Иванов Александр Алексеевич

Злата. Жизнь на "Отлично!" (том Второй)

Небольшое «от автора» перед вторым томом.

Дорогие читатели, если вы вдруг заглянули в это «от автора», то, вероятнее всего, приступаете к прочтению второго тома одной из моих «историй», а стало быть, мое скромное творчество вам небезынтересно (ну, или вам просто скучно, и вы таким образом «убиваете время» :))

Так вот, к чему это все, я – писатель (ну, или таковым себя считаю сам :)), причем не абы какой, а сетевой. То есть, обитаю я исключительно в виртуальной среде (конкретно на Author.Today), не печатаясь на бумаге (убей «бумажного» писателя – спаси дерево! p.s. Шутка!), а из этого следует, что мои книги (хорошие они или же наоборот дрянные – это уж каждый решает сам) рано или поздно оказываются «слитыми» на различные «пиратские» ресурсы (и обычно, гораздо раньше, чем мне бы этого хотелось) некоторыми «интересными» личностями (люблю, целую, желаю всего наилучшего, крепко жму горло), ибо спецпрограммы для воровства текстов из браузера, да и сам всегда разрешаю скачку книг, ведь многие из нас, читателей (да-да, я тоже читатель), предпочитают читать с «ридеров», и обламывать своего читателя из-за каких-то…вышеперечисленных личностей, я не собираюсь. А как известно, что единожды попало в сеть, то…

Я абсолютно убежден, что большинство моих читателей - люди очень неглупые, то есть найти «пиратскую» версию моих книг не представляется каким-то невозможным делом, и к сожалению – это весьма популярный способ их «добычи» (к моему счастью, далеко не для всех читателей).

В общем, целью этого «от автора» является обращение или, вернее, призыв.

Нет-нет, я не призываю пиратов прекратить выкладывать мои книги на своих ресурсах (хотя и категорические против нахождения моих книг на их ресурсах), ибо на рекламе на своих сайтах они делают «бабки», то есть кормят себя и своих детей (такой вот паразитизм, вроде гельминтоза), и, разумеется, к подобного рода призывам останутся равнодушны (надеюсь лишь на то, что ̶з̶л̶о̶ ̶п̶о̶б̶е̶д̶и̶т̶ государство наконец наведет в этой сфере порядок и вас р̶а̶с̶с̶т̶р̶е̶л̶я̶ю̶т̶ привлекут к уголовной ответственности). Равно, как ни к чему не призываю и «честных давалок», которые делают все то же самое, но только из «альтруистических» побуждений (а-ля, смотрите, что я вам принес(ла)!). Таким людям тоже очень хочется делать нечто такое, что будет нравиться другим, но, увы и ах, ничего, кроме как нагадить автору (конкретно мне, в данном случае), выложив его книгу (или, как это нынче модно - «проду») на очередную «пиратскую» помойку, у них не получается. Очень хочется, но не можется. Этих к чему-либо призывать тоже бессмысленно, а значит бесполезно.

Ну, и само собой, к «пиратам по убеждению», которые не станут читать ничего, разве что газетку, перед тем, как использовать ее в туалете, если вдруг не найдут никакого чтива на «пиратке», обращаться тоже нецелесообразно (пишите ваши «комменты» к моим книгам на своих «пиратках», не нужно их «постить» на Author.Today в моих топиках, ибо мнение воришек, относительно моего творчества мне абсолютно неинтересно, даже если оно сугубо положительное, я подобное просто удаляю).

Я обращаюсь к тем людям, которые раздумывают между: «купить ли мне или скачать на «пиратке»?».

Я не стану говорить банальные вещи, а-ля, что любой труд должен быть оплачен или же писательство (регулярное, а не раз в месяц или даже в три, я имею в виду) – это очень, очень непросто (хотя некоторые идиоты из «пиратской» среды свято верят в то, что писательство – не работа, и «муза» без напряга все «вывозит»), и прочие бла-бла-бла. Все, итак, это прекрасно понимают.

К несчастью (или, быть может, наоборот), очень многое в нашей жизни – «про деньги и во имя денег», в том числе, разумеется, и писательство. А из этого следует, что, ежели люди станут в основном воровать (тут некоторые могут возразить, что, мол, автору бы заплатили, а вот площадке платить не станем…так вот, автору на Author.Today идет до 85% от стоимости книги, т.е. вы платите, в основном, автору) мои книги, то:

Во-первых, я банально не смогу быть коммерческим писателем (просто не позволят родные, которым, как и мне самому, «кушать хочется»). Т.е. писать-то я и в этом случае буду, разумеется, ибо писательство - мое хобби, но вот ни о какой регулярности тут и говорить не приходится, т.к. это занятие «убивает» времени больше, чем любое ММОРПГ. Мои читатели – взрослые люди, а стало быть, прекрасно понимаете, что в таком случае на писательство время у меня будет тратиться по остаточному принципу, и что многие из моих будущих книг, которые могли бы быть написанными, так останутся лишь в моих фантазиях, т.е. вы лишитесь удовольствия от их прочтения.

Во-вторых, если люди воруют, это значит - не покупают, что для меня, как для автора, является сильнейшим демотиватором. Ибо не покупают = не читают, а это в свою очередь означает, что я занимаюсь никому не интересной фигней. А кому нравится заниматься чем-то подобным?

Тут еще могло бы быть «в-третьих», «в-четвертых», et cetera, et cetera, но я, пожалуй, за сим закруглюсь.

Благодарю своих читателей за поддержку моего скромного творчества!

p. s. Покупайте моих слонов! (с)

p. s. s. Всем приятного чтения :)

Глава 23

Москва, Зеленоград, корпус 1557, несколькими часами ранее.

- Кто к нотариусу крайний? – поинтересовалась Анна Леонидовна, когда вместе с дочерью вошла в небольшой «предбанник» перед кабинетом с табличкой «Непомнящий Ю.А., нотариус», где на видавших виды диванчиках дожидались своей очереди четверо человек.

- Я. - подняв руку, но не поднимая глаз от электронной книги отозвался бритый налысо молодой человек, обладатель шикарной густой бороды, сидевший ближе всех ко входной двери.

- Мам. - шепнула Ира матери на ухо. - пойдем пока на улицу, посидим там на лавочке, подождем, наша очередь еще нескоро подойдет, тут всегда медленно прием идет…

- Молодой человек. - обратилась Анна Леонидовна к тому типчику, что был в очереди перед ними. - если кто-нибудь станет спрашивать, то, пожалуйста, скажите, что мы заняли очередь за вами, и ожидаем на улице.

Молодой человек лишь кивнул в ответ, все также не поднимая взора, что, мол, услышал.

- Это невежливо вот так себя вести, когда пожилой человек к тебе обращается… - недовольным тоном пробурчала Анна Леонидовна, выйдя на улицу и спускаясь теперь по металлическим ступенькам крыльца нежилого подъезда.

- Мам, вот тоже мне, нашла причину для недовольства… - ответила ей дочь. - Какое нам с тобой дело до воспитания абсолютно постороннего человека? Просто не обращай на подобные мелочи внимания, а то никаких нервов не хватит, присядь лучше, вон, на лавочку.

- Ир, ты воду взяла? - поинтересовалась пожилая женщина у дочери, садясь на лавочку в тени дерева.

- Да, взяла. - ответила та, снимая с плеч рюкзачок и доставая из него пол-литровую бутылочку с водой, после чего, присаживаясь рядом с матерью, передала бутылочку ей.

- Как же сегодня жарко-то… - утолив жажду пожаловалась Анна Леонидовна, и глядя теперь на то, как одетая в светло-голубые расклешенные джинсы, белую футболку в обтяжку с надписью «Puma» и белые же кроссовки, развалилась на лавочке, вытянув ноги и опершись затылком о спинку, ее дочь, и немного понаблюдав за ней, спросила. - Что?

- В смысле, что? – вопросом на вопрос ответила Ира, повернув голову в сторону матери.

- Я спрашиваю, что у тебя приключилось? – уточнила Анна Леонидовна.

- А с чего ты решила, мам, будто у меня что-то должно было приключиться? – с некоторым раздражением в голосе, чего обычно она не позволяла себе в разговорах с матерью, поинтересовалась Ира.

- Уж не считаешь ли ты, Ира, будто я невнимательная мать и совершенно не знаю повадок своей собственной дочери? Ты же с детства разваливаешься в такой вот позе, когда что-нибудь натворишь и знаешь, что тебя за это ожидает выволочка или, когда чем-нибудь очень сильно расстроена. - терпеливым тоном пояснила бабушка Златы и хотела было продолжить, но…

- Мам…! – явно громче чем собиралась, перебила ее Ира, усаживаясь нормально, и озираясь по сторонам - Не знаю…

Она слегка взлохматила свои волосы и уставилась себе под ноги, на живой ручеек из муравьев, что перетекал через асфальтовую дорожку.

- Я… Мам, ты же знаешь, как я не люблю ни на что жаловаться и терпеть не могу нытиков, но… Сегодня с утра я сломалась. Окончательно. Сломалась, словно какая-нибудь дешевая китайская шарнирная кукла… - Ира сделала жест, будто ломает руками нечто невидимое.

- Это из-за… - Анна Леонидовна кивнула на дверь в нежилой подъезд, рядом с которой висели таблички: «Окна и Двери» и «Нотариус». - Так сильно расстроилась, вспомнив снова…?

- Нет…вернее, да, и это, конечно, тоже, но… - Ира провела пальцами по глазам, утирая предательски выступившие слезы. - В конечном итоге я просто не выдержала напряжения от... Мам, веришь, нет, но последние практически полтора месяца были для меня…просто адом. Настоящим адом, еще при жизни…

- Верю, Ир, само собой…- ответила той мать. - Как не верить-то, когда все это на моих глазах происходило…? Да и не у тебя одной земля из-под ног ушла, знаешь ли…

Ира забрала у матери бутылку с водой и сделала два больших глотка, а утолив жажду…

- Вы чего-то хотели?! – повернув голову, и с явным неудовольствием в голосе и на лице, спросила она у вышедшего из нежилого подъезда, и неспешно идущего (явно специально) теперь мимо их лавочки, невысокого полного дяденьки, на вид что-то около пятидесяти с хвостиком лет, посетителя нотариуса, вероятно, судя по его деловому костюму, и который неотрывно на нее пялился, приветливо улыбаясь при этом.

Услышав ее вопрос, и увидев совершенно недружелюбное выражение лица, улыбка у дяденьки моментально увяла, и он, сильно покраснев от смущения, засеменил, быстро перебирая пухлыми ногами, очевидно желая поскорее скрыться из виду, и едва при этом не упав, споткнувшись о незамеченный им от волнения канализационный люк.

Наблюдая за ним, Ира издала хмыкающий звук.

- Ир… - сказала Анна Леонидовна, беря ладонь дочери в свои. - Не снижай самооценку непричастным к твоему плохому настроению людям. Ну, чего ты срываешься-то на посторонних…?

- За эти полтора месяца, мам, во мне дважды умерло нечто очень важное… - продолжила Ира и ощутила, как рефлекторно сжались ладони рук матери. - В первый раз, и он же самый ужасный, это было тогда, когда мне позвонили из больницы…а затем, когда мы с тобой примчались туда…и Златкин доктор сказала, что Злата жить будет…скорее всего…но вот когда она очнется, если вообще очнется, то будет…вероятно…

Ира замолчала, закрыв лицо руками и громко сопя.

- Я знаю… Я слышала… Я же с тобой вместе тогда была… - заикаясь от подступившего к горлу кома, ответила Анна Леонидовна.

- Вот тогда что-то во мне и умерло впервые…можно даже сказать, что в какой-то мере умерла я сама… Это совершенно невыносимо, когда тебе сообщают подобное о твоем родном ребенке! - сказала Ира, чуть-чуть справившись с эмоциями. - Знаешь, мам, я только тогда, едва ее не потеряв, по-настоящему поняла то, насколько мне дорога и нужна Златка… Я, конечно, всегда ее любила, она же моя родная дочь, в конце концов, но…до и после - это совсем разные вещи…

- Все уже закончилось, Ир, пуля, что называется, просвистела мимо…давай лучше сменим тему, чего лишний раз расстраиваться-то…? - перебила ее мать.

Дочь лишь кивнула.

- Ну, а во второй раз это…хотя на самом деле это уже, конечно, мелочи…по сравнению со Златкой все мелочь. Для меня, по крайней мере… Но в моей душе окончательно умерла девочка-подросток, верящая в добрые, хорошие сказки...ты же всегда говорила, что во мне больше от шестнадцатилетней девчонки, чем следовало бы…и вот теперь я чувствую, что все…! От того наивного подростка во мне более не осталось и следа... Олег той отвратительной выходкой, показав свое истинное ко мне отношение…и к Златке, разрушил мои детские и наивные мечты о том, что в моей жизни все еще может быть, как в американском кино…дом, любящий и любимый муж, совместные дети, собака, ну и все такое прочее… Теперь мне стало совершенно очевидным то, что это «кино» не про меня и не про мои наивные хотелки. Поздняк метаться, как говориться… Мне, мам, уже почти тридцать пять, разведена, у меня есть ребенок, да и не богачка я какая-нибудь...короче говоря, впереди меня не ждет ничего радостного…в плане обретения семейного счастья, я имею ввиду. Ну, вот скажи на милость, кому сейчас нужны лишние проблемы, когда вокруг полно свободных женщин, безо всяких проблем…да еще и гораздо моложе…? - Ира перевела взгляд на березу, по стволу которой в поисках насекомых рыскал поползень. - И вот от всех этих «радостей жизни» я в итоге и сломалась, мам…мне больше вообще ничего не хочется…и какой-то совершеннейший упадок сил. Не знаю, быть может на фоне всего произошедшего у меня начался кризис среднего возраста, или что-то вроде того…

- А ну, прекрати болтать всякие глупости! Тоже мне! Ну, скажи на милость, какой еще может быть кризис среднего возраста в тридцать четыре года?! Не доросла еще до кризиса… Просто ты слишком долго была на взводе…на нервах, вот и все! – с заметной хрипотцой в голосе ответила ей мать. - И вообще, Ира, уныние - это грех! Радуйся и ежедневно благодари Бога за то, что с ребенком твоим все более-менее в порядке! Златка, между прочим, твердо убеждена в том, и я склонна ей верить, ибо в последнее время она вообще…очень убедительная девочка, что ты еще выйдешь замуж…и…и не только! Да и папа твой всегда говорил, что никогда нельзя опускать руки, ибо новый день всегда несет новую возможность и не знаешь заранее, что тебя ждет, и с кем сведет судьба завтра…

- Да, мам, он именно так и говорил, я помню… - пробормотала Ира, а затем уже бодро и громко ответила самой себе. - Все, хватит! Пора заканчивать разводить сырость и мелодраму!

Сказав это, она вдруг вся встрепенулась, и едва не вскочила с лавочки от внезапно нахлынувших эмоций, но, видимо передумав в последний момент, спросила:

- Мам, ты же слышала, что этим утром выдала мне на кухне Златка?

- Мам, мам…я уже тридцать четыре года, как «мам»! Где я, по-твоему, находилась в тот момент? У меня, знаешь ли, со слухом пока еще полный порядок…разумеется, я все слышала! – с нотками раздражения в голосе ответила дочери Анна Леонидовна, разглядывая свои туфли.

- Знаешь, мам, я поначалу даже и особого внимания не обратила на всю странность сказанного дочерью, но затем, когда чуть-чуть отошла от этих ваших…коварных замыслов, - Ира обиженно взглянула на мать, но та и ухом не повела, - и вновь прокрутила в голове тот разговор… практически Златкин монолог, можно сказать…и знаешь что, мам?

- Что? – односложно ответила та.

- Да я просто офигела, это если мягко выражаться! Даже ущипнула себя, ну так, на всякий случай, а то мало ли, вдруг просто приснилось. Не приснилось…

- Ну, дорогая моя дочь, это ты просто еще не столько времени провела с дочерью, сколько провела с внучкой я…меня ее утренний «монолог» впечатлил, конечно, но не столь сильно, как тебя. Я вроде как уже и попривыкла к тому, что Златка наша нынче…очень убедительно говорит, да. - бесцветным тоном ответила Анна Леонидовна, глядя куда-то вдаль, в сторону перекрестка.

- Очень убедительно говорит?! – с визгливыми нотками в голосе переспросила Ира. - Мам, да моим первым же желанием, после того, как я «переварила» все ею сказанное, было записать ее на сеанс экзорцизма…!

Ира замолчала, отвернувшись, едва сдерживаясь от распиравших ее эмоций, а справившись с ними, продолжила.

- Она же у меня просто взбалмошная девочка! Ребенок, мам! И рассуждения, и мысли, и интересы у нее до сегодняшнего утра всегда были соответствующими…быть может даже и чуть-чуть более инфантильными, чем должны были бы по идее быть у девицы ее возраста! И я ни разу, до сегодняшнего утра, не замечала за ней склонность к размышлениям на подобного рода темы! Такие вопросы, ну, типа «дела взрослых», как она сама говорила, ее абсолютно не волновали, что, в общем, совершенно нормальное явление для подростков. В этом возрасте людей интересуют совсем иные вещи. Я же тоже, в конце концов, когда-то была пятнадцатилетней девочкой и точно это знаю! И это даже хорошо, наверное, я бы вообще предпочла, чтобы она побыла еще наивным ребенком, пока может. И тут, на тебе, бац! Сегодняшним утром, я внезапно выяснила, что, оказывается, ни черта не знаю, как ты, мам, выразилась, повадок собственной дочери! Оказывается… Мам! Я смотрю на дочь, а в ответ на меня смотрит словно бы совершенно незнакомый мне человек… Не моя Златка! Ну, или она же, но как будто много лет спустя... Мне это не нравится, мам, совсем не нравится! Ее послушать, так получается, что…знаешь, у меня есть несколько знакомых девчонок, очень рано повзрослевших…во многих смыслах, но, мам, они-то в подростковом возрасте прошли, что называется, и огонь, и воду, и медные трубы, а Златка…! Златка скромная, тихая и домашняя девочка! Откуда все это взялось в ее голове?! Мам, у тебя же была подруга – психиатр, может она…ну, не знаю…

Замолчав, Ира провела ладонью по лицу.

- Стало быть, Златка уже давно размышляла на подобные темы, просто помалкивала…не с неба же у нее эти мысли взялись! Но это такие мелочи, прости Господи…главное, что эти свои мысли она может так ловко и связно доносить до окружающих, чего ранее, между прочим, я за ней не замечала, а значит…значит ее голова не пострадала! И вот это уже самое главное…! Знаешь, Ирочка, человек – это целый мир…целая вселенная. Можно многие десятилетия прожить вместе, чуть ли не ежедневно открывая для себя все новые грани человека, находящегося рядом с тобой…грани его характера, души, но так никогда до конца и не узнать… – негромко ответила Ире мать, теребя подол своей старомодной юбки. - Поначалу, я тоже была как в воду опущенная от всех тех изменений, произошедших в ней... И я тоже, как и ты теперь, думала, что девочка передо мной всего лишь внешне похожа на мою Златку…подделка под Златку…но когда прошло чуть-чуть времени, и я слегка оклемалась, то стало очевидным, что она - все та же моя Златка, просто демонстрирующая мне и всему миру иные грани своей личности, столь ярко проявившиеся после…происшествия…

Ира в ответ просто кивнула, закусив губу.

- Злата не совсем уже ребенок, Ирочка, а скоро станет практически взрослым человеком, и изменится она при этом, разумеется, еще сильнее…у нее уже будет и больше жизненного опыта, и меньше детской наивности…все это вполне нормальный процесс взросления. - продолжила пожилая женщина. - Ир, в конце концов, хоть сама ты, конечно, этого и не замечала, но лет в шестнадцать-семнадцать, ты тоже, знаешь ли, здорово изменилась…очень здорово, я бы даже сказала. Тебя практически в одночасье стало совершенно не узнать. У тебя появились новые интересы, новые друзья…хамила мне, от рук опять-таки совершенно отбилась…

- Мам! – покраснев, прервала Ира мать. - Это было давно…я уже перебесилась с той поры, давай не будем об этом вспоминать!

- Давно, да… Но взять хоть бы и день сегодняшний. Я, к примеру, впервые слышу, хотя и знаю тебя более трех десятков лет, - как ни в чем не бывало продолжила Анна Леонидовна, - чтобы ты вот так вот жаловалась на жизнь…на судьбу. Разве «сильная женщина» - это не тот образ, который ты так заботливо пестовала еще аж со школы?

- Мой… - согласилась с матерью Ира. - Как бы это смешно не звучало, но я всегда хотела быть сильной и независимой женщиной, чтобы…ай, какая уже разница, ведь в конце концов я передумала, и теперь мне так хочется, чтобы…был тот, за чьей спиной всегда возможно было спрятаться. Чтобы он взял на себя часть моих проблем. Чтобы… Мам, у меня совершенно нет больше ни сил, ни желания, день за днем решать все жизненные проблемы самой!

Вновь развалившись на скамейке, и глядя в небо, Ира замолчала.

- В отпуск тебе уйти нужно, вот что! Развеяться от серых будней. Все эти твои дурные мысли от нервов и усталости! Ни в том году в отпуске не была, ни в этом пока еще…вот сколько можно так работать, словно робот?! Ты же, в конце концов, секретарь, а не директор компании! – разозлилась Анна Леонидовна.

- Секретарь директора, мам…одного из директоров. - пожав плечами ответила та.

- Очень жалко, что мы тогда продали дачу! – заявила дочери мать. - Вот сейчас бы все вместе и поехали туда, на свежий воздух…

- Ничего не жаль, мам! Мало того, что наша дача была почти за три сотни километров отсюда, так ее еще и каждый год подновлять нужно было. Уже забыла, что ли? То забор починить, то крышу покрыть, то полы поменять, то сам дом поднимать, чтобы нижние бревна заменить...и конца этому не было! Пока дедушка с папой занимались этим, все было окей, а теперь что? Как бы мы сейчас поддерживали тот дом в человеческом состоянии? Кого бы нанимали там? Алкашей местных, что ли? Тоже мне отдых, сплошные нервы, нафиг-нафиг…! – ответила Ира, закрыв глаза.

- Да они, наверное, давно уже и передохли все, алкаши эти… - не слишком уверенно ответила Анна Леонидовна.

- Ага, эти передохнут, как же! Они, мам, нас с тобой еще переживут! Никакая зараза их не берет, проспиртованные все! – со вновь появившимся в голосе раздражением ответила Ира. - Плюс еще эти скоты и обносили наш дом каждую зиму, разбивая при этом половину окон! Все, не желаю об этом вспоминать! Если хочешь, на следующее лето сниму вам со Златкой дачу где-нибудь в районе Конакова, у меня там знакомая с работы каждый год для родителей за очень недорого снимает дом, и никакой головной боли с его содержанием не имеет. Но ты права, мам, мне и правда нужно в отпуск… Куплю-ка я, пожалуй, нам со Златкой горящую путевку куда-нибудь на юга, в Турцию или на наше Черное море...

- Златку не нужно пока никуда тащить, Ир! – тут же не согласилась с дочерью Анна Леонидовна. - Позови лучше с собой…эту, прости Господи, Настьку твою…проститутку эту, раз уж нормальными подругами ты так и не удосужилась обзавестись…, а то одну я тебя никуда не отпущу!

- Мама…! – зашипела на мать Ира, и быстро усевшись нормально, огляделась вокруг. - Прекрати…! Что ты такое несешь?! Какая еще проститутка?! Настя нормальная девчонка…!

- Нормальная девчонка, правда? – злым тоном перебила ее мать. – А кто с двенадцати лет по мужикам таскаться начала? Случайно не эта твоя «нормальная девчонка», нет?! Еще и тебя, дурынду этакую, на подобное подбивать начала! А мамаша ее регулярно ночами названивала, разыскивая свою где-то шляющуюся малолетнюю дочь! Забыла?! Дура я тогда была, что сразу не пресекла ваше общение…

- Она нормальная девчонка, мам, - упрямо повторила Ира, - просто у нее конституция такая…

- Конституция у нее, видите ли, такая! – передразнила мать свою дочь и на некоторое время замолчала, продолжив затем. - Я на днях Наталью Васильевну встретила, маму Вики, и мы разговорились с ней…

- А… теперь ясно, с чего это вдруг ты вновь подняла эту заплесневелую тему… - уныло ответила Ира, сгоняя с футболки божью коровку. - Как там дела у Вики?

- У нее все хорошо…муж, дети, своя большая фирма. - сообщила Анна Леонидовна. - Наталья Васильевна рассказала, что Вика с мужем недавно большой дом в Подмосковье построили…

- Рада за нее. - ответила Ира, у которой настроение испортилось окончательно.

- До сих пор жалею, что из-за этой…Насти, ты рассорилась с Викой. - вновь разозлилась пожилая женщина. - Такая хорошая девочка…дружила бы с ней, глядишь и на работу какую-нибудь хорошую тебя бы пристроила, да и вообще…но нет, ты выбрала в подруги эту…потаскуху!

- Мам! – повысив голос ответила Ира. - Давай не будет в очередной раз ссориться из-за «убежавшего» сто лет назад «молока»! Лично я с Викой не ссорилась! Это, во-первых. Просто ты ее знаешь лишь с одной стороны, с исключительно хорошей…а я со многих.

- Ей просто не нравилась эта твоя Настя. - упрямо заявила пожилая женщина.

- Ей не нравилась Настя, да…, - согласилась Ира.

- Вот бы и дружила с Викой! Тысячу раз тебе говорила, что такими подругами нельзя просто так разбрасываться…! - вновь пробурчала Анна Леонидовна.

- Мам. - мягко ответила Ира, беря руку своей пожилой матери. - Вика неплохая девчонка, конечно, и я бы, разумеется, предпочла, чтобы она была у меня в подругах, но… Знаешь, она из того типа людей, у которых либо все будет так, как хотят они, либо не будет никак… Вот «вчера», фигурально выражаясь, Вика требовала, чтобы я прекратила общаться с Настей, просто потому что та ей не по душе…

- И правильно требовала! – вставила свои «пять копеек» Анна Леонидовна.

-…«сегодня» будет какое-нибудь новое требование, - как ни в чем ни бывало продолжила Ира, - и «завтра» ей тоже что-нибудь не понравится. И вот только попробуй не сделать ровно так, как она того желает…Вика тут же вычеркнет тебя из своего круга общения. В этом смысле она экстремист наивысшего порядка, и со своими друзьями и подругами она привыкла разговаривать на языке ультиматумов, а мое отношение к ультиматумам ты прекрасно знаешь, мам. Тут я вся в папу. В любом случае даже не встань на пути у нашей дружбы Настя, эта самая дружба весьма скоро бы подошла к своему завершению, это к гадалке не ходи. Ну, а во-вторых, мам, если я с кем-то и дружу, то вовсе не ради того, чтобы поиметь от этого человека какую-нибудь выгоду…

- Я не это имела в виду, Ир. - смутившись, перебила мать свою дочь.

- Я знаю. - пожав плечами, легко согласилась Ира. - А что касается работы…ну, у меня же секретарское среднее специальное образование, и в отличие от многих, работаю я по специальности. Я секретарь у высокого начальства в крупной компании, и меня это вполне устраивает, разве что зарплата могла бы быть и повыше, конечно… Куда еще смогла бы «пристроить» меня Вика? Я в отличие от нее в Англиях не училась, да и папа мой, знаешь ли, большим начальством в московском департаменте городского имущества не…был. Опять же, в отличие от ее…

На минуту повисла тишина, нарушаемая лишь звуками проезжающих машин.

- Все-таки, мне нужно было бросить работу в школе и идти заниматься с детьми в частном порядке, тогда смогла бы тебя выучить в институте… - в голосе Ириной матери вновь прорезались хриплые нотки.

- Мам, я не получила «вышку», только по той причине, что сама не смогла поступить на «бюджет»… - ласково ответила матери дочь.

- Ерунда! – отрезала мать. - Нужно было на «платный» тебя тогда отдать!

- Мам, ну какой еще «платный»?! Ты что, уже забыла? Папа тогда только-только умер, и мы были в долгах, как в шелках! Спасибо еще, что квартиру на меньшую разменивать не пришлось! – встав с лавочки, и утерев тыльной стороной ладони со лба пот, ответила ей дочь. - Давай уже закроем эту тему, пожалуйста! В моем образовании меня все устраивает, а вот для Златки я «вышку» организую, в лепешку разобьюсь, но в институте она выучится…

- Женщины! – внезапно раздался голос со стороны нежилого подъезда, и мать с дочерью, замолчав, повернули головы к говорившему, которым оказался парень, бывший в очереди к нотариусу перед ними, и вышедший теперь на крыльцо покурить. - Сейчас уже моя очередь подойдет, а затем ваша.

- Спасибо, молодой человек! – поблагодарила Анна Леонидовна парня и обращаясь уже к дочери сказала, поднимаясь с лавочки. - Пойдем!

Минут десять спустя, в «предбаннике» перед кабинетом нотариуса.

- Знаешь, Ирка, есть у меня такое ощущение, что вскорости обыденность наша заиграет новыми красками…устроит еще Златка веселую жизнь своему папашке, ох, устроит! - заявила Анна Леонидовна, открывая дверь в кабинет нотариуса. - Она у нас, как выяснилось, не по годам продуманная и разумная!

Москва, Зеленоград, 15 микрорайон, корпус 1553, квартира Златы. Вечером.

Вполне допускаю, что существуют на свете люди, которые бы спокойно, а возможно даже вполне себе безразлично отреагировали на то, что их несовершеннолетнюю дочь и\или внучку доставляет домой полиция с формулировкой а-ля: «мило беседовала на крыше дома с выпивающим там же взрослым мужчиной», в конце концов, родители бывают очень разные, и их, как и Родину, не выбирают. Однако мои (ну да, теперь уже мои!) мама с бабушкой таковыми не были точно…

- Злата…! – в унисон воскликнули обе женщины, бабушка – расстроено, а матушка – с заметной злостью в голосе, едва за участковым, устроившим мне принудительный привод в родные пенаты, закрылась входная дверь.

Глава 24

В прихожей нашей квартиры, на весьма непродолжительное время, установилась практически мертвая тишина, нарушаемая лишь сопением обеих моих ближайших старших родственниц, и прерванная затем бабушкой.

- Ир, что-то я себя неважно чувствую… Из-за жары, наверное. Пойду-ка, пожалуй, таблеточку выпью, да прилягу. - негромко произнесла она, глядя поочередно то на меня, то на мою матушку. – А ты уж тут, пожалуйста, давай-ка сама разберись со всем этим…бардаком, по-матерински. Только не перебарщивай слишком, помни о…

- Я помню, мам. – абсолютно ровным тоном, в котором, однако, легко можно было расслышать охватившую ее злость, перебила маман бабулю. – Иди, мам, отдыхай, я разберусь со всем этим бедламом, не переживай.

Что бабуля и сделала, предпочтя быстренько скрыться в нашей с ней комнате, пережидая там надвигающуюся семейную бурю, и не мешая своей дочери задавать внучке воспитательную трепку.

Проследив за тем, как бабушка исчезла из виду, мама, с чрезвычайно спокойным, и даже каким-то отстраненным что ли, выражением на лице, которое, впрочем, вряд ли предвещало для меня нечто хорошее, оглядела свою дочь, меня, с ног до головы, а затем, опершись спиной о стену, и скрестив на груди руки, произнесла:

- Ну, разувайся, чего стоишь-то столбом? – и едва я выполнил требуемое, она поинтересовалась: - Злат! Ну, что еще за фигня? Неужели всего произошедшего тебе показалось мало…? Плюс с твоей стороны было бы полезно задуматься на тему того, как подобное твое поведение…

Она кивнула на входную дверь.

-…отразится на твоем собственном здоровье и на здоровье твоей бабушки, которое, прямо скажем, очень так себе… Не заставляй ее лишний раз волноваться! Ты же у меня, как я смогла убедиться лично, не совсем уж безмозглая девица и думать очень даже умеешь.

И прежде, чем я успел что-либо ответить в свое оправдание на ее тираду, мама подняла руку, призывая меня к молчанию. Сделав несколько глубоких вдохов и успокоившись настолько, чтобы сейчас же не заорать, она, тоном, которым можно было бы заморозить спирт, поинтересовалась:

- Выпивала?

Нет, не могу не отдать должное выдержке своей матушки, ибо она не накинулась на меня сразу же с воплями, оскорблениями и пощечинами, едва лишь за участковым захлопнулась дверь, как это порой водится у некоторых, даже самых респектабельных родителей, в отношении в чем-либо провинившихся, по их мнению, чад (а отдельные «интересные личности» не гнушаются устраивать собственным детям публичные выволочки в многолюдных местах, отвратительные сцены которых я наблюдал не единожды).

А вот как бы я сам отреагировал, окажись на месте своей матушки, когда и если одну из моих дочерей привели бы домой милиционеры, сообщив мне или Забаве то, что сообщил маман участковый?

Вопрос этот, разумеется, сугубо умозрительный, ибо девчонки мои были вполне себе домашними и беспроблемными детьми…в основном. Ну, я имею в виду, в плане наличия у них вредных привычек и нежелательных знакомств, да и в сопровождении милиции домой они не возвращались ни разу.

Лишь единожды, когда я нагрянул в школу к своей старшенькой без предупреждения, и застал ее, четырнадцатилетнюю на тот момент, курящей с подружками за зданием этой самой школы, мне, по возвращению домой, пришлось принять в отношении нее весьма суровые меры воспитательного характера, но это уже отдельная история, которая, впрочем, благополучно разрешилась.

Я, как и мой собственный отец до этого, никогда не считал использование ремня в «ключевых точках воспитательного процесса» чем-то зазорным, негуманным или непедагогичным, хотя самому в реальной жизни пришлось применять его лишь пару раз. Я все-таки предпочитал воспитывать личным примером (впрочем, с некоторых пор мой «пример» стал очень так себе, конечно), добрым словом и грозным взглядом, и обычно…обычно…это также хорошо работало, как и ремень.

- Ну, чего ты молчишь, Злат? – прервал мои воспоминания новый вопрос мамы.

Честно говоря, за день сегодняшний я уже изрядно притомился, а дел, которые лишь предстоит еще сделать, осталось немало, что в свою очередь означает: с «воспитательным процессом» от матушки пора заканчивать…

А как быстрее всего возможно закончить с подобным? Ведь нельзя же просто взять и сказать: «отстань, мам, не до тебя мне сейчас!», ибо это возымеет строго обратный эффект, и маман рассвирепеет окончательно…

Быстрее всего, полагаю, разрядить обстановку возможно, ну, хотя бы частично, просто сведя все дело к шутке, с долей легкой несуразности. Давненько мне не приходилось отчитываться за свои поступки перед разозленной до крайности матерью, и в некотором смысле, это для меня новый опыт, что тоже неплохо…

- Мам, ты ведь смотрела «Ну, Погоди!»? – вместо того, чтобы, как это принято у сильно провинившихся детей, уткнуть взор в пол, я, соорудив довольное-предовольное выражение на пухленькой физиономии, и теребя кончики своих шикарных длиннющих волос, поинтересовался у матушки.

- «Ну, Погоди!»?! – переспросила маман, с выражением некой легкой ошалелости на лице, сменившее то спокойствие, что было до сего мгновения.

- Да, мам, именно! «Ну, Погоди!». Ну, там, где еще волк и заяц. - пояснил я.

- Волк и заяц…, - повторила за мной матушка и взглянула на меня так, словно бы начала подозревать Злату в том, что та употребляла на крыше не только алкоголь. - Волк и заяц, да… Злат! Тебя привели домой милиционеры, утверждая, будто бы ты на крыше распивала алкоголь с каким-то взрослым мужчиной! При чем здесь волк и заяц? Ты что, теперь еще и поиздеваться над собственной матерью вздумала?! Какое, к черту, «Ну, Погоди»?! Прекрати заговаривать мне зубы…!

- Секундочку, мам, секундочку! – перебил ее я, выставляя вперед ладошку, - Во-первых, если ты помнишь, участковый, как бы ему, наверное, этого не хотелось, не утверждал, будто бы именно я распивала что-то там на крыше. А во-вторых, я тебе сейчас все объясню!

- Да уж, доченька, будь столь любезна, пожалуйста! – пару раз глубоко вдохнув и выдохнув, заявила она, отлипая наконец от стены.

- Вот смотри, мам, если проводить аналогии с мультфильмом, то заяц в данной ситуации – это я! – бодрым голосом заявил я, тыча себя в грудь большим пальцем.

- Заяц – это ты… Я поняла. - негромко ответила маман, и в ее голосе вновь послышалось неприкрытое раздражение.

- Ага, мам, заяц – это я! – подтвердил я, - А вот в роли волка, в данном случае выступает Михал Палыч, наш любезный участковый…

Не знаю уж, чего там нафантазировала себе маман, однако услышав последнюю мою фразу, она крепко зажмурилась.

- Так вот, помнишь, в мультфильме волк все серии подряд пытается изловить зайца, дабы слопать, но заяц хитер! Заяц каждый раз заставляет волка страдать... – продолжил развивать свою мысль я.

- Ты что, заставила страдать нашего участкового? – издав странный звук и подавившись слюной, поинтересовалась матушка, когда наконец прокашлялась, вернув затем суровое выражение на лик.

- Ну, в некотором роде можно сказать и так… - частично согласился я. – Но, мам, он сам виноват во всем произошедшем!

- О, Боже! Злат, вот же, блин! С тобой нифига не соскучишся! – вновь перебив меня, матушка сделала «фейспалм».

- Ты же ведь еще не видела того видео с посещением нас «опекой» и инспекцией по делам несовершеннолетних?

- Нет, еще не видела. – ответила та, отрицательно помотав головой. – Утром ты, кажется, обещала мне показать запись вечером, когда вернешься домой.

- Помню, да. Короче говоря, в тот день участковый попал в затруднительное положение дважды. – продолжил я. – И вот, сегодня у него, в отличие от мультяшного волка, выпала редкая возможность немного расквитаться со мной… Как ты думаешь, мам, если бы я реально распивала на крыше алкоголь, да еще и в компании взрослого мужика, разве бы участковый доставил меня домой?

- А разве нет? – поинтересовалась матушка.

- Само собой, нет! Нахождение несовершеннолетней в состоянии алкогольного опьянения, да еще и в обществе некоего взрослого – это, мам, весьма и весьма серьезное правонарушение, как минимум административное!

- Ну, наверное…, - неуверенно согласилась мама.

- Даже не сомневайся! Меня бы, вместе с моим взрослым собутыльником, незамедлительно доставили бы в местный околоток, куда затем вызвали бы и тебя, как моего законного опекуна. Взрослому собутыльнику, скорее всего, просто впаяли бы штраф…

Хотя, учитывая факт того, что Серега вкалывает преподом в универе, «вытекающие последствия» подобной пьянки вполне могли бы для него и не ограничиться «просто штрафом».

-…а для нас с тобой, особенно после веселенькой истории с визитом «опеки» и прочих неприятных личностей, которые тоже уже пострадали, и я намерена причинять им страдания и впредь, до тех пор, по крайней мере, пока не отстанут, дело бы приняло совсем уж скверный оборот, вроде постановки меня на учет в милиции, ограничении тебя, мам, в родительских правах, и это, не говоря уже о банальных штрафах…

Мне, как ни крути, все-таки стоить сказать Палычу больше человеческое «спасибо!», ибо участковый, особенно памятуя о своих недавних неприятных минутах, определенно связанных со мной, мог бы запросто отбуксировать меня в околоток, где бы затем и разбирались: «пила или не пила?» и прочее. Мог бы, но не отбуксировал (не по доброте душевной, как я понимаю, но это уже дело десятое).

Впрочем, с самого начала, он, вероятнее всего, и собирался поступить именно так, но тут примчался приятель Сереги, обитавший, видимо, где-то неподалеку, раз уж объявился так скоро, который отойдя с участковым на лестничный пролет этажом ниже, о чем-то несколько минут с ним шептался.

Короче говоря, приятелю «рогоносца» (у оного «персонажа» как-то в один момент вдруг «кончился завод», и он, усевшись на ступеньку и облокотившись о стену, просто взял и заснул) «удалось договориться».

«- Выпивала вместе с ним?». - вернувшись с «пошепталок», поинтересовался у меня участковый, кивнув на дрыхнущий нетрезвый организм.

«- Что вы, Михал Палыч? Конечно же, нет!». - я самым решительным образом тут же отверг подобную инсинуацию, яростно при этом жестикулируя.

«- А ну-ка, иди сюда и дыхни». - велел участковый, не поверив мне на слово и поманил меня к себе пальцем…от чего я, как говорила моя старшенькая, натурально «подгорел». С превеликим трудом сдерживая свой дурной характер (в любом случае, пятнадцатилетняя девочка, сколько бы гонора в ней там ни было, определенно не может, и не должна, вести себя так, как это иной раз может позволить себе мужчина, разменявший уже пятый десяток лет, особенно такой мужчина, каковым был я…или хотя бы не столь часто, как нынче это делаю я, иначе это вполне может привести ее к весьма печальным для нее же последствиям).

Ведь не сумей я сдержаться, и вмиг бы, без лишних разговоров, очутился в милицейском околотке.

Я отвернулся от милиционера, ибо меня охватила натурально лютая злоба, вперемешку с огромной обидой…подростковые девичьи гормоны, под действием которых изменяется мое «я», однако, в свою очередь, из-за этого самого «я» очевидно меняется и сам гормональный фон, хотя подобная возможность еще требует проверки.

Короче говоря, над собой мне еще предстоит огромная работа, ибо становиться истеричным и плаксивым злыднем в мои планы не входит. Совсем не входит. Не так я себе представляю свою новую жизнь.

«- Злат…?». - произнес милиционер, когда я вновь повернулся к нему лицом и он заметил мои покрасневшие глаза, после чего тут же посмотрел на моего «собутыльника». Очень недобро так посмотрел…

«- Не надо, пожалуйста, так делать, Михал Палыч! Я не собачка, чтобы меня пальцем подзывали!». - быстро пояснил я причину своих покрасневших глаз, пока подозрения участкового не вылились в нечто изрядно для меня вредное, только, увы и ах, голос мой, вместо того, чтобы быть решительным и твердым, был плаксивым и писклявым…

После этого, подойдя к участковому, «дыхнул».

«- Так, ладно, давай, забирай уже этого своего друга, и сделай так, чтобы пока не протрезвеет, на улице его видно не было». – не учуяв в моем «выхлопе» паров алкоголя, заявил Палыч приятелю Сереги, а затем, понаблюдав за тем, как этот самый приятель, растолкав-таки «академика», уводит того прочь, обратился уже ко мне. - «А вот вас гордая милая барышня, я самолично провожу домой! К маме!».

«- Может лучше не надо, Михал Палыч? Мне всего-то и надо, что вниз на несколько этажей на лифте спуститься… это я и сама могу! А вы же участковый! Человек занятой…». – сменив-таки гнев на милость, и поглядев на участкового полным самой искренней заботы о нем взглядом, сказал я.

«- Вот уж дудки, Петрова! Я уже, кажется, вполне неплохо понял твою зловредную натуру, знаешь ли, так что этой своей показной кротостью ты меня на мякине не проведешь…! Впрочем, я же и не настаиваю, не хочешь домой? Прекрасно! Тогда мы сейчас отправимся в отделение, откуда тебя затем заберет мама или бабушка…ты этого хочешь? Ну, тогда хорошо, давай поступим именно так…!». – заявил в ответ участковый, отчего-то пришедший в исключительно хорошее настроение, и улыбнувшийся мне «крокодильей» улыбкой.

«- Не-не-не! Не хочу в отделение!». - активно замахал руками я. - «Домой, так домой!».

Бывшие вместе с участковым милиционеры заулыбались.

- Все, Злат, хватит! Стоп! Погоди, пожалуйста! А то я что-то уже запуталась в твоих объяснениях. Если коротко, в двух словах, то, получается, что ничего из того, чего выпивать не должна, ты не выпивала… Я правильно тебя поняла? – с явным облегчением спросила маман.

- Ну да, само собой, не выпивала! Если ты, конечно, имеешь в виду алкоголь, а не какую-нибудь газировку…- ответил я.

- А, ну-ка, дыхни, острячка! – на всякий случай потребовала она того же, чего и участковый.

Придав Златкиной мордочке выражение крайнего возмущения из-за неверия мне на слово, и при этом, доверчиво глядя матушке в глаза, подошел к ней и встав на цыпочки, сделал: «Х-а-а-а», а после, отойдя на шаг, и не дав ей ответить, печальным голосом, разведя руками, заявил:

- Я крайне разочарована твоим неверием мне, мам…!

- Так, ладно! С пьянством твоим мы разобрались… – маман не сочла нужным обращать внимания на мои «обидки».

- С отсутствием оного, мам! – поправил ее я. – И вообще, я устала, хочу пить, а также подошло время для «покушать»! Мам, пожалуйста, давай ты продолжишь допрашивать меня на кухне, и желательно уже после еды…

На кухне. Позже.

- Я вымою, оставь! – заявила мне бабуля, которой, судя по всему, к этому моменту «заметно полегчало», когда я наконец доел свою пшёнку с говяжьим языком, политую куриным бульоном.

- Вот, купила, кстати, тебе витаминов, их нужно пить дважды в день. - сказала сидевшая напротив за столом матушка, и до сего момента молча глядевшая на то, как кушает ее дочь. - И еще вот… Говорят на диете очень полезная штука.

Маман положила передо мной упаковку витаминов, а также некий пакет…

- Хрустящие отруби ржаные… - прочел вслух я, взяв в руку пакет с шариками из отрубей. – А! Спасибо!

Отруби для меня сейчас очень ценная штука (для моего регулярного «стула»), ибо клетчатка, которой теперь в организме явный дефицит.

- Злат, чего это тебя вдруг на крышу понесло? – перевела тему разговора матушка.

- Ну, когда Стёша проводила меня до подъезда, мне внезапно очень захотелось полюбоваться летним закатом с самой что ни на есть верхотуры… - пожав плечами, ответил я, играя пакетиком чая в чашке, словно мормышкой.

- А если бы ты свалилась оттуда…?! – ворчливым тоном задала риторический вопрос бабуля.

- Бабуль, мы живем в двадцатидвухэтажном доме, так что, по-моему, вполне очевидно, что было бы, свались я с крыши… Но вообще-то, у нашего дома плоская крыша, так что соскользнуть с нее я бы никак не сумела, а близко к краю, разумеется, не подходила… - меланхолично ответил я своей старшей родственнице, продолжая заваривать чай.

- И вместо того, чтобы, как говоришь, тихо-мирно полюбоваться закатом и спокойно вернуться домой, ты тут же нашла там какого-то алкаша и начала с ним «мило беседовать»? Нафига, Злат? Кто это такой вообще был, Злат? Ты знаешь этого человека? Что общего может быть у пятнадцатилетней девочки и взрослого мужчины? Какие у вас могли быть темы для разговоров? Что он тебе говорил? - продолжила «процедуру дознания» маман.

- Это был наш сосед по дому. – отхлебнув чайку, и надорвав пакет с хрустящими отрубями, ответил ей, ибо чем скорее матушка узнает от меня ответы на интересующие ее вопросы, тем скорее я приступлю к более насущным делам. - До сегодняшнего дня, я с ним знакома не была. Во всяком случае, я его не помню, если тебе это интересно. Ничего общего, в том числе и тем для беседы, у нас с ним, само собой, не было, как и собственно беседы, в обычном понимании этого слова. Ему всего лишь срочно понадобились «уши». Любые «уши». «Уши», которым он бы смог поведать о своих горестях и печалях. Так что именно в роли этих «ушей» мне и пришлось выступить на крыше, наблюдая за закатом. А затем пришли полицейские и… Ну, а дальше вы уже все знаете.

- Этот тип не нашел ничего лучшего, чем в пьяном виде лить в уши пятнадцатилетней девочке всякую чушь?! И что означает это твое: «пришлось выступить»…? – тут же встряла бабушка, сложившая «два и два», и моментально сделавшая из моих слов определенные выводы. – То есть этот некий сильно расстроенный чем-то мужчина, решивший напиваться не где-нибудь, а именно на крыше… О, Боже! Златочка! Деточка! Тот мужчина что, решил свести счеты с жизнью, и ты застала его в этот самый момент?!Моя дорогая, а что, если бы ему вздумалось «забрать» тебя с собой! Мало ли какие мысли могут быть в дурных мозгах самоубийцы?! Такие люди ведь могут запросто пойти даже на детоубийство…

Матушка смертельно побледнела, представив, видимо, картину насмерть разбившейся дочери…

- Мама…! – вдруг практически закричала она. – А ну, хватит уже! Прекрати, пожалуйста!

После чего, вскочив со своего стула, она тут же оказалась подле меня, и взяв мое лицо в свои ладошки, торопливо произнесла:

- Детка, все хорошо! Мама рядом! Сейчас уже все хорошо…!

- У вас обеих слишком богатая фантазия, мам. – улыбнулся я женщине передо мной и погладив по голове, поцеловал ее в нос. – И я очень люблю вас обеих. Очень! Даже не представляешь себе насколько! Все хорошо, мам, не переживай, пожалуйста, понапрасну. Не было на крыше никаких самоубийц, это всего лишь бабушкино воображение разыгралось. В конце концов, я же все-таки обычная школьница, а не какая-нибудь там книжная или киногероиня, чтобы постоянно влипать в разнообразные неприятности и приключения.

- Не врешь? – тут же спросила бабушка, подозрительно глядя на меня.

- О том, что я не книжная героиня? – пошутил я, после чего отрицательно покачал головой. – Нет. Сегодня на крыше я встретила просто потерявшегося, в некотором смысле, человека, заливавшего алкоголем свои жизненные невзгоды, и забравшегося для этого в укромное место, где бы его никто не увидел. Этот типчик не знал, как ему следует поступить, и страстно желал, чтобы его кто-нибудь выслушал, пожалел, а также нашел и принял за него правильное решение… Неужто, мам, тебе не встречались такие парни?

- Мне только такие, Злат, и встречаются… - очень недовольным тоном ответила маман, продолжив: - Ладно, хватит, закрыли эту тему… Но вот только еще раз поднимись на крышу и из дома без меня или бабушки ты выйдешь на прогулку только после своего совершеннолетия! И никакие уговоры не помогут, поняла меня?!

- Да, мам! – бодро ответил я. – Хочешь посмотреть то видео, которое утром я обещала тебе показать?

- Да, давай посмотрим, что у вас здесь приключилось, пока меня дома не было. – сменив гнев на милость, ответила маман.

Глава 25

15.08.2020, суббота, ««Гиппократ-Мед» на Пятнице», послеобеденное время, палата брата Стёши.

-…а затем мышонок Круть сказал братцу Вертю… - однако прямо сию же секунду узнать, что именно сказал один мышонок другому у Павлика не получилось, ибо чтение сказки было прервано кваканьем моего мобильника, что расстроило ребенка до самой-самой крайности.

- Злат, что сказал Круть?! Что сказал Круть?! – тут же заголосил Павлик, стоило мне замолчать из-за звонка.

- А вот это мы с тобой узнаем сразу после того, как поговорим с твоей сестрой, Павлик. - ответил я, взглянув на дисплей и принимая звонок.

- Златка, чего это тебя в ВэКа нет? – услышал я голос лучшей и единственной подруги своей тушки.

- Ну, так я же не дома, Стёш… - зевнув и потянувшись, лежа на раскладушке, поставленной рядом с кроватью Павлика, ответил я. – А на мобильный интернет мне тратиться категорически запрещает жаба…

- В больнице раздают бесплатный вайфай, ваш кэп! Двадцать первый век на дворе и все такое прочее. – позубоскалила подруга.

- Что, правда? В том смысле, что интернет здесь халявный… Не знала. Но, в любом случае, Стёш, думаешь, мне тут, блин, до ВэКа? Павлик чувствует себя уже гораздо-гораздо лучше, и энергии у него через край, а вот девать ее ему некуда… Более-менее смирным он становится только тогда, когда читаю ему… – вновь громко зевнув, сказал я.

- Это да… Чего читаете-то? – поинтересовалась подруга, тоном, от которого стало очевидным то, что она натурально изнывает от тоски.

- Сказку про Крутя и Вертя…и вот прямо сейчас один здесь присутствующий Круть, он же заодно и Верть, яростно требует продолжения истории… - поведал я подруге о происходящем, повернув на подушке голову и глядя на то, как ребенок строит мне умильные рожицы. – Как там у вас? Весело мамину днюху справляете?

- Уху, очень весело, да. Этого не делай, туда не ходи, будь всегда на виду, всегда с гостями, всем улыбайся…у меня уже лицо болит от улыбки, Злат! Будь со всеми милой, помни о том, что здесь и сейчас наша семья зарабатывает деньги. И вот эту всю фигню папа с мамой мне сегодня сообщили примерно раз сто, а может и больше… Короче, это на самом деле нифига не празднование маминой днюхи, хотя все, вроде как, именно для этого сюда и приехали, а просто повод собраться папиным партнерам по бизнесу и…как там их…инвесторам, если я, как всегда, ничего не путаю. А мама потом устроит сабантуйчик, чисто для себя и подруг, но это уже после того, как Павлика выпишут. Каждый год такая же вот фигня происходит, так что я уже привыкла. Семейный бизнес и все такое прочее… - ответила Стёша. – Тарам-пам-пам! Кстати! Ты меня с мысли сбила! Я же тебе позвонила, чтобы две офигенные новости рассказать…

- Новости подождут. – перебил подругу я. – На, вон, с братцем своим поговори, а то он расстроился, что ему внимания не уделяют…

Несколькими минутами позже.

- Павлик тебя просто обожает, Златка! – услышал я голос подруги, когда телефон вернулся ко мне. – И еще раз спасибо за то, что согласилась посидеть сегодня с ним…извиняй, что вот так напрягаем.

- Это само собой! Меня все любят…! – задрав нос, что, лежа на раскладушке, сделать было непросто, ответил я. – Ну, ладно, ладно…почти все! А что касается Павлика…ты, блин, словно какая-нибудь старушка, которую пионерка перевела через дорогу…

И зажав нос, продолжил:

- «Спасибо деточка и дай Бог тебе здоровья…!».

Стеша заржала.

- «…и хорошего мужа!» - закончил я.

- Я тебя прибью! – пообещала Стёша.

- А что, хороший муж тебе чуть позже в хозяйстве не пригодится? – в свою очередь позубоскалил я.

- Прибью особенно болезненным способом! – было мне ответом, после чего из динамика вновь донесся ржач подруги.

- Так чего там у тебя за новости-то? – с ленцой в голосе спросил я, когда подруга наконец-то закончила гоготать.

- А, новости, да… Ты сегодня уже смотрела комменты под тем твоим видео, которое Туманов выложил на своем ютюб-канале? Я же ссылку тебе вчера вечером, по-моему, кидала… - довольным тоном заявила подруга.

- Туманов? – не понял я.

- Ну да, Туманов, тот самый блоггер, о котором я тебе говорила…

- А-а-а, ясно! Нет, не смотрела еще. Я вчера вечером, сразу после того, как загрузила файл в обменник и скинула тебе на него ссылку, улеглась спать, а с утра уже некогда было, я, итак, сегодня встала минут за десять до того, как за мной приехал твой папа… – ответил я.

Вообще-то, проснулся я сегодня вовремя, однако Стёшиному папане все же пришлось несколько минут дожидаться меня у подъезда.

Все дело было в сарафане…

Едва я продрал глаза и выполз на кухню, как бабуля, слушавшая в тот момент радио, «обрадовала» меня новостью, заявив, что сегодня в Москве (ну, и собственно, в Зеленограде) ожидается самый жаркий августовский день за всю историю метеонаблюдений, и что если я выйду на улицу в своем любимом комбинезончике, то вне всякого сомнения получу тепловой удар, а поэтому…

Короче говоря, после завтрака покопавшись в нашем с ней шкафу, бабушка вытащила оттуда некое платьице…

«- На вот, примерь! Тебе оно должно быть как раз впору…» - заявила она, отдав платьице, а точнее, сарафанчик, мне. Белый такой, с синими, блин, цветочками…

И правда, сарафан на Злату сел хорошо и был ей практически до пят…

Шмотка явно не была новой, однако не выглядела она и какой-то заношенной. Нормальная такая вещь, короче говоря, хотя, конечно, мода по ней в последний раз «пищала» довольно давно.

И это точно не Златина вещица, ибо сарафанчик этот, до момента ее попадания в больницу, даже несмотря на то, что он довольно-таки свободный, был бы Злате очевидно велик во многих местах (вообще-то, Златка моя – вовсе даже не Золушка, и неплохих подростковых шмоток у нее вполне себе немало, просто после месяца вынужденного пребывания на больничной койке, в подавляющее их большинство она просто-напросто не влезает…по крайней мере пока).

«- А чья это вещь, бабуль?» - поинтересовался я.

«- Иркина.» - ответила бабуля.

«- Мамин сарафан…?!» - не поверил я.

«- Ну да, мамы твоей…любимый ее сарафан был.» - перебила меня бабушка. - «В твоем-то возрасте она была…изрядно полненькой девочкой. Это уже потом она здорово отощала. Ладно, одевайся, давай, а то еще опоздаешь ведь…».

Короче говоря, надел я этот сарафан и…

И минут десять метался между прихожей и нашей с бабушкой комнатой. Я, блин, просто не мог заставить себя выйти за порог квартиры в этом…

Словно бы нарушаю какое-то тысячелетнее табу…

Странно, ведь юбку в школу я недавно надевал, да и прочие девичьи штучки уже не вызывают во мне столь явного отторжения. А вот сарафан этот…вот, блин горелый, нет и все тут! Чуть ли не до истерики… Я уже даже Витьку хотел было звонить и заявить, что извини, мол, «голова болит» и все такое прочее, и никуда я не поеду…

«- Злат, Стёшин папа приехал.» - донесся из кухни голос бабушки, которая у меня большая любительница поглазеть в окно.

«- Да-да, уже иду…» - пробормотал я, надевая босоножки, и с дико колотящимся сердцем, на негнущихся ногах вышел-таки из квартиры.

- Короче, фиг его знает как, но твое видео «взлетело» в тренды! Там сейчас в комментах творится ад, пипец и срач! Уже более тысячи комментов, прикинь! – таким радостным тоном заявила подруга, что можно было бы подумать, будто она миллион в лотерею выиграла, а может, даже и два.

- Ладно, окей, чуть позже посмотрю…а какая вторая новость? – поинтересовался я.

- А вторая… Ты же помнишь Катьку? – спросила подруга, и это ее постоянное «ты же помнишь?» начало уже здорово раздражать…

- Да, помню, если ты имеешь в виду ту крашеную блонди, к которой ты намылилась сходить вчера вечером, после того, как проводила меня. – ответил я.

- Уху, она. Так вот, сеструха у нее - хозяйка интернет-магазина, торгующего шмотками, и всем таким прочим…секунду, Злат, тут от меня опять кому-то чего-то нужно. – сказала подруга и затем я услышал, как она негромко с кем-то разговаривает, а спустя примерно минуту, Стёша освободилась. – Все, Златка, я снова с тобой! Так на чем я там остановилась…?

- На Катькиной сестре, хозяйке интернет-магазина одежды. - напомнил я.

- А, ну да, точно! Короче, Катькиной сеструхе, Марине, прямо сейчас требуются девчонки-модели, ну, чтобы наделать фоток для осенних и зимних коллекций шмоток. Так вот, она тебя недавно где-то заприметила, и ты ей, вроде как, очень приглянулась. Говорит, что сложно найти такую симпатичную… - тут Стёша слегка замялась.

- Это у нее еще трое детей, да? – уточнил я, когда пауза затянулась.

- А…ага, у нее, да! – ответила Стёша и поинтересовалась: – Видела ее, да?

- Видела, на пруду пересекались. С ней и с Катей. Так кого ей там сложно найти и при чем здесь я?

– Сложно найти полненькую симпатичную девчонку-подростка для фотосъемок. А ты, она говорила, прямо-таки находка. – подобрав наконец-то такие слова, дабы не обидеть меня, ответила подруга. – И, короче, Марина очень хочет заполучить тебя в качестве модели. Так что, она спрашивала о тебе Катьку, а та передала все мне. А, что? По-моему, очень даже круто! Мне она тоже предлагала стать моделью для ее магазина, но я-то не могу, у меня сейчас контракт со спортивным брендом, ну типа фоткаюсь для их рекламных кампаний, и в чужих шмотках мне появляться запрещено…

Контракт со спортивным брендом? Очень неплохо, даже если это какой-нибудь не слишком известный производитель. Стёша все-таки – никому еще не известная малолетняя фитоняшка, пусть даже и с отпадной внешностью, а не какая-нибудь раскрученная спортсменка, ну или фотомодель. Так что, скорее всего, с этим контрактом ее мама подсуетилась.

Но с другой стороны, в шмотках «не слишком известных брендов» я ее не особенно-то и замечал. Так что, или этот запрет распространяется на какие-то публичные фотографии, или…

-… платить прям много тебе вряд ли станут, конечно, но все-таки это довольно легкие деньги, да и фотки твои будут висеть, наверное, на главной странице известного сайта. Прикольно же, по-моему… Короче, надумаешь фоткаться для ее магазина, спроси у мамы письменное разрешение, и если разрешит, дам тебе номер телефона Катькиной сеструхи. Или твой номер ей.

Быть пухленькой девочкой-фотомоделью сыну моей матери пока еще не доводилось… Но почему бы и нет? Для Златы, как для девчонки-подростка, подобная деятельность вовсе даже неплоха (если, конечно, разговор идет только про фотографии и только в одежде), а для меня лично - это могло бы стать новым опытом, который принесет мне новые эмоции, что важно. Плюс заработаю какую-никакую, а копеечку! А то, когда еще там до основного дела дойдет, если вообще когда-нибудь дойдет… Короче, хочу!

- Круто, Стёш! Я сегодня же спрошу у мамы, разрешит ли она. – сказал я.

- Аха! – издала подруга звук согласия. – Спроси! Только не забудь, что от тети Иры нужно будет именно письменное разрешение, ты же несовершеннолетняя и все-такое.

- Злат, почитай мне сказку! – вновь заканючил Павлик, которому явно стало скучно.

- Ладно, Стёш, давай, конец связи, а то тут братец твой на меня такими глазами сейчас смотрит, словно бы я обоих мышат из его сказки коту скормила…

- Ну, ладно…спасибо, Злат. – засмеявшись, ответила подруга. – А! Тут мама еще говорит, что если проголодаешься…

- Мне твой папа полторы «штуки» на обед оставил, плюс я еще контейнер с гречкой из дома взяла, так что голодная смерть мне пока что не грозит, не парься. – перебил подругу я.

- Ладно тогда… Я тебе позже позвоню! Пока! – ответила та.

И едва я успел «повесить трубку», как в палату вошла медсестра, увидев которую я встал с раскладушки (хорошо, что не забыл взять с собой «сменку», ибо валяться на раскладушке в домашних клетчатых штанах и в свободной футболке куда как удобнее, нежели, прости Господи, в сарафане).

- Павлик, время ставить капельницу! – улыбнувшись ребенку, заявила медсестра.

- Не хочу капельницу! – запищал тот.

- Жаль… - грустно произнес я. – Тогда нам с тобой никак не получится узнать о том, что же сказал Круть Вертю.

- Я не боюсь капельницу! – тут же отрапортовал мальчик и распрямил руку, давая медсестре доступ к катетеру.

- Конечно! – ответила медсестра. – Ты же у нас очень смелый мальчик!

Около сорока минут спустя.

- Работа с детьми – это точно не для меня… - выпив стаканчик воды, шёпотом произнес я, глядя на уже спящего ребенка, после того, как медсестра сняла капельницу и вышла из палаты.

За эти несколько часов, проведенных с ребенком, уже успел основательно так притомиться, и где-то на краю сознания даже промелькнула мысль о том, что, мол, зря я во все это ввязался… Впрочем, я тут же отогнал ее от себя, ибо, во-первых, так надо. А во-вторых, долг платежом красен.

Выйдя в фойе и усевшись на диванчик, подключился к больничному вайфаю, после чего зашел на Ютюб, а там…вот, блин!

У типчика этого, 2man’off'a, который столь любезно согласился разместить на своем канале мое видео, почти миллион подписчиков оказывается, но…

Двести восемнадцать тысяч просмотров, более тысячи двухсот комментариев и восьмиста лайков…

И это, менее, чем за сутки!

Ладно, поглядим, что пишут…

[pickachu67]: Это же просто охренеть какая наглая жирная девка! Пороть ее надо за подобные выходки! Пороть!

[xGladVALAKASx]: ваще прикольная жыруха! чинуш и мусаров опустила по полной! лайк! я б ей вдул!

[Валентина Степанова]: Обалдеть! Я просто в шоке, дорогая редакция! Сколько лет там этой девочке? 13? 14? 15? Точно не больше 16! И при этом, посмотрите на то, как нагло и в какой хамской манере она ведет себя со взрослыми людьми! Я в ее возрасте разговаривала со взрослыми исключительно на «вы» и лишний раз боялась заглянуть в глаза, чтобы не показаться невежливой! А эта…! Даже милиционерам дерзит и работникам «опеки», которые, вообще-то, пришли, чтобы ей помочь! Хамка малолетняя, зла не хватает! А потом мы еще удивляемся тому, почему это в школах издеваются над нашими детьми и бьют их! Чего удивляться-то? Это делают такие вот распущенные, наглые и невоспитанные УРОДЫ,как вот ЭТА вот, абсолютно без каких-либо тормозов! Я и сама, будучи подростком, была вынуждена уйти из любимой школы из-за постоянной травли и издевательств со стороны такой же вот девки, как эта! Правильно, что к ней домой «опека» пришла! Такие УРОДЫ должны быть на постоянном контроле и их нужно всячески подавлять, во имя блага всех прочих деток! Надеюсь, что и на учет в милиции ее поставят! Кто ее там вообще воспитывал? Ах, да! Забыла совсем! У нее же видите ли папаша «баллотируется в московскую Думу»! Пипец! Не удивлена! Вот увидите еще, какие фокусы эта мелкая жирная тварь будет выкидывать через пару лет! Совсем не удивлюсь, если она в пьяном угаре собьёт кого-нибудь на дорогущей машине! Впрочем, папаша-депутат ее отмажет, разумеется… А вообще, задолбали все эти говноблоггеры, которые ради хайпа пиарят вот таких мразей, как эта! Лучше б шел на завод работать, толку было бы больше! Дизлайк, отписка! Пошел ты нахрен, говноблоггер!

Стоп! Что значит: «У нее же видите ли папаша «баллотируется в московскую Думу»»?! Не понял!

Я включил видео перед тем самым моментом, который вырезал из оригинала и…

- Вот же ж, бляха-муха! – негромко, помня о том, где нахожусь, воскликнул я и в сердцах ударил ладошкой по подлокотнику диванчика.

Оказывается, в файлообменник я загрузил неотредактированный вариант видео, и этот 2man’off выложил, разумеется, именно его…

А-а-а! – я печально вздохнул.

В той своей жизни у меня было железобетонное правило, сформированное как раз-таки после парочки подобного рода косяков, которое я не нарушал уже многие годы: никогда не заниматься важными делами после двадцати часов, ибо концентрация к вечеру заметно снижается, и риск совершить непреднамеренную ошибку возрастает многократно…

- Дурья башка! – снова вслух сказал я и растрепав свои волосы, громко выдохнул.

Ладно, что уже сделано, то уже сделано… Не знаю, станет ли вся эта история развиваться теперь как-то иначе, нежели закинь я в обменник нужный файл… Может быть да, а может быть и никакой принципиальной разницы не будет… Поживем-увидим! В любом случае папаша прости! Твоя доча спорола косяка не нарочно…

Еще раз глубоко вдохнув, продолжил чтение комментов.

[Вишенка]: Во девка дает! Бесстрашная! Тут, когда мимо милиционера-то проходишь, стараешься глазки в пол опустить, а то вдруг чего, а она… Ну, дает! Вообще без тормозов! Надеюсь, ей за это ничего не будет!

[БэйбЛавер]: У кого-нибудь есть контакты этой телочки?

Ну и конечно же никак не могло обойтись без…:

[theEND]: Знаю ее. В моей школе учится. Она еще недавно то ли под машину попала, то ли из окна вывалилась, хз. И кажись ёпнулась окончательно. В школьном чате писали, что она на днях в школу приходила и устроила там какой-то лютый замес с одной из мамаш или даже с несколькими сразу, хз.

И так далее, и тому подобное.

Все комментарии я, разумеется, читать не стал, однако, судя по всему, тех, кто осуждал меня за мое поведение (даже с учетом того, что я «доча кандидата») было в общем и целом исчезающе мало, относительно тех, кто переживал за меня и за мою семью. Ну, и конечно же, основная масса комментариев, как это в подобных случаях обычно и бывает, сводилась ко всякой околополитической чуши, а-ля: «власть говно», «пора валить из сраной рашки», «в стране чиновничий и ментовской беспредел», «опека обнаглела до того, что приходят даже за детьми кандидатов в депутаты, чего уж говорить про простых людей», et cetera, et cetera.

Плюс тонны срача, разумеется.

Короче говоря, все, как всегда. И даже несмотря на то, что здесь в высоких чиновничьих кабинетах сидят совершенно иные задницы, нежели там, народной «любви» к действующей власти от такой рокировки, по всей видимости, меньше не стало.

Пролистал страницу вверх, до аннотации к видео:

«Дикая школьница vs безумная «опека» &amp; менты!».

«А ты на чьей стороне? Пиши в комментариях!»

«p.s. Если это видео наберет 500 лайков, постараюсь взять у дикой школьницы небольшое интервью! Будет весело!»

Потянувшись на удобном диванчике, сладко зевнул и зашел на свой ютюб-канал. Десять просмотров моего ролика и ни единого комментария…

А это значит, что будет нужно переделать заявления, изменив в них адрес видео. Все-таки скандал с сотнями тысяч просмотров и тысячами комментариев заставит высоких чиновников шевелиться куда активнее, нежели вообще без оных.

- Ладно, схожу-ка я в столовку, пока Павлик дрыхнет! – поглядев на часы и вставая с диванчика, заявил я самому себе.

Позже. Около шести вечера.

Павлик все еще спал, находясь под действием снотворного препарата, введенного ему в числе прочих, при помощи капельницы, в тот момент, когда в палату, в сопровождении тетеньки-доктора, вошли его родители и Стёша.

- Тс-с-с! – я приложил палец к губам и поднялся с раскладушки, стараясь при этом не скрипеть, - Павлик еще спит! И это…если мы скоро уходим, то мне бы переодеться.

- Позовете меня, как закончите. – услышав меня, сказал Витек и покинул палату.

Около пяти минут спустя.

- Златка, милая, спасибо тебе огромное за то, что выручила сегодня! Ты настоящая подруга! – сказала теть Люда, когда мы втроем вышли из палаты (Витек остался с сыном). – С меня подарок…

- Теть Люд! - я поднял руки ладошками к ней. – Я уже кажется говорила, что «спасибо» будет вполне достаточно, не нужно мне никаких подарков…

- Злат! Прекрати! Целый день просидеть с заболевшими братом или с сестрой подруги – это то еще удовольствие! Я это точно знаю, сама сидела и не единожды… Да и вообще! Ладно, побудьте пока здесь, или подождите меня на улице, около машины, я скоро приду. – сказала она и ушла в палату к сыну.

Несколькими минутами позже. Автостоянка перед больницей.

Буквально за минуту пребывания на улице, я вспотел так, что сарафан и труселя можно было выжимать…

- Это просто пипец какая жара, Стёш… - едва ворочая языком, сказал я, быстро-быстро дергая за сарафан в районе бедер, дабы хоть немного охладить ту местность. – Я сейчас сдох…

Я не договорил, ибо, уставившись в одну точку, натурально «завис».

- Чего зависла-то, Злат? – дернув меня за руку, спросила подруга. – С тобой все хорошо? Может, вернемся в больницу, там кондиционер….

- Кондиционер…А-а-а! Кажется, милая моя подруга, я безнадежно влюбилась! – «отвиснув», с тяжким вздохом пробубнил я.

- И в кого это? В кого? – тут же поинтересовалась Стёша, крутя головой и оглядывая окрестности. – Тут же никого нет, Злат… Ты, по-моему, перегрелась уже…

- Вот в этого же красавца! – ответил я, указывая подбородком на стоящее чуть впереди ярко-желтое купе от Lexus.

LC 500 – прочел я название модели, которой совершенно точно не было в «линейке» Lexus там.

Абсолютно охрененный внешне, словно бы прибывший сюда прямиком из «светлого будущего» и настолько же непрактичный автомобиль, мимо которого там я бы вероятнее всего прошел, лишь мельком на него взглянув. Там я предпочитал исключительно крупные внедорожники. Но там – это там, а здесь – это здесь. Здесь я не Александр Геннадьевич, мужчина, пятидесяти двух лет. Здесь я – Злата, пухленькая (пока что) пятнадцатилетняя пигалица. И вкусы у Златы, несмотря на общие с Александром Геннадьевичем воспоминания и жизненный опыт, совершенно иные, как я уже успел убедиться лично.

Однако, кое-что осталось неизменным… В свой «570-й LX», так же как теперь и в этот «500-й LC» я безнадежно влюбился с самого первого взгляда. Что поделать, обожаю машины!

- Да-а-а! Тачка класс! – ответила подруга и разглядывая автомобиль, обошла его кругом. – Но, «Порш» мне все-таки нравится больше…

Ну что ж, о вкусах не спорят…

- Знаешь, Стёш, сразу, как только мне это позволят финансы, я обязательно приобрету себе вот такой вот автомобиль. Только другого цвета, пожалуй… - сделал я весьма смелое заявление, ибо для начала еще далеко не факт, что медкомиссия признает меня достаточно здоровым для управления транспортным средством повышенной опасности…

- Непрактичная в наших широтах машина. – улыбнувшись, сказала незаметно подошедшая к нам теть Люда, которая в своем прелестном летнем платье и с модной прической (ну и плюс, разумеется, со всеми необходимыми женскими аксессуарами, вроде сумочки), выглядела совершенно потрясающе...абсолютно шикарная женщина! – Впрочем, знаешь что, Златка? К черту ее, эту практичность! Машина и правда великолепная! Уверена, что однажды, у тебя будет такая…

- Слишком шикарная… Обладать такой – это же никаких нервов не напасешься! Того и гляди, в любой момент угонит какая-нибудь сволочь… - негромко сказал я, все еще разглядывая маму своей лучшей подруги.

- Все верно! Нужно обязательно страховать! – согласилась она, имея в виду машину.

Я же имел в виду саму теть Люду…

- Ладно, девчонки, поехали уже! А то на улице несусветная жарища, да и денек сегодня выдался для всех нас суматошным, и пора бы отдохнуть! – заявила мама Стёши, и подойдя к стоящему тут же новенькому белому Range Rover’у, открыла дверь и села на водительское кресло.

- Поздравляю с обновкой, теть Люд! – совершенно искренне сказал я, когда мы со Стёшей уселись-таки на свои места, в блаженной прохладе кондиционируемого салона, и принимая от подруги бутылочку с водой. – Кажется, ваш старенький «рав четыре» обратился сегодня вовсе даже не в тыкву…

- Ага, Злат, точно не в тыкву! – засмеялась женщина, трогаясь с места и выруливая со стоянки. – Это муж мне на День Рождения подарил.

- «Рейнж» – обалденный, просто нет слов…! Практичный? – добавил я, глядя на небо сквозь панорамную крышу.

- Нет, Златка, ни черта он не практичный! – вновь засмеялась она. – У моего «Рейнжа» двигатель объемом почти четыре с половиной литра, который топлива кушает, как не в себя, плюс большой налог и года через три машина потеряет почти половину своей стоимости…но знаешь, как ты и сказала, это просто обалденный автомобиль, я в восторге! А все остальное – не важно!

Лично мне за рулем «Range Rover’a» ездить как-то не довелось, но вот прямо сейчас, сидя в кресле на заднем ряду, я получаю просто ни с чем ни сравнимый кайф от поездки… Яхта. Просто большая белая сухопутная яхта. Великолепный автомобиль…для тех, разумеется, кто может позволить себе его купить и содержать.

- Кстати, по поводу покушать... – вновь заговорила теть Люда. – Злат, ты голодная? Заедем перекусить?

- Я – нет, только недавно покушала. Но, если вы со Стёшей хотите, то… - пожав плечами, ответил я, играясь с настройками климат-контроля.

- Нет, я тоже не хочу! Мне бы просто поскорее упасть на кровать... – ответила подруга.

- А Виктор Валерьевич, я так понимаю, сегодня остался Павликом? – поинтересовался я, когда авто вырулило с Пятницкого шоссе к Зеленограду.

- Да. Папа сказал, что сегодня с братцем посидит он. – ответила Стёша. – Кстати, Златка, на вот, держи…!

Стеша, повернувшись на переднем пассажирском сидении на пол-оборота, протянула мне пакет, внутри которого находился еще один пакет, с бейсболкой. Розовой…

- Это тебе сувенирка с сегодняшнего мероприятия! Розовый цвет - в единственном экземпляре! Лимитед эдишен! И теперь ты одна из нас, му-ха-ха-ха!

Стёша изобразила злодейский смех.

- Прикольно! – ответил я, вертя бейсболку в руках. – Спасибо!

Бейсболка оказалась исключительно добротно сделанным головным убором, с вышитый белыми нитками логотипом: «Elysium. Sport &amp; Fitness». Неплохая такая обновка, взамен моей уже изрядно выцветшей. И я немедленно нацепил ее себе на голову, показав подруге большой палец.

– Стёш. – вспомнил о неотложном деле. - Ты мне сейчас сможешь заново распечатать заявления?

- Ну да, конечно. – ответила та. – Только мы же вроде их уже печатали вчера.

- Уху. – издал я звук согласия. – Печатали. Но теперь кое-что в них нужно изменить…

- Да без вопросов! – заявила подруга.

Москва, Зеленоград, 16 микрорайон, корпус 1629, почта, около часа спустя.

- Мне шесть конвертов, пожалуйста. - отстояв очередь (и в кой-то веки это не показалось мне утомительным занятием…из-за прохлады в помещении), сказал я работнице почты, выгребая из кошелька мелочь.

- Какого размера? – безжизненным тоном поинтересовалась та.

- Стандартного. – ответил ей.

- Сорок восемь рублей. – сообщила работница, кладя на столешницу передо мной стопку конвертов.

18.08.2020, вторник, Москва, Зеленоград, 15 микрорайон, корпус 1553, квартира Златы. Около восьми вечера.

- Шесть! – сказала бабушка, достав бочонок лото из холщового мешочка.

И в этот самый момент, зазвонил домашний телефон.

- Алло. – сказала матушка, взяв со стола аппарат и приняв звонок…и в следующим момент с ее лица сошли все краски.

– Ты…ты зачем сюда звонишь? – в момент охрипшим голосом, по слогам спросила она, вставая из-за стола и опершись о него рукой.

- Ты еще спрашиваешь, зачем я звоню…? – услышал я донесшийся из динамика мужской голос, однако уже через мгновение маман, сделав несколько шагов, уселась на диван, так что мне перестало быть слышно то, что говорил этот тип.

Я перевел взгляд на бабушку. Та, сняв очки и открыв рот, неподвижно сидела, глядя на дочь, и напоминая в этот момент не живого человека, а какую-нибудь восковую фигуру из Музея мадам Тюссо.

- Знаешь что… (пауза) - услышал я необычайно спокойный голос мамы и обернувшись к ней, обнаружил, что лицо ее теперь выражало полнейшее безразличие. – Ага! Да-да, ты прав, да, я злобная брошенная женщина, не дающая спокойной жизни бывшему мужу, ты абсолютно прав! (пауза) От тебя...от тебя лично…

Маман глубоко вдохнула, явно сдерживая рвущиеся наружу бранные слова.

-…от тебя мне нихрена не нужно! Н-И-Х-Р-Е-Н-А! От слова совсем…! И не перебивай меня, раз уж сам позвонил, я не еще закончила говорить… (пауза) Так, слушай, давай-ка без истерик тут, а то, знаешь ли, в мои планы на сегодняшний вечер совершенно не входило выслушивать все эти твои визги.

В ответ из телефонного динамика донеслись эти самые визги, слышимые даже с моего места…а маман просто отнесла телефон от уха.

- Закончил? – ласковым тоном поинтересовалась она, когда вопли прекратили доноситься из динамика, и отчего-то, похоже, пришла в хорошее настроение. – К этому иску лично я не имею ни малейшего отношения… (пауза) А вот так! (пауза) Само собой, я в курсе того, что ты уже и забыл о том, что у нас с тобой есть общая дочь… (пауза) Ах, ты даже помнишь об этом? Правда? (пауза) И это прекрасно! Так вот, это твоя же собственная дочь посчитала, что она вправе получить от тебя немного отцовской заботы, которую можно выразить, ну хотя бы деньгами… (пауза) Да, представляешь, она сама…! (пауза) Да мне как-то фиолетово, веришь ты мне или же нет… (пауза) Нет, конечно, ничего я ей говорить не стану! Это только ваши с ней взаимоотношения, как отца и дочери, в конце концов, кто я такая, чтобы в них влезать? (пауза) Если хочешь, можешь сказать ей об этом сам, но если вдруг станешь и на нее орать, то я тут же напишу заявление в милицию…! (пауза) Все! Хватит с меня этого твоего бреда! Давай, до свидания! И не звони мне больше…!

- Папа звонил? – задал я риторический вопрос, после того, как маман вернулась за стол.

- Ну да. Твой папа. И судя по его воплям, вы с бабушкой наступили ему на самое больное место. - ответила она. – Ладно, давайте играть. Мам, какое там число было…?

Вот только вчера мы с бабулей прогулялись до Крюково и подали заявление в мировой суд, на взыскания алиментов, а уже сегодня папаша узнал об этом факте, и я очень сильно сомневаюсь, что это почта стала работать настолько шустро. Не говоря уже о делопроизводстве в самом суде…

А из этого можно сделать ровно один вывод: позвонили и уведомили…

Вновь раздался звонок городского телефона, однако на этот раз я успел схватить трубку первым.

- Алло. – со всевозможной доброжелательностью сказал я, принимая звонок.

- Ира…? – после некоторой паузы, услышал я не слишком-то уверенный мужской голос.

- Нет. Это не Ира…а кто ее спрашивает? – поинтересовался я.

- Это Анатолий, она знает, кто я! – на сей раз торопливо произнес мужчина. – Я бы хотел с ней поговорить…

- Петров Анатолий? – вместо того, чтобы передать маме трубку, задал вопрос я.

- Да. – вновь взяв паузу ответил мужчина. – Петров…

- А-а-а! Здравствуйте-здравствуйте, уважаемый отец! Мама, к сожалению, не хочет… - радостный тоном начал было я, но не договорил, ибо из динамика доносились короткие гудки, сообщавшие о том, что собеседник на том конце «провода» разорвал соединение.

Глава 26

19.08.2020, среда, Москва, Зеленоград, 15 микрорайон, корпус 1553, квартира Златы, десятый час утра, сразу после посещения душа.

63.401 - сообщило табло электронных весов мой текущий вес.

- Шестьдесят три и четыреста один, шестьдесят три и четыреста один… - вслух и нараспев произнес я, сойдя с весов и беря в руки небрежно брошенный на кровать блокнот, в который записываю время приема пищи и изменения в своем весе. – Пять дней назад было шестьдесят четыре и триста восемьдесят… Хорошо! Очень хорошо! Даже слишком, учитывая тот факт, что я слегка увеличил порции съедаемого и физические нагрузки у меня пока еще весьма скромные.

Уже покидая мамину комнату, мой взгляд случайно упал на мое же собственное обнаженное отражение в зеркале макияжного столика, и я застыл на полушаге.

- Минутка самолюбования, да? – задорным тоном произнес я, и передумав покидать комнату, подошел к этому самому столику.

Кажется, я опять начинаю разговаривать сам с собой. Была раньше у меня такая привычка, не то, чтобы вредная, но…

- Я душу дьяволу продам за ночь с тобой… - глядя на отражение, почему-то в памяти вспыли слова из мюзикла «Нотр-Дам де Пари».

- «Юная прелестница»… Определенно, «Юная прелестница». Думаю, именно так бы назвали картину, вздумай некий художник изобразить меня…мою Злату, на своем холсте прямо сейчас, вот в этот самый момент, когда я после душа, в чем мать родила, стою теперь здесь и рассматриваю себя в зеркале.

Глаза – зеркало души? Полная чушь! Как может «счастливая» обладательница моей души, иметь столь чистый и наивный взгляд? Никак не может!

- Стоп! Все, хватит! А то сейчас начнется… Что-то понесло меня на псевдофилосовскую хрень, а это верный признак того, что я начинаю изнывать от безделья. - пробормотал я самому себе, подходя почти вплотную к зеркалу, и внимательно разглядывая становящиеся уже более резкими, вследствие похудания, черты лица.

В отличии, например, от той же Стёши, которая похожа на мать, словно сестра-близнец (учитывая, разумеется, разницу в их возрасте), Злата на свою маму похожа куда меньше.

Откровенно говоря, не очень-то вообще и похожа…

Различные типажи фигуры, лица…рост опять же.

Только вот волосы и глаза – это точно досталось от матери.

Да, на Иру моя Злата похожа не очень, зато очень похожа на Толика…

Я провел ладонью по лицу, убирая со щеки влажные еще после душа волосы.

- А маман-то моя определенно покрасивше Златы на личико будет…

Затем мой взгляд переместился ниже, на грудь, весьма нескромного для пятнадцатилетней школьницы размера, что, скорее всего, есть следствие общей полноты тела, и на которую, так же как и на лицо, налипли локоны моих длиннющих волос.

- И если я прав, и моя душа действительно шныряла туда-сюда между мирами, то чего стоило Вселенной поступить со мной по-человечески, отправив мою душу в тело женского пола, ибо это определенно сделало бы эту мою жизнь гораздо проще… Наверное.

Я слегка прикоснулся к груди, дотронувшись до соска, и меня тут же бросило в жар…

Чувствительная. Очень…

Как же это приятно вновь ощущать сексуальное желание, которое там стало жертвой огромной массы лишнего веса, злоупотребления алкоголем и общей апатии.

Все еще неотрывно глядя в зеркало, я облизнул свои полные губы, алые настолько, что можно было бы подумать, будто на них нанесена помада. Меня потрясывало от возбуждения.

И…

И в следующее мгновение наваждение исчезло. В реальность меня вернул звонок домашнего телефона.

- Энергия юности, блин … - я издал шмыгающий звук и в последний раз поглядев в зеркале на свои покрасневшие щеки, пошлепал на кухню за телефонной трубкой.

На кухне.

- Алло. – задернув тюль, дабы из окон соседней высотки голого меня не было бы столь чудесно видно, сказал я, принимая звонок, и ожидая услышать очередного телефонного мошенника.

- Здравствуйте. – с той стороны трубки раздался вроде бы и доброжелательный, но уж больно уверенный, я бы даже сказал борзый, женский голос. – Я бы хотела услышать Ирину Сергеевну или Анну Леонидовну. Передайте кому-нибудь из них трубочку, пожалуйста.

- Здравствуйте. А вы, это, простите, кем будете? – вопросом на вопрос ответил я, нажимая на кнопку включения электрочайника, после чего направился в комнату, надевать трусы, ибо голой задницей на стуле сидеть негигиенично, да и неприятно.

- Я так понимаю, что сейчас разговариваю со Златой Петровой, верно? – после небольшой паузы поинтересовалась собеседница, не торопясь отвечать на мой вопрос.

- Да, вы имеете честь разговаривать со мной. – с безразличными интонациями в голосе, ответил тетеньке из трубки. – Однако вежливые люди, прежде чем интересоваться именем собеседника, представляются сами.

- Прошу прощения. Меня зовут Черных Наталья. Я помощница медиатора в юридической компании «Зимин и Партнеры». – тоном безграничного терпения, в котором, однако, угадывались нотки сарказма, представилась женщина. – А теперь, могу я поговорить с кем-нибудь из взрослых, пожалуйста…? Желательно с Ириной Сергеевной.

- Ме-ди-а-тор. – положив телефон на ключицу и зажав его щекой, по слогам произнес я, натягивая купленные позавчера белые труселя с изображением сочненькой такой вишенки на самом интересном месте.

- Да. Медиатор. – спокойным тоном ответила женщина. – Это такой юрист, помогающий людям разрешить различные конфликтные и спорные ситуации.

- Ах, вот оно как! Спасибо за пояснение, но, впрочем, я догадалась, что вы не помощница той штуковины, с помощью которой бренчат на гитаре… - сказал я (и тут же себя одернул, ибо если уж и хамить в облике Златы, то делать это нужно «тонко»), вернувшись на кухню и усаживаясь за стол, на котором обнаружились деньги (500 рублей и две купюры по 100), а также записка.

«Злат, я тебе сварила и провернула говядину с курицей, а гречка еще со вчерашнего дня осталось. Все стоит в холодильнике. Покушай. А в половину одиннадцатого должен будет прийти мебельный мастер, заменить газлифт в Ирином кресле (такая штука, с помощью которой поднимается и опускается кресло). Новый газлифт лежит на комоде в прихожей. Проследи, пожалуйста, за тем, чтобы после починки, кресло нормально поднималось и опускалось, а потом расплатись с мастером. 700 рублей лежат на столе рядом с запиской. Бабушка.

p.s. Пойдешь гулять, не забудь проверить выключена ли плита и пришли мне смс».

- А что касается взрослых, то увы, нет, прямо сейчас вы их услышать не сможете… - после прочтения записки, ответил наконец я. – И, кстати, с кем это у нас спорные и конфликтные ситуации?

- Почему не смогу? – спокойно поинтересовалась женщина, вновь проигнорировав вопрос, я же начал уже раздражаться…

- Например, потому что сейчас разгар рабочего дня, если вы вдруг не в курсе, а в нашей семье бездельников, кроме меня, нет. – ответил я, когда смог наконец справится с раздражением.

- Вот оно как? Ну да, ты права, наверное. Давай перейдем на «ты», ладно? – заявила помощница медиатора и не дожидаясь моего положительного ответа, продолжила. – Раз уж дома взрослых нет, будь добра, подскажи, пожалуйста, номер мобильного своей мамы…

- Ну вот, здрасьте, приехали! – перебил Наталью я. – Я, конечно, дико извиняюсь, но ни мамин, ни бабушкин мобильный номер я голосу из трубки предоставлять не намерена. Простите, извините, и все такое прочее.

- И правильно делаешь, что осторожничаешь, Злат, в конце концов, времена сейчас такие, но мне и правда срочно необходимо договориться с твоей мамой или с бабушкой о личной встрече, чтобы в спокойной обстановке обсудить одно дело исключительной важности. - я даже через телефонный аппарат почувствовал, что собеседница улыбается. – И очень желательно…очень – сделать это сегодня. Я имею в виду личную встречу.

- Вам надо… Я так понимаю, что вы звоните сюда по поручению моего отца? – поинтересовался я, заваривая чай.

- Если ты имеешь в виду Анатолия Владимировича Петрова, то нет, не по его поручению, однако дело, которое нам с твоей мамой или с бабушкой необходимо будет обсудить, действительно касается его. Вернее, судебного иска, поданного к нему. Остальное, к сожалению, обсуждать по телефону я не имею права. – было мне ответом.

- Хорошо, я вас услышала. Номера личных телефонов своих родных я вам в любом случае не дам, так что остается два пути. Во-первых, вы можете перезвонить по этому же номеру после шестнадцати часов, тогда бабушка уже будет дома, скорее всего, и договариваться о встрече уже непосредственно с ней. А во-вторых, если хотите, можете оставить мне свой номер, только городской, ибо тратить деньги на звонок вам я не стану. В этом случае я сейчас позвоню бабушке и спрошу, когда и где она сможет встретиться с вами и обсудить это ваше «одно дело исключительной важности», после чего, перезвоню вам. Выбирайте, что больше нравится. А, да! Чуть не забыла! С мамой обсуждать что-либо, касающееся иска к отцу, бессмысленно. Всем, что с этим связано, занимаемся мы с бабушкой.

- Хорошо, Злат. – согласилась женщина. – Позвони, пожалуйста, сейчас бабушке, и попроси ее уделить сегодня нам часик своего времени. Мы можем подъехать к вам домой…

- Не можете! – перебил женщину я. – Извините, но к себе домой малознакомых людей мы стараемся не приглашать.

- Хорошо. – все таким же располагающим тоном согласилась собеседница. – Запиши, пожалуйста, мой номер. Мы готовы подъехать в любое место и в любое время по вашему выбору.

- Да, секундочку, я только ручку возьму…

Кухня. Пятнадцать минут спустя.

- Привет, бабуль! Я не помешала? – спросил я у бабушки, когда позавтракав, набрал ее номер.

- Нет, Злат, все хорошо. Что-то случилось? Ты, кстати, записку видела, которую я оставила для тебя на столе? – ответила та.

- Уху. – издал я звук согласия. – Видела. Слушай…тут сейчас на домашний звонили из юридической компании…

- Адвокат твоего отца? – не дав договорить, деловито поинтересовалась моя старушка таким тоном, которым обычно обсуждает героев сериалов.

- Не совсем, бабуль… Тетенька была из другого сериала, про медиаторов. – улыбнувшись, ответил я.

- Все шутишь… - на той стороне «провода» нахохлилась бабушка. – Что это еще за медиаторы такие? И чего они от тебя хотели? Что-то как-то быстро названивать нам начали!

- Это юристы, занимающиеся досудебным урегулированием различных споров. И кажется, они хотят предложить нам свою капитуляцию. Или чтобы капитулировали мы, отозвав свой иск и приняв какую-нибудь подачку… Твой номер я им давать не стала, а то, мало ли еще лет десять потом названивать будут днем и ночью. Сказала, что сама у тебя все узнаю, а затем перезвоню им. А то, что так быстро названивать нам начали…ну так у них же там предвыборный процесс в самом разгаре, бабуль, а тут такой неприятный момент образовался…

- В общем, юристы твоего отца получили указание договариваться с нами полюбовно. – подвела итог старушка.

- Как-то так, да. – согласился я. - И они хотели бы сделать это прямо сегодня. Очень хотели бы. Даже в гости к нам набивались, но я сказала, что гостей мы не принимаем…

- Все правильно сказала! – перебила меня бабушка. – Никаких странных личностей домой приглашать я не разрешаю! Сегодня… Дай-ка, подумаю…

- Может они просто подъедут к тебе на работу? – поинтересовался я. – Не таскаться же ради них куда-то…

- Ты что, Злат?! В «художку» приводить посторонних запрещено категорически! А знаешь, что? Тут недалеко стоит беседка, вот там мы и побеседуем, пожалуй, если уж они так этого желают. Дай им все-таки мой номер, и пускай подъезжают к «художке». Я сегодня заканчиваю в четырнадцать-сорок пять, так что буду ожидать их к трем часам дня. Как приедут, если приедут, пускай наберут мне.

- Хорошо, бабуль, я передам, и тоже приду к трем… – ответил я.

Комната Златы и ее бабушки. Половина одиннадцатого утра.

По квартире разнесся сигнал вызова от домофона.

Положив книгу на верхнюю грань дивана, я, широко зевнув, поднялся на ноги и надел футболку.

10:30 – сообщил мне текущее время дисплей телефона, а значит мебельный мастер оказался весьма пунктуальным типчиком.

- Алло. – сказал я, пройдя в прихожую и беря трубку домофона.

- Здравствуйте. – из динамика раздался мужской голос. – Напомните, пожалуйста, какой у вас этаж.

- Здравствуйте. Четвертый, проходите, пожалуйста. – ответил я и открыл подъездную дверь.

Двумя минутами позже.

В прихожую вошел высокий, чуть полноватый тип, лет тридцати пяти. Очень представительный и чересчур уж солидный такой мебельный мастер, даже как-то странно… В явно недешевых брюках, рубашке и обуви, да и пахнет от него недурственным парфюмом. Хорошо, наверное, зарабатывает этот частник. Только отчего-то в руках у него металлический чемоданчик с красным крестом на боку, как у врачей, ну да каждый имеет право на свои причуды…

- Где у вас ванная комната? – мощным таким баритоном вывел меня из созерцательной задумчивости этот тип, успевший уже надеть бахилы.

- А-а-а…ванная…это здесь. – ответил я, указывая рукой в нужную сторону, после чего захрустел яблоком.

И бахилы надел, и руки вымыл… Сервис!

- Так… - выйдя из ванной, и улыбнувшись мне, спросил мастер. – Где будем производить осмотр?

Осмотр?

- Сюда, пожалуйста. – сказал я, беря с комода новый газлифт и направляясь в мамину комнату.

- Так… - вновь сказал мужик, усаживаясь на сломанное кресло (!!!), когда мы вошли в комнату, после чего, открыв чемоданчик, принялся вытаскивать из него некие бумажки. – Так… Футболку приподними, чтобы не мешала, штаны с трусиками чуть-чуть приспусти и ложись на кровать, и руки положи вдоль тела.

Сердце мое пропустило удар, а по спине пробежал адреналиновый холодок…

Это что еще за херня?! Ну не может же такого быть, чтобы я самолично запустил в свой дом своего же насильника…? Накаркал с утра, блин! Вот сейчас, кажется, у меня и начнутся давно забытые эротические переживания…

- Ф-футболку п-приподнять, шта-аны с т-трусиками приспустить и л-лечь н-на кровать… - с бешено колотящимся сердцем, шепотом и слегка заикаясь, повторил я.

- Уху. – кивнув и издав звук согласия мебельный мастер, не глядя на меня. – Все верно. И лечь на кровать, да.

На кухне есть нож…или быть может, лучше бежать в прихожую? Нет. С дверным замком долго провожусь, и этот тип точно меня изловит и…даже думать не хочу, что он со мной будет проделывать!

Я почувствовал, как заалели мои, до этого мгновения бледные, щеки.

Значит, все-таки на кухню, за ножом…

Я осторожно сделал шажок назад, к выходу из комнаты.

- А-а-а…я не слишком поняла, зачем? – едва слушавшимися и дрожащими губами произнес я. – Зачем мне все это проделывать?

И тут гость поднял на меня удивленный взор.

- В смысле, зачем? Ну, мне же нужно прощупать твой живот, чтобы установить причину болей, верно? Без этого никак... Если стесняешься, просто представь, что я какой-нибудь робот. На работе я врач, а не мужчина. И это…в заявке не указано, как давно у тебя начались боли в животе… – терпеливо, словно совсем маленькому ребенку, пояснил мужик. – И кстати, как у тебя обстоят дела со «стулом»? Нормальный, регулярный?

Врач… Я прикинул в уме его «прикид», медицинский чемоданчик и задаваемые вопросы… Ну, точно, врач! Только вот врача для меня никто не вызывал… По крайней мере я об этом ничего не слышал, не говоря уже о том, что будто бы у меня болит живот.

- Нет…стул у меня не нормальный. Совсем не нормальный. Стул у меня сломался. Стравливает воздух через прокладку. – почувствовав явное облегчение, пропищал я, и кончиками волос, словно кисточкой, провел по лицу, после чего истерично хихикнув, спросил. – Так это вы доктор получается!

- «Стул» стравливает воздух через…прокладку? – спросил явно слегка прифигевший тип. – Само собой, я доктор. Ты же, я полагаю, врача вызывала, а не сборщика мебели…

Доктор замолчал, ибо по квартире разнесся сигнал вызова от домофона, на пару с моим истерическим хохотом.

- Я сейчас, подождите секунду…! – с трудом успокоившись, заявил доктору я, и быстрым шагом направился в прихожую, куснув по дороге яблоко, которое все это время держал в руке, и о котором совершенно позабыл.

Взяв трубку домофона, выдохнул громкое: «Алло!»

- Это муж на час! – порадовал меня динамик. – Напомните, пожалуйста, на каком этаже вы живете.

Услышав сказанное голосом из домофона, я закашлялся, выплюнув наполовину пережеванную яблочную мякоть, и одномоментно с этим чихнул, вследствие чего, все мое лицо оказалось в соплях (я умудрился слегка простыть) и в слезах.

- Кто вы…? – взвизгнул я, утирая рукой лицо от соплей и слез, сумев-таки сдержаться и не добавить матерного словца, которое так и просилось наружу.

- Ну, это…муж на час. - неуверенным голосом ответил визитер. – Вы же вроде как вчера вызывали меня для замены газлифта в стуле…

- А-а-а, газлифт! Да, точно! Вызывали… Проходите, пожалуйста. – громко выдохнув, ответил я, открывая подъездную дверь. – Четвертый этаж.

Пф-ф-ф. – вновь выдохнул я, вешая трубку домофона и прислоняясь спиной ко входной двери. На меня снова напал приступ хохота.

- Кристина. – услышал я голос доктора, который выглянул из маминой комнаты. – Ну, ты где там? Мне нужно тебе сделать пальпацию живота, а время у меня очень ограничено…

- Доктор, во-первых, меня зовут Златой, а не Кристиной. А во-вторых, вы, кажется, ошиблись адресом… - успокоившись настолько, что смог членораздельно говорить, ответил я, утирая слезы.

- В смысле, ошибся адресом? Это разве не корпус пятнадцать-тридцать пять, квартира тринадцать…? – на упитанном лице врача проявилась растерянность.

- Нет, блин! Это корпус пятнадцать-пятьдесят три! И я жду мужа на…тьфу ты! Мастера по ремонту мебели, а вот, кстати, и он сам…проходите, дорогой на час! - сказал я, открывая дверь, и запуская внутрь потрепанного жизнью, тощего мужичка, лет пятидесяти, в зеленой спецовке.

- Здрасьте, - сказал он, заходя в квартиру.

- Ё-мое! Прошу прощения! – почесав затылок, ответил врач и сходив за чемоданчиком, прошел в прихожую, где вдруг стало тесно. – Я, наверное, ошибся, когда вбивал адрес в навигатор…

- Вы, наверное, ошиблись, когда вбивали адрес в навигатор…а я чуть не обосс…не описалась, когда вы велели мне приспустить труселя! И вовсе даже не от радости! Думала, что насильника домой запустила! – раздраженным тоном ответил я.

- Мои извинения! Ошибочка вышла! – приложив руку к груди, ответил доктор и быстро надев ботинки, был таков.

- А что происходит-то? – сняв кепку, и утерев со лба пот, спросил меня «муженек».

- Ничего не происходит! Идите за мной, стул в комнате… - велел я, и мужичок, сняв заношенные ботинки и явив миру носок со здоровенной дыркой на пятке, поплелся вслед за мной.

Газлифт был заменен быстро. У мастера при себе имелась металлическая фиговина, которую он ловко закрепил на теле газлифта возле «топгана» и одним ударом молотка по фиговине выбил газлифт, а после, с помощью все того же молотка, освободил и крестовину.

Там у меня, помнится, газлифт ломался с регулярностью раз в год, а то и чаще. И если на работе специально обученные люди меняли его в мое отсутствие, то дома приходилось это делать самому, с помощью трубного ключа. И иной раз газлифт так впрессовывался под массой моей туши в основание кресла, что хрен его вытащишь…

- Все, хозяйка! Проверяй! – заявил мужичок, успевший уже собрать кресло «взад».

- Все работает, спасибо! – поблагодарил мастерового я, подняв и опустив сидушку кресла. – Сколько там с меня?

- Семьсот рублей. – ответил тип, убирая инструмент.

- Что-то дорого берешь, муженек… - проворчал я. – Может скидочку сделаешь?

- Девушка, да это не я цены устанавливаю, а диспетчерская! – ответил тот. – С ними и договаривайтесь…

- Ладно, спасибо за работу. – сказал я, отдавая мастеру 700 рублей.

- Вы, если что, звоните. – попрощался «муж на час» и вышел из квартиры, после чего, я закрыл за ним дверь.

Вот, блин! Жизнь порой откалывает такие номера, что даже КВНщикам не снились… - подумалось мне, когда я вновь вернулся в комнату, на свой диван.

На кухне квакнул мой телефон, пришла СМСка.

«Злат, вечерком зайдешь ко мне? Химию доделать нужно-о-о! :)))» - прочел я сообщение от подруги.

«Окей. Только не проси меня приспустить штаны и приподнять футболку. Во всяком случае, не сегодня! :)))» - ответил я.

«Ы? :)))» - пришел быстрый ответ от подруги.

Глава 27

Москва, Зеленоград, 14 микрорайон, около художественной школы, 14:55.

- Сейчас уже бабушка должна, по идее, выйти... – негромко сказал я, посмотрев на дисплей телефона и усаживаясь на лавочку, стоящую в спасительной тени каштанов, аккурат напротив входа в художественную школу.

МОСКОВСКАЯ ШКОЛА ИСКУССТВ – сообщила мне вывеска на фасаде «художки», выполненная большими зелеными буквами, как на отделении «Сбербанка».

И правда, не прошло и минуты, как из здания «художки» вышла моя старушка в сопровождении двух девиц плюс-минус одного со Златой возраста.

- Ну все, девочки, до свидания, жду вас в понедельник. – сойдя с лестницы сказала бабуля.

- До свидания, Анна Леонидовна! – в унисон ответили обе, и одна из них, девица в длинной, ниже колен, светло-голубой летней юбке, в клетчатой рубашке навыпуск, с закатанными до локтя рукавами и с белой панамой на голове, обернувшись ко мне, помахала ладошкой и сказала: - Привет, Злат!

- И тебе привет…Свет. – помахал в ответ я, а подсознание подсказало мне ее имя, плюс еще тот факт, что эта Света явно приятна моей тушке.

Девица эта, судя по всему, хотела было подойти ко мне, дабы о чем-то поболтать, но, видимо, передумала и не торопясь направилась в сторону автобусной остановки.

Другая же, отстегнув свой электросамокат от парковочного места, укатила вглубь четырнадцатого микрорайона (странно, но обе эти девицы, прежде чем разойтись по домам, не сочли нужным сказать друг дружке даже дежурного «пока»).

- Толины юристы звонили, сообщили, что сейчас уже подъедут. – сказала бабушка, присаживаясь рядом. – Светку, стало быть, помнишь?

- Уху. – издал я звук согласия. – Помню.

Уточнять тот факт, что кроме имени никаких иных воспоминаний об этой девице у меня нет, по крайней мере пока, я не стал.

- Ну, вот и хорошо, что помнишь, Злат. Встретишь ее где-нибудь без меня, уши-то особо не развешивай, да и вообще…лучше с ней не общайся. - наклонившись к моему уху, прошептала бабушка.

- Это еще почему? – натурально удивился я. – Что с ней не так?

- Помнишь, Злат, я тебе рассказывала, что в «художке»…не все мной довольны, так сказать? – поинтересовалась бабушка.

- Да, помню, было такое. Она одна из таких недовольных? - поинтересовался я, посмотрев в сторону, куда ушла Света, которую от моего взора уже скрыли каштаны. - Вроде бы вежливая….

- У меня давний конфликт с ее мамой. Вернее, это она со мной конфликтует. – с явным неудовольствием в голосе, цыкнув, ответила бабушка. – А раз с мамой, то и с дочкой, разумеется…

- Почему? – спросил я.

- Считает, что ее Света крайне талантливая девочка, и вообще пуп земли, а я мешаю ее таланту раскрыться в полной мере или даже нарочно хочу загубить... – пожала плечами бабушка.

- А она талантлива? – поинтересовался я.

- О, да! Это вне всякого сомнения! У нее, как у художницы, огромный талант…ай! Не хочется сейчас вновь поднимать эту тему.

- Так почему это мне с ней не стоит общаться, бабуль? – спросил я. – И почему ее мама просто не переведет Свету в другую "художку" или к другому учителю, коль уж ты ей так не мила?

- Хочешь мороженного, Злат? – резко сменила тему моя старушка.

- Нет, не хочу, да и медиаторы сейчас уже подъедут…- ответил я. – Ты так и не ответила про Свету, бабуль.

- Света…она очень умненькая девочка. Очень. Не погодам я бы даже сказала. Очень начитанная, очень эрудированная и очень…убедительная. Прямо как ты в последнее время. Иной раз говоришь с ней, и ощущение такое возникает, словно бы перед тобой стоит умудренная жизненным опытом старушка, а вовсе даже не шестнадцатилетка. – ворчливым тоном, ответила бабушка.

- А разве ж это плохо? – удивился я.

- Нет, конечно, не плохо… - согласилась пожилая женщина, а затем, посмурнев лицом, добавила. – Она нехороший человек, Злат…очень нехороший. И я хочу, чтобы ты держалась от нее как можно дальше.

- Вот прямо-таки очень нехорошая? Ты меня прямо заинтриговала. – улыбнулся я. – Так говоришь, словно бы она какая-нибудь…

- Тише! – шикнула бабушка, а затем продолжила шепотом. – Я не хочу обсуждать своих учениц за их спинами, это не этично, просто постарайся не общаться с ней. Помнишь тот ужасный цвет своих волос?

Я кивнул, забудешь такой ужас…

- Ее работа…! Убедила тебя в том, что так ты выделишься из толпы и не будешь как все. Злат, Света считает тебя дурочкой, над которой при случае весело посмеяться, и в пику мне…

В этот момент на стоянку перед «художкой» заехала еще довольно свежая представительская BMW, и бабушка замолкла.

- Это, кажется, к нам. – я указал взглядом на машину.

- Пожалуй… - согласилась бабушка.

Около минуты спустя.

Какого-то определенного дресс-кода, характерного для юристов и адвокатов, у приближающейся к нам со стороны парковки парочки, светловолосого мужчины с модными стрижкой, бородкой и усами, лет тридцати пяти – сорока, и такой же светлокудрой женщины, на вид чуть помоложе, не было.

Светлые джинсы, хорошая обувь, рубашка и не менее хороший летний повседневный пиджак, который он повесил себе на предплечье. Женщина была одета, ну, примерно также.

- Здравствуйте. – улыбнувшись приятной и вполне себе искренней улыбкой, поздоровался с нами мужчина, когда оба юриста подошли к нашей лавочке, а в воздухе появился аромат дорогого парфюма. - Морозова Анна Леонидовна и Петрова Злата, верно?

- Да, все верно, это мы, здравствуйте. – ответила бабушка. – А вы стало быть Толины юристы?

- Не совсем…но об этом чуть позже, если позволите. Меня зовут Владимиром, а это моя помощница, с которой вы договаривались о встрече, Наталья. – представился он сам, и представил нам свою не менее улыбчивую спутницу.

- Здравствуйте. – поздоровалась помощница, у которой, помимо сумочки, подмышкой имелась тощенькая папочка с некими документами.

- Ну, раз вы все-таки пришли, то пойдемте уже, расскажете о том, чего от нас хочет Толик, нечего резину тянуть. Вы, в конце концов, наверняка занятые люди... – сказала бабушка, поднимаясь с лавочки и взяв меня под руку, скомандовала. – Пошли, Злат!

Пройдя по асфальтированной дорожке за школу, а затем между корпусами 1449 и 1450 вглубь четырнадцатого микрорайона, мы оказались в уютном городском сквере, на краю которого обнаружилась детская площадка и искомая беседка, где располагались два длинных стола, для игры в шахматы, полагаю, и четыре скамейки.

Один стол был оккупирован двумя «старыми птицами», зорко следящими из тени беседки за доверенными им детьми, что носились теперь по игровой площадке. Другой же столик оказался свободен.

- Давайте поговорим здесь. – сказала бабушка, указывая взглядом на беседку.

Ну, и поскольку никаких возражений со стороны медиатора и его помощницы не последовало, все мы быстренько проследовали в указанное сооружение и уселись за свободным столом, на столешнице которого, с претензией на некую художественность, было вырезано общеизвестное слово из трех букв, занимающее чуть ли не половину этой самой столешницы.

- Извините… Этого раньше тут не было. – покраснев, сказала бабуля, косясь на «шедевр».

- Да, ничего страшного. – засмеялся Володя - Значит так…. Давайте для начала совершенно точно удостоверим наши личности.

- Злат, ты наши паспорта не забыла взять? – спросила у меня сидевшая рядом бабушка.

- Взяла. – ответил я, доставая из рюкзачка оба паспорта и передавая бабушке ее, после чего открыл свой на главной странице и на вытянутой руке продемонстрировал документ юристам. – Вот, пожалуйста, а в руки вам давать документ я не имею права, уж извините…

Юристы переглянулись, издав хмыкающий звук. Впрочем, бабушка передавать в их руки свой паспорт тоже не стала.

- Отлично! – сказал медиатор. – Поскольку все мы теперь точно знаем, кто есть кто…

- Секундочку! Простите! – перебил Володю я. – Кто эти все? Мы с бабушкой, например, еще не знаем, а точно ли вы те, за кого себя выдаете или же какие-нибудь аферисты. Еще раз простите.

- Мы же вам, кажется, уже показывали наши удостоверения, разве нет? – дослушав меня до конца, терпеливым тоном поинтересовалась помощница.

- Показывали, да…некое «удостоверение», но это не документ, удостоверяющий личность, каковым, как вам наверняка известно, в России является лишь паспорт. Извините, конечно, но такие вот «удостоверения» возможно за недорого купить в любом подземном переходе. – пожав плечами, ответил я. – Можно взглянуть на ваши паспорта?

Уверен, что подобный «спич» со стороны пухленькой пятнадцатилетки выглядел в глазах этих взрослых людей весьма раздражающим, ибо не любят взрослые, когда чужие им дети и подростки начинают умничать, не любят. Особенно, в те моменты, когда эти самые взрослые занимаются серьезными делами. Юристы вновь переглянулись, но спорить не стали, и молча достав свои паспорта, показали их нам.

- Хорошо, значит одной формальностью меньше… - сказал Владимир, после чего, обратился к помощнице. – Наташ, передай, пожалуйста, договоры о неразглашении…

Договоры о неразглашении?

-…спасибо. – поблагодарил он помощницу, после того, как та, достав из папки требуемое, передала их ему, и медиатор, нацепив на физиономию крайне серьезное (я бы даже сказал суровое) выражение, обратился к нам. - Анна Леонидовна, Злата…все то, о чем мы с вами сейчас будем беседовать, является строго конфиденциальным делом и должно остаться исключительно между нами. И чтобы гарантировать это, мы просим вас подписать эти договоры о неразглашении.

Сказав это, он подвинул к бабушке ее экземпляр, а ко мне, соответственно, мой.

- Подписать их нужно обязательно, без этого никак! – тоном учительницы начальных классов, сообщила нам Наташа.

Честно говоря, не уверен, ибо не юрист, имеет ли право Злата, будучи несовершеннолетней, подписывать какие-либо договора. В том смысле, что будут ли они затем иметь законную силу? Но…

- Какая может быть «строгая конфиденциальность», когда, вон, полюбуйтесь, «два бойца радиотехнической разведки», уже настроили на нас свои «локаторы»... – шёпотом произнес я, кивнув на старушенций, сидевших за соседним столом, и которые теперь следили за внуками (или даже за правнуками, Бог знает) лишь «одним глазком», больно им оказалось любопытным то, о чем это мы здесь беседуем…

- И правда…я сейчас. - сказал Володя, и встав из-за стола, подошел к пожилым женщинам.

«Нет, конечно…!», «Молодой человек, с чего это вы вдруг решили, что мы обязаны куда-то уходить?!», «Никуда мы не пойдем…!», «Сейчас милицию вызовем!», «Тоже мне, хозяева жизни выискались!» – услышали мы возмущенные голоса обеих женщин.

Однако Вова не растерялся, и достав из заднего кармана джинсов небольшую «котлету» банкнот, «отслюнявил» две из них (могу ошибаться, конечно, но, вроде бы, по 200 рубчиков каждая) и все так же шепотом сказав нечто вроде: «угощаю вас, милые барышни, мороженным», положил банкноты на стол перед обеими «старыми птицами».

Обе бабки долго «ломаться» не стали и не побрезговав взять «бабки», уже без всякого возмущения встали и ушли на «заранее подготовленные позиции», на лавочку, что располагалась в тени, с другой стороны игровой площадки, не забыв при этом еще и поблагодарить «такого вежливого и приятного молодого человека!».

А тем временем…

- Бабуль! Что это ты делаешь, а?! – поинтересовался я, переведя взор с пожилых «коррупционерок» на свою родную бабушку, которая тем временем уже начала было записывать свои паспортные данные в договор.

- В смысле, что делаю? Договор подписываю, что же еще…? – подняв на меня совершенно искренние глаза, ответила бабушка.

Я тяжело вздохнул и сделал «фейспалм». Ну, а то! Наталья же сказала: «необходимо подписать!», а значит, нужно подписывать! На подобную реакцию все аферисты обычно и рассчитывают.

- Подписывайте, пожалуйста, и давайте… - начала было Наталья подгонять нас.

- Погодите…! – поднял руку я и вновь обратился к бабушке. – У меня только два вопроса, бабуль. Ты вообще читала этот договор?!

- Ну, так, почитала немножечко… - смутившись ответила бабушка.

- «Почитала немножко», угу. Ты не юрист, чтобы смочь досконально понять все его тонкости и подводные камни, даже если бы прочла не «немножечко»! – разозлился я.

- Нет, конечно, но… - ответила та.

Володя хотел было встрять в наш диалог, но я ему не предоставил такой возможности, продолжив говорить.

- И я не юрист, бабуль…! Так для чего тебе вообще понадобилось что-то подписывать?! Неужели, хочешь… - я бегло просмотрел условия. – Выплачивать им два миллиона рублей, в случае чего? А уж они-то найдут в твоих действиях нечто нарушающее этот договор, будь уверена!

- Нет, конечно, не хочу! – страшно перепугалась старушка, едва заслышав про два «лимона». - Но ведь ты же сама слышала, что обязательно нужно подписать…

- Кому нужно-то, бабуль?! Нам или кому-то еще?! – поинтересовался я, забирая у нее договор и обращаясь к медиаторам. – Владимир, простите, извините, и все такое прочее, но мы не станем подписывать эти договоры.

- Ты, конечно, тоже нас извини, Злат, но мы бы все-таки хотели пообщаться с твоей бабушкой, в основном… - влезла в разговор Наталья, «толсто» намекая на то, чтобы я заткнулся и не мешал.

- Нет! Знаете, я тут подумала, и…эти договоры мы подписывать не станем! – заявила бабуля, радикально изменив свою точку зрения. – Златочка все-таки права, и каждый должен заниматься своим делом, а я не юрист…

- Но это же обязательное условие…! - вновь «прилепив» на лицо улыбку, попыталась «продавить» подписание договоров Наташа.

- Ну, в таком случае, попрошу нас извинить! До свидания! – сказал я, вставая из-за стола. – Пойдем, бабуль.

- Так, секундочку! Давайте не будем совершать поспешных действий! – тут же встрял медиатор. – На подписании этого документа настаивает другая сторона, но если вы все-таки категорически против…то мне необходимо сейчас обсудить этот момент с той стороной, и возможно, мы все-таки сумеем прийти по этому вопросу к общему знаменателю…

- Обсудите-обсудите! – добродушно ответила бабушка, усаживаясь на место.

- А где, собственно говоря, эта самая «другая сторона»? – с раздражением в голосе поинтересовался я, оглядывая беседку. – Вы же, вроде как, должны просто помочь нам договориться…

- Минуточку, Злат, об этом мы тоже еще поговорим. – остановил меня Володя и взяв свой телефон вышел из беседки.

- Анна Леонидовна… - Наталья, положив на стол пятирублевую монетку и двигая ее указательным пальчиком, обратилась к бабушке. – Насколько я знаю ситуацию, Анатолий Владимирович и ваша дочь, Ирина, развелись уже довольно давно…

- Двенадцать лет назад. – тут же уточнила бабушка.

- Да, двенадцать лет… И на протяжении всех этих двенадцать лет Ирина не считала нужным подать заявление на взыскание алиментов, а вот именно теперь, когда…

- А разве подать на алименты возможно не в любое время? – встрял я.

- Злат, знаешь…это не совсем корректно перебивать человека, когда он или она общается с третьим лицом. – с дежурной улыбочкой на лице и все также, даже без намека на раздражение в голосе, ответила мне помощница медиатора. – Но, вообще-то, ты права. Иск возможно подать в любое время до наступления совершеннолетия того или той, на чье содержание планируется взыскивать денежные средства. Просто странно…

- Я же, кажется, по телефону вам уже говорила, что мама к иску не имеет никакого отношения. Это я уговорила бабушку затеять всю эту катавасию… - пожав плечами, ответил я, глядя на ходящего взад-вперед по детской площадке и разговаривающего с кем-то по телефону, медиатора.

- Да-да…я помню, разумеется. – ответила та, пристально глядя на меня. – Просто это несколько странно, что ты решила начать получать от отца деньги не абы когда, а именно в тот самый момент, когда тот выдвигает свою кандидатуру на выборную должность… Скажи, пожалуйста, быть может с тобой выходил на контакт какой-нибудь взрослый, и…

- Ну, в общем… – это вернулся Володя, так что ответить Наташе я не успел. – Та сторона совсем не в восторге от вашего отказа подписывать договор, конечно, но…в общем и целом, они рассчитывают на вашу порядочность. Они ведь могут надееться на то, что вы не станете разглашать суть и подробности нашего разговора?

- Торжественно клянусь ничего не разглашать! – бодро ответил я, подняв правую руку.

- Ну, разумеется, все сказанное здесь останется строго между нами. – согласилась бабушка.

- Тогда хорошо. Во-первых, как я уже говорил ранее, мы с Натальей не являемся юристами Анатолия Владимировича. Компания «Зимин и Партнеры», сотрудниками которой являемся мы, заключила договор об оказании юридической помощи с «Союзом предпринимателей города Москвы». Так что, по факту, в данном случае, мы – абсолютно нейтральная сторона и нашей главной задачей, является помочь вам, Анна Леонидовна, и отцу Златы, прийти к устраивающему всех компромиссу…

- Слушайте! Ну, может обойдемся без вот этой всей фигни? – мой хреновый характер начал проявлять себя во всей красе. – Вы что, решили, будто бы мы с бабушкой какие-то наивные сельские дурочки? Этот «Союз предпринимателей» оплачивает и ваши услуги, и избирательную кампанию моего отца, а это, вероятно, очень немалые деньги, плюс не по доброте же душевной «Союз» это делает… И вы сейчас на голубом глазу пытаетесь убедить нас в том, что вы, оказывается, будучи представителями этой самой организации, нейтральная и незаинтересованная сторона…?

- Злаааат. Давай-ка поспокойнее. – шепнула мне на ухо бабушка, беря за руку.

- Да как я могу поспокойнее, бабуль…?! –распалялся я все сильнее. – Отец не захотел разговаривать с нами лично, и вместо себя прислал этих…медиаторов, которые, видимо, за круглых идиоток нас держат. И договор какой-то левый подпишите, и поверьте в то, что «мы нейтральные», хотя любому очевидно, что это совершенно не так! У вас есть доверенность от моего отца?

- Нет. – спокойным тоном ответила Наталья, внимательно следившая за мной. – Но…

- Доверенности от отца у вас нет… А это значит, что вы можете быть уполномочены лишь передать нам некое его предложение… - я-таки сумел взять себя в руки и говорить более-менее спокойно, без надрыва. – Так что, давайте уже по существу вопроса. Мне, в конце концов, еще подруге помочь сегодня нужно…

- Знаешь, Злат, ты очень интересная девушка… Ну, хорошо, перейдем к самой сути. – не стал со мной спорить Володя и обратился к бабушке. - Анна Леонидовна, Анатолий Владимирович…как и прочие члены его семьи, считает, что тридцать тысяч рублей в месяц – это вполне достаточная сумма на содержание одного ребенка в Москве, а поэтому он предлагает заключить нотариальное соглашение на оплату половину названой суммы, а именно пятнадцати тысяч рублей в месяц. Плюс еще три тысячи «сверху». Итого, восемнадцать тысяч рублей ежемесячно. А также он намерен выделять по тридцать тысяч рублей ежегодно Злате на отдых. Все это до ее совершеннолетия, разумеется.

- Это очень неплохое предложение, Анна Леонидовна… - подхватила Наталья. – И я бы на вашем месте соглашалась! Большинство из моих разведенных подруг на своих детей получают куда меньшие деньги… Вы, конечно, можете попробовать судиться, в надежде на эфемерные двадцать пять процентов от дохода отца Златы, но…

Наталья развела руками.

- У Анатолия Владимировича имеются и сильные адвокаты, и связи… Ну это вы и сами наверняка понимаете. По итогу, судебный приказ из мирового суда, если он не понравится Анатолию Владимировичу, будет отменен, разумеется. После чего, если вы решите судиться и далее, последуют, пожалуй что, годы судов, и в результате, скорее всего, вы получите решение о взимании алиментов в твердой денежной сумме, что-нибудь в районе десяти тысяч рублей ежемесячно. И то, разумеется, если суды окончатся ранее совершеннолетия Златы. Таким образом, выбор у вас невелик: или без всяких проблем, издержек и головной боли получать по двести сорок шесть тысяч рублей в год, до наступления совершеннолетия Златы, или же заиметь немалую нервотрепку и материальные расходы из-за судов, и не получить, в итоге, вообще ничего… - сказал Владимир и за столом на некоторое время установилась тишина. – И как уже сказала Наталья, мы считаем, что согласиться на предложенные условия - это самый приемлемый из возможных вариантов в данной ситуации. Для всех. Будьте уверены, что та семья не станет тратить на Злату не копейкой больше озвученной суммы…

- Но разве не суда с нами так старается избежать мой отец? – поинтересовался я.

- Разумеется, Анатолию Владимировичу очень бы не хотелось, чтобы к его, итак, непростой избирательной кампании примешивался еще и судебные спор по поводу алиментов на содержание его дочери от первого брака. Это было бы очень нежелательно в его ситуации. И именно поэтому, он и хочет разрешить это дело полюбовно, предлагая вам вполне неплохие условия… - Володя пожал плечами. – Ну, а ты Злат? Чего хочешь ты? Хочешь получать денежное содержание или просто крепко насолить своему папе? Решай, коль скоро это ты все затеяла…

Глава 28

- Вы спрашиваете, чего хочу я? – переспросил я. – Насолить своему папе…?

Папе, бляха-муха! Папе!

Фу-у-у! – громко выдохнул я, застучав пальчиками по столешнице, и почувствовав, как алеют от раздражения мои щечки.

- Да, Злат, чего хочешь ты? – подтвердил свой вопрос медиатор, от внимания которого, разумеется, не укрылись изменения в моем настроении.

- Я хо-чу… - по слогам произнес я, изо всех сил сдерживая рвущееся наружу раздражение. - ми-нут-ку пе-ре-ры-ва я хо-чу.

- Конечно, без проблем, давай сделаем перерыв. – посмотрев на часы, а затем разведя руками, ответил медиатор.

- Злат, все хорошо…? – явно заволновавшись, шепнула мне на ушко бабушка.

- Нет, бабуль…все не очень хорошо! Я, кажись, сейчас от злости лопну, что твой шарик! Я на минуту… - сказал я, поднимаясь на ноги. - Нужно пройтись немного, успокоиться.

Выйдя из беседки, принялся нарезать круги вокруг, ибо, заслышав о том, что этот чмошник, оказывается, мой папа, я пришел в состояние крайнего раздражения, и если не привести в порядок свои чувства и эмоции, то все дело закончится банальной истерикой в моем исполнении. А зачем мне закатывать истерики? Истерики закатывать мне совершенно не нужно!

Большую часть той своей жизни я был крайне эмоциональным человеком, а женское тело здесь лишь усугубило эту черту моего характера. Эмоциональным, это да, но не истеричным, всегда предпочитая доводить до истерики оппонентов. Так что, спокойствие, Злата, только спокойствие!

В этот момент на крышу беседки уселась сорока, и наклонив голову набок, уставилась на меня.

- Такие вот дела, птиц! – задрав голову, сказал я пернатой.

Своим явлением птица сбила меня с мысли, и я как-то сразу успокоился.

Ну и с чего это я так разозлился-то? О чем должна была быть наша сегодняшняя беседа с юристами? О деньгах, разумеется, и только о деньгах. О деньгах… Тогда за каким таким лешим я сам начал приплетать в тему про деньги собственные рассуждения о совершенно посторонних вещах, да еще и выходя из себя при этом? Ну, назвал этот медиатор Толика Петрова папашей Златы, а стало быть и моим, и что с того? Быть может для этого Володи не существует никакой разницы между словами «отец» и «папа», да и, в конце концов, все это лишь мои собственные заморочки. Деньги, речь сейчас идет только про деньги. Немалые для Златы и ее семье, но в общем и целом незначительные деньги. Так что, чего злиться и нервничать?

А тем временем, пользуясь моим отсутствием, «независимые» медиаторы вовсю обрабатывают уши моей бабули…

- Знаешь, Злат, давай лучше согласимся на предложение Толика, и… - шепнула мне на ухо старушка, махнув затем рукой, когда я уселся обратно. – С паршивой овцы хоть шерсти клок… Все одно, Ирке намного легче будет, а годами судиться с твоим отцом мне чего-то совсем не хочется. Я, если честно, даже рожу-то его видеть совершенно не желаю…

Я перевел взгляд на юристов, на лицах которых, к их привычной уже приветливости прибавилось еще и выражение заметного облегчения, едва они услышали слова бабули, ибо «уломать» сидящих сейчас перед ними обиженных родственниц…бывших родственниц…клиента, дабы те добровольно согласились на приемлемые для этого самого клиента условия, им совершенно необходимо, причем желательно поскорее, не разводя в этом деле канитель.

- Ладно, бабуль! Ну, хорошо! На двести сорок шесть «штук» в год я согласна… - я стукнул ладошками о столешницу. – Но…!

- Но…? – с каким-то даже испугом в голосе спросила бабушка.

- Но…? – поинтересовалась Наталья, приподняв одну бровь.

- Ох, уж эти «но»… - издал хмыкающий звук Володя. – Что еще за «но», Злат?

- Знаете… - ответил я, играя с кончиками своих волос. – Лично я считаю, что мужчина обязан нести полную ответственность за всех своих детей, в том числе, разумеется, и материальную, не надеясь при этом на женщину. Впрочем, это лишь мое сугубо личное мнение, и я, пожалуй, не стану его никому навязывать, настаивая на том, чтобы мой отец сам оплачивал все эти несчастные тридцать тысяч рублей в месяц, которые он сам же считает достаточными для содержания меня. Однако же, как вы знаете, на протяжении тех двенадцати с чем-то там лет, что мои родители пребывают в разводе, все бремя по содержанию меня любимой отчего-то лежит исключительно на хрупких плечах моей мамы и бабушки...

Бабушка кивнула, соглашаясь с моими словами.

-…и я считаю такое положение вещей в высшей степени несправедливым. Создавали-то меня двое родителей, а вся ответственность, в итоге, почему-то оказалась на одной лишь маме. Таким образом, я настаиваю на том, что мама должна получить компенсацию понесенных ей на меня расходов за все те года, что она не получала от своего бывшего мужа, моего отца, причитающихся на мое содержание денег, а именно указанные вами двести сорок шесть тысяч рублей в год, за минусом той тысячи рублей в месяц, что отец переводил на счет мамы…

- Злата…! – ударила ладонью по столешнице Наташа, и на ее лице впервые за время нашей беседы проявилось недовольство. – Поумерь-ка, пожалуйста, свою жадность! Ни один суд никогда не вынесет решения о подобного рода компенсациях! Твоей маме просто нужно было подавать на алименты вовремя, а не очухиваться спустя двенадцать лет…!

- Вы меня не слышите, что ли? – не очень вежливо перебил тетеньку я. – Маме не нужны деньги от моего отца. Не нуж-ны! Это лично я считаю, что она должна их получить. Я! Я, а не она. А про то, что суд не присудит подобных компенсаций…ну да, не присудит, наверное, но…

Я, улыбнувшись, развел руками, придя в хорошее настроение от того, что ранее спокойная как удав помощница медиатора, вдруг резко начала раздражаться.

-…но мы-то с вами сейчас не в суде, верно? Мы же, если я все правильно понимаю, как раз и договариваемся на тему того, чтобы этого самого суда избежать…

- Так, ладно. – перебил меня Владимир. – Я все прекрасно понял, Злат! Ты сердита на своего папу за то, что он развелся с твоей мамой, и теперь…

- Да ни черта вы, Володя, не поняли! – перебил Вову я. – Я не сержусь на отца за то, что он развелся с мамой, ибо, как это ни прискорбно, но быть или не быть вместе – это свободная воля обоих моих родителей. И, кстати, прекратите уже называть этого человека моим папой, это меня немножечко злит, совсем капельку…

- Почему не называть? Думаешь, он не твой папа? – тут же заинтересовался медиатор, переглянувшись с помощницей.

- Злата…! – зашипела на меня бабушка. – Ты что это такое говоришь?!

- Папа… Ну, чтобы вам было понятно, вот, к примеру, ваш собственный папа… - обратился я к медиатору, но был немедленно им перебит.

- Мой папа, Злат, умер и уже довольно давно. И, если честно, я бы очень не хотел развивать эту тему… - «отбрил» меня тот.

- Печальный факт. Искренне вам соболезную. Но, знаете, мой папа тоже умер и тоже давненько. Это случилось двенадцать лет назад, в тот самый миг, когда, устремившись в свою новую счастливую жизнь, он и думать забыл о том, что где-то там позади у него осталась родная дочь. Я. Таким вот образом у меня есть лишь отец, породивший меня, и которого я за все эти года так ни разу и не увидела, а вот папы, увы и ах, уже нет. Вот так бывает, умер еще при жизни. Отец есть, а папы нет…

После моего недолгого монолога в беседке воцарилась тишина, нарушаемая лишь детским смехом и шумом, доносящимися с игровой площадки.

- Так что, вопреки чьим-то там фантазиям, я на своего отца не сердита, и вовсе не желаю ему солить, перчить и прочее, ибо для того, чтобы хотеть как-то навредить, необходимо испытывать по отношению к человеку хоть какие-то чувства и эмоции. А у меня с этим проблема, ведь к отцу я не испытываю ни-че-го. Я его банально не помню…

Я пожал плечами, а бабушка, успокаивая меня, взяла мою руку в свои.

- Так что, победит он на этих своих выборах, и хорошо. Проиграет…ну, тоже неплохо, ибо до всего этого мне нет совершенно никакого дела. Однако, знаете что… Можете передать моему отцу то, что я, в принципе, готова восстановить с ним отношения. И нет, вовсе не из-за денег… - добавил я, видя, что Наталья собирается вставить словечко. – а лишь затем, чтобы дать ему возможность исправить свой грех в отношении меня. В конце концов, каждому нормальному человеку хочется гордиться своими родителями, и я в этом плане совсем не исключение, но вот гордиться своим отцом у меня, к несчастью, пока никак не получается.

- Знаешь, Злат, это не мое, конечно, дело, но мне кажется, что его семье этого не нужно…совсем не нужно. - заявила Наташа, «маска» доброжелательности которой, по какой-то неведомой для меня причине, пошла уже заметными трещинами. – Я имею в виду, восстановление твоих отношений с отцом.

- А я и не часть той его семьи, и таким образом, мне (здесь я хотел было сказать «насрать», но мое я же теперь в теле девочки, то есть, разумеется, прЫнцессы, а они, как всем известно, не какают)…нет никакого дела до того, что нужно или не нужно им. Или, вернее, ей. Вы же наверняка имеете в виду конкретно новую жену моего отца, так?

- Это… - начала было отвечать Наталья.

- Это неважно, Наталья. – не дал ответить ей я. – Давайте уже продолжим то, ради чего вы, собственно, и приехали. Помимо того, что отец должен будет выплатить моей матушке то, что задолжал, я также намерена получать от него указанное им же денежное содержание не до своего совершеннолетия, а до того момента, когда окончу ВУЗ…

- Серьезно? А что, если ты его в пятьдесят лет закончишь, Злат?! Если вообще закончишь… Собираешься сидеть на родительской шее до самой пенсии? – возмутилась Наталья. – Я вот, к примеру…

- Чего собралась делать я – это, Наташ, мое дело, а не ваше! Ваше, как мы уже выяснили, просто записать мои хотелки и передать их отцу, а уж, чего он там сам надумает, меня мало волнует. Как я уже говорила, меня устроит и вариант с судом, и с мирным досудебным урегулированием. - я пожал плечами. – Но если вы еще хотя бы разок попробуете нахамить, то мы с бабушкой просто встанем и уйдем, а вы уж там сами потом рассказывайте вашему заказчику, почему дело, по которому вас сюда и прислали, сорвалось…

Я кивнул на лежавший на столе Наташин телефон.

-…вы же наверняка записываете каждое наше слово? И да, до самой своей пенсии, я на отцовской шее сидеть, разумеется, не намерена. В нотариальном соглашении можно будет указать тот мой предельный возраст, до которого отец обязуется оплачивать мне студенческую жизнь. Ну, и последнее. По некоторым причинам, я, возможно, не смогу поступить в ВУЗ на бюджетное место, а значит буду вынуждена поступать на коммерческой основе, и хочу, чтобы отец оплатил мое обучение.

- Не в Оксфорд поступать собралась, Злат? – вновь придя в спокойное состояние, довольно ехидным тоном поинтересовалась Наталья.

- Я, если честно, не совсем понимаю, Наташ, причину вашего ехидства. Вы же, типа, нейтральной стороной должны быть, а ведете себя так, словно бы я нацелилась на ваши личные деньги. Странно, как-то. Странно, и как мне кажется, очень непрофессионально, хотя кто я такая, конечно, чтобы оценивать профессионализм медиатора. Вы там, часом, с женушкой отца не родственницы, нет? – ответил ей я.

- Нет, не родственницы, конечно, просто… - Наташа замолчала, не договорив.

Просто я тебе очень сильно не нравлюсь, да? – подумал я.

- Анна Леонидовна… - обратился медиатор к бабушке. – мы здесь и сейчас услышали то, чего желает получить от отца Злата, однако, если вы с ней солидарны и, как представительница истца по доверенности, намерены требовать того же для заключения досудебного урегулирования алиментного спора, то выскажусь честно и откровенно: в данном случае это нереалистично завышенные требования. Возможно…возможно, Анатолий Владимирович еще бы и согласился выплачивать дочери некую сумму уже после достижения ей восемнадцати лет, но ни он, ни тем более его семья, совершенно точно не захотят и не станут оплачивать ее учебу в ВУЗе, не говоря уже о каких-либо компенсациях для вашей дочери, Морозовой Ирины, за предшествующие года. В этом вопросе нужно быть реалистами, а ваши пожелания, если честно, очень напоминают шантаж…

Бабушка хотела было что-то сказать, но…

-…подождите, пожалуйста, Анна Леонидовна, я еще не закончил говорить… - поднял он руку, призывая старушку дослушать до конца.

- Нереалистичные требования? Серьезно? – я засмеялся, придя в совсем уже отличнейшее настроение. – И это при том, что я еще даже квартиры с машиной для себя не попросила! А ведь судя по открытой информации, у старших детей моего отца, неродных, напомню, такие блага имеются в полном объеме. Да и учатся они, одна в МГИМО, другой в МГЮА, и если я не ошибаюсь, то на коммерческой основе. Третий же ребенок той семьи, родная дочь моего отца, учится в нашей зеленоградской частной школе… И я уже молчу о том, что, судя по фоткам, лишь перелет в один конец на отдых для каждого из всех этих прекрасных людей стоит больше всей той суммы, которую отец щедрой рукой выделил для моего ежегодного отдыха…

- Злат…! – вновь подала голос помощница медиатора.

- Да! Да! – не дал ей сказать я, входя в раж и распаляясь все сильнее. – Я знаю! Я жадная! Я завистливая! Я обиженная на отца бывшая дочь! Et cetera, et cetera. И возможно…возможно, вы даже в чем-то и правы! Но, знаете что?! Мне наплевать! Простите мне мои слова, ибо я грубый и невоспитанный подросток, безотцовщина, опять же, но мне наплевать на ваше мнение относительно меня и моих хотелок! Наплевать и на то, что обо мне подумает отец! И уж тем более, плевать я хотела на мнение его новой жены! Вся эта фигня, не стоящая для отца в общем и целом и выеденного яйца, происходит из-за нее, верно?! Это ведь она никак не может пережить и готова удавиться, если мне вдруг достанется хоть толика внимания и денег ее мужа, моего родного отца…?

В беседке воцарилось гробовое молчание.

- Я вот только одного понять не могу… - продолжил я уже спокойным тоном, сгоняя с сарафана какую-то усевшуюся без спроса козявку. – для чего вы, не отец и даже не его жена, да-да, именно вы, те, кто должны помочь найти устраивающее всех разрешение разногласий, превращаете банальный спор про деньги в чуть ли не религиозный конфликт…? Бабуль, ты, вот, например, считаешь, что я хоть чем-то хуже детей новой жены моего отца? Может быть, я какой-нибудь второсортный ребенок?

- Нет, конечно…! – тут же возмутилась та. – Ты у меня самая лучшая!

- Вот и я тоже так думаю! – заявил медиаторам я. – А согласиться на подобную отцовскую подачку – это автоматически означает согласиться и с тем, что я второсортная или даже третьесортная его дочь. А с этим, извините, я не согласна категорически! И, если честно, я не совсем поняла, для чего именно вы приехали… Не перебивайте, я еще не договорила! Вы же, я имею в виду и вас, и отца, представляете себе нас жадными и завистливыми, либо же просто озлобленными родственницами. Или все это вместе. Но, коли так, то для любого дурака, а вы на дураков не очень-то и похоже, будет очевидно, что жадные родственницы, учитывая удачно подвернувшуюся возможность содрать минимум четверть доходов отца, на подобную подачку никогда в жизни не согласятся, а уж озлобленные тем более… Так зачем вы приехали?

- Злат, можно еще раз посмотреть твой паспорт? – сменил вдруг тему Володя.

- Это еще зачем? – удивился я, однако достал документ из рюкзачка и открыв его на главной странице, вновь продемонстрировал юристу.

- Ты позволишь? – поинтересовался он, явно намереваясь забрать из моих рук документ.

- Для чего? Или…вы что, считаете, будто бы я - не Петрова Злата, а некая подделка? – развеселившись, поинтересовался я.

- Да. – «на серьезных щах» ответил юрист. – У меня есть некоторые сомнения относительно твоей личности, Злат.

- Здрасьте, приехали! Это еще что за ерунду вы городите? – тут же возмутилась бабушка. – Как моя внучка, которую я знаю всю ее жизнь, может оказаться не моей внучкой?

- Всякое в жизни случается, Анна Леонидовна, извините, но с мошенничеством мне по долгу службы приходиться встречаться регулярно. Злат, я еще раз тебя спрошу, могу ли я убедиться в том, что твой паспорт не подделка?

- Да, пожалуйста! – пожав плечами, ответил я, передавая документ юристу. – Только не убегайте с ним, ладно?

- Во дела! – покачав головой, сказала бабушка, наблюдая за тем, как Володя внимательно, страница за страницей, изучает мой паспорт.

Около двух минут спустя. Убирая паспорт в рюкзачок.

- На этом, извините, все. Мы вам, как говорится, уделили достаточно «экранного времени» и высказали все свои пожелания, а Толик там пускай сам думает и что-то решает. – вставая из-за стола, заявила бабуля, когда медиатор и его помощница вздумали начать «уламывать» нас «по второму кругу».

- И все-таки, Анна Леонидовна, я вам настоятельно советую еще раз хорошенько обдумать предложение Анатолия Владимировича, ибо могу заверить, что та сторона, с их же слов,предпримет все возможные усилия для того, чтобы противодействовать попыткам нажиться за их счет… - сказала Наталья, убирая в папочку документы, после чего, переглянувшись с Володей, продолжила: - Мне бы очень не хотелось вам этого говорить, так как подобное, разумеется, приведет лишь к открытому конфликту, но…нам было поручено довести до вашего сведения тот факт, что если сегодня мы с вами не придем к «общему знаменателю», так сказать, то Анатолий Владимирович подаст иск на оспаривание своего отцовства в отношении Златы.

- Что? – односложно спросила бабушка, застыв и уставившись на Наташу.

- Кажется, бабуль, вся ситуация начинает сильно напоминать один из твоих любимых сериалов… Помощница медиатора имеет в виду то, что отец мой в суде хочет доказать факт того, что он вовсе и не мой отец, а так как наверняка доказать или опровергнуть отцовство возможно лишь после проведения соответствующего молекулярно-генетического исследования, то…

- Злат, помолчи хоть минуту, пожалуйста! – довольно резко прикрикнула на меня бабушка.

Замолчав, я перевел на нее взгляд и мне стало очень тревожно, ибо вид она имела болезненный…и чрезвычайно боевой.

- Значит так, дорогие мои… - заявила бабушка, опершись о стол и глядя прямо в глаза Наташе. – Если этот…

Тут она взяла паузу, громко выдыхая.

-…этот…не хочу ругаться матом…Толя, оскотинился уже до такой степени, что после всех его выходок и подлостей в отношении моей дочери…этот подонок набрался наглости и теперь смеет еще и ее обвинять в том, что…

- Анна Леонидовна… - перебила бабушку Наталья. – вот поэтому, всем и будет лучше не доводить дело до…

- Замолчи! – вдруг крикнула бабушка, ударив ладонью по столешнице. – Не смей перебивать старшего человека, девочка! Я еще не закончила говорить! Значит так…

И бабуля начала говорить, чеканя каждое слово.

-…передайте этому, что раз уж… - тут бабушка зажмурилась, приложив ладонь ко лбу. – нет, не могу я подобрать приличных слов. В общем, отныне решать с ним все вопросы мы будем только и исключительно в суде! Это мое последнее слово! Никаких полюбовных договорённостей между нами не будет! Злата – его дочь! Это может подтвердить любой, у кого есть глаза! Нам переживать нечего! Мы, в отличие от него, честные и порядочные люди! Так что пусть делает все, что пожелает, но на любую попытку оклеветать нас, мы ответим сторицей! Всего вам самого наилучшего, до свидания!

Глава 29

Москва, Зеленоград, 15 микрорайон, десятью минутами позже.

- Давай немножко посидим… - услышал я все еще раздраженный голос бабушки, когда мы отошли от ларька с мороженным. – а потом зайдем на рынок, нужно мяса купить и овощей.

- Уху. – издал я звук согласия, и мы, пройдя несколько десятков шагов вглубь пятнадцатого микрорайона по мощенному плиткой тротуару, уселись на свободную лавочку, и бабушка принялась сосредоточенно грызть свой пломбир в вафельном стаканчике.

- Точно не хочешь мороженного? Жарко же… – в очередной раз поинтересовалась она, и когда я отрицательно покачал головой, цокнув языком, продолжила, сменив тему. – Растяпа я этакая, нужно было не сидеть на попе ровно и не щелкать клювом, а самой говорить с этими юристами. А я все слушала, что говоришь ты, слушала…

- Ты это о чем? – поинтересовался я.

- О том, что зря ты, Златка, упомянула перед этими о «некоторых причинах», из-за которых тебя потом могут не зачислить на бюджетное место! Нужно было просто сказать, что желаешь того, чтобы твой отец оплатил тебе учебу в институте и точка! Нельзя давать подобным людям лишнюю информацию. - с досадой в голосе ответила та.

- Бабуль, если ты опасаешься того, что отец, разузнав о той неприятности, которая не так давно со мной приключилась, попытается каким-то образом нагадить нам, то не волнуйся, они и так прекрасно знают о том, что я лежала в больнице, а стало быть и про мою амнезию тоже должны быть в курсе. – вытянув ноги и широко зевнув, ответил я.

- Откуда?! – едва не выронила она из рук стаканчик.

Я замолчал, подбирая слова.

- Бабуль, ты живешь на свете гораздо дольше меня. Тебе же наверняка доводилось видеть женщин, по-настоящему свихнувшихся на почве ревности?

- А с чего это ты вдруг спрашиваешь о подобном? – откусив еще кусочек от стаканчика и вытерев губы платком, вопросом на вопрос ответила старушка.

Я промолчал, наблюдая за парочкой, отцом и его дочкой (наверное), лет пяти, которые, весело о чем-то болтая, катили мимо нас на самокатах.

- Да, Злат, мне доводилось видеть подобных несчастных… - наконец ответила бабушка, и на ее лице проявилась сложная смесь эмоций. – И, к моему сожалению, не единожды. Любовь – это не всегда благо, далеко не всегда…

Бабуля махнула свободной рукой.

-…даже вспоминать об этом тошно! Так к чему твой вопрос?

- К тому, что мы, кажется, как раз с такой вот женщиной и имеем дело... Ну, она, надеюсь, не окончательно съехала с катушек, но… Знаешь, это только отец забыл о моем существовании, а вот она, жена отца, я имею в виду, как выяснилось, обо мне прекрасно помнит и следит за мной и моей жизнью очень даже внимательно…

- Это еще с чего вдруг ты так решила? – перебила меня бабушка, и видок у нее при этом стал весьма встревоженным.

- Помнится, когда я лежала в больнице, меня навещала одна довольно странная на вид дама. Она мне знакома не была…тогда не была…как и все прочие люди на тот момент, и про этот ее визит я моментально позабыла… - я тогда только-только переехал в «старый-новый» «углеродный каркас», и мне, само собой, не было никакого дела до всякого рода странных личностей ошивавшихся вокруг. – А теперь, когда я вспомнила про тот случай, то совершенно точно уверена в том, что это была новая жена отца…

– Чего она тебе говорила?! Чего ей было нужно?! - вновь перебила меня старушка.

- Да ничего она мне так и не сказала. Ни слова… - я пожал плечами. - Просто минуту или около того постояла в палате, молча глядя на меня и поигрывая желваками, а затем также молча ушла. Вот и все.

- Точно ничего не говорила…и ничего не делала? – злым тоном спросила бабушка.

- Уху. - издал я звук согласия. – Точно. И, кстати, я тут подумала, что натравить на нас опеку вполне могла и она…

- Это было бы не слишком разумно с ее стороны… - покачала головой старушка. – У ее мужа выборы на носу, так зачем ей привлекать какое-либо внимание к его недостойному нормального мужчины прошлому? Запросто же может стать общеизвестным тот факт, что он оставил без всякой помощи родную дочь. Вряд ли бы она стала так сильно рисковать, народ у нас подобные истории не сильно любит… Хотя, если честно, я уже жалею, что ввязалась во всю эту твою авантюру с иском к Толику. Не растревожь мы это осиное гнездо, и жили бы себе спокойно. Все-таки, она богатая женщина и наверняка со связями…

- Бабуль! – прервал я ее. – Если она ко мне приходила, а это точно была она, то все эти годы, я как минимум мозолю ей глаза одним лишь своим присутствием на этом свете…словно красная тряпка для быка. Но мне почему-то кажется, что все дело обстоит гораздо хуже. Уверена, она ненавидит меня самой чистой, самой лютой ненавистью. И маринуется она в этой своей злобе уже очень-очень давно. Долгие годы. И если я права, то представляешь, что может твориться в ее голове? Она, как мне кажется, в своих фантазиях до сих пор соревнуется с мамой, и в том числе посредством детей. Ее дети должны во всем превосходить меня, быть лучше…и, если я вдруг начну поднимать голову, в хорошем смысле, чего-то там добиваться в этой жизни, то она непременно постарается долбануть по ней. По голове. По моей голове. Готова поставить рубль на то, что хороша я для нее буду или лежа на кладбище, или в качестве совершенно опустившейся личности, какой-нибудь там проститутки и или наркоманки, вот только в таком случае она будет полностью довольна мной…

- Не преувеличивай. Зачем ей ненавидеть тебя, Злат? Зачем ей до сих пор соревновать с твоей матерью? Она с твоим отцом живет уже много лет и у нее все в жизни хорошо, так что, не выдумывай…– не слишком-то уверено возразила бабушка.

- Подозреваю, потому что боится. Маму. Иррациональный страх, который ей ничем не вытравить, и вместе с которым она живет вот уже многие годы. Страх перед тем, что раз отец ушел от мамы к ней, то что может помешать ему в один прекрасный день вернуться обратно к своей бывшей жене? Мама, я напомню, пока еще не замужем… И с каждым годом этот страх лишь усиливается, ибо, как ни крути, но маме-то она теперь не такая уж и конкурентка. Хоть и весьма красивая пока еще, но… Трое детей – это все-таки не хухры-мухры. А видя то, как отец, наверняка по ее же наущению, что, впрочем, ни разу его не оправдывает, поступил со своей родной дочерью, со мной… Думаешь, она хоть гроша ломаного поставит на то, что ее собственные дети, особенно старшие, которые к «перу» отца никакого отношения не имеют, будут получать от него в будущем какую-либо поддержку, если ее страхи вдруг станут явью? Боится она… За себя, и еще больше, за обеспеченное и светлое будущее своих детей, и готова продолжать до конца свою заочную битву с мамой, даже если где-то в глубине души прекрасно понимает, что никакое примирение между моими родителями недостижимо в принципе. А тут еще и я…живу, цвету и пахну…я, дочь ее мужа и ненавистной ей женщины. Я - та ниточка, навсегда связавшая моих родителей. Я, как символ, а не как человек, разумеется. Говоришь, неразумно с ее точки зрения вредить мне? А какую разумность, бабуль, и какую логику ты хочешь отыскать в безумии и в чистой ненависти? Об этой женщине можно думать всякое, но, я уверена, у нее бойцовский характер. Плевать она хотела на все нормы морали, и ради своих детей она готова пойти на что угодно, на любую подлость…

Я замолчал, и мне вдруг вспомнилась жена одного из моих родственников в том мире. Несчастная женщина, доведенная «до ручки» постоянными изменами мужа, и совершенно обезумившая после того, как узнала о наличии у супруга внебрачного ребенка. Помнится, я слышал, что барышня эта регулярно ставила в церкви свечки «за упокой» того ребенка и устраивала тому подобные «перфомансы».

И несмотря на то, что ситуации у этих двух женщин диаметрально противоположные, но природа у их чувства ненависти одна и та же, и ежели жена отца дойдет примерно до тех же кондиций, что и моя родственница, то она, пожалуй, вполне может и киллера для меня нанять, денег-то на это у нее точно хватит…

Кажется, я нашел главную злодейку в «истории» про меня. На ближайшую перспективу, по крайней мере.

Молчала и старушка, сосредоточенно доедавшая свое мороженное, и также, видимо размышлявшая о чем-то своем.

- Так что, бабуль, какая в итоге разница, сидим ли мы тихо, не поднимая головы, или же изо всех сил боремся за свое, ежели в любом случае мы с ней непримиримые враги? – я пожал плечами, прервав наше молчание. – Жизнь – это борьба, и за то, чтобы жизнь нашей семьи проходила «на отлично» я готова бороться с кем угодно. Хоть с этой странной женщиной, ее детьми и моим отцом, хоть с чертом, хоть с дьяволом! Все, бабуль, пойдем на рынок, иначе я сейчас растаю от жары, всем своим врагам на радость.

Москва, Зеленоград, 16 микрорайон, корпус 1613, квартира Стёши, около шести часов вечера.

- Голубику с ежевикой и черничный морс будешь? – предложила угощение Стёша, когда я, войдя в прихожую, разулся и надел тапки. – Морс без сахара. Все холодненькое!

- Буду… - махнул рукой я, и вымыв руки, прошел на кухню вслед за Стёшей, где, тыкнув пальцем в сторону подруги, поинтересовался. – А ты это чего так разоделась-то?

Подруга была одета в темные очки, белые трусики…и на этом все.

- Жарко же! – ответила та.

- Жарко?! – возмутился я, блаженствую в спасительной прохладе кондиционируемого помещения. – По-моему, задница, ты просто офигела!

- Я на балконе тусовалась, пока мясо жарится. – пояснила подруга, ткнув большим пальцем себе за спину, на лежак, стоящий на балконе.

- А, ясно… - ответил я и не удержался от того, чтобы немного не позубоскалить. – И светила голыми сиськами на радость жителям мужского пола из соседней высотки.

- Неа! Еще чего! Обойдутся те жители мужского пола! – засмеялась подруга и налив в бокал морса, поставила его передо мной, после чего, обернувшись к окну, показала язык воображаемым жителям соседней высотки. – У нас зеркальные стеклопакеты, так что никому и ничего с улицы не видно.

Я скосил взгляд на не слишком большую, но от этого не менее великолепную и притягательную девичью грудь своей лучшей и единственной подруги, и почувствовал, как заалели мои щечки от того, что впервые за время нашего знакомства, у меня внезапно проявились к Стёше определенного рода чувства и желания, несколько отличные от простых дружеских, так сказать, а эта зараза, достав еще и эскимо из морозилки (мне не предложила, ибо знает, что сладкое я не ем)…короче говоря, картина «полуголая Стёша лакомится эскимо» сделало мою мордашку свекольно-красного цвета (и я изумился тому факту, что, оказывается, могу краснеть при виде подобных сцен).

Я крепко зажмурился, пытаясь избавиться от немыслимых желаний, а затем торопливо взял ладошками запотевший бокал, едва из них не выскользнувший, и в несколько больших глотков выпил до дна его практически ледяное содержимое, нехило так застудив горло, а после, закашлялся.

- И нафига, спрашивается, я тебе трубочку давала…? – возмутилась варварскому потреблению напитка подруга.

- Стёш, блин! Очень тебя прошу, надень хотя бы футболку, пожалуйста! – прокашлявшись, сказал я чуть громче, чем собирался, когда подруга, наливая мне новую порцию морса, наклонилась практически к моему лицу.

- М-м-м, извини, я сейчас. – не стала спорить она и убежала в свою комнату.

- Не-не-не, Злат! Стеша нам с тобой только подруга! Ни о чем большем нам даже и помыслить нельзя! Нестабильный гормональный фон, подросток же, да еще и с сюрпризом в виде Александра Геннадьевича в голове, так что следить за своими мыслями, желаниями и поступками нужно очень внимательно, а не то быть большой беде... - шёпотом произнес я и приложился к трубочке, а через полминутки вернулась и сама подруга, на ходу напяливая на себя длинную мятую белую футболку.

– В таком виде я не заставляю мою Златочку краснеть? – хихикнув, позубоскалила она.

- Мясо по-французски готовишь? – успокоившись, сменил тему я, когда подруга, сунув нос в духовку, перевела ее на «0 градусов».

- Уху. – издала звук согласия та. – Папа скоро домой вернется, и мне его накормить нужно. Щас, сек, мороженное доем, нарежу салат и пойдем мою химию домучивать, лады?

- Да, без проблем. – согласился я. – Помочь с салатом?

- Неа, не парься, я сама. Ты лучше кушай пока ягоды.

Что я и сделал, с удовольствием наблюдая за тем, как ловко и шустро Стёша нарезает овощи (обалдеть, насколько ловко и шустро, словно профессиональный повар!).

Около десяти минут спустя, комната Стёши.

- Злат, ты уже поговорила с мамой насчет фотосессии? – поинтересовалась подруга, усаживаясь за письменный стол и доставая из верхнего ящика листы с заданиями.

- А. Ага. Да. – ответил я, после чего, подняв с пола свой рюкзачок и покопавшись в нем, вытащил файл с листом А4, на котором рукой матушки было выписано разрешение. – Вот!

- Разрешаю…тра-та-та…в полностью одетом виде…не демонстрируя нижнее белье…и в не вызывающих позах. – прочитала вслух Стёша, и заулыбалась.

- Вот ты смеешься… - делано обиделся я. – а мне, между прочим, было крайне непросто заполучить ее разрешение!

- Почему? – уже серьезным тоном поинтересовалась подруга. – Тетя Ира не хочет, чтобы ты подрабатывала?

- И это тоже, считает, что мне нужно отдыхать. Но сильнее всего ей бы не хотелось, чтобы я подрабатывала моделью…

«- Нет, Злат. Просто нет, даже слышать по этому поводу ничего не хочу!» - было первым, что услышал я от матушки, когда попросил ее написать разрешение на фотосессию.

- Почему? – вновь повторилась Стёша. – Классная же подработка.

- Неплохая, наверное, да, но моя мама росла в девяностые годы, а в те времена, насколько я знаю, профессия «модель» нехило так ассоциировалась с профессией «проститутка». Ну, может быть не буква в букву, конечно, и не у абсолютно всех, но вот мама, как выяснилось, подобного категорически не одобряет…

«- А что, если тебя там будут домогаться или вообще изнасилуют…? Я слышала, что в этом бизнесе такое происходит сплошь и рядом! Злат, нет, я категорически против!» - вслух процитировал я матушку.

Я пожал плечами.

- Ёшкин кот, ну ясно тогда, почему теть Ира не хотела давать своего разрешения… Будь у моей мамы такие же взгляды на это, и она бы мне точно не разрешила участвовать ни в каких съемках, это сто процентов. – почесав затылок, ответила подруга.

- Тебе же теть Люда контракт со спортивным брендом нашла? – поинтересовался я.

- Ну да, она, кто же еще… - пожала плечами подруга. – Так, давай-ка, раз у тебя разрешение уже есть, я тогда прямо сейчас Марине позвоню, и спрошу, когда и куда тебе нужно будет подойти.

- Уху. – издал я звук согласия и Стёша взяла в руки свой телефон.

Пару минут спустя.

- Злат, тебя Марина приглашает приехать к ней в офис в понедельник, к десяти утра. Нормально? Сможешь? – спросила у меня Стёша, прикрыв микрофон ладошкой.

- А далеко этот офис?

- В «клюшке», напротив МИЭТа.

- Ээээ… - честно сказал я.

- Это минут пятнадцать на автобусе, я с тобой поеду, так что не потеряешься. – ответила Стёша, похлопав меня по плечу.

- Ну, тогда ладно.

- Марин, жди нас, и мы приедем…! Да, вдвоем! Не, я просто за компанию. – заявила подруга собеседнице, а после, «повесив трубку», и принеся с кухни нам обеим морс, сказала, отдавая мне листы с заданиями: - Ну, все, давай уже прикончим наконец химию!

Около часа спустя.

- И последние задачи у нас по теме: «окислительно-восстановительные реакции». – поглядев в лист с задачами, произнес я, зажав затем карандаш между носом и губой.

- Уху, наверное… - зевнув, ответила подруга, которая уже заметно «клевала носом».

- Стёш, давай-ка сделаем перерывчик, а то ты сейчас, кажись, заснешь…

И в этот момент раздался сигнал вызова от Стёшинова телефона.

- Да, пап! Мы со Златкой химию сидим делаем…уху, ужин готов и ждет тебя. – тут же очнувшись, «приняла» звонок подруга, а затем, встав из кресла, быстро натянула на себя шорты. – Вот теперь перерыв! Папа на лифте поднимается и его нужно кормить, иначе настанет «папазол».

Минут пятнадцать спустя. Кухня.

- Положи еще кусок, пожалуйста… - попросил Стёшу ее папа, и та, моментально встав со своего стула, положила в его тарелку еще одну порцию мяса и салата, а также налила в бокал холодной воды.

- Как обстоят дела с твоим летним заданием? – нарезав мясо в тарелке, Витек поднял взор на дочь, я же в этот момент украдкой разглядывал его самого.

Как обычно, мрачный и угрюмый тип, иным, по крайней мере, я его никогда не видел. Впрочем, нет, не так. Постоянно собранный и весь какой-то напряженный, словно сжатая пружина, так будет вернее. И именно это, и создает ощущение его угрюмости…не слишком приятно.

- Ну, мне осталось решить задачи по последней теме… - ответила подруга, накручивая на палец прядь волос. – Злат, как думаешь, осилим сегодня?

Я, пригубив свой чай, молча кивнул, и Витек посмотрел на меня. За последнее время его отношение ко мне здорово улучшилось, и если раньше он глядел на меня с нескрываемым раздражением, а-ля: «опять эта здесь!», то теперь оно изменилось на нейтральное: «ну и ладно, Бог с ней, пусть будет».

И подобное произошло впервые за обе мои жизни, ибо никогда ранее мне не удавалось исправить чужое мнение обо мне (резко негативное, я имею в виду). Ни разу, а ведь подобные попытки я иногда предпринимал, когда и если мне это было очень нужно.

- Ну вот, сегодня решу, а завтра с утра отнесу решенные задания Раисе Ивановне… - улыбнувшись отцу, ответила дочь, а затем вновь обратилась ко мне. – Сходишь со мной, Злат?

- М-м-м…схожу, разумеется. – согласился я. - Но разве учитель не должна быть еще в отпуске? У нас же, вроде как, каникулы…

- Раиса Ивановна летом по определённым дням приходит в школу, и находится там до двенадцати часов. И как раз завтра она будет в школе. – ответила подруга. – Пап, можно я сегодня пойду погулять, как закончу?

- Мы уже говорили на эту тему, Стёш…- ответил тот. – вот сдашь свою задолженность, тогда и будешь гулять. Не раньше!

- Но, Злату-то я провожу? – надула губки та.

- Проводишь и сразу же домой! Чтобы не было как в прошлый раз. Ясно?

- Ясно…

- Стёш! Сделай телевизор погромче, пожалуйста! – внезапно попросил я.

- А…ладно. – согласилась та и взяла пульт.

«…с двадцать первого по двадцать седьмое сентября, в Крокус Экспо…» - сообщал женский голос из «ящика».

Выставка «БиоМедТех 2020».

Список участников: «…Институт молекулярной биологии им. Энгельгардта…» - прочел я в бегущем по экрану списке.

Он точно должен быть там! – подумал я.

- Стёш! Я обязательно должна посетить эту выставку! Ты со мной? – спросил подругу я, все еще глядя на экран телевизора.

Оба, и отец, и дочь, посмотрели на меня.

- Это…Злат… - почесав указательным пальцем скулу, ответила мне Стёша. – Я не уверена, что там будет выставка каких-нибудь красивых кукол, да и звучит этот «БиоМедТех двадцать-двадцать» как-то не слишком весело…

- Уверена, что скучно не будет! – улыбнулся я и погладил подругу по плечу. – Даже наоборот…

- Ну, не знаю, не знаю… Но, если ты хочешь, то, конечно, поедем! – ответила та, а ее папаша, кажется, весьма внимательно прислушивался к нашему разговору.

- Очень хочу! – заявил я.

- Стёш, спасибо за ужин. И тебе, Злат, спасибо за компанию. – сказал Витек, вставая из-за стола.

Комната Стёши. Начало десятого.

- Ура!!! – разнесся по квартире радостный вопль подруги, которая, откинувшись на спинку кресла, победно воздела руки к небесам.

А затем она внезапно разревелась…

- Еще совсем недавно я думала, что все, кранты! Меня оставят на второй год и папа меня прибьет… - всхлипывала подруга, а я успокаивающе гладил ее по голове.

- Ну да, само собой, он же тебя растит специально затем, чтобы прибить… - улыбнулся я. – Хотя, конечно, останься ты на второй год, и по заднице могла бы получить вполне конкретно. Хотя вряд ли бы осталась, все одно, папа бы договорился.

- Самый прикол в том, Злат, что я понимала все, что делаю, когда решала задачи! Прикинь, понимала! Ты прям волшебница какая-то… - сквозь слезы улыбнулась подруга.

- Система…! – пафосно заявил я, подняв вверх указательный палец.

- Как же это здорово, Златка, перестать чувствовать себя непролазно тупой… - утерев предплечьем слезы, заявила Стёша.

- Я тебе уже говорила, что ты не тупая. Просто ты нацелилась на этот свой спортивный институт, а на все остальное подзабила. Кстати, ты знала, что красивые люди, а ты у меня очень-очень хороша, во многих случаях умнее, нежели не слишком красивые?

- Это еще почему? – удивилась подруга.

- И то, и другое - механизмы выживания… - я пожал плечами. – и очень часто они идут рука об руку. Не всегда, разумеется, но чаще всего именно так. Так что, верь в себя!

Москва, Зеленоград, 16 микрорайон, детская игровая площадка, недалеко от дома Стёши, около пятнадцати минут спустя.

- О! – остановившись, вдруг сказала Стёша, провожавшая меня до дома, когда мы с ней шли по мощенной плиткой дорожке, мимо детской площадки. – Пойдем, сфоткаешь меня на этом паукане!

Из-за довольно позднего времени и нечеловеческой духоты, детей в сей час на игровой площадке было немного, и каменный паук, обычно всегда оккупированный ордами детей, оказался сейчас совершенно свободен.

- Улыбнись! – велел я, оседлавшей паука подруге, взяв ее телефон, что та и сделала, еще и показав пальцами «V». – Таак!

- А ну-ка быстро ушли с детской площадки! – внезапно рядом раздался резкий и недовольный женский голос.

Глава 30

А ну-ка, быстро ушли с детской площадки!

Я обернулся на голос, и увидел, как в нашу сторону спешила женщина, на вид что-то около сорока лет, очень высокая, выше даже далеко не коротышки Стёши, и с несоответствующим месту ярким макияжем на лице, до сего момента мирно сидевшая на лавочке.

- А почему это вы решили, что мы должны уйти с площадки? – вывел меня из созерцательности встречный вопрос, заданный подругой, которая вовсе даже и не думала слезать с паука «по щучьему велению».

- Потому что она для детей! – в голосе женщины, вставшей рядом с пауком, прорезались истеричные нотки (похоже, тетенька специально провоцировала скандал, или духота плохо повлияла на общее ее настроение, или же Стёша сама по себе ей просто очень не понравилась).

- Ну, а мы и есть дети, вот и играем на этой площадке. – прояснила ситуацию подруга, тоном, которым говорят с детьми, и видок у нее при этом был словно у взъерошенного воробушка, охраняющего свои хлебные крошки, вызывающим и нагловатым (что весьма меня удивило, ибо в прошлый раз, перед взрослыми людьми она заметно робела или возможно эта робость была только лишь из-за того, что те были чиновниками и милиционерами), и этим понравилась мне лишь сильнее. – Тем более, что совсем маленьким детям мы совершенно не мешаем (те, в данный момент носились по многоярусной горке).

«Современные детишки могут запросто и на три буквы послать, а им за это даже подзатыльник выписать нельзя!» - вспомнились мне возмущенные слова коллеги из того мира. И ведь, правда, могут…

- Не нужно ругаться, пожалуйста. Мы сейчас сделаем несколько фотографий и уйдем. – добавил к уже сказанному подругой я.

- Нормально, так! – тут же возмутилась тетка, и обведя взором площадку, продолжила. - Вы что, решили, будто все это сделано специально для вас, здоровенных дур?

- Оль, Господи, ну чего ты так нервничаешь-то? Пускай девчонки сфотографируются на здоровье. Они же, в конце концов, ничего здесь не ломают. – это подошла вторая тетенька, явно сестрица первой, только очень полная…очень, и со столь же вызывающим макияжем на лице.

- Нет, Лер, не пусть! Вон, полюбуйся на качели! Такие же «дети» их недавно и поломали! А теперь, что, нужно просто так стоять и смотреть на то, как подростки доламывают оставшееся? - тетка махнула рукой в сторону сломанных качелей, после чего повысила голос на Стёшу. - Хамки! Я тебе что сказала?! Слезай с паука! Быстро!

- Забей, Злат, просто фоткай. – велела подруга, что я и сделал, сфотографировав несколько раз Стёшу, не обращая внимания на сварливую женщину.

- Все, пойдем! – сказала Стёша, спрыгнув с паука.

- Ну, вот и все. – обернулся я к женщине. – И нужно было так ругаться?

И, казалось бы, на этом все, инцидент исчерпан. Однако…

- Ах ты ж, мерзкий поросенок!

Это громко возмутилась Стёша, которую, подбежав к ней, пнул по ноге маленький мальчик (не сильно больно, подозреваю, но весьма обидно), на вид - ровесник ее брата, ибо «нельзя обижать маму!». За что подруга, в свою очередь, немедленно приголубила того щелбаном по лбу, ибо «нельзя пинать «взрослых теть!»». Ну, а дальше все началось, как в сказке…

- Ай…! – запищал мелкий, и отбежав от Стёши, потирая ушибленный лоб, спрятался за мамой.

- Сука! Я тебе сейчас покажу, как сына моего обижать! На коленях вымаливать у него прощение будешь! – заревела злобная тетка (и это не фигура речи, ибо у женщины был весьма и весьма глубокий голос, которому, вероятно позавидовали бы и иные оперные дивы) и помчалась к Стёше, выставив вперед руку, явно намереваясь схватить ту за волосы и побить, и…

И тут внезапно выяснилось, что в спортивном зале Стёша занимается отнюдь не только приседаниями с грифом на плечах и тем прочим, чем обычно там промышляют «фитоняшки»...

- Оу! – громко выдохнул я.

- Оу! – громко выдохнули прочие наблюдатели из числа родителей, чьи дети играли на площадке, а также случайные прохожие, которые остановились поглазеть на то, как «яжемать» устраивает девицам прилюдную «порку», при этом один из тех, кто вел запись происходящего на телефон с восхищением воскликнул: «во дает, телочка!».

Стёша, схватив агрессивную тетеньку за руку, которой та намеревалась вцепиться ей в волосы, продемонстрировала то, что в моем детстве называлось броском через пупок, сопровождаемый взвизгом тетки. Короче говоря, подруга моя оказалась дзюдоисткой (если я ничего не путаю, конечно, ибо в знании видов единоборств не силен), причем далеко не из последних, учитывая то, как ловко она, абсолютно «домашняя» девочка, и не растерявшись в нужный момент, без всяких колебаний применила на практике полученные навыки. И выглядело это чертовски круто и эффектно.

- М-м-м… - раздался стон от «яжматери», которая ранее собиралась заставить Стёшу извиняться перед своим сыном на коленях, когда она, полежав с десяток секунд в совершеннейшей прострации после произошедшего, уселась на задницу, и скривив физиономию, терла ушибленную при падении поясницу.

Ребенок, усевшись рядом с матерью, натурально завыл от горя, поглядывая на Стёшу взглядом, полным обиды и такой чистой ненависти, какую редко встретишь даже у взрослых.

Как бы там ни было, но на этом история даже и не думала заканчиваться…

- Вот же ж тварь…вот же ж тварь…я сейчас тебе такое устрою…! На взрослых она нападает, сволочь! – бормотала себе под нос толстая сестрица, сидевшей сейчас на попе женщины, и торопливо копаясь в своей сумке (подделка под Gucci), чем и привлекла мое внимание.

- Берегись! – заверещал я, когда та, найдя наконец искомое, вытащила из сумки перцовый баллончик, явно намереваясь залить его содержимым физиономию моей подруги (и это на детской-то площадке, идиотка!) и одномоментно с этим, не щелкая клювом, схватился за ее толстую, словно хобот мамонта, руку и повис на ней (тетенька эта, как и ее сестра, была явно выше 180 сантиметров ростом), мешая прицелиться в Стёшу.

Провисел на «хоботе», я надо сказать, недолго, менее мгновения, ибо и сам будь здоров вешу для пятнадцатилетней девочки. Стёша же, едва заслышав мой визг, и, скорее всего, даже не поняв его причины, совершила резкий прыжок в сторону (ловкая, словно кошка, не зря спортом занимается). Все это вместе позволило физиономии подруги счастливо избежать знакомства с аэрозольным факелом, когда полная тетка нажала на кнопку, заливая перцовкой все вокруг.

Мгновение спустя, на детской площадке раздался просто невероятный визг ребенка (лично мне до сего момента такого еще слышать не доводилось), у которого все лицо было залито дрянью из баллончика, и который теперь, дико вереща и размахивая ручками, помчался по площадке.

- Антошка! – закричала полная тетка и стряхнув меня, помчалась за племянником (если это, конечно, ее племянник).

- Антошка! – в унисон ей завопила «яжмать», которую, судя по красным глазам, тоже «газифицировали», но ей, словно медоеду, было теперь абсолютно пофигу на подобные мелочи, и вскочив на ноги, она также побежала вслед за сыном.

- Ёбушки-воробушки! – схватилась за голову Стёша и от переживаний начала приплясывать на месте, завороженно наблюдая за совершеннейшим безумием, творившимся на детской площадке, и судя по всему, она так и не поняла, что же именно сейчас произошло.

И не только она. Все присутствующие здесь взрослые (за исключением мамы ребенка и его тетки), застыв на месте и не предпринимая ровным счетом никаких попыток помочь пострадавшему мальчику, наблюдали за происходящим.

Почти все…

- Бежим! – завопил я, и схватив подругу за руку, побежал прочь.

И ведь нам здорово повезло! Повезло, во-первых, потому что Стёша размышлять не стала, а вслед за мной, сразу «включила передачу». А во-вторых, на наше счастье, у помчавшегося на нас стриженого «под ноль» мужика (то ли отца ребенка, то ли его дяди, то ли это был вообще некий «левый» прохожий, решивший, будто это мы залили ребенка перцовкой, и от этого пришедший в состояние крайнего бешенства) было просто невероятно огромное пузо (это был даже не «девятый месяц», а «тринадцатый» или даже «четырнадцатый»), мешавшее ему бежать сколько-нибудь быстро и стремительно, иначе бы для нас совершенно точно случился бы абзац, ибо мужик этот был в таком неконтролируемом гневе, что я не был бы слишком удивлен, забей он кого-то из нас до смерти, если бы поймал… А ведь ему это практически удалось! Поймать, я имею в виду. Меня. Я почувствовал, как его крепкие пальцы, скользнули по моему плечу, однако Стёша уже включила «последнюю передачу», и я, крепко держа подругу за руку, почти что полетел вслед за ней, словно воздушный шарик, несколько раз едва не навернувшись, и тем самым счастливо избежал излишне близкого знакомства с разъяренным до самой последней крайности мужиком (который, что характерно, вместо того, чтобы хоть чем-нибудь помочь ребенку и жене, решил для начала расправиться с их предполагаемыми обидчицами).

- Все…Стеш…не…могу…больше…бежать… - через некоторое время (очень непродолжительное), я забрал у Стёши свою руку, и опершись одной рукой о колено, а другую (с зажатым в ней Стёшиным телефоном) прижал к боку, в котором безбожно кололо, судорожно хватал ртом воздух.

- Что это было? – слегка истерично спросила Стёша, которая от двадцатисекундного (или что-то около того) бега даже ни сколько не вспотела.

- «Птенца»…той…«птицы» траванули…из…перцового…баллончика. – шмыгнув носом ответил я, поглядев на мужика, который, остановившись теперь довольно далеко от нас, припал на одно колено, и, как и я, жадно хватал ртом воздух, лишь злобно глядя в нашу сторону.

- Боже… Кто его траванул-то? Ты, Злат? – спросила Стёша, в свою очередь глядя на преследователя, который сделал шаг в нашу сторону, видимо не отказавшись еще от своей погони.

- Не, та толстая тетка. – ответил подруге я, распрямившись и утерев со лба пот, снова взял Стёшу за руку. – Хотела тебя травануть, но помешала я, и она случайно залила тем дерьмом в своего же племянника…пойдем-ка потихонечку, а то, чего доброго этот организм до нас-таки доберётся.

- Боже…ужас какой… - сказала подруга, и кивнув на злобный организм, спросила: – А это кто такой? Его папа?

- Это наш ответ «Терминатору», Стёш, реально действующий прототип, так сказать… - ответил я, наблюдая за тем, как в нашу сторону неспешно, шаг за шагом, двигался этот тип, все так же, не сводя с нас взора (это же надо было настолько озвереть…). - Пойдем!

- Что еще за Терминатор? – не поняла подруга (судя по всему, здесь этого фильма не сняли). – И что нам делать? Он же теперь не отстанет…

- Терминатор – это киборг-убийца, присланный из будущего, за тем, чтобы убить нас… - ответил я, поглядывая через плечо на «кибернетический организм».

- Я серьезно, Злат! – взвизгнула подруга, и, кажется, впервые за все то время, что мы знакомы, по-настоящему разозлилась на меня.

- Папе звони, Стёш! При любой непонятной фигне, лучше сразу звонить папе, так оно вернее будет… - ответил я и к моему удивлению, Стёша, не став спорить, забрала у меня свой телефон (который я лишь каким-то чудом не обронил во время всей этой катавасии) и набрав отца, начала быстро тараторить в трубку.

«-…мы сейчас между четырьмя башнями!» - сказала она, завершая разговор с отцом.

- Папа, сейчас придет, он внизу, около машины. Пойдем потихо… - начала подруга, но была перебита криком преследовавшего нас мужика.

- Задержите девок, пожалуйста! Они украли мой кошелек и телефон!

И в следующее мгновение я почувствовал, как мое плечо крепко схватила чья-то рука.

- Вот воровка и попалась… - насмешливо заявил парень, лет этак тридцати, в цветастой рубашке-гавайке навыпуск, выгуливавший какого-то там шнауцера (мелкий такой, не знаю, как конкретно эта порода называется). – Разве вас родители не учили, что брать без спроса чужое – плохо?

- Руку убрал! – глядя тому в глаза, потребовал я.

- Слышь, воровка…! – обозлился парень и еще крепче схватил мое плечо. – Если кто-то из вас двоих попробует ударить меня или, там, укусить – сразу выхватите по наглым воровским рожам! Обе! Я вам не олень какой-нибудь, и подобного к себе отношения терпеть не стану ни секунды!

- Не нужно, Стёш…! – велел я подруге, которая уже вознамерилась было пнуть ногой типчика, заметив, как со стороны Стёшинова дома к нам бежит Витек, а также то, что «Терминатор» что-то совсем приуныл и уселся на лавочку, то есть прямой опасности прямо сейчас не представляет. – Сейчас все будет.

- Вот, молодец! Правильно все делаешь! – похвалил меня типчик. – А может…отведу-ка я вас обеих в милицию, пожалуй, а оттуда уже и до колонии для несовершеннолетних недалеко, где, таким как вы, самое место, я считаю… Хотя мы вполне можем обойтись и без этого…со мной можно договориться, я ведь добрый…

Шёпотом, так чтобы его могли услышать только я со Стёшей, сделал свое предложение «от которого невозможно отказаться» типчик, с удовольствием рассматривая фигуру подруги.

А уже в следующее мгновение, лежа на спине, «не олень» с животным ужасом в глазах взирал на стоящего над ним Витька, который сшиб его с ног сильнейшим ударом локтя в грудь.

- Я тебе, дебилу, сейчас голову сломаю. – негромко, и от этого еще более зловеще, пообещал Витек, присаживаясь на корточки рядом с «добрым не оленем», а затем поинтересовался у нас. – Он вас чем-нибудь обидел?

- Муужик, оони вооровки! – заикаясь и указывая на нас пальцем, сказал типчик, а его собака бегала вокруг и лаяла, привлекая к нам внимание прохожих.

- Кто воровки?! –спросил Витек таким тоном, что те из прохожих, что остановились посмотреть на представление, заспешили по своим делам.

- Воон тоот челоовек... – «не олень» указал пальцем в сторону лавочки, на которой сидел «Терминатор», скаазал, что ээти две деевчоонки, уукрали уу неего теелефоон ии кошеелек. Яя хоотел тоолько поомочь!

Только помочь хотел, урод, да? – подумал я, глядя на типчика.

- А если бы он сказал, что мы ангелы Господни, ты бы, что, перед нами пал ниц? – поинтересовался я.

- Злат… - обратился ко мне Витек, но…

- Ой! – это взвизгнула подруга, и мы все повернули голову в ту сторону, куда глядела она, и…

«Терминатор» окончательно вышел из строя, упав с лавочки на асфальт.

Инфаркт, сто пудов! Учитывая размер его пуза, что безбожно давило на сердце, страшную духоту и невообразимый гнев, охвативший его, а также бешеную погоню за нами, инфаркт – вполне естественный и предсказуемый исход в данной ситуации.

- Виктор Валерьевич, этот... - я кивнул на все еще лежавшего на травке типа. -ничего плохого нам не сделал, так что, не бейте его, пожалуйста, за нами гнался вон тот мужчина, которому сейчас плохо.

Витек повернул голову в сторону «Терминатора», а Стёша очень выразительно на меня посмотрела, мол: «какого черта? как это он ничего не сделал?!», и была явно недовольна. Я же, в ответ, скорчил физиономию, мол: «потом все расскажу».

- Еще хотя бы раз увижу тебя рядом с этими двумя девушками и… - обернувшись к «не оленю», выразительно посмотрев на него, сказал Витек, и не слушая ответное блеяние, пошел в сторону умирающего.

Вновь скорчив физиономию и помахав рукой Стеше, мол: «иди за папой, а я сейчас приду», и та, посеменив за отцом, поняла мой посыл правильно, что-то там рассказывая ему по пути.

- А ну, стоять! – довольно громким шепотом произнес я в спину смывающемуся «не оленю», от чего тот дернулся, но послушно остановился, развернувшись ко мне лицом.

- Сслушай, иизвини, ппожалууйста, яя нее хоотел… - все еще заикаясь, начал говорить он, подняв руки, ладонями ко мне.

- Не извиню…! – перебил его я, и щекоча свою ладонь кончиками волос, уставился на него снизу-вверх. – После того твоего «щедрого» предложения, что ты нам сделал от всей души, прощать я тебя не намерена! Мужчина, после знакомства с которым, ты едва не наложил в штаны – отец моей подруги, которую ты хотел заставить делать сам знаешь, что…!

- Нет! – истерично перебил меня тот. – Нет! Ты все неправильно поняла…

- Ну, неправильно, так неправильно. – я пожал плечами. - Я, пожалуй, просто расскажу обо всем дяде Вите, а ты ему уже сам потом рассказывай о том, что именно ты имел ввиду, хорошо? И кстати…

Тут я ему не дал ответить, продолжив.

-…а чего это дядя Витя «не выхватил по наглой роже», после того, как пнул тебя? Или ты «не олень» только когда это касается девчонок? М?

- Сслушшай… - он вновь начал заикаться. – ддавай ззакоончим ннашу ссоору, ппожалуйста. Оон жже меня уубьет, раазве нее видишь? Яя ккомпеенсиирую тееебе ообиду, и, ппожалуйста, ппрости меня…

Сказав это, он быстро достал из кармана шорт кошелек, и вытащил из него четыре банкноты по тысяче рублей каждая (а в свете уличного фонаря я заметил в его бумажнике еще одну банкноту номиналом в пять тысяч).

-…четыре «штуки», ннормаально же! – заявил он, заикаясь уже гораздо меньше.

- У меня еще подруга здорово на тебя обиделась. – нагло заявил я, делая толстый намек на оставшиеся в его бумажнике пять «штук».

- Сслушай! – возмутился он. – Я зарабатываю всего двадцать пять «штук» в месяц.

- Ну, нет - так нет. – я пожал плечами, и отвернулся, не взяв деньги.

- Ладно-ладно, поогоди! – торопливо заявил он, и схватил меня за плечо, не давая уйти. – Ладно…девять «штук», но только ничего ему не говори, хорошо?

- Грабли свои от меня убрал! – зашипел я, и после того, как он отдернул свою руку, взял предлагаемые деньги, и сняв рюкзачок, убрал банкноты во внутренний карман.

- Только ни о чем ему не говори!

- Если я тебя еще раз увижу рядом с собой, или около подруги…ну ты понял, что произойдет, да? – скривив физиономию, ответил я, добавив затем. – А теперь, пошел вон (я хотел выразиться несколько иначе, но вовремя вспомнил о том, что Злате такие слова не к лицу), «не олень»!

Пнуть бы его на дорожку как следует… - подумал я, глядя на шустро удалявшегося и постоянно оглядывавшегося типчика, однако, очень не хотелось бы в собственных глазах выглядеть мелким гопником, который прикрывается гопником большим. Ибо сам я практически ничего в физическом смысле, увы и ах, не могу, даже начистить морду лица такому вот щенку.

Около минуты спустя.

К тому моменту, как подошел я, Витек уже вызвал «скорую» и усадил хрипящего, но все-таки дышащего, а значит еще живого «Терминатора» на скамейку.

Инфаркт – это больно. Очень. Уж я-то это знаю наверняка…

Вновь сняв свой рюкзачок и покопавшись в нем, нашел пузырек с таблетками, и достав одну, попросил Витька:

- Положите ему под язык, пожалуйста.

Сам я этого делать не стал (и вообще, близко подходить к нему), ибо опасался того, что «киборг-убийца» свернет мне напоследок шею (вряд ли, конечно, но береженого Бог бережет).

- Что это? – взяв таблетку, поинтересовался Стёшин папа.

- Бабушкин нитроглицерин. – ответил я, после чего Витек сделал требуемое.

Бабуля сегодня днем разозлилась до того, что забыла на столе в беседки пузырек со своим лекарством, и мне пришлось за ним возвращаться, с тех пор он и валяется в моем рюкзачке.

- Он умрет? – тронула меня за локоть подруга. – Это все из-за нас?

- Из-за нас? – я поглядел на небольшую толпу зевак, собравшихся вокруг лавочки. – Это ты заставила его нажрать такое пузо? Или может быть я? Нет, Стёш! В том, что этот человек довел себя до такого состояния, виноват лишь он сам! А выживет ли он или нет…не знаю, честно говоря. На все воля Господа нашего.

А в следующее мгновение невдалеке раздалась сирена «скорой».

- Оперативно приехали! – заметил я.

Глава 31

20.08.2020, четверг, Москва, Зеленоград, 16 микрорайон, корпус 1613, 9:50.

Н-да, веселеньким выдался вчерашний вечерок… - дожидаясь Стёшу на лавочке перед ее подъездом, подумал я, и достав из кармана карту «Москвёнок» (нужна затем, чтобы попасть в школу), повертел ее в руках, рассматривая.

Витек, после того, как едва живого и уже синюшного «Терминатора» погрузили в «скорую» (во вторую приехавшую, ибо первая машина проследовала на детскую площадку, к пострадавшему ребенку, что, как я понимаю, автоматически означает начало официального разбирательства по факту произошедшего), тут же отправил Стёшу домой (несмотря на ее протесты), и самолично проводил меня (отвез на машине), учинив при этом натуральный допрос, дабы затем сравнить сказанное нами по отдельности.

- Злат, если вдруг выяснится, что это еще не конец истории, ну, к примеру, милиционерам вздумается тебя опросить, сразу же звони мне. – велел Витек, остановивший «Крузак» напротив моего подъезда. - У тебя есть номер моего телефона?

Я отрицательно помотал головой.

- Запиши. – и он продиктовал номер, а после, перед тем как я вышел из авто, произнес. – Но, и сильно не переживай по этому поводу, Злат. Все дальнейшее, если что-то начнется, конечно, не будет иметь к тебе лично особого отношения. Я сам разберусь со всеми возможными неприятностями. Ну все, Злат, беги домой, пока.

- До свидания, Виктор Валерьевич. – ответил я и вышел из авто.

Немного постояв на крыльце, и понаблюдав за тем, как со двора уезжает его машина, подумал:

«- Не будет иметь ко мне лично особого отношения? Возможно, конечно, и не будет, ибо нынче-то я, во-первых, женского пола, а во-вторых, несовершеннолетняя школьница, а это автоматически означает, что большинство проблем (особенно «взрослых») за меня, по крайней мере пока, будет решаться другими людьми. И с этим, нравится мне подобное или же нет, ничего особенно не поделаешь, жизнь такая».

- Но все-таки, нужно будет как-то добыть запись вчерашнего беспредела, чисто так, на всякий случай… - пробормотал я вслух, вспомнив о златокудрой прокурорше, после чего зашел в подъезд.

Очень бы не хотелось, чтобы следствие, в конечном итоге, выбрало Злату на роль главной злодейки, залившей ребенка и его мать перцовкой…

Ну, а дома, тем временем, меня уже дожидалось разбирательство, ибо я не только довольно сильно припозднился (нужно ли говорить, насколько трясутся надо мной мама с бабушкой?), и по возвращению домой имел весьма ошалелый вид (надо было хотя бы в зеркальце солнцезащитного козырька в «Крузаке» на себя глянуть, прежде чем топать домой…), но и в момент бегства от «Терминатора» порвал босоножку, что немедленно было обнаружено открывшей мне входную дверь бабушкой.

Короче говоря, перед тем, как отправиться на боковую, меня еще весьма нехило так помурыжили обе родственницы. Откровенно врать не стал, ибо соврешь хотя бы в малом, и веры тебе уже ни в чем не будет, так что рассказал слегка «причесанную» версию произошедшего (без «Терминатора» и «не оленя»), ведь поведай я своим домашним «режиссерскую версию», и без сопровождения милицейского мотоциклета с пулеметом, из дома меня более уже не выпустят. Но даже так, маман с бабулей были в натуральном шоке, раз двадцать переспросив, а точно ли меня не ударила та толстая тетка и не забрызгала ли перцовкой.

- Так, ладно… - подвела, наконец, итог матушка. – Обошлось и слава Богу! Хотя, Злат, будь добра, в следующий раз держись, пожалуйста, от ненормальных как можно дальше! И совершенно не важно, права ли ты в конкретной ситуации или же нет! А то не хватало еще, чтобы какая-нибудь психопатка избила бы тебя или что похуже. Вокруг полно злых людей. Кстати, завтра у нас будет корпоративный «тимбилдинг» на природе, и дети сотрудников в нем тоже участвуют, так что ты идешь со мной. Будет весело.

- Отвертеться не выйдет? – на всякий случай уточнил я, ибо подобного рода корпоративную хрень не любил никогда.

- Нет! – отрезала родительница.

- Мам, но тут такая штука, я уже пообещала Стёше, что завтра с утра схожу с ней в школу. Ей будет нужно отнести учительнице летнее задания по химии…

- Ничего не случится с твоей Стёшей, если завтра сходит в школу без тебя! Не маленькая она уже! - перебила меня маман.

- Мам, я уже пообещала…

- Злат, а ты подумала о том, как буду выглядеть я, когда дети прочих сотрудников придут на мероприятие, а моя дочь – нет? Кто для тебя важнее, мама или подруга?

- Если честно, мам, то нет, не подумала. Не успела еще… - ответил я, проигнорировав вопрос об очередности в вопросах «важности». - А во-сколько этот твой «тимбилдинг» начинается и где будет проходить?

- В лесу, за шестнадцатым микрорайоном, с десяти утра.

- Ну, то есть недалеко. Ничего же страшного не произойдет, если я вдруг на часок задержусь? Я же не сотрудница фирмы, в конце концов. К десяти утра схожу в школу, а потом или сама приду, или ты меня заберешь…мам, я обещала, а слово нужно держать, иначе кто потом верить будет? – добавил я, заметив то, что маман приготовилась решительно отклонить мое рациональное предложение.

- Злата, блин…ну, хорошо! Только не задерживайся там, пожалуйста!

На том и порешили, после чего я отправился спать.

- Злат! Привет, милаха! – вернул меня обратно в реальность голос подруги, которая подойдя к лавочке, оценивающим взглядом окинула мой «прикид», после чего, надув щечки, изо всех сил старалась не лопнуть от смеха.

- Ну да, смейся-смейся, задница… - делано обиделся я, глядя на веселящуюся подругу.

Сегодня было облачно и довольно прохладно (и слава Богу, ибо жара доконала), так что я надел свой комбинезончик, а заодно и купленную вчера для меня матушкой зеленую толстовку с капюшоном, в виде головы мультяшного дракончика.

- Надень капюшон, пожалуйста. – попросила подруга, присаживаясь на лавочку рядом со мной, и когда я исполнил ее просьбу, сделала наше сэлфи. – Класс!

- Класс! – согласился я, глядя на дисплей, и имея в виду внешний вид самой Стёши, которая сегодня была одета в клетчатую (красно-черная клетка) юбку до колен и белую блузку (или нечто вроде того, не разбираюсь). Выглядела она просто «отвал башки». Впрочем, «отвал башки» происходит даже когда она и не одета вовсе…

- Кстати-кстати… - открывая рюкзачок, сказал я, и покопавшись в нём, достал из потайного отделения пятитысячную купюру, которую вручил подруге. – Твоя доля!

- Э-э-э… - ответила та, принимая деньги и почесав указательным пальцем висок, удивленно поглядела на меня. – Это за что мне такая радость прямо с самого утра?

- Это, типа, извинения от «не оленя» за доставленные нам неудобства… - ответил ей.

- Фу! Нафиг! Не хочу о нём даже слышать! Уродец мерзкий… – перебила меня Стёша, возвращая деньги. – Пошёл он в задницу! Не нужны мне ни его извинения, ни тем более его деньги! Забери их и…не знаю, отдай обратно, выкинь, сожги!

- Буду я его еще искать! Нахрен его! – буркнул я, убирая купюру обратно в рюкзачок, ибо уломать подругу взять деньги очевидно не получится, ну, как говорится, моё дело предложить.

Москва, Зеленоград, 16 микрорайон, школа № 1913, кабинет №402 (Химия), 10:10.

Поднявшись на четвертый этаж и постучавшись, вошли в кабинет, где в этот момент заканчивали свой разговор две женщины, одна из которых, судя по всему, мать кого-то из учеников, а другая, сидевшая за учительским столом, учительница химии, Скачкова Раиса Ивановна (так по крайней мере гласила табличка на двери кабинета), и было ей на вид далеко за семьдесят.

- Спасибо, Раиса Ивановна, до свидания. – попрощалась с учительницей женщина, и улыбаясь чему-то своему, прошла мимо нас.

- Здравствуйте, Раиса Ивановна! – в унисон поздоровались мы.

- Здравствуйте-здравствуйте, девочки. Москвина, а я уж грешным делом подумала, будто ты захотела остаться в восьмом классе еще как минимум на годик… - как-то даже разочарованно сказала учительница, и поправив очки, продолжила. – Ну, в чем дело, Стефания? Я все жду тебя, жду, а ты все не идешь и не идешь. Забыла уже, что ли, что «тройка» в году у тебя «карандашом»? Я пошла тебе на встречу, а ты в «благодарность» за это, подводишь меня под выговор от комиссии Комитета по образованию. Тебе не кажется, Стёш, что я старовата уже для того, чтобы получать выговоры?

- Извините… - смущенно скривившись, ответила подруга, потупив глаза.

- Вот идешь вам, двоечникам и двоечницам, на встречу, а вы в ответ лишь подставляете меня, нехорошо это. – продолжила возмущаться учительница. – Ну, чего там у тебя с заданиями?

- Выполнила. – смиренным тоном ответила подруга, и достав листы с задачами и решениями, передала их в руки Раисе Ивановне.

- Что, все решила? – удивилась та и вытащив листы из файла, принялась их изучать.

- Все. – кивнула подруга.

Несколькими минутами позже.

- Занималась с репетитором? – поинтересовалась учительница, закончив просматривать решения.

- Нет. – ответила Стеша.

- Нет… - повторила учитель. – А кто тогда решал эти задачи, коль скоро репетитора у тебя не было и на дополнительные занятия ты ко мне не приходила? Неужто чудесным образом они сами решились?

- Нет, я сама их решила… - неуверенным тоном ответила подруга, не глядя на учительницу.

- Сама… - вновь повторила Раиса Ивановна, после чего сняла очки и близоруко сощурившись, уставившись на Стёшу, сказала: - Стёш, я, что, по-твоему, совсем уже из ума выжила и мне можно вот так запросто втирать очки?

- Нет, что вы, Раиса Ивановна! Не совсем… - ответила подруга.

- Ну, спасибо тебе, моя дорогая! – хохотнула старушенция.

- Я не то имела в виду! - покраснев, начала оправдываться Стёша.

- Все задачи решены верно, Стеш… - заявила учительница, постучав указательным пальцем по лежавшим на ее столе листам. – Но вот только решала их очевидно не ты! А какой у нас с тобой был уговор, помнишь? Верно решаешь хотя бы по одной задаче из половины заданных тем, и я оставляю тебе «тройку». Сама решаешь! А ты вместо этого решила меня просто надуть! Нет, моя дорогая, так не пойдет!

- Но я и правда все сама решала, Раиса Ивановна! Мне очень сильно Златка помогла, объяснив то, чего я не понимала и у меня все получилось! Честно! Я вас не обманываю! – заявила подруга, кивнув на меня.

- Ах, вот оно как! – воскликнула учительница и приложив ладонь ко лбу в театральном жесте, ехидным тоном продолжила. – А я-то думала! Ну тогда это объясняет то, каким именно образом у тебя получилось так быстро усвоить весь тот материал, который не давался тебе на протяжении всего учебного года! Тебе помогла Петрова! Она же у нас просто асс, и даже едва-едва сумела избежать двойки!

- Злата и правда очень хорошо разбирается в химии, Раиса Ивановна! – обиделась за меня подруга.

- Стёша, хватит, не зли меня, пожалуйста. Получения знаний – тяжкий каждодневный труд, а вы обе, девочки, на моих уроках балду гоняете. Я прекрасно понимаю, что вам обеим химия скучна и совершенно не интересна. И что по окончанию школы, вы тут же выкинете из головы крупицы всей той «глупости», которые случайным образом осели там во время моих уроков. Мне обидно, конечно, но такова жизнь. Это моя неудача, как учителя, наверное, что я не сумела привить в вас интерес к своему предмету, но вышло так, как вышло. И лишь поэтому я готова поставить тебе «тройбан», при условии проявления с твоей стороны, Стёш, хотя бы малейшего старания. А что я вижу? Вместо того чтобы потрудиться самой, хотя бы изредка посещая дополнительные занятия, которые, между прочим, я устраиваю совершенно бесплатно каждую среду, ты просто заплатила кому-то копеечку, и за тебя решили все задачи! И вот теперь ты, стоя передо мной, на голубом глазу пытаешься выдать чужой труд за свой! Я человек старой, еще советской закалки, Стеш, и я уважаю труд. Ты же желаешь получить результат на халяву, а у меня такое не пройдет, запомни это!

- Извините, Раиса Ивановна, но в данном случае вы неправы… - вставил свои «пять копеек» я. – Стеша действительно выполнила летнее задание своим собственным трудом. Не нужно, пожалуйста, ее принижать.

- Вот оно как, Злат? – перевела учительница свой взор на меня. – Я не права, да? Ну что же, возможно и так, ведь и на старуху бывает проруха, в конце концов.

- Если ты действительно сама решила все эти задачки, то чего тебе стоит решить еще одну, верно? – Раиса Ивановна вновь обратила свой взор на мою подругу, после чего, вытащив из верхнего ящика своего стола лист бумаги, написала на нем задачу.

- Значит так, Москвина. – сказала она, подвигая лист к Стёше и кладя на него шариковую ручку. – Вот тебе задачка, аналогичная тем, что я задавала тебе на лето, садись за парту и решай. Коли решишь – стало быть я неправа относительно тебя, прости меня, старуху, великодушно и топай с чистой совестью первого сентября в девятый класс. А ежели нет – твоя «карандашная» «тройка», как в сказке превращается в «двойку», со всеми вытекающими последствиями. Понятно?

- Да… - понуро ответила подруга, беря лист и ручку.

В этот момент, постучавшись, в класс заглянула моя «классная», Екатерина Петровна, которая оглядев присутствующих, остановила взгляд на мне.

- Раиса Ивановна, прошу прощения, но могу ли я позаимствовать у вас Петрову на несколько минуток? Она мне очень нужна! – заявила «классная».

- Пожалуйста-пожалуйста. – поглядев на меня, ответила «химичка».

- Эээ… - сказал я, намереваясь присесть рядом со Стёшей. – Екатерина Петровна, можно я подойду к вам через несколько минут?

- Ну ничего себе новости! Во детки пошли! Учитель ее ждать, оказывается, должна! – покачала головой Раиса Ивановна.

- Релакс, бэйб. – шепнул я на ухо подруге, которую слегка потрясывало от нервного напряжения (а какого бы подростка не потрясывало на ее месте?) и взглянул на задачу, заданную ей. – Ты такие уже решала, помнишь?

- М-м-м. – кивнула подруга.

- Иди уже, злой гений, иди! Ничего с твоей Стёшей не сделается без тебя! – поторопила меня химичка.

- Эн маленькое равно эм маленькое, деленное на эм. – прошептала Стёша и напряженно уставилась на меня.

Я подмигнул ей, и погладив по плечу, вышел из кабинета.

- Здравствуйте, Екатерина Петровна. Я вам зачем-то понадобилась?

- Здравствуй. – ответила учительница таким тоном, что любому идиоту было бы очевидным то, что приключилась какая-то очередная хрень. – Пойдем. В кабинете поговорим.

Пару минут спустя, 308 кабинет.

- Ты, когда что-нибудь делаешь, думаешь о последствиях своих поступков? – резким тоном спросила меня явно взбешенная «классная», усевшись за свой стол. – И о том, как твои действия повлияют на окружающих тебя людей?

- Ну, стараюсь, по возможности. – ответил я, усаживаясь за ближайшую к ней парту. – А что случилось-то, Екатерина Петровна?

- Я уже собиралась позвонить тебе домой, но ты и сама пришла в школу… - продолжила учительница, раздувшая от гнева ноздри, а в уголках глаз у нее отчего-то наворачивались слезы. – Меня вчера директор вызывал на «ковер», Злат! Сделал выговор за то, что я, по его словам, не справляюсь со своими обязанностями педагога, и лишил всех премий до следующего года! А это, на минуточку, половина моей зарплаты…даже чуть больше!

- А чего такого вы натворили-то? – поинтересовался я.

- Чего натворила я?! – громко возмутилась моя «классная». – Это ты, Злат, чего натворила?!

- А я чего натворила? – на всякий случай уточнил я, но, в принципе, уже примерно догадался, куда ветер дует.

- Что ты натворила, спрашиваешь?! А сама как думаешь?! Из-за твоего «хайпа» в Ютюбе уже пострадали какие-то там важные «шишки», которые поведали о своих печалях в зеленоградский Комитет по образованию, а там сделали «втык» нашему директору! А крайней, в итоге, оказалась я, простая учительница! Злат, у меня совсем небольшая зарплата, из которой я выплачиваю ипотеку и поднимаю ребенка! Одна! А ты и меня умудрилась подвести под монастырь, и заодно, всю школу! Из-за этого ролика, твоего хамского поведения в нем, и жалоб твоей бабушки в различные инстанции, сюда приедет выездная комиссия, разбираться с тем, почему это наши ученики и ученицы так по-хамски ведут себя со взрослыми людьми…!

Вот оно как... «Заказные» письма чиновникам я направил совсем недавно, так что никаких реакций на них, учитывая всевозможные бюрократические проволочки, быть еще не должно. Однако незамедлительная (всегда и на все так быстро реагировали бы!) и резкая реакция последовала на письма «электронные», направленные мной в «электронные» же приемные этих самых чиновников. Видимо, или они сами, или их помощники, ознакомились с содержимым письма и посмотрели видео, а то, что в нем увидели им категорически не понравилось (публичные скандалы, особенно на подобные социально острые темы, никому в высоких кабинетах не нужны). Однако, судя по происходящему сейчас, решили разбираться не с допустившими публичный скандал мелкими чиновниками (чтобы «вдруг» кабы чего не вышло), а с самой школьницей, посредством давления на ее школу, чтобы уже там нахаленка приструнили сами учителя.

-…Злат, удали сама то видео, пожалуйста, очень тебя прошу! Иначе, мне придется обратиться к твоей бабушке. Ее, кстати, из-за всей этой истории, тоже начнут чихвостить, ты не думай! – закончила учительница.

- Екатерина Петровна, я не могу убрать видео с чужого канала, а если бы и могла, то не стала. – ответил я. – И не нужно на меня смотреть такими глазами. Что вы, как моя «классная руководительница», сделали в тот раз, когда несколько родительниц в буквальном смысле набросились на меня и на мою бабушку, потребовав моего добровольного ухода из школы, помните?

- Ничего… - тут же смутилась учительница, явно не ожидавшая такой резкой «смены курса» нашего диалога.

- Вот именно, что ни-че-го. Вы ровным счетом ничего не сделали для защиты своей ученицы, меня, а просто сидели и молчали, наблюдая за представлением и делая вид, будто вас все это совершенно не касается, и что «ваша хата с края». А между прочим, ссора, которую вы могли прекратить в зародыше, если бы у вас было такое желание, дошла до того, что какая-то из тех обозленных родительниц «накапала» в «опеку» о том, что я якобы проживаю в неподходящих условиях. Так почему вы теперь обвиняете меня в том, что я была вынуждена проактивно защищаться от произвола в отношении моей семьи?

- Злат… - учительница попыталась зайти с другой стороны. – Умерь, пожалуйста, свой юношеский максимализм. Давай вместе посидим - подумаем, как найти такой выход из сложившейся ситуации, который бы устроил всех.

- Я не против. Давайте поищем какой-нибудь иной способ наказать тех зарвавшихся гадов, которые приходили ко мне домой, оскорбляли мою маму и угрожали моим родным. – я пожал плечами.

- Злат, ну все, хватит уже, не раздувай конфликт, будь умнее. Что было, то уже было. Проехали.

- Ну уж нет, Екатерина Петровна! «Терпилой» я быть отказываюсь! И то, что меня пытаются заткнуть, используя для этого моих же учителей, лишь усиливает мое стремление довести дело до победного конца. Победного для меня, я имею в виду. Я очень сочувствую тому, что вы оказались в числе пострадавших от чиновничьего произвола, но из-за этого отказываться от своей борьбы не стану. Более того, блогер, выложивший мое видео, хочет снять еще одно, взяв у меня небольшое интервью, относительно произошедшего. И я намерена согласиться! Если же вам так сильно не нравится то, что «за здорово живешь» урезают аж половину зарплаты – боритесь вместе со мной. Или же напишите заявление на увольнение – это, в некотором смысле, тоже будет выходом для вас. Ну, или сидите и молчите, если вас все устраивает, «будьте умнее».

Я пожал плечами.

- Тебе-то легко такое говорить, сидя на родительской шее! - заплакала вдруг учительница и тут ее, что называется «прорвало». – Я, может, с радостью бы и ушла из этого гадюшника! Злые дети, которые ничего не хотят! Их родители, которым кажется, что я «двадцать четыре на семь» обязана плясать на задних лапках перед ними и их недорослями! Долбанутое начальство, которое каждый раз срывает на мне свое плохое настроение и штрафует по любому поводу! А уж коллеги…ай, ладно!

Она махнула рукой.

- Если бы мне не нужно было оплачивать ипотеку и содержать ребенка, то будь уверена, что завтра же ноги моей здесь бы не было! Злат, я тебя на полном серьезе предупреждаю, если продолжишь в том же духе – настроишь против себя всех учителей, которые в свою очередь настроят против тебя учеников и их родителей, и очень скоро ты сама будешь не рада тому, что заварила эту кашу! Тут это таким образом работает... Подумай хорошенько, может все-таки лучше замириться со всеми, пока не поздно. Все, иди, не задерживаю тебя больше.

- До свидания, Екатерина Петровна. – попрощался я, вставая из-за парты.

- До свидания, до свидания. – ответила та, стирая с лица слезы.

«- Послушала бы папу, и не оказалась бы по уши во всем этом дерьме! Учить детей она хотела, дура!» - покидая класс я услышал, как учительница, довольно громким шепотом, говорит сама с собой.

- Стёш? – спросила я, заметив, что подруга, «втыкая» в телефон, сидит на корточках рядом с кабинетом, дожидаясь меня.

- Златка! – улыбнулась до ушей та. – «Старая перечница» извинилась передо мной, прикинь!

Глава 32

Москва, Зеленоград, лесной массив за шестнадцатым микрорайоном. Около половины двенадцатого дня.

- Мам! Ты меня надула насчет того, что детям сотрудников обязательно присутствовать на этом мероприятии! – сорвав травинку, заявил матушке я, когда мы-таки заявились в местный лесок, на большой полянке которого, уже был установлен длинный навес, в виде квадрата, с расставленными под ним столами и лавками. – Ну, или на вашем предприятии серьезнейший демографический кризис, и оно натурально вымирает.

Взрослого народа на полянке было очень даже прилично (по головам, разумеется, не считал, но думаю, что человек пятьдесят наберется точно), а вот детей и подростков – мало.

- Тш-ш-ш! Прекрати уже жаловаться, голова от тебя болит! – шикнула на меня маман. – Пусть другие делают, что хотят, но моя дочь присутствовать будет! Точка! И давай уже на этом закончим пререкаться!

- Печальная судьба у твоей дочери… Хорошо-хорошо! – согласился я, заметив, что маман сделала «очень страшное лицо», после чего с ее стороны последовали многочисленные: «Злата! Подойди сюда, поздоровайся с…», мои: «Здрасьте…», и «Ой, Златочка…!» - от самых разнообразных тётенек, сотрудниц с матушкиного предприятия.

Ну, а далее, мероприятие это не разочаровало, полностью соответствуя всем моим от него ожиданиям. То есть было унылым чуть более, чем полностью (и свалить отсюда я желал, как можно скорее, с трудом сдерживая рвущееся наружу раздражение, вызванное тоской зеленой и ощущением напрасно теряемого времени). Жрачка (шашлыки, пицца, некие салатики, и все в том же духе, ну, то есть именно то, что мне теперь лучше не жевать, от слова «совсем»), какие-то мотивационные мероприятия для сотрудников (нехило так напоминающие «службу» в некой тоталитарной секте), несколько лекций (обучающих, в основном для сотрудников отдела продаж, с напутствиями, вроде «продавайте по максимальной цене, каковую заказчик готов заплатить») и «веселые» конкурсы, а-ля перетягивание канатов, игры в волейбол, и тому подобное.

Короче говоря, «тимбилдинг» этот, не заслуживал траты на него «экранного времени», равно как даже и упоминания. Пришлось отбыть некую обязательную «повинность» и на этом все, точка. Вернее, не заслуживал бы, не приключись на нем парочка событий. Во-первых…

- Мам, а это что за типчик за такой? – шепотом поинтересовался я, в тот момент, когда мы с ней стояли и внимали тому, что сообщало «начальство» предприятия, по поводу ожидания «блестящих перспектив» относительно продаж в грядущем квартале, и о своих грандиозных планах по расширению производства, кивнув на приятного внешне и подтянутого мужика (и который, судя по весьма пресному выражению на физиономии, был не сильнее моего рад тому, что ему приходится торчать здесь и сейчас), что-то в районе сорока пяти – пятидесяти лет, стоявшего вместе с этим самым «начальством», рядом с доской на треноге, на которой, черным маркером был нарисован некий график.

- Это… - так же шепотом ответила маман, проследив за направлением моего взгляда. – Елисей Некрасов, один из директоров крупного партнера нашего предприятия. И вообще, прекрати называть его «типчиком»! Он взрослый и уважаемый мужчина!

- Он женат? – поинтересовался я.

- А зачем тебе знать подобное? – тут же отреагировала матушка, переведя взор на меня, а мгновение спустя, зашипела на ухо. – Ты что, с ума у меня сошла? Ему же за сорок…!

- Так он женат или нет? – вновь спросил я, ибо мне отсюда было не видать нужную руку.

- Нет, вроде, не женат… Злат, я что-то немного не поняла, что это за интерес за такой возник у тебя ко столь взрослому мужчине? – оттащив меня чуточку в сторонку, потребовала объяснений родительница.

- Мам...! – перебил ее я, и еще сильнее понизил голос. – Он, если и не влюблен в тебя, то во всяком случае, испытывает очень-очень сильный интерес к твоей скромной персоне.

- Злата…! – она кинула взгляд на Елисея, который в этот момент обернулся на нее, и покраснев, словно спелая помидорка, начала лишь активнее выговаривать мне. – Это еще, что за новости за такие…?!

- Это новости лишь для тех, у кого со зрением не очень, мам, а у меня с этим полный порядок. – перебил ее я, не давая отчитать себя. – Он на тебя поглядывает примерно раз в пятнадцать секунд, я засекала, и взгляд этот – взгляд крайне заинтересованного в женщине мужчины…

- Аа тебе-то, малявке, ооткуда знать, как смотрят заинтересованные в женщине мужчины? – разволновавшись, словно школьница, маман начала слегка заикаться.

- Мам…! – воздел я взор к небесам. – Ты не поверишь, но мне уже пятнадцать лет, если что, и, хотя я пока еще довольно полненькая особа, однако, бывает так, что и на меня саму посматривают подобным образом. И это, не говоря уже о том, что я с честью вытерпливаю пытки просмотра с бабушкой ее любимых мексиканских сериалов, где актеры вполне достоверно обыгрывают подобные сцены…

В этот момент маман поймала на себе очередной взгляд этого Елисея.

- Что ты такое говоришь?! Он же директор ого-го какой компании…! - слово «директор» она произнесла с каким-то придыханием. – А значит и недостатка в женском внимании не испытывает… А мне уже давно не восемнадцать и не фотомодель какая-нибудь…

- Слушай, мам, а с чего ты вздумала решать за этого «директора ого-го какой компании», какой женщиной ему нужно интересоваться? Он, как ты сама и сказала, взрослый мужчина, и волен выбирать свой объект для обожания сам. И прямо вот сейчас ему явно небезынтересна лично ты. Весь вопрос в том, интересен ли тебе он сам, и смогёшь ли его «приготовить»?

- Нет, Злат! Ты чего?! Как я могу крутить подобные романы? Что люди скажут на работе? Не хочу, чтобы обо мне думали, словно о секретарше из скабрёзных шуточек! – еще сильнее покраснела она.

- А я и не знала, мам, что ты у меня столь закомплексованная особа. – улыбнулся я. – Вон, та же скромняжка Стёша, и та берет рога за быка, и…кхе-кхе…извини, я обещала ей молчать.

- Стёша то, Стёша сё… – обиделась маман.

- Какая тебе, блин, разница, мам, кто и чего там будет за твоей спиной сплетничать? Тем более, что ты даже не его секретарь. Весь вопрос в том, нравится ли тебе самой этот типчик или же нет. Если не нравится, то здесь и говорить не о чем, просто забей. А ежели он-таки тебе небезынтересен – не щелкай клювом, и бери свою судьбу в свои руки, пока на желаемое не наложила свои цепкие лапки какая-нибудь другая дамочка, более решительная. Это жизнь, мам. А жизнь – конкурентная борьба, причём иной раз такая, что пух и перья летят (тут мне вспомнилась новая жена отца). Как говорится, победитель получает все. А ежели все будет складываться как надо, и ты сумеешь-таки его «подсечь», то этим твоим «людям» не останется ничего другого, как кусая себе локти, злобно шипеть тебе во след примерно следующее: «У-у-у! Гадина! Такого мужика себе отхватила, зараза этакая!».

- Не понимаю, почему я должна выслушивать нечто подобное от своей малолетней дочери… - плаксивым тоном пожаловалась сама себе маман.

- Все потому, что мой долг, как хорошей дочери, поддерживать свою маман во всей фигне! - я выразительно посмотрел на родительницу. - Решайся уже на что-нибудь. Либо – это не он, и просто игнорируй. Либо…

- Хватит уже цеплять всяких никчемных «Олегов», мам! – торопливо продолжил я, видя, что мама вновь собралась возмущаться.

- И что, по-твоему, я должна сделать? – кажись, маман выбрала-таки второе «или».

- Просто улыбнись ему…! – зашипел ей на ухо я. – Покажи свою заинтересованность, и всё! Парням-то тоже не хочется на «холодную» пытаться «подкатить», вдруг «пошлют»! Это же какой удар по чувству собственного достоинства! Тем более, для «ого-го директора»… Короче, если я права, то он тебя «хвать»! И как щука – блесну, «под корягу» тут же потащит. Ну, а как «подсечь» ты там уже и сама без меня разберешься, не маленькая…

- Под какую, блин, еще корягу?! – ужаснулась та. – Ты чего это родной матери делать предлагаешь-то?!

- Это образное выражение, мам…! - начал раздражаться я и прошипел. – Улыбнись, он на тебя смотрит!

И ведь она улыбнулась… Я, отвернувшись, сделал фейспалм, ибо улыбочка у нее вышла, а-ля «у меня все хорошо, но…меня взяли в заложники, спасите, пожалуйста!».

Однако, все это уже мелочи, и на неестественность выражения физиономии матушки этот тип внимания не обратил, вернув маманьке улыбку, и настроение его, судя по всему резко поползло вверх. А спустя минут семь, когда «начальство» закончило наконец свой «спич», типчик этот, что-то там сказав «начальству», неспешно направился в нашу сторону.

- Ну все, я пошла… - сообщил я, и намылился было удрать.

- Ты куда? – схватила меня маман за лямку комбинезончика.

- Пойду канат поперетягиваю! – ответил ей и быстренько смылся, благо, что и матушка, похоже, уже и сама желала того, чтобы я куда-нибудь «исчез с радаров».

А маман-то, та еще кокетка, оказывается! Даром, что скромняшкой передо мной прикидывалась! – подумал я, сидя на бревне и наблюдая за процессом общения родительницы с «ого-го директором». – Как же ловко она поддерживает приятный для товарища Некрасова разговор (судя по физиономии «ого-го директора»)…

Ну, а во-вторых…

«- Чем промышляешь? Весело у тебя там?» - прочел я сообщение от подруги, после того, как отвлекся от созерцания «брачных игр земных обитателей», на свой квакнувший аппарат.

«- Ага, примерно также весело, как было тебе в доме отдыха, хотя кое-какой движ тут все-таки происходит». – ответил я.

«- Нда? Ну ок. Я тебе чего пишу-то. Сегодня братца выписывают, приходи вечером ко мне. Отпразднуем немножко это, а также мое чудесное спасение из лап химички».

«- Приду». – согласился я.

«- А еще завтра на пляж едем. Ты же с нами?». - пришло новое сообщение от Стёши.

«- А фиг его знает, если честно, надо у мамы разрешение спросить. Может, отпустит, а может, и нет… После больнички домашние трясутся надо мной, словно над писаной торбой, ну ты знаешь. Сегодня, короче, спрошу».

«- Ок!» - пришел ответ.

- Йо! – раздался голос рядом и повернув голову, увидел пацана, лет, наверное, семнадцати, усевшегося на бревно рядом со мной.

Длинный, излишне худой, и вообще, весь какой-то нескладный, очень сильно прыщавый (но это обычное дело в его возрасте). Все это отвращало от него, но неприятнее всего было не это, а выражение на его физиономии. Выражение абсолютно законченного, рафинированного тупицы, причем такого, который еще и явно мнит себя пупом земли, не меньше. Всё вместе это неимоверно раздражало. Всё это плюс еще и дурацкая серьга, расширявшая мочку уха.

Терпеть не могу тупиц.

Я оглядел его «прикид». Одет в явно недешевые брендовые шмотки, но как-то…не неряшливо, нет. Небрежно, вот нужное слово. В руке он держал очень дорогой «кирпич».

И у меня возникло очень неприятное такое предчувствие, что с типчиком этим у меня обязательно возникнут проблемы... Наверняка.

Уверен, что заскучав здесь, он намылился над кем-нибудь или подшутить, или устроить что-то в этом роде, и тут на глаза ему попалась пухленькая коротышка. Я…

- Йо! – ответил ему, и демонстративно отвернулся, ибо продолжать общение с ним не намеривался.

- Ты Иркина доча чтоль? – поинтересовался он, не обратив ни малейшего внимания на то, что я чуть ли не открытым текстом заявил, что общаться с ним не желаю.

- Чё та типа того, да. – ответил я, печатая подруге сообщение.

«- Стёш, тут ко мне один микроорганизм подгрёб, пока не изведу заразу, не смогу тебе отвечать, извини».

«- Удачи! :))))»

В этот момент, оставив своего «ого-го директора», ко мне вихрем подлетела маман.

- Злат, на секундочку! – сказала она, беря мою руку, а потом обернулась к «микроорганизму». – Привет, Алёш.

- Йо, Иринка! Чо это доча твоя такая необщительная-то? Ты там ей это, гайки-то подкрути, где надо, чтоль.

Вот, же блин! Лично я всегда был любителем художественной литературы, однако бывают такие моменты, когда читаешь понравившуюся книгу, читаешь, и тут бац! Дабы хоть как-нибудь продвинуть застопорившийся сюжет, писатель вводит в повествование реально тупого персонажа (по непонятной причине, особенно часто подобным недугом страдает писатель отечественный), который своими идиотскими и нелогичными поступками придает повествованию новый импульс, и бессмысленная и беспощадная борьба с которым растягивается на черт знает сколько страниц. Это неприятно, но книга – это всего лишь книга, хоть и жаль, конечно, но на подобном моменте ее можно просто закрыть. А вот когда сама жизнь в «реале» «вводит» в сюжет про тебя такого вот «персонажа»…

- Алёш, Злата у меня скромная и просто стесняется… - натужно улыбнулась матушка и торопливо повела меня прочь.

- Мам, это что еще за кусок прикола? – поинтересовался я, оглядываясь через плечо («микроорганизм» неотрывно пялился на нас).

- Тише, пожалуйста, Злат. – понизив голос до шепота, сказала мама, лицо которой попеременно выражало то удовольствие (видимо, от общения с «ого-го директором»), то какую-то неясную тревогу (а это, сто пудов, из-за «Алёши») и отойдя на приличное расстояние от бревна, остановилась, продолжив. – Алексей, пасынок нашего Генерального, он очень…специфический мальчик. Злат, будет лучше, если ты с ним общаться не будешь, понимаешь меня? Станет приставать к тебе, извинись, и тихонько отойди в сторонку.

- Да я и не собиралась даже, это он сам прицепился ко мне, как банный лист к заднице. – уверил родительницу я.

- Ну вот и хорошо. – выдохнула она, и направилась было к зовущему ее начальству, а затем передумав оставлять меня одного, вернулась, взяла за руку и потащила за собой (на всякий случай, наверное, от греха подальше).

Минут сорок спустя.

И так как все хорошее, как к счастью и плохое тоже, рано или поздно заканчивается, выездное мероприятие матушкиного предприятия близилось к своему логическому финалу. Маман посчитав, что угроза мне в лице «Алёши» миновала (сам «микроорганизм» тоже куда-то бесследно исчез), отпустила меня от себя, «попастись».

На бревно я возвращаться не стал, а налив в стаканчик воды, уселся на лавочку под навесом и стал дожидаться финала.

Тем временем, «Алёша» этот забывать обо мне, кажется, и не думал…

Бляха-муха! – ругнулся про себя я, заметив, что нескладный юноша «чешет» в мою сторону, и включил диктофон на телефоне, чисто так, на всякий случай (убрав его в передний карман комбинезончика).

- Ты чё не воспитанная такая? Ушла с концами, и даже слова не сказала. Я, между прочим, ждал тебя. – усевшись рядом со мной, произнес тот.

- Не люблю запах табака. – ответил ему.

- Какой запах табака? Ты чё гонишь? Я не курю! – оскорбился тот.

- Слышь, чел… - повернул к нему голову я. – Тебе, что, шесть лет? Что еще за детские отмазки? Не курит он… От тебя табачиной прет просто пипец!

- Правда, чтоль? – вопросил он, и отвернувшись, попшикал в рот освежителем дыхания. – Ну, теперь-то все окей.

Я не ответил.

- Чё, Иринка мужика того подцепила чтоль? – сменил тему «микроорганизм», переведя взгляд с меня на мою маман, которая вновь о чем-то болтала с «ого-го директором».

- Пойди и сам у него спроси. – пожал плечами я.

- Она ничё такая тёлка, мамка твоя. Может и мне стоит замутить с ней? - заявил «специфический мальчик», оценивающим взглядом оглядев мою матушку.

- Слышь, чел… - я перекинул одну ногу через лавочку, оседлав ее, и вперил в него взгляд (снизу-вверх).

Дегенерату «Алёше» удалось-таки разозлить меня до самой крайности, но и только, ибо физические кондиции мои сейчас таковы, что увы и ах, но оттащить его за ухо в сторонку и там надавать по наглым сусалам (как это и следовало бы сделать!), я не в состоянии. Разве что, березовым дрыном слегка отходить, но подобного, боюсь, маман совершенно не оценит, чтобы там «Алёша» в ее адрес не сказал.

- Чё, обиделась? Ударить меня хочешь? – заметив выражение моей физиономии, расплылся в похабной улыбке малолетний дебил.

- Ну, так ударь! – и он приблизил свою рожу вплотную ко мне, и показал пальцем на челюсть. – Прям сюда бей, пухлая! И твоя мамка с работы вылетит прямо завтра…

На этом моменте злость меня оставила, и я заржал аки лошадь.

- Чё ржешь? – улыбнулся он.

- К взрослым тетенькам он подкатывать собрался… - сквозь смех произнес я. – Ты, главное, слюни подотри, казанова недоделанный…

У «Алеши», как я заметил, недоставало одного клыка в верхней челюсти, отчего, иной раз, он слегка пускал слюни.

Немедленно отвернувшись, и утерев тыльной стороной ладони рот, он, красный, как вареный рак, вновь приблизил ко мне свою рожу, и схватил рукой один из двух моих длинных «хвостов».

- Руки-то не распускай! – велел я, пытаясь высвободить волосы, но тщетно.

- Дерзкая, да? – поинтересовался он.

- Ты чего до меня докопался-то? Или до сих пор, как в детском садике, дергаешь понравившихся девчонок за волосы?

- Уху. Классная ты тёлочка… - согласился он, поглаживая мои волосы (основная масса взрослых в этот момент скучилась таким образом, что нас с «Алёшей» им было практически не видать, чем он и пользовался) – Люблю мелких и дерзких. Оставь свой номер. Завтра вечером будет «вписка», я тебе пришлю адрес в ватсап или смской. Сама придешь или заедем за тобой…

- Чего будет? – не понял я. – Чего ты несешь? Какая еще «писька»?

- Дура…! - засмеялся тот. – Не «писька», а «вписка».

- Не, извиняй, но ни в какие твои «вписьки» я с тобой не пойду… - ответил я, сумев-таки высвободить свои волосы.

- А ты…как там тебя… - он защелкал пальцами, припоминая мое имя. – Неважно, короче. Ты меня оскорбила! Думаешь, я, чё, лох и спускаю с рук телочкам подобное поведение? Не-е-ет! За свой язык ты мне сильно задолжала. Шестнадцати, походу, тебе еще нет, и за твою пиздёнку можно огрести нехило неприятностей, но вот пухленьким ротиком за свой длинный язык ты отработаешь по полной программе… Мне – за даром, задолжала ведь, а с пацанов лавэшку еще поднимешь, нормально же?

И прежде чем я ему ответил, он добавил.

- Но ты не думай, что я, мол, такой тиран и принуждаю тебя. Не хочешь – не приходи. Но мамашку твою в скором времени уволят с работы, вот увидишь. Не прям в понедельник с утра, конечно, но… Если не веришь, что я могу устроить такое, спроси у Ирки про Аньку…как там ее фамилия… - он вновь защелкал пальцами. – не помню, короче, Анька из отдела кадров. Ирка ту историю точно знает. Тёлка та, как и ты, распускала свой язык в мой адрес, и тут же вылетела с работы, да ещё и с записью в трудовой. Короче, номер даешь или Ирку увольняем?

- Не очень поняла, как я на этой твоей «вписке» должна буду погасить свой долг? – состроив наивную физиономию (во всяком случае, постарался), поинтересовался я.

Взрослые разошлись по полянке, и типчик тут же отсел от меня подальше.

- Ты чё, совсем тупая чтоль? Чё значит, как? – засмеялся тот. – Блин, правду говорят, в натуре, что чем длинней у тёлки волосы, тем короче у нее ум. Я ж тебе говорю, ротиком своим отработаешь. Минет мне сделаешь. Слышала о такой штуке?

Я с трудом сдерживался, дабы вновь не заржать, глядя на «интеллектуала».

- Неа! – я отрицательно замотал головой.

- Да ты чё, гонишь, в натуре?! – не поверил «Алёша». – Чё, правда не знаешь, что такое минет?

- Правда, не знаю… - я пожал плечами.

- Прикол… - заявил тот. – Минет – это когда девчонка, ну, ты, короче, сосет пацану, мне, член…

- А-а-а! – радостно хлопнула в ладоши Злата. – Стало быть, ты хочешь, чтобы я завтра отсосала тебе член, верно?

- Ага! – тут же согласился «Алёша».

- Иначе…

- Иначе Ирку уволят. – закончил за меня «микроорганизм».

Честно говоря, понятия не имею, почему разнообразные «приключения» находят мою задницу с такой завидной регулярностью, причем в столь неожиданных местах, где, казалось бы, подобное просто невозможно…

Наверное…наверное, какое-нибудь иное лицо женского пола обязательно нашло бы иной выход из сложившейся ситуации (и вероятно, гораздо лучший), ибо женщины обычно знают, как отваживать подобного рода страдальцев, и поступило бы на моем месте совершенно иначе. Увы и ах, но я подобными умениями не обладаю, а посему (глянув напоследок в передний карман комбинезончика, в котором преспокойненько лежал телефон, записывая нашу с «Алёшей» беседу)…

- Мама…! – вставая с лавочки, заорал я столь громко и пронзительно, что с близлежащих деревьев повзлетали птицы. – Алёша сказал, что если я завтра не пососу его половой член, то тебя уволят с работы!

Глава 33

Москва, Зеленоград, 16 микрорайон, корпус 1613, квартира Стёши, около половины девятого вечера.

Мне пришлось прервать свое повествование, ибо у Стёши, приканчивающей безо всякой жалости второй кусочек торта, аккурат в тот момент, когда я произносил последнюю фразу, изделие кондитеров встало поперек горла.

- Ну ты там как, жива моя старушка? – поинтересовался я, стуча подругу по спине.

- Жи-ива! Но чую, однажды ты меня точно прибьёшь! – заявила та, покраснев, словно помидорка (от кашля и от услышанного…уж и не знаю, от чего сильнее), когда наконец прокашлялась. – Ну ты, блин, прикол ходячий, Златка! Я бы скорее померла, наверное, чем прокричала нечто подобное!

- С комплексами у меня все плохо… - вынужден был согласиться я.

- Да уж… – сказала теть Люда (мы втроем, а Павлик уже спал, сидели на кухне у них дома и «дули» чай с тортиком), а затем «прыснула» со смеху. – Боже, как представлю себе подобную картинку… А что было затем?

- А затем… - произнес я, облизывая ложку (сладенькое кушать мне пока еще не стоит, конечно, но какой же праздник без тортика?).

После моего истошного вопля, на мгновение показалось, будто бы весь мир вокруг замер, но только на мгновение, ибо уже в следующий миг я увидел, как в мою сторону стремительно, словно самка гепарда, помчалась маман. Шустрая!

- Ты-ы чё, совсем ебанутая чтоль?! – услышал я голос совершенно охреневшего от подобного поворота событий Алёшеньки.

- Ну, есть немного, да. – не глядя на него, согласился я.

- Злата! Злата, что случилось, доченька? – крайне обеспокоенным тоном поинтересовалась подбежавшая маман, глядя поочередно то на меня, то на «Алёшу».

- Случилось ровно то, о чем я сейчас и рассказала по секрету всему свету. – ответил ей.

Услышав мой ответ, маман буквально секунду постояла смирно, словно бы в прострации, а затем ее лицо натурально перекосило от злости, и она, схватив Алёшеньку за патлы, начала его изо всех сил трясти и кричать:

- Ты что, скотина этакая, охренел совсем уже в край? Думаешь, тебе все на свете сойдет с рук? Тварь…

- Ай! Больно! Ирка, ты чё творишь-то?! Пусти меня, шибзанутая…! – натурально запищал перепуганный «Алеша».

- Я тебе не Ирка, ушлёпок! – зашипела маман, продолжая драть за волосы и трясти «микроорганизм», и в этот миг казалось, что ей вообще совершенно «по барабану», оставят ли ее после сегодняшнего «тимбилдинга» (вот уж «тимбилдинг», так «тимбилдинг»!) на должности секретаря или уволят вовсе, ибо пришла она, натурально, в какое-то прямо-таки первобытное бешенство.

- Ира, ты что, с ума сошла?! Сейчас же отпусти моего сына…! – громким шёпотом (задыхаясь от быстрого бега) пробубнила тётка рядом, вцепившись в руку моей маман.

- Мам! Иркина доча ваще долбанутая! На всю башку! Я с ней хотел только немного поболтать, а она…! – затараторил «микроорганизм», сумевший-таки вырваться из «заботливых» рук моей матушки, и спрятавшийся теперь за своей.

- Заткнись…! Замолчи…! – в унисон крикнули на него два человека, маман и генеральный директор предприятия.

- Ира! Не смей орать на моего сына и уж тем более поднимать на него руку! – зло сказала тетка, все еще державшая маман за руку, и мне показалось, что мгновение - другое, и вспыхнет «кошачья драка».

«-…ну все, кажись, допрыгался идиот…». – услышал я.

Это весьма скучное мероприятие в мгновение ока резко перестало быть таковым, и вокруг, само собой, начали собираться любопытные сотрудники, обсуждая друг с дружкой происходящее.

- Так! Давайте-ка мы все выдохнем и немного успокоимся, а то развели тут не пойми что… - влез, предупреждая драку, между своей женой и моей матушкой генеральный директор (и мне даже стало жаль этого очень солидного и приятного на вид мужика…чуть-чуть). – Наверняка просто имело место быть банальное недоразумение.

- Имело место быть лишь то, о чём я всем тут и поведала! Ваш пасынок предложил мне… - дослушав «гендира», заявил я, однако договорить мне он не дал, а взяв под локоток нас обеих (меня и маман), повел в сторонку (а за нами увязались еще несколько человек: «Алёша» с маманькой, матушкин шеф, и «ого-го директор»).

- Ир… - это уже мать «Алёши», выйдя из «боевого режима» и придя в чувства, тут же предприняла попытку «сгладить углы». – Сама понимаешь, дети наши сейчас в том возрасте, когда…короче, наверняка произошло какое-то недоразумение. Злата…

- Недоразумение…? Вы так запросто говорите об этом… – я поднял бровь и поглядел на маленькую девочку (только сейчас мной замеченную), которая спрятавшись за своей матерью, опасливо глядела на все происходящее. – А вот что бы вы сказали, если бы, к примеру, подобное «недоразумение» приключилось с вашей собственной дочерью, а его виновником стал бы один из сыновей здесь присутствующих работников…

- Ну, знаешь… Если бы, да кабы, Злата… - перебила меня жена «гендира», и поглядев так, словно бы страстно желала того, чтобы я прямо сейчас провалился куда-нибудь, продолжив затем. – Даже если…если предположить, что всё произошло именно так, как ты и говоришь, хотя, честно, в это верится с трудом, ну, просто не мог мой Лёша тебе такое сказать, несмотря ни на что, он хороший парень, то всё-таки есть «небольшая» разница между шестилетней девочкой, такой как Лида (произнеся это, она погладила свою дочь по голове) и весьма взрослой девицей. Такой, как ты, которой вот-вот уже «стукнет» восемнадцать…

Тётенька эта еще раз очень выразительно посмотрела на меня, чтобы, мол, «сворачивал шарманку».

- Шестнадцать, мне «стукнет» лишь шестнадцать…

- Да врёт она всё, мам! Не слушайте ее! Обиделась на меня просто… – это оклемался после первого испуга «Алёша».

- Ну, вот видишь, Ир! – встрял «гендир», делая характерный жест руками. – Один говорит одно, другая – другое. И пытаться сейчас выяснить, кто же из них двоих говорит неправду – дохлый номер. Давайте не…

- Как же всё-таки замечательно, что на дворе нынче двадцать первый век и у каждого из нас есть собственный телефон с диктофоном, правда…? - радостным голосом поведал я о достижениях современной электронной промышленности, доставая из нагрудного кармана свой «кирпич» (который и теперь продолжал запись) и помахав им перед собравшимися.

- Ёбаный насос! – это вновь перепугался «Алёша» (равно, как и его маманька, по физиономии которой было видно, что после моих слов сердце ее «ухнуло» в пятки) и попытался было отобрать у меня гаджет прямо на глазах у изумленной публики. – А ну, отдай! Ты чё, охренела? Я не разрешал тебе записывать…

Я моментально присел на корточки, прижимая девайс к пузу, и не давая его у себя отобрать.

- Так, уважаемый! – а это уже «ого-го директор», до сего мгновения ни во что не встревавший, не упустил случая «распушить хвост» перед моей маменькой, схватив Алёшеньку за руку. – Тебе не кажется, что с барышней стоит вести себя более галантно?

- Пустите…! – «микроорганизм» был весьма близок к истерике, ибо пересрал он уже знатно.

- Алексей! – «гендир» все еще держал себя в руках, хотя, судя по выражению его физиономии, давалось ему это уже с немалым трудом.

Услышав окрик отчима, «микроорганизм» дёрнулся и как-то сразу приуныл. Сделав шаг назад (ого-го директор не стал удерживать его за руку), он упёр взор в землю.

- Ань, значит так, отвези детей домой… Вечером поговорим обо всем произошедшем. - громко выдохнув, произнес «гендир», достав из кармана и передавая жене ключи от машины.

- Но… - начала было возражать та.

- Я здесь все разрулю. Езжайте, ради Бога! – отрезал тот.

- Пап… - не глядя на того, тихим голосом произнёс «Алёша».

- Дома поговорим! – чуть повысил на него голос отчим, и уже спокойнее добавил: - Хватит балаган разводить, Лёш.

- Хорошо, разберись, пожалуйста… - не стала спорить супруга «гендира», и взглянув в последний раз на нас с матушкой (без злости на сей раз, ей явно хотелось поскорее примириться и замять инцидент), взяла обоих своих детей за руку, и направилась в сторону дороги.

- Влад, Елисей… - «гендир» вздохнул. – Я к вам чуть позже подойду.

Всем всё было понятно и маманькин шеф, вместе с «ого-го директором» (который, прежде чем отойти, обменялся взглядами с матушкой) вернулись на полянку.

- Ира, Злата, я искренне прошу прощения за отвратительное поведение…сына моей жены. – говоря это «гендир» активно жестикулировал. – Как я могу загладить его вину перед вами?

- А разве это вы лично в чём-то перед нами провинились? - поинтересовался я, глядя на маман, и видок у нее (после того, как удалили «раздражителя») был какой-то усталый, ей совершенно точно не хотелось раздувать конфликт непосредственно с самим «гендиром». – Нет… А вот тот, кто провинился, извиниться сам нужным не счёл. Да и, если честно, то я бы его и не простила. Без обид, пожалуйста, но, знаете, я хочу написать заявление в милицию, и…

- Злат…! – перебил меня моментально посеревший лицом «гендир». – Лёша, чего бы он там ни сказал, явно считал, что тебе уже больше шестнадцати лет, и что…

- А вот и нет! Извините, конечно, но ваш пасынок прекрасно осознавал тот факт, что шестнадцати мне еще нет. Собственно, он об этом сам и сказал, и это есть на записи в моем телефоне. Понимал и требовал от меня сделать ему и его дружкам такое…не хочу повторять, короче. А ещё, он опустился до угроз моей маме! Обещал, что ее непременно уволят с работы, если я вдруг не соглашусь пойти с ним на эту его «вписку», и не займусь там…проституцией! Это, по-вашему, нормально, да? Не-ет, прощать подобное скотство я ни за что не стану! Тем более, если я его сейчас прощу, то где гарантии того, что он не охамеет окончательно?! Как там пелось в песне у Арии: «…нет покоя тем, кто потакал, тем кто знал, но все-таки молчал». Кажется, так. И если он начнет подобным образом издеваться над другой девушкой, которая, в отличие от меня, испугается и станет выполнять все эти его хотелки, разве в этом не будет и моей вины тоже? А я виноватой быть категорически отказываюсь!

- Злат, давай-ка по порядку… - начал «гендир», а маман как-то не торопилась брать слово. – Я тебе обещаю, даю слово, что Алексей больше никогда не станет так себя вести. Ни в отношении тебя, ни в отношении какой-либо иной девушки! Только, пожалуйста, не пытайся сломать жизнь ему, а заодно его сестре и матери. Они-то ведь перед тобой ни в чем не виноваты, верно? Злат, наша компания – это прежде всего семья. Большая семья! А семья все свои вопросы решает в своем кругу, так сказать… Я прав, Ирин?

Мама лишь кивнула. Я взглянул на «гендира», на то, как явно он нервничал. Тут самое главное не передавить, ибо увольнение маман в мои планы совершенно не входит, как раз наоборот…

- Мама сказала, что моё участие в сегодняшнем «тимбилдинге» обязательно, хотя я и не сотрудница предприятия, ну вот, я и пришла! А что, в итоге, получила? Меня, а заодно и мою маму, здесь натурально унижают… Семья, говорите? Серьёзно? Ну так моя мама теперь же наверняка перестанет быть частью этой большой, дружной и прекрасной семьи! Я вообще ни разу не удивлюсь, если приказ о ее увольнении вы подпишете прямо в понедельник. Так с какой такой радости я обязана переживать о вас, вашем пасынке, жене и дочери?

- Секундочку, Злат! Не надумывай себе лишнего, пожалуйста! Никто твою маму увольнять не собирается, ты чего? Она очень ценный член нашей команды… – перебил «гендир».

- Правда? – я взял «кисточку» волос и пощекотал ею ладонь. – Точно также как вы «не уволили» и другого «ценного члена», некую «Аньку из отдела кадров»?

Услышав меня, «гендир» громко выдохнул и на его лице заиграли желваки, а кулаки начали сжиматься и разжиматься (его пасынок, очевидно, огребет сегодня по полной стоимости).

- Это тебе Алексей рассказал про Анну? – поинтересовался он, после того, как совладал с эмоциями.

- Он, да. Заявил, что она ему что-то там такое сказала, после чего ее немедленно и уволили.

- А вот это неправда, Злат! Между Лёшей и Анной действительно имела место быть некая размолвка, я не очень в курсе из-за чего конкретно, но это, полагаю, общеизвестный факт… - «гендир» посмотрел на матушку, и та кивнула, мол, да, так и есть. – Однако! Компания приняла решение прекратить трудовые отношения с Анной по совершенно иной причине! Это против моих правил, сообщать третьим лицам подробности увольнения сотрудников, но, видимо, ситуация того требует... Анна, помимо работы в компании, также еще вела видеоблог…

- И чего здесь такого? Сейчас многие ведут видеоблоги. Неужели это веская причина для увольнения сотрудницы? – поинтересовался я.

- Злат, я еще не закончил говорить. Не перебивай, пожалуйста.

- Извините…

- Так вот, в своем видеоблоге, довольно популярном, надо сказать, помимо прочего, она обсуждала еще и острые политические темы, высказывая и поддерживая те взгляды, которые наша компания совершенно не разделяет. Тут уж, Злат, как есть, или коммерческая деятельность, или…ну, в общем, то, чем она занималась. Понимаешь, Злат? Договориться с ней, к сожалению, не вышло, и мы расстались. Это настоящая причина того, почему Анна более не работает у нас, а не то, что она поссорилась с Лёшей!

Я перевел взор на маман, и судя по выражению ее лица, так уж убеждена в этом она отнюдь не была. В конце концов, непросто удержаться в компании, с родственниками генерального директора которой ты, фигурально выражаясь, «на ножах»…

- Ир, ты ведь разумная женщина. Давай прекратим, пожалуйста, всю эту историю здесь и сейчас. Ты же помнишь, когда Злате срочно потребовалась помощь, я незамедлительно подписал приказ о выделении необходимых для этого средств. Теперь о помощи прошу я… - он пожал плечами. – Мне этого очень не хочется говорить, но если все дело в деньгах, то и чёрт бы с ним! Заплачу, в качестве компенсации, сколько скажете…в разумных пределах, конечно. В конце концов, за ошибки детей всегда расплачиваются родители… Ирин!

«Гендир» огляделся и шёпотом продолжил.

- Не подавайте никаких заявлений в милицию, пожалуйста! Лёша находится на условном сроке!

- И почему это я не удивлена… - просто ответила маман, услышав новости, не став выпучивать глаза и в ужасе прикрывать ладошкой рот.

- И мне бы очень хотелось, чтобы то, что я сейчас вам рассказал…ну, про условный срок Алексея, осталось между нами… - продолжил он.

- Сексуальное преступление? – поинтересовался я, глядя «гендиру» в глаза.

- Нет… - честно говоря, я думал, что он проигнорирует вопрос, но «гендир»-таки ответил. – Лёшу с дружками поймали, когда они курили…нехорошие папиросы, и, в общем…не хочу вспоминать!

Повисла неловкая пауза.

«- Враньё…!» - подумал я, теребя губу и вспоминая о том, сколько раз (не одиножды и даже не дважды!) один из моих тех родственников «отмазывал» в милиции свою дочь из-за «косяков». - Не верится в то, что «гендир» не смог бы «договориться», совершенно не верится… Весьма сомнительная такая причина для того, чтобы пасынок «условку» получил из-за подобной фигни (нет, всякое в жизни случается, конечно, но…). Я бы, скорее, поставил на то, что всё свелось к «косяку», нечто гораздо более неприятное.

- Знаете, Фёдор Михайлович. Я искренне благодарна за помощь, которую компания оказала в тот момент, когда помощь эта понадобилась, честно! Но это я настояла на том, чтобы Злата присутствовала на сегодняшнем «тимбилдинге». Так что в произошедшем есть и моя вина тоже, и поэтому, я не стану давить на дочь. Как она решит, так мы с ней и поступим. Тем более, что понуждать ее к чему бы то ни было бесполезно…в последнее время она делает лишь то, что сама сочтет нужным. Например, недавно она подала в суд на собственного отца. Против моей воли, в основном…

Я заметил, как у «гендира» пересохли ладони, и он потер их пальцами, когда услышал про суд.

- Злат… - обратилась ко мне маман. – Лёшу наверняка накажут дома за его выходку. Может ну его и на этом и остановимся? Если ты, конечно, не против...

Маман проигнорировала слова «гендира» насчёт «бабок» в качестве извинения. Я уже неплохо изучил ее натуру и совершенно убеждён в том, что она их не примет. В отличие от меня…

- Ну, хорошо, мам… Ладно! Если тебя не станут увольнять, а его самого примерно накажут, то и Бог с ним, с «Алёшей» этим. – я добродушно махнул рукой. – А что до компенсаций…знаете, это будет очень похоже на шантаж с моей стороны. Ну, типа, платите бабки или мы заяву накатаем! А я шантажистов не люблю… Но, Фёдор Михайлович, знайте, что сегодняшним происшествием я расстроена! Очень…!

На лице «гендира» проявилось трудноописуемое словами выражение облегчения.

- Злат, я очень рад, что ты разумная девушка! Со своей стороны обещаю, что с лихвой компенсирую тебе сегодняшнее расстройство…а теперь будь добра, удали с телефона запись!

- А вот фигушки вам, Фёдор Михайлович! – ответил я и натурально показал фигу «гендиру». – Я обещаю, что никуда не пойду с этой записью, но только в том случае, если маму не станут увольнять или по-всякому притеснять на работе! В конце концов, ваша жена вполне может устроить нечто подобное, ведь вряд ли они сегодня расстались добрыми подругами…!

- Злат…! – перебил меня «гендир». – Ты понимаешь, что эта запись может попасть не в те руки и…

- Не попадёт, не переживайте! А ежели и попадёт…ну что ж, карма такая! Впрочем, если вы чем-то недовольны, мы всегда можем решить вопрос при помощи милиции…

Закончив рассказ (не в «режиссёрской версии», ибо кое о чём я счёл необходимым умолчать, а что-то несколько видоизменил), я отпил чаю.

- Вот так я и провела время на сегодняшнем мамином «тимбилдинге»...

- Очешуеть! – подвела итог подруга, которая слушала мой рассказ с открытым ртом. – Ты словно книжная героиня! Из одного переплёта тут же попадаешь в другой…

- И, всё-таки, ты шантажировала этого «гендира», Злат… - покачав головой, сказала тёть Люда.

- Ну, пожалуй, что самую капельку… - пожал плечами я. – Как писал Дэйл Карнеги, если жизнь подкидывает вам лимон, стоит попробовать сделать из него лимонад… Ничего же плохого не случится, ежели я получу небольшую компенсацию за своё испорченное настроение.

- Вместе с лимоном ты в бледнер засунула и того идиота… - засмеялась тёть Люда. – Ловкачка!

- Ты устроила тот же фокус, что и со вчерашним придурком! – шепнула мне на ухо Стёша, когда её маман отвлеклась на телефон.

- Типа того, да. – согласился я.

Чуть позже.

– Но, знаешь, Златка, на твоём месте я бы всё-таки пошла в милицию! Вдруг этот урод и правда…ну, ты поняла… - заявила подруга, провожая меня до дома.

- Никуда бы ты не пошла, Стёш! – хихикнул я, и беря подругу под руку, продолжил. – Ибо, окажись на нашем с мамой месте вы с теть Людой…короче, повезло Алешеньке и его отчиму, что это были не вы. Очень повезло. Я до сих пор под впечатлением от того, как твой папа вчера завалил на землю «не оленя». Это было круто!

- Да уж… - согласилась со мной Стёша.

- А вообще, Стёш, даже если бы я написала заявление, ничего бы ему, скорее всего, не сделалось. Какая-то непонятная запись, сделанная не пойми кем и не пойми где. И только голоса. Неа, не прокатило бы, не доказательство это. А вот маму бы мою уволили – это сто пудов, нашли бы к чему прицепиться. – произнес я, подставляя мордочку приятному тёплому вечернему ветру. - У меня есть такое подозрение, что работа милиции будет в скором времени парализована всей той фигнёй, которая со мной происходит…

- Едешь завтра? – поинтересовалась подруга.

- Мама сегодня не в том настроении, чтобы отпрашиваться у нее, запретит чисто из вредности. Лучше завтра спрошу.

Глава 34

22.08.2020, суббота, Москва, Зеленоград, 15 микрорайон, корпус 1553, квартира Златы, около половины девятого утра.

- Доброе утро. – поприветствовал родных я, заходя на кухню, где в данный момент совершенно очевидно происходил весьма неприятный разговор.

- Доброе, Злат. – повернула голову в мою сторону бабушка.

- Доброе… - буркнула маман, и по выражению на ее моське было ясно, как Божий день, что прямо сейчас она получает за что-то нагоняй от бабули.

- О! Где это вы добыли столь шикарного монстра? - вытирая полотенцем волосы (уверен, зимой сушить их будет тем еще приключением), поинтересовался я, глядя на подоконник, на котором теперь стояла здоровенная клетка, с обитавшим в ней попугаем, своими размерами походившим скорее на бройлерную курицу. Красивый, зараза, разноцветный!

- Да это соседка с пятого этажа поехала с внучкой в отпуск на море и попросила меня приглядеть недельку за этим проглотом… - махнула рукой старушка, прикрикнув затем на кошку, сидевшую, словно сфинкс, на подоконнике, рядом с клеткой, и задумчиво так глядевшую на пернатого (разве что когтем свой подбородок не почёсывала, мол «со вкусом попугая» «вискас» я еще не пробовала). – Фуня, уйди от клетки, не то, не ровен час, тюкнет он тебя клювом по дурной башке и всё (ну, а птиц отвечал кошаку полнейшей взаимностью, приподняв хохолок и презрительно глядя на ту, мол, давай-давай, пусть только клетку откроют, а я уж там тебе покажу «со вкусом попугая», кошка драная!)!

- Слушайте…а он клетку не откроет? Ведь трындец случится! Птиц-то, кажись, чрезвычайно продуманный тип… - пробормотал я, подойдя к клетке, и постучав по ней ногтем (а попугай, в ответ, оторвал от жерди одну лапку, и почудилось, что он, зараза этакая, показал мне средний палец).

- Кстати говоря, а чего это приключилось на сей раз? Что-то вы обе у меня какие-то кислые с утра пораньше. – отойдя от клетки, поинтересовался я, вешая полотенце на шею и усаживаясь за стол.

- Чего-чего…маманька твоя набедокурила вчера, вот чего! Подвыпившая домой заявилась от этой своей…подружки! – крайне недовольным тоном пробурчала бабуля.

- В каком смысле набедокурила…?! – я напрягся, представляя всякое.

- Мама…! – разозлилась маман, слегка стукнув ладошкой по столу. – Не подрывай перед Златой мой родительский авторитет! Чего это я набедокурила-то? Я, между прочим, довольно давно уже взрослая женщина, если ты вдруг не заметила, и уж чего-чего, а выпить с подругой один или два бокала вина, раз в пятьсот лет, в свой выходной, имею право, без того, чтобы получать за это взбучку!

- Знаешь, что…! Ты для меня и в семьдесят лет останешься ребенком, Ира! Как и Златка для тебя! И мне совершенно не нравится, когда ты выпиваешь! Я, знаешь ли, до сих пор не забыла, как меня, на пару с твоим отцом, чихвостили в комиссии по делам несовершеннолетних, после того, как тебя с подружкой поймали за распитием…!

- Мама…!

- Чего, мама?! Ты же мне тогда божилась никогда больше не пить! Забыла? – рассвирепела старушка.

- Мне тогда четырнадцать лет было! А сейчас я давно уже совершеннолетняя! – возмутилась маман.

- Мам, ничё се, ты, оказывается, разгульный образ жизни вела в подростковом возрасте… Ай! – это маман, придав своей моське свирепое выражение, ущипнула меня за щёку.

- Ну, всё, мам! Прекрати, пожалуйста! Тема закрыта! Хочешь поругать меня? Имеешь право, я твоя дочь, в конце концов, но только делай это в отсутствие Златы…!

- Ну, ладно, ладно… - согласилась старушка. – Закрыли тему.

Мой завтрак разогрелся, и бабуля встала из-за стола, чтобы положить еду в тарелку, а я поглядел на матушку, которая несмотря на только что полученный нагоняй, выглядела неприлично довольной. А это может означать лишь то, что «ого-го директор» таки «клюнул»…

Ну и хорошо!

Несколькими минутами позже.

- Мам… - начал я, наливая всем нам чай. – Стёша, с двоюродным братцем и его друзьями, едет сегодня на Пироговское водохранилище, на пляж, и приглашает меня поехать с ними. Можно?

- Нет. – односложно ответила та, откусывая ржаной хлебец и запивая его чаем.

- Это ещё почему? – возмутился я.

- Не хочу, чтобы ты таскалась чёрт знает куда на общественном транспорте.

- Они едут на авто. – возразил я.

- Тем более, нет! Ребята за рулём будут совсем еще молодые и неопытные. Я буду постоянно дёргаться, гадая: доехали вы живыми или нет. Хватит, Злат, я уже достаточно понервничала за последнее время!

- Мам, но если теть Люда доверяет Стёшу… - начал было я.

- Злат! Что разрешать, а чего запрещать Стёше – личное дело ее матери. А ты – на моей ответственности, и я говорю тебе – нет! Тем более, там будут парни, а оставлять тебя с ними без своего контроля я не хочу, как бы чего не вышло! Я прекрасно знаю, что происходит в подобных поездочках! Ещё вопросы?

- И что же в них такого происходит?

- Р-р-р! – было мне ответом.

- Ма-а-м! – «зашел с другой стороны» я, когда встав со своего места, приобнял сзади маман и чмокнул её в щёку. – Я знаю, ты у меня хорошая мама. Самая лучшая, я бы даже сказала. Но, сверхопека – это плохо, и до добра никогда не доводит. Я же у тебя ведь не совсем маленький ребёнок, мне пятнадцать лет…

- Ты еще не полностью поправилась, Злат, и мне страшно отпускать тебя одну!

- Я буду не одна, а с лучшей подругой, её двоюродным братцем и прочими ребятами. И все они – наверняка хорошие мальчики и девочки, иначе бы Стёша с ними просто не поехала бы. Веришь, нет, но она чрезвычайно разборчивая в своих знакомствах особа (настолько, что я искренне удивлен её дружбе с «прошлой» Златой). Так что никаких «Алёш» в ее компании не будет точно, это тебе не твой «тимбилдинг»…

- Злата, блин, не напоминай! Я же извинилась за то, что притащила тебя туда…

- А что это у вас там вчера приключилось? – полюбопытствовала бабушка.

- Да к Златке прицепился пасынок Генерального… - маман помрачнела ликом. – Даже вспоминать не желаю…урод одним словом!

Бабуля цокнула языком, но ничего не ответила.

- Ну, не вредничай, мам! Совсем скоро уже каникулы закончатся, а я этим летом только в больнице лежала, да со всякими козлами и козами воевала. Так себе развлечения…

- Блин! Ну, вот что с тобой поделаешь, а?! – маман растрепала свои волосы. - Только в воду не лезь, ясно?

- Купаться не буду! Честное слово!

- Обещаешь?

- Торжественно клянусь!

- Ну, ладно, тогда. И это…браслет свой не снимать, и быть постоянно на связи, чтобы я с ума здесь не сходила!

- Окей, сделаю всё, как скажешь! А это…у меня плавки есть? – поинтересовался я.

- Плавки…? Купальник, ты имеешь в виду? – тут же перевела на меня свой взор маман.

- Тьфу ты! Да, точно! Купальник! – стукнул себя ладошкой по лбу я.

- Где-то был. Пойдём, поищем… - вздохнула она, поднимаясь из-за стола.

«У мамы отпросилась, еду!». – отправил сообщение подруге.

«Круть! Заедем за тобой, мин через 40». – почти моментально ответила та.

Купальник действительно имелся, и его нижняя часть даже налезала на мою задницу, чего нельзя сказать о верхней…

Ну и ладно, купаться-то всё равно не буду.

- Четыреста рублей тебе на всё про всё. – закрывая за мной дверь, маман выдала мне «кэш».

- Спасибо!

Около получаса спустя.

- Привет, Злат! – махнула мне рукой Стёша, когда въехавшая в мой двор кавалькада из трёх машин («вэн», внедорожник и «сарай») остановилась напротив подъезда. – Залезай сюда!

- Привет! – ответил ей, вставая с лавочки и направляясь к «вэну», где, забравшись в салон, на средний ряд, чмокнул подругу в щёку. – Народу нормально так собралось (все авто, включая семиместный «вэн» оказались заполненными практически битком, когда я занял своё место, рядом с подругой)!

- Уху! – согласилась Стёша, подмигнув мне. – Сегодня будет весело!

- Всем здрасьте! Я Злата! – громко сообщил я собравшимся в «вэне».

- Привет! – дружно ответили мне со всех сторон.

- Так народ! – это обернулся к нам водила, парень, лет двадцати на вид. – Есть тема, вместо Бухты радости рвануть в Серебряный Бор, на «закрытую» территорию, и нормально потусить уже там. Кто за, поднимите руки!

Все, за исключением меня, подняли руки.

- Злат, а ты чего? Против? – поинтересовался тип.

- Не! Я за любой кипишь, кроме голодовки! Просто и так уже большинство голосов есть… - улыбнувшись, пожал плечами я.

- Лентяйка! – вернул мне улыбку водила, и отправив сообщения, тронулся с места.

«- Мам, вместо Бухты радости мы едем в Серебряный Бор». – написал я смску маман.

«- Ладно». – пришёл от неё ответ.

- Стёш, а ты всех в этой компании знаешь? – шёпотом поинтересовался у подруги я.

- Уху! Все отличные парни и девчонки! Тебе они точно понравятся! – также шёпотом ответила та.

Серебряный Бор, около часа спустя.

- А ничего так! Неплохое место! – сообщила мне пялившаяся в окно подруга, после того, как водитель головной машины о чем-то «перетер» с охранником и нас пропустили на огороженную территорию.

- Да, недурно… - согласился я. – Давно здесь не была. В Серебреном бору, имею в виду.

- Что-то вспоминается? – совсем уж шёпотом поинтересовалась подруга и я кивнул.

- Ну, всё, мальчишки и девчонки, приехали! – припарковавшись, заявил водитель (как я выяснил, парня звали Артёмом). – Не забудьте свои вещи!

- Жарко… - сказал я, вылезая из салона и надевая бейсболку.

Несмотря на то, что это местечко «типа не для всех», народу вокруг было просто пипец! Но место и впрямь хорошее. Здесь тебе и зона с пляжем, и зона с теньком, и шатры (большие и маленькие), которые, наверное, можно арендовать, кафе и ресторан…et cetera, et cetera.

Культурненько, в общем, всё.

- Сегодня обещали жару, да. – согласилась Стёша, и беря меня за руку, потащила в сторону одной из многочисленных кабинок для переодевания. – Пошли, купальники наденем!

- Стёш… - шепнул я, упершись обеими ногами. – Я не…

-…взяла купальник, потому что выросла из старого, а новый купить ещё не успела? – шёпотом закончила за меня фразу подруга. – Я права?

Я кивнул, мол, так оно и есть.

- Пошли! – заявила та, и не обращая более внимания на попытки сопротивления с моей стороны, потащила меня вперёд. – После истории с лифчиком, я была уверена, что именно так всё и будет, поэтому взяла, заодно, и для тебя.

- Чего взяла? – не понял я, сдавшись и смирно идя за подругой.

- Купальник, конечно… - через плечо ответила подруга. - Чего же еще? Надеюсь только, что не ошиблась с размером…

- А-а-а, спасибо. Сколько я тебе должна?

- Ни сколько! – подмигнув, заявила та.

- Не, Стёш… Я так не могу… - ответил ей, когда мы уже заходили в кабинку (Стёша перевернула табличку на двери на «занято»).

- Да не парься ты так, господи! – закатила глаза Стёша. – Мне же он, всё равно на халяву достался! Это от бренда, с которым у меня контракт. Раздевайся, давай!

- А-а-а…ну ладно тогда. – ответил я, кладя рюкзачок с бейсболкой на скамейку, и снимая сарафан. - Приятно, блин, ощущать такую заботу со стороны подруги!

- И это взаимно, детка, взаимно! – улыбнувшись, и придя в совсем уж благостное настроение, погладила меня по голове Стёша.

- А ну, стой! – заявила вдруг подруга, схватив меня за руку, когда я собирался уже снимать нижнее бельё.

- Чего? – ответил ей, глядя на Стёшу снизу-вверх.

- Еще чуть-чуть, буквально пару - тройку килограмм и всё…! – с каким-то странным возбуждением в голосе сказала та, вертя меня, словно куклу. – Как жаль, что нельзя тебя сфоткать в таком виде!

- Ты это чего? – вновь поинтересовался я.

- Злат, уже сейчас ты просто…обалдеть, какая милая! Нет слов, детка! Короче, еще два - три «кэгэ» и всё, финиш! Даже не вздумай худеть сильнее! И укорачивать волосы тоже не смей! – уверенно заявила подруга.

- Это еще почему? – ответил ей и надув губки, продолжил безапелляционным тоном. – Хочу, чтобы моя тушка стала похожей на твою!

- Тебе это будет совершенно не к лицу, Злат. – спокойно сказала та, и развернув меня спиной к себе, расстегнула бретельки, сняв затем с меня лифчик, после чего развернула обратно, и нежно погладила по щеке. – Когда ты более-менее худая, а я хорошо помню тебя такой, твои черты лица слишком сильно обостряются… Сорри, подобное не слишком-то приятно слышать, конечно, но кто, если не лучшая подруга, скажет тебе правду…? Я бы совершенно не хотела, чтобы исчезла твоя нынешняя милота…

- И то верно. – согласился я, и меня прошибло словно электрическим током от её прикосновения к моей щеке.

Я едва не отшатнулся от подруги, чисто рефлекторно, из-за тех эмоций, что вызвало её прикосновение, сумев, однако, остаться на месте.

- Знаешь, поначалу я даже и не думала, что тебе удастся вот так вот схуднуть… В конце концов, похудеть пытаются многие, но реально получается это у единиц. Впрочем, в то, что смогу решить все те задачи и закрыть-таки «химию», я верила еще меньше. Блин…

- Я поняла, что ты хочешь сказать, Стёш. И спасибо тебе за откровенность, я ценю это. Честно! Но, у меня есть пунктик… Дело не в том, что я завидую и тупо попугайничаю, пытаясь стать хотя бы капельку похожей на тебя. Вернее, не только в этом. Хотя, конечно, ты безусловно правильный пример для подражания. Я попробую и так и сяк. В конце концов, уж чего-чего, а набрать килограммы я сумею всегда, если вдруг тощей буду выглядеть не очень.

- Знаешь, Златка, у тебя тоже есть, чему позавидовать, честное слово… - ответила Стёша, откровенно пялясь на мою грудь, и мне даже показалась, будто она собиралась её «пожамкать», но удержалась-таки.

- На! Надевай! – заявила она, доставая из своего рюкзачка фирменный мешочек с купальником внутри.

- Стёш! Ну где вы там? – это засунула голову в нашу кабинку одна из девиц, приехавших с нами, но на другом авто. – Чего так долго копаетесь-то?

- Идём, Бася, уже идём! – ответила подруга, натягивая на задницу плавки. – Злат! Ты чего снова сарафан-то нацепила?

- Блин, Стёш! Я не хочу в таком виде рассекать перед парнями! Купальник классный (а он действительно классный, и очевидно, совершенно недешевый) и всё такое, но…мне стыдно! – абсолютно честно ответил я, ибо был совершенно не готов расхаживать в столь раздетом виде на глазах у «уважаемой публики».

- Как хочешь… - не стала спорить подруга. – Пошли!

Некоторое время спустя.

- Не понял? Чего это пацаны припахали тебя шашлык жарить? – спросил пришедший в мангальную зону, в компании со Стёшей (оба были еще мокрые, а стало быть, только-только вылезли из воды), Серёга, двоюродный братец подруги, когда я насаживал на шампур очередную порцию мяса. – Давай помогу?

- Не, Серёг! Никто меня не припахивал. – я подмигнул парню (а моей Злате, судя по реакции тела, Серёга оказался чрезвычайно симпатичен). – Я – доброволец! Вон, бери шампуры и мясо, и давай сделаем это вместе, если желаешь помочь. Я только за!

Тем временем, подруга, показав большой палец, причём явно не мне, быстренько смылась.

Это ж-ж-ж явно не к добру…

- Тебе не скучно с нами? – поинтересовался Серёга, встав рядышком и нанизывая на шампур кусок мяса.

- Нет, конечно! С чего это ты решил, будто бы мне скучно? - ответил я, поворошив угли и кладя шампуры на мангал. – Даже, наоборот! Спасибо, что пригласили…

- М-м-м, я рад. Ведь это я попросил Стёшу, чтобы она позвала тебя с нами. – заявил тот, устраивая над углями свой шампур. – А ты, как приехали сюда, молчишь, в основном… Вот я и подумал, что тебе с нами неинтересно.

Стёша! Эта задница, походу, устроила «подгон»! «Подогнала» подружку! Причём это впервые за обе мои жизни, когда «подогнали» не мне…а меня!

- Попросил Стёшу? А мы с тобой раньше уже были знакомы или ты меня просто где-то увидел? Извини, не так давно со мной кое-что приключилось, и я…я забыла многих людей, скажем так… - ответил я, взглянув на Серёгу, достаточно высокого, симпатичного, доброго на вид и открытого парня.

- Я в курсе, Злат… Не знаю, помнишь или нет, но я как-то раз приезжал к тебе в больницу, вместе со Стёшей. – сказал он, принюхиваясь к обалденному запаху, идущему от мяса.

Точно! А ведь, и правда, было такое! Из головы совершенно вылетело, но помимо моего одноклассника, ко мне, вместе со Стёшей, разок приезжал и Серёга!

- Вот сейчас, когда ты напомнил, я вспомнила… Извини, у меня тогда был трудный период в жизни. – ответил я, поворачивая шампур. – А молчаливая я вовсе не из-за того, что мне скучно с вами или что-то такое… Я просто пока ещё ребят и девчонок толком не знаю, поэтому и стараюсь помалкивать…

Я пожал плечами.

- Отличное мясо и недурно замариновано! – сообщил я, принюхиваясь.

- Что есть, то есть… - согласился Серёга, и чуть-чуть отошёл от мангала, наблюдая за мной. – Злат…

- Чего? – я обернулся к нему.

- Есть кое-что, о чём я хочу тебе сказать… - заявил он, почесав затылок и покраснев.

- Ну, тогда говори! Не томи… - у меня пересохло в горле, а сердце учащённо забилось…и вообще, всё было так же…ну, почти так же, как тогда, уже очень давно, в той моей юности, когда я общался с небезразличными мне девчонками.

Подобные эмоции в юном теле взять под контроль попросту невозможно, даже и пробовать нечего.

- Извини, если… - начал было он.

- Серёга, прекрати извиняться! Тебе это совершенно не идет…! – мне стало кристально ясно, чего он собирается сказать, и Злата, то есть, и я…определенно начинает влюбляться (я был в курсе того, что рано или поздно подобное обязательно случится, однако не ожидал этого так быстро). – Да и не за что, по крайней мере, пока…

- Извини… - вновь извинился он, покраснев еще сильнее, а я…закрыл лицо руками, ну прямо, как настоящая девчонка...

- Хочешь водички? – Серега «зашёл с другой стороны», протягивая пол-литровую бутылку минералки.

- Да, спасибо. – поблагодарил я, и в несколько глотков выпил чуть ли не половину бутылки.

- Не совсем удачное начало… - расстроенным голосом констатировал очевидное он.

- Да не парься! – я похлопал его по плечу. - У нас же тут не интервью в отделе кадров.

- Спасибо… - улыбнулся Серега. – Ты мне очень нравишься, Злат… Очень! Я уже давно собирался тебе это сказать…вот только подходящего момента всё никак не было… Надеюсь, я ничем не обидел тебя…

- Фу-у-у! – громко выдохнул я. – Как симпатичный парень может обидеть девчонку, рассказав ей о том, что она ему нравится…?! Вот только время для этого ты выбрал очень не очень, ибо нас с тобой точно поколотят, возможно даже сильно, если вдруг сгорит шашлык... Серёг, скажу тебе по секрету, только тс-с-с! Моей Злате ты тоже понравился (Я сказал это! А вот Александр Геннадиевич совершенно точно не сказал бы, а это значит…).

- Не-е-е, ты чего?! Ребята собрались отличные, уверен нас простят, если мы сожжём шашл! – улыбнулся тот, и по выражению на его физиономии было очевидно, что после моей последней фразы, он, одномоментно, и почувствовал огромное облегчение (за то, что сразу не отшили) и разнервничался вновь. – Забавно это…ну, когда ты о себе говоришь в третьем лице.

- Есть у меня такая дурная привычка, да… - слегка охрипшим голосом ответил ему. – Это всё, Серёг, что ты собирался мне сказать?

- Нет, Злат, не всё…! – его робость и смущение вдруг куда-то исчезли. – Я уже сказал, что ты мне очень нравишься…нет, не так! Не знаю, почему, но, когда я впервые увидел тебя, ну, тогда, в больнице…блин! Златка, я… - и он вдруг замолчал, уставившись куда-то за меня, в никуда.

- Влюбился в Злату? – закончил за него я.

- Влюбился в Злату… - кивнув, согласился он. – Я идиот, прости…но последние пару недель, все мои мысли лишь о тебе, и я, походу, запарил этим Стефанию…

- Да уж, любовь – дрянь та еще…хуже гриппа. – согласился я, вновь похлопав его по плечу. – Блин! Сейчас и правда шашлык подгорит!

- Народ, ну чего там у вас там? Скоро готово будет? – к нам подошла одна из «наших» девиц, самая старшая, года двадцать три ей, наверное, симпатичная брюнетка в бирюзовом стильном купальнике.

– Еще три минутки, Алин, и первая порция будет готова! – ответил ей я.

- Окей! Мы арендовали вон тот шатёр… - сообщила она и указала рукой на один из небольших шатров. – Вам помочь донести?

- Не, Алин, не парься, мы сами справимся! – ответил Серега, и та, оценив обстановку, и ответив: «окей», неспешно направилась к шатру.

Глава 35

- Злат… - услышал Серегу я, когда мы, «отгрузив» «товарищам отдыхающим» первую порцию шашлыка, уже заканчивали жарку второй (и пока последней). – Я понимаю, что мы только-только познакомились лично, так сказать…и всё такое, но…

- Но? – обернулся к нему я.

- Оставь свой номер телефона, пожалуйста! – на одном дыхании произнёс он, а затем поторопился добавить. – Я тебе надоедать не буду, честно!

- М-м-м… - я в очередной раз мысленно посетовал на то, что Вселенная «закинула» мою душу в Александра Геннадиевича, ибо опыт жизни в мужской тушке никоим образом не способствует получению теперь удовольствия от подобных разговоров (хотя я и безусловно взволнован, тело ж нынче девичье…). – Хорошо, запиши…

- Я сейчас, ладно? Последи, пожалуйста, за шашлыком…! – сказал он, и помчался за своим телефоном.

- Н-да… Жизнь может повернуть тебя по-разному… – нараспев пробормотал я, поворачивая шампур.

Несколько минут спустя.

- Я отправил тебе смску, Злат. – сказал Серега, после того, как я продиктовал номер. – Ну, чтобы и ты знала мой номер тоже…

- Серёж… Это личное дело юноши, конечно, какую девушку ему добиваться, ибо, насколько я понимаю, хотя, быть может и сильно забегаю вперед, нацелился ты на мою скромную персону. Но, знаешь, если бы вдруг, по неведомой причине, мы с тобой сейчас поменялись бы ролями, то…я непременно искала бы для себя какую-нибудь другую девицу. Не Злату... – я поднял взор на юношу.

- Почему? – серьёзно спросил он.

- Тебе же шестнадцать или семнадцать… - начал я.

- Мне семнадцать лет, Злат. – сообщил он, разглядывая меня, и улыбнувшись, закончил. – Что, старик для тебя?

- Само собой, почти предпенсионер! – улыбнулся я. – В общем, Серый, ты бы ведь не захотел встречаться с девчонкой, у которой, ну, к примеру, уже есть ребёнок, правда?

- Златка, блин! Стёша права, ты и правда, что-то с чем-то! – засмеялся (но как-то без особой радости) парень. – Для того, чтобы отшить меня, тебе вовсе не обязательно выдумывать себе ребёнка. Я, конечно, быстро не сдамся, но…

Видок у него стал кисловатым.

- Хотя…с девчонкой, у которой уже есть свой ребёнок, я бы встречаться, даже не то, что бы не захотел…скорее, не смог бы. Мне бы «домашние» жизни не дали, это точно… Но я не совсем понял, почему это, окажись на моём месте, ты бы искала другую девчонку, не Злату?

- Я специально уточнила, что «к примеру». – улыбнулся я. - Скажу тебе честно и откровенно, всё потому, что будь я семнадцатилетним парнем, и мне бы хотелось просто весело проводить время со своей подружкой. Ну, там, ходить в кино, на дискотеки, целоваться вечерком и производить прочие манипуляции, о которых я лучше промолчу. Короче, мне была бы нужна самаяобычная, нормальная девчонка. А я не такая, Серёж, от слова совсем… Вероятно, для твоего же блага, мне вообще не стоило давать тебе свой номер…

- Блин, Златка, ты прикольная… - слегка перебил меня Серёга. – Говоришь, как взрослая тётенька, но знаешь… Ты права, насчёт выбора! Я сам выбираю, какую девчонку мне добиваться. Сам. Я выбрал тебя, Злат. Тебя! И кстати, разубеждать ты совершенно не умеешь, даже наоборот, заинтриговала лишь сильнее. Или…ты этого нарочно и добивалась?

И он мне улыбнулся, и такой улыбкой, что, блин… Я отвернулся, ибо сердце моё ушло в натуральный «расколбас».

А затем я рассмеялся. Не хотел этого делать, честно, но столько пафоса, и всё так открыто, от души, может быть лишь у подростков. У взрослых людей (опытных, я имею в виду), всё гораздо прозаичнее...

И меня внезапно посетила совершенно посторонняя мысль: а возможно ли в принципе полюбить человека будучи в зрелом возрасте, когда у тебя уже есть целый список обязательных требований к потенциальной «половинке», куча жизненных проблем, и многочисленные неудавшиеся отношения позади, et cetera, et cetera? Нет, не испытывать чувство влюблённости или сексуального вожделения, а именно что полюбить. Вполне допускаю, что и нет…

- Серёг, ты сейчас был крут! – очнувшись от размышлений, поспешил заявить я, дабы своим смехом не обидеть этого юношу. – Вот поэтому, я тебя и не отшила, как ты выразился… Давай договорим позже, шашлык готов. Пойдём, отнесём еду голодающим.

В шатре.

Внезапно для себя оказался за одним столиком с родной сеструхой Серёги (они разнояйцовые близнецы) и кузиной Стёши, Басей. Вообще, её полное имя, как шепнула подруга, Бенедикта (это, видимо, у них семейное, называть девочек совершенно нетипичными для наших широт именами), но, само собой, полным именем её никто обычно не зовёт, а посему – просто Бася.

К нам еще хотели присоединится Серёга, со Стёшей, но Бася их обоих прогнала, хочет, мол, со мной о чём-то посекретничать, а стало быть намечается некий разговор… И раз тем для беседы и общих интересов у нас особенно и нет, то говорить мы станем, вероятнее всего, о её братце, о Серёге.

- На диете сидишь? – поинтересовалась Бася, кивнув на контейнер с гречкой и печёной курочкой, когда я принялся за еду.

- Уху, что-то вроде того. – я кивнул, наливая минералки в пластиковый стаканчик и взглянул на девицу.

Этакая ирония природы, конечно, но найти двух столь непохожих внешне людей, как близнецы Бася и Серёга, будет весьма непросто, и лишь когда они улыбаются, становится очевидным то, что эти двое - брат и сестра.

- Так о чём ты хотела пошептаться, Бенедикта? – поинтересовался я, на всякий случай назвав девицу её полным именем, дабы не нарваться в ответ на нечто вроде: «я тебе не Бася!», ибо разговор, походу, предстоит конфронтационный.

- Уху. – согласилась она, и разрезав кусок шашлыка на несколько маленьких, слопала один. – Хорошо зажарила, вкусно получилось.

- Хорошее мясо и маринад. – я пожал плечами и скушал кусочек курочки.

- Серёжа предложил тебе встречаться? – Бася сразу взяла «быка за рога».

- Знаешь, очень не люблю говорить за спиной у человека. Почему бы не позвать Серёгу покушать с нами, а ты заодно поинтересуешься на сей счёт у него самого. – ответил я, не глядя на девицу. – В конце концов, мне пятнадцать лет, и я могу принимать желаемое за действительное, сделав неверные выводы из его слов.

- Значит и правда предлагал… - сама себе сказала та, после чего отправила в рот новый кусочек и прожевав, продолжила. – Злата, знаешь, не хочу с тобой ссорится или как-то конфликтовать, честно, но…

- Так давай дружить, я же только за! – ответил я, когда та замолкла, подбирая слова.

- С удовольствием, Злат! Только скажи моему брату своё «нет», пожалуйста… - и она очень выразительно посмотрела на меня (как старшенькая на младшенькую).

Интересненькое кино получается… Стёша явно хочет, чтобы Злата стала подружкой Серёги, а Бася, судя по всему, категорически против этого, а значит кузины друг с дружкой не слишком-то и ладят, скорее всего.

- Я тебе так сильно не нравлюсь или же ты просто ревнуешь меня к брату? – чуток поддел Басю я.

- Дело не в ревности, хотя немножко ревную, да… - ответила Бася. – У брата в этом году первый курс института, у тебя девятый класс, а потом ОГЭ, плюс, насколько я знаю, ты еще не до конца поправилась… Уверена, что вам обоим сейчас стоит заниматься своими собственными проблемами, а не пытаться играть в подростковую любовь.

- А! Так вот оно в чём дело! Всё из-за того, что я недавно лежала в больнице, да…? – перебил её я.

- Всё это вместе, в общем. Я уже говорила, что совершенно не желаю каких-то ссор, хотя бы уже потому, что ты помогла моей безмозглой сестрице не остаться на второй год, а поэтому, Злат, очень прошу, как подруга, дать моему братцу «от ворот поворот». Он не герой твоего романа…погоди, не перебивай! – она подняла руку. – Стёша – натуральная дура, если не только не отговорила Серёгу от «подката» к тебе, но еще и подсобила ему в этом…я всё видела, Злат, так что не пытайся выгораживать её!

- Бенедикта… - перебил её я, но был сам перебит ею.

- Зови меня Басей, пожалуйста… - поморщилась девица. – А то всегда кажется, что надо мной смеются, когда называют полным именем. И да, я знаю, что ты хочешь мне сказать, мол, не суй свой нос в чужой вопрос. Так вот, извини дорогая моя, но это и мой вопрос тоже! Это мой брат и моя семья! А Стёша, как я уже говорила – просто дура! Ох, и получит она…! Наши с ней мамы – сёстры, и… Злат, я рассказываю это по дружбе, и очень надеюсь, что об услышанном ты всем подряд трепаться не станешь, и, если не дура, то поймёшь всё как надо. У мамы, и моей тётки – Люды, есть старший брат, женатый на очень «особенной» женщине. Тётя много лет назад попала в ДТП, и с тех пор она инвалид. Полностью недееспособна. Помимо того, что она не может ходить, тётя, примерно раз в несколько месяцев, напрочь всех забывает. Мой дядя всю свою жизнь посвятил уходу за ней, и я искренне уважаю его за это. Другой бы на его месте давным-давно развёлся. Однако, это драма для всей нашей семьи, и едва моя мама каким-то образом вызнала о том, что её сын «запал» на девчонку, у которой, как она выяснила, существуют некоторые проблемы с памятью… Мне нужно продолжать или сама догадаешься?

Она замолчала, дабы перевести дух, и выпить водички, а затем продолжила.

- Злат, поверь я вовсе не бездушное чудовище какое-нибудь и вполне могу понять твои чувства, тем более, что лично ты мне очень нравишься. Неприятная ситуация, в общем. Причём ты в ней совершенно невиновата, тебя просто пригласили потусоваться с нами… С одной стороны, Серёжа, офигенный парень, который сам предложил тебе встречаться с ним, и вас в этом поддерживает Стёша, его кузина и твоя подруга. А с другой стороны, злая я…я не стану грозиться карами небесными, ибо Стёша уже несколько раз рассказывала о том, насколько ты…хорошо умеешь давать сдачи, да и сама смотрела видео с тобой в главной роли, поэтому и желаю решить возникшую проблему мирно. Но знай, если по-хорошему ты понимать не захочешь, мы поссоримся. В общем, Злат, наша с Серёжей мама, попросила меня поговорить с тобой сегодня на эту тему. Она категорически против вашей «близкой дружбы», и натурально сходит с ума, а в гневе мама может быть крайне неприятным человеком, поверь мне на слово. В итоге вместе Серёжей ты пробудешь совсем недолго, или мама вынудит его расстаться с тобой, или ты ему просто надоешь сама по себе, с подростковыми отношениями так обычно и происходит... – заявила «взрослая тетя». – А вот недоброжелателями ты обзаведешься всерьёз и надолго, не говоря уже о том, что вся эта ситуация, в итоге порушит твою дружбу со Стёшей, в этом можешь даже не сомневаться. Короче, очень тебя прошу, откажи ему! Не усложняй, пожалуйста, жизнь нам, а себе не порть первый опыт отношений ссорой с родственниками парня. Тебе в нашем доме, в качестве подружки Серёжи, не рады. Но с другой стороны, если ты войдешь в наше положение, мы двое останемся подругами, а какого-нибудь другого парня, даже лучше моего братца, найдёшь себе запросто. Ты реально ми-ми-мишная девчонка, и лично я совершенно не против тебя, но просто вот так вот сложились звёзды. Мы с мамой очень надеемся на твоё понимание!

Ну что, хотелось тебе новых впечатлений? – подумал я, глядя на девицу. – Получи, распишись. Отказываться от чего-то «своего» - для меня совершенно нехарактерно, но и ввязываться во всю эту бодягу с семейкой Серёги неохота еще сильнее, и без того проблем немало, да и совершенно ни к чему (да, и как-то…) заводить для Златы «прекрасного юношу» вот прямо сейчас.

- Значит так, прямо отказывать Серёге я не стану…я еще не закончила. – остановил Басю я, заметив, что та разозлилась и явно вознамерилась перебить меня. – Во-первых, сама этого не хочу, а я не делаю того, чего делать не желаю. По крайней мере стараюсь не делать. А во-вторых, если вдруг что, меня же во всём и обвинят, а оно мне надо? Не надо. Совсем! Ваши семейные проблемы я за свой счёт решать не хочу и не буду. Но, в любом случае, становиться его...девушкой, до своих шестнадцати лет, я тоже не собиралась, чтобы Серёгу, не дай Бог, ни в чём таком не обвинили. А это почти целый год ещё, а там, уверена, он встретит в своём институте кого-то лучше, чем я и быстро забудет о моём существовании. Как ты и сказала, подростковые отношения…

Кого-то лучше, чем я… Блин, дурацкий мотивчик, услышанный когда-то давно, вновь засел в моей голове много лет спустя.

- Обещаешь? – с выражением нехилого облегчения на лице, тут же начала «дожимать» меня Бася.

- Торжественно клянусь! – соорудив на своей моське серьёзное выражение, и подняв правую руку, ответил я.

- Бросила меня одного, злодейка! – услышали мы голос и обернулись к говорившему.

Это, засунув руки в карманы шорт, «подгребал» к нам Стас, типчик двадцати с небольшим лет (серьёзный на вид, в том смысле, что не раздолбай какой-нибудь), парень Баси, который подойдя к подружке, поцеловал её в губы.

- Стас… - сказал я, когда меня утомило наблюдать за целующейся парочкой. – А с территории…

Я обвел взглядом пляж и всё то прочее, что было огорожено забором.

-…свободно выйти можно?

- Ну да… - начал было тот

- Та-ак! Я на секундочку, Стас… Злат… - сказала Бася буксируя меня в сторонку. – Извини, если обидела тебя, но давай только не устраивать сцен, пожалуйста! Могу понять, если у тебя испортилось настроение, но другие-то здесь совершенно не причём. Мы приехали все вместе, и вместе должны уехать…

- Не парься… - улыбнувшись, потрепал по плечу Басю я, а меня даже позабавила мысль о том, что семнадцатилетняя девочка может меня чем-то обидеть. – Настроение, конечно, слегка подпорчено, но обижаться и уезжать отсюда я даже не собиралась. Просто хочу прогуляться по парку. Одна.

- Одна? Точно просто прогуляться хочешь? – забеспокоилась та.

- А ты что, думаешь, я топиться побегу из-за твоих слов? – засмеялся я.

- Ну, мало ли… - не поддержала моего веселья Бася.

- А ты всё, Злат, с концами? – спросил вновь подошедший Стас.

- Не, просто пойти прогуляться немного хочу.

- Ну, тогда охране на выходе скажешь, что ты вместе с ребятами, которые приехали на трёх машинах, тебе талончик выдадут, чтобы обратно без проблем зайти могла. – сказал тот и отошёл от нас.

- Уху. Спасибо, Стас. – сказал ему вслед, после чего шепнул Басе на ушко. - Бась, то, как вы со Стёшей общаетесь наедине – ваше сестринское дело, но, пожалуйста, не нужно при мне обзывать её, а ты трижды назвала Стёшу идиоткой и дурой. Мне это не нравится. Ясно? Тебя я вижу в первый, и возможно, в последний раз в жизни, а она моя подруга…

- Злат! Я в подруги ни к кому не набиваюсь… - перебила меня Бася, которую, судя по всему, слегка задели мои слова. – Не забудь, пожалуйста, вернуться!

Сказав это, Бася направилась к своему парню, ну, а я в сторону выхода с территории.

- Злат! – услышал я голос Стёши и обернувшись, увидел спешившую ко мне подругу. – Ты это куда? Ты что, поссорилась с Басей? Чего она тебе сказала? Если она тебя как-то обидела, я ей такое устрою…!

- Стёш, всё хорошо. – остановил я словесное извержение. – Слушай, а у тебя есть тётя, у которой большие проблемы с памятью?

- А откуда… - удивлённо начала она. – Это тебе Бася, что ли, рассказала?

- Бася, да. – согласился я. – Ясно…

- Она точно чем-нибудь не обидела тебя, а то она умеет…?

- Нет, Бася при всём желании обидеть меня не в состоянии, да и не собиралась она этого делать. Она хорошая девчонка. Но разговор и впрямь был неприятный. Кстати, предупреждаю заранее, она хочет надавать тебе по заднице, фигурально выражаясь… А может, и не фигурально…

- Пусть попробует! – и Стёша вновь стала похожа на воробушка-забияку.

- Твоя тётя, похоже, крайне недовольна тем, что Серёга запал на меня…

- Слушай, Злат, не парься по этому поводу! Всё окей!

- Не парюсь! – заверил я. - Пойду, погуляю по парку полчасика, приведу свои мысли в порядок.

- Я с тобой! – тут же заявила подруга.

- Стёш…

- Ну ладно! Но только на полчасика, я тебя пригласила, так что и отвечаю за тебя тоже я! И если вдруг что, немедленно звони!

- Хорошо.

Минут десять спустя. Парк.

Прогулка по дорожкам парка, в уютной тени деревьев, навевала приятные воспоминания о давно минувших днях моего студенчества там.

Здесь и теперь в этом парке всё гораздо… аккуратнее, что ли. Ухоженнее.

Прогуляюсь, пожалуй, до озера и вернусь обратно к ребятам.

Расстроило ли меня сегодняшнее? Если честно и откровенно, то да. Немного расстроило. Злату. И как следствие – меня.

Правила теперь изменились, и, если раньше меня бы просто улыбнула попытка этой девочки, Баси, защитить подобным образом покой своей мамы (ни разу не осуждаю её, даже наоборот, ибо семья – превыше всего, а Злата…ну, мало ли таких «Злат» ещё будет в жизни Серёги), то сейчас...

А раз правила, по которым я живу и функционирую, здесь иные (и поменять их под свои хотелки я объективно не в состоянии), то просто обязан максимально быстро адаптироваться к ним, приспособиться, отринув все предубеждения и страхи, основанные на опыте той жизни. Злате, мне, обязательно будет нужен спутник жизни (не прямо вот сейчас, разумеется, но…). Подходящий. Правильный. Без этого никак не обойтись. Не получится полноценно прожить жизнь без спутника (кто бы и что на этот счёт не говорил), да и не нужно.

Серёга? С Серёгой точно нет, ибо против Златы уже настроены его родные, а значит: «просто друзья».

Хотя, уверен, в истории с Серёгой рановато ещё ставить окончательную точку, ибо больно уж упёртый он с виду парень, и так просто явно не сдастся.

- Девочка… - услышал я женский голос, вернувший меня в реальность, и огляделся.

Я оказался на перекрестке трёх дорожек, и ко мне обращалась пожилая женщина, гулявшая по парку вместе со своим мужем (наверное).

– Прямо, по этой дорожке не иди! Там будет пляж этих…забыла, как они себя называют…извращенцы чёртовы! – раздражённо сказала она.

- Нудисты они. – пришёл ей на помощь муж.

- Во-во! Нудисты! Не ходи туда! Нечего такой малышке смотреть на всякое непотребство! – заявила пожилая женщина.

- Большое спасибо за предупреждение. – ответил я, и пожилая пара пошла дальше, а я свернул на другую дорожку.

Несколько минут спустя.

Несмотря на выходной день, народу в парке практически не было. Практически…

По дорожке, навстречу мне, шёл солидный на вид дяденька (при брюках, рубашке с коротким рукавом и галстуке), лет пятидесяти. Низкорослый (чуть длиннее Златы), пухленький такой, чуть-чуть плешивенький (не мне над этим потешаться, ибо у самого плешь была куда как солиднее) и с «хохолком возбуждённого ребенка». В левой руке дяденька нёс солидную и явно недешёвую кожаную сумку.

И эта наша мимолётная встреча не стоила бы даже затраченного на её описание «экранного времени», если бы не…

- Вы чего-то хотели, уважаемый? – ровным тоном поинтересовался я (хотя холодок по спине уже пробежал), ибо в тот момент, когда мы с ним практически разминулись, идя каждый по своим делам, дяденька этот вдруг остановился, и что называется, принялся «раздевать меня взглядом» (разве что не облизываясь при этом).

На мой вопрос «уважаемый» не ответил, а вместо этого, быстренько огляделся по сторонам, и убедившись в том, что поблизости никого из людей нет, аккуратно поставил на землю сумку, а затем…расстегнув и спустив брюки, вместе с труселями, начал самозабвенно и яростно «полировать» свой «болт» (причём с какой-то дебильной улыбкой на лице), неотрывно при этом пялясь на меня.

- Бляха-муха! – с чувством выдохнул я, ибо поначалу решил, что мне «свезло» наткнуться на насильника и меня натурально парализовало от ужаса.

Взять себя в руки удалось быстро (сказался богатый жизненный опыт личного общения с очень разными личностями, хотя девичье тело на подобного рода угрозы физической расправы реагирует совершенно иначе (парализующий ужас), нежели мужское), однако «клювом» всё же некоторое время «пощёлкал», и, стало быть, окажись «уважаемый» не безобидным (если не считать травм моральных) местным онанюгой, а одним из тех серийных маньяков, насилующих и убивающих школьниц (и не надо думать, что если он, вроде как, коротенький, пухленький, и вообще, слабенький на вид, то не слишком опасен…вот прыснет, к примеру, в лицо «перцовкой» и всё, финиш, любая школьница «готова к употреблению»), о которых с таким упоением рассказывают дикторы новостных передач, то свой шанс сбежать я «пролюбил», и для меня бы оставался разве что «последний бой», который ещё незнамо чем бы закончился…

– Ну ты...дядя…ну ты и ур-род! И нихрена, кстати, не плечистый…

Сердце колотилось бешено, ведь струхнул я сейчас знатно, отчего страсть, как захотелось пнуть ногой этого…как его не обзови, всё равно выйдет комплимент, однако хорош уже приключений на мою пухлую задницу, а посему, не обращая более внимания на онаниста, бодрым шагом двинулся дальше (едва ли не вприпрыжку, от «передоза» адреналина).

- И правда, в церковь недурно было бы заглянуть, а то чего-то одна фигня немедленно сменяется другой, проклят я что ли…? - ворчливо сказал я.

- Не уходи! Покажи «киску», пожалуйста! Если нужно, я дам денег…! - и в этот момент дяденька впервые подал свой запыхавшийся голос. – Помоги «кончить»!

Глава 36

- Не уходи! Покажи «киску», пожалуйста! Если нужно, я дам денег…! Помоги «кончить»! – услышал я позади и остановился на полушаге.

- Да уж…друг Горацио, вот здесь вот ты прав на все сто, покидать тебя мне пока ещё рановато… - тихим шёпотом произнёс я, озираясь по сторонам. – Неправильно это, просто взять уйти, оставив всё как есть, и не наказав тебя должным образом за подобную мерзкую выходку.

- Побить меня хочешь, малышка? – совсем уж запыхавшись от «процесса» поинтересовался он, верно истолковав мой блуждающий по земле взгляд. – Я не против, накажи меня, но только помоги сначала!

Поблизости, как назло, было не видать не только какой-нибудь подходящей случаю палки, дабы как следует отлупцевать сию неприятную личность, но даже и просто завалящейся шишки, чтобы кинуть в него…

Хотя с другой стороны, а зачем мне бить или чем-то кидаться в этого извращенца? Во-первых, здесь мне не там, и моей милой Злате драться не следует категорически (если только защищаясь). Во-вторых, не особенно-то он и пострадает от моих побоев, если уж говорить честно. Ну, а в-третьих, пострадать, в итоге, могу я сам, мол, слетела Злата с катушек и побила в парке ни в чём неповинного дядечку, а затем у меня и маман гарантированно начнутся неприятности, доказывай потом в комиссии по делам несовершеннолетних, что не верблюд. А оно мне надо? Не надо…

- Ну хотя бы просто посмотри, а…? – услышал онаниста я. – Тебе ведь это ничего не стоит, малышка, а мне будет хорошо…

- Посмотреть, да? – задумался я, глядя на извращенца.

Тип этот женат, вон кольцо на пальце. Одет хорошо, откормлен, при дорогой сумке и часах опять же, а стало быть и положение в обществе у него какое-никакое, а имеется. Не-е-т, побои для него – ничто, просто небольшая неприятность, да и только (а может, даже и удовольствие получит, пёс его знает, от чего он там кайф ловит), а вот общественная огласка подобных «шалостей» - дело совершенно иное! Что может быть хуже, если жена, дети, друзья, коллеги, и т.д. и т.п. вдруг узнают о его «маленьком секретике»? А друзья детей, в школе, например? Дети злы, а значит точно будет нечто вроде: ««условный Вася», а ты знаешь, что твой батяня отлавливает в парках девочек и «полирует» при них свой «болт»?

Это просто пипец! А значит огласка – для него самое страшное, и раз так, то…

Так! – я посмотрел на свои ноги, на ступни которых были надеты кроссовки (босоножки сегодня надевать не стал, ибо давеча натёр ремешком ахиллово сухожилие на левой ноге), а стало быть, даже несмотря на сарафан, бежать будет легко и удобно. А смогу я убежать-то, ежели чего? Да, смогу, пожалуй. Из этого «фрукта» бегун очевидно гораздо худший, нежели из моей Златы, да и пока он «раздуплится», пока наденет брюки, пока… Короче, когда он начнёт свою погоню, я уже буду на пол пути в Китай.

А куда мне бежать, собственно? А вон, прямо через парковую зону, к реке, там будет основная дорожка, а значит, в отличие от этой, и народа полно, надеюсь только свободная память в телефоне ещё имеется, назаписывал-то за последнее время я уже немало...

Да даже если и нет, то подобным образом шугану его на всю оставшуюся жизнь (ну, или очень надолго, по крайней мере), будет знать, скотина, как перед девочками-подростками подобными делами заниматься.

- Посмотреть, да… - прошептал тот.

- Знаешь, дядя, а я ведь добрая душа и старый пионер! Так что, разве могу я отказать человеку в помощи в такой трудный для него жизненный момент, как сейчас? Нет, не могу! Помогу тебе, пожалуй… - сказал я, снимая с плеч рюкзачок и доставая из него телефон, который, включив камеру, направил на извращенца. – А для твоего полнейшего удовлетворения, все обитатели Ютюба, вместе со мной, посмотрят на то, как ты дёргаешь за свой «стручок». Классно же я придумала, правда? Наслаждайся процессом, можешь не спешить…

- Пионер… - в самый первый момент удивился онанист, а затем увидел камеру телефона, снимающую процесс…

Какая же великолепная реакция последовала на это моё простое действие! У меня даже настроение заметно улучшилось.

- Нет, девочка! Снимать нельзя! – побелел ликом этот любитель подрочить на глазах у малолеток, замахав на меня свободной рукой (другой же продолжал по инерции дёргать за свой «хобот»). – Убери камеру! Нельзя!

- Снимают – шлюх, дядь, а я произвожу видеофиксацию! И не нужно так сильно нервничать, ведь сегодня ты станешь звездой Ютюба, в почётной номинации «онанист месяца»! Надеюсь, твои родные и близкие, а также друзья и коллеги, по достоинству оценят подобное достижение! – с неприкрытой издёвкой в голосе заявил я.

- Нет, я сказал! Немедленно прекрати съёмку и удали запись! Меня нельзя снимать! – с выражением того полнейшего ужаса на лице, который возможно увидеть, к примеру, у водителя автомобиля, только что сбившего детей на «зебре», залепетал мужик (он, вероятно, хотел бы кричать и ругаться, но…).

От чудовищного ужаса, написанного на его лице, мои губы сами собой растянулись в улыбочке, гаденькой такой улыбочке. Сделал гадость – сердцу радость, ага!

- Ну всё, дядь! Бывай! Мне уже пора бежать! Счастья тебе и хорошего настроения! Вечерком смотри себя на Ютюбе! – крикнул я и кабанчиком метнулся с дорожки вглубь лесного массива парка.

Я здорово просчитался, явно недооценив всю мощь и решительность извращенцев среднего возраста, ибо дядя этот, не обращая внимания на мелочи, вроде спущенных порток (утруждать себя надеванием и застёгиванием штанов он не стал, и плюнув на все условности нашего общества, банально стряхнул штанину с одной ноги), и как есть помчался вслед за мной с резвостью не старого еще сайгака, и таки едва не настиг, зараза (чуть не схватив меня за длинные волосы)!

- О-ой! – взвизгнул я и резко ускорился, счастливо избежав излишне близкого знакомства с онанистом.

Я хотел было завизжать, но не вышло, ибо эмпирическим методом выяснил, что в один момент я в состоянии делать что-то одно: или бежать, или визжать.

Я предпочёл бежать…

Впрочем, дядечка этот атлетизмом не отличался, так что очень скоро выдохся (в общем, всей его «физухи» хватило лишь на один отчаянный рывок за мной)…

И в этот самый момент в моей руке заквакал телефон, маман звонит! Вовремя, блин!

Она мне всю плешь потом проест, за то, что не ответил. – подумал я, сбрасывая звонок.

…и «к людям» я вышел (проломившись сквозь стену стриженого кустарника, слегка оцарапав щёку), имея изрядную фору.

- Попалась, хулиганка! – не успел я отдышаться и оглядеться, как внезапно оказался изловлен тётенькой-милиционером (я натурально подпрыгнул от неожиданности, в тот момент, когда она меня схватила), патрулировавшую, совместно со своим напарником, парковую зону, и заботливо вытащившую листья из моих волос. – Ну, и зачем кусты ломаешь, милаха?

- Помогите… - отдышавшись, пролепетал я, однако фразу не закончил, ибо в этот самый момент, под аккомпанемент треска ломавшегося кустарника и громкого визга проходившей мимо женщины с девочкой лет шести, на свет Божий выбрался, словно медведь из бурелома, «уважаемый».

- Ты…! – заметив меня, пальцем ткнул в мою сторону он.

Я вновь направил на него свой телефон, ибо картина была просто атас, кому расскажешь – не поверят! В жизни довелось наблюдать немало придурков, но, чтобы таких… Внешний вид, похоже последнее, что в данный момент заботило этого гражданина, ибо штаны его продолжали волочиться по земле, а «прелести» были едва-едва прикрыты рубашкой (и то, не полностью).

- Нет…! – красный как рак, захрипел он.

- Урод…! – завизжала женщина, и швырнув в него бутылку с какой-то «колой», «включила последнюю передачу», помчавшись вперед, увлекая за собой ребёнка.

- Это какой-то пиздец! На землю! Быстро упал на землю! – закричал милиционер, хватаясь за дубинку.

- Запись! Меня нельзя записывать! – захрипел тип.

- Лёг на землю, я сказал! – милиционер рванул к онанисту.

- А-а-а! – заорал «уважаемый», получив несколько смачных ударов «демократизатором».

-…у нас здесь, возможно, насильник. – услышал я говорящую в рацию тётеньку-милиционера, которая затем, взяв меня за плечи и заглянув в глаза, спросила. – Этот человек тебе что-нибудь сделал?

- Ничего я ей не сделал! Я не насильник! – это заверещал типчик, кажется окончательно сбрендивший от ужаса, и лежащий теперь на асфальте. – Я просто сходил «по-маленькому», а малолетняя мерзавка решила заснять меня на телефон в этот момент! Помогите, пожалуйста! Я здесь жертва!

- Ах ты…жертва! – разозлился я.

- Он правду говорит? – поинтересовалась у меня милиционер, соорудив на лице суровое выражение.

- Да! Всё так и было! – захрипел мужик.

- Не совсем… - ответил я. – Я гуляла по парку, и встретила этого дядю, который при виде меня, почему-то снял штаны и принялся дёргать себя за…

- Врёт она всё…! Она просто оторва, изводящая окружающих!

- А ещё этот дядя зачем-то попросил показать ему какую-то киску, но ведь у меня и кошки-то никакой при себе не было… - пожав плечами, сказал я, проведя «кисточкой» волос по щеке.

- У-у-у! – взвыл тип.

- Онанистов, прости Господи, развелось тут немерено! Никакого спасения от них нет! – заявила одна из двух пожилых женщин, подошедших посмотреть, что же здесь творится. – Пусть бы он штаны хоть надел, нечего его голый зад детям показывать!

- Да придуривается она всё! Не слушайте её! Это чрезвычайно коварная, расчётливая и прожжённая девица! Не ведитесь на её наивный вид…!

- Кстати, дядь… - перебил того я, наблюдая, как организм этот «упаковывают» в наручники. – Сумку ты, кажись, забыл…

- Сумка…! – услышав меня, встрепенулся тип, вспомнив о забытой вещи. – Товарищи милиционеры, необходимо срочно забрать мою сумку! Эта девица знает где я её оставил (забавный факт, но мужик этот так ни разу и не матюгнулся)! В ней документы, содержащие «гостайну»! Украдут их, и все мы отправимся за решётку! Я за утрату, вы за то, что не предотвратили! Это не шутка!

Оп-па! – подумал я, если сказанное онанистом не просто попытка выкрутиться, а судя по его тону и физиономии, это не так, то он, скорее всего, некий высокопоставленный чиновник, а значит…

- Оп-па! – ровно также воскликнул мент (только вслух), ибо слова данного субчика и ему показались достаточно убедительными, после чего поинтересовался у меня. – Ты помнишь, где он свою сумку оставил?

- Помню! – кивнул я.

- Лен, сходи с девочкой, забери сумку, а то мало ли… - сказал милиционер своей коллеге. – А я пока доставлю…гражданина в машину.

- Пойдём, покажешь мне, где осталась сумка. – тронула меня за плечо женщина.

- Уху. – согласился я. – Пойдёмте!

Несколько минут спустя.

Откровенно говоря, надежда найти оставленную сумку была лишь в том случае, если по дорожке до сих пор никто не прошёл (что маловероятно, выходной день всё-таки), в противном случае, я бы поставил рубль на то, что у сумки «выросли ноги». И ведь не ошибся! «Ноги» у кожаного изделия действительно «выросли», и сумки на месте не оказалось…

- Стояла вот прямо здесь… - сказал я, глядя на то место, где в последний раз видел портфель. – Ушла, наверное.

- Ушла… - печально констатировала тётенька-милиционер, явно представляя себе размер только что приобретённого геморроя.

На счастье («уважаемого» и обоих милиционеров, да и, честно говоря, моего тоже, ибо сомневаюсь, что следствие, организованное по факту утраты «гостайны», если она и в самом деле имела место быть в сумке, обошло бы меня стороной), «старые ноги» не успели еще уволочь сумку «с концами»...

Впереди, метрах в пятнадцати, бодрым шагом топала «в Закат» старушка, катящая за собой коляску и в свободной руке нёсшая злополучную сумку («клюшку» свою она ловко приладила к коляске).

- Вон! Старушенция потащила сумку! – громко сказал я, указывая взглядом на чрезмерно хозяйственную старушку.

- Не старушенция, а пожилая женщина! – назидательно поправила меня милицейская дама, после чего, крикнув, направилась за старушкой. – Женщина, постойте!

- Вы чего-то хотели? – с невозмутимостью английской королевы поинтересовалась престарелая ворюга (лет семидесяти на вид), когда мы настигли её.

- Уху, верните сумочку, пожалуйста! – заявил я чуть раньше тётеньки-милиционера, указывая взором на желаемое.

- А для чего, деточка, тебе моя сумка? – не моргнув глазом, вопросила старушка.

- Это точно сумка того…мужчины? – повернув ко мне голову, поинтересовалась милиционер.

- Сто пудов! – подтвердил я. – Его!

- Так я её на дороге нашла, бесхозная лежала! Дай-ка, думаю, в милицию снесу, чтоб ворюга какой не унёс! – столь же невозмутимо отбрехалась «божий одуванчик», зыркнув на меня, как на врага народа. – А может мне ещё чего и положено за находку-то? Сохранила всё-таки ценную вещь в целости!

- Да, бабуль, а как иначе-то? – улыбнувшись нагловатой и вороватой старушенции, заявил я. – Лет пятнадцать «лагерей» за кражу этого портфеля с «гостайной»! Награда просто обязана найти свою героиню!

- Деточка, не доросла ты еще до того, чтобы старуху пугать. Пуганая я. Ну какую, скажи на милость, «гостайну» можно найти на дороге в парке? – улыбнулась в ответ та, не принимая мои слова всерьёз.

- В портфеле действительно могут находиться документы составляющие государственную тайну. – заявила милиционер, и вид у старушки стал таким, словно бы она вкусила лимона, а затем на неё вылили ушат холодной воды.

- У вас удостоверение-то есть? – сухо поинтересовалась старушенция и после того, как милиционер предъявила документ, передала портфель в руки стражнице порядка. - Вот ваша сумка! Внутрь я не заглядывала и ничего оттуда не брала! Чего там внутри не ведаю…

- Паспорт у вас при себе имеется? – спросила старушку милиционер. – Если нет, то придётся вам проехать со мной в отделение.

- Имеется, доченька, имеется, куда ж без паспорта-то… - со вздохом ответила та и принялась копаться в коляске.

Позже.

- Ваша сумка? – поинтересовалась милиционер, когда мы подошли к милицейской «Ниве», на заднем ряду которой сидел «уважаемый» (уже без наручников, зато в портках и явно пришедший в себя).

- Да, моя, спасибо! Все документы на месте, выражаю вам свою благодарность! – ответил он, открыв портфель и проверив его содержимое, после чего пообещал. – Буду ходатайствовать о том, чтобы вы получили поощрение за безупречное несение службы.

- Лен… - тихонько сказал милиционер коллеге, и они отошли, о чём-то зашептавшись в сторонке.

- Удалось договориться? – с кислым видом поинтересовался у «уважаемого» я.

- Удалось. – подтвердил он, разглядывая меня. - Не бывает таких ситуаций, красавица, в которых разумные люди не смогли бы достичь компромисса и полюбовно договориться. С милицией вопрос решен. Осталось решить вопрос с тобой. Сейчас сотрудники милиции…

Он кивнул на шепчущихся ментов.

- …изымут у тебя телефон с записью и этот вопрос также будет решен в положительном для меня ключе. – «уважаемый» пожал плечами, мол, ни о чём не переживает. – Видишь, всё, в итоге, обернулось в мою пользу.

- Знаете, а я ведь так и подумала, едва услышала про «гостайну»… - улыбнулся ему я (и мне действительно стоило об этом подумать!). – Вы же чиновник, а значит и с милицией договоритесь, сто пудов. И знаете, что?

- Что? – как-то сразу насторожившись, поинтересовался «уважаемый», явно ожидая от девчонки-подростка совершенно иной реакции на свои слова.

- Пока мы ходили за вашим портфелем, я, так, на всякий случай, и от греха подальше, спрятала карту памяти, так что изъятие моего телефона… - я помахал аппаратом. -…не только не спасет отца русской демократии от сомнительной славы на просторах интернета, но и сделает меня полностью неразумной. И недоговороспособной. Понимаете, дяденька?

И на моей физиономии вновь заиграла гаденькая улыбочка (от всей души, ибо я откровенно наслаждался его растерянным в этот миг видом). «Уважаемый», если существует хотя бы малейший шанс оказаться на «голубых экранах», на риск не пойдёт. Овчинка выделки не стоит. Будет договариваться.

- Такая молодая, а уже так ловко «втираешь»… - не слишком-то уверено заявил «уважаемый», выдавив улыбку.

- «Втираю»? Я? Хотите проверить? Я-то в любом случае собиралась «ославить» вас…

- Погоди…! – начал он, потянув ко мне руку.

- Руку убрал! – взвизгнул я (грозно рыкать, увы, не получается).

- Извини, извини…я по привычке! Не хотел обидеть тебя…

- Так, девушка, телефончик ваш, пожалуйста, давайте сюда… - заявил подошедший к нам мент, протягивая ко мне свою «клешню».

- Не нужно! – первым отреагировал «уважаемый», и вылезая из милицейского авто, сделал свой выбор. – С этой девушкой я, пожалуй, сам разрешу нашу…спорную ситуацию, спасибо.

В этот момент заквакал телефон, звонили с незнакомого номера.

- Извините… - сказал я «уважаемому».

- Нет проблем. – ответил тот, и я принял звонок.

- Злат! Ну ты куда там подевалась-то? – услышал я в трубке голос подруги.

- Да тут я недалеко, Стёш, скоро вернусь. А ты чего не со своего телефона звонишь-то? – поинтересовался я.

- Он утонул… - горестно сообщила подруга. – И теперь покоится с миром. Ладно, хватит уже бродить не пойми где, Злат, возвращайся, давай!

- Лады! Давай, скоро буду!

И едва я нажал «отбой», как телефон заквакал вновь. Маман.

- Извините… - вновь извинился я, после чего принял звонок. – Мам, извини, что сбросила вызов, не могла говорить, со мной все окей, я перезвоню тебе чуть позже, хорошо? Сейчас неудобно говорить.

- Ладно…неудобно ей с мамой, видите ли, говорить! – пробурчала в трубку та и отключилась.

А тем временем милиционеры ушли…

Просто взяли и ушли…

Ну да, всё верно, это жизнь, ничего не поделаешь. Если есть деньги, связи и ты способен «договариваться», то хоть дрочи на глазах у ребёнка, хоть этого самого ребёнка трахай, всё одно, ничего тебе за это не сделается (ну, кроме материальных издержек, разумеется). Родная милиция просто вовремя отвернёт своё недремлющее око…

- Меня зовут Петром Валентиновичем. – представился онанист. – А тебя?

- Злата я. – ответил ему.

- Злата…красивое русское имя. Красивое, как и ты сама, Злата. – он оглядел меня. – Сегодня между нами произошёл очень неприятный инцидент…

- Значит, дрочить на малолетнюю девушку, а мне пятнадцать, это, по-вашему, просто «очень неприятный инцидент», да? – поинтересовался я, поглядев на субчика.

- Тише, пожалуйста…! - на лбу у того появилась испарина. – Злат, не будь ханжой, все этим занимаются! Я, ты…

- Знаете что, уважаемый, давайте-ка без вот этой всей фигни! Я на людях, в отличие от вас, ничем подобным не промышляю!

- И то верно… - согласился тот, озираясь по сторонам. – Злат, я просто больной человек, понимаешь…? Болезнь у меня такая, извращение… Я…да чёрт со мной, я старая скотина и меня лишь могила исправит! Но у меня, Злат, есть жена, есть дети… Представляешь, каково будет им, когда и если эту твою запись увидят они сами и их друзья?

- «Приколись, Бивис, твой папаша грязный онанюга!». – зажав нос, сказал я. – Примерно так всё и будет, да. Но мне то, уважаемый, какое дело до ваших печалей? Я сегодня нехило так настрадалась морально от этих ваших развратных действий и теперь желаю, чтобы страдали вы!

- Злат, а если я в полной мере компенсирую понесенные тобой моральные страдания, что скажешь? Отомстить пожилому и больному извращенцу – это, наверное, приятно и почётно, но шуршать денежными знаками, приятнее вдвойне, уверяю тебя.

- Ну, не знаю… - попытавшись изобразить неуверенный тон, начал «ломаться» я, пожав плечами.

- Злат, как насчёт ста тысяч рублей за то, что ты не станешь публиковать и уничтожишь запись? Если подумать, это огромные деньги для девушки твоего возраста, и считай что, за просто так!

- Дядь…! – возмутился я. – Сто «штук» стоит проститутка! Недешевая, да, но проститутка! Мне очень радостно от того, что вы, типа, так извинились передо мной, сравнив, по факту, с не самой дешёвой шлюхой!

- Ладно… А сколько бы ты сама хотела получить за сделанную запись? - «сменил пластинку» тип, не став меня злить, уточняя, откуда мне могут быть известны расценки проституток.

- Дядь, я вам не шантажистка какая-нибудь! Вы сделали предложение, и меня оно не устроило категорически! Всё, чао, я пошла! Меня друзья ждут…

- Секундочку, Злат, твои друзья могут немного и подождать. Миллион! Я предлагаю тебе целый миллион! И это моё окончательное предложение! Считай, что нашла выигрышный лотерейный билет! Соглашайся, Злат, это баснословные деньги за, в общем-то, пустяк. Не хочу пугать, но учти, пожалуйста, выложив запись ты сильно испортишь жизнь всей моей семье и я, будь уверена, в долгу не останусь. Нужно ли тебе заиметь неразрешимых проблем со мной или же возьмёшь миллион в качестве извинения – решай сама. Ты, похоже, девушка чрезвычайно разумная и продуманная, так что, уверен, сделаешь правильный выбор.

- А портфель? – поинтересовался я.

- А что с портфелем? – не понял «уважаемый».

- Я ходила за этим вашим портфелем с секретами, когда вас «упаковали», и отбивала его у старушки, решившей присвоить вещь. Думаете, я Злата из министерства добрых дел, чтобы за «спасибо» бегать за вашими вещами?

- Вот уж вряд ли… - засмеялся «уважаемый», пригладив ладонью свой «хохолок возбуждённого ребёнка». – Я найду чем компенсировать тебе подобное неудобство. Передам вместе с деньгами, ведь, как я понимаю, ты согласна взять миллион?

- Да, согласна. – ответил я. – «Лям» вполне компенсирует мои страдания.

- Вот и славно! Тогда пойдём, уничтожишь носитель с записью… - начал было он.

- Не-е-е, дядь! – засмеялся я. – Утром деньги, вечером стулья, иначе я не играю!

Повисла пауза.

- Хорошо. – не споря согласился он. – Где и когда передать тебе деньги? Желательно сделать это завтра, чтобы поскорее закрыть вопрос…

- Завтра воскресение… - задумчиво сказал я, потеребив губу. – «Сбербанк» не работает… А! В Зеленограде, в восемнадцатом микрорайоне, есть отделение банка «Русский Стандарт». Я буду ждать вас там завтра, в два часа дня. Устроит?

- В Зеленограде, в два часа дня… - повторил он. – Устроит! С тобой встретится мой водитель, передаст деньги и презент за беспокойство, но…

- Но? – я поднял бровь.

- Я не пытаюсь тебя запугивать, Злат, но мы с тобой договорились и ежели, получив от меня деньги, тебе вздумается требовать ещё или запись каким-то «волшебным» образом всплывет в сети, то… - произнёс он, и очень выразительно посмотрел.

- С шантажистками частенько случаются разнообразные неприятности, порой смертельные… - я пожал плечами. - Я не шантажистка, так что, сразу после получения компенсации, физически уничтожу носители, на которых будет то, что может доставить вам печалей. Но предупреждаю, только попытайтесь обмануть меня, и…

Я не менее выразительно поглядел на типчика.

- Ну и хорошо! Люблю иметь дело с умными девушками. Жаль, что ты не чуточку постарше, очень жаль, а то… - тут он замолк, заметив мой недобрый взгляд. – Ладно, Злат, раз уж мы пришли к общему знаменателю, то всего тебе хорошего. До свидания и извини за…сама знаешь за что.

- До свидания. – ответил я, и он, засунув левую руку в карман брюк (земля сухая, так что его брюки остались чистыми, в основном, только помялись), неспешно пошёл прочь.

Ну, а я направился обратно к ребятам.

Глава 37

23.08.2020, воскресение, г. Москва, Зеленоград, корпус 1553, 11:45.

Едва я вышел на улицу, как внезапно прихватило пузо, не сильно, но… Присяду-ка, пожалуй. Слегка массируя живот, прогулялся до лавочки, стоявшей возле подъезда номер два и уселся.

- Благодать…! – негромко сказал я, ибо в положении сидя неприятные ощущения заметно уменьшились, откидываясь на спинку лавочки и глазея на пасмурное небо. – Вот и кончается лето…

Пока можно посидеть никуда не торопясь, ведь до встречи с водилой онаниста еще куча времени, более двух часов, ибо из дома я вышел загодя, имея изрядный запас по времени.

Квакнул телефон, пришла смска.

«- Чего делаешь?» - интересовалась подруга.

«- На лавочке перед домом сижу, на прогулку вышла. А ты?».

«- В клубе сейчас, массаж жду. Вечерком погуляем?».

«- Ага». – согласился я.

«- Лады, тогда зайду за тобой часиков в семь».

Стёша… Надеюсь, после вчерашнего, наши с ней отношения не изменятся в худшую сторону…

Что произошло вчера между нами? Да, ерунда, на самом деле, мелочь. Однако девичья дружба вещь весьма и весьма нестабильная, в чём я смог убедиться лично…

Вчера, едва вернувшись к ребятам, был утащен подругой в сторонку.

- Что случилось, Злат? – встревоженным тоном поинтересовалась Стёша.

- В смысле? С чего ты решила, будто что-то случилось? Или ты уже просто привыкла к тому, что со мной постоянного чего-то происходит? – улыбнулся я подруге.

- Злат…! – не поддержала моего шутливого тона Стёша. – Ты себя в зеркале-то видела? Выглядишь так, словно от чертей спасалась бегством…

Вот же наблюдательная задница…!

-…да ещё и эта царапина на щеке…

- Это я о ветку случайно оцарапалась, не заметила… - легкомысленно махнув рукой, ответил я.

- Злат, ты врёшь! – безапелляционно заявила подруга, грозно поглядев на меня. – Колись, чего случилось-то…?

- Стёш… - неее, про извращенца рассказывать ей нельзя однозначно, во-первых, потому что она сейчас же соберёт парней и помчится на розыск того онаниста, да ещё и в милицию заявит, а уж сообщать о том, что я, можно сказать, договорился полюбовно с «уважаемым» (хотя бабки ещё получить надо, причём так, чтобы меня не кинули или не убили нафиг, ибо «лям» - это «лям», зачем его отдавать какой-то обнаглевшей малолетке, если можно не отдавать, да и вообще…), вместо того, чтобы…не-е-е, нафиг-нафиг! Такой ярый борец за всё хорошее и против всего плохого, как Стёша, совершенно точно не поймёт и не примет подобного «договорняка». – Ты забыла уже? Ну, Серёга, Бася…? Я потому и пошла прогуляться, чтобы слегка успокоится. Но теперь всё уже хорошо.

- Точно? Злат, если ты меня любишь как подругу и ценишь, никогда не обманывай, пожалуйста! – надула губки эта милаха и принялась стращать. – Я переживу всё, кроме обмана и предательства! Папа всегда говорит, что с обманщиками и предателями нельзя иметь никаких дел…!

- Ну, папа твой правильный мужчина, и говорит дело… - пожав плечами, ответил я. – Ладно, пойдём уже к остальным.

- Пошли… - согласилась Стёша, но странноватенько так поглядывала на меня, явно догадываясь о том, что правды я ей не сказал, и всё оставшееся время была со мной подчёркнуто отстранённо-холодновата (что меня жуть как расстраивало).

Серёга, кстати, более поболтать со мной вчера особо-то и не рвался, видать получил «звиздюлей» от сестрицы, хотя было видно, что из-за таких пустяков его любовный пыл угасать явно не собирался, ибо я постоянно ловил на себе его влюблённые взгляды, а стало быть он просто не хочет «дразнить гусей» и подставлять нас обоих под гнев своей сестрицы.

- Серёж! Ну заяц! Ну прости, пожалуйста! Не знаю, что на меня нашло, но я больше так не буду…! Дура я! Я только тебя люблю, и больше никого! Ну прости дуру, а?! Я же знаю, ты у меня добрый, щедрый и не жестокий! Не поступай так со мной, пожалуйста! Я не хочу развода! Я тебя люблю! Умоляю, подумай о детях…! – в реальность меня вернули женские вопли, и поглядев на творящийся рядом цирк, увидал недавнего несостоявшегося самоубийцу с крыши, за руку которого цеплялась некая тётка, вся в слезах и соплях, непрерывно и истерично повторяющая одно и тоже.

Кажется, тип этот (Серёжей вроде зовут…кругом одни Серёжи, блин) передумал заканчивать свой бренный путь в этом мире и вместо этого выбрал другой вариант развития событий, выгнав взашей наставившую ему рога жену.

- Игорь Александрович, заберите вашу дочь, пожалуйста. – не обращая внимания на вой, скулёж и причитания, обратился несостоявшийся самоубийца к подошедшему мужику, лет шестидесяти или чуть старше. – Её вещи я вам сам привезу чуть позже…сейчас немного не до того.

- Пошли, Оль, хватит уже реветь! Всё равно, разбитую чашку не склеишь, а сделанного не воротишь, сама виновата, мозгами нужно было думать, а не…ай! Пошли! – заявил пожилой мужик, беря дочь за руку и стараясь не смотреть на зятя…бывшего уже зятя.

- Отстань, пап…! – заверещала та, брыкаясь и пытаясь вырваться из крепкой отцовской хватки (а папаня её комплекцией своей нехило напоминал бычка: невысокий, но очень коренастый и с пудовыми кулаками)

- Идём говорю! – зашипел папаша, и в сердцах замахнулся на неё (отчего тётка вся скукожилась, явно испугавшись отцовского гнева), однако бить не стал, пожалел, видимо, дочь, да и ещё большего прилюдного цирка устраивать не захотел. – Хватит уже на людях позориться самой, и меня заодно позорить! Саша, Вика, идите в машину…

Саша, чернявый пацан лет двенадцати, может четырнадцати, ни слова не говоря двинулся к машине деда (к нестарому еще шкодовскому «сараю»), волком посматривая на бывшего уже отчима (который в глазах мальчика теперь явно стал откровенным врагом…маман обидел, а это не хухры-мухры, да и, вероятно, всегда его терпеть не мог), а вот светленькая, просто на редкость симпатичная и милая девочка (Серёга вроде бы говорил, что его дочке восемь), была…да чёрт, видок у нее был такой, словно приключился конец света. Впрочем, лично для неё он и приключился, ибо восьмилетний ребенок вполне себе неплохо понимает, что творится вокруг.

Девочка плакала.

- Игорь Александрович, извините, но Вику я не отдам. Ваша дочь может делать всё, что вздумается, я простил сделанную ею подлость, и не держу на неё зла, но дочь останется жить со мной! Вика для меня - самое ценное, что есть на свете и я не желаю и не позволю, чтобы… - на этом месте он прикрыл ладонями ушки девочки, продолжив шёпотом. –…в один «прекрасный» день, какой-нибудь из будущих сожителей Ольги, изнасиловал Вику или убил. Или…короче говоря, забрать Вику от меня вы сможете только через мой труп, и поверьте на слово, чтобы защитить дочь я готов пойти на самые крайние меры.

- Но как же ты один с ребёнком-то... – начал было возражать его бывший тесть.

- Не переживайте на сей счёт, всё у нас будет хорошо. – вежливо, но твёрдо ответил Сергей.

- Ладно…но, слушай…она ведь и моя внучка тоже. – бывший тесть вперил взгляд в бывшего же зятя, и так они и стояли несколько секунд, глядя друг на друга, пока пожилой мужик не отвернулся.

- Ваша, разумеется. Игорь Александрович, я уже говорил, что не собираюсь запрещать или как-то препятствовать общению Вики с её мамой, а тем более с бабушкой и дедушкой… - в этот момент Серёга взглянул на скамейку, на меня, и подмигнув (явно узнав), отвернулся.

В этот момент, тётенька, похоже ясно осознав тот факт, что дочку с ней не отпустят, с новыми силами принялась истерить и вырываться из отцовской хватки, и уже не стесняясь в выражениях проклинала всех и всё на свете (зрелище было просто пипец, детей жалко…), однако наблюдать за «продолжением банкета» было мне совершенно неинтересно (чего не скажешь о соседях, которые с немалым интересом наблюдали из окон за семейной драмой), да и пузо вроде как отпустило, а посему я встал с лавочки, собираясь идти по своим делам.

- Слушай… - услышал я позади негромкий голос этого Игоря Александровича. – Ты это…извини.

- Её я простил и желаю всего наилучшего, но жить с ней под одной крышей более не стану ни секунды. Однако я благодарен Ольге за то, что на свете есть Вика, а всё остальное… Ну, жизнь – есть жизнь, ничего не поделаешь…

А Серёга молодец… - подумал я, глядя под ноги. – Бухать явно прекратил, оклемался и сделал для себя нужные выводы. Выглядит отлично (выбрит, все шмотки отутюжены, спокоен внешне как удав)… И совершенно не похож он на человека с разбитым сердцем.

- Да херня всё это, Сань, не парься! Я ж не парюсь, так тебе-то зачем…? - вспомнились слова одного из моих камрадов там, когда мы с ним ездили на рыбалку, сразу после его развода. – Знаешь, как это происходит…в тот самый момент, когда принимаешь принципиальное решение, в голове вдруг происходит «щёлк!», и всё! Словно отрезало! Перестаёшь вообще что-либо испытывать к бабе, с которой прожил вместе почти двадцать лет! Никаких чувств вообще нет, словно бы это абсолютно чужой человек. Есть она рядом, ну и ладно, пусть будет, а хочет свалить – да и ради Бога! Попутного ветра в горбатую спину. И этот «щёлк!» у меня случился, Сань, где-то с полгода назад, так что все эти сердечные переживания – для мелодрам.

И у Серёги, судя по его виду, подобного рода «щёлк!» уже произошёл…

г. Москва, Зеленоград, 18 микрорайон, корпус 1824, отделение банка «Русский Стандарт», 12:30.

Пешая прогулка до банка явно пошла на пользу моему телу и настроению (единственное, я не смог заставить себя спокойно смотреть на здание поликлиники, в которой со мной приключилась та неприятность…), так что и открывал дверь, входя в заведение под вывеской «Русский Стандарт Банк», в приподнятом настроении.

- Здравствуйте… - поздоровался я с тётенькой-кассиром, после того, как пройдя помещение с банкоматами, зашёл в операционный зал и взяв соответствующий талончик, дождался своей очереди (в которой я был самым первым) и передал ей свой паспорт. – Я бы хотел…а взять в аренду банковскую ячейку.

- Взять в аренду ячейку… - повторила за мной кассир и посмотрела сначала мой паспорт, а затем и на меня самого. – Ты несовершеннолетняя, так что тебе нужно прийти с мамой или с папой, чтобы они арендовали для тебя ячейку.

Не думаю, что дети до шестнадцати и младше регулярно приходят сюда с подобного рода пожеланиями, поэтому я был готов к такому ответу, ибо загодя узнал порядок аренды ячеек.

- На сайте «Русского Стандарта» указано, что лицо, имеющее паспорт гражданина России, может, вне зависимости от своего возраста и без обязательного присутствия опекуна, взять в аренду банковскую ячейку, равно как и оформить дебетовую карту. Именно поэтому дёргать маму я и не стала, придя сюда сама.

- Правда, что ли? – удивилась кассир (и неизвестно чему больше, моей отповеди или самой возможности). – Подожди минутку, пожалуйста.

- Галина Васильевна… - сказала она, взяв трубку внутреннего телефона. – Мы можем несовершеннолетней сдать в аренду ячейку…?

- И выписать дебетовую карту. – шёпотом сказал я.

- И выписать дебетовую карту…пятнадцать полных лет. – добавила кассир, ещё раз посмотрев в мой паспорт, и некоторое время «повисев на проводе», сказала. – Да, и правда, мы можем сдать тебе в аренду ячейку. Какая тебе нужна и на какой срок?

- Маленькая, на три дня (цена аренды от одного до трёх дней была одинакова, если верить сайту).

- Ты сейчас хочешь начать ею пользоваться? – уточнила кассир.

- Нет, чуть позже.

- Ну, сегодня, я имею ввиду?

- Да, сегодня. – ответил я, ставя подписи «возле галочек» после того, как кассир распечатала договор аренды.

- Ничего запрещённого хранить в ней нельзя! – напомнила кассир.

- Даже и не собиралась. – ответил я.

- И дебетовую карту хочешь оформить, да? – поинтересовалась она, после того, как я уплатил в кассу 950 «рэ» за аренду. – В интернете покупки планируешь совершать?

- Планирую. – ответил ей. - У вас дебетовую «Мир» можно выписать?

- «Мир»? Не-е-ет. – удивлённо покачала головой та. – Точно нет, да и не слышала я о такой…

- Ладно, Бог с ней, а какие есть?

И через несколько минут, подписав все необходимые бумажки, придумав пин-код, а также установив мобильное приложение банка, я стал счастливым обладателем собственной карты и поблагодарив кассира, отошёл от операционного окошка, и сев на скамейку, принялся ожидать посланца от онаниста и размышлять на тему того, каким образом буду объяснять маман происхождение «ляма».

А может, ну его нафиг, объяснения эти? Может не надо светить «лям», а просто перевести всё в баксы, да и заныкать до лучших времён? Ну да, с одной стороны, таким образом я избегу геморроя с объяснением «откуда» и с конвертацией, но с другой стороны…а где их хранить? На банковском счету? Так налоговая неизбежно заинтересуется, ибо неучтённые «лямы» на счету ребёнка означают какие-то махинации родителей. Да и куда потратить «лям» в семье всегда найдется, чего деньгам лежать просто так, без дела, мёртвым грузом?

Маман…

Если честно, я ожидал вчера того, что эта импульсивная личность ещё пару дней будет дуться на меня за то, что сбросил её звонок и не перезвонил, а затем, когда она позвонила повторно, сказал, что занят…

Однако этого не произошло, ибо «ого-го директор», не став «щёлкать клювом», потащил её «под корягу», что называется, не отходя от кассы, пригласив вчера то ли в какой-то кабак, то ли еще куда, не знаю. Короче, когда я вернулся домой, маман уже не было дома, а когда ложился спать (а ложусь я довольно-таки рано), она еще не вернулась. Зато с утра была довольной, как целое стадо слонопотамов… «В любви», короче.

- Ну, хоть кто-то здесь полностью всем доволен… - зевнув за завтраком, сказал я, глядя на то, как она с довольным-предовольным выражением на моське и держа на весу ложку с овсянкой, пялится «в никуда».

- Не нуди, ты же сама заставила меня улыбнуться ему, помнишь? Так чего тебе не нравится-то? – не меняя довольного выражения лица, вернулась на грешную землю маман и заглотила ложку с кашей.

- И ведь не поспоришь, мам…

Позже. 13:59.

Народа в банк заходило совсем не много, а поэтому, заметив боковым зрением то, как открывается входная дверь в операционный зал банка, поднял взор от томика «Саги о Форкосиганах» на посетителя, а потом взглянул на время. Это точно должен быть тот, кого я ожидаю…

Вошедший мужчина средних лет (в прошлом явно силовик, а может и не в прошлом, чёрт его знает) имел типичные для водителя какой-нибудь большой «шишки» и внешность, и дресс-код.

- Ты Злата? – услышал я вопрос, адресованный моей скромной персоне.

- Я. – согласился я, закрывая книгу. – А вы…

-…привёз посылку от Петра Валентиновича для Златы. – закончил за меня тип, присаживаясь рядом, и открыв принесённую с собой пластиковую папку-кейс, достал оттуда два больших конверта, распухших так, что казалось, будто они вот-вот порвутся, а также ещё один вполне стандартный, и далеко не такой пухлый, как оба предыдущих.

- Миллион рублей… - шёпотом сказал мужик, не посчитавший нужным представится. – А также, Пётр Валентинович приносит извинения за то, что не смог сам выбрать для тебя подходящий презент за помощь с возвратом документов, и надеется, что ты сделаешь это сама, для чего он передаёт пятьдесят тысяч…

Ну ладно, за «полтос» сбегать за сумкой я не против.

-…хочешь проверить деньги? – кивнул он на кассира, заметив мой взгляд.

- Хочу. – согласился я. – И не могли бы вы, заодно, поменять девятьсот тысяч рублей на доллары, пожалуйста, а то у меня с этим, боюсь, могут возникнуть некоторые трудности.

- Хорошо. – ответил он и мы, встав с лавочки, взяли талончик, а затем, когда на табло загорелся его номер, подошли к операционному окошку, где я с немалым удовольствием глядел на то, как машина проверяла и считала купюры.

- Держи...! – сказал водитель, когда мы, проверив деньги на подлинность и совершив обмен валюты (вышло практически 13900 по курсу 65 рублей за доллар), вернулись на скамейку, где он и вручил мне конверты, а затем поинтересовался. – Кстати говоря, не подскажешь, с какой такой радости, Пётр Валентинович даёт тебе миллион? Ты же, как я понимаю, не его родственница или…?

- Не сочтите за грубость, но, если вам это так интересно, то поинтересуйтесь, пожалуйста, у самого Петра Валентиновича. – не слишком-то вежливо перебил его я, убирая конверты в рюкзачок.

- Ладно. – он кивнул, после чего, посмотрев мне в глаза, как бы между делом сказал. – И еще…Пётр Валентинович просил передать, чтобы ты, после получения денег, не забыла сделать то, что обещала.

- Да, я помню. – ответил я, доставая из телефона карту памяти, и ломая её. – Всё! Я сделала то, что обещала.

- Хорошо, я передам. – сказал тот, и склонившись над моим ухом прошептал. – Пётр Валентинович очень надеется на твоё, Злата, благоразумие, а также на то, что никакие записи с этой карты памяти нигде и никогда не «всплывут»…

Карами небесными он стращать не стал, однако из уст этого человека подобные слова были сами по себе явной и недвусмысленной угрозой, и меня ощутимо передёрнуло.

- Это тебе взамен сломанной карты. – заявил он, доставая из внутреннего кармана пиджака упаковку с картой памяти, а также чек. – Куплена в крюковском «DNS», если не будет работать, просто поменяй.

После этого, не прощаясь, водитель встал и ушёл, а я, подойдя к окну, смотрел на то, как он садится в чёрную «лонговую» Ауди А8 (наверное, если здесь у нее не какое-нибудь иное обозначение) и отъезжает.

Уф-ф-ф! – с облегчением выдохнул я и направился за новым талончиком, дабы сдать «хабар» на склад.

Пятнадцать минут спустя. Возле банка.

Честно говоря, выходить из помещения банка мне не хотелось. Казалось, что как только я окажусь снаружи, то у меня сразу же отнимут рюкзачок (я арендовал ячейку специально затем, чтобы если такое и случится, ничего кроме рюкзачка не потерять) или сзади подойдёт некий тип с капюшоном на голове и приставив к моему горлу нож, скажет нечто вроде: «…если запись где-нибудь «всплывёт», зарежу!».

Однако, выйдя на улицу, ничего подобного со мной не произошло (что удивительно, учитывая моё «везение» на всяких «интересных личностей»).

Из состояния оцепенения меня вывел звуковой сигнал автомобиля, который гудел какому-то идиоту, переходившему на красный свет.

Блин! Даже не верится, что вся эта стрёмная затея завершилась для меня, в итоге, без приключений, но похоже, всё именно так…

Но, на всякий случай, дабы убедиться в том, что за мной никто не идёт, пройдя десяток метров в сторону станции Крюково, я зашёл в магазин с вывеской «4sport».

Магазин этот торговал великами, и я, немного постояв, и поглядев, не войдёт ли кто следом, и не стоит ли, дожидаясь меня снаружи, принялся бродить между рядами велосипедов.

- Могу я чем-то помочь? – подошёл ко мне улыбчивый парень в зеленом форменном поло, работник этого магазина.

- Да, пожалуй, можете… - задумчиво ответил я, глядя на велики и теребя свои волосы, твёрдо вознамерился купить в следующем году велик, ибо к тому времени вся эта катавасия с моим здоровьем должна будет уже улечься. – Я бы хотела приобрести велосипед, не прямо сейчас, но…

Я пожал плечами.

- Тебе чисто для городских покатушек по асфальту или планируешь кататься где-нибудь на даче? – поинтересовался консультант.

- Чисто по городу, да.

- В какой бюджет хочешь уложиться? – уточнил он.

- Я хочу хороший велосипед. – ответил я, подчеркнув слово «хороший».

- Ну, если именно хороший и для города… - ответил тот, подходя к бело-розовому велику с широким седлом, с броским названием Shulz и с ценником в 52 «штуки». –…то для девушки я бы выбрал вот такой вот вариант. Отпадный велик! Семискоростная планетарная втулка, так что скорости сможешь переключать стоя на месте, а для города это просто топчик. Удобная высокая посадка, с регулируемым по высоте и наклону выносом руля, широкое комфортное седло и сликовые покрышки. Отличный вариант, тебе точно понравится! А в следующим году будет ещё и обновление модели, так что приходи, ждём тебя, первое техническое обслуживание в подарок, если будешь покупать у нас, конечно.

- Спасибо. – ответил я, растянув улыбку до ушей. – Буду думать!

На улице.

Никто не пытается отобрать мой рюкзак, никто мне не угрожает, никто меня не преследует... Всё, эта эпопея, скорее всего, закончилась для меня благополучно (зато началась новая, по легализации «преступно нажитых доходов»…).

Выкинув из головы все волнения и тревоги, я потопал в сторону крюковского «DNS», о котором мне напомнил водила онаниста, и не затем, чтобы сдать обратно карту памяти (которую я уже вставил в телефон), а для того, чтобы приобрести, наконец, электронную читалку, ибо бабло от «не оленя» куда-то потратить нужно, а «ридера» у меня как раз нет.

г. Москва, Зеленоград, Привокзальная площадь, дом 1, ТЦ «Зеленоградский», около пятнадцати минут спустя.

Зайдя в торговый центр и поднявшись по лестнице на второй этаж, нужный магазин заметил сразу.

- Здравствуйте! Могу я чем-то помочь? – едва я вошёл в «DNS», как ко мне тут же подошёл консультант, парень лет двадцати, видимо подрабатывающий студент.

- Здрасьте! Да, можете! И давай на «ты». – ответил я. – Я желаю приобрести электронную книгу, простую и без наворотов, но надёжную.

- Какой диагонали экран нужен? – поинтересовался консультант, и после моего «э-э-э» (там у меня была здоровенная «читалка», но на то была рабочая необходимость, а здесь мне девайс такого размера совершенно точно ни к чему).

- Присмотрись к моделям с шестидюймовым экраном, это самый удобный размер. – видя моё замешательство, подсказал консультант. – Подсветка экрана нужна?

- Н-нет, пожалуй, не нужна. – подумав, ответил я.

- Ну, тогда рекомендую Покетбук шестьсот шестнадцатый. Простая и надёжная модель, бестселлер… - сказал консультант, беря с витрины электронную книгу, и передавая мне. – Аналоговые клавиши, ими очень удобно «листать» страницы.

- Сколько стоит? – поинтересовался я, повертев для начала устройство в руках, а затем, включив и оценив качество изображения, которым (как и удобством аппарата в целом) остался весьма доволен.

- Ровно семь тысяч, у тебя есть карта нашего магазина? – спросил консультант и после того, как я отрицательно помотал головой, шёпотом продолжил. – Если зарегистрируешься на сайте «DNS» как новый покупатель, то получишь скидку в пятьсот рублей на свою первую покупку, плюс сейчас на Покетбуки есть промокоды с десятипроцентной скидкой, то есть ты можешь заказать книгу в нашем интернет-магазине и обойдется она тебе всего в пять – восемьсот.

- Спасибо за лайфхак! – ответил я, улыбнувшись парню, отчего тот расцвел прямо-таки как майская роза. – Сейчас закажу! Забрать же устройство можно будет прямо сейчас?

- Ну да, у нас они имеются в наличии. – ответил консультант, после чего, я, зарегистрировавшись на сайте «DNS» и активировав соответствующий промокод, заказал девайс, который тут же и приобрёл, расплатившись за него «добровольным пожертвованием» «не оленя» (которое предусмотрительно спрятал в одном из карманов комбинезончика, дабы его не спёрли вместе с рюкзачком).

- Подожди, секундочку…! – окликнул меня консультант, когда я, выйдя из магазина, убирал коробочку с устройством в рюкзачок.

- М-м-м? – вопросил я, обернувшись, и взглянул на консультанта.

- Слушай… - начал он, и покраснев, почесал затылок. – Ты мне свой номер не оставишь?

- Э-э-э… - ответил я, после чего, прочитав на бейджике имя, и улыбнувшись, отмазался. – Извини, Степан, но нет, парень у меня уже имеется…

- Очень жаль… - виновато улыбнувшись, сказал тот. – Ну, приятного чтения тогда, с покупкой ты не прогадала!

- Спасибо! – ответил я.

Глава 38

Около шести вечера.

Стёшу, похоже, всё-таки здорово задело то, что правды, по её мнению, я ей вчера не сказал, а поэтому…

«- Злат, извиняй, но я сегодня не смогу пойти погулять :(» - пришла мне смска.

«- А ведь обещала! Обманщица! :(» - отправил ей ответ.

«- Угу! Соррян! Просто тут ко мне в гости зарулила подруга, которую я уже сто лет не видела». – через несколько минут пришла новая смска.

Внезапно приехала подруга, которую давно не видела? Что ж, бывает, конечно, вот только если бы эта задница не дулась за вчерашнее, то непременно пригласила бы меня к себе, и мы бы тусовались втроём, а раз нет, то…

Такой вот девичий способ выказать мне своё неудовольствие…

«- Ладно, но завтра утречком ты ведь за мной зайдёшь?» - ибо если не зайдёт, то я, наверное, никуда и не поеду.

«- Ну да, конечно, зайду».

«- Ну, хорошо, тогда до завтра! &lt;3 тебя, задница! :))))» - написал я.

«- Сама ты задница!!!11 Но я тоже тебя &lt;3!». – ответила подруга.

«- Ну раз &lt;3 тогда прекрати уже дуться! :))) Меня это расстраивает! :((( p.s. Очень! А расстраиваться мне нельзя! Доктор запретил!».

На сей раз ответа пришлось ждать довольно долго, и он оказался грустноватым.

«- Злата, детка, извини! Была неправа! Обиделась немножечко на то, что ты мне, оказывается, не доверяешь. Больше так делать не стану! Не нервничай, хорошо? Прости плс! Зайдёшь ко мне сейчас?».

«- Так и быть, ты прощена, задница! :))) Сегодня прийти не смогу, хочу на диванчике потусить, а то пузо что-то здорово прихватило, так что веселитесь без меня. p.s. Я безмерно счастлива (и это не стёб!), что у меня есть такая замечательная и внимательная подруга, как ты, Стёшик! Встретить тебя на своём жизненном пути – для меня такое же везение, что и выиграть в лотерею десять миллиардов баксов! На своё счастье, тебя я уже встретила…хотя в лотерею пока еще не выиграла! &gt;.&lt;». - написал я.

«- А по поводу вчерашнего… Мне есть за что перед тобой извинится, Стёш, так что я смиренно прошу у тебя прощения. Но я также прошу тебя подумать ещё и вот над чем: разве стоит непременно рассказывать близким тебе людям всё (а ты, самый близкий, вместе с мамой и бабушкой, для меня человек!)? Особенно то, что может их ранить, обидеть, заставить избегать тебя? Безотносительно вчерашнего, знай, для того чтобы сохранить нашу с тобой безоблачную дружбу, я и в будущем не стану рассказывать тебе того, что может её омрачить (если только не сочту это очень важным для тебя, в таком случае мне придётся переступить через себя и всё тебе рассказать). И если ты вдруг узнаешь, что я где-то что-то недоговорила, то знай также и то, что умолчала я тебе во благо. Не обижайся, пожалуйста, детка, ведь ты для меня ценность неизмеримой стоимости!».

В этот раз ответа пришлось ожидать ещё дольше.

«- Знаешь, Злат, ты очень умная. И ты, как всегда, права. Близким рассказывать всё не стоит… Серьёзно, без шуток, прости меня, пожалуйста, за моё гадкое поведение, ведь и я считаю тебя одним из самых близких мне людей. Но ответь, пожалуйста, мне это важно знать, вчера произошло что-то плохое? Ты пострадала?».

«- Вчера, когда я гуляла по парку, то стала свидетельницей одной весьма мерзкой и отвратительной сцены, но я совершенно не пострадала, честно (хотя, и не отказалась бы развидеть то, что видела! :)))! Если, конечно, не считать того, что оцарапалась о куст, не парься. p.s. Но злодея страдать я-таки заставила! :))». – написал я.

«- Блин! В этом вся ты, Златка! Ну лан, проехали! Давай, отдыхай, детка! Завтра тебе предстоит дофига работать! Вымотаешься на все сто! :)))».

«- Окей, до завтра!».

Ну, вот и всё! Сейчас, кажется, как и тогда на пруду, мне удалось-таки «заделать» возникшую было «трещину» в наших со Стёшей отношениях до того, как она разделила бы нас окончательно (не сразу, конечно, но…). Помнится, у моей старшей дочери была близкая подруга, очень хорошая девочка, однако их дружба закончилась буквально в один миг, из-за, как мне тогда казалось, полной ерунды. Так что, в отношении Стёши мне необходимо всегда проявлять крайнюю деликатность, иначе жизнь нас разметает, словно корабли в шторм, а она мне нужна! Очень!

В этот момент мама позвала бабулю попить чайку (я отказался, сославшись на живот, кажись, вновь те дни начинаются…), и после того как та ушла на кухню, я достал из рюкзачка коробочку с «ридером» и усевшись за стол, приступил к «анбоксингу» (чего, разумеется, делать в присутствии мамы или бабушки было нельзя, ибо если у ребёнка внезапно появляется упаковка с каким-то новым гаджетом, денег на который они не давали, а сам ребёнок нигде не подрабатывает, то обязательно возникнет вопрос: «откуда дровишки?», а про «не оленя» и его деньги я им рассказывать не буду…добро пожаловать в детско-юношеский возраст, блин!)

Выпотрошив коробку (получив от сего процесса немалое удовольствие…девочка ж!), достав USB шнурок и быстренько засунув «ридер» в чехол (шёл в комплекте), обнаружил среди инструкций и прочих бумажек, рекламный листок, сообщивший о том, что некий литературный портал «Author.Today» дарит покупателю сего устройства, то есть мне, аж целых три промокода на книги, а посему, вернув всю макулатуру в коробку, которую затем закинул обратно в рюкзачок, включил ноут и немедленно проследовал на этот самый Author.Today (не пропадать же дармовщинке!).

Литературный портал встретил меня какими-то, блин, анимешными картинками на главной странице, а это значит, что основная его аудитория – подростки…то есть не я (как бы там нынче я не выглядел).

И в тот самый момент, когда рука моя уже тянулась к крышке, чтобы закрыть ноут, ибо подростковое чтиво мне давно как-то без интереса, на глаза попалось: «Косплей Сергея Юркина…», в рубрике: «Последние комментарии».

Сергей Юркин, это же про него я недавно читал! Простой русский студент, которому некая богиня выдала для новой жизни, после смерти, практически мертвую тушку простой корейской школьницы, и ещё сверху насыпала ништяков, вроде удачи во всех начинаниях (а мне богини почему-то не только ништяки зажали, но даже и лично разговаривать со мной не пожелали!).

Однако, когда я тратил промокоды на второй, третий и четвёртый тома книги, подметил одну странность, а именно имя писателя…

С замечательной писательницей Антониной Истоминой, чей «Подарок богини» я прочитал с немалым удовольствием, произошла, кажется, нехилая такая метаморфоза, в результате которой писательница стала…писателем! Андреем Кощиенко!

Ё-моё! Я даже не поленился «загуглить», дабы выяснить, один и тот же это человек или же нет. А то мало ли, вдруг ошибся и потратил промокоды впустую…

Выяснилось, что таки да, автора действительно зовут Андреем, а «Подарок богини» просто издавался под творческим псевдонимом…

Короче говоря, закачав на «ридер» добытые томики «Чужой шкурки» (чисто на пробу скачал ещё и «Последнюю из рода Блау», за авторством некой Тайги Ри, рекомендуемую другими читателями в комментариях под «Косплеем»), вернулся на диван, где меня внезапно охватило ощущение того (а ощущение – это, как известно, начало всего), что мой вынужденный отпуск подходит к своему окончанию (и вовсе даже не потому, что мне скоро уже двигать в школу, которую я, в общем и целом, считаю скорее просто ещё одним развлечением, от которого, впрочем, в любом случае не отвертеться). Что оказалось изрядно волнительным, ибо Вселенная дала мне шанс, и я просто не имею права бездарно его просрать! А грамотно распорядится наследством той жизни (особенно столь специфическим, как моё), задача крайне нетривиальная, и по силам она далеко не каждому мудрецу, коим я вовсе даже и не являюсь.

Однако, вместе с волнением пришло и сладостное предвкушение ведь, уверен, всё у меня в итоге будет отлично!

24.08.2020, понедельник, г. Москва, Зеленоград, корпус 1553, квартира Златы, раннее утро.

62.200 – сообщили электронные весы мой актуальный вес, а это значит, я потерял кило – двести за пять дней, и, стало быть, метаболизм мой раскочегарился на всю катушку, что не может не радовать, ибо когда выйду на свой оптимальный вес, смогу наконец разнообразить питание. А в качестве бонуса за снижение массы тела я обнаружил, что перестал потеть по любому поводу.

Позже. 9:10 утра.

- Собралась? – поинтересовалась вошедшая в прихожую Стёша, выглядевшая сегодня чрезвычайно модняво и щеголяя новой стрижкой, а затем вдруг крепко обняла меня и весьма долго не отпускала.

- Да… - ответил ей, высвободившись из её объятий. – сек, я только плиту и краны проверю, и пойдём.

- Не забудь взять мамино разрешение. И паспорт, а то через проходную не пропустят. А кто это у тебя там орёт таким дурным голосом?

- Капитан Флинт, человек и попугай, здоровенный, блин, как сволочь… - ответил я, после того как всё проверив и взяв документы, вернулся в прихожую. -…соседка улетела на отдых и сбагрила нам на недельку этого монстра.

- Можно посмотреть?

- Да на здоровье. – ответил я, и та, разувшись, потопала глазеть на птицу.

- Крутой попугай! Злат, а твоя мама с бабушкой сейчас на работе же? – почему-то шёпотом поинтересовалась подруга, вернувшись с кухни.

- Ну да, на работе… - ответил ей, надевая кроссовки. – А что?

- А у меня для тебя кое-что есть! – заявила подруга, начав копаться в сумке. – Помнишь, когда мы позавчера возвращались домой с пляжа, ты всё бубнила что-то насчёт отсутствия у тебя перцового баллончика?

- Уху, помню, было такое… - ответил я, справившись со шнурками. – Подросткам такие штуки не продают, а маму или бабушку просить купить нечто подобное…не-е-е, нафиг-нафиг! Они же у меня с ума сойдут переживаний, мол, дурная примета и «ружьё обязательно должно выстрелить»!

- Парам-пам-пам! – промурлыкала та, доставая из сумки нечто картонное, и протягивая это мне. – Теперь есть!

«Факел-2» - прочёл надпись на картонке, к которой крепился баллончик.

- Откуда дровишки? – поинтересовался я.

- Папу попросила купить. – пожала плечами та и добавила. – Это тебе подарок от меня в качестве извинения.

- Спасибо! – от души поблагодарил подругу я, и разодрав картонку, убрал баллончик в один из многочисленных карманов комбинезончика. – Позавчера купальник, сегодня вот это…столько подарков! Стёш, ты прямо как мой парень!

- Уху! Ты ж моя детка! – засмеялась та, и приобнимая, поцеловала в щеку. – Только если вдруг спросят, где взяла, скажи, что нашла, пожалуйста.

- Ну да, я его вчера нашла, когда гуляла. – пожав плечами, ответил я. – Ну ладно, погнали, а то ещё опоздаем, некрасиво получится.

Выходя из подъезда, мы нос к носу столкнулись с мужиком, на которого и не обратили бы никакого внимания, если бы не…

- Злата?! – удивлённо произнёс он, одномоментно с этим констатируя факт.

- Уважаемый отец… - тихо сказал я, узнавая человека, виденного мной на фотографии (и засунув руку в карман, сжал баллончик).

- Это хорошо, что я застал тебя, Злат. Нам нужно…очень нужно поговорить! – заявил он, а затем, взглянув на мою подругу, добавил. – Вдвоём.

- Поговорить? - ответил я, выходя на улицу и таща за собой присмиревшую Стёшу. – Помнится, в прошлый раз вы, едва заслышав меня, сразу бросили трубку.

- Извини, был неправ… - ответил он, выходя вслед за нами и засовывая руки в карманы брюк. – Но после общения с твоей матерью я не был в состоянии нормально общаться с кем бы то ни было вообще. Прости, пожалуйста. Я, кстати, слышал, что ты не против восстановить со мной отношения…

- Восстановить отношения? Да, я действительно говорила такое, но… Вы же, если я всё правильно понимаю, собираетесь через суд оспаривать своё отцовство в отношении меня? – хмыкнув, заявил я, разглядывая человека, чьему «перу» принадлежала моя Злата.

Отец, взглянув на небо, несколько раз глубоко вдохнул, было видно, что он разозлён и изо всех сил старается сдерживаться, дабы не сорваться на крик, а затем вперил в меня раздражённый взгляд (он, очевидно, глядя на меня, видит не дочь, а свою бывшую жену, и от этого раздражается).

- Всё из-за того ролика в Ютюбе? – поинтересовался я, закончив игру в гляделки.

- В том числе… - кивнул он.

- Прошу прощения, отец, но сейчас я разговаривать не могу, мы с подругой опаздываем…

- Хорошо, во сколько ты освободишься? – не стал спорить он.

- Во второй половине дня, но вряд ли у меня останутся силы и желание на то, чтобы с кем-нибудь разговаривать…

- Хорошо, а завтра?! – нетерпеливо перебил меня он. - Завтра ведь ты свободна? Мы сможем встретиться?

- А разве нельзя просто поговорить по телефону? Его, кстати, уже изобрели…

- Злат, я не идиот, что бы там твоя мать обо мне не рассказывала, и прекрасно понимаю, что ты зла на меня. Не осуждаю, имеешь на это полное право…но, пожалуйста, удели отцу полчаса времени.

- Хорошо. Завтра, ровно в полдень, я буду ожидать вас, отец, вон там… - я кивнул в сторону большой клумбы. – На лавочке.

- Спасибо, Злат, завтра в двенадцать я приду…пока. – сказал он, и развернувшись, направился к машине.

- Это был твой папа? – шёпотом спросила подруга, глядя вслед моему отцу.

- Это был мой отец, Стёш… - ответил я и продолжил, не желая более говорить о нём. – Пошли, опаздываем уже!

- Злат, а у твоей мамы, что, машина сломалась? – спросила подруга, когда мы двинулись к остановке.

- Не знаю…нет, вроде бы. – ответил я и проследил за направлением её взгляда.

На стоянке перед домом, возле трансформаторной будки, стояла Лада «вырвиглазка», с номером 832, а значит это действительно мамина машина…

- Сек! Я сейчас! – сказал подруге я, и быстрым шагом направился к авто, поглядеть, вдруг маме стало плохо.

В машине никого не обнаружилось, и по моей спине вдруг пробежали мурашки. Олег! Но он вроде бы «выйти» ещё не должен был, хотя хрен его знает, равно как и то, чего он там мог удумать в отношении мамы, ибо от этого мудозвона ожидать можно всякого…

Я торопливо достал телефон и дрожащими от волнения пальцами вызвал мамин номер.

- Злат, что-то случилось? – спросила с той стороны трубки маман.

- Нет, слава Богу! Всё хорошо, раз уж ты ответила! Мам, а ты чего не на машине-то на работу поехала? – спросил я, испытав непередаваемое словами облегчение.

- А! Так за мной Елисей с утра заехал и довёз до работы… - ответила та. – Ты же сейчас на фотосессию едешь?

- Да, еду фоткаться.

- Хорошо, как закончишь – позвони. – сказала маман и отключилась.

- Мама поехала на работу со своим…парнем. – сказал подруге я, и мы, взявшись за руки, потопали на автобусную остановку, перемалывая по дороге косточки «ого-го директору».

Позже. 9:45 утра.

«Остановка МИЭТ» - объявил автоинформатор, а Стёша сказала: «наша, выходим!» и мы вышли из салона автобуса.

- Нам сюда! – сказала Стёша, и взглядом указав на ближайшее к нам пятиэтажное офисно-производственное здание, весьма необычного дизайна, советской ещё постройки, потащила за руку вперёд, а когда я вдруг встал как вкопанный, обернулась на меня поинтересовавшись. – Чего? У нас времени мало, пойдём!

- Сек, Стёш! – облизав пересохшие губы, ответил я, глядя на знаменитую зеленоградскую «Клюшку». – Память…

- Память? Что-то вспоминается? – с волнением в голосе спросила подруга.

- Уху. – кивнул я и на меня нахлынули приятные воспоминания из той жизни.

Я помню это место, ведь именно здесь я уже бывал (впрочем, я всю Москву и пригороды знаю хорошо, так что, уверен, подобного рода ностальгия будет накатывать на меня весьма регулярно)… - подумал я и улыбнулся. – В восемьдесят девятом году, кажется. Да, точно, в восемьдесят девятом…более тридцати лет минуло с той поры, и я даже дважды успел сменить мир (причём один раз сделал это в самом прямом смысле слова)…

Я вздохнул.

Помнится, вдвоём с отцом приезжали сюда, конкретно вот в это вот здание, дабы через знакомых прикупить из-под полы видак, «Электроника ВМ-18», здоровенный такой серебристый гроб. Сейчас, когда подобную технику можно за недорого купить на каждом углу, это кажется смешным, конечно, а вот в те времена такая покупка была ого-го! Больше «штуки» тех, ещё советских рублей стоила эта бандура. Если покупать официально, разумеется, в магазине, а если как мы, неофициально, то…

«- Дохрена, Сань, лучше не спрашивай! Поехали домой…» - ответил тогда отец, похлопав меня по плечу, когда мы погрузили видак в багажник его чёрной двадцать четвёртой «волги» (а коробку с пустыми кассетами закинули на задний диван), но так и не раскололся, ни мне, ни маме, во сколько в итоге обошлась эта фиговина…

- Злат? – потыкала пальцем в мою щёку подруга. – У тебя там всё хорошо? Чему лыбишься?

- Всё норм, Стёшик, всё норм! Просто кое о чём хорошем вспомнила, пошли! – очнувшись от воспоминаний о днях давно минувших, ответил я и мы, поднявшись по небольшой лесенке, вошли в здание, на подъезде которого висела вывеска: «МИЛАНДР МИКРОСХЕМЫ ПРИБОРЫ СИСТЕМЫ», где встали в очередь на проходной, за пропуском.

г. Москва, Зеленоград, Георгиевский проспект, д. 5 (Клюшка-1), 2 этаж, офис 213. 10:04.

- Привет, Марин! – поздоровалась Стёша с хозяйкой интернет-магазина, когда мы нашли её, наконец, в одном из помещений, используемых под склад шмотья.

- Здрасьте. – поздоровался и я.

- А, Стёш, Злат, привет! – ответила молодая женщина (та самая, встреченная мной на пруду), которая, согнувшись над столом, заполняла некие бумажки. – Пойдите, пока в офисе посидите. Я сейчас тут с делами закончу и подойду к вам.

Офис 211.

Не успели мы усесться на стулья посреди офиса (где помимо нас находились еще две молоденькие женщины, вероятнее всего, здешние «манагеры», а также тип лет сорока, по виду - курьер, ожидавший выдачи товара на доставку и от нечего делать лениво заценивающий Стёшу), более всего напоминавший всё тот же склад, как пришла Марина.

- Так, Злат, встань, пожалуйста. – попросила она, и когда я сделал требуемое, обошла меня кругом рассматривая. – Ты это чего, похудела, что ли?

- Похудела. – согласился я.

- Бли-и-и-н! Зря! – расстроенно заявила она. – Но ничего страшного, такая ты для меня тоже сойдёшь! Значит так, Злат, платить тебе буду по три «штуки» за день съёмок – это если наличкой, или если хочешь, можешь вещей набрать на пять «штук». Все шмотки, кроме тех, что из новых осенне-зимних коллекций для тебя будут с пятидесятипроцентной скидкой. Планирую уложиться в четыре дня, дважды в неделю, по понедельникам и четвергам. Устраивают тебя такие условия?

- Экономишь на моей подруге, Марин! – скорчив на моське делано суровое выражение, заявила подруга.

- Экономлю! – с точно таким же выражением физиономии ответила та, добавив уже серьёзно. – Иначе вылечу в трубу, к тому же Златка не про модель, так что и расценки на её работу ощутимо ниже.

- Да не, это хорошие условия на самом деле… - сказала подруга.

Три «штуки» за день съёмок… Блин, извращенцев шантажировать гораздо выгоднее! Но с другой стороны, фоткаться в шмотках безвредно для здоровья.

- Окей, я согласна, возьму, пожалуй, вещами. – ответил я, ибо новые шмотки мне нужны, и совершенно пофигу, что они будут по прошлогодней моде, главное – качественные и новые.

- Хорошо, тогда посиди пока, скоро подойдёт ещё одна девочка, из агентства, которая тоже будет сниматься и стилист с фотографом. Стёш, ты останешься со Златой? – поинтересовалась у подруги она.

- Не, Марин, сейчас уже уеду. Я привезла Златку, и усё! – она развела руками.

- Ладно. Тогда адьёс, а ты Злат жди. – сказала молодая предпринимательница, после чего куда-то умчалась.

- Злат, ты не обидишься, если я уйду? – поинтересовалась подруга. – А то у меня ещё куча дел, телефон в ремонт отдать нужно, плюс наша домработница в отпуске и уборка квартиры сегодня на мне…

- Неа! Не обижусь, конечно, иди. Спасибо, что проводила. – ответил я.

- Тогда лады, я почапала. – сказала подруга, вставая со стула. – Ты, кстати, книжку не забыла взять? А то ждать тебе сегодня придётся дофига… Пока стилист освободится, пока фотограф, пока тебе подберут шмотьё. Час съёмок, пять часов тупого ожидания, работа такая…

- Ну да. – ответил я, доставая из рюкзачка электронную книгу. – Как раз вчера прикупила себе «ридер».

- Прикольно! – ответила та. – Ну лан, я тогда побежала!

- Уху, давай!

Глава 39

Едва Стёша усвистела, как за моей скромной персоной заявилась «взмыленная» женщина, одна из сотрудниц данной фирмочки, и немедленно уволокла в некий закуток, где безо всяких церемоний велела раздеться до белья (приговаривая: «давай-давай, не тормози, пожалуйста, времени у нас в обрез!»), и когда я сделал требуемое, принялась измерять во мне «сантиметром» всё, что только было возможным измерить (это, наверное, прозвучит стрёмно, но от процесса обмерки я получил почти что сексуальное удовольствие), а закончив, выдала треники, футболку и тапочки (всё новое, само собой), велела их надеть и идти обратно в офис, ожидать, после чего умчалась по своим делам (как я успел уже заметить, здесь вообще всё происходит: «бегом-бегом»).

- Привет! Ты тоже на съёмки? – оторвал меня от чтения девичий голос.

- А-а, ну да, на съёмки. – ответил я, подняв голову, и поглядев на незнакомку, усевшуюся на стул подле моего.

- Меня Алёной зовут. – представилась очень эффектная сероглазая худощавая блондиночка, которой запросто могло оказаться и 14 лет, равно как и 18, после чего протянула мне ладошку.

- А я Злата. – ответил ей, пожимая протянутую ладошку.

- Ты из какого агентства, Злат? И это твоё настоящее имя или же так, творческий псевдоним? – поинтересовалась она.

- Моё, настоящее… - ответил ей, улыбнувшись. – не совсем поняла, а для чего нужно брать псевдоним? А насчёт агентства…я сама по себе, и ни в каких агентствах не состою. Это меня так, по знакомству, можно сказать, пригласили.

- А-а-а, ясно! Ну, некоторые девочки берут себе псевдоним, под которым работают в агентствах, чтобы разным долбанутым психам было сложнее отыскать их в соцсетях… - она пожала плечами. – Вряд ли это сильно помогает, конечно, но…

- А, что, много психов пристаёт? – улыбнулся я.

- Да много и не надо, одного хватит выше крыши… - без всякого удовольствия ответила та. – А вот разных «папиков», да, этих хватает. Ну, типа, приятно провести вечерок-другой и всё такое, но они, если им так уж приспичит, просто узнают контакты девчонок в самом агентстве, так что никакой псевдоним от подобных личностей точно не спасает.

- И что, агентства — вот так вот за здорово живёшь раздают контакты своих моделей направо и налево? – поинтересовался я, на что Алёна лишь пожала плечами, не став отвечать на вопрос.

- И, кстати, Злат, про то, что ты не из агентства другим девчонкам, в паре с которыми придётся работать, лучше не говори… - продолжила она. – «Самоходов» в нашей профессии сильно не любят. У тебя ведь, получается, сегодня первая съёмка вообще?

- Первая. – согласился я, а Алёна на это просто кивнула.

- Конкуренция и без вас высокая, а ты, типа, выходит, совсем чужая, плюс непрофессионал. А значит будешь всех тормозить, а время – деньги, и постоянно делать всем мозги. Кто-то просто начнёт нос воротить, гадости про тебя выдумывать и придираться к любому твоему косяку, а косячат новички всегда, это неизбежно. Другие могут и попробовать как-нибудь нагадить. Концентрация сволочизма в этой профессии зашкаливает… Это, типа, не непрошенный совет и всё такое, но… Короче, будут спрашивать: «чья ты?», лучше отвечай примерно так: «Сек-рет!»…

Это слово она сказала с миленькой улыбочкой и сделав пальцами сердечко.

-…некоторых такой ответ взбесит, конечно, но всё равно, это будет лучше, чем тупо сказать, что ты сама по себе…

- Большое спасибо тебе, Алён, за то, что поделилась опытом, но, вообще, я как-то особо и не планирую делать модельный бизнес своей профессией. Так, разок увидеть свою физиономию на сайте и всё, хорош… - пожал плечами я.

- Это ты только сейчас так говоришь, Злат, пока во вкус не вошла. Вот смотри, у меня, например, в последнее время, где-то по четыре – семь съёмочных дней в месяц выходит, а зарабатываю я примерно столько же, сколько и моя мама. Иногда даже больше. Только вот я - шестнадцатилетняя школьница, а она сначала стопятьсот лет училась в своём Медицинском, а затем ещё несколько лет вкалывала день и ночь за гроши. Папа мой – инженер, вкалывает у нас здесь, в Зелеке, на «Элме», где ему ежедневно выносят мозг, и зарабатывает он при этом меньше меня. А ты… - она внимательно оглядела меня. – У тебя потенциал выше моего. Ты симпатичнее, приятной полноты, а такие девчонки в этом бизнесе очень ценятся, их немного. Я про то, что полных много, конечно, а вот тех, кому полнота к лицу…таких непросто найти, в общем. А ещё у тебя «претти фэйс». Короче, если после сегодняшней съёмки чутка фартанёт и тебя заметят рекрутеры из какого-нибудь нормального агентства, и если ты, конечно, не станешь особо тупить, разбазаривая шансы, то всё будет тип-топ! Сначала физически тяжеловатенько будет, и вообще, но потом, когда втянешься… Главное - будь со всеми вежливой, милой и не выёживайся! Делай ровно то, что велит тебе стафф, и тогда всё будет зашибись, а стоит только твоей физио примелькаться в интернете, и «бабосики» сами потекут к тебе. Это лучше, чем за копейки вкалывать на каком-нибудь заводе, ну или в больничке, хэзэ. Точно тебе говорю! Да и родители твои, если начнёшь зарабатывать нормальные бабки, вряд ли захотят, чтобы ты бросала это занятие. Мне, например, не позволили…

- Девочки, привет! – заявила подошедшая к нам тётенька лет сорока, жующая жвачку. – Ну что, милахи, готовы к труду и обороне? Кто первой пойдёт красоту наводить?

Со своих мест мы с Алёной встали одновременно…

- Злат, давай я пойду первой, ладно? Пли-из! А то мне ещё сегодня в Москву тащиться… - попросила Алёна, и мило улыбнувшись, сделала пальцами сердечко.

- Окей. – ответил я, усаживаясь обратно. – Спасибо за полезную инфу.

- Да без проблем! – ответила та и направилась вслед за тётенькой. – Ты обращайся, если чё!

- И это… - она вдруг остановилась, и обернувшись ко мне через плечо, продолжила. – Если фотограф начнёт вдруг бурчать на тебя, не принимай близко к сердцу. Это он или она заказчика добрым словом поминает, не тебя. На каталожных съёмках, а сегодня у нас как раз такая, фотографы обычно настаивают на участии только профессиональных моделей, и их жутко бесит, когда на съёмки тащат «дочерей подруг» и прочих нубов, которые ничего толком не умеют. Ну ты и сама сейчас увидишь разницу между про и нубом.

Сказав это, она театральным жестом взмахнула рукой и подмигнув, быстренько потопала за тётенькой.

Ну, а дальше, всё закрутилось-завертелось…

И Стёша, кстати, была нифига не права, говоря о том, что здесь я буду тратить много времени на ожидание, ибо единственный раз, когда мне действительно пришлось подождать – было ожидание своей очереди к парикмахеру-визажисту, которая, заполучив меня в цепкие лапы, подрезала секущиеся кончики моих волос и расчесала их. А сделав причёску (ничего сложного, обычные «два хвоста», которые, с её слов, были Злате более всего к лицу), принялась наносить на мою физиономию макияж.

И, честно говоря, по итогу её работы Злата моя стала просто до неприличия милой девушкой, а из этого следует ровно одно, нужно учиться «штукатурить» физиономию, ибо в теперешней реальности это для меня совершенно необходимый навык…

Это непросто, навести «мейкап» на рожицу подростка таким образом, чтобы девчонка-подросток после всех косметологических процедурок внешне оставалась подростком, а не становилась похожа на взрослую тётеньку, и Лада (парикмахер-визажист) справилась с этим просто на «отлично»! Хотя, как я понял, её основной задачей было всё-таки скрыть дефекты кожи на лице модели (а у подростка, как ни крути, таковые будут всегда, особенно у пухленького подростка).

Ну а затем, сделав Злату прекрасной, меня отвели за руку (в самом прямом смысле слова) в специально оборудованное для съёмок помещение (с расставленным «светом» и прочими «приблудами»), где помимо самой Марины обитала фотограф (как это ни странно, но вполне обычная, заурядная девчонка лет тридцати, а не «интересная личность») и её помощница, плюс стилист, помогавшая моделям с переодеванием, и две женщины, непрерывно курсировавшие «взад-вперед», и приносившие нужные шмотки (одна из них была той, кто обмеряла меня).

Алёна в этот момент уже вовсю фоткалась.

Позже, обеденный перерыв. Около часа дня.

- Ну ты там, Злат, жива? – доедая «второе» поинтересовалась Алёна (из какой-то столовки нам всем, и сотрудникам магазина, и тем, кто участвует в съёмочном процессе, привезли готовые обеды, однако я такое не ем, у меня своя перчёная гречка с курочкой).

- Это жесть… - честно признался я и вытянул под столом уже уставшие ноги.

- Ничего-ничего! - утешила меня Алёна. – Каталожные съёмки всегда тяжкий труд, и тут ещё лайтовый вариант, кстати, а вот в крупнейших магазинах, ну, типа «ягодки», вот там действительно адская жесть! И самой отказаться от подобной работёнки невозможно, агентство сдало тебя им в аренду и всё, пипец! Хорошо, что меня уже давненько только на нормальные заказы сдают…

- Почему? – поинтересовался я и Алёна, пившая воду, подняла на меня взгляд.

- Врать тебе не стану, правду говорить тоже, а поэтому сорри, но отвечать на этот вопрос я не буду. Не обижайся, ладно?

- Не обижусь. – я пожал плечами, вполне понимая, что она имела в виду (хотя, может и ошибаюсь, кто его знает).

- Всё девочки…! – к нам подошла Марина. – Перерыв окончен!

Позже. Около четырёх часов дня.

- Подбородок чуть приподними…вот так! Хорошо! Голову поверни чуть-чуть направо и улыбайся, пожалуйста, более расслабленно! Я понимаю, что ты устала, и нет сил, но потерпи, это последняя «перемена», сейчас уже заканчиваем. – получил я очередные ценные указания от фотографа (хорошо ей, блин, фотографирует из положения «сидя»!).

- Секунду! – вмешалась стилист. – юбку приподними тремя пальцами и отведи чуть в сторону…вот так, молодец!

- Всё! Готово! На сегодня закончили! Ты молодец, Злат! – заявила Марина, и фотограф, сделавшая своё дело, передала фотоаппарат помощнице, потянувшись затем в кресле.

- Ну, ты как, Злат? Вымоталась? – улыбнувшись мне, поинтересовалась Марина, когда я надевал треники и футболку. – Для абсолютного новичка ты очень здорово отработала, молодец!

- Я пришла сюда за новыми впечатлениями, в основном… - кисло улыбнулся я, ибо от улыбки уже болело лицо. – И я их в полной мере получила. И да, я уже натурально кончилась, хочется просто улечься на диван и больше не вставать… Никогда… Это была адская карусель!

Карусель в самом прямом смысле слова, ибо когда одна модель переодевалась, другую в этот момент фотографировали, и так часами… Хотя Алёна сегодняшний план выполнила давненько и уже ушла (перед этим, взяв мой номер телефона, и оставив свой для «если вдруг что»), а мне пришлось брать пару дополнительных перерывов, а то тело, непривычное к столь напряжённой работе, натурально отказывало и фотки не получались, да и тупил я много, так что с выполнением своей нормы на сегодня пришлось повозиться. И мне, и всем прочим.

Фотограф, как и предупреждала Алёна, была не шибко-то и довольна присутствием моей скромной персоны (вообще недовольна, но терпения у неё, конечно, как у Будды, профессионал…), ибо ей постоянно приходилось подробно объяснять мне, что и как нужно делать, и что от меня вообще требуется, плюс бороться с моей скованностью перед камерой. А Алёна…да, профессиональная модель, что тут ещё можно сказать? Она прекрасно знала, что нужно делать и какимобразом. Так что фотограф тратила лишь пару-тройку слов на каждый «лук» (профессиональный термин у фотографов, обозначающий, вроде как «образ» или что-то вроде того, я так до конца и не разобрался, а переспрашивать не хотелось) с ней. А уж насколько эта девица раскована перед объективом. Ну, опыт есть опыт… В общем, всё было не так просто, как казалось на первый взгляд.

- Для новичка, особенно у которого первая съёмка, «каталожка» - это жёстко, конечно… - сказала фотограф, выразительно глядя на Марину, мол, какого фига ты её сюда вообще притащила?

- Ладно, Злат, иди, переодевайся, а в офисе тебя Стёша уже поджидает. В четверг увидимся…ты ведь придёшь? Я на тебя рассчитываю... – сказала мне Марина.

- Ну да, разумеется, приду. До свидания! – попрощался я с Мариной и всеми прочими, и едва передвигая ногами, поплёлся на выход (но сначала в туалет!).

Несколько минут спустя.

Переодевшись обратно в свои шмотки, зашёл в офис, посреди которого на стуле сидела ожидавшая меня подруга, уткнувшаяся в свой старый телефон.

- Стёша! Ты меня надула, задница! Вместо того чтобы мирно сидеть, почитывая книжку и получать баблишко за «ничегонеделание», я вкалывала, как папа Карло!

- Но Буратинок-то ведь настрогала? – позубоскалила подруга, а я в ответ сделал очень страшное лицо.

- Ладно, поехали домой, Стёш, а то сил уже никаких не осталось… - сказал я. – И было бы неплохо, конечно, чтобы ты дотащила мою тушку до дивана…

- Обойдёшься! – хихикнула та. – Ты, кстати, уже выбрала для себя шмотки?

- Потом выберу… - зевнув, махнул рукой я, усаживаясь рядом.

- Какой размер обуви у тебя? – спросила та.

- Тридцать шестой…вроде. – подумав, ответил я, а Стёша встав со стула и усевшись передо мной на корточки, стащила с моей стопы кроссовок.

- Тридцать шестой, да… - сказала она, заглянув внутрь, и вернувшись обратно на стул, заявила. – Тебе повезло!

- Почему это? – поинтересовался я, завязывая шнурки.

- Потому что только твой размер и остался, всё остальное уже разобрали! Это лучшие кроссы для ходьбы, которые возможно найти! – ответила она, протягивая мне телефон. – Бери, пока ещё есть! С пятидесятипроцентной скидкой они обойдутся тебе как раз в дневной гонорар!

- Стёш, веришь – нет, но у меня сейчас нет сил их мерить… - ответил я, разглядывая довольно-таки попугаистые ярко-жёлтые молодёжные кроссовки, хотя и правда, пора бы уже заменить мои изрядно поизносившиеся…

- Извините… - обратилась подруга к девочкам-«манагерам», вставая со стула и подходя к ним - а можно, пожалуйста, до четверга отложить вот эту пару кроссовок?

Несколько минут спустя.

- Знаешь, Стёш… - сказал подруге я, когда мы вышли из здания и направились на остановку. – У меня, кажется, начала развиваться аллергия на джинсы, юбки и всякие свитера…

- Как-то рано… - ущипнув меня, хихикнула та.

г. Москва, Зеленоград, 15 микрорайон, корпус 1553, квартира Златы. Около шести вечера.

Я разложился на диване в какой-то нечеловеческой позе, и читая отдыхал после трудового будня…

Стёшу заманить ко мне домой не удалось даже пирожками, и она, проводив меня, помчалась к себе, сидеть с братом, ибо тёть Люде нужно было отъехать по каким-то своим делам.

- Злат, ты там как, в состоянии прогуляться до магазина? Нужно хлебушка и молока купить, а то Ирочка скоро домой вернётся. – сказала заглянувшая в комнату бабушка.

- Схожу, куда деваться… - ответил я, вставая с дивана и кладя «ридер» на крышку радиолы.

Некоторое время спустя.

- Злат! - услышал я мамин голос, когда, глядя под ноги и зевая, «на автопилоте» возвращался из магазина (в котором кассир, заметив мой усталый вид, попыталась «нагреть» меня на целый литр молока, «случайно» пробив на пакет больше) домой.

Подняв взгляд, обнаружил маман в компании «ого-го директора» (оба неприлично довольные), рядом со стоявший посреди двора «свежим» еще белым «Лексусом» (ES серия, если здесь она не под каким-нибудь другим обозначением).

- Привет, мам! – сказал я, подходя к парочке. – Здрасьте, Елисей…отчества вашего, извините, не знаю.

- Привет, Злат. Вениаминович я, но это слишком формально, зови просто Елисеем, хорошо? – ответил «просто Елисей».

- Окей. – согласился я и обратился к маман. - Мам, я пошла домой.

После чего, попрощавшись с «ого-го директором», потопал в сторону подъезда, оставив счастливую парочку в покое.

Позже. Около восьми вечера.

- Злат, в среду мы с тобой едем в Троице-Сергиеву лавру. – сообщила мне новость бабушка, когда я выполз на кухню, поклевать гречки.

- Ладно… - зевая и почёсывая пузо, ответил я. – А, кстати, Стёша тоже, кажется, хотела туда поехать …

- Может, лучше в этот раз съездим вдвоём? Чего твою подругу тревожить-то…? - как-то странно ответила бабуля.

- Не бабуль, или мы едем вместе со Стёшей или я никуда не еду вовсе! – поставил старушке ультиматум я, чувствуя в её словах некий подвох (ибо бабушка была очень довольна нашей со Стёшей дружбой), вот только не мог понять, где именно этот подвох.

- Злат, прекрати ставить бабушке ультиматумы… - разглядывая попугая, заявила маман. – И почему ты не позвонила мне, когда закончила эту свою съёмку? Ты же обещала…

- Закрутилась и из головы как-то вылетело. Прости, мам… - ответил я, наливая себе чай.

- Может, не пойдёшь туда больше? Вон, еле ноги передвигаешь… - недовольным тоном сказала бабушка.

- Всё нормально бабуль, всё нормально! Это я просто с непривычки устала…

- Ну, смотри у меня! Если вдруг что, бросай это дело, всё одно – баловство! – заявила она.

- Ладно… А во сколько едем? – поинтересовался я. – Нужно Стёшу предупредить…

- Нам надо будет выехать в половину девятого утра… - вздохнув, ответила бабушка, поняв, что от моей подруги ей отвертеться не получится.

«- В среду, в 8:30 еду с бабушкой в Троице-Сергиеву лавру. Ты с нами?». - написал подруге я и через пару минут мой телефон квакнул.

«- С вами!». – ответила Стёша.

25.08.2020, вторник, г. Москва, Зеленоград, 15 микрорайон, сквер возле корпуса 1553. 11:58.

Те дни действительно настали (совсем не по графику, но, во-первых, у подростков такое случается, а во-вторых, тушка моя ещё не полностью оправилась), плюс к этому, сегодня я встал ни свет ни заря, и до сих пор чувствовал себя уставшим (и каким-то несчастным), так что на встречу с отцом заявился в самом отвратительном настроении, и не успел я присесть на лавочку возле клумбы, как пришёл и он сам…

- Привет, Злат. – поздоровался отец, присаживаясь рядышком (было видно, что ему совершенно не хочется быть сейчас здесь, хотя он и старался этого не показывать).

- Здравствуйте и вы, уважаемый отец. – поздоровался я.

- Злат, давай постараемся обойтись без негатива друг к другу, в конце концов, я твой папа…

- Нет! – перебил отца я. – Вы заблуждаетесь. Папа вы другому своему ребёнку, а мне – отец. Разница есть, но, извините, мне лень объяснять вам в чём именно она для меня заключается. Да, и если честно, нет у меня никакого желания общаться с вами, от слова совсем, ибо прекрасно понимаю, что не нужна вам и совершенно безразлична. Однако, я не хочу уподобляться вам, так что вынуждена проявить уважение к человеку, породившему меня, согласившись на эту встречу. Я себя нехорошо чувствую и у меня плохое настроение, так что…

Я выразительно на него поглядел.

- Для начала я бы хотел перед тобой извиниться, Злат…не перебивай, пожалуйста! Мы с твоей мамой разошлись много лет назад, и уже совершенно неважно, по какой именно причине, и кто из нас двоих был в этом больше виноват. Важно другое. То, что я действительно не слишком интересовался твоей жизнью на протяжении всех этих лет, и ни разу не видел тебя с самого момента развода и до вчерашнего дня. Это была ошибка, Злат. Моя ошибка. Я признаю это, и все те неприятности, которые ты за последнее время обрушила на мою голову – просто расплата за нее…

- Если вы намерены «виноватить» меня, то я сейчас просто уйду…! – перебил его я, отламывая веточку, нависшую над нами (дабы чем-то занять руки). – Мне неинтересно всё это выслушивать, извините.

- Злат… - терпеливо продолжил отец. – Всё всегда начинается с начала, и поэтому я просто пытаюсь объяснить тебе, как вся ситуация видится с моей «колокольни». Всё то, что я скажу, будет моей правдой. Необязательно истиной в последней инстанции, но… Я пришёл вовсе не затем, чтобы оправдываться, а хочу лишь извиниться и объясниться перед своей дочерью, перед тобой, а также…кое о чём попросить тебя. Так вот, когда мы с твоей мамой расставались, я уже был влюблён в другую женщину… Это нехорошо, но как уж есть. Это правда. Можешь, конечно, осуждать меня или даже ненавидеть, если хочешь, но за это я извиняться не намерен, и не стану. Ни перед тобой, ни перед кем-либо ещё. Любовь – главное в нашей жизни, ты это и сама в скором времени поймёшь…

От этой мелодрамы я закатил глаза. Можно было бы, конечно, напомнить ему о не столь важных штуках, как долг перед семьёй или детьми, например, но зачем заниматься бессмысленными вещами? Так что перебивать отца я не стал, вместо этого шуруя по земле веточкой.

-…и я рад, что на моём пути встретилась настоящая любовь. Мне повезло. Многим, очень многим, так не везёт.

- Искренне рада за вас, отец. Но, простите, пожалуйста, а какое мне дело до этой вашей любви?

- Я могу понять, что мои чувства к той женщине тебе совершенно неинтересны. Хочу сказать тебе, Злат, вот что… Женщины, подавляющее большинство женщин, детей своих мужчин от их прошлых отношений не любят, если выражаться мягко, кто бы и что на этот счёт не врал. Некоторые, сжав зубы, просто терпят таких детей, а другие, такие как моя нынешняя жена, например, не терпят…

Глава 40

-…и она, хочешь – верь, хочешь – нет, поставила вопрос ребром. Или в моей жизни будет она и наши с ней дети, или мой ребёнок от первого брака, ты.

Сказав это, отец замолчал, наблюдая, очевидно, за моей реакцией, которой, впрочем, не последовало.

- Я вполне могу понять, если ты подумаешь, что, мол, твой отец - тряпка, раз не… - продолжил он.

- Тряпка? – шёпотом перебил его я, отрывая взгляд от земли. – Нет, не тряпка, это по-другому называется… Для любого нормального человека, его ребёнок – самое ценное, что есть на свете! А вы…вы же, едва заслышав о том, что вашей новой пассии я мешаю жить, сказали нечто вроде: «ну и ладно, тогда к чёрту её, Злату эту», а после, легко и с радостью на многие годы забыли о моём существовании. Но, раз уж пошла такая пьянка, почему бы тогда и вам заодно не потребовать от новой жены отправить её собственных детей, двое же старших не ваши, к их отцу или там к бабушке с дедушкой, и запретить общаться с ними? Уверена, она бы с радостью согласилась на это, ну чтобы всё было по-честному! Или же вы, отец, хотите сказать, что искренне любите тех детей?

- Ты издеваешься? Да попробовал бы я только заикнуться о чём-то подобном и наши отношения в тот же миг прекратились! Для женщины её дети – святое! А я её люблю, Злат, больше жизни своей люблю! И да, детей её тоже люблю! Правду же говорят, что полюбишь женщину – полюбишь и её детей. А ты, Злат…не отрекись я от тебя много лет назад, и уверен, она бы ушла… А на тот момент она уже, между прочим, носила под сердцем наше дитя…

- Я сейчас разрыдаюсь от умиления! «Она уже носила под сердцем наше дитя…». – издевательским тоном процитировал я, ощущая всамделишное омерзение от общения с этим чмом. – Ушла бы она, ага! Уже с тремя детьми ушла, отбив вас у моей мамы… Вы и сами-то во всю эту хе…чушь верите?

- Не ёрничай! – он повысил на меня голос. – Она очень сильная духом женщина! И ты понятия не имеешь, перед каким ужасным выбором я оказался в тот момент, даже врагу подобного не пожелаю! Пойми меня, Злат, как твой отец я, безусловно, любил тебя, честное слово! Но, когда мужчина, особенно молодой мужчина, по-настоящему влюбляется в женщину - это затмевает для него всё, даже его любовь к собственным детям от прошлой женщины. Кроме неё я в то время не видел вокруг себя абсолютно ничего, да и не желал ничего видеть, если уж говорить честно… И свою вторую, ещё не родившуюся дочку, я уже очень полюбил… Каюсь перед тобой, Злат, ибо уже тогда я любил её гораздо сильнее, чем тебя. Чего уж говорить про теперь, когда мы являемся фактически чужими друг для друга людьми…?

- Не повышайте на меня голос!

- Извини, Злат, это всё нервы… Так вот, мне пришлось делать самый сложный выбор в своей жизни, и хороших вариантов у меня, поверь, тогда не было. Это сейчас…если бы всё происходило сейчас, то я, возможно, нашёл бы более приемлемый для всех нас выход из сложившейся ситуации, но не тогда, Злат. Не тогда… Мне пришлось выбирать между тем, чтобы оставить без отца только тебя, совсем ещё маленькую девочку или же сделать несчастными абсолютно всех вокруг себя, включая и тебя саму… Понимаешь? Погоди, Злат! Я прекрасно знаю твою маму…не хочу говорить о ней ничего дурного, особенно тебе, да и не имею такого права, после всего того, что сделал, но, знаешь, она «белая и пушистая» ровно до того самого мгновения, пока не начинаешь гладить её, что называется, «против шерсти»… И расставаясь с ней, я тогда, да и сейчас тоже, был более чем уверен, что Ира костьми ляжет, но не позволит нам с тобой по-человечески общаться, всячески настраивая тебя против меня. А раз так…

- Ну всё, с меня хватит этой ахинеи. – перебил отца я, вставая с лавочки. - Я, я, я…! Вы только и делаете, что о себе несчастном говорите! Было сложно? Возможно, но, во-первых, никто, насколько я знаю, не заставлял вас разводиться и мчаться строить новую и прекрасную семью, а вся эта чушь про «люблю не могу» - в пользу бедных, в конце концов, люди могут влюбляться хоть по десять раз на дню. Ну а, во-вторых, на свете немало парней, которые, закончив старые отношения, начинают новые, не бросая при этом собственных детей на произвол судьбы, как, например, это сделали вы! А что касается вашей нынешней жены, того, что я ей, видите ли, поперёк горла встала…вы уж, извините, но начиная с вами какие-то романтические отношения, она точно знала, что, во-первых, вы женаты, а во-вторых, у вас есть ребёнок…или быть может, вы врали ей? Она хотела того, чтобы я стала вашей бывшей дочерью, и вы запросто «подмахнули» в этом её желании. За то, как она бьётся за благополучное будущее собственных детей, её можно только уважать, берите с неё пример...

Не желая более тратить своё время (и нервы!) на этот бессмысленный организм, я направился было прочь, нужно было пройтись и немного успокоиться.

- Погоди, не уходи…! – поймав мою руку, попросил так называемый отец. – Дай мне, пожалуйста, ещё несколько минуток, объясниться до конца, чтобы в дальнейшем между нами не оставалось недопонимания.

- Злат… - продолжил он, отпуская мою руку, ибо я начал вырываться. – Кем бы там ты меня ни считала, но я всё-таки думал о тебе, честное слово! Поразмысли, пожалуйста, над тем, какой была бы твоя жизнь, если бы мы с тобой продолжили отношения «отца и дочери». С одной стороны, «пилящая» и выносящая мозг мать, а с другой, открыто ненавидящая тебя Света, моя жена. Думаешь, сладко бы тебе жилось в такой обстановке? И несмотря на то, что да, чёрт возьми, признаю, я далеко не самый лучший отец, для тебя, по крайней мере, но и не худший тоже! Ведь самое главное, я никак не мешаю тебе жить! Я тогда рассчитывал, да и сейчас всё ещё надеюсь, что у тебя появится новый папа, который станет тебя любить, как родную дочку, и ты быстро забудешь обо мне…

Новый, бляха-муха, папа! Что вообще творится в голове у этого гибрида человека и гондона?

-…ведь ты тогда была совсем ещё малышкой! Я сделал свой выбор, тяжёлый выбор, Злат, даже если он тебе не по душе. И мой выбор – моя новая семья и её благополучие во всех смыслах. Мне очень жаль, ты даже не представляешь насколько, что пришлось поступить с тобой именно таким образом, по факту бросить, а посему смиренно прошу: прости меня, Злат, и…пожалуйста, не пытайся лезть в мою семью, ведь места для тебя в ней не найдётся. Как я уже говорил, мы с тобой давным-давно чужие люди. Прошло уже так много времени, Злат…я тебя совершенно не знаю, уже не люблю, и никак не могу считать своей истинной дочерью… Всё обстоит именно так, как ты сама и сказала. Ты мне не нужна, и в моей жизни, и в моём сердце места для тебя нет! Я дал тебе, Злата, самое ценное, что мог - жизнь, довольствуйся этим, живи счастливо и оставь в покое меня и мою семью. Если тебе так будет легче, можешь считать, что твой отец, я, умер… И прекрати, пожалуйста, выкладывать на Ютюб ролики, где ты меня упоминаешь, очень тебя прошу! Я понимаю, конечно, что ты жутко на меня обижена и желаешь хоть как-нибудь отомстить, имеешь право, но…

Меня вдруг как-то мгновенно отпустило, и злость, вместе с презрением к этому человеку ушли. Не осталось ничего, как, собственно, и было в тот момент, когда я только увидел его фотографию. Просто еще один посторонний для меня человек, мало таких на свете, что ли? Нет причин для злости.

- Знаете…папаша, вы ещё, пожалуй, поживёте для меня. – ровным голосом и спокойным тоном (не ожидал от себя), ответил я. – В своей жизни, верите - нет, мне доводилось встречать самых разных мудаков, но…! Вы, может, и не самый-самый из них, но в тройку «лучших» определённо входите!

- Зла-та… - пухлые щёки отца заалели.

- Можно вопрос? Это ваше с жёнушкой совместное «творчество»? Верю на слово, что вы меня не любите и считаете помехой. Значит, решили побольнее ужалить свою бывшую и давно уже нелюбимую дочь, которая, как вам наверняка известно, недавно пережила тяжкую болезнь, да? Вдруг эта помеха, я, которая ещё не вполне оправилась после больницы и наверняка растеряна, услышав о том, что родной папочка её больше не любит и гонит прочь, психанув, устроит нечто вроде суицида? А что, отличный выход! Не будет больше надоедливой бывшей дочери – не будет и проблем, связанных с ней, да и вы сами, получается, вроде как не при делах, сможете даже всплакнуть на похоронах безвременно покинувшего вас ребёнка… Если это действительно придумала ваша жена – передайте ей, пожалуйста, моё восхищение, отличный план! Правда, я не только прыгать с крыши не намерена, но даже шибко-то и расстраиваться. Единственное, что во всей этой истории меня действительно расстраивает, так это то, что такой чудесный мудак, как вы, является моим отцом!

- Злата…! – зло зашипел красный как рак папаша.

- Девушка…! – возмутилась проходившая мимо «дама с собачкой» неопределённого возраста и социального статуса. – Вы почему так выражаетесь? Что это за слова такие?

- Женщина, а чего бы сказали вы, услышав от родного папеньки, как вот прямо сейчас я, что больше не нужны ему? Что он вас не любит, и чтобы вы шли прочь и более никогда не попадались ему на глаза, а? – поинтересовался я, обернувшись к женщине.

- О Господи…! Слава Богу, мне такого слышать не доводилось… - торопливо ответила та и поспешила уйти прочь, потянув за собой своего йорка.

- Нет, Злат, ты чего?! Не выдумывай, пожалуйста! Никто, разумеется, не собирался доводить тебя до суицида или чего-то подобного! Как в твою голову вообще могла прийти столь дикая мысль? Я просто-напросто желаю быть полностью честным и откровенным с тобой, хотя признаю, моя правда не слишком-то приятна… - едва тётка отошла, как папаша начал активно открещиваться от подобного плана.

Не слишком приятна, да уж…

- Ну ладно, окей. – согласился я, усаживаясь обратно на лавочку. – Я и не настаиваю на нашем общении, ибо банально вас не знаю, так что вы мне не более интересны, чем я вам. И после суда, который присудит алименты на моё содержание, уверена, мы никогда более уже не встретимся вновь, так что мне несложно выполнить эту вашу просьбу. Что же до выложенного в Ютюб ролика, то прошу прощения, ошибочка вышла, я планировала вырезать тот момент, где упоминаетесь вы, однако опубликовала в итоге не то видео, которое собиралась. Что же до других видео, а они обязательно появятся в Ютюбе, например, я намерена дать интервью блоггеру, на чьём канале публиковала своё первое видео, то это моё личное дело, обсуждать которое с вами не собираюсь. В конце концов, я же не говорю, чего делать или не делать вам, так что и не надо указывать мне, вы давным-давно утратили такое право. Однако, полагаю, вам вполне по силам помочь мне в борьбе с произволом органов «опеки». И тогда мне не придётся случайно или нарочно упоминать всуе ваше имя. В противном случае я стану защищаться от неприятных личностей из «опеки» любым доступным мне способом, включая отсылки к своему биологическому отцу, кандидату в депутаты, к вам… И подумайте над тем, как вы будете выглядеть в глазах своих избирателей, да и просто знакомых, если не встанете на защиту родной, пусть и нелюбимой дочери.

Я пожал плечами.

- Давай обойдёмся без суда, Злат. Я тебе уже предлагал восемнадцать тысяч в месяц, плюс деньги на летний отдых… - начал он.

- А я вам, помнится, уже делала встречное предложение. Компенсируйте маме затраты, понесённые ей на моё содержание, из расчёта предложенных вами же восемнадцати тысяч рублей в месяц, плюс продлите это самое содержание до тех пор, пока я не окончу ВУЗ, а также оплатите мою учёбу в ВУЗе, если это потребуется, и тогда мы вполне сможем обойтись без суда. И то, что вы там меня не любите, я вам не нужна, и вы даже собрались умирать для меня, et cetera, et cetera, никак вообще не освобождает вас от обязанности по содержанию меня любимой. Или же, говоря всю ту чушь, которую сказали, вы рассчитывали в том числе и на то, что я, не любимая отцом доча, тут же расплачусь и убегу, крича, что в жизни от вас и копейки не возьму, как, например, моя мама? С ней же вы именно такой фокус и провернули, да? Если так, то вы ошибаетесь, ибо стригут даже самую паршивую овцу, и свой клочок шерсти я намерена с вас стребовать. Полюбовно или же через суд, всё равно, мне любой вариант годится.

- Злата нужно же, в конце концов, иметь хотя бы толику самоуважения, не всё в жизни сводится только к деньгам… - промямлил в ответ папаша, и по его физиономии было видно, что я попал, как говорится, в «яблочко».

- Вынуждена с вами не согласиться, отец, ибо брать своё – это в данном случае и означает проявить самоуважение. Я же к вам не лезу, мол, «папочка, люби меня, пожалуйста!». А деньги мне, как и любому другому человеку, нужны, я этого и не скрываю, так что, если хотите, чтобы я от вас отвалила с концами и не делала мозги, как говорит одна моя новая знакомая, особенно перед таким ответсвенным моментом, как выборы, готовьтесь расчехлять кошелёк и содержать меня наравне со всеми прочими своими детьми. В конце концов, я и требую-то не слишком многого.

Я встал с лавочки, ибо на сегодня с приёмом чмошников закончил.

- Учти, что, обратившись в суд, ты ничего не добьёшься, Злат! – сказал он мне в спину. – Всё, что приносит моей семье прибыль, принадлежит жене, а я зарабатываю копейки. Если тебе от меня нужны алименты, соглашайся на восемнадцать тысяч в месяц до своего совершеннолетия, иначе не получишь и этого, запомни!

- Ну, и ладно… - обернувшись через плечо, ответил я. – Какие-то деньги вы мне всё равно платить будете, плюс получу моральное удовлетворение от того, что в качестве кары Господней, вы, отец, скорее всего, пролетите мимо депутатского кресла, хотя повторюсь, как-то нагадить вам – для меня не самоцель. Станете вы депутатом в итоге или же нет, мне без разницы. До свидания, и искренне надеюсь на то, что в этой жизни мы с вами уже никогда более не встретимся вновь!

- Постой, Злат! – довольно громко сказал он.

- Ну, чего ещё? – обернулся я.

- Ну, хорошо…хорошо, я согласен на твои грабительские условия. – заявил папаша, вставая с лавочки. – В конце концов, я сам виноват, что из тебя выросла такая стерва…

- К чему тогда было устраивать весь тот цирк с медиаторами? Да и сейчас столько времени зря потратили. Сразу бы договорились, и, глядишь, даже остались бы друзьями… - ответил я, возвращаясь на лавочку, и пропуская мимо ушей слова про стерву.

- Я совершенно не горел желанием встречаться с тобой лично, Злат… Веришь – нет, мне стыдно смотреть тебе в глаза. – ответил тот.

- Верю, чего же не верить-то? Я бы на вашем месте вообще сквозь землю от стыда провалилась. - кивнул я.

- За прошедшие годы я буду выплачивать Ирине по пятнадцать тысяч, без доплат, в виде трёх тысяч. И не сразу, а в рассрочку…

- Не согласна! Если желаете рассрочку, то тогда уж будьте любезны оплачивать из расчёта оговорённых восемнадцати тысяч в месяц, но если вернёте долг сразу, тогда ладно, получите скидку. – перебил того я, и пожав плечами, продолжил. – Можете не соглашаться, конечно, если не хотите, я не настаиваю.

- Жадность – это грех, Злат, и до добра он никогда и никого не доводит… - раздражённым тоном заявил папаша.

- Что поделать, у меня явный недостаток отцовского воспитания. – с саркастическим выражением на физиономии ответил я.

- Ладно, хорошо… - взмахнул рукой он. – Я позвоню твоей бабушке и договорюсь с ней насчёт составления нотариального соглашения.

- Хорошо. – согласился я. – Только не ранее завтрашнего вечера, пожалуйста, а то мне ещё только предстоит убедить её в том, что пойти с вами на мировую – неплохая идея, ведь после разговора с вашими медиаторами, она…немного разозлилась и склонна решать с вами все вопросы только в судебном порядке.

- Хорошо, Злат, завтра вечером я позвоню. И сходите, пожалуйста, в суд, отзовите иск…

- Утром нотариальное соглашение с вами, вечером отзыв иска, только так, извините… До свидания отец, жду вашего звонка. - ответил я и пошёл прочь.

- И тебе, Злат, до свидания! – сказал мне вслед он. – Я постараюсь решить вопрос с «опекой».

г. Москва, Зеленоград, перекрёсток между 15, 16, 18 и 20 микрорайонами.

- Бляха-муха…! – я со злостью пнул валявшуюся на асфальте банку из-под «Спрайта» (наверняка напоминая со стороны злого хомяка) и вошёл в подземный переход, непрерывно бурча себе под нос. – В своей жизни я видел и слышал много разной херни, так что удивить меня непросто, но папаше это удалось-таки…

Я вновь разозлился, когда в очередной раз представил себе, что могла почувствовать по-настоящему пятнадцатилетняя девочка, да ещё и не совсем оправившаяся после тяжкой болезни, услышав от отца, пусть даже которого она и в глаза-то никогда не видела, сказанные им слова, и меня передёрнуло. Это наверняка работа его новой жёнушки. С-сука…

Хотя, конечно, от такого подонка ожидать можно любого фокуса…

-…тогда любил, теперь не люблю, нет места для тебя в моём сердце… Я, я, я…! М-м-м, как не назови папашу, всё одно – комплиментом выйдет! И ведь самое стрёмное, что он и в самом деле, судя по физиономии, верил своим же словам. Просто, блин, сказочный…нарцисс. Когда кажется, что уже всё, видел все существующие на свете виды идиотов, жизнь обязательно найдёт, как «порадовать» чем-нибудь свеженьким… - прохожие оборачивались на меня, злобно шепчущую себе под нос малолетку, но я всё никак не мог угомониться… - Тут, блин, каждый день трясёшься над своим ребёнком, а этот дебил…! Злату он больше не любит, видите ли!

Спокойствие, Злата, только спокойствие, не нужно нервов…

И папаша наверняка ведь правду говорил о том, что все его активы на жену записаны (да и если подумать, разве кандидат в депутаты может официально иметь бизнес?). Тётенька эта явно не промах и уверен, с самого начала чётко представляла себе, с кем дело имеет, и что в один «прекрасный» день у папаши запросто может «заиграть» новая любовь (за которой обязательно нужно следовать, ведь как это жить без любви-то?), и она рискует остаться с голой задницей и уже тремя детьми, а посему вовремя подсуетилась, куя, пока горячо…

Даже если предположить, что отец и в самом деле заключит нотариальное соглашение (да ещё и станет ему неукоснительно следовать), уверен, это ещё не конец моей истории со всем тем семейством, далеко не конец… Злобная тётка не отстанет от меня, ибо Злата для неё – идея фикс, точка приложения всей скопившейся за долгие годы ненависти. Я в этом убеждён. И если я сегодня, допустим, одержал локальную победу, то ещё рано радоваться. Они согласились на мои условия только потому, что в противном случае потеряли бы гораздо больше. Гораздо…

Ну и ладно, жизнь – борьба.

Телефон! – спохватился я, доставая из переднего кармана комбинизончика свой аппарат. – Совсем забыл отключить диктофон…

г. Москва, Зеленоград, Привокзальная площадь, д. 1, ТЦ «Зеленоградский», магазин « DNS».

- Привет… - услышал я голос рядом, рассматривая стенд с видеокамерами, и обернувшись, увидел того самого консультанта, который давеча помогал мне с выбором «ридера». – Что-то с книжкой случилось или…?

- Привет...Степан. Не, с книжкой всё хорошо, отличный девайс. Я, так, зашла поглазеть на видеокамеры и прицениться, а то на телефон не слишком-то и удобно снимать. – каким-то чудом мне удалось ему ответить даже без раздражения в голосе…

- Камера для любительской съёмки нужна? – уточнил он.

- Уху, и без дисплея. Недорогая, только чтобы более-менее нормально снимала, да удобно в моей руке лежала.

- Ну, тогда вот к этой присмотрись. – ответил он, беря со стенда одну из камер. - Китайская, от ещё малоизвестного в России бренда, а поэтому и цена невысокая, но качество и сборки, и изображения очень хорошее. Собирается на том же заводе, что и камеры «Sony». Я бы, например, взял именно такую. Для любительской съемки – просто топчик, да и гарантия два года.

- Окей, спасибо… - ответил я, фотографируя на телефон устройство, дабы затем почитать отзывы.

- Надумаешь покупать – вэлком!

- Уху, само собой. Пока! – ответил я и, покинув DNS, направился в «Русский Стандарт», забрать из ячейки «бабки».

г. Москва, Зеленоград, 15 микрорайон, корпус 1553, квартира Златы, около часа спустя.

Фу-у-у! – громко выдохнул я, оказавшись, наконец, дома, ибо тащить «на горбу» лям оказалось весьма напряжным делом. Было стрёмно. Стрёмно, да и ко всему прочему пузо разболелось, так что домой заявился весь в поту, выражаясь нефигурально.

- И что же мне теперь делать со всем этим богатством? – откусывая ржаной хлебец и запивая его чаем, подумал я, глядя на лежавшие на кухонном столе в творческом беспорядке купюры (138 штук по сто баксов, а также несколько двадцаток, плюс 30 штук пятитысячных рублёвых купюр).

Глава 41

- «Бабки» необходимо надёжно заныкать до того счастливого мгновения, пока каким-то образом не смогу начать легализовывать их. Узнает про денежки маман – и всё, писец настанет, если выражаться цензурно, ибо неизбежно начнутся вопросы. Не могут не начаться, когда ребёнок незнамо как и где вдруг добывает «лям». Соврать что-нибудь? Во-первых, врать матери нет совершенно никакого желания. Во-вторых, в подобном случае ложь должна быть такой, чтобы и комар носа не подточил, а врун из меня хреновый, так что нет, врать не вариант. Рассказать ей правду?

Представляю, как бы охренел сам, и что затем предпринял, узнай я о том, что моя собственная малолетняя дочь шантажирует (и небезуспешно!) какого-то там извращенца. Добром бы подобное не закончилось точно, ни для онаниста (особенно для онаниста), ни для дочери. Тоже мне, блин, пред-при-ни-ма-тель-ни-ца! Впрочем, это же не дочка кого-то шантажирует, а я сам…

- Совсем сдурел что ли? Проще тогда уж сжечь их или раздать профессиональным нищим, всё вреда меньше будет... Во-первых, правда прозвучит, как откровенный бред и стрёмное враньё. А во-вторых…ну, допустим, если маман действительно поверит в эту невероятную историю…ой, блин, что тут же начнётся! Картина: «Девочка на цепи» за авторством Ирины Морозовой…и это ещё в лучшем случае. Да и не возьмёт матушка подобных денег, я её неплохо уже изучил… - допив чай и вставая из-за стола, сказал самому себе я. – Нужно дома найти такое место, которое гарантировано не потревожат…

Погуляв некоторое время по квартире, подобных мест не обнаружил. Нет, были, разумеется, и такие места, куда заглядывали нечасто, но тем не менее заглядывали, ибо в нашей семье натуральный культ чистоты в доме, а стало быть, всё и везде обязательно регулярно моется, и протирается.

И в тот момент, когда я в очередной раз рыскал в нашей с бабушкой комнате, уже отчаявшись найти нечто подходящее, мой взгляд совершенно случайно зацепился за иконы, за те две иконы, что стояли на серванте (у самой стены, так что с моим маленьким ростом я едва-едва их заприметил).

Приставив к серванту стул, достал одну из них и повертел в руках. В иконах не разбираюсь, но это явно какой-то подарочный вариант, причём такого формата, чтобы именно поставить на какую-либо поверхность (ну там, на стол, сервант или ещё куда…хотя металлическое крепление, дабы повесить на стену, также имелось), представляющий собой весьма солидную фанерую коробочку (19х13х9 сантиметров, я даже не поленился измерить её бабушкиным «сантиметром»), со стеклом на лицевой части, за которым, собственно, и располагался лик некоего святого (несмотря на тот факт, что в церквях и храмах мне доводилось бывать более-менее регулярно, похвастаться сколько-нибудь обширным знанием христианских святых я никак не мог, и этот мне знаком не был).

Постучав по коробочке, стало очевидно - внутри полость, а значит, я нашёл именно то, что искал!

Осмотрев икону, обнаружил, что она не сколочена маленькими гвоздиками, а стянута винтиками, а раз так, то…

Поставив икону на стол (а заодно, достав с серванта и вторую, точно такую же, только с ликом другого неизвестного мне святого), потопал за отвёрткой.

07.07.1992г, цена договорная. – прочёл я надпись на бумажке, приклеенной к задней стенке иконы (выкрашенной в цвет тёмного дерева), откручивая первый винт.

Честно говоря, никогда не был особенно религиозным человеком (а ещё честнее, вообще хоть сколько-нибудь религиозным), и теперь, когда со мной произошло то, что произошло, в этом плане для меня мало что изменилось (ну хоть убейте, не верую я в сверхъестественное, ибо для любого явления всегда найдётся рациональное научное объяснение). Однако, закладывая сейчас «бабки» в икону (весьма плотно набивая полость, дабы деньги не издавали звуков при тряске), словно в шкатулку (хотя судя по добротному внутреннему отсеку, куда я и складировал наличку, отделённому от «иконной» части фанеркой, эта поделка изначально и задумывалась именно как шкатулка), я ощущал себя…ну не знаю, торговцем, что ли, или менялой, из числа тех, кого Иисус изгонял из храма. Неприятное такое чувство, словно делаю нечто кощунственное и постыдное.

Внутри второй иконы меня ожидал сюрприз, когда, сняв её заднюю стенку, обнаружил…«бабки»! Видимо, не я один в нашей семье такой умный.

Ну что, кажись, нашёл я мамину или бабушкину заначку, а стало быть, как место безопасного хранения моих денег эти иконы не годятся… - подумал я, переворачивая икону и вытряхивая на стол содержимое заначки. – Или же нет, наоборот, годятся. Ещё как годятся…!

В заначке обнаружились доллары (около трёх тысяч различными купюрами), а также рубли…

Старые рубли, ещё неденоминированные (пять миллионов ровно), а значит – это никак не может быть заначкой мамы или бабушки…

Дед? Но он же, вроде бы умер в самом начале двухтысячных, а деноминацию объявили, если не ошибаюсь (а в вопросах воспоминаний я теперь никогда не ошибаюсь) в девяносто восьмом…

Отложив в сторонку икону, я поставил перед собой ноутбук и на всякий случай поинтересовался у «гугля», а точно ли здесь деньги меняли в том же году, что и там? И выяснилось, что нет, деноминация – одно из отличий этого мира от того. Здесь эта процедура была начата в две тысячи четвёртом, а значит дед её уже не застал, что, в свою очередь, означает – заначка его.

В поисковике задал вопрос о сроках обмена купюр старого образца на новые и выяснил, что таковой обмен завершился тридцать первого декабря ноль девятого года, а значит эти рубли уже тютю… Лучше бы дед обменял всё на «баксы», честное слово, ибо «долларя» точно не «тухнут»...

Сложив дедовы «баксы» на место (я пока решил не обнародовать находку, а то ещё, блин, начнутся дома «археологические изыскания» и, вполне возможно, что и накроется медным тазом мой такой надёжный и замечательный тайник, и если уж эти деньги столько лет пролежали здесь, ничего страшного не случится, если они полежат невостребованными ещё некоторое время), доложил в тайничок оставшиеся «баксы» и сто «штук» «деревянных».

Пятьдесят тысяч оставил при себе. На покупку камеры, а оставшееся складирую на карточку. Можно было бы, конечно, завести две – три карточки в разных банках и раскидать на них все наличные рубли, но небезопасно это, совершенно небезопасно. Банки обязаны сообщать в ФНС об открытии каждого счёта, а учитывая нынешний совершенно чудовищный уровень автоматизации данного ведомства, шанс на то, что ничего не подозревающую маменьку налоговики прихватят за мягкое место на предмет «левых» доходов, которые она «отмывает» посредством дочурки, совсем не нулевой… Раньше по такой мелочёвке никто бы и чесаться не стал, скорее всего. Но раньше – это не теперь…

В моём случае, лучший банк – трёхлитровая банка.

Закончив, аккуратно вернул всё на место (а один из святых, как мне показалось, глядел на меня с укоризной), и закинув просроченные деньги в рюкзачок, прилёг на диван (и подумал, глядя на неиспользуемую по назначению старую советскую радиолу, что из неё также получился бы замечательный тайник…жаль, что хорошие мысли всегда приходят потом), закемарив.

Некоторое время спустя.

- Привет, Стёш… - зевая, сказал я, после того как заквакавший телефон разбудил меня.

- Соррян, если разбудила, Златка… - услышал я голос подруги.

- Всё окей, Стёшкин, всё окей. Зайдёшь ко мне?

- Не-е. – ответила та. – Меня тут домашними делами нагрузили. Я чего звоню-то, Златка, мама намылилась тут завтра с нами поехать. Это ведь ничего?

- А почему это должно быть «чего»? Больше народа – веселее. Тем более что на машине ехать куда приятнее, нежели на электричках трястись…

- Угу! – угукнула подруга.

- Кстати, а Павлик? Он, получается, тоже с нами поедет? Не тяжело будет для него? Он же только-только после полостной операции…

- Нет, конечно! Мама отвезла его на несколько дней к бабушке с дедушкой, так что вот так…слушай, а ты со своим отцом сегодня встречалась?

- Встречалась… - скривив физиономию, ответил я и на той стороне воцарилось молчание, подруга явно ожидала продолжения. – Это печальная тема, Стёш. Я с отцом не виделась лет двенадцать, и он встретился со мной лишь затем, чтобы сказать, что не любит меня, и что не нужна ему, прикинь! И чтобы я не пила его кровь, выкладывая ролики в сети... Короче, не хочу о нём более говорить, извини. Цени своего папу, он у тебя вообще отличный…

- Уху, самый лучший, да… - согласилась подруга. – Злат, не расстраивайся…ладно?! Твой отец просто недостоин такой дочери...

- Это само собой! Меня никто недостоин…ну, кроме тебя, детка, разумеется! - самодовольно ответил я (а подруга захихикала в трубку), продолжив. - И извини, что грузанула тебя всей этой своей личной фигней. Не собиралась, это, видимо, спросонья… А по поводу завтрашней поездки, я сегодня ещё уточню у бабушки, во сколько нам нужно будет выехать и скину время смской. Она явно собралась приехать в Троице-Сергиеву лавру к определённому времени, а на машине ехать гораздо меньше по времени, так что…

- Ага! Жду! – ответила Стёша и мы попрощались.

Несколькими минутами позже. На кухне.

- Привет, Серёг! – кинув взгляд на дисплей лежащего на кухонном столе и квакавшего телефона, поздоровался я, приняв звонок и включив громкую связь.

- И тебе привет, Злат. Не помешал? – услышал я с той стороны не слишком-то уверенный голос.

- Ну да, помешал «втыкать» в никуда, сидя на кухне… - засмеялся я. – Рада, что позвонил мне, как дела…?

И ещё минут пять мы разговаривали о той разной фигне, о которой обычно болтают малознакомые люди.

- Кстати, а чего делаешь на выходных? – поинтересовался Серёга.

- Ну, у нас как бы выходные до первого сентября… - засмеялся я. – Но если ты имеешь в виду совсем «выходные-выходные», то вроде бы пока ничего, а что?

- Да, я про субботу-воскресение… - ответил тот. – В будние дни на каникулах я обычно занят, помогаю родителям с их делами… Как насчёт погулять в субботу? В кино, там, заглянем или ещё куда-нибудь…

С моей стороны повисло молчание, я размышлял.

- Злат…? Я пойму, если ты откажешься, но…

- Да нет, не откажусь…я согласна. С удовольствием схожу с тобой на прогулку! Во сколько?

- Часика в три нормально будет, Злат? Я за тобой зайду?

- Да, в три часа – это окей. Давай встретимся у входа в детскую поликлинику в пятнадцатом (*имеется в виду 15 микрорайон Зеленограда), лады?

- Хорошо! Тогда в три часа дня буду ждать тебя у входа в поликлинику. – в голосе юноши явственно ощущались радостные нотки.

- Ну, тогда до встречи, Серёг.

- Ага. Пока, Злат!

Нужно было отказаться… Я должен был просто сказать: «извини, но нет, не могу»… А может быть, и не должен был… Почему бы, собственно, и нет? Не всё же мне с девчонками тусоваться, да и недоговорили мы в прошлый раз. - я помассировал виски.

Позже, вечер. Начало одиннадцатого.

Сегодняшним вечером настроение у маман было чрезвычайно игривым, словно у котёнка, и вообще, выглядела она всем довольной (в последние несколько дней она постоянно так выглядит, что не может не радовать) и живущей в полной гармонии с собой и со всей Вселенной (хотя, иной раз, глядя на меня этим вечером, отчего-то хмурила брови). Сцапав меня в тот момент, когда я шёл спать, утащила к себе, задумав использовать в роли плюшевого мишки (а моя пижама-панда, лишь способствовала подобному её желанию).

- Кстати говоря, Златка… - начала маман, когда мы с ней застелив свежее постельное бельё и выключив свет, улеглись спать. – Чем это таким интересным ты промышляла сегодня днём, а?

Сказано это было тоном, исключавшим любое сомнение в том, что нашлись на свете «добрые люди», донёсшие-таки маман о моей встрече с папашей. Впрочем, а чего удивительного, ведь встречались-то мы, считай, практически во дворе, у всех на виду…

- Да много разного было, всего и не упомнишь… - попытался было съехать с темы я, блаженствуя на хрустящей простыне и наволочке, но…

- Не юли! Хорошая дочь, а моя Златка именно такая, ничего не должна скрывать от своей мамы! – маман взяв обеими ладошками мои щёки (что оказалось не так-то просто сделать, когда я лежал на подушке), чмокнула меня в нос.

- Ну, например, сегодня один прекрасный юноша пригласил меня пойти с ним в субботу на прогулку… - ответил я, после чего маман потратила несколько минут на выяснение того, что конкретно это, блин, за прекрасный юноша за такой, ибо подобная весть, судя по всему, её изрядно напрягла.

- Ну ладно-ладно, сходи, я не против, но…! - сдалась наконец она, когда мне удалось убедить её в том, что никаких глупостей, вроде «залёта» в 15 лет…да и того самого, от чего «залёт» обычно и случается, я творить категорически не намерен и накручивая на палец мой локон, поинтересовалась. – А чего ещё интересненького сегодня приключилось?

Видит Бог, не хотел ей портить на ночь настроение рассказами о папаше, но раз уж сама настаивает…

- А ещё…сегодня я со своим бывшим отцом разговоры разговаривала… - изобразив безразличный тон (по крайней мере, попытался), ответил я и тут же почувствовал, как напряглась её рука, которой маман игралась с моими волосами.

- Со своим бывшим…отцом? – с хрипотцой в голосе спросила та, но шибко удивлённым её голос не прозвучал, а значит в выводах я не ошибся и «добрые люди» действительно донесли ей «благую весть»… - И чего же он от тебя хотел? И…зачем ты вообще согласилась разговаривать с ним?

- Ты мне лучше, мам, скажи, как тебя вообще угораздило выйти замуж за нечто подобное, а? Не думаю, что у тебя наблюдался недостаток в воздыхателях… Не, я без претензий, разумеется, ибо не случись вашего брака, не случилось бы и меня, как говорится, но… Блин, маман, у тебя же мозг не от канарейки, и ты весьма умная и практичная женщина, как так-то?

- Злата, блин… Сделай, пожалуйста, скидку на то, что когда я выходила за твоего отца замуж, то была ещё очень молодой и наивной девушкой…

- Это ты говоришь своей малолетней дочери…? - засмеялся я.

- Уху. Говорю, да. Но ваше поколение более…продвинуто, что ли, и шибко практично. И менее романтично. Веришь – нет, но мне жуть как хотелось романтики, чистой и светлой любви, а также мужа и детей…но по итогу я получила то, что получила…

- Меня. Ты получила меня, мам... Жалеешь…?

- Нет! Ни капельки! Знаешь… - она погладила меня по волосам. – Если в один прекрасный день, по какой-то волшебной причине, я бы проснулась накануне той своей свадьбы, то ничего не стала менять до твоего рождения, а вот после…

Она засопела.

- А мозги…мозги, увы и ах, начинают работать только тогда, когда сама «шишек» понабиваешь, не раньше… Толик ведь, когда ему это нужно, крайне обаятельный человек, и умеет очаровывать. Он умный. А ещё он умеет хорошо врать и прикидываться хорошим…как и его родственники! Лживая сволочь…!

- Ну всё, мам, хватит. Успокойся, пожалуйста. – я погладил маман по руке. – Прошлое – прошлому, а настоящее – будущему. Бывший отец хотел расставить все точки над «ё» в наших с ним отношениях, и я проявила своё дочернее уважение к родителю…никуда не годному, конечно, но такое уж «хреновое лето», согласившись на разговор. Вот мы и занимались тем, что расставляли эти самые точки… Не могу сказать, что это было приятно, но тут уж как есть.

- Прошу тебя, Златка, никогда не обманывай меня… - услышал срывающийся голос мамы. – Хотя бы не ты… Ладно?

- Не буду, честное слово, а посему и суть нашей беседы пересказывать тебе не стану. Прости, мам, пожалуйста, но то, о чём мы говорили - это лишь наше с отцом дело. И то, что мы сказали друг другу, останется только между нами (и его женой, конечно). А, кстати, он согласен пойти со мной на мировую, без суда. На словах, по крайней мере…

Маман не ответила, и лишь крепко обняв, чмокнула в макушку.

- Спокойной ночи, Златка. – пожелала она.

- Спокойной, мам… И кто это тебе сказал такую глупость, что в твоей жизни не приключится чистой и светлой любви? А то, что с первого раза не вышло, ну то – фигня. Готова поспорить с тобой на рубль, что ты будешь и любить, и любима… И вообще… А я в последнее время частенько споры выигрываю!

- Это точно! – согласилась маман, и чмокнув меня в макушку, закрыла глаза.

- Я тебя люблю, мам…

26.08.2020, четверг, Московская обл., Сергиев Посад, Троице Сергиева лавра. Начало двенадцатого.

- Вот мы и приехали! – сказала теть Люда, припарковав «Рейжн» на платной парковке в нескольких минутах ходьбы от лавры, напротив Вечного огня, и выйдя из авто, потянулась.

- Уху. – ответил я, помогая бабушке выйти. – Спасибо, что поехали с нами, тёть Люд.

- Если подумать, я ни разу в жизни здесь не была, так что вот захотелось развеяться немного, посмотреть лавру… - ответила та, надевая тёмные очки, после чего велела дочери: – Стёш, бейсболку оставляй в машине и повяжи на голову платок.

- Дай-ка, и на твою голову тоже повяжу платок, а то солнце вон как припекает… - заявила бабуля.

- Давайте уже пойдём! – поторопила нас Стёша (выглядевшая с платком на голове немного несуразно, так что я не сдержался и улыбнулся, глядя на неё), пребывавшая в прекрасном настроении (мы с ней, и с тёть Людой, всю дорогу до лавры болтали о разной девичьей фигне, а вот бабуля была чрезвычайно молчалива, что ей совершенно несвойственно, и как-то больно уж напряжена).

- Бутылки забирайте и пойдёмте. – сказала теть Люда, и подруга, достав из багажника четыре пятилитровые пластиковые бутылки, сунула две из них мне (продуманная бабуля, узнав о том, что тёть Люда собралась ехать с нами, а значит добираться будем на её авто, прихватила с собой тару, дабы набрать воды из здешнего источника, и велела через Стёшу передать теть Люде, чтобы та тоже взяла какую-нибудь ёмкость).

Несколько минут спустя, возле ворот в лавру.

Около лавры всё было как всегда, и смена мира ничего кардинально здесь не изменила (для своего тамошнего импортного начальства, заезжавшего иной раз по делам в своё российское отделение, я регулярно устраивал «культур-мультур», и посещение этой лавры обычно входило в «программу», так что бывать здесь приходилось частенько, хотя, если «по чесноку», это место мне не слишком-то и нравилось…чересчур уж вычурно всё). Повсюду шастали орды паломников, вперемешку с туристами, для одной из групп которых, я, внезапно для себя, и сам стал вполне себе аттракционом…

- Девушка, девушка…! – это быстрым шагом подошёл к нам как раз таки один из туристов, тип азиатской внешности, и на вполне сносном «великом и могучем» обратился ко мне. – Вы настоящая русская красавица! Можно с вами сфотографироваться на память?

- С вами? – слегка ошалев после того, как меня бесцеремонно сбили с мысли, поинтересовался я.

- С ними…! – широко улыбнулся тип, указав пальцем на кучковавшихся возле автобуса туристов (китайцы, скорее всего), пялившихся на меня, лыбящихся и непрерывно о чём-то галдящих.

- Э-э-э… - ответил я.

- Иди сфотографируйся с интуристами, Злат. - добродушно сказала бабуля, махнув рукой. – Пусть увидят, какие радушные, добрые и красивые люди живут в нашей стране!

- Я, кажется, знаю, как нам замутить неплохой бизнес… - хихикнув, ехидным тоном шепнула на ухо мне подруга.

- Иди-ка ты в задницу, Стёша! Я тебе, блин, не обезьянка какая-нибудь…! – соорудив на физиономии грозное выражение и ущипнув подругу, также шёпотом ответил я.

Глава 42

Даже моего скромного однодневного опыта в профессиональной фотосъёмке оказалось вполне достаточно, чтобы привести фотографировавшихся со мной молодых китайских туристов в щенячий восторг (молодёжная группа, ребята и девчонки на вид что-то в районе плюс-минус тридцати лет). Девки, все как одна, норовили фоткаться в обнимку, а вот парни рук своих не распускали (иначе бы «фотосессию» я прекратил в тот же миг), а просто скромно стояли рядышком и лыбились (по просьбе китайских трудящихся, я снял платок, фотографируясь простоволосым).

Балаган, конечно, развели знатный (паломники поглядывали на нас безо всякой симпатии), но было весьма забавно (если, конечно, не считать того факта, что у меня натурально разболелась голова от ни на миг не замолкавших интуристов), а после, раз тысячу сказав «спасибо» (с непередаваемым акцентом, но, как говорит моя младшая дочь: «ми-ми-мило!»), они решили надарить мне всякой непонятной китайской фигни. Шоколадки там всякие (вроде бы), какой-то сушёный осьминог или кальмар, бог его знает, а также нечто западной науке и вовсе неведомое, но, вроде как, тоже съедобное… И чего я буду делать с горой всего этого в лавре (лучше уж юанями тогда «угостили» бы, юани я принимаю с удовольствием, плюс посещению лавры они совершенно не мешают)?! Изо всех сил отбояриваясь от угощения (при этом стараясь никого не обидеть), я поделился своими переживаниями с переводчиком группы (тем самым типом, что подошёл попросить сфоткаться), и он пояснил, что в той провинции, откуда прибыли китайские товарищи, за небольшие дружеские услуги принято отдариваться едой, и это считается признаком хорошего тона.

- Это очень вкусно…! – заявил переводчик, и взяв упаковку с чем-то из рук одной довольно симпатичной китаянки, ростом с меня, сказал. – Примите, пожалуйста, от лица нашей группы небольшую благодарность за уделённое время. Это…

Он замолчал, подбирая нужные русские слова.

-…сушёное манго, китайское. Очень вкусно! В вашей стране вы такого больше нигде не попробуете.

- Спасибо! – поблагодарил их обоих я, и помахал ладошкой всем прочим китайцам (чем вызвал новую порцию эмоций с их стороны), после чего, попрощавшись, заспешил к поджидавшим меня, и о чём-то весело болтавшим, «своим», ибо подъехал ещё один туристический автобус, из которого выходила новая «порция» китайцев…

- Девушка… - услышал я голос переводчика, едва успев сделать пару шагов.

- В Китае вы наверняка станете очень известной и популярной личностью! – заявил он, когда я обернулся. – Приезжайте, пожалуйста, в нашу страну!

- Я подумаю, спасибо… - ответил я и поторопился уйти, пока предприимчивые интуристы не сообразили вывезти меня в Поднебесную контрабандой в чемодане.

- Чего это? Чего это? – не могла не поинтересоваться подруга, в тот же миг, как я вернулся к ним, хищной птицей глядя на вакуумный пакетик с «китайской грамотой» на нём в моей руке.

- Китайские туристы угостили сушёным манго. Говорят, такого вкусного в России не найти… - ответил я и потряс пакетиком.

- Не провоцируй Стёшу…! – грозно сказала тёть Люда, но было уже поздно…

- Такого вкусного не найти? Серьёзно? Дашь попробовать? – Стёша уже тянула лапку за сухофруктами, одномоментно с этим отдавая мне свои пустые бутылки.

- Стёша! Тебя что, дома не кормят? – возмутилась её мама.

- Угощайся… - передал подруге пакетик я (вернее, не стал противиться отъёму).

- А если там зараза какая? – тёть Люда попыталась отобрать угощение у дочери, но где там…

- Офигенно! – заявила подруга, в момент распотрошив упаковку и уже жуя сухофрукт. – Класс! Это самое клёвое сушёное манго из того, что я пробовала.

Тёть Люда лишь закатила глаза.

- А где здесь кассы? Или посещение лавры бесплатно? – поинтересовалась тёть Люда у бабушки, когда мы подходили ко входу в лавру.

- Платно лишь для интуристов. – ответил за неё я и улыбнулся, вспоминая, как здешняя охрана как-то раз пыталась заставить меня раскошелится на 450 «рэ» (ну а что, приехал с импортными – будь добр плати…я добр не был).

Лавра, как обычно, встретила меня лавкой «Монастырские цветы». Ничего не поменялось…

- Вау! – воскликнула Стёша, жуя сухофрукт и глядя на архитектурный ансамбль лавры. – Красиво здесь!

- И правда, «вау!». – согласился я продолжив. – Вот только мне интересно, что бы насчёт всего этого великолепия сказал бы сам Сергий Радонежский? Насколько я знаю, человеком он был более чем скромным.

- Думаю, что ничего… - ответила бабушка, которую откровенно порадовал факт того, что я помню такие подробности. – Богато украшать храмы божии – византийская традиция, и в те времена, когда он жил, было то же самое, разумеется. А он, несмотря на весь свой аскетизм, был представителем русского духовенства.

Ну, а дальше всё проходило до скукоты обычно. Сначала, воспользовавшись тем, что попали в некое «окно», когда у источника было относительно немноголюдно (в основном всё те же китайцы, которые по своему обычаю, ища источник долголетия, умывали лица святой водой), мы набрали полные бутылки воды и отнесли их в авто (Стёша, не говоря ни слова, отобрала у меня и у бабули наши ёмкости и понесла их сама), а затем, когда в Успенском соборе мы стояли в очереди к мощам Сергия Радонежского, я, извинившись, отошёл от «своих», и достав из рюкзачка деньги, прикупил свечей (ну, как прикупил…свечи лежали в свободном доступе, а рядом стоял ящик для пожертвований, с указанием номинальной стоимости свеч, так что просто засунул в ящик несколько банкнот…там же была церковная лавка и свечи нужно было именно покупать).

- Чего делаешь? – шёпотом поинтересовалась тихонько подошедшая подруга, когда я ставил свечки «за здравие».

- Ставлю свечки «за здравие». – также шёпотом, ответил я, зажигая очередную свечу, и вспоминая Забаву (искренне надеюсь, любимая, что у тебя там всё хорошо).

- Для кого? – улыбнувшись, поинтересовалась подруга, заложив руки за спину.

- В том, числе и для тебя, Стёшкин…

- Девочки, будьте так добры, поставьте мои свечки, пожалуйста, а то руки сегодня чего-то особенно сильно трясутся. – это попросила подошедшая к нам низенькая, вся морщинистая старушка, лет восьмидесяти с чем-то, с ярко-красными веками глаз.

- Конечно, женщина. – ответил ей, и мы со Стёшой зажгли и поставили в подсвечник пять её свечей.

- Это радостно, что молодёжь не забывает Господа! Господь - помощник в любом деле, деточки! – поблагодарив нас, сказала пожилая женщина, после чего неторопливо побрела прочь.

И когда мы со Стёшкой, которая тоже прикупила свечей (сделав поначалу вид, что никакого ящика для пожертвований не видит, но затем, взглянув на меня…), помолились «за здравие» родных и близких, подошла наша очередь у мощей святого Сергия (мы все просто поклонились усопшему святому, не став целовать раку, как это делали, например, паломники).

- Недешёвое, всё-таки, это удовольствие, за родных и друзей в церкви помолиться… - пробурчала на ухо мне подруга, когда мы отошли от раки.

- Стёш… - шепнул в ответ я. – Мы же в церкви…один знакомый поп как-то сказал мне, что для того, чтобы Господь услышал нас здесь, свечки вовсе не обязательны. Они – лишь символ нашей веры, а также покупая их, мы совершаем добровольное пожертвование, донат, на храм, на лавру, на воскресную школу и так далее. Содержание храма – обязанность самих прихожан.

- Как думаешь, Златка, а бог действительно нас здесь услышит? – поинтересовалась подруга.

- Думаю, это лишь вопрос веры… - я пожал плечами. – Того, кто верит, пожалуй, что и слышит, а кто нет…для них вряд ли бог вообще существует. Как-то так.

- А-а-а… - задумчиво ответила та.

И на этом обычная программа посещения лавры была завершена, и начался её «гвоздь», так сказать, ибо...

- Нам сюда, всё уже скоро начнётся… - с какой-то хрипотцой в голосе сказала бабуля (не потрудившись поведать о том, что же именно вскоре должно начаться), указав взглядом в сторону Трапезного храма, после того как мы вышли из Троицкого собора, и выпили по стаканчику монастырского кваса, а затем, вздохнув, посмотрела на Стёшу и её маму (так, словно в чём-то колебалась), продолжила. – Идёмте!

У входа в Трапезный храм стоял молодой священник (или послушник, не знаю, не шибко разбираюсь) из братии, который перед нами «завернул» туристов, собиравшихся зайти внутрь.

А вот это уже что-то новое! Такого я здесь ещё не видел! Бывало, конечно, что отдельные храмы в лавре (в том числе и этот) оказывались запертыми, но такого, чтобы кто-то стоял перед дверьми и не пускал посетителей внутрь, я здесь ещё не видел…

- Кажется, сюда мы сегодня не попадём… - пробормотал я.

- Мы попадём! – убеждённо заявила моя старушка.

Тем временем, поднявшись по ступенькам, мы подошли к дверям храма и остановились возле послушника, с которым бабуля принялась о чём-то шептаться, после чего тот махнул рукой, мол, проходите.

- Ну, с Богом! – перекрестившись, сказала бабушка (и мне сильно не понравилось, то как она это сказала), и мы, собственно, вошли внутрь…

Несколькими минутами позже.

- Братья и сёстры во Христе, здравствуйте! – поздоровался с собравшимися в храме (народа внутри было не то чтобы много, но и немало) вышедший к пастве служитель церкви.

- Здравствуйте, отец Тихон…здравствуйте, батюшка! – зашептали в ответ собравшиеся.

Священник этот мне сразу и категорически не понравился (а ещё меньше мне понравился неприятный тип, пришедший вместе с ним, из тех, кого в подобных местах называют юродивыми, гидроцефал, плюс явный обладатель ещё каких-то врождённых заболеваний…).

Нестарый ещё мужчина, худощавый, высокий и прямой, как жердь, с аккуратной бородкой. Одет он был очень просто, можно даже сказать скудно, и словно бы «с закосом» на одного из первых обитателей сего монастыря. Однако в своём монашеском одеянии выглядел священник чрезвычайно строго и опрятно, а его лицо… Лицо натурального фанатика веры, спокойное, решительное и…не знаю даже, как это выразить словами (мне кажется, что этот человек был бы на своём месте несколько сотен лет назад, в роли следователя Святой Инквизиции, искореняющего ересь). Откровенно пугающее лицо. Резко контрастирующее с лицами прочих служителей церкви, коих мне доводилось лицезреть.

Внезапно у меня перехватило дыхание, ибо я понял, почему это закрытое мероприятие (пускают внутрь явно по предварительной записи)! И чтоименно вскоре здесь начнётся…

Отчитка. Изгнание бесов. Экзорцизм…

Бабушка привела меня сюда, чтобы из Златы изгнали…меня! Ну, бабушка, ну…погоди! Если я переживу сегодняшний «сеанс», конечно…

Кому-то, особенно тем, кто скептически относится к такому явлению, как душа, мои переживания, возможно, покажутся смешными. Однако, после «переезда» в свой старый-новый «углеродный каркас», всё теперь происходящее смешным я совершенно не нахожу, и единственное, что удерживает меня от того, чтобы сей же миг не метнуться кабанчиком на выход (в закрытые двери храма) – я совершенно не желаю, как говорится, «развеять все сомнения». Представляю картинку моей попытки свалить отсюда, с дикими воплями позади: «ловите демона!» и улюлюканьем…

- Злат, с тобой всё хорошо? – тронув меня за плечо, тихим шёпотом поинтересовалась подруга. – Ты какая-то бледная… У тебя же сейчас те дни…?

- Всё хорошо, Стёшкин, со мной всё нормально… - закрыв глаза, ответил я.

- Ну, ладно…но, если что – не молчи. – сказала она и я кивнул.

Присутствовать при отчитке мне доводилось дважды (трижды, если считать и этот раз…). Причём в первый раз, в день моего восьмилетия, когда крестили, меня отчитывали самого (и тогда со мной всё было нормально, что не может не внушать некоторый оптимизм), а во второй раз, в маленьком сельском храме, я присутствовал при отчитке дальней родственницы, которая была очень не в себе, что называется (и зрелище тогда было просто атас, из серии «впечатлительным не смотреть», ибо родственница моя плевалась, пыталась драться с батюшкой, царапалась и вырывалась).

- Братья и сестры во Христе!- отец Тихон времени даром не терял, и совершив над собравшимися в храме крестное знамение, для начала решил разом избавиться от всех приспешников самого популярного в наших широтах беса, «зелёного змия», а также судя по физиономиям отдельных прихожан, «змия опиатного», а посему вывел из толпы за руку всех алко и наркозависимых (каждого из них называя по имени…вот это я понимаю, подготовился человек!).

Всего таковых оказалось семеро, и лишь один из них был явно верующим, и, скорее всего, явился на процедурку в добровольном порядке. Остальные же шестеро были рады оказаться здесь не более моего (наверняка родные приволокли их сюда силком) и глядели на слугу божьего с немалой тревогой на несимпатичных рожах.

- Сколько вам лет, братья во Христе? – совершив крёстное знамение над клиентурой обоих «змиев», вопросил он.

Братьям оказалось от 23 до 48 лет.

- Посмотрите на этих бедолаг… - обратился служитель церкви к толпе. – Все они поражены бесом! И не «зелёным змием», как могут подумать некоторые шутники…

Сказав это, он почему-то посмотрел прямо на меня, выцепив взглядом в толпе.

- Это бес лени, братья и сестры! И не думайте, что не сможете оказаться на их месте! Стоит вам только раз…всего лишь единожды подумать, что, мол, работа не волк, в лес не убежит… Только раз, поддавшись лени, предаться безделью, вместо того, чтобы в поте лица добывать хлеб свой или же, к примеру, просто помочь жене по дому, и…всё! Частичка греха…частичка беса в вашей душе уже проросла! А сможете ли вы сопротивляться бесу или же сдадитесь нечистому… Человек слаб, но мы, братья и сестры, сдаваться не должны! А должны мы бороться с грехом, иначе он засосёт всех нас, словно зловонное болото. Но в борьбе с грехом также важно и не переусердствовать, во всём необходимо знать меру…помните об этом!

- Бес! Уйди бес! – священник обернулся к алкашам и наркоманам, и поочерёдно прикладывая распятие ко лбу каждого из них, повторял одно и то же. – Бес! Уйди бес! Пошёл прочь!

Типчики эти принимали происходящее, прямо скажем, с ужасом, судя по их физиономиям, а один, едва его лба коснулось распятие, даже предпочёл ретироваться в дальний угол храма (всё происходящее было столь стрёмным, что никто из собравшихся даже не улыбнулся, хотя картинка была откровенно смешной).

- Вы не просто впустили беса в свою душу…нет! – продолжил вещать священник. – Вместе с ним, но уже в ваше тело, вошла и болезнь…тяжкая болезнь! А болезни должен лечить мирской врач, и здесь я, увы, бессилен помочь! Интернетом же все из вас пользуются?

Алкаши и наркоманы дружно закивали, мол, да, пользуемся.

- Хорошо, зайдя на сайт нашей Свято-Троицой Сергиевы лавры, вы найдёте раздел, посвящённый лечению зависимостей, и обратитесь в учреждение, где вам помогут компетентные в этом деле специалисты…обратитесь ведь?

- Обратимся, батюшка! – яро закивав, тут же согласились те (мне кажется, они бы теперь на всё согласились, лишь бы поскорее слинять).

- Перед богом клянётесь! Целуйте крест! – что те немедленно и проделали. – А как пройдёте курс лечения, не забывайте и в храм Божий захаживать! Необязательно сюда, в любой, что поближе к вашему дому. И неустанно благодарите бога за любовь и за помощь! А также не забывайте и о своих родных, что терпят вас и любят! Всё, идите с богом!

Сказав это, отец Тихон махнул рукой, отпуская их, и «адепты змиев» (готов поспорить на рубль, что как минимум половину из собравшихся здесь алкоголиков батюшка «закодировал» лучше любого нарколога) поспешили затеряться в толпе с большей радостью на рожах, нежели, к примеру, покидали бы кабинет стоматолога в те «прекрасные» времена, когда зубные врачи предпочитали обходиться без помощи анестезии.

А затем настал черёд прелюбодейки, поражённой бесом похоти…

- Теперь Оксана… - тяжко вздохнув, громко сказал священник, и зайдя в толпу, вывел за руку молодую женщину. – Сколько годков тебе, сестра?

- Двадцать семь, батюшка… - шмыгнув носом, ответила та.

- Мужу своему изменяешь? – строгим тоном спросил священник. – Перед богом говоришь, не лги!

- Изменяю… - некоторое время молча постояв, тихим шёпотом, едва слышно, ответила та, потупив взор в пол, а собравшиеся зашушукались.

- Тихо! – громко призвал собравшихся к тишине батюшка, затем вновь обратился к женщине. – Сколько лет замужем?

- Семь, батюшка…

- Деток сколько у тебя? – продолжил допытываться тот.

- Нет…детей у нас нет… - ответила она.

- Детей, стало быть, нет… - сказал священник, после чего обратился к толпе. – Муж Оксаны, подойди!

- Я здесь, батюшка… – с тревогой в голосе сказал этот самый муж, невысокий, слегка конопатый типчик лет тридцати, кидавший гневные взгляды на супругу.

- Ты это чего, мил человек, за семь лет так и не удосужился жене-то своей ребёночка сделать, чтобы не ерундой какой она маялась, а за дитём ухаживала, и чтобы не оставалось у неё времени даже подумать про блуд? Предохраняетесь?

- Ну да…предохраняемся…и…это…ну, сначала же нужно с финансами разобраться, а потом уж и дети... – ответил муж, который теперь, подобно своей жене, глядел в пол.

- От чего предохраняетесь-то…? – священник явно разозлился. – Дети – божий дар! Это что же вы, получается, от божьего дара предохраняетесь что ли?! Пока ты земное копишь, жена твоя со скуки блуду придаётся! У вас же, поди, и стиральная машина дома, и плита газовая для готовки…даже воду из колодца ей таскать не приходится, так ведь?!

- Так… - синхронно кивнули супруги.

- Так ради кого ты копишь земное, ежели семья твоя уже трещит по швам?! – вопросил батюшка.

- Так сын-то меня хороший, работящий! Найдёт себе другую, уж получше этой…! – раздался возмущённый женский выкрик из толпы.

- По-твоему, выходит, что сын твой должен избранницу бросить потому, что сам не выполняет собственных мужниных обязанностей и жаждет жить «для себя»?! – строгим тоном поинтересовался батюшка, глядя в зал.

- Они не венчаны, батюшка, так что ничего страшного! Никакого греха…! – заявила в ответ тётка.

- Сыну своему ты выбираешь самый лёгкий путь, а лёгкие пути всегда ведут известно куда! В ад! Всегда! Неужто ты, сыну своему ада желаешь? – поинтересовался отец Тихон и женщина промолчала, не найдя что ответить.

- Бес похоти поразил эту молодую и живущую в праздности женщину. – заявил собравшимся священник, и, подойдя к той, приложил распятие ко лбу женщины. – Прочь! Пойди прочь нечистый! Оставь в покое эту сестру нашу!

У женщины от волнения подкосились ноги, так что она едва не упала на пол, но вовремя была поддержана батюшкой, который подозвал её мужа.

- Подойди, жене своей помоги…! – заявил он. – Прости её, как Господь нас всех прощает. А коли бросишь её…ну дело твоё, конечно, только отвечать за это будешь на Страшном Суде!

Думаю, будь всё это просто книжной историей, просто буквами, написанными на бумаге, то её читатели бы вряд ли в полной мере прониклись словами батюшки про ад, про Страшный Суд и прочее, в отличие, например, от присутствующих в храме людей, что натурально вздрагивали от каждого его слова. Но отец Тихон был пламенным и невероятно умелым оратором, да и выглядел соответствующе, и поэтому его словами прониклись все без исключения, даже я.

- Нет, конечно! Не брошу! Я её люблю! – побледнев, ответил рогоносец.

- Ну, коли любишь, так не тяни с детками-то, иначе, глядишь, и баба твоя сама от тебя сбежит! А на детей, коль не лентяй, копеечку всегда заработаешь! Господь поможет! Всё, иди с богом! И обвенчаться не забудьте!

- Само собой, спасибо… - ответил тот и повёл свою, уже очухавшуюся жену, обратно в толпу.

- Так… - сказал священник, разделавшись с самыми простыми случаями и утолив жажду (один из послушников, также бывших здесь, поднёс батюшке бутылку воды), приступил к более тяжёлым. – Ну что, Степан, остались ли ещё среди присутствующих братьев и сестер те, в ком бес сидит?

- Остались, отец! – заявил длинноволосый и небритый инвалид детства, одетый в натуральное рубище из брезентовой ткани и подпоясанный бечёвкой (хотя и был расчёсан, а его грубая одежда - показательно чиста), пройдя вдоль толпы. – Она! В ней беса вижу я!

Он ткнул пальцем в высокую девчонку лет тринадцати, стоявшую недалеко от нас (отчего похолодело в желудке, ибо в первое мгновение показалось, будто это он в меня своим пальцем тычет).

- Алёна, значит… - сказал священник, и по его кивку, юродивый пошёл в толпу, где, бесцеремонно схватив девчонку за плечо, вывел её, упирающуюся, к батюшке (мама девочки молча шла следом).

- Ну что приключилось с твоей дочкой? – спросил он у мамашки.

- Не могу оторвать от компьютера! Сидит в своих чатах, а если запрещаешь – криком кричит, визжит и бьётся словно припадочная, а затем убегает из дома…уже и на учет её поставили! А теперь ещё, вон, связалась в интернете с какой-то то ли сектой, то ли бог его знает, что у них там за сообщество такое…только вот склоняют они её к самоубийству. – заплакав, ответила мама девочки.

- Всё так, как говорит твоя мама? – спросил отец Тихон у девочки, но та не ответила, и молча глядя в пол, шмыгая носом и играя желваками, мяла свои пальцы.

- Сколько лет было Алёнке, когда она пристрастилась к компьютеру? – спросил священник.

- Шесть, батюшка. Мы с мужем на день рождения ей подарили планшет…господи, как же я жалею об этом! – заревела белугой та.

- Вот братья и сестры, поглядите, что случается, когда мы не контролируем наших чад в использовании ими различных новомодных устройств, которые, как нам кажется, должны бы облегчить родительскую ношу и помочь в нелёгком деле воспитания! Но все лёгкие пути ведут в ад, и на примере Алёнки и её мамы, которая уже сама не рада тому, что натворила, вы можете убедиться в этом сами! Бесу легко овладеть чистой ещё душой ребёнка, особенно когда ему в этом никто не мешает!

- Бес! – громко сказал батюшка (и все присутствующие в храме вздрогнули), приложив распятие к голове девочки. – Кто ты бес?! Откуда ты взялся?!

- Компьютерный бес, да…? – немного погодя продолжил он. – Прочь! Пойди прочь! Оставь это дитя!

- Пошёл ты в жопу! – заверещало в ответ дитя, волком глядящее на батюшку.

Ну, а дальше начался натуральный треш и угар, ибо девочка вдруг повалилась на пол (батюшка не успел её поймать), начав безумно сучить руками и ногами о пол, непрерывно визжа (от её визга у меня заложило уши) и нецензурно ругаясь.

- Бес! Оставь душу ребёнка! Пойди прочь! – громко вещал отец Тихон, прикладывая крест к катающемуся по полу и визжащему ребёнку, отчего вопли и ругань девочки лишь усиливались, и…некоторые вещи и сцены словами описать должным образом попросту невозможно, и эта как раз из таких. – Бес! Пойди прочь! Вон! Прочь нечистый…!

В какой-то миг её визг усилился до предела (просто нечеловеческая его громкость плюс прекрасная акустика храма заставили меня, да и не только меня, прикрыть ладошками уши), а затем её спину выгнуло дугой, и всё…девочка затихла.

- Ну вот и всё… - заявил отец Тихон, утирая вспотевший лоб, когда с «кибердемоном», судя по всему, было покончено, а затем обратился к двум послушникам и к матери ребёнка. – Отнесите её, пускай отдохнёт.

- Это просто охренеть, что творится! Ваще ад! – заявила стоявшая рядом со мной с «отвалившейся челюстью» подруга, и тайком снимающая всё происходившее на камеру своего телефона.

- Ущипните меня кто-нибудь… - покачав головой, пробормотала теть Люда, так же, как и её дочь, с разинутым ртом наблюдавшая за настоящим сеансом экзорцизма.

- Пусть этот урок послужит предостережением всем прочим родителям! Бдите за духовным и нравственным окружением ваших чад, иначе… - он кивнул в сторону уносимой девочки, а затем, выпив водички, вновь обратился к юродивому. – Ещё в ком-нибудь из присутствующих видишь бесов, Степан?

И Степан этот снова пошёл вдоль толпы, внимательно рассматривая каждого.

- В ней, отец Тихон! Бес сидит в ней…! – звучно крикнул он, и перстом, как говорится, указал прямо на меня!

Глава 43

- В ней, отец Тихон! Бес сидит в ней…!

- Во мне? – скривив физиономию, возмущённо воскликнул я, ткнув себя большим пальцем в грудь, и на всякий случай озираясь по сторонам, мало ли чего…

Народ, стоявший подле меня, ну, кроме «моих», разумеется, сделал шажок в сторонку…чисто так, на всякий случай.

- Злата, значит… - поглядев на меня, произнёс отец Тихон, и подал знак Степану, мол, тащи её сюда.

- Извините, батюшка, но я не стану участвовать в этом балагане, выберите, пожалуйста, кого-нибудь другого. – заявил я.

- Злат… - бабушка взяла мою ладошку, не ерепенься, мол.

Впрочем, мои возражения Степаном приняты во внимание не были…

Подойдя ко мне, он попытался было схватить меня за плечо, как ту девицу, счастливую обладательницу «кибердемона»…

- Отвалил нахер, я сказала, урод! – рыкнул, а вернее, пискнул я, отводя плечо назад.

Однако, из-за этого моего манёвра, рука Степана ухватила меня не за плечо, как это планировалось, а аккурат за мою нескромную девичью грудь (он её ещё и «пожамкал», скотина!)…

- Ах ты ж с-су-ука! – прошипел я, и в моём теле сей же миг образовался такой коктейль из гормонов, что…

Я испугался, а вместе с этим, в глазах вспыхнули огромные зелёные адреналиновые кляксы (выброс адреналина был таким мощным, что на какое-то мгновение я вообще лишился зрения) и по спине пробежал словно бы сильнейший электрический разряд, плюс меня охватила столь лютая злоба, что…

Думать рационально, да и вообще соображать, в этот момент стало для меня занятием совершенно невозможным. А посему, чисто на рефлексах ударил придурковатого Степана, попав аккурат в его шнобель, что, в общем-то, было несложно сделать, ибо роста мы с ним плюс минус одинакового. Не собирался устраивать чего-то подобного в церкви, разумеется, но таки устроил…

И это был именно тот удар, который перед самым первым моим «первым сентября» «поставил» мне батя. И который, не раз и не два, оказывался моим самым весомым аргументом в «разговорах» с пацанами на переменках (а уж сколько раз, после свёрнутых клювов, разъярённые мамашки этих самых пацанов пытались мне волосы повыдирать…), да и спустя много лет после окончания школы, этот благоприобретённый навык был для меня чрезвычайно полезен.

Не слишком сильный, но резкий и быстрый удар в нос дезориентирует и моментально сбивает всю спесь и агрессивный настрой с большинства оппонентов.

Очень хороший удар, правильный.

Разумеется, в девичьем теле и сила была совершенно не та, да и мышечной памяти не было, et cetera, et cetera. Но главное, был опыт, а также то, что я совершенно не боялся и не стеснялся ударить другого человека (опасаясь, однако, получить «ответку», ибо подвергать опасности это тело…нет, просто нет!). И посему, я (а заодно и все рядом стоящие) словно в «слоу мо» наблюдал теперь за тем, как после моего удара, откидывается назад голова Степана, а затем он, усевшись на пол, на задницу, и схватившись за нос (силёнок Златы оказалось достаточно для того, чтобы расквасить ему шнобель), с удивлением на физиономии разглядывал толпу, после чего с явным трудом сфокусировал взгляд на мне.

- Эта дурында божьего человека ударила…! Девка-то точно одержимая…! Злобная какая…! Во дела…! – услышал я возмущённый шёпот собравшихся в храме (особенно активно возмущались женщины, приведшие сюда своих алко и наркозависимых родных).

- Ну всё, довольно уже! Хватит, насмотрелись…! – это громко сказала тёть Люда, приобнимая меня и заслоняя от собравшихся. – Идёмте отсюда, девчонки, хорошего понемножку…

- Да это педобир, мам, сто пудов! Его в милицию сдать нужно! – возмутилась вставшая передо мной Стёша и вперившая злой взгляд в идиота, усы и бороду которого заливала кровь из разбитого носа. – Я своими собственными глазами видела, как этот…скот лапал Златкину грудь! Козёл вонючий…

- Отец! Бес в ней! Бес в ней! Гадкий злой бес! – сидя на полу, канючил Степан, ожесточённо тыкая пальцем в мою сторону, а затем начал выделывать такое, отчего все присутствующие вмиг позабыли про меня…

Чёрт его знает, что именно произошло, но мой удар, хоть и совершенно несильный, что-то явно «замкнул» в его и без того не слишком-то здравом мозгу. Сначала, яростно глядя на меня, он натурально завыл волком, затем закричал петухом, ну а после…

- В ней бес! В ней бес! – проорал он дурным голосом, и, встав на колени, изо всех сил приложился лбом о каменный пол храма Божьего…

А затем ещё раз, и ещё раз, и ещё раз… А благодаря своим длинным, ниже плеч, волосам, он здорово напоминал в этот момент беснующегося на концерте металлиста из девяностых.

- Ёбушки-воробушки! Вот это нифига себе он хардбасс отплясывает! – пролепетала глядевшая во все глаза на идиота подруга (и продолжавшая видеосъёмку, но теперь уже никого не стесняясь).

- Батюшка! Да хотя бы вы столбом-то не стойте! Сделайте уже что-нибудь со своим…не знаю, кем вам приходится этот организм… он же сейчас мозгами пораскинет! – крикнул я, слегка очухавшись после адреналинового коктейля, глядя на психопата, лицо и лоб которого были уже здорово разбиты (каждый его удар сопровождался характерным звуком).

Однако первыми среагировали двое молодых послушников, а вовсе не батюшка. Подскочив к Степану, и беря его под белы рученьки, они попытались поднять его с пола, дабы прекратить весь этот адский треш…

Собравшаяся публика безмолвствовала, и раскрыв рты, наблюдала за творившимся в храме беспределом (кое-кто, так же как и Стёша, вёл съёмку происходящего кошмара).

- Братья и сестры! – громко произнёс наконец-то вышедший из ступора отец Тихон. – Не принимайте близко к сердцу увиденное здесь и сейчас! Ничего необычного не происходит, ибо, к несчастью, Степан тяжко болен и подобные приступы у него порой случаются…

- Да неужели…? – высказал я вслух всеобщее сомнение. – И чем же он болен, позвольте поинтересоваться?

Далее начало происходить нечто и вовсе не вообразимое, ибо когда отец Тихон, не обратив ни малейшего внимания на мою реплику, подошёл к повисшему на руках у послушников Степану и начал ему что-то негромко говорить, пытаясь хоть как-то успокоить и привести в чувства, инвалид детства нечеловечески взвыл (и это не фигура речи), а затем в несколько яростных движений разметал, словно девчонок, обоих удерживавших его молодых мужчин…

А послушники эти, в отличие от него самого (Степан был ростом с меня, тощенький и весь какой-то рахитный), на телосложение пожаловаться никак не могли (оба весьма высокие, один нормальной комплекции, чуть-чуть полноватый, а другой, бычок такой, явно занимается со штангой).

…причём тот, что помельче, натурально покатился кубарем в толпу.

Короче говоря, то ли Степан впал в состояние невообразимого неистовства, словно скандинавский берсерк, что придало ему каких-то нечеловеческих сил, то ли…

- Оставь Степана, бес! Не тронь его чистую душу! Кто ты бес?! Кому ты служишь?! – грозно вопросил отец Тихон, приложив крест к голове инвалида. - Говори!

- Не тебе, поп! Ему! Я служу ему! – громко прохрипел Степан, а затем, отобрав крест (толпа в этот момент, ахнув, сделала шаг назад), сначала приложил им отца Тихона по башке (и что характерно, никто даже не попытался помочь кулём свалившемуся служителю храма), а затем метнул его в мою сторону (благо тёть Люда, потянув меня и Стёшу, отскочила в сторону, так что церковный инвентарь угодил в какого-то другого бедолагу, не в меня).

- Что вообще здесь творится-то? – истерично хохоча, воскликнула подруга (нервы сдали и у неё начиналась истерика).

Сострить в ответ я не успел (но очень хотелось!), ибо Степан…встав «на мостик» (его конечности вывернулись теперь под совершенно неестественным для нормального человека углом, но мало ли какие у него там могут быть генетические дефекты…), бодро пошёл (пополз?) таким вот макаром в нашу сторону, непрерывно матерно ругаясь и злобно пялясь на меня снизу.

- Жёваный крот! – делая шаг назад, и на всякий случай ущипнув себя, воскликнул я.

- Охрене-е-еть! – истерично ржала в голос Стёша, держа меня за руку. – Ну-у, это ва-а-аще!

- Нет, ну это уже просто ни в какие ворота… - покачав головой, пробормотала тёть Люда.

- Может его это…ну, в больничку какую отвезти…? – услышал я бабушкин голос.

- И чего они там, бабуль, в больничке твоей будут делать вот с этим? - кивнул я на «членистоногого», а затем, делая очередной шаг назад и поглядев на подругу, добавил. – Хотя я, кажется, знаю одного типчика, который предпочитает необыкновенные медицинские случаи…этот, уверена, как раз из таких...

Тем временем некоторые из присутствующих решили, что с них на сегодня определённо достаточно впечатлений, и ломанулись на выход (а отдельные тётеньки откровенно визжали, добавляя пикантности всей ситуации)…в закрытые на замок двери…

Наконец-то очухавшись, оба послушника бросились на этого…акробата.

- Крест мне…кто-нибудь принесите мой крест! – это, держась за голову, встал на ноги отец Тихон, и слегка пошатываясь (думаю, лёгкий «сотряс» психопат ему сегодня точно организовал), направился к Степану, который, несмотря на все усилия служителей культа, небезуспешно полз в направлении моей скромной персоны.

- Ты ему точно понравилась! – загибалась от смеха Стёшка.

- Иди в задницу, Стёшкин! – беззлобно ответил я, делая ещё один шаг назад, и неотрывно глядя на развесёлый организм. – И я, кстати, нежадная…хочешь – забирай себе! Мне для лучшей подруги ничего не жалко…

- Ваш крест, батюшка! – это прелюбодейка сбегала за церковным имуществом отца Тихона.

- Девочки! Анна Леонидовна! Идёмте к выходу, этот человек явно не в себе и опасен... – сказала тёть Люда, указав подбородком на ползущего Степана. – Только отойдите чуть в сторонку от людей, иначе случайно затоптать могут (уже около половины собравшихся в храме пытались как-то открыть двери или же просто выломать их, долбя ногами).

- Дима…! – громко сказал одному из послушников отец Тихон, с крестом навалившись на бесноватого. – Открой двери, выпусти прихожан, нечего им сейчас здесь делать, а затем запри снова!

Что этот Дима без промедления и проделал. Ну а мы, как и многие другие из присутствующих, подождав, пока на свободу вырвутся самые нетерпеливые, спокойненько покинули Трапезный храм, у дверей которого в этот момент проводилась экскурсия.

Зрелище, конечно, получилось презабавнейшее, ибо когда отварились врата храма, и оттуда, словно летучие мыши из пещеры, хлынул людской поток (некоторые особо впечатлительные женщины рыдали), едва не снёсший туристов, а из недр храма, пока двери снова не были закрыты, доносились нечеловеческий рёв, мат и проклятья Степана, а также крики батюшки. Экскурсанты выглядели, мягко говоря, удивленными.

- Слушай, а чего там происходит-то? – поинтересовалась у меня тётенька из числа экскурсантов, когда за последним из прихожан затворили храмовые двери. – И почему закрыт Трапезный храм?

- Не уверена, что знаю наверняка, но как мне показалось, там… - я кивнул на двери храма. – разоблачили агента враждебных Церкви сил, так сказать. Извините…

Тёть Люда нетерпеливо дёрнула меня за руку.

- Злат! Не тормози, пожалуйста! Давай, шевели лапками, нам нужно поскорее уйти отсюда! – она была явно встревожена произошедшим и потащила меня за собой, постоянно озираясь.

- Мам, но мы же ещё не всё здесь осмотрели! – продолжая хихикать, возмутилась подруга.

- Идём, Стефания! Не досмотрела она… Дома посмотришь! В интернете! – слегка вызверилась на дочь тёть Люда, явно испугавшись возможных неприятных последствий того, чему мы стали свидетелями в храме, ибо Церковь – это всё-таки Церковь, и шутки с ней вполне могут плохо кончиться.

- Ну ты, блин, и кусок прикола, Златка! Ну ты, блин, и талантище! Стоит тебе только где-нибудь появиться и там тут же начинается какой-нибудь лютый пипец…ы-ы-ы! – Стёша вновь начала ржать в голосину. - Кому расскажи – не поверят!

- Никому ты рассказывать не станешь! – злым голосом заявила её мать, когда мы выходили из ворот лавры. – У нас бизнес, Стефания! И никакие конфликты с церковниками нам нахрен не сдались! Вообще! Это понятно?! И тебя, Злата, я тоже попрошу не трепаться! Пожалуйста, не подставляй нас…!

- Само собой, тёть Люд! Ни в какой обители зла, где отец Тихон укрывает приспешников Сатаны, я сегодня не была…

- Злата! – раздражённо перебила меня тёть Люда. – Не остри! Нифига, блин, это не смешно!

- Клёво всё-таки ты тому уроду по морде врезала, молодец! – похлопала меня по плечу Стёша, после того, как вырвалась из материнской хватки и шла теперь рядышком со мной.

- Чуточку помедленнее, пожалуйста... – это запыхалась бабуля.

г. Москва, Зеленоград, возле корпуса 1553. Около четырёх часов дня.

- Мы при-е-ха-ли, дет-ка! – шепнула, тем самым разбудив, на ухо мне Стёша.

- Что? Уже…? – поднимая голову с её плеча, потягиваясь и оглядываясь по сторонам, поинтересовался я.

– Уху! Ну ты, блин, и соня! Всю дорогу, считай, продрыхла как суслик! На всю машину сопела! – ответила та, «нажав» указательным пальцем на мой нос.

- Да я вчера в край вымоталась, ну ты и сама видела, плюс сегодняшний треш...срубило меня, короче. – сказал я и после того, как тёть Люда остановила авто перед моим подъездом, вылез на улицу сам, а затем помог выйти бабушке (на обратном пути я попросил её сесть на переднее кресло, а Стёшу – назад, ко мне, и более, пока что, мы не разговаривали).

- Я сейчас, мам! – сказала подруга, и взяв обе наши бутылки с водой, потопала в подъезд, вслед за бабушкой, а я остался на «пару слов» с её мамой.

- Тёть Люд… - начал было я, но был перебит.

- Злат, можешь ничего не говорить, я всё прекрасно понимаю. Хотя, конечно, произошедшее было весьма неожиданным… Я немного не так представляла себе нашу сегодняшнюю поездку в лавру… Ладно, Златка, иди, отдыхай…и не трепись на каждом углу об увиденном, пожалуйста! Не хватало ещё, чтобы кого-то из нас привлекли по закону об оскорблении чувств верующих или что-нибудь в этом духе, да и вообще… Считай, что произошедшая бесовщина тебе просто приснилась, хотя, блин, я и сама до сих пор поверить не могу в то, что всё происходило не где-нибудь на книжных страницах или в кино, а в реальной жизни…

- Уже забыла, тёть Люд! – заверил её я и хохотнул. – Но шоу у отца Тихона явно удалось, финал был просто отпад…!

- Всё, Златка, иди давай…! – засмеявшись, махнула рукой тёть Люда.

На кухне. Позже.

Вдвоём с бабушкой сидели на кухне, и в полном молчании покушав, пили теперь чай, а тишину нарушал лишь ход настенных часов.

- Злат, принеси, пожалуйста, мой нитроглицерин…он должен быть в комнате, на столе… а то сердце чего-то прихватило. - нарушила молчание старушка, поморщившись, и я молча встал из-за стола, а вернувшись, застал пожилую родственницу рыдающей как белуга.

- Златочка…прости…меня…пожалуйста… - ревела та.

- За что, бабуль? – поинтересовался я, ставя пузырёк с лекарством перед ней, и садясь затем на место. – За то, что ты, не спросив ничьего мнения, решила свозить меня на сеанс изгнания бесов из меня же? Представляю реакцию мамы, когда она услышит об этом… Слушай, бабуль…я вот никак понять не могу, ты же совершенно нерелигиозный человек… Как…как в твою голову вообще могла прийти настолько «светлая» мысль на тему того, что меня в обязательном порядке необходимо свозить на сеанс экзорцизма? Или ты что, действительно считаешь меня каким-то бесом?

- Каким, к чёрту, бесом, Злат?! – возмутилась старушка настолько, что даже перестала плакать, и утерев глаза, продолжила. – Это всё подружка моя…Верка…подбила меня отвезти тебя к отцу Тихону! Говорила, мол, свози её к батюшке Тихону в лавру, а уж он-то там обязательно поможет и с памятью твоей, и со всем прочим! Говорила, что, его заговоры от всех душевных хворей помогают…и что её дочке, Насте, он помог от депрессии избавиться…

- Заговоры отца Тихона? – от такого захода у меня чуть не отвалилась челюсть. – Бабуль, какие ещё, к чёрту, заговоры? Отец Тихон – священник, а не ведьмак! Ты же у меня не «тёмная», не из глухой деревни…!

- Злат! – пронзительно глядя, перебила меня старушка. - Я…лишь…хотела…чтобы…ты…стала…прежней!

- Я – твоя Злата, бабуль! – ответил я и пересел на стул рядом с ней. – Но я уже не та Злата, каковой была до. И никогда таковой уже не стану, отводи меня на изгнание бесов или не отводи. Кстати, всё ведь могло закончиться весьма печально и после той процедурки у тебя…могло не остаться вообще никакой Златы! Понимаешь? Ты же знаешь, что мне нельзя нервничать. Подумай над этим.

- Прости старуху, пожалуйста… - всхлипнула та, кладя голову на моё плечо. – Я всю жизнь была внушаемой, а теперь и подавно… Да и с головой, наверное, уже не совсем порядок, старость не радость.

- Я не та, что была до… - повторил я, погладив бабушку по голове и чмокнув в макушку. – Но это же нормально, бабуль! Да боже мой, я уже не та, что была ещё пять минут назад! Это совершенно нормально, что, переживая какой-либо опыт, люди меняются…нормальные люди. Ты, мама, я…все! Вот, к примеру, мама… Наверняка же она после брака с моим отцом здорово изменилась, так?

Бабуля на это лишь кивнула.

- Во-о-от! Но ты же не возишь её в лавру и не требуешь от тамошних обитателей вернуть всё взад?

- Давай не станем рассказывать о случившемся Иринке? – попросила бабушка, сменив тему. – А то, она со мной ещё год не станет разговаривать…я хорошо знаю свою дочь. Ни к чему ей всё это знать.

- Ладно… - пожав плечами, ответил я. – Не будем. А насчёт того, чтобы простить тебе эту выходку…я подумаю, бабуль. Сейчас – не смогу, извини. Во-первых, я зла на тебя до чёртиков. А во-вторых…да какая собственно разница.

- Я пойду прилягу, Злат, а то мне что-то совсем нехорошо… - сказала бабушка, поднимаясь из-за стола.

- Я, пожалуй, тоже покемарю часок… - ответил я и пошёл следом.

Глава 44

Тем же вечером, позже, начало седьмого.

- И, кстати, бабуль, совсем из головы вылетело… - сказал я, стоя у плиты и разогревая нам с мамой еду, когда эта самая мама вышла с кухни…у неё, видите ли, важный телефонный разговор образовался. – Отец, вроде бы как, всё-таки решил перед выборами не лезть в бутылку, и пойти с нами на мировую...

- Когда это он тебе звонил? – прожевав кусочек самодельной «типа пиццы», поинтересовалась та, уже явно придя в себя после сегодняшней весёлой поездочки.

- Он не звонил, а изволил самолично, так сказать, посетить мою скромную персону… - ответил я, орудуя в сковороде деревянной лопаткой, и не давая бабушке развить эту тему, иначе обсуждение вчерашнего отцовского визита растянется на час, если не дольше, продолжил. – Он сегодня вечером собирался позвонить, чтобы обсудить с тобой финальные условия его капитуляции, а также то, когда и где будем её подписывать.

- Ясно… - отставив в сторонку пиалу с чаем, произнесла старушка, а затем плотно сжала губы, и любому было бы очевидно, что ей совершенно не хочется договариваться с моим так называемым папашей полюбовно (да и вообще разговаривать), а посему…

- Слушай, бабуль, ну мы же всё это затеяли лишь для того, чтобы моей матушке, твоей дочери, полегче было тянуть её родительскую лямку, помнишь? И теперь, когда появилась реальная возможность урегулировать данный вопрос к нашей выгоде, разве правильно будет устраивать цирк на конной тяге, отказываясь идти на мировую? Маме, уверена, это сейчас нужно меньше всего на свете. Да и вообще, не думаю, что сейчас она бы согласилась на всю эту мою катавасию с истребованием у папаши алиментов…или ты послушала отца Тихона и решила не облегчать дочери жизнь…?

- Злат! Не напоминай, пожалуйста! А что касается твоего отца…такие оскорбления, которые он позволил в отношении твоей мамы, проглатывать никак нельзя! Самоуважение – важнее денег! – с раздражением в голосе вставила свои «пять копеек» бабушка. – Оспаривание отцовства…тоже мне удумал, мерзавец!

- Насчёт самоуважения – полностью с тобой согласна. Но, бабуль, посмотри, пожалуйста, правде в глаза, папаша мой просто ловко манипулирует вами обеими, давя на чувство собственного достоинства. Сначала, много лет назад, он проделал такую штуку с мамой, теперь вот – с тобой. Ни в какой суд он, разумеется, подавать не станет, ибо для него единственный шанс выиграть подобное дело – откровенная дача взятки эксперту лаборатории, чтобы тот сделал нужное ему заключение. А решится ли он на такой риск перед выборами? Нет, конечно, ибо сейчас он у всех на виду. Представляешь, какой вой поднимут его конкуренты, если вдруг что? Подобная выходка станет для него, во-первых, политическим самоубийством, а во-вторых, реальным шансом угодить за решётку…и так далее и тому подобное. – ответил я, накладывая еду в тарелки. - Так что, бабуль, не ведись на эти его уловки! Настоящим самоуважением будет получить с него всё нам причитающееся, до копеечки. Ну, я так думаю, по крайней мере. Плюс он обещал посмотреть, что можно сделать с «опекой», но это такое… Да и знаешь, мало ли чего нас впереди ожидает в жизни, а если он-таки изберётся в московскую Думу, то я всегда смогу прикрыться от недоброжелателей, с которыми сама ничего поделать не смогу, именем папаши-депутата, а ему на это даже и возразить-то будет нечего. Ибо, как ни крути, но я его дочь. И то хлеб! С паршивой овцы сама знаешь, чего…

- Ладно! – буркнула бабушка. – Как знаешь! Но только договаривайся с ним сама, коль ты всю эту кашу и заварила, а то у меня никаких нервов уже не осталось! И давай сменим тему, надоел он…

Около половины восьмого.

- Вот, возьми-ка, Злат, свежее полотенце… - сказала бабушка, когда я собирался залечь в ванную, расслабиться и нервишки успокоить, и в этот момент зазвонил «домашний».

- Алло! – принял звонок я.

- Э-э-э…Злата? Это я… - услышал я в трубке отцовский голос. – А Анна Леонидовна дома? Передай ей трубочку, пожалуйста…

- Здравствуйте и вы, уважаемый отец. – ответил ему, заходя на кухню и закрывая кухонную дверь. - Бабушка дома, но, увы и ах, после общения с вашими медиаторами, она совершенно не в настроении ни сейчас, ни когда-либо вообще, разговаривать с вами. Бабушка уполномочила меня договариваться с вами самой, такие вот дела…

На той стороне раздался глубокий вздох, как же, мол, всё это зае…

- Хорошо, Злат, тогда давай договариваться… - справившись с эмоциями, сказал тот. – Чего ты хочешь? По пунктам, пожалуйста.

- Конечно, секунду… - ответил я, и, прижав телефон к ключице, пошёл в нашу с бабушкой комнату, где, взяв с крышки радиолы листочек со скрупулёзно записанным на нём «актом о капитуляции», папашкиной капитуляции, вернулся на кухню и принялся зачитывать вслух все его пункты.

- Обстоятельно… Ладно…а в какой ВУЗ ты собираешься поступать после школы? Если, конечно, уже определилась с выбором. Всё-таки впереди у тебя ещё три класса, если я ничего не путаю… – поинтересовался он, после того как прослушал все пункты.

- На биологический факультет МГУ. – ответил я.

- Биофак МГУ…? – папашая явно удивился. – Но там же очень сложно учиться, Злат…может, что попроще? Ну там, журналистика, если всё-таки хочешь именно в МГУ…не знаю.

- Уважаемый отец, благодарю за заботу, но я уже выбрала маршрут своего жизненного пути. Я планирую поступать на бюджетное место, а от вас хочу лишь страховку на тот маловероятный случай, если, прикрывшись моим здоровьем, университет отвертится от зачисления меня на «бюджет».

- Ясно. – ответил тот. – Хорошо, пусть будет биофак МГУ, я согласен.

- Если вас устраивают изложенные мной условия, то вместе с бабушкой я буду ожидать вас в субботу, к десяти утра, у нотариуса, что находится в корпусе пятнадцать-пятьдесят семь.

- Хорошо, я подъеду туда в субботу к десяти. Запиши на всякий случай мой номер, и если вдруг по какой-то причине вы не сможете прийти, скинь, пожалуйста, смску.

- И это…Злат. – сказал папаша, перед тем, как попрощаться. – Соглашаясь на твои условия, я рассчитываю на то, что ты со своей стороны не станешь более…

- Пытаться влезть в вашу семью, отец. – закончил за него я. – Не буду, обещаю. Мне это неинтересно и совершенно не нужно. До свидания, уважаемый отец.

Позже, после приёма ванны.

Когда я, расчёсывая волосы (экспроприированной у маман шикарной щёткой), вышел из ванной, и шлёпая босыми ногами, зашёл в нашу с бабушкой комнату, то оказался прямиком в эпицентре разгоравшегося домашнего скандала…

- Злата…! – завидев меня, воскликнула маман, которая, судя по всему, пребывала в состоянии крайнего бешенства, а бабуля, наоборот, сидела за столом с выражением сильнейшей досады на лице и старалась казаться невидимой. – Что это сегодня у вас там приключилось? Куда тебя бабушка таскала?

- Ну…это… - начал я. – В Троице-Сергиеву лавру ездили, как и планировали, со Стёшей и тёть Людой. А что?

- Звонили сейчас из этой самой лавры! Извинялись за «неприятное и досадное происшествие», случившееся на некоей «отчитке», которая, оказывается, есть не что иное, как натуральный сеанс экзорцизма! Сеанс, мать его, экзорцизма! Что это за хрень за такая, мам? Как ты до такого вообще додумалась?! Ты куда потащила моего ребёнка? Кто тебе разрешил делать подобное, а? Не помню я, чтобы ты спрашивала у меня разрешение…! А если бы со Златой что-нибудь случилось?

- Мам, не так громко, пожалуйста… - поморщился я, усаживаясь за круглый стол, рядом с бабушкой. – Неприятно, конечно, получилось и я откровенно обиделась на бабушку. Однако в её оправдание могу сказать, что она хотела, как лучше… Давайте сыграем партию в лото и немного все успокоимся, ибо денёк сегодня выдался просто пипец, а я всё тебе расскажу, мам, честное слово!

В ответ маман лишь раздражённо взмахнула руками, но спорить не стала и послушно села за стол, а я быстренько достал из тумбочки коробку с лото и начал свой рассказ…

Некоторое время спустя.

- Это просто, блин, какая-то невероятная история… - потерев глаза и откинувшись на спинку стула, сказала маман, после того как я рассказал ей о нашей сегодняшней поездочке. – И эти люди из кого-то там бесов изгоняют… Треш какой-то…

- Стёша всё на телефон записывала, и если она не удалила видео, то я попрошу её скинуть его мне, сама полюбуешься. Такого ты ещё точно не видела… - сказал я, встряхивая мешочек с бочонками. – Я только надеюсь, что после всего произошедшего, тёть Люда не запретит Стёше со мной общаться, из-за того, что мы, мол, чересчур религиозные люди…

Сказав это, я посмотрел на бабушку, которая, прикинувшись шлангом, ответила:

- Ты Стёшу и её мать сама потащила! Я, если помнишь, была против…

27.08.2020, четверг, г. Москва, Зеленоград, 15 микрорайон, корпус 1553, квартира Златы, половина девятого утра.

Открыв глаза, зевнув и потянувшись, обнаружил на своей подушке…две дольки чеснока…

- Ёж твой клещ, бабушка! – смахивая чеснок на пол, крикнул я, когда до меня дошло, что это означает.

Похоже, слова Степана насчёт того, что во мне засел бес, заронили в бабушкину душу семена подозрения…

Только этого ещё, блин, не хватало! Слава богу, что бабуля не решила попытаться избавиться от беса с помощью осинового кола…

Родственнички, блин…!

Квакнул телефон.

«Злат, сможешь сегодня на съёмку съездить сама, без меня?». - прислала мне смску Стёша.

«Без проблем, конечно, я же теперь знаю, куда ехать. Из меня тут бабушка сегодня решила изгнать демонов с помощью чеснока, приколись! :))) Твоя мама тоже впечатлилась, услышав про то, что во мне бес и на всякий случай велела тебе держаться от меня подальше? :)))»

«Прикол! :))) Нет, конечно! Моя мама тебя очень любит, не парься. У нас тут просто семейные дела, и меня припахали. Хотя она до сих пор под впечатлением от того, в каком шоу мы поучаствовали и как лихо ты разоблачила агента зла! :)))»

«Из лавры вчера звонили, извинялись. Прикинь, на маму попали и рассказали ей про сеанс экзорцизма. Бабушка получала на орехи».

«Бывает :)». – ответила подруга.

«Ладно, я пошла собираться, а то опоздаю на съёмку».

«Давай, удачи там, Златка!» - ответила подруга.

Шастая после душа голышом по квартире, и ожидая, пока разогреется еда, выглянул в окно. Сплошная серость…

«Гуголь» обещает сегодня резкое похолодание до 15 градусов и моросящий дождик, а значит, нужно будет надеть толстовку и не забыть взять зонт… - подумал я, глядя на дисплей телефона.

- Неплохо! Талия у моей Златки уже есть! Так держать! – самому себе сказал я, после того как покушав, покрутился перед зеркалом, а затем, достав из шкафа новую пачку женской «гигиены», принялся торопливо одеваться. – Детка, ты у меня просто супер!

Позже. Зеленоград, 15 микрорайон, остановка «Детская поликлиника».

- А вот и девятнадцатый… - вслух произнёс я, глядя на подъезжающий автобус, а затем, закрыв зонтик, зашёл в салон.

- Злат…это ты? – услышал вопрос, заданный явно мне, когда, пробившись в середину салона, к окну, и сняв капюшон толстовки а-ля «башка динозавра», уткнулся лбом в стекло, размышляя о всяком.

Повернув голову, увидел златовласую и голубоглазую милаху. Ира! Я её даже не сразу узнал, ибо девица эта сменила причёску.

- Да, Злата это я. Привет, Ир! – улыбнувшись милахе, поздоровался я.

-…пока! – заявила та, и вздёрнув носик, отвернулась к окну.

Всё верно, дружить со мной она точно больше не захочет… Я же её маман типа «обидел»…

А жаль… - подумал я, разглядывая девицу, державшую в руках футляр с неким музыкальным инструментом, а значит, скорее всего, в «музыкалку» чешет…

Скрипка! – внезапно память моя выдала несколько визуально-звуковых образов. – Ира играет на скрипке! Причём отлично играет …

Вспомнил и почему-то расстроился. Судя по всему, мы с ней очень хорошо ладили. Раньше…

- Ну, пока так пока… - ответил я, и со вздохом переместил взор на окно.

- Зачем ты нахамила моей маме, Злат? – долго игнорировать меня Ирочка не сумела, и когда наш автобус намертво встал в пробке на крюковской эстакаде, задала свой вопрос.

- Ир… - обернулся к однокласснице и бывшей подруге я. – Что бы я тебе сейчас ни ответила, неважно, поверишь или нет, ты обидишься на меня лишь сильнее…

- Злат… - поморщилась девица. – Во имя нашей былой дружбы, ответь на мой вопрос, пожалуйста!

- Ну, хорошо. Во-первых, я тогда не знала, что та женщина - твоя мама. Не помнила. Во-вторых, она хотела, чтобы я перевелась из нашей школы…ну или, по крайней, мере из нашего класса. Не буду говорить, будто не хамила ей, но делала это строго в ответ! Твоя мама угрожала моим родным, если я добровольно не уйду из класса! Во-вторых, я совершенно не желала ссориться с ней, а ещё меньше с тобой! И мне очень жаль, Ир, что всё обернулось таким образом, честное слово, но безнаказанно обижать себя и близких я не позволю никому, даже если это означает поссориться с тобой. Извини… Я бы очень хотела продолжить нашу дружбу, но… - я пожал плечами. – Я прекрасно понимаю, что ты всегда будешь на стороне своей мамы, и это правильно, однако, знай, всю ту кашу заварила именно она плюс ещё несколько мам наших одноклассников, которым, видите ли, не понравилось, что больная в кавычках девочка, я, будет учиться с их детьми в одном классе. Ты не думаешь, что это подло?

- Наверное ты просто всё не так поняла… - не слишком-то уверенно ответила одноклассница.

- Ир, как можно неправильно понять, когда тебе говорят: «уходи!», и обещают содействие в поступлении в школу для дураков…

Ответом мне было молчание.

- Твоя мама обещала наказать меня, типа за дерзость, а на следующий же день ко мне домой пришли чиновники из «опеки и попечительства», чтобы устроить нервотрёпку моим родным. Знаешь, Ир, если их визит организовала твоя мама – это подло вдвойне.

- Ерунда какая-то! – отрезала Ира. – Не стала бы мама пытаться как-то гнобить мою одноклассницу, это просто совпадение такое! Да, даже если бы она и захотела тебя как-нибудь наказать за грубые слова…моя мама, словно рыцарь без страха и упрёка, и на неприятеля всегда идёт с открытым забралом! Она бы самолично тебя наказала…

- Хотелось бы верить, но… - не стал спорить я. – Короче, ты просила ответить на вопрос, я ответила. Ответила честно.

- Злат, ты неправа! Моя мама – взрослый человек, а ты подросток! Уверена, ты не так всё поняла или просто напутала…! - распалялась Ирочка (и в этот момент она была такой милой…булочкой, так бы и съел!). – Тебе нужно было просто смолчать, а после родительского собрания, подойти и всё объяснить ей! Вежливо…! Так нужно было поступить! Так должны поступать разумные люди при общении со старшим человеком!

«Остановка МИЭТ». – объявил автоинформатор.

- Возможно… В общем, Ир, надеюсь, ты когда-нибудь перестанешь на меня злиться, и мы сможем продолжить нашу дружбу. – сказал я и пошёл на выход.

- Злат, извини, конечно, но мне совершенно не нужны подруги, хамящие моим родителям! – ответила та.

- Ну, не нужны, так не нужны, я же не навязываюсь. Пока, Ир! – сказал я и, надевая капюшон, в поганом настроении покинул салон автобуса.

г. Москва, Зеленоград, Георгиевский проспект, д. 5 (Клюшка-1), 2 этаж, офис 213. 10:23.

- Здрасьте… - поздоровался я с девчонками-менеджерами, зайдя в офис и подойдя к их рабочим местам. – А где Марина?

- Я здесь. – ответила та, заходя в помещение. – Привет, Злат!

- Рада, что ты пришла. – сказала она, подойдя ко мне и поглядела на часы. – Посиди здесь немного, пожалуйста, визажист скоро уже будет, хорошо? Сегодня ты у нас модель для школьной формы.

- Как скажешь. – ответил я, усаживаясь на стул.

Позже.

Как и предупреждала Алёна, будучи новичком в этой профессии, я столкнулся с негативом со стороны окружающих…

- Марин! Вот нафига, скажи, пожалуйста, ты приволокла на съёмки нуба? – это вторая модель, переодеваясь, возмутилась тем фактом, что фотограф тратит на меня чересчур много времени, по её мнению. – Мы «каталожку» здесь снимаем или учебный комбинат разводим? Неужели в её агентстве не нашлось никого с опытом работы?

Алёнки сегодня не было, и вместо неё со мной фотографировалась взрослая девица, лет двадцати пяти, вся дёрганная какая-то. И Злата ей с самого начала, по какой-то неведомой для меня причине, категорически не понравилась. Ну, такое случается, что один человек с ходу не нравится другому. Антипатия с первого взгляда. Или настроение не очень, или…неважно, короче. И на мою попытку познакомиться, тётенька ответила, что, мол, какая ей разница, как там меня зовут, если она видит меня в первый и, скорее всего, в последний раз в жизни. На том наш разговор и завершился.

- Маш, поспокойнее, пожалуйста. – ответила ей Марина. – Все когда-то были новичками, ничего страшного. А твоё время будет оплачено, а значит больше заработаешь, так чего переживаешь-то?

Сказав это, она выразительно глянула на меня, идущего переодеваться, мол, не устраивай, пожалуйста, ссор, ибо видела, что молчать я не намерен.

Я и правда отмалчиваться не собирался, натура не такая, однако в очередной раз напомнил себе о том, что в образе Златы хамить нужно исключительно вежливо (я же теперь не пацан, в конце концов, так что и доказывать всем окружающим свою крутизну мне совершенно нет никакой нужды). И с улыбочкой. Таких вот личностей, как эта Маша, подобное бесит лишь сильнее.

Разумеется, можно было бы ответить нечто вроде: «Что-то не нравится? Выход вон там!» (или даже грубее). Однако я совершенно не удивился бы, если после такого моего ответа истеричка и в самом деле свалила бы «в закат» прямо посреди съёмок, сорвав Марине весь график. Не то чтобы это была моя печаль, однако…

- Класс, Марин! Я и представить себе не могла, что сегодня мне предстоит сниматься вместе с такой знаменитой супермоделью! Спасибо, что позвала! Я прям в восторге! – растянув физиономию в довольной-предовольной улыбочке, заявил я в тот момент, когда стилист помогала мне надеть новую перемену школьного шмотья. – Мария, простите, бога ради, за то, что такой нуб как я, тратит понапрасну так много вашего бесценного времени…! Мне очень стыдно, честное слово!

И вспомнив Алёнку, сделал руками для злобной тётки сердечко, а Марина, ухмыльнувшись, показала мне со своего места кулак.

Моя, типа коллега, судя по брошенному на меня неприязненному взгляду, когда шла переодеваться, сарказм прекрасно поняла и всё оставшееся время игнорировала меня, что всех присутствующих полностью устраивало.

Несколько часов спустя.

- А ты молодец, Златка, быстро учишься! – сказала фотограф, сделав последний на сегодня кадр. – С тобой приятно иметь дело, не то что с некоторыми…

В отличие от Алёны, Маша эта оказалась из той породы людей, которые «лучше знают», и несколько раз за сегодняшний день эти две девицы, она и фотограф, успели слегка поцапаться.

- Ну, по крайней мере в этот раз мы управились быстрее… - констатировал очевидное я, ибо сегодня мне потребовался лишь один дополнительный перерыв (а Маша уже закончила работу и ушла).

- Златка, привет! – это, жуя жвачку, пришла за мной Стёша, как и я напялившая сегодня на себя толстовку, и зевнув, поинтересовалась. – Закончили уже?

- Ага… - ответила Марина. – Если вы сейчас домой, девчат, то подождите минут пятнадцать, я вас подвезу.

- Было бы здорово, а то сил у меня вообще не осталось… - с радостью согласился я. – А пока те кроссы померю…как там они называются.

- Скетчерс Ритмикс. – пришла мне на помощь подруга.

- Если их, конечно, не забыли отложить для меня… - добавил я.

Десятью минутами позже.

- Ну как кроссы? Нормалёк? – поинтересовалась сидевшая на стуле подруга и наблюдавшая за тем, как я расхаживаю взад-вперёд по офису, меряя кроссовки.

- Круто, слушай! Очень удобные! – честно признался я, глядя вниз, на несколько аляповатые лимонно-жёлтые кроссовки весьма странной формы, но, как говорится, «стильно, модно, молодёжно!».

- Берёшь? – спросила меня одна из девочек-манагеров, со скуки тоже наблюдавшую за мной. – Тебе они идут, здорово выглядишь!

- Ага, спасибо! Беру! – ответил я.

Мне повезло, что так быстро нашёл удобную для ходьбы обувь, ибо нога у меня весьма широкая для девушки, и с небольшим плоскостопием. Мои нынешние кроссы в плане удобства и рядом не стояли, и посему я остался в обновке, а старые кроссовки просто засунул в коробку.

- С кроссовками разобрались? – поинтересовалась зашедшая в офис Марина. – Едем домой?

- Уху! Едем! – ответил я.

Сегодня я чётко уяснил для себя, что модельный бизнес – это совершенно не моя «тема». Я ощущал себя каким-то несчастным, и хотелось как можно скорее очутиться дома…

г. Москва, Зеленоград, 15 микрорайон, корпус 1553, квартира Златы. Около пяти часов вечера.

- Бабуль, а для чего ты с утра на мою подушку чеснок положила? – поинтересовался я, когда вошёл в квартиру и вымыл руки.

- Ты вчера что-то расчихалась перед сном, вот я и решила положить тебе чесночку… - съехала с темы старушка. – Фитонциды там…в общем, чтобы ты не разболелась у меня…

Позже. Около восьми вечера.

- Зла-ат! – это маман заглянула в нашу с бабушкой комнату, когда я, лёжа на диване и обняв большую плюшевую собаку, читал с «ридера» томик «Чужой шкурки».

- Чего такое, мам? – зевнув, ответил я, не поднимая взгляда на родительницу.

- Я завтра Елисея пригласила к нам в гости, так что сейчас нужно смотаться в «Перекрёсток», продуктов закупить. Ты там как, в состоянии ещё съездить со мной, и слегка помочь? – поинтересовалась она.

- Уху. Поехали. – ответил я, и зевнув, положил книгу на радиолу.

Глава 45

- Это…бабуль, забыла вчера сказать, я договорилась с отцом о том, что в эту субботу к десяти утра мы с тобой подойдём к нотариусу, заключать с ним соглашение. – сказал я, заглянув на кухню, где бабушка слушала новости по радио, параллельно с этим вышивая бисером икону (впервые застаю её за чем-то подобным…).

- Хорошо. – ответила та, не поднимая глаз.

Несколькими минутами позже.

- Ты это где разжилась новыми кроссовками? – поглядев на мои ноги, поинтересовалась маман, когда мы с ней ожидали лифта.

- В магазине, для которого фотографируюсь. Мне там пятидесятипроцентную скидку на прошлогодние коллекции организовали, плюс «натурой» у них брать на две трети выгоднее получается, нежели живыми «бабками»…

- Какой, блин, «натурой»…? – пфыкнула маман.

- Ма-ам! Товаром!

- Да я пошутила. – ухмыльнулась та. – Удобные хоть?

- Очень удобные, да, хотя и выглядят аляповато, конечно. Стёша права оказалась, советуя взять их. Кстати, может и тебе тоже чего-нибудь присмотреть там? – сказал я, заходя в лифт. – Совсем недорого получается.

- Ага… - зевнув, ответила та. – Гляну попозже, чего там на их сайте есть…

- Слушай, мам, а давно бабушка увлеклась вышиванием икон? – поинтересовался я, когда мы сели в авто и родительница запустила это своё чудо техники.

- Ну-у-у…она давненько этим промышляет, хотя, пожалуй…и нечасто. Говорит, что это занятие её успокаивает. – ответила мама, крутя головой и выруливая со двора. – Пристегнись.

г. Москва, Зеленоград, корпус 1549, супермаркет «Перекрёсток», 20:18.

- Всё, идём! – сказала маман, припарковав свою «Ладу» на стоянке перед супермаркетом, и я, позёвывая, выбрался из авто.

- Пипец, мам! Вот это мы с тобой в неудачное время сюда заехали… - констатировал очевидное я, когда пред нами приглашающе разъехались автоматические двери магазина и мы зашли внутрь, ибо как раз в это время народ, в массе своей, и возвращался с рабочих мест домой, так что очереди к кассам были длинной во всю мою жизнь…в обе мои жизни.

- Да ладно тебе. – ответила маман, беря тележку. – Ты куда-то торопишься, что ли?

- Тороплюсь, да! – засунув руки в карманы, ответил я, наблюдая за тем, как охранник магазина, которого, судя по всему, выловили во время одной из контртеррористических операций и приговорили пожизненно охранять этот «Перекрёсток», попеременно с ленцой пялился то на маман, то на меня, то на прочих посетительниц. – У меня, знаешь ли, этим вечером назначено свидание с диваном…

- Пф-ф! – отреагировала та, и свободной рукой взлохматив мне волосы, достала какую-то бумажку, список, видать. – Так, ладно, давай посмотрим, чего там нам нужно купить…

Около двадцати минут спустя.

- Ты чего-нибудь хочешь? – поинтересовалась мама.

- Ага. Хочу. Сп-а-аать… - ответил ей, катя перед собой «на автопилоте» тележку, гружёную всяким.

- Это понятно. А ещё чего-нибудь? Зашли бы в местную пиццерию, но ты же на диете…

- Давай тогда возьмём ещё ржаных хлебцев, а то дома уже кончились, и тех хрустящих отрубей, которые ты мне покупала. – зевая, пожал плечами я, хотелось просто упасть и заснуть…

- Ладно…так, нам ещё говядины взять нужно. – приложив палец к губе, сказала маман. – И винца…

- Бабушка не одобрит… - предупредил я. – Винцо, я имею в виду.

- Ой, да ладно, Злат! – махнула рукой родительница, когда мы подходили к отделу с алко. – Вот то, что нужно! Испанское красное, полусладкое…

- Мам, а разве твой «ого-го директор» не притащит сам вина для вас обоих?

- Слушай, Злат, прекращай, пожалуйста, называть Елисея «ого-го директором»! – делано рассердилась маман. – И вообще, на мужика надейся, но сама не плошай! Впитывай материнскую мудрость!

- Окей-окей, как скажешь, мудрая женщина…потопали уже домой…

- Так…вроде бы всем необходимым мы затарились. – сообщила матушка, скрупулёзно сверяясь со списком, после того как приглянувшаяся ей упаковка с говяжьей вырезкой оказалась в тележке. – Двигаем домой!

- А не дофига ли мы набрали всякого ради одного-единственного гостя? – поинтересовался я, когда мы встали в очередь к кассе.

- Вот только ты не делай мне мозги, Злат, пожалуйста! – «вернувшись» из своих мыслей, несколько резковато ответила мама. – Завтра вечером будешь помогать мне с готовкой, так что даже не думай усвистеть куда-нибудь со своей Стёшей!

- Привет, Злат! – услышал я голос позади, в тот миг, когда собирался отмазаться от завтрашней готовки.

- Э-э-э…привет! – ответил я, обернувшись вместе с маман к поздоровавшейся девице, которая, однако, продолжать общение не захотела и, помахав мне рукой, в сопровождении то ли старшей сестры, то ли более взрослой подруги, скрылась в недрах магазина.

- Одноклассница твоя? – кивнула в сторону ушедшей мама.

- Без понятия... – я пожал плечами. – Или не помню, или и вовсе не знаю.

- Ясно… - чуть поджала губы матушка. – Слушай, Златка, я вот чего думаю, может, в это воскресение съездим погулять? Ну там, на ВДНХ, например, на аттракционах покатаемся. Или ещё куда-нибудь…а то чего-то давненько мы с тобой вдвоём никуда не выбирались.

- Да, давай съездим, мам! Я только за! Как раз перед началом нового учебного года…

- Касса закрыта! Пройдите на другую! – на едва понятном мне русском, заявила кассирша, аккурат в тот момент, когда подошла наша очередь, а затем просто встала и ушла.

- Жёваный крот! – громко возмутился я. – А заранее сообщить об этом никак, чтобы люди зря не стояли? Словарного запаса не хватило или просто похрен на покупателей?!

Кассирша ответила через плечо нечто невнятное (явно куда-то послала на одном из среднеазиатских языков), а граждане, стоявшие в очереди за нами, негромко выражая своё неудовлетворение, направились занимать очередь к другим кассам...

- Злат… - маман взяла меня под локоток. – Ну, ты чего так разозлилась-то? Неприятно, конечно, но не смертельно… Идём быстрее, займём другую очередь…

- Никуда мы не пойдём! – мою сонливость как рукой сняло. – Почти двадцать минут в очереди проторчали, а кассир взяла и просто нас нахрен послала! Коза, блин!

- Менеджера позовите! – громко попросил я работницу с соседней кассы, и та в бутылку лезть не стала, просто нажав на кнопку вызова.

- Зла-а-ат… - шепнула на ушко маман. – Угомонись, пожалуйста! Не стоит так раздражаться по пустякам. Может, ей в туалет приспичило…

- Может, и приспичило, конечно, но… Никогда не нужно терпеть, когда с тобой поступают по-свински! – перебил маман я. – Пускай другого кассира сюда сажают!

Примерно минуту спустя.

- Чего случилось? – вероятно, именно это на неведомом мне языке спросил у кассирши, которая его вызвала, тощий «иностранный специалист» лет сорока на вид, играющий, по всей видимости, роль здешнего менеджера.

Кассирша в ответ произнесла незнамо что, указав при этом рукой на нас с маман.

- Что-то случилось? - на внезапно отличном русском поинтересовался «манагер», подойдя к нам. – Могу я вам чем-то помочь, девушки?

- Можете, уважаемый Алимбек, ещё как можете! – не давая маман вставить и слова, ответил «манагеру» я, прочитав на бейджике его имя. – Мы целых двадцать минут простояли в очереди, а ваша кассирша прямо перед нами, просто встала и ушла, закрыв кассу. Кто ж так поступает с покупателями? Будьте любезны, пробейте нам товар сами, коль скоро вы добровольно вызвались помочь, или позовите сюда, пожалуйста, какого-нибудь другого кассира!

- Ты не видела, куда Назгуль ушла? – по-русски поинтересовался «манагер» у проходившей мимо работницы магазина.

- В курилку шла, вроде. – ответила та.

- У кассира перерыв, извините за неудобства. – заявил нам этот Алимбек. – Займите, пожалуйста, очередь на другую кассу, там вас обязательно обслужат.

- Слушайте, уважаемый Алимбек…! – растопырил я от возмущения ноздри. – Не знаю, куда там эта ваша Назгуль свинтила, может в туалет или курить, а может, охотиться на Фродо Бэггинса и за кольцом всевластия, мне это совершенно безразлично. Но! Так с покупателями обращаться нельзя! Я понимаю, что кассиру и в туалет иной раз сходить нужно и пятое-десятое, все люди, все человеки, но почему нельзя было сказать: «очередь больше не занимать!», а тем, кто уже стоит – пробить товар и уже после этого уйти? Здесь все с работы едут, знаете ли, и часами стоять в очередях нет ни малейшего желания…

- Злат, ну всё, пойдём на другую кассу, пожалуйста… - маман собиралась закинуть продукты обратно в тележку и явно намекая мне на то, что пора сворачивать шарманку.

- Мы то пойдём, конечно, только я сейчас позвоню по во-о-он тому номеру телефона…! – доставая свой телефон, указал я на объявление, висевшее над кассой и сообщавшее о том, что, мол, если вас чем-то не устраивает обслуживание в магазине, звонить нужно по указанному номеру. – Пускай вышестоящее начальство наведёт здесь порядок…а то развели, блин, какой-то Мордор!

Сказать-то это сказал, но просто для того, чтобы что-нибудь сказать, ибо «я и здесь молчать не буду», хотя особой надежды на звонок я не питал и морально готовился к тому, что придётся выстаивать очередь по новой.

- Девушка, не нужно, пожалуйста, никуда звонить! Вы желанные гостьи в нашем магазине и уважаемые покупательницы. – с трудом сдерживая раздражение, ответил «манагер», подняв руки ладонями ко мне. – Пройдите, пожалуйста, на первую кассу, и я пробью ваш товар там, на этой кассе не могу.

- Спасибо. – ответил я и обернулся к маман. – Вот видишь, и стоять в очереди ещё полчаса нам, оказывается, совершенно без надобности.

- Вижу! – буркнула в ответ та, и принялась складировать продукты в тележку.

- Насть! – я внезапно вспомнил имя поздоровавшейся со мной девочки, когда вновь увидел её, стоящую в конце очереди к ближайшей к нам кассе, и это действительно была моя одноклассница, ибо память в очередной раз вывалила мне небольшую порцию воспоминаний, связанных с этой девицей. – Идём с нами! Мы тебе заняли!

- А…ага…спасибо. – ответила та, и с сестрой или подругой потопала за нами.

«Манагер» из-за того, что теперь был вынужден пробивать товар уже двоим покупательницам, счастливым, конечно, не казался. Ну а как иначе-то! Здесь же он, типа, большой босс и первый парень на деревне, а приходится самому стоять за кассой…

- Дайте твой чек посмотреть, девушка! – едва мы отвалили от кассы, как перед нами тут же нарисовался ещё один охранник (и судя по его внешнему виду, был он «братом по разуму» охраннику возле входа, единственное, что был он невысоким и худощавым).

- А нету чека! Я его выкинула… - постаравшись придать моське невинное выражение, заявил я. – Если вам так нужен наш чек, доставайте его из мусорки сами. И вообще, вы же тут стояли и смотрели за тем, как мы пробиваем и оплачиваем продукты…

Вообще-то, в самое первое мгновение я даже и не собирался спорить с ним. Во-первых, хотелось поскорее попасть домой, и устраивать балаган было банально неохота. А во-вторых, на любое разумное возражение от такого «персонажа» можно запросто выхватить по лицу, ибо он же типа «всегда прав», да и Злата – баба.

Но, то ли дело в тех днях плюс усталость и общая нервозность, то ли… Короче говоря, у меня «отказали тормоза», хоть я изо всех сил «жал на педаль» и «дёргал за ручник».

- Злата… - зашипела на меня маман.

- Чего Злата, мам? – возмутился я. – А если этому…охраннику в следующий раз нужно будет, чтобы мы ему, например, свои сиськи показали…

- Нужно мне будет, покажешь и сиськи! И письки! Оба покажете! – завёлся «гвардеец» «Перекрёстка». – Нет чека – не выпущу отсюда!

- Что, похитите нас? – поинтересовался я, доставая телефон и, включая запись. – Только на кирпичный заводик не отправляйте, пожалуйста. И я, кстати, вам уже сказала, где искать чек, а если что-то не нравится, вызывайте милицию…

- Слышь, овца тупая, телефон убрала… - охранник подошёл ко мне вплотную.

- Злата, да боже мой, дай ему этот дурацкий чек, он же сейчас совершенно из-под контроля выйдет…! – в ужасе шепнула мне на ухо маман, а затем попыталась встать между нами.

- А! Ну ты, как я погляжу, офигенный герой! Если перед тобой стоят два лица женского пола, то значит, можно изгаляться по-всякому, зная, что в ответ за это не получишь по харе, да?

- Злата! Где этот чертов чек?! – пискнула маман. – Дай его немедленно сюда!

- Да мне вообще… - далее этот организм на чудесной смеси русского и ещё какого-то языка, в цветистых образных и безобразных выражениях, вопя на весь «Перекресток» («завёлся» с полоборота), поведал нам с мамой, а также всем присутствующим о том, что именно ему «вообще»…

В этот момент к нашей весёлой компании подбежал «манагер», и на том же языке, на котором он ранее общался с кассиршей, принялся успокаивать так называемого охранника.

-…да мне похер вообще…! - продолжал бесноваться этот тип, не обращая никакого внимания на «манагера», и «по секрету всему свету» продолжил свою повесть о том, чего он там проделывает в своих эротических фантазиях со мной лично, с моими мамой и с папой, и с прочими родственниками (про мою домашнюю кошечку он просто не знал, иначе бы наверняка виртуально пострадала и она тоже), а также со всеми посетителями этого магазина, плюс зачем-то признался в своей страстной «любви» к России и к населяющим её людям.

- Слушайте, но это же просто ужас какой-то! Устроили здесь не пойми что, в магазин страшно зайти! – возмутилась мимо проходившая пожилая женщина (что характерно, остальные посетители своего несогласия с его словами не выражали, видимо, их всё устраивало, стараясь обойти эту «интересную личность» как можно дальше и вообще не смотреть в его сторону). – Не нравится в гостях, езжай домой! Дома хорошо!

- Михал Палыч…! – услышал я мамин голос и обернувшись, увидел участкового, затарившегося продуктами, и спешившего теперь домой (наверное…). – Проводите нас до машины, пожалуйста…!

- Чек сначала покажи, а потом валите куда хотите! – продолжил гнуть свою линию охранник (но уже внезапно успокоившись).

- **** - «манагер» вновь ему что-то сказал, а потом обратился к нам, с явным намёком. – Можете не предъявлять чек, вы всё оплатили. Спасибо за покупку, ждём вас снова, до свидания.

- Ну спасибо за разрешение… А вот этот организм, едва увидев милиционера, сразу весь свой гонор где-то растерял, да? Только на баб и может рот свой поганый открывать… – констатировал факт я, поглядывая на успокоившегося было охранника.

- Злата, ты это нарочно сейчас делаешь, да? – раздражённо поинтересовался участковый (приятно, когда люди помнят, как тебя зовут!), по чьей физиономии было видно, что ему совершенно не хотелось влезать во всю эту свару, ибо его «часы работы» уже закончились. – А вы не материтесь в общественном месте, не совершайте административного правонарушения…

- Слышь! Да мне… - далее в не менее цветастых выражениях «гвардеец», чьё непомерное ЧСВ мои слова явно задели, брызжа слюной, рассказал о своём воображаемом сексуальном опыте с участием самого участкового, с прочими обитателями милицейского околотка, а также со всеми жителями Москвы в общем.

- Так ладно, хватит… - заявил Палыч и, достав кнопочный мобильник, набрал дежурную часть, и после того как вызвал в магазин наряд, обратился к охраннику. – Вы задержаны, сейчас прибудет наряд…

- Злата! Всё, хватит уже, насмотрелись! Мы уходим! – велела маман и потащила меня за руку на выход (столь резко, что я едва не выронил телефон), а позади вдруг раздались дикие вопли, и на ходу обернувшись, я увидел получившего по лицу участкового (у него был разбит или сломан нос, из которого ручьём лилась кровь), пытающегося теперь скрутить «гостя столицы», на помощь к которому пришёл первый охранник.

- Злата у меня просто нет слов…! – злым тоном произнесла мама, когда мы подошли с тележкой к машине. – Ты что, блин, косплеишь Елену Троянскую? Хочешь, чтобы из-за тебя всё здесь разнесли? Вот, скажи, нафига ты нарочно бесила…это безумное создание?

- А я-то что? Я всего лишь не захотела предъявлять ему наш чек! У них там повсюду камеры, вот пусть и наблюдают с их помощью за тем, чтобы никто и ничего не украл! А про Елену Троянскую было обидно, между прочим! Из-за Ленки же раздолбали целый античный город, а из-за меня максимум разнесут вшивый «Перекрёсток»… - перекладывая продукты из тележки в багажник, ответил я. – Извини, мам, я сегодня немного взвинчена, эти дни… Не хотела ни с кем ссориться, но не смогла сдержаться…

- Злат! Можно тебя на секундочку? – это подошла к нам Настя.

- Иди. – разрешила маман, видя, что я хочу отпроситься. – Только быстро!

- Чего такое, Насть? – поинтересовался у девицы я.

- Слушай…извини, что не приезжала тебя навестить…ну, в больницу, имею в виду…я не хотела мешать… - начала та.

- Да не парься, всё окей. – ответил ей, глядя на милицейскую машину с включённой «люстрой», прибывшую к магазину (от местного околотка досюда ехать меньше минуты).

- Ты же первого сентября идёшь в школу? В нашу школу, я имею в виду… - поинтересовалась та, глазея на бежавших милиционеров.

- Иду. – кивнул я.

- Я слышала… - она огляделась по сторонам. – Алисова что-то задумала против тебя. Не знаю, что именно, но… Она намылилась любой ценой выжить тебя из нашего класса.

Настя пожала плечами.

- Алисова, Алисова… - пробормотал я, силясь вспомнить, кто же это такая.

- Её не Ирой случайно зовут? – поинтересовался я.

- Не-не! Дашей. – ответила Настя. – В школьном чатике писали, что вроде как на родительском собрании ты обругала её маму или что-то такое, вот она и взбесилась. Будь осторожна с ней, ладно? Она гадина та ещё…

- Ладно, Насть, спасибо за предупреждение...мне нужно маме помочь. – сказал я, заметив, как маман выразительно поглядывает в нашу сторону.

- Ага. И тебе спасибо за то, что заняла очередь для нас с сестрой. Пока, Злат, увидимся в школе!

- Пока, Насть.

- И чего этой девицы от тебя нужно было? – спросила маман, когда я вернулся (к этому моменту она уже переложила практически все продукты в багажник).

- А, это, оказывается, действительно моя одноклассница, мам. Она позвала меня в сторонку затем, чтобы признаться в любви ко мне. Говорила, что давно уже любит и вот теперь, стало быть, настал момент истины… - заявил я, постаравшись сделать на физиономии серьёзное-пресерьёзное выражение. – И знаешь, мам, я тут подумала согласиться…

- Ай! – это перебила меня маман, каким-то непостижимым образом ударившись головой о крышку багажника. – Злата, я тебе…острячка, блин!

Она слегка ударила меня ладошкой по заднице.

- Только перед бабушкой не вздумай пошутить на подобную тему! – на полном серьёзе заявила она, садясь за руль.

- Это еще почему? – поинтересовался я, забираясь на переднее кресло и наблюдая за происходящим в «Перекрёстке», а оттуда сейчас кто-то быстро-быстро побежал, сматываясь от милиционеров, один из которых выстрелил в воздух и крикнул бегуну, чтобы он остановился, чего тот, разумеется, делать не стал.

Маман решила отмолчаться.

- Колись, мам, чего натворила-то?

- Злат, блин, вот честно, ты примерно последний человек на свете, с которым я хочу обсуждать подобное, но… - вырулив с прилегающей территории на дорогу и постучав пальчиками по рулю, произнесла она. – Когда училась в девятом классе, как и ты теперь, я…

Она набрала полную грудь воздуха, а затем призналась мне.

- Я по уши влюбилась в свою одноклассницу... Умница, красавица, отличница, спортсменка…в такую невозможно было не влюбиться, даже будучи одного пола с ней…

- Ну, у меня нет статистики, конечно, но, полагаю, подобное случается весьма нередко, мам. Гормоны там, и все дела… - после некоторой паузы сказал я.

- Наверное… - не стала спорить та. – Вот только я совершила одну громадную ошибку…глупость.

- Призналась ей?

- Ага, именно…призналась. – кивнула маман. – Хотя должна была держать язык за зубами. В конце концов, это была моя проблема, а не её…

- И взаимопонимания, разумеется, не нашла. – сделал вывод я.

- Разумеется…нет. - согласилась мама. – Она об этом рассказала родителям, ну а то, что началось после – подобного позорища никакими словами не описать…не хочу даже вспоминать, Злат. Короче, при бабушке не шути, пожалуйста, про любовь к другой девочке, хорошо? В нашей семье это очень несмешная шутка. Бабушке тогда доста-алось… Она, помнится, после всего того треша целый месяц со мной не разговаривала, убедившись, конечно, что я счёты с жизнью сводить не собираюсь. Мы даже думали переезжать из Зеленограда, хотя только недавно въехали в нашу новую квартиру. Пожалуй, это была одна из «самых-самых» моих многочисленных подростковых выходок… Хорошо еще, что папа мой, твой дедушка, тогда просто сделал вид, будто ничего не произошло, иначе я, наверное, того позора просто не пережила бы…

- Да уж, мам, ты, похоже, скучным подростком не была. – хмыкнул я.

- Это точно… - согласилась она, сворачивая к дому у детской поликлиники. – И именно поэтому я и хочу, чтобы ты была как можно скучнее. Но я ещё очень легко отделалась, разве что школу пришлось сменить. Времена тогда были практически «безинтернетные», глобальная сеть только-только появилась, и доступ к ней был у считанных единиц, а соцсетей не было и вовсе, так что слухи далеко не разошлись и быстро сошли на нет. А вот сейчас какой-нибудь подобный косяк может реально испоганить жизнь на долгие годы…понимаешь, Злат?

- Понимаю.

- Ну, а раз понимаешь, то, даже если у тебя вдруг и возникнет влюбленность…к какой-нибудь девице… - заруливая в наш двор, маман кинула на меня быстрый взгляд и по её моське было заметно, что говорить со мной она хочет о чём угодно, но только не об этом. – То пусть это прекрасное чувство так навсегда и останется только в твоей душе, ладно? Будь уверена, Злат, объект обожания твоей искренности совершенно не оценит, но даже если вдруг и оценит…будет только хуже. Играй в любовь с мальчиками, Злат, только Христом богом прошу, постарайся обойтись, пожалуйста, без подростковой беременности, она загубит всё твоё будущее.

Во дворе нас ожидало то, что в моей юности называлось: «жопу поднял – место потерял!», то есть все парковочные места оказались заняты.

Внезапно, когда мы делали «круг почёта» вокруг дома, у меня возникло…нет, не предчувствие даже.

Ощущение.

Это для меня совершенно привычное и обыденное дело, ибо я учёный, а ощущение для учёного – первично.

Только вот обычно это бывает ощущением правильности или же, наоборот, неправильности.

На сей раз у меня возникло ощущение тревоги. Опасности.

Я огляделся в поисках чего-то, на что отреагировало моё подсознание. Что-то точно было, однако глазом я не заметил ничего… Всё было как обычно.

- Что-то случилось, Злат? – поинтересовалась маман, скосив на меня взгляд.

- Нет…всё нормально…наверное. – ответил я, глазея в окно и стараясь справиться с внезапно нахлынувшим волнением.

- О! Повезло! – обрадовалась мама, когда практически в соседнем дворе со стоянки отъехала одна из машин, освободив таким образом для нас местечко.

- Повезло… - согласился я, взглянув на мамино лицо, освещённое оранжевым светом от приборной панели, у меня даже защемило в груди от неприятного предчувствия.

Мам, давай не пойдём сегодня домой! Давай съездим в гости к какой-нибудь твоей подруге… - хотел было сказать я, но так и не сказал, ибо она тут же посчитает, что со мной опять происходит какая-то хрень.

- Идём, Злат! – сказала она, глуша авто. – Нам, наверное, раза три придётся сходить, чтобы всё домой перетащить.

- И-идём… - слегка заикнувшись от переполнявшего неприятного ощущения, ответил я, отстёгивая ремень и размышляя на тему того, что же такого я мог заметить во дворе…

Глава 46

- Злат, милая, чего это в последнее время с тобой творится, а? – спросила мама, когда мы вышли из авто.

- Ты это о чём, мам? – вопросом на вопрос ответил я, поёживаясь, оказавшись в прохладе уже по-осеннему промозглого вечера, и натягивая на голову «башку дракончика».

- О том… - сказала та, открывая багажник. – что с недавних пор у тебя начали проявляться диаметрально противоположные черты характера. Ты как-то внезапно стала очень уверенной в себе девушкой. Чересчур я бы даже сказала. Надёжной. И принимая какое-нибудь решение, ты практически не колеблешься. Да и рассуждаешь на удивление здраво, совершенно по-взрослому. Зрело. Это нас с бабушкой не может не радовать. Но! При всём при этом ты теперь крайне агрессивна, запросто конфликтуешь даже там, где это, казалось бы, совершенно не к месту…вот, к примеру, для чего ты сейчас сцепилась с этим скотом из магазина, а? Просто из вредности и желания до конца гнуть свою линию? Это было бы совершенно естественным, будь ты мальчиком, но…! Ты же у меня ведь не мальчик…

- Не мальчик… - как попугай повторил я.

- …ты всегда была такой мягкой, уступчивой и совершенно неконфликтной. А агрессия…она же идёт от неуверенности в себе. Ты как-то и сама мне об этом, помнится, говорила. От желания что-либо скрыть или же... Вот поэтому я тебя и спрашиваю, Златка, что, по-твоему, с тобой сейчас происходит? Расскажи мне и будь уверена, я разобьюсь в лепёшку, но сделаю всё возможное и невозможное, чтобы хоть как-то помочь тебе. Не таись от меня, пожалуйста.

- Я и сама толком не знаю, мам… С некоторых пор, с недавних, я, кажется, потерялась…и всё никак не могу найтись…всё хожу-брожу в самой себе, словно ёжик в тумане. Кто я? Что я за существо за такое? Зачем я вообще существую на свете? Почему? Плюс у меня теперь отчего-то совершенно не получается сдерживать эмоции… - на миг зависнув, абсолютно честно признался я, чего делать вовсе даже не собирался, ибо «грузить» своими проблемами близких – не в моей натуре, забирая затем из багажника пару не слишком тяжёлых для меня пакетов с продуктами.

- Вот оно как, значит… – мама внимательно поглядела на меня. – Может…возьмёшь тогда перерыв, Злат?

- В смысле, перерыв? – не понял я.

- Мне тут предложили снять на длительный срок очень хороший домик со всеми удобствами. В Конаково. Это в паре часов езды от нас. Тишина, природа, река… Хочешь, снимем? Поживёте там, вместе с бабушкой, в спокойствии и в уединении с полгодика-годик…может быть, это поможет тебе «найтись», ведь там никто не станет докучать и нервировать. Сможешь просто побездельничать, если захочешь, читать или гулять днями напролёт, или...да мало ли чего! Здесь же у тебя что ни день, то какое-нибудь новое приключение…словно бы ты у меня киношный Индиана Джонс в юбке…да и бабушке твоей пора бы бросать к чёрту эту её работу, итак, все нервы себе уже вымотала. Тем более что зарплату мне на днях повысили аж на треть, так что денег нам всем вполне будет хватать…

А вот и «вытекающие» после «тимбилдинга» последствия. Похоже, «гендир» таким вот образом извинился перед маман за выходку своего пасынка.

-…ну а то, что не походишь годик в школу…так ничего страшного не случится! Современные технологии, кстати, вполне уже позволяют учиться дистанционно. Лучше так, но уже «найдя» себя, нежели…

- Решать свои психологические заморочки «походу пьесы» в школьной суете? – закончил я.

- Да. – кивнув, согласилась мама. – Именно. Тебе, мне кажется, нужно некоторое время побыть в полном покое, Злат, наедине с самой собой. Чтобы никто тебя не трогал. Вот что я думаю. Я не настаиваю, конечно. Подумай, и, если захочешь, мы снимем тот домик.

- Хорошо, мам, я подумаю. Пойдём уже потихоньку, а то пока мы всё это ещё допрём… - ответил я, и моя необъяснимая тревога сменилась размышлениями на тему того, а может и правда скрыться на некоторое время в деревне, вдали от всех? Уж чего-чего, а хороший отпуск я, пожалуй, заслужил.

- А со Стёшей ты всегда сможешь по ватсапу поболтать плюс успеете соскучиться друг по другу… - по-своему поняла моё молчание мама.

- Ага, мам. Мне нужно это хорошенько обдумать.

- Вот-вот, обдумай. – ответила она и мы потопали домой.

Когда мы обходили свою «башню», на меня вновь нахлынуло неясно откуда взявшееся крайне дурное ощущение. Прямо-таки до дрожи. И как назло, народу во дворе, кроме одной тётки, буксировавшей своего цвергшнауцера в направлении собачьей площадки, не было видно вообще.

Даже лавочка, возле второго подъезда, где несмотря ни на время суток (особенно такое, как сейчас, когда ещё не слишком поздно, но с работы большинство уже вернулось), ни на погоду, обычно кто-нибудь всегда тусуется, куря, выпивая пивко или же просто просиживая штаны, теперь была пуста…

А когда мы повернули к своему подъезду, я заметил человека, стоящего боком к нам у оградки палисадника и смолившего сигарету, силуэт которого показался мне смутно знакомым. Он стоял так, что берёза не давала подъездной лампе как следует осветить его. Зато она хорошо освещала заднюю часть авто, возле которого он и стоял. Хромированный значок «VW» на крышке багажника отражал её свет.

«VW»…и мне тут же вспомнился брелок с ключом от авто, виденный мной дома на прихожей…а этот знакомый человеческий силуэт…это же…

Вот, значит, за что зацепилось моё подсознание, когда мы объезжали вокруг дома! Вот о чём оно меня предупреждало! Жаль, что я так и не смог понять этого чуточку раньше…

Очень жаль…

Меня прошиб холодный пот (и это не фигура речи).

Я дёрнулся, словно бы от удара током, ибо внезапно ко мне пришло ясное (словно бы видение грядущего) как божий день, осознание того, зачем этот человек находится здесь и что именно сейчас должно произойти.

- Олег…? – удивленно воскликнула маман, и в том, что она даже в полутьме смогла моментально узнать человека, стоявшего теперь в нескольких метрах перед нами, не было ничего необычного, ведь они какое-то время были любовниками, раньше, а стало быть узнают друг друга где угодно.

- Мама…! – истерично заверещал я, бросая наземь пакеты, и хватая мамину руку, потянул родительницу в сторону. – Бе-е-ежим, мама!

На лице матушки отразилось выражение крайнего удивления, однако к моей несказанной радости она сопротивляться не стала (а если бы стала…маман и выше, и гораздо сильнее моей Златы, так что…), видимо, где-то на уровне подсознания она, как и я, уже поняла, для чего сюда заявился её бывший «друг», и машинально отпустив свои пакеты, крепко сжала мою ладошку.

От безумного выброса адреналина меня выгнуло дугой, и, помимо зелёных пятен на сетчатке, начало проявляться так называемое туннельное зрение (это впервые за обе жизни, когда я на себе ощутил подобный эффект).

- Сюда… - захрипел я, на чистых инстинктах ломанувшись в сторону второго подъезда, и потащил за собой несопротивляющуюся матушку (хотя и слегка тормозившую, ибо она неотрывно пялилась через плечо на своего бывшего любовника).

Обернувшись на бегу, увидел, как этот Олег, достав из открытого теперь багажника своей машины некий предмет, направляет его в нашу сторону…

Это же ружьё, бляха муха! Двустволка! Обрез…

А выражение его лица, что было теперь освещено светом лампы… Спокойное такое, и это не выражение лица человека, под действием алкоголя и сильных чувств спонтанно решившегося на некий поступок. Нет. Он явно уже какое-то время планировал убийство моей мамы и был теперь настолько спокоен, насколько вообще обычный человек, не серийный убийца, может быть спокоен перед тем, как целенаправленно совершить убийство.

Однако, он был чем-то явно…нет, не расстроен, слегка раздосадован, полагаю (если это не мои «глюки», разумеется). Наверное, он подготовил целую речь, которую собирался «толкнуть» матушке, прежде чем застрелить её. Объяснить, почему он поступает именно так, а не иначе, но мы слишком рано его заметили и побежали, таким образом времени на объяснение у него уже не оставалось. Нет времени ждать, нужно стрелять…

А вот и ещё одно последствие адреналинового выброса… Время! Всё вокруг стало происходить словно бы в «слоу мо».

Краем глаза заметил, как катятся по земле, разлетевшись из упавших пакетов, какие-то яблоки, апельсины, ещё что-то…а это же банка с ореховой пастой разбилась.

Давненько я не пробовал ореховой пасты… - почему-то подумалось мне.

Не успеем… - я вдруг чётко осознал, что игра…в смысле жизнь, наша с мамой жизнь…окончена и бывший любовник матери нас сейчас застрелит, это без вариантов, а осознав, издал какой-то то ли стон, то ли вой. - Вход в подъезд был столь близок, но нам всё равно не успеть…

Зачем?! Боже, у меня только один к тебе вопрос! Зачем?! Зачем всё это было нужно, если моя жизнь сейчас закончится так… Нелепо? Вот, пожалуй, подходящее словечко…

Но более всего, мне было жаль маму…

А дальше случилось обыкновенное чудо… Видать, всё-таки «мужик на облаке» не только и в самом деле существует, но ещё и не без интереса бдит за мной…

Мы успели!

В последний миг, обернувшись, я заметил удивлённое выражение на физиономии этого мудака, глядевшего теперь уже не на нас, а на своё ружьё.

Он явно нажал на спуск, но никакого выстрела почему-то не произошло. Вероятно, впопыхах он забыл снять оружие с предохранителя.

Мы влетели в подъезд, где маман немедленно обо что-то споткнулась, и полетев вперёд, едва не снесла меня.

А затем на наши уши обрушились звуки…

Грянул выстрел…даже два, дуплетом.

Это был жуткий звук, отраженный от «высотки» (а заодно и от прочих домов нашего микрорайона), а вместе с ним пришёл и звук от попадания дроби или картечи, не знаю, чего он там зарядил, в металлическую дверь позади нас…

Второе чудо! Входная дверь была открыта и зафиксирована с помощью кирпича (поэтому, видимо, инстинкты меня сюда и погнали, хотя разум мой не обратил внимания на сей факт). Кому-то, вероятно, нужно было что-то внести в дом или же, наоборот, чего-нибудь вынести, и этот кто-то, на наше счастье, не убрал кирпич (вот так бывает, не убрал за собой – спас две жизни), иначе было бы просто всё.

…а затем мы услышали звук разбивающегося и падающего на пол стекла, ибо то, чем стреляло ружьё, срикошетив от двери, разнесло стекло в той будке, где когда-то раньше обитала консьержка.

- М-м-м… - это маман, здорово ударившись коленом о ступеньку, уселась теперь на задницу, обхватив колено руками.

- Вставай, мам… - прохрипел я, и кабанчиком метнулся обратно к входной двери затем, чтобы убрать кирпич и попытаться захлопнуть её, что мне таки удалось сделать, хотя и на «грани фола», ибо чмошник, прогулочным шагом шедший к подъезду и на ходу перезаряжавший двустволку, заметив этот мой манёвр, резко ускорился, и дверь закрылась аккурат перед самым его носом…

- Мама...! – взвизгнул я и толкнул (в том смысле, что просто навалился на неё всем весом) в сторону лифтов кое-как сумевшую подняться на ноги родительницу, убирая её, а заодно и самого себя, с линии огня.

И в этот же миг вновь раздался звук ружейного дуплета (и на сей раз просто оглушительный, ввиду того, что произведён он был в закрытом помещении), заряд которого разбил плитку на стене подъезда.

- Вставай, мам! Нужно бежать…спасаться! – сил кричать уже не оставалось, так что я просто прошептал это, поминая про себя в самых безобразных выражениях «гения», проектировавшего данный подъезд, ибо его наружная часть, за исключением входной двери была практически полностью стеклянной, что, во-первых, дало возможность находящемуся снаружи подонку выстрелить в нас, а во-вторых, он, опять же снаружи, мог запросто достать рукой (в виду отсутствующего теперь стекла) до кнопки, открывающей подъездную дверь…

- Спасайся, Злат, убегай… - пропищала в ответ стоявшая теперь на четвереньках мама. – Он собирается убить меня…только меня. Беги, дочь!

- Дура! – взвизгнул я и под аккомпанемент трели, сообщавшей о том, что входная дверь теперь открыта, из последних сил поволок маму в сторону лифта.

Дальше произошло очередное уже чудо, даже два…

Ну, во-первых, мне каким-то макаром удалось-таки дотащить до лифта чего-то там бормотавшую маман. А во-вторых, один из лифтов оказался на первом этаже…

- Ай…! – воскликнул я, внезапно для самого себя оказавшись в кабине лифта и ударившись лбом о дальнюю его стенку.

Это маман, когда распахнулись двери подъёмного механизма, с силой втолкнула меня внутрь кабины, а мгновение спустя завалилась внутрь уже сама, от балды нажав на какую-то кнопку на консоли управления лифтом.

И двери кабины закрылись…успели закрыться! Слава богу! Ибо бывший «мамин друг», попытался было просунуть ствол своего «обреза» и не дать им этого сделать. К счастью, в этом он не преуспел.

- Сука! – услышали мы вопль Олега, нечеловеческий, какой-то звериный, не хило так напомнивший мне вопли того обезумевшего юродивого в храме. – Я всё равно убью тебя, потаскуха, так и знай! Тебе от меня, дрянь, нигде не спрятаться! И жирное отродье твоё тоже убью…!

- Что это было? – взвизгнула маман.

- Это был Олег… - поднимаясь с пола и массируя пострадавший лоб, ответил я.

- Я знаю, что это был Олег! Зачем он творит всё это, а?! – сорвалась на истерику маман.

Лифт остановился на пятом этаже, и я нажал на кнопку «22», доставая телефон, экран которого, каким-то неведомым образом оказался здорово разбит, но всё равно совершить звонок было возможным.

- Думаю, «отмотав» свои пятнадцать суток, он приезжал сюда, чтобы… Ну не знаю, может, восстановить ваши отношения, извиниться там, может, ещё для чего. И приехав, увидел, как ты обнимаешься со своим «ого-го директором», когда тот подвозил тебя домой. Думаю, ты этому чмошнику особо и не нужна была, но как человек мелкий и мнительный, он не сумел пережить того болезненного для него факта, что и сам оказался для тебя ненужным. Более того, не успел он и глазом моргнуть, а ты уже нашла себе нового «друга». Вот его «кукуха» и улетела в «тёплые края»… - ответил я набирая «102». – Наверное, так всё и было.

«Вы позвонили в милицию, ждите ответа оператора…». – сообщил автоинформатор и из аппарата понеслись птичьи трели.

- Давайте уже быстрее…! – взвизгнул от нервов я, глядя на табло в лифте, показывающее текущий этаж.

- Нужно позвонить в какую-нибудь квартиру, чтобы нас пустили… - неуверенно сказала мама.

- Или не пустили. – ответил ей. – Или вообще не открыли! Нам нельзя полагаться на помощь посторонних людей, мам. У меня есть идея получше (наверное…)!

«- Дежурная часть, здравствуйте…». – не прошло и года, как ответила тётенька-оператор (причём, мне показалось, что она, прижав к ключице щекой трубку, в данный момент красит ногти).

«- Помогите, пожалуйста! Нас с мамой собираются застрелить! Зеленоград…». – протараторил я.

«- Погоди-погоди, девочка! Кто, говоришь, собирается вас застрелить? Ты что выпила или просто хулиганишь…?» - поинтересовалась она, приняв мои слова за розыгрыш.

Ну а далее, в не слишком-то цензурных выражениях (если что, пусть выпишут маме штраф, блин!) я объяснил, что нихрена это никакой не розыгрыш, и тётенька-милиционер, кажется, вполне прониклась моими словами.

«- Постарайтесь с мамой спрятаться где-нибудь, наряд уже едет к вам!». – сказала она и я отключился, ибо двадцать второй этаж.

- Так! Нам на двадцать первый… - сказал я, высунув из кабины голову и увидев, что пространство между лифтами и квартирами закрыто железной дверью, то есть отсюда нам на лестницу не попасть.

- Это ты дура…! – вдруг ни с того, ни с сего обозлилась на меня мама. – Ты должна была сразу убегать, спасаться! Не должен мой ребёнок из-за меня погибать…!

- Настоящие герои всегда уходят вместе, мам! Идти сможешь? – ответил я, помогая ей выбраться из лифта. – И извини, что дурой обозвала…

- Могу, но небыстро… Я ногу, кажется, подвернула… - сказала она, а я, приобняв её за талию, помогал идти. – Куда нам?

- На крышу. Перейдём по ней в наш подъезд и запрёмся у себя дома… - ответил я.

- Он едет… - сменив тему, сказала маман, указывая взглядом на соседний лифт.

- Едет… - согласился я, слыша звуки движения соседней кабины. – Пошли!

Нога у мамы здорово болела, ибо каждый раз, наступая на неё, она громко стонала и разве что не валилась наземь (удержать её силами моей тушки оказалось непростым делом).

Далее случилось очередное чудо…

Я опасался того, что дверь на крышу может быть заперта, и тогда… Я даже думать не хотел, что может случиться тогда.

И она таки действительно была заперта… Вернее, была бы заперта, не работай сейчас на чердаке двое монтажников или ремонтников, чёрт их знает, в спецовках «Ростелекома».

- Уважаемые! – воскликнул я. – Не в курсе, дверь с крыши в первый подъезд открыта?

- Девки! Так, давайте-ка, валите отсюда! Нехрен вам по крышам ночами шляться! – ответил мне старший монтажник, от которого пёрло табачиной.

- Дяденька! Нас хотят убить, помогите, пожалуйста… - прохрипел я, а маман молчала, подъём на один этаж вверх выдался для неё очень тяжким, и она разве что сознания не теряла от боли.

- Вы чё, девки, «набрались» уже что ли? – ухмыльнулся другой монтажник, молодой парень, которому, судя по всему, и двадцати годков не было.

Ухмылялся, правда, он весьма недолго, ибо…

- Ира, ты где…? Иди ко мне сама, шлюха, и я тогда, может быть, не трону твою жирную дочь! Если же нет, замочу обеих, так и знай! – раздался вопль снизу.

- У него ружьё. - сообщил я сей неприятный факт. – И он сейчас, если не поторопимся, всех нас здесь перестреляет.

- Ёб твою душу…! - пробормотал побледневший старший монтажник. – Так, девчат, идёмте! У нас есть ключи от обеих чердачных дверей.

- Помогите маме, пожалуйста! - попросил я. – Она подвернула ногу и самостоятельно идти не может...

- Вот я и снова на этой крыше… - пробормотал я, выходя на свежий воздух.

Минутой позже.

- Заело, блядь, ёбаный замок! Нихера закрываться не хочет, сука…! – разозлился старший монтажник, пытаясь запереть замок чердачной двери нашего подъезда.

- Да и хрен бы с ним, с замком этим! Открылся, уже хорошо! – воскликнул я. – Бежим, пока этот организм нас здесь не настиг…!

Монтажников долго уговаривать не пришлось, и они поскакали вниз по лестнице (молодой нёс маман на «горбу»), а тем временем…

- Сука! Я знаю, что ты где-то здесь, потаскуха конченая! – раздалось откуда-то сверху и мужики ускорились ещё сильнее, перепрыгивая через ступеньку, а то и через две, так что я едва-едва поспевал за ними и бог знает, сколько раз был на грани того, чтобы свернуть себе шею (спасибо новым кроссовкам, чьи цепкие подошвы не позволили мне поскользнуться!)…

г. Москва, Зеленоград, 15 микрорайон, корпус 1553, квартира Златы, около пятнадцати минут спустя.

- Мам, может, ну его нафиг сейчас этот тёплый душ? – поинтересовался я, помогая маме раздеться, а затем усаживая её в ванну, предварительно обдав бортики горячей водой, чтобы холодно не было. – Пойдём, лучше приложу заморозку к твоей ноге…

- Не делай мне мозги, Злата…! – взвизгнула маман, которая, едва мы оказались дома, совершенно расклеилась, а мгновение спустя она изменилась в лице, спросив: - Злат, ты…цела? Этот…подонок же в тебя не попал?

- Неа… - ответил я, погладив маму по голове и включив тёплый душ, передал ей лейку. – Мам, со мной всё хорошо, не переживай, пожалуйста. Посиди здесь, расслабься чуток, успокой нервы, а я пойду с бабушкой посижу, сейчас уже «скорая» должна к ней приехать…

Бабушке, едва мы все ввалились домой и буквально в двух словах поведали ей о произошедшем (плюс не прошло и минуты, как в дверь начал ногами долбиться чмошник, вопя как безумный, о том, что, либо ему сейчас же открывают дверь и он убьёт одну лишь маман, либо перестреляет вообще всех в нашей квартире), стало плохо с сердцем и теперь она, в ожидании бригады «скорой», лежала на кровати.

Одна дробина, судя по размеру синяка на моём бедре, похоже, всё-таки рикошетом попала в меня, на счастье, оставшуюся её энергию погасил телефон, приняв удар на себя.

Сам же чмошник, недолгое время подолбившись в дверь, и проорав напоследок, что «всё равно убьёт нас всех», попытался свалить, но, как сказал один из приходивших оперативников (отбояриться от которых на сегодня, а заодно выставить за дверь монтажников, поблагодарив последних за помощь, оказалось весьма хлопотным делом, ибо опера хотели объяснений по факту произошедшего, но…), был задержан возле своего авто. Вроде бы как он сопротивления не оказал, так что дело обошлось без стрельбы и жертв…

- Ну и денёк, блин… - вслух сказал я, переодеваясь в домашнее.

Квакнул телефон, это Стёша смску прислала, однако на разбитом экране прочесть её содержание не представлялось возможным, а посему, пошёл за маминым…

Зайдя в ванную, обнаружил, что матушка, положив телефон на стиральную машину и включив громкую связь, со слезами на глазах трепалась с «ого-го директором». Ну а кому же, блин, ей сейчас ещё звонить, как не мужику?

Пришлось идти за бабушкиным телефоном…

«Стёш, это Злата. Я телефон разбила, так что, пишу с бабушкиного». – написал подруге я, найдя в телефоне нужный «контакт».

«Не спишь?». - поинтересовалась подруга.

«Не сплю». – ответил я.

«Окей. Я чего пишу-то! Я тут нашла на зеленоградском форуме темку одну. Она про тебя, кажись. Вот, зацени, по этому адресу: forum.zelenograd.ru/…»

«Щас гляну…» - ответил я, нажимая на ссылку.

«Девочки, мне срочно нужно выговориться, у меня тут внезапно объявилась взрослая дочь мужа…».

Не успел я прочесть пост даже до середины, как из кухни донёсся дикий грохот и какие-то нечеловеческие вопли. Пришлось мчаться на кухню…

- Ну…! Это уже просто…! Отличное завершение отличного денька! – схватив свои волосы, вслух пробормотал я, сползая по стеночке на пол и ошалело глядя на валяющуюся теперь на полу клетку, и на бьющего в агонии крыльями, но уже, несомненно, издыхающего попугая, в шею которого, обхватив пернатую тушку лапками, зубами вцепилась Фуня, и прижав уши, глядела теперь на меня, ясно давая понять, что за свою добычу будет отчаянно драться с кем угодно. – Всё, хана! Довыёживался птиц…

- Злат, ну чего опять случилось? – это голышом выскочила из ванной мама.

Конец Второго тома.

Спасибо моим Читателям за поддержку моего скромное творчества! Если вам понравился Второй том «Златы», не забудьте, пожалуйста, поставить «лайк»! :)

Послесловие @BooksFine

Эту книгу вы прочли бесплатно благодаря Telegram каналу @BooksFine.

У нас вы найдете другие книги (или продолжение этой).

А еще есть активный чат: @books_fine_com. (Обсуждение книг, и не только)

Если вам понравилось произведение, вы можете поддержать автора наградой, или активностью.

Страница книги: Злата. Жизнь на "Отлично!" (том Второй)

Content

Иванов Александр Алексеевич Злата. Жизнь на "Отлично!" (том Второй)

Небольшое «от автора» перед вторым томом.

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Послесловие @BooksFine