он наблюдает, как я переодеваюсь, помешивая мелеату, затем хмурится и сжимает пальцы в кулак. Интересно, повредил ли он руку, когда ударил меня в челюсть? На его лице нет ни признака злой насмешки.

– Я слышал, что вас… – Солт умолкает, пытаясь вспомнить слово. – Rahstan. – Он показывает на свою спину. – Пороли?

Его вопрос звучит непринужденно, поэтому я отвечаю ему в той же манере.

– Так и было.

– Некоторые думали, что это было выдумкой, – говорит он. – Эм… Мифом? Чтобы завоевать доверие королевы.

– Все произошло у нее на глазах.

– Некоторые думали, что и это тоже выдумка.

– Хм… – Я не знаю, что ему ответить. Это самый длинный разговор, который у меня когда-либо был с Солтом, и я немного сбит с толку. Он опытный солдат, ему далеко за тридцать. На висках у него появились первые проблески седины. В течение нескольких месяцев я предполагал, что он говорил на сишшальском в моем присутствии с целью посмеяться надо мной. Возможно, отчасти так оно и было, но теперь, слушая, как он с трудом подбирает слова, я задаюсь вопросом, не стыдится ли он отсутствия беглости речи при разговоре на эмберфолльском.

– Нас с братом как-то выпороли, когда мы были моложе, – говорит Солт. – Брайона застукали с дочерью генерала, а он должен был стоять в карауле в это время. Он думал, что его не накажут, потому что мы с ним… kallah. Два одинаковых?

– Близнецы? – предполагаю я.

– Близнецы! Брайон подумал, что они не смогут доказать, кто из нас это был. Он заблуждался, – Солт одаривает меня полуулыбкой, в которой есть что-то печальное и тоскливое. – Нет ничего хуже… – он бросает взгляд за мое плечо. – этого. Такое не забывается.

Я впервые слышу, чтобы он упоминал о брате. Наверное, его слова должны всколыхнуть мои воспоминания о моих братьях и сестрах, которых убила Лилит, когда я был стражником, но это не так. Я думаю о Рэне.

– В итоге наказали вас обоих, – говорю я.

– Именно.

– Где сейчас твой брат?

Солт берет с полки в углу две миски и начинает накладывать в них мелеату. Его ответ не заставил себя долго ждать.

– Он пал в бою. – Солт делает паузу. – Когда мы сражались с чудовищем.

Я замираю в неподвижности.

– В Эмберфолле.

– Да. – Мужчина по-прежнему стоит ко мне спиной.

Я знал, то сражение станет препятствием между мной и солдатами Силь Шеллоу. Я просто не думал, что это выбьет у меня почву из-под ног таким вот образом.

Я пересматриваю свои отношения с Солтом за последние несколько месяцев, рассматривая его гнев, его ненависть ко мне в другой перспективе.

Солт отворачивается от огня с мисками и ставит их на узкий стол в центре комнаты, затем наливает две чашки чего-то темного и густого из чайника. Он жестом приглашает меня сесть, и я следую его приглашению. Когда капитан садится напротив меня, он смотрит на миску, на ложку, на кружку. На что угодно, только не на меня. Интересно, сожалеет ли он о том, что сказал мне что-то настолько личное?

– Мои соболезнования по поводу смерти твоего брата, – говорю я. – Я не знал.

Он слегка пожимает плечами, затем опускает ложку в рис.

– Откуда вы могли знать?

Наверное, это большая любезность с его стороны, чем я заслуживаю. Я опускаю ложку в еду, после чего замираю. От риса исходит теплый и манящий аромат, напоминающий мне о детстве. Я не думал, что этот человек способен пробудить во мне такие теплые ностальгические чувства.

Солт неправильно истолковывает мою паузу перед трапезой.

– Вы боитесь яда? – В его глазах снова появляется вызов. Кажется, Солта это забавляет.

– Нет, – говорю я и отправляю ложку в рот.

Возможно, я не очень хорошо его знаю, но я уверен, если Солт хотел бы убить меня, он предпочел бы сделать это голыми руками.

Некоторое время мы едим в тишине, и я не могу сказать, можно ли наше молчание назвать напряженным. Это напоминает мне о тех днях, когда я был стражником. Нам приходилось сидеть напротив кого угодно, даже если ты ненавидел этого человека, но, в конце концов, ты был частью одной команды. У нас были общие мотивы и общие враги.

Я потратил недели, пытаясь придумать, как заставить солдат уважать меня, следовать за мной, но, может быть, все это время добивался этого неправильным способом.

Возможно, мне следовало думать о том, чтобы слиться с ними в единое целое.

– Ты надеешься отомстить за своего брата? – тихо спрашиваю я.

Солт издает пренебрежительный звук.

– Чудовище повержено. Я не могу убить его.

– Эмберфолл не повержен. – Я делаю паузу. – Я не повержен.

Капитан слегка пожимает плечами, затем скребет ложкой в своей миске, старательно выгребая каждую рисинку.

Когда он не отвечает, я добавляю:

– Ты хотел драться со мной, когда я оттолкнул тебя от Тайко. – Я делаю паузу. – Ты не стал.

Солт смеется, но не так, как будто ему действительно смешно.

– Я видел, как быстро вы выхватили свои клинки. – Он снова сгибает и разгибает пальцы, и теперь я вижу, что костяшки на его руке распухли. – Я почувствовал, как вы приняли удар.

Я делаю глоток из кружки, которую он налил. Напиток в ней очень густой и сладкий, и я не совсем понимаю, нравится ли он мне. Я отставляю кружку в сторону и протягиваю руку.

– Я могу исцелить твои пальцы.

Всякий намек на улыбку исчезает с лица Солта.

Я копирую его манеру и интонацию из вопроса о яде.

– Ты боишься магии?

Капитан улыбается, как будто его это искренне веселит. Он протягивает руку, глядя мне прямо в глаза. Я сжимаю свои пальцы на его руке.

– Хорошо, Ваше Высочество. Покажите мне чудеса, которыми вы покорили сердце нашей короле… – Он резко вдыхает и чертыхается на сишшальском, отдергивая свою только что исцеленную руку от моей. Он переводит взгляд с меня на свои пальцы и обратно.

Опухоль исчезла.

Я беру миску и зачерпываю очередную ложку риса.

– Такими вот чудесами, – сухо говорю я.

Солт сжимает и разжимает кулак и смотрит на меня новым взглядом. В его глазах теперь меньше воинственности и больше уважения.

– Все в порядке, – говорю я. – Ты можешь продолжать ненавидеть меня дальше.

– Вы хотели знать, почему я не дрался с вами, – говорит он.

Я пожимаю плечами. Может быть, это не так уж и важно.

– Я не мог читать мальчику нотации об уважении и долге, а потом атаковать вас, – отвечает Солт, он делает паузу. – Я не могу не подчиняться вашим приказам на поле. У меня в подчинении пятьсот солдат.

Я внимательно смотрю на капитана.

– Они славные женщины и мужчины, – добавляет он. – Вы посылаете нас на войну. Если я буду рисковать своим положением, то кто поведет их в бой?

Не я. Он не говорит этого, но ему и не нужно. Он мне не доверяет.

В этом есть что-то… почти благородное. Я могу с уважением относиться к его желанию заботиться о своих подчиненных. Я понимаю его потерю. Я также могу понять его настороженность по отношению ко мне.

– Твои солдаты знают, что ты меня ненавидишь, – говорю я.

– Ну и что? – Он хмыкает. – Многие из них ненавидят меня.

Я улыбаюсь.

Солт показывает на мою пустую миску.

– Добавки?

– Нет. – Я колеблюсь. – Спасибо.

Капитан складывает наши миски в стопку и ставит их в сторону, после чего берет с полки кожаную чашу, встряхивает ее, а затем высыпает дюжину деревянных кубиков на стол.

– Кости?

Я думаю о Лие Маре, которая ждет меня, но мне кажется, что мы с Солтом только что заключили временное перемирие. Я загребаю половину кубиков в ладонь.

– Конечно.

Капитан кладет на стол монету.

– Я слышал, что это верный и быстрый способ оставить вас без денег, Ваше Высочество.

Его слова заставляют меня рассмеяться, и я лезу в карман, чтобы тоже достать монету.

– С костями я не в ладах. – Я смотрю на него. – Грей.

Его брови слегка приподнимаются, и он перебрасывает кости из руки в руку.

– Вам следует подождать и посмотреть, сколько денег я с вас стрясу, а уже потом предлагать мне забыть о формальностях. – Он делает паузу. – Грей.

– Я рискну.

– Gehr Sehts? – спрашивает он, и я киваю.

Кривая Шестерка. Теоретически это простая игра, в которой в равной степени сочетаются элементы удачи и мастерства. Суть игры в том, чтобы бросать кости до тех пор, пока не получится полный набор единиц, потом двоек и так далее. Я ловкий, но, как обычно, судьбе и удаче все равно, поэтому Солт выкатывает свою последнюю шестерку тогда, пока я застрял на четверках.

Солт забирает выигранные монеты.

– Еще раз?

Я положил на стол два серебряных. Капитан снова выигрывает. А потом он выигрывает в третий раз.

– Из-за вас я чувствую себя вором, – говорит он.

– Это хорошо, потому что я чувствую, что меня ограбили. – Я кладу на стол последние несколько монет, но кости в руки не беру. – Твои солдаты тоже могут на меня положиться, Солт.

Он ничего не отвечает мне, но берет свои кости и гремит ими между ладонями. В его плечах появляется новое напряжение, и я жалею, что открыл рот. Когда его кости рассыпаются по столу, я не трогаю свои, чтобы он не бросил снова.

Некоторое время мы сидим в полной тишине.

Наконец Солт поднимает на меня взгляд.

– Я не думал, что вы придете сюда сегодня вечером. – Он делает паузу. – Нет, не так. Я думал, что вы придете, чтобы отправить меня в Lukus.

Лукус Темпас. Каменная тюрьма, куда Карис Люран бросала самых опасных преступников и людей, которые ей были ненавистны. Возможно, даже тех, кто просто был ей не по нраву. Я слышал истории о наказаниях, которым подвергались заключенные в стенах Лукус Темпас. На фоне некоторых их пыток Лилит с ее извращенными издевательствами могла сойти за невинную овечку.

– Из-за Тайко? – уточняю я.

Он кивает и мнется в нерешительности. Я жду.

– Многие из нас боятся, что вы отправите нас на бойню, – говорит он, и его слова с сильным акцентом произносятся медленно и осторожно. – В городе есть люди, которые думают, что ваша магия защитит вас и оставит нас уязвимыми. Поговаривают, будто вы планируете примкнуть к своему брату и позволить его войскам разбить наши, а еще говорят, будто бы вы будете использовать нашу королеву до тех пор, пока она не останется без армии, а затем вы разгромите Силь Шеллоу точно так же, как мы когда-то разгромили Эмберфолл.

Я уже слышал подобные высказывания раньше, и они долетали до меня в виде перешептываний и слухов. Сейчас впервые кто-то говорит мне все это в лицо. Солт смотрит на меня, не отрываясь, и его голос звенит от напряжения.

– В тот день, когда мы вместе проводили учения, я думал, что вы хотите унизить меня. Еще раз. Еще раз. Еще раз. – Соль фыркает с отвращением.

– Я не хотел унизить тебя больше, чем ты хотел унизить Тайко.

– Вот именно. – Он выдерживает паузу, затем берет два кубика, чтобы просунуть их между пальцами. – Человек, который собирался бы отправить нашу армию на верную смерть, не пришел бы сюда, чтобы извиниться передо мной. Такому человеку было бы все равно.

Я замираю в неподвижности.

Солт сгребает оставшиеся кости в ладонь.

– В последнее время вы тренируетесь только с Джейком, – говорит капитан, и он прав.

Я пробовал проводить учения с солдатами, но с тех пор, как я загнал Солта до изнеможения, они с неохотой выкладываются по-настоящему. Я не понимаю, связано ли это с тем, что я им не нравлюсь, или с тем, что им плевать на подготовку, но в любом случае такие тренировки абсолютно не эффективны.

До сегодняшнего вечера я не понимал, в чем проблема. Теперь мне все понятно.

– Завтра вы должны провести учения вместе со мной, – говорит Солт.

Я собираю кости для нашей последней игры и позволяю им высыпаться на стол. У меня нет ни одной единицы. У Солта их три, и он усмехается.

– С мечом я управляюсь лучше, чем с костями, – уныло говорю я.

Капитан усмехается.

– Я на это рассчитываю.

Глава 30

Лия Мара

Снег идет всю ночь, покрывая тренировочные поля тонкой белой пеленой, превращая лес за ними в сверкающий массив покрытых льдом деревьев. Окна моих покоев по углам расписаны морозными узорами. Первый снег никогда не задерживается надолго и исчезает с восходом солнца. Когда я была маленькой девочкой, я любила гулять по утрам, чтобы посмотреть, как сильно изменился за одну ночь мой мир.

Грей лег поздно, забравшись в постель уже после того, как я уснула, но все равно встал до рассвета. Он успел полностью одеться и вооружиться еще до того, как я поняла, что он уже проснулся. Я переворачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как он застегивает на себе тяжелый плащ.

Он встречается со мной взглядом, и тепло его улыбки согревает мое сердце, потому что я знаю, что этой улыбкой он делится только со мной.

– Я не хотел будить тебя, – тихо говорит он. – Я вернусь в полдень.

– Ты не будешь завтракать? – спрашиваю я.

Он натягивает перчатки без пальцев и наклоняется, чтобы поцеловать меня в губы.

– Мы с Джейком поедим вместе с солдатами.

– Постой… Правда?

– Да. – Он останавливается в дверном проеме. В этот момент он выглядит готовым к войне на все сто процентов, в то время как я все еще моргаю, пытаясь прогнать из глаз сон. –  Кланна Сун и Нолла Верин встретятся с тобой в зале для совещаний, когда ты будешь готова. Они перехватили два сообщения, касающиеся антимагической фракции. Они хотят удвоить число стражников у городских ворот. Я с ними согласен. И многие генералы считают, что нам следует отправить через горный перевал еще одну небольшую роту солдат.

Я все еще не совсем проснулась, чтобы переварить столько информации. Королевой в этот момент я себя почти не чувствую.

– Я… Что?

– Нам стало известно, что Рэн выдвинул свои войска на позиции. Как только ты примешь решение, пошли мне сообщение на тренировочное поле. Если ты решишь отправить солдат, я поговорю с капитанами о том, кто лучше всего подойдет на роль командира роты.

– Но…

Грей уже ушел. Я протираю глаза и смотрю на замерзшее окно. Он будет завтракать с солдатами? Наверное, мой мир действительно изменился за одну ночь.

Нолла Верин, должно быть, устала ждать, потому что она стучит в мою дверь прежде, чем я заканчиваю одеваться. Я говорю страже, чтобы они впустили ее.

Сестра выглядит раздраженной и нетерпеливой. Она, как и Грей, облачена в броню и вооружена до зубов. Я удивлена, что она не топает ногой, когда дверь за ней закрывается.

– Глупый принц уже отправил полк на границу! – возмущается она. – А ты еще не одета?

Ее возмущение кажется смешным и детским, но она настолько серьезно настроена, что мне хочется намеренно собираться медленнее. Я опускаю палец в баночку с ароматизированным кремом, после чего размазываю его по щеке.

– Этот глупый принц, вероятно, решил отреагировать на полк, который мы разместили по ту сторону гор. Расскажи мне о сообщениях, которые вам удалось перехватить.

– С ними уже разобрались. Не стоит благодарностей. Что касается армии, я обсудила все с Кланной Сун и генералами, – говорит она. – Мы отправим две роты через перевал, чтобы разместить их к северу от…

– Подожди. Стой. – Я поворачиваюсь и смотрю на нее.

Как бы Грей меня ни поддерживал и ни обнадеживал, Нолла Верин всегда заставляет меня сомневаться в себе. Даже то, как он делился этой же самой новостью, кардинально отличается от того, как ее преподносит моя сестра, которая в буквальном смысле ворвалась в мои покои и начала кричать. Когда ты будешь готова. Как только ты примешь решение. Если ты решишь. Грей никогда не пытается перехватить у меня контроль, и это всегда меня очаровывает настолько, что я, скорее всего, уступлю ему без колебаний.

– С чем вы уже разобрались? – спрашиваю я.

– С сообщениями, – отвечает сестра с наигранным терпением, как будто я слишком медленно думаю и не поспеваю за ней. – Эта фракция против магии, похоже, пытается организовать еще одно покушение на твою жизнь, но Эллия Майя подменила их письма новыми, чтобы заманить предателей в ловушку прямо к нашим стражникам.

Вниз по спине у меня пробегает холодок. То, как бесстрастно сестра сообщает мне эту информацию, усиливает мой страх в два раза.

– И… – Мне приходится прочистить горло. – Что ты сделала с армией?

– Я отправила сообщение, что мы высылаем через перевал две роты, – отвечает она. – Одна будет подкреплением для солдат, уже размещенных там, а другая начнет тайно нападать на небольшие приграничные города, чтобы мы могли предотвратить распространение слухов. Если мы сможем взять вражеский полк в оцепление, то у нас получится оставить их без связи с командованием и уничтожить их всех до того, как они смогут организовать оборону.

– Прекрати. – Я пристально смотрю на сестру. Одно дело – принять меры, чтобы предотвратить покушение на мою жизнь, но совсем другое – командовать моей армией. – Нолла Верин, мы дали Эмберфоллу шестьдесят дней, и время еще не истекло. Я не стану убивать их людей только для того, чтобы получить преимущество.

Она смотрит на меня так, словно я заговорила на другом языке.

– Ты не хочешь получить преимущество? Сестра, это война.

От осуждения в ее голосе у меня стынет кровь в жилах.

– Это еще не война, – огрызаюсь я.

– Ты как всегда наивно грезишь о мире, – резко говорит Нолла Верин. – Даже сейчас, когда мы на грани войны, которая грозит разрушить все вокруг тебя. Принц Рэн уже отправил солдат на границу. Он уже готовится к…

– Его солдаты вступили в бой с нашими?

– Нет, но это не имеет никакого значения.

Я отхожу от туалетного столика и поворачиваюсь к ней лицом.

– Еще как имеет!

– Ты хочешь продолжать соблюдать договоренность, в то время как он ее явно не соблюдает?

– Он готовится к войне, как и мы. – Я свирепо смотрю на сестру. – Я не стану нарушать свое слово.

– Слово. – Она презрительно фыркает. – Ты помнишь, что этот человек взял тебя в плен? Что он убил Сорру? Что он отказался от любых попыток заключить альянс?

Ее слова бьют меня, словно пощечина. Я помню все это. Конечно же, помню.

Нолла Верин видит, как я отшатываюсь от ее слов, и подходит ближе.

– Ходят слухи, – тихо говорит она, – что Грей подрывает нас изнутри…

Я вскидываю голову.

– Неправда!

– Я знаю, что неправда, – говорит Нолла Верин, но что-то в ее голосе заставляет меня задуматься, не стала ли она очередной жертвой этих слухов. Интересно, насколько сильно эта фракция против магии впилась когтями в мою страну. – Но твои люди с меньшей вероятностью будут верить этим слухам, если ты предпримешь решительные действия против войск Рэна. Им стоит увидеть, что Грей исполняет твой приказ, а не использует свою магию против наших солдат.

Я смотрю на сестру оценивающим взглядом. За моим окном солнце выползает из-за горизонта, и сосульки, образовавшиеся за ночь, начинают методично капать на каменный откос моего окна. Кап. Кап. Кап.

Когда я ничего не говорю, Нолла Верин вздыхает, и ее гнев несколько утихает. Она заправляет прядь волос мне за ухо.

– Мы все равно разобьем его солдат, – тихо говорит она. – Подумаешь, не выждали несколько дней и не сдержали слово. Разве это важно, если так мы сможем сохранить жизнь многим нашим солдатам?

Я сглатываю. Жаль, что Грея здесь нет. Я жажду его холодного, взвешенного суждения.

В тот же момент, когда у меня возникает эта мысль, я сожалею о ней. Решения здесь принимаются мной. Я королева. Мое нежелание думать о смерти солдат – как наших, так и солдат Рэна – не поможет избежать жертв.

И, возможно, Нолла Верин права и мы должны предпринять решительные действия, чтобы получить преимущество.

Я помню, как ехала по холмам Эмберфолла, глядя на разруху, которую мы уже принесли в эту страну. Я хотела мира тогда, и я хочу его сейчас, но я потерпела неудачу. Дважды. В первый раз потому, что Рэн не поверил мне, и во второй раз потому, что не захотел соглашаться на наши условия, когда мы дали ему шестьдесят дней. Я не хочу потерпеть неудачу в третий раз. Нолла Верин права: мы должны воспользоваться любым возможным преимуществом.

Но война никому не приносит мира. И хотя Рэн не доверял мне, это не значит, что мое предложение о союзе не было разумным. Если я хочу править сдержанно и цивилизованно, мое первое серьезное решение в качестве королевы не должно быть нарушением договоренности, которую я сама же предложила другому правителю.

– Мы подождем оставшиеся несколько дней, – говорю я. – Мы не будем отправлять к границе солдат.

У Ноллы Верин такой вид, будто я ударила ее в живот.

– Разве ты не слышала меня, когда я сказала, что принц Рэн отправил на границу целый полк?

– Слышала. Потому что мы первыми выставили войска на позиции.

– Он послал тысячу солдат…

– Они в пределах его владений, Нолла Верин! Он имеет право готовиться к войне!

– Ты и так предупредила его о войне, – говорит она. – Потому что хочешь быть доброй, и ты хочешь, чтобы тебя любили, и ты хочешь быть…

– Нет, сестра, – огрызаюсь я. Каким-то образом я удерживаюсь от того, чтобы не дать ей пощечину. Это определенно заставило бы ее усомниться в своих словах по поводу моей доброты. – Потому что я хочу быть честной, и я хочу быть справедливой, и потому я хочу лучшего для своих людей и для его народа.

Она подступает на шаг ближе ко мне.

– Ты не честная и не справедливая. Ты слабая и легко ведомая.

– Ты думаешь, что добиться чего-либо можно только с клинком в руке, – говорю я. – Но это не так.

– Да так это! – настаивает она. – Ты не стала бы королевой, если бы не усвоила этот урок!

Ее слова шокируют меня, и я замираю. Потому что я убила нашу мать. Единственная причина, по которой я стала королевой, заключается в том, что я сделала именно то, что она сказала. Я захватила власть при помощи оружия согласно нашему закону, по которому власть переходит к следующему человеку с применением жестокости и насилия. Как я могла думать, что смогу править Силь Шеллоу как-то иначе после этого?

– Ты знаешь, – говорит она, и ее голос звучит тихо и без злобы. – Ты знаешь, что должна сделать.

Она такая яростная, красивая, непреклонная и решительная, и я никогда не завидовала ей ни в чем. Когда-то я думала, что из нее получится великая королева.

Однако Нолла Верин никогда не шла наперекор нашей матери. Она никогда бы даже не попыталась заключить мир.

– Это не то, что должно быть сделано, – тихо говорю я. – Это то, что ты считаешь необходимостью. Я буду верна своему слову.

Ее глаза горят огнем, и она пристально смотрит на меня.

– Ты совершаешь ошибку. И все равно ты опоздала. Я уже отправила приказ на тренировочные поля.

– Ты отменишь этот приказ! – рявкаю я.

– Нет, не отменю.

Мои руки сжимаются в кулаки.

– Ты не королева, Нолла Верин.

– Ну, по крайней мере, я веду себя как королева.

Я делаю глубокий вдох.

– Нет, это не так. Ты ведешь себя как девочка, которая забыла, кто она такая. Ты отменишь этот приказ, или тебе придется вытащить свой кинжал и претендовать на трон.

Ее глаза округляются. Она делает шаг назад. Но затем, на одну порочную секунду, она по-настоящему задумывается об этом. Я вижу, как эта мысль мелькает в ее взгляде. Ее рука тянется к оружию. В эту секунду мое сердце, кажется, останавливается, и я жду.

Несколько месяцев назад наша мать послала ее за мной, чтобы Нолла Верин смогла доказать свою преданность и привела меня на казнь. Сестра не смогла этого сделать.

Однако тогда все было по-другому. Тогда ей все еще было суждено стать королевой, и ей не нужно было убивать меня, чтобы получить престол.

Прямо сейчас ей придется это сделать. В воздухе между нами звенит напряжение, и я почти не могу дышать из-за него.

Наконец, целую вечность спустя, Нолла Верин вздыхает и стискивает зубы. Ее руки опускаются по бокам.

– Нет. Я не стану претендовать на трон. – Она расправляет плечи. – Но и отменять приказ я тоже не стану.

Мое сердце снова начинает биться, и я заставляю себя сделать вдох.

Впервые я понимаю, что независимо от того, насколько мы близки и как много мы пережили вместе, какая-то часть Ноллы Верин все еще считает меня слабой. Она видит во мне королеву, которой нужен кто-то, кто будет заниматься более… сомнительными аспектами правления. Вместо того чтобы рассматривать мой союз с Греем как благо для наших военных сил, она, наверное, как и все остальные, расценивает это как нерешительность с моей стороны.

Я вздрагиваю, когда вспоминаю, как я вела себя на тренировочных полях.

Может быть, пришло время все изменить.

– Хорошо. – Я отворачиваюсь от сестры и направляюсь к своему шкафу, чтобы достать ботинки. – Если ты не отменишь приказ, я сделаю это сама.

* * *

Небо заполонили облака, воздух холодный и влажный, когда я шагаю через поля. Поскольку я кипела от негодования, то вышла, надев только легкий плащ, о чем уже успела пожалеть. Нолла Верин следует за мной по пятам, и она не оставляет свои попытки убедить меня в том, что я совершаю ошибку.

В моих покоях она была такой сильной и решительной, и теперь ее слова продолжают литься потоком у моего плеча. Ее сердитое дыхание создает облачка пара в воздухе.

– Это безрассудно и безответственно, – шипит она. – У армии Рэна будет преимущество.

Я игнорирую ее и продолжаю идти.

– Ты будешь выглядеть глупо, – говорит она. – Грей со мной согласится. Вот увидишь.

Я ничего не отвечаю.

– Твои офицеры уже и так думают, что ты слабая, – продолжает она, – и теперь ты собираешься изменить приказ, который был отдан всего полчаса назад.

– Приказ, который отдала ты, – огрызаюсь я, но крошечная, надоедливая игла сомнения продолжает колоть меня в спину. Да, со стороны это действительно будет выглядеть проявлением слабости, если я отменю такой решительный приказ к действию. Но в этом виновата Нолла Верин, а не я.

Игла сомнения подсказывает мне, что это не имеет значения, что слабость есть слабость.

Судя по всему, именно об этой слабости знают те люди, которые пытались меня убить.

Слишком многое неясно. Даже среди тех, кто предан мне, к магии все еще нет доверия. К Грею все еще нет доверия. Я едва не сбавляю шаг.

Однако мы приближаемся к тренирующимся солдатам, и я вижу, что многие из них собрались, чтобы посмотреть поединок в центре поля. Мне требуется мгновение, чтобы узнать Грея, потому что я очень редко бываю на поле, чтобы видеть, как он сражается. Он так нежен и терпелив со мной, что я успела забыть, каким свирепым, сосредоточенным и безжалостным он может быть. Мечи сверкают в тусклом солнечном свете, ударяясь друг о друга с такой силой, что я вздрагиваю. Снег под сапогами оппонентов превратился в грязное месиво, но ни одному из мужчин это, похоже, не мешает твердо стоять на ногах. Они сражаются с легкостью, но бьются не на жизнь, а на смерть. В их поединке есть только жестокость и решительность.

Я не замечаю, что остановилась, пока Нолла Верин не подает голос у моего плеча.

– Вот видишь. Он согласится со мной. Армия согласится со мной.

Игла сомнения снова пронзает меня.

Противник Грея – капитан Солт, тот солдат, которому он приказывал вступать в бой раз за разом. Неужели это настоящая битва? Они сражаются всерьез?

Я снова иду вперед. Солдаты расступаются, когда мы приближаемся, кланяясь, когда я шагаю среди них, но мои глаза прикованы к бою. Мой желудок сжимается, когда я думаю обо всех тех последствиях, к которому приведет мой спор с Ноллой Верин.

Солт делает выпад, но Грей уклоняется и бросается вперед. Солт впервые за все время теряет равновесие и падает, скользя по грязи и снегу. У моего плеча Нолла Верин втягивает воздух. Я ожидаю, что Грей вонзит свой клинок прямо в тело упавшего человека.

Но он этого не делает. Он убирает меч в ножны и протягивает капитану руку. Он улыбается.

Солт хватает его за руку и поднимается на ноги. Он тоже улыбается.

– Вы слишком проворны, Ваше Высочество.

– Мне повезло. – Грей пожимает ему руку. – Ты бьешь, как молот.

– Вам обоим повезло, – говорит Джейк, стоя в стороне. – Я думал, что кто-то из вас останется без руки.

Я с недоумением смотрю на все происходящее. Я не совсем понимаю, что здесь только что произошло.

Солт замечает меня первым, выпрямляется, и его лицо тут же становится серьезным.

– Ваше Величество.

Грей поворачивается, и жесткость на его лице сменяется нежностью, когда он встречается со мной взглядом. Его пристальный взгляд заставляет меня краснеть, и я чувствую, как румянец ползет вниз по моей шее.

Когда Грей говорит «Ваше Величество», меня бросает в дрожь.

Я смотрю, как его глаза изучают меня, затем мою, несомненно, кипящую от гнева сестру, потом стражников, которые следуют за нами. Он смотрит на оруженосца, стоящего рядом, после чего подходит к нему и забирает плащ, который, должно быть, сбросил перед боем. Я думаю, что он набросит его себе на плечи, но я забыла о манерах, которые он привез из Эмберфолла, поэтому вздрагиваю, когда он набрасывает его на меня. Мой румянец никуда не исчезает. Я вижу, как обменялись взглядами солдаты, и задаюсь вопросом, не будет ли это тоже расценено как слабость.

– Ты в порядке? – спрашивает он очень тихо.

Мне приходится прочистить горло.

– Да, со мной все хорошо. – Я делаю паузу. – Насколько я понимаю, моя сестра отдала приказ отправить роту через горный перевал.

– Мы получили известие о намерениях Ноллы Верин, – говорит Грей.

Естественно. Прошло совсем немного времени с момента приказа, но Грей никогда не мешкает. Вероятно, он уже отправил женщин и мужчин на горный перевал.

Затем он добавляет:

– Я сказал капитанам, что мы подготовим солдат, но будем ждать приказа от самой королевы.

Я пристально смотрю на него. Мне хочется обнять его за шею. Мне хочется разрыдаться. Ни один из этих вариантов не является королевским. Я киваю, но мой голос звучит хрипло, когда я говорю:

– Хорошо. Я хотела бы подождать, пока не закончится время нашего соглашения.

– Это безрассудство! – взрывается Нолла Верин. – У тебя есть возможность воспользоваться этим временем, и ты ее упускаешь!

Грей переводит взгляд на нее, и его глаза такие же холодные и жесткие, как сталь.

– Так вы считаете, что нам нужно жульничать? Вы сомневаетесь в силе и способностях нашей армии?

Это ставит Ноллу Верин в тупик. Я вижу, как солдаты снова обмениваются взглядами.

Наша армия. Простые слова, сложенные в простое предложение. Однако я чувствую их вес, вижу, как они влияют на солдат, которые их услышали и передали шепотом остальным. Нолла Верин тренировалась бок о бок с ними в течение многих лет. Многие из них считали, что она будет на моем месте.

Но это не так. Я королева, и именно она сказала мне, что я должна бороться за себя. Может быть, она этого не понимает, но именно моя сестра вынуждает меня отстаивать свою позицию. Она, а не наемные убийцы, не Грей, не мой народ.

– Вы считаете, что имеете право не подчиняться приказу своей королевы? – говорю я, и ропот среди солдат становится громче.

– Nayah! – рявкает Солт, и солдаты вытягиваются по стойке «смирно». Тишина опускается на тренировочные поля.

Нолла Верин все еще смотрит на меня. С неба начинает лить дождь, холодный и сильный.

Внезапно я понимаю, что Нолла Верин не та, кому я обязана что-то говорить. Она не та, кого мне нужно убеждать. Я смотрю на солдат.

– Я не сомневаюсь в своей армии, – взываю я к толпе на сишшальском. – Я не сомневаюсь в ваших способностях. Я не сомневаюсь в вашей преданности. Я не сомневаюсь в вашей силе. Я прошу вас не сомневаться в моей. Мы – Силь Шеллоу. – Я делаю глубокий вдох и повышаю голос, чтобы меня было слышно через шум дождя: – На нашей стороне магия. Мы выстоим. Мы победим.

На самую короткую секунду воцаряется абсолютная тишина, в воздухе витает столько эмоций. Я не знаю, что произошло между Греем и капитаном Солтом, но это толкнуло нас в нужном направлении. Теперь я должна довести все до конца, но я не уверена, что моих слов достаточно.

Но внезапно Солт опускается на колено.

– Силь Шеллоу выстоит, – яростно повторяет он. – На нашей стороне магия. – Он ударяет себя кулаком в грудь. – Силь Шеллоу победит.

За его спиной, ряд за рядом, сотни солдат делают то же самое, падая на колени под проливным дождем на грязном поле. Впервые все взгляды устремлены на меня, а не на мою сестру.

Нолла Верин делает глубокий вдох, а затем сама опускается на колено.

– Силь Шеллоу выстоит, – говорит она, и, несмотря ни на что, в ее голосе звучит убежденность. – На нашей стороне магия. Силь Шеллоу победит.

Грей подходит ближе и берет меня за руку.

– Наша сила, – тихо говорит он.

Я киваю ему. Маленькое пламя начало разгораться в моей груди, и это не любовь, которая зрела в моем сердце какое-то время, и это не сомнение, потому что с ним было покончено. Это надежда. Я сжимаю руку Грея.

Далеко за полем, рядом с дорогой, которая ведет от дворца, трубит горн. Громкий звук разносится сквозь дождь, и сотни голов поворачиваются, чтобы посмотреть в сторону его источника. Это объявление о приближении разведчиков, но очень странно, что они вернулись в полдень.

Затем я слышу топот копыт и смотрю на Грея.

Для разведчиков вдвойне необычно возвращаться на большой скорости. Должно быть, что-то случилось в Эмберфолле. Произошли какие-то изменения, требующие срочного внимания. В наших донесениях говорилось, что Рэн поставил полк у перевала, и я предполагала, что нашему продвижению вперед будут препятствовать. Однако, возможно, полк был выставлен на позиции, чтобы организовать нападение на нас.

Грей смотрит на Солта.

– Пусть все вернутся в строй. Скажи другим капитанам, чтобы были готовы к новым распоряжениям.

Мое сердце застревает в горле. Я только что дала клятву этим солдатам, и теперь у меня есть шанс сдержать ее. Я смотрю на Ноллу Верин.

– Я хочу встретиться с генералами. Найди Кланну Сун и немедленно отправь ее на поле.

Она быстро кивает.

– Да, Ваше Величество.

Разведчики пересекают поле, их лошади останавливаются перед нами, разбрызгивая слякоть и грязь и выдувая облака пара в холодный воздух. Животные запыхались и взмокли от пота и дождя.

Одна из разведчиков соскальзывает с седла и неуклюже кланяется мне, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.

– Ваше Величество, – говорит она на сишшальском. – Капитан Сен Домо держит пленницу на посту охраны.

– Пленницу? – переспрашивает Грей.

– Да, – кивает разведчица. Она говорит быстро, задыхаясь между фразами. – Она заехала на лошади прямо в военный лагерь. Она выдвинула много требований, в том числе требование разрешения увидеться с королевой. Сначала они подумали, что она бредит, потому что была сильно ранена, но она продолжала твердить, что принц Рэн был ранен, а его стража и солдаты убиты.

Я задыхаюсь.

– Что? – спрашивает Джейк. – Я понял только половину из этого.

Грей тоже хмурится. Он сбит с толку.

– Принц Рэн ранен?

– Его стража и солдаты убиты, – говорю я. Я смотрю на разведчицу. – А его полк?

– По-прежнему стоит на позиции, – говорит она. – Они, кажется… ничего не знают. Наши солдаты не вступали в бой. – Она делает паузу. – Они не знают, откуда она взялась.

– Она что, солдат? – спрашивает Джейк.

– Шпионка? – предполагает Грей.

– Ни то, ни другое, Ваше Высочество. – Разведчица наконец переводит дыхание. – Она утверждает, что является возлюбленной принца Рэна, что она принцесса Харпер из Колумбии.

Глава 31

Харпер

Здесь повсюду сырость, холод и уныние. Или, может быть, мне только так кажется.

Рана на моем бедре покрылась желтой корочкой гноя по краям, и я не могу понять, дрожу ли я, потому что мне холодно или у меня поднялась температура. Вероятно, и то и другое, особенно учитывая, что я сижу на каменном полу, прислонившись к каменной стене. Боль в бедре уже давно перекрыла боль вывихнутой в Лунной Гавани лодыжки, и теперь мне кажется, что у меня болит все. Мои запястья и щиколотки уже два дня скованы кандалами, кожа под ними натерлась до крови, и я не могу вспомнить, когда в последний раз что-нибудь ела. На мне только штаны из телячьей кожи, блузон и жилет со шнуровкой. Мой плащ и доспехи у меня давно забрали, но кинжал оставили. Я умоляла и просила об этом, заявляя, что он для Грея, что он ему поможет. Солдаты закатили глаза и оставили его у меня на поясе, но даже с ним я явно не представляю большой угрозы. Они не были жестокими, но сговорчивыми они тоже не оказались. Я не совсем уверена, на что я надеялась, когда рванула прочь из «Кривого вепря». Как будто бы я могла просто въехать в лагерь Силь Шеллоу, и меня сразу же должны были доставить к Грею и Лие Маре.

И вот теперь прошло уже три дня с тех пор, как я добралась до их лагеря, если я правильно отследила время, в чем я сомневаюсь. Прошло примерно семь дней с тех пор, как я оставила Рэна с Лилит. Первые несколько дней я думала о том моменте, когда она появилась в моих покоях, и мои глаза невольно наполнялись слезами, а отчаяние пробивалось сквозь боль и усталость. Я скакала галопом по местности все быстрее и быстрее, словно могла убежать от своих слез, словно я могла просто добраться до границы, найти помощь и спасти Рэна от Лилит.

Однако несколько дней назад слезы перестали течь, и теперь я просто чувствую себя… смирившейся. Я думала, что все будет проще. «Мне нужно найти Грея», – повторяла я. Как будто солдаты Силь Шеллоу ахнули бы и сказали: «Конечно-конечно, миледи», как будто я настоящая принцесса. Как будто мы не собираемся сражаться с ними на войне.

Был период, когда я думала, что солдаты Силь Шеллоу просто убьют меня. Период, когда я хотела, чтобы они убили меня, когда они впервые заковали меня в кандалы, мое воображение разыгралось, и я подумала, что меня наверняка изнасилуют и оставят умирать. Но, похоже, многие их офицеры – это женщины, и хотя никто из них не проявляет ко мне сочувствия, никто также не прижимал меня к стене и не срывал с меня одежду.

Я готова убить кого-нибудь за небольшое количество воды. С другой стороны, даже поднять голову сейчас стоит мне титанических усилий, так что, возможно, это не очень хорошая идея.

Может быть, я пробуду здесь достаточно долго, чтобы в конце концов умереть.

Мне так жаль, Рэн. Прости меня.

Я ошибалась. Я выплакала еще не все слезы.

Где-то по другую сторону тяжелой деревянной двери раздается топот сапог, но я не обращаю на это внимания. Я перестала надеяться на еду. Я перестала вообще на что-либо надеяться.

Замок дребезжит, и дверь распахивается. Я смотрю на вошедшего солдата в черных доспехах. Выражение его лица такое суровое, глаза такие свирепые, что я съеживаюсь до тех пор, пока не понимаю, что вижу Грея.

На мгновение у меня перехватывает дыхание. Я так отчаянно пыталась найти его, а теперь он здесь. Он здесь.

Это кажется настолько невероятным, что на какое-то ужасное мгновение мне кажется, что у меня галлюцинации. Грей выглядит таким же, каким я его помню, и одновременно он кажется мне незнакомцем, как будто бы внезапно он стал занимать больше места в мире.

– Ты настоящий? – шепчу я.

Еще один солдат в черно-зеленой форме падает на колени рядом со мной. Я почти отшатываюсь, но затем он произносит «Харп» знакомым голосом, и я понимаю, что смотрю на своего брата.

– Джейк, – хриплю я. – Джейк. – Мой голос звучит так, будто я не пользовалась им целый год. Из моих глаз льются слезы.

Он кладет руку мне на лоб, на щеки.

– Она вся горит. Снимите с нее цепи. Эй! – Он поворачивает голову, и я замечаю, что другие солдаты последовали за ними в мою камеру, но все они расплываются в единое пятно зеленого и черного цвета.

– Bil trunda! – рявкает Джейк.

Я долго смотрю на него, потому что не могу понять, говорит он на другом языке или мой мозг наконец отказался воспринимать действительность. Темные вьющиеся волосы Джейка отросли и теперь падают ему на глаза. Всякая мягкость в выражении его лица исчезла без следа.

Джейк ловит мой взгляд.

– Они сказали, что ты ранена. – Его голос стал мягче. – Где?

Еще один солдат подходит с ключами, и Джейк едва не выхватывает их у него из рук. Кандалы спадают с моих запястий, и он едва успевает освободить от оков мои лодыжки, когда я использую все оставшиеся силы, чтобы броситься вперед. От резкого движения моя нога тут же отзывается болью, протестуя, но мне все равно. Мои руки обвиваются вокруг шеи брата, и я не хочу отпускать его вообще никогда.

– Джейк, – всхлипываю я.

Он ловит меня в свои объятия и прижимает к себе.

– Все будет хорошо, – тихо говорит он, и я вспоминаю те времена, когда мы прятались в его комнате, когда последствия преступлений отца разрушили нашу жизнь. Тогда Джейк тоже нашептывал мне в ухо подобные пустые обещания. – Все будет хорошо, Харпер.

Но все плохо. И лучше не станет.

– Ее нога, – говорит Грей. – Джейк, у нее идет кровь. – Он поворачивает голову и обращается к одному из солдат: – Принеси воды.

Брат прислоняет меня к стене, и я смотрю на Грея. Мой мозг продолжает настаивать на том, что все это не реально, что у меня ничего не получилось, что все это лихорадочный сон.

– Пугающий Грей, – шепчу я, и мой голос срывается.

Доказывая, что достоин своего прозвища, Грей не тратит времени на эмоции. Он опускается на колено рядом со мной и вытаскивает кинжал. Я делаю глубокий вдох и хватаю Джейка за руку.

Глаза Грея встречаются с моими, и они не изменились. Они такие же хладнокровные, целеустремленные и сосредоточенные.

– Ты больше не доверяешь мне?

Может, мне и не стоит ему доверять. Мы с ним на разных сторонах этой войны. Но я смотрю на него, и даже невзирая на лихорадку и усталость, я вспоминаю о том, через что мы прошли вместе с момента, когда он впервые похитил меня с улиц Вашингтона, и до того момента, когда он предложил Лилит свой меч на вытянутых руках в попытке спасти мою жизнь. Я помню, как он завалился в мою квартиру, побитый, истекающий кровью и отчаянно нуждающийся в моей помощи. Я помню пыл в его голосе, когда он стоял темном коридоре, когда он был начальником Королевской стражи Рэна и я впервые согласилась стать принцессой Колумбии. Тогда Грей решил довериться мне и дал мне понять, на что я согласилась.

«Мой долг – истекать кровью, чтобы не истекал кровью он», – сказал тогда Грей.

Теперь это я истекаю кровью, а он стоит надо мной с кинжалом в руке.

Я сглатываю.

– Я доверяю тебе.

Он разрезает грязную повязку и одним плавным движением снимает ее с моей ноги. Должно быть, ткань прилипла к ране, потому что в моих глазах вспыхивают звезды, и я задыхаюсь. Я задыхаюсь. Моя спина выгибается. Меня сейчас вырвет. Гной и кровь выливаются из раны, которая по краям почернела. По всей длине моего бедра темнеют странные синяки.

Мой брат втягивает в себя воздух через зубы и с беспокойством смотрит на меня.

– Твою ж мать, Харп, как давно это у тебя?

– Я не могла задерживаться, чтобы что-то с этим сделать, – говорю я и пытаюсь сфокусировать взгляд на брате. – Я думаю… Мне кажется, туда попала инфекция.

– Тебе кажется? Грей…

– Я все исправлю, – говорит он, и, прежде чем я успеваю спросить, как он собирается это сделать, он снимает перчатку и прижимает пальцы прямо к моей ране.

Я кричу. Я соврала, соврала, соврала, я совсем ему не доверяю, и это самая ужасная боль из всех, что я когда-либо испытывала. Она слишком сильная и ослепляющая, как будто бы Грей пытается оторвать от моей ноги кусок плоти. Все это похоже на кошмар. Я в агонии. Я готова лишиться сознания, но… Боль проходит. Впервые за несколько дней моя голова внезапно… проясняется. Я все еще слаба, измучена и голодна, но синяки и гной вокруг ножевого ранения исчезли, как и сама рана. На ее месте остался лишь узкий шрам.

Я вся в поту и задыхаюсь, но мое тело перестает бить дрожь лихорадки, и вместо этого я начинаю дрожать от холода.

Ого.

Джейк снимает свой плащ и закутывает меня в него. Я радуюсь теплу, но не могу перестать смотреть на Грея. До меня дошли некоторые слухи о том, что произошло между ним и людьми в Глухой Лощине, как он спас их с помощью магии, но до этого момента я не совсем понимала, что это значит.

Лилит вырвала Дастану глотку и убила других стражников при помощи точно такой же силы.

Я вздрагиваю. Внезапно я понимаю ужас Рэна. Я не уверена, связан ли мой страх с тем, что только что произошло, или с тем, какая потенциально опасная сила находится у Грея на кончиках пальцев, но в любом случае я теряю дар речи. Я не знаю, должна ли я быть ему благодарна или предаваться панике.

И то и другое. Определенно.

Пугающий Грей. По-другому и не скажешь.

Судя по всему, Грей читает мои мысли по застывшему выражению моего лица, потому что он встает и снова натягивает перчатку. Его взгляд ничего не выражает.

Через солдат к нам направляется девушка, и они с почтением отступают назад. Я узнаю ее по ярким рыжим волосам еще до того, как узнаю ее лицо. Королева Лия Мара одета в темно-синюю мантию с поясом, на ее плечи накинут тяжелый шерстяной плащ, защищающий от холода.

– Принцесса Харпер, – говорит она. Я чувствую, что должна встать, поэтому хватаю Джейка за руку и позволяю ему поставить меня на ноги. Что бы ни сделал Грей, он не исцелил все мои травмы, и моя лодыжка подкашивается. Я хватаюсь за брата, чтобы не упасть.

Лия Мара выглядела царственной и невозмутимой, когда была пленницей Рэна, но я не знаю, смогу ли я сделать то же самое после нескольких дней без еды и когда мои штаны висят на мне рваными клочьями.

Я даже не знаю, как к ней обращаться. Я пробыла в цепях в течение нескольких дней, возможно, именно по ее приказу. Я слышала много историй о жестокости Карис Люран, но…

Я также знаю, что эта девушка однажды пришла к Рэну с надеждой на мир.

Выражение лица Лии Мары не злое, но определенно не теплое и не гостеприимное.

– Мои разведчики доложили, вы сообщили им, что принц Рэн ранен, – говорит она.

– Да, – но как только я произношу это слово, я тут же прикусываю себе язык. Я была полна решимости добраться до Грея, умолять его о помощи, но теперь, когда я здесь, мне страшно, потому что я даю им преимущество. Как там Рэн говорил?

Это война, Харпер. Он будет использовать все, что есть в его арсенале.

Наверняка Лия Мара будет делать то же самое. Я хотела поговорить с Греем. Я думала, он поймет. Я думала, он поможет.

Может быть. Я надеюсь.

Глядя в холодные зеленые глаза Лии Мары и суровые глаза Грея, я понимаю, что, возможно, надеюсь зря.

Но затем Лия Мара произносит:

– Это не наша вина. – Ее тон серьезен. – Моим солдатам приказано чтить отведенные вам шестьдесят дней.

– О. – Постойте, неужели она думает, что я проделала весь этот путь, чтобы обвинить их в чем-то? – Нет! Я знаю, что это не вина Силь Шеллоу.

Лия Мара хмурится.

– Тогда кто напал на принца?

Я смотрю на Грея.

– Колдунья. – Я делаю глубокий вдох. – Это Лилит. Она вернулась.

* * *

Издалека Хрустальный дворец совсем не похож на Замок Железной розы. Замок всегда напоминает мне что-то, что можно было бы увидеть в брошюре с рекламой какого-нибудь сказочного путешествия по Европе, но Хрустальный дворец производит совершенно другое впечатление. Он возвышается над городом и частично встроен в склон горы. Массивные сверкающие окна отражают небо, а вокруг него простираются широкие заснеженные поля, которые сменяются лесом с блестящими от инея деревьями. Я не ожидала, что страна, которая когда-то пыталась сжечь Эмберфолл дотла, будет выглядеть так красиво.

Я думала, что Грей будет шокирован новостями о возвращении Лилит, но он даже не удивился. Некоторые солдаты переглянулись и зашептались друг с другом, но Лия Мара попросила тишины, и они умолкли. Затем она сказала, что мы вернемся во дворец, чтобы обсудить этот вопрос наедине. Я думала, что она имела в виду меня тоже, но она говорила о себе и Грее. Джейк завернул меня в свой плащ и погрузил в экипаж, чтобы увезти с пункта охраны, где меня держали в плену. Теперь я осталась наедине с братом. Мы едем в карете, грохочущей по каменистым мостовым. Я кутаюсь в плащ и дрожу, пока рассматриваю через окно приближающийся дворец, который становится все ближе.

Хотела бы я знать, что изменилось в моем брате. Нет, он не стал более уверенным, потому что уверенности Джейку было не занимать. Однако какое-то новое качество он приобрел. Или, может быть, наоборот, избавился от старого.

Джейк первым нарушает молчание:

– Грей мог бы и твою лодыжку подлечить.

Я вздрагиваю, и на этот раз это никак не связано с холодом. Да, может быть, у Грея получилось совершить чудо и избавить меня от инфекции и раны, но я продолжаю думать о пальцах Лилит, разрывающих мышцы и сухожилия шеи Дастана с точно такой же ужасной силой. Я пришла сюда, полагая, что он теперь владеет магией, но когда я в этом убедилась наверняка, то не смогла смириться с этим фактом.

– Одного раза было достаточно.

Джейк хмурится.

– Что это значит?

Я ничего не говорю. Я даже не знаю, что сказать.

– Значит, не только Рэн боится магии, но теперь и ты тоже? – спрашивает он.

– Я не боюсь.

Но это не так. Очевидно, что боюсь. Я видела, на что способна Лилит. Я чувствовала, как она сорвала Зо со спины моего коня.

– Я же говорил тебе идти со мной, Харп. Я же тебе говорил.

Мне требуется мгновение, чтобы понять, что он имеет в виду наш разговор несколько месяцев назад, когда Грей бежал из Эмберфолла вместе с Лией Марой.

Я хмурюсь.

– Я так рада, что появилась перед тобой едва живая, а ты решил начать нашу беседу со слов «я же тебе говорил».

Брат тоже смотрит в окно.

– Судя по твоему виду, это чудо, что ты вообще жива.

На эти слова я тоже не знаю, что ему ответить.

– Мне было очень трудно добраться сюда, Джейк.

– Я говорю не о твоем трудном путешествии, Харпер. – Его взгляд возвращается ко мне. – Я говорю обо всей этой заварухе с Лилит. С Рэном. Сколько раз тебе нужно жертвовать собой ради этого парня, чтобы понять, что ты единственная, кто остается в итоге ни с чем? Каждый раз.

Я думаю о Рэне, о его теплом и пристальном взгляде. Я не уступлю Грею. Я уступлю тебе, Харпер. Ради тебя я готов это сделать.

Мои глаза наполняются слезами. Я не единственная, кто остается ни с чем. Рэн тоже.

– Все не так, Джейк. Он не такой.

Джейк чертыхается и отводит взгляд.

– Ты говоришь как наша мать.

Его слова попадают в меня, как пуля. Я обхватываю себя руками, но не могу сдержать эмоции. Слезы льются по моим щекам.

Мой брат вздыхает. Он встает с сиденья и опускается передо мной на колени, чтобы взять меня за руки.

– Прости, – тихо говорит он. – Я просто… Я хотел бы, чтобы ты видела себя моими глазами. Когда я вошел в ту камеру и увидел, что ты лежишь там…

Я выдергиваю руку из его руки и вытираю глаза.

– Не Рэн сделал это со мной.

– Да, но он не мог защитить тебя.

– Он, возможно, уже мертв, Джейк. Она могла убить его.

Однако я не думаю, что это правда. Лилит могла убить его сто раз. Миллион раз. Но как только Рэн умрет, ее игра закончится и ей станет скучно.

– Ну, зато ты жива, – говорит Джейк. – Все хорошо. Теперь ты в безопасности.

Я моргаю, глядя на него.

– Что?

– Ты здесь. – Он умолкает и смотрит на меня. – Ты спасла себя.

– Ты думаешь… Ты думаешь, я здесь, потому что хотела сбежать?

Мои слезы тут же высыхают. Неужели они все так думают? Так вот почему меня запихнули в карету, вместо того чтобы сесть и начать разрабатывать план?

Джейк смотрит на меня как на сумасшедшую, что подтверждает мою догадку.

– Да?

– Нет, идиот. – Я снова вытираю глаза, затем толкаю его в грудь. – Я пришла сюда за помощью.

Глава 32

Рэн

В замке холодно и тихо, но я не имею ничего против холода. Если бы сейчас была середина лета, вонь от трупов была бы невыносимой. К тому же я решил замерзнуть насмерть, поэтому уже несколько дней намеренно не разжигал камин. У меня все еще не хватает смелости взглянуть в зеркало. Мой левый глаз ослеп после того, как Лилит напала на нас, и когда я прикасаюсь рукой к своему лицу, все, что я чувствую, – это выступы струпьев и опухоль, которая болит, когда мои пальцы скользят по ней.

Прошло всего несколько месяцев после снятия проклятия и нашей вечной изоляции с Греем, но почему-то я быстро успел позабыть, как тихо может быть в Железной розе, когда в коридорах нет ни стражи, ни слуг, ни детей, смеющихся и бегающих по лестницам. Не слышно ни гремящей посуды, ни шуршащих бумаг, ни звона мечей на тренировочной арене.

Лилит оставила тела в коридорах, наказав мне подумать о моих грехах, пока тела разлагаются вокруг меня. Когда я впервые оказался в ловушке проклятия, она сделала то же самое с моей семьей, но в то время я был чудовищем. Когда сезон начался снова, все во дворце вернулось в прежнее состояние того первого утра, когда колдунья прокляла меня. В замке не было больше людей, ни живых, ни мертвых.

На этот раз проклятия нет, и даже если бы колдунья предложила мне способ выбраться из этого ада, я бы отказался. Возможно, она понимает, что я усвоил свой урок, или, может быть, она думает, что лучше смотреть на мои страдания так, нежели на то, как я терплю неудачи раз за разом. Никакого проклятия она на меня не накладывает. Она не предлагает мне сделку. Она не предлагает мне способа облегчить страдания. В каждом коридоре Железной розы пахнет кровью и смертью. Я давился этим запахом часами, запершись в пустой комнате, но в конце концов мне пришлось поесть. Я готов замерзнуть до смерти, но голодная смерть – это слишком даже для меня.

Лилит, вероятно, все равно не даст мне умереть. Она не даст мне сбежать. Она пообещала последовать за мной, если я попытаюсь, и убить любого, кто осмелится предложить мне убежище. Поэтому я остаюсь здесь, хотя и не видел ее уже несколько дней. Я не смею надеяться, что она покончила со мной. Грей ушел. Харпер мертва. Что еще Лилит может предпринять? Отчаяние – это все, что у меня осталось.

Я потратил часы, вытаскивая тела из замка в бархатных коврах одно за другим вниз по мраморным ступеням, а затем загружая в телегу, которую я сам запряг. В конюшне не хватает одного коня: Железного Уилла. Это мой любимый конь и любимый конь Харпер. В каком-то смысле я рад, что он исчез. Возможно, он сбежал через лес после того, как Лилит убила Харпер и Зо. С другой стороны, колдунья настолько беспощадна и мстительна, что ей ничего бы не стоило убить и мою лошадь.

Как бы ни была ужасна моя задача, я благодарен тому, что могу занять себя делом. Когда я сижу на месте, мои мысли путаются в отчаянии из-за всего того, что я потерял. В любом случае оставлять тела в коридорах нельзя. Я знаю, что происходит с трупом, когда он начинает разлагаться, и у меня нет никакого желания наблюдать, как это происходит с сотней людей.

Время от времени в замок прибывал разведчик или солдат, приносящий вести и запрашивающий дальнейшие распоряжения от меня. Первый галопом влетел во двор, бросил один взгляд на меня, волочащего тело по булыжникам, и закричал, после чего сбежал.

Я не знаю, что за существо Лилит выпустила на волю в окрестных лесах Железной розы, но я слышал далекие крики и шорохи в листве. Людей, которые добираются до замка, мало, и их становится все меньше. Возможно, колдунья прокляла еще какого-нибудь принца и превратила его в чудовище.

Что бы то ни было, существо меня не трогает, у меня нет никакого желания знакомиться с ним поближе.

Несмотря на холод в воздухе, я останавливаюсь, чтобы вытереть пот со лба рукавом, отчего у меня тут же начинают болеть раны на лице. На мгновение у меня перехватывает дыхание. Три десятка обугленных тел уже лежат в ряд под деревьями. Мне кажется неправильным сжигать их, но я не могу похоронить их всех сам, а дикие животные уже начали обгладывать трупы.

Честно говоря, я не думал, что может быть что-то хуже, чем застрять здесь навсегда, превращаясь в неистового монстра сезон за сезоном, но очевидно, что извращенному воображению Лилит нет предела.

Внезапно где-то рядом со мной раздается голос колдуньи:

– Что же ты будешь делать со всеми ними, Ваше Высочество?

Ее голос заставляет меня вздрогнуть, но я стараюсь побороть дрожь. Мне бы хотелось, чтобы ее появление перестало вызывать у меня ужас, чтобы она больше не могла вызывать страх просто своей близостью.

Я не отвечаю. Я забираюсь в повозку и, подстегнув лошадь, направляюсь в замок.

Некоторым обитателям замка удалось спастись. Я это знаю, потому что некоторых тел не хватает. Сначала я надеялся, что кто-то из выживших найдет помощь, но я быстро осознал, что помощи ждать неоткуда. Никто не может остановить Лилит.

Мне на плечи ложатся руки, я задыхаюсь и отшатываюсь. Лошадь тащится дальше.

– Не могу поверить, что ты думал, будто сможешь остановить меня этим глупым кинжалом. Я как будто бы никогда не сталкивалась со сталью Ишелласы, – шепчет Лилит мне на ухо.

Я вздрагиваю и пытаюсь вырваться. Она наклоняется ближе, ее горячее тошнотворное дыхание обдает мне шею.

– Ведь это же я сама отдала этот клинок твоей шпионке.

Я делаю резкий вдох.

– Ты так удивлен, – хихикает она. – Как будто бы я не играла с тобой в эти игры целую вечность, принц Рэн. – Она делает паузу. – Как ты думаешь, кто разжег раздор в Силь Шеллоу? Как ты думаешь, кто распускал слухи о том, что колдунов можно убить? – Ее язык касается моего уха, и это похоже на поцелуй раскаленного клинка. – Ты должен был использовать кинжал на Грее, а не на мне.

Я вздрагиваю. Лилит – исчадие ада. Ее ничто не остановит.

Бесполезно было даже пытаться.

– Я даже отправила приказы твоим войскам, Ваше Высочество. С твоей печатью. – Ее ногти впиваются мне в плечи. Моя спина напрягается от ее прикосновения. – Твои солдаты на границе атакуют полк Силь Шеллоу. Они начнут войну в Эмберфолле, и мы победим. Я уже послала за войсками, чтобы окружить замок для защиты.

Это глупо. Если она хочет править Эмберфоллом, стоя рядом со мной, ей не следует позволять солдатам Силь Шеллоу приближаться к замку.

– Грей придет за тобой! – с ликованием произносит она. – Ты лишился единственного оружия, которое могло его убить. Он убьет тебя, ты же знаешь.

Я знаю. Когда-то я думал, что мне нужно избавиться от наследника, чтобы защитить свое право на трон. Грею придется сделать то же самое, если он хочет получить власть.

От этой мысли у меня неожиданно сжимается горло. Мне нужно было очень много всего сделать по-другому.

Я бы уступил ему. Я бы сдался. Я бы вел переговоры о мире. Это была последняя просьба Харпер.

Почти что ее предсмертное желание.

У меня перехватывает дыхание.

Лилит приказала моим солдатам атаковать. Никто не будет даже слушать мое предложение о союзе.

– Грей придет за тобой, – говорит она, – а я буду ждать.

Порывистый ветер проносится сквозь деревья, треплет мои волосы и заставляет меня дрожать, и Лилит обнимает меня за шею.

– Я затаюсь и буду ждать, чтобы затем я могла убить единственного человека, который все еще стоит на моем пути.

Глава 33

Лия Мара

В моем зале для совещаний тепло от горящего камина, и я окружена людьми, которые, кажется, на этот раз сосредоточились на общей цели, но мои мысли продолжают возвращаться к тому моменту, когда Харпер посмотрела на Грея со слезами на глазах и назвала его Пугающим Греем. И еще к тому моменту, когда он опустился на колено перед ней и сказал: «Ты больше не доверяешь мне?» Он говорил тем тихим голосом, которым, как мне казалось, он разговаривал только со мной.

Предаваться ревности мелочно и бессмысленно, особенно сейчас, и все же я не могу изгнать Харпер из своих мыслей. У них с Греем была общая история, и даже несмотря на то, что она не вылилась в нечто большее, чем дружба, я не могу игнорировать тот факт, что между ними явно было… что-то. Она была ранена и бежала. К нему. Это все не просто так.

Все увлечены разговором с Кланной Сун и двумя армейскими офицерами – генералом Торрой и капитаном Солтом. Они обсуждают, стоит ли нам атаковать прямо сейчас или же нам стоит подготовиться к тому, чтобы отразить нападение еще одного магического существа. Однако Грей не участвует в дискуссии. Он смотрит на меня. Он, естественно, понимает, что я встревожена. Он замечает все.

Я не знаю, что ему сказать.

Мне и не нужно ничего говорить, потому что Джейк врывается в комнату. Он никогда не был любителем эффектных пауз перед докладом, поэтому я не удивляюсь, когда он начинает говорить чуть ли не с порога:

– Харпер с Ноа. Я отнес ей немного еды и чистую одежду. – Он проводит рукой по затылку. – Я не знаю, что случилось, но она… Она очень напугана.

– Значит, она пришла сюда в поисках убежища? – спрашиваю я.

– Дерзкая просьба со стороны врага, – говорит Нолла Верин, но ее голос не такой громкий, как обычно. Она смотрит на меня. – Особенно со стороны врага, который однажды взял в плен нашу королеву.

– Она не враг мне, – огрызается Джейк, и армейские офицеры обмениваются взглядами.

– Возможно, нам следует продолжить этот разговор наедине, – говорит генерал Торра и бросает взгляд на Солта.

И вот так мы снова возвращаемся к разногласиям.

– Харпер – сестра Джейка, – спокойно говорю я. – Я могу понять его чувства.

– Она предоставит нам информацию о колдунье? – спрашивает Нолла Верин. – Что она готова предложить?

– Нам следует опасаться ловушки, – говорит Солт. Он бросает взгляд на Грея, и я могу сказать, что внезапное появление Харпер добавило смуты в их не так давно наладившиеся отношения. – Это может быть уловкой, чтобы заставить нас действовать.

– Это не уловка, – говорит Джейк. – И она ничего не предлагает. – Он делает паузу. – Она хочет спасти Рэна. Она просит помощи, чтобы победить Лилит.

– Помощи! – Мои брови взмывают вверх. – Она хочет нашей помощи, чтобы одолеть колдунью?

– Не нашей. – Джейк смотрит на Грея. – Твоей.

Все начинают выкрикивать возражения. Нолла Верин хочет допросить Харпер. Кланна Сун считает, что это может быть спланированным отвлекающим маневром, особенно учитывая, как мало дней у нас осталось до войны. Солт и Торра думают, что это может быть смертельной ловушкой, в которую Эмберфолл намеревается заманить наших солдат. Грей почти ничего не говорил с тех пор, как мы вошли в эту комнату, и сейчас он продолжает хранить молчание. Выражение его лица невозможно прочесть, оно бесстрастное, как у солдата. Хотелось бы мне знать, о чем он думает.

Джейк смотрит на Грея с другого конца стола.

– Когда ты был ранен и находился в отчаянии, ты отправился искать Харпер. Ты в буквальном смысле завалился к нам домой и залил кровью весь ковер. Ничего удивительного в том, что она решила искать тебя.

Я смотрю на Грея.

– Это правда? – шепчу я, и мой голос звучит мягче, чем я рассчитываю.

– Да. – Грей смотрит на меня. – У меня не было другого выбора.

Так же, как сейчас, у Харпер тоже не было другого выбора. Ему даже не нужно произносить это вслух. Все понятно и так.

– Она помогла тебе, – говорю я, и это даже не вопрос.

– Да, – говорит Грей. Он пристально смотрит на меня. – Харпер помогает всем, кто нуждается в помощи.

Я вспоминаю ту ночь, когда принц Рэн приковал Грея к стене. Тогда Харпер помогла ему сбежать. Никакой политической выгоды, никакого позерства. В то время я думала, что она помогает Грею, потому что у нее есть к нему чувства. Отчасти, возможно, так то и было, но, возможно, она помогала ему просто потому, что она… Харпер.

Когда Рэн взял меня в плен, Харпер пришла в мою комнату и извинилась. Она не предлагала мне свою дружбу, но она предлагала доброту. Сострадание. Сочувствие.

Воспоминания заставляют мою ревность ослабнуть. Она не исчезает полностью, но все же несколько утихает.

Я понятия не имею, что это значит для нашей войны, но Харпер не пытается нас обмануть. Я не думаю, что это ловушка. Моя мать использовала бы уязвимость принца для того, чтобы атаковать и сровнять Эмберфолл с землей. Нолла Верин вцепилась пальцами в стол, надеясь, что я сделаю то же самое.

Все это время я хотела мира. Я всегда хотела лучшего для своего народа. Мои желания вообще ничего не значат, если я не хочу мира для всех людей.

– Тогда иди и поговори с ней, – говорю я, и мне с трудом даются эти слова. – Спроси, какая именно помощь ей нужна.

Грей тут же встает, и я жалею, что он так быстро начал действовать. Я резко вдыхаю, и он замирает и встречается со мной взглядом. Он ждет, что я его остановлю.

Я этого не делаю и заставляю себя прикусить язык.

Однако я единственная, кто молчит.

– Ваше Величество, – говорит Кланна Сун. – Если они встретятся наедине, слухи…

– К черту слухи! – рычит Джейк. – Моя сестра не какая-то там шпионка.

– Тогда, может быть, убийца? – предполагает Солт.

– Сообщница? – говорит Нолла Верин.

Грей вздыхает.

– Как сказал Джейк, к черту слухи. Если вы верите, что Харпер является частью зловещего заговора, то пойдемте со мной и убедитесь, что это не так.

Глава 34

Грей

Джейк следует за мной, чего я и ожидал, но так же поступают Солт и Нолла Верин.

Я думал, что Лия Мара тоже присоединится ко мне, но она предпочла остаться, чтобы успокоить категорично настроенных Кланну Сун и генерала Торру. Она этого не сказала, но ее явно беспокоит то, что Харпер здесь.

Меня тоже, но, скорее всего, не по тем причинам, по которым она думает.

Лилит вернулась. Я не знаю, как ей удалось выжить. Я помню, как перерезал ей горло на другой стороне, в Вашингтоне, округ Колумбия.

И теперь она снова мучает Рэна.

Интересно, как долго это уже продолжается? Я вспоминаю те времена, когда видел Рэна после своего бегства в Риллиск. Была ли она там, когда принц приказал притащить меня обратно в цепях? Тогда он очень сильно боялся магии. И он точно так же боялся ее, когда я прибыл с Лией Марой, чтобы предложить ему шестьдесят дней на раздумья. Он отпрянул, когда я подошел к нему ближе. Несмотря ни на что, меня терзают беспокойство и неуверенность. Я знаю, на что она способна. Я знаю, какие ужасные вещи она творила.

Когда мы подходим к коридору, ведущему в лазарет, я останавливаюсь и поворачиваюсь к Джейку:

– Тебе лучше подождать здесь.

Он бросает взгляд на Солта и Ноллу Верин, и хотя Джейк никогда ни с кем здесь не конфликтовал, в отличие от меня, появление Харпер все изменило.

– Ни за что, – говорит он.

– Если мотивы твоей сестры не имеют злого умысла, тебе нечего бояться, – говорит Нолла Верин.

– Моя сестра не появилась бы здесь, если бы не была в отчаянии, – огрызается Джейк.

– Довольно, – говорю я, понизив голос.

Взгляд Джейка свирепый, челюсти сжаты. Его верность сестре нам будет только мешать.

– Подожди здесь, – говорю я ему. – Пожалуйста.

Я наблюдаю, как в его глазах зреет вызов, и ожидаю, что он попытается протиснуться мимо, плюнув на мою просьбу. Когда мы с Джейком впервые встретились, он был настроен враждебно по отношению ко мне, но в то же время он всегда был храбрым и преданным, как и его сестра. В тот момент, когда я попросил его стать моей правой рукой, я сказал: «Для того, чтобы следовать приказам, нужно доверие, Джейкоб. Тебе придется полностью довериться мне». Тогда он сказал, что сможет это сделать.

Сейчас впервые я прошу его доказать делом, что он мне доверяет.

В течение долгого мгновения Джейк ничего не говорит. Его лицо искажено гневом. Однако в конце концов он делает шаг назад и встает у стены.

– Ладно, – выплевывает он.

Я хлопаю Джейка по плечу и иду дальше. За моей спиной Солт что-то шепчет Нолле Верин, и я мысленно вздыхаю. Наши попытки объединить людей начинали давать результаты, но теперь, похоже, все пошло коту под хвост.

В лазарете всегда немного холодно, потому что Ноа часто так увлекается работой, что забывает подбрасывать в очаг дрова, и сегодня ничего не изменилось. Он сидит на табурете рядом с узкой койкой, где Харпер свернулась калачиком под вязаным одеялом. Ноа, судя по всему, заматывает ей лодыжку кусками марли. Никто из них не смотрит в дверной проем. Тайко сидит на пустой койке рядом с ними, держа на коленях крошечного рыжего котенка, который жует уголок его наручей. Голос Тайко звучит очень робко, когда он говорит:

– Ноа сказал, что мне нужно назвать его Саламом. Это означает «мир» в… Я забыл.

– В арабском, – подсказывает Ноа.

– И тогда Айзек сказал…

– Подожди, – перебивает Харпер. – Кто такой Айзек?

– Тайко, – говорю я, и он вздрагивает так сильно, что котенок спрыгивает с его колен и исчезает под лавкой, откуда раздраженно шипит на меня.

– Грей! – Тайко подскакивает на ноги, но быстро берет себя в руки и вытягивает по струнке. – Ваше Высочество.

Он бросает взгляд на дверь, и я не знаю, видит ли он Ноллу Верин или капитана Солта, но его лицо слегка бледнеет.

– Я… Я… Учения были отменены… По-потому что…

– Я знаю, – говорю я. – Я здесь, чтобы поговорить с Харпер. – Я бросаю взгляд на дверь. – Посмотри, сможешь ли ты найти Айзека. Его нужно ввести в курс всего того, что произошло.

Я почти уверен, что Айзеку и так кое-что известно, если не все, но Тайко нужно задание.

– Так точно, – кивает Тайко. – Сию минуту.

Он проскальзывает в дверь и исчезает из поля моего зрения.

Ноа закрепляет повязку.

– Вы могли бы дать нам еще хотя бы пятнадцать минут, – сухо говорит он. – Прошло слишком много времени с тех пор, как я мог пообщаться с человеком, который знает, что такое стетоскоп.

– У нас еще будет время. – Харпер переводит взгляд на меня, затем смотрит на вооруженных до зубов людей, стоящих за моей спиной. Выражение ее лица становится серьезным. – Хотя постой. Может, меня вот-вот казнят.

Одна из самых замечательных вещей в Харпер заключается в том, что она без страха встречает любой вызов, даже когда нет абсолютно никаких оснований думать, что она выйдет из противостояния живой. Лия Мара была удивлена, что Харпер удалось убедить разведчиков пойти к королеве, но я бы не удивился, даже если бы Харпер пришла в Силь Шеллоу пешком и постучала в парадные двери дворца.

– Тебя не собираются казнить. – Я указываю на койку, которую только что освободил Тайко. – Могу ли я сесть?

– Конечно. – Харпер оглядывается на Солта и Ноллу Верин, которые, судя по всему, смотрят на нее. В ее глазах появляется блеск, когда она снова обращает на меня свой взгляд. – Ваше Высочество.

Не могу сказать, дразнит она меня или издевается, но игнорирую ее выпад. Я опускаюсь на койку, и затем, всего на мгновение, на меня накатывает воспоминание. Вот я точно так же сижу с Харпер в лазарете в Железной розе. В тот раз ранили меня. Моя грудь была туго перевязана бинтами, и Эмберфолл находился под угрозой вторжения со стороны Силь Шеллоу, совсем как сейчас. Только на этот раз мы оказались по разные стороны баррикад.

Взгляд Харпер становится туманным, и я уверен, что она вспоминает то же самое.

Затем она моргает, отводя глаза, и я подозреваю, что она сдерживает слезы, но ее голос звучит твердо, когда она говорит:

– Не могу поверить, что ты здесь.

– То же самое могу сказать о тебе, – отвечаю я.

Она невесело усмехается.

– Вот уж точно. – Она снова бросает взгляд на Ноллу Верин и Солта. – Кто твои приспешники?

Солт делает шаг вперед, и в его голосе звучит злость.

– Вы говорите о сестре королевы…

– Капитан! – рявкаю я.

Глаза Харпер прищуриваются, и она смотрит на Ноллу Верин.

– Ах да, я тебя помню. Ты пыталась переспать с Рэном.

Нолла Верин застывает на месте.

– Я рада, что не сделала этого, – фыркает она, – если принц и его люди были так легко побеждены этой колдуньей, то наши силы, несомненно, будут…

Харпер сбрасывает одеяло и вскакивает на ноги, ее рука тянется к кинжалу на бедре. Нолла Верин выхватывает клинок.

– Довольно. – Я встаю между ними, подняв руки.

Харпер нетвердо держится на ногах, но выглядит готовой сразиться с Ноллой Верин, даже если ей придется драться голыми руками.

– Пожалуйста, никакого насилия в моем лазарете! – кричит Ноа, и обе девушки замирают. Должно быть, он вышел в коридор, чтобы поговорить с Джейком.

Я смотрю на Харпер. Она очень бледная, ее глаза затуманены и полны усталости.

– Тебе лучше сесть, – говорю я.

Харпер переводит взгляд с Солта на Ноллу Верин.

– Джейк сказал, что ты не сбежала из Эмберфолла, – говорю я ей, – что ты пришла сюда за моей помощью.

– Да, – натянуто отвечает она. – Так и есть.

– Ты должна была знать, что здесь ты не найдешь человека, который когда-то дал присягу в Королевской страже. – Я делаю паузу. – Ты должна была знать, что не найдешь командора Грея.

Мои слова привлекают ее внимание. Она моргает. Колеблется.

– Я, – шепчет она. – Я знала.

Но Харпер смотрит на меня так, как будто это неправда. Как будто бы она думала, что найдет именно командора, который кивнет ей, скажет «миледи» и попросит указать пальцем на ближайшую угрозу, с которой необходимо разобраться.

– Сядь, Харпер.

Она не садится и вздрагивает, когда я называю ее по имени. Из-за ее дрожи у меня внутри что-то болезненно сжимается.

– Я пришла сюда, потому что ты был моим другом, – тихо говорит она. – Мы все еще друзья или нет?

Боль внутри меня становится сильнее. Должно быть, она отражается на моем лице, потому что взгляд Харпер смягчается, и она делает шаг ко мне.

– Грей, пожалуйста. Я пришла сюда, потому что Рэн был твоим другом, потому что…

– Он не был мне другом, – огрызаюсь я, и она отшатывается, широко распахнув глаза. Мой гнев удивляет даже меня, как будто бы он терпеливо ждал все это время, чтобы сейчас выплеснуться на поверхность. – Я понимаю его мотивы и поступки, Харпер. Но он не был моим другом.

– И что? Ты просто собираешься оставить его там с ней?

– Мы на войне!

– На войне, которую ты объявил!

– Я не могу спасти жизнь человека, который собрал армию против меня, – говорю я. – Ты не можешь думать, что…

– Он собирался сдаться.

Я резко останавливаюсь.

– Что?

– Он собирался призвать к перемирию. – В ее глазах блестят слезы. – Он хотел мира, или союза, или вообще все что угодно. Он не собирался драться.

– Ложь! – презрительно фыркает Солт.

– Это не ложь! – огрызается Харпер.

Капитан чертыхается на сишшальском.

– Ваш принц отправил войска к границе.

Харпер свирепо смотрит на меня.

– Как и ваш.

– Я не их принц, – говорю я. Девушка вздыхает, как будто готова плеваться огнем, поэтому я повышаю голос. – Харпер, сядь, – я указываю на койку. – Немедленно.

Она упрямо закрывает рот, но садится. Ее взгляд стал холодным и жестким. Когда она впервые увидела меня на посту охраны, ее глаза были полны облегчения и отчаяния, но теперь она смотрит на меня как на врага.

Я не знаю, смогу ли я это исправить. Я не знаю, стоит ли.

Она снова бросает взгляд за мое плечо.

– Если ты не собираешься мне помогать, то тогда дай уйти или брось в темницу, или…

– С удовольствием, – встревает Нолла Верин.

Я вздыхаю и опускаюсь на стоящую рядом койку.

– Расскажи мне, что случилось.

– Я не буду делать это, как на допросе. Скажи им, чтобы ушли.

– Вы здесь не отдаете приказов, – говорит Солт. – Вы пленница.

– Тогда нацепите на меня кандалы. – Она вытягивает руки так, как может сделать только Харпер, она признает поражение, оставаясь при этом непокорной. – С меня хватит.

– Мы предоставим вам уединение, о котором вы просите, – говорит появившаяся на пороге Лия Мара, и я удивленно оборачиваюсь. – Нолла Верин, – продолжает она. – Капитан Солт. Подождите в коридоре.

Они подчиняются, но Лия Мара остается в дверях.

– Принцесса, – говорит она тоном, в котором нет насмешки, но при этом давая Харпер понять, что она знает обо всем том фарсе с Колумбией. – Я напомню вам, что обращалась к вашему принцу с надеждой на мирный союз, а он взял меня в плен и убил мою стражницу.

Харпер смотрит на нее в ответ.

– Но не я же.

– Я знаю. – Лия Мара делает паузу. – Я также знаю, что вы помогли Грею сбежать, несомненно подвергая себя огромному риску. – Ее голос едва заметно смягчается. – Я знаю, что однажды Грей уже обращался к вам за помощью, когда был в опасности.

Харпер сглатывает.

– Я сделала это, потому что он мой друг. – Она переводит взгляд на меня. – Был моим другом.

– Я так не думаю, – говорит Лия Мара, и Харпер хмурится. – Вы, возможно, и были друзьями, но я думаю, что вы помогли бы любому нуждающемуся в помощи. Вы добрая и милосердная, именно поэтому вы без колебаний отправились в страну, объявившую войну Эмберфоллу с единственной целью найти помощь для принца, который причинил многим там много страданий.

– Добрая и милосердная. – Харпер снова смотрит на меня, затем хмурится. – Грей однажды сказал, что у доброты и милосердия есть граница, за которой они превращаются в слабость и страх.

– Это правда? – Лия Мара желает шаг в комнату и ловит мой взгляд. – Ты так считаешь?

Я оглядываюсь на нее.

– Больше нет.

Едва заметный намек на улыбку появляется на ее губах, и ее щеки слегка розовеют.

– Я оставлю вас, чтобы вы могли спокойно поговорить. Я знаю, вам нужно многое обсудить. – Ее сестра начинает протестовать, и Лия Мара добавляет: – Если капитан Солт и Нолла Верин будут вам мешать, то я найду для них задание.

Она уходит, забрав с собой сестру и капитана и оставив нас в тишине.

Харпер смотрит на меня. В ее глазах читаются настороженность и неуверенность. Через мгновение она сглатывает и отводит взгляд.

– Мне не следовало приходить сюда. Это было ошибкой. – Ее голос срывается, и она делает вдох, чтобы успокоиться. – Я знаю, что это война. Я знаю, что ты его ненавидишь. Я просто… Я не знала, куда еще пойти.

Мы долго сидим в тишине. Этот момент напоминает мне о другом моменте из прошлого, когда Харпер была измотанной и напуганной в чужом для нее мире. Тогда она также не знала, стоит ли ей доверять мне. Я встаю с койки, чтобы покопаться на рабочем столе Ноа и найти потрепанную колоду карт. Затем я возвращаюсь и сажусь напротив Харпер. Я пододвигаю маленький столик между нами, после чего начинаю перетасовывать колоду.

– Как в старые добрые времена, – говорит Харпер, и ее голос снова срывается.

– Как в старые добрые времена, – соглашаюсь я. Складываю карты вместе и сдаю.

Харпер утирает глаза и берет свою раздачу.

– Королевский выкуп? – спрашивает она.

– Да. – Я переворачиваю колоду лицевой стороной вверх. Тройка камней. Я выбираю из своей раздачи восьмерку камней и кладу ее на кон. – Я теперь редко играю в карты.

– Почему?

– Здесь все играют в кости.

– А как играть в кости?

Возможно, игра успокаивает Харпер, потому что эмоции исчезли из ее голоса, и теперь он просто звучит устало.

– Я не тот человек, который может тебя научить. В кости я играю из рук вон плохо.

Мои слова вызывают у нее смех.

– Сомневаюсь. У тебя всегда все получается.

– Клянусь, это так.

Харпер кладет свою карту. Некоторое время мы играем в тишине. В очаге слабо потрескивает огонь. Я помню, что мне нравилось играть в карты, но я не думал, что игра вызовет у меня так много воспоминаний. Причем они связаны не только с Харпер, но и с Рэном. В самом начале, когда мы только оказались в ловушке проклятия, я позволял ему выигрывать каждую партию. Рэн быстро сообразил, что я ему поддаюсь, и пришел в ярость. Он заявил, что ему не нужен тот, кто потакает его гордости. Когда дело касалось карт, это, вероятно, было правдой. Затем он спросил, поддаюсь ли я ему, когда мы тренировались на арене. Он удивился, когда я признался, что ни один мечник не стал бы рисковать покалечить члена королевской семьи.

Рэн тут же выхватил меч.

– Сразись со мной, – сказал он. – Никаких уступок, командор. Это приказ.

Я так и сделал и обезоружил его меньше чем за минуту. Я до сих пор помню, как он тяжело дышал, глядя на меня снизу вверх. По его предплечью текла струйка крови. Я помню, как Рэн удивился. Вместо того чтобы закатить истерику, он просто поднялся на ноги, расправил куртку и сказал:

– Покажи мне, как ты только что это сделал.

Одна из самых поразительных вещей, которую я узнал за время проклятия, не имела ничего общего с магией, пытками и Лилит. Меня поразило то, что Рэн никогда не осознавал, насколько невежественным и незащищенным он был, как многому он хотел научиться при первой же возможности.

Я выкладываю на стол очередную карту.

– Я не ненавижу его, – тихо говорю я.

Харпер колеблется, затем откладывает карты и прижимает пальцы к глазам.

– Он очень сожалеет, Грей. Все, что он натворил, разрывает его на части. Клянусь, я говорю правду. Он правда собирался прийти к тебе с просьбой о мире.

– Я верю тебе. – Я делаю паузу, и мой голос становится более жестким. – Я не уверен, что это имеет значение.

– Почему? – кричит она. – Почему это не имеет значения?

Я делаю глубокий вдох, чтобы ответить, но она не дает мне ничего сказать.

– Однажды ты сказал мне, что если бы Рэн разрешил, ты бы пытался убить Лилит каждый раз, когда она его мучила. Теперь у тебя есть шанс. Нужно действовать, Грей. Сейчас. Она убивает его. Она… – Харпер захлебывается рыданиями. – Она такая ужасная. Он боится магии. Ты же знаешь, какая она. Ты знаешь, что она сделает.

Я действительно знаю.

Это уже слишком. Слишком много воспоминаний. У меня внутри все сжимается, мои мысли освобождаются от эмоций, как всегда, когда я чувствую, что должен действовать.

– Она убила Дастана, – говорит Харпер. – Она разорвала ему горло прямо у меня на глазах. И Зо… Каким-то образом Лилит отрастила крылья или создала еще одно чудовище, потому что она сорвала Зо прямо со спины моего коня. – Харпер обхватывает себя руками поперек живота. – Пожалуйста, Грей, умоляю. Забирай Эмберфолл, если хочешь. Но, пожалуйста, ты должен помочь мне спасти Рэна. Больше никто не в силах. Другого выхода нет.

Я отвожу взгляд. Ее слезы, ее слова снова задевают меня за живое. Мне должно быть все равно. Мы идем на войну. Если Рэн умрет, то так ли важно, падет он от руки Лилит или от моей?

– Пожалуйста, Грей, – шепчет Харпер. – Может, он и не твой друг, но он твой брат. Вы провели вместе целую вечность. Это должно что-то значить. Тебе не может быть все равно.

– Мне не все равно, – говорю я, и мой голос звучит хрипло.

Она пристально смотрит на меня.

– Значит, ты поможешь?

Я набираю в легкие воздуха, но я не уверен, каким будет мой ответ. В любом случае это не имеет значения, потому что взгляд Харпер скользит мимо меня, и из ее горла вырывается крик.

Глава 35

Харпер

Я отползаю назад по койке так быстро, что едва не падаю с другой стороны. Карты разлетаются повсюду. Сердце будто застревает у меня в горле. Дверной проем заполняет собой крылатое существо с черными глазами, которые сверкают в свете факелов, и я не знаю, стоит ли мне спрятаться под другой кроватью или выхватить какой-нибудь клинок у Грея.

Неужели Лилит нашла меня? Неужели она отправила за мной это чудовище? Неужели она снова наложила на Рэна проклятие? Неужели она…

– Харпер. – Грей поднимается на ноги, успокаивающе протягивая мне руку. – Все в порядке.

Он слишком спокоен. Слишком беспечен. Затем я замечаю, что «приспешники» Джейка и Грея следуют за существом, которое входит в комнату. Как и Тайко. Они все выглядят более встревоженными моей реакцией, чем… человеком-птицей.

Они все спокойны.

Никто из них не напуган.

Джейк переводит взгляд с меня на существо.

– А. – Он выглядит виноватым, но в то же время в его взгляде читается откровенная насмешка, свойственная только брату. – Познакомься, Харп. Это Айзек. Он скрейвер. И наш друг.

Скрейвер. Я не понимаю, как это место все еще способно шокировать меня. Айзек одновременно вызывает страх и восхищение. На нем нет рубашки и обуви, несмотря на холод. Его кожа имеет цвет грозовых туч. Он почти такой же высокий, как Грей, но при этом из-за темных крыльев он занимает больше места в комнате, чем любой человек. Он худой, но с мускулистыми руками. Пальцы скрейвера заканчиваются когтями.

– Принцесса Колумбии, – произносит он, и его голос звучит сухо и хрипло. Острые клыки поблескивают на свету, когда он говорит. Скрейвер отвешивает мне поклон, и мне кажется, что в этом жесте есть намек на насмешку.

Я сглатываю.

– Здрасьте?

Он проходит дальше в комнату, пока я пытаюсь встать. Моя больная нога пребывает в еще более плачевном состоянии из-за поврежденной лодыжки, и я чувствую себя неуклюжей и неуверенной, когда мне все же удается встать на ноги. Я с трудом удерживаю равновесие, что не такая уж редкость, и мое сердце все еще колотится где-то в горле. Стоит ли мне извиниться перед ним? Сделать реверанс? Бежать в ужасе?

Я перевожу взгляд с Джейка на Грея.

– Это… это ты…

Мои глаза прищуриваются, пока я пытаюсь думать о том, что могла бы сделать Лилит, какой ущерб она могла бы нанести. Я не могу избавиться от ощущения, что нечто подобное прогнало меня с территории Замка Железной розы. Я не видела то существо четко, но помню тяжелые крылья, которые закрывали лунный свет, и темный силуэт, который, казалось, поглотил все тени. Я думала, что это была Лилит или что-то, что она создала при помощи магии.

– Он живой? – спрашиваю я Грея. – Или это чары?

Грей хмурится.

– Живой.

– Чары! – говорит Айзек, и его голос, по крайней мере, звучит весело. Представить страшно, что было бы, если бы он разозлился. Он мог бы расчленить меня в считаные секунды своими когтями. Скрейвер подходит ближе, и я напрягаюсь.

Айзек останавливается по другую сторону койки, и я вижу, что его глаза полностью черные, совсем без белков. Его клыки выглядят такими же острыми, как бритва. У меня перехватывает дыхание, но я не отшатываюсь от него.

– Юный принц был прав, – говорит скрейвер. – Однажды он сказал, что ты храбрая. Принцесса по духу, если не по рождению.

Юный принц. На мгновение мне кажется, что он имеет в виду Рэна, но это не укладывается у меня в голове. Должно быть, он имеет в виду Грея… А это значит, что Грей однажды сказал подобное обо мне. Он был таким холодным и отстраненным с тех пор, как я попала сюда, что я подумала, он отказался от нашей дружбы точно так же, как отказался от своей семьи, но, может… Может, я ошибалась.

Я облизываю губы.

– Насчет храбрости не знаю.

– Вы пришли искать помощи у колдуна, – говорит Айзек. – Вы стоите и смотрите на меня, хотя я чую ваш страх.

– Айзек, – говорит Грей, и в его голосе слышится предостерегающая нотка с примесью сдержанного раздражения.

Айзек смотрит на него, и по комнате проносится прохладный ветерок, который заставляет меня дрожать.

– Она принесла для вас проблему, которую вы не сможете решить своим мечом.

– Она принесла проблему, которую мы не обязаны решать, – подает голос Нолла Верин, стоящая у стены.

Тихий скрежет у пола привлекает мое внимание, и я смотрю вниз, готовая увидеть еще одно существо из кошмаров, но это всего лишь крошечный рыжий котенок Салам, которого нашел Тайко. Котенок трется о ноги Айзека. Скрейвер плавным зачерпывающим движением берет его в руки, и котенок почти сразу расслабляется на груди у существа и начинает мурлыкать. Это приводит меня в замешательство. Странно, что такое пугающее существо может быть таким… нежным.

– Я наслышан об этой колдунье, чтобы понимать, что именно вы будете решать эту проблему, – спокойным голосом говорит Айзек. Его полностью черные глаза смотрят на мою ногу. – Она также принесла вам клинок из ишелласской стали.

Я машинально делаю шаг назад, а моя рука падает на рукоять.

– Ты знаешь, что это такое?

– Да. – Он протягивает когтистую руку. – Позволите?

Я замираю в нерешительности.

– Что еще за ишелласская сталь? – спрашивает Ноа.

– Она укрощает магию, – говорит Лия Мара.

– Именно, – говорит Грей. – Когда-то у меня был браслет, сделанный колдуньей, и он позволял мне перемещаться в другой мир.

– Этот кинжал, вероятно, отталкивает магию. – Скрейвер сгибает пальцы, указывая на оружие. – Позволите мне посмотреть поближе, принцесса?

Я не хочу отдавать ему кинжал. Я думала, что приду сюда с планом спасения Рэна, но вместо этого я оказалась среди тех, кому не могу доверять. Взгляд Джейка встречается с моим через комнату.

– Харп, – тихо говорит мой брат. – Все в порядке. Ты можешь отдать кинжал ему.

Я облизываю губы, после чего вытаскиваю лезвие из ножен.

Руки скрейвера обвиваются вокруг рукояти. Он осторожно опускает котенка на койку.

– Вашу руку? – говорит он Грею.

Грей не сводит с меня взгляда и бесстрашно вытягивает руку вперед. Скрейвер проводит лезвием по тыльной стороне его ладони. Один из стражников у стены ругается на местном языке.

Грей шумно втягивает воздух через нос и отшатывается, прижимая ладонь к ране. Кровь стекает по его пальцам. Он переводит взгляд с Айзека на меня.

– Как я и сказал, – говорит Айзек, его голос похож на низкое рычание. – Он отталкивает магию.

Грей поднимает руку. У него все так же идет кровь. Он смотрит на рану с выражением удивления, смешанного с разочарованием.

– Я не могу исцелиться.

– Так и должно быть. – Скрейвер смотрит на меня. – Где вы его взяли?

Ноа вздыхает и берет рулон марли со стола.

– По крайней мере, я могу быть полезным в подобных случаях.

Грей раздраженно смотрит на Айзека.

– Естественно, для примера тебе не обязательно было делать порез поменьше.

Но скрейвер по-прежнему смотрит на меня. Температура в комнате резко понижается, и я дрожу от холода.

– Скажите, принцесса, – слова вырываются из его рта с низким рычанием, – где вы его взяли?

Напряжение в комнате стало сильнее в два раза.

– У Рэна, – тихо говорю я. – Он его купил.

– У кого? – спрашивает Лия Мара.

Я мешкаю с ответом, но Рэн все равно уже проиграл, потому что я здесь.

– У шпионки, – шепотом отвечаю я.

– Шпионка! – кричит Нолла Верин. Она стремительно пересекает комнату. – Кто она? Что вы…

– Тише. – Голос Лии Мары спокойный, но твердый. – Как ее зовут?

– Чесли Дарингтон, – отвечаю я. – Она сказала, что ее семью убила Карис Люран. Она из вашего народа. – Я снова сомневаюсь, стоит ли мне говорить дальше, но в итоге продолжаю: – Она сказала, что в Силь Шеллоу есть люди, которые замышляли заговор против Короны, что существует фракция против магии, которая занимается поисками артефактов.

Грей и Лия Мара обмениваются взглядами, и я сглатываю.

– Она мертва, – шепчу я. – Лилит убила всех в замке… А Чесли была там в ту ночь. Она была среди тех, кто погиб.

В комнате долгое время царит абсолютная тишина, не нарушаемая до тех пор, пока Ноа не отнимает марлю от тыльной стороны ладони Грея и не сообщает:

– Придется зашивать. Я возьму иглу.

Грей вздыхает и снова бросает на Айзека испепеляющий взгляд. В глазах Лии Мары появляется больше интереса к происходящему.

– Расскажите мне еще об этой колдунье. Вы думаете, она остановится на Эмберфолле?

– Она ненавидит Рэна за то, что его семья сыграла роль в истреблении ее народа, – говорит Грей.

– Королевство Силь Шеллоу тоже сыграло в этом роль, – говорит Айзек. – Колдунам не пришлось бы искать убежища в Эмберфолле, если бы им здесь были рады. – Он замолкает, вглядываясь в меня, и моей щеки касается очередной порыв холодного ветра. – Почему вы решили, что я – результат чьих-то чар?

Буквально все идет не так, как я ожидала. Но, возможно, мне нужно было отказаться от своих ожиданий с самого начала.

– Из-за того, что она сделала с Рэном, – шепчу я. – Из-за того, что она сделала со мной. – Я бросаю взгляд на Грея. – Из-за того, что она сделала с тобой.

Грей ничего не говорит. Его взгляд становится тяжелым.

– Ты знаешь, что она с ним делает, – говорю я. – Ты помнишь. Я знаю, что ты помнишь. – Мой голос срывается. Мы были так близки к… чему-то до того, как скрейвер появился в лазарете. Мне хочется обратить время вспять. – Пожалуйста, Грей. Я знаю, что мне нечего предложить, ни королевства, ни союза. Но, пожалуйста. Ты должен помочь мне спасти его. Умоляю.

В комнате надолго воцаряется тишина. Никто из присутствующих не выглядит так, будто хочет мне помочь. Никто из них даже не сочувствует. Грей меня по-настоящему пугает. Джейк бесстрастен, почти равнодушен, и ни для кого не секрет, как он относится к Рэну.

– Однажды я тоже его умолял. О пощаде, о милосердии, – говорит Грей.

– И я, – говорит Тайко, и его голос звучит тихо, но веско.

Их слова ударяют меня в грудь. Я знаю. Я помню. Наверное, я вообще не имею права просить Грея ни о чем от имени Рэна. Я утираю слезы с лица.

– Чего она хочет? – спрашивает Лия Мара. – Эта колдунья.

– Она хочет править Эмберфоллом, – отвечаю я. – Она хочет заставить Рэна править вместе с ней.

– И почему же она такая озлобленная?

Вопрос Лии Мары застает меня врасплох.

– Разве это имеет значение? Разве важно, почему кто-то злой?

– Всегда есть причина, – говорит Лия Мара. – И если колдунья намеревается занять ваше место и стать моим противником, то я считаю, что ее причины имеют прямое отношение к делу. – Она делает паузу, затем подходит и встает рядом с Греем. Когда королева смотрит на него, а он на нее, выражение лица Грея смягчается.

Я жду, что она спросит, будет ли Лилит представлять угрозу для ее страны и стоит ли использовать внезапную слабость Рэна в интересах Силь Шеллоу. Однако вместо этого Лия Мара берет Грея за руку. Его пальцы смыкаются вокруг ее руки так нежно, что это почти настолько же странно, как и скрейвер, гладящий котенка.

Лия Мара говорит:

– Он твой брат, Грей. – Ее голос очень тихий. – Ты не хочешь спасти его?

Грей колеблется, потом смотрит на меня.

– Зачем он купил этот кинжал у шпионки?

Я понимаю, что именно он хочет знать. Неужели Рэн купил его, чтобы использовать против меня? Или он купил его, чтобы убить Лилит?

Я не знаю, что ему ответить. Я не уверена, что ему нужно это услышать.

– Это была война, – шепчу я.

Его челюсть сжимается, и Грей берет кинжал и засовывает его за пояс. Он оглядывается на Лию Мару, затем на ожидающих солдат, в том числе на моего брата.

– Лилит не остановится на Рэне, – говорит он. – Она должна знать, что Силь Шеллоу планирует нападение. Может, она и не заинтересована в войне, но ее забавляют конфликты. Рэн бы пощадил своих солдат, он бы организовал оборону таким образом, чтобы свести к минимуму число человеческих жертв, но… – Он выдерживает паузу. – Лилит никуда не денется все равно. Она вынудит его отправлять в бой одного солдата за другим, пока они все не погибнут. Она будет добиваться того, чтобы наши армии истребили друг друга.

– Ты думаешь, что сможешь остановить ее? – спрашивает Лия Мара.

Грей смотрит на Айзека.

– Мы можем попробовать.

Впервые с момента прибытия сюда в моей груди зарождается надежда.

– Постой. Правда?

– Его полк уже стоит на границе, – говорит Грей. – Нам понадобится небольшой отряд солдат, потому что она ожидает тотального штурма, причем не раньше, чем через несколько дней. Капитан Солт, выбери солдат из своей роты. Нам нужно не больше десяти. Мы выдвигаемся с наступлением темноты.

– Грей, – шепчу я, мой голос полон удивления. – Ты согласен? Ты спасешь его?

– Я остановлю Лилит, – отвечает он, и его голос холоден и мрачен. – Я буду защищать Силь Шеллоу. – Он делает паузу. – Жизнь Рэна для меня не имеет никакого значения.

Он отворачивается, но с тем же успехом он мог бы ударить меня кинжалом перед тем, как уйти. Я невольно прижимаю руки к животу.

– Пойдемте, – говорит Лия Мара. Она берет меня за руку. – Я позабочусь о том, чтобы вам подготовили комнату.

* * *

Я не хочу, чтобы мне здесь что-то нравилось, но дворец по-настоящему великолепен. Мне выделили огромную комнату с высокими окнами, смотрящими на раскинувшиеся поля и склон горы. Я надеялась, что Джейк немного посидит со мной, но я его не видела. Я никого не видела. Мне приносят еду, но по большей части я провожу время в одиночестве. Солнце, судя по всему, скрылось за горами, отбрасывая розовые и фиолетовые полосы на сверкающий город.

Я даже не знаю, возьмут ли они меня с собой или оставят меня здесь. Стану ли я кем-то вроде заложницы, если дела с Рэном пойдут не так, как нужно? Я об этом не подумала. Грей был холоден, когда отвернулся и начал отдавать приказы.

Однажды я тоже его умолял. О пощаде, о милосердии.

Он умолял. Я помню. Но разве это все, что имеет значение? Они провели вместе вечность, переживая ужасные вещи, которые я даже не могу вообразить, но в итоге судьбу их взаимоотношений теперь определяет одно неверное решение? И даже сейчас, когда я думаю об этом, то не знаю, было ли виной всему решение Рэна выпороть Грея и Тайко или же выбор Грея, когда он решил бежать и сохранить свое прирожденное право на престол в тайне.

Я не знаю, кого я пытаюсь обмануть. Они оба совершили ошибки. Иногда мы все совершаем такие ошибки, на фоне которых меркнут все предыдущие хорошие поступки.

Кто-то стучит в дверь, и я едва не подпрыгиваю на месте.

– Войдите! – выкрикиваю я.

Я надеюсь, что пришел мой брат. Однако в комнату входит Грей. Он один. Я так удивлена, что долго смотрю на него прежде, чем попытаться подняться из кресла.

– Грей.

– Я прикажу принести доспехи, – говорит он без предисловий. – Но тебе нельзя носить оружие.

– Я тоже иду с вами? – удивленно говорю я.

– Есть опасения, что все это ловушка.

Мои губы превращаются в тонкую линию.

– Значит, я твоя заложница.

Выражение его лица остается бесстрастным.

– Честно говоря, я надеялся, что ты станешь моим осведомителем. Мои солдаты не знают, что их ждет в Эмберфолле. – Он делает паузу. – Твое присутствие предоставит нам гарантии.

– Если у меня будет шанс спасти Рэна, я сделаю все, что тебе нужно.

На это Грей мне ничего не отвечает. Он смотрит на мою ногу.

– У тебя по-прежнему вывих. Я могу это исправить.

Я застываю на месте.

– С помощью магии.

– Будет лучше, если ты не будешь обузой в путешествии.

– Ладно. – Я падаю в кресло. – Мне не хотелось бы быть обузой.

Грей не из тех, кого можно легко вывести из себя. Он пододвигает низкий табурет поближе и опускается, чтобы сесть передо мной. Без промедления он ослабляет шнурки моих ботинок. Ноа зашил тыльную сторону его ладони, и на его коже теперь топорщится ряд из черных узелков. Грей действует методично, хладнокровно, но я все равно вздрагиваю от его прикосновений. У меня слишком много воспоминаний о нем, и все они уходят корнями в мои первые дни в Эмберфолле. Я помню, как он поймал меня за руку и показал, как нужно правильно держать кинжал. Я помню, как он стоял у меня за спиной и учил меня метать ножи, как он поймал мой кулак, когда учил наносить удары, как он корректировал мою стойку, когда я впервые начала учиться владеть мечом. Я помню, как ему было больно и страшно в моей квартире после того, как Ноа наложил на него швы, как его глаза все время обращались ко мне в поисках поддержки.

Я помню, как он расстегнул свои наручи в грязном переулке в Вашингтоне и закрепил их у меня на предплечьях.

«У меня нет монет или драгоценностей, чтобы вам оставить, – сказал он, – но у меня есть оружие».

Я помню, как он спас меня от солдат Силь Шеллоу на поле боя, как он заключил меня в свои объятия.

«Я буду защищать ее», – сказал он Рэну.

Ох, Грей. Я могу понять, почему он злится на Рэна, но я никогда не задумывалась серьезно о том, что для меня и Грея значит находиться по разные стороны баррикад. Может быть, я могла бы разыграть карты судьбы по-другому на нашем пути, и мы могли бы стать больше, чем друзьями, но я этого не сделала. Он этого не сделал.

Я вспоминаю о моменте на заднем дворе «Кривого вепря», когда он ушел с Лией Марой, а я вернулась к Рэну. Интересно, что было бы с нами, если бы я приняла другое решение? Если бы Грей сделал другой выбор? Интересно, каково ему смотреть на Рэна как на врага, как на своего противника, сторону на поля боя. И от этой мысли у меня замирает сердце.

Кем бы мы с Греем ни были, я не хочу становиться его врагом. Я не хочу, чтобы они с Рэном были врагами. Мое горло сжимается. Я не могу дышать.

Должно быть, я издаю какой-то звук или делаю какое-то движение, которое привлекает внимание Грея, потому что он поднимает на меня беспокойный взгляд.

– Миледи, – тихо произносит он.

Миледи. Я не могу этого вынести. Я бросаюсь вперед и обнимаю его за шею.

– Пожалуйста, Грей, – говорю я, прижимаясь заплаканным лицом к его плечу. – Ты был моим другом. Не веди себя так.

Вероятно, это самое настоящее безрассудство с моей стороны, потому что в его распоряжении более четырех миллионов единиц оружия, и в этом дворце много людей, которые думают, что было бы легче, если бы я сейчас была в могиле.

Но Грей ловит меня, его сильные руки нежно касаются моей талии. Он опускает голову, и я скорее чувствую, чем слышу его вздох. Он не то чтобы обнимает меня, но и не отталкивает.

– Пожалуйста, – говорю я. – Я не хочу быть твоим врагом.

– А я не хочу быть твоим. – Он делает паузу, и его голос звучит очень тихо, очень мягко. – И врагом Рэна тоже.

Я немного отстраняюсь, чтобы посмотреть на него.

– Но… Ты не собираешься спасать его.

– Мы готовились к войне, Харпер. Я предложил ему мир. Я предложил ему дружбу. Я предложил ему быть мне братом. Он отверг все это, и мне пришлось смириться. Как бы то ни было, солдаты Силь Шеллоу едва ли доверяют мне. То, что ты слышала от Солта и Ноллы Верин, – это еще цветочки. Я не могу сделать нашу вылазку миссией по его спасению. Они меня не поддержат.

– Мы могли бы пойти одни! Мы могли бы…

– Одни? Мы с Лией Марой потратили недели, убеждая ее армию в том, что я в союзе с королевой, убеждая их в том, что я на их стороне. Как я могу просто взять исчезнуть посреди ночи вместе с принцессой Колумбии?

Все это кажется мне безнадежным.

– Но…

– Нет, Харпер. Я не могу так поступить с ними. – Его глаза темнеют, тон становится резким. – И, естественно, я не могу поступить так с ней.

Я замираю. В его голосе звучит оборонительная нотка, которой я раньше не слышала. Я вижу в его глазах эмоцию, которой прежде не видела. Мне приходится отстраниться еще дальше и сесть в кресло, чтобы получше рассмотреть Грея. Я зациклилась на его словах о преданности и стратегии, которые сильно напоминают мне о Рэне, но теперь я обращаю внимание на последнюю часть его предложения, на напряжение в его взгляде.

О, так вот в чем дело.

Он влюблен в нее.

– Я могу принять меры, чтобы защитить Силь Шеллоу, – продолжает Грей. – И я это сделаю, но… Я не могу обещать, что буду защищать Рэна. Я могу поклясться лишь в том, что уничтожу Лилит, если смогу.

– А если Рэн выживет, что тогда? Что будет с этой войной?

– Ты сказала, что он хотел мира, так?

– Да, – говорю я. – Это правда. Клянусь.

– Хорошо. – Грей стягивает ботинок с моей ноги. – Если он выживет, я дам ему шанс это доказать.

Глава 36

Лия Мара

Ночное небо снова полно облаков, снежные хлопья разлетаются на ветру. Я едва вижу, как уходят солдаты. Полагаю, так и было задумано. Айзек следует за ними в небе. Он уже поднялся настолько высоко, что его едва видно в сумрачной темноте.

Нолла Верин ждет меня во дворце с Кланной Сун: мы должны обсудить план действий на случай непредвиденных обстоятельств. Но я стою в обледенелых садах, наблюдая, как небольшой отряд едет верхом к городским воротам. Мы потратили много недель на подготовку к войне, но я никогда не думала о том, каково это – стоять вот так и смотреть на едва заметный блеск оружия, когда солдаты покидают тренировочные поля. Я никогда не думала, что вместе с ними будет уходить часть меня.

Грей нашел меня до того, как они ушли, украв для нас несколько минут уединения, в течение которых я должна была успеть шепотом сказать напутственные слова и напомнить о том, что мое сердце бьется лишь для него одного.

Вместо этого он просто меня целовал, и я вдыхала его дыхание, пока у меня не закружилась голова от желания, а солдаты не начали с криками бегать по территории в поисках Грея.

Он поцеловал меня в последний раз, затем прошептал мне в губы:

– Я вернусь к тебе.

Я вцепилась пальцами в его броню прежде, чем он успел отстраниться. – Даешь слово?

Он улыбнулся, взял мою руку и поцеловал кончики моих пальцев.

– Клянусь.

После этого вся мягкость исчезла с его лица, и он ушел.

И вот теперь я стою, смотрю, наблюдаю и жду. Какая-то часть меня хочет остаться в этом саду, пока Грей не вернется.

Я слышала рассказы Харпер о колдунье Лилит и о том, что она сделала с Рэном и его людьми. Я слышал рассказы Грея о том, что она творила в прошлом.

Он может умереть.

Эта мысль внезапно закрадывается в мою голову, и, оказавшись там, она пускает корни. Я должна избавиться от нее.

У меня не получается.

Возможно, я никогда больше его не увижу.

От подобной мысли у меня кружится голова. Мне приходится обхватить себя руками, чтобы сдержать дрожь.

А затем меня тошнит недавним ужином прямо там, в саду.

Глава 37

Грей

Когда я впервые отправился в Силь Шеллоу с Лией Марой, наша группа сначала была раздроблена и между нами всеми проходили четкие границы: я и Тайко, Джейк и Ноа, Лия Мара и Айзек. Это приводило к напряженным спорам и беспокойным ночам, отчего все были постоянно раздраженными и недовольными.

Наше путешествие обратно в Эмберфолл оказалось еще хуже.

Капитан Слот отобрал десять солдат, как я и просил, и большинство из них смертельно опасны и опытны, но, к моему удивлению, Солт включил Тайко в их число.

Когда я спросил его об этом, он сказал:

– Мальчишка родом из Эмбефолла. Нам может пригодиться разведчик.

– Умно, – сказал я.

Солт хмыкнул.

– Нам также пригодится кто-нибудь, чтобы копать ямы для отхожего места.

К его чести, Тайко делал все, что от него требовалось: чистил лошадей, полировал кожу сбруи, приносил ведра с водой и копал ямы. Он никогда не был из тех, кто избегал тяжелой работы. Прошло три дня, и мы едем только по ночам, поэтому я вижу Тайко только тогда, когда он падает лицом вниз на свой спальный мешок, освободившись от дежурства.

Харпер держится рядом с братом, что вызывает несколько косых взглядов со стороны других солдат. Я же стараюсь находиться как можно дальше от них обоих, предпочитая сидеть с Солтом во время еды. Я не хочу, чтобы у кого-то в нашем отряде сложилось впечатление, что я отделился от них. К сожалению, из-за этого у меня нет собеседника, потому что Солт ведет себя холодно и отстраненно и говорит только тогда, когда к нему обращаются.

Мой единственный компаньон – Айзек. Он поднимается в небо, когда мы едем в ночи, а затем приземляется на рассвете и требует, чтобы я упражнялся в магии. Раньше эти тренировки давались мне тяжело, потому что я не понимал и не хотел понимать магию.

Теперь она стала для меня нескончаемой борьбой с сами собой, потому что я знаю лимит своих возможностей. Есть ли у Лилит подобный лимит – этот тот вопрос, на который я не могу ответить.

Я падаю на свой спальный мешок таким же уставшим, как и Тайко, но когда пытаюсь заснуть, то не могу отделаться от тревожных мыслей. Я на самом деле не думаю, что Харпер привела бы меня в ловушку, как предполагают многие солдаты. Я сомневаюсь в том, действительно ли Рэн хотел мира, или же его желание было какой-нибудь стратегической уловкой. Я знаю, что Харпер видит в нем лучшее, но мне доводилось видеть самое худшее.

Я знаю, что кинжал из ишелласской стали невосприимчив к магии. Зудящие швы на тыльной стороне моей ладони являются достаточным доказательством. Но я не уверен, что его силы будет достаточно.

Я не знаю, смогу ли победить Лилит. Я не знаю, смогу ли спасти Рэна. Я не знаю, смогу ли помочь объединить два королевства.

И еще дальше, на самых задворках моего сознания, мелькает темная мысль, в существовании которой я почти не хочу признаваться себе: я не знаю, смогу ли сдержать свою клятву, данную Лие Маре. Может, у меня и есть магия, но у меня нет тех навыков, что есть у Лилит. Она поймала целый Замок Железной розы в ловушку проклятия, которое казалось вечным. Теперь мне известно, что это требует сложного наслоения чар друг на друга, и до подобного мне еще расти и расти.

Сон в лучшем случае оказывается мимолетным, и я не менее угрюм и раздражителен, чем другие.

На четвертый день мы обошли по дуге полк Рэна, держась поближе к лесу. Сегодня вечером нам нужно будет покинуть прикрытие деревьев и выехать на склон горы. Это будет самым рискованным маневром, поэтому я тренируюсь с Айзеком меньше обычного, а затем он отправляется на разведку с воздуха, чтобы посмотреть, не встретим ли мы какого-либо сопротивления и не подвергнемся ли реальному риску обнаружения.

Еще едва рассвело, но большинство солдат уже заснули. Похоже, они назначили Тайко в караул, потому что он сидит у дерева недалеко от костра. Я проскальзываю между деревьями, гадая, найду ли его спящим. Однако стоит отдать Тайко должное. Я почти не издаю ни звука, но он подрывается с земли и натягивает тетиву со стрелой еще до того, как успевает полностью выпрямиться.

Я хватаю стрелу у прицела, чтобы Тайко не смог ее спустить. Его глаза широко распахнуты, дыхание немного сбилось, но в его взгляде появляется облегчение.

– Виноват. – Он колеблется, ослабляя тетиву лука. – Ваше Высочество.

– Да ничего, – говорю я. – Ты быстро среагировал.

Похвала заставляет Тайко слегка покраснеть. Он убирает стрелу в колчан и вешает лук на плечо.

– Меня первый раз поставили в караул.

– Правильно сделали, – говорю я.

Его румянец становится ярче.

– Меня больше беспокоит то, что я засну.

– Я посижу с тобой.

Тайко выглядит удивленным и, возможно, немного настороженным, но кивает.

– Как угодно.

Я сажусь, прислонившись спиной к дереву в нескольких метрах от него, и Тайко тоже опускается на землю, положив лук себе на колени. Ранним утром в лесу тихо и холодно. Привязанные лошади так же устали, как и солдаты. Я почти не разговаривал с Тайко с тех пор, как столкнулся с ним и Солтом несколько дней назад.

Повисшее молчание могло бы быть напряженным, но только не с Тайко. Поскольку тишина нам обоим не доставляет неудобства, я позволяю себе ею насладиться, пока встает солнце. Мои мысли замедляются, беспокойство уступает место усталости, поэтому я нарушаю тишину, чтобы не заснуть.

– Ты вспоминаешь об арене?

Турнирная арена Уорвика – это то место, где я прятался, когда впервые бежал из Железной розы. В течение нескольких месяцев Тайко был моим единственным компаньоном, и он же стал первым человеком, которому я доверил свой секрет, когда Рэн начал поиски пропавшего наследника. Это были самые простые три месяца в моей жизни, пока меня не поймали. Я учил Тайко основам владения мечом на пыльной арене, пока он не узнал правду о том, кто я, и не стал требовать более серьезных уроков.

Тайко с удивлением поворачивается ко мне.

– Арене Уорвика? Все время.

– Как думаешь, сколько раз он уже рассказал простофилям историю о том, как нас схватили?

Тайко улыбается.

– Не меньше сотни. Он, наверное, берет деньги за нее.

Зная Уорвика, я предполагаю, что так оно и есть.

– Странно снова оказаться в Эмберфолле, – говорит Тайко. – Ты так не думаешь?

– Согласен, странно.

Я вспоминаю ту первую ночь, когда мы с Рэном обнаружили, что в Эмберфолле находятся солдаты Силь Шеллоу. Я не думал, что буду носить их цвета менее чем через год. Я поклялся защищать Рэна ценой своей жизни. Тогда я даже вообразить не мог, что буду противостоять ему.

Мысль о том, что он остался с Лилит наедине, тревожит меня больше, чем следовало бы.

– Как думаешь, мы встретимся с войсками Рэна? – говорит Тайко, и что-то в его тихом голосе меняется, поэтому я оглядываюсь.

– Возможно, – говорю я. Он молчит, поэтому я добавляю: – Ты боишься?

Тайко медлит с ответом, и на мгновение мне кажется, что он не признается мне в своем страхе, особенно сейчас. Его голос становится еще тише, когда он говорит:

– Я боюсь, что, когда придет время, я не смогу никого убить.

Я чувствую, что он хочет сказать что-то еще, поэтому смотрю на него и жду. Может быть, мальчика обнадеживает мое молчание, потому что он продолжает.

– Другие новобранцы, кажется, рады тому, что им придется убивать, – говорит он. – У них есть речевки о крови, которую мы будем лить в Эмберфолле.

Я вспоминаю о том, сказал Ноа в первый день, когда я нашел Тайко в лазарете и думал, что другие новобранцы над ним издевались из-за юного возраста, из-за того, откуда мы родом, из-за его дружбы со мной. Но, может быть, дело было совсем не в этом. «Не думаю, что они причинят ему вред, – сказал Ноа. – Они… просто солдаты».

Я вспоминаю дни, когда сам тренировался в Королевской страже.

– Подобные речевки здесь тоже не редкость, – говорю я.

– Я знаю.

Тайко медлит, и я снова терпеливо выжидаю. В лесу вокруг нас так тихо, что я слышу, как ветер скользит между листьями.

– Когда я был младше, – говорит Тайко, – у нас были кошки, которые спали на стропилах нашего сарая. У одной из них появились котята. Мы с моими сестрами к ним привязались. Мы часами играли в сарае после того, как заканчивали домашние дела. – Он делает паузу, и солнечный свет пробивается сквозь деревья, окрашивая золотом его волосы. – Однажды вечером мой отец проиграл в карты нескольким солдатам, и у него не было обещанных денег. Эти солдаты ворвались в наш дом. Один из них… Он… Моя мать… Ну… – Его голос срывается, и он делает вдох, прежде чем продолжить. – В сарай вошли другие солдаты. У нас была корова, и один из них выхватил меч и перерезал ей горло. Мои сестры кричали, мы все кричали, вцепившись в этих котят. – Тайко медлит, но затем его голос ускоряется, как будто он старается произнести слова как можно быстрее. – Один из них выхватил кинжал и начал вырывать котят из рук моих сестер. Он их убил одного за другом, приговаривая, что ему нравится, как они пищат. – Глаза Тайко вспыхивают яростью. – Я засунул одного котенка себе под рубашку. Он царапал меня до крови, но мне было все равно. А потом этот солдат сказал: «Держу пари, ты тоже будешь пищать».

Он вздрагивает, и я не могу сказать, какая эмоция преобладает в его голосе: гнев или страх. Тайко замирает, и я не уверен, что он дышит. Он не закончил свою историю. В ней должно быть что-то еще. Но Тайко прежде не делился ничем настолько личным, поэтому я молчу.

– Он делал больно моим сестрам. Он издевался надо мной. – Тайко съеживается, не сводя глаз с деревьев. – Я не мог его остановить. Мой отец звал стражников на помощь, поэтому он отпустил меня до того, как… До того, как его поймали. Но я не… Я не могу быть таким же. Я не могу… упиваться жестокостью. – Он хмурится, выглядя немного смущенным из-за того, что признался во всем этом.

Я вспоминаю о том котенке, который поселился в лазарете у Ноа.

– От солдата не требуется жестокости, – тихо говорю я. – И злорадства.

– Разве нет? – спрашивает Тайко. Он многозначительно поднимает лук, затем хлопает по кинжалу, пристегнутому к бедру. – Ни капельки?

– Когда я поступил на службу в Королевскую стражу, – говорю я, – мне пришлось отнять у человека жизнь.

Этот момент запечатлелся в моей памяти по многим причинам. Я до сих пор слышу звон колокола на арене, чувствую запах собственного пота и страх.

– Это был человек, приговоренный к смерти, но тем не менее это жизнь. Если бы я отказался, то был бы мертв, а моя семья голодала бы. Это жестокость?

У Тайко не находится ответа.

Я прислоняюсь спиной к дереву.

– Те люди, которые причинили вред твоей семье, сделали это не потому, что были солдатами, Тайко, – говорю я. – Возможно, у них были навыки и оружие, но владение клинком не делает человека жестоким. Защищать себя, защищать свой народ – это тоже не жестокость. Когда придет время и ты убьешь кого-то, я не сомневаюсь, ты сделаешь это с честью.

Или умрешь сам.

Я этого не говорю. Я уверен, что Тайко и так все понимает. Его взгляд устремлен к горизонту, но я понимаю, о чем он думает. Затем его взгляд становится резким, и он одним плавным движением вскакивает на ноги. В его руке снова появляется стрела, и он оттягивает тетиву как раз в тот момент, когда мои глаза замечают какое-то движение между деревьями в сотне метров от меня.

– Грей, – выдыхает Тайко.

Я уже на ногах и стою рядом с ним. Мои глаза перемещаются между деревьями в поисках угрозы. Это может быть одинокий разведчик, но это может быть организованная атака.

Вот оно. Пятно красного и золотого, почти скрытое за деревьями, но достаточно далеко от того, что мелькнуло в первый раз. Я уже не сомневаюсь, что это разведчики, работающие вместе.

– Жди, – говорю я Тайко, и он кивает, держа тетиву натянутой.

Солнце ползет вверх, но еще рано, и тяжелые тени по-прежнему среди деревьев. Пока я наблюдаю, все больше солдат в золотом и красном появляются среди деревьев, приближаясь со всех сторон, пробираясь сквозь кусты. Их больше двадцати.

Тайко застыл на месте рядом со мной, ожидая приказа и держа стрелу наготове. Но все остальные спят, и… Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть… Мы окружены. Я не знаю, как они выследили нас, но это не имеет значения. Если я позову остальных – на нас нападут. Если Тайко выстрелит – на нас нападут.

– Грей! – Тайко толкает меня вниз, и в этот же момент я слышу звон тетивы и инстинктивно пригибаюсь. Стрела вонзается в дерево, перед которым я стоял.

– Ответный огонь! – говорю я, но Тайко уже спустил стрелу со спокойной сосредоточенностью.

Жаль, что у меня нет лука. Я мог бы открыть ответный огонь вместе с ним. Как бы то ни было, я нахожусь в двадцати метрах от спящего лагеря, а солдаты ныряют между деревьями с большей уверенностью. Они стреляют в меня, в Тайко, но я отбиваю стрелы в воздухе, пока мальчишка стреляет.

– Rukt! – кричу я своим спящим солдатам. – Солт! Джейк!

Вдалеке вскрикивает человек и падает, из его шеи торчит стрела.

– Это была последняя, – задыхаясь говорит Тайко и выхватывает меч.

Я хватаю его за руку.

– Бежим.

Стрелы свистят в воздухе вокруг нас, и одна из них отскакивает от моей брони.

– Солт! Джейк! – кричу я, пока бегу обратно в лагерь.

Мы недостаточно быстрые. Их слишком много. Солдаты Рэна, кажется, теперь выскакивают из-за деревьев повсюду.

Солт подрывается на ноги, выкрикивая приказы. Стрела соскальзывает, царапая его по руке. Другой солдат даже не успевает встать с земли, как получает стрелу прямо в грудь. Мое сердце бьется быстро, но мне кажется, что все вокруг происходит в замедленном действии и с идеальной четкостью. Мы в меньшинстве, и в скором времени мы будем убиты или взяты в плен.

Над головой в деревьях кричит Айзек, и воздух становится разреженным и ледяным. Я слышу, как чертыхается один из солдат Эмберфолла. Лучники целятся в небо. На моем пути появляется солдат, и его меч скрещивается с моим. Я тут же пронзаю его клинком. Рядом со мной Тайко делает то же самое с другим солдатом.

Айзек раздирает когтями другого солдата прежде, чем тот успевает приблизиться ко мне. Порыв холодного ветра проносится по лесу. Скрейвер кричит мне что-то, затем взмывает вверх, едва увернувшись от метательного ножа.

– Магия! – рявкает он.

Магия. Точно.

Я не знаю, как я могу сосредоточиться на магии, когда на меня бегут солдаты с мечами.

– Я прикрою тебя, – говорит Тайко.

Мои мысли сменяют друг друга слишком быстро, и я не могу успокоиться. Однажды я отправил в отключку всех во дворе Рэна с помощью магии, но у меня никогда не получалось повторить это. Мне удавалось отбрасывать солдат при помощи магии во время боя на мечах, но я проделывал это с каждым по отдельности. Я не могу проделывать это с десятками.

Я вспоминаю о том вечере, когда я тренировался с Айзеком и направлял свою силу в землю. Я не мог охватить большое расстояние, но когда я думал о Лие Маре, моя магия, казалось, сама потянулась к ней.

Я касаюсь рукой земли. Делаю вдох. За моей спиной звенит меч Тайко, и я хочу развернуться, чтобы присоединиться к бою.

Я направляю магию в землю, и она тут же возвращается ко мне, не желая подчиняться. Так не должно быть. Я рычу в отчаянии. Магия – не механизм, и она не запускается по щелчку.

Краем глаза я замечаю какое-то движение и поднимаю меч, но рядом со мной появляется Солт, прикрывая меня с другой стороны.

Похожий на скрежет крик Айзека эхом разносится по лесу. Солнечный свет окрашивает все яркие краски, и я чувствую запах крови в воздухе. Я снова делаю вдох и касаюсь ладонью земли.

Еще один солдат в красно-золотых доспехах появляется из-за дерева, направляя меч прямо на Тайко. У него только одна рука, и я узнаю его с ошеломлением. Я помню, как он сражался, как он не сдавался, даже когда был измучен и тяжело дышал в пыли арены. Глаза Джемисона широко раскрываются, когда он узнает меня, но мужчина не мешкает.

Меч описывает дугу в холодном воздухе. Тайко будет на секунду медленнее. Я направляю свою силу в землю и толкаю ее. Ветер проносится сквозь деревья, ледяной, сильный и полный снежных вихрей, которые появились из ниоткуда.

Джемисона отбрасывает назад, как и всех его солдат. Они лежат на земле без движения. Рядом со мной тяжело дышит Солт, из раны на его руке сочится кровь. В двадцати метрах большинство наших солдат тоже пытаются восстановить дыхание. Все они шокированы тем, что противник в буквальном смысле пал за секунду.

Я поражен не меньше. Мое собственное дыхание выходит из груди рывками.

– Убейте их всех! – командует Солт на сишшальском.

Это возвращает меня к реальности.

– Отставить! – рявкаю я. – Никого не трогать. Сворачивайте лагерь. Они отключились ненадолго.

– Не трогать их? – эхом отзывается Солт.

– Именно.

Айзек устраивается в листве над нами.

– Ваше Высочество, они пустятся за нами в погоню.

– Тогда нам нужно двигаться быстрее. Вперед! – Я бросаю взгляд на Тайко, который выглядит шокированным по своим собственным причинам. Я хлопаю его по плечу. –  Как я уже говорил. Ты хорошо справился. Очень хорошо.

– Спасибо, – говорит он, но его голос звучит глухо. Парень убирает меч в ножны.

– Это была западня! – кричит Солт мне в спину, и я поднимаю глаза и вижу Харпер и Джейка среди других солдат. Ее глаза широко распахнуты, взгляд испуганный и сердитый.

– Может и так, но не я ее устроила, – говорит она и делает шаг вперед, обходя тела солдат Рэна, лежащих в подлеске. – Я не имею к этому никакого отношения. И Рэн не имел к этому никакого…

Она резко останавливается, смотрит вниз и хмурится.

– Это… это Чесли.

Чесли.

– Шпионка? – резко спрашиваю я. – Шпионка, которая добыла для него кинжал из ишелласской стали?

Солт подходит ближе, чтобы посмотреть на предательницу.

– Шпионка Рэна была среди них? Разбуди ее. Нужно устроить допрос…

– Не получится, – говорит Харпер спокойным голосом. Она опускается на корточки. – В нее попали две стрелы. Я почти уверена, что она мертва. – Харпер смотрит на меня. – Не могу поверить, что она пережила Лилит, чтобы погибнуть здесь.

Мы с Солтом подходим к ней одновременно. Харпер права: из груди девушки торчат две стрелы. У нее темные волосы, туго заплетенные в косу, и шрам на щеке, который я видел сотни раз в Хрустальном дворце.

Солт чертыхается на сишшальском, затем выхватывает меч и вонзает ей в грудь.

Харпер отшатывается.

– Зачем, черт побери? Она и так мертва!

– Она заслуживает худшего! – огрызается он.

– Согласен, – говорю я. Моя грудь сжимается от беспокойства. Я смотрю на других солдат. – Сворачиваем лагерь. Нам нужно уходить.

Харпер смотрит на меня.

– Что случилось? Ты ее знаешь?

– Ее имя не Чесли. Это Эллия Майя. – Я смотрю на Джейка. – Она не просто шпионка. Она была советницей королевы.

Глава 38

Лия Мара

Их нет уже несколько дней. От них не было ни слова, и это замечательно, даже ожидаемо, но я не могу перестать смотреть на горизонт, в страхе, что разведчики принесут плохие новости.

Ноа ужинает со мной и Ноллой Верин, и я особенно ценю компанию человека, который так же, как я, беспокоится о возвращении отряда, а не только о том, добьются ли успеха Грей и мои солдаты – наши солдаты.

Моя сестра редко оставляет меня в одиночестве, чтобы убедиться в моей безопасности, но с уходом Грея мои нервы натянуты до предела, что сопровождается постоянным беспокойством и тошнотой. После того как я привыкла делить постель с кем-то, теперь она кажется мне холодной и пустой.

– Вы оба такие мрачные, – говорит Нолла Верин на пятый день. – Неужели вы не верите в своих возлюбленных?

Мы с Ноа обмениваемся взглядами.

– Это никак не связано с верой, – отвечаю я.

– Когда мне было шестнадцать, – говорит Ноа, – моя сестра служила в Афганистане. Это… место в нашем мире, горячая точка. Мои родители большую часть времени делали вид, что все в порядке, но пустующее место за обеденным столом было для нас постоянным напоминанием. – Он делает паузу. – Тот год был сложным, удручающим.

– Твоя сестра была воином, – замечает Нолла Верин.

– Да, была. – Ноа не берет в рот ни кусочка. В его тихом смехе слышится грусть. – Я никогда не думал, что снова буду ждать новостей от солдата.

В дверях обеденного зала появляется паж, и мое сердце останавливается. Однако девушка просто делает реверанс и протягивает мне листок бумаги.

– Вам пришло сообщение, Ваше Величество.

Я беру бумагу, чтобы прочитать послание. Его отправил капитан Сен Домо с поста охраны на горном перевале:

Принц Грей отправил весть, что солдаты Эмберфолла напали на их отряд. В результате два человека погибли, в том числе советник дворца Эллия Майя. Отряд продолжает путь к Замку Железной розы. Согласно донесениям к полку на границе присоединился еще один полк из Эмберфолла.

Мне приходится прочитать письмо три раза, как будто в нем внезапно может появиться больше информации, но, естественно, ничего подобного не происходит.

Эллия Майя мертва? Ее ведь с ними не было. Я ничего не понимаю.

Я не могу оторвать взгляд от письма, чтобы посмотреть на Ноа. Его последние слова об ожидании вестей от солдата кажутся мне пророческими. Джейк и Тайко были среди них. Как и Айзек. Безусловно, Грей знал, что я получу это сообщение. Я не сомневаюсь, что он упомянул бы их конкретные имена, если бы они пали в бою, но он назвал лишь Эллию Майю.

Я все еще не понимаю, почему она была там. Девушка уже несколько недель работала в городе, пытаясь отследить, откуда берет начало эта антимагическая фракция. Именно она обнаружила книги об ишелласской стали, и именно она выяснила, что радикально настроенная фракция существует.

Я стараюсь глубже вникнуть в смысл письма. На них напали? Смысл небольшого отряда был в том, чтобы они имели возможность путешествовать незаметно. Они бы не вступили в бой первыми.

Я вспоминаю о Харпер, которая молила о помощи. Неужели это все-таки была ловушка? Неужели мы оказались слишком наивными?

Если это сообщение действительно от Грея, то он бы обязательно упомянул имя Харпер. Он должен был знать, что я буду в замешательстве. Чего же я не понимаю?

– Прочти, – говорит сестра тихим голосом. Ее глаза сосредоточены на моем лице.

Я бросаю взгляд на Ноа, затем читаю письмо вслух. Когда я упоминаю имя Эллии Майи, Нолла Верин ахает, а Ной откладывает вилку в сторону. Его взгляд мрачный и настороженный.

– Ее ведь не должно было быть с ними? – кричит Нолла Верин. – Она была заложницей? Кто ее убил? – Ее голос становится злобным. – И он перевел еще один полк на границу? Они идут на бойню. Это западня!

– Я не думаю, что Харпер повела бы людей на верную смерть, – говорит Ноа и делает паузу. – Я думаю, во всем виновата Лилит, которая манипулирует принцем Рэном.

– И тем не менее там все равно больше солдат, чем должно было быть, – отвечает Нолла Верин. – Если мы позволим этому продолжаться, то что бы Грей ни делал, в итоге он окажется отрезан от Силь Шеллоу. Он не может противостоять целой армии с горсткой солдат.

– Ты только спрашивала, верю ли я в него, – огрызаюсь я. – И я верю.

Мои мысли кружатся в беспокойстве, отказываясь приводить меня к логичным выводам. Я знаю, что правильный ответ существует, просто он оказался где-то вне моего понимания. Грей был уверен в том, что написанного будет достаточно, чтобы я сделала определенные выводы, но почему бы ему было просто не написать подробнее о смерти Эллии Майи? Я совсем запуталась.

– И веры достаточно? Против целой армии?

Меня снова начинает подташнивать.

– Да. Против целой армии.

Но Нолла Верин права. Даже вера всего мира не остановит тысячи солдат. Когда Грей говорил о колдунье, он сказал, что ее сила ограничена местоположением и количеством людей, на которых она может влиять. Она могущественна, но не всесильна.

И он тоже.

В том числе советник дворца Эллия Майя.

Я перечитываю письмо еще раз. Затем третий раз.

– Что ты делаешь? – спрашивает моя сестра.

– Думаю. – Я читаю строки в четвертый раз. Грей явно знал, что я буду сбита с толку, но он также знал, что это сообщение пройдет через множество людей прежде, чем оказаться у меня.

Может быть, я рассуждаю в корне неправильно. Может, смысл письма не в том, что Грей говорит, а в том, чего он не говорит.

Что там Харпер говорила о шпионке? Она сказала, что ее семью убила Карис Люран, что в Силь Шеллоу есть люди, которые замышляли заговор против Короны, что существует фракция против магии, которая занимается поисками артефактов.

Семья Эллии Майи была убита. Эллия Майя знала все о фракции, потому что лично занималась расследованием. Она сказала Нолле Верин, что ей не удалось найти никакого оружия… Потому что она продала клинок Рэну.

Эллии Майи не было в составе отряда, а это значит, что она была убита, когда находилась среди солдат из Эмберфолла.

И если Эллия Майя работала против меня, то она могла быть не единственным человеком во дворце, который был связан с антимагической фракцией. Кровь стынет у меня в жилах.

Так вот какие подозрения были у Грея! Вот почему он не предоставил никакой подробной информации ни об Эллии Майи, ни об их собственных планах!

Ох, как бы я хотела, чтобы он был сейчас здесь. Мой народ сомневается в моем правлении, в моих решениях, в моем союзе с человеком, который владеет магией. Я боюсь совершить непоправимую ошибку.

Может быть, в этом и была проблема с самого начала. Я проводила так много времени в беспокойстве о том, как мои действия будут расценены со стороны, что совсем не уделяла внимания тому, что будет наилучшим решением.

Естественно, хуже всего будет бездействие с моей стороны.

Моя армия готова к войне. Грей находится в Эмберфолле, возможно, он попал в западню, погиб или хуже того: оказался во власти злой колдуньи.

Я не могу защитить его, но я могу защитить свой народ.

Я смотрю на сестру.

– Собери генералов. Не посылай за ними, поговори с каждым лично. Мы не можем больше рисковать вмешательством со стороны. Если Рэн отправил войска на север, мы пошлем свои через горный перевал.

Нолла Верин роняет вилку.

– Сию минуту.

Она практически вылетает из комнаты, оставляя меня с Ноа.

У меня внутри все сжимается. Я смотрю на него и вижу, как в его карих глазах отражается точно такая же тревога.

– Твоя сестра сражалась на войне?

– Верно.

– Она одержала победу?

– Нет, она погибла.

Его слова оседают во мне, как камень, брошенный в пруд и опустившийся на дно.

– Мне очень жаль, – тихо говорю я.

В его улыбке чувствуется тоска.

– Она погибла, сражаясь за свои убеждения, – говорит он. – Я не думаю, что ей понравилось бы, что ее кто-то жалеет.

– Я выражаю свои соболезнования тебе.

Ноа протягивает руку, чтобы сжать мою.

– Я тоже верю в них, Лия Мара. – Он встает. – Пойду соберу медикаменты.

Я моргаю, глядя на него.

– Медикаменты?

– Ты отправляешь армию на войну. – Ной делает паузу. – Если я что-то и понял во время битвы в Эмберфолле, так это то, что на фронте не обойтись без врача.

Глава 39

Харпер

Если раньше я не пользовалась популярностью, то сейчас все еще хуже.

Нападение в лесу было ужасом, потому что я знаю, что Рэн не посылал солдат за нами, и я знаю, что он не отправил бы еще один полк так далеко на север. Он собирался сложить оружие. Я знаю, это так.

Однако я не понимаю, что происходит. Неужели Лилит вынуждает его отдавать конкретные приказы? Или он решает все сам? Я продолжаю вспоминать о разговоре во время нашей последней совместной ночи, когда я практически сообщила ему, что ожидаю очередной ошибки, и он сказал, что ждет от меня того же самого.

Я пошла за Греем в надежде спасти Рэна, и теперь я боюсь, что это была моя самая большая ошибка их всех. Я никого не спасаю, я провоцирую начало военного конфликта.

Я могла бы чувствовать себя не так паршиво, если бы Грей не держался так отстраненно. Мне неприятно смотреть, как он использует магию. Он стал Пугающим Греем по совершенно иной причине.

Но дело не только в магии. Кажется, Грей принял на себя роль агрессора, которым быть не хотел. Солдаты, возможно, и не доверяют ему полностью, но они все равно ему подчиняются. И мой брат! В последний раз, когда я видела Джейка и Грея вместе, они сверлили друг друга полными ненависти взглядами, но теперь между ними нет напряжения. Они друзья. Не просто друзья: они уважают друг друга. Кажется, что это шокирует меня больше, чем все остальное. Я цеплялась за Джейка, потому что, кроме него, я никого не знаю, но теперь я вижу, что он предан Грею, этим солдатам, этой армии. Он отстаивает их интересы.

Я думаю о напряженной и неопределенной обстановке в Замке Железной розы и во всем Эмберфолле, которая царила последние несколько месяцев, и мне становится тоскливо.

Или, может быть, мне тоскливо оттого, что я сижу в одиночестве на бревне у постепенно затухающего костра.

До полной темноты, наверное, еще час, и солдаты начинают готовить лошадей. Краем глаза я замечаю какое-то движение и думаю, что это Джейк несет мне ужин, точнее, завтрак, как мы это называем, потому что весь день мы спим, а ночью продолжаем путь.

К моему удивлению, ко мне подходит Грей. Он сказал мне, может быть, десять слов с тех пор, как мы покинули Силь Шеллоу. В последний раз он говорил со мной в то утро, когда на нас напали. «Ты не ранена?» – вот три из десяти слов, с которыми он обратился ко мне. Когда я ответила «нет», Грей просто кивнул и отошел, чтобы позаботиться о своем отряде.

– О, привет, – говорю я. – Ты вспомнил, что я существую?

Из моих уст вопрос звучит ехидно, потому что я не спала в течение нескольких дней и сейчас немного замерзла.

Грей берет с земли палку и использует ее, чтобы поворошить костер. Он не обращает внимания на мою язвительность.

– К утру мы доберемся до Железной розы.

– Я знаю.

Мы держались в стороне от проторенных дорог, но я начала узнавать города, когда мы проезжали мимо них глубокой ночью.

– Айзек ведет разведку с воздуха, но нас все равно удалось застать врасплох. У Рэна есть солдаты, окружающие замок?

– Я не знаю.

Грей смотрит на меня сверху вниз, и его глаза темные и суровые.

– Ты согласилась быть моим осведомителем.

По его тону понятно, что он верит моим словам. Возможно, его голос и пугает его солдат, но мне хочется показать ему в ответ средний палец. Я смотрю на костер.

– Ну, твой осведомитель понятия не имеет, что там происходит. Войск на территории замка не было, когда я была вынуждена бежать из-за Лилит. Она убила всех… всех… – Я вспоминаю о Зо и Фрее, и у меня сдавливает грудь. Мне приходится прочистить горло перед тем, как продолжить: – Она убила всех. Может, он остался там совсем один. Может, он расставил вокруг замка армию. Я не знаю.

Грей молчит.

Я тоже ничего не говорю.

Мне нужно думать о чем-то, кроме того, что Рэн на несколько дней остался наедине с Лилит, потому что воображение в красках рисует ужасные вещи, которые легко могут оказаться правдой. Однако все вокруг постоянно напоминает мне о безнадежности ситуации.

В конце концов Грей вздыхает, и я ожидаю, что он развернется и уйдет. Однако вместо этого он садится рядом со мной.

Я притворно ахаю, прижимая руку к груди.

– Что скажут люди?

– Ничего не скажут, я уверен. – Какое-то время он молчит, и я не знаю, чем заполнить наступившую тишину, поэтому ничего не говорю.

В итоге Грей сам продолжает разговор.

– Я подозреваю, ты пустилась в путь, ожидая найти командора Грея и думая, что я тут же брошусь на помощь Рэну.

– Нет. – Мой голос звучит глухо. Может, он и прав. Я не знаю. – Я думала, что найду своего друга. Я думала, что найду брата Рэна.

У меня кончились слезы, поэтому я просто смотрю на огонь и вздыхаю.

– У меня не было выбора.

– Не было выбора. – Он усмехается. – Выбор есть всегда.

– Ты прав, – отвечаю я. – У тебя тоже был выбор все те годы, когда ты похищал для него девушек.

– Да, так и есть. Я выбрал путь, который вел к избавлению от проклятия. Я поклялся ему жизнью, и я держал данную мной клятву.

– До настоящего времени.

Это заставляет его замолчать. Грей снова вздыхает.

– Я помню, что ты говорил о своих солдатах, – тихо продолжаю я. – Ты сказал, что эта миссия не может быть операцией по его спасению. Ты сказал, что дашь ему шанс доказать, что он действительно хочет мира. – Я делаю паузу. – Но чего хочешь ты, Грей? Ты хочешь, чтобы Рэн стал тебе братом? Или ты просто опять ищешь выгодное для себя положение?

– Опять?! – Он резко поворачивает голову. – Когда это я искал выгодное для себя положение?

– Когда ты впервые бежал в Силь Шеллоу и объявил войну. Ты знал, что он сломлен, что он страдает. Ты знал, что он все еще не оправился после всего того, что сделала Лилит.

– Я не искал выгодного для себя положения. – Голос Грея звучит натянуто. – Его стража убивала его же подданных, чтобы добраться до меня. Он пытался убить Тайко. Рэн готов был сравнять с землей Глухую Лощину. Он бы…

– Он бы послушал тебя, Грей. – Я делаю паузу. – Если бы ты сказал ему правду. С самого начала.

Он смотрит на меня.

– Ты уверена?

Я хочу сказать «да».

Но я не уверена.

Я смотрю на огонь.

– До того, как… До появления Лилит… У нас с ним был серьезный разговор. Мы с ним говорили о том, что оба забыли, как принимать правильные решения. Его самой большой ошибкой было то, как он поступил с тобой и Тайко. Моей – то, что я решила спасти тебя.

Грей издает раздраженный звук.

– Тебя, Харпер, как и Рэна, бросает в крайности героизма, благородства, спасения, а еще вы оба, похоже, стремитесь совершать подвиги без чьей-либо помощи и даже без учета того, как ваши действия будут расценены окружающими.

Грей преподносит все это так, как будто констатирует факт, как будто пытается втолковать мне, что трава зеленая, но я смотрю на его разинув рот.

– Что?

Грей смотрит на меня.

– Я начал задаваться вопросом, длилось бы проклятие так долго, если бы Рэн просто объяснил каждой девушке свое затруднительное положение. Что было бы, если бы он видел в каждой из них союзника, а не противника, которого должен очаровать и покорить? – Грей делает паузу. – Ты сама много раз сбегала из замка. Ты бегала от меня и от самого Рэна. Даже тогда, когда ты перестала нас бояться, ты все равно действовала, не заботясь о том, как это повлияет на его народ и на него самого.

Грей всегда был молчаливым и спокойным, но в Силь Шеллоу он обрел голос и теперь явно не боится его использовать.

– Ты приехала в Силь Шеллоу за моей помощью, ни на минуту не задумываясь о моем положении, – продолжает он. – Ты не подумала о том, что твоя просьба значит для целой страны, которая предложила мне убежище. Убежище, Харпер! И это было после того, как Рэн напал на их солдат, уничтожил половину их армии и взял в плен их будущую королеву, когда она искала союза!

Я сглатываю. Он прав. Я обо всем этом не подумала.

Я вспоминаю о своем разговоре с Рэном, когда мы говорили о неверных решениях, которые кажутся правильными в тот момент, когда ты их принимаешь. Я думаю о том, как он дразнил меня за то, что я пытаюсь справиться с ситуацией самостоятельно и отказываюсь от помощи. Я думаю о том, как Джейк сказал, что я напоминаю ему маму, как я все это время переживала, что остаюсь рядом с мужчиной по неправильным причинам.

Может быть, я намного больше похожа на своего отца, чем думала. Он не хотел принимать неверные решения. И я тоже. Я просто хочу помогать людям.

Точно так же, как папа хотел помочь нашей семье.

Эта мысль меня будоражит, и мне приходится прижать руку к груди, чтобы сдержать дрожь, но затем я расправляю плечи.

– Я приехала в Силь Шеллоу за твоей помощью, – говорю я, – потому что ты единственный, кто может остановить Лилит. – Я смотрю ему прямо в глаза. – И потому, что, несмотря на все эти речи о том, как ты предан Силь Шеллоу, ты все равно хочешь спасти Рэна так же сильно, как и я.

Грей пристально смотрит на меня. Долгое время он ничего не говорит, но я вижу, как в его глазах бушует буря эмоций.

– Ты поклялся ему жизнью, Грей, – продолжаю я. – Это что-то значило для тебя, и ты не можешь просто взять и отключить это, даже если думаешь, что это возможно.

Грей вздыхает и проводит рукой по подбородку. Когда он снова смотрит на меня, его взгляд холодный и беспристрастный. Может быть, он действительно способен отключить все свои чувства.

– Ты не знаешь, есть ли у него солдаты, охраняющие замок. Расскажи мне, что ты знаешь.

Эх, ну и ладно. Ну и пусть.

– Я рассказала тебе все, что знаю. Она убила всех, – я повторяю все то, что говорила ему уже десятки раз. – Стражу, слуг. Мы с Зо не нашли в замке никого живого. Повсюду были лишь трупы. – Я принимаю во внимание тот факт, что Чесли не погибла от руки Лилит, как я думала, но я не смею надеяться на чье-то спасение, потому что это слишком наивно. – В конюшне мы встретили конюха и крикнули ему, чтобы он бежал. Я не… Я не знаю, удалось ли ему выжить. Чудовище преследовало нас на территории замка. Я не знаю, превратила ли Лилит Рэна во что-то ужасное или это была она сама. Или… – Я поднимаю взгляд в небо, после чего понижаю голос и вздрагиваю. – Или это было что-то вроде Айзека.

– Мы с ним обсуждали это, – говорит Грей. – Когда-то колдуны были надежными союзниками скрейверов, но скрейверы были связаны соглашением с Карис Люран, по которому они не должны покидать ледяные леса Ишелласы. Теперь, когда Карис Люран мертва, вполне возможно, что Лилит заручилась поддержкой кого-то из них.

Его голос мрачен, и я снова вздрагиваю.

– Значит, Рэн мог застрять там с ней и кем-то вроде него?

– Возможно.

– Могла ли она снова превратить его в чудовище?

– Она сделала это однажды, я не сомневаюсь, что она сможет сделать это снова… Особенно если она при помощи манипуляций убедила его на еще одно проклятие. Для подобного рода магии обязателен элемент согласия с обеих сторон. Рэн согласился на проклятие в первый раз, чтобы спасти свою жизнь, и мы оба поплатились за это.

– А ты можешь так сделать, Грей? – Мой голос звучит очень тихо, потому что я немного боюсь ответа. – Превратить кого-то в… в чудовище?

– Я и не пробовал. – Он колеблется. – Рэн почти полностью терял себя, когда трансформировался. Я не могу так поступить с другим человеком.

– Что, если… – Я сглатываю, а затем спешу вытолкнуть из себя слова, пока не струсила: – А что, если ты наложишь подобное проклятие на меня?

Он хмурится.

– Что? Нет.

– Ты как-то сказал, что Рэн был созданием магии и он мог причинить вред Лилит. Что, если ты превратишь меня во что-то… что-то подобное? Что, если я смогу одолеть ее? Что, если я…

– А что, если ты растерзаешь моих солдат? Что, если направишься на север и разгромишь войска Рэна? Что, если убьешь Лилит, а потом и самого Рэна? Нет, Харпер, нет.

– Но…

– А что, если ты убьешь меня и никто не сможет тебя остановить? – Он решительно мотает головой. – Ты не видела, какой урон он наносил сезон за сезоном. Поверь мне, это плохая идея. – Грей слегка вздрагивает. Я никогда не видела прежде, чтобы Грей содрогался от ужаса, и это кажется мне более убедительным, чем его слова. – Поверь мне.

Я стискиваю зубы и снова смотрю на огонь. У Грея всего один кинжал. Даже я понимаю, что его магия не может сравниться по силе с магией Лилит. Все это кажется мне абсолютно безнадежным.

– Как и всегда, твои цели благородны, ты готова геройствовать, – говорит он, и его голос становится тише, мягче. – Как я уже однажды сказал, я не мог выбрать никого лучше, миледи.

Я поворачиваю голову и смотрю на него. Грей сказал это в замке, когда Рэн превратился в чудовище. Тогда все тоже казалось мне абсолютно безнадежным.

– Тебе не все равно. Я знаю, что это так. – Я едва сдерживаю слезы.

– Мне не все равно. – Он снова смотрит на огонь и вздыхает. – Я просто не уверен, что этого достаточно.

Глава 40

Грей

Чернильно-черное ночное небо усеяно звездами. Наши лошади пробираются по пересеченной местности. Мы меньше чем в часе езды от Замка Железной розы, и я, скорее всего, смогу туда добраться даже с завязанными глазами.

Я помню, как скакал верхом по этим холмам, когда состоял в Королевской страже, и потом, позже, когда я делал все что мог, чтобы увести чудовище Рэна подальше от окрестных городов и деревень.

Джейк едет рядом со мной, но мы молчим уже несколько часов, так как отдали приказ оставаться безмолвными как можно дольше. Между мной и ним нет напряжения, хотя я и беспокоюсь о его верности сестре, которая может стать камнем преткновения между нами. Однако сегодня ночью Харпер едет позади вместе с Тайко, а Джейк рядом со мной, и его взгляд такой же настороженный, как и всегда.

Теперь, когда мы так близко к замку, мое сердце сжимается от страха. Я оставил Лию Мару в Силь Шеллоу с обещанием вернуться, но один раз мы уже попали в западню, поэтому нет никаких гарантий, что мы не попались на уловку Рэна или Лилит. Я понятия не имею, кто именно во дворце все еще строит козни против Лии Мары, но я уверен, что ей стоит опасаться предательства. Я не знаю, поняла ли она мое сообщение и как на него отреагирует. Каждый шаг, который я делаю по направлению к Замку Железной розы, заставляет мое сердце молить о возвращении в Хрустальный дворец, чтобы защитить Лию Мару любой ценой.

Однако я знаю, чего хотела бы Лия Мара: она хотела бы, чтобы я завершил миссию и сделал все возможное для защиты ее народа. Я не сомневаюсь, что Лилит скоро обратит свой взор в сторону Силь Шеллоу. И как бы мне ни хотелось это признавать, мне действительно не все равно, останется Рэн в живых или нет.

Я пытаюсь очистить свой разум, но тревога лишь усиливается. Мой конь, должно быть, чувствует напряжение, потому что он дергает поводья и гарцует в сторону, пока я не ослабляю хватку и не успокаиваю его мягким словом.

Джейк оглядывается на меня.

– О чем задумался, Эйнштейн?

– Я не знаю, кто это, Джейк.

– Не важно.

Я ничего не говорю. Я не знаю, что сказать. После долгого молчания Джейк снова подает голос, и на этот раз он звучит очень тихо и мягко:

– Ты переживаешь из-за Лии Мары.

– Постоянно.

– С ней Нолла Верин. И Ноа.

Я смотрю на него.

– Но меня с ней рядом нет.

– Ты думаешь, Эллия Майя работала не одна?

Я бросаю на него быстрый взгляд.

– Именно.

– Ты хочешь повернуть назад?

Да. Моя грудь сжимается еще сильнее. Жаль, что моя магия не может проделать обратный путь до Силь Шеллоу, чтобы убедиться в безопасности Лии Мары.

– Мы не можем.

Джейк молчит, и между нами проносится порыв резкого ветра.

– Ты боишься, что тебе придется убить Рэна?

– Я боюсь, что Лилит будет угрожать его жизни, чтобы манипулировать мной. – Я чувствую, как он смотрит на меня, поэтому добавляю: – Я боюсь, что это сработает.

Джейк некоторое время раздумывает над моими словами.

– Харпер сказала, что когда Лилит угрожала убить ее и Рэна, ты предложил свою жизнь ради их спасения.

Я не отрываю глаз от горизонта.

– Так и было.

– Я уже говорил тебе, что у Рэна была вечность, чтобы стать твоим другом, и он им не стал. – Джейк делает паузу. – У него тоже было время стать твоим братом, но он послал за тобой солдат, когда узнал правду.

– Я знаю.

Но…

Джейк оборачивается.

– Когда ты предлагал за них свою жизнь, у тебя не было того, ради чего стоило жить, Грей.

Его слова поражают меня, как стрела.

– Спасибо, – говорю я, и у меня немного сбивается дыхание.

Джейк пожимает плечами, как будто бы это не он только что решил экзистенциальную дилемму, которая мучила меня в течение нескольких дней.

– Да не за что.

Звезды впереди расплываются и исчезают в темноте – это признак того, что Айзек спускается с неба, заслоняя черными крыльями небо. Я поднимаю руку, призывая наших солдат остановиться. Между лошадьми проносится холодный ветер, и я вздрагиваю.

– Ваше Высочество, – говорит Айзек, его голос едва ли громче моего дыхания. – Я долетел до замка. На территории я не обнаружил другого скрейвера. Я попытался позвать его на нашем языке, но никто не откликнулся.

Я не знаю, хорошо это или плохо.

– Что еще ты узнал?

– Территория замка кажется пустынной, как и говорила принцесса. Принц Рэн был один в своих покоях.

Я хмурюсь.

– Он не спит?

Сейчас середина ночи.

– Не спит. И он не выглядит… здоровым. – Он делает паузу. – К югу и востоку от замка стоят солдаты. По крайней мере два полка.

Капитан Солт подъезжает ближе, и он чертыхается на сишшальском, когда слышит новости Айзека.

– Два полка, – злобно ворчит он. – Эта принцесса заманила нас в ловушку.

– Может, и нет, – говорю я.

– По-вашему, то первое нападение тоже не было засадой? – сердито спрашивает он. – Если мы проникнем на территорию, нас окружат. Нам стоит вернуться за подкреплением.

– Рэн готовился к войне, как и мы.

– У нас десять солдат. Остановит ли ваша магия две тысячи?

Что ж, на это мне нечего ему ответить. Я оглядываюсь на Айзека.

– Ты уверен?

– Два лагеря больше, чем территория замка, их трудно не заменить. – Он делает паузу. – Но, похоже, они не находятся в состоянии повышенной готовности. – Он бросает взгляд на Солта. – Я не думаю, что это ловушка.

Солт сплевывает на землю.

– Два дня назад ты тоже ничего не подозревал, скрейвер.

Айзек рычит.

– Довольно, – говорю я. – Айзек, что насчет колдуньи?

– Ее нигде не видно. – Он делает паузу. – На границе леса рядом с замком лежат десятки обгоревших трупов. Многие из них одеты в золотые и красные цвета.

Черт побери.

– Пусть она пойдет и выведет его из замка, если это так безопасно, – говорит Солт.

– И пойду, – говорит Харпер из темноты стальным голосом. – Мне не страшно. А вам, капитан?

Он огрызается на нее на сишшальском, и, наверное, это хорошо, что я не понимаю ни слова из того, что он говорит. Я свирепо смотрю на него.

– Довольно, капитан.

Он крепко сжимает челюсти.

Если солдаты не начеку, у нас, возможно, получится проскользнуть в замок незамеченными. С другой стороны, если Лилит там, она редко ограничивается малым. Ей ничего не будет стоить устроить огромный переполох и ополчить против нас целую армию.

Самая настоящая ирония заключается в том, что я хотел бы, чтобы Рэн был здесь и разработал для нас план.

Я делаю медленный вдох.

– Джейк.

– Готов.

По крайней мере, хоть кто-то из нас готов.

– Мы разделимся на три группы. Одна будет стоять на страже территории, вторая будет охранять вход в замок и третья отправится внутрь, чтобы найти Рэна и колдунью. Я хочу, чтобы ты стоял у входа.

– Я хочу идти внутрь, – говорит Харпер.

Я делаю вдох, чтобы ответить, и она не дает мне ничего сказать.

– Я иду, Грей. Я не беспомощна. Я не бесполезна. Она уже дважды забирала его у меня, и если ты не намерен его спасать, то это сделаю я…

– Ладно, – говорю я.

Она закрывает рот, после чего может вымолвить только: «О!»

Я смотрю на Солта.

– Выбери солдат, которые будут стоять на страже, а остальных отдай в подчинение Джейку. Со мной пойдет только один из них.

– Так точно, Ваше Высочество, – бесстрастно отвечает Солт. Он поворачивает голову и рявкает: – Новобранец! Ты идешь в замок.

Тайко выдвигается вперед. Его глаза широко раскрыты, в них слились надежда и беспокойство.

– Так точно, сэр.

Я колеблюсь. Я не знаю, что сказать. Это похоже на оскорбление, на угрозу. Но я сказал Солту, чтобы он выбрал. К тому же Тайко на днях был тем, кто первым заметил нападавших.

Я вспоминаю свой разговор с Ноа, когда он сказал, что ему всего пятнадцать, и свой бесцеремонный ответ.

Когда мне было пятнадцать, я вел дела на семейной ферме.

И что? Получалось, Грей?

Дела на ферме моей семьи шли из рук вон плохо. Я потерпел неудачу.

Я не хочу, чтобы с Тайко было то же самое, потому что он юн.

Я представляю, как он смотрит на Лилит. Я помню, как меня окружили на арене Уорвика, как Тайко пытался помочь мне, а Дастан схватил его за шею и душил, пока я не сдался. Тайко беспомощно извивался, как рыба на крючке.

Но вчера он держал лук так, словно тот был продолжением его руки. Он не дрогнул перед лицом опасности. «Я прикрою тебя», – сказал он и выиграл для меня время, которое позволило мне воспользоваться магией.

Я протягиваю ему руку.

– Отличный выбор, Солт.

Тайко краснеет, но тянет руку и сжимает мою ладонь в своей. Я киваю ему, затем смотрю на остальных.

– Мы должны успеть до рассвета. Давайте найдем место для лагеря и привяжем лошадей.

Глава 41

Рэн

Я не спал много дней.

Может быть, даже недель.

Ночное небо за моим окном полно звезд, тех же самых звезд, что обычно. Я наблюдал за ними целую вечность. Я не осознавал, как мне повезло, когда Грей был со мной каждый день проклятия, потому что это одиночество, эта изоляция просто невыносимы. Никогда еще в замке не было так тихо, так темно и так холодно.

Я вижу отражение своего лица в окне, поврежденный глаз, разодранную щеку. Отражение более четкое, чем мне бы хотелось, но мне уже все равно. Жаль, что она не ослепила меня полностью.

– Тебе следует облачиться в доспехи, – говорит Лилит.

Я не знаю, как долго колдунья здесь, но она уже разочаровалась во мне. Вместо игривых намеков или откровенной насмешки Лилит теперь говорит со мной сквозь стиснутые зубы, с яростью в голосе. Вероятно, это как-то связано с моим решительным отказом потакать ее прихотям. Я не отодвигаюсь от окна.

– Сама надевай и носи.

– Солдаты Силь Шеллоу будут здесь через считаные минуты.

– Считаные минуты? – говорю я, не двигаясь. – Неужели война наконец нашла меня?

– Я принесла твой меч, Ваше Высочество. – В окне поблескивает отражение клинка. – Ты не будешь защищаться?

– Не буду.

– У тебя есть два полка, которые базируются рядом с замком, но ты не собираешься встать и возглавить их?

Я поворачиваюсь к ней лицом.

– Если хочешь, чтобы их кто-то вел в бой, то делай это сама.

Она долго смотрит на меня, после чего фыркает.

– Ты хочешь, чтобы я сама билась с Греем? Ладно. – Она поднимает меч, кладя лезвие на плечо.

– Постой, – это слово вырывается у меня из груди против воли, и мне больно произносить его.

Грей. Грей здесь.

Я в ужасе. Я чувствую облегчение. В груди для моего бешено колотящегося сердца совсем не хватает места. В каждом ударе, кажется, я слышу звук его имени. Грей. Грей. Грей. Он мой враг. Он мой брат. Он здесь. Здесь. Я не могу дышать.

– Он здесь, чтобы убить тебя, – шипит она.

Да, я знаю. Конечно, это так.

Это война.

– Он придет, – цедит Лилит сквозь зубы, – вытащит свой меч и с его помощью заберет все, что принадлежит тебе.

Страх спиралью пронизывает мое нутро, пока я не начинаю переживать, что никогда не смогу сделать следующий вдох.

– Ты уже и так забрала у меня все.

– Пока нет. – Она проводит пальцем по лезвию меча, и на нем появляется кровь. – Подумай о своем народе, Ваше Высочество. Я могу принести тебе голову каждого солдата, который поклялся защищать тебя.

Я смотрю на полоску крови. Пока нет. Она права. Она забрала не все.

Грей здесь.

Чтобы убить меня.

– Подумай о тех телах, которые тебе придется таскать, Ваше Высочество.

Мои глаза закрываются. Я прерывисто вздыхаю.

– Грей здесь, чтобы занять твой трон, – говорит Лилит. – Если он победит, я просто убью каждого из твоих подданных, одного за другим. И ты будешь смотреть и ничего не сможешь сделать. Бывший принц только и может наблюдать, как погибает его народ. Каждый ребенок. Каждый родитель. Каждая женщина. Каждый мужчина. Я буду отрывать им конечности. Я буду вырывать глотки.

Я вздрагиваю.

В очередной раз она угрожает мне падением всего моего королевства, в то время как солдаты Силь Шеллоу практически стоят у меня на пороге и угрожают войной.

Только на этот раз я совсем один. Харпер мертва, а Грей стал моим врагом.

Я делаю глубокий вдох. В голове у меня шум, внутри все болит.

Но я все равно тянусь к мечу.

* * *

Звук моих шагов эхом разносится по пустым коридорам. У меня дрожат руки. Мои доспехи кажутся мне неимоверно тяжелыми. Или, может быть, я просто слишком слаб.

Я пообещал Харпер, что постараюсь добиться мира.

Это не мир.

Как всегда, у меня нет ответа. У меня нет выбора. Нет способа победить. Независимо от того, какой путь я выбираю, судьба всегда ставит Лилит в его конечной точке. Мне придется сражаться, и один из нас падет.

Я пытаюсь мыслить хладнокровно. Лилит отняла у меня все. Сейчас я не должен ни о чем беспокоиться. Грей без колебаний убьет меня. Я уверен, потому что он пришел сюда.

Он твой брат, Рэн.

При воспоминании о словах Харпер у меня перехватывает дыхание, и я резко останавливаюсь в коридоре, хватая ртом воздух. Мне приходится упереться рукой в стену, чтобы не упасть.

Лилит забрала у меня не все.

Я слышу шорох откуда-то издалека. За шорохом следует скрип дерева. Я замираю. Мои конечности выпрямляются будто бы по собственной воле, а рука нащупывает рукоять меча.

Я почти ничего не слышу из-за стука своего сердца.

Я считаю до десяти, до двадцати, пытаясь замедлить дыхание. За все те годы, что мы провели в ловушке проклятия, я никогда не боялся вторжения, я вообще ничего не боялся, ведь рядом со мной всегда был Грей.

Теперь я один.

Снова шорох. Может быть, шаги? Звук приближается.

Я вообще перестаю дышать. Каждый удар сердца вызывает агонию. Страх. Как всегда, у меня нет возможности сбежать, равно как и способа победить.

В воздухе разносится шепот. Возможно, пара каких-то слов. Отданный приказ?

Я слышу, как двигаются люди.

Они в замке. Возможно, отряд солдат. Может, их дюжина. Или сотни. Но это не важно. Мое сердце застревает где-то в горле. Я шагаю им навстречу, сворачиваю за угол к парадной лестнице, держа руку на рукояти меча.

Я выхожу навстречу Грею.

Мои мысли в панике мешаются в голове. Он вот так вот просто стоит сейчас здесь, держа руку на рукояти собственного меча. Его свободная рука поднята в жесте, который, судя по всему, приказывает солдатам за его спиной ждать. Грей выглядит немного измученным долгой дорогой. Его глаза холодные и темные, но он здесь. Он здесь. С оружием наготове и одетый в зелено-черную форму Силь Шеллоу. Прямо над его сердцем блестит крошечная золотая корона.

Он здесь, чтобы убить тебя.

Как она и сказала.

Грей видит меня и резко останавливается. Мир, кажется, сужается до этого момента, все сезоны проклятия сходятся для меня и него в этой точке в пустом замке. Раз за разом я просил его убить меня, чтобы спасти мой народ, чтобы пощадить их, чтобы покончить со всем этим. Раз за разом Грей отказывался. Я слышу лишь звук своего частого дыхания, которое едва заглушает стук моего сердца.

Пути к победе нет.

Ну, может быть, один и существует. Я обнажаю меч.

Взгляд Грея становится сосредоточенным. Мой бывший командор всегда был быстрым и смертельно опасным, и сегодняшняя ночь для него не исключение. Клинок Грея обнажен и нацелен на меня еще до того, как я успеваю моргнуть.

Я делаю шаг назад, чтобы оказаться вне досягаемости острия меча, и Грей взмахом клинка отрезает мне путь в воздухе.

Он наступает на меня, но я роняю меч. Клинок с грохотом падает на мраморный пол, и сталь звенит в пустом коридоре. Я следую примеру своего меча, опускаясь на колени на холодный пол и поднимаю руки.

– Я сдаюсь. – Мой голос срывается. – Грей, я сдаюсь. Прости меня. Я умоляю тебя. Пожалуйста, убей меня. Пожалуйста, – бормочу я, но он ничего не говорит. Его глаза затуманила буря эмоций, но он стоит совершенно неподвижно. – Пожалуйста, Грей. Ты должен. Покончи с этим. Она убила… – Мой голос снова срывается. – Харпер. Ее больше нет. Лилит не может… Она не может… Пожалуйста, убей меня…

Он делает шаг вперед, и у меня перехватывает дыхание. Грей никогда не колебался.

Его свободная рука тянется и берет меня за руку. Его хватка крепкая и поразительно знакомая. Знакомая по тысяче различных поединков, которые заканчивались моим валянием в грязи, знакомая по тем случаям, когда я падал с лошади, когда Лилит оставляла меня валяться на полу после пыток, и Грей всегда поднимал меня на ноги. Я помню его хватку и в тот последний раз, когда я стоял на парапетах замка, боясь прыгнуть.

Грей держит меня, и его дыхание такое же учащенное, как и у меня.

– Принц Эмбефолла ни перед кем не должен падать на колени, – говорит он, и его голос звучит хрипло.

Я смотрю на него.

А затем внезапно из-за угла появляется Харпер. Ее непослушные кудри выбились из кос. Она говорит торопливым шепотом:

– Я сказала Тайко, что я не… – Ее взгляд падает на меня, и она меняется в лице. – Рэн. О, Рэн.

Должно быть, я умер. Или сплю. Или же это новый способ издевательств Лилит. Определенно, так и есть.

Мой взгляд мечется между Греем и Харпер. Его рука по-прежнему крепко сжимает мою.

– Ты жива, – шепчу я.

– Я жива. – Ей приходится смахнуть слезу. – Я сбежала. Я отправилась за помощью.

Я снова смотрю на Грея. Мой мозг никак не может справиться с одолевающими меня эмоциями.

– Ты должен увести ее отсюда. Лилит здесь. Она убьет нас всех.

– Может, и нет. – Он тянет меня вверх. – Вставай с колен, брат. Нам нужно сразиться и победить.

Глава 42

Лия Мара

Мне никогда не доводилось командовать армией. Броня кажется мне жесткой и непривычной, но я не имею ничего против ее веса, если это гарантирует защиту. Я еду с генералами позади, и мы присоединяемся к моему полку на другой стороне горного перевала. Рэн разместил здесь своих солдат, как и обещал. До нас доходят слухи о столкновении с принцем-колдуном, который вырвался из оцепления и оставил солдат Эмберфолла в живых.

Я помню, как в первый раз мы с Греем ехали вместе по этим долинам, когда предложили Рэну шестьдесят дней на раздумья. Народу Эмберфолла не терпелось поприветствовать Грея, даже когда я была рядом с ним. Ходило много историй о жизнях, которые Грей спас в Глухой Лощине, о том, как он противостоял Королевской страже, защищая людей. Мои генералы предлагают напасть на ожидающий на границе полк, но мне интересно, существует ли другой выход.

Если бы Нолла Верин была здесь, она бы приказала начать крупномасштабное наступление, но именно поэтому я оставила ее во дворце, а сама отправилась в путь с армией.

Я прошу своих генералов отправить гонца в полк Рэна с просьбой о встрече с их офицерами. Кланна Сун едет рядом со мной, и когда она говорит, ее голос звучит взволнованно:

– Они могут напасть, Ваше Величество. Вы предупреждаете их о нашем приближении.

Кланна Сун – единственный советник, которого я взяла с собой, и единственный человек в замке, который знает о предательстве Эллии Майи. Она служила моей матери еще до моего рождения, и она едва ли не больше предана Силь Шеллоу, чем я сама. Может, мне и не нравится Кланна Сун, но я ей доверяю.

– Если они нападут, мы ответим тем же, – говорю я. – Но сначала мы попытаемся добиться мира.

Их ответ приходит менее чем через час, а офицеры Эмберфолла прибывают на переговоры менее чем через два. Все они мужчины, что меня не удивляет, однако их возглавляет лейтенант, и это странно. У лейтенанта нет руки, и он настороженно смотрит на моих солдат.

Ноа, который находится вместе с нами в офицерской палатке, с удивлением смотрит на него.

– Джемисон.

Джемисон, похоже, тоже удивляется ему.

– Доктор Ноа.

– Ты знаешь этого человека? – спрашиваю я.

– Немного, – отвечает Ноа. – Он потерял руку во время первого вторжения Силь Шеллоу. – Он делает паузу – И он сражался в битве, когда чудовище прогнало войска твоей матери из Эмберфолла.

Я смотрю на Джемисона.

– Итак, вы пришли к нам с претензиями, лейтенант.

– Нет. – Он смотрит на Ноа, потом снова на меня. – Я был среди солдат, которые пытались разбить небольшой отряд Грея несколько дней назад.

При этих словах Ноа поднимается со стула и встает рядом со мной.

– Ты видел Джейка?

– Да. – Джемисон смотрит на меня. – Так же, как и Грея. – Он делает паузу. – Мы сильно превосходили их числом, но он использовал магию, чтобы остановить атаку.

Я не могу сказать, сердит он из-за магии или из-за того, что их нападение не увенчалось успехом, или же Джемисон пришел сюда совсем по другой причине.

– Как мы понимаем, колдунья вернулась в Эмберфолл, – говорю я. – И она намерена взять под контроль принца Рэна.

– До нас дошли те же слухи от нашей шпионки, – говорит Джемисон. Он снова бросает взгляд на моих солдат, на его лице появляется беспокойство. – Она была в замке, когда на нее напала колдунья, но погибла во время атаки.

Шпионка. Я с трудом сдерживаю гнев.

– Эта шпионка сообщила вам, что Грей вел свой отряд в Эмберфолл, чтобы остановить колдунью?

– Мы не знали, с какой целью Грей здесь. – Взгляд Джемисона возвращается ко мне, и его голос становится тяжелым. – Но она сказала, что он здесь потому, что настало время войны.

Слово «война», кажется, добавляет в воздух еще напряжения, которое и до этого было едва терпимым.

– Так и есть, – говорю я, – но я надеялась, что мы сможем найти путь к миру.

Джемисон переводит дыхание.

– До меня доходили слухи об этом и о том, как вы однажды пытались заключить перемирие с Рэном.

– Эти слухи правдивы.

Он колеблется.

– Я сражался бок о бок с Греем, и не один раз. Он человек чести.

– Да, – соглашаюсь я. – Так и есть.

– К тому же он мог бы убить нас своей магией, я в этом не сомневаюсь.

– Да, мог бы.

– Шпионка сказала, что армия вашей матери не менее беспощадна под вашим правлением.

– Ваша шпионка права, – говорю я. – Моя армия не менее беспощадна. – Я делаю паузу. – Это не значит, что им нужно это доказывать делом.

– Значит, вы действительно здесь, чтобы обсудить перемирие с принцем Рэном?

– Да.

Если смогу. Если Грей добьется успеха. Если он выживет. Если он победит колдунью.

Мой желудок начинает скручиваться, и я изо всех сил стараюсь сохранить бесстрастное выражение лица.

Джемисон бросает взгляд на офицеров, стоящих рядом с ним.

– Наши полки окружают Замок Железной розы и готовятся к атаке со стороны Силь Шеллоу. Если вы действительно здесь ради мира, мы можем предложить вам сопровождение в Железную розу. Вы можете взять собой свиту из двадцати мужчин. – Он откашливается и оглядывается на моих старших офицеров, большинство из которых – женщины. – Или… женщин. Как пожелаете. Наш полк останется на позициях, если вы ответите согласием.

– Исключено, – говорит Кланна Сун на сишшальском.

– Хорошо, – отвечаю я Джемисону. – Мы будем готовы через час.

– У них тысячи солдат, готовых к войне, – шипит Кланна Сун, когда я отворачиваюсь. – А вы – наша королева.

– Я знаю. – У меня немного перехватывает дыхание. – Выбери двадцать человек, чтобы сопровождать нас.

Я поворачиваюсь к Ноа прежде, чем выйти из палатки.

– Джейк жив, – тихо говорю я.

Он кивает, потом морщится.

– По крайней мере… был жив.

Я протягиваю руку и сжимаю его ладонь.

– Он и сейчас жив.

Ноа сжимает мою руку в ответ.

– Ты уже сделала первый большой шаг в направлении мира.

Я краснею до того, как успеваю справиться с эмоциями.

– Грей поблагодарил бы судьбу. Возможно, нам просто повезло, что он встретил и пощадил солдата, которого когда-то знал.

– Это не везение, Лия Мара. – Голос Ноа звучит твердо и серьезно. – Доверие так просто не купить и не выиграть. Его нужно зарабатывать ежеминутно, каждым своим правильным поступком. У тебя получается. И у Грея тоже. – Он еще раз сжимает мою руку. – Иди и верни мне моего парня.

– Что значит «верни»? Ноа, ты едешь вместе со мной.

Глава 43

Грей

Мы обосновались в покоях Рэна. Коридоры все так же пропитаны кровью всех тех, кого убила колдунья, а в замке пахнет смертью. Кажется, Рэн лишился глаза, но я не уверен, потому что на его волосах и лице слишком много грязи и запекшейся крови. Четыре длинных гноящихся царапины тянутся от линии роста его волос через правый глаз вниз по щеке и заканчиваются на подбородке.

Признаки работы Лилит очевидны.

«И он не выглядит… здоровым», – сказал Айзек.

М-да, это мягко сказано.

В течение нескольких недель я боялся того момента, когда снова столкнусь с ним лицом к лицу. Мне было страшно думать об убийстве человека, которого я когда-то поклялся защищать. Я боялся, что не смогу поднять на него меч и предпочту умереть сам.

Я думал, что найду Рэна в таком плачевном состоянии. Я должен был догадаться. Я помню издевательства Лилит. Я помню, как много Рэн вытерпел ради меня.

И я вижу, как много страданий ему довелось пережить в этот раз.

Рэн не отпускает руку Харпер. Они сидят вместе на диванчике у камина, и он продолжает смотреть на нее так, как будто ждет, что она исчезнет из комнаты, если он на миг отвернется.

– Все в порядке, – шепчет она, и ее дыхание прерывается. – Я здесь.

– Я бы пошел за тобой, – говорит он. – Она сказала, что убила тебя.

– Она пыталась.

– Вы должны уйти. – Он смотрит на меня. – Уведи ее отсюда. Лилит будет зверствовать. Ты же знаешь, Грей. Ты помнишь.

– Я пришел сюда, чтобы избавиться от нее, а не бежать.

Я расхаживаю между окном и дверью. У входа Тайко стоит на страже. Я подхожу к окну и окликаю Айзека, но он все еще где-то в небе. Я слышу, как он отвечает мне на своем языке где-то вдалеке. Интересно, начали ли солдаты приближаться к замку?

– Грей? – тихо говорит Харпер. – Ты можешь исцелить его?

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к ним. Рэн замирает. Его взгляд встречается с моим, и он невольно вздрагивает. Я видел это десятки раз среди людей Силь Шеллоу, но смотреть, как от меня в ужасе шарахается Рэн, – это совсем другое.

– Останутся шрамы. – Я делаю паузу. – Но я могу исправить все остальное. Тебе больно?

Рэн быстро качает головой, но это ложь, это явная ложь. Признаки воспаления очевидны в тех местах, где его кожа распухла и сильно покраснела.

Тайко оборачивается, продолжая стоять у двери.

– Это не больно, – легко говорит он, и подобная доброта может быть свойственна только Тайко. Когда-то ведь он пострадал от рук Рэна, и я не думаю, что кто-то из нас мог об этом забыть.

Тем не менее у Рэна долгая, ужасная история с магией. Многие из его действий были мотивированны желанием защитить народ Эмберфолла, но если заглянуть глубже, то они также были следствием его страха, неуверенности и боли.

После долгого молчания Рэн высвобождает свои руки из рук Харпер и выпрямляется, чтобы сесть без чьей-либо помощи. На его лице отражается подобие его привычной вызывающей самоуверенности.

– Делай что хочешь.

С таким же успехом он мог бы сказать: «Добей лежачего».

Я пересекаю комнату и подтаскиваю низкий табурет, чтобы сесть перед ним.

– Я не Лилит, – говорю я, и в моем голосе нет мягкости. Даже больше, в моих словах проскальзывают нотки гнева. – Я не причиню тебе вреда.

Рэн ничего не отвечает, просто смотрит прямо на меня, как будто собирается с духом. Но когда я протягиваю руку, чтобы коснуться его лица, Рэн хватает меня за запястье. Он так крепко сжимает часть моей брони, что на тыльной стороне его руки выступают сухожилия.

– Я не боюсь, – говорит он, и в его голосе слышится придыхание, которое убеждает меня в том, что это очередная ложь. Но затем он добавляет: – Я этого не достоин, Грей.

Что-то в моей груди сжимается от его слов, и я хмурюсь.

– Ты позволял ей мучить себя, чтобы она меня не трогала, – тихо говорю я. – Сезон за сезоном. И то, что ты сделал со мной потом, не может этого изменить.

– Ты оставался рядом со мной, – отвечает он. – Сезон за сезоном. Ты был рядом, хотя должен был давно сбежать. То, что я творил… – Его голос срывается. – То, что я сделал с тобой…

– Осталось в прошлом, – заканчиваю за него я. – Что было, то было. Одна ошибка не может перечеркнуть все то хорошее, что ты делал.

Рэн пристально смотрит на меня, и его дыхание почти дрожит. Я опускаю взгляд на его руку, которая по-прежнему крепко сжимает мое запястье.

– Рэн. Отпусти.

Он моргает, и я понимаю, что впервые по-настоящему говорю ему, что делать.

Что еще более удивительно, возможно, для нас обоих, так это то, что он подчиняется.

Я дотрагиваюсь пальцами до его изуродованного лица, и он вздрагивает прежде, чем взять себя в руки. Все его тело напряжено до предела, руки сжаты в кулаки, костяшки пальцев побелели. Что бы Рэн ни говорил, он явно боится магии. Но затем я чувствую, что моя сила начинает действовать, потому что его челюсть расслабляется, а плечи опускаются. Боль проходит. Опухоль и воспаление исчезают. Однажды я спас человеку глаз, но раны на лице Рэна слишком глубокие, слишком давние. Кожа вокруг его глаза срослась полностью. Очевидно, что уродливых шрамов избежать не получится. Это не самое плачевное состояние, в котором я когда-либо видел Рэна, поэтому мне легко избавиться от жалости в своем взгляде.

– Если бы я знал, что ты мой брат, – говорит он хриплым и дрожащим голосом, – я бы заставил тебя уйти в первый же день проклятия.

Я качаю головой.

– Если бы я знал, что ты мой брат, я бы все равно остался с тобой. – Я чувствую момент, когда исцеление заканчивается, и убираю руку, пристально глядя Рэну в глаза. – Хотя, если уж честно, я бы не стал мириться и с половиной твоих капризов в этом случае.

Рэн вздрагивает, затем слабо улыбается. Он прикасается рукой к щеке, как будто ожидая, что следов не осталось, но, должно быть, он чувствует шрамы, потому что улыбка исчезает с его лица, оставляя на нем лишь унылый взгляд в единственном глазу.

Харпер снова берет его за руку.

– Все нормально, – тихо говорит она. – Шрамы означают, что ты пережил нечто ужасное.

– Ах, да-да, принцесса, – шепчет голос из другого конца комнаты. Это Лилит. – Он действительно пережил нечто ужасное. Но разве не все мы?

Я подрываюсь на ноги с оружием в руках, по обыкновению обращаясь к своей магии в последнюю очередь. Но я среагировал на секунду медленнее, чем было нужно, поэтому меня отбрасывает назад вместе с мебелью. Харпер и Рэн падают на пол в противоположную от меня сторону.

– Разве ты не видишь? – Лилит обращается ко мне. – Ты слаб, Грей. У меня была целая жизнь, чтобы научиться владеть своей силой. У тебя же было всего несколько месяцев.

– У меня есть не только магия, – огрызаюсь я и вытаскиваю метательные ножи из наручей. Они врезаются ей в живот и в грудь, и она отшатывается назад.

Тайко тут же выпускает стрелу из лука, и она попадает ей в грудь.

Я начинаю наступать на Лилит.

– На этот раз я удостоверюсь, что ты действительно мертва. – После этих слов я вытаскиваю кинжал – единственное оружие, которое я приберег для этого момента, единственное оружие, которое, я знаю, может изменить ситуацию.

Я целюсь ей прямо в сердце.

Лилит кричит и отталкивает мою руку с клинком порывом холодного ветра. Я пошатываюсь, пытаясь удержаться на ногах, и призываю свою магию, однако это все равно что бороться с ураганом при помощи куска шелка. Я чувствую, как края моей магии рвутся. Кости моих пальцев начинают хрустеть, и моя хватка на кинжале ослабевает. Моя магия вспыхивает, чтобы залечить рану, но как только я исцеляю одну кость, ломается другая. Ветер слишком сильный, ледяной, и я мысленно призываю на помощь Айзека, свою силу, вообще, что угодно.

У меня ломается очередная кость, и я вскрикиваю. Если это продолжится, я выроню оружие.

– Ты слишком слаб! – повторяет Лилит.

– Сюда! – кричит Тайко, и я бросаю кинжал в его сторону, но ветер щиплет мне глаза, переворачивает мебель, и я не уверен, поймал ли мальчик его. Харпер бросается вперед, но ветер подхватывает ее и отбрасывает назад к каменной стене.

Лилит стоит посреди урагана, ее волосы развеваются на ветру, кровь струится из ее ран, но она смеется.

– Ты думал, что сможешь остановить меня? – спрашивает она. – Ты знал, на что я способна, и все равно думал, что сможешь остановить меня?

Тайко пригибается к полу и ползет к колдунье с кинжалом в руке, зажмурив глаза от ветра и стиснув зубы.

Лилит видит его. Она улыбается. Это плохо.

– Тайко! – рявкаю я. – Тайко, отставить!

– Ах, Грей, – напевает она. – Ты нашел себе верную собачку.

Затем она вытаскивает ножи из своего тела, отводит руку и направляет их на Тайко.

Глава 44

Рэн

Я не думаю. Я просто бросаюсь вперед. На мальчике броня, но я знаю таланты Лилит, и ножи попадут ему прямо шею. Я врезаюсь в Тайко, и мы катимся по полу. Нож ударяется о мои доспехи и отскакивает в сторону, но удача никогда не бывает на моей стороне, поэтому второй клинок рассекает мне шею и челюсть. Я вскрикиваю от боли. Кинжал Тайко ускользает от нас по мраморному полу.

Но Тайко жив. Он тяжело дышит подо мной и удивленно смотрит на меня.

– С тобой все в порядке? – спрашиваю я.

Он быстро кивает.

– У тебя кровь.

Я провожу рукой по лицу, и она становится мокрой от крови.

Где-то за окном в темноте какое-то существо издает пронзительный крик. Лилит поднимает с пола кинжал. Она проводит лезвием по кончику пальца, и из пореза начинает литься кровь.

– Я знаю, что это такое. – Она смотрит на Грея, и ураганный ветер немного стихает, хотя неведомая сила продолжает прижимать нас к земле. – Откуда он у тебя?

Похоже, Грею повезло больше, чем всем нам, потому что он все еще стоит на ногах и пытается противостоять ее силе. Его глаза темные и разъяренные, его руки крепко сжимают метательные клинки, но у него не получается сделать ни шага вперед.

– Лучше спроси, зачем он мне.

Лилит смеется.

– Посмотри на себя. Ты даже не можешь дотронуться до меня. – Колдунья переводит взгляд с Грея на меня. – Рэн, хочешь посмотреть, как я вырежу сердце из ее груди?

– Давай, рискни, – говорит Харпер, ее голос яростный, но звучит сдавленно. Я видел, как она ударилась о стену. В ее волосах блестит кровь.

– Вы все даже не можете прикоснуться ко мне, – говорит Лилит. – Как всегда, вы все слишком слабы. Рэн, я давала тебе так много шансов. Твои люди истребили мой народ. Ты воспользовался мной и отверг. И именно поэтому твоему королевству придет конец.

– Грей привел армию, – огрызаюсь я. – Моему королевству все равно пришел бы конец. И тебе тоже, когда они придут за ним. Ты можешь убить нас, но ты не сможешь убить их всех.

– Армия? – Она снова смеется. – Грей привел с собой жалкую горстку солдат.

Я смотрю на него, но Грей не спускает взгляда с Лилит.

– Ты не привел с собой армию? – спрашиваю я.

– Я пришел убить ее, – говорит он, – а не для того, чтобы занять твой трон.

Лилит в восторге хлопает в ладоши.

– Ты такой дурак, Рэн! Вот почему ты всегда проигрываешь. Ты сдался человеку, который даже не взял с собой батальон. Ты сдался человеку, который пришел с хромой девчонкой и мальчиком, у которого еще молоко на губах не обсохло. – Она делает шаг к Грею, совершенно не обращая внимания на ветер. Ветер раздирает кожу на щеках у Грея, но у Лилит даже юбки не колышутся. – И ты. Твоя преданность когда-то была предметом гордости, а теперь ты клянчишь подачки у стола своих врагов. Когда-то я была дружна с Карис Люран. Думается, я могла бы наладить отношения и с ее дочерью.

Грей говорит сквозь стиснутые зубы. Его руки покраснели, кожа на них потрескалась, его костяшки пальцев кровоточат.

– Ты будешь… держаться… подальше… от Лии Мары.

– Нет, – отвечает она. – Не буду.

Окно разбивается вдребезги. Повсюду разлетаются осколки и перья. В комнату врывается большая черная фигура, которая приземляется на пол и перекатывается в сторону. Крылья существа раскрываются, и я втягиваю в себя воздух, ругаясь сквозь зубы, и пытаюсь отползти, таща за собой Тайко. Но мальчик, похоже, не паникует. Его глаза загораются радостью.

– Айзек! – удивленно вскрикивает он.

Существо не обращает на него внимание. Оно бросается на Лилит с когтями как раз в тот момент, когда ледяной ветер врывается в открытое окно и на стенах образуются кристаллы льда. Комнату заполняет холодный воздух, и мне становится труднее двигаться, как будто мои конечности начали примерзать к полу.

Впервые я вижу, как Лилит спотыкается и отступает. Ее взгляд больше не кажется победоносным, вместо этого ее глаза широко раскрыты от удивления.

– Накийс? – спрашивает она. Я никогда прежде не слышал этого слова. Я не знаю, что оно означает.

– Нет, не Накийс, – шипит существо. – Его отец.

А потом его когти вонзаются в Лилит, разрывая ее платье и плоть. По атласной ткани текут реки крови. Существо рычит, и в этом звуке столько угрозы, что я вздрагиваю от ужаса. Лилит издает сдавленный стон. На мгновение мне кажется, что это все, что она наконец умрет прямо сейчас у меня на глазах.

Но у Лилит по-прежнему в руке этот чертов кинжал.

Я знаю, что это такое, – сказала она.

Она вонзает клинок прямо в грудь существа. Затем она вытаскивает его и снова наносит удар.

Затем еще раз.

И еще.

Ветер в комнате стихает. Лед на стенах тает.

– Нет! – кричит Тайко. Он отползает от меня, пытаясь добраться до существа.

У Грея получается сделать шаг вперед и выхватить меч, которым он замахивается на Лилит. Существо ослабляет хватку на колдунье и оседает на пол, издавая булькающие, сдавленные звуки, но она снова заносит кинжал для удара. Только на этот раз она целится в Грея.

В комнате больше нет ни ветра, ни давящей силы. Я бросаюсь вперед без всяких раздумий и хватаю Лилит поперек живота. Она вся в крови и ослабла после того, как существо разодрало ее когтями, поэтому она почти сдается под моим весом. Я забыл, что у нее по-прежнему в руке кинжал, и вспоминаю об этом только тогда, когда клинок входит мне в плечо, как раз между зазорами в доспехах. Мне кажется, будто меня пронзили раскаленной кочергой. Боль эхом разносится по всему моему телу. Кто-то кричит. Кто-то меня зовет. Кто-то плачет.

Лилит тяжело дышит. Ее испачканное кровью лицо нависает над моим.

– Ты такой глупый, – шипит она.

Я не думал, что мне может быть еще больнее, пока она выдергивает кинжал из моего плеча. Лилит приставляет острее прямо к моему подбородку, надавливая на него, пока я не чувствую, как клинок прорезает кожу. Я едва могу дышать. Я ничего не вижу, если не считать искаженного гневом лица колдуньи.

– Отпусти его, – требует Грей, приставив острие меча к ее горлу.

– Я могу убить его раньше, чем ты убьешь меня, – говорит она. – Грей, когда-то ты был готов дать мне клятву в верности. Ты готов обменять ее на его жизнь?

– Нет. – Мое дыхание дрожит. – Пусть она убьет меня. Просто дай ей убить меня.

– Нет! – кричит Харпер. – Нет, Грей! Пожалуйста. Грей, не надо.

Лилит впивается в меня взглядом.

– Она всегда умоляет спасти тебя, Рэн.

– Давай же! – Я рычу, глядя на Грея, а затем задыхаюсь, когда Лилит надавливает на кинжал. – Не надо спасать меня, Грей. Теперь моя очередь истекать кровью, чтобы тебе не пришлось.

Лезвие у горла Лилит не двигается. Я слышу дыхание Грея, учащенное и рваное.

– Добей ее, – выдыхаю я. – Не повторяй моих ошибок, не слушай ее.

– Сделай что-нибудь! – кричит Харпер. – Грей, используй свою магию!

Лилит улыбается мне, и ее голос понижается до заговорщического шепота.

– Ты разве не понимаешь, Рэн? Он боится магии точно так же, как и ты.

– Используй магию, – говорит Тайко, и его голос сиплый, и в этот момент я понимаю, что это именно он плакал. – Ты сильнее, чем она.

– Вот и нет, – огрызается Лилит. – И он сдастся прямо сейчас, или я убью принца Рэна.

– Прокляни меня, – говорит Харпер. Ее голос тоже полон слез. – Измени меня. Сделай меня монстром, Грей. Преврати меня в чудовище.

– Нет, – шепчу я.

Что-то мелькает в глазах Лилит. Ветер в комнате усиливается.

– Я не буду ждать твоей клятвы, принц Грей.

– Ну же! – кричит Харпер. – Грей, пожалуйста! Дай мне убить ее!

– Нет, – повторяю я. Меня душит страх. Я знаю, какие ужасы творил мой монстр. – Грей, нет.

Лилит наклоняется ближе.

– Помнишь, как ты пытался убить меня? – спрашивает она Грея. – Позволь мне показать тебе, как правильно доводить дело до конца.

Кинжал глубже впивается в мою кожу.

– Прокляни меня! – кричу я, и мой голос почти заглушает ветер. Я царапаю ногтями пол, пытаясь приподнять голову. – Грей, прокляни меня. Все, что было моим, теперь твое. Свяжи меня магией, сделай что-нибудь, что будет…

Мой голос прерывается. Комната становится меньше. Ветер стихает. Лилит взвизгивает.

А потом я перестаю осознавать себя и снова превращаюсь в чудовище.

Глава 45

Харпер

Я уже видела Рэна таким раньше, и сейчас он точно так же вызывает своим видом ужас и восхищение одновременно. Шрамы превратились в синие и фиолетовые полосы, которые делают его еще более чудовищным и великолепным.

Превращение отбросило Лилит и Грея назад. Рэн ревет, и мое сердце замирает от ужаса.

Где-то в комнате Тайко задыхается и всхлипывает:

– Ад нечестивый.

На мгновение мне становится страшно, что чудовище обернется против нас. Монстр всегда был неразборчивым, и я знаю, что Рэн причинил много бед в этом облике, потому что не мог себя контролировать.

Ветер проносится вихрем по комнате, опрокидывая остатки мебели и отбрасывая нас к стенам. Однако на Рэна магия Лилит не действует. Он снова рычит, и его рык переходит в крик, от которого разбиваются все стекла в комнате.

Лилит кричит от ярости. Ее кулак сжимается на кинжале, и она с трудом поднимается на колени. Чешуя Рэна блестит на свету. Он встает на дыбы, оставляя свою грудь незащищенной.

На ошеломляющую, ужасающую долю секунды мне кажется, что мы попали в прошлое, когда Лилит с клинком в руке угрожала убить Рэна в его чудовищной форме.

Я бросаюсь вперед, чтобы спасти его.

– Нет! – кричу я и заслоняю его собой, как когда-то раньше.

Рычание Рэна сотрясает комнату. Я слышу, как Грей что-то кричит, а затем меня отбрасывает на мраморный пол, и я падаю почти рядом с Лилит. Монстр отпрянул от клинка, и теперь он скалится на Лилит.

Передо мной возникает лицо Грея.

– Он никогда не простит меня за это, – выдыхает он.

Клинок Лилит снова направлен на Рэна, и я кричу. Я никогда его не прощу. Я никогда ее не прощу. Я никого из них не прощу.

Грей отворачивается от меня, хватает Лилит за платье и тянет на себя. Это выигрывает Рэну несколько сантиметров форы, но их будет недостаточно.

Затем ее юбки внезапно вспыхивают пламенем, загоревшись от огненной вспышки, которая возникла в том месте, где Грей держал ее подол. Лилит кричит, и в комнате снова начинает кружить ветер, когда она призывает свою магию, чтобы погасить пламя и исцелить себя.

Она отвлекается всего на мгновение, но этого достаточно.

Вот Лилит стоит, окруженная дымом и пламенем, которое уже начало разъедать ее кожу. Но в следующее мгновение ее уже разрывает на части монстр.

Зрелище ужасающее, сопровождаемое не менее ужасающими звуками. Я хриплю. Моргаю. Смотрю. Когти чудовища покрыты слизью внутренних органов. Его красивая блестящая чешуя забрызгана кровью.

Все вокруг забрызгано кровью.

Внезапно в комнате становится так тихо, что я не слышу ничего, кроме своего дыхания. Огонь исчезает в облаке дыма. Грей стоит на коленях. Он истекает кровью, кожа местами содрана. Я пытаюсь встать, что занимает слишком много времени, потому что ноги отказываются мне подчиняться.

Чудовище рычит, оглядывая комнату. Тайко склонился над Айзеком, который не двигается, но Рэн не обращает на них внимания. Когда он видит Грея, тот тут же издает душераздирающий крик, от которого мне хочется свернуться калачиком.

– Харпер, – говорит Грей. Он поднимает руки. – Харпер.

– Рэн, – выдыхаю я. Я спотыкаюсь и падаю на колени, после чего кое-как подползаю к Грею. – Рэн, я здесь. – Я поднимаю руки вверх. – Преврати его обратно, Грей. Преврати его обратно.

Грей делает глубокий вдох, затем осторожно встает на ноги.

– Я не могу. Ты же знаешь. Только ему это под силу.

Рэн в облике чудовища снова рычит, но прижимается лицом к моей груди, обдавая мои колени теплым воздухом. У меня внутри все сжимается, а из глаз начинают литься слезы.

– Но ведь я его уже люблю. – У меня перехватывает дыхание. – И он любит меня.

В коридоре раздаются крики, и чудовище вскидывает голову. Низкое рычание снова вырывается из его груди. Раздаются голоса на сишшальском, и я не понимаю ни слова.

Но затем в дверях появляются Джейк и капитан Солт.

Джейк замирает в шоке.

– Твою ж…

Рэн поворачивает голову и рычит на моего брата. Капитан Солт бледнеет, затем выхватывает клинок.

– Отставить! – кричит Грей.

Рэн резко поворачивает голову, чтобы рыкнуть в лицо Грею. Я всхлипываю и падаю назад, но Грей не двигается.

– Оно не может летать! – кричит Солт. – Мы можем его убить!

– Нет, – говорит Грей, и его голос мягок. Рэн снова рычит ему в лицо, и от этого звука дрожат стены. – Спокойно. – Грей поднимает руки. Его голос такой тихий. Так он всегда разговаривает с лошадьми или детьми. – Рэн, все хорошо.

– Он разорвет тебя на куски, – говорит Тайко, который, пошатываясь, поднимается на ноги.

– Я так не думаю, – шепчет Грей. Рэн утробно и угрожающе рычит, но Грей бесстрашно прижимает руку к его морде, касаясь места под его единственным здоровым глазом.

– Приди в себя, – тихо говорит он. – Вернись к нам, брат.

Воздух едва заметно мерцает, после чего перед нами снова появляется Рэн в человеческом облике. Он слегка спотыкается, как будто пьян или его стукнули по голове. Грей протягивает руку и хватает его в плечо, помогая найти равновесие.

– Она мертва? – спрашивает Рэн.

– Мертва.

Он снова пошатывается и начинает падать, и на этот раз Грей его ловит и заключает в свои объятия.

Глава 46

Грей

Я не знаю, как долго мы просто стоим, но времени у нас слишком мало, а опасность еще не миновала. Колдунья мертва, но где-то за пределами замка все еще стоит армия. Тайко делает рваные вдохи, Солт и другие солдаты застыли в дверях. Броня капитана сильно поцарапана, а на щеке виднеется след от когтя. У Джейка волосы слиплись от крови.

Айзек неподвижно лежит на полу. Тайко присел рядом с ним и держит его за руку.

Я опускаюсь на колено рядом со скрейвером. Его кровь образовала неглубокие блестящие лужи на мраморном полу. Я ожидаю, что его глаза будут закрыты, его грудь будет неподвижна, но он медленно приподнимает веки и обращает свой взгляд на меня.

– Айзек. – Я, не подумав, тянусь рукой к его ранам и обращаюсь к своей магии, но скрейвер закрывает глаза и слегка качает головой.

Моя магия не исцеляет его. Раны Айзека продолжают кровоточить. Невосприимчивый к магии кинжал лежит рядом с ним в луже крови. Он получил по меньшей мере с десяток колотых ран.

Айзек сжимает мою руку.

– Скажи мне, – говорю я, и мой собственный голос дрожит. – Что я могу сделать, чтобы помочь тебе? – Он снова едва заметно качает головой.

– Спаси его, – говорит Айзек, и его глаза вспыхивают отчаянием прежде, чем он опускает веки.

Я сжимаю его руку в ответ, но она безвольно выскальзывает из моей ладони. Его грудь больше не поднимается.

– Нет, нет! – Тайко шмыгает носом и смотрит на меня. – Ты можешь… – начинает он, но, должно быть, он видит муку в моих глазах, потому что замолкает.

Я не могу. Магия бесполезна. Даже с ее помощью я не могу спасти своих друзей. Я настолько многого лишился, но потери все равно неизбежны. У меня сдавливает грудь, и я с трудом заставляю себя дышать.

Джейк опускается на колени рядом и кладет руку мне на плечо.

У тебя не было того, ради чего стоило жить. Именно это он сказал ранее. Теперь эти слова полны дурных предзнаменований.

Но потом я вспоминаю, что сказал Айзек, и моя печаль отступает на задний план.

– Спаси его, – повторяю я. Я смотрю на Тайко и хмурюсь, потом я перевожу взгляд на Рэна, Джейка и Солта. – Спасти кого?

Капитан Солт делает шаг вперед и убирает меч в ножны.

– Второго такого же, как он, я полагаю. Он налетел на нас из-за деревьев. Мы сбили его стрелой, попав в крыло, но Айзек остановил нас. Он заговорил с другим, но тот, казалось, был в ярости и не слушал. Когда он взмыл в небо, мы подумали, что вы в опасности, поэтому я изменил курс и мы бросились сюда.

В его объяснении слишком много поразительных для меня открытий.

Другой.

Мы сбили его стрелой.

Вы были в опасности, поэтому я изменил курс.

Я вспоминаю далекий крик в лесу, когда мы только приблизились к замку. И еще Харпер сказала, что за ней гналось существо, похожее на Айзека. На ум приходит то, что сказала Лилит, когда Айзек напал на нее.

Накийс?

Нет, не Накийс. Его отец.

Айзек влетел в окно, чтобы напасть на колдунью. Он всегда терпелив и предусмотрителен, никогда не бросается в атаку без предварительной оценки угрозы. Но сегодня он ворвался в комнату и сразу напал на нее. Его не волновали ни магия, ни политика, ни армия, ни что-то еще. Им двигала необузданная ярость.

Я вспоминаю один из наших разговоров с Айзеком, когда мы впервые увидели, какой ужасной может быть Карис Люран. Я спросил его, почему он рисковал годом службы под ее контролем в слабой надежде когда-нибудь отыскать своего сына.

«Я бы рискнул оказаться в плену на всю жизнь, – сказал он. – А вы бы не рискнули».

Я не знал, что ответить, и он продолжил за меня: «Если бы были отцом, вы бы тоже рискнули».

Тайко на секунду опережает меня и подскакивает на ноги.

– Вы сказали, он в лесу? Отведите меня к нему.

* * *

Раненый скрейвер лежит у корней дерева, его крылья безвольно распластаны по земле. Он почти невидим в темноте, его глаза закрыты, грудь едва поднимается, напоминая мне о том дне, когда я впервые увидел Айзека, свернувшегося калачиком в изнеможении в клетке у Уорвика.

Правда, на этот раз землю покрывает лед вокруг скрейвера, блестя в лунном свете. Судя по всему, стрела прошла сквозь его крыло и вошла в грудную клетку. Когда мы приближаемся, я понимаю, что рядом с ним кто-то есть, какой-то человек, скорчившийся в темноте и закутавшийся в плащ.

Я резко останавливаюсь, моя рука падает на рукоять меча. Остальные замирают позади меня. Человек в плаще замечает нас в тот же момент и подскакивает на ноги, выхватывая клинок. Скрейвер на земле издает низкое рычание, его глаза распахиваются. Когтистые пальцы впиваются в покрытую инеем землю.

Солдаты за моей спиной бормочут что-то на сишшальском и тоже обнажают клинки.

– Отставить, – командую я.

Рядом со мной появляется Тайко.

– Он ранен, – говорит он. – Грей, он ранен.

Фигура в плаще, кажется, замирает от удивления, затем шагает к нам, откидывая капюшон назад.

Рядом со мной Харпер задыхается, а затем бросается вперед.

– Зо? Зо! – Совершенно не обращая внимания на лезвие, она заключает свою подругу в объятия и торопливо говорит, не в силах связать слова. – Как ты… Что… Но как…

Зо обнимает ее в ответ, но при этом она смотрит через плечо Харпер на меня, на Рэна, на других солдат. Она не опускает свой меч, и я понимаю, как со стороны выглядит ситуация: наследный принц в окружении солдат Силь Шеллоу.

– Что… как… Как?

– Отставить, Зо, – говорит Рэн. – Много всего произошло.

Она смотрит на него, на его изуродованное лицо.

– Вижу.

Скрейвер позади нее снова рычит.

Стоящий рядом со мной Тайко прерывисто дышит.

– Грей, помоги ему.

Я колеблюсь. Я понимаю, о чем просил меня Айзек, но я также помню, что сказал Солт. Этот скрейвер напал на наших солдат. Он напал на Харпер. Он явно был заодно с Лилит, если все, что они сказали, было правдой.

Тайко не дожидается моего ответа. Он убирает меч в ножны и направляется вперед. Рычание скрейвера превращается в душераздирающий визг, и он прижимает когтистую руку к земле и бьет крыльями, пытаясь встать на ноги. Но затем он начинает кашлять, издавая пугающие хрипы. На его губах появляется кровь. Глаза скрейвера похожи на два холодных черных озера; его взгляд разительно отличается от теплого, насмешливого взгляда Айзека.

– Не надо, – говорит Зо. Она освобождается из объятий Харпер, чтобы встать на пути у Тайко. – Не делай ему больно.

Тайко смотрит на нее как на сумасшедшую.

– Я и не собирался, – тихо говорит он. Он поднимает руки, чтобы показать, что он без оружия, затем опускается на колено перед скрейвером, который не перестает рычать.

Затем я замечаю лужу крови под его телом.

Спаси его.

– Ты Накийс? – спрашивает Тайко. Он протягивает руку. – Сын Айзека?

Рычание прекращается, но только на мгновение. Затем скрейвер замахивается когтистой рукой. Удар приходится на запястье Тайко: ему повезло, что на нем наручи. Когти срезают кожаную пряжку и оставляют царапину на тыльной стороне ладони Тайко. Мальчик отшатывается. Солт выхватывает меч и делает шаг вперед.

– Нет! – кричит Зо. – Он ранен, но он… Он не враг. Он не убил меня, хотя мог бы. Он мог убить всех нас.

– Он пытался убить Харпер! – злобно говорит Рэн.

– Но не убил, – возражает Зо.

Солт смотрит на меня, ожидая приказа.

Мой взгляд устремлен на скрейвера.

– Ты сын Айзека? Ты пропавший король Ишелласы?

Он рычит на меня.

– Да, я Накийс. Но это мой отец король.

– Был королем, – говорю я, и ничто в этом моменте не кажется мне ни деликатным, ни сочувствующим, хотя я стараюсь, чтобы мой голос звучал мягко. – Твой отец был королем. Он пал от рук колдуньи. – Я делаю паузу. – Айзек попросил меня спасти твою жизнь… Я тебя исцелю с твоего позволения.

Он сплевывает кровь на землю, и я слышу его хриплое дыхание даже с расстояния в несколько метров.

– Я не собираюсь снова становиться рабом тебе подобных.

Это заставляет меня задуматься над тем, что Лилит сделала с ним, как именно она подчинила его своей воле. Голос скрейвера полон ярости и яда, но я также слышу в нем нотку страха. Лилит не приносила никому ничего, кроме боли и страданий, и я не удивляюсь, что передо мной еще одно существо, чей разум был уничтожен ее играми.

– Мне не нужен раб, – осторожно говорю я. – Твой отец однажды сказал мне, что колдуны и скрейверы некогда были союзниками.

– Были, – подчеркивает он, вторя моему тону. Однако даже одно слово стоит ему огромных усилий, и скрейвер прижимается лбом к земле, снова заходясь в кашле.

Я подхожу к нему и опускаюсь на колено, как это сделал Тайко.

– Я не смог помочь твоему отцу, – тихо говорю я. – Но я могу помочь тебе.

Его голос звучит устало и прерывисто.

– И что потребуешь взамен?

– Ничего?

– Клянешься?

– Клянусь.

Через мгновение он кивает. Я не мешкаю и тут же выдергиваю стрелу. Из раны льется свежая кровь. Скрейвер рычит от ярости и пытается развернуться, но он слишком слаб. Я прижимаю руку прямо к ране. Кожа срастается под моими пальцами. Его дыхание успокаивается. Крыло заживает. Он моргает, глядя на меня, затем поднимает голову.

– Ты Грей? – спрашивает он.

– Да, я.

– Мой отец сказал, что ты поможешь мне. Он сказал, что найдет тебя. – Он перекатывается на живот, встает на колени и расправляет крылья, а затем, кажется, удивляется, когда они складываются за его спиной. – Это было последнее, что он сказал.

Я теряюсь прежде, чем найти нужные слова.

– Он провел последние несколько лет в поисках тебя.

– Значит, его время было потрачено не зря. – В его голосе звучит горечь.

– Он был моим другом, Накийс. – Я протягиваю руку. – Я мог бы стать…

– Никогда ни один колдун не станет мне другом, – он ударяет когтями по моей руке, разрезая мне ладонь, после чего взмывает ввысь.

– Постой! – кричит Тайко, но скрейвер уже исчез. Мы все долго смотрим ему вслед.

У Тайко вырывается всхлип.

– Айзек пожертвовал собой ради него.

– И ради меня, – говорю я, и мой голос звучит мрачно.

– А его сын только что просто взял и… улетел, – замечает Джейк.

Я помню рассказы Айзека о его сыне, о том, как Накийс бежал из Ишелласы, чтобы не быть первым в очереди на престол. Я знаю, что их отношения были в лучшем случае сложными.

А потом в какой-то момент вмешалась Лилит, и она, скорее всего, сделала все только хуже. Я сгибаю и разгибаю пальцы, когда раны на моей руке затягиваются. После всего, через что прошел Рэн, я вряд ли могу винить скревера за то, что он не захотел иметь со мной ничего общего.

Я смотрю на Рэна, Харпер и Зо, которые все так же стоят в стороне от моих солдат. Они выглядят измученными и потерянными. Капитан Солт косится в их сторону с открытой неприязнью. Пропасть между ними кажется непреодолимой. У Лии Мары много планов относительно мирного союза, но, несмотря на все, чего мы добились здесь сегодня ночью, любой путь вперед будет тернистым и полным проблем.

– Погоди, – говорит Харпер, поворачиваясь к Зо. – Ты сказала, что скрейвер мог убить вас всех? Кого «всех»?

– Всех, кому удалось бежать из замка, – говорит Зо. – Большая часть слуг выжила. Фрея и дети спасены. Шпионка Чесли сумела постепенно вывести их через лес, группу за группой. Потери могли быть гораздо больше.

Харпер чертыхается.

– Мне кажется, я не могу продолжать ее ненавидеть.

– А я могу, – говорю я, и за моей спиной слышу, как Солт хмыкает в знак согласия.

– Когда Накийс стащил меня с коня, – продолжает Зо, – он намеревался убить меня, но потом сказал, что ему было приказано только принести колдунье твое сердце. Мне удалось убедить его отдать ей сердце дикого зверя. Для убедительности он еще отнес ей мои доспехи. – Зо делает паузу, затем бросает взгляд на Рэна. – Он не злой и не жестокий. Он просто делал все возможное, чтобы выжить. В каком-то смысле он был просто… проклят.

– В таком случае я ему благодарен, – говорит Рэн. Его глаза встречаются с моими.

Я не знаю, что сказать. На долгое мгновение между нами воцаряется тишина. Внезапно пропасть между мной и ним тоже кажется мне непреодолимой. Он сдался мне тогда, в коридоре, и он спас мне жизнь в облике чудовища, он по-прежнему наследный принц. Его армия все так же окружает замок, готовясь к военным действиям.

Рэн будто бы думает то же самое, что и я, потому что в его глазах внезапно вспыхивает новый свет. Я не единственный, кто это замечает.

– Армия Эмберфолла преграждает нам путь к отступлению, Ваше Высочество, – говорит капитан Солт, и его голос с акцентом звучит очень тихо. – Мы должны связать его. Таким образом, у нас будут рычаги воздействия.

– Я встречусь со своей армией на своих условиях, – мрачно роняет Рэн. – Я скажу им, чтобы они отступили. Войны не будет.

– Я ему не доверяю, – говорит Солт.

Рэн бросает взгляд на Харпер.

– Доверие строится на поступках. – Он оглядывается. – Я должен был доверять именно тебе в те моменты, когда это было важнее всего.

– А я должен был доверять тебе, – говорю я. Я смотрю на Солта. – Рэн не наш пленник. Он мой брат.

– Точно, – говорит Рен, и, к моему удивлению, его голос не отягощают эмоции. Мне кажется, что я до этого не слышал, чтобы он звучал так легко и будто бы беспечно. – Предлагаю поприветствовать мою армию. С вашего всеобщего позволения я хочу представить солдат законному наследнику.

Я вздрагиваю, затем потрясено смотрю на него.

Он улыбается, после чего протягивает мне руку.

– На благо Эмберфолла.

Я сжимаю ее.

– На благо всем.

Глава 47

Лия Мара

В составе небольшой группы, которая не нуждается в скрытности, мы можем быстро скакать через Эмберфолл. Я помню, как пробиралась по лесу с Греем, как каждый километр, казалось, отнимал час, но теперь мы будто бы летим. Меня подташнивает от беспокойства, и я чувствую себя так, словно не ела несколько дней. Я никогда в жизни не верила в судьбу, но в нее верит Грей, и теперь я ловлю себя на том, что обращаюсь к ней с мольбой.

Пусть он выживет.

Пусть он вернется ко мне.

Убереги его.

Пожалуйста.

Армейские офицеры Рэна скачут впереди и позади нас в качестве свиты, как и было обещано. Поначалу мои солдаты вели себя настороженно и презрительно, но все обошлось без инцидентов. Когда мы остановились, чтобы напоить лошадей, я увидела одного из солдат Эмберфолла, который одолжил точильный камень одной из моих офицеров, когда ее камень упал на глубину ручья. Сегодня утром я наблюдала, как одна из моих солдат помогла солдату Рэна, когда у того начала рваться подпруга седла.

Ноа свободно перемещается между обеими группами, когда мы останавливаемся на привал. Он обрабатывает солдатам незначительные раны, когда это необходимо, но в основном он держится рядом со мной.

Ближе к рассвету мы переводим лошадей на шаг, и Ноа подъезжает ко мне, предлагая кусок хлеба.

– Тебе надо поесть.

Я качаю головой.

– Я не голодна.

– Твое тело нуждается в пище, даже если твоя голова так не думает.

Я принимаю хлеб, потому что знаю, что Ноа от меня не отстанет, если я продолжу отказываться. Когда я отрываю мякиш зубами, меня сразу же тошнит прямо на лошади.

Я качаю головой и делаю глоток из своего бурдюка с водой.

– Я слишком нервничаю.

Мгновение он ничего не говорит, но я чувствую, как он внимательно смотрит на меня.

– Кусай по чуть-чуть, – советует он.

– Нам еще далеко? – спрашиваю я. Чтобы он меня не донимал, я откусываю крошечный кусочек хлеба.

Он смотрит на горизонт.

– Мы проехали поворот на Лунную Гавань час назад. Если мы будем продолжать в том же темпе, то доберемся до замка к рассвету.

– Только к рассвету?! – Я смотрю на своих солдат. – Привал не больше пяти минут!

Ноа смеется.

– Разве ты не помнишь, как Джейк ударил Грея за то, что тот не хотел отдыхать?

Я смотрю ему в глаза.

– Ты разве не волнуешься за них?

Ноа становится серьезным и кивает.

– Пять минут.

– Пускай будет три. – Я натягиваю поводья.

* * *

Я люблю горы Силь Шеллоу, но есть что-то умиротворяющее в холмах Эмберфолла, особенно в моменты, когда солнечный свет только начинает пробиваться вдоль горизонта, расплываясь тонкой фиолетовой полосой по небу. Лошади выпускают пар в холодный воздух, их копыта стучат по земле. Теперь я узнаю территорию, окружающую территорию Железной розы, и вижу широкую полосу леса, за которой находится сам замок. Нам осталось преодолеть последний холм, а потом мы будем там.

Мое сердце сильно стучит в груди. Мы здесь. Грей, мы здесь.

Затем мы заезжаем на холм и видим солдат. Их сотни. Их тысячи. И они все в строю.

Кланна Сун натягивает поводья.

– Это ловушка! – кричит она. – Отступаем!

Мои солдаты и офицеры тут же останавливаются, и их лошади встают на дыбы в знак протеста. Они быстро перестраиваются, чтобы окружить меня. Из армии у подножия холма доносится крик. Солдаты Эмберфолла, которые сопровождали нас, выглядят встревоженными.

– Отставить! – командую я и поднимаю руку, после чего смотрю на Кланну Сун. – Всем стоять!

Они подчиняются. Лошади гарцуют на месте и бьют копытами, дергая уздечки. Я смотрю на Джемисона, который переводит взгляд с нас на солдат, ожидающих в строю в долине.

Прежде чем я успеваю что-то сказать, он быстро говорит:

– Ваше Величество, я спущусь к ним и все объясню.

Группа солдат Рэна седлает лошадей и направляется к нам. Слишком темно, чтобы что-то разглядеть, но позади них я вижу тени лучников с луками наготове.

– Идите, – говорю я Джемисону.

– Это безумие, – шипит на меня Кланна Сун. – Ваша матушка никогда бы не…

– Я не моя мать, – огрызаюсь я на нее. – И вам нужно знать свое место.

Она закрывает рот.

Джемисон галопом спускается с холма, и когда он достигает группы, которая отделилась, они останавливаются. Отсюда я не слышу, о чем они говорят, и мое сердце, кажется, перестает биться, пока я нахожусь в ожидании. Нам не сбежать от целой армии. Мы не сможем себя защитить. Они могут разделаться с нами прямо здесь и сейчас.

Но затем один из солдат отделяется от отряда, и его лошадь мчится вверх по склону. Когда он приближается, я узнаю цвета его доспехов и черные волосы.

У меня перехватывает дыхание. Я спрыгиваю с седла.

– Разойдись! – говорю я своим офицерам. – Пропустите меня!

Я прорываюсь через них как раз в тот момент, когда лошадь взбирается на холм, и Грей спрыгивает на землю еще до того, как она останавливается.

Мое сердце бешено колотится, а ноги становятся ватными, но я заставляю себя шагать вперед, пока не оказываюсь перед ним. Его взгляд наполнен страданиями. Он весь в крови. Ею испачканы его волосы, руки, доспехи. Я прижимаю руки к его лицу, как будто мне нужно убедиться в том, что он действительно здесь, что жив, что мы вместе.

– Ты цел, – выдыхаю я, надеясь, что мои слова окажутся правдой. – С тобой все в порядке.

Он кладет свои руки поверх моих.

– Со мной все хорошо.

– Грей, – окликает его Ноа, возникший за моей спиной. Его голос напряжен. – Джейк?

Взгляд Грея скользит мимо меня.

– С Джейком все в порядке. Он у подножия холма. Он не знал, что ты здесь, иначе бы поехал со мной. – Грей колеблется, и его взгляд возвращаются ко мне. Его руки сжимают мои пальцы. – Колдунья мертва. Мы потеряли Айзека.

У меня все внутри обрывается. Я знала, что эта битва не обойдется без потерь.

Я смотрю в полные муки глаза Грея и вспоминаю о том, зачем он вообще отправился в Эмберфолл.

– А Рэн?

– Он жив. – Он делает паузу. – Мы… больше не воюем. – Его голос звучит очень серьезно, и я знаю, что нам нужно еще многое обсудить, но Грей, кажется, только сейчас замечает, что мы окружены не только солдатами Силь Шеллоу, но и Эмберфолла. Он хмурит брови. – Что… Что случилось? Почему ты здесь?

На сердце у меня становится легче, совсем чуть-чуть. Я хочу сказать ему, что разгадала его послание, что я знаю, что Эллия Майя работала против нас.

Я хочу сказать ему, что мы принесли мир, что солдаты Эмберфолла были готовы подождать. Если Рэн больше не планирует вести войну, то мы сможем наконец забыть о наших разногласиях на благо наших народов.

Я хочу обнять Грея за шею и никогда не отпускать. Я хочу слышать его сердце, чувствовать его дыхание и засыпать рядом с ним много-много дней подряд.

Внезапно мой желудок подступает к горлу, и я отпрыгиваю назад, прикрывая рот рукой.

– Лия Мара, – обеспокоенно говорит он.

Я делаю вдох, чтобы ответить, сказать ему, что со мной все в порядке. Вместо этого меня тошнит прямо ему на сапоги.

– Прости, – задыхаюсь я, сгорая от стыда. – Мне очень жаль. Я… Из-за беспокойства мне было плохо…

А потом, к своему ужасу, меня снова рвет.

– Ноа! – окликает его Грей, и в его голосе слышится беспокойство. Его руки придерживают мои волосы.

– Ах да, – говорит Ноа, и в его голосе нет ни капли волнения. Мне кажется, его забавляет все происходящее. – Об этом…

Глава 48

Рэн

Проходят недели, и замок снова наполняется людьми, которые заменяют тех, кого мы потеряли. Солдаты и стражники, слуги и лакеи. Кругом много новых лиц, имен, голосов, которые теперь будут звучать в коридорах. Харпер с радостью воссоединяется с Фреей и детьми, которые были среди тех, кого вывела из замка шпионка Чесли вместе с большей частью слуг. Они не погибли во время бойни в замке, которую устроила Лилит, как я думал.

Харпер часто остается со мной, но так же часто она проводит время со своим братом и со своими друзьями, наслаждаясь долгими часами среди людей.

Я, как всегда, остро переживаю горе утраты, поэтому предпочитаю оставаться у себя в покоях. Там я провожу даже больше времени, чем обычно, потому что на этот раз мои мысли не заняты заботами о восстановлении Эмберфолла: я доверил все это Грею. Я смотрю на выживших стражников и вспоминаю тех, кто погиб. Я вижу слуг в коридорах и тут же вижу перед глазами тела, которые я вытаскивал из замка. Вместо того чтобы встречаться с советниками и главными маршалами, я прячусь в полумраке своих покоев.

Я думал, что в какой-то момент мне станет легче, но это не так.

Я чувствую себя в ловушке, такой же эффективной, как и проклятие.

Куда я могу податься? Что я буду делать? Когда я выхожу из этой комнаты, люди смотрят на меня… и быстро отворачиваются.

Харпер сказала, что шрамы означают, что я пережил нечто ужасное. Но они также являются напоминанием того, что я сам был чем-то ужасным.

Однажды ночью, когда большая часть замка уже давно погрузилась в сон, раздался стук в мою дверь. Даже после смерти Лилит я сплю беспокойно, меня мучают кошмары, поэтому по ночам, когда остаюсь в одиночестве, я часто читаю перед камином, пока мой глаз не закрывается.

Но сегодня ночью я выпрямляюсь, и любопытство заставляет меня сказать:

– Входите.

Дверная ручка клацает, и ко мне заходит Грей. Он один.

– Я знал, что ты не спишь, – говорит он, и я ничего не могу понять по его голосу.

– Твоя магия? – спрашиваю я.

Он почти улыбается, но в этом нет ничего смешного. Взгляд его внимательных глаз устремлен на меня.

– На самом деле нет. – Он делает паузу. – Скорее… многолетний опыт. Я знаю тебя целую вечность.

А, точно. Я перевожу взгляд на огонь.

Я, естественно, видел Грея в замке. Я не могу оставаться в своих покоях целый день. Но Грей всегда занят, всегда окружен людьми, в то время как я медленно превращаюсь в пустое место, от которого люди спешат отвести взгляд. Он наследник трона, принц, который скоро будет коронован. Он – человек, который спас нас всех от ужасной колдуньи, который использует свою магию для исцеления раненых. Он тот, кто пытается исправить наши отношения с Силь Шеллоу. Я слышу обожание, заискивания, лесть. Когда люди поняли, что у власти оказался новый человек, кто-то непроверенный и неосведомленный, они начали этим пользоваться. Некоторые видят в Грее того, кого потенциально можно обмануть, обхитрить и склонить на свою сторону.

Он во всем разберется и всему научится. Я же научился. И Лия Мара, похоже, довольно сообразительная и проницательная. В них можно не сомневаться.

От всех этих мыслей у меня образуется комок в горле, поэтому я откашливаюсь прежде, чем спросить:

– Ты планируешь вернуться в Силь Шеллоу?

– Так не терпится посмотреть, как я уезжаю отсюда? – Его голос звучит непринужденно, почти насмешливо, но тем не менее это не риторический вопрос.

– Нет. – Я умолкаю, затем смотрю на него.

Мне не хочется в этом признаваться, но я не хочу, чтобы Грей уходил. Я не хочу, чтобы между нами продолжало висеть это звенящее напряжение, но я понятия не имею, как ему об этом сказать. Точно так же, как я не могу прятаться в своих покоях весь день, королева Лия Мара не может остаться вдали от Силь Шеллоу постоянно. Скоро снег укроет горный перевал, и путешествие в соседнее королевство будет изнуряющим, даже не для беременных.

Грей делает глубокий вдох, как будто собирается что-то сказать, затем останавливается, глядя на меня.

Я вспоминаю, когда он пришел ко мне, чтобы выдвинуть свой ультиматум, как он стоял в главном зале и произнес: «Может, нам стоит вытащить мечи и решить все прямо сейчас?» Затем воздух наполнился враждебностью, сожалением, печалью, горечью потери и слабым шепотом надежды.

Сейчас между нами все по-другому, но не то чтобы что-то изменилось в лучшую сторону.

Я подвигаюсь вперед на своем кресле, открываю стоящую на столе полированную деревянную коробку и достаю колоду карт. Не глядя на Грея, я начинаю тасовать.

– Не хочешь сыграть?

– Карты? Да. – Он садится напротив меня, и в его голосе слышится нетерпение, которое заставляет меня бросить на него взгляд.

– Ты соскучился по карточным играм, Грей?

– В Силь Шеллоу играют в кости. – Он замолкает, когда я начинаю сдавать. – Я всегда проигрываю.

– Неужели? Ты должен научить меня этой игре.

– В ней нет никакой стратегии, там даже думать не надо. – Он поднимает руку и смотрит на меня поверх карт. – Тебе бы не понравилось.

У меня внутри все невольно сжимается. Он слишком хорошо меня знает.

А я слишком хорошо знаю его.

Грей кладет карту. Девятка мечей.

Это побуждает меня к действию, и я выбираю карту из своей раздачи. Некоторое время мы играем в тишине, пока игра не начинает разряжать царящее между нами напряжение.

– Если не возражаешь… – начинает Грей.

– Ты наследный принц, – перебиваю я, выбрасывая королеву, чтобы захватить одного из его королей. – Я не смею тебе возразить.

– Ты мой брат, – говорит он с некоторым пылом в голосе, – и сын короля, фактически второй человек в очереди на трон. Ты можешь возражать мне сколько душе угодно.

Я потрясен его внезапной горячностью. Но также… тронут. Я бросаю на него косой взгляд.

– Я, может, и второй в очереди на трон, но судя по положению твоей возлюбленной, это всего лишь вопрос нескольких месяцев, как мне кажется.

Он поднимает глаза. Я улыбаюсь, и он несколько смущается.

– Ну, так-то да.

Моя улыбка становится шире. Увидеть Грея смущенным – большая редкость.

– Продолжай, командор, – поддразниваю я. – Спрашивай, что хотел.

Он моргает, и на мгновение мне кажется, что я перегнул палку, что сейчас между нами снова вырастет стена. Но затем он отвечает, подыгрывая мне:

– Ах да, конечно, милорд. Я хотел смиренно попросить предоставить скромное жилье для меня и Лии Мары на зиму, если это не покажется вам слишком дерзкой просьбой с моей стороны.

– Погоди, что? – Я выпрямляюсь, хмуря брови. – Ты серьезно?

– Да. – Он подкидывает карту в кучу. – Сам понимаешь, снег в любой день может завалить перевал, так что путешествие на север может быть несколько опрометчивой идеей. К тому же Лия Мара получила известие от своей сестры. Фракции, выступающие против магии, осмелели, и на дворец было совершено уже несколько нападений. Мы не знаем, кто еще может оказаться предателем. Армия вернулась в столицу, так что они хорошо защищены, но… – Он пожимает плечами. – Мы обещали людям мирный союз с Эмберфоллом, чтобы Силь Шеллоу наконец получило доступ к морским торговым путям. Мы хотели бы вернуться тогда, когда сможем доказать, что все это возможно не только на словах.

– Разумно, – говорю я, и это действительно так. Я медлю. – Вам не нужно мое разрешение, чтобы быть здесь, Грей. Замок Железной розы твой. Теперь все здесь принадлежит тебе.

– Неправда, – тихо говорит он. – Железная роза – твой дом, пока ты этого хочешь.

У меня снова образуется комок в горле, и мне приходится опустить взгляд на свои карты.

– Я… Спрошу у Харпер, хочет ли она здесь остаться.

Грей решает что-то сказать, но в итоге хранит молчание.

Мы снова играем в тишине, в камине потрескивает огонь. В замке холодно, в коридорах тихо, но в моей гостиной образовался уютный теплый уголок. Грей видел меня в более плачевном состоянии, и шрамы никогда не привлекали его внимания. За это я ему благодарен.

– Главный маршал Лунной Гавани, – медленно произносит он.

Я киваю.

– Маршал Перри.

– Он дал много щедрых обещаний.

Я фыркаю.

– Не удивительно. Он, наверное, даже предложил бы тебе провести ночь со своей женой, если бы думал, что это гарантирует ему твою благосклонность. – Я делаю паузу. – Он часто обещает больше, чем в итоге дает. Я был бы осторожен на твоем месте и не принимал его обещания всерьез. Я не думаю, что он нечестный человек, просто хитрый.

Грей кладет карту в кучу.

– А главный маршал Кеннетти?

– Виолетта Блэккомб. У нее вкрадчивый голос. Она никогда не бывает слишком самоуверенной. Но она справедливая и верит в то, что поступает правильно по отношению к своим людям. Она хороший союзник. Ее сенешаль, Эндрю Лакки, – вот тот, с кем тебе следует быть осторожным. – Я поправляю карты в руке и делаю свой ход.

Я ожидаю, что Грей будет расспрашивать меня о других маршалах, но он снова молчит.

– Если ты покинешь замок, – осторожно говорит он, – куда ты пойдешь?

– А… Я слышал, что на некой турнирной арене в Риллиске требуется конюх.

Это заставляет Грея рассмеяться, и я горько улыбаюсь.

– Ты талантливый мечник, – говорит он и понижает голос, когда цитирует то, что я сказал ему, когда мы были в ловушке проклятия.

Грей надо мной подтрунивает, и я хочу улыбнуться в ответ, но вместо этого застываю на месте. У меня нет глаза. Наверняка это скажется на моем мастерстве. Нет, я уверен, что скажется.

У меня дрожат руки. Я откладываю карты. Сгибаю и разгибаю пальцы.

Грей тоже откладывает свои карты. Он наклоняется ко мне через стол, и его голос звучит очень тихо.

– Рэн, – говорит он. – Чего ты хочешь?

Я хочу…

Я поднимаю на него взгляд.

– Я не знаю.

– Серьезно?

Я слегка пожимаю плечами.

– Меня растили, чтобы я был королем, Грей. Я больше ничего не умею. – Я указываю на свое лицо. – Никто не хочет даже смотреть на меня. Может, в Эмберфолле есть какой-нибудь бродячий цирк уродов? Возможно, тогда я смогу заработать на жизнь пару серебряных.

Грей делает медленный выдох и проводит рукой по затылку.

– Черт возьми, Рэн. Неужели ты был таким же унылым и мрачным, когда мы вместе находились в ловушке проклятия, или я просто об этом забыл?

Я отшатываюсь от стола, потому что настолько шокирован, что даже не могу понять, стоит мне злиться или смеяться. Грей не сводит с меня взгляда, и в выражении его лица нет ни насмешки, ни злобы.

Я встаю и подхожу к небольшому столику, на котором стоят графин и стаканы.

– Я, наверное, всегда был таким унылым и мрачным. Не сделаешь немного сладкого шприца?

– У меня по-прежнему нет толерантности к спиртному. Я в итоге окажусь на полу.

Я наполняю два стакана.

– Это хорошо. Я присоединюсь к тебе.

Мы пьем. Я снова наполняю наши стаканы и беру в руки свои карты.

– Зачем ты на самом деле пришел ко мне?

Он опрокидывает свой второй стакан так же быстро, как и первый, после чего морщится и кашляет.

– Я бы сказал тебе правду и без выпивки.

– Я знаю. Но так гораздо смешнее. – Я делаю паузу. – Рассказывай, пока у тебя язык не начал заплетаться.

– Харпер пришла ко мне поговорить. Она переживает за тебя. – Он колеблется, и его голос становится тише. – По правде говоря, я тоже за тебя переживаю.

А, Харпер. Я пожимаю плечами и наливаю третий стакан.

– У Лии Мары появилась мысль, – говорит Грей.

– Вот как?

– Поскольку мы не можем отправиться на север, она предложила вместо этого посетить твои южные города, но не как союзники, а как…

– Твои, Грей. – Я осушаю стакан. – Твои южные города.

– …как братья, – заканчивает он.

Я замираю на долгое мгновение, затем ставлю стакан на стол. В моей груди кипит так много эмоций, что я не могу в них разобраться.

– Значит, хочешь показать народу их несостоявшегося принца? Не желаешь посадить меня в клетку?

На лице Грея мелькает мрачный взгляд, и я знаю, что испытываю его терпение. Однако голос у него спокойный, когда он отвечает:

– Нет, я бы хотел, чтобы ты ехал рядом со мной.

– Чтобы показать мне все то, что я потерял?

– Только половину. Ну, или тебе придется постоянно крутить головой, чтобы…

Я замахиваюсь кулаком в его сторону, но выпивка уже успела подействовать на меня, поэтому Грей с легкостью уворачивается. Я теряю равновесие и пытаюсь перегруппироваться, чтобы нанести удар снова. К сожалению, шприц ударил ему в голову в два раза сильнее, чем мне. Когда Грей пытается отбиться от меня, мы в итоге оказываемся на полу, после того как ножка стола треснула и подкосилась под нашим общим весом. Стол опрокидывается. Графин соскальзывает на мраморный пол и разбивается, за ним следуют стаканы.

Дверь распахивается, и в комнату влетает стражник.

– Милорд! Вы… – Он резко умолкает. – Ми… Милорды?

– Небольшое недоразумение, – говорю я. Я морщусь и потираю ушибленный затылок. – Мы тут спорили, где верх, а где низ.

Грей растянулся на мраморном полу рядом со мной и вертит головой по сторонам, после чего указывает на потолок.

– Я же говорил, что верх – это туда.

Я так и знал. У него уже заплетается язык. Я смотрю на дверь.

– У нас все в порядке. Уходи.

Дверь закрывается с легким хлопком.

Грей смотрит на меня.

– Я не хотел тебя обидеть.

– Я знаю. – Я смотрю в потолок. – Думаю… – Мои мысли рассеиваются и ускользают от меня. – Думаю, я сам хотел себя обидеть. Ты ничего у меня не отнимал. Я тебе уступил.

На это он ничего не отвечает, и мы долго лежим среди битого стекла и сломанных деревяшек.

– Я бы попросил тебя остаться, – тихо говорит Грей. – Я хочу, чтобы ты присоединился ко мне, Рэн.

Я не знаю, что сказать. Я не знаю, чего хочу. Я не знаю, куда мне идти. Я даже не знаю, хочу ли я уйти.

Но я смотрю в темные глаза Грея, и понимаю, что мне не надо ничего решать самому.

– Хорошо, милорд. Как прикажет мой король.

Глава 49

Лия Мара

Я пишу письмо сестре, мое перо быстро царапает пергамент. По какой-то причине я весь день чувствую себя измотанной, но к наступлению темноты ощущаю себя так, словно могу командовать армией.

Фрейлина Харпер Фрея стала для меня бесценным источником информации обо всем, что касается материнства, и благодаря имбирному чаю, который она приносит мне каждое утро, я перестала опустошать свой желудок на ботинки своего возлюбленного, который имел неосторожность заговорить со мной в неподходящий момент.

Нолла Верин написала мне о том, как сильно разрослась фракция против магии в Силь Шеллоу. Она также упомянула о нескольких налетах на дворец, с которыми удалось справиться. Я пишу ей о наших планах в Эмберфолле, о том, как я хотела бы проложить торговые пути и наладить отношения между нашими странами прежде, чем мы вернемся домой.

Я еще не рассказала сестре о ребенке. Я не хочу давать ей надежду, когда еще все так неясно. Ноа говорит мне, что срок еще ранний, что всякое может случиться, что выкидыш – это не редкость. Фрея увидела мои дрожащие губы, когда он объяснял мне, что это такое, наклонилась и сказала:

– Вас очень сильно тошнило. Это хороший знак.

Я пытаюсь напомнить себе об этом, когда мой желудок ведет себя так, будто я оказалась на корабле во время шторма.

Но существует еще одна причина, по которой я не рассказала Нолле Верин о ребенке, причина, из-за которой я почувствовала облегчение, когда Грей согласился остаться в Эмберфолле на зиму: этот ребенок унаследует способности к магии от своего отца. Одно дело – сделать мишенью Грея, человека, который может защитить себя при помощи оружия и магии. Но я не хочу делать мишенью нашего ребенка.

За моей спиной скрипит дверь, и я знаю, что это вернулся Грей.

– Ты был с Рэном допоздна, – говорю я, не отрываясь от письма.

– Я соскучился по игре в карты.

Я улыбаюсь, затем окунаю перо в чернильницу.

– Ну, ты… – Его руки скользят по моим плечам, и он наклоняется, чтобы поцеловать мою шею сзади. У меня перехватывает дыхание, и я хихикаю. – Да ты пьян!

– Возможно. Мы немного выпили. – Его голос звучит хрипло.

– Пахнет так, как будто бы много.

– Возможно, это из-за того, что мы разбили бутылку.

Я поворачиваюсь в его объятиях.

– Что? – не понимаю я, но он наклоняется, чтобы поцеловать меня. На мгновение я ощущаю блаженство, потому что его руки нежные, его губы уверенные, его поцелуй несет в себе привкус сахара, корицы и каких-то других специй. Но затем у моего желудка появляются свои планы, и я отшатываюсь назад, прикрывая рот рукой.

Грей вздрагивает, затем улыбается, и в этом взгляде есть что-то одновременно мягкое и решительное.

– Прошу прощения, – говорит он.

– Это пройдет, – говорю я.

– Может, мне попросить принести твоего чая? – Я качаю головой и сглатываю, затем закрываю глаза.

Я скорее угадываю, чем чувствую, как Грей опускается рядом со мной на одно колено. Его рука ложится на мой живот, который еще не округлился из-за беременности. Грей наклоняется, чтобы поговорить с моим животом.

– Ты должен быть добр к своей матери.

Я тихо смеюсь, но тошнота внезапно проходит. Я резко открываю глаза.

– Это помогло.

В его глазах пляшут озорные искорки.

– Он уже знает, что я не потерплю неповиновения.

– Возможно, она просто решила, что настало время отдохнуть.

Грей берет меня за руку.

– Ах да. И она была бы совершенно права. Настало время отдохнуть.

Я оставляю письмо и перо на столе и следую за Греем в постель.

– Нолла Верин говорит, что были еще нападения, что фракция против магии становится сильнее, а не слабее.

Грей притягивает меня к себе и обнимает. Он вдыхает запах моих волос и гладит меня по животу.

– Не бойся, любовь моя. Тебя никто не тронет. – Он делает паузу, и его голос становится резким. – И уже тем более никто не посмеет тронуть нашего ребенка.

Глава 50

Харпер

За последние несколько месяцев я побывала с Рэном в десятках городов, и он всегда был на переднем плане в окружении стражи. Он оставался тем, кто отдавал приказы и распоряжения, плавно переходя от сердечного и любезного тона к высокомерному и отстраненному в зависимости от ситуации. Он обладал почти сверхъестественным умением читать людей. Он был лидером, который действовал быстро, решительно и категорично.

Теперь мы едем в самом конце. Если бы я постоянно не напоминала ему, чтобы он не отставал, мне кажется, он отпустил бы поводья, чтобы лошадь могла идти куда вздумается, и мы потеряли бы из виду остальную часть процессии. Кожевенник изготовил для Рэна повязку, которая закрывает его худшие шрамы. Она сделана из темной промасленной кожи с неброской отделкой и крошечными пряжками. Рэн не собирался ее носить, но потом его увидел маленький ребенок и плакал целых пять минут, поэтому теперь повязка всегда с ним. Джейк сказал ему, что он похож на пирата, и я думаю, он хотел сделать ему комплимент, но в ответ на него Рэн, кажется, очень хотел засадить меч в грудь моему брату.

Сегодня похолодало и пошел снег. Снежинки оседают на гриве моего коня. Рэн смотрит в мою сторону.

– Тебе следовало ехать в карете с Лией Марой.

– Я боюсь, что ты повернешь назад, если я оставлю тебя одного.

– Не поверну. Грей отдал приказ. Я обязан повиноваться.

– Он не отдавал тебе приказ, Рэн.

– Он будет коронован. Буквально каждое его слово – это приказ.

Я вздыхаю и смотрю в небо. Снежинки колют мне щеки.

– Повторюсь, – говорит он, – я настаиваю. Тебе лучше ехать в карете.

– Я не хочу ехать в карете. Я хочу ехать с тобой.

Он бросает на меня быстрый взгляд.

– Ты влюбилась в наследного принца, Харпер. Это уже не я.

– Нет, идиот, я влюбилась в тебя. В тебя, Рэн. Мне плевать, что у тебя нет короны.

– Мне тоже, если честно, – просто говорит он и делает паузу. – Но… Что в таком случае от меня осталось?

Я смотрю на него в некотором потрясении. Но в то же время меня больше поражает то, что я до этого момента не понимала истинной причины всех его раздумий, беспокойства, не понимала, почему он слоняется по замку, словно приведение.

Проклятие снято. Лилит мертва. Эмберфоллу больше не грозит опасность.

И Рэн больше не наследный принц.

Он был человеком, который посвятил свою жизнь людям Эмберфолла, и теперь он… отказался от всего этого. Он был человеком, который строил весь свой мир на стратегии, планировании и политике, но теперь этого мира больше нет.

– Знаешь, – медленно начинаю я, – когда Грей похитил меня из Вашингтона, я тоже потеряла будущее, которое, как мне казалось, у меня было распланировано.

Рэн удивленно смотрит на меня.

Я пожимаю плечами и продолжаю смотреть вперед на спины наших спутников.

– Я не управляла в своем мире страной или что-то в этом роде. Но все же.

– И как ты с этим справилась? – спрашивает он хриплым голосом.

– Ты знаешь как. – Я делаю паузу. – Я перепробовала все, что могла, чтобы вернуться. – Мой голос звенит от неожиданных эмоций. – А потом… Ничего не вышло. Поэтому мне пришлось придумать для себя новую точку отсчета и новое будущее. Новый путь движения вперед.

Он пристально смотрит на меня.

– Ты довольна своим новым будущим, Харпер?

– Да, – решительно отвечаю я. – Ты принес мир в Эмберфолл, Рэн. У тебя получилось. Грей намеревался развязать войну. Ты подарил ему мир.

Теперь он выглядит немного сбитым с толку.

– Грей скучал по тебе, – мягко говорю я. – Когда я добралась до Силь Шеллоу, он много говорил о войне, о том, как он будет защищать Лию Мару и ее народ… Но когда все дошло до дела, он тут же бросился в замок, чтобы спасти тебя. Что бы он ни говорил, он пришел убить Лилит. Он боялся, что она использует тебя против него.

Рэн вздрагивает.

– Он не приказывал тебе идти с ним, – говорю я. – И я думаю, что ты понимаешь это лучше меня. Он попросил тебя поехать с ним, потому что он хочет, чтобы ты был рядом. – Я делаю паузу. – Точно так же, как я хочу, чтобы ты был рядом со мной.

Рэн ничего не говорит.

– Помнишь, как я впервые согласилась стать принцессой Колумбии? – спрашиваю я. – У нас был разговор, когда ты сказал, что я не могу помочь всем, а я сказала, что мы можем помочь хотя бы некоторым?

– Да. – Он делает вдох, и его голос становится очень тихим. – И ты была права.

– Ты можешь делать это сейчас, Рэн. Тебе не нужно быть королем, чтобы помогать людям. – Мне приходиться перевести дыхание, потому что эти слова для меня тоже имеют значение. Между нами проносятся снежные вихри. – Точно так же как мне не обязательно быть для этого принцессой. Я могу быть просто… Харпер.

Он смотрит на меня, и я вижу мелькнувшие в его взгляде эмоции. Рэн тянется, чтобы взять меня за руку, и целует костяшки моих пальцев.

– Ты больше, чем я заслуживаю.

– Ну, это не важно. Главное, что ты сказал, что сровняешь ради меня город с землей, если потребуется.

Я ожидаю, что мои слова вызовут у него улыбку, но вместо этого он нежно сжимает мою руку… и отпускает.

Я не знаю, напомнила ли я ему ненароком о том, что он творил в облике чудовища, или же о том, что он теперь не может этого сделать, потому что он не король, но это не имеет значения.

– Помнишь, ты сказал, что если я чего-то хочу, то мне нужно просто попросить, и ты мне это дашь? – спрашиваю я.

– Да. – Его голос слабый и натянутый. Рэн смотрит вперед, поэтому я не вижу его глаз и не могу видеть, какие эмоции в нем отражаются. Тем не менее я продолжаю гнуть свою линию.

– Грей сделает для тебя то же самое, Рэн. Если ты скажешь ему, чего хочешь, он тебе это даст. Просто… Просто скажи ему…

– Я не знаю! – огрызается он. – Я не знаю, чего хочу, Харпер! Я никогда не был никем другим!

У меня перехватывает дыхание. На этот раз Рэн говорит громко, поэтому солдаты и стража резко останавливаются. Он снова оказывается в центре внимания, но не так, как ему хотелось бы.

Грей ехал впереди, но он разворачивает лошадь и тут же оказывается рядом с нами.

– Что-то случилось?

– Ничего, – говорит Рэн резким тоном.

Грей смотрит на меня.

Я делаю вдох, чтобы сказать ему то же самое, но потом останавливаюсь.

– Грей, мы направляемся в Риллиск, верно? Это там тебя нашли?

– Да.

– Значит, ты знаешь город. – Я колеблюсь. – Может быть, в первые несколько часов вы погуляете там без стражи и лошадей, чтобы вы могли не быть… будущим королем и его братом?

Рэн фыркает и пренебрежительно отворачивается.

– Стража никогда на это не согласится.

Грей внимательно смотрит на него, а затем на его лице медленно расплывается улыбка.

– А кто сказал, что им нужно об этом знать?

Глава 51

Рэн

Я никогда не ходил по городу как простолюдин. Я оставил в карете все, что может указывать на богатство, как и Грей. На нас надеты простые сапоги и тяжелые шерстяные плащи. На поясе у меня висит дешевый меч и простой кинжал. Тайко следует за нами по улицам, потому что он тоже знает Риллиск, а я сказал Грею, что с нашей стороны было бы безрассудством прогуливаться по городу в абсолютном одиночестве.

Однако это увлекательно. Улицы переполнены людьми, которые мне не кланяются. Никто не отходит с моего пути, никто не смотрит на меня дважды. Мужчина толкает меня в бок, и я, спотыкаясь, делаю шаг вперед, после чего тут же сталкиваюсь с пожилой женщиной, у которой отсутствует большая часть зубов. Она хватает меня за руку и шлепает по тыльной стороне ладони.

– Смотри, куда идешь, дуралей!

Я потрясенно таращусь на нее, и она фыркает, после чего растворяется в толпе.

Идущий рядом со мной Грей тихо смеется.

– Я запомню этот момент на всю жизнь.

– Я тоже.

Мы проходим еще немного, и Грей хватает меня за руку, чтобы затащить в таверну, где сильно пахнет печеным хлебом и жареным мясом. Тайко следует за нами, но остается стоять в тени у двери. Заведение переполнено посетителями, но у нас получается отыскать столик в углу.

– Из мальчишки получится отличный стражник, – говорю я Грею.

– Он еще слишком юн.

– Ты тоже таким был в свое время.

Я никогда не бывал в месте, похожем на это, где эль льется рекой, а стол кажется липким, где люди говорят друг с другом, не боясь, что их могут подслушать. Поначалу я, конечно же, никак не могу успокоиться, переживая, что с любой стороны в нас может прилететь клинок или стрела, но когда я хорошенько осматриваюсь, то понимаю, что бояться нечего.

К тому же я больше не имею никакого значения для этого королевства.

Поначалу эта мысль меня тревожила, но затем я осознал, что она дарит мне немного свободы, точно так же как дарит мне свободу необходимость следовать приказам Грея. Теперь мне просто нужно делать то, что он мне говорит, вместо того чтобы быть главным. Я глубоко вдыхаю, после чего с легкостью выдыхаю впервые за несколько месяцев, как мне кажется.

Впервые за несколько лет.

Впервые… в жизни.

– Ты уже выглядишь гораздо лучше, – говорит Грей.

Я хмурюсь.

– Возможно.

Девушка, которая до этого порхала от стола к столу, разнося блюда с едой и кувшины с элем, теперь подходит к нам. Когда она видит Грея, она, кажется, не может поверить своим глазам.

– Хок! – восклицает она с облегчением. – О, я не могу в это поверить! Ты… ты… – Она осекается. Ее лицо бледнеет, и она прикусывает губу. Между ее бровями образуется морщинка. – Я… Вы… Ваше Вы…

– Тсс, – Грей прикладывает палец к губам. – Я всего лишь Хок.

Она придвигается ближе.

– Ты что, в бегах? Грядет переворот? Я слышала, что этот ужасный принц Рэн пытался убить тебя…

Я откашливаюсь.

– Да-да, он настолько ужасный, что вообще не понятно, как его земля носит.

– Я не в бегах, – говорит Грей. – И мой брат не так уж плох.

Глаза девушки округляются, когда она поворачивается ко мне.

Я пожимаю плечами.

Она выпрямляется и делает глубокий вдох.

– Я принесу вам эля, – наконец решительно заявляет она. Затем она без всякого предупреждения импульсивно обнимает Грея, прижимая его лицо к своей впечатляющей груди.

– Я так рада, что ты жив, – говорит она. – Я так волновалась!

После этого она исчезает.

– Я все расскажу Лие Маре, – говорю я. – О, Хок, – передразниваю я фальцетом. – Я так волновалась.

– Ты хуже Джейка.

Я киваю вслед девушке.

– И почему же ты ее оставил? – Я ухмыляюсь. – Странно, что она не пустилась в погоню за своим маленьким колдуном.

Грей отвешивает мне подзатыльник, и я смеюсь.

– Джоди была моей подругой, – говорит он. – Между нами ничего не было.

– О да, – нараспев произношу я. – Так я и поверил.

– Это правда. – Грей бросает на меня спокойный взгляд через стол. – Когда я был в Риллиске, я слишком боялся появления Королевской стражи, которая должна была меня поймать и притащить в замок в цепях.

Я встречаюсь с ним взглядом.

– О, вот как.

Мы ничего не говорим.

Я гадаю, всегда ли между нами будет висеть это звенящее напряжение. Неужели наши ошибки настолько ужасны, что мы никогда уже не сможем притупить острые края в наших отношениях?

Однако затем я вспоминаю о том, что говорила Харпер, как она меня ненавидела, как она отчаянно боролась за то, чтобы вернуться в свой мир, но в итоге не вернулась, решив остаться здесь.

Неужели это напряжение чувствую только я? Неужели я также впустую трачу свои силы, чтобы бороться за то, что мне не нужно?

Может, мне нужно просто… сдаться?

Я оглядываю переполненную таверну. Появляется Джоди с двумя кружками эля. Она подмигивает Грею и говорит:

– Твой брат такой опасный. – Она толкает меня бедром в плечо.

Я давлюсь элем, но все равно кладу монету на стол. Теперь Джоди подмигивает мне.

– Я все расскажу Харпер, – говорит Грей.

Я улыбаюсь.

Мне нравится улыбаться.

Я делаю глубокий вдох.

– Я рад, что ты привел меня сюда.

– Я тоже, – кивает Грей. – Я рад, что ты остался.

Я не говорю ему, что остался лишь потому, что он попросил меня об этом. Может быть, мне нужно было, чтобы он попросил меня остаться.

– Я не был воспитан, чтобы быть королем, – тихо говорит Грей. – Я… – Его голос становится тише, и он с трудом подбирает слова. – Я часто вспоминал о тебе, когда был в Силь Шеллоу. – Он отводит взгляд. – Я отчаянно нуждался в твоем совете… Я знаю… Я знаю, что тебе было нелегко. Я знаю, что ты не из тех, кто сдается.

Я пожимаю плечами и делаю очередной глоток из своей кружки.

– Мне нужно, чтобы ты был моим советником, – тихо говорит он.

Я поднимаю глаза.

– Силь Шеллоу страдает от фракций, которые выступают против магии. Королевские дома Лии Мары не доверяют мне. У меня нет твоих навыков в политике, я не разбираюсь в придворных делах. Я не знаком с твоими… со своими главными маршалами. Я не знаю, как обстоят дела в рядах армии и стражи. – Глаза у Грея темные и полны эмоций. – Мне нужно, чтобы ты был моим советником. Естественно, при условии, что ты согласен.

Я смотрю на него. Новый путь движения вперед.

Я протягиваю ему руку.

– На благо… – я запинаюсь. Теперь дело касается не только Эмберфолла. – Кому и чему, в таком случае?

Грей крепко сжимает мою ладонь.

– Тебе и мне, брат. На благо всем.

Благодарности

Я смотрю на экран и плачу уже добрых пять минут – вот что происходит.

Вчера вечером я сказала мужу, что это моя двенадцатая книга, и я понятия не имею, что писать в благодарностях, чтобы они не звучали однообразно и банально. Я искренне благодарна очень многим людям, поэтому мне не хочется просто нацарапать пару строк и закончить на этом (к тому же я сама для себя поставила планку и теперь не могу обойтись одним абзацем благодарностей, когда в предыдущих одиннадцати книгах мои «спасибо» были растянуты на несколько страниц). Мой муж сказал: «А ты не можешь написать о пандемии? Она ведь очень сильно повлияла на твое писательство!»

Да. Повлияла. И очень сильно, причем на всех и все. Я пишу эти строки в августе 2020 года, и кто знает, как изменится мир к тому времени, как эта книга окажется в ваших руках. Это был тяжелый год. Мы потеряли так много людей из-за COVID-19, мы лишились своих целей и мечтаний, которые превратились в дым и пепел. Мы вынуждены жить, не планируя завтрашний день, потому что теперь действительно не знаем, какие испытания он нам принесет. В этом вся соль, друзья. Мы понятия не имеем, что принесет нам завтра.

Именно поэтому позвольте мне поблагодарить всех людей, которые были рядом и поддерживали меня на протяжении всех «вчера», которые тоже в какой-то момент были неопределенными и непредсказуемыми днями.

Я начну с моего мужа Майкла, который был моей опорой в течение этого года и всех остальных. Недавно он сказал мне, что не чувствует, что я полагаюсь на него так же, как он полагается на меня. О, дорогой, я полагаюсь на тебя во всем. По большей части я писала и редактировала эту книгу во время локдауна, который провела вместе с тобой и тремя детьми. Я бы не справилась без тебя. Я не могу представить себе кого-то, кто мог бы оказать мне большую поддержку, чем ты.

Я также в огромном долгу перед моим замечательным редактором Мэри Кейт Кастеллани, которая работала над этой книгой во время пандемии, своего декретного отпуска, а также во время локдауна, проведенного с детьми, которые намного младше моих. Если кто и заслуживает медали за особые заслуги, так это Мэри Кейт. Ты всегда делаешь мои тексты намного лучше, и я буду бесконечно благодарна тебе за все. Будем надеяться, что нам с тобой больше никогда не придется писать такую книгу в таких условиях, хорошо?

На этой же ноте хочу упомянуть всю команду Bloomsbury, которая является бесконечным источником поддержки и воодушевления. Я очень сильно благодарна вам за все, что вы делаете. Огромное спасибо Синди Лох, Эрике Бармаш, Фэй Би, Фиби Дайер, Клэр Стетцер, Бет Эллер, Ксении Винницки, Ребекке Макнелли, Диане Аронсон, Мелиссе Кавоник, Нику Суини, Николасу Черч, Донне Марк, Жанетт Леви, Донне Готье и каждому в Bloomsbury, кто приложил руку к успеху моих книг. И спасибо отделу продаж Macmillan от имени моих книг за ваши титанические усилия. Особая благодарность Лили Йенгл, Тобиасу Мэддену, Маттеи Барнс и Минакши Сингху за их потрясающую работу с блогом и продвижением.

Кстати, об этой команде. Если вы внимательно следите за новостями об этой трилогии, то спасибо вам огромное. Для меня много значит то, что тысячи из вас интересуются моими книгами, и я никогда не забуду все то, что вы сделали, чтобы распространить информацию о Рэне, Харпер, Грее и Лие Маре.

Мой агент Сьюзи Таунсенд из литературного агентства New Leaf стала для меня несгибаемой опорой с тех пор, как мы объединили усилия прошлой осенью. Сьюзи, большое спасибо тебе за твое время и советы. Я не могу дождаться, чтобы увидеть, что ждет меня в будущем. И отдельное спасибо Дани Сегельбаум за то, что она так много делала за кулисами.

Я бесконечно благодарна моим близким подругам-писательницам Джиллиан Макдан и Джоди Пиколт, потому что я, честно говоря, не знаю, как бы смогла прожить этот год без вас двоих. Вы читали мои рукописи, виртуально протягивали мне руку помощи, слушали меня, говорили со мной и оказывали мне поддержку, и я очень благодарна тому, что вы есть в моей жизни.

Несколько человек читали эту книгу, пока она была в процессе работы, и высказывали свое мнение, и я хочу воспользоваться моментом, чтобы особо поблагодарить вас, Рэба Гордон, Ава Тусек и Изабель Ибаньес. ОГРОМНОЕ спасибо всем вам. Спасибо, что вы стали частью моей мечты. Для меня большая честь, что вы нашли время впустить моих персонажей в свое сердце.

И, наконец, я хочу выразить огромную любовь и благодарность своим сыновьям. Возможно, мне могло потребоваться больше времени, чтобы написать эту книгу со всем тем, что мы пережили за этот год, но я бы ни на что не променяла то время, которое мне довелось провести вместе с вами.

Content

Бриджит Кеммерер
Клятва безумная и смертельная

Глава 1 Грей

Глава 2 Рэн

Глава 3 Харпер

Глава 4 Рэн

Глава 5 Харпер

Глава 6 Рэн

Глава 7 Харпер

Глава 8 Рэн

Глава 9 Лия Мара

Глава 10 Грей

Глава 11 Лия Мара

Глава 12 Грей

Глава 13 Грей

Глава 14 Лия Мара

Глава 15 Лия Мара

Глава 16 Грей

Глава 17 Рэн

Глава 18 Харпер

Глава 19 Рэн

Глава 20 Харпер

Глава 21 Рэн

Глава 22 Харпер

Глава 23 Харпер

Глава 24 Рэн

Глава 25 Харпер

Глава 26 Рэн

Глава 27 Харпер

Глава 28 Грей

Глава 29 Грей

Глава 30 Лия Мара

Глава 31 Харпер

Глава 32 Рэн

Глава 33 Лия Мара

Глава 34 Грей

Глава 35 Харпер

Глава 36 Лия Мара

Глава 37 Грей

Глава 38 Лия Мара

Глава 39 Харпер

Глава 40 Грей

Глава 41 Рэн

Глава 42 Лия Мара

Глава 43 Грей

Глава 44 Рэн

Глава 45 Харпер

Глава 46 Грей

Глава 47 Лия Мара

Глава 48 Рэн

Глава 49 Лия Мара

Глава 50 Харпер

Глава 51 Рэн

Благодарности