Хелен Даррант

Смертельная ошибка

Helen H. Durrant

DEAD WRONG

Copyright © Helen H. Durrant First published 2015

Joffe Books, London

© Булычева М., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Пролог

Поток детей с грохотом, толчками и стуком катился вниз по школьной лестнице. Воздух наполняли ругательства.

— Йен! Ты — тупой ублюдок! — взвыл Гэвин Херст. — Ты покалечишь меня своими чертовыми ботинками.

Йен Каллум Эдвардс резко толкнул друга, когда тот наклонился потереть голень.

— Вон парень, — он радостно указал на незнакомца, не обращая внимания на Гэвина. — Схватим-ка его.

Спускавшийся мальчик, о котором шла речь, остановился на полпути на лестнице и с тревогой уставился на парочку. Появление Йена и Гэвина было плохой новостью, а сейчас он еще удостоился их издевательского внимания.

— Отстань от мальчишки! Уже и забыл про мои гребаные лодыжки? — запротестовал Гэвин и оттолкнул Йена к стене.

— Да иди ты… Давай схватим его и повеселимся.

Йен неприязненно взглянул на несчастного парня.

— Он сидел в классе и ковырял в толстом носу, причем целый час. Меня чуть не стошнило. Вот ведь вонючий идиот!

Дэвид Морпет нервно стиснул кулаки и неуклюже спустился к ним по лестнице. Его лицо пылало от напряжения.

— Тяжеловато, жирдяй? — ухмыльнулся Гэвин Херст и уткнулся в лицо парня, когда тот хотел протиснуться мимо. — Куда дел телохранителя? Ему надоело с тобой нянчиться?

— Оставь… меня… в покое, — произнес Морпет дрожащим голосом. — Если ты меня не послушаешься, то у тебя будут крупные проблемы.

— О, видимо, жирдяй решил нас запугать, — крикнул Йен Гэвину. Херст преградил Дэвиду Морпету путь. — Неужели ты испугался, Гэв? Нет, я не верю. Давай-ка устроим этому нахалу урок хороших манер, а?

Дэвид опустил голову, закрыл глаза и попытался вспомнить. Брат Морпета, Майкл, говорил мальчику, что сказать этим двоим, но он забыл.

— Нравятся мои новые ботинки? — потребовал ответа Йен. Он задрал колено и почти тыкал им в лицо Дэвида. — Достал по дешевке. Дешевые и отвратные, вот какие у меня ботинки. — Йен неожиданно врезал мальчику по ноге и попал ему в голень.

Дэвид завизжал и вжался в перила лестницы.

— Куда делась твоя храбрость, жирдяй? Просто старший брат сейчас не держит тебя за ручку.

Йен снова пнул мальчика и надавал ему пощечин.

— Жаль, у нас больше нет краски, а то мы могли бы сделать все как нужно. Келли ушла. Некому приводить тебя в порядок. Ну, что, жирдяй, пойдем поищем в сторожке? Мы можем раскрасить тебя уже по-другому. Тебе явно подойдет зеленый. — Каллум Эдвардс рассмеялся. — Зеленый и тошнотворный. Как думаешь?

Дэвида трясло. Он в ужасе переводил взгляд с одного мучителя на другого. А вдруг они не бахвалятся? Неужели они снова покроют его этой кошмарной краской?

Морпет наконец-то вспомнил фразу, которую они репетировали со старшим братом:

— Если не оставишь меня в покое, я сообщу Сэру.

Слова не произвели на Гэвина и Йена ожидаемого эффекта. Парни просто громко рассмеялись и принялись хватать Дэвида за одежду. Они расстегнули ему рубашку, пояс брюк и сорвали пуговицы на куртке.

— У какого такого Сэра ты собрался просить помощи? У тупого ублюдка, называющего себя главным? — в бешенстве взревел Йен и помотал головой. — Уроды. Вообще без понтов. Уж поверь мне, жирдяй, они-то нас не схватят, и тем более не из-за такого неудачника, как ты!

Йен схватил мальчика за галстук и попытался развернуть. Дэвид Морпет не отводил взгляд от пола, поскольку чувствовал приближение тяжелых ботинок. Дэвид хрипел и ощущал тяжесть в груди. У мальчика начался приступ астмы. Ему как можно быстрее нужен был ингалятор. Дэвид не мог кричать и даже говорить. Голова кружилась. Глаза Морпета в диком страхе шарили вокруг в поисках любой помощи, но никого не было рядом. Остальные дети держались от них подальше и не желали не только вмешиваться, но и смотреть на происходившее истязание.

Гэвин подтолкнул Дэвида к Йену, а тот снова развернул его и оттолкнул назад. Все трое рискованно шатались на ступеньках. Дэвид был неуклюжим от природы, поэтому едва не упал. Мальчик глубоко вздохнул и попытался вырваться. Морпет хотел быстро спуститься по лестнице, но Гэвин Херст двигался гораздо быстрее его. Херст схватил Дэвида за куртку и кинул к Йену. Тот не стал хватать Морпета, а выставил ногу в тяжелом ботинке, пнул несчастного в зад и пустил вниз по ступенькам.

Глава 1

Ему было холодно. Холод и боль пробирали до костей. Острая, колющая боль пронзила его руку. Пальцы онемели: они не чувствовали боли. Он чуть повернул голову и попытался сфокусировать взгляд. Он должен был разобраться с рукой.

Он моргнул. Он стоял голый в каком-то каменном подвале. Это невозможно. Как он сюда попал? Он ломал голову, но ничего не мог вспомнить. Он был привязан к чему-то холодному и твердому у каменной стены. Он изо всех сил вцепился в нечто, державшее его, и попытался закричать. Это тоже не сработало. Его рот был набит чем-то отвратительным на вкус.

Он опустил голову, на несколько секунд почти уткнулся подбородком в грудь. Голова шла кругом. Возможно, он спал. Может, он принял какую-то дрянь и у него начались галлюцинации? С его лучшим другом такое нередко случалось. Этот тупой ублюдок всегда был не в себе, и теперь, похоже, настала его очередь. Так и есть… Он глубоко вздохнул и вновь повернулся к источнику боли. Сейчас он мог все видеть совершенно ясно. Это был не сон.

Он недоверчиво прищурился. Какой кошмар! Все пальцы правой руки исчезли.

Мужчина в белом комбинезоне заметил его взгляд и поднял голову. Парень вздрогнул от удивления, когда они встретились взглядами. Кто он такой и откуда взялся? Почему он так одет и так себя ведет? Мужчина стоял посреди подвала и вроде бы читал местную газетенку. Он быстро переворачивал страницы и с каждым разом становился все злее. Почему? Что он надеялся там прочитать?

— Эх, ничего нет, — вскрикнул мужчина. Он с отвращением швырнул газету на пол и стал наблюдать, как газетная бумага жадно впитывает несвежую мочу из зловонной лужи, собравшейся под ногами парня. — Ты знаешь, что это значит? — он сложил руки на груди. — Все было напрасно. Таким и останется, если я не изменю тактику.

Мужчина был чокнутым, подумал молодой человек, но умным чокнутым, поскольку нужно обладать необычным талантом, чтобы загнать его в угол. Парень должен был как можно быстрее выбраться отсюда.

— Молчи, недоумок! Надо поразмышлять, — рявкнул мужчина на голую сопротивляющуюся фигуру. — Пресса не может игнорировать произошедшее. Я им этого не дам, — заверил он парня. — Что же касается твоей семьи, — усмехнулся он, — то, как ни странно, никто по тебе не скучает. — Незнакомец упер руки в бока и придвинулся ближе к пленнику. — Грустно, да? Даже эта тонкогубая крашеная блондинка, которая называет себя твоей матерью, не захотела прийти сюда.

Кем себя возомнил этот псих? Остальные люди вели себя с ним не так, и молодой человек злился все больше и больше. Он хотел бы рявкнуть в ответ, заорать на мужчину, врезать кулаком и вдавить эту сволочь в землю. Никто и никогда не осмеливался говорить с ним в таком тоне. Однако парень чувствовал, что сейчас он не мог совершенно ничего.

— Я думаю, кто-то все-таки должен заметить твое исчезновение, — издевательски произнес голос. — Неужели никто не удивится, что ты теперь не прячешься в закоулках района и не торгуешь наркотиками?

«Вот идиотизм, — вновь подумал молодой человек. — Как только попал в такой переплет?» Он закрыл глаза и уже в который раз попытался задуматься и уверить себя, что все в итоге будет хорошо. Если только никто не узнает, что он здесь…

— Я думал, до этого не дойдет, — тихо произнес его похититель. — Я, знаешь ли, ожидал хоть какой-то огласки. И все. Думал, местная газета начнет задавать вопросы. Люди ведь не каждый день исчезают, пусть и в этой богом забытой общине. Теперь скажи-ка мне, плохой мальчик, где, черт возьми, куча заголовков?

Парень не мог ничего сказать из-за кляпа во рту, поэтому просто расстроенно буркнул и потянул за стяжки.

— Никогда не делал ничего подобного, — признался похититель. Он все ближе придвигался к парню. — То есть без ошибок не обойдется. В убийствах я тоже скорее дилетант. Ты как думаешь? Мне просто нужно постараться?

Боль, гнев и эта тирада были слишком сильны, и он снова впал в полубессознательное состояние… Незнакомец заговорил с усмешкой:

— Я бы на твоем месте пробудился. — Когда голова парня наклонилась вперед, похититель добавил: — Просыпайся или пропустишь самое веселое.

Молодой человек старался не потерять сознание и даже пытался собраться с мыслями, но боль была невыносимой.

— А то пришлось начать без тебя…

Сумасшедший снова захихикал. Парень ощутил дыхание безумца на своей раненой руке.

— Но это не имеет значения. Я ведь еще не закончил. — Хихиканье переросло в дьявольский хохот.

Этот страшный звук буквально пронзил душу парня.

— К сожалению, так и должно быть. Ты получишь самое малое наказание из тех, какие заслуживаешь. И тебя, и остальных надо наказать.

Наказать? Но зачем и почему именно так? Парень никогда и ни с кем даже близко не обходился подобным образом. Он мог бы заставить ублюдка все рассказать, но сейчас нельзя и надеяться на это.

Молодой человек стоял прямо, привязанный к металлическим балкам у стены и с кляпом во рту. Почти без сознания. Еще один слабый стон вырвался из-под грязного кляпа, зажатого между зубами. Парень хотел попробовать пошевелить конечностями, несмотря на жестокую хватку стяжек, но это движение заставило их еще глубже впиться в его кожу и боль только обострилась.

— Я решил, слизняк, что ситуация требует некоего улучшения, — пробормотал голос. — Надо сделать что-нибудь поинтереснее, о чем вряд ли забудут поговорить. — Слова незнакомца обращались к дрожащей и обмякшей массе, словно мучитель ожидал предложения от жертвы. — Держать тебя здесь явно недостаточно.

Парень вдруг почувствовал жар. Не лихорадка ли это? Голос похитителя прозвучал издалека и внезапно стал мягче. А вдруг он понял, какую ошибку допустил, и сейчас отпустит молодого человека?

— Знаешь что? Ты причинил людям столько горя, когда находился на свободе, что никто не ждет твоего возвращения. Во всяком случае, если уж и ждут, то не скажут ни полиции, ни кому-либо еще.

Парень жаждал вырубить этого идиота, словно назойливое насекомое, жужжащее в ухе. Очевидно, истязатель ждал какой-то реакции, гораздо большей, чем просто молчание. Похититель, видимо, надеялся, что жители проклятого района поднимутся и все как один пойдут его искать. Дурак явно рассчитывал на внимание прессы. Правда, сейчас он имел только большое жирное «ничто». Если бы положение молодого человека не было таким отвратительным, он бы живо расхохотался мучителю в лицо.

Парень смотрел, как мужчина в белом комбинезоне потирает голову, будто призывает идею, хочет «выпустить джинна из бутылки». Теперь, когда незнакомец жаждал результатов истязания и постепенно терял терпение, он становился вдвойне опасен. Это скользило и во взгляде мужчины, и в его жестах. Он буквально кипел от ярости. Через несколько секунд опасения молодого человека подтвердились — похититель схватил с металлической скамьи молоток и с силой долбанул им по столу. Раздался оглушительный треск. Парень в ужасе сжался и подумал: «В следующий раз он может так же поступить с моей головой».

Молодой человек не знал, насколько крепко он связан путами, но все равно дрожал от страха. С другой стороны, резкий лязг стали о сталь наконец-то помог ему сосредоточиться. Парень попытался пробормотать слова, взывающие к разуму этого ублюдка, однако кляп превратил его речь в тарабарщину.

— Никто еще не обратил внимания на его исчезновение, — произнес похититель и взглянул на сверток, лежащий в углу подвала. — Я ведь не могу вечно ждать, пока они очнутся и узнают о твоей пропаже.

Значит, у него был друг по несчастью. Молодой человек попытался вытолкнуть ткань изо рта языком и забормотал еще громче. Он кашлянул. Казалось, парень несколько дней не пил и не ел: во рту так пересохло, что кляп, уже почти твердый и прогорклый, прилипал к зубам. Парень хотел объяснить мучителю, что его исчезновение, конечно же, заметят и Келли, и другие его товарищи.

— Никто о вас обоих и не беспокоится. Согласись, это печально.

Теперь молодой человек рванул вперед в отчаянной попытке освободиться от пут. Он знал, что Келли будет обеспокоена. Девушка всегда спасала его, когда парень исчезал, но успеет ли она в этот раз?

Впрочем, молодой человек опасался, что его трясло не только по этой причине. Он знал, скоро его тело справится с героиновой ломкой. Почему этот чертов урод просто его не отпустил? Тут не было вины похищенного. В любом случае, он не заслужил таких издевательств.

Началась дрожь. Она только усилится. Обычно парня ничто не пугало, тогда как сейчас он в ужасе размышлял. Непонятно, сколько времени молодой человек уже здесь пробыл и не приходил в сознание. Парень знал, что не выйдет отсюда живым, если не случится чудо.

Он следил, как человек в белом комбинезоне рассматривает множество предметов, лежащих на металлической скамье. Юноша прищурился и наконец увидел кучу вещей, словно из стандартного ящика с инструментами, и несколько приспособлений для сада. Пистолета там не было. Этот факт парень отметил с небольшим облегчением. Хотя так все произошло бы намного быстрее.

У парня все оборвалось внутри, когда истязатель поднял тяжелый секатор и мягко погладил его руками в латексных перчатках. «Острый», — с содроганием подумал юноша. Неужели эта сволочь хочет отрезать пальцы на его правой руке? Парень наблюдал, как незнакомец взял тряпку и бережно вытер секатор. Похоже, пленник догадался — мужчина хотел снова использовать этот инструмент.

— Скоро ты меня покинешь, — заметил мужчина. Его слова сопровождал щелчок. Мужчина отрезал секатором маленький кусок дюбеля. Довольный результатом, он двинулся к пленнику.

— Не собираюсь притворяться. Сейчас тебе будет больно. Для моего маленького плана нужны твои пальцы. Ты ведь хочешь избавиться от меня и выйти отсюда?

Да, но не так. Парень в бешенстве изо всех сил затряс головой. Он вцепился в балки здоровой рукой. Молодой человек мог лишь кричать через кляп. Путы все сильнее впивались в его тонкие руки. Вдруг пленник почувствовал теплую кровь, струящуюся по запястьям, и понял — все бесполезно.

Парень плохо видел во тьме. Он не мог ни кричать, ни толком бороться. Внезапно молодого человека вырвало, и он ощутил, как горькая рвота вырвалась из-под кляпа и теплым потоком мерзкой жидкости спустилась до его живота. Пленник неожиданно понял: он умрет здесь — голый, в холоде и грязи.

— Расслабь-ка руку, — проговорил мужчина успокаивающим тоном. Он еще ближе подошел к юноше и сморщился от неприятного запаха. — Выглядит болезненно… — похититель взглянул на зазубренные остатки кости, торчащие из правой руки парня, и на то, как бежит его кровь, присоединяясь к другим жидкостям на полу.

— Дай рассмотрю, — мужчина держал пленника твердой хваткой и вспомнил анатомию. — Надо же, никогда раньше об этом не задумывался, а ведь как очаровательна человеческая рука! — Истязатель отпустил ее и взялся за другую руку. Он мягко улыбнулся парню, отделил указательный палец несчастного, взмахнул секатором и сделал надрез чуть ниже сустава.

— Итак, один, к сожалению… — Мужчина сосредоточенно нахмурился.

Боль в руке была настолько невыносимой, что парень попытался закричать. Но звуки, доносившиеся из-под кляпа, больше напоминали вой дикого зверя. Измученное тело молодого человека дергалось. Он терял сознание. Болевой шок отбросил его обратно в темноту.

* * *

Человеку в белом комбинезоне явно понравились усилия парня. Он достал мобильный телефон. Похититель напряг зрение в тусклом свете и нашел функцию видеосвязи. Мужчина развернулся к пленнику, находящемуся без сознания, и направил камеру на его окровавленную руку.

— Непонятно, что мне с этим всем делать, — пробормотал он себе под нос и пожал плечами. — Одно ясно: скоро стану известным. Кто знает, может к вечеру ты станешь интернет-сенсацией? — ухмыльнулся мужчина и хлопнул юношу по лицу. — Жаль только, что тогда тебя уже не будет рядом. Погреться в лучах славы тебе не удастся.

Похититель взял секатор в одну руку, а мобильный в другую, и отсоединил средний палец молодого человека.

— Два для радости, — демонически улыбнулся он. — Сейчас ты не очень радуешься. А, дурачок?

На этот раз незнакомец ничего не услышал. Юноша находился без сознания. Мужчина ловко срезал оставшиеся пальцы. Он напевал и снимал эту дикую маленькую сценку. Похититель записал абсолютно все: начиная с первого мучительного пореза и кончая тем, как пальцы один за другим шлепнулись в лужицу мочи на полу, словно свиные сардельки.

Мужчина собрал пальцы в пластиковый пакет, специально приготовленный для этой цели в ящике под столом. Истязатель завязал пакет и бросил его на скамью. В этот момент он обратил внимание на другой пакет. В нем лежали деньги, которые он нашел у парня, когда похищал его. Мужчина в белом комбинезоне и не ожидал, что их будет так много. Торговля наркотиками явно приносила отличную прибыль. Эти деньги — проблема, которую он пока никак не мог решить. Похититель обязательно подумает. Что-то должно прийти в голову.

Мужчина не мог оставить парня-наркоторговца в таком состоянии. Крошечные обрубки, когда-то бывшие пальцами, обильно кровоточили. Он и впрямь должен избавить молодого человека от страданий, совершить какой-нибудь добрый поступок.

Похититель взял длинный и острый нож. Только осилит ли он кость? Он засомневался и не стал отпиливать конечность. Мужчина взял топор и внимательно его изучил. Им он рубил дрова. Мужчина всегда держал свои инструменты в хорошем состоянии. Они были острыми и удобными в обращении. Похититель пробежался указательным пальцем вдоль лезвия топора. Подойдет ли это орудие для его целей? Топор пробьет кость или всего лишь ее расколет? Мужчина совсем мало соображал в человеческой анатомии, но одно знал точно — сильного кровотечения не избежать.

Истязатель каждый день жадно просматривал прессу в поисках новостей об исчезновении парня. В итоге собралась большая кипа газет. Мужчина собрал их и положил на полу под ногами молодого человека.

Газеты теоретически могли бы впитать немного крови и облегчить задачу по очистке помещения. Тело просто негде было хранить. Мужчина планировал разобраться с парнем и втиснуть его тело в морозильник, вместе с другим. У похитителя не было выбора. Оба тела придется разрезать на более мелкие, более удобные части.

Теперь мужчина в белом комбинезоне даже не сомневался, что поступил правильно. К началу следующей недели все узнают об истязателе. Именно он станет главной новостью. Дрожь от возбуждения пробежала по спине мужчины, а на лице появилась самодовольная гримаса. Он воспользуется топором.

Мужчина в качестве тренировки несколько раз взмахнул орудием и подошел к молодому человеку. Тот стонал — сознание возвращалось. Юноша услышал шаги и резко потянул за путы. Истязатель восхищался волей парня. Видимо, некий первобытный инстинкт самосохранения побуждал его сражаться, хотя сил на это оставалось все меньше и меньше. Мужчина мрачно улыбнулся и заметил:

— Ну, осторожнее. Тебе, наверное, больно.

От молодого человека исходил мерзкий запах: рвота все еще капала с его груди. Он истекал кровью, стоял в собственной моче и других отходах. Совсем скоро мужчина избавит его ото всех страданий.

Истязатель поднял топор над головой и уверенно замахнулся. Раздался глухой стук стали о плоть, брызнула кровь. Мужчина услышал успокаивающий лязг, когда топор врезался в ржавую чугунную балку за левой коленной чашечкой. Довольный, он вновь замахнулся, на этот раз выше правого колена юноши.

Он отступил назад и посмотрел на кровь, льющуюся на пол, и на парня, чье тело ходило ходуном от шока и боли. Похититель смотрел на него, пока молодой парень не перестал двигаться. Мужчина в белом комбинезоне был рад такому исходу.

Теперь он хотел сделать снимок, как странно выглядят отрезанные ноги юноши, все еще связанные в лодыжках. Он поискал мобильный. Незнакомый электрический разряд удовольствия пронзал все его тело.

К этому чувству он мог привыкнуть.

Глава 2

Понедельник

Том Кэллэдайн мог куда лучше провести утро понедельника, но боль не давала ему уснуть основную часть ночи, поэтому Тому пришлось лишь стиснуть зубы. Мужчина поднес руку к челюсти и попробовал потереть больное место. Дантист отодвинул его руку, тыча в ухо Кэллэдайна.

— Еще чуть-чуть потерпите, инспектор, и я закончу, — заверил он Тома и продолжил работу. — Все, готово. — Дантист протянул ему ручное зеркальце. — Смотрите, как новенький! — В голосе врача звучала гордость.

Том Кэллэдайн потер подбородок и поморщился: ему было все равно, как и что там выглядело, лишь бы не болело.

— Скоро успокоится, — ободряюще улыбнулся дантист, снял перчатки и сполоснул руки в раковине. — Если вновь сильно заболит, просто примите пару таблеток парацетамола. Ничего сильнее не потребуется.

Том надеялся, что доктор его не обманывает. Сидеть битый час в кресле, с открытым ртом, зажатым чем-то вроде металлической конструкции, — вот все, с чем он готов был мириться в течение одного дня. Кэллэдайн терпеть не мог ни дантистов, ни хирургов, впрочем, как и их инструменты, и знание, что «дальше будет больно». Лечение зубных каналов особенно удручало.

— Увидимся через полгода, инспектор. Настоятельно советую внимательно следить за зубами, — предупредил врач, кивнув на рот Тома Кэллэдайна. — В вашем возрасте это очень важно. Знаю, насколько вы заняты, Том, но не забывайте и о своих зубах.

«Снова говорят о моем возрасте», — недовольно подумал Кэллэдайн. Да, ему исполнилось пятьдесят, и что с того? Значит, его тело скоро испустит дух и выпадут все зубы? Тома утомили бесконечные замечания от людей, которые якобы знали лучше. Они должны понимать, что с его физической подготовкой он был способен еще долго и жить, и работать.

Том Кэллэдайн пробубнил что-то невеселое, встал со стула и снова включил мобильный. Он совсем не хотел говорить о возрасте или, тем более, о работе, а просто намеревался вернуть комфортные ощущения во рту и выпить чашку крепкого чая. Мужчина почувствовал облегчение сразу, как зазвонил телефон. Том бросил извиняющийся взгляд на врача и ответил.

— У нас в Хобфилде ужасный случай, — произнесла сержант Рут Бейлисс.

Склонностью к преувеличениям она не страдала, и если говорила именно «ужасный», значит, так оно и было.

— Бегун и собака нашли несколько отрубленных пальцев в пакете на пустыре сегодня утром.

Кэллэдайн обдумывал услышанное. Воцарилась тишина.

— Ну, наверное, это не несчастный случай, — промямлил он. Онемение во рту пока не прошло.

— Я думаю, что нет, босс. По словам доктора Хойла, пальцы были грубо отрублены, а пакет оставили на сиденье детских качелей, — заметила Рут. — Его оставили там нарочно.

— Ты говоришь о детской площадке на краю поля?

— Да, она рядом с Лисдон-центром, — подтвердила женщина. — Неподалеку располагается детский сад, и дети часто на ней играют. Представляешь, эти пальцы мог найти ребенок!

Итак, оно закончилось. Долгое, ничем не примечательное лето все-таки закончилось. Шокирующий конец, но он казался куда нормальней, чем странная неопределенность, в которой инспектор находился в последние месяцы. Дело, разумеется, кошмарное, однако Том Кэллэдайн все равно почувствовал знакомый холодок на спине.

В районе Хобфилд несколько недель было так тихо, что они уже начали делать ставки, когда же он вновь «взорвется». Никаких неприятностей вроде побоев, очень мало арестов. Они нервничали по этому поводу. Работа Кэллэдайна шла так тихо и скучно, что он все время практически засыпал.

И тем не менее одни только образы, которые эта новость вызвала в его сознании, заставили мужчину содрогнуться. А вдруг отрубленные пальцы — дело рук сумасшедшего, вышедшего на охоту? Может, это очередное безумное увлечение, обрушившееся на район? Конечно, Том привык к жестокости, нормальной для этой адской дыры, но только когда дело касалось бандитов и наркоторговцев. Даже Кэллэдайну такое изуверство казалось… исключительным.

Разве весенняя стрельба не была такой же дикой? Да поможет им бог, если тут есть какая-то связь. Бо́льшую часть жизни Том Кэллэдайн пытался поддерживать порядок в районе Хобфилд. Это ядовитое место так и кишело детьми без амбиций. Здесь не было и речи о перспективах. Мужчина опасался, что однажды кто-нибудь из них возвысится и погрозит полицейским кулаком или что если появится радикально новый главарь банды, который нарушит все их неписаные правила, то возникнет и впрямь тяжелое дело. Эти немногие правила нужно было соблюдать.

Он даже не мог предположить, кто это мог быть, поскольку знал бо́льшую часть правонарушителей. Неужели появился претендент на его место?

Сержант высказалась:

— Может, происшествие связано со стрельбой.

Рут понимала, что именно такая версия первой придет Кэллэдайну на ум.

— Тогда мы сможем хоть чуть передохнуть. Один бог знает, как нам это нужно!

— Нет-нет, только не такой перерыв.

Не слишком ли резко женщина выразилась?

— Поспешные выводы сейчас излишни. Этот инцидент может быть связан с чем угодно, но, например, если речь идет о возмездии, то у нас будет прорыв в расследовании. А если дело не связано с возмездием?

Наступила тишина. По телу Тома пробежала дрожь. Ни один из вариантов не подходил полностью. Возмездие означало, что кто-то в Хобфилде находился всего в шаге от Тома Кэллэдайна. С другой стороны, и захват, и война за территорию как предположения отнюдь не радовали. Обе причины — слишком серьезные и поэтому могли помешать местной полиции справиться с делом.

— Нам нужно как можно быстрее раскрыть преступление. В противном случае о нем узнают местные банды и начнут воплощать в жизнь уже свои идеи.

— Не исключено, что совершивший это злодеяние выяснил, кто виновен в смерти мальчика, и решил разобраться сам, — заметила Рут.

Она не удивила Кэллэдайна такой версией, поскольку была хорошим детективом. Впрочем, Тому от ее слов нисколько не стало легче. Если даже непрофессионал раскрыл это дело, то почему он не смог?

Прошло очень много времени с тех пор, как убили ребенка. Однажды темной ночью его застрелили. Жизнь мальчика погубила единственная пуля, выпущенная с близкого расстояния. В районе преступления с применением оружия были крайне редки, и этот случай заставил всех нервничать. Бо́льшую часть лета Том Кэллэдайн расследовал это дело, но в результате полиция закрыла его.

Кэллэдайн не поверил выводам полиции. Во-первых, мальчик не был членом банды. Во-вторых, и это всерьез беспокоило Тома, все было слишком чисто, никаких улик на месте преступления. Удача для убийцы или нечто более зловещее?

Жертва, Ричард Поуп, казался мальчиком нехарактерно хорошим для Хобфилда. Тогда кто мог желать его смерти? Вопросы не исчезали. Почему он стал мишенью? У Ричарда Поупа было в целом безобидное прошлое, он не только не попадал в большие неприятности, но и вообще не выделялся. Том Кэллэдайн при желании мог придумать куда более достойных кандидатов на убийство.

Мужчину раздражало, что за несколько недель они так и не раскрыли это дело. Никто не видел преступления и не мог сказать ничего полезного о мертвом мальчике. Полиция вложила все свои ресурсы в расследование, но за шесть месяцев они так и не достигли результата: ни свидетелей, ни доказательств преступления, за исключением пули. Их слабость раздражала и подавляла Кэллэдайна.

Что касается района Хобфилд, то между различными противоборствующими группировками все лето царил какой-то странный, нечестивый, неправильный мир.

Кэллэдайн должен был как можно скорее завершить дело. Предположение Рут, что кто-то добился того, чего не смог достичь Том, а теперь мстил им, заставило мужчину содрогнуться.

— Хорошо, Рут. Я недалеко. А ты где?

— Я на краю пустыря, рядом с кольцевой дорогой. Район оцеплен, но я стараюсь не привлекать к себе лишнего внимания. Если повезет, какой-нибудь зевака отреагирует на это как на очередную сгоревшую машину. — Женщина сардонически хмыкнула. — Доктор Хойл быстро ушел. Он отнес пакет и пальцы в морг. Джулиана я уже предупредила, поэтому криминалисты будут осматривать пакет.

Сержант Рут Бейлисс отошла от остальных и добавила:

— Криминалисты прочесывают все вокруг, обыскивают окрестности, а Доджи делает обход на Серп-Роуд.

Доджи — это детектив-констебль Майкл Доджсон, новобранец в команде.

— Я добралась сюда прежде, чем что-либо там трогали, — сказала она Тому Кэллэдайну. — Пакет лежал на качелях. Кто-то очень хотел, чтобы его нашли и заговорили об этом случае.

— Мы должны предотвратить это, по крайней мере пока. Поговори с бегуном. Не хочу, чтобы пресса прознала о таком случае.

— Уже все улажено, сэр. Оказывается, он адвокат, а значит, понимает, почему должен держать рот на замке.

— Зафиксируй его показания. Видел ли он что-нибудь или кого-нибудь поблизости?

— Бегун видел только в 7.15 автобус до Манчестера, проехавший по дороге и забитый пассажирами. Кто-то в автобусе мог их видеть. Должны ли мы подумать о том, чтобы что-то выпустить, создать обращение? Конечно, не вдаваясь в подробности.

Кэллэдайну эта идея не слишком понравилась. Пока он не поймет, к чему все идет, он не хотел бы вмешательства прессы. Он ответил Рут:

— Рано. Ты молодец, все уладила. Проверь, нет ли камер видеонаблюдения, особенно вдоль ряда магазинов, а потом встретимся в морге. Узнаем, что скажет доктор Хойл.

Мужчина вздохнул. Конечно, перспектива заняться делом после длинного летнего перерыва казалась ему захватывающей, но наличие человека, ищущего возмездия за убийство, и возможная новая нарковойна в Хобфилде не доставляли ему особой радости. Хобфилд — настоящая выгребная яма, воплощение всех проблем этой области. Здесь вряд ли можно было вести настоящее расследование.

* * *

На дорожном указателе при въезде в Лисдон было написано: «Поселок Лисдон», но определение «поселок» для такого обширного и застроенного места было неверным.

Том Кэллэдайн наблюдал, как растет Лисдон, видел его недолгий расцвет в 70-е годы, а потом и пик развития после постройки Хобфилда.

С середины 80-х район неуклонно катился вниз. Том подумал, что это очень печально, ведь Хобфилд расположен прямо посреди фантастической сельской местности.

Именно здесь Кэллэдайн провел основную часть своей жизни. Он родился и вырос в Лисдоне, а сейчас жил в маленьком коттедже неподалеку от Хай-стрит.

Лисдон был одним из нескольких поселков, расположенных в предгорьях Пеннин и погруженных в промышленную историю. Причудливые каменные коттеджи окаймляли дороги. Старые фабрики по производству камня и шерсти раньше служили основным источником работы, но уже давно превратились в дорогие квартиры. Это обстоятельство привело к появлению деловых, трудолюбивых людей, которые были рады каждый день ездить в Манчестер и платить втридорога за крошечный квартирный уголок.

В Лисдоне не было никакого облагораживания. Этот поселок — исключение из правил.

После возведения района Хобфилд не произошло никакого развития. Поселок обрекли на статус вечного бедного родственника желанного и в других отношениях престижного района. Распространились новости о сомнительной репутации Хобфилда, поэтому застройщики держались в стороне.

Здесь было мало удобств и магазинов — ни одной крупной сети, и даже два десятка лет отсутствовал банк, с того времени, как какой-то дурак попробовал его ограбить.

Полицейский участок Лизворта остался — то место, где Том Кэллэдайн собирался проводить все свое рабочее время. Конечно, в поселке была больница, обслуживавшая местный район и население за его пределами. Теперь он направлялся туда.

Коттеджная больница, как ее все еще ласково называли, имела небольшое отделение неотложной помощи, несколько палат и морг. Том надеялся, что Хойл даст ему что-нибудь полезное. После перестрелки ничего не произошло. Кэллэдайн довольно хорошо знал этого человека, чтобы понять: Хойл чувствует неудачу так же остро, как и он сам.

Другими словами, и Себастьян Хойл, и Кэллэдайн были людьми старой закалки. Доктор мог легко продвинуться по карьерной лестнице и перейти в одну их самых больших больниц в районе Большого Манчестера, но он этого не сделал, а, как и Том Кэллэдайн, укоренился в Лисдоне. Этот факт связывал обоих мужчин.

Кэллэдайн подъехал и увидел, как сержант Рут Бейлисс ходит взад-вперед по автостоянке и разговаривает по мобильному. Женщина закуталась в длинное шерстяное пальто и шарф, причем и пальто, и шарф выглядели непривлекательно. Рут не следила за модой и носила только удобные ей вещи. В основном она просто прикрывалась вещами. Близкие люди знали о ее комплексах по поводу лишнего веса, но если бы она сделала другую прическу и нанесла хоть немного макияжа, то смогла бы великолепно выглядеть. У Рут были мелкие черты и чистый, бледный цвет лица. Оставалось сбросить лишний вес и изменить отношение к себе, и тогда Бейлисс могла бы составить прекрасную конкуренцию любой женщине.

Том Кэллэдайн припарковал свой маленький седан и кивнул в ответ, когда женщина помахала ему рукой. Рут Бейлисс уже несколько лет работала у Тома сержантом, и они хорошо ладили. Правда, иногда Рут весьма критически относилась к его идеям и методам, однако Кэллэдайн знал — коллега считает его отличным специалистом. Бейлисс вряд ли могла думать иначе, поскольку у команды Тома Кэллэдайна был самый высокий уровень раскрытия преступлений во всем полицейском участке.

Кроме того, Кэллэдайн знал о своей привлекательной внешности. Том не отличался чрезвычайным тщеславием, но, по словам матери, которая была его самой большой поклонницей, худощавость Тома отлично подходила к его темным волосам. Мать часто сравнивала его в молодости с какой-нибудь кинозвездой, чем смешила друзей Тома Кэллэдайна. Мужчина улыбнулся про себя. Неужели она все еще так думала, размышлял Том, теперь, когда его некогда темные волосы средней длины были седыми и коротко постриженными? В последнее время она говорила мало существенного.

Кэллэдайн отвечал Бейлисс взаимным уважением. Ему нравилось работать с Рут, с ней было легко ладить, и она хорошо справлялась со своими обязанностями. Том Кэллэдайн доверял Рут Бейлисс. Рут отличалась практичностью. Том мог назвать ее настоящим подспорьем для своей команды. Помимо совместной работы, у Кэллэдайна и Бейлисс были общие друзья: женщина недолго была замужем за братом его бывшей возлюбленной Моники. Это обстоятельство в сочетании с ее прямотой давало Рут преимущество перед инспектором, какого не было у остальных. Бейлисс давала ему советы, но при этом не разрешала никаких поблажек. Том Кэллэдайн был безнадежен во всем, что касалось женщин. Он прекрасно это понимал и поэтому обращался за помощью к Рут.

Несмотря на это, мужчина очень много знал о ее личной жизни. Если бы она была хоть немного похожа на него, подумал Том, ей бы чертовски повезло, имей она такого мужчину, как он. Кэллэдайна удивляло, что ей удалось дожить до тридцати пяти лет без крепких семейных уз. Вероятно, она слишком умна для большинства мужчин. Рут Бейлисс видела людей насквозь, не исключая и их недостатки.

— Джулиан говорит, у него уже есть кое-что для нас, — сказала женщина Кэллэдайну. — Говорит, когда мы вернемся, он сможет дать нам что-то действительно полезное в пластиковом пакете.

Том кивнул и глубоко засунул руки в карманы пальто, защищаясь от ледяного ветра. Едва закончилось лето, холод усилился. Мужчина вздрогнул и почувствовал судорогу на щеке. У него было множество вопросов, но рот все еще был онемевшим. Том Кэллэдайн сейчас не мог полностью доверять своим губам или языку.

— Не забыли? — спросила Рут. — День рождения Моники. Вы просили напомнить.

Кэллэдайн тихо выругался. Он не то чтобы забыл об этом, но и ничего не придумал.

— Цветы? — пробормотал Том.

— Придумайте что-нибудь получше. Цветы вряд ли снова сработают. — Женщина удивленно подняла брови. — Подумайте, что ей нравится, чем она увлекается.

Кэллэдайн знал, иногда Рут Бейлисс просто отчаивалась. Она считала Монику отличной партией. Женщина не просила многого, поэтому самое меньшее, что мог сделать Том Кэллэдайн, — подарить ей что-нибудь на день рождения.

Том лишь пожал плечами:

— Ты сейчас вообще о чем? Насколько могу судить, мы оба увлечены работой.

Моника была управляющей домом престарелых, в котором находилась его мать. В свободное от работы время она просто лежала в изнеможении в квартире. В те редкие случаи, когда они оба не работали, Моника и Том выходили поесть или посмотреть фильм. Возможно, поэтому их отношения были такими шаткими.

— Слушайте, Том, самое время принять решение. Вы и впрямь хотите ее обрадовать? Вы играете с чувствами Моники, и это несправедливо. Задам простой вопрос: вы хотите ее или нет?

По правде говоря, Кэллэдайн не знал. Если она, как ему казалось, считала, что Моника ему подходит, то какие тогда сомнения? Необходимость выбрать подарок будет терзать Тома весь день. Он с трудом ориентировался в таких вещах. Почему это должно быть настолько сложно? Она ведь женщина! Черт возьми, почему не подходят цветы? Неужели большой букет цветов — ошибка?

— Не покупайте цветы, а лучше подарите что-то более личное. Например, драгоценности. — Они уже шагали по больничному коридору. — А какие украшения ей нравятся?

— Ей нравится… вот эта голубая штука.

— Сапфиры? — с надеждой спросила Рут.

— Нет, это голубовато-зеленое вещество, плотные маленькие каменные штуки.

— Яшма?

— Нет-нет, именно бирюзовые, — с удовлетворением, что вспомнил, произнес Том Кэллэдайн. — Я заскочу к ювелиру в городе, по дороге домой.

— Может, лучше заглянуть в антикварный центр рядом с объездной дорогой? Я видела там красивые старинные украшения.

Рут Бейлисс подала неплохую идею, при условии, что Том Кэллэдайн уйдет достаточно рано, чтобы застать центр еще открытым.

— И разберитесь со своими «тараканами». Вся эта нерешительность не к добру. Вам с Моникой хорошо вместе, — заметила Рут и легонько ткнула мужчину в ребра.

Только насколько им было хорошо вместе? А как же нечто большее — например, искра возбуждения?

— Зуб в порядке? — улыбнулась женщина и посмотрела на его распухшую губу. — Если понадобится, у меня в полицейском участке есть обезболивающее.

Том и Рут дошли до морга, и разговор перешел на более профессиональные темы.

— Как думаешь, что случилось, Рут? Наказание, месть или наш худший кошмар?

Мужчина потер щеку, пытаясь избавиться от онемения.

— Здесь другой случай, это точно. Мы видели много избиений — кучу тел, лежащих в больнице в синяках, но никогда ничего подобного.

Что-то новенькое, или кто-то. Кошмарная перспектива усиления войны за территорию в Хобфилде постоянно маячила как призрак на задворках его сознания. Этот вариант беспокоил его всякий раз, когда случалось необъяснимое. Например, сейчас. Если кто-то из хулиганов решил по-настоящему взяться за дело, то легко мог достать оружие, что и доказала та стрельба. Они находились всего в трех-четырех километрах от Манчестера.

Наркотики в Хобфилд в основном поставлял наркоторговцам один и тот же человек, Рэй Фэллон. Фэллон. Одна мысль об этой фамилии заставила Тома Кэллэдайна передернуться. Команда из Манчестерского центрального участка следила за ним, но в чем их ошибка? Неужели Фэллон поскользнулся? Поле деятельности наркоторговцев временно осталось открытым?

— У меня дурное предчувствие, — вздрогнул Кэллэдайн. — Большая часть происходящего между бандами — внезапные вспышки как результат спора или противостояния из-за территории. Банды дерутся, жестко реагируют, но ведь они не отрубают пальцы! Этот инцидент не похож ни на внутреннюю войну, ни на урок, который раздраженный Фэллон преподает какому-то самоуверенному ублюдку. Фэллон скорее уж заставит одного из своих приспешников использовать против неугодного ему человека бейсбольную биту. Если бы он кого-то убил, мы бы точно не нашли тело.

Рут кинула на него взгляд. Возможно, Том Кэллэдайн не ошибался: речь шла о наркотиках, а не о чем-то еще. Такова была природа Хобфилда.

— Для начала надо выяснить, кому принадлежат эти пальцы.

Кэллэдайн кивнул:

— Или принадлежали, Рут. — Они стояли уже у дверей морга. — Проверим в приемном, пока мы здесь. Посмотри, не поступил ли кто. Кем бы ни был этот несчастный обладатель отрубленных пальцев, он, думаю, мертв.

Том Кэллэдайн перечислял про себя список возможных имен, но внутренний инстинкт подсказывал ему, что пальцами дело не кончится. Дилеры, как только о случившемся станет известно, захотят возмездия — друг от друга. И от Фэллона.

— А, Том и сержант Бейлисс, — поприветствовал их Хойл, когда коллеги вошли в морг. Мужчина указал на пальцы, выстроившиеся в ряд на столе перед ними.

Сцена была и странной, и жуткой. Кэллэдайн все же привык чаще видеть лежащий на земле труп целиком. Вид оторванных пальцев, а также мысли о том, как они стали такими, заставили его похолодеть.

— Я действительно начал скучать по вашему обществу в последние недели. — Он кивнул. — Да, тихое лето. Интересно, чем это кончится… Основную часть времени я занимался исследовательской работой. Когда-нибудь дам ее почитать. Эта работа должна вас заинтересовать, Том. Нужно получить точное время смерти в результате изучения чужеродных бактерий на теле. Ну, знаете, все, что осталось от мух, жуков и тому подобного.

— Док, займитесь лучше гольфом или другим спортом или выпейте пару пинт с ребятами. Ну, знаете, вам нужно немного расслабиться.

Хойл рассмеялся и покачал лысеющей головой в ответ на иронический совет детектива-трудоголика.

— Джулиан взял пакет. Он должен послужить веским доказательством, — сказал Хойл. — Просто пакет из супермаркета, и в нем лежал чек. Джулиан будет поддерживать связь с вашими людьми на участке. Вы сможете без проблем его отследить. Джулиан также посмотрит, можно ли снять отпечатки пальцев с пакета.

Разумное начало, неосторожное со стороны преступника, но удобное для них.

— Мужские. Уже разложились… — Они смотрели на пальцы. — Хотя и не особенно. Похоже, недолго здесь болтаются. Видите, — доктор указал карандашом на кончики пальцев, — они только начали чернеть. Нужно провести анализы для выяснения всех деталей. Если кто-то есть в базе данных, то ДНК покажет, кто именно.

— Отпечатки?

— Звучит несколько амбициозно, но я могу попробовать получить частичные.

— Док, знаете, мне хотелось бы как можно скорее получить результат. Отпечатки и ДНК — все, чем я располагаю.

— О, Том, я думаю, у вас есть еще кое-что. Смотри-ка, — Хойл показал на слабые следы чуть выше костяшек некоторых пальцев. Думаю, татуировки.

— Вы сможете их расшифровать?

— Том, ну, вы же меня знаете. Сделаю все, что в моих силах, — улыбнулся доктор.

— Постарайтесь изо всех сил, док. Мне нужно как можно скорее узнать, кто этот бедняга или кем он был.

— Бедняги, Том… — осторожно поправил его Хойл. — Не все пальцы принадлежат одному и тому же человеку.

— Уверены? — пораженно спросил Том Кэллэдайн. Он наклонился, чтобы поближе разглядеть жуткие останки.

— Считайте, — кивнул Хойл. — Там три больших пальца и еще девять пальцев. — Патологоанатом пожал плечами. — В моей работе это означает, что вы ищете, по крайней мере, двух жертв.

Глава 3

— Я хочу, чтобы через пять минут команда собралась в главном офисе на совещание.

Кэллэдайн снял пальто и бросил его на спинку стула в кабинете. Он порылся в ящике стола и вытащил папку с надписью «Стрельба».

Там было не так уж много информации: имя жертвы — Ричард Поуп — и некоторые семейные подробности. Он был единственным ребенком немолодых родителей и не нарывался на проблемы. Никаких полицейских записей, даже предупреждений. Значит, он не из тех, кто пойдет и получит пулю. Поуп ничем не выделялся из толпы. Но почему тогда он?

Кэллэдайн потер больную щеку. Прошло столько месяцев, а полицейские все еще не знали, кто его друзья, общался ли он вообще хоть с кем-то. Они спрашивали, но никто не ответил. Кэллэдайн сомневался в принадлежности покойного к одной из банд, но, возможно, ошибался в предположениях.

Всю жизнь Кэллэдайн боялся проснуться однажды утром и обнаружить, что в районе бушует война за территорию. Инцидент с пальцами — начало процесса раздела территории? Если и так, то какое отношение к этому имеет стрельба, если вообще имеет? В любом случае, когда Том вошел в главный офис, его коллеги не скрывали возбуждения. Рут уже подготовила доску происшествий. Изображения проклятых пальцев, пакета, в котором их нашли, фотографии квитанции, отсканированной и отправленной по электронной почте от Джулиана, уже были вывешены. Все служило страшным и отрезвляющим напоминанием о том, с чем они столкнулись.

Том Кэллэдайн стоял перед собравшейся командой.

— Я знаю, о чем вы все думаете, — начал Кэллэдайн, — однако хочу сразу заметить, что у нас нет никаких доказательств связи этого инцидента со стрельбой или чем-то еще.

Коллеги наблюдали за Томом, сидя за столами. Они не сводили глаз со скудных улик, приколотых к доске. Кроме Рут Бейлисс, там были детектив-сержант, три детектива-констебля — Саймон Роклифф (для его товарищей просто Рокко), Майкл Доджсон (теперь известный всем как Доджи), Имоджен Гуд и Джойс, сотрудник управления.

— При нынешнем положении дел происшествие может быть связано с чем угодно. — Мужчина указал на изображения на доске. — В том числе и с началом войны за территорию.

Том Кэллэдайн помолчал, засунул руки в карманы брюк.

Он полностью завладел вниманием сослуживцев. Весь полицейский участок воспринял отсутствие прогресса в расследовании дела со стрельбой как личную неудачу. Конечно, это было не так. Нельзя выстроить целое дело из ничего.

Том вновь заговорил:

— Сегодня утром в пластиковом пакете на игровой площадке обнаружили несколько человеческих пальцев. Анализ ДНК подтвердил, что у нас две жертвы, но нет всех пальцев. — Мужчина откашлялся. — Разумеется, нам нужно знать, кто были эти жертвы, и как можно скорее. Я говорю «были», поскольку предполагаю, пока мы не получим новой информации, что это убийство. Их нашли в Хобфилде, и вы, вероятно, думаете, что мотив преступления связан с наркотиками, но пока это лишь версия. Вы ведь все знаете, как действуют банды — возможно, за исключением Доджи. — Кэллэдайн кивнул новому человеку. — Они дерутся с помощью кулаков, бит, даже ножей. До сих пор мы не сталкивались с такой находкой, как отрубленные конечности.

Команда молчала и, похоже, недоумевала. Коллеги Тома Кэллэдайна пытались что-то просчитать.

— Как только получим результаты судебно-медицинской экспертизы, у нас появится та самая пара имен. Сейчас нам нужны глаза и уши на улицах. Кто-нибудь в Хобфилде что-то узнает, по крайней мере, заподозрит. Проверьте все, включая камеры видеонаблюдения… — Кэллэдайн повернулся к Рокко. — Ты принес все видео?

Рокко кивнул темноволосой головой:

— Те, что смог достать. В винных магазинах и газетных киосках проводится наблюдение должным образом. Остальные… — Он пожал плечами. — Камеры — это обман и скорее сдерживающий фактор.

— Все это нужно отфильтровать, — сказал им Кэллэдайн. — Я хочу знать, кто прошел этим путем. Мы можем только догадываться о временных рамках. На этой игровой площадке, судя по разбитым бутылкам на земле, по ночам развлекаются старшеклассники.

Рокко снова кивнул:

— Мы все тщательно изучим. Даже не беспокойтесь.

Он проведет качественное расследование. Рокко был хорошим детективом. Его ждало большое будущее. Высокий, приятный на вид Рокко обладал той «современной» внешностью, которая нравилась молодым женщинам.

Кэллэдайн обратился к новому члену команды:

— Доджи, ты делал обход. Кто-нибудь что-нибудь видел?

Молодой детектив покачал головой и нервно прикусил нижнюю губу. Это было его первое крупное дело, и Доджи, вероятно, хотел угодить начальству, оправдать доверие.

— Все в порядке, — Кэллэдайн заметил его встревоженный взгляд. Он сочувствовал парню — тот еще пытался вписаться в работу полиции. — Люди в этом районе не спешат говорить с полицией. Они знают, что стукачество — опасное занятие, но мы всегда надеемся на помощь со стороны, поэтому стоит попробовать.

— В отделении неотложной помощи никого не оказалось, — сказала им Рут. — На данный момент, исходя из всех данных, мы не можем утверждать, что жертвы мертвы. Однако если даже они живы, с такими травмами они будут в скверном состоянии. Стоит проверить аптекарей в Лисдоне, а затем расширить область поиска. Выясните, не спрашивал ли кто-нибудь совета или не покупал ли много препаратов первой помощи за последние несколько дней.

Том Кэллэдайн посмотрел на доску и почесал в затылке:

— А где Джулиан? Я думаю, у него есть какие-то новости о пакете, — заметил он.

— Да, я здесь, — Мужчина, вошедший в комнату, отличался высоким ростом и несколько развязной походкой. Он пришел прямо из больничной лаборатории и все еще был одет в белый халат. Джулиан сжимал в руке блокнот с прикрепленной к нему пачкой заметок.

— Боюсь, есть хорошие новости и плохие, — начал он. — Нам повезло, инспектор. Квитанцию выдали в супермаркете, на ней есть членский номер.

Мужчина помолчал — ему явно нравилась эта драма, — потом кашлянул и встал перед доской. Джулиан Бато и Том Кэллэдайн были примерно одного роста, но если Джулиан отличался худощавостью и жилистостью, то Том был широкогрудым и хорошо сложенным.

— Его выдали миссис Машеда. Магазин дал мне ее адрес. Думаю, — обратился он к команде, — она живет в Хобфилде.

Том сжал губы:

— Думаю, это вызов всем нам, Джулиан.

Он забрал отчет у судмедэксперта.

— Ничего особенного, инспектор. Потребовалось всего две минуты, чтобы установить имя.

Кэллэдайн не любил, когда Джулиан — судмедэксперт, а вовсе не детектив — делал подобные вещи. Он мог что-то упустить.

— Вы слышали это имя, Том? — поинтересовался Джулиан.

Действительно, Кэллэдайн не раз слышал это имя — Машеда. Он слишком хорошо знал эту женщину. Том кивнул Рут.

— Что-нибудь еще, Джулиан?

Он несколько мгновений постоял неподвижно, наслаждаясь восхищением Имоджин Гуд, а потом подмигнул ей. Детектив-констебль поерзала на стуле, улыбнулась и нервно поправила очки в темной оправе.

Она флиртует с ним, понял Кэллэдайн. Он знал, что Рут наблюдала за этими двумя в течение последних нескольких недель. Возможно, она была права, и, несмотря на возражения Имоджин, между ними что-то происходило. В каком-то смысле Том Кэллэдайн мог это понять. Джулиан был серьезным и достаточно занудным, а Имоджин — законченной компьюторщицей, но дальше флирта дело не шло. Физически они не подходили друг другу. Бедный Джулиан, помимо худобы, отличался крупными чертами лица, а вот Имоджин была просто потрясающей. Рут сказала Тому, что, по ее мнению, этот флирт кончится плохо. Скорее всего, женщина говорила правду, поскольку романтические отношения в команде, как помнил Том Кэллэдайн, никогда не шли на пользу.

— А что бы вы хотели, инспектор? — заговорщически прошептал Джулиан на ухо Кэллэдайну и обратился к команде. — Что наука способна добавить к этой смеси, чего не может простое обнаружение?

Том не понимал ни странного чувства юмора ученого, ни его веры, что только наука может решить дело. Он бросил на Джулиана Бато красноречивый взгляд. Судебно-медицинская экспертиза была важна, жизненно важна, если они хотели получить правильный результат в суде, но имей они только улики, половина дел осталась бы нераскрытой. Кэллэдайн доверял интуиции. У него было что-то вроде шестого чувства, или, может, какая-то другая особенность, развивавшаяся с годами и с опытом, но до сих пор она никогда его не подводила.

— Так есть у тебя еще что-нибудь или нет? — спросил Том коротко и нахмурил брови.

— Ну, у меня есть имя, — гордо объявил Джулиан и едва не отвесил легкий поклон, когда по комнате раздался ответный гул. — Йен Каллум Эдвардс.

— Айс, — незамедлительно добавил Кэллэдайн.

Гул становился все громче. Все они знали и это прозвище, и молодого человека, которому оно принадлежало. Все, кроме Доджи.

— Айс? — Он повернулся к стоявшей рядом Имоджин.

— Известный бандит и наркоторговец. Айс — это его прозвище, — объяснила она. — Видишь, по всему району написано слово огромными пузырчатыми буквами и выкрашено в синий цвет. Вроде граффити. Это его метка.

— Мы практически сразу нашли совпадение по его ДНК, — сообщил Джулиан команде. — Как только доктор Хойл присмотрелся поближе, мы увидели, что означают татуировки на его пальцах. Это инициалы Айса.

Кэллэдайн жестом велел команде замолчать, и Джулиан продолжил:

— А потом случилось вот что. — Он вручил Тому фотографии. — Это изображение того, что мы нашли на квитанции. Оно не имеет никакого отношения к супермаркету. Человек оставляет свой след, собственную метку. Его подпись.

Кэллэдайн почувствовал, как волосы у него на затылке встали дыбом. Ему это не нравилось. Интуиция снова заработала. Она предупреждала его — дело обернется чем-то большим и очень неприятным.

Метка представляла собой миниатюрный отпечаток окровавленной руки, сделанный каким-то штампом, в данном случае ярко-красными чернилами. Пакет с отрубленными пальцами, окровавленная рука — послание было довольно ясным, и оно ничем не напоминало увиденное раньше в Хобфилде.

Кэллэдайн почувствовал, как его желудок сжался. Тома чуть не стошнило. Это был не Фэллон. Конкретно тот гангстер так не действовал. Фэллон не оставил бы загадочного следа, чтобы озадачить полицию или кого-то еще. Стиль Фэллона — порядочный пинок. Он бы всего лишь заставил парня пролежать несколько дней в больнице, а затем рассказать об этом всем.

Почему бандитские граффити, что они значат? Это метка, которую Том Кэллэдайн раньше не видел. Может, шоу в квартале каких-то новых головорезов? Поначалу, конечно, так казалось. Захват. Или полиция просто должна была так думать? Неужели появился кто-то более жесткий, более умный, а отрубленные пальцы и жутковатая метка являлись новым методом наказания?

— Я где-то это видел, — сказал Рокко, когда по кругу передавали фотографию окровавленной руки. — Надо будет еще проверить, но я почти уверен, что именно она намалевана на крыше магазина на Серкл-роуд.

— Бандитские метки — дело серьезное, — объяснила Имоджин Доджи. — Они посылают сигнал соперникам, закону и всем остальным, кто мечтает о захвате их зоны влияния. Словно код, говорящий: «Держитесь подальше от нашей территории».

Если отбросить метки, теперь у них было конкретное имя и связь с преступлением. Все сделано очень аккуратно, но, пожалуй, чересчур аккуратно. И это было в точности, как у Фэллона: он предпочитал прикрываться кем-то другим. Голова инспектора была полна противоречивых мыслей.

У Кэллэдайна снова возникло неприятное чувство. Неразумно было судить лишь по текущим данным, но мужчину не покидало ощущение, что это злодеяние некто выставил перед ними напоказ. Казалось, преступник играл с ними в игру «поймай меня, если сможешь».

— Ладно, это меняет дело. Нам нужно понять, когда Эдвардса видели в последний раз. Мы с Рут поедем в Хобфилд, навестим его мать, сообщим плохие новости и назначим офицера, который останется с ней. Мы не хотим, чтобы все выплыло наружу. Ни Донна Эдвардс, ни кто-то из вас не должны разговаривать с прессой. Мы разберемся с ними, как только будет нужно.

Команда в основном согласилась с мнением Тома. Одна Рут подумала, не поможет ли в данном случае некоторая огласка.

— У него есть женщина — Келли Григгс, — продолжал Кэллэдайн. — У них с Эдвардсом маленький сын. У Григгс квартира в Филдфар-хаусе, самой маленькой из башен. Мы ее тоже навестим. Я хочу знать, когда Келли видела Эдвардса в последний раз. Мы не будем сразу говорить ей о находке, пока не узнаем, с чем имеем дело.

Том Кэллэдайн перевел взгляд на Рокко.

— Вы с Доджи навещаете семью Машеда, — мрачно произнес Том. — Особенно юного Малкольма. Насколько я помню, они с Айсом не очень-то друг друга любили, особенно после Келли.

Мужчина на мгновение задумался, а потом посмотрел на пишущую что-то Имоджин.

— Боюсь, остается только камера видеонаблюдения, — извинился Том. Он понимал, что придется часами смотреть бесконечные записи. — Посмотри, что ты сможешь с ней сделать, — улыбнулся он. — Кроме того, как предложила Рут, позвони химикам в Лисдон и Таун. Посмотри, не обращался ли кто-нибудь за советом или не покупал ли большое количество перевязочных материалов за последние несколько дней.

Это рискованный шаг, но сейчас они могли рассматривать дело только как серьезное нападение, пока не нашли Йена Эдвардса, живого или мертвого.

— Хорошо, друзья. — Кэллэдайн повысил голос, перекрывая болтовню. — Вернусь сюда в пять за последними новостями. Договорились?

* * *

— Как же вы справляетесь? — спросил детектив-сержант Дон Торп у Рут, когда собрание команды закончилось.

Он работал сержантом в другой команде детективов. Последние несколько минут Дон стоял у двери, жевал жвачку, прислушивался к происходящему и с интересом разглядывал доску происшествий.

— У Тома Кэллэдайна в качестве улики есть только пакет с пальцами, — добавил Торп. — Любой бы подумал, что это преступление века.

— Том хорошо работает. Держи язвительные комментарии при себе. Он отличный босс с успешной командой, — Бейлисс легонько постучала по груди Торпа. — Это не просто пакет с пальцами. Скорее всего, речь идет об убийстве. — Рут кивнула. — Ревнуешь, Торп? — ухмыльнулась женщина. — Просто жирный ленивый ублюдок, на которого ты работаешь, не знает, с чего начать.

Рут имела в виду детектива-инспектора Брэда Лонга.

— Этот «жирный ленивый ублюдок» просто собрал бы их вместе к чертовой матери и покончил с делом, — фыркнул Торп. — Клетки — вот что нужно животным. — Он отодвинулся бочком и вернулся к своему столу.

— Похоже, он не слишком впечатлен. — Доджи смотрел Дону Торпу вслед.

— Не обращай внимания. Он весь — этот рот и костюм. Команда Торпа отдала бы месячное жалованье, чтобы получить такую же чистую зарплату, как наша команда.

Глава 4

Она просто сидела на тротуаре перед кафе и курила. Почему? Зачем Келли так оделась? Она выглядела как обычная проститутка в топе и ультракороткой юбке… Откуда на ней фартук? Вдруг он понял — Келли там работает. Она подает жирные гамбургеры и кофе в этом захолустье. Вот почему ее волосы были просто зачесаны назад. Но зачем работать официанткой? Что стало с ребенком?

Он почувствовал, как начали сдавать нервы. Руки дрожали, тошнотворные ощущения вновь появились в животе. Это все его вина. Он смотрел, как женщина в последний раз затянулась сигаретой, потом бросила окурок на пол, погасила и тут же зажгла еще одну сигарету. Келли постоянно курила. Неужели он довел ее до этого? С такими зачесанными назад волосами она выглядела изможденной и бледной. Келли была напугана.

Он ненавидел эту мысль. Чего она боялась? Ей не о чем тревожиться. Он никогда не причинит ей вреда, тем более после того, что она сделала для него — для них.

Зачем Келли эта работа? Она ей не нужна. Келли не должна работать. Мужчина постучал пальцами по рулю и задумался. Зачем, почему, отчего? Ей нужны деньги. Конечно, нужны, ведь Келли должна есть. Видимо, все так. Айс больше не мог ее обеспечить?

Во всем виноват только он — во всем его вина. Слова залезли в его голову, насмехались и перекрывали шум уличного движения. Он должен был поразмыслить, причем думать быстро. Как-то помочь ей.

Светофор сменился, и надо было ехать, двигаться. Он бросил в сторону Келли последний взгляд. Она все еще сидела там и курила. Теперь он знал, что делать. Эта мысль пришла ему в голову в мгновение ока. Он отдаст ей деньги, деньги Айса.

* * *

Высокий мужчина, Малкольм Машеда, гордо шагал по открытой площадке между башнями. Он шел так, словно это место принадлежало ему. Руки Малкольм небрежно засунул в карманы спортивного костюма. Капюшон толстовки закрывал его голову и отбрасывал на темное лицо глубокую тень.

— Эй, парень! — Мимо пронеслись двое детей на велосипедах. — Смотри, куда идешь.

Они его точно не узнали. Это плохо. Малкольм Машеда разозлился. Он терял хватку, становился мягким. Виновата Куба. Машеда улыбнулся. Куба, словно некая добрая сила, ворвалась в его жизнь подобно молнии. Она не терпела глупостей. Куба Хассан хотела, чтобы он вышел из банды. Куба обещала помочь Малкольму стать честным и чистым.

Он поднял глаза десятью этажами выше в одном из блоков и заметил их: полиция. У него, как и у большей части здешних молодых людей, был встроенный радар по опознанию полиции. Малкольм не нуждался в разговоре с ними. Он соблюдал правила банды. Ему не хотелось тянуть. Через несколько секунд он свернул и нырнул в общественный центр, расположенный на первом этаже многоэтажки, где жил.

* * *

— Это пустая трата времени, — сказал Рокко и снова постучал в дверь.

— Но все же Джулиан нашел чек.

— Нам еще предстоит очень многое выяснить, Доджи, — успокоил его Рокко. — Я думаю, нам нужно двигаться дальше и поискать молодого Малкольма. Мы ничего не добьемся, пока здесь слоняемся и придумываем, как бы досадить его матери.

— Но это ее чек. Она покупала продукты. Так как же, по-твоему, убийца завладел именно этим пакетом?

— Украл, приобрел, — пожал плечами Рокко. — Сколько пластиковых пакетов ты видишь на улицах вокруг? Впрочем, разговор с Малкольмом поможет прояснить ситуацию.

Доджи прижался лицом к почтовому ящику и закричал:

— Там никого нет. Все двери, ведущие в коридор, закрыты, и на коврике много почты, — сказал он и встал.

— Мы сделали все возможное. Может, она уехала.

Было холодно, и здесь, на десятом этаже, ветер сильно дул. Рокко поднял воротник и поежился.

— Попробуем подождать, — предложил Доджи.

Рокко покачал головой — ни за что, только не в такую погоду. Парень был начинающим сотрудником. Они не могли позволить себе роскошь болтаться поблизости. Доджи со временем научится. Это большое дело для новичка. Его первое серьезное дело. Дожди хотел бы доказать, что может идти в ногу со временем, произвести впечатление.

Правда, Рокко не особенно беспокоило отсутствие миссис Машеды. Им нужно было увидеть ее сына. Если кто-то в этой семье и был замешан в деле, то именно Малкольм. Рокко достал из кармана пальто одну из визитных карточек, нацарапал на обороте несколько слов и сунул в почтовый ящик.

Десять этажей вверх, а лифта нет. Как, скажите на милость, здесь живут? Мужчина посмотрел вверх, на дюжину или больше этажей над ними. Это место было адом, и не только из-за банд.

Они спустились на первый этаж и услышали ожесточенные женские голоса. Оба мужчины огляделись. Общественный центр был местом проведения сегодняшней Группы действий по жилищному строительству. Это место просто-таки подскакивало от активности. Любой житель района, у которого были неприятности, говорил обо всем, что не так с этим местом.

Рокко заглянул в тонированное окно. Бедняги. Это жилье, никаких шансов на спасение, а теперь еще и маньяк на свободе. Рокко волновал вопрос, какая из этих разгневанных женщин породила чудовище.

— Пойдем-ка туда, — Рокко кивнул Доджи, и они направились к «Опелю».

Рокко заметил его: молодой человек, за которым они охотились, нырнул под стол. Что скрывал Машеда?

Рядом с тем местом, где была припаркована его машина, стояли высокие мусорные баки. Рокко притянул Доджи к себе и стал ждать. Несколько минут спустя Малкольм Машеда прошел мимо. Он сжимал руку молодой женщины.

Несмотря на все сомнения Рокко в отношении Машеды, он признал, что они были красивой парой: оба высокого роста и вест-индского происхождения.

— На пару слов, пожалуйста, Малкольм. — Рокко показал удостоверение. — Почему вы нас избегаете?

— Ничего подобного! — отрезал молодой человек и обнял девушку за талию.

— Вы нас заметили и скрылись в общественном центре. Зачем вам от нас бегать?

— Я зашел за Кубой, — заметил Малкольм Машеда, обращаясь к девушке.

— Да, он прав, — подтвердила Куба Хассан. — Мы заняты. Оставьте его в покое.

— Вы не встречали в последнее время вашего друга Айса? — вмешался Доджи.

— Его здесь нет. Он прячется, — Машеда и девушка рассмеялись.

— Почему он прячется? Что он натворил?

— Он напуган, вот что. Айс бегает от Келли, которая может его найти и заставить вернуться к ней, — усмехнулась Куба. — У них есть ребенок, но Айс не интересуется ни ею, ни ребенком.

— Можете вспомнить, когда последний раз его видели?

— Ой, нет… Не могу вспомнить, — пожал плечами Малкольм Машеда.

— Айс был на той вечеринке неделю назад. В квартире Рокси, — добавила Куба.

— Вы уверены, что это было неделю назад?

Девушка кивнула.

— Когда вы в последний раз были на кольцевой дороге, на пустыре?

— Не ходил туда, босс. — Машеда покачал головой.

— Вы, кажется, очень уверены.

Молодой человек на мгновение ослабил хватку и с недовольством приподнял правую штанину спортивного костюма.

— Я помечен, — поморщился он. — Мне не разрешается ходить в определенные места, и пустырь — одно из них. Мне не разрешается выходить раньше восьми утра или после семи тридцати вечера.

— И как долго это продолжается?

— Последние пять недель. Проверьте, увидите, что я не вру.

Рокко намеревался сделать именно это. Если Машеда не имеет к делу никакого отношения, то к чему вся эта история с чеком? Кто хотел, чтобы на него пало подозрение?

— Значит, не он? — спросил Доджи, когда мужчины вернулись в машину и направились к полицейскому участку.

— У него есть друзья, — мрачно протянул Рокко в ответ. — Например, эта молодая женщина — Куба Хассан. Хассан и Машеда явно знают гораздо больше. — Мужчина вздохнул. — Они не хотят с нами нормально разговаривать. Хотя… Думаю, ты прав. Не он, — коллега пожал плечами. — Впрочем, Малкольм может знать что-то полезное, услышанное, например, на улице. Когда им удобно, они держатся вместе.

Кэллэдайн и Рут сначала отправились в Филдфар-Хаус и постучали в парадную дверь Келли Григгс.

— Она вышла! — раздался громкий женский голос из открытой двери соседней квартиры. — Удивительно, и откуда у нее столько энергии. Ее ребенок кричит почти всю ночь. Глупой сучке не надо было его рожать. — С этими словами женщина захлопнула дверь.

— Очень мило. — Рут смотрела в маленькое окошко рядом с дверью. — Если ее здесь нет, значит, мы мало что можем сделать.

Зазвонил мобильный Кэллэдайна.

— Похоже, Рокко и Доджи тоже не повезло, — заметил Том. — Я распоряжусь, чтобы сотрудник полиции держал ухо востро, пока кто-нибудь не появится. Давай лучше проверим, дома ли Донна Эдвардс. — Мужчина устало покачал головой.

Он расскажет Эдвардс о несчастном случае с ее сыном и о его пропаже, но кто мог поспорить, что они не вернутся достаточно скоро и не сообщат матери, что молодой человек мертв?

Рут и Том спустились по лестнице. Келли жила на третьем этаже, так что это оказалось просто. Они пересекли большую безлюдную площадь и вошли в другой квартал, где проживала Донна. Лифта снова не было, и на этот раз им предстояло подняться на семь пролетов. Там им тоже не повезло: все трое отсутствовали.

Детективы вернулись через площадь к машине. У перил стояла группа молодых людей. Они наблюдали за каждым их шагом. Все в стае были клонами друг друга: куртки с капюшонами, дорогие кроссовки и мрачные выражения на молодых лицах.

— Вы ведь знаете, что это такое? Пора учиться у старика Фэллона. Вы должны поговорить с Центральным участком, узнать, что он там делал. Держу пари, Айс становился слишком влиятельным, и Фэллон сбил его. Вот увидите, что бы там ни происходило, теперь это прекратится. Не будет больше никаких неприятностей.

— Все это слишком сложно для Фэллона, — заметил Кэллэдайн и покачал головой.

— Вот и общественный центр, — заметила Рут, когда они пробежали через кошачий ор и оскорбления на обратном пути к машине. — Что-то происходит, судя по звуку.

— Жилищное совещание, но сейчас оно заканчивается, — произнес Том и направился к дверям.

Вполне возможно, он найдет здесь одну из женщин. Если не на жилищном совещании, то, возможно, в других помещениях центра. Там были ясли, кафе, даже продовольственный фонд и большой IT-комплекс, в котором были ряды компьютеров и сверхбыстрый широкополосный доступ. Пару лет назад центр получил лотерейный грант и, несмотря ни на что, сумел сохранить приобретенное оборудование.

Два детектива прошли через центр и работу завершили уже в отделе информационных технологий. Там несколько подростков играли в компьютер, какой-то мужчина просматривал вакансии, а Малкольм Машеда и его подруга хихикали над компьютером в дальнем углу.

— Добрый день, босс, — поприветствовал он их низким голосом. — Я сегодня популярный парень, — ухмыльнулся Малкольм. — Виделся с парой ваших приятелей, но я поставил их на место. Не волнуйтесь, я ищу работу. Не так ли, девочка? — Машеда обхватил Кубу за бедра. — Теперь у меня есть резюме. Куба помогает, — с гордостью заметил он и отправил документ на принтер.

Малкольм Машеда и работа. Самое невероятное, что Кэллэдайн слышал за последнее время. Он постоял немного и огляделся. Дети смеялись, довольные, что находятся в помещении, вдали от неприятностей. Их поглотил какой-то бессмысленный акт насилия на одном снимке на экране компьютера. Машеда и другой парень искали работу. Что происходит? В чем заключалось тогда напряжение? Ведь все думали, что район в смятении. Варварские акты жестокости были совершены в отношении двух мужчин. Итак, если все они жили в страхе перед гневом Рэя Фэллона, то почему тогда сейчас так непринужденно улыбались?

Кэллэдайн молча вышел на улицу, замер на краю площади и осмотрелся. За исключением угрюмой группы молодых людей, пинавших пустую банку из-под напитка, его окружали обычные звуки повседневной жизни. Дети, болтовня взрослых, люди, подметающие площадки, даже разносчик газет, насвистывающий во время работы. Это явно не место, охваченное страхом.

Том понял — они просто не знают. Люди в этом жилом комплексе понятия не имели, что произошло. Что-то не так. Если бы Айс зарвался и был наказан за это, то они бы все знали. Том Кэллэдайн почувствовал, как его желудок снова заныл.

— Рут! — крикнул он сержанту, когда та подошла к нему снаружи. — Не могла бы ты чуть-чуть побыть здесь и посмотреть, не вернется ли кто-нибудь из этих женщин домой? Я пришлю к тебе Доджи.

Кэллэдайн чувствовал необходимость подумать и хоть немного побыть одному. Если это не война за территорию, не борьба за превосходство на фронте наркобизнеса, то что же происходило? У Кэллэдайна была идея, но она не очень-то укладывалась в общий контекст. Его интуиция снова сработала.

Кто-то избавлялся от мусора.

* * *

Кэллэдайн отправился в главный офис и внес имена Машеды, Донны и Келли на доску происшествий. Ему нужно было поговорить с двумя женщинами и для собственного же спокойствия убедиться, что с ними все в порядке.

Что-то не так. Том это чувствовал. Все слишком просто: Машеда и чек, оставленный так, чтобы им было удобно его найти. Похоже, кто-то вел их в совершенно неверном направлении.

Мужчина прошел в кабинет, достал из папки фотографию Ричарда Поупа и… Повесил ее на доску происшествий вместе с остальными. Том Кэллэдайн сам не знал зачем. Не было никакого рационального объяснения его присутствию там, но Том не сомневался: стрельба каким-то образом связана с отрубленными пальцами. Вот тут-то все и началось.

— Нам позвонили, сэр, — ворвалась в кабинет бледная Имоджин. Она тащила за собой Джулиана. Тот обнял Имоджин за плечи в знак утешения. — Из благотворительного магазина в Лисдоне. Ну, знаете, того, что в центре, — продолжила она, запинаясь. — Они нашли пакет, засунутый в черный мешок с кучей старой одежды.

— А как это связано с нашим делом? — Кэллэдайн неохотно оторвал взгляд от доски.

— Пакет из того же супермаркета. К нему прикреплен чек с этой отметкой. — Женщина кивнула на изображение окровавленной руки. — А внутри… — Она нервно кашлянула. — Человеческая голова.

Глава 5

Миртл Стэнли работала в благотворительном магазине более пяти лет. На самом деле это не была работа, поскольку она не оплачивалась. Она была добровольцем. Девушка вставала по будильнику и выходила в раннюю смену, убиралась и сортировала товар. Одним словом, все что угодно, лишь бы магазин оставался открытым и привлекал людей.

Это их главная цель, любила говорить им Дорин, управляющая. Как какая-то женщина-маг, она обладала странной властью над добрыми намерениями. Настолько, что все работники свободно отдавали время делу. Слово Дорин было законом. Все счастливо трудились, как троянцы, над наполнением магазина.

Сегодня магазин открывала Миртл. Она вышла из такси, расплатилась с водителем, порылась в большой сумочке в поисках ключей от магазина и вошла. На ступеньках за дверью стояли обычные черные мешки, набитые всякой всячиной. Девушка смотрела на них с причудливой смесью удовольствия и страха. Люди были щедры. Эту черту Дорин точно привила местному населению. Однако такое количество мешков означало гору работы, и Миртл знала — сегодня придется потрудиться.

Один за другим она затаскивала мешки внутрь. Шел дождь, и они покрылись мелкой изморосью. Девушке нужно было поторопиться. Она хотела вытащить одежду и разобрать ее, пока та не станет слишком влажной.

Вскоре к ней присоединился Уилфред, еще один энергичный помощник. Работа в магазине служила для него бегством от квартирного одиночества.

— Поставь чайник, — попросила его Миртл Стэнли. — Выпьем крепкий чай, а потом продолжим.

— Что-то пахнет тухлым, — предупредил Уилфред и проковылял в маленькую кухню. Его колено снова болело.

— Я ничего не чувствую, — Миртл принялась раскладывать мешки по размеру. — Мы должны не придираться, а радоваться всему, что получаем в результате работы. Нужно учитывать общее положение вещей.

Девушка была права. Благодарность — это основа, ведь огромное число взрослого населения оказывается без работы. В городе закрывались магазины, а местная фабрика прекратила работу в прошлом месяце.

Именно это обстоятельство делало их положение в обществе более важным. Они были нужны. Люди полагались на работников благотворительного магазина, особенно матери с детьми. Недавно они открыли отдел школьной формы, быстро ставший очень популярным.

— Ты хочешь, чтобы я в любом случае разбирался с этим? — предположил Уилфред, вернувшись в магазин с двумя дымящимися кружками. — Ты ничего не ощущаешь из-за своих проблем, — многозначительно напомнил ей молодой мужчина. — Вдруг там что-то ужасное — дохлая крыса или что еще похуже.

— Не глупи. Никто не сделает ничего подобного.

— Не забывай, как в прошлом те хулиганы чуть не разграбили это место.

— Но им ведь мало досталось? Ничего, как только мы напали на грабителей.

— Мне ведь они по колену врезали. Не помнишь? Этот бандит ударил меня битой. Чуть не сломал ее.

— Пара футболок — вот и все, что им в конце концов досталось. Могло быть гораздо хуже, но мы им показали, где раки зимуют. — При этих словах девушка подняла кулак и ударила им в воздухе.

Именно тогда Уилфред поднес ножницы к подозрительному мешку и вскрыл его. Молодой мужчина отшатнулся. Он закрыл лицо рукой, когда смрадный запах ударил прямо ему в нос.

— Боже мой, что это? Миртл, даже ты должна почувствовать этот запах!

Девушка попыталась. Она понюхала воздух, но уловила лишь слабый, хотя и неприятный запах.

— Бывают времена, когда болезнь Паркинсона — благословение, — пошутила Миртл Стэнли.

Она взяла трость Уилфреда и с силой стала тыкать в пакет, пока тот не открылся. В этот момент пакет упал на бок, и что-то с глухим стуком выкатилось на ковер. Сотрудница благотворительного магазина уже собиралась послать Уилфреда за совком и щеткой, но вдруг поняла, что выпавший предмет — человеческая голова.

В этот момент Миртл упала в обморок, а Уилфред вызвал полицию.

* * *

— Ее отвезли в больницу, сэр, — сообщил Доджи Кэллэдайну, когда тот вошел в магазин. — Девушка была потрясена, почувствовала головокружение. Учитывая возраст сотрудницы, она должна быть в безопасности.

— Это Дорин Поттер, управляющая, — Уилфред представил полиции свою начальницу. — Я сразу почувствовал неладное, но, понимаете, у Миртл болезнь Паркинсона. Этот недуг лишил ее обоняния, поэтому она ничего не поняла.

— Я была здесь еще до доктора Хойла, сэр, — Рут вышла из кухни с двумя чашками чая. — Часть головы уже разложилась, но это Айс. — Она дала чашки Уилфреду и Дорин. — Люди Бато забрали чек и пакет. Я пришла сюда, как только мне позвонили. Донна Эдвардс не вернулась домой, как и Келли, так что не было смысла торчать в районе.

— Нам нужно срочно поговорить с этими женщинами. Мне нужно знать, что делал Эдвардс в прошедшие дни и когда его в последний раз видели живым. Также хорошо бы выяснить, не расстроил ли он кого-нибудь за последнее время.

— Быстро посетим Хобфилд, и я напишу тебе длинный список подозреваемых, — саркастически заметила Рут. — Здесь скорее вопрос, кого он не расстроил.

— А как же Машеда?

— Согласись, все сделано очень удобно. — Кэллэдайн надел перчатки. — Чек, по которому мы можем выйти прямо на эту семью и не терять попусту времени. — Мужчина покачал головой. — Кто-то морочит нам голову, Рут, и мне это не нравится.

Том Кэллэдайн вздохнул. По выражению лица Рут он понял, что женщина не совсем согласна с таким ходом мыслей. Рут Бейлисс знала это настроение Тома, она замечала его раньше достаточно часто. Кэллэдайн знал, что Рут считает его чертовски хорошим полицейским, но главным его недостатком была склонность резко отклоняться от предшествующих мыслей и держать все при себе. Так что же ей сказать?

Если здесь отсутствовала связь с бандой или Фэллоном, тогда о чем вообще шла речь? Рут, казалось, думала, что это была всего лишь нарковойна. В ней Айс переступил черту в борьбе за превосходство. Все вышло из-под контроля, и Айс был мертв, но насколько это соответствует действительности? Кэллэдайну нужно было поговорить с Фэллоном.

— Оставление частей тела там, где они наверняка будут найдены, служит демонстрацией, то есть предупреждением другим. Нам, — сказала Тому Рут.

— Возможно, — загадочно ответил полицейский.

— Ты явно озадачен. — Бейлисс подошла к Кэллэдайну. — Последуем предложению Торпа и обыщем всю их компанию?

— Это не война за территорию, Рут, а… — Том посмотрел на коллегу. — Но они перестарались, зашли слишком далеко. — Мужчина не сомневался в своей версии, но чувствовал, что не сможет убедить партнера. Он на мгновение закрыл глаза. Война за территорию — почти комфортное предположение, но интуиция подсказывала Тому Кэллэдайну — все гораздо хуже.

Инспектор покачал головой и оглядел хорошо спланированный магазин, в котором предлагался широкий выбор вещей. Неплохо, если учитывать, что все было подержанным. Полицейский прошел мимо рядов одежды и сел на скамью рядом с Уилфредом.

— Ты был очень храбр, — мягко сказал Том. — Ты все сделал правильно: сразу позвонил в полицию и ничего не трогал. Я знаю, ты живешь в поселке, а не в районе, но разве дети создают тебе проблемы?

— Обычно нет, но на прошлой неделе они заявились к нам целой группой и пытались разгромить это место. — Уилфред вытер лоб носовым платком и продолжил: — Мы с Миртл выпроводили хулиганов.

Кэллэдайн не мог себе даже представить, что творилось в голове этого парня, когда человеческая голова упала на пол. Это выглядело ужасно, шокирующе. Почти немыслимо, что кто-то оставил человеческую голову, зная, что ее обязательно найдут.

Впрочем, разве не в этом дело? Таинственный преступник очень хотел, чтобы нашли и пальцы, и голову. Их оставили там, где все можно быстро обнаружить.

Глаза Кэллэдайна сузились. Жестокий поступок.

— Где Рокко? — спросил он Рут.

— Он пошел проверить другие магазины на центральной улице в поисках камер видеонаблюдения. Судя по всему, пакет оставили между шестью вечера и девятью утра.

— Эта… часть тела отправилась к доктору? — Том Кэллэдайн изо всех сил старался не представлять себе, о какой именно части тела идет речь.

Рут кивнула:

— Доктор был здесь через пятнадцать минут. Он довольно ловко забрал эту часть тела.

Женщина громко сглотнула.

Том Кэллэдайн повернулся к Уилфреду:

— У вас здесь есть камеры видеонаблюдения? Может, снаружи?

— Боюсь, никаких камер, — ответила за него Дорин. — Мы благотворительный магазин, инспектор. Нам они не нужны.

Кэллэдайн с удовольствием прочитал бы девушке лекцию о личной безопасности, а также о пользе таких людей, как он, когда случается нечто плохое, но не стал себя утруждать.

— У нас больше нет дела о нападении. У нас есть полномасштабное убийство, — тихо сказал мужчина Рут Бейлисс. — Когда Уилфред придет в себя, я хочу, чтобы его официально допросили, и кто-то должен будет пойти к миссис Стэнли.

— Я могу, — вызвалась Рут. — Завтра получу их показания и привезу в участок.

Глава 6

Кэллэдайн говорил о пяти часах, но было уже далеко за семь, когда команда вновь собралась в главном офисе, который теперь стал комнатой происшествий. Мужчина зевнул и посмотрел на часы.

— Убедись, что компьютер следит за этой квартирой. Я хочу знать, когда Донна вернется домой, и мне все равно, сколько сейчас времени. Я сам сразу с ней поговорю. Есть какой-нибудь толк от системы видеонаблюдения?

Имоджин Гуд покачала головой и вздохнула. Молодая женщина провела большую часть дня не отрывая глаз от проклятого экрана, но не знала, что ищет. Что здесь подозрительного? Гуд наблюдала за происходящим в магазинах в Хобфилде, а фактически открыла окно в другой мир. Она видела, по меньшей мере, две драки и одно неудачное ограбление, и все в пределах двухчасовой записи.

— Мы определенно имеем дело с убийством, — объявил Кэллэдайн команде. — Айс мог бы обойтись и без пальцев, но не без головы. Я сомневаюсь, что здесь есть связь с бандой, но будем непредвзяты. Йен Каллум Эдвардс, конечно, жертва, но у меня также есть серьезные сомнения относительно судьбы Гэвина Херста. Этих двоих было водой не разлить. Однако всегда есть шанс, что Гэвин в курсе чего-то и просто где-то прячется. Нам нужны люди для дачи показаний. Мне нужно ваше присутствие в Хобфилде, особенно в общественном центре.

По комнате прошел встревоженный шепот. Том Кэллэдайн знал, что они думают. Дело не связано с бандой? К чему он клонит? Если это не бандитская война, то что тогда? Том увидел, как Рут покачала головой и сложила руки на груди. По ее мнению, он снова игнорировал очевидное.

Кэллэдайн написал на доске имя Гэвина:

— Почему Джулиан не назвал его имени?

— ДНК не зафиксировано, — предположила Имоджин.

Кэллэдайн посмотрел на молодую женщину и прищурился. Речь шла об информации для Тома и его команды, а не о сплетнях для Джулиана и Имоджин.

— Поговорите с его семьей, друзьями, со всеми, кто видел… видел его регулярно. Нам нужно знать как можно больше о Гэвине.

— Похоже, у него нет семьи, — сказала Рут команде. — Он жил с тетушкой, пока та не умерла. После этого у него не было постоянного адреса. Если хотите знать мое мнение, он где-то там валялся с Айсом.

— Рокко, постарайся выяснить, где сейчас Гэвин, и все, что сможешь, о других его родственниках. Поговори с ними. Если они местные, то могли недавно с ним связываться. Келли Григгс или еще кто-то? — добавил Том Кэллэдайн.

— Ее ребенок все время в яслях, поэтому, полагаю, женщина нашла работу. Правда, ее соседи не знают, где именно. Ее никто не видел уже день или два, — добавил Рокко.

— Нам нужно поговорить с обеими женщинами, — повторил Том. — Сегодня мы вчетвером посетили Хобфилд, и я не почувствовал никакого напряжения. На самом деле там было удивительно тихо. Даже Машеда и его подружка, казалось, не беспокоились о том, что их видели разговаривающими с нами. Сейчас это неестественно.

Он на мгновение замолчал. Возможно, Кэллэдайн получил грубое пробуждение от тихого лета, но он понимал: проблемы в районе только усугубятся, когда расследование продолжится. Между бандами разразится настоящий ад. Они обвинят друг друга в смерти Айса. Будут избиения, драки, и полиции придется буквально собирать осколки.

— Едва все это выйдет наружу, как мы будем изо всех сил стараться сдерживать насилие. Нам нужно действовать быстро. Сегодня был долгий, тяжелый день. У нас нет ни мотива, ни оружия, и мы понятия не имеем, почему убили этих двоих. Было ли это намеренно или случайно? У нас есть имена. Ну, одно точно. Завтра я хочу кое-что узнать. Я хочу получить всю возможную информацию по Айсу и Гэвину Херсту. — Инспектор вновь взглянул на доску. — И поскольку мы все равно об этом заговорили, выяснить, есть ли какая-нибудь связь, пусть даже очень слабая, с Ричардом Поупом.

Через несколько минут команда разошлась по домам.

— Идете? — спросила Рут у Кэллэдайна. Она подняла глаза от стола. — Я сама скоро закончу, но мне еще нужно кое-что сделать. Я хочу немного углубиться в изучение происхождения Айса. У него был «послужной список». Айс провел некоторое время в отряде для малолетних преступников. Никогда не знаешь, откуда придет помощь. Возможно, там что-то найдем, — с надеждой кивнула Рут. — Это может заставить вас увидеть ситуацию реально. Тогда вы и поймете, что дело связано с наркотиками и бандитским соперничеством, а не с деятельностью какого-то дикого убийцы на свободе.

— Не задерживайся слишком долго. У нас обоих был долгий день. Я сначала поеду к маме, и только потом домой. — Том Кэллэдайн зевнул. — Увидимся завтра, Рут. А потом, если повезет, мы допросим этих женщин.

Том до сих пор ничего не надумал по поводу подарка Монике. Антикварный центр сейчас закрыт. Придется подождать. При любом раскладе, ее день рождения только в конце недели. В голове Кэллэдайна беспорядочно мелькали мысли. Все-таки нужно было подумать. Моника — только часть его дум. Он размышлял и о матери, старой и хрупкой. Мужчина старался видеть ее как можно чаще, но все равно чувствовал себя виноватым. Он знал — так больше продолжаться не может. Когда-нибудь ему позвонят, и Том Кэллэдайн почувствует себя еще хуже оттого, что не сделал больше. По крайней мере, он поместил ее в дом престарелых, хороший дом. За жильцами отлично присматривали. Моника об этом позаботилась. На этот счет у него не было никаких забот.

* * *

Хорошо ухаживали и отлично топили. На самом деле здесь было так жарко, что воздух ударил мужчину, как паяльная лампа, когда он вошел в парадную дверь. Словно в сауне. Его мать в таком помещении никогда не замерзнет. Кэллэдайн прошел по коридору в гостиную, на ходу стягивая с плеч пальто.

— Том! — поприветствовала мужчину вышедшая из кабинета Моника.

Она была сантиметров на пять ниже Тома и достаточно полная. Темные волосы Моники начинали седеть. Женщина выглядела усталой. И у нее, и у Кэллэдайна была масса дел.

— Ты выглядишь разбитым, — нахмурилась Моника и обхватила его усталое лицо ладонями. — Неприятности?

— Ну… Может, — кивнул он. — Моя интуиция подсказывает, что большие неприятности. Я загляну к маме и вернусь домой.

Моника поцеловала его в губы и погладила по щеке. Он обнял ее за талию и на мгновение прижал к себе. Даже этот краткий миг влюбленности заставил Кэллэдайна почувствовать неловкость.

Да что с ним такое?

Моника была хорошей женщиной, ему могла достаться пассия намного хуже. Тому следовало больше думать о том, чтобы остепениться, а ведь он знал ее довольно давно. Но достаточно ли всего этого? Когда-то их отношения были яркими. Она словно что-то пробудила в нем, но с момента их последнего разрыва все изменилось. Моника изменилась. Она постарела и прибавила в весе. Лишний вес не сильно ей мешал из-за высокого роста, и тем не менее он был. Том Кэллэдайн всерьез чувствовал себя эгоистичным придурком. Эта женщина была самой близкой его подругой за последние годы, а он имел неосторожность быть столь придирчивым.

— Она сегодня нездорова. Вновь болят ноги, — предупредила Моника. — Они забинтованы. Твоя мама сердита и чуть растеряна. Я попросила доктора ее осмотреть, и он оставил кое-какие лекарства.

— А что именно с ногами?

— Варикоз, Том. Он довольно часто встречается у пожилых людей, когда они много сидят.

— Неразбериха. — Том Кэллэдайн покачал головой. — Раньше она была очень проницательной. — Ему было трудно привыкнуть к старости его мамы. Том понимал — у нее все чаще отказывает память. Он просто не хотел признавать, что она все дальше ускользает от него.

— Не беспокойся, мы за ней присмотрим, — успокаивала его женщина. — Она там. — Моника кивнула в сторону гостиной. — Смотрит телевизор и пьет чай.

— Послушай, я могу быть занят на этой неделе. — Том Кэллэдайн готовил почву для своего вероятного отсутствия. — Тем не менее я кое-что приготовлю на твой день рождения. Я не забуду, обещаю. Пообедаем в том итальянском ресторане, где подают чудесную «Карбонару»? — с надеждой предложил он.

— Меня это устраивает. Может, ты тоже останешься у меня? Подари девушке хорошее угощение, — она подмигнула ему.

Кэллэдайн наклонился и коснулся ее губ своими, после чего улыбнулся и кивнул. С другой стороны, ему придется подумать над предложением Моники. Он уже знал, что придумает какой-нибудь предлог и ускользнет. По непонятным причинам, с тех пор как Том и Моника возобновили отношения, он держал женщину на расстоянии вытянутой руки.

Не то чтобы она ему не нравилась. Да нет, нравилась. Когда-то он точно мечтал о Монике, но очень давно, когда она была замужем за братом Рут. Возможно, Кэллэдайн просто хотел того, что не мог получить. В эти дни Моника была скорее другом, утешением, даже его рупором. Но для отношений этого было мало. Он знал свои недостатки, и отношения с женщинами занимали первое место в списке неудач. Том Кэллэдайн был женат и развелся, причем до своего двадцать первого дня рождения. Он совершал ошибки, всегда ставил работу на первое место и сомневался, что сейчас сможет измениться.

Пожилые люди сидели полукругом в огромных креслах с высокими спинками и подставками для ног. Его мать сидела в самом конце, так что Том смог присесть рядом с ней.

— Ты не очень хорошо себя чувствуешь? — Сын потянулся к ее руке. Мать не ответила и даже не заметила его присутствия. Ее ноги, как и говорила Моника, были забинтованы, но пожилая женщина чувствовала себя вполне комфортно.

Все произошло очень быстро. Мать всегда руководила собственной жизнью и делала все возможное, чтобы организовать его, а потом словно щелкнул выключатель. Мать Тома оказалась здесь. Если сравнивать с другими домами престарелых, то это место было прекрасным, с дополнительным преимуществом в том, что Моника была управляющей, но не в таком месте представлял себе мать в конце ее жизни Том Кэллэдайн.

Мужчина легонько похлопал ее по худой руке. Кожа матери была похожа на бумагу, сморщенную и покрытую коричневыми пятнами. Серьезный возраст. Мужчина все еще не мог прийти в себя. Когда же все так изменилось?

* * *

Келли Григгс пошевелилась и застонала в темноте. Молодая женщина щелкнула выключателем лампы у кровати и выругалась, когда поняла — лампочка перегорела. Келли перевернулась, снова застонала и зажала уши руками, словно защищалась. Крошечная спальня наполнилась таким пронзительным воплем, на который способен только младенец. Этот звук требовал немедленного внимания.

Девушка перекатилась через кровать и потерла усталые глаза. В люльке, стоявшей рядом с ней на полу, она едва различала голодный сверток, нетерпеливо извивающийся, когда малыш засовывал крошечные кулачки в сосущий рот. Пусть Джек и был очень голоден, но ему придется подождать, пока она разберется с молоком. Келли пошарила в шкафчике возле кровати в поисках сигарет и зажигалки.

Она должна позаботиться о крошечном сыне, решила Келли, закуривая сигарету и осторожно двигаясь по темной спальне в сторону кухни. Очень скоро все обитатели соседнего жилья проснутся, а она не могла так рисковать. С ними и так было трудно ладить.

Середина ночи. Келли Григгс просто не могла продолжать эту изнуряющую рутину неделю за неделей. Она споткнулась и услышала стук, стук из соседней квартиры.

— Старая склочница уже проснулась, — сказала Келли кричащему малышу. Пожилая женщина по соседству стучала палкой в стену и пыталась побудить Григгс к действию.

— Ради бога, да накорми уже его, Келли!

Стены, похоже, сделаны из картона, раздраженно подумала молодая женщина и провела рукой по длинным темным волосам.

— Ты уже всех подняла на ноги, корова ленивая! — Раздался последний удар в стену.

Келли Григгс была не ленивой, а усталой и измученной тяжелой работой. Ей нужно заботиться о ребенке и найти новую работу. Айс обещал помочь. Правда, он обещал ей помочь еще в тот день, когда родился Джек. Это было целых три месяца назад, и Келли могла по пальцам одной руки сосчитать, сколько раз видела его с тех пор.

Келли зажгла газовую конфорку в маленькой кухне и на ходу включила свет. Она вылила приготовленное заранее молоко в кастрюлю, чтобы оно нагрелось, и подняла заплаканного младенца с кровати.

Женщина услышала стук, стук в дверь. Чертовы соседи зашли слишком далеко. Маленькие дети плачут, и она ничего не могла с этим поделать.

— Проваливай! — закричала Келли Григгс, покачивая Джека на руках.

Через несколько мгновений она перелила молоко в бутылочку и сунула малышу в рот. Наконец он замолчал. Келли дала бы тому, кто подошел к ее двери, хорошую порку. Она была в боевом настроении.

Однако коридор был пуст, а в соседних квартирах было темно и тихо. Стучавший сделал это довольно резко. Затем, опустив вниз глаза, Келли увидела ее — сумку, перевязанную розовой лентой и с прикрепленной к ней запиской. Ее бросили на пороге.

Кто-то шутит. Неужели ей принесли что-то отвратительное в качестве расплаты за шум? Молодую женщину так и подмывало отправить сумку прямо в мусорное ведро, но вместо этого Келли подняла ее, швырнула на стол и расстегнула.

То, что она увидела, заставило Григгс недоверчиво сморгнуть. Кто-то оставил у нее на пороге сумку с деньгами. Этот факт в любом случае был довольно приятным. Сумка, полная денег и перевязанная красивой розовой лентой, подумала Келли и почувствовала пальцами гладкость ткани.

Она вывалила деньги на стол и наблюдала, как они перекатываются маленькими трубчатыми пачками, скрепленными резинками. Айс, тут же подумала молодая женщина. Так он хранил свои деньги. Он скатывал их, а потом прятал на теле, в карманах и даже в носках.

Почему? Зачем Айс это сделал? Почему просто не постучать и не войти? Почему не отдать ей деньги лично? До сих пор он не дал ей ни пенни, вот почему Келли трудилась в кафе каждую свободную минуту.

Она развернула записку. Красной ручкой было нацарапано: «Ты сделала доброе дело». Что это значит? Что это за дело? Когда это было?

Должно быть, у Айса какие-то неприятности, и он не хочет, чтобы Келли Григгс была в них замешана. Человек, подбросивший ей деньги, был очень внимателен, но Айс не отличался вниманием к ней — не в его правилах. Айс мог рассказывать о большом куше, но это была лишь болтовня. Так что же это было? Зачем все эти деньги и почему Айс скрывается?

Глава 7

Вторник

Том Кэллэдайн блуждал где-то между сном и мыслями о матери. Она звала его, нажимала на эту чертову кнопку звонка, которую иногда носила на шее. Фреда Кэллэдайн не была счастлива… Но по какой-то причине не могла сказать сыну почему.

Пронзительный и близкий звук был все громче. Кэллэдайн внезапно встряхнулся и только потом понял, что это такое. Некоторое время он возился с одеялом, после протянул руку к прикроватному столику и взял вибрирующий мобильник. На экране было написано «Рут».

— Я иду на пустырь. Появились новые части тела. По словам констебля, который связался со мной, творится ужасный беспорядок.

— Ладно, встретимся там.

Мужчина резко проснулся. Впрочем, он даже не знал, спал или нет. Слишком многое было у Тома на уме — мать, Моника и, конечно, дело.

Он знал, что это только вопрос времени. Кто бы ни был виновен, он не мог долго хранить тела. Это непрактично. Рано или поздно останки бедолаг должны всплыть. Кэллэдайн предположил, что преступник не слишком беспокоился, где оставлять остальные части, так что пустырь мог служить таким же хорошим местом, как и любое другое.

* * *

Рут подняла воротник. Было холодно, и шел сильный дождь. Взрыхленная многочисленными парами ног земля была мокрой от грязи. Рут ненавидела все эти утренние волнения: торопливый завтрак и чашка чая, выпитая залпом. Женщина едва дождалась возвращения в офис, чтобы согреться и поесть как следует.

Они с Рокко осторожно пробирались к одной из маленьких полицейских палаток, которые установили на пустыре Лисдон. Их фигуры на открытой местности казались одинокими и несчастными. Печальное место для смерти, подумала Рут Бейлисс и задрожала.

Еще не было и шести утра, но уже собралась толпа. Люди вытягивали шеи, стоя за полицейской лентой. Всем было любопытно узнать, что случилось. Как они узнали об этом? Рут хотела бы знать, как Кэллэдайн собирается сохранить происшествие в тайне.

Окраина района Хобфилд находилась всего в нескольких сотнях ярдов от Лисдон-центра. Их разделял участок, известный как пустырь. От окраины Лисдона он спускался к небольшому ручью в самом низу, а затем снова поворачивал вверх, к поместью. Местные жители использовали пустырь как кратчайший путь к магазинам на центральной улице Лисдона, а дети — как место для свалки и поджигания угнанных машин.

— Пора одеваться, — женщина взяла протянутый бумажный судебно-медицинский костюм и влезла в него. Она натянула носки и пару латексных перчаток. Рут откинула полог ближайшей палатки. Инспектор Кэллэдайн скоро будет здесь, а пока это было ее дело. Бейлисс крайне льстило доверие Тома. Ей потребовалось много времени, чтобы его заслужить.

Рут Бейлисс вошла в палатку, совершенно не подготовленная к открывшемуся зрелищу. Останки, как она позже узнала, были двумя расчлененными телами, разбросанными по мокрой земле.

Женщина зажала рот рукой, чтобы не закричать. Непрофессиональное поведение, но она ничего не могла с собой поделать. У ног Рут, как футбольный мяч, лежала голова Гэвина Херста. У головы не было одного глаза и отсутствовали почти все зубы. Очевидно, Гэвина сильно ударили по лицу.

Это было похоже на сцену из плохого фильма ужасов: много крови, внутренностей и грязной, красной мякоти повсюду. В этот момент Рут поняла, что интуиция Кэллэдайна не подвела. Это не почерк Фэллона или конкурирующей банды. Тут нечто совсем другое. Женщина на мгновение закрыла глаза, пытаясь успокоиться, и поняла, чего именно опасался инспектор. Это была работа маньяка.

Рут видела много ужасных преступлений, но ничто не могло сравниться с этой дикостью. Женщина осторожно двинулась вперед. Что-то похожее на кишки было разбросано по земле перед ней.

— Отвратительно? — поинтересовался Хойл. Он явно преуменьшил весь этот ужас. — Мы поставили четыре палатки, и в каждой есть части тела. Они тоже разбросаны на довольно обширной территории. Похоже, кто-то пришел с пластиковыми пакетами, полными кровавых отходов, и разбросал их по всему пустырю.

Рут с трудом сглотнула. Она не могла сказать, что чувствовал Рокко, но сама едва не упала в обморок. Бейлисс неуверенно шагнула вперед, стараясь избежать и пустых мешков, и крови, пока не почувствовала, как земля хлюпает и прогибается под ее ногой.

Рут посмотрела на Рокко. Он на мгновение задержал на ней взгляд. Пару раз вздохнув, она заставила себя посмотреть вниз и с ужасом обнаружила, что стоит на человеческой почке.

* * *

Кэллэдайн захлопнул дверцу машины и глубоко засунул руки в карманы плаща. Лицо Тома было осунувшимся, жестким и невыразительным, когда он шел к одной из палаток. Рут торопливо вышла.

К тому времени, как он добрался до нее, она уже стояла за палаткой и почти согнулась пополам.

— Впервые с тех пор, как я была начинающей… — извинилась она. — Ничего не могу поделать. Там полный кошмар… — Женщина кивнула в сторону палатки. — И еще кое-что — внутренности вон в той и отрубленные конечности вон там.

— Тогда никаких полумер.

Кэллэдайн приподнял полог палатки и заглянул внутрь. Доктор Хойл внимательно склонился над чьим-то торсом. Хойл поднял глаза и произнес:

— Я отнесу части тела обратно в морг, Том. Пока они тут, даже не могу сказать, какая часть принадлежит какому телу. Хотя, насколько я понял, вон та рука с отсутствующими пальцами принадлежит тому самому мистеру Эдвардсу.

— Почему части тела разбросали именно здесь? — Кэллэдайн прикрыл глаза от этого страшного зрелища. — Никто ничего не пытался скрыть.

— Да, это так. Выброшенные здесь части оставили во всей их кровавой красе для какого-то бедного, ничего не понимающего прохожего. Части тела доставили сюда в пакетах и повсюду разбросали. Одному богу известно, в чем тут дело. Я не завидую вашей работе, Том… О, пожалуй, вы должны знать. Этот окровавленный след руки был отпечатан на некоторых пакетах и частях тела.

Тома Кэллэдайна совсем не удивила реакция Рут. Его самого едва не вырвало. Мужчина закончил обход палаток. Теперь он стоял и глубоко вдыхал влажный утренний воздух. Хуже некуда, но что в итоге? Два изуродованных трупа и метка. Бандитская метка? Нет, определенно нет, однако этот ублюдок хотел, чтобы Том Кэллэдайн так думал. Маньяк хотел, чтобы они все в буквальном смысле гонялись за тенями.

— Детектив-инспектор? — голос, прервавший его размышления, был мягким. Кэллэдайн открыл глаза и уставился на женщину перед собой. Она была молода — ну, на несколько лет моложе его. Блондинка. Мужчина никогда не видел ее раньше. Женщина говорила без местного акцента.

— Лидия Холден из «Лисвортского эха». — Женщина достала из сумочки визитную карточку. — Вы можете дать мне хоть какую-то информацию? Что вообще здесь происходит?

Если бы Лидия не была женщиной, Том велел бы ей отвалить. Настроение Кэллэдайна не отличалось оптимизмом. Впрочем, мать воспитала его джентльменом, поэтому он всего лишь поджал губы, покачал головой и укоризненно произнес:

— Вам не следует здесь находиться. Ваше место — за лентой.

— Там я ничего не выясню.

— Вам лучше знать, мисс. Пока мне нечего вам рассказать.

Лидия, как ни странно, продолжала улыбаться:

— Так необычно. — Ее жест охватил людное место преступления. — Я умею считать, инспектор, — женщина опустила ресницы. — Там целых четыре палатки. Я видела, как приехал патологоанатом. Я правильно понимаю, что вы имеете дело не только с одним убийством?

Мужчина посмотрел на Лидию Холден долгим тяжелым взглядом:

— Вы можете воспринимать это происшествие как угодно. Я ничего не говорил об убийстве и пока не могу обсуждать детали. Вы просто зря теряете время.

Кэллэдайн покачал головой. Ему хотелось послать эту женщину к черту, но он хорошо знал, какие непростые у него отношения с общественностью и СМИ. Том должен был ей что-то сказать. Пресса в любом случае скоро узнает о случившемся. В мгновение ока они вцепятся в Кэллэдайна как пиявки. Том сухо добавил:

— Произошел некий инцидент, мисс Холден. Пока это все, что я могу сказать. Когда у меня будет больше информации, я свяжусь с вами.

Он коротко кивнул. Когда мужчина попытался обойти навязчивую журналистку, та схватила его за руку.

— Я не дура, инспектор. Это что-то значительное. Вы меня не обманете.

Сладкая улыбка вскоре исчезла. Лидия Холден — просто очередная представительница скандальной прессы. Женщина зря потратит время, используя эти взгляды и пытаясь добиться от Тома Кэллэдайна хоть чего-нибудь.

— Возможно, именно в ваших интересах сначала рассказать эту историю мне. Мы могли бы помочь друг другу. Вы не можете держать нас в стороне, инспектор. Я подозреваю, это крупное преступление.

Том Кэллэдайн первый раз видел Лидию Холден. Обычно он контактировал с местным репортером Мортоном, грубым старым типом. Где же он? Мужчина нахмурился и сурово посмотрел на Лидию. Он толком не спал, и было еще очень рано. Эта женщина, кем бы она ни была, служила помехой, но Холден говорила правду. Кэллэдайн не может так долго мариновать прессу.

Лидия снова улыбнулась. Белые зубы и сверкающие голубые глаза, светлые волосы мягкими завитками обрамляли тонкие черты лица. Чем больше Холден улыбалась Тому, тем больше он не мог оторвать от нее глаз.

Женщина удовлетворенно встретила его взгляд. Она, вероятно, сознавала, какой эффект производит на инспектора. Большинство мужчин, не исключая Кэллэдайна, сочли бы эту журналистку соблазнительной. Она слегка кашлянула и наконец протянула ему свою визитную карточку:

— Мы еще поговорим, инспектор. Моя интуиция подсказывает, что, прежде чем все это закончится, вам понадобится и моя помощь.

Глава 8

— Миссис Эдвардс? Донна?

— Чего, черт побери, тебе нужно в такую-то рань?

Женщина сразу поняла, что Кэллэдайн — из полиции. Ее руки покоились на тощих бедрах, а из грубо накрашенного рта свисала сигарета.

— Можно нам войти, Донна? Давайте не будем разговаривать на улице.

Том заметил, что из дверей соседнего дома на них смотрят какие-то люди.

Донна Эдвардс с отвращением покачала головой и выбросила сигарету через перила. Кэллэдайн наблюдал, как та мерцает и падает на землю.

— Теперь я могу тебе сообщить, что мне нечего сказать ни обо мне, ни о сыне. И я мисс, а не миссис.

Кэллэдайн, Рут и женщина-констебль последовали за ней в неопрятную, убогую квартиру.

— Боюсь, у меня для вас плохие новости, Донна.

Сообщать плохие новости всегда было очень сложно. Худшая часть его работы. Даже если речь шла о таком сыне, как Айс, эта задача не доставляла ему удовольствия. Человек мог выглядеть как крепкий орешек, но это всегда было лишь маской. Район Хобфилд — суровое место для жизни. Не будь у тебя длинного языка и желания сопротивляться, у тебя не было бы никаких шансов на выживание.

Донна Эдвардс производила впечатление женщины с нестабильным настроением. Она, вероятно, знала, что визит полиции означает неприятности, и была на грани срыва. Донна нервно взбила пару подушек и бросила их обратно на диван.

— Что еще натворил маленький ублюдок? — саркастично произнесла женщина и выхватила еще одну сигарету из пачки, лежащей на столе. — Если это как-то связано с деньгами, то не стоит меня подозревать. У меня их нет. Айс у меня в долгу, а тут еще Келли и ее малыш. Она была здесь в начале недели, искала ублюдка и просила о помощи, бедная корова.

— Мы не о деньгах, мисс Эдвардс. — Мужчина услышал, как Рут откашлялась. Она явно хотела, чтобы Том продолжал. — Боюсь, у нас и впрямь плохие новости. Айс, он же Йен, мертв. Его убили.

Донна Эдвардс уставилась на Кэллэдайна. Она не поняла смысла его слов. Женщина-констебль прошла вперед и усадила мать Айса на диван. Кэллэдайн наблюдал за всем происходящим словно в замедленной съемке. Теперь все начнется: через несколько часов, а то и меньше, об убийстве молодого преступника узнает весь район.

— Несчастный случай? — спросила шепотом женщина.

В этот момент Кэллэдайн всем сердцем желал, чтобы так оно и было. Тогда объяснение будет простым, незамысловатым. Несколько слов утешения, и полиция сможет оставить мать Айса в покое. Впрочем, в любом случае Том Кэллэдайн не мог сказать ей истинную правду.

— Нет, Донна, это не несчастный случай. Боюсь, Йена убили.

Взгляд Донны стал диким. Она лихорадочно смотрела то на одного офицера, то на другого, а затем оттолкнула руку констебля от своего плеча.

— Нет! — закричала она. — Только не Айс. Он никогда этого не допустит. Он… Он знал об опасностях.

— Какие опасности? О чем вы говорите, Донна?

Донна Эдвардс уставилась на Тома с искренней ненавистью, схватилась за голову и закричала:

— Я ведь уже сказала! Повторюсь еще раз. Айс был моим мальчиком. Это не его вина.

Донна Эдвардс рухнула на пол. Она причитала и громко кричала. Констебль изо всех сил старалась усадить ее в кресло и утешить, но это было бесполезно.

— Донна, когда вы в последний раз видела Йена? Мне очень жаль, что я должен задавать вам вопросы в такой ситуации, но информация от вас может помочь нам найти того, кто это сделал. Вы ведь тоже хотите узнать, что случилось с Айсом?

Женщина смотрела на Тома Кэллэдайна остекленевшими глазами. Она выглядела испуганной, и это обстоятельство лишь усилило любопытство детектива. Что у нее на уме? О чем она умалчивает? О Рэе Фэллоне?

— Был ли какой-то конфликт? Неужели Айс перешел дорогу кому-то особенно опасному, например, Фэллону?

Том задал тот самый вопрос. Произнес это имя. Кэллэдайн очень сомневался, что получит на него ответ, но не мог не спросить.

Донна Эдвардс сердито взглянула на полицейского и покачала головой:

— Нет. Мой сын не дурак. Он никогда не связался бы с этим ублюдком. Айс знал, какие границы нельзя пересекать. — Ее голос упал до шепота. — Он довольно хорошо знал, какой Фэллон человек и что случится, если Айс вдруг перебежит ему дорогу. Фэллон, а не полиция, руководит этой дырой.

Кэллэдайн пожал плечами. Фэллон находился в тюрьме Стренджвэйз, так на каком же основании он все еще руководил делами в Хобфилде? Очевидно, через своих головорезов.

— Во всяком случае, он никому не говорил лишнего. Фэллон доверял Айсу. Мой сын хорошо работал и ни разу не оступился. — Она помедлила. — Я бы знала, если бы он напортачил. В их сообществе есть люди, которые с радостью могли рассказать мне об этом. Ты даже не представляешь, каково здесь жить. Чертовски трудно, и люди быстро проникаются к тебе ненавистью. Многие терпеть не могли Айса из-за его поступков, наркотиков и этого… — Донна Эдвардс всхлипывала. — Теперь, когда его больше нет, этим же людям будет его не хватать. Никто не смел перечить ему, особенно с Фэллоном. С прошлой весны здесь царила приятная абсолютная тишина.

«Верно, — подумал Кэллэдайн. — Но что же, черт возьми, это значит?»

— Констебль Брук останется здесь. Она пригласит кого-нибудь посидеть с вами, скорее всего, члена семьи или друга. Не выходите пока из квартиры, Донна. Если вам что-нибудь понадобится, констебль все устроит.

Кэллэдайн знал — Донне Эдвардс не понравится такой расклад, но выбора у него не было. Детектив не хотел, чтобы пресса добралась до нее. Он представил возможные заголовки и содрогнулся.

* * *

Кэллэдайн сел напротив другого детектива-инспектора. Он был неопрятным гомосексуалистом. Пластиковые контейнеры из-под сэндвичей, пустые пивные банки и гора бумаг, в основном официальных, валялись на его столе.

— Рэй Фэллон, — начал Том. — Ты с ним недавно общался. Как тебе кажется, что он задумал?

— С ним, можно сказать, все кончено. Он теперь никому не нужен, Том. Мы взяли его на наркобизнесе. Тупого ублюдка поймали с багажником, полным крэка, совсем не в его обычном стиле. Если повезет, он сойдет с дистанции, но Королевская прокурорская служба тянет время, что-то насчет свидетеля и улик. Сам не могу в это поверить, но Фэллона застали прямо на месте преступления, — спокойно ответил коллега Кэллэдайна и тут же добавил: — Хотя ты тоже прекрасно его знаешь: он подкупит кого-нибудь здесь, пригрозит кому-нибудь там, а потом сбежит. Улики и свидетель чудесным образом растворятся в воздухе.

Не поспоришь — Фэллон вел сказочную жизнь, поддерживаемую всеобщей дикостью и деньгами.

— Он сейчас в Стренджвэйз. Пока юристы решали свои дорогостоящие дела, он не мог получить залог, но на прошлой неделе у скользкого проходимца случился сердечный приступ. Его пришлось перевезти в больницу Уайтеншоу. Преступнику сделали тройное шунтирование. Он нескоро оттуда выйдет. — Мужчина почти равнодушно улыбнулся. — Что касается нас, то это лучший вариант. Подонок мог даже умереть.

«Не это ли беспокоило его мать? — удивился Кэллэдайн. — А если она не знает, должен ли Том сказать ей? Болезнь Фэллона могла создать проблему, не имеющую никакого отношения к делу».

В кабинет вошел старший инспектор Джордж Джонс. Он нес под мышкой пару папок и хмурился: за последние полгода Джонса повысили до старшего инспектора, и всем в участке было очевидно — новая должность дается ему с трудом. «Джордж похудел — наверное, от стресса, — подумал Кэллэдайн, — и начал лысеть».

— Мне нужно переговорить с вами, — утомленно начал Джонс. — Убийство в Хобфилде — нехорошее дело. Я знаю, вы проводите расследование, Том, но тебе ведь может понадобиться помощь. Брэд, возможно, понадобится содействие твоих людей, если у вас не случится чего-то более существенного.

Брэд Лонг вяло кивнул. Конечно, обычно он всеми способами помогал делу, но Том Кэллэдайн далеко не всегда просил его о поддержке. Поиск помощников — не в стиле Кэллэдайна. Он предпочитал имидж героя-одиночки, вплоть до того, что раньше собственная команда Тома отнюдь не всегда знала о его планах.

Кэллэдайн тихо выругался. Меньше всего он хотел получить в напарники чертова Брэда Лонга, тем более с помощью такого откровенного навязывания. Лонг слишком часто становился мишенью для шуток Тома — например, из-за его полного пренебрежения к офисному этикету и из-за его лишнего веса. Брэд Лонг не желал приводить себя в форму, и в итоге еда и алкоголь стали сказываться на его внешности. Очевидно, через пару лет этот неряха и обжора никому не будет нужен.

— Сэр, у вас есть минутка? Могу я поговорить с вами наедине?

— Конечно, Том, пойдем в мой кабинет.

Кэллэдайн сухо кивнул Брэду и последовал за старшим инспектором. Детектив плотно прикрыл за собой дверь. Он не хотел, чтобы кто-нибудь их подслушивал.

— Сэр, я планирую навестить Рэя Фэллона в больнице Уайтеншоу.

Лицо Джорджа Джонса омрачилось.

— Ты уверен, что это хорошая идея? Ты не должен наступать на пятки Центральному офису. И вообще — имеет ли твой визит отношение к рассматриваемому делу?

— Вполне возможно, ведь именно Фэллон отвечает за поставку большей части наркотиков в Манчестере и, конечно же, в Хобфилде. Более того, он руководил и Айсом, и Херстом. Если это связано с захватом территории, Фэллон может рассказать мне что-то особенное.

Кэллэдайн понимал: он слишком далеко зашел в предположениях, ведь Том был последним человеком, с которым Фэллон бы согласился разговаривать.

Джонс на мгновение задумался. О связи Тома Кэллэдайна и преступника Фэллона ему сказали только после повышения, и даже тогда Джордж задумывался, а не разыгрывал ли его Супер.

— Я хочу иметь возможность либо управлять Фэллоном, либо исключить его. Если нам удастся поговорить наедине, то буду знать точно.

Джонс раздраженно поднял брови. Все такая же загадочная интуиция Кэллэдайна. Хотя если она сработает…

— Как вам известно, я смогу увидеть Фэллона в неофициальном качестве. Учитывая серьезность его болезни, мне кажется уместным его навестить. Я скажу ему, что отчитываюсь перед матерью, — он точно купится.

— Фэллон явно не из тех людей, которых видишь каждый день. К тому же мы не хотим вызывать слишком большой интерес к расследованию. Только представь, как всколыхнутся журналисты, если увидят тебя с ним.

Кэллэдайну тоже не улыбалась перспектива уютной беседы с глазу на глаз с одним из самых отъявленных манчестерских преступников, но он счел такой шаг необходимостью.

— Я поговорю с Центральным участком. Нужно получить разрешение. Потом дам тебе знать. Если ты пойдешь с ним разговаривать в больницу, ради бога, иди один и не делай посещение официальным.

* * *

— Я иду домой освежиться, — сказал Кэллэдайн Рут, когда вернулся в кабинет. — Ну, а ты? Тебе нужен часик прийти в себя после сегодняшнего утра и всей этой грязи?

— Я в порядке, сэр. Знаете, здесь даже есть душ… — сказала она и улыбнулась. — Но я поеду с вами. Я придумала кое-что относительно Айса. — Рут помахала распечаткой. — Вот вы знали, что еще в детстве, в школе Лизворт, он был замешан в смерти другого ученика?

— Нет, не знал. А почему же, мне интересно, такое крошечное «темное пятно» на репутации все это время хранилось в тайне?

— Просто отвечать было не на что. Не располагали достаточным количеством доказательств для обращения в суд. Впрочем, у нас все еще есть записи в архиве. Я их раскапываю.

Том и Рут направились к машине Кэллэдайна на стоянку. Новые данные об Айсе его ничуть не удивили. С детства этот человек приносил одни неприятности, однако детектив узнал подробности только сейчас.

— Рут, внимательно изучи эти записи. Если покопаться, в его прошлом вполне можно найти что-то полезное для нашего дела… Пока ты этим занимаешься, попробуй выяснить, в чем ошибка первоначального расследования. Мы ведь оба знали Айса и понимали, на что способен этот негодяй. Если кто-то подозревал его в смерти ребенка, то, скорее всего, небеспочвенно.

* * *

Дорога до дома Тома заняла меньше пяти минут.

— Кто был погибшим ребенком? — спросил мужчина, когда они подъехали к коттеджу.

— Мальчик Дэвид Морпет. Он тоже жил в районе. Имя вам ни о чем не говорит?

— Нет, не слышал такого. Ты могла бы узнать, осталась ли здесь какая-нибудь семья, знакомая с ним, и могут ли они дать тебе какую-нибудь информацию?

— Хорошо, я проверю. Также поговорю с персоналом школы.

— Ребенок умирает. Все улики указывают на Айса. Я хочу знать, почему сразу стали подозревать этого мерзавца и по какой причине дело провалилось. Полагаю, семью мальчика все это вряд ли привело в восторг. Кто-то из родственников мог затаить обиду и захотеть поквитаться с убийцей, за столько-то лет.

— Думаю, мы бы об этом узнали. Вероятно, в деле нет ничего нового. Просто фон, но тем не менее интересный.

— Приготовить кофе? — спросил детектив. — Могу и тост, если хочешь. Сегодня утром я пропустил завтрак, как и все остальное. — Мужчина потер небритый подбородок. — Устраивайся поудобнее, Рут. Я ненадолго.

* * *

Детектив оказался на удивление аккуратным для одинокого человека. «Пожалуй, чересчур аккуратным», — подумала Рут. Она разглядывала фотографии и украшения, расставленные на стеллажах над камином.

Женщина не часто приходила сюда и была очень любопытна, поэтому не могла удержаться от изучения жилища Тома. Некоторые фотографии были сделаны совсем недавно. Кэллэдайн и его мать, Кэллэдайн и Моника, но некоторые снимки были старыми, черно-белыми. Рут никогда не встречалась с бывшей женой Кэллэдайна, Рейчел, и часто задавалась вопросом, какая она. Девушка не могла представить серьезного, увлеченного работой детектива с женщиной, даже с женой, и поэтому ее внимание привлекло свадебное фото Тома и Рейчел в белоснежном платье. Они выглядели такими молодыми! Как там говорил Том? Женился и развелся до двадцати одного года! Рейчел, как и Кэллэдайн, отличалась привлекательной внешностью: стройная, с длинными рыжеватыми волосами. Что с ней случилось? По какой причине они развелись: из-за его молодости или потому что она его бросила?

— Эх, мне хотелось бы сказать: «Счастливые времена». — Том вошел в комнату, вытирая полотенцем короткие волосы. — Но это не так. Мы с Рейчел оба были настоящей катастрофой. По-другому и не скажешь.

Кэллэдайн поморщился.

— Мы были слишком молоды, — продолжил он. — Нас захлестнула волна похоти и стремления родителей связать детей браком.

— Она совсем неплохо выглядит. Хорошенькая, — коротко заметила Рут и положила фотографию на место. Не стоит совать нос слишком глубоко.

Может, Том Кэллэдайн и хороший полицейский, но его отношения с женщинами всегда были никудышными, а тот период своей жизни он еще во многом держал в секрете. Слишком больно говорить об этом. Неужели он все еще тоскует по жене, по первой любви? Рут никогда не спрашивала, а если бы и поинтересовалась, то вряд ли получила бы прямой ответ. Обсуждать свою личную жизнь она тоже не любила. Тем более ее особо и не было. Сейчас Рут думала о том, что для нее уже слишком поздно заводить отношения, и, кроме того, она стала слишком независимой.

— По-моему, я всего лишь просил тебя положить тост. Не пытайся совать нос в мою личную жизнь, сержант. Нам нужно поесть.

— Извините, я ничего не могу с собой поделать. Боюсь, я слишком любопытна. Вы когда-нибудь потом ее видели?

— Кого, Рейчел? Боже, нет, с тех пор… ну, за последние тридцать лет. Она переехала, кажется, в Бристоль. Возможно, вновь вышла замуж. — Мужчина задумался. — Надеюсь. Я хочу, чтобы она была счастлива. Рейчел заслуживала лучшего мужа, чем я. Я был совершенно бесполезен.

Тут Рут было нечего возразить. Бейлисс наблюдала за его так называемыми «попытками быть лучше» с Моникой, и они ее ничуть не впечатлили. Одному богу известно, каким он был тогда.

— Я решила позже пойти и поговорить с персоналом школы. Должен же хоть кто-то помнить, что случилось с Дэвидом Морпетом.

— Хорошая идея. Я уезжаю в Уайтеншоу.

— Что вы на этот раз придумали?

— Собираюсь навестить Рэя Фэллона в больнице. Судя по всему, у него случился сердечный приступ. Рэй в плохом состоянии.

Рут замерла. Никто не мог навестить Рэя Фэллона без хитроумной волокиты. И вообще — зачем кому-то нужно посещать этого преступника?

— Послушайте, да зачем вообще вам это нужно? А Джонс уже знает? Разве это не доставит вам хлопот с манчестерской полицией?

— Да. Джонс знает. Я рискну. Они все равно мало что могут сделать. У меня есть явное преимущество, когда дело касается Фэллона. — Мужчина налил кофе в две кружки.

— На вашем месте я была бы предельно осторожна, Том. Этот человек опасен. То есть даже не столько опасен, сколько зол. Если вы хоть чем-то его прогневаете, то окажетесь в полном дерьме. Я видела его однажды… — На этих словах Рут Бейлисс даже вздрогнула. — Я работала в Манчестере, до того как приехала сюда. Этот человек испугал меня. Он ловкий ублюдок. Фэллон никогда не ошибается. Он очень хорошо воспитан, крайне хладнокровен и весьма уверен в себе. Он знал, что у нас на него ничего нет, и играл на этом. Я вам не завидую. Честно говоря, я думаю, вы просто потеряете драгоценное время. Вы ничего толкового от него не получите.

— Обо мне даже не беспокойся.

Рут бросила на Тома Кэллэдайна недоверчивый взгляд.

— Ты взгляни вон на ту фотографию, на средней полке.

Рут взяла старую зернистую черно-белую фотографию. На ней были изображены женщина и двое маленьких мальчиков. Сержант спросила:

— Ваша мама? И один из парней — это вы?

— Слева — я. Справа — Рэй Фэллон.

Рут моргнула, поднесла фотографию к свету, льющемуся из окна, и в ужасе воскликнула:

— Боже, а вы правы! Как же так? Почему один из самых опасных преступников Манчестера дружит с моим инспектором?

— Фэллон — мой двоюродный брат. — Том протянул ей кружку кофе и ломтик тоста. — Наши матери были сестрами. Когда умерла его мама, он переехал жить к нам: прямо по дороге, в дом номер сорок два. С восьми лет моя мама практически воспитывала его.

Рут молчала. Значит, Том и Рэй — не просто двоюродные братья. Судя по тому, что он только что сказал, они больше походили на родных. Бейлисс снова посмотрела на фотографию. Мальчики смеялись. Каждый держал Фреду Кэллэдайн за руку. Все трое казались счастливыми.

— Но вы такие разные. Можно сказать, полные противоположности, — задумчиво начала Рут. Она боролась с этим новым знанием. — Вы — полицейский, чертовски хороший полицейский, а он — злобная сволочь, которая застрелит вас без малейшего намека на совесть.

— Я точно знаю, какой он. Я понятия не имею, почему он стал преступником. Фэллон ушел от нас в шестнадцать лет. Он просто исчез. Когда Рэй вернулся в возрасте двадцати с небольшим, была полная метаморфоза. Он стал тем монстром, которого мы знаем сейчас. Не все в полицейском участке об этом знают, да я и не хочу распространяться о нашем родстве. Джонс и Супер — единственные, кто знают, а теперь и ты, конечно.

— Зачем вы сказали мне об этом?

— Я могу кое-что от него получить. Так или иначе, тебе нужно будет знать этот секрет. Я не могу работать в одиночку, Рут. Я могу встретиться с ним и сослаться на семейные обстоятельства. Очевидно, что, как только мама узнает о случившемся, она будет ждать моей встречи с Рэем Фэллоном. Кроме того, ты моя подруга, — добавил Кэллэдайн, — и мне пора рассказать тебе всю правду.

— Это обстоятельство — ваши отношения с Фэллоном — когда-нибудь вызывало у вас проблемы?

Кэллэдайн рассмеялся:

— А как ты думаешь, почему я никогда не поднимался выше своей должности? Джонс — хороший полицейский, но он моложе меня и работает не так долго. К тому же как инспектор он в лучшем случае проявлял себя посредственно. Меня намеренно не заметили из-за Фэллона. Разумеется, никто ничего не говорит, но я-то знаю, как все устроено. Мне нельзя разрешить подняться по служебной лестнице выше определенного уровня. Фэллон — убийца с пистолетом, известный гангстер. Он мой чертов кузен, — Том с грохотом поставил пустую кружку на стол.

Рут часто задавалась вопросом, почему Кэллэдайн не пошел на повышение. Теперь она знала почему.

— Будьте осторожны, Том, — она положила руку ему на плечо. — При любом раскладе не раздражайте его. Вы же не хотите, чтобы его головорезы сидели у вас на хвосте?

— Он ничего мне не сделает, Рут. Я — его родственник, и, несмотря на все насилие, он человек старой закалки. Кроме того, моя мама убила бы его.

Глава 9

Том Кэллэдайн не мог вспомнить, когда в последний раз видел двоюродного брата, но в любом случае это было не по его желанию. Тут он не сомневался.

Кэллэдайн, казалось, целую вечность кружил по больничной стоянке и наконец нашел место. Мужчина заплатил, по его мнению, непомерную плату и отправился на поиски кардиологического отделения.

Рэй Фэллон находился в палате, которую сторожили два констебля. Фэллон лежал в постели на груде подушек, на лице у него находилась кислородная маска. Выглядел он неважно: с серым лицом, худее и старше, чем когда Кэллэдайн видел его в последний раз.

Как только детектив вошел, с кресла у кровати поднялся грузный человек в темном костюме, с бритой головой и сжатыми кулаками.

— Все в порядке, Дональд. Томас — член семьи, — сказал ему Фэллон.

— Томас, рад тебя видеть, — Рэй Фэллон протянул руку и тут же убрал. Кэллэдайн проигнорировал его. — Попей чаю, Дональд. Я хочу поболтать с двоюродным братом.

— Жаль, — Том пододвинул стул и сел. Сложное оборудование, окружавшее больного, заставило его нервничать. — С тобой все будет в порядке?

— Брось, Томас, я отлично тебя знаю. Тебе ведь все равно, буду я жить или умру? С точки зрения копа, я полагаю, мертвец — вариант получше.

— Не торопись судить, Рэй. Я ведь, как ты говоришь, член семьи, и моя мама хочет узнать, как ты поживаешь.

— Как поживает тетя Фреда? Надеюсь, ты хорошо о ней заботишься. Сколько ей сейчас? Наверное, где-нибудь за восемьдесят.

— Она в доме престарелых. У мамы слишком много проблем со здоровьем. Например, слабоумие.

— Какое разочарование, Томас! Я ожидал от тебя, любимого сына Лисдона, большего, — усмехнулся он. — Ты ведь когда-то обещал сделать очень многое.

— Это все осталось в детстве. Реальность совсем другая.

— Да ну, перестань. У тебя никогда не было времени ни на что, кроме работы. И раньше-то ты не уделял матери достаточно внимания, а теперь, когда она состарилась, у тебя, наверное, еще меньше времени на нее. Насколько я помню, тебе не хватало времени на хорошенькую жену. Ты первоклассный неудачник, Томас. Там, где дело касается семьи и женщин, ты просто не можешь ничего толком сделать. — Фэллон закашлялся и наклонился вперед, схватившись за ребра. Он с трудом переводил дыхание.

— В порядке? Медсестра нужна? — встревоженно спросил Кэллэдайн.

— Нет, все нормально. Просто говори, зачем пришел, и вали.

Некоторые вещи никогда не меняются. Операция на сердце явно не смягчила Фэллона.

— Ты пришел сюда не поболтать, Томас. Вперед. Чего же ты на самом деле хочешь?

Только Рэй Фэллон называл его полным именем. Это тоже раздражало Тома Кэллэдайна.

— Район Хобфилд…

Рэй Фэллон прищурился и помотал головой.

— Вот только не говори мне глупостей о том, что ты якобы не знаешь этого места, Рэй. Я знаю все о твоей роли в Хобфилде и даже о том, что ты управляешь там большинством дилеров.

— Всеми дилерами, Томас, а не большинством. Надеюсь, ты пришел сюда не по причине моей болезни и моей мнимой мягкотелости. Думаешь, я болтун, который просто поворчит и расскажет тебе все? — Рэй рассмеялся. Он не отличался любовью к юмору и снова закашлялся.

— Айс мертв. Гэвин Херст тоже. — Кэллэдайн внимательно посмотрел на лицо двоюродного брата и понял, что для него это новость. Значит, не Фэллон… Стоило посетить Рэя пусть и из-за одного этого взгляда. — Они оба убиты, и я хочу знать почему, — добавил Том.

Фэллон снова рассмеялся, и на этот раз в его смехе неожиданно зазвучало искреннее веселье:

— Только не я, братец. Определенно не я. В смысле — посмотри на меня. У меня нет ни сил, ни желания. Неужели ты думаешь, что я настолько глуп, чтобы избавиться от пары таких дойных коров? И Айс, и Херст были просто созданы для этой работы. Они продают все, до чего могут дотянуться их грязные маленькие ручонки. Они следят за порядком среди клиентов и чертовски качественно справляются с предотвращением возможных захватов. Поэтому — нет, не я. Не в этот раз.

— Они все это «делали», Рэй. Теперь и Айс, и Херст мертвы, помнишь? Они больше не могут работать на тебя. Кто же ненавидел их или тебя настолько, что изрубил обоих преступников на мелкие кусочки и разбросал повсюду в Лисдоне?

Глаза Фэллона сузились. Он холодно заметил:

— Теперь я знаю, что ты сходишь с ума, инспектор. Такие зверства ни раньше, ни сейчас не в моем стиле. Ты об этом прекрасно знаешь. Если я хочу от кого-то избавиться, люди просто уходят. Они не умирают по кусочкам, а просто не появляются больше.

Рэй говорил правду. За годы бандитизма Фэллон нажил много врагов и использовал смерть в качестве высшей меры наказания, но даже он никогда не прибегал к предельному варварству, свидетелем которого стал инспектор за последние несколько дней.

Фэллон откинулся на подушки и закрыл глаза. С него было достаточно. Дыхание Рэя снова стало затрудненным. Мужчина явно устал. Кэллэдайн протянул руку и снова надел маску на его нос и рот.

— Хочешь верь, а хочешь нет, Рэй, но наш разговор сегодня помог мне разобраться с делом, над которым я работаю. Надеюсь, ты выкарабкаешься, несмотря ни на что.

Фэллон поднял руку, попытался взмахнуть ею, но у него не хватило дыхания, чтобы заговорить. Когда Кэллэдайн выходил из комнаты, туда вернулся громила с чаем. Он сердито посмотрел на полицейского и захлопнул за ним дверь.

* * *

Рут Бейлисс толком не знала школу Лизворта и поэтому сосредоточила все внимание на ней. Ей посчастливилось получить место в гораздо более престижной школе в соседнем районе, но ее брат приехал учиться именно сюда. Обстановка в этом месте ничуть не улучшилась: оно все еще было в запущенном состоянии, с полом, покрытым грязью, и облупившейся краской на стенах коридора. Скорее всего, временные классы в вагончиках все еще прятались на детской площадке. Это место выглядело угнетающе в любое время, но сегодня, под дождем, оно производило просто отвратительное впечатление.

Молодая женщина договорилась о встрече с директором, мистером Диконом. Он работал здесь с начала девяностых, а значит, мог быть полезен.

— Я помню этих двух мальчишек — Йена Эдвардса и Гэвина Херста.

Мистер Дикон сидел за столом и ждал. Он сложил перед собой пальцы в виде арки. Мужчина был предпенсионного возраста и выглядел измученным под стать самой школе. На нем были лоснящиеся брюки и потертый блейзер. Совсем не то, чего Рут ожидала от директора.

— Вы помните случай с Дэвидом Морпетом — мальчиком, умершим здесь?

Рут не могла представить, как кто-то в принципе может забыть подобное, если только ему есть что скрывать.

— Да. Это произошло всего семь лет назад.

— Как такое в принципе могло случиться? Имею в виду, если один из ваших учеников умер, то что-то в устройстве школы было очень неправильным.

— Поймите, сержант Бейлисс, это школа для трудных детей. Не стоит выделяться, вести себя как-то по-другому.

— Значит… Дэвид был другим? Он выделялся?

— У него был синдром Аспергера, это разновидность аутизма.

— Да, я знаю о такой болезни. Однако до сих пор не понимаю, как синдром Аспергера мог повлиять на смерть мальчика.

— Болезнь сделала его очень неразговорчивым. Морпет не общался с другими учениками и не заводил друзей, но настоящая проблема заключалась в том, что он не реагировал, когда над ним смеялись или издевались. Или его реакция была слишком бурной. От такого неадекватного поведения мальчика ситуация только ухудшалась.

— А разве вы не пытались остановить их, я имею в виду издевательства? Вы ведь обязаны заботиться об учениках, особенно о тех, у кого есть особые потребности, как у Дэвида?

— Мы мало что можем сделать в таких случаях, сержант. — Тяжелый вздох мистера Дикона намекал на годы попыток и неудач. — У Дэвида и впрямь был защитный механизм, как и злобная жилка. Дэвид Морпет сам мог быть очень мстительным, когда требовалось.

— Хотите сказать, случившееся было отчасти его виной?

— Я этого не знаю. Мальчика нашли внизу, у лестницы первого этажа, с травмой головы, вот и все.

— Так где же в деле фигурируют Эдвардс и Херст?

— Когда Морпета нашли, Херст склонился над телом, а Эдвардс спускался по лестнице. Он улюлюкал и кричал, что наконец-то уделал этого ублюдка. Это не мои слова, сержант, — быстро добавил мистер Дикон. — Полное отсутствие доказательств. Никаких свежих синяков, которые доказывали бы, что его толкнули, никаких свидетелей, ничего, из-за чего могли бы привлечь обоих мальчиков.

— Их же обоих допрашивали. Я видела записи.

— Верно, но без доказательств дело так и не дошло до суда. Вот в чем суть. Больше мы ничего не могли сделать.

— Каким Дэвид был ребенком? Имел ли друзей, братьев и сестер?

— Никаких друзей, сержант, как я уже говорил. Все из-за Аспергера. Дэвид Морпет много ругался и плевался, если ему не нравилось то, что ему говорили. Братья и сестры… — Директор задумчиво помолчал несколько секунд и продолжил: — Видите ли, в чем проблема… Дэвид рос в приемной семье. Нам сказали, его мать не справилась. — Мистер Дикон презрительно закатил глаза. — По-моему, здешние родители прикладывают мало усилий для воспитания детей. В этом неблагополучном районе чуть ли не каждый второй ребенок из неполной семьи. Большинство родителей, похоже, справляются с таким положением дел, но, видимо, не мать Дэвида. Я не думаю, что у Морпета были какие-то другие родственники.

Рут решила, что все равно обратится в социальную службу. Мистер Дикон вел себя как настоящий идиот. Для Рут было очевидно: этот мужчина либо слишком долго работал директором, либо вообще не имел хоть каких-то способностей для руководства школой. Он не испытывал ни сострадания, ни сочувствия к детям, находившимся на его попечении. Рут Бейлисс слишком хорошо понимала, почему под руководством такого человека, как мистер Дикон, это место остается кошмарным.

Сержант ушла не сразу. Она просунула голову в дверь учительской.

— Детектив-сержант Бейлисс, — объявила молодая женщина двум или трем учителям. Они прервали спор. — Я разговаривала с вашим директором об инциденте, произошедшем здесь несколько лет назад. Я подумала, не мог бы кто-нибудь из вас мне помочь.

— Нераскрытое дело? — Молодой учитель оторвался от своей работы.

— Нет. На самом деле я расследую текущее дело. — Рут улыбнулась ему и показала значок. — Старый инцидент, о котором я говорю, больше относится к предыстории.

— Значит, снова о мальчишке Морпете? — раздался голос из глубины комнаты. — Я всегда знал, что Дэвид вновь поднимет свою отвратительную голову. Этим ублюдкам, может, тогда и сошло все с рук, но меня им не одурачить.

Рут крупно повезло.

— Получается, вы тогда здесь были, сэр? — Рут достала блокнот.

— Разумеется! Кроме того, я одним из первых оказался на месте преступления. В то время я давал показания.

— Мне еще нужно просмотреть записи, но я хотела бы поговорить с вами, если, конечно, не возражаете.

— Хорошо. У меня есть чуть-чуть времени до следующего урока.

— Почему вы не считаете, что это был несчастный случай?

— Несчастный случай… Да как бы не так! Оба умника виновны, но разыгрывали из себя невинных детей. Вы ведь знаете, о ком я говорю? Чертовы Эдвардс и Херст. Пара убийц, которые играли с системой и, черт возьми, им это сошло с рук. Вы даже не представляете, каково было видеть бедного Морпета лежащим и умирающим. Он находился внизу лестницы, и, судя по серьезной травме головы, можно было предположить, что мальчик слетел вниз.

— Простите, а вы кто?

— Джейк Айресон, учитель английского языка.

Он протянул Бейлисс руку. Айресон был милым, приятным на вид, с темными, длинноватыми волосами. Карие глаза учителя прищурились, когда он улыбнулся, у него был легкий загар. Возможно, Джейк был в отпуске какое-то время. Он выглядел как человек, рожденный для этой работы: надежный, не слишком модный. На нем даже был твидовый пиджак, отчего Рут чуть не захихикала. Сержант представила, как он преподает английский и с удовольствием изучает с классом Шекспира. Без сомнения, эти уроки заставляют всех в него влюбиться.

— Я готовлю кофе. Хотите?

— Спасибо, было бы здорово.

— Присаживайтесь, устраивайтесь поудобнее.

— Получается, даже спустя столько времени вы считаете смерть мальчика преднамеренной?

— Да, разумеется. Эти двое — Эдвардс и Херст уже тогда отличались злобой. С тех пор ничего не изменилось. Они стали еще хуже. Теперь Эдвардс и Херст несут ответственность за всю торговлю наркотиками, с которой нам приходится иметь дело. Вы бы видели, что происходит за школьными воротами в течение обычного обеденного времени — посылки и наличные переходят из рук в руки секунда за секундой. Эти двое — насквозь прогнившие преступники. Вы просто не знаете, через что они заставили пройти бедного мальчика Дэвида Морпета. Никто не представляет. Он никогда никому не рассказывал, понимаете? У него были проблемы с речью, а Эдвардс и Херст вели себя как два упрямых маленьких дьяволенка. Каждый день они нападали на Дэвида, насмехались и по-настоящему издевались. Я видел синяки.

— Мистер Айресон, их обоих убили. Эдвардса и Херста нашли мертвыми при ужасных обстоятельствах. Именно этот случай я и расследую. Я не собираюсь заново изучать обстоятельства смерти Дэвида Морпета. Я пытаюсь представить себе молодых людей и понять, как они действовали, что могло побудить кого-то сделать то, что сделали Эдвардс и Херст с Дэвидом.

— Убиты? Я даже не знаю, что сказать. Возможно, именно это они и заслужили. Отчасти я, конечно, сожалею. Они были моими учениками. Я был их классным руководителем и хорошо знал и Эдвардса, и Херста. Но вот убийство… это чересчур.

— Именно так, их убили, мистер Айресон. Видите ли, меня интересует любая информация. Мы проводим ряд расследований, но пока ничего конкретного не выяснено.

Учитель ухмыльнулся.

— Это эвфемизм, означающий, что вы ничего не знаете?

— Нет, я же сказала: «Ничего конкретного».

Джейк протянул Рут кружку с кофе и указал на старый потрепанный диван.

— Садитесь, а я пока подумаю. Видите ли, прошло уже довольно много времени с тех пор, как появился мальчик Морпет, и мне не помешало бы поразмыслить над произошедшим. Я еще тогда сделал заявление. Вы можете его прочитать, но в целом я прибыл на место происшествия слишком поздно. Морпет был уже мертв. Никто не видел, как он упал. Конечно, Эдвардс и Херст стояли там, глазели на труп и делали вид, что шокированы, но это было не так. Столь крепких ублюдков такое происшествие не тронуло.

— Не торопитесь, мистер Айресон. Меня интересуют вещи, связанные с инцидентом, такие как семейные связи и друзья, о которых мы, возможно, не знаем. Обычное утверждение, как правило, содержит только голые факты. Давайте подойдем к делу более структурированно.

— Понятно. Разумеется, я хотел бы помочь и вспомнить все, что может оказаться полезным. — Мужчина сел рядом с Бейлисс. — Думаете, есть какая-то связь между гибелью Дэвида Морпета и тем, что случилось с Эдвардсом и Херстом?

— Сейчас я вам этого не могу сказать. Нужно узнать чуть больше, но скорее всего нет. Трагедия с мальчиком Морпетом — еще одно доказательство, какими злыми были Эдвардс и Херст и как искусно они могли замести следы. В последнее время эта парочка, конечно же, запуталась. Кто-то заставил их заплатить непомерную цену.

— Мне было жаль мать Дэвида Морпета. Бедная женщина, она ничего не могла сделать. Видите ли, мама Дэвида потерпела неудачу в воспитании сына. Она не могла справиться с ним и была вынуждена отдать Дэвида под опеку. Женщина исчезла после его смерти. Насколько мне известно, она покинула этот район.

Учитель Айресон взял пустую кружку из рук Рут и поставил ее в маленькую раковину в углу комнаты. А он хороший, подумала сержант. Легкий в общении и довольно симпатичный. Волосы у него были не только длинные, но и слегка колючие. Чем больше Бейлисс смотрела на Джейка, тем больше понимала, что он ей нравится. У Айресона был свой уголок в учительской, полный книг. Он явно любил работу. У Рут Бейлисс с Джейком Айресоном явно было нечто общее.

— Послушайте, я не хочу, чтобы это прозвучало слишком дерзко, но не могли бы мы встретиться как-нибудь. Мне нужно немного все обдумать, — сказал он.

Еще лучше! Рут не могла припомнить, когда в последний раз мужчина приглашал ее на свидание.

— Мы могли бы встретиться где-нибудь в выходные, перекусить и выпить. Пока же я пораскину мозгами, проанализирую школьные записи, посмотрю на некоторые лица и тогда смогу дать вам более полное представление о том, что произошло. Как вам такой вариант?

Рут подняла брови:

— Вы приглашаете меня на свидание, мистер Айресон?

Учитель пожал плечами и уткнулся лицом в кружку с кофе:

— Допустим… Вы не возражаете, сержант?

Рут кивнула. Да, конечно, подобный расклад был… против правил, но Бейлисс знала много мужчин-офицеров, которые встречались с женщинами во время работы.

Глава 10

— Детектив, старший инспектор Джонс ищет вас. И, да, звонил доктор Хойл, — произнес Рокки, едва Кэллэдайн вошел в кабинет.

Вот и хорошо, что звонил доктор. Ему не очень-то хотелось разговаривать с Джонсом. Том решил действовать и навестил Фэллона без его разрешения, но лишь по причине чрезвычайной педантичности Джонса. Если бы Том ждал разрешения, то разговор с двоюродным братом мог перенестись вообще к Рождеству.

Дело не терпело промедления. Нужно было быстро продвигать расследование. Кэллэдайн очень надеялся получить какой-то толк от вскрытий. Мужчине бы не помешал перерыв. Он уставился на доску. Лица, образы — они не взаимодействовали с ним, и Том никак не мог с этим справиться. Его команда расследует убийство, и даже, возможно, серийное. Но почему? Какой у преступников мотив? Том Кэллэдайн осознавал, почему Эдвардс и Херст не пользовались популярностью, но в Хобфилде они были жизненно необходимы. Эти мужчины — неотъемлемая часть района. Теперь, когда они умерли, открывается самая настоящая пропасть. Кто возьмет на себя бизнес и кто продолжит продавать наркотики? Возможно, мужчине следовало спросить об этом Рэя Фэллона.

— У меня свидание, — объявила Рут, когда вернулась. — Не смотрите на меня так… — попросила женщина, когда увидела реакцию Тома Кэллэдайна: он вскинул голову и вопросительно взглянул на нее. — Знаете, такое случается. Некий симпатичный учитель приглашает меня поесть в выходные.

— Просто симпатичный? Ты случаем не лукавишь?

— Хорошо. Тогда так: я встречусь с очень симпатичным учителем. Это мое первое свидание за целую вечность, так что, думаю, я бы в любом случае согласилась. С моим «послужным списком» я вряд ли могу позволить себе быть слишком разборчивой. Мы очень похожи. У нас обоих нет времени на отношения.

— Ладно. Желаю приятно провести время. Только не задерживайся допоздна, хорошо? У нас еще дел невпроворот.

— Хотя это и свидание, но оно связано с работой. Мужчина, о котором я вам сказала, может быть полезен. Он был неподалеку, когда убили Дэвида Морпета, и он же учил этих двоих. — Женщина кивнула на доску. — Во всяком случае, учитель может дать иной взгляд на их жизнь.

— Тогда ничего мне больше не рассказывай, — посоветовал Том. — Если окажется, что твой учитель что-то знает, то его можно будет вызвать в качестве свидетеля, как только компания предстанет перед судом, — покачал головой Кэллэдайн. — Можешь себе представить, что сделала бы защита, узнав о вашем горячем романе в прошлом.

— И никакой это не горячий роман, как вы сейчас выразились. Я едва знаю этого мужчину, — нахмурилась сержант. — Лучше бы я ничего сейчас не говорила, — заключила она почти раздраженно.

— Судя по тому, как идет дело, Рут, я тоже промолчу. Лучше не говори мне больше ничего.

С одной стороны, Кэллэдайн сомневался, что что-то из столь далекого прошлого поможет, а с другой — если отбросить юридические вопросы, Том был рад, что Рут шла на свидание. Они оба имели склонность с головой погружаться в работу, и это обстоятельство могло вызвать настоящую клаустрофобию, если время от времени не возвращаться в нормальный мир.

— Уже купили подарок Монике? Если нет, то вы слишком тормозите. Если не сдвинетесь с места и все-таки купите цветы, то она вас раскусит.

Кэллэдайн нервно кашлянул. Его чуть не застали врасплох. Том совсем забыл о подарке. Опять. Этот проклятый роман с Моникой был слишком сложным из-за работы. Расследование не оставляло времени на чертовы покупки.

— У Хойла что-то для нас есть. Я позвоню ему. — Мужчина удалился в кабинет.

Том не мог продолжать дело и одновременно подводить Монику, хотя, в принципе, ему было все равно. Его женщина была проблемой, с которой он не хотел сталкиваться прямо сейчас. Но в какой-то момент Кэллэдайну все же придется во всем признаться. Он найдет этот дурацкий подарок, возьмет его с собой, и, как только разберется с делом и пройдет день рождения Моники, он поговорит с ней должным образом.

— Доктор, что там у вас?

— Я провел несколько первоначальных токсикологических тестов и получил целую мешанину результатов. Организмы обоих молодых людей были полны лоразепама. В больших дозах это седативное средство может вызвать кому. Но там были и следы других сильных лекарств, и они также озадачивают.

— Что вы имеете в виду? Что вы нашли?

— Для начала ризедронат. Я этого не ожидал. Обычно его назначают женщинам, страдающим остеопорозом. Там нет никакого седативного эффекта. Был еще трамадол, сильное обезболивающее на основе морфина и… это настоящая загадка.

Последовала пауза. Кэллэдайн представил, как этот человек изучает записи и поправляет очки для чтения.

— Арисепт, Том. Довольно дорогой препарат, используемый при лечении болезни Альцгеймера.

— Успокоительное?

— Нет-нет. Единственными седативными средствами могут быть лоразепам и трамадол, а они обычно назначаются гериатрическими психиатрами.

— Так почему же тогда присутствуют два других лекарства?

— Совершенно не понимаю. Я также не могу предположить, откуда ваш убийца вообще взял лекарства. Все они выдаются только по рецепту, не важно, применяются ли в данный момент или нет. Если, конечно, лекарства не были куплены в Интернете. Однако и это мало что проясняет.

— Спасибо, док. Изложите соображения о времени смерти или о том, как они умерли?

— Это трудно. Оба трупа были заморожены на некоторое время. — Он кашлянул. — Понимаю, звучит отталкивающе, но оба тела разрезали и заморозили в полиэтиленовых пакетах, которые нашли вокруг места преступления.

— Каким же способом?

— Удар ножом, удар по голове, наркотики… Любой вариант, если учитывать плачевное состояние тел. Выбирайте сами. Я нашел очень мелкие кусочки металла от орудия, использованного для расчленения, и поручил Джулиану рассмотреть их. Он, возможно, сможет сказать вам, какой метод использовал преступник.

— Док, хорошо поработали! Если еще что-нибудь выяснится, немедленно дайте мне знать.

Кэллэдайн вернулся в кабинет и написал на доске названия лекарств. Вот во что они могли по-настоящему вгрызаться. За короткий отрезок времени его команда способна получить список местных жителей, которым был выписан этот ряд лекарств.

— Подходите, коллеги! Прежде чем мы закончим, у меня есть кое-что, над чем вы все должны хорошенько подумать. — Том постучал по доске. — Взгляните-ка на этот список лекарств. Я хочу знать, кто, когда и почему их принимал. Поговорите с местным врачом-терапевтом. Мне сказали, лоразепам и трамадол оказывают успокаивающее действие, но два других лекарства… — Он покачал головой. — Доктор Хойл понятия не имеет, зачем они понадобились нашему убийце. Это обстоятельство может пойти на пользу расследованию, дать нам что-то ценное. Арицепт дорог и используется для лечения болезни Альцгеймера.

— Получается, мы ищем какого-то чокнутого старикашку? — Рокко улыбнулся. — Судя по этому списку.

По кабинету прокатилась волна смеха, но тут сотрудники увидели неулыбчивое лицо Кэллэдайна.

— Мы здесь уже два дня и никак не приблизимся к разгадке. Я знаю, это дело не связано с наркотиками, так что никакой войны за территорию.

— Почему вы так уверены, сэр? — спросил Доджи. — Этот человек может быть неопытен, и он не нашел ничего лучшего, кроме как использовать все сразу. Может, по его мнению, чем больше таблеток, тем лучше, независимо от их реального эффекта.

Это могло бы объяснить странную смесь лекарств, но Кэллэдайн говорил с Фэллоном. Значит, все было не так просто. Какой бы ни была причина для приема таблеток, дело не в том, что какой-то мальчишка использовал все лекарства, какие мог достать, а значит, была другая причина.

— Джулиан анализирует содержимое пластиковых пакетов. На телах нашли мелкие кусочки металла, поэтому мы могли бы узнать кое-что об использовавшихся орудиях. Ах да, и оба тела заморозили и только потом подбросили. Следовательно, использовали большой морозильник. Процесс требовал много места и никаких перерывов. Можно с уверенностью предположить, что в хобфилдовских квартирах, с их безвкусной планировкой, такое осуществить невозможно. И это еще одна причина, по которой я не вижу здесь связи с наркотиками. А у наркоторговцев в этом районе нет ничего, кроме квартиры. В таком помещении практически нельзя нормально уединиться. Мы должны продолжать поиски.

Наличие таблеток, этот негаданный прорыв в деле, поставил команду Тома Кэллэдайна перед еще одной проблемой. В Лизворте находилась только одна терапевтическая клиника, и в ней были тысячи пациентов.

Кроме того, на окраине Олдстона существовал торговый центр, который люди посещали в нерабочее время, и отделение неотложной помощи в больнице. Арицепт наверняка использовался часто.

— Тебе сообщение, — крикнул Джойс, возвращаясь в тишину его кабинета. — Внизу ожидает женщина. Она спрашивала тебя по имени и сказала, что у нее есть кое-какая информация.

Рут подняла глаза от стола:

— Хотите, я подойду? Тоже послушаю?

— Нет, спасибо. Садись. Нам нужно что-то предпринять. Не могла бы ты позвонить сотруднику, который следит за квартирой Келли Григгс, и узнать, не объявилась ли она.

Кэллэдайн натянул пиджак и спустился по лестнице в приемную. Полицейский общался с разгневанным человеком, который, судя по голосу, был пьян. Тот пытался доказать, что полиция не вправе диктовать, когда закрываться местным магазинам.

* * *

— Миссис Холден! В ближайшее время я планирую организовать брифинг для прессы, поэтому, боюсь, и сейчас мало что смогу вам рассказать.

— Все в порядке, инспектор, — женщина улыбнулась. — Я уже говорила: можете называть меня просто Лидией. Сегодня у меня есть кое-какая информация для вас, — заключила Лидия Холден и подняла нечто, выглядевшее как первая страница завтрашнего номера газеты «Эхо Лизворта».

От увиденного у Тома застыла кровь в жилах. У журналистки были все данные: их имена, каждая кровавая деталь, от отрезанных пальцев до останков, разбросанных по пустырю, а также описание метки, оставленной преступником. Мало того, в заголовке статьи, которую написала Лидия Холден, значилось предполагаемое имя убийцы.

Умелые руки.

Кэллэдайн недоверчиво покачал головой:

— Но вы не можете это печатать!

— Почему бы и нет, инспектор? Это же правда. Я получила эту информацию из первых рук, простите за каламбур.

— Вы сейчас вообще о чем? Где вы все это взяли? Кто вам дал такую информацию?

То, что Лидия показала, было настоящим шоком. Конечно, журналистка вряд ли опубликует это, иначе поставит под угрозу дело. К тому же такие новости приведут к хаосу — в Лизворте начнется паника.

— Я получила информацию от этого человека. Ну, я полагаю, это был он. Письмо пришло по электронной почте. Пришло на мой рабочий электронный адрес сегодня утром, вместе с фрагментом видео, который может вас заинтересовать.

— Вы не можете такое напечатать. Нельзя этого допустить.

Холден смотрела на Тома Кэллэдайна с самодовольным выражением на красивом лице. Именно такое выражение он видел у женщин, когда они понимали, что одержали верх, и намеревались использовать Кэллэдайна.

Что вообще, черт возьми, происходит? Здесь не было следов обычного поведения убийц. Обычно они жаждали анонимности, по крайней мере, если надеялись, что это сойдет им с рук. Преступники, разумеется, не передавали проступки прессе в великолепном цвете!

— Успокойтесь, Том. Я ведь могу называть вас Томом?

Голубые глаза женщины озорно сверкали. Она смотрела на него. Кэллэдайн недоумевал, но выражение его лица смягчилось. Да, Лидия почувствовала его слабое место. Она провела рукой по светлым волосам и раскинула их по плечам.

— Хорошо. Только вы все равно не можете это опубликовать.

— Да я и не собираюсь, — призналась журналистка. — Это, знаете ли, макет того, что я могла бы сделать. Просто не хочу, чтобы вы питали какие-либо иллюзии, детектив. Мне на самом деле нужна эта история. Я хочу получить доступ ко всем деталям в ту же минуту, как вы освободитесь. Это для меня большой проект, и, вероятно, для вас тоже. Скажите мне, Том, когда вы в последний раз видели серийного убийцу? Я никогда раньше не писала о подобных случаях и не собираюсь все портить, поскольку это расследование может стать моим пропуском в большие дела.

— Мы еще не знаем, серийный ли это убийца. Вполне возможно, этот человек хотел лишь избавить мир от двух подонков.

— Посмотрим! Мы должны надеяться, что убийств больше не будет, но я уверена — вы сомневаетесь, не возникнут ли они неожиданно. Том, хотите посмотреть видео?

Лидия Холден улыбнулась и протянула ему лист бумаги:

— Могу подняться к вам в кабинет и получить доступ к видео с компьютера?

— Да, да, поднимайтесь. — Какой в этом смысл? Журналистка все равно добьется своего. Том Кэллэдайн не хотел, чтобы она видела доску происшествий. С другой стороны, Лидия и так все знала об их расследовании. Эта информация была аккуратно упакована на чертовой первой странице.

Только вот зачем сообщать о деле прессе? И в частности, почему именно она? Если человек из газеты хочет, чтобы полиция знала об их находках, почему бы просто не оповестить их? Видимо, дело в рекламе. Кэллэдайн понял: какой бы информацией ни располагала Лидия Холден, это не поможет делу. Изучение убийцы дало бы журналистке не больше, чем они уже знали, а полиция знала не так уж много. Он надеялся, что кровавая деталь «изложит» им все подробности этого дела.

— Покажите-ка мне, — Кэллэдайн усадил репортера перед компьютером.

Лидия отстучала несколько секунд, а затем откинулась назад и позволила ему просмотреть длинный список писем.

Она открыла одно из них.

То, что прочитал Том, заставило его содрогнуться. Там было абсолютно все. Никаких украшательств. Имена, жестокость и место, где он оставил части тела, но не было никаких намеков на то, кто такой этот таинственный убийца и где все произошло.

— А видео?

Женщина нажала на ссылку:

— Поверьте, Том, видео не дает хорошего обзора. Происходящее в фильме ужасно, но, к счастью, юноша все время без сознания.

Даже на очень темном изображении довольно отчетливо можно было разглядеть, как отрезали пальцы. Каждый палец отрезался чем-то похожим на секатор и падал на грязный пол.

— Перешлите письмо мне. Я скажу своим людям заняться им немедленно.

Мужчина постучал в окно, отделявшее его кабинет от приемной, и жестом пригласил Рут присоединиться к ним.

— Лидия Холден из «Эха Лизворта». Я не думаю, что вас двоих официально представляли друг другу. Рут Бейлисс — мой сержант. Мы тесно сотрудничаем, поэтому все, что вы мне расскажете, будет передано ей.

Рут улыбнулась и кивнула женщине. Кэллэдайн видел, как Бейлисс разглядывает дорогую одежду репортера и ее дизайнерскую сумочку. Лидия была гибкой, высокой и с роскошными волосами. Рут все-таки не была ни дурнушкой, ни толстушкой, но одежда, которую она носила, не могла скрыть определенной полноты и не самой блестящей внешности.

— Посмотри вот это, — приказал Том Кэллэдайн. — Боюсь, это определенно тянет на X-сертификат.

Через несколько минут бледная Рут отодвинула стул от стола.

— Нам нужно знать, откуда это взялось, Рут. Я перешлю видео тебе, а ты покажешь Имоджин.

— Результат будет зависеть от того, насколько отправитель хотел скрытности, однако все-таки попробуем идентифицировать видео с Имоджин и нашими IT-специалистами.

Кэллэдайн переслал письмо, а затем еще раз посмотрел ужасное видео.

— Я приведу все в порядок. Возможно, мы увидим или услышим что-нибудь полезное.

— Я перешлю его в лабораторию, — Рут вернулась к своему столу в комнате для допросов.

Имоджин ушла, так что поделиться новой информацией было не с кем.

— По-моему, я оказала вам очень большую услугу, детектив. — Лидия одарила Тома одной из своих обворожительных улыбок. — Я думаю, что заслуживаю небольшой награды, не так ли?

Журналистка флиртовала. Кэллэдайн с трудом мог в это поверить, но все было слишком очевидно. Так, что происходит? Чем эту очаровательную молодую женщину мог заинтересовать стареющий детектив с неладами в отношениях с женщинами? Он вздохнул. Кого он обманывает? Нельзя отвлекаться от дела. Лидия уже сказала, что это расследование для нее важно, и она не могла рисковать упустить что-либо. Холден беззастенчиво собиралась использовать его, и это было чересчур откровенно.

— Вы сейчас о чем?

— Давайте начнем с ужина. Можете зайти ко мне попозже, и я что-нибудь приготовлю. Мы не должны говорить об этом… — Молодая женщина махнула рукой с маникюром. — Я знаю, Том, этот момент вас беспокоит, но в любом случае вам придется поговорить со мной. Значит, нам нужно завязать какие-то взаимоотношения, верно, детектив? Я, например, предпочла бы дружеские отношения. — Женщина протянула Тому Кэллэдайну визитную карточку. — Держите. Моя личная карточка, с номером и адресом. Жду вас в восемь.

— Ладно, мы поужинаем. Только я все равно не изменю своего мнения по делу. Вы должны понять это с самого начала. Меня не будут уговаривать, подкупать или загонять в угол. — Мужчина посмотрел на макет первой страницы, который все еще держал в руке. — Мне нужно его сохранить. Вы очень хорошо уловили суть письма. «Умелые руки»… Это ваше название? Вы его придумали? Оно подходит.

— Нет, не мое, — ответила Лидия Холден. — Разве вы не видели? Он так подписался.

Глава 11

Малкольм Машеда крепко прижал к себе Кубу. В переулке, который вел к боковому входу в его квартал, было темно. Малкольм намеренно выбрал это место.

— Ты могла бы пойти со мной, крошка, — сказал Машеда Кубе и вставил ей в ухо один из наушников, чтобы девушка могла слушать его музыку. — Моя мама ведь с ума сойдет, если я опоздаю.

— Проклятый браслет, ты должен с ним что-то сделать. — Девушка вытащила наушник и сердито ткнула молодого человека в грудь. — Ты теперь хороший парень. Скажи им, что ты изменился. Ты выполнил общественные работы. Будь мужчиной, Маш, отстаивай свои права и заставь их снять браслет.

— Не могу… Мама говорит, я должен подождать, пока они скажут.

Малкольм Машеда должен сделать Кубу счастливой. Конечно, он любил ее, однако мама Машеды не была в восторге от девушки. Мамино правило, что молодой человек должен вернуться в ее дом к половине восьмого, вполне ее устраивало.

— Я должен жить там, наверху, с мамой. Я должен делать так, как она говорит. В любом случае, это ее дом. Если я буду возражать, мама меня вышвырнет, так что пока мне придется жить с этим. — Малкольм сверкнул браслетом, прикрепленным к ноге. — Я должен остаться дома. Это часть сделки, к тому же я не хочу искать приюта на ночлег. Меня выкинут.

— Банды, — произнесла Куба и сплюнула. — Я ненавижу это место и всех в нем. Мы можем все изменить к лучшему. Мы должны уехать отсюда. Сейчас. Сегодня. Вместе. — Девушка откинула голову назад и посмотрела Машу прямо в глаза. — Так что? — Ее руки лежали на стройных бедрах. — Ты готов к этому шагу? Или соберешься с духом и порвешь со мной?

Малкольм попытался отшутиться, но по выражению темных глаз любимой девушки он понял, что Куба говорит серьезно. Его голова и плечи поникли.

— Я не могу.

Машеда должен попытаться все исправить. Куба должна смириться с текущим положением вещей. Пока, по крайней мере, это все, что он мог сделать. Парень крепко поцеловал ее.

— Ты — позорище, — выпалила Куба. — У тебя нет яиц, плохой парень, — с ухмылкой она направила руку между его бедер.

— Ой, не надо!

— А знаешь, мы могли бы поехать. Ты можешь убрать браслет, если захочешь. Ты знаешь людей, таких же, как я, которые сделают это просто так.

— Я пытаюсь быть другим. Ты сказала, что хочешь изменений. И это место, и эта жизнь никуда не годятся. Все должно измениться, и это первый шаг. — Малкольм Машеда снова притянул девушку.

— Ты так ошибаешься, Маш. Ты ошибешься, если останешься. Ты заплатишь. Тебя заставят заплатить. Другие не позволят тебе измениться, ты же знаешь.

Молодые люди так увлеклись спором, что не услышали шагов. Они не обратили внимания на третьего человека, маячившего в темноте совсем близко. Тихие настойчивые шаги приблизились. Человек прижался к стене. Маш на мгновение заметил высокую тень рядом с ними. Он не услышал ни щелчка пистолета, ни глухого удара, когда пуля вошла Кубе в спину. Маш подумал: «Что-то случилось», только когда Куба обмякла у него на руках.

Его хватка ослабла, и девушка сползла на пол, как тряпичная кукла. Малкольм Машеда увидел, что его руки покрыты ее кровью. Он недоуменно уставился на них. Машеда огляделся. Куба лежала на холодном бетоне, неподвижная и истекающая кровью. Молодой человек опустился на колени, но его любимая девушка не пошевелилась. Малкольм приблизил голову к ее груди. Дышит ли девушка? Он не мог сказать точно. Его сердце билось слишком громко. Раздался еще один глухой удар. Жгучая боль. Потом в глазах потемнело.

* * *

— Детектив! Добро пожаловать. — Лидия Холден придержала дверь. — Значит, вы нашли меня. Вы можете припарковаться сзади.

— Я приехал на такси. Подумал, вдруг мы выпьем?

Если честно, мужчина думал не только о выпивке. Кэллэдайн мучился, что вообще пришел сюда сегодня вечером. Том делал то же самое, что и Рут Бейлисс, — общался с возможным свидетелем, да еще из прессы. Что с ним не так? Ведь он знает правила. Если Джонс пронюхает об этом случае, он сделает ему выговор.

— Я надеялась, что вы придете. Я была бы ужасно разочарована, если б вы отказались. — Лидия нежно погладила Тома Кэллэдайна по щеке. — Вы прекрасно выглядите. Настоящий мужчина.

Детектив не знал, что делать. Для человека, который просто заинтересован в получении истории, у этой женщины было слишком много проблем. Возможно, Тому не стоит впадать в аналитику — дареному коню в зубы не смотрят и так далее. Возможно, Лидии Холден и впрямь он очень нравился, ведь молодые женщины действительно довольно часто влюблялись в мужчин постарше. Нет! Кого он обманывает?

Кэллэдайн последовал за Лидией по достаточно широкой лестнице в квартиру на втором этаже. Журналистка явно следовала какой-то моде. Старое здание фабрики было прекрасно отремонтировано. Доходы в газетном бизнесе явно выше, чем думал гость.

— Да я фактически и не пришел. Я, как правило, не встречаюсь с женщинами, которых не знаю. В моей жизни есть близкий человек, и я не стремлюсь все испортить. Кроме того, я должен спросить самого себя, почему вы заинтересовались в первую очередь мной. — Вот так, подумал он, начинай с самого начала.

Молодая женщина рассмеялась, и звук эхом отразился от высоких потолков, как музыкальные ноты:

— О, я думаю, детектив, вы правы. Вы — очень привлекательный мужчина. Впрочем, я ничего не буду усложнять. Вы сегодня здесь просто потому, что я хочу видеть вас рядом. — Лидия повернулась и провела ногтями с маникюром по его груди. — Мы поедим, поговорим, а потом посмотрим. Я не буду лезть в ваши мозги. Разумеется, вы не обязаны рассказывать мне то, чего не хотите, и я, конечно, не стану вас принуждать. Все это не слишком сложно.

Кэллэдайн откашлялся. В устах Лидии Холден все это звучало так просто. Излишне просто. Эта женщина была молода, очень хороша собой и явно заигрывала с Томом. Предлагала ли она ему свое тело в обмен на информацию? Нелепая мысль, которую детектив отбросил почти сразу же, как только она пришла ему в голову, но все равно это предположение оставило неприятное ощущение.

Лидия выглядела намеренно сногсшибательно. На ней была короткая юбка, подчеркивающая прекрасную фигуру, и женщина, покачиваясь, поднималась по лестнице на сверхвысоких каблуках. Ее вид усилил сомнения Тома Кэллэдайна. Ему вообще не следовало приходить сюда. Том в принципе не должен был поддаваться иллюзии, которую создавала журналистка. Мужчина не понимал, что на него нашло. Том должен вернуться домой, к Монике.

— Маленькая, но зато принадлежит мне, — объявила Лидия Холден, когда они вошли в квартиру.

Инспектор давно не бывал в этих местах, поэтому он не видел, как переоборудовали старую фабрику. Том поразился этому зрелищу. Квартира Лидии имела открытую планировку, которая, например, его бы не устроила — слишком дорогое отопление. Потолки были высокими, и многие первоначальные черты исчезли. Старые каменные плиты все еще лежали на полу. Их вычистили и покрыли лаком, но они видели сотни пар туфель, топтавших их на протяжении десятилетий. Потолок покрывали балки из темного дуба, которые намеренно ободрали, чтобы сделать визуально помещение светлее. Высокие окна пропускают естественный свет, который, вероятно, целиком заполняет помещение в дневное время.

— Прекрасная работа. Я знал это место еще мальчишкой, когда здесь была действующая фабрика, и тогда оно не было таким красивым, уверяю вас.

— По-моему, здорово. В Лондоне такая квартира обошлась бы в целое состояние. Отчасти поэтому я переехала на север. — Собеседница Тома Кэллэдайна налила два бокала красного вина. — Я продала крохотную квартирку в Кэмдене и смогла купить эту. Блестяще, не правда ли? Я не могу понять, почему другие люди не делают точно так же.

— Работы здесь не так уж много. И потом — погода.

Они оба рассмеялись.

— Да, а почему здесь так сыро?

— Все дело в холмах, в Пеннинах. Мы сидим на небольшом полукруглом участке земли, окруженном холмами. Дождевые облака попадают в ловушку. Во всяком случае, так мне всегда говорила мама.

— Ваша мама, она?..

— Мама жива. У нее все хорошо. Мама живет в доме престарелых, которым управляет моя подруга.

Том Кэллэдайн не хотел слишком много говорить о Монике. Это могло серьезно испортить его настроение. О чем, черт возьми, он думает? Том не должен быть здесь. Тем более, не нужно пытаться скрыть факт, что Моника занимала значительную часть его жизни.

— Пожалуй, мне пора, — Кэллэдайн поставил бокал на стол. — Честно говоря, мне не следовало приходить.

— О, не надо все портить сейчас. Пожалуйста, останьтесь. Знаете, вы первый человек, которого я встретила с тех пор, как приехала сюда. Я хочу отложить на время дело и познакомиться с вами поближе. — Женщина поставила бокал и обняла его. — Разве вы не хотите узнать меня получше? Разве вы не находите меня привлекательной, детектив?

Молодая женщина запечатлела легкие поцелуи на его щеке и стала медленно перемещать их к его рту.

— Поцелуйте меня, Том. Поцелуйте меня крепко.

Поцелуй был глубоким и чувственным. Сопротивление и все мысли о деле исчезли. Мгновение спустя его пиджак и галстук упали на диван, и Лидия Холден потащила мужчину в спальню. Шквал сброшенной одежды и размахивающих конечностей, а затем она оказалась на нем. Обнаженная грудь касалась волос на его груди.

Холден одарила его одной из своих обворожительных улыбок и взяла с прикроватного столика маленький пакетик из фольги.

— Позвольте мне, детектив.

Мгновение спустя она опустилась на него всем телом.

Том Кэллэдайн с благодарностью погрузился в гостеприимное тепло Лидии. Женщина застонала от удовольствия, откинула с лица завесу длинных светлых волос и продолжала подниматься и опускаться на его распростертое тело. Лидия Холден была полна решимости сделать эту ночь незабываемой.

Глава 12

Среда

Когда Кэллэдайн проснулся, было уже светло. Несколько отчаянных секунд он не мог сообразить, где находится. И тут мужчину осенило. Он провел ночь с Лидией Холден. Даже хуже: он провел ночь бесстыдного разврата с Лидией Холден. Что на него нашло? А как же Моника?

Он застонал и потер рукой лоб. У Тома чертовски болела голова. Так ему и надо, лживому ублюдку. Если Моника когда-нибудь узнает о произошедшем, она никогда его не простит, как и любой человек в этом случае.

Мягкая женская рука легла на плечо детектива. Лидия лежала с закрытыми глазами, дышала ровно, с легкой улыбкой на сочных, опытных губах. О боже, как он наслаждался этой журналисткой!

Том Кэллэдайн посмотрел на часы и обнаружил, что проспал. Насладиться всеми прелестями Лидии Холден ему придется позже. Остальная часть его команды, видимо, уже вовсю занимается расследованием. Кэллэдайн перекладывал вещи на прикроватном столике, но никак не мог найти мобильный. Похоже, тот все еще в кармане пиджака.

Мужчина тихо вылез из постели, однако услышал стон Лидии и увидел, как она провела рукой по простыне, на которой только что лежал он.

— Том, не уходи, еще рано. — Журналистка приподнялась на локтях, чтобы посмотреть, как его обнаженная фигура на цыпочках идет к двери ее спальни.

— Работа, Лидия! — крикнул он в ответ, подхватил с пола сброшенную одежду и ушел в ванную.

Рут будет его вызванивать, пытаться найти. Уже далеко за девять. Он должен был сидеть за своим столом уже больше часа назад. Рут точно захочет узнать, где он пропадал. Что Том ей скажет? Не правду, это точно.

Он принял душ и оделся. В ванной не было бритвенных принадлежностей, так что он заглянет к себе домой позже. Пока детективу придется довольствоваться грубым, заросшим щетиной видом.

На мобильном Тома было пять пропущенных звонков от Рут.

— Прости, Рут, у меня сел аккумулятор, — солгал он. — Что-то случилось?

— Кубу Хассан нашли в районе прошлой ночью. В нее стреляли. Девушку обнаружили в узком переулке рядом с Херон-хаусом рано утром. Ей повезло, что ее вообще нашли. Она в плохом состоянии.

Мужчина застонал. Одно малейшее отвлечение от дела, всего лишь на ночь, и это случилось.

— А Малкольм Машеда?

— Мы не можем его найти. Мать не видела Малкольма со вчерашнего дня и не знает, чем он занимался. Она только что вернулась из Тринидада. Мама Машеды прилетела в Манчестер только вчера утром.

— Кто-нибудь находится с Кубой в больнице?

— Ее мать, а от нас — констебль. Девушка в реанимации, но после операции прошло уже несколько часов. Скоро она придет в себя.

— Встретимся там. Черт, у меня нет машины. Я оставил ее дома вчера вечером. Ты можешь меня забрать? Я подожду тебя снаружи — минут через пять. Договорились?

— То есть как снаружи? Ты сейчас где?

— Апартаменты «Ригли Милл» в Хоупкроссе.

Том Кэллэдайн вынужден был назвать ей адрес, но у него не было выбора. Рут будет заинтригована, но вскоре поймет — инспектора не было дома всю ночь. Бейлисс также знала, что Моника не жила в одной из тех шикарных квартир в престижном маленьком поселке. Значит, коллега захочет знать, чем он занимался. Еще интереснее, с кем. Рут Бейлисс разорвет его за то, что мужчина подвел Монику. Он даже ночевал у нее редко. Осмелится ли Том сказать правду Бейлисс — признаться, кто в конце концов соблазнил его покинуть собственный дом? Мужчина решил сориентироваться по ходу дела.

После краткого объяснения с Лидией Кэллэдайн вышел из квартиры и под ледяным дождем стал ждать Рут. Том вовсе не собирался оставаться на всю ночь. Тем более не планировал, чтобы все зашло так далеко. «Перекусить», сказала журналистка. Том покачал головой — они так и не дошли до еды…

— Я могу подбросить тебя, Том.

Лидия Холден появилась в дверях в дизайнерском костюме и с портфелем в руках. Она выглядела прелестно, и Том вдруг почувствовал, что у него просто заплетается язык. Что эта проклятая женщина делает с ним?

— Я практически проезжаю мимо станции, так что не проблема. — Молодая женщина одарила Кэллэдайна одной из улыбок, которая, он был уверен, могла растопить лед.

— Спасибо, Лидия, но меня заберет сержант.

— Мы обязательно повторим, детектив, — сказала журналистка и поцеловала его в щеку. — В следующий раз ты не будешь так груб. Ты же не оставишь девушку лежать в постели и жаждать угощения на завтрак. — Лидия ухмыльнулась, обняла Тома Кэллэдайна, прихватила его за зад и шагнула в дождь.

Рут, как назло, выбрала именно этот момент, чтобы подъехать к Тому и опустить стекло машины.

— Если я не ошибаюсь, это блондинка из «Эха». Видимо, в ней на самом деле есть что-то особенное, раз журналистка заставила моего шефа совершить позорную прогулку, — поддразнила Бейлисс, когда увидела на Томе Кэллэдайне хороший костюм и шелковый галстук. — Вы ведь всю ночь отсутствовали? И провели ее не с Моникой. Ну же, почему именно эта красотка? Не обманывайте меня. Только попробуйте, и я скажу Монике. Она будет в ярости. Хотя нет, не просто в ярости. Она вас убьет!

Тома поймали с поличным. Рут буквально выстрелила в него из обоих стволов, но он, вероятно, заслужил такое обращение.

— Она сама меня пригласила. С этой женщиной хорошо проводить время. Она мне нравится. Есть время заехать ко мне? Нужно побриться.

Ему не очень понравилось выражение лица Рут. Кэллэдайн знал этот взгляд, и он всегда его нервировал.

— А вот если ты все расскажешь Монике, я тебя понижу в должности, сержант, — добавил Том. — У нас обоих теперь есть маленькие тайны, которые нужно хранить, и именно тайнами они и должны оставаться.

Рут усмехнулась и заметила:

— Знаете, Том, я ведь никогда не считала вас бабником, и уж тем более не типом, способным привлечь кого-то вроде Лидии Холден. В принципе, вы могли бы привлечь, — поспешно добавила молодая женщина. — Просто красотки вроде Холден предпочитают мужчин другого типа.

— Имеешь в виду — кого помоложе.

— Можете понимать и так, — ухмыльнулась женщина. — По моему мнению, Лидия за чем-то охотится, и вы, Том, должны быть осторожны.

— Держи свое мнение при себе, сержант.

— К тому же вы не думаете, что встреча с репортером идет лучше, чем с моим школьным учителем? Вдруг эта шокирующая информация достигнет не тех ушей? А если Джонс пронюхает об этом?

Бейлисс, видимо, шутила. Кэллэдайн резко повернул голову и посмотрел на коллегу долгим тяжелым взглядом. На лице Рут появилась ухмылка — она поймала Тома с поличным.

— Хорошо. Я сохраню вашу маленькую отвратительную тайну, но лишь из-за Моники. Вовсе не из-за вас. Понимаете?

Мужчина кивнул. Он слишком хорошо все понимал.

* * *

Куба Хассан лежала в реанимации, покрытая чем-то похожим на фольгу и подключенная к аппаратам, следившим за ее жизненными показателями. Кривая на дисплее, казалось, дико колыхалась. Так сильно, что Кэллэдайн толкнул медсестру локтем и спросил, сердце ли это.

— Ее дыхание. На самом деле сейчас у Хассан все в порядке. Сердце у нее крепкое, но одно легкое повреждено.

— Пуля задела нижнюю долю правого легкого, инспектор, — сказал вошедший в палату доктор. — Мы извлекли пулю и передали ее вашей судмедэкспертизе.

Получается, Джулиан сейчас изучает пулю, чтобы выяснить, совпадает ли она с пулей, убившей Ричарда Поупа.

— Мы помогали ей дышать и медленно поднимали температуру тела. Прошлой ночью было холодно. У девушки легкое переохлаждение.

Кэллэдайн повернулся к заплаканной женщине с кожей кофейного цвета, стоявшей у постели Кубы.

— Миссис Хассан…

— Карен Миллер. Я никогда не была Хассан. Урод уехал, как только мы зарегистрировали дочь, и с тех пор я его не видела.

Том утомленно закрыл глаза. Еще один типичный пример семейной жизни в Хобфилде.

— Когда вы в последний раз видели Кубу, Карен?

— Она вчера пришла домой поесть, около четырех часов дня. Маш пришел через час или около того, и Куба ушла с ним. — Миллер всхлипнула и прижала платок к лицу. — Они не могут найти Маша. Сволочь сделал это с моей Кубой и сбежал.

— Мы не знаем точно, Карен. Маш и Куба однозначно были близки. Я сам видел их вместе только вчера. Конечно, Маш не ангел, но такое поведение чересчур даже для молодого человека с его прошлым.

— Слушайте-ка, инспектор… Маш — член банды наркоторговцев с репутацией насильника. Он не из тех, с кем в принципе можно связываться. У Маша крайне вспыльчивый характер. Он сделал это с ней. Вот увидите.

Карен Миллер не слишком ошибалась, но Маш уже давно не попадал в крупный переплет. Лишь за мелкое преступление, не за насилие и не за торговлю наркотиками, но Карен Миллер ни за что в это не поверит, пока Куба не придет в себя и не расскажет все матери.

— Она поправится? — спросил Кэллэдайн у доктора.

— Думаю, да. Девушке повезло. Пуля прошла чуть левее. Если бы ее не нашли, все было бы совсем по-другому.

— Теперь понимаете? Он хотел убить ее. Маш хотел смерти Кубе, — Карен по-настоящему бредила. — А если он вернется? Вдруг он попытается снова убить мою дочь? Каким образом вы ее защитите?

— Мы приложим все усилия, чтобы найти Маша. Даже не волнуйтесь. Здесь все время будет полиция. Девушка в полной безопасности.

Увы, Кэллэдайн видел — Карен Миллер не верит ни единому его слову, однако интуиция подсказывала Тому, что дело не в Малкольме. Мужчина склонился над Кубой. Она моргала, пыталась открыть глаза. Внезапно в одном из аппаратов послышался шум, и доктор двинулся вперед.

— Что происходит? С ней все в порядке?

— Мне кажется, девушка приходит в себя. — Рут взяла Карен за руку и помогла ей подняться. — Отойдите, пожалуйста, и дайте доктору осмотреть ее.

— Куба? Вы меня слышите? Врач прижал стетоскоп к ее груди.

Куба Хассан застонала и пошевелила губами. Во рту у нее пересохло, и девушка закашлялась. Куба удивленно моргнула, когда увидела, что на нее уставились все эти люди.

Медсестра предложила ей выпить какую-то жидкость из чего-то вроде детской мензурки. Она сделала глоток и облизнула губы.

— Маш? Он здесь? — Голос Кубы Хассан перешел на шепот.

— Так он виноват? — Мать подалась вперед и стряхнула руку Рут со своего плеча. — Идиот Маш сделал это с тобой?

Куба покачала головой и прищурила большие карие глаза:

— Нет. Маш не причинил мне вреда. Я почувствовала жжение, а потом — ничего. Он целовал меня, я была в объятиях Маша… Он бы этого не сделал.

Рут повернулась к Кэллэдайну:

— Куда же делся Маш? Почему мы его не нашли и почему молодой человек не приехал сюда, чтобы увидеть Кубу?

Кэллэдайн сделал Бейлисс знак следовать за ним в коридор.

— Мы пойдем и поговорим с Хойлом. Посмотрим, что он скажет.

— Думаете о том же, о чем и я, босс?

Том вздрогнул.

— Боюсь, что да. Маш с Кубой были очень близки. Он не оставил бы ее в таком состоянии, если бы у молодого человека был выбор. Я думаю, наш юный мистер Машеда вполне мог столкнуться с самым худшим кошмаром за всю свою жизнь.

* * *

Доктор Хойл не смог развеять их страхи.

— Девушку застрелили выстрелом в спину с расстояния нескольких ярдов. Если она была в объятиях Машеды, то это явно был не он. Даже если бы Машеда протянул руку с пистолетом, на одежде и коже Кубы Хассан остались бы следы пороха, а их нет.

— Тогда, похоже, наш человек.

— Я проверяю пулю, Том. Мне не следует строить догадки. Впрочем, лучше всего, чтобы пуля совпала с той, которая убила Ричарда Поупа. Я буду держать вас в курсе.

— По поводу Эдвардса и Херста?

Хойл покачал головой и печально произнес:

— Ужасная неразбериха. Я все еще делаю ДНК-тест, чтобы сопоставить правильные фрагменты с правильным телом.

Рут почувствовала тошноту. Она не могла не представить себе этих двух мертвецов на тележках, с Хойлом, работающим над ними как над парой головоломок.

— Вернемся в участок, Рут. Введи команду в курс дела, и посмотрим, сможем ли мы найти Маша.

Взгляды Кэллэдайна и Бейлисс встретились. Оба знали, что в следующий раз, когда они увидят Малкольма Машеду, коллегам повезет, если они его узнают.

Глава 13

Невероятно болела голова, и ему было холодно. Случилось нечто ужасное, но он не мог вспомнить конкретику. Молодой человек пытался, ломал голову, но думать было слишком больно.

— Мистер Машеда! Ты вернулся.

Ему предложили выпить. К губам Малкольма поднесли бумажный стакан, и он сделал большой глоток холодной жидкости. Вода? Молодой человек так подумал, но у жидкости был горький вкус. Почему он не может сам держать стакан? Маш попытался поднять руки и понял, что крепко к чему-то привязан.

— Скоро тебе станет лучше. Доставить тебя сюда оказалось гораздо проще, чем я думал. — Голос хихикнул. — Вы, парни, и впрямь сейчас теряете бдительность.

У него выхватили воду и сунули в рот кусок ткани. Малкольм Машеда не мог говорить. Что случилось с парнем? Он ничего не видел, поскольку было слишком темно, и не мог говорить.

Маш закрыл глаза и попытался собраться с мыслями. Он словно все еще находился с Кубой. Они разговаривали и слушали музыку. Машеда собирался вернуться домой, повидаться с матерью. Куба говорила об отъезде. Любимая девушка хотела быть с ним. Ужас пробежал по его телу. Потрясение было настолько сильным, что его затрясло.

Машеда обнимал ее, целовал, а потом ее кровь оказалась на его руках. Как такое в принципе могло случиться? Кто-то причинил его девушке боль, очень сильную боль, а теперь забрали и его. Как же Куба? Что с ней случилось? Малкольм чувствовал, как по щекам текут теплые слезы, но никак не мог их вытереть. Похоже, Куба Хассан мертва. Она была совсем неподвижна тогда.

— Мне очень жаль, Маш, — издевательски добавил его похититель. — Ты ничего не имеешь против моей фамильярности? Я имею в виду, мы не знаем друг друга или вроде того, но я о тебе, конечно, слышал. Твоя репутация в районе тебя опередила.

Маш что-то пробормотал сквозь кляп. Похититель мог называть его как угодно, лишь бы отпустил.

— Знаешь, мне очень жаль, но я не могу задерживать тебя здесь надолго, Маш. Это просто непрактично. В прошлом месяце… В прошлом месяце у меня было время, чтобы мы узнали друг друга получше, прежде чем ты покинешь меня…

Значит ли это, что незнакомец собирается отпустить Малкольма Машеду? Была ли это какая-то хитроумная тактика запугивания? А как насчет Кубы?

— Понимаешь, мне надо идти на работу, а тебя я не хочу оставлять.

Маша трясло. Если он выберется отсюда, то обязательно изменится. Малкольм исполнит просьбу Кубы Хассан. Он исправится. Ей бы это понравилось.

Мужчина расхаживал по комнате. Маш слышал, как его тяжелые ботинки стучат по твердому полу.

— Мне бы очень хотелось, чтобы все было по-другому, правда, но у меня просто нет времени. Я хочу позавтракать перед уходом на дневную работу. Ты ведь понимаешь, Маш? Некоторым из нас приходится работать. Не все могут целыми днями бить баклуши в общественном центре или шляться по району в поисках заработка. Некоторые обременены арендной платой и счетами, которые нужно оплатить. Если бы ты что-то из себя представлял, молодой человек, все могло бы быть совсем по-другому.

Маш хотел вымолвить слово в свою защиту, но тряпка во рту превратилась в твердый сухой комок и прилипла к зубам. Он очень хотел измениться, Куба настаивала на этом. Куба. Неужели она и впрямь мертва? Малкольм всхлипнул в темноту.

Молодой человек почувствовал легкое щекотание. Нечто твердое и холодное прошло от горла к низу живота, напоминающее ледяной ручеек. От отвращения у Маша волосы на затылке встали дыбом. Он пытался вглядеться, но кромешная тьма мешала ему увидеть хоть что-то.

Перед Малкольмом Машедой стояла закутанная в белый саван фигура. Щекотка вдруг стала сильнее и тверже.

— Я думаю, все пройдет быстро. Если нет, то ты должен меня простить. Я еще никогда никого не потрошил. Во всяком случае, пока они дышали.

Маш попытался закричать. В бешенстве он сделал все возможное, чтобы открыть рот, но не услышал ни звука. Жертва истязателя вырывалась и пыталась высвободиться из оков, но вдруг получила пощечину чем-то холодным и металлическим. Удар был настолько сильным, что выбил зуб у Машеды. Он чувствовал, как тот болтается в его кровоточащем рту. Малкольм хотел выплюнуть его, но не смог.

— Давай, пока-пока, Маш. Я позвоню позже. Мне нужно убедиться, что ты от нас ушел.

Лезвие вошло куда-то между ребер, чуть выше живота. Рана была не слишком глубокой, но достаточной, чтобы вскрыть кожу и выпустить кровь. Двумя руками изувер медленно провел лезвием вниз по телу юноши. Оно входило все глубже по мере приближения к пупку и ниже.

Мужчина отступил назад. Он ждал, но не слышал ничего, кроме сдавленных криков, и видел лишь много крови. Убийца сделал все неправильно. Мужчина сердито швырнул большое лезвие на пол и поднял то, что потоньше, — нож для очистки овощей. Потрошитель взял факел и осветил живот Маша. Маньяк зашел недостаточно далеко, поскольку была отчетливо видна тонкая брыжейка, все еще удерживающая кишечник на месте. Мужчина использовал тонкое лезвие для быстрого разрезания оставшихся тканей, после чего раздвинул окровавленную плоть руками в перчатках. Наконец-то. Он почувствовал, как внутри юноши что-то шевельнулось.

Маньяк стоял в стороне. С любопытством и растущим удовлетворением он наблюдал, как кишки Малкольма Машеды шлепаются на холодный пол.

Глава 14

— Я хочу, чтобы в ближайшие несколько дней в районе находилось много людей. Просто если по какой-то иронии судьбы Малкольм Машеда еще жив, мы должны найти его. Поговорите с окружающими людьми и выясните, что Машеда делал прошлой ночью, а главное, кто видел его и Кубу. Расспросите мать Маша и выясните, когда он ушел из квартиры, а также когда она последний раз его видела.

На губах Рокко появилась мрачная улыбка:

— По-прежнему похоже на наркотики. Три главных персонажа этой истории исчезли. Двое, как мы знаем, наверняка мертвы. Кто-то новый захватывает власть, и, возможно, он надеется теперь свергнуть Фэллона, ведь тот не в состоянии управлять своей империей.

Кэллэдайн знал, что это не так. Том видел, как все выглядит, но это ничем не напоминало захват. Власть Фэллона, как и всегда, была весьма мощной.

— Посмотри только, какую информацию он прислал в газету. Посмотри на его методы. Нет, тут другое. Никто не посмеет именно так бросить вызов Фэллону. Однозначно. Нам нужна связующая нить. Есть еще кое-что, помимо очевидных наркотиков. Возможно, эпизод из прошлого.

— Да? Ну, например? — спросил Доджи. — Эта компашка провела всю жизнь вместе. Живут в одном районе и учились в одной школе. Существует множество вещей, которые их связывают. И как же мы найдем детали, имеющие прямое отношение к делу?

— Мы копаем, — ответила Рут. — Мы изучаем всех троих и возвращаемся назад, пока не найдем что-нибудь.

— Я просмотрела все записи с камер видеонаблюдения, сэр, — пропищала Имоджин. — Также видео за несколько недель, которые нам выдали по лицензии. Эти трое даже не общались. Маш все время проводил с Кубой.

— Ладно. Пока оставим этот вопрос. Потратьте время на электронную почту и очистку видео. Нам нужно знать, откуда он в принципе взялся, а по возможности и сузить область.

— Я в самом деле обращалась к IT-команде в Центральном офисе Манчестера. Просила о помощи. Впрочем, у них сейчас завал в собственной работе, поэтому данный вопрос я выделила в качестве следующего приоритета.

— Келли Григгс? Кто-нибудь ее уже видел?

— Мы все еще присматриваем за этой подозреваемой. Ходят слухи, что она уехала на несколько дней вместе с ребенком, — сообщил им Рокко.

— Это как Келли может позволить себе куда-то ездить? — поинтересовалась Рут. — Она еле выживает. У молодой женщины нет семьи, чтобы швырять ей деньги. Так с чего же Келли так разбогатела?

— Она же не может отсутствовать вечно, поэтому, как только Келли вернется, приведите ее сюда. Поговорить.

Том Кэллэдайн написал три имени на доске происшествий внутри круга. «Айс», «Гэвин» и «Маш». Вне круга он написал «Куба» и «Ричард Поуп».

— Что-то связывает этих пятерых. Вполне вероятно, Куба просто встала на пути, когда брали Маша, но мы не можем сказать этого о Ричарде, верно? Джулиан осматривает пулю. Если они совпадают, то у нас есть один стрелок — один пистолет, — но все равно мы понятия не имеем, что, черт побери, происходит.

— Том! — Старший инспектор Джонс заметил затишье на брифинге. — Можно тебя на пару слов, когда закончишь?

— Доджи, составь список людей, принимавших эти лекарства, особенно арицепт. Когда я закончу с Джонсом, то мы с Рут обязательно вернемся в Хобфилд. Приступайте к делу, ребята, и мы соберемся позже с тем, что у нас уже есть.

Кэллэдайн схватил пиджак и вошел в кабинет Джонса.

— Я специально попросил тебя подождать моего ответа, прежде чем ты увидишь Фэллона. Так нельзя, Том. Ты не можешь просто взять и уйти, когда тебе вздумается, независимо от твоих особых обстоятельств.

— Простите, Джордж, но мне было жизненно необходимо поговорить с Фэллоном. Дальнейший ход дела зависел от того, что я от него получу.

— И что же?

— Он не знал об убийствах. Происходящее не имеет к Фэллону никакого отношения.

— Подожди-ка, и ты в это веришь? — Джонс был поражен. — Я, конечно, не верю. Для начала, ему не потребовалось много времени, чтобы заменить эту пару… В районе уже появились два новых дилера. Ходят слухи, Фэллон назначил их сам, и у них есть одна из его квартир в Херон-хаусе. Как это работает, Том? — спросил Джонс с искренним недоумением. — Весь район состоит из социального жилого фонда, так почему же Фэллон в состоянии распределять квартиры так?

Кэллэдайн спрятал ухмылку и горестно покачал головой:

— Он — жестокий ублюдок. Никто не смеет ему перечить. Этот человек вышвырнет предыдущего жильца.

— Мы должны привести его сюда. Научить его не быть таким чертовски уверенным в себе.

— Мы ведь не можем так поступить, сэр! Он уже в заключении, в больнице, восстанавливается после спасительной операции. Даже если бы мы могли, то будем лишь наступать друг другу на пятки, а Фэллон отомстит. Нам сейчас вовсе это не нужно.

— Вот адрес. Там живут двое молодых людей и их мать. Фоксли: Лиам и Джош. Приведи их как можно скорее. Нам нужно срочно положить конец кровавому хаосу. Больше не возись напрямую с этим делом, а используй команду Лонга для беготни. Пусть просмотрят все записи, если надо. Да, и не обращай внимания на свои утонченные чувства и проклятую интуицию. Давай-ка, Том, шевелись. Перестань уже наконец сыпать дикими теориями. Я хочу, чтобы все было улажено к концу недели.

Старший инспектор явно был вне себя. Том пытался пройти тончайшую грань между сохранением веры в команду и угождением руководству. Незавидное положение.

— При всем моем уважении, сэр, все это неверные шаги. Я убежден, дело не в Фэллоне и не в наркотиках. Если бы речь шла о каком-то захвате, у нас была бы целая куча неприятностей, а их не случилось. Большая часть района еще даже не знает о произошедшем. Речь идет о чем-то другом, но я понятия не имею, о чем.

Почему Джонс не видит того, что уже смотрит ему в лицо? Почему он упорно идет в этот тупик?

— Ну, для всех нас, знаешь ли, это достаточно ясно. Машеда застрелил девушку, так что до конца еще далеко. Шагай отсюда, Том. Внеси Машеду и Фоксли, и у тебя появятся виновные. Это ведь совсем не трудно. Здесь весь смысл. Какой-то умник прикинул его шансы и попытался напугать Фэллона этой ужасной тактикой. Фэллон болен. Насколько нам известно, он тоже напуган, поэтому сдался и впустил их.

Кэллэдайн закусил губу. Фэллон испугался! Он сомневался, что тому вообще известно значение этого слова. Если Том скажет, что у него действительно на уме, это может просто прикончить Кэллэдайна. Джонс был идиотом, чертовым дураком, если он действительно думал, что все так просто.

— Еще раз, сэр. Я вас, безусловно, уважаю, но в данном случае вы ошибаетесь. Машеду похитили, и я готов поспорить — он уже мертв.

— Спорим! Ишь ты! Подумай, Том, и признайся: ты барахтаешься в дурной темноте и тащишь за собой всю команду. Этого явно недостаточно. Посмотри на прямые доказательства, ради бога.

— Улики не указывают ни на то, ни на другое, и, как вы помните, я говорил с Фэллоном.

Том Кэллэдайн пытался сохранить хладнокровие. Он не должен выходить из себя из-за старшего инспектора.

— О, он у нас теперь образец закона и порядка, да? Фэллон всегда бессовестно лжет. Он тебе все расскажет, а ты, как дурак, проглотишь любые его россказни!

— У нас с Фэллоном не такие отношения, сэр. Мы не ладим. Однако я все равно не верю, что он лжет. Айс и Гэвин хорошо поработали на него. Если бы кто-то их вытеснил, Фэллон был бы первым, кто пожаловался. Это не объясняет исчезновение Маша. Он не состоял на жалованье у Фэллона!

— Значит, Малкольм Машеда каким-то образом встал на пути. Он и его девушка. Иди и приведи их, Том, в таком случае. Иди, найди пистолет, все необходимые улики и закрой дело.

Спорить с начальником было бесполезно. Джонс все уладил, вот и все. Кэллэдайн вернулся в комнату происшествий.

— Рут и Рокко — со мной, — рявкнул он. — А вы, остальные, продолжайте искать мне названия этих лекарств. Если позвонит доктор Хойл или появится Келли Григгс, немедленно позвоните мне.

Рут поспешила за ним.

— Что случилось, сэр? — встревоженно спросила она у Тома.

— Нужно двинуться в Хобфилд и привести двух новых мальчиков. Старший инспектор считает, что братья Фоксли ответственны за весь произошедший кошмар. Так что у меня нет другого выбора, кроме как согласиться и сделать так, как он хочет. Во всяком случае, пока.

— Мы не знаем этих братьев, сэр. Мы можем наткнуться на что угодно. Если это они, то мы знаем, что у них есть оружие.

— Не беспокойся, Рокко. Это не они, готов поспорить. Я не буду так рисковать, но тем не менее приведу их сюда. Мы хорошенько допросим их обоих. Потом, когда мы ничего от них не получим и проверим алиби братьев, то, возможно, сможем вернуться к нормальной работе.

— Адрес: Херон-хаус, на десятом этаже. — Рут взяла листок бумаги, который передал ей Кэллэдайн. — Там два парня и их мать.

— Сначала будем просто следить за ними. В принципе, не нужно поднимать лишнего шума. Мы привезем их, но тихо, а когда закончим, вернем тем же способом. Рут, сначала прогуляйся по общественному центру, посмотри, кто чем занимается. Поговори с детьми и попробуй узнать, где тусуются Фоксли. Необходимо выяснить, не слышали ли они об Айсе и Гэвине и не видел ли кто-нибудь Маша.

Кэллэдайн и Рокко высадили Рут и пронаблюдали, как она исчезает за двойными дверями центра.

Место было тихое. Кроме того, сегодня там не собирались группы. Молодая женщина побрела в IT-отдел, который был занят. Вокруг одной машины хихикали и толпились подростки. Что смотрим? Наверняка у них есть порнофильтры, подумала Рут, подходя к подросткам. В таком месте, как это, они были жизненно необходимы.

— Ребята!

Экран, на который они смотрели, мгновенно погас.

— Кто-нибудь видел Маша?

Один из подростков сумел пожать плечами, а остальные принялись изучать свою обувь.

— Я просто хотела поговорить. Вот и все. Ничего особенного. Он должен снять свой браслет, — солгала Бейлисс. — Я подумала, что могла бы дать ему совет, помочь сохранить репутацию. Ты ведь Роб Стори? — Она улыбнулась одному из парней. — Я знаю твоего старшего брата и твоего отца.

— Он где-то с Кубой, разве нет? Не видел их весь день. Здесь он не был.

Остальные кивнули в знак согласия. Пока все шло хорошо.

— Ужасная история приключилась тут с Айсом…

Теперь они действительно засуетились, поглядывали друг на друга, а потом снова принялись изучать ноги.

— Они уехали? — спросил Роб. Он не отрывал глаз от пола. — Слышал, они оба мертвы. Должно быть, перешли дорогу кому-то крупному.

— Так говорят в районе? — почти прошептала Рут.

Парень снова пожал плечами:

— Сейчас всем заправляет кто-то другой, но я ничего не могу сказать. Не осмелюсь.

«Ничего не могу сказать», — похоже на правду. Но кто мог их винить? Парни были молоды и напуганы. Все изменилось. Им нужно было оставаться твердыми. Чего им не нужно, так это чтобы их видели разговаривающими с полицией. Рут Бейлисс должна уйти.

— Ладно, парни. Если увидите Маша, скажите ему, что я хочу поговорить.

Несмотря на то что Кубу нашли рано утром, подростки не упоминали о ней. Неужели они еще ничего не знали? Это мало напоминало нарковойну.

— Береги себя. Держись подальше от неприятностей, — произнесла молодая женщина и отошла.

* * *

Кэллэдайн несколько раз ударил кулаком в парадную дверь Фоксли.

— Это домогательство, — крикнула им женщина, наконец-то ответив на стук. — Мы все знаем, так что отваливай! Я не хочу, чтобы такие, как ты, беспокоили моих мальчиков.

— Вы все неправильно поняли, миссис Фоксли. Нам просто нужно немного поболтать с вашими Лиамом и Джошем.

— Отвали, их здесь нет.

— Может, они болтаются где-нибудь в районе?

— Откуда, черт возьми, мне знать? А теперь вали, или я натравлю собаку.

— Я не думал, что в этих квартирах разрешено держать домашних животных, миссис Фоксли, — заметил Рокко. — В домах — да, но не в квартирах.

— Мы живем здесь, и у нас есть собака. Если кому-то это не нравится, пусть придет и скажет мне лично.

Женщина была высокой и худой. Она вытянула шею вперед. Лицо миссис Фоксли пылало от гнева, когда она произнесла эту угрозу. Кэллэдайн вздрогнул. Боже, как бы ему не хотелось жить здесь, среди этой маленькой компании. У женщины не хватало нескольких передних зубов, а редкие волосы уже начинали седеть. Кем она была? Два парня-подростка. Она была молода — где-то около тридцати пяти? Ну и жизнь, подумал Кэллэдайн и внутренне застонал. Здесь они ничего не добьются.

— Я все еще хочу поговорить с ними. Я хочу знать, чем они занимались последние несколько недель.

Том протянул миссис Фоксли визитную карточку.

— Что бы они там ни натворили, нас здесь не было. Никого из нас. Мы были в Испании, работали. Не веришь? Что ж, проверь у пограничников. Они скажут вам, когда мы уехали и когда вернулись.

С этими словами женщина в бешенстве отступила внутрь и захлопнула дверь.

— Испания, — задумчиво произнес Рокко. — На праздники? Она не выглядела, будто у нее есть хотя бы два пенни, не говоря уже о деньгах, которые потребовались бы для такой поездки.

— Да, Испания, — вздохнул Кэллэдайн. Вероятно, она говорила правду. Он знал, что у Фэллона есть вилла в Андалусии, огромный дом на холмах. На что можно было поспорить, что Фоксли работали на него? Но Том все равно проверит.

— Если не они, то кто? — спросил Рокко, когда они начали спускаться по лестнице. — Больше никого нет, если только мы не поместим в кадр Маша. Возможно, именно поэтому мы не можем его найти. Может, он сбежал.

— Маш не навредит Кубе. Мы не можем его найти, потому что он, наверное, лежит где-нибудь мертвый. Без сомнения, аккуратно разделанный и замороженный, в нескольких пакетах. Это не война с наркотиками, Рокко. Фэллон привез Фоксли, чтобы поддерживать порядок, но они не несут ответственности за убийства.

Кэллэдайн позвонил в дежурную часть и велел Имоджин немедленно связаться с пограничным контролем. Джонсу нужно было знать, что он ошибается. Начальнику нужно было срочно понять, с чем именно они столкнулись.

* * *

Мать Малкольма Машеды была дома. Рут постучала в парадную дверь, и через несколько секунд ее впустили. Женщина была очень обеспокоена.

— Сержант Рут Бейлисс, полиция Лизворта. — Рут показала удостоверение. — Я ищу Малкольма, миссис Машеда. Очень важно, чтобы я нашла его быстро.

— Его здесь нет. Он не возвращался домой всю ночь. — Голос миссис Машеды звучал напряженно. — Он хороший мальчик. В последнее время он очень старается и не опаздывает. Я не понимаю. Ни слова, ни сообщения. Его телефон мертв. У него есть браслет — он нарушил свои условия, так что я очень беспокоюсь, что на этот раз его запрут.

— Когда именно вы в последний раз видели Малкольма?

— Вчера днем, должно быть, около двух, потому что я… добралась домой на автобусе из аэропорта. Я навещала сестру в Тринидаде — она заболела. Все время, пока меня не было, он поддерживал со мной связь. Он писал так много, что его пальцы, должно быть, болели. — Мать Маша улыбнулась. — Но теперь я дома, а от него ни слуху ни духу.

— Мы тоже его ищем, миссис Машеда. Что-то случилось… Произошел инцидент. Куба Хассан была застрелена прошлой ночью в переулке рядом с этим кварталом.

— Так вы думаете, это был мой Малкольм? — Ее темные глаза были безумны. — Этого не может быть. Он этого не сделает. Маш любит Кубу. Он знает, я не одобряю его выбор. Куба из дрянной семьи, но сын любит ее.

— Да, я знаю, что любит. Я распоряжусь, чтобы офицер присматривал за кварталом. Если что-нибудь услышите от Малкольма, немедленно позвоните мне.

— Если в Кубу стреляли, значит, мой Малкольм где-то раненый. Вы должны найти его, сержант. Вы должны привести его ко мне.

Глава 15

— Детектив! — Соблазнительный голос Лидии зазвучал в его ухе. — Боюсь, у меня плохие новости.

«Учитывая то, что ей уже прислали, плохое, вероятно, означало действительно плохое».

— На этот раз я получила несколько фотографий, причем довольно неприятных, и к ним прилагались гневные слова. Слова адресованы мне, поэтому я немного нервничаю.

— Ты в редакции газеты?

— Нет, я жду тебя в приемной в участке.

— Я скоро буду. Никуда не уходи, подожди меня.

* * *

Он встретился с Рут и Рокко на парковке возле общественного центра, и они обменялись результатами работы.

— Маш вчера вечером не вернулся домой. Его мать очень просит найти его, — сказала Рут.

— С Фоксли у нас тоже ничего не вышло. Я не думаю, что они имеют к этому какое-то отношение и что потребуется много усилий, чтобы доказать это, — сообщил Рокко.

— Что теперь? Мы могли бы еще раз проверить Келли, — предложила Рут.

— Ладно, давай, но мне пора возвращаться. Еще раз осмотритесь, проверьте, что криминалисты обнаружили в том переулке, может, у них есть еще что-нибудь. Я пришлю за тобой машину. Наш человек прислал Лидии еще кое-что, на этот раз фотографии. Я посмотрю их, и увидимся в участке.

— Будьте осторожны, сэр. Вы хоть понимаете, что вы и блондинка — самая горячая тема для участка?

— Не представляю, с чего бы это, сержант, если только ты не проболталась. — Он прищурился, стараясь выглядеть свирепым.

— Я, сэр? Я — само благоразумие. Вы же знаете, — она толкнула локтем Рокко.

— Я серьезно, Рут, — произнес он, отводя ее в сторону, подальше от Рокко. — Мы оба ступили на тонкий лед — ты, учитель и я с Лидией.

— Вот что я вам скажу, — усмехнулась она. — Лично я вполне довольна собой, и что-то мне подсказывает, что вы тоже.

— Только тихо, — предупредил он. — Я не хочу, чтобы команда сплетничала и сплетни дошли до Джонса или еще хуже.

Рут постучала себя по носу сбоку.

— Я все улажу, как только вернусь. Это будет очень приятно, потому что Джойса это бесконечно развеселит.

Напутствие закончилось.

Рут и Рокко вошли в общественный центр, болтая и смеясь. Вот тебе и попытка сохранить свою личную жизнь в тайне. Кэллэдайн покачал головой.

Почему Лидия? Этого он не понимал. Как убийца узнал о ней? Она была там вчера, на пустыре. Видел ли он ее? Если подумать, то откуда она вообще узнала, что нужно идти на пустырь? Толпа собралась только потому, что увидела полицейские палатки. Он не спрашивал ее, но, возможно, он должен сделать это, прежде чем продолжать их отношения.

* * *

— Покажи мне. — Времени на светскую беседу не было. — У нас пропал молодой человек, так что это может быть важно.

Она вздохнула, заметив, что он нахмурился, и переложила свои вещи.

— Мне кажется, ты не совсем понимаешь, от чего я отказываюсь ради тебя, детектив. Эта история могла бы сделать меня.

Он не мог понять, кому это могло понадобиться. Кто захочет сделать себе имя на фоне такой отвратительной жестокости? Он наблюдал, как она порылась в папке и вытащила содержимое. Значит, ей нужна история, и он постарается ей помочь. Он отложил проведение пресс-брифинга, потому что не хотел вызвать панику в районе, но эта задержка также дала ей фору. На сегодняшний день она была единственным представителем прессы, который имел хоть какое-то представление о случившемся.

— Боюсь, еще один чудовищный коллаж, — она разложила несколько фотографий на лавке, на которой сидела. — Может быть, ваша пропавшая жертва?

Фотографии были сделаны под разными углами, на них было видно что-то похожее на человеческие кишки, разбросанные по бетонному полу. Малкольм Машеда? Детектив надеялся, что нет.

— И что же он написал? — Резко спросил Кэллэдайн и потер рукой усталую голову.

Лидия протянула ему распечатанный листок.

— Не так уж много, но то, что есть, это по делу, ты не находишь?

Почему ты не напечатала то, что я тебе послал, сука? Я больше не буду тебя предупреждать.

— Это очень похоже на угрозу, Том. Я могу оказаться в опасности. Ты защитишь меня, детектив? — Она замурлыкала, прижимаясь к нему. — Держи меня под замком, если хочешь, под своим замком, конечно.

Она улыбнулась, хлопая длинными ресницами.

— Это не шутка, Лидия. Этот человек убивал людей самым ужасным образом. Посмотри на это. — Он указал на одну из фотографий. — Вероятно, это последняя жертва — ее кишки разбросаны по всему полу. Надо будет посоветоваться с доктором, но, думаю, человек умирал медленно и мучительно. Наш человек — садист-ублюдок, так что представь себе, хотя бы на мгновение, какие возможности ему представятся, если он до тебя доберется.

— Ты делаешь из мухи слона, Том. Как он меня достанет? Давай рассказывай, ведь я редко бываю одна.

Бравада, он был уверен в этом, потому что она только что произнесла эти слова с заметной дрожью.

— Ты живешь в этом многоквартирном доме одна. На самом деле большинство этих квартир до сих пор пустуют: чертовски дорого.

— У нас есть охрана — сигнализация, камеры — так что я в полной безопасности. Поверь мне, Том, я не рискую.

— Я прослежу за тобой. Я поставлю офицера за твоей дверью.

— Может быть, мне просто напечатать его? Дай ему то, что он хочет.

— Не смей! И даже не думай мне перечить. Ты понимаешь, Лидия? Я буду кормить прессу тем, что им нужно знать, маленькими кусочками и, конечно же, не буду приукрашивать то, что я им рассказываю, подобными изображениями. — Он помахал одной из фотографий перед ее лицом.

Что происходит в голове этого ублюдка? Почему он хотел, чтобы его преступления были напечатаны на первой полосе?

— Держи все, пока не получишь моего разрешения. Но что я сделаю, это проведу брифинг для прессы. Расскажу немного о том, что произошло. Возможно, это задержит его на некоторое время.

— Не говори слишком много, пожалуйста. — Она снова прижалась к нему. — Ты же знаешь, что я хочу этого. Это поможет мне в карьере.

— Если мы не будем осторожны, тебя отметят, отметят для убийства. Как ты вообще узнала? Вчера утром? Кто велел тебе идти на пустырь?

— У меня есть свои источники. — Она закатила глаза. — И я не разглашаю их, потому что если это сделаю, то больше ничего не получу.

— Мне кажется, ты не понимаешь, Лидия. По причинам, которые я пока не могу понять, наш человек хочет огласки, и он пытается использовать тебя, чтобы получить ее. Вот почему он прислал тебе эти вещи, и он тоже сделал правильный выбор. Ты чертовски алчущая, если бы я не сдерживал твои действия, ты бы напечатала это.

— Ты понятия не имеешь, как все это работает, детектив. Мне нужно, чтобы люди говорили со мной — как ты. Я популярна. За последнее время я написала несколько статей, и у меня есть еженедельная колонка. Люди знают меня, Том, и они знают, что мне нужно. Вот они мне и рассказывают.

Он хотел расспросить ее подробнее, но зазвонил мобильный.

— Сэр? — Кэллэдайн поздоровался со своим боссом с осторожной вежливостью.

— Комната происшествий, Том. Мне нужны последние сведения о вашем визите в Хобфилд. Сейчас.

— Мне нужно подняться наверх. Садись в машину и возвращайся прямо в свой офис. Я организую инструктаж и позвоню тебе позже. Не уходи с работы, пока мы не поговорим. Все серьезно, Лидия. — Он собрал фотографии вместе. — Этот парень, кто бы он ни был, подлый ублюдок, а ты ведь не хочешь оказаться в поле его зрения в качестве следующей жертвы.

* * *

— Так где же они, Том? — Джонс сердито посмотрел на него. — Я велел привести их сюда, но их нет в камерах.

— Дома их нет, и, по словам матери, все они только что вернулись из Испании: работали там несколько недель у Фэллона. Глупо лгать о чем-то подобном, когда это так легко проверить. Так что мы, вероятно, идем по ложному следу.

— Вы на самом деле проверили, не так ли, прежде чем сделать такое предположение?

Джонсу это не понравилось. Он нетерпеливо постукивал ногой по полу.

— Имоджин! Как у вас дела с пограничным контролем? — Кэллэдайн окликнул констебля, которая сидела за столом, уткнувшись в какие-то бумаги.

— Их системы работают, сэр. Они мне перезвонят.

Как раз то, что ему нужно. Теперь Джонс выйдет на охоту.

— Перестань валять дурака, Том. Иди и возьми их, и на этот раз никаких отговорок. Я хочу, чтобы в течение следующих двух часов эти двое появились в наших камерах, и хочу, чтобы нашли Машеду. Я ясно выражаюсь?

С покрасневшим лицом старший инспектор повернулся на каблуках и зашагал обратно в свой кабинет. Он был одним из них еще несколько месяцев назад, но теперь хотел навязать свою волю участку.

* * *

— Рокко, ты все еще в районе? — спросил Кэллэдайн.

— Да, сэр, мы в общественном центре.

— Подожди там. Я возвращаюсь. Джонс хочет, чтобы их все равно привезли.

Кэллэдайн считал Джонса дураком. Он не видел того, что бросалось в глаза. В прошлом году его вполне устроила бы теория о том, что это не война с наркотиками. Он бы помог — послал свою команду на разведку. Но повышение по службе заглушило ту слабенькую детективную интуицию, которая у него была, от нее ничего не осталось. Хорошо еще, что большую часть времени он проводил за столом, потому что ни на что другое точно не годился.

Кэллэдайн застал Рут и Рокко за кофе в кафе общественного центра.

— Возвращайтесь обратно в квартиру Фоксли. — Их лица вытянулись. — Это идея Джонса, а не моя. Пограничный контроль тянет время, так что мне нечего ему кинуть, кроме своей интуиции, и мы все знаем, что он об этом думает.

— Не беспокойтесь, сэр, — Рокко отхлебнул кофе. — Мы вернемся и подождем, пока вернутся хулиганы.

Бог знает, когда они вернутся домой. Был ранний вечер, и уже стемнело. Лестничная клетка десятого этажа была пустынна и холодна. Она действовала как аэродинамическая труба для ледяных порывов, уносящих все виды мусора вокруг в маленьких водоворотах. Грохот музыки, звуки телевизионных программ и лай собаки эхом разнеслись по мрачному пространству. Как долго? Кэллэдайн задумался. И получила ли Имоджин нужную ему информацию? Достав из кармана мобильный, он написал ей. Нет, не получала.

Рут ждала на лестнице, подняв воротник от резкого холода и хлопая руками в перчатках, чтобы согреться. Она выглядела раздраженной. Из-за угла послышались голоса — громкие, мужские и с ругательствами.

— Я думаю, они идут.

Двое молодых людей прошли мимо нее. Она съежилась в своем пальто, но они даже не взглянули на нее. Как только парни прошли, она показала Кэллэдайну большой палец.

— Лиам Фоксли, Джош Фоксли, — Кэллэдайн вышел вперед, чтобы поприветствовать их. — Детектив-инспектор Кэллэдайн, полиция Лизворта. Это констебль Роклифф. Мы можем поговорить? Мы не задержим вас надолго. Просто небольшая помощь по некоторым вопросам, по которым мы работаем.

— Проваливай, — сплюнул Лиам Фоксли. — С копами не разговариваю.

— В твоих же интересах поговорить с нами на этот раз, сынок.

Кэллэдайн изо всех сил старался не рассердиться.

— Он сказал, проваливай, так что давай, отвали! — внезапно в дверях появилась их мать.

Она стояла, обрамленная светом, льющимся изнутри, и держала на поводке огромную собаку. Та изо всех сил пыталась вытащить ее и почти выиграла битву.

— Уходите. Оставьте нас в покое, или я спущу собаку.

— Миссис Фоксли, мне кажется, вы не понимаете. Как бы то ни было, я просто хочу прояснить одну или две вещи, но если вы будете упорствовать, то все станет намного тяжелее.

— Так и будет, черт возьми. — Она вышла на лестничную площадку, позволив зверюге-собаке броситься вперед. — А теперь проваливайте, или я сделаю это.

— Не угрожайте мне, миссис Фоксли.

— С меня хватит, я уже достаточно наслушалась, и у меня есть дела поважнее. Я тебе уже сказала — отвяжись! — Она достала из-за спины бутылку водки. — А ну-ка, отвалите вы все к чертовой матери!

Рокко двинулся вперед — то ли снова предупредить ее, то ли возразить, Кэллэдайн не понял, но вдруг одним быстрым движением она ударила его по голове. Он рухнул. Джош Фоксли издал вопль и злобно пнул Рокко в живот и прыгнул мимо него, чтобы последовать за матерью и братом внутрь.

Кэллэдайн тут же включил мобильник, а Рут бросилась вперед и опустилась на колени рядом с Рокко.

— Требуется подкрепление и скорая помощь, десятый этаж, Херон-хаус, офицер ранен! — Затем он присел рядом со своим пострадавшим коллегой.

— Рокко? — прошептала Рут, промокая салфеткой его кровоточащую рану на голове. — Ты меня слышишь? Помощь идет. Мы отвезем тебя в больницу. Это не займет много времени. Держись, Рокко.

Рут посмотрела на Кэллэдайна, ее глаза были полны слез. Рокко этого не заслужил. Он не двигался: он был без сознания. Инспектор снял пальто и накинул его на детектива-констебля.

* * *

Рут поехала в больницу вместе с Рокко и всю дорогу сидела рядом, держа его за руку. Кэллэдайн сел в машину и поехал назад в участок. В Хобфилде делать было нечего. Прибыло подкрепление, вышибло парадную дверь Фоксли и увезло троих в наручниках.

Дело в том, что он знал, всего этого можно было избежать. Если бы Джонс прислушался к голосу разума, а не желал, чтобы он сломя голову нырнул в эту медвежью яму, Рокко не пострадал бы.

— Пограничный контроль ответил, — сказала Имоджин, застегивая пальто и готовясь к отъезду. — Вы были правы. Все они были в Испании последние полгода.

Кэллэдайн взял у Лидии короткую распечатку и газетную страницу и направился в кабинет Джонса.

— Это кровавое месиво. Вы понимаете, что констебля Роклиффа увезли без сознания из-за нашей стычки с этой проклятой семьей? Когда вы начнете прислушиваться к голосу разума, Джонс? Я же говорил с самого начала, что это не они.

— Следи за своим языком, детектив-инспектор. Прискорбно, но я никак не мог знать, насколько нестабильна эта семья.

— Прискорбно. Это все, что вы можете сказать? Это чертов фарс, вот что это такое. Я же говорил, что они работают на Фэллона. Они были в Испании, как и говорили.

Кэллэдайн сунул распечатку в лицо начальнику, а затем раздал фотографии Лидии, как колоду карт.

— Что мне нужно предъявить, чтобы убедить вас? Фоксли даже не были в стране. Это были не они, ясно? Фотографии — весьма вероятно, что это Малкольм Машеда, — видите, тот же почерк, кишки повсюду. Они были отправлены Лидии Холден несколько часов назад.

Он отступил назад, дрожа от гнева и сдерживаемого разочарования. Этот человек был чертов дурак!

— За ней нужно присматривать. Ей угрожали. Я хочу, чтобы за ее дверью стоял офицер.

— Боюсь, что это невозможно. У нас нет рабочей силы, а даже если бы и была, то это связано с затратами.

— Что? Как вы оцениваете жизнь молодой женщины? Мы имеем дело с жестоким убийцей. Я не знаю, что за всем этим кроется, но Лидия Холден была выбрана в качестве рупора для его рекламы, которую он хочет. Она не сделала, о чем он просил, значит, ей грозит опасность. Что вам нужно, сэр? Еще одно изуродованное мертвое тело — или это? — Он потряс макетом первой страницы.

Лицо Джонса посерело.

— Это не может выйти наружу, — пробормотал он и откашлялся.

— Ну, это то, что он хочет, и Лидия Холден должна это напечатать.

— Назначьте пресс-конференцию на завтрашнее утро. Мы дадим им что-нибудь, но не это. — Глаза Джонса остекленели, когда он уставился на детали. — Я повнимательнее взгляну на материалы дела и посмотрю, что у вас есть.

— У нас ничего нет, но я уверен в одном: это не имеет никакого отношения к бандам или наркотикам. Жертв выбирают не просто так. Мне еще нужно кое-что выяснить, и доктор Хойл еще не закончил с телами, так что нам остается только надеяться. Но тот, кто это делает, очень умен, сэр. Я не думаю, что это случайность. Что-то связывает этих троих. Мне только нужно выяснить что.

Глава 16

— У меня есть эти имена, сэр, — Доджи положил распечатанный список на стол Кэллэдайна.

Он хотел уехать пораньше, чтобы проверить Лидию, убедиться, что с ней все в порядке, учитывая то, что полиция не может обеспечить должной защиты. Однако и день, и вечер быстро исчезали. Теперь он должен был проверить список и проследить за всеми возможными зацепками. У них было мало времени.

— Спасибо. — Он кивнул молодому офицеру, уже просматривавшему колонку имен. — Кажется, я схожу с ума! — воскликнул он, обхватив голову руками. — В этом списке моя собственная мать. — Что происходит?

Кэллэдайн снял трубку и набрал номер Моники.

— Ты никогда не говорила мне, что моя мать на арицепте. Я смотрю список, и она единственная в доме, принимающая наркотик. Почему это?

— И тебе привет, Том. Она на нем, потому что препарат хорош для твоей матери. Это не для каждого случая болезни Альцгеймера. Видишь ли, она находится на ранней стадии, и есть надежда, что арицепт на какое-то время сдержит развитие болезни и улучшит качество ее жизни в долгосрочной перспективе.

Надолго? Господи, ей же восемьдесят пять!

— Но разве ты не должна была сказать мне?

— Зачем? Ты никогда раньше не проявлял интереса к тому, что она принимает. Время от времени ей выписывают разные лекарства — обезболивающие, антибиотики — ну, ты знаешь, что это такое. Я редко рассказываю тебе о них.

— Она принимает ризедронат?

— Нет, но кое-кому из наших жильцов его раздают. В отличие от арицепта, это обычно назначаемый препарат. Неужели все это так важно, Том? Если хочешь, я могу дать тебе отчет о том, что у нее было за последние двенадцать месяцев.

— Извини, Моника, в этом нет необходимости. На самом деле речь идет не о моей маме, а о деле, над которым я работаю. Тела были напичканы наркотиками, и одним из них был арицепт.

— Тогда это должно значительно сузить круг ваших поисков. У нас здесь только один пользователь, и ты можешь вычеркнуть свою маму из списка подозреваемых. Она едва ходит — помнишь?

— Очень забавно. Я не думаю, что пользователь арицепта сделал это. Я думаю, что его наркотики украл кто-то из его близких.

— В таком случае поговори с их врачами. Если пациент не принимает лекарство должным образом, это становится известным. Арицепт обычно назначается врачом больницы, поэтому при осмотре он заметит, что препарат не оказывает желаемого эффекта.

Это была неплохая идея.

— Прости, Моника. Я не буду доставать тебя. У меня был свинский день. Один из моей команды был ранен. Бедный Рокко лежит в больнице с черепно-мозговой травмой. Послушай, может быть, я зайду к тебе сегодня вечером? Мы можем наверстать упущенное и плюхнуться перед телевизором.

— Звучит неплохо. В последнее время я тебя почти не вижу, Том. Приходи, когда будешь готов. Я приготовлю что-нибудь вкусное и горячее.

Кэллэдайн вышел из кабинета и отправился на поиски Доджи.

— Свяжись с врачами этих людей и выясни, не реагирует ли кто-либо из них таким образом на препарат арицепт. Отложи это до утра, если хочешь, и оставь свои находки на моем столе. Я ненадолго ухожу.

Чтобы завершить свой рабочий день, ему нужно было проверить Лидию. Скоро она закончит работу и отправится в свою квартиру. Он не мог провести с ней еще одну ночь, но, по крайней мере, мог убедиться, что она надежно заперта.

— Сэр! — крикнула Имоджин, протягивая ему телефон. — Рут зовет вас, говорит, что это срочно.

— Том, Рокко в плохом состоянии. — Она плакала. — Его отвезли в операционную, и его родители здесь. Они знают, что дела сына плохи. Я не знаю, что им сказать. Они так расстроены.

— Я скоро приеду. Дай мне минут десять, и я буду там.

Он вернул телефон Имоджин и пошел за пальто. Если Рокко не удастся спасти, он никогда себе этого не простит. Он должен был сказать Джонсу, куда идти, стоять на своем. Ему не следовало возвращаться к Фоксли.

— Скажи Джонсу и каждому из вас. Я не вернусь до утра. Не забудь, если Келли появится, сразу дай мне знать.

* * *

Рут расхаживала по коридору перед операционной вместе с Грегом и Джин Роклифф, родителями Рокко.

— Что они сказали?

— У него сильное кровотечение, что-то вроде субдуральной гематомы, и образовался тромб. Они должны срочно удалить его, тогда остается только ждать. Какое-то время он будет в реанимации, а потом посмотрим.

— Спасибо, Рут.

Кэллэдайн повернулся к родителям.

— Послушайте, мистер и миссис Роклифф, Рокко — Саймону — не повезло. Он не был глуп и не рисковал, никто из нас не мог знать, что произойдет. Он просто был там — стоял не в том месте, когда эта сумасшедшая набросилась на него.

Джин Роклифф положила руку ему на плечо.

— Мы знаем, что работа Саймона рискованная, инспектор, он часто рассказывал нам о ней и о том, как вы заботитесь обо всех. Это не ваша вина. Вы не можете винить себя за каждую неудачу, которая постигает вашу команду.

Какое-то чертово несчастье! Как сказала Рут — субдуральная гематома? Он понятия не имел, сколько времени пройдет, прежде чем Рокко снова встанет на ноги, но, черт возьми, это будет не скоро.

— Могу я предложить кому-нибудь напитки, пока мы ждем?

— Вам не обязательно здесь присутствовать, инспектор. — Джин Роклифф улыбнулась. — Я знаю, что это серьезно, но мой мальчик сильный. С ним все будет в порядке.

По выражению ее лица он понял, что она в этом не уверена. Да при такой травме, как эта, кто будет уверен?

— Я принесу чай.

Он не знал, что ей сказать. По правде говоря, несмотря на ее добрые слова, он винил себя. Он позволил Джонсу командовать, хотя и знал, что это неправильно. Больше он не допустит ни одной ошибки.

Он не мог смотреть им в лицо. Он не мог вернуться, предложить чай и завести светскую беседу. Он прошел мимо чайного автомата в коридоре и пошел искать доктора Хойла в морге.

— Себастьян! — приветствовал Том мужчину слабой улыбкой. — Извините, что ворвался к вам вот так. Я не знал, куда идти. У меня был плохой день — нет, гораздо хуже, — дерьмовый день, самый худший. Один из моих находится в операционной с черепно-мозговой травмой.

Патологоанатом покачал головой и указал на стул.

— Садитесь. Я принесу вам выпить. Что они сказали? Кто это из вашей команды?

— Рокко. Чертовски хороший полицейский. Я не знаю, как это получилось. Травмы головного мозга трудно распознать.

— У них команда нейрохирургов из Олдстона. Они одни из лучших, Том. Если его можно привести в порядок, то они это сделают. Поверьте мне, я видел, как они достигают замечательных результатов.

— Нам действительно нужно прорваться. Честно говоря, у меня голова идет кругом. И вот теперь это происходит. Его родители ждут у операционной вместе с Рут. Я должен быть с ними, но его мама ведет себя чертовски разумно, я просто вынужден был уйти. Несмотря на то что она говорит, это была моя вина. Я должен был остановить это. Я должен был знать, что произойдет. Это было все равно, что войти в клетку с дикими животными.

Хойл отмерил немного виски в стакан.

— Оглядываясь назад, я вижу, что это лишь насмешка над нами, Том. Мы делаем все, что можем. У вас есть ситуация, и вы реагируете так, как считаете нужным. Вот, выпейте это. С парнем все будет в порядке.

Кэллэдайн одним махом выплеснул янтарную жидкость себе в горло и прожег успокаивающую дорожку вниз к животу. Он протянул стакан за добавкой.

— Простите. Это не обычный я. Честно говоря, сегодня вечером я просто хочу напиться и забыть об этом адском деле.

— Чертовски дорогое виски, Том, — темные глаза доктора блеснули, когда он отмерил еще. — И мы не можем допустить, чтобы вы напились на дежурстве, не так ли?

— Сейчас, доктор, мне все равно. Я просто хочу, чтобы Рокко пришел в себя, чтобы мы нашли ублюдка, который рыщет по району, а потом хорошенько выспались.

— Это будет нелегко. Кто бы это ни делал, он очень дотошен. Он не оставил никаких биологических следов.

— Значит, он в курсе судебно-медицинской экспертизы?

— Очень может быть. На самом деле, я бы даже сказал, что его преступления совершаются в криминалистическом костюме, шляпе и перчатках. Когда он берет их, он может быть не таким осторожным; он явно не может привлечь к себе внимание. Но учитывая, что мы так и не нашли одежду жертвы, он, вероятно, сжег ее. Волосы — то, что осталось на голове, — и части тела тоже чистые. Как будто их вымыли или облили из шланга, прежде чем заморозить.

— Я так понимаю, что у нас есть Эдвардс и Херст?

— Конечно, Эдвардс, но у нас нет ДНК Херста. Однако у нас есть два тела, и, учитывая, что они редко расставались, можно с уверенностью предположить, что второе — Херст.

— Спасибо. Мне бы хотелось получить ваш отчет побыстрее. Пусть Джонс будет счастлив. Правда, он, черт возьми, этого не заслуживает после сегодняшнего.

— Я пришлю его вам завтра, инспектор. А теперь, хотите еще виски или присоединиться к остальным?

По правде говоря, у Кэллэдайна слегка кружилась голова. Напиток ударил ему в голову, что было неудивительно, потому что он не ел весь день. Том взглянул на часы: уже девять. Моника будет гадать, куда он подевался.

— Я принесу им чаю и уйду. Поговорим завтра, доктор. И спасибо.

На обратном пути он позвонил Монике и рассказал о случившемся. Она все еще хотела его видеть.

— Все равно приезжай. Не имеет значения, в какое время ты приедешь. Ты же знаешь, что можешь остаться. Ты уже спал у меня раньше, и тем более я хочу поговорить о твоей маме. Сегодня она расстроена: у нее умерла подруга, и ей не помешало бы повидаться с сыном.

Так вот в чем дело. Он закончит здесь, а потом поедет к Монике. Он взял чай и кофе для себя и пошел посмотреть, как идут дела.

— По-видимому, они почти закончили, и все пока нормально. Какое-то время он не сможет с нами разговаривать, ему дадут успокоительное. Так что мы можем идти, — Рут с облегчением улыбнулась.

Его собственное облегчение разлилось по телу почти с такой же теплотой, как и виски, и почти с таким же эффектом. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке. Кэллэдайн попрощался с родителями Рокко и вместе с Рут вернулся на стоянку.

— Я еду к Монике.

— Надеюсь, вы не собираетесь вести машину сами? Я чувствую запах отсюда. Кто угощал вас выпивкой, везунчик?

— У доктора Хойла есть тайник в картотечном шкафу. Ты можешь в это поверить — патологоанатом со склонностью к нелегально припрятанному спиртному?

— Жаль, что я не пошла с вами. Я чертовски простужена, и мне не помешал бы маленький глоток. В любом случае, я лучше сама подвезу вас. Пойдите поговорите с охранником насчет того, чтобы оставить здесь свою машину, а я схожу за своей.

Дорога до дома Моники заняла не много времени, но когда они приехали, Кэллэдайн уже почти спал. Рут посигналила и вышла за ним.

— Глупец выпил виски. Возможно, тебе придется уложить его прямо в постель.

Глава 17

Четверг

Они сидели на сцене в ряд за длинным столом. Старший инспектор Джордж Джонс был посередине. Кэллэдайн не ожидал такого интереса, но вот они — орды журналистов, любопытных и жаждущих информации.

Шум нарастал, и пульсирующая боль в голове усиливалась. Два виски и несколько кружек пива у Моники оставили его с похмельем. Он продолжал оглядываться по сторонам на сидящих, на репортеров, все еще толпившихся в дверях, но Лидии нигде не было.

Она не пропустит этого, и он позаботился, чтобы ей сказали. Так где же она? Было без нескольких минут десять, самое время позвонить ей. Сначала он позвонил ей на мобильный, но тот был выключен. Он набрал ее домашний номер, и после долгого ожидания услышал женский голос.

— Лидия?

— Нет, это Катя. Мисс Холден ушла в свой офис.

— А вы кто?

— Катя.

Поняла ли она? Ее акцент был восточноевропейским, возможно, польским.

— Когда это было?

— Она ушла рано. У нее сегодня напряженный день. Вы оставите сообщение?

— Нет, спасибо. Я заеду к ней в офис.

Он снова набрал номер.

— Лидию Холден, пожалуйста.

— Она еще не пришла.

— Она едет прямо на пресс-конференцию в полицейский участок?

— Не уверен. Мы послали Мортона. Мне кажется, мисс Холден сегодня опаздывает.

Но это было не так. По словам Кати, она ушла рано. Что происходит? Где же она?

Он сунул папку с записями под нос Джонсу и подтолкнул его локтем.

— Мне придется уйти, сэр. Я не могу найти Лидию Холден, поэтому собираюсь проверить ее квартиру.

— Ты не можешь уйти сейчас, Том. Что на тебя нашло? У них будут вопросы, и что, черт возьми, я им скажу?

На это был ответ, но Кэллэдайн проглотил его.

— Рут здесь. — Он кивнул ей. — Что-нибудь хитрое, пусть она сама разберется.

Он не был готов спорить или тратить время впустую. Он встал из-за стола, схватил пальто и быстро вышел.

* * *

Дорога в Хопкросс заняла не более пятнадцати минут. Он оставил машину на обочине и нажал кнопку звонка, чтобы войти в здание.

— Катя! Полиция!

Катя делала небольшую уборку и покупки для Лидии. Она приходила три раза в неделю.

— Вы говорили с ней сегодня утром?

— Да, я сделала ей тосты, пока она одевалась. Мы поговорили о том, что она приготовит на ужин, и она ушла.

— Во сколько?

— До восьми. Я приезжаю примерно в семь тридцать.

— Она взяла свою машину?

— Да, она взяла ключи. Видите, их нет.

— Где она оставляет свою машину?

— На автостоянке, в задней части здания. Для всех апартаментов есть специально отведенное парковочное место. Мисс Холден — 44.

— Хорошо. Спасибо, Катя. Вот моя визитка. Если вы вспомните что-нибудь еще, что имеет отношение к делу, позвоните мне.

Кэллэдайн сбежал по лестнице и выскочил через заднюю дверь. Это была большая парковка, но на ней сейчас оставалась только одна машина — Лидии.

Он почувствовал, что у него схватило желудок. Он шагнул вперед, натягивая латексные перчатки. Было ли это место преступления? Он молился, чтобы этого не случилось. Он надеялся, что тошнота и мысли, кружащиеся в голове, были совершенно безосновательны.

Машина была заперта, и двигатель остыл. Его интуиция была права: что-то случилось с Лидией. Он позвонил в дежурную часть.

— Имоджин, Лидия Холден пропала. Мне нужна команда криминалистов на автостоянке Ригли Милл Апартментс, и скажи Рут, чтобы она приехала ко мне, как только закончится пресс-брифинг.

Кэллэдайн вернулся в дом. Лидия говорила, что там есть сигнализация и камеры. Так, где же они? И как скоро он сможет получить видеоматериал?

Это не заняло много времени. Не прошло и часа, как криминалисты уже ползали повсюду. Кэллэдайн и сопящая Рут сидели перед экраном в комнате консьержки, готовясь смотреть видео последних нескольких часов.

— Спасибо, что подбросили меня сюда, сэр. — Она чихнула и тяжело опустилась рядом с ним. — Эти люди от прессы. Они практически съели меня на завтрак, злобная куча гарпий. И я была не в лучшей форме. Я чувствую себя ужасно… Но это никого не волновало. А вы знаете, как глуп этот Джонс? Он хоть и старший инспектор, но ему еще многому надо научиться. Его спросили, считает ли он человека, которого мы ищем, все еще активным и опасным, и он ответил им — да! Я имею в виду, никаких усилий, чтобы остановить панику. К тому времени, как он закончил, он мог бы с таким же успехом отдать первую полосу этой проклятой девке.

— Эта проклятая девка пропала, помнишь? — Он был зол, но не на Рут, а на то, как идут дела. Он должен быть в состоянии разобраться в этом. Почему же это так трудно? Док согласился, что их человек был в курсе дела. Может быть, это означает, что у него есть определенная подготовка? Возможно, он работал в лаборатории, больнице или даже в полиции.

— Вот. — Рут указала на экран. — Она только что вышла через черный ход.

Оба смотрели, как молодая женщина идет к своей машине. На ней был темный облегающий костюм с короткой юбкой и высокие каблуки. Она выглядела прелестно, ее светлые волосы рассыпались по плечам. В одной руке она держала «дипломат», а на плече — сумку.

Внезапно кто-то появился. Сначала это была всего лишь тень, отбрасываемая на асфальт слабым утренним солнцем. Затем в поле зрения появился человек. Он был одет в джинсы и повседневную толстовку с капюшоном, надвинутым на лицо. Он держал руки в карманах и уверенно шел за Лидией.

Сердце Кэллэдайна чуть не выскочило. Он не хотел, чтобы ей было больно. Если этот ублюдок ударит ее, он не знает, какой будет его реакция.

Но он этого не сделал. Казалось, он просто прошептал ей что-то на ухо. Незнакомец подкрался совсем близко, наклонился вперед и произнес несколько слов. Она обернулась. Камера поймала ее лицо, когда она улыбалась, весело болтая с неизвестным мужчиной. Возможно, он и не был незнакомцем. Она рассмеялась, именно рассмеялась, потом открыла багажник машины и положила туда «дипломат».

Он стоял спиной к камере. Ублюдок чертовски хорошо знал, что она там и что запись будет тщательно позже изучена. Он взял ее за руку. Она все еще улыбалась, когда уходила с ним.

Она ушла, а у них ничего не осталось. Он мог бы увеличить изображения так, чтобы они заполнили всю стену, но все, что у него было, это вид человека сзади. Он был умен. Когда же, если вообще это случится, он совершит ошибку? Но тут ему кое-что пришло в голову. Лидия стояла лицом к камере. Если им удастся найти кого-нибудь, кто умеет читать по губам, то, возможно, они смогут расшифровать то, что она ему сказала. Это может им что-то дать. Хорошая идея — он сразу же привлечет к этому Имоджин.

* * *

— Я думаю, ты должен взять ее сегодня, Том. Она очень расстроилась с тех пор, как услышала о Лиззи, и захочет быть на похоронах.

Едва он подошел к своему столу, как позвонила Моника.

— Лиззи Моттрам, я ее помню. Она была соседкой. Я называл ее тетушкой, и она давала нам — мне и сама знаешь кому — сладости. Ма любила Лиззи. Так когда это?

— В полдень, в крематории. Мы укутаем ее потеплее, и одна из сиделок будет сопровождать вас обоих. Твоя мама будет в инвалидном кресле, так что тебе не придется возиться с ней.

Сегодня. Так и должно быть, не так ли? Как раз, когда он был по уши в этом.

— А что будет потом?

— Вернемся к сыну Лиззи, перекусим. Но ничего не пей. С тебя было достаточно прошлой ночью, помнишь?

Нет, он не помнил. Прошлая ночь прошла как в тумане. Шок от Рокко, ссора с Джонсом и постоянная работа — все это сказалось, и выпивка сильно подействовала на него.

У него все утро раскалывалась голова. Только шок от исчезновения Лидии и срочная необходимость найти ее удерживали его.

— Ты же понимаешь, что у меня нет на это времени. У меня пропал репортер. Так что, возможно, мне придется пропустить поминки.

— Делай как сможешь, и, может быть, мы попробуем еще раз сегодня вечером? Я хотела бы проснуться рядом с тобой завтра. Ты же знаешь — это мой день рождения.

Черт! Он совершенно забыл. Это означало, что ему придется рвануть в антикварный центр, как предложила Рут в начале недели.

Доджи просунул голову в дверь кабинета.

— С врачами не повезло, сэр. Всем этим пациентам от лекарства становится лучше. — Он шмыгнул носом и достал из кармана носовой платок.

— Ты понял, парень? Не смей брать отгул. Мне все равно, даже если ты уже еле стоишь на ногах. Пока Рокко лежит, я хочу, чтобы вы все сосредоточились на этом.

Доджи кивнул и сморщился, чтобы не чихнуть.

Кэллэдайн отправился на поиски Брэда Лонга.

— Мне нужна твоя помощь. Я хочу, чтобы кто-нибудь собрал записи камер видеонаблюдения с Хай-стрит в Хоупкроссе. Я хочу, чтобы засекли машины. Мне надо, чтобы особое внимание уделялось тем, в которых сидят двое — мужчина и женщина. Эта женщина. — Он протянул фотографию Лидии. — Она потрясающая блондинка, так что ее трудно не заметить. Возможно, они ехали на машине, но, может, шли пешком. В любом случае, ты попросишь своих людей проверить это?

— Это малышка, которая приходила сюда в поисках тебя, — ухмыльнулся Лонг. — Она уже сбежала? Пронюхала, какой ты на самом деле, инспектор, и убежала?

— Нет, идиот. Ее похитил ублюдок, который это сделал. — Он протянул макет первой полосы. — Так что поменьше болтовни, пожалуйста, и постарайся хоть чем-то помочь.

Кэллэдайн наблюдал, как менялось выражение лица Лонга, когда он просматривал лист. Он мог только надеяться, что этот глупец поймет, насколько это срочно, и окажет ему реальную помощь.

— Понимаю, что ты имеешь в виду. На этот раз против него, должно быть, ты напрягаешь даже свои дедуктивные способности.

Он вздохнул, засунул лист под крышку ксерокса и нажал кнопку.

— Считай, что дело сделано, старина.

Он протянул Кэллэдайну оригинал.

— Я их сейчас же отправлю. Все, что мы получим, будет без промедления у тебя на столе.

Глава 18

— Мне она никогда не нравилась. — Фреда Кэллэдайн смотрела, как мимо них катят еще одну пожилую даму. — Посмотри на нее. Из-за какого-то наркотика или другого. Чертово слабоумие в конце концов достает нас всех. Она так же безнадежна, как и ее дочь. Чертовски безнадежна вся семья. В конце концов, дочь заплатила за то, что ничем не смогла помочь своему внуку.

— Кто, ма? О ком ты говоришь?

— Энни какая-то. Знала ее много лет назад. У нее была измученная, жалкая дочь. После смерти сына ей пришлось уехать. Жаль, что я не могу вспомнить ее имя… Энни… Энни… Нет, не могу вспомнить.

Кэллэдайн понятия не имел, о чем она. Его голова все еще болела, и он просто издавал сочувственные звуки в ответ на бормотание матери.

— Морпет, Бренда Морпет, так ее звали по мужу. Не могу вспомнить, как ее звали в девичестве. — Она показала высохшим пальцем на женщину, которую сажали в машину. — Ее дочь в конце концов покончила с собой.

Глаза Кэллэдайна резко распахнулись. Он опустился на колени перед матерью.

— Ты сказала «Морпет», ма?

Она кивнула и натянула повыше шерстяное одеяло.

— Холодно. Чертовски холодно. Заметь, в этих местах всегда так.

— Расскажи мне о ней, ма, она живет где-то поблизости?

— Нет, она мертва, я же сказала. Она мертва, и мальчик тоже, давным-давно. Энни, наверное, так и не оправилась. Я бы тоже не смогла, но, по крайней мере, у нее есть другой.

— Другой? Что ты имеешь в виду?

— Другой мальчик. Сынок, ты сегодня не в себе? Тебе нужно заострить твою смекалку — немного проснуться и прислушаться.

В этом она не ошиблась. Итак, было два мальчика Морпета. Возможно, Рут была права, исследуя именно эту линию.

Он проверит его, как только вернется в участок, и посмотрит, до чего додумалась Рут. Том хотел знать, что с ним стало, и не помешало бы узнать полное имя этой пожилой женщины.

— Она нашла тебя?

— Кто, ма?

— Эта молодая женщина, твоя дочь, кажется, она так сказала.

Кэллэдайн улыбнулся и похлопал ее по плечу.

— У меня нет дочери, ма, разве ты не помнишь?

— Прости, сынок, я забыла. Но она спрашивала о тебе.

Кэллэдайн оставил мать с сиделкой. Она отвезла ее на поминки, а потом вернула домой. Он ехал в участок, чувствуя себя полумертвым. Возможно, он тоже заболел этим проклятым вирусом. Как все.

* * *

— Рут. По мальчику Морпету что у тебя?

— Не очень. Только то, что мы знаем из первоначального отчета. С расследованием тоже все в порядке. Все было сделано правильно — просто ничего, что могло бы обвинить Эдвардса или Херста.

— Имоджин! Не могла бы ты просмотреть записи. Ну, ты знаешь, рождения и тому подобное. Я хочу знать полное имя бабушки Дэвида Морпета. Я знаю, что она еще жива. Она была на похоронах, на которых я присутствовал сегодня. Я также хочу знать, где она живет и кто о ней заботится.

— Хорошо, сэр, я займусь этим.

Это означало, что Имоджин будет просматривать записи, а затем списки избирателей, чтобы найти адрес.

— Позже ко мне придет специалист по чтению по губам. Миссис Хэмпшир из Национального общества глухих.

— Хорошо. Крикни мне, когда она придет.

Он понятия не имел, с чего начать поиски Лидии. Если она пострадает — или еще хуже, — он никогда не сможет простить себе это. Он чувствовал на себе ответственность. Он должен был что-то сделать с прессой, дать убийце то, что он хотел. Кэллэдайн должен был также заставить Джонса назначить офицера для наблюдения за ней. Вместо этого он ничего не сделал, и теперь она исчезла.

Том просмотрел материалы дела и снова изучил доску происшествий. Имена. Лица. Чего ему не хватало? Ответ на этот вопрос был достаточно прост: не хватало мотива. Почему ублюдок делает это? Что на него так подействовало, что он почувствовал необходимость разделать этих юнцов таким ужасным способом?

К нему подошла Имоджин.

— Ничего. Я знаю, что это не то, что вы хотите услышать, но поверьте мне, я прошерстила все. За последние сто лет ни одна женщина не выходила замуж за человека по фамилии Морпет.

Кэллэдайн застонал. Каждый проклятый путь вел в тупик.

— Ты абсолютно уверена? Ты не могла это пропустить?

— Нет, сэр. Все записи компьютеризированы. Это достаточно простой процесс, и я побывала во всех регистрационных отделениях в радиусе двадцати миль. Нет ничего, совсем ничего. Не исключено, что она вышла замуж за границей или вообще не выходила.

Тогда нет смысла проверять список избирателей. Никакой пользы.

— Пойду поговорю еще с мамой. Посмотрю, не прояснилось ли у нее в голове.

Рут подняла на них глаза от папки с записями.

— Я начала эту историю с Морпетом. Может быть, мне пойти с вами?

— Только не в такой холод. Ты останешься здесь. Изучи еще раз эти старые записи по делу и посмотри, есть ли что-нибудь еще, что мы можем использовать.

— Вы считаете, что это важно, не так ли, сэр?

— По правде говоря, я уже не знаю, что и думать. У нас ничего нет, так что хватай, что сможешь.

Это правда. Она сделает все, что сможет.

* * *

Когда он приехал, в доме был чай. Его мама вернулась с похорон и устроилась в кресле в гостиной.

— Том! — Она приветствовала его широкой улыбкой. — Я была на похоронах Лиззи Моттрам, а потом мы пили шерри в доме ее сына. Там так хорошо на холме, прекрасный вид.

— Да, ма, я знаю, где ты была. Я был там, помнишь?

Фреда Кэллэдайн покачала головой и отхлебнула чаю.

— Мы видели женщину, ту, с жалкой дочерью. Ты помнишь это? — спросил он. — Ты помнишь ее имя, ма?

Это был ничтожный шанс, но спросить не мешало.

Она насмешливо посмотрела на него и предложила печенье.

— Ты был там, Том? Я не помню, чтобы видела тебя. Ты должен был что-то сказать.

Кэллэдайн закрыл глаза в безмолвной молитве о помощи. Это было нелепо. Он не мог продолжать в том же духе.

— И она снова была здесь, твоя дочь.

— Не моя, ма, — он нежно похлопал ее по колену. — Увидимся позже.

Больше ничего. Конечно, это дело должно когда-нибудь раскрыться. По закону средних чисел одна из зацепок, которые он использовал, в конце концов даст ему что-то.

* * *

— Приехала миссис Хэмпшир. Мы устроились здесь, чтобы пользоваться большим экраном, — сообщила Имоджин, когда он вернулся в кабинет.

Чтец по губам, Клэр Хэмпшир, была приятной женщиной, немного похожей на Монику. Это была женщина средних лет, слегка полноватая, с короткими, легко укладывающимися волосами, которые она заколола на макушке. Ее дань моде, решил он. На лице не было никакой косметики, кроме бледно-розовой помады.

Они пожали друг другу руки и сели. Кэллэдайн объяснил, что им нужно: практически все, что она могла им дать.

— Она очень живая молодая женщина, — начала Клэр Хэмпшир. — Она удивилась, увидев его, но не шокирована и не напугана, я бы сказала.

— Значит, она его знает?

— Возможно. Либо так, либо его ждали. Она только что произнесла слово детектив, а затем… мой чрезмерно заботливый детектив.

Она явно имела в виду его. Лидия, должно быть, подумала, что он послал парня присмотреть за ней. Она была такой доверчивой. Он пожалел, что она не позвонила ему, не убедилась.

Чтец по губам перевела речь Лидии:

— Куда мы идем? Ладно, тогда удивите меня. Но, может быть, вы скажете — это безопасный дом?

Это было ужасно. Сидеть и смотреть, как похищают Лидию. Этот человек был хорош. Этого нельзя было отрицать. Он явно прикидывался полицейским и делал это с непревзойденной легкостью и абсолютной уверенностью.

— Что это было? — Кэллэдайн вскочил на ноги. — Что это была за дрожь, когда он наклонился вперед?

— Это могло быть что угодно, сэр. Камеру тряхнуло, то ли ветром, то ли еще чем. — Рут чихнула в салфетку.

— Вот именно! Ублюдок чихнул. Он, черт возьми, чихнул, а она все еще держит свой «дипломат», смотри, он у нее в руке!

Кэллэдайн ликовал. Возможно, это и был долгожданный прорыв. Он побежал к офисному телефону, чтобы позвонить судмедэксперту.

— Джулиан! Мы его поймали. Он чихнул рядом с «дипломатом» Лидии. Там должны быть капли слюны и бог знает чего еще. Он в багажнике ее машины. Наши люди все еще там, так что иди и возьми его.

Наконец-то им улыбнулась удача — удача, в которой они так нуждались. Теперь они получат его ДНК. Если им повезет, то в базе данных может оказаться совпадение. Он будет держать пальцы скрещенными.

Глава 19

Это было неправильно. Что-то определенно было не так. В голове у нее все смешалось. Где она была? Где она должна быть сейчас? Человек, его послал Том. Он собирался отвезти ее куда-то, но не сделал того, что обещал. Вот и все. Он должен был позаботиться о ней, отвезти в полицейский участок или в какое-нибудь безопасное место. Так что же изменилось? Что пошло не так?

Лидия Холден почувствовала холод и тяжесть. Она не могла пошевелить ни руками, ни ногами и находилась в полной темноте. Волна испуга захлестнула ее. А что, если? Нет. Это было слишком ужасно, чтобы даже думать.

— Есть здесь кто-нибудь? — крикнула она в холодное пространство. — Я знаю, что там кто-то есть. Пожалуйста, отпустите меня.

Он не заткнул ей рот кляпом. Он не хотел искажать ее прекрасное лицо, ему нравилось смотреть на нее. Ему нравился ее мягкий, мелодичный голос.

— Ты в порядке. Не беспокойся, Лидия. На данный момент. — Он наклонился к ней и усмехнулся.

Она ощущала его дыхание на своей щеке. Чувствовала его запах, но ничего не видела. Лидия почувствовала, как по коже побежали мурашки: страх. Кто он такой и что ему нужно? И тут она вспомнила. Он приехал к ней домой, встретил ее на парковке. Она знала его, но не могла понять откуда.

— Простите, что прерываю ваш рабочий день, мисс Холден. Вы должны понять, что происходит. Это не моя вина, что вы здесь, что мне пришлось похитить вас вот так. Это целиком и полностью ваша вина — ну, ваша и того назойливого инспектора, которого вы так любите.

— Мне очень жаль. Если я чем-то расстроила вас, то прошу прощения.

Она вновь услышала его смех и звук шагов по твердому полу.

— Ты должна попробовать еще раз, на этот раз с каким-то реальным чувством. Видишь ли, мне бы очень хотелось, чтобы ты меня убедила. Я так хочу верить тебе, милая, правда… — Ласковое слово «милая» он обычно приберегал для матери. Он провел рукой по ее щекам. — Но ты лжешь, я знаю. Такие, как ты, всегда так делают. Все, что вам действительно нужно — это история. А теперь, в таком затруднительном положении, ты просто пытаешься спасти свою драгоценную шкуру, не так ли?

Лидия всхлипнула. Она зашла слишком далеко. Должно быть, он наблюдал за ней — за ней и за Томом, чтобы знать, что инспектор никогда не позволит ей напечатать то, что он прислал. Этот маньяк хотел, чтобы его жестокость транслировалась громко и долго, а она уперлась. Вот почему она теперь здесь.

— И какая у тебя красивая кожа, такая гладкая, такая идеальная. И какая великолепная грудь. — Его хватка была жесткой, что вызвало пронзительный крик Лидии.

Она лежала на спине, голая, на каком-то столе, вот почему ей было так холодно. Должно быть, он раздел ее, пока она была без сознания. Она боролась, пытаясь высвободить одну руку, но не смогла. Значит, она была не только обнажена, но и крепко связана и распластана. Смесь ужаса и смущения накрыли ее с головой.

— Ну-ну, милая, не суетись так. Тебе нравится, когда мужчины трогают тебя, я знаю. Тебе нравилось, когда этот назойливый инспектор прикасался к тебе. Со мной все будет по-другому. Просто немного больше авантюризма, вот и все.

Что он имел в виду? Теперь она была в ужасе. Мурашки снова побежали по коже, и появилось чувство тошноты. Она прекрасно понимала, что он имеет в виду, он ведь мужчина, не так ли?

— Не делай мне больно, — взмолилась она. — Пожалуйста, я все сделаю — напечатаю все, что ты захочешь, но не делай мне больно.

Лидия почувствовала его горячее дыхание на своих щеках, когда он рассмеялся ей в лицо. Она была в его власти. Все, чем она могла бороться с ним, — слова, но они были бесполезны, потому что он умен, он поймет, что на самом деле она не имеет в виду ничего из сказанного. Он одержал верх и знал это. Он думает, что она глупая сука, раз попалась на его ложь.

— Мы должны повеселиться, ты и я, — мягко произнес он. — Мне бы этого хотелось, Лидия.

Она почувствовала, как его руки прошлись по всему ее телу и задержались на груди. Лидия попыталась вжаться в скамью, его прикосновение было тошнотворным.

— Мне нравятся твои груди, они большие, от природы такие. Мне также нравятся твои соски, твердые розовые соски, которые будут хороши на вкус.

Лидия вскрикнула, когда он опустил голову, взял один из них зубами и слегка потянул.

— Слезь с меня, грязный ублюдок, — завизжала она.

— Как орет дама, — рассмеялся он. — Но скоро, Лидия, я дам тебе реальные причины кричать. Ты будешь кричать долго и сильно, но никто не услышит.

— Пожалуйста, не делай этого. Отпусти меня, позволь мне помочь тебе.

От этих слов он громко рассмеялся.

— Нет, с какой стати? Ты в безопасности, в тайном месте, где тебя никто не найдет. Разве ты не находишь это таким же возбуждающим, как и я, Лидия?

Нет, она не находила, но этот безумец был не из тех, кто слушает. Лидия ломала голову над тем, что бы такое сказать, что могло бы воззвать к его лучшей натуре, если она у него была. Она видела фотографии, смотрела видео, она знала, что он делал с другими своими жертвами.

— Все будет хорошо. Тебе понравится наше совместное времяпрепровождение. Я знаю, что сделаю. Женское тело гораздо интереснее мужского, тебе не кажется? Оно предлагает такие захватывающие возможности, когда дело доходит до причинения боли.

— Ты не должен причинять мне боль. Мы можем быть друзьями, действительно можем. Я буду стараться изо всех сил. Я могу быть той женщиной, которую ты хочешь. Я могу написать твою историю, и тогда все поймут. Ты можешь говорить со мной, я буду твоим рупором.

Ее голос дрожал от страха. Едва ли она говорила убедительно для себя, не говоря уже о нем. Она крепко зажмурилась, словно пытаясь его выключить, но это было бесполезно. Он снова стал прикасаться к ней. Дрожь началась и стала заметной, когда его руки продолжили неуклонное исследование ее тела.

— Прекрати это. Прекрати немедленно, и я дам тебе то, что ты хочешь. — Но ее голос превратился в пронзительный вопль, который просто заставил его засмеяться еще громче.

Лидия знала, что это безнадежно. Он не собирался останавливаться. Он не остановится, пока не заберет все — ее тело, ее рассудок… и тогда он сделает с ней то же, что сделал с остальными. Она рыдала в темноте и ругалась на него, ее кулаки были сжаты в гневе, но все было совершенно бесполезно.

— А чего, по-твоему, я хочу, Лидия? Я больше не уверен, что знаю себя.

— Ты хочешь, чтобы твоя версия событий была напечатана в моей газете. Я могу сделать это для тебя, — в отчаянии пообещала она. — Я могу заставить людей увидеть, заставить их понять, кто ты. — Она старалась говорить как можно убедительнее.

Он снова рассмеялся, и этот звук эхом отразился от голых каменных стен.

— А что, по-твоему, увидят люди? Как ты заставишь их понять? Я убивал людей, Лидия. Я убивал их самыми отвратительными способами. Поверни голову, давай, только чуть-чуть. На стене висит то, что осталось от мистера Машеды. Это его кишки гниют на полу. Так что, видишь ли, милая, людям это не понравится, им это совсем не понравится. Они захотят запереть меня и выбросить ключ.

Лидия прищурилась, вглядываясь в темноту. Она едва различала очертания, очертания тела, висящего на крючке, как тряпичная кукла. Увидев его, поняв, что это такое, она мгновенно ощутила запах. Ее вырвало.

— Возможно, я смогу разобраться. — Кого она обманывает? — Мы могли бы попробовать. Я позову кого-нибудь на помощь, кто-нибудь приедет, и мы все обсудим.

Он не ответил.

Его руки скользнули ниже по ее телу, и она закричала.

— Я заставлю тебя кричать, хорошо. Я заставлю тебя пожалеть, что ты вообще родилась. Ты должна была напечатать то, что я тебе послал. Если бы ты сделала то, что должна была, тебя бы здесь не было.

Он сорвал латексные перчатки и бросил их на пол. Видно, хотел почувствовать ее кожу кончиками пальцев.

— Мы должны послать твоему инспектору небольшой сувенир… — Он погладил ее грудь, теперь уже голыми руками. Да, так было лучше. — Он будет скучать по тебе. Может быть, один из твоих сосков? Удачное маленькое напоминание о вашем времени вместе. Как думаешь?

Лидия хныкала и боролась с оковами. Он сошел с ума. Ее похитил тот же безумец, что убил остальных. Это было безнадежно. Его руки ползали по ней, она чувствовала тошноту. Они были у нее на животе, потом на ногах, между бедер.

— Нет, если подумать, они мне слишком нравятся. Они доставят мне огромное удовольствие. Не сосок. Я придумаю что-нибудь другое.

Она кричала в темноту и умоляла его остановиться, но он не сделал этого. Он не мог, не сейчас. Это было слишком хорошо. Он приблизил свое лицо к ее лицу и прошептал: «Глупая сука».

— Ты не можешь остановить меня, никто не может. А теперь самое лучшее — ты будешь моей.

— Не-е-ет! — крикнула Лидия в темноту. — Пожалуйста, нет, только не так. Ты не можешь этого на самом деле хотеть.

Она слышала его дыхание и как колотится собственное сердце, но было что-то еще — жужжание, громкое и настойчивое. Его кто-то звал. Она услышала, как он выругался, и почувствовала резкий шлепок по бедру.

— Я вернусь, когда разберусь с ней.

Глава 20

— Пока ничего? — резко спросил Кэллэдайн у Имоджин, войдя в комнату.

— Джулиан упорно работает над этим делом, сэр. Скоро у него будет что-нибудь для нас.

Скоро — это недостаточно быстро. У Лидии оставалось мало времени.

— Если повезет, в базе данных найдется совпадение.

— Мы можем только надеяться. Следи за ним. Нам нужен этот результат и побыстрее.

Лидии не было весь день. Ублюдок-убийца схватил ее, держал где-то, и, к великому сожалению, бедная женщина скорее всего уже мертва. Чем больше он думал о ней, тем больше злился. Этого не должно было случиться. Он стукнул кулаком по столу, заставив Имоджин подпрыгнуть. Он был беспомощен, барахтался в неизвестности, не зная, что делать.

— Мы делаем все, что в наших силах, сэр. И не забывайте, она умная женщина, очень находчивая. Если есть выход, она его найдет.

Констебль пыталась его успокоить, но он знал, в чем дело. Лидия была в смертельной опасности, и во всем виноват он.

— Я еще раз проверю записи. Теперь у меня есть доступ к местным материалам по усыновлению. Властям это не понравилось, но я им сказала, что это расследование убийства. Я узнаю, кто воспитывал Дэвида Морпета. Если они все еще живут здесь, то могут знать его биологическую семью.

Это была хорошая мысль. Имоджин становилась чертовски хорошим детективом. Имоджин, Рокко и Рут — все они были первоклассными. Если повезет, то Доджи будет подражать им, однако Кэллэдайн не мог не заметить, что он начинает оправдывать свое прозвище.

— Куда делся Доджи? Команда Лонга вот-вот вернется с камерой наблюдения из Хоупкросса, и я хочу, чтобы он помог им просмотреть записи.

— Он уехал, чтобы сделать что-то для Рут. Думаю, вернулся в Хобфилд.

Кэллэдайн кивнул. Пока он что-то делает и вносит свой вклад в общее дело. В его команде не было места человеку, который не брал бы на себя ответственность.

Ему нужно было вырваться самому. Он должен был найти подарок для Моники. Он поднял трубку, чтобы позвонить ей. Сегодня он останется у нее. Она сказала, что будет готовить. Иначе он вообще не стал бы есть.

— Рада, что ты позвонил, Том. Я как раз собиралась связаться с тобой. Твоя мама в больнице Лизворт Дженерал. Опять ее ноги. У нее все было хорошо, но сегодня утром болезнь обострилась. Был доктор, и он послал ее в эту больницу. Кожа у нее такая тонкая, что лопается и сильно инфицируется. Они присмотрят за ней пару дней, дадут антибиотики и посмотрят, как она себя будет чувствовать.

— Я сейчас же пойду к ней. Мне все равно надо проведать Рокко. Тогда встретимся у тебя позже. Хорошо?

— Хорошо. Я буду готовить. Скоро увидимся, любимый, — рассмеялась она и положила трубку. Любимый. Как он собирается справиться с этим? И после того, что он сделал, стоит ли вообще пытаться? Что на него нашло в последнее время и почему их отношения такие трудные? Но если быть честным с самим собой, он прекрасно знал почему. Все это можно было выразить двумя словами — Лидия Холден. Он был непостоянным ублюдком.

Он ничего не мог с собой поделать. Лидия ему нравилась. Возможно, это было нечто большее, но могло ли это случиться так быстро? Вполне вероятно, в его случае. Эти вещи должны были просто идти своим чередом, а затем, если повезет, перегореть. Он очень на это надеялся. А так у него перед глазами было ее лицо, а в ушах звенел ее голос. Она добралась до него. Одна ночь в ее постели, и он стал похож на влюбленного щенка.

А теперь она была где-то там, где этот сумасшедший мучил ее, причинял ей боль. Он с грохотом швырнул трубку на стол. Он должен найти ее. К черту его мать, к черту Монику: Лидия сейчас на первом месте.

— Рут? Есть минутка?

— В чем дело, сэр?

— Мы что-то упускаем, что-то основное. Я просто продолжаю думать, что мы не видим это таким, как оно есть.

— Все очень просто. Это убийство, сэр, вот что это такое. Он — чертов головорез, который снимает напряжение, делая все это.

— Но почему? Почему, например, имя Умелые руки? Что это значит, есть какие-нибудь идеи?

— Нет, но для него это должно что-то значить. Он пытается нам что-то сказать, возможно, зачем он это делает. По причинам, о которых мы можем только догадываться, для него было важно избавиться от Эдвардса, Херста и Машеды. Иначе почему бы просто не пристрелить их? Мы знаем, что у него есть пистолет. Отпечатки пальцев указали на него. И вы правы, если бы мы могли решить эту проблему, то у нас был бы ответ и наш человек.

— Согласен. Я думаю, что они — ключ ко всему этому. Загляни в базу данных, посмотри, нет ли там кого-нибудь с похожим телосложением или что-нибудь подобное случалось раньше. Также взгляни еще раз на смерть Морпета. Посмотри на детали и подумай, есть ли там что-нибудь.

* * *

Рут вернулась к своему столу, нашла визитку Джейка Айресона и позвонила ему.

— Извините, что беспокою вас в школе. Но можем ли мы встретиться? Может быть, после уроков?

— Конечно, Рут. Хотите где-нибудь поесть? Это та дата, о которой мы говорили? — Он рассмеялся.

— Нет, это мы оставим на потом, на выходные. Это больше по работе, Джейк. Я хочу задать вам несколько вопросов и кое-что показать. Вы можете заехать сюда, в участок, по дороге домой?

— Конечно. Я буду у вас около четырех, хорошо?

— А пока постарайтесь вспомнить все об издевательствах. Я знаю, что Эдвардс и Херст были главными зачинщиками, а как насчет парня по имени Малкольм Машеда?

— Да, он тоже был замешан. Был один очень неприятный инцидент, насколько я помню.

— Ладно, расскажете позже и все остальное, что сможете вспомнить.

Рут хотела проверить его отпечатки пальцев и посмотреть, имеет ли это какое-то отношение к тому, что происходило, когда убили Дэвида Морпета.

* * *

— Пули… они совпадают! — Имоджин вскочила со стула и схватила только что полученную распечатку.

Она постучала в дверь Кэллэдайна и сунула ему в руки распечатку.

— Вы были правы, сэр! Пули, убившие Ричарда Поупа и ранившие Кубу, выпущены из одного и того же пистолета.

Это была отличная новость, но не больше, чем он ожидал. Не то чтобы это что-то доказывало в суде. Адвокаты просто скажут, что, учитывая нравы Хобфилда, пистолет был продан. Тот же пистолет не означал того же преступника. Но Кэллэдайн считал иначе.

— Я ничего не нашла в базе данных, — донесся сквозь открытую дверь голос Рут. — Но я попросила Джейка зайти попозже. Он может это узнать, — она кивнула на доску происшествий.

Один шаг вперед, один шаг назад. Это дело продвигалось достаточно медленно. Оставалось еще слишком много вопросов без ответов. Он был расстроен, что больше ничем не мог помочь бедной Лидии. Лидия, Моника, мать — все они по-разному действовали на него, и он устал. Этот ублюдок, кем бы он ни был, управлял им и его командой.

— Джулиан идет, — сказала Имоджин через открытую дверь. — Ему нужно с вами кое о чем поговорить. Да, и этот кусочек видео — когда я его чистила, там ничего особенного не было. Айс был прикреплен, как балка к каменной стене.

Он надеялся, что у Джулиана найдется что-нибудь полезное. Ему придется отложить визит к матери до тех пор, пока он не услышит, что скажет судмедэксперт.

— Он действительно хочет помочь разобраться с этим, сэр. Вы же знаете, какой он: если ответ содержится в уликах, Джулиан его найдет.

Имоджин не ошиблась. Джулиан нашел именно то, что хотел услышать Кэллэдайн.

— В базе данных не было точного совпадения с ДНК, которую мы получили из слюны на портфеле. Но то, что у нас есть, — это семейное совпадение.

Кэллэдайн так и думал. С тех пор как он услышал это имя, его природное чутье встрепенулось.

— Мальчик Морпет?

Джулиан кивнул.

Он знал, что у них есть ДНК Дэвида Морпета. Большинство фактов указывало на то, что его брат, Майкл, был их человеком.

— Слюна принадлежала очень близкому родственнику Дэвида Морпета.

— Может быть, его брату?

— Вполне вероятно — брат, отец, дядя. Так что — да, можно с уверенностью предположить в качестве гипотезы только на данный момент, что это слюна его брата.

— В таком случае, за неимением лучшего, я так и сделаю. Слушайте внимательно, команда, и сообщите об этом полицейским и команде инспектора Лонга. Мы ищем Майкла Морпета. Я хочу, чтобы его доставили в срочном порядке. Найдите его, остановите и отведите ублюдка в камеру. Рут, мы хоть представляем, как он выглядит?

— Нет, сэр, мы знаем только, что ему около тридцати лет.

— Имоджин, займись этими записями. Возможно, ты найдешь что-то еще. Нам нужно знать, кто был опекуном Дэвида Морпета. Возможно, его навещал брат. Они могли бы дать нам описание. Стоит попробовать, не правда ли? — Рут кивнула в ответ. — Кроме того, нам нужно больше информации о семье Морпетов. Пожилая женщина, которую я видел сегодня, например. Я хочу знать, где она живет.

Комната происшествий забурлила. Новые доказательства подстегнули команду. Внезапно они стали близки к истине, после нескольких дней разочарования и отчаяния. Кэллэдайн вновь почувствовал уверенность в том, что он сможет получить его человека.

Он пошел доложить старшему инспектору Джонсу, который, как всегда, был настроен пренебрежительно. Было очевидно, он все еще думает, что все дело в наркотиках. Чертов дурак.

В кабинет старшего инспектора постучала Рут.

— Келли Григгс внизу, — доложила она.

Глава 21

Келли Григгс сидела в крошечной приемной и укачивала на руках ребенка.

— Он капризничает, — сказала она двум детективам. — Мы ехали на поезде, а потом на такси от Манчестер Пикадилли, так что он сильно измотан.

Рут улыбнулась ей и села рядом.

— Мы рады, что ты пришла, Келли. Хочешь, кто-нибудь покатает его немного в коляске? Даст тебе возможность поговорить с нами как следует.

— Хорошо, но только внутри. Я хочу услышать, если он заплачет. Пройдитесь с ним по коридору. Он заснет через несколько минут.

Рут быстро вышла и вернулась уже с женщиной-констеблем, которая взяла Джека, уложила его в коляску и увезла.

— Я слышала об Айсе, но пришла не за этим. Донна сказала мне, что он умер — был убит — несколько дней назад. Значит, это не он оставил мне вот это. — Она положила сумку с деньгами на скамейку рядом с собой.

— Похоже, это большие деньги, Келли.

— Почти три тысячи фунтов, не считая того, что я только что потратила за пару дней и на кое-какие вещи, которые купила для Джека. Возьмите их. Мне они не нужны, и они все в крови.

— Расскажи мне, откуда они у тебя.

— Они были оставлены на моем пороге поздно вечером в понедельник или рано утром во вторник, я точно не знаю. Я думала, что Айс оставил их, но теперь знаю, что он не мог этого сделать.

— Но это похоже на деньги от наркотиков. — Кэллэдайн взял одну из пачек и внимательно осмотрел ее. — Учитывая, что мы уже знаем, Айс мог вполне иметь их при себе, когда его похитили.

— Что с ним случилось?

— Мы не можем рассказать тебе всего, Келли. Пока нет. — Рут успокаивающе положила руку на плечо девушки.

— Айс, Гэвин и Малкольм Машеда были убиты, как мы полагаем, одним и тем же человеком. У нас не так уж много информации по делу, но сегодня мы действительно продвинулись, — сказал ей Кэллэдайн.

Девушка помолчала. Она выглядела измученной. Передышка не принесла ей отдыха. Она выглядела очень худой и бледной, ее длинные темные волосы были туго стянуты сзади в строгий конский хвост, что ее не украшало. Но, вероятно, это практично с беспокойным ребенком, о котором нужно заботиться в любое время дня и ночи.

— У нас есть пара вопросов, если вы готовы на них ответить. Вы все вместе ходили в школу. Когда вы там учились, вы знали Дэвида Морпета?

Келли кивнула.

— Все знали Дэвида. Он был странным. Но какое это имеет отношение к нему? Это было много лет назад.

— Его убили. Смерть была признана подозрительной, и Айс был замешан, — напомнил ей Кэллэдайн. — Я не знаю, как и почему, но думаю, что смерть Дэвида каким-то образом связана с тем, что случилось со Айсом и другими.

— Ну, Дэвид не может этого сделать, не так ли? Только не из могилы. Айс никогда особо об этом не говорил. Ни он, ни Гэвин никогда не говорили о том, что произошло в тот день.

— Это были они? Неужели Айс столкнул Дэвида с лестницы?

Келли пожала плечами.

— Думаю, Айс выставил ногу и подставил ему подножку. Однажды я слышала, как Гэвин шутил по этому поводу. Но я не думаю, что он хотел, чтобы Дэвид упал так сильно или так далеко. Айс сказал, что никто ничего не может доказать и все должны держать рот на замке. Ему было все равно. Айс был таким твердым. С его точки зрения, Дэвид был расходным материалом — пустое место.

«Славный парень, даже тогда», — с горечью подумал Кэллэдайн. Инцидент с Дэвидом произошел давно, но если Кэллэдайн был прав, то его брат, конечно, не забыл. Но почему он ждал все это время, чтобы отомстить? Это было непонятно.

— Я знаю, что Айс всегда был дружен с Гэвином, но чего я не понимаю, так это роли Маша во всем этом. Его даже не было рядом, когда убили Дэвида.

Она посмотрела на Кэллэдайна и покачала головой.

— Другое дело — издевательства; он был частью этого. Он был такой же скверный, как Айс, когда дело доходило до издевательств над Дэвидом.

— Значит, Айс, Гэвин и Маш превратили жизнь Дэвида Морпета в сплошное страдание?

— Все было гораздо хуже. Они были жестоки и мстительны. Дэвид был странным человеком, поэтому оставался одиночкой и никого не имел на своей стороне. Вся школа встала на сторону Айса и его шайки. Их подбадривали, пока все не вышло из-под контроля.

— Что ты имеешь в виду, Келли?

Она не ответила.

— Там записка с деньгами. Она привязана к сумке розовой лентой, — произнесла Рут и, натянув перчатки, достала записку.

«Ты сделала доброе дело», — было написано в ней.

— Ты знаешь, что это значит? О чем конкретно идет речь, Келли? Что ты сделала такого, что заставило кого-то отдать тебе все эти деньги?

— Я не знаю. Я думала об этом, конечно, думала. Если мне дали три тысячи фунтов, вы можете подумать, что это что-то большое, запоминающееся. Но я не знаю.

Кэллэдайн не думал, что она лжет. С какой стати? И она принесла деньги, когда услышала, что Айс мертв. Келли Григгс хотела им помочь. Она ничего не скрывала.

Рут посмотрела на Кэллэдайна и кивнула на папку.

— Можно, сэр?

Кэллэдайн встал и вздохнул. Что это изменит? Он посмотрел на молодую девушку. Она была достаточно сильна, чтобы выдержать эти изображения. Он кивнул Рут.

— Келли, я тебе кое-что покажу, — произнесла Рут, потянувшись за папкой. — Но ты не должна никому рассказывать о том, что увидишь. Пока нет. Это может понадобиться в качестве доказательства в суде, и мы не хотим, чтобы весь район знал, что происходит, и предвосхищал исход. Это очень важно. Ты понимаешь?

Келли кивнула. Она умела держать рот на замке.

— Это говорит тебе о чем-то?

Рут подняла фотографию красного отпечатка руки и увидела, как глаза Келли расширились.

Это изображение вернуло Келли в тот день — тот ужасный день — и к тому, что случилось с Дэвидом.

— Вот что они сделали с Дэвидом, эти трое, — Казалось, что она вот-вот заплачет. — Не знаю, как я могла забыть такое. — Она откинула с лица выбившуюся прядь волос. — Может быть, я просто отодвинула это на задворки сознания, потому что ситуация была злой и ужасно мерзкой. Это была одна из худших вещей, которые они сделали, — кроме его убийства, конечно. Но случилось это задолго до того, как Дэвид упал с лестницы.

— Расскажи нам, Келли. Расскажи нам, что случилось.

— Все трое схватили его и держали в сарае сторожа. Они хотели за что-то наказать Дэвида, не помню за что, но что-то пошло не так. Они били его, дали пощечину, и у него изо рта потекла кровь. Его толкнули к полкам, и опрокинулась банка с красной краской. Маш сказал, что пытался очиститься от нее, но все его руки были испачканы краской. В итоге он начал размазывать краску по всему Дэвиду. Айс и Гэвин подумали, что это действительно смешно, и присоединились. Они прижали Дэвида к земле и оставили кровавые ладошки на его коже и одежде. Они сотворили настоящий бардак. Краска была повсюду. Дэвид был в сознании, изо рта и носа текла кровь. Я пыталась помочь. Когда они ушли, я принялась его очищать. Я старалась изо всех сил, но это была глянцевая краска — ярко-красная глянцевая краска. Она была похожа на свежую кровь. В конце концов я так и не поняла, что где. У меня не было выбора, я должна была отвезти его домой.

— К приемным родителям?

— Нет. Они бы сошли с ума. Что она делала, воспитывая детей, я не знаю, но у нее совсем не было терпения. В ней не было доброты.

— У кого, Келли?

— У Джойс Поуп. Она была ужасной женщиной. Она пугала Дэвида до полусмерти. У нее был и его брат, но он поумнел и ушел. Дэвид был слишком молод, и брат не мог взять его с собой.

Рут и Кэллэдайн переглянулись.

Не потому ли был убит Ричард Поуп? Кэллэдайн задумался. Возможно ли, что у Морпета появилась новая личность и Поуп мог поставить ее под угрозу? Он, конечно, узнал бы его, он видел его достаточно часто, когда его мать воспитывала Дэвида. Майкл Морпет, должно быть, беспокоился, что Ричард его выдаст. Но за кого он себя выдает?

— Келли, если бы брат Дэвида, Майкл, вернулся в Лисдон, ты бы узнала его, смогла бы узнать по фотографии?

— Майкл тогда был панком. Его волосы были выкрашены в черный цвет и наполовину выбриты, а лицо часто покрывал странный грим. Он не общался с местными ребятами и был настоящим чудаком. Так что нет, я не смогу, особенно если он приведет себя в порядок, сделает обычную стрижку.

Это означало, что Майкл Морпет мог жить среди них. И Келли была права — он будет смягченной версией парня, которого все помнили. Он мог остаться незамеченным, но только не для Ричарда Поупа.

— В тот день я отвела его к Майклу, — продолжала Келли. — Он был жутким, но я знала, что он разберется с ним. Дэвид был готов на все ради Майкла, и наоборот. Дэвид был странным, как я уже говорила, но Майкл был еще хуже. Дэвид не всегда был хорошим парнем, а Майкл был просто злым. При виде него мне было страшно, однако с Дэвидом он был другим.

Внезапно раздался стук в дверь. Это была Имоджин. Она заглянула и жестом указала на Кэллэдайна.

— Письма и прочее, что было отправлено Лидии Холден, прислали из отдела информационных технологий в общественном центре, и у них там есть камеры.

Рут улыбнулась.

— Спасибо, Имоджин.

— Каким был Майкл? Я видела фотографии Дэвида, он был маленьким для своего возраста, но достаточно полным.

— Вы хотите сказать, он был толстым. В этом-то и была половина проблемы, это и его аутизм. Майкл и Дэвид были очень разными. Майкл был высоким, жилистым, с темными длинными волосами, которые он укладывал в стиле панк.

— Ты знаешь, куда он ушел от Поупов?

— Сначала он вернулся к матери. Она была пьяницей — безнадежной женщиной. После этого — после того, как она покончила с собой, — я не знаю, что он сделал. Честно говоря, меня это не очень волновало. О нем почти не говорили. Он никому не нравился.

— Спасибо, Келли. Я подброшу тебя домой. Возможно, нам придется поговорить с тобой еще раз, так что, пожалуйста, больше никаких исчезновений.

Келли кивнула и устало поднялась со скамьи.

— Айс доставил мне немало хлопот, но я не хотела, чтобы он умер. Вы поймаете того, кто это сделал, не так ли?

Кэллэдайн кивнул. Теперь он начинал верить, что так оно и будет.

— Письма были отправлены из общественного центра. Не очень умно, — заметила Рут.

— Возможно, у него не было выбора, — задумчиво произнес Кэллэдайн. — Тот, кого мы ищем, Майкл Морпет он или нет, имеет свое место, быть может, в глуши, недалеко от пустыря. Какие там возможности на широкополосную связь?

— Нам стоит пойти и посмотреть. Они хранят журналы, и у них хорошо развита система безопасности. Если повезет, мы сможем взглянуть на нашего человека.

Глава 22

Когда он открыл дверь в подвал, то услышал рыдания Лидии.

— Пожалуйста… не делай этого. Я никому не скажу. Это может быть нашим секретом, — крикнула она ему дрожащим от волнения голосом.

Он рассмеялся. Секрет или нет — ему было все равно. Пришло время ему быть эгоистом, наслаждаться своим моментом. Другие молодые люди были скучны по сравнению с ней. Все эти рубки, придумывание изобретательных способов их уничтожения. Хотя Маш был хорош. На его потрошение было приятно смотреть. На выражение лица юноши, когда он понял все последствия. Мысли об ужасе ожидания в такой агонии конца снова вызвали то чувство, которым он так наслаждался.

Но она была другой. Лидия Холден была красива, с прекрасным телом, которым он мог любоваться. Он задержит ее на некоторое время и немного повеселится. Его немногие отношения с женщинами всегда заканчивались разрывом. На этот раз командовать будет он. Лидия была не в том положении, чтобы жаловаться или отказывать ему. Он почувствовал, как нарастает возбуждение. Было много вещей, которые он хотел бы испробовать на ее сладком теле. Эта практика пригодится, когда он будет заигрывать с Келли.

Келли всегда была той, кого он хотел. Даже в школе она ему нравилась. Но она взяла и потратила свое время на этого идиота Айса. Почему женщины так поступают? Он никогда не поймет. Келли и Айс. А теперь Лидия и этот глупый детектив — почему они ничего не видели? Он был всем, что им было нужно.

Эти мысли мучили его, и он чувствовал, как в нем поднимается гнев.

— Сука. Глупая сука. Ты заслуживаешь, что получаешь. Никто не придет за тобой, никто не знает, где ты.

Он склонился над ней, тяжело дыша, его лицо покраснело от ярости. Он должен был заставить ее смотреть, должен был преподать ей урок.

Лидия закричала. Он услышал, как крик отозвался эхом в темном, мрачном пространстве. Неужели она не понимает, насколько это безнадежно, что она ничего не может сделать? Она умрет здесь в агонии, и никто никогда ничего не узнает. Его прекрасная журналистка умрет, осознавая, что совершила огромную ошибку. Она должна была выбрать именно его, а не этого глупого детектива.

Неужели он все еще ищет? Конечно, детектив был похож на собаку с костью. Но он не найдет ее. Он будет волноваться и искать, он доведет свою команду до изнеможения, но ничего хорошего из этого не выйдет. Он был слишком умен для него. Он с гордостью понял, что перехитрил инспектора. И теперь мог претендовать на приз.

Лидия хныкала, он ненавидел это. Мужчина хлопнул ее по бедру.

— Прекрати! Заткнись на хрен!

— Я… я ничего не могу с собой поделать, — пробормотала она.

— Заткнись! Ты начинаешь действовать мне на нервы. Почему ты такая, почему не понимаешь, что твое место здесь — здесь, со мной?

Он видел, как она дрожит, и даже слышал, как стучат ее зубы от холода.

— Заткнись, сука! Ты слишком шумишь. Я не слышу. — Он напряженно прислушивался к чему-то еще. — Ты что-то слышала?

* * *

Лидия не могла больше терпеть, и ее сердце колотилось так сильно, что она тоже ничего не слышала. Сначала она была слишком потрясена, чтобы слушать. О чем он говорит? «Ты это слышала?» — спросил он. Почему… кто-то пришел в дом? Слышал ли он стук в дверь? Она попыталась взять себя в руки, стала яростно мотать головой из стороны в сторону и глубоко дышать, готовясь закричать изо всех сил.

Казалось, ее тело проснулось и приготовилось. Адреналин, рассудила она. Если здесь кто-то есть, она должна быть уверена, что ее услышат. И тут она увидела его. На полке в другом конце комнаты мигали маленькие красные огоньки. Она изо всех сил стала прислушиваться. Последовала серия тихих стонов, за которыми последовал громкий стук. Это была радионяня. У этого ублюдка здесь был детский монитор. Почему? И более того, кто был у него наверху? Конечно не младенец, никто не оставит ребенка на его попечение.

В мгновение ока он исчез. Лидия услышала, как открылась дверь, а затем послышалось, как он взбежал по лестнице. Что-то случилось, что очень сильно обеспокоило его и заставило так бежать. Он увидел что-то на мониторе, услышал звуки и побежал проверить. Но что он слышал? Она повернула голову. Да, на этот раз он оставил дверь открытой. Если бы она могла освободиться, то убежала бы. Но это было безнадежно. Она была связана цепями, которые были соединены с наручниками и прикреплены к скамье.

— Чертов ублюдочный маньяк! — завопила она в темноту. — Спускайся сюда и отпусти меня, чертов псих!

Потом он вернулся.

— Она упала, — его голос дрожал. — Она там, наверху, на полу, и совсем не шевелится. Что мне делать?

— Кто упал? О ком, черт возьми, ты говоришь?

— Не твое дело. Забудь об этом, — и он снова вышел из комнаты.

Лидия была озадачена. Что бы там ни происходило, это его встревожило. Ей нужно было подумать, как использовать эту ситуацию.

Он вернулся.

— Я думаю, она серьезно ранена. Я не могу это видеть. Она выглядит такой маленькой, и там кровь… — В этих словах было настоящее чувство — страх.

Исчез холодный, расчетливый убийца, а на его месте появился растерянный человек с дрожащим голосом, не знающий, что делать дальше. Эта внезапная перемена настроения была шансом, который нельзя было упустить. Возможно, ей следует предложить ему свою помощь. Если она все сделает правильно, это может стать ее шансом сбежать.

— Она дышит? — Лидия заговорила мягко, стараясь выглядеть встревоженной.

— Откуда мне знать? — Он обхватил голову руками и издал какой-то воющий звук, эхом прокатившийся по подвалу. — Это все моя вина. Нет, это не так. — Тон его голоса снова изменился. — Это ее вина. Она глупая старуха. Почему она не может делать то, что ей говорят? Я сказал ей, чтобы она не двигалась, но она не понимает, она путается. Я сказал, что принесу ужин и ей не надо беспокоиться. Как бы я хотел, чтобы она меня послушала! — Его голос перешел в визг.

— Ты хочешь, чтобы я помогла? — Лидия старалась быть спокойной, когда задавала этот вопрос. — Думаю, что да. Я думаю, тебе нужен кто-то, кто мог бы посмотреть на нее и понять, что происходит. — Она старалась говорить как ни в чем не бывало. Он должен верить, что она действительно может что-то изменить. — Ты же знаешь, я обучена оказанию первой помощи. Я могу делать искусственное дыхание и все такое. Она что, ударилась головой?

— Я не знаю. Мне проверить?

— Это мысль. Да, иди и проверь, а потом мы решим, что делать.

Он снова исчез. Это было нереально. Он стал другим существом. Он был неуверенным, практически податливым. У нее никогда не будет лучшего шанса. Только бы он развязал ее.

Теперь он действительно плакал.

— Там много крови. По всей голове, на лице, она все еще не встала.

Лидия добавила в свои слова больше настойчивости:

— Ей явно нужна помощь. Если мы не начнем действовать немедленно, то удар головой может оказаться очень опасным. Мы же не хотим, чтобы с ней случилось что-либо ужасное, правда? Потому что мы знаем, кого все будут винить. Они скажут, что это наша вина, но мы можем этого не допустить. Мы можем рассказать им, что мы для нее сделали. Как мы оба были храбры.

— Ты обучена оказанию первой помощи? Ты говоришь это не для того, чтобы обмануть меня и убежать? Потому что, если ты ей не поможешь, я очень рассержусь, и тебе будет еще хуже.

— Нет, нет, конечно, нет. Я вижу, что это серьезно, и я бы не стала лгать о чем-то подобном. Одно время я чуть не стала медсестрой, — солгала она. — Я могу помочь, я знаю, что могу, и ты знаешь, что это правильно, не так ли? Подумай, как было бы ужасно, если бы она умерла.

Он пронзительно вскрикнул и снова подошел к ней.

— Я не могу потерять ее. Мне нужно, чтобы она жила. Она — все, что у меня осталось от прежней жизни.

Он подергал за цепи. Лидия сделала это — он отпустил ее. Журналистка почувствовала облегчение, когда наконец смогла сесть и втереть немного жизни в свои конечности. Пока все хорошо.

— Где она? Наверху?

— Мы пойдем медленно. Ты первая, она на кухне. Наверху лестницы поверни направо.

— Мне нужно одеяло или халат. Я голая и холодная, а ты смущаешь меня своими взглядами.

Он оглядел ее с ног до головы, словно видел впервые, и бросил грязную старую простыню, в которую Лидия тут же завернулась.

— Ты иди наверх. Одно неверное движение, и ты в прошлом, сука. Уясни.

Лидия кивнула. Она слишком хорошо все понимала. Это будет ее единственный шанс. Что бы она сейчас ни сделала, это будет окончательным. Этот маньяк убьет ее, если она потерпит неудачу.

Поднявшись наверх, она увидела, что здание было достаточно старым — большой дом или даже ферма. Стены сделаны из местного камня, как и на фабрике, на которой она жила. Мебель была старая — темного дерева, покрытая пылью и всяким хламом. Похоже, здесь давно никто не убирался. Шторы были плотно задернуты, но ткань была тонкой. Снаружи не было уличных фонарей, но она могла различить свет полной луны в ночном небе. Значит, это сельская местность, может быть, где-нибудь в Пеннинах, выше Лизворта.

— Почему ты оставил ее так близко к огню? Ее рука лежала поперек решетки, и она сильно обгорела.

Пожилая женщина лежала без сознания на полу кухни. Она выглядела очень хрупкой, почти истощенной. На правом виске зияла глубокая рана, из которой все еще струилась кровь. Судя по тому, как она лежала, можно было предположить, что она упала со стула.

— Мне понадобится чистое полотенце. Лучше принеси два, одно для ее головы и одно, чтобы успокоить эту руку.

Он подошел к ящику большого дубового стола и достал два толстых полотенца.

— Я хочу, чтобы ты крепко прижал это к ране на ее голове. Нужно остановить кровотечение.

Он снова заколебался. Казалось, не хотел прикасаться к женщине.

— Продолжай. Нажимай сильнее. Мне нужно намочить второе полотенце для ее руки в холодной воде.

Удивительно, но он сделал так, как она просила, без возражений. Он стоял на коленях рядом с женщиной, раскачиваясь взад-вперед и что-то ей шепча.

— Кто она? — Лидия дала воде стечь, пока та не стала ледяной.

— Моя бабушка. Мы не можем позволить ей умереть. Она мне нужна.

И теперь уже он умолял ее, а ведь всего несколько минут назад планировал ее убить.

— Не волнуйся, с ней все будет в порядке. Ты собираешься вызвать скорую?

— Нет! Нет. Я не хочу, чтобы кто-то приходил сюда, — снова закричал он. — Я знаю твою игру, сука. Ты считаешь меня тупым. Ну, а я не тупой, так что забудь об этом.

Старой женщине на полу действительно нужна была помощь, она была в плохом состоянии. Лидия огляделась, ее глаза лихорадочно искали что-нибудь, чем можно было бы его ударить. Нужно что-то твердое и тяжелое. У нее будет только один шанс.

— Это доброе дело, которое ты делаешь. Я не забуду, что ты помогла мне и ей. Я никогда не забываю таких вещей. Спроси Келли.

Его настроение менялось молниеносно, и Лидия знала, что ей нужно убираться отсюда, пока он снова не стал маньяком.

— Но это ничего не меняет. Ты слишком много обо мне знаешь. Ты расскажешь другим — этому твоему инспектору, и он меня посадит. Я не могу этого допустить.

— Она еще не пришла в себя? — Лидия демонстративно проигнорировала это замечание.

— Нет, она не двигается, и кровотечение не прекращается.

— Положи голову ей на грудь и послушай, нормально ли она дышит.

Он низко наклонился и оказался к ней спиной. Вот оно. Лучшей возможности ей не представится. У камина лежало несколько тяжелых предметов, в том числе массивная чугунная кочерга.

Лидия метнулась в сторону и схватила ее. Сейчас или никогда. Высоко размахнувшись, она прыгнула вперед и ударила его по затылку.

Она увидела, как хлынула кровь. Она увидела, как он на мгновение обернулся с выражением крайнего потрясения на лице. Потом она увидела, как он упал на спину — без сознания.

У Лидии не было времени размышлять о том, что она сделала, или думать о старой женщине. Она заметалась по кухне в поисках чего-нибудь, чем можно было бы связать ему руки, нашла кожаный ремень и крепко скрепила им его запястья. Женщина использовала подвязку от занавесок, чтобы связать его лодыжки. Теперь ей нужно было найти телефон.

Хотя теперь он был беспомощен, она все еще очень нервничала из-за того, что оставила его на кухне, — он мог очнуться и уйти. Но у нее не было выбора. Лидии нужна была помощь, и она не могла хладнокровно убить его, несмотря на то что он сделал с ней. Она быстро осмотрела дом, обыскала захламленную мебель в гостиной, пока наконец не нашла свои вещи и, самое главное, свой мобильный телефон. Теперь она могла позвать на помощь и убраться отсюда.

Глава 23

— Пожалуйста, я хочу поговорить с ИТ-специалистом и тем, кто следит за вашей безопасностью, — Кэллэдайн показал свое удостоверение женщине, сидевшей за столом общественного центра.

— Крейг Баркер присматривает за отделением информационных технологий. — Она нажала кнопку интеркома.

— Крейг, к главному столу! — Ее голос разнесся по всему комплексу.

Крейг Баркер был молод и очень походил на всех остальных молодых людей, использующих здесь компьютеры.

— Да? Хотите компьютер? У вас есть регистрационные данные?

Том покачал головой.

— Нет, сынок, мы не хотим ничего использовать. Мы хотим задать вам несколько вопросов. Я инспектор Кэллэдайн, а это сержант Рут Бейлисс.

Молодой человек пожал плечами и бросил в мусорное ведро кусок хорошо прожеванной жвачки.

— Я слушаю.

— В начале этой недели отсюда было отправлено несколько писем. У меня есть заголовки. Можете ли вы показать мне, какой компьютер использовался, и сказать, кто на нем работал в те дни?

Крейг посмотрел на документы.

— Да, следуйте за мной… Я веду журнал: номер компьютера, IP-адрес. Просто дайте мне минутку.

Кэллэдайн взглянул на Рут и поднял брови. Пока все идет хорошо.

— Да, вот мы и нашли. ПК номер десять. У меня пользователь здесь обозначен как Майки. Он пробыл там тридцать пять минут и ушел.

— У вас есть камеры видеонаблюдения?

— Должны быть. Хотите посмотреть?

Кэллэдайн и Рут последовали за Крейгом в боковую комнату и стали ждать, пока он рылся в компакт-дисках.

— Должно быть, это то самое.

Они наблюдали за тем, как посетители приходили и уходили в течение дня. В основном это были парни из Хобфилда, и никто не пытался скрыть свои личности. И тут они увидели его.

На нем была та же толстовка с капюшоном, что и в день, когда он похитил Лидию. Он немного поговорил с девушкой за стойкой администратора, расписался в журнале и скользнул на стул перед компьютером. Он снова принялся за дело, следя за тем, чтобы его спина все время была обращена к камере. Еще один вид сзади — отлично!

— Есть ли какая-то возможность увидеть его лицо?

Крейг усмехнулся. Он поудобнее устроился за клавиатурой, словно чего-то ждал. Затем, как раз в тот момент, когда человек выключил свой компьютер, Крейг остановил запись. Секунду или две отражение светило им в ответ. Он был захвачен своим собственным пустым монитором. Крейг увеличил изображение, и стало видно его лицо.

Кэллэдайн и Рут потянулись вперед к экрану, а затем недоверчиво посмотрели друг на друга.

— Нет! — ахнула Рут. — Я в это не верю. Этого не может быть. Должно быть, произошла какая-то ошибка. Должно быть, он что-то проверял для нас. Так оно и есть, не так ли, сэр?

Но Кэллэдайн знал, что это не ошибка. Одежда выдавала его. Это был тот самый человек, который похитил Лидию. Нельзя было не принять это во внимание, как бы это ни расстраивало их всех. Но от необработанных фактов никуда не деться. Он с самого начала подозревал, что Майкл Морпет на шаг впереди, что он получает информацию, к которой не должен был иметь доступа. Морпет точно знал, как действовать, и теперь Кэллэдайн знал почему. Не обращая внимания на крики Рут, он снова взялся за телефон и заговорил с Имоджин.

— Имоджин, Доджи уже вернулся?

— Нет, шеф, у него проблемы дома. Он звонил. По-видимому, его бабушка заболела, и ему пришлось пойти к ней.

— Ты знаешь, где она живет?

— Да, она живет на ферме Хобрайз. Надо выехать из Хоупкросса и направиться к границе Западного Йоркшира. Последние несколько недель Доджи жил у нее, вот откуда я знаю.

Место, которое было и изолированным, и труднодоступным. Идеальным.

Кэллэдайн попросил соединить его со старшим инспектором Джонсом.

— Сэр, нам нужен Майкл Морпет, ферма Хобрайз, на пограничной дороге. Он похитил Лидию Холден и бог знает кого еще, так что нам нужна полная команда поддержки и скорая помощь. Убедитесь, что кто-то из команды тоже вооружен.

На этот раз Джонс не стал придираться к расходам.

— Есть еще кое-что, сэр, и это нехорошо. Майкл Морпет использовал вымышленное имя, и мы его знаем.

Наступило молчание.

— Мы знаем его как Майкла Доджсона, сэр, Доджи. Наш Доджи.

Рут скрестила руки на груди и принялась расхаживать по комнате. Она не могла поверить… не хотела верить. Что-то было не так. Она снова посмотрела на застывшее изображение на экране и покачала головой.

— Нам пора идти, — произнес Кэллэдайн и направился к двери.

— Он планировал это много лет, не так ли? Он ждал все это время, чтобы отомстить Айсу и остальным за то, что они сделали с его братом. Он даже фамилию сменил, чтобы нас одурачить. Но Келли сказала, что он был темноволосым, разве ты не помнишь? Доджи — блондин.

— Волосы легко покрасить, Рут, — раздраженно пробормотал он. Том отвел взгляд от Рут. Он был расстроен и чересчур разочарован. Доджи был одним из его любимцев.

— Мы продолжаем, сэр? — вымолвила Рут в поисках инструкций. — Это вообще возможно? Неужели мы действительно думаем, что… вы думаете, что Доджи способен на все это?

Кэллэдайн ничего не подозревал. Доджи готовился стать хорошим полицейским. Так зачем же все портить? Том и Рут вышли на холодный вечерний воздух. Он предположил, что вопрос, который должен задать, состоял в том, почему Доджи прошел через всю подготовку, чтобы стать детективом, если все, чего он хотел — это совершить убийство? Но разве это не идеальная тренировочная площадка?

Зазвонил его телефон. Он ожидал звонка от Имоджин, но это была не она. Это была Лидия.

* * *

— Том! Я вырубила его, но он может прийти в себя, а если очнется, то убьет меня! Ты должен приехать. Мне срочно нужна помощь.

Это было ошеломляющее чувство облегчения, когда он услышал ее голос. Он с трудом мог поверить, что действительно разговаривает с ней. Он почти был уверен, что никогда больше не увидит и не услышит ее. Но Лидия справилась. Имоджин была права, назвав ее находчивой.

— Успокойся. Я знаю, что случилось, и знаю, где ты. Полиция и скорая помощь уже в пути. Немедленно выйди на улицу, спрячься где-нибудь и не показывайся, пока не увидишь огни. Офицеры будут вооружены. Так что не волнуйся, они его поймают.

— Мой сигнал прерывается…

Она в отчаянии постучала телефоном по стене. Но это было бесполезно — Том исчез. По крайней мере, помощь уже в пути, но как долго придется ее ждать?

Входная дверь была заперта, а ключа нет. У нее не было другого выбора, кроме как выйти через заднюю дверь. Лидия на цыпочках прошла через кухню мимо двух распростертых тел. Это был кошмар, как в дешевом фильме ужасов. Он застонал и пошевелил ногами, заставив ее подпрыгнуть. Затем его веки дрогнули и открылись — лишь на секунду, но это напугало ее до смерти. Он еще не мог прийти в себя, просто не мог. Она была в ужасе и снова задрожала. Лидия знала, что у нее нет выбора: либо он, либо она. Она схватила кочергу, которая все еще лежала на полу, там, где она ее оставила, прицелилась ему в голову, закрыла глаза и снова нанесла удар. Кочерга ударила с ужасным лязгом. Это сделало свое дело, он снова был без сознания.

Задняя дверь была заперта сверху и снизу. Засовы были жесткими и не поддавались. Она вскрикнула от отчаяния и попыталась снова открыть их, но у нее не хватало сил. Ей нужно успокоиться, попробовать еще раз и на этот раз медленно… Наконец она распахнула дверь и на всей скорости выбежала в сад за домом.

Луна была туманной, словно покрытой дымкой. Поблизости не было ни домов, куда она могла бы убежать, ни уличных фонарей. На самом деле она даже не видела дороги, только грязную тропинку, ведущую к дому. Что же делать? Куда идти? Она должна была что-то предпринять; Лидия была абсолютно уверена, что если он придет в себя и освободится, то найдет ее, что бы она ни делала. Журналистка присела на корточки за огромным дубом, дрожа от страха и холода, молясь, чтобы поскорее пришла помощь.

Глава 24

Пеннинская дорога, ведущая через холмы в Западный Йоркшир, была узкой и темной, но, несмотря на это, Рут и Кэллэдайн гнали на максимальной скорости. И тут зазвонил телефон.

— Они взяли ее, сэр, Холден в безопасности, — Имоджин с трудом скрывала волнение. Мобильный был включен на громкую связь, и оба детектива услышали хорошие новости. — Она в машине скорой помощи, едет к Главному.

— Умелые руки — Майкл Морпет? — Он не упомянул имени Доджи. Он хотел лично сообщить об этом своей команде.

— Его арестовала полиция. Он тоже на пути к Главному. Лидия сильно ударила его, и он все еще не пришел в себя.

Он улыбнулся — молодец девочка.

— Хорошо, мы развернемся и встретим их там. Спасибо, Имоджин.

— Кстати, сэр, я не знаю, насколько это сейчас важно, но женщина, которая живет на ферме, — это Энни Доджсон. Она бабушка Доджи — вы знали об этом, сэр?

Кэллэдайн только хмыкнул в ответ. Вот тебе и желание смягчить удар.

— Ну, люди Джулиана там повсюду, и он звонил, чтобы сказать, что она принимает все те таблетки, которые вы искали.

Это его не удивило. Наконец-то все сошлось. Кто мог поспорить, что Доджи сменил фамилию с Морпета на Доджсон, когда переехал жить к бабушке? Новое имя, новая личность, а затем и карьера, которая научит его всем навыкам, необходимым, чтобы оставаться нераскрытым. Так почему же он так жаждал огласки? Что все это значит?

— Мы отправимся к Главному, — сказал Том Рут. — Моя мама, Лидия и наш мужчина, плюс Рокко, мы можем пойти посмотреть на всех.

Тот факт, что Лидия была найдена, поднял ему настроение, но он еще не понимал, насколько все плохо. Как ему рассказать команде? Как быть с тем фактом, что один из своих был тем самым безжалостным маньяком, совершал убийство прямо у них на глазах?

Он остановился, чтобы поменяться местами с Рут.

— Ты не могла бы отвезти нас обратно? Я устал. Извини, мы опять опоздаем, и ты пропустишь свидание с Джейком. Поймет ли он?

— Ему придется это сделать, если он хочет продолжать встречаться со мной, — усмехнулась она.

— Не могу дождаться возвращения домой сегодня вечером. Пара кружек пива и долгий сон.

— Завтра у Моники день рождения. Разве вы не должны остаться с ней сегодня?

— Черт! Я забыл, и я не заехал в центр антиквариата. Думаешь, она поймет?

— Нет! Она будет чертовски раздражена и будет права. Позор, Том Кэллэдайн, и вы прекрасно это знаете.

— Так что же мне делать?

Рут порылась в сумочке и достала прямоугольную бархатную коробочку и поздравительную открытку.

— Вот, дайте ей это. Проверьте, а потом я заверну ее, пока вы будете писать открытку.

Ожерелье было чудесным. Цепочка бирюзовых камней в серебряной оправе.

— И вы должны мне пятьдесят фунтов. Я ничего не возьму с вас за поездку.

— Ты настоящий напарник, Рут Бейлисс. Я этого не забуду, обещаю. Я поздравлю ее позже по дороге домой. Но в промежутке ты должна помочь мне придумать предлог, чтобы не оставаться на ночь.

— Нет, она же моя подруга, помните? Я спасла вас с подарком, и после этого уж сами выкручивайтесь.

— Ты окажешь мне огромную услугу… Ты ведь работаешь в моей команде, так что тебе нужно, чтобы я был милым.

— С меня довольно всего этого. Я не буду лгать ей ради вас, так что больше не просите меня об этом.

И Рут задрала нос.

* * *

— Кто первый?

Они снова шагали по больничному коридору.

— Тебе лучше пойти к Лидии, а я проверю, как там Рокко. Тогда мы оба увидим нашего человека.

Лидия Холден сидела в отделении неотложной помощи. На ней был больничный халат. Простыня, в которой она приехала, была упакована для экспертизы. Трезвая мысль, наполнившая Кэллэдайна ужасом: что этот ублюдок с ней сделал?

Это было такое облегчение — видеть ее живой и здоровой. Он обнял ее, и она прижалась к его груди. Она выглядела нормально — немного грязи на руках и ногах, но что с ней сделал Морпет? Он посмотрел ей в глаза и увидел, что на них наворачиваются слезы.

— Он… он причинил тебе боль?

Она опустила глаза и покачала головой.

— Это был кошмар, Том. Я думала, что умру самым ужасным образом. — Слезы уже катились по ее щекам. — Он дотронулся до меня, он сделал бы больше, изнасиловал бы меня, но старая леди спасла мою шкуру.

Она посмотрела ему в лицо, усталое и измученное.

— Смерть была близка, слишком близка. Если бы она не упала, я была бы уже мертва. Он чертов маньяк, и вы его знаете, вы все его знаете.

— Да, теперь я это понимаю. Но он был умен, до сегодняшнего дня он ловко нас обманывал.

— Вам придется быть за это ответственным, детектив, — ответила она чуть более спокойным тоном.

— Они задержат тебя здесь?

— Я не хочу оставаться. Они предложили консультацию, но я еще не согласилась. — Она вытерла глаза. — Этот человек — животное. Тот несчастный случай со старой леди спас мне жизнь. Мне повезло, Том, но это было слишком близко, и должно пройти некоторое время, прежде чем я вернусь к нормальной жизни. Это будет мучить меня кошмарами в течение нескольких месяцев, я знаю.

— Теперь он у нас, так что ты в безопасности. Он не причинит вреда ни тебе, ни кому-либо еще. Ты должна попытаться расслабиться, ты все равно ничего не сможешь напечатать — пока что. Тебе придется подождать до окончания суда, Лидия.

— Ты действительно думаешь, что это все, что меня беспокоит? — парировала она, вырываясь из его объятий. — Меня похитили, привязали голой к скамейке, меня домогался какой-то чертов псих. Ты действительно думаешь, что я хочу писать об этом?

Еще раз он доказал, что был мастером в этом деле. Кэллэдайн мягко взял ее за руку.

— Извини, я разбит, и моя голова не в порядке. Я помогу, ты можешь остаться со мной или я останусь с тобой. Я позабочусь о тебе. Тебе не о чем беспокоиться, — заверил он ее.

— Только пока ты не жди слишком многого. Я знаю, что выгляжу как суровая, дерзкая женщина, но это потрясло меня. Я не узнаю этого человека, Том, — сказала она, постукивая себя по голове.

— Если ты хочешь, я могу отвезти тебя сейчас домой, — предложил он. Том не мог провести ночь с Моникой, только не сейчас. — Мне придется оставить тебя всего на несколько минут. У меня здесь еще мама и коллега. Завтра я сниму показания, и ты сможешь рассказать обо всем. Я буду твоим рупором.

Он обнял ее и пошел искать мать. Что с ним происходит? Лидия Холден подействовала на него каким-то неведомым ему образом. Она страдала, и он хотел защитить ее. Это было чувство, которое он уже довольно давно не испытывал ни к чему и ни к кому.

Его телефон вновь зазвонил. Это снова была Имоджин.

— Сэр, у него на ферме был Маш. Боюсь, он мертв, его забрал доктор Хойл. Полицейский скоро расскажет его маме, но без подробностей, это слишком страшно. Джулиан просил передать, что он взял из подвала кучу инструментов и собирается сравнить их с осколками металла, найденными на других телах.

Теперь все встало на свои места. Это было облегчением. В суде у него не будет ни малейшего шанса сорваться с крючка.

* * *

Фреде Кэллэдайн было очень плохо. Она находилась в боковой комнате медицинского отделения. Она спала, и каждый вдох давался ей с трудом. Ему сказали, что у нее болят ноги, так почему же она так дышит? Рядом с ней сидела молодая женщина, которую он раньше не видел.

Кэллэдайн поздоровался, предположив, что она из дома престарелых.

— Как у нее дела?

— Говорят, у нее тяжелая легочная инфекция. Антибиотики не работают должным образом, и, честно говоря, они уже немного сомневаются в исходе.

— Мне никто не звонил, — запинаясь, произнес он. Однако он все равно не смог бы ничего сделать, учитывая сегодняшние темпы. — А Моника придет?

— Кто?

— О, простите, я думал, вы из дома престарелых и присматриваете за ней.

— Нет, но я с удовольствием побуду с ней немного, если вы заняты.

Если она не из дома престарелых и уж точно не одета как медсестра, то кто она?

— Вы что, волонтер?

Она рассмеялась и покачала головой.

— Вы ведь ее сын, не так ли?

Кэллэдайн кивнул.

— Я так и думала. Вы в точности такой, как описывала Фреда. — Девушка рассмеялась. — Это будет шоком, — она сделала паузу, — Мы не встречались раньше, и в этом нет ни вашей, ни моей вины. Я здесь потому, что Фреда — моя семья: она моя бабушка.

Сначала он подумал, правильно ли расслышал. Как такое могло случиться? Чтобы это было так, у него должна быть дочь!

— Я не очень ясно выражаюсь, — извинилась она. — Я должна была сказать сразу. Я надеялась сделать это по-другому, но бабушка так больна… Мне очень жаль, но я не знаю, как это выразить.

Она посмотрела на инспектора, потом встала и протянула ему руку.

— Я Зои… Зои Кэллэдайн.

Он оторопел. Зои Кэллэдайн? Еще больше путаницы, после только что пережитого дня он был не в состоянии разобраться.

— Я дочь Рейчел. Рейчел Кэллэдайн, вашей бывшей жены.

Теперь он действительно растерялся. У Рейчел был ребенок, но зачем было давать ей его имя?

— Я все еще не очень ясно выражаюсь? — Она сделала паузу. — Это будет большой сюрприз, но вы мой отец.

Кэллэдайн уставился на нее. Это что, какой-то развод? Кто была эта девушка и зачем плести ему такую историю?

— Боюсь, мама была не совсем честна с вами все эти годы. Она держала меня при себе. В Бристоль она уехала уже беременной. Срок был небольшой, всего несколько недель. Когда я родилась, она начала новую жизнь, поэтому никогда не говорила вам обо мне.

Это действительно было похоже на Рейчел. Всю неделю он слушал болтовню матери, но не принимал ее всерьез. Насколько он знал, у них с Рейчел никогда не было детей. Нет, в этом он был уверен. Это был не такой уж плохой день!

— Моя мама была беременна, когда вы расстались, — снова объяснила Зои, видя замешательство на его лице. — Она понятия не имела об этом, а когда узнала, у нее уже была новая жизнь, и она не хотела осложнений, связанных с вашим участием. Не мои слова — ее, — настаивала Зои. — Она только недавно сказала мне правду.

— Почему же Рейчел мне ничего не сказала? Я не понимаю… Я мог бы помочь. Я мог бы поддерживать вас обеих.

— Она этого не хотела. Мама всегда говорила, что должен быть полный разрыв. Так что она не хотела, чтобы вы знали обо мне. Она рассказала мне о вас — вы никогда не были секретом. Дома даже хранилась ваша фотография. Она рассказала мне, что у вас был роман с другой женщиной и вам мы были не нужны. Мама также сказала, что вы не заинтересованы в том, чтобы узнать обо мне.

— Это абсолютная неправда. Не было другой женщины тогда. Это была работа. Мне очень жаль, Зои. — Он покачал головой. — У меня шок. Я понятия не имел, даже не подозревал. Если бы я знал о тебе, то сразу бы пришел. Это очень тяжело принять, — сказал он, потирая ноющую голову. — Как она могла это сделать? Держать тебя в секрете все это время?

Говорит ли Зои ему правду? Неужели эта молодая девушка действительно та, за кого себя выдает? Но если это не так, зачем лгать — на что она может надеяться?

Зои улыбнулась и снова села.

— Меня это не удивляет. Мама всегда была такой. Она разорвала все связи с вами и с этим местом. Она ни разу сюда не возвращалась. Уехала, и все. Она справилась со всем и вырастила меня. Она училась и получила хорошую работу. Я горжусь ею.

— Рейчел приехала с тобой? Что она думает о том, что ты пришла сюда и наконец-то представилась мне?

— Она бы не одобрила, но это не имеет значения, потому что теперь она никогда уже об этом не узнает.

Ее слова с трудом доходили до него. Голова шла кругом. Сначала Лидия, теперь это. Добавьте к этому бесчестного полицейского, больную мать, плюс проблему с Моникой — это был адский день.

— Может, тебе позвонить ей?

— Я не могу. Видите ли, моя мама — Рейчел — умерла три месяца назад.

Кэллэдайн опустился на край кровати матери. Рейчел мертва. Ради бога, ей столько же лет, сколько и ему. Он чувствовал себя так, словно кто-то только что пнул его в живот. Возможно, он не видел ее уже много лет, но они были женаты, любили друг друга.

— Рак. Она прошла лечение, но он вернулся. В конце концов врачи больше ничего не могли сделать.

— Мне очень жаль. — Ему хотелось плакать. Тогда она была большой частью его жизни. Теперь он понял, что она сыграла даже большую роль, чем он предполагал. Она подарила ему дочь.

— У меня нет никого в Бристоле, только несколько друзей, но нет семьи. И вот я здесь, — она улыбнулась. — Мама наконец-то рассказала мне правду о вас, и я решила поехать и найти вас. Я нашла бабушку первой и набралась храбрости, чтобы встретиться с вами.

— Не беспокойся обо мне, Зои. Где ты остановилась?

— В пабе на Лисдон-Хай-стрит.

— «Пшеничный лист»?

Она кивнула.

— Я живу недалеко от Хай-стрит. — Он достал из бумажника визитку. — У меня есть две свободные спальни, так почему бы тебе не пожить у меня?

— Ну… может, вы и мой биологический отец, но я вас совсем не знаю.

— Я в порядке, поверь мне, — устало произнес он. — Я скучный старый пердун, детектив-инспектор местной полиции. Я много работаю и задерживаю воров и убийц. Что еще тут можно знать?

Она улыбнулась.

— Ладно, возможно, со временем, но пока я останусь на месте. Во всяком случае, сегодня вечером я посижу с бабушкой. Она очень больна, и врач сказал, что она не реагирует на лекарства.

Кэллэдайн наклонился, чтобы лучше рассмотреть свою престарелую мать. Она боролась за каждый вздох. Это плохо.

— Встретимся завтра, — предложила Зои. — Мы сможем поговорить и узнать друг друга получше.

— Хорошо, если ты этого хочешь.

Дочь. Эта мысль ему очень понравилась. Зои казалась милой и очень походила на Рейчел. Если бы все не было так чертовски мрачно, он мог бы даже улыбнуться.

Теперь проблема в его матери. Она выглядела ужасно: такая бледная и изможденная. Он похлопал ее по руке. Ему придется уйти. Он должен выяснить, где Рут, и узнать, что случилось с их человеком. Боже! Что он скажет команде? Как объяснит, что Доджи был Умелыми руками — ублюдком-убийцей, которого они искали всю неделю?

К нему по коридору направлялась Рут.

— Ему дали обезболивающее, сэр, и он не в сознании. Это был какой-то удар по голове, который нанесла ему Лидия. В любом случае, сегодня мы ничего не можем сделать. Если он поправится, то завтра его переведут в камеру. Тогда мы сможем поговорить с ним.

— В какой палате?

— В конце коридора. С ним полицейский.

Кэллэдайн подошел к указанной двери и постучался. Полицейский открыл, и инспектор показал свое удостоверение. Он хотел увидеть его. Зачем, он не мог понять. Но увидев правду за фасадом, которым был Доджи, он мог бы лучше разобраться в этом.

Молодой человек едва шевелился. Он выглядел таким спокойным, таким умиротворенным. Он выглядел как Доджи, молодой и беззащитный. Кэллэдайну пришлось напомнить себе, кто он на самом деле.

— Пора идти, сэр, — сказала Рут, просунув голову в дверь.

— Все нормально. Я мог бы вернуться домой, но я нужен здесь.

— Не поедете в паб выпить по случаю праздника? Конец дела, успешный арест?

— Я не могу. Есть Лидия, и, кажется, у меня есть дочь.

— Дочь? — Глаза Рут расширились от удивления. — Как это случилось и с кем?

— С Рейчел, конечно, с моей бывшей женой. Много лет назад, когда она ушла от меня, она была беременна.

— Она здесь? Я имею в виду дочь.

— Да. Она сегодня здесь, навещает мою маму. Мы поговорим с ней завтра, а потом она, может быть, даже согласится пожить у меня какое-то время.

— Что ж, поздравляю, Том.

— Это у меня сейчас единственная причина для улыбки, — признался он. — Ее зовут Зои, и она прелестна.

— С Рокко все в порядке. Он выйдет через несколько дней. Лидия как?

— Она в плохом состоянии — психологическом, я думаю. Этот ублюдок держал ее связанной голой. Она травмирована, но она крепкий орешек и в конце концов придет в себя.

— Тогда я пойду, сэр. Увидимся завтра в участке.

И она исчезла. Кэллэдайн не мог теперь оставаться у Моники. Он достал подарок из кармана пальто, чтобы отвезти его в дом престарелых и извиниться. У него был прекрасный предлог для своего отсутствия. Он никак не мог оставить Лидию одну, пока она все еще так травмирована. Но оправданием для Моники послужит состояние его матери.

Ему нужно было немного передохнуть, прежде чем вернуться к Лидии. Инспектор вышел на улицу и сделал глубокий вдох. Небо было чистое, а луна — полной и яркой. Завтра будет холодно. Но завтра будет другой день.

Content

Хелен Даррант
Смертельная ошибка

Пролог

Глава 1

Глава 2 Понедельник

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7 Вторник

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12 Среда

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17 Четверг

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24