Кейти Бирчалл

Не оставляйте ведьму после уроков!

Katy Birchall

Spells and secrets

Text © Katy Birchall, 2020

© Курочкина Т.И., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Посвящается Сэму, Люку, Томасу, Лили и Теду

Глава 1

– Вы верите в ведьм?

Этот вопрос заставляет меня буквально подпрыгнуть от неожиданности. Неловко дёрнувшись, я роняю стакан и с ног до головы обливаюсь лимонадом.

– Что? Ведьмы? Ну нет! – громко отвечаю я Карэн, моей однокласснице, которая и задала этот вопрос. – Что за глупости? Полная ерунда! Ну правда, ведьмы? – Я активно жестикулирую, обдавая лимонадными брызгами девочек, стоящих рядом. – Как тебе в голову такое пришло? Безумие! – Я запрокидываю голову и громко хохочу, чтобы ещё сильнее подчеркнуть свою точку зрения, а потом добавляю: – Не бывает никаких ведьм. Всем это известно. Так что, нет, я не верю в ведьм.

Повисает тишина. Карэн глядит на меня со смесью презрения и недоумения.

– Спасибо за мнение, Морган, – говорит наконец она с усмешкой, – но я не тебя спрашивала.

– О…

Зоуи и Люси, которые до этого молча наблюдали за происходящим, не выдерживают и начинают хихикать. Мои щёки полыхают. Вот я идиотка! Карэн даже не смотрела в мою сторону, когда задавала вопрос. Если задуматься, то я не уверена, что она вообще знала, что я стою рядом.

– Прости, – тихо бормочу я, глядя в пол.

– А почему ты спрашиваешь про ведьм? – игнорируя мои неловкие извинения, уточняет Зоуи и грациозно откидывает волосы.

– Айрис всё говорит про них, – беззаботно отвечает Карэн, пока я делаю вид, что всецело поглощена остатками лимонада в моём стаканчике. – Думает, она встречалась с ведьмой.

Лимонад попадает не в то горло, я начинаю громко отплёвываться и кашлять.

– Фу! – кричит Люси, отскакивая в сторону. – Гадость!

– Прости, – повторяю я, глаза наполняются слезами, так как лимонад попал в нос. – Что ты сказала про Айрис? Она ведьму встретила? Это же невозможно!

– Ну, ей так кажется, – неохотно объясняет Карэн, явно надеясь, что так я поскорее от них отстану. – Ей уже несколько недель снится сон, в котором она видит колдующую ведьму. Причём каждый раз всё повторяется в точности и с такими деталями, что уже и я начинаю думать, что Айрис встретила ведьму, – на этих словах её глаза чуть расширяются от волнения, – и та стёрла ей память, но сделала это как-то неправильно. Поэтому теперь Айрис снится то, что она действительно видела. Такое постоянно показывают в фильмах.

– Да ладно! – со смехом закатывает глаза Зоуи. – Такого не бывает.

– Ну конечно! – горячо соглашаюсь я с ней. – Это глупость, Карэн!

Карэн бросает на меня хмурый взгляд, который я принимаю за сигнал, что со мной разговор у них окончен. Я сбивчиво бормочу что-то о том, что мне нужно налить себе ещё лимонада, и пробираюсь сквозь забитую весело болтающими и смеющимися людьми кухню, потом спускаюсь по лестнице в гостиную, где тоже не протолкнуться, наконец нахожу пустую комнату, забегаю туда и захлопываю за собой дверь. Сердце бешено колотится, я сажусь на пол, прислонившись спиной к двери, и пытаюсь унять дрожь во всём теле.

Карэн говорит не глупости. Совсем не глупости. На самом деле она права.

Я точно знаю, что Айрис встречала ведьму. Я знаю, что Айрис застала эту ведьму за колдовством. Я знаю, что ведьма стёрла Айрис память при помощи зелья, которое сварил неопытный колдун.

Я всё это знаю.

Потому что я и есть та самая ведьма.

Не нужно было мне приходить на эту вечеринку. Это всё мама виновата. Именно она настояла, чтобы я пришла. Когда Айрис, самая популярная девочка в классе, за день до Рождества прислала мне сообщение с приглашением на празднование Нового года у себя дома, я решила, что это вышло случайно, и даже написала ей, что она ошиблась номером. В ответ пришло несколько смеющихся смайликов, а потом сообщение, что никакой ошибки тут нет и она действительно хочет, чтобы я пришла к ней в гости, если у меня нет других планов.

– Это прекрасно! – воскликнула мама, когда узнала, что меня позвали на вечеринку. – Видишь? Я же говорила, что события прошлой четверти скоро забудутся. Они не могут вечно злиться. Всё отлично, ты начнёшь новое полугодие с чистого листа.

– Мама, ты очень ошибаешься, – упрямо ответила я. – Ни на какую вечеринку я не пойду. Я под домашним арестом, помнишь? Ты наказала меня на все рождественские каникулы.

– Ну а теперь я тебя отпускаю, – совсем не собиралась она так просто сдаваться. – Почему ты не хочешь пойти? Всё же не так плохо!

Да, мама, всё не так плохо. Всё просто ужасно. На самом деле хуже просто не бывает!

Когда этим летом я сдала Экзамен Юных Ведьм, сокращённо ЭЮВ, тем самым доказав, что контролирую свои магические способности и могу ходить в обычную школу, не рискуя выдать, что ведьмы всё ещё существуют, я была в полном восторге. До этого я много лет училась на дому – со мной занималась мамина подруга, и тоже ведьма, по имени Дора, – так что мне не терпелось пойти в школу, ведь это был мой шанс наконец-то завести друзей. Большинство ведьм сдают ЭЮВ в пятилетнем возрасте. Мне это так просто не далось, так что к тринадцати годам у меня так и не появилось ни одного друга или хотя бы приятеля. Ни одного. Каждый год мой день рождения со мной праздновали мама, Дора и её муж Говард. При этом Говард не знает, что женат на ведьме, так что нам нельзя было делать ничего волшебного. Мы просто сидели за столом в праздничных колпачках, ели торт и играли в шарады. В один кошмарный год мама решила всё поменять, и мы поехали кататься на роликовых коньках.

Я врезалась в мусорный бак и сломала зуб.

Не хочется об этом вспоминать.

В любом случае мне не терпелось пойти в школу и оказаться среди ровесников. И поэтому ещё до начала учёбы я без раздумий дала маме слово, что ни за что не буду пользоваться магией в школе. Потому что, как она сказала, если кто-то из моих одноклассников узнает, что рядом с ними живут ведьмы, то жди беды и всё такое. И я честно собиралась придерживаться своего обещания. Поверьте, вы бы не захотели ссориться с моей мамой. Она, и это мягко сказано, устрашающая. Она не просто невероятно умная и очень властная бизнес-леди, глава рекламного агентства, но ещё и Верховная ведунья, то есть главная среди ведьм нашего ковена, самая молодая из всех, когда-либо занимавших этот пост. Так что я не собиралась её расстраивать. Я была решительно настроена придерживаться правил, вписаться в школьную жизнь, завести орду друзей и вести себя как совершенно обычная школьница.

К сожалению, всё сразу пошло наперекосяк. У меня совсем не было опыта в общении с ровесниками, так что через несколько недель после начала первой четверти я поняла, что мне просто необходимо наложить парочку совсем безобидных чар, если я всё-таки хочу хоть с кем-то подружиться.

Но некоторые мои заклинания сработали не совсем так, как я рассчитывала. Например, я заставила нашего директора танцевать сальсу с утра до вечера, что бы он ни делал и куда бы ни пошёл. А целая стая летучих мышей, которую я наслала на моего одноклассника Феликса, отнеслась к заданию уж слишком серьёзно, поэтому ему вместе со всей семьёй пришлось пару недель прятаться дома. Всё стало даже хуже, когда я попыталась избавиться от мышей и случайно превратила их в небольших огнедышащих дракончиков.

Да. Дело было плохо.

Но даже драконы оказались не самой большой бедой. Худшим было решение магическим образом научиться танцевать, чтобы впечатлить мою команду при отборе номеров для школьного шоу талантов. Зоуи, Карэн, Люси и Айрис посчитали меня чуть ли не профессиональной танцовщицей, и мы даже немного сдружились, ведь они были уверены, что благодаря мне выиграют конкурс. А потом, в самую последнюю минуту, я отказалась выступать, так что им пришлось выходить на сцену меньшим составом и, что самое ужасное, без дополнительных репетиций. Неудивительно, что теперь они меня терпеть не могут.

На самом деле я могла не отказываться от участия в шоу талантов и сохранить свою популярность среди одноклассников. Несмотря на то что моя магия начинала ослабевать – любые чары со временем рассеиваются, – у меня было секретное оружие: танцевальное зелье, сваренное колдуном. Но как раз этот глупый колдун и заставил меня «поступить правильно», настояв на том, что при помощи магии я обманываю себя и всех вокруг.

Ох, колдуны хуже всех.

Как мне удалось встретить единственного в мире порядочного колдуна? И мало этого, он и от меня ждёт того же. От этого всё стало таким запутанным, а моя жизнь превратилась в сущий кошмар.

Ведьмы и колдуны – заклятые враги. Мы враждуем на протяжении многих веков. Так устроен мир. Ведьмы творят невероятную магию одним щелчком пальцев. Что очень круто! А вот колдуны только и могут, что варить свои дурацкие магические зелья в гадких вонючих котлах. Что, разумеется, совсем не круто.

Ведьмы ненавидят колдунов. Колдуны ненавидят ведьм. Вот и всё. Никаких вопросов. Предельная ясность.

И как же меня угораздило подружиться с одним из них?

Я считаю, во всём виноват Оуэн Блейз, тот самый колдун. Не моя вина, что он ходит в ту же самую школу и даже в тот же самый класс. Также не моя вина, что мы узнали правду друг о друге. Если мы хотим тыкать пальцами, то я бы попросила тыкнуть в него. Он мог не лезть в мои дела и позволить мне и дальше устраивать в школе магический хаос, но нет, ему понадобилось вмешаться, оказаться очень хорошим и помочь мне.

Мне очень хочется разозлиться на него, но ничего не выходит.

– Иди на вечеринку, Морган, всё будет хорошо, – сказала мама с протяжным вздохом после того, как я перечислила все причины, по которым мне не стоит показываться на этой вечеринке. Кроме той части, которая касалась Оуэна.

Мама не должна узнать, что я дружу с Оуэном Блейзом. Никогда. Она меня убьёт.

Достаточно того, что мне приходится мириться с непрекращающимися упрёками насчёт нашего общения от моего фамильяра Мерлина. У каждой ведьмы есть фамильяр – дух-хранитель, способный превращаться в разных животных, который всегда рядом, как своеобразный напарник, помогающий и поддерживающий на жизненном пути.

Да, идея, конечно, замечательная, вот только у всех остальных ведьм очень добрые и понимающие фамильяры, а мне достался ворчун Мерлин, который большую часть времени буквально сочится сарказмом и недоволен всем вокруг.

– Все будут пялиться на меня и шептаться за спиной. Они меня ненавидят! – в отчаянии закричала я, надеясь, что мама послушает и не заставит меня идти на вечеринку, а Мерлин превратился в летучую мышь и вцепился когтями в волосы на моей макушке. – Ай, Мерлин! Отстань!

Я замахала на него руками, но он уже улетел, а я больно стукнула саму себя по голове.

Мерлин скорчился от смеха, заработав гневный взгляд Елены, фамильяра мамы, которая сидела у её ног в образе элегантной бенгальской кошки. Предупреждение не возымело действия, и через несколько секунд он уже снова спикировал мне на голову.

– Морган Чармли, – вздохнула мама и ободряюще положила руки мне на плечи, – твои одноклассники тебя не ненавидят.

– Они считают меня ужасным человеком, ведь я бросила Айрис и остальных девочек прямо перед выступлением.

– Докажи, что они неправы. Покажи им, что ты не ужасный человек, и хорошо проведи время на вечеринке. Рано или поздно тебе придётся с ними встретиться. Вы дружили всю прошлую четверть. Пройдёт немного времени, и они снова тебя примут.

– Они дружили со мной, так как я обманом заставила их считать себя классной.

– Они дружили с тобой из-за того, какая ты, – сказала мама, глядя мне в глаза с широкой улыбкой. – Магия тут ни при чём.

Разумеется, мама ошибалась, но это был такой приятный момент, что мне не хотелось портить его дальнейшими спорами.

И вот я на вечеринке, пытаюсь доказать, что я не ужасный человек. Пока мне удалось только вылить лимонад на девочек, с которыми я должна была наладить отношения, а потом закрыться в пустой комнате, так что успехи мои невелики.

Мерлин, который в образе муравья прятался у меня под воротником, превращается в тарантула и ползёт по рукаву, чтобы усесться мне на ладонь.

Наконец он укоряюще глядит на меня и закатывает все свои восемь глаз.

– Знаю, знаю, – вздыхаю я. – Можешь ничего не говорить. Это плохая затея, и мне надо вернуться домой, пока я не опозорилась ещё сильнее.

– Морган? – вдруг доносится из глубины комнаты.

Я вскрикиваю от удивления, Мерлин исчезает, тут же превратившись в муху.

Из-за спинки дивана высовывается голова.

– Айрис! – восклицаю я, держась рукой за сердце. – А ты здесь откуда?

Она выпрямляет спину и вяло мне улыбается.

– Привет, Морган.

– У меня чуть сердечный приступ не случился! Я думала, здесь никого нет!

– Вот странно, – говорит она, складывая руки на груди и недоверчиво приподнимая брови, – ведь я могу поклясться, что ты только что говорила с пауком.

Глава 2

Айрис встаёт с дивана и идёт ко мне.

– Говорила с пауком? Что за глупость? – смеюсь я. – Наверное, свет как-то странно падал.

– Но ты с кем-то говорила, и мне показалось, что я видела…

Она молчит, сосредоточенно хмуря лоб. Хоть мы и учимся в одном классе, меня всегда поражало, насколько более зрелой выглядит Айрис в сравнении со мной. На ней серебристый топ, чёрные обтягивающие джинсы и сапоги на каблуках. Её длинные тёмные волосы с одной стороны аккуратно заколоты, а с другой плавными волнами падают на плечо. Едва заметный макияж и ярко-красная помада идеально дополняют её утончённый праздничный образ.

На мне же свободный джемпер, джинсы и потасканные кроссовки. Прямо перед выходом из дома Мерлин превратился в скунса, уселся на стол, оглядел меня с ног до головы и спросил:

– Значит, мы всё-таки не идём на вечеринку?

– Нет, идём. Выходим прямо сейчас.

– О! Ясно. Ты вот так туда собираешься?

– Да.

– Вот в этой одежде?

– Да.

– В том, во что ты сейчас одета?

– Да.

– В этом наряде?

– А что с ним не так?

– Ничего.

– Хорошо.

– Если ты не против выглядеть так, как будто давно плюнула на гигиену.

– Я нормально выгляжу.

– Конечно.

– Это кэжуал-шик.

– Духи добавим? – Он повернулся ко мне спиной и поднял хвост. – Думаю, они замечательно подойдут к твоему образу.

Вот с таким отношением мне приходится мириться каждый день. Обычно фамильяры поддерживают своих ведьм, как бы они ни выглядели. Недавно я слышала, как Елена сказала маме, что она самая красивая ведьма во всём мире.

А Мерлин как-то сообщил мне, что я похожа на пришельца.

– Дело в форме твоей головы, – размышлял он вслух. – И ещё что-то в твоём лице.

И хотя с формой головы я ничего поделать не могу, стоя перед изумительно выглядящей Айрис, я сожалею, что не приложила больше усилий, собираясь выйти из дома. Я специально решила не надевать ничего праздничного, чтобы мама поняла, что я совсем не рада этой вечеринке и иду туда только потому, что она буквально выгоняет меня из дома.

– И с чего я решила, что ты с пауком говоришь? – наконец задумчиво произносит Айрис, всё ещё погружённая в свои мысли.

– Может, тебе так показалось из-за того, что произошло в первый учебный день, – предполагаю я с нервным смешком. – Помнишь? Когда я случайно принесла тарантула в школу?

Я морщусь, вспоминая о том случае. В первый день четверти Мерлин был крайне возбуждён и решил показать себя во всей красе, превратившись в огромного тарантула прямо в школьном коридоре. Я всё ещё считаю, что именно из-за этого и начались все мои неприятности. Может, если бы одноклассники не считали меня сумасшедшей, которая разводит опасных пауков и носит их с собой в сумке, они бы относились ко мне с чуть большим пониманием.

– Клянусь, я не брала паука, – вворачиваю я с непринуждённым смехом. – Ни за что не принесла бы его на твою вечеринку. Он дома в террариуме.

Из-под моего рукава доносится тоненький голос:

– Правда? Ахахаха!

Пусть только посмеет!

– Конечно, прости, – отвечает Айрис со слабой улыбкой. – Наверное, мне показалось.

– К тому же я действительно говорила, только сама с собой. Я часто так делаю.

– Я тоже, – кивает она и снова хмурится.

– Прости, что помешала, – произношу я, указывая на диван. – У тебя всё хорошо?

– Да, я в порядке. Просто хотела немного отдохнуть, в доме так шумно. Мне в последнее время снятся очень странные сны, так что я не очень высыпаюсь и… – Она осекается, быстро берёт себя в руки и улыбается. – Прости, не хотела тебя грузить. Странно, что я прячусь от гостей на собственной вечеринке.

– Мне это странным не кажется, – пожимаю я плечами. – Я тоже хотела здесь спрятаться. Только что случайно вылила лимонад на Карэн, Люси и Зоуи.

– А! – Она пытается не рассмеяться. – Уверена, они в восторге.

– Я думала, ненавидеть меня сильнее просто невозможно.

Мы улыбаемся друг другу. Все в школе злятся, что я подвела Айрис, но вот она сама, к моему невероятному удивлению, на меня совсем не сердита. Более того, она считает, что я сделала ей одолжение, ведь без меня именно Айрис стала звездой шоу талантов и заработала победу своей команде. Не хочется торопить события, но мне правда кажется, что мы немного подружились.

Хотя она может и передумать, если узнает, что недавно я стёрла ей память.

– Так что ты говорила о странных снах? – ненавязчиво спрашиваю я, умирая от желания услышать подробности. Хорошо бы понять, насколько большие у меня проблемы.

– Забудь, – только отмахивается она. – Это скучно. Лучше вернёмся на вечеринку.

– Спасибо, что пригласила, кстати. Здесь весело.

– Я рада, что ты пришла, – говорит она, открывая дверь. – Скоро будет фейерверк. Не пропусти!

Стоит Айрис перешагнуть порог комнаты, как тут же кучка ребят обступает её со всех сторон, они смеются и болтают, пытаясь перекричать гремящую музыку. Я же, так никем и не замеченная, просто слоняюсь по дому, не зная, чем себя занять.

– Морган! Иди сюда!

Я останавливаюсь и широко улыбаюсь – это Оуэн. Оглядевшись, я нахожу его стоящим рядом с Феликсом в дальнем углу кухни. Наконец-то мне есть с кем поговорить!

– С Новым годом! – говорю я, когда наконец пробираюсь к ним через толпу. – Как дела?

– Феликс сегодня не в духе. Мне кажется, он переживает, что получил наказание ещё до начала четверти, – весело говорит Оуэн, пока Феликс молча стоит с таким лицом, будто уже устал от моей компании.

– Как это возможно? – удивляюсь я.

– Его поймали, когда он во время дискотеки в последний день полугодия пытался пробраться в кабинет директора.

– Ого!

– Я, может, и не попался бы, прикрой меня мой друг, который вместо этого тратил время на болтовню с тобой, – замечает Феликс, глядя на меня с отвращением. – Пойду узнаю, что с фейерверками. Может, Айрис разрешит мне зажечь хотя бы один.

– Желаю удачи, – кричит ему в спину Оуэн и поворачивается ко мне с извиняющейся улыбкой: – Иногда он полный идиот.

– То есть бывают моменты, когда он не полный идиот? – поднимаю я брови. – Поверить не могу!

Оуэн смеётся.

– А где Мерлин? Он собирается внезапно показаться и перепугать всех на вечеринке?

– Ему строго-настрого запретили снова портить мне жизнь. Он сейчас… Эм… – Я вдруг понимаю, что больше не чувствую его на руке, и начинаю паниковать. – Где этот мелкий…

– Ай! – Оуэн хватается за шею.

Приглядевшись, я вижу Мерлина в образе крошечной пчёлки, он завис возле уха Оуэна и едва слышно хихикает.

– Мерлин, – злобно шепчу я. – А ну, вернись! Сейчас же!

Мерлин неохотно жужжит в мою сторону, садится мне на плечо и снова превращается в паука.

– Прости, – говорю я, пока Оуэн наблюдает, как волосатые паучьи лапки прячутся под моим воротником. – Ты знаешь, ему не очень нравятся…

– Колдуны, знаю, – вздыхает он. – Поверь, это у нас взаимно.

– Хорошо, что он не превратился во льва и не откусил тебе руку, – смеюсь я. – Недавно он обещал именно так и поступить, когда встретит тебя снова.

– Как мило, что он себя сдержал.

– Это совсем невежливо. Я с ним поговорю.

– Будь добра, – с притворным вздохом произносит Оуэн и тут же расплывается в улыбке. – Как Рождество прошло?

– Отлично, – радостно говорю я и оглядываюсь, чтобы убедиться, что нас никто не слышит. – Мама устроила снегопад прямо в доме, а лестницу превратила в горку, так что мы учились кататься на сноуборде. А потом жарили маршмеллоу на костре, который она развела прямо в гостиной.

– Ясно, – сухо отвечает Оуэн и делает глоток колы из своего стаканчика. – Наверное, это твоё обычное Рождество.

– Завидуешь ведьме? – сочувственно спрашиваю я. – А что колдуны на Рождество делают? Пытаются сварить зелье, которое сделает их крутыми хотя бы на день?

Он закатывает глаза, пока я довольно хихикаю над своей шуткой.

– На самом деле у нас было самое традиционное Рождество. Папа не знает, что женат на колдунье, помнишь?

– Ах да, – киваю я, чувствуя себя такой счастливой, что у меня нет обычного родителя, который бы портил наше с мамой веселье. – Вот невезуха!

– Не спеши меня жалеть. На следующий день папа остался работать в книжном, а мы с мамой сказали, что нам нужно по магазинам, но на самом деле поехали совсем в другое место. Мы выпили зелье, которое на день сделало нас лучшими лётчиками на свете, и летали на реактивных самолётах. Просто невероятно! Мы как будто в фильме «Лучший стрелок» побывали! – Он с состраданием кладёт руку мне на плечо. – Кажется, колдуны Рождество празднуют даже лучше, чем ведьмы.

Я сердито скидываю его руку, расстроенная, что не додумалась попросить маму полетать на самолёте.

– Подумаешь. Всё равно колдуны… глупые.

Он злорадно ухмыляется:

– Как скажешь.

– Вообще-то, я серьёзно. – Я проверяю, нет ли кого-нибудь рядом с нами. – Помнишь зелье, которое должно было стереть память Айрис после того, как она во время дискотеки поймала нас за колдовством? Оно не сработало.

Его глаза округляются от ужаса.

– Правда? Она всё знает?

– Не совсем. Айрис начал сниться сон, в котором она встречает ведьму. К счастью, она пока не поняла, что это было на самом деле. Твоё недоделанное зелье просто спутало Айрис мысли, хотя она должна была напрочь всё забыть.

– Во-первых, это ты использовала магию в школе, а не я, – шипит он. – А во-вторых, стирающее память зелье довольно сложное, а я всё ещё учусь, помнишь?

– Да, но мог бы проверить зелье перед тем, как выливать его Айрис в смузи, – недовольно фыркаю я.

– Может, это ты могла бы не насылать стаю летучих мышей на Феликса, а потом ещё и не превращать их в драконов, сидящих на дереве посреди Эссекса?

И почему колдуны такие зануды?

– Не меняй тему разговора, – рычу я, тыча в него пальцем. – Нужно решить, что теперь делать.

– А что мы можем? – Он пробегает глазами по толпе гостей и быстро находит Айрис, которая на противоположном конце комнаты болтает с Карэн. – Посмотрим, что будет дальше. Может, она всё забудет.

– Или её сны станут яснее. А если она нас вспомнит?

– Уверен, этого не произойдёт, – качает головой Оуэн. – Воспоминания будут постепенно исчезать.

– Надеюсь. Иначе придётся снова колдовать.

Он хмурится.

– Не думаю, что это хорошая мысль, Морган. Особенно после того, что произошло. Помнишь, о чём мы договорились перед Рождеством? Никакой магии. Так будет лучше.

– Не переживай. Обещаю, эта четверть пройдёт по-другому, – уверенно говорю я, глядя ему в глаза. – Никакой магии.

Глава 3

За день до начала четверти к нам в гости внезапно заходит Дора.

– Как тебе мой новый друг? – радостно спрашивает она, стоя в дверях с самым большим псом из всех, что я видела в жизни.

– Он чудесный! – кричу я и раскидываю руки для объятий, а Дора закрывает за собой дверь и отпускает поводок.

Пёс радостно бросается вперёд и сбивает меня с ног. Дора щёлкает пальцами как раз вовремя, чтобы наколдовать пружинистый матрас, на который я валюсь пластом. Собака прыгает на меня сверху, прижимает лапами и принимается вылизывать лицо.

– Его зовут Паффин, – с гордостью произносит Дора, пока я со смехом пытаюсь увернуться от слюнявого языка.

Она хватает поводок и с силой дёргает на себя, давая мне возможность встать. Паффин смирно садится и подставляет мне ухо для почёсывания.

Дора и Говард обожают животных, поэтому их дом, соседний с нашим, почти не отличается от зоопарка. Мало того что с ними постоянно живёт с десяток разных зверей, они ещё и помогают в нескольких приютах, так что, оказавшись у них дома, никогда не знаешь, кого можешь встретить. За много лет у них были собаки, кошки, свиньи, грызуны всех видов, змеи и даже хамелеон по имени Тобиас, которого они как-то потеряли, когда он слился цветом с прикроватной лампой Доры.

Фамильяр Доры по имени Мак дома всегда принимает одну и ту же форму, так что Говард считает, что всё это время у них живёт собака породы корги.

– Паффин невероятный! – говорю я, обхватывая его шею руками и крепко обнимаю, пока он старательно слюнявит мне ухо. – Где ты его взяла?

– В приюте. Как выяснилось, его хозяева не ожидали, что датские доги вырастают такими большими, – вздыхает она, закатывая глаза. – Я согласилась взять его на время, но с первого взгляда поняла, что он мой. Говард просто счастлив! Он всегда хотел большую собаку.

– Он не казался таким уж довольным, когда Паффин утром уронил телевизор, – недовольно вворачивает Мак, который прячется за ногами Доры в своём обычном обличье. – Или вчера вечером, когда Паффин утащил со стола целую буханку хлеба и слопал её в два укуса.

Паффин горделиво облизывается.

– Разумеется, нам предстоит много работы, – говорит Дора, через плечо бросая на Мака недовольный взгляд. – Но он справится. Паффин очень умный.

Паффин снова вываливает язык и шумно дышит, на полу начинает собираться слюнявая лужица.

– Ужасное воспитание, – фыркает Мак.

– Просто великолепно, – медленно произносит Мерлин, как будто не верит своим глазам. Он превращается в бурундука, взбирается по ноге Паффина и усаживается ему на спину. – Он же размером с небольшую лошадь! С таким псом можно всё в щепки разнести. – Мерлин хитро глядит на меня и потирает маленькие лапки. – Представь, как это весело! Ты только подумай!

– Ладно, Мерлин, – говорю я, недовольно приподнимая бровь. – Не надо только…

– Выпускаю цербера! – вопит Мерлин, отцепляет поводок Паффина от ошейника и как можно крепче хватается за его шерсть.

Паффин пулей срывается с места и исчезает в гостиной, раскидывая всё на своём пути. Мы с Дорой бросаемся следом и с ужасом наблюдаем, как он скачет по комнате, мощными ударами хвоста разбрасывая по углам вазы и фоторамки.

– Что здесь происходит?

В дверях появляется мама.

Мы с Дорой даже не оборачиваемся на неё, не в силах оторвать глаз от разверзнувшейся перед нами бездны хаоса. Мерлин всё ещё сидит у Паффина на загривке и истошно кричит: «И-ха!», а тот носится туда-сюда с огромной скоростью.

– Это мой новый питомец Паффин, – наконец объясняет Дора, морщась от треска, с которым одна особенно изящная ваза разлетается на мелкие осколки. – Правда, он прекрасен?

– Это нечто, – отвечает мама, упирает руки в боки и не терпящим возражений тоном приказывает: – Паффин, сидеть!

Он резко упирается лапами в пол и замирает. Бурундучьи лапки Мерлина не выдерживают рывка, он слетает с загривка Паффина и несётся прямиком в стену. За секунду до удара Мерлин превращается в комара и, покачиваясь в воздухе, улетает.

Тем временем Паффин степенно подходит к маме и садится у её ног.

– Очень хорошо, – довольно кивает она.

Мама щёлкает пальцами, и гостиная магическим образом начинает сама приводить себя в порядок: осколки стекла поднимаются в воздух и аккуратно встают обратно в фоторамки, кусочки фарфора собираются в вазы, которые тут же прыгают на свои места, а оборванные лепестки цветов безошибочно находят свои стебли. Когда всё заканчивается, гостиная выглядит даже чище, чем раньше, несмотря на огромного пса, который дрожит от нетерпения у маминых ног.

– Давайте чая попьём, – предлагает мама, указывая на диван. – Сахара, Дора?

– Не надо, Эгги, спасибо, – отвечает она, усаживаясь поудобнее.

Мама снова щёлкает пальцами, и тут же перед нами появляются три дымящиеся чашки ароматного чая и плывут нам в руки. Я сажусь на пол со скрещёнными ногами, Мерлин превращается в чёрного кота и сворачивается калачиком у меня на коленях.

Паффин по-прежнему неподвижно сидит перед мамой, ожидая дальнейших инструкций. Она щёлкает пальцами, и в углу появляется огромная собачья лежанка, а рядом с ней миска с водой и сахарная косточка.

– Устраивайся, Паффин, – говорит мама и кивает на лежанку.

Пёс с довольным видом облизывает ей пальцы, а потом забирается на лежанку и принимается чавкать косточкой.

– Не понимаю, как ты это сделала, Эгги, – вздыхает Дора, наблюдая за Паффином, пока Мак, всё ещё в своём любимом обличье корги, ложится у её ног, намереваясь вздремнуть. – У тебя даже животные знают, кто тут главный.

– Нужно просто показать свой авторитет, – смеётся мама, усаживаясь рядом со своей подругой, а Елена в образе бабочки опускается к ней на плечо. – Ты всегда была мягкой, и ни твои животные, ни я не хотим видеть тебя другой.

Дора улыбается, ставит чашку на столик и расправляет складки своей розовой юбки. Удивительно, что мама с Дорой так хорошо ладят, учитывая, какие они разные. Если бы я их просто на улице встретила, то никогда бы не подумала, что это лучшие подруги. Дора всегда одета в наряды кричащих цветов, с яркими принтами и всевозможными бантиками, а мама выглядит так, будто собирается на невероятно важную деловую встречу, даже если на самом деле весь день будет сидеть дома.

Дора живёт в соседнем доме, так что у меня будто две мамы. Бывает, я очень рада этому, особенно когда мы с мамой ссоримся. Если мне нужно свободное пространство, я могу пройти пару метров до дома Доры, где на любую мою жалобу мне тут же предложат свежеприготовленное печенье и скажут, что я совершенно чудесная.

Поэтому я никогда особо не грущу, что у меня нет отца. То есть когда-то он был, но бросил нас, когда я была совсем маленькой. С тех пор мы никогда не общались, так что я ничего о нём не знаю.

Мама сама никогда не говорит о папе, а я не люблю о нём спрашивать. В тех редких случаях, когда речь о нём всё же заходит, у мамы становится такое грустное лицо, что всё бывает понятно без слов. Я по глазам вижу, что своим уходом он разбил ей сердце.

У меня множество теорий, кем может быть мой отец. Но я уверена, что он чудесный. Вряд ли мама влюбилась бы в кого-то ужасного, да в придачу бы столько лет переживала, что он ушёл. Нет, наверняка он очень классный, с какой-нибудь важной профессией, из-за которой ему и пришлось жить вдали от семьи.

В детстве я верила, что он космонавт и всё это время живёт на орбитальной станции или даже отправился на другую планету с важной разведывательной миссией. Какая глупая, совершенно нереалистичная теория. Да ладно! Космонавт? Детские фантазии!

Теперь я гораздо старше, так что нашла более разумное объяснение.

Очевидно, мой отец шпион.

Что ещё могло заставить его насовсем исчезнуть из нашей жизни? Он работает под прикрытием, а если кто-нибудь узнает, что я его дочь, это навлечёт на меня ужасную опасность. Это великая жертва, но, наверное, он из тех, кто ставит интересы своей страны на первое место, как Джеймс Бонд, и я это уважаю. Неудивительно, что мама так грустит, когда думает о нём. Я уверена, что он отважный, умный и хорош собой. Кто забудет такого парня?

Иногда я гадаю, наступит ли день, когда он перестанет спасать мир и мы наконец познакомимся.

Надеюсь, это когда-нибудь случится.

– Как прошла новогодняя вечеринка, Морган? – вдруг спрашивает Дора, выдёргивая меня из мыслей.

– Прошла… Э… Нормально, – коротко отвечаю я и делаю глоток чая, чтобы спрятать лицо за кружкой.

– Большего я от неё добиться не смогла, – говорит мама Доре. – Но я думаю, всё было неплохо. Как минимум она вернулась довольно поздно.

– Замечательно! – радуется Дора.

– Что в этом такого удивительного? – фыркаю я, ставлю чашку на стол и, сама того не замечая, начинаю гладить пушистую спину Мерлина.

– Просто мы буквально силой заставили тебя пойти, и даже тогда ты без конца повторяла, что дольше десяти минут там не вытерпишь, – замечает мама с хитрой улыбкой. – Сколько было разговоров, что буквально каждый в школе тебя ненавидит! Но признай, ты прекрасно провела время, как мы и говорили.

– Я бы не сказала, что это было прекрасно, – бормочу я. – Всё было… нормально.

Мама и Дора смеются, качают головами, а потом переключаются на разговор о маминой работе – Доре очень хочется узнать о её новом проекте.

Если честно, я и правда хорошо провела время, но только благодаря Оуэну и Айрис. Если бы не они, я сбежала бы оттуда как раз через десять минут.

Нам с Оуэном пришлось закончить разговор о магии, когда к нам подошла Айрис. Разумеется, раз она была с нами, то рядом появился и Феликс, вынужденный мириться с моим присутствием. И вот уже скоро в нашем уголке собралась целая компания, так что я смогла расслабиться и болтать со всеми, как это делают нормальные подростки на вечеринках.

Даже Мерлин вёл себя хорошо. Он крошечной гусеницей свернулся у меня на плече и проспал весь вечер.

Так что, да, было весело, а потом я в буквальном смысле практически уничтожила эту вечеринку.

К счастью, только мы с Оуэном знаем, что произошло на самом деле, но легче от этого не становится.

Это произошло, когда запускали фейерверки. Мы все стояли во дворе дома Айрис и наблюдали, как над нашими головами, освещая небо, взрываются разноцветные огоньки. Оуэн наклонился ко мне и шёпотом сказал, что технически наше правило о том, что нельзя использовать магию в школьной жизни, входит в силу только в первый день четверти.

– И что?

– И то, – ответил он, – что ты можешь значительно улучшить этот фейерверк.

Это очень простое заклинание. Я тысячу раз его отрабатывала.

Я щёлкнула пальцами, и фейерверк стал гораздо масштабнее и красивее. Со всех сторон слышались ахи и охи, ребята не ожидали такого чудесного зрелища.

Оуэн снова наклонился к моему уху и тихо сказал:

– Неплохо для ведьмы.

Я повернулась, чтобы сказать очередную колкость в адрес колдунов, но Оуэн оказался так близко, что мысли в голове вдруг совершенно перемешались, я посмотрела ему в глаза и по телу пробежала странная дрожь.

Внезапно в высоте что-то взорвалось с таким грохотом, что все подпрыгнули. После этого последовала целая серия оглушительных взрывов. Фейерверк словно взбесился! Залпы со зловещим шипением летели во все стороны, грозя угодить кому-нибудь в голову. Все закричали и кинулись в дом.

– Морган! – крикнул мне Оуэн, закрывая уши руками и прижимаясь к земле. – Ты что сделала?

Я упала на землю рядом с ним как раз вовремя, чтобы увернуться от залпа, который пролетел вдоль земли и в итоге пробил черепичную крышу дома.

– Ты должна собраться! – зашипел Мерлин мне в ухо. – Морган! Сосредоточься!

Пытаясь не обращать внимания на крики моих одноклассников, которые со всех ног бежали к входу в дом, пытаясь укрываться за кустами и деревьями, я закрыла глаза и сделала глубокий вдох, чтобы сосредоточиться.

Успокоившись, я щёлкнула пальцами, и фейерверк прекратился.

– Молодец! – выдохнул Мерлин. – А теперь надо минимизировать ущерб.

Пока мои одноклассники приходили в себя и выбирались из укрытий, я быстро щёлкнула пальцами – и все следы взрывов, уродующие сад Айрис, исчезли, черепица на крыше встала на места, а дымок, клубящийся тут и там, пропал.

Если не считать напрочь перепуганных лиц собравшихся, то никто бы и не подумал, что двор только что обстреляли из фейерверка.

– Ну, кажется, наше решение было верным, – сказал Оуэн, подходя ко мне и отряхивая джинсы от земли. – Будем придерживаться нашего антимагического договора.

С тех самых пор я пытаюсь понять, что же произошло.

– Дело в том, что я потеряла контроль, – делилась я размышлениями с Мерлином на следующий день. – Я должна быть полностью сосредоточена, когда колдую. Спокойный разум – залог успеха.

– Хм, – протянул Мерлин, сверкнув кошачьими глазами. – Интересно, почему ты потеряла контроль.

– Это же очень простое заклинание, – злилась я. – Нужно больше тренироваться.

– Вот интересно, – сказал Мерлин.

– Что интересно?

– Обычно, когда ведьмы теряют концентрацию, магия просто рассеивается. Заклинание не работает. – Он с любопытством рассматривал меня, слегка подёргивая хвостом. – А вот когда ты теряешь концентрацию, заклинание становится сильнее.

– Отлично, спасибо, Мерлин, – фыркнула я. – Давай скажи, что я вся такая странная. Я и так это знаю, ясно? Я странная.

Он ничего не ответил, но некоторое время не сводил с меня глаз, что ужасно меня бесило.

Надеюсь, он не сдаст меня маме.

Он так не поступит.

Как мне кажется.

– Рада, что скоро снова в школу? – спрашивает Дора. – Уже собрала свой ведьмовской рюкзак?

– Под завязку забит скучными учебниками, – быстро отвечаю я. – Хорошо, что в этой четверти никаких шоу талантов не планируется. Я намерена прилежно учиться, смешаться с толпой и не высовываться.

– Ох, Морган, но ты же совершенно необыкновенная, – говорит Дора с широкой улыбкой. – Этого никак не спрячешь.

Глава 4

Первый день четверти – это шанс начать всё с чистого листа.

Я повторяю себе это снова и снова, пока выбираюсь из машины, машу маме на прощание и прохожу через школьные ворота. Лёгкий дождик, начавший моросить ещё утром, превращается в настоящий ливень, так что к зданию школы я уже бегу. Взлетев по лестнице, я распахиваю дверь в главный коридор. Он гудит, как улей, то тут, то там раздаются приветственные крики и хохот – все рады видеть друзей после долгих каникул. «Риддл Хаус» очень большая школа, а так как я всю жизнь училась на дому, то до сих пор не могу привыкнуть к тому, сколько здесь детей.

Едва шагнув через порог, я пригибаюсь, чтобы увернуться от летящего через весь коридор футбольного мяча. Он бьёт по голове кого-то другого, так что взрыв хохота на этот раз не в мой адрес.

Стараясь ни с кем не столкнуться, я зигзагами пробираюсь к своему шкафчику и достаю учебники. Мальчик из старших классов больно врезается мне в плечо и, совсем не собираясь извиняться, исчезает в толпе.

– Если задуматься, простые заклинания никакого вреда не принесут, – злобно бормочет Мерлин, который в образе крошечного паука сидит у меня на плече и с ненавистью глядит вслед удаляющемуся мальчику. – Как тебе предложение превратить этого парня в жабу?

– Я подумаю.

– Если снова его увижу, то стану пантерой и откушу ему руку!

– От души надеюсь, что ты не станешь, – вздыхаю я и убираю в рюкзак учебник истории. – Помнишь, как всё замечательно сложилось, когда ты в прошлом году решил представиться моим одноклассникам?

Мерлин гадко хихикает.

– В жизни так не веселился! Ты бы видела лицо Феликса, когда я помахал ему лапкой.

– Я видела лицо Феликса, – напоминаю я сквозь сжатые зубы. – А потом все решили, что я чудачка, которая приносит в школу домашних тарантулов.

– Значит, пантера отменяется?

– Абсолютно точно.

– Ты скучная, – фыркает Мерлин. – Почему я не стал фамильяром по-настоящему опасной и злой ведьмы? Жизнь была бы куда интереснее.

Я молча закатываю глаза, отказываясь вступать с Мерлином в перебранку. Он часто отпускает такие комментарии, надеясь задеть меня, но это бессмысленно. Ведьмы не выбирают фамильяров, с которыми будут делить жизнь, а фамильяры не выбирают ведьм. Так что мы с Мерлином застряли в компании друг друга.

И это очень удручает.

– Привет, Морган! – Рядом появляется Оуэн. Он широко улыбается, приглаживая рукой свои тёмные всклокоченные волосы. – Готова к первому учебному дню?

– Готова, насколько это возможно, – отвечаю я, вовремя отпрыгивая в сторону, чтобы меня не сбил с ног очередной опаздывающий школьник. – Идём на собрание?

– Да, уже пора, – отвечает он. Я закрываю шкафчик, и мы вместе пробираемся по коридору, огибая кучки болтающих школьников. – Ты не отвечала на сообщения, – продолжает Оуэн после паузы. – Мы поговорим о том, что случилось на вечеринке?

Он улыбается каким-то особенно неприятным образом. Я недовольно хмурюсь.

– Ничего не случилось.

– Ты чуть не спалила дом Айрис.

– Можешь говорить тише? – шиплю я, оглядываясь по сторонам. – И я не спалила её дом. Я полностью контролировала ситуацию.

– Ха! – Он качает головой. – Шутишь? Всем пришлось спрятаться!

– Именно так всё и задумывалось. Ты попросил большое шоу, ты его получил.

– Ты меня чуть не убила и парочку наших одноклассников тоже.

– Вечно ты драматизируешь. Никто бы не умер из-за пары мелких фейерверков, полетевших не в ту сторону.

– Эти мелкие фейерверки весьма популярны в Твиттере, – замечает он, пытаясь скрыть улыбку. – Соседи Айрис вызвали полицию.

Я морщусь.

– Но ты не бойся! Никто же не знает, что это из-за тебя, – быстро говорит Оуэн, заметив мою реакцию.

– Хоть на этом спасибо, – вздыхаю я. – Не знаю, как это вышло. Заклинание, создающее фейервек, одно из самых простых.

Оуэн пожимает плечами:

– Я бы особо не переживал. Такое с ведьмами постоянно происходит.

– Прости, что? – Я останавливаю его перед двойной дверью, ведущей в актовый зал. – И как это понимать?

– Никак! Просто это… Как правильно выразиться? Типичная ведьмовская черта, – шепчет он, отходя чуть в сторону от потока учеников. – Ничего личного.

– Какая типичная ведьмовская черта?

Уголки его губ подёргиваются, он едва сдерживается, чтобы не рассмеяться.

– Применять заклинание, которое плохо знаешь.

Моя челюсть падает на пол.

– Что?

– Прошу, – шепчет Мерлин мне на ухо, – прошу, можно я превращусь во льва и откушу ему голову? Никто не заметит!

– Привет, Мерлин, – говорит Оуэн, совсем не напуганный крошечными паучьими жвалами, направленными прямо на него. – Как дела?

– Не говори с моим фамильяром, – огрызаюсь я. – Как ты смеешь так отзываться о ведьмах? Возьми свои слова обратно!

– Ох, да ладно, Морган. – Он хохочет, явно довольный, что вывел меня из себя. – Просто признай, что такое постоянно происходит. Ведьмы увлекаются, всё выходит из-под контроля, а потом колдунам приходится стирать всем память. Это ведь не страшно, просто такое случается. Я так думаю, что колдуны немного более дисциплинированные и уравновешенные. Мы стараемся проверять, сработает ли наше зелье как надо.

– Заклинания ведьм всегда работают как надо!

– Как тот фейерверк?

– Это было исключение. И колдуны допускают промахи ничуть не реже! Как раз недавно Старший чародей просил мою маму разобраться с одной ситуацией. Представь себе, колдун выпил зелье, которое, как он думал, должно было превратить его в гения. Но вместо этого он стал огромной настольной лампой, бродящей по городу. И как насчёт твоего зелья забвения для Айрис, а? Оно явно не сработало как надо!

– Ты сама заставила меня его готовить! Я предупреждал, что плохо знаю рецепт.

– И это ты предложил улучшить фейерверк!

– Знаю, извини меня. Но ты должна предупреждать, если не готова к такой магии. Я же не говорю, что ведьмы плохие, ведь… ты замечательная, как мне кажется, – говорит он с таким видом, будто ему больно это произносить. – Просто говорю, что лучше пользоваться только теми заклинаниями, которые ты хорошо отработала и в которых уверена. И которые не могут погубить весь твой класс.

– Я была уверена в том заклинании. А ты неправ! А ещё ты самый несносный человек на планете.

Оуэн складывает руки на груди и вздыхает:

– Ладно, хватит препираться. Можем уже пойти на собрание? Иначе мы опоздаем и останемся после уроков в первый же день четверти.

– Я способна не только на простые заклинания, – тихо говорю я, когда он открывает дверь и пропускает меня в актовый зал. – И я это докажу.

– Что? – Он непонимающе хмурится. – Морган, что это значит?

– Увидишь, – с усмешкой отвечаю я и сажусь на свободное место.

Он усаживается рядом, не сводя с меня подозрительного взгляда.

– Морган, ты же сейчас ничего делать не станешь?

Поверь, я сделаю, Оуэн! Вот уж не сомневайся!

– Разумеется, нет, – шепчу я в ответ, улыбаясь своей самой невинной улыбкой. – Ведьмы никогда не увлекаются.

Я сейчас так увлекусь!

– Всем доброе утро! – На сцену выходит мистер Хопкинс, наш директор, и все в зале замолкают. – Поздравляю с началом четверти. Надеюсь, вы замечательно провели каникулы, и уверен, что вам не терпится отправиться на первый урок. – Его слова тонут в протяжном стоне собравшихся школьников. – Так что я не стану вас задерживать. Но у меня есть несколько объявлений, которые вы должны услышать…

Я сосредотачиваюсь на своём «простом» заклинании и как можно тише и аккуратнее щёлкаю пальцами.

Но Оуэн всё равно слышит и резко поворачивается ко мне, его глаза округляются от испуга.

– Первое объявление, – продолжает мистер Хопкинс, – с этой четверти у нас будет новый учитель по физике, так что давайте вместе поприветствуем…

– Хрю! Хрю! Хрю!

Это Оуэн, он самым наглым образом прерывает мистера Хопкинса громким хрюканьем.

Оуэн закрывает рот руками, а все в зале покатываются со смеха.

– Мистер Блейз! – Мисс Кэмпбелл, наша учительница истории, которая сидит на несколько рядов ближе к сцене, поворачивается на сиденье и свирепо глядит на Оуэна. – Как это понимать?

– Простите! – бормочет он, практически стекая на пол от стыда.

– Боюсь предполагать, к чему было это высказывание, – с достоинством произносит мистер Хопкинс, – так что, пожалуй, продолжу. Давайте тепло поприветствуем нашего учителя физики – мисс Келли.

Все аплодируют, а новая учительница, сидящая в первом ряду, поднимается, неловко взмахивает рукой, обернувшись к залу, и садится обратно.

– Второе объявление касается школьной поездки, которую мы организуем в следующей четверти. Я понимаю, может показаться, что до этого ещё далеко, но…

– Кря! Кря! Кря!

Все разом поворачиваются к Оуэну, покатываясь со смеха.

– Блейз! – возмущённо кричит мисс Кэмпбелл, испепеляя его взглядом. – Не знаю, чем вызвано такое поведение, но ещё одна выходка, и ты останешься после уроков! Это ясно?

Он кивает, его губы плотно сжаты. Пока мистер Хопкинс безуспешно пытается утихомирить своих учеников, Оуэн поворачивается ко мне и тихо говорит:

– Ладно, ты доказала свою правоту. Теперь можешь это прекратить?

– Да, – шепчу я. – Если признаешь, что ведьмы лучше колдунов.

– Никогда.

– Сам виноват.

– Как я говорил, – практически кричит мистер Хопкинс, громко хлопая в ладоши, чтобы привлечь к себе внимание, – может показаться, что до весенней поездки ещё далеко, но миссис Фернли, которая за неё отвечает, хочет представлять себе количество желающих. И последнее объявление на сегодня…

– Бе-е! Бе-е! Бе-е!

У Оуэна выходит настолько жизнерадостное блеянье, что я не выдерживаю и начинаю хохотать так сильно, что слёзы катятся из глаз. И я такая не одна. Ребята вокруг просто рыдают от смеха, многие аплодируют, а некоторые встают, чтобы посмотреть, кто это такой остроумный.

– Ну всё! – пытается мистер Хопкинс перекричать школьников. – Оуэн Блейз, ты будешь оставаться после уроков всю неделю!

– Бе-е!

– Две недели! – вне себя от ярости вопит мистер Хопкинс, его лицо становится пунцовым.

– Ладно, – сдаётся Оуэн, он так низко сполз по сиденью, что практически сидит на полу. – Ведьмы лучше!

Я довольно киваю и щёлкаю пальцами, заканчивая заклинание. Я заметила, что он скрестил пальцы, когда говорил, что ведьмы лучше, но решила, что уже достаточно его наказала.

Теперь он дважды подумает, прежде чем оскорблять ведьм. Помню, я обещала маме, что не стану снова использовать заклинания в школе, но если бы она знала, по какой причине я воспользовалась магией, то, безусловно, меня бы поддержала. Колдунов нужно время от времени ставить на место. И если честно, это утро показывает, что ведьмы и правда лучше. Я могу применять магию, когда пожелаю, а вот Оуэн нет. Чтобы отомстить мне, ему придётся сбежать с уроков, достать котёл и целую вечность варить зелье, не говоря уже о том, что потом нужно будет ещё как-то заставить меня его выпить. А я могу просто щёлкнуть пальцами и опозорить его на всю школу.

Понимаете? Колдуны – отстой.

– Ладно, достаточно! – надрывается мистер Хопкинс, пока весь зал сотрясается от хохота. – Всем успокоиться! У меня последнее объявление, и можете идти.

Он трёт лоб, дожидаясь, когда все замолчат. Вид у нашего директора такой, будто ему снова пора на каникулы. Оуэн периодически бросает на меня уничтожающие взгляды и невнятно бормочет что-то о слишком острых реакциях на слова.

– У меня очень интересные новости, – продолжает мистер Хопкинс, когда вокруг становится чуть тише. – В этой четверти «Риддл Хаусу» выпала честь принять участие в «Битве школ». Как некоторые из вас могут знать, это соревнование между учебными заведениями нашего округа, а точнее, викторина по основным учебным предметам и на общую эрудицию. Каждый год в ней участвуют две школы, которые определяются жребием. Против нас будет играть школа «Вудвил».

По залу проносится возмущённое эхо, мистер Хопкинс улыбается единодушной реакции своих подопечных.

– Да, наши постоянные соперники! Вижу, все понимают, что они нам не чета. Нас ждут четыре тура викторины, каждый чуть сложнее предыдущего, и команда, которая наберёт наибольшее количество очков по итогам всех игр, победит. В этом году участникам команды «Риддл Хаус» особенно повезло – финальный тур «Битвы школ» будут показывать по местному телевидению. И это ещё не всё! Когда наше товарищеское соревнование закончится, школа «Вудвил» организует дискотеку, на которой мы, без сомнения, отметим нашу победу!

Объявление встречают аплодисментами и криками, а также радостными охами и тихим шепотком, относящимися к перспективе танцев.

– Команду будут набирать из учеников девятого и десятого классов, – продолжает мистер Хопкинс, довольный нашим энтузиазмом. – Пожалуйста, до конца завтрашнего дня сообщите своим классным руководителям о желании участвовать.

Глава 5

– Если попадём в команду, то прославимся? – уже десятый раз за утро спрашивает Феликс, монотонно бросая теннисный мяч в стену.

– Не совсем, – смеётся Айрис. Она сидит на парте и болтает ногами. – Это же не прайм-тайм на федеральном канале. Вряд ли кто-то станет такое смотреть.

– Да, но всё равно это телевидение! – не унимается Феликс. – Всегда есть шанс, что какой-нибудь агент случайно увидит передачу, оценит мой талант и предложит контракт.

– А что за талант должен заметить агент? – спрашивает Люси, не поднимая глаз от телефона. – Твоё умение быть самым большим идиотом в любой компании?

– Может, талант вратаря? – со смехом подсказывает Оуэн, едва не получив по лбу мячиком, выскочившим из рук друга.

– У меня куча талантов, – уверенно заявляет Феликс, не обращая никакого внимания на насмешливый тон приятелей. – И мир это узнает, когда я выиграю викторину и стану телезвездой.

Звонок на первый урок ещё не прозвенел, но за окном снова дождь стеной, так что все собрались в классе пораньше. Я молча сижу за партой и наслаждаюсь тем, что технически участвую в разговоре, раз Оуэн и Айрис рядом. Правда, я не уверена, что Оуэн простил меня за вчерашнее. Хотя с чего ему вообще обижаться? Я не отказываюсь от того, что сказала, когда он орал на меня после собрания, – не стоило меня оскорблять.

– Ты постоянно оскорбляешь колдунов! – возмутился Оуэн.

– Да, но это справедливо, – стояла я на своём. – Колдуны глупые!

– Поверить не могу, что меня наказали из-за того, что ты снова колдовала в школе. Ты обещала, что больше не будешь!

– И не буду! – отрезала я. – С этого момента. Первый день не считается.

В ответ Оуэн только прорычал что-то неразборчивое, но я надеюсь, он понял, что я серьёзно. Я совершенно точно не собираюсь в этой четверти пользоваться магией в школе, это было только раз. Хотя вышло смешно и ничего плохого не произошло. Оуэну бы моё искромётное чувство юмора! Между прочим, его раз десять поблагодарили за эту выходку как наши одноклассники, так и совсем незнакомые ребята. Так что он должен быть мне благодарен.

– Айрис, будешь записываться в команду? – спрашивает Феликс.

Она мотает головой:

– Нет, и так четверть выходит очень насыщенной. Хочу сосредоточиться на танцах, больше времени ни на что не будет.

– Ну и ладно, – пожимает плечами Феликс, с равнодушным видом бросая теннисный мяч в стену. – А ты, Люси?

– Разумеется, – отвечает она, выпрямляя спину и откидывая волосы назад. – Планирую стать капитаном.

– Без шансов, – говорит Феликс. – Прости, но это место уже занято.

– А с чего это ты будешь капитаном, а не я?

– У меня превосходные лидерские качества, – уверенно отвечает он. – Мне постоянно об этом говорят. А вот ты за собой вести не умеешь.

– Не обращай внимания, Люси, – говорит Айрис, слегка пихая Феликса локтем в рёбра. – Я считаю, из тебя выйдет отличный капитан.

– Спасибо, – улыбается Люси лучшей подруге.

– А ты хочешь участвовать, Морган? – спрашивает Айрис.

– А? – удивлённо переспрашиваю я, так как совсем не ожидала, что кто-то решит узнать моё мнение.

Феликс ухмыляется.

– Вот это реакция! Она даже разговор поддержать не может, какая ей викторина?

– Заткнись, Феликс, – устало вздыхает Айрис. – Я Морган спрашивала.

– Феликс прав, – тихо говорю я, пытаясь справиться с волнением от того, что все на меня смотрят. – Я не люблю выступать на публике, да и какими-то особыми знаниями не блещу. Вряд ли я смогу принести пользу команде.

– А мне кажется, ты бы отлично выступила, – убеждённо говорит Айрис.

– Она терпеть не может лишнее внимание, – вворачивает Оуэн, ловко хватая теннисный мяч раньше приятеля.

– И откуда нам знать, что Морган не передумает в последний момент? – произносит Феликс, бросив в мою сторону едкий взгляд. – У тебя репутация человека, который сдаётся в последний момент.

– Верно подмечено, – бормочу я, а Мерлин у меня под воротником громко вздыхает, разочарованный, что его хозяйка так терпелива со своими врагами. – На сцене мне неуютно, так что я лучше пас. Как сказал Оуэн, от меня не будет никакого прока.

– Когда это я такое говорил? Я сказал, что ты не любишь внимание, – поправляет меня Оуэн. – Айрис права, ты бы отлично выступила. Некоторые вещи о себе ты можешь просто не знать, пока не рискнёшь.

– Кто-нибудь хочет печенье? – Внезапно рядом появляется Карэн с коробкой восхитительно пахнущей выпечки. – Вчера испекла. Хотела приберечь до обеда, но вот уже проголодалась.

– О да! – радостно вопит Феликс, берёт сразу два и запихивает в рот. – Время завтрака!

– Фу! – Люси кривится, наблюдая, как крошки сыплются на пол. – Другим не хочешь оставить? Спасибо, Карэн.

Вокруг коробки с печеньем тут же собирается небольшая толпа, но я сижу на месте. Наверняка Карэн принесла угощение своим друзьям, а я в их число уж точно не вхожу.

– Да, Феликс, подумай об остальных, – говорит Оуэн, а потом плюхается на место рядом со мной и протягивает шоколадное печенье. – Взял тебе, пока он всё не слопал.

– Я бы всё съесть не смог, – отвечает Феликс с набитым ртом.

– Спасибо, – тихо говорю я Оуэну, откусывая кусочек.

В классе воцаряется блаженная тишина, все уплетают печенье. Феликс тянется за очередной порцией, а Карэн быстро отодвигает от него коробку, мы замечаем этот манёвр и дружно смеёмся. Наконец звенит звонок, и мои одноклассники разбредаются по своим местам. Джо, мальчик, которому поневоле приходится сидеть рядом со мной, кидает сумку на пол рядом с нашей партой и плюхается на стул, даже не потрудившись поздороваться. Мы чуть не подружились в прошлом году, когда он думал, что я научу его танцевать брейк-данс, но вчера он и пары слов мне не сказал. Видимо, он снова такого же низкого мнения обо мне, как и все остальные.

– Ненавижу Феликса, – шепчет Мерлин мне на ухо. Он стал божьей коровкой и прячется за моими волосами.

Я согласно киваю.

– Ты замечала, какие у тебя волосатые уши? – вдруг спрашивает он. – Я раньше не обращал внимания.

– Тише, – шиплю я.

– Я ничего не говорил, – недовольно бормочет мне Джо.

– Прости, это я не тебе. Я говорила… сама с собой. В голове столько мыслей, прошу их угомониться. Сам знаешь, как это бывает.

Джо молча пялится на меня, явно не зная, как это бывает, и от души желая сидеть с кем-нибудь другим.

– Доброе утро, класс! – радостно произносит мисс Кэмпбелл, заходя в кабинет с чашкой кофе.

Мы все бормочем ответное приветствие и ждём, когда она откроет журнал, чтобы отметить присутствующих.

Вдруг мне становится как-то не по себе. Я ёрзаю, пытаясь не обращать внимания, что из самого центра желудка поднимается тёплая волна, которая постепенно разливается по всему телу до самых кончиков пальцев. Ощущение такое, будто меня колют крохотными иголочками, но это очень приятно.

Просто невероятное чувство!

Ух ты! Мне хочется сделать что-нибудь невероятное! Что-нибудь классное и безумное! Меня не остановить! Раньше мне всегда было скучно сидеть на уроках, но сегодня мне просто не терпится начать учиться. Меня буквально трясёт от радости! Я сижу на краешке стула, схватившись пальцами за стол с такой силой, будто если я его отпущу, то могу взлететь и удариться головой о потолок.

Джо замечает, что меня потряхивает от неизвестно откуда взявшегося энтузиазма.

– Ты в порядке? – шепчет он мне, когда мисс Кэмпбелл начинает опрашивать класс.

– Джо, всё просто прекрасно! Изумительно! Я так рада! А ты, Джо? Какой чудесный момент! У нас такая классная школа! Знаешь, сегодня просто прекрасный день! Согласен?

Он удивлённо моргает:

– Э… Нет.

– Морган Чармли? – произносит мисс Кэмпбелл, поднимая глаза от журнала.

– Здесь! – кричу я, вскакивая на ноги и поднимая сразу обе руки. – Я в школе, мисс Кэмпбелл, и ужасно этому рада!

– О! Хорошо, – отвечает мисс Кэмпбелл, немного удивлённая моей реакцией.

Я сажусь обратно, совершенно не обращая внимания на то, что все в классе смеются надо мной. Я слышу, как Феликс бормочет: «Чудила», но меня это нисколько не задевает. Какое мне до него дело? Я хочу учиться! Я хочу улыбаться! Хочу болтать со своими чудесными одноклассниками! Хочу пообедать во время обеда!

– Морган, что происходит? – шепчет Мерлин.

– Не знаю! Ведьмы лучше всех!

– Это понятно. Но с чего ты… – Он вдруг осекается и протяжно стонет. – Оуэн.

– Что?

– Печенье, – вздыхает он, превращается в паука и спускается ко мне на плечо. – Наверное, он капнул на него зелье.

– Ну нет! Зачем ему…

– Ладно, класс, теперь обсудим грядущую «Битву школ», – объявляет мисс Кэмпбелл. – Это отличная возможность…

– Это отличная возможность! – громко повторяю я, едва сдерживая восторг.

– Да, спасибо, Морган, – с сомнением говорит мисс Кэмпбелл. – Я надеюсь, что в нашем классе найдутся те, кто захочет постоять за честь школы. Так что без лишних слов…

– Ну вот, – вздыхает Мерлин. – Началось!

– …есть ли желающие принять участие в викторине?

– Я! – кричу я, вскакиваю на ноги и размахиваю руками над головой. – Я! Я хочу!

– Вот это да, – смеётся мисс Кэмпбелл. – Могу только приветствовать такой энтузиазм. Отлично, Морган, запишу тебя в список.

– Прекрасно! – отвечаю я, хлопая в ладоши. – Просто замечательно!

– Можешь уже садиться, – предлагает она, кивая на мой стул.

Я опускаюсь на место и вытягиваю руку, чтобы Джо дал мне пять. Он не двигается, только удивлённо моргает. Знаю, буквально несколько минут назад я говорила, что не хочу участвовать в викторине, но вот так! Всё переменилось! Я так рада!

Я встречаю взгляд Оуэна, который сидит в противоположном конце класса, и машу ему рукой, ведь он же мой друг, а это так здорово, когда у тебя есть друзья!

Он машет в ответ и довольно улыбается.

Глава 6

Что я наделала?

Зелье действовало примерно час, и уже к перемене до меня начала доходить ужасная правда. Я записалась в школьную команду! Я же ненавижу выступать на публике! И никакой эрудиции у меня нет! А ещё я совсем не хочу на телевидение!

Я придушу Оуэна Блейза!

– Нужно отдать ему должное, это магия высшего разряда, – говорит Мерлин.

Он сидит на подоконнике в образе ворона. Как только прозвенел звонок, я заперлась в туалете для девочек, а раз здесь больше нет никого, Мерлин решил воспользоваться возможностью размять крылья.

– Нет тут никакого разряда, – фыркаю я и включаю воду, чтобы помыть руки. Пальцы всё ещё дрожат, хотя зелье уже почти не работает. – Он меня подставил!

– Я всегда был фанатом старой доброй мести.

– Ну, тогда ты будешь рад узнать, что я уже думаю, как ему отплатить. Поверить не могу! Я всего-то сделала так, что он пару недель будет оставаться после уроков. А он заставил меня вызваться участвовать в шоу, которое будут показывать по телевизору. Меня в пот бросает от одной только мысли о съёмках.

– Гадость.

– Мерлин, – вздыхаю я, поворачиваясь к нему, – что мне делать?

Мерлин внимательно смотрит на меня птичьими глазами-бусинками.

– Тебе правда нужен совет волшебного помощника, чтобы разобраться с банальной школьной викториной? Скажи мисс Кэмпбелл, что ошиблась и не хочешь участвовать.

– Но это странно будет выглядеть, не находишь? После того как я радовалась этому так, что чуть потолок не пробила?

– Ты хочешь отказаться или нет? – бурчит Мерлин. – Есть ещё вариант. Можешь симулировать страшную болезнь в день игры.

– Так нельзя, – качаю я головой. – У меня уже репутация человека, который подводит в последний момент. Ты прав, чем скорее я с ней поговорю, тем лучше.

Он взмахивает крыльями, пикирует мне на плечо, потом превращается в уховёртку и забирается на своё обычное место у меня под воротником. Я делаю глубокий вдох, открываю дверь и с высоко поднятым подбородком иду прямиком в кабинет истории.

– Мисс Кэмпбелл, – неуверенно начинаю я, подходя к столу, где она готовится к следующему уроку, – мы можем поговорить?

Она быстро смотрит на часы и улыбается.

– Конечно, Морган, до звонка ещё минут пять. Чем могу помочь?

– Э… Дело… в викторине.

– Да, – её улыбка становится ещё шире, – я считаю, это просто прекрасно, что ты хочешь участвовать. Это отличная новость. Я собираюсь рекомендовать тебя в команду.

– А? – ошарашенно спрашиваю я.

– Интеллектуальный ответ, – тихо вздыхает Мерлин.

– В прошлой четверти мне всё время казалось, что ты не даёшь себе развернуться, – продолжает мисс Кэмпбелл. – Ты далеко не сразу выбралась из панциря на уроках истории, но потом показала, на что действительно способна. У тебя были замечательные работы! Когда ты хочешь чего-то добиться, то показываешь невероятные результаты.

Ну да. Хочу заметить, что всю прошлую четверть я жульничала. Пользовалась магией, чтобы успевать в школе. Не самое лучшее моё решение.

– Это, конечно, очень приятно, но…

– Поэтому викторина именно то, что тебе нужно! Она точно поможет тебе обрести уверенность в себе, – говорит мисс Кэмпбелл абсолютно убеждённо. – Знаю, тебе поначалу было непросто освоиться, но теперь ты уже можешь показать всем, из чего сделана. У тебя огромный потенциал, так что я очень рада, что ты смогла сделать шаг навстречу большим свершениям. Ты можешь для всех служить примером!

– Я… Нет… Э… Я не…

Она встаёт, кладёт руку мне на плечо и очень искренне говорит:

– Я горжусь тобой, Морган.

Я сглатываю комок в горле, пытаясь выдержать её прямой взгляд.

– Так что ты хотела спросить? – жизнерадостно интересуется мисс Кэмпбелл, заметив, что в класс начинают заходить ученики и готовиться к началу урока. – Не переживай насчёт формальностей, если ты об этом хотела узнать. Ничего заполнять не надо, я сама сообщу мистеру Хопкинсу, кто из нашего класса вызвался.

Мне остаётся только согласно кивать:

– Отлично. Спасибо.

– Ну, иди скорей, а то опоздаешь на урок.

Пока я думаю, что ещё сказать, она уже выставляет меня за дверь.

– Прошло неплохо, – хихикает Мерлин.

– А что мне было делать? – шиплю я, хватаясь за голову. – Она такие приятные вещи говорила! Как можно было отказаться, если она сказала, что я для всех пример?

– Значит, ты решила участвовать?

– Нет, разумеется! Я поговорю с ней позже и всё объясню. Нужно просто стоять на своём и не теряться из-за комплиментов. А тем временем, – я сжимаю кулаки, – мне нужно поговорить с одним колдуном.

Оуэн не чувствовал себя виноватым. Ни капельки. Наоборот, он находил уморительным, что я не заметила, как он капнул на печенье немного зелья энтузиазма, которое приготовил накануне вечером.

– Когда Карэн принесла его, я решил, что это идеальная возможность, – сказал он, довольно потирая руки. – Очевидно, ты бы ни за что не стала есть ничего, что приготовил я.

Я принялась отчитывать Оуэна за то, что он испортил мне жизнь, а он просто сказал: «Не связывайся с колдунами». А знаете, что он сделал потом? Пожал плечами. Пожал плечами! Как будто тут нет ничего серьёзного. Я довольно понятно и спокойно объяснила ему, что из-за него оказалась в очень сложной ситуации, потому что мне снова придётся подвести одноклассников, но он ответил, что я раздуваю из мухи слона, ведь меня вообще могут не взять в команду.

– Кто знает, Морган, может, я оказал тебе услугу, – легко отмахнулся он от моих обвинений. – Все увидели, что ты хочешь участвовать во внеклассной работе, это хорошо скажется на твоей репутации. И никто не станет на тебя сердиться, если ты не пройдёшь отбор, ведь это учителя решают.

Ничего хуже Оуэн посоветовать не мог! А я по глупости поверила ему и решила не пытаться ещё раз поговорить с мисс Кэмпбелл, а вместо этого дождаться, когда вывесят списки участников, надеясь, что проблема решится сама собой. Ну какой шанс, что я попаду в команду? Никакого, как он и говорил.

А потом вывесили список, и я чуть не заработала сердечный приступ.

– Ты им взятку дала, Чармли? – скривился Феликс, когда нашёл мою фамилию рядом со своей. – Как ты в команду пролезла?

– Поверить не могу, что её взяли, а меня нет! – сквозь зубы процедила Люси достаточно громко, чтобы я услышала. – Она же говорила, что не хочет участвовать!

– Ничего, Люси, – хмуро сказал Феликс, глядя на меня. – Чармли, скорее всего, откажется в последний момент, и ты займёшь её место.

Я несколько минут пялилась на свою фамилию в списке, пытаясь осознать, что это правда. Как мне было отказаться, раз всё утверждено официально и уже вся школа знала участников?

Придя в себя, я всё-таки разыскала мисс Кэмпбелл и наконец-то сказала, что всё это ужасная ошибка и я совсем не хотела попасть в команду, но она решила, что я просто стесняюсь.

– Ты справишься, Морган, – ободрила она меня. – Всем страшно перед важными событиями, но нужно верить в себя. Ты покоришь эту вершину!

– Но я ведь не хотела лезть на эту вершину!

Она приподняла бровь:

– Это не совсем правда, верно? Я в жизни не видела, чтобы кто-то горел таким энтузиазмом, как ты, когда записывалась.

– Да, но это была не я. То есть я, но не совсем. Вы же понимаете?

Она недоумённо нахмурилась.

– Морган, я не дам тебе отказаться от мечты. Ты прошла в команду! Ты отлично себя покажешь.

За эту неделю я подходила к ней несколько раз, но ответ оставался прежним: она не даст мне отказаться.

Уже в субботу я вываливаю всё это на Оуэна, когда мы встречаемся в парке. Феликс получил на Рождество новый велосипед и решил показать всем «невероятные трюки», которые научился на нём делать. Оуэн позвал меня тоже, и после долгих сомнений я решила, что должна прийти и попытаться понравиться ребятам из его компании. Пока дела идут из рук вон плохо, так как никто, кроме самого Оуэна и Айрис, мне особо не рад.

Большинство просто делает вид, что меня не существует.

– Не понимаю, что ты так расстроилась, – говорит Оуэн, когда я заканчиваю свою тираду о викторине. – Ведь здорово, что мисс Кэмпбелл так тебя поддерживает.

– Она ошибается! Ты должен помочь мне отказаться.

– Почему я?

– Потому что именно ты втравил меня в эту историю.

Мы сидим на газоне немного вдалеке от остальных ребят. Они сгрудились вокруг скамейки, стоящей у рампы, на которой выделывается Феликс со своим велосипедом. Некоторое время все действительно следили за ним, но прошло уже довольно много времени, а он только носится туда-сюда, так как особо больше ничего не может, так что теперь они просто болтают между собой.

– Чего ты так боишься? – недоумевает Оуэн. – Это же просто викторина. Почему бы не попробовать?

– Просто викторина? Оуэн, это же важное соревнование между школами! А я медленно соображаю! Особенно если надо соображать на сцене!

– Не хочешь бросить себе вызов?

– Ох, да ладно, – закатываю я глаза. – Как ты не понимаешь, что наша команда обречена, если я не придумаю, как отказаться?

Оуэн поворачивается и смотрит мне в глаза:

– С чего ты это взяла?

– Это очевидно!

– Слушай, – вздыхает он, – я не собираюсь извиняться, ведь ты это начала, наложив на меня чары во время собрания. Зато могу сказать, ты зря так переживаешь, что попала в команду. Если честно, я правда считаю, что ты можешь отлично выступить.

Я не знаю, что сказать.

– Ты… так думаешь?

– Да, – говорит он, пристально глядя на меня своими тёмными глазами, – думаю.

Я молчу, во рту вдруг пересохло. Он совершенно обезоружил меня своей добротой. Обычно он придерживается насмешливого тона, поддевает всякими глупостями насчёт ведьм, и я к этому привыкла. А когда он вдруг такой серьёзный и искренний, мне становится ужасно неловко.

– Ну, спасибо, – наконец отвечаю я.

Наш разговор прерывает Феликс, он кричит Оуэну, чтобы тот подошёл. Видимо, ему надоело кататься одному, так что он решил подключить друга. Оуэн коротко мне улыбается, вскакивает на ноги и идёт к рампе. Мерлин, на этот раз в образе жука, выбирается из укрытия в складках рукава и ползёт к моему плечу.

– Мы всё ещё его ненавидим, помнишь? – хмуро напоминает он.

– Ты его ненавидишь, – поправляю я, отворачиваясь от остальных, чтобы они не подумали, что я говорю сама с собой. – Он мой друг.

– Он колдун. И снова доказал, что ведьмам с колдунами дружить не стоит. – Мерлин немного молчит, а потом добавляет: – Вы в итоге прикончите друг друга.

– Тебе обязательно быть таким мрачным, Мерлин?

– А тебе обязательно быть такой странной, Морган?

Я закатываю глаза и решаю ничего не отвечать. Вместо этого я поворачиваюсь к рампе и наблюдаю, как Оуэн в шлеме Феликса пытается освоить трюки на велосипеде.

– Вот странно, – вдруг говорит Мерлин. – Твой кулон.

– Что с ним?

– Мне казалось, в день, когда мама тебе его подарила, камень в нём был синим, – говорит он и превращается в комара, чтобы подлететь ближе и рассмотреть его как следует.

– Он был синим, то есть он и есть синий, – отвечаю я и опускаю глаза, чтобы посмотреть на кулон, как обычно висящий у меня на шее. – Разве нет?

– Нет, он не синий, – говорит Мерлин, паря рядом с моим ухом, его голос до невозможности серьёзный. – Теперь он серый.

Глава 7

– Морган! Морган! Мо-о-орга-а-ан!

Я распахиваю дверь своей комнаты и бегу вниз по лестнице в мамин кабинет, откуда истошно кричит Дора.

– Что у тебя… – начинаю я, но, как только переступаю порог, понимаю, что нет смысла заканчивать вопрос.

Причина переполоха сразу ясна. Паффин небольшим ураганом носится по кабинету, во все стороны разбрасывая файлы, папки и книги, которые мама хранит в строгом порядке. Дора старается ухватить Паффина за ошейник, но он, видимо, считает, что это такая весёлая игра, и радостно уворачивается каждый раз, когда у неё появляется шанс его поймать.

Он задевает рабочий стол, и в воздух взмывают рабочие документы, а следом за ними на пол летит ноутбук.

– Морган! Помоги! – молит Дора, безуспешно пытаясь утихомирить своего питомца.

Я дожидаюсь момента, когда Дора загоняет Паффина в угол, резким движением хватаю его за ошейник и что есть силы тяну на себя, едва не теряя равновесие. Он останавливается, секунду глядит на меня, вывалив язык набок и часто дыша, а потом весело утыкается носом мне в живот.

– Привет, Паффин, – смеюсь я и чешу его за ухом. – Опять бедокуришь?

В ответ он чихает, слюни разлетаются по моей кофте.

– Надо и нам такого завести, – мечтательно говорит Мерлин. Он в образе летучей мыши висит на люстре и с обожанием глазеет на Паффина.

– Не советую, – говорит Мак.

Он слетает с настенной полки, садится на пол, превращаясь из пересмешника в корги, и рычит на Паффина. Тот не обращает на это ровно никакого внимания.

– Спасибо, Морган, – благодарит Дора, пытаясь отдышаться. – Как видишь, Паффин полон энергии. Мы долго гуляли утром, но, пожалуй, его надо вывести в сад, пусть ещё побегает. Мне нравится, что он такой резвый!

– Мне тоже, – говорю я, подставляя ему ладонь, которую он радостно принимается слюнявить. – Он просто чудесный.

– Дальше я сама. – Дора берёт у меня поводок. – У Паффина иногда случаются такие приступы неудержимого веселья, мне пока сложно его утихомирить в эти моменты. Разумеется, я не против, но твоя мама скоро вернётся, и, хотя всё это просто исправить, я бы не хотела, чтобы она видела, как он крушит её рабочее пространство.

– Хочешь я всё уберу, пока ты с Паффином погуляешь?

– Было бы чудесно, – говорит она и упирается ногами в пол, так как пёс уже тащит её по направлению к лестнице. – Спасибо, Морган!

Спустя несколько секунд я слышу, как Паффин заливисто лает во дворе. Дора бежит за ним, а Мак с недовольным видом вздыхает и припускает следом.

Хотя сегодня воскресенье, маме всё равно пришлось пойти на работу из-за нового важного проекта, так что Дора осталась присмотреть за мной.

Если честно, я даже рада, что мама не дома. Боюсь, она заметит, что я испортила её подарок. Вернувшись вчера из парка, я перепробовала все известные мне заклинания, чтобы вернуть камню прежний вид, а когда ничего не вышло, даже воспользовалась методом из интернета – то есть потёрла его салфеткой. Несмотря на все мои старания, он так и остался серым.

Не понимаю, как такое могло произойти! Ещё в начале прошлой четверти в кулоне красовался камень изумительного синего цвета, и ничто не предвещало, что он может так быстро состариться. Он совсем не дорогой, но очень значимый для семьи Чармли. Этот кулон моей прапрабабушке подарил один колдун, который был по уши в неё влюблён. Его передавали от матери к дочери несколько поколений, а я взяла и испортила его. Я уже привыкла носить его каждый день, но не хочу, чтобы мама увидела, что с ним случилось. Видимо, придётся прятать его под одеждой, пока я не придумаю, как всё исправить.

У Мерлина сотни теорий, почему камень в кулоне изменил цвет.

– Давай расскажу? – предложил он прошлым вечером, когда я уже забралась в кровать.

– Наверное, дело в грязи, пыли и всём таком, – пробормотала я.

– Заклинанием очистить не вышло? – Мерлин превратился в небольшую свинью и, чуть не расплющив меня, уселся мне на живот. – Тогда без шансов.

– Слезай! – захрипела я, безуспешно пытаясь его скинуть.

– Слезу, когда ты меня выслушаешь, – сказал он, подталкивая меня пятачком.

После этого он выдал целый список совершенно невероятных и нелепых предположений. Самым главным из них было такое: это волшебный камень, отражающий душевное состояние ведьмы, которая его носит.

– И что тогда значит, если он из небесно-синего стал мутно-серым? – спросила я, крутя кулон в руках. – Что у меня… серое настроение? Я, конечно, немного расстроена из-за викторины, к тому же никому в школе я не нравлюсь…

Мерлин цокает языком.

– Где твоё воображение?

– А ты что думаешь?

Он превратился в чёрного кота и начал нетерпеливо мять меня когтями, его ярко-жёлтые глаза радостно заблестели.

– Мне кажется, ты становишься злой.

– Мечтай, Мерлин, – с зевком ответила я, проверяя, завела ли будильник на телефоне.

– У тебя в последнее время не появлялись злые планы? Не было желания править миром? Не думала, какой могущественной можешь стать?

– Жаль тебя расстраивать, но в последнее время я думаю только о том, как завести побольше друзей и пойдёт ли мне ободок.

Он горестно вздыхает:

– Ты никогда не заведёшь друзей, и нет, тебе не стоит носить ободки. У тебя странные уши.

Я поблагодарила его за честность и выключила свет, заснув под бормотание о том, что фамильяры не должны мириться «со всякими подростковыми глупостями».

Сегодня кулон выглядит точно так же, так что я на всякий случай надела его под свитер, хоть мамы и нет дома.

Я внимательно оглядываю мамин кабинет, даю себе время сосредоточиться и щёлкаю пальцами. Все вещи, которые разбросал Паффин, разом взмывают в воздух и плывут по комнате на свои законные места. Я прислоняюсь к двери и с улыбкой наблюдаю, как целёхонький компьютер опускается на стол, мамины записи собираются по порядку и прячутся в папки, а книги сами собой встают на полки. Одна из лучших вещей в жизни ведьмы – что можно делать уборку, не прикладывая ни малейших усилий.

Одна из маминых старых книг заклинаний взмывает в воздух и крутится, готовясь встать рядом с другими пыльными фолиантами. Вдруг из неё выпадает сложенный пополам листок бумаги и плавно опускается на пол.

Я уже собираюсь щёлкнуть пальцами, чтобы убрать его на место, когда замечаю своё имя в конце страницы. Я подхожу ближе, поднимаю его и понимаю, что это письмо. Оно написано чёрными чернилами на старом пергаменте, что само по себе довольно странно. Это очень древняя магическая традиция, никто так больше не делает. Мама иногда пишет официальные ведьмовские документы на таком пергаменте – например, когда Совет ведьм голосует за новые законы. Даже не открывая его, я вижу, что письмо адресовано маме.

– Что это? – спрашивает Мерлин, садясь мне на плечо. – Выглядит чем-то важным.

– Так и есть, – медленно отвечаю я, размышляя, стоит ли его читать. – Думаешь, мне надо его обратно положить?

– Если сомневаешься, то просто сделай, а там посмотришь, что выйдет.

– Звучит как ужасный совет.

– А что ты от меня ждала? – фыркает Мерлин.

Я рассматриваю письмо.

– Даже не знаю. А если мне не стоит его читать? Это может быть что-то личное. Хотя я видела своё имя…

Мерлин озорно улыбается.

– Открывай.

Мне так любопытно, что я решаю прочитать хотя бы начало.

Я осторожно разворачиваю пергамент, и мы с Мерлином начинаем читать.

«Дорогая Эгги!

Мне очень жаль, что приходится так поступать. Я не хочу оставлять ни тебя, ни Морган. Надеюсь, ты знаешь, что я всегда буду любить вас обеих, но я просто не могу остаться.

Мы оба знали, что это произойдёт, и слишком долго пытались сделать вид, что мир не такой, какой он на самом деле. Эгги, они нас уничтожат. Слухи уже не удержать. Они не позволят нам быть вместе. Так будет лучше. Если я уйду, наш секрет останется нераскрытым. Я вернусь в Бат и сообщу, куда отправлюсь дальше.

Надеюсь, однажды ты простишь меня за это и дашь мне ещё раз увидеть нашу дочь. Может быть, когда-нибудь всё изменится и мы перестанем быть магическими врагами.

Прошу, расскажи Морган нашу историю. Прости меня, Эгги.

Твой навсегда,

Маверик».

Я не могу пошевелиться. Я даже дышать не могу. Я перечитываю письмо, а потом читаю в третий раз, чтобы проверить, что всё правильно поняла.

– Морган, – в ужасе шепчет Мерлин, – ты понимаешь, что это значит?

– Да, – отвечаю я, мурашки бегут по спине. – Кажется, мой папа колдун.

Глава 8

Меня вот-вот стошнит. Голова кружится так сильно, что приходится облокотиться на мамин стол, чтобы не упасть. Чувствуя, что сейчас расплачусь, я прижимаю письмо к груди и на негнущихся ногах иду к себе в комнату. Заперев за собой дверь, я падаю на кровать, и слёзы градом катятся по щекам, а я никак не могу их унять. Ненавижу плакать.

Это письмо неправда. Это должна быть неправда.

В этом просто нет никакого смысла. Если верить этому письму, то мой папа колдун. Он и моя мама были влюблены друг в друга, но им приходилось держать отношения в секрете, потому что они являлись заклятыми магическими врагами. Он ушёл потому, что хотел защитить нас. Но он просил маму всё мне рассказать.

Я зарываюсь лицом в подушку и закрываю голову руками. Мерлин обращается в змею и обвивается вокруг моей шеи. Он так шокирован, что едва ли не впервые за всё наше знакомство не находит едкого комментария, достойного случая.

Маверик.

Мама ненавидит колдунов всей душой. Она всю жизнь говорила мне, что они отвратительные магические создания, которым нельзя доверять. Это в нашей природе ненавидеть их. Мы враги. Мама же Верховная ведунья, она знает это лучше всех остальных. Невозможно себе представить, чтобы она когда-то была влюблена в колдуна. Ей не мог понравиться колдун. Она едва выносит разговор с колдуном! Мама на него соглашается, только если ей нужно зелье забвения, и даже тогда приходит в бешенство от одной мысли, что ей придётся находиться в одном помещении с колдуном.

Если всё подытожить, то получается, что она никак не могла быть влюблена в колдуна, да ещё и родить от него ребёнка. Это невозможно.

Проще поверить в то, что мой отец шпион. Что он не знал, что мама ведьма. Что он бросил нас потому, что его отправили на невероятно важное задание на другом конце света, где он находится под прикрытием и не может с нами связаться.

Вот это правильная история. Здесь всё вполне понятно.

Но это письмо!

– Но он же не пишет прямо, что он колдун, – наконец говорю я. – Он этого не написал. Может, мы всё неправильно поняли.

– А что ещё может означать «магические враги»? – шипит Мерлин, вибрируя раздвоенным языком.

– Не знаю! Может, он понял, что она ведьма? – в отчаянье спрашиваю я. – Может, он просто обычный парень, который работает шпионом, но узнать, что у неё магические способности, было для него чересчур?

– Обычные парни не пишут письма на пергаменте, даже шпионы, – замечает Мерлин. – И он пишет о каких-то слухах и о том, что некие «они» некогда не позволят им быть вместе. Если он обычный парень, никто ничего бы не сказал.

– Но, Мерлин… – Я поднимаю голову и снова гляжу на письмо.

– Я знаю, – тихо кивает он.

– Это не может быть правдой. Не может. А если это письмо подделка?

– Выглядит настоящим.

– Значит, мама всю жизнь мне врала? Она мне говорила, что колдуны ужасные, а сама влюбилась в одного из них! Это письмо делает её лгуньей!

– Важнее то, кем оно делает тебя.

Я не совсем понимаю, к чему он клонит. Мерлин сползает на кровать по моему плечу и превращается в кота, сидящего рядом со мной.

– Что ты имеешь в виду?

Мерлин вздыхает и качает головой:

– Морган, если твой отец колдун, а твоя мама ведьма, то ты тогда кто? – Он на секунду замолкает. – Я никогда о таком не слышал. Никогда.

– В каком смысле? Ты думаешь, я не ведьма? Что я могу быть… колдуньей? – ахаю я, обомлев от ужаса.

Мы сидим молча, слова Мерлина звенят в воздухе.

Скоро домой возвращается Дора. Я через закрытую дверь говорю ей, что у меня куча домашней работы, и весь день прячусь у себя в комнате. Я не знаю, смогу ли вынести разговор с мамой, так что притворяюсь спящей, когда она возвращается домой.

Всю ночь я сжимаю письмо в руке. Уснуть мне так и не удаётся.

Я просто не понимаю. Не понимаю, как такое может быть.

– Мерлин, я думаю пока не говорить маме, – шепчу я, когда уже начинает светать.

– Как скажешь, – бормочет он.

Мерлин тоже почти не спал, пытаясь сжиться с мыслью, что оказался фамильяром наполовину колдуньи.

Я не думаю, что готова обсуждать это с мамой. Есть шанс, что я поняла всё неправильно, но он очень маленький. Я перечитала письмо раз сто с тех пор, как оно выпало из той книги, и пока могу найти ему лишь одно объяснение: мой отец колдун и ушёл от мамы, чтобы она не стала изгоем среди ведьм.

В какой-то момент я понимаю, что больше не могу лежать в кровати, встаю и собираюсь в школу, хотя до начала уроков ещё несколько часов. Обычно мама отвозит меня по дороге на работу, но я могу добраться и на автобусе. Я решаю так и поступить, ведь с мамой я этим утром видеться не хочу. Не уверена, что смогу смотреть ей в глаза.

Как она могла это скрывать?

Я перекидываю рюкзак через плечо, на цыпочках выхожу из комнаты и спускаюсь по лестнице. Мерлин в образе мотылька порхает вокруг меня и следит, чтобы мама внезапно не вышла из комнаты. Я оставляю записку на кухонном столе, в которой говорю, что мне нужно прийти в школу пораньше на собрание команды. Возможно, я и злюсь, но мне совсем не хочется пугать её своим внезапным исчезновением. К тому же так у меня будет время всё спокойно обдумать.

– Мерлин, прекрати так на меня пялиться, – вздыхаю я, стоя на пустынной автобусной остановке.

Он принял облик кота и сидит рядом со мной на скамейке. Каждый раз, когда я к нему поворачиваюсь, я встречаю подозрительный взгляд жёлтых глаз.

– Я вообще на тебя не смотрю, – протестует он.

– Нет, смотришь. Я ведьма, ясно? Я всю ночь об этом думала. Только ведьмы могут щёлкнуть пальцами и сотворить заклинание. Колдуны на такое не способны. Дело закрыто.

Он ничего не отвечает.

Когда вдалеке появляется автобус, Мерлин превращается в жука-оленя и забирается ко мне в рукав. К счастью, к тому моменту, когда я добираюсь до школы, ворота и двери в главное здание уже открыты, но всё равно ещё не меньше часа до того, как начнут приходить первые ученики. Я беру из шкафчика нужные учебники и иду в нашу классную комнату, наслаждаясь тем, как мои шаги эхом разносятся по пустому коридору.

Я бросаю рюкзак на парту и подхожу к окну.

– И что мне делать, Мерлин? – спрашиваю я, глядя на пустой школьный двор. – Попробовать его найти?

Мерлин появляется у моих ног в образе лисы.

– Маверика?

Я киваю.

– И зачем тебе это?

– Он ведь мой папа.

– Он колдун.

– Это ещё не точно.

– Другого объяснения нет.

– Он же знает о моём существовании. Возможно, он пытался связаться со мной, а мама ему не позволила.

– И правильно сделала.

– Считаешь, мне надо просто об этом забыть? – Я в отчаянии заламываю руки. – Притвориться, что никогда не видела этого письма?

– Мне бы хотелось, чтобы мы его не видели, – вздыхает Мерлин. Он смотрит на меня с сочувствием, что случается крайне редко. – Нужно всё обдумать.

– Я совсем… запуталась, – говорю я и прислоняюсь лбом к холодному стеклу. – Как мне сегодня на уроках сидеть?

– Могу превратиться в крокодила или льва и распугать всех учеников, – предлагает он. – Они отменят уроки.

– Но куда я тогда пойду? Домой? – Я отхожу от окна и падаю на стул. – Лучше уж в школе побыть. Хоть немного отвлекусь.

Мерлин запрыгивает на парту в образе чёрного кота, вид у него воодушевлённый.

– Давай я подниму тебе настроение и как-нибудь разыграю Феликса?

Услышав имя Феликса, я издаю протяжный стон, падаю на стол и закрываю голову руками.

– Ты согласна или нет? – спрашивает Мерлин. – У меня есть пара просто сногсшибательных идей. Как думаешь, он боится питонов? Особенно питонов, которые ползут по его ноге?

– Ты мне как раз напомнил, – говорю я, – у нас сегодня первый сбор команды во время обеденного перерыва. Это будет ужасно!

Мерлин глубоко вздыхает:

– А ты чего ожидала?

– Чармли!

Феликс настойчиво возвращает меня в реальность, хотя все мои мысли заняты только Мавериком. Моим отцом Мавериком.

Моим папой.

– Опять ты отключилась! – недовольно нависает надо мной Феликс. – Хватит витать в облаках! Соберись уже!

– Прости, прости! – быстро отвечаю я. – Я… Я просто сегодня не выспалась.

– Серьёзно? – фыркает он и идёт обратно к доске, перед которой он уже минут пятнадцать распинается о том, что мы просто обязаны победить в викторине.

Признаться, это всё мало похоже на поведение Феликса, к которому я привыкла. Обычно он и секунды не сидит на месте, вечно выкрикивает какие-нибудь глупости и совсем не слушает учителей. Но как оказалось, он настолько любит внимание, что готов наизнанку вывернуться, лишь бы попасть на телевидение.

Всего нас в команде пятеро: Джейкоб и Айви из десятого класса, Феликс, Холли и я из девятого.

Ещё до начала встречи было ясно, что я самое слабое звено. Холли очень умная, единственная, кто может тягаться с Дженни из нашего класса. Дженни, разумеется, могла бы и одна выиграть в викторине, но она не стала записываться в команду из-за слишком перегруженного в этой четверти расписания. Джейкоб и Айви тоже очень смышлёные, а Феликс получал бы оценки гораздо выше, если бы больше внимания уделял урокам. А вот я не получаю высоких оценок, хотя стараюсь изо всех сил.

Так как Джейкоб и Айви довольно застенчивые, Феликс, к большому раздражению Холли, назначил себя капитаном команды. Я же большую часть нашей встречи была погружена в собственные мысли, предоставив тем самым Феликсу замечательную возможность выплёскивать на меня своё раздражение.

– Не надо было записываться, если ты не готова, Чармли, – говорит Феликс. – Ты всё нам испортишь! Даже не верится, что ты прошла в команду.

– Мне тоже, – тихо соглашаюсь я.

– Первый тур уже скоро. Мы должны определиться с нашими сильными сторонами, – продолжает Феликс нетерпящим возражения тоном. – Чтобы охватить все предметы, по которым будут вопросы, нам нужно сразу решить, кто какие направления берёт на себя. Давайте для начала каждый скажет, в чём он или она лучше разбирается. Я буду первым: спорт – мой конёк, его я беру на себя.

– Я неплохо знаю географию, – говорит Джейкоб, не поднимая глаз от своих записей.

– Я больше всего люблю языки и литературу, так что смогу ответить на большинство вопросов по этим темам, – воодушевляется Айви.

– Тогда я беру на себя физику и биологию, – говорит Холли.

– А кто увлекается музыкой? Иногда и такие вопросы попадаются, – замечает Джейкоб.

– Современная музыка не проблема, – с гордостью говорит Феликс, – а вот в классическом старье я не силён.

– Не проблема, – тут же включается Айви, – я неплохо поднаторела в классике. Папа постоянно слушает дома радио с классической музыкой.

– Отлично! – кивает Феликс. – А что насчёт политики?

– Политику беру на себя, – вызывается Холли. – Хочу изучать её в университете.

– Прекрасно. Теперь понятно, почему каждого из нас взяли в команду. Вместе мы можем охватить почти все темы.

Феликс замолкает и с ожиданием глядит на меня. В классе воцаряется тишина, Джейкоб неловко ёрзает на стуле.

– Чармли? – спрашивает Феликс. – А ты сможешь ответить… хоть на какие-то вопросы?

– Эм… – Я сглатываю. – Я…

Он тяжело вздыхает и закатывает глаза:

– Хоть что-нибудь. Давай! Что-то же ты должна знать.

Я молчу. Есть только один предмет, который я знаю хорошо. Не знаю, насколько это всем интересно, но лучше хоть что-то сказать, чем терпеть эту неловкую тишину.

– Я… Ну… Я знаю историю ведьм, – бормочу я так тихо, что никому не разобрать.

– Что? – ошарашенно переспрашивает Феликс. – Ты сказала «история»?

– Я сказала…

– Погоди, я вспомнил, в прошлой четверти ты очень хорошие оценки на истории получала, – воодушевляется он. – Мисс Кэмпбелл читала нам твои эссе.

Ну а что тут можно сказать? Он прав. Я отлично успевала по истории в прошлой четверти. Правда, тогда я пользовалась магией, чтобы побыстрее управляться с домашними заданиями.

– Прекрасно, – говорит Холли, глядя на меня. – Никто ещё не занял историю. Морган, можешь брать эту тему.

– Но…

– Вот почему тебя взяли, – недовольно произносит Феликс. Ему явно не очень нравится, что от меня всё-таки может быть польза. – Так, Чармли, ты берёшь историю. И не подведи нас.

– Конечно, – кое-как выдавливаю я пересохшим ртом. – Я вас не подведу.

Глава 9

Я пока так и не сказала маме про письмо.

Прошла уже неделя, но я всё ещё не нашла подходящего момента. К тому же мне потребовалось время, чтобы свыкнуться с мыслью, что я могу оказаться дочкой колдуна. Мерлин считает, что мне уже давно пора поговорить с мамой и выяснить всё наверняка.

– Ты должна ей сказать, – говорит он в субботу днём, вися вверх ногами на карнизе в образе летучей мыши. – Нельзя отрицать очевидное.

– Ничего я не отрицаю, – отмахиваюсь я от него, пытаясь сосредоточиться на домашнем задании. Каким-то образом я уже начала отставать.

– А вот и отрицаешь, – не сдаётся он. – Иначе давно попросила бы её рассказать правду. Но ты боишься её услышать.

– Я не боюсь.

– Тогда спроси её!

– И как мне вообще задать ей такой вопрос? – раздражённо фыркаю я. – Просто вывалить всё за завтраком? «Мама, передай апельсиновый сок, пожалуйста, о, и, кстати, правда ли, что мой папа колдун по имени Маверик?» – Я мотаю головой. – Не так-то просто начать такой разговор.

Он взлетает и садится ко мне на стол.

– Разве ты не хочешь узнать правду? Ты всю неделю этим мучаешься.

Я вздыхаю:

– Ладно. Может, я поговорю с ней на выходных.

– Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня, – говорит он, превращаясь в обезьянку.

Мерлин спрыгивает со стола и бежит к двери.

Испепеляя его взглядом, я нехотя встаю, достаю письмо из ящика и осторожно убираю в карман. Мама сидит в кабинете и яростно печатает на компьютере. Её фамильяр Елена в образе орла восседает на стопке книг перед ней.

– Кажется, время не самое подходящее, – шепчу я Мерлину, который в виде паука сидит у меня на плече. – Поговорю с ней по…

– Морган?

Мама поворачивается и улыбается, видя меня в дверях.

– О! Привет, мама! – пытаюсь я сделать вид, что просто проходила мимо. – Как дела?

– Как дела? – тихо огрызается Мерлин.

– Кажется, мы за неделю и пары слов друг другу не сказали, – вздыхает мама, жестом приглашая меня зайти.

– Точно. Но я знаю, что у тебя очень много работы. Как твой проект?

– Неплохо, – отвечает она, устало потирая глаза. – Задача непростая, но мы справимся. Этот клиент очень дотошен, когда дело касается продвижения. А как подготовка к викторине? Ранние встречи приносят свои плоды?

– Конечно, – быстро вру я, от души надеясь, что она не будет говорить ни с кем из моей команды и не узнает, что у нас не было ни одной ранней встречи. – Всё прекрасно! Я столько нового узнала.

– Ну и замечательно, – улыбается она. – Я горжусь тобой.

– И я тобой тоже.

– Хватит! – стонет Мерлин. – Просто спроси её!

– Что он там бормочет? – спрашивает Елена, буравя моё плечо недовольным орлиным взглядом. Она не очень жалует Мерлина. – Надеюсь, он своими подколками не мешает готовиться к викторине.

– И ты бы не удержалась, если бы слышала ответы Морган на простейшие вопросы, – смеётся Мерлин. Он превращается в голубя и пикирует на мамин рабочий стол, совершенно намеренно раскидывая лежащие на нём весьма важные на вид документы. – Она сказала, что крылатого коня из греческой мифологии звали Птицеконь.

– Спасибо, Мерлин, – цежу я сквозь сжатые зубы. – Теперь я знаю, что верный ответ, разумеется, Тесей.

– Пегас, голова дырявая, – вздыхает он. – Тесей убил Минотавра.

– И почему у них такие странные имена? – стону я. – Как их запомнить?

– Уверена, ты отлично справишься, – говорит мама, выдёргивая лист из-под птичьих лап Мерлина. – И не стоит забывать, что главное – участие.

Тут на мамин компьютер приходит письмо, и она отворачивается к экрану. Мерлин отчаянно сигнализирует мне начинать уже разговор, тыкая в неё клювом.

– Э… Мам? – бормочу я. – Можно тебя кое о чём спросить?

– Конечно. – Она снова поворачивается ко мне:

– О чём?

– Вопрос о… колдунах.

Мама вздрагивает:

– А что с ними?

– Ну… Как думаешь, они все… плохие?

– Да, – отвечает она без тени сомнения.

– Прямо все? Всегда?

– Да. – Она хмурится. – А почему ты спрашиваешь?

– Просто так, – пожимаю я плечами. – Просто любопытно. Я подумала, вдруг есть исключение из правила. Знаешь, бывают же очень плохие ведьмы. Может, тогда и хорошие колдуны встречаются?

– Колдуны все плохие. Исключений нет, – не отступает она ни на шаг.

Я нервно кусаю губу, стараясь не встречаться глазами с Мерлином.

– Ты всегда так считала?

– К чему ты ведёшь?

В такие моменты я вспоминаю, что мама руководитель компании. Она очень прямая и напористая, всегда точна и безоговорочна в суждениях. Иногда это пугает меня до жути.

– Я хочу спросить, всегда ли ты так ненавидела колдунов?

– Да, конечно. Ведьмы и колдуны враждуют уже много веков, это всем известно.

– Но колдуны нам помогают? Верно? – замечаю я. – Они варят для нас зелье забвения, и мы тоже помогаем им, если нужно заклинание. Разве это не делает нас… двумя группами людей, которые не очень ладят, но зато хотя бы понимают друг друга?

Мама недоумённо моргает. Елена возмущённо глядит на Мерлина.

– Эй, на меня не смотри, – говорит он, распушая перья. – Я колдунов терпеть не могу и учил Морган тому же самому.

– Ничему ты меня не учил, – сердито отвечаю я.

– Морган, – начинает мама серьёзным тоном, – мы вынуждены помогать колдунам, а они вынуждены помогать нам, чтобы сохранить в тайне единственное, что у нас есть общего, – магию. История научила нас, что лучше скрывать наши магические способности. К сожалению, это означает, что иногда нам приходится помогать друг другу. Но помимо этого ведьмы воспринимают колдунов как досадное неудобство. – Она немного молчит. – Дело в кулоне?

– В кулоне? – удивлённо переспрашиваю я и инстинктивно тянусь к нему рукой, но он, к счастью, спрятан под джемпером. – Он тут при чём?

– Ну, ты знаешь, что твоей прапрабабушке его подарил колдун, – объясняет она, пристально глядя на меня. От её взгляда у меня мурашки по спине бегут, кажется, она может читать мысли. – Что ещё может вызвать такой к ним интерес?

– О! Да. Весьма логично.

– Совсем не редкость, чтобы колдун влюбился в ведьму. Мы образец для подражания и прекрасны абсолютно во всём. Но сама идея об ответных чувствах! – Она содрогается. – Симпатизировать колдуну даже гипотетически невозможно. И да, я всегда так относилась к ним и всегда буду. Как и любая другая ведьма в мире. Колдуны и ведьмы не могут быть друзьями.

– Ясно. – Я киваю, сглатывая комок в горле. – Спасибо. Ты ответила на мой вопрос.

– Ты только это хотела узнать? – спрашивает она, сдвигая брови. – Ты выглядишь… сбитой с толку.

– Нет. Нет, всё в порядке, – говорю я как можно более жизнерадостно.

– Мне казалось, я в прошлом году всё тебе объяснила. Ты должна была понять, как обстоит ситуация с колдунами.

– Я поняла. Просто… Я думала, не мог ли моей прапрабабушке всё-таки нравиться тот колдун, раз уж она оставила кулон себе. Это не давало мне покоя, так что я решила спросить.

– Ясно.

– Вообще-то, мама, я ещё кое-что хотела узнать. Ты не будешь против, если я после обеда к друзьям пойду? Они… Э… Они помогают мне готовиться к викторине. Я боялась спрашивать, ведь мы и так мало времени проводим вместе.

– Конечно, иди, – отвечает она, сразу расслабившись. – У меня всё равно куча работы. Только возвращайся к ужину.

– Отлично.

– Морган? – вдруг останавливает она меня, когда я уже поворачиваюсь к двери. – Ты уверена, что это всё?

– Уверена, – отвечаю я с притворной улыбкой. Мерлин летит через комнату и приземляется мне на голову. – До вечера.

Я закрываю дверь из её кабинета, сбегаю вниз по лестнице, хватаю куртку и выскакиваю на улицу. Уже там я набираю сообщение и, к счастью, сразу получаю ответ.

– И в чём дело? – негодует Мерлин, превратившись в паука, когда мы вышли из дома.

– Она мне врёт. Всё, что она сказала, неправда.

– Почему ты так решила?

– Я просто знаю. Она сама в это не верит, но приучила себя отвечать именно так. Мне кажется, она была влюблена в колдуна, думаю, и моя бабушка тоже.

– И куда мы идём? – спрашивает Мерлин.

– Мы сами найдём моего папу и узнаем правду. Но сначала нам нужна помощь, – объясняю я, поворачивая за угол.

– Чья?

– Сам подумай, Мерлин. Лучший способ найти колдуна – обратиться к колдуну, – отвечаю я решительно. – А мы знаем только одного.

Оуэн перечитывает письмо несколько раз, а потом удивлённо глядит на меня. Мы сидим на скамейке в парке, в такое время тут только мы. Всю дорогу Мерлин стенал и причитал, что я решила обратиться к Оуэну за помощью, но, когда мы встретились, я поняла, что приняла верное решение. Даже просто от того, что кто-то ещё знает об этом письме, мне стало гораздо легче. Было невыносимо разбираться с этим в одиночку.

– Морган… – мягко начинает Оуэн, но тут же замолкает.

– Всё нормально, – отвечаю я, предполагая, что он хотел сказать. – Я основательно шокирована, но уже пришла в себя. Я хочу знать правду.

– Твоя мама хоть что-нибудь об отце рассказывала?

Я качаю головой:

– Нет. Ничего. Я думала, что он шпион.

– Шпион? – удивляется он. – Шпион… вроде Джеймса Бонда?

– Да, – пожимаю я плечами. – Всё это время я считала, что именно по этой причине ему пришлось уехать и прервать связь с семьёй. Но оказалось, что его ничто не вынуждало так поступить. Он решил исчезнуть из моей жизни… потому что мы магические враги.

Оуэн снова глядит на письмо.

– Думаешь, он…

– Колдун? – говорю я, глядя, как он задумчиво кусает губу. – Да, думаю. А ты?

Он кивает.

– Не знаю, что ещё он мог иметь в виду.

– Я хочу его найти. – Я нервно тереблю цепочку. – Знаю, это звучит странно, но…

– Совсем это не странно звучит, – перебивает он меня. – Нет ничего странного в том, что ты хочешь найти отца.

– Ты мне поможешь? – с надеждой спрашиваю я.

Брови Оуэна взлетают:

– Я?

– Я надеялась, что тебе будет проще разузнать о колдуне, – объясняю я. – Я знаю только его имя, а это не очень-то много. Наверное, я много прошу, но, может, у тебя получится найти зацепку. Я не хочу сейчас говорить об этом с мамой. Пока не готова.

– Ладно. Я постараюсь.

– Правда? – Я тронута тем, как просто он согласился. – Как думаешь, получится его найти?

– Можем попробовать, – пожимает он плечами с ободряющей улыбкой. – Что нам мешает?

– Спасибо тебе! – Я так ему благодарна, что едва сдерживаю себя, чтобы его не обнять. – Я думала, ты скажешь, что это ужасная мысль и я веду себя глупо. Я планировала, что на уговоры уйдёт не меньше недели.

– Скажу честно, большинство твоих идей – просто кошмар, – со смехом отвечает он. – Но так уж у нас повелось. Ты бы мне тоже помогла, верно?

Я киваю:

– Верно.

– Только если ты уверена, что хочешь его найти, – добавляет он, пристально глядя на меня. – И готова к тому, что он не хочет, чтобы ты его находила.

– Уверена, – твёрдо говорю я. – А если он не хочет, чтобы я его находила, то не страшно. Нельзя скучать по тому, кого у тебя никогда не было. Но судя по этому письму, он хотел, чтобы я узнала его историю. Это шанс мне её рассказать.

– Ну ладно, – говорит Оуэн. – Значит, миссия «Маверик» начинается!

Я с благодарностью улыбаюсь, а потом замечаю, что он удивлённо глядит на меня.

– Что? – спрашиваю я.

– Твоё ожерелье… – Он указывает на кулон, цепочку от которого я всё это время накручиваю на пальцы. – Я думал, камень синий. Но теперь он чёрный.

Я опускаю глаза и вижу, что камень гораздо темнее, чем был утром.

– Да, это странно. Не понимаю, почему он вдруг цвет поменял. Не думаю, что это что-то значит.

– Тебе его мама подарила, верно? Наверняка он волшебный, – рассуждает Оуэн, обрадованный очередной магической загадкой. – Она что-нибудь о нём рассказывала? Может, мы поймём, почему он меняет цвет.

– Да в нём ничего особенного, – быстро отвечаю я, пряча кулон под ворот джемпера. – Обычное украшение. Кажется, она нашла его на какой-то барахолке.

Оуэн выглядит немного расстроенным, что здесь нет никакой тайны, но легко отказывается от этой идеи.

Мерлин в образе чёрного кота тихо сидит рядом, его ярко-жёлтые глаза неотрывно следят за мной, хвост дёргается из стороны в сторону.

Глава 10

Вот и наступил день первого тура «Битвы школ». И я совсем не чувствую себя готовой.

В свою защиту могу сказать, что в последние дни жизнь была довольно насыщенной, так что на подготовку к викторине просто не оставалось сил. Я старалась заниматься как можно больше, но всё время отнимали домашние задания и тягостные раздумья, как же отыскать папу, так что туда было сложно втиснуть что-то ещё.

В прошлом году в тяжёлое время мне очень помогали полёты на метле, но сейчас приходится обходиться без них. Мне пока не разрешают летать одной, а мама и Дора сейчас так заняты, что мы уже несколько недель не можем выкроить время для занятия.

А мне бы так хотелось немного проветриться!

– Морган, надеюсь, ты сегодня покажешь себя лучше, чем вчера, – рычит на меня Феликс, пока мы едем в автобусе в школу «Вудвил», где будет проходить первый тур викторины. – На тренировочной игре ты выглядела… бледно.

Я игнорирую его ворчанье и отворачиваюсь к окну, за которым проплывают равнинные просторы Эссекса. Рядом со мной сидит Холли, она мягко касается моей руки и ободряюще улыбается.

Вся наша команда молча – если не считать Феликса, он не затыкается – сидит на первых рядах, а остальной автобус забит нашей группой поддержки из ребят, которые решили поехать с нами. Айрис, Люси и Оуэн тоже здесь, они сидят в нескольких рядах от нас, болтают и смеются, ведь у них нет причин переживать.

А вот у меня желудок в узлы завязывается от волнения. Утром я думала, не лучше ли притвориться больной, но решила, что так меня будут ненавидеть даже больше, чем если я просто опозорюсь во время игры. Феликс не зря мной недоволен. Вчерашняя тренировка была катастрофой. Даже если я знала ответ, мне требовалось время, чтобы его сформулировать, но чуть я мешкала, как Феликс начинал кричать: «Время вышло, Чармли! Другая команда уже ответила на вопрос. Ты проиграла! Опять!»

И я даже не могу ненавидеть Оуэна за то, что попала в такое ужасное положение. Он ведь помогает мне искать Маверика.

Колдуны очень странные создания.

– Приехали! – сообщает мистер Хопкинс, пока автобус паркуется. – Помните, что вы представляете «Риддл Хаус». Ведите себя безукоризненно! А нашей команде, – он указывает на нас, – желаю задать им жару!

– Да! – кричит Феликс, вскакивает на ноги и поворачивается к остальным в автобусе, бешено размахивая руками. – Надерём им зад!

Автобус взрывается аплодисментами и восторженными криками. Мне кажется, что меня в любой момент может стошнить.

Перед автобусом нас встречают директор школы «Вудвил» мисс Галлахер и несколько школьников, которые толпятся за её спиной с хмурыми лицами – наше прибытие их совсем не радует. С первого взгляда на мисс Галлахер, изящную женщину с вьющимися каштановыми волосами и большими тёмными глазами, становится ясно, что она не потерпит на своей территории никаких глупостей. Мистер Хопкинс в её присутствии здорово нервничает, путается в словах и улыбается куда больше обычного.

– Приятно снова вас видеть, мистер Хопкинс, – говорит мисс Галлахер и крепко жмёт ему руку. – Как ваши занятия танцами?

– О-очень хорошо, спасибо, Ирен… простите… мисс Галлахер, – отвечает мистер Хопкинс, прочищая горло. – А как ваш прогресс?

– Мне сальса даётся далеко не так хорошо, как вам. Я бы хотела попросить у вас мастер-класс.

Мистер Хопкинс нервно смеётся.

– Конечно!

– Приветствую вас в школе «Вудвил», – обращается она к нам. – Прошу участников вашей команды вместе с ребятами из нашей пройти в комнату ожидания, – она кивает на группку школьников, стоящих возле неё, – остальные отправятся со мной в актовый зал.

Мистер Хопкинс берёт её под локоть, и они идут в сторону школы, остальные тянутся следом. Пятеро участников команды «Вудвил», которые до этого стояли кучкой и тихо что-то обсуждали, разом поворачиваются к нам. Я встречаюсь взглядом с одной девочкой. Её глаза расширяются от ужаса. Моя челюсть падает на пол.

О нет!

Несколько лет назад мама хотела, чтобы я подружилась с Сэнди Кадабра, дочерью одной ведьмы из нашего ковена. Так как я училась на дому, мама хваталась за любую возможность познакомить меня с кем-нибудь из ровесников. Меня привезли к Сэнди домой после обеда, и наши мамы ушли, полагая, что мы замечательно поладим, раз мы ведьмы примерно одного возраста.

Некоторое время мы стояли в неловкой тишине, а потом она спросила:

– Почему ты не ходишь в школу?

– Пока не сдала ЭЮВ.

– Что? Я сдала его ещё в пять лет. Это было примерно пять лет назад!

– Молодец. Надеюсь, я тоже скоро сдам.

– Ого, наверное, ты совсем заклинаний не знаешь.

И тут, разумеется, я щёлкнула пальцами и превратила её в кактус. Это было уморительно! И она это заслужила. Но, конечно, наши родители так не думали. Мама Сэнди очень разозлилась и выставила нас за дверь, чтобы вернуть дочери прежний вид. А моя несколько дней меня отчитывала, оказывается, нельзя превращать людей в кактусы, даже если они тебе нагрубили.

Я тогда сказала ей, что, почаще превращай мы в кактусы грубых людей, они бы меньше грубили. До сих пор уверена, что это решило бы множество мировых проблем.

И хоть вины я не признала, она всё равно меня наказала.

Насколько мне известно, мама Сэнди до сих пор весьма холодно общается с моей на официальных встречах ведьм, а саму Сэнди я больше не видела.

До сих пор.

– Морган Чармли, – ахает она, противно растягивая слова, её глаза сужаются до щёлочек. – А ты здесь что делаешь?

– Сэнди Кадабра, – отвечаю я как можно более уверенно, хотя внутри умираю от ужаса, так как все с интересом наблюдают за нашей напряжённой беседой. – Ну, ну, ну.

Не знаю, зачем я сказала: «Ну, ну, ну». Вообще, это не совсем в моём стиле, но мне показалось, что сейчас оно прозвучало уместно. Герои фильмов всегда так говорят, когда встречают своих заклятых врагов. Конечно, после фразы: «Ну, ну, ну» – чаще всего идёт едкий комментарий, но мне ничего остроумного в голову не приходит.

– Вы знакомы? – нарушает неловкую тишину Джейкоб.

– Да, – медленно кивает Сэнди и презрительно глядит на меня, скрестив руки на груди. – Знакомы.

– Тогда не будем вам мешать, – быстро завершает разговор мальчик из «Вудвил» и поворачивается к остальным ребятам из моей команды: – Значит, идём в комнату ожидания?

Мы с Сэнди топчемся на месте, пока все они не уходят. Когда ребята скрываются за входной дверью, на плече у Сэнди появляется её фамильяр в образе скорпиона и направляет на меня своё жало. Мерлин тут же становится гадюкой, кольцами свернувшейся у меня на шее, и с шипением разевает пасть, чтобы показать Сэнди острые клыки.

– Мерлин, давай поспокойнее, – осаживаю его я, оглядываясь на школу. – Змея уже чересчур, её можно из окна заметить.

– Привет, Каспер, – говорит он фамильяру Сэнди, не обращая на меня ни малейшего внимания. – Вот мы и встретились, старый неприятель.

– Привет, Мерлин, – со смехом отвечает Каспер, снова поднимая жало. – Как всегда в мрачном настроении? Конечно, ты же застрял с ведьмой-неумёхой.

– Уж поверь мне, силы Морган значительно подросли, – злобно бормочет Мерлин. – Можем продемонстрировать, если не боитесь стать чересчур… колючими!

– Не хватало ваших недоделанных заклинаний, – зло шипит Каспер. – В отличие от твоей ведьмы, Сэнди не превращает людей в предметы из-за своих капризов. Иначе вам бы досталось!

– Так я и поверил!

– А вот ты поверь!

Они молча испепеляют друг друга взглядами.

Сэнди вздыхает и взмахом указывает на школу:

– Пойдём?

– Давно пора, – киваю я.

По дороге мы не говорим друг другу ни слова, тишину нарушает только шорох гравия под ногами. Каспер становится кузнечиком и прячется под воротник Сэнди, Мерлин превращается в комара и садится ко мне на плечо.

Наконец мы останавливаемся у двери с табличкой: «Комната ожидания для участников».

– Будет весело, – бросает Сэнди, пропуская меня вперёд. – Не терпится размазать тебя на глазах у всех.

– Мечтай, Сэнди, – отвечаю я куда более задиристо, чем хотела. – Это я тебя размажу.

Это очень сильное заявление, если честно. А ещё совершеннейшая неправда, никого я не могу размазать, и она сама в этом скоро убедится. Сильно сомневаясь, что произвела нужный эффект, я задираю подбородок и иду к своей команде с таким видом, будто нанесла ей сокрушительный удар.

– Морган, – сразу кидается ко мне Айви. – Что происходит? Откуда ты знаешь эту девочку?

– Это долгая история, – отмахиваюсь я. – Но мы не друзья. Нельзя дать им и шанса на победу!

– Точно, – кивает Феликс, соглашаясь со мной первый раз за всё время нашего знакомства. – Ненавижу «Вудвил»!

Мы оглядываемся на Сэнди и её команду, сгрудившуюся в противоположном конце класса, они шепчутся и хихикают. Уверена, она рассказывает им всякие гадости обо мне.

В дверь стучатся, и в класс заходят Оуэн и Айрис, чтобы пожелать нам удачи.

– В зале битком, – сразу же сообщает нам Оуэн. – Это довольно страшно!

– Молодец, Оуэн, – закатывает глаза Айрис, а потом поворачивается к нам с широкой улыбкой. – Не волнуйтесь, вы им покажете! И даже если проиграете, есть ещё три тура, чтобы наверстать.

– Не говори о проигрыше, Айрис, – в ужасе отшатывается от неё Феликс. – Нам нужна только победа.

– Ты как? – тихо спрашивает меня Оуэн, пока остальные увлечены беседой. – Выглядишь напуганной. Не переживай, всё получится.

– Дело не в этом, – отвечаю я, потом беру его за руку и отвожу чуть в сторону. – Только не оглядывайся, а то она заметит, но в команде соперников тоже ведьма.

– Ты шутишь?

– Нет. Это Сэнди Кадабра. Её мама в нашем ковене. А ещё она меня ненавидит.

– Это плохо. – Он глядит на меня строго. – Никакой магии, помнишь? Это должно быть честное соревнование.

– Я об этом даже не думала, – обрываю я его.

– Значит, сразу две ведьмы? – Он неуютно ёжится. – Жуть!

Я уже готовлюсь к тому, что мы, как обычно, начнём препираться, но вдруг замечаю, что за нами пристально наблюдает Айрис. На её лице очень странное выражение.

– Айрис, ты в порядке?

– Да, – медленно отвечает она. – Просто… вот вы стоите здесь… Даже не знаю. Стоите вместе. Мне это что-то напоминает.

Мы с Оуэном переглядываемся.

– Ты это о чём? – спрашивает Оуэн, чуть отступая от меня.

– Ни о чём. Всё эти странные сны. Кажется, это вы мне снитесь. Не уверена, но… Кажется, это как-то связано с магией. – Она качает головой, а потом виновато улыбается. – Знаю, звучит глупо. Простите, сны это скучно.

– С чего бы нам тебе сниться? – спрашиваю я с уж слишком жизнерадостным смешком. – Айрис, а ты бываешь дурашкой.

«Дурашкой»?

Она неуверенно смеётся.

– Точно.

– Ладно, нам пора в зал, да, Айрис? – бормочет Оуэн и идёт к двери. – Удачи, ребята.

Он уже тянется к дверной ручке, когда к нему вдруг подходит Сэнди.

– Привет, я Сэнди, – говорит она Оуэну, совершенно не обращая внимания на стоящую рядом Айрис. – Так мило, что вы зашли пожелать своей команде удачи.

– Она с вас глаз не сводила, пока вы говорили, – шепчет Мерлин мне на ухо. – Уверен, она задумала какую-то гадость.

– Думаешь, она знает, что он колдун? – в ужасе спрашиваю я.

– Не может быть, – заверяет он меня. – Если бы знала, то не была бы так приветлива. Уже прокляла бы и его, и всю его семью. Нет, у неё что-то другое на уме.

– Спасибо, Оуэн, – говорит Сэнди, чему-то сочувственно кивая. – Здорово, что мы можем вот так мило болтать. У нас нет причин ненавидеть друг друга. В конце концов, это соревнование придумано, чтобы мы завели новых друзей.

– Наверное, – не слишком уверенно отвечает Оуэн. – Или хотя бы… заклятых друзей.

Сэнди громко хохочет, будто он только что сказал самую смешную вещь на свете. Я начинаю тихо закипать. Оуэн выглядит весьма довольным собой, он явно не ожидал такого энтузиазма.

– Ещё увидимся, – говорит он, пока Айрис подталкивает его к двери.

– Пока, Оуэн, – отвечает Сэнди, а потом отворачивается к своей команде.

Вот дьявол! Кем она себя возомнила? Теперь мне ясно, что задумала эта ведьма.

– Вот её план! Я её насквозь вижу, – тихо говорю я Мерлину, испепеляя Сэнди взглядом. – Она хочет настроить против меня всех моих друзей!

– Всех твоих друзей? – удивляется он.

– Ладно! – фыркаю я. – Моего единственного друга.

– Эй, Чармли, ты сама с собой говоришь? – недовольно обрывает меня Феликс. – Мы тут вообще-то стратегию обсуждаем.

– Вряд ли это можно назвать стратегией, – утомлённо вздыхает Холли. – Ты только сказал, что мы должны отвечать на вопросы согласно выбранным темам.

– Не выдай нашу стратегию, Холли, – шепчет он, опасливо оглядываясь. – Это же секрет!

Одержимость Феликса немного нас пугает, так что мы вздыхаем с облегчением, когда дверь распахивается и на пороге появляется мисс Галлахер.

– Ну что, команды, – бодро произносит она, хлопая в ладоши, – готовы?

– О, – расплывается в улыбке Сэнди, глядя на меня с издёвкой, – мы готовы.

– И мы, – говорю я, встречаясь с ней взглядом. – Мы тоже готовы!

– Знаешь, Морган, – шепчет мне Мерлин, когда мы выходим в коридор, – нам нужно придумать план.

Глава 11

Мы выходим на сцену под бурные аплодисменты. Я в ужасе от того, насколько огромный здесь зал и как много в нём умещается зрителей. Едва сделав пару шагов, я испуганно замираю у самых кулис, так что Айви приходится слегка меня подтолкнуть. Ненавижу! Ненавижу публичные выступления! Мне едва хватает выдержки прочитать доклад перед классом, как мне выжить, пока нас будут закидывать сложными вопросами на глазах у кучи народа?

Плевать, что Оуэн помогает мне с отцом.

Сейчас я ненавижу его всей душой.

На сцене стоят два круглых стола, между ними находится трибуна ведущего, а позади огромное табло, перед которым уже сгрудились участники команды «Вудвил», готовые ринуться в бой. Я снова гляжу в зал – он гораздо больше, чем в нашей школе, и забит под завязку. Мы идём на свои места, сопровождаемые лучом прожектора. Я и без того ужасно нервничаю, а от яркого света меня тут же бросает в пот.

– Фу, – ворчит Мерлин, который в образе паука прячется за моим ухом. – Надеюсь, ты утром пользовалась дезодорантом.

– Ты не помогаешь, – шиплю я сквозь сжатые зубы, отодвигаю стул и сажусь между Джейкобом и Холли.

На сцену выходит мисс Галлахер, и в зале воцаряется напряжённая тишина, цокот её аккуратных лодочек отражается от стен. Пока ничего не происходит, я всматриваюсь в лица зрителей. Их очень много: здесь одноклассники, друзья и родители участников команд, учителя и официальные представители школ. Я сказала маме, что приходить не обязательно, ведь это только первый тур, а ей и без того приходится работать допоздна каждый день. И всё же она настояла, чтобы со мной поехала Дора, на случай, если понадобится поддержка. Я быстро нахожу её в толпе – она сидит в третьем ряду в платье канареечного цвета, усеянном крошечными розовыми уточками. Дора замечает, что я гляжу на неё, широко улыбается и поднимает в воздух большие пальцы.

Мисс Галлахер останавливается на середине сцены и жизнерадостно улыбается морю лиц, рядами уходящих чуть ли не в бесконечность.

– Приветствую вас на ежегодной «Битве школ».

Зрители хлопают и кричат, пока она не поднимает руку, чтобы попросить тишины.

– Школа «Вудвил» гордится возможностью принять участие в этом соревновании вместе со школой «Риддл Хаус»! – Из зала доносится смесь радостных криков и недовольного улюлюканья. – Мы также рады принимать у себя первый тур викторины. Всего наше соревнование будет включать в себя четыре встречи, и команда, набравшая в результате наибольшее количество очков, победит. Сегодня вопросы будут в основном из школьной программы, чтобы наши замечательные участники смогли размяться. Правила довольно просты: я буду задавать вопрос, а первый, кто ударит по звонку и даст правильный ответ, получит призовое очко. Думаю, тянуть дольше не стоит, давайте скорее начинать!

Она поворачивается и встаёт за трибуну ведущего, зал аплодирует, а мы неловко ёрзаем на стульях, собираясь с духом.

– Запомните, – шепчет нам Феликс, буквально ложась животом на стол и прикрывая руками свой звонок, – отвечайте на вопросы по вашим темам.

Во рту пересохло. Я тянусь к стакану, не рассчитываю силу и почти целиком опрокидываю его на себя. Холодная вода стекает по моим коленям, я дрожащими руками ставлю стакан на место. Краем глаза я замечаю, что Сэнди наблюдает за мной с ехидной улыбочкой. Совершенно потерявшись, я пытаюсь расслабить воротник и чуть не сбрасываю Мерлина с плеча. Неужели никто больше не замечает, как здесь жарко?

– Итак, первый раунд будет состоять из вопросов на общую эрудицию, – сообщает мисс Галлахер и берёт карточки с вопросами. – «Риддл Хаус», вы готовы? «Вудвил», а вы готовы?

Обе команды кивают.

– Тогда поехали! – Она прочищает горло. – Вопрос первый: какой стиль плавания назван в честь насекомого?

Сэнди тут же бьёт по звонку, и его звон разносится по залу, замершему от ожидания.

– Баттерфляй! – кричит она.

– Верный ответ! – объявляет мисс Галлахер, и зрители взрываются аплодисментами.

На табло появляется первое очко в столбце команды «Вудвил».

Феликс бьёт кулаком по столу, он уже кипит от ярости.

– Вопрос второй: сколько сторон у октагона?

Айви нажимает на звонок раньше, чем мисс Галлахер успевает закончить вопрос.

– Восемь!

– Верный ответ! Очко «Риддл Хаус»!

Феликс радостно пихает Айви кулаком в ребро, а мы стараемся не сводить глаз со своих звонков, готовясь к следующему вопросу.

После трёх раундов – общая эрудиция, спорт, кино и музыка – мы уже довольно сильно отстаём, а я едва ли смогла ответить хоть на один вопрос. Разумеется, Сэнди уже поняла, что викторины – это вообще не моё. Каждый раз, когда она даёт верный ответ, а это случается довольно часто, она посылает мне ехидную улыбочку.

Феликс всё больше и больше распаляется. Если нам удаётся дать верный ответ, он вскакивает на ноги с криком: «Получайте!», а неудачные попытки сопровождает недовольным улюлюканьем и громкими ударами кулаком по столу. Мисс Галлахер уже сделала ему предупреждение, когда он, верно ответив на вопрос о команде «Астон Вилла», взобрался на стул и исполнил невероятно идиотский танец победы, вызвав истеричный смех у всех в зале.

Мисс Галлахер объявляет, что следующий раунд будет посвящён истории, и все в команде со значением мне кивают. Как же мне хочется забраться под стол и прятаться там, пока всё не кончится.

– Магия не помешала бы… – шёпотом предлагает Мерлин.

Я мотаю головой.

Обливаясь потом, я наблюдаю, как мисс Галлахер готовит карточки с вопросами. В животе ощущение, будто туда запихнули целый мешок бабочек, кружится голова, сложно дышать, кажется, я прямо сейчас упаду в обморок. Но надвигающуюся панику вдруг рассеивает крик из зала:

– Давай, Чармли! Ты сможешь!

Это Оуэн. Я поворачиваюсь к залу и пытаюсь его найти, но не могу понять, где он сидит. Его выкрик взбодрил остальных зрителей, и они начали скандировать названия наших школ и имена участников команд.

Наконец я нахожу Оуэна в дальнем ряду по правую руку от сцены. Он ловит мой взгляд и преувеличенной мимикой показывает глубокий вдох и выдох. Я сажусь прямо и вбираю побольше воздуха в лёгкие. Оказывается, я так разволновалась, что практически забыла дышать.

Я смогу.

Наверное.

Смогу же?

Или нет?

Мисс Галлахер просит зрителей угомониться, и когда в зале снова воцаряется тишина, а наши руки зависают над звонками, она начинает очередной раунд.

Первый вопрос о королеве Виктории. Сэнди отвечает на него раньше, чем я успеваю сообразить, что происходит, и зарабатывает очко. Пока ученики «Вудвил» радуются победе, она ловит мой взгляд и одними губами произносит: «Неудачница».

– Забудь о зрителях, забудь о Сэнди, – инструктирует меня Мерлин. – Сосредоточься на вопросах. Ты не дашь Сэнди повода считать себя неудачницей. Ясно?

– Ясно, – забывшись, отвечаю я в полный голос, Холли удивлённо на меня косится.

– Вопрос второй, – тем временем продолжает мисс Галлахер. – Когда Вильгельм Завоеватель умер в 1087 году, кто стал королём Англии?

Погодите!

Я знаю ответ.

Я точно его знаю.

Я бью по звонку с такой силой, что он отскакивает в сторону. Все разом поворачиваются ко мне.

– Вильгельм II Рыжий, – отвечаю я дрожащим голосом, от души надеясь, что ничего не перепутала.

– И это… правильный ответ! – провозглашает мисс Галлахер.

Моё сердце разрывается от восторга, болельщики «Риддл Хаус» радостно вопят, Холли хлопает меня по спине, и даже Феликс улыбается. Поверить не могу, что ответила правильно! Я узнала о Вильгельме II из собственного эссе, которое писала в прошлой четверти. Мне приходилось читать некоторые из них перед классом, несмотря на то что все они были созданы при помощи магии.

Видимо, обрывки информации всё-таки осели у меня в голове.

После первого верного ответа моя уверенность в себе значительно растёт. Очень приятно хоть что-то сделать правильно. Не удивительно, что Сэнди выглядит такой самодовольной. Это прекрасное ощущение!

Правда, следующее очко получает «Вудвил», но дальше происходит настоящее чудо.

– В шестидесятых годах семнадцатого века мужчина по имени Мэтью Хопкинс решил стать охотником на ведьм…

Мы с Сэнди обмениваемся ошарашенными взглядами. Каковы шансы?

– …и взял под стражу множество женщин, которых обвиняли в колдовстве…

Сэнди закусывает губу. Возможно, мы друг другу совсем не нравимся, но это не сравнимо с тем, что мы обе чувствуем по отношению к Мэтью Хопкинсу, человеку, который хотел уничтожить всех ведьм. Не то чтобы он в этом преуспел. Ведьмы даже в то далёкое время оставались совершенно нетронутыми после всех манипуляций этих извергов, они просто разыгрывали спектакль, чтобы сохранить нашу тайну. Но его методы были совершенно оскорбительными!

– Какое звание он себе присвоил?

Сэнди уже тянется к звонку, но я бью по своему на миллисекунду быстрее.

– Главный охотник на ведьм, – уверенно отвечаю я.

– Верно!

– Ю-ху! – Феликс вскакивает и радуется вместе с остальными, а потом протягивает мне руку, чтобы я дала ему пять.

Сэнди, кажется, в ярости. Мерлин не может устоять и превращается в муху, чтобы триумфально пролететь несколько кругов над моей головой в назидание Касперу.

Это замечательный момент, но долго наша радость не длится.

К концу первого тура викторины «Вудвил» опережает нас на несколько очков. Мисс Галлахер встаёт со своего места и оглашает финальный результат, не забывая отметить, что обе команды отлично справились. Зрители реагируют согласно очкам: болельщики «Вудвил» кричат, надрывая лёгкие, ребята из «Риддл Хаус» неохотно аплодируют. А мы встаём из-за столов и жмём руки соперникам. Мерлин стонет, наблюдая, как Сэнди с триумфальной улыбкой на лице идёт прямиком ко мне.

– Как я и думала, – говорит она мне так, чтобы никто больше не услышал, – ты в викторинах так же хороша, как и в заклинаниях. И чтобы ты точно поняла: ты ужасна и в том, и в другом. Ты ничтожество, Морган Чармли.

Каспер, на этот раз в образе осы, противно смеётся, зависнув над её рукой, которую она протягивает мне.

Прикусив язык, я жму ей руку. Мерлин в образе паука сидит на моём запястье. Наши фамильяры с ненавистью глядят друг на друга.

– Увидимся в следующем туре. – Она улыбается, отпускает мою руку и танцующей походкой спускается со сцены прямо к толпе одноклассников, которым не терпится поздравить её с победой.

– Я этого не вынесу, – шипит Мерлин, перебравшись с моего запястья на плечо. – Это выше моих сил!

– Это не конец. Впереди ещё три раунда, – говорю я, гордо вздёргивая подбородок. – Я не дам ей победить.

Глава 12

– Вот ты где.

Оуэн появляется рядом со мной, когда я после уроков торопливо запихиваю учебники в шкафчик.

– Я хотел поговорить с тобой, – продолжает он, наблюдая, как я истерично заталкиваю книги на полки.

– Прости, – отвечаю я, захлопывая дверцу. – Хотела убраться отсюда поскорее, чтобы Феликс не смог меня подкараулить. Но он всё равно до меня добрался и орал, пока я не сбежала.

После первого тура викторины Феликс стал ещё более одержим соревнованием, хотя казалось, он и без того дошёл до предела. Уже вечером после игры, когда мы разошлись по домам, он разослал всей команде сообщения с детальным расписанием тренировок на несколько ближайших недель. Также он особенно подчеркнул, что любые наши внеклассные нагрузки больше не являются приоритетом, так что всё свободное время мы должны посвящать подготовке.

Это, разумеется, не очень подошло Холли, Айви и Джейкобу, которые занимаются сразу в нескольких спортивных и творческих секциях, а также хотят успевать по учёбе и хоть иногда проводить время с друзьями.

– Мы хорошо выступили, Феликс, – с зевком сказала Айви, когда он собрал всех нас ранним утром в первый же после викторины учебный день. – Мне кажется, нужно просто продолжать в том же духе, то есть заниматься, сколько возможно, делать упор на наши темы и устраивать практические тренировки.

– Да, команда «Вудвил» теперь расслабится, – добавил Джейкоб. – Мы легко выиграем в следующий раз.

– Я что, один там был? – возмутился Феликс. – Мы проиграли! А я не проигрываю, ясно? Я побеждаю.

– Ты проиграл в прошлогоднем шоу талантов, – заметила Холли, подмигнув мне. – Команда Морган выиграла.

Моей благодарности не было предела. Если честно, я некоторое время не могла понять, почему Холли так добра, когда все остальные меня ненавидят. Но потом вдруг вспомнила, что она ходит на танцы вместе с Айрис. Наверное, она замолвила за меня доброе словечко. Другого объяснения её безусловному расположению я найти не могу.

– Чармли не имеет никакого отношения к тому, что её команда выиграла, – отрезал Феликс. – Если помните, из-за неё они чуть не проиграли. Но на этот раз всё будет по-другому, я прослежу.

Ему плевать, что я всё-таки смогла ответить на несколько вопросов, ведь, по его мнению, я должна безошибочно отвечать на все, касающиеся моей темы. Он даже проанализировал наше выступление, и раунд по истории дался нам хуже всего. «Сюрприз, сюрприз!» – добавил он язвительно. А вывод из этого наш самодур сделал такой – стоит мне подтянуть свои знания, как мы тут же начнём побеждать.

Мне сложно выдерживать его напор. Каждый раз, когда я встречаю Феликса в школе, он выкрикивает мне какой-нибудь вопрос и проверяет, как быстро я отвечу. Если я ошибаюсь или просто чуть медлю, он орёт: «„Вудвил“ победили! Прекрасно! Спасибо, Чармли».

Иногда я его даже не вижу, просто слышу, как он надрывается где-то в глубине школьного коридора. Тогда я кричу ответ в пустоту, ощущая себя полной идиоткой.

Это страшно раздражает.

– Я ни разу не видел, чтобы Феликс так старался, – замечает Оуэн, прислоняясь к соседнему шкафчику. – Кто знал, что он может быть таким ответственным?

– Точно, это даже пугает. Я уже привыкла к тому, что он злой и рассеянный. А теперь он злой и сосредоточенный, а это, оказывается, даже хуже. Видимо, ему ужасно хочется засветиться на телевидении.

– Но всё равно это весело, да?

– Ты пытаешься сказать, что сделал мне одолжение, когда заставил участвовать? Ничего не выйдет, Оуэн, я не согласна. Тебе повезло, что я не наслала на тебя стаю летучих мышей. – Я машу перед его лицом стопкой листов. – Феликс лично выдал мне эти распечатки по истории, и поверь, он проверит, вызубрила ли я их. А нужно ещё когда-то делать домашние задания. Так, по-твоему, выглядит веселье? Увидимся завтра.

– Погоди, а ты не идёшь на танцевальный конкурс болеть за Айрис?

– Какой конкурс?

– У неё сегодня соревнование, помнишь? – объясняет он. – Оно будет в спортивном зале. Ты была с нами, когда Айрис о нём рассказывала. Она же капитан нашей танцевальной команды, для неё это важное событие.

И действительно, я вдруг вспоминаю, как несколько дней назад Айрис позвала весь класс болеть за её команду, пока мы ждали мисс Кэмпбелл перед уроком. Это совершенно вылетело у меня из головы.

– Сегодня? – с сомнением уточняю я, поглядывая на стопку бумаг по истории. Феликс не станет злиться, раз это ради Айрис. Он и сам, скорее всего, придёт, чтобы её поддержать. – Звучит здорово! Я в деле!

Если не считать Оуэна, Айрис единственный человек во всей школе, который обращает на меня внимание, так что я перед ней в долгу. Это если не учитывать, что из-за меня ей уже несколько недель снятся странные мучительные сны.

– Круто, начало через полчаса. И это замечательно, потому что мне надо с тобой кое-что обсудить. – Оуэн оглядывается, чтобы убедиться, что никто нас не слышит, и продолжает шёпотом: – Это насчёт Маверика. Давай найдём пустой класс, тогда всё и расскажу.

Я бреду за Оуэном по лабиринту школьных коридоров, пока он ищет свободный кабинет. Как только дверь за нами закрывается, Мерлин превращается в ястреба и взмывает под потолок, чтобы размять крылья и покрасоваться.

Убедившись, что нас не побеспокоят, Оуэн достаёт из кармана лист бумаги.

– Вот, – говорит он, протягивая его мне, – я нашёл адрес.

Я молча пялюсь на него. Мерлин тут же садится ко мне на плечо, превращается в небольшую обезьянку и с интересом разглядывает листок.

– Ч-что?

– Я практически уверен, что это он, – тихо, но твёрдо произносит Оуэн, видно, что он сильно волнуется. – Он оставил подсказку в письме, когда написал про Бат. Сначала я проверил, не живёт ли там колдун по имени Маверик, но ничего не вышло. А потом я обратил внимание, что он написал «вернуться в Бат». Он не собирался там жить, а только «вернуться», а потом отправиться куда-то ещё. И тут я понял, что он, скорее всего, там вырос. Вероятно, там жили его родители. Довольно быстро я выяснил, что в Бате есть только одна пара колдунов. Их фамилия Муншайн. Они назвали сына Мавериком.

Мы с Мерлином переглядываемся, а потом я протягиваю руку и беру листок с адресом.

– Как только я выяснил его полное имя, дальше всё было уже просто, – объясняет Оуэн, пряча руки в карманы. – Маверик Муншайн живёт на юге Лондона.

Он молчит, напряжённо глядя в пол.

– Что? – спрашиваю я, пытаясь понять, что его смущает. – Ты что-то недоговариваешь?

– Маверик Муншайн… Ну, он довольно известный колдун, Морган. Если говорить прямо, то он очень могущественный. Один из немногих, кто способен создавать новые зелья. По этому адресу ему пишут фанаты.

– Как я и думала, – говорю я, пытаясь не обращать внимания на комок в горле. – Мой отец колдун. Знаменитый колдун.

– Это может быть совпадением, – пытается Оуэн меня успокоить. – Может быть, он просто тёзка твоего отца и тоже жил в Бате. Всякое бывает! Мы могли всё неправильно понять. Возможно, твой папа самый обычный человек. Я не проверял всех Мавериков, которые выросли в Бате, только колдунов.

– Ты прав. Вот только как много ты знаешь людей, которые пишут прощальные послания на пергаменте и считают, что являются для кого-то «магическим врагом»?

Оуэн молчит, сосредоточенно разглядывая свои ботинки.

Я читаю адрес, записанный на листке.

– И что, мне просто заявиться к нему в гости? – спрашиваю я, закусив губу.

– Может, будет проще ему написать? Я пытался найти его электронную почту, но, как выяснилось, Маверик не очень дружит с технологиями. О нём пишут как о человеке эксцентричном и старомодном.

Я складываю листок бумаги и убираю в карман.

– Напишу ему вечером. – Я недолго молчу, а потом спрашиваю: – Как думаешь, что мне ему сказать?

– А что тебе хочется сказать?

– Даже не знаю. – Я вздыхаю и облокачиваюсь на парту. – Просто поверить не могу! Мне никогда не нужен был отец. Но с тех пор, как я нашла это письмо, я постоянно о нём думаю. Вот глупость, да?

– Нет, Морган, это не глупость. Нормально, что ты хочешь знать, кто ты.

Я встречаюсь с ним взглядом, а потом тихо спрашиваю:

– Ты слышал, чтобы у ведьм отцами были колдуны?

Оуэн медленно качает головой:

– Нет. Не слышал.

– Может, поэтому я так долго не могла сдать ЭЮВ? – предполагаю я, хотя у меня уже голова раскалывается от всех этих мыслей. – У меня неправильная магия.

– Мне кажется, нет никакого смысла писать этому Маверику, – вдруг ввинчивается в разговор Мерлин. Он спрыгивает с моего плеча на парту и превращается в чёрного кота. – Всё становится уж очень запутанным и крайне утомительным. Давай просто обо всём забудем? Притворимся, что ничего этого не происходило, и сосредоточимся на твоём желании стать самой могущественной и злой ведьмой из всех, что появлялись на свет.

Я закатываю глаза.

– Ты прямо джекпот сорвала, когда получила такого помощника, да? – смеётся Оуэн.

Мерлин секунду испепеляет его взглядом, а потом выгибает спину и угрожающе шипит, собираясь броситься на обидчика с когтями.

– Даже не думай, – строго осаживаю я Мерлина. – Ты обычно отзываешься о нём гораздо хуже.

– Да, но он это заслуживает, раз уродился гадким колдуном, – ворчит Мерлин.

– Знаешь, нам уже пора идти в спортивный зал, если хотим посмотреть выступление Айрис, – предлагает Оуэн, нисколько не задетый злобным комментарием Мерлина. – Обдумаешь всё потом.

– Ты прав. И Оуэн, – говорю я уже у двери, – спасибо большое. Что нашёл его. Я у тебя в долгу.

– Знаешь, чем можешь мне отплатить? – отвечает он, с широкой улыбкой распахивая перед нами дверь. – Не говори никому, что я по доброй воле помог ведьме.

У меня уходит несколько дней, чтобы написать письмо Маверику. В конце концов оно получается очень коротким и простым. Я представляюсь и сообщаю, что нашла письмо, которое он, как мне кажется, написал много лет назад моей маме. Чтобы он мог ответить, я пишу обратный адрес, а вот номера телефона не оставляю. Не хочу, чтобы он вдруг позвонил мне в самый неподходящий момент, когда я буду в школе или, ещё хуже, вместе с мамой.

Ещё две недели я просто ношу письмо с собой.

И вот субботним утром я вдруг обнаруживаю, что стою перед почтовым ящиком. Я сама не понимаю, как перед ним оказалась. Просто шла мимо, остановилась и пялюсь на него.

– Пора, – просто говорит Мерлин. – Иначе ты никогда не сможешь жить спокойно.

Я расстёгиваю сумку, достаю смятый конверт, делаю глубокий вдох и опускаю его в прорезь.

Остаётся только ждать.

Глава 13

У меня ощущение, будто меня переехал автобус.

Вот честно, я в жизни так не уставала. И это полностью моя вина. Знать это просто ужасно, ведь мне некого больше винить в том, что мне так плохо. Не понимаю, как так вышло. Сначала мне казалось, что до второго тура целая жизнь пройдёт, так что я особо не переживала, а в следующее мгновение оказалось, что он уже сегодня. Я не спала всю ночь, пытаясь впихнуть в голову как можно больше информации обо всех важных исторических событиях, которые могут упомянуть во время игры. Мерлин тоже не выспался и теперь в ужасном настроении. С самого утра он бубнит, что я всю ночь мешала ему, не выключала свет и время от времени выкрикивала ответы в пустоту. Ещё до завтрака он уже пару раз вывел меня из себя своим нытьём.

Я честно хотела каждый вечер проходиться по вопросам, которые для меня распечатал Феликс, но мне постоянно что-то мешало.

Сначала мама немного освободилась на работе и предложила возобновить наши занятия полётами. Я не могла отказаться, хоть это и означало, что я не смогу заниматься в субботу и воскресенье. Я уже очень давно не летала и ужасно соскучилась. Нет ничего лучше, чем парить в прохладном ночном небе, надёжно скрываясь под покровом сумерек, и каждый раз набирать чуть большую скорость, чем раньше. Кроме того, мама начала замечать, что я её избегаю. Разумеется, она не считает, что сама в этом виновата, скорее склонна думать, что в школе что-то происходит, а я не хочу рассказывать.

– Ты всегда можешь поговорить со мной, если тебя что-то волнует, – всё повторяла она, каждый раз, когда заглядывала ко мне в комнату. – Если ты хочешь о чём-то поговорить, не стесняйся, я готова выслушать даже самые неприглядные вещи.

– Ладно, спасибо, мама, – отвечала я, даже не поднимая глаз от книг. – Но всё в порядке.

Мне бы очень хотелось сказать примерно следующее: «Если честно, мама, я немного злюсь на тебя, потому что ты обманывала меня всю жизнь!»

Я решила, что, если откажусь от наших занятий, она точно что-то заподозрит и будет волноваться ещё сильнее. И всё настойчивее будет пытаться поговорить, а мне сейчас этого совсем не хочется.

Я бы предпочла, чтобы она оставила меня в покое, пока я не получу ответ от Маверика. Тогда можно будет подумать, что делать дальше. Если я получу от него ответ, разумеется. Я отправила письмо пару дней назад, так что формально у него ещё есть время.

Было так приятно сбежать с мамой и Дорой в близлежащий лес, найти нашу поляну, где мы начинали тренировки, и запрыгнуть на метлу. В тот момент, когда я щёлкаю пальцами и поднимаюсь над землёй, я забываю обо всём остальном. Я даже забываю, что злюсь на маму. Она всегда летает рядом со мной, улыбается и выкрикивает инструкции вроде: «Так, а теперь попробуй через несколько метров резко повернуть налево! Помни, чтобы лететь плавно, тебе надо полностью сосредоточиться».

Я летаю всё лучше, даже мама считает, что в последние недели у меня большой прогресс.

– Интересно, чем он вызван, – пробормотал Мерлин, когда она мне это сказала.

– Ты это о чём?

– Ох, да ладно, – вздохнул он, глядя на меня красными глазами-бусинками, так как превратился в крысу альбиноса. – Это же очевидно! Ты пытаешься доказать, что ты ведьма. Хорошая ведьма отлично летает на метле. Правда, боюсь, это ничего не доказывает.

Я тогда только покачала головой, сделав вид, что мне плевать на его слова, но мы оба прекрасно понимали, что он прав.

Однако моё время было занято не только полётами. Я честно старалась успевать по учёбе, что стало гораздо сложнее теперь, когда я не пользуюсь магией. Я даже составила очень симпатичный разноцветный план занятий, посвятив определённые вечера домашним заданиям по определённым предметам. Но даже набор разноцветных ручек не подвигнул меня заниматься настолько занудными вещами. У меня просто экстраординарный талант пялиться в тетрадь, при этом не делая ничего, а потом понимать, что я потратила больше получаса на рисование летучих мышей, жаб и звёздочек рядом с абзацем, который я должна была читать.

Кроме того, я много времени потратила на поддержку Айрис и её танцевальной команды. Она просто великолепно выступила тем вечером, когда Оуэн дал мне адрес Маверика, а я отлично провела время с ребятами, которые тоже пришли болеть за неё. Айрис победила, так что мы поехали праздновать в прикольный бар с молочными коктейлями. Сначала я не понимала, почему чувствую себя такой окрылённой, сидя вместе с Оуэном и остальными, потягивая клубничный коктейль и делая вид, что мне интересно слушать невероятно длинную историю Люси о том, как она встретила знаменитость, о которой я никогда не слышала. Но потом меня осенило, что это именно то, чем обычно занимаются нормальные подростки. Именно то, чего я так хотела, когда собиралась в школу. Я проводила время с друзьями.

Потом Айрис сказала, что снова будет выступать, и я тут же согласилась прийти. Нам было так весело в прошлый раз, и мне показалось, она искренне хочет меня там видеть.

– Так здорово, что ты придёшь, – радостно сказала она. – И я заметила, что благодаря викторине вы с Феликсом немного сдружились, это замечательно!

– Даже не знаю, – ответила я. – Недавно на физкультуре он спросил меня, бегаю ли я как голубь ради смеха или это у меня такой стиль. Теперь мне бегать вообще не хочется.

– Не обращай внимания, он просто ревнует.

Тут я чуть не подавилась от удивления:

– Что? Ревнует?

– Разумеется, – улыбнулась она и слегка хлопнула меня по спине, чтобы я скорее отдышалась. – Это из-за Оуэна. Раньше они постоянно вместе тусовались, а теперь он в основном с тобой время проводит. Хотя я его понимаю.

Я не знала, что на это ответить. Никогда об этом не думала. Вот почему Феликс так меня ненавидит? Он боится, что я заберу его лучшего друга?

Он сразу меня невзлюбил. Я думала это потому, что он считает меня чудачкой, которая держит дома тарантула и носит его с собой в сумке, но, возможно, это только одна из причин.

После этого разговора с Айрис я решила постараться быть приветливее с Феликсом. Когда мы начали готовиться к викторине, он показал себя с новой стороны, о которой никто и не подозревал. Возможно, он такой же ранимый и напуганный, как и все остальные.

Может, мы даже сможем подружиться.

– Доброе утро, Феликс, – говорю я как можно более приветливо, когда встречаю его в классе.

На самом деле настроение у меня ужасное. Кажется, я в любой момент могу отключиться от усталости.

– Выглядишь кошмарно, – отвечает он, морща нос. – Серьёзно. Что с тобой случилось? Ты упала и подбила оба глаза одновременно?

– Заткнись, Феликс, – обрывает его Айрис и даёт ему смачный подзатыльник. – Как будто ты хорошо по утрам выглядишь.

– Ай! – верещит он, закрывая голову руками. – Не надо выбивать из меня знания! Айрис, возможно, ты забыла, но второй тур…

– Викторины сегодня! – хором продолжают за него Айрис, Люси и Оуэн.

– Мы в курсе, – вздыхает Карэн. – Ты упоминал об этом не меньше тысячи раз.

– И это только сегодня, – добавляет Зоуи, поднимая глаза от домашнего задания, которое нужно будет сдать после обеда. – Это просто викторина, Феликс.

– А вот и не просто! – гневно шипит Феликс. – Это начало моей карьеры! Вот увидите, меня возьмут в реалити-шоу ещё до завершения последнего тура, так что я уеду от вас, неудачников, и буду тусоваться с богатыми и знаменитыми.

– Да, так и будет, – кивает Айрис с притворным энтузиазмом.

Тут Феликс отворачивается от неё и возмущённо глядит на меня, так как замечает, что я пытаюсь подавить зевок.

– Надеюсь, ты сегодня в форме, Чармли, – с угрозой произносит он. – Выглядишь совершенно кошмарно.

– Не беспокойся, – отвечаю я, всеми силами пытаясь не дать глазам закрыться. – Всю ночь занималась, вот и всё. Готова на сто процентов!

– Вот это настрой! – радуется Айрис.

Феликс только фыркает.

– Больше похоже на истерику. Надеюсь, на тебя можно положиться. Вопросы в этом туре будут сложнее, а мы должны победить, иначе можем просто не приходить на следующие игры. Постарайся нам всё не испортить.

– Всё под контролем, – твёрдо отвечаю я, с трудом поднимая руки, чтобы показать ему большие пальцы. – Я «Вудвил» обыграю и во сне.

– А вот это весьма вероятно, учитывая в каком ты состоянии, – шепчет Мерлин мне на ухо, обратившись в мошку. – Ставлю на то, что ты даже до обеда не протянешь.

Благодаря моему любимому другу по имени кофе Мерлин проиграл этот спор, а я таки смогла дожить до вечера.

Хотя денёк выдался кошмарный! Вряд ли я запомнила хоть слово из услышанного на уроках. Большую часть времени я просто глядела в пол, мечтая свернуться калачиком под партой. Один раз Джо даже пришлось слегка ткнуть меня в рёбра, когда мисс Кэмпбелл задала вопрос, а я не ответила, так как остекленевшим взглядом рассматривала ковёр.

– Простите, какой был вопрос? – переспросила я, выходя из дрёмы. – Что-то о… завтраке?

– Не совсем, – ответила мисс Кэмпбелл, громко прочистив горло, чтобы успокоить моих хихикающих одноклассников. – Я говорила о Френсисе Бэконе.

Феликс на задней парте надрывно застонал, закрыл голову руками и начал причитать, бормоча что-то вроде: «Нам конец! Конец!» Это продолжалось, пока мисс Кэмпбелл настойчиво не попросила его успокоиться.

Наконец уроки заканчиваются, и вся наша команда идёт к школьным воротам, чтобы встретить делегацию «Вудвил». Я настолько устала, что едва волочу ноги.

– Зря ты сегодня не поспала, – вздыхает Мерлин, пока я стою, прислонившись к воротам, чтобы не упасть. – Ты и так на грани из-за вечерних занятий полётами.

– Как мой фамильяр мог бы давать советы и получше, – раздражённо шиплю я. – Насколько помню, это ты говорил, что не стоит мне сидеть взаперти и заниматься с утра до вечера.

– Ну да, но только потому, что мне надоело слушать одни неправильные ответы.

Из-за поворота появляется автобус команды «Вудвил», и вся кучка встречающих тут же выпрямляет спины и делает грозные лица. Я бы тоже подтянулась и попыталась выглядеть свирепо, будь у меня хоть капля энергии. Но её нет.

– Добро пожаловать, мисс Галлахер! – радостно приветствует свою коллегу мистер Хопкинс и тепло жмёт ей руку.

Следом из автобуса выбираются её подопечные и с сомнением оглядываются.

Наш директор в честь приезда гостей надел лучший костюм, уложил волосы и без конца поправляет галстук.

– Мы очень рады быть здесь! – заверяет нас мисс Галлахер и вместе с мистером Хопкинсом направляется от парковки к школе.

Сэнди выглядит даже более самодовольной, чем раньше. Она останавливается у ворот, упирает руки в боки и оценивающе оглядывает нашу школу. Судя по сморщенному носу, она совсем не впечатлена.

– Значит, вот это «Риддл Хаус»? – спрашивает она, откидывая назад волосы. – Школа для неудачников.

Девочки из её команды хохочут и дают друг другу пять.

– Неудачники здесь только вы, – говорит Феликс, сжимая кулаки. Мы согласно киваем.

– Это мы ещё посмотрим. – Она поворачивается ко мне: – Выглядишь даже хуже своей школы, Морган.

– Да, ну а ты выглядишь глупой, как… глупой… как жук, – неловко парирую я.

Ребята из моей команды смущённо глядят в землю, а Сэнди просто игнорирует меня и идёт следом за нашими директорами, даже не дождавшись, когда кто-нибудь из нас предложит проводить наших соперников в комнату ожидания.

– Шевелись, – бросает мне Феликс и припускается следом.

– Мерлин, что делать? – спрашиваю я, отставая от остальных. – На этот раз мне конец.

– Даже спорить не стану, – отвечает он. – Тебе и правда конец. Ты совсем не готова и точно проиграешь.

– Мерлин! Что мне делать?

– Ты сама знаешь, что делать, – говорит он утомлённым тоном, летая вокруг меня в образе осы. – Если хочешь выиграть, тебе понадобится помощь.

– Ну да! Об этом я тебя и прошу!

– Ты сегодня совсем тупенькая. Я о магии!

Я топчусь на лестнице, дожидаясь, когда все зайдут внутрь.

– Что?

Мерлин садится ко мне на плечо и превращается в паука.

– Магия, – повторяет он. – Это твой единственный шанс.

Я качаю головой:

– Нельзя. Помнишь, что было в прошлой четверти? И это жульничество!

– Почему ты уверена, что Сэнди магией не пользуется? Вполне возможно, что она тоже жульничает.

– Но… Я не могу. Уверена, мы и так справимся, – отчаянно пытаюсь я убедить в этом сама себя. – Может, я сегодня и не в лучшей форме, но кофе поможет мне продержаться до конца игры. Я всю ночь занималась, какие-нибудь факты всплывут сами собой. К тому же все остальные отлично справятся, так что не так страшно, если я буду немного тормозить.

– В прошлый раз ты показала себя неплохо, а твоя команда всё равно проиграла. – Он прячется у меня за воротником. – Просто знай, если чувствуешь себя не на высоте, то немного магии совсем не повредит.

* * *

Мы проигрываем.

Викторина в самом разгаре, и «Вудвил» сильно превосходит нас по очкам. Даже если бы я выспалась накануне, мне всё равно было бы не угнаться за Сэнди.

– Сколько энергетиков выпила эта девочка? – вздыхает Холли, когда Сэнди в очередной раз успевает ответить раньше её.

Зал взрывается аплодисментами, а она поворачивается ко мне и показывает язык.

Всё это очень подозрительно. Неужели она и правда такая умная?

А если Мерлин прав? Сэнди пользуется магией? Очень похоже на то! После истории с кактусом ей отчаянно хочется унизить меня посильней. Пока мы сидели в комнате ожидания, Сэнди всё распиналась, как упорно занималась после первого тура. Звучало совсем неубедительно, будто ей надо было, чтобы мы все в это поверили и не задавали вопросов. Но даже Холли заметила, что Сэнди до абсурдности быстро отвечает. Она считает, всё дело в энергетиках, но я знаю методы куда более эффективные.

А значит, чисто технически, если я тоже использую магию, то у нас не будет преимущества. Наоборот, это только сравняет шансы. В каждой команде будет по ведьме. Всё честно. Я же не стану мешать Сэнди колдовать, что, вполне возможно, она делает прямо сейчас.

К тому же я буду очень осторожна и постараюсь брать только те вопросы, на которые и так должна знать ответы. Уверена, это очень приободрит нашу команду. Если разрыв по очкам сократится, то соревнование станет куда интереснее. Ведь скучно наблюдать, как кого-то разносят всухую, верно? Получается, если я использую магию, то сделаю это ради всех, а не только для себя и команды «Риддл Хаус».

Если задуматься, это совершенно бескорыстный поступок.

Сэнди в очередной раз бьёт по звонку, отрывая меня от размышлений. Я наблюдаю, как она радуется, что заработала очко для «Вудвил», а потом поворачиваюсь к зрительному залу. Айрис сидит в первом ряду, нервно закусив губу, рядом Оуэн, он выглядит совершенно опустошённым. Тогда я быстро пробегаюсь взглядом по лицам ребят из моей команды. Феликс чуть не плачет, его шансы подписать контракт с телевидением уменьшаются с каждой секундой, Холли настолько расстроена, что в любой момент может убежать, а Джейкоб и Айви молча хмурятся, явно не понимая, почему не могут принести никакой пользы.

Решено! Магия – единственный выход. Это не только для меня. Это для нашей команды и всей школы.

Я делаю глубокий вдох и закрываю глаза, мысленно подбирая подходящее заклинание. Приняв решение, я опускаю руку на колени и тихо щёлкаю пальцами, так что этого совсем не слышно, особенно учитывая, что болельщики «Вудвил» бешено хлопают в ладоши, радуясь ещё одному очку.

Открыв глаза, я по лёгкому покалыванию в руке понимаю, что заклинание сработало.

Ну, поехали!

– Следующий вопрос, – объявляет мистер Хопкинс, его голос звучит глухо, видимо, он тоже подавлен нашим выступлением. – Какой знаменитый адрес имеет индекс SW1A2AA?

Я первой бью по звонку. Со скоростью молнии на моей руке появляются слова с ответом.

– Дом десять по Даунинг-стрит!

– Ответ верный! – кричит мистер Хопкинс, не в силах скрыть радость в голосе.

Ребята из нашей школы, сидящие в зале, вскакивают на ноги и восторженно кричат. Я гляжу на своих напарников по команде, они выглядят куда более воодушевлёнными.

Быстро взглянув на своё запястье, я с удовольствием отмечаю, что ответ уже исчез с моей кожи. Какое замечательное заклинание! Наконец я могу хоть за что-то себя похвалить.

Мистер Хопкинс ждёт, когда все уймутся, и переходит к следующему вопросу.

– Какая самая длинная река в Англии?

Я снова успеваю ударить по звонку.

– Северн! – кричу я, быстро взглянув на руку.

– Ещё одно очко «Риддл Хаус»!

Феликс одобрительно хлопает меня по спине, а остальные приободряются и выпрямляют спины. Надежда вернулась в нашу команду! Я чуть поворачиваюсь и едко улыбаюсь Сэнди, которая как-то сразу скисает.

– Ну кто бы мог подумать, – хихикает мне на ухо Мерлин. – Ведьма снова в игре!

Глава 14

Мы выиграли!

Мистер Хопкинс объявляет финальный результат, и болельщики «Риддл Хаус» взрываются аплодисментами, радостно кричат и топают ногами. Феликс так рад, что запрыгивает на стол и исполняет самый безумный танец победы на свете.

Кажется, я не напортачила с этим заклинанием. Я очень старалась позволять «Вудвил» хоть иногда зарабатывать очки и не мешать ребятам из моей команды отвечать на вопросы, когда они могли справиться и без меня. На самом деле моё вмешательство привело лишь к тому, что третий тур обе команды начнут с равными шансами.

Сэнди выглядит так, будто ей дали пощёчину. Очевидно, она никак не может осознать, что проиграла. Я краем глаза замечаю, что одна девочка из её команды начинает из вежливости хлопать, но Сэнди прекращает это совершенно свирепым взглядом. Я должна была догадаться, что она не умеет проигрывать. Ведёт себя как ребёнок!

Если задуматься, она чересчур остро среагировала и в тот раз, когда я превратила её в кактус.

Эта победа сделала меня куда более популярной, а события прошлой четверти начали потихоньку забываться. Оказавшись в школьном коридоре на следующий день после викторины, я была поражена, когда мне вслед начали кричать что-то вроде: «Удачи в следующем туре, Морган!» или «Ты крутая, Чармли!» У меня возникло ощущение, будто я попала в американский фильм про подростков, но вместо того, чтобы, как обычно, быть неудачницей, оказалась одной из популярных девчонок.

Это очень приятно!

Хотя мне всё равно немного стыдно, что я использовала магию. Меня преследует ощущение, что все теперь считают меня той, кем я совсем не являюсь. Так что я пообещала себе, что не буду пользоваться своими способностями в следующих двух турах. Вместо этого я как следует подготовлюсь. И уж точно я постараюсь выспаться накануне, чтобы не засыпать прямо во время игры. Было важно, чтобы в этот раз выиграла наша команда, иначе у нас не осталось бы шанса на победу в «Битве школ». Я просто не могла подвести ребят, ведь для них это так важно!

Единственный человек, который что-то заподозрил, разумеется, Оуэн.

И почему он такой правильный? Колдуны должны быть ужасными созданиями: злыми, жадными и готовыми на подлость ради победы. А вместо этого единственный, кто заставляет меня чувствовать вину за жульничество, – колдун. Кто бы мог подумать!

Сначала он громко спросил, как так вышло, что я знала ответы на некоторые довольно сложные вопросы, а потом отметил, что я была ужасно уставшая, а потом вдруг стала активнее, чем обе команды, вместе взятые. Я думала, не стоит ли рассказать ему правду, но потом решила, что в лучшем случае он будет без конца отчитывать меня за то, что я использовала магию в школе, а в худшем – заставит пойти к мистеру Хопкинсу и признаться, что я жульничала ради победы. Мне оба эти варианта совершенно не нравятся, так что я решила твёрдо стоять на своём.

– Прямо перед началом игры я выпила эспрессо, наверное, он всё-таки сработал, – сказала я, невинно хлопая глазами, хотя прекрасно понимала, к чему он ведёт. – И как раз накануне я проходилась по вопросам на общую эрудицию, вот и угадала с ответом. Кажется, я говорила, что почти не спала и занималась.

Я прекрасно понимала, что он мне не поверил, но хотя бы на какое-то время оставил в покое.

Здорово, когда твою команду поддерживает вся школа. Одноклассники без конца поздравляют нас с победой, а учителя с нетерпением ждут следующих туров. Я наткнулась на мистера Хопкинса в столовой, а он улыбнулся мне и сказал: «А! Одна из наших звёздочек!»

Я! Звёздочка! Никогда ещё я не получала такой похвалы.

Оказалось, это просто невероятное ощущение.

Больше всех переменился Феликс. Я заметила это через несколько дней после викторины, когда Оуэн пригласил его в нашу учебную группу, которую сам и придумал.

Всё началось с того, что мисс Кэмпбелл задала нам подготовить доклады об одном из Тюдоров и прочитать их перед классом. Оуэн решил, что нам будет куда веселее готовиться вместе. Я сразу же согласилась, потому что одной мне заниматься гораздо сложнее, чем в компании, к тому же так я смогу потренироваться выступать перед другими. Нам было сложно решить, где заниматься, потому что никому из нас не хотелось идти к другому домой. Мне сложно расслабиться в гостях у Оуэна, раз там его мама-колдунья, а ему совсем не хочется знакомиться с моей, ведь она Верховная ведунья.

– Она же как королева среди ведьм, – сказал он. – Не хочу попадаться ей на глаза.

– Стой, я тогда получается принцесса? – спросила я, на что Оуэн только утомлённо вздохнул. – Разве это не означает, что со мной нужно обращаться как с особой королевских кровей?

Оуэн так не считал.

В итоге наша проблема решилась сама собой. Мама сказала мне, что всю субботу проведёт в офисе, потому что её проект снова превратился в кошмар. Насколько я поняла, клиент передумал и они снова вернулись к начальному этапу работы. Она очень извинялась, но я её успокоила, сказав, что всё равно буду занята учёбой.

– Дора в эти выходные уедет, так что можешь не переживать, что рядом будут ведьмы, – шёпотом сообщаю я Оуэну утром в пятницу, чтобы никто в классе нас не услышал. – За нами будет приглядывать Говард. Он обычный человек и не знает, что женат на ведьме, так что никаких проблем.

– Прекрасно, – улыбается Оуэн, обрадованный, что нам не придётся заниматься в парке, как мы думали изначально.

– О чём вы там шепчетесь? – спрашивает Айрис, внезапно появляясь рядом.

– Мы… Э… Об учебной группе! – быстро отвечаю я. – Решили завтра у меня дома готовиться к докладу. Хочешь с нами?

– У тебя дома? Да! – радостно кивает она. – Идея супер! Спасибо!

– Эй, Феликс, – кричит Оуэн через класс, а потом поворачивается ко мне и тихо спрашивает: – Ничего, если он тоже придёт? Феликс обидится, если узнает, что мы его не позвали.

– Конечно, – отвечаю я, пожимая плечами, хотя от одной мысли, что проведу с ним субботу, у меня сжимается сердце.

Феликс отрывается от игры в телефоне, нехотя ставит её на паузу и подходит к нам.

– Что? – спрашивает он.

– Мы хотим позаниматься завтра у Морган. Ты с нами?

– Мы с папой на футбол идём, – отвечает он и снова утыкается в телефон. – Хотя идея хорошая.

Моя челюсть падает на пол. Поверить не могу, что Феликс только что сказал, что заниматься у меня дома – хорошая идея. Я подозреваю, если бы он не был занят, то мог бы и правда к нам присоединиться. Ещё неделю назад он бы непременно отпустил шуточку, что не хочет подцепить микробов чудил или что-то вроде того, но теперь он считает, что оказаться у меня дома – хорошая идея.

Но я рада, что он не придёт. Я и без того нервничаю, что у меня дома будут Айрис и Оуэн. Я вдруг понимаю, и это ужасное открытие, что я никогда не приглашала в гости друзей. Что в таких случаях делают? Нужно приготовить нам перекусить? В фильмах всегда делают закуски! Я куплю чипсы. И напитки. Много разных соков и газировок. А ещё надо привести дом в порядок и спрятать все магические артефакты. Как должно выглядеть место, где мы будем заниматься? Каждому нужен отдельный стол?

Ах, есть же ещё детские фотографии! Нужно непременно убрать все мои фотографии, которые мама развесила по дому. Что, если Оуэн и Айрис их увидят и заметят, с какой огромной головой я родилась? Они поднимут меня на смех! А если в школе узнают о моей гигантской младенческой голове, то тут же забудут, что я хорошо показала себя в викторине. Не хочу, чтобы другие знали про мою огромную голову. Врач сказал маме не волноваться, что я непременно до неё дорасту, но мне кажется, что уши так и остались великоваты.

Учебная группа – ужасная ошибка!

– Ну почему ты так волнуешься? – спрашивает меня Мерлин, когда мы выходим из школы. – Ты снова вспотела. Что с твоими потовыми железами?

– Всё с моими железами в порядке! Я волнуюсь потому, что не хочу, чтобы Оуэн с Айрис пришли завтра и решили, что я странная…

– Оуэн и так считает тебя странной, ведь ты ведьма. Уверен, Айрис с ним согласна, ведь… Ну… Ты очевидно странная.

– Ладно, не хочу, чтобы они решили, что я ещё более странная, – фыркаю я, замечая, что мама уже ждёт меня возле машины.

– Успокойся, всё будет хорошо, мы постараемся всё обставить так, чтобы они решили, что ты совершенно обычная. – Он минуту молчит, а потом спрашивает: – Скажи, какое домашнее животное ты предпочитаешь, крокодила или носорога?

– Я читала о ведьмах.

Мы с Оуэном вскидываем головы, удивлённые таким заявлением Айрис, и обмениваемся озабоченными взглядами. Она, кажется, не замечает нашей реакции. Айрис лежит на диване в моей комнате, смотрит в потолок и задумчиво накручивает на палец прядь волос.

– И зачем тебе читать о ведьмах? – спрашиваю я с нервным смешком. – Доклад мы пишем о Тюдорах.

– Вы слышали, что у ведьм обычно есть фамильяры? – спрашивает она, совершенно не обращая внимания на мои слова, слишком занятая своими мыслями.

Мы с Оуэном невольно бросаем взгляды на Мерлина, который в образе чёрного кота дрыхнет посреди комнаты в тёплом солнечном луче, удачно падающем из окна.

– В семнадцатом веке даже были правила на их счёт, – продолжает она. – Закон о колдовстве запрещал их иметь. Я читала, что их считали демонами. Ужас, правда? Представляете, каково жить, если рядом всё время находится демон?

– Звучит… глупо, – говорит Оуэн, прочищая горло.

– Да, очень глупо, – соглашаюсь я. – А знаете, что совсем не глупо, а, наоборот, интересно? Две жены Генриха VIII состояли в родстве. Кэтрин Говард и Анна Болейн были кузинами. Наверное, сделаю доклад о Кэтрин Говард.

Такой интерес Айрис к ведьмам, если честно, пугает меня до чёртиков. У нас дома на виду не так много волшебных артефактов, на случай, если зайдут нежданные гости, но я всё равно несколько раз внимательно всё проверила, чтобы ей на глаза не попалось ничего подозрительного. Я даже наколдовала себе террариум, решив, что Айрис захочет узнать, где я держу своего домашнего тарантула.

Возможно у меня паранойя, но мне показалось, что она чрезмерно интересовалась моей семьёй, когда пришла. Айрис задала кучу вопросов про маму и её работу, посмотрела все книги на полках и безделушки на каминной полке. Как будто что-то искала.

– Интересно, как фамильярам удаётся не попадаться другим на глаза? – говорит Айрис, садится и убирает компьютер с колен. – Как их можно не заметить?

– Да, что-то подобное люди бы точно заметили, так что это доказывает, что их просто не бывает, – произносит Оуэн таким тоном, будто разговаривает с сумасшедшей. – Айрис, у тебя всё хорошо? Ты так говоришь, будто веришь в фамильяров.

Она удивлённо вскидывает бровь:

– Почему ты думаешь, что их не бывает? Они же волшебные, Оуэн. Могут так спрятаться, что ты и не заметишь.

Мне померещилось, что она глядела на Мерлина, когда это говорила?

– Ерунда, – вздыхает Оуэн. – Думаешь, ведьмы реальны?

– Просто считаю, нельзя утверждать, что они не реальны, – отвечает она, пожимая плечами. – Ты не веришь в волшебство? Ни капельки?

– Нет, Айрис, не верю. – Он с равнодушным видом зевает и поднимается на ноги. – Принесу ещё попкорна. Кто хочет?

– Я хочу! – чересчур громко отзываюсь я, радуясь возможности поменять тему разговора. – Только…

– Я сделаю тебе сладкий, а не солёный, – заканчивает за меня Оуэн. – Ты не меньше миллиона раз говорила, что не ешь его.

– Солёный попкорн – это неправильно.

Он смеётся и выходит из комнаты. Мне приятно, что он теперь так расслабленно чувствует себя у меня дома. Когда он впервые заглянул в гости, то весь скукожился и всё бормотал что-то вроде: «Фу! От этого места у меня мурашки». Правда, теперь это мне может выйти боком, ведь он наверняка захочет оглядеться и сунуть нос куда не просят. Надеюсь, он не найдёт детские фотографии, которые я спрятала в шкафу.

Тут я замечаю, что Айрис с улыбкой наблюдает за мной. Встретив мой взгляд, она с заговорщическим видом подсаживается поближе. Я в ужасе жду, что будет дальше, уже не сомневаясь, что она сейчас скажет, что считает меня ведьмой.

– Что? – спрашиваю я, едва дыша.

– Он тебя уже позвал? – шёпотом спрашивает Айрис. Я гляжу на неё с изумлением. – На танцы! Которые будут после финального тура викторины. Оуэн уже предложил пойти вместе?

– Что? Нет! Разумеется, нет. А с чего ему… Что… Зачем ему меня звать?

Она со значением улыбается.

– Все это видят.

– Что видят? – Я непонимающе хмурюсь. – Айрис, ты о чём?

– Искру между вами.

– Что? – Я недоумённо моргаю. – Между мной и Оуэном?

– О, да ладно! – смеётся она. – Это же очевидно. Вы всё время вместе и болтаете только друг с другом. Вечно у вас какие-то секретики…

– Нет у нас никаких секретиков, – бормочу я, но кажется, Айрис мне совсем не верит. – И нет между нами никакой искры! Мы друзья!

– Как скажешь, – не собирается она со мной спорить. – Но я уверена, что он всё-таки позовёт тебя на танцы. Если он это сделает, ты согласишься?

Я молча пялюсь на неё, мне нечего ответить, только от стыда мне хочется сквозь землю провалиться. Ощущение, будто на щеках полыхает огонь, а во рту так пересохло, что я едва могу вздохнуть. Я пока не думала о танцах и уж тем более не рассматривала Оуэна как свою… пару. Пару! От одной этой мысли по спине мурашки бегут. О чём это она? Что все видят? Что это за искра между нами? Между нами искра? Разве я могу нравиться Оуэну? Я же ведьма! А он ненавидит ведьм. Как понять, есть ли между вами искра? Почему здесь стало так жарко?!

– Так ты согласишься? – повторяет Айрис, с интересом наблюдая за моей реакцией.

Я всё молчу. Это так неожиданно, что у меня голова кругом идёт.

Что я скажу, если Оуэн позовёт меня на танцы?

Мои размышления прерывает Мерлин, который вдруг запрыгивает ко мне на колени, выгибает спину и угрожающе шипит, глядя мне в глаза.

– Ого! – удивлённо восклицает Айрис. – Что это с твоим котом?

Мерлин не хочет, чтобы я отвечала на этот вопрос. Готов разорвать меня в клочья просто потому, что я об этом думаю.

– Он просто дурной, – быстро отвечаю я, пытаясь скинуть Мерлина с колен, но он впивается когтями в мои брюки. – С ним такое бывает.

– Выглядит одержимым, – замечает она, пока Мерлин продолжает истошно шипеть, сверкая глазами. Айрис ахает, её глаза расширяются от ужаса. – Как демон!

– Ха-ха-ха, – сухо смеюсь я, со значением глядя на Мерлина, а потом небрежно чешу его за ухом. – Тише, угомонись. Кто хороший кот?

Он по-прежнему отказывается слезать с моих коленей, но хотя бы перестаёт шипеть. Тут в комнату входит Оуэн с большой миской попкорна, Мерлин свирепо глядит на него.

– Всё в порядке? – спрашивает Оуэн, отдавая мне миску. – Я слышал какую-то возню.

– Кот странно себя ведёт, – бормочу я. – Сам знаешь, какой он у меня.

– Да, он тот ещё подарок, – кивает Оуэн с невинной улыбкой, довольный возможностью безнаказанно поддеть Мерлина. – Решила, кого из Тюдоров выберешь для доклада, Айрис?

Не успевает она ответить, как раздаётся звонок в дверь.

– Наверное, это снова Говард, – вздыхаю я.

Мерлин наконец-то убирает когти.

Говард потерял свои ключи от нашего дома, так что мне раздражающе часто приходится открывать ему дверь, чтобы он проверил, как наши дела. Но сейчас это предоставило мне возможность избавиться от Мерлина и избежать необходимости смотреть Айрис в глаза, так что теперь я даже рада, что он снова пришёл.

Я оставляю Оуэна и Айрис в комнате, Мерлин бежит за мной по лестнице. Когда мы спускаемся в прихожую, он буквально бросается мне в ноги, так что я чуть не падаю.

– Эй! Да что с тобой такое? – возмущённым шёпотом спрашиваю я. – И прекрати вести себя странно при Айрис, она начинает что-то подозревать.

– Ты не станешь связываться с колдуном, – яростно шипит он в ответ. – Достаточно того, что вы дружите, но я ни за что не позволю тебе…

– Ладно, я поняла, – обрываю я его и со вздохом закатываю глаза. – Не связываться с колдунами.

Я открываю дверь и вижу на ступеньках мужчину в цветастой одежде.

– Морган, – вздыхает он, прижимая руку к груди.

– Да? – отвечаю я, оглядывая его с ног до головы, чтобы убедиться, что я никогда его не встречала.

– Морган, – повторяет он, его глаза блестят от слёз. – Это я, Маверик. Твой папа.

Глава 15

Я буквально столбенею. От изумления я не могу выдавить из себя ни слова.

– Янфм…

Это всё, что я могу сказать. Больше ничего. Я впервые вижу своего отца и говорю ему «Янфм…»!

– Прости. Я понимаю, что всё это немного неожиданно.

Мерлин выскакивает из-за моей спины, встаёт между нами и свирепо шипит на него.

Маверик не такой, как я представляла. Он высокий и стройный, с растрёпанной копной светлых волос, большими зелёными глазами и слегка крупноватыми передними зубами, между которыми виднеется небольшая щёлочка. На нём зелёная рубашка с цветочным узором, чёрные брюки, длинное фиолетовое пальто и видавшие виды коричневые кожаные ботинки.

Если честно, я не могу точно сказать, каким представляла отца, но уж точно и вообразить не могла, что он такой.

– Можно войти? – спрашивает он с ободряющей улыбкой.

– Э… Я… Дай мне… одну минутку. Да, постой пока здесь.

В коридоре больше никого, так что Мерлин превращается из кота в мотылька, взлетает ко мне на плечо и тут же становится тарантулом.

– Что нам делать? – спрашивает он.

– Не знаю, – отвечаю я, едва дыша от ужаса.

Собрав все силы в кулак, я возвращаюсь в свою комнату и пытаюсь вести себя как можно более непринуждённо.

– Это был Говард? – спрашивает Айрис, поднимая глаза от ноутбука.

– Да, – быстро вру я. – Оуэн? Можно с тобой поговорить? Мне нужно помочь с… э… одной вещью.

– Конечно, – отвечает он и следом за мной выходит из комнаты.

Айрис вскидывает бровь и со значением мне улыбается. Я бы хотела объяснить ей, что это совсем не то, что она думает, но у меня уж точно нет на это времени.

– Ты в порядке? – спрашивает Оуэн, когда мы заходим на кухню. – Выглядишь напуганной. Опять случайно жука съела?

– Нет! Один раз такое было! Тот жук сам ко мне в рот залетел, когда я в парке смеялась, и… Это сейчас не важно! – Я понижаю голос до шёпота: – У двери Маверик.

– Что? – кричит он, забыв, что я просила не шуметь. – Ты серьёзно?

– Да!

– Зачем?

– Не знаю! Я его не приглашала!

– Откуда он знает, где ты живёшь?

– Мне же надо было оставить ему обратный адрес.

– Морган! Ты не думала, что лучше дать электронную почту?

– Ты сказал, что он старомоден! – отбиваюсь я. – Я не думала, что он вот так заявится.

Оуэн сосредоточенно хмурится.

– Что думаешь делать?

– Понятия не имею, – отвечаю я, заламывая руки. – Он спросил, можно ли ему зайти. Не могу же я ему сказать, что он зря такой путь проделал. Он сказал… что он мой папа.

Оуэн немного расслабляется.

– Ты в порядке?

Я киваю, глядя в пол:

– Да. Всё нормально. Немного ошеломлена, но справлюсь. А что, если мама вернётся и застанет его здесь? Оуэн, что мне делать?

– Ты хочешь с ним поговорить? Или мне попросить его уйти?

Я опираюсь на столешницу и глубоко вдыхаю и выдыхаю, чтобы собраться и понять, как лучше поступить.

– Я не хочу, чтобы он уходил. Мы должны поговорить.

Оуэн кивает.

– Тебе нужна поддержка? Мы с Айрис можем остаться, если хочешь.

Я вымученно ему улыбаюсь.

– Спасибо, но лучше я сама.

– Ладно, мы тогда пойдём. Позвони, если понадоблюсь.

– Что ты скажешь Айрис? И она увидит Маверика, когда вы будете уходить. Не хочу, чтобы она поняла, кто он.

– Сделаю вид, что это Говард. А ей скажу, что мы срочно понадобились Феликсу. По пути придумаю причину, по которой он передумал. Ничего страшного, мы уже давно занимаемся, так что в любом случае скоро разошлись бы по домам.

– Спасибо, Оуэн.

Он кладёт руку мне на плечо, я поднимаю глаза и встречаюсь с ним взглядом.

– Ты справишься, – кратко говорит он, убирает руку и уходит наверх.

Оуэн исполняет весьма убедительную сценку, притворяясь, что ему звонит Феликс и требует, чтобы они с Айрис срочно пришли. Спустя пару минут они уже с извинениями собирают вещи и уходят. Стараясь не упасть в обморок от волнения, я распахиваю перед ними дверь и вижу, что Маверик терпеливо ждёт возле дома. Он, замерев, наблюдает, как мимо проходят Айрис и Оуэн, и последний ни с того ни с сего говорит ему: «Привет, Говард, и пока!»

Мне кажется, Маверик как-то слишком пристально глядит Оуэну в спину, пока они с Айрис идут в сторону автобусной остановки. Ведьмы чувствуют, когда рядом другие ведьмы, интересно, как это устроено у колдунов. Я уже хотела спросить об этом, но решила, что вряд ли стоит сейчас поднимать эту тему. К тому же, если они с мамой случайно столкнутся, вряд ли он станет рассказывать ей, что в доме был и другой колдун, им и без того будет что обсудить.

– Не подумал, что у тебя могут быть гости, – говорит Маверик, когда ребята уходят достаточно далеко. – Извини, что помешал.

– Морган? – зовёт меня Говард с соседнего участка.

Я слышу, как совсем рядом открывается калитка, и через секунду вслед за Говардом выскакивает на нашу лужайку как всегда жизнерадостный Паффин.

Наверное, он увидел в окно незнакомого мужчину, который топчется перед домом, и вышел проверить, что происходит. Если бы мозг не закипал от череды невероятных событий сегодняшнего дня, то я могла бы посмеяться над тем, как ответственно он подходит к своим обязанностям. Пока Айрис и Оуэн были у меня в гостях, он заглянул раза три, чтобы проверить, всё ли у нас хорошо. Наконец я предложила ему посидеть с нами, чтобы не бегать с участка на участок, но он только всплеснул руками и сказал: «Нет-нет, я прекрасно знаю, что подросткам лучше не докучать. Не стану смущать вас своим присутствием, просто ещё раз загляну позже».

Говард встаёт рядом со мной и меряет незнакомца настороженным взглядом, а вот Паффин резво бросается вперёд и приветствует его слюнявым поцелуем в щёку. Маверик смеётся и чешет пса за ухом.

– Какой замечательный парень, – говорит он, пока Паффин готовится ко второй атаке. – Это конь или пёс?

Говард прочищает горло, прозрачно намекая, что не собирается любезничать с совершенно незнакомыми людьми, внезапно появившимися на пороге его соседей.

– Что вам нужно?

– Я пришёл увидеть Морган. – Маверик сомневается, но всё же тихо добавляет: – И Эгги.

– Ты знаешь этого человека, Морган? – спрашивает Говард, насупив брови.

– Нет. Да. Вроде того… – сбивчиво отвечаю я.

– Я Маверик, – говорит он и протягивает Говарду руку. – Отец Морган.

Говард в ужасе отшатывается. Выражение его лица быстро сменяется с изумления на ярость, и он подчёркнуто не жмёт руку Маверика. Разумеется, Говард не в курсе магической части этой истории, но он уж точно слышал, что этот человек бросил лучшую подругу его жены с младенцем. Полагаю, он о Маверике совсем не высокого мнения.

– Эгги знает, что вы здесь? – холодно спрашивает Говард и авторитетно кладёт руку мне на плечо.

Маверик краснеет и мотает головой:

– Боюсь, что нет. Я бы позвонил, но у меня не было номера и… Я недавно узнал, что они здесь живут. Слушай… – Тут он смотрит на меня. – Я знаю, это всё немного неожиданно, но можно мне зайти? Порог дома не самое лучшее место для такого разговора. И здесь сквозняк.

– Да, заходи, – отвечаю я, не давая Говарду шанса его прогнать.

Я отхожу в сторону, чтобы пропустить своих гостей. Маверик неспешно поднимается по ступенькам, вытирает ноги о коврик и, неловко спотыкаясь о порог, заходит в прихожую. Говард идёт следом, испепеляя его взглядом. Паффин последним врывается в дом, счастливый, что его спустили с поводка и теперь можно свободно бесчинствовать.

Уже перед лестницей на второй этаж Говард немного отстаёт, поворачивается ко мне и спрашивает:

– Морган, ты в этом уверена? Я могу попросить его уйти, если надо. Не лучше ли для начала дождаться твою маму?

– Нет, спасибо, Говард.

Он молча кивает и пристально следит за Мавериком, пока тот с интересом рассматривает наши с мамой фотографии, которые я оставила на полках.

В таких случаях просто необходим чай, так что я веду всех на кухню и зажигаю плиту.

– Мне надо позвонить, – говорит Говард, прерывая тишину, и достаёт из кармана мобильный телефон.

Мы прекрасно понимаем, что он собирается позвонить маме, так что только молча киваем, и он уходит в гостиную.

– Спасибо, что написала, – говорит Маверик, неловко переминаясь с ноги на ногу. – Ты не представляешь, как много это для меня значит.

– Тебе нужен сахар? – почему-то спрашиваю я, доставая кружки.

Мне всегда было тяжело справляться с эмоциями, и, к большому моему сожалению, никто не выпускает брошюры с инструкциями, как вести себя, когда знакомишься с отцом.

Я стараюсь сосредоточиться на чае, но руки предательски дрожат. Я чувствую, как Мерлин, всё ещё в образе тарантула, аккуратно гладит меня по плечу лапкой, чтобы напомнить, что он со мной.

Кажется, он ещё никогда не был таким внимательным ко мне.

– Три ложки, пожалуйста.

– Три ложки сахара?

– Да. Стараюсь с ним не перебарщивать.

– А сколько обычно кладёшь?

– Пять.

– Пять? – Я удивлённо моргаю. – Очень много сахара.

– Самому иногда страшно, – вздыхает он, отодвигает стул и садится.

На кухню врывается Паффин, который уже от души повеселился в гостиной, обслюнявив там почти каждую вещь и аккуратно собрал все завалившиеся в укромные уголки кусочки попкорна. Теперь он с довольным видом садится рядом с Мавериком и вываливает набок язык.

– Я всегда был сладкоежкой, – продолжает он непринуждённую беседу. – Десерт – моя любимая часть обеда. Если бы мог, ел бы сладкое на первое, второе и… ну… и на десерт.

– Безумие, – с улыбкой отвечаю я, наливая в чай молоко.

– Я всегда был немного безумцем. – Он широко улыбается, берёт чашку и с интересом рассматривает меня через стол. – Как здорово, что у тебя рыжие волосы.

– Почему?

– Они как у моей мамы, – немного грустно отвечает он. – Ты очень на неё похожа.

На кухню возвращается Говард с мобильным в руке.

– Эгги уже едет. Попросила меня побыть здесь, пока она в дороге.

Маверик кивает, слегка ёжась, услышав мамино имя.

– Полагаю, она не обрадовалась, узнав о моём визите.

– Не обрадовалась, – соглашается Говард.

Я нервно сглатываю комок в горле. Понятия не имею, что будет, когда приедет мама. Придётся сказать, что это я во всём виновата. Она ужасно разозлится. Но в свою защиту могу сказать, что она всю жизнь мне врала. Так что это я должна злиться. Не стоит об этом забывать. У меня есть право знать, кто мой отец.

Хотя стоять на своём очень непросто, если дело касается мамы. Она гораздо более конструктивно и аргументированно спорит.

В последний раз мы крупно поссорились из-за больной чайки, которую я нашла на обочине и принесла домой. Я надеялась, что смогу её выходить, птица со временем полюбит меня и мы станем очень разными, но добрыми друзьями, о которых когда-нибудь снимут фильм или даже сериал. Но оказалось, что чайка в полном порядке и просто отдыхала, когда я её подобрала. Стоило мне принести её на кухню и положить на стол, как она тут же взлетела, бешено размахивая крыльями, разбросала вещи и даже умудрилась нагадить маме на голову.

Сами видите, я действовала из лучших побуждений, о чём и сообщила маме, пока мы убирали беспорядок. Но каким-то образом она повернула всё так, что уже через пару минут я извинялась. Я до сих пор немного злюсь, когда об этом вспоминаю.

Следующие пятнадцать минут Говард стоит со скрещёнными на груди руками и пристально следит за Мавериком. Папа время от времени пытается завязать разговор, так как больше заняться особо нечем, но Говард только молча смотрит на него. Я несу какую-то околесицу про наш необычный чайник, который мама на самом деле купила в магазине для ведьм, когда меня прерывает звук открывающейся двери.

Говард встаёт ещё прямее, а Маверик вскакивает на ноги и пальцами зачёсывает волосы назад. Из коридора доносится стук каблуков – мама всегда носит туфли на каблуке.

Ещё секунда – и она заходит на кухню. Мамины глаза чуть расширяются, когда она видит Маверика.

– Привет, Эгги, – мягко произносит он.

Она проходит мимо, не удосуживаясь ответить, и крепко обнимает меня. Паффин прыгает рядом и скулит, требуя внимания.

– Ты в порядке? – шепчет она мне на ухо, отбиваясь от Паффина.

– Да, мама, всё хорошо, – говорю я, обнимая её ещё крепче. Кажется, ей это нужно даже больше, чем мне.

– Ну, я пойду, – сообщает Говард, обматывает поводок Паффина несколько раз вокруг руки и тащит его из кухни. – Ты знаешь, где мы, Эгги.

– Спасибо, Говард.

Как только за ним закрывается дверь, наши фамильяры выходят из укрытия. Елена, которая божьей коровкой пряталась в складках маминой одежды, превращается в огромного леопарда и угрожающе рычит, демонстрируя Маверику ряды острых клыков. Мерлин, хоть и невысокого мнения о колдунах, не забывает, что это всё-таки мой отец, так что превращается в волка, усаживается мне на ногу и время от времени издаёт недовольный рык.

– Что ты здесь делаешь? – бушует мама, поворачиваясь к Маверику. – Как смеешь приходить без приглашения?

– Мама, погоди, это я виновата, – быстро говорю. – Это я ему написала.

Она изумлённо глядит на меня:

– Ты ему написала? Но откуда…

– Я нашла его прощальное письмо, – начинаю объяснять я, сглатывая комок в горле. – Это вышло случайно. Паффин устроил беспорядок в твоём кабинете, я прибирала там, и оно выпало из книги. Я не хотела лезть в чужие дела, но заметила своё имя и прочитала.

– Это письмо, – вздыхает мама.

– Да. Прости, что ничего тебе не сказала, но мне надо было понять, что я по этому поводу чувствую. А потом мне удалось его разыскать. Я решила, что просто напишу ему и тогда, возможно, пойму…

– Я сам решил приехать, – договаривает за меня Маверик. – Она меня не приглашала, Эгги, просто попросила написать. Но я не мог поступить иначе, мне нужно было её увидеть.

Мама закрывает глаза и морщится, как будто её ударили по лицу, и мне вдруг становится ужасно неловко, что я заставляю её через это проходить. Знаю, ложь это всё равно не оправдывает, но ей, наверное, очень тяжело видеть его снова через столько лет, а я не хочу делать маме больно.

– Прости, что не сказала, – говорю я и беру её за руку.

– Морган, – вздыхает она после небольшой паузы, – это мне надо извиняться. Я никак не могла найти подходящий момент, чтобы сказать тебе… что…

– Что мой отец колдун? – предполагаю я.

Она кивает.

– Да, это непросто принять, – признаю я.

– Мы нарушили все существующие законы, – говорит Маверик, тепло мне улыбаясь. – Разумеется, оно того стоило. Вон ты какая. – Он снова поворачивается к маме: – Эгги, ты не представляешь, как я обрадовался, получив это письмо. После стольких лет у меня появился шанс c ней познакомиться.

– Я Верховная ведунья, Маверик, – шипит мама. – Нельзя сказать, что меня так сложно найти. Если бы ты правда этого хотел, то давно бы с нами связался.

– Я знал, что ты будешь против! Но когда получил письмо Морган, то понял, что это мой шанс восстановить отношения с вами обеими.

– И решил просто сюда заявиться! – Мама в отчаянии вскидывает руки. – Типичный Маверик! Ты не думал, что это касается не только тебя? А если кто-то тебя видел? Знаменитый колдун приходит ко мне в дом? Это… неслыханно! Хорошо, хотя бы Дора на выходные уехала. Ты должен сейчас же уйти.

– И я уйду, Эгги, но я хочу участвовать в жизни дочери, – твёрдо произносит он. – Я и так упустил много времени. Прошу вас обеих хотя бы обдумать моё предложение. Я оставлю свой номер, сообщите, если мне можно будет приехать снова. Может, мы сможем чуть больше пообщаться и познакомиться друг с другом.

Мама качает головой, глядя в пол, а Маверик достаёт свою визитку и кладёт на стол.

– Звучит неплохо, – говорю я и иду из кухни, чтобы проводить его. – Покажу, где дверь.

– Спасибо, – говорит он и кивает маме на прощание.

Она не может заставить себя встретиться с ним взглядом.

Я открываю входную дверь, и Маверик выходит на улицу. Уже на ступеньках он поворачивается ко мне, а Мерлин, всё ещё в образе волка, свирепо рычит, чтобы исключить возможность объятий.

– Морган, ты ведьма, и если хоть немного похожа на маму, то очень хорошая, – говорит он со вздохом. – Ясно, что это значит. Я никогда не понимал, зачем ведьмам и колдунам враждовать, но так уж повелось. Уверен, для тебя это непросто, но надеюсь, что однажды ты узнаешь, мы не так уж и плохи.

– На самом деле, – говорю я, имея в виду Оуэна, – я уже и так это знаю.

Уголки его губ растягиваются в улыбку, а потом, без лишних слов, мой отец разворачивается и уходит, его длинное пальто развевается на ветру.

Глава 16

Мама бродит по кухне уже минут пять.

Знаю, может показаться, что это не так уж и долго, но когда просто сидишь и наблюдаешь, как она молча ходит туда-сюда, то каждая секунда превращается в вечность. Я вижу, что она сосредоточенно что-то обдумывает, и мне не хочется ей мешать. Наверное, ей надо прийти в себя. Мерлин, который пока доволен своим образом волка, сидит рядом и время от времени издаёт протяжный вздох.

Пока мама меряет шагами нашу кухню, я думаю, как сильно она отличается от Маверика. Разумеется, мы только познакомились, и я не так много о нём успела узнать, но с первого взгляда ясно, что они не самая подходящая друг другу пара. Маверик чудаковатый и расслабленный, если сравнивать с мамой, которая носит деловые костюмы даже по выходным. Но с другой стороны, маму всегда привлекали люди, непохожие на неё. Взять хотя бы Дору. Может, в романтических отношениях это также работает. Противоположности притягиваются.

Я и не знаю, какой у мамы «тип», если говорить о романтических отношениях, ведь за всё время она ни разу не ходила на свидания. Я как-то раз посмотрела семейную комедию про девочку, которая познакомила свою маму с очаровательным парнем, и вдруг поняла, что мы ни разу ничего такого с ней не обсуждали. Так что, когда фильм закончился, я пошла прямиком к ней в кабинет и заявила, что совершенно не против, если она начнёт с кем-нибудь встречаться и ей не стоит из-за меня отказываться от отношений.

– Спасибо за разрешение, Морган, – сказала она, пытаясь не рассмеяться. – Но я сейчас всецело занята работой, мне просто некогда заводить отношения.

Это было очень давно, и с тех пор у неё так никого и не появилось. Кажется, она и не хочет никого себе искать. Хотя было бы довольно странно, если бы она начала встречаться с обычным человеком. Мне приходилось бы самой убирать и готовить вместо того, чтобы просто щёлкнуть пальцами и позволить магии вести хозяйство за меня.

– Прости, Морган, – наконец говорит мама и внезапно останавливается. – Ты, наверное, сбита с толку. Давай всё обсудим.

Она садится на соседний стул, берёт меня за руку и выдавливает измученную улыбку.

– Спрашивай о чём угодно, – говорит она, сжимая мою ладонь. – Я буду абсолютно честна. Даю слово.

– Ну, ладно, – говорю я задумчиво. – Я хочу знать, как это началось.

– Что началось?

– Вы с Мавериком. Ты ведьма. Он колдун. Как это произошло?

Мама откидывается на спинку стула и некоторое время молчит, тщательно обдумывая ответ.

– Был канун Рождества, я гостила в Бате у друзей. В полночь должны были устроить салют, который мы хотели посмотреть все вместе. Но один парень из нашей компании не хотел идти, потому что провалил экзамен и чувствовал себя просто кошмарно. Мы всё равно его уговорили, пообещав, что ему станет гораздо лучше, если он проветрится. В итоге мы все отправились в парк, нашли подходящее место, и начался фейерверк.

Она ненадолго умолкает, улыбаясь своим воспоминаниям.

– Это было ужасно! Просто кошмар! Не знаю, что случилось в том году, ведь обычно фейерверк у нас бывал замечательный, но на этот раз всё было хуже не придумаешь. Просто представь: с большими перерывами раздаётся сиплый взрыв и один-единственный залп летит в небо, а потом приходится целую вечность ждать следующего. Сейчас мне это уже кажется забавным, но тогда наш друг страшно расстроился, решив, что это дурное предзнаменование, которое лично ему обещает жизнь, полную страданий. Он уж собирался уйти и прятаться в своей комнате до скончания времён. Я не могла этого допустить! Это же было Рождество, время чудес! Мне очень хотелось его порадовать.

Мама щёлкает пальцами и перед нами появляются две дымящиеся кружки горячего шоколада. Я ловлю свою, в которой с горкой насыпано маршмеллоу, и жду продолжения, заинтригованная её историей. Она делает глоток и рассказывает дальше:

– Когда все отвернулись, я щёлкнула пальцами – и фейерверк сразу стал в разы зрелищнее. Все были заворожены, вышло просто невероятно.

Мерлин ловит мой взгляд, но я тут же отворачиваюсь, пытаясь не думать, что есть в этом что-то до боли знакомое. Знаю, он тоже заметил.

– Тогда я его и увидела, – вздыхает мама.

– Маверика? – спрашиваю я, ёрзая на стуле.

Она кивает.

– Его компания сидела рядом с нашей. Я повернулась и увидела, что он смотрит прямо на меня с совершенно благостной улыбкой на лице. Я подумала, что он просто странный, и решила не обращать внимания. Но когда фейерверк закончился, Маверик сам подошёл ко мне и запросто сказал что-то вроде: «Замечательная магия». Я была ошарашена, не знала, что ответить! Откуда взялся этот парень? И откуда он знает о колдовстве? Я сделала вид, что не понимаю, о чём он, на что Маверик только рассмеялся. Я думала, это просто совпадение и он так странно пошутил, чтобы завести разговор. Так вышло, что его друзья познакомились с моими подругами, поэтому мы много времени проводили вместе, пока каникулы не закончились. В тот вечер Маверик мне не сказал…

– Что он колдун?

– Да. Я сначала понятия об этом не имела. Он тогда ещё не был знаменит. Не знаю, много ли ты смогла о нём разузнать, но он изобрёл несколько новых зелий, так что сейчас довольно известен в кругах колдунов. Также он славится тем, что нарушает все возможные правила. Главный чародей не самый большой его фанат. – Она вздыхает и болезненно морщится. – В любом случае, когда мой отпуск в Бате подошёл к концу, я уже была влюблена в него. И вот тогда он решил мне сказать. Ему всегда нравилось быть таинственным и драматичным… От этого всё становилось намного сложнее, чем могло бы быть. Если бы он сразу мне сказал…

Она ненадолго замолкает. Елена превращается из леопарда в белого пушистого котёнка и запрыгивает к ней на колени, ободряюще мурлыча.

– А что было потом?

– Он разбил мне сердце. Я сказала, что мы не можем больше видеться. Я была в ярости, что он раньше мне не сказал. А что он ожидал? – Она горестно качает головой, как будто снова переживает эти события. – Ведьмы и колдуны – враги. Тут нет исключений. Так всё устроено. – Она делает ещё глоток шоколада и глубоко вздыхает, чтобы успокоиться. – Мы понимали, что ничего хорошего из этого не выйдет, но были так молоды и глупы.

– Долго вы встречались?

– Почти год. Но это была тайна. Мы не могли никому рассказать. Даже Доре.

– Секундочку. – Я поднимаю руку, чтобы прервать её. – Дора не знает? Вы всё друг другу говорите.

Мама отрицательно качает головой:

– Мне нельзя было ни с кем делиться, как и Маверику. А потом, когда он ушёл, мне было так стыдно, что я позволила колдуну себя обмануть. Как я могла в таком признаться? Когда мы с тобой переехали в Эссекс, Дора решила, что твой папа обычный человек, а я не стала её переубеждать. – Она с тоской глядит на меня. – Морган, я понимаю, что тебе тяжело это принять, но никто не должен знать. Если кто-нибудь из ведьм…

– Можешь не продолжать, я всё понимаю, мама. И никому не скажу. – Я немного молчу, а потом спрашиваю: – Я только не понимаю, почему ты врала мне про колдунов.

Она непонимающе хмурится:

– В каком смысле?

– Ты всегда говорила, что колдуны плохие.

– Колдуны плохие, – спокойно подтверждает она.

– Но как они могут быть плохими, если ты была влюблена в одного из них? – недоумеваю я.

– Нет, всё наоборот, Морган, – произносит она горячо. – Разве вся эта история с Мавериком этого не доказывает? Колдунам нельзя верить. Он бросил нас.

– Чтобы защитить. Так он написал в письме.

Она фыркает:

– Ему хотелось бы, чтобы мы так думали. Я думала, что смогу изменить его, Морган, но глубоко в душе понимала, что эти отношения не навсегда. Он вёл себя взбалмошно и театрально, мог в любой момент поменять точку зрения, потом передумать снова и в итоге окончательно всё запутать каким-нибудь нелепым, экстравагантным жестом. Я знала, что он меня подведёт. Есть причина, по которой ведьмы и колдуны терпеть друг друга не могут. Всё дело в наших магических способностях.

– Но почему?

– Колдуны не могут смириться с тем, насколько ведьмы могущественны. – Она смотрит мне прямо в глаза и говорит предельно серьёзно: – Морган, я не рассказывала тебе об отце и за это извиняюсь. Но я никогда не врала тебе о колдунах. Они и правда ужасные создания, которые всегда будут нам завидовать. Поэтому мы должны держаться на расстоянии и контактировать, только если приходится разгребать последствия их магических ошибок.

Я понимаю, что ничего другого от неё сейчас не добьюсь, так что только молча киваю. Пока.

– Ладно, но как быть с Мавериком?

– Как хочешь поступить ты? – спрашивает она, пристально наблюдая за моей реакцией.

– Не знаю. Думаю… нужно дать ему шанс. Мы можем немного пообщаться. Мне бы хотелось узнать его получше.

Мама старается выглядеть спокойной, но я по глазам вижу, что она просто раздавлена. Я чувствую укол вины, глядя на её расстроенное лицо, но не собираюсь ей лгать. Я правда хочу узнать своего отца и уж точно не буду делать это у неё за спиной. Учитывая, что я не говорю маме о дружбе с Оуэном, так много вранья будет уже чересчур. Я просто обязана быть предельно честной в отношении Маверика, даже если это заденет её чувства.

– Да, это понятно, ты хочешь поближе познакомиться с отцом. Я только боюсь, что он может тебя обидеть. Я знаю Маверика. Он очаровательный и притягательный, но ещё эгоистичный и честолюбивый. Через несколько дней он может передумать, и что тогда будет? Как ему доверять? Он мог уже давно тебя найти, если хотел быть частью твоей жизни, как говорит.

– Мы не узнаем, если не попробуем, – замечаю я. – Скоро весенние каникулы. Мы можем выбрать удобный всем день и погулять где-нибудь в парке. Потом решим, как быть дальше. Иначе я всегда буду жалеть, что упустила шанс с ним пообщаться. Ты ведь понимаешь?

Она грустно мне улыбается.

– Да, понимаю. И ещё понимаю, что мне тебя не отговорить. Прости, что твоим отцом оказался колдун. Это неслыханно!

– Не знаю, – говорю я, пристально глядя на неё. – Мне кажется это немного… романтичным.

Она выглядит ошеломлённой.

– Романтичным? Что ты такое говоришь?

– Это классическая любовная история, нет? – продолжаю я, пока она недоумённо моргает. – Ромео и Джульетта, запретная любовь, всё такое.

Она отрицательно мотает головой:

– Поверь, Морган, не было там ничего романтичного. Чистая глупость и заблуждение, не говоря уже о том, что это совершенное неуважение ко всем ведьмам прошлого, настоящего и будущего.

– Значит, ты жалеешь?

– Ни на секунду, – говорит она, глядя мне прямо в глаза. – Иначе у меня бы не было тебя.

Я молчу, пытаясь сформулировать следующий вопрос.

– Мама, как думаешь, кто я?

– Прости?

– Правило таково: твои родители колдуны – ты колдунья, а если ведьмы – ты ведьма. А если я и то, и другое?

Её лицо тут же мрачнеет.

– Ты ведьма, – говорит она твёрдо.

– Да, но…

– Морган, никаких «но»! Я понимаю, почему ты спрашиваешь, но у тебя нет никаких признаков колдуньи. Ты ведьма.

По её интонации я понимаю, что разговор окончен. Наверное, это к лучшему. У меня вдруг так заболела голова, что я смогла думать только о том, как бы поскорее лечь на кровать и закрыть глаза. Я поднимаюсь со стула.

– Пойду к себе, – говорю я маме, Мерлин тут же превращается в обезьянку, взбирается ко мне на плечи и обвивает хвостом шею. – Мне нужно это переварить.

– Ты уверена? – спрашивает она, тоже вскакивая на ноги.

– Да. Сегодня был долгий день, – бормочу я и иду прямиком к лестнице, – я устала от всех этих секретов.

Глава 17

Мы договорились встретиться с Мавериком за городом в первый день весенних каникул.

Когда мы с мамой подъезжаем, он уже ждёт на обочине и машет нам рукой. На нём оранжевые брюки и белая рубашка, а сверху длинное пальто изумрудного цвета. Кажется странным, что у моего отца такой яркий и экстравагантный стиль в одежде, хотя в моём шкафу вещи преимущественно чёрные.

Мама выключает двигатель и делает глубокий вдох, чтобы собраться, выдохнув, она открывает дверь. Я выбираюсь с пассажирского сиденья, одновременно радостная и напуганная. Поверить не могу, что проведу день с отцом.

Мама не хочет оставлять меня с ним на весь день, опасаясь, что он сделает что-нибудь безответственное и глупое и мы в итоге попадём в неприятности. Но я пообещала ей, что мы просто будем гулять, разговаривать и попытаемся узнать друг друга, никакого шума. На это она как-то странно на меня посмотрела и сказала:

– Когда дело касается Маверика, жди, что будет шум. И в плохом смысле.

А ещё мама ужасно боится, что нас увидят вместе, поймут, что Маверик колдун, и это навредит её положению. Так что, когда она позвонила ему, чтобы дать разрешение увидеться со мной, поставила жёсткое условие: нам нельзя встречаться дома или в людном месте. В округе живёт несколько ведьм, взять хотя бы Сэнди и её маму, так что риск слишком велик.

Поехать в лес, находящийся вблизи города, моя идея. Ведьмы иногда выбираются сюда, в основном по ночам, чтобы полетать на метле, не рискуя быть замеченными. Днём здесь в основном с собаками гуляют, но ранней весной ещё прохладно, так что шансы встретить кого-нибудь минимальные. Я думала, что мы устроим пикник, так что тренировала некоторые подходящие заклинания – например, училась создавать сэндвичи и термосы с чаем или строить навес на случай, если начнётся дождь.

– Я сегодня работаю из дома, так что вернусь за Морган через три часа, – строго говорит мама Маверику, пока я достаю из багажника рюкзак. – Не опаздывать.

– Будем вовремя.

– И никуда отсюда не уходить, Маверик, это ясно? Если кто-нибудь увидит мою дочь с колдуном…

– Я буду осторожен, – перебивает он её, примирительно поднимая руки.

– Ты не бываешь осторожен, – цедит мама, её глаза сужаются до щёлочек. – Никаких глупостей!

– Можешь не переживать, Эгги.

– Я серьёзно, – подчёркивает она, а потом поворачивается ко мне: – Морган, ты уверена, что тебе это нужно? Ты не обязана, если не готова.

– Я готова, мам. Всё хорошо.

– Телефон заряжен? Вдруг захочешь, чтобы я забрала тебя раньше.

– Батарейка на сто процентов, а ещё я могу воспользоваться магией, сама знаешь, я же ведьма. – Я успокаивающе ей улыбаюсь. – Не переживай. Всё будет хорошо.

Ко мне подлетает Елена в образе бабочки.

– Мерлин, помнишь о чём мы говорили?

– Да, конечно, – отвечает он, хорьком бегая вокруг моих ног. – Если перейдёт черту, я его прикончу.

Маверик не выглядит особенно напуганным.

– Что? Не помню такого разговора, – хмурюсь я.

– Мы не совсем об этом договаривались, но мне нравится ход твоих мыслей, – кивает ему Елена и садится на мамино плечо.

– Пора начинать, если в нашем распоряжении всего три часа, – с энтузиазмом предлагает Маверик. – Мне тринадцать лет надо нагнать.

– Тебе повезло, что я дала три часа, – бормочет мама, потом обнимает меня и держит чуть дольше, чем обычно. – Звони, если понадоблюсь.

– Ничего не случится, – заверяю я её с уверенной улыбкой. – Но спасибо.

– Благодарю за это, Эгги, – говорит Маверик мягко. – Это много для меня значит.

Она бросает на него свирепый взгляд, разворачивается на каблуках и идёт к машине. Мы наблюдаем, как она садится и трогается с места, пока Елена в образе большой собаки скалит на Маверика зубы с заднего сиденья.

– Эгги это нечто, да? – вздыхает Маверик, наблюдая, как она уезжает. – Я и забыл, какая она бывает грозная.

– Да. Попробовал бы с ней в настольные игры поиграть.

– Между прочим, мы как-то играли в шахматы. Весьма травмирующий опыт. Но сейчас это не важно! – Он взмахивает рукой, приглашая следовать за собой по лесной тропинке. – Я рад, что ты дала мне шанс, Морган.

– Будет хорошо немного тебя узнать, – говорю я, пытаясь идти с ним в ногу.

– Поверить не могу, что ты уже такая взрослая! – Он со смехом складывает руки за спиной. – Когда я в последний раз тебя видел, ты была совсем малышкой. А теперь посмотри на себя, уже настоящая ведьма.

Маверик широко улыбается и, кажется, хочет обнять меня, но тут же отскакивает, так как Мерлин вдруг превращается в ядовитую змею, кольцами свернувшуюся у меня на шее.

– Ну что, – продолжает он будничным тоном, – попробуем с тобой развлечься?

– Давай, – отвечаю я, а Мерлин становится осой и жужжит возле моего уха. – Устроим пикник?

– А ты этого хочешь?

Я пожимаю плечами:

– Думала, это подходящий вариант, раз нам нельзя уходить из леса.

– О, мы в лесу не останемся, – с улыбкой огорошивает меня Маверик.

– Но мама сказала…

– Не переживай, мы не станем нарушать правила, – заверяет он меня, пока я пытаюсь перебраться через стволы деревьев, лежащие поперёк тропинки. – Мы останемся в лесу, но добавим к этому немного магии. Я решил, что это отличная возможность показать тебе, на что на самом деле способны колдуны.

Я гляжу на него с сомнением.

– Без обид, но вряд ли ты сможешь доказать мне, что колдуны не хуже ведьм.

– Правда? – со смехом спрашивает он. – Хочешь узнать главную разницу между ведьмами и колдунами?

– Все её знают, – отвечаю я, под моими ногами шуршат сухие ветки. – Вам приходится варить скучные зелья, а мы можем просто щёлкнуть пальцами и сразу получить что хотим.

– Разница и в этом тоже, но в основном дело в воображении.

Я не совсем понимаю.

– В каком смысле?

– У ведьм его нет! Вот к какому заключению я пришёл. Ведьмы приспосабливают окружающий мир к своим нуждам. Колдуны же видят картину полнее. Например… – он останавливается на поляне и указывает вокруг, – вот отличное место для пикника, как считаешь?

Я оглядываюсь и согласно киваю:

– Ну да.

– И ведьма может щёлкнуть пальцами, чтобы наколдовать плед и корзинку с продуктами или, если ей хочется более изысканного отдыха, столик с разными угощениями, да?

– Звучит просто замечательно.

– Это правда замечательно! – с энтузиазмом соглашается Маверик. – Ну а колдун увидит эту поляну и подумает – отличное место для приключения!

Я прыскаю со смеху, но он не выглядит задетым моим скептицизмом.

– Жизнь – это то, чем ты её сделаешь, Морган, – продолжает он. – Если бы я чему и хотел тебя научить, так точно этому.

Он останавливается, копается в карманах и достаёт несколько маленьких пузырьков с зельями, каждое разного цвета. Он держит их на раскрытой ладони и делает шаг ко мне.

– Выбери одно, – говори он, хитро мне подмигивая. – В каждом отдельное приключение. Я приготовил их специально к сегодняшнему дню.

Зелья просто загляденье. Они все разные и при этом очень причудливые. В одном из пузырьков вихрь из розовой и жёлтой жидкости, в другом зелёное зелье с небольшими розовыми пузырьками, поднимающимися вверх со дна, а в третьем серое варево с синими крапинками. Мой взгляд привлекает бутылочка с медленно вращающимся зельем тёмно-синего цвета с золотистыми искорками. Я выбираю её.

– Отлично, – говорит Маверик, убирая остальные зелья в карман. – Это моё любимое зелье. Я долго работал над ним, рецепт вышел очень сложным.

– Для чего оно? – спрашиваю я, заворожённо наблюдая за золотыми крупицами.

Он улыбается.

– Увидишь. – Он берёт пузырёк с моей ладони, вытаскивает пробку и возвращает мне. – Нужно выпить не меньше двух глотков.

– Если с зельем что-то не так… – начинает Мерлин, угрожающе глядя на Маверика.

– Я не стал бы подвергать тебя опасности, – обещает он. – Я просто раскрою тебе глаза.

Я подношу пузырёк к губам. Согласно инструкциям, я делаю два глотка и передаю пузырёк Маверику, который допивает остальное.

Сначала ничего не происходит.

Потом, совершенно внезапно, земля начинает уходить у меня из-под ног. Я отчаянно пытаюсь удержать равновесие, а листья поднимаются с земли и начинают вращаться вокруг нас хороводом. Мерлин снова превращается в змея и обвивает мою шею.

– Не бойтесь, – спокойно говорит Маверик, ободряюще нам улыбаясь. – Сейчас вы всё поймёте.

Теперь кружится не только земля и опавшие листья, но и всё вокруг. Ветки деревьев начинают подрагивать, присоединяясь к танцу, всё смешивается в один вихрь, я оглядываюсь и понимаю, что лес… исчез. Я смотрю вниз, но там ничего нет. Кажется, я должна провалиться в пустоту, но я не падаю. Мы словно парим в тёмно-синей непроглядной дымке. Крошечные золотистые пятнышки начинают поблёскивать вокруг нас.

– Что происходит? – испуганно спрашиваю я.

– Ещё не догадалась? – удивляется он. – Морган Чармли, добро пожаловать в твою собственную вселенную.

Картинка обретает фокус. Едва дыша, я оглядываюсь и вижу скопления сияющих звёзд, разбегающихся вокруг во все стороны насколько хватает глаз. Я же просто плаваю в космическом пространстве, с изумлением разглядывая миллионы огоньков.

Маверик смеётся над моим замешательством.

– Ну, что скажешь?

– Это так красиво, – шепчу я, боясь нарушить спокойствие миниатюрной вселенной.

– Уверен, ты ещё никогда не гуляла среди звёзд, – говорит он и проплывает чуть вперёд, чтобы полюбоваться понравившейся звездой.

– Как… как ты это сделал?

– Мы всё ещё в лесу, – говорит он мне и садится, скрестив ноги, прямо посреди пустоты, будто умеет летать, – на той же самой поляне. Но благодаря моим чарам мы можем увидеть и почувствовать, каково оказаться за пределами Земли. У меня годы ушли на то, чтобы отточить это заклинание, – продолжает он, мечтательно глядя вдаль. – Но оно того стоило. Это совершенно потрясающий опыт!

Я пододвигаюсь к нему, осторожно вытягивая вперёд носок, чтобы потрогать землю, а потом уже шагнуть. Я не падаю. Подо мной каким-то невероятным образом оказывается твёрдая поверхность, хотя я её и не вижу. Я делаю ещё шаг и улыбаюсь, мне начинает нравиться ходить по воздуху. Я усаживаюсь рядом с отцом.

– Это отличный способ сбежать от проблем, – говорит Маверик. – Когда становится тяжело, я прихожу сюда.

– Понимаю. Здесь так спокойно. Просто невероятная магия.

– Мы только начали, но, может, твоё мнение о колдунах уже немного поменялось?

– Для колдуна такой уровень магии действительно поразителен, – говорю я, а он смеётся. – Мне всегда казалось, что так скучно возиться со всеми этими рецептами и ингредиентами.

– Так и есть. Но моменты вроде этого стоят потраченного времени.

– Какое зелье у тебя самое любимое?

– О таком не спрашивают! – притворно возмущается он, вытягивает ноги и упирается руками за спиной. – Да и выбрать совсем не просто. Но я могу сказать, какое мне удалось хуже всего. Я тогда учился в школе, разумеется, мама строго-настрого запретила мне использовать магию в повседневной жизни. И в основном я старался следовать этому правилу. Кстати, не знаю, как тебе, но мне спорт совсем не даётся…

– Мне тоже!

– Боюсь, это у тебя от меня. – Он смеётся и качает головой. – Уроки физкультуры я терпеть не мог. А мой одноклассник, Дерек Терри, вечно меня задирал. Он как-то сказал, что я бегаю как жираф. Если у него появлялась возможность поддеть меня, он ею пользовался.

– Напоминает одного моего знакомого.

– Я решил, что проучу его, приняв зелье, которое сделает меня лучшим бегуном в школе. Я нашёл подходящее, которое должно было сделать меня быстрым, как гепард, – рассказывает он. – Я всю ночь не спал, чтобы его приготовить, а рецепт, как назло, оказался очень сложным. На следующий день я выпил его перед уроком физкультуры и…

Он морщится.

– Что случилось? – нетерпеливо спрашиваю я.

– В следующую секунду… у меня появились лапы гепарда! Ужасно мохнатые!

– Нет!

– Да, – кивает он. – До сих пор помню, как было больно, когда мои ноги вдруг превратились в лапы. Пришлось прятать их под полотенцем, чтобы никто не увидел когтей, а потом звонить маме и просить срочно меня забрать. Я прятался в шкафу, пока она не привезла мне зелье-антидот.

– Звучит ужасно, – говорю я, не в силах сдержать смех. – Поверить не могу, что у тебя вместо ног лапы были!

– Я тебе такое не рекомендую. Мама была крайне недовольна, так что, помимо невероятной боли и публичного унижения, я получил ещё и свирепейшее наказание. Насколько помню, она на месяц запретила мне колдовать.

– Меня наказали, когда я превратила другую ведьму в кактус, – признаюсь я, всё ещё улыбаясь от того, что представила его с лапами гепарда, как у существа из греческой мифологии. – Мама говорила, ей не меньше недели потребовалось, чтобы прийти в себя.

– Кактус! – Он выглядит впечатлённым. – Очень изобретательно. Я полагаю, вы с этой ведьмой подругами не стали?

– Скорее врагами, – киваю я. – А что ещё хуже, наши школы соревнуются в очень важной викторине, так что нам приходится видеться. Мы в противоборствующих командах. Уже скоро третий тур, а потом финал. Не хочется ей проиграть! Она всю жизнь меня этим мучать будет.

– Вообще, всё это звучит весьма весело, – задумчиво произносит он. – В школе я состоял в клубе дебатов, это что-то похожее, я полагаю. Здорово, что ты в команде.

– Если честно, это случайно вышло. Сама бы я ни за что не стала записываться. – Я вздыхаю, разглядывая Млечный Путь. – Я попала в команду из-за колдуна.

Маверик удивлённо поднимает брови:

– О?

Не знаю, зачем я ему это сказала. Я и дня с ним не знакома, а уже выдаю свой самый главный секрет. Но Маверик сказал, что не согласен с разделением колдунов и ведьм, а мне очень приятно хоть кому-то сказать всю правду.

Надеюсь, ему можно доверять. Я так хочу ему доверять.

– Это тот юный колдун, который был у тебя в гостях, когда я приехал? – спрашивает он.

Я киваю:

– Оуэн. Мы в одном классе. Это случайно вышло. Просто вдруг оказалось, что мы дружим. Мама не должна узнать. Никогда.

– Да, это понятно, – задумчиво произносит Маверик. – Хочешь моё мнение?

– Давай.

– Я считаю, что это хорошо. – Он тепло мне улыбается. – Я уверен, что ведьмы и колдуны могут научиться друг у друга очень многому. Разумеется, мы и по отдельности обладаем магией, но если мы объединимся, – его глаза вспыхивают, – представь, чего мы сможем добиться. Подумай! Мы откажемся от всех условностей, всех ограничений. Никаких правил! Разделение волшебников устарело и не имеет смысла. Какая-то средневековая склока, о которой никак не забудут.

– Когда я думаю об этом, то не понимаю, почему моя дружба с Оуэном против правил. Мама говорит, что всё дело в том, что колдуны завидуют нашей силе, что весьма вероятно, если верить тем историям, которые…

– Дай угадаю, – со смехом перебивает меня Маверик. – В этих историях колдуны невоспитанные, эгоистичные, честолюбивые гады, напрочь лишённые сострадания и доброты?

Я киваю с извиняющейся улыбкой:

– Вроде того.

– А Оуэн такой?

Я мотаю головой:

– Совсем наоборот. Если честно… он делает меня лучше. Знаешь, добрее, честнее и всё такое. Я часто попадаю в переделки, и он всегда меня вытаскивает. Иногда меня заносит, мне сложно всё продумать, в отличие от него.

– Импульсивность, наверное, тоже от меня, – смеётся Маверик.

– Я из-за неё вечно во что-то влипаю. Поэтому и оказалась в школьной команде. Я заколдовала Оуэна, потому что он меня разозлил, и тогда он решил отомстить, дав мне зелье энтузиазма, когда набирали участников викторины.

Он хохочет.

– Ловко придумано. Кажется, вы с Оуэном достойные соперники.

– И хорошие друзья. – Я опускаю глаза. – И всё равно мне иногда стыдно за эту дружбу. Мама будет вне себя, если узнает. Она ему и шанса не даст. Он колдун, поэтому она его ненавидит. Это бесит!

– Я научился не волноваться, что на мой счёт думают другие, – говорит Маверик. – Это очень утомительно. Пойми правильно, твоя мама должна об этом заботиться, это её работа. Другие ведьмы держат её на пьедестале, от неё столько всего ожидают. Для меня это неприемлемо, но у каждого своя жизнь. Я просто рад, что ты дала мне шанс заглянуть в свою.

Мы улыбаемся друг другу и недолго молчим.

– Маверик, – прерываю я тишину, – хочешь прийти на следующий тур викторины? Все зовут родителей. Только не подумай, что я давлю. Всё это неожиданно, а ты, скорее всего, очень занят…

– С удовольствием приду, – не даёт он мне закончить. – Это отличная идея! Если, конечно, твоя мама не будет против.

– Я у неё спрошу. Правда, ничего не выйдет, если в зале будет мама Сэнди. Она может тебя узнать, ты же знаменитость, к тому же не особо похож на других родителей.

Он смеётся.

– А зачем вообще кому-то быть похожим на других? Но не переживай, я отлично умею готовить оборотные зелья. Могу прийти как кто-то другой.

– Мне кажется, это может сработать.

– Прекрасно! Будет так весело! – Он засовывает руку в карман и достаёт оставшиеся пузырьки с зельями. – Итак. Готова к следующему приключению?

Я улыбаюсь, беру бутылочку с розовыми и жёлтыми вихрями и достаю пробку.

– Я готова.

Глава 18

Через несколько недель Маверик делает заявление:

– Сегодня мы отправимся в путешествие.

– Но нам нельзя уходить из леса, – напоминаю я, когда мы выходим на знакомую поляну.

– Тебе самой он не надоел? – вздыхает Маверик, жестом указывая на деревья вокруг. – Иногда, Морган, правила надо нарушать. Иначе мы все тут свихнёмся.

Мы с Мерлином озабоченно переглядываемся. Сегодня он решил стать небольшим тигром. Повернувшись к Маверику, мы наблюдаем, как он изучает пузырьки в своей ладони, довольно улыбается, выбирая два из них, а остальные убирает в большой карман своего небесно-голубого пальто.

Время, проведённое с Мавериком, – это чистое волшебство.

Со дня первого нашего приключения на весенних каникулах он приезжал повидаться ещё несколько раз. Обычно он забирал меня после школы или на один из выходных дней, и каждый раз был лучше предыдущего. Я понятия не имела, что колдуны так могущественны. Благодаря его зельям я побывала в джунглях и увидела много других чудесных уголков нашей планеты, не покидая леса в Эссексе.

Если честно, некоторые зелья на вкус оказались просто ужасными. Было такое, которое превращает тебя на десять минут в самого остроумного человека на планете, и я клянусь, на вкус оно как жидкая брюссельская капуста. Может, Маверик и умирал от смеха, слушая мои шутки, но я не уверена, что оно того стоило.

Мама постоянно спрашивает, как мы с Мавериком проводим время, и я пытаюсь быть как можно более честной. Я не знала, сильно ли её расстроит то, что я пробую его зелья, но она совсем не удивилась, когда я рассказала, что в первый же день, проведённый вместе, мы перенеслись в центр вселенной.

– Да, помню это зелье, – вздохнула она, наливая мне какао. – Признаю, оно довольно впечатляет, но ведьмам такое раз плюнуть.

Сказав это, она тут же щёлкнула пальцами, и я оказалась стоящей посреди открытого космоса с чашкой какао в руках. Я так удивилась, что подпрыгнула и вылила немного на ничего не подозревающую звезду.

– Ух ты, мам! – ахнула я. – Почему ты раньше так не делала?

Она снова щёлкнула пальцами, и видение пропало, мерцающая звёздами галактика превратилась в нашу кухню.

– Потому что не люблю красоваться своими талантами, – пробормотала она. – В отличие от других. Дай угадаю, он сказал, что у ведьм плохо с воображением?

– Было что-то такое.

– Ох, Маверик! Ничего в нём не изменилось, – цокнула она языком. – Осторожно, Морган. Я понимаю, что магия твоего отца очень притягательна, так что не стану запрещать тебе время от времени пробовать то или иное зелье. Есть всего одно правило – никогда не покидай наш лес. Ясно?

– Ясно, – пообещала я.

И вот теперь, когда Маверик радостно шагает ко мне с протянутой рукой, мне совсем не хочется нарушать данное обещание.

– Нам нельзя уходить из леса, – твёрдо повторяю я, пытаясь убедить не только его, но и саму себя. – Я обещала маме.

– Мама просит нас оставаться в этом лесу, потому что беспокоится, что кто-то может увидеть тебя с колдуном, так?

– Наверное.

– И я это принимаю, – говорит он торжественно. – В конце концов, она же Верховная ведунья. Я уважаю то, как важно для неё, что подумают другие. Но…

– А тебе самому всё равно? – перебиваю я. – Ты не против, чтобы твои друзья-колдуны увидели тебя с ведьмой?

– Совсем наплевать, – легко отвечает он, а потом с подозрением приподнимает бровь: – Я тебе это уже говорил. Звучит так, будто ты мне не поверила.

– Ну, только из-за того письма, – произношу я с опаской. – Того, что ты написал маме, когда я была маленькой. Ты ведь ушёл…

Я вдруг замолкаю, видя, как его лицо мрачнеет. Лучше бы я не поднимала эту тему. Мы так замечательно проводили время, не понимаю, зачем мне понадобилось говорить на такие серьёзные темы.

– Прости, – пытаюсь я всё исправить. – Это не важно.

– Нет, это важно, – качает головой Маверик. – Правда в том, что я не для себя это сделал, Морган. Как я уже говорил, твоя мама должна заботиться о своей репутации. – Его лицо становится задумчивым. – Эгги всегда была крайне амбициозна, она не сомневалась, что однажды станет Верховной ведуньей. Если бы я остался, она навсегда стала бы изгоем, а значит, не смогла бы воплотить свою мечту.

– Хотелось бы мне, чтобы она была больше похожа на тебя и не переживала из-за мнения остальных, – произношу я, глядя в землю. – Будь она другой, мы могли бы быть здесь все вместе. Как настоящая семья. Но она всегда такая осторожная и разумная, особенно когда дело касается магии. Мне иногда кажется, что она не позволяет себе очень многое просто потому, что другим ведьмам это может не понравиться.

– Морган, – говорит Маверик, кладя руку мне на плечо и наклоняясь, чтобы заглянуть мне в глаза, – мы должны принимать в расчёт, что на ней лежит большая ответственность. Нельзя винить её в том, что она так серьёзно относится к своей работе. Верховная ведунья должна следовать правилам. Но… – он снова протягивает мне пузырёк и весело подмигивает, – это не значит, что и мы должны.

– Мне это всё не нравится, – рычит Мерлин.

– Что здесь? – спрашиваю я, рассматривая взвихряющееся серебристое зелье в одном пузырьке и бледно-голубое с белоснежными крапинками в другой.

– Как я уже говорил, твоя мама так упорно держит нас в этом лесу, потому что не хочет, чтобы нас видели вместе. Но я придумал, – и, по-моему, это весьма умно, если можно такое говорить о себе, – как сделать так, чтобы этого не произошло. – Он делает паузу для большего эффекта. – Помнишь, ты упоминала, что колдуны ужасно завидуют тому, что ведьмы умеют летать на метле.

– Да, – самодовольно киваю я. – Я бы с ума сошла от злости, если бы было наоборот.

Он со смехом качает головой, а потом откупоривает пузырьки и протягивает их мне:

– Сначала два глотка серебряного, а потом три голубого.

Не обращая внимания на возмущённый взгляд Мерлина, я следую инструкции Маверика, а потом передаю бутылочки ему. Серебряное зелье на вкус как заварной крем, а голубое как спелый лимон. От его невероятной кислоты лицо морщится, а глаза наполняются слезами. Я жду, что что-то произойдёт – например, мир начнёт вращаться или затуманится, но ничего такого не происходит. Я гляжу на Маверика и ахаю. Его ноги и руки начинают исчезать.

– Что с тобой? – кричу я, тыча в него пальцем.

И тут замечаю, что моя собственная рука тоже пропала.

– Ах!

– Зелье невидимости, – присвистывает Мерлин, не в силах скрыть удивления. Он превращается в воробья и подлетает поближе, чтобы рассмотреть моё лицо. – Выдающаяся магия.

– Это так странно! – шепчу я, исчезнув совсем.

Внутри вдруг становится тепло и немного щекотно, мои ноги отрываются от земли.

– Маверик? – испуганно хриплю я, чувствуя, как начинаю уплывать куда-то в сторону. – Что происходит? Я тебя не вижу.

– Я здесь, – говорит он, и я чувствую, как он берёт меня за руку. – Не хочешь полетать над Лондоном?

Я отчаянно оглядываюсь, пока мы продолжаем подниматься всё выше, теперь поравнявшись с ветками деревьев.

– Но как… Мы что…

– Серебряное зелье делает нас невидимыми, а голубое даёт возможность летать. И никаких мётел. Мы можем покинуть лес совершенно незамеченными. Так что репутация твоей мамы в полной безопасности. Понимаешь? Я всё продумал.

– Это невозможно, – охаю я, крепко держа его за руку, пока мы плывём среди деревьев. Мерлин старается держаться как можно ближе к моей голове, в его глазах-бусинках отчётливо видна паника. – Нельзя просто… летать.

– Ты поймёшь, Морган, что в мире очень мало невозможного, – со смехом говорит он. – И в те редкие моменты, когда я узнаю, что чего-то не могу, я стараюсь сделать так, чтобы вскоре суметь и это. Ингредиенты для летучего зелья крайне редки, их почти невозможно достать, а варить его надо несколько недель. И нет права на ошибку. К счастью, твой отец основательно в этом поднаторел. Можешь расслабиться и наслаждаться полётом. Ты в полной безопасности.

– Поверить не могу. Это… чудесно!

Это самое волшебное, просто невероятное ощущение. И совсем не похоже на полёт на метле. Когда летишь на ней, приходится думать о сотне вещей одновременно: надо контролировать метлу, держать равновесие, следить за скоростью и ветром. А с этим зельем можно просто раствориться в ощущении свободы.

– Я буду всё время держать тебя за руку, так что мы не потеряемся, – говорит Маверик. – Давай осмотрим достопримечательности? Тебе понравится вид на Лондон с высоты птичьего полёта.

– Морган, ты уверена? – быстро спрашивает Мерлин. – Я сам не очень люблю соблюдать правила, но это довольно опасно. Если твоя мама узнает…

– Не узнает. Кто ей скажет? – заворожённо произношу я, пока мы улетаем всё дальше от нашей поляны. – Я уверена! Вперёд, Маверик!

– Моя девочка! – восклицает он, и моё сердце трепещет от гордости.

Он крепко держит меня за руку и тянет за собой, всё набирая скорость. Я раскидываю руки, как Питер Пен, и свободно парю над деревьями, радуясь возможности ничего не контролировать, а просто наслаждаться полётом. Это просто взрыв адреналина! В какой-то момент Маверик спрашивает, не нужен ли мне перерыв, и предлагает посидеть на крыше, чтобы немного прийти в себя, но я говорю, что не хочу останавливаться ни сейчас, ни когда-либо. Я хочу лететь всё дальше и дальше! Он только смеётся в ответ.

Мы ракетой проносимся над посёлками и городами, а люди внизу понятия не имеют, что прямо над их головами свободно парят в воздухе колдун и ведьма. Под нами оказываются то пасущиеся стада коров, овец и лошадей, то забитые машинами дороги, то железнодорожные пути, пока наконец я не замечаю, что под нами очень плотная застройка высоких и не очень домов, которая всё больше начинает напоминать…

– Лондон! – ахаю я.

– Пора отдохнуть, – произносит Маверик. – Мы полетим на моё любимое место. Там невероятный вид!

– Ты шутишь, – говорю я, когда мы приземляемся на крышу Биг-Бена. Я вижу весь центр Лондона с бесконечными потоками людей на берегах Темзы, зданием Парламента и Букингемским дворцом. – Это на самом деле? Мне это не кажется?

– Это по-настоящему, – заверяет меня Маверик.

Я его всё ещё не вижу, и он отпустил мою руку, когда мы приземлились, но чувствую, что он рядом.

– Это невероятно! Мама никогда бы мне такого не разрешила! Почему мы так каждый день не делаем?

Маверик смеётся, но на мой вопрос не отвечает. Думаю, он не хочет, чтобы я плохо думала о маме. Но меня не покидает ощущение, что все эти правила, которым так неукоснительно следуют ведьмы, просто смехотворны. Особенно те, что требуют ненавидеть колдунов. Ведь их магия даёт возможность летать! Кто знает, способны ли ведьмы на такое? Но даже знай мама подходящее заклинание, она не стала бы его использовать. Почему? Потому что это против правил.

– Правила – полная чушь, – громко говорю я.

– Согласен с тобой, – вздыхает Маверик.

– Если я хочу дружить с колдуном, то никто мне не запретит.

– Точно!

– Если хочу стать невидимой и пролететь над Лондоном, то имею право.

– Да! – Он смеётся. – Вот только я бы не советовал тебе пока делать это одной, Морган. Это может быть опасно.

Я подтягиваю колени к груди и обнимаю их, разглядывая людей внизу, крошечные точки, спешащие по своим делам.

– Морган, можно задать тебе вопрос? – вдруг говорит Маверик.

– Конечно.

– Ты никогда… не думала о себе как о частично колдунье?

Я хмурюсь.

– Как о колдунье?

– Да. Раз ты только наполовину ведьма.

Мерлин, парящий рядом со мной, ощетинивается, приходя в ярость от такого заявления.

– Думаю, я просто ведьма, – честно отвечаю я. – По крайней мере, так мама говорит.

– Да, похоже на неё. Никакого воображения! – с досадой цокает он языком. – А вот мне кажется, что ты намного больше, чем просто ведьма.

Я фыркаю:

– Ну нет. Это, конечно, очень мило, но мне и ведьмой-то быть тяжело.

– Почему ты так думаешь?

– Я провалила ЭЮВ такое количество раз, что и сказать стыдно, – объясняю я, чувствуя, как щёки загораются, когда я вспоминаю, как часто маме приходилось объявлять, что я в очередной раз не сдала. – Мне сложно контролировать магию.

– Вот тебе ещё одно доказательство, – с энтузиазмом говорит он, а я озадаченно хмурюсь. – Как думаешь, почему тебе сложно контролировать магию? Потому что у тебя способности не только ведьмы, но и колдуньи. Ты особенная, Морган.

– Совсем нет.

– Я размышлял о твоих приключениях в прошлой четверти, – продолжает он, не обращая внимания на мои слова. – И понял, что ты накладывала очень сильные чары. Настолько сильные, что сама не могла их снять. Летучие мыши, которые превращаются в драконов. Бесконечная сальса. Ты хоть понимаешь, как сложно сотворить такие заклинания?

– Я не могла их снять потому, что они вышли из-под контроля! А не потому, что они сильные!

– А что думают остальные?

– В каком смысле?

– Твоя мама, её подруга Дора и твой друг Оуэн. Что они сказали? Они сочли, что заклинания никуда не годятся?

Я вспоминаю конец прошлой четверти. Мама сильно злилась из-за драконов, но не говорила, что это слабое заклинание. Она сказала, что ведьме, которая может создать таких магических существ, по силам и избавиться от них. Что я, между прочим, и сделала. А это продвинутая магия, которой меня совсем не учили. Заклинания пришли ко мне как-то сами собой. А ещё, когда мы с Оуэном сидели за оградой у дома Феликса, прячась от сидящих на дереве драконов, которые палили по нам столбами пламени, он посмотрел мне в глаза и сказал: «Очевидно, что ты очень сильная ведьма, Морган Чармли».

Я улыбаюсь этому воспоминанию.

– Раз ты молчишь, то могу предположить, что я не первый, кто говорит, что ты гораздо сильнее, чем думаешь, – прерывает Маверик тишину. – Скажи, Морган, ты никогда не пробовала варить зелья? Никогда не читала книги заклинаний для колдунов?

– Конечно, не читала! – шипит Мерлин, отвечая вместо меня. – Ведьма так низко никогда не опустится.

– Когда мы вернёмся, я дам тебе одну из моих книг. Хочу, чтобы ты её полистала. Она не из тех, что я опубликовал, скорее это сборник моих любимых зелий. Некоторые очень простые, но есть парочка и весьма сложных. Посмотрим, на что ты способна.

– Эгги не позволит держать дома такие книги.

– Я не спрашиваю у Эгги разрешения. Я спрашиваю Морган, – просто отвечает Маверик. – Ты позволишь подарить тебе книгу? Можешь не открывать её, пока не будешь готова.

Я нервно закусываю губу. Знаю, мама убьёт меня, если я попадусь. Знаю, что это против правил. Но разве не я только что сказала, что правила это полная чушь? И должна признаться, мне правда любопытно. Маверик доказал мне, что магия у колдунов ничуть не хуже, чем у ведьм, а Оуэн на своём примере показал, что не все колдуны злые и алчные.

– Я хотела бы прочитать твою книгу, – решительно говорю я. – Спасибо.

– Прекрасно! – восклицает Маверик. – Только представь, что будет, если совместить магию ведьм и колдунов. Это будет… невероятно.

– Это будет катастрофа, – недовольно бормочет Мерлин.

Некоторое время мы сидим молча, я обдумываю слова Маверика. Я не чувствую себя особенной. Если честно, мне кажется, что всё как раз наоборот. Трудно сжиться с тем, что ты дочь двух совершенно выдающихся волшебников. Моя мама Верховная ведунья, главная среди ведьм, папа гениальный колдун, знаменитый своими уникальными зельями.

А вот я провалила магический экзамен бесчисленное количество раз и на прошлой неделе случайно врезалась в дверь.

– Нужно возвращаться, – наконец говорит Маверик, беря меня за руку.

– Почему? Мы только прилетели.

– Мы не сразу попадём обратно, а твоя мама поставила жёсткие временные рамки. Не хочу, чтобы она запретила наши встречи. Не говоря уже о том, что зелье невидимости выветрится примерно через час.

– Ещё хотя бы минутку, – прошу я.

– Ладно, но не больше.

Я гляжу на лондонские крыши, пытаясь впитать как можно больше деталей. Я не хочу забывать ничего из этого.

– Спасибо, – говорю я, когда понимаю, что мы не можем дольше откладывать возвращение домой. – Спасибо, что показал мне всё это.

– Это только начало. У магии нет пределов.

Мама в бешенстве. Она рвёт и мечет.

Когда мы с Мавериком приземлились на краю леса, она уже ждала меня возле машины. Разумеется, она нас заметила. Её лицо помрачнело, глаза превратились в щёлки, руки сжались в кулаки.

– Как ты мог? – кричит она на Маверика. – Вы летали! Я это по её глазам вижу. Скажи, что ты не брал её в Лондон!

Ну серьёзно! Откуда мамы всё знают?

– Эгги, мы использовали зелье невидимости, – отвечает Маверик с невозмутимым видом, даже не пытаясь что-то отрицать. – Никто нас не видел. Мы чудесно провели время.

– Морган, садись в машину, – говорит она мне.

Испуганная её сердитым тоном, я быстро прощаюсь с Мавериком, иду к машине и усаживаюсь на своё сиденье. Наверное, лучше мне взять у него книгу в следующий раз.

– У тебя большие неприятности, – шепчет Мерлин, а потом превращается в летучую мышь, сидящую у меня на плече, и заворачивается в свои крылья.

Мы наблюдаем, как мама что-то яростно высказывает Маверику, а потом ураганом несётся к машине.

Она не произносит ни слова всю дорогу до дома. Я точно могу сказать, что она сосредоточенно думает – её брови нахмурены, а губы так крепко сжаты, что их почти не видно. Я собираюсь извиниться, но не уверена, что она злится на меня, а не на Маверика, так что решаю немного выждать, вдруг мне удастся легко отделаться.

Разумеется, это не так.

– Ты обещала мне одну вещь, – начинает она меня отчитывать, как только мы заходим в дом. – Ты обещала не уходить из леса.

– Мам, мы были невидимыми! Ничего такого!

Она с ужасом смотрит на меня, а потом резко поворачивается, идёт на кухню и яростно щёлкает пальцами, чтобы наколдовать чая. Я опасливо семеню следом.

– Это было совершенно безответственно, – набрасывается она снова на меня. – Глупо, безрассудно, беспечно. Именно то, чего я могла ожидать от Маверика, но совершенно не ожидала от тебя! Ты хоть понимаешь, как сильно рисковала? А если бы зелье не сработало должным образом?

– Зелье не могло не сработать, – говорю я, тоже немного заводясь. – Маверик лучше всех! Его книги о зельях бестселлеры! Он их кучу придумал, и все замечательные. Он не совершает ошибок.

– Все совершают ошибки, – кричит она и взмахивает руками. Чашка, которая парит рядом с ней, едва успевает уклониться от столь драматичного жеста. – Маверик отлично красуется своими талантами, но он не знает, когда нужно остановиться. Никогда не знал! Что, если бы с тобой что-нибудь случилось? Если бы ты пострадала? Я бы даже не знала, где ты! Маверик печётся только о своих желаниях, остальное его не волнует.

– Почему плохо поступать по-своему? – спрашиваю я, тоже переходя на крик. – Почему ты так переживаешь из-за правил и того, что подумают другие ведьмы?

– Потому что правила нас оберегают! Нас и нашу магию! Маверик опасен! Когда дело доходит до действительно важных…

– Правила оберегают тебя, – отрезаю я, не желая дальше слушать гадости про отца.

– Что это значит, Морган?

– Единственная причина, по которой ты не хочешь, чтобы Маверик общался со мной, – это твоя репутация Верховной ведуньи.

Она ничего не отвечает, изумлённо моргая.

– Но мне с ним весело, – продолжаю я. – И ты не можешь…

– Твой кулон, – перебивает она меня.

Пока мы ругались, он каким-то образом выскочил из-под свитера, так что мама увидела, насколько почернел камень в кулоне. Очевидно, маму не мои слова так поразили, а вид моего кулона.

– Ты проводишь время с колдуном, – хрипит мама, с таким видом, будто забыла, как дышать.

– Что? Ну да, разумеется, я же весь день с Мавериком была, – удивляюсь я. – Мама, ты в порядке?

– Нет, – отмахивается она. – Не с Мавериком. С другим колдуном.

– Мама, что ты…

– Кулон – это оберег. Камень становится чёрным, когда ведьма, которая его носит, влюбляется в колдуна.

Глава 19

– Что? В каком это смысле?

– Помнишь, как это украшение попало в нашу семью? – спрашивает мама, быстро кивая на кулон, висящий на моей шее.

– Да, ты сама сказала, что моей прапрабабушке его подарил колдун, – тихо отвечаю я, сглатывая комок в горле. – Он был в неё влюблён.

– Точно. Это магическое ожерелье. Внутри камня находится зелье. Очень сильное зелье. Оно цвета сапфира, но если его обладательница влюбляется в колдуна, – произносит она, глядя в пол, – оно становится чёрным.

Я молча смотрю на неё.

– Именно так тот колдун понял, что твоя бабушка врала ему, когда говорила, что не любит его, – продолжает мама, срывающимся голосом. – Она сохранила кулон, передала его своей дочери, и всё это время камень был прекрасного синего цвета. Пока я не встретила Маверика.

– Мама… – начинаю я, пытаясь уложить это всё в голове.

– Когда Маверик ушёл, он некоторое время оставался чёрным, пока я не выбросила его из головы. Я хотела подарить кулон тебе, когда он вернёт свой прежний цвет. – Она прикрывает глаза, чтобы справиться с потрясением. – А теперь я вижу, что зелье снова потемнело. Оно не светло-голубое, не серое, а совершенно чёрное. Ты близка с колдуном, Морган, тут нет сомнений. Кто он?

Мама выглядит раздавленной моим предательством. Она открывает глаза и смотрит прямо на меня. Но я не могу выдавить из себя ни слова. В горле пересохло. Я опускаю взгляд, больше не в силах смотреть ей в глаза. Я не понимаю. Поверить не могу, что всё это время носила волшебное ожерелье, которое читает мои чувства. Как это возможно? Я не влюблялась в колдуна! Единственный колдун, которого я знаю, помимо моего отца, это…

– Кто он? – спрашивает мама, на этот раз куда более строго.

– Мама я не близка с колдуном! Это просто глупо! – Я снимаю цепочку и протягиваю ей кулон. – Наверное, он сломался.

– Морган, хватит мне врать! – негодует она. – Ты нарушила все обещания, что давала мне. Пошла против всех правил! Плюнула на всё, чему я тебя учила! На всё, что защищает тебя…

– Сколько можно это повторять? – взрываюсь я, тоже закипая от злости, и засовываю кулон в карман. – Эти правила нас не защищают! Они устаревшие и глупые! Почему мы должны ненавидеть колдунов? Что они ведьмам сделали? Ты сама была влюблена в одного из них!

– И посмотри, куда это привело! – кричит мама мне в ответ. – Ты не понимаешь, что говоришь, Морган. Ты вообще не знаешь, кто такие колдуны, на что они способны. Колдунам нельзя верить. Колдуны и ведьмы – враги, и так будет всегда! Всегда!

– Оуэн мне не враг! Он мой друг! И я доверяю ему больше, чем кому-либо!

Слова вылетают раньше, чем я успеваю подумать. Мама отшатывается, будто её ударили. Ей приходится ухватиться за столешницу, чтобы не упасть. Я слышу, как Мерлин, сидящий в образе летучей мыши у меня на плече, тяжело вздыхает.

– Кто такой Оуэн? – спрашивает наконец мама так тихо, что я едва её слышу.

Теперь нет никакого смысла скрывать правду. Ей хватит нескольких минут, чтобы выяснить, кто это. Ей нужно просто посмотреть список учеников моего класса и найти имя Оуэн, она сразу поймёт, кто он. Все ведьмы знают, что книжный магазин Блейзов принадлежит колдунам. Именно поэтому Дора в прошлом году так не хотела, чтобы я заходила туда, хотя я сама не сразу поняла, в чём тут дело.

– Оуэн Блейз мой одноклассник, – медленно произношу я, внимательно наблюдая за её реакцией, моё сердце бешено колотится.

Я вижу ужас в маминых глазах.

– Оуэн Блейз? Блейз?

– Да.

– Как я это упустила? – восклицает она, закрывая голову руками. – Оуэн Блейз. Я же знала, что поблизости живёт семья колдунов, но и подумать не могла, что их сын ходит в твою школу. – Её лицо становится суровым. – Как давно ты знаешь, что он колдун? Насколько вы близки? Ты… влюблена в него?

– Что? Послушай, мам, я не знаю, что не так с этим кулоном, но мы просто друзья!

– Ожерелье не врёт, Морган. Оно магическое! – шипит она. – А значит, всегда говорит только правду! Ты больше не можешь видеться с Оуэном Блейзом!

– Мама…

– Как ты могла это от меня скрывать? Дочь Верховной ведуньи проводит время с колдуном! – Она мотает головой, пытаясь свыкнуться с этой мыслью. – А если бы кто-то об этом узнал?

– Ты только об этом переживаешь? – кричу я, сжимая кулаки. – Тебе плевать, каково приходится мне?

Она бледнеет.

– Морган, конечно, мне не плевать. Но ты должна понять, что тебе придётся отказаться от дружбы с колдуном.

– Ты заботишься только о своём положении! Ты со всех сторон связана обязанностями Верховной ведуньи. Но ты не сможешь заставить меня больше с ним не общаться, – заявляю я. Закипающая во мне ярость придаёт уверенности в себе, я уже не боюсь открыто противостоять маме. – Он единственный во всей школе был добр ко мне. Он не какой-нибудь изворотливый негодяй и властолюбец, какими ты считаешь всех колдунов. Он хороший друг. Маверик со мной согласен.

Мама ахает, прижимая ладонь к лицу.

– Ты рассказала о нём Маверику?

– Да. И знаешь, что думает он? Что я могу дружить с тем, с кем захочу, потому что он не застрял в Средневековье! Он гордится своей магией! Он ей упивается!

– Маверик опасен, – отрезает она. – Он заботится только о себе.

– Он и обо мне заботится! Он раскрыл мне глаза на магию колдунов. Он считает, я тоже могу варить зелья. Он считает меня могущественной. И если честно, мама, прямо сейчас мне гораздо больше хочется быть колдуньей, а не ведьмой.

Она выглядит огорошенной, как будто из неё выбили весь воздух. Я знаю, что сказала ужасную вещь. Но это именно то, что я хотела сказать.

Она просто стоит, потеряв дар речи, а я резко поворачиваюсь и иду к двери.

– Куда ты собралась? – кричит мама, припускаясь следом за мной.

– Подальше отсюда. Хочу быть рядом с теми, кому можно доверять.

– Морган, я запрещаю тебе видеться с Оуэном! Морган!

Не обращая внимания на её слова, я хлопаю дверью и бегу изо всех сил как можно дальше от дома.

Когда появляется Маверик, я сижу, свернувшись в калачик, на бархатном кресле, которое стоит прямо посреди нашей лесной поляны. Я очень рада видеть отца. Пока он ехал сюда, Мерлин изводил меня бесконечным жужжанием о том, что я совсем сошла сума, раз готова называться колдуньей.

Не понимаю, почему он так расстроен. Я уже несколько раз ему говорила, что если я смогу овладеть магией колдунов, то это сделает меня гораздо более могущественной, чем все остальные ведьмы. Но он мне не верит. Сама идея того, что он оказался фамильяром не вполне ведьмы, плохо укладывается у него в голове. Ему по природе свойственно ненавидеть колдунов. Он не доволен, что я позвонила Маверику, когда мне понадобилась помощь, но я уже много раз ему объясняла, что мне просто больше не к кому обратиться. Я не могу рассказать Доре о нашей с мамой ссоре, ведь тогда она узнает о Маверике. И мне совсем не хочется втягивать во всё это Оуэна. Я пока не готова сказать ему, что мама узнала о нашей дружбе.

А от всей этой истории с кулоном у меня голова раскалывается. Если бы он пришёл, мне только хуже бы стало.

– Что случилось? – мягко спрашивает Маверик.

Я щёлкаю пальцами, и рядом появляется второе кресло. Он улыбается, впечатлённый моей магией, и садится рядом.

– Мы поругались.

– Из-за нашего приключения? Я с ней поговорю. Ты ни в чём не виновата.

– Нет, не из-за этого, – говорю я, откидываясь на мягкую подушку. – Из-за Оуэна. Она узнала, что мы дружим.

– Ну да, – кивает он. Кажется, Маверик совсем не удивлён. – Кулон ей подсказал?

Я удивлённо моргаю:

– Ты о нём знаешь?

– Конечно, – отвечает он с улыбкой. – Камень в нём был чёрным, пока мы с Эгги встречались. Она как-то сказала мне, что он должен быть синим. Когда ты рассказала про Оуэна, я заметил очень знакомый кулон у тебя на шее.

– Он просто друг, – быстро говорю я, чувствуя, как щёки начинают полыхать. – Ты должен был сказать мне, как он работает. Я бы лучше прятала кулон, если бы знала, что из-за него могут быть проблемы.

– Я посчитал, что не вправе выдавать секреты твоей ведьмовской семьи. – Вижу, ты сняла кулон. Надеюсь, ты его не выбросила. В нём такая чудесная магия.

Я достаю кулон из кармана и держу его за цепочку, чтобы рассмотреть свободно раскачивающийся на уровне моих глаз камень.

– Не знаю, что с ним теперь делать. Носить я его больше не смогу.

Он хмурится:

– Почему это?

– Из-за того, что он означает! – говорю я, удивлённая, что это нужно объяснять. – К тому же мама, скорее всего, его у меня заберёт. Я ни разу в жизни не видела её такой рассерженной.

– Не стоит так думать, – настаивает Маверик. – Этот кулон принадлежит тебе. Мне приятно знать, что немного магии колдунов всегда с тобой.

Если подумать, то он прав. Мне нравится это ожерелье. Без него я чувствую себя странно. Я надеваю его обратно и убираю под кофту.

– Не знаю, что делать, – тихо говорю я.

– Ты о чём?

– Об Оуэне. И о маме. Она сказала, что я не могу с ним общаться.

– Больше правил. – Он качает головой. – Вот почему я решил им не следовать. Иначе всегда мучаешься, что кого-то подводишь. Всё будет хорошо, Морган, поступай так, как считаешь правильным. Кстати, я кое-что тебе принёс.

Он копается во внутреннем кармане своего пальто, а я пытаюсь не обращать внимания на укол раздражения от того, что он просто отмахнулся от моей проблемы. Может, мне лучше стать такой, как он, относиться серьёзно только к магии? Кажется, он отлично себя чувствует.

– Держи.

Он протягивает мне небольшую книгу в кожаном переплёте с блестящими звёздочками и месяцем на обложке. Она называется: «Идеальные зелья Муншайна». Я не могу скрыть улыбки.

– Это здорово, спасибо. Ты вроде говорил, что ещё её не опубликовал?

– Да я и не планировал её печатать, – отвечает он с хитрой ухмылкой. – В этой книге собраны рецепты зелий, которые мне больше всего нравятся. Но не переживай, у меня есть собственная копия. Эту можешь оставить себе.

– Ого. Спасибо.

Он откидывается в кресле, поглядывая на меня с радостным волнением.

– Интересно узнать, на что ты способна. У тебя может оказаться настоящий талант.

– Я бы на это не рассчитывала.

– Ну, сообщай о своих успехах, – не сдаётся он. – Если справишься с этими зельями, то мы перейдём к более сложной магии.

– Хорошо, – говорю я и убираю книгу в сумку. – Ну а пока как мне быть с Оуэном?

– Решать только тебе, – отвечает он, нетерпеливо барабаня пальцем по подлокотнику. – Думаю, тебе надо задать себе очень серьёзный вопрос.

– Какой?

– Твоя мама так просто не отступит. Она Верховная ведунья. Если ты откажешься подчиняться её решениям, то на тебя обрушится буря. – Он подаётся вперёд, складывает руки и пристально смотрит мне в глаза. – И вот какой вопрос ты должна себе задать: стоит ли твоя дружба с Оуэном Блейзом такого риска?

Глава 20

Мы с мамой не разговариваем.

Когда я вернулась домой тем вечером, она ждала меня на кухне. Я ураганом пронеслась к своей комнате, сделав вид, что не заметила её. Спустя пару секунд я услышала, как она поднимается по лестнице, и приготовилась ко второму раунду нашей ссоры. Но её не случилось. Вместо этого она просто открыла дверь в мою комнату – не постучавшись, между прочим, что крайне невежливо, – и встала в проём.

– Ты прекратишь общение с Оуэном Блейзом, или я всё расскажу его маме.

– Ну да, конечно, – фыркнула я. – Как будто ты по своей воле пойдёшь к колдунье и признаешься, что твоя дочь проводит время с её сыном.

Она поджала губы, её лицо стало мрачнее тучи. Но голос оставался мягким и спокойным.

– Следи за языком, Морган, – сказала она. – Уж поверь мне, я без сомнений скажу колдунье, чтобы её сын держался подальше от моей дочери. Если не перестанешь с ним дружить, у меня не останется другого выбора, придётся перевести тебя в другую школу. Спокойной ночи.

И она ушла. Вот и всё. Таково её решение.

Ну а мне плевать! Маверик не стал бы слушать, если бы кто-то стал указывать ему, как поступать. Он бы просто рассмеялся им в лицо и продолжил бы делать что хочется. Мне тоже надо стать такой. Я должна перестать чувствовать вину, что иду против маминых дурацких правил, и начать самой принимать решения. Нужно меньше волноваться и больше доверять своим суждениям. Меньше трусить и быть более уверенной в себе.

Нужно, чтобы во мне стало меньше Морган и больше Маверика.

Я наконец-то собралась с силами, чтобы рассказать Оуэну о том, что произошло. Я не сделала этого сразу, потому что думала, что он разозлится. Вместо этого он сразу начал думать, как сохранить нашу дружбу в секрете. Он не видел других вариантов.

Я ничего не сказала ему о кулоне. По очевидным причинам.

– Мама ведёт себя как обычно, – тихо говорит мне Оуэн в автобусе, который везёт нас в «Вудвил» на третий тур викторины. – Она ничего не знает.

Я вздыхаю с облегчением. Прошлым утром я на время прервала нашу с мамой игру в молчанку, чтобы сказать, что согласна на её условия. Я совсем не хочу переходить в другую школу, так что пообещала прекратить общение с Оуэном.

– Ты сделала правильный выбор, Морган, – сказала она с улыбкой. – Я знаю, это не просто. Но так будет лучше.

Она встала, чтобы обнять меня, но я отстранилась и вышла из дома, чтобы поехать в школу на автобусе. Я не хотела, чтобы она думала, что мы помирились, ведь это совсем не так.

И, разумеется, я соврала.

Это была идея Оуэна, просто отличная идея. Не понимаю, как сама до этого не додумалась. «Просто соглашайся на её условия, – сказал он, – и будем дружить тайно». Так мама не станет рассказывать всё его маме и не переведёт меня в другую школу. Проблема решена. Мама не сможет каждый день следить за мной в школе. Как она узнает, с кем я провожу там время?

Ведьмы во все времена заводили себе шпионов – обычно птиц, чаще всего ворон или воронов, иногда сов, если время суток подходило, – поэтому мы с Оуэном договорились держаться подальше друг от друга, когда выходим из здания школы, чтобы не попасться на глаза пернатым, которые оповестят маму.

Мне хочется думать, что мама доверяет мне и не станет следить за мной.

Хотя теперь всё изменилось, я уже не понимаю, кто здесь прав, кто виноват.

– У тебя была возможность почитать книгу зелий? – шепчет мне Оуэн.

– Пока нет. Кстати, спасибо, что одолжил свой котёл.

– Без проблем, можешь оставить его себе. Я на нём учился, он хорошо подходит для начинающих.

– Спасибо. Здорово, что ты согласился помогать мне поначалу с зельями. Мне пригодится наставник. Как думаешь, когда мы сможем позаниматься?

– Я пока не придумал. Наши мамы не должны ничего узнать. Я думаю, что твоя теперь будет тщательнее следить, с кем ты проводишь время. Но не переживай, мы что-нибудь придумаем.

– Может, встретимся ночью в лесу? – радостно предлагаю я. – Там будет темно и страшно, обстановка вполне подходящая.

– Давай выберем место поспокойнее. – Он ёжится. – Ведьмы такие чудачки.

– Мне немного не по себе от мысли, что я буду варить зелье, – говорю я, и по спине холодок пробегает. – Это так странно.

– Непривычно?

– Просто я всегда смотрела на зелья свысока. А теперь переживаю, что мне не хватит таланта, чтобы стать колдуньей. Это сбивает с толку.

Оуэн улыбается.

– Будет так круто, если окажется, что ты способна колдовать двумя способами. Эй, а если ты окажешься отличной колдуньей, тебе же придётся отказаться от всех ужасных вещей, что ты говорила о колдунах!

– Только если ты откажешься от всего, что говорил о ведьмах.

– Я подумаю.

Вдруг над нами нависает лицо Айрис, которая сидит перед нами. Мы оба подпрыгиваем от неожиданности.

– О чём болтаете? – с любопытством спрашивает она. – С чего это вы шепчетесь?

– Э… Э… Морган запала на парня из команды «Вудвил», – говорит Оуэн. – Да. Вот почему мы шепчемся. Ей стыдно.

– Что? – удивляюсь я.

– Что? – кричит Феликс, вскакивая с сиденья в нескольких рядах от нас. – Это такая шутка?! Предательница! Это немыслимо!

– Нет, Оуэн просто…

– Он позвал тебя на танцы? – рычит Феликс. – Ты согласилась? А? Говори сейчас же!

– Нет! Нет, Оуэн это всё выдумал! Погодите секунду, я сейчас его придушу!

Оуэн покатывается со смеху, а я больно бью его локтем в рёбра. Я неохотно останавливаю Мерлина, который уже ползёт в сторону Оуэна, собираясь вонзить в него паучьи клыки.

– Тебе конец, – шиплю я.

Феликс тут же теряет ко мне интерес, усаживается на место и разражается тирадой о том, что «Вудвил» – школа для неудачников, так что они непременно сегодня проиграют, вызывая одобрительные крики всего автобуса.

На этот раз я совсем не волнуюсь. Я совсем не занималась, но это и не важно, потому что у меня наготове подходящее заклинание. Я знаю, что собиралась больше не колдовать ради победы, но после проведённого с Мавериком времени я решила больше не стесняться своих магических способностей.

Он обещал сегодня быть в зале «отлично замаскированным». Мама не может прийти, она слишком занята на работе, а это значит, что я смогу колдовать сколько вздумается. Правда, она обещала прийти на финальный тур, даже не знаю, что буду делать тогда, но проблемы лучше решать по мере поступления.

Автобус останавливается перед «Вудвил», и мы все выбираемся наружу. Команда соперников, как и в первый раз, встречает нас кривыми ухмылками. Мисс Галлахер на этот раз в симпатичном зелёном платье с длинными рукавами, её губы эффектно накрашены красной помадой. Мистер Хопкинс благоговейно принимает приветствие, совершенно сражённый её видом. Я замечаю, как ко мне идёт Сэнди, и уже готовлюсь парировать какое-нибудь гадкое замечание. Но она проходит мимо, будто и не видит меня.

– Оуэн, привет! – радостно произносит она. – Отличный джемпер.

– Это наша школьная форма. У всех такой, – отвечает он, удивлённый внезапным комплиментом.

– Но на тебе он смотрится лучше всего, – хихикает она, игриво наматывая локон на палец.

– Э… Спасибо, – говорит Оуэн и краснеет.

Краснеет!

Меня тут же накрывает волной злости на них обоих. Что это она делает? Она пытается флиртовать с Оуэном? Гадость! И с чего это он начал вот так запросто краснеть? Как полный кретин! Он думает, она это серьёзно? Считает, что она на него запала? Он что, не понимает, что происходит? Да что с ним такое?

Так! А со мной что такое? Почему меня это так задевает?

В голове всплывают мамины слова о моём кулоне. Я мотаю головой, чтобы выкинуть из неё непрошеные мысли и чувства.

– Ну ладно… – хрипло бормочет Оуэн, неловко переминаясь с ноги на ногу. – Я лучше пойду к остальным. Удачи… э… вам обоим.

– Спасибо! Какой он милашка, – вздыхает Сэнди, наблюдая, как он уходит. – Думаю позвать его на танцы.

– Что? – фыркаю я. – Как будто он с тобой пойдёт! Мы же враги!

– Как это незрело. А я вот не против завести новых друзей. Не зацикливайся на соревновании, Морган, – говорит она, потом берёт меня под руку и уводит подальше от наших команд. – Хорошо, что нам выдался шанс кое-что обсудить. Хочу предупредить, что на этот раз мы будем в равных условиях.

– Прости?

Она скрещивает руки.

– Ты правда думала, я не замечу, что ты магией пользуешься?

– Не понимаю, о чём ты говоришь.

– Ой, да ладно, всё это было шито белыми нитками, – говорит она, откидывая назад волосы. – Сначала я злилась, что ты жульничаешь, но теперь я даже рада. Если тебе можно накладывать чары, то можно и мне.

– Сэнди, я честно…

– Выясним, кто из нас лучшая ведьма, – перебивает она меня. – Раз и навсегда.

Сказав это, она резко поворачивается и уходит, высоко вскинув подбородок. Мерлин выбирается из-под моего воротника.

– Вот это уже интересно, – говорит он, даже не пытаясь скрыть радость в голосе.

– Нет, Мерлин, – говорю я, чувствуя, как вся моя уверенность испаряется. – Это очень плохо.

Глава 21

Всё начинается как обычно.

Команды усаживаются за столами по сторонам сцены, мисс Галлахер занимает место ведущего, а зрители молча ждут в радостном предвкушении.

Мы с Сэнди не спускаем друг с друга глаз. Всё это напоминает сцену из старого вестерна. Мисс Галлахер проверяет карточки с вопросами, чтобы убедиться, что они лежат в правильном порядке.

– Приветствую вас, – говорит она наконец, её голос громким эхо разносится по залу, – на третьем туре «Битвы школ».

Я вижу, что Сэнди опустила руки под стол. Я делаю то же самое и, пока зрители аплодируют, щёлкаю пальцами. Как и Сэнди.

Ну, поехали, кактусоголовая!

Звучит первый вопрос, и Феликс первым ударяет по звонку, триумфально зарабатывая очко для «Риддл Хаус». Начало отличное! Сэнди глядит на меня и одними губами произносит: «Не за что», я закипаю от ярости. С чего она взяла, что помогла нам? Феликс знал ответ, всё честно!

Мисс Галлахер переходит ко второму вопросу:

– Принцем какой страны был Гамлет?

Звучит звонок Сэнди, и она тут же выкрикивает:

– Дании!

Я дожидаюсь, когда она посмотрит на меня, и чётко артикулирую: «Не за что». Её лицо свирепеет.

– Кто написал «Краткую историю времени»?

– Стивен Хокинг! – говорю я, ударив по звонку, как только на руке появился ответ.

– По какому адресу жил Шерлок Холмс?

– Бейкер-стрит, 221-B, – хором отвечаем мы с Сэнди. Кажется, наши звонки прозвенели одновременно.

В зале начинается возня, зрители жарко спорят, кто должен получить очко. Мы обе вскакиваем на ноги, мисс Галлахер смотрит то на меня, то на Сэнди, совершенно сбитая с толку.

– Наверное… это ничья.

Ребята в зале недовольно вопят, совсем не обрадованные таким скучным решением. Мы с Сэнди медленно садимся, испепеляя друг друга взглядом. Я никогда не была так напряжена. Достаточно замешкаться на секунду, и Сэнди победит.

Счёт на табло остаётся равным несколько следующих вопросов, пока в самом начале второго раунда Сэнди не пересекает черту, приняв совершенно неоправданное решение поменять тактику.

Мисс Галлахер собирается задать первый вопрос по спортивной тематике, когда Феликс ни с того ни с сего издаёт душераздирающий крик и с ногами забирается на стул, тыкая пальцем в стол:

– Паук! Паук!

Холли, которая сидит рядом с ним, в ужасе кричит и вскакивает из-за стола, на котором откуда-то взялся огромный чёрный паук с волосатыми лапками. Он медленно ползёт прямо к её звонку, не совсем понимая, отчего поднялся такой шум.

– Что за… – шепчу я и встаю, чтобы получше его рассмотреть, пока остальные ребята из моей команды визжат и отодвигаются подальше, а зрители в зале хихикают и вытягивают шеи, пытаясь увидеть, что вызвало такую бурную реакцию.

– Этого паука здесь секунду назад не было, – шепчет мне на ухо Мерлин.

Я оборачиваюсь к Сэнди, которая спокойно сидит на месте и с довольным видом наблюдает результат своей выходки. Я аккуратно беру бедного паука, которого без какой-либо причины магическим образом перенесли из уютной паутины прямо на сцену. Феликс снова принимается верещать, до чёртиков напуганный тем, как запросто я с ним обращаюсь. Дрожа всем телом, он требует, чтобы я ни в коем случае не подносила паука к нему.

Вместо этого я спокойно иду через всю сцену к столу, за которым сидит команда «Вудвил», и гордо демонстрирую им паука, который сидит на моей ладони. До этого они покатывались со смеха над реакцией Феликса, но тут им вдруг становится не так и весело. Наоборот, они вскакивают со своих мест и бегут со сцены, опасаясь, что я буду за ними гоняться. Только Сэнди не двигается с места.

Зрители в восторге от такого поворота событий, все находят ситуацию с пауком крайне забавной.

– Ладно, всем успокоиться, тише! – пытается перекричать всех мисс Галлахер, отчаянно пытаясь вернуть всех на места.

Учительница из школы «Вудвил» подходит к сцене и вытягивает руку.

– Давай его сюда. Я выпущу его на улицу, – предлагает она, и я с радостью предоставляю своему новому другу возможность переползти на её руку.

– Команды, вернитесь на места! – рявкает мисс Галлахер, стуча по столику кулаком, как чересчур рьяный судья во время заседания.

– Ей же это с рук не сойдёт, правда? – шёпотом спрашивает меня Мерлин, когда мы садимся на место. – Ты посмотри, что она с твоей командой сделала!

Мерлин прав. Феликс выглядит так, будто встретил привидение. Он нехотя возвращается на место, но не перестаёт с опаской оглядываться, испуганно дёргаясь от каждого неожиданного звука.

Когда все немного успокаиваются, мисс Галлахер снова берётся за вопросы. Несмотря на то что первый из них напрямую связан с футболом, Феликс даже не слышит его. Он без конца оглядывается и встряхивает руками, опасаясь, что паук заползёт на него.

Очко уходит команде «Вудвил».

– Ладно, – тихо говорю я, наблюдая, как Сэнди даёт пять ребятам из своей команды, – ты сама на это напросилась.

Я никуда не тороплюсь, предоставляя всем возможность успокоиться, а мисс Галлахер задать ещё несколько вопросов. «Риддл Хаус» начинает отставать, но благодаря верным ответам, которые продолжают появляться на руке, мне удаётся сравнять шансы на победу, несмотря на отчаянные попытки Сэнди бить по звонку раньше меня.

Я дожидаюсь подходящего момента и щёлкаю пальцами. Никто этого не замечает, но окно в дальнем конце зала открывается.

Мисс Галлахер как раз собирается задать новый вопрос, но её прерывает громкое карканье, отражающееся от стен. Все поднимают глаза к потолку – через актовый зал летит огромная ворона, едва не задевая крыльями головы зрителей. Она направляется прямиком к команде «Вудвил». Они с криками забираются под стол за секунду до её очередной атаки. Ворона продолжает кружить над сценой, резко пикируя вниз, стоит кому-нибудь из наших соперников высунуть голову из укрытия.

Я от души смеюсь над их бедственным положением, как и вся команда «Риддл Хаус», не говоря уже о зрительном зале. Сэнди сидит со сжатыми зубами и старается не реагировать на атаки моей пернатой подручной. Мне не хочется долго мучить ни в чём не повинную ворону, так что я убираю магию, чтобы она смогла вылететь обратно в окно. Она уже и без того идеально справилась со своей задачей, насмерть перепугав команду «Вудвил».

Зал снова гудит от возбуждения, зрителям не верится, что это всё действительно только что произошло. Я специально не смотрю туда, чтобы не видеть Оуэна. Мне совсем не хочется встречать его осуждающий взгляд, который он уже отточил до мастерства. Интересно, сидит ли где-то здесь Маверик. Если он здесь, то давно понял, что происходит.

Надеюсь, он мной гордится.

– Не знаю, что сегодня за день такой, – взволнованно произносит мисс Галлахер, – но в царстве животных происходит совершенно необычная активность.

Я полагаю, Сэнди будет согласна, что мы обе достаточно напугали участников наших команд, так что можем снова использовать магию только для ответов на вопросы.

Но я её недооцениваю.

Когда зал успокаивается, а «Риддл Хаус» сравнивает счёт с «Вудвил», я вдруг отчётливо слышу знакомый щелчок пальцами. Спустя несколько секунд вдалеке раздаётся тихий шелест крыльев.

– Ну вот, – шепчу я, в ужасе ожидая, что будет дальше. – Звучит очень знакомо. Бедный Феликс!

Внезапно над сценой появляется стая летучих мышей.

Если вы когда-нибудь увидите, как прямо к вам летит с десяток летучих мышей, то непременно испугаетесь, но после событий предыдущего года для Феликса это зрелище просто невыносимо.

Мама смогла достать колдовское зелье, которое стёрло из памяти Феликса тот факт, что мыши больше недели дежурили возле его дома, заставив всю его семью прятаться внутри. Но я решила не утруждать себя стиранием вообще всех воспоминаний Феликса об атаке моих крылатых помощников, особенно тех, что касались их нападения в школе. Мне тогда пришлось бы чистить память всем, кто видел, как они гоняются за ним по школьному двору, не говоря уже о тех, кто смог посмотреть этот спектакль на Youtube.

– Они вернулись, – кричит он что есть мочи.

Феликс забирается под стол, чтобы поскорее спрятаться, как и остальные ребята из нашей команды. Я ожидаю, что зрители побегут к выходу из актового зала, но, поскольку мыши кружат над сценой, они просто вскакивают на ноги и c раскрытыми ртами наблюдают происходящее, не понимая, чем тут можно помочь.

– Магия не только для атаки нужна! – напоминает мне Мерлин, пока я отбиваюсь от мышей, метящих мне в лицо. – Защищай свою команду!

– Верно!

Я пытаюсь сосредоточиться, что довольно непросто, учитывая, что мыши роятся прямо у меня над головой, и щёлкаю пальцами. Заклинание срабатывает. Летучие мыши тут же успокаиваются и через окно вылетают из зала, исчезая вдали.

– Достаточно! – объявляет мисс Галлахер с измождённым видом. – На этом тур окончен! Счёт равный. Будем считать это ничьей. Давайте выбираться отсюда! Всем покинуть актовый зал! И поскорей!

Её слова производят нужный эффект. Все бросаются прямиком к выходу. Я вместе с командой спускаюсь со сцены, Феликс с опаской выбирается из-под стола и припускается следом, нервно оглядываясь и трясясь от страха. Холли берёт его под руку и ведёт по коридору прямиком к выходу, пытаясь по дороге убедить, что мыши улетели и не станут преследовать его, как в прошлый раз.

– Морган!

Я останавливаюсь, услышав своё имя, и оглядываюсь по сторонам. Этот голос мне совсем не знаком.

– Морган, – снова говорит кто-то.

Я оборачиваюсь и вижу пожилого бородатого мужчину с моноклем, одетого в серый костюм-тройку.

Его выдаёт только чересчур яркий жёлто-фиолетовый платок в нагрудном кармане.

– Маверик? – шепчу я, всматриваясь ему в глаза.

Он смеётся, подмигивает и отводит меня в сторону, чтобы не мешать расходящейся толпе.

– Неплохое прикрытие, да?

– Просто супер! Ты совсем на себя не похож! Как тебе это удалось?

– Это довольно простое зелье, если сможешь собрать все нужные ингредиенты. Может, я и тебя когда-нибудь ему научу. Успела почитать мою книгу?

– Э… пока нет, – отвечаю я, немного задетая, что он меня об этом спрашивает в такой момент. – Не было времени возиться с зельями. Как тебе викторина?

– Заклинания были довольно забавные.

– Кажется, мы немного увлеклись. А тебе понравилось…

– Можно с уверенностью сказать, что твоя магия гораздо сильнее, чем у той девочки, – не даёт он мне закончить вопрос. – Её способности типичны для ведьм вашего возраста, но вот у тебя определённо настоящий талант.

– Правда?

Он кивает:

– Не сомневайся. Я горжусь тобой.

Как приятно это слышать! Поверить не могу! Он гордится мной!

– Не терпится увидеть тебя в финальном туре, – с энтузиазмом продолжает он. – Ты выступишь даже ещё лучше!

– Ты придёшь на финал? Обещаешь?

– Ни за что не пропущу! – смеётся он, потирая руки. – Это идеальная возможность опробовать некоторые зелья, если ты успеешь их приготовить. Ты просто обязана попробовать. Это будет невероятно, Морган, я точно знаю. Ведьма использует зелья! Невероятно!

– Ну, я не уверена, что стану использовать зелья или магию в финальном туре, – тихо отвечаю я, так как нас по-прежнему обтекает толпа, стремящаяся поскорее оказаться на улице. – Заклинания вышли довольно грубыми, я не уверена, что никто ничего не заподозрит…

– Ну вот опять! Ты всё переживаешь, что подумают другие. – Он смеётся, будто я сказала какую-то глупость. – Ты сегодня показала невероятный уровень магии, наблюдать за этим было уморительно, но поверь, колдовские зелья могут быть даже ещё более забавными. У нас будет время всё подготовить перед финальным туром.

Вдруг из-за спины Маверика появляется Сэнди. Я замираю, наблюдая, как она неторопливо проходит мимо, с отвращением поглядывая на нас двоих. Ужас разливается по телу, кровь стынет в венах.

Она всё слышала.

Глава 22

Маверик не считает, что это такая уж проблема.

Он никак не возьмёт в толк, почему я паникую. Как только Сэнди скрылась из виду, я схватила Маверика за руку и потащила в ближайший пустой класс, где накрепко заперла дверь и распсиховалась.

– Не понимаю, что плохого, если она услышала, – говорит он, пока я нервно меряю кабинет шагами.

– Как можно это не понимать? – взрываюсь я.

Мерлин становится котом, усаживается на стул и наблюдает, как я брожу туда-сюда.

– Что такого может случиться? – недоумевает Маверик.

– Она скажет своей маме, что на викторину пришёл колдун и говорил со мной. А та непременно передаст это всем ведьмам из нашего ковена, тогда моей маме придётся им это как-то объяснять, и она может лишиться должности Верховной ведуньи. – От нервов я грызу ноготь на большом пальце. – Мне конец.

– Я думал, ты со мной согласна, что все эти правила смехотворны, – говорит Маверик, садится на место учителя и закидывает ноги на стол. Довольно странно общаться с ним в этом обличье, у меня ощущение, будто я говорю с совершенным незнакомцем. – К тому же я не сомневаюсь, что твоя мама легко уладит это недоразумение. Они понятия не имеют, кто я такой. Она что-нибудь придумает.

– Не важно, как она станет оправдываться, – объясняю я, начиная злиться, что он не хочет принимать эту ситуацию всерьёз. – Проблема в том, что мне в принципе нельзя контактировать с колдунами.

– Морган, они всё равно узнают, кто ты такая, когда ты ошеломишь мир своими зельями, – говорит он, достаёт из кармана пакет конфет, подбрасывает их одну за другой в воздух и ловит ртом. – Все ведьмы мира будут настолько поражены, что им уже будет плевать на эти мелкие неурядицы.

– А как же мама?

Он пожимает плечами:

– Как я уже сказал, я уверен, что она что-нибудь придумает. Её же не просто так Верховной ведуньей сделали. Эгги выкрутится.

Мы с Мерлином переглядываемся. Кажется, Маверик не совсем тот человек, с которым стоит обсуждать эту ситуацию. Он пребывает в собственном мире, где не существует никаких правил. Наверное, ему там просто замечательно, но вот моей проблемы это не решает. Знаю, мы с мамой последнее время в очень напряжённых отношениях, но мне не хочется, чтобы из-за меня она попала в неприятности. Это кажется совсем несправедливым.

– Мне пора, – говорю я Маверику и достаю телефон. – Я договорилась с друзьями встретиться. Спасибо, что пришёл. Мне очень приятно, что ты поддерживаешь меня с викториной и всем остальным.

– Я повеселился, – отвечает он и радостно поднимается на ноги. Кажется, он доволен, что ему не надо продолжать наш неприятный разговор. – Сообщи, если у тебя появится возможность позаниматься с моей книгой.

– Конечно, – отвечаю я.

Он подходит и кладёт руку мне на плечо.

– Обязательно найди время, чтобы позаниматься зельями. Вся эта школьная ерунда продлится недолго. Но твои магические способности – это твоё будущее. Они должны быть в приоритете.

– Ну да.

Он тепло мне улыбается, а потом просто взмахивает рукой на прощание и выходит из класса, что-то весело насвистывая. Я в отчаянии начинаю набирать сообщение, когда из-за двери высовывается Оуэн.

– Привет! – радостно говорю я и убираю телефон. – Я как раз тебе писала!

– Я честно не подслушивал, – быстро объясняет он. – Просто заметил, что вы с этим дядькой – который, как я понимаю, был замаскированным Мавериком – закрылись в кабинете. Мне показалось, ты чем-то расстроена, так что я решил подождать тебя, чтобы убедиться, что всё в порядке.

– Всё совсем не в порядке, – говорю я, сажусь за парту и закрываю голову руками. Мерлин превращается в тарантула и забирается ко мне на руку. – Сэнди услышала наш с Мавериком разговор. Кажется, она поняла, что он колдун.

Его глаза расширяются от ужаса.

– Уверена, что она вас слышала?

– Да.

– Ясно. – Он недолго молчит. – Это плохо.

– Знаю.

– Может, она никому не скажет, – задумчиво произносит он.

– Но зачем ей хранить такой важный секрет? – спрашиваю я. – С тех пор как я превратила её в кактус, она ждала возможности отомстить. А это просто идеальная возможность! Она добьётся, чтобы маму уволили.

– Ты должна ей всё рассказать.

– Не могу. Мы с мамой не разговариваем.

– Ну, кажется, это отличный повод снова начать, – замечает Оуэн. – Возможно, она обсудит всё с мамой Сэнди и убедит её не распространять слухи.

– Или можно поступить иначе, – нехотя произношу я. – Я поговорю с Сэнди.

Оуэн приподнимает бровь:

– Ты серьёзно?

– Может, я смогу убедить её ничего не рассказывать. Только так мама сможет сохранить свою должность. – Я вздыхаю. – Как только мама узнает, что произошло, она просто подаст в отставку. Она не станет говорить с мамой Сэнди, потому что ей не захочется искать себе оправдания, чтобы сохранить статус Верховной ведуньи. Будет лучше, если она ничего об этом не узнает.

– Ого, – присвистывает Оуэн, опираясь на спинку стула. – Тебе придётся просить Сэнди Кадабра об одолжении.

– Других вариантов у меня нет. Или, – я радостно выпрямляюсь, – я могу снова превратить её в кактус, но теперь уже навсегда. Тогда она никому ничего не скажет!

– Так и сделай! – кричит Мерлин с моего плеча. – Скорее найдём её!

– Или ты можешь просто поговорить с Сэнди, а не разрушать её жизнь навсегда. – Уголки его губ подёргиваются, как будто он изо всех сил пытается не рассмеяться.

– Ну вот! – Я сердито гляжу на Оуэна. – Второй вариант гораздо веселее.

– Не слушай колдуна, – говорит Мерлин. – Доверься своему сердцу. Сердце подсказывает тебе, что надо превратить их в кактусы. Каспер такого точно не будет ожидать.

Оуэн выглядит сбитым с толку.

– Каспер?

– Фамильяр Сэнди, – вздыхаю я.

– Так, тебе непременно надо поговорить с Сэнди, чтобы понять, что она услышала, – твёрдо говорит Оуэн. – Маверик был совсем на себя не похож, она могла не понять, кто он. Может, она не станет болтать.

– Ха!

– Она не чудовище, Морган. Хоть она и ведьма. Попробуй извиниться за ту историю с кактусом, – добавляет он, жизнерадостно подталкивая меня локтем. – Может, вы помиритесь.

Я возмущённо гляжу на него:

– Тебя там не было. Я за дело её в кактус превратила!

– Может, и так, но разве не лучше вам забыть старую вражду? И если ты извинишься, то она будет гораздо более расположена сохранить твой секрет. Разве не так?

– Ладно. Я подумаю.

Оуэн минуту молчит.

– Кстати, раз уж мы заговорили о вас с Сэнди. Заклинания, которые вы сегодня использовали во время викторины…

– Знаю-знаю, мне не стоит пользоваться магией в школе, особенно после того, что случилось в прошлой четверти, и так далее и тому подобное, – раздражённо произношу я. – Не надо снова меня отчитывать.

– Я не собирался тебя отчитывать. Просто хотел узнать, почему вообще ты решила воспользоваться магий? Я знаю, ты и во втором туре так делала. Зачем?

– Ах! Мне нужна была магия, – говорю я, скрещивая руки на груди.

Он удивлённо хмурится:

– Почему?

– Я могла подвести команду. Мы бы проиграли из-за меня. Ребята не должны были страдать просто потому, что я оказалась слабым звеном.

– Ты оказалась слабым звеном просто потому, что все остальные усердно занимались, а ты решила запихнуть в голову всю информацию в последнюю минуту, – сердито говорит он.

– Мне вообще не место в команде. Это ты во всём виноват!

– Морган, ты пользовалась магией в первом туре?

– Нет, но ведь…

– И ты смогла несколько раз правильно ответить. Хотя ты совсем не готовилась, верно?

– Да, но мне просто повезло.

Он качает головой:

– Нет, просто ты знала ответы на эти вопросы. Такое происходит, когда честно занимаешься и читаешь книги. Пойми, я просто хочу сказать, что магия тебе не нужна. Если ты соберёшься, то сможешь отлично себя показать в команде. И я правда считаю, что тебе надо вести себя осторожнее. Что вы устроили в актовом зале? Ты бы видела лицо Айрис. Она с тебя глаз не сводила.

Я нервно сглатываю, пытаясь вспомнить, достаточно ли незаметно щёлкала пальцами.

– Правда?

– Как будто она тебя изучала. На мой взгляд, очень важно, чтобы в следующем туре ты магией не пользовалась. Сама подумай. Люди не глупые, они понимают, что вокруг творится что-то странное.

Я хмурюсь, накручивая на палец цепочку с кулоном.

– Маверик считает, что мне нужно использовать больше магии и не переживать из-за школьной ерунды.

– Очень на него похоже, – улыбается Оуэн. – Он же Маверик Муншайн! Магия – это его жизнь. Но если ты не хочешь, чтобы у твоей мамы были неприятности, то нужно прекратить вызывать стаи летучих мышей и сердитых ворон.

Некоторое время я сижу молча. Мне совсем не нравится, что из-за меня маму могут уволить, в ссоре мы или нет. Я должна всё исправить.

– Уверен, что не проще будет сделать Сэнди кактусом навсегда? – наконец спрашиваю я Оуэна.

– О, разумеется, это куда проще, – отвечает он с усмешкой. – Но ведьмы же любят сложные задачки!

Я звоню в дверь и быстро отхожу на пару шагов, чтобы не получить ею по носу.

Оуэн предложил для моральной поддержки пойти со мной, но здесь живут ведьмы, так что мы решили, что лучше ему просто подождать меня на остановке и никому не попадаться на глаза.

Дверь распахивается, на пороге появляется мужчина.

– Добрый день! – жизнерадостно говорит он, приветствуя меня тёплой улыбкой. – Я тебя знаю! Ты же из команды «Риддл Хаус», участвуешь в викторине, верно?

– Да, здравствуйте, – отвечаю я, робко взмахивая рукой. – Меня зовут Морган.

– Приятно познакомиться, Морган. Вот это был переполох! – со смехом говорит он. – Никогда такого не видел! Хорошо, все остались целы! Будто в зверинце все клетки открыли.

– Было странно, да. – Я прочищаю горло. – А Сэнди дома?

– Конечно, – говорит он и зовёт её через плечо, а потом снова поворачивается ко мне и спрашивает: – Хочешь зайти?

– На самом деле я немного спешу, так что нет, – быстро отвечаю я, понимая, что Сэнди придёт в ярость, если увидит, что я без приглашения вломилась к ней в дом и с удобством расположилась где-нибудь в гостиной.

Спустя несколько секунд за спиной мистера Кадабра появляется его дочь. Он говорит, что не хочет нам мешать, машет мне рукой на прощание и скрывается в доме. Сэнди облокачивается на дверной косяк, складывает руки на груди и презрительно оглядывает меня с ног до головы.

– И зачем пришла? – с подозрением спрашивает она.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь вспомнить речь, которую мы придумали с Оуэном.

– Я хочу извиниться, – говорю я, ненавидя себя за каждое слово.

Она выглядит озадаченной.

– За две вещи, – продолжаю я. – Во-первых, за то, что использовала магию сегодня во время викторины, всё зашло слишком далеко. А во-вторых, за то, что превратила тебя в кактус.

Сэнди только фыркает.

Выждав пару секунд, чтобы убедиться, что она ничего не хочет ответить, я продолжаю:

– И ещё я хочу предложить обойтись без заклинаний в финальном туре.

Мне это совсем не нравится, но Оуэн убедил меня, что так будет правильно. Конечно, это ужасно разочарует Маверика, а без магии я обречена безвылазно сидеть за книжками до самого дня финала, но мне не хочется, чтобы что-то подобное сегодняшнему повторилось. Не уверена, что хочу нести ответственность за то, что выдам секрет существования ведьм, который всё магическое сообщество хранило много веков.

Я иду на эту невероятную жертву ради блага всех ведьм на земле!

Сэнди внимательно смотрит на меня, а потом закатывает глаза и глубоко вздыхает.

– Ладно. Ты права. Это всё слишком рискованно. – Она переминается с ноги на ногу. – А ещё моя мама была в ярости.

– Моей это тоже не понравится.

Сэнди молча кивает.

– Значит, мы договорились?

– Да. Договорились.

Она неуверенно закусывает губу.

– Я хочу поговорить о том мужчине на викторине. – Всё моё тело напрягается. – Понимаешь…

– Как давно ты знаешь, что твой учитель колдун? – спрашивает она холодно.

Я удивлённо моргаю:

– Чего?

– Я всё слышала, Морган, так что не пытайся это отрицать. Он сказал, что должен многому тебя научить. Когда ты узнала, что он колдун?

– О… Я… Совсем недавно! Да, как раз накануне викторины, – придумываю я на ходу. – Это был шок! Я была ужасно удивлена!

Она кривится:

– И что будешь делать? Нельзя оставаться в школе, где работает колдун. Не верится, что тебе не противно с ним говорить.

– Вообще-то, он не работает в школе. Он… Э… Он репетитор! Репетитор для викторины. И мы его уволили! Так что больше я его не увижу.

Она выглядит довольной моим ответом.

– Тогда ясно. Хотя я не сомневаюсь, что в «Риддл Хаус» работают такие идиоты, что могут и колдуна взять учителем.

– Сэнди, я хотела узнать… – осторожно начинаю я главную часть разговора. – Понимаю, что прошу слишком много, но мы можем сохранить это в секрете? Мне так стыдно, что я занималась с колдуном и не поняла этого. Я надеялась… что мы можем просто забыть об этом. Если ты уже сказала маме, то, пожалуйста, попроси её больше никому об этом не рассказывать.

Она не торопится с ответом, явно наслаждаясь моментом.

– Я никому не скажу, – наконец говорит она с таким видом, будто она королева, дарующая милость своему вассалу. – И я пока не говорила маме.

– Правда? – не верю я своим ушам, я ожидала, что её будет куда сложнее уговорить. – Обещаешь никому не говорить?

Она кивает и вдруг смущённо опускает глаза.

– Знаешь, в прошлом году я ездила в театральный лагерь и до самого конца лета понятия не имела, что там есть колдунья. Мы даже вместе ходили на занятия по импровизации. Когда я узнала, мне было так плохо! Так что дело в том, что я прекрасно тебя понимаю. Я никому не скажу, если ты не скажешь.

– Ясно. Отлично! Я не скажу. Обещаю.

– Когда я всё узнала, то превратила её в кактус, – говорит она с улыбкой. – Вот это была умора! Кактус в футболке и шортах это очень смешно.

– Звучит и правда забавно.

– Колдуны хуже всех.

– Мхм, – отвечаю я, и по её лицу вижу, что она приняла это за безоговорочное «да».

– Вы только поглядите, – говорит Каспер, сидящий у ног своей хозяйки в образе рыжего дворового кота. – Наконец-то они хоть в чём-то пришли к согласию.

– Не думаю, что это делает нас друзьями, – шипит в ответ Мерлин, он принял форму чёрного кота. – Наши ведьмы по-прежнему враги.

– Разумеется, – пожимает плечами Каспер. – Если они подружатся, будет не так весело.

Мы с Сэнди обмениваемся неловкими улыбками.

– Ну, увидимся тогда в финальном туре викторины, – говорит она со злобной ухмылкой. – Приготовься, что твою команду унизят в прямом эфире. Поработай над лицом проигравшего.

– Да? А я надеюсь, ты поработаешь над… глупым лицом, – пытаюсь ответить я ей в тон.

Она качает головой, дивясь моему идиотскому высказыванию.

– До встречи в финале.

По совершенно непонятной причине я отдаю ей честь, как будто мы на военной службе, разворачиваюсь и ухожу. Мерлин превращается в тарантула и забирается ко мне на плечо. Я слышу, как за спиной закрывается дверь, и вздыхаю с облегчением.

– Ну? – спрашивает Оуэн, как только мы подходим. – Она приняла извинения?

– Приняла.

– А что насчёт Маверика?

– Всё хорошо. Сэнди никому не скажет. Она решила, что он просто репетитор, которого уже уволили, так что никаких проблем.

– Хорошо, что хорошо кончается, – радостно говорит он, пока мы ждём автобус. – Итак, вы с Сэнди теперь подруги?

– Ну уж нет! – отвечаю я, морща нос. – Но я уважаю в ней достойного соперника.

Оуэн тяжело вздыхает.

– Ты с каждым днём всё больше похожа на Мерлина.

– Ей до меня далеко, – высокомерно фыркает мой фамильяр. – Итак, какой дальнейший план?

– Идём домой и начинаем готовиться к финалу, – твёрдо произношу я. – Оуэн, ты сейчас занят?

– Нет. А что?

– Не хочешь собрать учебную группу? – спрашиваю я с улыбкой. – Если мне нельзя пользоваться магией, придётся заниматься по старинке.

Глава 23

В следующий раз мы с Мавериком встречаемся только спустя несколько недель, за пару дней до финального тура викторины. Он дважды отменял наши встречи, потому что работал над новым зельем, которое даёт возможность читать мысли других, и, судя по всему, сильно в этом продвинулся. Он несколько лет трудился над этим рецептом, поэтому не хотел рисковать и делать перерыв, боясь, что потеряет нить своих рассуждений и будет вынужден начинать всё заново.

Он позвонил этим утром и предложил встретить меня после школы. Это довольно неожиданно, но меня это совсем не задевает. Я очень рада с ним повидаться.

Удивительно, но мама смогла взять себя в руки и ничего не сказать о том, что мой отец уверен, будто мир вращается вокруг него, и не считается с планами других, как делала уже несколько раз с тех пор, как Маверик вернулся в нашу жизнь. После нашей ссоры она вокруг меня на цыпочках ходит.

Я всё ещё не простила маму за то, что она запретила мне общаться с Оуэном, но должна признать, что очень по ней скучаю. Дома теперь так тихо, ведь мы почти не разговариваем и редко бываем вместе, да и в школу я езжу на автобусе, чтобы не сидеть с мамой в машине.

Я знаю, что она переживает из-за нашей ссоры. У неё такая тоска в глазах каждый раз, когда я молча встаю из-за стола после ужина и ухожу прятаться к себе в комнату. Пару дней назад, когда я чистила зубы, она появилась в дверях ванной. Я отложила щётку, чтобы узнать, что ей надо.

– Надеюсь, Оуэн всё понял, – мягко сказала она. – Я знаю, как сложно забыть дружбу и положить конец… чувствам. Я тоже это пережила, так что понимаю, что ты чувствуешь. Но со временем тебе станет легче. И я хочу, чтобы ты знала… – Она замолкает, чтобы сделать глубокий вдох. – Ну, я хочу, чтобы ты знала, что всегда можешь поговорить со мной, а если надо просто поплакать, то я и тут тебя поддержу.

Несколько секунд я молча пялилась на неё, пока зубная паста стекала по моему подбородку.

– Всё нормально, – ответила я наконец, отвернулась и продолжила чистить зубы.

Она кивнула и ушла. Мне тут же стало стыдно за такую холодную реакцию. По правде сказать, единственная причина, по которой я не делюсь с ней тоской по поводу отсутствия Оуэна в моей жизни, это то, что он никуда из неё и не делся.

Я стараюсь не думать о том, что она сказала о кулоне. Когда эти мысли всё же приходят мне в голову, я чувствую себя очень странно, как будто я одновременно обрадована чем-то и очень испугана. Часть меня – основная, надо сказать, – надеется, что этот камень склонен всё очень сильно драматизировать и стал чёрным просто из-за того, что я подружилась с колдуном.

Но есть другая моя половинка, скорее не половинка, а одна сто тысячная меня, которая считает, что кулон не так уж сильно заблуждается.

Если задуматься, то мы с Оуэном правда очень много времени проводим вместе. Да, он ужасно бесит меня разговорами о превосходстве колдунов над ведьмами. Но мне всегда спокойно рядом с ним, мы много смеёмся, и мне важно его мнение. Он всегда старается сделать так, чтобы мне было комфортно в школе, а когда я попадаю в неприятности, тут же бросается мне на выручку, чего делать совсем не обязан.

А когда он мне улыбается, в животе начинают порхать бабочки.

Но это ничего не значит. Я уверена.

– Рада, что увидишься с отцом? – вдруг спрашивает мама, вырывая меня из мыслей об Оуэне. Когда я сказала, что папа хочет встретиться после уроков, она предложила меня отвезти. Я ответила, что могу доехать и на автобусе, но она настояла.

Я вдруг понимаю, что неосознанно потянулась к кулону, спрятанному под свитером, и быстро опускаю руку на колени. Надеюсь, мама не заметила. К счастью, она ведёт машину, так что смотрит прямо перед собой.

– Да, я рада, – отвечаю я и глажу Мерлина, который в образе крысы сидит у меня на коленях. – Он хочет рассказать о зелье, над которым сейчас работает. С его помощью можно читать мысли.

Мамины брови взлетают:

– Я помню, он работал над ним много лет назад. Видимо, так и не бросил попытки. Хотя его предупреждали.

– В каком это смысле?

– Думаешь, будет хорошо, если колдуны смогут читать мысли других? – просто спрашивает она. – Тебе бы такое понравилось?

Я тут же краснею. Мама бы узнала, что мы с Оуэном до сих пор дружим. А он бы смог выяснить правду о моём кулоне.

– Нет! – кричу я гораздо горячее, чем хотелось бы. Я прочищаю горло и продолжаю спокойнее: – Вряд ли это было бы приятно.

– Такое зелье могло бы пригодиться для завоевания мира, – радостно вворачивает Мерлин. – Представляешь, сколько секретов можно было бы узнать!

– Это можно приравнять к насилию, – говорит мама, пропуская его слова мимо ушей. – Главный чародей говорил это Маверику давным-давно, предупреждал, что это крайне опасно, но, судя по всему, убедить его так и не смог.

Она останавливается на парковке рядом с лесным массивом и выключает двигатель. Мы приехали раньше времени, ведь я рассчитывала, что поеду на автобусе, когда договаривалась с Мавериком о встрече. Пока я отстёгиваю ремень безопасности, мама тянется к сумке и достаёт из неё коробку, перевязанную ленточкой. Она протягивает её мне.

– Что это? – спрашиваю я, поворачиваясь к ней лицом.

– Я заметила, как усердно ты в последние недели готовишься к викторине, и решила, что это может пригодиться, – объясняет она. – Открой.

Я беру коробку и развязываю бант. Подняв крышку, я вижу блестящий серебряный звонок, точно такой же, как мы используем во время соревнования.

– Так ты можешь потренироваться как можно быстрее бить по звонку, отвечая на вопросы, – быстро говорит она, на случай если я не пойму.

– Мама, это невероятно! – Я гляжу на неё и улыбаюсь. – Спасибо.

– Не за что, – отвечает она, возвращая улыбку. – Я знаю, как важна для тебя викторина. Надеюсь, звонок пригодится. С нетерпением жду финала! Что бы ни случилось, я очень горжусь тем, как ты стараешься.

– Спасибо, мама.

Она кивает с улыбкой, но тут же хмурится, глядя в окно. Маверик уже появился, он нетерпеливо постукивает по своим наручным часам.

– Твой отец уже здесь. Пора идти.

Я закрываю коробку крышкой и осторожно убираю её в рюкзак.

– Ещё раз спасибо. До встречи!

– Скоро увидимся, – отвечает она, стараясь выглядеть как можно более спокойной.

Я закрываю дверь и иду к Маверику.

– Времени у нас немного, – говорит он, жестом зовя меня за собой. – Мне нужно возвращаться к работе. Всё никак не найду несколько последних ингредиентов.

– Хорошо, – говорю я, стараясь поспевать за его размашистым шагом. – Спасибо, что нашёл время повидаться, когда так занят.

– Просто не может быть такого, что коровий волос сработает, – бормочет он себе под нос, настолько увлечённый своими мыслями, что не слышит меня. – Нет, это я уже пробовал. Может, выжимка из стеблей нарцисса? Или лапа мёртвого жука? А если пепел прудовой ряски? Да, ряска может подойти. Нужно это записать.

– Что сегодня будем делать? – спрашиваю я, когда мы подходим к поляне, от души надеясь, что ни в одном зелье, что он мне давал, не было лап мёртвых жуков или ряски.

Он останавливается и что-то записывает в блокнот. Потом убирает его в карман и хлопает в ладоши.

– Итак, – говорит он, делая шаг ко мне, – прости за это. Если что-то приходит в голову, я стараюсь это записывать, иначе забуду. Ты принесла книгу?

Я удивлённо моргаю:

– Какую книгу?

– Мою книгу! – отвечает он, упирая руки в боки. – Иначе как мы будем варить зелье?

– Я её с собой не брала, – признаюсь я виновато. – Прости, я не подумала, что должна.

– Ясно. Ну ладно, это не так важно, – отвечает он раздражённо. – Тогда просто расскажи, как твои успехи. Какие зелья тебе понравились больше всего, а что ещё важнее, которые ты успела попробовать? Очень мило, что Ирвин одолжил тебе свой котёл для начинающих, но я позже пришлю тебе кое-что получше.

– Оуэн, – поправляю я, снимая рюкзак. – Я ещё не успела разобраться с книгой.

Он как-то странно на меня смотрит, его лоб нахмурен.

– Но я думал, мы решили, что это важнее всего.

– Точно, – быстро отвечаю я, – но мне нужно было готовиться к викторине, не говоря уже о домашке. Времени совсем не было.

– Не надо тебе готовиться к викторине, Морган, – говорит он сердито. – Ты же обладаешь магией!

– На самом деле мы с Сэнди договорились, что не будем использовать магию в финальном туре. Мы обе согласны, что это слишком рискованно. Поэтому мне пришлось заниматься. Не хочу подвести команду.

– Значит, ты хочешь сказать, что всё это время не притрагивалась к зельям?

Мне невыносим его разочарованный тон. Он ведёт себя так, будто я сильно его подвела, будто я не оправдала его ожиданий. Мне отчаянно хочется загладить вину.

– Финал викторины уже на следующей неделе. Я обещаю, что после этого всецело посвящу себя твоей книге и выясню, могу ли я варить зелья.

– Да, но я-то уже приехал, – раздражённо отвечает он и тянется к своему блокноту. – Даже не знаю, когда я снова смогу с тобой увидеться. У меня много работы. Я надеялся узнать, на что ты способна. Чем скорее ты начнёшь, тем лучше. Мы не можем ничего рассказывать, пока ты не создашь работающее зелье, а мне хотелось бы знать наверняка ещё до начала лета. Тогда мы сможем отправиться в турне.

– Какое турне? – спрашивает Мерлин, который всё это время обезьянкой сидит у меня на плече.

– Да, какое турне? – повторяю я.

– Турне с демонстрацией колдовских зелий, – объясняет Маверик, не поднимая глаз от блокнота. – Начнём с Великобритании, а потом объедем весь мир.

– Стой, что? В каком это смысле? Не хочу я в турне!

Маверик отрывается от своих записей.

– Без турне не обойтись. Иначе как мы покажем всем твои способности? Морган, – говорит он, качая головой, – кажется, ты не понимаешь, насколько уникальна. И ведьмы, и колдуны будут просто поражены. Ты станешь звездой! Ты сможешь изменить мир!

– Стой! – говорю я, поднимая руки. Внезапно у меня перехватывает дыхание. – Мне это всё не нужно. Не хочу я становиться звездой. Мне бы школу окончить.

– Школу? – Маверик с отвращением морщит нос. – Да зачем тебе далась вся эта школьная ерунда? Сосредоточься на по-настоящему важных вещах! Подумай, сколько у тебя впереди открытий, никто не знает, на какое волшебство ты способна. Такому в школе не научат! Вот почему мне так странно слышать, что ты отказываешься от магических амбиций ради глупой викторины, в которой можешь победить, просто щёлкнув пальцами.

– Даже не знаю, есть ли у меня магические амбиции, – осторожно говорю я. – Надеюсь, я могу варить зелья. И хочу попробовать, чтобы это проверить. Но в турне мне не хочется. Мне сложно находиться под давлением, а вся эта затея с тем, чтобы стать звездой, кажется мне большим давлением.

Маверик озадаченно глядит на меня:

– Ясно. Это плохая новость.

Он опускает глаза и некоторое время глядит в землю, будто что-то обдумывает, потом поднимает голову и уже открывает рот, чтобы что-то сказать, но не находит подходящих слов и продолжает молчать.

Мне так плохо. Я хочу сказать ему, что всё не так уж и плохо, что я благодарная дочь и с уважением отношусь к своим магическим способностям, но он не даёт мне шанса. Только я нахожу нужные слова, как его глаза вдруг вспыхивают, он щёлкает пальцами и произносит:

– Ага!

Затем он достаёт блокнот и ручку и начинает быстро что-то записывать, что-то неразборчиво бормоча. Мы с Мерлином терпеливо ждём, но он не собирается заканчивать. Вместо этого он неудобно скрючивается на траве, чтобы было проще писать. Кажется, он забыл, что я всё ещё стою рядом.

Я решаю, что должна помочь – мне очень хочется загладить вину. Я щёлкаю пальцами, и возле него появляется офисный стул и стол, на котором стоит лампа.

– Отлично, спасибо, – говорит он, бегло мне улыбается и садится за стол. – Это не займёт много времени.

Спустя пару минут ожидания я снова щёлкаю пальцами, чтобы наколдовать кресло для себя. Мерлин превращается в чёрного кота и сворачивается клубком у меня на коленях, намереваясь немного вздремнуть.

– Как я и думал, – наконец говорит Маверик, поднимая на меня глаза. – Мне нужна одна древняя книга заклинаний.

– Если хочешь, можем съездить в книжный Блейзов, – предлагаю я, радуясь возможности быть полезной. – Там иногда попадаются древние книги заклинаний. Помнишь, родители моего друга Оуэна…

– Нет, нет, нет, – говорит Маверик, качая головой. – Такие книги нельзя просто купить. Существует единственная копия, которая исчезла много веков назад. Но ходят слухи, что часть её находится в частной коллекции где-то в Непале. Нужно самому всё проверить.

– То есть ты поедешь в Непал?

Он глядит на меня, сидящую в кресле с Мерлином на коленях, потом хлопает в ладоши и вскакивает на ноги, закрывает блокнот и аккуратно убирает его в карман.

– Прости, Морган, ты ждала приключения, а я трачу наше время на скучную работу.

– Да ничего! Я понимаю, как важна для тебя работа. И никакого приключения я особо не ждала, – говорю я, морщась от того, что Мерлин начинает потягиваться, больно вонзая когти в мои ноги. – Просто хотела повидаться. Можем просто поболтать, если хочешь. И так ты сможешь что-то записывать, если тебе будут приходить интересные мысли.

– Глупости, – говорит он, а потом достаёт из кармана новую порцию зелий. – Ты же знаешь меня, Морган. Я всегда готов к новым приключениям!

– Ты же не отправишься в Непал в ближайшие дни? – спрашиваю я будничным тоном, выбирая одну из предложенных мне бутылочек.

– Надеюсь, так и будет!

– Но ты успеешь вернуться к финальному туру викторины? – спрашиваю я с надеждой.

– Конечно! Напомни, когда он.

– В следующую пятницу, – говорю я с улыбкой, потому что напоминала ему об этом уже несколько раз. – Начало в два, проходить будет в моей школе. Только тебе придётся придумать новое прикрытие, чтобы Сэнди ничего не заподозрила. Она думает, что тот пожилой мужчина, которым ты был в прошлый раз, репетитор, которого уже уволили.

– Прекрасно.

– А потом у нас будут танцы. Должно быть весело. Хотя я так и не решила, что надену.

Это привлекает его внимание.

– Что-нибудь яркое, я надеюсь?

Я смеюсь.

– Понятия не имею. Я не очень разбираюсь в таких вещах.

– Твой стиль – отражение тебя, – говорит он, указывая на красное пальто с высоким воротником, в которое одет сегодня.

– Я никогда не умела одеваться, – признаюсь я.

Он улыбается и откупоривает бутылочку с зельем, которую я выбрала. Но мне хочется кое-что уточнить, пока мы не отправились в новое приключение.

– Маверик, – начинаю я, забирая у него зелье и неуверенно крутя его в руках, – ты же не злишься, правда? Из-за турне и всего прочего.

– Злюсь? Нет, разумеется, нет, – отвечает он, стряхивая налипший листик со своего пальто. – Нельзя заставить человека быть тем, кем он не хочет. – Он сомневается, а потом ухмыляется. – Если не дать ему нужное зелье, конечно.

Я неуверенно улыбаюсь, и мы следуем заведённому плану. Он говорит, сколько глотков сделать, делает то же самое, и мы оказываемся в другом мире. Но на этот раз я чувствую себя совсем иначе. Мне как-то не по себе. Я пытаюсь убедить себя, что всё дело в том, что Маверик погружён в работу.

Мне не о чем волноваться.

Глава 24

Я падаю на кровать и накрываю голову подушкой.

– Я не знаю, что надеть!

Мерлин громко вздыхает. Он висит в образе летучей мыши на карнизе.

– Подростки! Вы всё преувеличиваете. Просто выбери что-нибудь! Что угодно!

– Ты вообще не помогаешь, Мерлин, – стону я. – Ты обругал всё, что я примеряла.

– Ты считаешь, что я это обругал, но я просто сказал правду.

– И что мне делать? – раздражённо спрашиваю я и перекатываюсь на спину. – Танцы уже завтра!

Это был непростой день. К счастью, на финал викторины мы должны прийти в школьной форме, так что я могу не переживать, в чём меня покажут по телевизору. Но всё дело в том, что я никак не могу придумать, как одеться на танцы.

Когда ты ведьма, с одеждой всё гораздо проще. Можно просто щёлкнуть пальцами, и вот ты уже одет как захочешь. Проблема в том, что я понятия не имею, как я хочу выглядеть, и совсем не могу продвинуться в этом вопросе.

После обеда нас отпустили с уроков, чтобы мы успели подготовиться к завтрашнему дню. Все мои одноклассники пошли вместе бродить по магазинам, чтобы прикупить какие-нибудь аксессуары для своих нарядов, а те, кто не переживает по этому поводу, просто гуляют на улице, наслаждаясь солнечным днём. А вот я сразу после уроков заперлась в своей комнате, где отчаянно повторяю изученный за эти недели материал, каждую секунду ощущая, что меня вот-вот стошнит от волнения. У меня просто нет сил думать ещё и о своём внешнем виде.

В голове всё крутятся слова Маверика о том, что стиль отражает твой характер, показывает, кто ты на самом деле. Кажется, я немного зациклилась.

Я примерила сиреневое платье с необычным воротником, но оно оказалось уж слишком старомодным.

– Отлично, – сказал о нём Мерлин, – если собираешься на танцы в стиле пятидесятых.

Тогда я щёлкнула пальцами и оказалась в розовом мини-платье.

– Слишком вычурно, – тут же прокомментировал он, пока я крутилась перед зеркалом. – Можешь пойти в нём, если не боишься, что ребята вроде Феликса будут тыкать в тебя пальцами и смеяться.

После этого я наколдовала себе длинное платье-футляр тёмно-синего цвета.

– Это платье для элегантной и утончённой юной барышни, – сказал он. – Совсем тебе не подходит.

Дальше было красное платье на тонких бретельках с пышной юбкой.

– Нет, нет, нет! – закричал он.

Потом жёлтое платье фигуристки с коротким и широким подолом.

– Ты похожа на огромную птицу, – с зевком сказал Мерлин. – Весьма неплохо, если ты такого эффекта добиваешься.

Наконец я щёлкнула пальцами и наколдовала свой обычный наряд – костюм-тройку в тонкую полоску.

– Идеально, – сказал Мерлин. – Просто мечтаю, чтобы ты это сняла.

Самое ужасное, что он был совершенно прав. Всё это мне совсем не идёт. В итоге я падаю на кровать, утыкаюсь в подушку и громко кричу. Тут раздаётся стук в дверь.

Ко мне заходит мама с большой коробкой в руках, за ней вальяжно идёт Елена в своём излюбленном образе бенгальской кошки.

– Как тут дела? – спрашивает она осторожно.

– Плохо, – отвечаю я, мой голос заглушает подушка.

– У Морган совсем нет вкуса, – замечает Мерлин, а потом пикирует на мою кровать, превращается в гиену и от души чешет себя за ухом. – Она скорее овечка, чем пастух, когда дело касается стиля.

– У неё отличный стиль! – возмущённо отрезает Елена, грозно глядя на Мерлина. – Он уникальный!

– На этот раз я согласна с Мерлином, – признаю я, усаживаясь на кровати. – Понятия не имею, что надеть на танцы! Почему я такая неорганизованная? Все уже несколько недель назад выбрали себе наряды!

– В последнее время столько всего произошло, – мягко говорит мама, присаживаясь на край кровати. – Как ощущение насчёт завтра?

– Волнуюсь. Но я много занималась. – Я молчу, а потом гляжу на неё: – Ещё раз спасибо за звонок, он мне пригодился.

– Я рада. Мы с Дорой так рады, что завтра будем болеть за тебя в зале. Каким бы ни был результат, я очень тобой горжусь.

– Спасибо, мама, – говорю я и тепло ей улыбаюсь.

– Я серьёзно. Совсем непросто принимать участие в таком крупном событии. Мне кажется, ты сильно выросла с начала этого полугодия.

– Ну да. Поначалу мне совсем не нравилось, что я попала в команду, но оказалось, что это не так и плохо. Все в школе стали относиться ко мне гораздо лучше.

Не только Феликс перестал меня ненавидеть. Многие из моих одноклассников начали включать меня в разговоры, да и на физкультуре надо мной почти не смеются. Зоуи и Люси спросили моё мнение насчёт платьев, которые собираются надеть на танцы, а Карэн предложила мне и Феликсу первыми выбрать себе кусочки брауни, которые она испекла на днях, потому что мы, по её словам, «герои викторины».

И самое лучшее во всём этом то, что мне совершенно не стыдно, ведь я всё делаю правильно. В прошлом полугодии я стала популярной только благодаря магии, так что потеряла свой статус, как только это прекратилось. На этот раз всё совсем по-другому. Я не собираюсь подводить всех в последний момент.

Единственная, кто совсем не интересуется викториной или танцами, – это Айрис. В последнее время она так занята после уроков, что почти ни с кем не общается. Я думала, она просто занята танцами, но Холли недавно сказала мне, что последние недели они не проводили репетиций, потому что ближайшие выступления только после летних каникул. Пару раз я замечала, как Айрис пристально за мной наблюдает, а когда рассказала Оуэну о своих подозрениях, он сказал, что она пару раз заходила к нему в книжный и спрашивала его папу, нет ли в магазине книг о магии и мифах.

– Звучит не очень хорошо, – в ужасе сказала я Оуэну. – Как будто она что-то пытается прояснить для себя.

– Да, ты же знаешь Айрис. Если она что-то твёрдо решила, то добьётся своего, – заметил он. – Она же не могла решить, что магия реальна, правда? Может, у нас просто паранойя.

– Сложно сказать. Что нам делать?

– А что мы можем? Посмотрим, что будет дальше, – сказал он, глядя на Айрис, которая тихо сидела в дальнем конце школьного двора с книгой.

Тут она подняла глаза и посмотрела прямо на нас. Мы с Оуэном быстро отвернулись.

Но мне сложно сейчас переживать ещё и из-за этого. Моим приоритетом сейчас является викторина. И выбор наряда на танцы! Времени почти не осталось.

– Это недавно привезли, – говорит мама, постукивая пальцем с идеальным маникюром по крышке коробки.

– Что там?

Она достаёт из кармана письмо и аккуратно кладёт сверху коробки.

– Это пришло вместе с посылкой.

Письмо выглядит знакомо. Оно написано на старом пергаменте. Я беру у мамы коробку, кладу её рядом с собой на кровать и открываю конверт. Мерлин пододвигается поближе, чтобы прочитать его вместе со мной.

«Дорогая Морган!

Мне очень жаль, но я не смогу прийти на финальный тур викторины. Непал не ждёт. Надеюсь, ты поймёшь.

Прошу, прими этот подарок, который, как я надеюсь, хоть немного загладит мою вину. Я верю, что наши пути вскоре снова пересекутся.

А пока просто помни, что жизнь будет такой, какой ты её сделаешь.

Сделай свою волшебной!

Маверик».

Я отдаю маме письмо, чтобы она тоже прочитала. Сердце сжимается, глаза наполняются слезами. Не хочу плакать. Я говорю себе, что глупо из-за этого так расстраиваться. Он Маверик Муншайн. Я должна гордиться, что он упорно трудится на благо колдовского сообщества. У него нет времени на глупые школьные конкурсы. Он сам это говорит.

– Морган, – мягко произносит мама, откладывая письмо, – мне очень жаль.

– Ничего страшного, – говорю я, пытаясь убедить в этом и себя тоже. – Он… Он говорил о Непале. Это не сюрприз. Его работа куда важнее дурацкой викторины.

Мама ничего не отвечает, а я беру коробку и снимаю крышку. Внутри оказывается длинное чёрное платье с затейливым кружевом на рукавах. Поверх платья лежит записка от Маверика: «Надеюсь, тебе подойдёт. Наслаждайся танцами».

Я некоторое время смотрю на записку, потом достаю платье и встаю перед зеркалом, держа его перед собой.

– Что думаешь? – спрашивает мама.

– Что оно идеально, – отвечаю я, не в силах скрыть грусть в голосе.

Я щёлкаю пальцами, и платье повисает на вешалке, которая плавно плывёт вместе с ним ко мне в шкаф. Мама внимательно наблюдает за мной.

– Ты в порядке, Морган? Если хочешь поговорить, то…

– Всё нормально, честно. Но мне нужно готовиться к викторине, так что…

Я замолкаю, указывая на стопку карточек с вопросами на столе. Мама кивает и идёт к двери.

– Если что-то понадобится, я рядом, – говорит она на прощание.

– Знаю, – отвечаю я, пытаясь улыбнуться. – Но у меня правда всё хорошо.

Кажется, я её совсем не убедила, но она понимает, что я хочу побыть одна. Мама встаёт, выходит из комнаты вместе с Еленой и плотно закрывает за собой дверь. Мне приятно, что мы снова начали общаться, но я просто не могу говорить с ней о Маверике.

Есть только один человек, с которым я могу это обсуждать.

Глава 25

Оуэн отвечает только со второго раза.

– Морган, мне так жаль, – говорит он в трубку после того, как я рассказываю о письме Маверика. – Ты как?

– Так глупо, что меня это расстроило. Я с ним ведь только познакомилась.

– Да, но он ведь твой отец, – вздыхает Оуэн.

– Как думаешь, он вообще вернётся? – спрашиваю я, глядя на письмо Маверика. – Он не указал никакой даты. Просто написал, что наши пути могут пересечься.

– Он вернётся, – заверяет меня Оуэн.

– Но что, если он решил связаться со мной только потому, что хотел, чтобы я стала большой шишкой в магическом мире? Наша последняя встреча была не такой, как обычно. Он злился, что я не ставлю магию на первое место, что забочусь о совсем других вещах. Он хотел, чтобы я изменила мир. Но я оказалась совсем не таким человеком, как он ожидал. У меня нет его амбиций. Кажется… – Я сглатываю комок в горле, чтобы голос не дрожал. – Кажется, я его подвела.

– Я так не думаю, – твёрдо говорит Оуэн. – А если это правда, то он просто не заслуживает такой дочери. Некоторые вещи куда важнее магии.

Я улыбаюсь.

– Ну да. Вот бы Маверик тоже так считал. Ну и ладно… – Я утираю слезу со щеки и делаю глубокий вдох. – Какая разница? Он так бы и сказал, да? Я должна думать о своей жизни и перестать оглядываться на чужое мнение. Буду мыслить позитивно и сосредоточусь на завтрашнем дне.

– Кстати, что думаешь о завтрашнем вечере? – спрашивает Оуэн. – Волнуешься?

– Немного. Но я сделала всё, что от меня зависит, – говорю я, откидываясь на подушки. – Ещё успею пару раз пройтись по вопросам.

– Я о танцах, – смеётся Оуэн.

– О! Не думаю, что пойду.

– Что? – Кажется, он удивлён. – Почему?

– Меня только что отец бросил. Не хочется мне танцевать.

В трубке повисает молчание, мне становится неловко, что я так расклеилась.

– Это же просто дискотека, – быстро говорю я, пытаясь звучать жизнерадостно. – Схожу на следующую. К тому же я, наверно, буду уставшей после викторины. Силы останутся только дойти до дома и рухнуть в кровать. Хорошо будет провести время с мамой. – Мне вдруг кажется, что я снова могу расплакаться. – Ладно, мне пора. Нужно заниматься. Прости, что свалила всё это на тебя. Увидимся завтра, Оуэн.

Я вешаю трубку, пока он больше ничего не сказал.

Я пытаюсь сосредоточиться на карточках с вопросами, но слишком расстроена, чтобы учиться. Я такая идиотка. Мама с самого начала была права на его счёт. С чего я взяла, что буду в приоритете перед очередным приключением? Магия для него слишком важна. Я гляжу в потолок, позволяя слезам течь по лицу. Нужно было сделать, как он хотел. Нужно было попробовать приготовить зелье. Тогда он бы не уехал.

– Он в любом случае уехал бы, – вдруг говорит Мерлин, забираясь ко мне на живот в образе чёрного кота. – Ты тут ни при чём.

– Мне так не кажется, – отвечаю я, но мне приятно, что он пытается меня подбодрить, так что я протягиваю руку и чешу его за ухом.

Кто-то звонит в дверь, я слышу мамины шаги на лестнице, потом снизу доносится приглушённый разговор. Наверное, Дора решила заглянуть, чтобы пожелать мне удачи. Правда, второй голос не кажется женским.

– Морган! – зовёт меня мама. – К тебе пришли.

Я встаю с кровати, стараясь ни на что не надеяться. Маверик не стал бы отправлять мне это письмо, если бы твёрдо не решил уехать. Может, Говард решил позвать меня на прогулку с Паффином.

Мы с Мерлином спускаемся вниз и замираем на последних ступеньках, увидев, кто стоит в дверях.

– Привет, – с улыбкой говорит Оуэн.

Мама выглядит крайне напряжённой. Я удивлена, что она не захлопнула дверь прямо перед его носом или не накричала на него.

– Я вас оставлю, – говорит она и уходит в гостиную.

Я изумлённо наблюдаю, как она скрывается за дверью, а потом поворачиваюсь к Оуэну:

– Ты зачем пришёл? Моя мама…

– Я её не боюсь, – легко произносит он, как будто это вообще не проблема, что он пришёл в дом к Верховной ведунье, которая, на минуточку, является его заклятым врагом, обладающим силой разрушить его жизнь.

– У тебя будут неприятности.

– Как я уже сказал твоей маме, мне на это совершенно наплевать, – говорит Оуэн. – Я хотел убедиться, что ты в порядке.

Голова идёт кругом, и, кажется, я снова могу расплакаться. Слёзы не в моём стиле. Но если уже начала, то остановиться сложно.

– Ты повесила трубку, а я не успел договорить, – продолжает он. – Я хотел сказать, что, даже если Маверик не придёт поддержать тебя завтра, я всё равно буду там. Так же как твоя мама, Дора, Айрис и все из нашего класса. Мы все за тебя, независимо от того, с нами Маверик или нет.

– Спасибо, Оуэн, – произношу я с трудом. Я так ему благодарна, он и представить не может. – Не верится, что ты решился на такой риск, чтобы мне это сказать.

– Вообще-то я не совсем за этим пришёл.

Он смущённо опускает взгляд на свои ботинки, потом решительно глядит мне прямо в глаза и продолжает:

– Я пришёл, чтобы позвать тебя на танцы.

Я изумлённо моргаю:

– Чего?

– Нельзя дать Маверику испортить тебе завтрашний день. Я не позволю. Ты усердно готовилась и заслужила веселье, – быстро произносит он, слегка запинаясь. – Поэтому я хочу, чтобы ты завтра пошла на танцы. И хочу, чтобы ты пошла со мной. Ты согласна?

– Пойти с тобой… как пара? – спрашиваю я, не веря всему происходящему.

– Да. – Он широко мне улыбается, немного расслабившись. – Как пара.

Я слышу движение за спиной, поворачиваюсь и вижу маму, стоящую в дверях гостиной. Очевидно, она слышала наш разговор. Мама подходит к нам, и я вся сжимаюсь, ожидая, что она скажет, что не позволит нам общаться. Оуэн решительно вздёргивает подбородок. Мы оба прекрасно понимаем, что сейчас будет.

– Мне кажется, – начинает она, – вам действительно стоит пойти вместе на танцы.

Глаза Оуэна от удивления становятся размером с блюдца. Моя челюсть буквально падает на пол. Мерлин изумлённо ахает.

– Правда? – неуверенно бормочет Оуэн.

– Правда, – отвечает она строгим тоном, оглядывая его с ног до головы. – Что-то мне подсказывает, что тебя всё равно не остановить. Всем известно, что колдуны ужасно настырные. – Она замолкает, потом продолжает куда более мягко: – Но кто бы мог подумать, что они такие отважные.

Она переводит взгляд на меня, Оуэн густо краснеет, смущённый нежданным комплиментом.

– Прости, что вмешалась, – обращается она ко мне. – Подумала, что ты должна услышать моё мнение. Теперь можешь решить, как хочешь поступить.

Сказав это, она идёт прямиком на кухню и принимается греметь тарелками. Я поворачиваюсь к Оуэну, который широко мне улыбается.

– Не думал, что она скажет что-то подобное, – со смехом говорит он.

– Я тоже, – киваю я.

– Итак, – смущённо произносит он, – пойдёшь со мной на танцы?

– Да, – говорю я, абсолютно счастливые бабочки принимаются дружно порхать у меня в животе. – С удовольствием.

Глава 26

Атмосфера в комнате ожидания крайне напряжённая.

Нам представили телевизионную команду, отвечающую за съёмку финала, и даже ведущего местного канала по имени Фред, суетливо бегающего туда-сюда и без конца приглаживающего густо намазанные гелем волосы, который проведёт викторину. Мистер Хопкинс немного надулся, что его место так бесцеремонно заняли, но мисс Галлахер предложила ему сесть рядом, он расплылся в улыбке и больше не возражал против замены.

Нам пообещали, что скоро позовут на сцену, и с тех пор мы едва ли перебросились несколькими словами. Феликс истерично грызёт ногти, Холли стоит у окна и вполголоса повторяет ответы на самые популярные вопросы, Джейкоб сидит за столом и просматривает свои записи, Айви в попытке отвлечься листает ленту в социальных сетях в телефоне, делая вид, что ничего особенного не происходит.

Команда «Вудвил» занимается примерно тем же самым в противоположном конце кабинета. Я заметила, что Сэнди не меньше пяти раз доставала зеркальце, чтобы проверить, достаточно ли аккуратно смотрится её макияж. Я утром попыталась накрасить губы, но Мерлин едва взглянул на меня и сообщил, что я очень напоминаю бабушку Хильду на вечеринке в честь её восьмидесятилетия, так что я тщательно стёрла помаду.

Вдруг дверь открывается, и на пороге возникают директора наших школ.

– Итак, команды, – говорит мисс Галлахер, бегло оглядывая всех нас, – время пришло.

– Помните, – вворачивает мистер Хопкинс, когда мы поднимаемся с мест, – ничего не бойтесь и постарайтесь получить удовольствие.

Он вежливо пропускает вперёд ребят из «Вудвил», которые вслед за мисс Галлахер идут в сторону актового зала, а потом поворачивается к нам и тихо добавляет:

– Надерите им зад!

Мы все тут же немного расслабляемся и начинаем хихикать.

На сцене нас приветствуют оглушительными овациями. Камеры пока не включили, так что вокруг суетится с десяток людей, которые проверяют, всё ли на местах, подключают микрофоны и проверяют звук. Фред сидит с закрытыми глазами, сжимая в руках карточки с вопросами, пока ему припудривают нос.

– И чтобы никакого блеска! – требует он настойчиво.

Я занимаю своё место и вглядываюсь в зрительный зал. Приятно видеть, что ребята из нашей школы сделали баннеры с лозунгами вроде: «Вперёд, „Риддл Хаус“!», но я ахаю от удивления, когда замечаю огромный переливающийся всеми цветами радуги флаг, на котором написано: «Морган круче всех!» Из-за него высовывается Дора, ловит мой взгляд и поднимает вверх большие пальцы. Рядом с ней сидит мама и пытается увернуться от флага, которым бешено размахивает её лучшая подруга.

Я улыбаюсь маме, она отвечает на улыбку. Мне невероятно приятно, что она тоже в зале.

– Удачи, ребята, – говорит Феликс, глядя на стол. – И помните: самое важное, чтобы после я получил контракт. Проследите, чтобы я отлично смотрелся.

– Вдохновенная речь, Феликс, – холодно отвечает Холли.

На сцене появляется важного вида женщина в головной гарнитуре и сообщает, что съёмка скоро начнётся. Когда после короткого обратного отсчёта на камерах загораются маленькие красные огоньки, Фред смотрит прямо в объектив одной из них, широко улыбается и приветственно взмахивает рукой:

– Добро пожаловать на финал «Битвы школ»!

По сигналу съёмочной команды зал взрывается овациями. В свете прожекторов мне тут же становится страшно и душно. Фред принимается жизнерадостно объяснять правила викторины, сообщая всем, что на данный момент счёт равный. В этом туре решится исход соревнования.

– Вы готовы, «Вудвил»? – спрашивает Фред, и наши соперники отвечают дружным «Да!». – Готовы, «Риддл Хаус»?

– Мы готовы! – кричит Феликс, потрясая кулаком в воздухе со зловещим хохотом.

Это часть его плана. Он несколько раз объяснял нам, что скучным ребятам дорога на телевидение закрыта. Чтобы попасть в мир богатых и знаменитых, нужно непременно обладать взрывным характером и яркой индивидуальностью, а злодеи пользуются особым успехом.

– Тогда мы начинаем… «Битву школ»! – объявляет Фред.

Зрители снова принимаются аплодировать, а потом погружаются в тишину, как только наш ведущий берёт карточки с вопросами.

Фред делает глубокий вздох.

– Раунд первый: знаменательные исторические события.

Я с трудом сглатываю. Столько переживаний, столько часов подготовки, всё это было ради этого момента. Я подношу руку к звонку, Сэнди делает то же самое. Мы глядим друг на друга с противоположных концов сцены. Вот и всё.

Пусть лучшая ведьма победит.

* * *

Говорят, важна не победа, а участие.

И я считаю, что это абсолютная правда. Главное – это командный дух. Уважение к соперникам. Сам процесс игры. Нет ничего важнее тех моментов радости и печали, что делишь со своими товарищами…

– Что за ерунду ты несёшь? – отрезает Мерлин, прерывая мою вдохновенную речь. – Всё дело в победе. А ты проиграла!

– Это не важно, – настаиваю я, параллельно пытаясь нанести тушь и не выколоть себе глаз. – Мне кажется, мы отлично себя показали.

– Я рад, что ты так думаешь, – ворчит он, барахтаясь на моей кровати в образе черепахи. – Лично я на твой счёт разочарован.

Я не обращаю внимания на его слова и решаю, что лучше мне не возиться с тушью самостоятельно. Щёлкнув пальцами, я открываю глаза и с удовольствием рассматриваю свои аккуратно подведённые веки и слегка накрученные волосы. Как я и хотела.

«Риддл Хаус» проиграл команде «Вудвил» с разрывом в два очка. Два очка! Мы были так близко! До самого финального раунда не было явного лидера, так что к концу викторины счёт по-прежнему был равным. Темой была общая эрудиция. К тому времени обе команды уже стояли на ногах, нависая над звонками, совершенно позабыв обо всём из-за невероятного напряжения. Зрители тоже не отставали и бурно реагировали на каждое заработанное очко. Фред едва контролировал зал и просил всех успокоиться каждый раз, когда собирался задать вопрос, но даже ему было сложно сдержать волнение ближе к финальным раундам.

Я, кстати, справилась весьма неплохо. Не скажу, что выступила так же хорошо, как другие ребята из моей команды, но благодаря упорным занятиям последних недель выглядела не совсем кошмарно. Раунд по истории, которая предположительно была моей сильной стороной, закончился с равным счётом, так что никто не может сказать, что я всех подвела. Я сама удивилась, сколько знаний смогла затолкать к себе в голову.

– Если бы ты хоть пару раз использовала магию, мы бы сейчас праздновали победу, – говорит Мерлин, не высовывая голову из панциря. – А вместо этого Каспер будет изводить меня до конца наших дней.

Вся команда была шокирована, когда Сэнди заработала два финальных очка и «Вудвил» объявили победителями. Нас буквально оглушили крики зрителей, так как болельщики команды «Вудвил» радовались победе, а ребята из нашей школы аплодировали в знак поддержки. Когда Фред закончил прощальную речь, пригласив всех телезрителей смотреть дальнейшие выпуски «Битвы школ», кто-то крикнул «Снято!», и эпопея с викториной, из-за которой я мучилась большую часть полугодия, наконец-то закончилась.

– Хорошо сыграла, – сказала я Сэнди, пожимая ей руку, когда мы подошли поздравить команду «Вудвил». – Мы шли на равных.

– Лучшая команда победила, – провозгласила она, потом чуть помедлила и очень тихо добавила: – Ты тоже хорошо сыграла.

Наконец нам можно было разойтись по домам и начать собираться на дискотеку. Пока мы были заняты викториной, актовый зал школы «Вудвил» подготовили к праздничному вечеру.

Я ожидала, что Феликс падёт духом из-за нашего проигрыша. В конце концов, он переживал насчёт викторины куда больше меня, а даже мне было обидно, что мы проиграли с таким смехотворным перевесом. Но вместо этого он с энтузиазмом пожимал руки ребятам из «Вудвил», улыбался во все тридцать два зуба и без конца повторял, что получил огромное удовольствие от игры.

– Что происходит? – спросила его я, когда мы спускались со сцены. – Я думала, ты расстроишься.

– Есть вещи, которые ты никогда не поймёшь, Чармли, одна из них – шоу-бизнес, – ответил он мне. – Ко мне подошла одна из продюсеров и сказала, что на сцене я показал себя просто отлично, так что она посоветует знакомому агенту связаться со мной. Возможно, в викторине мы и проиграли, но сегодня я здесь победитель.

Он пошёл к своим родителям, и я услышала, как он говорит, что этим вечером даёт им выходной, но уже завтра им нужно будет отправить его портфолио агенту.

– Морган! – истошно закричала Дора, когда заметила, что я спустилась в зал, и начала так активно размахивать своим флагом, что чуть не покалечила стоящих рядом школьников. – Сюда! Иди к нам!

Я пробралась к ней и тут же задохнулась в объятиях. Она была так счастлива, что моё разочарование от проигрыша начало потихоньку рассеиваться.

– Ты была просто великолепна! – снова завопила Дора, сжимая меня всё крепче.

После этого наступила мамина очередь обниматься и хвалить.

– И знаешь, чем я впечатлена больше всего? – спросила мама. – Что вы с Сэнди не пользовались магией! Хотя вам обеим это было бы очень просто.

– Да, мы с ней заключили своего рода договор, – сообщила ей я. – Мерлин на этот счёт ужасно злится.

Она рассмеялась.

– А Мерлин хоть иногда не злится?

Весьма справедливое замечание.

Пока Мерлин продолжает ворчать по поводу проигрыша в викторине, я забираюсь в чёрное платье, застёгиваю причудливые пуговицы на спине и разглаживаю подол. Это самое отпадное платье, какое я когда-либо в жизни надевала, и мой кулон, в котором теперь сияет чёрный как смоль камень, идеально дополняет образ. Теперь, когда мама смирилась с нашей с Оуэном дружбой, мне больше не хочется его прятать.

Когда я кручусь перед зеркалом, мой взгляд случайно падает на отражение поблёскивающего корешка книги, которая лежит на моём столе. Книга зелий Маверика. Настроение тут же падает.

Однажды Маверик вернётся. И когда это произойдёт, я буду готова. Я буду развивать свои магические способности. Я попробую разобраться с зельями, и если вдруг подтвердится безумная теория, что я ещё и колдунья, я придумаю такие заклинания, что ему крышу сорвёт!

И я сделаю это не для него. Это я сделаю для себя.

А ещё это будет для мамы. Потому что она поддерживает меня, несмотря ни на что. Она всегда готова помочь, даже когда мы в ссоре, даже когда я вру ей и нарушаю правила. Она всегда была со мной и никуда не денется.

И это гораздо важнее бесконечных приключений, не имеющих отношения к реальности.

– Морган, ты там скоро? – кричит мама с лестницы, вырывая меня из мыслей. – Оуэн и его папа уже приехали. Спускайся, а то опоздаете.

Мамин голос звучит очень напряжённо, но она старается как может. Я всё ещё не верю, что она позволила мне пойти на танцы с Оуэном, но вчера вечером она сказала мне, что он смог изменить её мнение насчёт нашей дружбы. Не знаю, что будет дальше, но сегодня это не имеет значения. Сегодня я хочу думать только о танцах.

Я щёлкаю пальцами, и на мне появляется пара чёрных высоких ботинок со шнуровкой.

– Мерлин, что скажешь? – спрашиваю я, кружась перед ним.

Он забирается ко мне на плечо и становится муравьём, прячется в кружеве платья и протяжно вздыхает.

– Выглядишь как ведьма, которая только что проиграла битву заклятому врагу, – наконец сердито бормочет он.

– Ну, я хотя бы выгляжу как ведьма, – со смехом говорю я, щёлкаю пальцами, и в моих руках появляется подходящий по цвету клатч.

Уже возле двери я вдруг замираю, ощутив странное беспокойство. Я оборачиваюсь и смотрю на книгу заклинаний.

– Морган! – снова зовёт меня мама, ей явно не по себе.

– Иду! – кричу я в ответ.

Я принимаю спонтанное решение. Я сосредотачиваюсь, щёлкаю пальцами, и мой клатч превращается в сумку побольше. Тогда я подхожу к столу, беру книгу и кладу в сумку. Чуть покопавшись в шкафу, я достаю из кучи вещей спрятанный там котёл Оуэна и тоже убираю в сумку.

– Да ты издеваешься, – бурчит Мерлин, пока я закрываю сумку и бегу к лестнице. – Ты думаешь, сейчас подходящее время?

Я иду вниз, держась за перила и пытаясь случайно не споткнуться в новой обуви. Оуэн ждёт в дверях, на нём чёрные брюки, рубашка и блейзер. Непривычно видеть его таким нарядным. Когда я спускаюсь и подхожу к нему, Оуэн широко улыбается.

– Отличное платье!

– Спасибо, – улыбаюсь я в ответ.

– Итак, у меня только одно правило, – говорит мама, вытягивая шею, чтобы проверить, не слышит ли нас папа Оуэна.

Убедившись, что мистер Блейз терпеливо ждёт нас за рулём машины, стоящей у нашего дома с закрытыми окнами, она продолжает предельно серьёзным тоном, который приберегает на моменты, когда хочет звучать максимально убедительно:

– Никакой магии! Что бы ни происходило! Понятно?

– Понятно! – отвечаем мы хором.

– Вы должны мне пообещать, Оуэн. – Мама глядит на него выжидающе.

Он нервно сглатывает.

– Обещаю.

– Морган?

– Обещаю.

– Хорошо. Вы дали слово, – говорит она и вздыхает, заметив вдруг мой кулон. – Можете идти.

Перед тем как выйти из дома, я очень крепко обнимаю маму. Она такого не ожидает, но тут же расслабляется и прижимает меня к себе.

– С чего это? – спрашивает она со смехом.

– Спасибо, что ты всегда со мной. И за то, что ты лучшая мама на свете! – Я отстраняюсь, чтобы заглянуть ей в лицо, а она ерошит мне волосы. – Знаю, со мной бывает непросто.

– Уж это точно! – Она ласково мне улыбается. – Но я бы ничего не стала менять.

Глава 27

Танцы проходят в актовом зале школы «Вудвил». Нас туда подвозит папа Оуэна, и всю дорогу мы смеёмся над странным музыкальным вкусом мистера Блейза. Нам пришлось слушать старого музыканта, имя которого я никогда не слышала. Он играл на гитаре и всё время пел о Техасе.

И это самое лучшее в Оуэне. Я переживала, что нам будет неловко находиться вместе, но нам, наоборот, очень легко. Мы просто болтаем и смеёмся, как обычно. Единственная разница – мы разодеты и вместе едем на танцы.

Мы заходим в зал, на входе нас встречает пара учителей. Нас окликают, мы оборачиваемся и видим Феликса. Он идёт к нам с девочкой, до ужаса похожей на…

– Сэнди? – У меня челюсть отвисла. – Вы сюда вместе пришли?

– Феликс пригласил меня перед финалом. – Ей очень идут тёмно-сиреневое платье и сверкающие блёстки в волосах. – Соревнование – совсем не главное, Морган. Главное – завести новых друзей.

– Да, Чармли, – произносит Феликс, важно сдувая пылинку с новенького тёмно-синего вельветового костюма. – Не будь такой узколобой.

Сэнди берёт его под руку, и они смешиваются с толпой на танцполе.

– Феликс перед целым автобусом назвал меня предательницей, когда подумал, что мне понравился парень из другой команды, – фыркаю я. – И теперь приходит на танцы с ней? Вот это выбор! Он рехнулся?

– Ну, не знаю, – говорит Оуэн. – Они неплохо смотрятся.

– Я думала, ему Айрис нравится.

– И я, – соглашается он. – Может, так и не решился её пригласить. Говорят, она отказала всем, кто пытался.

Нужно отдать должное «Вудвил» – праздники они устраивать умеют. Зал отлично украшен: на входе изящная арка из шариков, с потолка свисают милые оранжевые фонарики, вдоль стен мерцают гирлянды. В дальнем конце зала играет диджей, перед ним танцпол, над которым крутится диско-шар, а у другой стены стоят столики, за которыми можно посидеть. Рядом с ними фуршетные ряды с напитками и закусками, которыми заведуют нарядные учителя из обеих школ.

– Вот это они постарались, – непринуждённо произносит Оуэн и убирает руки в карманы, глядя на фонарики под потолком.

– И у них есть повод, – вздыхаю я, наблюдая, как Сэнди позирует фотографу с кубком победителя «Битвы школ». – Она ведь этого мне никогда не забудет, да? Даже очень старыми мы будем встречаться в лесу, когда начинающие ведьмы сдают ЭЮВ, и Сэнди станет без конца рассказывать, как обставила меня в школьной викторине.

– Уверен, к тому времени всё забудется.

– Я бы на это не рассчитывала, – с сомнением отвечаю я. – Хорошо, что хотя бы историю с кактусом мы замяли.

– А знаешь, с тех пор как мы с ней познакомились, мне уже не кажется, что ты поступила так уж неправильно, – говорит Оуэн, и я смеюсь. – Пусть развлекается, давай к столикам отойдём.

Мы подходим к столу, берём пластиковые стаканчики со странным напитком, который состоит из смеси соков, – учителя называют его «тропическим пуншем» – и садимся на скамейку. Некоторое время мы просто разглядываем людей и играем в смешную игру – гадаем, перед нами ведьма или колдун. Весьма занятно!

Я совершенно убеждена, что девочка из «Вудвил», которая с широко раскинутыми руками кружится в центре зала, ведьма, ведь человек с таким вкусом и характером не может быть из колдунов. Оуэн в ответ говорит, что Феликс тогда тоже ведьма, у него уж точно неповторимая индивидуальность. На что я отвечаю, что этого парня к ведьмам не возьмут, скорее превратят в жабу раньше, чем он скажет «магия».

Незаметно для себя мы перестаём болтать и выходим на танцпол. Мне сначала неловко, ведь я понятия не имею, как танцевать с кем-то, но всё получается само собой. Мы становимся друг напротив друга, Оуэн делает волну руками, чтобы меня насмешить, я нелепо кручу бёдрами, что смешит его ещё сильнее. И вот мы пытаемся обойти друг друга, выдумываем всё новые движения, а ребята из наших школ со смехом присоединяются к танцу.

Даже мистер Хопкинс и мисс Галлахер выходят к нам и под свист и крики своих учеников исполняют зажигательную сальсу. Я так рада, что моё прошлогоднее заклинание не помешало ему и дальше заниматься. И кажется, теперь всем ясно, зачем ему понадобились эти уроки.

– Хочу пить! – кричу я Оуэну, когда мне становится жарко.

Он кивает.

Мы уходим с танцпола к столикам и берём по стакану воды. Оуэн выпивает свой и предлагает выйти на свежий воздух. Я только за – от танцев мне жарко, а Мерлин всё ноет на ухо о том, что «диджей совсем не разбирается в музыке», так что нам всем не помешает проветриться. Я беру сумку, которая до этого висела на спинке стула, решив воспользоваться возможностью показать Оуэну, что у меня с собой.

Мы открываем двери на улицу, в лицо дует свежий вечерний ветерок.

– Было так весело, – смеюсь я. – Ты видел мистера Хопкинса?

– Он может зажечь, – соглашается Оуэн, пока мы уходим подальше от любопытных учителей, дежурящих на входе. – Никогда не думал, что скажу такое про директора своей школы! Ты в этот раз никаких заклинаний не использовала?

– Ну уж нет! Это он сам!

– Что за заклинания?

Мы дружно подпрыгиваем, услышав голос позади. Я оборачиваюсь и вижу Айрис. Она одета в красный комбинезон с поясом на талии, в котором, как и всегда, выглядит просто изумительно. Она глядит на нас с триумфальной улыбкой.

– Айрис, привет! – радостно говорит Оуэн, пропуская её вопрос мимо ушей. – Давно ты здесь?

– Только вышла, – отмахивается она. – Так что вы говорили о заклинаниях? Простите, что подслушала.

– Заклинания? – пытаюсь я разыграть удивление. – Ой, погоди, ты сказала… заклинания? Наверное, ты ослышалась, мы обсуждали «домашние задания». Звучит похоже, да?

– Точно, – кивает Оуэн. – Морган сказала, что на завтра нет задания. Это отлично. Ведь сегодня праздник.

Айрис выглядит совсем не убеждённой.

– Правда? Я могу поклясться, что слышала, как вы говорили о заклинаниях.

– Что? – Я делано хохочу. – Айрис, ты же шутишь!

– Умора! – подыгрывает мне Оуэн. – С чего нам о заклинаниях говорить?

– С того, – медленно произносит она, – что Морган ведьма.

Я судорожно вздыхаю. Айрис не спускает с меня глаз, наблюдая за реакцией. Она такая серьёзная и спокойная, что это пугает. Она сказала это таким тоном, как будто ей всё это совсем не кажется чем-то из ряда вон выходящим. Или ей просто уже наплевать, что мы подумаем.

Это очень плохо! Нужно что-то быстро придумать. Нельзя выдавать ей наш секрет!

– Ну конечно, спасибо, Айрис, – говорю я оскорблённо. – Вот так сразу и ведьма!

– Можешь не волноваться, я сохраню твою тайну. Очевидно, ты доверяешь Оуэну, и мне тоже можешь довериться.

– Айрис, – снова пытаюсь я, с надеждой глядя на Оуэна, но он в таком же ужасе, что и я, – я не понимаю, о чём ты.

– Мне всё снились сны, которые я никак не могла расшифровать. Но со временем они стали чётче. Я же видела вас, верно? – говорит она, её глаза горят от возбуждения. – Я видела, как вы двое используете магию. И тогда вы заколдовали меня, чтобы я думала, будто это просто сон.

– Айрис, – как можно спокойнее произношу я, – ты сама слышишь, что говоришь? Ты считаешь меня… ведьмой? Это же безумие!

– А вот и нет, – не сдаётся она, делая шаг ближе. – Это не безумие. Я много читала на эту тему и пришла к выводу, что магия вполне реальна. Может, поколдуешь для меня? Или даже научишь? Я тоже хочу научиться магии.

– Так, это чересчур, – я сердито качаю головой, – ты совсем запуталась во всех этих сказках о ведьмах.

– И совсем я не запуталась, – заверяет она меня. – Это всё объясняет. Паук, который всегда с тобой. Это твой фамильяр, твой дух-наставник. На новогодней вечеринке я видела, как ты с ним говоришь.

– Звучит как бред, – вворачивает Оуэн с нервным смешком. – Айрис, давай…

– А как же летучие мыши? – перебивает она его. – Та стая, что преследовала Феликса. Все заметили, что они как-то связаны с тобой, Морган. И я тебя не виню. Если бы я была ведьмой и меня бы кто-нибудь доставал, я поступила бы точно так же.

– Феликс всех достаёт! – протестую я.

– А в третьем туре викторины они снова появились! До твоего появления в школе никаких летучих мышей не видели. А за этот учебный год они дважды прилетали. Это не может быть совпадением.

– Может, ведь так и есть, – отбиваюсь я. – Считаешь, я летучими мышами повелеваю? Это невозможно!

– Только не для ведьм, – отвечает она, пожимая плечами.

– Ты всякой ерунды начиталась! Поверила в глупые сказки!

– Это не сказки, – спокойно говорит Айрис. – Я знаю, что права.

– Не бывает никаких ведьм! – восклицаю я, может, даже слишком громко.

Мы все трое молча глядим друг на друга, на заднем фоне гремит музыка. Айрис, кажется, готова спорить и дальше, но тут нас прерывает Люси.

– Айрис, привет! – кричит она. – Ты что там делаешь? Я тебя вечность уже жду! Идём!

– Сейчас! – отвечает Айрис через плечо, а потом поворачивается к нам со спокойной улыбкой. – Я не сдамся. Но я обещаю никому не рассказывать. Мы ещё поговорим.

Она поворачивается и спешит к Люси, которая радостно визжит, берёт её за руку и тащит в сторону дискотеки.

Мы с Оуэном некоторое время просто стоим молча.

– Должен признать, такого я совсем не ожидал, – говорит Мерлин и превращается в чёрного кота. – Кажется, у неё невосприимчивость к зелью забвения. Интересно!

– Такое вообще бывает? – удивляется Оуэн.

– Довольно редко, – отвечает Мерлин, а потом смотрит на меня: – И что будешь делать?

– Понятия не имею, – медленно говорю я, всё ещё переваривая слова Айрис.

Оуэн прочищает горло.

– Есть одно предложение.

– Какое?

– Можем попробовать более сложное заклинание, – виновато говорит он. – Мы же ведьма и колдун. Знаю, мы обещали…

– Я голосую за, – перебивает Мерлин с хитрым смешком. – Устроим шалость!

– Морган? – Оуэн поворачивается ко мне. – Что скажешь?

– Кажется, выбора особо нет.

Оуэн вздыхает.

– У нас было всего одно правило. И теперь мы планируем его нарушить.

– Говорят, жизнь такая, какой ты её сделаешь, – с улыбкой произношу я, а потом раскрываю сумку и достаю книгу зелий. – Пришло время магии!

Content

Кейти Бирчалл
Не оставляйте ведьму после уроков!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27