Кейти Бирчалл

Не шутите с ведьмой!

Посвящается Бену

Katy Birchall

TEEN WITCH

Text © Katy Birchall, 2019

Cover reproduced by permission of Scholastic Limited

The original edition is published and licensed by Scholastic Children’s Books, a division of Scholastic Limited.

© Курочкина Т.И., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Глава 1

Вот он. Момент, которого я ждала всю жизнь.

Я опускаюсь на колени, Верховная ведунья поднимает руки, длинные рукава её мантии трепещут на ветру. Потрескивание костра за моей спиной – единственный звук, нарушающий призрачную тишину ночного леса. Верховная ведунья приближается ко мне, остальные ведьмы не сводят с неё глаз, ожидая, что будет дальше.

– Морган Чармли…

Она произносит моё имя, и сердце начинает бешено колотиться, руки отчаянно дрожат. Пути назад нет. Мы встречаемся взглядами.

– Морган Чармли, – повторяет она, – Совет ведьм принял решение. И я готова объявить, что…

Она вдруг замолкает. Ведьмы озадаченно переглядываются. Кажется, я забыла, как дышать. Почему она ничего не говорит?

Нет! Этого просто не может быть. Неужели снова провал? Только не это!

– Я объявляю, что…

Она снова замолкает. Тишина просто невыносима.

– Ох, милая, – вздыхает она, голос её тут же становится тёплым и родным, – у тебя грязь на лице! Наверное, это пепел от костра. Иди сюда.

Она облизывает большой палец и тянется ко мне, чтобы вытереть щёку.

– Мам! – шиплю я, отмахиваясь от неё под смешки сидящих вокруг ведьм. – Прекрати! Ты что делаешь?

– Да всё, уже чисто, – отвечает она с довольной улыбкой. – Итак, на чём я остановилась?

– Ты хотела сделать объявление! – жизнерадостно выкрикивает Дора. – Давай заканчивать, Эгги, а то спина болит так долго на земле сидеть.

– Да, – вворачивает Шепи. – У меня попа онемела!

– Можем наколдовать себе что-нибудь удобное. Ведьмы мы или нет? – с улыбкой спрашивает Дора. – Вот так, например.

Она щёлкает пальцами и внезапно оказывается сидящей на мягком кресле.

– Намного лучше, – говорит она. – Продолжай, Эгги.

– Дора, так нельзя! – Мама с улыбкой качает головой. – Нужно следовать традициям. А согласно традиции, когда объявляют результаты Экзамена юных ведьм, все ведьмы из Совета должны быть в кругу на земле.

Мама щёлкает пальцами, и кресло исчезает.

– Хотела бы я поболтать с ведьмами, установившими эти правила, – ворчливо произносит Дора и недовольно скрещивает руки на груди, случайно ударяя себя по лицу слишком длинным рукавом мантии. – А ещё я хотела бы знать, зачем нужно носить эти старомодные балахоны! Это так непрактично!

– Милости просим, – ухмыляется Шепи, указывая на ведьму, сидящую рядом с ней. – Мама была одной из них.

Её матушка озадаченно оглядывается:

– Что? В чём дело?

– Я просто сказала Доре, что ты была одной из тех, кто решил, что надо сидеть на земле. Ведь так, мама? – кричит Шепи старушке прямо в ухо. – Помнишь? Примерно двести лет назад?

– Когда этот цирк закончится? – возмущённо спрашивает древняя мама Шепи, полностью игнорируя слова дочери. – Кажется, скоро дождь начнётся.

Шепи вздыхает:

– Ты это каждый раз говоришь, мам.

– А он каждый раз и начинается, – запальчиво спорит её мать.

– И точно, – говорит молодая ведьма, сидящая напротив них. – Мне капелька только что на нос упала.

Ведьмы, сидящие в кругу, согласно кивают.

– Эй! – кричу я, размахивая руками, чтобы привлечь к себе внимание ведьм, которые, кажется, уже совсем забыли, зачем собрались. – Помните, что мы тут делом заняты? Есть шанс, что все отнесутся к этому хоть чуточку серьёзнее?

– Прости, Морган, – говорит мама, с укором глядя на Дору и Шепи. – Ты права. Это очень важный момент. Итак, я собиралась сделать объявление, верно?

Она громко прочищает горло и продолжает предельно серьёзным тоном:

– Морган Чармли, Совет принял решение. Я объявляю, что…

– Стойте! – ахает Шепи, отчего остальные подпрыгивают от неожиданности. Она драматичным жестом вскидывает руки, закрывает глаза и глубоко втягивает воздух.

– Что, Шепи? – недоумённо спрашивает мама, пока остальные ведьмы бросают на неё недовольные взгляды. – В чём дело?

Спустя несколько тягучих секунд Шепи открывает глаза:

– Да. Дождь начинается.

Я стону и хватаюсь руками за голову, пока ведьмы шепчутся о превратностях английской погоды. Прямо из воздуха начинают появляться зонтики, закрывающие ведьм от ненастья. Мама щёлкает пальцами, и костёр моргает.

– Теперь огню дождь не страшен.

– Отлично, – бормочу я, – брось в него меня, пожалуйста.

– Ох, я бы не рекомендовала тебе это, – вмешивается Дора. Зонтик над её головой в форме розового сверкающего фламинго. – Сотню лет будешь сажу из волос вымывать.

Ведьмы вокруг начинают увлечённо обсуждать погоду и проблемы ухода за волосами, а я сажусь обратно на землю и глубоко вздыхаю. Я начинаю предполагать худшее. Может, они специально медлят, потому что не хотят говорить результаты? Наверное, я провалилась, и они не хотят сообщать плохие новости.

В очередной раз.

Вообще-то им пора бы привыкнуть, учитывая, что я восьмой раз сдаю Экзамен юных ведьм, или сокращённо ЭЮВ. Мне было пять, когда я попыталась в первый раз. И всё закончилось довольно плохо. И говоря «довольно», я имею в виду «феерично».

Дора дала мне задание поднять репу в воздух, а потом мягко опустить её на место. Это было стандартное задание. Я тысячу раз отрабатывала его дома. Я постаралась сосредоточиться на репе и не нервничать, проглотить комок в горле, напоминающий застрявшую там лампочку, и не обращать внимания на внезапно появившуюся сухость во рту. Я глубоко вздохнула, чтобы унять дрожь в руках, а потом щёлкнула пальцами и…

И превратила Дору в репу. Это был ужасно травмирующий опыт для нас обеих.

На самом деле она даже не успела разозлиться, потому что мама сразу же превратила её обратно, так что репой она была несколько мгновений. Дора уверяла меня, что способность превратить человека в овощ в пятилетнем возрасте говорит о великой силе, но я вскоре доказала, что она ошибалась. На следующий год я снова провалилась, а потом на следующий и так далее.

Не знаю, сдала ли на этот раз. Во время экзамена я никого в репу не превратила, что было хорошо, но, когда Дора попросила меня создать «корзину груш в маленьких цилиндрах», я на секунду замешкалась и с сомнением посмотрела на неё. А насколько мне известно, за сомнения снимаются баллы.

Но что это вообще за задание? Зачем мне может срочно понадобиться целая корзина груш в цилиндрах? Я заметила, что мама закатила глаза, услышав задание, но так ничего и не сказала.

Дора вроде была довольна результатом заклинания, так что есть надежда, что та заминка не сильно повлияла на итоговую оценку. Она выбрала одну из груш, что лежали в плетёной корзине, появившейся у меня в руках, и громко рассмеялась, показывая её остальным ведьмам.

– Только гляньте! У неё цилиндр! Груша в цилиндре! Ха!

Она также попросила меня поднять с земли увесистую сломанную ветку, немного покружить её в воздухе и плавно опустить на землю, и это вышло у меня идеально. Но я всё равно не уверена, что сдала, ведь с третьим заданием пришлось повозиться. Мне нужно было починить душ, который специально для меня наколдовали прямо посреди леса. Я справилась, но перед этим двух ведьм окатило водой из бешено вращающегося душевого шланга. Они свирепо зыркнули на Дору, но она тут же высушила их одним щелчком пальцев.

Я очень, очень, очень надеюсь, что на этот раз прошла проверку.

ЭЮВ – самый важный экзамен, который бывает у ведьм, ведь он означает, что ты достаточно хорошо знаешь заклинания и можешь контролировать свои магические способности, чтобы пойти в школу. Это очень важно, ведь всем нам приходится держать в тайне, что ведьмы до сих пор существуют, как было всегда. А самое лучшее, что после успешного прохождения этого экзамена можно начать учиться летать на метле.

А раз экзамен я пока не сдала, то школа и полёты для меня недоступны. До сих пор я училась на дому. На самом деле это совсем не плохо. Дора, лучшая подруга моей мамы и наша ближайшая соседка, занималась со мной всё это время, а с ней очень весело.

Но всё равно мне приходилось днями напролёт сидеть за книгами дома, зная, что остальные ведьмы моего возраста ходят в школу и заводят друзей.

У Доры лёгкий и взбалмошный характер, но всё равно она взрослая и называет свой мобильник «портативной машиной для коммуникации». А ещё ей кажется, что фрукты в цилиндрах – это уморительно. Было бы очень здорово хоть иногда проводить время с ровесниками.

Если честно, за эти годы я сама пару раз подпортила себе репутацию, хотя это и были совсем невинные волшебные шалости. Я уверена, что мама так и не простила меня за то, что я превратила того глупого мальчишку в жабу, хотя он это и заслужил. Несколько лет назад мы вместе с мамой и Дорой пошли в парк, чтобы опробовать мой новый велосипед. Когда я надела шлем, он проехал мимо на скейтборде и крикнул:

– Ха-ха! Яйцеголовая!

Знаете, я по-прежнему придерживаюсь своей версии случившегося: я разозлилась и просто сжала руку в кулак. Не знаю, как так вышло, что я совершенно непреднамеренно щёлкнула пальцами. В следующее мгновение на скейтборде уже катилась гадкая жаба.

Мне это показалось довольно забавным. Уверена, если бы кто-нибудь снял это на телефон, то видео взорвало бы интернет. Но мама пришла в ярость. Она сразу же вернула тому парню его дурацкую внешность, но память стереть не смогла, ведь на такое способны только зелья. А ведьмы зельями не занимаются. Их варят колдуны.

Проблема в том, что ведьмы терпеть не могут колдунов, и эти чувства взаимны.

Мама была в бешенстве оттого, что ей пришлось обращаться за помощью к Старшему чародею. Нет ничего более унизительного, чем просить колдуна о помощи. Мама посадила меня под домашний арест «навсегда» и отчитывала неделями.

– Нельзя просто так превращать людей в жаб! – всё повторяла она.

– Но почему, если они обзываются? – кричала я в ответ.

– Хорошие ведьмы так не поступают! – раздражённо отвечала мама. – Обычные люди ничего такого не могут, помнишь?

– Но если нельзя превратить в жабу мальчишку, который дразнится «яйцеголовой», то зачем вообще быть ведьмой? – не желала сдаваться я.

Тогда у неё не нашлось ответа, и даже теперь, спустя несколько лет, я не могу понять, почему мне нельзя было превратить его в жабу. Также я настаиваю, что он сам напросился, а жаба из него вышла замечательная, гораздо лучше, чем человек.

Но дело не в этом.

А в том, что через несколько дней мне должно исполниться тринадцать, так что я уже очень взрослая и очень способная ведьма, готовая ходить в нормальную школу и заводить нормальных друзей, никому при этом не рассказывая, что у меня есть магические способности. Я должна была сдать экзамен много лет назад, но проваливалась раз за разом. Снова и снова я усердно готовилась и была уверена, что на этот раз точно справлюсь, а потом поддавалась волнению и совершала самые банальные ошибки.

Что, между прочим, совсем не весело, когда ты дочь Великой ведуньи. Этот факт каждый мой провал превращал в настоящую катастрофу.

– Прекрати, Морган, – сказала мама, когда я снова не сдала экзамен в прошлом году, – это здесь совсем ни при чём.

– Мама, ты же Верховная ведунья, – вздохнула я. – Ты настолько хороша в магии, что тебя одну выбрали из всех ведьм Великобритании управлять Советом.

– Самая молодая ведьма, занявшая эту должность, – произнесла мама с блаженным выражением лица, но тут же замолчала, заметив, что я хмурюсь. – Хотя это совсем не важно. Просто глупый титул.

– И всё равно. Все ждут, что я буду так же талантлива, как и ты. Но я ходячая катастрофа буквально во всём.

– Вот и нет, – отрезала она. – Ты очень талантлива. Просто не веришь в себя. А во время экзамена, когда на тебе сосредоточены десятки оценивающих взглядов, ты просто начинаешь паниковать и совершаешь глупые ошибки, как было со многими ведьмами до тебя. В следующем году ты отлично справишься.

И вот теперь я жду результата экзамена, который не могу сдать сколько себя помню.

А все с таким интересом обсуждают дождь.

– Я ещё помню ужасный шторм тысяча восемьсот пятьдесят девятого, – угрюмо бормочет мать Шепи. – Знали бы вы, какой тогда поднялся ветер.

– О да, я помню, – кивает головой ещё одна старая ведьма. – Чуть не сдул мою печную трубу.

– Мам! – кричу я, пытаясь заглушить болтовню остальных. – Я провалилась? Пожалуйста, уже скажи мне. Ничего страшного, я переживу.

Ведьмы разом умолкают. Мама глубоко вздыхает.

– Нет, Морган Чармли, – мягко произносит она, и улыбка расползается по её лицу, – ты справилась. Ты сдала экзамен.

Глава 2

Лес буквально гудит от победных криков и поздравлений, которыми осыпают меня ведьмы из Совета, а я прыгаю от радости и кричу:

– Да! Наконец-то!

– Молодец, Морган, – со смехом говорит мама, подходит ближе и кладёт руки мне на плечи. Она пристально смотрит мне в глаза и говорит: – Ты отлично справилась. Я горжусь тобой.

– Поздравляю, Морган! – кричит Дора, вскакивает на ноги и крепко меня обнимает.

Отстранившись, я вижу, как по её лицу катятся слёзы.

– Дора! Почему ты плачешь? – спрашиваю я. – Это же лучшая новость на свете! Ты снова можешь жить своей жизнью. Больше тебе не придётся возиться с мной!

Лицо Доры сморщивается, и она разражается громкими, глубокими всхлипами. Я смотрю на маму в полном недоумении, но она только улыбается.

– Кажется, учительница очень привязалась к своей ученице.

– Вздор! – строго отвечает Дора, сморкаясь в голубой платок. – Я просто в восторге. Теперь у меня будет куча времени, чтобы заняться каким-нибудь хобби, а ты… ну, ты… пойдёшь… в школу… такая взрослая…

Не в силах договорить, Дора берёт меня в охапку и так сильно прижимает к себе, что мне становится трудно дышать.

– Мы всё равно будем часто видеться, Дора, ты же живёшь в соседнем доме, – мямлю я, буквально размазанная по её плечу. – А мне будет полезно завести друзей и начать хоть что-то делать одной.

– Ты никогда не будешь одна, – доносится с земли утомлённый голос. – Если удача от нас отвернётся, то мы всю жизнь проведём вместе.

Мерлин. Я почти забыла, что он тоже здесь.

Разумеется, как и у всего на свете, у того, что ты ведьма, есть свои недостатки. Один из них – нам полагается иметь фамильяров.

Отчасти именно поэтому в шестнадцатом веке, когда началась охота на таких, как мы, ведьмам приходилось несладко. Люди прознали, что у каждой из нас есть волшебный дух-напарник, помогающий во всех делах, так что любая загадочная женщина с чёрным котом сразу вызывала подозрения.

Я очень хотела бы, чтобы у меня был милый, пушистый, нормальный кот, но, к сожалению, как и многое в моей жизни, мой фамильяр оказался сущим кошмаром. Наверное, вы представили себе очаровательное существо, которое питает ко мне безусловную любовь и всегда готово прийти на помощь, что бы ни случилось. Так вот, вы заблуждаетесь. Большую часть времени Мерлин тратит на то, чтобы подмечать мои недостатки и зло их высмеивать. Например, несколько дней назад он спросил, замечала ли я, что мои руки слишком волосатые для девочки.

До этого я ни разу об этом не думала. Теперь это единственное, о чём я могу думать.

Мерлин, как и все фамильяры, может менять облик, принимая любую форму, кроме человеческой. И он со мной навсегда. На всю мою жизнь.

И это очень печально.

Отправляясь со мной на экзамен, он решил обратиться шершнем, чтобы мучить всех ведьм беспрестанным жужжанием. Это продолжалось, пока мама не посмотрела на него своим коронным очень суровым взглядом. После этого он наконец-то угомонился, превратился в крысу и уселся у костра. Мама может быть крайне пугающей, когда хочет, всё-таки не зря её выбрали на должность Великой ведуньи.

– Мерлин, – вздыхаю я, – уверена, ты всё же рад за меня, хоть и не подаёшь вида. Теперь, когда я сдала экзамен, жизнь будет куда интереснее, не считаешь?

– Жизнь переоценивают, – отвечает он с зевком.

За это он тут же получает свирепый взгляд от Елены, фамильяра мамы, сидящей рядом с ней в своём любимом обличье бенгальской кошки.

– Мог бы хоть немного поддержать Морган, – шипит она. – Девочка столько трудилась, чтобы добиться своей цели, и, как её фамильяр, ты должен быть рад, что она достигла…

– Бла-бла-бла, – грубо перебивает её Мерлин. – Мы уже закончили?

– Вот честно, Морган, – говорит Елена, рассерженно выгибая спину, – не понимаю, как ты его терпишь.

– Это бывает непросто, – признаю я.

– Только подумайте, – мечтательно произносит Мерлин, не обращая на нас никакого внимания, – я мог бы сейчас быть на Бора-Бора с той чудесной ведьмой Лидией Купер. Вот кто по-настоящему талантлив!

Я закатываю глаза. Мерлин любит напоминать мне, что предназначался в фамильяры ведьме по имени Лидия Купер, моей ровеснице, которая живёт на острове Бора-Бора. К великому несчастью, как он считает, его отдали мне и обрекли на жизнь, полную страданий.

– Мерлин, прекрати, – возмущённо говорит мама. – Нам всем прекрасно известно, что это полнейшая чушь. Ведьму и её фамильяра соединяет сама судьба. У тебя не могло быть другой хозяйки.

– Не сомневаюсь, Лидия Купер сейчас пьёт кокосовую воду и любуется бескрайним бирюзовым океаном, – продолжает брюзжать Мерлин. – А я тем временем в глухом лесу посреди Эссекса умираю от скуки в компании кучки ведьм, пляшущих под дождём, и озадаченного мужчины с просто кошмарным вкусом в одежде.

– Что? – переспрашивает мама и озадаченно оглядывается. – О каком мужчине…

Мама поворачивается лицом в ту же сторону, что и Мерлин, и ахает.

– Дора! – восклицает она, хватая подругу за руку и указывая мне за спину.

Посреди леса стоит муж Доры, одетый в тёплую куртку. На лбу у него фонарик, а на шее висит фотоаппарат. Он с ужасом смотрит на всех нас, явно не веря своим глазам.

Дора поворачивается к нему и глубоко вздыхает:

– Ну вот опять.

– Дора? – бормочет он. – Что ты здесь…

– Привет, Говард! – жизнерадостно произносит Дора, махая ему рукой. – Вышел поискать барсуков, да? Стоило сказать мне.

Она поворачивается к маме.

– Не переживай, Эгги, у меня ещё осталось немного стирающего память зелья с прошлого раза. Я прослежу, чтобы он выпил его сегодня же вечером, так что всё это покажется ему обычным сном. Увидимся дома.

– Спасибо, Дора, – с улыбкой говорит мама. – Привет, Говард, рада повидаться.

Дора уводит мужа, который продолжает мямлить что-то невнятное, а мама поворачивается к остальным ведьмам.

– Ну, думаю, на сегодня это всё. С нетерпением жду нашей следующей встречи.

Ведьмы, всё ещё выкрикивая поздравления, забираются на мётлы и растворяются в темноте. Мама кладёт руку мне на плечо.

– Ты справилась, Морган. Я не сомневалась, что так и будет, – говорит она с гордой улыбкой.

– Вышло не сразу.

– Как будто мы не знаем, – бормочет Мерлин, но мне плевать, ведь ничто не может омрачить этот замечательный вечер, даже мой ворчливый фамильяр.

– Это не важно, – произносит мама, бросая на Мерлина строгий взгляд. – Главное, что ты всё-таки смогла. Готова к следующему приключению?

Я щёлкаю пальцами и выпускаю в воздух фейерверк, взрывающийся в ночном небе сияющей радугой. Мерлин, который теперь сидит на моём плече, превратившись в маленькую обезьянку, мрачно затыкает уши.

– Да, – отвечаю я с улыбкой. – Готова.

Глава 3

Спустя несколько дней после экзамена я просыпаюсь от громкого шёпота за дверью.

– Давай! Скорей! Пока она не проснулась!

– Уже иду!

– Осторожно, там доска скрипит.

– Которая?

– Вон та.

– Где?

– Ты знаешь! Вон та, вот там!

– Ах да, конечно, я не стану на неё наступать.

Через мгновение до меня доносится громкий скрип. Я широко улыбаюсь. Несколько секунд они молчат, а потом снова начинают шептаться.

– Ты только что наступила на единственную скрипучую половицу в доме!

– Ты про другую доску говорила.

– Я же прямо в неё пальцем ткнула!

– Неправда! Ты показывала на ту, что справа. Вот честно, как можно не знать собственный пол?

Мерлин, который всю ночь мышью спал на моей подушке, превращается в ощетинившегося ежа.

– Чего они там спорят? – шипит он, сворачиваясь в колючий шарик.

– Тсс! – цыкаю я на него, закрываю глаза и притворяюсь, что всё ещё сплю.

– Так, – шепчет мама уже у самой двери, – можем заходить?

– Да, давай.

– На счёт три. И громко кричим «Сюрприз».

– Сюрприз? Правда? А почему не «С днём рождения»?

– Но это же сюрприз.

– Но ещё и день рождения.

– Ладно! Кричим «С днём рождения».

– Хм. Может, «Сюрприз» всё же лучше. Ёмче.

– Дора!

– Хорошо! Заходим!

– Раз… два… три!

Дверь распахивается, мама щёлкает пальцами, и с потолка начинает сыпаться сверкающее конфетти, а ко мне по воздуху плывёт огромный торт с фиолетовым кремом.

– С днём рождения! – кричит мама.

– Сюрприз! – одновременно с ней кричит Дора.

Они озадаченно смотрят друг на друга, я не выдерживаю и начинаю хохотать, а Мерлин сердито зарывается в подушки. По утрам он всегда в дурном расположении духа.

– Потрясающе! – Я улыбаюсь, наблюдая, как поблёскивающие конфетти плавно кружат вокруг меня, а потом исчезают, едва коснувшись пола, так что не остаётся никакого беспорядка. Типичное мамино заклинание. – Спасибо!

– С тринадцатым днём рождения, Морган! – говорит мама и крепко меня обнимает. – У тебя впереди такой интересный год!

– Не верится, что ты уже подросток, – со всхлипом произносит Дора, утирая слёзы.

Она подходит ко мне и смачно целует в щёку.

– Как летит время, – мечтательно говорит Елена, которая бабочкой порхает вокруг торта, так и парящего рядом с моей кроватью.

– Не давайте Доре повода расчувствоваться, – смеётся Макс, фамильяр Доры, принявший свою любимую форму собаки породы корги. – А то мы все здесь утонем.

– Давай спустимся и приготовим завтрак? – Мама со смехом мне подмигивает и уводит Дору из комнаты. – Увидимся внизу, именинница.

Я так счастлива, что тут же выскакиваю из кровати, наспех одеваюсь, расчёсываю волосы и вприпрыжку бегу вниз по лестнице на кухню. Мерлин семенит следом в обличье чёрного кота.

Мама и Дора уже сидят за столом. Перед мамой кружка с кофе, без сомнения, уже вторая за утро, а перед её верной подругой большой дымящийся чайник чая. Когда они вот так сидят рядом, их отличия буквально бросаются в глаза. Человек, который с ними не знаком, точно удивился бы, что они дружат. Мама всегда спокойная, властная и рассудительная, Дора же эксцентричная, громкая и совершенно неорганизованная. Даже одеваются они по-разному. В обычной жизни мама руководит рекламным агентством, так что чаще всего она носит аккуратный деловой костюм. Сегодня, например, на ней белая блузка с высоким кружевным воротничком и чёрные брюки. А вот Дора в честь праздника надела свой самый цветастый наряд – синюю кофту с розовыми цветочками и юбку цвета лайма.

Мама и Дора дружат уже много-много лет. Когда мама узнала, что ждёт ребёнка, то есть меня, она решила переехать в Эссекс и поселиться в соседнем доме с Дорой, которая тогда уже была замужем за Говардом. Всё это время он понятия не имеет, что его жена – ведьма. Мама не любит говорить о моём папе, поэтому о нём мне известно лишь то, что он нас бросил, не уверена, что он был в курсе, что жил с ведьмой. Я редко о нём спрашиваю. Мама притворяется, что ей всё равно, но каждый раз, как я о нём упоминаю, на её лице появляется такое странное выражение, что я тут же жалею о своих словах. Мне никогда не было плохо от того, что его нет рядом, ведь у меня практически две мамы. Дора была рядом, сколько я себя помню.

Иногда, когда мы с мамой ссоримся, я в бешенстве выбегаю из дома и через минуту оказываюсь у Доры. Она отлично умеет поднять настроение, а если даже ей это не удаётся, то на выручку приходит Говард. Он очень смешной. Никогда не встречала человека, который может так радоваться всему на свете. Он тоже учитель, но не репетитор, как Дора, а преподаёт естественные науки в местной школе. Они вдвоём обожают животных и вечно тащат домой разных дворняжек. На данный момент у них двенадцать собак, пять кошек, три свиньи, один хорёк, несколько хомяков и питон.

Также Говард считает, что у них живёт корги по имени Мак.

Фамильяры мамы и Доры тоже отлично ладят: Елена обожает делать замечания Маку за то, что тот вечно спит, а Мак дразнит её за чопорность и здравомыслие.

И они оба терпеть не могут Мерлина.

В этом я их полностью поддерживаю.

– Вот и она. – Мама широко улыбается и отодвигает стул, чтобы я села к ним за стол. – Что хочешь на завтрак? Блинчики?

Я киваю, и мама щёлкает пальцами. Тут же передо мной появляется целая тарелка горячих блинчиков, утопающих в мёде. Набрасываясь на своё любимое угощение, я смотрю на часы.

– Мам, – говорю я с набитым ртом, – ты на работу опоздаешь.

– Знаю, мне уже пора, – вздыхает она, вставая и подхватывая сумочку. – Ты точно не против, что я ухожу? Вечером мы отметим как следует, обещаю отличные подарки.

– Мы с Дорой договорились съездить в город, – отвечаю я, когда она целует меня на прощание. – Хотим пройтись по магазинам.

– О да, – кивает Дора. – И я уже знаю, куда мы пойдём!

– Опять? – возмущаюсь я, пока Дора тащит меня к очередному магазину. – Не хочу я снова в зоомагазин. Мы сегодня уже в двух были.

– Да, но здесь продают отличные игрушки для хорьков, – радостно произносит она.

Я никак не реагирую. Она прочищает горло.

– В любом случае мне они очень нужны.

– Почему нельзя просто щёлкнуть пальцами и наколдовать себе их?

Она возмущённо глядит на меня.

– Давай-ка тише, Морган! И знаешь, иногда намного веселее искать, выбирать и покупать вещи, чем получать их по щелчку пальцев.

Я оглядываюсь в надежде найти место получше и замечаю одинокий магазинчик в пустынном переулке, чуть в отдалении от шума торговой улицы. Над дверью висит трухлявая вывеска c облупленной краской, на которой написано, что это «Книжная лавка Блейза: подержанные книги и букинистика».

Дора как-то сказала мне, что в некоторых старых книжных магазинах Эссекса всё ещё можно найти книги заклинаний и мемуары ведьм, написанные много веков назад. Она любит повторять, что мы живём в регионе с богатой историей волшебства. Когда в шестнадцатом веке на ведьм началась охота, Эссекс был центром истерии, многих из наших «сожгли» здесь на кострах. А они идеально сыграли свою роль.

Да-да, все эти ведьмы до сих пор живы и любят рассказывать о событиях тех дней.

Как бы то ни было, в таких книгах детально описываются проклятия, которые ведьмы насылали на людей. После липовых судов и казней они были крайне рассержены и во всех красках описывали способы мести. Дора считает, что мне нужно избегать таких книг. По её мнению, они слишком мрачные для детей. Но мне кажется, что такие книги – просто находка. До сих пор мне они не попадались, но я всегда заглядываю в старые книжные магазины на всякий случай.

– Давай ты пойдёшь в зоомагазин, Дора, и купишь игрушки для хорьков. А я немного прогуляюсь и встречусь с тобой, когда закончишь, – предлагаю я.

– Не стоит тебе бродить здесь одной, – отвечает она. – Ладно, не пойдём в зоомагазин. А ты куда хочешь?

Я показываю на книжный в переулке, но она хмурится в ответ:

– Нет, туда мы не пойдём.

– Но почему?

Она чуть медлит, придумывая ответ.

– Это ужасный книжный, там одно старьё. Я пыталась купить там Говарду подарок на прошлое Рождество, но так ничего и не нашла. Давай лучше заглянем в торговый центр и посмотрим тебе одежду? Можешь выбрать платье для сегодняшнего вечера.

Дора обожает книжные магазины. Она же репетитор! А значит, есть только одна причина, почему она не хочет идти в этот конкретный книжный – она знает, что там есть старые, ужасные книги о колдовстве, и не хочет, чтобы я их нашла, прочитала и получила травму.

Из этого логично вытекает, что мне обязательно надо туда попасть. И тут у меня появляется отличная мысль.

– Знаешь, Дора, – говорю я, – я передумала. Давай заглянем в зоомагазин.

Её лицо мигом проясняется.

– Правда?

– Да! Очень хочется посмотреть… еду для животных и всякие другие штуки.

– Отлично! Тебе там очень понравится, Морган. – Она хлопает в ладоши от радости, а я с деланым энтузиазмом иду за ней в магазин. – У них столько игрушек для шиншилл!

– Круто! Давай я пойду в отдел для шимишил, а ты поищешь игрушки для хорьков.

– Только они «шиншиллы», глупенькая, – поправляет она меня уже внутри магазина. – Аксессуары для шиншилл в дальнем отделе. Встретимся там. Я буду через секунду!

Как только она скрывается за углом, я вылетаю на улицу и бегу в переулок с книжным.

– Сбежала из скучного зоомагазина, чтобы пойти в пыльную букунистику? – вздыхает Мерлин, который парит у моего плеча, обратившись в жука. – Ух ты! Я застрял в компании самого скучного подростка всех времён.

Не обращая внимания на его слова, я толкаю дверь книжного. Большой старый колокольчик звенит над моей головой, и высокий мужчина с тёмными спутанными волосами появляется из-за стопки книг на прилавке.

– Приветствую вас! – радостно произносит он, отодвигая книги, чтобы разглядеть меня. – Добро пожаловать в «Книжную лавку Блейза». Ищите что-то конкретное?

Я отрицательно мотаю головой.

– Просто хочу осмотреться.

– Тогда проходите.

Он с улыбкой указывает на книжные шкафы в глубине магазина и возвращается к фолиантам, лежащим перед ним.

Я иду в отдел исторических сочинений, предположив, что самые старые книги могут быть где-то там. В магазине абсолютная тишина, кажется, здесь нет никого, кроме меня. Тут очень спокойно, если сравнивать с бурлящими центральными магазинами.

– Почему просто не спросить продавца, где книги о колдовстве? – спрашивает Мерлин утомлённым тоном.

– О да, ведь это совсем не странно, – саркастично отвечаю я, рассматривая книги на полках. – Мерлин, я не могу просто так подойти к кому-нибудь и сказать: «Простите, есть ли у вас древние книги о магии?»

– На самом деле у нас действительно есть книги о магии.

Я вскрикиваю от неожиданности и бьюсь головой о книжную полку позади меня.

– Ой! Вы в порядке? – Из-за стеллажа высовывается мальчик.

– Всё хорошо, спасибо, – поспешно отвечаю я, потирая ушибленный затылок и игнорируя сдавленное хрюканье Мерлина, спрятавшегося за воротом моей футболки. – Ты меня напугал.

– Прости, – ухмыляется в ответ мальчик. – Я думал, что ты меня видишь. А с кем ты говорила?

– Когда?

– Только что. Про книги о магии.

– С собой, – отвечаю я. – Я… иногда размышляю вслух.

Он медленно кивает:

– Я тоже так делаю, когда думаю, что никто не видит. Кстати, я Оуэн Блейз. Наверное, ты уже видела моего папу за прилавком, когда вошла.

Кажется, Оуэн примерно моего возраста. Он выше меня, у него тёмные, спутанные волосы, которые выглядят так, будто он никогда их не расчёсывал, тёмно-карие глаза и маленькая родинка на щеке.

– Я Морган. – Я оглядываюсь по сторонам. – Здесь правда есть книги о магии?

– Да, страшные народные предания и ужасные заклинания, – отвечает он страшным голосом. – Ты таким интересуешься?

– Нет, конечно, что за глупости? – быстро отвечаю я, мотая головой.

Не сказать, что у меня большой опыт по заведению друзей, но я готова биться об заклад, что хорошее первое впечатление не произвести, признавшись в том, что интересуешься древними манускриптами и сказками о ведьмах.

– Всем известно, что это полная ерунда, – добавляю я праздным тоном, чтобы подчеркнуть свою позицию.

– Конечно, – соглашается мальчик, с интересом меня рассматривая. – Но всё равно это круто. Могу поискать для тебя что-нибудь такое, если хочешь.

– Не стоит, это была дурацкая идея.

Чувствуя раздражение, что он всё не отстаёт, я делаю вид, что всецело поглощена книгами на стеллаже передо мной. Если он уйдёт, то у меня будет шанс покопаться здесь самостоятельно. Вдруг в сумке начинает звонить телефон. Я подпрыгиваю от неожиданности и второй раз бьюсь головой о книжную полку.

– Ты бы поаккуратнее, – с усмешкой произносит Оуэн.

– Спасибо за совет, – бормочу я, доставая мобильный.

На экране мигает имя Доры, она не дозванивается и тут же перезванивает снова.

– Мне пора, – говорю я, показывая телефон.

– Ещё увидимся.

Он исчезает за рядами стеллажей, а я поднимаю трубку, и Дора начинает отчитывать меня за то, что я ушла из зоомагазина и перепугала её до смерти.

– Уже иду, Дора, – быстро говорю я, пробираясь к входной двери, по пути вежливо кивая отцу Оуэна. Он машет мне рукой. – Я зашла в магазин одежды. Да, не хотела тебя отвлекать, просто решила, что выберу себе джинсы и…

Я замолкаю, едва переступив порог магазина, и скидываю звонок. Дора стоит прямо перед книжным. Она выглядит крайне рассерженной.

– Попалась, – хохочет Мерлин.

Ну вот как можно было получить фамильяра, который радуется моим неудачам? Почему мне не достался помощник, который на самом деле бы мне помогал?!

– Ты хоть понимаешь, как я испугалась, когда не смогла тебя найти? Я практически в щепки разнесла отдел для шиншилл, пока искала тебя! – кричит Дора, а Мерлин тем временем прячется под моим воротником, чтобы немного вздремнуть.

– Мне стыдно, Дора, честно. Я не хотела тебя пугать, – мягко говорю я, наблюдая как её лицо тут же смягчается. Она не умеет долго на меня злиться.

– Ну? – спрашивает она, нервно поглядывая на книжный. – Оно того стоило?

– Нет, – отвечаю я, беря её под руку. – Там нет ничего интересного.

– Говорила же. – Она облегчённо улыбается, уводя меня обратно на главную улицу. – Я знаю куда более хорошие книжные.

Семеня за ней, я оглядываюсь и замечаю, как дёргается занавеска в окне на втором этаже книжного магазина. И хотя там никого нет, я не могу отделаться от ощущения, что за мной наблюдают.

Глава 4

– Итак! – радостно восклицает Дора и взмахивает рукой, чтобы огромный торт, украшенный тринадцатью свечками, подплыл прямо ко мне. – Насылай проклятие!

– Дора, серьёзно, – вздыхает мама, – эта ведьмовская традиция изжила себя много лет назад.

– А я хочу её сохранить, – с усмешкой отвечает Дора, в её глазах прыгают чёртики. – Что может быть лучше, чем на свой день рождения как следует проклясть того, кто тебя достаёт? Не понимаю, почему традиция насылать проклятие перед тем, как задуть свечки, вышла из моды! Зачем ведьме загадывать желание? Мы можем наколдовать что угодно.

– А я могу проклясть своего фамильяра? – спрашиваю я.

– Берегись, юная ведьма, – рычит Мерлин. Он превращается в скунса и угрожающе приподнимает хвост. – Хочешь первый раз прийти в школу воняя так, что никто и близко к тебе не подойдёт?

– К сожалению, если ты решишь проклясть Мерлина, то автоматически проклянёшь и себя, – извиняющимся тоном произносит Дора.

– Никого ты не сможешь проклясть, задувая свечи на торте. – Мама смеётся и качает головой. – Это выдумки, и вы обе прекрасно это знаете. И если ты прямо сейчас не задуешь свечки, то они погаснут сами по себе.

– Зануда, – шёпотом произносит Дора и поворачивается ко мне. – Всё равно прокляни кого-нибудь, иначе жди целый год неудач.

Мама закатывает глаза и бормочет себе под нос что-то про «старые ведьмовские сказки». Я закрываю глаза, делаю глубокий вздох и задуваю все свечи разом. Они обе громко радостно кричат, мама обнимает меня и щёлкает пальцами. Торт сам собой делится на аккуратные кусочки, и перед нами появляются три тарелки.

– Ну? Кого ты прокляла? – с жадностью спрашивает Дора, берясь за вилку.

– Если скажу, то не сбудется.

– Конечно-конечно, – говорит она, согласно кивая головой. – Ты совершенно права.

Но правда в том, что я не стала никого проклинать. Я знакома совсем с небольшим количеством людей, и пока они все мне нравятся. Я всю жизнь училась дома, так что у меня не было возможности встретить того, кого мне захотелось бы проклясть.

Возможно, я могла бы наслать какое-нибудь гадкое заклинание на того противного парня, что живёт через дорогу. Однажды он поднял на смех мою одежду. Это случилось очень рано утром, я была такая сонная, что просто забыла, что уже надела джинсы, когда натягивала платье. Но мама тогда сама разобралась с этой проблемой.

Она посмотрела на него очень сурово и сказала, что считает очень крутым, что я свободно выражаю свою индивидуальность и бросаю вызов общественным нормам, требующим, чтобы я сделала выбор между платьем и джинсами.

Мама из принципа не разрешила мне вернуться домой, чтобы переодеться, и уверенно повела меня вперёд по улице, дав совет держать голову высоко поднятой и быть «достойной» своего наряда. Не знаю, в чём там было дело, то ли в том, что мне удалось справиться с этой задачей, то ли в щелчке маминых пальцев, но целые две недели, куда бы ни пошёл тот мальчик, все высмеивали его манеру одеваться.

Мама говорила, что с тех пор он больше никогда не насмехался над окружающими.

– Теперь время подарков? – спрашивает Дора, хлопая в ладоши так громко, что будит Мака, который дрых без задних лап всё это время. Он вскакивает и начинает лаять на пустоту.

Мерлин в восторге:

– Прервали твой сон красоты, Мак? Не сомневаюсь, тебе он очень нужен.

Мерлин превращается в гиену и заливисто хохочет, катаясь по кухонному полу. Все возмущённо смотрят на него, а я обхватываю голову руками. Мак вздыхает, превращается в обезьяну и запрыгивает на плечо Доры, обвивая хвостом её шею.

– Дашь разрешение поставить Мерлина на место, Дора?

– Боюсь, что нет, – отвечает она. – Сегодня день рождения Морган. В любой другой день я была бы не против.

– На мой счёт можно не беспокоится, – жизнерадостно произношу я.

Мерлин перестаёт смеяться, зло смотрит на меня, превращается в большого бурого медведя и усаживается прямо мне на колени, буквально размазывая меня по стулу своим весом.

– Слезай! – кричу я сквозь забивающий мне рот мех.

– Нет, пока не извинишься, – фыркает он.

– Ты меня раздавишь!

– Тогда не тяни. Извиняйся! – повторяет он, виляя задом, так что у меня кости начинают хрустеть.

– Ладно! Извини!

Он превращается в чёрного кота и сворачивается уютным клубком у меня на коленях, глядя снизу вверх большими зелёными глазами с абсолютно невинным видом. Я открываю рот, чтобы высказать ему всё, что думаю, но тут замечаю, что мама с Дорой едва сдерживают смех.

– Знаете, вы так его ещё сильнее подзадориваете, – мрачно произношу я, а потом, сама того не замечая, чешу Мерлина за ухом.

– Так на чём мы остановились? – спрашивает Елена. Она запрыгивает на стол в обличье бенгальской кошки и начинает элегантно вылизывать лапу, абсолютно игнорируя присутствие Мерлина. – Разве мы не собирались дарить подарки?

– Да, спасибо, Елена. – Мама улыбается. – Дора, давай начнём с тебя?

– Да! – Дора достаёт из сумочки криво упакованный подарок и толчком отправляет его мне по столу. – Я так рада, что ты сдала ЭЮВ, Морган! Уверена, что это пригодится тебе в школе.

– Спасибо, Дора. – Я широко улыбаюсь и разрываю обёртку. Внутри оказывается нечто совершенно несуразное. – Ого! Это… Эм…

– Тебе нравится?

Я держу в руках огромный рюкзак, разрисованный мётлами, чёрными котами и ведьмовскими шляпами.

– Правда, он замечательный? – радостно щебечет Дора. – Я нашла его в одном крошечном бутике, когда ездила в Маннингтри. Я просто глазам своим не поверила! Он идеально тебе подходит, и в него поместятся все твои учебники.

– Ух ты! Спасибо! Как здорово! – восклицаю я со всем энтузиазмом, на который способна. – Правда, так я могу случайно выдать, что я ведьма. Может, на всякий случай не стоит носить его в школу?

Дора со смехом качает головой.

– Но в этом вся шутка! Все будут говорить: «Смотрите, там Морган с её крутым ведьмовским рюкзаком», а ты и на самом деле ведьма!

– Ха-ха, да, очень забавно, – говорю я с застывшей улыбкой. – Наверное. Спасибо, Дора!

– А ещё она может себе на спину прилепить записку: «Пожалуйста, посмейтесь надо мной», – бормочет Мерлин, но мама и Дора так увлечены рюкзаком, что не слышат его.

– А теперь, – говорит мама, когда они наконец-то заканчивают восхищаться подарком Доры, – моя очередь.

Она щёлкает пальцами, и из шкафа выплывает плоская, прекрасно упакованная коробочка, а затем опускается прямо передо мной.

– Спасибо, – бормочу я, развязывая красивый бант.

Внутри оказывается небольшая подарочная коробка. Я снимаю крышку и ахаю от изумления, увидев невероятной красоты кулон на тонкой золотой цепочке. Я осторожно поднимаю его и рассматриваю вставленный в изящную оправу камень цвета морской волны, который переливается на свету, словно волнующийся океан.

– Нравится? – нетерпеливо спрашивает мама. – Я получила его от мамы, когда мне исполнилось шестнадцать. Я думала подождать, когда тебе будет столько же, но ты так старалась, чтобы сдать экзамен, и… Кажется, сейчас тот самый момент.

– Мама, – говорю я тихо, – я в восторге. Он такой красивый!

– Примерь, – предлагает Елена, её жёлтые кошачьи глаза блестят от слёз.

– Давай помогу, – говорит мама. Она осторожно берёт цепочку за концы и застёгивает у меня на шее. – Готово. Тебе очень идёт.

– Ох, Морган, – всхлипывает Дора, а Макс, всё ещё в образе обезьянки, нежно гладит её по плечу.

– Какой трогательный момент, – брюзжит Мерлин. – Есть у кого-нибудь платочек?

– Что это за камень? – спрашиваю я маму, не обращая на него внимания. – Такой необычный.

– Не думаю, что он дорого стоит, – отвечает мама, щелчком пальца включая чайник. – Но для нашей семьи он бесценен. Насколько мне известно, его подарил твоей прапрабабушке колдун, который был отчаянно в неё влюблён. С тех пор он передаётся от мамы к дочери.

– Моя прапрабабушка была влюблена в колдуна?

Мама выглядит абсолютно шокированной таким предположением.

– Нет! Разумеется, нет. Ведьмы никогда не связываются с колдунами. А вот они часто влюбляются в ведьм, ведь мы для них совершенно неотразимы.

– Значит, она его не любила, но всё равно взяла кулон? – Я внимательно его разглядываю. – Звучит как-то неправильно. Может, она была влюблена в него тайно?

– Это вряд ли, – хмыкает Дора. – Колдуны совершенно невыносимы. Во что там можно влюбиться? В полное отсутствие чувства юмора? Недостаток манер или сострадания? Или в вечные оскорбления, которыми они так и сыплют?

– Ох, давайте не будем о колдунах? – обрывает её мама, усаживаясь за стол как раз вовремя, чтобы подхватить летящую к ней чашечку чая. – На прошлой неделе один из них решил сварить зелье, в котором непременно должна была быть вода из Темзы. У всех теперь камеры на телефонах, так что видео с тем, как он ныряет в реку вместе со своим котлом прямо в центре Лондона, стало вирусным. Мне пришлось несколько раз встречаться со Старшим чародеем, чтобы напомнить, что они должны держать своё существование в секрете. – Она громко вздыхает. – Терпеть не могу наши встречи. Он ужасно плюётся, когда говорит.

Дора гадливо морщит нос:

– Хуже колдунов людей не бывает.

Это первый урок, который получают все ведьмы. Колдуны – наши главные враги. Всем известно, что они эгоистичны, грубы, властолюбивы и не так уж хороши в магии, ведь им приходится по несколько дней варить зелья в ржавых котлах, а потом ещё и пить их, чтобы высвободить свою магическую силу. А ведьмам достаточно просто щёлкнуть пальцами.

Колдуны хотели бы быть такими же могущественными, как мы, но им не повезло, и это делает их просто невыносимыми, ужасными людьми. В любой книге со сказками для маленьких ведьм колдуны оказываются самыми главными злодеями.

Раньше я не верила во все эти россказни о злобных колдунах. Один раз я смогла тайком пробраться в мамин кабинет, где она, как Верховная ведунья, держит разные книги о магии, и успела прочитать сказку из колдовской книги до того, как мама меня поймала. Она буквально вырвала ту книгу у меня из рук с криками о том, что она «полна лжи и всяких глупостей».

Но угадайте, кто был злодеем в той сказке? Да, ведьма. Там было написано, будто ведьмы светятся в темноте, потому что само зло просвечивает через их кожу.

На это я могу сказать только… вот бы мне так!

Совсем недавно я проснулась ночью, пошла в туалет и врезалась в собственный шкаф. В тот момент мне бы очень пригодилась светящаяся злом кожа.

В любом случае после этого я задумалась, правда ли всё то, что говорят о колдунах. Может быть, не все они так плохи.

Но потом я встретила колдунью Дейзи Хорнбакл – это заблуждение, что все чародеи мужчины, – и все вопросы сразу же испарились.

Когда мне было восемь лет, мы с мамой решили съездить в Лондон, чтобы посмотреть спектакль. К сожалению, до театра мы так и не добрались, потому что случилась настоящая катастрофа. Один колдун случайно расплавил котёл, и зелье, которое он варил, разлилось, уничтожив целое здание. Тогда он решил, что всё это очень забавно, и опубликовал фотографию своего разрушенного дома в интернете.

Нам пришлось поехать на экстренное совещание со Старшим чародеем. Мама была так зла, что ни слова не проронила, пока мы ехали к нему, а когда мы наконец добрались, она оставила меня в гостиной, пообещав, что сейчас – точная цитата – «надерёт зад одному заносчивому колдуну».

Я спокойно сидела на диване, совершенно погружённая в свои мысли, а Мерлин гонялся по комнате за мотыльком. И тут в гостиную вошла свирепая на вид седовласая женщина в больших круглых очках.

Дейзи Хорнбакл – кузина Старшего чародея, которая как раз приехала к нему погостить. Она замерла, заметив меня.

– Привет! – сказала я, приветливо помахав ей рукой. – Я Морган Чармли.

Её лицо исказилось: нос сморщился, брови выгнулись, щёки ввалились, будто она съела нечто невероятно кислое.

– Я знаю, кто ты! – заверещала она, напугав меня так, что я чуть штаны не намочила. – Как смеешь ты сидеть на этом диване? Как смеешь приносить в наш славный дом свои ведьмовские бациллы? Ведьма! Ведьма! Прочь!

Я хотела убежать, но она погналась за мной, всё крича: «Ведьма! Гадкая ведьма! Вонючая ведьма!» Я в жизни так не пугалась! Наконец она загнала меня в угол, и, не придумав ничего лучше, я щёлкнула пальцами.

Услышав шум, мама и Старший чародей пришли в гостиную, чтобы проверить, что там происходит, и увидели, что я стою рядом с ледяной статуей Дейзи Хорнбакл, а Мерлин в обличье дятла бешено колотит её клювом по голове.

С тех пор я не сомневаюсь, что колдуны – худшие люди из всех.

– В любом случае я рада, что кулон тебе нравится, – говорит мама, широко улыбаясь. – А на выходных мы купим тебе всё, что понадобится для школы.

– Но рюкзак вам искать не придётся, – произносит Дора довольным тоном, отчаянно мне подмигивая. – Всегда пожалуйста.

– Поверить не могу, что ты идёшь в школу, – со смехом говорит мама. – Ты же такая малышка!

– Шутишь? Мне уже тринадцать! Я давно должна была пойти в школу.

– Да, – кивает головой Дора, крепко сжимая мамину руку. – Рано или поздно это должно было произойти.

– Надеюсь, я заведу друзей, – тихо говорю я, кусая губу. – А если я никому не понравлюсь?

С тех пор как я сдала ЭЮВ, меня переполняет смесь радости и волнения. С одной стороны, я дождаться не могу, когда наконец-то пойду в школу, но с другой – прихожу в ужас от мысли, что не впишусь там. Я обязана завести друзей!

– Не говори глупости, Морган, тебя все полюбят. Просто будь собой, – успокаивает меня Дора.

– Да, но… – Мама немного медлит. – Разумеется, не совсем собой.

– Я помню: никакой магии, – заверяю я её.

– Точно, – довольно кивает она, – никакой магии в школе. Это слишком опасно, ведь что-то может пойти не так или кто-то может заметить…

– Я не пользовалась заклинаниями в школе до шестнадцати лет, когда сдала Подростковый магический тест, – перебивает её Дора, говоря о втором тесте, который все ведьмы сдают ближе к совершеннолетию. – К тому времени ты сможешь полностью контролировать своё волшебство и будешь застрахована от ошибок. Это лучший способ хранить всё в секрете.

– Полностью согласна, – говорит мама. – Так что пообещай, Морган, что…

– Серьёзно, я всю жизнь ждала, когда мне позволят пойти в школу. Думаете, я стану этим рисковать и использовать заклинания? Не переживайте, о магии в школе и речи быть не может, – говорю я с уверенной улыбкой. – Обещаю.

Глава 5

– Даже не верится, – оторопело произношу я, стоя перед школьными воротами. – Наконец-то я здесь.

Мама ободряюще сжимает моё плечо.

На ступеньках большой каменной лестницы, ведущей ко входу в школу, кучками сидят компании учеников. Другие пинают мяч во дворе, а некоторые просто стоят с учебниками в руках, весело болтают и смеются. Всё это выглядит в точности как сценка школьной жизни из фильма о подростках. И теперь я смогу стать частью этой жизни.

– Вот и всё, – говорю я, улыбаясь маме. – Увидимся вечером.

– Удачи, Морган, – отвечает она, украдкой утирая слёзы. – После уроков тебя встретит Дора, так что жди её здесь, ладно? Я вернусь с работы к ужину. – Она немного молчит. – Если ты не хочешь, чтобы я ушла пораньше и сама тебя забрала. Я могу, если надо. Или вообще поработаю сегодня из дома, вдруг тебе понадобится помощь. Может, сказать моей помощнице, что…

– Мам, я справлюсь, – прерываю я её. – Не волнуйся. Я не против, чтобы меня забрала Дора.

Мама глубоко вздыхает:

– Ладно. Тогда я пойду.

Я киваю. Она кивает. Несколько секунд мы просто стоим молча и смотрим друг на друга.

– Эм, мам? Ты мне плечо очень сильно сжала, – бормочу я, морщась от боли.

– Ой, прости, – ахает она, убирая руку. – Я знала, что будет непросто… но не ожидала, что настолько. Хорошо хоть Мерлин за тобой приглядит.

– Мама, если кто-то и может мне помочь, то точно не он.

Мерлин, сегодня решивший побыть пауком, выглядывает из-под моего воротника.

– Не волнуйся, Эгги, я справлюсь.

– Если ты хоть как-то попытаешься испортить Морган этот особенный день, – шипит Елена, сидящая в виде божьей коровки на плече у мамы, – я тебя…

– Скучно! – обрывает её Мерлин, прячась обратно под воротник. – Может, уже пойдём?

– Не верится, что есть настолько неблагодарные фамильяры! – фыркает Елена.

– Если я тебе понадоблюсь, Морган, сразу же звони, ладно? Что бы ни случилось, – подчёркивает она, а потом понижает голос до шёпота. – И помни: никакой магии.

– Да, спасибо, мама. Поверь, мне хватило первых десяти миллионов раз, что ты это сказала, чтобы запомнить. А теперь тебе пора садиться в машину и ехать на работу, а мне наконец-то пойти в школу, – твёрдо говорю я. – Не хочется простоять здесь до моего двухсотлетия.

– Удачи, милая, – вздыхает мама.

Она собирается с силами, разворачивается и садится в машину. Я машу ей на прощание и иду в сторону школьной лестницы. Мне ужасно страшно и радостно одновременно, в горле комок, а в животе бабочки устроили урок зумбы. Во дворе стоит гвалт, кажется, что все, кроме меня, уже давно знакомы друг с другом. Надеюсь, что не только я буду новенькой в этом году.

«Надо просто смешаться с толпой, – повторяю я про себя и натягиваю на лицо улыбку, пытаясь выглядеть гораздо увереннее, чем есть на самом деле. – Если не буду выделяться, то сразу же заведу друзей. Всё очень просто. Наконец-то я пошла в школу и просто обязана завести друзей! Настоящих друзей!»

Внезапно футбольный мяч, со свистом прорезав воздух, врезается мне в затылок, я теряю равновесие и падаю на землю.

– Отлично смешалась с толпой. Уверен, друзья к тебе так и будут липнуть, – шепчет Мерлин мне на ухо, пока я лежу на спине. – Чуть меня не раздавила, гений.

Я не успеваю придумать достойный ответ, так как вдруг вижу знакомое лицо, нависающее надо мной.

– Привет! – жизнерадостно произносит Оуэн. – Думал, тебе уже надоело биться головой о всё подряд.

Прекрасно. Просто прекрасно.

Меня не просто сбил с ног твердокаменный футбольный мяч, стоило мне ступить на школьный двор, но ко всему в придачу из всех людей мира рядом оказался именно Оуэн Блейз. Как будто я ещё недостаточно перед ним опозорилась.

– Ты как? – спрашивает он.

– Нормально, – быстро отвечаю я, хватаясь за его руку, чтобы встать. – Как думаешь, кто-нибудь ещё это видел?

– Эм… – Оуэн оглядывается. Все пялятся на нас. – Нет, никому нет дела.

Я поднимаю с земли рюкзак, потирая ушибленное место. Оуэн приподнимает брови, заметив мётлы и шляпы, но он достаточно вежлив, чтобы никак их не прокомментировать.

– В тебя попал мой друг Феликс. Не самый меткий в команде, особенно когда дело доходит до пенальти, – говорит Оуэн, указывая на высокого темноволосого парня, который уже вернулся к игре, не особо мучаясь угрызениями совести. – Но удар у него сильный. Уверена, что с тобой всё в порядке?

– Уверена, спасибо. До встречи, Оуэн, – говорю я и поскорее отворачиваюсь, чтобы он не заметил, как полыхают мои щёки.

Звенит звонок, и по двору проносится коллективный вздох, все берут свои вещи и бредут по направлению к школе.

– Эй, погоди! – Оуэн идёт рядом со мной. – Значит, мы в одну школу ходим? Круто! Ты Морган, верно? Первый день?

– Да.

– Хоть знаешь, куда идти?

– Да, конечно, – вру я, надеясь, что он наконец-то отстанет, а я смогу сделать вид, что последних пяти минут просто не было.

Но едва переступив порог школы, я уже рада, что хоть кто-то знакомый есть рядом, потому что за массивной дверью оказывается самый длинный коридор в мире с бессчётным количеством шкафчиков и дверей. Я замираю, а толпа школьников обтекает меня со всех сторон.

– Тебе куда надо? – спрашивает Оуэн.

– В кабинет директора, – бормочу я, восстанавливая дыхание после увесистого удара в плечо от какого-то мальчика, который активно орудует локтями, пробираясь вперёд. – Здесь всегда так людно?

– Да, – с улыбкой отвечает он. – Разве в твоей прошлой школе было не так? Или она была меньше?

– Можно и так сказать. Я раньше училась на дому, так что там была только я.

Его брови удивлённо взлетают вверх.

– Правда? Значит… это твой первый день в школе? За всю жизнь?

Я киваю, нервно оглядываясь.

– Тогда тебе действительно должно казаться, что здесь очень людно, – смеётся он, а потом замечает кого-то в толпе. – Там Феликс. Эй, Феликс! Иди сюда!

Он машет рукой мальчику, который попал в меня мячом.

– Это Морган, – говорит Оуэн, когда он подходит к нам. – Она новенькая. И ты очень радушно её принял, огрев мячом по голове.

– Прости, – равнодушно бросает мне Феликс. Тут он замечает мой рюкзак, и на его лице появляется усмешка. – Стильная сумка.

– Она из Маннингтри, – говорю я, не придумав ничего получше.

Где-то в районе моего плеча громко вздыхает Мерлин.

– Ясно… – озадаченно произносит Феликс. – Я не в курсе, что это такое. Какая-то фирма?

– Нет, это… эм… такой город. В Эссексе.

Я отчаянно пытаюсь придумать какую-нибудь крутую фразу, которая исправит положение. «Давай же, мозг, это несложно! – кричу я внутри себя. – Что говорят нормальные люди, когда знакомятся с другими нормальными людьми в школе? Думай, мозг, думай!»

– Итак, – начинаю я, – ты здесь учишься?

– Ну да, – медленно отвечает Феликс. – Именно поэтому я здесь. В школе.

Ненавижу свой мозг.

Феликс поворачивается к Оуэну и выразительно изгибает бровь, как будто хочет спросить: «Она недалёкая?» Но его приятеля, кажется, так забавляет вся эта ситуация, что он игнорирует недвусмысленные сигналы друга.

– Точно! Могла сама догадаться, – невнятно мямлю я.

– Привет, ребята!

К моей великой радости, к нам подходит девочка и спасает меня от продолжения этого неловкого разговора.

По тому как запросто она держится с мальчиками, я делаю вывод, что она примерно нашего возраста, хотя выглядит гораздо старше. Она высокая и стройная, с вьющимися тёмными волосами и большими глазами, обрамлёнными густо накрашенными ресницами.

Однажды я пыталась накрасить глаза тушью, не используя при этом магию. Пока я возилась у зеркала, Мерлин сидел в пустой ванной в обличье опоссума, всем видом выражая презрение к моей затее. А когда я наконец повернулась к нему, он издал истошный вопль и сказал:

– Мне на секунду показалось, что у тебя пауки на глазах! Но теперь я вижу, что ты просто экспериментируешь с макияжем. Прости, продолжай.

Тот факт, что эта девочка смогла идеально накраситься без всякой магии, вызывает у меня оторопь.

– Это Морган, она новенькая, – говорит Феликс, а потом поворачивается ко мне с хитрой улыбкой. – Айрис тоже здесь учится. Поэтому она стоит рядом с нами. В школе.

Айрис явно озадачена, она уже открывает рот, чтобы что-то спросить, но вдруг замирает, глядя в область моего плеча. Её глаза расширяются от ужаса.

– Что… это… там?! – спрашивает она, указывая на меня дрожащим пальцем.

– А-а-а-а! – кричит Феликс, отшатываясь от меня, а Айрис прячется за его спиной.

Все в коридоре бросают свои дела и замолкают, чтобы посмотреть, в чём дело.

– Слушай, Морган, – медленно произносит Оуэн, застыв на месте и ошарашенно глядя на моё плечо, – не паникуй, но… ты пауков не боишься?

О нет. Этого не может быть. Он не может так со мной поступить. Он точно не может так поступить со мной в первый же учебный день!

– Потому что… – продолжает Оуэн самым спокойным голосом, на который способен, – мне… э… мне кажется, что у тебя один на плече сидит. Довольно большой.

– Это тарантул! – кричит Айрис.

В коридоре поднимается настоящий хаос. Школьники с криками разбегаются в разные стороны, пытаясь найти укрытие. Наблюдая за паникой, я слышу тихий голос Мерлина:

– Ну, привет, ребятки!

Я успокаивающе поднимаю руки.

– Всё нормально, ребята! Ничего страшного! Без паники!

– На тебе тарантул сидит! – кричит Феликс, на тот случай, если на этой планете остался хоть один человек, который этого не слышал.

– Я знаю! Знаю! Но не бойтесь, это… эм… мой домашний тарантул. Питомец такой. Так что ничего страшного.

Я натужно улыбаюсь, а напротив меня озадаченно моргает целое море глаз. Никто не произносит ни слова.

– Даже не знаю, как он выбрался из своего террариума, – говорю я с фальшивым смешком. – Иди сюда… безобразник.

Я тянусь за Мерлином, но он прячется под воротником, а потом сбегает вниз по рукаву. Все в коридоре ахают.

– Он под твоей одеждой, – сдавленно пищит Айрис. – Кошмар!

– Знаете, – со вздохом произношу я, – мне давно пора в кабинет директора. Туда я и пойду.

Оуэн медленно поднимает руку и указывает на дверь дальше по коридору.

– Там лестница, тебе на второй этаж. Его кабинет первый справа.

– Отлично. Спасибо. И можете не волноваться, я унесу своего… домашнего тарантула с собой. Он никуда не сбежит… из моего рукава. Ладно, всем хорошего первого дня четверти! Как здорово быть здесь!

Толпа разделяется, открывая мне путь. Пока я плетусь по коридору, некоторые из школьников отскакивают в стороны и драматично жмутся к стенам.

Я открываю дверь, попадаю на лестничный пролёт, падаю на ступеньки и закрываю голову руками, жалея, что не могу щёлкнуть пальцами и раз и навсегда исчезнуть с этой планеты.

– Знаешь, многие считают, – говорит Мерлин самым гадким тоном, на который способен, – что нужно сразу громко о себе заявить.

Глава 6

– Не понимаю, чем ты так недовольна, – вздыхает Мерлин, пока я поднимаюсь по лестнице. – Лично мне всё это кажется очень забавным. Я практически уверен, что как минимум один ребёнок так перепугался, что обмочил штаны. Я точно видел мокрое пятно.

– Во-первых, это гадко. Во-вторых, прошу, просто замолчи и больше не высовывайся, – шиплю я на него. – Я здесь и получаса не пробыла, а ты уже всё испортил. Ты хоть понимаешь, как это для меня важно?

– Знаешь, если бы у тебя была хоть капелька чувства юмора, ты бы посмеялась вместе со мной и помогла бы придумать, как ещё напугать этих детишек. – Он хихикает. – Только подумай, какой цирк тут можно устроить!

– Мерлин, – строго говорю я, останавливаясь перед дверью с табличкой «Кабинет директора», – я не хочу мучить этих детей, я хочу с ними дружить!

– Разумеется, ведь мне досталась самая скучная ведьма на свете.

– Не высовывайся, – приказываю я ему предельно суровым тоном. – Мне достаточно неприятностей.

Я стучу и слышу «Войдите!» по ту сторону двери. Открыв её, я вижу мужчину в плохо сидящем костюме, который ютится за крошечным столиком с табличкой «Ассистент директора». Справа находится ещё одна большая дубовая дверь, за которой, как я догадываюсь, и находится кабинет директора.

Ассистент говорит по телефону, вид у него крайне нервозный.

– О да, миссис Смелтон, мы делаем всё возможное… Нет, разумеется, нет, мы проследим… Конечно, я прекрасно вас понимаю… Ну, давайте не будем спешить, миссис Смелтон… Знаю, я бы с радостью всё с вами обсудил, но вы не могли бы немного повисеть на линии…

Он нажимает на кнопку, чтобы ответить кому-то ещё, и вздрагивает, когда замечает, что на его телефоне горит несметное количество красных лампочек, означающих ожидающие звонки.

– Здравствуйте! Я Морган Чармли. Сегодня мой первый день, и мне сказали прийти в кабинет директора, чтобы…

– Что же мне делать? Что мне делать? – причитает он, совершенно не обращая на меня внимания. Он в отчаянии запускает руку в волосы, пальцы путаются и застревают. – Это полная катастрофа!

– Вы в порядке?

– В порядке ли я? В порядке ли? Нет, я не в порядке! – кричит он, указывая на мигающий лампочками телефон. – Это всё разгневанные родители! А в чём я виноват?

– Ну, я уверена, если вы всё объясните…

– Смертельно опасный паук! Бегает по школе! По нашей школе!

– Что? – переспрашиваю я, холодея от ужаса.

– В нашей школе смертельно опасный паук! А если нас закроют? – бормочет он сквозь слёзы. – Что, если кто-нибудь пострадает, нас закроют, а я потеряю работу? Что тогда будет?

– Ясно, – говорю я как можно спокойнее. – Знаете, мне кажется, что я знаю, что тут происходит, и должна вам…

– Как вообще они так быстро узнали? – кричит он, указывая на лампочки. – Новости среди родителей распространяются с невероятной скоростью! Я должен придумать, как их успокоить!

– Поверьте, я могу…

Но он снова хватается за трубку, не давая мне и шанса всё объяснить. Хуже быть просто не может. И это Мерлин во всём виноват!

– Прошу, – говорю я, вплотную подходя к его столу, чтобы привлечь внимание, – выслушайте меня и…

– Нет, нет, миссис Смелтон, всё под контролем… Да, знаю, у неё есть право позвонить вам и всё рассказать, но мы во всём… Нет, миссис Смелтон, нет никакой необходимости вам…

Я машу рукой перед его носом.

– Я могу всё объяснить…

– Просто иди туда! – бросает он мне, на секунду поднимая голову и указывая на кабинет директора. – Я сейчас слишком занят! – Сразу после этого он отворачивается и продолжает увещевать миссис Смелтон.

Я немного колеблюсь, но потом решаю, что тут уже ничего не поделаешь. Я делаю глубокий вдох, открываю директорскую дверь и захожу в кабинет.

Если честно, я уже не сомневаюсь, что меня тут же отчислят.

Я всё не понимала, почему же директор не помогает своему помощнику разобраться с напуганными родителями, но оказывается, что у него настолько громко играет музыка, что за ней просто ничего больше не слышно.

Директор, высокий, дородный мужчина в тёмно-синем костюме, находится у окна в дальнем конце кабинета и совершенно не замечает, что у него посетитель. Он вообще ничего вокруг не замечает, так как в данный момент танцует сальсу с плюшевым мишкой.

Да. Я не шучу.

Я замираю, заворожённая этим невероятным действом. Его бёдра виляют в такт музыке, ноги ритмично перешагивают взад-вперёд, глаза закрыты. Одной рукой он держит мишку за лапу, а второй обнимает его за спину.

Мерлин выбирается посмотреть, что происходит, и начинает выть от хохота.

– Тихо! – шепчу ему я, пятясь к двери.

Я пытаюсь нащупать ручку. Если я смогу выйти из кабинета так, чтобы директор этого не заметил, а потом постучу и снова зайду, всё может обойтись.

Ровно в тот момент, когда я дотягиваюсь до дверной ручки и чуть приоткрываю дверь, песня заканчивается. Директор эффектно выставляет ногу, одну руку поднимает в воздух, другой держит медведя на весу и останавливается.

Он открывает глаза и прямо перед собой видит меня.

– А-а-а-а-а-а! – кричит он, бросая медведя на пол.

– А-а-а-а-а-а! – кричу я, напуганная неожиданным громким звуком. – Прошу прощения! Я не хотела…

– Что ты здесь делаешь? – вопит он, поспешно выключая музыку, так как начинается новая песня. – Ты кто?

– Простите. Я Морган Чармли. Мне сказали зайти к вам, я сегодня первый день.

– Почему ты не постучала?

– Я задаю себе тот же самый вопрос, – бормочу я в ответ. – Мне очень жаль.

Мы оба молчим. Мне кажется, что моё лицо полыхает, и я понятия не имею, как быть. Директор тоже смущён, он тяжело дышит, брови нахмурены.

– Я полагаю, – наконец говорит он, заставив свой голос звучать как можно более спокойно, – лучше всего тебе выйти из моего кабинета, постучать и войти снова. И мы просто притворимся… Мы притворимся, что ничего этого не было.

Я киваю.

– Хорошо. Я не против.

– Значит, ты не видела, как я тренируюсь танцевать сальсу с плюшевым талисманом нашей школы, – настойчиво повторяет он, испепеляя меня взглядом.

– Нет, я… Эм… Я этого не видела.

– Точно?

– Абсолютно.

– Пойми, если кто-нибудь из учеников об этом узнает, я потеряю… с трудом заслуженный авторитет, – продолжает он, явно ощущая потребность объяснить всё как следует. – Разумеется, никто не может заставить тебя выполнить обещание, но я…

– Поверьте, – быстро говорю я, – ничего не было. Я просто сейчас выйду из кабинета и постучу.

– Хорошо. Да. Это было бы замечательно.

Я поворачиваюсь и выскакиваю в приёмную, захлопывая дверь за собой.

– Ну и ну! – вздыхаю я, пытаясь осознать всё произошедшее.

– Это лучший день в моей жизни! – ликует Мерлин у меня на плече. – Теперь я понимаю, зачем ведьмам ходить в школу. Здесь на каждом шагу кошмарные унижения! Это же так весело!

Ассистент директора всё ещё говорит с родителями. На этот раз он пытается убедить мистера Эллиота, что школа делает всё возможное, чтобы разобраться с «паучьей ситуацией», так что не замечает, что я снова стою рядом.

Несколько секунд я просто топчусь на месте там и прикидываю, может ли он упасть в обморок от стресса, потом поворачиваюсь и очень громко стучу в дверь директора.

Я слышу, как он прочищает горло.

– Войдите!

Я во второй раз открываю дверь и осторожно заглядываю в кабинет.

– А, мисс Чармли, – говорит он, сидя за столом. – Проходи, пожалуйста, и садись.

Я неуверенно ковыляю к стулу для посетителей, который стоит на противоположной стороне директорского стола, опускаюсь на него и от души желаю себе стать невидимой.

– Добро пожаловать в школу «Риддл-Хаус». Я мистер Хопкинс, директор. В твоих документах сказано, что до сих пор ты обучалась на дому.

– Да, – тихо отвечаю я, не в силах смотреть ему в глаза.

– Ну, я уверен, что ты легко освоишься в нашей прекрасной школе. Мой помощник передаст тебе памятку по правилам поведения и расписание уроков, не стесняйся задавать ему любые интересующие вопросы. – Он замолкает и ёрзает на стуле. – У тебя… есть ко мне вопросы?

Я отрицательно мотаю головой. Мне в жизни не было так неловко.

– Прекрасно! Тогда мы закончили. – Он поднимается на ноги. – Желаю тебе прекрасного первого дня!

Я тоже встаю, готовясь сбежать из этого места как можно быстрее, и тут дверь с треском распахивается. На пороге стоит ассистент директора, его лицо пунцовое от ярости.

– А, Эндрю, я как раз говорил мисс Морган, что ей нужно получить у тебя расписание и поскорее идти на урок, – говорит мистер Хопкинс. – Не стоит тратить время на пустые формальности, верно?

– Ты! – кричит Эндрю, указывая на меня подрагивающим пальцем. – Ты во всём виновата!

– Эндрю, что происходит? – озадаченно спрашивает мистер Хопкинс. – У тебя на лбу вена так вздулась, что вот-вот лопнет. Всё нормально?

– Нет, всё совсем не нормально, – шипит он, всё тыча в меня пальцем.

Я нервно сглатываю.

– Знаете, первый урок уже начинается, так что…

– А ну стоять! – кричит Эндрю, закрывая собой дверь. – Где он?

– Эндрю, я требую, чтобы ты сейчас же объяснил, что происходит! – настойчиво повторяет мистер Хопкинс, выходя из-за своего стола.

– Пока вы разговаривали, я получил сотню звонков, – начинает объяснять Эндрю, кажется, он сейчас расплачется. – Родители просто с катушек слетели из-за того, что вот эта новенькая принесла в школу смертельно опасного паука!

Мистер Хопкинс в ужасе пятится обратно к своему столу.

– Всё это большое недоразумение, – говорю я успокаивающим тоном. – Нет никакого смертельно опасного паука, как и причин для паники. Как мне кажется, кто-то увидел паука и испугался, а потом, знаете как это бывает, поползли слухи, которые просто вышли из-под контроля. – Я пожимаю плечами и улыбаюсь мистеру Хопкинсу. – Правда, вам не о чем волноваться.

– Н-но, – бормочет Эндрю, бледнея на глазах, – на твоём плече…

Ох, да ладно! Не может же он сделать это снова!

Я скашиваю глаз на плечо и вижу сидящего там Мерлина. А что самое ужасное, на этот раз он решил стать по-настоящему большим тарантулом, намного больше, чем в прошлый раз. Радуясь возможности показать себя во всей красе, он приподнимает передние лапки и приветственно машет ими.

Эндрю издаёт душераздирающий вопль.

– Что это? – в ужасе кричит мистер Хопкинс. – И почему он мне машет?

– Всё хорошо, не бойтесь, – успокаиваю я их. – Я соврала! Простите меня! Это мой тарантул, он совершенно безобидный. Правда! И мухи не обидит!

Ровно в этот момент в окно залетает муха и начинает кружить рядом со мной. Мерлин дожидается нужного момента и впивается в неё жвалами.

Как часто случаются такие совпадения?

Эндрю бледнеет и падает на пол. Мистер Хопкинс всхлипывает и прячется за своим столом.

– Мистер Хопкинс, погодите, не надо так пугаться. Это мой домашний тарантул. Не знаю, как это вышло, но сегодня утром он сбежал из террариума и спрятался в моих вещах. Но это не проблема, у меня есть запасная клетка для него! В рюкзаке. На чрезвычайный случай, как сейчас.

– П-правда? – недоверчиво переспрашивает мистер Хопкинс. Он почти целиком забрался под свой стол, так что мне видно только его макушку.

– Конечно, – говорю я его всклокоченному хохолку. – Я просто закрою его там, и проблема будет решена. Обещаю.

– Тогда хорошо. Я не хочу видеть этого убийцу в своей школе больше никогда, – подчёркивает он, пытаясь унять дрожь в голосе.

– Разумеется. – Я молчу, размышляя, не должна ли защитить животное, которое мой фамильяр так опорочил. – Эм, на самом деле просто довожу до вашего сведения, что тарантулы по своей природе довольно кроткие. Да, у них плохая репутация из-за фильмов ужасов, и, наверное, на вид они действительно немного пугающие, но они укусят, только если их спровоцировать. И даже тогда их яд не такой уж и опасный…

– В… вон из моего кабинета!

Из-под стола высовывается рука и указывает на дверь.

– Да, конечно, я лучше пойду.

Уже у двери я замечаю, что Эндрю так и лежит на ковре.

– Может… мне ему воды принести?

– Мисс Чармли, – доносится из-под стола дрожащий голос, – думаю тебе и твоему питомцу лучше отправиться в класс. Знаю, это твой первый день здесь, но… это последнее предупреждение!

Глава 7

Мои одноклассники довольно громко шепчутся, пока я понуро бреду к ближайшему свободному месту в классе.

– Да, это она принесла тарантула в школу.

– Фу! Говорят, он у неё в рукаве живёт.

– А мне сказали, что он живёт у неё в волосах.

– Ходят слухи, что у неё не один паук!

– Я слышал, их целых три!

– Нет, у неё три тарантула в волосах и геккон на плече!

– Кто приносит гекконов в школу?

– А кто в школу приносит тарантулов?

– Она точно чокнутая!

Наконец я сажусь за парту. На соседнем месте сидит мальчик, который тут же отодвигается от меня как можно дальше. Буквально прижимаясь к стене, он смотрит на меня глазами, полными ужаса.

– Привет, – шёпотом говорю я, заставляя себя приветливо улыбнуться. – Я Морган.

Он только молча моргает.

– Не бойся, – снова пытаюсь начать я разговор. – Тарантул надёжно заперт в моём шкафчике.

Кажется, от этого становится только хуже. Он весь скукоживается, отворачивается к доске и сосредоточенно глядит прямо перед собой.

– Хочешь, превращусь в пиранью и ухвачу его за зад? – шепчет Мерлин мне на ухо, на этот раз став пауком совсем крошечного размера.

Я поворачиваю к нему голову и, даже не шевеля губами, как чревовещатель, отвечаю:

– Нет, не хочу! Просто сиди тихо.

Я поворачиваюсь и замечаю, что мой сосед краем глаза за мной наблюдает. Я широко улыбаюсь ему. Он не улыбается в ответ.

– Так, давайте начинать! – жизнерадостным тоном произносит мисс Кэмпбелл, наша учительница истории, заходя в класс. – У нас впереди очень интересный год, мы узнаем и обсудим столько важных и увлекательных исторических событий! Не знаю, как вам, а мне уже не терпится!

Она поворачивается к доске и пишет большими буквами: «Что такое история?» У меня появляется время оглядеться, и первым делом я замечаю Оуэна, который сидит вместе с Феликсом. Значит, мы все в одном классе! Мальчики ведут себя совершенно по-разному: Оуэн открывает тетрадь и бодро начинает писать, в то время как его сосед, кажется, вот-вот заснёт. Феликс рассеянно блуждает взглядом по классу и видит меня. Умирая от стыда, я быстро отворачиваюсь и начинаю копаться в рюкзаке, делая вид, что ищу пенал.

– Эй, Морган, – шёпотом зовёт меня Феликс с гадкой улыбочкой, – тарантул всё ещё в рукаве? Или ты держишь его в своём крутом рюкзаке?

По классу пробегает смешок. Все поворачиваются, чтобы посмотреть на меня. Мисс Кэмбелл перестаёт писать и оглядывается, не понимая, что происходит.

В классе стоит полная тишина. Я пытаюсь придумать достойный ответ, но чувствую, что если открою рот, то смогу расплакаться у всех на глазах. Это для меня очень новое ощущение.

Обычно меня сложно довести до слёз. Без лишней гордости скажу, что я умею справляться с необычными ситуациями. Два года назад я хотела испробовать новое заклинание, которому меня учила Дора, и покрасить волосы в розовый цвет. Я щёлкнула пальцами и… каким-то невероятным образом превратила волосы на голове и собственные брови в червей. В червей! Целая голова извивающихся живых червей! И два из них были моими бровями!

Как раз в это время к маме на чай зашёл один из наших соседей, так что мне пришлось ждать целый час, чтобы спуститься вниз и попросить её всё исправить.

Но я не плакала.

Если по правде, то за этот час я привязалась ко всем моим червям и дала им имена. Я даже спросила того, что был моей правой бровью, не может ли он поменяться местами с Мерлином и стать моим фамильяром, но, к сожалению, это было невозможно.

В любом случае это яркий пример того, как сложно заставить меня плакать.

Но всё случившееся с тех пор, как я переступила порог школы, слилось в один беспросветный кошмар, так что гадкий комментарий Феликса стал последней каплей.

– А зачем тебе знать, где тарантул, Феликс? – вдруг громко спрашивает Оуэн, так что все резко поворачиваются к нему. – Ты так визжал, когда увидел его в первый раз. Если это случится снова, можешь и в обморок грохнуться.

Весь класс хохочет, а Феликс с возмущением смотрит на друга.

– Я не визжал, – пытается оправдаться он.

– Успокойтесь, пожалуйста! – говорит мисс Кэмпбелл. – Давайте сосредоточимся на уроке. Феликс, больше не отвлекай класс. Не хочу, чтобы повторился прошлый год, когда ты рекордное количество раз оставался после уроков.

Феликс молча пожимает плечами, а мисс Кэмпбелл продолжает урок. Я встречаюсь взглядом с Оуэном и благодарно ему улыбаюсь. Он улыбается в ответ.

Когда звенит звонок на перемену, мальчик, сидящий рядом со мной, хватает свои вещи и бежит из класса.

– Знаешь, – шепчет Мерлин мне на ухо, пока я убираю ручки в пенал, – я слышал об одном фамильяре в Болгарии, который так разозлился на детей, которые издевались над его ведьмой, что превратился в огромного быка и гонял их по всей школе. В итоге эти задиры так испугались, что больше не проронили ни слова. Никогда. Просто скажи, Морган, и любой, кто тебя обидит, серьёзно за это поплатится.

– Ничего себе, – тихо присвистываю я, нагибаясь к рюкзаку, чтобы закрыть лицо волосами. – Это самая приятная вещь, что ты когда-либо мне говорил. Но я всё ещё надеюсь с ними подружиться. Когда-нибудь.

Мерлин фыркает.

– Желаю удачи.

– Всё наладится, – уверенно говорю я, перекидываю рюкзак через плечо и встаю со стула. – Обязано наладиться.

Ничего не наладилось. На самом деле всё стало даже хуже.

К обеду слухи о тарантуле распространились по всей школе. Я собственными ушами слышала, как старшеклассники шёпотом передавали друг другу, что у меня в шкафчике целая паучья ферма. Единственным, кто заговорил со мной за целый день, был мальчик, который решил узнать, правда ли, что меня отчислили из прошлой школы после того, как я выпустила питона в библиотеке.

Обед был худшей частью дня. Во время уроков я могла сосредоточиться на учителях и не думать о том, что пугаю всех в классе одним своим присутствием. Но во время обеда моё положение стало кристально ясным. Мне было некуда и не с кем сесть, так что я целую вечность стояла с подносом у буфета, пытаясь сообразить, что бы сделать. В итоге я вообще ушла из столовой и ела одна в библиотеке.

– То же самое было и со мной, когда я только начала ходить в школу, – заверяет меня Дора, когда мы уже после уроков сидим в машине.

– Правда? Разве ты не говорила, что обожала школу?

– Говорила! Но у меня ушло много времени, чтобы завести друзей. Наверное, я просто была очень застенчивым ребёнком. До тошноты.

– В смысле до тошноты?

– Ох, да ничего особенного, – отмахивается она от моего вопроса.

– Ничего особенного? – хохочет Макс, сидящий в переноске для собак на заднем сиденье. – Она так волновалась, что её в первый же день стошнило прямо на директора.

– Что? – не верю я своим ушам. – Теперь мне немного легче. Значит, у меня всё-таки есть надежда завести друзей.

– Но не забывай, что Доре тогда было всего пять лет, – вворачивает Мерлин, усевшийся у меня на макушке в образе ворона. – В таком возрасте дети быстро всё забывают. А вот тебе уже тринадцать. Есть разница.

– Спасибо, что утешил, Мерлин, – вздыхаю я, глядя в окно.

Мы останавливаемся на светофоре и видим кучку старшеклассников, идущих к остановке. Один из них замечает меня в машине и зовёт остальных, чтобы они тоже посмотрели. Все они выглядят очень удивлёнными.

Сначала я думала, что дело в моей паучьей славе, но потом понимаю, на что они смотрят.

У меня птица на голове сидит!

– Мерлин! – кричу я, сползая по сиденью почти на пол. – Можешь стать кем-нибудь более незаметным? Это же очень странно!

– Нельзя! Если я сейчас исчезну и превращусь во что-нибудь другое, они заметят магию, – отвечает он рассудительно. – Я должен оставаться таким.

– Почему зелёный никак не загорится? – вздыхаю я.

– У меня есть идея! – говорит Дора, видя моё замешательство. – Макс, скорее стань какой-нибудь птицей и сядь мне на голову. Если нас будет двое, то Морган будет выглядеть уже не так странно.

– Что? Нет! Макс не… – начинаю я, но Макс уже превращается в попугая и взлетает Доре на макушку.

– Вот и всё! – радуется она. – Теперь они увидят, что ты не одна такая, и не будут смеяться.

– Да, молодцы! – с сарказмом произносит Мерлин. – Теперь Морган совсем не выглядит странной.

Наконец-то на светофоре загорается зелёный свет, и мы трогаемся с места. В зеркало заднего вида я вижу, как сбившиеся в кучку школьники просто умирают со смеху. Хорошо, они хотя бы не додумались сфотографировать нас на телефоны.

– Не волнуйся, Морган, – успокаивает меня Дора. – Пройдёт неделя, и всё уляжется. Вот увидишь.

Но вскоре стало очевидно, что Дора ошиблась. Ущерб оказался непоправимым.

Несмотря на то что Мерлин с тех пор вёл себя примерно и не высовывался остаток недели, никто так и не захотел со мной дружить. Мне по-прежнему было не с кем сидеть за обедом, а когда я шла по коридору, все начинали шептаться. Самые распространённые фразы, долетавшие до меня: «чокнутая», «такая странная», «берегись, чудачка идёт». И ещё был один мальчик на пару лет меня младше, который так боялся моих экзотических животных, что в ужасе отпрыгивал в сторону, едва я появлялась в поле его зрения. Один раз он подвернул лодыжку, а в следующий чуть не сломал себе запястье, ударившись рукой о стену. В общем, все вели себя так, будто у меня страшная и очень заразная болезнь.

Даже во время уроков мне приходилось несладко, потому что я сильно отставала от всех в классе. Я столько сил отдавала подготовке к ЭЮВ, что совсем забросила остальные школьные предметы. Так что, когда эта неделя наконец-то закончилась, я уже и не помнила, почему так сильно хотела пойти в школу.

– Привет, Морган. Что на выходных делаешь? – спрашивает Оуэн.

Я подпрыгиваю от неожиданности, не заметив, как он подошёл к моему шкафчику, так как складывала учебники в рюкзак. На второй день в школе я начала брать с собой две сумки: утром я перекладывала всё из ведьмовского рюкзака в однотонный синий, а перед приездом Доры, складывала всё обратно, чтобы она не обиделась, что мне не нравится её подарок.

– Ничего особенного, самые обычные дела, – быстро отвечаю я, хотя на самом деле в полночь у меня должен быть первый урок полётов на метле. – А ты?

– Ничего особенного, обычные дела, – с ухмылкой повторяет он мои слова и кивает Айрис, которая с компанией подруг идёт мимо. – Айрис позвала нас всех в кино. Не хочешь тоже пойти?

– Эм. Думаю, не стоит.

– Почему?

Я мнусь на месте, не зная, что ответить.

– Почему ты так добр ко мне?

– В каком смысле?

Я закрываю шкафчик, и мы идём к выходу.

– Я правда не понимаю, ты же не обязан мне помогать. Тебя тоже начнут считать странным, раз ты со мной общаешься. И уж точно никто не захочет идти со мной в кино. Первое впечатление я здесь произвела просто ужасное.

– Да у всех так, – пожимает он плечами. – Например, Феликс один раз в школе обмочил штаны.

– Что?

Не веря своим ушам, я поворачиваюсь к Оуэну и тут же врезаюсь в директора, идущего нам навстречу.

Он понимает, что это я, и мрачнеет.

– Морган Чармли, – возмущённо гудит он, – смотри, куда идёшь.

– П-простите, мистер Хопкинс, – мямлю я в ответ.

Он молча уходит, глядя прямо перед собой.

– Ого, – присвистывает Оуэн, удивлённо смотря ему в спину. – А ты ему совсем не нравишься.

– Это точно, – вздыхаю я. – Ему и всем остальным в школе. Но подожди, что ты говорил про Феликса и его штаны?

– Ах да, – смеётся он. – Он тогда был ещё маленьким – мы вместе учились в младших классах. Все уже давно об этом забыли, так будет и с тобой. И Айрис не всегда была так популярна. Когда она перешла в «Риддл Хаус», она так стеснялась, что едва могла выдавить из себя пару слов. Все долго считали, что она замкнутая и высокомерная.

– Айрис стеснялась? – не верю я своим ушам. – Она же самая уверенная в себе девочка на свете!

– Да, но так было не сразу. В школе всегда тяжело первое время.

– Остальные новенькие прекрасно себя чувствуют. Но опять же, они не приносили тарантула в школу, – вздыхаю я, выходя на улицу.

– А мне это кажется очень крутым. Странным, но крутым.

Я натянуто улыбаюсь.

– Спасибо. Мило, что ты пытаешься меня поддержать, но я думаю снова перейти на домашнее обучение.

– Морган, прошла всего одна неделя, – удивлённо произносит Оуэн. – Нельзя сразу сдаваться!

– Может быть.

– А ты думала, как всё будет? – с улыбкой спрашивает Оуэн. – Нельзя же сделать всё идеальным, просто щёлкнув пальцами.

Глава 8

– Ждёшь не дождёшься? – спрашивает мама, пока Дора вытаскивает мётлы из багажника машины.

– Не особо, – отвечаю я, наблюдая, как мимо меня проплывает яркий огонёк.

Вокруг очень темно, поэтому мама наколдовала маленькие светящиеся шарики, которые парят вокруг нас. Мерлин попытался поймать один из них, превратившись в кузнечика, но тот легко увернулся, так что мой и без того вечно недовольный фамильяр шлёпнулся на землю, к невероятной радости Елены. Тогда Мерлин превратился в жука и спрятался в складках моего свитера, сообщив всем, что ему пора вздремнуть, хотя на самом деле он сидит там и дуется.

Мама удивлена полным отсутствием у меня энтузиазма.

– Морган, ты, наверное, единственная ведьма на свете, которая не рада своему первому уроку полётов! Когда я сдала ЭЮВ, мне не терпелось сесть на метлу.

– Ну разумеется! – говорю я со вздохом. – Привет! Забыла, кто ты? Тебе всё удаётся! А мне ничего, особенно что-то спортивное. И всё, для чего нужна хорошая координация. Помнишь тот раз, когда ты учила меня играть в теннис?

Мама морщится от болезненного воспоминания.

В свою защиту скажу, что я не специально так сильно размахнулась, что ракетка выскользнула из моей руки и ударила маму в живот. Теннис – дурацкая игра.

– Но на этот раз всё будет по-другому, – убеждает меня мама. – Не нужно быть спортивной, чтобы летать на мете.

– Нет, нужно! Мне придётся уворачиваться от деревьев и других препятствий!

– Ты же делаешь это, когда ходишь.

– Во время ходьбы не несёшься вперёд с огромной скоростью!

– Ох, милая, не переживай. – Мама с улыбкой кладёт руку мне на плечо. – Сперва мы полетим очень медленно. Ты справишься, я уверена.

Но если у мамы что-то хорошо выходит, то это совсем не значит, что то же самое получится и у меня. Мама одна из тех ведьм, про которых пишут книги или снимают фильмы. Если речь о добрых ведьмах, разумеется. Ей удаётся практически всё. Она прирождённая волшебница. Именно такой ведьме доверяют опасные, но благородные миссии.

А вот я, с другой стороны, совсем не такая. Я из тех ведьм, что в книгах или фильмах даже не появляются, а если и появляются, то только для того, чтобы показать, как хороша главная героиня.

Однажды я рассказала о своих чувствах Мерлину.

Вот его ответ:

– Наверное, именно в этом причина твоего вечного сарказма. Ты прячешься за глупыми шутками, чтобы никто не заметил, сколько в тебе изъянов. В любом случае давай уже смотреть «Трансформеров»? Мне скучно.

Так что тот разговор по душам не очень задался.

– Вот и всё, – с энтузиазмом говорит Дора, подходя к нам с тремя мётлами. – Морган, ты должна быть так рада! Мне не терпелось получить первую метлу!

– Наша поляна уже близко, – произносит мама мистическим тоном Великой ведуньи, ведя нас за собой по лесной тропинке. – Веками ведьмы приходят на это место, чтобы учиться летать, ведь оно вдали от всех дорог и поселений.

– Ведьмы наложили заклятие на эту поляну ещё в шестнадцатом веке, – рассказывает Дора, спотыкаясь о торчащие из земли корни. – Они сделали так, чтобы там не росли деревья. Обычных людей это ужасно сбивает с толку! Они считают, что всё дело в почве.

– Вот мы и на месте, – говорит мама, выходя на центр просторной поляны, окружённой деревьями, словно стенами. – Как много воспоминаний, правда, Дора?

– О да, – со смешком отвечает она. – В первый раз я спиной влетела вон в то дерево. Оказалось, что метла была на задней передаче! Интересно, заросла ли там кора?

– Как ты могла не знать, что метла полетит назад? – с ужасом произношу я, пока Дора с интересом рассматривает деревья. – Там что, есть коробка передач? Не думаю, что я с таким справлюсь. Я и с велосипедом разобраться не могу! Мама, я не готова. Пойдём домой.

– Ты готова, Морган, а Дора не должна была рассказывать о том незначительном инциденте, – говорит мама строго. – Она просто подумала о том, что метла полетит задом, когда отталкивалась от земли, поэтому она и дала задний ход.

– Точно. – Дора согласно кивает. – Я как раз прикидывала, что будет, если я полечу назад. Вскоре я это узнала.

– Вот. – Мама даёт мне метлу. – Залезай.

– Так сразу?

– А как ещё тебе учиться?

– Даже не знаю, может, сначала надо теоретический экзамен сдать?

– Этому по книгам точно не научишься, – отвечает мама.

Они обе садятся на свои мётлы и ждут, когда я последую их примеру.

Я нервно хватаюсь за древко метлы, а потом, собрав все свои силы в кулак, перешагиваю через него.

– Молодец! – радостно кричит мама.

– Мам! Я просто держу её. Ничего не произошло.

– Да, но это первый шаг!

– Ты так хорошо управляешься с метлой, – говорит Дора, её глаза наполняются слезами. – Поверить не могу, что ты уже такая большая! Настоящая ведьма!

– Чувствую себя глупо.

– И это совершенно понятно, – говорит мама. – Посмотри на себя! Ты смехотворно выглядишь!

– Спасибо, мама.

– Но как только ты поднимешься в воздух, будешь элегантна и величава. Нет ничего лучше полётов, – вздыхает мама, мечтательно поднимая глаза к звёздам. – Теперь думай только об этом. Ты должна сосредоточиться. Очисти разум от всего остального.

– Что бы ни произошло, – добавляет Дора, – не думай о прудах.

– Что? Зачем мне думать о прудах?

– Ну, я вот думала о пруде во время первого урока полётов, потому что мы в тот день на уроке биологии проходили жизненный цикл лягушки. Или причины были другие, но пруд всё крутился у меня в голове, так что я полетела прямиком к тому, что поблизости. Головой вперёд, не так как в тот раз с деревьями, – говорит она со смехом, но вдруг осекается. – Нет, погоди. Кажется, я и в пруд спиной вперёд влетела.

– Ну хватит, – говорит мама, возмущённо глядя на неё, – как я уже говорила, Морган, тебе просто нужно очистить голову от лишних мыслей. Дыши глубоко и сосредоточься.

Я послушно делаю глубокий вдох и закрываю глаза.

– Очень хорошо, – мягко произносит мама. – Твой разум очистился?

– Честно, – отвечаю я, – сейчас я могу думать только о прудах.

– Что я тебе говорила? – с досадой говорит Дора, качая головой. – Ты совсем не слушаешь?

– Ты сама забила мне голову своими прудами!

– Хватит говорить о прудах, – обрывает нас мама. – Давайте постараемся начать занятие хотя бы в этом веке. Морган, дыши вместе со мной. Вот так, отлично. Вдох… и выдох… и вдох… очень хорошо. Теперь представь, что летишь, и больше ни о чём не думай. Метла полностью под твоим контролем. Она твоя союзница и хочет тебе помочь.

Я сглатываю комок в горле и смотрю на метлу, гадая, может ли она прочитать мои мысли. Мама так говорит, будто действительно может.

И это пугает.

– А теперь, – продолжает она, – щёлкни пальцами и…

– Как мне держаться за метлу и щёлкать пальцами? – в панике спрашиваю я.

– Одной рукой держись, а второй щёлкни, как и со всеми остальными заклинаниями.

– Я должна держаться обеими руками.

– Это не страшно, – говорит мама очень медленно и спокойно, – можешь щёлкнуть пальцами, а сразу после этого ухватиться за метлу. Звучит сложнее, чем есть на самом деле.

– Звучит совсем не сложно, – комментирует Мерлин, превратившись в осу, жужжащую возле моего уха.

Я отмахиваюсь от него.

– Нормально в первый раз волноваться, – говорит Макс в образе колибри, парящий у плеча Доры. – Всё отлично, Морган.

– Спасибо, Макс. Ты такой воодушевляющий и добрый фамильяр, – с чувством говорю я.

– Ты готова? – спрашивает мама, улыбаясь мне.

– Наверное. Я дышу глубоко и сосредоточена на том, что метла полетит, как только я щёлкну пальцами.

– Это замечательно! – радостно говорит Дора.

– Щёлкай пальцами, как будешь готова, Морган, – командует мама.

Они обе отталкиваются от земли и поднимают в воздух свои мётлы. Выглядит это совсем не сложно.

Я пытаюсь успокоиться и представить, что парю в воздухе. А вот о том, как случайно окунаюсь в пруд, стараюсь не думать. Всеми силами я убеждаю себя, что я не совсем пропащая ведьма и, возможно, есть хотя бы шанс, что я всё не испорчу.

Я щёлкаю пальцами.

Ничего не происходит.

– Ничего не произошло, – замечает Мерлин.

– Да, спасибо, Мерлин, я и сама вижу, – бормочу я. – Как это возможно? Я была очень спокойна и сфокусирована.

– Морган, – со смехом говорит мама. – Как думаешь, много ли ведьм взлетает с первого раза?

– Ты с первого раза взлетела?

– Да, – быстро отвечает она. – Но мне повезло, и это большая редкость.

– Мне понадобилось много попыток, чтобы подняться в воздух, – заверяет меня Дора. – А когда я взлетела, ну… ты слышала о пруде и дереве.

– Попробуем ещё раз? – предлагает мама.

Я вздыхаю и смотрю в землю.

– Наверное.

– Морган, – говорит она строгим голосом, заставляя поднять на неё глаза, – ты справишься. Не важно, сколько времени это займёт. Есть только одна причина, по которой твоя метла не поднимается в воздух. Знаешь какая?

Я качаю головой.

– Ты не веришь, что справишься. То же самое было и с ЭЮВ. Дело не в твоих способностях, а только в вере в свои силы.

– Твоя мама права. – Дора улыбается. – Я ведь не врала раньше. Ты на этой метле выглядишь настоящей ведьмой. Ты уже сдала ЭЮВ, Морган. Ты готова.

Они выглядят такими уверенными в своих словах, что мне очень хочется показать, что они правы. Да, может, я не самая дисциплинированная и ответственная ведьма, но я очень стараюсь. И даже если мои заклинания не удавались, они всё равно были довольно сильными. Например, то, что превратило Дору в репу. Или того мальчишку в жабу. Или собственные волосы в червей. Это же чего-нибудь да стоит, верно?

Я сжимаю метлу и очищаю голову от всех лишних мыслей. Я ведьма. Я хорошая ведьма, и мне пора взлетать. Я щёлкаю пальцами.

Внезапно меня дёргает вверх, мои ступни отрываются от земли, и я оказываюсь в воздухе.

– Ничего себе! – кричу я, не веря, что у меня получилось.

Заклинание тут же рассеивается, я валюсь с метлы на землю и лежу на спине в грязи и листьях. Мама и Дора приземляются рядом, слезают с мётел и бегут ко мне. Я улыбаюсь им. Я в жизни не была так счастлива.

– Ты в порядке? – спрашивает Дора, слёзы радости текут по её лицу, пока она помогает маме поднять меня на ноги.

– Ох, Морган, – радостно говорит мама, вытаскивая веточки из моих волос, – ты смогла!

– Да, – хохочу я в ответ и поднимаю метлу с земли. – Я смогла!

Глава 9

Жаль, мне не с кем обсудить первый урок полётов.

Знаю, у меня есть мама и Дора, но это не совсем то же, что делиться радостью с кем-то из ровесников. Мама очень хочет, чтобы я подружилась с девочкой-ведьмой по имени Сэнди, живущей в соседнем городке, но я не думаю, что это когда-нибудь произойдёт. Несколько лет назад она пригласила меня в гости по просьбе наших мам. Всё шло неплохо, пока я не сказала, что пока не сдала ЭЮВ и поэтому не хожу в школу.

– Ого, ты, наверное, вообще ничего не понимаешь в заклинаниях, – высокомерно ответила на это Сэнди.

Я ужасно обиделась, щёлкнула пальцами и превратила её в кактус. Хочу вас заверить, что нет ничего более смешного, чем кактус в фиолетовом платьице, который кричит:

– Мамочка! Мамочка! Смотри, что она сделала!

Разумеется, я выслушала очередную лекцию о том, что не должна превращать каждого, кто мне нагрубит, в растения или гадких земноводных. Я пыталась объяснить, что Сэнди первая начала, а я просто хотела доказать, что не так и плоха в заклинаниях, но мама и слушать не желала.

И даже после этого мама регулярно повторяла:

– Давай я приглашу Сэнди и её маму в выходные на чай? Разве не здорово подружиться с ведьмочкой твоего возраста?

– Эй, отличная мысль, – всегда отвечала я, – только ты, наверное, забыла, как я превратила её в кактус?

Мама считает, что Сэнди уже давно простила меня за эту шалость, но дело в том, что я сама так и не простила её за те слова.

Тем не менее мне бы хотелось обсудить полёты хоть с кем-то. Мы занимаемся каждые выходные, и это очень весело! Разумеется, я не прирождённая летунья, но понемногу у меня начинает получаться. На последнем уроке я даже смогла облететь поляну кругом и довольно мягко приземлиться. Приземление пока даётся тяжелее всего. По большей части я просто немного летаю, а потом падаю с метлы.

Но даже такие скромные, как ни крути, результаты дают мне силы, чтобы не сойти с ума в школе.

А там всё без особых перемен. Я пыталась непринуждённо болтать с одноклассниками, чтобы доказать, что в моих рукавах нет тарантулов, а в волосах воронов, но они продолжают меня избегать.

Но самое худшее в школе – это физкультура. Мне кажется чистым издевательством, что заниматься спортом должны все, даже те, кто совсем к этому не предрасположен. Разве немузыкальных школьников заставляют играть в оркестре? Нет. Принуждают ли нетеатральных учеников выступать на сцене? Нет.

Тогда почему они мучают неспортивных детей, требуя, чтобы они бегали и прыгали на глазах у других?

Я понимаю, что все эти упражнения очень полезны, но мне было бы гораздо спокойнее, если бы нас разделили на группы согласно нашим физическим возможностям. Это избавило бы многих из нас от еженедельных унижений. Как было бы хорошо, если бы спортивные ребята вроде Оуэна, Феликса и Айрис соревновались друг с другом, а менее одарённые вроде меня делали бы простые и приятные упражнения в отдельном зале, где нас никто бы не видел.

К сожалению, всё устроено совсем не так.

– Морган Чармли! – истошно кричит наша учительница физкультуры миссис Фернли, чуть не доводя меня до сердечного приступа. – Почему ты остановилась? Ты ещё и круга не пробежала! Айрис на круг впереди!

– Я… Эм… проверяла шнурки, – бормочу я, прислонившись к дереву.

Она упирает руки в боки.

– И как твои шнурки? В порядке?

Я смотрю на тщательно завязанные двойным узлом шнурки.

– Эм. Да. Вроде.

– Тогда вперёд! – снова кричит она, хлопая в ладоши. – Давай! Давай! Давай!

Я неохотно отлепляюсь от дерева и заставляю себя бежать дальше, хотя ноги заплетаются, а в боку нестерпимо колет. Как бег по кругу может нас разогреть? На улице холод! Какой в этом смысл?

– Отлично! – слышу я, как мисс Фернли подбадривает Айрис, пробегающую мимо меня. – Ты снова побила собственный рекорд. Какой стимул для нас всех!

Когда я наконец-то заканчиваю второй круг, все остальные уже стоят кучкой, растягиваются и весело болтают. Другая девочка из нашего класса, Дженни, финиширует за несколько секунд до меня. Она останавливается и сгибается пополам, пытаясь восстановить дыхание. На прошлой неделе я решилась поговорить с ней, но из этого ничего путного не вышло.

– Нога в порядке, Дженни? – спросила я в раздевалке, после того, как она подвернула её во время хоккея с мячом.

Как и все остальные, она ужасно испугалась, когда я заговорила с ней.

Я уже привыкла к такой реакции.

– Всё в порядке, спасибо, – пробормотала она, стараясь поскорее надеть обувь.

– Физкультура – просто кошмар, – попыталась я её разговорить, надеясь, что тут мы с ней точно согласны. Но она ничего не ответила, так что я продолжала: – Тяжело быть худшей, верно?

Она удивлённо на меня посмотрела.

– Что?

– Тяжело быть худшей.

– Ты… хочешь сказать, что я хуже всех на физкультуре? – Её глаза наполнились слезами.

– Нет! Нет, я хочу сказать, что я худшая на физкультуре! А ты… эм… ну, ты…

– Всё ясно! Бег и всякие спортивные игры совсем не моё, даже и пытаться не стоит, – захлюпала она носом, вставая и хватая сумку. – А все смеются надо мной, верно?

Сказав это, она тут же выбежала из раздевалки, так что я не успела объяснить, что имела в виду.

– Мне казалось, чтобы с кем-то подружиться, надо быть к нему добрым, – заметил Мерлин. – А не оскорблять и дарить комплексы, с которыми придётся бороться всю оставшуюся жизнь.

С тех пор Дженни упорно делает вид, что меня не существует. Она просто смотрит сквозь меня. И на самом деле, если как следует поразмыслить, лучше бы я действительно была невидимой. Особенно для ребят вроде Феликса.

– Наконец-то, – вздыхает он, когда я догоняю остальных и приступаю к растяжке. – Морган справилась с разминкой, так что можем заканчивать урок.

Почти все в классе покатываются со смеха, хотя шутка не такая уж и смешная. Я смотрю в землю, пытаясь не обращать внимания на него, но, подняв глаза, замечаю, что Айрис смотрит на Феликса с неодобрением. Но наверное, мне просто кажется, ведь Айрис не самая моя большая фанатка. За все эти дни она ни разу не обратила на меня внимания, если не считать той истории с тарантулом.

– Хочешь ещё круг пробежать, Феликс? – хмуро спрашивает миссис Фернли. – Ещё одно замечание, и этим ты и займёшься, а мы тут все как следует посмеёмся. Итак, ребята, сегодня мы разделимся на две команды и отработаем базовые элементы хоккея, а потом вы сыграете, если останется время.

– Только бы нам не досталась Дженни или Морган, – слышу я, как шепчет Феликс мальчику, стоящему рядом.

Я пытаюсь не принимать это близко к сердцу, сжимая руки в карманах и думая о занятии полётами в ближайшие выходные. Он просто вынуждает меня превратить его в жабу или кактус.

– Но сначала у меня есть объявление, – продолжает миссис Фернли. – Как всем вам известно, с этого года вы можете принять участие в рождественском шоу талантов.

Некоторые из наших одноклассников радостно визжат, а Айрис даёт пять Люси, своей лучшей подруге. Оуэн выглядит таким же равнодушным к этим новостям, как и я.

– И в этом году мы решили сделать участие обязательным для всех учеников вашего класса.

– Что? – возмущённо фыркает Феликс. – Не буду я участвовать в дурацком шоу талантов!

– Ты считаешь его дурацким только потому, что тебе нечего показать, – дразнит его Айрис, отчего все снова начинают хохотать.

Миссис Фернли прочищает горло.

– Как я говорила, мы решили сделать участие обязательным для всей вашей параллели. Есть много причин, почему мистер Хопкинс принял такое решение. Он считает, что это отличный шанс поработать в команде и попробовать что-то новое. Я сообщаю это вам вместо вашего классного руководителя потому, что надеюсь, что вы решите показать гимнастические упражнения, танец или что-то другое, связанное с физкультурой. Если это будет так, то сообщите мне как можно скорее, чтобы я составила для вас расписание репетиций в спортивном зале.

– Что за ерунда? – не унимается Феликс. – Мы этим в свободное время должны заниматься?

– Да, Феликс, потому что это весело и поможет оторвать вас от телефонов хоть на несколько минут. Для вас участие обязательно только в этом году, но, кто знает, вдруг вам понравится.

Рука Айрис взлетает вверх.

– Мы хотели бы сказать, что готовим танец, миссис Фернли. Можно нам сразу забронировать зал, пока не заняли лучшее время?

– Конечно, но для начала мы поделим вас на группы.

Айрис выглядит озадаченной.

– В каком смысле? Мы уже сами это сделали, потому что хотели участвовать и до того, как это стало обязательным.

– Вас разделят на группы, – просто отвечает миссис Фернли, смотря в планшет с записями.

– Нам нельзя разделиться самим? – челюсть Айрис падает на пол, Люси в ужасе хватает подругу за руку. – Но… как это возможно?

– У меня есть список групп, которые составил ваш классный руководитель, в конце урока я прикреплю его к доске объявлений. Тогда вы узнаете вашу команду. Здорово, правда? Каждый из вас внесёт лепту в общее дело, научится сотрудничать и сможет раскрыть в себе новые таланты. Итак, – говорит она, указывая на хоккейные клюшки, – переходим к занятию.

Мерлин, парящий у моего уха в обличье осы, озвучивает мои мысли:

– Как будто у тебя и без этого мало причин ненавидеть школу.

Через пять унизительных минут выясняется, что ни одна из хоккейных команд не хочет принимать меня в свой состав, так что миссис Фернли приходится определить меня в одну из них на свой выбор. Это не кажется моим одноклассникам справедливым, и они спорят с ней, пока не добиваются возможности пробить штрафной удар, который наконец-то определит, за кого мне играть. После этого я сорок минут пытаюсь попасть клюшкой по мячу, когда он летит в мою сторону. Наконец звенит звонок и мы уходим с поля. Энтузиасты шоу талантов сломя голову бросаются в раздевалки, чтобы поскорее узнать, в какую их определили группу.

Миссис Фернли ждёт, пока все не выйдут из раздевалок, а потом крепит список на доску объявлений и поскорее закрывается у себя в кабинете, пока все не начали жаловаться.

У доски толпится столько людей, что мне не сразу удаётся узнать, в какую команду попала я.

– Да вы шутите, – стонет Айрис, стоящая в первом ряду.

– Что же нам делать? – причитает Люси.

Кажется, они попали в разные группы, и мне даже сначала их немного жаль, ведь они уже начали вместе готовиться. Но потом я вспоминаю, как Люси совершенно намеренно проигнорировала меня, когда я задала ей вопрос после уроков, а потом ещё и громким шёпотом сказала одной из своих подружек: «Какой же она отстой!», когда я уходила. С чего я должна её жалеть?

Я терпеливо жду, когда толпа немного разойдётся, и наконец-то пробираюсь к доске.

О нет! Я вижу своё имя, зажмуриваю глаза и снова открываю, чтобы убедиться, что мне это не мерещится. Нет. Всё так. Я всё ещё в этой группе.

– Могло быть и хуже, – шепчет мне на ухо Мерлин.

– Как может быть хуже? – спрашиваю я, закрывая голову руками.

Он ненадолго замолкает.

– Эм… хм… нет, ты права. Хуже быть не может.

Группа 3:

Айрис Бэкетт

Карэн Самара

Зоуи Макалистер

Люси Чен

Морган Чармли

Глава 10

– Ну хоть что-то ты можешь? – начинает злиться Айрис.

Мне ужасно хочется сказать ей: «Да, Айрис! Я могу вас всех в жаб превратить одним щелчком пальцев! А ещё на метле летать учусь! Так что знаешь, если ты действительно хочешь победить в шоу талантов, давай я наложу заклинание на судей, чтобы они выбрали нас лучшими, что бы мы ни сделали? Потому что я это могу!»

Вместо этого я говорю:

– Не уверена.

Она вздыхает, качает головой и начинает нервно мерить шагами спортивный зал, скрипя кроссовками по полу. Это первая встреча нашей группы, и проходит она именно так, как я и ожидала. Мы почти сразу выяснили, что Айрис и Люси отлично танцуют, Карэн и Зоуи смогут хотя бы выучить основные движения, а я – главная неприятность.

– Ты хоть один танец знаешь? Любой? – стонет Люси, теряя терпение.

– Ни одного.

– У тебя с собой сейчас точно нет тарантула? – спрашивает Зоуи, боязливо поглядывая на меня.

– Нет, Зоуи, сегодня не брала. Пауки – не лучшие танцоры, – отвечаю я со смехом.

Больше никто не смеётся.

– Слушайте, – продолжаю я, прерывая гнетущую тишину, – я знаю, что вам не очень нравится, что я попала к вам в группу. Я пыталась поговорить с миссис Фернли и объяснить ей, что это очень нечестно, ведь вы уже начали готовить номер, а я буду вам только мешать. К сожалению, она не разрешила мне перейти в другую группу.

– Может, ещё раз спросишь? – предлагает Карэн. – И мы все тоже попросим.

– Зоуи, я уже просила, – вздыхает Люси. – Она сказала, что Морган нельзя сменить команду, так что нам придётся что-нибудь придумать.

Я пытаюсь не обращать внимания на то, что я им настолько не нравлюсь, что они уже поговорили с учителем за моей спиной.

– Мы ещё не видели, как Морган танцует, – говорит Айрис, наконец закончив задумчиво бродить по залу и встав напротив меня. – Может, у тебя всё-таки получится? Давайте не будем сразу сдаваться. Попробуй пару движений?

– Сейчас?

– Почему нет?

– Не уверена, что это хорошая мысль, – поспешно отвечаю я. – Я совсем не умею танцевать.

– Никто не ждёт от тебя профессионального уровня, – вздыхает она. – Просто попробуй, а мы посмотрим, что выйдет.

– Перед всеми?

Айрис оглядывается – в зале только мы.

– Здесь никого нет.

– Но вы-то все здесь, – замечаю я.

– Безнадёжно! – снова стонет Люси. – Она даже перед нами выступать не хочет! Даже если она каким-то чудом выучит танец, ей всё равно придётся выйти на сцену перед всей школой!

– Просто попробуй, Морган, – мягко просит меня Айрис. – Смотри, всё же очень просто. – Она отходит на несколько шагов, чтобы между нами было больше пространства. – Итак, запоминай первое движение: шаг в сторону, уронить плечи и щелчок, а потом всё то же самое в другую сторону. – Она грациозно исполняет движения танца. – Видишь? Ничего сложного! У тебя получится!

Я отрицательно мотаю головой:

– Я… я не умею пальцами щёлкать.

– Ты серьёзно? – Люси смотрит на меня, как на сумасшедшую. – Ты даже пальцами щёлкнуть не можешь?

«Нет, Люси, не могу, потому что в обратном случае есть большая вероятность, что ты навсегда онемеешь!» – кричу я про себя.

Кажется, Айрис сейчас заплачет.

– Есть идея, – говорю я. – Всем не обязательно выходить на сцену.

– Нет, обязательно. Мы должны работать в команде, помнишь? – сварливо произносит Люси.

– Разумеется, но работать в команде, не значит выходить на сцену, – объясняю я свою идею. – Давайте я буду отвечать за свет и звук? Так мы поработаем вместе, а выступать будете только вы.

Лицо Люси озаряется. Остальные разом поворачиваются к Айрис, очевидному лидеру нашей группы. Она внимательно смотрит на меня.

– Думаешь, это не против правил? Не хочу, чтобы нас дисквалифицировали, – задумчиво говорит она.

– Миссис Фернли сказала, что мы должны поработать сообща, чтобы каждый внёс свою лепту. Но это совсем не значит, что все должны делать одно и то же. Мне кажется, если я займусь световым оформлением, то всё будет по правилам и мы ничем не рискуем, – горячо заверяю её я.

– Я полностью за! – радостно кивает Люси.

– Отличное решение, – соглашается с ней Зоуи. – Раз мы со всем разобрались, Айрис, покажешь ещё раз первое движение?

– Думаю, тебе пока на репетициях присутствовать не надо? – спрашивает меня Люси. – Мы начнём разучивать основные шаги.

– О! Можем сегодня порепетировать на ночёвке у Айрис! – щебечет Карэн.

– Да, отличная мысль, – кивает Зоуи. – Как здорово! Айрис, а кто ещё придёт?

Я беру рюкзак и иду через спортивный зал, слушая о деталях ночёвки, на которую меня не зовут. Я достаю телефон и прошу Дору забрать меня как можно скорее. Пока я жду её у школьных ворот, мне вдруг становится очень грустно.

– Чего ты такая мрачная? – спрашивает Мерлин, превращаясь из паука в чёрного кота, сидящего у моих ног.

– Просто так, – отвечаю я, накручивая на палец цепочку с кулоном.

– Потому что у тебя на лице чернильное пятно?

– Что? Я ручкой испачкалась? – Я достаю телефон и включаю камеру, чтобы проверить. На правой щеке большое синее пятно. Я облизываю палец и пытаюсь его оттереть. – Прекрасно! И давно я так хожу?

– С самого утра.

Я возмущённо на него смотрю.

– И ты не счёл нужным мне об этом сказать?

– Решил, что куда более забавно наблюдать, как ты весь день ходишь с чернильным пятном на щеке. – Он хихикает, глядя на меня своими кристально чистыми зелёными глазами. – Так если ты не знала о ручке, то почему такая грустная?

– Просто так, – отмахиваюсь я. – Жаль, меня не зовут на ночёвки. Мерлин, можно тебя спросить?

– Конечно.

– Это серьёзно.

– Ясно.

– Правда, серьёзно. Нельзя надо мной смеяться, когда я серьёзно говорю. Мне нужен совет фамильяра.

– Конечно.

Я делаю глубокий вдох.

– Как думаешь, я смогу вписаться в школьную жизнь?

– Нет.

– Мерлин!

– Что? – спрашивает он, равнодушно облизывая лапу. – Ты просила совет фамильяра, я тебе его предоставил.

– Ты ответил «нет», когда я спросила, впишусь ли я в школе!

– И?

– И… ну… ты не должен был такое говорить.

– То есть ты не такой ответ хотела услышать, – поправляет он меня. – Ты хотела, чтобы я сказал: «Разумеется, ты впишешься, Морган, тебя пригласят на сотню ночёвок и не будут писать гадости о тебе на дверях туалета».

– Обо мне гадости в туалетах пишут? Почему я не знала?

– Но моя работа не в том, чтобы говорить тебе то, что ты хочешь услышать. Я должен говорить тебе правду.

– И я должна знать, что никогда не стану своей для этих людей?

– Точно. А знаешь почему?

– И почему? – ворчливо спрашиваю я.

– Потому что ты ведьма. И никому из школы нельзя знать или понимать огромную часть твоей жизни. Это всегда придётся скрывать. Возможно, ты и заведёшь друзей, но никогда не станешь одной из них и не сможешь рассказать о себе всю правду. Просто так всё устроено, ничего не поделаешь.

За неделю до осенних каникул я сижу одна во время обеда в кабинете истории и читаю о Вильгельме Завоевателе. Дора была прекрасным репетитором, а вот я оказалась крайне безответственной ученицей. Всё время, что мы занимались, я, так или иначе, переводила тему на историю ведьм, а историю обычных людей по большей части пропускала мимо ушей. Тогда мне это казалось гораздо интереснее, но теперь я понимаю, как много упустила.

– Что делаешь?

В класс заходит Оуэн и садится за парту передо мной.

– Читаю, – отвечаю я, указывая на учебник.

– Да, но зачем делать домашнюю работу во время обеда, сидя здесь в одиночестве? – Его глаза расширяются от ужаса. – Ты же не готовишься к тесту, о котором я забыл?

Я отрицательно мотаю головой, и он с облегчением вздыхает.

– Нет, просто я немного отстаю. К тому же мне нечем больше заняться. Почему не почитать учебник?

Он хмурится.

– Кажется, Айрис говорила, что она во время обеда танец репетирует.

– Да, всё верно. Если тебе она нужна, то поищи в спортивном зале. Миссис Фернли помогает ей с хореографией.

– Я Айрис не ищу, просто вы вроде в одной команде. Она говорила, что в танце ты не участвуешь, но решила взять на себя свет. Разве тебе не нужно быть на репетиции?

– Нет, я им особо не нужна, – с улыбкой отвечаю я. – Не так сложно щёлкнуть выключателем. Моя должность осветителя только для того, чтобы я не мешалась у них под ногами.

Оуэн с любопытством рассматривает меня.

– Айрис сказала, что ты это сама придумала, хотя она была не против показать тебе движения. Ты хоть раз в жизни сталкивалась со светом и звуком в больших залах? Это не так просто и может добавить очков команде.

– Айрис у нас главная, я сделаю, как она скажет. – Я сосредоточенно смотрю в учебник, надеясь, что он всё поймёт и отстанет. Почему так сложно понять, что я не смогу танцевать на сцене?

– Ладно, вижу, ты тут занята, так что я много времени не займу. Придёшь на мою вечеринку?

Я удивлённо смотрю на него.

– Ты… приглашаешь меня на вечеринку?

– Да. – Он смеётся, видя, как сильно я опешила. – У тебя такое озадаченное выражение лица. В этом нет ничего особенного.

– Точно. Да. Да, конечно. Ничего особенного.

– Она будет дома у Феликса. Мы решили, что…

– Погоди секунду, – я прерываю его, поднимая руку, – ты меня на вечеринку Феликса зовёшь? Оуэн, не надо ничего такого для меня делать.

– Это моя вечеринка, просто она у него дома. Мои не хотят пускать никого к нам, так что я попросил разрешения у родителей Феликса, а они оказались не против.

– А! Думаю, Феликс мне не обрадуется.

– Да забудь ты про Феликса. В эту субботу будем праздновать Хеллоуин. Так что нужен костюм.

– Хеллоуин же в конце каникул.

– Да, но разве не веселее собраться, пока каникулы не начались? Так мы отметим и Хеллоуин, и окончание четверти. – Он широко улыбается. – Разве я не гений?

– Не уверена, что ты первый придумал праздновать Хеллоуин.

– Так ты придёшь? Соглашайся, – подталкивает он меня под локоть, видя, что я сомневаюсь. – Будет весело.

– Ладно, – тихо отвечаю я. – Я приду на вечеринку.

– Отлично! О, и я уже придумал, какой тебе нужен костюм, – говорит он с хитрой улыбкой. – Ты должна одеться тарантулом!

– Что? Ужасная идея!

– Прекрасная идея! Так ты посмеёшься над всеми, кто тебя боится.

– Также это напомнит всем, почему они меня не любят.

– Эй, это неправда. Тебя все любят, – протестует он.

– О, правда? Назови хоть одного человека, кроме тебя, которому я хоть немножко нравлюсь?

– Эм, – мнётся он, сосредоточенно морща лоб. – Мисс Кэмпбелл?

– Она наша учительница! И как раз сегодня спросила, включала ли я голову хоть раз в этой четверти. – Я тяжело вздыхаю. – И если честно, это одна из самых приятых вещей, что говорили мне в этой школе. Наши одноклассники выражаются куда хуже.

– Знаешь, дело ведь не в том, что ты никому не нравишься. Как мне кажется, они просто боятся. Например, что из твоих волос выскочит огромный паук и покусает их.

– Спасибо, от этого мне стало гораздо лучше.

– Но если ты придёшь на вечеринку, то всё изменится. Особенно если наденешь костюм тарантула. Или хотя бы питона. Ходят слухи, что ты запугала мистера Хопкинса ужасным плотоядным питоном, когда он хотел исключить тебя из школы из-за тарантула. Почему ещё он всегда так пялится на тебя и отчитывает за всякую ерунду?

– К сожалению, это неправда. Хотя фантазия наших одноклассников просто поражает.

– Ну ладно, если не хочешь идти на мою великолепную вечеринку в костюме тарантула, то как оденешься?

– Не знаю. Надо подумать. Может… ведьмой?

– Нет, не стоит, – говорит он, вставая из-за парты, так как звенит звонок. – Слишком уж это скучно.

Глава 11

– Скучно? Твой одноклассник сказал, что быть ведьмой скучно? – Мама упирает руки в бока. – Ну, мне стоит поговорить с этим мальчишкой. Как его зовут? Вот наложу на него заклятие, будет знать, кто тут скучный.

– Ты горишь, – со вздохом произносит Дора.

– Спасибо, Дора. Да, я вся горю! Горю от негодования!

– Нет, ты буквально горишь.

Дора указывает на рукав маминой блузки. Она подошла слишком близко к свечам, и он начал дымиться.

– О! Да, горю.

Она щёлкает пальцами, и занимающийся огонёк гаснет, а блузка снова становится идеально белой.

– Мам, прекрати! – смеюсь я, пытаясь найти себе место среди подушек, так как Мерлин превратился в весьма упитанного бородавочника и занял почти всю кровать. – Он не это имел в виду. Никто не знает, что ведьмы не выдумка, помнишь? Он хотел сказать, что это банальный наряд, вот и всё.

– Это лучший наряд! – не сдаётся мама. – Что может быть лучше, чем быть ведьмой?

– Ты обещала помочь мне придумать что-то другое! Вечеринка начинается уже через час, а мы всё на месте топчемся.

– Так где будет эта вечеринка? – спрашивает мама, всё ещё раздражённая неловким замечанием Оуэна. – Ты ничего нам не рассказала.

– Дома у мальчика по имени Феликс, но идея вечеринки принадлежит Оу…

– О, у меня был одноклассник по имени Феликс, – перебивает меня Дора. – У него был кролик по имени Тост.

– Как мило, – говорю я и с выражением смотрю на маму. – Не думаю, что это тот же Феликс.

– Интересно, как у него дела, – вздыхает Дора.

– У Феликса или Тоста? – уточняет мама.

– У обоих.

– Итак, вернёмся к сегодняшней вечеринке, – настойчиво требую я внимания. – Есть идеи костюмов?

– Морган, давай ты встанешь, и мы попробуем несколько вариантов? – предлагает Дора, усаживаясь в ногах моей кровати.

Я послушно выбираюсь из подушек и выхожу на центр комнаты, чтобы видеть себя в зеркало на двери шкафа.

– Знаю! – кричит Дора. – Как вам маршмеллоу?

Она щёлкает пальцами, и я внезапно оказываюсь втиснутой в несуразный цилиндрический костюм белого цвета. Руки торчат в стороны, так как жёсткий каркас моего наряда не даёт мне их опустить, лицо покрыто розовой краской, волосы собраны в два торчащих вверх хвоста, на кончиках которых насажено по маршмеллоу.

– Дора! Никуда я не пойду в таком виде! Это нелепо!

– А мне очень нравится! – спорит она. – Необычный костюм и очень в тему. Люди жарят маршмеллоу на кострах, которые зажигают в честь Хеллоуина.

– Не уверена, что пройду в дверь. Удивительно, что я в комнате умещаюсь!

Мама смеётся.

– Должна согласиться, наряд не самый удобный. Может, что-то такое?

Она щёлкает пальцами – и я снова в джинсах и футболке. Но ощущение какое-то странное. Я смотрю на себя в зеркало и понимаю, что вся покрыта шерстью. У меня шерсть! Настоящая шерсть, растущая прямо из кожи. Она на руках, ногах и даже лице! Ещё и два больших уха торчат на макушке!

– Ты оборотень! Здорово, да? – радуется своей идее мама, пока я ошарашенно щупаю волосы на лице. – Я однажды встречалась с оборотнем, очень приятный был…

– Мама! Так идти нельзя! – кричу я. – Это слишком странно!

– А мне кажется, из тебя вышел отличный оборотень, – замечает Дора. – Но ты права, вышло слишком реалистично, остальные дети могут не испугаться.

– Ладно, есть другая мысль, – говорит мама, щёлкает пальцами и превращает меня в часы на ножках.

Через полчаса я, кажется, уже перепробовала все возможные костюмы на свете. К сожалению, это были не те классные наряды, что надевают на Хеллоуин нормальные школьники, а очень-очень странные, которые казались классными маме и её подруге-ведьме. За этот вечер я побывала в образе мексиканской лепёшки, лампы с абажуром, старой книги заклинаний (моя голова торчала из обложки под заглавием), мусорного ведра, приветливого зелёного гоблина, с которым как-то раз познакомилась Дора во время благотворительного забега для волшебников в отчаянном положении.

Последней каплей стало безумное предложение Доры:

– Знаю! Как насчёт скелета? – радостно предложила она и тут же щёлкнула пальцами.

Я посмотрела в зеркало и не увидела своего тела – только собственный скелет. Я закричала так громко, что сосед высунулся в окно и спросил, не надо ли вызвать полицию.

– Нет, спасибо, мистер Митчелл! Мы паука увидели и испугались! – прокричала в окно мама, а потом щёлкнула пальцами и вернула всё на место. – Ладно, это уже слишком.

– Ну нет, – со смехом произносит Мерлин, вернувшийся к излюбленной форме чёрного кота. – По-моему, Морган кости очень к лицу.

Больше я не могу!

– А может…

– Хватит! – кричу я, не давая маме снова щёлкнуть пальцами.

Мама и Дора не ожидали такой реакции и теперь молча моргают глазами.

– Не хочу я идти на вечеринку в костюме тыквы, багета или что там ещё придумают ваши безумные магические головы, – хнычу я, падая на кровать. – Спасибо за помощь, но лучше я сама костюм себе сделаю.

Мама переглядывается с Дорой и говорит:

– Ладно, признаю, мы немного… увлеклись.

– Не стоило превращать тебя в скелет, – извиняющимся тоном произносит Дора.

– Давай мы пойдём вниз и дадим тебе возможность всё обдумать, – предлагает мама и уводит Дору из комнаты. – Если нужна будет помощь, мы попробуем снова.

– И что мне делать? – спрашиваю я Мерлина, когда за ними закрывается дверь. – Мне нужен крутой костюм. Это мой шанс доказать всем, что я нормальная.

– Хотел бы помочь, но мне ещё всю жизнь тебя слушать, – с зевком отвечает Мерлин. – Я пока прикорну, а ты разбуди, когда со всем разберёшься.

– Супер! И желать нельзя о лучшем помощнике! – фыркаю я. – Что бы я без тебя делала, Мерлин?

Он не обращает ни малейшего внимания на мой сарказм, превращается в летучую мышь и летит к окну. Приземлившись на карниз, он переворачивается вниз головой и заворачивается в крылья.

Я возмущённо наблюдаю за ним, но вдруг мне в голову приходит отличная мысль.

– Мерлин… ты просто гений! Точно!

Он выглядывает из-под крыла и следит за тем, как я вскакиваю на ноги и бегу к зеркалу.

– Ты о чём?

– Я кое-что придумала, – радостно говорю я, рассматривая своё отражение и готовясь к заклинанию. – Хоть ты и не хотел, но очень мне помог.

– Это печально, – со вздохом произносит он.

Я внимательно смотрю в зеркало и сосредотачиваюсь. Как только чувствую, что готова, я щёлкаю пальцами. Через секунду я довольно рассматриваю своё отражение и широко улыбаюсь. Это победа!

– Вампир, – говорит Мерлин, пролетая по комнате и садясь мне на плечо. – Как я понимаю, тебя вдохновило моё обличье летучей мыши. Неплохо. Я всегда хорошо относился к вампирам, особенно когда узнал, что они мастерски играют в «Монополию». И это неудивительно, у них же куча времени, чтобы тренироваться. Днём из дома никуда не выйдешь, а ночью развлечений не так много.

Без лишней гордости скажу, что костюм у меня просто замечательный. Сверху длинная чёрная накидка с высоким воротником и шёлковыми алыми лентами, удерживающими её на плечах, а под ней белая рубашка с пышными рукавами и кружевным воротником и чёрно-красная жилетка. На ногах у меня обтягивающие чёрные брюки с высокой талией и чёрные кожаные ботинки. Макияж тоже отлично вышел: глаза с пышными накладными ресницами аккуратно накрашены тёмными тенями и подведены драматичной стрелкой, брови густые и тёмные и ярко-красная помада на губах. Выглядит так, будто меня красил профессиональный визажист для съёмок в кино.

– Я ещё не закончила, – радостно говорю я Мерлину. – Теперь нужно сосредоточиться.

Я делаю глубокий вдох и щёлкаю пальцами – мои волосы становятся чёрными, потом начинают расти и сами собой завиваются в гламурные кудри, обрамляющие лицо, остальные пряди аккуратно рассыпаются по плечам. Ещё секунда, и в волосах появляются деликатно поблёскивающие заколки в форме летучих мышей.

– Ого! – Мерлин не может скрыть своего удивления. – Ты справляешься с такой сложной магией.

– И финальный штрих…

Я закрываю глаза и стараюсь успокоиться, чтобы заклинание сработало. Всегда непросто что-то менять в своих физических чертах, но я знаю, что выглядеть будет очень круто.

Как следует подготовившись, я снова щёлкаю пальцами и улыбаюсь своему отражению. Получилось.

– Клыки! Настоящие клыки! – смеётся Мерлин, пока я радостно рассматриваю свою работу. – Не люблю тебя хвалить, но это высочайший уровень магии.

– Спасибо, Мерлин. Думаю, теперь я готова к вечеринке. – Я широко улыбаюсь, и клыки поблёскивают в сумраке.

Глава 12

– И кто ты? – спрашивает Феликс, открывая дверь. Вопреки моим ожиданиям, он мало впечатлён, хотя сам одет в весьма неопрятный костюм монстра Франкенштейна. – Цирковой уродец?

– Почти! – жизнерадостно отвечаю я, надеясь отшутиться. – Я вампир. Женская интерпретация образа графа Дракулы. Раз ты выбрал костюм монстра Франкенштейна, то у нас есть что-то общее – интерес к готическим романам.

Феликс ошарашенно смотрит на меня, как будто перед ним стоит инопланетянин.

Я неуверенно мнусь на месте.

– Ну так что, можно мне зайти?

Он неохотно отходит в сторону, пропуская меня в коридор. Кругом очень много людей, в каждой комнате гремит музыка из колонок.

– Смотри, как здорово, – усмехается Феликс, указывая на бутафорскую паутину у меня над головой. – Как у тебя дома, да?

Он протискивается сквозь толпу и исчезает в гостиной, а я так и стою в коридоре, не зная, что делать дальше. Никто не заметил, что я пришла, и говорить мне не с кем. Айрис стоит совсем рядом и болтает с подругами, все они в похожих нарядах блестящих единорогов. В руках у них стаканчики с фруктовым пуншем.

– Раздобудь себе напиток, – предлагает Мерлин. Он превратился в муравья и прячется в складках воротника моей накидки. – Поищи на кухне. Не стой столбом.

– Ага, – киваю я, не очень понимая, зачем вообще пришла. – Хорошая мысль. Найду напитки.

Я иду по коридору и старательно огибаю кучки ребят, чтобы случайно не сбить их с ног. Внезапно я встречаюсь взглядом с Джо, мальчиком, с которым я сижу на истории, и улыбаюсь ему.

– Привет, Джо! Классный костюм! Черепашка-ниндзя, верно?

Он кивает, явно напрягаясь, что говорит со мной на глазах у друзей.

– А я вампир, – продолжаю я самым жизнерадостным тоном, на который способна. – Думаю, ты и по клыкам догадался.

Он хмурится, рассматривая мои зубы.

– Выглядят… как настоящие.

– Спасибо! Значит, вы тут веселитесь? – спрашиваю я, глядя на его друзей.

– Веселились, – тихо произносит один из мальчиков, остальные начинают хихикать. – Уверена, что Феликс тебя звал? В это сложно… поверить.

Мои щёки вспыхивают от обиды.

– Оуэн позвал. Он…

– Оуэн на кухне, – перебивает мня одна из девочек. – Иди лучше с ним пообщайся.

– Ладно. Простите. Не буду вам мешать, – тихо бормочу я, сглатывая комок в горле.

Я иду дальше, а они смеются мне в спину. Мерлин, всё ещё в обличье муравья, проползает по моей шее к уху, чтобы я слышала его сквозь музыку.

– Разрешишь превратиться в ядовитую змею и разочек или два укусить этих дружелюбных ребятишек?

– Ничего я тебе такого не разрешу, – вздыхаю я, пытаясь отдышаться после того, как один парень чуть не сбил меня с ног, будто я невидимая. – Было понятно, что не стоит лезть к Джо. Он ещё в школе дал понять, что не хочет общаться.

– Ну, не удивляйся, если на следующем уроке истории Джо в нос шершень ужалит. Дважды.

Наконец я добираюсь до кухни и вижу Оуэна, стоящего с группкой друзей прямо перед башней из стаканчиков и миской фруктового пунша. Я неуверенно взмахиваю рукой, он замечает это и улыбается. Мне становится чуточку лучше.

– Привет, Оуэн, – говорю я, оглядывая его ослепительно жёлтый костюм. – Эм… а ты кто? Банан?

Он хитро на меня щурится.

– Нет, я Пикачу. Из «Покемонов».

– О, прости. Понятия не имею, что это.

– Ничего страшного, – отвечает он. – Зато у тебя отменный костюм вампира. Ты покрасила волосы или это парик?

– Покрасила. Краска временная, но я решила, что так веселее.

– Тебе идёт! – Он немного молчит. – Клыки как настоящие. Где такие купила?

– В одном дорогущем онлайн-магазине. Отзывы были отличные, так что рискнула попробовать.

Теперь Оуэн рассматривает меня в упор:

– Выглядит так, будто это твои зубы.

Я смеюсь, беру стаканчик и наливаю себе пунша.

– Ну да, конечно.

Я делаю глоток и вдруг что-то замечаю. Как будто тень проскользнула по потолку. Я моргаю и присматриваюсь, но больше ничего не вижу. Оуэн замечает моё замешательство и оглядывается.

– Что? – спрашивает он, растерянно поворачиваясь ко мне. – Что такое?

– Ничего. Мне показалось… Да не важно.

– Знаешь, – звучит позади нас голос Феликса, – некоторым может показаться, что это чересчур, – красить волосы ради вечеринки.

Он протискивается к чаше с пуншем.

– А мне кажется, что выглядит круто, – говорит Оуэн. – Морган может выиграть конкурс костюмов.

– Что? – Феликс выглядит возмущённым. – Потому что она надела плащ, покрасила волосы и купила пару накладных клыков? Подумаешь! Вампиры – это прошлый век, скука смертная, самый банальный выбор на Хеллоуин.

– В отличие от твоего костюма? – спрашивает Оуэн, приподнимая бровь.

Я хихикаю, прикрываясь стаканчиком, но Феликс всё видит.

– Франкенштейн лучше всех.

– Монстр Франкенштейна, – поправляю его я.

– Что? – удивляется Феликс.

– Франкенштейн – имя учёного из книги. Ты одет как монстр, которого он создал. – Я чуть молчу, пока Феликс молча на меня пялится. – Ну, не важно.

Оуэн покатывается со смеха:

– Думаю, тебе всё-таки не выиграть конкурс костюмов, ты даже не знаешь, кем нарядился!

– Велика важность, – бормочет Феликс.

Оуэн продолжает дразнить его, но меня отвлекает маленькая тёмная тень, быстро двигающаяся по потолку. Я слежу за ней взглядом, пока она не прячется в тени.

Летучая мышь!

– Мерлин! – рычу я, закатывая глаза.

– Да? – доносится из-под воротника, я подпрыгиваю от неожиданности.

– Ты в порядке, Морган? – спрашивает Оуэн.

– Да-да, я просто… эм… Мне надо в ванную, – говорю я, ставлю стаканчик и быстро убегаю с кухни.

Я нахожу туалет, но возле него стоит Айрис.

– Наверху ещё один есть, – говорит она мне, поправляя ободок с блестящим рогом.

Дверь открывается, и Айрис скрывается в уборной.

Я опрометью бросаюсь на второй этаж и открываю все двери, попадающиеся мне на пути, пока не нахожу ванную. Я захожу и запираюсь на замок.

– Мерлин, что происходит?

– Ты о чём? – спрашивает он, превращаясь в ворона.

Он взмахивает крыльями и перелетает на полку под зеркалом, сбивая сразу с десяток бутылочек, которые валятся в раковину.

– Это ты превратился в летучую мышь и летал по кухне?

– Нет. Это не я.

– Ты уверен?

Он раздражённо мотает головой.

– Да, я уверен.

– Тогда на кухне летучая мышь. Настоящая мышь.

– Да. И ещё одна у тебя в плаще.

– Что?

Я вскрикиваю, а из-под моей накидки вылетает летучая мышь и прячется за шторкой ванны.

– Откуда у меня под плащом летучая мышь? – кричу я, тыча в неё пальцем. – Как она там оказалась? Это та же самая, что на кухне была?

– Вот уж не думаю, – медленно произносит Мерлин, внимательно глядя на меня птичьими глазами-бусинками. – Потому что там есть ещё.

Я трясу плащ. Вторая летучая мышь вылетает из складок накидки и повисает на перекладине, удерживающей шторку ванны.

– Мерлин, откуда они берутся? Что происходит? – шиплю я, пытаясь не поддаваться панике. – Прошу, пожалуйста, скажи, что всё это просто совпадение и у Феликса дома большие проблемы с летучими мышами.

– Я бы на это не надеялся, – задумчиво говорит Мерлин, превращаясь в чёрного кота. – Думаю, дело в костюме.

– Что?

– Он у тебя с летучими мышами.

Я с ужасом гляжу на него.

– Как костюм может быть с мышами?

Я вскрикиваю, когда из накидки вылетают сразу две летучие мыши и садятся мне на плечи.

– А ну, улетайте, – приказываю я, размахивая руками. – Летите к остальным!

Они тут же взлетают и повисают на перекладине.

– Видишь? Они тебя слушаются, – смеётся Мерлин. – Сама подумай, Морган, ты же вампир. У вампиров в подчинении армии летучих мышей. Это все знают.

Не успевает он закончить, как ещё пять мышей вылетают из складок плаща и с шумом пролетают над моей головой, наконец усаживаясь рядом с остальными.

– Я же не настоящий вампир! – негодую я, в ужасе рассматривая стайку летучих мышей, преданно ждущих указаний от меня, их хозяйки.

– Вот такое ты сотворила заклинание.

– Это недопонимание! – кричу я. – Я притащила на вечеринку стаю летучих мышей?

Я слышу стук в дверь и замираю. Из-за двери доносится голос Оуэна:

– Морган? Ты там?

– Эм… Да… здесь занято! – кричу я, а из плаща вылетают ещё пять мышей и начинают кружить по ванной.

Я пытаюсь загнать их к остальным, но они гораздо упрямее, чем предыдущие. Одна из мышей подлетает к унитазу и окунается в него, попискивая от удовольствия.

– Вылезай оттуда! – шепчу я, пока Мерлин отчаянно пытается сдержать смех.

– У тебя всё хорошо? – не унимается Оуэн. – Я хотел узнать, не обидел ли тебя Феликс.

– Эм, нет, всё хорошо! Феликс очень смешной! Никаких проблем!

Как можно тише я пытаюсь выгнать летучих мышей из настенного шкафчика, который они непостижимым образом смогли открыть. Бутылочки и баночки, стоящие в нём, с громким звоном сыплются в раковину. Я собираю их и ставлю на место, но случайно сбиваю стаканчик с зубными щётками, и они рассыпаются по полу.

– Морган? Что там у тебя происходит? Ты упала? – спрашивает Оуэн из-за двери.

– Да! Я упала! Ха-ха, вот неловкая! – кричу я в ответ. – Но всё хорошо! Не переживай!

С края ванны соскальзывает гель для душа, падает, и его содержимое выливается на пол. Обрадованные такой возможностью нашалить, несколько летучих мышей начинают прыгать на нём, как на батуте, радостно попискивая, когда новая порция геля выливается из бутылки.

Остальные мыши перелетают с места на место, пытаясь спрятаться от света, и в итоге сбивают лампу. Абажур падает мне на голову, круша все мои надежды приструнить своих неизвестно откуда взявшихся приспешников.

– Что там происходит? Я слышал, как что-то разбилось!

Я испуганно подпрыгиваю, слыша голос Феликса, который теперь стоит под дверью вместе с Оуэном.

– Ничего! Всё хорошо! – кричу я, борясь с абажуром у меня на голове, пока ещё семь мышей вылетают из плаща и присоединяются к остальным.

– Тебе надо их унять, – советует Мерлин, наблюдая за мышами, снующими под потолком. – Боюсь, такую большую стаю спрятать не удастся.

– Морган, что у тебя случилось? – Оуэн снова стучится.

– Я слышу, как ты крушишь мою ванную! – негодует Феликс, колотя по двери. – Открывай!

– Мыши должны хоть на секунду утихнуть! Я не могу сосредоточиться, заклинание не сработает! – в отчаянии шепчу я Мерлину.

И тут одна из летучих мышей врезается мне прямо в лоб, отбрасывая меня к двери.

– Накричи на них!

– Не могу! – шиплю я, указывая на дверь, которую всё атакует Феликс. – Они услышат, что я выкрикиваю приказы летучим мышам! Это будет крайне странно!

– Морган, можно с уверенностью сказать, что бы ни произошло дальше, ты будешь выглядеть странно. – Мерлин вздыхает и окидывает взглядом разрушения в ванной. – Попробуй свистнуть. Может, это привлечёт их внимание.

– Хорошая мысль.

Я пытаюсь, но ничего не выходит, ведь у меня эти дурацкие клыки во рту. Тогда я щёлкаю пальцами, надеясь отменить заклинание, но ощущаю, что клыки всё ещё на месте. У меня начинается паника, я всё щёлкаю пальцами, но моё отражение в зеркале никак не меняется.

Кошмар!

– У меня не получается убрать клыки! А если они останутся навсегда?

– Давай будем разбираться с волшебными катастрофами по очереди? У меня есть мысль! – Мерлин указывает на окно ванной. – Открой, летучие мыши смогут вылететь. Это решит нашу главную проблему.

Я распахиваю окно, и все летучие мыши тут же устремляются в ночное небо. Как только вылетает последняя, я захлопываю створку и вздыхаю с облегчением.

– Открывай дверь! – орёт Феликс.

Я поскорее отпираю замок, а Мерлин превращается в крошечного паука и прячется в моей штанине. Я открываю дверь и понимаю, что крики Феликса привлекли внимание гостей. Помимо Оуэна в коридоре стоит небольшая кучка ребят, которая с интересом ждёт, что же будет дальше.

Феликс вытягивает шею, чтобы заглянуть мне через плечо, и видит, в каком состоянии ванная его родителей.

– Что случилось? – спрашивает он, больше сбитый с толку, чем рассерженный.

– Всё не так плохо, как выглядит. Просто пара бутылочек выпала из шкафчика, когда я открыла его посмотреть, нет ли… эм… что-нибудь, чтобы макияж смыть. Да, слишком много теней, ты наверняка знаешь, как это бывает. О, и абажур упал. Не понимаю, как это произошло. Это всё довольно забавно, если задуматься. Он просто грохнулся мне на голову. Ха-ха.

Смеётся только Оуэн. Остальные просто таращатся.

– В любом случае я сейчас здесь всё приберу. Вы можете возвращаться к своим делам, там вечеринка полным ходом.

– Какая же ты странная, – говорит Феликс, морща нос.

Он уже хочет уйти, и ровно в этот момент маленькая летучая мышка пролетает над лестницей. Головы всех собравшихся поворачиваются следом за ней. Она залетает в ванную и садится ко мне на плечо.

– Ой, – шепчет Мерлин, – мы забыли о той, что была на кухне.

На секунду повисает абсолютная тишина. И тут начинается абсолютный хаос.

– Летучая мышь! В доме летучая мышь! – истошно вопит Феликс и бросается вниз по лестнице. Остальные следуют его примеру, разбегаясь в разные стороны.

– Кажется, ты тоже должна испугаться, – шепчет Мерлин.

– А-а-а! Летучая мышь! – верещу я как можно убедительнее и размахиваю руками, но моя верная мышка отказывается покидать свою хозяйку. – На мне летучая мышь! О нет!

Я вылетаю из ванной и бегу вниз по лестнице. Незнакомый мальчик распахивает дверь и кричит мне:

– Попытайся её выгнать! Гони её на улицу!

К сожалению, оказывается, что все летучие мыши, которых я обманом выгнала из дома, терпеливо дожидались возможности вернуться обратно. Как только открывается входная дверь, они все влетают в коридор, до смерти пугая всех на вечеринке.

– Морган! – кричит Оуэн. – Летучая мышь от тебя не отстаёт!

– Да! Кажется, она когтем зацепилась за мою накидку.

– Как же уморительно это наблюдать! – хохочет Мерлин, наслаждаясь творящимся вокруг помешательством, пока я делаю вид, что пытаюсь отцепить летучую мышь от плаща. – Смотри, как Феликс испугался.

– Мне пора уходить, – шепчу я Мерлину. – Они ведь полетят следом, да?

– Это единственный способ выгнать их отсюда, – вздыхает Мерлин. – Хотя даже обидно. У нас тут такое веселье!

– Морган, постой! – кричит Оуэн, когда я выбегаю из дома.

К счастью, все остальные ужасно напуганы, так что никто не обращает внимания, что стая летит за мной. Уже на улице я прячусь за большим деревом у дороги, а летучие мыши спокойно рассаживаются на его ветках, повисая вниз головой.

Я удостоверяюсь, что никто не смотрит, и делаю глубокий вдох. На прохладном ночном воздухе мне гораздо спокойнее, так что я сосредотачиваюсь и щёлкаю пальцами. Все летучие мыши тут же исчезают. Как же хорошо! Я достаю телефон и звоню маме, чтобы попросить забрать меня пораньше. Пока я прячусь за деревом, паника спадает и люди возвращаются в дом, обсуждая, как безумно всё случившееся. Спустя некоторое время я слышу, как снова включается музыка, и вечеринка продолжается.

– Итак? – спрашивает мама, когда мы трогаемся с места. Я вжимаюсь в переднее сиденье, отчаянно желая как можно скорее оказаться дома. – Как всё прошло?

– Если честно, – говорю я подавленно, – мне совсем не хочется это обсуждать.

Глава 13

Я слышу громкий стук в дверь.

– Морган? Можно войти?

– Да, – отвечаю я, возвращаясь к тесту по Нормандскому завоеванию, который мучаю уже несколько часов, сидя за рабочим столом.

Дверь со скрипом открывается, и в комнату заходит мама, Дора семенит следом. С ними Макс, который, как обычно, превратился в корги, и Елена, порхающая в обличье колибри у маминого плеча. Кружка с горячим шоколадом, посыпанным маршмеллоу, плывёт по воздуху и зависает возле меня.

– Спасибо, – говорю я, не поднимая глаз.

– Как домашнее задание? – спрашивает мама, становясь рядом, а Дора устраивается на кровати.

– Нормально.

– Ясно. – Она немного молчит. – Морган, можно нам с тобой поговорить?

– Конечно. О чём?

– Ты всю неделю каникул сидишь у себя в комнате одна, и, если честно, мы за тебя беспокоимся, – объясняет она, Дора согласно кивает. – Может, ты хочешь поговорить?

– Что произошло на той вечеринке? – мягко спрашивает Дора. – Можешь нам рассказать.

– Ничего не случилось.

Они обмениваются взглядами, и мама говорит:

– Что-то должно было произойти, раз ты так расстроена. И мы хотим сказать, что бы ни случилось, ты можешь это с нами обсудить.

– Я уже говорила: там было скучно, а потом я испугалась, что не могу превратить клыки в свои зубы. Поэтому и решила, что мне пора домой. – Я пожимаю плечами. – Вот и всё.

– Морган, ничего страшного, если ты…

– Она не хочет это обсуждать, – говорит Мерлин, сидящий на моём столе в образе чёрного кота. – И поверьте, вам очень повезло. Вот я, напротив, всю неделю слушаю её нытьё! Бла-бла, я подросток, мне тяжело, бла-бла-бла.

– Хорошо, что тебе есть с кем поговорить, – с деланым энтузиазмом произносит Дора. – Даже если это Мерлин.

– Ничего я ни с кем не обсуждала. Мерлин всё выдумывает. На вечеринке ничего не произошло. Мне нужно возвращаться к Нормандскому завоеванию.

– Ох, в этих книгах полно выдумок, – говорит Дора, кивая на мои учебники истории. – И ни слова о ведьмах, которые лечили раненых или…

– Потому что ведьмам приходилось прибегать к колдовским зельям и стирать память тех, кто мог бы о них рассказать, – прерывает её мама, закатывая глаза. – В любом случае давай-ка лучше вернёмся к Морган и тому, что её так расстроило.

– Да, конечно. Мы хотим тебе помочь, Морган, – произносит Дора предельно серьёзно. – Тебя правда так напугали клыки? Зубы вернулись к прежнему виду уже через два дня, что весьма неплохо.

Мама кивает:

– Я считаю, что такое сложное заклинание очень впечатляет! И зубы так быстро пришли в норму. Невероятно! Я знаю, ты не очень веришь в себя, Морган, но у меня есть ощущение, что ты гораздо более могущественная ведьма, чем думаешь. – Она делает паузу. – Но я не верю, что ты всю неделю расстраиваешься из-за клыков. Мне кажется, что на вечеринке произошло что-то ещё, но ты не хочешь нам рассказать, так что…

– Слушайте, – говорю я и опускаю карандаш, так как становится очевидно, что так просто они не уйдут, – я уже говорила, что ничего не произошло. И я больше не переживаю о клыках. Но действительно есть то, что я вам не говорю.

– Выкладывай, – говорит мама, сочувственно глядя на меня.

– Я всю неделю об этом думала и решила, что хочу и дальше заниматься с Дорой на дому. Мам, можешь написать мистеру Хопкинсу, что я не буду доучиваться это полугодие? Поверь, он будет этому только рад.

Мама и Дора удивлённо смотрят на меня.

– Но, – начинает мама, – ты так долго мечтала пойти в школу.

– Мечтала. Но это была ошибка.

– Морган…

– Я много думала, мама, и правда этого хочу. Оказалось, что школа не для меня.

Она задумчиво кивает и после несколько секунд молчания говорит:

– Давай посмотрим, что ты скажешь в конце полугодия?

– Мам, нет, я хочу уйти сейчас. Не надо мне возвращаться в школу.

– Но почему? – Она приподнимает брови. – Из-за того, что произошло на вечеринке? Тебе не удастся сбежать от проблем, Морган.

– Я не сбегаю! – кричу я. – Я просто не хочу возвращаться в школу!

– Понимаю, что в школе поначалу может быть тяжело, – со вздохом произносит мама. – Ты никогда раньше не попадала в такие обстоятельства, а ведьмам особенно сложно вписаться в жизнь обычных людей. Но также я понимаю, что глубоко внутри ты пока не хочешь сдаваться. Давай договоримся так: ты останешься в школе до Рождества. Если и тогда ты не изменишь решения, то я поговорю с директором и ты сможешь снова учиться на дому. Но если передумаешь и захочешь остаться, то мы не станем ничего менять. Что скажешь?

Я вздыхаю.

– Ладно. Но мне это не нравится.

– А сейчас мы с Дорой хотим тебя немного проветрить. – Она тепло мне улыбается. – Ты всю неделю хандрила, а сегодня уже суббота, два дня до конца каникул. Давай хорошо проведём выходные!

– Скорей надевай обувь, – щебечет Дора, щёлкая пальцами. Ботинки вылетают из шкафа, проплывают по комнате и запрыгивают мне на ноги. – Мы поедем и купим тыкву, а потом я научу тебя вырезать из неё фонарь со страшной рожицей, как делают обычные люди.

– Какой в этом смысл? – фыркает Мерлин, подёргивая хвостом.

– Этим весело заниматься всем вместе, – объясняет Дора, а Макс превращается из корги в добермана и угрожающе рычит на Мерлина. – Поверь, получать желаемое по первому щелчку пальцев бывает очень скучно.

Я застёгиваю ремень безопасности и делаю вид, что внимательно слушаю болтовню Доры о том, на какую замечательную тыквенную ферму она нас отвезёт, но на самом деле думаю о том, стоило ли соглашаться на мамино предложение. Всю неделю я буквально разрывалась, не зная, как поступить. После случившегося на вечеринке я даже и думать не могла о том, чтобы снова пойти в школу и встретиться лицом к лицу со всеми, кто видел моё унижение. Часть меня хотела больше никогда не выходить из комнаты. Но с другой стороны, это значило, что я навсегда останусь одинокой ведьмой-неудачницей.

Если задуматься, мама предложила отличное решение. Так у меня остаётся возможность подождать до Рождества, и, как знать, может, я всё-таки смогу найти друзей. Но также это означает, что уже в понедельник мне придётся пойти в школу, а меня от одной мысли об этом начинает тошнить. Надеюсь, Оуэн не обиделся, что я испортила его вечеринку. Хотя вряд ли он догадался, что летучие мыши появились по моей вине.

Но мне неловко из-за всей этой истории с туалетом. Они, наверное, решили, что я не в себе, раз пришла на вечеринку, разбросала баночки и зубные щётки по ванной и сбежала, не удосужившись убрать за собой.

Почему я не додумалась щёлкнуть пальцами и привести ванную в идеальный порядок до того, как открыть дверь Оуэну и Феликсу?

Такая идиотка просто не заслуживает друзей.

Может, мне удастся хотя бы Оуэна убедить в том, что я не сумасшедшая. Но как поговорить с ним наедине? В школе он всегда ходит с Феликсом или другими ребятами.

Голова просто взрывается!

Мы останавливаемся на светофоре, и я наблюдаю, как дорогу переходит женщина с пакетом из книжного магазина. Вот оно решение!

– Дора, – говорю я, прерывая её вдохновенный рассказ об одном колдуне, который подливает сыворотку правды политикам на светских раутах. – А можем мы перед фермой небольшую остановку сделать?

– Конечно! Куда ты хочешь?

Нужно быстро что-то придумать. Я хочу зайти в «Книжную лавку Блейза», чтобы поговорить с Оуэном без свидетелей, но Дора посчитает, что я снова буду пытаться найти старые ведьмовские книги, которые мне не положено читать.

– Хочу купить зубную щётку.

– Зубную щётку? – удивляется мама. – Мы можем просто наколдовать её вечером.

– Да, конечно, – медленно отвечаю я, пока судорожно придумываю какое-нибудь оправдание. – Мне нужна определённая щётка. Я видела в магазине очень классную, но не уверена, что смогу точно её описать. Если ты остановишься где-нибудь рядом с магазином, Дора, то я за ней сбегаю. Не надо идти со мной, – поспешно говорю я, заметив, как мама тянется к ремню безопасности, – будет быстрее, если я одна схожу. Не терпится поскорее попасть на ферму!

Как только Дора находит парковочное место, я выскакиваю из машины и бегу по торговой улице, сворачивая в переулок, где находится книжный магазин Блейзов. Мерлин, разумеется, со мной. Ещё перед выходом из дома он превратился в мышь и заснул в кармане моей толстовки. Я открываю дверь, и над моей головой звенит колокольчик. Папа Оуэна улыбается мне из-за прилавка.

– Морган, верно? – узнаёт он меня. – Чем могу помочь? Ищешь что-то конкретное?

– На самом деле мне нужен Оуэн. Он здесь?

Он кивает, указывая в глубь магазина.

– Оуэн пойдёт гулять с друзьями, как только расставит английскую классику. Прости, если он тут задерживается.

– Нет, я не из его друзей… Эм… В смысле, мы дружим, наверное, но я не одна из тех друзей, с которыми он пойдёт гулять. Но это не важно. Мне просто надо кое-что ему сказать, так что я ненадолго его отвлеку. Спасибо.

Я иду вдоль книжных шкафов и вижу, что Оуэн, скрючившись, сидит на полу и читает какую-то толстую книгу. Стопки с английской классикой стоят нетронутые.

– Привет, Оуэн, – говорю я тихо.

Он вздрагивает.

– Привет. Ты здесь откуда? – Он закрывает книгу и встаёт, отряхивая пыль с джинсов.

– Мы с мамой мимо ехали. Хотим купить тыкву на ферме.

– Ясно. – Он пристально смотрит на меня. – Так тебе книга какая-то нужна?

– Нет, я хотела извиниться. За вечеринку.

– Зачем? – Он выглядит озадаченным. – Ты ничего не сделала.

– Ну, я хотела объяснить, что произошло в ванной…

– Да не переживай ты. Я сказал Феликсу, что слышал, как ты упала, поэтому всё и валялось на полу.

– Мне ужасно неловко, что я не убрала за собой.

– Никто на это не обижается. На тебя же напала летучая мышь, понятно, что ты испугалась, – говорит он. – Вот странно было!

– Это точно. Не понимаю, откуда она взялась! Чудеса да и только. Наверное, в нашем районе проблемы с летучими мышами. Всему виной глобальное потепление, я уверена.

– Может быть, – отвечает он, глядя на меня со странным выражением.

– В любом случае я извинюсь перед Феликсом, когда увижу его.

– Знаешь, мне показалось, что той летучей мыши нужна была именно ты, – медленно произносит Оуэн. Не знаю, зачем он всё мусолит эту тему. – Интересно почему.

– Кто знает? Вряд ли была какая-то причина, – говорю я, пытаясь выдавить улыбку. – Может, дело в том, что я была одета вампиром. Просто перепутали меня с Дракулой.

– Кстати, после твоего ухода летучих мышей больше никто не видел.

– Правда? – спрашиваю я с невинным видом. – Вот обидно! Если бы я знала, то вернулась бы на вечеринку. А то я ужасно испугалась! Ладно, мне уже пора, мама ждёт в машине. – Я неуверенно мнусь на месте. – Ещё раз извини. Просто хотела убедиться, что всё в порядке.

– Да, конечно. Не переживай и выбери себе хорошую тыкву. Увидимся в школе.

Пока мы выезжаем из города, у меня есть время подумать о том, что произойдёт в понедельник. Разговор с Оуэном меня немного успокоил, но тошнота от мыслей о школе так никуда и не делась.

– Не понимаю я тебя, Морган, – говорит Мерлин, когда мы с ним осматриваем тыквы. Он превратился в лягушку и теперь прыгает с одной тыквы на другую. – Как будто ты забыла, что ведьма.

– В смысле? – удивляюсь я. Надеюсь, никто не заметит, что я говорю с лягушкой.

– Один щелчок пальцами – и всё в школе изменится, – объясняет он, нетерпеливо стуча перепончатой лапкой по верхушке особенно крупной тыквы. – Ты же можешь наколдовать что угодно.

– С ума сошёл? Мне нельзя пользоваться магией в школе, – напоминаю я, оглядываясь на маму с Дорой. К счастью, они нас не слышат, слишком увлечённые спором о том, что делает тыкву по-настоящему хорошей. Дора настаивает, что главное – размер, а вот мама считает, что важна насыщенность оранжевого цвета.

– Нет, на самом деле тебе можно пользоваться магией в школе, – поправляет меня Мерлин. – Нет такого закона, который бы это прямо запрещал. Многие ведьмы пользуются магией в школе, когда это возможно. Просто ты пообещала маме, что не станешь.

– Да, моей маме, которая ко всему в придачу ещё и Верховная ведунья. Если она узнает, то мне так достанется!

Он пожимает плечами.

– Тогда сделай так, чтобы она не узнала.

Я с ужасом смотрю в его невинные лягушачьи глаза.

– Ты это серьёзно? Или снова пытаешься меня подставить?

– Мне кажется, что этим детишкам пора перестать тебя шпынять, – просто говорит он. – Нравится мне это или нет, но ты моя ведьма. А с ведьмами Мерлина так обращаться нельзя!

– Ого, – не верю я своим ушам. – Ты сегодня ничего испорченного не ел?

– Хватит уже, Морган, – фыркает он. – Поверь, очень тяжело быть с тобой добрым. Сама подумай: один щелчок пальцами, и ты станешь самой популярной девочкой в школе. А если кто-то решит перейти тебе дорогу, то жестоко за это поплатится. Или, – он делает паузу для большего эффекта, – ты можешь и дальше оставаться несчастной и забитой. Выбор за тобой.

Чем больше я об этом думаю, тем более разумными кажутся мне слова Мерлина. Наверное, парочка простых заклинаний никому не навредит. Главное, контролировать ситуацию и не использовать сложную магию.

Мама не должна об этом узнать. Никогда.

– Мерлин, а ты прав, – улыбаюсь я, поднимая тыкву, на которой он сидит. – Пришло время колдовства!

Глава 14

– Хочешь, чтобы я здесь остановилась? – озадаченно спрашивает мама. – Я могу тебя до школы довезти.

– Нет, я здесь выйду, – быстро отвечаю я, отстёгивая ремень. – Просто хочу немного пройтись. Знаешь, чтобы привести мысли в порядок.

Тут у неё звонит телефон, она выключает звук и вздыхает:

– Уже третий раз за сегодня, а ведь ещё и восьми тридцати нет. Даже не хочется знать, что готовит мне этот понедельник. Морган, ты ведь не собираешься сбежать и прогулять школу? Я бы не хотела, чтобы ты меня обманывала. Если хочешь дождаться, когда я уеду и…

– Мам! – перебиваю я её. – Клянусь, что не буду прогуливать. Я просто хочу немного прогуляться и успокоиться. Хорошо?

Она кивает.

– Хорошо.

Телефон звонит снова, она закатывает глаза.

– Тебе нужно ответить и поскорее ехать на работу. – Я наклоняюсь к ней, чтобы она смогла поцеловать меня в щёку, и выбираюсь из машины. – Увидимся вечером.

– Хорошего дня, – говорит она, потом берёт трубку и отъезжает от тротуара.

Я дожидаюсь, когда её машина свернёт за угол, перебегаю дорогу и прячусь в красной телефонной будке.

Стёкла у неё такие пыльные, что с улицы меня совсем не видно.

– Так, – говорит Мерлин, сидящий у меня на плече в образе тарантула, – начнём с твоего ведьмовского рюкзака.

Я достаю телефон и нахожу в истории поиска дизайнерскую сумку, которую Айрис показывала подругам пару недель назад. Я слышала, как она говорила, что очень хочет купить такую, но это слишком дорого.

– Неплохо! – Мерлин одобрительно кивает. – Какого она будет цвета?

– Чёрная! – со смехом отвечаю я. – Всё-таки я ведьма.

Я сосредотачиваюсь на изображении на экране и щёлкаю пальцами. Мой рюкзак превращается в самую крутую чёрную сумку, что я в жизни видела.

– Какая прелесть! – визжу я, прижимая её к себе. – Намного лучше рюкзака с ведьмовскими шляпами и мётлами. Вот Айрис удивится!

– Хорошо, теперь твои туфли.

– А что с ними?

Мерлин утомлённо вздыхает:

– Они портят весь образ! Ты правда считаешь, что ведьма должна носить эти неуклюжие уродливые башмаки?

– Я должна одеваться по уставу школы.

– И что там?

– Кажется, «классическая чёрная обувь».

– Ты знаешь, что можно технически считать «классической чёрной обувью»? – произносит Мерлин хитрым тоном. – «Доктор Мартинс». Они тебе очень пойдут. Давай попробуй, и посмотрим, что получится.

Я концентрируюсь, щёлкаю пальцами, смотрю на свои ноги и вижу, что они обуты в пару новеньких мартинсов. Вот круто! С помощью Мерлина я добавила пару улучшений к своему виду, в том числе тонкий золотой браслет с голубыми камнями, сочетавшимися с кулоном, который подарила мне мама. Мерлин также решил, что мне надо сделать причёску, так что я снова щёлкнула пальцами, завершив своё преображение.

– Вот теперь можно идти в школу, – провозглашает Мерлин. – И обещаю на этот раз не высовываться.

Я открываю дверь телефонной будки и уже собираюсь уйти, как Мерлин кричит «Стоп!» мне прямо в ухо и требует, чтобы я вернулась обратно.

– В чём дело? – в панике спрашиваю я, надеясь, что все заклинания по-прежнему работают.

Он вздыхает, качает головой и спускается вниз по моей руке, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Дело в твоей походке.

– Что с ней?

– Она ужасна!

– Моя походка ужасная? Но, Мерлин, я всегда так хожу.

– Если ты хочешь, чтобы эти люди тебя уважали, ты должна показать, что сама себя уважаешь! Я сижу у тебя на плече, но ты так сгорблена, что я почти падаю. И меня так и подмывает вытянуть лапку и пощекотать твой подбородок, он же буквально прилип к шее.

Я закатываю глаза.

– Ладно, во-первых, это преувеличение, а во-вторых, ты не командир. Буду ходить как захочу. – Я молчу несколько мгновений, а потом тихо спрашиваю: – Всё так плохо?

– Да. Когда ты идёшь, то напоминаешь мне зомби, который как-то раз заходил к нам в гости.

– Что? Мерлин, к нам ни разу не заходил зомби!

– Правда? О! Наверное, это было в прошлой жизни. В любом случае это просто исправить. Ты должна притвориться, что уверена в себе. Когда идёшь, думай про себя: «Я самая лучшая на свете ведьма, а вы все неудачники!» Ну или сама что-нибудь придумай.

Я гляжу на него с блаженной улыбкой.

– Чего это ты на меня так смотришь? – спрашивает он. – Прекрати. Ты выглядишь довольной, а это очень неприятно.

– Почему ты всё время не можешь давать мне такие чудесные советы? Эту твою сторону я никогда не видела и даже не подозревала…

– Прошу, не говори со мной о своих чувствах. Фу! – Он ползёт вверх по моему рукаву и прячется под воротником. – Давай уже пойдём, пока у тебя на лице ещё больше волос не выросло.

– Что значит «ещё больше волос»?

– Иди скорее! – командует он, пропуская мой вопрос мимо ушей. Вдалеке звенит школьный звонок. – Мы опаздываем!

Я бегу к школе, рискуя споткнуться в новых ботинках, и без конца повторяю про себя: «Я самая лучшая ведьма на свете». Уже у лестницы я поправляю солнечные очки и делаю глубокий вдох.

– Ну, поехали, – шепчет Мерлин.

Моё появление производит настоящий фурор. Я уверенно иду к своему шкафчику и снимаю солнечные очки, удостоверившись, что все их заметили. Мимо проходит Айрис и видит мою сумку. От удивления у неё чуть ли не падает на пол челюсть. Феликс, который идёт с ней, пытается понять, на что она смотрит, видит меня и морщится. Довольная произведённым эффектом, я открываю дверцу и достаю учебники.

Если бы я снималась в кино, то мой проход был бы в замедленной съёмке и под классную музыку.

Мысленно подбирая, какой популярный трек подошёл бы для этой ситуации, я не смотрю по сторонам и врезаюсь в мистера Хопкинса. От неожиданности я отпрыгиваю назад и чуть не теряю равновесие.

– Ха! – радуется позади Феликс моей неудаче.

Вот и закончилась моя крутая сцена в замедленной съёмке. Но ничего страшного, всё равно это были прекрасные две секунды.

– Морган Чармли! – бушует мистер Хопкинс. – Почему ты никогда не смотришь, куда идёшь?

«Я самая лучшая ведьма на свете. Я самая лучшая ведьма на свете».

– Простите, мистер Хопкинс, – спокойно отвечаю я. – Это больше не повторится. Как прошли каникулы?

Он выглядит озадаченным моей реакцией.

– Ты наказана! – рявкает он. – Останешься после уроков!

– Что? Вам не кажется, что это немного…

– Хватит препираться, иначе всю четверть будешь здесь до вечера сидеть, – рычит он сквозь зубы. – Всем пора на общее собрание!

Он резко поворачивается и уходит, бормоча себе под нос что-то о непослушных учениках. Оуэн стоит рядом и наблюдает всю эту сцену.

– Невероятно! Он тебя наказал за то, что вы в коридоре столкнулись? У него точно на тебя зуб.

– Да, – соглашаюсь я. – С самого первого дня.

– Идёшь на собрание? – спрашивает Оуэн. Я киваю и иду следом за ним. – Кстати, классные ботинки.

Я размышляю над словами Оуэна. Действительно, мистер Хопкинс буквально кипит от ярости каждый раз, что меня видит. Я прекрасно понимаю, что из-за того случая с тарантулом у школы было полно проблем. Некоторые родители написали директору возмущённые письма, а несколько даже потребовали, чтобы школу проверила местная компания по надзору за вредителями. Но мне кажется, что я так ему не нравлюсь только потому, что видела его танцующим сальсу. А это очень несправедливо! Я не виновата, что ему вздумалось устроить урок танцев в разгар учебного дня. Между прочим, он должен быть благодарен, что я так никому и не рассказала его секрет. Казалось бы, после этого я должна была стать его любимицей, но вот как он себя со мной ведёт. Стоит мне попасться ему на глаза, как он всем своим видом показывает, что не рад мне в своей школе.

Вот бы все узнали о его занятиях сальсой! Тогда у него не будет причин так меня изводить. Верно? Хм? А это хорошая мысль!

Спустя пару минут мистер Хопкинс выходит на сцену актового зала, где уже собралась вся школа, чтобы поздравить нас с началом четверти.

– С возвращением! Уверен, все вы отлично провели каникулы, как следует отдохнули и готовы плодотворно трудиться оставшиеся до Рождества недели. Пока вы не разошлись по классам, я сделаю несколько объявлений. Во-первых, давайте все поздравим нашу команду по нетболу, которая выиграла важный матч за день до конца прошлой четверти и тем самым обеспечила себе участие в чемпионате округа. Молодцы!

Все в зале начинают аплодировать, и я решаю, что это мой шанс. Я нагибаюсь, делая вид, что завязываю шнурки, и щёлкаю пальцами. Никто этого не слышит, так что я усаживаюсь на место и жду.

– Второе объявление касается…

Он замолкает и ошарашенно смотрит вниз. Я вытягиваю шею, чтобы выглянуть из-за голов сидящих впереди учеников, и широко улыбаюсь, когда замечаю, как его ноги начинают стучать по полу, отбивая ритм.

Он прочищает горло.

– Как я говорил, моё следующее объявление касается нашего ежегодного шоу талантов. Я счастлив видеть, как много…

Внезапно он вскидывает ногу, вытягивая носок.

Все в зале замирают от удивления. Я изо всех сил пытаюсь не рассмеяться.

– П-простите, – заикаясь произносит он, – я… не знаю, как это вышло, наверное, мышечный спазм. Итак, я…

Тут он бросает листок бумаги, который до сих пор держал в руках, в воздух и кружится на месте. После этого замирает, но всего на секунду, так как его бёдра начинают раскачиваться из стороны в сторону.

Школьники в зале покатываются со смеха. Учителя не понимают, что происходит, но стараются держать себя в руках и не хохотать вместе с ними, чтобы ненароком не обидеть своего начальника.

– Кажется, пришло время музыки, – ликующе шепчет Мерлин мне на ухо.

– Полностью согласна.

Я щёлкаю пальцами и тут же по залу разносится ритмичная музыка, под которую обычно танцуют сальсу. Мистер Хопкинс делает шаг вперёд и хватает за руку мисс Кэмпбелл, которая стоит ближе всего к нему. Он поднимает её на руки и кружит по сцене.

– Простите, мисс Кэмпбелл! Мне очень жаль! – бормочет он, продолжая энергично танцевать. – Я не могу остановиться! Не могу перестать танцевать!

Ученики начинают доставать телефоны и снимать директора, некоторые смеются так сильно, что у них слёзы по щекам текут. Я торжествующе улыбаюсь, наблюдая весь этот замечательный спектакль, разыгрывающийся на моих глазах.

Я тихонько тянусь пальцем под воротник, и лапка тарантула даёт мне крошечное пять.

Справедливость восторжествовала!

Глава 15

– Класс, сейчас же всем успокоиться! – кричит мисс Кэмпбелл, размахивая руками в отчаянной попытке привлечь наше внимание. – Прошу! Тишина!

Учителям потребовалось очень много времени, чтобы унять всех после фееричного выступления директора и отправить на первый урок. Мистер Хопкинс отплясывал сальсу перед всей школой несколько минут, а потом выбежал из зала и закрылся в своём кабинете. Но даже теперь, уже сидя за партами, никто не может думать ни о чём, кроме произошедшего во время собрания.

– Видели, как он бёдрами вилял? – хохочет Феликс и запрыгивает на стул, чтобы продемонстрировать всем, как танцует директор. – Кто знал, что он может так зажигать!

– Феликс, довольно! – надрывается мисс Кэмпбелл, окончательно теряя терпение. – Всем сейчас же успокоиться!

Тем временем я тихо сижу рядом с Джо, который, как обычно, игнорирует меня и весело болтает с двумя мальчиками, сидящими перед нами. Я спокойно открываю учебник истории и улыбаюсь сама себе, радуясь, что мистер Хопкинс получил по заслугам, а я снята с крючка. Надеюсь, после прилюдного исполнения сальсы он будет так расстроен, что забудет о том, что оставил меня после уроков.

– И вы отлично танцевали, мисс Кэмпбелл! – выкрикивает Феликс, подмигивая остальным.

– Спасибо, Феликс. Всё это было весьма неожиданно, – говорит она, нервно поправляя волосы, – зато мы все весело начали день. Приятно знать, что у мистера Хопкинса есть увлечения за пределами школы. На мой взгляд, это крайне удачный способ вдохновить вас на творческие эксперименты. Давайте теперь разберёмся с Нормандским завоеванием так же легко, как и мистер Хопкинс с сегодняшним собранием – танцуя!

Все стонут.

– Мисс Кэмпбелл, вы же не думаете, что можно вот так просто начать заниматься историей? – смеётся Феликс. – Мы только что видели, как вы с директором школы плясали.

– До сегодняшнего дня я считала мистера Хопкинса таким суровым, – пожимает Айрис плечами. – Но теперь уже сомневаюсь.

– И я! Если он захочет меня после уроков оставить, сделаю так.

Феликс встаёт, раскидывает руки в стороны и начинает танцевать в проходе, класс одобрительно хлопает в такт.

Вдруг он останавливается возле моей парты, уцепившись взглядом за сумку у меня на коленях.

– Ух ты, как интересно. А куда делся рюкзак с мётлами, Чармли? – Он гадко ухмыляется. – Молодец, что пытаешься вписаться, но для меня ты навсегда останешься неудачницей.

Остальные начинают хихикать.

– Феликс, если через три секунды ты не усядешься на своё место, то всю неделю будешь после уроков оставаться. Я серьёзно, – угрожает ему мисс Кэмпбелл.

Всё ещё ухмыляясь, Феликс поворачивается и идёт к своей парте.

– Если ты не проучишь этого парня, – шепчет Мерлин из-под моего воротника, – то я сам это сделаю.

– Не переживай, я разберусь, – бормочу я.

– С кем ты говоришь? – спрашивает Джо, испуганно глядя на меня.

– О, с тарантулом, как обычно.

Я поворачиваюсь к нему и невинно улыбаюсь.

Его глаза расширяются.

– Ты же… шутишь, верно?

– Конечно.

Мы отворачиваемся друг от друга и пытаемся сосредоточиться на мисс Кэмпбелл, которая увлечённо пишет на доске, но спустя несколько минут я замечаю, как он тихонько отодвигается подальше от меня.

Сложно думать о Нормандском завоевании, когда планируешь месть врагу. Давайте начистоту: я ни разу ничего Феликсу не сделала, чтобы отплатить за его постоянные шуточки и придирки. И он ведёт себя так не только со мной. Я видела, как он задирает и других учеников. Например, всегда высмеивает Дженни на физкультуре. Да, она не особо меня любит, особенно после того как я случайно её оскорбила, но вообще она совсем не плохая и к тому же самая умная девочка в нашем классе. Дженни всегда получает отличные оценки, так что какая разница, спортивная она при этом или нет? Кто дал Феликсу право изводить её? Пора ему отведать своего угощения.

И я знаю, как это устроить. Его реакция на Мерлина в образе тарантула в первый день показала, что пауки ему не очень нравятся. И позже я узнала почему, случайно подслушав их разговор с Оуэном.

– Дело в ножках, – сказал он, притворяясь, будто его сейчас стошнит. – Мне вообще насекомые не нравятся, но те, у которых куча лапок, хуже всего. Зачем они вообще нужны? Разве нельзя их всех разом потравить? Почему никто до сих пор этого не сделал?

В тот момент я махнула рукой на его невежество, но теперь рада, что он сам выдал мне идеальное оружие.

Насекомое с кучей ножек.

Я терпеливо жду подходящего момента. Наконец мисс Кэмпбелл просит нас открыть учебники, и все начинают копаться в своих сумках и шептаться, обеспечивая мне отличное прикрытие.

Я щёлкаю пальцами.

Внезапно Феликс издаёт истошный крик и вскакивает на ноги. Он делает это так резко, что цепляется ногой за стул и падает на пол.

– Помогите! – кричит он, корчась на полу. – Снимите! Снимите её с меня!

– Феликс! – ахает мисс Кэмпбелл. – Что с тобой?

– Огромная многоножка! Огромная многоножка! – вопит он что есть сил. – Она по мне ползает!

Улыбаясь от уха до уха, я быстро щёлкаю пальцами, пока все в классе во главе с мисс Кэмпбелл бросаются к нему на выручку. Оказавшись рядом с Феликсом, наша учительница глубоко вздыхает и недовольно складывает руки на груди.

– Феликс. Ты об этой крошечной божьей коровке?

Он открывает один глаз и удивлённо рассматривает божью коровку, которая мирно сидит у него на локте.

– Это… это же была… Я не вру… многоножка… она была… огромная… размером с ладонь… ножки… столько ножек… – хрипит Феликс, не веря своим глазам.

Все в классе хихикают и весело перешёптываются. Мисс Кэмпбелл, снова закипая от ярости, просит всех вернуться на места. Оуэн помогает Феликсу подняться на ноги. Он нервно вертится на месте, пытаясь посмотреть на спину через плечо.

– Я точно её видел… Оуэн, а ты?

Он отрицательно мотает головой:

– Только божью коровку.

– Но она была здесь. Столько ножек! Как много ножек!

– Феликс, последнее предупреждение, – шипит мисс Кэмпбелл. – Мне надоело, что ты срываешь мне уроки своими нелепыми выходками. Быстро садись на место!

– Мисс Кэмпбелл, я не специально, – бормочет Феликс. – Я клянусь, что видел многоножку. Видел!

– Ну, ты всем доказал, что из тебя выйдет отличный актёр. Прибереги это для шоу талантов. – Она отворачивается к доске. – Садись за парту, Феликс, или пеняй на себя.

Он замолкает и, покачиваясь, идёт обратно к своему столу. Я дожидаюсь момента, когда он соберётся сесть, и щёлкаю пальцами. Его стул послушно отскакивает назад, и Феликс с грохотом падает на пол. Все в классе покатываются со смеха.

– Феликс! – кричит мисс Кэмпбелл.

– Стул сдвинулся! Я не виноват! – мямлит Феликс, пока Оуэн придерживает стул, чтобы его друг наконец смог сесть на место.

– Оуэн, это ты стул сдвинул? – хмурит брови мисс Кэмпбэлл.

– Клянусь, я ни при чём, – отвечает он, поднимая руки в воздух. – Но это было уморительно. Жаль, не могу приписать эту выходку себе.

Мисс Кэмпбелл свирепо смотрит на Феликса и возвращается к доске. Я едва сдерживаю хохот, когда слышу, как Феликс шепчет Оуэну:

– Стул сам сдвинулся! Я клянусь!

Я посчитала, что Феликсу этого будет достаточно, чтобы тихо сидеть до конца урока, но ошиблась. Через несколько минут он уже сам смеётся над привидевшейся ему многоножкой и шёпотом рассказывает приятелям, что всему виной фильмы ужасов, которые он смотрел все каникулы. Медленно, но весьма уверенно, он становится самим собой.

Мисс Кэмпбелл, всеми силами пытаясь удержать наше внимание на занятии, задаёт какой-то вопрос, Дженни тут же вскидывает руку, встаёт и начинает подробно отвечать. Разумеется, Феликс не может это не прокомментировать.

– Заучка! – громко шепчет он.

Все снова начинают хихикать, а Дженни расстроенно плюхается на место и утыкается в учебник. Я хмурюсь, глядя Феликсу в затылок, и пытаюсь придумать, как его наказать.

– Морган, – вдруг говорит мисс Кэмпбелл, возвращая меня в реальный мир, – можешь ответить?

– Эм, простите, а какой вопрос?

Она хмурится.

– Я попросила назвать ошибку, которую совершили саксонцы в битве при Гастингсе.

– Понятно.

– Так ты знаешь?

– Да, конечно! – Я делаю вид, что прочищаю горло, и тихо щёлкаю пальцами. Ответ тут же появляется у меня в тетради. – Эм, у саксонцев было преимущество, так как они заняли высоту. Нормандцы не смогли пробиться за стену из щитов и решили сделать вид, что отступают. Саксонцы не поняли, что это уловка, и погнались за противником, совершив ошибку.

Мисс Кэмпбелл широко улыбается:

– Очень хорошо, Морган! Замечательный ответ.

Я довольноя сажусь на место. Очень приятно отвечать правильно.

Феликс закрывает рот руками, делает вид, что кашляет, и произносит:

– Ещё заучка.

Он берёт ручку и начинает что-то писать с крайне довольным видом.

Я вспоминаю, как Оуэн рассказал мне, что Феликс описался в младших классах, и решаю, что наступил замечательный момент освежить эту историю в его памяти.

Мисс Кэмпбелл, которую тоже утомили выходки Феликса, вызывает его к доске, чтобы записать несколько пунктов под диктовку. Вот мой шанс!

– А может, Дженни попросите писать? – ворчит он.

– Нет, спасибо. Иди сюда.

– Хорошо, – вздыхает Феликс.

Он встаёт и медленно тащится к доске, одаривая Дженни гадкой ухмылкой, когда проходит мимо неё. Она опускает голову так низко, что едва не касается лбом тетради.

Всегда готовый воспользоваться шансом устроить цирк, Феликс берёт мел у мисс Кэмпбелл и начинает танцевать. Она испуганно вскрикивает, а остальной класс заливается смехом. Довольный своей выходкой, он отворачивается к доске и начинает писать.

Я щёлкаю пальцами.

Маленькое мокрое пятнышко появляется на брюках Феликса и медленно растекается вниз по штанине. Дженни первой замечает это и громко ахает. Скоро и остальные начинают шептаться и переглядываться.

– Что? – Феликс хмурится, поворачивается и видит, что все над ним смеются. – Что такое? Оуэн мне на спину что-то налепил?

Мисс Кэмпбелл недоумённо оглядывается, пытаясь понять, что происходит.

– Ох, – говорит она, краснея. – Эм, Феликс, давай выйдем, ладно?

В этот момент он замечает, что его штанина мокрая.

– Я не… Это не… Я не знаю, как это вышло, но… – бормочет он, поворачиваясь к стене.

– Ничего, такое бывает, – мягко произносит мисс Кэмпбелл, выводя его из класса. – Все остальные за работу!

– Нет! Нет! Это не я! – кричит он, обращаясь к классу, пока она тащит его к двери. – Я не хочу, чтобы они думали… Я не понимаю, как это вышло! Я не описался!

Это вызывает новую волну хохота, а Феликс продолжает пытаться доказать свою невиновность уже за дверью.

– Клянусь! Я не описался! – эхом разносится по коридору.

Не сомневаюсь, что уже к перемене маленькая неприятность, случившаяся с Феликсом, станет достоянием всей школы.

Я откидываюсь на спинку стула, чтобы насладиться реакцией на мою великолепную магическую месть, и замечаю, что Оуэн не смеётся вместе с остальными, а внимательно за мной наблюдает.

Глава 16

– Знаешь, мне начинает нравиться школа, – спустя несколько дней говорит мне Мерлин. Он превратился в летучую мышь и висит вниз головой на карнизе в моей комнате. После вечеринки на Хеллоуин это его любимое занятие. – Феликс каждые пять минут проверяет свои брюки, за этим очень смешно наблюдать.

– Да, наверное, – бормочу я, поднимая глаза от книги.

– Не слышу энтузиазма, – фыркает мой фамильяр. – Я думал, ты будешь счастлива. Феликс в школе ведёт себя тише травы, он с понедельника и слова тебе не сказал. Наконец-то этот гадкий мальчишка понял, что у него нет права издеваться над остальными. Да и мистер Хопкинс перестал к тебе придираться из-за любого пустяка.

– Этого мы не знаем, ведь мы ни разу не встречались с ним после того собрания. Он не выходит из своего кабинета. Ходят слухи, что он всё ещё танцует.

– Хм… – Мерлин немного молчит. – Я думал, твоё заклинание всего день должно было работать.

– Я тоже.

– Ну, я уверен, что чары скоро выветрятся. Главное, что он от тебя отстал.

– И я очень этому рада.

– Так в чём дело? Откуда такое гадкое грустное лицо?

– Говорят «вытянутое грустное лицо», – поправляю его я.

– Знаю, просто не хочу грешить против фактов.

Я хмурюсь, Мерлин хохочет в ответ.

– Да ладно, поговори со мной. – Он распахивает крылья и разминает когтистые пальцы. – Что тебя беспокоит? Я же вижу: что-то не так.

Я откладываю учебник:

– Ну ладно. Да, Феликс перестал надо мной издеваться, а мистер Хопкинс прячется ото всех у себя в кабинете, но я так и не приблизилась к тому, чего действительно хочу.

– А что это?

Я пожимаю плечами.

– Завести друзей. Ведь именно поэтому я и хотела пойти в школу. Айрис так ничего и не сказала о моей сумке, хотя я уверена, что она хочет именно такую.

– Давай начистоту, – говорит Мерлин, – ты правда считаешь, что раз у тебя классная сумка, то Айрис тут же захочет с тобой дружить?

– Я не идиотка, – говорю я, закатывая глаза. – Но я думала, что она хотя бы подойдёт и заговорит о ней, а тогда я…

– Покоришь её своим остроумием и очарованием? – Он снова заворачивается в крылья. – Почему бы тебе самой с ней не заговорить? Она кажется довольно приятной.

– Мерлин, не станет Айрис просто так со мной болтать. – Я откидываюсь на подушку и гляжу на потолок. – Жалко, нет заклинания дружбы.

– Такого заклинания может и нет, но, думаю, есть способ поладить с Айрис и другими девочками.

Он срывается с карниза, летит через комнату и садится прямо мне на лоб.

– Убери от меня свои мышиные лапки! Почему надо вечно мне на голову садиться?

– Шоу талантов, – просто говорит он, превращается в кота и сворачивается клубком.

– А что с ним?

– Для Айрис он важен. Очень. Если поможешь ей победить, то она тебя полюбит! Всё просто. Ты станешь самой популярной девочкой в школе.

– Да, очень просто, – фыркаю я. – Предположим, я щёлкну пальцами и заставлю судей присудить нам победу. Что это изменит? Айрис же не узнает, что это из-за меня.

– Но я не это имел в виду, – объясняет он, утомлённым тоном. – Что, если твоя команда выиграет именно благодаря тебе?

– Ну, этого уж точно не будет, – медленно произношу я, пытаясь понять, к чему он клонит. – Считаешь, что световые эффекты и хороший звук помогут нашей группе победить?

– Нет. – Он широко улыбается. – Но профессиональный танцор может помочь.

– Возьмите коврики и найдите себе местечко, – жизнерадостно просит нас миссис Фернли. – Сначала мы немного разомнёмся, а потом отработаем несколько гимнастических упражнений. Не спим, ребята!

Я одна из первых беру себе коврик и занимаю место в самом центре. Обычно я неуклюже тащу его в самый дальний угол, чтобы никто меня не видел, но сегодня всё будет по-другому. Айрис встаёт рядом и удивлённо за мной наблюдает.

– Эй, а как проходит подготовка танца? – спрашиваю я её, пока остальные расходятся по залу. – Мне уже можно заглянуть на репетицию?

Она отрицательно мотает головой:

– Не стоит. Думаю, тебе там будет скучно.

– Я хотела узнать, можно ли мне всё-таки выступить с вами? – спрашиваю я совершенно спокойно и потягиваюсь, поднимая руки над головой.

Айрис упирает руки в боки.

– Сейчас? До шоу талантов осталось несколько недель!

– Значит, ещё есть время.

– Но в прошлый раз ты даже пробовать не захотела, а тогда целая четверть была на подготовку, – замечает она.

– Я всё это время занималась.

Она недоверчиво приподнимает бровь:

– Ты училась танцевать?

– Да. Не поверишь, каких успехов я добилась.

К нам подходит Люси и бросает коврик возле меня, явно недовольная тем, что я заняла место рядом с её подругой. Феликс, который расположился по другую сторону от Айрис, внимательно слушает наш разговор. Отсутствие комментариев с его стороны доказывает, что инцидент с мокрыми штанами сделал его куда более осмотрительным.

Вчера, когда он отпустил шуточку о чёлке Дженни, она посмотрела ему прямо в глаза и сказала:

– По крайней мере я в тринадцать лет уже не писаю в штаны, Феликс.

Было волшебно за этим наблюдать.

– О чём болтаете? – спрашивает Люси, заинтригованная тем, что Айрис снизошла до разговора со мной.

– Морган хочет выступать с нами на шоу талантов.

– Ты шутишь, верно? – Люси смотрит на меня с изумлением. – Ты же не умеешь танцевать.

– Она всё это время тренировалась, – объясняет Айрис.

– И что? Несколько недель назад ты не могла даже пальцами щёлкнуть. Сомневаюсь, что тебе по силам выучить движения, которые мы придумали, – высокомерно произносит Люси, поправляя хвост.

– Щёлкнуть пальцами вот так? – говорю я и демонстрирую щелчок.

– Вот гений! – вворачивает Феликс, не в силах сдержаться. – Молодец, ты разобралась, как щёлкать пальцами. Правда, мне не кажется, что за это тебе дадут главный приз.

– Точно, – кивает Люси. – Займись подсветкой. Извини.

– Ладно, – пожимаю я плечами. – Как хотите. Может, миссис Фернли разрешит мне перейти в другую группу, раз вам я не нужна. Не только вы готовите танец.

– Не думаю, что за тобой очередь выстроится, – насмешливо произносит Феликс.

– Как скажешь, – отвечаю я со спокойной улыбкой.

Краем глаза я замечаю, что они с Люси удивлённо переглядываются, но тут миссис Фернли включает музыку для разминки.

– Начинаем! – энергично выкрикивает она. – Шагаем из стороны в сторону, из стороны в сторону. Добавляем руки! Вот так! Отлично!

Я сосредотачиваюсь на музыке и чувствую, как по телу пробегает тёплая волна. Я наложила чары, когда щёлкнула пальцами во время разговора с Айрис, надеюсь, заклинание сработает как надо.

– Прекрасно! – продолжает миссис Фернли, подпрыгивая под музыку. – Теперь давайте добавим к шагам прыжки. Вот так! И прыжок! Отлично!

Я делаю шаг вправо, подпрыгиваю, кружусь в воздухе и грациозно приземляюсь. Люси и Айрис замирают и смотрят на меня с раскрытыми ртами.

– Что… Что сейчас… – начинает Люси, но не может закончить.

– Что там у вас происходит? – замечает миссис Фернли замешательство девочек. Все тут же поворачиваются к нам. – Давайте! Посмотрим, как вы двигаетесь.

Музыка сменяется на хип-хоп, и заклинание начинает работать в полную силу, я больше не контролирую ни рук, ни ног. Ловко подпрыгивая, я перебираю ногами, вскидываю плечи и взмахиваю руками. Мои движения настолько быстрые, что я не успеваю следить за реакцией одноклассников. А они тем временем собираются вокруг меня, начинают хлопать в ладоши и подбадривать меня.

Кажется, пора заканчивать, хоть мне совсем не хочется. Напоследок я немного разбегаюсь и делаю сальто назад, мягко приземляясь на свой коврик.

Миссис Фернли выключает музыку, а остальные аплодируют и забрасывают меня комплиментами.

– Боже мой! Это было невероятно! Как ты это сделала? Ты где так научилась? Дашь нам урок? Это самый крутой танец на свете! – перебивают они друг друга, не давая мне шанса ответить.

Я победно улыбаюсь.

– Морган, – изумлённо произносит Айрис, – это потрясающе. Где ты научилась так танцевать? Как такое возможно? Ты можешь в клипах сниматься!

– Я беру назад свои слова! – Люси хватает меня за руку. – Прошу, выступи с нами на шоу талантов! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

– Ну ладно. Если хотите.

– Да! – Люси победно вскидывает руку. – Мы выиграем! А если серьёзно, то как ты смогла этому научиться всего за пару недель?

Айрис кивает:

– Наверное, ты целыми днями тренировалась!

– А я поняла, что происходит, – внезапно говорит Люси, хитро глядя на меня, а потом обращается к остальному классу: – Морган всегда хорошо танцевала, но решила нас разыграть!

Все разом поворачиваются ко мне.

– Да, – медленно киваю я в ответ. – Конечно, это всё объясняет. Я просто шутила. Ха-ха. Притворялась, что ничего не умею.

Люси хохочет.

– Тебе удалось нас провести! Хотя мы должны были и раньше догадаться. Никто не может настолько плохо танцевать.

– Может, вернёмся к физкультуре? – вдруг прерывает её Феликс. – Мне скучно!

Миссис Фернли, которая до этого момента была также заинтригована, как и все остальные, внезапно вспоминает, что должна вести урок, и прочищает горло.

– Эм, да, да, все расходимся по местам! – командует она, а потом поворачивается к Айрис. – Вашей команде надо подумать над танцем. Мне кажется, Морган должна занять центральное место.

Лицо Айрис чуть грустнеет.

– Это совершенно необязательно, – быстро говорю я, надеясь, что не дам ей нового повода меня ненавидеть. – Мне достаточно просто участвовать, а ты оставайся главной.

– Глупости, ты отлично танцуешь, – отвечает она, собирается с силами и слабо мне улыбается. – Кто же знал?

Глава 17

– Морган! Садись с нами!

Я стою и удивлённо моргаю, а Люси машет мне рукой из-за стола, за которым она всегда обедает вместе с Айрис, Феликсом, Оуэном и другими популярными учениками из нашего класса. Я оборачиваюсь, чтобы убедиться, что за мной не стоит никакая другая Морган.

– Иди к нам! – Она указывает на пустой стул рядом с Айрис.

Я медленно ставлю поднос на стол и сажусь. Поверить не могу, что это происходит! Я впервые сижу в столовой не одна. У меня есть друзья, с которыми можно пообедать. Настоящие друзья!

– Отличная вчера была репетиция, – щебечет Люси, подцепляя вилкой брокколи. – Морган придумала такие крутые движения. Вы обалдеете, когда увидите!

За столом начинают шептаться. Я беру стакан с водой и от души надеюсь, что меня не станут ни о чём спрашивать. После моего фееричного выступления на физкультуре прошла почти неделя, за которую мы провели несколько репетиций. И всё это время мне приходилось отвечать на бесконечное количество вопросов о том, где, когда и как я научилась так танцевать. Не верится, что мне сошло это с рук. Но чему тут удивляться? Люди в последнюю очередь подумают, что с ними учится ведьма.

Вообще-то довольно приятно прославиться чем-то хорошим. Люси и Айрис теперь улыбаются мне, когда мы встречаемся в коридоре, и даже Джо перестал жаться к стене во время уроков. Вместо этого он без конца просит научить его делать «лунную походку».

А теперь я сижу за столом, куда меня пригласили сесть мои новые друзья. Невероятное чувство! Не понимаю, почему не начала использовать магию раньше.

– А я уже рассказывала, что готовит наша команда, Морган? – спрашивает Оуэн, утаскивая картошку фри с тарелки Айрис.

Я качаю головой.

– Вроде нет.

– Ты умрёшь со смеху, – сообщает мне Айрис. – Оуэн в одной группе с Дженни, а один из множества её весьма скрытых талантов – магия.

Я роняю вилку, и она с громким лязгом падает на мою тарелку. Я быстро её поднимаю.

– Прости, что ты сказала?

– Мы выступим с фокусами, – объясняет Оуэн. – Дженни нас научила, выходит очень круто!

Феликс фыркает:

– Магия – полная чушь!

– Уверен? – Оуэн с улыбкой швыряет в него картошку. – Погоди, вот увидишь мой карточный трюк. Он тебе голову снесёт!

– Вот уж не думаю. Спорим на что угодно, что я смогу его разгадать? – не сдаётся Феликс. Айрис закатывает глаза. – Ведь это просто иллюзия. Нужно заставить людей отвернуться в нужный момент или использовать упаковку меченых карт. Всё это просто шарлатанство!

Мне вдруг кажется, что Оуэн как-то странно на меня смотрит, но только я поднимаю на него глаза, как он тут же утыкается в тарелку. Кажется, у меня начинается паранойя.

– Ну, не знаю, – медленно произносит Оуэн. – Вообще-то магия – крутая штука, если всё правильно сделать.

– Фокусы куда лучше того, что готовит ваша группа, – игриво говорит Феликсу Люси. – Вы просто будете стоять на сцене с какими-то игрушками.

– Йо-йо – не игрушка, – хмуро отвечает он.

Недолго думая Феликс достаёт из кармана красный йо-йо и лихо исполняет несколько трюков.

– Поверьте, когда вы увидите наш номер, смеяться вам уже не захочется, – говорит он. – Это куда интереснее дурацких танцев.

– Можешь говорить что хочешь, – качает головой Айрис, – но это всё равно игрушка на верёвке.

Люси начинает хохотать и случайно задевает рукой свой стакан. Вода разливается по столу, брызги летят на её юбку, и она вскакивает на ноги. Я протягиваю ей салфетки.

– Спасибо, Морган, – говорит она. – Повезло мне. Чуть не обмочилась, как Феликс.

Он бросает на подругу свирепый взгляд и густо краснеет. Её комментарий порождает множество смешков за столами вокруг, да и за нашим тоже.

– Я уже говорил, – шипит Феликс, – что всё было совсем не так! В последний раз повторяю, – он повышает голос, чтобы слышали все, – я просто облился водой!

– Но мы были на уроке, откуда там взяться воде? – замечаю я с хитрой улыбкой.

Феликс с трудом выдерживал подколки друзей, а вот мои слова приводят его в настоящую ярость. Кажется, он сейчас взорвётся. Правда, даже Оуэн выглядит удивлённым моим комментарием.

– Я не обмочился, – цедит Феликс сквозь сжатые зубы. – И кстати, даже если бы это было и так, то никто бы не перестал со мной тусоваться. А вот ты, Чармли, хоть и научилась танцевать, но всё равно осталась для всех чокнутой!

Он отворачивается и снова начинает играть со своим йо-йо с видом победителя. За нашим столом воцаряется тишина. Айрис неловко ёрзает на стуле, а Люси кусает губу, стараясь не смотреть на меня. Оуэн выглядит озадаченным, будто пытается найти слова, но не знает, что тут можно сказать.

Я наблюдаю, как Феликс выпендривается со своим йо-йо, и буквально киплю от гнева. Вдруг я вспоминаю, как он испугался, когда на вечеринке появились летучие мыши. Тогда в нём и тени этого гадкого самодовольства не осталось, нет, он первым выбежал из дома, вереща, как девчонка. Пора сбить с него эту спесь! Я опускаю руку под стол и щёлкаю пальцами.

С улицы слышится странный хлопающий шум. Внезапно целая стая летучих мышей врывается в окно столовой. Начинается настоящий хаос! Дети с криками вскакивают со своих мест, роняя подносы, и бросаются к дверям. Люси вне себя от ужаса ныряет под стол, где уже укрылись Айрис и Оуэн, заметив, что мыши летят прямо к нам.

Феликс грохается со стула, тут же встаёт, но снова падает на пол, запутавшись в верёвке от своего йо-йо. Летучие мыши, совершенно равнодушные ко всем остальным, роятся вокруг него. Наконец Феликсу удаётся освободить ноги. Он выбегает в коридор, мыши летят следом.

– Они улетели? – спрашивает Айрис, высовывая голову из-под стола.

– Улетели, – заверяю я её, спокойно вставая со стула. – Ты в порядке?

– Все сюда! – кричит Джо из коридора. – Мыши гоняют Феликса по школьному двору! Они от него не отстают!

Ученики, оставшиеся в столовой, выскакивают из своих убежищ и бегут на улицу. Я иду следом, предвкушая, как буду наблюдать истеричные попытки Феликса отогнать от себя моих верных приспешников.

– Армия летучих мышей? – слышу я, как Мерлин тихо хохочет, сидя на моём плече.

– Ну, что сказать, – с улыбкой говорю я, убирая поднос и выходя из пустой столовой. – Я скучала по маленьким безобразникам!

Я неторопливо иду к своему шкафчику, чтобы взять учебники, которые понадобятся на следующем уроке. Мимо пробегают несколько ребят из параллельного класса.

– За ним летучие мыши гоняются? Серьёзно? – скептически спрашивает один из них.

– Да, они через окно в столовой залетели. То же самое и на вечеринке было! – отвечает другой. – Наверное, их его запах привлекает! Почему ещё они больше никого не трогают?

Из-за угла появляется мистер Хопкинс, его бёдра слегка покачиваются.

– Не бегать по коридорам! – кричит он им.

Одна из девочек оборачивается и прыскает со смеха.

– А сальсу танцевать в коридоре можно? – кричит она, потом отворачивается и догоняет друзей, вся компания истерично смеётся.

– Почему я всё время танцую? – всхлипывает мистер Хопкинс, не замечая меня. – И откуда в моей школе летучие мыши? Это точно не мой год.

Я довольно улыбаюсь и закрываю шкафчик.

– Привет, Морган.

Я вскрикиваю, испугавшись до чёртиков. У соседнего шкафчика стоит Оуэн.

– Давно ты здесь? – спрашиваю я, держась за сердце. – Ты меня напугал.

– Интересный вышел обед, – говорит он, игнорируя мои слова.

Я киваю.

– Да. Всё это очень странно.

– Целая стая летучих мышей появляется из ниоткуда и нападает на Феликса. Как такое возможно?

– Мне откуда знать?

Он приподнимает брови:

– Не хочешь тоже пойти на улицу? Там уже вся школа собралась. Кажется, Феликс станет звездой Ютьюба.

Он достаёт телефон и показывает видео, как Феликс убегает от стаи летучих мышей с криком: «Они в волосах запутались!»

Я изо всех сил пытаюсь не рассмеяться.

– Бедный Феликс! Мне вообще-то всё равно, но ты сходи посмотреть вживую.

– Нет, что-то не хочется. – Он пожимает плечами. – Эй, а ты помнишь, как мы впервые встретились? Ты ведь искала старые книги по колдовству, верно?

Я качаю головой:

– Уже и не помню. Вряд ли.

– Ну а я вот на следующий день всё-таки нашёл одну такую в папином магазине. Там много всего о ведьмах и колдунах. Удивительно, что люди в это верили.

– Вот уж действительно.

– Слышала о фамильярах?

Я замираю.

– Что?

– Фамильяры, – повторяет он будничным тоном. – В той книге было написано, будто ведьмам помогают волшебные существа. Если коротко, то это такие напарники, которые превращаются в разных животных. В чёрного кота, например. – Он внимательно следит за моей реакцией. – Или даже в тарантулов.

Я нервно сглатываю.

– Н-нет, я… Никогда не слышала… Не понимаю, о чём это ты.

Оуэн пристально смотрит мне в глаза.

– Думаю, ты понимаешь, Морган. Мне кажется, ты прекрасно понимаешь, о чём я. Что ты делаешь после уроков?

– У нас репетиция, ты же знаешь.

– Лучше тебе её отменить и заглянуть в папин магазин, – говорит он, собираясь уйти. – Нам надо кое-что обсудить.

Глава 18

Он знает.

Нет, он не может знать. Не может быть, чтобы он знал. Как он мог узнать? Это просто невозможно!

Правда же?

– Можно тебе кое-что сказать? – спрашивает Мерлин, сидящий на моём плече в обличье навозного жука.

– Да, прошу скажи что-нибудь, что меня успокоит, – быстро отвечаю я, проглотив ком в горле, пока мы идём в сторону книжного магазина Блейзов.

Он делает глубокий вдох:

– Ты ужасно потеешь. Это отвратительно. У меня лапки прилипают.

– Мерлин! – кричу я, вжимая в ухо наушник, чтобы прохожим казалось, что я говорю по телефону, а не сама с собой. – Мы потенциально в очень плохой ситуации!

– Позволь я тебя поправлю. Ты в очень плохой ситуации.

– Не может он знать, – бормочу я. – У меня просто паранойя, да? Люди не обвиняют своих подруг в том, что они ведьмы. Это же глупость! Может, его вопрос о фамильяре был просто совпадением? Он спросил об этом именно меня только потому, что никого другого в коридоре не было. Правда?

– Конечно, – отвечает Мерлин.

– Нет причин для паники. Совершенно никаких причин! Это дурацкое совпадение, что он заговорил о фамильярах со мной, настоящей ведьмой… у которой есть фамильяр. Верно?

– Разумеется.

– Нет ни шанса, что он будет подозревать, что девочка из его класса ведьма. Что за безумие? Подумаешь, у меня есть тарантул. Многие держат дома тарантулов! Правда?

– Абсолютная.

– И в школах постоянно происходят странные события. Конечно, не каждый день на учеников нападают летучие мыши, но не стоит бояться, что Оуэн заподозрит, будто здесь замешана ведьма. Или ты думаешь, что, прочитав книгу по колдовству, он начал замечать некоторые совпадения?

– Угу!

Я запинаюсь и чуть не падаю.

– Правда?

– Что? – медлит с ответом Мерлин. – Я перестал слушать уже очень давно. О чём мы говорим?

– Ты самый бесполезный фамильяр на свете!

– Расскажи, чего я не знаю. О, давай заскочим в то кафе и возьмём себе по пирожному?

– Нет, не можем мы сейчас пирожное покупать! – практически кричу я, а потом делаю вдох, чтобы собраться. – Мерлин, это серьёзно. Я с ума схожу! Как можно думать о еде в такой момент?

– Всё будет хорошо, – говорит он утомлённым тоном, когда мы сворачиваем в переулок. – Просто притворись, что ничего не знаешь. Тебе это будет несложно.

Я открываю дверь книжного, изо всех сил пытаясь не нервничать и не потеть так, будто я бегу марафон.

– Привет, Морган! – Оуэн стоит за прилавком вместе с отцом, который приветливо мне машет. – Не знал, придёшь ли ты. Я ждал тебя на автобусной остановке.

– О, прости, мне пришлось немного задержаться, чтобы… эм… помочь кое с чем.

На его лице появляется хитрая улыбка.

– Кое с чем?

– Да, полная ерунда. Очень скучно. Нужно было… эм… – Я смотрю на корешки книг на ближайшей полке в поисках вдохновения. – Помочь с традиционными корейскими рецептами.

Оуэн с отцом обмениваются непонимающими взглядами.

Ладно, это не самая правдоподобная ложь в мире, но уж точно лучше правды. На самом деле я пряталась в туалете и пыталась придумать отговорки, чтобы не идти сюда. Мои лучшие варианты: «У меня аллергия на книжную пыль, так что я больше не могу приближаться к книжным магазинам», и: «Кажется, я умираю, мне нужно домой».

– С традиционными корейскими рецептами, – медленно повторяет Оуэн.

– Да. Школьный повар планирует разнообразить меню рецептами разных кухонь мира, так что мы заболтались о них, – говорю я как можно более уверенно.

– Ты знаешь традиционную корейскую кухню?

– Я… Эм… Скорее интересуюсь. – Я прочищаю горло. – Так о чём ты хотел поговорить?

– Ах да, я хотел обсудить с тобой наш научный проект. Идём, – он с улыбкой уводит меня в глубь магазина. – Пап, мы пойдём в гостиную.

Мы доходим до задней двери, которая, как оказывается, ведёт в дом Оуэна, и оказываемся в уютной комнате с камином. Вдоль стен тянутся стеллажи, под завязку забитые книгами, а на каминной полке стоят фотографии Оуэна и его родителей. В дальнем углу висит очень необычное антикварное зеркало в тяжёлой золотой раме.

– Налить тебе чего-нибудь? – предлагает он, жестом усаживая меня на диван.

– Нет, спасибо. Я надолго не смогу остаться, – подчёркиваю я, сажусь и складываю руки на коленях, чтобы он не заметил, как они дрожат. – Так что там с научным проектом?

Он садится рядом.

– Нет у нас никакого научного проекта. Я хотел поговорить о том, что случилось в школе.

– Ты о чём?

– За Феликсом по школьному двору летучие мыши гонялись. Или ты уже забыла?

– Ах да, – киваю я. – Было забавно. Но я не понимаю, почему ты хочешь поговорить об этом со мной. Биология не моя сильная сторона.

– Они так и не улетели. Весь день Феликса возле школы караулили, а когда он собрался домой, то погнались за машиной его мамы. Он только что мне написал, что они до сих пор сидят на дереве у окна его комнаты.

– Ого. Вот это он им понравился.

– Морган, я знаю, что это была ты.

– Прости?

– Ты сделала так, чтобы мыши гнались за Феликсом, потому что он тебя обидел.

– Что ты такое говоришь? Какое я отношение имею к летучим мышам?

– Я задам тебе вопрос, Морган, и хочу, чтобы ты честно на него ответила.

– Ладно, давай, – вздыхаю я.

– Тогда я спрошу.

– Ладно.

– Это может прозвучать безумно. Совершенно безумно.

– Ясно…

Он делает глубокий вдох и смотрит мне в глаза.

– Ты… может ли такое быть… что ты ведьма?

На секунду его слова повисают в тишине. А потом я закидываю голову и начинаю хохотать.

– Оуэн, что с тобой такое? Ведьма? Правда? Это потому что ты прочёл ту старую книгу, о которой говорил сегодня? – Я качаю головой и притворяюсь, что стираю с глаз слёзы от смеха. – То есть ты думаешь, что по вечерам я сижу у котла и насылаю заклинания на школьных друзей? Ха!

– Не совсем, – спокойно отвечает он. – Колдуны используют котлы. Ведьмы создают чары щелчком пальца.

Я молча смотрю на него. Во рту пересохло.

– Понятненько, – выдавливаю я. – Это шутка, верно? Не думал в комики пойти? Или писателем стать? У тебя очень богатое воображение!

– Разве совпадение, что с Феликсом происходят все эти странные вещи? Многоножка на рукаве…

– Это была божья коровка! Ему показалось! Даже он это признал.

– Стул буквально выскочил из-под него…

Я фыркаю.

– Конечно! Это была магия! Дело не в том, что Феликс просто промахнулся.

– Он обмочил штаны при всём классе…

Я поднимаю руки.

– Не будем его судить!

– А когда он выставляет тебя в глупом виде, на него внезапно нападает целая стая летучих мышей. Не говоря уже о той совершенно случайной стае летучих мышей, которая прилетела на вечеринку, когда ты оделась вампиром, а потом улетела вместе с тобой, – продолжает он, вставая и начиная расхаживать по комнате. – Всё указывает на то, что ты ведьма.

– Оуэн, ты с ума сошёл! Ты сам себя слышишь?

– Тогда объясни танцы.

– А что с танцами? – спрашиваю я и отворачиваюсь, делая вид, что смотрю на часы.

– Ты ожидаешь, что я поверю, будто ты смогла за пару дней из человека с нулевой координацией стать профессиональной танцовщицей?

– Эй! У меня не нулевая координация! – возмущённо отвечаю я.

– Теперь уже нет. Буквально по щелчку пальцев! А ещё твои оценки.

– А мои оценки здесь при чём? – спрашиваю я, оттягивая воротник рубашки. Внезапно он кажется мне чересчур тугим.

– Как ты стала лучшей ученицей в классе? Мисс Кэмпбелл на днях сказала, что твоё эссе по истории университетского уровня!

– И что?

– Тебе тринадцать!

– Меня очень увлекло Нормандское завоевание! Я прочла кучу книжек! Слушай, Оуэн, – я вздыхаю, – если дело в том, что ты завидуешь моим достижениям…

– Поверь мне, – говорит он, снова садясь на диван. – Я ведьмам не завидую.

– Ты что не одну ведьму знаешь? – фыркаю я.

– Вообще-то да.

– Что? Это просто смешно. Оуэн…

– Она мне не подруга. Совсем наоборот. – Он на секунду замолкает, будто не знает, как продолжать. – Она живёт во Франции. Мы встречались один раз, когда я совсем маленьким ездил туда на каникулы. Я помню только, что у неё были ярко-зелёные волосы и она сильно поругалась с моей мамой. Они дружили в детстве, но до старшей школы не знали, кем были на самом деле. А когда узнали, то перестали общаться. Пока мы случайно не встретили её на пляже в Ницце. – Он качает головой, вспоминая тот случай. – День тогда тот ещё выдался! Она пыталась нас с мамой заколдовать.

Я не знаю, что сказать, так что просто молча пялюсь на него, едва находя силы дышать.

– Морган, – говорит он тихо, – я знаю, что ты должна хранить тайну. Но это ничего, если ты ведьма. Ничего, если у тебя есть фамильяр, который ходит с тобой в школу и помогает по жизни, превращаясь в разных животных. Можешь мне рассказать. Я и так это знаю.

– Как ты можешь что-то такое знать? – хриплю я.

– Не думаю, что тебе понравится ответ на этот вопрос, – говорит он, откидываясь на подушку и закрывая глаза.

– Почему это?

– Потому что ты меня возненавидишь.

– Почему я должна ненавидеть тебя за то, что ты знаешь о ведьмах? – нервно спрашиваю я, а потом выдаю слабую улыбку. – Ты что охотник на ведьм?

– Нет, всё ещё хуже. – Он поворачивается и смотрит мне в глаза. – Я колдун.

Глава 19

На следующее утро во время урока истории я могу только пялиться на затылок Оуэна и бесконечно повторять про себя: «Он колдун! Колдун! Настоящий колдун! Здесь колдун!» Я настолько погрузилась в свои мысли, что едва услышала, как мисс Кэмпбелл похвалила меня за очередную прекрасную домашнюю работу. Даже Мерлин не выдержал, превратился в комара и теперь кружит возле моего уха, тихо жужжа:

– Хватит на него таращиться! Ты выглядишь совершенно сумасшедшей!

Но я только отмахиваюсь и продолжаю неотрывно буравить взглядом Оуэна. Как такое может быть? Вы представляете, как редко встречаются ведьмы? А как редко колдуны? И как мало шансов, что оба окажутся в одной школе в одном и том же классе? Нет никаких шансов! Это всё невероятное и кошмарное совпадение!

Прошлым вечером, когда Оуэн раскрыл мне свой секрет, я так перепугалась, что упала с дивана. В прямом смысле упала на пол!

А когда смогла подняться, то начала в ужасе пятиться.

– Не бойся, я не собираюсь на тебя нападать. Это не какая-то ловушка, – сказал он, немного опешив и обидевшись на мою реакцию. – Ты же меня знаешь, Морган.

Но я ничего о нём не знала! Совсем ничего! Колдун! Мой заклятый враг! Сидел совсем рядом!

Я собралась с силами и заползла обратно на диван, постаравшись сесть как можно дальше, на самый краешек подлокотника, и приготовилась отражать атаку. Но он ничего не делал. Просто молча сидел и смотрел на меня. Когда я наконец смогла хоть что-то из себя выдавить, то получился только хрип вроде: «Хмпффрррп».

Несмотря на то, что у меня не получилось произнести ни слова, Оуэн кивнул.

– Да, понимаю, – сказал он печальным тоном.

А потом мы услышали чьи-то шаги, и Оуэн в панике прошептал:

– Морган, никому нельзя говорить. Никому! Ясно? Я сохраню твой секрет, но ты должна сохранить мой.

Я растерянно кивнула, а потом зашёл папа Оуэна, радостный и бодрый, чтобы предложить нам чаю, совершенно не зная, что его сын только что сказал мне, настоящей ведьме, что он – настоящий колдун.

Я пыталась вести себя максимально нормально, но мой мозг просто кипел от свалившейся на него информации, так что всё происходящее казалось вязким потоком белого шума. Оуэн понял, что в этом состоянии я не смогу поддерживать беседу, и начал меня выпроваживать, сказав отцу, что я тороплюсь домой.

– Увидимся завтра в школе, – сказал он, выталкивая меня за дверь, ведущую в книжный магазин. – Тогда и обсудим наш научный проект!

– Эмхрф, – промямлила я, всё ещё ни в силах складывать звуки в слова.

– Морган, – задержал он меня уже на выходе из магазина, – ты мне, наверное, не поверишь, но я рад, что мы вместе. Ну, знаешь, занимаемся научным проектом.

– М-м-м-м, – промычала я и, шатаясь, пошла к автобусной остановке, борясь с ощущением, что меня в любой момент может стошнить прямо на тротуар.

Мерлин был также шокирован, как и я, но его реакция немного отличалась от моей. Пока я весь вечер, как зомби, лежала на кровати и бормотала слова, которые не имели никакого смысла, он бродил кругами по комнате, то и дело превращаясь в самых свирепых животных, что можно себе представить, и сочинял всё новые ужасные планы магического возмездия.

Я не обращала на него ни малейшего внимания, пока кое-что в его словах не показалось мне странным.

– …и тогда мы уничтожим его раз и навсегда!

– Стой, – сказала я, вспомнив, как пользоваться речевым аппаратом. – О чём ты?

– О том, как можно разрушить жизнь Оуэна, – ответил Мерлин, подпрыгивая на месте в образе гиены и радостно хохоча.

– А зачем нам разрушать его жизнь?

– Потому что он колдун! Мы ненавидим колдунов!

– Знаю, – пробормотала я, потирая виски, которые буквально пульсировали от сосредоточенной работы мозга. – Но он же… он мой друг.

Мерлин подпрыгнул, спикировал на мою кровать, в воздухе превратившись в огромного бабуина, и с размаху плюхнулся мне на живот.

– Теперь уже нет, юная ведьма, – сказал он, пока я кашляла и отплёвывалась, чтобы восстановить дыхание после этого броска. – Колдуны – твои заклятые враги, помнишь? Нравится тебе это или нет, ты больше не можешь дружить с Оуэном Блейзом. Так всё устроено.

Мне никогда не нравилось признавать, что Мерлин прав, но на этот раз в его словах действительно было здравое зерно. Я не спала всю ночь и всё прокручивала в голове произошедшее с тех пор, как я познакомилась с Оуэном. Как он может быть колдуном? А если это правда, то что мне делать? Просто притвориться, что я с ним не знакома?

А теперь я просто сижу пялюсь на его затылок. Если честно, я вообще не понимаю, как Оуэну удаётся слушать мисс Кэмпбелл и что-то записывать в тетради, будто вообще ничего не произошло. Вы только взгляните на него! Он просто сидит и пишет! А потом поднимает голову и слушает! И снова пишет!

Что с ним такое?

– Морган, ты в порядке?

Я вздрагиваю от неожиданности и поворачиваюсь к Джо, который с озабоченным выражением меня разглядывает.

– Ты в порядке? – тихо повторяет он.

– Да. А что?

– Просто… Я тебе уже четыре раза один и тот же вопрос задаю.

– О! Прости. – Я прочищаю горло. – А что за вопрос?

– Покажешь, как делать сальто назад? Было бы так круто научиться! Представь, иду я по школьному коридору и БАМ! – Он бьёт ладонью по столу, отчего я испуганно подпрыгиваю. – Внезапно делаю сальто назад.

– Джо и Морган, не хотите поделиться своей беседой со всем классом? – спрашивает мисс Кэмпбелл, одаривая нас свирепым взглядом.

– Я попросил Морган научить меня делать сальто назад, – гордо сообщает ей Джо.

– О! Я тоже хочу! – кричит кто-то с первых рядов.

– И меня научи!

– И меня!

Мисс Кэмпбелл закатывает глаза и стучит по столу кулаком, чтобы утихомирить моих галдящих одноклассников, потом угрожает Джо наказанием и продолжает урок. Я выжидаю не меньше восьми секунд и возвращаюсь к своему предыдущему занятию: пялюсь на затылок Оуэна. Он колдун. Колдун.

Что же мне делать?

– Иди со мной, – говорит Оуэн, когда мы во время обеденного перерыва стоим с подносами, и уходит в угол столовой подальше от столика, где сидят все наши друзья.

– Но… – Я смотрю на Айрис и Люси. – Разве не странно, что мы не садимся как обычно?

– Мне всё равно. – Он пожимает плечами. – У меня куча вопросов. А у тебя?

Должна признать, что у меня тоже, так что я иду за ним, пытаясь не обращать внимания на любопытные взгляды девочек из нашего класса.

– Ты в порядке? – спрашивает он, делая глоток чая. – Выглядишь немного… испуганной.

– Верно подмечено, – тихо отвечаю я, оглядываясь по сторонам. – Но не думаю, что нам стоит говорить об этом сейчас.

– Почему? Никто нас не слушает. Просто постараемся говорить тише, и всё будет в порядке. – Он берёт вилку. – Итак, давай проясним: ты же ведьма, верно? Ты так этого и не признала.

Я медленно киваю, понимая, что нет никакого смысла отпираться.

– Да. Ты прав. Хотя мне не верится, что всё это действительно происходит.

– И мне тоже. Кажется безумием, что мы ходим в одну школу. Как я уже говорил, я за всю жизнь только одну ведьму видел, и это был не самый приятный опыт. Она пыталась наложить на меня проклятие, но, к счастью, у мамы было зелье, которое отменило те чары.

– Значит, твоя мама колдунья?

– Да. Все считают, что колдуном может быть только мужчина, но это не так. – Тут он замолкает и широко мне улыбается. – Хотя ты, наверное, и сама это знаешь.

– Знаю. – Я так крепко сжимаю в руке стакан с водой, что он может в любой момент лопнуть. – А твой папа?

– Он о магии и понятия не имеет. Довольно сложная ситуация, ведь мне приходится учиться варить зелья втайне от него. Папа считает, что я увлекаюсь готовкой и постоянно хожу на кулинарные курсы.

– Да, муж лучшей маминой подруги не знает, что женат на ведьме. Иногда ей это доставляет кучу неприятностей.

Он кивает, не спуская с меня глаз, а потом говорит так тихо, что я еле разбираю:

– Можно познакомиться с твоим фамильяром?

Я молчу, даже не зная, что тут можно ответить. Как колдун, Оуэн мой заклятый враг, и нет такой ситуации, при которой уважающая себя ведьма познакомила бы своего фамильяра с колдуном. Это же очень личное, такое доверяешь только самым близким.

Но это не просто какой-то колдун. Это Оуэн.

– Хорошо, – нервно отвечаю я. – Технически вы с Мерлином уже встречались.

– Тарантул, – произносит Оуэн с довольной улыбкой. – Тут ведьмам можно только позавидовать, у вас есть фамильяры.

– Не стоит обольщаться! Ты не хотел бы всю жизнь провести с Мерлином. Он самый грубый, невоспитанный… Ой!

Я хватаюсь рукой за шею, которую только что цапнул Мерлин, обратившийся каким-то очередным ядовитым пауком.

– Что с тобой? – удивлённо спрашивает Оуэн.

– Он укусил меня, – объясняю я, закатывая глаза. – Что я говорила? Ах да, Мерлин хуже всех. Но ты можешь познакомиться с ним, если хочешь. Может, позже, когда он будет…

Я не успеваю закончить, потому что Мерлин сползает по моей руке прямо на стол. Оуэн замечает его и вопросительно приподнимает бровь.

– Да, – со вздохом киваю я. – Вот и он. Мерлин, прошу, веди себя хорошо. Мы в столовой.

Мерлин кивает и снова поворачивается к Оуэну.

– Возможно, мне это только кажется, ведь он такой маленький, но кажется, он хочет меня напугать.

– Да, скорее всего, так и есть, – отвечаю я, уплетая пасту. – Я тебя предупреждала, у Мерлина очень скверный характер. И он терпеть не может колдунов.

– Ясно. – Оуэн пытается незаметно помахать ему пальцем. – Приятно познакомиться, Мерлин. – Он немного молчит. – Теперь я уверен, что он угрожающе выставляет жвала.

– Твоя позиция ясна, Мерлин. А теперь вернись обратно, пока никто из нас тебя не раздавил.

Мерлин нехотя ползёт обратно, забирается ко мне на руку и прячется в складках рукава.

– Всё равно мне кажется, что фамильяр – это круто. А тебе нравится летать на метле?

– Оуэн, – я кладу вилку и наклоняюсь к нему, – во-первых, нам не стоит говорить об этом в школе, где нас могут услышать, а во-вторых, мы вроде как…

– Враги? – спрашивает он хитро. – Думаешь, теперь мы должны друг друга возненавидеть? Я не согласен! Мне кажется, что всё это противостояние ведьм и колдунов – полная чушь. Когда мы впервые встретились в книжном, мне сразу показалось, что ты ведьма, но я не хотел ненавидеть тебя только из-за этого. Это просто неправильно.

Мне не верится, что он так спокойно об этом говорит. Как он может быть таким рассудительным, когда у нас настолько ужасная проблема? Меня всю жизнь учили, что колдуны хуже всех на свете, не говоря уже о моём собственном неприятном опыте.

Я слегка вздрагиваю, вспоминая Дейзи Хорнбакл.

– Но, Оуэн, всё именно так и устроено, – говорю я, ёрзая на стуле. – Если мама узнает, что я дружу с колдуном, то она с ума сойдёт. Это для неё очень важно, она же Верховная ведунья!

Глаза Оуэна расширяются:

– Твоя мама Верховная ведунья? Ого! Вот это уже проблема!

– А я о чём!

– Ты ей ничего не говорила? – спрашивает он, нервно покусывая губу.

– Нет, не стоит ей это знать.

– Морган, – говорит он предельно серьёзно, – если твоя мама Верховная ведунья, тогда велик шанс, что она знает, что я колдун. Ей полагается знать всех колдунов и ведьм в округе. Странно, что она вообще отдала тебя в эту школу.

Вообще-то он совершенно прав. Мама должна знать, что семья Блейз – колдуны. До меня вдруг доходит, что именно поэтому Дора не хотела пускать меня в их книжный. Книги с заклинаниями тут вообще ни при чём!

– Наверное, мама понадеялась, что мы не узнаем, кто мы на самом деле, – говорю я, пытаясь найти смысл в происходящем. – Поблизости не так много школ. Всегда было известно, что я буду учиться здесь. Наверное, она решила, что просто будет присматривать за мной, а если среди моих друзей появится кто-нибудь по фамилии Блейз…

– То она запретит тебе со мной общаться, – вздыхает Оуэн. – Не переживай, моя мама поступила бы точно так же. По её словам, ведьмы просто пустословы, которые сотни тысяч лет планируют захватить власть над миром, но всё никак этого не сделают.

– Ничего себе! Ну а по словам моей мамы, колдуны просто задаваки, которые могут только неприятностей добиться своими супчиками.

– Супчиками? Ауч! – смеётся Оуэн. – Мы этими супами тысячи жизней спасли. Ведьмы понятия не имеют, насколько колдуны могущественны.

Я кладу руки на стол:

– Один щелчок пальцев, Оуэн, и я превращу тебя в лягушку.

– Или нашлёшь на меня стаю летучих мышей? – ухмыляется он. – Кстати, это должно прекратиться.

– Что должно прекратиться?

Он смотрит на меня так, будто я совсем безмозглая:

– Твои заклинания.

– Ты не можешь мне приказывать. Почему я не могу колдовать?

– Для начала, это слишком опасно. Ты точно умеешь контролировать свои чары? Наверное, ты недавно сдала ЭЮВ, раз только пошла в школу.

Я барабаню пальцами по столу.

– Ты очень близок к тому, чтобы стать лягушкой.

– Я не хотел грубить, это просто наблюдение. – Он украдкой оглядывается. – Морган, есть много причин, по которым ты не должна использовать магию в школе. Заклинание может не получиться, и ты кому-нибудь навредишь. И ведёшь ты себя крайне неаккуратно.

– Да ладно, – закатываю я глаза. – Как будто так заметно, что я ведьма.

– Я догадался.

– Но ты колдун!

– И всё равно надо перестать. Ты втянешь себя в неприятности.

– Не понимаю, каким образом. Тем более это не твоё дело.

– Привет, Морган!

Голос Айрис заставляет нас отпрянуть друг от друга.

– У вас тут уютно, – говорит она с многозначительным видом. – Я помешала?

– Нет! Нет, мы просто… говорили… о традиционной корейской кухне, – быстро говорю я.

Оуэн не сильно впечатлён моим ответом, но деваться некуда:

– Да. Морган – настоящий гений кулинарии, когда дело касается корейской кухни. Мы как раз это обсуждали.

– О! Ясно. Это… необычно, – удивлённо говорит она. – В любом случае, Морган, я хотела узнать, согласишься ли ты позаниматься со мной танцами завтра после уроков?

– Я? Позаниматься с тобой? Но ты и так отлично танцуешь.

– Не так хорошо, как ты, – отвечает Айрис. – Занятие с тобой сильно бы мне помогло. Может, придумаем новые движения для нашего выступления. Ну, что скажешь? Как тебе идея?

И вот я уже киваю.

– Да. Да, я позанимаюсь с тобой. Я же могу. Без проблем. Занятие вместе – это… здорово.

– Большое спасибо, Морган, – говорит она с благодарной улыбкой. – Увидимся позже.

– Ну, – говорит Оуэн, когда Айрис уходит достаточно далеко, – это будет интересно.

Глава 20

Айрис тяжело вздыхает:

– Прости, Морган, но я всё равно не понимаю. Можешь объяснить ещё раз, но немного подробнее?

Я смотрю на часы. Мы здесь всего пять минут. Пять минут! А кажется, что прошла целая жизнь. Наше занятие не задалось сразу. Я понятия не имею, как рассказать ей, что делаю, ведь сама не знаю, как я это делаю. Приходится выдумывать.

– Не уверена, что могу объяснить лучше, – говорю я. – Просто делаешь шаг вперёд…

– Да, про шаг вперёд я поняла, – бормочет Айрис, старательно повторяя за мной.

– А потом…

Я шагаю, кружусь на одной ноге и легко останавливаюсь.

– Поняла? – спрашиваю я Айрис. – Теперь ты.

Она делает глубокий вдох, шагает вперёд, пытается закрутиться и практически падает. Айрис удаётся сохранить равновесие, но она всё равно расстроена.

– Может, я плохо объяснила, – быстро произношу я. Мне очень стыдно подвергать Айрис таким унижениям. – Ты просто шагаешь вперёд…

– Ничего, Морган, – говорит она и идёт к кулеру, чтобы налить себе воды. – Просто забудем. Нет смысла пытаться, у меня ничего не получится.

– Что? – удивляюсь я. – Конечно, у тебя получится.

– Даже не знаю, – вздыхает она. – Мы столько раз пробовали, но я даже первое движение освоить не могу.

– Айрис, мы пять минут назад сюда пришли. Понимаю, кажется, что прошло куда больше времени, но у тебя выходит всё лучше с каждым разом. – Я немного молчу. – Думаю, дело во мне.

– Нет, неправда. Ты всё хорошо показываешь, а я… Наверное, это просто не мой уровень.

– Ну нет. Это я ужасный учитель! – Я неуверенно улыбаюсь. – От моих объяснений только хуже становится.

Арис не выдерживает и начинает хохотать.

– Я знаю, как помочь нам обеим!

– И как?

– Давай запишем танец в замедленной съёмке? Тогда я смогу разобрать все движения и позаниматься самостоятельно, а тебе не придётся меня учить. Что скажешь?

– Отличная мысль!

Я выхожу на центр зала и начинаю танцевать по сигналу Айрис, а она снимает меня на мобильный телефон. Когда я заканчиваю, она проверяет запись и с улыбкой показывает мне большой палец.

– Отлично! Спасибо, Морган.

– Без проблем. – Я надеваю джемпер и беру сумку, а потом замечаю, что она того же не делает. – Ты разве домой не пойдёшь?

– Нет, останусь здесь и потренируюсь, – отвечает она, просматривая видео с начала. – Хочу как следует во всём разобраться. Завтра я покажу тебе этот шаг с вращением и сделаю его идеально.

– Хорошо, – киваю я, поражённая её целеустремлённостью. – Удачи!

– Спасибо! – улыбается она, поднимая глаза от телефона. – О, Морган, пока ты не ушла, я хотела сказать… Извини, что была не очень приветлива с тобой первые недели в школе. Просто… я очень боюсь пауков.

– Как и большинство людей, – заверяю её я. – Ничего страшного.

– Но я серьёзно. Нельзя было позволять Феликсу грубить тебе. Иногда он ведёт себя, как полный идиот.

– О… Эм… Спасибо.

– Увидимся завтра! – говорит она, возвращаясь к экрану телефона.

Я выхожу в коридор и сразу же вижу Оуэна, идущего мне навстречу.

– А ты здесь откуда?

– Хотел посмотреть репетицию, – отвечает он и озадаченно глядит на часы. – Вы же с Айрис вроде хотели позаниматься после уроков?

– Ты всё пропустил. Занятие уже закончилось, – говорю я и иду к выходу.

– Как такое может быть? Уроки кончились десять минут назад.

– Я прекрасный учитель.

Он смотрит на меня с выражением, и я закатываю глаза.

– Ладно! Всё прошло не очень.

– Какой сюрприз, – говорит он с победной улыбкой. – Как думаешь, это из-за того, что ты на самом деле не умеешь танцевать?

– Тише! – шиплю на него я, оглядываясь по сторонам. – Что с тобой такое? Хочешь, чтобы все тебя услышали? К твоему сведению, мы решили, что удобнее всего записать танец, а потом тренироваться, пересматривая его в замедленной съёмке. Айрис до сих пор в спортивном зале, занимается по видео, так что – ХА! – я прямо сейчас учу её. – Я иду дальше, но на этот раз держу подбородок гордо поднятым. – Это новый способ преподавания. Если честно, я сегодня увидела Айрис с новой стороны. Мне всегда казалось, что ничто не способно поколебать её уверенности в себе, но она совершенно пала духом, когда поняла, что не всё даётся ей просто. Тем не менее я уговорила её не бросать, так что скоро она будет танцевать не хуже меня.

– Вот только разница в том, что Айрис готова потрудиться ради достижения цели, а вот ты просто щёлкаешь пальцами и получаешь что хочешь.

Я вздыхаю.

– Знаешь, было гораздо веселее, когда ты не нудил по поводу моих заклинаний. Конечно, мне немного стыдно, что я вру Айрис о своих талантах. Но если бы я не использовала магию, то со мной бы до сих пор никто не дружил, а вся школа считала бы меня странной.

– Когда это с тобой никто не дружил? И тебя до сих пор считают странной.

– Ну, я хотя бы не колдун, – хмуро бросаю я. – Лучше уж быть школьной чудилой.

Оуэн резко останавливается и преграждает мне дорогу.

– Что ты сейчас сказала?

– Ничего. – Я звоню Доре, чтобы попросить заехать за мной пораньше. – Признай, ты просто завидуешь. Ведь я могу сделать себя невероятной танцовщицей, а ты нет.

– Думаешь, я не могу превратить себя в танцора?

– Разумеется, нет, ты же не ведьма. Колдуны просто… лечат людей травами, и всё такое.

– Что? – возмущённо переспрашивает он. – Ты серьёзно? Думаешь, этим колдуны занимаются?

– Вы делаете что-то ещё?

– Ну всё, Морган Чармли, – говорит он, тыча в меня пальцем. – В эти выходные приходи ко мне, поверь, я смогу доказать, что колдуны куда круче ведьм.

– Нет уж! Мне нельзя ходить в гости к колдунам! Если моя мама или любая другая ведьма узнает…

– Тогда сделай так, чтобы они не узнали, – отрезает Оуэн. – Или боишься, что я прав?

Я неуверенно топчусь на месте.

– Ладно. В эту субботу. Я приду.

И вот наступает суббота. Я сбегаю из дома под нелепым предлогом и иду в сторону книжного магазина Блейзов. Если честно, вся эта затея Оуэна просто смехотворна. Мерлин тоже считает, что наша встреча просто пустая трата времени, не говоря уже о том, что он не устаёт напоминать, что мне нельзя проводить с ним время.

– Нельзя дружить с колдунами, – в сотый раз повторяет Мерлин. – Это неправильно. И если кто-нибудь узнает, то у нас будут большие неприятности.

Не хочется это признавать, но Мерлин прав. От одной мысли, что мама узнает о моей дружбе с колдуном, у меня всё внутри содрогается.

Но мне нравится дружить с Оуэном. Из всей школы только он был добр ко мне с самого начала. К тому же сложно всё ещё верить, что все колдуны злые, если теперь я знаю, что один из них точно не такой. Если честно, мне очень нравится, что я хоть с кем-то могу поговорить о магии. Мерлин однажды сказал, что я никогда не смогу по-настоящему стать своей в школе, ведь мне всегда придётся скрывать самую важную часть своей жизни. Но всё изменилось. Я встретила того, кто понимает меня.

Кроме того, Оуэн пообещал, что его мамы весь день не будет дома, так что нашему секрету ничего не угрожает.

– Нужно подняться на чердак, – тихо говорит мне Оуэн, бренча ключами в кармане. – Я уже отнёс туда котёл.

Услышав, как серьёзно он говорит о своём котле, я прыскаю со смеху и получаю за это сердитый взгляд.

– Ты понятия не имеешь, насколько могущественны колдуны, – сквозь зубы цедит Оуэн.

Я встречаюсь взглядом с Мерлином, который сидит у моих ног в обличье чёрного кота, и закатываю глаза.

– Зачем нам лезть на пыльный чердак? – спрашиваю я, пока мы карабкаемся по шатким скрипучим ступенькам.

– Для безопасности, – объясняет Оуэн. – Как я и говорил, папа весь день будет в книжном, а у мамы дела в городе, но нас всё равно могут случайно застать с котлом в гостиной. Тогда проблем не оберёшься, отец ведь не знает, что я колдун, а мама считает, что тебя лучше всего сжечь на костре. А на чердаке мы можем об этом не беспокоиться.

– Умно, – киваю я и сажусь перед котлом со скрещёнными ногами.

– О, и это тебе, – говорит Оуэн, передавая мне детскую книжку с картинками.

Я беру её и читаю название: «Колдовские сказки».

– Серьёзно? – Я перелистываю несколько страниц. – Ты хочешь, чтобы я на это время тратила?

– Да, хочу. Я решил, что тебе будет полезно знать обе точки зрения, – говорит он и садится по другую сторону котла.

– Ну, тогда спасибо. Наверное.

Я прячу книгу в сумку, а Оуэн достаёт из карманов несколько стеклянных бутылочек и аккуратно расставляет перед собой. Я с интересом их рассматриваю. Все они заполнены разноцветными жидкостями.

– Если бы у нас было больше времени, то мы бы использовали обычные ингредиенты, – объясняет он, потом берёт большую книгу в кожаной обложке и листает её, пока не находит нужную страницу. – Но раз мы торопимся, то я использую заранее подготовленные смеси.

– Ведьмам не нужно время на заклинания, – замечает Мерлин, прохаживаясь рядом с Оуэном с распушённым хвостом. – И ингредиенты не нужны.

Оуэн приподнимает бровь:

– А ещё ведьмы принимают глупые поспешные решения, от которых одни неприятности. Неприятности, которые приходится разгребать колдунам при помощи как следует обдуманных зелий.

– Другими словами, – замечает Мерлин, – ведьмы весёлые, а колдуны скучные.

– Он всегда такой? – спрашивает Оуэн, возвращаясь к книге.

– Это он ещё в хорошем настроении, – говорю я, когда Мерлин прыгает мне на колени и начинает тянуться, больно вонзая в меня когти. – Попробуй жить с ним постоянно.

– Так, нашёл, – говорит Оуэн, проводя пальцем по странице. – Начнём с этого.

– Что это за книга? – спрашиваю я и пытаюсь заглянуть внутрь.

– Книга зелий.

– Круто! Можно посмотреть?

– Нет.

– Почему это?

– Потому что ты ведьма.

Я вздыхаю:

– Ладно. И что это будет за зелье?

– То, которое сделает меня танцором, – отвечает он и берёт несколько бутылочек.

Он наклоняется над котлом, делает глубокий вдох, закрывает глаза и выливает первую ярко-зелёную жидкость. Затем выливает вторую, на этот раз тёмно-коричневую. Мерлин превращается в осу и зависает над котлом, чтобы посмотреть, что происходит внутри. Я тоже пытаюсь туда заглянуть.

Жидкость в котле пузырится, будто кипит. Я проверяю несколько раз, чтобы убедиться, что не ошиблась. Нет, огня нет.

– Огня нет.

Оуэн открывает глаза:

– Хорошее наблюдение.

– А почему кипит?

– Магия, – улыбается он. – Помолчи немного, мне надо сосредоточиться.

Он берёт очередную бутылочку, снова закрывает глаза и водит рукой над котлом. Спустя минуту Оуэн начинает что-то бормотать себе под нос, но слов я разобрать не могу. Заворожённая, я наблюдаю, как он выливает в котёл последнюю бутылочку с чёрной вязкой жижей. Как только она смешивается с остальными ингредиентами, зелье становится красивого золотистого цвета.

Оуэн открывает глаза и с гордостью глядит на результат своей работы.

– Сработало. Готова попробовать?

– А что там? – спрашиваю я, наблюдая как плотная золотистая жидкость вращается в котле. – Что в этих пузырьках?

– Я бы на твоём месте не спрашивал. – Он чуть молчит, но понимает, что я не отстану. – Там много всего. Например, разные травы, а ещё рыбьи козявки, перетёртые копыта, слюни слона и щепотка соли. Это, разумеется, не всё, но давай не будем бросать вызов твоему желудку.

Я молча гляжу на него. Он больше ничего не говорит. И не смеётся.

– Это шутка? – медленно спрашиваю я.

– Я говорил, что лучше не знать.

– Рыбьих козявок не бывает.

– Нет, бывает. Но это знают только колдуны, ведь мы лучше всех. – Он половником зачерпывает немного зелья. – Готова попробовать?

– Я не стану это пить!

– Почему? Ты боишься?

Я хмурюсь.

– Нет! Но я ведьма, а ты колдун. Мы заклятые враги. Откуда мне знать, что ты не пытаешься меня отравить? Вдруг это коварный план по полному уничтожению ведьм?

– Ладно, я выпью первым. Это зелье сделает тебя мастером любого дела. Просто подумай, чем хочешь овладеть, и сразу этому научишься.

– Ну нет. Я тебе не верю. Быть не может, чтобы рыбьи козявки и перетёртые ногти могли такое сделать.

– Перетёртые копыта, – поправляет меня Оуэн. – Но дело не только в ингредиентах. Есть ещё и заклинание. Далеко не каждый сможет сварить зелье, просто побросав всё это в котёл. – Он тычет себя пальцем в грудь. – Колдун, помнишь?

– Пьёшь это и становишься мастером любого дела? – Я морщу нос, принюхиваясь к жидкости в половнике. – Ну, есть только один способ узнать, говоришь ли ты правду.

– Верно. – Он ухмыляется. – Только небольшой глоток. Серьёзно, небольшой. Это очень сильное зелье, а нам надо, чтобы оно рассеялось за несколько минут, иначе нас поймают.

И больше не медля ни секунды, он берёт черпак, подносит его к губам, делает небольшой глоток и протягивает его мне. Я беру половник, зажимаю нос и чуть отхлёбываю.

Эффект ощущается сразу. Словно тёплый сладкий мёд стекает по моему горлу. Я тут же чувствую прилив адреналина, кровь начинает бурлить.

– Смотри сюда, – говорит Оуэн с широкой усмешкой, встаёт, подпрыгивает и делает пять сальто назад подряд. Я ахнуть не успеваю, как он идеально приземляется на ноги.

– Помнишь, ты говорила, что колдун не может сделать себя отличным танцором? Секунду… – Он подходит к стопке коробок в углу чердака, в которых лежит всякий хлам, и достаёт старенькую гитару с порванной струной. – Сыграй.

– Я не умею играть на гитаре, – говорю я, но гитару всё-таки беру.

Кажется, мои руки точно знают, что делать. Внезапно я начинаю играть соло из «Богемской рапсодии» группы Queen. Закончив, я удивлённо смотрю на гитару.

– Это невероятно, – тихо говорю я, пока мои пальцы легко перебирают струны. – Поверить не могу.

– Круто, правда? И это только маленький глоток. Представляешь, что будет, если выпить больше? – Он складывает руки на груди. – Что теперь думаешь о колдунах? Всё ещё считаешь, что мы только людей лечим?

– Признаю, моё мнение о тебе немного улучшилось.

– Сойдёт. – Он проверяет часы и широко улыбается. – Зелье будет работать ещё минут десять. Устроим танцевальную битву?

Я кладу гитару и достаю телефон, чтобы включить танцевальный плейлист, который составила для меня Айрис.

– Ведьма против колдуна? – Я включаю любимую песню, и музыка заполняет чердак. – Поехали!

Глава 21

В следующую среду Оуэн ловит меня у шкафчика, когда я достаю учебники после обеда.

– Нужно поговорить, – предлагает он тихо, но твёрдо, оглядываясь вокруг, чтобы убедиться, что нас никто не слышит.

– Ладно, но давай потом? Мы скоро с Айрис встречаемся, чтобы обсудить костюмы для нашего выступления. Сам понимаешь, шоу талантов уже на следующей неделе, так что времени у нас не…

– Нет, поговорим сейчас, – хмуро перебивает он меня. – Я пытался сделать это вчера, но ты удачно меня избегала.

– Что? Ерунда! Я тебя не избегала.

Разумеется, это ложь. Я всю неделю пряталась от Оуэна.

Но что мне было делать? Конечно, мы очень весело провели субботу, и поначалу я решила, что очень здорово дружить с тем, кто тоже знает о магии. Тем вечером я даже целиком прочла книгу колдовских сказок, которые оказались гораздо интереснее, чем я думала. Разумеется, ведьмы в этих историях были показаны не с самой лучшей стороны, но это нисколько не умаляло того, насколько они увлекательные и необычные.

Например, там была сказка об одном колдуне по имени Уикери, который с помощью зелья смог побороть ледяную ведьму Фригусу. Она превращала путников, затерявшихся в горах, в сосульки, которые вешала у входа в свою пещеру.

В другой говорилось о колдуне Тарасвине, который спас свою деревню от нападения ведьмы Гиросаль. Он сварил зелье, которое превратило всех его односельчан в волков, так что злодейка сочла поселение заброшенным и оставила его в покое.

Но особенно меня заворожила история юного колдуна Эйлфрида, отправившегося в опасное путешествие, чтобы сразить очень злую и могущественную ведьму Корибеллу. Она захватила множество земель и правила ими с особой жестокостью. А всех, кто пытался ей противостоять, она лишала души при помощи ужасного проклятия, так что несчастные просто бродили по округе наподобие зомби.

Согласно легенде, свою самую драгоценную добычу – душу величайшего колдуна всех времён Ксантуса – она хранила в кулоне, который всегда носила на шее. Эйлфрид сыграл на желании Корибеллы получить неограниченную силу и обманом убедил выпить зелье, которое заперло её душу в камне, а Ксантуса и всех остальных её жертв освободило.

Мне очень хотелось обсудить всё это с Оуэном! Я даже принесла ему несколько своих детских книг со сказками о ведьмах, но оказалось, что о литературе он говорить не желает. Да и моим магическим приятелем его было сложно назвать! Стоило нам встретиться в понедельник, как он принялся меня отчитывать и без конца повторять, что мне нельзя использовать магию в школе, что всё это очень опасно и я непременно попаду в переделку.

– Это не по-настоящему, Морган, – шипел он, тыкая пальцем в моё домашнее задание, на котором красной ручкой было написано: «Высший балл! Отличная работа!» – Нужно остановиться сейчас, пока всё не вышло из-под контроля. Ты попадёшься!

– Нет, не попадусь, – отмахнулась я от него. – Что тут такого? Это же просто домашка!

– А что насчёт танцев?

– После шоу талантов мне не нужно будет танцевать, так что и магию я использовать больше не стану. Пожалуйста, уймись. Это какой-то кошмар! Все колдуны такие унылые? Понятно, почему мы вас не любим.

Я думала, что после этого Оуэн отстанет, но уже на следующий день, когда я забила восемнадцать шайб во время игры в хоккей на физкультуре, он измучил меня своими осуждающими взглядами. А после урока Оуэн подкараулил меня и пустился в свои скучные, убивающие всё веселье размышления об опасностях волшебства.

Так что Оуэн сам виноват, что я его избегаю.

– Слушай, – серьёзно говорит он и преграждает мне путь, чтобы я не смогла сбежать, – мне плевать, почему тебе вздумалось на меня дуться. Я хочу, чтобы ты помогла Феликсу.

– А Феликс здесь при чём?

– Ты не заметила, что он всю неделю в школу не ходит?

– Заметила. Он болеет. И что? – Я убираю стопку книг в сумку. – Хотя бы несколько дней не будет превращать жизни других в кошмар.

– Феликс здоров. Мы с ним вчера утром разговаривали… – Оуэн вдруг замолкает, так как совсем рядом проходит компания ребят из старших классов. – Нужно найти место поспокойнее.

– Меня Айрис ждёт, а до конца перерыва осталось несколько минут.

– Морган, ты устроила беспорядок, тебе и убирать.

– Ладно, – вздыхаю я. Мы заходим в ближайший пустой класс, я устало падаю на стул, а Оуэн плотно закрывает дверь. – Если тебе нужно лекарство от болезни, которую подцепил Феликс, то хочу напомнить, что это ты у нас колдун, так что займись делом и свари какое-нибудь зелье. У меня правда нет времени…

– Феликс не болен! – Оуэн немного молчит, размышляя сесть или нет, и в итоге начинает мерить класс шагами. – Он не может выйти из дома.

– Почему?

– Из-за летучих мышей.

– Ты это о чём?

– О тех мышах, которых ты на него натравила. Помнишь своё совершенно безопасное заклинание? – с сарказмом спрашивает он.

Я не могу удержаться от улыбки, вспомнив, как Феликс с криками бегал по школьному двору.

– На мой взгляд, это было весьма изысканное заклинание, спасибо, что заметил. Тем более он это заслужил.

– Заслужил больше никогда не выходить из дома?

– Откуда столько драмы? Чары давно рассеялись, пусть не боится выходить из дома. Обещаю, что больше не стану насылать на него летучих мышей.

– Да, – фыркает Мерлин, который сидит на моей руке в образе скорпиона, – в следующий раз нашлёшь рой саранчи.

– Я думала о пчёлах, но саранча куда лучше, – подмигиваю я ему.

Но Оуэну совсем не смешно.

– Знаешь, я уже не понимаю, кто из вас двоих злее.

– Точно Морган, – говорит Мерлин, указывая на меня жалом. – Однажды на вечеринке мамы она дала одной ведьме кусок мыла и сказала, что это ванильный макарун.

– И что? Она была очень вредной и всем говорила, что у Доры просто ужасный наряд. Тоже мне, нашли невинную овечку! – принялась я горячо защищаться. – Кто знал, что она такой большой кусок откусит?

– Феликс не просто так боится выходить из дома, – продолжает Оуэн. – Летучие мыши никуда не делись. Они по-прежнему сидят на дереве перед окном его комнаты. Стоит Феликсу выйти за порог, как они снова на него набрасываются!

Несколько секунд я молча таращусь на него.

– Ты серьёзно?

Оуэн кивает:

– Но заклинание было всего на день, – ошарашенно произношу я, ёрзая на стуле. – Летучие мыши уже должны были исчезнуть.

– А они всё ещё там. И ты от них избавишься. Сегодня.

– Ладно. Я же не знала, – бормочу я, пытаясь понять, почему летучие мыши никак не отстанут от Феликса. Наверное, заклинание оказалось сильнее, чем я планировала. – Сразу после школы пойду к нему и посмотрю, что можно сделать.

– Я с тобой, – твёрдо говорит Оуэн.

Тут дверь в класс распахивается, и в проёме появляется мистер Хопкинс. Выход директора весьма живописен: он качает бёдрами и щёлкает пальцами, грациозно поднимает руки над головой и кружится. Всё его тело танцует, но лицо при этом остаётся унылым и печальным.

– О, – говорит мистер Хопкинс, заметив нас, – я искал мисс Кэмпбелл. Вы её не видели?

– Кажется, она в учительской, – отвечает Оуэн. – А вы… в порядке?

– Да. Хотя нет. Но это не важно.

– Всё ещё берёте уроки сальсы? – спрашиваю я с улыбкой.

Кажется, он сейчас расплачется.

– Ненавижу сальсу. Ненавижу! Но всё равно танцую! Я просто не могу остановиться! Ничего не помогает! Врачи только руками разводят, они ни разу с таким не сталкивались. Никто не может мне помочь! Это настоящее проклятие! Я танцую, пока не падаю от усталости, но потом это снова начинается! Каждую минуту каждого дня! – Он громко всхлипывает, при этом его ноги так и выделывают разные кренделя. – Простите. Я не должен докучать ученикам своими проблемами. Но я так люблю свою работу! Всю жизнь я хотел стать директором школы! Но теперь всему конец!

– Почему? Вы хотите… уволиться? – спрашиваю я.

– Разве родители станут терпеть вечно танцующего директора? Да и со своими обязанностями я больше не справляюсь. Скоро о моём уходе объявят официально, но пока не говорите никому, – произносит мистер Хопкинс, шмыгая носом, а потом танцует в сторону двери. – Хорошего вам дня.

Он перепрыгивает порог, снова кружится и закрывает за собой дверь.

– Дай угадаю, – вздыхает Оуэн, – это заклинание тоже было на один день?

Едва завидев дом Феликса, я понимаю, что Оуэн мне не врал. На ветвях раскидистого дерева, которое растёт на лужайке перед входной дверью, вниз головой висит целая стая летучих мышей. Аккурат перед окном, за которым, как я понимаю, находится комната Феликса. Если бы от них не было столько неприятностей, можно было бы сказать, что это красивое зрелище: очаровательные создания, закутавшиеся в свои огромные крылья, мирно посапывают среди листьев.

Тишину улицы нарушает только небольшая группа людей, которые удивлённо ахают и фотографируют необычный феномен. Я слышу, как одна из женщин по телефону пытается убедить журналистов, что на дереве её соседей поселились экзотические для Эссекса животные.

– Я вам фотографию прислала! Как вы можете мне не верить? – кричит она в трубку. – Что значит, они отфотошопленные? Я чем угодно поклянусь, что фотографии настоящие. Берите свои камеры и приезжайте, сами всё увидите! Они здесь уже неделю! Как вы смеете? Не нужно мне пять минут славы! А как же ваш журналистский долг?!

Оуэн рассматривает мышей на ветках и морщит нос. Я замечаю это и упираю руки в боки.

– Боишься летучих мышей?

– Они страшные.

– Ты же колдун!

– Да, колдун. Но мы работаем с природными ингредиентами, например, с травами. Это ведьмы водятся со странными опасными животными.

– Вы кладёте рыбьи козявки в зелья, а потом пьёте их!

– Давай сейчас сосредоточимся на мышах? – Он жестом указывает на дерево. – Ты должна это исправить!

– Ладно, попробую. Не знаю только, смогу ли, – признаю я, проглатывая комок в горле.

– Ты делала такое раньше, верно? Ты же избавилась от них на вечеринке.

– Да, но это совсем другое, чары давно должны были развеяться сами по себе, – неуверенно мямлю я. – Если честно, я понятия не имею, почему мыши решили здесь задержаться и как от них теперь избавиться.

– Ты должна попытаться.

Я вздыхаю и закатываю рукава. Конечно, мне не нужно закатывать рукава, чтобы щёлкнуть пальцами, но ведьмы всегда так делают в фильмах, так что мне кажется, это придаёт немного театральности моменту.

Убедившись, что никто не смотрит в нашу сторону, я делаю вдох и пытаюсь сосредоточиться на летучих мышах, мысленно приказывая им улетать.

И щёлкаю пальцами.

Сначала ничего не происходит, и мы с Оуэном обмениваемся озадаченными взглядами, но потом летучие мыши абсолютно синхронно распахивают крылья, срываются со своих мест и исчезают в небе.

– Дело сделано! – радуюсь я своему успеху.

Оуэн вздыхает с облегчением и улыбается мне.

Недалеко от нас тормозит фургон теленовостей, из него выходит репортёр с микрофоном, а следом и съёмочная группа. Женщина с телефоном в руке ошарашенно глядит на пустое дерево.

– И где стая летучих мышей? – спрашивает репортёр, оглядываясь по сторонам. – Я ничего не вижу.

– Клянусь, – бормочет соседка Феликса, – они были здесь, а потом разом улетели! Прямо перед вашим приездом.

Журналист издаёт протяжный стон, качает головой и поворачивается к своей команде.

– Идём обратно, ребята! Это липа, как мы и думали.

– Нет! Нет! – кричит женщина. – Я не вру! Клянусь!

Фургон уезжает, а несостоявшаяся звезда новостного выпуска плетётся к своему дому на противоположной стороне дороги. Остальные тоже расходятся, и мы с Оуэном остаёмся на тихой, мирной улочке.

– Видишь, Оуэн? – говорю я с гордостью и поворачиваюсь к автобусной остановке. – Не было никаких причин так… – Я слышу странный шум, напоминающий хлопанье крыльев, и замолкаю, не закончив фразы.

Мы оба задираем головы, потому что звук идёт откуда-то сверху.

– Что это? – спрашивает Оуэн. Он щурится, чтобы рассмотреть крошечные чёрные пятнышки среди облаков.

Я нервно сглатываю, потому что они становятся всё больше. Что бы это ни было, оно направляется к нам.

– Может… мыши решили вернуться?

– Нет, – отвечает Оуэн. – Не думаю, что это летучие мыши. Они кажутся… больше.

– Тогда это просто птицы? – с надеждой спрашиваю я. – И это просто совпадение, что они пролетают здесь сейчас.

Мы оба молча стоим и смотрим в небо, пытаясь понять, что же происходит. Чёрные точки приближаются, постепенно обретая форму каких-то крылатых животных. Сначала мне кажется, что это орлы, но уж слишком маленькие. У них длинные остроконечные хвосты и большие крылья, как у летучих мышей. И они кажутся… чешуйчатыми.

– Морган, это не птицы, – говорит Оуэн, его глаза расширяются. – Они похожи на… Стой, это невозможно. Верно?

– О нет! – Я в ужасе поворачиваюсь к нему. – Я превратила летучих мышей в драконов!

Глава 22

– Кажется, с моим заклинанием что-то не так.

– Считаешь? – кричит Оуэн и прячется за забор. – В Эссекс драконы прилетели!

– Давай не паниковать! Нужно просто обратить заклинание.

– А ты умеешь?

Мерлин превращается в обезьянку и забирается ко мне на плечо.

– Она только сдала ЭЮВ! – хохочет он. – А обратные заклинания – продвинутая магия.

– В любом случае обратное заклинание нам, скорее всего, не поможет, – быстро вворачиваю я и одариваю Мерлина презрительным взглядом. – Оно просто превратит драконов обратно в мышей.

– Нужно придумать, как от них избавиться! Насовсем! – негодует Оуэн.

Мы оба высовываемся из-за забора, чтобы рассмотреть наших противников. По крайней мере, это довольно маленькие драконы. Они не кажутся такими страшными, как те, что обычно показывают в фильмах. Они расселись на ветках и теперь потешно толкаются, пытаясь устроиться поудобнее.

Я замечаю, как в окне Феликса шевельнулась занавеска. Наверное, бедняга уже решил, что сходит с ума. Нужно поскорее убрать их отсюда! Стаю летучих мышей ещё можно счесть странным природным феноменом, но кучка драконов – это уже серьёзные неприятности!

Оуэн снова прячется за забором и выжидающе смотрит на меня.

– Как думаешь, мы сами справимся? Может, лучше позвать на помощь твою маму?

– Что? Ты с ума сошёл? Нельзя говорить маме! Она меня убьёт!

– Тогда тебе надо с этим разобраться, Морган, – говорит он. – И поскорее. Пока люди не заметили, что на их улице драконы.

– Хорошо, дай подумать.

Я делаю глубокий вдох и закрываю глаза, пытаясь хоть немного успокоиться. Мне нужно просто щёлкнуть пальцами, и драконы исчезнут.

Я открываю глаза и тут же встречаюсь взглядом с одним из сказочных вредителей. Он внимательно изучает меня с любопытством, склонив голову набок.

Я делаю попытку унять дрожь в руках и щёлкаю пальцами.

Ничего не происходит. Дракону надоело, что я на него пялюсь, так что он открывает рот и выпускает в мою сторону небольшую струю пламени. Я едва успеваю спрятаться рядом с Оуэном.

– Прошло неплохо, – раздаётся из-за воротника.

– Заткнись, Мерлин! – огрызаюсь я. – Ничего не получается! Я просто не могу это сделать! Я плохая ведьма! И как быть?

В ответ Оуэн мог сказать, что предупреждал меня. Он мог прочитать мне лекцию о том, что я не должна была пользоваться магией в школе, что я неквалифицированная ведьма и такое непременно должно было произойти. Он мог просто бросить меня там и пойти домой, чтобы я разбиралась со всем сама, учитывая, что это полностью моя вина.

Но вместо этого он говорит:

– Ничего, ты справишься. Нужно просто придумать другой способ.

– Какой другой способ?

– Может, есть заклинание, которое выиграет нам время, пока ты придумаешь, как убрать их насовсем. Можно сделать драконов невидимыми? Или превратить в менее экзотичных животных?

– Могу превратить их в котят! – воодушевляюсь я. – Все любят котят. И кошки постоянно залезают на деревья.

– Попробуй, – предлагает Оуэн.

Я щёлкаю. Ничего не происходит.

Мерлин повисает на моей руке и внимательно осматривает пальцы.

– Они у тебя сломались?

– Нужны ещё варианты, – произносит Оуэн, сосредоточенно хмуря лоб.

Некоторое время мы молча сидим за забором, погрузившись в свои мысли. Вдруг у меня появляется идея.

– Ограда! Её наколдовать очень просто. Всё будет выглядеть так, будто родители Феликса благоустраивают лужайку перед домом. Драконы никуда не улетят с дерева, пока Феликс остаётся дома, так что их никто не увидит. Ограду я точно смогу сделать, я тренировалась.

– Неплохой план.

– Машин поблизости нет?

Оуэн выглядывает из-за забора и мотает головой.

Я щёлкаю пальцами. Перед деревом тут же появляется высокий забор, закрывающий дом от дороги. Драконы всецело поглощены наблюдением за окнами комнаты Феликса, так что ничего не замечают.

Я плюхаюсь на землю рядом с Оуэном и прижимаюсь затылком к забору.

– Мы как-то продержимся, пока я не придумаю план получше. Правда, потом тебе нужно будет приготовить зелье, чтобы стереть память семье Феликса. Полагаю, они немного… ошарашены. И что бы ни происходило, моей маме говорить нельзя!

Оуэн молча кивает.

– Это всё, конечно, полная катастрофа, – вдруг говорит он, – но даже в этом есть кое-что хорошее.

– Что?

– Твои заклинания должны были работать всего день, но длятся гораздо дольше. Ты превратила летучих мышей в мифических существ, и они явно не собираются исчезать. – Он вздыхает и смотрит мне в глаза. – Можно сделать вывод, что ты очень могущественная ведьма, Морган Чармли.

Я приходила к дому Феликса на следующий день после уроков, а потом снова вернулась туда в субботу утром. Я перепробовала все возможные заклинания, но всё бессмысленно. Ничего не помогает избавиться от драконов!

И, что самое ужасное, они находят мои попытки прогнать их просто уморительными.

Я пряталась за забором и отчаянно щёлкала пальцами, а они сидели на ветках и смеялись надо мной, пуская пар из ноздрей. А когда я высовывалась, по очереди палили по мне своими дурацкими струями пламени. Почему бы не проявить больше уважения к тому, кто их вообще-то создал?

Знаете, я поняла, что не люблю драконов.

Я надеялась, что смогу пробраться в мамин кабинет и посмотреть книги по колдовству, но с этим тоже ничего не получилось. У мамы была такая напряжённая рабочая неделя, что на выходных она намерена «качественно» проводить время со мной. От этого мне только хуже становится, ведь она постоянно повторяет, как гордится мной, что я нашла себе друзей и отлично успеваю по всем предметам.

Представляете, как сильно я мучаюсь от осознания своей вины?

И вот время уже за полночь, я карабкаюсь на метлу, а она продолжает меня хвалить.

– Мы с Дорой ждём не дождёмся шоу талантов. Я так тобой горжусь, Морган! Последние несколько недель ты кажешься такой счастливой!

– Абсолютная правда! И какие у тебя замечательные оценки, – фонтанирует радостью Дора. – Очевидно, ты трудишься не покладая рук! Эгги, а я уже рассказывала, что вчера познакомилась с новыми подругами Морган, когда забирала её из школы? Там была Ирина…

– Айрис, – поправляю я.

– …и Лили…

– Люси.

– …Зара…

– Зоуи.

– …и Кэтрин!

– Карэн.

– Они все просто обожают нашу Морган! – продолжает она восторженно. – Девочки с таким интересом её слушали, а когда я подошла к ним, сказали, что она большая молодец и их команда станет лучшей в шоу талантов!

– О, как чудесно! – Мама широко мне улыбается. – Я и не знала, что ты так хорошо танцуешь.

Я нервно смеюсь:

– Да и я не знала.

Не уверена, что смогу долго это выносить. Я отталкиваюсь от земли и взмываю в небо, радуясь, что хоть немного могу побыть в тишине. Но даже в воздухе мне не удаётся отделаться от липкого ужаса, сковывающего всё тело.

– Итак, – говорит мама, подлетая ко мне, – сегодня будем отрабатывать экстренное торможение. Это несложно, но очень важно. Нужно сосредоточиться, Морган! Почему ты такая рассеянная сегодня? Слушай внимательно: чтобы тормоз сработал, нужно потянуть ручку метлы на себя. Самое сложное здесь – не потерять равновесия, иначе ты упадёшь, когда древко задерётся вверх. Готова?

Дора и мама демонстрируют нужное движение, несколько раз пролетая мимо меня и резко останавливаясь. Некоторое время я просто наблюдаю за ними, а потом приходит моя очередь попробовать.

Я как следует разгоняюсь и на несколько прекрасных секунд забываю обо всём. Уровень адреналина подскакивает, а гнетущее чувство вины уходит на задний план и почти меня не беспокоит. Мама даёт мне отмашку, я готовлюсь затормозить, но вдруг слышу нечто странное. Пронзительный визг, который заставляет маму и Дору озадаченно переглянуться.

Драконы!

От удивления я теряю контроль над метлой и… падаю!

Я лечу вниз с огромной высоты, ударяясь о ветки деревьев. Мама щёлкает пальцами, и я зависаю примерно в метре от земли, а потом плавно опускаюсь на траву.

– Ты как, Морган? – спрашивает мама, когда они с Дорой приземляются рядом.

Я щупаю разбитый нос, но почти не чувствую боли, потому что могу думать только о драконах. Если они продолжат так кричать, то мама и другие ведьмы в округе точно что-то заподозрят. А если они выяснят, что это я их наколдовала и натравила на ни в чём не повинных людей, то…

Мне больше никогда не позволят ходить в школу! Ведьмы не станут так рисковать нашим секретом. А мне только начало там нравиться! Я не хочу снова всё время сидеть одна дома! А если мне навсегда запретят пользоваться магией? А как же мамина должность Великой ведуньи? Её могут сместить из-за меня!

– Я в порядке, ничего страшного, – бормочу я.

Но это неправда. Всё очень плохо!

Глава 23

– Морган! – зовёт меня Айрис и выключает музыку, пока все остальные молча глядят на меня в повисшей тишине. – Ты хорошо себя чувствуешь?

Репетиция только началась, мы собирались прогнать танец от начала до конца. Я как обычно щёлкнула пальцами во время разминки и вышла вперёд, чтобы встать во главе нашей команды. Услышав первые такты нашей песни, я приготовилась к знакомому ощущению растекающейся по телу магии. Но этого не произошло. Ничего не произошло. Я просто стояла.

А когда попробовала начать двигаться, то тут же запуталась в собственных ногах и рухнула прямо на Айрис.

– Прости, – бормочу я, мои щёки пылают от стыда. – Не понимаю, как это вышло.

– Попробуем сначала?

– Да. Давай. Простите, на этот раз всё получится.

Айрис ободряюще мне улыбается, встаёт на своё место и достаёт телефон, чтобы запустить нашу песню. Делая вид, что встряхиваю руками, я щёлкаю пальцами.

Ничего. Ноги не двигаются, руки тоже. Так что я просто стою, пока остальные абсолютно синхронно исполняют танец.

– У нас проблемы, – шепчет Мерлин, который летает вокруг меня в обличье плодовой мушки. – Что-то не так.

– Морган, что происходит? – спрашивает Люси, когда Айрис снова выключает музыку.

– Ничего. Я просто… погоди секунду.

Нужно всё проверить. Я делаю вид, что отщёлкиваю такт, чтобы попытаться снова навести чары, потом разбегаюсь и пытаюсь сделать сальто назад, что легко удавалось мне несколько прошлых недель. Я подпрыгиваю… и падаю на спину.

Девочки подбегают ко мне и встают в кружок, а я смотрю на их испуганные лица с пола.

– Можно я пропущу эту репетицию? – мямлю я. – Кажется, я заболела.

Я с трудом встаю на ноги и подхватываю свою сумку.

– Стой, Морган, тебе нельзя пропускать репетиции! – кричит Карэн мне вслед. – До шоу несколько дней осталось! Ты нам нужна!

– Айрис знает мою партию, верно же? Вы справитесь! – отмахиваюсь я, а потом выскакиваю за дверь и бегу по коридору.

– Мерлин, что происходит?

– Я не знаю.

– Одно заклинание можно использовать ограниченное количество раз?

– Понятия не имею!

– Такое часто происходит с ведьмами?

– Вряд ли.

– Ты хоть что-нибудь знаешь? – спрашиваю я в отчаянии.

– Я знаю, что ты ужасно танцуешь. – Он садится мне на плечо и превращается в паука, пока я слетаю вниз по лестнице и бегу к автобусной остановке. – Куда это мы?

– К тому, кто, в отличие от тебя, сможет помочь.

– Хорошо, – говорит Мерлин, когда забираюсь в подошедший автобус. – Потому что помощь тебе очень нужна. И поскорей.

Я буквально врываюсь в гостиную Оуэна и вижу его сидящим с Дженни и другими ребятами из их команды. Они отрабатывают фокусы.

– Привет, – говорит Оуэн удивлённо, – ты здесь откуда?

– Можем… мы… поговорить, – мямлю я, пытаясь отдышаться, так как бежала от самой автобусной остановки. – Сейчас.

Поняв всю срочность ситуации, он кивает и откладывает в сторону колоду карт.

– Слушай, Морган, раз ты здесь, – застенчиво начинает Дженни, – я хотела спросить, можем ли мы в какой-нибудь из дней на этой неделе пройтись по твоим конспектам о «Много шума из ничего»? Во время обеда, например?

– А? – Я рукавом вытираю пот со лба. – Много чего из чего?

Она смеётся, решив, что это шутка.

Оуэн подходит ко мне и цедит сквозь зубы:

– Та пьеса, которую мы недавно проходили по литературе, помнишь? Ты получила высший балл за проверочную работу.

– Мне она показалась очень сложной, а ты, оказывается, так хорошо разбираешься в Шекспире. Вот я и подумала, что мы можем собраться небольшой группой, чтобы ты немного с нами позанималась. Разумеется, если ты не против, – поспешно добавляет Дженни, густо краснея. Очевидно, ей было непросто обратиться ко мне с такой просьбой.

– Конечно, без проблем, – быстро отвечаю я. – Да, обсудим Шекспира вместе. Вот весело будет!

Оуэн просто испепеляет меня взглядом, а потом хватает за руку и утаскивает за собой в кухню.

– А что мне было делать? – начинаю я защищаться, пока он не принялся читать мне очередную лекцию. – Если бы я отказалась, Дженни могла решить, что я просто не хочу проводить с ней время. А это очень грубо! Тем более она мне правда нравится.

– Ты хотя бы прочитала «Много шума из ничего»? – недовольно спрашивает он.

– А кто-нибудь читал?

– Помимо бессчётного количества людей по всему миру? Да! Большая часть нашего класса потрудилась прочитать пьесу, которую мы проходим, включая Дженни.

– Оуэн, у меня есть проблемы гораздо серьёзнее! Давай сейчас не будем спорить про «Много ерунды из чепухи», или как там эта пьеса называется? – Я драматично замолкаю, а потом говорю: – Я не могу танцевать.

– И что это значит? – устало спрашивает он.

– Я. Не могу. Танцевать. У нас была репетиция, но моё заклинание не сработало. Совсем!

– Совсем? – хмуро переспрашивает Оуэн.

– Вообще! Я снова стала… просто собой! – кричу я в отчаянии. – По дороге сюда я решила использовать в автобусе крохотное заклинание, чтобы убедиться, что я всё ещё ведьма. Я сосредоточилась на голове девушки, которая сидела передо мной, щёлкнула пальцами и сделала её волосы ярко-зелёными. Всё сработало! Никаких проблем!

– Ты же вернула её волосам нормальный цвет?

– Пожалуйста, давай сосредоточимся на деле?

– Морган! Она могла ехать на важную встречу! А ты ей волосы в зелёный покрасила! Кто так поступает?

– У меня не было времени! Автобус уже был на твоей остановке, нужно было выходить. Она может их перекрасить, если не понравится! В любом случае вопрос вот в чём: почему у меня ничего не выходит с танцами, если я использую своё обычное заклинание?

Оуэн вздыхает и качает головой, а я нетерпеливо жду ответа, барабаня пальцами по столу.

– Ты сама знаешь ответ, – наконец говорит он.

– Что? Нет, не знаю!

– Да, знаешь, – настаивает Оуэн. – Я тебе уже сто раз это говорил! Магия не настоящая. Потому она и магия!

– Это вообще ничего не объясняет. Если я творю заклинание, то оно должно сработать.

– Должно? Думаешь, всё так просто? В таком случае почему ты не сдала ЭЮВ с первого раза ещё в пять лет? – Он внимательно смотрит мне в глаза. – С магией всё не так просто. Да, без способностей тут не обойтись, но также это ещё и мастерство, которое надо оттачивать годами. Уверен, даже твоя мама иногда ошибается. Я вот точно знаю, что моя мама изредка путает ингредиенты. Как думаешь, почему даже самые талантливые ведьмы и колдуны особенно не высовываются? Что мешает им стать известными музыкантами или спортсменами по щелчку пальцев? Во-первых, очень сложно всё время поддерживать чары, а во-вторых, невозможно всю жизнь притворяться тем, кем ты не являешься.

Я молча жду, когда он закончит.

– И что? На этом всё? Больше мне магия танца не подвластна?

Он пожимает плечами.

– Не знаю.

– Нужно, чтобы ты сварил то зелье. Которое делает мастером любого дела. Я приму его перед шоу талантов, и всё будет в порядке.

Он смотрит на меня так, будто я с ума сошла.

– Ни за что! Ты не услышала ничего из того, что я только что сказал?

– Но ты же можешь мне помочь, Оуэн! Это совсем не сложно, я сама видела, как ты готовил зелье.

– Мы использовали все ингредиенты…

– Я помогу достать ещё! Как думаешь… Я могу просто наколдовать всё нужное?

– Нет, – отвечает он сердито, – все составляющие должны быть реальные. Тем более я пока не согласился сварить тебе зелье.

– Почему?

– Потому что это жульничество! Я предупреждал тебя тысячу раз, что что-то подобное может произойти, но ты меня не слушала. Ты разобралась с драконами?

– Я пока над этим работаю.

– А что насчёт мистера Хопкинса? Он собирается уволиться из-за того, что постоянно танцует!

– Это тоже в моём списке.

– Морган, мне кажется, что тебе нужно меньше переживать насчёт шоу талантов и сосредоточиться на действительно важных вещах. Ты портишь людям жизни! Ещё не поздно выйти из игры. Пусть Айрис танцует главную партию, она этого заслуживает. Она много недель упорно тренировалась!

– Или ты можешь дать мне немного твоего зелья, чтобы я не подвела нашу команду. Они возненавидят меня, если я уйду! Не понимаю, почему ты упираешься, – фыркаю я.

– Потому что это важно. Ты врёшь всем вокруг.

– А тебе какая разница? – в отчаянии кричу я, но быстро перехожу на шёпот, вспомнив, что в гостиной сидят наши одноклассники. – Я думала, что ты мой друг! Если у меня не будет зелья, то я выставлю себя полной идиоткой!

– Я и есть твой друг! Поэтому говорю тебе правду. Нельзя при помощи магии получать всё, что захочется.

– Типичный колдун, – бормочу я себе под нос, закипая от ярости.

– Что ты сейчас сказала? – сердито спрашивает Оуэн.

– Я сказала: «Типичный колдун». Ты просто мне завидуешь.

– Ах да, конечно, я завидую, – зло говорит он. – Завидую ведьме, которая не может контролировать собственные заклинания.

– Поэтому ведьмы и не дружат с колдунами, – возмущённо произношу я. – Ты не можешь смириться, что я куда лучше в магии.

Я начинаю жалеть о своих словах даже раньше, чем заканчиваю фразу. Оуэн отшатывается, будто я его ударила.

– Тебе пора, Морган, – тихо говорит он и выходит из кухни. – Увидимся в школе.

– Оуэн, – бормочу я, выбегая следом за ним, – стой, я не хотела…

Он захлопывает дверь гостиной и оставляет меня одну в пустом коридоре.

Глава 24

Дымящаяся кружка горячего шоколада плывёт по комнате и зависает у моей подушки.

Я поднимаю голову и вижу маму, прислонившуюся к двери.

– Можно войти? – спрашивает она.

Я падаю обратно на кровать. Мерлин лежит рядом в образе чёрного кота.

– Конечно, – вздыхаю я.

Мама подходит к кровати и чуть сдвигает мои ноги, чтобы сесть на край. Елена в обличье ласточки залетает следом и мягко садится к ней на колени. Мама кивком указывает на кружку какао, так и парящую в воздухе.

– Я положила двойную порцию маршмеллоу.

– Спасибо.

– Решила, ты захочешь поговорить, – мягко произносит она. – Дора сказала, что ты попросила сегодня забрать тебя из школы как обычно. Разве ты не должна была задержаться, чтобы подготовить костюмы для завтрашнего выступления?

– Мне не хочется.

Она кивает.

– Всё в порядке? Ты на этой неделе сама не своя.

– Всё хорошо.

Она ничего не говорит, а я продолжаю смотреть в потолок, молча накручивая на палец цепочку от кулона.

После долгой паузы я понимаю, что так просто мне не отделаться.

– Мам?

– Да?

– Ты когда-нибудь чувствовала, что тебе тяжело вписаться, не используя магию?

Она не спешит отвечать, всё как следует обдумывая:

– Да, и сейчас такое бывает. Прятать часть себя всегда сложно.

Я собираюсь с силами, сажусь и приподнимаю подушку, чтобы подложить себе под спину. Встревоженный Мерлин вскакивает на лапы, превращается в летучую мышь и взмывает к карнизу, на котором повисает вниз головой. Я беру чашку с горячим шоколадом и делаю глоток.

Последние несколько дней прошли очень странно.

Оуэн мне и трёх слов не сказал после нашей последней встречи. Мне было ужасно стыдно, что я его обидела, так что я несколько раз пыталась извиниться, но он только отмахивался.

В последний раз он цинично приподнял брови и спросил:

– Ты извиняешься, потому что хочешь помириться или тебе просто зелье нужно?

– Что за бред? Я правда хочу попросить прощения, вот и всё.

– Никогда бы не думал, что ты веришь во всю эту ерунду про конфликт ведьм и колдунов, – тихо сказал он. – Мне казалось, ты выше предрассудков.

Я ещё несколько раз пыталась до него достучаться, но Оуэн только отворачивался с надутым видом. Кажется, я сильно его обидела и так просто он меня уже не простит.

Каждый раз, заходя в класс, я видела пустующий стул Феликса, который молчаливым укором напоминал мне, что я так и не придумала, как избавиться от драконов.

А потом, как будто мало мне было проблем, по школе начали расползаться слухи о нашем директоре. Мне об этом рассказал Джо прошлым утром.

– Уже знаешь про мистера Хопкинса? – спросил он, когда я села рядом.

– Нет.

– Говорят, он решил стать затворником и больше не хочет выходить из дома.

Один из мальчиков, сидящих за партой перед нами, повернулся, чтобы присоединиться к разговору:

– Я слышал, что его арестовали. Подруга моей мамы видела, как он танцевал с незнакомыми людьми в супермаркете! А те потом написали жалобы в полицию. Когда к нему приехали с проверкой, он решил станцевать с одним из полицейских, так что его взяли под стражу за неподчинение властям.

– Что? И теперь он не хочет выходить из дома?

– Точно, – подтвердил Джо. – Мне его даже жаль. Он был немного ворчливым, но совсем не плохим.

Мне было ужасно стыдно! Не только Феликс застрял дома по моей вине, но и мистер Хопкинс! Не сказать, что наш директор был как-то особенно хорошо ко мне расположен, но я не хотела, чтобы всё зашло так далеко.

Весь день я мучилась угрызениями совести, а потом пришло время репетиции. Несмотря на дурное предчувствие, я всё равно на неё пошла, хотя была уверена, что заклинание снова не сработает. Через пять минут стало ясно, что не зря мне так казалось, так что я снова сослалась на плохое самочувствие и попросила девочек заниматься без меня.

– Может, у тебя та же болезнь, что и у Феликса? – предположила Люси и отодвинулась подальше.

– Как думаешь, сможешь завтра прийти на генеральную репетицию? – спросила Айрис, и я пообещала быть.

А сегодня не смогла себя заставить. Какой смысл? Я решила, что лучше побыстрее вернуться домой, чтобы поискать в маминых книгах другие заклинания, которые помогут мне хорошо танцевать.

Но все книги в её кабинете такие сложные, что я так и не смогла в них разобраться. Если мне обычные чары не даются, то стоит ли надеяться, что я совладею с продвинутой магией? Так что я вернула их обратно на полки и пошла к себе в комнату, где до самой ночи лежала на кровати и смотрела в потолок. Всё равно единственный способ принять участие в шоу талантов – зелье Оуэна.

А раз он меня теперь ненавидит, то и надеяться на него не стоит.

Мой телефон выключен, так что я не вижу сообщений от девочек из моей команды. Наверняка они в шоке, что я пропустила репетицию за день до выступления.

Завтра они будут ждать, что я приведу их к победе, а я вместо этого испорчу танец, который они готовили несколько месяцев. Меня все возненавидят!

Раньше у меня просто не было друзей, а теперь я потеряла их по собственной глупости. Как оказалось, это гораздо хуже.

Я ставлю кружку на тумбочку возле кровати.

– Прости, мам, у меня сегодня ужасное настроение.

– И такое бывает. Хочешь обсудить со мной что-нибудь конкретное?

Я качаю головой.

– Просто… я недавно приняла несколько плохих решений.

Мерлин прыскает от смеха.

– Это мягко сказано, – бормочет он из-под крыльев, но мы обе его игнорируем.

– Ну, все иногда ошибаются, – говорит мама с понимающей улыбкой. – Ведьмы особенно хороши в плохих решениях. Как думаешь, почему у нас такая ужасная репутация? Мы веками влипаем в неприятности.

– Но не ты, – замечаю я.

Она озадаченно поворачивает голову набок.

– В смысле?

– В детстве ты отлично училась и была популярна в школе, а теперь управляешь бизнесом. И всё это без заклинаний. А когда дело касается магии, то тебе и тут нет равных, ведь не зря тебя выбрали Великой ведуньей, самой молодой за всю историю. – Я вздыхаю. – Не понимаю, как я могу быть твоей дочерью. Я почти десять лет ЭЮВ сдать не могла, а теперь в школе полная катастрофа.

Мама внимательно выслушивает меня, а потом запрокидывает голову и начинает хохотать.

Если честно, не такой реакции я ожидала.

– Мам, не надо надо мной смеяться. Я тебе душу открыла!

– Прости, – говори она, вытирая слёзы. – Я не над тобой смеюсь, честно. Просто это так смешно!

– Что смешно? – ворчу я. – Что мне ничего не удаётся?

– Нет, смешно слышать, будто я хороша в любом деле!

– Но это же так, – говорю я, недоумённо хмурясь.

– Ох, Морган, ты не права. Я рассказывала тебе, как пыталась превратить Мелани Коттон в жабу за то, что она посмеялась над моей обувью? – Она качает головой, как будто сама не верит, что такое с ней было. – Как-то раз мама купила мне белые кроссовки, которые мне ужасно не понравились. Чтобы хоть как-то их украсить, я решила разрисовать их чёрными котами и мётлами…

– Как мой рюкзак?

– Точно! Мне тогда было шесть лет, и рисовала я из рук вон плохо, так что результат был просто кошмарным. И когда я приехала в школу, моя одноклассница Мелани Коттон начала тыкать в меня пальцем и смеяться, а потом и все остальные присоединились. Представляешь, меня подняла на смех вся школа! Я была так зла, что решила подкараулить её и превратить в жабу. Но что-то пошло не так, и вместо этого я сделала её подставкой для зонтов. Моя мама была в ярости! Представляешь, как сложно было всё исправить? Не говоря уже о том, сколько понадобилось колдовского зелья, чтобы Мелани обо всём забыла.

– Погоди секунду! – не верю я своим ушам. – Ты использовала магию в школе?

– Знаю, это ужасно! А каких неприятностей я себе нажила! Как думаешь, почему я прошу тебя так не поступать?

– Если бы это было всего раз! – вдруг вворачивает Елена. – В средней школе всё закончилось гораздо хуже.

– Ты не один раз использовала магию в школе?

– Только не принимай это как руководство к действию, – предупреждает меня мама. – Я бы не стала тебе это рассказывать, если бы не хотела показать, что и я иногда поступаю не совсем правильно. Это случилось на физкультуре, мне тогда было тринадцать. Я как обычно последней пробежала марафон, а Уильям Хедли принялся меня подкалывать…

– Последней? Ты же очень спортивная!

– Бег – совсем не моё. На метле могу хоть весь мир облететь, но с банальной стометровкой вряд ли справлюсь. Можешь представить, какой болью для меня были уроки физкультуры в школе. А этот Уильям Хедли только подливал масла в огонь. Скажу честно, таких задир я больше не встречала. И вот я решила, что с меня хватит, и наложила на него заклинание.

– Что ты сделала?

– Ну, я хотела, чтобы он облысел.

– Что?

– У него были просто невероятные волосы: густые, чёрные как смоль и очень блестящие. Уильям ими гордился и всегда аккуратно укладывал. Вот мне и показалось, что это хороший способ проучить его. Я думала, он поймёт, каково быть неидеальным. – Она вздыхает и закатывает глаза. – Разумеется, у меня ничего не вышло. Я была ужасно рассержена, когда щёлкнула пальцами, а ты сама прекрасно знаешь, насколько это плохая идея. В итоге я лишила волос не только одного Уильяма – облысели все мои одноклассники. Пришлось им всем стирать память! Тогдашний Старший чародей рвал и метал!

– Ничего себе! Я об этом не знала. Спасибо, мам.

– От моих ужасных историй тебе стало лучше?

– Да. Кажется, мне не так… одиноко.

Она берёт меня за руку.

– Морган, ты можешь вообще всё делать неправильно, но я всё равно буду самой гордой мамой на свете.

– Спасибо, мам. Хотела бы я знать, как всё исправить.

– Ты придумаешь, – говорит она и встаёт на ноги. – Оставлю тебя с твоими мыслями. Если буду нужна, то я у себя в кабинете. О, чуть не забыла! Тебе тут почта пришла.

Она протягивает мне конверт, на котором кривым почерком нацарапано моё имя.

Я дожидаюсь, когда мамины шаги стихнут за дверью, и открываю конверт. Ко мне на ладонь падает маленький пузырёк с золотистой жидкостью и записка:

«Если понадобится».

– Оуэн заходил, – замечает Мерлин, заглядывая мне через плечо. – Какой странный этот колдун.

– Мерлин, – тихо произношу я, – теперь я знаю, что делать. Вот только боюсь, тебе это очень не понравится.

– Почему?

– Потому что нас очень надолго посадят под домашний арест.

Я спрыгиваю с кровати и бегу к двери.

– Стой! – в ужасе вопит Мерлин, пытаясь меня догнать. – Что ты…

– Мам! Можешь вернуться? – кричу я с лестницы. – Я должна тебе кое-что рассказать…

Глава 25

– Я знаю! – кричит в телефон уже знакомая мне соседка Феликса. – Знаю, что сказала, будто тут стая летучих мышей! Да, они улетели! Но теперь здесь драконы! Вы срочно должны вернуться!

Мама и Дора обмениваются ошарашенными взглядами. Очевидно, моя ограда, защищающая драконов от лишнего внимания, не смогла обмануть самых настырных жителей этой улицы. Мы втроём прячемся за забором и наблюдаем, как та женщина бегает туда-сюда перед домом Феликса, словно часовой на посту.

– Я не сошла с ума! Поверьте, я спрашивала себя об этом много раз! Но я собственными глазами видела, как они прилетели! А потом здесь за считаные секунды появилась эта ограда. Я могу поклясться, что за ней прячут очень странных чешуйчатых животных, которые дышат огнём. Я их сфотографировала! И скажу вам сразу, фотошоп здесь ни при чём!

Мама в ужасе закрывает лицо руками и качает головой. Дора выглядит совершенно потрясённой.

– Могло быть и хуже, – бормочу я.

– Что может быть хуже? – не верит мама своим ушам.

– Эм… – пытаюсь я придумать ответ. – Драконы могли кого-нибудь съесть?

– И то правда! – радостно кивает Дора. – А они никого не съели. Пока.

– И вообще они довольно милые… для драконов, – вворачиваю я, нервно поглядывая на раздражённое лицо мамы.

– Да, очень милые, – соглашается Дора. – Может, мне их домой забрать?

Один из драконов кашляет и выпускает столб пламени, который едва не поджигает Доре волосы.

– Но если подумать, – продолжает она, ощупывая макушку, – вряд ли им у меня понравится. У нас всего одна комната свободна, все они там не поместятся.

– Не верится, что ты столько времени молчала, Морган, – угрожающе рычит мама. – Нам целой улице память стирать придётся! Знаешь, сколько зелья на это понадобится? Старший чародей будет неделями надо мной смеяться! А когда он смеётся, то плюётся ещё сильнее, чем когда говорит!

– И не стоит вспоминать, что буквально на днях ты отчитала его за того колдуна во Фринтоне, – подливает масла в огонь Дора. – Представляешь, Морган, он решил повеселить пенсионеров из дома престарелых и дал им зелье, замаскированное под чай. Стоило им немного отхлебнуть, как они начинали выделывать невероятные акробатические трюки. Не сказать, что бабули и дедули так уж плохо проводили время… Но это было крайне безответственно с его стороны, – добавляет она серьёзным тоном, наткнувшись на мамин гневный взгляд.

– Что скажет Старший чародей, когда узнает, что моя дочь превратила Эссекс в съёмочную площадку «Игры престолов»? Он никогда мне этого не забудет!

– Зато ограда – очень неплохая идея, – продолжает Дора. – Уверена, многие на этой улице понятия не имеют, что происходит. Отлично придумано, Морган!

– Даже ужасная ведьма вроде меня может справиться с таким простым заклинанием, – тихо произношу я.

Мама поворачивается и как-то странно смотрит на меня.

– Что значит «ужасная ведьма»?

– Да ладно, мама, посмотри, что я натворила, – говорю я, указывая на драконов. – У меня столько лет ушло, чтобы сдать ЭЮВ, но даже теперь я совершаю такие дурацкие ошибки. Наверное, я худшая ведьма в истории.

Мама некоторое время молчит. Кажется, она что-то обдумывает. Вдруг она смотрит прямо мне в глаза и говорит:

– Морган, раз ты всё это устроила, то тебе и исправлять.

– Что?

– Ты меня слышала. Я не стану помогать тебе избавиться от драконов.

– Но я не могу! Я уже пыталась! Ничего не получилось!

– А помнишь, ты сказала, что не сможешь летать на метле? А ещё раньше говорила, что никогда не сдашь ЭЮВ? И всё это оказалось неправдой! Так будет и в этот раз.

– Мама, это же не шутки! – почти кричу я, не понимая, почему она так со мной поступает. – Мне такое не по силам! Здесь справится только очень хорошая ведьма!

– Ты очень хорошая ведьма, Морган Чармли, – медленно произносит мама. Дора согласно кивает. – И есть только одна причина, почему эти драконы ещё здесь. Ты не веришь в себя! Исправь это, и они улетят по первому щелчку твоих пальцев.

– Не думаю, что всё так просто, – упираюсь я.

– Можно хотя бы попытаться, – предлагает Дора. – Давай, покажи драконам, кто тут ведьма.

– Но…

– Ты справишься, – ободряюще произносит мама. – Любая ведьма, которая может создать таких существ, достаточно сильна, чтобы потом их прогнать.

Я судорожно вздыхаю и медленно встаю. Один из драконов замечает, как я выглядываю из-за забора, и с любопытством склоняет голову набок. Я оборачиваюсь на маму, но она только кивает мне, чтобы приободрить.

Почему она решила, что я справлюсь? Неужели всё дело и правда в том, что я боюсь и не верю в свои силы? Если задуматься, каждый раз, когда я пыталась прогнать драконов, мне казалось, что я не смогу.

Оуэн тоже говорил мне, что я могущественная ведьма, когда эти драконы только появились. Но я и ему не поверила. А если он был прав? Вдруг они все правы?

Я смотрю на дракона, который хитро улыбается и готовится выпустить в меня столб пламени, и поднимаю руки. Это не настоящие драконы. Это просто магия. Моя магия.

Я делаю глубокий вдох и щёлкаю пальцами.

Секунду ничего не происходит, а потом внезапно все драконы разом исчезают. Мама с Дорой вскакивают на ноги и бросаются меня обнимать, пока я в недоумении смотрю на пустое дерево.

Тем временем соседка Феликса не замечает происходящего и продолжает ругаться по телефону с журналистами. Мама дожидается удобного момента, щёлкает пальцами, и ограда перед домом исчезает, а выжженные драконами участки газона быстро затягиваются травой.

– Спасибо, вы не пожалеете, – довольным тоном произносит женщина. – До встречи!

Она поворачивается к дереву, и её телефон падает на асфальт. На секунду соседка Феликса замирает, потом трёт глаза и снова смотрит на совершенно нормальную лужайку перед домом.

– Но где же… там была ограда… и… дерево… с драконами… – бормочет она, совершенно сбитая с толку.

– Ну и дела, – шепчет Дора, наблюдая за ней. – Ей срочно нужно зелье. А то она решит, что совершенно слетела с катушек!

– Я попрошу Старшего чародея как можно быстрее его приготовить, – торопливо произносит мама и идёт к парковке. – По крайней мере, теперь Феликс сможет выйти из дома. Молодец, Морган!

Когда мы садимся в машину и собираемся трогаться, рядом с нами тормозит фургон теленовостей. Съёмочная команда с камерами и микрофонами выбирается на улицу.

Я растекаюсь по сиденью, пытаясь стать невидимой.

– Так, осталось ещё одно дело, – говорит мама, поскорее выезжая с парковки. – Знаешь, где живёт твой директор?

– Мы с Мерлином однажды проследили за ним после школы, – отвечаю я и передаю Доре свой телефон, чтобы она вбила в навигатор нужный адрес. – Его дом совсем рядом, будем там через пару минут.

– А что случилось с директором? – спрашивает Дора.

– Сама увидишь.

Мы не успели всё толком объяснить Доре. Она как раз заглянула на чашечку чая, улучив минутку, пока Говард ушёл играть с друзьями в покер, когда мы спешно собирались выходить из дома.

Разумеется, узнав правду о событиях этой четверти, мама пообещала, что посадит меня под домашний арест на все рождественские каникулы. Мерлин страшно обиделся, что ему придётся сидеть со мной взаперти три недели, превратился в муху и весь вечер прячется в кармане моих джинсов.

Как по мне, мы ещё легко отделались!

Пока я рассказывала маме о том, что заперла одноклассника дома, натравив на него стаю драконов, и что директор увольняется из школы из-за неудавшегося танцевального заклинания, я наблюдала, как выражение её лица меняется с заинтересованного на шокированное, потом на разгневанное и очень-очень-очень разгневанное. Тогда мне казалось, что я больше никогда не смогу выйти из дома, так что несколько недель взаперти кажутся очень неплохим вариантом.

В любом случае мне плевать, что думает Мерлин. После такого количества ужасных решений я наконец-то сделала хоть что-то правильно.

Правда, теперь я знаю, что могла и сама исправить все свои ошибки, так что эта жертва выглядит довольно бессмысленной. Но всё равно мне стало гораздо легче!

И вот теперь мы топчемся перед дверью мистера Хопкинса. Мама звонит снова и снова, но он не торопится открывать. После нескольких тягостных минут входная дверь наконец чуть приоткрывается.

– Добрый день, мистер Хопкинс, – начинаю я. – Простите, что беспокоим, но мы хотели узнать, всё ли у вас в порядке.

Дора и мама, стоящие позади, приветливо взмахивают руками.

– О! Ну, это очень мило с вашей стороны.

– Я слышала, что вам нездоровится. Думаю, мы сможем помочь. Можно нам зайти?

– Нет, не думаю, что это хорошая мысль, – отвечает он поспешно.

– Ничего страшного, мистер Хопкинс, – говорит мама, выходя вперёд и ободряюще ему улыбаясь. – Я уже встречалась с вашей болезнью.

– Правда? Но все доктора говорят… – Он замолкает, не в силах подавить всхлип. – Я постоянно танцую сальсу! Просто не могу остановиться! Доктора в шоке! Они хотят собрать консилиум! По их словам, это единственный случай в мире!

Дора закрывает лицо руками, чтобы мистер Хопкинс не заметил, как она смеётся.

– Постоянно танцует сальсу? – шепчет она мне. – Как тебе такое в голову пришло?

– Морган, я должен извиниться, – говорит мистер Хопкинс, слишком занятый своими переживаниями, чтобы обратить внимание на слова Доры. – Я был несправедлив к тебе! Я злился, что ты узнала о моей страсти к сальсе, и боялся, что это навредит моему авторитету в школе. Но теперь это всё не важно. Мне жаль отказываться от должности, но как работать, если я всё время танцую? Кажется, мне придётся скоро делать пересадку тазобедренного сустава… – Тут Дора громко хрюкает, так что мистер Хопкинс мрачнеет ещё сильнее и собирается закрыть дверь. – В любом случае спасибо, что заглянули. Желаю удачи.

– Погодите! – останавливает его мама. – Я же сказала, что уже встречала такую болезнь. От неё есть лекарство!

– Правда? – Он открывает дверь чуть шире, так что нам видно, как его ноги выделывают разные кренделя совершенно независимо от остального тела. – Какое?

– Вам нужно выпить вот это, – говорит Дора, протягивая ему бутылку с водой, которая стояла у нас в машине.

Он берёт её и внимательно осматривает. Я вдруг понимаю, что это совсем не убедительно. Нужно было хотя бы снять этикетку.

– Это вода, – говорит он, принюхиваясь.

– Совершенно верно. Но эту воду собрали в горном источнике, который находится очень-очень далеко, в одном богом забытом местечке, – произносит Дора мистическим тоном. – Верно, Морган?

– Да, точно. Эта гора называется… Эм… Большая… далёкая… гора.

Мама закатывает глаза. Дора вздыхает. Мистер Хопкинс, кажется, совершенно сбит с толку.

– Большая далёкая гора? – повторяет он, изучая бутылку.

Простите, но не так и просто быстро придумать что-то более правдоподобное!

– Не самое оригинальное название, – говорю я с нервным смешком.

– У этой воды очень редкие целебные свойства, – шепчет мама с таким видом, будто выдаёт ему страшный секрет. – Поверьте! Просто выпейте немного и сами увидите.

– Ну, хуже уже не будет, – вздыхает он и подносит бутылку к губам.

Когда он запрокидывает голову назад, чтобы сделать глоток, мама кивает мне, и я щёлкаю пальцами. Он закручивает крышку на бутылке и замирает, потом смотрит на свои ноги и широко улыбается. Я вздыхаю с облегчением. Сработало!

– Мои ноги! Они… больше не танцуют!

Мистер Хопкинс распахивает дверь, и мы наконец-то видим его целиком, хотя лучше бы он этого не делал. Очевидно, он не ожидал гостей этим вечером, потому что вышел к нам в хлопковой пижаме, покрытой рисунками плюшевых медведей с большими красными бантами на шеях.

Мне никогда этого не забыть!

– Я исцелён! – радостно кричит мистер Хопкинс и берёт нас всех в охапку, крепко обнимая. – Я больше не танцую! Спасибо!

Мама облегчённо смеётся и начинает убеждать его, что никому во всём мире нельзя рассказывать о целебной воде с Большой далёкой горы. Она незаметно бросает на меня недовольный взгляд, когда произносит это дурацкое название.

– Мы с нетерпением ждём, что вы завтра же объявите о своём возвращении на должность директора, – заканчивает она.

– Ох, конечно, – заверяет её мистер Хопкинс и лучезарно мне улыбается. – Увидимся утром на общем собрании, Морган! И желаю удачи в шоу талантов.

– Ах да, он же завтра! Вот здорово! – радуется Дора. – Как думаешь, Морган, твоя команда хорошо выступит?

– Я в этом не сомневаюсь, – уверенно отвечаю я.

Когда мы идём к машине, я опускаю руку в карман пальто и проверяю, на месте ли бутылочка с зельем Оуэна.

– Не может быть!

Челюсть Люси буквально падает на пол. Карэн ахает и драматично заламывает руки. Зоуи выглядит так, будто сейчас упадёт в обморок. Айрис молчит и с интересом меня разглядывает.

– Как это ты не можешь танцевать?! – кричит Люси. – Надевай костюм прямо сейчас! Мы на сцену выходим!

– Вам придётся выступить без меня, – спокойно отвечаю я. – Как я уже сказала, я не могу танцевать.

– Но мы же тебя видели! – кричит Карэн. – Ты прекрасно танцуешь!

– Без тебя нам не победить! – вторит ей Зоуи.

– Нет, это не так. Послушайте, – я делаю глубокий вдох, – я была нечестна с вами, но теперь скажу всё как есть. Вы упорно тренировались, чтобы показать сегодня невероятный номер. Айрис, ты легко исполнишь мою партию, я уверена.

– Поверить не могу, что ты так с нами поступаешь, – шипит на меня Люси. – Я думала, ты крутая, Морган! Но ты обычная неудачница!

Она резко поворачивается и выходит за дверь, которая ведёт за кулисы, Зоуи и Карэн понуро семенят следом. Айрис дожидается, когда они уйдут и спрашивает:

– Ты точно решила?

– Да. Прости, что подвожу вас в последнюю минуту, но правда в том, что без меня вы выступите лучше. И не переживай, я всю ночь работала над освещением и уже обсудила его с нашим техником. Кроме того, я поговорила с миссис Фернли и убедилась, что она зачтёт нам общую работу, даже если я не выйду на сцену, так что не стоит бояться дисквалификации.

Айрис кивает, не зная, что тут можно сказать.

– Знаешь, тебе уже пора на сцену, а мне в будку осветителей. Удачи!

– Морган, – быстро произносит она, не давая мне уйти, – спасибо. За освещение. И не обижайся на Люси. Она это несерьёзно.

– Ничего, я заслужила. И тем более, – пожимаю я плечами, направляясь к двери, – если она ещё раз что-то такое скажет, я могу посадить ей в сумку дружелюбного тарантула.

Глава 26

Мама заставила меня пойти на дискотеку.

Она говорила, что я просто боюсь, но это совсем не так. Всё дело в том, что мне нужно готовиться к контрольной по физике, ведь теперь я не использую магию в школе, так что снова сильно отстаю по всем предметам.

Ладно, если честно, я всё-таки немного боюсь.

Должна признать, нашим учителям удалось здорово украсить спортивный зал шариками, баннерами и разноцветной мишурой. Под потолком крутится диско-шар, пуская вокруг множество ярких отблесков, да и музыка очень даже ничего, учитывая, что за диджейским пультом стоит мисс Кэмпбелл.

Я некоторое время жмусь в углу, привыкая к обстановке, а потом иду к столу с напитками, беру стаканчик с розовым лимонадом и медленно его цежу, размышляя, сколько времени мне нужно тут пробыть, чтобы мама согласилась забрать меня домой. Не нужно было мне приходить.

Никто из одноклассников со мной не разговаривает.

История того, как я подвела всю команду, бросив самых популярных девочек в классе в самый ответственный момент, распространилась в рекордные сроки. Я ловлю бессчётное количество злобных взглядов и, даже прячась в тени возле стола с напитками, за которым присматривают учителя, не могу забыть о том, что превратила себя в школьного изгоя.

– Вы слышали о Морган Чармли? – спрашивает одна из учительниц другую, не заметив, что я стою совсем рядом. – Она просто отказалась выступать. И это после того, как всю четверть задавалась.

Вторая учительница цокает языком, и я отхожу подальше. Я достаю телефон и начинаю писать сообщение маме. Она должна понять, что прийти сюда было ужасной ошибкой.

Занятая телефоном, я не смотрю по сторонам и тут же в кого-то врезаюсь.

– Айрис! Извини!

– Привет, Морган! – Она широко мне улыбается. – Прости, я тебя не заметила. Хорошо, что ты пришла.

– Да, но мне уже пора. Увидимся потом.

– Стой, почему ты уходишь? – Она недоумённо хмурится. – Всё только начинается, скоро нас будут поздравлять.

– Ох, точно, – я слабо ей улыбаюсь. – Я очень рада, что вы победили в шоу талантов. Вы это заслужили.

– Мы все это заслужили, – поправляет она. – Мы же вместе готовились. Благодаря свету наше выступление выглядело ещё лучше. Вышло очень круто. – Она чуть молчит. – Мне жаль, если остальные злятся на тебя. Я пыталась убедить их, что ты не виновата. Ведь мы благодаря тебе выиграли…

– Нет, это не так.

– Морган, только благодаря тебе я смогла так продвинуться в танцах, – говорит она серьёзным тоном. – Я была готова сдаться, думала, что никогда не смогу танцевать так же хорошо, как и ты, но ты мне не дала, помнишь? Так что, когда я говорю, что это наша общая победа, я это серьёзно.

– Ого. – Я тепло ей улыбаюсь. – Спасибо, Айрис.

Вдруг она замечает кого-то за моей спиной, и её лицо озаряется. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, кто там.

– Феликс! – кричит она, бросаясь ему на шею. – Ты вернулся!

– Привет, Айрис, – со смехом отвечает он, едва устояв на ногах. – Видел ваш танец. Ты была невероятна! Вы заслужили победу.

– Уверена, твоя команда нас обошла бы, если б ты участвовал. Трюки с йо-йо на самом деле очень крутые. Как ты себя чувствуешь?

– Намного лучше, спасибо. У меня был кошмарный грипп, – говорит он, потирая лоб. – Я почти не помню этих двух недель. Всё как в тумане.

– Ого, просто кошмар!

– И болезнь была заразная. Вся моя семья переболела и некоторые из соседей. К счастью, теперь всем лучше.

Он замечает, что я неловко стою позади Айрис и с деланым интересом изучаю стену.

– А ты разве с Айрис не в одной группе? – спрашивает он, хмуро глядя на меня. – Слышал, ты в последний момент отказалась.

– О, привет, Феликс! – отвечаю я, как будто только заметила его. – Рада, что ты снова с нами.

– Морган помогла нам со светом, – быстро говорит Айрис. – Мы бы не выиграли без неё. Другая группа, которая тоже готовила танец, выступала без световых эффектов. Мы на их фоне выглядели очень профессионально.

Феликс фыркает:

– Ты так плохо танцуешь, что тебя запихнули в будку осветителей? Вот умора!

Мои пальцы так и чешутся, чтобы щёлкнуть, но я сжимаю их в кулак и натягиваю улыбку.

– Хорошей вам дискотеки, – говорю я. – Ещё увидимся, ребята.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, и слышу, как Феликс бормочет «чудила», а потом Айрис бьёт его по руке и просит заткнуться. По моему лицу расползается улыбка. Кажется, следующая четверть пройдёт не так и плохо. По крайней мере, я могу быть уверена, что наша с Айрис дружба – не вымысел.

А теперь мне нужно спасти ещё одни отношения.

Я вижу, что Оуэн стоит рядом с Дженни и другими ребятами из их команды, и неуверенно машу ему рукой. К моему облегчению, он улыбается, заметив меня. Я вдруг густо краснею, когда он подходит.

– Привет, – говорит Оуэн.

– Привет. Можем с тобой отойти на минутку? Хочу поговорить с глазу на глаз.

Он кивает, и мы выходим на улицу, садясь на холодные каменные ступеньки перед школой. Убедившись, что никого нет поблизости, я залезаю в карман и протягиваю ему нетронутую бутылочку с зельем.

– Значит, в итоге оно тебе не понадобилось?

– Точно. Я поняла, что ты был прав, и успела поступить правильно. – Я тяжело вздыхаю. – Разумеется, это не мешает всем меня ненавидеть.

Он смеётся, убирая зелье в куртку.

– По крайне мере, у тебя есть Мерлин.

– Он сейчас со мной не разговаривает.

– Звучит умиротворяюще.

– Так и есть.

Мерлин в образе блохи выскакивает из моего кармана и на лету превращается в разгневанного леопарда. Его ярко-жёлтые глаза сужаются в щёлки, когда он поворачивается к Оуэну. Он угрожающе рычит, слюна капает с острых клыков.

– Он злится, что я решила последовать твоему совету, а не его, – объясняю я, пока Мерлин демонстрирует нам свои когти. – Мы собирались посмотреть в кино новый ужастик про ведьм, которые завоёвывают мир при помощи армии зомби, но теперь мама нас не пустит.

– Прости, Мерлин, – говорит Оуэн. – Зато я смогу посмотреть его и расскажу тебе концовку.

Мерлин снова рычит, делая вид, что собирается броситься на него.

– Эй, Мерлин, сбавь-ка обороты, – прошу я, оглядываясь по сторонам. – Можешь стать животным, которое водится в нашей местности? А то кто-нибудь тебя заметит.

Он превращается в кобру и обвивается вокруг моей ноги, всё ещё угрожающе поглядывая на Оуэна.

– Отлично, спасибо, – бормочу я.

– Мне кажется, ты всё сделала правильно, – говорит Оуэн, не обращая внимания на Мерлина.

– Я тоже. Но спасибо за зелье. Это было очень круто.

– Без проблем, – говорит он, хитро улыбаясь. – Надеюсь, ты больше не думаешь, что колдуны всё портят.

– Не стоило мне говорить тебе гадости про колдунов, – тихо произношу я. – Я просто злилась. На самом деле я так не считаю.

– Знаю. Я не обижаюсь, честно.

– Если тебе интересно, то мама заставила меня саму просить Старшего чародея сварить зелье, чтобы стереть память Феликсу и его соседям. Он смеялся мне в лицо минут десять. Всю заплевал.

– С колдунами шутки плохи, – со смехом отвечает Оуэн. – Что скажет твоя мама, если узнает, что ты подружилась с одним из них?

– Даже не знаю. А что твоя мама скажет, если узнает, что ты подружился с ведьмой?

Мы оба молчим. Внезапно вокруг становится очень холодно и неуютно.

Я пытаюсь представить мамину реакцию. Она точно накричала бы на меня и потребовала от меня обещания, что я больше никогда не заговорю с Оуэном, а потом накричала бы ещё несколько раз и забрала из школы навсегда.

Я нарушаю самое важное правило, какое только есть в ведьмовском сообществе. Мама бы этого мне ни за что не простила. Но от одной мысли, что нам с Оуэном нельзя будет видеться, мне становится грустно. Очень грустно.

– Никто из магических не должен узнать, что мы дружим, – тихо произносит Оуэн. – Никогда.

– Точно, – киваю я. – Это очень опасно, верно? Нам дружить.

– Да, опасно. – Он немного молчит, а потом говорит уверенно: – Но я готов рискнуть, если ты готова.

– Я тоже готова.

– Пора возвращаться. Тут холодно. – Оуэн встаёт. – Так ты и дальше собираешься колдовать в школе?

– Не собираюсь, – твёрдо отвечаю я, тоже поднимаясь на ноги. – Не хочу снова попасть в переделку.

Оуэн внимательно смотрит на меня и широко улыбается.

– Что? – удивляюсь я. – Что это за взгляд?

– Ничего, просто… – Он немного молчит, но потом продолжает: – Кажется, ты буквально притягиваешь неприятности. Наверное, дело в том, что ты ведьма. Тут уж ничего не поделаешь.

– Эй! Ведьмы не всегда попадают в неприятности, – протестую я, хотя сама в это не верю. – Я просто несколько раз поступила неосмотрительно, вот и всё.

Оуэн смеётся и примирительно поднимает руки:

– Не нужно передо мной оправдываться, Морган. Если бы я не контролировал свои заклинания, то тоже не стал бы рисковать и использовать их в школе.

– Я прекрасно контролирую свои заклинания! Просто в следующей четверти найду им применение получше. Например, такое.

Я щёлкаю пальцами, и внезапно Оуэн оказывается одетым в клоунский костюм с красным носом и ярко-рыжим париком.

– Очень смешно, – скептически произносит он. – Ничего лучше придумать не смогла?

Я снова щёлкаю пальцами – он превращается в гигантскую брокколи. Ещё щелчок – и на нём фантастический наряд в стиле диско, состоящий из золотого комбинезона и фиолетовых ботинок на высоченной платформе. Через секунду он превращается в невероятных размеров курицу.

– Я тебе за это отплачу, – бормочет он, когда я очередным щелчком превращаю его в картофелину. – Вот доберусь до своего котла…

– О, до котла! Сейчас описаюсь от страха! Просто признай, что ведьмы лучше колдунов, и я прекращу.

– Никогда.

– Тогда ты сам виноват.

Я чуть не задыхаюсь от смеха, ведь теперь он стоит в сверкающем костюме единорога.

– Ты самая гадкая ведьма, что я встречал.

– Скорее лучшая ведьма, что ты встречал.

Когда на Оуэне оказывается костюм муравьеда, даже он не может удержаться от смеха.

Вдруг позади кто-то громко вскрикивает. Мы резко оборачиваемся и видим Айрис, стоящую в дверях школы, её глаза раскрыты так широко, что напоминают блюдца.

– Айрис! – ахаю я. – Ты давно там стоишь?

– М-морган, – бормочет она, неотрывно глядя на кобру, извивающуюся у моих ног, – ты… только что сказала, что ты ведьма?

Едва договорив, она падает в обморок. Я успеваю подхватить Айрис за секунду до того, как она ударилась бы головой о каменные ступеньки. Оуэн, так и оставшийся в ростовой кукле муравьеда, бросается ко мне и помогает аккуратно уложить её на пол. Мы в ужасе смотрим друг на друга.

Мерлин превращается в чёрного кота и весело виляет хвостом.

– Вот же умора, нарочно не придумаешь! – Его зелёные глаза мерцают в сумерках. – Кто тут хотел не попадать больше в переделки?

Благодарности

Огромное спасибо Лорен, Эйшар, Аиме, Питеру, Гарриет, Кейт и остальной невероятно талантливой команде «Scholastic». Только благодаря вам эта книга состоялась, мне очень повезло работать вместе с вами. Спасибо, что поверили в Морган и дали шанс её истории.

Как всегда, спасибо моему агенту и настоящей подруге Лорен. Ты абсолютное вдохновение! Спасибо, что сказала «да», когда я позвонила и спросила, стоит ли мне написать историю про озорную юную ведьму и её саркастичного фамильяра.

Спасибо моей чудесной семье и друзьям, я знаю, что вы мои главные фанаты. Без вас я бы не справилась. Отдельная благодарность моей собаке Боно за то, что она всегда на моей стороне.

И огромное спасибо моим замечательным читателям. Я очень рада, что вы познакомились с Морган и разделили с ней её приключения. Я бесконечно благодарна за вашу поддержку, именно вы подарили мне настоящую магию! О, и я знаю, что это сложно, но постарайтесь никого не превращать в жаб. Хотя бы пока.

Кейти Бирчалл – автор гомерически смешных романов «Светская львица: ботаник-суперзвезда», «Светская львица: команда мечты», «Светская львица: не говорите подружке невесты!», серии «Отель Рояль», книг «Секреты юной наследницы» и «Драма юной наследницы». Также Кейти работает журналистом и написала нон-фикшен книгу «Как быть принцессой: правдивые сказки современных героинь».

Кейти выиграла награду театрального фестиваля «24/7» в номинации «Самый многообещающий юмористический писатель» с очень серьёзной пьесой про обезьяну-ниндзя на званом ужине.

Когда она не занята написанием книг, то читает биографии и романы Джейн Остин, мечтает стать эльфом из «Властелина колец» или бегает по парку вслед за своей собакой Боно, которая охотится на своих заклятых врагов – белок.

Content

Кейти Бирчалл
Не шутите с ведьмой!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Благодарности