Кристалл

Стихи березниковских поэтов

К 65-летию города Березники

Общественный редакционно-издательский совет:

И. А. Неверов (председатель), Ю. В. Шерстнев (составитель и ответственный за выпуск), И. Л. Волков, Л. Н. Черноброва, Ю. П. Марков, Л. А. Давыдова, Н. И. Самодурова

Общественный редакционно-издательский совет и авторы книги приносят искреннюю признательность за финансирование издания администрации города Березники

ОТ СОСТАВИТЕЛЯ

Книга, которую ты держишь в руках, уважаемый читатель, необычна. Впервые за всю историю нашего города предпринята попытка наиболее полно представить березниковскую поэзию. В книгу вошли стихи от Алексея Решетова, одного из лучших русских лириков второй половины XX века, до юных, делающих лишь начальные шаги в поэзии авторов.

Во-вторых, здесь впервые собраны все более или менее значительные стихи и песни о Березниках (и в первом разделе, и особенно во втором). Этим стихам, порой даже в ущерб их художественному уровню, отдавался приоритет при отборе произведений для книги.

В-третьих, у сборника нет традиционного редактора. Каждый автор работает, скажем так, с личным «клеймом качества».

Остается добавить, что издание этой книги было бы невозможно без моральной и финансовой поддержки со стороны городской администрации, лично ее главы Александра Мошкина и его заместителя Игоря Неверова, идейного вдохновителя всей работы. Благодарю Ю. Маркова, И. Волкова и других активистов поэтического клуба «Элита» за помощь при формировании основного корпуса стихов книжки.

Итак, с юбилеем родного города, дорогие березниковцы, с выходом в свет первого антологического сборника стихов!

ГРАНИ

(«Когда строку диктует чувство…»)

Алексей Решетов

Родился в 1937 г. в Хабаровске. С 1945 г. по 1982 г. жил в Березниках. Окончил химико-механический техникум. Не одно десятилетие работал на калийном комбинате. С 1983 г. жил в Перми, нынче весной возвратился на постоянное жительство в Березники. С 1965 г. — член Союза писателей России. Автор десяти поэтических книг.

* * *

Мне не надо столичных оваций,

Лишь бы слушать, как плещет вода

Милой Камы, и не расставаться

С берегами ее никогда.

Ни за что я свой край не покину,

Самый краткий не выдержу срок,

Если елочку или рябину

Не увижу, ступив за порог.

* * *

Березники мои, Березники…

Пусть кое-где о них и не слыхали,

Но только здесь шаги мои легки,

Здесь исцелимы все мои печали.

Как палочку волшебную, держу

Я ветку тополиную в апреле.

Желаете? — взмахну и прикажу,

Чтоб вы, как этот город, не старели.

* * *

Я верил в розовые сказки

И не считал природу злой,

Покуда сам в шахтерской каске

Не очутился под землей.

Как черный ворон, кружит уголь,

И мне понятно, отчего

Хозяйка ищет пятый угол,

Заждавшись мужа своего.

И поперек не скажет слова,

И уж светла, как поглядим,

Когда он с фронта трудового

Приходит цел и невредим.

* * *

Где вы, милые землячки,

Нынче, в мирные деньки?

Где вы, женщины-горнячки,

Мотористки, взрывники?

Вы с такой судьбой столкнулись —

Даже вспомнить тяжело.

Не ко всем мужья вернулись,

Лишь немногим повезло.

Как вы мало отдыхали,

Как вы были голодны,

Как вы, бедные, пахали

Под землею в дни войны…

ЗЕМЛЯ

В ней золотые жилы не устали

Ждать, что за ними дерзкие придут.

В ней кости и зеленые медали

Солдат, которых девушки не ждут.

В ней все, в земле: начало радуг, хлеба,

Тонюсенькой черемухи, ручья…

И эту землю на седьмое небо,

Живой и мертвый, не сменяю я.

* * *

Не искал, где живется получше,

Не молился чужим парусам:

За морями телушка — полушка,

Да невесело русским глазам!

Может быть, и в живых я остался,

И беда не накрыла волной

Оттого, что упрямо хватался

За соломинку с крыши родной.

* * *

Ни триумфальных арок, ни соборов,

Ни шпилей, уходящих в облака.

Но я люблю всем сердцем этот город.

Я счастлив, что живу в Березниках.

Мне нравятся бесхитростные зданья,

Мне мил и дорог каждый уголок.

Я помню каждой улочки названье, —

Я сам здесь подрастал, как тополек.

Пусть нынче сердце — словно запоздалый

Осенний лист. Пока оно горит,

Пока его ветрами не сорвало,

Оно живет и жизнь благодарит.

ЛЮДИ УДИВИТЕЛЬНОГО СКЛАДА

Люди удивительного склада,

Крепкие на деле, как бетон.

Ардуанов, Вотинов, Курбатов, —

Сколько замечательных имен!

Жаль, герои-ветераны с нами

Уж не все за праздничным столом.

Но стоит он, город-сад на Каме.

И никто забыт не будет в нем!

* * *

Как жили женщины в бараке

У нас в поселке горняков,

Как смело вмешивались в драки

Парней и взрослых мужиков,

Как тонко чистили картофель,

С трудом добыв у куркулей,

Как ворожили на крестовых

И на червовых королей,

Как грудь над люлькой обнажали

И тихо пели: ай-дуду…

Как утром шпильки ртом держали —

Все это было на виду.

Да и фанера переборок,

И коврик с парой лебедей

От их ночных скороговорок

Не обособили людей.

И нас, мальчишек, волны грусти

Необъяснимой брали в плен.

И свет таинственных предчувствий

Все шел и шел от смежных стен.

Мы убегали под березы.

Живой и мертвою водой

Нам представлялись их угрозы,

Их женский шепот молодой…

ИЗБУШКА НА СТАРОМ ЧУРТАНЕ

Избушка на Старом Чуртане —

Давно ее в городе нет,

Но свет ее алой герани

Струится, не ведая лет.

Избушка на Старом Чуртане:

Я помню, хоть был еще мал, —

Ах, как хорошо на баяне

Хозяин избушки играл.

Ах, как хорошо на баяне

Хозяин избушки играл.

Народ собирался заране —

Получше места выбирал.

Задаром, не ради наживы,

Играл он с утра до темна.

А ну-ка «Землянку», служивый,

Давай-ка про реки вина!

Устроится он у порога,

Отложит свои костыли:

«Раскинулось море широко,

И волны бушуют вдали»…

ДУМА О ЕРМАКЕ

Кама-Камушка, раздольная река,

Не тебе ли снятся струги Ермака?

Не твою ли сладку воду под Орлом

Набирал он в златокованный шелом?

Эх, Орел, Орел, уральский городок,

Придержал бы атамана, поберег:

Напоит его из смертного ковша

Беспощадная пучина Иртыша.

Да нестаточное дело, чтоб Ермак

Меч свой выронил булатный и размяк,

Чтоб ржавел его прославленный топор,

Чтоб не рвалось его сердце на простор.

Он проводит пятерней по бороде,

Он не даст гулять Кучумовой орде,

Старикам седые головы сымать,

Красных девушек, как веточки, ломать…

И плывут, плывут над Камой облака,

Будто души, пережившие века,

Будто воины, погибшие в бою,

Посылают их на родину свою,

И сияет в поднебесье над Орлом

Солнце, словно златокованный шелом.

РЯБИНОВЫЙ САД

Лежу на больничной постели,

Мне снится рябиновый сад.

Листочки уже облетели,

А красные гроздья — висят.

И мать говорит мне:

«Мой мальчик,

Запомни, когда я уйду,

Что жизнь наша горче и ярче,

Чем ягоды в этом саду».

БАЛЛАДА О ВОЛШЕБНОМ СЛОВЕ

Когда мы всеобщей, победой горды,

Я вижу суровых шахтеров ряды.

Электролампадки на касках зажглись,

И гулкая клеть устремляется вниз.

— Счастливо, бурильщик!

Счастливо, взрывник!

Я знаю, насколько опасен рудник,

Когда разъяренная сила, как вепрь,

Крушит и ломает сосновую крепь…

Но кто говорит, что другие труды

Не могут сравниться с добычей руды?

— Счастливо, геолог!

Счастливо, солдат!

Счастливых и вам возвращений назад.

Моя дорогая, как только за мной

Примчится

встревоженный ветер ночной,

Ты руки на плечи мои положи

И тихо: — Счастливо, Алеша! — скажи.

Как много на свете

беспечных планет,

А нашей — и часу спокойного нет,

От вечной заботы, от вечной тоски

Ее полюса —

как седые виски.

ЗАПОВЕДЬ

Паша, Юра, Костя, Вова,

Надя, Ира, все друзья,

Это письменное слово —

Воля, заповедь моя.

Вот что сделать будет надо.

Надо мой смиренный прах

Возле матушки и брата

Схоронить в Березниках.

Это хлопотно, конечно,

Но ведь там мой край родной.

Там простой, восьмиконечный

Крест поставьте предо мной.

И сидите, поминайте

Друга милого вином.

И стихи свои читайте,

Как читали их при нем.

Тот, кто вечно славы ищет,

Возомнив, что он пророк,

Не посмеет, не освищет

Наших выстраданных строк.

Виктор Болотов

1941–1994

Родился в Казахстане. В 60-х г. жил в Березниках, работал в многотиражке «Металлург» (БТМК). Член Союза писателей, автор нескольких поэтических книг.

* * *

Суета вокзального мира.

Я люблю тебя, суета.

Скольку миру, ой, сколько миру!

Прихожу как домой сюда.

О, великое чувство общности!

Я до капли в нем растворен.

Я — единый, без имени-отчества.

Я пришел с четырех сторон…

Словно вырвался я на волю,

А меня тут давненько ждут.

Погружаюсь в людские волны,

И круги от меня идут.

ПРИШЛИ ИНЫЕ ВРЕМЕНА

Пришли иные времена,

как старые друзья приходят,

как солнечная тишина

во всей подсолнечной природе.

Они присутствовали в нас

самих —

как доброе начало.

Их голосу глухому вняв,

нас совесть мучила ночами.

Мы стали проще и добрей,

добрей и пристальней друг к другу.

А после стольких смутных дней —

высокое паренье духа.

Лишь память, зоркая, жива,

она в грядущее глядится

и вглядывается — в слова

и в государственные лица.

* * *

В сентябре я подумал о том,

как прекрасна земная природа.

Бледно-серое небо кругом

да лесные прозрачные своды.

Тишина первородно чиста,

тишина и воды не замутит.

Словно в мире никто никогда

не бывал и вовеки не будет.

На мгновенье замерший век…

Но во всем проступают контрасты.

Мир затих, как и я, человек,

отдыхая от думы и страсти.

Понимаю и чувствую я,

как любая травинка значима…

И как будто ясна бытия

сокровенная первопричина.

* * *

Уйду я в синие леса —

они на самом горизонте,

как чьи-то синие глаза,

глядят торжественно и зорко.

Я в глубину их загляну,

пойму бесхитростную душу,

их вековую тишину,

их нескончаемую думу.

И к листьям молодой травы

я припаду усталой грудью,

скажу лесам:

«Леса, а вы —

хорошие, по сути, люди».

И звери с птицами галдеть

начнут глухими голосами,

И будет мир в меня глядеть

лесными зоркими глазами.

* * *

Остепеняюсь постепенно,

привычками обзавожусь.

Я с ними важно и степенно,

как с малыми детьми, вожусь.

Привычка к утреннему чаю

и к сигарете натощак.

Привычно друга повстречаю,

поговорю с ним, что и как.

И я привычно повторяюсь…

Живу — привычек груз несу.

И чувствую, как я теряюсь

в своих привычках — как в лесу…

ПЛЫВУ ПО РЕКЕ

Река, как спящая любимая,

меня безмолвно позвала.

Туманом облачным клубимая,

она меня к себе взяла.

Я погрузился в воды темные

и, полный новых вешных свойств,

поплыл сквозь зыбкие и теплые

тела колеблющихся звезд.

И от светящегося берега

ко мне, светящемуся, шли

волны легчайшей гребни белые,

и гребни тонкий свет несли…

Был берег чуток и таинствен.

В его немую простоту

вплетался голос древних истин,

биенье волн и сердца стук.

ОДИНОЧЕСТВО

Одиночество —

тягостный крест!

Нет на свете несчастия горше…

Человек — одинокий как перст,

как в пустыне —

забыт и заброшен.

Одиноко и зябко ему.

Безысходными вечерами

смотрит, горестный, в тусклую тьму,

подперев

подбородок руками.

И, тревожную память глуша,

встрепенется навстречу

чему-то.

…Потаенно мерцает душа

в ожидании позднего чуда.

НА БЕРЕГУ ЛЕСНОГО ВЕЧЕРА

На берегу лесного вечера

плескалась тихая листва.

Дыханьем чистого и вечного

дышали мирные леса.

Мне представлялось море времени

и всплески волн его.

Рассветы — розовыми гребнями,

и дни — бездонной синевой.

Волна к волне

влюбленно лепится.

Дымясь, клубится глубина.

И вся колеблется-колеблется,

качает долгая волна…

И даль России предрассветная

горит на смутном рубеже…

Так осязаемо бессмертие,

так больно,

так светло душе…

Александр Медведев

Родился в 1945 г. Жил в селе Пыскор Усольского района и в Березниках. Писать стихи начал рано. Член Союза писателей РФ. Живет в Москве.

* * *

На стройках химии «лежит ночная мгла».

Багровые огни на высоте сияют.

И крана длиннорукая стрела

гигантским жестом небо осеняет.

Вдали кричат спросонья поезда,

и вздрагивает эхо в котловане.

Бетонных башен темная гряда

стоит по грудь в нахлынувшем тумане.

Здесь глины древние обнажены,

но истина, открывшаяся грубо,

не взыскана никем — и не нужны

ни лом костей, ни солеварен срубы.

Вот здесь, гляди, грядущее встает.

В стеклянных трубах кровь его помчится.

Все выше металлический восход

за слоем слой вскипает и дымится.

Нет! Это ты, ты сам встаешь вот здесь

и зренью новому велишь: откройся!

И сталь гудит. Ты полон дрожью весь;

свет занимается, — гляди, гляди ж, не бойся.

* * *

Что бы однажды с тобой ни случилось,

белое утро придет врачевать.

Памяти нежность и времени милость

все превозмогут опять и опять.

Чаши весов переполнены снами,

явью и нами, и нашей судьбой.

Все учтено — мотылек и цунами;

что б ни случилось однажды с тобой,

правда вернется, земля возликует,

с буйством и злом забывая родство.

Лишь справедливость одна торжествует.

Страшным бывает ее торжество.

РОМАНС О ЗАПОЗДАЛОЙ ОСЕНИ

Смотрит осень в синий телевизор

сквозь окно на первом этаже,

где живет на пенсии провизор,

старый и полуслепой уже.

Наши перепутались погоды,

и со снегом пополам листва

в вихре, на цыганский плат похожем,

кружится едва-едва.

Снег с листвой, в слезах, обнявшись, ляжет.

Но любовники обречены.

И глумливый ветер им расскажет

о стране, где и зимою даже

листья, словно юность, зелены.

* * *

Опять, как браконьер, луна

свои раскидывает сети,

где облака боками светят,

как сонные язи у дна.

Текучей, влажной чешуей

листва полночная искрится.

Сама себе природа снится,

и сам к себе приник покой.

Хладит песок. И тишина

следит невозмутимым оком,

как в омуте небес глубоком

вновь браконьерствует луна!

МАЛЕНЬКАЯ ЭЛЕГИЯ

А. А.

К чему мы так нетерпеливы,

к друзьям за помощью спеша,

так суетно немолчаливы,

когда и впрямь больна душа.

Я посреди беды и счастья

живу, улыбки не тая.

И пусть мне больно — боль моя

не стоит вашего участья.

ГИТАРА

Неотвязная дума топорщится

о глотке милосердном вина.

Утром морда, как мятая трешница,

на нещадном свету зелена.

Хорошо, что на струнах не брякают,

не рыдают о русской тоске.

Хорошо — не окончилось дракою

что вчера шевелилось в башке.

Мне икоты докучнее каянья.

Потому я кричу: «Наливай!»

Мы побудем еще в белокаменной,

а назавтра — прощай, поминай!

Никуда и назавтра не денемся.

Это так, для гитарной струны…

Смейся ты хоть, раз плакали денежки,

улетая, как дым из трубы.

Мне мигнул за граненою утварью

взор из шторок ресниц на клею.

Ты, подруга, скажи, как зовут тебя, —

я тебя, понимаешь, люблю.

Диссертант, диссидент, два художника,

однорукий афганский герой.

Мы вторую неделю заложники,

и запой громоздится горой.

Этажа девятисполовинного

Лишь холстами полна пустота.

Как гитара, дивана пружинного

Звонок зев, только песня не та.

А весна над Москвой простирается,

как мираж, как воздушный Париж.

Теплой шерсткою ветра стирается

жалкий снег с тротуаров и крыш.

Эта весть, этот ветер воспрянувший

долгожданней, кого ни спроси,

чем хозяин, с шампанским нагрянувший

прямо в дверь на бубновом такси.

НАЧАЛО

Ты мне строгой Россией была.

Этой ночью ты Индией стала.

Как полна ароматная мгла

тишиною и страстью Начала!

Дождь волос мне на грудь пролила,

от стыда и желанья сгорала.

Словно звездами, полнилась мгла

животворным сияньем Начала.

Ночь бездонной рекою текла,

воском, нежным до боли, стекала.

С умираньем так схоже Начало.

О, как времени много! Как мало!

Утро Индию нам рисовало

на морозной лазури стекла.

* * *

Он говорил: «Не покидай меня.

Я от любви ослеп и прошлого не помню.

Мы не одни? Но почему, как в поле,

Тьма без луны и колкая стерня?

Поводырем мне будь. Поводырем

Когда ты рядом, мне почти не страшно.

Мы только свет возмем у темной страсти…

Ты потерпи — и мы найдем наш дом».

Так говорил, еще не веря сам

глухим и лихорадочным словам.

Все пули долетают раньше свиста,

но прежде правды молвятся слова…

И вот: качнулся медленно и мглисто

слепящий день, и наступила мгла.

И, сгорбясь, он закрыл глаза руками.

Затменье овладело небесами.

И он в тревоге жгучей изнемог.

И долго рук от глаз отнять не мог.

СНЕЖНЫЙ ДОЖДЬ

Чтоб пролился светлый снежный дождь,

нужно — р-раз? — подпрыгнув, распрямиться

хоп! — ударить ветку рукавицей

в миг, когда под елью ты идешь.

Ты смеешься, но не мне — зиме,

варежки от щек отнять не хочешь.

Ласковая, — прячешься, морочишь,

белой шубкой льнешь сама к себе.

Пусть тебя целует снежный дождь!

Пусть тебя полюбит лыжный бег!

Пусть чужой похитит человек —

и ручьями слез ты изойдешь.

Ты — зима! И ты пройдешь, пройдешь!

Станислав Божков

1945–1994

Родился и жил в Березниках. Печатался в газетах города и области, в эмигрантских журналах за рубежом. Радиостанция «Голос Америки» назвала Божкова одним из ярких поэтов демократического движения России, Автор сборника стихов «Красный квадрат» (1992).

* * *

Мы зачаты на черной золе,

Искалечены в классовых битвах,

А последние дни на Земле

Завершаем в трудах и молитвах.

Научились ходить без галош

И носить равнодушные уши.

Как светла бесконечная ложь!

Как чисты непорочные души!

В тишине оплывающих свеч

Прорезает багровые дали

То ли полусгоревшая печь,

То ли замок Святого Грааля.

И взойдя на ристалище вьюг,

За пределом вселенского круга,

Произносим последнее: «Друг!»

И нигде не находим друг друга…

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Я вернулся, Россия! Я жив,

Полстолетья в подъезде прожив.

Поклонившись великим гробам,

Я к твоим припадаю стопам.

И прощенья прошу твоего

За молчанье свое. За его!

Я в руке твоей снова возник,

Как забытый в столе черновик…

Извини, что срываюсь на крик —

У меня не прикушен язык!

Если в голову били, черт с ней!

Знаю, тех колотили сильней,

Кто по зову души не молчал,

Не хватал, не юлил, не стучал!

Знаю, тем доставалось сильней

За Афган, за ГУЛАГ, за «Коней».

И за то, что под рокот струны

Замирало тогда полстраны!

И, наверное, те, за «бугром»,

Не забыли вселенский погром,

Когда в каждой газете строка,

Как протектор броневика!

Что такое судьба, человек?

Может, это в грядущее бег?

Ибо каждый торопится жить

И чему-то такому служить,

Чтобы сердце его под рукой

Излучало тепло и покой!

Я вернулся, Россия! Я жив,

Полстолетья в подъезде прожив.

Поклонившись великим гробам,

Я к твоим припадаю стопам.

И прощенья прошу твоего

За молчанье свое. За его!

СОЛИКАМСК. 1957 г.

В Соликамске теперь свобода.

Жизнь, как водится, бьет ключом.

Пьедесталы «отца народов»

Прочно заняты Ильичем!

Даже небо светлей и шире.

Звезды крупные — в сто карат.

Жизнь достойную в этом мире

Обещает нам аппарат.

В перспективе — упор на злаки.

Кукуруза — венец всему.

А Ахматовы, Пастернаки

Нам таперича ни к чему!

Штаты действуют по науке?

Мы обгоним наверняка,

Если каждому вилы в руки

И сплотиться вокруг ЦК.

В Соликамске теперь свобода.

Жизнь, как водится, бьет ключом.

Пьедесталы «отца народов»

Прочно заняты Ильичем!

РАЗМЫШЛЕНИЕ

Я, наверное, понял навек

Что Свободу не ищут в загоне,

Что Россию в серебряный век

Не затащат железные кони!

В самой лучшей стране дураков

Я родился еще в сорок пятом

И по поводу умных голов

Соблюдал комсомольскую святость.

Но когда пролетел ураган

И очистилось небо от грязи —

Я увидел Звезду и Туман

Без какой-либо видимой связи.

Две пространственных сущности в нем,

Исключающие друг друга,

Подсказали тогда: мы живем

За пределом Разумного круга.

И еще не пришел Человек,

Не уставший от Зла и Погони…

И Россию в серебряный век

Не затащат железные кони.

* * *

Умирать мне пока не к спеху

За идею, как маршал Ней.

Двадцать девять оттенков смеха

Существует среди людей.

На державу надет ошейник,

Но хохочет она до слез —

Только десять стволов ружейных

Принимают его всерьез!

От стены отлетает эхо.

Молча падает маршал Ней.

Двадцать девять оттенков смеха

Существует среди людей.

* * *

Душа, товарищи, не касса!

Она пустая у меня.

Несуществующая масса

Потустороннего огня.

Не надо морщиться в обиде

И делать недовольный вид —

Существованье в этом виде

Клопа и то не оскорбит.

Хотите формулу счастливых?

Учитесь падать и вставать!

А я устал. И сделал вывод:

Поменьше надо уставать…

ДРУЗЬЯМ

Сдаваться нам нету резона,

Но важно погибнуть в борьбе.

Пусть каркает птица ворона

На самой высокой трубе,

Когда наши храбрые кости

Положат на вечный покой

На самом высоком погосте,

Над самой красивой рекой.

* * *

Вот и я не уехал в Париж,

Все мечтал и мечтал о котором.

Что теперь мне останется? Лишь

Умереть под российским забором.

Как стремительно близится взрыв.

Это общество начало с марта

Испытанье свое на разрыв,

На разрыв моего миокарда!

Может, кто-то процедит едва:

«Этот парень сгорел не от страха…»

Но на Сент-Женевьев-де-Буа

Моему не поклонятся праху.

НА ПОРОГЕ

На пороге скандалов и смут

Обесценились наши итоги,

Завершается Доблестный Труд,

Не пора ли подумать о Боге?

Помолиться за нашу страну

На ступеньках церковного зала

И не рухнуть на всю глубину

До последней границы Провала.

На Голгофу дорога крута,

Но иной не придумаешь, веря.

Человек не достоин креста,

Если он превращается в зверя.

Как тревожно горят небеса.

Серебрится сиреневый воздух.

И твои голубые глаза

На ресницах мерцают, как звезды.

Павел Петухов

Родился в 1937 г. в Усольском районе. С 1959 г. живет в Березниках. Стихи публиковались во многих газетах, в журнале «Урал», в коллективных сборниках.

ЖУРАВЛИ

Синим утром

Над синим городом

Так похожи на журавлей

Краны сильные,

Краны гордые,

Ходят гоголем

По земле.

Закурлыкают

Вдруг неистово,

Шеи вытянув

К облакам, —

Сверху вниз они

Смотрят пристально,

Важно кланяясь

Свысока.

УЛИЦА ЮНАЯ

Над болотными топями,

Над господством трясин

Взмыли зданья высокие

В поднебесную синь.

Здравствуй, улица Юная,

Синих окон рассвет,

То тиха ты, то шумная,

То тебя еще нет.

Наша улица звонкая

Словно Невский проспект —

Здесь мальчишки с девчонками

Начинают свой век.

Над высотными стройками

Крылья песен легки.

Здесь сердца беспокойные

Строят Березники.

Я иду переулками —

Площадями иду.

Жизнь — бездонница гулкая

У меня на виду.

СЛЕД ПОТОМКОВ

С приходом солнечного утра,

Когда вокруг бурлит весна,

Мне кажется — из перламутра

Отлиты новые дома.

Иду весенним утром ранним

По шумным улицам моим —

И город мой как на экране

Открыл владения свои.

В нем все до капельки знакомо,

Но как он весь помолодел.

И я сегодня — по-иному

Любимый город разглядел.

Названье тихих переулков,

Широких улиц и дворцов

Звучат отчетливо и гулко

Бессмертной славою отцов.

В названьях улиц — поступь века,

В названьях — летопись страны

И труд, и подвиг человека,

И память горькая войны.

БЕЛЫЙ ГОРОД

Ну и чудная нынче зима!

Что она с моим городом сделала —

Превратила дома в терема,

Разукрасила белым по белому.

Весь мой город, как сказочный храм,

Сколько в нем серебра, сколько золота.

Я вхожу в этот храм по утрам

Независимо, весело, молодо.

Я иду, а навстречу бегут

Серебристые, чистые улочки.

Я иду, а навстречу идут

В белых шапочках чудо-снегурочки.

В этом городе есть колдовство.

Тут, наверно, немало виновников.

В этом городе есть волшебство

Белых красок и белых садовников.

ГУЛКИЕ ШАГИ

Белым-бело,

Щемяще и напевно

Морозным хрустом

улицы звенят,

А нам навстречу —

юные царевны,

А нам навстречу —

город из огня.

Все, как в концертном

зале, музыкально.

И, как в стихах глубоких,

глубоко.

Заслушавшись,

не плачут в детских

спальнях,

И дышится свободно

и легко.

Вечерний город тих

и музыкален,

И только наши гулкие

шаги

Звенят, как перезвоны

наковален…

И чьи-то думы

светлы и легки.

КАМСКОЕ МОРЕ

О, море!

Море синее,

Ни елочек,

Ни пней,

А я следы

лосиные

Увидел в глубине.

Давно здесь море

Плещется

В крутые берега,

А мне еще мерещатся

Глубокие снега.

Как мы в снегах

Купались,

Ворочая кряжи,

И хлюпики ругаясь,

Вопили: «Убежим!»

Но мы-то знали,

Верили,

Что будет море здесь.

И дно вершками

Мерили,

Везя на берег лес.

А мы, двадцатилетние,

В крученьи зимних вьюг

Плесканье волн

Заметили

И белизну кают.

О, море!

Мир незнаемый.

Тебя и вижу сквозь:

Ты «зоной затопляемой»

Тогда еще звалось…

* * *

Утро. Спят пассажиры на полках —

Что им знать о волненьи моем?

Что им знать, что мне ехать недолго,

Что встречаюсь я с новым жильем?

Сам не знаю того полустанка,

Где оставлю притихший вагон —

Может быть, только птица-зорянка

Встретит мой неуклюжий поклон.

ЧУДО-ПАРНИ

Скакала лошадь за автобусом.

А в кошеве с лихой замашкою

Кричал чудак:

— А кто бы сам.

Вот так, по-русскому!

По-нашему!

Он был смешон

и жизнерадостен.

Он русский дух плескал

на площади.

Он был горяч!

Он был под градусом.

И не жалел буланой лошади.

И удивлялись горожаночки.

И улыбались парню бравому.

— Эх и парень!

Ах и саночки!

С ним по парку бы…

Под правую.

И не знают горожаночки,

Что, гуляя в парках парами,

Их любимые Иванушки

Все бывают чудо-парнями.

МОРЕГЛАЗАЯ

Не встречал еще ни разу я,

Уж такие, брат, дела,

Чтоб такая… мореглазая

В мире девушка жила.

И кому я ни рассказывай,

Спросят:

— Что за чудеса?

— Это что за мореглазая?

— Что за дивные глаза?

И отвечу им не сразу я,

Да и каждый ли поймет,

Что дивчина мореглазая

В нашем городе живет.

Что улыбкой неслучайною

Те глаза озарены,

Что джокондовскою тайною

Они окружены.

РАЗДУМЬЕ

Я хочу шагать далеко —

Дальше самых дальних далей.

Где ни юга, ни востока,

Где ни горя, ни печали.

Я хочу смеяться громко —

Громче громких раскатов,

Чтоб от скал — одни обломки,

Чтоб замолкли все набаты.

Жить хочу и долго-долго —

Дольше солнечного света,

Чтоб послушать перетолки

О сегодняшних поэтах.

СЕДИНЫ

Мой давний друг,

О, как мы поседели,

Знать, постарели,

Что поделать тут?

Что тут поделать?

Серые метели

Метут — метут.

Мой давний друг,

О, сколько потеряли

Непознанных друзей:

Что делать тут?

Серебряные веточки

Завяли —

Не зацветут.

Мой давний друг,

О, как мы повзрослели

и… помолодели —

Миг житейский крут.

Вон — тополя опять

Зазеленели

И аллеи скоро зацветут.

Юрий Марков

Родился в 1946 г. в Перми. С юности живет в Березниках. Стихи печатались в газетах, журналах, альманахах. Автор трех книг. Нынче принят в члены Союза писателей России.

СТИХИ О ТРЕУГОЛЬНОМ СКВЕРЕ

А погода моя и деревья мои,

И лучи от случайной машины,

С тополей разносящийся шепот молитв —

Все мое до глубокой кончины.

Захожу без помех в паутину теней

Треугольного старого сквера.

Он причастен к далекой любови моей,

Каждой веткой его движет вера

В то, что все у меня хорошо и причин

Быть не может для грустного взгляда.

Милый друг, треугольный, давай помолчим,

Эта ночь нам обоим награда.

ПАМЯТИ ЕСЕНИНА

Каким он был, я не грущу, не зная.

Природа заменяет всех и вся.

Но что мне делать, роща золотая,

Он всю тебя допел до сентября?

Отговорила ты — и я лишился речи.

О золотой не дал мне говорить.

Поскольку все сказал про волосы и плечи,

Про то, как можно под луной любить.

Я не грущу. Но над окошком месяц

Опять стоит и лыбится в ночи.

Здесь хода нет!

Поэты рифмы месят

И вечность недозрелая горчит.

* * *

Ветра звуки. Осень. Темень.

Никого не жду.

Полублики, полутени

В вымершем саду.

Никого не жду и настежь

Окна в листопад

Открываю:

Там ненастья

Изнуренный взгляд.

Ветра звуки все бездомней

Ширятся в миру.

Все печальней, все огромней

Сердце на ветру.

Разошлось, расколотилось —

Волей не уймешь.

Сам не помню как случилось —

Ветер, я и дождь.

ВСТРЕЧНАЯ ЭЛЕКТРИЧКА

Разъяренная масса металла

Жестким степом гремящих колес

Мимоходом меня освистала,

Вышибая негаданность слез.

Налетела тоской ниоткуда,

Неизвестно куда торопясь.

Словно там, впереди только чудо,

А не та же житейская грязь.

ОКСАНА

Слышу словно на дне океана,

Словно волн звуковую игру —

Осиянна, Осанна, Оксана!

В этом имени гордая грусть.

Необдуманно дерзкая верность.

А в глазах отблеск яркого дня,

В них почти невозможная ревность

Опустила свои якоря.

Но, Осанна! Осанка! Оксана!

Украинские брови дугой.

Над величьем пустого стакана,

Над мерцаньем свечи золотой.

АСТРЫ ПЕРЕД СНЕГОМ

Последние астры в зеленом ведре.

Торговка на улице греет ладони.

Холодная осень у нас в октябре —

То белые мухи, то ветер застонет.

Торговка закуталась в серую шаль.

Последние астры прижались друг к другу.

Прохожий, купи и обрадуй подругу,

Неужто тебе этих красок не жаль?

* * *

Во имя твое! — я ославил народы.

Во имя твое! — я писал напролет

И ночи, и дни полоумные оды.

Во имя твое! — я, который живет.

Во имя твое! — я страдаю поныне.

Куда-то, зачем-то уходят года.

Во имя твое! — оставайся святыней.

Пусть имя твое будет тайной всегда!

* * *

Чего мне надобно теперь,

В преддверьи снегопада?

Холодный ум, надежней дверь,

Очарованье сада,

Уже свалившего с себя

Зеленый звон пощечин

В каминный шепот сентября,

В обугленные ночи.

* * *

Итак, она звалась Татьяной…

А. Пушкин

Тиха, загадочна, как тать,

Татьяна одинока.

Ее с душою не разъять.

Она летит высоко.

Здесь на земле лишь тень ее.

Одни глаза большие

Глядят, как в омут, в бытие —

Круги все шире, шире.

То болью сердце из груди

Идет на дно печалей.

Ах, Таня, свет твой впереди —

Корабль уже отчалил…

* * *

Зимой под сумрак вечеров,

С устатку, с радостной охотки

Я пропустить всегда готов

Стаканчик смелой русской водки.

Она с мороза хороша.

И сам с мороза молодеешь,

Когда дремучая душа

(куда ты эту душу денешь)

Вдруг забурлит, заговорит,

Открыв смятенья, мысли, чувства,

Расскажет где и что болит,

Совсем не ведая искусства.

А рядом звезды и друзья,

Которых время не прибрало.

Хмельных речей шумит дубрава

И лучшего желать нельзя.

* * *

Часы дают рассвету отдохнуть,

Отстукивая медленную полночь.

Не торжествуя, не зовя на помощь,

Сентябрь в душе осаживает муть,

Моих грехов и неумелых истин,

Тревожа тополь мокрый под окном.

Летят в меня оторванные листья,

Как дни летят, порвав с календарем.

Стекает в холод тьмы оцепененье.

Ложусь в постель, уставший от себя.

Меняю мир на сонные мгновенья,

В которых повстречаю вновь тебя.

* * *

Луна. Холодный ветер.

Деревья без листа.

И я один на свете

Без боли, без лица.

Ищу душою выход

Из мировых теснин

Не в сфере явных выгод,

А в обществе осин.

Как витязь без распутья,

Стою пред алтарем

Осеннего распутья

И бью одним крылом.

А думы улетают

Куда-то за предел.

И что со мною станет

Я знать бы не хотел.

Но ветер кличет стужу,

Но светится луна

И вынимает душу

Из бренного меня.

* * *

Когда поднять боишься веки,

Чтоб не столкнуться с Бытием,

Когда к тебе стекают реки

Тоски, целующей огнем,

Не просыпайся, коль родился.

Омоет ливень лик земли.

Считай, что ты уже смирился

Со всем, что видится вдали.

Иван Волков

Родился в 1941 г. в Горьковской области. В Березниках живет с 1959 г. Помощник депутата Государственной Думы. Стихи печатались в разных газетах, в «Литературном альманахе». Выпустил два сборника лирики.

ГОРОД НА КАМЕ

Этот город в березовой роще,

Что взметнулся над Камой-рекой,

Может, он не затейлив и проще,

Чем Чикаго с железной рукой.

Я влюбился в него до боли,

В эти улицы, парки, мосты,

В три кристалла калийной соли,

Что в веках превратились в пласты.

Славный город, с уральским задором

Взвейся чайкой над гладью воды.

Ночью месяц с прозрачным узором

Уходит с неба гулять на пруды.

Только дружба поможет в подъеме,

Это помнят мои земляки.

Пусть сияют огни в каждом доме,

Неба вам чистого, БЕРЕЗНИКИ!

ГРЕЗЫ

Открылась дверь и ветер дует,

Чья-то тень скользит в саду,

Черный кот в углу колдует…

Снится мне, иль я в бреду?

Ты вошла прозрачной тенью

Легко, сквозь утренний туман,

Вплыла ко мне как по теченью,

Но это был мираж, обман.

И помню я, твои глаза

Смотрели ласково с укором,

Но вдруг ударила гроза,

И ты ушла с потухшим взором.

Когда глаза мои открылись —

Напрягся разум весь и слух,

Все тени тотчас испарились,

Лишь тополиный вился пух.

Ты приходила летним днем,

Была свежа, и так прекрасна,

И солнца лик горел огнем,

Но это было все напрасно.

* * *

В небе месяц двурогий тонкий

Бледно-желтый оскалил лик.

Голос ветра надрывно звонкий,

Словно стонет в ночи кулик.

Плачет вечер осенним дождем,

Ветер воет печально, тоскливо.

Мы с тобою чего-то все ждем,

Очень долго и так терпеливо.

Наша встреча была коротка,

Если так торопливо расстались.

Будто выпил вина два глотка,

И опять мы чужими остались.

Облетает листва уходящего дня,

Тихой грустью ложится к дороге.

Что ты осень тревожишь меня,

Я и так постоянно в тревоге.

* * *

Выплыл месяц за кромкою леса

Ярко-белым, прозрачным кружком.

Я, уставший от жизни повеса,

Этот день проведу пастушком.

Пройдусь по зеленому лугу,

Где раньше срывали цветы.

Березка как старому другу

Шепнет: «Опоздал парень ты».

Она много раз приходила,

Но только цветов не рвала.

Видать очень сильно любила,

Сквозь слезы кого-то звала.

Встало солнце за кромкою леса,

Ярко-красным прозрачным кружком.

Я, уставший от жизни повеса,

Понял, мне не бывать пастушком.

* * *

Ночь январская дышит холодом,

Спит деревня в задумчивом сне.

Только волки, гонимые голодом,

Рыщут стаей, грустя о весне.

Светит месяц серебряным светом,

Снег морозный хрустит под ногой.

Колокольчик валдайский при этом

Залихватски звенит под дугой.

Кони фыркая, брызжатся пеной,

Снег фонтаном летит из-под ног.

Поле белое стало ареной,

Волчья стая бежит вдоль дорог.

Звезды в небе мерцают играя,

И луна, как бледнеющий лик.

«Прочь с дороги, звериная стая!»

Слышен в поле испуганный крик.

* * *

Три листочка цвета меди

Ты когда-то мне дарила.

«Если вдруг меня забудешь,

Пусть напомнят», говорила.

Ты любовь моя, Альбина,

Светлой грустью мне приснилась.

Будто тонкая рябина

Красной гроздью в окна билась.

К тебе мои тянулись руки,

Душа огнем в ночи горела.

Боже мой, какие муки…

Рука открыть окно не смела.

* * *

Синь небес полуденного зноя

Звенит, искрится в памяти моей.

Не будет мне надежды и покоя,

Пока не встречусь с Родиной своей.

В моих годах живут воспоминанья,

Душа порой терзается любя.

Волненье встреч и горечь расставанья…

Зачем всю жизнь обманывать себя?

* * *

Сорву листок зеленый с ветки,

Пущу его по ветру, вдаль,

А птиц всех выпущу из клетки,

Кому нужна тоска-печаль?

Порвалась в тонком месте нить —

Меня покинула Жар-птица.

Я утомился, мне б испить,

Ты, напой меня, криница.

Водой холодной, птичьим пеньем

И помоги набраться сил.

Снабди меня своим терпеньем,

Чтоб я пощады не просил.

* * *

Ночью звезды в небесах

Сверкают светом ласки,

Двурогий месяц на часах

Кому-то строит глазки.

Под звонкий хохот в сентябре

Резвится ветер в поле,

А по росе, как в серебре,

Гуляет конь на воле.

* * *

Однажды мне сказал пророк

«Ты очевидец в этом мире,

Возьми суму, с ней за порог,

Познай судьбу свою пошире».

Бреду, в ночи убогий странник,

Трудна дорога, тяжкий грех.

Откуда я и чей изгнанник?

Хочу спросить у всех, у всех.

Раскрой глаза мои, всевышний,

И научи, как дальше жить.

Похоже, я в России лишний,

Мне, может, за море уплыть?

* * *

Я к тебе стучался в дверь,

Думал, может быть, услышишь.

Хотел сказать «Прости, поверь

И обещай, что мне напишешь».

Всегда к тебе душой стремился,

Мечтал, что будешь мне опорой.

Только зря я торопился —

Чужая тень была за шторой.

* * *

Вот и осень стоит у порога,

В небе слышится крик журавлей.

Предстоит им большая дорога…

Пролететь мимо русских полей.

Где-то слышатся грома раскаты,

Шепот ветра раздался в лесу.

А на пыльной дороге солдаты,

Напевают про деву-красу.

* * *

Пусть улетают к югу птицы,

Гори, костер мой, не сгорай.

Пусть рвутся сполохи-зарницы,

Но я с тобой — любимый край.

Когда луна упрется рогом

В мое окно, оскалив рот,

Возможно, буду спать под стогом…

Пусть нищий я, но без забот.

* * *

Что случилось, моя черноокая?

Седина стала кудри венчать.

Расскажи мне, тихонечко окая…

Знаю, больно, зачем же молчать?

Наши годы еще не осень,

Рано бабке стучать клюкой.

Это только сентябрьская просинь…

Жизнь течет полноводной рекой.

* * *

Может, мы, утомившись в дороге,

Эту ночь проведем под луной…

Запах сена и шорохи в стоге

Нам подарят любовь и покой.

Южный ветер — ночной пересмешник

Будет песни забавные петь,

Ну а я, заблудившийся грешник,

Как могу, постараюсь согреть.

Юрий Святопольский

Ю. Святопольский (псевдоним, настоящая фамилия — Шерстнев) родился в 1939 г. на Вятчине. В Березниках живет с 1964 г. Журналист, зам. гл. редактора газеты «Березниковский рабочий». Печатался в газетах, альманахе, автор трех книг лирики.

* * *

Есть города, известные на свете,

Ну, например, Москва или Париж…

Мой город — невелик и неприметен,

С белесым светом черепичных крыш.

Березники. Березки и рябинки,

Ну и еще, конечно, тополя.

Ведут меня дороги и тропинки

Сюда, где сердцем прописался я.

* * *

Проснешься ночью, полн здоровья,

Какой-то силы неземной…

И тишина — у изголовья,

И тишина — над головой.

Глядят торжественные звезды

В твое высокое окно.

Как в дальнем детстве сладок воздух

И сердце радостью полно.

В тиши ночного просветленья

Опять неведомого ждешь…

Лишь в эти светлые мгновенья

Ты жизнью истинной живешь.

В РОДНОМ СЕЛЕ

Вернусь в свое родимое село…

Пойду тихонько улицей притихшей,

Почувствую всей сердца глубиной

Связь кровную с убогостью домишек.

Как изменилось милое село —

Ни церкви нет, ни школы, ни больницы.

Ползут по небу тучи тяжело,

Нигде не видно ни зверька, ни птицы.

Я прислонюсь усталостью своей

К березе старой с вывернутым корнем.

Смотреть стараюсь взглядом веселей,

Но лишь печаль сильней берет за горло.

А детство зорькой дальней отцвело.

Друзей уж нет, родители — в могиле.

Кто загубил родимое село,

Какая же безжалостная сила?

К чему, увы, былое ворошить,

Искать вождей бессовестных и лютых?

Пускай село и дальше будет жить, —

Спасем село, оставшиеся люди!

Спасем село, отстроим, возродим

И жизни музыкою вновь озвучим!..

Стою я на окраине один,

А в небе все ползут густые тучи.

* * *

Я принесу из леса ветку,

Поставлю бережно в стакан,

Пускай скорей приходит лето

К нам из далеких южных стран.

Пускай та веточка распустит

Свои листочки посмелей,

Чтобы поменьше было грусти

В душе у женщины моей.

Чтобы побольше было света

В глазах задумчивых ее,

И пусть мечтою ветка эта

Украсит наше бытие.

…Я принесу из леса ветку,

Поставлю бережно в стакан…

Как далеко еще до лета,

Но греет сердце и обман.

* * *

Радость надо подготовить!..

Ты не думай, что она

Для тебя готовой ходит,

Будто солнце и луна.

В каждом деле терпеливей

Будь! Не бойся опоздать.

Радость пусть, как плод, созреет,

Не спеши ее срывать.

Не спеши хватать и разом

Выпивать ее до дна.

Подготовить надо радость,

Будет радостней она.

* * *

Срываю одуванчик,

Пушистый, золотой…

И вновь я словно мальчик,

Веселый, озорной.

Готов, как в детстве, мчаться

По лужам дождевым.

И надо мной клубятся

Мечты и сладкий дым.

И снова нету в мире

Ни горестей, ни бед.

И стал просторней, шире

Такой привычный свет.

Ах, скромный одуванчик

С прозрачным стебельком,

Напомнил вновь о счастье,

О детстве золотом.

Держу в ладони нежно

Пушинок светлых шар.

И жизнь опять, как прежде,

Мне самый лучший дар.

* * *

Жизнь была бы очень черствой,

Если б с детства над тобой и мной

Не всходила солнцем ласка-нежность

Матери единственной, родной.

Жизнь была бы очень тусклой,

Если б не рождала вновь и вновь

Яркие возвышенные чувства

Женщина, дарящая любовь.

В жизни еще много неуюта,

Ложь сильна и колет зло остро…

Нас спасает в трудную минуту

Женщина, творящая добро.

Потому и жизнь всегда как чудо,

Потому к ней равнодушья нет,

Что шагает рядом с нами всюду

Женщина, несущая нам свет.

* * *

Красавицы яркие, томные

Других затмевают собой…

Мне нравятся женщины скромные

С неброской своей красотой.

Такие порой незаметные,

Движенья, как шелест крыла.

Но столько душевного, светлого

Они излучают тепла!

Красавицы взглядами-искрами

Все сыплют и сыплют — лови.

А эти раскроются исподволь

В работе, в общенье, в любви.

Откроются чудными гранями

Волшебной своей простоты,

Что будешь навек отуманенным,

Навек завороженным ты.

…Мне женщины скромные нравятся

С их скромной неброской судьбой…

А ну, отодвинься, красавица,

Достойных не засти собой!

* * *

Бывает осень русская дождлива,

Дожди все дни и ночи напролет.

В такие дни особенно тоскливо,

Печаль меня особенно гнетет.

Затянуто все небо хмарью серой,

А ветер и порывист, и сердит.

В такие дни дождливости безмерной

Душа моя притихшая молчит.

И что сказать душе осиротелой,

Когда повсюду мокрый листопад.

В такие дни любимое лишь дело

Спасет меня — писать стихи в тетрадь.

Я опишу с подругой милой встречу,

И взор ее, и локон золотой.

И посмотрю вокруг и вдруг замечу,

Как будто солнце светит надо мной.

* * *

Лес да поле. Рытвины да кручи…

У меня сегодня — выходной.

Посижу на камушке горючем,

Постою под сосенкой густой.

Отцветает желтый колокольчик

Что-то бессловесное шепча.

Радостно кузнечики стрекочут

Где-то будто сбоку у плеча.

Солнышко лучами золотится,

Травушка качает головой.

Тренькает мелодию синица…

У меня сегодня выходной.

Хорошо за городом. Привольно.

Надо мною неба синий шелк.

Сразу как-то радостно и больно,

Словно я прощаться с кем пришел.

Да и впрямь сегодня здесь прощаюсь

С летом, уходящим за моря.

И не зря рябины в милом крае

Предосенним пламенем горят.

* * *

По асфальту прыгает, как пробка,

Серенький невзрачный воробей,

Радостно чирикает и звонко…

У меня на сердце веселей.

Не боится воробьишка стужи,

Что заметно с севера грядет.

Знай себе чирикает, не тужит,

Птичьими заботами живет.

Вот бы мне такую бесшабашность,

Пробковую прочность воробья,

Чтобы стало ничего не страшно

В сумерках и стуже бытия.

* * *

Жизнь на шахматы похожа…

К пораженью нас ведет

(Как потом обида гложет)

Лишь один неверный ход.

Вот и мучаешься часто,

Не туда, мол, вдруг ступил,

Не нашел, мол, снова счастья,

Не хватило снова сил.

Близко было до победы,

Вроде, кажется, везло,

Вдруг одну оплошность сделал —

И насмарку все пошло.

Жизнь на шахматы похожа…

Каждый ход — изрядный риск.

Будь же, друг мой, осторожен,

В пропасть сдуру не сорвись!

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Как приятно после трудных странствий

Возвратиться в свой родимый дом.

Возвращенье — словно светлый праздник,

Вся душа охвачена теплом.

И глядят все вещи в милом доме

На тебя как добрые друзья,

Всё тебе здесь близко и знакомо,

Всё ласкает нежностью глаза.

По дорожке половой ступаю,

Словно бы по тропке полевой,

И в глазах жены своей встречаю

Луч хорошей верности земной.

Стены дома говорят мне: «Здравствуй!»

И предметы говорят о том.

…Как отрадно после дальних странствий

Возвратиться в свой родимый дом.

Юрий Кузвесов

Родился в 1932 г. в с. Тюинск Пермской области. Более 30 лет живет в Березниках. Работал на заводах, в шахте. Печатался во многих газетах. Выпустил четыре сборника стихов и одну книгу биографической прозы.

* * *

Город солнечный. Город зеленый.

Город-труженик Березники.

Город вырос у Камы студеной,

У могучей уральской реки.

Вырос он из простого поселка.

На земле нашей много таких.

А сейчас, будто нитки в иголках,

Дым струится из труб заводских.

Здесь крылатый металл выплавляют

И грядущего счастье куют.

И характер, как сталь, закаляют.

И руду на-гора выдают.

* * *

Мчится жизнь, будто дикая тройка,

К роковой неизбежной черте.

По России идет перестройка,

Мы спешим к иллюзорной мечте.

Катят дроги под гору к обрыву.

Страх, как боль, расширяет зрачки.

Развеваются конские гривы.

Ближе пропасть. Сильнее толчки.

Долетим, донесемся, доскачем.

Скоро напрочь развалится воз.

Предзакатным багрянцем охвачен

Неприветливый, старый погост.

* * *

Не всегда шагал я прямо.

Жизнь прожил не без греха.

В голове моей упрямой

Билась музыка стиха.

Не досталось мне в наследство

Даже медного гроша.

Только лапотное детство,

Да широкая душа.

ДРУГУ

Вот и вновь ледяною слюдой

Затянуло дорожные лужи.

Сколько зим, сколько лет мы с тобой,

Милый друг, по-хорошему дружим.

И у нас, может, были грехи,

Если годы просеять сквозь сито.

Только люди оценят стихи

И поймут, сколько правды в них скрыто.

Не тужи, не горюй, не кори.

Кое-что мы с тобою успели…

Не погасли еще фонари.

Доживем, допоем, что не спели.

* * *

Земляникой пахнут губы.

Косы — скошенной травой.

Любо мне шагать с подругой

К речке тропкой полевой.

Под ресницами густыми

Васильковая гроза.

Нас нельзя назвать святыми,

Но и грешными — нельзя.

* * *

Пил я губ твоих прохладу,

Трогал пламень длинных кос.

Помнишь, как через ограду

На руках тебя унес.

Ты давно уж не девчонка.

Я — не парень холостой.

Лишь тоску наводит хромка,

Мутит разум хмель густой.

И куда несется время,

Будто тройка скакунов.

С каждым днем весомей бремя

И больнее память снов.

РЯДОМ С ТОБОЙ

Пахнет в лесу перепрелыми листьями,

Хвоей, грибами, травой.

То ли бродягами, то ли туристами

Мы повстречались с тобой.

Вот и бредем под высокими елями.

Пьем ароматный настой.

А за деревьями травы расстелены,

Будто зовут на постой.

Так для чего нам мотаться и маяться

В поисках сказочных грез,

Мы ведь не грешники, чтобы нам каяться

Белому лику берез.

Скоро туман над землею рассеется.

Высушит солнце росу.

Хочешь тебя в этот домик у мельницы

Я на руках унесу?

* * *

На россыпь спутанных волос

Я завороженно взираю.

Любовь все эти годы нес,

Седин твоих не замечая.

Ведь я любил тебя другой,

Еще нетронутой и юной.

И очарованный тобой

Шел по дороге этой трудной.

Так и осталась навсегда

Ты молодой и вечно милой.

Я вижу и через года

Тебя божественно-красивой.

* * *

Ты приснилась мне вновь такая,

В буйной россыпи русых волос.

Но мешала гора крутая

И над речкой разрушенный мост.

Я рванулся, но сон растаял.

Только гроздья багряных рябин.

Да вдали журавлиная стая

Начертила размашисто клин.

МУЗЫКА ЮНЫХ ЛЕТ

А вообще-то чуть-чуть обидно.

Жаль ту музыку юных лет.

Но за прожитое не стыдно,

Да и к жизни претензий нет.

Все естественно, по закону.

Как природой заведено.

Годы катятся по уклону,

Сколь положено — столь дано.

И не выкинешь те печали.

Не убавишь прожитых лет.

Было время и мы встречали

С милой юностью свой рассвет.

* * *

Вот и отнежилось лето

В теплых ладонях лучей.

Отговорил до рассвета

Голосом тихим ручей.

В роще отпорхали птицы.

В дебрях замолкла сова.

Разве что ночью приснится

Шелком зеленым трава.

Да золотою монетой

Солнце уйдет на покой.

Молодость песней пропетой

Грустно помашет рукой.

ЗАКАТ

За холмами разлился закат

Отгоревшего жаркого дня.

Как большой кумачовый плакат

Словно вытканный весь из огня.

Вот и я, будто этот закат,

Незаметно угасну вдали,

Где играет волной перекат

И построились в клин журавли.

Отплясал, отлюбил и затих,

И скажу я вам всем не тая —

Этот крик, эта боль, этот стих

Лебединая песня моя.

РЕКВИЕМ

В мир иной уйду, как все, незримо.

Пылью занесет мои следы.

Пробежала жизнь неуловимо

Между пальцев каплями воды.

Обо мне на матушке-планете

Некому носить печали тень.

И что жил такой на белом свете,

Позабудут на другой же день.

Владимир Гусев

Родился в 1937 г. в Костромской области. В Березниках живет с 1976 г., работал на содовом заводе. Печатался в газетах, альманахе.

ГОЛОС ПАМЯТНИКА

Хлестала молния земного грома:

Катился враг на огневой броне.

Весной ушел последним я из дома,

А ты осталась с думой обо мне.

Я шелест трав забыл и птичий гомон:

В глазах сухая ненависти мгла.

Она и к горлу подступала комом,

И гневом мою душу обожгла.

Я падал в пропасть черной тишины,

Но снова встал под пенье пулевое.

Застыл я в бронзе посреди страны;

Мне сердце выжгло солнце боевое,

В меня вошло железо всей войны,

Во мне металл заполнил все живое!

* * *

Усердствовал дождик немало.

Промокли родные края.

А нынче с утра засияло,

Как будто улыбка твоя.

И сразу над лесом и полем

У далей божественный взгляд.

Как будто святые до боли,

Глаза твои в душу глядят.

Согрей поцелуем оконце,

В луга погулять позови,

Прощальное летнее солнце,

Последнее солнце любви!

* * *

В сердце ты у меня, как в саду лебеда,

Но не плачу я жалобно зябликом.

Я листок, что упал на просторы пруда

И до берега мчится корабликом.

Я, бродяга лесной и, свободу любя,

Ненавижу и власть, и лабазников.

Пропаду я с тобой, погублю и себя

В наших встречах без песен и праздников.

Вон звезда надо мной между туч в синеве

Предвещает лихие пророчества.

Нет ромашек давно в потускневшей траве,

Нет и нам на двоих одиночества.

* * *

И в лес, где поляны пусты,

Где каждая тропка знакома,

Войду, раздвигая кусты,

Гонимый тоскою из дома.

Меня иссушила она,

Что это такое со мною?

Душа чем, не знаю, больна,

Проклятая, стонет и ноет.

О, сколько в молчаньи терпеть?

Еще ничего не забылось,

Я мог бы о небе запеть,

Да сердце о землю разбилось.

* * *

Сердце воли такой не знавало,

Тихо билось, о вечном скорбя.

А сегодня, весной небывалой,

Ошалел я, увидев тебя.

Уши слышат безумные речи.

И глаза в твои жадно глядят.

И обнять твои белые плечи

Руки сами невольно хотят.

Пусть восторг побеждает рассудок,

И асфальт пробивает трава.

От твоих голубых незабудок

Поглупела моя голова.

Может, наша чума ненадолго,

А, возможно, до черного дня.

На тебя, как в засаде у волка,

Гончий голод в крови у меня!

ПЕСЕНКА СЕДОЙ БОРОДЫ

Это мои радость и беда.

Это наважденье колдовское.

Годы пробежали, как вода,

Только сердцу нет и нет покоя.

Бес в ребро мое уже давно.

Борода моя давно седая.

Только не один я пью вино.

Пьет со мной подруга молодая.

В мире нету глаз ее ясней.

Я, как мальчик, перед ней краснею.

Каждый миг я воскресаю с ней!

Каждый миг я умираю с нею!

ДЕВИЧЬЯ КОСА

В белом море плавал я, жил в тайге у скал,

Над степными травами на коне скакал;

Был в Перми, в Рязани я — всюду голоса:

Эх, куда пропала ты, девичья коса!?

Парни улыбаются, старики ворчат:

Парики с шиньонами в моде у девчат.

На прилавки свалена вся эта краса.

Эх, куда пропала ты, девичья коса!?

Лишь однажды вечером на лугах босой

Целовал я девицу с русою косой.

Но промчалась шалая юная гроза.

Эх, куда пропала ты, девичья коса!?

Снова в путь отправился, еду я, иду.

Может, ту красавицу снова я найду.

Падают опалами звезды на леса.

Эх, куда пропала ты, девичья коса!?

* * *

Когда в твое ворвался бытие,

Я встретился с любовью, как с бедою.

Что было — было, а теперь — былье:

Все заросло житейской лебедою.

Она повсюду, рви ее не рви,

И даже там, где слезы и рыданья.

Так пусто и свободно без любви,

Как будто я один средь мирозданья.

* * *

Распят крестовиной окна,

В пространство гляжу неземное.

Враждебна вокруг тишина,

И мертвенный свет надо мною.

Я не был у Бога в гостях,

Не видел и дьявола в стане.

За что же повис на гвоздях?

За темную радость желаний?

А были, наверно, весной

Молитва, любовь и отвага.

Я знаю, какая за мной

Пожалует нынче ватага.

И те, что рычат и ревут,

И те, что в цветочках жасмина,

Убогую душу порвут

На равные две половины.

УЖАС СОСТРАДАНИЯ

Жизнь снится страшною развязкой:

Среди немого бытия

Один во мгле, туманной, вязкой,

Чуть жив еще, но вижу я:

Сквозь черный холод мирозданья,

Из первобытного огня,

Вселенский ужас состраданья

Глядит на бренного меня.

А я, как будто пригвожденный,

Распятый за свою вину,

За муки всех приговоренный,

В бессмертном ужасе тону.

ОДА СОМНЕНЬЮ

Я думал, что наше гуманнее всех государство,

А небо и Бог — ерунда по сравненью с идеей;

Что нам коммунисты построят безмерное царство.

И все заживем мы от красного цвета балдея.

Совсем не разрушена веры лукавой основа:

Правители те же, но рай нам другой обещают.

А я сомневаюсь: на шее сидят они снова.

И снова народ, пропивая копейки, нищает.

Куда я не сунусь — мне, бедному, всюду удавка.

Куда не шагну я — под дых мне удар за ударом.

Сюда загляните — моя бесподобная лавка:

Я в ней, господа, нищету продаю свою даром.

Пусть я пред химерой не встану уже на колени,

Но можно ли верить, что внук, перед ней не согнется.

И если так будет, у нищих объявится Ленин —

И все повторится обманом, все ложью вернется.

Возьми же, Россия, в глухое свое бездорожье!

Когда тебе сложатся новые песня и ода,

Воскреснет душа, оплатившая кровью безбожье.

О только б не рабством в пути обернулась свобода!

* * *

Живем в заботах, суете, грехах.

О человечество, как жадная пиранья:

Все пожирает, превращая в прах,

Само уже на грани вымиранья.

Ему себя ничем не превозмочь.

Я сам живу бесславно и убого.

Я сам, все глубже погружаясь в ночь,

Не вымолю прощения у Бога.

Во мне все чувства бьются, как враги.

И мысль моя не видит, что ей надо.

И сердце погибает от тоски,

Не вечному, а временному радо.

Душа моя во мгле изнемогла.

Забавой кажутся война и драка.

Не знаю я границ добра и зла:

Я не пророк, я — сын слепого мрака.

Сергей Малышев

Родился в 1950 г. в деревне Мыс Соликамского района в семье учителей. После окончания пединститута и службы в армии приехал в Березники. С тех пор живет в нашем городе, занимаясь учительством и литературой.

* * *

Все грехи и обиды

Край родимый прощает,

С чужедальной орбиты

Он меня возвращает.

Сколько зим, сколько лет!

И вернуться не чаял…

Вновь ходить по земле

Я себя приучаю.

Пусть звезды я не выкрал,

Пусть в карманах не густо,

Но душа не привыкла

К невесомости чувства!

* * *

Уметь обманывать себя —

Какое гнусное уменье!

Терпеть кого-то не любя, —

Какое грустное терпенье!

Не от того ль беда твоя,

Что вдруг поплыли хлопья пены:

Мол, что за ханжество — семья,

Где нет любви, там нет измены!

Двоились чувства и слова,

Мельчали клятвы и заботы,

Вела дороженька, вела,

Да вдруг рассыпалась на тропы.

А может быть, река была,

В протоках путаясь, петляла.

Иное русло обрела,

Но имя где-то потеряла.

* * *

А потом будет память «плыть»,

Словно запись магнитофонная.

Поумерю и плоть, и прыть,

Как по осени муха сонная.

А потом, после всех стараний,

Меж крестами меня понесут,

И не станет меня, не станет —

Корешки сквозь меня прорастут…

* * *

Бывает, боль нахлынет, как волна…

Да что волна! — поднимет и опустит.

Как быть, когда приучит глубина?

Лишь мутный холод и мерцанье грусти.

А наверху —

великая весна!

И тянет в сеть счастливого обмана.

И даже смерть нам кажется желанной,

Когда наполнит сердце глубина.

* * *

Как признавалась женщина в любви!

Тот миг — над бездной —

был велик и страшен…

Я принимал сочувствующий вид,

А сам стремился от греха подальше.

Но этот мир в такой спирали свит,

Что стороной пройдешь ли боль и счастье?

Есть привкус преступления в любви —

Молчишь,

не любишь…

Значит — соучастник.

Лидия Иванова

Родилась и живёт в Березниках. Стихи часто печатались в городской газете.

* * *

Я люблю города небольшие,

Где потоки машин не шумят,

Где истории не ворошили,

А в народе легенды хранят.

Где ночами — без иллюминаций, —

Только звезды над шифером крыш,

Где умеют любить и смеяться,

Где особенно чувствуют жизнь!

* * *

Мой добрый город, как огромный улей

С шумящим роем работящих пчел.

И золотистой паутиной улиц

Он на закате светится еще.

А я живу в нем пчелкой самой малой

В его живых и каменных цветах.

Знать, на роду судьба мне написала

Жить только здесь,

в родных Березниках!

Здесь аромат фиалок на проспекте.

Здесь диких яблонь стройные ряды.

А чистых улиц шелковые сети

Глазами окон смотрят с высоты.

И в сумеречном мраморном тумане,

В обманчивом затишье всех шумов

Мигалочку разыгрывают с нами

Огни цветных электросветлячков.

Бодреют крупных новостроек будни.

А в старом сквере бьет фонтан опять,

И тихой ранью вновь меня разбудит

Тот старенький троллейбус ЗИУ-5!

* * *

Я покинула город этот,

Строгость первых его проспектов,

Зелень улиц, укрытых тенью

В день березового рожденья.

Я покинула город юный.

Но звучат провода, как струны, —

Неожиданно на экране

Появился город на Каме!

Узнаю знакомые лица…

И всю ночь мне потом не спится.

В грудь хочу я уткнуться маме,

Посидеть за столом с друзьями…

Много разных красот на свете.

Но все чаще доносит ветер

В теплый край, где сейчас живу я,

Песнь березовую, родную!

* * *

Мой город зеленый,

он молод совсем.

Но землям иным

уже ведом мой город.

Я здесь родилась

и ответствую всем,

Что мал золотник,

да особенно дорог.

Где белые ночи,

как беглые сны.

Пропитан сиренями

воздух бессонья

Где птичьего гомона

скверы полны.

Где просто и близко все,

как на ладони.

И мы здесь свои,

пусть всем доля своя.

Здесь дом наш единый

и в полдень, и в полночь.

Моя небольшая

родная земля —

Мне первая радость

и первая помощь.

Болеть ностальгией

желательно всем.

От этой болезни

на сердце светает…

Покинуть мой город

могу лишь затем,

Чтоб вновь ощутить,

как его не хватает.

* * *

Приезжай сюда, не пожалеешь.

Да, здесь апельсины не растут.

Но, пройдя по липовой аллее,

Словно искупаешься в меду.

А леса за городом какие!

Бисер клюквы россыпью по мхам.

И ступают девочки босые

Тропками к морошковым лугам.

А река с прозрачною волною —

Самый безупречный пейзажист.

Летний парк прохладою ночною

Пробуждает соловьиный свист.

Звуков белой ночи не забудешь!

Снегопады тополей легки…

В мраморе берез и ты полюбишь

Этот чудный мир — Березники.

В полных закромах сверкают краски,

Твердь и свет сливая в благодать…

Заповедный край уральской сказки…

Не забыть!

Не бросить!

Не предать!

* * *

Было здесь суждено мне родиться,

В захолустном и ссыльном краю.

И душа моя здесь — суетится

И хлопочет о счастье в раю.

Здесь она познавала печали,

Радость редкую видела здесь.

Здесь меня не цветами встречали,

Не давали балов в мою честь.

Только нет, не об этом болею.

Шум любой перемены ловлю.

Этот край бесприютный жалею.

А жалею, выходит, люблю!

Понеслась заваруха по свету!..

Свету б света!

Да мгла налегла…

Бедный город!

И в городе этом

Нет. мне места

и даже угла!..

Александр Горюшкин

Коренной березниковец, родился в 1955 г. Работает директором школы. Печатался в городской и других газетах.

БУКЕТ СНОВ

Что мне снится? Что мне снится?

Снится давняя гроза,

По ресницам, по ресницам

Пробежавшая слеза.

Снятся годы, расстоянья,

Нежных слов твоих звучанье,

Снятся милые глаза.

Что же утром? Что же утром?

Утром тают мои сны,

Незабудкой, незабудкой

По полям бредут они.

И спешу я утром в поле,

Чтоб успеть собрать до боли

Небом пахнущие сны.

БЕРЕЗНИКИ

Этот город в плену у рябин,

У берез, у тайги непролазной.

Этот город на свете один —

Необычный и своеобразный.

Этот город, как детские сны,

Нежным шагом идет по планете,

Потому и улыбкой весны

Показался он мне на рассвете.

В парке над старой скамейкой,

Где опадает листва,

Кружится дождь с ржавой лейкой,

Льет желтизну на слова.

Вот и пора золотая!

Ветры ее принесли.

Осень-цыганка, гадая,

Смотрит в ладони земли.

* * *

Я не запер двери,

Пусть ворвется дождь.

Верю, верю, верю:

Ты сейчас войдешь.

Снимешь плащ намокший,

Просто, как всегда,

Тихо спросишь «Можно?»

Я отвечу: «Да!».

ОСЕННЯЯ МИНИАТЮРА

Сговорились птицы что ли.

Или срок подходит им?

Только вновь над сжатым полем

Полетел, прощаясь, клин.

Отбуксировано солнце

Тучами в далекий край,

И опять по листьям бронза

Расплескалась через край.

От плодов встряхнулись ветви,

Уж рябина отошла.

И, прощаясь, вторит ветер:

Птичьим стаям: «До тепла!».

ОСЕННИЙ СОНЕТ

Вот и листья уже облетают.

Тянет долгой прохладой с реки.

И опять журавлиную стаю

Отпускать мне не с легкой руки.

Значит, нитью связующей стала

Эта песня щемящей тоски

Между мной и летящею стаей,

Между взмахом крыла и руки.

Гонит стаю сварливая осень.

Вот уж просто случайным штрихом.

Нанесенным на редкую просинь,

Стали птицы над дальним прудом.

Сердце — птица — и в клетке груди

Удержать не смогу я, лети…

Лев Гуревич

Родился в 1937 г. в Ленинграде. Давно живет в Березниках. По образованию физик, кандидат химических наук.

* * *

В начале было Слово.

И едва

Решусь я речью пересечь молчанье —

Да будут сразу все мои слова

Молитвой Слову,

бывшему в Начале.

ТРАВЫ АВГУСТА

У тропы ли толпясь, вдоль дороги ли,

Вам — попутные или встречные,

Без внимания к экологии —

Травы, травы — цветут, беспечные.

Воздух августа, густо настоянный

На душистой мистерии донника,

Расточается на все стороны

Эманацией тонкой-тоненькой.

Голубые розетки цикория

На ветвящемся стебле тянутся

От земного целебного корня

В голубое пространство августа.

Сизо-розовые, низкорослые

Стаи тесных соцветий клевера

Будто чьей-то рукой понабросаны

Совершенно непреднамеренно.

Травы летние — те ли, эти ли —

Друг на друга кивают благостно, —

Сами деятели и свидетели

Самодеятельности августа.

Божий август весь переполнили

Процветающие растения

И вписались цветочной симфонией

В человеческий день рождения.

С ними сердце цветет, благодарное —

За некупленный и непроданный

Необъятный букет, подаренный

Без отрыва от почвы родины.

ТИШИНА

Тишина моя, тишина,

Безмятежность грешной души.

Ты ажурных снов кружева

Для души, тишина, свяжи.

От отчаянности проблем

Отврати меня, отлучи, —

Всей Вселенной нетленный плен

Мне целебные шлет лучи.

В кружева меня спеленай,

И услышишь ты в тот же миг: —

Вожделенная тишина,

Я твой суженый, твой жених.

Ты утешь меня — нежно спой,

Что душа уже не грешна, —

Стану вечно я опять с тобой,

Тишина моя, тишина.

НА ЛЫЖАХ

Я стужей обожжен, но не обижен,

Мой след впечатан в снежную лыжню,

Две трети года прожил не на лыжах,

И вот — опять на лыжах я живу.

Оказана оказия такая —

Враз обелить земное бытие

И, сказку леса зрением лаская,

Вписать в нее присутствие свое.

У встречных елей бдительные уши,

Чего-то ожидавшие уже,

Стараются движение подслушать,

Звучащее во вторгшейся душе.

Движению души послушны лыжи,

И ты, душа, послушай и услышь

Шуршащие шаги четверостиший

Из-под счастливо шепчущихся лыж.

Возьму

к душе прильнувшую минуту —

Весомую, особую одну —

Остановлюсь, замру и слушать буду

Нахлынувшую свыше тишину.

ЧТЕНИЕ ГОРОДА

Ради метафоры топонимической

Прозванный «городом белых берез»,

Город сомнительной славы химической

К небу не храмы, а трубы вознес.

Где-то за трубами, где-то за Камою,

На расстоянии двух берегов,

Над теремами и старыми храмами

Теплится память минувших веков.

Два ее берега — Веру и Знание —

Соединяет стремительный мост,

Чтобы рифмованный код мироздания

Город читал в сочетании звезд.

Чтобы в тоннеле российской истории

Жители видели собственный Свет,

Чтобы из этого Света построили

Третью — просторную — тысячу лет.

Город, к востоку восторженно вздыбленный,

Зрением окон затеял подсчет

Частым излучинам — шустрым извилинам —

В длинной долине, где Быгель течет.

От МЖК аж до самой Околицы

Бродят над Быгелем выпускники, —

Белая ночь прячет белое солнце

Около города Березники.

В нем — от березы одно лишь название…

В строчках проспектов его и аллей —

То расцветут белоснежные яблони,

То белый пух полетит с тополей…

Солнце взойдет, застрекочут троллейбусы,

Но, вопреки городским голосам,

Теплые, светлые летние нежности

Манят к садам или хвойным лесам.

А в январе возле «Спорта-туризма»

Местный, уральский трескучий мороз

Щиплет сезонным налогом на бизнес

Каждый прилавок и даже киоск.

В разную пору события разные —

В сумме слагают одно бытие:

Город торгует, работает, празднует, —

Знает и делает дело свое.

Он не всегда и не всем улыбается, —

Чувства и шахты его — глубоки.

Только уж толк знает тот,

кому нравится

Город по имени Березники.

Владимир Лапшин

Родился в 1955 г. в Приморье. В Березниках живет с 1959 г. Работал корректором и сотрудником в разных газетах. Стихи пишет с детства. Печатался во многих газетах и журналах.

БЕРЕЗНИКАМ

Еще в конце пятидесятых,

Связав с тобой свою судьбу, —

Я знаю все твои фасады,

Любую крышу и трубу…

Ты у меня — как на ладони,

Суровый чуть, но дорогой,

Мой город!

Сердце так не тронет

Мне город никакой другой…

ВОКЗАЛ

Нескончаемы версты печали,

и любви,

и железных дорог.

Сколько раз и меня здесь встречали:

сам вокзал —

что родимый порог!

А за ним —

и радушие дома,

И приветственный шум тополей!..

От любого надрыва, излома

лечит город,

что прочих милей.

* * *

Благодарю, что ты — была.

Что принесла немало зла.

Сгорело все дотла… Зола!

Но в ней — алмазная игла.

* * *

…А мне уже не страшно! —

Мой голос говорит —

И надо мной, как брашна,

Весь Млечный Путь горит.

Не паюсной икрою

Душа утолена, —

А звездною игрою

В твоих лучах, луна.

* * *

Я как будто с облака сорвался.

Прилепиться некуда с судьбой.

Хоть не крал, не врал и оставался

В этом мире лишь самим собой.

Никакого рядом поколенья

Ни тогда, ни после не нашел…

Мамка ваша зверья, праоленья

Собирает наскоро на стол.

Я войду и — пировать засяду!

И — туманным взглядом пошучу

Про вино в бокалах: «А вот яду, —

Не судите строго, — не хочу!»

Я не верю человечьим сплетням.

Мне-то что! Мне гибнуть не впервой!

Как хотел — уйду тридцатилетним, —

С гордой и красивой головой!

ТВОРЧЕСТВО

Б. Ахмадулиной

…А! Эта страсть так выразить себя

в аккордах, в красках, в слове ли, в мотиве,

Чтоб плакальщица вечная судьба

вся проступила, как на негативе!

Она века покоя не дает,

она меня сжигает в грубом тигле

на медленном огне!

…Но, чу! поет

душа моя о том, чего достигли!

А не достигли — значит, мы верны,

верны себе и — кровью заплатили

за боль свою и боль своей страны,

долгов которой мы не возвратили.

Все остальное, видно, не беда.

Еще вчера гадали — чет иль нечет…

Ан — вечности каленая вода

ломает нам мальчишеские плечи!

Маргарита Глубоковская

Среднюю школу окончила в Березниках. Работала на содовом заводе. Печаталась в газетах «За калий», «Березниковский рабочий», в областном альманахе «Молодой человек». Сейчас живет в г. Усолье.

РЯБИНА

Говорили разное,

гадали-думали.

А рябина — красная,

снег ли, дует ли.

Стояла горькая,

Закатно-рыжая.

Она — гордая.

Она выживет.

* * *

Кто-то сделал нелепо и мудро:

время лечит лучше врачей.

Мне смешно.

Ветер тщательно пудрит

площадям

веснушки огней.

Укололи

язвительным шепотом.

Мне смешно:

значит, людям видней.

А беду

отчаянно штопаю

шелкопрядовой нитью дней.

* * *

И пела скрипка…

И сладкой болью

взяла в ладони

и сжала сердце.

Под низким небом

качались сосны,

озера плыли.

И снег ссыпался

с дремучих сосен.

И мчался ветер,

один, сквозь тучи,

до океана.

А скрипка гасла

и уходила

в снега, в березы…

АПРЕЛЬ

Утро

в стеклянной хрупкости

нагое, великолепное!

Утро

сплетает руки,

сплетает голые ветви

непрочным, призрачным пленом.

Иду

осторожной звонкостью,

тревожной и чистой.

Держу неразбуженное, ломкое,

А ведь просто:

замерзли лужи.

Надежда Ворожцова

Родилась в г. Осе Пермской области. После окончания института приехала в Березники и 30 лет работала в газете «Березниковский рабочий». Это вторая ее публикация в поэтическом сборнике.

* * *

Утро, день, синий вечер и ночь

Для больной души мало значат.

Но тревоги умчатся прочь,

Если всадник надежды прискачет.

Вот он близко, уже у ворот,

Развевается грива шальная.

Стук копыт, от ворот поворот,

Удаляется с ветром играя.

Мимо мчит, лишь дорога пылит,

Зябко вздрогнули ветки рябины,

Воздух вслед за конем шелестит

И рассыпались гроздья рубином.

Мост, река, он на том берегу,

Затерялся в неубранном поле.

Облик дальний навек сберегу

Без надежды, без веры, без воли.

* * *

Угас июльский день неспешно,

Цветы прохладны и свежи.

Заплакал филин безутешно

От одиночества и лжи.

Не так ли мы при ярком свете

Во власти пестрой мишуры

Живем, пока удача светит

До беспощадной злой поры.

А ночью стонем от удушья,

От горьких слов, тревог, измен.

Холодный омут равнодушья

Не предвещает перемен.

* * *

Уж сколько лет прошло и зим

От чутких струн твоей гитары.

Был каждый миг неповторим

В молчании ночных бульваров.

О! Как открыта и светла

Аллея вечного гулянья,

От счастья плакала ветла

Аккордом лунного звучанья.

Священно рук мужских касанье,

Священен трепет женских плеч.

В аллее вечного прощанья

Журчит бессмысленная речь.

* * *

Улицы близкие, улицы синие

В сонной глуши.

Светлые бусины раннего инея,

Голос в тиши.

В городе встречи вовек невозможные,

Тихо вокруг.

Лица задумчивы, взгляды тревожные,

Где ты, мой друг?

Мысли желания в облако канули,

Зреет гроза.

C тихою ласкою в душу мне глянули

Чьи-то глаза.

В космосе строгом созвездия дальние,

Скоро заря.

Песня печальная, песня прощальная

Спета не зря.

* * *

Утро. Ощущение тоски.

Серых облаков неясный росчерк.

В зеркало проснувшейся реки

Листья кленов осыпает роща.

Что случилось с нами здесь вчера?

Шорох листопада ли баюкал?

Тихая сентябрьская пора,

Старости медлительная скука.

Что ж теперь, вот так и будем жить.

Молодое время не вернется.

Милый мой, не буду я грустить,

Голос твой свирелью отзовется.

И тогда, поверь — среди зимы

Вновь закружимся мы в легком танце,

Вырываясь из предсмертной тьмы

В россыпи осеннего багрянца.

* * *

Затаилась, притихла ветла

От предчувствия вдохновенья.

А наутро, вздохнув, расцвела

В красках светлого удивленья.

Как чужды ей и ложь, и лесть

В ожидании праздного лета.

Не способна на злобу и месть

В ореоле прозрачного света.

Прикоснуться к ней невозможно,

Час цветения быстротечен.

Как роженица осторожна.

Звездный купол печален и вечен.

А весенняя ночь хороша

В лунных бликах святого мгновенья.

Боже мой, это наша душа

В муках творчества и сомненья.

Фатих Якупов

1943–1992

Родился в Татарии. В Березниках жил с 1949 г. Окончил БХМТ. Работал на содовом заводе. Печатался в городской газете.

БЕРЕЗНИКОВСКИЙ ВАЛЬС[1]

Бирюзовый вечер снова над тобою,

Скоро засверкают в окнах огоньки.

Ты недаром с детства стал моей судьбою,

Город с нежным именем — Березники!

Здесь тайга звенела криком журавлиным.

Здесь ютились робко села у реки.

А теперь стоишь ты в вихре тополином,

Город — сердце химии — Березники!

Стройные кварталы далеко шагнули,

Скверы разметались, будто лепестки.

И стоят заводы, словно в карауле,

Охраняя город мой — Березники!

Ты мне часто снишься белым теплоходом,

В завтра освещают курс твой маяки.

Будь еще прекрасней

с каждым новым годом

Город вечной юности —

БЕРЕЗНИКИ!

УРАЛЬСКАЯ ЗИМА

Снег хрустит, как спелая капуста,

Съежились от холода дома.

Птицы улетели, в парке пусто,

Царствует свирепая зима.

Хмуро выхожу я в час рассветный

На обледенелое крыльцо.

Ветерок дыханьем незаметно

Сковывает руки и лицо.

Фонари мерцают в дымке синей,

Льет на землю бледный свет луна.

Вмиг одежду покрывает иней,

И виски сплошная седина.

А навстречу быстрою походкой

Изредка прохожий снег крошит.

На ходу бросает: «Ну, погодка…»

И под крышу теплую спешит.

Даже воробей неугомонный

В форточку вдруг залетел ко мне.

Гостем будь, согрейся, друг бездомный,

Помечтаем вместе в тишине.

Верь, дождемся и тепла, и света,

Унесется грусть с морозной тьмой.

На Урале ласковое лето,

На Урале холодно зимой.

ЛЕТНЯЯ НОЧЬ

Растворились во тьме тротуары,

Ветер дышит прохладой ночной.

Вдалеке слышен голос гитары

Над царящей вокруг тишиной.

С кем-то шепчется тополь высокий,

Отодвинувшись в угол двора.

Облепила фонарь одинокий

Суетливой толпой мошкара.

Светлячками ползут лесовозы,

Исчезая за дальним леском.

До утра тихо дремлют покосы

С недометанным первым стожком.

Будто снег, всюду пух тополиный

На траве расстелился в холсты.

Дразнят запахом свежей малины,

Утопая в крапиве, кусты.

Чей-то двор огласил запоздало

Кукареканьем звонким петух.

У соседнего дома устало

Свет в окошке последнем потух.

Ирина Бельмас

Родилась и живет в Березниках. Преподаватель музыкального училища. Стихи печатались в альманахе (1995).

«ЭДЕМ»

Куда ни глянь — кругом торжище

И лишь о деньгах разговор,

Кто — титулованный ворище,

А кто-то просто — мелкий вор.

Блатные песни лезут в уши;

Рай, ресторан — одно и то ж,

И мертвые смеются души,

Держа за пазухою нож.

* * *

Как бусинки нанизываю мысли

На тоненькую нитку бытия,

Печальные так тяжело повисли,

А легкие — не сохранила я.

* * *

Как за соломинку хватаюсь за тебя,

«Любимый мой», — шепчу я, как молитву.

А ты, по своему, любя,

Мне, невзначай, протягиваешь бритву.

И здесь никто не виноват,

Я говорю, а ты не слышишь,

Ответишь что-то невпопад —

Не сплю, ты спишь и ровно дышишь.

* * *

Искусственные розы хороши,

Но совершенство в них оцепенело.

Они, как музыка больной души,

Как мертвое, раскрашенное тело.

И неприличное есть что-то в красоте,

Когда не сразу отличишь живое.

Обняв, рука повисла в пустоте,

Опять одна, а думала — нас двое.

* * *

И жалкой, и смешной бываю,

Застенчивой, не по годам,

Тогда я маску надеваю —

В убежище скрываюсь там.

И чтоб никто не понял даже,

Держу улыбку, прямость плеч,

Сжимаю, вместе с макияжем

Я маску, перед тем, как лечь.

Лицо тревожно изучаю,

Морщинки подлые кляня,

Я эту женщину не знаю,

Что так похожа на меня.

Борис Суровешкин

Родился в 1943 г. в Удмуртии. С 1959 г. живет в Березниках. Работает монтером-телефонистом на строящейся ТЭЦ. Печатался в газетах разных городов.

* * *

Не уйти и не скрыться

От нахлынувших чувств…

Привередливым принцем

Оказаться боюсь, —

Потому и не смею

Потревожить тебя,

Мою милую фею

Грез моих и огня.

Все клокочет и бьется

В неуемной груди —

Там Сальери и Моцарт,

Шуман, Бах, Бородин.

Вперемешку все звуки

Скрипок, труб и валторн,

Дирижерские руки,

Нескончаемый хор…

Все смешалось… не скрыться

От нахлынувших чувств!

Привередливым принцем

Оказаться боюсь…

* * *

В голубом вагоне

Ты ко мне все ближе…

В пожелтевшей кроне

Солнце сумрак лижет.

Затаясь средь веток,

Час, наверно, третий,

Вспоминая лето,

Тихо дремлет ветер.

Только мне не спится

И, хотя не просто,

Лет, пожалуй, тридцать

Жду тебя я в гости.

Жду, когда удача

Подмигнет хотя бы,

Счастье обозначит,

Уберет ухабы,

Радостью наполнит

И поднимет тосты, —

Я же не безмолвный:

— Приезжай же в гости…

БОЛЕЮ

Болею словами твоими,

Оброненными невзначай,

Что холод приносят и зимы,

И в сердце приносят печаль.

Болею от чувств без ответа,

А радость, наверно, ушла

В счастливое, доброе лето,

Когда моя пела душа.

Болею твоим молчаньем, —

Все жду от тебя письма,—

С единственным желаньем

Как можно побольше узнать.

Болею, тобой болею,

Земной мой единственный храм,

И выстраданную затею

Уже никому не отдам.

Болею… Одно лекарство

Мне может помочь теперь, —

Прожить свою жизнь в твоем царстве

В согласьи, в любви, без потерь…

* * *

Ласкай свой взор в зеркальных отраженьях,

Не видя ничего вокруг себя, —

Кривые зеркала мировоззренья

Влекут тебя, влекут тебя…

Смешалось все, и выхода не видно

Из проливных дождей, и бурь, и гроз.

Как жалко мне, и горько, и обидно

От этих грез до горьких слез!

Зачем тебе страдания и жалость,

Уж если ты собой увлечена?

Такая, видно, доля мне досталась

Живу один и ты одна.

Живу один тревожно и смиренно, —

Ведь так крепка непримирения стена…

Будь счастлива ты в этой жизни бренной!

Раз хочется — живи одна!

* * *

Не возводите женщину на трон,

Хотя она и этого достойна, —

Иначе будет буря, будет гром,

И ваша жизнь пойдет на слом —

В семье так возникают войны…

Впитав в себя лелейные слова,

Она, на троне гордо восседая,

Всегда права, всегда она права…

И сразу кругом, кругом голова, —

Потом заметишь: голова ж — седая!..

Для женщины теперь — ты просто раб,

Смешной, послушный и презренный,

На все готов, всему ты рад, —

И без каких-нибудь затрат

Готов нести такое бремя.

Пускай все в жизни кончится добром,

Затихнут распри навсегда и войны!..

Но чтоб не грянул в вашей жизни гром,

Не возводите женщину на трон,

Хотя она и этого достойна!..

Я ГОРЖУСЬ

Молод ты —

Тебе всего полвека, —

Но отмечен Родиной не раз…

Сотни малых и великих строек

С честью завершил рабочий класс.

И во славу тех былых сражений

За хлоркалий, магний и титан

Встали комбинаты и заводы

Памятником мирного труда.

В зареве огней цветущей жизни

Город мой безудержно растет, —

Распластал могучие он крылья

Через море камских буйных вод.

Правый берег с каждым годом ближе,

И, вписав победную строку,

Новый город скоро я увижу

На высоком камском берегу…

На века воздвигнутый народом,

Вечно юн мой город дорогой.

Я горжусь, что суждено с тобою

Мне идти дорогою одной.

И встречать победные рассветы

С новой неоконченной строки…

Нет тебя красивее на свете,

Город мой родной, Березники!

Иван Гилев

Родился в 1925 г. в селе Верхнее Мошево Соликамского района. Участник войны. В Березниках живет с 1963 г. Работал директором УПП ВОС. Пишет прозу.

ПРОВОДЫ

Утро путалось в потемках,

Ворон каркал у окна.

На плече моем котомка,

Просит кровушки война.

Мама в кофточке в горошек

На крылечке обняла:

«Ну, ступай, родной сыночек,

Коль Отчизна позвала!»

Месяц, будто за царевной,

Плыл по небу челноком.

Тятя, полон веры древней,

Осенил меня крестом.

СВЕТ

По щеке не катилась слеза

В темноте неуютной и тесной.

В пальцы тихо спустились глаза:

Я по азбуке шарю рельефной.

С ней обрел я душевный покой:

Свет мне дали волшебные точки,

Одуванчик в траве над рекой

Серебристой качает головкой.

ОДНОПОЛЧАНИНУ

Друг фронтовой, искал тебя везде,

Моя разведка сорок с лишним длилась,

А ты лежишь, солдат войны, в земле,

Сирень в печали над тобой склонилась.

В ее корнях твоя струится кровь,

Твой дух в просторах Родины витает.

В сердца вселяет нежность и любовь,

Во имя жизни к жизни призывает.

Татьяна Царенко

Т. Царенко (Похмелкина) родилась и закончила школу в Березниках. По профессии врач. Несколько лет работала в горбольнице № 1. Любителям поэзии она известна по публикациям стихов в березниковских газетах. Сейчас живет на Украине.

* * *

В солнечном городе

Пух тополиный носится,

Глупо и молодо

В окна открытые просится.

Солнцем обласканы

Улицы севера нежатся,

Ты словно сказкой,

Раскрасил мне сердце нежностью.

С нежностью в лица смотрю

Незнакомые пристально,

В нежности счастье

Приходит такое чистое,

Счастье слияния

С каждой улыбкой детской,

Счастье страдания,

Радости зыбкой и светлой.

К чьей-то больной

Надежде ранимой

Причастие…

И ты не со мной.

А во мне, мой любимый,

Счастьем.

* * *

Хромая лошадь посреди шоссе

Шарахалась от всех автомобилей.

Она не понимала, что уже

Здесь не нужна, а ведь ее любили.

А ведь когда-то быстро и легко

Она по снегу мчалась утром ранним.

Не каждый из окрестных смельчаков

Запрячь ее отваживался в сани.

А коль запряг, попробуй удержись,

Чтоб прокатить красавицу-невесту.

Но, видимо, быстрее мчалась жизнь,

И старой лошади в ней не хватило места.

Спешим куда-то в грохоте машин,

Чего-то ищем среди стен и комнат.

Что нам до лошади? Есть тысячи причин,

Чтоб лица дорогих людей не помнить.

Спешим куда-то, чаще наугад,

От детства, от природы, от себя.

И некогда теперь взглянуть назад…

А вдруг там кто-то ждет тебя?

* * *

Что мне сделать для вас?

Нарисована сказка,

Та, которой не сбыться,

Простите, увы.

Что мне сделать для вас?

Ведь рисунок, как маска,

Под которой лишь слезы укрыться должны.

Я дарю вам улыбку,

Вам, добрые люди,

Я дарю вам в рисунках дыханье весны.

И немногим стихи, как надежда на чудо,

Так пьяняще обманна,

Как добрые сны.

Я хочу подарить просветленное небо,

Возвращенье из тьмы белоснежных больниц.

Я хочу подарить не воздушную небыль,

А земное мгновенье по имени Жизнь…

Валентина Петровская

С детства живет в Березниках. Человек трудной судьбы, мужественного характера. Закончила институт. Печаталась в разных газетах.

СЧАСТЛИВОЕ СВИДАНИЕ

В город утренний, в город ранний

Я вхожу по дорожкам весны,

Надо мной — золотое вязание

Солнца, листьев, небес синевы.

Чистой улицей мчатся троллейбусы

В бликах солнечного огня.

И троллейбусы и автобусы

Вновь приветствуют здесь меня.

Машут ветками листья тополя,

Одуванчик шлет парашют.

Одинокой березкой во поле

Я не чувствую себя тут.

Если ветер согнет мои плечи,

Я не встану на полпути.

Каждый камешек здесь меня лечит,

Помогает вперед идти.

Каждый день я вхожу в город ранний

По дорогам борьбы и труда,

Будто к милому на свиданье,

Чтоб остаться с ним навсегда.

* * *

Слышу сосны шумят и шумят, не смолкая,

И вдыхаю смолистый, лесной аромат,

И смотрю в неба синь, где от края до края

Облака, словно птицы большие, неподвижно парят.

Далеко-далеко горизонт меня манит:

Все туда, где дома поднимаются в рост;

Руку жизнь подает, за собой меня тянет.

Я иду, не скрывая непрошеных слез.

Прикасаюсь щекой к хвое сосенки колкой,

Обрываю иголки, кладу на ладонь,

Сколько их уместилось, как жить буду долго,

И попробуй, болезнь, ты теперь меня тронь!

Бьется в сердце моем непонятная радость,

Я пьянею от запахов, как от вина,

Говорят доктора: «Волноваться не надо, —

Говорят, — надо больше покоя и сна»…

Волноваться хочу и тревожиться тоже

Даже в этом спокойном, зеленом бору.

Муравья и того своя ноша тревожит,

Ну, а я — Человек, без тревог не могу.

* * *

Люблю Москву в ее огнях,

Люблю другие города,

А где живу? — в Березниках,

Отвечу с гордостью всегда.

Везде, в любом краю далеком

Мне в сердце светят огоньки,

В чужих домах — родные окна,

Мои Березники.

ПОТОК

Поток рожден шумливыми дождями,

Ему ли тихим ручейком брести?

Он скачет с гор огромными прыжками,

Он рушит все, что встретит на пути,

Смывает дамбы, мощные плотины,

И в высь бросает свой свободный крик,

И, вздыбив пену волн, стремительный и сильный,

Неудержимо рвется напрямик.

Рычит, деревья вырывает с корнем,

Порой утесы даже валит с ног.

…Вот так, наверно, в чьем-то сердце гордом

Бушует страсти огненный поток.

Не подчиняясь никаким приказам,

К заветной цели пробивает путь.

…Плотину не одну воздвигнет разум,

Поток уже с дороги не свернуть.

О СЧАСТЬЕ

Говорят, по свету счастье ходит,

Ищут все его, не все находят.

Бродит счастье тропкою лесною,

Чуткое, доступное, земное.

Шелестит березовым листом.

Веткой ивы машет над прудом.

Льется солнцем радостно-горячим,

Жеребенком быстрым в поле скачет.

Зреет хлебом, лугом зеленеет,

Сочной вишней в теплых ветках спеет.

Жаром подвигов в ладонях сильных дышит,

Спит в кроватках озорных мальчишек.

Пахнет снегом, ветреным, морозным,

И пургой сердитой бьется грозно.

Светит счастье письмами простыми

От тебя, мой человек любимый.

Алексей Вятских

1941–1990

С 1965 г. жил в Березниках. Более 20 лет работал преподавателем, а затем директором строительного техникума. Печатался в газетах города.

* * *

От губ моих до губ твоих

Святая неприкосновенность…

Горячим шепотом молитв

К тебе моя струится нежность.

До сокровенных дум твоих

Недосягаемая близость…

Мой каждый нерв, мой каждый стих

Твоим дыханием пронизан.

Меж нами даль, не перейти,

А сердцу не остановиться…

Горячим камнем на пути

К тебе любовь моя лучится.

Не оскорблю, хоть не легко,

Тебя своим прикосновеньем,

Да будет в сердце непокой

В твоем цветении осеннем,

Да будет мир в твоих глазах,

Тобою понят и услышан…

Мне жить без отступа назад,

Любя и поднимаясь выше.

* * *

Я рисую тебя

На холсте моей чистой души,

Чтоб в глазах твоих влажных

Явилось мне звездное чудо,

Чтоб вновь ощутить

Горький трепет в бессонной тиши,

Что приходит ко мне

В этот миг неизвестно откуда.

Я купаю тебя

В росах синей июньской травы,

И тобой окрыленный

Как странник миражем в пустыне,

Я ввожу тебя в храм

Моей чистой и светлой любви

Как хозяйку и стража его,

Как судьбу, как святыню.

Ты неслышно идешь,

Излучая загадочный свет,

И уходишь в туман

Драгоценной предутренней дремы…

Я рисую тебя

Уж, наверное, тысячу лет,

Чтобы светлая грусть

Освещала углы в моем доме.

* * *

Ты входишь в осень, трепетно любя

И буйство красок, и тревожность света…

Тебя люблю и только для тебя

Хочу стать осенью с дождем и ветром.

Я — дождь! Я — ветер! Мне рыдать навзрыд,

Стихами с болью очищая душу,

Войди в меня как в самый первый стыд,

Я нежностью тебя согрею в стужу.

Как листопад, таинственно кружась,

Я опадаю днями золотыми.

Я — осень, чтоб тебе принадлежать,

Войди в меня, как в правду, как в святыню.

ОСЕННЕЕ

Ветрами сентября в меня стучится осень

Сквозь птичий перелет, молчание полей,

Отжившая свой век, листва летает в озимь

Бессильным взмахом крыл отставших журавлей.

Я медленно бреду средь желтой пантомимы,

Трепещущая суть в травинке и листке,

Что журавлиный клин уже непоправимо

Нас раздвоил с тобой и канул вдалеке.

Его не возвратишь, лишь кочетом с востока

Трубит моя заря, зовя на край земли.

И белые стихи, как белый снег до срока,

В метущейся душе сугробы намели.

Что было дорогим и все, что было рядом,

Я в них похоронил и воскресил опять,

Чтобы к ногам твоим звенящим звездопадом

Однажды с высоты любви своей упасть.

* * *

Я уйду, никого не браня, не кляня,

С ощущеньем живым недосказанной боли…

Нет на свете, наверное, ярче огня,

Чем сиянье звезды, что дана нам судьбою.

Но не ставьте крестов мой покой сторожить,

Мне в награду, как в самой прекрасной поэме,

Та звезда, за которой шел всю свою жизнь

Упадет на могилу мою хризантемой.

Людмила Ильиных

Родилась в Свердловской области. В Березниках живет с 1957 г. и все это время работает на АО «Бератон».

* * *

Я всего-то лишь только женщина,

Но себя я ничуть не принижу,

Потому что с природой обвенчана.

Я люблю ее, вижу и слышу.

Я вхожу в этот мир без опаски,

Удивляясь его волшебству.

Только здесь натуральные краски,

Только здесь я учусь естеству.

И никто здесь меня не обидит,

Потому что сама я с добром

Прихожу сюда, чтобы увидеть,

Замереть… и послушать потом.

Я к трепещущей шумно осинке

Прикасаюсь дрожащей рукой

И в висящей на ней паутинке

Нахожу беспредельный покой.

* * *

Люблю я русскую березу

За стройность, гибкость и красу.

У ней весною сок, как слезы,

Зимой сережки на весу.

Но мне милей всего осинка,

Ее трепещущая грусть.

Я по извилистой тропинке

Спешу к ней в гости отдохнуть.

Я к ней спешу зимой и летом,

Чтоб под крылом у ней опять

Душа наполнилась бы светом

И перестала горевать.

И пусть она трепещет шумно.

Я слышу в ней земную твердь.

Ей, как и мне, наверно, трудно

Под осень плакать и гореть.

* * *

Летит и кружит снегопад,

А мне становится теплее,

И мысль хмельная невпопад.

И я от мысли той хмелею.

Не разобраться в кутерьме

Той пляски снежной и мятежной,

Все спуталось, так и во мне.

И я хочу быть падшей, грешной.

Любить и ласки отдавать

В ответ на чьи-то поцелуи,

И снова в снегопад бежать

Под охлаждающие струи.

ИЮЛЬ

Полыхают алые зарницы,

Пахнет пряным запахом покос,

А трава по утру так росится

В капельках хрустальных чистых слез.

В перелесках прячется дорога,

Тянет кедр верхушку в небеса.

Ветер шелестит в кустах с тревогой,

Словно он поет о чудесах.

Под сосной раскидистой прохлада.

Отдохнуть присела на часок.

И доносит ветер звуки стада

Через поле, речку и лесок.

Перезвоном солнечным наполнен

Лес — прекрасен в дреме поутру.

И исходят радужные волны

От росы и гаснут на ветру.

Надо мною небо голубое —

Тонет взгляд в прозрачной высоте,

И дурманит травяным настоем

В утренней июльской тишине.

ОГУРДИНО

Огурдино, Огурдино,

Ты словно сладкое вино,

Волненьем наполняешь грудь

И не даешь душе уснуть.

Огурдино, ты просто рай:

Здесь неба, солнца через край.

Здесь чайки стонут над водой,

И старый бор стоит стеной,

Как будто с Камой говоря.

Здесь блики над водой горят.

И вдалеке широкий плес,

Как изваянье бурь и гроз

Песком и гравием манит.

Меня он тянет как магнит.

К нему спешу я вниз к воде,

Где старый с удочкою дед

Колдует, сидя на бревне,

В речной разлитой тишине

Волна спешит к ногам босым.

И мне не нужен юг и Крым.

Наш милый север чудно прост,

И мне совсем не жалко слез,

И я, дыханье затая,

Шепчу: «Как я люблю тебя».

И будто вторит мне она —

Моя родная сторона.

Леонид Мезрин

Родился в Кировской области в 1941 году. В Березниках живет более четверти века. Работает на АО «Ависма». Печатался в городской газете.

ДЕВУШКЕ-ВОДИТЕЛЮ ТРОЛЛЕЙБУСА

Как прекрасно, когда я тебя повстречаю,

Ты машину свою подчинишь тормозам.

Я в разлуке с тобой очень, очень скучаю

По губам твоим алым, по милым глазам.

Ты переднюю дверь для меня открываешь,

И в кабине твоей загорается свет.

Если ты обо мне точно так же скучаешь,

То другого мне счастья не надобно, нет!

Я к тебе подойду и всем сердцем привечу.

Расспрошу, как дела, о себе расскажу,

На вопросы твои, на любые, отвечу.

До конечной, конечно, тебя провожу.

На прощанье подашь свою добрую руку.

Я пойму, что другого мне нечего ждать.

Дверь откроешь — шагну в эту темень-разлуку,

Чтобы снова о встрече с тобою мечтать.

ЦВЕТОК МОЙ НЕЖНЫЙ

Цветок мой нежный, шлю тебе привет.

В разлуке мы, так по тебе скучаю.

Ведь я в одной тебе души не чаю,

Милей тебя, дороже в жизни нет.

Цвети всегда и вянуть не спеши.

Уберегу тебя от всех болезней.

И в этом деле нет, поверь,

полезней Любви, которая от сердца, от души.

Будь весела, а грани я сотру,

Которые есть, может, между нами.

Лишь только б ты своими лепестками

Красиво трепетала на ветру.

* * *

Целуй меня, любимая, целуй.

Приятно мне твое прикосновенье.

И я шепчу: «Остановись, мгновенье —

И сердце мое в радости ликуй».

Целуй меня, любимая, целуй.

Пусть веселятся вместе наши души.

Пусть несчастлива говорят. Не слушай.

Ты счастлива и больше не горюй.

Целуй меня, любимая, целуй.

Ласкать тебя я непременно буду

С избытком чувств — я их порву запруду.

Волна любви не утихай, бушуй.

Сердца, разлука, наши не волнуй,

Хотя «ничто не вечно под луною»,

Но нам ли горевать о том с тобою…

Целуй меня, любимая, целуй!

ПРОСТИ, НЕНАГЛЯДНАЯ

Весть о том, что пришла осень,

Ветром сорванный лист принес.

Знаю место, средь елей и сосен,

Из рябинок и стройных берез.

На безветренной, тихой полянке

Описали они полукруг.

Посредине березка-беглянка,

Словно хочет сбежать от подруг.

Я с березкою той подружился,

В выходные ее навещал:

Горем, радостью с нею делился,

Ничего от нее не скрывал.

И она на мое откровение,

Или просто утешить меня,

Пела песни свои осенние,

Тихо, нежно листвою звеня.

Но однажды пришел на свиданье —

Пред глазами померкло кругом:

Ту березку — природы созданье

Кто-то грубо срубил топором.

Это чья-то душа беспощадная.

(Красоту понимать он не мог)…

Ты прости меня, ненаглядная,

Что тебя я не уберег.

Весть о том, что пришла осень,

Ветром сорванный лист принес.

Знал я место, средь елей и сосен,

Из рябинок и стройных берез.

Дмитрий Ценев

Родился в 1967 году. Студент-заочник, Литературного института им. Горького. Стихи печатались в газетах, альманахе, проза — в журнале «Юность».

* * *

Давай любить неагрессивно,

Чтоб крови не было и боли…

Пусть станут тяжесть и пассивность

Гарантами свободы воли.

Возьмем букет воспоминаний,

Увядших в банке из-под флирта,

Швырнем его на поле брани

Или утопим в луже спирта.

Откуда вдруг пришла усталость

Свинцовым облаком прозренья?

Неужто в жизни нам осталась

Лишь ложь обид и подозрений?!

СОНЕТ

Мой череп — дом, здесь под заклятьем вечным

Любовь моя заключена Судьбой.

В мозгу больном, измученном тобой,

Вино и кровь стучат тоской кузнечной.

Но в окна глаз и рта проем дверной

Сквозь сталь молвы, ветра событий встречных

К тебе свет рвется грезой подвенечной,

Подобный грозам — силы внеземной.

И, не взирая на свою ненужность,

Темницу на куски разбив,

Нелепую натужную наружность

Мою разворотив воронкой взрыва,

Убьет тебя всеразрушеньем счастья

Накопленная в заточеньи страсть.

ЗЛОЙ ГЕНИЙ

Погрязши в окружающем упрямстве,

Обобществленный тупостью мирской,

Представлю шоу публике людской, —

Толпе в лицо рыгнувши ветром странствий,

В тела войдя болезнию морской, —

Мессией матерных свобод в пространстве:

В идейно-романтическом убранстве —

Заоблачно-прекрасною тоской.

Изящно-груб, как строчка из Бодлера,

Умру героем, — сброшенным с галеры,

Забитый веслами смешных гребцов.

Мы изначально встретились врагами:

Я, гордо топчущий любовь ногами,

И тьма влюбленных искренне глупцов.

ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ СОНЕТ

Волшебным даром округленный гений

Парил в заоблачности мастерства.

Не ведал ни греха, ни естества,

Поверхностям оставив грусть сомнений.

Но зеркало воды внизу листва

Ковром покрыла, обманувши зренье.

Поэт был удивлен, как в День творенья

Увидев Землю без людей. Чиста,

Достойна показалась приземленья.

С небес спустился, полон умиленья,

Не чувствуя иллюзии угрозу.

Встал на ноги и… провалившись вдруг,

Взметнул крылами… Что же? Было поздно:

Утоп совсем сей парадоксов друг.

ЭКЛЕКТИКА

Жеманный кот, судьбы посланник,

Умаялся на полке над камином,

Встряхнулся и на подоконник

Прыжком переместился черно-длинным,

В кровавом гало из заката

Шагнул ко мне, принявши вид людской.

Из глаз его исторглась позолота,

Брильянт сверкнул надушенной тоской.

Он предложил сыграть в премудрость

Восточную на клетчатом незнаньи

Стола, накрытого на радость

Прибором для чернильного писанья.

Как мышцами, играя интеллектом,

Мой визави меня очаровал

И, объясняя прелести контракта,

Отнес меня на грозный перевал.

Мы жгли костер, варили травы

Волшебные, наверно, и не очень.

Над нами ночь раскинула покровы.

Во мне лелея сладость червоточин.

Я распадался, медитируя игриво

Пространственно-вневременную чудь,

Тогда-то он и предоставил право…

Мне самому избрать свой путь…

Сбежав, вернувшись в кабинет, я обезглавил

Любимого и странного кота…

Ведь я хотел забыть то слово,

Что мне отверзло адские врата,

но было поздно…

* * *

В бархат снегов обратиться бы мне

Навсегда.

Навсегда

Землю обнять в этой дикой стране —

На года.

На года,

Чтобы навеки уснула земля

Странным сном.

Белым днем

Отгородилась, лишь небу внемля,

Мерзлым

зимним

огнем.

Олег Шерстобитов

Родился в 1972 году в г. Березники. Печатался в первом альманахе поэтов города (1995).

АПОФЕОЗ КОМФОРТА

Когда дохнет зима морозом в неба купол

И крестно осенит его ночная тьма,

И белизну снегов одарит светом скупо,

В дымке уюта разопревшие дома.

Взойдет луна на кровли горизонта

Как ангел Израил, обидою бледна,

Как То в покой укажет головой Горгоны.

И человек умрет, взглянувши из окна.

ОБИДА НЕДОЛГОВЕЧНОСТЬЮ

О как легко за суетой привычной

Нам птицу жизни потерять,

Которую стремимся покорять

Рассудочно, обыденно, обычно.

И до предела сузив беспредельный горизонт,

Страстям мы властвовать над духом позволяем,

И жажду жизни смертью окрыляем,

Из легких выпустив живительный озон.

Как если бы вдохнувший раз

Уж только б выдыхал, не требуя дыханья.

Так тесный мир, подобием воздушного шара

В руках безумца вяло трепыхает.

И так цветы, лишенные земли,

В которой силу радовать наш глаз снискали,

Грустя, во прах свой обратят невинный лик

За то, что слабостям смиренно потакали.

А те, что после вознесут под небеса хулу

Той птице, сеющей земли усладу,

За их недолговечность и правдивую балладу, —

Те обратят сердца ко злу.

И вечность назовут фантазией поэта,

И с камнем обоюдной пустоты

К Друг другу обратятся и ко свету,

Лишенные тепла и доброты.

САМООТРЕЧЕНИЕ

О тело жалкое, в тебе так мало места

Душе всежаждущей горенья.

Она, как бесприданница невеста,

Тобой обречена на медленное тленье,

В безликой нищете, и скорбной доле,

Терзаться мыслью о насущном хлебе,

В то время, как в кровавом небе,

Жених ее томим невыносимой болью.

Ты слышишь, небо, я прошу о состраданья —

Дай мне испить той горькой мужней боли!

Хоть с нею я смогу в своей неволе,

На миг проникнуться его сознаньем,

И разделить страданий ложе.

Да будет тьма тогда низринута на веки.

И все, что облекает ясность ложью,

И все, что путано так в человеке!

Умри же тело у подножья

Венца небесного, любви и славы!

И стань безропотной послушной тенью

Всех солнц равноапостольной державы.

К ЖИЗНИ

О дивная, тебя найду лишь в подземелье

Средь леденящих ужасом стенаний.

Там лечишь скорбь ты отворотным зельем,

Смирение ему названье.

Ты бросила чертог блаженства

И снизошла по своей воле,

Не побоявшись двоеженства

Любви и боли.

Так я пойду твоей дорогой

В страну страданий

И буду лобызать бич Бога

За то, что чрез него коснусь

твоей священной длани.

Наталья Ябуроба

Родилась и живет в г. Березники. 22 года. Работает бухгалтером. Впервые напечаталась в «Березниковском рабочем» под псевдонимом Нежданная.

* * *

Расставанье — процесс неизбежный

для влюбленных, иль верных друзей,

ведь ничто под луною не вечно,

в том числе и планета людей.

Без разлуки не может быть встречи.

Ты надежду лишь в сердце храни.

Доктор-время от многих ран лечит,

но не лечит, увы, от любви…

* * *

Расстояние нас разделяет,

но связует волшебная нить.

Эта чудная нить неземная

не дает друг о друге забыть.

Расстояние нам не помеха,

для любви не бывает преград,

устремившись со скоростью эха,

наши души друг к другу спешат.

* * *

Я так ждала тебя вчера

И стук шагов малейший

Я принимала за тебя —

Любимый враг мой злейший.

И вот опять стою одна

В назначенном мной месте,

Но нет тебя, но нет тебя,

Не быть с тобой нам вместе.

Но думу злую прочь гоню,

Часов не замечая,

И словно вкопана стою,

О встрече лишь мечтая.

Стою, а время, как река,

Бежит неуловимо.

Постой мгновенье, я молю

Негласно и незримо.

Но, если б даже навсегда

Вдруг замерли все стрелки,

Любовь ни с кем и никогда

Не заключает сделки…

Михаил Шерстнёв

Родился в 1975 году в г. Березники. Окончил среднюю школу № 9. Печатался в газетах под псевдонимом Лунный. Выпустил книжку стихов «Июльский дождь», готовит к печати вторую.

Я РОДИЛСЯ В ИЮЛЕ

Я родился в июльские дни.

Что наполнены солнечным светом.

Но не помню, что было при этом, —

Ты уж, мама, меня извини.

Смутно помню: смеялся отцу…

И сказал как-то первое слово,

Перейдя от младенца немого

К своему лишь — и только — лицу.

Я родился в июле. И что ж?

А ведь мог и зимой, и весною;

Ранним утром, порою ночною —

Для рожденья час всякий хорош.

И не важно, что там, на дворе:

Слякоть, холод, жара, снегопады…

В мир пришел человек. Ему рады —

В феврале, в сентябре, в декабре.

ЛЫЖНАЯ ПРОГУЛКА

Засыпан снегом край лесной,

Стоят деревья в белых шубах.

Рассеян бледно свет дневной,

Под лыжей наст скрипит упруго.

Скольжу накатанной лыжней,

Идущей вдоль лесной опушки.

И так легко, свободно мне

С подошв ботинок до макушки.

Мороз не слабый поутру —

Наверно, градусов пятнадцать.

Ладонью щеки разотру —

И вновь по лесу буду мчаться.

Лететь с горы и в гору лезть,

Вдыхать бодрящий зимний воздух…

Стремлюсь все это я успеть,

Пока не кончились морозы.

НА ВЫПУСКНОМ

Тополиная ветка, качаясь,

Чуть заденет лицо в тишине.

И, с волненьем смотря, замечаю,

Что ты снова подходишь ко мне.

Белый танец играет прощанье,

Плавно кружатся пары вокруг.

Вряд ли будет другое свиданье

И касание нежное рук.

Не услышу твой голос как прежде,

Видно больше не быть нам вдвоем.

Только теплится в сердце надежда —

Может быть, ты заглянешь в мой дом.

А июньской безлунною ночью

Пара звезд ярко-ярко горит.

Облака — словно ватные клочья.

Мы уходим домой. Город спит.

Ничего мне такого не надо:

Ни чудес, ни златого огня.

Мне достаточной будет наградой,

Если ты не забудешь меня.

* * *

Я стал немного старше, Божьей волей,

Я стал сложней. Но только для того,

Чтоб с новой грустью слиться поневоле

В объятьях крепких. Только и всего.

Я стал сильней, как колос в русском поле,

Но горизонт стремленья моего —

Всего лишь плоть печали, и не боле.

Я выше стал. Но только для кого?

Я стал циничней, жестче, и упрямей.

И не отдам без боя своего.

Дорогою иду не только прямо.

Я тверже стал. Вот только для чего?

Я стал другим. Что сталося со мною?

И так ли важно — раб я или плут?

Еще одну страничку приоткрою

И стану тем, что годы не возьмут.

Я стану строчкой, точкой, запятою,

Волненьем робким, радостной слезой…

Тогда и боль души и свет открою

Для всех, с кем сталось то же, что со мной.

Юрий Могунов

Родился в 1934 г. в г. Елабуге. С раннего детства живет в Березниках. Работал бурильщиком в шахте, художником-оформителем.

* * *

Если в час вечернего раздумья,

Когда тьма легла вокруг устало,

Стукнет ветер в стекла вздохом шумным,

Знай, что он привет принес с Урала.

Может, ты звала Урал угрюмым,

Дикою тайгу мою звала,

Не виню тебя за эти думы,

Просто ты его не поняла,

Но не правда ли, его картины

Вечно юны будут жить во взоре.

Кама-камушка, печальные осины,

Да тайги необозримой море,

И метель январская с порошей,

И снегов алмазное сверканье…

Это будет жить таким хорошим,

И таким родным воспоминаньем.

* * *

Догорает роща без огня и дыма,

Шелестит приятно под ногой тропа,

Все спешит куда-то, пролетает мимо,

Искры золотые мечет листопад.

Вот в такую пору я люблю проснуться,

Рано-рано утром обойти поля,

В омуте туманов сизых окунуться,

Путаясь ногами в стеблях ковыля.

На плече двустволка вороненой стали,

Ствол направлен в землю, нет, я птиц не бью.

Таяли туманы, птицы улетали

От огня осеннего на далекий юг.

* * *

С тех пор, как взял кисти в руки,

Смешал на палитре краски,

Пришли ко мне творческие муки

Приятнее женской ласки.

И мир обновленный ожил,

Запел, заиграл, заискрился,

Как будто бы я и не жил,

Как будто вчера родился.

Я весь изнываю в замысле,

Мне не грозит одиночество.

Люди, согрейте души,

Сгораю я в муках творчества!

Юрий Змеев

Родился в 1947 г. Долгое время работал на титано-магниевом комбинате. В настоящее время — предприниматель.

СЕНТЯБРЬ

Опять иду по сентябрю,

Где в рощах догорает лето,

Где стало очень мало света

И месяц тычется в зарю.

Но под не яркой вспышкой дня,

Когда ищу от грусти средство,

Чему-то радуясь по-детски,

Березки тормошат меня.

Осыпав землю желтизною,

Редеют клены, тополя,

В чужие теплые края

Уходит лето расписное.

КАМА

У Камы от узников что-то,

У Камы не мало хлопот.

Быть может, от тяжкой работы

Вдруг пену на берег плеснет.

Веками не ведая скуки,

Молотит она за троих.

И волны — не волны, а руки,

Я вижу мозоли на них.

ТИШИНА

Тихий берег, сонная деревня,

Плещется таинственно волна.

Сквозь листву раскидистых деревьев

Смотрит удивленная луна.

Ночь светла и видится далеко.

И оглохший вдруг от тишины,

Перед этим краем синеоким

Никогда не чувствую вины.

ПАМЯТЬ

Монументы, бюсты, обелиски…

Эхо битв летит издалека,

И плывут над прахом всех погибших

Облаками дымными века.

Так стоят, сердца людей тревожа,

Памяти бессменные посты,

И горят у каменных подножий

Огоньками скромные цветы.

Тонут дали в синеве безбрежной,

Лес о чем-то шепчет в полутьме,

На ветру качается подснежник,

Радуясь и солнцу и весне.

Монументы, обелиски, бюсты…

Эхо битв летит издалека.

На земле многострадальной, русской,

Павших не забуду никогда!

Галина Голева

Чуть более 30 лет. Закончила филфак Пермского госуниверсттета. Работает воспитателем в детсаду.

* * *

Милая малая родина

(Ох, и не так уж мала!)

Улиц знакомых мелодия

Свет в моем сердце зажгла.

В этом названии слышится

Шелест российских берез.

Может быть, кем-то напишется

Песня березовых грез.

Часто ль душа деревенская

Рвется на вольный простор.

После, коварно, по-женскому,

Снова стремится домой.

К этим задумчивым улицам,

Окнам на запад — восток.

Милая малая родина.

Светлый в душе уголок.

ПРИЗНАНИЕ В ЛЮБВИ

Березники — звучит красиво.

Чудесный, милый город мой.

Здесь та же родина, Россия,

Что нам подарена судьбой.

По шумным улицам и тихим

Иду — свободна —

в праздный час.

И солнца золотые блики

Так сказочно чаруют глаз.

Ах, я и в дождь люблю свой город!

Когда как купола зонты,

Прохожим не до разговоров

И нет привычной суеты.

Ничто на свете не сравнится

С тем чувством близкого родства,

Что заставляет сердце биться…

Любить… И тем душа жива.

* * *

Посмейся над своей печалью.

Войди в весну, как входят в дом,

Где все родное изначально.

Где каждый уголок знаком.

Там пенье птиц, как голос милый,

И жизнь, и радость, и бальзам.

Там все чудесно, все красиво,

Как детским видится глазам.

Прими весну, как светлый праздник.

Пойми, прости, смирись, живи,

Как все живое. Вечный странник

В краю надежд, тревог, любви.

Александр Мартынов

1910–1992

Долгие годы работал главным энергетиком на БТМК. Писать стихи и печататься стал поздно, но успел издать на средства БТМК книжку стихов. Совместно с березниковскими композиторами Мартынов — автор нескольких песен.

ПЕРВЫЙ СНЕГ

Первый снег во мне чувство тоски

Заронил по увядшей природе.

Я гляжу на седые виски,

Знать, и осень моя на исходе.

Годы нам не даются взаймы,

Как беречь их — не знаем ответа…

Первый снег — это знамя зимы,

Белый флаг побежденного лета.

И утихла, смирилась душа,

Плеч не давит житейская ноша.

И пришла вновь любовь, не спеша,

И желания чисты, как пороша.

УЛИЦУ НАЗВАЛИ ПЯТИЛЕТКОЙ

Пятилетка — главный

Путь моей страны,

Путь победный, славный

Солнечной весны.

Этим словом метким —

Что бы вы сказали?

Мы одну из улиц

В городе назвали.

Улицу мы любим,

Улицу мы знаем,

Десять пятилеток

Мы по ней шагаем.

Посмотрю налево,

Оглянусь направо,

Город развернулся

Гордо, величаво.

Ой, тайга густая,

Изумрудны ветки.

Нет конца и края

Нашей Пятилетке!

Алексей Морозов

Родился в 1978 г. в Архангельске. С 1995 г. живет в Березниках. Работает в драмтеатре завлитом. Печатался в газетах.

* * *

Живу ради скупой бездарной строчки,

Мне не дано создать шедевр большой,

Живу и жду пятно последней точки —

Мне надоел мой потный путь земной.

Но я пишу, наверно, смысл есть в этом,

Себя мечтой слащавою кормлю,

В стране больной мне быть больным поэтом,

Томясь шептать «Я этот ад люблю…»

* * *

Я на улицу выйду и воздух вдохну,

На мгновенье ветрам свою грусть подарю,

На минуту прорежу прутья дождя

И услышу, как дышит сырая земля.

Повстречаю восторг и ему улыбнусь,

И в цветочное солнце, как в пруд, окунусь.

Буду петь свои песни сребристой горе

И кричать что-то громко туманной заре.

И на белых снегах я следы начерчу,

И их жирные тельца рукой потреплю,

В чертополох я лесной заберусь

И мысленно к небу стрелой вознесусь.

* * *

Разорвалась стальная небесная ткань.

И слезинки дождя, словно вестники сердца,

Полились на ладонь, ох, дремучая рань, —

Как мне жить, как терпеть и куда же мне деться?!

Я целую влюбленные листья берез

И люблю их не меньше, чем ту, что пропала,

Я стою на коленях, я счастлив до слез

И творю, рвусь на части. Конец? Нет, начало!

Мне бы Солнцу сказать сотню ласковых слов,

Мне б губами согреть в землю вросшие плиты,

Но я в мире один и не снять мне оков,

А внутри вместе с почками чувства отбиты.

Неустанно молюсь, в грезах видя тебя,

Трачу грешную душу, ей нет смысла храниться,

И взрослею, и чахну, и след ищу я:

Мне на свет Божий снова уже не родиться…

Виктор Беляевских

В Березниках живет с юности (родился в 1931 г.). Стихи печатались в газете «Березниковский рабочий».

* * *

Уснул, как ребенок, вечер

Беспечный за темной горой.

Кричал за деревней кречет

Под дождик осенней порой.

Ему одиноко, тоскливо,

Все птицы давно улеглись.

Шепчет река торопливо:

«Уймись же, родимый, уймись»,

Прислушался к шепоту кречет

И крылья расправив, взлетел.

Уснул за горою вечер,

И месяц сквозь тучи темнел.

* * *

Годы нашей любви запоздалые

Расцвели под осенний закат.

Мы идем по бульварам усталые,

Город, юности нашей собрат.

Теплоход. Пристань тихая. Стыло.

На корме флаг взметнулся и скис.

Как рванулась ко мне: «Здравствуй, милый,

Ты красив, как известный артист».

И смеялась, как девочка нежная,

И лучились морщинки у глаз.

А мне вспомнилась улица снежная,

Я целую так трепетно вас.

Владислав Кудрявцев

Родился в 1941 г. Работает слесарем на БРУ-2.

МАТЕРЯМ МИРА

Пусть матери мира без страха

Посмотрят в глаза сыновей.

Пусть матери мира без страха

Венчают своих дочерей.

Пусть дочери миру приносят

Хороших и добрых детей.

Пусть дочери миру приносят

Надежду нам завтрашних дней.

Чтоб старые слабые руки

Цветы поливали в саду.

Чтоб старые слабые губы

Улыбкой цвели поутру.

Взрасти, мать, хорошего сына.

Взрасти, мать, хорошую дочь.

И старость проследует мимо,

И страх улетучится прочь.

Но если в одно из мгновений

Увидишь ты ложь по лицу,

Но если в одно из мгновений

Твой сын стал сродни подлецу,

Не надо читать заклинаний

По силе ушедшей своей,

Ты просто подай ему яство

И выйди за дверь поскорей.

Я знаю, постигнешь ты горе,

Но горе то будет вдвойне,

Когда порожденный тобою

Убийца пойдет по земле.

Николай Политов

1938–1976

Работал мастером производственного обучения в профтехучилищах города, литсотрудником в многотиражной газете «Азотчик».

ДЕНЬ ПРОШЕЛ…

День прошел… И у кого-нибудь

В волосах запуталась сединка.

День прошел… И кто-то трудный путь

Перепутал с кривенькой тропинкой.

День прошел… И кто-то жить устал

От неверья, скуки, равнодушия.

А кто-то в ритме прожитого дня

Силы почерпнул на день грядущий.

Ну, а ты как прожил этот день?

Чем отметил прожитое время?

Что таишь, готовясь в новый день:

Жар огня иль смрадный запах тленья?

* * *

Нет, ты совсем не виновата,

Что в ливень всем нам нипочем

С любым попутчиком, как с братом,

Укрыться под одним плащом.

Что беспощадные потоки

К тебе отрезали пути…

И даже злые кривотолки

Их не сумели бы найти.

Но все же… В чем ты виновата,

Что я в себе вину ищу,

Что легкий снег по куртке ватной

Стучит, как ливень по плащу.

ГОРОД НА КАМЕ-РЕКЕ

(Листая подшивки газет)

ПЕСНЬ О БЕРЕЗНИКАХ

У широкой красавицы Камы,

Там где сосны, да соль, да пески,

Там где люди в работе упрямы,

Город ширится — Березники.

Утром ранним и ночью бессонной,

Как созвездья, горят огоньки.

Строят, учатся, мыслят упорно

Люди города — Березники.

На колхозных полях год от года

Вырастают хлеба высоки.

Ты даруешь земле плодородье,

Славный труженик — Березники!

Был могучим войны арсеналом

Этот город у мирной реки.

Слово Сталина в бой призывало

Город химии— Березники.

Мы за мир, мы для счастья народов

Строим город у Камы-реки.

Станет гордостью, славой Урала

Сердце химии — Березники.

Из репертуара вокального ансамбля

Дворца культуры им. Ленина

(Газ. «Березниковский рабочий»

от 19 августа 1951 г.[2])

УЛИЦА ПЯТИЛЕТКИ

Скверик зимний пустынен. Звенит

На ветру тополиная ветка.

Протянула за город свои огни

Наша улица Пятилетка.

Через скромную площадь с трибуною,

С городскою Доской почета

Пролегла она многолюдная,

В шуме шин, в говорке пешеходов.

Протянувшись за школу Горького,

Словно в рамки, в деревья оправлена,

Обрастает новыми стройками.

Как поток, в наше завтра направлена,

Цифры летописью над фасадами

Возвышаются в стены влитые.

Это так, по традиции, датами

Славный путь отмечают строители.

Эту улицу в день, которому

Посвящаем мы наши жизни,

Люди, даты читая взорами,

Будут звать путем коммунизма.

Г. Лучников

(5 декабря 1954 г.)

НОВОГОДНЕЕ

Заметает тротуар порошей,

Обдает прохожих ветерок,

По-особому сегодня день хороший,

На душе свободно и легко.

Можно нашим городом гордиться:

Улицы широки и прямы.

Сколько силы вижу я на лицах,

Освеженных бодростью зимы.

Радостно смотреть, как город, строясь,

Полной жизнью дышит и живет.

Мне поздравить хочется героев,

Пожелать им счастья в Новый год!

А. Седов

(1 января 1954 г.)

ГОРОД МОЙ

Город мой, как Родина моя,

Могу ли я найти кого роднее.

На стройку утром по гудку идя,

Взбираюсь на леса, мне всех виднее

Оттуда, с высоты, как ты красив,

Твои заводы, улицы и скверы.

С тобою вместе, город, я счастлив,

И счастлив каждый, знаю то я верно.

В. Ким

(6 ноября 1954 г.)

ПЕСНЯ О БЕРЕЗНИКАХ

Слова Н. Коновалова. Музыка М. Аншера

Леса уральские, боры сосновые

Стояли здесь, где мы живем.

И нашу улицу — начало города —

Мы Пятилеткою зовем.

Припев:

Парки, бульвары,

наш город весь в садах,

Встал словно в сказке

на Камских берегах.

Фабрик, заводов

поют, поют гудки:

Город химии— Березники.

В десятки лет домов кварталы выросли,

Любуюсь — нет тебя милей.

Как хорошо пройтись по этим улицам

Среди зеленых тополей.

Припев.

Трудом настойчивым и мощной техникой

Построим мы среди лесов Березники —

большим, красивым городом

Многоэтажных корпусов.

Припев.

Настанет день — большое море Камское

Здесь зашумит у берегов.

И пароходы нашей славной

Родины Войдут в порты Березников.

Припев.

(3 июля 1955 г.)

ПЕСНЯ О БЕРЕЗНИКАХ

Слова А. Познева. Музыка А. Мегалинского

На широкой, полноводной Каме,

Доброй матери уральских рек,

Новый город крепкими руками

Строит наш советский человек.

Припев:

Ты с каждым годом краше и прекрасней,

И трудовые дни твои ярки,

Как в сказке, вырос солнечный и ясный,

Красавец город наш — Березники.

Мы любуемся, проснувшись рано,

Свежестью деревьев молодых,

Строгим кружевом подъемных кранов,

Четкостью строений заводских.

Припев.

Под весенним солнцем хорошея,

Нежным цветом тополя цветут.

И по новым улицам-аллеям

Люди в ногу с Родиной идут.

Припев.

Прославляя край необозримый,

Древний и могучий наш Урал,

Нашей партией ведомый и любимый

Город химии на вахту мира встал.

Припев.

(3 июля 1955 г.)

ПЕСНЯ О БЕРЕЗНИКАХ

На западном склоне Уральских гор,

Где Кама идет на широкий простор —

Стоит величаво у самой реки

Красавец наш город, Березники.

Припев:

Кто в нем побывал, не забудет

Проспектов зеленый убор.

Его вспоминая, он будет

Вести лишь о нем разговор.

Живут в нем уральцы семьею одной,

Крепко сплоченной единой мечтой:

Чтоб не было больше на свете войны,

Чтоб множилось счастье любимой страны.

Припев.

Лети, наша песня, средь горных хребтов,

Лети средь полей, наших сел, городов,

Славь ты по свету труд наших людей,

Славу неси об Отчизне своей.

Припев.

На западном склоне Уральских гор,

Где Кама идет на широкий простор —

Стоит величаво у самой реки

Красавец наш город, Березники.

Припев.

Н. Владимиров

(20 мая 1956 г.)

ТЕБЕ, МОЙ ДРУГ

Ты помнишь первый эшелон,

Ушедший с Курского вокзала.

Народом был забит перрон —

Так нас столица провожала.

Наш выбор был — Березники.

«Красивый город на Урале», —

Нам так сказали земляки,

Что в нем недавно побывали.

По зову партии родной

Мы строить город пожелали,

Мы обнялись тогда с тобой,

Платочком белым помахали…

Прошли недели, месяца,

И первый выдержан экзамен.

Большой работе нет конца,

Сегодня вновь готов фундамент.

Приятно видеть новый дом,

В который труд наш скромный вложен.

Мы в нем душой своей живем,

Гордиться им по праву можем.

В. Вязовиков,

трест Севуралтяжстрой

(25 ноября 1956 г.)

СЕРДЦЕ ПРИКАМЬЯ

Березовый остров. Дремучие ели.

В таежную тьму деревушки глядели.

Свет маленьких окон был беден и мал:

Им Строганов ярче взглянуть не давал.

Он соль добывал. Солоней его соли

Те слезы, что пролиты в графской неволе.

И тлеющим искрам был нужен лишь зов,

Чтоб вспыхнуть огнем пугачевских костров.

Припев:

Нас утро встречает гудками,

Прикамских небес синевой.

О юности шепчутся с нами

Бульвары листвой молодой.

Уводят за город

Проспектов лучи,

Там сердце Прикамья стучит.

Неслышно века проходили над Камой.

И вспыхнуло пламя, великое пламя.

И в пламени поднял прикамский народ

Советское знамя в семнадцатый год.

Сегодня бывальцы расскажут толково,

Как бил Колчака Верхне-Камский стрелковый.

Но лютое время и графское зло

Ушло и быльем навсегда поросло.

Припев:

Нас утро встречает гудками,

Прикамских небес синевой.

О юности шепчутся с нами

Бульвары листвой молодой.

Уводят за город

Проспектов лучи,

Там сердце Прикамья стучит.

Березовый остров затянут песками,

Лишь имя осталось за Березниками.

О городе новом везде говорят:

Над самой над Камой растет город-сад.

Его окружает плотней год от года

Кольцо богатырское новых заводов.

Умелою силой рабочей руки

Гордятся и славятся Березники.

Припев:

Нас утро встречает гудками,

Прикамских небес синевой.

О юности шепчутся с нами

Бульвары листвой молодой.

Уводят за город

Проспектов лучи,

Там сердце Прикамья стучит.

Н. Крохина,

служащая

(17 марта 1957 г.)

ПОЕМ О ГОРОДЕ СВОЕМ

Не только сыновьями

Страна моя горда.

Поются песни нами

Про наши города.

Немало песен спето.

Сегодня мы поем

Простую песню эту

О городе своем.

Припев:

Поем о городе своем. (2 раза)

На варницах на Каме

На соляной земле

Простой народ веками

Томился в кабале.

Октябрь прошел недаром

Над камскою водой:

Стране богатым даром

Встал город молодой.

Припев.

В легендах древней славы

Не сказано о нем.

Гордится он по праву

Своим рабочим днем.

Широкими цехами

Заводов молодых,

Умелыми руками

Строителей своих.

Припев.

Н. Крохина

(20 марта 1957 г.)

ГОРОД НАД КАМОЙ-РЕКОЙ

В безмолвии дремлют кремнистые горы,

Лишь сосны шумят вековой стариной;

Вдали голубеют родные просторы,

И Кама приветливо плещет волной.

Здесь химиков город в зеленом наряде

Раскинул рядами свои корпуса,

Под сенью уральского города-сада

Растут молодых новостроек леса.

Он в тяжкую пору великих сражений

Отважным трудом себе славу стяжал,

За жизнь городов, за судьбу поколений

На битву святую сынов провожал.

Пусть многие годы пройдут чередою

И в жизни ты встретишь еще города,

Но город-красавец над Камой-рекою

Тебе не забыть ни за что, никогда.

В. Коновалов,

калийный комбинат

(24 марта 1957 г.)

МОЙ ГОРОД

На улицах, что золото,

Листочки ярко желтые,

Нарядны деревца, как женихи.

Дворцы, заводы, пристани,

Тропинки сердцу близкие…

Прекрасен ты, мой город

Березники.

Большой, широкоулочный,

Простой, уральский, будничный,

Прекрасен ты, мой город

Березники.

Здесь юность горделивая,

Любовь моя счастливая,

Свиданья и мечтанья у реки.

Здесь цех, работа точная,

Здесь жизнь моя рабочая.

Горжусь тобой я, город

Березники.

По вечерам завьюженным

Ты светишься жемчужиной,

Мерцают как живые огоньки.

А солнышко покажется,

Цветешь, как будто сказочный,

Мой лучезарный город

Березники.

Таинственный, химический,

Весь в свете электрическом

Мой лучезарный город

Березники.

Куда судьба ни клонится,

А дом родимый помнится,

Здесь ждут годами сына старики.

Во всем моем Отечестве

Нет краше и чудеснее

Тебя, мой славный город

Березники.

Люблю, как мать сердечную,

Как зореньку заречную,

Тебя, мой славный город

Березники.

Г. Глинка

(19 октября 1958 г.)

МОЙ ГОРОД[3]

Оделся ты лесами новостроек,

Тайгу подальше грудью оттеснив,

И над тобой раздался, так же боек,

В суровый год услышанный мотив:

«У широкой красавицы Камы

Там, где сосны, да соль, да пески,

Там, где люди в работе упрямы,

Город ширится — Березники!»

Ты растешь и, подобно Антею,

Силу черпаешь ты из земли,

Из ее благодатных артерий,

Что навек под землей залегли.

Я люблю твои парки и скверы,

И в сибирской таежной дали

Не теряю я все-таки веры,

Что они и немного мои.

Я вернусь! Это будет так скоро.

И лесов окружен синевой

Встретишь ты меня, милый мой город

Над красавицей Камой-рекой.

И при встрече приветную песню

Пропоют мне заводов гудки.

Весь зеленый и этим чудесный

Город химии — Березники!

Г. Печеницын,

ст. Решоты

(28 марта 1958 г.)

НЕ ЗАБУДУ Я ГОРОДА ХИМИИ

Снова поезд, кивнув семафору,

Убегает со мною вдаль.

Снова я покидаю город,

Снова в сердце разлука, печаль.

Только знаю я, эти улицы

И деревьев зеленых семья

Навсегда в мою память врисуются,

Потому что уралец я.

Пусть придется отсутствовать долго,

Будешь ты от меня далека,

На реке Ангаре или Волге

Буду помнить: есть Кама-река.

Ни ночами холодными, зимними,

И ни в летний полуденный зной

Не забуду я города химии

Над красавицей Камой-рекой.

Л. Куимов

(7 июня 1959 г.)

БЕРЕЗНИКИ

Солнце нежным светом озарило

Ранним утром город трудовой.

С добрым утром, город мой любимый,

С добрым утром, город мой родной.

Ты со всей страной, не отставая,

В семилетку вносишь вклад большой,

Город мой, тебя благословляю

Я на новый подвиг трудовой.

М. Першикова

(7 июня 1959 г.)

БЕРЕЗНИКИ

Там, где вечно шумели

Зеленые ели,

Да был слышен прибой

Многоводной реки,

Ныне вырос прекрасный,

Высокий и ясный

Город новый на Каме — Березники.

В грандиознейших стройках

Отражаются годы.

И в когда-то глухом

Верхнекамском краю,

Словно в сказке, встают

Рудники и заводы,

И Урал нам открыл

Кладовую свою.

Я стою в море света

На проспекте просторном,

Восхищенный громадою

Стройных домов.

Слышу бурное время

Больших пятилеток,

Вижу труд вдохновенный

Моих земляков.

Я как будто сейчас

На гору поднялся,

Где рельефней огни

Коммунизма видны.

Город гулкой волною плескался —

Камским морем

Великой Советской страны.

К. Переплеснин

(5 февраля 1961 г.)

БЕРЕЗНИКИ

За Камою, за окоемом,

За древней каменной грядой

В сиянье тысячеоконном

Уральский город молодой.

Как он торопит утро сонное!

И, вырываясь из кольца,

Все дальше — к пригородам, к Семино

Идет, и нет ему конца.

Никак он с нами не расстанется,

Уже сейчас беря в расчет,

Что с Верхнекамской гидростанции

К нему Печора потечет.

Войдя по плечи в утро дымное,

Он к нам взывает, как набат,

Взрывает одурь, глушь, Дурыманы —

Второй калийный комбинат.

Чтоб стали юными, не хилыми

Земные всходы по весне,

Чтоб именно отсюда химии

Шагать победно по стране.

Чтоб солнце пить и с бурей сладить

Совсем молоденьким росткам…

И нет конца рабочей славе!

И нет конца Березникам!

В. Радкевич

(1 мая 1968 г.)

МОЙ ГОРОД

Шарами, флагами и ветками

Украшен каждый поворот.

Мне город кажется студенткою,

Что на экзамены идет.

Он и робеет, и волнуется,

А сам торопится в июнь.

Здесь прожиты все годы юности —

За это город наш люблю.

Он в кумаче предмайских праздников,

В рабочей пестроте крутом

Назло пурге поет и дразнится

И улыбается тайком.

3. Донских

(19 апреля 1969 г.)

БОЛЬШАЯ ХИМИЯ ИДЕТ

Слова Н. Рассудихина. Музыка Е. Кичанова

Не нам ли стремиться к жизни,

Ликует земля и поет,

Встречай, дорогая Отчизна,

Большая химия,

Большая химия идет.

Чтоб Родина стала краше

И счастливей жил наш народ,

На стройки великие наши

Большая химия,

Большая химия идет.

Сегодня у нас на Урале

Встает за заводом завод.

И рядом с прокатом и сталью

Большая химия,

Большая химия идет.

Шумит на полях кукуруза,

И спутники рвутся в полет.

Потоком бесценного груза

Большая химия,

Большая химия идет.

А химики словом и делом

За партией нашей вперед.

Порывом уверенным, смелым

Большая химия,

Большая химия идет.

(Вместе с нотами опубликовано 16 февраля 1964 г.)

ПОЮТ О ТЕБЕ ЗЕМЛЯКИ

Музыка и слова Юрия Савельева

Ты еще молодой,

Сын уральской реки,

И с любовью большой

Поют о тебе земляки.

Город родной,

Мы всюду с тобой,

Город молодой

Березники.

Город светлой мечты

Поздравляет весна:

«Славен химией ты,

Гордится тобой вся страна!»

Город с мечтой,

Мы всюду с тобой,

Город мой родной

Березники.

В строй заводы встают,

Шепчут парки листвой,

Краны что-то поют,

Не спит по ночам новострой.

Всюду с тобой

Народ молодой,

Город мой родной

Березники.

(Вместе с нотами напечатана 10 мая 1964 г.)

В КРАЕВЕДЧЕСКОМ МУЗЕЕ

Брожу задумчиво, без слов,

Среди музейной тишины:

История Березников —

История страны.

Нет, не по комнатам хожу —

Листы истории читаю.

И за борьбой времен слежу

Через борьбу родного края.

…Пора! России центр горит,

Огнем Октябрьским лучезарен,

И слово Ленина звучит

В маевках Камских солеварен.

В страну вползают Колчаки,

Но белых банд трясутся руки —

Геройски бьются земляки:

Казанцев, Деменев, Назукин…

Еще этап. Здесь марш бригад

В работах первых пятилеток,

Наш город дыбился тогда

В громадах строящихся клеток.

…Война с фашистами. Летят

Фашисты в землю черепами —

За кровь людей советских мстят

Томилин, Елькин, Черепанов…

Герои Родины! В веках

Живет о славе вашей память,

И вам в сегодняшних делах

Шагать по праву вместе с нами.

Хожу взволнован и суров

Среди музейной тишины:

История Березников —

История страны.

Здесь вся история страны

От дней далеких до сегодня.

О город мой, России сын

С геройским следом на ладонях!

Ю. Шерстнев

(10 января 1965 г.)

ПЕСЕНКА О СТАРОМ ВОКЗАЛЕ

На забытом, на старом вокзале

Пассажирских не ждут поездов;

Не прощаются здесь, как бывало,

Не встречают, не дарят цветов…

Деревянный, отставший от моды,

Ты нам верно служить обещал,

И на долгие, долгие годы

Городскими воротами стал.

Растревожила судьбы людские

Пятилетка на Камской земле, —

И спешила с вокзала Россия

Строить город в уральской тайге.

Фронтовою страдой опаленный,

Вместе с Родиной на смерть стоял,

Отправлял на войну эшелоны

И с победой солдат ожидал.

Но состариться время настало,

Только жизнь не состарят года.

Не случайно на новом вокзале

Все идут и идут поезда…

Н. Яговкин

(21 августа 1982 г.)

БЕРЕЗНИКИ

Наш город родился у Камы-реки

В красивом березовом крае,

И названный ласково — Березники,

Он гордостью стал на Урале.

Он молод годами — полвека всего

С рожденья его миновало.

Немало заслуг и побед у него,

И Родина город признала.

Стране удобренья берем из земли,

Чтоб был урожай наш отменным.

Из легких металлов летят корабли

В космических далях Вселенной.

Мы строим с любовью наш город родной,

С годами он будет моложе.

На знамени орден его трудовой,

Награды для нас нет дороже.

Кто в город приедет, полюбит всерьез

И в сердце хранить его будет.

Наш город в садах белоствольных берез

Никто и нигде не забудет.

В. Пестерев

(21 августа 1982 г.)

НА ПЕСЕННОЙ ВОЛНЕ

Березники, судите сами, —

Столица химии большой.

Недаром тут трудяга-Кама

Характер проявляет свой.

Здесь металлурги и шахтеры

Давно известны всей стране.

Звенит их слава на просторах,

На камской песенной волне.

Г. Троицкий,

контролер ВОХР объединения «Сода»

(27 мая 1986 г.)

ЖЕМЧУЖИНА УРАЛА

Седой Урал — медведь горбатый —

Мохнатой лапою лесов

Обнял заводы, комбинаты,

Громады мощных корпусов.

Леса из новостроек рядом,

За этажом растет этаж.

Глядит он добро душным взглядом

На изумрудный город наш.

И на душе его теплеет —

Его жемчужина растет

И с каждым годом хорошея,

Звездою новою взойдет.

А. Постников,

электромонтер титано-магниевого комбината

(31 мая 1986 г.)

ЗЕЛЕНАЯ ЗВЕЗДА

Березники мои, зеленая звезда,

Мой край березовый и тополиный!

Гордиться буду я тобой всегда,

Любить тебя, идти к тебе с повинной.

Вернет мне радость шум твоих берез,

Река тоску мне потерять поможет.

Никто, как ты, не растолкует моих слез,

Никто, как ты, понять меня не сможет.

Люблю мечтать с тобой наедине,

Когда огни под вечер зажигаешь,

И ты молчишь, поняв меня вполне,

Уставший за день, тихо так вздыхаешь.

Мне в старых парках уголочки все знакомы,

Над ними строек важных вижу высоту…

С тобою вместе я живу спокойно,

А без тебя я ощущаю пустоту.

Е. Качалова,

учащаяся СПТУ-42, будущий кондитер

(31 мая 1986 г.)

ПЕСНЯ О БЕРЕЗНИКАХ

Здесь Ермак сбирал свою дружину,

Здесь гремени бронепоезда.

А теперь здесь город тополиный

стал на вахту мирного труда.

В тополином городе на Каме

Заводские трубы высоки.

Я горжусь рабочими руками.

Я люблю мои Березники.

Там, где буря с ног валила кедры,

Комсомольцы, не сгибаясь, шли.

И открылись сказочные недра

Молодым хозяевам земли.

В тополином городе на Каме

На копрах мерцают огоньки.

Я горжусь рабочими руками.

Я люблю мои Березники.

Ни в какие горы и долины

Не зовет меня душа моя.

Здесь родной мой комбинат калийный.

Здесь мой дом. И здесь моя семья.

В тополином городе на Каме

Не стихают песни и стихи.

Я горжусь рабочими руками.

Я люблю мои Березники.

А. Решетов

(1 января 1982 г.)

ДОРОГОЕ ИМЯ

Городов есть немало на свете

И красивых и очень больших.

Только город один на планете

И дороже, и лучше других.

Это город, в котором родился,

Прелесть жизни впервые познал,

Где читать и писать научился

И девчонку любимой назвал.

Где спускался в калийные шахты,

Становился привычно в забой,

Принимая ударные вахты,

Повышал свой успех трудовой.

И где принял однажды решенье

Милой Родине правдой служить.

Там, где опыт пришел и уменье

В коллективе работать и жить.

Этот город, ни с чем не сравнимый,

Вы ищите у Камы-реки,

Самый лучший и самый любимый…

Имя городу — Березники.

В. Проскурин

(9 января 1982 г.)

БЕРЕЗНИКИ

Мир, закольцованный

В цепи заводов,

Мудрость хранящий

в разливе реки.

Берег,

встречающий и в непогоду

Словом березовым —

Березники.

Выкурив на ночь

трубу заводскую,

Слушаю голос

былинных

ветров,

Что родилась,

что жила,

что живу я

Где-то в созвездии

Березников.

С. Аширова

(Областная газ. «Звезда» от 28 декабря 1996 г.)

Примечания

1

Музыку на слова этой песни написал Лев Рязанов. Песня вошла в репертуар хора ветеранов при Березниковском доме учителя.

2

Далее под стихами указываются только даты публикации в этой газете.

3

Перепечатано в сокращении.

Content

Кристалл
Стихи березниковских поэтов

ОТ СОСТАВИТЕЛЯ

ГРАНИ («Когда строку диктует чувство…»)

Алексей Решетов

Виктор Болотов

Александр Медведев

Станислав Божков

Павел Петухов

Юрий Марков

Иван Волков

Юрий Святопольский

Юрий Кузвесов

Владимир Гусев

Сергей Малышев

Лидия Иванова

Александр Горюшкин

Лев Гуревич

Владимир Лапшин

Маргарита Глубоковская

Надежда Ворожцова

Фатих Якупов

Ирина Бельмас

Борис Суровешкин

Иван Гилев

Татьяна Царенко

Валентина Петровская

Алексей Вятских

Людмила Ильиных

Леонид Мезрин

Дмитрий Ценев

Олег Шерстобитов

Наталья Ябуроба

Михаил Шерстнёв

Юрий Могунов

Юрий Змеев

Галина Голева

Александр Мартынов

Алексей Морозов

Виктор Беляевских

Владислав Кудрявцев

Николай Политов

ГОРОД НА КАМЕ-РЕКЕ (Листая подшивки газет)

ПЕСНЬ О БЕРЕЗНИКАХ

УЛИЦА ПЯТИЛЕТКИ

НОВОГОДНЕЕ

ГОРОД МОЙ

ПЕСНЯ О БЕРЕЗНИКАХ

ПЕСНЯ О БЕРЕЗНИКАХ

ПЕСНЯ О БЕРЕЗНИКАХ

ТЕБЕ, МОЙ ДРУГ

СЕРДЦЕ ПРИКАМЬЯ

ПОЕМ О ГОРОДЕ СВОЕМ

ГОРОД НАД КАМОЙ-РЕКОЙ

МОЙ ГОРОД

МОЙ ГОРОД

НЕ ЗАБУДУ Я ГОРОДА ХИМИИ

БЕРЕЗНИКИ

БЕРЕЗНИКИ

БЕРЕЗНИКИ

МОЙ ГОРОД

БОЛЬШАЯ ХИМИЯ ИДЕТ

ПОЮТ О ТЕБЕ ЗЕМЛЯКИ

В КРАЕВЕДЧЕСКОМ МУЗЕЕ

ПЕСЕНКА О СТАРОМ ВОКЗАЛЕ

БЕРЕЗНИКИ

НА ПЕСЕННОЙ ВОЛНЕ

ЖЕМЧУЖИНА УРАЛА

ЗЕЛЕНАЯ ЗВЕЗДА

ПЕСНЯ О БЕРЕЗНИКАХ

ДОРОГОЕ ИМЯ

БЕРЕЗНИКИ

Примечания