Сергей Пономаренко

Ларисса. Призраки прошлого

Я на людей смотрю с опаской

И сомневаюсь без конца:

Мне страшно, что под чьей-то маской

Вдруг не окажется лица…

Александр Горбунов

Все персонажи и события романа являются вымышленными, и любое совпадение с реальными живущими или когда-либо жившими людьми случайно.

Часть 1

Алхимик императорского двора

1. Прага. 1588 год от Р. Х.

Император, мужчина с одутловатым лицом и набрякшими мешками под глазами из-за бессонных ночей, заметно выпирающей нижней челюстью из-под уже начинающей седеть короткой испанской бородки, выглядел значительно старше своих тридцати четырех лет. Он с любопытством посмотрел на молодого статного мужчину, вошедшего в кабинет в сопровождении вице-канцлера, пана Якоба Куртиуса, и придворного лекаря, пана Тадеуша Гаека.

Не доходя нескольких шагов до императора, сидевшего в кресле, вошедшие низко поклонились. По протоколу двора императора требовалось приветствовать двойным «испанским» реверансом, но на неофициальных встречах Рудольф II разрешал обходиться минимумом церемоний, о чем перед аудиенцией предупредил гостя вице-канцлер.

В кабинете кроме императора находился могущественный советник, обер-камерарий[1] пан Вольфганг фон Румф. На его груди на золотистого цвета шнуре гордо висел массивный золотой ключ, указывающий на высокое положение пана Румфа, за которым закрепилось прозвище «десница императора». Он с надменным видом стоял чуть в стороне от кресла императора и одарил вошедших презрительной, брезгливой улыбкой, показав этим, что он знает наперед суть их дела и результат этой встречи. У окна, за небольшим столиком, согнувшись, расположился секретарь императорской канцелярии, разложив возле себя письменные принадлежности на случай, если императору понадобится что-либо записать.

Вошедший молодой мужчина быстро взглянул на императора и тут же опустил глаза. Он знал, что со столь могущественными особами, как и с дикими животными, опасно встречаться взглядом. Но ему было достаточно и мимолетного взгляда, чтобы оценить ситуацию и понять, как себя вести.

«Правду говорят, что император нелюдим. Подобные встречи при дворе английской королевы Елизаветы проходят в присутствии множества придворных».

— Ваше императорское величество, осмелюсь представить вам доктора Эдварда Келли[2], прибывшего в Богемию из Англии, — торжественно произнес вице-канцлер, высокий статный мужчина в темно-бордовом камзоле.

Он немного замялся, раздумывая, стоит ли монарху напоминать о его предыдущей встрече с Келли?

Воспользовавшись этой паузой, пан Гаек выпалил скороговоркой:

— Прославившегося алхимическими опытами по превращению неблагородных металлов в благородные. Обладающего невероятным даром общаться с ангелами и духами потустороннего мира. — На пана Гаека была возложена обязанность предварительного знакомства с адептами герметических наук, оценки их деятельности и того, насколько они могут быть интересны императору. — Позвольте, ваше величество, сообщить…

Император жестом руки оборвал заготовленную речь лекаря. Тот, недовольный этим, покраснел, надул щеки.

— Я помню доктора Келли и желаю сам разговаривать с ним. — Император говорил, несколько растягивая слова, и это придавало речи тягучести, необычной для немецкого языка.

Подкрепляя свои слова, Рудольф II указал лекарю на дверь, и тот, еще больше покраснев и смутившись, пятясь и непрерывно кланяясь, весьма огорченный, вышел из кабинета. Было видно, что он рассчитывал присутствовать при встрече, так как приложил немало усилий для того, чтобы она состоялась.

Император окинул изучающим взглядом застывшего перед ним молодого мужчину с гордой осанкой. Тот стоял, потупив взгляд, но в нем ощущались уверенность и сила. Длинные темные волосы опускались до плеч, были красиво уложены, завитые на кончиках. В Праге модной была короткая стрижка, которая ему больше пошла бы. Лицо с правильными, благородными чертами напоминало лица римлян-патрициев с гравюр, на нем гармонично смотрелась аккуратно подстриженная темная бородка. Одет он был по итальянской моде: камзол с нелепыми пышными разноцветными рукавами в виде буфов и обтягивающие узкие бедра панталоны кричащего лилово-желтого цвета, подобные тем, какие носит праздно шатающаяся по городу молодежь.

Императорский двор, по примеру Рудольфа II, в одежде отдавал предпочтение более сдержанному испанскому стилю, для которого были характерны строгий покрой и темные цвета. Подобный вкус выработался у императора в молодые годы, проведенные при дворе его дяди, испанского короля Филиппа II. Рудольф был одет в бархатный камзол гранатового цвета, с неудобным, натирающим подбородок испанским воротником-колесом.

Щегольской вид и молодость доктора Келли резко отличали его от прочих алхимиков, людей старшего возраста, чьи волосы и бороды были убелены сединой, говорящей о мудрости и жизненном опыте, а лица болезненно изнурены от постоянного контакта с вредными веществами. Келли было трудно представить среди реторт и прочей алхимической утвари.

Император понимал, что большинство его алхимиков безумны, но без сожаления тратил деньги на опыты, проводимые ими. Ибо и он, и они были одержимы одной мечтой, и он верил, что в один прекрасный день все потраченное золото вернется сторицей.

«Все гении одержимы безумием, иначе быть не может. Раскрыть секрет философского камня может только тот, кто иначе взглянет на свойства минералов, применит к ним необычный подход. Кто, как не безумец, свободен в своих мыслях и действиях?»

Привлекая для опытов алхимиков разных вероисповеданий и сам занимаясь алхимией и магией, император Рудольф II был рьяным католиком. Заняв трон императора, вначале он поддался уговорам папы Сикста V и жесткими методами принялся окатоличивать народы империи, значительную часть которых составляли протестанты разного толка. Он столкнулся с яростным и упорным сопротивлением, грозившим вылиться в гражданскую войну и сильно нарушавшим его внутреннее равновесие. А свое личное пространство император Рудольф старался оградить от всего. Поэтому он вел политику веротерпимости, а делами империи поручил заниматься приближенным вельможам, что давало ему возможность предаваться своим увлечениям.

Будучи человеком образованным, Рудольф интересовался наукой и искусством, при его дворе находились известные художники, скульпторы, музыканты и ученые. Он собрал великолепную коллекцию картин художников прошлого и современности, а также огромную библиотеку, организовал кунсткамеру. Наряду с коллекцией минералов, драгоценных камней в ней хранились многие удивительные и необычные предметы: песчинка земли, из которой Бог создал человека, два гвоздя из Ноева ковчега, посох патриарха Моисея, перья феникса, когти саламандры и демоны, томящиеся в запечатанных стеклянных сосудах. Императорская коллекция заняла весь северный флигель дворца.

Наибольшими увлечениями Рудольфа II были алхимия и магия. К нему, как пчелы на мед, съезжались с разных стран алхимики, маги и астрологи, и он всячески их поддерживал. Это неудивительно, ведь алхимики в ряде стран, особенно в Испании, часто оказывались в застенках святой инквизиции, обвиненные в колдовстве и ереси.

Для алхимиков была отведена целая улица в Градчанах[3], таким образом, они работали под неусыпным контролем, и император знал о достигнутых ими результатах. Несколькими алхимическими лабораториями, где трудились наиболее известные алхимики, владел сам Рудольф II, он принимал непосредственное участие в опытах в надежде раскрыть секрет Великого делания и эликсира вечной жизни. Император занимался алхимическими опытами даже в собственных покоях, отведя для этого один из кабинетов.

Первая встреча Рудольфа II и Келли произошла два года тому назад. Доктор Келли был представлен императору в качестве помощника известного ученого и алхимика, доктора Джона Ди. Поэтому Рудольф II все свое внимание уделил доктору Ди, а его спутник запомнился лишь щегольским нарядом. Доктор Ди оказался в ближайшем окружении императора, но долго там не задержался — обвиненный в шпионаже в пользу английской королевы, он покинул Богемию. А доктор Келли тем временем стал работать в алхимической лаборатории маркграфа Вилена Бока из Рожмберка. Невероятно богатый и честолюбивый, Вилен Бок переманивал к себе от императора известных алхимиков.

Вспомнив об этом, Рудольф II непроизвольно сжал кулаки.

«Нувориш Вилен Бок, ноющая заноза в Богемии!» Перенеся столицу империи из Вены в Прагу, занявшись ее основательной перестройкой, Рудольф ощущал постоянную нужду в средствах. Несмотря на достигнутое перемирие с Османской империей, отношения с ней не были стабильными. В любой момент могла начаться война, и она потребует огромных денег, которых в казне империи не было. Благо султан Мурад III слишком занят гаремом и войной с Персией и пока до Венгрии ему нет дела[4]. Но ситуация может в любой момент измениться.

Император был вынужден терпеть Вилена Бока, как и других богачей. Ему даже пришлось взять ссуду у состоятельных евреев, запретить погромы и обеспечить еврейской общине спокойную жизнь в Праге. Пражское гетто евреи стали называть благословенной Землей Израильской. Но императору не хватало золота, по-прежнему все свои надежды он возлагал на алхимиков, которые откроют секрет философского камня и завалят казну золотом.

Император Рудольф тянул паузу, обычно это сильно действовало на стоявших перед ним людей и заставляло их нервничать. Однако щеголь, похоже, не ощущал робости и стеснения, сохранял спокойствие.

— У пана Бока из Рожмберка ты превратил слиток свинца в золото! Да еще пообещал ему изготовлять чистое золото быстрее, чем куры клюют зерно, — гневно произнес император. — Ты это сделал с помощью колдовства и чародейства?

— Ваше императорское величество, в этом нет волшебства, я использовал для этого красную тинктуру[5]. Если вашему императорскому величеству будет угодно, я повторю это превращение в вашем присутствии.

— Ты молод, и не похоже, чтобы ты провел долгие годы в бдении возле атанора[6], тиглей и реторт. Каким же образом ты добыл красную тинктуру?

— Ваше императорское величество, вы правы: красная тинктура досталась мне благодаря Божьему промыслу, и не я ее изготовил. Если ваше императорское величество позволит, я подробно расскажу о ней, ничего не утаивая.

— Я слушаю тебя.

— Шесть лет тому назад судьба меня забросила в графство Сомерсет. Узнав, что вершина горы, носящей имя святого Михаила, есть легендарный Авалон, место последнего пристанища легендарного короля Артура, я загорелся желанием подняться на нее. Местность там заболочена, имеется множество мелких рек, которые во время весеннего половодья заливают все вокруг, образуя подобие моря, виднеется только верхушка этой горы, как остров. Король Артур…

— Меня не интересует легенда об английском короле, — прервал его император. — Мне безразлично, где ты бывал. Я хочу знать, каким образом у тебя оказалась красная тинктура, превращающая свинец в золото. И кто ее изготовил!

— Ваше императорское величество, прошу меня простить, я стараюсь вам подробно рассказать обо всем, что со мной произошло. Это необычная история.

— Говори по сути!

— Стемнело, когда я оказался у подножия горы, пришлось заночевать среди находящихся там руин. Ложем мне послужила каменная могильная плита, вросшая в землю. Во сне мне явилась фея Моргана[7], приказала поднять плиту, на которой я спал. Утром я долго колебался и все же поднял плиту. Под ней оказался вход в подземный склеп. Спустившись туда, я обнаружил каменный саркофаг и сдвинул его крышку.

— Ты осквернил могилу! — гневно воскликнул император.

— Ваше императорское величество, мною управляла неведомая сила, полностью подчинив себе. Под плитой, на парчовом покрывале, которым были укутаны останки покойника, я обнаружил старинную книгу, костяной шар, наполненный красным порошком, и черный кристалл. Все это я захватил с собой и выбрался наружу. Лишь тогда, осознав содеянное, я вернул плиту на место и в страхе бежал оттуда.

— Продолжай, но если ты попусту отнимаешь у меня время, тебе несдобровать!

— На обратном пути я остановился в корчме. Там узнал, что развалины, в которых я ночевал, называются Гластонбери. Это самый известный и древнейший в Англии монастырь, с ним связано много удивительных событий и чудес. На его кладбище похоронены известные англосаксонские короли и епископы. Этот монастырь, как и другие католические монастыри и церкви, по велению короля Генриха VIII был разрушен. Удивительные явления и ныне продолжают происходить на его развалинах.

— Что за книгу ты обнаружил? — нетерпеливо спросил Рудольф, большой ценитель и собиратель старинных рукописей и книг. — Почему ее положили в гроб?

— Ее написал настоятель монастыря в Гластонбери Дунстан, ставший впоследствии архиепископом Кентерберийским. За богоугодные дела после смерти его причислили к лику святых. А еще он был алхимиком, и ему удалось раскрыть секрет философского камня.

— В книге есть формула философского камня? Ты принес с собой эту книгу?

— Ваше императорское величество, текст этой книги зашифрован, невозможно прочесть. Еще будучи монахом, Дунстан раскрыл секрет Великого делания и сохранил это в тайне. Став архиепископом, святой Дунстан помазал на престол трех королей англов. Злой рок витал тогда над Англией. Эдвиг Прекрасный и Эдгар Миролюбивый, еще будучи подростками, поочередно встали во главе королевства, но правили недолго и умерли юными, а в стране произошла великая смута. Третьим королем стал Этельред Неразумный. За него правила его мать, коварная Эльфрида, причастная к смерти предыдущих юных королей. Поэтому Дунстан не раскрыл секрет Великого делания, а зашифровал его в своей книге. Порошок в шаре оказался красной тинктурой, изготовленной святым Дунстаном. Ею я воспользовался для трансмутации[8] в лаборатории Рожмберка. После нескольких лет труда мне удалось расшифровать книгу святого Дунстана.

— Ты узнал тайну Великого делания? Открой ее мне!

— От вашего императорского величества у меня секретов нет. Вначале по специальной рецептуре изготовляем философский уксус, подвергаем его дистилляции и растворяем в нем массикот[9]. Затем остужаем и фильтруем раствор. Выпариваем влагу в паровой бане, дабы раствор приобрел маслянистую консистенцию. Затем помещаем его в реторту и дистиллируем на медленном огне, постепенно увеличивая пламя, пока зеленый лев[10] не станет клейким. Отдаем его флегму[11] мертвой голове[12], вновь высушиваем на бане и дистиллируем, как прежде, пока не получим кроваво-красную субстанцию порошка. Согласно книге Дунстана, этот процесс должен занять не менее десяти недель.

— Ты изготовил Рожмберку красную тинктуру? Он сможет создать ее у себя?

— Нет, ваше императорское величество. Этот процесс невозможен без помощи духа, связанного с этим кристаллом. — Келли достал из-за пояса мешочек, из которого извлек черный кристалл. — Фея Моргана научила меня пользоваться этим кристаллом, только я знаю, как вызвать духа потустороннего мира и общаться с ним.

— Может, это не дух, а демон? — Рудольф недоверчиво сощурил глаза. — В Святом Писании сказано, что вызвать мертвых может только наш Господь Бог, а удел душ умерших находиться в аду либо в раю.

— Сир, некоторые души умерших оказываются между небом и землей. Настигнутые внезапной смертью на поле боя или в пути, при нападении разбойников, скоропостижно скончавшиеся от болезни не прошли таинство исповеди и елеосвящение. Им не отпущены грехи, и души этих несчастных, будто прикованные якорями, не имеют возможности покинуть наш мир и отправиться на Суд Божий. Святой Дунстан привязал духа к черному кристаллу, сделав его помощником. Дух умеет заглянуть за завесу времени и может поведать о будущих событиях. Фея Моргана наделила меня способностью медиума, и я могу быть посредником между нашим миром и миром духов.

— Твое умение некроманта мне также понадобится. Завтра в лаборатории Пороховой башни ты совершишь превращение свинца в золото! — потребовал Рудольф. — Я куплю у тебя книгу святого Дунстана. Ее цена и твоя судьба будут зависеть от завтрашнего дня. Останусь я доволен — ты получишь содержание придворного алхимика и работу в моей лаборатории. Мне нужно много золота!

— Ваше императорское величество, можете во мне не сомневаться. Книгу святого Дунстана не смог расшифровать даже такой известный ученый-математик, как доктор Ди. Лишь мне с помощью духа потустороннего мира удалось это сделать, и только потому, что фея Моргана передала мне дар общения с духами.

— Об этом поговорим после завтрашнего испытания. Что тебе потребуется для получения золота?

— Тигель, печь, ртуть, сера и кусочек свинца.

— Все это ты получишь в моей лаборатории. За твоими действиями будут внимательно наблюдать мои помощники. Обман они сразу распознают!

— Ваше императорское величество, все, что я рассказал, чистая правда. Завтра в этом убедитесь.

— Иди. Ora et labora![13]

Когда Келли и вице-канцлер покинули кабинет, император обратился к камерарию Румфу, все это время молча наблюдавшему за происходящим:

— Каково твое мнение?

Зная страстную увлеченность императора всем необычным, а тут к тому же соединились вместе удивительная история, волшебная книга, кристалл и готовый рецепт красной тинктуры, захватившие воображение Рудольфа, советник высказался с осторожностью:

— Вашему императорскому величеству, Гермесу Трисмегисту[14] нашего времени, стоит проверить, подтвердятся ли на деле слова этого… — Румфу хотелось сказать «проходимца», но он сдержался. — Engländer[15].

— Чувство мне подсказывает, что все будет так, как сказал англичанин. И с Божьей помощью у нас появится много золота!

«Dobrá kočka, která nemlsá!»[16] — вспомнилась камерарию чешская пословица.

2. Пражский град. 1590 год

Убийство в августе 1589 года короля Франции Генриха III монахом-доминиканцем Жаком Клеманом испугали Рудольфа, психическое состояние которого и так было плачевным. Он не без оснований считал, что за этим покушением может стоять воинствующий папа Сикст V, который вел непримиримую борьбу с протестантами-гугенотами. Отношения с папой у императора сложились напряженные, так как тот все время пытался подвигнуть императора-католика на борьбу с протестантами, которых считал еретиками, а Рудольф II, раз обжегшись, этого избегал. Папа Сикст V порицал императора за его занятия алхимией и считал, что большинство тех, кого Рудольф II приблизил к себе, следует отдать под трибунал святой инквизиции как колдунов и черных магов.

Рудольф II все больше отстранялся от дел по управлению империей, уделяя внимание тому, что его больше интересовало, — искусству, астрологии и алхимии. Глядя на свое отражение в зеркале, он отмечал, сколь неумолим бег времени, и еще энергичнее занимался поисками философского камня, благодаря которому мог не только заполучить золото, но и обрести бесконечно долгую жизнь. Знахари-маги готовили ему питьевое золото[17], чтобы отдалить старость. Периодически у него случались приступы мрачной меланхолии, которые переходили в маниакальный страх перед убийцами, подосланными папой или братом Матиашем. Удвоив охрану у королевских покоев, император не покидал дворца, окруженный телохранителями. Но и это его не успокоило.

Ему стало чудиться, что убийцей может быть кто-то из его личных телохранителей. Во время этих приступов он закрывался в опочивальне, на полу которой был нарисован магический круг, занимал его центр, вооружившись мечом, и в таком состоянии проводил долгие часы. В это время к нему боялись заходить прислуга и дворяне его свиты, небеспочвенно опасаясь за свою жизнь. Все больше втайне поговаривали, что душевный недуг бабки императора, Хуаны Безумной, передался и внуку.

Чтобы перебороть этот страх, император обратился к придворному алхимику и медиуму Келли, который после проведения в присутствии императора нескольких превращений металлов в золото пользовался его особым расположением. Доктор Келли уже не раз помогал императору с помощью черного кристалла общаться с духами загробного мира, которые отвечали на задаваемые им вопросы, рассеивая внутренние сомнения императора.

Сеанс общения с духами, некромантию[18], император приказал провести в своем кабинете. Доктор Келли прибыл туда вместе с младшим братом Томасом, который должен был ему помогать. Томас также был красив, но черты его лица были мягче, и он не обладал таким напористым и твердым характером, как старший брат. Он был по моде коротко пострижен, в отличие от брата, носившего длинные волосы.

Перед тем как впустить братьев в королевские покои, стражники под зорким надзором обер-камердинера пана Филиппа Ланга тщательно их обыскали и убедились в том, что у них нет с собой оружия. Затем камердинер провел их в кабинет императора, где передал их личному секретарю императора Лайошу Рутцкову, основной обязанностью которого было помогать императору Рудольфу в алхимических опытах. У секретаря было бледное невыразительное лицо, очень осунувшееся от усталости, что было немудрено, ведь ему приходилось часто бдеть ночами в алхимической лаборатории, продолжая опыт, пока император отдыхал в королевской опочивальне.

Рудольф II с мрачным видом сидел в кресле, томимый плохими предчувствиями. Получив разрешение начать приготовления к магическому сеансу, доктор Келли приказал слугам завесить окна кабинета плотной темной материей, не пропускающей свет, поставить перед императором изящный круглый столик из ценных пород дерева, привезенный из Венеции. На нем зажгли три свечи, принесенные Келли с собой, вставленные в подсвечник. Для медиума Келли и его помощника Томаса поставили низкие табуреты с противоположной стороны столика. Лайош Рутцков и подошедший камердинер Филипп Ланг были единственными, кому было разрешено присутствовать на сеансе. Им было приказано встать у двери и хранить молчание, что бы тут ни происходило.

Келли с превеликой осторожностью достал из парчового мешочка, перетянутого золотистым шнурком, металлическое зеркало в виде круглого диска размером с небольшой поднос. По его ободу латынью было написано: Deus Sanctus, Deus Omnipotens, Deus Fortis, Deus Immortalis, Pater Futuri Saeculi[19]. Кроме того, на зеркало в верхней его части была нанесена Соломонова печать.

— Ваше императорское величество, разрешите начать? — почтительно спросил Келли.

Император милостиво кивнул в знак согласия.

В руках Келли как по волшебству появился кристалл черного цвета, чуть больше куриного яйца, которым тот стал рисовать на столе круги: вначале внешний большой, затем меньший и самый меньший, по диаметру лежащего в центе черного зеркала. При этом Келли произносил слова на непонятном языке, словно колдовал. Он положил черный кристалл в центр Соломоновой печати, тот стал отражать огонь горящих свечей. Келли, всматриваясь в зеркало, заговорил на латыни:

— Я вызываю вас, духи, подчиняющиеся кристаллу феи Морганы, чтобы вы пришли и дали клятву, и ответили на любой вопрос, который я задам, с совершенной правдивостью. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, Аминь! On, Eli, Elion, Messias, Sabaoth, Adonai, Emmanuel, Balbiet, Zelans, Zelles, Dimidero, Cadar, вы, кто каждый день восходите среди звезд небес, дабы исполнить всю мою волю в них, благодаря Богу, где это приемлемо, правомерно и выразимо словами, без ужаса и без какой-либо неописуемой силы вечно живущего Божества, в истинном достоинстве Бога; далее мы призываем тебя, Лейлет, под управлением твоего отца Ариетха и в связи с клятвой, что твоя матерь Нокма говорила тебе, что в своем собственном образе, и не в форме ворона, ты будешь общаться и предстанешь перед нами в любой час, когда мы призовем тебя в это зеркало, в котором ты спокойно и смиренно должна дать мне истинные ответы, благодаря силе и послушанию Богу.

Закончив говорить, Келли впал в транс, став как-то не по-человечески неподвижным. На глазах у присутствующих ожила пражская легенда об искусственном истукане Големе, только в этом случае, наоборот, живой человек обратился в каменную статую. Даже незаметно было, чтобы он дышал. Тишина била по нервам, все с нетерпением ждали продолжения ритуала, одновременно страшась этого.

Послышались какие-то гортанные звуки, не похожие на человеческую речь, возникшие как бы сами по себе, ведь Келли, став каменной статуей, безмолвствовал, рот не открывал. Постепенно звуки приняли форму слов и стал различим нечеловеческий глухой голос, говорящий на латыни:

— Я дух Садкиель! Зачем вы потревожили меня?!

Ответом ему была тишина, так как все присутствующие находились в оцепенении.

Томас, помня строгие напутствия брата, через силу сумел сказать слегка дрожащим голосом:

— Великий римский император Рудольф II желает узнать свое будущее, грозят ли ему на жизненном пути какие-либо опасности? Стоит ли ожидать покушения на священную особу императора?

Вновь послышались бессвязные, чавкающие звуки, нечто среднее между птичьим чириканьем и кваканьем лягушек. Томас, овладевший собой, уже более уверенно произнес:

— Отвечай, дух Садкиель! Что ожидать великому римскому императору в будущем? Следует ли ему опасаться за свою жизнь?

Через новую какофонию звуков донесся голос духа:

— Враги трепещут перед могуществом великого императора и ничего не сумеют предпринять, драгоценная жизнь императора в безопасности. Императору уготована долгая жизнь и благополучие. Но не надо слепо надеяться на судьбу, она может круто повернуться в любой момент, следует избегать неосторожных поступков и действий.

— Кого нужно опасаться императору? — спросил Томас.

— Советов рыжебородых.

— Я хочу поговорить с духом моего отца, императора Максимилиана! — вмешался Рудольф II.

— Мое время истекло — я ухожу! — и голос духа смолк.

Прошло несколько минут в тишине, за это время Келли постепенно оживал, исчезла его каменная неподвижность, он глубоко задышал — статуя вновь приняла человеческий облик.

— Почему ты не вызвал духа моего отца, как я хотел? — Рудольф II выглядел более спокойным, чем в начале магического сеанса, — ответы духа Садкиеля приободрили его.

— Ваше императорское величество! Мы не в силах указывать духам, они сами решают, как им поступить. — По усталому виду Келли было понятно, что общение с духами для него дело очень трудное. — Я могу вызвать только тех духов, которые подчинены кристаллу феи Морганы и которые маются между мирами: нашим, земным, и потусторонним, миром мертвых, не принадлежа никакому. А душа вашего отца, великого императора Максимилиана, обитает в раю.

Покинув дворец, братья сели в карету и отправились в Йилове, где находилось недавно купленное Келли имение: дом «Фумбарк», пивоварня и мельница.

— До сих пор не могу прийти в себя от того, что общался через тебя с духом из потустороннего мира, — признался Томас. — Мне было очень страшно…

— Неужели? — Келли рассмеялся. — Ты всерьез воспринял все это?

— Как же иначе? — удивился Томас. — Ведь дух Садкиель витал рядом с нами, мы слышали его голос, я даже ощущал его незримое присутствие.

— Вместо духа говорил я, Садкиеля не существует, — пояснил Келли. — Когда я был очень молод, скорее юн, увидел на рыночной площади выступление фокусника. Он громко говорил, менял голоса, звуки, не открывая рта, удивляя этим народ. После выступления я затащил его в пивную, напоил элем, подружился с ним. За два-три дня он научил меня разговаривать собственным брюхом, издавать им разные звуки, это оказалось несложно. Как видишь, это умение мне пригодилось.

— Все это обман?! — У Томаса разочарованно вытянулось лицо.

— Не обман, а ловкость! Умение показать то, чего на самом деле нет, — самодовольно сообщил Келли.

— А как же алхимия? В присутствии императора ты неоднократно превращал разные металлы в золото. Как у тебя это получалось?

— Когда я был вынужден, покинув отчий дом, путешествовать по Англии, судьба меня свела в гостинице с одним странным и удивительным человеком. Он называл себя Космополитом[20]. Я чем-то вызвал у него глубокую симпатию, и после совместного ужина он предложил мне отправиться с ним к местному ювелиру. Помочь ему выбрать украшения.

«Для вашей жены?» — спросил я.

«У меня нет жены, — ответил он. — Я слышал, этот господин презирает алхимию и тех, кто ею занимается. Я хочу его проучить».

Заинтересовавшись, я вместе с ним отправился к местному ювелиру. Там Космополит сделал вид, что выбирает золотые украшения, и как бы невзначай завел разговор об алхимии. Ювелир сразу горячо выступил с обвинениями в адрес алхимиков, заявляя, что все они лгуны и шарлатаны.

Тогда мой знакомый предложил ювелиру поспорить, что с помощью философского камня изготовит золото. Уверенный в своей правоте, ювелир тотчас согласился, при условии, что все оборудование и материалы для разрешения спора предоставит он сам. Он отправил своего помощника, мальчишку, к знакомому аптекарю купить серу и ртуть. Тигель и все остальное нашлось у самого ювелира.

Он сам развел огонь под тиглем, бросил туда серу и ртуть. Мой знакомый только помогал ему советами, а когда содержимое в тигле стало плавиться и издавать ужасную вонь, помешивал его глиняной палочкой. Посчитав, что содержимое в тигле достигло нужного состояния, Космополит вынул из кармана коробочку, в которой оказался порошок темно-бордового цвета. Бережно взяв крупинку, он передал ее ювелиру и велел завернуть ее в бумажку и бросить в центр тигля, предупредив, что она ни в коем случае не должна попасть в огонь. Ювелир так и сделал.

Когда тигель остудили и разбили образовавшуюся там смесь, к нашему удивлению, внутри оказался небольшой слиток чистейшего золота! Ювелиру пришлось отдать без оплаты выбранные Космополитом украшения и сверх того 20 золотых монет, как было оговорено.

Я представил, сколько золота можно будет получить с помощью всего порошка, если одна его крупинка помогла произвести из серы и ртути слиток золота. В ту же ночь я похитил эту коробочку у своего знакомого, когда тот спал. — Келли замолчал.

— Что было дальше? — нетерпеливо спросил Томас.

— Мне не удалось получить ни грамма золота с помощью этого порошка.

— Почему? Это было связано с колдовством?

— С умом и ловкостью рук! Я не сразу разгадал секрет этого фокуса, все оказалось очень просто. Палочка, которой мешал смесь в тигле мой знакомый, была им принесена с собой. Все остальное принадлежало ювелиру. Палочка внутри была полая, и там находилось золото. Когда смесь в тигле нагрелась до нужной температуры, золото вытекло из палочки и образовало слиток.

— И это все? — разочарованно произнес Томас.

— Способов сделать так, чтобы в тигле оказалось золото, множество. — Келли рассмеялся.

— Выходит, черный кристалл, который есть у тебя, — обычный камень? Выдумка, вроде духа Садкиеля?

Келли острым взглядом, словно бритвой, прошелся по брату.

— Кристалл необычный, связан с духом Ламией. — Голос Келли упал до шепота. — Для его вызова не требуется ярмарочного представления вроде того, что я показал императору. Он всегда со мной, вот тут. — Он постучал пальцем по голове.

— Дух рядом с нами? — Томас с опаской посмотрел на мешочек с кристаллом. — Эдди, ты затеял смертельно опасную игру с императором, это может закончиться на плахе на Конской площади! Или на костре святой инквизиции!

— Я знаю, что делаю! Ты со мной?

— Ты мой брат, так что куда ты, туда и я. — Томас замялся. — Расскажешь мне про духа?

— Не сейчас. Будет еще время.

3. Прага. Нове Место, дом Фауста. 1591 год

— Эдди, самим императором ты посвящен в рыцари. Сэр Эдвард Келли! — с восторгом воскликнул Томас.

Он сидел на чрезвычайно удобном, украшенном богатой резьбой касса-панке[21]. Томас любовно ощупывал дорогую диковинку, привезенную из Флоренции. Его взгляд метался по огромной комнате, стены которой были до половины обшиты дубовыми панелями и декорированы мильфлерами — шпалерами с нарисованными на темном фоне цветами.

— Если бы наш покойный отец, простой аптекарь, узнал об этом, то перевернулся бы в гробу. Трижды! — Томас спохватился и добавил: — Царство небесное! — Его взгляд уткнулся в пол, выложенный мраморными плитками.

«Неслыханная роскошь! — подумал он. — Эдди необычайно богат и очень много тратит денег на внутреннее убранство этого дома».

— Томас, — усмехнулся Келли, устроившись в деревянном резном кресле с высокой прямой спинкой, — это только начало.

— Все благодаря твоему уму и знаниям, мой дорогой старший брат. Ты принят при императорском дворе… — Речь Томаса прервал язвительный смех Келли.

— Император — это курица, которая несет нам золотые яйца. Нам следует лишь не мешать ей. Рудольф ждет золота от меня, но сам озолотил меня, тебя и нашу сестру. — Келли расхохотался и допил вино из серебряного кубка.

Томас испуганно оглянулся, хотя прекрасно знал, что в зале они одни.

— Не стоит подобное говорить об императоре, Эдди. Не забывай, у стен тоже бывают уши.

— Здесь чужих ушей нет, не бойся. — Келли обвел рукой зал, ожидая похвалы от брата. — Как я обустроил свой новый дом?

— Великолепно! Не каждый вельможа в Праге имеет такой красивый и ухоженный дом. Настоящий дворец!

— Помнится, ты отговаривал меня от покупки. Пугал, что этот дом имеет дурную славу. А ведь благодаря этому я его купил почти даром.

— Здесь пролилась кровь: брат зарезал брата из-за наследства. Он заслужил позорную казнь — был повешен на Конском рынке, — печально произнес Томас и указал рукой на окно, словно за ним до сих пор находился эшафот с виселицей. — Ходит молва, что, будучи проездом в Праге, доктор Фауст в этом доме подписал договор с самим дьяволом о продаже своей души. Слишком много плохого связано с этим домом.

— Легенда о маге и алхимике, докторе Фаусте, связанная с домом, где я живу, лишь добавляет значимости моей особе, — весело произнес Келли. — Неизвестно, бывал ли доктор Фауст в Праге вообще. А духи алчных сыновей придворного звездочета Якуба Куцины меня не беспокоят. К тому же я знаю, как управляться с духами умерших!

Келли встал и подошел к массивному дубовому шкафу, украшенному фигурками полулюдей-полуживотных, имеющему верхнее и нижнее отделения. Открыв правую створку, за которой оказалось несколько выдвижных ящичков, он выдвинул верхний, достал замшевый мешочек, из которого вынул кристалл черного цвета, и задумчиво посмотрел на него.

— Ты обещал мне рассказать об этом кристалле. Как нашел его в руинах монастыря и как во сне тебе явилась фея Моргана, — с благоговением и страхом произнес Томас.

— От тебя у меня секретов нет, Томас. Все было не так. Я тебе расскажу, но ты об этом не должен никому больше рассказывать, даже жене.

— Буду нем, как могила!

— После позорного наказания я долгое время бродяжничал по всей Англии, нищенствуя, голодая, не имея крыши над головой. Однажды, имея пару фартингов, я зашел в корчму поесть. Там я увидел, как хозяин корчмы с приятелем рассматривают книгу в богатом переплете и спорят, на каком языке она написана. Заинтересовавшись, я подошел к ним и, глянув на текст, пояснил, что это тайнопись, видимо, в книге записано что-то очень важное, возможно, где спрятан клад. Моя выдумка сработала, хозяин мне поверил, и я пообещал расшифровать тайнопись, но предупредил, что мне для этого понадобится время. Я стал работать в корчме, вечерами делая вид, что разбираюсь с шифром книги. Хозяин проболтался, что его дед участвовал в грабеже монастыря в Гластонбери, от которого остались одни руины. Он принес оттуда эту книгу и черный кристалл. В те времена его семья очень бедствовала, а затем как на дрожжах стало расти ее благосостояние. Они обзавелись фермой, корчмой и связывали свое благополучие с этими вещами. Поэтому корчмарь поверил в мою выдумку про сокровища. Моя фантазия поместила клад в подземелье разрушенного монастыря, куда можно попасть, прочитав магические заклинания, зашифрованные в книге, в Вальпургиеву ночь. Потчуя корчмаря выдумками, я провел у него зиму, и до того, как его терпение иссякло, покинул его, захватив с собой книгу и кристалл.

— Ты украл их?

— Да, украл! Я захотел, чтобы эти удивительные вещи мне помогли, и так оно и произошло. Кристалл оказался необычным, перевернул мою судьбу. Я стал алхимиком и некромантом. В первую же ночь во сне ко мне пришла не фея Моргана, а дух, связанный с кристаллом.

— Как дух выглядел?

— Вначале я увидел смутный женский силуэт, затем не поверил своим глазам — это была Кейт Мерритт! Моя Кейт!

— Кейтлайн умерла от воспаления легких через полгода после твоего изгнания из города, — в испуге произнес Томас.

— О смерти Кейт я узнал много позже. Дух, приняв ее облик, назвался мне Ламией. Он являлся мне в снах, и за это я ему благодарен. Хотя не могу с уверенностью сказать, были это сны или все происходило на самом деле.

— Не думал ли ты, что это демон похоти и обольщения — суккуб? — с дрожью в голосе произнес Томас.

— Дух Ламия не соблазнял плотскими наслаждениями, тут иное. Помнишь, как я стоял у позорного столба на эшафоте, весь в крови после экзекуции, осыпаемый насмешками толпы и гнилыми овощами? В толпе я видел только Кейт Мерритт! Ее взгляд был полон презрения и отвращения! Он стал моим наказанием, хуже того, что сотворил со мной палач. На протяжении многих месяцев ее взгляд жег меня адским огнем, сопровождая в скитаниях! Сколько раз я был близок к тому, чтобы убить себя.

Разволновавшись, Келли замолчал, а затем вдруг радостно улыбнулся:

— Когда кристалл оказался у меня, все изменилось. Даже узнав о смерти Кейт, я не опечалился. Умерла та, которая стояла у эшафота, а моя теперь со мной, и имя ее — Ламия! Ты не представляешь, общаться с Ламией — это неимоверные, сладостные ощущения, в них нет ничего плотского, предосудительного.

— Ты говоришь о ней, словно о живом человеке, а ведь она — дух. Бестелесная сущность. Может, за ней кроется бес, нечистая сила, пришелец из мира мертвых.

— Не говори о Ламии в подобном тоне!

— Боюсь за тебя, Эдди. Опасно общаться с духами. Инквизиция считает это колдовством. — Томас вздохнул. — В Польше ты едва успел скрыться от ее ищеек. Инквизиция есть везде, здесь тоже. Не пора ли покинуть Богемию и императора? Продадим наши дома, фермы, у нас достаточно денег, чтобы безбедно жить в любой стране.

— Император Рудольф II ко мне благосклонно относится, грех этим не воспользоваться. А денег всегда не хватает. Ламия помогла мне подняться с самого дна и стать тем, кем я есть, — сэром Эдвардом Келли! С того времени и судьба благосклонна ко мне. А я не позабыл тебя, моего брата, и нашу сестру.

— Могу ли я подержать этот удивительный кристалл в руках? — попросил Томас.

Келли замер в нерешительности, затем все же протянул его брату.

— Возьми, только будь осторожен. Несмотря на свой внушительный вид, он очень хрупкий. Благодаря ему я могу общаться с Ламией, ее мир кардинально отличается от нашего.

— Кристалл очень холодный, несмотря на жаркий день! — испуганно произнес Томас, осторожно ощупывая его.

Его охватила неприятная дрожь, словно он притронулся к мертвецу. Превозмогая страх, Томас подошел к окну, чтобы лучше разглядеть кристалл. Он не был непроницаемым, казалось, что он окутан черным дымом, не дающим увидеть, что скрыто у него внутри.

— Этот камень называют морион за его мрачный черный цвет[22]. У него есть братья — кернгорн, или раухкварц[23], и цитрин, отличающиеся от него цветом. Это самый магический, колдовской камень, его считают ключом к воротам в потусторонний мир, он позволяет общаться с духами. Предполагаю, что он принадлежал жрецам племен англов, которых называли друидами. Это были очень сильные колдуны.

Помолчав, Келли продолжил рассказ.

— Через год я снова побывал в тех местах, но уже в карете, в приличном платье. Я имел достаточно денег, чтобы заплатить за ночлег и хорошую еду. На месте корчмы я увидел лишь давнее пожарище. От людей узнал, что на корчмаря напали разбойники, вырезали всю его семью, а корчму сожгли. С потерей кристалла судьба от него отвернулась.

— Эдвард, я боюсь за тебя! — встревожился Томас. — Это колдовской кристалл, и тебе являлся демон, суккуб.

В дверь постучали, вошел лакей и сообщил, что сэра рыцаря Келли желает увидеть пан Иржи Гунклер. Услышав это имя, Келли недовольно скривился, но приказал лакею провести гостя в гостиную и вышел встретить его.

Оставшись один, Томас подошел к шкафу и остановился в нерешительности. Желание оказалось сильнее благоразумия, и он, выдвинув ящик, достал мешочек. Черный кристалл удобно лег в руку и стал играть различными оттенками, словно пытаясь наладить с ним диалог. Томас ощутил прилив необычного, праздничного чувства, внутри него зазвучала незнакомая, очень красивая мелодия. Магия кристалла не пугала Томаса, а притягивала к себе, как магнит. Холод кристалла показался приятным и успокаивающим. Томас всматривался в кристалл, и ему показалось, что он смотрит в неведомую даль, скрывающую его будущее, ничего общего не имеющее с его нынешней жизнью. Внутри него продолжала звучать музыка, он испытывал гамму необычайных ощущений, наполнявших его восторгом и блаженством. «Ламия, Ламия, Ламия…» — одно это слово, многократно произносимое с различными интонациями, звучало, как чудесное стихотворение.

— Пан Томас, где Эдвард? Что вы здесь делаете?! — как гром, неожиданно раздался женский голос, заставив Томаса испуганно вздрогнуть и уронить кристалл.

Тот вначале ударился о мраморный подоконник, а потом полетел на пол. Сердце у Томаса чуть не остановилось. Он проследил траекторию как бы замедленного падения камня, замер, ожидая, что кристалл разлетится на части, как предупреждал Эдвард. Этого не произошло, он облегченно вздохнул и лишь затем взглянул на Йоганну, жену Эдварда.

— К Эдварду пришел гость, он велел мне его дождаться. — Томас овладел собой и, наклонившись, поднял черный кристалл.

Его сердце в ужасе сжалось — он увидел едва заметную трещину, толщиной не больше человеческого волоса! Как отреагирует на это магический кристалл? Предчувствие надвигающей ужасной беды овладело Томасом.

4. Прага. Нове Место. 1591 год

— Эдвард, ты погубишь себя и нас! — Томас схватил брата за руку, пытаясь его удержать. Они находились возле двери в дом Фауста.

— Этот дуболом оскорбил меня прилюдно! Он посмел усомниться в моем дворянском происхождении! Я вызвал его на поединок! — Келли пытался вырваться, но Томас держал его крепко. — Пока его кровь не окропит землю, я не успокоюсь! Я ему покажу, кто простолюдин! Он затронул мою рыцарскую честь и должен за это поплатиться!

«Из-за такой чепухи ты намерен рисковать своей и нашей жизнью?!» — Томас хотел напомнить брату об их настоящем, отнюдь не рыцарском происхождении, но, взглянув на его искаженное яростью лицо, передумал. Чтобы не подвести Эдварда, по приезде в Прагу сам он назвался ирландским рыцарем.

— Эдвард, это путь в никуда. Ты убьешь пана Волчека из Здара, а император убьет тебя. Рудольф II издал указ, согласно которому каждый, вне зависимости от происхождения, кто прольет кровь на дуэли, будет без суда повешен. Вспомни пана Гловачека из Подебрад! Несмотря на дворянское звание, его повесили на Конской площади. А у тебя кругом враги, завистники, они только и ждут удобного случая, чтобы наброситься на тебя. Руководитель императорского двора, граф Пауль Траутсон, советник императора, всесильный камергер Вольфганг Румф, давно точат на тебя зуб, даже камердинер Ланг и тот против тебя. Тебе хочется болтаться на веревке на потеху врагам?!

— Я им не по зубам! Так было, так и будет! — выкрикнул Келли. — Император меня любит — он меня простит! Безумства императора прекратились, он пьет мои лекарства, и они не дают ему стареть. Императорский бастард, Юлиус, поражен той же душевной болезнью — кто, кроме меня, сможет укротить ее?

— Одумайся, Эдвард! — не сдавался Томас. — Ночами меня мучают кошмары, я просыпаюсь с ощущением надвигающейся беды. Это небеса дают нам знак!

— Ты отказываешься быть моим секундантом, Томас? — злобно произнес Келли. — После всего, что я для тебя сделал?!

— Я не отказываюсь, Эдвард, лишь взываю к твоему разуму. Эта дуэль разрушит все, что ты создавал годами. Подумай о своей семье, что с ними будет?

— Ты трясешься от страха, боишься гнева императора!

— Эдди, прошу тебя! Одумайся! — Томас вцепился мертвой хваткой в брата, будто хотел силой удержать его от безумного поступка. — Да, я боюсь: за тебя, твою семью, за свою семью!

— Прочь, негодяй! Я знаю, что делаю! — прокричал Келли таким страшным голосом, что Томас невольно отпрянул. — Пусть будет так! Обойдусь и без секунданта!

Келли вскочил на лошадь, которую держал под уздцы конюх, и, не оглядываясь, помчался во весь опор по улице.

Славное время рыцарских поединков, когда мечом и копьем, с позволения сюзерена и на глазах многочисленных зрителей, по строгим правилам вершился суд Божий, канул в прошлое. На смену пришло незамедлительное выяснение отношений за нанесенное оскорбление, с использованием того оружия, которое дворяне имели при себе. Кодекс подобных поединков, duellum[24], был весьма расплывчатым и трактовался неоднозначно. Из-за того, что тысячи дворян, молодых и не очень, ежегодно погибали на дуэлях, а не в сражениях во время бесконечных войн, монархи европейских стран всяческими мерами их запрещали. Дуэли стали проводиться в безлюдных, отдаленных местах, где дуэлянтам никто не мог помешать. Им больше соответствовало название, данное на родине этих поединков, Италии, — «bataille àla mazza» или «bataille en bestes brutes»[25].

В Праге излюбленным местом для дуэлей стало Шпитальское поле. Оно было знаменито славной победой чехов под предводительством Яна Жижки над рыцарями — крестоносцами императора Сигизмунда, позволившей Богемскому королевству на время вырваться из-под опеки империи Габсбургов. Поэтому, когда Томас, верхом на коне, кинулся вдогонку за братом, которого и след простыл, он знал, где того искать.

Когда Томас выехал через Поржичские ворота, перед ним открылась узкая долина, зажатая между рекой Влтавой и зеленой Витковой горой, похожей на медведя, прилегшего отдохнуть. Долина поросла высокой травой, группами деревьев и кустарников, а у подножия и на пологих склонах Витковой горы были разбиты многочисленные виноградники. Но даже такой, довольно открытый рельеф местности не давал возможности увидеть дуэлянтов.

Положившись на помощь святого, в честь которого его назвали, Томас повернул к Влтаве. Выехав на высокий берег, с которого просматривались острова на реке и самый большой из них, Штванице, где в праздники на потеху толпы устраивалась жестокая травля животных охотничьими псами, он внезапно внизу, у самой воды, заметил лошадей, повозку, фигурки людей. Хотя с такого расстояния их нельзя было различить, он во весь опор помчался туда. Его путь лежал вдоль обрывистого берега до места, где он мог на лошади безопасно спуститься к воде.

«Только бы успеть!» В голове у него засела эта мысль, хотя он понимал, что его попытки переубедить брата будут тщетны. Уже подъезжая, придерживая лошадь на крутом спуске, Томас увидел, что дуэль началась, и это означало, что он опоздал! Он стал горячо молиться, прося Всевышнего, чтобы брат вышел из смертельного поединка живым.

Тем временем Келли принял боевую стойку. Его левая нога и левая рука с кинжалом дага[26] были выставлены вперед, а правая рука со шпагой была чуть отведена назад, готовая к смертельному уколу снизу вверх. Таким образом, оба клинка, шпаги и кинжала, находились на одной линии, что обеспечивало ему надежную защиту при атаке противника.

Пан Волчек, здоровенный верзила, выше Келли на голову, с более длинными, чем у противника, руками, что давало ему преимущество в предстоящей схватке, выбрал иную стойку. Его правая нога была выставлена вперед, а шпага занесена над головой для удара сверху вниз, в область головы, шеи. В левой руке он сжимал кинжал дага, зловеще поблескивавший в лучах заходящего солнца, которым он был готов отвести встречный удар.

— С Богом, панство! — скомандовал долговязый пан Драган, секундант пана Волчека, взявший на себя функции распорядителя поединка.

Продолговатый шрам синего оттенка на левой стороне лица пана Драгана, из-за которого казалось, что он постоянно злобно скалится, говорил, что он про дуэль знает не понаслышке. Здесь также находился испуганный крестьянин из ближайшего села, с конной повозкой, занимавшийся продажей дров и доставкой их в город. С ним договорились за талер серебром доставить в город тело сраженного на поединке, но бывало, что подобные дуэли заканчивались смертельным ранением обоих участников, поэтому монету он потребовал заранее.

Пан Волчек ринулся вперед, целясь нанести удар противнику в горло. Келли ловко увернулся, отведя кинжалом лезвие шпаги, и, в свою очередь, нанес удар, целясь в грудь противника. Но и Волчек с помощью кинжала сумел изменить траекторию острия шпаги.

Противники разошлись, сверля друг друга взглядами. Келли понимал, что его долговязый, длиннорукий противник из-за своих физических данных находится в лучшем положении. Учитель фехтования Винценто Лоретти, бывший ландскнехт, всю жизнь проведший в войнах, постоянно ему твердил: «Запомни! Для того чтобы нанести победный укол противнику, эфес твоей шпаги должен перейти гарду противника, но во время этого ты сам становишься открытым для его атаки. Атакуй с оглядкой!»

Пан Волчек снова перешел в нападение, яростно фехтуя, заставляя Келли все время отступать. Это была серия рубящих ударов, направленных в голову и верхнюю часть туловища Келли. Но это было лишь прелюдией, и хотя Келли был настороже, пан Волчек сумел сделать ложный финт и в следующее мгновение произвел прямой выпад, целясь противнику в грудь.

Лезвие шпаги пропороло ватную куртку вамс в районе плеча, больно, до крови царапнув его. Келли, легко двигаясь, как его обучал Лоретти, успел вовремя отступить и тут же молниеносно перешел в атаку. Он старался максимально сблизиться с противником, лишить его преимущества физических данных.

Пан Волчек был умелым бойцом, разгадывал маневры противника и не поддавался на ложные выпады-финты. Он все время теснил, атакуя, и только глухая защита помогала Келли сдержать его натиск. Келли ощутил, как страх стал постепенно овладевать им: он понял, что уступает в мастерстве своему противнику. Его движения стали неуверенными, он только защищался. Пан Волчек, наоборот, почувствовав его слабину, стал действовать агрессивнее, готовясь нанести решающий удар. Слабеющая защита Келли раззадорила пана Волчека, сделала его менее осмотрительным. Увлекшись серией колющих ударов, он выставил далеко вперед левую ногу, готовясь к глубокому выпаду, чтобы наконец «достать» самонадеянного англичанина. И поплатился за это. Шпага Келли молниеносно нанесла ему укол в бедро.

Ощутив пронзительную боль, пан Волчек мгновенно отступил и, не оценив серьезности раны, тут же бросился в атаку и удачно поразил Келли в левую руку. Тот скривился от боли, выронил кинжал, понимая, что теперь он окончательно проиграл. Выстоять с помощью одной шпаги против умелого противника, вооруженного шпагой и дага, было немыслимо.

Готовясь к завершающей атаке, пан Волчек вдруг понял, что с трудом удерживает в руках неожиданно потяжелевшее оружие. Его охватила нарастающая слабость. Кровь из раны на бедре вытекала энергичной струей, и пан Волчек с ужасом понял, что повреждена артерия. Тем не менее он бросился в атаку, стремясь побыстрее покончить с англичанином, вот только теперь его движения стали замедленными и предсказуемыми.

Из-за ранения Келли не сумел отреагировать на его удар точным встречным ударом и лишь в последний момент ушел в сторону. Оказавшись сбоку, из-за слишком малого расстояния Келли не мог воспользоваться шпагой, а его кинжал лежал на земле. И тогда он со всей силы эфесом шпаги ударил пана Волчека по голове. Пошатнувшись, тот отступил. Потеряв инициативу, он опустил оружие и тут же был наказан рубящим ударом по правой руке, заставившим его выронить шпагу. Раненая рука обвисла, лицо пана Волчека исказилось от боли, он едва держался на ногах, продолжая защищаться кинжалом.

— Не надо, Эдвард! Оставь его живым! — крикнул Томас, соскочив с коня и намереваясь кинуться вперед, чтобы защитить раненого.

Но Келли, сделав обманный выпад, нанес следующий, точный удар пану Волчеку в грудь и тут же выдернул окровавленный кончик шпаги. У пана Волчека подкосились ноги, он упал на колени и завалился на бок, под ним стала быстро разрастаться лужа крови.

Томас бросился к нему, кинжалом распорол куртку, чтобы быстрее добраться до раны на груди.

— Не там смотришь — на бедре у него повреждена артерия, видишь, хлещет алая кровь, — раздался спокойный голос Келли. — Ему ничем не поможешь.

— Эдди, что ты наделал! — в ужасе закричал Томас.

— Дело сделано, и назад не вернешь. Помоги мне перевязать раны — он меня пару раз задел.

— Эдди, что ты наделал! — бормотал Томас, оказывая помощь брату.

По телу Волчека пошли судороги, он несколько раз дернулся и затих.

Покрыв тело Волчека приготовленной материей, его погрузили на повозку, которая медленно двинулась в сторону города.

— В Праге мне появляться нельзя. Про дуэль императору вскоре доложат, и город превратится для меня в мышеловку. Мне надо переждать какое-то время, пока император гневается. Вскоре он поймет, насколько я ему нужен, тогда я вернусь. Я взял достаточно золота. — Келли указал на туго набитый кошель на поясе, и тут его лицо скривилось. — Черт возьми!

— Что случилось?

— Отправляйся в мой дом. Ты знаешь, где я храню черный кристалл, возьми его и сохрани у себя.

5. Королевский дворец в Пражском Граде. 1593 год

Император Священной Римской империи, король Германии, Венгрии, Богемии, эрцгерцог Австрии, сорокалетний Рудольф II третий день не покидал своих покоев в новом дворце. Он страдал от очередного приступа «душевной болезни», как ее назвал придворный врач Гаек, нагнав на него очередные страхи.

К дверям, ведущим в императорские покои, приблизился высокий плотный мужчина в вамсе, расшитом золотыми нитками, с массивной золотой цепью на груди. Это был министр Пауль фон Траутзон. Он властным взглядом окинул алебардщиков, стоящих на страже, и, подойдя к дверям, несколько раз сильно стукнул в них.

Через время они приоткрылись и показался лысоватый мужчина в ливрее. Это был Филипп Ланг, обер-камердинер. Последние два года он словно тень следовал за императором, всегда оказываясь под рукой в нужный момент, и постепенно стал его особо доверенным лицом и советником. Траутзон, как и камерарий Румф, ненавидел Ланга, наблюдая, как император все больше подпадает под его влияние.

При дворе Рудольфа II был внедрен испанский дворцовый церемониал, согласно которому никому нельзя спрашивать о чем-либо государя; тему разговора выбирал только сам правитель, а посетитель не должен был просить ни о чем ином, кроме того, что изложил в своем прошении. Благодаря этому обер-камердинер Ланг стал обладать огромной властью, которую он вовсю использовал. Подавая прошение, требовавшее аудиенции и личного решения императора, просители, вне зависимости от родовитости и звания, старались заручиться поддержкой обер-камердинера Филиппа Ланга.

— Ваше сиятельство! Господин министр! — Поклонившись, камердинер осклабился в подхалимской улыбке. — Его императорское величество соизволят отдыхать и никого не принимают. Если ваше сиятельство…

— Прочь! — Траутзон оттолкнул наглого камердинера и вошел в императорские апартаменты, состоявшие из малого зала для аудиенций, кабинета, малой алхимической лаборатории, гостиной и спальни.

Императора он застал в малой алхимической лаборатории, где тот проводил дистилляцию. Рудольф здесь ставил лишь небольшие опыты, так как опасался пожара, который однажды случился и был погашен. Для полного цикла алхимических опытов император имел большую лабораторию, расположенную в Пороховой башне, где порох давно не хранился.

— Что случилось?! — встревожился Рудольф, увидев вошедшего министра.

— Сир! Османский губернатор Боснии Хасан-паша затеял строительство турецкой крепости на реке Куп возле Петриньи. Это говорит о том, что он подбирается к нашей крепости Сисак, имеющей чрезвычайное стратегическое значение. По сути это ворота, открывающие путь в Венгерское королевство и Австрийское эрцгерцогство. Нам необходимо жестко отреагировать, сир.

— Начать войну с османами?! Решите это дипломатическим путем, и никаких военных действий! У нас мирный договор с османами, не в наших интересах его нарушать.

— Но… — Министр хотел объяснить, что войны не избежать, и лучше ее начать сейчас, пока противник не укрепил свои позиции, и что войск достаточно, чтобы разгромить османского пашу, а также что предупредительный военный удар австрийских войск, скорее всего, поможет избежать войны с османами.

— Никаких «но»! — раздраженно воскликнул Рудольф. — Вы мне мешаете. Уходите!

Траутзон понял, что императора ему не переубедить, и удрученно склонил голову:

— Как прикажете, сир.

Он отступил к двери и развернулся, намереваясь выйти.

— Постойте! — остановил его голос императора.

Министр повернулся, радуясь, что император изменил свое решение.

— Как там Келли? Он в тюрьме? Давно не слышал о нем.

— Его изловил квартирмейстер Грегор Бенл со стражниками. Келли настигли в Собеславе. Он попытался оказать вооруженное сопротивление, но был схвачен. Теперь Келли пребывает в тюремном замке Кршивоклат. Обнаружилось, что у него отрезаны уши, поэтому он и носил длинные волосы. Под пытками он признался, что в Ланкастере совершил подлог документов и по решению суда палач его лишил ушей. Настоящее его имя Эдвард Тальбот, а не Келли, он простолюдин, сын аптекаря. Сир, как прикажете с ним поступить? Казнить на Конской площади или прямо в тюремном замке?

Тяжкие изобличения бывшего любимца не произвели на Рудольфа особого впечатления.

— Какая нам разница, как он себя называет, — Келли или Тальбот? Он умелый алхимик и некромант, может разговаривать с духами. Приведите его ко мне, я хочу, чтобы он спросил у духа, как мне следует поступить с османами.

— Как прикажете, сир! — У Траутзона улучшилось настроение, он понял, как добиться нужного решения в отношении османов и наглых набегов Хасана-паши.

Сеанс некромантии император приказал провести в своем кабинете. Вначале Келли отвезли к нему домой, дали возможность привести себя в порядок, переодеться. Как и при предыдущих сеансах вызова духа, Келли помогал его младший брат Томас, который все это время находился под домашним арестом вместе с семьей. Сильно похудевший, осунувшийся после полуторагодичного тюремного заключения, Келли уже не напоминал того заносчивого красавчика, который считал, что весь мир вертится только вокруг него. Перед тем как предстать перед императором, Келли долго беседовал с министром Траутзоном, в результате чего у него значительно улучшилось настроение, хотя он по-прежнему был арестованным и находился под охраной прево[27] и двух стражников.

Встретившись в королевском дворце, братья обнялись, и Келли шепнул брату на ухо:

— Не бойся, Томас. У меня договоренность с министром, я все сделаю, как он сказал, и мы будем свободны и снова богаты. Ты должен будешь сделать следующее…

Прево со стражниками сопроводил Келли до самого входа в императорские покои. Там они остались ожидать заключенного, хотя Келли сказал им с усмешкой:

— Вы больше не понадобитесь. Я выйду отсюда свободным, император снова полюбит меня.

В кабинете все было приготовлено для проведения сеанса вызова духа: поставлен круглый стол, зажжены свечи. Томас передал брату принесенные из дома зеркало Лилит и черный кристалл Ламию. По знаку императора Келли приступил к приготовлениям: стал чертить круги на столе, при этом что-то быстро говоря на непонятном языке, который император когда-то назвал птичьим.

Затем Келли начал произносить заклинание, которое представляло собой молитву со вставленными колдовскими именами. Голос Келли звучал в полной тишине, торжественно и мрачно, так что кровь стыла в жилах собравшихся здесь людей. Заклинание он закончил словами:

— Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас и весь мир!

Взяв обеими руками черный кристалл, он вперил в него взгляд, словно пытался увидеть нечто внутри него, скрывавшееся за черным покровом.

Все проходило, как и на предыдущих сеансах некромантии, но Томаса одолевало тревожное предчувствие.

Келли опустился на табурет и с закрытыми глазами впал в транс, обретя пугающую неподвижность. Неожиданно он открыл глаза и сказал женским голосом:

— Я дух Ламия.

Томас почувствовал: что-то пошло не так. На этот раз его брат не использовал свое умение чревовещания, обратился не к духу Садкиелю, а к Ламии, которую никогда не вызывал. Не зная, как поступить, Томас продолжал выполнять полученные от брата указания. Он задал вопрос:

— Великий римский император Рудольф II желает знать, как поступить: начать войну с османами или следовать мирному договору?

— Война с османами начнется и без желания императора. Она не принесет победы, а лишь горечь поражений. Бедствия обрушатся на императора Рудольфа, он останется императором без империи, без королевств и без власти.

Томас знал, что его брат прекрасно умеет копировать голоса, но сейчас говорил явно не он, ведь все эти слова противоречили тому, о чем Эдвард договорился с министром Траутзоном. В висках у Томаса гулко пульсировала кровь. Он подумал: «Мой брат Эдди не настолько безумен, чтобы произнести вслух эти слова, за которые ему не сносить головы! Это дух или демон, Ламия, овладела им, говорит его устами».

Рудольф в ужасе вскочил со своего места и стал пятиться, со страхом глядя на зловеще усмехавшегося Келли, по-прежнему пребывающего в трансе.

— Рудольф, ты умрешь в забвении! Пражане обрадуются и будут веселиться, узнав о твоей смерти. Тебя похоронят тайно, без императорских почестей.

— Предатель! Ты ответишь за свои слова! — вскричал камердинер Ланг, подскочил к Келли и набросился на него, опрокинув стол. — Я вырву твой лживый язык!

Ему на помощь бросился секретарь Рутцков, вдвоем они скрутили Келли, заткнули ему рот гипюровой манжетой с рукава камзола. Затем Ланг открыл дверь и позвал прево со стражниками. Вместе с ними в кабинет вошел министр Траутзон, которому после тайной договоренности с Келли не терпелось получить новые указания от императора. Он сразу понял, что все обернулось не так, как он рассчитывал. Ланг, не вдаваясь в подробности, сказал:

— Келли сошел с ума, наговорил дерзостей императору.

Траутзон сообразил, что камердинер не все ему рассказал, и велел прево:

— Увести Келли и заключить его в Белую башню, никого к нему не пускать, я сам его допрошу!

Ланг тем временем успокаивал императора, уверяя его, что Келли не иначе как сошел с ума, так на него повлияло тюремное заключение. Это были слова безумца, а не пророчество духа. Траутзон тут же добавил:

— Сир, я же вам докладывал, что Келли за мошенничество в Англии отрезали уши. Нельзя всерьез воспринимать его безумства. Может, он шпион английской королевы Елизаветы и выполняет ее тайное поручение. Я лично с пристрастием его допрошу.

— Вытрясите из него алхимические знания, секреты приготовления тинктуры, — приказал овладевший собой император. — Узнайте все, что ему известно! Конфискуйте его имущество!

— Будет исполнено, ваше императорское величество! — с этими словами Траутзон удалился, горя желанием встретиться с Келли в пыточной и узнать, почему он не выполнил их договоренность и чем разъярил императора.

Рудольф подошел к столу, который поставили на место и на который положили зеркало Лилит. Он с опаской провел рукой по зеркалу и тут вспомнил:

— Где черный кристалл?!

Камердинеры облазили все вокруг, но кристалла не нашли.

— Куда делся его брат? — воскликнул Ланг и пообещал императору: — Сир, мы немедленно арестуем брата Келли! Наверняка кристалл находится у него и он является сообщником своего брата. Оба преступника будут заточены в Белую башню до вашего решения об их дальнейшей участи.

Томас сразу понял, что брату он ничем не сможет помочь и надо самому спасаться. Став одним из тех, кто слышал предсказание брата относительно дальнейшей судьбы императора, он тем самым подписал себе смертный приговор, а в лучшем случае может рассчитывать на пожизненное заключение в каменном мешке Белой башни. Воспользовавшись возникшей неразберихой, Томас за спиной вошедших прево и стражников проскользнул в дверь. Он спешил покинуть дворец и город, чтобы спасти свою жизнь.

Когда приказ о его розыске и задержании дошел до всех караульных постов, он был уже за пределами Праги, оставив в городе жену и дочь. Что было сил Томас гнал вперед коня, стремясь уехать как можно дальше. В прошлый раз Эдвард сделал ошибку, убежав из Праги, но не покинув Богемию. Томас решил покинуть пределы не только Богемии, но и империи. До Англии слишком далеко, да и дорога туда проходила через королевства империи, что было небезопасно. Поэтому он направился в Польское королевство, решив спрятаться в его самом дальнем уголке, назвавшись другим именем.

Почувствовав, что после многочасовой скачки конь выбился из сил, Томас был вынужден сделать остановку. По его расчетам погоню за ним (в том, что ее организуют, он не сомневался) он опередил не менее чем на три-четыре часа. Он спешился, взял коня под уздцы и, свернув с дороги, двинулся в сторону холма, поросшего деревьями. Там он обнаружил ручей, из которого напился сам и напоил коня. Расположившись у подножия мощного дуба, раскинувшего узловатые ветви с еще зеленой листвой, он съел немного сыра с хлебом, захваченные из дома, где на сборы у него было всего несколько минут. Он отвязал от пояса кошель, раскрыл его и пересчитал находившиеся там золотые и серебряные монеты.

«Негусто! — подвел Томас печальный итог подсчетам. — Этих денег хватит ненадолго, а ведь еще надо будет менять коня, когда этот совсем выдохнется!» В кошеле также находился черный кристалл, но Томас даже не помнил, когда и почему его туда положил. Он пришел в себя, лишь когда покинул дворец, и тогда осознал, что в руке сжимает черный кристалл.

Томас уже хотел выкинуть ненавистный камень, не сомневаясь, что именно он виновник того, что произошло. Он замахнулся, чтобы подальше забросить кристалл, дух которого погубил брата, а его отправил в изгнание.

«Пока мы вместе, тебе бояться нечего», — внезапно прозвучал в голове странный голос, напугавший его. Сложно было сказать, мужской или женский. Томас в панике огляделся, но поблизости не было ни одной живой души.

«Кто ты?!» — замирая от ужаса, мысленно спросил Томас.

«Ламия», — прозвучало в ответ.

— Я сам с собой разговариваю?! — вслух спросил Томас и, не дождавшись ответа, обратился к черному кристаллу: — Кто ты, Ламия? Демон? Ты погубила моего брата!

«Отдохни, скоро снова в путь. У нас впереди достаточно времени для разговоров».

Томаса стало безудержно клонить в сон. Спрятав кристалл в кошель, он закрепил уздечку на дереве, чтобы конь не покинул его. Прилег рядом, положив седло под голову. «Глупо выбрасывать кристалл, он денег стоит. Продам его», — решил он, засыпая, хотя знал, что с ним не расстанется ни за какие деньги. Через час Томас снова отправился в путь.

«Когда я сюда вернусь?»

«Никогда!» — прозвучал в голове чужой голос.

Часть 2

Григорий Думинский, актер

1. Наши дни

Григорий вышел на открытую площадку крыши пражского отеля «Hotel Pod Věží», находящегося возле Малостранских башен. Перед ним открылась необъятная картина — множество разноцветных крыш и шпилей, среди которых выделялся гордый профиль старинного собора Святого Витта и шпиль ближайшего костела Святого Микулаша. Григорий присел за стол на деревянный стул, вытащил из кармана куртки металлическую фляжку с виски «Джек Дэниелс», купленным в дьюти-фри аэропорта Борисполь, и с удовольствием сделал большой глоток. Крепкий алкогольный напиток с карамельно-ореховым привкусом и дымным ароматом оставил яркое послевкусие. Обычно Григорий отдавал предпочтение скотчу, а не кукурузному виски, но напитки фирмы «Джек Дэниелс» были для него приятным исключением. Расслабившись, он откинулся на спинку стула, ожидая, когда алкоголь начнет действовать и в восприятие окружающей действительности проникнут эйфорические нотки. Суматошная, в бешеном ритме жизнь востребованного актера с жестким распорядком дня на какое-то время осталась в прошлом.

«Ничего здесь, кроме отдыха! Отдых и покой», — напутствовал себя Григорий. Он любил активно проводить отпуск в экзотических странах, среди пальм и буйной тропической растительности, с крепкими коктейлями, бессонными ночами на берегу моря-океана, на танцполах или в казино. Кратковременные любовные приключения вспыхивали, словно молния, сами собой, даря остроту чувств, и уходили в никуда, словно океанические приливы и отливы. Зато, вернувшись домой, Григорий полностью отдавался работе, ни на что не отвлекаясь.

Так было, пока на репетиции в столичном драмтеатре нового спектакля, в котором у него была одна из ключевых ролей, он внезапно не потерял сознание. Перед глазами забегали точки, словно снежная крупа, ему стало не хватать воздуха, сердце сжало тисками, и он окунулся во тьму.

Григория отвезли в Институт сердца, где сделали коронографию. Пришел в себя он на кровати, опутанный проводами от многочисленных датчиков, трубочками капельниц, вливающими ему в вены лекарства. Лежать он мог только неподвижно на спине, любое движение вызывало негодующие сигналы расположенных рядом с ним приборов со светящимися экранами и разноцветными огоньками. Это был не инфаркт, а только «генеральная репетиция». В забитые сосуды поставили два стента, улучшив кровоток, и дали рекомендацию: пару месяцев провести в щадящем режиме, на строгой диете, без употребления спиртных напитков.

С диском, на котором были запечатлены биения сердца, Григорий съездил к знакомому кардиологу. Ознакомившись с историей болезни, кардиолог обрисовал ему еще более печальную картину того, что может его ожидать в ближайшем будущем, если он не выполнит, хотя бы частично, данные ему рекомендации.

— Ты профилактику автомобилю делаешь на СТО? Так и твой организм нуждается в профилактике, ты его основательно заездил. Сердце — это тот же мотор, а ты знаешь, какие могут быть последствия, если не обращать внимания на перебои в работе двигателя.

Недавнее беспамятство и лечение в клинике были еще свежи в памяти Григория. Он отказался от роли второго плана в детективном телесериале и взял отпуск в театре для поправки здоровья.

Тридцативосьмилетний Григорий считал, что многого добился в жизни. Он был ведущим актером в столичном театре, снялся в трех десятках кинофильмов и сериалов, играл роли первого и второго плана. И уже имел звание заслуженного артиста. Но его честолюбивые планы простирались гораздо дальше. Он мечтал сняться в Голливуде или у известных европейских кинорежиссеров. В напряженном рабочем графике он нашел время для углубленного изучения английского и немецкого языков. А месяц тому назад он заключил договор с польским продюсером Вецлавом Сташинским, взявшимся за его продвижение на европейский кинорынок.

Перед Григорием встал вопрос: где и как провести вынужденный месячный отдых? Жаркий климат был ему противопоказан, дома оставаться невозможно — там его не оставили бы в покое. Да и какой отдых дома? Сгоряча Григорий позвонил маме и сказал, что приедет к ней в Смелу, чем ее обрадовал. Собирая вещи, готовясь отправиться утром в Смелу, Григорий наметил себе дальнейший план: автотурне по Европе. Два-три дня погостить у мамы будет достаточно.

Однако вечер был полон сюрпризов. После звонка в дверь на пороге квартиры появился долговязый продюсер Сташинский, как обычно, сутулясь, словно стеснялся своего роста. За круглыми стеклами очков радостно поблескивали глазки, как у кота при виде сметаны. В руках он держал бутылку польской водки «Belvedere».

— Хай, Григори! Życie jest pełne niespodzianek, a jedną z nich jestem ja![28]

Свой приезд поляк туманно объяснил возникшим бизнес-интересом в Киеве и приятной новостью, которую они обсудят за столом. Григорий, настроившийся на завтрашнюю поездку, без восторга воспринял появление поляка, означавшее, что его поездка откладывается. Собирая на стол, вынимая из холодильника заготовленные для поездки в Смелу продукты, Григорий рассказал о проблемах со здоровьем.

Поляк сник, когда Григорий поставил рюмку только для него и категорическим тоном заявил:

— Извини, Вецлав, у меня временно сухой закон. Ты хотел мне что-то рассказать?

— Прозит! — пожелал ему здоровья Вецлав и одним махом осушил рюмку водки.

Грустным голосом он поведал: известный немецкий режиссер Кристиан Бауэр собирается снимать исторический телесериал. Вецлав уже имел разговор с нужными людьми, и те пообещали, что Григорий будет участвовать в кастинге актеров сериала, который запустят в ближайшее время. Но раз Григорий по состоянию здоровья не сможет участвовать, то…

В один миг исчезла апатия Григория, он стал горячо убеждать поляка, что тот неправильно его понял. Да, у него наметилась кратковременная передышка в работе, но чувствует он себя прекрасно и участвовать в кастинге сможет.

Вецлав задумчиво покачал головой, двигая по столу налитую до краев рюмку. Григорий его понял и налил себе в такую же рюмку.

— Прозит! — Оживившийся Вецлав чокнулся с Григорием. — Za zdrowie!

Повеселев, Сташинский рассказал, что сюжет сериала связан с увлечением императора Рудольфа II оккультными науками и алхимией. И Григорию на кастинге надо иметь представление об этом чудаковатом императоре и его времени.

За распитием элитной польской водки возникла совместная идея: Григорий отправится в Прагу, где, вероятнее всего, будут проходить кастинг и съемки фильма. То, что Григорий успешно пройдет кастинг, сомнений у них не было.

Захмелевший поляк подарил Григорию новенький мобильный телефон «Samsung Galaxy» с симкой и дополнительной памятью.

— Он должен быть всегда с тобой, чтобы я имел возможность тебе дозвониться в любое время дня и ночи. Это наша связь: только ты и я! И никаких кобет[29]! — нетвердо выговаривая слова, произнес Сташинский. — Мы не должны упустить роль в этом сериале! Как у вас говорится, лиха беда начало?

— Все у нас получится! — кивнул захмелевший Григорий. Он хитрил, наливая больше поляку, но количество выпитого дало себя знать. — Свой мобильный телефон я в поездке отключу, меня достали звонки коллег и знакомых, тревожащихся о моем здоровье. Буду пользоваться подаренным тобой.

— Уверен, тебе звонят кобеты! — Вецлав рассмеялся. — Любят они тебя, а ты их. Ты сам поедешь в Прагу?

— Один. Нади загружена работой в театре.

— Рискует панянка Нади — чешские кобеты уведут тебя! А она oczekuje[30] на колечко с бриллиантом. Или уже имеет?

— Присматриваемся друг к другу, а будущее покажет. — Григорий не любил распространяться о своей личной жизни. Нади ему нравилась, но, раз обжегшись на женитьбе, он не спешил снова надеть супружеские цепи.

— Popieram![31] — расплылся в улыбке Вецлав, трижды женатый, а теперь снова холостой. — Нужно быть осторожным с кобетами и их запросами. Głaszcz ty kotowi skórę, a on ogon wzgórę[32].

Сташинский заночевал у Григория. Утром, после чашки крепкого кофе, он отправился по своим делам, намереваясь вечером уехать в Краков. Перед уходом поляк напомнил Григорию, что тот должен готовиться к кастингу и не откладывать поездку в Прагу.

Григорий позвонил маме, сказал, что обстоятельства вынуждают его срочно уехать в Чехию, но, когда вернется, обязательно приедет на пару деньков. Мама опечалилась, а у него кошки скребли на сердце. «Можно было съездить к ней на денек и перед Чехией», — подумал он. Попрощавшись с мамой, он стал готовиться к поездке.

Гостиницу он долго выбирал в интернете, пока на фотографии старинного отеля ему не бросилась в глаза площадка на крыше, покорившая сердце. Рядом с гостиницей располагалась старинная башня.

Поселившись в гостинице, мельком оценив комфортность номера, Григорий поспешил на манящую площадку на крыше. Виски, по врачебным рекомендациям, — это для него был перебор, но он решил, что два-три глотка хорошего алкоголя за день никак не подорвут его здоровье. Как и пара чашечек черного кофе.

Шесть лет назад Григорий решил было остепениться и завести семью, женился на двадцатидвухлетней Барбаре Двинской, актрисе их театра. Каждый из них строил собственную карьеру, участвуя в различных проектах, спектаклях, снимаясь в фильмах. Виделись они лишь дома поздно вечером, оба уставшие за напряженный день. Они то и дело надолго исчезали из вида друг у друга, участвуя в съемках очередного фильма или сериала. Их такая жизнь устраивала. Пока некие доброжелатели не сообщили Григорию по секрету, что у Барбары с актером Барсуковым роман. Григорий не был ангелом, и у него за это время была парочка кратковременных любовных интрижек, но он посчитал нужным серьезно поговорить с Барбарой. Результатом разговора стало их обоюдное желание расстаться.

Вернувшись к холостяцкой жизни, Григорий особенной разницы между ней и недавней супружеской не почувствовал. С недавних пор у него возникли близкие отношения с двадцатисемилетней актрисой Нади Ковальчук, работавшей в другом театре. Она не была так востребована, как Барбара, имела спокойный характер, а когда у обоих выпадал выходной, что-то готовила на кухне. Тем не менее Григорий не спешил предложить ей переехать со съемной квартиры к нему. Кто раз обжегся на молоке, тот дует и на холодную воду!

Григорий включил планшет, вошел в Фейсбук и стал просматривать ленту новостей. Ругнулся, увидев вереницу сообщений, отправленных в личку, — ему желали доброго утра, спокойной ночи, поздравляли с непонятными праздниками и просили передать по цепочке сообщения, несущие здоровье и счастье. «Почтальонов» он сразу удалял из друзей, другим отправлял заготовленное сообщение с просьбой не засорять ему личку, писать по существу.

Как обычно, скопился десяток предложений дружбы в Фейсбуке. Григорий предварительно просматривал аккаунты соискателей, прежде чем принять решение. Так он через Фейсбук познакомился с Вецлавом Сташинским. А когда тот приехал в Киев, у них наладились деловые отношения. Григорий понимал: Сташинский не из первоклассных продюсеров, но пока приходилось рассчитывать только на него.

Часть предложений «дружить» Григорий отсеял и зашел в профиль с ником Ларисса. Тут его как током ударило!

С фотографии на него смотрела Лара-Лариса! Юная, красивая, радостно улыбающаяся, казалось, она вот-вот скажет свое привычное: «Приветик! Как дела?» У Григория закололо сердце. Лара, его первая любовь! Они учились в одном классе, играли в школьном театре, пока все трагически не оборвалось во время репетиции. В памяти всплыли воспоминания тех лет и того рокового дня. В ушах явственно прозвучал громогласный голос их режиссера, школьного учителя Владлена Николаевича.

— Почему Ларисы нет на сцене?! — Владлен Николаевич, крупный мужчина лет под сорок, с копной темных волос, среди которых уже заметны были седые волоски, вскочил с режиссерского места в третьем ряду пустого зала. Он поднял руки, замахал ими, словно отбивался от стаи невидимых птиц. — Полный свет! Где наша главная нимфа?! Помреж, ты спишь?! Вы все заснули, да?!

Сцена ярко осветилась. Стал виден подвешенный холст с изображением зеленой рощи и ручья с голубой водой. Возле декорации расположились полулежа две нимфы в обтягивающих трико телесного цвета, с венками из цветов на головах.

— Владлен Николаевич! — На сцене появился полный паренек в джинсах, держа в руке сколотые скрепкой листы бумаги. — Лары здесь нет. За кулисами она точно была, а на сцену не вышла. Не знаю, куда она делась.

— А ты должен знать! Как такое возможно, чтобы актера не оказалось на сцене во время генеральной репетиции?! Быстро ее найди!

— Может, она на горшок побежала? — Кто-то хихикнул из-за кулис.

— Кто у нас там такой остроумный? Петя, ты? — громогласно вопросил Владлен Николаевич и посмотрел на застывшего помрежа, стоявшего с растерянным видом. — Юра, ты еще здесь?!

— Сейчас все выясню! — и паренек скрылся за кулисами.

— А нам что делать? — недовольно спросила нимфа с темными распущенными волосами, сев на корточки. — Холодно лежать.

— Ира, иди ко мне, согрею! — послышался задорный мальчишеский голос из-за кулис.

— Костя, дурак! — отреагировала нимфа и обменялась взглядами со светловолосой нимфой Леной.

— Десять минут перерыв! — скомандовал Владлен Николаевич. — Никуда не уходить, не расходиться!

На сцене появилось несколько юных актеров, одни в средневековых костюмах, другие — изображающие зверей. Стало шумно, послышались смешки.

— Через два дня спектакль, а мы не можем провести генеральную репетицию! — возмущался Владлен Николаевич. — Речь идет о будущем школьного театра. Руководство клуба согласилось и в дальнейшем сотрудничать с нами. Теперь зависит только от нас, нашего умения, чтобы зрителю понравился спектакль и он пришел бы сюда снова.

— Для зрителя надо поставить что-то современное, живое, а не Мильтона, — высказался высокий смазливый темноволосый парень.

— Тебе-то какая разница, Димон? — ехидно произнес крепыш, теребя маску волка. — Через три месяца треть нашей труппы заканчивает школу — и адью школьному театру.

— Оканчивает, Дон, — поправила его девушка с белым напудренным лицом, ее длинные волосы были зачесаны назад, открывая выпуклый лоб.

— Чего?! — окрысился парень. — Тебе, Вика…

На сцене показался какой-то потерянный и даже испуганный помреж Юра.

— Ты сам? Где Лариса?! — громовым голосом спросил Владлен Николаевич.

— Лариса… — У Юры на глазах выступили слезы. — Ее больше нет…

— Толком скажи, что произошло? — нервно спросил Владлен Николаевич.

— Лариса погибла, — через силу произнес Юрий. — Она упала в открытый люк, под сцену… Она там лежит, неживая…

— Что ты сказал?!

В одно мгновение возле него оказался разъяренный паренек в берете с пером и с бутафорской шпагой. Он схватил Юру за грудки, тот испуганно втянул голову в плечи.

— Ты чего, Григ? — пролепетал он. — Я же ни при чем…

Григорий и сам это понял, он с такой силой оттолкнул его, что тот попятился и чуть не упал, а сам бросился за кулисы. Технический люк в поворотном круге сцены оказался открытым. Григорий наклонился и увидел внизу лежащую Ларису, у нее голова была неестественно вывернута набок. Голубые глаза застыли льдинками.

— Стой! Куда прешь?!

Григорий почувствовал, как его грубо схватили за плечо, не дав спуститься по вертикальной лесенке вниз. Обернувшись, он увидел Корзухина, ведавшего декорациями и механизмами сцены клуба.

— Петрович, Ларе надо помочь! — выкрикнул Григорий, пытаясь вырваться, но Корзухин его не отпускал.

— Остынь, парень. Я был возле нее — ей ничем не поможешь. Вызвали милицию, будет работать следственная группа, выяснять, что да как.

— Лара не может умереть! Это ошибка! — воскликнул потрясенный Григорий, ощутив, как оборвалось сердце и ему стало тяжело дышать. В голове у него билась только одна мысль: «Этого не может быть! Этого не может быть!» Из его груди вырвался вопль отчаяния. Собрав силы, он вырвался из рук Петровича и бросился вниз, к телу любимой.

В те ужасные дни он обезумел от горя и не верил, что Лары больше нет. Родители волновались за него, опасаясь, как бы он в отчаянии не сотворил над собой нечто ужасное. Отец, опытный психиатр, дал сыну таблетки, от которых сердечная боль не утихла, а спряталась. Она присутствовала, но где-то далеко и не была пугающе острой. Им овладело удивительное спокойствие, ощущение было такое, словно он спит наяву. Его сознание отгородилось от окружающего мира стеной, и ему уже было не важно, что за ней происходит.

Григорий вздохнул. «Если бы не отец, не знаю, пережил бы я случившееся с Ларой. Поступление, учеба в театральном, да и само время помогли залечить сердечную рану. Казалось, все давно переболело во мне, а увидел фото Лары, и боль вновь всколыхнулась».

Успокоившись, Григорий зашел на страничку Лариссы, теряясь в догадках, кто и зачем использовал фотографию давно погибшей девушки. Аккаунт был открыт всего несколько дней назад. Кроме фотографии, в информации о пользователе была указана Ларина дата рождения, место жительства — Смела, род занятий — актриса драмтеатра. Шутник, скрывающийся под ником Ларисса, использовал для открытия аккаунта Ларисины данные. Григорий разозлился.

«Это кто-то из Смелы, тот, кому известна история двадцатилетней давности. Видимо, из школы, а может, из нашего класса. Или из школьной театральной труппы. Зачем понадобилось создавать Ларисин профиль в Фейсбуке и лезть ко мне в друзья? Позлить меня захотелось? Напомнить о сердечной ране? Для чего? Судя по пустому аккаунту, я первый, кому она предложила дружбу».

Григорий хотел отказать, а потом подумал: «Все же интересно, кто это?» — и принял Лариссу в друзья. Не удержавшись, написал сообщение:

Приветик! Как дела?

Чтобы отвлечься, Григорий решил заняться делом — с помощью интернета разузнать об императоре Рудольфе II и его времени. Сташинский настаивал на том, чтобы он до кастинга знал хотя бы самое основное об этом императоре и его увлечении магией и алхимией.

Императорский титул вместе с несколькими королевствами достался Рудольфу благодаря тому, что он родился в семье императора и был старшим из братьев. Лестные характеристики, данные ему одними современниками, и уничижительные — другими, после недолгих размышлений подтолкнули Григория к решению стать на сторону последних, так как он счел, что в основном они правы. Надо же было императору Рудольфу II оказаться таким лохом, чтобы к концу жизни потерять все королевства, легко ему доставшиеся!

Дольше всего Рудольф продержался королем Богемии, нынешней Чехии, надолго осев в Праге. Проблемой для него стали психические расстройства, характер, вечная нехватка денег и прогрессирующий сифилис 3-й стадии. Современники называли Рудольфа II «невидимый король», так как он избегал многолюдных собраний, праздников, застолий, предпочитая им охоту и бурные амурные приключения, благодаря которым и заработал сифилис. Он не был женат, известно имя лишь одной любовницы, итальянки Катарины Страда, шесть раз рожавшей от него. Собственно, оно сохранилось из-за мрачных «забав» их старшего сына — Юлия Цезаря Австрийского. Отец-император, несмотря на то, что сын был незаконнорожденным и имел психические расстройства, доставшиеся ему по наследству, послал его править в Крумау[33]. Однако там императорский отпрыск жестоко убил любовницу и расчленил ее тело. Всеобщее негодование и народные волнения вынудили Рудольфа II посадить сына в тюрьму, где тот вскоре скончался.

История жизни Рудольфа II Григория не вдохновила, и он удивился, что кому-то пришла в голову идея снять сериал о никчемном правителе, ничем не выдающемся. Из интернета он мало что узнал об алхимических опытах и магии, которыми увлекался император. Григорий решил этот пробел восполнить, побывав на экскурсиях по городу.

Он нашел в интернете туристическую карту Праги, и среди множества исторических достопримечательностей его внимание привлек Музей алхимиков и магов. Не откладывая, Григорий попросил портье заказать такси.

Музей располагался в старинном двухэтажном желтом здании под остроконечной крышей, с оригинальной башенкой. На вывеске у входа значилось: «Muzeum alchymistů a mágů staré Prahy». Кассир, вихрастый парень в круглых очках и болтающейся на его тощем теле футболке с изображением старца с мензуркой в руках, по-видимому алхимика, говорил медленно, четко выговаривая чешские слова. Григорий услышал, что его ожидает путешествие в мир алхимии и магии и что это не просто самое древнее здание в Праге, — именно здесь ставил свои опыты знаменитый авантюрист, алхимик Эдвард Келли.

Это имя Григорию уже было знакомо по Википедии. Вместо гида кассир предложил описание экскурсии на английском или чешском языке. Григорий выбрал английский и, заплатив двести крон, получил несколько сшитых листков и стал подниматься по узкой винтовой лестнице.

Преодолев шестьдесят ступенек (об этом любезно предупредил кассир), Григорий оказался в башенке, на чердаке здания. Вначале он подумал, что попал в лавку старьевщика, из-за обилия старых вещей, чучел животных, банок, склянок, заполненных разноцветными жидкостями. Среди муляжей старинных фолиантов ему бросилась в глаза грозная табличка на русском языке «Руками не трогать!», явно рассчитанная на определенный контингент посетителей.

Из текста информационного листка следовало, что так выглядела лаборатория алхимика четыреста лет тому назад. Здесь имелось несколько печей, где должен был «выпекаться» из различных минералов «философский камень». Большая печь «атанор» была снабжена мехами, и, так как запрещающей таблички возле печи не было, Григорий немного поупражнялся, испробовал меха в действии. Глаза разбегались от разнообразия форм реторт и висящих закопченных казанков. На стеллажах, уходящих под потолок, находилась стеклянная лабораторная посуда вперемежку с глиняной. Из-за нее выглядывали черепа людей и животных. Странное соседство!

Следуя рекомендациям текста листка, Григорий включил фонарик в мобильном телефоне и направил луч на чучело кота. У того загорелись глаза зловещим красным светом. Григорий хмыкнул: «Страшилка для детей!» Он проделал то же самое с чучелом обезьяны, с несчастным видом находившейся в клетке, но ничего подобного не произошло. Внимание Григория привлекла полупрозрачная человеческая фигура, находящаяся в стеклянной колбе, и он не сразу сообразил, что это не карлик, а кукла. Скелет, словно собранный из останков разных людей, костлявой рукой сжимал лупу, которую, дернув за веревочку, можно было направить на мелкие экспонаты, чтобы разглядеть их получше.

Григорий подошел к восковой фигуре старика с изможденным лицом и козлиной бородой, в странном одеянии. На его плечи был наброшен черный плащ, под которым виднелся серый балахон до пят. Причудливая черная шапочка едва прикрывала всклокоченные, торчащие в разные стороны волосы, словно он только что встал. А испуг на его лице наталкивал на мысль, что он только что расстался с Фредди Крюгером из фильма «Кошмар на улице Вязов». Григорий такими и представлял себе шарлатанов, называющими себя алхимиками. Из описания следовало, что это не авантюрист Эдвард Келли, бывший владелец дома и лаборатории, а его приятель и учитель, алхимик-математик Джон Ди.

А восковая фигура Келли являла собой молодого человека в светской одежде, совсем не похожей на одежду его приятеля. Он скромно, но с умным видом сидел на сундуке, в руке держал гусиное перо, готовясь что-то записать. Собственно, на авантюриста, дурачившего императора, он не был похож.

Здесь же находилась восковая фигура самого императора Рудольфа II, в полосатом камзоле и высокой шапке. Он зачем-то был подвешен на веревках в неестественной позе, словно занимался левитацией, а выражение его лица не сулило ничего хорошего горе-алхимикам.

«Лабиринт ужасов для детей младшего школьного возраста, — подытожил Григорий. — Сюда бы толкового гида, а не описание на листках бумаги, тогда эти экспонаты воспринялись бы иначе».

Спустившись на второй этаж, он попал в просторное полутемное помещение. На полу светился огромный магический круг, вокруг которого расположились три мрачные фигуры в монашеских одеяниях. Из описания следовало, что это комната Фауста.

«Где же он?» Кандидатуру блестевшего лысиной монаха на роль известного доктора-чернокнижника Григорий сразу отбросил. После некоторых колебаний такая же участь постигла фигуру монаха, лицо которого наполовину скрывал надвинутый капюшон, так что был виден только бритый подбородок.

Оставался монах с короткой козлиной бородкой и пытливым взглядом инквизитора Торквемады. Но, проследив за взглядом лысого монаха, сильно запрокинувшего голову, Григорий обнаружил еще одно действующее лицо, вернее ноги, торчащие из отверстия в потолке. Это и был доктор Фауст. «Непонятно, почему он взлетел вверх, словно ракета, а не провалился в преисподнюю, к дьяволу, как гласит легенда?»

Спустившись на первый этаж, Григорий попал в светлый и просторный зал кафе с диковинным интерьером. С потолка свешивались всевозможные магические предметы, пучки разных трав. Вдоль стен стояло несколько столиков. Григорий подошел к барной стойке, и улыбчивый бармен налил ему в глиняную кружку «магический» напиток подозрительного фиолетового цвета.

Григорий присел на высокий стул у барной стойки и с некоторым опасением сделал первый глоток. Горьковатый вкус трав, с присутствием алкоголя.

— Did you like the drink?[34] — продолжая улыбаться, поинтересовался бармен.

Григорий понял, что тот изнывает от скуки в пустом зале и горит желанием развлечься разговором.

— Было вкусно. — Григорий отодвинул глиняную кружку с недопитым напитком и встал, тем самым давая понять, что у него другие планы.

На выходе из музея Григория остановил пожилой круглолицый чех со стопкой брошюр под мышкой. Он был одет в поношенный костюм фирмы «Адидас» и укутан в короткий шерстяной плащ, как это делали древние греки. Уже по его странному наряду можно было догадаться, что он из когорты городских чудиков.

— Pan, chce vědět pravdu o alchymistovi Kellym a jeho černěm krystalu? Pouze pět euro[35].

Чех тут же стал потрясать цветной брошюрой, на которой был изображен мужчина в средневековой одежде, что-то держащий в руке. Чудик стал говорить так быстро, что из этого обилия слов ничего нельзя было понять. Григорий хотел пройти мимо него, но тот преградил ему дорогу. Чтобы отвязаться от него, Григорий дал ему деньги и взамен получил брошюру.

— Pan to nebude litovat! Změní jeho život![36]

Григорий включил на мобильном телефоне навигатор и не спеша двинулся вверх по узкой мощеной улочке, словно сжатой с обеих сторон двух- и трехэтажными домиками, которые при всей своей похожести отличались архитектурными деталями. Старинные кварталы Праги ему понравились, здесь даже современные здания были умело вписаны в городскую среду, не противореча средневековому архитектурному стилю. Григорий с сожалением вспомнил, что в Киеве городские власти разрешают строить современные высотки в древней части города, уродуя его неповторимый облик.

2

Поскольку шторы на окне не были задвинуты, лучи солнца смело проникли в комнату и разбудили Григория. Проснувшись, он продолжал нежиться в постели. События вчерашнего дня вереницей промелькнули в памяти: поход в музей алхимии, пешая прогулка по городу, отдых и обед в ресторане гостиницы. Для дальнейшего знакомства с городом он отправился на другой берег Влтавы, в Старе Место[37]. Прогулка по старинным улочкам привела его на удивительно красивую площадь Крестоносцев, или, как здесь ее называли, Кржижовницкую, где между старинными домами и церквями в готическом стиле удивительным образом гармонично вписались современные увеселительные заведения.

Григорий любил веселье, общение, и одиночество на протяжении целого дня его сильно напрягло. Поэтому для достойного окончания вечера он пошел в ночной клуб и не пожалел об этом.

За пультом извивалась диджей Панда, высокая длинноносая брюнетка, тело которой все время находилось в движении, словно его части соединялись шарнирно. Сеты зажигательной музыки следовали без пауз один за другим, танцпол был забит. На входе посетители получали светящиеся в темноте браслеты, и это придавало всему действу фантастичность.

Атмосфера всеобщего веселья захватила Григория, и после двойной порции виски он оказался среди танцующих. Он обратил внимание на светловолосую смазливую чешку в коротком облегающем платье, танцующую рядом. Она изящно двигалась и, каждый раз ловя его взгляд, обворожительно ему улыбалась. Когда Григорий, склонившись к ее уху, чтобы она могла его услышать, сказал, что хочет угостить ее выпивкой, она согласно кивнула и направилась вслед за ним к бару.

У девушки было странное имя — Пенка. Ее мама-украинка вышла замуж за болгарина и уехала с ним на его родину. Пенка после школы выбрала для учебы Прагу, так здесь и осталась. Поэтому языкового барьера между ними не было.

Григорию понравилась веселая, компанейская девушка, общение с ней было легким и приятным. Пенка, посмеиваясь, познакомила его с некоторыми чешскими словами, имеющими в украинском языке противоположное значение. «Vonět» (вонет) на чешском означает приятно пахнуть, благоухать. Напротив, про неприятный запах чехи говорят «páchnout» (пахнут). На чешском слово «úžasný» (ужасни) обозначает нечто позитивное и отличное качество. Во время танцев они неоднократно возвращались к бару. Григорий пил виски, Пенка предпочитала легкий коктейль «мохито». К двум часам ночи, когда девушка решила поехать домой, он уже хорошо набрался.

На выходе из клуба они увидели вереницу ожидавших пассажиров такси. Свежий воздух взбодрил Григория.

— Проведешь меня? Я живу в Высочанах, — как само собой разумеющееся, предложила Пенка.

В груди у Григория чаще стало биться сердце в предчувствии приятного приключения. Но тут ожил внутренний голос: «Ты зачем сюда приехал? Впереди кастинг, тебе надо быть в форме». И этот довод внутреннего голоса победил.

Григорий как джентльмен оплатил такси Пенке, получил затянувшийся прощальный поцелуй, но сумел удержаться: «Я слишком пьян, как бы не наделать глупостей!»

Лежа в кровати, Григорий похвалил себя за стойкость, но ругнул за то, что снова перебрал с выпивкой. «Впереди кастинг и съемки, нечего расслабляться и напиваться».

Григорий мысленно наметил себе план на следующий день. Кроме экскурсий и прогулки по городу, он решил позвонить Нади и маме. Ему вспомнился разговор с мамой, какой у нее был тихий, болезненный голос.

«А я даже не поинтересовался, как ее здоровье. Как вернусь, надо будет сразу к ней съездить».

Утром не спеша, как советовал врач, Григорий поднялся с кровати и сделал легкую зарядку, размял затекшее тело. После контрастного душа он почувствовал себя бодрым и полным сил. Ничто не напоминало о недавнем сердечном приступе.

Желания идти на завтрак в ресторан у Григория пока не было, и, захватив планшет, он отправился на понравившуюся ему площадку на крыше. К своему неудовольствию, он обнаружил, что будет здесь не один. В шезлонге полулежала блондинка с модельной короткой стрижкой. Она положила красивые длинные ноги на перила так, что короткое платье высоко задралось, обнажив ноги до самых ягодиц. Григорий невольно подумал: «Она в стрингах или вообще без трусиков?»

Блондинка смотрела задумчивым, отрешенным взглядом поверх крыш домов вдаль, куря тонкую ароматную сигарету.

— Хелло! — поздоровался Григорий, тем самым сообщив задумавшейся блондинке о своем присутствии.

Та не отреагировала на его приветствие, даже не сделала попытки поправить платье. Словно он пустое место.

Почувствовав раздражение, Григорий устроился за дальним столиком (их тут было три) и включил планшет. Начал с просмотра электронной почты, новостей, затем перешел к соцсетям.

Мельком просмотрев ленту событий и постов, Григорий перешел в мессенджер. Он, как всегда, был забит всевозможными пожеланиями от фейсбучных друзей, но вот он дошел до сообщения от принятой вчера в друзья Лариссы. Оно его озадачило.

Приветик. Как тебе музей алхимии? Удивлюсь, если он тебе понравился. В Праге много интересных мест, не трать время попусту. Ты сидишь на верхней площадке гостиницы и любуешься крышами? Угадала?

Пораженный, Григорий с шумом выдохнул воздух и, ощутив неловкость, оглянулся на блондинку. Но той уже не было, исчезла, словно привидение.

«Мало того что эта шутница или шутник использовал для своего аккаунта фотографию Лары, так еще и приперся в Прагу. Вчера следил за мной, иначе откуда ему знать, где я нахожусь, чем занимаюсь? Даже про полюбившуюся мне площадку на крыше Лариссе известно. Верно, это кто-то из очень хорошо знакомых мне людей. О поездке в Прагу знали только Нади, мама и Сташинский. На аккаунте Лариссы фотография Лары, выходит, информация идет из Смелы. Мама рассказала? Но никто не знал, каким рейсом я лечу в Прагу, следовательно, за мной следили еще в Киеве? Возможно, даже летели со мной в одном самолете. Кому понадобились все эти сложности? Для чего? Знакомое лицо я обязательно заметил бы среди пассажиров самолета».

Григорий внимательно просмотрел аккаунт Лариссы — ничего нового там не появилось.

«Какую цель преследует этот человек, вставив фотографию Лары и следя за мной в Праге? Что ему нужно?»

Кто ты? Что тебе нужно? — быстро набрал сообщение Григорий, прождал пять минут, но ответа не было.

Розыгрыш затянулся. Плохая идея использовать фотографию и данные Ларисы для аккаунта, — Григорий отправил следующее сообщение и снова не получил ответа. Молчание Лариссы раздражало и вызывало смутную тревогу.

«Если не розыгрыш, тогда что? Вариант фильма «Я знаю, что вы сделали прошлым летом»? — Григорий заставил себя улыбнуться, но тревога нарастала. — Это угроза? От кого и за что?»

Григорий набрал сообщение:

Кто ты? Если ты находишься в Праге, почему бы нам не встретиться?

Подождав минут десять и снова не получив ответа от Лариссы, он отправился завтракать.

Большинство столиков в ресторане были заняты парочками и компаниями, только он оказался в одиночестве, и ему стало тоскливо. Недалеко от себя Григорий заметил блондинку с крыши. За ее столиком сидел также седой холеный мужчина, с виду на два с половиной десятка лет ее старше. Они непринужденно болтали, мужчина, очевидно, шутил, потому что блондинка то и дело заливалась смехом.

Григорий присмотрелся к каждому из находящихся в зале, пытаясь угадать среди них загадочного шутника. Но никто из этих людей не был ему знаком.

«Скорее всего, это шутница. Подобная игра “в прятки” и “угадай, кто я?” более присуща женщинам. Хотя я не помню, чтобы кому-нибудь из своих бывших рассказывал о Ларе».

После завтрака Григорий направился на ресепшен и попросил улыбчивую администратора показать ему список гостей, прибывших вчера из Украины.

— Сюда должна была приехать моя знакомая пани, хочу узнать, в каком номере она остановилась.

В ответ администратор улыбнулась еще более лучезарной улыбкой:

— Если пан назовет имя знакомой пани, то я смогу сказать, прибыла ли она и в каком номере остановилась. А список постояльцев показать не могу, это против правил гостиницы. У пана есть еще вопросы?

Огорченный неудачей, Григорий вернулся в номер и сразу же включил планшет, но ответа от Лариссы по-прежнему не было.

«Играет в кошки-мышки! — раздраженно подумал он. — Что я так волнуюсь из-за дурацкого розыгрыша? Надо показать, что я спокоен. Отправлюсь на экскурсию, как и планировал. Она, наверное, и сегодня будет за мной следить. Она должна быть мне знакома, и я обязательно ее замечу».

3

На этот раз Григорий наметил себе пеший маршрут. Выйдя из гостиницы, он не спеша отправился в сторону Пражского града. То и дело, зайдя за угол здания, он оглядывался, запоминая прохожих, или, глядя в зеркальную витрину, изучал обстановку позади себя. Пару раз ему казалось, что он обнаружил, кто за ним следит, но в итоге этот человек уходил в другом направлении. Григорий занервничал. То, что ему не удавалось обнаружить слежку, говорило о том, что либо Ларисса очень умело следит за ним, либо сегодня она сделала перерыв.

Взяв билеты в кассе в Пражском граде, Григорий договорился с гидом об индивидуальной экскурсии, заплатив ему пятьдесят евро. Гид, темноволосый худощавый чех лет тридцати, говорил по-русски почти без акцента. Звали его Томас. Он рассказал, что Пражский град — это огромный музейный комплекс, состоящий из крепостных укреплений, дворцов, музеев и костелов, которые за один день невозможно обойти. Поэтому он проведет общую обзорную экскурсию, а Григорий потом сам решит, с чем захочет более детально ознакомиться.

Пройдя через высокие крепостные ворота, они оказались на площади в окружении зданий. Томас объяснил, что Пражский град делится на три двора, они сейчас во втором. Здесь расположены дворцы-музеи XVIII столетия. В первый двор, где находится президентский дворец, лучше всего им пойти в полдень, чтобы увидеть торжественную смену караула.

Основной упор в экскурсии Томас сделал на самый старинный третий двор. Он говорил не умолкая. Рассказал о старом королевском дворце, длинном трехэтажном здании, где на третьем этаже находится огромный Вацлавский зал, в котором король Вацлав устраивал конные рыцарские турниры. Особенно Григория впечатлил огромный собор Святого Вита, поражающий воображение множеством деталей готической архитектуры, — фигурами святых, монстров, горгулий, должных защищать от злых духов, и даже скелетами. Две огромные 80-метровые башни остроконечными шпилями, казалось, вонзались в небо, под стать им была 93-метровая колокольня, расположенная с южной стороны здания. Да, здесь было чему поражаться. Этот собор строили с перерывами 600 лет, окончательно строительство было завершено в 1929 году. Пройдя через Золотые ворота, они попали в огромный зал с химерами, маскаронами[38], сводчатым потолком, уходящим вверх на тридцать метров. Невиданная роскошь и величие поражали и даже подавляли.

Григорий слушал гида вполуха, нервно рыская взглядом по сторонам, то и дело оглядываясь. Хотя он понимал, что заметить за собой наблюдение в этой массе, состоящей из множества экскурсионных групп, маловероятно.

Когда они покинули собор, гид привел Григория к самому старинному зданию этого комплекса — базилике Святого Йиржи. Ее фасад в светло-коричневом «пряничном» наряде выглядел празднично, и не верилось, что некоторые части этого здания были построены еще в X веке и пережили все его перестройки.

За полчаса до смены караула Томас вывел Григория на Градчанскую площадь, где у ворот уже собралась толпа любопытствующих. Ровно в полдень появилась смена: впереди строем шли музыканты в колоритных красных мундирах, на ходу играя на инструментах. За ними, под предводительством офицера, печатали шаг более двух десятков солдат караула в синих мундирах, с бело-красно-синими перевязями и красными погонами. Их глаза прикрывали круглые черные очки. Зрелище было впечатляющее.

Пройдя через ворота, строй остановился. От него отделились трое солдат с ружьями с примкнутыми штыками и направились строевым шагом к полосатым будочкам с замершими истуканами-караульными, находившимися по обе стороны ворот. Оркестр непрерывно играл маршевую музыку. Остановившись у будочек, разводящий провел замену караульных, при этом команды заменяли звуки ударов приклада карабина о брусчатку.

Большинство собравшихся здесь туристов были китайцами. Григорий посмотрел на симпатичную молоденькую китаянку, даже открывшую рот от изумления. Почувствовав его взгляд, она повернулась к нему, несмело улыбнулась. Григорий ей подмигнул, и она радостно заулыбалась. Коренастый китаец, старший группы, собрал своих подопечных, и они двинулись дальше. Китаянка обернулась, весело помахала рукой Григорию на прощанье, он ей ответил тем же. Мимолетная игра взглядами улучшила ему настроение. Попрощавшись с Томасом, он продолжил осмотр Пражского града самостоятельно, начав с расположенного на бастионе сада.

Под вечер, сильно уставший, но полный приятных впечатлений, Григорий добрался до гостиницы. Взяв из номера планшет и начатую бутылку виски, он направился на полюбившуюся ему площадку на крыше. В его планах было провести спокойно время до ужина в гостиничном ресторане, понемногу смакуя виски и просматривая фильм из числа скачанных перед поездкой. Наверху он увидел за одним из столиков влюбленную молодую парочку, весело воркующую и распивающую бутылку шампанского. Паузы они заполняли объятиями и поцелуями.

Сев подальше от них, за столик у стены, Григорий включил планшет. Первым делом он увидел, что Ларисса не ответила на его послание. Его охватила смутная тревога одновременно с раздражением. «Почему она молчит?!»

Площадка была небольшая, и, находясь здесь, Григорий не мог не слышать ахи, вздохи, обрывки разговоров парочки, из которых он узнал, что они студенты, приехали из Германии. Присутствие постороннего их не смущало и не сдерживало в проявлении чувств и желаний. Занервничав, Григорий спустился в свой номер.

Его накрыла меланхолия, он болезненно ощутил одиночество. В голову полезли грустные мысли.

«Мне скоро сорок — час пик, и дальше жизнь пойдет по нисходящей к старости. Глупо, находясь в Праге, запереться в четырех стенах».

Ему захотелось общения, желательно с интересной женщиной. «В чем проблема?» — задал себе вопрос Григорий и без раздумий набрал номер мобильного телефона Пенки, надеясь, что она свободна.

Пенка с радостью приняла его приглашение вместе поужинать и что-нибудь интересное посмотреть.

— Объединим это в корчме «У паука»! — предложила Пенка.

— Название корчмы зловещее.

— Ресторан в средневековом этностиле с прикольной шоу-программой.

— Окей! Куда ехать?

— В Старе Место, на противоположном берегу Влтавы. Корчма находится недалеко от Пороховой башни. Таксист отвезет, это очень известное место. Закажи билеты, иначе туда не попадем.

— Сейчас займусь.

Григорий быстро нашел в гугле сайт пражской корчмы «У паука» и оплатил карточкой билеты, после чего перезвонил Пенке и сообщил, что все в порядке. Он еще раз зашел в мессенджер, но Ларисса молчала.

Отправляясь на встречу с Пенкой, Григорий принял меры предосторожности, чтобы исключить слежку за собой. Узнав у портье несколько номеров вызова такси, он дошел до ближайшей кофейни «У Франца» и вызвал такси туда.

Возле корчмы «У паука» было людно, и Григорий растерялся. Он не был уверен, что узнает вчерашнюю знакомую. В памяти всплыли неясные черты ее лица в бликах светомузыки в темном зале. Запомнилось, что она светловолосая и невысокая. Еще остались тактильные ощущения, когда во время танца он ощущал сквозь материю платья ее упругое, налитое энергией тело. Вроде внешне она похожа на певицу Лободу, но без накачанных губ.

— Ахой, Грэгори! — прозвучало за спиной, и Григорий быстро обернулся.

Ему улыбалась невысокая симпатичная девушка в легкой курточке и джинсах, на Лободу абсолютно не похожая. Ее светлые волосы пребывали в художественном беспорядке. Он обратил внимание на ее очень выразительные глаза, хотя в вечернем уличном свете сложно было определить их цвет. «Темно-карие?» Если бы она к нему не подошла, сам бы он ни за что не признал в этой девушке вчерашнюю знакомую.

— Привет, Пенка! — обрадовался Григорий. — Ты вовремя, минута в минуту. Наши девушки обычно испытывают кавалеров, заставляя их ждать.

— Надо ценить время, и не только свое. Заходим в корчму? Программа вскоре начнется.

По крутым ступенькам они спустились вниз и оказались в продолговатом полутемном зале, устроенном в подвале с мощными сводами. Он напоминал крепостные казематы. Столы с диванчиками на троих выстроились в ряды по обе стороны неширокого прохода. Темноту разгоняли зажженные свечи на столах и приглушенный свет в люстрах под старину. Над столиками висели пучки сушеных трав, подковы, другие старинные предметы неизвестного для Григория назначения. В самом конце зала располагалась старинная барная стойка. Возле нее для антуража стояли несколько пустых бочек. На стеллажах за спиной бармена находились стеклянные бутыли всевозможных форм, размеров и цветов содержимого. Официанты и официантки в старинных нарядах ловко пробирались по проходу, держа в руках большие подносы с вином в кувшинах, пивом в глиняных кружках, едой на круглых деревянных досках.

Раздался барабанный бой, его ритм подхватили духовые инструменты, и шоу-программа началась. В проходе, по которому перемещались ловкие официанты, появились пятеро крепких мужчин-музыкантов с оголенными торсами. Играя на ходу, они гримасничали, то и дело выкрикивали какие-то фразы на чешском. Этно-музыка была довольно веселой. Оркестр состоял из барабана, странных дудок, расширенных на самом конце, разной длины и формы, а также волынки.

Номера шоу сменяли друг друга. Фехтовальные дуэли между капитанами Крюком и Джеком Воробьем, огненное шоу двух полуобнаженных девушек, танец живота с пятнистым питоном на шее, комические скетчи карлика, гадания посетителям. Обстановка была веселая и непринужденная. Артисты выступали в проходе между столиками, на расстоянии вытянутой руки, то и дело вовлекая в свои номера зрителей.

Посетителей корчмы потчевали обильным ужином с преобладанием мясных закусок. Для Григория чешская кухня, слишком калорийная, мясная и мучная, была непривычной. Шоу закончилось после полуночи, и Пенка предложила пройтись по вечерней Праге. Григорий с удовольствием согласился.

На улицах было не меньше народа, чем днем, город привычно жил ночной жизнью. Они прошли мимо мрачной, темно-серой Пороховой башни, выделяющейся среди окружающих ее зданий.

— Здесь начинался Королевский путь. Он шел по Целетной улице, по Карлову мосту на противоположный берег Влтавы, — пояснила Пенка. — Это был путь чешских правителей на коронацию в Пражский град. Он проходит мимо гостиницы, где ты живешь.

— Я разве говорил тебе, где остановился? — Григорий подозрительно посмотрел на Пенку.

— Ты мне говорил, что живешь с другой стороны Карлова моста, возле Малостранских башен. А это на Королевском пути! — Пенка рассмеялась. — Почему ты испугался?

— Не испугался, а удивился, — поправил ее Григорий.

«Может, Пенка и есть Ларисса? Нет, кто скрывается под этим ником, мне должен быть знаком. Пенка работает на Лариссу?» Тут же Григорий отбросил эту мысль. «Откуда этой Лариссе было знать, что я приеду в Прагу? А значит, не могла она нанять ее для слежки. Идея приехать сюда пришла мне за три дня до отъезда. Знают об этом всего три человека, проговорился кто-то из них? Сташинский не в счет, у нас нет общих знакомых».

— Не волнуйся. Там много гостиниц, искать тебя я не буду. — В голосе девушки Григорий уловил иронию.

— Мне нечего скрывать. Живу в гостинице «Под вежей».

— Круто!

— Зайдем ко мне в номер?

— На ночь глядя? У нас это не принято.

— В клуб, где мы познакомились, ты пришла одна?

— С подругой Элишкой и ее парнем Космой. Они видели нас и не мешали.

— Чем ты занимаешься?

— Я свободный художник. Так у вас называют тех, кто не занимается конкретным делом.

— Извини, напрашивается вопрос: чем ты зарабатываешь на жизнь?

— Серьезные вопросы обычно предваряют серьезные предложения. Не смущайся, я пошутила! — Пенка снова рассмеялась. — Занимаюсь дизайном, пишу в женские журналы, недавно была замужем.

— Развелась?

— Ты удивлен? Мужчина и женщина расходятся, когда чувствуют, что их отношения остыли.

— Извини, мне не следовало об этом спрашивать.

— У тебя дома есть жена или женщина, с которой ты встречаешься? Там, откуда ты приехал?

— Есть девушка. Зовут Нади.

— Красивое имя. Ты ее любишь, думаешь жениться?

— Пока не решил.

Пенка засмеялась и взяла его за руку:

— Вы, мужчины, очень нерешительные, нам, женщинам, приходится брать все в свои руки.

Как и в прошлый раз, Григорий вызвал по мобильному телефону такси для Пенки. Усаживаясь в салон, она с игривой улыбкой спросила:

— Со мной не поедешь?

— Не сегодня, я очень устал.

— Следующего раза может и не быть.

— Но сегодня точно не поеду. — Григорий и в самом деле чувствовал, что сильно устал. День был перенасыщен событиями.

— Чао! — Пенка махнула рукой из открытого окна, и такси тронулось.

4

После завтрака, устроившись за столиком на крыше, Григорий включил планшет и обнаружил сообщение от Лариссы.

Привет, дорогой. Раньше не замечала, чтобы исторические кварталы и китаянки тебя интересовали. Не дурно ли повлиял на тебя обильный ужин на ночь глядя в корчме? Шоу тебе понравилось?

Слежка продолжается, кто-то идет за ним по пятам — иначе как объяснить упоминание о китаянке? То, что Григорий до сих пор ее не обнаружил, говорит о профессионализме следящего за ним и о том, что этот человек ему не знаком. В противном случае он бы обязательно обнаружил слежку.

«Ларисса была рядом, даже заметила, как я обменялся взглядами с китаянкой. А ведь тогда Пенки со мной не было, выходит, следит не она. Зачем все это? Что этим Ларисса хочет мне сказать?»

Григорий ощутил раздражение.

«Дрянное чувство, когда за тобой наблюдают, а ты не знаешь, кто и зачем. Это не розыгрыш, похоже, дело серьезное».

Григорий стал перебирать в памяти события, которые с ним происходили в последнее время, где он мог себя повести, как слон в посудной лавке, но ничего такого не вспомнил.

«Это связано с актерской работой? Завистников и соперников пруд пруди, но вряд ли кто-то из них поехал за мной в Прагу и отслеживал каждый мой шаг. Даже если кому-то и стала известна история, случившаяся двадцать лет тому назад, откуда у него или у нее оказалась фотография погибшей Лары? Этот человек явно из Смелы и был участником тех событий двадцатилетней давности. Попробуй догадайся кто! Слежка за мной, недомолвки, игра в тайну подсказывают, что Ларисса — женщина. Хотя, возможно, я ошибаюсь».

Григорий вспомнил, что обещал позвонить Нади, маме. Включив телефон, увидел множество пропущенных звонков.

Нади ответила сразу, словно ожидала звонка.

— У тебя совесть есть? Уехал и не звонишь! Двое суток прошло, от тебя ни слова. Твой телефон вне сети. Я волнуюсь, не знаю, что и как у тебя! Звонила твоей маме, думала, хоть она знает что-либо о тебе. Где ты находишься и почему не звонил?

— В Праге, где еще? Телефон отключил, чтобы с работы не донимали вопросами о здоровье.

— И я тоже?! — обиделась Нади, и Григорий поспешил перевести разговор в другое русло, по-прежнему не сообщая номер нового телефона.

— Зря ты маме позвонила, теперь она волнуется.

— Если ты внимательно-волнительный сынок, то почему не дал ей о себе знать? Ты так загружен на отдыхе, что некогда позвонить? Твой мобильный все время отключен. На роуминге экономишь?

— Каюсь, виноват. Я тебе говорил, Сташинский пообещал всунуть меня в чешско-немецкий сериал, который будут тут снимать. Мне надо почувствовать атмосферу средневековой Праги, вот и хожу по экскурсиям, музеям.

— Это не объясняет, почему ты не звонил. — Нади явно заподозрила неладное. — В ночном клубе после виски подцепил себе фемину?!

Григорий невольно вздрогнул: «Не в бровь, а в глаз. Может, Ларисса — это Нади? Нет, это невозможно».

— Один как перст, любимая. Врачи прописали покой. Много хожу по городу, ни капли спиртного. Собираюсь съездить в Карловы Вары на минеральные источники. — И не удержался: — Ревнуешь?

— Знаю тебя. — Голос Нади стал мягче. — На следующие выходные могу к тебе прилететь. Ты хочешь?

— Отличная идея! Поступлю в твое полное распоряжение, если кастинг не помешает.

— Прилечу в любом случае, если не днем, так ночью будешь полностью мой. Смотри не шали!

— С нетерпением буду ждать, любимая. А как ты поживаешь, Нади?

— В обычном ритме. Днем репетиции, вечером спектакли.

— Поклонники с букетами цветов одолевают?

— Хотелось бы, чтобы почаще. Все мысли о тебе, любимый. Из-за твоего молчания вся извелась. Больше так не делай!

— Извини, так получилось. О моей поездке в Прагу кому-нибудь говорила?

— Ни с кем о тебе не говорю, суеверная я: боюсь, позавидуют, и потеряю тебя. Ротик мой на замочке!

— Молодец!

— Мне позвонить твоей маме или ты все-таки найдешь время?

— Сам позвоню.

— Она у тебя славная, а ты не уделяешь ей внимания. Жаловалась она на здоровье, приболела.

— Сейчас же позвоню. Раз у тебя все в порядке и никакие странные события не происходили…

— Странные? Прицепилась в Фейсбуке ко мне сумасшедшая, шлет дивные послания.

— Кто она? — Внутри у Григория все сжалось в предчувствии того, что он услышит.

— Ларисса! Имя с двумя «с». Ой! Извини, перерыв закончился, возвращаюсь на репетицию.

— Что она пишет?

— Потом! Сейчас надо бежать. Целую! Цём-цём! — Раздались гудки отбоя.

«Значит, Ларисса не дает проходу не только мне, но и Нади. Что ей надо?»

Григорий набрал маму. Гудки все звучали, но ответа не было, и он забеспокоился. Обычно мама сразу отвечала, говорила: «Я как чувствовала, что ты позвонишь, везде с собой телефон ношу, жду».

Когда Григорий уже собирался отключиться, мама ответила. У нее был непривычно слабый, болезненный голос, одышка мешала говорить.

— Что с тобой, маман? — наигранно оптимистичным тоном спросил Григорий. — От Нади узнал, что ты жаловалась на самочувствие.

— Не знаю. Недомогание, плохо мне, сил нет. Ночью тяжело дышать.

— К врачу обращалась?

— Еще нет, думаю, пройдет. Перемена погоды действует или магнитная буря.

— Бегом к врачу! Ты мне нужна здоровая и веселая.

— Как ты сам? Все хорошо? Где находишься?

— Я в Праге, по работе. Когда вернусь, сразу навещу тебя. А ты не затягивай, сходи к врачу.

— Ой! Ты за границей, оттуда дорого звонить. Не беспокойся, сынок, все сделаю, как надо. Ты не задерживайся, приезжай. Я тебя люблю и с нетерпением жду!

— Хотел тебя спросить: ты кому-нибудь говорила, что я еду в Прагу?

— Никому об этом не говорила.

— Даже Соне?

— Даже ей. Когда она расспрашивает о тебе, я говорю, что у тебя все хорошо, и перевожу разговор на другую тему.

— Молодец, маман, так и продолжай! Ты мне нужна здоровая и бодрая! До встречи!

Григорий вспомнил свой последний приезд к маме, полгода тому назад, и с удивлением отметил, что мама и тогда имела вид болезненный. Озабоченный своими делами, он этому не придал особого значения. Она никогда не жаловалась на здоровье, хотя в шестидесятитрехлетнем возрасте у нее скопилось достаточно болячек. Он испытал жгучий стыд из-за того, что не навестил перед отъездом маму, ведь мог и к врачу ее свозить.

Его мысли вернулись к Лариссе.

«Кто ты? Что тебе от меня нужно? Мама сказала, что никому не говорила о моей поездке, хотя, может, случайно обмолвилась Соне, а та разнесла по всей Смеле. Откуда ты узнала о Нади? Нашла ее в соцсетях? Но только не через мою маму».

На площадку вышла вчерашняя блондинка в легком открытом платье и, вновь не удостоив его вниманием, села за столик и закурила сигарету. Ее туманный взор блуждал по крышам. Глядя на нее, Григорий почувствовал, как его охватывает раздражение.

«Ведет себя словно царица. А судя по всему, не жена, а содержанка седого, с которым завтракала в ресторане. Наверное, лелеет надежду вырвать его из семьи и женить на себе».

Примеряя блондинку на роль Лариссы, Григорий еще раз окинул ее внимательным взглядом и вернулся в свой номер.

«Тот, кто пишет мне сообщения, и тот, кто следит, — разные люди, — размышлял он на ходу. — Не исключено, что Лариссы нет в Праге, ей шлют отчеты о том, чем я занимался целый день, затем она пишет мне. Это объясняет, почему Ларисса пишет только утром, но остается непонятным, зачем она тратит уйму денег на все это. Чего от нее ожидать в дальнейшем? Не может все это закончиться одними лишь сообщениями».

Григорий почувствовал, как холодок пробежал по спине. Неизвестная опасность вдвойне страшна!

Не спеша переодевшись, он спустился в ресторан на завтрак. Блондинка уже сидела за столиком, в том же платье, в каком была на крыше, и вяло ковырялась вилкой в тарелке. Вчерашнего спутника с ней не было.

«Он разоспался или уехал? Впрочем, мне это безразлично».

После завтрака Григорий отправился в Старе Место, на другой берег Влтавы. Он пошел через знаменитый Карлов мост, как ему посоветовала вчера Пенка. Пройдя под аркой Малостранских башен, он вышел на каменный мост, опирающийся на мощные быки. На этом пешеходном мосту людей было много.

Сначала Григорий еще пытался неожиданно оглянуться, чтобы выявить, кто за ним следит, но вскоре осознал бесполезность этих попыток. Многочисленные группы туристов, в основном китайских, слушали пояснения экскурсоводов на разных языках. На протяжении всего моста на парапетах были установлены почерневшие от времени статуи: фигуры святых, сценки их жизни и даже турок, стерегущий пленников.

Здесь была вотчина уличных художников, музыкантов, торговцев сувенирами и разными поделками. Со всех сторон звучала музыка, многонациональная речь. Это напомнило Григорию Андреевский спуск в День Киева, только праздник тут продолжался изо дня в день, с утра и до позднего вечера, вне зависимости от дня недели и погоды.

Григорий, любопытствуя, остановился у металлической решетки с потемневшей медной пластиной, на которой был изображен популярный в Чехии святой Ян Непомуцкий. Святой пострадал, не выдав тайну исповеди королевы ее супругу, королю Вацлаву. За молчание он был зашит в мешок и сброшен в глубокие воды Влтавы. Позолоченные звезды на решетке символизировали те пять звезд, которые загорелись в водах, принявших святого.

«Видимо, у короля имелись веские причины интересоваться исповедью супруги, а у духовника королевы, Яна Непомуцкого, не менее веские причины о ней не рассказывать, чтобы не подвести ее».

В конце моста Григорий прошел через арку Староместской башни, поднявшейся к небу на полсотни метров, и вышел на одноименную площадь. Он направился к старой ратуше, в башне которой уже несколько веков находились знаменитые пражские куранты-орлой.

Здесь уже собралась огромная толпа туристов. Куранты имели два огромных циферблата, расположенных друг над другом. Верхний состоял из нескольких окружностей, овалов. Верхняя часть циферблата — в нежно-голубом тоне, а нижняя — в голубовато-желтом, с золотыми римскими цифрами и стрелками.

С одной стороны часового циферблата находилась фигура скелета с колокольчиком в руке, символизирующего Смерть, рядом с ним — фигурка свирепого турка, приготовившегося к нападению. С другой стороны циферблата располагались разные фигурки в средневековых костюмах.

Во время экскурсии в Старом Месте гид Томас рассказал зловещие истории, связанные с часами-орлоем. Часовщика, создавшего эти часы, ослепили, чтобы он не мог повторить это чудо. Художник, оформивший «золотой циферблат», после окончания работы сошел с ума. И все потому, что орлой является дьявольским оком. Его настоящая задача — быть измерителем времени зла, которое отсчитывается до конца света. Орлой, поймав взгляд человека, овладевает его душой. А если череп скелета особым образом кивнет, это будет знак о наступлении тяжелых времен. Чтобы этого избежать, в давние времена был проведен магический ритуал, суть которого Григорий не запомнил.

Теперь страшилки экскурсовода выглядели смешными, а часы и правда были очень красивыми. Стрелки курантов показали полдень, зазвонил колокольчик в костлявой руке скелета-Смерти. Открылись голубые шторки со звездами в окошках, над фигуркой ангела, расположенного над астрономическим циферблатом. В них задвигались фигурки апостолов, сменяя друг друга. Также пришли в движение и фигурки, находящиеся по обеим сторонам астрономических часов, они вертели головами, двигали руками.

Как только колокольчик умолк, шторки закрылись и зазвучал тяжелый бой курантов. Пробив двенадцать раз, они умолкли. Представление закончилось, и огромная толпа быстро рассосалась, оставив площадь полупустой.

Григорий подошел к памятнику Яну Гусу в центре площади и заскучал. Старинные здания, окружающие его со всех сторон, прежде вызывавшие у него восторг, теперь давили своим обилием. Его больше не интересовала мертвая красота прошлого, ему хотелось жизни и общения. Ему надоело бродить в одиночестве.

Он набрал номер мобильного телефона Пенки, и та сразу ответила:

— Ахой, Грэгори!

— Я на Староместской площади, заскучал. Не знаю, куда мне пойти, чтобы это было с пользой для меня.

— С удовольствием, Грэгори, помогу. Что тебя интересует?

— Мой импресарио, — Григорий невольно улыбнулся, произнеся это слово, — готовит мне роль в сериале про алхимиков Рудольфа II. В Музее алхимиков и магов я был, на Золотой улочке тоже. А есть еще что-нибудь, связанное с мистикой и алхимией?

— Про рабби Лёва, создавшего Голема, ты слышал?

— Голем — это вроде глиняный колосс? Читал, подробностей не помню.

— Вот и определились. Встречаемся через час возле Еврейского квартала. Найдешь? От тебя он недалеко.

— Навигатор выведет.

Когда Григорий подошел к экскурсионным кассам, Пенка уже ожидала его поблизости. На ней были обтягивающие голубые джинсы, кроссовки и легкая курточка. Так одевались большинство молодых чешек, предпочитая неброскую, удобную одежду и обувь, поскольку старые кварталы Праги с мощеными улицами были смертельно опасны для высоких каблуков, особенно шпилек. Григорий впервые увидел девушку при дневном свете и отметил про себя, что она напоминает ему кого-то из прошлого. Григорий не пытался вспомнить, кого именно, так как у него было много женщин.

— С нашим городом связана мистическая легенда о рабби Йегуде Лёве бен Бецалеле. Это реальная историческая личность: крупный ученый и мыслитель своего времени, теолог, мистик. Его называли раввин Лёв или Махараль. По легенде, он создал из глины гомункулуса — Голема, вдохнул в него жизнь, начертав на его лбу «эмэт», что означает «истина». А когда Голем вышел из-под контроля, стал буйствовать, Махарал стер на его лбу первую букву, и получилось «мэт», что означает «смерть». Тем самым он превратил Голема в прах. Как видишь, разница между истиной и смертью заключена в одной букве.

— Красивая легенда.

— Махараль умел вызывать души с того света, они являлись в наш мир в виде призраков, теней.

— Наверное, и такая легенда имеется.

— Молодой человек, Ицхак, потерял из-за чумы свою жену Ревекку и очень сильно горевал по ней, готов был чуть ли не покончить с собой. А это огромный грех в иудаизме и христианстве. Рабби Лёв пожалел его и, пригласив к себе домой вечером, вызвал дух Ревекки. Мольбами и слезами Ицхаку удалось упросить великого рабби научить его вызывать дух покойной жены. Но когда Ицхак попробовал дома вызвать дух Ревекки, он перепутал слова заклинания и вместо нее вызвал дух Зла. Наутро обнаружили мертвое тело Ицхака, и его смерть была ужасной. Дух Зла много принес горя жителям Праги, пока рабби Лёву не удалось его вернуть в Потусторонний мир. С того времени рабби Лёв зарекся вызывать в мир живых духов мертвых.

— Интересная легенда, — Григорий кивнул. — Дух Зла, который угрожает живым.

Пенка провела Григория к синагоге XII века, не произведшей на него особого впечатления. Зато яркая, многоцветная Испанская синагога, в архитектуре которой смешались разные стили и на которую наложили отпечатки разные религии, привела его в восторг. За тонкими узорами стен, где превалировали золотистые и синие цвета, угадывалось влияние ислама, а скамейки для молящихся были установлены так, как в католических соборах. Здесь даже имелся орган, о чем Григорий слышал впервые.

Григорий сфотографировался возле необычного памятника Францу Кафке, вызвавшему у него ассоциацию с человеком-невидимкой из повести Герберта Уэллса из-за пустого костюма, на плечах у которого устроился не иначе как сам гениальный писатель. Затем они прошли на старое еврейское кладбище, окруженное со всех сторон жилыми домами, закрытое еще в XIX столетии, стиснутое со всех сторон жилыми кварталами.

Пенка рассказала, что, несмотря на относительно небольшую площадь, здесь захоронено более ста тысяч тел, на двенадцати уровнях. Она подвела его к огромному надгробию в виде стены, как бы изображающей в плоскостной проекции синагогу, с небольшим остроконечным каменным куполом наверху. В стене за четыреста лет образовалось множество трещин и везде в них торчали бумажки.

— Сюда приходят люди разных вероисповеданий и вкладывают в стену записки с просьбами. Считается, что этот раввин и после смерти помогает исполнять заветные желания.

— Как-то плохо вяжется: благочестивый раввин, мудрец — и занятия колдовством, изготовление глиняного истукана, — въедливо произнес Григорий.

— Ошибаешься, все тут логично.

— Это с точки зрения женской логики… — Григорий рассмеялся.

— Не думала, что ты сексист! — обидчиво произнесла Пенка. — С точки зрения любой логики, рабби Лёв был благочестивый раввин, вел аскетический образ жизни, занимался практической каббалой, а это… как бы поточнее выразиться… религиозная, «правильная» магия. Он создал Голема, чтобы тот защитил евреев от притеснений и погромов, что часто случалось в те времена. Он написал множество трудов на религиозную тему, к нему прибывают паломники из всех уголков земного шара. И не только евреи.

— Сдаюсь! — Григорий шутливо поднял руки. — Беру свои слова обратно. Спорить не буду, у меня лишь один вопрос: где будем ужинать?

— Чего тебе хочется: уютной, спокойной обстановки или веселья?

— Я за эти дни пресытился стариной, спокойствием и одиночеством. Хочу веселья, зажигательной музыки!

— Для ночного клуба еще рано. Поблизости находится кафе с национальной чешской кухней, можем там поужинать, а оттуда пойти в клуб.

— Опять кнедлики, рулька и мучное?! — Григорий скривился. — За эти дни я набрал пару лишних кило.

— Окей. Пойдем в ресторан-клуб «Дуплекс», там кухня на любой вкус и шикарная дискотека. Это на Вацлавской площади, туда можем пройти напрямик или объехать кругом на такси. Разница по времени небольшая.

— Прогуляемся, надо же сбросить лишние килограммы.

Интерьер двухэтажного клуба порадовал Григория необычным красочным оформлением. Потолок в зале ресторана с удобными кабинками был украшен множеством раскрытых разноцветных зонтиков. Пенка провела его на открытую веранду, где столики были заключены в прозрачные полусферы. Меню, предложенное длинноногой официанткой в коротеньком красном платьице и миниатюрном белом фартучке, порадовало разборчивого Григория богатым выбором. Вначале на веранде они были почти одни, но постепенно она стала заполняться. За соседним столиком устроились плотный бородатый турист в очках- хамелеонах и миниатюрная девушка в шортах.

Григорий и Пенка ужинали не спеша. Для себя он заказал виски, девушке, по ее просьбе, красное вино. Необычная полусфера очень понравилась Григорию, и он попросил Пенку сфотографировать его в ней. Время бежало незаметно, и когда совсем стемнело, началась дискотека. Пенка потянула Григория на танцпол, откуда доносилась музыка.

В огромном зале из-под потолка свисали блестящие зеркальные шары, улавливая разноцветные лучи света от прожекторов, преломляли их, создавая фантастические цветовые сочетания. На обеих сторонах зала, почти под потолком, находились пиджей-плэйсиз — небольшие балконы-площадки, на которых завораживающе танцевали почти полностью обнаженные девицы. В центре зала с потолка свисала сеть, в которой извивалась, поражая пластикой, пиджей-герлз, изображая пойманную русалку. Ее обтягивающий костюм создавал ощущение полной обнаженности; ловя лучи света, он блестел, словно чешуя.

Зал уже был полон танцующих, и Григорий с Пенкой сразу отдались веселью. Григорий время от времени отходил к завлекающе сверкающей барной стойке, где бармен в белоснежной тенниске наливал ему виски. Пенка не захотела переходить с вина на крепкие напитки и отдала предпочтение соку. Незаметно для себя Григорий набрался, его мысли поплыли, окружающее потеряло четкость. Зато ему стало очень весело.

— Грэгори, остановись! — одернула его Пенка, когда в очередной раз, нетвердо ступая, он направился к барной стойке.

— Сам решу, когда хватит! — взъерепенился Григорий. Подойдя к стойке, он крикнул улыбчивому бармену: — Дабл виски!

Тот улыбнулся еще шире, но покачал головой и предложил:

— Дабл кава?

— Мне виски, а не «каву»! — разозлился Григорий.

Пенка прошептала ему на ухо:

— Успокойся! Хочешь, чтобы он вызвал охрану и ты попал в полицию?

Ее слова несколько отрезвили Григория. Пенка провела его к их столику на веранде, решив, что на свежем воздухе ему станет лучше. Григорий, увидев на столе недопитый виски, тут же его допил. Пенка укоризненно покачала головой, но промолчала.

Алкоголь все сильнее действовал на Григория, и он понял, что пора уходить. Пенка вызвала такси. Григорий всю дорогу дремал и проснулся, лишь когда такси остановилось. Пенка протянула ему бутылочку минеральной воды, и он стал жадно пить. Утолив жажду, Григорий посмотрел на девушку осоловевшими глазами.

— Идем ко мне в номер, — предложил он, нетвердо выговаривая слова, и попытался ее обнять, поцеловать, однако Пенка вырвалась из его рук.

— В гостиницу я не пойду, — твердо сказала она.

— Поехали к тебе!

— Ко мне нельзя. Так что давай так: ты — в гостиницу, а я — к себе!

Григорий молча обдумал ее слова и сказал:

— Обойдусь! — Он развернулся и, покачиваясь, направился к гостинице, которая оказалась на удивление далеко. В голове затуманилось, тело перестало слушаться, и он погрузился в вязкую темноту.

5

Первое, что ощутил Григорий при пробуждении, — ужасную жажду. Кое-как поднявшись, он доплелся до мини-бара и, достав оттуда бутылку с минеральной водой, стал пить прямо из горлышка. С каждым глотком он ощущал, как возвращается к жизни, в голове стало проясняться.

«Снова напился! Для этого не надо было сюда ехать. А если сегодня потребуется пойти на кастинг, как я там буду выглядеть?!»

Бутылка опустела, и Григорий достал другую. Сделав из нее несколько глотков, он ощутил, что замерз. Причиной оказалось широко распахнутое окно, и это его удивило. «Зачем мне понадобилось открывать окно? Хорошо, что не вывалился из него. Ничего не помню!» Закутавшись в одеяло, он направился к окну и закрыл его.

«Как там Пенка? Не обиделась из-за моих пьяных приставаний? — Отыскав мобильный телефон, он стал искать номер девушки. — Надо извиниться за свое поведение».

Пошли гудки в трубке, в номере раздалась ритмичная музыка со стороны платяного шкафа. На полу возле него обнаружился чужой мобильный телефон малинового цвета, который продолжал музицировать.

«Откуда он взялся?» — Григорий недоумевающе посмотрел на него. С осторожностью и даже гадливостью, словно собирался взять в руки опасное и неприятное существо, он поднял телефон. Увидев отразившийся на экране номер своего телефона, Григорий удивился: «Это телефон Пенки? Как он сюда попал?»

Григорий отключил вызов, мелодия оборвалась. Помассировав виски, он попытался в деталях вспомнить вчерашний вечер, но возникавшие картинки были весьма нечеткие. А что происходило после того, как он вышел из такси, напрочь исчезло из памяти. Выходит, он на автомате вошел в гостиницу и поднялся в свой номер. Но каким образом тут оказался телефон девушки? Ведь Пенка уехала на такси, это он помнил.

Сильно разболелась голова, ему захотелось спать. Положив телефон на трюмо, Григорий вернулся в постель и мгновенно заснул сном без сновидений.

Раздражая, музыка играла без перерыва, что заставило его окончательно проснуться. «Откуда тут музыка?!» В голове Григория прояснилось, и он понял, что это звонит мобильный телефон Пенки, лежащий на трюмо.

Он с трудом встал и медленно направился к телефону. Только он протянул руку, как тот умолк, номер не отразился. «Видимо, Пенка, обнаружив пропажу, позвонила на свой номер с другого телефона, — подумал он, зевая. — Сейчас она перезвонит».

Телефон Пенки, издав короткий звуковой сигнал, выключился, погас экран. Очевидно, закончился заряд батареи. Григорий попытался подключить свое зарядное устройство, но оно не подошло, и он чертыхнулся.

Ситуация с чужим телефоном Григория напрягла. То, что Пенка не перезвонила ему, говорит о том, что номер его мобильного телефона записан только в телефоне, который оказался у него.

«Где теперь Пенку искать? — Григорий занервничал. — Ничего о ней не знаю».

Ужасно болела голова, он ощущал рези в районе поджелудочной железы.

«Все! Больше ни грамма! Даю себе слово!» — решил Григорий и отправился в душ. Контрастный душ его взбодрил и принес ясность мыслям.

Надев спортивный костюм, он спустился на ресепшен, но и там не оказалось подходящей зарядки для телефона. Надо было идти в город, а сил у Григория на это не было.

«Пенка знает, в какой гостинице я живу? Знает. Сообразит, что телефон у меня, и приедет».

Захватив планшет, он поднялся на открытую площадку на крыше. Походы сюда стали для него своеобразным ритуалом. Здесь он снова застал блондинку с дымящей сигаретой, положившей длинные ноги с недавним морским загаром и разноцветным педикюром с покрытием шеллак на перила. На появление Григория она, как и раньше, не отреагировала. Испытывая к ней неприязнь, он устроился за дальним столиком и зашел в Фейсбук. Сообщение от Лариссы вызвало у него недоумение.

Ему не нужно приглашение, Он знает всех по именам. Одно Его прикосновение приносит смерть и здесь, и там. Счет открыт. Кто следующий?

На этот раз Ларисса не касалась того, чем он занимался вчера, но это не значило, что она за ним не следила. Предыдущими сообщениями она давала знать, что он находится под ее пристальным вниманием. Новое сообщение наверняка было зашифрованным посланием, которое следовало правильно истолковать, но голова у Григория после вчерашнего была еще тяжелая и не хотела думать.

«Первая часть послания представляет собой четверостишие. Вторая часть заключает в себе зловещий подтекст, какие-то намеки».

Скопировав четверостишие, он поставил его в поисковую строку гугла. Ответ он получил быстро: журнал «Проза. ру», стихотворение называется «Ангел смерти», автор Вэлери. На фото симпатичная молодая девушка, лицо которой ему абсолютно незнакомо. По видимости, таинственную Лариссу это четверостишие чем-то привлекло, раз она использовала его в послании.

«Что она им хотела сказать? — Он снова перечитал сообщение. — Счет открыт. Кто следующий? Прикосновение несет смерть?! Чушь какая-то!»

Григорий вернулся в номер и переоделся. Есть ему не хотелось, но он решил сходить в ресторан, выпить крепкого кофе и заставить себя съесть что-нибудь легкое.

Внизу было необычно людно, все столики заняты, судя по всему, в гостиницу прибыла многочисленная туристическая группа из Китая. Подойдя к стойке с богатым выбором блюд шведского стола, Григорий взял себе овощной салат, кофе и морс.

Свободное место оказалось у столика, за которым завтракала блондинка, невольная соседка на верхней площадке. Григорий решительно направился к ее столику.

— Вы разрешите присесть? Не помешаю?

Блондинка подняла голову, холодно на него посмотрела. Вблизи она выглядела старше, лицо у нее было красивое, но неживое. «Делала подтяжку, омолаживалась», — решил он. Судя по выражению ее лица, он ожидал услышать отрицательный ответ. Неожиданно блондинка улыбнулась, что несколько оживило ее лицо:

— При всем желании помешать вы мне не сможете, я уже почти позавтракала. Не стойте столбом, присаживайтесь!

Григорий сел и вежливо пожелал:

— Приятного аппетита!

Блондинка насмешливо взглянула на него.

— Откуда аппетиту утром взяться? Вижу, и у вас с аппетитом не складывается. Вчера переусердствовали с коктейлями?

— С виски.

— Выходит, ваша проблема не в качестве, а в количестве. — Блондинка хихикнула. — А мне бармен посоветовал коктейль с невыговариваемым названием, отсюда проблема с головой и желудком. Экспериментировать с напитками надо осторожно. Вижу, вечер у вас непросто закончился.

— С чего вы взяли?

— Сужу по состоянию вашей рубашки.

— Что с ней не так? — удивился Григорий и проследил направление взгляда блондинки. — О черт! — невольно вырвалось у него, когда он увидел темную грязную полосу, пересекающую рубашку на груди.

Как он мог ее не заметить? В этой рубашке он был вчера на дискотеке и сегодня автоматически надел, особенно не рассматривая и не посмотрев в зеркало. Да и чем было любоваться? Он знал, что после того, как перебирает спиртного, у него набрякают веки, появляются темные круги под покрасневшими глазами.

— Извините, не заметил. — Григорий вытащил платок и попробовал вытереть грязную полосу — безрезультатно.

— Без воды и мыла ничего у вас не получится, — сказала блондинка. — Не переживайте, вернетесь в номер и все исправите. Никто на вас не обращает внимания. Поверьте, даже если бы вы пришли сюда в одних дырявых трусах, никто бы этого не заметил.

— Вы же обратили внимание, — парировал Григорий.

— Я умею замечать детали, которые ускользают от внимания обычных людей.

— Выходит, вы необычный человек и, должно быть, имя у вас нетривиальное. Даже боюсь предложить его варианты.

— Ошибаетесь. Имя у меня самое обычное — Альбина.

— Очень приятно. Григорий. Не люблю, когда называют Гриша. — Он улыбнулся. — Лучше Григор, Григ, Гри.

Альбина взглянула на изящные наручные часики и поднялась.

— Спешу на автобус, экскурсия в Карловы Вары.

— Какое совпадение! Только утром подумал о том, что хорошо бы туда поехать. Возьмете меня с собой?

— Надо было вам раньше записаться на экскурсию. Насколько я знаю, все места в автобусе проданы.

— Буду ожидать вас вечером на площадке. Поделитесь со мной своими впечатлениями о Карловых Варах.

Альбина улыбнулась и, ничего на это не сказав, ушла. Григорий вернулся в номер. Хотя ему стало чуть лучше, сил куда-то идти не было. Он решил отдохнуть. Добравшись до кровати, он вспомнил, что так и не зарядил телефон Пенки, но решил, что это подождет.

В дверь номера постучали. Григорий, посчитав, что это Пенка, не спрашивая, открыл. В коридоре стояли двое мужчин в костюмах и галстуках, с казенно-равнодушными лицами, и сердце Григория сжалось от неприятного предчувствия. Один из них был высоким и худощавым, второй — ниже среднего роста и полноватым. Григорий мысленно их окрестил Пат и Паташон.

— Добры ден! — поздоровался тот, который был ниже и плотнее, Паташон. — Господин Думинский?

— Собственной персоной, — кивнул Григорий.

— Инспекторы криминальной полиции Чорный и Новак, — назвал себя и коллегу мужчина, с сильным акцентом старательно выговаривая слова. — Разрешите войти?

— Пожалуйста. — Григорий посторонился, пропуская их в номер.

Те быстро вошли внутрь, цепкими взглядами окинули помещение, словно предполагая тут найти еще кого-то, кроме хозяина номера.

— Чем обязан? — спросил Григорий.

— Хотим задать вам несколько вопросов. Ваши ответы мы запишем. — Высокий мужчина вытащил из кармана диктофон и включил его.

Григорий недоуменно пожал плечами:

— Спрашивайте. Не знаю, чем могу быть вам полезен.

— Вам знакома госпожа Пенка Споркова? — спросил невысокий полицейский.

— У меня есть знакомая по имени Пенка, фамилии не знаю.

— Посмотрите на фотографию, нет ли на ней вашей знакомой?

На фотографии две улыбающиеся девушки сидели на скамейке, в одной из них Григорий сразу узнал Пенку.

— Та, которая слева, в цветастом платье.

— Когда вы ее видели в последний раз?

— Вчера. Мы вместе были в ночном клубе, затем на такси приехали к гостинице, я вышел, а Пенка поехала домой.

— Больше вы не встречались?

— Нет. Вышло досадное недоразумение: ее телефон непонятным образом оказался у меня. Позвонить ей я не смог, а она если и звонила, то я не мог ответить — ее телефон разрядился. Я рассчитывал, что она приедет ко мне в гостиницу и я отдам ей телефон, но до сих пор ее не было.

— Госпожа Пенка Споркова находится в больнице. Ее обнаружили ранним утром у стены дома, где она вместе с госпожой Эльзой Вторак снимает квартиру. К сожалению, она в тяжелом, критическом состоянии, в коме, и не может пояснить, по какой причине выпала из окна с четвертого этажа. Нам поручено провести расследование этого происшествия. Госпожа Эльза Вторак приехала утром. По нашей просьбе она пересмотрела вещи соседки и обнаружила отсутствие ее мобильного телефона. Мы определили местонахождение телефона с помощью геолокации, поэтому пришли к вам. Расскажите подробно о вашей встрече с госпожой Спорковой, желательно с указанием времени. Где и когда вы расстались? Что делали и чем занимались все это время? И, пожалуйста, отдайте ее мобильный телефон.

Григорий был поражен произошедшим с Пенкой, в голове не укладывалось, что сейчас она находится в больнице, между жизнью и смертью. Он напрягал память, пытаясь вспомнить подробности вчерашнего вечера, окончание которого для него было как в тумане. Чтобы выиграть время, он не спеша взял телефон и отдал его детективу. С неудовольствием отметил, что, когда передавал телефон, у него задрожали пальцы. «С перепоя, что ли? Чего мне бояться?»

— Я вряд ли вспомню поминутно, где был и что делал в тот вечер. Мы ужинали на открытой площадке клуба, затем перешли в общий зал и танцевали. Через какое-то время Пенка сказала, что пора домой. Она вызвала такси и довезла меня до гостиницы. Там мы расстались. Я в клубе перебрал с выпивкой.

— Таксист нам рассказал, что вы настойчиво приглашали Споркову к себе в номер и даже пытались за руку вытащить из такси.

— Если вам известны такие детали, которые я не помню, зачем у меня спрашивать? Лучше спросите у администратора гостиницы, охранников, во сколько я пришел, и сопоставьте со словами таксиста.

— Мы все это уже выяснили, и нам важны именно ваши показания.

— Я был сильно пьян, на часы не смотрел и не помню, как добрался до номера. Такое у меня случилось впервые.

— Больше вы из номера не выходили?

— Я же вам сказал, был сильно пьян! Куда в таком состоянии я пойду? — раздраженно произнес Григорий, понимая, к чему ведет полицейский.

— Администратор, дежурившая ночью, сказала, что вы зашли в гостиницу в половине второго ночи, и не один. С вами была женщина.

— Женщина? Где же она? — Григорий обвел руками номер. — Посмотрите в санузле, может, она там?

— Мы оценили ваш юмор. Женщина помогала вам идти, поскольку вы были сильно пьяны, и вскоре покинула гостиницу. Скажите, кто она?

— Откуда я знаю? Я ничего этого не помню. Вы же сами сказали, что я был сильно пьян.

— Или притворялись, — предположил высокий полицейский. Низенький на него косо глянул, и тот замолчал.

— Я не знаю, кто эта женщина. Последнее, что помню, — как вышел из такси.

— Допустим, — кивнул низенький полицейский. — Больше вы не выходили из гостиницы?

Высокий инспектор подошел к окну, внимательно посмотрел в него и, глянув на своего напарника, перекинулся с ним многозначительными взглядами.

— Куда и как я мог выходить?! — огрызнулся Григорий. — Свалился на кровать и сразу заснул.

— Говорите, сразу заснули? — снова вмешался в разговор высокий полицейский. — Выходит, вы это помните?

— Я этого не помню, но догадался по тому, что проснулся в постели раздетым, а не одетым на полу, — процедил Григорий.

— Почему вы остановили такси, не доехав до гостиницы? — спросил низкий полицейский.

— Я был пьян, по-чешски не умею разговаривать, все переговоры с водителем вела Пенка, она так решила.

— Администратор опознала по фотографии госпожу Споркову, это она сопровождала вас в номер.

— Пенка?! — удивился Григорий. — В такси она отказалась идти со мной в номер и уехала. Это я хорошо помню.

— Таксист рассказал, что она передумала и попросила его вернуться к гостинице. Сказала, чтобы он ее подождал, отсутствовала минут пятнадцать, затем он отвез ее домой. Это совпадает с тем, что сказала ночной администратор.

— Выходит, Пенка сопроводила меня в номер и уехала. Что здесь удивительного?

Полицейские снова переглянулись.

— Вы разрешите взять ваши отпечатки пальцев? — спросил низенький полицейский. — Осмотр квартиры госпожи Спорковой показал, что у нее был гость. Случайно это были не вы?

— У нее дома я не был, не знаю, где она живет, а ночью спал мертвецким сном в своем номере. Вам администратор, наверное, сказала, что ночью я не покидал гостиницу? К тому же Пенка вчера говорила, что должна вернуться подруга, с которой она снимает квартиру.

— Так что с отпечатками? Или вас пригласить в полицейское управление?

— Берите, я не возражаю, — согласился Григорий.

Высокий полицейский вытащил небольшую коробочку и быстро сделал оттиски пальцев правой руки Григория.

— Сколько времени вы пробудете в Праге? — спросил его говорливый напарник.

— Зависит от обстоятельств, еще не меньше чем неделю.

— Благодарим, что уделили нам время, — сказал инспектор. — Возможно, вы нам еще понадобитесь. Если будете уезжать, позвоните мне по этому номеру, — и он протянул карточку.

— К чему такой допрос? Вы меня в чем-то подозреваете?

— Это был не допрос. Мы выясняем причины и обстоятельства падения госпожи Спорковой с четвертого этажа. Что это — несчастный случай, покушение на ее жизнь или суицид? Пока вы являетесь последним, кто виделся с ней, и у вас оказался ее мобильный телефон.

— Последним был таксист, который отвез ее домой, — возразил Григорий. — И еще вы сказали, что у нее был гость.

— Все верно, — невозмутимо согласился инспектор. — Всего вам хорошего! Если еще что-то вспомните, позвоните мне, — и он удалился в сопровождении своего долговязого и более молчаливого спутника.

«Что тут происходит?! — в растерянности подумал Григорий. — Падение Пенки с четвертого этажа. Странные сообщения и слежка Лариссы за мной. Могут ли эти события быть связаны между собой?»

6

Вспомнив, как чешский детектив внимательно посмотрел в окно, Григорий, в свою очередь, подошел к нему и открыл его. Ему бросилась в глаза пожарная лестница, находившаяся на расстоянии вытянутой руки. Стал понятен ход мыслей детектива: по этой лестнице можно покинуть гостиницу незамеченным. Выходит, его алиби для чешских детективов весьма сомнительное.

«Алиби? Какое алиби?! — занервничал Григорий. — Я не имею никакого отношения к тому, что произошло с Пенкой! Я спал в номере, спал, никуда не выходил! Ее телефон оказался у меня случайно».

«Детективы думают иначе, — вмешался внутренний голос. — Ты мог незамеченным, через окно, по пожарной лестнице выбраться из гостиничного номера и тем же путем вернуться».

«Двор глухой, из него выхода нет, — возразил Григорий. — Чтобы возвратиться в номер, надо взобраться на пожарную лестницу, а она не доходит до самой земли».

Чтобы закончить спор с внутренним голосом, Григорий быстро оделся и, спустившись вниз, вышел на улицу. Обойдя здание гостиницы, он обнаружил арку, через которую свободно попал во внутренний двор. Через эту арку подъезжал автотранспорт, чтобы удовлетворить хозяйственные и продовольственные нужды отеля. Подойдя к пожарной лестнице, Григорий убедился, что при своем росте он мог допрыгнуть до нижней перекладины и, подтянувшись, взобраться на лестницу. Это ввергло его в уныние.

Ему было жалко Пенку, он от души пожелал ей выздоровления и чтобы все у нее было хорошо. Но перспектива оказаться подозреваемым при полицейском расследовании его сильно беспокоила. Полицейские были с ним вежливы, но он почувствовал, что его ответы не сняли с него подозрения.

«Ну и что? Я спокойно спал в номере и не имею никакого отношения к тому, что произошло с Пенкой!»

Внутренний голос мгновенно напомнил:

«Полицейским сообщили, что ты пришел в гостиницу с Пенкой, хотя ты этого не помнишь».

«После того как Пенка уехала на такси, у меня был провал в памяти. А ведь раньше у меня ничего подобного не случалось!»

«Забыл, как подростком ночами с закрытыми глазами блуждал по дому и не помнил об этом утром? — спросил внутренний голос. — Тебя отец лечил…»

«Заткнись! — разозлился Григорий. — Это было давно!»

Внутренний голос обиделся и замолчал. Однако тревожные мысли не покинули Григория. Он еще больше разнервничался. Слишком много странного произошло в эту ночь. Провал в памяти, странное возвращение Пенки, ее телефон в его номере. Все это можно списать на то, что он был сильно пьян и поэтому ничего не помнит. Но раньше, сколько бы ни выпил, Григорий всегда помнил происходившее с ним до мелочей.

Прага со всеми ее красотами вдруг стала ему враждебной, показалась западней, в которую он случайно попал. Знакомство с городом Григорий решил не продолжать. Он почувствовал себя на распутье, как в детских сказках, где требовалось правильно выбрать дорогу, иначе погубишь себя.

Стал понятен зловещий подтекст послания Лариссы. Тот, кто скрывался под этим ником, принял решение, несущее смерть, и открыл счет первой жертвой. И эта жертва — Пенка!

«Почему я не додумался до этого, когда полицейские находились здесь? Что делать? Позвонить и сообщить им о своих подозрениях?»

Григорий достал карточку инспектора, стал набирать номер телефона.

«Что я скажу? Что за мной следят еще с Украины и сообщают мне же о моих передвижениях? Полицейский согласится с тем, что слежка — это вторжение в мое личное пространство, но криминала в этом нет. В сообщениях Лариссы нет угроз, каких-либо требований. Даже последнее сообщение — это четверостишие из интернета. Нет доказательств того, что Ларисса что-то замышляет против меня, не говоря уже о том, чтобы найти связь ее сообщений с произошедшим с Пенкой.

Если Ларисса имеет претензии ко мне, зачем ей пытаться убить девушку, до недавних пор мне незнакомую? Чтобы обвинить меня в этом? Почему в Чехии, а не в Украине, где организовать это во много раз проще?»

Не набрав до конца номер детектива, Григорий передумал ему звонить.

— Ларисса! Ларисса! — со злостью произнес Григорий.

Он нервно заходил по комнате. «Почему Пенка вернулась? Она категорически отказывалась зайти в мой номер, но почему-то потом пришла. Ведь я видел, как она уехала! Решила мне помочь? Или мое невменяемое состояние было неслучайным? — Григорий вспомнил, как девушка протянула ему бутылку минеральной воды, когда они еще были в такси. — После употребления клофелина возникает амнезия. Она зашла вместе со мной в номер, чтобы обокрасть?»

Бросившись к гостиничному сейфу и открыв его, он увидел, что солидная сумма, хранившаяся там (собирался жить здесь месяц), на месте. В портмоне деньги тоже были целы, как и дорогие наручные часы и все гаджеты. Григорию стало стыдно, что он мог подумать такое о Пенке, которая сейчас находится между жизнью и смертью.

«Кто ты, Ларисса? Что тебе надо от меня?! Для чего напомнила мне о погибшей Ларе? Мы любили друг друга, я боготворил Лару! Отвергнутый Ларой соперник вдруг решил мне за это отомстить? Через два десятка лет?! Идиотское предположение».

Григорий вспомнил тот трагический день. Лара пришла в школу печальная и подавленная. На переменке он подошел к ней и стал выпытывать причину такого ее состояния. Лара ему в ответ сказала что-то резкое. Предположив, что это связано с непростыми отношениями в ее семье, он больше не приставал к ней с расспросами. Лара раньше ему рассказывала о сложных отношениях с отчимом. Она носила девичью фамилию матери — Чайкина. Ее родной отец умер, когда она еще ходила в детский сад, родители ее жили в гражданском браке. Отца она почти не помнила, а мама обрывала Лару, когда она задавала вопросы об отце: «Теперь у тебя другой папа». Возможно, ее тогдашнее состояние стало преамбулой того, что с ней произошло потом?

«Как Лара могла свалиться в люк? За кулисами не было настолько темно, чтобы его не заметить. После ее гибели по школе ходили разные слухи, пока суд не поставил точку в расследовании прокуратуры, огласив официальную причину: несчастный случай, произошедший из-за несоблюдения должностными лицами правил техники безопасности. Директор клуба получил выговор, Петрович — условный срок, и лишь Владлен Николаевич отправился на пять лет в колонию общего режима».

Подойдя к окну, Григорий снова открыл его, выглянул. «Перебраться на лестницу непросто, но возможно».

Ему вспомнилась грязная полоса на рубашке, она вполне могла быть отпечатком перекладины лестницы. «Я ночью вылез на эту лестницу?!»

Подобное предположение он сразу прогнал: «Чушь!»

При всей уверенности в своей невиновности ему вдруг захотелось вернуться домой. Кастинг для съемок в немецком сериале отошел на задний план, Григорий был готов распрощаться с планами получить роль.

«Возможно, план Лариссы состоит в том, чтобы упечь меня в тюрьму, но непонятно, зачем все это надо было проворачивать в Чехии? Оставаться здесь глупо и опасно. Надо немедленно покинуть Прагу, даже если это вызовет подозрения у полиции. Нечего ждать, когда захлопнется западня, устроенная Лариссой. Уехать, а затем найти для чешской полиции причину внезапного отъезда».

Григорий хлопнул себя по лбу: «Причину не надо выдумывать! Она есть!»

Он позвонил матери. Как и в прошлый раз, голос у нее был очень болезненный.

— Ты была у врача?

— Еще не ходила. На следующей неделе обязательно пойду. Соседка Соня посоветовала таблетки, стала пить, и немного полегчало.

— Лекарства назначает врач, а не Соня! Ты же взрослый человек!

— Схожу на неделе. Надо записываться в электронную очередь, а я не умею. Знаешь же, компьютер не для меня. Если прийти к врачу без записи, можно к ней и не попасть. Она всего час принимает пациентов из живой очереди.

— Хорошо, я понял.

Григорий не стал говорить по телефону, что намерен немедленно приехать к матери. Не из-за того, что боялся, что его прослушивают, а чтобы не всполошить маму, не заставить ее еще больше нервничать. Ведь неизвестно, как сложится с билетами.

Он понимал, что его внезапный отъезд вызовет дополнительный шквал подозрений, но одно дело, когда находишься у себя дома, и другое — когда ты в чужой стране. У него есть железная причина для столь неожиданного отъезда — болезнь матери. А насколько она серьезная, узнает у врачей.

Зайдя на сайт продажи авиабилетов, Григорий обрадовался, найдя «горящий» билет на сегодняшний вечер. До отлета оставалось семь часов нервного ожидания и неуверенности, в голове толпились тревожные мысли. Вдруг пражская полиция установила за ним слежку и, узнав, что он готовится покинуть страну, получила ордер на задержание? В аэропорту его схватят и с позором отвезут в следственный изолятор. Стены номера давили, и Григорий поднялся на площадку на крыше, захватив с собой бутылку виски, как в первый день.

Сев на стул и сделав глоток виски, Григорий задумался. Прошло немного времени с тех пор, как он приехал в Прагу, а казалось, что прошли годы. Отдых получился далеко не спокойным, но пенять он мог только на себя.

«Может, я зря паникую? Отказываюсь от участия в кастинге на роль в европейском сериале, о чем давно мечтал. Сташинский будет недоволен моим решением, и неизвестно, как это повлияет на наши дальнейшие отношения. Конкретной угрозы для меня нет, все построено на домыслах. Откуда я взял, что чешские детективы подозревают меня в том, что я выбросил из окна Пенку? Она в тот вечер пила и могла случайно выпасть из окна. Как только она придет в себя, все прояснится. Какие у полиции доказательства моей причастности? Презумпцию невиновности никто не отменял».

Григорий уже сожалел, что купил обратный билет, но тут проявился внутренний голос.

«Хочешь остаться в Праге? Только потом не пожалей об этом. Если падение Пенки — дело рук Лариссы, то и доказательства против тебя она подготовила для полиции. Теперь решай сам».

Григорий поднес горлышко бутылки ко рту и стал жадно, как воду, пить виски, делая крупные глотки. Решение покинуть Прагу теперь казалось ему правильным.

Часть 3. Родные пенаты

1

«Дома лучше! — Григорий нежился в пузырящейся воде своего джакузи. Поездка в Чехию оказалась не отдыхом, а нервотрепкой и была чревата неприятными последствиями. — И никаким участием в сериале меня больше не заманить в Чехию. Во всяком случае, пока не прояснится, что произошло с Пенкой. Надо бы узнать, в какой она больнице, и справиться о ее самочувствии. Хорошая, добрая девчонка. Надеюсь, она выздоровеет и все у нее будет хорошо».

Выбравшись из джакузи и приведя себя в порядок, он позвонил поляку.

— Дзен добри, Вецлав! Как наши дела?

— Чешч[39], Грэгори! Пока неизвестна дата начала кастинга, но ты не волнуйся, будешь в нем участвовать. Роли первого и второго плана отпадают, но эпизод со словами тебе обещаю.

— Дай отбой — не буду я участвовать в кастинге. Прага отрицательно подействовала на мое здоровье, да и дома возникли проблемы.

— Что случилось, Грэгори?!

— Мама серьезно больна, завтра еду к ней в Смелу. Посчитай расходы, связанные с моим кастингом, я их компенсирую.

— Здоровье мамы — это святое. — По голосу поляка ощущалось, что он сильно огорчился. — У тебя все сложится хорошо, мама выздоровеет.

— Мне тоже жаль, но жизнь чревата сюрпризами, и не всегда приятными. Через месяц вернемся к нашему договору.

— Если раньше возникнет что-то интересное, тебе сообщить?

— Обязательно! Твой звонок для меня очень важен! — Григорий рассмеялся.

— Окей, Грэгори. Życzę wszystkiego najlepszego![40]

Следующий звонок Григорий сделал Нади.

— Исправляешься!

— Две новости: плохая и хорошая. Начну с плохой.

— Ты меня пугаешь!

— У тебя не получится приехать ко мне в Прагу на выходные.

— Почему?! Я уже настроилась на поездку.

— Потому что — и это хорошая новость — я в Киеве.

— Не получилось с сериалом? — забеспокоилась Нади.

— Отказался от роли алхимика. Он старый и горбатый, а я хочу играть роли молодых и красивых. Ты меня ведь таким любишь?

— Григ, будь серьезным, что произошло?

— Еду к маме, она заболела. Приедешь ко мне на выходные?

— Как скажешь. Смела — не Прага, зато компания будет замечательной.

— Ты говорила, что к тебе привязалась какая-то Ларисса, с двумя «с». Что ей надо было?

— Прощупывала в отношении тебя. Я ее быстро раскусила и заблокировала. У тебя с ней что-то было?

— Не пори чепухи!

— Мне показалось, что она из твоих давних почитательниц. Признавайся, нашкодивший кот! Ведь это так?

— Не имею ни малейшего представления, кто она и что ей от меня надо.

— Заблокируй ее и забудь, как сделала я.

— Спасибо, так и поступлю.

— Ты дома? Могу подъехать к тебе до спектакля.

— Сегодня не получится, встретимся в Смеле.

— Люблю тебя. До встречи!

Хотя Григорий покинул Прагу, тревожное чувство осталось. Чтобы от него избавиться, он позвонил знакомому адвокату Максиму, с которым регулярно ходил в сауну и «осчастливливал» его контрамарками на спектакли в театр.

Максим внимательно выслушал его сбивчивый рассказ, так как Григорий до конца не решил, что ему рассказать, а что нет. В итоге рассказал все как было.

— То, что ты заинтересовал полицейских, не связано с тем, что ты прекрасный собеседник, — задумчиво произнес Максим. — Судя по характеру вопросов, они почти уверены, что твоя знакомая не по собственной воле сиганула из окна, и ты для них подозрителен. У них припрятан козырь в рукаве, но они пока не спешат его показывать. Возможно, ждут результатов экспертиз.

— Когда Пенка выпала из окна, я спал мертвецким сном в гостинице. Администратор гостиницы видела, в каком состоянии я вернулся. Набрался до чертиков! — нервно воскликнул Григорий. — Чего мне бояться?

— Успокойся! Я тебя не обвиняю, лишь рассуждаю вслух.

— Извини, Максим.

— Предполагаю, что от тебя они не отстанут и, если наковыряют что-нибудь серьезное, доставят тебе кучу хлопот. Ты правильно сделал, уехав оттуда, из-за пустяков они тебя здесь не будут беспокоить, — подытожил Максим.

— Как поступить? В Прагу, естественно, я не собираюсь возвращаться.

— Если ты на сто процентов уверен в своей безгрешности в отношении этой девушки, то можешь ничего не предпринимать.

— Я в этом уверен! — быстро произнес Григорий.

— Но, учитывая неизвестного адресата, бомбардирующего тебя странными сообщениями и организовавшего слежку по пятам, все может оказаться гораздо хуже. Не исключаю, что тебя подставили.

— Я тоже так подумал, поэтому оттуда спешно уехал. Что мне делать?

— Другой вариант — это нанять адвоката в Праге и через него выяснить, чем ты так не угодил пражской полиции. В случае необходимости адвокат будет там представлять твои интересы.

— Это хороший вариант. Поможешь мне в поиске адвоката?

— Не готов сразу ответить, но попытаюсь. Есть у меня приятель в Праге, он поищет тебе адвоката по криминальным делам.

— Огромное спасибо, Максим. Я твой должник!

— Потом поблагодаришь. Как только что-нибудь узнаю, сразу сообщу. Ты будешь в Киеве?

— Еду к маме, она серьезно больна. В любом случае ты меня всегда найдешь по мобильному телефону. Я тебе пришлю номер своего второго мобильного.

Долго собираться Григорию не потребовалось — чемодан он и не распаковывал. Подхватив его, он покинул квартиру и спустился в подземный паркинг, где его ожидала светло-серая «инсигния». Презенты для мамы он решил купить по дороге в супермаркете.

Сев в автомобиль, Григорий выехал из паркинга. Обычно он ездил в Смелу через Переяслав, Золотоношу и Черкассы. Этот путь был более длинным, чем если ехать через Обухов и Городище. Увеличение километража компенсировалось красочными пейзажами и лучшим дорожным покрытием. Но имелась проблема — переезд через Черкасскую дамбу, в дневное время очень загруженную грузовым транспортом. Долгой «тянучки» там не избежать. Другое дело ночью, когда трасса свободная, а огни с другого берега водохранилища создают чарующее зрелище. Всегда при переезде через дамбу у Григория почему-то возникала ассоциация с Лос-Анджелесом, в котором ему когда-то довелось побывать.

Выехав днем, он поехал в Смелу более коротким маршрутом. Проехав часть Обуховской трассы «с ветерком», он был вынужден скорость сбросить: пошли населенные пункты. Как обычно, нервировал переезд через село Зеленьки, растянувшееся на десять километров, любимое место дорожной полиции для контроля скорости. До Шполы состояние покрытия дороги было неплохим, но за ней и на подъезде к Городищу ухудшилось. Местами дорога выглядела, как после бомбежки, и такой она была до Балаклеи, села перед самой Смелой. Объезжая рытвины, Григорий мысленно клял дорожников, каждый год ремонтировавших эту дорогу, от этого лучше не становившуюся.

Смела встретила его угрюмо, при виде серых домов на душе стало безнадежно тоскливо. Захотелось тотчас развернуться и уехать отсюда прочь. Лишь мама связывала его с этим городом, друзья детства давно разъехались кто куда. Да и особенно теплых воспоминаний о прожитых здесь годах у него не сохранилось. Единственное, о чем он вспоминал с ностальгией, — о школьном театре. Не студии, а именно театре. Его организовал преподаватель физики Владлен Николаевич, фанат театрального искусства, сумевший заразить своей страстью учеников. Поначалу ставили небольшие спектакли в крохотном школьном актовом зале, но самодеятельная театральная труппа неуклонно росла, как и мастерство артистов. Вскоре их спектакли ставили на сцене заводского Дома культуры. Это был настоящий дворец искусств с залом на триста мест и большой сценой. Здесь все было по-настоящему — репетиции, спектакли, поворотная сцена, занавес, декорации, настоящие зрители и аплодисменты.

Было удивительно, что театром увлекся не гуманитарий, а учитель физики. На подобные ехидные вопросы Владлен Николаевич отвечал: «В споре физиков и лириков обе стороны правы». Владлен Николаевич обладал импозантной внешностью: крупный, с гривой волос, всегда чисто выбритый, с утонченными манерами, со звучным, хорошо поставленным голосом, он выглядел как артист. Даже его уроки были больше похожи на представление. Голос его то гремел набатом, вещая о законах гидравлики, то понижался до завораживающего шепота, когда речь шла о свойствах электромагнитного поля, словно он представлял в лицах шекспировскую трагедию. Из-за подобной формы изложения порой терялся смысл сказанного, но учащиеся любили его уроки. Пока не произошел трагический случай с Ларой, поставивший крест на школьном театре и отправивший Владлена Николаевича в тюрьму.

Из увлечения Григория школьным театром родилась его мечта стать артистом. И не у него одного. Практически все участники школьной театральной труппы после окончания школы решили поступать в столичный театральный институт. Не всем повезло, однако в институте все же сложилась «земляческая» группа. Вместе учились, дружили. После окончания института их дороги разошлись, встречи стали происходить все реже, затем и вовсе прекратились.

Въехав в Смелу со стороны улицы Вишневецкого, Григорий миновал ресторан «Ривьера», поехал по улице Незалежности и вскоре свернул на улицу Ивана Федорова. С обеих сторон улицы громоздилось хитросплетение домов, в большинстве пятиэтажных, из красного кирпича. Миновав кладбище «Орел» (его всегда поражало столь странное название кладбища, где был похоронен его отец), он выехал на Соборную улицу. На пересечении с улицей Ржевского он поневоле усмехнулся. В школе ребят, которые жили на этой улице, называли «гусарами» или «ржевскими», а живших на улице Матросова — «матроскиными». А вот и их дом, притаившийся на «пятачке» частного сектора, в безымянном переулочке. Подъезжая к родительскому дому, Григорий ощутил приятное волнение.

Возраст родительского деревянного дома был почтенный — около ста лет. Отец Григория обложил его кирпичом и оштукатурил, пока был жив, заботился о его внешнем виде. Подъехав к дому, Григорий не стал глушить двигатель. Выйдя из автомобиля, он открыл слегка покосившиеся ворота и въехал во дворик. Места тут было ровно столько, чтобы разместился один автомобиль.

Когда-то этот дом родители отца Григория отписали в завещании двум сыновьям. Отец Григория разделил его с братом, который тут жил с семьей, на две отдельные части, с отдельными входами. Раздел прошел немирно, брат затаил обиду и через несколько лет, не предупреждая, продал свою часть, переехал в Черкассы. Отец Григория расширил свою часть дома за счет двухэтажной пристройки, из-за чего у них остался клочок земли для заезда одного автомобиля, для двух старых яблонь и огородика в одну сотку.

Поднявшись на крыльцо, Григорий взялся за ручку входной двери, которая легко поддалась. Он осуждающе покачал головой: «Сколько случаев грабежей, а мама живет одна!»

Маму он застал в гостиной. Одетая, она прилегла на диван. Увидев вошедшего Григория, она вначале испуганно вскрикнула, а затем радостно заулыбалась и, покряхтывая, поднялась.

— Гриша, ты? Еще вчера с тобой говорила, и ты был за границей!

— Узнал, что ты болеешь, вот и приехал.

— Ой! У тебя были свои планы, а из-за меня ты их поменял. Не надо было этого делать, сынок. Я в том возрасте, когда постоянно что-то болит. — Мама виновато пожала плечами и с гордостью добавила: — Это ж надо, из-за меня все бросил и приехал!

Григорию стало стыдно, если бы не проблемы с полицией, он вряд ли так быстро появился бы у больной матери.

— Я на стол накрою, ты с дороги, наверное, проголодался. Борщ нагрею, он свежий, сегодня варила. Пока будешь кушать, я в магазин схожу. Извини, не ждала тебя, не приготовилась.

— Никуда не надо ходить, я привез достаточно продуктов. Лучше расскажи, что с тобой? Ты была у врача, как я просил?

— Еще не была. Давление высокое, голова часто болит. Ночами тяжело дышать, как бы задыхаюсь. Кошмары страшные душат, то тону, то в глубокую яму падаю, не могу выбраться, и не хватает воздуха для дыхания. Отец недавно твой приснился, звал к себе…

— Давно ты у врача была?

— Не помню. Может, года три-четыре назад. Еще до того, как стали говорить про эту медицинскую реформу.

— Я все понял. Тебе надо серьезно обследоваться. Поедем в Киев, поживешь у меня недельку, повожу тебя по врачам.

— На кого я хозяйство брошу, дом? Кто живность будет кормить?

Живностью мама назвала двух кошек, Матильду и Диану, а также собаку Гавкана. Странная кличка собаки была креативом Григория, так он назвал приблудившегося щенка дворняжки. Тот пес несколько лет назад умер от старости, а мама завела нового и дала ему такую же кличку.

— С соседями я договорюсь, они присмотрят.

— Я что, Сони не знаю? Она своих кошек не кормит, те только птичками и мышами питаются, а тут моих будет кормить специальным кормом.

Забирать этот зоопарк с собой в Киев, в свою новую квартиру, Григорию было не с руки, и он предложил:

— Поедем в Черкассы, в частную клинику. Там специалисты хорошие.

— У нас тоже есть такая клиника, — вновь не согласилась мама.

— Едем в Черкассы, все же районный центр. Возражения не принимаются.

Не откладывая, Григорий по интернету нашел адрес частной клиники в Черкассах и, позвонив туда, записал маму на прием к врачу в этот же день.

В клинике Григорию понравилось: евроремонт, идеальная чистота, вежливый персонал. После обследования врач предложил матери лечь в стационар для прохождения необходимых медицинских процедур. Мама категорически отказывалась, тревожась за своих домашних питомцев и цветы. Все же Григорию удалось ее уговорить:

— Не волнуйся, у меня все будет под контролем. Побуду в Смеле до тех пор, пока ты здесь пролечишься. Никуда твой дом и кошки не денутся, лечись спокойно.

— Дом такой же твой, как и мой, — обидчиво сказала мама. — Ты в нем вырос.

— Извини, поживу в нашем доме. Сейчас узнаем, в какой палате ты будешь лежать, договорюсь об отдельной, чтобы тебе никто не мешал.

— Так мне нужно домой поехать, собраться, я же ничего с собой не взяла. Нет тапочек, халата, — растерянно возразила мама, не ожидавшая такого быстрого развития событий. — И не хочу я одна в палате быть. Мне надо с кем-нибудь словом переброситься, а то я разговаривать разучусь.

Григорий, разместив маму в двухместной палате, съездил в ближайший супермаркет и купил все необходимые ей вещи. Перед его уходом мама как-то странно на него посмотрела:

— Где ты будешь спать в доме?

— В своей комнате, где еще? Хотя, может, в гостиной на диване.

— Вот и хорошо. — Мама замялась. — Если услышишь шум, шорохи на втором этаже, не поднимайся туда.

— Что там может шуметь?

— Мало ли что… Возможно, духи шалят. Твой отец незадолго до смерти бесовской наукой увлекся. С учителем физики духов из потустороннего мира додумались вызывать, вот те и надоумили твоего отца свести счеты с жизнью. Господи, прости его душу грешную! — и мама перекрестилась.

— Отец занимался спиритизмом?! — поразился Григорий. — Откуда ты это взяла?

— Где взяла, там уже нет! — быстро ответила мама. — Знаю — и все. Видела я их. Твой отец с бывшим учителем физики духов вызывали и расспрашивали их.

Григорий хотел пошутить, мол, и ему есть о чем спросить духов, но промолчал. Мама не оценит его шутку. Она регулярно ходила в церковь, исповедовалась, соблюдала религиозные праздники, а после смерти мужа стала еще более прилежной прихожанкой местной церкви. Григорий порой удивлялся тому, что судьбе удалось свести таких непохожих людей, как его отец и мать.

Отец, Алексей Григорьевич, был мужчиной весьма представительным, видным и очень общительным. Кандидат медицинских наук, он интересовался новейшими мировыми достижениями в разных областях науки, был человеком широких взглядов. В областной психиатрической больнице, находящейся в Смеле, он самостоятельно занимался научной работой. Его статьи выходили в солидных научных журналах. Руководство больницы с опаской относилось к его идеям и проводимым им смелым экспериментам, поэтому научную деятельность он перенес домой, на втором этаже оборудовал кабинет и лабораторию. Его самоубийство чуть больше года назад поразило своей загадочностью и отсутствием видимых причин.

Мама, Нина Васильевна, старалась все время находиться в тени мужа. В отличие от него, она была очень суеверной, верила в приметы. Ей были известны все знахарки-целительницы в округе, она доверяла им больше, чем традиционной медицине, хотя муж был врачом. До пенсии она работала библиотекарем в школьной библиотеке и в два часа дня уже была дома. Такой рабочий график позволял ей взять все хозяйственные дела на себя, полностью освободив от них Алексея Григорьевича. Она поддерживала со всеми ровные, приятельские отношения, но особо ни с кем не дружила, разве что с соседкой по дому Соней. Она редко посещала мероприятия с Алексеем Григорьевичем, куда его часто приглашали. А после выхода на пенсию и особенно после смерти мужа совсем отстранилась от всех, выходила из дома только для посещений церкви.

2

Когда Григорий, попрощавшись с мамой, покинул клинику, уже смеркалось. В дороге его застал звонок Максима.

— Все складывается наилучшим образом. Мой приятель посоветовал чешского адвоката, занимающегося криминальными делами, имеющего связи в этих сферах. Он тебе подойдет на сто процентов. Его зовут Адам Гавранек. Приятель в общих чертах обрисовал ему твою ситуацию. Номер его телефона я отослал тебе по вайберу. Сам с ним общайся, договаривайся.

— Когда ему лучше позвонить?

— Сейчас, зачем тянуть? — удивился Максим. — Чем быстрее прояснится твоя ситуация, тем спокойнее будешь спать по ночам. Барьера языкового у вас не будет, он прекрасно говорит на русском и украинском.

Не доезжая до Смелы, Григорий остановил автомобиль на обочине и позвонил по полученному номеру телефона.

— Здравим, пан Гавранек, — сказал Григорий, услышав голос чеха. — Моя фамилия Думинский, вам обо мне говорили. Надеюсь, я стану вашим клиентом.

— Безусловно, пан Думинский. Для начала я хочу, чтобы вы сами рассказали историю, которая с вами произошла. Как можно подробнее, ничего не утаивая. Меня интересуют детали, те, в которых кроется дьявол.

Григорий подробно рассказал о своем пребывании в Праге, странных сообщениях от Лариссы, таинственном падении Пенки и подозрениях полицейских. Их разговор затянулся больше чем на час. Когда Григорий добрался до родительского дома, уже совсем стемнело. Разговор с чешским адвокатом никак не выходил у него из головы, Гавранек разделял опасения Максима и пообещал сразу же заняться этим делом.

Выйдя из автомобиля, Григорий с грустью посмотрел на темные окна. Ему вспомнилось, что, когда он тут жил с родителями, дом был наполнен жизнью, а теперь он словно умер. В отсутствие мамы дом показался ему чужим и незнакомым.

На первом этаже находились кухня и три небольшие комнаты: гостиная, спальня родителей и комната Григория. А также совмещенный санузел, в котором были туалет и душ. Второй этаж занимали две большие комнаты и второй санузел с ванной, более просторный, чем на первом этаже. При жизни отца эти комнаты были его «рабочим уголком» — кабинетом и лабораторией. Второй этаж и загадочные исследования отца манили Григория, когда он был подростком, но из объяснений отца он мало что понимал. Когда подрос, увлекся школьным театром, больше не приставал к отцу с вопросами. А год назад его как молния поразило известие о неожиданном и странном самоубийстве отца.

Григорий тогда был на съемках детективного сериала, играл там роль второго плана. Режиссер с неохотой отпустил его на похороны, скупо отмерив часы на поездку, так как поджимали сроки. Приехав в родительский дом, Григорий не поверил, что его пышущий здоровьем отец, увлекавшийся гиревым спортом, у которого все было хорошо дома и на работе, вдруг решил добровольно расстаться с жизнью. Он даже заподозрил, что от него что-то утаивают. Но его с нетерпением ожидали на съемках, и уже вечером, после поминок, он уехал. Также с трудом вырвался на девятый и сороковой день, с каждым разом все спокойнее принимая версию полиции о самоубийстве.

«Надо будет завтра сходить к отцу на кладбище», — решил Григорий. Спать ему не хотелось, он включил телевизор в гостиной и, прощелкав на пульте каналы, удивился, насколько неинтересными стали телевизионные программы. Дома он пользовался смарт-телевизором и обычно смотрел киноновинки, а новости узнавал из интернета.

«ТВ умирает, наступила эра интернета, — подумал он и с удивлением отметил, что сегодня не заходил в соцсети. — Интересно, Ларисса знает, где я?»

Григорий отправился в свою комнату, где стояли его нераспакованные вещи. Комната показалась ему совсем маленькой, вся обстановка в ней сохранилась с той поры, когда он, окончив школу, готовился к вступительным экзаменам в театральный. Читал на память стихотворения, наблюдая за своей мимикой и жестикуляцией в небольшом зеркале, еще и записывал свои выступления на магнитофон. Все это объединить было чрезвычайно сложно: зеркало было маленькое, и, чтобы увидеть лицо и руки, надо было отойти подальше, а размеры комнаты этого не позволяли, да еще и микрофон надо было поместить так, чтобы он сильно не искажал речь.

Открыв чемодан и достав ноутбук, Григорий осмотрелся, прикидывая, где ему пристроиться. На столе стоял допотопный массивный монитор школьного компьютера, занимая его большую часть. «Завтра его выброшу!» — с раздражением решил Григорий, устанавливая на стол ноутбук. Он любил комфорт и ненавидел неудобства. Вот так ютиться на краешке стола ему совсем не хотелось.

«Лучше перейду в кабинет отца, там просторно. — Григорию вспомнились слова матери о духах, поселившихся на втором этаже. — Вот бы на них взглянуть!» — Он улыбнулся.

Его отец был сугубо городским жителем, родился и прожил жизнь в Смеле, а мама осталась сельским жителем, хотя уехала из села в возрасте пятнадцати лет. Она любила возиться с землей и, несмотря на возражения отца, завела огородик на том небольшом участке, который им достался. Приходя домой после работы, она сразу занималась огородиком, выращивая неимоверное количество овощей и цветов на этом клочке земли. Другими ее хобби были наведение чистоты и кулинария. Мама верила в домовых, леших, нечистую силу и ведьм. Любой посторонний предмет, обнаруженный во дворе, для нее был результатом происков темных сил, порчи, не иначе как насланной ведьмой. Поэтому, зная об этих слабостях мамы, ее предупреждение Григорий не воспринял всерьез.

Он поднялся по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж, мимоходом отметив, как потускнел от времени лак на перилах, его давно пора было обновить. В каждый свой приезд он мысленно планировал ремонт дома, который сам организует, выделив деньги, поскольку мама с ее скудной пенсией такой ремонт не потянет. И каждый раз, вернувшись в Киев, окунаясь в водоворот жизни, он забывал о своих благих намерениях. Вот и сейчас он подумал: «Может, пока мама в больнице, сделать косметический ремонт на первом этаже? Найти ремонтную бригаду, установить им жесткие сроки? А сам я все это время буду жить на втором этаже».

Из небольшого коридорчика он попал в одну из двух смежных комнат, некогда вотчину отца. Первая служила отцу кабинетом. Тут находился большой письменный стол с настольной лампой в виде гриба, компьютером и небольшим гипсовым бюстом Асклепия[41], сидящего на троне с посохом, по которому ползет змея. Из-за бюста эту комнату отец называл еще «асклепион»[42]. Вдоль стены, противоположной окну, стояли рядом два застекленных шкафа, забитые книгами, и узкий шкаф-пенал, в котором отец хранил истории больных. Высокий, в человеческий рост, допотопный сейф с ручкой-«колесом» в детстве у него вызывал ощущение прячущейся там тайны — в нем отец хранил охотничье ружье и необходимые в работе лекарства. «Гриня, эти лекарства не менее опасны, чем огнестрельное оружие, — как-то сказал отец, отвечая на вопрос Григория, почему тот хранит лекарства рядом с ружьем. — Их действие очень коварно, и при неправильно рассчитанных дозах они могут убить человека или сделать его инвалидом».

Подростком Григорий мечтал, когда станет старше, охотиться вместе с отцом. В пятнадцать лет его мечта исполнилась, он впервые попал на охоту. Жалобные крики раненого зайца, борющегося из последних сил за жизнь, внезапно оборвавшиеся. Торжествующее лицо отца, держащего одной рукой за ноги мертвое тело истекающего алой кровью зверька, а другой прячущего в ножны охотничий нож, надолго запечатлелись в его памяти, напрочь уничтожив желание стать охотником.

Вторую, самую большую комнату отец называл «лаборатория». Название вызывало недоумение у сына-подростка, так как на первый взгляд оно абсолютно не соответствовало тому, что находилось в этой комнате. По мнению Григория, ей больше соответствовало бы название «аппаратная». Тут имелся допотопный восьмимиллиметровый кинопроектор 80-х годов прошлого столетия, под ним — диапроектор, а напротив висел экран. На небольшом столике стояли в ряд: древний бобинный магнитофон «Юпитер» с колонками, кассетный магнитофон «Маяк» и не менее старый аналоговый осциллограф. Григорию вспомнилось: отец позвонил, сообщил, что собирается приехать в Киев для приобретения электронно-оптической камеры, которую присмотрел в интернете.

Это было за три дня до того, как отец покончил с собой, повесившись в этой комнате. Взгляд Григория невольно метнулся на то место, где раньше стояла «шведская стенка» с приделанным наверху турником. Отец повесился на капроновом шнуре, тонком и прочном, закрепив его на перекладине. Мама нашла его стоящим на коленях, словно он просил за что-то прощения. Содержание предсмертной записки — «Простите меня! Это сильнее меня!» — вызвало много толков, но для следователя послужило безоговорочным доказательством совершенного самоубийства.

Григорий прогнал прочь печальные воспоминания и подошел к самодельным полкам у противоположной стены. На них находилось несколько фотоаппаратов советского производства с удивительными насадками на объективы, пленочная кинокамера и коробки с бобинами магнитофона, жестяные коробки кинолент, коробки с дискетами, которые вызвали у Григория только улыбку. Здесь также имелись и более современные устройства: видеопроигрыватель DVD, цифровая камера, компьютер с жидкокристаллическим плоским экраном, дорогущий фотоаппарат «Никон», который Григорий подарил отцу на пятидесятипятилетие, и цифровая камера той же фирмы.

Из мебели здесь были сложенный диван-книжка и два громоздких кресла. В конце комнаты с помощью гипсокартонной перегородки был оборудован «фотоуголок», тесное и душное помещение. Отец сам проявлял пленки и печатал фотографии, в том числе и цветные.

В подростковом возрасте лаборатория отца казалась Григорию грандиозным «полем чудес», а теперь, по его мнению, все, что здесь находилось, пора было отправить на свалку, с чем мама, конечно же, не согласится. Она очень бережно относилась ко всему, что было связано с отцом. Сейчас Григория удивило, что столь примитивное оборудование отец применял в домашних исследованиях и во время приема больных.

Сюда приходили не только пациенты, но и немногочисленные приятели отца. В их числе учитель физики Владлен Николаевич, руководитель школьного театра. Обычно эти посещения превращались в шахматные баталии. Самодельные шахматные фигурки были интересными и уникальными. Они изображали не военных, рыцарей или животных, а врачей (король и ферзь), медбратьев (офицеры), медсестер (туры), санитаров (кони) и больных разными психическими заболеваниями, застывших в различных позах (пешки). Эти шахматы сделал отцу на заказ его бывший пациент.

Но не только в шахматы играл здесь отец, и то, чем он занимался, очень интересовало Григория. Как-то на его вопрос отец, засмеявшись, ответил, что находится на пути к Нобелевской премии, поэтому сохраняет секретность.

«Спиритизм, духи — совсем не соотносится с отцом. — Григорий невольно улыбнулся. — Скорее всего, мама неправильно истолковала то, что видела».

Окна в комнатах были плотно зашторены, ему пришлось включить верхний свет. Везде было чисто, ни пылинки, видно, мама постоянно наводила здесь порядок. «И духи ее не пугают», — улыбнулся Григорий, вспомнив слова мамы.

Устроившись за столом с компьютером, Григорий поставил на свободное место ноутбук и включил его. Как и ожидал, Ларисса прислала ему сообщение, вновь его озадачившее.

От себя не убежишь. До встречи.

«Она знает, где я нахожусь? В Праге за мной постоянно следили, проводили до аэропорта, затем позвонили, чтобы меня приняли в Киеве. Никаких чудес».

Григорий раздраженно написал ответ:

Не могу дождаться нашей встречи! Надеюсь, тебе понравится!

Он хотел что-нибудь добавить относительно покушения на Пенку, но не стал.

«Ларисса обещает встречу? И я горю желанием увидеться с ней! Не буду писать ничего такого, что может ее насторожить и заставить отказаться от встречи».

Пробежав взглядом новости в ленте Фейсбука, он выключил ноутбук. «Чем себя занять?» Григорий вспомнил просьбу матери покормить домашних питомцев.

Спустившись на первый этаж, он открыл дверь и впустил Гавкана в дом. Насыпал в алюминиевые миски корм, Гавкан с радостью на него набросился, а вот кошки, царственной походкой подойдя к миске, недоверчиво понюхали ее содержимое и с таким видом, будто делают одолжение, стали есть. С чувством выполненного долга Григорий быстро нарезал на тарелку сыр и колбасу и вспомнил, что хлеб он забыл купить. Запив чаем импровизированный ужин, он увидел, что Диана сидит у порога и гипнотизирует его взглядом: «Выпусти меня погулять!»

— Ты же кастрированная! — напомнил ей Григорий, но она окинула его презрительным взглядом: «Много ты понимаешь в кошачьей романтике», легко запрыгнула на подоконник и отправилась через форточку во двор.

Зато у Гавкана было настроение провести ночь в доме, и не иначе как на кровати отсутствующей хозяйки.

«Совсем мама распустила их!» — возмутился Григорий и выгнал Гавкана во двор. Тот с таким поворотом дела не согласился и стал царапать лапой дверь. Григорий, не обращая на это внимания, отправился в гостиную. Было еще не слишком поздно, и он включил телевизор. Шли новости. Дикторша хорошо поставленным голосом читала:

— Тридцатитрехлетняя женщина застрелила двоих детей, девяти и четырех лет, из охотничьего ружья, а затем покончила с собой. Их тела обнаружили на территории дома отдыха. Она состояла на учете в психиатрическом диспансере.

Григорий выключил телевизор. С удовольствием снимаясь в криминальных драмах, он избегал смотреть криминальные новости, связанные со смертью. А тут еще убийца детей — их собственная мать, психически больная. Возможно, и Ларисса — человек психически больной, ведь ее поступки нельзя объяснить с точки зрения здравого смысла.

Ему вспомнилось, как однажды отец рассказал матери про больную шизофренией пациентку, оказавшуюся беременной, которой он настоятельно советовал сделать аборт. Мама стала с ним спорить, горячо доказывая, что он неправильно поступил. Они даже поссорились из-за этого.

Спать Григорию не хотелось, он сел за письменный стол, столь памятный ему по школьным годам. На книжной полочке были аккуратно сложены старые учебники, по которым он учился в старших классах и в институте. На столе стопка книг, которые не уместились на полочке, а под ними выпускные альбомы, школьные и институтские.

Григорий достал школьный альбом и стал рассматривать фотографии свои и школьных друзей, семнадцатилетних, полных радужных надежд и планов на жизнь. Пятеро из них поступили в театральный институт в Киеве, учились все вместе, в одной группе. Четверо ребят и одна девушка: Димон, Костян, Виталя, Виктория и он сам. Все они участвовали в спектакле, на репетиции которого погибла Лариса. Давно с ними потеряна связь, интересно, как сложились их судьбы? Киношный мир в Украине довольно небольшой, но их дороги с тех пор не пересекались.

Мысли Григория вернулись к таинственной Лариссе.

«Почему я думаю, что Ларисса — это кто-то из участников школьного театра? История с гибелью школьницы Лары взбудоражила Смелу, город бурлил. Выходит, Лариссой может оказаться любой житель Смелы или ее окрестностей, живший в то время или узнавший позднее об этом происшествии. Но фотография на аккаунте говорит о том, что Ларисса или кто-то из ее окружения был близко знаком с Ларой или даже с ней дружил. Ведь откуда у Лариссы могла взяться фотография Лары, как стала известна дата рождения? Не помню, чтобы у Лары была близкая подружка, она больше тяготела к общению с мальчиками. Внешне общительная и веселая, на самом деле она была скрытная и ранимая. О том, что она живет не с родным отцом, я узнал от нее, пообещав никому об этом не рассказывать. На фотографии в аккаунте Ларе семнадцать лет, это одна из последних ее фотографий. До меня она долго встречалась с Костяном, возможно, дарила ему свои фотографии. Фото сделано в квартире, не на природе. На то время в школьном театре играли четыре девочки: Лара, наша одноклассница Виктория Седлицкая, из параллельного класса Лена Краснощек и Ира Тетиева. Ни с кем из них она не была близка. А Вика была ее постоянной соперницей и в театре, и в классе, и в личной жизни. Ведь Костян после того, как они расстались, увлекся Викой».

Ему вспомнилась крашеная блондинка Виктория Седлицкая, игравшая в роковом спектакле главную роль — Леди. Она была ближайшей соседкой Григория — дом ее родителей находился на той же улице. Виктория занималась художественной гимнастикой, была чрезвычайно высокого мнения о себе. В школьной труппе она всегда претендовала на главные женские роли. Большинство мальчишек были в нее влюблены. Виктория и Лара были соперницами, претендуя на главные женские роли в школьных спектаклях, с переменным успехом. После школы Вика с первой попытки поступила в театральный институт. При всей антипатии к Вике ему было трудно представить ее Лариссой, тем более Иру и Лену.

«Возможно, я ошибаюсь, связывая Лариссу с трагическими событиями двадцатилетней давности. На чем основаны мои предположения? На том, что в аккаунте использована фотография и личные данные Лары. Может, я зря заподозрил Лариссу в покушении на жизнь Пенки? Спрашивается, зачем столько возни вокруг моей скромной особы? Было бы понятно, если бы на кону стояли очень большие деньги или власть, если бы причиной были соперничество, месть, ревность или любовь. Да, любовь часто толкает человека на безумные поступки. Но ничего из этого не связано со мной, а фотография на аккаунте Лариссы упорно отсылает к истории двадцатилетней давности. Может, исключить ник Лариссы из своих фейсбучных друзей и перестать ломать над этим голову?»

Ощущая нервозность и не зная, чем себя занять, Григорий достал наугад диск из стойки на столе и вставил его в DVD-проигрыватель, подключенный к плоскому экрану.

Появилась картинка: мужчина в больничной пижаме, крупным планом его лицо, блуждающий взгляд. Голос отца за кадром интересовался, какие сны тот видел прошлой ночью, мужчина сумбурно их описывал. На следующих кадрах этот же больной лежал на кушетке, рядом с ним стоял отец, в руках у него фотоаппарат со странной насадкой на объективе. Отец приложил насадку к лицу больного, полностью закрыв верхнюю его часть. Уверенным голосом он потребовал от больного, чтобы тот воспроизвел в памяти сон, при этом то и дело щелкая затвором фотоаппарата. Дальше в кадре только отец, он назвал имя и фамилию больного, диагноз его заболевания, продолжительность лечения, рассказал о количестве проведенных над ним экспериментов, на совпадение сфотографированных изображений со зрачков его глаз с увиденными ночью снами. Мелькали фотографии, на которых было что-то смутно видно, и если бы не голос отца, комментирующего их, трудно было догадаться, что на них изображено. Фильм закончился, Григорий включил верхний свет.

Все эти кадры были сняты в стенах психиатрической лечебницы, где проводился какой-то эксперимент. Отцу кто-то помогал, снимая этот процесс на камеру.

«Чем занимался отец? Почему внезапно, без видимых причин покончил с собой? Его разговоры о Нобелевской премии были шуткой или он и в самом деле стоял на пороге открытия?»

Григорий посмотрел на старинный магнитофон «Юпитер», в него были вставлены две наполовину перемотанные бобины. Отец, имея современные цифровые звукозаписывающие устройства, для работы часто использовал бобинные, считая, что они лучше передают качество звука.

«Что записано на этой бобине?» Григорий отмотал ее назад и, включив воспроизведение, сел в кресло.

Вначале послышался какой-то шелест, постепенно усиливающийся, потом возник непонятный звук, напоминающий громкий шепот. Неразборчивые слова проникали ему в голову, вызывая какие-то неясные ассоциации. И тут пронзительный неприятный звук больно ударил по нервам! Хотелось вскочить и скрыться от этого звука.

В голове ярко вспыхнуло. Словно со стороны, он увидел в кресле напротив себя отца, в упор смотревшего на него. Видение было очень реалистичное, и у Григория перехватило дыхание. Он был не в силах ни произнести хоть слово, ни сделать какое-либо движение. Свет в люстре беспрерывно мигал, и в какие-то моменты он видел отца, а в какие-то — только пустое кресло. Внезапно лампочка в люстре сама вывернулась и с громким, резким хлопком разлетелась на полу. За ней последовали остальные лампочки. Когда комната еще была хоть как-то освещена, в последние мгновения Григорий увидел что-то белое, расплывчато-бесформенное, стоящее за пустым креслом, где еще секунду назад сидел отец.

Наступили полная темнота и тишина. Закончилась лента на бобине и, громко щелкнув, сработал автостоп. Все это произошло так быстро, что Григорий еще несколько минут собирался с мыслями, потрясенный увиденным и пережитым. Его не столько поразило видение фантома отца, как странная белая фигура за его креслом, от нее веяло чем-то ужасным. Григорий напряженно всматривался в темноту, ощущая, как бешено бьется сердце.

— Здесь кто-нибудь есть? — отважился он громко спросить и ощутил, как сердце в страхе сжалось в ожидании ответа.

Прождав пару минут, он стал постепенно успокаиваться, мысленно ругая себя за испуг.

«Это была галлюцинация! Видение, которое я сам и вызвал!» — убеждал он себя.

«До этого у тебя никогда не было галлюцинаций. Они возникают у психически больного человека. Ты же не псих?» — произнес его вечный оппонент, внутренний голос.

«Да пошел ты!» — огрызнулся Григорий, при этом окончательно успокоившись. Встав с кресла, он достал из кармана мобильный телефон и направился к лестнице.

На первом этаже, вспомнив недавние события, он снова испытал безотчетный страх. В памяти то и дело возникали белая фигура и покойный отец, сидевший в кресле. Григорий открыл дверь и позвал:

— Гавкан! А ну иди сюда!

Но пес не пришел, а только обиженно завозился в будке.

— Ладно, не дуйся, — уже ласковее сказал Григорий. — У меня есть для тебя что-то вкусненькое.

Интонация сработала, и пес важно подошел к двери и вошел в дом. Григорий насыпал ему еще корма, тот из вежливости чуть его пожевал. На ночь Григорий оставил пса в своей комнате — на всякий случай.

3

Утром произошедшее накануне вечером Григорию показалось чем-то фантастическим и смахивающим на сон. «Может, и в самом деле все это мне приснилось?» Чтобы убрать сомнения, он поднялся на второй этаж и раздвинул шторы в обеих комнатах. При дневном освещении все здесь выглядело обыденно, и целые лампочки были на своих местах в люстре.

«Неужели мне это пригрезилось?» Григорий поднялся, собираясь спуститься на первый этаж, и тут заметил несколько осколков от разбившихся лампочек возле кресла.

«Что это?! Старые осколки или подтверждение вчерашних событий?»

Он поднял один осколок, рассматривая его, но это ему ничего не дало. «Проще допустить, что раньше тут разбились лампочки и их осколки остались незамеченными мамой при уборке. Хотя это маловероятно, она дотошно относится к уборке и чистоте. Конечно, лучше это допустить, чем реальность вчерашних событий. В противном случае ночью в доме был посторонний, который вновь вкрутил лампочки и убрал осколки. Но Гавкан был со мной рядом и обязательно поднял бы лай».

Григорий почувствовал себя очень неуютно.

«Возможно, мама была права, когда говорила о духах, оккупировавших бывшую лабораторию отца. Мои видения начались во время прослушивания кассеты со странными звуками, видимо, это как-то связано. Могли эксперименты отца подтолкнуть его к самоубийству, как считает мама? Кто знает. Чтобы это проверить, надо знать, какие эксперименты проводил отец».

Григорий, встав на табурет, осмотрел электрические патроны и не обнаружил на них ничего, что могло помочь им самостоятельно выкрутиться.

«Если мне ночные события не пригрезились, то к ним могли иметь отношение странные звуки, записанные на бобине. Звук выкручивал лампочки? Какую цель ставил перед собой отец, проводя эти опыты? — размышлял Григорий. — Как об этом узнать?»

Григорий, порывшись в ящиках письменного стола, нашел записи, сделанные отцом в нескольких толстых тетрадях в коленкоровой обложке. Однако прочитать записи он не смог, так как вместо обычных слов там были непонятные сокращения, значки, которые он вначале принял за тайнопись, шифр. Он разочарованно уставился на непонятные знаки.

«Это стенографическая запись! — осенило его. — Отец увлекался стенографией, предпочитая ее диктофонным записям, даже пытался склонить меня к ее изучению. Объяснял преимущество стенографии тем, что записи с диктофона надо потом расшифровывать, переводить в удобоваримый текст». Григорий вспомнил его доводы: «Редко кто правильно говорит, и мы на слух воспринимаем не саму конструкцию предложения, а смысл сказанного. Когда привыкнешь в стенографии, ощутишь массу ее преимуществ». Однако его объяснения Григория не убедили и стенографию он не стал изучать.

Скорее интуитивно, чем имея некий умысел, Григорий приподнял тетрадку и встряхнул ее. Из нее вылетела фотография и, планируя, опустилась на пол изображением вниз. Григорий наклонился и, взяв ее, перевернул — на него смотрело лицо школьного учителя и руководителя театра Владлена Николаевича. «Зачем отцу нужна была фотография физика? Тот приходил к отцу для игры в шахматы, или их еще что-то связывало? Что именно?»

Григорию вновь вспомнились слова Владлена Николаевича, сказанные на похоронах отца худощавому незнакомцу: «Нельзя общаться с миром нежитей без последствий. Призраки лишены эмоций, в этом их главное отличие от людей». А ведь он сам видел вчера призрак отца! И не только его. «Что мог знать об этом Владлен Николаевич?» И Григорий с сожалением отложил тетради в сторону. «Придется поискать специалиста по стенографии, в Смеле сделать это будет непросто. — И тут же улыбнулся сам себе: — В наш век интернета расстояний не существует».

Григорий подошел к сейфу, он оказался закрытым, ключа в письменном столе не нашлось. «Какую тайну ты скрываешь? Надо будет узнать у мамы, где ключ от него».

Зайдя в интернет, он набрал в поисковике «Найти стенографиста», и тут же на сайте «Работа» получил четыре резюме специалистов-стенографистов, которые ищут работу. «А я думал, что эта специальность ушла в небытие».

Григорий остановил свой выбор на Елене, которая, кроме стенографии, была еще и транскрибатором. Что значит это мудреное слово, Григорий не знал, но интернет и в этом помог. Оказалось, что транскрибация — это, грубо говоря, перевод звуков в текст. Созвонившись с Еленой, он договорился о цене и сроках, сфотографировал листы с записями отца и отослал ей. Она пообещала прислать расшифровку уже на следующее утро.

Испытывая удовлетворение от проделанной работы, Григорий решил отправиться на прогулку. Родительский дом находился далеко от центра города, да и от зон отдыха. Конечно, можно было пройти через переплетение железнодорожных путей к водохранилищу на реке Тясмин, которое в шутку жители называли Смелянским морем, берега которого облюбовали рыбаки. Однако Григория потянуло в центральную часть города, и он отправился туда на автомобиле.

Выехав на Соборную улицу, Григорий постоял на переезде, пропуская поезд, переехал по мосту речку Серебрянку, доехал до Центральной площади, где расположено здание райадминистрации, которое из-за цвета жители прозвали «Белым домом». Он припарковал автомобиль возле старой четырехэтажной гостиницы «Смела» и отправился дальше пешком, не имея конкретных планов. В предыдущие приезды к матери Григорию из-за дефицита времени было не до прогулок. Обычно он приезжал поздно вечером, поужинав и немного пообщавшись с мамой, узнав местные новости, отправлялся спать, чтобы рано утром вернуться в Киев. Сейчас у него времени было вагон и малая тележка, он не знал, куда его деть. Ему хотелось пройтись по полузабытым улочкам города и пообщаться с кем-нибудь из своего прошлого. Смела город небольшой, поэтому он был уверен, что в центре обязательно встретит кого-нибудь из знакомых. Так и вышло.

— Григ, ты?!

После радостного вопля Григорий почувствовал сильный, отнюдь не дружеский удар по плечу. Григом его звали в школе. Обернувшись, он увидел улыбающегося здоровяка — одноклассника Петю Утвенко по прозвищу Дон, который тоже играл в школьном театре. Кроме театра Дон имел еще одно пристрастие. В 90-е годы его старший брат Валера был членом бригады Сивого, известного в Смеле авторитета. Дон собирался после школы пойти по стопам брата, грезил бандитской романтикой, сериал «Бригада» был его самым любимым. Он и в школьный театр попросился, когда услышал, что там будут ставить пьесу «Разбойники».

Но однажды в Смелу приехали столичные бандиты и сказали Сивому, сколько он должен отстегивать из своих доходов за их крышу. Сивый заявил, что не нуждается в охране и сам может в любой момент выставить полсотни бойцов, а если потребуется, то и в десять раз больше.

На самом деле в его бригаде насчитывалось едва ли три десятка доморощенных «спортсменов», в основном из подвалов-качалок. Столичные гости не стали спорить и уехали ни с чем. На всякий случай Сивый тут же объявил набор кандидатов в свою бригаду, и у десятиклассника Пети исполнилась мечта. Он хотел втянуть туда и Григория, но тот благоразумно отказался. Школьный театр ему нравился больше бандитских разборок.

Ответа от столичных бандитов сразу не последовало, и через два месяца Сивый успокоился, отменил «военное положение», которое нервировало и милицию. Как-то под вечер, не привлекая к себе внимания, с нескольких сторон в город въехало полдесятка джипов, полных «спортсменов». Приезжие имели всю подробную информацию о бригаде Сивого, кто и где бывает в это время. Они действовали быстро и слаженно. В результате Сивый и трое его ближайших подельников исчезли. Ходили слухи, что их взяли тепленькими и живьем закопали в Черном лесу, который и без того пользовался дурной славой. А остальных ребят из бригады застали в самых неожиданных местах и били смертным боем, после чего половина из них стали инвалидами. Досталось и старшему брату Петра, Валере, который после этого провалялся полтора месяца в больнице и больше не помышлял о вступлении в какую-либо бригаду. После столь жестокой расправы в здешней милиции только развели руками — мол, ничего такого не ожидали, но и вздохнули с облегчением: обошлось без стрельбы. Сивого и его сотоварищей поискали для вида и умыли руки. Нет тела — нет дела. Сивый тоже был скорый на расправу бандит и сам возил в Черный лес барыг, не соглашавшихся платить ему ежемесячно мзду. Вновь сформированная из местных бригада полностью подчинялась киевским бандитам. В это самое время Григорий покинул родной город, чтобы поступать в театральный.

Дон за прошедшее время стал в три раза толще, но его знаменитая улыбка на пол-лица осталась прежней. Прозвище Дон он получил из-за схожести его улыбающегося с утенком Дональдом, а не из-за увлечения бандитской тематикой. Григорий с размаху ответил таким же ударом по плечу бывшего одноклассника, но тот даже не шелохнулся.

— Какими судьбами ты здесь? Видел тебя по телику, и в кино видел! Уважаю, Григ!

— Дон, с каких это пор ты стал смотреть зомбоящик? Даже в школе тебя было трудно затащить в кинотеатр, если только там не шел фильм с участием Брюса Ли, Чака Норриса или Стивена Сигала.

— Обижаешь, Григ! Город должен знать своих героев, а ты один из них — известный актер. И в отношении меня ошибаешься, я уже совсем не тот, каким ты меня помнишь. Владею несколькими магазинами в городе и ближайших поселках. Словом, я солидный бизнесмен. Женат, имею двух деток.

— Рад за тебя, дружище. А как старший брат, Валера?

— У него несколько точек на рынке, не бедствует. Я на колесах, — махнул рукой Дон в сторону темного джипа-кубика, стоявшего в десяти шагах позади них. — Увидел тебя, не поверил своим глазам. Развернулся и поехал за тобой вдогонку. Давай отметим нашу встречу! Есть классный ресторанчик за городом. Там и поболтаем. Отговорки не принимаю!

— Может, перенесем праздник на завтра? Я себя неважно чувствую.

— Знаю тебя — вильнешь хвостом и в Киев! Сегодня, и только сегодня! Переправим твои «колеса» в безопасное место, на стоянку, и поедем в «У Кулдюра»[43]. Вечером я отвезу тебя домой или куда захочешь.

Григорий попытался сопротивляться, но под натиском Петра сдался, подумав при этом: «Почему бы и не расслабиться?» Он отогнал свою «инсигнию» к родительскому дому и сел в автомобиль Петра. Глядя в окошко автомобиля, Григорий с любопытством вглядывался в знакомые места. Отметил, что город за два десятилетия почти не изменился, разве что открылось больше магазинов и некоторые вывески и рекламные щиты стали более красочными.

Они проехали по длинной Соборной улице, мимо городского парка, и выехали за пределы города. Миновав поселок Ирдынку, они переехали Тясмин по плотине и в конце концов оказались возле небольшого по площади леса, имеющего неофициальное название Черный, за которым начинались знаменитые Ирдынские болота. Вот здесь, в столь отдаленном месте, располагался современный ресторанный комплекс «У Кулдюра». Автомобиль Петр оставил на стоянке, уже наполовину заполненной солидными иномарками. Если в городе преобладали старые «Лады», «жигули», «ланосы», то здесь таковые отсутствовали.

Судя по тому, как Петра встречали, начиная с охранников на входе, его тут хорошо знали. В просторном зале, заполненном едва на четверть, к ним сразу поспешила администратор, роскошная блондинка в строгом черном костюме; на шее у нее был завязан бордовый платок.

— Добрый день, Петр Павлович! Вам столик на двоих или вас будет больше? — поинтересовалась она, и Григорий понял, что Петя не хвастался попусту, он действительно имеет определенный вес в этом городе.

— Больше не будет. Есть свободный «кабинет»?

— Для вас всегда найдется, — сладко улыбнулась блондинка.

Она провела их в другой, небольшой зал, половина которого была разделена на шесть кабинок с мягкими диванчиками. Когда они вошли в одну из них, Петя задернул плотные шторы, отгородившись от общего зала, который и так был пуст.

— Чтобы не помешали нашей беседе, — пояснил он.

Тут же явился официант в жилетке и с бабочкой, подпоясанный длинным фартуком. Униформа была бордового цвета, за исключением белой рубашки. Петя вопросительно посмотрел на приятеля.

— На твое усмотрение, — махнул рукой Григорий.

Не заглядывая в меню, Петр продиктовал наименования блюд, и их обилие объясняло его столь внушительные габариты. Но когда Петр заказал бутылку «Чивас Ригал», Григорий запротестовал:

— Слишком много для двоих.

— Не волнуйся, что не выпьем, я заберу с собой. — Хохотнув, Петя пояснил: — Зато гарантия, что принесут настоящий виски.

— Вижу, ты тут постоянный клиент, — констатировал Григорий. — Шикарное заведение. Хозяин из Смелы?

— Был Дмитрий Ловцов из Черкасс, два года назад он вместе со всей семьей погиб в ДТП. Кому отошел комплекс и контрольный пакет акций, я не знаю, не интересовался. На собрания акционеров приходит доверенное лицо нового хозяина. А ресторан непростой. Все, от кого зависит жизнедеятельность нашего города и района, являются его акционерами. И у меня есть один процент акций, каждый год приносит неплохие дивиденды.

— Как же тебе удалось так раскрутиться? Когда я уезжал, ты не знал, куда себя деть.

— Не поверишь, помогло наше Ирдынское болото.

— В каком смысле?

— В прямом. Там ряски летом пруд пруди, а это лучший корм для птицы. Стал я добытчиком ряски, вылавливал ее с помощью сетки, доставлял в хозяйства. Быстро смекнул, что одними своими руками много не заработаешь. Организовал бригаду, потом еще одну, отшил конкурентов. Дело пошло и поехало! Мозги — спасательный круг человека! — И он для наглядности постучал себя пальцем по голове.

Григорию невольно вспомнилось, что Дон в школе был двоечник и хулиган. «А сейчас добропорядочный бизнесмен. Или не совсем добропорядочный».

Петр много говорил, Григорий его слушал рассеянно — тревожные думы не покидали его. Выпив виски, он немного расслабился. Вдруг услышанное заинтересовало Григория и вырвало его из сонного оцепенения. Он переспросил приятеля:

— Владлен Николаевич уехал из Смелы? Куда?

— Кто его знает, — пожал плечами Петя. — Уехал и все. Удивляюсь, почему он раньше этого не сделал. Здесь ему давно нечего ловить.

В школе Дон-Петя был не в ладах с физикой, впрочем, как и с другими предметами. Участие в школьном театре не спасало его от неудовлетворительных оценок по физике и последующего наказания ремнем дома. Поэтому он на всю жизнь затаил недобрые чувства к школьным учителям. Даже то, что жизнь Владлена Николаевича сложилась трагически, не вызывало у него сочувствия.

Смертельный несчастный случай со школьницей, произошедший на репетиции в заводском клубе, взбудоражил всю Смелу, вызвал в городе волнения. Жители требовали наказать виновных. Таковыми суд признал руководителя школьного театра Владлена Николаевича Белецкого и Николая Петровича Корзухина, ответственного в клубе за технику безопасности.

Владлен Николаевич отправился в зону на пять лет, а Корзухин получил три года условно. Вскоре жена Владлена Николаевича развелась с ним, продала квартиру и уехала в Черкассы, где создала новую семью. Отсидев весь срок от звонка до звонка, Владлен Николаевич не вернулся в Смелу — ничего его с этим городом не связывало. Неожиданным было его появление в городе несколько лет тому назад. Он сильно изменился, поменял буйную шевелюру на прическу а-ля поздний Брюс Уиллис. В школу он и не пытался устроиться, зная, что не возьмут, стал работать электриком в коммунальной компании. Он увлекся историей местного края, совершал походы по окрестностям города. Жил отшельником в комнате общежития, почти ни с кем из прежних знакомых не общался, избегал встречаться с бывшими учениками. Вновь сблизился лишь с отцом Григория, часто посещал их дом.

Несмотря на то, что Владлена Николаевича признали виновником гибели Лары, Григорий не питал к нему ненависти, считал, что того обвинили несправедливо. За это время они раза три пересекались в родительском доме, а последний раз на похоронах отца. Общение ограничивалось «здрасьте — до свидания», так как Григорий обычно спешил, а Владлен Николаевич не стремился завязать разговор с бывшим учеником.

— Жаль, что уехал. Хороший он человек. — Григорий подумал, что от Владлена Николаевича он мог бы многое узнать об отце.

Странная фраза, произнесенная им на кладбище, говорила о том, что он был в курсе, чем занимался отец, и приходил к нему не только поиграть в шахматы.

— Чудик он. — Петя скривился, показывая свое отношение к физику. — В выходной рюкзачок на плечи — и на велосипед. Колесил по всей округе, где только его не видели. Слухи ходили, что копается он в земле, ищет всякие древности. У сельских старух по чердакам шарил.

— Как это — шарил? Владлен Николаевич воровал?!

— Да нет. Скупал старинные вещи, всякий мотлох, чтобы потом перепродать.

— Не похоже на Владлена Николаевича. Вряд ли он этим занимался.

— Людей жизнь сильно меняет, особенно тюрьма.

Григорий подумал, что, может, его бы и не интересовала судьба учителя, благодаря которому нашел свою дорогу в жизни, если бы не бывал он у отца, если бы не фотография в дневнике и услышанная странная фраза на кладбище. Григорию вспомнились необычные события прошлой ночи в кабинете отца. До этого он считал, что духи и привидения — бабушкины сказки. События прошлой ночи сильно поколебали это его мнение. «Это была галлюцинация. Осколки стекла остались от ранее разбитой лампочки».

— Ты не можешь помочь мне попасть в психиатрическую больницу? Хочу пообщаться с бывшими сотрудниками отца, — попросил Григорий.

«Эксперимент, запись которого я смотрел вчера с диска, проводился в больнице. В нем участвовал еще кто-то, снимавший отца и больного на камеру. В увиденном нет ничего необычного, но мама твердо уверена, что смерть отца связана с проводимыми им экспериментами. Да и мне ночью пришлось убедиться, что все не так просто. Ведь галлюцинация у меня возникла не на пустом месте». Григорию вспомнился худощавый тип, с которым на похоронах беседовал Владлен Николаевич. Теперь Григорий был уверен, что тот тоже бывал у них дома. «Раз приходил, значит, знал, а может, и участвовал в экспериментах отца».

Однако полностью расслабиться, беседуя с нынешним солидным бизнесменом Петром Утвенко, у Григория не получилось. В бутылке оставалось еще больше половины виски, а они только приступили к воспоминаниям о школьной юности, когда позвонил адвокат Гавранек из Праги.

— Есть новости, их трудно назвать хорошими, — сообщил адвокат.

— Я вас слушаю.

— Полицией установлено, что госпожа Споркова не по собственной воле выпала из окна квартиры, на нее было совершено нападение. На шее Спорковой нашли след от инъекции, а в крови обнаружен инсулин. У нее нет диабета, поэтому введенный инсулин привел ее в беспамятство, она не могла оказать сопротивления, и ее вытолкнули из окна.

— Мне очень жаль. Кто мог это сделать?

— Полиция неспроста взяла у вас отпечатки пальцев. — Голос адвоката прозвучал, как похоронный набат.

У Григория екнуло сердце, он понял, что предчувствия его не обманули.

— Ваши отпечатки обнаружены в квартире госпожи Спорковой. Вы были у нее дома?

— Никогда не был там! Не имею ни малейшего представления, где она жила.

— Отпечатки обнаружены на стакане с остатками виски. Как вы это поясните?

— В тот вечер я пил виски в ночном клубе, думаю, стакан оттуда был похищен и подброшен в квартиру Пенки. Меня подставили! Это все Ларисса, о ней я вам рассказывал!

— Возможно.

— Вы сомневаетесь в том, что я говорю правду?

— Я ваш адвокат и должен подготовить вас, чтобы ваши ответы у полиции не вызвали сомнений в вашей невиновности.

— Но ведь я встретился с ней случайно.

— В отношении вашей знакомой, госпожи Спорковой, я бы не спешил делать выводы. Она вам рассказала, чем занимается?

— Свободный художник.

— Она актриса, не имеет постоянной работы. Со слов ее подруги, с которой она снимала квартиру, три недели тому назад ее наняло частное лицо. Подробностей найма и что та должна была делать, подруга не знает, кроме того, что Споркова осталась очень довольна предложенной суммой. И обронила странную фразу: «Как бывает хорошо, когда оказываешься на кого-то похожим». Вполне возможно, ваше знакомство с ней было неслучайным.

Григория бросило в пот. «Выходит, Ларисса знала, что я приеду в Прагу, еще до того, как сам я об этом узнал?!»

— Это все, что я хотел вам сегодня рассказать. Счет на оплату я вам вышлю, сумма включает стоимость выполненных работ и накладные расходы. Хорошего вам вечера!

Теперь Григорию было о чем подумать, и он ощутил себя в невидимой липкой паутине, все больше опутывающей его. «В чем состояло задание Пенки в отношении меня? В начале нашего знакомства она хотела, чтобы я поехал к ней домой. Что меня там могло ожидать?»

Григория отвлек от невеселых мыслей голос Петра:

— Григ, на тебе лица нет! Хреновые новости? Выпей, расслабься, завтра будет новый день, а все плохое останется в этом.

— Мне надо идти! — Григорий решительно поднялся. — Ты оставайся, а я вызову такси.

— Старик, ты что?! Давай хоть часик посидим, поговорим, а потом я тебя домчу быстрее ветра. Хочешь, я девочек приглашу?

— Нет! У меня срочные дела и нет ни минуты времени. Извини. Завтра или послезавтра встретимся. Короче, созвонимся!

— Что за неотложные дела? — проворчал Петр, поднимаясь вслед за Григорием, который уже шел к выходу из ресторана. Он скомандовал появившемуся официанту: — Виски и все, что на столе, — мне в машину.

Григорий, выйдя из ресторана, понял, что уехать отсюда будет проблематично. Такси у входа не было, а хозяева припаркованных здесь иномарок явно не спешили отсюда уезжать. После разговора с адвокатом он почувствовал себя абсолютно трезвым, словно и не пил. «Пойду пешком, — решил Григорий. — Тут не больше двух-трех километров до цивилизации и транспорта. Полчаса ходу, заодно проветрюсь». Он окинул взглядом асфальтированную дорогу, ведущую в город, которая делала большой зигзаг, огибая лес, и тут заметил протоптанную тропинку, уходящую в лесную чащу. Ему стало понятно, что обслуживающий персонал ресторанного комплекса, ввиду отсутствия здесь общественного транспорта, добирается до города пешком, через Черный лес.

«Видимо, это самый короткий путь. Даже если это не так, по крайней мере, более приятно идти по лесу, чем по пыльной дороге», — подумал Григорий и быстро зашагал по тропинке. Вскоре его уже не было видно за деревьями.

Петр, выйдя из ресторана в сопровождении официанта, нагруженного пакетами, недоуменно огляделся, не понимая, куда мог деться его друг. Придя к выводу, что ему, скорее всего, подвернулось такси и он уехал, обиженно произнес:

— Столичный актер, куда мне до тебя! У тебя дела, а у меня — делишки! — Затем он зло глянул на официанта. — Ты чего, как столб, маячишь? Неси все назад, гулять буду!

4

Григорий шел быстрым шагом по лесной тропинке. Лес был чахлый, редкий. Слева, метрах в тридцати, за высокими кустами и редкими деревьями виднелся высокий густой камыш, скрывая болотистый берег. О наличии болота свидетельствовали полчища оголодавших комаров, набросившихся на одинокого путника. Григорий стал отмахиваться обеими руками от гудевших, как истребители, кровососущих тварей, но это не помогало. Он пожалел, что выбрал этот путь, и, поняв, как можно уклониться от яростных атак комаров, бросился бежать изо всех сил. И это сработало. Он ощутил необычайное удовольствие от бега, почувствовал силу своего тела, разогнав застоявшуюся кровь.

Комары отстали, но Григорий продолжал бежать, лишь немного снизив темп. Еще несколько лет тому назад он не ленился, вставал рано и совершал пробежку, регулярно ходил в бассейн, накачивал «кубики» на животе в спортзале, а когда забросил эти занятия, оброс жирком. Вместо «кубиков» на животе выпирал «арбузик», топорща тенниску.

«Пора заняться собой, завязать с выпивкой и ночными гулянками. Для сердца будет хорошо, да и для ролей крутых парней», — решил Григорий и перешел на быстрый шаг. Силы бежать были, но сердце с непривычки и из-за такого количества выпитого алкоголя стало нещадно колотиться.

«Три недели назад Пенку наняли на работу — обхаживать меня в Праге. А ведь тогда я ни сном ни духом не ведал, что поеду в Чехию. Выходит, Вецлав Сташинский не тот, за кого себя выдает, он специально выманил меня в Прагу. Зачем Лариссе было так нужно, чтобы я приехал в Прагу? Заранее планировала меня обвинить в убийстве, а Пенка была назначена на роль жертвы? Слава Богу, Пенка осталась жива и, надеюсь, выздоровеет».

Григорий остановился, набрал на мобильнике номер поляка. Сташинский почти сразу ответил:

— Чешч, Григори! Как здоровье?

— Прекрасно, Вецлав. Мне поступило интересное предложение от итальянской кинокомпании. Не знаю, как быть. Ты человек искушенный в этих делах, мой продюсер, рассчитываю на твою помощь. Жду тебя в Киеве, расходы компенсирую. Предложение от итальянцев очень заманчивое!

— Расскажи подробнее, Григори.

— По телефону? Срочно приезжай, иначе мне придется искать другого продюсера.

— Я очень занят… — Сташинский помолчал, обдумывая ответ. — Но, если нужно, я приеду. Послезавтра.

— Хорошо. Позвонишь, когда выедешь. Жду!

«Кто такая Ларисса, с размахом организовавшая охоту на меня? Зачем она выбрала Прагу? Не проще было разобраться со мной в Украине?»

Путь ему преградил небольшой завал из упавших деревьев, успевших почернеть и частично порасти мхом, что говорило о его давнем происхождении, а сама тропинка исчезла. Зато болото ощущалось совсем близко, легкий ветерок принес его гнилостные запахи, и комары стали снова донимать. Григорий понял, что сбился с пути, видимо, когда бежал, не туда свернул и оказался в тупике. Он растерянно застыл на месте, глядя по сторонам, пытаясь сориентироваться и понять, куда идти. Недавно охватившая его эйфория прошла, на смену ей пришли вялость и тревога.

Решение ему требовалось принять как можно быстрее, так как уже наступили сумерки, а в лесу темнело значительно быстрее. Возвращаться назад не имело смысла, да и Григорий не был уверен, что сможет выйти к ресторанному комплексу. Еще с детства он знал, что Черный лес совсем небольшой и тянется вдоль болота. Заблудиться в нем довольно сложно. Он прикинул, что, если будет идти, все время имея болото за спиной, то обязательно куда-нибудь выйдет.

— Пора отсюда выбираться! — вслух произнес он и шутливо вполголоса крикнул: — Люди, где вы?!

Идти по лесу строго перпендикулярно болоту у него не получилось. Все время надо было обходить густые заросли кустов, деревья, колдобины с позеленевшей водой. Григорий особенно не переживал из-за наступавшей темноты, так как в мобильном телефоне был довольно мощный фонарик, но пока обходился без него. Неожиданно он уловил шагах в десяти-пятнадцати от себя громкий звук, как будто треснула сухая ветка под ногой. Обернувшись и глядя в ту сторону, где заросли стояли стеной, Григорий крикнул:

— Эй, тут кто-нибудь есть?

Ответом была тишина. Григорию это не понравилось, под ложечкой засосало в предчувствии надвигающихся неприятностей. Кто-то шел за ним следом и прятался. «Похоже, я погорячился, решив идти через лес!» Снова послышался хруст ветки, уже ближе, и теперь Григорий не сомневался, что кто-то находится недалеко от него, но почему-то не хочет показываться. «Может, это собака или другая живность?» — попытался он себя успокоить. Интуиция ему подсказывала, что рядом находится человек и намерения у него вряд ли добрые. Вспомнилось сообщение от Лариссы с предупреждением о скорой встрече.

«Допустим, он за мной следил (Григорий уже не сомневался, что под женским ником скрывается мужчина) от ресторанного комплекса и пошел следом, но я ведь метров триста-четыреста быстро пробежал, и ему также пришлось бы бежать, чтобы не потерять меня из виду. Я обязательно это услышал бы. Он же не бестелесный призрак. Наверняка это прячется бомж, готовя себе здесь ночлег».

— Эй, кто ты? Не бойся, выходи, я знаю, что ты рядом.

Невидимка продолжал хранить молчание.

— Ну, как знаешь! — разозлился Григорий и продолжил путь.

Из-за сгустившейся темноты ему пришлось включить фонарик на мобильном телефоне. Ему стало понятно, почему он не мог обнаружить слежку в Праге.

«Раз Сташинский работает на Лариссу, мобильный телефон он не просто так мне подарил, а чтобы постоянно отслеживать мое передвижение».

Григорий остановился и, повернувшись в ту сторону, где, по его мнению, мог находиться преследователь, гневно крикнул:

— Хватит играть в прятки! Выходи! Ты же хотел встретиться со мной? Или боишься меня? Давай поговорим.

В ответ снова тишина.

— Да пошел ты! — в сердцах крикнул Григорий и повернулся, чтобы идти дальше. Вдруг за его спиной раздался душераздирающий звук:

— А-а-а-а-а! А-а-а-а-а! А-а-а-а-а!

Словно крики ужаса множества людей перед лицом смерти слились воедино. У Григория заледенела кровь, он затрясся, как в лихорадке, у него подкосились ноги. Ничего ужаснее этих звуков он не слышал. С трудом овладев собой, он бросился бежать.

Увидев, что в одном направлении появились просветы, Григорий рванул туда. На ходу вытащив подаренный Сташинским телефон, он отшвырнул его в сторону. Лес закончился, а впереди, в сгущающейся темноте, смутно виднелись серые строения. Григорий, подстегиваемый страхом, побежал к ним, на ходу оглянувшись. Если преследователь и вышел из леса, то в темноте, на фоне мрачно-черного леса, его не было видно.

Приблизившись, Григорий увидел ограждение из бетонных плит, опоясывающее территорию небольшого предприятия. Судя по тому, что некоторые плиты ограждения упали или и вовсе отсутствовали, а на территории виднелись заброшенные здания, предприятие давно не работало. Когда-то это была автобаза, судя по проходной с аркой и технической ямой для осмотра автомобилей. Вместо окон и дверей в зданиях чернели пустые проемы. То тут, то там росли одинокие деревья и кусты, порой пробиваясь между дорожными плитами, — еще одно свидетельство того, что люди давно покинули это место.

Григорий забежал на территорию, где находились длинные кирпичные здания, бывшие складские помещения или производственные цеха с зияющими черными отверстиями на месте отсутствующих ворот. Не останавливаясь, он побежал дальше, заметив на противоположной стороне ограждения проем и намереваясь покинуть эту территорию. Вдруг он оступился и полетел кубарем, почувствовав резкую боль в ступне.

Сгоряча он тут же поднялся и шагнул — его пронзила ужасная, острая боль, даже в сердце кольнуло. Григорий понял, что вывихнул лодыжку. Заметив неподалеку черенок лопаты, он схватил его и, опираясь на него, превозмогая боль, сделал полтора десятка шагов до небольшой будки, скорее всего, бывшей весовой. Идти дальше подобным образом было невозможно.

— А-а-а-а-а! А-а-а-а-а! А-а-а-а-а! — снова раздался душераздирающий звук, совсем близко, а это значило, что преследователь уже на территории предприятия.

Вслед за этими звуками послышался протяжный свист, от которого у Григория похолодела кровь. Это был не озорной мальчишеский свист, не насвистывание мелодии, не беззаботное посвистывание при ходьбе. В этом свисте, раздававшемся через равные промежутки времени, ощущалось что-то мрачное и ищущее. Григорию вспомнилась передача о летучих мышах, которые при передвижении испускают неслышный для человеческого уха ультразвуковой сигнал, получая в отраженном сигнале информацию, какие препятствия или пожива (насекомые) находятся впереди. Так вот, этот необычный свист показался ему таким вот посылаемым, но слышимым сигналом, с помощью которого пытаются что-то или кого-то обнаружить.

Григорий почувствовал, как от подобного предположения по телу побежали мурашки. Не заходя внутрь весовой, он прилег у ее стены, в неком подобии канавы. Приближающийся свист, хотя и раздавался через равные интервалы, был разный по продолжительности, но в одной тональности. Он не мог себе представить, чтобы подобные звуки мог издавать обычный человек. «Тогда кто или что это?»

У Григория пересохло во рту, его стало трясти, словно в лихорадке. Свист неуклонно приближался к месту, где он нашел себе укрытие. Его прошиб холодный пот, он понимал, что с больной ногой не сможет оказать хоть какое-то сопротивление тому, что приближается.

Свист раздавался уже рядом, и существо, издававшее его, находилось с противоположной стороны весовой. Григорий вжался в землю, словно это могло его спасти. Свист словно пронесся над его головой, видимо, существо заглянуло внутрь весовой, чтобы убедиться, что там пусто. У Григория перехватило дыхание, сердце вырывалось из груди, он мысленно молил Бога о спасении.

Свист стал удаляться. Григорий, набравшись храбрости, приподнялся на руках и посмотрел вслед тому, кто издавал эти странные звуки, надеясь его рассмотреть. Он увидел только удаляющийся темный бесформенный силуэт. Но, словно почувствовав его взгляд, тот обернулся, лицо скрывала темнота, только сверкнули зеленым глаза. Григорий сразу испуганно опустил голову, боясь, что тот его заметит.

5

Проснулся Григорий поздним утром, с тяжелой головой, ощущая сухость во рту. Происходившее с ним в Смеле показалось ему кадрами какого-то фильма. То пригрезился призрак отца на втором этаже, то в Черном лесу за ним гонялось чудище из фильма ужасов. Противный, ищущий свист у него до сих пор стоял в ушах. Пережитое прошлым вечером не поддается объяснению. Смела, которая ему всегда представлялась обычным провинциальным, сонным городком, предстала в необычном ракурсе, словно легендарный и таинственный Твин Пикс.

«В этом виноват виски или мне все это просто пригрезилось? — Григорий разозлился на себя. — Снова я грешу на то, что мне все это показалось! Позапрошлой ночью мне показалось в лаборатории отца, что вижу призраков, прошлым вечером мне снова показалось, что меня преследовало какое-то чудище.

Почему же тогда ночью я оказался в травмпункте, где мне вправили ногу? А до этого ковылял с больной ногой, превозмогая ужасную боль? Оглядываясь по сторонам и холодея от страха, что вновь повстречаю свистящее чудище».

Добравшись до ближайшего жилого дома, Григорий увидел припаркованные «жигули», а в окне свет. За забором огромный дворняга на цепи поднял оглушительный лай, вынудив хозяина выйти из дома. Григорий договорился, что Тарас — так звали хозяина дома — отвезет его до дежурного травмпункта. По дороге он стал осторожно выспрашивать Тараса, не происходило ли тут нечто необычное. Тот рассмеялся:

— Если лес называют Черный, так тут должны водиться фантастические твари? Ничего такого нет, даже зайцев и уток не осталось. Да и не лес это. Настоящий Черный лес находится в Кропивницкой области, там есть и Черное болото. С вами что приключилось? Чупакабра напала?

— Гулял, оступился и подвернул ногу. — Григорий понял: расскажи он правду, вызовет у водителя только насмешки.

Из травмпункта он уехал домой на такси. Выпив чаю и накормив животных, он отправился в свою комнату, захватив с собой Гавкана, тот этому был только рад. Дом, в котором Григорий вырос, теперь не внушал ему доверия, казался чужим и загадочным. Особенно это относилось к комнатам второго этажа.

Утром, после легкого бутербродного завтрака и большой чашки черного кофе, Григорий засел за компьютер. В интернете он стал искать мистические истории и легенды, связанные с местностью, прилегающей к Смеле и Ирдынскому болоту. Однако не нашел ничего, объясняющего вчерашнее приключение.

Статьи о природе призраков были неоднозначны. Отрицавшие существование призраков оперировали научными терминами и объясняли эти видения болезненной психикой субъектов, их наблюдавших. В качестве причин назывались галлюцинации, иллюзии, миражи и мистификации. Возникновение галлюцинаций объясняли болезненными проявлениями человеческой психики. Григорий не сомневался, что у него здоровая психика и нет предпосылок для возникновения болезненных галлюцинаций. Иллюзии, связанные с оптическим обманом, искажением вида предметов, не могли иметь места в закрытой освещенной комнате. То же самое касалось и миражей. Вариант мистификации Григорий даже рассматривать не стал. «Это что, я сам себя обманывал?»

Подобные объяснения его не удовлетворили. Он действительно видел призрак отца, при электрическом свете, а не в темноте, и это не было галлюцинацией. А вот с версией, что призраки — это души умерших людей, он был готов согласиться, даже при его атеистических убеждениях.

От этих занятий Григория оторвал звонок мобильного телефона. Голос Петра был бодрым и энергичным:

— Привет, братан! Все дела вчера порешал?

— Что сумел. — Григорий не спешил рассказывать однокласснику о вчерашнем приключении.

— Я договорился с «психиатричкой», свожу тебя туда на экскурсию.

— Не понял. Куда?!

— В психушку, где твой батя работал. Ты вчера меня об этом просил. Или уже не надо?

— Спасибо. Не думал, что ты так оперативно это устроишь.

— Это вы в большом городе всего лишь «винтики», а мы здесь решаем любые вопросы.

Григория подмывало спросить, кто такие эти «мы», но он не стал этого делать.

— Пару часов порешаю кое-что и приеду к тебе. Будь готов.

— Жду.

Закончив разговор, Григорий решил еще немного отдохнуть и отправился в свою комнату. Однако поспать ему не пришлось — его снова разбудил звонок мобильного. Услышав голос в трубке, Григорий напрягся в предчувствии неприятного разговора. Звонил полицейский инспектор из Праги.

— Здравствуйте, господин Думинский. Где вы находитесь?

— В Украине, в доме моей матери.

— Почему вы внезапно уехали, не предупредив нас?

— Причиной моего отъезда послужила болезнь матери. По приезде я занялся ее госпитализацией.

— Надеюсь, с вашей мамой уже все хорошо и вы вернетесь в Прагу.

— Мама в больнице, и я пока не планирую возвращаться в Прагу. По крайней мере в ближайшее время.

— Нам необходимо с вами встретиться, чтобы задать несколько вопросов. — Голос полицейского стал звучать жестче. — Вы хотите, чтобы мы подключили дипломатические каналы наших стран?

— Если у вас есть ко мне вопросы, задайте мне их сейчас. К тому же вы в Праге можете пообщаться с моим адвокатом, паном Адамом Гавранеком.

— Мы учтем ваше нежелание сотрудничать с полицией! — ледяным тоном произнес полицейский. — Пришлите координаты вашего адвоката, мы с ним свяжемся. До скорой встречи!

Содержание беседы и слова, сказанные при прощании, не понравились Григорию. Он мысленно похвалил себя за то, что вовремя покинул Чехию. Задержись он на несколько суток, и у него возникли бы серьезные проблемы. Разговор с полицейским его встревожил.

«Чего мне опасаться? Я не имею отношения к тому, что произошло с Пенкой! Стакан с моими отпечатками подбросили в ее квартиру».

Зайдя в мессенджер, Григорий новых сообщений от Лариссы не нашел. «Готовит незабываемую встречу?» Он отправил сообщение адвокату в Прагу, в котором рассказал о звонке полицейского, содержании разговора и о том, что полиция скоро с ним свяжется.

Петр, как и обещал, приехал к нему через два часа и потребовал провести экскурсию по дому.

— Зачем? Обычный дом, — сопротивлялся Григорий.

— Давно я не был у тебя в гостях. — Петр, пройдясь по комнатам первого этажа, поднялся по лестнице на второй этаж.

Там он задержался, восторгаясь раритетами из недавнего прошлого, и терпение у Григория чуть не иссякло. Наконец Петр направился к выходу.

— Твой батя был тот еще перец, — подытожил он. — Чем он тут занимался?

— Я бы тоже хотел это знать.

До психиатрической больницы было рукой подать, отец Григория всегда ходил на работу пешком, однако Петр настоял, чтобы они поехали туда на его автомобиле.

— Спросить тебя хочу, — сказал Григорий, когда они сели в автомобиль. — В окрестностях Смелы, на Ирдынских болотах, ничего необычного не происходит?

— О чем это ты? — насторожился Петр.

— Вчера, выйдя из ресторана, я пошел пешком через Черный лес.

— Зачем тебе это было надо? — удивился Петр. — Я сразу за тобой вышел, а тебя уже и след простыл, подумал, что ты уехал.

— Там со мной случилось небольшое приключение.

— На тебя напали?! Сможешь их описать?

— Не перебивай. Я заблудился и…

Его прервал хохот Петра, у него судорожно трясся живот, едва не упирающийся в руль.

— Заблудился?! Там деревья можно по пальцам пересчитать.

Григорий смолк, размышляя, стоит ли продолжать.

— Не обижайся. — У Петра выражение лица стало виноватым. — Это я сдуру, местность нашу знаю как свои пять пальцев, а ты давно не был, поэтому так случилось. Что дальше?

— За мной кто-то крался. Словом, я почувствовал опасность и побежал. Добежал до покинутой автобазы.

Петр сообразил, где оказался Григорий:

— Там находились склады торговой организации.

— Мне не повезло, я подвернул ногу, поэтому спрятался. В таком состоянии, если пришлось бы защищаться, шансы у меня были бы невелики.

— Ты рассмотрел их?

— Он был один и все время свистел, словно посылал свист впереди себя.

Петр в изумлении открыл рот:

— Свистел?!

— Очень странный свист. И еще. Он меня не нашел, пошел дальше. А когда я посмотрел ему вслед, он обернулся.

— Тебя заметил?

— К счастью, нет. А я увидел, как в темноте у него светились зеленым глаза. Кто или что это могло быть?

— Про такое впервые слышу. Если бы кто столкнулся с таким чудищем, вся Смела об этом говорила бы. — Петр осторожно спросил: — Григ, ты вчера виски немало тяпнул, может, тебе это пригрезилось?

— Иди ты! — разозлился Григорий. — Чего стоим? Поехали!

— Да верю я тебе, верю! — сказал Петр, трогая с места автомобиль.

Григорий, нахохлившись, подумал: «Чего я тогда сорвался с места и побежал? Наверное, это местные пацаны так пошутили». Но внутренний голос ему подсказывал, что он все сделал правильно и это был не розыгрыш.

На въезде на территорию больницы их ожидал кучерявый мужчина в куртке и джинсах. Петр возле него затормозил, и мужчина сел на заднее сиденье автомобиля.

— Калюжный Николай, — представился он, а когда Григорий назвал свою фамилию, поинтересовался: — Вы, случайно, не родственник покойного доктора Думинского?

— Да, это мой отец, он здесь работал.

— Тогда вы не раз бывали в больнице. Что вы хотите увидеть?

— За время работы моего отца я был у него считаные разы. В основном сопровождая маму, если ей требовалось срочно увидеть отца. Встречались в больничном парке на скамейке. Вот и все мое представление о месте работы отца. Тогда у меня к этому не было интереса.

— Сейчас интерес появился?

— Вернее, любопытство и наличие свободного времени — я в отпуске.

— Больница большая, семнадцать отделений, из них лечебных четырнадцать, и каждое имеет свою специфику. Вас интересует что-то конкретное?

— Помню, отец работал в пятом отделении. Я не ошибся?

— Это отделение кризисных состояний. Больные с серьезными диагнозами, с которыми они живут больше десяти лет, туда поступают при обострении психического заболевания.

— Я бы хотел там побывать.

— Попробую это устроить. Я работаю в одиннадцатом отделении, туда сводил бы без проблем. Сейчас позвоню заведующему пятым отделением и, если он не будет против, отведу вас туда.

Николай вышел из машины, отошел в сторонку и позвонил по телефону. То, что он сделал звонок не в присутствии Григория и Петра, говорило о том, что он не уверен в результате переговоров. По тому, как он жестикулировал во время разговора, было понятно, что его просьбу восприняли без восторга. Вернувшись, он коротко доложил:

— Заведующий отделением, Феликс Маркович Зельдин, по количеству проработанных лет патриарх больницы. Как все люди в возрасте, он имеет причуды, что неудивительно, учитывая специфику нашего учреждения. Согласие он дал, но для одного человека — Думинского.

— А я и не хотел идти. — Петр хмыкнул. — Меня в «дурку» не тянет. А Григу надо посмотреть, где его отец работал. Подожду вас в автомобиле.

Вместе с Калюжным Григорий подошел к трехэтажному зданию, возле которого раскинулся ухоженный парк. Все это больше напоминало санаторий, чем больницу.

— В 1946 году сюда стали свозить со всех концов Украины бывших солдат, получивших психические травмы, с целью их изоляции, — счел нужным сообщить Калюжный. — Впрочем, постарались изолировать от общества и инвалидов: безногих и безруких отправляли на остров Валаам. Позднее здесь построили психиатрическую больницу. Мы у главного корпуса, а есть еще несколько одноэтажных корпусов.

Пройдя через пост охраны, где их данные записали в журнал, они получили халаты и поднялись в отделение.

— Здесь не тюрьма, а больница закрытого типа, раз пришел лечиться, покинешь эти стены, когда будет положительный результат, — пояснил Калюжный. — Захотел — пришел, захотел — ушел, — тут так не бывает. У психических больных болезнь может проявляться по-разному, они бывают и агрессивными. Поэтому принимаются меры безопасности, чтобы больные не могли, когда им вздумается, покинуть больницу. К тому же у нас проводится судебно-психиатрическая экспертиза лиц, находящихся под следствием. Для них тут особые условия. Статистика по области говорит, что преступления, совершенные психически больными, составляют незначительный процент.

— Были случаи, когда убегали из больницы?

— Если уж из тюрьмы ухитряются убежать, то и у нас такое бывает.

У дверей отделения Калюжный нажал на кнопку звонка, и им открыли. Внутри у входа был застекленный пост дежурной медсестры, дальше длинный пустой коридор, везде чисто, ухоженно, видно, что недавно был ремонт. Единственное отличие от обычной больницы — это решетки на окнах. Они прошли в кабинет заведующего отделением.

Феликс Маркович, круглолицый полный мужчина лет под семьдесят, с редким седым венчиком волос над ушами, больше напоминавшим пух, сидел за столом и что-то писал. Остро глянув на вошедших, он спросил у Григория:

— Вы сын Алексея Григорьевича?

— Да.

— Что вы хотите здесь узнать?

— Любопытно побывать на месте, где работал мой отец.

— Алексей Григорьевич был моим заместителем, я рассчитывал передать ему отделение.

— Мой отец отзывался о вас очень хорошо, — тут же придумал Григорий, и это подействовало: взгляд у Феликса Марковича стал мягче, мышцы его лица расслабились.

— Хорошо, пройдитесь по отделению, врач Николенко вас сопроводит. Он вас ждет у медицинского поста.

И в самом деле, возле поста стоял худощавый мужчина в белом халате и шапочке, в нем Григорий узнал собеседника Владлена Николаевича на похоронах. В голове у Григория зароились смутные воспоминания. «Ведь он часто вечерами приходил к отцу, когда я учился в школе!»

— Николенко Евгений Витальевич, — представился мужчина. — Буду вашим гидом по отделению.

— Я отлучусь. — Калюжный посмотрел на часы. — Через сколько за вами прийти? Часа вам хватит?

— Вполне, — кивнул Григорий, обрадовавшись возможности без свидетелей расспросить об отце врача отделения.

Николенко повел Григория по коридору, мимо палат, которые от обычных отличались тем, что вместо дверей тут были открытые проемы, позволяющие медработникам все время держать больных в поле зрения.

— Как видите, здесь все сильно отличается от того, как в кино показывают мрачные психиатрические больницы, — сказал Николенко. — Нет здесь буйных больных в смирительных рубашках, хотя нередко сюда привозят и таких. Для них предусмотрена смотровая палата, которая находится напротив медицинского поста, и она практически ничем не отличается от остальных. Можем зайти внутрь, и вы увидите специальные ремешки на кровати, которые в случае необходимости помогают обездвижить буйного больного, хотя ими редко пользуемся. Специальные препараты помогают успокоить самого буйного, пока у него не пройдет острая фаза болезни.

— Спасибо, вы очень интересно рассказываете, но я пришел сюда с другой целью, — прервал его Григорий.

Врач заметно напрягся, но спокойным голосом произнес:

— Извините, я делаю то, что мне поручил Феликс Маркович. Возможно, вам нужен кто-то другой?

— Как раз именно вы мне и нужны. Ведь вы работали непосредственно с моим отцом?

— Я врач-психиатр, как и другие врачи нашего отделения, был связан по работе с вашим отцом.

«Женя! — вспомнил Григорий. — Так его называл отец, тогда он был совсем молодым вихрастым парнем, а теперь седина в волосах, ему должно быть лет пятьдесят или около того».

— Вы были ближайшим помощником отца, мы встречались, — напомнил ему Григорий.

— Я вас тоже помню, — холодно отозвался Николенко. — Надеюсь, вы здесь не потому, что у вас есть проблемы?

— Меня интересуют эксперименты, которые проводил мой отец. Вы снимали их на камеру, — произнес Григорий уверенным тоном, хотя это была только его догадка. И для убедительности добавил: — Вы попали в кадр в нескольких роликах. Фильмотека сохранилась в кабинете отца.

Николенко спокойно это воспринял.

— Вы имеете в виду эксперименты, которые ставил ваш отец с целью получения визуализации сновидений больных? По примеру доктора Крохалева.

— Наверное, — поспешил согласиться Григорий.

— Это очень давние эксперименты. В самом деле, тогда я был ассистентом вашего отца. Нам не удалось получить достаточно убедительные картинки на снимках, и уже в двухтысячном году ваш отец эти опыты прекратил.

— Почему?

— У нас очень слабая техническая база по сравнению с зарубежными исследовательскими центрами, занимающимися подобной тематикой. Они оказались далеко впереди. Идя по проторенной дороге, научного открытия не сделаешь.

— Те научные исследования были прерваны в двухтысячном году, но ведь мой отец продолжал проводить эксперименты в домашней лаборатории. В чем их суть?

— Вполне возможно, но я в этом не принимал участия.

— Ведь вы знали о них? В лаборатории отца вчера вечером со мной произошли удивительные события. — Григорий рассказал, как слушал запись на бобине и что после этого произошло.

Николенко выслушал его со снисходительной улыбкой.

— Звуковыми сигналами определенной частоты можно воздействовать на психику человека, вызвать чувство панического страха или даже, используя приемы НЛП[44], подать команду для выполнения человеком определенных действий. Эти звуковые сигналы, инфразвук или ультразвук, создаются с помощью специальной аппаратуры, она вряд ли есть в лаборатории вашего покойного отца. Больше похоже на то, что у вас возникло временное помрачнение сознания. Такое случается даже со здоровыми людьми. Это продолжалось, скорее всего, несколько секунд.

— А как объяснить то, что сами выкручивались и взрывались лампочки?

— Я высказал мнение врача в отношении галлюцинаций, а по полтергейсту я не специалист.

«Полтергейст? На втором этаже завелся барабашка?»

— На похоронах отца я случайно услышал ваш разговор с Владленом Николаевичем, и вы тогда упоминали об экспериментах, связанных с миром духов. — Говоря об этом, Григорий осознавал, что его слова неубедительны и наивны.

Николенко вздрогнул, и тень пробежала по его лицу. Это длилось всего мгновение, и он снова стал внешне спокоен.

— Вы сказали, Владлен Николаевич? Кто это? Смею вам напомнить, что ваш отец был великолепным врачом-психиатром, у него было много пациентов с различными психическими отклонениями. Вы можете долго общаться с человеком, работать с ним и не знать, что он болен шизофренией, пока не заметите за ним некоторые странности. Психически больные люди живут в мире, созданном их воображением, для них он абсолютно реален, и вы им не докажете противоположное. На похоронах ко мне мог подойти бывший пациент вашего отца и что-то подобное говорить, а я привык на это не реагировать.

— Владлен Николаевич Белецкий — бывший учитель физики, работал в школе в нашем городе. С его именем была связана история гибели школьницы в клубе, во время репетиции спектакля. Вы не могли не слышать о нем, весь город был взбудоражен тем случаем.

— Наверное, слышал, это было очень давно, и я запамятовал. Такое тоже бывает.

Григорий ему не поверил, интуиция ему подсказывала, что Николенко что-то недоговаривает. «Надо будет узнать у мамы, приходил ли Николенко к отцу перед его смертью, мог ли он встречаться с Владленом Николаевичем».

— Как вы думаете, что могло быть причиной самоубийства моего отца? Наверное, какие-то слухи ходили среди сотрудников больницы, высказывались предположения?

— Слухами я не интересуюсь, каких-либо предположений на этот счет не имею, — пожал плечами Николенко. — Что вам еще показать в нашем отделении?

— На ваше усмотрение.

Григорий еще несколько раз пытался завести разговор с Николенко о своем отце, его экспериментах, но тот отделывался фразой: «Что знал, я вам уже рассказал». Когда пришел Калюжный, Григорий понял, что продолжать экскурсию не имеет смысла.

Прощаясь с Николенко, он попросил у него его номер мобильного телефона. Тот скорчил кислую мину, но номер все же дал. Вместе с Калюжным Григорий вышел из главного корпуса и направился к автомобилю.

— Молодцы! Оперативно! — похвалил их заждавшийся Петр. — А теперь наступило время обедать, поехали в «У Кулдюра».

Врач Калюжный отправился вместе с ними. Петр снова заказал бутылку виски, но Григорий категорически отказался пить, выдержал все атаки и уговоры бывшего одноклассника. По окончании обеда Григорий захотел снова пройти по пути, которым шел накануне вечером, по той же лесной тропинке. Петр пытался его отговаривать, но в конце концов махнул рукой:

— Сейчас день, солнышко, лесные кикиморы отдыхают, так что в лесу безопасно. Тебе компанию не составлю, буду ожидать возле заброшенных складов.

Как и предвещал Петр, ничего необычного с Григорием не произошло, пока он шел через Черный лес. Все выглядело как обычно, и Григорий был разочарован.

«На что я надеялся? Что за мной снова увяжется чучундра с зелеными глазами?»

6

Походив среди заброшенных складов, Григорий встретился с Петром, и тот отвез его домой. Григорий сразу засел за компьютер, вопросов у него за день скопилось много.

Сообщений от Лариссы по-прежнему не было. Григорий в поисковике набрал «эксперименты Крохалева» и получил массу информации. Психиатр Крохалев пытался опытным путем доказать, что зрительные образы невидимых «призраков», возникающие в воспаленном мозгу человека, передаются к глазам и ими излучаются в окружающее пространство. Он проводил эксперименты с помощью пленочного фотоаппарата и фотокамеры, на объективах которых был закреплен растяжной мех от фотоаппарата «Фотокор», заканчивающийся маской для подводного плавания без стекла. Она плотно крепилась на лице больного, страдающего галлюцинациями. Съемка или фотографирование производились в полной темноте на высокочувствительную пленку.

Больные подбирались из числа испытывающих галлюцинации. Из проведенных трех сотен подобных экспериментов треть изображений совпала с мыслительными образами больных, хотя сами снимки из-за используемых примитивных приспособлений и аппаратов получились нечеткими, размытыми. Но даже при таком качестве они вызвали интерес у зарубежных специалистов в области психиатрии, что позволило Крохалеву опубликовать за границей несколько десятков статей.

Кроме того, Крохалев предполагал, что полученные им снимки есть не что иное, как образы потустороннего или параллельного мира, которые извне проникают в мозг людей с ослабленной энергетической оболочкой, аурой. На основании опытов он утверждал, что зрительные галлюцинации у больных, страдающих психическими расстройствами, имеют внешние причины. Он предполагал параллельное сосуществование невидимого астрального мира с негативной энергетикой.

«Фантастическое предположение, хотя и объясняющее, с чем я ночью столкнулся: с миром духов, астральных сущностей, — подумал Григорий. — С другой стороны, необычные звуки, записанные на бобину, могли вызывать у меня видения, способствовать появлению призраков. Самовыкручивание лампочек из патронов происходило лишь в моем воображении, найденные на полу стекла к этому не имели отношения. Они остались незамеченными мамой при уборке». — И он продолжил чтение материалов из интернета.

Ученый мир разделился в оценке результатов экспериментов Крохалева. Большая часть ученых считали их ненаучными, не имеющими никакого значения. Другая часть, наоборот, называла их наметившимся прорывом в науке, которому нужно уделить внимание, и полагала, что следует продолжать эксперименты. По мнению сторонников Крохалева, существует тонкий, параллельный мир, между ним и нашим миром имеется граница. Покидая физическую оболочку, астральная сущность человека, душа, отправляется в тот мир. Но и сущности из того мира при определенных обстоятельствах могут проникнуть в наш мир. Отсюда появление многих необъяснимых явлений в нашем мире: полтергейст, пирокинез и другие.

Подобно жизненному циклу бабочек, где личинка (гусеница), не прошедшая через метаморфоз[45], не похожа на взрослую особь (бабочку), физическая оболочка человека не имеет никакого сходства с его астральной сущностью. И возможно, это не последний метаморфоз, через который она проходит. Последующие совершаются уже в другом мире.

Григорий уже не сомневался, что именно такие исследования проводил его отец, судя по аппаратуре, находившейся в лаборатории, и записи на диске, которую он прослушал.

Зайдя в электронную почту, Григорий обнаружил расшифровку первых листов стенограммы из тетради отца, но ее содержание ничего не прояснило.

В тетради, которая фактически была дневником отца, он описывал множество однообразных экспериментов, как с помощью фотокамеры и самодельной насадки он пытался получить фотографическое изображение у больных, находящихся в острой фазе психического заболевания. Было сложно связать эти снимки с галлюцинациями больных, так как у них после окончания острой фазы часто возникала амнезия.

От описаний опытов, пересыщенных научной терминологией, у Григория заболела голова, его стало клонить в сон. Он хотел прервать чтение, но тут наткнулся на упоминание В. Б., изъявившего желание участвовать в эксперименте. Отец подробно описал физическое и психическое состояние В. Б., тот был абсолютно психически здоров. Во время экспериментов отец погружал В. Б. в состояние гипнотического сна, и после пробуждения тот описывал свои сновидения. Изображения на полученных фотографиях были более четкие, они в основном совпадали с описаниями В. Б.

Те же эксперименты, при помощи той же аппаратуры, только с другими людьми, не дали таких результатов. Отец с горечью констатировал, что полученные положительные результаты напрямую зависели от особенностей психики В. Б. Лишь когда начались эксперименты с Е. Н., был получен тот же результат, что и с В. Б.

Тон записей резко изменился, в них кратко пересказывались разговоры с В. Б. Тот считал, что существует параллельная реальность — мир духов или нежитей, который мы путаем с потусторонним миром мертвых. В. Б. считал, что его чудовищные видения, которые удалось сфотографировать, — это не галлюцинации, а реальные существа, пытающиеся проникнуть в наш мир. Они астралы, не имеют физической оболочки, но очень опасны. В нашем мире возникают порталы, через которые эти существа из-за неразумных действий людей попадают в наш мир, поселяются в человеке и управляют им.

Григорий прервал чтение и задумался. «Нежить — в литературе это оживший мертвец, а кого отец имел в виду? Непонятно. Странно, что отец мог настолько серьезно отнестись к словам В. Б., что занес их в свой дневник».

Из дальнейших записей Григорий понял: позднее отец резко поменял свое мнение о В. Б., уже считал его психически больным. Он даже прописал ему лекарства. Изменился и стиль записей отца. Они напоминали уже не дневник ученого, а скорее литературное повествование.

— Вы считаете, я безумен?! — так, с каким-то странным смешком, В. Б. отреагировал на мою настойчивую просьбу начать принимать выписанные мною лекарства.

— И в мыслях у меня такого не было. Вы просто устали, вам требуется привести себя в норму. Это успокоительные лекарства, они вам помогут, — заверил я его.

— Рецепт вы выписали на особом бланке с двумя печатями. Думаете, я не понимаю, для чего предназначены подобные лекарства?

— Поверьте, они помогут вам.

— А хотите, я своим безумием заражу вас? — В. Б. зловеще засмеялся.

Он сунул руку во внутренний карман пиджака и достал коробочку. Из нее он извлек кристалл черного, вернее, темно-дымчатого цвета. Он протянул кристалл мне.

— Что это?

— Мое доказательство или ваше безумие. Как хотите, назовите это.

— Я вижу только кристалл. Он очень интересный. — Я стал невольно вглядываться в него. В кристалле словно плыли темные облака. Его немного портила едва заметная трещинка. — Наверное, он очень ценный?

— Это с какой стороны посмотреть. Камень называется морион, это черная разновидность кварца. С точки зрения ювелиров, он далеко не так ценен, как драгоценные камни, хотя его оправляют в серебро и даже в золото. Это камень магов, колдунов, спиритов — тех, кто связан с «темными силами». Ни один спиритический сеанс не проходит без него. Но самое главное — его считают ключом к вратам в потусторонний, параллельный мир.

Я сдержался и не улыбнулся, мне и не такое приходилось выслушивать от пациентов в больнице. Психически больной должен полностью доверять своему врачу, только тогда можно добиться положительных результатов. К сожалению, большинство психических болезней можно лишь на время приостановить, но не излечить. К таким заболеваниям относится шизофрения, связанная с генетической предрасположенностью человека и передаваемая по наследству. Не существует «гена шизофрении», но есть определенные комбинации генов, которые делают уязвимым человека перед этой болезнью. Думаю, что у В. Б. именно этот случай, на него повлияла полученная им тяжелая психологическая травма много лет тому назад.

— Откуда он у вас? — спросил я доверительным тоном.

Мне надо убедить его, что я полностью разделяю его точку зрения, завоевать его доверие. В. Б. мне симпатичен, и мне очень его жаль, ему многое пришлось испытать в жизни.

— Это длинная история, — ушел он от прямого ответа, впрочем, я этого и ожидал. — Более важно, что это за кристалл.

— Так вы мне об этом говорили. Врата в потусторонний, параллельный мир.

— Это так, но не каждый кристалл мориона на это способен. Поэтому этот кристалл необычен.

— В чем его необычность? — задал я вопрос, который ждал В. Б.

— С его помощью Эдвард Келли общался с параллельным миром, делал свои удивительные предсказания. Вам знакомо это имя?

На этом расшифрованные записи закончились. Григорию вспомнился музей алхимии, в котором он был в первый день пребывания в Праге, восковая фигура молодого человека в нарядном средневековом костюме. В голове у него закрутились мысли:

«Таинственная Ларисса сделала так, чтобы под надуманным предлогом — участие в кастинге на роль в сериале про алхимиков — я поехал в Прагу. В музее алхимии я впервые услышал имя Эдварда Келли. В Праге Ларисса совершила покушение на убийство Пенки и попыталась сделать так, чтобы в нем обвинили меня. Теперь из записей отца узнаю, что у него был пациент, добровольно участвовавший в экспериментах, имевший кристалл, связанный с алхимиком Эдвардом Келли. Совпадение?

Имеется ли связь между появлением в моей жизни Лариссы и экспериментами отца? Почему она следила за мной в Праге, регулярно слала сообщения, а когда я вернулся в Украину, замолчала, словно потеряла интерес ко мне, хотя пообещала встретиться? Или встреча с чудищем из Черного леса и есть то, что меня ожидало? Ее молчание означает, что я ей больше не нужен? Какова ее конечная цель?

Григорий вспомнил о брошюре, приобретенной возле музея алхимии. Он нашел ее на дне чемодана. Вначале ему показалось, что он не сможет осилить текст на чешском, записанный латиницей, хотя многие слова были созвучны с украинскими. Он стал читать вслух, и дело пошло легче. Где было непонятно, ему помогал гугл-переводчик, куда он отправлял кусками скопированный текст. А вскоре он приспособился, и чтение брошюры его увлекло.

Часть 4. Ламия

1

Григорий перевернул последнюю страницу брошюры про Эдварда Келли, авантюриста и шарлатана, сумевшего долгое время обманывать императора Рудольфа II своими лживыми предсказаниями. Предсказывать будущее ему якобы помогал вызываемый им дух Садкиель. А еще он будто бы изготовил тинктуру для превращения неблагородных металлов в золото. Все это закончилось для Келли весьма плачевно. По одной версии, став безногим инвалидом после неудавшегося побега, он принял яд, переданный ему женой. По другой — под пытками Келли раскрыл все свои «секреты» и был тайно казнен, причем задолго до официальной даты его смерти. В брошюре вскользь упоминалось, что обманывал Келли императора с помощью вроде как чудесно ему доставшегося от феи Морганы кристалла и способности к чревовещанию. На сеансах вызова духа Келли помогал его младший брат Томас, о дальнейшей судьбе которого в брошюре ничего не было сказано. История лжеалхимика была интересной, но не более того, и ничем не помогла Григорию в нынешних размышлениях.

Григорий еще раз прочитал необычный диалог отца с В. Б. Неспроста отец, до того все сухо излагавший, записал его в дневник. Видимо, в нем было что-то поразившее его.

«Что именно? Обещание заразить безумием с помощью черного кристалла? Не иначе как внезапным безумием можно назвать самоубийство отца. Ведь причин для этого не было. Виновник смерти отца — черный кристалл, принадлежавший шарлатану Келли?»

Мама рассказывала, что поведение отца за несколько месяцев до самоубийства сильно изменилось: он стал раздражительным, нервным, придирчивым. От вопросов, что с ним происходит, отец уходил — отвечал: «Все хорошо, даже очень хорошо». Григорий сравнил даты в дневнике — разговор отца с В. Б. о черном кристалле состоялся за три месяца до самоубийства.

Введя в поисковую строку «магический кристалл», он нашел в интернете несколько статей. Магический кристалл или хрустальный шар фигурировали во многих легендах, и в основном их использовали для гадания и предсказания будущего. Наиболее древние легенды о магических кристаллах были у кельтов, они относились ко второму тысячелетию до нашей эры и были связаны с друидами[46]. Сотоварищ Келли, ученый и алхимик доктор Ди также использовал магический кристалл или шар, с помощью которого контактировал с ангелами и духами, используя в качестве медиума Эдварда Келли.

«В брошюре, приобретенной возле музея, написано, что медиум Келли с помощью кристалла Морганы и зеркала Лилит вызывал духов потустороннего мира, — вспомнил Григорий. — Как там было на самом деле, можно только гадать. Не исключено, что магический кристалл, который использовал доктор Ди, на самом деле принадлежал Келли и остался у него, когда они расстались».

Алхимик Парацельс, живший в XVI веке, считал, что структура хрустального шара взаимодействует с тем, что он называл magnes microcosmi, имея в виду человеческий магнетизм, и якобы именно это приводит к видениям.

Григорию вспомнились видения в лаборатории отца. «Но там не было кристалла, и я слышал лишь звуки, записанные на магнитофон».

«У Владлена Николаевича фамилия Белецкий. Нетрудно было догадаться, что он и есть В. Б. Из-за несчастного случая во время спектакля Владлен Николаевич попал в тюрьму, лишился жены, семьи, больше не занимался преподавательской работой, хотя был учителем от Бога. Трагический случай с Ларой стал катастрофой его жизни. Из дневника следует, что В. Б. стал обладателем черного кристалла, как он считал, принадлежавшего алхимику Келли. Но если кристалл мог привести к безумию, почему он не повлиял на В. Б., а только на моего отца?»

Взгляд Григория скользнул по обложке брошюры, на которой был изображен алхимик Келли, как его себе представил художник: с крючковатым носом и красными глазами.

«Алхимик Келли получил известность в Праге. Ларисса по непонятной причине отправила меня в Прагу, сделав так, чтобы я узнал об авантюристе Келли и его черном кристалле. Может ли быть здесь какая-то связь?»

Григорий даже удивился, что подобная мысль пришла ему в голову. «Какая связь может быть между событиями, которые разделяют более четырехсот лет?! Может ли Владлен Николаевич иметь отношение к Лариссе?

Это предположение было не менее фантастическим, чем связь того, что с ним приключилось, со средневековой Прагой.

«После возвращения в Смелу Владлен Николаевич перебивался мизерными заработками. За мной в Чехии следили профессионалы, а это дорогостоящее удовольствие. У Владлена Николаевича бросающаяся в глаза внешность, и я его непременно заметил бы. Да и стиль сообщений от Лариссы не его. Нет, это исключено. Владлен Николаевич, если я правильно расшифровал В. Б., упоминается в дневнике моего отца и является той ниточкой, за которую следует потянуть. Как узнать, куда он уехал, где его искать?

В дневнике упоминался еще один доброволец с инициалами Е. Н. Врач, который помогал отцу, представился Евгением Витальевичем Николенко, инициалы имени и фамилии совпадают — Е. Н. Только почему он наотрез отказывается признаться, что участвовал в экспериментах отца и после двухтысячного года? Как Николенко разговорить? Просто приехать к нему и прямо начать об этом разговор? Это ничего не даст».

Григорий отправился в кухню заварить кофе, ломая голову над тем, как найти Владлена Николаевича. Насколько он помнил, Владлен Николаевич после своего неожиданного возвращения ни с кем в городе отношения не поддерживал, кроме отца. Владлен Николаевич не местный, приехал сюда учительствовать после окончания педагогического вуза. Откуда он родом, живы ли его родители, Григорий не знал и не представлял, как об этом узнать. В тюрьму Владлен Николаевич попал, когда ему было лет тридцать с небольшим, выходит, ему сейчас за пятьдесят. Как и где его искать?

Григорий взял мобильный и позвонил Петру.

— Мне надо узнать, куда уехал Владлен Николаевич, — без предисловий ошарашил друга Григорий.

— Ну у тебя и желания: то в психушку сходить, то найти сбежавшего физика, — озадаченно произнес Петр.

— Почему ты назвал его сбежавшим? — насторожился Григорий.

— В общем, была у него здесь зазноба, Танька Маклакова. Та даже успела подругам по секрету сообщить, что выходит за него замуж, а он возьми и исчезни.

— Откуда ты знаешь? — удивился Григорий. — Ведь в школе после двойки в четверти по физике ты пообещал после окончания школы поквитаться с Владленом Николаевичем, да он попал в тюрьму. Сомневаюсь, чтобы ты интересовался, как ему живется, с кем он встречается.

— Смела город маленький. Моя мамка дружит с мамкой Таньки Маклаковой и от нее все знает. Когда родителей навещаю, мамка мне сливает все новости. Жизнь Владлена меня не интересует, что услышал от мамки, запомнил, сейчас тебе рассказал. Про свое обещание поквитаться с физиком я давно забыл, его и так жизнь наказала.

— Что собой представляет эта Таня? Ее фамилия мне ничего не говорит.

— Училась в нашей школе, на три года раньше нас закончила.

— Выходит, он собирался жениться на своей ученице, ведь он тогда уже работал в школе, — сообразил Григорий.

— Выходит, так. — Петр хохотнул. — Официально замужем Танька не была, гражданским браком жила с одним «быком», пока того не посадили. Осталась она одна, благо этот «бык» до этого помог ей купить квартиру.

— Адрес ее знаешь?

— Мамка знает, если надо, вечером пришлю по вайберу.

— Пришли. У тебя знакомые в военкомате есть?

— Есть. Ты в армию собрался?

— Хочу навести справки о Владлене Николаевиче: откуда он, где жил, кто родители.

— Думаю, таких детальных сведений там нет, но что есть, узнаю.

— Спасибо, ты настоящий друг.

— Что ты задумал? Зачем тебе разыскивать физика? Психушка — это мне понятно, связано с отцом. А физик зачем?

— При встрече расскажу, — ушел от ответа Григорий, рассчитывая, что Петя до того момента забудет о своем вопросе.

2

Под вечер Григорий получил от Петра адрес Маклаковой и вскоре отправился к ней. Подойдя к своей «инсигнии», Григорий увидел, что правое переднее колесо спустило, и, не выдержав, смачно выругался. Дело было в том, что год тому назад он поставил на бензиновую «инсигнию» газовую установку, занявшую место запасного колеса-докатки. По Киеву, где на каждом шагу имеются шиномонтажные мастерские, он ездил без запаски, брал ее, только когда выезжал за пределы города. В нынешнюю поездку из-за свалившихся на него проблем он забыл взять колесо-докатку.

Осмотрев колесо, Григорий обнаружил причину, по которой оно спустило, — продолговатый разрез, возможно, что-то «поймал» на дороге. Подключив электрический автомобильный насос, он стал накачивать колесо, но, заметив, с какой скоростью воздух выходит из пореза, оставил это пустое занятие. Гугл-карта показала ему, что ближайшее СТО находится в трех километрах отсюда и закроется через полчаса. Поэтому он решил заняться колесом завтра утром, а Маклакову навестить этим же вечером, отправившись к ней на такси.

Долгое ожидание заказанного такси заставило Григория нервничать. Татьяна проживала на улице Звездной, на другой стороне водохранилища. Пешком до ее дома, через железнодорожные пути и пешеходную дамбу, было не более полутора километров. Поэтому он прикинул, что за те двадцать минут, пока он ожидал заказанное такси, он уже почти дошел бы до ее дома. Да еще водитель такси попался курящий и чрезвычайно говорливый, трещал без умолку, не давал ему сосредоточиться перед встречей с незнакомой женщиной, построить план беседы.

Маклакова жила в старом четырехэтажном доме, на втором этаже. Однако, когда он позвонил в дверь, никто не отозвался. Выходит, он зря приехал. Григорий, нажав еще несколько раз на кнопку звонка, хотел уже спуститься вниз, но тут открылась дверь соседней квартиры и на пороге появилась женщина средних лет, в ситцевом халате. Она держала в руке деревянную скалку, и вид у нее был воинственный.

— Чего раззвонился?!

— Мне надо Татьяну Маклакову. Она здесь живет?

— Ты кто будешь?

Тон тетки Григория нервировал, но он спокойно ответил:

— Я приехал из Киева, актер, хотел узнать о своем бывшем учителе, Владлене Николаевиче Белецком.

— Что же это тебе приспичило вдруг заинтересоваться своим бывшим учителем? — ехидным тоном поинтересовалась тетка. Судя по всему, у нее выдался нелегкий день, и она жаждала завершить его небольшим скандалом.

— Прошу прощения, но об этом я хотел поговорить с Татьяной Маклаковой, — вежливо ответил Григорий и направился к лестнице, ожидая услышать вслед что-нибудь нелицеприятное.

Но тетка его удивила:

— Танька скоро придет, подожди ее внизу, — уже миролюбивым тоном предложила она.

— Благодарю вас. — Григорий решил последовать ее совету и устроился у входа в подъезд на традиционной скамейке всезнающих старушек, в данное время свободной.

Вечерело, ощущался холод приближающейся осени. Григорий пожалел, что не надел куртку — становилось все прохладнее. За все время в этот подъезд и соседний никто не входил и не выходил оттуда. Но, судя по светящимся кое-где окнам, дом был вполне обитаем. Григорий прикинул, где приблизительно находятся окна квартиры Маклаковой, и поглядывал на них, словно она волшебным образом могла оказаться там, проскользнув мимо него. Темнота сгущалась, и становилось все тише, словно посреди многотысячного города это было заколдованное место вне времени и людей.

Вдруг тишину нарушил звук подъезжающего автомобиля, вскоре стали видны светящиеся фары. Автомобиль остановился с другой стороны детской площадки, в том месте, где таксист ранее высадил Григория. Фары погасли, лишь светились габариты. Так продолжалось довольно долго, Григорий уже перестал обращать внимание на автомобиль и, посчитав дальнейшее ожидание бесполезным, решил вызвать такси.

В этот момент открылась дверца автомобиля и раздался быстрый стук каблучков. В свете, льющемся из окон дома, показалась миловидная молодая женщина в обтягивающих голубых джинсах и короткой курточке. Григорий шагнул ей навстречу.

— Добрый вечер!

Женщина испуганно вскрикнула, резко остановилась и попятилась.

— Прошу прошения, не пугайтесь! — Григорий улыбнулся, развел руками, показывая, что у него миролюбивые намерения. Он стал под освещенное окно первого этажа, чтобы его было лучше видно. — Вы, случайно, не Татьяна Маклакова?

— А вам она зачем? — подозрительно спросила женщина.

— Я бывший ученик Владлена Белецкого, меня зовут Григорий Думинский. Хотел с вами поговорить.

Григорий понимал, что женщина вряд ли захочет разговаривать с незнакомым мужчиной в темном дворе. Но женщина вдруг радостно заулыбалась.

— Здравствуйте, Григорий! Влад вас очень хвалил, и благодаря ему я пересмотрела все фильмы с вашим участием. Признаюсь, в фильмах вы иначе выглядите. Не ожидала на пороге своего дома встретить знаменитого актера!

— Так мы можем с вами поговорить? — Григорий не верил своей удаче.

— Конечно! Идемте ко мне, не здесь же разговаривать, — предложила Татьяна и направилась в подъезд, обрадованный Григорий пошел за ней.

Татьяна жила в двухкомнатной квартире с маленькими смежными комнатами с низкими потолками. Она усадила Григория за стол в комнате, служившей гостиной, а сама отправилась в кухню, поставила чайник, а потом скрылась в другой комнате. Оттуда она вышла в коротком приталенном халате, и внимание Григория невольно привлекли ее длинные ноги и тонкая талия.

— Подумать только, у меня в гостях сам Григорий Думинский! — с гордостью произнесла Татьяна, ставя перед ним чашку с горячим чаем, а потом выставила на стол печенье и варенье в хрустальной вазочке. — Народный артист! Скажу завтра Варьке, не поверит!

— Только заслуженный, — поправил Григорий Татьяну, хотя ее восторг был ему приятен.

— У меня есть диски с вашими фильмами. Поставите свой автограф на них? Напишите мне пожелание, чтобы Варька уср… — Татьяна поперхнулась и закончила: — Позавидовала.

— Да, конечно.

Татьяна тут же достала кипу дисков и кассет и стала их перебирать в поисках фильмов с его участием.

— Я хотел поговорить о Владлене Николаевиче. Вы не знаете, где он сейчас?

Татьяна, не поднимая головы, ответила:

— Влад — подлец! Скрылся, словно вор от милиции, то бишь полиции! Не захотел жениться — ради бога! Бросил меня — хозяин — барин, как-нибудь переживу. Но чтобы сбежать вот так, ни слова не говоря… Это не по-мужски! Сколько я ему сделала добра!

Она положила перед Григорием несколько дисков в бумажных пакетиках, на которых синей ручкой были написаны названия фильмов.

— Так вы не знаете, где сейчас Владлен Николаевич?

— Не знаю и, раз он так поступил со мной, знать не хочу! Сволочь он порядочная.

Григорий понял, что его надежда получить от Татьяны ценную информацию себя не оправдала, и стал подписывать диски, мельком глядя на названия фильмов.

— Может, он хоть что-то говорил о своих планах, может, собирался навестить родителей? Или каких-то родственников, знакомых?

— Да никого у него из близких не осталось. А если и есть, то отвернулись от него, когда с ним это случилось. Ой! — вдруг вскрикнула Татьяна: она откинулась на спинку стула, тот треснул, и она с грохотом упала навзничь на пол.

Григорий бросился к ней, чтобы помочь подняться. На ее тесном халате отлетела верхняя пуговица, обнажились выдающейся величины груди, которые она тут же постаралась прикрыть рукой. Когда Татьяна с помощью Григория встала, она, со страхом глядя в окно, сказала:

— Я там увидела голову!

Григорий тут же пошел к окну, открыл его и посмотрел вниз.

«Второй этаж, рядом растет старое дерево, его толстые ветви почти касаются стены дома, теоретически залезть сюда можно, — решил он. — Но кому это было надо?»

Он вспомнил свой номер в Праге, пожарную лестницу рядом с окном и свои подозрения, что к нему забирался незваный гость. «Неужели и здесь Ларисса? То, что я не получаю от нее сообщений, не значит, что она оставила меня в покое, не наблюдает за мной».

— Может, какому-нибудь хулигану или больному захотелось подглядывать, — предположил Григорий.

— Как мне оставаться тут одной?! — дрожащим голосом произнесла Татьяна. — Вдруг он попытается проникнуть в квартиру?

— Вызовите полицию, держите мобильный телефон рядом с собой, — посоветовал Григорий, тщательно закрывая окно. — Раньше такого не было?

— Такое впервые.

— Вам надо спилить ветки дерева под окном, так будет безопаснее. Договоритесь с дворником.

— Обязательно этим займусь, — сказала Татьяна. Увидев, что Григорий направляется к двери, встревожилась: — Вы куда?

— Поздно, поеду домой.

— Это очень опасно, тот, кто заглядывал в окно, может напасть на вас во дворе. Там очень темно.

— Я сумею за себя постоять, — оптимистично заявил Григорий, но ощутил, что его охватывает беспокойство. «А ведь она права!» — мелькнула мысль.

— Вам лучше остаться у меня до утра, по светлому поедете домой.

— Спасибо, но мне надо идти.

— Хоть чай допейте с печеньем, подождите часок, может, за это время тот придурок с дерева уйдет отсюда, — посоветовала Татьяна.

Григорий отметил, что прикрывать грудь рукой ей плохо удавалось. Он продолжил не спеша делать надписи на конвертах дисков, а Татьяна тем временем сходила в другую комнату и поменяла халат на более свободный. После чая Григорий попросил сварить ему кофе и заказал такси. Татьяна снова попыталась его удержать, поясняя, что такси не сможет подъехать к дому из-за специально вбитых в землю железных труб на въезде во двор, чтобы не ставили автомобили под окнами. А идти через неосвещенный двор опасно. Но Григорий не внял уговорам. Вскоре перезвонил таксист, сообщил, что подъезжает, и Григорий попрощался с Татьяной.

Выйдя в темный двор, Григорий почувствовал тревогу, ему вспомнился преследователь с зелеными глазами из Черного леса. «Здесь город, а не лес!» — попытался он успокоить себя. Шум подъезжающего автомобиля рассеял его страх. Он увидел на крыше автомобиля фонарь с шашечками и ускорил шаг. Ему оставалось лишь пересечь детскую площадку. Вдруг рядом с ним возникло что-то огромное, и сильный удар по голове изгнал из него сознание.

3

Придя в себя, Григорий ощутил ужасную головную боль, а затем понял, что его волокут, держа за ноги. Первое желание было попытаться вырваться, но он ощущал слабость, разбитость во всем теле и не был уверен, что это у него получится. Поэтому решил выждать, не показывая, что пришел в себя, дождаться удобного момента и лишь тогда что-то предпринять. Судя по всему, похититель, который тащил его за ноги, сжимая щиколотки руками, словно клещами, был один. Внезапно Григорий услышал вблизи плеск воды, потянуло речной свежестью.

«Меня решили утопить?» — испугался он. Подтащив его к самой воде и отпустив ноги, похититель, громко топая, куда-то направился. «Пошел искать груз, чтобы я пошел на дно», — догадался Григорий. Дождавшись, когда шаги удалятся, Григорий решил: «Пора!»

Поднявшись, низко пригибаясь, он стал двигаться в противоположную сторону. Тут у него под ногой что-то громко треснуло. Поняв, что бегство раскрыто, Григорий помчался во весь дух, оставляя за спиной реку. Вскоре он оказался в лабиринте пустынных улочек частного сектора, не представляя, где именно находится. Не сомневаясь, что за ним гонятся, Григорий продолжал бежать, петляя по улочкам. Лишь когда совсем выбился из сил, он остановился и прислушался.

Вокруг было тихо, преследователя не было слышно, видимо, он отстал. Судя по тяжелой поступи человека, напавшего на него, он был очень грузным, наверно, поэтому долго бежать не смог. Григорий с облегчением вздохнул. Местность, где он оказался, была ему совершенно незнакома, и он понятия не имел, куда надо идти.

«Как же вызову такси, если не знаю, где нахожусь? — подумал он и обнаружил, что мобильный телефон и портмоне исчезли. — Вот урод! Видимо, гопник».

Григорий пошел по улочке, не зная, куда она его выведет. Окна домов, стоявших по обе стороны, были темными, хозяева спали, не у кого было спросить. Собаки во дворах при его приближении поднимали лай, но хозяева не выходили, предпочитая продолжать отдыхать.

Григорий снова оказался на берегу какого-то водоема или реки, в темноте было трудно понять. Пройдя немного вперед, он вышел к дамбе и обрадовался тому, что смог определить свое местонахождение. Отсюда до его дома было километра полтора-два. Григорий перешел по дамбе через водохранилище, пересек переплетение железнодорожных путей и направился к своему дому. Но чем ближе подходил к нему, тем тревожнее ему становилось.

«А если меня там поджидают?» Вполне логично было предположить, что напавший на него может здесь его дожидаться, чтобы довести до конца задуманное. «Это был гопник! Откуда ему знать, где я живу?» Подойдя к дому, Григорий остановился и тут же услышал радостный лай и визг Гавкана. Григорий облегченно вздохнул и спокойно вошел во двор — Гавкан, при всех его недостатках, яростно, не переставая, лаял бы на чужака, если бы тот забрался во двор.

Упав на кровать, Григорий тут же провалился в глубокий сон. Проснувшись только под утро, он вспомнил о своих опасениях, что кто-то чужой может беспрепятственно проникать в родительский дом и хозяйничать в лаборатории на втором этаже. У него от всех этих событий голова шла кругом: таинственная Ларисса, от которой неизвестно чего ожидать, призраки, чудища и еще ночное покушение на убийство. Кому он стал поперек дороги? Хотят ли его убить? Гопник вряд ли собирался его утопить.

Ночное покушение требовало от него действий: пойти в полицию и написать заявление по поводу случившегося. Но сил у него не было, только желание спать, поэтому он решил пока никуда не ходить и снова заснул.

Разбудил Григория страшный грохот, кто-то ломился в дом. Еще сонный, испуганный, он подошел к двери и посмотрел в глазок, чтобы узнать, кто штурмует дом, и решить, как поступить. В глазок увидел круглое улыбающееся лицо Пети!

— Что ты тарарам устроил?! — накинулся на приятеля Григорий. — Я уже в полицию собирался звонить, сообщить о нападении.

— А как иначе достучаться до тебя? — удивился Петр. — Твой телефон вне зоны, звоню, стучу — не открываешь. Решил по-взрослому постучать, чтобы убедиться, что тебя дома нет. Переживал за тебя. Мутная эта Танька, к которой ты вечером собирался идти. Ты был у нее?

— Был и разговаривал. — Григорий вкратце рассказал о событиях ночи.

— Ну ты даешь! — восхитился Петр. — Три дня здесь, а сколько интересных событий! А у меня сплошная скука, все дни как близнецы, словно в фильме «День сурка».

— Там повторялся один и тот же день, каждый раз иначе. Главный герой искал выход, чтобы время сдвинулось с мертвой точки, — уточнил Григорий.

— Я так и сказал! — Петр ничуть не смутился. — Поступим следующим образом: ты сидишь дома, я еду в полицию, у меня есть знакомый следак, Паша. Беру его, и приезжаем к тебе. Ты все ему расскажешь, а он пусть думает, что предпринять. Еще пришлю ребят с шиномонтажа, они займутся колесом твоего авто.

— Мне с тобой поехать? — спросил Григорий.

— У следака на работе настоящий дурдом. Дергают за все, что можно. Лучше я его привезу и он спокойно тебя выслушает.

— Как знаешь, — пожал плечами Григорий.

— Жди меня, никуда не уходи! — предупредил Петр.

У Григория сильно болела голова, хотелось есть. Он заглянул в холодильник, достал оттуда колбасу и бутылку минеральной воды. Сделав бутерброды, он приложил к ушибленному месту на голове холодную бутылку минералки, и боль стала стихать. Вдруг раздался яростный лай Гавкана. Григорий вспомнил, что не запер за Петром дверь. Отложив бутерброд, Григорий направился к входной двери, но тут она распахнулась и внутрь ввалилась огромная, двухметровая фигура.

Хотя Григорий толком не рассмотрел напавшего на него ночью, сейчас интуиция ему подсказала, что это он и есть. У великана было зверское выражение лица.

«С такой рожей только и сниматься в роли убийцы, — подумал Григорий, и его прошибло холодным потом. — Это и есть убийца! Он меня ночью чуть не утопил!»

Сражаться голыми руками с таким великаном было бессмысленно. Метнув в него бутылку с водой и промазав, Григорий резко развернулся и бросился в кухню, надеясь схватить нож, которым только что резал колбасу. Но не добежал — поскользнулся на линолеуме, покрывавшем пол коридора. Огромная лапа схватила его за плечо, сжала до боли и потянула к себе.

Григорию удалось развернуться, и он со всей силы врезал коленом великану в пах. Раздался ужасный вопль. От толчка его руки Григорий, как тряпичная кукла, отлетел к стенке и больно ударился. Пока великан продолжал вопить, держась за пах, Григорий метнулся в кухню, схватил нож и бросился к великану. «Если не я его, то он меня!»

— Стой! — раздался истошный женский крик, и Григорий за спиной великана увидел Таню Маклакову.

Он резко остановился, а великан принял оборонительную позицию. Таня стала впереди великана, закрыв его собой, выставив вперед свою выдающуюся грудь.

— Он вчера меня чуть не убил! — заявил Григорий.

— Его зовут Боря. Он недавно вышел на свободу из мест заключения и, увидев свет в моем окне, решил заглянуть. Увидев рядом со мной вас, он подумал, что мы любовники. Спустившись на землю, стал думать, как поступить. Ломиться в дверь он не стал, считая, что я не открою, а вызову полицию, и тогда он снова попадет на зону. Тут вы вышли во двор, и он ударил вас кулаком по голове, вы потеряли сознание.

— А я думал, что мне на голову с небес упал шкаф, — едко произнес Григорий.

— Вы лежали как мертвый, и он испугался, потащил вас, чтобы где-нибудь спрятать.

— Вернее, утопить, — поправил ее Григорий. — Вместо того чтобы вызвать скорую помощь.

— Когда вы ожили и бросились бежать, он очень обрадовался.

— К счастью, я быстро бегаю, а то он задушил бы меня от радости в своих объятиях.

— Боря вернулся ко мне и рассказал о произошедшем. Я его поругала и показала подписанные вами диски с фильмами с вашим участием.

— Плохой мальчик, — пробормотал Григорий и тут вспомнил: — Где мой мобильный телефон и портмоне?

— Мы все принесли. — Таня протянула их Григорию. — Можете не сомневаться, все деньги и документы на месте. Мы очень извиняемся за происшедшее и просим не заявлять в полицию. Вы же понимаете, чем это Боре грозит. Мы и так не виделись долгих шесть лет.

Григорий понял, что Боря — это тот «бык», который купил Татьяне квартиру и сел в тюрьму.

Тут в дом зашел Петр, а следом за ним коренастый мужчина с властным лицом. Борис, увидев вошедших, дернулся было в направлении двери, но коренастый мужчина крикнул:

— Стоять! — и рука его нырнула в плечевую кобуру за пистолетом.

— Что здесь происходит? — полюбопытствовал Петя, переводя взгляд с Бориса на Таню, а затем на Григория.

Тот вспомнил, что до сих пор держит в руке нож, быстро положил его на стол и пояснил:

— Вчера вышло недоразумение, сейчас все прояснилось. У меня претензий нет. — Григорий потряс в воздухе портмоне и мобильным телефоном.

— Документы! — потребовал коренастый мужчина у великана Бориса, сверля его взглядом.

Борис опустил голову и сник.

— Документы дома! — воинственно произнесла Татьяна, вновь заслоняя собой великана, теперь уже от коренастого мужчины, судя по всему, полицейского Паши.

— Я сейчас все поясню, — спокойно произнес Григорий и выставил на стол привезенную из Киева бутылку виски. — Петя, тебя не затруднит достать стаканы из того шкафчика, пока я займусь бутербродами?

— Бутербродами займусь я, — быстро сообразила Татьяна и открыла холодильник. — Посмотрим, что тут есть.

— Но… — хотел было возразить следователь, но его прервал Петр:

— Паша, без всяких «но». Конфликт улажен, все стороны довольны, заявление в полицию не поступало.

Паша сразу расслабился и спросил:

— Пить хочется, есть вода не из крана?

Борис поднял с пола бутылку с минеральной водой и налил следователю стакан.

— Прошу! — Борис изобразил на лице улыбку.

Через час компания разошлась: следователь поехал на работу, Борис с Татьяной отправились домой.

— Видишь, — сказал захмелевший Петр, — как все просто на самом деле. А ты уже надумал себе черт знает что, целый заговор против себя. Просто мужик приревновал к тебе свою телку.

Григория покоробило слово «телка», он не любил жаргонных словечек.

— Из-за своей фемины он чуть не убил меня.

— Не рассчитал мужик свою силушку. Чучундра, которая гонялась за тобой в лесу, — тоже чей-то розыгрыш. Скучно ребятам в нашем сонном городе.

— А призраки в лаборатории отца мне приснились?

— Не обижайся, Григ, тебе показалось. У нас не происходит ничего невероятного, запутанного, у нас все просто. Всегда всему есть объяснение, ясное и понятное. Следак Паша может это подтвердить. Хочешь, мы ему позвоним и спросим?

— Не будем отрывать его от работы.

— Окей! Понял, мне пора сматываться.

— Не обижайся, я после ночи еще не отошел. Сейчас вызову тебе такси.

— Зачем? За рулем я становлюсь трезвым как стеклышко.

Как Григорий ни уговаривал Петра, тот все равно уехал на своем автомобиле.

— Я бы тоже хотел, чтобы ситуация с Лариссой оказалась простой и ясной, — произнес вслух Григорий, закрывая на все замки входную дверь.

Он собрался вздремнуть, так как после виски его разморило, но тут позвонила по вайберу Нади.

— Почему опять молчишь, не звонишь?

— Извини, мама в больнице, мотаюсь туда-сюда.

— Судя по голосу, ты недавно пил? — проницательно заметила она. — Тебе врачи что сказали? Думала, ты хоть у мамы воздержишься от возлияний.

— Немного выпил с друзьями. Я каждый день езжу к маме, когда пить? Ты же знаешь, за рулем я ни-ни.

— Хорошо, на выходные приеду, проверю. Ты рад?

— В восторге!

— До встречи.

Григорий вдруг подумал, что уже столько дней в Смеле, а на могилу отца так и не сходил. А ведь до кладбища рукой подать, пять минут пешком. Сон убежал от него, и он стал собираться, решив отправиться на кладбище, а затем заказать панихиду в церкви. Григорий взял мобильный телефон, и он тут же зазвонил, словно этого дожидался. Звонок был по мессенджеру, от Лариссы!

— Привет! Соскучился по мне? — прозвучал незнакомый женский голос, и внутри у Григория похолодело.

— Что вам нужно?!

— Очень правильный вопрос для начала разговора. — Ларисса рассмеялась. — Школьный спектакль «Комос» так и не был сыгран. Я хочу, чтобы ты собрал школьных друзей и чтобы вы доиграли его до конца.

— Вы сумасшедшая?!

— Мертвые не могут быть сумасшедшими.

— Ах, оставьте! Вы, наверное, сейчас звоните из преисподней?

— Откуда звоню, не имеет значения. — Тон Лариссы стал деловым. — Ты соберешь труппу и проведешь спектакль в том самом клубе.

— Обращайтесь с сумасшедшими идеями к кому-нибудь другому!

— У тебя на это есть только неделя.

— Ты мне надоела! Я сообщу в полицию…

— А вот этого категорически делать нельзя, если ты любишь свою маму и хочешь, чтобы она еще пожила на белом свете.

— Что ты сказала?! — Григорий задохнулся от гнева.

— Твоя мама у меня, и если ты сообщишь в полицию, она умрет. Или тебе мало пражских событий? Бедная чешка!

Григорий понял, что Ларисса этими словами подтвердила свою причастность к тому, что произошло с Пенкой.

— Если с моей мамой что-нибудь произойдет, то я с тобой…

— С ней ничего не случится, если ты все сделаешь как надо и не сообщишь в полицию. На этом разговор закончим — тебе надо убедиться в серьезности моих намерений. Дальнейшие указания получишь позже.

Ларисса отключилась, а в душе у Григория бушевал ураган — маму похитили и ее жизнь под угрозой! «Как только я доберусь до Лариссы…» На что внутренний голос мгновенно отреагировал: «Вначале надо узнать, кто прячется под этим ником. А может, твоя мама в безопасности и Ларисса просто решила поиграть на нервах?» Григорий быстро позвонил в больницу лечащему врачу матери. Та встревоженно спросила:

— Как Нина Васильевна себя чувствует?

Григорий хотел гневно спросить, почему она этим интересуется, и заявить, что он хочет знать, где его мама находится, но удержался. Он вспомнил предупреждение Лариссы и не сомневался, что она выполнит свою угрозу в отношении мамы. Вместо этого он сделал глубокий вдох, чтобы его голос прозвучал более спокойно.

— Ольга Петровна, мне понадобилось на время уехать, я только что вернулся. Мама разве не в больнице?

— А вы ничего не знаете? — удивилась врач, еще больше встревожившись. — Приезжала к вашей маме некая Надежда Ковальчук, после чего Нина Васильевна пришла ко мне и сказала, что ей надо срочно выписаться. Я ее уговаривала остаться, ведь курс лечения еще не закончен, но она стояла на своем. Написала заявление на имя главного врача и уехала с этой Ковальчук. Вам знакома Надежда Ковальчук?

— Это моя невеста, — через силу выдавил из себя Григорий, уверенный, что приезжала другая женщина, назвавшаяся Нади.

— Слава Богу, а то я уж заволновалась. — Врач облегченно вздохнула. — Эта… Извините, ваша невеста выглядела весьма странно, в платке и темных очках. Это меня насторожило, но ваша мама так настойчиво просила ее выписать, что мы не могли ничего поделать. Ведь лечение — дело добровольное.

— Да, вы правильно поступили, — спокойно произнес Григорий, хотя буря у него в душе продолжала бушевать. «Маму выкрали! Она пожилой больной человек, может не перенести всего этого, неужели эта сволочь Ларисса этого не понимает?» — Я свяжусь с невестой, все у нее узнаю. Видимо, были серьезные причины забрать маму.

Закончив разговор, Григорий стал нервно ходить по комнате, не зная, как поступить. Мысли скакали, как белки по деревьям.

«Обратиться в полицию, несмотря на предупреждение Лариссы? У Петра есть знакомый следователь. Но это поставит жизнь мамы под угрозу. Судя по всему, Ларисса сумасшедшая, раз выдвинула такие условия. Нет ни одной зацепки, чтобы выйти на нее, а любой неосторожный шаг может привести к маминой гибели. К тому же неизвестно, в каких условиях она содержит маму. Посоветоваться с Петром? Нет, пока никому нельзя доверять, хотя Петр — явно не Ларисса. Выкрасть больного человека ради того, чтобы сыграть спектакль, когда-то поставленный в школьном театре?! Она сумасшедшая! Идиотка! Кретинка!»

Григорий решил поехать в больницу, чтобы подробнее узнать у медсестер, врача о внешности женщины, с которой уехала его мама, но затем отбросил эту идею.

«Я сказал врачу, что мама уехала с моей невестой, а теперь буду спрашивать, как выглядит моя невеста?! Полный абсурд! Да и ничего толкового не узнаю, ведь Ольга Васильевна сказала, что та была так задрапирована, что вызвала у нее подозрения. Видимо, Ларисса сказала маме что-то такое, что вынудило ее подчиниться. Назвалась Нади Ковальчук! Моя мама неоднократно встречалась с Нади и прекрасно понимала, что уехать с незнакомкой может быть опасно, но пошла на это. Не попыталась поднять шум, отказаться, поехала вроде как добровольно. Наверное, Ларисса шантажировала ее чем-то, связанным со мной».

Григорий ощутил себя идущим по прогибающемуся весеннему льду на реке. Нельзя остановиться, надо все время идти, хотя это может плохо закончиться.

«Обратиться в полицию? Они по номеру мессенджера смогут выйти на Лариссу, помочь мне. Но, скорее всего, Ларисса об этом подумала и обезопасила себя с этой стороны». — У Григория возникло чувство, что он на съемках детективного сериала. Только в сериале он нашел бы хакера, который помог бы ему вычислить злодея.

«Это не кино, в жизни мне сложно претендовать на роль главного героя, которому по силам побороть Зло. Но и обращаться в полицию опасно. Надо принять условия Лариссы, какими бы химерными они ни были. Да она и сама вскоре поймет, что собрать всех прежних участников школьного спектакля нереально».

Мысли Григория вновь вернулись к личности таинственной Лариссы. Хотя предположение, что это мог быть Владлен Николаевич, он полностью не отбросил, Григорий теперь допускал, что ею мог оказаться кто-нибудь из членов школьной театральной труппы.

«За мамой в больницу приезжала молодая женщина, со мной разговаривала женщина, выходит, Ларисса — женщина? Не факт. Если исходить из того, что Ларисса принимала участие в том школьном спектакле, а в труппе было человек десять, из них четыре девочки, то наиболее вероятная кандидатура на роль Лариссы — это Виктория Седлицкая. Почему? В силу ее вредности и заносчивости, ее отвратительного характера, который за эти годы вряд ли поменялся.

Могу ли я, исходя из общения с Лариссой, считать, что подобные черты ей присущи? Пока трудно сказать о ней что-либо конкретное. Понятно, что Ларисса начала сложную, многоходовую партию, результат которой мне неизвестен».

Григорий потер виски, чувствуя, как от этих мыслей у него просто раскалывается голова.

«Время идет, и решение надо принять».

Он набрал сообщение и отправил его на аккаунт Лариссы:

Я принимаю условия, что мне делать дальше?

4

Григорий просмотрел полученный от Лариссы список участников школьного спектакля, с указанием их нынешних адресов проживания, телефонов и рода занятий. Не все из них нашли себя в артистической профессии. Объем информации говорил о том, что Ларисса готовилась долго и задумка сыграть спектакль из школьного прошлого — не спонтанное решение психически больного человека, а хорошо продуманный ход. Зачем Лариссе это надо?

«Вроде безобидное желание — сыграть спектакль школьного репертуара. Только имеется одно “но”. Меня хитростью выманили в Прагу. На Пенку, которую со мной специально свели, было совершено покушение, и девушка находится в коме. В квартиру Пенки подбросили стакан с моими отпечатками пальцев, и теперь чешская полиция меня подозревает в совершении преступления. А самое ужасное — маму похитили! В каких условиях ее держат, можно ли доверять словам Лариссы, что с мамой будет все в порядке? Криминальный букет, от которого дурно пахнет, и неизвестно, для чего все это затевалось».

В голове у Григория не укладывалось, что все эти действия были совершены только для того, чтобы снова сыграть школьный спектакль.

«Требования похитителя моей мамы указывают на то, что это психически больной человек, находящийся в плену своих фантазий. Однако то, с какой дотошностью подготовлен список артистов будущего спектакля, говорит о том, что, если преступник и безумен, он далеко не дурак и просчитывает свои действия на несколько ходов вперед. Скорее всего, Ларисса есть в этом списке, но как ее вычислить?

В пьесе две женские роли: Леди, которую играла Виктория Седлицкая, и нимфа Сабрина — Лариса Чайкина. В спектакле принимали участие еще две девочки, Ира и Лена, они составляли свиту нимфы, у них роли без слов. В полученном списке роли не расписаны, это можно так понять, что все остается, как и прежде. Кто будет играть роль нимфы Сабрины?»

То, что в мобильном телефоне звучал женский голос, не убедило Григория, что Ларисса — это женщина, а не мужчина. Из интернета он знал, что существуют специальные программы и устройства — маскираторы речи, которые не только позволяют полностью, до неузнаваемости изменить голос, но и сделать мужской женским и наоборот. Григорий решил узнать, можно ли свободно приобрести маскиратор речи. Оказалось, даже очень просто, по цене от 500 американских долларов, и чем дороже, тем шире функции этого устройства. А судя по всему, у Лариссы проблем с деньгами нет и она многое может себе позволить.

После выдвинутого условия возвращения похищенной из больницы мамы вроде как прояснилась цель действий Лариссы — сыграть школьный спектакль. Однако, анализируя последние события, Григорий задал себе ряд вопросов, которые внес во вновь созданный файл, названный им «Ларисса».

«Почему Лариссе было настолько важно, чтобы я приехал в Прагу, что она использовала для этого продюсера Сташинского? Для чего было нанимать Пенку и почему ее пытались убить? Если целью было обвинить меня в покушении на Пенку, почему не были использованы более убедительные доказательства моей вины, чем украденный стакан с моими отпечатками? Несколько волосинок с моей головы, подброшенные в квартиру Пенки для экспертизы ДНК, и тогда мне точно было бы не отвертеться. Выходит, в Прагу меня отправили не для того, чтобы там посадить в тюрьму, а для чего? Для чего Лариссе надо, чтобы был сыгран школьный спектакль? Объем информации об участниках спектакля говорит о том, что эта идея возникла не спонтанно и задолго до моей поездки в Прагу. Выходит, для Лариссы важнее, чтобы с моей помощью спектакль был сыгран, чем чтобы меня арестовали в Праге. Является ли совпадением, что в расшифрованном тексте дневника отца упоминается алхимик Келли и магический кристалл, о котором я узнал, только приехав в Прагу? Есть ли связь между Лариссой и самоубийством отца?»

Последний вопрос вызвал большие сомнения. Григорий выделил его красным цветом, но не удалил. На все эти вопросы ответов не было, но с их поиском можно было подождать. А вот ультиматум Лариссы требовал от него немедленных действий. Спектакль — дело непростое. Чтобы его сыграть, необходимы помещение, свет, музыкальное сопровождение и, самое главное, — актеры.

Просто созвониться с бывшими школьными друзьями и прямо объяснить, что от них требуется, Григорий не мог. Неизвестно, как на это каждый из них отреагирует. Кто-то из них нашел бы благовидный предлог, чтобы отказаться.

«Надо придумать вескую причину, чтобы их собрать вместе, — размышлял Григорий. — Празднование двадцать второй годовщины создания театра — звучит солидно, но слишком напыщенно. Того театра нет. Годовщина окончания школы тоже не подходит — актеры оканчивали школу в разные годы, а всех одноклассников собирать не с руки. Чем не причина — встреча бывших участников школьного театра? Не убедительная, но другой нет. Придется каждого убеждать, и это будет непросто».

Григорий позвонил Петру и поделился идеей собрать бывших участников школьного театра в Смеле, как следует это отпраздновать. Тот с восторгом поддержал его предложение и заявил, что будет участвовать в организации этого мероприятия. Григорий пообещал ему сбросить часть списка.

— Встречу проведем «У Кулдюра», — как само собой разумеющееся, сказал Петр. — Там ресторан, гостиница, природа — лучше не придумаешь. Ведь приедут и те, кто насовсем покинул Смелу.

— Есть место куда более оригинальное, — интригующе произнес Григорий. — Ты не знаешь, что сейчас в клубе, где шли спектакли нашего школьного театра?

Петр даже присвистнул от удивления.

— Вспомнила бабка, как молодой была! Завод умер, в цехах теперь складские помещения, а содержать здоровенный клуб кому надо? Думаю, он заброшен.

— Кто его нынешний хозяин? За кем-то он числится?

— Не знаю. Теми складами управляет логистическая компания «Виолика». Возможно, клуб теперь ей принадлежит.

— Где находится их офис?

— У них их два. Один в центре, на улице Соборной, второй в здании бывшего заводоуправления. Зачем тебе клуб?

— Вот там и устроим встречу. Будет символично.

— Идея хорошая, но невыполнимая. Если клуб был все эти годы заброшен, так от него, наверное, только стены остались. Декорация встречи Гамлета с призраком отца!

Григорий вздрогнул, ощутив, как холодок прошелся по спине. «Петя случайно это сказал или это тонкий намек?» Но тот уже хохотал, довольный собственной шуткой.

— Ты прав, сначала съезжу посмотрю, что с клубом, а потом решим, — согласился Григорий.

— На какое число планируешь встречу? — спохватился Петр.

— Не знаю, сколько я еще в Смеле пробуду, поэтому лучше не откладывать. Думаю, это произойдет в ближайшую субботу.

— Заметано, шеф. — Петр еще больше повеселел. — Поезжай посмотри клуб, только лучше места для встречи, чем «У Кулдюра», не найдешь.

Закончив разговор, Григорий задумался. Требование Лариссы сыграть спектакль показалось еще более сложновыполнимым. Ведь для этого потребуется сцена, костюмы, да и сама пьеса. Как Ларисса это себе представляет? Пьесу Джона Мильтона он без труда найдет в интернете, но, когда решили ее ставить в школьном театре, она была в значительной мере переделана, осовременена. Где ее найти? Он даже свой текст не помнит, ведь прошло без малого двадцать лет. Где играть спектакль и для кого? Нужны зрители, не в пустом же зале играть!

Григорий быстро набросал Лариссе сообщение с этими вопросами, поставившими его в тупик. Не теряя времени (у него сердце обливалось кровью при мысли, что мама находится в качестве заложницы неизвестно где), он решил созвониться с будущими участниками спектакля и заглянул в список.

В пьесе было пять основных мужских ролей: Дух-хранитель, Комос, Старший брат, Младший брат и Вестник. Две женские: Леди и нимфа Сабрина. Кроме того, в спектакле принимали участие три парня и две девушки, которые поочередно составляли свиту бога Комоса и свиту нимфы Сабрины. Их роли были без слов.

Григорию вспомнилось, как члены труппы с недоумением восприняли желание Владлена Николаевича поставить малоизвестную средневековую пьесу Джона Мильтона, известного как автора поэм «Потерянный рай» и «Возращенный рай». По сюжету Мильтона Леди, путешествуя в сопровождении двух братьев, заблудилась в лесу. Сын бога Диониса, Комос, заманил Леди в замок с целью провести ритуал некромантии. Дух-хранитель, приняв образ пастуха Тирсиса, помог братьям разыскать Леди, и они освободили ее. Комос бежал, но перед этим заколдовал Леди. Дух-хранитель привел братьев к нимфе Сабрине, и та расколдовала Леди. Сюжет очень простой и незамысловатый, ведь пьеса была написана для домашнего театра.

Владлен Николаевич предложил поставить пьесу-маску[47], объединив этот жанр с моралите[48], где между актами, в музыкальном сопровождении, появляются актеры в масках, олицетворяющие человеческие эмоции и пороки. Тексты для «масок» он написал сам, взяв в помощники Сашу Никитюка, Сандро, который в школе был признанным поэтом. Эти вставки значительно оживили пьесу, но даже сейчас Григорий сомневался, что эта пьеса понравилась бы зрителю, приходившему на их аматорские спектакли.

Первому Григорий позвонил Дмитрию Костюченко. Димон в школе был самым близким другом Григория, в спектакле он играл роль Старшего брата. Они оба поступили в театральный институт, но после его окончания их дороги разошлись. Первые два-три года они созванивались, даже встречались, а затем их связь оборвалась. Григорий не мог даже вспомнить, кто первым из них «ушел в молчанку». В списке, полученном от Лариссы, значилось, что Дмитрий — артист театра в Днепре, правда, не указывалось, какого именно. Дмитрий ответил после третьего гудка.

— Привет, Димон! Это я, Григ!

— Кто?! — недоуменно спросил Дмитрий.

— Григорий Думинский. Старик, ты меня забыл?

— А-а! — спокойно протянул Дмитрий. — И что Григорию Думинскому от меня надо?

— Димон, ты в обиде на меня? Не помню, чтобы я наступил тебе на больной мозоль.

— В обиде? Я?! Нет. Просто сработала чуйка: раз ты мне звонишь, значит тебе что-то надо от меня. Вот я и спросил.

Григорий понял, что Димон сильно пьян, ну просто в дым, хотя он четко выговаривает слова.

— Ты прав. Я очень хочу встретиться с тобой. И не только с тобой.

— Зачем?

— Прошло двадцать лет, как мы окончили школу и разбежались кто куда. Вот я и хочу организовать встречу бывших участников школьного театра.

— Тебе нужна аудитория, перед которой ты мог бы покрасоваться, похвастать своими успехами и пожалеть бывших друзей-неудачников?

— Бывших друзей не бывает. Ты мой друг на всю жизнь, Димон. Я очень хочу, чтобы ты в субботу приехал в Смелу на нашу встречу.

— Тебя погнали из Киева и теперь ты гастролируешь в Смеле?

— В Смеле мы выросли, заболели театром и связали с ним свою жизнь.

— Правильно сказал — заболели! Пора бы выздороветь или отдать концы. Или — или!

— У тебя проблемы на работе? Приезжай в Смелу, постараюсь тебе помочь.

— Ты Господь Бог? Нет? Тогда мне пора! Гуд бай! — и Дмитрий отключился.

Григорий понял, что тот слишком пьян, чтобы с ним можно было дальше говорить. Отметил у себя, чтобы перезвонить ему завтра утром.

Виталий Тарасенко в спектакле играл роль Духа-хранителя. У Григория с ним были ровные отношения, не близкие, но и в конфронтации они никогда не были. Виталий очень удивился звонку Григория, но воспринял предложение о встрече в Смеле позитивно. Он работал в одном из харьковских драматических театров.

— Сейчас посмотрю, что у меня в субботу по графику. — Небольшая пауза. — Прекрасно. В субботу я свободен, у меня спектакль в воскресенье вечером, так что успею. Буду очень рад встрече. Где встречаемся? Возле школы?

— В 14 часов возле гостиницы «Смела». Надеюсь, не забыл, где это?

— Обижаешь! Я родителей постоянно навещаю, и к маме твоей наведывался, тобой интересовался. Тебе она не говорила?

— Говорила. Буду рад с тобой встретиться и пообщаться!

В пьесе Григорий играл Младшего брата. Дальше в списке был исполнитель роли Комоса Костя Белоголовский, имевший в школе прозвище Дато.

Набирая номер его телефона, Григорий даже через двадцать лет испытал неприятное чувство, хотя сейчас делить им было нечего. И в школе, и в институте Костя пользовался репутацией первого красавца и донжуана. Из-за своей внешности в институте он был кандидатом номер один на роли «рокового красавца», эту роль он успешно играл и в жизни. До Григория Лариса Чайкина встречалась с Костяном, а затем он увлекся Ирой Тетиевой, на непродолжительное время, потом переключился на Вику Седлицкую.

После размолвки с Костей Лара при встрече с ним демонстративно поворачивалась к нему спиной, показывая тем самым свое отношение к нему. Собственно, из-за того, что Костян в пьесе должен был играть роль Комоса, обольстителя, заколдовавшего Леди, она отказалась от этой роли, чтобы даже на сцене не общаться с ним. Такое ее отношение к нему жутко не нравилось Григорию, он понимал, что Лариса такой реакцией лишь пытается скрыть, что Костя ей небезразличен. И он в душе жутко ревновал Ларису к Костяну, который ее демонстрации воспринимал с презрительной усмешкой человека, осознающего свое превосходство.

В памяти Григория всплыл образ Костяна: высокий, спортивный блондин с длинными, роскошными волосами и холодными голубыми глазами. Этот красавец невольно притягивал к себе взгляды. Прозвище Дато к Костяну прилепилось после того, как он прочитал книгу про разбойника Дато Туташхиа и с восторгом поделился своими впечатлениями со школьными приятелями. Если Григорий в классе был сам по себе, занимая независимую позицию, то Костян был лидером, группировавшим вокруг себя ребят. Во время учебы в институте Костян успешно снялся в нескольких фильмах. О своих ролях он рассказывал приятелям с презрительной усмешкой, как о чем-то слишком мелком для него, достойного большего. После института до Григория дошел слух, что Костян уехал учиться актерскому мастерству за границу, чуть ли не в Голливуд.

Теперь, увидев в списке напротив его фамилии род занятий — «строительный бизнес в Киеве», Григорий очень удивился и даже подумал, что он вполне может быть Лариссой. Видно, с актерской профессией у Костяна, при всех его способностях и амбициях, не сложилось и он мог обозлиться на весь мир. А занятие бизнесом дало финансовую основу для самых причудливых фантазий.

Питая далеко не позитивные чувства к Косте, Григорий набрал номер его мобильного телефона. Этот разговор представлялся ему самым сложным.

— Привет, Дато! — Григорий специально назвал Костю школьным прозвищем, которое тому очень нравилось.

— Кто это?

— Григ. Помнишь школу, институт?

— Привет, Григ! — Костя явно обрадовался, и Григорий даже растерялся — он не рассчитывал на подобную реакцию. — Очень рад слышать тебя! Очень рад!

— Я сейчас в Смеле, организую встречу бывших участников нашего школьного театра. Приглашаю тебя! Встречаемся в эту субботу, в 14 часов, возле гостиницы «Смела». Буду очень рад тебя видеть.

— В субботу? — В голосе Кости прозвучала обеспокоенность. — У тестя день рождения.

У Григория похолодело в груди, и он сказал первое, что пришло в голову:

— Все согласились, спрашивали о тебе, ждут. Как же без тебя?

— Ничего, родичи один раз отпразднуют без меня! — решительно сказал Костя. — Я приеду!

— Ты женат? — непонятно почему спросил Григорий, ведь наличие тестя и возраст под сороковник уже были подтверждением этому. Ни у кого из друзей, с которым перед этим он разговаривал, он не поинтересовался семейным положением.

— Женат, дочери четырнадцать, — недовольным тоном произнес Костя и разоткровенничался: — Мои родители умерли, продал их квартиру в Смеле за три копейки, организовал в Киеве свой театр, ездили на гастроли, но с финансами я не в ладах, вот и прогорел. Я же не бухгалтер! Запил. Женился, работаю у тестя. Не получилось с театральной карьерой у меня.

— Жаль, — искренне произнес Григорий.

— Может, к чертям все бросить и снова податься в актеры? Как думаешь, Григ, не поздно? — с надеждой спросил Костя.

— Никогда не поздно начать с нуля, и для этого не обязательно все бросать.

— Горю желанием встретиться!

Григорий был поражен переменой манеры Кости говорить, словно и не с ним он разговаривал. «Неужели человек может так измениться? Или откровения Кости — это маскировка Лариссы? Не хочется в это верить, но Ларисса явно входит в число участников спектакля».

Григорий просмотрел до конца список. Остальные участники спектакля были задействованы в массовке.

Роман Сорокин был маленького роста и обладал густым басом, никак не вязавшимся с его комплекцией, из-за чего он сильно переживал. После школы он пытался поступить в университет, мечтая стать радиожурналистом, но всякий раз проваливался на экзаменах. Ныне он держал в Смеле швейный цех одежды и торговые точки в разных городах области.

Юрий Сапегин, Юрек, слегка заикался, нечетко выговаривал слова, на сцене становился «деревянным», даже если у него была роль без слов, зато был очень старательным, исполнительным и никогда не перечил. Эти качества оценил Владлен Николаевич и использовал его в качестве помощника режиссера. Юрек был родом из небольшого умирающего села с красноречивым названием Топь, с незапамятных времен прозванного Сайгоном. Во время учебы в смелянской школе он жил у своей бездетной тетки, уезжал к родителям на выходные и каникулы. Теперь он работал бухгалтером в фермерском хозяйстве, расположенном под Смелой, по-прежнему проживал по адресу тетки.

Саша Никитюк, Сандро, Вышка, окончил школу на год позже Григория. Он очень любил читать книги, писал неплохие стихи. Владлен Николаевич при постановке спектаклей всегда старался привнести что-то свое и часто привлекал Александра к переделке текстов. Но актером Сандро был слабеньким, и все его роли в школьном театре были без слов. В настоящее время он работал журналистом, жил в Черкассах. Григорий попробовал примерить к долговязому, застенчивому Сандро, каким он его помнил, роль Лариссы, и это у него не получилось. «Хотя что я знаю о нем нынешнем? Если Костян так изменился, то и Сандро не остался прежним. При встрече все станет ясно».

Ирину Тетиеву и Лену Краснощек из параллельного класса, недолгое время участвовавших в постановках школьного театра, он помнил смутно. Разве только, что одна была изящной брюнеткой с копной волос, а другая — блондинкой, любившей заплетать свои волосы в две косички. Тогда он был ослеплен любовью к Ларе и не обращал на других девчонок внимания. Из краткой информации о них следовало, что обе ныне проживают и работают в Черкассах. Ирина — в кукольном театре, а Лена — парикмахершей.

Амбициозная красавица Виктория Седлицкая, игравшая в школьном спектакле главную роль, стала актрисой, служит в Житомирском драмтеатре, разведена. Особого желания с ней общаться у Григория не было, и он отослал Пете всю оставшуюся информацию, посчитав, что у того лучше получится уговорить остальных явиться на встречу. Сам же отправился в клуб узнать, в каком тот ныне состоянии.

5

Заводской клуб находился в не очень удобном месте, был втиснут между промышленными предприятиями, которые в настоящее время использовались как склады. Рядом проходила железнодорожная ветка, по которой то и дело двигался маневровый тепловоз с прицепленными вагонами, таща их на территорию предприятия или оттуда. Он подавал такие пронзительные предупредительные сигналы, что закладывало уши.

Подъезжая к зданию клуба, Григорий увидел, что, вопреки пессимистическим прогнозам Петра, клуб до сих пор жив и даже недавно был отремонтирован его фасад. Из дверей служебного входа, украшенного двумя колоннами, вышла группа людей и, оживленно разговаривая, направилась в сторону заводской проходной.

Заехав на тротуар, Григорий вышел из «инсигнии» и с некоторым теснением в груди от ностальгических воспоминаний зашел в клуб. Прошелся по коридору, который стал светлым и более уютным, чем когда-то. Увидев дверь с табличкой «Директор», улыбнулся: «Ого! Не заведующий клубом, а целый директор!» Он постучал и, не дожидаясь ответа, вошел.

Кабинет с тех пор тоже преобразился. Несмотря на то что в размерах он не увеличился, казался просторнее из-за того, что исчезли канцелярские шкафы, забитые непонятно чем, с громоздящимися на них пришедшими в негодность музыкальными инструментами, и огромный двухтумбовый стол, с которого взирал на посетителей вырезанный из дерева орел с одним глазом-бусинкой.

Сейчас это была светлая комната с небольшим удобным столиком, за которым сидел молодой человек, работавший за компьютером. Вместо тесно стоящих деревянных колченогих, травмоопасных стульев стояли три новеньких современных стула с удобными спинками.

— Здравствуйте. Я хотел узнать, можно ли арендовать большой зал клуба на субботу.

Молодой человек с явным неудовольствием посмотрел на Григория — видимо, его оторвали от чего-то более важного, чем вопросы аренды.

— В принципе, мы сдаем в аренду зал, но я хотел бы узнать поподробнее о вашем мероприятии. — Неожиданно сонное выражение исчезло с его лица, а в глазах засветился живейший интерес. — Вы ведь актер? Снимались в детективных сериалах? Ваша фамилия… — Он напряг память.

«Хоть узнал, и то приятно. Пока моя фамилия не такая уж известная», — подумал Григорий и подсказал:

— Думинский. Григорий Думинский.

— Верно! — обрадовался директор. — Не ожидал вас встретить в нашем городе. Зал клуба вам нужен для съемок?

— Не совсем. Я с друзьями-актерами хочу провести репетицию спектакля.

— Ой, как интересно! — загорелся директор и, спохватившись, представился: — Меня зовут Иван Бортников.

— Очень приятно. Как я понимаю, вы не возражаете? Хотел бы узнать финансовую составляющую этого вопроса.

— Что вы! Если у вас там будет только репетиция, не надо никакой оплаты. Я этот вопрос урегулирую со своим руководством — правлением холдинга «Виолика». Думаю, они не будут возражать. Какими судьбами вы оказались в Смеле? Вы же живете в Киеве?

— Я родом отсюда, здесь и сейчас живет моя мама. В субботу должны приехать мои друзья-актеры.

— Прекрасно! А вы не согласились бы провести встречу с коллективом нашего холдинга, рассказать о фильмах, в которых вы снимались? Не волнуйтесь, на гонорарной основе.

— Даже не знаю. Не хотелось бы вам отказывать, вы так любезно предоставляете нам зал клуба, но до этих выходных я полностью загружен. А на следующей неделе не знаю, буду ли находиться в Смеле. Если не уеду, конечно проведем встречу, и никакого гонорара мне не надо.

— Я вас понимаю — вы человек очень занятой. Если не получится на следующей неделе, не беда. Когда снова приедете навестить вашу уважаемую маму, мне заранее позвоните, тогда и проведем. Вот моя визитная карточка, там все телефоны.

Григорий дал директору свою визитную карточку и попросил:

— Я могу пройти в зал, посмотреть, какой он теперь? Ведь с тех пор, как я в последний раз был здесь, прошло столько лет.

— Безусловно, вы сейчас все увидите. Только прошу меня простить, сопроводить я вас не смогу, но дам вам провожатого — моего заместителя. Меня вызывают в правление, заодно там урегулирую вопрос в отношении зала. Вы не возражаете, если я буду присутствовать на вашей репетиции? Не помешаю, устроюсь где-нибудь в уголке, тише воды, ниже травы.

— Конечно вы сможете поприсутствовать, — вынужденно согласился Григорий.

Директор позвонил по телефону, начальственным тоном сказал:

— Зайдите ко мне!

Вскоре двери в кабинет открылись, и Григорий вздрогнул от неожиданности, увидев вошедшего Корзухина. Тот постарел, стал совсем седым, обзавелся очками, но по-прежнему выглядел крепким, сильным мужчиной.

— Николай Петрович, я вам поручаю нашего гостя, известного актера Григория Думинского, — торжественно произнес директор. — Проведите его по клубу, покажите все, что ему будет интересно.

Николай Петрович смотрел на Григория, на его широком лице не отразилось эмоций.

— Здравствуй, Гриша, — сказал он, показывая, что с памятью у него все в порядке.

— Здравствуйте, Петрович.

— Не знаю, что тебе показать, Гриша. Ты здесь не в первый раз.

— Много воды с тех пор утекло, Петрович. Многое забывается.

— Память — коварная штучка, хранит ненужные воспоминания, как старый сундук, набитый сломанными детскими игрушками.

Петрович провел гостя на сцену, за кулисы, где ничего не изменилось, в отличие от зала — там поставили более удобные мягкие кресла. За кулисами даже запах остался прежним. Григорий почувствовал себя так, будто в машине времени чудесным образом переместился на два десятилетия назад и снова стал старшеклассником.

— Все тут, как тогда, — не удержался Григорий, поделился впечатлениями.

— Тогда тут была жизнь, ставили спектакли, сейчас — лишь собрания коллектива холдинга, — сказал Петрович, и Григорий уловил в его словах грусть.

— Вот мы снова вдохнем во все это жизнь. Собираемся сыграть здесь спектакль.

— Тот самый? — неожиданно спросил Петрович, и Григорий вздрогнул, с некоторым даже испугом посмотрел на старика: «Откуда он знает?!»

Заметив реакцию Григория на свой вопрос, Петрович пояснил:

— Просто в голову почему-то пришло. Тогда многие жалели погибшую девочку, а кто-то сожалел, что спектакль так и остался несыгранным.

— Кто сожалел?! — Григорий почувствовал, как пересохло во рту.

— Не помню, — пожал плечами Петрович.

— Это был не один человек? Двое? Трое? — допытывался Григорий.

— Не помню, — как-то равнодушно повторил Петрович, и Григорий задал себе вопрос: «Он и в самом деле не помнит или не хочет говорить?»

— Интересно, а что сталось с костюмами и декорациями школьных спектаклей? — как бы невзначай спросил он.

— Они в запаснике, наверное, сохранились, если мыши их не погрызли.

— А мы можем пойти и посмотреть на них? — загорелся Григорий.

— Идем, Гриша, если тебе это так важно.

Запасником называлась большая комната, находящаяся за кулисами и примыкающая к небольшому помещению, общей «артистической уборной», как ее называл Владлен Николаевич, больше похожей на гардеробную, — тут переодевались в сценические костюмы. Переодевались по очереди: вначале мальчики, затем девочки.

Здесь, как и во всем закулисье, казалось, что время остановилось. Та же самая дверь, даже замок с контролькой — вставленной бумажкой, скорее всего, был тот же. Петрович отомкнул замок и шагнул вперед, Григорий за ним.

В комнате было очень душно из-за отсутствия окна и обилия вещей, между которыми имелся только узенький проход. Зато все тут было сложено аккуратно, порядок не был нарушен. Петрович прошел в самый дальний конец комнаты и указал на костюмы, тесно висящие на вешалках.

— Вот. Любуйся.

Григорий со стеснением в груди стал их перебирать, не снимая. Он не знал, как выглядят сейчас его школьные друзья, но понимал, что они не влезут в эти костюмы. Он решил, что можно будет использовать отдельные части костюмов, связанные с образом персонажа.

— Маски тоже сохранились?

— В ящике, за костюмами. Все на месте.

Возвращаясь домой, Григорий думал о странном поведении Петровича. Он неумышленно об этом заговорил или что-то знает? Знает и не хочет говорить? Или боится? Кто из ребят мог сожалеть не о гибели Ларисы, а о том, что спектакль не сыгран?

Дома Григорий написал сообщение Лариссе о том, как идет подготовка к спектаклю и что пьеса будет сыграна вечером в субботу. В свою очередь задал вопросы:

Кто будет играть нимфу Сабрину? Где достать текст пьесы, переработанный Владленом Николаевичем?

На этот раз ответа Лариссы ожидать не пришлось.

Актриса на роль Сабрины прибудет в Смелу в субботу и привезет текст пьесы. Инструкции, как с ней связаться, получишь также в субботу.

Григорий тут же написал:

Я очень беспокоюсь о самочувствии мамы. Дай мне с ней пообщаться по вайберу, хоть пару секунд, чтобы я мог убедиться, что с ней все в порядке.

Ответ Лариссы был для него обескураживающим:

С ней все в порядке. Следуй моим инструкциям, и ты с ней вскоре встретишься.

Тут ему позвонил Петр и с радостным смешком сообщил, что со всеми переговорил и они будут.

— Все так сразу и согласились? — удивился Григорий. — Даже Вика?

— Я им говорил, что ты хочешь попробовать себя в качестве режиссера сериала, и это будет не просто встреча, а пробы на роль в сериале. Виктория стала жеманничать, пыталась набивать себе цену — мол, не знает, найдет ли для этого время, но думаю, готова была прыгать от радости от такого предложения.

— Хорошая идея, — похвалил друга Григорий.

«Петя, ты даже не представляешь, что чуть ли не угадал истинную причину встречи. Только речь идет не о съемках сериала, а об участии в спектакле».

Просматривая электронную почту, он обнаружил сообщение от Елены, приславшей ему расшифровку продолжения дневника отца и счет на оплату выполненной работы. Особого желания заниматься чем-либо, кроме того, что поможет быстрее освободить маму, у Григория не было. Ведь какими бы удивительными ни были опыты отца, они никак не могут ему помочь освободить маму. Григорий перебросил присланный файл в папку с названием «Отец», но любопытство взяло верх, и он его раскрыл.

Присланный текст оказался довольно большим, в нем говорилось о духовных практиках даосских мудрецов, анализировались и цитировались работы известных магов Средневековья. От всего этого Григорию стало скучно и потянуло в сон. Он уже хотел прервать чтение, как его взгляд зацепился за фразу:

Параллельный мир (астральных сущностей, духов) существует рядом и делает «вбросы» в наш мир.

Григорий стал читать дальше.

Он отличен от нашего мира, и «дверь» в него находится в каждом человеке, вернее, скрыта в его бессознательном, только в более широком понимании этого термина, чем считал Фрейд[49]. Чтобы войти в эти «двери», нужен «ключ», и, похоже, кристалл, который дал мне для экспериментов В. Б., является этим ключом.

Отец планировал продолжать экспериментировать с черным кристаллом, но текст резко обрывался. Григорий достал дневник, пролистал его до конца и понял, что из него удалено довольно много страниц. Но сделал ли это сам отец или кто-то другой?

Григорий поднялся на второй этаж, подошел к магнитофону «Юпитер», перемотал пленку назад, нажал на клавишу воспроизведения записи и с замирающим сердцем сел в кресло, ожидая услышать те же странные звуки, что и в прошлый раз. Бобины продолжали крутиться, однако Григорий не слышал тех звуков, которые тогда вызвали у него галлюцинации. Когда пленка закончилась, он переставил бобину и снова прослушал, но на ней не было ничего записано. Кто-то то ли поменял бобину, то ли стер записанные на ней звуки. В любом случае это говорило о том, что в лабораторию проник кто-то чужой и сделал это. Григорий сразу заподозрил бывшего ассистента отца, Евгения Николенко. Чужой бы сюда так просто не попал, к тому же Гавкан не дал бы ему войти в дом. Похоже, это был человек, который не раз приходил к отцу домой. Григорий редко приезжал к родителям, особенно не интересовался их житьем-бытьем, в основном отделывался дежурными вопросами о здоровье, ответы на которые были ему заранее известны. Мама могла бы назвать всех, кто часто приходил к отцу, но пока связаться с ней было невозможно.

6

При подготовке к встрече время для Григория тянулось вроде бы медленно, но пробежало быстро. И когда в пятницу ему позвонила Нади и радостным голосом напомнила, что завтра утром приедет в Смелу, Григорий растерялся. Ведь придется ей рассказать о случившемся с мамой, о готовящемся спектакле. Он не знал, как на все происходящее с ним отреагирует Нади, будет ли ему помощницей или, наоборот, из-за ее приезда хлопот лишь прибавится. А нужно ли ему «выпускать кота из мешка»? Ведь пока этой информацией владеет только он, ее утечки и связанных с этим возможных негативных последствий не будет.

Григорий попробовал отговорить Нади от поездки и тем самым вызвал у нее негативную реакцию.

— После Праги ты очень изменился. Вместо того чтобы после такой продолжительной разлуки гореть желанием меня увидеть, ты отговариваешь меня от поездки? У тебя кто-то появился?

— Никого у меня нет и мне сейчас не до этого! — вспылил Григорий. — Ты забыла, что у меня мама больна!

— Самочувствие Нины Васильевны ухудшилось? — забеспокоилась Нади.

— Нет, с ней все хорошо, она в больнице, — сказал Григорий. «Разве маме может быть хорошо, если ее выкрали и она у чужих людей и неизвестно, что дальше будет?»

Нади так же расценила слова Григория:

— Как в больнице может быть хорошо?! Что ты скрываешь?

Григорию пришлось сообщить часть правды:

— Хочешь — приезжай! Только я не смогу уделить тебе внимание — завтра будет встреча с моими одноклассниками. Я занят ее организацией.

— Это что-то новенькое! За время, что мы вместе, ты ни разу не упоминал ни о ком из одноклассников. А тут организатор встречи! Ты как хочешь, а я завтра утром буду у тебя. Когда намечена встреча?

— В 14 часов. Постарайся приехать пораньше.

— Слушаюсь, любимый.

— До встречи!

— Ты забыл сказать, что любишь меня и горишь желанием увидеться.

— Люблю и горю! — и Григорий отключился.

И увидел, что в мессенджере пришло сообщение от Лариссы.

Актриса на роль Сабрины сегодня вечером прибудет в Смелу. Ей забронирован двадцать шестой номер в гостинице «Смела». Текст пьесы у нее с собой.

Григорий разволновался. «Кого Ларисса наметила на эту роль? Женщину, которая ее хорошо знает? С ее стороны это неосмотрительно, а судя по предыдущим действиям, Ларисса просчитывает ситуацию на несколько шагов вперед. Вряд ли она сделает такую промашку. Или это посторонний человек? Как-то не вяжется».

Вдруг его обдало холодным потом, он понял, кого Ларисса наметила на роль нимфы Сабрины! Стала понятна дьявольская задумка Лариссы!

«Это будет Нади! Она актриса, моя любимая женщина, как Лара в школьные годы!»

Григорий вскочил и стал метаться по комнате, потрясенный своей догадкой, которая выглядела вполне логичной и объясняла все предыдущие действия Лариссы.

«Псих, который прячется под ником Ларисса, хочет воссоздать всю ту обстановку школьной пьесы не просто так. Он задумал во время спектакля погубить Нади! Вначале в Праге он выбросил Пенку в окно, не беспокоясь, останется ли она жива. Если бы он хотел на меня повесить ее убийство или покушение на убийство, то подготовил бы более убедительные доказательства моей вины. Следя за мной, он нашел бы возможность сделать так, чтобы я не покинул Прагу. Его план с самого начала предусматривал, чтобы я приехал в Смелу. Только непонятно, зачем ему понадобилось, чтобы я вначале поехал в Прагу? Ведь я и так собирался навестить маму. Стоп! Он же не знал об этом моем намерении и вполне мог предположить, что я уезжаю надолго, а ему надо было, чтобы я приехал в Смелу, и не на один день. Это кто-то из моих школьных приятелей, только зачем ему все это? Если он так ненавидит меня, почему двадцать лет ничего не предпринимал?»

Григорий стал набирать номер полиции, но уже на первом сигнале прервал звонок.

«А как же мама? Ее жизнь в руках психа. Он вряд ли что-либо с ней сделает, пока спектакль не будет сыгран. Может, стоит посоветоваться с Петром, у него есть знакомый следователь».

Он уже стал искать в телефоне номер Петра, но передумал ему звонить.

«Лариссой может оказаться любой из моих школьных приятелей, в том числе и Петр. Он человек состоятельный, средств у него хватило бы на все то, что делала Ларисса. В Смеле он все время рядом со мной, знает о каждом моем намерении, и понятно, что если я с кем и буду советоваться, то именно с ним. С другой стороны, я ничего не делал такого, за что Петр мог меня так возненавидеть. Все же не стоит кого-либо подключать, Ларисса не должна понять, что замысел раскрыт, иначе она отыграется на маме».

Вновь просмотрев список приглашенных участников школьного спектакля, среди которых не было только режиссера, Владлена Николаевича, он так и не смог представить, что кто-то из них мог пойти на такую изощренную месть.

«Нади собирается приехать ко мне завтра, актрисе на роль Сабрины забронирован номер на сегодня. Мне достаточно позвонить Нади и все у нее выяснить».

Волнуясь, Григорий набрал номер телефона Нади, решив все ей рассказать и отговорить от поездки в Смелу. Но ее телефон оказался вне зоны действия сети, и это еще больше его встревожило.

«В пятницу у нее только дневная репетиция в театре, не могла она сейчас отключить телефон! В метро она не ездит, а в Киеве фактически нет «белых пятен» для мобильной связи. Засиделась в каком-нибудь расположенном в подвальчике кафе за чашкой кофе?» Успокоиться Григорий уже не мог. После дерзкого похищения мамы он ожидал от Лариссы чего угодно.

Несколько раз Григорий пытался дозвониться Нади, но ее телефон по-прежнему был вне сети. Тем временем наступил вечер, и он позвонил в гостиницу администратору:

— По брони в номер 26 уже поселились?

— Да, этот номер уже заселен.

— Скажите, как фамилия поселившейся в номере?

— Простите, мы подобную информацию не даем, — и администратор закончил разговор.

Весь на нервах, Григорий сел в автомобиль и помчался в центр города. Как назло, шлагбаумы на переезде оказались опущены в ожидании пассажирского поезда. Ему казалось, что сердце вот-вот вырвется из груди и побежит в гостиницу. Поезд промчался, и шлагбаумы переезда медленно открылись.

Подъехав к гостинице, Григорий остановил автомобиль и бегом бросился внутрь. Он вихрем промчался через вестибюль, поднялся на второй этаж. Постучав в дверь 26-го номера, он нетерпеливо дернул за ручку, но дверь была заперта. Он услышал легкие шаги, ключ в замке провернулся, и дверь открылась.

— Ты?! — воскликнул пораженный Григорий и даже отступил назад.

7

Не менее удивленно на него смотрела блондинка Альбина, с которой он познакомился в Праге. Она быстро овладела собой, и в ее взгляде, которым она окинула Григория, прочиталось презрение. Это помогло ему собраться и почувствовать облегчение оттого, что страхи в отношении Нади оказались напрасными.

— Можно войти?

— Вы же за этим пришли? Входите, — с издевкой произнесла Альбина и, отойдя от двери, села на кровать, скрестив ноги.

Легкий халатик, подобный тому, в каком она была в Праге, оголил ее красивые ноги. Она тут же достала сигарету и закурила.

Номер был маленький, одноместный, кроме кровати тут были плазма, небольшой столик, один стул и картина на стене. Григорий сел на стул напротив Альбины, чувствуя себя не в своей тарелке под ее взглядом, в котором теперь, кроме презрения, закипала злость.

— Зачем ты устроил весь этот балаган с конспирологией?! — начала первой Альбина.

— Какой балаган? Я не понимаю, о чем ты?

— О шантаже! О чем еще?!

— Я тебя шантажировал?! — вырвалось у Григория.

— Все ты прекрасно знаешь! Что тебе нужно? Трахнуть меня?

— Альбина, увидев тебя, я удивился не меньше твоего. Спокойно расскажи, что с тобой приключилось.

— Со мной все в порядке! — нервно произнесла Альбина. — Ты хочешь сказать, что вся лапша, которую мне навесила на уши твоя подруга, — правда?

— Хорошо, тогда я скажу, кого ожидал увидеть в этом номере. — Григорий старался говорить спокойно, хотя у него тоже эмоции рвались наружу. — Актрису, которая привезла текст завтрашней пьесы и сыграет в спектакле роль нимфы Сабрины.

— Какая я актриса?! — негодующе воскликнула Альбина и, схватив со стола папку, швырнула ее Григорию; он еле успел ее поймать. — Это тебе! Ни в каком спектакле я не собираюсь участвовать!

— Тогда расскажи, что тебе поручили здесь сделать.

— Поселиться в этом дрянном номере, передать папку тому, кто придет, и завтра прочитать какой-то текст. — Альбина недоуменно пожала плечами. — Я подумала, что это было сказано для отвода глаз, а требовать будут другое. Увидев тебя, подумала, что это ты меня шантажируешь, рассчитывая переспать со мной. Я же видела, какими глазами при встречах на крыше в Праге ты смотрел на меня, буквально раздевая.

— Ошибаешься, — холодно возразил Григорий. — Тебя шантажом вынудили сюда приехать. Меня также шантажируют, только ставка значительно выше — жизнь моей мамы. — Выслушав Альбину, он решил быть откровенным. А если это с ее стороны притворство, она и без его откровений все о нем знает.

— Ты хочешь сказать, что ты, как и я, сидишь на крючке у шантажиста? — недоверчиво произнесла Альбина. — Той шлюшки, которая мне звонила?

— Как она тебе представилась?

— Ларисса. Пояснила, что ее имя пишется с двумя «с». А с тобой кто общался?

— Тоже Ларисса. Она или он, скорее верно второе, похитили мою маму и грозятся ее убить, если я не сделаю все для того, чтобы завтра в клубе был сыгран спектакль.

— Она больная?! И вся эта канитель ради какого-то спектакля?

— А может, он. Современные технические средства позволяют маскировать голос, создавая иллюзию иной гендерной принадлежности. Здоров ли этот человек психически — не знаю, сомневаюсь в этом. Чем тебя шантажировали?

— Зачем тебе? — с вновь вспыхнувшим подозрением воскликнула Альбина, затем, подумав, пронзая взглядом Григория, рассказала: — Я обручена и готовлюсь через месяц выйти замуж. В Прагу приехал человек, которого я когда-то любила, и мы провели с ним вместе пару дней. Это была наша последняя прощальная встреча. Как оказалось, за нами следили и нас фотографировали.

— Седой, с которым ты завтракала, — это человек, которого ты когда-то любила?

— Нет, это мой жених. Он очень ревнивый и специально приехал в Прагу, чтобы проверить, одна ли я там в командировке. Убедившись, что одна, он улетел. А мой… Он приехал позже, вечером в тот день, когда мы познакомились за столиком.

— Я в тот вечер покинул Прагу.

— По приезде в Киев меня стала шантажировать Ларисса. Я ей объяснила, что денег у меня нет, ее усилия напрасны. Она сказала, что от меня потребуется лишь пустяковая услуга. Узнав, чего она хочет от меня, я заподозрила скрытый подвох, но все же была вынуждена приехать сюда. А что мне оставалось делать? Пойти в полицию и сказать, что шантажистка требует, чтобы я передала кому-то папку с придурковатой пьесой? И тем самым расстроить свою свадьбу? Я просмотрела эту тупую пьесу и убедилась в мысли, что она — лишь прикрытие, повод для моей встречи с кем-то здесь. Решила разобраться на месте и действовать по обстоятельствам. Я даже не допускала мысли, что от меня потребуется участие в каком-то дурацком спектакле по дебильной пьесе! Эта Ларисса точно сумасшедшая!

— Мы оба согласились на ее условия и вынуждены их выполнять, — напомнил Григорий.

Ситуация с Альбиной для него прояснилась, и он уже не беспокоился о Нади. Теперь, когда пьеса у него, нужно поехать в клуб, встретиться с Петровичем и обговорить детально завтрашнее действо, которое не решался назвать ни репетицией, ни, тем более, спектаклем.

— Как ты себе это представляешь? Я не актриса, не знаю, что должна говорить по ходу пьесы. Даже если я и смогу выучить пару фраз, то на сцене у меня в голове все перемешается.

— Ты в лучшем положении, чем остальные участники спектакля, которые даже не догадываются о том, что им предстоит. Все получат листки с текстами своих ролей непосредственно перед спектаклем. И мне непросто будет их убедить участвовать в этом.

— Думаешь, у тебя получится? — с нескрываемым сомнением поинтересовалась Альбина.

— Другого выхода у меня нет. Должен убедить.

— Каждый из нас на сцене будет держать в руках листок и с него читать? — сделав большие глаза, словно совершала невероятное умственное усилие, спросила Альбина. — Я никак не могу догнать, зачем Лариссе эта пародия на спектакль?

— Не знаю, какова ее цель, но Ларисса хочет повторить репетицию спектакля школьного театра, происходившую много лет тому назад. Репетиция закончилась трагически — в результате несчастного случая погибла девочка, игравшая одну из ролей.

— Звучит обнадеживающе, — саркастически произнесла Альбина. — Что с ней случилось?

— Упала в открытый люк, который забыли закрыть.

— Я буду внимательно смотреть себе под ноги. Что я должна буду делать в этом балагане?

— В пьесе у тебя роль нимфы Сабрины. Ты появляешься в конце пьесы, читаешь свой текст и расколдовываешь Леди. Зрителей в зале не будет.

Григорий раскрыл папку и увидел, что кроме основного текста уже есть на отдельных листах тексты для персонажей пьесы. Он нашел соответствующие листочки и передал их Альбине. В папке также находились два DVD-диска с музыкальным сопровождением спектакля, с надписями «1 действие», «2 действие».

— Сейчас вынужден уйти, у меня много дел в связи с подготовкой завтрашнего спектакля. В 14 часов мы встречаемся у входа в гостиницу. Большая просьба: никому ничего не рассказывай без согласования со мной.

Встретившись с Петровичем, Григорий отдал ему скопированный по дороге в клуб текст пьесы. В нем он сделал пометки, в соответствии с которыми Петрович, в качестве осветителя, должен будет давать свет на сцену. Они вместе прошлись по локациям, которые Григорий для наглядности отметил мелом на сцене.

— Петрович, сначала направляете свет прожектора на авансцену, затем другой прожектор направляете на зеркало сцены[50], вот где я сейчас стою. — Григорий быстро переходил с локации на локацию, громко давая указания Петровичу, который находился на балконе с прожекторами и софитами.

Это продолжалось долго, до тех пор, пока Григорий не удовлетворился действиями Петровича. Звуковое сопровождение спектакля Григорий взял на себя, оборудовав в левом кармане[51] звуковой пульт, используя DVD-проигрыватель из лаборатории отца и подключив к нему имеющиеся тут колонки.

Из старых декораций для спектакля в запаснике нашли «Лес», «Замок Комоса», «Ручей нимф», сшитые из распоротых мешков из-под сахара, на которые были нанесены соответствующие изображения. За эти дни Петрович привел в порядок найденные декорации и подвесил их на штанкетах[52].

Занимаясь организацией спектакля, Григорий старался как мог. Условный характер этого спектакля позволял ему обойти или упростить многие моменты, но он хотел, чтобы все было, как в настоящем спектакле. И дело было не в том, что он боялся не угодить Лариссе, а в его отношении к любимому делу. Возложив на себя роль режиссера, заведующего постановочной частью, звукорежиссера, костюмера и массу других обязанностей, он добивался того, чтобы все у него вышло как можно лучше. Хотя какой это спектакль, если в зале не будет зрителей, если актеры выйдут на сцену, не зная ролей, держа в руках шпаргалки?

Внутренний голос ему твердил: «Следует обратиться в полицию. Спектакль — лишь прикрытие для очередной пакости Лариссы». Однако Григорий надеялся, что Ларисса исполнит свое обещание и освободит маму. Ну зачем Лариссе старая больная женщина, которая перед ней ни в чем не провинилась?

Вернувшись домой, Григорий сделал ревизию содержания холодильника. Результат был неутешительным: кроме как на поднадоевшие бутерброды с обветрившейся колбасой рассчитывать было не на что. «Поехать поужинать в ближайшее кафе?»

Вдруг он услышал звук, как будто на втором этаже что-то упало на пол. Кошки Диана и Матильда находились рядом, гипнотизируя его взглядами, требуя корм, Гавкан бегал во дворе. Выходит, наверху был кто-то чужой.

Григорий, стараясь двигаться бесшумно, подошел к лестнице. Затаив дыхание, он стал подниматься на второй этаж. Приблизившись к кабинету отца, он резким движением распахнул дверь, быстро шагнул внутрь и, мгновенно нащупав выключатель, зажег свет.

В кресле, спиной к нему, сидел человек. Видна была только голова, но этого было достаточно, чтобы понять, что там находится женщина!

8

Женщина никак не отреагировала на свет, она продолжала спокойно сидеть в кресле. Григорий с замирающим от волнения сердцем осторожно приближался к ней. Когда до нее оставалась всего пара шагов, кресло на колесиках резко развернулось и Григорий остолбенел.

— Как тебе сюрприз? — Нади весело рассмеялась. — Решила не откладывать нашу встречу на завтра, потому что мне твой голос по телефону не понравился. — Она взглядом, словно рентгеном, пронзила Григория и поделилась своими наблюдениями: — Вернулся поздно вечером домой, трезвый, что уже удивительно. Дома я не застала больную маму, хотя она еще несколько дней назад выписалась из больницы, — не дозвонившись ей на мобильный, я позвонила в больницу. Мне сказали, что она уехала в санаторий. Почему ты об этом мне не сказал по телефону?

Григорий тяжко вздохнул и рассказал о похищении матери и готовящемся спектакле. У Нади сразу пропало игривое настроение.

— Ты поступил неправильно! Надо было сразу обратиться в полицию! — решительно заявила она. — Как представлю бедняжку Нину Васильевну прикованной к батарее, что все эти дни она провела на жестком полу…

— Что ты говоришь?! Ларисса пообещала, что мама будет находиться в нормальных условиях.

— Ты ей поверил? Какие могут быть нормальные условия, если Нину Васильевну похитили и насильно удерживают?!

— Что ты предлагаешь?

— Немедленно идти в полицию!

— А дальше что? Полиция начнет поиски, и неизвестно, как на это отреагирует похитительница. А если она выполнит свою угрозу?

— Ты заявишь в полицию, а спектакль будут играть, как ты и обещал. Психопатка обязательно придет в клуб, и полиция ее арестует!

— Лариссе, вернее, тому, кто прикрывается этим именем, не надо идти в клуб на спектакль. Он или она будет участвовать в этом спектакле. Предполагаю, что Ларисса — один из членов труппы школьного театра и будет тихонько наблюдать за всем происходящим изнутри. Как он (или она) отреагирует, увидев в зале полицейских, пусть и переодетых? А полиция сможет выявить его (ее) среди участников спектакля? Что известно о Лариссе? Ничего! Мы даже не знаем, мужчина это или женщина.

— Что же делать? — растерянно произнесла Нади.

— Не привлекать к этому полицию. По крайней мере на этом этапе. Я надеюсь, Ларисса чем-то себя выдаст. Для меня главное — вернуть маму домой живой и невредимой.

— Ты кого-нибудь подозреваешь? — деловито поинтересовалась Нади.

— Всех участников школьного театра, которые завтра соберутся в Смеле. А еще исчезнувшего режиссера Владлена Николаевича Белецкого. Хотя я думаю, он не может к этому быть причастен.

— В детективах наименее подозрительный и имеющий, на первый взгляд, железное алиби как раз и является преступником. Он может быть самым близким человеком для главного героя и даже ему в чем-то помогать, тем самым отводя от себя подозрения.

— Детективы придумывают сценаристы и писатели, а в жизни все гораздо проще и страшнее, — возразил Григорий.

— Криминальные сюжеты черпаются из жизни, и злоумышленники порой используют выдуманный кем-то сюжет, планируя преступление, — настаивала Нади.

«А если Нади права? — подумал Григорий. — С кем я здесь больше всего общался, кто в курсе моих дел? Петя Утвенко. Он — Ларисса?»

Григорий попробовал представить Петра в роли таинственной Лариссы и не смог. В школе у них были дружеские отношения, а после нее не было точек соприкосновения, чтобы тот мог воспылать подобной ненавистью. Более того, Григорий не мог представить, чтобы Петру могла прийти в голову мысль сыграть незавершенный спектакль школьного театра.

«Возможно, Лариса Чайкина нравилась Петру, как и многим другим мальчикам в школе, но не до такой степени, чтобы через двадцать лет вдруг начать за нее мстить. И почему он выбрал меня, а не кого-то другого? Только из-за того, что в то время я был тем счастливчиком, кому Лариса на чувства ответила взаимностью?»

«Тогда кто? Ларисса должна находиться где-то рядом, раз смогла сама или через своих помощников выкрасть мою маму».

— Очнись, Гри! — прервала его размышления Нади. — У тебя есть план на завтра?

— Только в отношении самого спектакля, — честно признался Григорий. — Рассчитываю на случай и удачу.

— Неплохой план. — Нади укоризненно покачала головой. — В твоем спектакле мне роль найдется?

— Моего помощника. Будешь обеспечивать звуковое оформление спектакля.

— Только не это! Ты же знаешь, как я с техникой дружу. Дай мне какую-нибудь роль, а кто-то другой пусть займется звуком.

— Твоей обязанностью будет нажимать на кнопки «пуск» и «выключено», когда я тебе скажу.

— Завтра покажешь, — согласилась Нади. — Чем гостью угощать будешь?

— Холодильник пуст. Поехали в центр города, там наверняка что-нибудь открыто.

— Нечто подобное я и предполагала, приехала не с пустыми руками. Продукты в машине, оставила ее на соседней улице. Идем, перегоним ее ближе.

Они поужинали курицей гриль, предварительно разогрев ее в микроволновке. Григорий рассказал Нади обо всех своих приключениях в Смеле, а она испуганно вскрикивала и смотрела на него восхищенными глазами. Григорий вспомнил и об Альбине.

— Ларисса прислала сюда на роль Сабрины женщину, с которой я случайно познакомился в Праге. Ее зовут Альбина. Ларисса ее тоже шантажирует, под угрозой ее свадьба.

Нади стала подробно расспрашивать о знакомстве с Альбиной, недоверчиво глядя на него, и в конце концов спросила:

— Не понимаю, зачем Лариссе подключать к этой истории совершенно незнакомого для нее человека? У тебя с Альбиной что-то было?

— Один раз завтракали за столиком, в тот же вечер я уехал. Ты ревнуешь?

— Пытаюсь разобраться во все этом и помочь тебе вычислить Лариссу. Жизнь и здоровье твоей мамы важнее моей ревности, хотя она вполне может иметь место. Ларисса очертила круг людей, с которыми ты был связан двадцать лет назад, и вдруг присылает Альбину, не актрису, на роль в спектакле, которую играла погибшая девочка. Не удивительно ли это? Хочешь, пусть она занимается музыкой, а я сыграю роль Нимфы?

Григорий вспомнил о своих подозрениях, и у него тревожно забилось сердце. «Что, если Ларисса все дьявольски предугадала и рассчитывала на приезд Нади?»

— Прости, я должен четко придерживаться инструкций Лариссы. Роль нимфы Сабрины пусть исполнит Альбина. Ты же понимаешь, это не настоящий спектакль.

— Спектакль без зрителей — это не спектакль, — согласилась Нади. — Зачем тогда его играть?

Нади посмотрела на Грига влюбленными глазами, чувствуя, как соскучилась по нему и как он ей дорог. «Как отвлечь любимого человека от тяжелых мыслей и неутихающего беспокойства?»

— Григ, а ведь ты даже не поцеловал меня сегодня. Совсем не соскучился по своей Нади?

Их губы нашли друг друга, тела слились в объятиях, и окружающий мир перестал существовать для них.

9

Проснувшись, Григорий стал осторожно, чтобы не разбудить Нади, высвобождаться из ее объятий. Соскучившись друг по другу, после бурных любовных игр их тела всю ночь оставались тесно переплетенными, словно они боялись разлучиться.

— Ты куда? — сонным голосом спросила, чутко отреагировав, Нади, несмотря на все его ухищрения.

— Уже девять утра, мне пора вставать. А ты можешь еще поспать.

— Не буду, — капризным тоном, не открывая глаз, сказала Нади. — Кофе сделаешь?

— Только после завтрака.

— Это и будет мой завтрак. Как дойти до душа?

— Если вы не можете прийти в душ, то душ придет к вам в постель! — голосом рекламщика произнес Григорий. — Мы всегда с вами!

— Не вздумай! — взвизгнула Нади и открыла один глаз.

Григорий схватил ее на руки и понес в ванную комнату. Там он включил воду, готовый вместе с нею стать под душ.

— Только не холодную! — взмолилась Нади.

Через полчаса они уже завтракали остатками вчерашнего ужина и пили черный заварной кофе.

— Поеду в клуб, еще раз проверю там готовность, — сказал Григорий. — Что-то мне неспокойно.

— Чего ты нервничаешь? — удивилась Нади. — Это же не настоящий спектакль, а неизвестно что. Актеры не знают текст, будут читать по бумажкам, зрителей не будет, и все обойдется одним прогоном. Ведь так?

— Беспокоюсь за маму. Требование Лариссы выглядит каким-то ненатуральным, надуманным. Меня не покидают тревожные опасения, что за этим что-то кроется. И еще… — Григорий замолчал, не решаясь сказать, чего он боится.

— Говори, чего ты опасаешься? — правильно поняла его молчание Нади.

— Не знаю, что задумала Ларисса. Я боюсь за тебя. Не исключаю, что она рассчитывала на твой приезд, что это входит в ее планы. Все время находись рядом со мной.

— Хочешь сказать, ты не уверен, что одним школьным спектаклем все обойдется?

— Это было бы очень просто. Зачем Лариссе такая многоходовая операция? Возможно, я был неправ, не заявив в полицию.

— Еще не поздно. У нас есть несколько часов до начала спектакля, — сказала Нади.

Григорий погрузился в мрачные размышления, не зная, как поступить. Наконец он принял решение:

— Оставим все как есть. Заявлять в полицию не будем. Сообщу Лариссе, что у меня все готово, и спрошу, когда и где она освободит мою маму.

Зайдя в мессенджер, Григорий обнаружил новое послание от Лариссы:

Юнцом кудрявым в плющевом венке

Пленилась нимфа, и у ней от Вакха

Родился сын, обличьем на отца,

А сердцем и душой на мать похожий.

Был Комосом он назван…[53]

Григорий узнал отрывок из монолога Духа-хранителя, но к чему этот текст? Похоже, это озадачило и Нади.

— А кто такой Комос, именем которого названа пьеса?

— Это мифический персонаж, злостный демон, придуманный автором пьесы, поэтом Джоном Мильтоном.

— Непонятно, почему Мильтон его именем назвал пьесу, где Добро в образе Леди и ее братьев, которым даже собственные имена не стал присваивать, побеждает Зло в образе Комоса?

— Сейчас меня менее всего интересует, что думал Мильтон, назвав таким образом пьесу! — огрызнулся расстроенный непонятным сообщением Григорий. «При чем тут Комос? В спектакле роль Комоса играл Костян. Здесь есть какая-то связь?»

— А при чем тут я? — вспыхнула от обиды Нади.

— Извини, я сильно нервничаю, переживаю за маму, за тебя. Будь дома, никуда не выходи, никому не открывай дверь, как будто дома никого нет.

— Нет, я поеду с тобой! Буду твоей тенью.

Григорий, поразмыслив, согласился:

— Наверное, так будет лучше.

В клубе Григория встретил Петрович вместе с директором, Иваном Бортниковым. Григорий представил Нади как свою помощницу в предстоящем спектакле, директор галантно поцеловал ей ручку.

— Иван Владимирович изъявил желание принять участие в техническом обеспечении спектакля, — сообщил Петрович. — Он может заняться светом. А я полезу на колосники[54], ведь надо будет во втором акте менять декорацию — «Лес» на «Замок», а в третьем — на «Ручей». Вы на колосниках запутаетесь, еще не за тот канат потянете.

— Если, конечно, вы не возражаете, — улыбаясь, произнес директор. — В студенческие годы я подрабатывал помощником осветителя на киностудии в Киеве. А когда в клубе проводятся мероприятия, за неимением осветителя я сам ставлю свет. В штате клуба только я и Николай Петрович, можно сказать, близкие к творчеству работники, а остальные — уборщицы и сантехник. Не волнуйтесь, все будет в порядке.

Григорий все же прошел в зал и, увидев, как умело директор обращается с осветительной аппаратурой, успокоился. Таким образом, у него отпала проблема со сменой декораций, для чего он думал использовать Петра. Подъемное хозяйство в клубе небольшое, не так как в профессиональном театре, но все равно надо знать, за какой канат потянуть, а какой отпустить. А тут само собой все разрешилось.

До предстоящей встречи со школьными друзьями Григорий, поддавшись на уговоры Нади, повез ее в кафе-кондитерскую на десерт. Она обожала сладкое, а лишние калории сгоняла, до изнеможения трудясь в спортзале. Пока они ожидали заказ за столиком, Григорий вошел на телефоне в мессенджер и нашел новое сообщение от Лариссы.

Если мои указания будут выполнены правильно, пропажа вернется домой.

Григорий попробовал дозвониться до Лариссы, чтобы сразу получить ответы на интересующие его вопросы, но ее телефон был вне зоны действия сети.

После кафе, хотя оставалось еще много времени до назначенной встречи, они направились к гостинице «Смела». В глаза Григорию бросился черный джип Петра, припаркованный прямо возле входа на террасу, летнюю площадку ресторана гостиницы. Под зеленым тентом террасы обнаружился сам Петр, сидевший во главе нескольких сдвинутых, уже сервированных столов. Рядом с ним находились две молодые женщины. Увидев Григория, Петр приглашающе замахал руками и крикнул:

— Григ, сюда!

Его внимание сразу приковала Нади, он просто пронзал ее взглядами.

— Узнаешь? — спросил Петр, отведя наконец взгляд от Нади и указывая на соседок по столу.

Григ вежливо кивнул и скорее не узнал, а догадался, что перед ним Ирина Тетиева и Лена Краснощек.

— Привет, девчонки! Прекрасно выглядите!

Красноволосая, с пышными формами, круглолицая женщина, выйдя из-за стола, бросилась навстречу Григорию. Крепко обняв, она прижала его голову к своему внушительному бюсту:

— Григ, ты ни капельки не изменился! Помнишь, зараза, как дразнил меня Ленка-пенка-колбаса, на веревочке оса?!

Детская дразнилка со словом «пенка» заставила вздрогнуть Григория и вспомнить отнюдь не юношеские годы, а Прагу, несчастную Пенку, находящуюся в коме. «Что-то давно не звонит адвокат. Какая там ситуация?» — промелькнула мысль. Лена Краснощек с тех пор, как они виделись последний раз, сильно изменилась. В школе она старательно посещала школьную секцию гимнастики, была худенькой, с едва наметившимися женскими формами, которых теперь у нее было с избытком.

Темноволосая, с короткой модельной стрижкой, с почти полностью закрывающей глаз прядью, Ирина курила тонкую, темного цвета сигарету. Она отреагировала легкой улыбкой на ярко-красных губах, махнула ему рукой, преисполненная чувством собственного достоинства и осознающая свою красоту. Она тоже изменилась, но в лучшую сторону, стала очень женственной и еще более красивой. Представляя одноклассницам Нади, Григорий увидел, как презрительно дернулись губы у Ирины, осознающей свое превосходство. А у Лены округлились глаза, и она вполголоса, но достаточно громко сказала Петру:

— Ты же сказал, что будут только свои, из школы!

Григорий заметил, что губы Нади воинственно сжались, и постарался разрядить обстановку:

— Девчонки, расскажите о себе: чем занимаетесь, кого осчастливили своим выбором?

— Я замужем, двое деток, это теперь мое повседневное занятие. Оба учатся в лицее. С творчеством не сложилось, работаю парикмахером, — сразу затараторила Ленка.

— В Смеле?

— В Черкассах.

Григорий перевел взгляд на Ирину:

— А ты, Ира?

— Тоже в Черкассах, в музыкально-драматическом театре.

— Наверное, часто встречаетесь? — спросил Григорий, пытаясь увести разговор от нервирующих его тем.

— Как ни странно, только здесь наши с Леной дороги пересеклись, — ответила Ирина. — Свободного времени у меня бывает не так уж много.

— Ты замужем? — спросил Григорий.

— В поиске! — Ира рассмеялась. — Постоянном!

— А у меня работа, семья, дом — вот и все развлечения, — грустно сообщила Лена.

У входа на террасу показалась Альбина. Она была в обтягивающем фигуру коротком белом платье и не застегнутой кожаной курточке. Цвет платья очень гармонировал с морским загаром ее кожи, и она притягивала к себе взгляды. Петр даже приоткрыл рот от восхищения.

Альбина сразу направилась к Григорию:

— Привет. Я готова, какие последуют указания?

Все за столом были шокированы. Петр дернул товарища за руку и с заговорщическим видом сказал:

— Григ, ты умеешь делать сюрпризы. Приятные!

Он переводил взгляд с Нади на Альбину, видимо, размышляя, какая из женщин свободна. Не может же Григ быть таким жадным, чтобы забрать себе обеих?

У Нади на лице промелькнула тень. Она размышляла: все ли ей рассказал Григорий о своей случайной знакомой в Праге, невероятным образом оказавшейся здесь?

Григорий представил Альбину как актрису одного из киевских театров, по воле случая оказавшуюся в Смеле, при этом Нади иронично улыбнулась.

Стали подходить другие участники встречи. Вначале послышался густой бас Романа Сорокина, Ромчика, а затем появился он сам, маленький и очень важный. Выше он не стал, но здорово возмужал, стал значительно шире в плечах, что существенно скрадывало его малый рост. Уверенность ощущалась в каждом его движении, начальственной осанке.

— Заматерел, братан! — Петр первым обнял одноклассника, нависнув над ним великаном, хотя рост у него, как для мужчины, был средний.

— Кабан тебе братан! — парировал Рома. — Жиртрест, идем на турник, теперь посмотрим, кто кого!

Григорий вспомнил, что в школе Петя постоянно насмехался над низкорослым Ромчиком, и тот однажды вызвал Петю на соревнование по подтягиваниям на турнике, но проиграл. Сейчас Роман одержал бы безусловную победу над разжиревшим соперником. Владелец пошивочного цеха, ряда торговых точек, он ощущал себя хозяином жизни. Зато, пожимая руку Григорию, он чуть не прослезился.

— Я очень рад, Григ, нашей встрече! — басил Роман. — Молодец, что не забыл! Горжусь тобой!

Вдруг на террасу вошел лысый худой человек и бросился к Григорию обниматься. Тот вначале опешил и только потом, услышав радостные возгласы, понял, что это бывший школьный сердцеед и студенческий мачо Костян Белоголовский.

— Извини, Дато, я сразу тебя не узнал, — признался Григорий.

— Из Белоголовского ты превратился в Лысоголовского, — ядовито произнесла Ира.

Григорий вспомнил, что в школе у Костяна был непродолжительный роман с Ирой, с которой тот переключился на Вику Седлицкую. Ира из-за этого до самого окончания школы была в ссоре с Викой.

— Я рад вырваться из рутины денег и бизнеса! — словно монолог Гамлета, произнес Костян. — Такой творческой натуре заниматься черт знает чем?! Григ, может, мне не поздно вернуться в театр, кино?

— Все зависит от того, насколько сильное это желание.

— Поможешь?

— Я не режиссер и не продюсер, но, если что будет зависеть от меня, — помогу.

Виталий Тарасенко подъехал к ресторану на такси, вышел из машины с букетом роз. В отлично сшитом, идеально сидящем на его ладно скроенной фигуре дорогом костюме, оставляя после себя шлейф дурманящих духов, он олицетворял благополучие и успех. За прошедшее время он возмужал и расцвел неброской, мужской красотой. Он кивнул Григорию так, словно они виделись совсем недавно, а не полтора десятка лет назад.

— Цветы нашим девчонкам, — и, заметив незнакомых женщин, Виталий добавил: — И не только нашим.

Обойдя всех женщин, он каждой подарил по розе, остальные попросил официанта поставить в вазу. Так как количество цветков оказалось четным, он у одной розы обломил стебель и вставил ее в петлю на лацкане пиджака.

— Виталя, ты настоящий джентльмен! — Лена обрадовалась, получив в подарок розу. — Почему ты так долго это скрывал?

— Он находился в стадии бутона, и это уберегло его от тебя, — не удержалась Ира.

Долговязый, с копной кудрявых волос, Саша Никитюк, Сандро, или, как его еще называли, Вышка, при встрече через много лет уже не казался таким высоким, как в школе. Однако, как и прежде, он скромно сел за стол, настроившись больше слушать, чем говорить.

— Сандро, давай колись, где ты и чем занимаешься? — не дал ему Петр молчаливо отсидеться.

— Работаю журналистом, на вольных хлебах.

— Как твое увлечение писать стишки?

— Стихи, — поправил Петра Виталий. — У Сандро здорово получалось.

— Никому они не нужны, — грустно произнес Сандро. — Издал два сборника стихов за свои деньги, теперь их раздариваю. С собой вот тоже привез.

— Я первая! — воскликнула Лена, направляясь к нему. — Напиши мне что-нибудь душещипательное. Ире тоже!

Вместе с Сандро пришел Юрий Сапегин, Юрек, который исполнял в школьном театре обязанности помощника режиссера. Он почти не изменился, был таким же пухлым, как кукла, с налетом женственности, какой-то неприметный.

С улицы донесся автомобильный сигнал, привлекший всеобщее внимание. У ресторана припарковался ярко-красный спорткар «Ferrari FF». С водительского места вышел темнобородый лысый водитель, обойдя автомобиль спереди, он открыл дверцу со стороны пассажирского сиденья. Из салона спорткара выпорхнула роскошная длинноволосая блондинка в очень коротком, блестящем коктейльном платье — Виктория Седлицкая. И в школе признанная красавица, она еще больше расцвела. В ней ощущалось нечто эротично-притягательное, заставляющее сильнее биться сердце у мужчин, поймавших ее взгляд, и невольно фантазировать: «А вот если бы…»

Виктория не сомневалась, что теперь она в центре внимания своих бывших одноклассников, и наслаждалась этим. Она весело болтала с водителем, словно приехала не на встречу, а просто остановилась на пару минут и вскоре отправится дальше. Это делалось чересчур демонстративно и напоминало затянувшийся эпизод на киносъемках.

На прощанье Виктория обняла рослого водителя за шею, и они слились в долгом поцелуе. И только после этого упругой походкой манекенщицы она направилась на террасу. Перед тем как войти, она обернулась, но спорткар уже далеко отъехал.

Войдя на террасу, Виктория остановилась, словно в ожидании аплодисментов.

— Вика, мы здесь! — крикнул ей Григорий, будто она могла в полупустом зале пройти мимо их длинного стола.

— Моя куколка! — воскликнул Петр и в одно мгновение оказался рядом с ней, попытался заключить ее в объятия. — Как я соскучился по тебе, Викуся!

— Отстань, Петя! Иначе позвоню твоей жене! — Вика с недовольным видом вырвалась и направилась к Григорию.

Здороваясь, она протянула ему руку, окинув быстрым взглядом Нади и Альбину, сидевших по обе стороны от него.

— Надеюсь, я не зря потрачу здесь свое время, — сказала Вика Григорию. — В 11 часов вечера за мной приедут. Ты хотел со мной переговорить?

— У меня к тебе будет небольшая просьба, но об этом чуть позже. Я очень рад тебя видеть.

— Рассчитываю, что твоя радость не ограничится одной только твоей просьбой, — парировала Вика.

Петр, оглядев присутствующих, подытожил:

— Все в сборе! Друзья, сейчас переберемся в другое, более интересное место, поближе к природе, в гостинично-ресторанный комплекс «У Кулдюра». Увидите новый облик Смелы. Все будут довольны, я гарантирую.

— Димона нет, — озабоченно произнес Григорий, ведь у того в спектакле была роль Старшего брата. — Подождем его.

— Семеро одного не ждут, — возразил Петр, горя желанием перейти к основной части празднества. — Нас тут вон сколько собралось.

«Отсутствие Димона — проблема, не ожидал, что он подведет», — подумал Григорий.

— Кто тут Димона искал? Я за него! — Димон вышел из дверей, соединяющих летнюю площадку с основным залом ресторана.

По-прежнему спортивный и подвижный, он привлекал взгляд мужественной красотой. Темно-русый, с правильными чертами лица, которое говорило о его открытости, дружелюбности и внутренней силе. «Позитивный герой сериалов, — невольно дал ему оценку Григорий. — Только не сложилось с этим у него».

— Дима! — воскликнула Лена, бросилась к нему и повисла на шее, заставив его изрядно напрячься, чтобы удержаться на ногах.

— Теперь все на месте, можем ехать, — обратился Григорий к Петру, который заказал автобус.

Когда вокруг Димона, в школьные годы заводилы и любимца класса, рассеялся круг бывших одноклассников, Григорий подошел к нему и сказал тихо:

— Я очень рад, что ты приехал. Ты даже не представляешь насколько, и я очень рассчитываю на тебя.

— Догадался, что это не просто встреча, — так же тихо ответил Дима. — В отличие от тебя, я не забыл о нашей дружбе. Поэтому я здесь.

Григорий дернулся, как от пощечины. Он вспомнил, как Дима несколько лет тому назад обратился к нему с просьбой помочь с работой в Киеве: у него возникли конфликт с руководством театра и неурядицы в личной жизни, из-за чего он пристрастился к спиртному. Дима хотел не просто перейти в другой театр, а полностью сменить обстановку, начать жизнь с чистого листа. Григорий имел массу связей, знакомств и мог бы в этом помочь Диме. В то время он участвовал в съемках детективного сериала, где у него была одна из главных ролей, и параллельно работал в театре. Кроме того, он с тремя актерами организовал антрепризу[55] и собирался ставить спектакль по рассказам Исаака Бабеля. Так что у него была сумасшедшая загруженность, на сон и отдых уходило всего 3–4 часа в сутки. Однако не это стало для него препятствием в оказании помощи другу.

Григорий с детства завидовал Диме, втайне соревновался с ним. У Димона все получалось легко, окружающие любили его, он всегда был в центре внимания. Григорий и в школе, и в институте находился в тени своего более удачливого друга. После окончания театрального института Димон поехал по распределению в Днепр, Григорий попытался любыми путями удержаться в Киеве. Первые два года были ужасными, ничего у него не получалось, постоянно не хватало денег на жилье и все самое необходимое. Ни в один театр его не брали, и он до изнеможения бегал по кастингам для съемок рекламы и фильмов. Но постепенно все нормализовалось и в конце концов он стал востребованным актером. Он гордился тем, что, единственный из своих земляков-актеров, работает в столичном театре, постоянно снимается в кино. И когда Димон обратился к нему с просьбой, у него появилась подленькая мысль: «Если я помогу, дав ему тем самым карт-бланш, он может меня обойти. Мы с ним актеры одного типажа, даже в институтских спектаклях мы претендовали на одни и те же роли». Пообещав другу сделать все, что сможет, Григорий так ни с кем и не связался, не помог ему.

В огромном автобусе на семьдесят мест тринадцать человек подняли такой веселый шум, как будто салон был битком набит пассажирами. Григорий, поняв, что тянуть дальше не имеет смысла, увел веселящего компанию Петра в самый конец автобуса, где они оказались одни.

— Что это у тебя такая постная физиономия? — поинтересовался Петр. — Все отлично! А когда сядем за стол и ударим по крепким напиткам, то будет вообще великолепно.

— Извини, Петя, но я собрал компанию не для веселья, — начал Григорий. — У меня похитили из больницы маму и поставили условия ее освобождения.

— Что-о?! Нину Васильевну?! — громко выкрикнул Петр, и Григорий его одернул:

— Тише. Со мной разговаривала женщина, похитители требуют поставить школьный спектакль, тот самый, на репетиции которого погибла Лариса Чайкина.

— Они что, сбрендили?!

— Не важно, сумасшедшие выкрали мою маму или нормальные, главное то, что они преступники. Угрожают, что, если спектакль не будет сыгран, я больше не увижу маму живой.

Петр затряс головой, переваривая услышанное. Наконец он спросил:

— Что надо делать?

— У меня все готово: сцена того самого клуба, освещение, звук, тексты ролей. Надо только уговорить наших друзей сыграть в этом спектакле.

— Почему ты раньше мне об этом не сказал? Тебе же известно, что у меня друг следователь, подключили бы полицию.

— Предполагаю, похититель или связанный с ним человек находится сейчас в этом автобусе. Возможно, он следил за мной, как это было в Праге, а может, и за тобой — ты единственный человек, с которым я тут тесно общался. Меня предупредили: если обо всем этом станет известно полиции, маме не жить.

— Если это так закрутилось… У тебя есть план? Командуй!

— Надо остановить автобус где-нибудь в удобном месте. Там мы все растолкуем нашим друзьям. Надеюсь, раз речь идет о жизни человека, никто из них не откажется помочь. Затем поедем в клуб.

— Что это за две куклы, которых ты взял с собой?

— Нади — моя невеста, а Альбина будет играть роль Сабрины.

— Невеста — это святое, а за Альбиной я смогу приударить?

— Петя, сейчас не время об этом думать. Главное — это спектакль, и я надеюсь на возвращение мамы живой и невредимой.

— Ты прав. — Петя виновато посмотрел на него и отправился к водителю автобуса.

Григорий почувствовал, как нервное напряжение сковывает его тело. Он видел веселые лица своих друзей и ощущал, что это его раздражает. Автобус стал замедлять ход и остановился на обочине. Водитель вышел из автобуса.

— Друзья, — произнес Петя в микрофон, — прошу тишины и внимания. Произошли чрезвычайные события, Григ обо всем расскажет.

Повисшая тишина дала Григорию возможность говорить без микрофона. Не вдаваясь в подробности, он рассказал, что похищена его мама и похитители требуют сыграть школьный спектакль, который они когда-то репетировали. Он попросил всех помочь ему и принять участие в этом спектакле.

Сразу послышался шум голосов, возгласы, реплики.

— Это розыгрыш? — спросил Костян, поднимаясь со своего места.

— Тупая шутка, можно обойтись без нее? — со злостью произнесла Вика. — Как чувствовала, что не надо было ехать.

— Поддерживаю! — выкрикнул Виталий. — Неудачная шутка!

— Пошутили и хватит! — пробасил Рома.

Григорий взял микрофон, чтобы перекрыть поднявшийся шум:

— Это не шутка и не розыгрыш! Речь идет о жизни моей мамы. Если спектакль сорвется, похитители грозились… — Он запнулся, не в силах произнести страшное слово.

К нему подошел Димон, взял у него микрофон:

— Тише! Я, как и вы все, только что узнал о похищении мамы Грига. Такими вещами не шутят. Я верю Григу и понимаю: речь идет о жизни и смерти! Неужели среди нас найдется подлец, который откажется помочь Григу спасти его маму?

Снова поднялся шум, в основном высказывались в поддержку Григория. Его взгляд скользнул по Виктории, которая с презрительным видом смотрела в окно, словно там было что-то более значимое, чем происходящее в салоне автобуса. Петр позвал водителя, тот развернул автобус, и они поехали в сторону города.

В салоне было тихо, если кто и разговаривал с соседом, то шепотом. Григорий обошел всех и вручил листки с текстами ролей, а потом напомнил содержание пьесы.

10

В вестибюле клуба притихших актеров ожидал директор, рассчитывая познакомиться с каждым из приехавших. Однако Григорий ему пояснил, что сейчас времени на это нет, надо готовиться к репетиции. По лицу директора мелькнула тень, тем не менее он, проявив радушие, объявил, что желающие выпить кофе могут самостоятельно это сделать в его кабинете, где имеется кофемашина и все необходимое.

— Заходите без стеснения в кабинет. Кофемашина автомат, достаточно нажать на кнопку, и вы получите эспрессо.

Чувствуя себя неловко, Григорий пригласил директора после спектакля в ресторан, где пообещал представить каждого из своих друзей. Тот с удовольствием принял приглашение.

В «артистической уборной» Петрович уже развесил костюмы, которые выбрал Григорий. Это не были костюмы в полном значении этого слова, а лишь отдельные их части, парики и маски, так как в подростковые костюмы никто не смог бы влезть. Зато и полностью переодеваться актерам не требовалось. Послышались недовольные реплики по поводу подготовки, которая могла бы быть и лучше, но Григорий не обратил на них внимания. Пока все шло, как он задумал. Готовясь к спектаклю, актеры несколько оживились, исчезла скованность, нахлынули воспоминания, связанные со школьными годами.

Григорий подошел к Юреку:

— Режиссера нет, все ляжет на нас с тобой.

— Кто занимается технической стороной спектакля? — деловито поинтересовался Юрек.

— На директоре клуба освещение, декорациями занимается Петрович, звук на Нади, я ей все объяснил и показал, буду ее контролировать. Ты справишься?

— Хоть прошло двадцать лет, я все помню. Да и шпаргалка под рукой. — Юрек потряс полученным экземпляром пьесы.

Заиграла тихая музыка, и спектакль начался. Мелодия изменилась, в ней стала ощущаться тревога, и это было предупреждением, что должно произойти что-то ужасное. На сцене зажегся полный свет, осветив нарисованный лес. Не спеша вышел Виталик в длинной белой льняной рубашке, в образе Духа-хранителя, и музыка стихла. Он начал читать длиннющий монолог:

У звездного порога тех чертогов,

Которые воздвиг себе Юпитер,

В эфирных безмятежных сферах я

Витаю с сонмом вечно светлых духов…

Дух-хранитель сетовал, что вынужденно спустился с небес, так как «кое-кто из смертных все же ищет… тот ключ златой, которым двери в вечность отпирают». Сейчас ему дал конкретное поручение Юпитер — проследить, чтобы с его земными юными отпрысками, идущими через дикий лес, ничего не случилось. Есть опасение, что на их пути может встать вероломный Комос, сын Вакха и нимфы Цирцеи.

Его лицо, подобье лика божья,

Становится немедля мордой тигра,

Медведя, волка, вепря иль козла,

Хоть тело остается человечьим.

Григорий, стоя у кулис с правой стороны, наблюдая за происходящим на сцене, невольно подумал: «Как зрители, современники автора, воспринимали такие длинные, скучные монологи, от которых заснуть можно? Они явно не для современного зрителя. Зачем Владлену понадобилось ставить именно эту пьесу?»

Тем временем Дух-хранитель решил принять облик пастуха Тирсиса, посчитав, что так будет легче вызвать доверие у людей:

Прийти на помощь в нужную минуту

Тем, кто попал в беду. Но чу! Шаги!

Толпа сюда валит. На время скроюсь.

Заиграла веселая музыка, сменившаяся какофонией звуков различных музыкальных инструментов, режущих слух. На сцену выбежал Костян-Комос с цветочным венком на лысой голове, сопровождаемый свитой в масках зверей. Они скакали и танцевали. Это были Сандро, Петя, Рома. Музыка стала звучать тише. Комос в своем монологе призвал всех предаться безумному веселью, дерзостям и наслаждениям.

Лишь днем зовется грех грехом:

Что незаметно, то безгрешно.

Приди ж сюда из тьмы кромешной,

Ночных безумств богиня, Котито,

Чье имя не дерзнет назвать никто…

Вдруг Комос насторожился. Он услышал шаги, по которым определил, что идет юная Леди, и призвал своих спутников спрятаться за деревьями. Те скрылись за кулисами.

Я в ход пущу всю силу чар,

Наполню воздух звуками заклятий,

Иллюзиями жертву ослеплю,

Внушу ей мысли ложные…

На сцене появилась Виктория, исполнявшая роль Леди, делая вид, что не заметила притаившегося Комоса. Она была в своем коротком блестящем платье, которое как-то не вязалось с речами юной, заблудившейся в лесу наивной девушки. Эта сцена выглядела скорее комичной, чем трогательной и внушающей сострадание. Особенно монолог Леди, которая оказалась в незавидном положении, потеряв своих спутников.

Комос вышел из укрытия и льстивыми речами уговорил Леди пойти с ним, пообещав помочь отыскать ее спутников. Они ушли со сцены за кулисы.

На смену им вышли Димон в роли Старшего брата и Григорий в роли Младшего брата. Младший брат тревожился о судьбе пропавшей сестры. Старший брат его успокаивал. К ним вышел Дух-хранитель в облике пастуха (на голове у Виталия была соломенная шляпа, больше ничего подходящего Петрович среди реквизита не нашел). Дух поведал им, что их сестра попала в руки Комоса и ей грозит страшная участь.

Живет волшебник злой, великий Комос,

Сын Вакха и Цирцеи, превзошедший

В искусстве чародейства мать свою.

Он странникам, томящимся от жажды,

Вручает кубок с наговорным зельем,

И у того, кто сладкий яд пригубит,

Лицо становится звериной мордой…

Братья хотели тотчас же ринуться на битву с Комосом, но Дух их предупредил, что против колдуна бессильны их шпаги, и пообещал дать им волшебное растение, которое поможет победить Комоса.

Свет на сцене погас, закончилось первое действие. Вверх поплыл штанкет с декорацией леса, на смену ему должна была опуститься декорация с изображением замка злого Комоса. Григорий, зайдя за кулисы, подумал: «Половина спектакля сыграна, осталось не так много». Он напомнил Нади, что пора поставить второй диск музыкального сопровождения спектакля.

Возникла долгая пауза, декорация не опускалась. Григорий посмотрел вверх. «Петрович заснул там, что ли?» Он скомандовал Юреку подняться на колосники и узнать, что там происходит, почему Петрович не меняет декорацию.

Штанкет с декорацией замка начал медленно опускаться и вскоре встал на место. Теперь пришел черед выйти на сцену Комоса и Леди.

Сцену осветил прожектор, и одновременно ударил по перепонкам испуганный женский вопль, который, словно эхо, подхватил другой женский голос. Григорий выскочил на сцену.

Со штанкета, к которому крепилась декорация, свисало тело Петровича со странно вывернутой головой из-за веревки, обхватывающей его шею. Из полуоткрытого рта высовывался кончик сизого языка, глаза были выпученные и неживые.

11

— Прочитайте и напишите «С моих слов записано верно». Затем распишитесь. — Следователь протянул протокол допроса. Взяв его, Григорий попытался читать, но от волнения у него буквы плясали перед глазами и он не мог сосредоточиться.

Григорий пару минут делал вид, что читает, потом размашисто расписался. Следователем был тот самый крепыш Паша, который приезжал с Петром к нему домой. Только на этот раз он был подчеркнуто официален и, представляясь, назвался Павлом Анатольевичем, установив тем самым между собой и Григорием барьер.

Получив подписанный протокол, следователь внимательно прочел, что написал Григорий, затем положил листки в ящик стола.

— Вы близкий друг Петра Утвенко, так что не буду скрывать: у вас нет алиби, и вы были организатором этого странного спектакля.

— Какой у меня был мотив убить Петровича? — поразился Григорий.

— Допрос окончен, поговорим без протокола. Вы не против? — Следователь натянул на лицо дружескую улыбку.

— Давайте побеседуем, Павел Анатольевич.

— Из ваших показаний следует, что вас преследовала некая Ларисса, присылавшая вам странные сообщения. Она вынудила вас организовать спектакль, во время которого был убит гражданин Корзухин. Но…

— Она не просто слала сообщения, а выкрала мою маму! — возмущенно воскликнул Григорий.

— Не прерывайте меня! — недовольно произнес следователь. — Мы еще вернемся к похищению вашей мамы.

— Извините, — опомнился Григорий.

— Вы не представили следствию эту переписку, доказательства угроз, шантажа — методов давления на вас. Это только ваши слова.

— Ларисса удалила свой аккаунт из соцсети, переписка с ней исчезла. Но вы ведь сможете это восстановить?

— Мы этим занимаемся, — согласился следователь. — Направили запрос в администрацию соцсети, рассчитываем на их помощь. Речь идет о серьезном преступлении — убийстве.

— Вы скоро убедитесь, что я говорю правду!

— Не так быстро, как вам хочется. — Следователь нахмурился. — С ваших слов, вас вынудили собрать коллектив бывших актеров школьного театра и сыграть этот спектакль. Почему шантажист, называющий себя Лариссой, выбрал для этого именно вас? — Следователь хищно посмотрел на Григория, словно коршун, высматривающий добычу.

— Не знаю. — Григорий развел руками. — Ломаю над этим голову.

— Что вас в школьные времена связывало с Ларисой Чайкиной?

— У нас были серьезные чувства. Мы любили друг друга.

— Корзухин судом был признан одним из виновников гибели вашей любимой девушки, но отделался условным сроком. Как вы восприняли приговор?

— Лариса погибла в результате несчастного случая. Главным виновником суд признал режиссера спектакля, учителя Владлена Николаевича Белецкого, и он отбыл весь срок.

— Считали ли вы и ваши друзья, что Корзухин получил слишком мягкое наказание?

— Это был несчастный случай. Вина Корзухина была в том, что он не обеспечил безопасность участников спектакля. Люк был открыт, а ведь он был задействован в спектакле. За кулисами было темно, правда, не до такой степени, чтобы не заметить открытый люк… Нам было очень жаль погибшую Лару Чайкину. — Григорий сглотнул слюну. — Никто из актеров школьного театра не испытывал ненависти к косвенным виновникам происшедшего — Белецкому и Корзухину. Мы понимали, что это трагическая случайность.

— Не показалось ли вам, что убийство Корзухина было местью за смерть Чайкиной?

— Через двадцать лет? И для этого убийце нужно было приложить столько усилий, чтобы вынудить меня организовать этот спектакль? Разве что он сумасшедший.

Григорий колебался, не зная, стоит ли рассказывать следователю о произошедших в Праге событиях, покушении на Пенку. «Не вызовет ли это новых подозрений? Не сделаю ли я себе хуже?» — подумал он и решил пока об этом умолчать.

— Возможно, для убийцы символично то, что виновник смерти Чайкиной погиб во время того же спектакля, — предположил следователь, внимательно наблюдая за Григорием. — Упомянутый вами гражданин Белецкий полгода назад исчез из нашего города при невыясненных обстоятельствах. Гражданка Маклакова подала заявление о его пропаже, но поиски пока ничего не дали. Разве не очевидна связь между странным исчезновением Белецкого и убийством Корзухина, обвиненных в гибели Чайкиной? Разве не очевидно, что эти события связаны между собой?

— Не знаю, вам виднее. Но мне кажется, что, пока неизвестны судьба и причины исчезновения Белецкого, сложно связать эти события.

— Давайте пофантазируем. — Следователь вновь натянул на лицо улыбку. — А если смерть Ларисы Чайкиной не была несчастным случаем и об этом стало кому-то известно? Кто, кроме вас, тогда питал нежные чувства к Чайкиной? Выскажите любые, самые фантастические предположения. Напоминаю: сейчас мы разговариваем с вами не под протокол.

У Лары до Григория были продолжительные любовные отношения с Костяном, неожиданно прекратившиеся по неизвестным причинам. Как-то Григорий попытался завести с Ларой об этом разговор, но она резко его оборвала, и он больше эту тему не затрагивал. После слов следователя у него в голове сразу возникло: «Костян».

— Лара многим нравилась, но не представляю, чтобы кто-то через двадцать лет пошел из-за этого на убийство. Это если предположить, что гибель Лары не была несчастным случаем.

— Директора клуба, где играли спектакль, вы давно знаете?

— Меньше недели. — Григорий с удивлением посмотрел на следователя. — Познакомились, когда я пришел договариваться об аренде зала.

— Он сразу согласился?

— Да. Наверное, сыграло роль то, что он видел меня во многих фильмах.

— Я не киноман, даже если сегодня увижу фильм, а завтра встречу игравшего в нем актера, то вряд ли его узнаю. Разве что очень известного, чье имя на слуху. Вы очень известный актер?

— Снялся во многих кинокартинах, — сухо ответил Григорий. Вопрос ему чрезвычайно не понравился.

— Вас одолевают толпы фанатов, поклонников вашего творчества?

— Не одолевают, — еще суше ответил Григорий.

— Вам известно, что Иван Владимирович Бортников, директор заводского клуба, — младший брат Ларисы Чайкиной?

Если бы следователь достал пистолет и прицелился в Григория, эффект был бы меньше, чем от его слов. Григорий ошеломленно уставился на него.

— У них разные фамилии, потому что отец Ларисы развелся с ее мамой, которая позже вышла замуж и родила от нового мужа сына, но фамилию себе оставила прежнюю — Чайкина, видимо, она ей очень нравилась. Поэтому и дочь носила эту фамилию, а ее младший брат — другую, Бортников.

— Вы считаете, ее брат решил отомстить за сестру? — чуть ли не шепотом спросил Григорий.

— Мое дело оперировать фактами и доказательствами. Иван Бортников едва помнит свою погибшую сестру, ему было тогда шесть лет. Они не были особенно близки, слишком большая разница в возрасте. Она вам рассказывала о своем младшем брате?

— Я даже не знал о его существовании. Лариса никогда не рассказывала о своей семье, разве только о маме.

— Вот видите, у Ивана Бортникова даже меньше оснований мстить за смерть сестры, чем у вас за смерть любимой. — Следователь снова хищно посмотрел на Григория.

— Вы подозреваете меня?! — раздраженно спросил Григорий.

— Фантазирую. Повторюсь, пока о преследовании вас некой Лариссой я знаю только с ваших слов. Перейдем к похищению вашей мамы. Было ли оно?

— Поинтересуйтесь у главврача больницы, где мама лежала, он расскажет, как под надуманным предлогом неизвестная женщина уговорила ее покинуть больницу.

— Хотите ознакомиться с показаниями вашей мамы относительно ее похищения?

Григорий недоуменно передернул плечами.

События того злосчастного вечера встали у него перед глазами. Повешенный на штанкете Петрович, истерика Виктории Седлицкой, приезд полиции. Когда Григорий зашел в соцсеть, пытаясь связаться с Лариссой, он увидел, что ее аккаунт исчез вместе с их перепиской.

Допросы приехавшего следователя затянулись за полночь. Произошедшее ввергло Григория в крайне подавленное состояние. О том, что могло произойти с мамой, находившейся в руках убийцы, он боялся даже подумать.

Вместе с Нади он приехал домой около часа ночи. Когда они увидели в окне на втором этаже дома слабый свет, Нади испугалась, хотела вызвать полицию, однако Григорий был против. В нем бушевала дурная сила, необходима была разрядка. Входные двери дома были не заперты, в коридоре, в кухне никого не было. Вооружившись кочергой, он, осторожно ступая, поднялся на второй этаж. В полумраке, при свете горящих свечей на столе отца он увидел, что в кресле, спиной к нему, кто-то сидит. Включив верхний свет, он, будучи уверенный, что это Ларисса, бросился к креслу. Он уже занес над головой сидящего кочергу и тут увидел, что это мама, с ужасом смотревшая на него.

— Гриша, что ты делаешь?! — пролепетала она.

Григорий отбросил кочергу и бросился обнимать маму.

— Слава Богу, ты жива! Я рад, что они не посмели причинить тебе вред.

— Гриша, о чем ты? — не поняла мама и рассказала, что с ней за это время произошло.

К ней в больницу приехала близкая подруга Нади Лариса. Она сообщила, что Григорий срочно уехал за границу, снова в Чехию. Но перед этим он купил ей путевку в санаторий, где ей поправят здоровье лучше, чем в больнице. Лариса очень милая, разговорчивая, и мама, ничего не заподозрив, уехала с ней.

— Какая ты доверчивая! — с осуждением воскликнул Григорий.

Мама с восторгом рассказала о чудесном месте, куда ее привезли. Вокруг природа, все ухоженно, поселили в прекрасный номер со всеми удобствами, вкусно кормили, внимательные врачи, каждый день процедуры. Лариса сказала, чтобы о доме она не беспокоилась: пока Григорий в отъезде, она там поживет вместе с Нади, присмотрит за хозяйством. Все в том санатории было прекрасно, вот только подаренный Григорием мобильный телефон внезапно испортился, и она не могла связаться с Нади.

— Как выглядит эта Лариса?

— Очень красивая, светлые волосы. Она еще раз приезжала, интересовалась, как я себя тут чувствую.

— Ты ее раньше видела?

— Нет, хотя она мне показалась знакомой. Она напомнила мне…

— Кого?! — нетерпеливо воскликнул Григорий.

— Девочку, с которой ты встречался в школе. Хорошая была девочка. Жаль, что с ней произошла ужасная трагедия. И имена у них одинаковые.

— Почему ты ночью оказалась в кабинете отца? Почему сидишь в темноте?

— Гриша, ты забыл? Сегодня годовщина смерти твоего отца.

— Да, точно. — Григорию стало неловко, что он до сих пор так и не сходил на могилу отца. — А как ты оттуда уехала?

— Познакомилась с Верой Ивановной, она тоже из Смелы. За ней приехал сын на машине, я к ним напросилась в попутчики, хотя путевка еще не закончилась. Они высадили меня возле кладбища, и я, навестив могилку отца, пешком пришла домой.

Все это промелькнуло в памяти Григория.

— Со слов вашей мамы, она даже не поняла, что ее похитили, — продолжил следователь. — Мы уже установили, что «похитители» отвезли ее в санаторий, расположенный в жемчужине Черкасчины, в Мошенских горах, в селе Будище, в 25 километрах от Черкасс. Ей оплатили путевку на семь дней, расходный ордер выписан на имя вашей хорошей знакомой Надежды Ковальчук. Никто ее там не держал насильно, она по своему желанию покинула санаторий раньше, чем истек срок путевки. И никто ей в этом не препятствовал. Можно ли это считать похищением?

— Мою маму обманным путем туда отвезли, никто ее там насильно не удерживал, но ведь я этого не знал! Меня похитители предупредили, что, если я не выполню их требований, я маму больше не увижу!

— Кто бы меня так выкрал и содержал в первоклассном номере санатория! Это довольно странно, вы не находите?

— Это разве единственная странность, которая со мной случилась в последнее время? — с горечью воскликнул Григорий.

— Можно было бы списать все это на происки «темных сил», если бы не убийство Корзухина. Убийца — реальный человек, не дух, и находился он в тот вечер в театре. Гражданка Ковальчук кем вам приходится?

— Какое это имеет отношение к совершенному преступлению?! — вскипел Григорий. — Допрос закончен, а «дружеская» беседа слишком затянулась. Я могу идти?

— Можете. — Следователь подписал пропуск и протянул ему. — Я получил акт судебно-медицинской экспертизы, результаты вскрытия Корзухина. Вас не интересуют обстоятельства его смерти?

— Его повесили! Не сам же он это сделал.

— Вначале ему сделали укол в шею, ввели инсулин, высокая концентрация которого вызвала у него гипогликемию, и он потерял сознание. Веревку закрепили на трубе, на которой висела декорация, петлю надели Корзухину на шею и столкнули его вниз. Очень похоже на казнь.

Григорий вспомнил: чешский адвокат рассказывал, что, прежде чем Пенку вытолкнули из окна ее квартиры, ей сделали инъекцию в шею. Не было сомнений, что и в Праге, и здесь это провернула Ларисса. Один почерк. Григорий вновь захотел рассказать следователю о событиях в Чехии, но внутренний голос его удержал: «Не спеши, хорошо подумай. Рассказать всегда успеешь».

Задав еще несколько вопросов и, судя по всему, неудовлетворенный полученными ответами, следователь его отпустил.

Выйдя из управления полиции и сев в автомобиль, Григорий посмотрел на часы. До намеченной встречи с участниками спектакля оставалось больше часа.

Следователь попросил их не разъезжаться, пообещав, что они задержатся в Смеле не дольше чем на два-три дня, для проведения следственного эксперимента. Пытаясь разрядить обстановку, Петр предложил всем бесплатно поселиться в гостинично-ресторанном комплексе «У Кулдюра», чтобы можно было в любой момент собраться и обговорить сложившуюся ситуацию. Под его энергичным напором эта идея получила поддержку, но не у всех. Роман и Юрек, проживающие в Смеле, отказались променять родные пенаты на гостиничный номер.

Направляясь к дому, где его ожидали мама и Нади, Григорий вспомнил, что так и не удосужился навестить могилу отца, а позавчера была годовщина его смерти, о которой он даже не вспомнил. Столько раз он проезжал мимо кладбища «Орел», где отец был похоронен, и не нашел минутки, чтобы туда зайти!

Григорий заехал в цветочный магазин, купил десять красных гвоздик, в конце улицы Соборной свернул к городскому кладбищу, затиснутому между городскими кварталами, кирпичным заводом и проходящей рядом железной дорогой.

Кладбище было старое, с расположенными чуть ли не вплотную могилами, с узкими проходами и как бы делилось на две части — более современную, с разнообразными гранитными памятниками, цветниками, и более старую, поросшую высокими деревьями, где могилы заключены в металлические оградки. Там виднелись железные кресты и остроконечные надгробия, в основном поржавевшие, с облупленной краской. Вот в этой старой части кладбища и нашел последний приют отец Григория.

Священник, несмотря на то что мама была прилежной прихожанкой, наотрез отказался отпевать отца и запечатывать могилу. Мама безрезультатно съездила в Киев, так и не получила на это разрешения. Она очень расстроилась, так как рассчитывала, когда придет ее час, упокоиться рядом с мужем, для чего поставила на могиле стелу, где с левой стороны было оставлено место для ее данных и портрета. Но раз могила незапечатанная, разве она, православная христианка, может там упокоиться?

Все это промелькнуло в голове Григория, когда он шел по главной аллее в самый ее конец. Воспоминания несколько отвлекли его от мыслей о Лариссе, о том, кто может скрываться под этим именем, от обстоятельств убийства Петровича.

Свернув с главной аллеи, он стал лавировать среди старых могил, пока не вышел к могиле отца. Серый гранитный памятник, с обратной стороны которого по желанию мамы была выбита странная эпитафия, взятая из Библии: «Сеявшие со слезами будут пожинать с радостью». Но, подойдя к памятнику с лицевой стороны, он содрогнулся от увиденного!

Лицо на портрете отца было обведено черным кругом, поверх которого была нарисована черной краской перевернутая пятиконечная звезда. Кроме того, портрет в нижней части пересекали накрест две царапины, сделанные чем-то очень острым. Пластиковая лампадка была раздавлена, цветы, которые принесла вчера мама, разбросаны и растоптаны.

«Что за вандалы-сатанисты тут бушевали?!» Григорий оглянулся, но находящихся рядом могил не коснулись руки и ноги варваров, пострадала только могила отца. «Кому он, давно почивший, не угодил?»

Нарисованный черный символ что-то ему напомнил. Григорий сфотографировал его и через программу распознавания изображений отправил в интернет. И сразу узнал, что это так называемая перевернутая пентаграмма, используемая в черной магии и сатанизме.

«В Смеле завелись сатанисты?» Григорий внимательно осмотрел могилу и все вокруг нее и не обнаружил ничего, что указывало бы на проведение здесь сатанинского ритуала. Скорее это было похоже на хулиганскую выходку подростков. Однако Григорий вспомнил прочитанное в дневнике отца, его странные эксперименты с черным кристаллом и пришел к выводу, что тут все не так просто. И на выходку подростков это не было похоже. Судя по всему, человек, который это сделал, хотел даже после смерти отца отомстить ему, пусть и таким образом. Перевернутая пентаграмма была нарисована случайно или в этом есть тайный смысл?

Положив цветы на могильную плиту, Григорий пошел к выходу. По пути он встретил работника кладбища, сообщил ему о факте вандализма и, дав денег, попросил убрать краску с портрета отца.

12

Собравшись за празднично накрытым столом в ресторане «У Кулдюра», бывшие члены труппы школьного театра были молчаливы и угрюмы, не помогли даже отборные алкогольные напитки и экзотические блюда, специально заказанные Петром. Обстановка больше напоминала поминки, чем встречу друзей детства спустя много лет. Припоздавшие Григорий и Нади оказались последними, и их появление вызвало некоторое оживление, но отнюдь не радостное.

— Григ, ты втравил нас в какую-то авантюру! — раздраженно произнес Виталий. — Завтра мне надо быть в театре, у меня роль в спектакле. Реши со следователем этот вопрос, зачем я здесь нужен?

— И меня работа в театре ждет! — раздался звонкий голос Виктории, перекрывший другие недовольные голоса.

Григорий поднял руку, требуя тишины.

— Со следователем я говорил, убеждал, но он стоит на своем: пока не проведет следственный эксперимент в клубе, все без исключения должны оставаться в Смеле. — Он развел руками.

— Так что он медлит?! — взорвался Костян. — Он всех нас допросил, составил схему, где каждый из нас находился на время убийства Петровича. Из-за чего задержка?

— Я что, могу его заставить?! — огрызнулся Григорий. — Я также привязан к Смеле, как и все вы, и не имею возможности влиять на следствие, указывать следователю, что ему делать.

— Виталик прав, из-за тебя мы оказались в дурацком положении, — высказалась Лена Краснощек. — Тебе и вытаскивать нас из него. У ребят роли, а у меня дома дети, муж волнуется.

— Навешал нам лапши, что у него маму похитили, — фыркнула Ирина, — а она прохлаждалась в санатории. Если бы он обратился в полицию, а не влез в авантюру со спектаклем, глядишь, и Петрович остался бы жив.

— Григ не знал, что это была лишь инсценировка похищения его мамы, — поддержал друга Димон. — Так поступил бы каждый из нас, если бы шла речь о жизни кого-то из родителей.

— Похищение?! — Костян ехидно рассмеялся. — Никогда не слышал, чтобы похищенный заложник отдыхал по путевке в санатории.

— Мутная история, — пробасил Роман Сорокин. — Кому понадобилось убивать Петровича во время пародии на спектакль?

— Именно пародии! — подал голос Виталий. — Даже ослу было ясно, что это представление служит прикрытием чего-то.

— Выходит, я не осел, раз этого не понял, — обиделся Григорий.

— Ребята и девчата, — вклинился Петя, — давайте без оскорблений. Все мы в одинаковом положении, и Григ в этом не виноват.

— Не виноват?! А кто нас сюда заманил? Разве не вы с Григом? — вспылила Виктория.

— Лапши нам на уши навешали, мол, соскучились, встречу организовываете, а на самом деле нас использовали, как хотели, — приняла ее сторону Лена. — У меня двое маленьких детей, а я здесь должна торчать? Муж совсем извелся, никак меня не дождется.

— А я с какого перепуга оказалась в вашем муравейнике? — тихо произнесла Альбина, ее услышал только рядом сидящий Григорий. — Чувствую, что моему жениху надоест слушать мои отговорки, возьмет и прикатит сюда. Как ему поясню, почему я здесь нахожусь? А если он пойдет к следователю?

— Роман прав, — вступил в разговор Сандро, Саша Никитюк. — Непонятная история с Петровичем. За что его могли убить? Следователь намекает на связь с гибелью Лары Чайкиной.

— Но это же глупо! С тех пор, как не стало Лары, столько воды утекло, — фыркнув, отреагировала Ирина.

— Помните, тогда сразу пошли слухи, что она не сама упала в люк, а ее столкнули? — напомнил Юрек, Юрий Сапегин.

— Следователь тогда все дотошно проверил, нас опросил, и коль пришел к выводу, что это несчастный случай, так оно и было, — возразил Костян.

— Так уж он там и проверял, выискивал! — не согласился Саша Никитюк. — В те годы был такой разгул уголовщины, столько нераскрытых дел на нем висело, что ему новый висяк был ни к чему.

— Ты откуда это знаешь? Вроде мы тогда были школьниками, — заметил Димон.

— Давайте пригласим сюда наших жен, мужей, детей и пойдем пикетировать полицию, чтобы следователь быстрее нас отпустил, — не унималась разгорячившаяся Лена. — В традициях нашего времени.

— Не смешно, — сказал Юрек. — Давайте говорить по существу.

— А лучше пить! От этого будет больше пользы, чем от пустого трепа, — предложил Роман. — Ситуацию мы не изменим. У меня есть тост: «Будьмо и забудьмо!»

Поднялся шум, каждый хотел высказаться, а закончилось все это, как предложил Роман, обильной выпивкой. Все наконец расслабились, послышался смех, стали рассказывать анекдоты, смешные случаи из школьного прошлого.

Один Григорий оставался напряженным и старался так направить разговор, чтобы каждый рассказал о себе, о своей жизни. Он все пытался определить, кто из его друзей таинственный убийца Ларисса.

Поздним вечером компания их разбилась на группки и парочки. Димон весь вечер ухаживал за Викторией, то и дело что-то шептал ей на ухо, отчего она прыскала со смеху. Взяв такси, они поехали в город на прогулку, пообещав обязательно вернуться. С собой они прихватили хорошо подвыпившего Костяна, перед этим безуспешно приударявшего за Ириной. Григорию было смешно наблюдать, как у школьного и институтского сердцееда получился полный облом касательно его бывшей возлюбленной.

Григорий и Нади отправились на автомобиле домой. Также разъехались по домам Роман, Юрек и Сандро, пояснив, что иначе родные их не поймут. Все остальные во главе с Петром остались ночевать в гостинице «У Кулдюра». Вечером приехал муж Лены, видимо, намереваясь отвезти ее ночевать домой, благо до Черкасс было недалеко, но после небольших семейных переговоров она осталась в гостинице, а он уехал.

Вернувшись домой, Григорий оставил Нади с мамой, а сам поднялся на второй этаж, чтобы еще раз все спокойно обдумать. Он включил ноутбук и составил схему, кто где находился во время спектакля, надеясь определить, кто мог быть убийцей. В равной мере это мог быть и мужчина, и женщина. Размах, с каким Ларисса организовала за ним слежку в Праге, говорил о том, что это очень обеспеченный человек, и это позволило Григорию сократить круг подозреваемых.

Первым в списке был Петр Утвенко, вторым — Костян Белоголовский, который занимался строительным бизнесом. Следующим он записал Романа Сорокина, поскольку его финансовое положение было весьма прочным.

Григорий не заносил в список людей несостоятельных, следовательно, не имеющих отношения к событиям в Праге. Таким был Юрий Сапегин, работавший простым бухгалтером в фермерском хозяйстве, живущий в селе под Смелой. Саша Никитюк, журналист из Черкасс, тоже, судя по всему, не богач. Лена Краснощек, мать двоих детей, живущая в Черкассах и работающая там парикмахершей, тем более. Поколебавшись, Григорий не стал заносить в этот список Димона, считая, что знает его достаточно хорошо, и тот никак не мог задумать это преступление и хладнокровно его совершить.

Оставшихся — пражскую знакомую Альбину, актера из Харькова Виталия Тарасенко, актрису из Житомира Викторию Седлицкую и актрису из Черкасс Иру Тетиеву — Григорий внес в список подозреваемых, хотя актерская профессия далеко не денежная, как многие думают. Наиболее подозрительной выглядела Альбина, но именно это и говорило в ее пользу. Не могла Ларисса, до сих пор ловко шифровавшаяся, таким образом проявиться, понимая, что вызовет подозрения.

Убийство Петровича произошло во время первого акта, актеры находились за кулисами в ожидании своего выхода на сцену. Однако это не значило, что они топтались на одном месте. То и дело кто-то из них бегал пить кофе в директорский кабинет, а кто-то выходил на улицу покурить. Виктория заставила понервничать помрежа Юрека, она долго отсутствовала, появилась перед самым выходом на сцену. Пояснила, что ей надо было срочно позвонить и разговор был не для чужих ушей. Альбина то и дело исчезала из поля зрения, выходить на сцену ей предстояло лишь во втором акте. Среди участников спектакля она одна была чужой, а от мужчин, пытавшихся за ней ухаживать, отгородилась непробиваемой стеной. Даже Петр, при его напористости и наглости, после общения с ней вынес вердикт: «Та еще штучка. Обертка обольстительная, а под ней холод болота».

Поняв, что расписать по минутам, кто где находился, не получится, Григорий оставил это занятие. Его мысли потекли в другом направлении.

«Почему я решил, что Ларисса — участница спектакля? Может, убийца специально наталкивает меня на эту мысль, а сам не имеет отношения к бывшей труппе школьного театра? Мог ли во время спектакля посторонний человек незаметно проникнуть в клуб? Без особого труда! Через черный ход, постоянно открытый для курящих членов труппы.

Неужели Ларисса следила за мной в Праге, покушалась на жизнь Пенки, «похитила» маму лишь для того, чтобы во время школьного спектакля убить Петровича? Бессмыслица! Зачем было все так усложнять? Нет, тут что-то не так».

Лариссе потребовался школьный спектакль для того, чтобы убить Петровича? Маловероятно. Петрович — крепкий мужчина, и, увидев на колосниках незнакомого человека, сразу заподозрил бы неладное. Нанести ему укол в шею мог только хорошо ему знакомый человек, которого он не опасался. Это мог быть актер или кто-то из персонала клуба. Этот человек обладал невероятной выдержкой, хладнокровием, ловкостью и силой, раз смог за несколько минут повесить Петровича и спуститься вниз, ничем не выдав себя. А подвесить грузного Петровича, в котором весу под сто килограммов, на штанкете с декорацией было весьма непросто. Система механизмов, по принципу действия схожая с устройством лифта или фуникулера, позволяет удерживать декорацию на весу или опускать ее вниз. Штанкет с декорацией через систему механизмов и канатов (тросов) связан с направляющей, или калкашом, на котором установлены грузы, уравновешивающие эту систему. Чтобы под весом тела Петровича декорация не опустилась, убийце нужно было установить дополнительные контргрузы на калкаш. Вес каждого груза двадцать килограммов, дополнительно было установлено пять штук. Для женщины сделать это проблематично, если она не тяжелоатлет или бодибилдер. Кроме того, убийце потребовалось сильно напрячься, чтобы перебросить бесчувственное тело Петровича через перила колосников, а это представляется совсем нереальным для женщины.

У Григория вышел список из шести подозреваемых: Петра Утвенко, Костяна Белоголовского, Романа Сорокина, Виталия Тарасенко, Виктории Седлицкой и Ирины Тетиевой. И никто из них пока не претендовал на роль главного подозреваемого. Женщин Григорий решил пока не исключать из списка, хотя склонялся к мысли, что убийца все-таки мужчина.

Григория не покидало ощущение, что его поездка в Прагу, появление Лариссы, опыты отца и его странная смерть, исчезновение бывшего учителя Владлена Николаевича и убийство Петровича, при их кажущейся обособленности, — это звенья единой цепи, только он не видит, что их связывает. Вандализм на могиле отца не случаен, имеет ко всему этому какое-то отношение. Григорий встал и подошел к кассетам и дискам, стоявшим на полке. Их было очень много, и просмотр занял бы не один час.

В памяти всплыло упоминание в отцовском дневнике черного кристалла, принадлежавшего знаменитому алхимику и медиуму Келли. Смела длительное время находилась во владениях польских магнатов. Выходит, Томас, брат Эдварда Келли, бежав из Чехии, обосновался в этих краях. Владлену Николаевичу, наверное, кристалл попался случайно, только откуда он взял, что это кристалл авантюриста Келли?

— Григ, ты скоро? Мы по тебе соскучились, — послышался снизу голос Нади.

Спустившись на первый этаж, Григорий застал маму и Нади за чаепитием.

— Нину Васильевну завтра утром надо отвезти к следователю, — сообщила Нади.

— Зачем? — удивился Григорий. — Ведь мама уже рассказала ему, что с ней происходило в эти дни.

— Для составления фоторобота ее похитительницы. Нину Васильевну приглашали сегодня, но она плохо себя чувствовала, — напомнила Нади и предложила: — Если ты будешь занят, я смогу ее отвезти.

Мама Григория, узнав, что все эти дни была в статусе похищенной, ужасно испугалась и расстроилась. У нее резко повысилось давление, и она слегла. От госпитализации она категорически отказалась. Следователю, чтобы ее допросить, пришлось самому приезжать к ней, и они договорились, что, когда ей станет лучше, она поможет составить фоторобот похитительницы.

— У меня нет никаких дел, маму я сам повезу, — решил Григорий. — Давайте спать, за эти дни я очень устал.

Однако выспаться Григорию не пришлось. Среди ночи призывно заиграла мелодия мобильного телефона, он сонно чертыхнулся и, дотянувшись до телефона, хотел сбросить звонок, но увидел, что звонит следователь.

— Где вы сейчас находитесь? — мрачно поинтересовался следователь.

— В кровати. В этом есть сомнения?

— Собирайтесь, я вас жду в отеле «У Кулдюра», — потребовал следователь.

— Что произошло? — Григорий окончательно проснулся.

— Приезжайте! — сухо произнес следователь и отключился.

13

Возле гостинично-ресторанного комплекса стояли три полицейские машины с работающими проблесковыми маячками. Когда Григорий вошел в вестибюль гостиницы, ему бросилось в глаза то, что у находившейся за ресепшен девушки-портье испуганный вид. К нему сразу направился дежуривший здесь полицейский. Узнав, что его вызвал следователь, он указал на кресло возле столика с журналами и проспектами:

— Ожидайте! Вас вызовут.

Григорий заметил вышедшего из бокового коридора Петра.

— Петя! Что тут произошло? — крикнул он другу, так как полицейский пресек его попытку к нему подойти.

— Его ждет следователь! — сказал Петр полицейскому, и тот пропустил Григория.

— Ты можешь ответить или нет?! — Нервы у Григория были на пределе. «Хорошо, что уговорил Нади не ехать, не оставлять маму одну», — подумал он.

— Сейчас сам увидишь.

Петр провел его в номер на первом этаже, двери которого были распахнуты. Григорий увидел, как седоватый мужчина в очках, судя по всему эксперт-криминалист, наносит кисточкой порошок на поверхность ручек дверей, видимо, для снятия отпечатков. Петр, не останавливаясь, провел его в ванную комнату, и, переступив ее порог, Григорий вздрогнул, глубоко вдохнул, хотя уже предвидел нечто подобное.

Вначале ему бросились в глаза длинные стройные ноги с ухоженными ногтями, покрытыми фиолетовым лаком. Лишь подойдя ближе, он увидел полностью лежащее под водой обнаженное женское тело, с контрастными полосками молочно-белого цвета в местах отсутствующих трусиков и лифчика на фоне морского загара. Григорий отметил, что лобок у нее был без единого волоска. Лицо утопленницы было скрыто под всплывшими прядями светлых волос, словно, решив позировать для фотографии в стиле ню, она не захотела быть узнанной. От нее веяло смертельным спокойствием.

— Кто это? — запинаясь, тихо произнес Григорий, у него защемило сердце. Ему показалось, что под водой находится Лариса, погибшая двадцать лет тому назад. Та же точеная фигурка, небольшие упругие груди. Сейчас Лариса покажется из воды, отбросит с лица пряди волос и весело скажет: «А вот и я!»

— Не узнал? — Петр удивленно посмотрел на Григория. — Это Ира.

— У Иры короткие темные волосы, а у этой светлые, длинные, — возразил Григорий.

— Парик. Вот смотри. — К ужасу Григория, Петр погрузил руку в воду, чтобы убрать волосы с лица утопленницы, показать ее лицо.

Но тут седоватый мужчина оторвался от своего занятия и грозно прокричал:

— Что здесь делают посторонние?! Они налапают мне отпечатков!

Мгновенно появившийся полицейский в штатском вывел Петра и Григория из номера. В коридоре они столкнулись со следователем. Тот хмуро поинтересовался у Григория:

— «Школьный праздник» еще долго будет продолжаться? Сколько трупов ожидать?

— Что с Ирой произошло? — в свою очередь спросил Григорий.

— Рассматриваем различные версии: самоубийство, убийство и… Она недавно употребляла крепкие напитки?

— У нас был совместный ужин, она тоже пила, — сказал Петр. — Кажется, коньяк.

— Значит, несчастный случай не исключен. Ну что ж, вскрытие покажет. — Следователь замолчал, переводя взгляд с Петра на Григория и обратно. Наконец он кивнул Григорию: — Расскажите об ужине, кто на нем был, как он проходил.

— Паша, мне что делать? — спросил Петр.

— Ожидай, с тобой мне тоже надо пообщаться.

Следователь провел Григория по коридору и открыл ключом дверь номера, временно выделенного ему для следственных действий. Это был полулюкс, номер состоял из двух комнат: спальни с большой двуспальной кроватью и кабинета, в котором они устроились за столиком друг напротив друга. Следователь в кресле, а Григорий на диване.

— Это уже вторая насильственная смерть после вашего приезда, — начал следователь. — Наш город небольшой. Убийства — в основном бытовуха, причина — семейные разборки или пьянство. А тут тянет на серию тщательно подготовленных умышленных убийств.

— Вы же сами сказали, что рассматриваете три версии, две из которых не связаны с убийцей Корзухина. Может, Ира и в самом деле перепила и, уснув в ванне, захлебнулась?

— А перед этим сделала себе укол в шею с правой стороны, как у Корзухина? Эксперт обнаружил свежий след от инъекции. — Следователь мрачно усмехнулся. — Я не сомневаюсь, что эксперты обнаружат в ее крови то же самое вещество, что и у Корзухина. Вот скажите, зачем ваша одноклассница, решив принять ванну, напялила себе на голову парик? За ней замечались странности?

— Я ничего на этот счет сказать не могу. За двадцать лет, что прошли после окончания школы, я с ней увиделся первый раз. Ничего о ней не знаю, да и в школе с ней особенно не дружил.

— Поэтому озвученные мною три версии просуществуют только до получения официального заключения судмедэксперта, а дальше будет рассматриваться серия убийств, совершенных одним преступником или группой по сговору. А это уже намного серьезнее.

— Что вы хотите узнать от меня?

— Многое, все, что связано с Ириной Тетиевой. С кем из приехавших на встречу она была наиболее близка?

— Не знаю. После окончания института наши дороги разошлись, я один остался в Киеве и ни с кем не поддерживал отношения. Мне известно, что она в последнее время работала в Черкасском музыкально-драматическом театре, но о ее личной жизни ничего не знаю, кроме того, что она была замужем и давно развелась.

— У нее были привязанности в институте, встречалась она с кем-нибудь из смельчан? Петя сказал, что там учились несколько человек из школьного театра.

— У нее в институте был не один роман. Как в молодости бывает, они быстро завязывались и так же быстро заканчивались. В институте у нее был роман с Димоном. Извините, с Дмитрием Костюченко. Вроде даже все у них было серьезно, но Дмитрий приревновал ее к Белоголовскому, ее школьной любви, и они разошлись. Причиной вроде было то, что, пока Димон находился в больнице с воспалением легких, она переспала с Костяном. Извините, Белоголовским. Об этом ему рассказала Виктория Седлицкая, соседка Иры по комнате. Дима Костюченко даже выяснял отношения с Белоголовским, из-за этой драки его чуть было не исключили из института. Но, сами понимаете, это было очень давно. Костян и Димон при встрече обнялись.

— Тетиева на вашей встрече была в парике?

— Нет, у нее была короткая модельная стрижка, которая ей очень шла. В парике я ее увидел только в ванне…

— Хорошо, на этом закончим экскурсы в прошлое. А теперь я хочу от тебя услышать под протокол, что происходило вчера на вашей встрече, во сколько вы разошлись, когда ты последний раз видел Ирину Тетиеву и с кем она была. А также все, что ты захочешь сообщить в связи с ее убийством. Надеюсь, мне не надо тебе говорить, что для меня важно все, что вчера происходило и было связано с Тетиевой. И, естественно, по ходу твоего рассказа я задам тебе уточняющие вопросы.

Допрос Григория продолжался два часа, полностью его вымотав. Выйдя из полулюкса, он узнал, что Петя все это время благополучно проспал в соседнем номере.

— У тебя не нервы, а канаты, — сказал Григорий приятелю, который, позевывая, собрался идти к следователю. — Смерть Иры на меня сильно подействовала. Сегодня и не засну. Как вспомню ее мертвую, погруженную в воду…

— Фигурка у нее была что надо, а характер стервозный. — Петр чихнул, и они разошлись.

Дома Григория встретили встревоженные мама и Нади. После его ухода они не ложились спать, строя предположения, что могло произойти. Он был вынужден им рассказать, что Иру Тетиеву обнаружили мертвой в ванне, но пока неизвестно, почему она утонула. Григорий не стал говорить, что следователь предполагает, что это убийство, связанное с убийством Корзухина во время спектакля.

— Какой ужас! — воскликнула Нина Васильевна. — Может, у нее сердце схватило?

— Странно, — задумчиво произнесла Нади. — Григ, не кажется ли тебе, что ее убий… — Поймав красноречивый взгляд Григория, она быстро произнесла: — Нелепая смерть. Принять ванну и утонуть.

— Она дочка Тетиевых, Романа и Ани, — вспомнила Нина Васильевна. — Они после того, как она окончила школу, вскоре переехали в Черкассы. А дочка у них была такая хрупкая, тоненькая, темненькая.

Тут Григорий заметил на столе несколько фотоальбомов, женщины коротали время за разглядыванием фотографий. Заметив среди них выпускной фотоальбом, он его раскрыл и, найдя на общем фото Иру, указал на нее.

— Вот она. Стоит между Димоном и Костяном. Не такой уж хрупкой и маленькой была Ира.

Нина Васильевна взглянула на фото, сняла очки, протерла их и снова надела. Григорию с детства был знаком этот ее жест, означавший глубокую взволнованность, которую она пытается скрыть. Так она реагировала, когда обнаруживала в его дневнике гневную запись классного руководителя, вызывавшей родителей в школу из-за поведения сына.

— У тебя нет других фотографий Иры, где она постарше?

— Нет, — недоуменно произнес Григорий. — Зачем тебе?

— У меня есть, — сказала Нади и, встретив удивленный взгляд Григория, пояснила: — Когда мы были в ресторане гостиницы «Смела», я сделала несколько снимков твоих одноклассников. В кадр попала и Ира, я это точно помню.

Нади достала мобильный телефон и, быстро просмотрев несколько фотографий, протянула телефон Нине Васильевне:

— Вот, смотрите.

На фотографии Ирина о чем-то весело щебетала с Костяном.

— Это она! — воскликнула Нина Васильевна и в очередной раз сняла очки, чтобы их протереть.

— Кто? — одновременно вырвалось у Григория и Нади.

— Та женщина, которая забрала меня из больницы и отвезла в санаторий. Только тогда у нее были длинные светлые волосы, а не короткие темные.

Григорию вспомнился труп Иры в ванне в парике, делающем ее длинноволосой блондинкой.

14

На следующий день Григорий раздумывал, рассказать следователю, что его маму похитила Ира Тетиева, или нет? В любом случае он попадал под подозрение. Утопленная в ванне Ирина была в парике. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что это послание убийцы, которым он хочет что-то сказать. Но что?

Во всех детективах, киношных и книжных, следователь, чтобы выйти на убийцу, первым делом пытается выяснить мотив, которым тот руководствовался при подготовке и совершении преступления. И в реальном расследовании происходит то же самое. Без мотива может убить только псих при обострении болезни, человек в алкогольном или наркотическом опьянении. Во всех других случаях всегда имеется мотив. Даже на первый взгляд бессмысленное убийство подростками бомжа в Киевской области имело мотив — пощекотать нервы, закалить волю, очистить город от ненужных, по их мнению, людей.

А тут мотив налицо — Ирина Тетиева похитила мою маму, за что и была наказана. Даже парик, который она использовала для маскировки при похищении, символично надет на утопленницу. Но что это за похищение, если жертва спокойно отдыхала в санатории и уехала оттуда, когда посчитала нужным? Разве за это убивают?

Сомнения Григория прервал звонок следователя, который попросил его как можно быстрее прийти в управление. Несмотря на обычный вежливый тон следователя, некоторые нотки в его интонации насторожили Григория. Но не пойти он не мог, при этом и не решил, рассказать, что похитительницей была Ирина Тетиева, или нет. Ведь следователь довольно скептически отнесся к его рассказу о похищении мамы.

«Что могло подтолкнуть Иру на такой глупый и бессмысленный поступок? Ведь она понимала, что полиция может заняться похищением и выйти на нее. Понятно, что похищение было нужно Лариссе, а Ире оно зачем? Что заставило ее на это пойти? Наверное, как и в случае с Альбиной, шантаж. Почему Ира не указала на Лариссу, когда был убит Петрович? Молчание обошлось Ире очень дорого — она лишилась жизни».

Следователь сидел за столом, на краю которого вздымалась целая гора толстых картонных папок. Поздоровавшись, Григорий сказал, указав на папки:

— Я думал, что теперь все у вас в компьютере. Похоже, вам приходится разгребать авгиевы конюшни.

— О конюшнях мы поговорим не в рабочей обстановке. — Следователь поморщился, он явно был не в настроении. — Как вам и обещал, я обратился за помощью в киберполицию, чтобы выяснить, кто вам не давал покоя, забрасывая сообщениями и следя за вами. Они пробили аккаунт под ником Ларисса.

— Вы выяснили, кто скрывается под этим ником?!

— Сами понимаете, паутина интернета, опутавшая весь земной шар, дает возможность проводить подобные операции, не выходя из дома, за тысячи километров от места пребывания путем шифрования настоящих IP-адресов.

— Так вы выяснили настоящий IP-адрес?!

— Что вы так волнуетесь? — усмехнулся следователь, играя на нервах у Григория. — Вначале ответьте: этот номер телефона вам знаком?

На бумажке, которую протянул Григорию следователь, тот с удивлением увидел знакомый номер.

— Я вам рассказывал, что поляк Вецлав Сташинский, вернее, человек, назвавшийся этим именем, перед моей поездкой в Чехию подарил мне телефон, видимо, с помощью которого за мной там следили. В этом телефоне была симка с этим номером.

— Выходит, это номер вашего мобильного телефона?

— Некоторое время он был у меня и я им пользовался. Затем я его потерял здесь, во время прогулки по Черному лесу.

— Этот номер телефона привязан к аккаунту в соцсети под ником Ларисса. Выходит, вы сами себе отправляли сообщения?

— Вздор! Зачем мне надо было это делать? Меня подставили, неужели вы этого не понимаете?!

— С этого телефона несколько раз звонили Тетиевой перед так называемым похищением вашей матери и на протяжении прошедшей недели. Последний звонок был сделан накануне убийства Тетиевой.

— Я же вам сказал: потерял этот телефон во время прогулки в Черном лесу. Об этом сразу рассказал Петру, и мы даже ездили туда, чтобы его найти, но безрезультатно.

— Это когда на вас напало чудовище в лесу? — Следователь усмехнулся. — Мне Петр об этом рассказывал. Но, опять же, я знаю об этом только с ваших слов, не имея доказательств этого.

— Какие вам еще нужны доказательства того, что телефон был потерян? Если киберполиция так лихо разобралась, на чье имя был открыт аккаунт Лариссы, то почему они не выяснят, кто скрывается под именем Вецлав Сташинский? Я вам давал его номер телефона.

— Выясняли, однако же с телефона с этой симкой звонки были только на ваш номер, никаких других не было. Сейчас его телефон вне зоны действия сети, и нет возможности выйти на вашего псевдополяка. По крайней мере, поляк с именем Вецлав Сташинский в указанный вами период времени границу не пересекал. Вероятнее всего, у него другое имя, а может, он и не поляк вовсе. Как и в предыдущих случаях, обо всем этом знаем только с ваших слов. Ведь этого псевдополяка даже ваша невеста Ковальчук в глаза не видела, так, может, вы все это выдумали, чтобы отвести от себя подозрения?

— Вы арестуете меня?

— Пока только оформим подписку о невыезде за пределы Смелы. Ваш отец был психиатром?

— Да, долгое время работал в психиатрической лечебнице. К чему вы это спросили? — насторожился Григорий.

— А вы сами не лечились в психиатрической больнице?

— Нет! Я психически здоровый человек. У вас есть еще вопросы?

— Нет, пока нет. Подпишите протокол допроса и распишитесь вот здесь, что вы получили подписку о невыезде на период следствия. — Следователь подсунул Григорию документы.

Тот нервно, размашисто расписался под внимательным взглядом следователя и вышел из кабинета.

«Вы не лечились в психиатрической больнице?» — Голос следователя продолжал звучать в голове Григория, даже когда он уже покинул здание управления полиции. Все было непросто. Григорий в самом деле не лечился в психиатрической больнице, но только потому, что отец лечил его дома. Воспоминания нахлынули на Григория.

С детства он боялся темноты, особенно страшно ему было оставаться одному дома в ночное время. Родители думали, что с возрастом это пройдет, а он рос, но страхи не проходили, только он научился их прятать, избегать подобных ситуаций. Однажды, когда ему было двенадцать лет, он с друзьями, Лехой и Никитой, отправился на Юрову гору, возвышающуюся над Ирдынскими болотами. С этой горой было связано много легенд и страшилок. Большинство из них выдумали сами ребята, обладающие воображением и фантазией.

Вот таким был Леха Острозуб, большой любитель приключенческой литературы про пиратов и разбойников. Прочитанное он перерабатывал и рождал новую версию, но уже связанную с их краем. Его воображение породило целый фантастический мир, находящийся вокруг Смелы. Он с упоением рассказывал про страшных монстров, изрыгающих пламень изо рта (после прочитанной «Собаки Баскервилей» Конан Дойла), которые выходят в ночных сумерках на болота, охотясь за неосторожными путниками. Рассказывал он и про несметные сокровища казаков, спрятанные ими в пещерах на Юровой горе, запечатанные волшебными словами и охраняемые свирепыми вурдалаками, в которых были превращены польские паны, ранее владевшие Смелой. Его рассказы были красочными, каждый раз обрастали новыми деталями, придававшими им достоверность. Он искусно связывал вымысел с реальными историческими событиями, происходившими на Смелянщине. Особенно мальчишечьи умы будоражил рассказ о подземном ходе, через который сбежал князь Любомирский со своими ближайшими сподвижниками, когда гайдамаками Железняка был захвачен и сожжен Смелянский замок. И в котором, по легенде, находится оставленная князем золотая карета.

Когда друзья предложили Григорию принять участие в походе на Юрову гору, чтобы разыскать подземный ход, он сразу согласился. По преданиям, подземелье начиналось на старом католическом кладбище, с места, где раньше находился Смелянский ляшский замок, ныне оно было скрыто под могилами. Со слов Лехи, в подземный ход можно было попасть из склепа, на поверхности полностью разрушенного, поэтому его проще обнаружить на Юровой горе. Григорий был уверен, что подземный ход они не смогут найти, а побывать на Юровой горе, о которой много слышал, но где ни разу не был, ему очень хотелось.

В поход они отправились во второй половине дня, отучившись в школе и пообедав дома. Желание получить новые впечатления, с которым Григорий отправился в путь, после полуторачасового пешего похода значительно ослабло, хотя Леха всю дорогу их развлекал болтовней. Поднялись они на одну из двух вершин горы, показавшейся ему очень высокой. С нее хорошо просматривалось огромное торфяное болото с зарослями камыша, множество островков, поросших деревьями и кустами, местность вокруг которых была испещрена узкими каналами. Напоминало это огромный лабиринт, попав в который, уже не выбраться. Солнце стало клониться к горизонту, и Григорию вспомнились рассказы Лехи про ужасных песьеголовцев, извергающих пламя изо рта, рыскающих ночью по горе, и ему захотелось домой. Он робко предложил возвращаться, но его спутники желали во что бы то ни стало отыскать подземный ход. Судя по размерам горы, это было все равно что искать иголку в стоге сена.

К удивлению Григория, спустившись почти к подножию горы, они наткнулись на небольшой провал. Под корнями дерева виднелось довольно большое отверстие в земле, а за ним проход, свод которого был выложен кирпичом в несколько рядов. Подземный ход!

Ребята включили захваченные с собой фонарики и стали на четвереньках заползать в мрачный, темный ход. Григорию, чтобы не показаться трусом в глазах друзей, пришлось последовать за ними. Чем глубже они спускались, тем шире становился ход, уже можно было выпрямиться во весь рост. Григорий водил фонариком по кирпичным стенам подземного хода, где было сделано множество надписей, следовательно, ребята не были первооткрывателями.

— Помните о вурдалаках, громко не разговаривайте, — шепотом предупредил Леха.

— А если они на нас нападут? — несмотря на все свои старания, Григорий не смог скрыть дрожь в голосе.

— У меня с собой святая вода, она действует на них, как кислота, — обнадежил друзей Леха и скомандовал: — Идем впереди по очереди. Я делаю десять шагов, затем меня сменяет Никита, через десять шагов будет твой черед, Гриша. Потом снова первым иду я. Кто находится впереди, тот и несет бутылочку со святой водой против вурдалаков.

Григорий понимал, что истории про вурдалаков — это выдумки Лехи. Но, оказавшись в подземелье, окруженный пугающей темнотой, которую едва пробивали слабые лучи их фонариков, он верил в их существование и в то, что они могут находиться здесь. Он уже пожалел, что отправился сюда с ребятами. Отказаться идти дальше и выбраться из подземелья он тоже не мог — страх прослыть трусом и из-за этого терпеть насмешки пересилил страх перед вурдалаками.

Когда пришел черед Григория идти впереди, он шел, как в тумане, держа в одной руке фонарик, в другой — бутылочку со святой водой, все время ожидая, что впереди внезапно возникнет жуткий лик вурдалака. Он с ужасом понял, что не сможет дрожащей рукой с фонариком открыть спасительную бутылочку, чтобы плеснуть воду в нечисть, и внутри у него все похолодело.

Ему оставалось сделать последние два шага, прежде чем его сменит Леха, когда за спиной раздался ужасный вой! От испуга Григорий выронил фонарик, и тот, упав, погас. Прижавшись к стене, Григорий оказался в непроглядной темноте, свет фонариков его друзей тоже пропал. Единственное, что он смог сделать, — это открутить пробку бутылочки и держать ее наготове. Его окружала пугающая тьма и тишина. Прождав несколько секунд, в течение которых ничего не происходило, он едва слышно позвал:

— Леха, Никита, где вы?

Но его спутники не отзывались. Тогда он позвал громче, но снова не дождался ответа. Он опустился на колени и стал на ощупь, одной рукой искать фонарик, в другой продолжал держать спасительную бутылочку. После долгих поисков, когда он уже отчаялся найти фонарик, тот нашелся. Но, несмотря на все попытки Григория, он так и не зажегся. Еще несколько раз позвав друзей и не получив ответа, Григорий понял, что они над ним посмеялись и бросили в подземелье одного. «Надо как-то отсюда выбираться», — подумал он, но с ужасом понял, что, крутясь в поисках фонарика на одном месте в полной темноте, он потерял ориентацию и теперь не знает, в какую сторону ему идти.

Он доверился своей интуиции и, держась за стенку рукой, стал осторожно двигаться по подземному ходу. Все время ему что-то попадало под ноги, он то и дело спотыкался. Вдруг он услышал противный писк, от которого у него внутри все сжалось, а потом что-то зашуршало. «Крысы!» Ему вспомнились рассказы о том, что стая крыс может напасть на человека, и в таком случае бутылочка святой воды в руке ему не поможет. Он мысленно отсчитал тридцать шагов, но впереди не было никакого просвета. «Я делаю слишком маленькие шажки, поэтому еще не дошел до выхода». Он прошел еще десять шагов, а впереди по-прежнему была непроглядная темнота. Его обуяли паника и желание бежать. «Но куда?!»

«Если я пошел не в том направлении, надо вернуться назад», — пришла успокоительная мысль. Развернувшись, он двинулся в обратном направлении, считая шаги, и вдруг натолкнулся на препятствие, ощупав которое понял, что это завал. «Тут лабиринт? Я заблудился?!»

Он стал выть, кричать, звать на помощь, но вскоре опомнился. Ведь это могло привлечь сюда темные силы, которые где-то тут притаились и дремлют до своего часа.

Вновь развернувшись, Григорий пошел назад. Разыгравшееся воображение рисовало страшные картины, как он доходит до конца лабиринта и оказывается в мрачном склепе, двигается между гробами, становится на крышку гроба, упирается в могильную плиту, силится ее поднять и не может.

Его лицо обдало свежим ветерком, и он обрадовался, поняв, что выход рядом. Выбравшись наружу, он с удовольствием вдыхал свежий воздух, радуясь, что выбрался из подземелья. Стемнело, но ориентироваться еще можно было, и он поспешил покинуть гору. Лишь поздней ночью он добрался домой, где его ожидали встревоженные родители.

Страхи в подземелье для Григория не остались без последствий. Ночами его мучили кошмары, он с криком просыпался и больше не мог заснуть. Хуже было, когда он ночами с широко открытыми глазами бродил по дому. Его стали преследовать навязчивые идеи (счет ступенек, шагов, людей на улице; болезненная чистоплотность и т. п.), которым он был обязан следовать, иначе ему не было спокойствия. Отец, психиатр, поставил сыну диагноз — обсессивно-компульсивное расстройство[56], или невроз навязчивых состояний. Он занялся лечением сына дома и лишь иногда приводил его в больницу, в свое отделение. Ему удалось излечить сына, но у Григория остался страх, что это болезненное состояние к нему когда-нибудь вернется. После случая с подземным ходом родители перевели Григория в другую школу. Григорий тогда решил пойти по стопам отца, в будущем стать врачом-психиатром. Он втайне таскал книги по психиатрии из библиотеки отца, знакомясь с причудливыми заболеваниями психики человека. Все изменилось, когда в начале десятого класса Владлен Николаевич организовал школьный театр, который резко поменял планы Григория на выбор своей профессии.

«Неспроста следователь задал мне этот вопрос, — размышлял Григорий. — Откуда он может об этом знать? Даже никто из моих одноклассников об этом не знал. Родители вряд ли кому-то говорили о моем заболевании, выходит, остается помощник отца».

Григорий не помнил ни его имени, ни даже внешности, возможно, это мог быть и Николенко. События того периода времени он вспоминал с трудом, так как тогда принимал лекарства, после которых ощущал себя, словно в полусне, часто не отделяя реальность от того, что пригрезилось.

«Даже если следователь узнал, что с того? — продолжал размышлять Григорий. — Ведь это было так давно». — «А если следователь предполагает, что психическое заболевание вернулось к тебе, только в новом обличье? — ехидно предположил внутренний голос. — Расщепление сознания: ты и Григорий, и Ларисса в одном лице, сам себя преследуешь». — «Вздор! Еще скажи, что убийства совершал я! — разозлился Григорий. — Это же не кино, а жизнь!» «Миллиган[57] тоже существовал в реальности, — заметил внутренний голос, но после этого умолк.

Дома Григория встретили встревоженные мама и Нади, обеспокоенные его долгим отсутствием. Григорий кратко передал беседу со следователем, но это их не успокоило.

— Мы обедать будем или нет? — наигранно бодрым голосом произнес Григорий, стараясь отвлечь маму и Нади от тревожащих их мыслей. — Мама, где ключи от сейфа и шкафа, в котором отец хранил истории болезней своих пациентов?

— Они у меня. Сейф пустой — ружье изъяла полиция после самоубийства отца, а психотропные лекарства, которые там хранил отец, я уничтожила. Хотела сжечь папки с историями болезней, но не стала. Вдруг кому-то из больных понадобится.

— Молодчина, правильно сделала. Кто-нибудь из них обращался по этому поводу?

— Нет, никто. Тебе нужны эти ключи? Зачем?

— Пока сам не знаю. Хочу туда заглянуть.

— Тебе же известно о врачебной тайне? В память о твоем отце мы должны ее хранить, иначе лучше эти папки сжечь.

— Я не собираюсь ничего с папками делать. Я только хочу заглянуть в шкаф и сейф.

Получив ключи, Григорий поднялся на второй этаж. С замирающим сердцем заглянул внутрь несгораемого сейфа, открыв толстенные железные двери. Внутри было пусто, даже в специальном отделении, в дверце которого торчал ключ. Еще раз все внимательно осмотрев, даже прощупав, Григорий разочарованно вздохнул:

«Ты надеялся найти черный кристалл? Его забрал Владлен Николаевич или еще кто-нибудь».

В шкафу с историями болезней, кроме полутора сотен картонных папок, ничего не оказалось. Григорий достал первую попавшуюся папку. На ней крупным, красивым почерком отца была указана дата открытия истории болезни, фамилия больного, диагноз, а внутри описаны применяемые методы лечения, названия лекарств, дозировка. Подчиняясь интуиции, он решил просмотреть все папки. Каждая папка имела порядковый номер, стояли они по возрастанию номеров. Григорий перебрал папки и обнаружил пропажу — не было на месте папки под номером 37. Внутренний голос сразу высказал предположение: «Больной мог умереть, переехать в другой город, потребовав свою историю болезни. Да мало ли почему ее нет!» Он открыл соседние папки, между которыми раньше находилась папка под номером 37. Эти истории болезни были заведены в 1998 году, выходит, и пропавшая папка относится к тому же году, когда погибла Лара. «Совпадение?»

Григорий внимательно перебрал оставшиеся папки, до последней, под номером 174, все оказались на месте. «Папка пропала при жизни отца или после его смерти? Мама сказала, что никто из папиных пациентов к ней не обращался за своей историей болезни. Отец был человеком скрупулезным, дотошным, как истинный ученый, и вряд ли не заметил бы пропажи. Одно из двух: либо отец сам отдал эту папку, либо она исчезла после его смерти. Если папка была похищена после смерти, как похититель проник в дом? Мама, уходя из дома, удлиняла Гавкану цепь до самой входной двери. Он, хоть и дворняжка, но грозный на вид, к чужим не ластится. Во двор могла спокойно зайти только соседка Соня, и она может знать, где мама хранит запасной ключ от двери. Соня вряд ли пошла бы на это, разве что ее каким-то способом смогли заставить. Чья история болезни пропала? Имеется ли какая-то связь всего этого с Лариссой?»

Григорий потер виски, от напряженных размышлений у него разболелась голова. «Все же дверной замок надо сменить. Возможно, Гавкана прикормили, он же дворняжка, никто его не дрессировал, всю жизнь провел на цепи».

15

Известие об убийстве Иры Тетиевой ввергло участников встречи, собравшихся за завтраком в ресторане «У Кулдюра», в паническое состояние — убийца выбрал жертву среди них! На Григория посыпались гневные обвинения в том, что он использовал их втемную, под выдуманным предлогом похищения его матери, а вот обеспечить им безопасность не смог. Высказывались небезосновательные опасения, что следственный эксперимент из-за убийства Иры Тетиевой отсрочат на неопределенный срок и они надолго застрянут в Смеле. Обстановку разрядил Петр, он позвонил следователю, и тот подтвердил, что следственный эксперимент начнется в оговоренное время, и после его окончания все они смогут отправиться, куда захотят. Заверения следователя снизили напряженность.

После завтрака автобус отвез их в клуб. Участники нервничали, горели желанием поскорее распрощаться со злополучным спектаклем. В вестибюле их встретил директор клуба. В отличие от них, он был безмятежно спокоен и улыбался, будто в клубе не произошло убийство его ближайшего помощника. Словно радушный хозяин, он приветствовал участников, предложил зайти к нему в кабинет и выпить кофе.

— Благодарим, но мы уже пили и кофе, и чай, — ответил за всех Григорий и не удержался: — Извините, вы и в самом деле младший брат погибшей здесь Ларисы Чайкиной?

— Совершенно верно. Я смутно ее помню, был слишком маленьким тогда. Мне о ее смерти ничего не говорили, да я и не интересовался, куда делась старшая сестра. Между нами была слишком большая разница в возрасте, чтобы нас связывало что-то общее. О этом трагическом событии я узнал, когда уже был подростком. Признаюсь, это на меня никак не подействовало. Следователь высказал предположение, что смерть Корзухина может быть местью за смерть Ларисы, ведь она произошло при схожих обстоятельствах, во время того же спектакля. Не думаю, что эти трагические события между собой связаны. А вы как считаете?

— Следствие разберется в причинах и найдет убийцу. Строить версии не моя компетенция.

Откровения директора клуба вызвали у Григория антипатию к нему. «А чего я ожидал? Что он будет рвать на себе волосы из-за погибшей много лет назад сестры, которую он едва помнит?»

Следователь разбил спектакль на отдельные эпизоды и вместе со своими помощниками следил за их ходом, скрупулезно сверяясь с протоколами допросов актеров и схемой, составленной на их основании. Фиксировалось каждое действие актеров, велся посекундный хронометраж, засекали, сколько тот или та пробыли на сцене, куда отлучались, кто может это подтвердить. Следственный эксперимент показал, что ни один актер спектакля не имеет стопроцентного алиби. Каждый в течение нескольких минут находился вне поля зрения других актеров. То ли вышел в туалет, или перекурить, или просто захотел побыть наедине с собой. Смерть Петровича, по заключению судмедэкспертизы, наступила в течение сорока минут после начала спектакля. Вверху, на колосниках, была более высокая температура, чем на сцене и в зале, что не позволило более точно определить время смерти по степени окоченения тела.

Костяна, Виталия, Димона, Григория и Юрека следователь, засекая время, по нескольку раз заставил подняться по лестнице на колосники, что говорило об имеющихся у него подозрениях в отношении них. Они вязали петлю, надевали ее на голову куклы, специально приготовленной, примерно той же комплекции, что и убитый Корзухин. Однако достигнуть желаемого результата — на основании этого вычислить убийцу — следователь так и не смог.

По окончании следственного эксперимента, когда все облегченно вздохнули и уже собирались разъехаться, следователь объявил, что им придется задержаться. В кабинете директора клуба он приступил к допросам, связанным с убийством Ирины Тетиевой. Снова каждый из них должен был предоставить алиби на время ее смерти, которая, по заключению судмедэксперта, произошла в интервале между половиной двенадцатого и половиной первого ночи.

Насильственная смерть бывшей одноклассницы вызвала меньше обсуждений и вопросов, чем то, что им придется задержаться до вечера. Даже Костян, который совсем недавно пытался ухаживать за Ирой, ее смерть воспринял без особых эмоций. Григорию невольно вспомнилось школьное время, когда они, полные энтузиазма, романтических надежд, участвовали в постановках школьного театра и были одной сплоченной командой. Сейчас, по воле случая собравшиеся здесь, они напоминали лебедя, рака и щуку из известной басни Крылова, и то немногое, что связывало их в прошлом, оказалось окончательно оборванным. Было ясно, что это их последняя встреча и каждый хочет как можно быстрее отсюда уехать.

Лишь к вечеру, закончив с протоколами допросов, следователь разрешил участникам встречи разъехаться, чем вызвал радостное оживление. Викторию с самого утра дожидался тот самый бородатый мужчина на крутом спорткаре, неожиданностью было то, что к ним присоединилась Альбина. Узнав, что они едут через Киев в Житомир, она уговорила Вику взять ее с собой. Учитывая непредсказуемый характер Виктории, это было из области невероятного.

«А может, они друг друга знали до этого? — кольнула Григория мысль. — Кто из них Ларисса? — И тут же сам себе возразил: — Тогда бы Альбина ни за что не села бы в их автомобиль».

За Леной Краснощек приехал муж, крупный, чисто выбритый мужчина, на старенькой иномарке с ужасно дымившим и тарахтевшим дизельным двигателем. Она громко задавала ему вопросы, интересуясь, что произошло дома за время ее отсутствия, а он отвечал немногословно. Костян и Димон уехали на своих автомобилях, которые все это время простояли на парковке возле гостиницы «Смела». Юрек отправился на автовокзал, на рейсовый автобус.

Нади отбыла в Киев на своем автомобиле, на прощанье поцеловав Григория и пообещав вскоре приехать. После ее отъезда Григорий ощутил тоскливое чувство одиночества.

— Вот и все. Все разбежались по норам, — сказал Петр, незаметно подошедший к Григорию.

— Ты по-прежнему доверенное лицо следователя или уже в списке подозреваемых?

— Вроде пока Бог миловал, — со смехом ответил Петр. — Сообщаю тебе конфиденциальную информацию о расследовании. Следственный эксперимент убедил Пашу, что в убийстве Петровича участвовали два человека, возможно, оба мужчины. Чтобы таким образом подвесить Петровича, потребовалось минут 10–15, а столь длительное отсутствие не могло пройти незамеченным.

— Вики долго не было, — напомнил ему Григорий.

— Паша узнал, что она и в самом деле разговаривала по мобильному, выясняла отношения с любовником. Следователь предположил, что один из убийц сделал Петровичу укол, и тот лишился сознания. После этого другой, конечно же мужчина, сделал все остальное.

— Выходит, зацепки нет?

— Есть. Петрович и Ира получили укол в шею с правой стороны, а это значит, что убийца левша. Паша ищет левшу.

Григорий почувствовал, как его бросило в жар. Он был левшой, родители из-за этого очень переживали. В третьем классе Григорий сломал левую руку, из-за гипса был вынужден научиться писать правой. Отцу удалось убедить Григория и в дальнейшем писать правой рукой. Однажды Петр принес из дома боксерские перчатки старшего брата и они устроили боксерские поединки. Вот тогда правосторонняя стойка Григория показала, что он левша.

— Не бойся! — Петр, уловив ход его мысли, хлопнул друга по плечу. — Не выдал я тебя Паше, так как точно знаю, что ты не убийца.

— Может, ты знаешь, кто этот таинственный убийца?

— Пока только предположения, а Паша говорит, что нужны улики, доказательства. Иру не просто так убили, видимо, она что-то знала.

— Ира была похитительницей моей мамы, приезжала к ней в парике блондинки, — признался Григорий. — Сам понимаешь, следователь сразу ухватится бы за это: есть мотив и подозреваемый — я.

— Слабый мотив для убийства: оплаченный отдых мамы в хорошем санатории, — ухмыльнулся Петр. — Но, может, ты прав, пока Паше об этом не расскажем. По-видимому, она убийцу знала и ожидала его, открыв окно, через которое он проник в ее номер.

— Выходит, это кто-то чужой, раз ему понадобилось таким образом пробраться к ней? Ведь большинство наших ночевали в гостинице, и если бы убийцей был кто-то из них, ему не понадобилось бы лезть в окно.

— Большинство, но не все, — напомнил Петр. — А может, это был трюк для отвода глаз? Все номера находились на первом этаже, и каждый мог выйти и вернуться в свой номер через окно незамеченным.

— Возможно, ты прав, — сказал Григорий.

16

Петр, узнав, когда в Черкассах состоится прощание с Ириной Тетиевой, высказал идею вновь собрать участников школьного театра. Григорий был настроен скептически: «Никто из них сюда и носа не покажет». Напористость и красноречие Петра не дали результатов, под разными предлогами все отказались приехать на похороны, даже те, кто жил в Смеле. Лишь черкасчанка Лена Краснощек сказала, что придет проститься с Ирой.

В Черкассы друзья выехали вдвоем на автомобиле Петра. Музыкально-драматический театр им. Т. Г. Шевченко, где раньше работала Ирина Тетиева, несмотря на громкое название, имел заброшенный вид и был огорожен серым строительным забором.

— Ты уверен, что это здесь? — удивленно спросил Григорий.

— Как я мог забыть?! — Петр досадливо хлопнул себя по лбу. — Здание театра пострадало от пожара, и неизвестно, когда его восстановят. Они пользуются сценой городского клуба на Благовестной. Наверное, прощание с Ирой будет там.

Городской клуб оказался симпатичным двухэтажным зданием, окрашенным в два контрастных цвета, с одной колонной у главного входа. Открытый гроб с телом Ирины уже находился в вестибюле. Внутри клуба и снаружи людей собралось немного, видимо, в основном это были сотрудники театра. У гроба стояли родители Ирины, Григорий их едва узнал, так они постарели. Положив цветы в гроб, приятели подошли к ним и выразили свои соболезнования. Родители им лишь молча кивнули.

Из невольно услышанных разговоров они узнали, что через час гроб с телом Иры отвезут на городское кладбище. Поминки планировалось провести в кафе, расположенном по соседству с клубом. Обстановка давила на Григория, и он пожалел, что поддался на уговоры Петра приехать сюда.

— Надеюсь, мы на поминки не пойдем? — шепотом спросил он у приятеля.

— Нет. Помянем Иру в Смеле.

— Поехали назад! С Ирой попрощались, а на кладбище не обязательно ехать.

— Григ, ты что? Раз мы здесь, проводим Иру в последний путь, а потом поедем в Смелу. «У Кулдюра» уже все будет готово к нашему приезду.

— Прикипел ты к этому ресторану.

— Нравится он мне и в классном месте находится. Мне надо отлучиться, одна мыслишка промелькнула. Хочу ее проверить.

— Очередная идея фикс?

— Возможно. Я отъеду на пару минут, не успеешь соскучиться.

— Куда собрался? Может, я с тобой?

— В библиотеку. Извини, но взять тебя с собой не могу. — Петр многозначительно подмигнул Григорию, а тот подумал, что друг собрался на любовное свидание, и рассердился. «Может, похороны — это только повод приехать на эту встречу. Меня взял в качестве алиби для жены?»

Вслед за приятелем Григорий вышел на улицу, находиться вблизи гроба Ирины ему было тяжко. Время тянулось очень медленно. Григорий злился на Петра, от которого был зависим, поскольку приехали в Черкассы на его машине.

К клубу подъехала старенькая иномарка, из нее вышли Лена Краснощек с огромным букетом цветов и Юрек с более скромным букетом. Они направились в клуб. Пробыв там несколько минут, вскоре вышли наружу. Григорий быстро направился к ним.

— Лена! — тихонько позвал он, от неожиданности та чуть не подскочила на месте.

Увидев Григория, грустно ему улыбнулась. Глаза у нее были заплаканные.

— Нервы совсем расшатались. Почему убили Иру? Случайно? Жертвой мог оказаться любой из нас? — спросила она.

— Жизнь состоит из случайностей. Смерть тоже случайность, — с хмурым видом произнес Юрек. — Так что не бойся.

— Я не за себя боюсь — у меня малые дети, их надо поставить на ноги. Надеюсь, убийцу поймают.

— Вы поедете на кладбище? — спросил Григорий.

— Обязательно поеду, раз уж я здесь, — сказал Юрек.

— Я отпросилась с работы только на полчаса, меня некому подменить. — Лена глянула на часы. — Мне пора. До свидания, мальчики!

Пользуясь случаем, Григорий расспросил Юрека о проживающих все эти годы в Смеле одноклассниках: Петре, Сандро, Романе. Юрек кратко их охарактеризовал:

— Петя пыжится показать себя серьезным бизнесменом, а сам бандит, как и его брат. Только сейчас он действует не силой, а с помощью адвокатов, но результат тот же самый. Сандро неизвестно где пропадал, появился в Смеле только два с половиной года тому назад, приехал на крутой иномарке. Он пишет статьи в городскую и областную газеты, но нигде не числится в штате. На что живет, неизвестно. Его иномарку сожгли во время местных выборов, так он сразу купил другую, правда, бэушную и попроще. Строит из себя тихоню, а, как известно, в тихом омуте черти водятся. Роман тот еще «конь в пальто». Ты бы видел, какой он себе выстроил дворец в пригороде Смелы! Говорят, что пошивочный цех у него только для прикрытия, а есть «окно» на границе, через которое ходят беспошлинно фуры. Рассказываю то, что слышал, от себя не придумываю. Пытался я к нему устроиться бухгалтером, видел его объявление, так он не взял. За все это время никто из них не захотел со мной общаться, игнорировали, словно я ноль! Плевал я на них с высокой колокольни!

Вся эта информация не давала подсказок в отношении того, кто такая Ларисса, но свидетельствовала о том, что Юрек очень зол на своих более успешных одноклассников. Беседа помогла Григорию скоротать время до возвращения Петра, который вернулся в приподнятом настроении. Юрек тут же замкнулся и замолчал. Петр кивнул Юреку и отвел Григория в сторону. Было видно, что он хотел поделиться впечатлениями о встрече, но Григорий, увидев, что катафалк и сопровождающий автобус готовы тронуться в путь, прервал его:

— Поехали! Потом, Казанова, расскажешь.

Петр недовольно хмыкнул:

— Как скажешь!

Григорий позвал Юрека:

— Давай к нам!

— Спасибо, мне на автобусе сподручнее. — И он направился к автобусу.

— Да пошел он! — с чувством произнес Петр.

— Обижается, — пояснил Григорий. — Может, ему помощь нужна или проблемы с деньгами. Надо с ним встретиться, поговорить, помочь, чем сможем. Все-таки наш одноклассник.

— У Юрека проблемы с деньгами?! — Петр хохотнул. — Год тому назад умерла его тетя и оставила ему наследство. Богатейшую коллекцию антиквариата, которая стоит миллионы.

— Тетя Нюра была миллионершей?! — Григорий вспомнил женщину, всегда скромно одевавшуюся. Она запрещала Юреку приводить в ее дом своих друзей. Выходит, это было неспроста. — А как для миллионера он ведет очень скромный образ жизни.

— Возможно. Я за ним не слежу, и мне пофиг, как он живет и что делает.

На кладбище, уже после погребения, к ним подошла мама Иры и пригласила на поминальный обед:

— Гриша и Петя, вы обязательно должны быть, вы мне как родные, — сказала она. — Вместе учились, и вы последние, кто видел Ирочку в тот злополучный вечер. Юра будет, я с ним уже говорила.

— Может, ну его… — начал Петр, когда мама Иры отошла, но Григорий его прервал:

— Побудем на поминках. В «У Кулдюра» еще не раз успеем сходить. Позвони, отмени заказ.

— Может, здесь по-быстрому отстреляемся, а там нормально, по-взрослому, посидим? — предложил Петр.

— Нет, Петя! Звони, отказывайся! — Григорий был категоричен.

17

Поминальный обед затянулся до вечера. Петр вначале торопил Григория, но потом, пользуясь тем, что тот отвлекся, ухитрился выпить несколько рюмок водки. Григорий разозлился, увидев, что Петр опьянел, и заявил:

— Домой поедем на такси! За руль в таком состоянии ты не сядешь!

— Свою «ласточку» я не оставлю! — воспротивился Петр. — Потихоньку доедем, не первый раз.

— Перегонишь на охраняемую стоянку, ничего с ней не случится, — настаивал Григорий.

— Хочешь, поезжай на такси, а я на «ласточке»! — упорствовал Петр. — Пару чашек крепкого кофе — и я буду как стеклышко.

Горячо споря, они вышли из кафе и увидели, что переднее колесо Петиного джипа по непонятной причине спустило. Петр стал грязно материться.

— Успокойся! — Григорий поморщился. — Сама судьба так распорядилась, чтобы мы уехали на такси.

— Это не знак судьбы, просто какая-то тварь проколола мне колесо! — взревел в бешенстве Петр и выдал новую порцию ругательств.

— Ругань тут не поможет. Меняем колесо. Делов-то на пятнадцать минут! — сказал Григорий.

— Запаска тоже пробита, некогда было заехать в шиномонтаж.

— Тоже не трагедия. — Григорий удивлялся своему спокойствию. — На такси отвезу колесо на шиномонтаж. Инструменты, чтобы снять колесо, у тебя есть?

Все получилось не так быстро, как им хотелось, и они выехали из Черкасс, когда уже стемнело. Они ехали по почти пустынной трассе, с обеих сторон которой виднелся лес. Петр вел джип в крайнем левом ряду.

— Что ты мне хотел рассказать? — вспомнил Григорий.

— Открой бардачок и достань из него газету.

Григорий открыл бардачок. Ему бросилось в глаза, что газета старая, и, судя по отверстиям от дырокола, еще недавно находилась в подшивке, откуда ее не совсем аккуратно изъяли. «Новости Черкасс» двухгодичной давности, за 15 марта.

— Что это?

— Ключ ко всему, что… — начал объяснять Петр, но позади заревел мощный сигнал, а их кабину залило светом фар наседающего сзади автомобиля.

— Вот дебил! — разозлился Петр. — Может же свободно обогнать меня по правой полосе, нет, ему надо, чтобы я уступил дорогу! Накось выкуси! — Петр открыл окно и высунул из него руку с поднятым средним пальцем — fuck you!

Идущий позади автомобиль продолжал упрямо реветь сигналом и слепить фарами, требуя уступить дорогу.

— Да уступи ты ему! Еще не хватало, чтобы полиция нас остановила.

Петр выругался, но прислушался к словам Григория и выехал на крайнюю правую полосу. Их стал обгонять огромный джип-пикап, превосходящий размерами Петин. Но, обгоняя, он вдруг резко взял вправо, нанеся им мощный удар в бок. Петин автомобиль, потеряв управление, выехал на грунтовую обочину, размокшую от недавнего дождя, их занесло, развернуло и понесло к деревьям.

Все произошло очень быстро, перед глазами Григория замелькали как будто отдельные кадры фильма: скрежет сминающегося металла, искаженное лицо Пети, который остервенело крутил руль, пытаясь выровнять автомобиль, невероятно быстро приближающееся мощное дерево, столкновение с которым могло стать смертельным. И мысль в эти последние мгновения: «Все? Так просто и глупо?!»

Джип избежал лобового столкновения, задел дерево только левым боком, покорежило дверцу. Тут его развернуло и передними колесами он попал в яму, скрывающуюся в траве. Последовал сильный толчок, одновременно раздался хлопок, что-то очень большое барьером выросло перед Григорием, устремившимся вперед. От сильного удара в лицо и грудь он потерял сознание.

Григорий пришел в себя от сотрясающих салон автомобиля многоэтажных матов Петра, пытающегося отстегнуть ремень безопасности. Перед собой Григорий увидел безобразный комок нейлоновой ткани — все, что осталось от спасшей его подушки безопасности.

— Ты в порядке? — едва шевеля челюстью, спросил Григорий.

— Я в дерьме! — гаркнул Петр, наконец освободившись от ремня безопасности и выбираясь из автомобиля. — Ублюдок не знает, с кем связался! Сейчас узнает! — Открыв заднюю дверцу, он вооружился битой.

Обернувшись, Григорий увидел через заднее окно, что джип-пикап, сбросивший их с дороги, стоит на обочине, но из него никто не вышел, чтобы поспешить к ним на помощь. Огромный, словно Халк, Петр спешил к джипу-пикапу, явно намереваясь смять его в лепешку. Это должны были понимать и люди, находящиеся в джипе-пикапе, и как-то отреагировать. Но из автомобиля по-прежнему никто не выходил. Что-то тут было не так, и у Григория появилось нехорошее предчувствие. Хотя что могло быть хуже — Петин джип разбит, хорошо, что они оба не пострадали.

Двери джипа-пикапа открылись, когда Петр находился от него в нескольких шагах. Оттуда, на сером фоне сумерек, показалась темная фигура со светящимися зелеными глазами. Григорий вспомнил Черный лес еще до того, как услышал знакомый свист.

— Петя, назад! — крикнул Григорий, хотя понимал, что его предупреждение опоздало.

В руках у зловещей темной фигуры что-то ярко вспыхнуло, раздался хлопок, и Петр неуклюже упал лицом вниз. Темная фигура со светящимися зелеными глазами прошла мимо лежащего Петра и двинулась дальше. Она направилась в сторону разбитого джипа, в котором сидел Григорий, не веря в реальность происходящего.

Приближающийся свист наждаком прошелся по нервам, предупреждая о грозящей опасности. Григорий пытался открыть покореженную дверцу со своей стороны. Осознав бесполезность своих усилий, он переместился на сиденье водителя и выбрался из автомобиля. И вовремя — темная фигура находилась всего в двух десятках шагов. Григорий бросился бегом в сторону леса, сзади послышались выстрелы, одна пуля прожужжала в опасной близости от его головы. Согнувшись, Григорий стал петлять между деревьями, слыша позади себя выстрелы. Его пронзила боль после удара под правую лопатку, перехватило дыхание, и он рухнул на землю. Лежа на боку, Григорий с трудом вдыхал воздух, а в голове панически метались мысли: «Я ранен?! У меня пробито легкое? Умираю?»

Дыхание у него частично восстановилось, но и преследователь приближался, ощупывая все вокруг мощным лучом фонарика, сравнимого по яркости с прожектором. Подниматься и пытаться бежать было поздно, да и практически невозможно из-за затрудненного дыхания и ужасной боли под лопаткой, куда попала пуля. К тому же, услышав шум, преследователь вновь начнет стрелять, а пуля, как известно, дура, вполне может снова в него попасть. Григорию оставалось только осторожно заползти за дерево с двумя сросшимися стволами и затаиться. Чем ближе был преследователь, тем сильнее он паниковал, заметив, что от яркого луча фонаря становится видно, как днем, а ствол дерева, за которым он прятался, недостаточно толстый, чтобы его полностью скрыть. Но сейчас встать и побежать было равносильно самоубийству, с такого расстояния тот явно не промахнется. Луч фонаря-прожектора неуклонно приближался, и Григорий понял, что решение спрятаться было самоубийственной глупостью, но он уже не мог ничего изменить. Ситуация напоминала ту, когда они на неуправляемом автомобиле должны были столкнуться с деревом.

Яркий луч фонаря пополз в его сторону, Григорий лбом прижался к шершавой коре дерева и закрыл глаза. «Будет что будет!» — твердил он про себя, словно спасительную мантру.

Где-то в стороне треснула сухая ветка, послышался удаляющий шум и треск ветвей кустарника. Луч фонарика метнулся в ту сторону, и сразу раздались выстрелы. Григорий догадался, что это какой-то потревоженный зверь, скорее всего кабан, бросился бежать, тем самым спасая его. Осторожно выглянув из-за ствола, он увидел, что луч фонарика удаляется от него, и облегченно вздохнул. Дождавшись, когда преследователь отойдет достаточно далеко, Григорий встал и пошел в противоположном направлении, не имея понятия, куда двигается. Отойдя, как ему показалось, на безопасное расстояние, он решил заняться раной, все время напоминавшей о себе болью. Раздевшись по пояс, он нащупал болезненное место, куда попала пуля, и не обнаружил там открытой раны.

«Выходит, стреляли резиновыми пулями. Тогда и Петя жив. Надеюсь на это. Господи, пусть так и будет!» По его расчетам, теперь он двигался вдоль шоссе в сторону Смелы. Шел очень медленно, время от времени подсвечивая себе фонариком на мобильном телефоне, ступая осторожно, чтобы не потревожить ночную тишину.

Ему казалось, что с момента аварии прошло очень много времени. Вдруг он почувствовал запах дыма, двинулся в ту сторону и вскоре между деревьев увидел пламя, которое то стихало, то вновь устремлялось к небу ненасытными языками. Оттуда слышались голоса, вдруг пламя исчезло, но там все равно было светло, а голоса стали звучать громче. «Там люди, они помогут мне», — обрадовался Григорий.

Подойдя ближе, он увидел шоссе, на котором стояли две полицейские машины с мигалками, скорая помощь и пожарная машина, шланг которой уже сматывали. Григорий ускорил шаг и, когда вышел из леса, понял, что сделал крюк и вернулся на то место, где произошла авария с Петиным джипом. Только теперь от джипа остался лишь обгоревший остов, залитый пеной, которой гасили пламя.

«Почему автомобиль сгорел? Он не мог загореться, ведь Петя, прежде чем выбрался из него, заглушил двигатель».

Григорий направился к полицейскому, а тот, заметив вышедшего из леса человека, пошел ему навстречу, держа руку на кобуре и подозрительно глядя на него.

— Документы! — грозно потребовал полицейский, еще не дойдя до него несколько шагов.

— Я пассажир из джипа, который только что сгорел. Скажите, что с его водителем?

— Документы! — еще более грозно рявкнул полицейский и вытащил пистолет, чтобы придать вес своим словам.

Григорий достал водительское удостоверение и протянул полицейскому. Тот, не заглядывая в него, скомандовал:

— Пройдемте! — и повел Григория к группе полицейских, стоявших возле своих автомобилей. Он сообщил старшему, плотному мужчине с массивным подбородком боксера: — Говорит, что пассажир сгоревшего джипа. Вот его права. Похоже, он прятался в лесу.

— Я сейчас все объясню, — начал Григорий, но его прервали и заставили подуть в трубочку, чтобы определить наличие алкоголя в крови, потом проверили данные из прав и лишь после этого выслушали его рассказ.

Закончив, Григорий спросил:

— Что с водителем? Как его состояние?

— Вы сказали, что в него стреляли и он упал, не дойдя до шоссе?

— Все верно.

— Как же тогда он оказался в автомобиле, за рулем, и сгорел с ним? Его обгоревшее тело отвезли на экспертизу.

— Этого не может быть! Джип, чиркнув боком ствол дерева, застрял в яме, водитель заглушил мотор, так что джип не мог сам по себе загореться.

— Причинами возгорания транспортного средства занимаются эксперты. Джип-пикап был какой марки?

— Не знаю. Огромный, с кучей прожекторов и фар спереди, как в американских фильмах показывают.

— Такой автомобиль очень приметный и не часто встречается на наших дорогах, думаю, быстро его найдем. А вы проедете с нами в Черкассы, в отделение полиции.

— Мне надо вернуться в Смелу, мама больна, будет беспокоиться.

— Позвоните ей. Завтра после беседы со следователем прокуратуры на автобусе вернетесь в Смелу. Если все, что вы сообщили, правда, то это не случайное ДТП, а тщательно спланированное преднамеренное убийство вашего товарища.

— Охотились за мной, а погиб Петя. — Григорий почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы.

18

На следующий день Григория отвезли в Смелу на допотопном милицейском газике, двигавшемся по трассе с крейсерской скоростью шестьдесят километров в час, ревя, словно самолет на взлете. Сидя в неудобном отделении для задержанных, с закованными в наручники руками, Григорий ощущал любую неровность дороги, то и дело подскакивая на жесткой, ледяной скамейке, словно ее перед отправлением специально держали в холодильнике. При задержании полицейские сообщили, что он нарушил условия подписки о невыезде за пределы Смелы и теперь его ожидает наказание — домашний арест или даже не домашний.

По приезде в Смелу его отправили в КПЗ. Григорию пришлось несколько часов находиться за решеткой в компании двух бомжей, задержанных за мелкое воровство, после чего его повели на допрос.

В кабинете, кроме следователя Паши, оказался старший брат Петра Валера, сидевший с мрачным видом. Когда конвоирующий полицейский вышел, Валера потребовал от Григория, словно он, а не следователь, распоряжался в этом кабинете:

— Расскажи, как убили Петю.

Как можно подробнее Григорий рассказал о событиях той ночи, начав с того, что кто-то специально задержал их отъезд из Черкасс, порезав резину на колесе джипа Петра. Валера в основном слушал молча, задал лишь несколько вопросов — как выглядел джип-пикап и тот, кто стрелял в Петра. Судя по тому, как заиграли желваки на его скулах, ответы Григория его не удовлетворили.

— Все так, как я и предполагал, — сказал Валера следователю. — Раз они охотились в лесу за ним, — он кивком указал на Григория, — то и дальше будут это делать. Не Петя им был нужен, а он. Отпусти его! Я пацанов поставлю за ним присматривать.

— Позволь мне решать, что делать! — резко произнес следователь, не желая терпеть такое поведение Валеры.

— Конечно тебе. — Глаза Валеры зло сузились. — Но твой должок Петру его смерть не отменяет! — И он вышел из кабинета, хлопнув дверью.

— Как мне с тобой поступить? — задумчиво произнес следователь, разглядывая Григория, словно первый раз увидел. — Подписку о невыезде ты нарушил, важную информацию о том, что именно Тетиева увезла твою маму из больницы, от следствия утаил, после твоего приезда образовались два трупа в Смеле, и, похоже, это будут глухари. Что еще ты мне забыл рассказать?

— Вроде ничего. — Григорий решил все же умолчать о событиях в Праге, разве что адвокат ему посоветует рассказать об этом следователю. «Надо позвонить адвокату в Прагу, узнать, как там обстоят дела».

— Пожалуй, отпущу тебя. Возможно, Валера прав, ты на воле будешь полезнее, чем в камере. Если твои басни правда, на тебя продолжат охоту.

— Вы не верите тому, что я рассказал про Лариссу? — Григория обидело слово «басни», и он не обратил внимания на то, что за стенами полицейского управления его жизнь окажется под угрозой.

— Я привык опираться на факты и доказательства. Ты подозреваешься в причастности к убийствам, и твои объяснения ничем не подтверждены. Конечно, для хорошего адвоката косвенные улики против тебя — семечки, а ты к тому же парень с деньгами. Ладно, иди гуляй! Пропуск я тебе выписал. — Следователь брезгливо пододвинул к нему заполненный бланк.

— Вы не хотите разобраться в обстоятельствах смерти вашего друга Петра?! — с негодованием воскликнул Григорий. — В Черкассах я пытался рассказать следователю о Лариссе и убийствах, но он от меня отмахнулся. Сказал, что это не имеет отношения к произошедшему ДТП. А ведь это была не случайная авария, а спланированное убийство! Вы были другом Петра, неужели его убийца останется безнаказанным?!

У следователя нервно дернулось лицо, сузились глаза, предвещая бурю. Зато голос оставался спокойным.

— Расследованием занимается следователь районной прокуратуры в Черкассах, и уже известно, что в результате аварии в автомобиле был поврежден бензошланг, образовалась утечка топлива, а из-за работающего двигателя произошло возгорание, начался пожар. — Тут его эмоции вырвались наружу. — Это ты меня упрекаешь?! Ты бросил Петю, находящего без сознания, в горящем автомобиле и убежал, опасаясь взрыва бензобака! По заключению судмедэкспертизы, он сгорел заживо! И в его обугленном теле не нашли пулю, а ведь ты говорил, что в него стреляли! Это предварительное заключение, нет результатов всех необходимых экспертиз, и твоя жизнь продлится не дольше того момента, когда эти результаты станут известны. И мне пофиг, что Валера с тобой потом сделает! — Выпустив пар, он немного упокоился. — Лишь бы не на моей территории.

— Я виновен в смерти Пети?! — Григорий был оглушен подобным заявлением. — Неужели вы не понимаете, что авария была заранее спланирована Лариссой?! Мне чудом удалось остаться в живых! Как и в меня, в Петю стреляли резиновыми пулями, поэтому их не нашли в теле.

— Должны были остаться следы, а судмедэксперт их не нашел и отверг эту версию.

— Петю могли оглушить разрядом из стреляющего электрошокера. Я видел вспышку и слышал хлопок выстрела, он был несколько слабее, чем когда стали стрелять в меня.

— Если в столице преступники ходят со стреляющими шокерами, как у американских полицейских, то у нас, в провинции, все гораздо проще, обходятся подручными средствами. Если хотели вас убить, почему стреляли из травматического пистолета?

— Хотели все представить так, будто мы погибли в результате аварии, а не были убиты. Петя подошел слишком близко, поэтому применили электрошокер, а я успел отбежать на расстояние, недосягаемое для него. Вот почему применили травмат — чтобы пуля не застряла в моем теле.

— Вряд ли ваши фантазии оценит брат Пети, когда появится официальная версия.

— Я уверен, результаты экспертиз подтвердят мои показания!

— Если сказанное тобой правда, дальнейшая твоя жизненная перспектива весьма печальна. Убийца не успокоится, пока не доведет все до логического конца — твоей смерти. Своих «горилл» Валера приставит не только для охоты на убийцу, о котором ты рассказал, а чтобы и ты никуда не скрылся. Не уверен, что результаты экспертиз тебя обрадуют.

— Вы, полицейский, об этом так спокойно говорите? Выходит, мне не избежать смерти от рук местных бандитов или убийц, расправившихся с Корзухиным, Тетиевой и Петром? И вы ничего не предпримете, чтобы предотвратить еще одно преступление?

— Что я могу? Дать охрану? У меня нет людей. Даже наружку не могу за тобой выставить. Наш городок маленький, и возможности у нас такие же. Если почувствуешь, что обстановка вокруг тебя накалилась, звони. Чем смогу, помогу. Но больше надейся на свои силы.

— Это как? Купить оружие, чтобы я мог отстреливаться?

— Незаконное приобретение и хранение огнестрельного оружия уголовно наказуемое деяние. Можешь нанять частного охранника или детектива. Ты человек небедный, известный актер. Как уже говорил, Валерины «гориллы» будут следовать за тобой по пятам, но не спасут от убийцы.

— Вы меня успокоили!

— Я подписал тебе пропуск — свободен. Уходи!

— Значит, мне только и остается, что сидеть дома и ожидать смерти?

— Напиши чистосердечное признание в убийствах Корзухина и Тетиевой и окажешься в безопасности в камере СИЗО. Суд учтет сотрудничество со следствием и смягчит приговор.

— Гнить в камере за преступления, которые не совершал?

— Это во много раз лучше, чем Валерина месть за живьем сгоревшего брата. Смерть будет не менее ужасной, чем Петина, а тело вряд ли найдут. А на зоне тоже живут. Подумай, но недолго! С момента, как покинешь это здание, продолжительность твоей жизни будет исчисляться в часах. И не забудь получить в камере хранения изъятые личные вещи.

Выйдя из управления полиции, Григорий не почувствовал радости. В фильмах, где он играл супергероя, все было просто.

«Мои киношные герои горели желанием преодолеть смертельные опасности и наказать злодея. А у меня такого желания нет. Однако, как в сказке, стою на распутье, куда ни пойду, везде меня ждет смерть. Сбежать отсюда? Куда?»

Раздался звонок мобильного телефона, номер был незнакомый. Григорий, не ожидая от этого звонка ничего хорошего, ответил.

— Алло! Это звонит Федя. Я уже вам сообщал, что мы все сделали, но опять… — Федя матюкнулся.

— Какой Федя? Что сделали?!

— Федя с кладбища, с «Орла». Тут… — Мужчина снова матюкнулся. — Словом, приезжайте, сами увидите.

Федя был тем самым кладбищенским рабочим, которому Григорий поручил привести в порядок могилу отца после прошлого случая вандализма, сразу рассчитавшись с ним и дав свой номер телефона. «Что случилось на этот раз? Снова что-то нарисовали?»

Григорий вызвал такси и велел водителю ехать на кладбище. Федя, багроволицый, крепкий пятидесятилетний мужчина в серой спецовке, ожидал его у могилы отца. Еще издали, по одному его виду можно было понять, что произошло нечто экстраординарное. И было отчего войти в ступор!

Стела, до этого стоявшая на двух каменных тумбах, была расколота пополам и валялась на земле. На могильной плите был нарисован красной краской магический знак.

— Все было в полном порядке, пока какие-то недоумки не сотворили это! — Федя с горестным видом указал на расколотую стелу. — Били кувалдой, вон она лежит. Тяжеленная!

Григорий подошел к кувалде с приваренной железной ручкой и приподнял ее. «Килограммов восемь-десять! И не лень было тянуть на кладбище! Псих, преследующий меня, совсем слетел с катушек, не сумев достать меня ночью, он приехал на кладбище и отыгрался на могиле отца. Зачем?! Что ему сделал покойник?! — И тут Григория пронзила как молния мысль: — А если все наоборот: убийца-псих хочет отомстить моему отцу, отыгравшись на мне? Тогда становятся понятны в какой-то мере его действия, но в них нет завершенности».

— Стелу надо менять, — прервал его мысли Федя. — Ничего с ней не сделаешь. Если хотите, есть фирма, которая быстро и качественно изготовит новое надгробие. И выбор у них большой.

— Да, мне надо быстро, но чтобы было точно такое же. За скорость я доплачу. — Григорий не хотел, чтобы мама увидела оскверненную вандалами могилу. Обычно она посещала могилу на годовщину смерти отца и в дни поминовения усопших.

Федя затащил половинки расколотой стелы на могильную плиту, соединил их вместе и, получив аванс, удалился, насвистывая что-то веселое.

Григорий домой не спешил, ему хотелось побыть в одиночестве, собраться с мыслями. Тут он заметил, что не один. Метрах в двадцати от него расположился широкоплечий массивный парень со сломанными ушами, как у борца. По его напряженной позе было ясно, что он не проведать усопшего пришел, хотя сидел возле могилы, а искоса наблюдал за Григорием. Делал это он крайне неуклюже. Оглядевшись, Григорий заметил позади себя, через три ряда могил, еще одного «наблюдателя». Этот не обладал выдающимися габаритами, как его приятель, у него было продолговатое лицо и выпуклые, «совиные» глаза. Встретив взгляд Григория, он усмехнулся и подмигнул ему.

Присев на скамеечку у могилы, Григорий погрузился в мрачные раздумья. В его жизни наступила черная полоса, которая никак не заканчивалась. Уже трое умерли насильственной смертью — Петрович, Ира, а теперь и Петя, с которым за последние дни он очень сблизился.

«Что Лариссе нужно от меня? Почему она сеет смерть?» То, что теперь наступила его очередь, Григорий не сомневался, во время устроенной на него охоты в лесу он чудом спасся. Его не могла радовать перспектива неминуемой смерти, нарисованная Пашей.

«Бандиты Валеры действуют открыто, и вряд ли они смогут помешать Лариссе покончить со мной. Правильно подметил Паша, они не столько будут ловить убийцу Пети на живца, сколько следить, чтобы я никуда не сбежал. Валере нужен козел отбывайло, на котором он отыграется за смерть брата. И он выбрал меня, ведь я пусть и косвенно, но причастен к смерти Петра. Ведь охотились не за Петей, а за мной».

Взгляд Григория скользнул по лицу отца на стеле, изувеченному проходящей через него трещиной.

«Почему так настойчиво уродуют твою могилу именно сейчас? Ведь в течение года после твоей смерти ничего такого не было. Это месть мне? Или это знак, указывающий на истинного виновника того, что происходит со мной? Если это так, то с чем это связано? У тебя были враги, которые не оставляют тебя в покое и после смерти?»

Григорий быстро собрался и пошел домой. «Быки» Валеры последовали за ним, держа дистанцию в несколько десятков метров.

Придя домой, Григорий ответил на вопросы встревоженной мамы, а за обедом выбрал момент и, в свою очередь, задал вопрос:

— Мама, у отца были враги? Такие, что его люто ненавидели?

Нина Васильевна, накладывая в тарелки пюре с котлетами, замерла на месте и испуганно посмотрела на сына:

— Почему ты спрашиваешь об этом?

— Да вот в голову пришло. Так были или нет?

— Недоброжелатели, завистники были, а врагов — не было. Зачем тебе это теперь, когда отца больше нет на этом свете?

— А эксперименты, которые отец проводил в последнее время, незадолго до смерти, что ты знаешь о них?

— Твой отец никогда не рассказывал мне, чем занимался.

— А Владлен Николаевич, учитель физики, часто к нему приходил? Как думаешь, чем они занимались?

— Не знаю.

— Николенко, работающий в больнице, приходил к отцу?

— Женя? Заходил, но редко.

— Ты говорила о духах, поселившихся на втором этаже. Они появились при жизни отца или после его смерти?

— Их присутствие я заметила, когда отец еще был жив. Это они толкнули его в петлю! — Нина Васильевна зарыдала, поставила тарелку и выбежала из кухни.

19

Поздно проснувшись, Григорий вяло ковырялся вилкой в тарелке с его любимыми варениками с творогом. Ночной сон, состоящий из плохо запомнившихся отрывков, неожиданно закончился латинским крылатым выражением, девизом гладиаторов, который прочно засел в голове, преследуя его все утро: «Идущие на смерть приветствуют тебя».

Когда во время завтрака зазвонил его мобильный телефон и на экране появился незнакомый номер, Григорий со страхом посмотрел на него — он не ожидал от этого звонка ничего хорошего.

— Думинский Григорий Алексеевич? — сначала уточнил женский голос, а затем пригласил его в районное управление к следователю и сообщил, что пропуск и повестку он получит на проходной у дежурного офицера.

Обычно следователь сам звонил Григорию и приглашал к себе в кабинет, а тут у него откуда-то взялась помощница. Это насторожило Григория, и от момента, как он сел в автомобиль, и до самого районного управления он был напряжен и нервничал, опасаясь коварной ловушки Лариссы. И только когда на проходной управления получил пропуск, он вздохнул с облегчением. Поднявшись на второй этаж, он подошел к кабинету следователя, постучав, нажал на ручку двери, но она была заперта.

Смирившись с тем, что придется ожидать, Григорий отправился к стоящим в середине коридора деревянным, соединенным вместе стульям, какие были в советские времена в кинотеатрах. Вертя в руках повестку, он заметил, что номер кабинета в ней указан не Пашин. «Паша переселился или поменяли следователя?»

На его робкий стук из-за двери послышался громкий, уверенный, но незнакомый голос. Посреди кабинета стоял подтянутый мужчина лет сорока пяти. Григорий сразу ощутил запах дорогих мужских духов. Стол, находящийся за его спиной, был в идеальном порядке. У стены находился небольшой стол с грудой толстых картонных папок, за которым сидела белокурая девица в полицейской форме. Мужчина глянул на дорогие наручные часы, его холеное лицо нахмурилось.

— Вы опоздали на семь минут! — произнес он недовольным тоном.

— Я не посмотрел на номер кабинета, думал, что меня вызвали к следователю Павлу Анатольевичу. Поэтому несколько минут ожидал в коридоре.

— Нужно быть внимательней! — Мужчина указал Григорию на стул, а сам, сев за стол, достал и раскрыл папку с протоколами. — Я майор Юшта Владимир Васильевич, прибыл из Черкасс и теперь руковожу следственной группой, в которую входит и известный вам Павел Анатольевич. У нас с вами предстоит долгая беседа. Сначала расскажите, что произошло с вами позавчера на дороге Черкассы — Смела. А затем мы вернемся к преступлениям, которые были совершены в клубе и гостинично-ресторанном комплексе.

Григорий вновь повторил свой рассказ, обратив внимание на то, что майор время от времени заглядывает в протокол, видимо, сверяясь с написанным там. Ни разу не прервав и выслушав Григория до конца, майор вперил в него пронзительный взгляд и задал вопрос:

— Вам не показалось, что произошедшее с вами слишком театрально и напоминает плохо поставленный спектакль? Вы артист, должны были это почувствовать.

Ошарашенный, Григорий несколько секунд молчал, собираясь с мыслями, затем возмущенно произнес:

— Какой спектакль?! Нас столкнули с дороги, мы едва не разбились! Петра живьем сожгли, за мной охотились, в меня стреляли! Просто чудом мне удалось спастись! А вы говорите «поставленный спектакль»!

— Вы не волнуйтесь так. Хотите водички? — Майор кивнул девице, и та подала Григорию стакан воды.

Он с жадностью осушил стакан до дна, внезапно ощутив, что в горле пересохло.

— Успокоились? Версия, которую я вам озвучил, имеет основания. Темная фигура, светящиеся зеленые глаза, ваше предположение об использовании стреляющего электрошокера — разве это не выглядит театрально? А ваш приятель, Петр Утвенко, тоже принимал участие в вашем спектакле, который закончился убийством.

Слова следователя «ваш спектакль» покоробили Григория. Ему хотелось крикнуть в лицо майору: «Это был не мой спектакль, а того, кто скрывается под прозвищем Ларисса и в существование которого не захотел поверить ваш предшественник, следователь Паша». Но вместо этого он спокойно сказал:

— И до этого случая я встречался с этим со светящими зелеными глазами. Оно преследовало меня, когда я возвращался вечером из ресторана через лес.

— Вам и тогда чудом удалось убежать? И снова темный лес? — Майор понимающе усмехнулся. — Это похоже на детские страшилки, вы не находите? А я вот думаю, это был спектакль, устроенный для вас, чтобы вы стали свидетелем «гибели» Петра Утвенко.

— Пожалуйста, объяснитесь! — нервно произнес Григорий. — У меня погиб друг, бывший одноклассник, которого я знал с детства, а вы намекаете на то, что он жив? И все это специально устроил?!

— Я не намекаю, а рассматриваю это как одну из версий. Ваш приятель не рассказывал, что он находится под следствием и на подписке о невыезде за пределы Смелы?

— Ничего подобного он не говорил.

— Братья Утвенко являются смотрящими в Смеле, они входят в ОПГ «Торпеда»[58], которая действует в Черкассах и Черкасской области. Братья лично не участвуют в разборках, рэкете и других противоправных деяниях, поэтому их трудно взять на горячем, попадаются лишь «шестерки». Но вот четыре месяца назад Петр Утвенко серьезно засветился, даже месяц провел в СИЗО, но с помощью адвокатов и подкупа ему удалось выйти и находиться в Смеле под подпиской о невыезде. Нам удалось собрать серьезные доказательства против него и получить ордер на его арест. И тут оказывается, что он погиб в ДТП, а его труп обгорел до такой степени, что ни опознать его, ни получить образец ДНК для экспертизы невозможно. Напрашивается вывод: не подстроено ли все это? Петр Утвенко в силу его положения в ОПГ обладал информацией о ее деятельности, составе и лидерах. Его могли убрать, но также могли и спрятать — снабдив новыми документами, отправить за границу. Поэтому вспомните все произошедшее с вами, как следует обдумайте, а завтра мы снова встретимся.

— Хорошо, — кивнул Григорий, сбитый с толку этой информацией.

— А теперь побеседуем об убийствах в клубе и гостинично-ресторанном комплексе.

Григорий, выйдя через три часа из управления полиции, ощущал себя выжатым, словно лимон. То, что Петя был членом ОПГ, его не так поразило, как возможность того, что его убийство инсценировано и он где-то прячется.

«Петя и есть Ларисса? Вся таинственная возня вокруг меня была затеяна с целью получить надежного свидетеля его «гибели»? Смерти Петровича, Иры были лишь антуражем для не менее театральной «гибели» Петра?»

Ему вспомнилось искаженное страхом лицо Петра, остервенело крутящего руль джипа, пытающегося выровнять автомобиль, — все было очень реалистично.

«Ведь мы и в самом деле погибли бы, врезавшись в дерево! Нет, это не было инсценировкой убийства. Да и зачем ему было отправлять меня в Прагу и доигрывать школьный спектакль? Для того, что инсценировать свою гибель, Петру не требовалось появление Лариссы.

Продолжая пребывать в сомнениях, Григорий завел автомобиль и поехал домой. Позади двигалась на серой «шкоде» охрана, выставленная Валерой. «Газета! — вдруг вспомнил он слова Петра перед аварией. — В ней имеется ключ ко всем этим событиям». Ему вспомнилась вынутая из бардачка газета с отверстиями от дырокола, как бывает на газетах в подшивках. «Выходит, Петя и в самом деле ездил в библиотеку за этой газетой. Она была за 15 марта позапрошлого года».

На перекрестке, находясь в левом ряду, не включая сигнала поворота, Григорий резко развернулся и помчался к выезду из города, в направлении Черкасс. Сзади гневно засигналили автомобили, видимо, «шкода» охраны попыталась повторить его маневр. О том, что он вновь нарушает условия подписки о невыезде и нервирует бандитов, приставленных в нему, Григорий старался не думать.

На выезде из города зазвонил его мобильный телефон. Номер был незнакомый.

— Ты что надумал, артист? — раздался в трубке хриплый голос Валеры. — Смыться хочешь?! Так я тебя, гнида, найду и живьем закопаю!

— Петя в тот день ходил в библиотеку, принес оттуда газету, в ней что-то очень важное. Я хочу…

— Давай разворачивайся! — в бешенстве крикнул Валера. — Не пудри мне мозги, артист! Петя в библиотеку даже в школе не ходил. Если не сделаешь, как я сказал, в Черкассах тебя встретят!

Григорий резко дал по тормозам, так, что идущая сзади БМВ едва не влепилась в задок его автомобиля. Он принял вправо и остановился у обочины.

— Послушай меня, Валера, давай спокойно поговорим…

— Я тебе все сказал! — рявкнул Валера и отключился.

Григорий увидел в боковое зеркало подъезжавшую серую «шкоду». Она также свернула на обочину и остановилась позади него. Открылись обе передние дверцы, и «охрана» направилась к его автомобилю. Судя по их злым лицам, разговор намечался серьезный.

«Зачем я остановился? Бандиты навязывают мне свои правила, полиция — свои, и в чем-то они сходятся. А мне надо играть по своим правилам, иначе ничего не добьюсь».

Бандиты подошли к его машине, но тут Григорий, включив зажигание, резко газанул и снова помчался вперед. В салонное зеркало он видел, как они бросились назад к «шкоде». Ему удалось проскочить на сменяющийся на красный желтый сигнал светофора и тем самым выиграть еще какое-то время.

Григорий вел автомобиль почти на предельной скорости, торопясь воспользоваться полученной форой. Снова ожил мобильный телефон, высветился тот же номер, но Григорий сбросил звонок Валеры — «не захотел выслушать меня, теперь я не хочу с тобой разговаривать».

«В Черкассах меня могут принять бандиты, следователь сказал, что это одна ОПГ. Мой автомобиль засвечен, в Черкассы надо попасть на другом транспорте». Еще на выезде из города Григорий заметил, что обогнал рейсовый автобус из Смелы, и нашел решение. Проехав автобусную остановку советских времен — разрисованные кирпичные стены и шиферная крыша, — он заметил съезд на грунтовую дорогу через посадку. Проехав через посадку, он свернул направо. Теперь его автомобиль прикрывали деревья и кусты, а сам он, пройдя между деревьями, направился к остановке.

Зайдя под навес, Григорий присел на поломанную скамейку, рядом сидела пожилая женщина с корзинами, обтянутыми платками, скрывающими их содержимое. Григорий увидел, как мимо на бешеной скорости пролетела серая «шкода».

— Соколик, поможешь старой бабе сесть в автобус? — попросила женщина. — Внукам везу гостинцы.

— Помогу, — кивнул Григорий, испытывая облегчение оттого, что бандиты не заметили за деревьями его автомобиль. «Скорее всего, везет что-то не внукам, а на базар», — подумал он.

Подъехал автобус, и Григорий помог женщине занести корзины в салон, и так уже забитый людьми и поклажей. Ехать было очень неудобно, тесно и душно. Но не это тревожило Григория, а то, что бандиты, не встретив на въезде его автомобиль, могли разгадать его маневр. И только выйдя на первой остановке в Черкассах, Григорий вздохнул свободнее. Зайдя в ближайшую кофейню, он стал обдумывать дальнейший план действий. Библиотек в Черкассах, наверное, много, в какую именно ездил Петр?

«Что это я торможу? Не библиотека мне нужна, а газета, которую мне показывал Петр». Натренированная память профессионального актера помогла ему вспомнить, что газета называлась «Новости Черкасс», за 15 марта, двухлетней давности. Он сообразил, что можно было сюда не ехать, не будоражить бандитов, а запросить через интернет в Национальной библиотеке фотокопию этой газеты. «Но, возможно, подобные услуги в библиотеке не предусмотрены. Я здесь, и надо найти газету».

Введя информацию в поисковую строку гугла, Григорий остановился на библиотеке имени Леси Украинки, находящейся на улице Крещатик. Заказав такси, он подъехал к библиотеке со стеклянными витринами, соседствующей с итальянской пиццерией. Симпатичная грудастая девушка в очках выписала ему временный читательский билет, и вскоре он в читальном зале листал газетную подшивку. Вот и эта газета, значит, Петр раздобыл ее в другой библиотеке.

«Что в ней искать?» — Он стал бегло просматривать устаревшие новости, которыми жил в то время город: сессия райсовета, состояние дорог после зимы, проблемы в коммунальном хозяйстве, происшествия: ДТП, бытовые неурядицы, кражи автомобилей. «Чем эта газета привлекла Петра, почему он считал информацию из нее ключом к происходящему?»

Несколько раз прочитав газету от начала до конца, Григорий впал в отчаяние — ничего в ней не походило на ключ к произошедшим событиям. «Может, я напутал и газета за другое число?» Он просмотрел все газеты за март, но ничего подходящего из того, что бросалось в глаза, не нашел. Григорий старательно сфотографировал все полосы газеты, получилось почти два десятка снимков. Выйдя из библиотеки, Григорий остановился у проезжей части и достал мобильный телефон, чтобы вызвать такси. Рядом взвизгнули тормоза, в остановившемся черном джипе одновременно раскрылись все дверцы, выскочившие из него люди заломили ему руки за спину и затащили в автомобиль. На запястьях щелкнули наручники, на голову Григорию натянули мешок.

Когда автомобиль остановился, Григория грубо выволокли за ноги, он упал на скованные за спиной руки и больно ударился головой. С головы сорвали мешок, и он наконец смог свободно вздохнуть. Он увидел уже знакомых ему по кладбищу Борца и Совиные Глаза, третьего он видел впервые. Незнакомец был в маскировочном костюме, в каких ходят на охоту или рыбалку. Небритый, мрачный, чем-то недовольный, он накачивал ножным насосом рыбацкую лодку.

— Нельзя было захватить с собой электронасос? У меня уже ноги отваливаются! — в сердцах произнес он. — Может, смените меня?

— Работай, малой! — отозвался Борец. — Если дам по шее, заработаешь не хуже электронасоса!

Григорий понял, что ему уготована участь быть утопленным в болоте, захлебнуться коричнево-зеленой жижей, которую и водой трудно назвать.

— Лодка достаточно накачана, — сказал небритый. — Рядом с берегом глубоко, не надо никуда плыть. — Он вдруг напрягся, прислушался. — Автомобиль гудит!

— Спасите! Помо… — От мощного удара ногой, нанесенного Борцом, Григорий закашлялся, проглотив окончание слова. Ему затолкали в рот тряпку.

— Надо с ним кончать, — сказал один из бандитов.

Двое подошли к лежащему Григорию и перетащили его в лодку, которая уже стояла на воде. Небритый, зайдя в воду по пояс, с силой оттолкнул ее от берега. Григорий услышал, как из проткнутых ножом баллонов лодки стал с шумом выходить воздух. Лодка, отплыв от берега, стала медленно погружаться в воду. На берег въехал джип, из которого вышел брат Петра Валера и мрачно уставился на тонущего в лодке Григория.

Ледяная вода лизнула Григорию спину, она поднималась все выше и выше. Он понял, что остались последние мгновения жизни. Как он ни вытягивал голову, вода вскоре достигла подбородка. Лодка, теряя плавучесть, погружалась все больше. Он едва успел задержать дыхание. Не зная, на что надеяться, он не выдыхал воздух, чтобы не нахлебаться воды. Легкие разрывались, больно сдавило сердце. Тут он почувствовал, как стал двигаться ногами вперед, словно позади заработал незримый моторчик. Его голова наполовину высунулась из воды, он увидел приближающийся берег, бандитов, которые тянули веревку, видимо, привязанную к его ногам. Но он был уже не в силах терпеть и сделал вдох, вода хлынула через нос в легкие, глаза застлала багровая пелена, и он потерял сознание.

— Раз, два, три! — услышал он чей-то голос, и что-то очень больно надавило ему на грудь.

Григорий закашлялся, глубоко вдохнул и открыл глаза. Он лежал на спине, руки были свободны от наручников. Сердце бешено колотилось, дышать было тяжело.

— Это был урок! — Бесформенное пятно приобрело черты Валеры, стоявшего над ним. — Еще раз выкинешь нечто подобное — умрешь! И не такой легкой смертью. Запомни это!

Валера повернулся лицом к бандитам и приказал:

— Отвезите его к автомобилю и проследите, чтобы он вернулся в Смелу.

Добравшись до города, Григорий, хотя и чувствовал себя плохо, ощущал слабость во всем теле, не поехал домой, а сразу за переездом свернул на тихую улочку и остановился. Он стал просматривать на телефоне сделанные снимки газетных полос. Ничего такого, что могло заинтересовать Петра.

«А если следователь прав и это была инсценировка смерти Петра? А про библиотеку и эту газету Петя специально рассказал, чтобы напустить туману. Но если это так, зачем ему убивать меня, свидетеля всего этого? Логики в этом нет».

В газете не было ничего необычного — текущие городские новости, разве что из-за фамилии Ловцов привлекла внимание заметка о ДТП, в котором полностью погибла семья. Историю гибели бизнесмена Ловцова и его семьи он раньше слышал от Петра. Григорий еще раз перечитал заметку. Некий Олег Доренко, выехав на встречную полосу, столкнулся лоб в лоб с автомобилем бизнесмена Ловцова. В результате столкновения Дмитрий Ловцов, его жена и двое детей получили травмы, не совместимые с жизнью, и умерли по дороге в больницу. Доренко госпитализировали с многочисленными травмами, за то, что его действия стали причиной ДТП со смертельным исходом, ему грозит 10 лет заключения.

«Ну и что с того? Какое отношение может иметь к Лариссе и ко мне вся эта история? Может, рассказать об этом Юште, пусть он ищет в газете зацепку, о которой говорил Петр? Хотя нет. Майор увлечен версией, по которой Петр жив и скрывается, так что вряд ли этим заинтересуется. А мне лучше встретиться с Николенко, попытаться его разговорить, узнать, о чем он не хочет рассказывать».

Вернувшись домой, Григорий устроил матери форменный допрос касательно Николенко и учителя физики Владлена Николаевича, но ее ответы ясности не внесли.

20

Ночью Григорию приснился Петр, который сотрясал газетой и что-то быстро и громко говорил, но ничего нельзя было понять, словно он говорил на каком-то неизвестном языке. Проснувшись, Григорий перебрал в памяти события, предшествующие гибели Петра, что тот ему рассказывал, пытаясь уловить в этом скрытый смысл.

Во время завтрака Григория ожидал сюрприз — неожиданно приехала Нади, объяснив, что соскучилась и у нее выпали два свободных дня. Нина Васильевна, решив им не мешать, отправилась в комнату, а они остались в кухне пить кофе.

— Что-то ты неважно выглядишь! Что произошло? — встревоженно спросила Нади.

Григорий рассказал о гибели Петра, но, решив ее не пугать, умолчал о вчерашнем покушении на его жизнь. Но и то, что Нади услышала, ее чрезвычайно взволновало, расстроило.

— Ларисса от тебя не отстанет, тебе надо отсюда срочно уехать!

— Я пока на подписке. Да и куда ехать? Ларисса за мной следит так, что от нее не ускользнешь.

— Неужели следователь не понимает, что твоя жизнь в опасности? Я поговорю с Павлом Анатольевичем!

— Сейчас этим делом занимается другой следователь, более вменяемый.

— Тем более я смогу убедить его, что тебе необходимо вернуться в Киев.

— Никуда я отсюда не уеду, по крайней мере сейчас. Давай лучше вместе подумаем обо всем этом.

— Ты хочешь сказать, что собираешься вычислить убийцу? — с сомнением в голосе произнесла Нади. — Это же не сниматься в кино!

— Я по-прежнему уверен, что Ларисса — кто-то из труппы школьного театра. Я вслух порассуждаю, а ты, может, что-то подскажешь. Одна голова хороша, а две лучше.

— Давай попробуем.

Григорий описал своих одноклассников, которые вызывали у него подозрение, также упомянул о «подпольном миллионере» Юреке и как тот охарактеризовал одноклассников, живущих в Смеле. В заключение показал фото газеты, о которой Петр говорил, что в ней ключ ко всему происходящему, и сказал:

— Единственная зацепка — убийца достаточно богат, чтобы воплощать в жизнь свои безумные фантазии. И он находится где-то поблизости и наблюдает за мной.

Нади внимательно просмотрела снимки газетных полос и задумалась.

— И какое твое мнение обо всем этом? — нетерпеливо спросил Григорий.

— Убийца не дурак и должен понимать, по каким признакам его могут вычислить. А под характеристику, которую ты дал убийце, больше всего подходит Петр.

— Петр мертв!

— Следователь думает, что он жив и скрывается.

— Я уверен, вскоре следователь убедится в ошибочности этой версии. Давай не будем ее рассматривать.

— Хорошо. Тогда наиболее подозрительными мне представляются журналист Саша Никитюк и Виталий Тарасенко.

— Тихоня Сандро?! Ты же видела его на встрече: застенчивый, молчаливый, незаметный. Таким же он был в школе. Думаешь, журналист много получает в районной газете?

— Уверена, что недостаточно, чтобы устроить безумства Лариссы.

— Виталий вообще живет в Харькове. Вспомни, как он рвался отсюда уехать, у него роль в спектакле! На чем основываются твои подозрения? Женская интуиция?

— Если в составленном тобой списке участников труппы школьного театра находится Ларисса, то о себе она дала неверную информацию, чтобы отвести подозрения. А свою версию я строю на основании информации из этой газеты.

— Поясни.

— Сандро где-то пропадал и появился здесь недавно. У него должна быть веская причина вернуться сюда.

— Может, ты знаешь какая? — иронично спросил Григорий.

— Знать не знаю, а предположить могу. Что касается подозрений в отношении Виталия, тут как раз сработала женская интуиция. Не удивлюсь, что он не уехал отсюда и все это время находится где-то рядом.

— При чем здесь газета?

— Бизнесмен Ловцов, погибший вместе с семьей, не оставил прямых наследников. А если кто-то из твоих одноклассников претендует на его наследство? Для Петра в этой газете была важна дата аварии, которую он сопоставил с датой возвращения Сандро, поэтому этот Сандро кажется мне наиболее подозрительным.

— Петр, являясь акционером комплекса «У Кулдюра», ни разу не видел правопреемника основного пакета акций, на собрания акционеров являлся его адвокат. — Григорий задумался. — К чему эта анонимность? Молодец, Нади!

— Это лишь мое предположение, возможно, я ошибаюсь. А Виталий вызывает у меня подозрения лишь потому, что на встрече он был просто нереально позитивным. Просто душечка!

— Начиталась произведений Агаты Кристи, где убийца всегда имел железное алиби и выглядел наименее подозрительным?

— От чего-то надо отталкиваться, чтобы идти вперед. Узнай, когда Сандро вернулся в Смелу. Если сразу после аварии, то наши подозрения имеют основания.

— Попробую. Из архива отца пропала папка с историей болезни за 1998 год. В том году я окончил школу. В то время отец проводил опыты с ассистентом Николенко, который мог знать и о больных, которых отец лечил дома. Хочу с ним встретиться, может, он вспомнит фамилию больного, история болезни которого исчезла. С собой захвачу истории болезней за тот год.

— Ты считаешь, психически больной мстит тебе за то, в чем считает виновным отца?

— Вспомни случаи вандализма на могиле отца. Нормальный человек этого не сделал бы.

— Если это псих, один из пациентов твоего отца, тогда при чем тут твои друзья из труппы школьного театра? И школьный спектакль?

— Он воспользовался историей с Ларой, чтобы отвести от себя подозрения.

— Хитро задумано! Надо срочно встретиться с бывшим ассистентом твоего отца! — горячо поддержала Григория Нади.

— Не могу взять в толк, зачем Лариссе было отправлять меня в Прагу? Ведь не для того же, чтобы меня обвинили в убийстве Пенки?

— Убийца больной человек, мало ли что ему взбредет в голову!

— Идеи безумны, а вот их воплощение говорит о его уме и хитрости. Мне видится тесная связь между пропавшей папкой с историей болезни, опытами отца, школьным спектаклем, на котором погибла Лара, и черным кристаллом, — уверенно произнес Григорий.

Григорий позвонил Николенко, и тот сразу ответил. После того как Григорий назвал себя, его голос стал сухим и неприятным.

— Что вам нужно? Я понятия не имею, чем занимался ваш отец после двухтысячного года.

— Прошу вас, давайте встретимся. Это не телефонный разговор.

— О чем вы хотите со мной говорить?

— Это очень важно.

— Приходите сегодня вечером, к восьми часам, к больничному корпусу, где мы с вами встречались. После работы я пойду домой, по дороге переговорим.

— Отлично! До встречи!

Закончив разговор, Григорий повернулся к Нади, но она заговорила первой:

— Я пойду с тобой!

Григорий хотел возразить, но, увидев решительный блеск в ее глазах, согласно кивнул.

К тому времени, как пора было отправляться на встречу, на улице стемнело, и по настоянию Нади они поехали в больницу на ее «пежо» красного цвета. Она села за руль, отметя возражения Григория, определив ему место «штурмана». По дороге он заметил, что, несмотря на их уловку, их по-прежнему сопровождает джип бандитов, держась на расстоянии.

На въезде на территорию больницы их ждал «сюрприз» — дорога была перекрыта полицейским автомобилем с включенной мигалкой. Чертыхнувшись, Григорий вышел из автомобиля и решительно направился к группе полицейских.

— У меня важная встреча с врачом Николенко из пятого отделения! — обратился он к рослому полицейскому, решив по его виду, что он здесь старший. — Если нельзя проехать, мы пойдем пешком.

Полицейский замер, затем переспросил:

— С кем у вас встреча?

— С Николенко Евгением Витальевичем из пятого отделения! — раздраженно ответил Григорий, предполагая, что их вряд ли пропустят.

Полицейский потребовал предъявить документы, внимательно изучил права Григория, затем, отойдя в сторонку, с кем-то связался по рации. Все это время Григорий пытался дозвониться до Николенко, но телефон его был вне зоны действия сети.

— Вас проведут! — сказал полицейский, вернув права.

Девушка-полицейский сопровождала их.

— Что здесь происходит? — попытался выяснить у нее Григорий. — Почему нам нельзя самим идти?

— Скоро узнаете.

Девушка-полицейский привела их к скверику возле главного корпуса, где стояло несколько автомобилей. Единственная в скверике скамейка была ярко освещена и огорожена желтыми лентами. У Григория от плохого предчувствия сжалось сердце. Возле скамейки колдовал седой мужчина, в нем он узнал эксперта-криминалиста, которого видел в номере Иры Тетиевой. Григория и Нади подвели к двум мужчинам, стоявшим поодаль. Оба были знакомы Григорию.

— Рассказывайте, для чего вы собирались встретиться с врачом Николенко, — потребовал Юшта.

По выражению лица находившегося рядом с ним Павла Анатольевича можно было догадаться, что он думает: «Где Думинский, там и трупы».

— Николенко раньше был ассистентом моего отца, помогал ему в работе. Я хотел расспросить его о том времени.

— Зачем вам это нужно? — спросил Юшта.

Григорий, бросив взгляд на слушавшего их Павла Анатольевича, решил не рассказывать всего.

— Пытаюсь разобраться, из-за чего мой отец совершил самоубийство.

— Почему именно сейчас?

— Поскольку я вынужденно нахожусь в Смеле, решил этим заняться. С Николенко мы договорились встретиться в 20 часов.

— Николенко убит час назад. Ему позвонили, он вышел из здания, а через пятнадцать минут его обнаружили мертвым на скамейке. Удар ножом в сердце, смерть наступила мгновенно. Жду вас завтра у себя, дадите показания под протокол. Вспомните все, о чем говорили с Николенко. Все, свободны! — сказал Юшта, к которому подошел оперативник.

Отходя от них, Григорий услышал, как тот доложил:

— Никто ничего не видел, только одна медсестра сказала, что слышала на улице странные звуки, вроде какой-то свист. Окна палаты, где она находилась, выходят как раз на эту скамейку.

21

Убийство врача потрясло Григория и Нади. Возвращались они домой подавленными, рассуждая о том, что убийство Николенко могло быть связано с их предстоящей встречей. Скорее всего, это было совпадением, но если это не так, то дом, куда они возвращались, теперь представлялся им западней, куда кто-то пытался их заманить. Григорий вспомнил о своих опасениях, что в дом беспрепятственно проникает кто-то чужой, он даже хотел сменить замки, но до сих пор этого не сделал.

— Как можно быть таким легкомысленным?! — возмутилась Нади. — Как я теперь засну, если знаю, что кто-то может проникнуть в дом ночью?

— Во-первых, я с тобой, — обиделся Григорий, — а во-вторых…

— Мне достаточно во-первых! — отозвалась Нади. — С тобой я ничего не боюсь!

Они подъехали к дому, в котором светились окна на обоих этажах.

— Ты посмотри, какую твоя мама устроила иллюминацию! — заметила Нади. — А ты говорил, что она вечерами боится подниматься на второй этаж.

— Наверное, поэтому и зажгла там свет — чтобы не бояться, — предположил Григорий и, подойдя к двери и взявшись за ручку, понял, что дверь не заперта. Он укоризненно покачал головой. — Никак мама не привыкнет закрывать двери, даже похищение ее этому не научило.

Сняв в прихожей верхнюю одежду, они прошли в ярко освещенную гостиную.

— Мама! — громко позвал Григорий. — Мы пришли!

Словно испугавшись его голоса, мгновенно погас свет.

— Ой! — испуганно вскрикнула Нади и прижалась к Григорию.

Послышался скрип ступеней лестницы, ведущей на второй этаж, кто-то грузный спускался по ней, и это явно была не мама Григория. Внезапно в темноте засветились два зеленых огонька, точно таких, какие Григорий видел у убийцы Петра. Вместе с Нади он стал пятиться к двери, надеясь успеть выбраться из дома. Вдруг раздался хлопок, одновременно с ним глаза резанула вспышка, и Григорий почувствовал, как его тело скрутила невероятная чужая сила, принося чудовищную боль. Забившись в конвульсиях, он упал на пол, убегающее сознание запечатлело лишь отчаянный крик Нади: «Гри-и!» А дальше только боль, пронзившая острыми спицами сердце, и темнота.

Пришел Григорий в себя в кресле для посетителей. Его руки за спиной были сжаты пластиковыми затяжками. Ноги также были стянуты такими же затяжками. Перед глазами вначале двоилось, троилось, находящийся перед ним человек расплывался, никак не желая попадать в фокус, словно стремился до последнего сохранить инкогнито.

— Ты?! — изумленно воскликнул Григорий, когда зрение восстановилось.

— Не ожидал? — Лена Краснощек в сшитом по фигуре брючном костюме лилового цвета, забросив ногу на ногу, сидела напротив в отцовском кресле.

— Где Нади, мама? Что с ними?!

— На первом этаже. Пока с ними все в порядке, как и с тобой.

Григорий понял, что их участь предрешена.

— Зачем тебе все это было надо?! — Григория осенило: — Ты была пациенткой отца? Он чем-то тебя прогневил?

— Ничем. Более того, твой отец оказался моим спасителем.

— Тогда в чем дело?

— Вернемся на двадцать лет назад. Две потаскушки, возомнив себя красавицами, Вика и Лара, крутили любовь то с одним, то с другим, соревнуясь между собой. Ослепленный любовью к Ларе, ты не заметил, как свою благосклонность она проявила к Димону, в которого была влюблена моя лучшая подруга Ира Тетиева. Ира в школе была тихоней, застенчивой, поэтому попросила меня поговорить с Ларой. В тот день, на репетиции, выждав момент, когда мы оказались с Ларой вдвоем, я вежливо попросила, чтобы она оставила Димона в покое. В ответ Лара ехидно рассмеялась и сказала, что не мне указывать, что ей делать. Она разозлила меня, и я толкнула ее. Мы в тот момент стояли у открытого люка, и она в него упала. Это случайно получилось! Я испугалась и убежала. Вышла на сцену, трясясь от страха, ведь я думала, что Лара расскажет об этом. Узнав, что Лара погибла, я даже обрадовалась, так как избежала наказания. Жалости к ней я не испытывала. Ужас пришел позже — Лара стала мне являться в ночных кошмарах, обещая то забрать меня к себе, в мир мертвых, то посадить в тюрьму. Родители, заметив, что со мной не все в порядке, договорились с твоим отцом, и он стал меня лечить у вас дома. Ты в это время уже учился в Киеве.

Во время сеанса гипноза я рассказала о произошедшем с Ларой. Твой отец не выдал меня, хотя за мою вину расплатился его друг — Владлен Николаевич. С твоим отцом у меня возникли доверительные отношения, с ним я делилась всем, что происходило в моей жизни. Я не сумела поступить в театральный институт ни в первый, ни во второй год после окончания школы. В мои сны вернулась Лара, то насмехаясь, то угрожая мне, и я вновь обратилась к твоему отцу. В то время мне казалось, что все ополчились против меня, парень, с которым я встречалась, узнав, что я беременна, порвал отношения со мной. Рассказать о беременности своим родителям? Ни за что! Представляю, как бы они отреагировали. И снова твой отец помог мне решить мои проблемы, в том числе сделать аборт, для чего подключил своего приятеля. Все удалось сохранить в тайне. Сама не заметила, как влюбилась в твоего отца, и он ответил мне взаимностью.

Два года продолжалась наша тайная связь. С твоим отцом мы встречались ночью: он подсыпал снотворное Нине Васильевне, и наши любовные игры происходили в этом доме, на втором этаже. Вашу собаку я прикормила, и она радовалась, когда я приходила. Быть только любовницей меня не устраивало, и я потребовала, чтобы он развелся и женился на мне. Несколько раз он готов был пойти на это, но в итоге решил разорвать наши отношения. Я уехала в Черкассы, поступила в университет, на специальность «экономика». Вскоре меня судьба свела с Дмитрием Ловцовым, за которого я вышла замуж. Моя жизнь сделала крутой поворот, и я почувствовала себя баловнем судьбы: любимый муж, прекрасные дети, достаток. Старшенькая доченька Лорочка и сыночек Дениска. — Голос Лены сорвался, глаза увлажнились.

— Ты назвала дочь Лорой, Ларисой? — поразившись, переспросил Григорий.

— Таково было желание мужа, Димы, он хотел назвать дочь в память о своей маме. Я видела в этом указующий перст судьбы, чтобы имя дочери не давало мне забыть о той трагедии. Повторяю: я не хотела убивать Лару, ее смерть была трагической случайностью, и за это, как я тогда считала, жизнь меня достаточно наказала. Поэтому я согласилась с мужем. Лора росла чудесным ребенком, ничто в ней не напоминало Лару. Мы с мужем много ездили, путешествовали, я и дети всегда были рядом с ним. Четырнадцать лет продолжалось наше счастье…

Выражение лица Лены стало жестким.

— А затем произошла авария, забравшая у меня все! Я чудом выжила, вернее, в скорой помощи меня посчитали умершей, а уже в морге патологоанатом обнаружил, что жизнь меня еще не полностью покинула. Я была в состоянии клинической смерти, но меня вытащили. Я перенесла кучу операций, это затянулось на долгие месяцы. От меня долго скрывали, что муж и дети мертвы. Когда я узнала об этом, была на грани безумия, меня не покидали мысли о самоубийстве. В то время я была наполовину инвалидом, с трудом самостоятельно передвигалась. Из-за гормонов и малоподвижного образа жизни превратилась в корову, я себя не узнавала, глядя в зеркало. И снова ко мне во сне стала приходить Лара, она радовалась, потирая руки, что меня постигла кара за ее смерть.

Я приняла решение уйти из жизни, но боялась, что, если наложу на себя руки, то не встречу своих детей на том свете. Ведь самоубийцам уготован ад. Мне нужен был помощник, и я снова обратилась к твоему отцу. Алексей хитростью заманил меня к себе в больницу и поместил в отдельную палату. Там я находилась нелегально, общалась только с ним и Николенко. Лечение дало результат, и я больше не помышляла о смерти. После выздоровления твой отец привлек меня к участию в опытах, в которых использовал черный кристалл. Когда я впервые взяла кристалл в руку, меня охватило необычайное, волнующее чувство. У меня установился контакт с духом кристалла, Алексей был доволен результатами экспериментов, а я… — Лена с торжеством посмотрела на меня и продолжила:

— Твой отец потерял голову от любви ко мне, был готов развестись с твоей мамой, чтобы мы могли пожениться. Но мне это было ни к чему, мои чувства к нему давно остыли. Но я вновь стала его любовницей, приходила к нему по ночам, когда твоя мама спала под воздействием снотворного. Спроси, почему приходила, если не любила?

— Почему? — хриплым голосом задал вопрос Григорий.

— Дух кристалла принял образ моей погибшей доченьки Лоры, она стала приходить ко мне в снах. Мы много с ней беседовали. Хотя она просила называть ее Ламией, это была моя Лорочка! Я снова почувствовала вкус к жизни, у меня появилась цель. Тот негодяй, который убил моего мужа и детей, год находился под следствием, а потом вдруг оказался на свободе, получив лишь несколько лет условно. Я жаждала отомстить ему, но не была уверена, что смогу сама это сделать. Еще до аварии, когда я была в кабинете мужа, к нему зашел начальник службы безопасности с анкетой нового сотрудника и сказал: «Парень готов за деньги на все что угодно. Прошел через горячие точки». Муж поморщился и ответил: «Только убийц нам не хватало!» Как ни странно, фамилию того человека я запомнила, видимо, так распорядилась судьба.

Через начальника службы безопасности я вышла на Стаса — так его звали. Узнав, что надо сделать, он только спросил: «Сколько?» Через три недели убийца моей семьи сгорел живьем в автомобиле. Перед смертью он искренне каялся и сожалел, что не отправился на нары.

Меня не устраивало, что твой отец разрешал мне контактировать с кристаллом только в его присутствии, во время своих экспериментов. Лора-Ламия, навещая меня в снах, просила забрать кристалл у Алексея, так как тот рано или поздно нас разлучит. И я решилась. Ночью, после секса с твоим отцом, я похитила кристалл. Узнав о пропаже, Алексей страшно рассердился, грозно требовал вернуть кристалл. Он горько сожалел, что привлек меня к опытам. Вначале просил, убеждал, потом стал угрожать мне! Он пугал меня вредоносными духами, инкубами и суккубами. А я знала: с кристаллом не расстанусь! Пообещав Алексею вернуть кристалл, я вновь обратилась за помощью к Стасу. Тот помог, и твой отец больше не докучал мне.

— Ты убила отца! Он же тебе столько хорошего сделал!

— Он захотел вернуть кристалл, это погубило его.

— Какая же ты мразь! Даже над его могилой надругалась!

— О, дошло до оскорблений! Пора перейти к последнему акту спектакля. — Лена, зловеще сощурившись, уставилась на него. Но ей хотелось высказаться до конца. — Еще одно оскорбление, и наш разговор прекратится. Навсегда!

— Зачем тебе потребовалось отправлять меня в Прагу?

— Так приказала мне Ламия. Знаешь, я уже привыкла называть этим именем свою Лору. Когда ты прилетел в Прагу, я находилась там, гуляла по Старому городу. Стас вместе с нанятым местным детективом следили за тобой, используя подаренный тебе телефон.

— Зачем пыталась убить Пенку?

— Она заподозрила, что против тебя затевается что-то нехорошее. Тебе стало плохо, и она отвела тебя в гостиничный номер. Потребовала от Стаса, ожидавшего возле гостиницы, чтобы он отстал от тебя, иначе она обратится в полицию. Стас навестил ее дома и, в своей манере, заставил замолчать.

— Бедная девушка! — Григорий задумался. — Не понимаю, ведь это Пенка дала мне минеральную воду, выпив которую я отключился?

— Загримированный Стас находился за соседним столиком. Когда вы пошли танцевать, он подменил твой стакан с недопитым виски. В новый стакан с виски он добавил психотропное средство, и ты это выпил перед уходом. Оно подействовало не сразу.

— Зачем тебе потребовался спектакль и убийство Петровича?

— Тот спектакль, который ты организовал по моему требованию, был лишь частью спектакля по моему сценарию, где все вы были актерами. Во время спектакля должна была погибнуть актриса, играющая роль нимфы Сабрины. Заподозрив неладное, Альбина не выполнила все мои инструкции, действовала не по моему сценарию. Незаметно подобраться к ней было невозможно. Пришлось на ходу менять свои планы. Выбор пал на Петровича, так как с ним покончить было проще всего. К тому же он был признан судом одним из виновников гибели Лары. Я поднялась к Петровичу на колосники, он спокойно к этому отнесся, ничего плохого не заподозрил. Отвлекла его внимание и вколола инсулин ему в шею. Сразу спустилась вниз, обеспечивая себе алиби, дальше Петровичем занялся Стас, незаметно проникший в театр.

— Как тебе удалось уговорить Иру Тетиеву похитить мою маму?

— Она единственная знала мою историю, была свидетельницей на нашей свадьбе. Выйдя замуж, я не спешила менять фамилию, а затем потеряла сумочку с паспортом. Новый паспорт я получила на Ловцову, а затем нашелся старый паспорт на фамилию Краснощек. Его я не сдала, и он потом пригодился. Ира мечтала иметь свою квартиру, жить отдельно от родителей. Будучи актрисой областного театра, много не заработаешь, да и экономить она не умела. Через подставных лиц я купила на ее имя квартиру, сказала, что она будет погашать ее стоимость по мере возможностей. Мы же подруги! От нежданно свалившего счастья она была на седьмом небе!

Я сказала ей, что хочу тебя разыграть, устроив невзаправдашнее похищение мамы и потребовав сыграть школьный спектакль. Ира, на седьмом небе от счастья, была готова выполнить все, о чем бы я ни попросила. Она похитила твою маму, уверенная, что это розыгрыш. Только когда убили Петровича, она стала что-то подозревать и вызвала меня вечером на разговор. Я была готова к нему, вколола ей в шею инсулин, остальное доделал Стас, забравшись в ее номер через окно. Это он играл роль моего мужа, и очень правдоподобно.

— Смерть Иры ты спланировала заранее, а ведь она была твоей близкой подругой. Как ты могла на это пойти?

— Она тоже была виновна в гибели Лары, ведь это она попросила меня поговорить с ней. А пострадала после происшедшего только я, ночами меня мучили кошмары!

— Исчезновение Владислава Николаевича — дело твоих рук?

— Через несколько месяцев после смерти твоего отца он заявился ко мне домой. Он не знал о моих отношениях с твоим отцом, только то, что я принимала участие в экспериментах. Не знаю почему, но он решил, что черный кристалл находится у меня. Он стал требовать отдать ему кристалл. Пытался меня запугать! Стас «успокоил» физика, а его тело замуровал в подвале покинутого дома.

— Николенко убила, потому что он помогал отцу лечить тебя после окончания школы? Как так получилось, что это случилось прямо перед нашей с ним встречей?

— Стас нашпиговал ваш дом камерами и подслушивающими устройствами, так что я знала, о чем вы говорили здесь. Он сработал на упреждение, вызвал врача и всадил ему нож в сердце. Твоя завтрашняя встреча со следователем меня обеспокоила, и я решила, что пожар, в результате которого вы погибнете, будет наилучшим выходом. После твоей смерти все ниточки будут обрезаны и я смогу спокойно жить.

— Спокойно ли тебе будет после стольких убийств?

— Не волнуйся, твой отец был хорошим специалистом, научил, как бороться с призраками из прошлого. Покончим с вопросами?

— Зачем спешить? К сожалению, реализации твоих гнусных замыслов здесь никто не помешает. Ты участвовала в опытах моего отца, знаешь о них. Когда я приехал сюда, в первую ночь произошли странные события на втором этаже: самопроизвольно взрывались лампочки, я увидел призрак отца. Могло это быть связано с теми опытами?

— Твой отец, исследуя кристалл, его влияние на человека, столкнулся с явлением полтергейста. Он никак не мог признать, что дух Ламии, связанный с этим кристаллом, является выходцем из другого мира. Своими нелепыми опытами он лишь раздражал Ламию, вот почему летали предметы по комнате, происходили самовозгорания, заставившие Алексея быть осторожнее. В тот день, когда ты повез маму в черкасскую больницу, меня стало мучить беспокойство, которое погнало меня в ваш дом. Кристалл подсказал мне, что я должна забрать свою историю болезни. Не знаю, почему я до этого не додумалась раньше. Не успела я уйти, как ты вернулся в дом и стал ходить по комнатам, поднялся на второй этаж. Я едва успела укрыться в душном фотоуголке, единственном подходящем месте на втором этаже, и очень боялась, что ты заглянешь и туда. Вдруг я услышала хлопки в комнате, как я потом поняла, это взрывались лампочки, и ты поспешно убежал вниз. Думаю, это Ламия вызвала полтергейст, заставив тебя покинуть комнату. Только глубокой ночью, когда ты, успокоившись, заснул, я покинула дом. Удовлетворила твое любопытство?

— Не совсем. Хотелось бы взглянуть на кристалл, ради обладания которым ты забрала жизнь у отца и Владлена Николаевича.

— Полюбуйся! — Елена достала из сумочки бархатный мешочек, из него вынула черный кристалл.

В нем не было ничего необычного, сатанинского, но, зная, сколько смертей с ним связано, Григорий почувствовал, как холодок пробежал по спине. Надеяться было не на что, но он тянул время.

— Зачем нужен был маскарад с чучундрой с зелеными глазами и непонятным свистом?

— Ты не забыл, что я артистка, хоть и бывшая? Для создания красивой и страшной картинки. Эти необычные жуткие звуки издавали глиняные свистульки, которые мой муж купил в Мексике во время нашего путешествия. Его уверяли, что это «свистки смерти», используемые древними индейцами, ацтеками, но, скорее всего, это поздняя подделка. У свистков необычные формы и издаваемые звуки. Тот, который издает самые страшные звуки, имеет вид человеческого черепа. Как-то в разговоре со Стасом я упомянула об этих «свистках смерти», и он выпросил их у меня. Свистульки ему жутко понравились, он придумал, как их использовать вместе с маской со светящимися зелеными глазами. Стас любит подобные эффекты, чтобы нагнать страха на будущую жертву. Предполагаю, что причинять боль и убивать ему нравится даже больше, чем деньги, которые он получает за это.

— В Черном лесу кто меня преследовал?

— Ну не я же тягалась за тобой по лесу! Это он следил за тобой возле ресторана, увидев, что ты пошел через лес, решил напугать, — это была его инициатива. Женский смех у него был записан на мобильном телефоне. На то время ты нужен был мне живой, поэтому он прошел мимо тебя, сделав вид, что не заметил. Когда я поняла, что Петр подозревает меня, я решила избавиться от вас обоих. Если бы ты тогда не сбежал, твоей невесте и маме ничего бы не угрожало. Теперь они погибнут из-за тебя.

— Почему ты так ополчилась на меня? Ведь в школе мы не ссорились, почти не общались, и за прошедшие после окончания школы двадцать лет наши дороги не пересекались. Ты выбрала меня в качестве жертвы из-за отца?

— Особых причин так поступить не было. Выбор пал на тебя случайно. — Лена громко крикнула: — Стас, иди сюда!

Появился «муж» Лены. Теперь Григорий смог его как следует рассмотреть. Среднего возраста мужчина, неприметной внешности, далеко не атлетического сложения. Не верилось, что он смог безнаказанно убить столько людей.

— У тебя все готово? — спросила у него Лена.

— Через минуту после начала пожара баллон с газом взорвется. От них останутся одни обугленные головешки, и судебный патологоанатом ничего не узнает.

— Иди вниз, я сейчас спущусь.

Внизу послышался шум, и Стас, выхватив из-за пояса пистолет, ринулся по лестнице вниз. Прогремели выстрелы. Один, второй, третий, затем все стихло. Григорий увидел, как побелело лицо у Елены.

— Стас! — крикнула она, потом положила кристалл в сумочку, забыв о мешочке. — Что там у тебя?

Вместо ответа послышались шаги, кто-то поднимался по лестнице. Показалась голова мужчины, и Григорий узнал Валеру. При виде него Елена обронила сумочку, и ее содержимое вывалилось на пол.

— Живой твой Стас, хоть и раненый. Но это ненадолго, — пообещал Валера. — Вместе ответите за смерть моего брата!

— Стас убил, меня там не было! Это он сам решил и сам сделал! — истерично выкрикнула Елена.

— Все расскажете, ничего не утаите, — зловеще произнес Валера.

Вслед за ним поднялся Борец. Он тяжело дышал, плечо у него было перевязано льняным кухонным полотенцем.

— Веди сучку вниз! — приказал Борцу Валера.

— Минутку, — попросила Елена, хладнокровие вернулось к ней. — Дайте соберу свои вещи. — Она наклонилась и стала складывать высыпавшееся в сумку.

Вдруг ее лицо исказилось, она начала нервно осматриваться, ползая на коленях. Борец подошел к ней, здоровой рукой схватил ее за ворот и потащил к лестнице. С грохотом и криками они спустились вниз.

— Повезло тебе, что мои пацаны правильно оценили обстановку и, когда поняли, что в доме «гости», сразу не сунулись, вызвали подмогу. Стас тертый калач, положил бы их. Прощай! — Валера стал спускаться вниз, Григорий, выждав минуту, пошел за ним.

В кухне его встретили перепуганные мама и Нади, больше там никого не было. За окном послышался шум отъезжающих автомобилей.

— Надо позвонить майору Юште, — озабоченно произнес Григорий. — Лена убийца, но негоже, когда правосудием занимаются бандиты.

— А как ты ему позвонишь? — Нади удивленно посмотрела на него. — Мобильные телефоны нам не вернули.

— А домашний? — Григорий быстро прошел в гостиную и там увидел, что у стационарного телефона вырван шнур. Он быстро направился к входной двери.

— Ты куда, Гриша? — встревоженно спросила мама.

— К соседке! От нее позвоню в полицию.

Эпилог. Два дня спустя

— Гри! Ты скоро? Я жду! — В голосе Ларисы ощущалось нетерпение. Григорий открыл дверь в ванную и увидел ее, лежащую в ванне, полной воды.

На ее лице играла завлекающая улыбка. Сквозь прозрачную воду соблазнительно белело обнаженное тело девушки. Но что-то сдерживало его, не давало войти, вызывая неясное чувство опасности.

— Ты обещал потереть мне спинку! — капризным голосом воскликнула Лара. — Обними меня, как прежде обнимал!

Войдя в ванную, он переступил через лужу на кафельном полу. Тревожное чувство усилилось, тут он все вспомнил и обомлел от ужаса.

— Лара, это невозможно! Ты мертва!

— Иди же ко мне, глупыш! Иди! — настойчиво требовала Лара. — Дурачок, кто придумал такую глупость? Ты же не хочешь сказать, что разлюбил меня? Разве Нади лучше меня?

Лариса поднялась в ванне во весь рост, прекрасное девичье тело было соблазнительным, притягивало его взгляд, изгоняя другие мысли. Ее кожа покраснела от горячей воды, она имела вид вполне живого и здорового человека. «Она живая?» Вдруг голова Лары резко наклонилась набок и неестественно свесилась. Григорию вспомнилось, что точно так же она свешивалась, когда санитары перекладывали безжизненное тело на носилки. Лариса вернула голову на место, засияла радостной улыбкой. Она поставила ногу на край ванны, собираясь выйти из нее, протянула к нему руки.

— Я буду всегда рядом с тобой. Глупышка, ты от меня никуда не денешься!

В страхе попятившись, он натолкнулся на стиральную машину, сбросил с нее полосатое полотенце, и оно упало в лужу. Вдруг дверной проем исчез, покрытая кафелем стена стала сплошной. Отступать было некуда! Он в западне!

Проснувшись, Григорий несколько минут приходил в себя после кошмарного сна. Лара Чайкина приснилась ему впервые за много лет, и это было неудивительно, ведь столько раз ему приходилось в последнее время вспоминать ее. Но этот сон настораживал и пугал своей реалистичностью. Ванная комната, которую он видел во сне, до малейших деталей соответствовала той, что была на втором этаже маминого дома. А Лариса была в точности такой, какой он ее помнил, только взгляд у нее был чужой — холодный, расчетливый, изучающий, слишком взрослый для школьницы.

Увидев, что в постели рядом Нади нет, он ощутил беспокойство. Надев халат, вышел из комнаты и вскоре обнаружил маму и Нади — они сидели в кухне за столом. Сразу же дурные мысли ушли прочь.

— Проснулся, соня! — У Нади радостно засияли глаза. — Приводи себя в порядок и присоединяйся к нам, пора завтракать.

Григорий поднялся на второй этаж и зашел в ванную, собираясь принять душ. Ему сразу бросилось в глаза в луже воды на полу, возле стиральной машины, скомканное полосатое полотенце. Точно там и в таком же виде, как во сне. «И что с того? — попытался он себя успокоить. — Полотенца испугался?» Его охватил непонятный страх при виде ванны, полной воды. Григорию казалось, что там в следующее мгновение возникнет Лара Чайкина и все произойдет, как в недавнем сне. Желание принять душ отпало. Встревоженный Григорий, то и дело поглядывая на ванну, наскоро умылся над раковиной и спустился вниз.

— Какой тюлень плескался в ванне? — спросил он, заходя в кухню. — На полу полно воды.

— Я, кто же еще? — со смехом сказала Нади. — Ну набедокурила, налила кругом воды, хотела убрать, но Нина Васильевна не позволила. Что-то не так?

— Полотенце валяется на полу.

— Я положила его на стиральную машину, как оно оказалось на полу?

— Пустяки, не бери в голову. Возможно, кошка сбросила.

Тревога, охватившая Григория, усилилась. Он захотел как можно скорее уехать из Смелы. Ему казалось, что череда недавних ужасных событий не оборвалась.

— Мама, мы сразу после завтрака уедем. Извини, но в Киеве ждут неотложные дела.

— Езжайте. — Нина Васильевна грустно посмотрела на сына. — Наверное, не скоро увидимся.

— Как только появится окно в работе, мы тебя навестим.

— Обязательно будем вас навещать, — поддержала его Нади, «мы», произнесенное Григорием, ей чрезвычайно понравилось.

— Я сейчас на минутку сбегаю к Соне, подождите меня, — попросила Нина Васильевна.

— Не волнуйся, дождемся, — успокоил ее Григорий.

Когда за Ниной Васильевной захлопнулась дверь, Нади вопросительно на него посмотрела.

— Рассказывай, зачем тебя вчера вызывали к следователю? Вечером тебя пожалела, не приставала с расспросами, видела, какой ты уставший.

— Этим делом снова занимается следователь Павел Анатольевич. Юшта вернулся в Черкассы. После моего звонка полиции не удалось по горячим следам задержать Валеру с его пленниками. Следователь вызвал меня в связи с моим заявлением.

— Мутный этот Павел Анатольевич, — встревоженно произнесла Нади.

— Павел Анатольевич дал мне понять, что Валера, брат Петра, на меня обижен из-за заявления. Он спас нам жизнь, а теперь ему придется объяснять полиции, куда он дел Лену и Стаса. На этот случай у него имеется версия и свидетели, но он рассчитывает на мое понимание. Я намек понял и забрал заявление о нападении на нас. Ничего той ночью не происходило, на нас не нападали и нас не освобождали.

— Как же Павел Анатольевич закроет уголовные дела об убийствах? Лена была вдохновителем этих убийств, а Стас исполнителем. А ты главный свидетель, тебе она излила свою душу, рассказала все как есть.

— Это его головная боль, не наша. Мы отсюда уедем и все забудем. Нас не должна интересовать дальнейшая судьба этих убийц. Они получили то, что заслужили, хоть и не по закону. Преступники наказаны, правда восторжествовала. Давай оставим эту тему.

Нади упрямо замотала головой:

— Лена хоть и преступница, но она несчастная женщина, потерявшая семью в автокатастрофе. Возможно, судебно-психиатрическая экспертиза посчитала бы ее невменяемой и отправила бы на лечение в психиатрическую больницу. После пережитого она тронулась умом, это показывают ее поступки, не поддающиеся логическому объяснению. Спрашивается, зачем ей надо было отправлять тебя в Прагу? Зачем организовывать слежку и бомбить сообщениями от имени Лариссы? Зачем заставлять тебя ставить спектакль школьного театра? Ты можешь это как-то объяснить?

— Человек с больной психикой живет в другой реальности, видит все иначе, и его поступки лишены здравого смысла. Она сказала, что ее действиями руководил связанный с черным кристаллом дух Ламия, который являлся ей во сне в облике погибшей дочери.

— Жутко интересно. Она общалась во сне с погибшей дочерью? Почему только с ней? Ведь погибли также муж и сын.

— Возможно, психическое заболевание у Лены и не проявилось бы, если бы не гибель ее семьи. Эксперименты с кристаллом активизировали это заболевание, что вызвало у нее видения погибшей дочери. Владлен Николаевич почему-то считал, что этот кристалл принадлежал алхимику-авантюристу Эдварду Келли, известного тем, что дурачил в Праге императора Рудольфа, демонстрируя ему свои фокусы. Эта информация трансформировалась в голове Лены в «повеления» духа магического кристалла, в том числе и послать меня в Прагу. Я не психиатр, мне сложно объяснить поступки психически больного человека.

— Почему она так ополчилась на тебя?

— Лена виновница гибели Лары Чайкиной, возможно, осознание этого и спровоцировало ее психическое заболевание. Как это ни парадоксально звучит, виновницей своих несчастий Лена считала Лару Чайкину. Не было бы того несчастного случая, в результате которого погибла Лара, все бы у нее в жизни сложилось хорошо. Видимо, мои близкие отношения с Ларой в дальнейшем сыграли свою роль, и она выбрала меня в качестве козла отпущения. То же касалось ее отношений с моим отцом, которого она возненавидела, хотя он много в чем ей помог.

— Где-то я слышала это название — Ламия. Оно что-то означает?

— В античной мифологии есть множество легенд о Ламии. Она была любовницей бога Зевса, а после того, как богиня Гера убила ее детей, стала демоницей-искусительницей, пьющей кровь, пожирающей детей и мужчин.

— Удивительно то, что эта легенда перекликается с жизнью Лены, она ведь тоже превратилась в чудовище-убийцу после того, как потеряла детей и мужа.

— Уверен, кристалл к этому не имеет никакого отношения. Это обычный минерал, не обладающий магическими свойствами, которыми его наделило человеческое воображение. Тем не менее, если бы он попал мне в руки, я немедленно бы его выбросил в болото, чтобы он там навеки сгинул.

— Ты говорил, что этот кристалл принадлежал авантюристу Келли?

— Так считал мой бывший учитель физики Владлен Николаевич. На чем основывалось его предположение, я не знаю.

— Все же хотелось бы узнать историю Келли, — сказала, явно заинтересовавшись этим, Нади.

— Я привез из Праги брошюру об этом авантюристе. В ней о нем написано больше, чем в вики. Однако она на чешском языке.

— Где она? — загорелась Нади.

— На втором этаже.

Нади быстро поднялась наверх. Плотные шторы были распахнуты, и в комнату проникали солнечные лучи. Вдруг она заметила, как что-то сверкнуло под шкафом, поймав солнечный луч. Наклонившись, она увидела черный кристалл. Ее сердце екнуло. Ей вспомнилось, как Григ рассказал, что, перед тем как Лену забрали бандиты, она что-то искала. «Конечно кристалл!»

Ощущая страх, а еще больше любопытство, Нади достала кристалл, который заиграл бликами в ее руках.

— Какой ты красивый! — вырвалось у Нади.

«Теперь мы вместе: ты и я», — внезапно прозвучал у нее в голове чужой голос, словно на ней были невидимые наушники. Это было необычно и страшно. От испуга она чуть не уронила кристалл. Затем оглянулась, но, кроме нее, тут никого не было.

«Кто ты?»

«Ламия. Не бойся меня, я тебе помогу».

«В чем поможешь?»

«Тебе будет хорошо».

Нади ощутила необычайную эйфорию, это напоминало нежное любовное объятие. «Рассказать о находке Григу?»

— Ты скоро? Мама пришла, — донеслось снизу.

Нади спрятала кристалл в карман курточки, решив пока ничего не рассказывать Григорию. Несмотря на все его пугающие рассказы о кристалле, ей не было страшно. Она любила красивые вещи, а он был очень красивый и умел разговаривать. «Хотя разговариваю я сама с собой, думая, что с ним. Пусть он побудет у меня, я потом решу, как с ним поступить. Не выбрасывать же его в болото, как хотел Григ!»

Примечания

1

То же, что обер-камергер, — высший из камергеров при дворах ряда европейских монархий.

2

Эдвард Келли (1555–1597) — маг, медиум, некромант. Работал над магическими изысканиями вместе с Джоном Ди (1527–1609), британским натурфилософом, астрономом, алхимиком, астрологом и проч. Помимо способности вызывать духов или ангелов в магическом кристалле, Келли утверждал, что обладает секретом превращения неблагородных металлов в золото.

3

Градчаны — один из исторических районов Праги.

4

Венгерское королевство в результате войн было разделено на два государства, которые находились под протекторатом империи Габсбургов и Османской империи.

5

Одно из названий философского камня, реагент, позволяющий превращать неблагородные металлы в золото.

6

Атанор — печь, используемая алхимиками.

7

Волшебница и сестра короля Артура.

8

В алхимии — превращение неблагородных металлов в благородные (от лат. trans — сквозь, через, за; mutatio — изменение, перемена).

9

Оксид свинца.

10

Алхимический символ некой первоматерии.

11

Влажные и мертвенные субстраты.

12

Прах, зола, порох — осадок внутри реторты.

13

«Молись и работай!» — девиз алхимиков (лат.).

14

Легендарная личность до античного времени, основатель «герметической науки», по одной из версий «Изумрудной скрижали», записал на ней рецепт философского камня.

15

Англичанин (нем.).

16

Хороша та кошка, что не прожорлива (чеш.).

17

В 1583 году был даже опубликован труд придворного лекаря Давида де Плани-Кампи «Трактат об истинном, непревзойденном, великом и универсальном лекарстве древних, или же о питьевом золоте, несравненной сокровищнице неисчерпаемых богатств». Единой рецептуры не существовало, каждый лекарь вносил что-то свое, чтобы это средство стало поистине чудодейственным.

18

Некромантия — магическая практика общения с мертвыми путем либо вызова их духов, либо поднятия их телесными. Применяется для предсказания будущих событий, или обнаружения скрытых знаний, или использования мертвеца в качестве оружия. Этот термин иногда используется в более широком смысле для обозначения черной магии или колдовства.

19

Бог Святой, Бог Всемогущий, Бог Сильный, Бог Бессмертный, Отец Приходящего Века (лат).

20

В конце XVI столетия по Европе странствовал алхимик Александр Сетон, имевший прозвище Космополит. О нем сохранились свидетельства, что он проводил в разных местах трансмутации металлов.

21

Касса-панка — скамья-сундук, прародитель канапе. В то время в Европе не было диванов, мягкой мебели.

22

От morrosus — мрачный, хмурый (лат.).

23

Современное название минерала — раухтопаз, или дымчатый кварц.

24

Duellum — дуэль, борьба двух (лат.).

25

«Схватка в кустах» или «схватка зверей» (итал.).

26

Дага — кинжал для левой руки при фехтовании шпагой, с гардой и длинным клинком.

27

Начальник тюрьмы.

28

Жизнь полна неожиданностей, и одна из них — это я (польск.).

29

Kobieta — женщина (польск.).

30

Ожидает (польск.).

31

Одобряю, поддерживаю (польск.).

32

Погладь кота по шкуре, а он хвост задерет (польск.). Соответствует пословице «Положи палец в рот — руку по локоть откусит».

33

Ныне город и район Чески-Крумлов.

34

Вам понравился напиток? (англ.)

35

Пан хочет узнать правду об алхимике Келли и его черном кристалле? Всего пять евро (чеш.).

36

Пан не пожалеет! Она изменит его жизнь! (чеш.)

37

Старый город, историческая часть Праги.

38

Маскарон (от итал. mascherone — большая маска) — обычно горельефное изображение маски мифологического персонажа или мифического существа.

39

Привет (польск.).

40

Желаю всего наилучшего! (польск.)

41

В древнегреческой мифологии бог медицины, в древнеримской мифологии его имя видоизменилось на Эскулап.

42

Название храма бога Асклепия.

43

Имеется гипотеза, что в ХI веке на Юровой горе близ Смелы находился город черных клобуков, основанный ханом Кулдюром.

44

Нейролингвистическое программирование.

45

Метаморфоз — видоизменение, превращение, переход в другую форму развития с приобретением нового внешнего вида и функций.

46

Жрецы у древних кельтских народов, составлявшие замкнутое сословие; выполняли функции судей, занимались врачеванием и астрономией. Практиковали человеческие жертвоприношения и магический каннибализм.

47

Пьеса-маска — английский музыкально-драматургический жанр, расцвел в XVII столетии. Этот своеобразный тип музыкально-театрального представления, подобно французскому маскараду (mascarada) и итальянским триумфам (trionfo), был глубокими корнями связан с народными празднествами, с «майскими играми».

48

Моралите — жанр западноевропейского театра XV–XVI веков, назидательная аллегорическая драма, персонажами которой являются не люди, а отвлеченные понятия.

49

Зигмунд Фрейд полагал, что в область бессознательного вытесняется то, что противоречит общепринятой морали или тревожит человека.

50

Зеркало сцены — часть сцены, которую зрители видят из зала.

51

Карманы — помещения по обеим сторонам сцены, невидимые из зрительного зала, для динамичной смены декораций.

52

Штанкет — приспособление в виде металлической штанги на тросах, служащее для крепления элементов сценических декораций, для подъема и опускания декораций во время спектакля

53

Здесь и далее отрывки из пьесы Джона Мильтона «Комос» в переводе Юрия Корнеева.

54

Решетчатый настил над сценой, оборудованный блочными устройствами для смены декораций, подъема и спуска осветительной арматуры и занавеса.

55

Небольшая театральная группа (3–5 актеров), создаваемая на время и выступающая с минимумом декораций.

56

Обсессивно-компульсивное расстройство — ярко выраженная невротическая патология, характеризующаяся появлением тревоги и различных навязчивых мыслей, провоцирующих выполнение определенных действий, имеющих ритуальное значение для человека. После выполнения желанного действия происходит снижение уровня тревоги.

57

Уильям Стэнли Миллиган (1955–2014), один из самых известных людей в психиатрии с диагнозом «множественная личность». Его сознание «расщеплялось» на 24 личности, причем разного пола, разных национальностей, возрастов и поведения.

58

ОПГ организовал в 90-х годах дважды судимый рецидивист Валерий Дырда по прозвищу Торпеда. Смог отстоять свои сферы влияния в Черкассах после натиска легендарного Киселя из Киева. В 2008 г., после расстрела директора рынка, уехал за границу. Ныне ОПГ имеет новых лидеров, о ней в 2017 г., после новых резонансных преступлений, снова заговорили в СМИ.

Content

Сергей Пономаренко
Ларисса. Призраки прошлого

Часть 1 Алхимик императорского двора

1. Прага. 1588 год от Р. Х.

2. Пражский град. 1590 год

3. Прага. Нове Место, дом Фауста. 1591 год

4. Прага. Нове Место. 1591 год

5. Королевский дворец в Пражском Граде. 1593 год

Часть 2 Григорий Думинский, актер

1. Наши дни

2

3

4

5

6

Часть 3. Родные пенаты

1

2

3

4

5

6

Часть 4. Ламия

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

Эпилог. Два дня спустя

Примечания