Нинель Мягкова

Небо и грозы Электрет

-1-

Сероватый отблеск полуденного солнца проникал сквозь высокое стрельчатое окно, украшенное разноцветными витражными вставками. В радужном луче весело танцевали пылинки, следуя переливчатому голосу полноватой женщины, колдовавшей у стола над будущим пирогом.

Над столом горели три небольшие висячие газовые лампы. В самую солнечную погоду без них не обойтись.

День и ночь на Электрет отличались мало — дневное светило с трудом пробивалось сквозь слой вечных облаков, а три ночных спутника вместе были достаточно яркими, чтобы конкурировать с солнцем. Самым темным временем суток были сумерки — когда солнце скрывалось за горизонтом, а на небосвод выплывала первая луна. В одиночестве она едва рассеивала ночную тьму.

Ожесточенно месящую тесто на кухне Марту Коллинс все эти теоретические выкладки волновали мало. Ей было важно освещение, для работы. А поскольку на кухне она проводила практически целый день, кроме освещения хотелось еще и разнообразия. Чтобы развеселить серую унылую атмосферу на своём рабочем месте, именно она в своё время настояла на цветном витраже в кухне. Теперь похожие узоры, очень тонко и искусно оформленные, украшали большую часть окон хозяйской усадьбы.

Витражным искусством отец нынешней владелицы, Фредерик Блаунт увлёкся случайно. После женитьбы. Свежеиспеченная госпожа Блаунт разводила редкие цветы, заполонив ими всю оранжерею усадьбы. Глядя на это великолепие, Фредерик начал сначала зарисовывать причудливые изгибы растений, а затем, покопавшись в архиве и найдя подходящие аналоговые материалы, создал свой первый витраж. Тот самый, кухонный.

В изобретатели, по примеру предков, он так и не подался, зато резьбу по дереву и стеклу освоил в совершенстве. Даже в королевском дворце некоторые двери и окна оформлены его рукой, как и огромные мозаики на церковные темы в центральном городском храме.

Несмотря на огромные окна и светлые, яркие витражи, естественного света всегда не хватало, и в усадьбе всегда горели тёплые желтоватые газовые светильники. Газ привозили бидонами прямо из месторождения, и складировали в специальном погребе, подальше от основного здания.

Для Блаунтов поставки любых материалов и ресурсов были приоритетные, в кратчайшие сроки и строго по расписанию. Королевский двор высоко ценил династию технарей, и всячески выказывал своё расположение.

— Мам, а ты слышала, говорят, в Городе скоро поезд пустят! Под землёй, представляешь! И все-все Сферы смогут ездить друг к другу в гости, и не ждать в очереди через Врата. — болтушка Элис, единственная дочь Марты и личная горничная хозяйки усадьбы, всегда была в курсе последних событий. Кухарке даже не нужно было открывать газеты — все в лицах, красках и гораздо интереснее пересказывала юная сплетница. И про мисс Блаунт она всегда все узнавала первой, и разумеется, тут же просвещала мать.

А как же.

— А еще мисс вроде пытается сделать одноместную самоходную машину, чтобы не пешком по лесу ходить, а ездить с комфортом. Как на диване! И не ждать каждый раз попутный транспорт. — не унималась дочь. Яркие серо-синие глаза сияли от возбуждения.

Ей давно надоело ждать того единственного раза в неделю, когда медлительный гусеничный многоместный бус подползал к воротам усадьбы. Завозил в бездонном багажнике и на специально оборудованной крыше заказанные в Городе вещи, заодно принимал пассажиров. Приходилось брать целый недельный отпуск и ночевать у одной из подружек, но хозяйка длительного отсутствия Элис все равно не замечала. Ей было не до того. Горничная у неё числилась только номинально, делать прически и застегивать платья вечно копающемуся в механизмах инженеру было ни к чему. А вот подать инструмент или поднести деталь — тут Элис периодически пригождалась. Только вот сама горничная не любила возиться в мастерской с хозяйкой — пыльно, масло повсюду, и воняет потом вся одежда так, что не отстирать, не выветрить.

Иногда они ездили в Город все вместе — когда намечался особенно сложный заказ и Фелисия хотела лично выбрать материал, или нужно было заключить новый договор. Ночевали тогда на постоялом дворе, но зато за счёт хозяйки.

— Мисс очень не любит пустую болтовню. — Наставительно заметила Марта, протирая тыльной стороной руки бровь от пота и налипшей муки. Ее темные волосы были собраны в низкий узел, чтобы не мешали готовке. На породистом, чуть вздернутом носу тоже осталось немного белой пыли, но увлечённая процессом кухарка этого не замечала.

Элис закатила глаза в молчаливом протесте. Что плохого, если они немного поболтают о свежих слухах из столицы? Делать в огромном доме все равно было практически нечего. Уборку пыли и грязи с пола проводили округлые, плоские как таблетка автоматоны, которые мисс называла пылесосами. Они и правда сосали пыль, да с таким усердием, что периодически прихватывали заодно хозяйские чулки и перчатки, которые рассеянная Фелисия забывала в самых неожиданных местах — где застанет вдохновение.

Для мытья окон использовались щетки на ручках, которые разбрызгивали мыльную воду по стеклу, которое потом достаточно было протереть сухой тряпкой. Белье стиралось шумной машиной, занимавшей целую комнату, зато после его оставалось только развесить и погладить.

Элис не была дурой и понимала, как им повезло. Семья Коллинсов уже второе столетие исправно служила Блаунтам, пользуясь при этом приличными привилегиями. Самая известная династия изобретателей редкое поколение обходилась без гениев, так что последние новинки технологий всегда первыми испытывалась на обитателях этой усадьбы. Соответственно, деньги — а оттуда и стабильная зарплата — текли рекой.

Дед нынешней владелицы увлекался военным и горнодобывающим делом. Благодаря ему шахты в горах обзавелись подъемниками и вагонетками для вывоза руды, высокие многоэтажные — иногда до пяти уровней! — дома знати — лифтами, а дворцовая стража и полиция — пороховыми пистолями. Раньше им приходилось обходиться холодным оружием.

Фелисия же тяготела к самодвижущимся механизмам. Вся территория за домом обслуживалась автоматонами — многорукие тележки на колёсах с экспертной точностью собирали созревшие фрукты и овощи в теплице, постригали кусты в саду и ухаживали за цветником.

Новый, в процессе постройки, столичный подземный поезд, впрочем, не совсем ее заслуга — все чертежи, включая расчеты для туннелей, с учетом веса зданий на поверхности и тому подобного, она откопала на чердаке, в залежах дедовых бумаг. Блаунт-старший не успел или не смог в своё время реализовать проект, внучка постаралась за него.

Строительство шло с переменным успехом уже пять лет, и скоро действительно должны были запустить первую ветку — от Сферы торговцев в Столицу. Конечно, а то как принцесса с фрейлинами будет за нарядами ездить…

— Я видела статью в сегодняшней газете. — заговорщически прошептала неуемная Элис. Ее мать тяжело вздохнула, понимая, что если дочь распирает от новости, проще дать ей выговориться, а то, чего доброго, лопнет.

Газеты доставляли несколько раз в неделю, по специальной письмоводческой трубе. Под давлением газа деревянная колба с бумагами, письмами или газетами пролетала немалое расстояние за считанные минуты, тогда как раньше их разносить приходилось специальным гонцам, рискуя жизнью на лесных дорогах.

Тоже изобретение деда Блаунта. Ему вообще нравилось все, связанное с доставкой предмета из одной точки в другую.

По-хорошему, газеты должны были распечатываться рукой хозяйки, и только потом доставаться слугам. Но в усадьбе Блаунтов царил, по меркам приличного общества, натуральный бардак. Вот и газеты распаковывались чаще всего тем, кому было интереснее почитать свежие сплетни — то есть Элис, и потом уже, в качестве исторического чтива, через пару-тройку дней доходили до Фелисии. Мисс Блаунт не имела ничего против подобной очередности — пропадая целыми днями в мастерской, она приходила в усадьбу только спать, и изредка есть, так что читать ей было чаще всего некогда.

— Пишут, сегодня утром в Городе видели эшемина. Настоящего! На всю первую полосу в свежем издании, срочное сообщение! — горничная даже в ладоши захлопала, подпрыгивая, как маленькая, от полноты чувств. Тугая светло-русая коса скакала вместе с хозяйкой, передавая ее беззаботность и искренность.

Марта потёрла виски, чувствуя подступающую мигрень. Как все молоденькие и любопытные девушки, Элис могла часами обсуждать таинственную расу, жившую в лесу в гармонии с враждебной нормальному человеку природой. Окутанные ореолом тайны, эшемины редко появлялись в Городе, предпочитая просторы природы перенаселенному мегаполису. Да и физиологически им было тяжело находиться в заземлённом, наполненном нейтрализующими испарениями пространстве. Дети гроз и молний, они могли управлять потоками разрушительного электричества, разговаривать с животными и даже летать. Неудивительно, что среди молодежи существовал некий негласный культ поклонения загадочным эшеминам.

Высокие, стройные, грациозные, они редко открывали лица, скрытые капюшонами длинных серых плащей, что только добавляло интриги и интереса.

— И что же он делал в Городе? — послушно вставила ожидаемую от неё реплику Марта, перекладывая тесто в форму. Фелисия очень любила пироги с мясом, а пожилая кухарка относилась к ней как ко второй дочери и старалась подкормить. По ее мнению, хозяйка питалась из рук вон плохо, особенно когда накатывал творческий порыв и она запиралась в мастерской на весь день. Так что хотя бы во время официально установленных совместных трапез, завтрака и ужина, Марта старалась впихнуть в подопечную как можно больше еды, коварно подсовывая ее любимые блюда.

— Никто не знает! — торжествующе заявила дочь. — Прошёл по улице, и вроде бы зашёл в королевский дворец. А может и нет. Они умеют отводить глаза, ты же знаешь. Из дворца же журналистам никто докладывать не будет. А жаль.

— Какая же ты все-таки болтушка, Элис. — Укоризненно покачал головой, входя на кухню, Ричард Коллинс, ее отец, по совместительству дворецкий усадьбы. Высокий, статный мужчина только недавно начал благородно седеть на висках, и на первый взгляд никто не давал ему больше сорока. Глядя на его светлую шевелюру и белые, почти невидимые брови, становилось понятно, откуда у Элис ее светло-русая коса. От Марты девушке досталась только склонность к полноте, с которой она боролась с переменным успехом, и полные, красиво изогнутые губы.

Дворецкий сполоснул руки от приставших комочков земли и насухо протер их цветастым полотенцем. Марта насупилась — этим полотенцем она периодически протирала посуду, и не любила, когда муж использовал его после возни в саду.

Помимо обязанности открывать двери гостям, которые, впрочем, бывали в усадьбе нечасто, дворецкий у Блаунтов отвечал за сад с земными растениями, смазку и мелкий ремонт простых механизмов, ну и, конечно же, осуществлял общее руководство остальными.

Вот и сейчас, увидев дочь без дела, он сурово нахмурил густые брови.

— Отнеси лучше мисс обед, пока чай не остыл.

Девица фыркнула, недовольная тем, что ее возвращают в реальность, но с родителями не поспоришь, особенно когда они — твои начальники на работе. Подхватив деревянный, ярко раскрашенный поднос за облитые пластиком ручки, она понесла его в мастерскую.

То, что в этом доме для краткости называлось мастерской, было целое отдельно стоящее здание, по большей части состоящее из окон, для лучшей освещенности и возможности проветривания. Казусы при экспериментах в семье Блаунтов случались регулярно, и по фамильной легенде прабабушка нынешней хозяйки, миссис Гортензия Блаунт, выселила дражайшего супруга с его взрывоопасными игрушками подальше от основного здания, где, как она выразилась, вообще-то люди живут.

Возведя бетонно-стеклянную сферу диаметром метров десять, супруг послушно перевёз свои игрушки подальше от жилых помещений. Последующие поколения раз пять перестраивали здание — где недорабатывала природа с дождями и штормами, устраивали разрушения сами Блаунты. Во время последнего ремонта отец Фелисии решил соединить мастерскую с основным зданием небольшим крытым ходом, чтобы не застревать в подсобке во время грозы.

Стихия как раз разбушевалась не на шутку. За считанные минуты набежали тучи, скрывая и без того тусклое солнце и заставляя газовые фонари на стенах казаться ярче.

Молнии сверкали не переставая, гром утробно урчал, дождь лил сплошным потоком. На улице становилось все темнее, видимо, гроза задержится надолго.

Элис шла по короткому тоннелю, с опаской поглядывая на стекающую по тонким прозрачным пластинам воду. Коридор удерживал форму и заземлял разряды благодаря металлическому каркасу, защищённому от случайных прикосновений изнутри надежной деревянной и пластиковой изоляцией. Между дугами был натянут — временно — прозрачный пластик, который от времени местами провис и теперь накапливал лужицы.

Нет ничего более постоянного, чем временное, заменить перепонки стеклом собиралось уже второе поколение.

Надо будет сказать папе, чтобы перетянул заново, отметила про себя Элис. Хоть и ленивая, временами, и жутко болтливая постоянно, девушка становилась ответственной до зубовного скрежета, когда дело касалось безопасности ее родных. А порванная изоляция грозила очень неприятными последствиями.

Переход очень удачно был неподалёку от кухни, идти долго не пришлось. Придерживая поднос снизу коленом, горничная постучала в гигантские, во всю высоту коридора, тяжёлые деревянные створки.

Местное дерево некоторых пород по свойствам походило на металл, тяжело поддавалось обработке, зато служило веками, не поддаваясь гниению и плесени.

Понятно, не Блаунтам. Те справлялись куда эффективнее плесени.

— Да? — приглушенно откликнулся раздражённый женский голос по ту сторону преграды. Что-то упало с грохотом, голос пару раз забористо чертыхнулся. Элис, как и положено приличной горничной, сделала вид, что не расслышала, а про себя отметила и запомнила новый выразительный оборот.

— Чаю, мисс? Пора обедать! — пытаясь перекрыть лязг и бряцание, горничная чуть повысила голос.

— Не надо, у меня вчерашний еще есть в термосе! — жизнерадостно откликнулась Фелисия и добавила вполголоса, — Или позавчерашний.

А может, Элис и показалось.

Как бы то ни было, на кухню горничная вернулась с полным, нетронутым хозяйкой подносом.

Двери в мастерскую ей так и не открыли, ссылаясь на грязные руки и общую занятость. Вошедшей в творческий раж Фелисии не хотелось лишний раз прерывать процесс — если с мысли сбиться, потом очень тяжело вернуться обратно, и такие мелочи, как еда и сон, считались ею помехой работе.

Кухарка была не в восторге. Термос, это недавнее изобретение Фелисии, Марту неимоверно раздражал. Конечно, чай и суп в нем сохранялись горячими довольно долго, иногда целый день. Но если вдруг в супе затесались макароны, к вечеру эту кашу нужно было выедать ложкой, а чай за несколько часов приобретал неприятный привкус мокрой бумаги.

Не то, чтобы это смущало мисс Фелисию. Желудок у неё был воистину луженый, закаленный веками естественного отбора Блаунтов.

Украсив, наконец, пирог решеткой из полосок теста, Марта отправила его в духовку. Открутила ручку таймера на час, и принялась сгружать посуду в специальную машину для мытья. Очередной автомат при запуске двигателя подавал под напором теплую, нагретую газом, мыльную воду, которая потом сливалась через фильтры в канализацию. Как и аппарат для стирки белья, это было одно из первых изобретений мисс Фелисии. Она с детства проводила много времени с Мартой, потому что отец чаще пропадал в лаборатории, чем общался с дочерью, а мать вообще больше времени проводила в Городе, чем в усадьбе, наслаждаясь светской жизнью. Насмотревшись на тяжелый ежедневный ручной труд, девочка решила для себя, что поможет простым людям решить вопросы гигиены. Дальше усадьбы Блаунтов пока что дело не пошло, но недавно королевская кухня заказала несколько экземпляров посудомоечных машин, на пробу. Как только пройдёт слух об этом новшестве в высших кругах знати, от заказов будет не отбиться.

По дому пронёсся низкий, мрачный колокольный перезвон. Этот полузабытый от неупотребления звук сообщал обитателям усадьбы, что к ним пожаловали гости. Они жаловали так редко, что Ричарду потребовалось около минуты, чтобы осознать, что он плохо выполняет свою работу. Второй звонок был громче и напористее. Кто-то по ту сторону двери явно терял терпение. Мистер Коллинс поспешил ко входной двери и заглянул в специальное окошко, чтобы проверить, что там за гость и не вооружён ли он случаем.

Редко кто осмеливался промышлять разбоем в лесах и вообще выбираться за пределы городских стен. Но кто знает, ни в чем нельзя быть уверенным.

Застывшая, казалось, на века невозмутимая маска дворецкого неожиданно дала трещину, являя миру его изумление, граничащее с шоком.

На пороге усадьбы Блаунтов, освещаемый частыми молниями, стоял тот самый, не далее как несколько минут назад с жаром ими обсуждаемый эшемин.

-2-

Несмотря на проливной дождь, плащ гостя остался абсолютно сухим. Вежливо уклонившись от попытки снять с него верхнюю одежду, эшемин поглубже надвинул капюшон и низким, чуть скрипучим голосом поинтересовался:

— Могу я видеть Блаунта?

Он говорил на всеобщем без малейшего акцента, будто родился и вырос в Городе. Высокая, даже под плащом заметно худощавая фигура вынуждена была пригнуться, проходя в дверной проем. Рослый по человеческим меркам дворецкий смотрел гостю куда-то в район плеча.

— Я сообщу мисс, что к ней пришли. — с полупоклоном заверил его Ричард. — Не желаете ли отдохнуть и перекусить? Мисс сейчас в мастерской, и может порядком задержаться.

Гость не возражал. Благовоспитанно вытер ноги о половичок, и последовал за дворецким в малую гостиную. Ричард ожидал ручьи и лужи на свеженатертом полу, но к его удивлению, кроме пары грязных пятен у входа, с гостя больше ничего не натекло. Дворецкий даже за дверь еще раз выглянул, не поленился, чтобы убедиться, что ливень так и не прекратился.

Впрочем, чего еще ожидать от эшемина. На то они и загадочная раса.

Сидеть и ждать пришлось довольно долго. Гость успел выпить весь чай и ополовинить тарелку с миниатюрными бутербродиками, что недавно любовно приготовила Марта на обед для хозяйки усадьбы.

Вот и пригодились.

Элис чуть не попискивала от восторга, подглядывая за эшемином сквозь неплотно прикрытую дверь — ведь все ее знакомые были уверены, что лесные жители питаются исключительно энергией, ну может еще росой. А тут на тебе, вульгарные сэндвичи с салатными листьями и паштетом, а так хорошо пошли. Одно расстраивало — плаща гость так и не снял, так что хвастаться подружкам в Городе, что видела его вблизи, придётся уклончиво. Лица не разглядеть. Только мягкий, серовато-дымчатый плащ из чего-то отдаленно похожего на шерсть, и худая, жилистая, мертвенно-бледная рука, которая периодически подносила очередную канапешечку куда-то под капюшон, где та испарялась бесследно.

Хотя, может он для разговора с хозяйкой хоть капюшон поднимет? Надо обязательно задержаться и подсмотреть.

Бодрый стук каблуков по отполированному до блеска паркету заставил Элис поспешно выпрямиться и сделать вид, что она вообще тут по делам проходила.

Фелисия Блаунт собственной персоной впорхнула в гостиную, и эшемин подавился канапе.

Во-первых, она была в рабочем костюме, что в условиях ее мастерской подразумевало комбинезон, сапоги и гоглы. Комбинезон был покрыт пятнами сомнительного происхождения, сапоги свежим маслом для автоматонов и дёгтем, так что бедному мистеру Коллинсу предстоял очередной развлекательный вечер в компании швабры и ведра с мылом — подобную грязь пылесосы не брали, сразу глохли и дружно делали вид, что умерли. Проверено опытом.

Гоглы были сдвинуты на макушку, служа дополнительным ободком для непослушных, вьющихся крупными кольцами темно-медных волос. Утром Элис собственноручно уложила их в узел-ракушку, но от него давно остались одни воспоминания.

Девушка привычно потёрла пальцем переносицу, не замечая, что из-за испачканной в дёгте руки на лице осталось чёрное, масляно поблескивающее пятно.

— Вас по спине постучать? — вежливо поинтересовалась она у надрывно кашляющего эшемина.

Нижняя челюсть, которую деликатно прикрыла худая ладонь, оказалась тоже иссиня-бледной, с четко очерченным упрямым подбородком, а из-под капюшона выбилась снежно-белая прядь.

Довольная Элис прикрыла двери и ретировалась. Теперь будет, что рассказать подружкам!

— Вы Блаунт? — неверяще уточнил гость, придя в себя.

— Да, я Фелисия Блаунт, единственная из ныне живущих Блаунтов. Чем могу быть полезна?

Девушка хотела было сесть в кресло напротив, но бросила взгляд вниз, вспомнила в каком она виде, и отошла подальше от светлого ковра и мебели.

— Это срочно? — нетерпеливо поторопила она все еще мнущегося и покашливающего гостя. — Если нет, я бы пошла переоделась.

— Да, конечно, идите. — нашёл в себе силы ответить эшемин. Фелисия дернулась было вежливо сделать книксен, опомнилась — не в таком же виде! — и побежала наверх, на ходу пытаясь обтряхнуть сапоги.

— Прости, Ричард, я забыла бахилы. Марта, ужин через полчаса, если можно! — раздался ее звонкий голос дальше по коридору, дробно простучали по лестнице каблучки, хлопнула дверь.

Тереган из клана Адэхи перевёл дух, все еще глядя ей вслед.

Он знал, что люди не похожи на его соплеменников, но чтобы настолько? Теперь понятно, почему их тела отвергают электричество. В них самих слишком много лишней энергии.

Нарушая все мыслимые нормы этикета, эшемин не снял капюшон даже за ужином. Хорошо, хоть руки помыл, неодобрительно вздыхала Марта, провожая гостя сначала в небольшую уборную под лестницей, для гигиенических процедур, затем за стол в большом обеденном зале.

Фелисия не заставила себя долго ждать, вихрем ворвавшись в столовую. Они ужинали в малом зале уже шесть лет, со дня смерти ее родителей, так что Марте с Ричардом пришлось спешно приводить в порядок заброшенный парадно-гостевой большой зал, разыскивать праздничный сервиз и кружевные торжественные скатерти, а также протирать все поверхности от пыли.

Поскольку столовой не пользовались, ее просто заперли на ключ и даже не заходили, ни люди, ни пылесосы.

Но лоск был наведён в рекордные сроки, приборы и тарелки сияли, пирог с румяной корочкой призывно дымился посреди стола, сооружённые на скорую руку закуски вроде картофельного салата и мелко нарезанных солений расположились почетным полукругом вокруг главного блюда.

Хозяйка усадьбы опомнилась, поймав на себе неодобрительный взгляд Марты, притормозила, изображая воспитанную барышню, и чинно прошествовала к столу, чтобы занять положенное место во главе.

Эшемин сидел на противоположной стороне длинного стола из цельного дерева, на почетном месте напротив хозяйки, практически через весь зал. Беседы не получилось бы при всем желании, разве что перекрикиваться.

Гость вяло ковырялся в тарелке, перебив аппетит бутербродами.

Зато изголодавшаяся за день Фелисия уписывала за двоих.

Сидящие за тем же столом Коллинсы с интересом поглядывали на гостя. Элис в открытую, Марта и Ричард, как умудрённые опытом взрослые, скрытно и исподтишка.

Не каждый день видишь эшемина так близко, да еще и в процессе еды. Приборами пользоваться лесной житель умел, аккуратно накалывая на вилку микроскопические порции мяса и овощей, и отправляя их под темноту капюшона. Дальнейший путь еды оставался буквально покрыт мраком.

Доев второй кусок пирога, Фелисия потянулась было за добавкой, но наткнувшись на укоризненный взгляд гостя, явно ощущаемый даже из тени плаща, передумала.

— Марта, десерт и чай в библиотеку, пожалуйста. Мы с уважаемым эшемином пообщаемся.

Подавив нетерпеливый вздох — ну наконец-то! — тот отложил приборы и встал, следуя за хозяйкой усадьбы.

Девушка провела его вверх по лестнице, в задумчивости, едва касаясь кончиками пальцев, привычно проводя по полированным перилам. Рельефный поручень вырезал отец. Тепло пористого материала согревало, напоминая о родных, и придавало уверенности в себе. Несмотря на внешнюю браваду и безразличие, Фелисии было не меньше Коллинсов любопытно — и посмотреть на эшемина без плаща, и узнать, зачем он, собственно, явился. И только воспитание, вбитое школой и маменькой, не позволило начать допрос прямо за ужином.

Библиотека занимала половину второго этажа, и винтовой лестницей соединялась с башней для наблюдения за грозами. Дом сотряс очередной раскат грома, и мисс Блаунт опасливо поежилась. Сказать, что она не любила грозу, было бы недостаточно — мало кто из людей любил это опасное явление. Но у девушки были свои счёты со стихией — шесть лет назад именно гроза унесла жизни ее родителей.

Когда за ними закрылись тяжелые резные двери, Фелисия к своему стыду поняла, что не спросила имени эшемина. Вот позорище. Что он подумает о людях? Она повернулась к гостю:

— Простите мое отсутствие манер, давно живу на отшибе, отвыкла от человеческого общества. Я даже не спросила, как вас зовут.

— Тереган. — ответил он коротко. Фелисия порадовалась, что у него такое простое и ясное имя, и проговорила его несколько раз про себя, чтобы получше запомнить. Не держались у неё в голове имена, в отличие от зубодробительных для обычного человека формул и цифр.

Не хватало еще переспрашивать. Вот будет позорище.

— Так что вас привело ко мне, господин Тереган? — поинтересовалась девушка, подходя к небольшому читальному уголку у окна библиотеки. Уютный диван утопал в стенной нише и подушках, рядом стояло удобное кресло, спиной ко входу и лицом к огромному окну до потолка. Толстый слой пластика поверх стекла надежно защищал дом от влаги, а при скудном естественном освещении, люди инстинктивно старались впустить в дом как можно больше солнца, пусть и приглушенного вечными тучами. Так что окна делали во всю стену.

Два небольших газовых светильника у входа едва рассеивали грозовую темноту. Верхние полки и потолок скрывались в тени, изредка озаряемые молниями.

Фелисия повернула ручку подачи газа, нажала на кнопку, и в камине весело затрещали поленья, подожженные потоком пламени. Посветлело. Эшемин неосознанно отшатнулся от струи огня, потоптался на месте, пряча моментный испуг, и присел на диванчик, подвинув в сторону пару подушек.

Девушка благочинно устроилась в кресле у камина, скрестив ноги в лодыжках и сложив руки на коленях. Учитывая чистое платье, висевшее в шкафу нетронутым года три и оттого явственно попахивающее лавандой и мятой, и отмытое лицо, никто бы не узнал эту барышню в замызганном инженере часовой давности.

Тереган мысленно поморщился. Во дворце ясно и беспрекословно указали на это миниатюрное рыжее создание как лучшего инженера во всем Городе. Оставалось надеяться, что это действительно правда, и ему не подсунули просто — абы кого не жалко. Задание предстояло тонкое, деликатное, и потенциально опасное. Втаскивать в это дело хрупкую девушку не хотелось категорически.

Невольно вспомнились мастера по металлу, кузнецы родного посёлка. Здоровенные мужики, руки обхватом с его бедро, ворочали тяжеленные бруски раскалённых заготовок и мяли их, как хозяйка тесто.

Что эта фея может построить из неподатливого металла?

Но, доверившись рекомендации, он все же перешёл к сути.

— В лесу около нашего поселения последнее время происходят странные вещи. — издалека начал эшемин. — Уже второй раз мы находим мертвые места.

— Что значит мертвые? — тут же уточнила Фелисия.

— Воздух умер, деревья умерли. Земля потеряла заряд. — монотонно перечислил Тереган. — Мы нашли обломки чего-то, похожего на человеческий механизм, на втором таком месте. Некоторые мои собратья бывают в Городе, и знают, как выглядят ваши автоматы. Человеческих домов поблизости от этих мертвых мест нет, дороги мимо не проходят. Мы все же подозреваем, что с лесом что-то делают именно люди. Эшемины никогда не поступят с природой так… — Он поискал мысленно слово потактичнее. — Жестоко. Мы не сможем сами вести расследование, доступ эшеминов в Город ограничен, и у нас нет инженеров, которые разбирались бы в вашей технике. Во дворце мне посоветовали обратиться к вам. Утверждают, что вы лучшая. Прошу вас о помощи.

И Тереган склонил голову, все еще укрытую капюшоном, в знак покорности и смиренного ожидания. Фелисия моргнула, пытаясь переварить кучу вываленной на нее разом информации.

Расследование? Уничтоженный лес?

Что вообще происходит?

В наступившей тишине оглушительно разнеслась барабанная дробь. Это всего лишь вежливо постучали в дверь.

Одновременно со стуком приотворилась одна створка и в библиотеку просунулась белокурая головка Элис. Наверное, рассчитывала застать эшемина без плаща. С трудом скрывая разочарование, споро накрыла маленький столик между креслом и окном. Марта передала чай в пузатом фарфоровом чайнике, две расписанные цветочными узорами разнокалиберные чашки — остатки древних сервизов — и россыпь хрустящего песочного печенья в стеклянной пиале. Проследив, чтобы створки закрылась до щелчка — подслушивать благодаря изоляции в таком случае совершенно невозможно — Фелисия вернулась к прерванному разговору. Получившаяся пауза как раз позволила ей собраться с мыслями.

— Хотелось бы знать, кто меня рекомендовал. — задумчиво протянула девушка, не зная точно, поблагодарить она хочет за уникальную возможность изучить эшеминов вблизи, или проклясть за угрозу ее жизни. Недаром ведь человеческие исследователи ничего особенно не знают об эшеминах. Лесной народ умеет хранить свои тайны, и под каким именно ее кустом могут прикопать, чтобы тайны сохранить, думать не хотелось вовсе. Но она не была бы Блаунт, если бы ее можно было так просто отпугнуть от новых знаний.

Фелисия решительно тряхнула собранными в аккуратный пучок кудрями.

— Я согласна. Поедем сегодня же!

— Куда?! — изумился эшемин.

— На мертвые места, разумеется. Вы разве не за этим приехали? Попросить меня осмотреть их и высказать версии, что там могло произойти и какая человеческая техника способна на подобное?

— Не совсем. — замялся Тереган. — Я привёз несколько рисунков. Они довольно точно отражают состояние дел.

— Показывайте. — Фелисия старалась держать вежливое выражение лица, но внутри вся кипела. Она кто, медиум? По нескольким закорючкам определить преступника!

О том, что ей вообще-то никогда не приходилось видеть места преступления, не говоря уже о проведении расследования, девушка в запале как-то подзабыла.

Порывшись в закромах плаща, Тереган выудил рулон плотно свернутой бумаги. Чай был забыт и сдвинут в сторону, Фелисия жадно вгляделась в творчество дружественной расы.

Картинки оказались не так примитивны, как она вообразила поначалу. Выполненные довольно подробно, чем-то вроде акварели, они показывали две в общем-то похожие полянки, одна побольше, другая поменьше, причём непонятно было — так задумано или они случайно нарисовались в разном масштабе. Полянки закрасили чёрным, лес по краям торчал обломками, будто от взрывной волны. Посередине чёрных пятен виднелось затемнение — как пояснил склонившийся над рисунками вместе с ней Тереган, так обозначили углубления, некие ямы с ровными краями, неизвестно откуда взявшиеся в эпицентре.

Фелисия покосилась на эшемина и наткнулась на встречный взгляд. На таком мизерном расстоянии капюшон не скрывал лицо полностью, и пронзительно-синие глаза были вполне видны.

И смотрели они, казалось, прямо ей в душу.

От эшемина приятно пахло, хоть и необычно, свежестью и влажным мхом. Фелисия неожиданно осознала, что они давно сидят на диване бок о бок, его плащ, уютно-шершавый, приятно греет ее бедро даже сквозь слои юбки, а выбившаяся из-под капюшона прядь волос щекочет тыльную сторону ее руки.

Девушка отшатнулась от рисунков и эшемина, внезапно безудержно застеснявшись. Все-таки мужчина, хоть и другой расы.

И он тут по делу. А она из себя барышню на выданье изображает.

Фелисия чуть покраснела, взяла себя в руки и приступила к допросу с пристрастием.

Эшемин затруднялся с ответами на элементарные вопросы — диаметр воронок, высота и глубина поражения, объём поглощенного электричества… он мог ответить только «много», «мало» или «неясно».

Фелисии было абсолютно неизвестно, что именно может вызвать подобные разрушения. Обычная взрывчатка никак не повлияла бы на уровень заряда в почве. Вопросы она задавала, просто чтобы сохранить лицо. Но любопытство ученого не позволило ей просто так сдаться и признать собственное неведение.

Девушка сурово свела брови, пытаясь придать словам солидности.

— Мне правда нужно это увидеть своими глазами. На самом деле, не на картине. Пощупать, потрогать, измерить. Возьмите меня с собой. Вы же сами понимаете, мне не хватает данных.

Тереган задумался. Заметив его сомнение, она поспешно продолжила:

— У меня есть приборы для измерения уровня энергии, надо выполнить подробные замеры, осмотреть лес, может есть еще подобные места. — Фелисия почувствовала азарт первооткрывателя. Ну что ей могут сделать эшемины? Да пусть прикопают под любым кустом, хоть в поле, зато она станет первым человеком, побывавшим в лесном посёлке!

Старейшины меня убьют, мрачно прикинул Тереган. Никто не разрешал ему везти человека в поселение. Ему было приказано найти того, кто разбирается в технике, показать ему зарисовку местности, разузнать кто это был и потребовать выдать виновника. Никто не думал, что все окажется так сложно — инженеров в Городе была целая гильдия, искать даже с его змеем — все равно что травинку в поле. Запахи с тех пор перемешались, Сниир вряд ли сможет взять след.

Не говоря уже о том, кто его пустит со светящейся летающей зверюгой в человеческий город.

Положиться на специалиста казалось все более удачной идеей.

Тереган неуверенно кивнул. Фелисия с трудом подавила несолидное, недостойное профессионала желание захлопать в ладоши и ограничилась торжествующей улыбкой.

— Можем выехать завтра утром. Я успею собраться за вечер. Сколько до ближайшего к мертвым местам посёлка?

Люди были в курсе, что существует много поселений эшеминов. Это Город был один, постепенно разрастающийся в горы и лес отдельными вспомогательными сферами — гильдиями. А лесной народ не любил скапливаться в одном месте. Они предпочитали селиться несколькими семьями, до тысячи человек максимум. Фелисия знала о трех поселках. Наверняка их было больше, но людей туда никто не звал.

— Если рано выйдем, к вечеру будем. — ошеломлённый напором, выдал Тереган.

— Пешком? — деловито прикинула девушка.

— Нет, на змее… — эшемин прикусил язык, но было уже поздно. Глаза рыжей загорелись.

— Какой змей? Большой? Ездовой? А можно посмотреть?

— Можно, наверное. Только он в лесу. — неуверенно протянул Тереган, чувствуя, что разговор неуклонно сворачивает куда-то не туда. — И спит. Лучше, наверное, завтра.

— Наверное. — девушка погрустнела. Но грустила она недолго.

— А хотите, я вам своё детище покажу? — загорелась идеей Фелисия.

— Ребёнка? — изумился эшемин. Такая юная — и уже с детьми. Ну да, человеческие женщины рано выходят замуж. Тогда где ее мужчина? Почему не ужинал с ними? Традиции человеческого общества были плохо изучены эшеминами. До тех пор, пока люди не высовывались в лес, в меру размножались и раскапывали только выделенную им территорию, соседям было все равно, кто они, какие, и чем заняты. Вот когда посягнули на святое — окружающую природу, старейшины сразу заинтересовались Городом.

Сведений катастрофически не хватало — были какие-то обрывки, полученные от любопытных эшеминов-путешественников. Всяких в их народе хватало, были и те, что посвятили себя изучению мира, и в частности, людей. Но изучать человечество оказалось на удивление сложно — мешала их постоянная боязнь электричества. Хрупкие, уязвимые люди шарахались от обыкновенной молнии, а давным-давно, когда они и эшемины только знакомились, человека убило от простого прикосновения одного из лесного народа. С тех пор непосредственный кожный контакт с людьми под строжайшим запретом.

И жить в Городе оказалось эшеминам не под силу. Несколько дней, и от недостатка живительной энергии они начинали чахнуть, слабеть и заболевали. До смертельных исходов не доходило просто потому, что они вовремя эвакуировались.

В усадьбах, подобных этой, Тереган еще не бывал. Ему стало любопытно, смогли бы его сородичи прожить в подобных условиях — без глухой изоляции, в умеренной заземлённости. Стоит выйти из дома — и вокруг чистый, нетронутый лес. В любой момент можно подпитаться. Почти как дома.

— Пошли. — Девушка открыла двери и первой вышла в полутемный коридор. Наступило время полуночных светил, и дом автоматически приглушил огни, для имитации ночи. При необходимости можно было подкрутить яркость вручную, но Фелисии так больше нравилось. Ночь, гроза, и загадочный эшемин рядом.

Романтика.

Не только Элис увлекалась таинственной расой. Правда, мисс Блаунт они интересовали больше с научной точки зрения — как именно их тела перерабатывают электричество, и правда ли для них гроза — источник пищи. Что они вполне способны питаться человеческой едой, Фелисия уже поняла, имела честь лицезреть за ужином. Но поглощать электричество, как легендарная древняя заряжаемая батарейка?

Ну и женское любопытство никуда не девалось, естественно. Что там, под капюшоном, кроме синих глаз и белых волос? По слухам, эшемины настолько уродливы, что не хотят пугать людей своим видом, потому и скрываются под плащами.

Белая рука, которую Фелисия успела заметить, была изящной и в то же время мужественной, хоть и синеватой по человеческим меркам. Интересно, все остальное тело тоже такое, бледно-синее?

Девушка вспыхнула от нескромных мыслей и порадовалась, что вокруг полумрак.

Фелисия быстро вела эшемина по пустующим коридорам. Время было уже позднее, Марта и Ричард подготовили гостевые покои и отправились спать, предварительно пригрозив Элис запереть ее в кладовой, если заметят дочь подкарауливающей гостя в коридоре. Бедняжке пришлось смириться и остаться в комнате.

Они прошли мимо кухни, и Тереган удивился про себя — неужели дети такой доброй и милой леди спят так далеко от неё? Он знал, что высокородные господа обычно предпочитают спальни на втором этаже, или выше, хотя теоретически ближе к земле, а еще лучше в подземелье, было безопаснее.

Еще один признак того, что он никогда не поймёт людей.

Девушка открыла двери мастерской, набрав кнопками на панели справа пятизначный код.

Помещение обезопасил еще прадед — у него было трое детей, все сплошь сорванцы и хулиганы, любившие пробираться в интересные места и там играть. А что может быть интереснее папиной работы!

Прабабушка Гортензия быстро поняла, что одним переселением супруга в отдельное крыло детей не обезопасить, и потребовала поставить надежные двери. Прадед постарался. Саму мастерскую перестраивали не раз, но двери стояли на месте, как вкопанные. Ее отец их немного доработал, добавив кружевную мелкую резьбу по углам, но основу трогать не стал.

Створки распахнулись, явив Терегану царство металла, дерева и пластика. Пол был усеян обрывками проводов, незаконченными мелкими деталями и обрывками бумаги с зарисовками и чертежами. Убираться Фелисия не любила, называя бардак в мастерской творческим порядком. Зато она с закрытыми глазами знала, где что лежит.

Марта пыталась привести пристройку в божеский вид.

Один раз.

После грандиозного скандала, устроенного хозяйкой усадьбы, которая битый час не могла найти какую-то особую отвертку, бедная женщина зареклась переступать порог мастерской. Так что уборка в пристройке проводилась исключительно самой Фелисией. Чаще всего, когда она теряла какой-нибудь рисунок или деталь, и переворачивала мастерскую вверх дном, а потом, раз уж начала, раскладывала все в подобие порядка.

Которое уже на следующий день снова превращалось в бардак.

— Вот, моя прелесть! — гордо заявила Фелисия, ласково поглаживая полированный бок странного сооружения в ее рост.

Тереган довольно быстро оправился от первичного шока — странное стеклянное сооружение вместо младенца, ну и что. С этой женщиной он уже постепенно привыкал ожидать неожиданностей. Подошёл поближе, разглядывая непонятный механизм.

Больше всего он напоминал мельничное колесо, скрещённое с беседкой.

Прозрачная объёмная рамка с деревянными спицами, причём не круглая, а будто состоящая из множества углов, была накрыта плотной тканью, туго натянутой между осями. Конструкция передвигалась за счёт четырех толстых резиновых колес. Внутри располагалось подобие скамейки, обтянутое кожей, перед которой возвышался округлый руль.

Вокруг руля торчало множество рычагов, рубильников, мелких кнопок и ручек, назначение которых было ясно только изобретателю.

Тереган вообще не разбирался в технике. Вот в травах и деревьях да, он специалист. А что может делать эта решетка на колёсах, он понятия не имел.

Заметив его недоумение, Фелисия пояснила:

— Это вездеход. Вот тут заземляющие ленты. — она показала на резиновую бахрому, свисающую с заднего бампера. — Крыша тоже полностью изолирована, так что можно ехать даже в грозу. Нежелательно, конечно, но возможно. Хотя да, кому я это рассказываю… — пробормотала она про себя. — Лучше покажу!

Открыв неприметную дверцу в стеклянном многоугольнике, Фелисия устроилась боком на скамейке.

— Вообще на нем удобнее верхом, но юбки сейчас не позволяют. — пояснила она, поворачивая узорный ключ зажигания.

Вездеход издал неприличный звук, выпустил клуб превонючего дыма и затих.

Фелисия покраснела.

— Это все? — вежливо поинтересовался эшемин.

— Нет, конечно. Что у тебя опять не так? Цепи я вроде все проверила… — задумчиво пробормотала девушка, явно собираясь закопаться в недра машины.

— Если завтра оно не заведётся, мы всегда можем поехать на моем змее. — успокоил ее Тереган. Фелисия опомнилась.

— Ой, да, время позднее, вы, наверное, устали с дороги. Я вас совсем заболтала!

Девушка спрыгнула с необычного аппарата и повела гостя обратно в основное здание.

Спальню эшемину отвели в самом дальнем конце коридора второго этажа, неподалёку от супружеской спальни Коллинсов. Комнаты обеих незамужних девушек находились в самом начале, у лестницы, обеспечивая таким образом видимость необходимых приличий.

Показав Терегану его спальню, Фелисия, полная энергии, несмотря а поздний час, ускакала к себе — собираться.

Нужно было хорошенько продумать, какие измерительные приборы и инструменты брать, чтобы потом не сокрушаться, что забыла что-то нужное.

Эшемин еще долго не мог заснуть. Мешала непривычно мягкая кровать, в которой он по ощущениям почти утонул, отсутствие потоков энергии и непривычная тишина не давали полноценно расслабиться. В родном посёлке всегда было слышно ночных животных, и шуршали жуки фотии в накрытых тканью на ночь светильниках.

В ногах сейчас должен был свернуться Сниир и тихо похрапывать.

Тяжелый день, полный впечатлений, ближе к рассвету все же утянул эшемина на дно сновидений.

-3-

Выехали рано утром.

Несмотря на вечерний фальстарт, с утра мобиль вёл себя безупречно. Завёлся, выплюнув облако ядовито-зеленого газа, выехал из мастерской, оглашая окрестности радостным тарахтением, и послушно вместил в себя объемную дорожную сумку.

Марта и Элис все утро наперебой причитали, как же леди отправится в дорогу без дюжины саквояжей и горничной, несмотря на все убеждения Фелисии в том, что леди едет работать, а не на бал. Хорошо, они были не в курсе, что больше половины сумки занимали инструменты.

Элис завывала громче матери, надеясь убедить непреклонную хозяйку взять ее с собой. Девушка не теряла надежды поподробнее разглядеть эшеминов.

Именно поэтому Фелисия отказалась ее брать наотрез. Одно дело, если прокопают под кустом ее саму, и совсем другое — если Коллинсы лишатся из-за нее единственной дочери.

И потом, эта конкретная леди действительно привыкла обходиться минимумом.

Смена одежды и белья, зная собственную склонность влипать во всякие неприятности, в том числе буквально. Каждый ремонт или простая замена детали вездехода оборачивались многочасовой стиркой и долгой ванной.

Гоглы для работы, полевая версия — с множеством дополнительных функций вроде лупы и подзорного монокля. Записная книжка с отцовским изобретением, самопишущей ручкой. Измерительные инструменты, карта окрестностей, от которой правда не было особого толку, настолько она была приблизительной. Людей не пускали на территорию эшеминов, а доступное им пространство ограничивалось чертой города, что и отражала карта в полной мере — подробное изображение Сфер, а за ними — белое пространство с условными обозначениями деревьев, и расплывчатое пятно — ближайший посёлок эшеминов. Даже в точности его местоположения девушка не была уверена.

Раз такое дело, Фелисия захватила миниатюрный картографический дорожный набор, дополнять карту. Разве можно терять такую уникальную возможность исследовать новые для людей территории!

Без завтрака и обильной снеди в дорогу Марта отпускать мисс отказалась наотрез. Пришлось брать с собой корзинку для пикника. Тереган пообещал поставить ее на змея, который, кстати, так и не появился — опасался подходить к жилью, где так много опасного изолята и так мало вкусной энергии, как объяснил эшемин.

Прощание было недолгим — Фелисия не хотела нагнетать атмосферу, Коллинсы уже и сами догадались, что она едет не на увеселительную прогулку. Но вслух обсуждать это никто не хотел. Да и неудобно как-то, перед эшемином вслух подозревать его сородичей в нехороших замыслах.

Неловко обнявшись со всеми троими, девушка села верхом на кожаную скамью, надежно, со щелчком, закрыла дверцу и сняла блокиратор хода. Теперь все зависело от плоского рычага под ногой. Придавив его слегка, инженер с восторгом почувствовала, как завибрировала и двинулась вперёд ее самоходная машинка.

— Работает! — заверещала она в восторге. Услышав смешок Терегана даже сквозь защитное стекло, откашлялась и продолжила уже более солидно. — Надеюсь, доедет. Газа должно хватить. Я запасной бак взяла.

— Отлично придумано, мисс инженер. — Она подозрительно вгляделась в эшемина, но кроме подобающего случаю уважения под его склоненным капюшоном ничего нельзя было прочитать. Так и не поняв, издевается он или нет, Фелисия прижала рычаг газа и мобиль не торопясь пополз за проводником.

Тереган шёл быстро, размашисто, и все равно вездеход за ним еле плёлся. Мотор был рассчитан на гораздо более интенсивное движение, поэтому недовольно фырчал и плевался.

Тропы не было. Они преодолевали бурелом и густую, буйно разросшуюся после вчерашнего дождя траву, и Фелисия тихо ругалась себе под нос. Ветки периодически попадали под колёса, заставляя вездеход подпрыгивать, а кожаное сиденье — пребольно пинать ее под зад.

Люди в сторону посёлка не ездили, а эшемины никогда не прокладывали дорог.

Вскоре девушка поняла, почему.

Она увидела змея.

Огромная сине-зелёная зверюга толщиной во взрослого мужчину дремала под кустом, свернувшись плотными кольцами. Змей прятался скорее от надоевшей мороси, чем от хищников — охотников сильнее его самого в этом лесу вряд ли можно было найти.

Эшемин тихо посвистел, привлекая внимание пресмыкающегося. Тот открыл один удивительно оранжевый глаз, все еще затянутый полупрозрачным третьим веком. Проморгался, приходя в себя. Признал хозяина, и Фелисия даже не успела проследить его бросок. Вот он уютно лежит, свернувшись, а вот уже приветственно обвился вокруг эшемина.

— Привет, Сниир. — Тереган усмехнулся, почесывая лобастую башку под челюстью. Змей жмурился и урчал, как огромный кот. — Познакомься, это Фелисия. Свои.

Сниир высунул из-за хозяина огромную башку и, не мигая, уставился на девушку. Фелисия нервно сглотнула. Оказаться в центре внимания существа, больше ее раз в пять, и способного перекусить ее пополам, не напрягаясь, слегка нервировало.

Овальная, чуть сдавленная с боков голова, покачиваясь, подплыла к вездеходу и попыталась заглянуть внутрь через стекла, наклоняясь то одним, то другим глазом. Девушку от такого пристального разглядывания пробрал озноб. Она передернула плечами, стряхивая оцепенение.

Теперь она отдаленно представляла, каково приходится кроликам. Или хесунам. Или на кого там охотятся эти монстры. Взгляд неоново-оранжевых глаз лишал воли, буквально парализовал ужасом.

— Потом познакомитесь. — За капюшоном эмоции эшемина было не разобрать, но кажется его повеселил ее испуг. Это еще что, она не верещала, хотя очень хотелось. Фелисия и маленьких змеек боялась до жути, а уж такая махина внушала просто паническое благоговение.

Не хотелось с ней знакомиться, хоть сейчас, хоть потом.

Тереган склонил голову и вытянул руку рядом с собой, ладонью вниз. Повинуясь бессловесной команде, змей скользнул к нему под ноги и застыл, подрагивая от нетерпения. Чуть сплюснутое блином сразу за головой тело позволило Терегану удобно устроиться, скрестив ноги, и поставить корзинку с припасами за спиной. Места бы хватило еще на одного пассажира, но Фелисия порадовалась про себя, что успела так вовремя закончить вездеход. Сесть на эту зверюгу было выше ее сил.

— Точно не желаете присоединиться? Можем оставить ваше изобретение под кустом, обещаю, если Сниир его пометит, на машину никто не покусится.

Фелисии стало дурно, когда она представила, как именно должен пометить ее детище огромный змей.

У маминой подруги был кот. Жутко невоспитанное создание, никогда в жизни не покидавшее дом. Кошек вообще не выпускали на улицу — только в специальных изолированных переносках.

Они притягивали электричество еще сильнее, чем люди. Даже в изолированном от всего Городе кота на улице ждала неминуемая, быстрая и крайне болезненная смерть.

Так вот этот пушистик, несмотря на то, что конкурентов в доме у него не было отродясь, метил все углы и хозяйскую обувь с завидной регулярностью. А уж гости подавно не уходили непомеченными. Отстирывались кошачьи послания с трудом, и второй раз в гости к даме предпочитали одевать то же самое, во избежание. Некая визитная униформа. К таким посетителям мохнатый вредитель относился снисходительно, и повторно не осчастливливал.

Но дышать все равно приходилось через раз. Дама-то притерпелась, а люди непривычные бывало, и в обморок падали.

— Не надо мне метить вездеход. Спасибо. — подумав, смягчила она резкий отказ. кто их знает, лесных обитателей. Может, для них метка змея — Великая честь.

Эшемин только пожал плечами.

— Как хотите. — Похлопал ладонью по толстой чешуйчатой шкуре, и та в ответ заискрилась пробегающими по пятнистому узору микроскопическими молниями. Змей раздулся, увеличившись в объемах чуть ли не вдвое.

А потом Сниир приподнялся в воздух и, не торопясь, пополз над землёй, задавая направление.

Неизвестным образом огромный змей летал!

У девушки сразу замелькали идеи, куда можно его было бы приспособить. А если понять принцип полета, так и до летающего аппарата недалеко!

Но скоро обдумывание изобретений пришлось прекратить и сосредоточиться на дороге, которая становилась все хуже и непролазнее.

Если раньше Фелисия ехала практически на холостых оборотах, чтобы не обгонять пешехода, теперь стало ясно, что змей сдерживается изо всех сил, чтобы неповоротливое человеческое изобретение смогло за ним угнаться. На дороге было полно поваленных деревьев, коряг и торчащих камней. Рельефные шипованные шины преодолевали препятствия, но, опасаясь повредить новый аппарат, Фелисия осторожничала и сбавляла газ на опасных участках. А их было множество. Змей же, будто издеваясь, плыл над землёй, не касаясь ее, перемахивал стволы и буераки, не замечая их, а потом замирал и ждал, пока вездеход с пыхтением преодолеет завал.

Мелкий дождик, что продолжал сыпать после того, как ночная гроза миновала, прекратился. Облака посветлели, позволяя определить приблизительное время по мутному солнечному диску. Отбитая напрочь о жесткое кожаное сиденье попа — следующим усовершенствованием вездехода должна стать мягкая, пружинящая подушечка! — и висящее прямо над головой светило подсказывали, что пора остановиться и пообедать.

— Господин Тереган! — Фелисия терпела до последнего, но нужды организма — и не только голод — заставили ее окликнуть эшемина. Получилось достаточно жалостливо.

Он все понял.

— Сейчас доедем до поляны и отдохнём. — пообещал Тереган.

Поляна показалась довольно скоро, хотя неуютно ерзающей Фелисии показалось, что прошло несколько часов. Едва змей остановился, девушка открыла дверцу, выскочила из вездехода, захватив только небольшую поясную сумку, и пулей понеслась в кусты.

— Присмотри за ней, Сниир. — шепнул Тереган змею. Тот послушно заструился следом за рыжим инженером.

Несмотря на вопиющую нужду, Фелисия не стала приседать под ближайшим кустом. Достала из дорожного набора лопатку, расчистила небольшой участок от травы и дерна, пока не дошла до земли. Любая трава была неплохим проводником, а получить разряд прямо в незащищенные тылы девушке не улыбалось.

Решив насущные вопросы, Фелисия протерла руки влажной салфеткой и оставила ее тут же, под кустом. Материал был саморазлагающийся, через неделю от белого комочка и следа не останется.

Вернувшись к месту остановки, девушка обнаружила, что эшеминам не чуждо понятие пикника. Тереган запросто разобрался, для чего прорезиненный клетчатый плед поверх содержимого корзинки, расстелил его на траве, и разложил посередине мягкого квадрата ткани еду в плетёных одноразовых корзиночках.

Выезжая периодически в город и трясясь в душном бусе полдня, Марта привыкла брать с собой что-нибудь перекусить. А одноразовые упаковки делали поездку гораздо приятнее — не приходилось думать о грязной посуде. Идею вскоре подхватили, но Марта успела запатентовать изобретение, при помощи Фредерика Блаунта, отца Фелисии. Теперь на ее счету росла и множилась кругленькая сумма, но уходить с такого интересного поста кухарки она не собиралась принципиально. Во-первых, ей нравилось жить рядом с гениями, хоть порой это было непросто, во-вторых, мисс без неё точно пропадёт.

Хотя бы от голода.

В корзинках обнаружились пирожки с мясом, картофелем, и яйцом; помытые, нарезанные дольками и сложенные обратно в шар яблоки, перевязанные ленточкой, чтобы не распались и не заветрились; десертные булочки с повидлом, присыпанные тонкой сахарной пудрой, и сухофрукты. Похоже, Марта предполагала, что их путешествие затянется.

Оказалось, что оба успели от души проголодаться. Пирожки и булочки исчезли в мгновение ока, яблоки продержались чуть дольше. Одно сгрызла Фелисия, остальные пожертвовали Снииру. Эшемин заверил девушку, что до поселения они доберутся к закату, может и раньше, и беречь еду смысла не было. Переложив сухофрукты в дорожный мешок, на всякий случай, Фелисия оставила корзинку с объедками на краю поляны. Через пару месяцев, а в осенних интенсивных дождях и быстрее, она растворится в земле.

Саморазлагающиеся, натуральные материалы были главным требованием эшеминов к тем, кто все же рисковал углубляться в лес. За безопасностью природы они следили весьма пристально, и те, кто не соблюдал их требования, больше из Города не выпускались.

Фелисия с трудом и острым нежеланием устроила многострадальную пятую точку на жесткую скамью вездехода. Решено, первым делом смягчить сиденье! Хоть бы и обычную подушку привязать. И в следующий раз, как обувь — перед дальней поездкой тщательно тестировать!

Ехать пришлось еще довольно долго. Лес примелькался, и девушка уже не оглядывалась на каждый призывно зеленеющий куст с красивыми цветами, или траву странного темно-синего оттенка. Даже перестала выспрашивать у эшемина, съедобны ли вон те ягоды, или вот эти плоды. Чаще всего они, кстати, оказывались ядовиты для людей.

Змей затормозил внезапно.

Только что он гнал так, что Фелисия едва успевала объезжать канавы, и поспевать за ним, и вдруг встал намертво. Девушка еле успела отпустить ручку газа. Чтобы не столкнуться со Снииром, пришлось дернуть рычаг аварийного тормоза и вывернуть руль. Мотор заглох, и наступила тишина.

— От вашего вездехода слишком много шума. Он может испугать детей. — пояснил Тереган. Кроме того, он оповестит старейшин о приезде человека, а уж этого ему хотелось в последнюю очередь. В идеале, о приезде инженера посёлку лучше вообще не знать.

— Мы что, уже приехали? — изумленная Фелисия обвела взглядом густой подлесок, кусты и бесконечные стволы деревьев.

— Нет еще. — невозмутимо ответил эшемин. — Просто здесь придётся оставить ваше изобретение. Не переживайте, на него никто не посягнёт. До поселения уже недалеко.

Фелисия попыхтела от негодования, но делать нечего. Правила в лесу устанавливала не она, и ей придётся смириться. Зато она станет первым человеком, побывавшим у эшеминов.

Будет ли она первым человеком, в целости вернувшимся после этого домой, девушка старалась не задумываться.

Послушно загнав вездеход под раскидистый куст, она сняла наконец надоевший за целый день непрерывной носки шлем. Тот был, конечно, необходим, учитывая ее буйную шевелюру и лесную влажность, но голова после него чесалась просто неимоверно. Засунув кожано-резиновое изделие в багажник, она прикрыла машину специальным чехлом и забросала для надежности мохнатыми ветками.

От помечающих услуг Сниира она решительно отказалась еще раз. Тереган только пожал плечами — мол, как хотите, мое дело предложить.

Страшно было оставлять вездеход без присмотра, если с ним что-то случится — обратно придётся добираться на змее. Мысль радости не внушала. Но вариантов ей, как гостю, не оставили.

Фелисия взвалила на плечо увесистый дорожный мешок и, надежно застегнув на поясе сумку, кивнула, показывая, что готова.

— Не желаете ли прокатиться? — Тереган приглашающе похлопал Сниира по лощёному боку. Тот скосил глаз, глянул на потенциальную пассажирку весьма скептически. Пассажирка ответила не менее сомневающимся взглядом.

— Постараюсь дойти пешком. — твёрдо заявила Фелисия.

-4-

Идти, и правда, оказалось недалеко. С пригорка, оказавшегося прямо позади частокола деревьев, открывался вид на острые покатые крыши, тихо курившиеся дымком из труб. Дома терялись в зарослях и тени вековых исполинов, так что хорошо видно было только часть поселения. Лес продолжался, как будто никакого посёлка в нем и в помине не было.

Ограждений или заборов Фелисия не заметила.

Змей прошуршал мимо, вниз по склону. Девушка осторожно последовала за ним. Не хватало еще скатиться и ногу сломать.

Наконец-то появились тропинки. Хорошо утоптанные дорожки, некоторые даже посыпанные гравием, соединяли дома между собой, одна пошире огибала, похоже, всю деревню. По ней, очевидно, ходили дозорные. Сейчас, правда, видно никого не было. Неужели поселение так плохо охраняют?

— Уже вечер. Все разошлись по домам. — негромко пояснил эшемин, сползая со своего чешуйчатого транспорта и подходя к Фелисии.

— А патруль? Неужели вы не охраняете территорию?

Тереган тихо рассмеялся.

— Нам не надо.

Он подошёл поближе к широкой тропе, окружавшей деревню.

Остановился у самой кромки, где трава переходила в гравий.

— Нам придётся вступить в контакт. — серьезно сообщил эшемин. Фелисия чуть не подавилась воздухом.

— Какой контакт? — просипела она.

— Я возьму вас под локоть. Чтобы постороннему преодолеть барьер, его должен провести кто-то свой.

Фелисии хотелось спросить, какой еще барьер, но она понимала, что сейчас сама все увидит, поэтому просто молча кивнула. Уверенная, тёплая даже сквозь кожаный рукав куртки ладонь сжала ее локоть, и они одновременно сделали шаг вперёд, на тропу. Девушка ощутила покалывание по всему телу, будто миллион иголочек пробежался сверху вниз. Едва заметно вспыхнуло радужное свечение, ореолом осветив ее и Терегана. Рябь огоньков, как световое эхо, прошлась вдоль тропы в обе стороны.

Змей просочился без проблем самостоятельно, тоже полыхнув небольшой многоцветной вспышкой.

— Патруль теперь в курсе. — невозмутимо поведал эшемин.

— А как вы узнали, что нам надо держаться друг за друга? Я думала, у вас раньше в гостях не было людей.

— Людей не было. Если к нам приходят чужаки из других поселений, их приходится проводить именно так.

— А если бы меня не пропустило? — Фелисия почувствовала подступающую истерику. — Я же не из другого поселения, я другой расы!

Эшемин пожал плечами.

— Пришлось бы искать нового инженера. Идём. — и не дожидаясь ответа, Тереган зашагал по тропинке в посёлок. Кипящая от возмущения Фелисия побрела следом, пошатываясь под тяжестью мешка. Бесчувственный чурбан шагал широко, размашисто, заставляя ее спешить за ним чуть не вприпрыжку.

Дом, к которому они направлялись, стоял у самой окраины поселения. Фелисия подозревала, что Тереган просто не рискнул вести ее дальше. Если в человеческом Городе, где эшемины хоть и редко, но бывают, поднялся такой ажиотаж из-за визита одного из них, что же ожидать от лесного народа, который и человека живьём, скорее всего, никогда не видел.

Фелисию чуть поколачивало от адреналина и любопытства. Неизвестность впереди пугала и притягивала одновременно. Какие они, эшемины, в быту? Как живут, что едят, и вообще — как выглядят?

Девушке было безумно интересно посмотреть на спутника без плаща. Интересно, они дома их снимают, или так и спят в капюшонах?

Тереган постучал в массивную деревянную дверь.

Пока что деревня сильно не отличалась от простых, победнее, кварталов Сфер, разве что форма домов была не округлая, а треугольная, острым концом кверху. Окна также были огромные, часто во всю стену — эшемины, как и люди, ценили солнечный свет. И деревья вокруг — люди вывели почти всю растительность в Городе, оставив редкие огороженные участки травы для освежения атмосферы. Высокие деревья притягивали молнии в грозу, и оставлять их посреди жилых кварталов было небезопасно. Зато в поселении эшеминов были аллеи, причудливо изгибающиеся тропинками среди вековых деревьев — их явно никто не рубил в угоду строительству — декоративно постриженные кусты и просто море разнообразных цветов.

Фелисия и не подозревала, что на Электрет водятся такие яркие и красивые растения.

Дверь бесшумно открылась. Похоже, здесь даже не было элементарных замков.

— Тер? Ты уже вернулся, так быстро?

Стоящая на пороге женщина была без плаща. Длинные белоснежные волосы обрамляли иссиня-бледное лицо. Передние пряди были скручены и собраны сзади, сдерживая остальные и не давая им разлетаться в стороны. Светло-бежевое, однотонное платье на ней было свободным, неприталенным, и мягкими складками спускалось чуть ниже колен. На ногах ничего не было, небольшие аккуратные ступни чуть переступали по деревянному полу, подмерзая от задуваемых в распахнутую дверь вечерних сумерек.

Ярко-голубые глаза, похожие цветом на весенние стрельчатые незабудки, были самым ярким пятном на ее будто выцветшем лице. Если абстрагироваться от непривычных красок, женщину вполне можно было назвать красивой по человеческим меркам.

Еще одна легенда рассыпалась в прах.

Тереган протиснулся мимо и встал около женщины, снимая плащ и разуваясь. Под плащом оказалась простая белая рубаха, без украшений и вышивки, и плотные облегающие штаны, похожие тканью на плащ. Эшемин снял сапоги, обнаружив голые ноги до колен, прошлепал босиком по тёплому полу к хозяйке дома и бережно обнял ее в знак приветствия.

Все, как у людей. Интересно, кто она ему? Родственница или просто добрая соседка? И с каких пор меня интересуют семейные отношения эшеминов? Я инженер, а не социолог. Фелисия мысленно поморщилась.

— Уна, познакомься. Это Фелисия.

Женщина всплеснула руками.

— Худенькая-то какая! И ты ее заставил тащить такой большой мешок? Какое же ты хамло, Тер. Заходите скорее!

Фелисия переступила порог, с любопытством оглядываясь по сторонам. Дом был простой планировки, просторный, без особых перегородок и дверей. Из небольшого пятачка прихожей была видна столовая, с округлым обеденным столом посередине, деревянными стульями вокруг и уютными креслами у камина. Справа виднелся обозначенный квадратной аркой проход на кухню.

Но любопытнее всего было наконец-то взглянуть в лицо Терегану.

Он повесил плащ на одну из веток сухого дерева, стоявшего при входе. Полуобернулся, глянул на Фелисию, и улыбнулся краешком губ.

Девушка почувствовала, будто ее пробила молния насквозь.

Он не был красавцем в понятии лощеных денди светского общества. В нем не было изысканности, тонкости черт или породистого аристократизма. Снежно-белые волосы были куда длиннее, чем позволяли себе даже самые отпетые модники. Пожалуй, они доходили до лопаток. Чересчур мощный подбородок, серые глаза посажены слишком глубоко, светлые брови чересчур кустисты. Неожиданно полные губы на угловатом, гладком лице смотрелись на удивление гармонично, дополняя его самобытный образ. Он оказался не просто красив.

Он ошеломлял.

Фелисия пришла в себя, только когда хозяйка дома чуть подвинулась, закрыв собой Терегана. Будто выключили прожектор, в свете которого замер испуганный зверёк.

Она и правда немного испугалась. Себя, и своей реакции на эшемина.

— Не желаете ли глянуть на Шидиши? Наш посёлок? Времени до ужина еще много, вам же наверняка любопытно! Из нашего сада открывается потрясающий вид. — женщина улыбнулась, являя лучистые морщинки вокруг глаз и вдруг выдавая свой возраст. Она оказалась куда старше Фелисии, скорее ближе к возрасту ее матери.

Подозревая, что ее просто пытаются выпроводить, чтобы устроить головомойку Терегану без свидетелей, девушка оставила сумки в прихожей и безропотно последовала за хозяйкой дома обратно на свежий воздух. Только вышли они на этот раз через другую дверь, на кухне.

Сад и сам по себе потрясал. В Городе его скорее назвали бы парком. Мощеная мелким камнем дорожка вилась среди кустов и деревьев, половины которых Фелисия и в глаза никогда не видела. Стараясь на всякий случай ничего не трогать и глубоко не дышать — мало ли какие из цветов ядовиты для людей, водились на Электрет и такие, причём немало — девушка двинулась изучать заросшую зеленью территорию.

Как только за Фелисией закрылась дверь, разъяренная Уна повернулась к сыну.

— Ты с ума сошёл! Ты представляешь, что скажут старейшины? Как ты мог притащить сюда девочку, она же сущий ребенок, ей еще жить и жить. Ее же живой не выпустят!

— Я за ней присмотрю. Мам, она нам нужна. Кроме того, что она первоклассный инженер, у неё острый глаз, она хорошо понимает лес и разбирается в материалах. Она может заметить то, что мы просмотрели.

— Надеюсь, ты и правда знаешь, что делаешь. — все еще недовольная и не убежденная, Уна отправилась на кухню. Ужин сам себя не приготовит.

Тереган обулся, накинул снова плащ и выскочил на улицу.

В его планы совершенно не входило позволять человеку свободно разгуливать по посёлку и попадаться на глаза его жителям, но матери об этом он говорить не хотел. Зачем усугублять и без того непростую ситуацию. Лучше ей не знать, что он привёз инженера тайком.

Фелисия, конечно, устала с дороги, но не настолько, чтобы отказаться от прогулки. Освободившись от тяжеленного мешка, она практически парила над землёй не хуже змея.

Солнце уже едва держалось на горизонте, собираясь скоро скатиться вниз окончательно. Дорожка, местами присыпанные мелкими разноцветными камешками, местами просто вытоптанная, будто сама ложилась под сапоги.

Низкий, густо разросшийся кустарник отделял территорию Уны от соседей. Кроме самой Фелисии, никого на улице не было видно, зато в переплетении ветвей были видны окна других домов, в которых мелькали силуэты. Кружевные тонкие занавеси плохо скрывали жителей от любопытных глаз, так что можно было рассмотреть, не особо прилагая усилия, как готовится еда в необычного вида печах, семьи сидят за столом и ужинают, кто-то ругался с битьем посуды — в общем, все как у людей.

По сторонам дороги в подступающих сумерках начали то тут, то там зажигаться зеленоватые круглые огоньки. Любопытная Фелисия даже ступила на траву — аккуратно, следя, чтобы стебли не оказались выше края прорезиненных сапог, — и склонилась над одним из источников света, чтобы получше рассмотреть. Это оказался округлый гриб, которого она ни разу не видела вокруг человеческого Города. Светилась не шляпка, а перепонка под ней, отчего гриб напоминал миниатюрную настольную лампу.

В зеленоватом отсвете грибов и испускаемом окнами голубовато-сером сиянии все вокруг казалось нереальным.

Настолько, что увлекшаяся девушка даже пропустила первую каплю, сочно упавшую ей на макушку. Почесала снова разваливающийся узел волос, и пошла дальше, разглядывая высокие деревья, стоявшие рядом с домами. Выглядело непривычно, но красиво. Все поселение было удивительно гармонично, не ущемляя природу, а сливаясь с ней архитектурой. На островерхих крышах густо рос длинношерстый мох, сливаясь по цвету с землёй и обеспечивая дополнительный слой натуральной изоляции.

Ливень грянул внезапно. Фелисия мгновенно промокла до нитки, и только добежав до ближайшего дерева, поняла, что это не самое худшее, что могло с ней сегодня случиться.

По деревьям, земле и каплям в воздухе к ней сползались молнии.

До домика Уны бежать далеко. Ломиться к соседям через кусты? Не лучшая идея. Кто знает, как они отреагируют на неизвестного человека, неожиданно выпрыгнувшего на них из зарослей.

А на ней всего лишь дорожный костюм. В платье она была бы гораздо лучше защищена благодаря металлическим нитям в юбках, заземляющих разряды шлейфом на полу, и прорезиненной прослойке нижних рубашек. В Городе к защите женщин всегда подходили с большей ответственностью. Продолжательницы рода, их оберегали и навешивали дополнительные слои изолята.

Фелисия же в дорогу оделась по-мужски, причём в облегчённый вариант. У неё даже трости с металлическим стержнем не было! Не говоря уже о зонтике с заземлителем.

Гроза в человеческом Городе — довольно опасное явление, особенно если не успеть укрыться в одном из зданий. Магазины, трактиры и простые жилища всегда отпирают двери прохожим во время грозы — лучшая гарантия того, что если вдруг тебе понадобится укрытие в схожей ситуации, ты его получишь.

Грабителей, пытающихся воспользоваться доступностью ценностей, карают нещадно. Расплата за попытку грабежа или любого насилия во время грозы — смерть. После нескольких прецедентов разбой во время шторма перешёл в разряд страшных сказок.

В посёлке эшеминов гроза оказалась намного страшнее, чем любая из древних пугающих легенд. Молнии сверкали не переставая, не сдерживаемые, как в Городе, защитным куполом.

Девушку затрясло от страха. Несколько первых разрядов погасили ее изолирующие сапоги, но от первой же полноценной молнии они просто расплавятся.

Мягкий, пахнущий сандалом и цитрусами плащ лёг ей на плечи, отсекая струящиеся мимо полосы светящихся разрядов.

— Это идеальный изолят. Избыток молний в сильную грозу может выжечь любого из нас. — тихо пояснил Тереган.

Фелисия судорожно втянула несколько раз разреженный воздух, пытаясь успокоиться. Погладила ладонью плащ, наслаждаясь теплом и пушистым ворсом. Ее укрыло от макушки до пят, ткань даже слегка волочилась по земле. Понятное дело, она же на голову ниже владельца, на которого он шился.

— Вы тоже боитесь молний? — слегка дрожащим от пережитого ужаса голосом спросила она. Тереган улыбнулся ей в волосы. Его бесстрашный рыжий инженер даже на пороге смерти продолжала задавать вопросы.

— Не совсем. Одна-две молнии для нас не опасны. Эшемины с мощным энергетическим потенциалом могут поглотить небольшую грозу без вреда для себя. Мы прядём ткань для таких плащей из пуха дерева аиша. — продолжил Тереган, дождавшись осмысленного выражения в ее глазах. — В сильные грозы, или если резерв небольшой, или недавно произошла перезарядка, мы укрываемся подобными плащами. У детей вся верхняя одежда сделана из аиши. Еще оказалось, что эта ткань помогает справиться с обесточенностью человеческого Города. Мне там было гораздо легче в плаще — он изолирует и меня от окружающей среды, не давая нейтрализаторам людей выкачивать мою энергию.

Фелисия достаточно пришла в себя, чтобы понимать, что ей сейчас открывают тайны, неизвестные ни одному живущему человеку.

Кроме того, в данный момент она прижимается щекой к мужскому плечу под насквозь мокрой рубашкой, под которой бешено стучит сердце. И ее собственное стучит не меньше, причём уже не от страха.

От ее дыхания шевелились тонкие белые волоски, выбившиеся из общей гривы. Очень легко можно было преодолеть эти считанные сантиметры, и уткнуться прямо в тёплую, гладкую кожу шеи.

Тонкий всполох разряда, пробежавший по волоску, привёл Фелисию в чувство. О чем она думает! Они же разных видов! Может, у них так не принято? Хотя, не сказать, чтобы в приличном человеческом обществе так вот стоять и обниматься посреди улицы было принято.

Отстранившись, она облизнула губы, почувствовав сладковатый привкус дождевой воды.

— Мы замерзнем. Надо вернуться в дом, только я заблудилась, и не хотела пугать соседей. — объяснила она свои прятки под деревьями.

— Пойдём. Ты недалеко ушла. — Тереган приобнял ее за плечи, подталкивая в нужном направлении.

Она не стала выворачиваться.

Тяжелая мужская рука на ее плече ощущалась слишком приятно и успокаивающе.

При виде их, мокрых до нитки, Уна всплеснула руками и срочно отправила переодеваться, добавив, что через полчаса ждёт их в гостиной на ужин. С комнатами здесь было все гораздо проще, чем в усадьбе — гостиная по мере необходимости служила и столовой, и залом для приема гостей.

В доме было светло и тепло. Свет был непривычного холодного оттенка, и приглядевшись, Фелисия поняла, что он исходил из скопления закрытых крышками банок, со мхом и дерном внутри. По мху ползали светящиеся жуки, чуть пошуршивая хитином. Понадеявшись, что им не выбраться, она последовала за эшемином на лестницу.

Тереган провёл ее на второй этаж, показал комнату, в которой уже кто-то заботливо оставил ее сумки, и ткнул пальцем в сторону лесенки, ведущей на третий этаж.

— Там ванная. — пояснил он и ушёл, оставив ее приводить себя в порядок.

Плащ забрал с собой, и Фелисии стало немного досадно. Вещь была уютная, пригодилась бы.

Ванная комната оказалась самым экзотичным местом дома. Под самой крышей, в высшей точке треугольника, она практически не имела стен — сплошные стекла, держащиеся на нескольких деревянных рёбрах. Фелисия сначала мялась, не решаясь раздеться в такой обстановке, потом махнула рукой на приличия — подхватить простуду в такой ситуации было куда страшнее, чем обнажиться перед деревьями и облаками. Тем более стекло так густо заплёл местный плющ, что разглядеть что-то между лозами весьма проблематично.

Длинная овальная ванна была вмонтирована прямо в пол. Фелисия живописно развесила все снятые с себя вещи на ширме, оставила сменное белье на скамеечке у стены, и тихонько сползла в дымящуюся ароматную воду.

Ветки тихо постукивали по стёклам, дождь продолжал барабанить, размывая вид из окон. Вода пахла лимоном и какими-то незнакомыми травами. Девушка откинула голову на бортик ванной, используя копну волос на затылке в качестве подушки, и прикрыла в блаженстве глаза.

Из сонной полудремы ее вывел знакомый голос прямо над ухом:

— Ты полотенце забыла.

От визга Фелисию удержало только то, что от неожиданности она ушла по самые глаза в воду, а верещать там не с руки. Невнятно пробулькав возмущение, девушка вынырнула обратно, приходя в себя от полудремы.

Тереган целомудренно остался за ширмой, в чем она удостоверилась, обернувшись. Зато ему открывался увлекательный вид на ее мокрое, развешенное на просушку белье.

— Какой интересный материал. — задумчиво протянул эшемин. Фелисия заметила, как подергивается ее прорезиненный лифчик на перекладине ширмы, и приподнявшись в ванне, испустила возмущённый нечленораздельный вопль.

— Ладно-ладно, уже ушёл. — Тереган осторожно пристроил полотенце с краю ширмы, чтобы не касаться висящего мокрого белья, и ушёл. Только когда хлопнула дверь, девушка смогла выдохнуть. Вот наглец!

Расслабиться уже не получалось, хотя вода и не остыла. Надо бы узнать, как они воду греют, решила Фелисия, одеваясь. И где можно одежду развесить сушиться, чтобы ее не исследовали всякие рукастые эшемины.

Около лестницы ее уже ждала хозяйка дома. Наверное, прибежала на вопль. Женщина любезно показала место для сушки — оказалось, в доме есть комнатка с натянутыми под потолком веревками. Логично, конечно. Учитывая частоту дождей, сушить белье на улице нереально. Хотя Марта любила развешивать мокрые простыни в оранжерее — утверждала, что на свежем воздухе они приобретают особый аромат. Кроме легкого духа удобрений Фелисия особых ароматов не чувствовала, но и не возражала.

С Мартой в усадьбе вообще старались не спорить.

Комнатка для сушки белья, похоже, совмещала обязанности склада. Длинный ряд шкафов и полок вдоль стен предполагал, что высушенное белье здесь же и хранили. Как и многое другое. Пахло чем-то вкусно копченым, и девушка помимо воли жадно втянула воздух, упиваясь хотя бы запахом. И то, с обеда на свежем воздухе прошло довольно много времени.

Хозяйка дома заметила интерес гостьи и совершенно правильно его истолковала.

— Вы голодны, наверное. Пойдёмте, я ужин накрыла. — совместно с гостьей быстро развесив ее мокрые штаны и белье, эшеминка решительно увлекла за собой Фелисию.

Еда была выше всяких похвал. То ли от стресса, то ли от обилия свежего воздуха и новых впечатлений, девушка долго не могла насытиться. Фелисия начала с густого зеленоватого супа с плавающими в нем кружочками неизвестной растительности. Чан с супом и поварешкой стоял посреди стола, окружённый тарелочками с овощами, лепешками и несколькими видами закусок. Первое предлагалось наливать самостоятельно, по вкусу, и из той же глубокой тарелки потом есть остальные блюда.

Поначалу Фелисия держалась неуверенно — сказывался вдолбленный с детства этикет и правила. Вилки-ножи, перемена блюд и прочее. Видя, что местные ведут себя непринужденно, на нее не смотрят как на диковинку, и спокойно едят все одним прибором и из одной тарелки, девушка осмелела. Перепробовала все, до чего дотянулась. Особенное впечатление на Фелисию произвели завёрнутые в крупные листья котлеты — на удивление сочные, явно мясные. Она отметила для себя, обязательно попросить рецепт для Марты. Только сначала уточнить, чьё там мясо. Змеиное почтенная повариха вряд ли перенесёт.

Питались эшемины явно не эфиром: принявшая ее на постой Уна и Тереган наслаждались ужином ничуть не меньше Фелисии. Будет что рассказать Элис. Особенно мужчина уминал еду так, что девушке оставалось лишь удивляться, как при таком аппетите он настолько худ.

После ужина эшемин предложил ей еще прогуляться, но девушке вполне хватило одного раза. Дождь практически прекратился, но гроза еще ворочалась в отдалении, каждым раскатом заставляя Фелисию передергиваться, заново вспоминая пережитый ужас. Понимая ее состояние, Тереган не настаивал.

Уна проводила гостью в комнату, отдельно упомянув, что ее сын тоже ночует на этом этаже — хоть и в противоположном конце коридора.

Новость о том, что ее, оказывается, познакомили с матерью, перебила скандальность другой — холостой мужчина в комнате всего через две двери от ее собственной спальни. Ужас, как сказали бы при дворе. Хотя, они другого разумного вида, успокоила Фелисия попечителей добродетели мысленно. Наверняка это не считается.

Хотя выглядит он очень даже похоже на человека.

Пожалуй, даже слишком похоже, решила она, вспомнив угловатый подбородок и струящиеся волосы, до которых так хотелось дотронуться. Помотав головой, чтобы отогнать лишние и неприличные мысли, Фелисия поблагодарила хозяйку, переоделась в привезённую из дома ночную рубашку и улеглась в постель.

Заснула она далеко не сразу. Мешал тусклый свет, просачивающийся в окна — плотных занавесок, тем более штор, эшемины не признавали. Плющ, обильно увивший дом, прикрывал комнаты от нескромных взглядов прохожих и пролетающих, но не спасал от неяркого, но с непривычки раздражающего отблеска луны на подушке.

Отвлекало назойливое шуршание жуков в банках, отлично слышное даже из-под толстого покрывала.

Волновали воспоминания о грубоватом, но таком притягательном профиле Терегана, и как мужественно он выглядел в мокрой насквозь рубашке.

Со стоном натянув одеяло на голову, Фелисия с силой зажмурилась, приказывая себе спать и не маяться глупостями. То ли внушение подействовало, то ли усталость взяла своё, но заснуть наконец удалось.

-5-

Стук в дверь повторился.

Фелисия не была уверена, что она на самом деле слышала какие-то звуки в коридоре. Возможно, стук ей привиделся во сне, решила она, приоткрыв глаза и оглядев полутёмную комнату. За окном висела темная хмарь, утверждавшая, что день еще не настал. Ночное светило уже скрылось, а дневное еще не взошло. Самое темное время суток.

Стук повторился.

Это точно не сон. Кому неймется в такую рань?

Фелисия потёрла припухшие веки, которые категорически отказывались разлепляться посреди ночи. До нее потихоньку доходило, что комната вовсе не ее родная, в усадьбе.

Она у эшеминов. И кто-то из них уже несколько минут неделикатно пытается ее разбудить.

В дверь, похоже, колотили уже сапогами. Пришлось встать и открыть.

Тереган замер с занесённым кулаком. Значит, все же не обувью стучал. Мощный у него удар.

До девушки с опозданием дошло, что она легла спать в тонкой рубашке. Полупрозрачной. И стоит прямо напротив окна. Не то, чтобы от него было так уж много света, но судя по ошарашенному виду эшемина, ему хватило.

Кроме того, мужчины-эшемины, похоже, реагируют на женское тело так же, как человеческие — застывают в ступоре.

Девушка помахала перед вытаращенными глазами рукой, возвращая им фокус.

— Мне уже пора собираться? — Дождавшись подтверждающего кивка, Фелисия забрала у Терегана из рук свёрток с высохшей одеждой и закрыла дверь ему в лицо.

Наскоро переодевшись, с некоторой опаской снова приоткрыла дверь. В коридоре никого не было. Встречаться с эшемином было как-то неловко. Сначала демонстрация нижнего белья в ванной, теперь вот явление в неглиже. Их отношения резко скатывались куда-то не туда, и как ему теперь смотреть в глаза, не краснея, Фелисия не представляла. Маменька бы подобные вольности с практически незнакомым человеком — да и не человеком вовсе, тем более — категорически не одобрила.

Так что, не обнаружив Терегана поблизости, она выдохнула с облегчением.

Первым делом девушка сбегала навести утренний марафет в ванную комнату на третий этаж. Вода была по-прежнему тёплой, лилась в раковину из цельного камня тугой, упругой струей. В усадьбе, несмотря на все усилия многих поколений инженеров, до сих пор в трубах периодически появлялась ржавчина, привкусы и запахи давно стали нормой, а уж о приличном напоре оставалось только мечтать.

Ее, как профессионала, распирало любопытство — как же все-таки у них работает канализация? Вот бы скопировать схемку.

Прихватив поясную сумку с инструментами и набив еще одну приборами из дорожного мешка, Фелисия спустилась вниз. Тереган и Уна уже сидели за накрытым столом и завтракали.

Девушка пожелала всем доброго утра, брякнула рядом со стулом два увесистых рулона, и присела на своё вчерашнее место. Уна отчетливо вздрогнула от резкого звука.

— Тереган обещал мне показать места, где по его подозрениям кто-то из людей что-то нахимичил. Мне понадобятся инструменты для замеров и фиксирования данных. — пояснила Фелисия, отдавая должное воздушным блинчикам с вареньем из неизвестных ягод. Уна покивала, видимо успокоенная объяснением. А что она думала, может быть у человека в сумке, что так испугалась? Оружие? Ничего себе у них представление о людях, отметила Фелисия и про себя решила исправить оставленное предками негативное впечатление.

— Чаю? — предложил Тереган. За неимением кофе, девушка согласилась.

Горячий напиток в чашке пах травами, из знакомого была только мята. Зато бодрил не хуже свежезаваренного Мартой капуччино.

Некоторое время они молча пили чай.

— Мне кажется или еще даже не утро? — после довольно длительной паузы уточнила Фелисия, поняв, что объяснять причины ранней побудки никто не собирается.

— Очень-очень раннее утро. — дипломатично ответил Тереган. Уна только скептически хмыкнула. Эшемин бросил на неё предостерегающий взгляд и продолжил:

— Мне бы не хотелось, чтобы тебя отвлекали от работы, так что выйдем пораньше, осмотришь все, а к вечеру можем уже двинуться в обратную дорогу.

Фелисия согласно кивнула. Она и сама не собиралась задерживаться в гостях, понимая, что положение ее более чем шаткое. Девушка догадывалась, что Тереган позвал ее не посоветовавшись с жителями посёлка, а учитывая опасливую реакцию Уны, эшемины будут совершенно не в восторге от присутствия на их территории человека.

Общение с аборигенами не входило в ее планы.

Но их пришлось вскоре пересмотреть.

К выходу на природу Фелисия готовилась со всей тщательностью, памятуя вчерашнюю грозу. Уна выделила гостье запасной плащ, в который девушка с благодарностью сразу укуталась. Незаменимая вещь. Нужно срочно налаживать торговлю с эшеминами, мелькнула у нее мысль и сразу увяла. Наладить взаимоотношения расы пытались уже пятьсот лет, и дальше холодного невмешательства дело не пошло. Эшемины оказались слишком горды и самодостаточны, чтобы перенимать новые технологии от людей, да и не нуждались они ни в человеческих продуктах, ни в тканях. Металлы и камни они прекрасно добывали сами, а больше людям для обмена и предложить было особо нечего.

Уж бумажные деньги, бывшие в ходу в Городе, эшеминам точно ни к чему.

Тереган одобрительно оглядел закутанную в плащ по самый нос Фелисию, кивнул на прощание Уне и открыл дверь, впуская в дом промозглую сырость и запах прелой травы.

Они вышли в предрассветный туман, где их уже ждали. От деревьев, стоящих неподалёку, отделились несколько фигур, закутанных во все те же фирменные эшеминские серые плащи.

Теоретически ткань должна идеально экранировать все излучения, но от незваных визитеров веяло недоброжелательностью даже сквозь капюшоны.

— Кого ты привёл к нам, Тереган? — раздосадованно вопросил подошедший к ним ближе всех. Высокий, как и остальные, он казался чуть суше, меньше ростом из-за сгорбленность, а в голосе слышались немалые прожитые годы.

Тереган уважительно склонил голову перед старейшиной Шидиши.

Если бы ему предложили выбирать, кому рассказать о визите человеческого инженера, Ниол оказался бы в самом конце списка. Пожилой брюзга гордился своей неприязнью к людям и принципиально отказывался от контактов с Городом. Многие эшемины помоложе и поактивнее периодически предлагали наладить общение с человеческим поселением — хотя бы просто из любопытства. Но Ниол стоял насмерть. От людей одни проблемы, любил повторять он. Лучше держаться от них подальше.

И все послушно держались подальше. До сегодняшнего дня.

— Она человеческий инженер, я позвал ее осмотреть мертвые участки. Она под моим присмотром и моей ответственностью. — решительно ответил Тереган.

Он знал, что все имеющиеся в Шидиши специалисты уже осмотрели места катастроф, и сказать ничего определенного не смогли. В одном они сходились — эшеминам неизвестны природные явления или технологии, способные причинить такой ущерб лесу. Так что в этот раз Ниолу придётся зажаться и потерпеть человека на своей территории.

Для Фелисии беседа звучала, как набор гортанных звуков. Она не могла разобрать ни слова, но что-то подсказывало девушке, что они не о погоде говорят. Похоже, не все эшемины были согласны с приглашением человеческого эксперта в сердце поселения.

Собеседник Терегана наконец откинул капюшон и глянул прямо на Фелисию. Ту пробрала дрожь. Если глаза молодого мужчины сияли синевой чистого неба — как то рисовали на древних картинах — то пожилой эшемин взглядом мог запросто заморозить. Выцветшие от времени, серо-белесые радужки источали вселенский холод.

Заодно выяснилось, что не все лесные жители могли похвастать гладкой кожей. Лицо старика, испещрённое морщинами, украшала густая, длинная, абсолютно седая борода и усы, сливавшиеся единым белоснежным потоком где-то на уровне груди и ниспадавшие до пояса.

Стоявшие позади него воины тоже сняли капюшоны. Их мощные фигуры внушали уважение и опасливое любопытство — у них, оказывается, не только тощие жерди водятся! Надо будет рассказать Элис, подумала девушка и очень некстати чуть не хихикнула. Это нервное, решила Фелисия и прикусила губу, пытаясь сдержать нездоровые смешки. А то бородатый дед и так на нее косился весьма неодобрительно.

— Я старейшина Ниол, человеческая мисс. — обратился тот к Фелисии, любезно переходя на человеческий. — Предупреждаю сразу, не вздумайте вредить лесу или его жителям, иначе расплата будет неминуема и ужасна.

— Да я и не собиралась! — растерянно пробормотала девушка, но Ниол уже эффектно развернулся, несколько театрально взмахнув плащом, и удалился. За ним последовали остальные эшемины. Тереган и недоуменно моргающая Фелисия остались на крыльце одни.

— Что это было? — повернулась девушка к спутнику. — Похоже, людей у вас не сильно любят. Тебя теперь накажут за то, что ты меня привёз в посёлок?

Странная человеческая женщина. Ей только что неприкрыто угрожали, а она переживает, чтобы его не наказывали. Только он думал, что уже достаточно изучил людей, как рыжий инженер преподносила ему очередной сюрприз.

— Все в порядке. — заверил ее Тереган, не испытывая особой уверенности в собственных словах. Ниол так просто не отступится. Он мог позволить Фелисии провести замеры и осмотреть места преступления, но в том, что ее так же просто выпустят потом из посёлка, Тереган сильно сомневался. Лучше бы он вообще не знал о том, что девушка у них побывала, но очевидно во время вчерашней прогулки по саду кто-то из соседей ее все же заметил и поспешил доложить старейшине.

Змей подплыл незаметно, и радостно свил кольца вокруг хозяина, здороваясь. Ночью он уходил охотиться, и теперь вернулся, полный сил и готовый возить седока сколько потребуется.

Вездеход тоже оказался на месте, и в сохранности. На чехле осела роса, пришлось хорошо потрясти брезент перед тем, как снять с машины. Обратно упаковывать в багажник объемный тюк чехла Фелисия не стала — место пригодится для образцов. Просто свернула компактным кульком и оставила под тем же кустом. Зверям он без надобности, невкусно пахнет химией и резиной, а эшеминам и подавно ни к чему.

Машина завелась не сразу. Несмотря на укрывавший ее брезент, после ночного дождя контакты чуть отсырели, пришлось лезть под капот. К счастью, чинилась подобная мелочь на раз.

Хотя, даже если бы поломка оказалась посерьёзнее, инженер скорее потратила бы лишние пару часов, но к Терегану на Сниире не присоединилась. Он, кстати, снова предлагал, и даже настаивал, но ехать на змее Фелисии совершенно не хотелось.

Рассветный лес высился голыми сучковатыми стволами, чтобы ближе к небу, в густой синеве низких туч, раскинуться мохнатыми кронами. У корней жил в основном мох, лишайники и низкорастущие кусты. Свет пробивался сквозь густую растительность в вышине неровными полосами, и терялся в низко стелющемся тумане.

Фелисия старалась ехать медленно и аккуратно, не только чтобы не сверзиться в какую-нибудь яму или зацепиться за корягу, которых тут было неимоверное количество. Чужеродное тарахтение мотора раздражало даже ее саму, казалось, многовековые деревья смотрят на неё укоризненно, как на нарушительницу спокойствия и тишины. Только ее врожденное упрямство, да панический страх перед огромным змеем, удерживали Фелисию от того, чтобы пересесть на Сниира.

Тот полз, уже привычно сдерживаясь, поджидая ее на трудных участках даже без указаний хозяина. Девушка потихоньку злилась — на туманную погоду, заставлявшую сбавить и без того невысокий темп продвижения, на змея за ловкость и непринужденность, а в основном на себя.

За трусость и непонятную мечтательность.

Фелисия никогда не считала себя любительницей дамских романов. Ну, тех, у героинь которых при виде мужчин подкашивались ноги и они напрочь переставали думать. Она всегда полагала, что уж ей-то, с ее рациональным умом и разносторонним образованием, эти глупости не грозят. Но стоило Терегану сверкнуть на неё яркой синевой глаз, приподняв капюшон, как все ее мысли куда-то улетучивались, и оставалось только глухо стучащая в висках и ушах кровь и ощущение ожидания чего-то неясного.

Змей неожиданно застыл, будто наткнувшись на невидимую преграду. Недовольно зашипел, елозя хвостом по траве и поводя плоской башкой. Длинный раздвоенный язык то высовывался из пасти, что-то пробуя в воздухе, то снова скрывался с тихим шелестом.

— Он дальше не полетит. Ему в мертвых местах плохо становится. — пояснил Тереган, спешиваясь. — Если хочешь, можешь оставить тут свой вездеход. Уже недалеко.

Фелисия так и поступила. Вынув из багажника пояса с инструментами, она молча всунула их в руки эшемину, осознав, что только так можно заставить его помочь. Он хмыкнул, небрежно закинул ремни на плечо, будто они ничего не весили, и повёл ее вперёд.

Цель и правда была уже недалеко. Впереди чуть посветлело, туман рассеялся. Деревья расступились, и показалось мертвое место.

Фелисия сразу поняла, почему такое странное определение прижилось.

Почерневший, безжизненный круг почти идеальной формы можно было назвать только мертвым. Внутри очерченной невидимым циркулем окружности не осталось ни единой травинки, не ползали даже вездесущие насекомые. Только вывороченная, будто взбаламученная земля, мокрая, но безжизненная.

В центре, будто обозначая место, где воткнули воображаемую гигантскую иглу инструмента, зияла яма диаметром в несколько метров.

Самое страшное, что одним мертвым местом дело не ограничивалось.

По краям окружности лес продолжал умирать. Почерневшие стволы бессильно надломились, те же, кому повезло уцелеть поначалу, медленно засыхали. Трава пожухла и почернела. За все время, что Фелисия в ужасе осматривала уничтоженную поляну, мимо не пролетело ни одной птицы или жучка.

Даже туман не заползал в обозначенное чёрной землёй пространство. Густая молочная белизна обрывалась на опушке мертвого места.

Как ни странно, при общей чёрной мрачности, здесь было даже светлее, чем на открытом пространстве вокруг лесного посёлка. Задрав голову, Фелисия поняла, почему. Слой облаков поредел до прозрачности, и солнце проникало сквозь него интенсивнее, чем она видела за всю свою жизнь. Размазанный обычно силуэт светила был нестерпимо чёток, интенсивные лучи с непривычки били по глазам.

Инженер первым делом глянула на запястье. Там притворялся часами самый необходимый любому человеку, оказавшемуся в лесу, прибор — электрометр. Вчера, в грозу, он чуть не прожарился, но Фелисия успела подкалибровать его перед выходом сегодня утром. В посёлке он показывал обычную двойку, нормальную для леса. В Городе показатели обычно не превышали двух третей деления. Единица — вполне комфортный для человека без спецзащиты уровень. Выше — уже необходима изолирующая одежда и заземлители.

Внутри чёрного круга стрелка трепетала около нуля. Еще один феномен. Даже в самом защищённом помещении электрометр показывал минимум половину деления. Неужели это вообще возможно? Полный ноль? Фелисия даже потрясла рукой, подумав, что перемудрила с утра с настройками. Поднесла руку поближе к эшемину — стрелка послушно колыхнулась за единицу. Вроде работает.

— Они уничтожили энергетический слой. Но как? — Пробормотала она задумчиво. В девушке проснулся естествоиспытатель.

Преобразователи энергии ей были знакомы. Многие поколения ученых пытались укротить грозы Электрет, обратив разрушительную мощь на пользу людям. Практически всегда подобные затеи заканчивались ничем, и изредка — внушительной катастрофой, так что со временем королю даже пришлось официально запретить опыты по укрощению разлитого в атмосфере электричества. Никому не хотелось уничтожения Города.

Кроме теоретического интереса, имелся и практический. Расследование всегда начинается с улик, так утверждали ее любимые детективные книги. Если она поймёт, как именно неизвестным удалось такое масштабное разрушение, она сможет выйти на них. Это и материалы, и люди, возможно, техника. Не из воздуха же возникло такое необычное явление.

Сначала — замеры.

Не меньше часа она ползала по всей поляне. Измерила и глубину, и ширину воронки, общий диаметр поражения, объём дополнительного ущерба — примерное расстояние, на котором деревья уже стояли уверенно и не собирались погибать.

Заодно Фелисия собрала пробы. Все подозрительные камни, не особо похожие на натуральные, оплавленные обломки и непонятные волокна из воронок перекочевали в многочисленные пакеты для образцов, которые она потом исследует. Сначала предварительно, в полевых условиях — в доме Уны она оставила несколько реактивов на самые распространённые элементы. Всю сумку тащить с собой в лес смысла не было, некоторые опыты нужно проводить не торопясь, желательно за столом и в сравнительно сухом помещении.

Хотелось бы убедиться, для начала, что никто при взрыве не пострадал. Если там, например, погиб человек, можно было бы попросить полицию провести расследование в Городе, и узнать, кто именно пропал. Дальше — дело техники и следователей. Фелисия с радостью переложила бы груз ответственности за это дело на профессионалов. Подозрения, аресты — это все совершенно не ее. Ей бы домой, в механизм какой закопаться…

Фелисия тяжело вздохнула, отправляя щипчиками очередной клочок в пакет для улик. Пока что ничего похожего на человеческую плоть она не обнаружила. Шерсть была, остатки оплавленных металлических пластин, и следы какого-то порошка.

Скорее всего, многого в полевых условиях она не выяснит. Ей нужно больше реактивов, так что исследования продолжатся в ее домашней лаборатории. Там уже можно будет подробнее определить состав взрывчатки, а оттуда вывести возможное происхождение устройства и его приблизительный вид.

Собирая инструменты и пакеты обратно в вездеход, Фелисию осенила еще одна идея. Она подозвала эшемина, разложив на багажнике карту местности.

— Ты бы не мог показать на карте, хоть примерно, где мы сейчас находимся?

Тереган подошёл поближе. Некоторое время изучал подробный чертёж Города и весьма условный набросок окрестностей, тех, что находились дальше пригородных усадеб, вроде родного дома Фелисии. Составители карты, да и вообще люди, редко выбирались за пределы обжитой территории. Охоту на диких зверей в лесу запретили эшемины, а собирать ягоды и плоды было опасно именно из-за риска наткнуться на не особо дружелюбно настроенных животных. Так что за границу пригорода старались лишний раз не высовываться.

Девушка уже собралась было объяснять, что такое карта и как ею пользоваться, когда эшемин наконец решился и ткнул пальцем в самый край карты слева, на границе рисунка.

— Шидиши, наш посёлок, здесь. — Фелисия поспешно отметила место крестиком и подписала стираемым карандашом. — А вот тут мы сейчас. — И Тереган, уже более уверенно, ткнул в карту второй раз,

— То есть мы сейчас вернулись по вчерашней дороге?

— Не совсем. Вчера мы ехали тут. — эшемин провёл пальцем по бумаге, рисуя чуть изогнутую вниз линию по направлению к усадьбе. — Дорога удобнее.

Фелисия подумала пару минут. Свернула карту с двумя свежими крестиками, убрала в поясную сумку. Чтобы под рукой.

— Ты сказал, было два мертвых места. Поехали на второе.

Змей заждался седока. Бедняга явно нервничал поблизости от безжизненного участка, ему не терпелось убраться подальше. Фелисия его чувства разделяла полностью. Ей и самой было не по себе, но нужно было обследовать все пострадавшие зоны.

Они поехали сквозь лес, все замедляя темп, потому что бурелом становился все непролазнее, а кусты гуще. Теперь девушка поняла, что имел в виду Тереган, говоря об удобстве вчерашней дороги. То ли эшемины расчистили себе доступ к городу, то ли регулярный патруль на змеях вытоптал-выломал себе трассу, но от усадьбы к посёлку ехать было точно куда комфортнее. Если бы не подстеленный под попу в несколько слоев плащ, Фелисия давно бы уже сдалась и повернула в комфорт родного дома.

Изредка она останавливалась, давая передохнуть перегревающемуся от напряжения мотору, и сверялась при помощи Терегана с отмеченными крестиками.

По карте получалось, что теперь они двигались вверх, вдоль Города, сначала параллельно плантациям и теплицам, потом участку лесозаготовки.

Новое мертвое место не заставило себя долго искать. Это страдающей от тряски Фелисии дорога показалась вечностью, но на самом деле два участка разделяло чуть меньше десяти километров.

Второй участок произвел почему-то впечатление менее зловещее, чем первый. Наверное, потому, что пятно выжженной земли оказалось поскромнее. Фелисия снова облазила его вдоль и поперёк сначала с измерительными приборами, потом с совочком, пинцетом и пакетиками. Земля пересохла и потрескалась, как и на предыдущем месте катастрофы, будто не шёл вчера всю ночь дождь.

Обтряхнувшись, как смогла, она пометила цифрой «два» все новые образцы, распределила их по багажнику, чтобы как можно меньше содержимого рисковало рассыпаться, хлопнула задней крышкой вездехода и повернулась к Терегану.

— Здесь яма больше, а диаметр урона меньше. Надо будет обработать образцы и уточнить спектрометром, какая из этих воронок появилась раньше. Не могу понять, они хотели дыру поглубже или радиус уничтожения помасштабнее.

Фелисия снова достала карту из поясной сумки. Эшемин, не дожидаясь просьбы, молча ткнул в их местоположение.

Отметив на листе новый крестик и снова пририсовав цифру два, девушка задумчиво уставилась на разложенный поверх сиденья вездехода план местности. Провела пальцем воображаемую линию, соединяя крестики с номерами, продолжила ее чуть выше.

— Я так и знала. — мрачно протянула девушка. Конечно, два участка на одной линии — возможно и случайность, но если нет, то закономерность вырисовывалась зловещая.

— Поехали вот сюда. — Фелисия зло ткнула острым карандашом в точку на карте, чуть не проткнув ее насквозь.

Тереган предпочёл не спрашивать. Ему не понравилось выражение ее лица, не сулившее ничего хорошего ни его родному лесу, ни человеку или людям, все это организовавшим. Было похоже, что все плохо, но что именно?

Он бы многое отдал, чтобы узнать, что именно происходит сейчас под рыжими кудрями, но приходилось терпеливо ехать сквозь лес в указанные Фелисией координаты.

-6-

Третье мертвое место. Как его люди могли пропустить такое?

Хотя это как раз объяснимо. Эшемины старались лишний раз не приближаться к территории людей. Те ревностно относились к своим владениям, за столетия напрочь забыв, кто собственно подарил им эти земли и позволил на них поселиться.

Третья воронка разместилась довольно близко к угодьям человеческих звероводов. Охоту в лесах эшемины контролировали строго, сами убивали только больных, старых или уже подраненых хищниками животных, чаще довольствуясь мясом домашней скотины.

Которой в своё время эшемины поделились и с людьми.

Толстые, откормленные сайки с гладкой толстой шкурой неприхотливо питались объедками с человеческого стола, быстро росли, бурно размножались и стали идеальными поставщиками мяса. Теперь тысячи саек паслись за заборами около Животноводческой Сферы.

Люди даже вывели разные породы этих животных — чем эшемины никогда не занимались, считая бесполезной тратой времени. У живущих около Города саек были разноцветные шкуры, мясо различалось по текстуре и вкусу, а с недавно родивших цедили молоко — были и молочные породы, один раз родив, они оставались в загонах отдельно от остальных, и дважды в день давали до трёх литров беловатой жидкости. Люди считали ее очень полезной.

Тереган как-то попробовал. Долго плевался.

Фелисия обошла по периметру очередную лесную плешь. Задумчиво хрустя сорванным по дороге заботливым эшемином розово-фиолетовым плодом — по вкусу он напоминал яблоко и клубнику одновременно — поковыряла носком сапога землю. Почва точно так же безжизненно и сухо пересыпалась на первый взгляд, но что-то отличало ее от предыдущих мест.

Девушка приложила миниатюрный электрометр на запястье к середине воронки. Нахмурилась, потрясла прибор, снова приложила.

— Здесь нет электричества. — ее голос звучал грустно и жалобно, будто она сама была в чем-то виновата. — На предыдущих мертвых местах был хоть какой-то остаточный заряд, безопасный для человека, минимально низкий, но был. Стрелка хоть как-то шевелилась. Здесь пусто. Вообще. Ноль. И воронка меньше остальных. Могу сказать уже сейчас, без спектрометра — они прогрессируют. И их цель — минимальный взрыв при максимальной площади поражения. Они хотят уничтожить электричество в атмосфере. И у них получается.

Пятно света висело беспощадным прожектором прямо над головой, будто его тоже вырезали циркулем, и на толстый срез облака отбрасывало кровавый блик заходящее солнце.

До самой темной поры — сумерек, временем между заходом солнца и восходом лун — оставалось не больше пары часов. Надо было спешить. Фелисия хотела еще раз проверить жутковатую догадку.

Четвёртое пятно нашлось еще дальшет по воображаемой линии, доморощенные следователи почти доехали до гор. Высокий, покрытый вечной мерзлотой хребет виднелся на горизонте даже сквозь густой частокол зеленеющих исполинов. Тереган никогда не выезжал так далеко от посёлка. Разведчики иногда бывали здесь, проверяя исполнение людьми договора об ограничении охоты и вырубки, но явно недостаточно часто. Эшемин кипел от ярости, хоть и старался не подавать виду, чтобы не травмировать и без того расстроенного человека. Удвоить патрули. Расширить патрулируемую территорию. Мысленные зарубки не успокаивали, а только подливали масло в огонь бешенства.

Уже почти стемнело, когда Сниир вынес его к очередной мертвой поляне. Привыкший за день к нехорошим ощущениям змей даже безропотно подобрался к самой границе чёрной земли.

Все устали, проголодались. Бутерброды с копчёным мясом и зеленью, завёрнутые в промасленную бумагу заботливой Уной, исследователи даже не заметили, как употребили. Змей пару раз ловил что-то в кустах, пока ждал седока и гостью, разбирающихся с замерами. Возвращался довольный, с окровавленной мордой, и чем-то увлечённо похрустывал. Фелисию каждый раз передергивало. Здоровенное пресмыкающееся давило на почти все имеющиеся у неё фобии одновременно. Длинный, чешуйчатый, с огромной пастью, гигантскими, наверняка ядовитыми клыками — девушка их заметила, когда змей зевал — Сниир совершенно не подходил под определение домашнего животного. Ну или ездового. Общаться с существом, способным перекусить тебя пополам и не заметить — увольте.

Лучше отбить попу совсем.

В вездеходе несколько километров назад пришлось заменить бак с топливом. Теперь газа осталось в обрез — вернуться в деревню, и при изрядной удаче еще дотянуть до усадьбы.

Змей свернулся кольцами на самой линии, отделяющей жизнь от смерти. Тереган не стал даже спускаться на землю с его спины — просто сидел, ждал и наблюдал за Фелисией.

Она, казалось, проводила ритуал. Древние шаманы эшеминов в былые времена так молили о прекращении дождей — шепча что-то земле, склоняясь к ней, пересыпая комочки пальцами. Девушка совершенно не боялась запачкаться. Он уже видел ее, измазанную в масле и кто знает в чем, позавчера, но не задумывался, насколько это не соответствует привычкам человеческой аристократии. С простыми людьми Тереган иногда пересекался на дежурствах — забредшие чуть дальше обычного дровосеки, дежурные охранники периметров, стража во дворце. Фелисия по привычкам и неприхотливости оказалась куда ближе к ним и эшеминам, чем к лощеным, чистеньким до стерильности аристократам, приближенным короля.

Девушка копалась миниатюрным совочком в земле, собирая образцы. Тереган молча кипел, костеря про себя неизвестных злоумышленников, да и собственных подчиненных заодно — так опозорить его перед человеком! Какой-то рыжий инженер лучше него понимает, что творится в диком лесу!

Он не Ниол, конечно, с его предубеждением и комплексами, но эшемины всегда гордились тем, что понимают лес и разбираются во всем, что касается дикой природы, куда лучше людей. Обнаружить, что это не так, и ждать диагноза от человеческой женщины было ново и неприятно.

Отдалении раздался хруст и гулкий топот. Шаги были странные, сбивающиеся с ритма, будто кто-то прихрамывал, причём на четыре ноги одновременно.

Эшемин насторожился, слез со Сниира и пошёл к Фелисии, которая явно вообще ничего не слышала. Слух людей не отличался особой остротой.

На мертвую поляну, ломая ветви и круша кусты, вывалился подранок горного хесуна. Мирное травоядное животное в обычной жизни, сейчас, с подгорелой, зияющей ранами шкурой, он был смертельно опасен. Изо рта с кривыми бивнями капала бешеная слюна, единственный уцелевший глаз налился кровью.

Зверь замер на мгновение на границе мертвой поляны. Решив, видимо, что это те самые, что так жестоко обошлись с ним, он пошёл в атаку.

Перед Фелисией мелькнули зеленовато-серебристые кольца. Собирая энергию для атаки, змей чуть светился, потеряв темно-синий тон и радикально посветлев. Сниир свернулся кольцами, как его более мелкие пресмыкающиеся собратья, поджидая, что противник приблизится на расстояние броска. Молниеносный выпад — и блестящее длинное тело обвивается вокруг раненого животного, рассчитывая повалить и обездвижить.

Все произошло так быстро, что девушка даже не успела понять, когда именно ее заслонила широкая спина Терегана.

Туша хесуна снесла змея, практически не заметив, и хорошенько потоптавшись по чешуйчатой шкуре. Сниир, слегка ошалев, протащился по земле несколько метров, выворачивая комья грязи, и, тряся головой в явном изумлении, свернулся обратно в кольца, готовясь к новому нападению.

Хесун рыл копытом землю, разъяряя себя перед броском. Молча и неожиданно он сделал выпад, и змей внезапно оказался пропорот длинными бивнями вдоль левого бока. Сниир попытался вцепиться клыками в толстую шкуру, но едва куснув, отпрянул и стал буквально плеваться. Фелисия никогда не видела на его морде такого выражения. Омерзение пополам с шоком читалось четко и ясно.

В бок хесуна врезался небольшой разряд. Тереган пытался отвлечь его, чтобы дать другу прийти в себя. Еще одна крохотная шаровая молния вырвалась из ладони эшемина и безвредно впиталась в толстую темно-коричневую шкуру. Подранок даже не заметил атаки, продолжая терзать беднягу Сниира.

Фелисия отметила про себя неожиданные способности Терегана. Интересно, он один такой или все эшемины кидаются молниями? В сплетнях Элис про то не было ни слова, удивленно прикусила губу девушка. Она потихоньку начала отступать к вездеходу. Там, в специальной, тщательно изолированной ячейке у штурвала, скрывалось дедово изобретение. Она им пользовалась крайне редко, последний раз еще с отцом — он учил единственную наследницу с ним обращаться.

Эшемин стоял неподвижно, вновь собирая энергию для атаки. Воздух вокруг него чуть слышно потрескивал.

Из его рук вырвалась небольшая шаровая молния, и все увеличиваясь, понеслась в хесуна.

Ударилась в него искрящимся солнцем и будто растворилась.

Зверь издал обезумевший вой — кто бы подумал, что травоядные способны на такие звуки — оторвался от попыток распотрошить Сниира, и повернулся к новому противнику.

— Что за… на него разряды не действуют! Он иммунен! Такого просто не может быть. — Тереган ошалело потряс головой, уподобляясь питомцу.

В этот момент стало очевидно, насколько они похожи. Хладнокровные, гибкие, расчетливые. Но и их возможно сбить с толку.

Хесун нёсся, не разбирая дороги. Эшемин попытался свернуть зверя с траектории, повалить, выпуская один разряд за другим. Все тщетно — уколы энергии только распаляли раненое животное.

В последний момент Тереган успел отпрыгнуть в сторону, и хесун по инерции пролетел мимо, угодив прямо в воронку.

К сожалению, падение его тоже не успокоило. Упорно, преодолевая сыпящиеся из-под ног ошмётки земли, зверь пытался выбраться. И ему это почти удалось.

Тереган ждал его с содроганием, как и подползший из последних сил Сниир. Отпускать обезумевшего зверя было нельзя — и деревня, и человеческие поселения неподалёку. Но как остановить его, если их единственное оружие — молнии — на хесуна не действуют, а кусаться змей не может. Как он мысленно передал Терегану, на шкуре слой какого-то невкусного материала. Эшемин даже подумал, что там может быть яд — недаром змей такой вялый и с трудом обороняется.

Грохот пистоля сотряс не слыхавший такого отродясь лес. Хесун постоял какое-то время, неуверенно озираясь, потом с тяжелым вздохом завалился на бок.

Фелисия, чуть рисуясь, сдула дым, сочащийся из ствола. Так положено, она в старых книжках читала. Эшемин и змей уставились на нее одинаково вытаращенными глазами.

Они, наверное, тех книжек не читали.

— Против пули нет приема! — подмигнула она Терегану. От нервов получилось больше похоже на нервный тик. Несмотря на браваду, девушку трясло от пережитого ужаса.

Она подошла поближе к мертвому хесуну, осмотрела жуткие ожоги. По сравнению с ними ранение от пули смотрелось крохотным и незначительным, тем не менее именно оно было смертельным.

Ее снова передернуло.

Фелисия впервые собственноручно лишила жизни живое существо. И пусть вины ее в этом не было — она спасала жизнь друзьям, да и скорее всего избавила несчастного хесуна от мучительной агонии существования — но ощущения были не из приятных.

Дальше решили не ехать. Путешествовать ночью по границе с человеческой территорией опасно. Люди опасались диких ночных хищников, и стреляли на дежурстве во все, что двигалось. На звук.

Да и змея жаль. Сниира знатно потрепало во время боя. Бивни хесуна пропахали глубокие борозды в его гладкой шкуре, которые теперь кровоточили. Кроме того, он порядком истощился во время сражения, как и эшемин. Фелисии даже пришлось отбуксировать вездеходом гигантское пресмыкающееся до края мертвого места, сам он доползти не смог. Только на траве начал потихоньку приходить в себя.

Тереган заверил Фелисию, что Сниир быстро восстанавливается, и такие раны для него ерунда, но перегружать змея не стал. Все-таки ситуация новая, и как отреагирует обесточенный организм, неясно. Эшемин и сам с трудом выносил пребывание на выжженной земле.

Такое чувство, что из него выжимали энергию. Вместе с жизнью.

Сниир сам решил нагрузиться, когда понял, что хозяин на нем не поедет — подцепил пастью мертвую тушу и быстро закинул себе на спину, так что передние ноги свешивались с одной стороны, а задние и хвост с пушистой кисточкой — с другой. Инженер одобрила запасливость Сниира — потом можно будет проанализировать ожоги на шкуре, чтобы понять, что было в составе взрывчатки.

Бедный змей потом долго отплевывался. Но тушу не бросил.

Ответственный. Весь в хозяина.

В кабинке вездехода, до того достаточно просторной и уютной, внезапно стало слишком тесно и душно. Фелисии так точно не хватало воздуха. К спине тесно прижалось крепкое мужское тело, которое плащ в таком тесном контакте вовсе не скрывал. Мало того, коварный эшемин еще и обнял ее за талию, мотивируя тем, что ездить на таких штуках он не привык.

Да, в закрытой кабине сидя на скамье ему, видите ли, неудобно, а на скользкой спине змея, значит, комфортно. Так она и поверила.

Но сбрасывать наглые конечности не стала.

Мало ли, у него правда клаустрофобия.

С наступлением ночи выполз туман. Просачивающиеся сквозь него голубоватые лучи уже взошедшей луны придавали пейзажу нереальность и таинственность. Вышедшие на охоту ночные хищники ухали и взрыкивали, что, впрочем, заглушалось тарахтением мотора. Вездеход взрыкивал не хуже диких зверей, буксуя под двойной тяжестью.

По дороге обсудили ситуацию.

Инженер выдвинула версию, что неизвестные окружали мертвыми местами человеческую территорию. Четыре изученные ими повреждённым поляны располагались четко на одинаковом радиусе от столицы. Даже на примерно одинаковом расстоянии. Так что, теоретически, должно быть еще как минимум одно пятно, около гор, куда они сейчас не доехали. И еще примерно четыре могли уместиться на нижнем отрезке дуги, по направлению к усадьбе Блаунтов. Девушке очень не нравилось это направление, но пока она не поняла, кто это, поделать ничего не могла. Только предупредить и попросить установить наблюдение. Может, удастся отпугнуть неизвестных. Или опознать.

Может, и наблюдать ни за кем не придётся. Вдруг уже все, что могло, взорвалось? И такие же выжженные пятна прячутся в лесу где-то около ее собственного дома? При одной мысли об этом девушку пробирал озноб. Ей не становилось так худо, как зависящим от электричества местным уроженцам, но сам факт того, что кто-то взрывает бомбы, неизвестно зачем, вокруг единственного пристанища человечества на Электрет, пугал до дрожи.

Тереган пообещал отправить людей проверить приграничные леса на указанном Фелисией радиусе.

Осталось понять, зачем неизвестным этот мертвый радиус.

А главное, кто они?

-7-

Фелисия по приезду сразу закрылась в комнате, но несмотря на позднее время вовсе не спать. Судя по шуршанию, шагам и периодическому бряцанию стекла и металла, она проводила какие-то опыты на образцах почвы.

Хесуна оставили во дворе, накрыв несколькими слоями ткани из аиши и обложив холодильными пакетами со льдом. К утру они, конечно, растаяли, но задачу выполнили — приостановили разложение. Фелисия очень заинтересовалась таинственным веществом на шкуре животного. Взяла пару соскобов, но дала ясно понять — туша поедет с ней в усадьбу. Ей нужно больше образцов, и из внутренних органов в том числе. Так что в посёлке трофей не останется.

Терегану тоже не спалось. Сначала он вызвал к себе дежурных. Долго распекал за отсутствие бдительности и общую халтуру. Затем объяснил новый порядок работы. Патрули отныне обязаны летать по двое минимум. Тереган опасался нападения. Тот, кто так запросто и внаглую уничтожает лес прямо под носом эшеминов, не погнушается и напасть на самих жителей, если поймёт, что его обнаружили. Пять двоек он сразу сформировал и отправил проверять окрестности Города, как и обещал. Опасность от этих пятен грозила не только и не столько людям.

Распустив дежурных, он собрался было лечь, но не смог. Любопытство и еще какое-то, незнакомое раньше чувство, не давало просто отправиться в постель.

Терегану хотелось еще поговорить с Фелисией. Она оказалась даже умнее и сообразительнее, чем он мог надеяться.

Кроме этого, храброй, отзывчивой и ответственной. Последние качества, что он ожидал найти в человеке. Девушка занимала все больше места в его мыслях, и эшемин не мог определиться, хорошо это или плохо.

Несколько раз Тереган будто бы невзначай проходил мимо комнаты инженера, временно превратившейся в лабораторию. Жадно ловил малейшие звуки — шуршание пера о бумагу, ее тихий голос, что-то обсуждавший с самой собой. Кажется, она даже спорила.

Мужчина нежно улыбнулся. Его рыжий инженер работала со всей страстью и самоотдачей.

Если бы Терегана видел в этот момент кто-то из хорошо его знающих, они были бы крайне удивлены. Он редко улыбался, еще реже — проявлял нежность. Но с Фелисией Блаунт все происходило по-другому и вновь.

Полный энергии и идей кудрявый инженер пробуждал в нем доселе незнакомые чувства — ее хотелось защитить от всего мира, обернуть в десяток ионных слоёв и никуда не отпускать.

Ее участие в расследовании смущало Терегана все больше, но уже не потому, что он думал, что она не справится. Сомнений в разумности и сообразительности рыжей он давно не испытывал.

Но случай с хесуном заставил его по-новому взглянуть на ситуацию.

Подвергать Фелисию опасности ему не хотелось совершенно.

Ближе к рассвету жаркие дебаты на один голос стихли.

Эшемин понял, что девушку сморил сон, и отправился подремать час-другой.

Но не вышло. Он успел только лечь на кровать и прикрыть глаза.

В дверь требовательно забарабанили, когда даже лес еще спал, не говоря уже о разумных существах.

Тереган скатился по лестнице, опасаясь, что грохот разбудит спящую девушку. Распахнул входную дверь, впуская промозглый туман и запах мокрой листвы.

Старейшина Ниол стоял на пороге в окружении самых отборных воинов посёлка.

Похоже, готовился к тому, что ему будет оказано сопротивление самим Тереганом. С рыжей девчонкой даже один воин справился бы одной левой, пятеро точно были ни к чему.

— Проходите. — Тереган подвинулся, жестом пропуская незваных гостей.

Ниол прошёлся в гостиную, не разуваясь, и уселся за обеденный стол, жестом предложив хозяину дома присесть рядом. Тереган скрипнул зубами, бросив взгляд на грязные следы на полу, и подчинился. Воины остались внушительной, но отдаленной угрозой подпирать стену в прихожей.

Старейшинам позволялось многое. Их воля была непререкаемой, их слушались, как поживших и повидавших больше. Однако некоторые из них, вроде Ниола, со временем начинали упиваться властью и забывали, что они такие же жители Шидиши, как и остальные.

И что многие молодые, вроде самого Терегана, за свою недолгую жизнь успели повидать куда больше, чем никогда не покидавшие посёлка старейшины.

Для Ниола покой эшеминов вообще и поселения в частности был превыше всего. До тех пор, пока в самом посёлке все было тихо, его не волновало происходящее за ионной оградой. А проникшая в Шидиши не иначе как обманом и подлостью человеческая женщина грозила эти покой и тишину нарушить.

Поэтому настроен был старейшина совершенно недружелюбно.

— Ты зря привёл ее к нам, Тереган. Я предупреждал, что это опасно, но ты не слушал. — с увещевательными отеческими интонациями начал Ниол разговор. — Неужели ты сам не видишь? Твой змей пострадал, во дворе гниет туша, непотребного вида, и распространяет не только запах, но вполне возможно и заразу. Все из-за нее!

Воины от стены согласно закивали. Урон, нанесённый Снииру, они увидеть и оценить успели. Не каждый день воинские змеи возвращались из сражений настолько потрепанные. И уж точно не из схватки с обычным лесным хесуном.

Молодой эшемин крепился, стараясь сдержать не совсем уважительные слова и выражения, вроде — можно и в нормальное время это обсудить, попозже. И вообще можно не обсуждать, я уже принял меры.

Вслух же он сказал совсем другое:

— В произошедшем нет вины этой женщины. Из-за влияния мертвого места хесун превратился во что-то странное. Он не поддавался змею, не реагировал на мои атаки.

Воины озабоченно загалдели. Тереган считался одним из самых сильных энергопатов посёлка, раз уж он не справился, то куда остальным.

— Именно Фелисия добила зверя. Женщина не желает нам зла, она искренне хочет помочь…

— Эх, Тер, молод ты, и совершенно не разбираешься в людях. — перебил его Ниол. Тереган сжал под столом кулаки. А то ты разбираешься, хотелось ему сказать, первый раз в жизни увидел человека вчера утром.

— Сегодня она тебя спасла, а завтра растрезвонит о нашем посёлке, нашем быте, нашей защите по всему их человеческому Городу. Выпускать ее нельзя. Предлагаю изолировать. Желательно совсем. — старейшина красноречиво провёл рукой по горлу. — Она слишком много видела, нельзя давать людям столько информации разом. Будут последствия!

Зловещее шипение старшего начинало действовать Терегану на нервы.

— Фелисия не сделала ничего плохого. — терпеливо, как ребёнку, очередной раз пояснил он. — Я ее сам позвал, присматриваю за ней, как только она закончит первичные исследования, отвезу домой. Кроме моего дома, Фелисия и не видела в посёлке толком ничего. Мы не можем оставить у нас насовсем, тем более… — Тереган повторил красноречивый жест смертоубийства. — Фелисия заметная фигура в мире людей, их король не оставит ее смерть безнаказанной.

Он старался как можно чаще повторять имя девушки, приучая старейшину к мысли, что она не просто безликая человеческая женщина, а разумное существо с семьей, работой и совестью. Но Ниол оказался непробиваем.

Старейшина только фыркнул.

— Как будто мы боимся этих людишек! Да мы их сотрём в порошок, пусть только попытаются напасть.

— Не хотелось бы до этого доводить. У эшеминов с людьми достаточно напряженные отношения, чтобы осложнять их конфликтом. Возможно, мы победим, но сколько наших при этом потеряем?

Тереган из последних сил проявлял дипломатичность, хотя на самом деле давно хотел заорать «Старый дурной хесун, зачем нам сражаться с людьми, если мы можем столькому друг у друга научиться?»

Не говоря уже о том, что убивать рыжего инженера он не позволит ни при каких обстоятельствах.

Позевывая, на кухню спустилась Уна, разбуженная голосами. При виде ранних гостей с неё мигом слетели остатки сна. Предложив остаться позавтракать — чисто из вежливости, посетители явно и без приглашения бы задержались — и поставив утренний травяной настой на плиту, она начала потихоньку собирать на стол, прислушиваясь к разговору.

То, в каком направлении шёл разговор, ей категорически не нравилось.

Фелисия ей приглянулась. Конечно, они не общались много и не успели бы за сутки знакомства стать лучшими подругами, но открытость и жизнерадостность девушки располагали к себе. Она напоминала Уне саму себя в молодости — наивный, открытый ребёнок. Эшеминка такой и осталась, только накопленный жизненный опыт теперь помогал не открываться и не доверять всем подряд. Например, старейшине Ниолу она бы не доверилась ни при каких обстоятельствах. И его присутствие с утра пораньше на ее кухне сулило человеческой девушке немалые неприятности.

— Слушай меня, Тер. — Ниол снова перешёл на уменьшительный вариант имени, намекая на своё старшинство и тем самым превосходство. — Я понял, ты не хочешь ее убивать. Это похвально, что ты так верен своему слову, но подумай о родном народе. Человека надо хотя бы оставить у нас. Пусть себе копается в лесу, пока не найдёт, кто это сделал. Раз она тебе так нужна, оставим ей жизнь — но к своим ее пускать нельзя категорически. Ты слишком доверчив, тебе легко задурить голову. Тер, ты не представляешь, как легко люди врут и предают.

Ничего не подозревающая Фелисия выбрала именно этот момент, чтобы спуститься к завтраку. Чуть притормозила на лестнице, оценивая новые лица. На самом деле, она видела их вчера, но тогда они почти все были в капюшонах. Ее взгляд скользнул по сидящему около выхода старейшине, вопросительно подняв бровь она перевела его на Терегана. Тот кивнул, показывая, чтобы она проходила. Решив довериться ему, девушка спустилась с оставшихся ступенек и присоединилась к завтраку, который день ото дня становился все многолюднее.

Скоро перестанет хватать стульев. В небольшой столовой их было всего четыре, и сегодня заняты оказались все.

Усевшись за стол рядом с Тереганом, спиной к почетному караулу у дверей, она пожелала всем доброго утра. Ниол тоже был удостоен кивком.

На завтрак в этот раз были нежные миниатюрные рулеты с мелкими чёрными семечками, и свежие разносортные ягоды. Фелисия очередной раз напомнила себе обязательно попросить у Уны — вряд ли мужчины в этом разбираются — рецепты местной кухни, а в особенности — список съедобных ягод и зёрен. Желательно, с иллюстрациями.

— Ты вообще спала? — сочувственно спросила Уна, похоже, тоже слышавшая ее ночные бдения.

— Да, немного под утро. Я привыкла мало спать. Спасибо за заботу. — Улыбнулась ей Фелисия, и повернулась к Терегану.

— Ты представляешь! — Девушка была расстроена и взбудоражена одновременно. — Я нашла частицы, похожие на шерсть и кровь в эпицентре воронки. Похоже, кто-то приносил в жертву диких животных!

Старейшина Ниол молча сделал знак воинам подождать снаружи. Чем меньше ушей слышит подобные откровения — тем лучше.

Старейшина яростно боролся за соблюдение традиций, но идиотом бы его никто не назвал. Бахвалиться перед молодняком, какие эшемины сильные, и принижать и без того ничтожных людишек, это одно, а специально настраивать жителей посёлка против людей он не собирался.

Агрессия с обеих сторон губительна.

Ниол предпочитал делать вид, что Города не существует.

Дай старейшине волю, он бы вообще запретил межрасовое общение.

Помимо того, чтобы не допускать людей в посёлок, Ниол старался всеми силами не пускать эшеминов к людям. Своими постоянными визитами в Город Тереган бросал ему вызов почти каждый год, но старейшина мирился с одним бунтовщиком, признавая пользу доброго соседства и сотрудничества между расами. Смертей для своих — а войн без потерь не бывает — он не хотел.

Если пройдёт слух, что люди начали убивать лесных животных, тем более для таких странных целей, посёлок взбунтуется. Никто и слушать старейшин не станет. Жители соберутся и пойдут на Город войной.

И не факт, что Шидиши и правда выйдет победителем.

Учитывая, что неизвестный губит не только лес, но и его обитателей, меньшее зло — выпустить из посёлка чужую — уже не казалось таким святотатством. Долго копаться в лесу — означает подвергать его опасности появления нового мертвого пятна. И новые смерти.

Когда дверь с тихим стуком закрылась за последним воином, Тереган тихо выдохнул сквозь стиснутые до крошения зубы, которые он и не помнил, как сжал.

Он не был уверен, что собирается пойти против приказа старейшины, но знал наверняка — пока он жив, его инженеру вред причинен не будет. Так что отступление подручных Ниола Тереган воспринял с огромным облегчением. Сегодня хотя бы обойдётся без драки.

— Какое именно животное, вы смогли определить? — уточнил Ниол.

— Я не знаю, как вы его называете, для нас он снежный барс. Пушистая такая зверюга в полтора человеческих роста. Чаще белый или серый, и такие смешные кисточки на ушах.

— Киуту. — прошептал в ужасе Тереган. Населявшее предгорья и заснеженные пики гигантское кошачье почиталось у эшеминов священным. Киуту обладал длинной густой шерстью, был насквозь пропитан энергией и совершенно не боялся гроз — можно сказать, был их частью. Говорят, ночью он даже светился.

Те же рассказчики приписывали киуту практически эшеминский интеллект. Кого-то он спас в грозу, другого вывел из гор, спас от обвала… истории сходились в одном. Огромный зверь соображал не хуже иных людей.

Жили особи долго, семьи заводили раз и на всю жизнь. Рождалось детенышей очень мало, зверя видели все реже и реже. Убить киуту считалось преступлением похуже, чем убить собрата эшемина. Каралось смертью на месте, и изгнанием всей семьи предателя.

— Киуту? — повторила Фелисия, прокатив имя на языке, будто пробуя на вкус. — Красивое название. Загадочное, как и зверь. Он часто встречается в ваших местах? Около Города его всего пару раз видели, и то издали.

— У нас оно тоже редко встречается. — любезно сообщил старейшина. — Поэтому киуту объявлен священным животным, и каждый, кто нанесёт ему вред, будет казнен немедленно, в особо болезненной форме, а его семью до шестого колена изгонят из поселений. В лесу в одиночку долго не живут.

Прозвучало достаточно зловеще. Фелисия прониклась.

— Вы, наверное, хотите знать, как продвигается расследование? Порадовать пока что не могу. Кроме того, что я озвучила, могу сказать только, что работали люди, скорее всего несколько, хорошо разбирающиеся в химии и биологических процессах. Для подобного устройства не столько важен механизм, сколько состав взрывчатого вещества. Оно должно взаимодействовать с живой материей, и являться катализатором изоляционных процессов… не буду вас утомлять подробностями. — поспешила закруглиться девушка, заметив, как закатываются в полусне глаза собеседника. И добавила:

— Могу вас заверить, что я постараюсь найти виновников этого ужасного злодеяния, как можно скорее. От лица людей приношу вам глубочайшие извинения за причинённый вашим лесам и священным животным урон. Мы сделаем все возможное, чтобы предотвратить повторение подобного ужаса.

Ниол только скептически кивал на обтекаемые фразы соболезнования. Мол, говори, человек, говори, все равно при первой возможности ударишь в спину.

Аппетит пропал у всех. У эшеминов — при мысли, что полуразумное существо стало жертвой жуткого преступления, у Фелисии — что если она не справится, виноватой вполне могут назначить ее саму. Королю точно будет проще откупиться от межрасового скандала пусть даже сто раз первоклассным инженером, чем ввязываться в бесперспективную войну.

Можно было, конечно, вообще не говорить ничего эшеминам. Девушка чувствовала себя весьма двойственно, с одной стороны, рассказывая порочащие ее расу подробности посторонним, а с другой чувствуя себя виноватой как представитель этой самой расы.

— Я найду его. Или их. — тихо произнесла Фелисия, без настроения гоняя ягоду по тарелке. — Обещаю. Это страшное преступление — уничтожать священных животных. Да вообще диких животных, по моему мнению, трогать может только больной на голову психопат. Они же опасные. Возможно, ядовитые. Если на это пошли, рискнули собственной жизнью, значит их цели еще ужаснее. Я должна их остановить.

Ниол молча склонил голову, выражая согласие. Человеческая женщина оказалась странной. Она, похоже, больше переживала за киуту и эшеминов, чем за своих соплеменников.

Уна, видя что завтрак явно закончился, увлекла девушку за собой, предложив померить своё платье, в комплект к плащу. Фелисия деликатно отказывалась, но по разгоревшимся глазам было видно, как она на самом деле жаждет заполучить эшеминскую диковинку.

— Она вообще понимает, что предаёт собственный народ? — вроде бы в сторону и ни к кому не обращаясь, поинтересовался старейшина.

— Она спасает свой народ. — твёрдо ответил Тереган. — Она пытается остановить войну.

Лучшие из подчинённых Терегана, десять наездников на дальних родственниках Сниира, прилетели из разведки сразу после раннего завтрака.

Еле успели отчитаться до его отъезда.

Новости были неутешительные.

Два мертвых места обнаружились именно там, где и предсказала человеческая женщина. Одно у подножия хребта, куда они с Фелисией не дошли вчера, еще одно на склоне гор по другую сторону от Города. В лесу пятен больше не было. Пока что. Мало того, те, что в горах, были свежайшими, даже следы от человеческих бусов не успели зарасти травой. Земля вокруг и внутри круга была мокрой, что означало, что появилось пятно во время дождя сегодня ночью. Над мертвыми пятнами дождь больше не шёл — настолько изолировало их невидимое излучение. Тучи над ними не собирались, даже облака расступались.

Наглость преступников поражала. Пока Тереган прочесывал лес с одной стороны, они совершали своё чёрное дело с другой. Возможно, пока они боролись с хесуном. В другое время он бы услышал взрыв подобной мощи, даже на большом расстоянии.

Подчиненные Терегана задержались, чтобы поглазеть на сообразительного человека. И их так впечатлили рыжие яркие волосы Фелисии, что они как заворожённые проводили ее до самой границы посёлка. Провожали бы всю дорогу, но раздражённый почему-то начальник отправил их патрулировать лес, и сторожить, не появятся ли новые проплешины в следующую грозу.

Учитывая толпу провожающих, старейшине Ниолу пришлось проглотить все возражения по поводу ее отъезда. Он даже сквозь зубы пожелал Фелисии приятной дороги.

Еще бы — в опасной близости от вверенного ему (ну не совсем ему, но так старейшине казалось) посёлка орудует банда вандалов, приносящих в жертву священных животных и уничтожающих лес.

Такой удар по самолюбию.

Тереган ему даже посочувствовал. Старик был с придурью, но за родную деревню радел всей душой.

Теперь, пока ему не назовут имён, Ниол не уснёт. А имена должна принести эта рыжая. Так что пусть живет и работает побыстрее.

Пока что живет.

-8-

Дорога в усадьбу заняла по ощущениям вдвое больше времени, чем из неё. Фелисию гнали пробы в пакетиках, недоисследованные образцы и растущий в голове список книг, которые могли бы ей пригодиться. Часть из них была у них в семейной библиотеке, за некоторыми скорее всего придётся ехать в Город. От нетерпения девушка пыталась ерзать на сиденье вездехода, для которого Уна выделила пару подушек, но мешал сосед.

Тереган уже привычно сидел позади неё, а недовольный змей волок на себе тушу хесуна, с которой исследовательская душа Фелисии не позволила ей расстаться. Сниир пришёл в себя за ночь, раны затянулись, но эшемин рассудил, что везти на себе одновременно седока и груз ему еще тяжеловато.

Коллинсы встретили их на пороге. Звук мотора был слышен в тихом вечернем лесу издалека, так что задолго до того, как Фелисия откинула крышу вездехода у крыльца, Ричард открыл входную дверь и прокричал жене:

— Мисс возвращается! Ставь пирог!

Марта обнимала Фелисию так, что казалось, та вернулась после как минимум годовой отлучки. Причём в зоне боевых действий.

Что по ощущениям девушки, было недалеко от истины.

Тереган помог Ричарду перегрузить начавшую уже попахивать тушу со змея в деревянную садовую тележку с одним колесом. Дворецкий абсолютно невозмутимо отнёсся как к змею толщиной с хорошее, старое дерево, так и к мертвому хесуну со странными подпалинами на шкуре и дыркой от пули в голове.

Притерпелся уже, видимо, за годы службы.

Фелисия и Элис в четыре руки перегрузили образцы в пакетах и колбах из багажника в объемные корзины. Отправив в плетёное нутро последнюю упаковку с грунтом, хозяйка усадьбы с усталым вздохом оглядела будущее поле деятельности.

— Это все в мастерскую. Мне надо провести еще несколько опытов, и…

— Сначала вы поедите! — непререкаемым тоном заявила Марта, увлекая Фелисию и Терегана под локти в дом. Эшемин удивился напору и самоуверенности женщины, но промолчал, деликатно уворачиваясь и пряча кисти рук, чтобы ненароком не соприкоснуться с человеком открытой кожей.

Элис подхватила обе корзины и потащила их в лабораторию.

Путешественники успели порядком проголодаться в поездке. В этот раз они даже не делали привалов, так что одуряюще аппетитный запах горячего овощного супа придали обоим ускорения. Фелисия испытала острый приступ благодарности к интуиции Марты — все блюда были вегетарианскими, начиная с зеленого щавелевого супа, и заканчивая молочным десертом. Запаха жареного мяса, после полудня соседства с тухнущим потихоньку хесуном, ее желудок бы скорее всего не выдержал.

Тереган уже привычно сел напротив Фелисии за обеденным столом. Он начинал чувствовать себя как дома в этой уютной усадьбе, пропитанной странной смесью запахов — сдобным духом выпечки, прелой листвы и вязким привкусом старого металла.

Инженер ела быстро, то и дело замирая с вилкой у рта и уходя в свои мысли. Через какое-то время она отмирала, бросала приборы и начинала что-то лихорадочно строчить в блокноте, с которым, похоже, не расставалась вообще.

Пару раз она чуть не принялась писать прямо вилкой. Тереган еле сдержал смешок, а для семьи Коллинсов зрелище явно было привычное — они даже не дернулись. Только Марта деликатно кашлянула в кулак, и увлекшаяся девушка опомнилась.

Едва поковыряв десерт — воздушное сливочное безе с вареньем из земных красных ягод, свежие, урожая собственных теплиц — Фелисия поблагодарила Марту за ужин и, едва сдерживая нетерпение, рванула в мастерскую.

Эшемин к подозрительному белому кубику, плавающему в красной жиже, даже не притронулся. Склонил только голову в благодарности за еду — плаща, кстати, так и не снял — и последовал за инженером.

Фелисия уже поняла, что это своего рода доспех, и расстаются с ним только на родной территории, поэтому не настаивала. Наверняка ему неуютно в обесточенном пространстве, пусть изолируется как может.

Элис проводила высокую фигуру гостя взглядом и обиженно надулась. Второй раз за три дня у них останавливается лесной житель, а она даже мельком его лица не видела.

Досада! И на неё никакого внимания не обращает, следит только за мисс. Низко натянутый капюшон гостя во время обеда постоянно, как магнитом, притягивало к Фелисии.

К такому пренебрежению Элис точно не привыкла — на блондинку с густой копной волос, пышными формами и яркими губами заглядывались все мужчины от нуля до ста. Даже когда рядом была рыжая Фелисия, ее мужские костюмы и вечно растрёпанный вид скорее отпугивал, чем заинтересовывал противоположный пол. И теперь неожиданное невнимание от загадочного иномирца особенно раздражало.

Может, правда, эшемины не похожи на людей до такой степени, что и вкусы в женщинах у них отличаются? И бледная, почти плоская мисс — идеал их красоты?

О том, что женщина может заинтересовать мужчину отнюдь не внешностью, Элис как-то не задумывалась.

Опыты затянулись.

Эшемин в мастерской стоял у инженера над душой, наблюдая, и своим присутствием скорее мешал, чем помогал. Девушка понимала его желание вникнуть в ход экспериментов, но она категорически не привыкла к тому, что в разгар опыта в фокус микроскопа попадает белая длинная прядь. Тереган, конечно, потом извинился, но образец пришлось готовить заново.

Пару часов и десяток мини-взрывов спустя, Фелисия поняла, что ей не хватает теории, и переместилась в библиотеку.

Там мужчина заскучал еще быстрее. Поняв, что результатов в ближайшие пару часов можно не ждать, он ретировался с первым попавшимся фолиантом, оказавшимся историей паровых двигателей.

В коридоре он наткнулся на Ричарда. Дворецкий уже давно прохаживался под дверями библиотеки, надеясь деликатно вызнать у мисс Блаунт, остаётся ли гость на ночь, и готовить ли ему комнату. А тут, как говорится, на ловца и зверь.

Эшемин вежливо объяснил, что да, он бы остался, если не затруднит своим присутствием. Дворецкий, как заправский дипломат, рассыпался в заверениях, что уж кто-кто, а уважаемый эшемин ни в коем разе никого не затруднит, и проводил Терегана в свободные гостевые покои. По чистой случайности те оказались в противоположном конце усадьбы от спальни хозяйки.

Оставшись один, Тереган положил книгу, которую все еще машинально сжимал в руках, на кресло у окна, и осмотрелся.

Он не в первый раз попал в человеческую спальню. Эшемин уже ночевал в усадьбе, в этой же самой всего два дня назад, и еще тогда отметил, что личные помещения людей не сильно отличаются от его собственных, в Шидиши.

Только вот два дня назад его не интересовала с такой силой некая рыжая женщина, и не хотелось найти побольше доказательств, что их виды не так уж отличаются друг от друга. Кому он хотел это доказать, себе или ей, Тереган и сам толком не знал.

Спальни, по крайней мере, в родном посёлке и в усадьбе мисс Блаунт очень походили друг на друга. Разница становилась заметна потом, когда присмотришься. В деталях.

Окна поменьше, изоляции на стёклах куда больше, да в ванной почему-то два крана для воды — горячая и холодная по отдельности. В остальном — почти то же самое. Кровать, кресло, прикроватный столик с графином и стаканом. Занавески вот только еще. В Шидиши закрывать окна как-то не принято, а у людей зачем-то приглушают естественный свет и заменяют его лампами.

Тереган попытался читать книгу в комнате, вскоре понял, что уже третий час сидит над одной и той же страницей, причём самой первой, с картинкой и оглавлением. Наконец сдался и вышел обратно в коридор.

Тусклые, приглушённые отблески газовых ламп на стенах обозначали ночное время. Коллинсы давно видели десятый сон, успокоенные присутствием живой и здоровой мисс Блаунт в доме.

В библиотеке свет горел ярче. Дверь была приоткрыта, книги разбросаны по полу. Между ними ползала Фелисия, от одного раскрытого фолианта к другому, что-то задумчиво бормоча себе под нос и делая пометки в блокноте, который перетаскивала вслед за собой.

— Я могу помочь? — негромко поинтересовался Тереган. От неожиданности, и его низкого голоса в ночной тишине девушка подскочила. Села на колени, привычным жестом убрала со лба упавшие на него вьющиеся пряди.

— Мне нужно посоветоваться с коллегами в Городе. Я лучшая в своём деле, но это не значит, что мне все известно. Я перерыла все, что было по животным, о киуту там ровно полторы строчки. Книг по теме жертвоприношений у нас вообще нет — все больше схемы, паровые двигатели, связующие цепи и развлекательная литература. — девушка красноречиво обвела рукой книжный беспорядок.

— От папы осталось еще много художественных книг по резьбе и дизайну, но это тоже все не то. Мне нужны материалы по взрывчатке и химическому оружию. Блаунты таким никогда не увлекались. Дед одно время экспериментировал с порохом, но на мертвых местах следов пороха нет. — Фелисия задумчиво пожевала нижнюю губу, что говорило о ее глубоком уходе в собственные мысли и планы. Тереган достаточно ее изучил, чтобы не мешать процессу — обычно озарения его инженера приравнивались к гениальным.

— Мне нужен доступ в городскую библиотеку, архив, и еще поговорить с парой человек. Познакомлю тебя с Максиком, уверена, вы подружитесь!

Теперь девушка фонтанировала жизнерадостностью, утвердив план и наметив цели. Она даже в ладоши захлопала от возбуждения.

Тереган не разделял ее оптимизма, особенно по части знакомства с неизвестным Максиком, но верный приказу старейшин и собственному инстинкту, не собирался спускать с рыжего инженера глаз.

— Может, тогда пойдёшь спать? — рационально предложил эшемин.

— А уже ночь? — Фелисия глянула в окно, потянулась, разминая затёкшую спину. — Рассвет. Скорее утро. И правда, засиделась я что-то.

Она протянула ему руку. Тереган знал, что по человеческим правилам он должен был сейчас подать ей свою. Но на нем была только рубашка, и даже рукав, который можно было натянуть на запястье, был слишком высоко закатан, почти до локтя.

Пауза затянулась.

Фелисия невозмутимо, как будто так и задумывалось, сама уцепилась за его локоть и встала. Она уже заметила, что эшемины избегают прикосновений напрямую к коже, списала это на локальные особенности и традиции, и просто приняла к сведению, будто поставила книгу на полку в собрание сочинений об эшеминах.

И вовсе они не холодные, как утверждала Элис. Наоборот. Тёплые и надежные.

Девушка тряхнула головой, отгоняя странные мысли.

— Спокойной ночи. — пожелала она, скрываясь за дверью.

Тереган еще долго стоял в задумчивости посередине книжного развала, неосознанно поглаживая ткань рубашки в районе локтя.

Утром Фелисия поставила Коллинсов в известность о своих ближайших планах. Эшемин молча налегал на воздушные оладьи, похожие на те, что пекла Уна, и внимательно слушал.

Они с Тереганом едут в Город, искать информацию и расспрашивать знакомых химиков. Коллинсы остаются присматривать за домом и тушей хесуна в холодильной комнате. Марта поначалу возражала против такого соседства для своих драгоценных продуктов, но мисс Блаунт заверила ее, что во-первых, труп будет завернут в несколько слоёв пластика, а во-вторых, если он останется в тёплой от работающих механизмов мастерской, то через пару дней вся усадьба заблагоухает так, что будет уже не до продуктов.

Девушка снова оделась по-дорожному. В юбках на вездеходе пришлось бы сидеть боком, а это неустойчиво, неудобно и не стильно, в конце концов. Зато рабочий комбинезон, дополненный кожаной жилеткой и высокими сапогами, хоть и мог шокировать некоторых столичных модниц, отлично подходил для поездок. Тем более все это безобразие прикрывалось эшеминским плащом. Девушке так приглянулся подарок Уны, что дай ей волю, она бы его, как Тереган, и за едой не снимала.

Путь до Торговой Сферы не занял много времени. Фелисия уже приноровилась к вездеходу, и на расстояние, которое неповоротливый бус преодолевал за полдня, у них ушло всего два часа.

Частные сферы-усадьбы строили довольно далеко от Города. В этом заключался весь смысл отдельных, автономных построек — не приходилось сталкиваться с соседями, вся прилегающая территория из нескольких гектаров в твоём распоряжении. Некоторые возделывали сады из земных деревьев, кто-то строил личные фабрики, такие как Блаунты вообще ограничивались стандартным домом и его внутренностями.

Ну, добавили со временем пару пристроек вроде мастерской. В остальном — вокруг их усадьбы царила местная, неизмененная человеком природа.

Но Блаунты стали скорее исключением.

Большинство поселенцев старались природу от себя изолировать.

Природа сопротивлялась, как могла. Кусты и мох разрастались во влажной среде стремительно, покрывая дорожки, заборы и даже стены домов в рекордные сроки. Каждую неделю приходилось запускать специальный автоматон, обдирающий ползучие растения со стен усадьбы. И это Коллинсам повезло — в остальных усадьбах эту работу выполняли специально обученные садовники на уборочных машинах.

Даже приезжающий раз в неделю бус не сумел пробить постоянную тропу. Она зарастала вездесущим мхом куда быстрее. Одно время дороги пытались заливать специальными составами — бетоном, асфальтом, и их вариациями. Бесполезно. Флора Электрет справлялась с ними за пару недель. Осознав безнадежность предприятия, даже попытки забросили.

Так что каждый раз при поездках за пределами Города, как первопроходцам, приходилось ориентироваться по приборам и пробираться по густому лесу.

Тереган редко бывал в переулках Города. Тем более Столичной Сферы. Его обычный маршрут пролегал через ближайшую к эшеминскому посёлку Сферу плотников и дровосеков, долгую и длинную очередь к Вратам, где нужно еще постоянно следить, чтобы ни к кому не прикоснуться, а в обычной дневной давке это еще та задача. При этом чтобы бессовестные воришки, которым плевать, что ты грозный и таинственный эшемин, не стащили привязанный на поясе кошелёк. Для людей в нем нет ничего ценного — травы, закуска для Сниира и несколько деревянных колец, использовавшихся в Шидиши в качестве денег. Но поди это объясни преступникам. Те почему-то считали, что эшемины сидят в своём лесу на богатствах в виде золота и самородков, и норовили при случае свои догадки проверить.

Короткого разряда куда придётся обычно хватало, чтобы нейтрализовать воришек.

Далее, по центральному бульвару широкая, мощеная камнями дорога вела прямо в королевский дворец.

Там эшемин получал ответы на все имеющиеся вопросы у специального уполномоченного специалиста по общению с аборигенами, а если его ответов было недостаточно — требовал аудиенцию у Его Величества. Тереган, как официальный представитель своей расы, имел право подписывать любые договоры от лица всех эшеминов, поэтому любое изменение в человеческих законах, затрагивающее лес и его жителей, требовало его присутствия при обсуждении, и подписи при заверении. Так что Тереган участвовал практически в каждом расширенном заседании совета министров.

В итоге с королем он виделся как минимум раз в полгода.

Пиетета к человеческому правителю он особого не испытывал. По законам эшеминов сам Тереган единолично представлял интересы лесного посёлка, и являлся главным специалистом по защите клана, в аналогии людей — министром обороны, так что на иерархических ступенях стоял не намного ниже.

Нынешняя ситуация выбила его из привычной колеи. Тереган ехал без определенной цели, неизвестно к кому и куда, и это основательно нервировало.

Еще и змея пришлось оставить за чертой города. Он извивался и просился с ними, но представившая этого гиганта в Городе Фелисия содрогнулась в ужасе, и категорически запретила. Впрочем, и без ее запрета Тереган бы его с собой не взял. Если вдруг Сниир понадобится, эшемин всегда может его позвать.

— Как позвать? — удивилась Фелисия, когда он ей рассказал об этой способности некоторых стражей. Мало ли, какая ситуация сложится, помощь змея могла оказаться нелишней, и девушка должна об их мысленной связи знать.

— Я из клана Адэхи. — уверенно ответил Тереган, будто это все объясняло. Его сородичам, может, и стало бы все сразу понятно, но рыжий инженер потребовала разъяснений.

— Мы общаемся с животными. Можем мысленно передать им команду, заставить подчиниться. С теми, которые выберут нас, можем переговариваться на больших расстояниях, даже передавать зрительные картинки.

— Значит, Сниир тебя выбрал? — уточнила Фелисия. В телепатическую связь с животным верилось с трудом, но ведь это эшемины. У них что угодно становится возможным.

После того, как она собственными глазами наблюдала молнии, вылетавшие из рук беловолосого, ее уже ничем нельзя было удивить.

— Мы вместе выросли. Он мой лучший друг. — Тереган ласково потрепал огромного змея по загривку, и повернувшись, решительно зашагал ко входу в Сферу.

Из толпы они теперь не выделялись, несмотря на настоящие эшеминские плащи. На тех же не написано, откуда они и из чего.

Накидки всех форм и размеров сами по себе были отнюдь не редкостью в Городе. Экзотичность и легендарность эшеминов пробудили в людях желание подражать им — хотя бы в моде. Пух аиши, естественно, был им недоступен — точнее, просто не пришёл в голову, как возможный источник нитей. Поэтому плащи шили из подручных материалов — бархата, шелка или шерсти на прорезиненной подкладке. Последние стоили дороже всего — единственным выжившим источником меха при переселении остались кошки, а шерсти с них на плащ насобирать — дело неблагодарное и долгое.

Плащ Терегана как раз очень походил на шерстяной.

Вездеход Фелисия оставила на границе Сферы, на стоянке общественного транспорта. Рядом с массивными многоместными бусами он смотрелся крохотной и жалкой букашкой, но гордой изобретательнице так не казалось. Она предпочитала думать, что за ее детищем будущее.

Ласково погладив машину по стеклянному боку, почти как эшемин змея, она присоединилась к Терегану.

От Врат в Столицу их еще отделяла неблизкая дорога.

Ездить по Городу имели право только специальные службы — пожарные, врачи и полиция. Остальным предлагался велосипед, или собственные ноги. В прикрытой прочным стеклянным куполом атмосфере сложно сохранить воздух свежим, учитывая количество населения. Если бы к дышащим людям добавились многочисленные машины с их выхлопами, дышать быстро стало бы нечем. Вентиляция работала исправно, затягивая под купола и нейтрализуя воздух из леса по периметру внешних Сфер, но злоупотреблять ее мощностью не хотелось. На поддержание ее функционирования и так уходила большая часть добываемого в горах угля.

С запуском поезда передвижение по Городу станет гораздо быстрее, а пока что от границы с лесом до Врат через всю Торговую Сферу пришлось идти больше получаса.

Посадить эшемина на велосипед Фелисия не рискнула. Был соблазн попробовать и посмотреть, что из этого выйдет, но милосердие победило. Падать с высоты его роста больно. Не говоря уже о том, чтобы подобрать такой орясине подходящий велосипед, на котором его колени не торчали бы в разные стороны.

Тереган возвышался над человеческой толпой на добрую голову.

-9-

Первым в списке на посещение стоял центральный городской архив.

Невысокое, похожее на бункер здание без окон охранялось не хуже, чем королевская казна. А все из-за бесценных данных, хранящихся в невзрачном, но надежном помещении.

Любое изобретение, даже новую накрутку на кран или необычной формы гвоздь, первым делом несли в патентное бюро. А в городском архиве хранились полная коллекция журналов бюро за все время его существования. Хотя Фелисии так далеко копать не надо было — она сомневалась, что заговорщики вытерпели бы больше, чем двадцать лет.

Хранитель архива Фелисию не узнал. Она редко бывала в Городе, а в архиве ей подавно нечего было делать. Ее приезды чаще всего заканчивались в самом патентном бюро.

Фелисия пребывала в уверенности, что удостоверение почетного изобретателя с личной королевской печатью открывало и не такие двери. Но увы — господин Ньюберг лишь покачал головой.

— Ничем не могу помочь, мисс. Мы предоставляем доступ только по специальным королевским пропускам. Тем более изобретателям. Извините.

— Извинить, что обвинили меня в желании скопировать чьё-то изобретение? — вспылила Фелисия, моментально додумав фразу хранителя. — Да в этом архиве половина записей благодаря моей семье сделана, не смешите меня.

Тереган немного неловко чувствовал себя, встревая в накалённый диалог, но ему показалось, что уж в этот раз он сможет помочь своему рыжему инженеру.

— Я прошу прощения…

— Что? — сдвоенный возглас оторванных от склоки людей. Фелисия кипела от возмущения, навоображав себе непроизнесенных оскорблений, архивариус готовился грудью защищать вверенные ценные данные от посягательств неизвестно кого. Пусть и трижды титулованного.

Стражники у дверей архива неуверенно топтались на месте, не зная, выпроваживать скандальную дамочку, или все же королевская печать на ее удостоверении обеспечит им за это неприятности.

— Королевский пропуск — это случаем не такой вот медальон?

Эшемин вытянул откуда-то из складок плаща круглый массивный жетон на широкой ленте. С одной стороны рельефно бугрилась схематическая сфера, как символ Города, на другой стилизованная корона.

Подделка подобного удостоверения каралась смертью, так что несмотря на видимую простоту изготовления, фальсификаторов не находилось.

Ссора утихла как-то сама собой.

Господин Ньюберг безропотно предоставил все запрошенные журналы. Учетные книги за двадцать лет заняли огромный читальный стол ровным слоем высотой в полметра. Перечитать их все за день было абсолютно невозможно, даже вдвоём.

Хорошо, хоть Тереган читал на человеческом. Он сел напротив инженера на шаткий библиотечный стул, неловко подогнув ноги, чтобы не цепляться за столешницу, и подтянул к себе ближайшую стопку журналов.

Фелисия пролистала первую подшивку, пытаясь прикинуть, как бы им сэкономить время.

Все изобретения делились на категории. Самой многочисленной была бытовая — нагревательные, охладительные, моющие препараты и приборы для ведения домашнего хозяйства. Вторым по объему оказалось сельское хозяйство. Но вряд ли взрыв был устроен кофеваркой или граблями. Хотя, например удобрения или средства для нейтрализации воздуха… Нет, эти разделы исключать нельзя.

Фелисия отлистнула дальше, к оборонным изобретениям.

Люди на Электрет ни с кем не воевали, но их разрушительная натура требовала все новые орудия убийства и пыток. Просто, чтобы было.

Оружием снабжали охрану дворца, в основном для устрашения и солидности. Покушений на монарха вот уже лет двести не случалось. Да и зачем — народ всем доволен, правила династия разумно, аристократию не ущемляла, простым людям помогала. Если бы не грозы, идиллия.

Кроме того, различные механизмы для умерщвления и последующей обработки мяса использовались в животноводстве — мало кому хотелось собственноручно сворачивать шеи курицам или свежевать саек.

Следователи и городская стража тоже имели личное оружие, а при допросах не чурались подручных средств. Все-таки до утопии Город не дотягивал. Преступления нет-нет, да и случались.

Читая о некоторых изобретениях — к зарисовке и названию по правилам выдачи патентов прилагались описания и варианты применения, Фелисия недоуменно хмыкала, иногда вздыхала.

Но подходящих вещиц — так, чтобы сказать — вот, это мы ищем! — все не находилось.

Они сидели в архиве уже третий час.

Без толку.

Помогавший перекладывать журналы с одного края стола на другой, в прочитанное, Тереган внезапно заметил:

— Эти два легче.

— Что? — Фелисия отвлеклась от просмотра биохимического раздела для садоводов. Нахмурилась, глядя на книги.

— Архивы шести- и семилетней давности. — констатировала она. Отлистала в конец.

— Всего сто двадцать листов. И в других… — она проверила книгу, которую до того держала в руках. — В других то же самое. Стандартный формат. Странно.

Они взяли каждый по книге, для экономии времени, и принялись листать подряд, не пропуская ни страницы и следя за нумерацией.

Первой обнаружила недостачу Фелисия. В ее книге в разделе домоводства — кто бы мог подумать! — отсутствовало три страницы. И еще две — в части, касавшейся сада и леса. Ну это как раз объяснимо. Недаром мертвые места обнаружились именно в лесу. Логично.

Тереган тоже вскоре наткнулся на пропажу шести листов — практически весь список изобретений химической промышленности шестилетней давности.

Фелисия задумалась.

— То есть неизвестный сначала придумал несколько средств для дома и сада, потом что-то еще из химии, а потом решил, что хочет все совместить в одну бомбу. Ее он естественно патентовать не стал, зато, чтобы замести следы, пошёл в архив и банально вырвал страницы. Хотелось бы проверить всех, у кого есть такой же медальон. — Девушка кивнула куда-то в район кармана Терегана.

— Я могу спросить короля. — тут же предложил он. Фелисия хмыкнула.

— Ну да, он помнит всех поименно. Конечно. Если кого и спрашивать, так министра культуры и образования, но насколько я знаю, дед недавно умер от старости. А новый, свеженазначенный, дела еще не принял. Он в документах неделю копаться будет, у нас столько времени нет. Думаю, нам нужно побеседовать с графом Спенсером, главой патентного Бюро. Я знаю, он всегда снимает копии с подшивок, прежде чем сдать их в архив. У него дома подборка за последние годы не хуже, чем здесь. Надо будет вечером к нему зайти. Не на работу — туда мы точно не пробьёмся. — Фелисия с содроганием вспомнила собственные долгие часы ожидания в приемном зале патентного Бюро, в обществе еще минимум дюжины соискателей. Многие отправлялись домой, так и не попав на приём, с пожеланием удачи от секретаря и предложением зайти в другой день.

В переводе с канцелярского это означало не приходить больше.

— Лучше поедем к нему домой, в загородную усадьбу. Она довольно далеко от моей, до вечера домой не доберёмся, но ничего. Переночевать можем и на постоялом дворе в Столице.

Фелисия кивнула самой себе, утверждая новый план. Вдруг девушке пришла в голову тревожная мысль:

— А ты выдержишь так долго под куполом? Если надо, мы можем выйти ненадолго.

— Все в порядке. — успокоил ее Тереган. — Мы же поедем по лесу, когда соберёмся в гости к этому Главе. Мне вполне хватит этой передышки. А во время ночевки я могу завернуться в плащ, он отличный изолят и убережёт меня от истощения.

На выходе девушка решила допросить архивариуса. Господин Ньюберг все еще кипел после их стычки, и на вопросы отвечал неохотно. Нет, посторонних не пускал. Вообще никто не приходил последние два года, кроме приносящего архивы лично главы патентного Бюро, старшего королевского казначея и придворного историка. Все сдавали труды своих департаментов, показывали удостоверение и относили папки на отведённые им полки.

Желание Фелисии побеседовать с графом Спенсером возросло многократно.

Наносить визиты днем в свете считалось дурным тоном. Тем более глава патентного Бюро редко выходил с работы раньше шести вечера.

Это давало им еще минимум два часа на дальнейшие изыскания.

Как раз хватит на библиотеку.

Величественное здание гордо соседствовало с королевским дворцом, разделённое с тем мощеной прямоугольной брусчаткой площадью. Внушительное полукруглое крыльцо с толстыми рельефными колоннами и навесом выдавалось вперед. Строители не пожалели камня и деталей для украшения хранилища знаний, так что по роскоши оно не уступало обиталищу короля.

Фелисия поднялась по широким мраморным ступеням, жалея, что так редко здесь бывает. Ей нравилось древнее здание — одно из самых старых в Городе, оно было построено сразу после его основания, вместе с дворцом и куполом. Говорят, его архитектор повторил какое-то известное музейное хранилище Старого мира.

Девушка обожала подолгу сидеть в читальном зале, вдыхая неповторимый запах времени и старой бумаги, и листать древние книги.

При Переселении каждому пассажиру космического корабля разрешили заполнить один небольшой контейнер личными вещами. Люди брали дорогие украшения, памятные сувениры, ткани и металлы. Технику, тонкую аппаратуру для освоения новой планеты, и огромные запасы информации на электронных носителях.

Сложно в это поверить, но в Старом мире, из которого они прилетели, электричество приходилось создавать искусственно. Его не боялись, а использовали. Делали на его основе механизмы, даже научились хранить документы и изображения с его помощью.

Однако нашёлся, как это бывает, один чудак, который весь свой контейнер забил книгами. Настоящими, бумажными. В основном учебники — история, искусство, математика, физика. Художественная литература — лучшие, по его мнению, произведения авторов Старого мира. Анатомия, инженерия — целые сборники академических курсов для университетов.

Он стал первым учителем Нового мира.

Если бы не его прихоть, любовь к макулатуре, над которой потешался при отлете весь корабль, переселенцы не протянули бы на новой планете и дня. Вся информация, все тонкие приборы, диагносты и машины, призванные помочь людям с колонизацией, оказались непригодны для работы. Любое включение аппаратуры притягивало такие грозы, что люди с трудом спасались в изолированном пространстве корабля. Запас прочности даже космического гиганта оказался исчерпаем.

Он, кстати, и сел-то чудом. Внутри изоляция не подвела, но большая часть двигателя находилась снаружи, и моментально пришла в негодность при первом же контакте с энергонасыщенной атмосферой Электрет. Садились на парашютах. Прихоть одного из инженеров, рассчитанная на отказ посадочных двигателей, спасла целую колонию.

Все это Фелисия узнала в той самой Библиотеке, в разделе старых книг — однажды ей случайно попалась коллекция дневников первых переселенцев. Чтиво оказалось увлекательнейшее, ни один современный детектив не сравнится. Постройка Города, первый контакт с эшеминами, налаживание быта, успехи и катастрофы колонистов читались как нечто абсолютно фантастическое.

Миссис Флиберг, бессменная библиотекарь, которая помнила еще отца Фелисии в младенчестве, обрадовалась девушке как родной. Тряся старомодными седыми буклями, выбившимися из прически, женщина выбралась из-за стойки, сойдя с невидимого по другую сторону постамента и моментально уменьшившись в росте вдвое. Терегану она едва достигала до пояса.

С чувством обняла Фелисию, обдав пряными, знакомыми той с детства духами и уколов пледом, в который куталась круглый год.

— Мисс Блаунт, дорогая! Давно же вас не видно было. Изобрели что-нибудь новенькое?

— Да, пару вещиц. — Фелисия заговорщически подмигнула. — Может, потом покатаю вас на новом вездеходе. Дух захватывает!

— Не надо, дорогая, как бы не пришлось потом старушку откачивать. — кокетливо хихикнула миссис Флиберг. — Вы мне лучше вентилятор почините. Душно в зале — сил нет, а эти глупые мастера только руками разводят — мол, совсем сломался, менять надо. А его твой дед делал, у него вещи не ломаются!

Библиотекарь все время мёрзла, кутаясь в тёплые вещи, но при этом непременно проветривала помещение, выстужая зал почти до уличной температуры. Вроде книгам так полезнее. Беззаветно преданная книгохранилищу, миссис Флиберг приносила в жертву собственный комфорт, ради сохранности бумажных изданий.

— Ну, давайте посмотрю. — со вздохом согласилась Фелисия. Терять драгоценное время не хотелось, но хорошие отношения с библиотекарем ей были жизненно необходимы.

Паровой механизм и вправду приказал долго жить. Порвалась приводная цепь, а чтобы ее заменить, потребуется столько времени, сил и запасных деталей, что проще сделать новый. Но глядя в расстроенное лицо пожилой женщины, Фелисия не решилась выдать правду.

— У меня сейчас срочное задание. — извиняющимся тоном объяснила она. — Как только я с ним закончу, обязательно починю вам вентилятор.

Библиотекарь просияла. Девушка поняла, что поступила правильно. В этом возрасте старики становятся как дети, и терпеть не могут, когда ломаются их любимые игрушки. Ну, посидит она пару дней, заменит всю начинку. Снаружи-то будет по-прежнему. Старушка и не заметит.

Оставалось надеяться, что эти пара дней у нее будет, и неизвестный злоумышленник не взорвет следующим весь город вместе с Библиотекой.

Миссис Флиберг, умиротворенная обещанием ремонта, проводила их к главному залу, где в числе огромного количества художественных и исторических книг, хранились также архивы прессы официальной и желтой, за все существование Города, государственные хроники, а также учебники по всевозможным специальностям.

Старушка с трудом и оглушительным скрипом приоткрыла одну створку огромных деревянных врат.

— Смазать бы петли, да руки все не доходят. Да и возраст мне уже лазить по стремянкам не позволяет. Надо будет написать наверх, пусть мастера пришлют, что ли. И помощник бы не помешал. — пожилая библиотекарь оценивающе стрельнула глазами в высокую, закутанную в плащ фигуру. — Вот такой бы помощник не помешал — он и без стремянки справится!

Фелисия поблагодарила женщину, и утянула Терегана в царство книг. А то еще припрягут книги переставлять, а помощник ей и самой сейчас очень даже нужен.

Библиотека внутри производила еще большее впечатление, чем снаружи. Грандиозность постройки как-то скрадывалась массивным дворцом поблизости, зато теперь необозримые потолки и бесконечные ряды книжных полок производили должный эффект.

Для начала девушка отправилась в раздел учебников. Быстро отыскав полку с фолиантами по химии, она пробежалась пальцами по корешкам.

— Этот есть, этот для детей, этот тоже, а вот эти подойдут.

Отобрав по одной ей понятным критериям три увесистые книги, Фелисия передала их Терегану на хранение, и повела его дальше, по широкой, выложенной красным ковром, лестнице на третий этаж, где располагались подборки прессы.

На специальной подставке, прямо посередине зала лежал огромный талмуд. Тереган впечатлился его потрепанным видом. Фелисия направилась прямиком к монструозной книге и без особого пиетета принялась перелистывать страницы.

- Мы за этим сюда пришли? — с нескрываемым любопытством уточнил Тереган. Девушка вынырнула из сосредоточенной задумчивости.

— А? — она перевела непонимающий взгляд с эшемина на талмуд, и хмыкнула.

— Нет, это указатель. Всего лишь список с номерами, чтобы знать, где что лежит. Здесь больше трёхсот стеллажей, на каждом по десять полок. Мы только искать нужные нам подшивки можем до утра. А нам еще их читать.

Тереган понимающе кивнул, делая шаг назад и всем видом показывая — больше мешать не буду. Ему совершенно не улыбалось торчать в человеческом Городе до утра, тем более в пыльной Библиотеке.

Покопавшись в указателе, Фелисия уверенно прошлась вдоль стеллажей, собирая на читальный стол газеты за последние десять лет.

Архивы пропали шестилетней давности, но ведь те опасные изобретения не взялись из воздуха. Кто-то проводил исследования, возможно, что-нибудь взорвалось или масштабно протекло.

Вдруг последствия предшествующих экспериментов просочились в прессу?

Их поиски облегчались тем, что газета в Городе была одна.

Зато осложнялись тем, что выходила она дважды в неделю. И за десятилетие накопился приличный объём информации.

— А теперь — самое сложное. — объявила Фелисия. — Мы даже не знаем толком, что искать. Необъяснимые явления, странные природные катаклизмы, взрывы и все такое подобное. Если что-то покажется подозрительным — зови.

Тереган кивнул, уселся в деревянное кресло с мягкой спинкой и подлокотниками, и послушно погрузился в порученную ему кипу.

Однако первую подозрительную статью нашла сама девушка.

— Смотри сюда. — Фелисия потыкала карандашом в газету двухлетней давности. Тереган подошёл и встал за плечом, чуть склонившись, чтобы лучше видеть. Девушка вздрогнула и еле подавила желание отстраниться от тёплого дыхания над ухом, чтобы мурашки не бегали. Или наоборот, придвинуться ближе? Пусть бегают, это даже приятно. Фелисия покраснела от собственных мыслей и продолжила скороговоркой, чтобы отвлечься самой и замаскировать смущение.

— Видишь, взрыв на фабрике биохимического производства? А тремя годами раньше — склад сгорел от молнии. Ты знаешь, сколько складов в год у нас сгорают в грозу? Тем более, как этот, осенью.

— Нет, конечно. — Пожал плечами Тереган. Он вообще не понимал, к чему это копание в старой макулатуре.

— Ни одного! Да за всю мою жизнь я помню всего три пожара в результате гроз — один театр, один дом и этот склад химической продукции. Два первых в Столице. Ты понимаешь, что это означает?

Эшемин честно помотал головой.

— В Столице самые старые защиты. Были. Как раз после этих пожаров всю центральную Сферу перестеклили заново. Над складскими помещениями покрытие проверяют всегда особенно тщательно — никто не хочет повторения голодных лет, что наступили сразу после Переселения. Как мог вдруг загореться целый склад, да так, чтобы остались одни головешки? Ни одной упаковки, ни обрывка коробок не нашли. Это означает что?

До Терегана начало доходить.

— Их вынесли заранее?

— Именно! — гордая Фелисия торжествующе подняла руку с зажатым в ней карандашом, и сама себе напомнила преподавателя по математике из городской школы. Мистер Джонс тоже любил во время объяснения особо важных моментов воздевать карандаш к небу. — Отсюда вывод. Мы имеем дело с влиятельным, баснословно богатым человеком, способным подкупить пожарные службы и владельцев склада, у которого к тому же есть доступ в архив и высшее физико-химическое образование. И целая куча сообщников. И мне все больше хочется пообщаться с графом Спенсером.

-10-

После тяжелого приземления и первичной паники переселенцы долго соображали, как прижиться на негостеприимной планете. По счастью, кроме чудака любителя бумажного слова, нашлась еще одна увлекающаяся натура. Косплейщик.

Культура стимпанка пришлась очень кстати. Паровые двигатели, газовые горелки и мрачную викторианскую архитектуру с куполами и арочными перекрытиями оказалось вполне реально воссоздать с нуля, на базе спасённого с корабля материала.

Постройка Сфер началась гораздо позже.

Сначала основали Столицу, и попытались разместить там сразу все — и ферму, тогда маленькую, с небольшим табуном подаренных хесунов и десятком уцелевших куриц, и теплицы с немногочисленными взошедшими земными растениями, и жилые помещения. Шли годы, численность населения росла, приходилось увеличивать объём производств, и в стенах центральной Сферы места стало катастрофически не хватать. Пришлось прорезать в изоляционном барьере Врата, и выносить невмещающиеся фабрики и предприятия наружу.

Постепенно образовалось семь дополнительных Сфер — Животноводческая, Лесозаготовочная, Горнодобывающая, Нефтегазовая, Производственная, Растительная и Торговая. С развитием техники и появлением новых строительных материалов жители побогаче стали строить себе отдельные мини-Сферы за пределами основных. Получились усадьбы наподобие Блаунтовской. В Столице остался королевский Дворец, некоторые производства, не требующие больших площадей — вроде издательства, ювелирного квартала, Библиотеки и прочие, в основном научные, предприятия. Школа-интернат, которую закончили все совершеннолетние Города, тоже расположилась в центре, как в самом безопасном районе.

Годы шли, и перекрытия, поддерживающие защитные купола, изнашивались. Трескалось стекло, ржавели соединения. Театр стал первой ласточкой, извещавшей о надвигающейся катастрофе — на его крыше был установлен один из столпов перекрытия, бетонный остов с крепящейся к нему гигантской дугой, прикрывающей от гроз всю Столицу. Несколько болтов сгнили и вывалились, открыв дорогу быстро размножающемуся мху, который оказался прекрасным проводником. Да еще и первоклассным топливом.

Облицовку и интерьер театра, как назло, выполнили из дерева, которое рассохлось в силу возраста и мгновенно занялось от первой же меткой молнии.

Дождь, для разнообразия, сыграл спасительную роль в этой истории — защитное стекло от жара треснуло, и пролившаяся вода потушила пожар, не дав ему перекинуться на соседние здания.

Стало очевидно, что конструкцию пора менять. Она и так простояла больше шести веков без капитального ремонта. Но министры тянули, не желая расставаться с бюджетом, и кто знает, сколько бы продолжались препирательства с королем, если бы не еще один пожар.

В этот раз загорелся жилой дом. Одна из немногих многоэтажек, уцелевших от старой, первоначальной застройки, стала пеплом через два месяца после первой катастрофы. Вот тут общественность взбунтовалась. Случай вышел трагический — театр-то пустовал на момент пожара, в силу нерабочего времени, а в многоэтажке жили люди, и эвакуироваться успели не все.

Рабочих мобилизовали на следующий же день, и в рекордные сроки небо над Столицей засияло новым стеклом и свежими прорезиненными перегородками. Заодно провели проверку и тестирование всех остальных куполов, но трещин и гнили, угрожающих целостности конструкции, не выявили.

И через десять лет вдруг горит склад в самой новой Сфере. Ему еще и ста лет не исполнилось! Невероятное совпадение.

А еще невероятнее эта авария на биохимическом производстве. Ее даже не осветили толком в прессе. Мелким шрифтом в самом низу новостной страницы — нарушение норм безопасности, небрежное обращение с оборудованием. Бывает.

Только вот бывает крайне редко.

И в совпадения Фелисия не верила.

Похоже, кто-то воспользовался прецедентом, и скрыл таким образом пропажу большого количества реактивов. А с фабрики, окрыленный первым успехом, вынес агрегаты для производства взрывчатки.

Фелисия выписала в свой незаменимый блокнот названия химикатов, находившихся в тот момент на складе. Журналист, написавший статью о пожаре, подошёл к делу ответственно, и перечислил досконально как уничтоженные вещи и препараты, так и отметил чудом спасшегося заведующего складом, по совместительству сторожа, господина Доусона. Даже небольшое интервью взял у потерпевшего.

Если верить статье, господин Доусон нервничал, переживал, и прикладывал руку к груди, испытывая «сильное сердечное волнение». По мнению Фелисии, и в свете новых подозрений, сторож мог нервничать по одной простой причине — боялся, как бы его не раскрыли.

Список химикатов получился внушительным. На ум приходило сразу несколько взрывоопасных соединений, которые можно с их помощью получить. Но учитывая, что все это дело нехорошо попахивало, Фелисия решила сначала удостовериться, что в официальных списках значатся все препараты.

И что списки не подменили, не дописали в них лишнего и не утаили что-то важное.

А для этого они с Тереганом отправились к бывшему заведующему тем самым складом, ныне владельцу лавки «Все у Доусона».

Часы на самой высокой башне королевского дворца монотонно, солидно пробили шесть часов. Граф Спенсер, должно быть, собирается ехать домой. Как раз дадим ему время поужинать, чтобы не раздражать лишний раз, решила Фелисия.

Поев, мужчины добреют, глупеют, и могут сболтнуть что-нибудь лишнее. А для расследования полезное.

Лавка Доусона расположилась в самом престижном и бойком районе Города, сразу за Вратами.

Вокруг небольшой, мощеной узорчатой брусчаткой площади приютились магазины всякой всячины. Тут продавали все подряд — и готовые платья, и ткани с нитками, и кухонную утварь. Из булочной на углу аппетитно тянуло сдобными ароматами, и Фелисия внезапно вспомнила, что завтракала она очень давно, а в библиотеке так увлеклась, что напрочь забыла про обед. А ещё у нее эшемин не кормленный.

Они, не сговариваясь, выбрали столик у окна, и Фелисия с любопытством уставилась на площадь. Она редко бывала в Торговой Сфере, да и вообще в Городе. Все необходимые для дома закупки совершала Марта, а постоянные товары вроде бытовой химии и продуктов, которые они не выращивали сами в собственной теплице, им привозили еженедельно по давнему договору.

Торговый квартал начинался у Врат круглой площадью, и все увеличивающимися спиралями улиц расходился вокруг неё, образуя несколько параллельных галерей. Общий купол над Торговой сферой давно сняли. После плачевного опыта в Столице архитекторы решили, что одна сфера слишком ненадежно, и стали делать полукруглые перекрытия прямо между стоящими вплотную домами, образуя подобие застекленных парников.

По понятным причинам самые дорогостоящие магазины расположились именно на площади. Ближе к Столице, проще доступ для богатых покупателей. Денег на жизнь в Столичной Сфере хватало не у всех.

Даже собственные усадьбы обходились дешевле.

Невольно возникал вопрос — откуда у простого кладовщика, пусть даже его должность громко называлась «заведующий», деньги на лавку в таком престижном районе?

Обслуживали в булочной быстро. Официантка принесла угощение от заведения — горячий чай, и приняла заказ на обед. Выбирала Фелисия. Эшемин ничего не смыслил в человеческой кухне, и решил положиться на спутницу в этом вопросе.

Пока они согревались мятным чаем с плавающими в золотистой ароматной воде свежими зелёными листиками, Фелисия отобрала у Терегана взятые напрокат книги, разложила перед собой веером и с головой ушла в верхнюю. Неизменный блокнот лёг рядом, в раскрытом виде, только вот записывать в него пока что было нечего.

Фелисия успела проглядеть половину первого учебника, без особого успеха, когда им принесли заказанные тосты. Расплавленный сыр золотился по краям хрустящего хлеба, а ломтики ветчины с самой нежной части саек, загривка, придавали незамысловатой закуске умопомрачительный привкус бекона.

Несмотря на нелюбовь Терегана к молочной продукции, такой вид сыра он воспринял на удивление положительно. То есть его тост исчез в секунды. Поймав его голодный взгляд, Фелисия молча пододвинула эшемину свою тарелку с нетронутым ужином. Когда девушка увлекалась научными изысканиями, ей становилось не до приземлённых потребностей. Аппетит пропадал начисто.

Тереган благодарно кивнул, уничтожая вторую порцию тостов. Он, в отличие от инженера, за время их изысканий успел порядком оголодать.

Закончив с едой, он умиротворенно откинулся на спинку стула. Его взгляд поневоле скользнул за окно. Возможность понаблюдать за человеческим повседневным бытом выпадала ему нечасто, но за последние сутки он узнал о нем больше, чем за всю жизнь до того.

По площади сновали люди. Несмотря на позднее время, магазины наводнили покупатели. Большинство торговых точек если не работали круглые сутки, то старались хотя бы открываться допоздна. Особенно такие, как продуктовые и бытовые. Мало ли у какой хозяйки пригорит ужин и придётся срочно спасать семью от голода, а плиту от вони и грязи.

Рассыльные на велосипедах спешили доставить мелкие письма и газеты, носильщики с тележками перевозили крупные покупки. Многие магазины предлагали услуги доставки, особенно если они торговали объёмными вещами, вроде мебели. Дамы с детьми степенно прогуливались от витрины к витрине. Торговая Сфера считалась в Городе самым подходящим местом — после Столицы — для променадов и развлечений.

Небо потихоньку темнело, от подступающих сумерек и набегающих туч.

Ливни осенью на Электрет практически непреходящее явление. Они сменяют суховатое лето, когда грозы зачастую проходят вообще без дождя, и если бы не болотистая местность и густой мох, сберегавший влагу весеннего разлива, гореть бы лесам и их обитателям. Зимы, в виде компенсации, отличались сравнительной мягкостью, в основном обходилось инеем по утрам и легкими морозцами ночью, но раз в несколько десятилетий шёл настоящий снег.

Фелисии не повезло, снег она видела только в горах, уже лежащий смерзшимся пластом, а вот отец застал целых два снегопада, и с восторгом рассказывал, как они с мамой бегали по двору и ловили снежинки ртом.

Конечно, пока бдительные взрослые не прекратили самоубийственное развлечение и не загнали их в дом. Мало ли какая шальная молния проскользнет.

Когда Тереган и Фелисия вышли из кафе, окончательно стемнело. На площади ярче засияли горевшие круглые сутки газовые фонари. Выделявшийся специфический дым создавал дополнительный слой изоляции под стеклянным куполом.

Лавка «Все у Доусона» оказалась довольно бойким местом. Фелисия хотела застать хозяина в одиночестве, чтобы он не стеснялся отвечать на неловкие и каверзные вопросы. Поэтому, чтобы переждать пока очередь рассосётся, она оставила Терегана караулить у входа, а сама, как истинная женщина, прошла чуть дальше по улице, к магазину готового платья, где в витрине завлекательно раскинул желто-зеленые юбки безголовый манекен.

Пышная многослойная юбка платья уравновешивалась достаточно смело открытым декольте и объемными полупрозрачными рукавами. Шнуры заземления умело прятались в складках небольшого шлейфа, ткани комбинировались послойно, играя переливами от салатово-зеленого шелка до невесомой нежно-желтой органзы.

Девушке нестерпимо захотелось примерить его, или хоть прицениться. Она успела сделать только шаг в сторону входа, как над головой раздался зловещий треск. Фелисия не успела еще зайти под навес, и грядущая катастрофа предстала перед ней во всей красе

В самой центральной секции купола с треском крошилось стекло.

Толпа в ужасе загомонила, стараясь поскорее убраться со ставшей смертельно опасной площади. Девушку в общем потоке просто внесло в элитный салон одежды. Она едва успела вывернуться, уцепиться за косяк и задержаться у входа. Фелисия осторожно подвинула манекен с платьем, пытаясь сквозь прозрачную витрину разглядеть оставшегося у лавки Терегана.

Мода ее в данный момент волновала в последнюю очередь.

Тем более, что платье на ощупь оказалось не таким приятным, как на вид.

— Рик! — женский истошный вопль перекрыл шум и гомон спасающейся в зданиях толпы. — Рикки, где ты?

Кричала дама в дорогом пальто из темного меха, стоявшая рядом с Фелисией, у самых дверей. На лице женщины был написан ужас и подступающая истерика. Она сейчас могла как броситься в центр площади, что стало бы самоубийством, учитывая протекающую в трещины воду, и пробегающие по лужам разряды, так и упасть в обморок.

— Мама! — маленький ребёнок лет пяти выскочил из-под наличника пекарни напротив, куда он забился в испуге после первого же раската грома. Разумно не решаясь пересечь площадь напрямую, малыш перебежками, под козырьками крыш, прижимаясь спиной к стенам зданий, добрался до перекрёстка рядом с магазином, приютившим его мать и Фелисию.

Как раз, когда ребёнок собирался преодолеть финальный, самый опасный участок — пересечь улицу, трещина над центром площади, змеясь, доползла до того же перекрёстка. Вниз хлынула стена воды, отсекая Рику дорогу и перерезая площадь пополам.

Дама в меховом манто выбрала наконец-то, как ей реагировать на происходящее, и забилась в истерике. Рядом стоящие еле удержали ее — то ли от того, чтобы броситься к сыну, то ли от падения.

Движение посередине площади привлекло внимание Фелисии.

Знакомая, непривычно высокая для человека, фигура в сером плаще широкими шагами приближалась к Рику. Тереган шлепал по лужам, не обращая внимания на пробегающие по сапогам цепочки миниатюрных молний, и даже не сбавил шага, проходя под льющимся с крыши водопадом. Только капюшон придержал, чтоб напором не смыло.

Видя ребёнка в опасности, эшемин не колебался ни секунды.

Тереган снял плащ, и не обращая внимания на грязь вокруг, обернул им малыша, съёжившегося у его ног. Наверное, в этот момент детском мозгу эшемин превратился во всемогущего волшебника, повелевающего грозой.

Да и сама Фелисия почти поверила в сказки.

Белые волосы развевались ореолом, собирая витающее в воздухе электричество. По отдельным прядям пробегали разноцветные искры.

Насупленное небо громыхнуло. В клубящемся потоке туч мелькнула знакомая сине-зелёная лента. Сниир прилетел на мысленный зов хозяина, и пытался помочь, как мог.

Молнии били не переставая. Почти все их оттянул на себя постепенно выраставший все больше, метавшийся прямо под яркими всполохами змей. Похоже, он и правда питался разрядами.

Но земли достигало все же приличное количество смертоносных стрел.

Их собирал Тереган.

Светящиеся жгуты закручивались спиралями, впитываясь в кончики его пальцев, стелились послушным ковром по земле, стремясь к его сапогам. Он походил на колдуна из древних сказок, не хватало только бороды. Хотя, надо признать, в выбритом виде он смотрелся гораздо опаснее для нежных девичьих сердец.

Дамы, спасавшиеся от непогоды в салоне, прильнули к окнам так, что Фелисии нечем стало дышать. Ее вжали в стекло, напирая толпой, и дружно ахали при каждой особенно эффектной вспышке.

Он долго так не продержится, внезапно поняла она. Змей уже раздулся до ужасающих пропорций, в него еще много не влезет. Терегана явственно пошатывало, но сойти с места, а тем более взять малыша на руки он не мог.

Он сейчас сам для ребёнка куда опаснее грозы от накопленного заряда.

Мать Рика судорожно заламывала руки у входа, не решаясь переступить порог. Да и куда ей — концентрация электричества на площади в данный момент зашкаливала за норму раза в три.

Фелисия с трудом выпуталась из чужих юбок и решительно накинула на голову капюшон. Вот и проверим, насколько действенна эта ваша хваленая аиша.

Ее пытались задержать, решив, очевидно, что она повредилась рассудком.

Некоторые слабонервные люди действительно теряли всякое соображение при звуке грома. Паниковали, совершали странные, зачастую опасные поступки. Могли орать, биться в истерике, выбежать под дождь, спрятаться в шкаф.

Но Фелисия прекрасно осознавала себя, как и то, что времени объяснять это сердобольным горожанам нет.

Она вывернулась из тянущихся к ней рук, и нырнула, зажмурившись, прямо в водопад.

По ту сторону девушка на мгновение застыла, не веря своим глазам и чувствам. Она действительно осталась абсолютно сухой! И невредимой. Молнии будто не замечали ее, стекаясь к Терегану.

Фелисия подхватила на руки полуобморочного ребёнка, быстро сдернула с него одолженный эшемином плащ, и плотно завернула в свой собственный, прижав потеснее к груди. Рикки вздрогнул и затих, зарывшись в ее плечо носом. Осторожно, издалека, девушка набросила плащ на одну из протянутых к небу, светящихся рук Терегана и бегом вернулась в салон.

Мать рыдала от счастья, не зная, как отблагодарить спасительницу. Ребёнок вцепился в Фелисию так, что его еле отодрали — наверное, интуитивно понимал, что надежнее убежища еще поискать.

Она же с тревогой наблюдала за эшемином. Тот не торопясь встряхнул плащ, убирая лишнюю воду, одним плавным движением накинул вместе с капюшоном — и светопреставление затихло. Молнии все еще бесшумно скользили по воде, стекая с крыши вместе с водопадом и разбегаясь по все ширящейся луже в центре, но они уже не притягивались к эшемину как магнитом. Змей улетел так же незаметно, как появился, очевидно получив мысленную команду от хозяина.

Боком, по возможности незаметно отойдя от салона, Фелисия добралась по стеночке до лавки господина Доусона. Тереган, заметив ее маневр, направился туда же. За суетой вокруг спасённого ребёнка они смогли скрыться за нужной им дверью.

-11-

Лавка оказалось небольшой и темноватой, полной самого разнообразного товара на многочисленных, до потолка, полках. Пахло хлоркой и почему-то апельсинами. Несколько человек спасались здесь от грозы, так что скрывшиеся под капюшонами новые посетители ни у кого не вызвали вопросов. Тереган с Фелисией устроились в углу, делая вид, что рассматривают товары и терпеливо ожидая окончания буйства стихий.

Дождь постепенно мельчал. Молнии все еще посверкивали в небе, но вполсилы, будто уставшие после яркого представления ранее. Подъехала экстренная ремонтная бригада на спецмашине, выкрутила передвижную лестницу на максимум и принялась вынимать разбитые стекла, снимать соскобы с жёстких креплений, и затягивать прозрачной пленкой повреждения купола. Позже весь изъятый блок отдадут на экспертизу, чтобы выявить причины аварии.

К безопасности в Городе подходили крайне серьезно. От этого зависело выживание человечества как вида.

Следом прикатили на неповоротливом бусе медики. Опросив свидетелей, усадили внутрь машины мать, все еще бьющуюся в истерике, и ребёнка, на удивление спокойного и довольного жизнью, как главных пострадавших. Поискали еще некоего героя в плаще, но без особого энтузиазма. Громкие рассказы очевидцев о том, как некто впитал в себя молнии, врачи списали на галлюцинации от стресса. Посоветовали не напрягаться и выпить горячего, или горячительного, всем свидетелям, и уехали.

Люди потихоньку расходились. В основном по домам. Настроение покупать, что бы то ни было, исчезло. Они радовались тому, что остались живы и не пострадали, и задерживаться в промокшей, ставшей неожиданно опасной, Сфере не собирались.

Наконец, и посетители лавки Доусона по одному покинули гостеприимный магазин.

Хозяин заведения вышел из-за прилавка, чтобы протереть окно витрины, на которое за время дождя несостоявшиеся покупатели успели от души надышать и залапать отпечатками пальцев. Увлёкшись процессом, он не заметил, что ушли не все клиенты, и вздрогнул от неожиданности, когда из дальнего угла магазина его окликнули.

— Господин Доусон? — из тени выступила девушка, откидывая на ходу бархатный капюшон. Торговец моментально расслабился. Кто может ждать неприятностей от хрупкого рыжеволосого создания?

— Он самый, мисс. Чем могу быть полезен?

— Я Фелисия Блаунт. Мне бы хотелось задать вам пару вопросов.

Про Блаунтов господин Доусон был наслышан. Они вращались как раз в тех самых, высших кругах и общались с людьми, о которых он предпочёл бы забыть навсегда.

Доусон помрачнел, разом растеряв профессиональную гостеприимность.

— Не думаю, что я могу вам чем-то помочь, мисс Блаунт. Я торгую в основном бытовыми химикатами, такой хорошенькой девушке благородного происхождения подобное не очень интересно. Приятно было познакомиться.

И он сделал движение, будто собирается выпроводить девушку из магазина.

Тут шевельнулась вторая фигура в капюшоне, настолько слившаяся с тенями в углу, что торговец ее даже не сразу заметил.

— Нам очень интересны именно химикаты. — заверил господина Доусона приподнявший, в свою очередь, капюшон эшемин. По лавке потянуло прохладой от приоткрытой двери, пахнуло озоном.

Владелец лавки ощутимо вздрогнул.

— Я ничего не знаю! — моментально отозвался он.

— А мы еще ничего конкретного не спросили. — мило улыбнулась Фелисия, перехватывая нить разговора и включая обаяние на полную мощность. Она сориентировалась и решила сыграть на контрасте. Милая и безобидная мисс Блаунт, и страшный угрожающий эшемин.

— Уточните пожалуйста, по поводу чего именно вы ничего не знаете? — девушка еще и глазами похлопала, для закрепления эффекта.

— Вы меня запутали. — Господин Доусон вернулся обратно за стойку, присел на высокий табурет и протер лысину, переводя дух.

— Простите, мы вас, наверное, напугали. — с притворным сочувствием подалась вперёд девушка. — Мы хотим всего лишь узнать, как именно сгорел порученный вам склад шесть лет назад?

Опрятного вида толстяк в белом форменном халате с вышитым инициалом Д на нагрудном кармане скорее напоминал лаборанта, чем хозяина торговой точки. Фелисия, не желая доводить потенциального свидетеля до инфаркта, осталась по другую сторону деревянной стойки с разложенными на ней стеклянными банками и пластиковыми бутылками.

Сыпучее и текучее содержимое поражало разнообразием.

На стене в наступившей тишине оглушительно тикали заводные часы.

Доусон, похоже, потихоньку приходил в себя. Щеки порозовели, вот только глаза бегали от прямого контакта пуще прежнего. Хозяин лавки поджал губы, что-то прокручивая в голове. Пауза затягивалась.

Он явно что-то знал, о чем не хотел рассказывать.

— Ничего не знаю, ничего не помню. — решительно выпрямился толстяк. — Вам лучше уйти. Я не желаю с вами разговаривать. А если вы продолжите на меня давить, я полицию вызову.

— Вызывайте! — обрадовалась Фелисия. — А заодно вызывайте адвоката и бухгалтера.

— Это еще зачем? — подозрительно поинтересовался хозяин лавки.

— Ну как же. Полицию наверняка заинтересует, откуда у кладовщика деньги на открытие лавки в самом бойком месте Сферы. Да и эшеминам будет интересно послушать. А это, знаете ли, уже межрасовый скандал. До короля, глядишь, дойдёт… — Фелисия, вспомнив знакомого журналиста и его повадки, мечтательно закатила глаза и выразительно поцокала языком.

Толстяк представил шумиху, которая грозила подняться вокруг его любимого, выстраданного магазинчика, содрогнулся и сдался.

— Я правда по поводу пожара ничего не знаю. — Господин Доусон переводил затравленный взгляд со зловещего эшемина на показавшуюся сначала такой милой девушку, не зная, кого опасаться больше. — Мне один богатей заплатил. Хорошие деньги дал, чтобы я в тот день просто на работу не вышел. Я и взял отгул — я что, дурак, когда само плывет, я беру.

— Не все то благо, что само плывет… — озвучила народную мудрость Фелисия. — А что за богатей? Описать можете?

В описании — крайне тощий, прихрамывающий при ходьбе, поэтому опирающийся на трость с очень характерным набалдашником в форме головы волка — прекрасно узнавался граф Спенсер.

Доусон, конечно, мог бы взять описание с потолка, или вспомнить приметы какого-нибудь знакомого или дальнего родственника. Просто, чтобы отвести от себя подозрение. Но совпадения наслаивались друг на друга, и еще один кусочек, вставший на место в наполовину собранном пазле, только подтвердили догадки Фелисии.

Ну и потом, откуда простому кладовщику знать в лицо сиятельного графа. Он же из своей Сферы, скорее всего, и не выезжал никогда…

Полный перечень пропавших препаратов Доусон банально не помнил. Нет, он не дублировал список, нет, больше помочь ничем не может.

Фелисия поблагодарила толстяка за сотрудничество и вышла на улицу. Постояла на пороге, придерживаясь за косяк, и вдыхая свежий, влажный нефильтрованный воздух. Мастера уже натянули пластик над кварталом, но фильтры еще не успели переработать ароматы прелого леса и грозы полностью.

После духоты и химического коктейля лавки голова слегка кружилась. И как бедняга Доусон целыми днями выдерживает в этой вони?

Она особо и не ждала чудес. Требовать от сторожа полноценного списка, с указанием где искать пропажу, спустя четыре года, было бы смешно. Описание графа стало достаточной зацепкой само по себе.

За спиной зажужжало. Фелисия обернулась, заинтересовавшись механическим звуком. На стене, прямо над головой Доусона, который все так же сидел за стойкой и с облегчением обмахивался листком бумаги, висели антикварные часы с секретом. Редкого качества работа, оценила инженер. Крохотные дверцы в часах приоткрылись, выпуская две миниатюрные фигурки горняков, те проехались полкруга, встретились перед циферблатом и принялись по очереди бить по плоской наковальне, отмечая семь часов вечера.

Граф Спенсер, Глава патентного Бюро, жил в усадьбе, построенной по тому же проекту, что и родовое гнездо Блаунтов, но по другую сторону от столицы, ближе к горам и парникам. Частное жилье почему-то предпочитали строить либо в районе Торговой, либо Растительной Сфер, и предки графа предпочли вторую.

Сказывалась, скорее всего, близость к горам — то есть упрощенная доставка льда, камней для постройки, свежих овощей и фруктов, и прочих полезных в хозяйстве вещей.

Столицу основали у горного хребта. Просто именно там в своё время приземлился, или скорее упал, человеческий корабль. Эшемины при первом же контакте ясно дали понять, что в лесу людей не ждут, поэтому далее, с ростом населения, новым сферам пришлось практически лепиться к каменному массиву. Фелисии многие городские чертежи неприятно напоминали прыщ в разрезе.

Исключения для частных усадеб обговорили куда позже. На частников вроде Блаунтов действовало множество ограничений, начиная с лимитированной вырубки под застройку, и заканчивая максимальным объемом загрязнения от жильцов.

Поневоле закрадывалась мысль, особенно в свете недавних событий, что нечто кармическое и намекающее в нелицеприятных ассоциациях с прыщом есть. Люди действительно постепенно становились чирьем на теле Электрет. И не зря планета все время пыталась избавиться от них при помощи гроз.

Дворецкий Главы патентного Бюро поначалу не хотел пускать их даже на порог. Двое в подозрительных плащах — Фелисия так торопилась, что даже не подумала переодеться — без предварительной договоренности требуют аудиенции, в нерабочее время, мало того, в совершенно неурочный час!

Пока они выбрались из переполошенной Торговой Сферы, пока доехали до усадьбы Спенсеров, взошла уже вторая луна, что в переводе на привычное расписание дня означало очень поздний ужин.

— Приходите завтра утром в Бюро, запишитесь у секретаря. — дал дворецкий ценный совет, пытаясь закрыть им в лицо дверь. Фелисия решительно откинула капюшон.

— Передайте графу сначала, что к нему мисс Блаунт!

То ли ее уверенность в себе сыграла роль, то ли воспитание не позволило дворецкому держать леди на пороге, но в дом их все же впустили. Даже позволили снять плащи — или остаться в них, Тереган со своим расставаться отказался — и пройти в малую гостиную.

Фелисия прекрасно знала, чем отличались большие гостиные от малых. Уровнем желанности и долгожданности гостя. Чем больше хозяевам хотелось, чтобы визитёр поскорее ушёл, тем меньше предлагалась гостиная.

Блаунтов граф Уильям Спенсер уважал. Не любил — кто же любит этих выскочек из низов с дворянскими запросами — но уважал, за ум и пробивную способность.

Поэтому при известии от слуги о том, что одна из семейки заявилась к нему в неурочный час, воспринял стоически. Они еще не то могут. Проще им помочь, чем объясняться потом с королем, почему отказал его потомственной гениальной инженерке.

Поэтому его сиятельство накинул парадный халат прямо на домашний костюм, и прихрамывая спустился вниз, к ожидающим его рыжим неприятностям.

Постукивая тростью, граф Спенсер неровными шагами неторопливо вплыл в гостиную, степенно кивнул Фелисии в знак приветствия, и отчетливо запнулся при виде стоящего за ее спиной молчаливой тенью эшемина.

Слухи про лесную расу ходили разные, воочию и вблизи их мало кто видел, и обнаружить одного из них в собственной гостиной было мягко говоря, неожиданно.

Граф слегка побледнел, хотя и в обычной жизни не отличался яркостью красок. Статный, сухопарый мужчина чуть старше отца Фелисии, он очень серьезно относился к достоинству и обязанностям аристократии, так что невозмутимое выражение лица было его постоянным спутником.

Откровенный страх, промелькнувший на мгновение в его глазах, сказал девушке все, что она хотела знать.

Эмоции при виде эшеминов она наблюдала разные. От изумления до неприязни. Но страха лесные люди не вызывали — они помогли людям в самое тяжелое время, сразу после переселения, а затем как минимум не трогали, так что страху взяться было неоткуда.

Разве что, если человеку есть, что скрывать.

Кивком пригласив гостей садиться, хозяин дома опустился в глубокое мягкое кресло у камина. Фелисия примостилась напротив на диванчике, а Тереган принципиально остался на ногах. Учитывая, по какому поводу они сюда явились, он был напряжен и готов к тому, что граф окажет сопротивление, попытается сбежать, да к любой вспышке агрессии и неадекватности.

Граф же на удивление держался спокойно и хладнокровно.

— Рад видеть вас у себя дома, дорогая мисс Блаунт, хотя ваш визит несколько удивил меня. Не сказать, чтобы мы много общались после смерти ваших многоуважаемых родителей, мир их праху.

Граф чуть склонил голову, в знак уважения к почившей части Блаунтов. Фелисия кивнула, принимая молчаливые соболезнования.

Тереган недоуменно наблюдал из своего угла за этими загадочными пируэтами. Никогда ему не понять человеческий этикет.

Секундная пауза, и граф возвращается к своему, вполне закономерному, вопросу.

— Что вас привело ко мне в столь поздний час?

Деликатные намеки, несмотря на многочасовые уроки этикета и усилия матушки, никогда не были сильной стороной Фелисии.

— Мы занимаемся одним очень важным делом по поручению короля, и в расследовании понадобилась ваша помощь. — не говорить же прямо, мол, мы вас подозреваем? Сначала надо прощупать почву, решила девушка. Припугнуть, насторожить, вдруг выдаст себя как-нибудь.

— Всегда готов помочь молодым людям в поисках истины. — Граф степенно склонил седую голову, опасливо косясь одним глазом на эшемина.

— Дело в том, что для расследования нам необходим подробный список изобретений за последние годы. Мы посетили сегодня архив, и выяснили, что из некоторых папок пропали листы.

— Боже мой, какой вандализм! — ужаснулся Спенсер.

— Именно. — поддакнула Фелисия. — Но кроме того, что это ужасное преступление, нам жизненно необходимо заглянуть в эти листы. И я надеялась, что у вас вдруг, чисто случайно, могли где-то найтись дубликаты этих бумаг? Мы были бы очень признательны.

Гостеприимный хозяин задумчиво пристукивал чёрной тростью об пол. Тонко вырезанная из морёного дерева то ли волчья, то ли собачья голова прокручивалась в ладони, периодически агрессивно скалясь на чужаков, осмелившихся потревожить покой хозяина.

— Не могу ничем помочь, мисс Блаунт. — наконец высказался граф. — Слухи о том, что у меня, в моем скромном доме, хранятся копии столь ценных документов, распускают злопыхатели. Я, знаете ли, стараюсь работу на дом не брать.

Тяжело опираясь на трость, он встал.

— Не смею вас больше задерживать. Сожалею, что не смог быть вам полезен. Если вам понадобится что-нибудь еще, обязательно обращайтесь.

В переводе с великосветского на общечеловеческий это означало — чтобы я вас и близко больше не видел!

Тереган с Фелисией дружно поднялись.

Эшемин уже понял, что в человеческом обществе ему положено просто стоять молчаливой, временами угрожающей тенью над плечом рыжего инженера. И если не сразу, то потом обязательно все получится. Только поэтому он беспрекословно последовал за ней к дверям, хотя внутри все бурлило от сдерживаемого негодования. Будь он один, сейчас же прямо высказал бы все свои подозрения и возмущение.

Им только что нагло соврали в лицо.

Дворецкий молчаливой тенью уже маячил в дверях, ожидая возможности проводить загостившихся посетителей на выход.

Прямо по дороге, на подлокотнике одного из кресел опасно примостился легонький деревянный поднос с декоративной, практически ювелирной резьбой. На нем россыпью громоздились конверты с корреспонденцией. Фелисия покосилась на них, проходя мимо, и вдруг пошло, совершенно неаристократично вильнула попой. Хрупкий баланс нарушился, и все содержимое подноса весело разлетелось по ковру.

— Ах, какая я неловкая! — встрепенулась Фелисия. — Простите, пожалуйста.

Дворецкий, не проронив ни слова, начал собирать бумаги. Девушка присела и быстро подобрала те, что отлетели ей прямо под ноги. С виноватой улыбкой передала их слуге, не преминув быстро оглядеть написанное на попавших ей в руки конвертах.

Если граф думает, что она так просто отступится, он ошибается.

— Он лжёт! — кипящий возмущением эшемин еле дотерпел, пока за ними закрылась входная дверь холодного особняка.

— Я знаю. — коротко ответила Фелисия. — Нам придётся искать другой способ осмотреть его кабинет. И я даже знаю, какой.

-12-

Фелисия прекрасно понимала, что разрешение на обыск в доме целого графа, да еще и Главы патентного Бюро, король не даст без очень и очень веских доказательств. Одних ее подозрений и бумаг из архива — отсутствующих — недостаточно. Соваться в Следовательский отдел тем более смысла не имело. С таким набором их просто засмеют.

Требовалась тяжелая артиллерия. И она знала, где ее раздобыть.

— Помнишь, я обещала познакомить тебя с Максом? Уверена, вы найдёте общий язык. — кажется, девушка убеждала больше саму себя в реакции старого друга на внезапно появившегося на пороге его дома эшемина.

Дед нынешнего герцога Андервуда, Максимилиана Третьего, приходился сводным братом королю. История простая и старая, как само время. Экзотически красивая фаворитка, внебрачный принц, ставший впоследствие просто герцогом, отрекшись от престола и посвятив себя науке.

И дед, и отец Макса тоже были гениальными химиками, и передали дар по наследству в полной мере.

Фелисия родилась в один год с Максимилианом, поэтому в школу-интернат они тоже пошли одновременно. Двадцать пять детей на класс, четыре группы — настоящий беби-бум для Города.

И школе крайне не повезло, что по прихоти судьбы эти двое сели за одну парту.

За последующие десять лет родителям спевшихся юных гениев пришлось три раза ремонтировать детские дормитории, пять раз кабинет завуча — очень противная тетка, она буквально сама напрашивалась! — и практически каждый месяц посещать родительские собрания и выслушивать нарекания на хулиганящих чад. Максу чаще всего после этого перепадало ремня, а более скептически настроенный по отношению к общеобразовательной системе господин Блаунт грозил пальцем непутевой дочери и наказывал следующий раз не попадаться.

К выпускному она освоила эту науку на пару с другом в совершенстве, и теперь у обоих на каждую шкоду имелось заготовленное алиби. А то и не одно.

Фелисия решила не делать крюк и не заезжать домой. Пришлось бы объехать весь город по широкой дуге, что заняло бы несколько часов даже на ее вездеходе, а приезжать в гости после двенадцати ночи, хоть бы и к лучшему другу, настоящий моветон.

Платье для ее затеи можно заказать и в Городе, тем более что наряды, заполняющие гардероб в усадьбе, все равно ей либо безнадежно малы, либо давно вышли из моды.

Фелисия не выходила в свет со дня смерти родителей. Ее это никогда особо не интересовало. Куда увлекательнее перебирать детали дедовых механизмов и помогать отцу в резьбе по дереву. Если бы не маменька, вряд ли Фелисия вообще освоила даже азы танцев, тем более появилась на балу. Но миссис Блаунт была непреклонна — совершеннолетняя барышня обязана блистать в свете.

Пришлось немного поблистать.

Фелисия посетила ежегодный бал дебютанток, распугав познаниями в технике всех потенциальных ухажеров, потом новогодний приём у Андервудов, несколько светских раутов — и авария, унёсшая жизни родителей. На том ее феерические выходы закончились.

Для Терегана тем более не нашли бы ничего по размеру. Отец Фелисии был стройным, но среднего роста даже для человека, и одежда, висевшая до сих пор в неприкосновенности в супружеской спальне четы Блаунтов, эшемину налезла бы только разве что на нос.

Погрузившись в вездеход, они направились обратно в Столицу.

Герцог Андервуд проживал в самом центре Города, неподалеку от королевского дворца. Из резиденции он после смерти родителей практически не выходил, разве что для редких визитов вежливости по знакомым.

Обязанности знати никто не отменял. Если Блаунтам, выбившимся к славе собственными руками и мозгами, прощалось некоторое плебейство, то Андервудам, дальним родственникам правящей семьи, приходилось соблюдать множество дополнительных правил.

Трёхэтажный особняк из серого камня скрывался в небольшом саду, за немногими прижившимися на Электрет земными породами деревьев. Трава, увы, даже под куполом росла только местная, и подстригать ее приходилось практически под ноль, сохраняя лишь игольчатую видимость. Иначе в сад невозможно было бы выходить, из-за риска получить ожоги.

Древнее понятие «английская лужайка» приобрело на этой планете совершенно другой смысл.

Ворота открывались вручную, поэтому Фелисии пришлось долго трезвонить, пока пожилой дворецкий, служивший еще родителям Макса, услышал переливы колокола и добрался до входа. Зато узнав гостью, пустил без промедления, невзирая на время. Девушка часто гостила у герцога, когда приезжала в город по делам, а еще раньше их родители общались семьями, и вообще подолгу жили друг у друга.

В отличие от прохладного приема у графа, здесь нежданных гостей проводили в центральную, самую большую гостиную. Дворецкий распорядился принести чай, несмотря на вялые заверения Фелисии, что мол, не стоит утруждать кухарку на ночь глядя.

По правде сказать, девушка не отказалась бы и плотно поужинать, но злоупотреблять расположением хозяина дома и настраивать против себя невыспавшуюся прислугу не хотелось. Настоящему аристократу такие мысли и в голову бы не пришли, но отношения, сложившиеся у Фелисии с Коллинсами, диктовали ей более демократичные принципы в обращении с обслуживающим персоналом.

Для нее кухарка и дворецкий заменили семью.

Макс почтил их присутствием, когда они уже выпили по две чашки чаю, а Тереган подчистил тарелочку с ягодным печеньем. Фелисии от нервов кусок в горло не лез. Хотя обычно она как раз от нервов начинала есть все подряд, не глядя. Наверное, это зависело от уровня стресса, который в последнее время зашкаливал. Да и сладкого не хотелось.

Так от нее одни кости останутся к концу расследования. Марта придёт в ужас.

Безупречно одетый даже дома — сверкающий новизной и белизной рабочий халат распахнут, под ним виднеется уютный, но от этого не менее стильный домашний костюм в мелкую серую полоску и чёрная вязаная водолазка — Макс не торопясь спустился по лестнице к гостям.

Герцог Андервуд предпочитал роскошь все время, не только на выход.

Хозяин дома помедлил на последней ступеньке, оценивающе глядя на эшемина, по старой привычке так и сидевшего в капюшоне. Высокая долговязая фигура выглядела странно и неуместно — в сером плаще посреди украшенной еще матерью Макса в розовых и вишневых тонах гостиной. Рюши и цветочки обоев плохо сочетались с самобытным, пушистым, будто только из леса, материалом. Эшемин походил на огромный, поросший мхом валун посреди цветника.

И под пристальным взглядом Макса внезапно почувствовал себя примерно так же.

Даже не особо разбиравшемуся в людской мимике, Терегану стало очевидно, что лично ему здесь не рады. Зато, когда герцог глянул на Фелисию, его лицо смягчилось в искренней радостной улыбке.

Герцог Андервуд снял очки, убрав их в нагрудный карман, и тем самым моментально превратился из классического книжного червя в привлекательного молодого человека. Густая, жесткая темная челка и миндалевидные, чуть раскосые глаза на вытянутом лице напоминали об экзотической красоте его прабабушки, что свела с ума самого короля.

— Максик! — С радостным визгом Фелисия повисла у него на шее. Тот тепло обнял ее в ответ. Дворецкий взирал на сие безобразие стоически, уже привык. А вот у неизбалованного человеческими эмоциями и таким их бурным проявлением Терегана глаза полезли на лоб. Из того, что он знал, с просто знакомыми в Городе так не здоровались. Жених?

Фелисия обернулась, соизволив наконец оторваться от Максимилиана, и заметила странную, напряженную позу эшемина. Вспыхнула, опомнилась, отошла на полшага от герцога и присела в запоздалом реверансе.

— Никак не отвыкну от глупой детской привычки. Извини. — смущенно пробормотала она.

— Ничего, мне даже нравится. — и Макс широко улыбнулся краснеющей девушке. Та отступила еще, поближе к эшемину, и представила их друг другу:

— Макс, это Тереган из клана Адэхи. Тереган, это герцог Максимилиан Андервуд. Я помогаю эшеминам в одном расследовании, и нам нужна твоя помощь. — обратилась Фелисия к другу.

— Все, что в моих силах! — патетически воскликнул Макс, прикладывая руку к груди для убедительности, и как положено радушному хозяину дома, повернулся к эшемину.

— Надеюсь, вы не думаете, что я отпущу вас на ночь глядя? Будьте добры, следуйте за Вилфредом. Он проведет вас в вашу комнату. Отдохните немного с дороги, ужин будет через полчаса.

Тереган поднялся, догадываясь, что его тактично выпроваживают, но беспрекословно проследовал за прямым, как сухое дерево, дворецким на второй этаж.

— Макс, не стоит на ночь глядя будить кухарку. Мы вполне способны дожить до завтрака. — Фелисия потрепала герцога по рукаву, намереваясь последовать за эшемином. Максимилиан перехватил ее, сжав руку чуть выше локтя.

— Ты с ума сошла! — зашипел на Фелисию старинный друг, как только шаги Вилфреда, сопровождавшего эшемина в его комнату, затихли на лестнице. — Ты кого ко мне притащила? Он же мне весь дом разнесёт! Я слышал, один такой сегодня чуть Торговую Сферу не взорвал!

— Это собственно был он. — скромно потупилась Фелисия. — Но он ничего не собирался взрывать, наоборот, он ребёнка от грозы спасал. Ну, немножко переборщил со спецэффектами. Бывает. Не думала, что слухи настолько быстро распространяются. И, Макс, вообще-то мне больно.

Макс опомнился, разжимая хватку, и с силой провёл освободившейся ладонью по лицу, будто снимая невидимую паутину.

— Ладно, останетесь сегодня у меня. Тут я хоть за тобой могу присмотреть. Надеюсь, он не собирается больше ничего ломать?

Фелисия упёрла руки в бока и нахмурилась.

— Я тебе объясняю, он тут не при чем. Купол сам треснул, совершенно неожиданно, в обычную, даже не очень сильную грозу, и мне бы очень хотелось знать, почему. Вроде Торговую Сферу только в прошлом году проверяли, и все было нормально. Тебе когда принесут детали на анализ, поделишься?

— Ну почему, почему ты такая жестокосердная? — притворно заныл Макс, послушно отвлекаясь от темы эшеминов. Или делая вид.

К лесному народу он любви не питал — это мягко говоря. Скорее, он их недолюбливал за поведение, как он выражался, «собаки на сене». По его мнению, эшемины не просто так отказывались контактировать с людьми, и помогать человеческой расе. Они либо замышляли что-то недоброе, либо просто ждали, когда люди сдадутся стихии и вернут лесу заимствованные земли.

Приводя к нему Терегана, Фелисия порядком рисковала, но понадеялась на благородное воспитание, не позволяющее выгонять даже нежеланных гостей на улицу. Кроме того, они с эшемином в этот раз шли в комплекте. А подруге детства Макс не отказывал никогда.

Вот и сейчас, он быстро взял себя в руки, и привычным, игриво-беспечным жестом взял ее за руку, утягивая за собой на диван.

— Не любишь ты меня, черствая Фел. Как ни приедешь в гости — сразу тебе что-то нужно. Кстати, что на этот раз? Кроме интимных деталей анализа?

Они часто так сидели раньше, голова к голове, обсуждая планы шалостей или очередное интересное открытие. Но сейчас Фелисия внезапно ощутила неловкость. То ли из-за незримого присутствия Терегана этажом выше, то ли контраст между жуткими лесными происшествиями, и этой расслабленной легкостью аристократического быта выбил ее из колеи. Она чуть отодвинулась, сделав вид, что поправляет складки на безнадежно помятом комбинезоне.

— Я веду срочное расследование. — девушка умышленно перевела фокус в расследовании на себя. Эшемину макс помогать откажется наотрез и сразу. — В лесу кто-то из наших взрывает нечто, нейтрализующее электричество во всем радиусе поражения. Ты про такой аппарат или состав слышал когда-нибудь? Может, кто из коллег хвастался?

— Нет. — с сожалением покачал головой Макс. — Идея, однако, интересная. И как он это делает?

— Пока не знаю. — настроение Фелисии упало. Она-то думала, что хоть вращающийся постоянно в столице, среди коллег, Макс будет в курсе. — Даже не знаю, он это или они.

Девушка вздохнула.

Химики, конечно, довольно закрытый народ — как и инженеры, да и вообще изобретатели по определению те еще параноики. Все им мерещатся злоумышленники, норовящие украсть новейшее, еще незапатентованное изобретение.

Герцог встал, протянув Фелисии руку. Она привычно вложила свою ладонь, поневоле вспомнив похожую ситуацию в собственной библиотеке. Только вот прикосновение прохладных пальцев Макса не вызвало в ней и половины той бури эмоций, что посетила ее рядом с Тереганом.

Не подозревая о ее смешанных чувствах, герцог деликатно подтолкнул подругу в сторону лестницы.

— Иди умойся, приведи себя в порядок, что там девицам надо еще. Твоя обычная комната должна быть уже готова, ты прошлый раз оставила какие-то домашние вещи, на сегодня, думаю, тебе хватит. Расскажешь, что тебе надо от меня, за ужином. Такие вещи на голодный желудок не обсуждают.

— Откуда ты знаешь, какие там вещи? Может, все мирно и банально. Подумаешь, взрывы. — Фелисия послушно направилась на второй этаж. Умыться с дороги действительно хотелось. А еще помыть голову. После шлема она каждый раз чесалась, как будто в волосах копошились насекомые.

Надо все же что-то придумать с подкладкой.

— Ты помогаешь лесному народу, притащила одного из них ко мне в дом, расследуешь взрывы в лесу, и тебе нужна моя помощь. Не знаю, как герцога, или как химика, но в любом случае — мирным тут не пахнет.

Девушка только хмыкнула. С логикой у Макса всегда был полный порядок.

Ужин подали ровно через полчаса, строго согласно приказу. Вилфред служил уже не первому поколению Андервудов, и в душе, похоже, считал себя капитаном, руководившим военным кораблем, не иначе. Горничные в доме всегда были вышколены, фартуки на них отглажены, а еда подавалась строго по расписанию, и в количестве не менее пяти перемен блюд.

И даже позднее время и неожиданные гости не смогли поколебать железную хватку дворецкого. Разбуженная кухарка расстаралась, что-то подогрела, что-то соорудила на скорую руку, и положенные два горячих блюда и три вида закусок в срок красовались на своевременно сервированном, по всем правилам, столе.

Фелисия в том числе поэтому старалась бывать в гостях у Макса как можно реже — ее творческая душа задыхалась в таком количестве регламента.

Девушка столкнулась с Тереганом в коридоре. Он как раз выходил из выделенной ему комнаты, при полном параде, то есть в плаще. Насупив брови, девушка молча и решительно затолкала его обратно в комнату.

— Ты почему плащ не снимаешь? — сурово вопросила она. — Тебе тяжело в нашей атмосфере или ты стесняешься?

— Не хочу смущать людей. — немного растерянно ответил он. — Меня когда видят без плаща, начинают глазеть и заикаться. Ну, по крайней мере, во дворце обычно так. И да, мне комфортнее в изоляции аиши. В Городе слишком обесточенный для меня воздух. Долго без плаща не смогу.

Девушка задумалась.

— А если пару часов? — осторожно предположила она. Эшемин кивнул.

— Даже не пару, часов пять продержусь. Вот всю ночь — вряд ли.

— Значит, так. — Фелисия решительно сложила руки на груди. Тереган неосознанно подобрался, ожидая приговора. И он его получил. — Ты в гостях у моего друга, вреда тебе здесь никто не желает, кто будет глазеть и заикаться — им же хуже. Хотя бы за ужином сними, пожалуйста плащ, утром съездим за пределы Сфер, подзарядишься. Завтра вечером, если все пройдёт по моему плану, на тебя будет смотреть огромная толпа. И том месте, куда мы пойдём, плащ будет совершенно лишним. Советую потренироваться заранее.

Развернулась, взметнув юбки свободного домашнего платья, и вышла обратно в коридор.

Фелисия и Макс уже сидели за столом, и девушке как раз накладывали суп, когда Тереган наконец спустился.

Без плаща.

Эшемин двигался несколько неуверенно, стараясь лишний раз не касаться мебели, и буквально шарахнулся от дворецкого, пододвинувшего ему стул, но в остальном вёл себя практически как обычный человек.

Девушка аккуратно забрала черпак из задрожавшей руки прислуги, мягко сообщив, что она, пожалуй, сама. Молодой человек в ливрее быстро взял себя в руки. И понятно — люди, выдержавшие естественные отбор периодическими взрывами и странными звуками из лаборатории, ко всему привыкают быстро. Даже к беловолосым, очень бледным и очень высоким эшеминам.

Тереган наконец уселся, пожелал всем приятного аппетита, и уставился на суп.

Тот был не зелёный, что уже настораживало. А глубокий бордовый оттенок и оранжевые кусочки чего-то, плавающие внутри, доверия не прибавляли.

— Я слышала, граф Спенсер завтра устраивает бал. — непринужденно начала Фелисия застольную беседу.

— Хм, даже не хочется спрашивать, где ты такое слышала. Ты же не интересуешься светскими мероприятиями, или я что-то пропустил? — насмешливо приподнял одну бровь Макс.

— Этим я интересуюсь. — твёрдо заявила девушка. И решительно перешла к делу. — Ты приглашен?

— Да, но я думал пропустить. Не до того, знаешь ли, с этой аварией в Торговой сфере. И пара проектов стол занимают, я хотел с ними побыстрее разделаться.

— Нет, дорогой Макс. Ты идёшь.

— Когда ты вот так начинаешь приказывать, я готов на все. — промурлыкал герцог. — Но позволь поинтересоваться хотя бы, почему я иду?

— Потому что я хочу обыскать кабинет графа. А возможно, и ограбить его.

Выражение лица его сиятельства было просто бесценно.

-13-

За завтраком Макс оторвался от омлета, который степенно поглощал, и спросил:

— Ты сегодня идёшь на открытие, или тебе не до того?

— Какое открытие? — рассеянно ответила Фелисия. В составе вещества, найденного на месте взрыва, оставалось еще много белых пятен, и она параллельно с едой изучала записную книжку, перебирая в голове варианты соединений.

— Ну, твоего метро. Сегодня открывают первую ветку, Торговая Сфера — Центральная площадь — Горная Сфера. Не говори мне, что ты забыла. — Добавил насмешливо Макс, видя изумление на лице девушки.

— Ты знаешь, как-то и правда вылетело из головы. — растерянно пробормотала она.

Герцог повернулся к Терегану. Тот ковырял омлет вилкой, пытаясь понять, из чего он и стоит ли его есть. Куриных яиц у эшеминов, естественно, не водилось, а известные им яйца чешуйчатых, похожих на птиц с кожистыми крыльями окини, были зеленоватыми внутри, похожими на слизь, и уж точно не годились в пищу, поэтому известие, что это яйца, от заметившей его терзания Фелисии не улучшили ситуацию.

— Вы в курсе, что наша подруга заставила короля построить целую подземную систему для самоходной машины на рельсах? Теперь от одного конца города до другого можно добраться за десять минут.

— Нет, не в курсе. — Тереган с облегчением отложил вилку. Фелисия, поджав губы, молча подсунула ему на тарелку намазанный маслом и прикрытый кусочком сыра сверху тост.

— Это вовсе не мое изобретение, и уж точно я никого не заставляла. План был подписан к исполнению еще прошлым королем, я просто потребовала от министров перестать тянуть кота за хвост.

Макс слегка нахмурился, глядя на перекочевавший из тарелки в тарелку квадратный, хрустящий кусочек хлеба. Фелисия виновато ему улыбнулась. Она знала, как ее друг уважает правила приличия, и делиться едой, или пробовать из чужих порций — чем она с удовольствием занималась дома — при нем было табу.

Но Тереган выглядел так жалостливо, голодный при богато накрытом столе, что она не утерпела.

— Поедем обязательно! — воскликнула девушка, нарушая неловкую тишину. — Заодно покажем гостю Город. А то он может подумать, что у нас каждый день что-нибудь обваливается. Мы еще и строим иногда!

Тереган молча кивнул в ответ на ее энтузиазм. Рот был занят бутербродом, а мысли были очень далеки от осмотра достопримечательностей.

Дни шли, расследование ходило кругами. Подозреваемые выскальзывали сквозь пальцы, нити обрывались. На месте пепелищ по-прежнему не было ни малейшего следа энергии, будто невидимая стена отделяла их от остального мира — за пределами пятна все нормально, границу пересёк — и голодная воронка высасывает из тебя силу.

Змей передал вчера послание от соплеменников. Новых пятен не появлялось, что уже хорошо, но Ниол потихоньку зверел и терял терпение.

Поспешно покончив с завтраком, Фелисия бросилась переодеваться для выхода.

Тереган накинул свой неизменный плащ, теперь в целях маскировки прикидывающийся бархатным, и посчитал, что готов.

Девушке, естественно, потребовалось куда больше времени.

С утра срочно были вызваны модистки с ворохом готовых платьев. Фелисия выбирала наряд для бала вечером, и заодно повседневный костюм для церемонии открытия метро через несколько часов. И если парадный вариант могли ушить, времени до вечера было предостаточно, то дневной нужен был идеальный.

Мадам Джеральдина, известный кутюрье города, приняла вызов с энтузиазмом. У неё имелись мерки мисс Блаунт времён ее выхода в свет — чему минуло уже шесть лет. Впрочем, Фелисия с тех пор почти не поменялась, сохранив пропорции подростка, над чем сердобольная мадам долго сочувственно цокала.

— Надо бы вам корсет, и в декольте подложить что. Талия у вас прекрасная, а вот с грудью надо что-то делать. Ее нет! — Патетически воскликнула модистка. Скептически косясь в обильный вырез мадам, Фелисия не была так уж уверена, что грудь ей необходима. С таким богатством ни под вездеход не залезешь, шланги проверить, ни подтянуться на высокий стеллаж за инструментом.

Собственная тонкая фигура ей очень даже нравилась, и Джеральдине пришлось смирить творческие порывы.

Платье для вечера, как ни странно, подобрали довольно быстро. Кутюрье любила экспериментировать с тканями, так что создавала иногда платья просто так — не на заказ. И одно из них было практически сшито на Фелисию — нужно было только чуть убавить длину.

А вот с дневным пришлось повозиться. То мисс Блаунт не нравился фасон — слишком открытое, то мадам не устраивал цвет — помилуйте, куда рыжим розовый!

В итоге сошлись на бледно-зеленом костюме с пышным бантом на рубашке впереди — слабая замена груди, ну хоть иллюзия, вздохнула Джеральдина. На рубашку одевался пиджак с длинными рукавами из рифленого бархата на прорезиненной подкладке. Юбка впереди открывала довольно много, но плотные колготки не давали игривости перейти в провокацию. Зато сзади хвост шлейфа, как и положено, чуть волокся по земле, играя роль заземлителя.

От корсетов Фелисия решительно отказалась. Пиджак, застёгнутый на все пуговицы, облегал и без того так, что трудновато было дышать, не опасаясь порвать его.

Когда она спустилась по лестнице, Макс некультурно присвистнул.

В этом весь герцог Андервуд — чаще всего он чопорный сухарь, помешанный на порядке и воспитании. Но с Фелисией он моментально превращался в проказливого мальчишку, и кажется, сам этого не замечал.

— Вы прекрасны, мисс Блаунт. — Макс галантно клонился к ее руке и поцеловал.

Тереган сглотнул, с трудом отрывая взгляд от ее коленей. На мгновение Фелисия пожалела, что поддалась на уговоры Джеральдины. Похоже, фасон и вправду слишком смел. Но отступать было поздно, а запасных вариантов все равно не было — не идти же в рабочем комбинезоне.

Особняк герцога Андервуда располагался неподалёку от центральной площади Столицы, где, собственно, и открывали первую на Электрет станцию метро. Внутрь пускали только по приглашениям, но кто бы сомневался, что у Макса они были, причём на всех троих.

Спускаться предлагалось по широким, надежным каменным ступеням. Сразу за лестницей коридор раздваивался. Правую сторону перекрывали улыбчивые охранники, подкреплённые сзади натянутым красным канатом с висящей на нем эмблемой королевского рода. В ту сторону пока что поезда не ходили. Коридор вёл к противоположной стороне станции, где позже будет останавливаться состав на маршруте Торговая Сфера-Столица.

Первые любопытствующие пассажиры тонкой струйкой вливались в левый коридор, стекали вниз по лестнице, и рассредотачивались на обширном перроне. Доступ к рельсам был перегорожен узорными декоративными решетками, чтобы случайно зазевавшиеся не оказались на рельсах. Для доступа к поезду было проделано пять ворот, которые открывали специальные служащие, в данный момент просто торжественно вытянувшиеся по стойке смирно рядом с дверцами.

Вдоль каменной стены с яркими фресками под потолком, протянулись длинные столы с угощениями. Любезные девушки и парни в униформе будущей подземно-транспортной службы — темно-синей, простого прямого кроя, но очень элегантной; Джеральдина постаралась, как-никак, королевский заказ! — стояли рядом с набором тарелок, предлагая первым посетителям блюда на дегустацию.

Билеты на церемонию открытия продавались заранее, и по немаленькие ценам, так что внутрь попали в основном зажиточные горожане. Чтобы избежать бунтов и обвинения в дискриминации, несколько десятков приглашений были разыграны в лотерею, так что хотя бы несколько простых людей тоже имели возможность попасть на запуск первой в Городе подземки. Для остальных наверху, на площади, была организована ярмарка, с аттракционами, театральными шоу и многочисленными прилавками с разнообразными товарами. Многие магазины Торговой Сферы прислали своих представителей, для рекламы и привлечения покупателей сбывая залежавшийся товар за треть цены. Всем польза, бизнесменам прибыль.

Опасаясь потеряться в толпе, Фелисия намертво вцепилась в закутанного по самые уши в плащ эшемина. Повертев головой, она поняла, что герцог все же отстал.

Макс нашёлся у стены на самом верху лестницы, около развилки. Он оживленно обсуждал что-то с кудрявым юнцом, довольно просто одетым для такого праздника. На том было нечто вроде рабочей униформы, порядком заляпанной маслом и другими неопределимыми пятнами. Проходящие мимо толкались и ругались, что собеседники заняли и без того узкий проход, но герцог с истинно аристократическим видом их игнорировал.

Что герцог мог обсуждать с неряшливым рабочим? Макс был явно недоволен, и вычитывал парню шепотом, так что ничего не разобрать было в гудении толпы. Герцог было весьма убедителен. Бедолага рабочий краснел и бледнел, и только успевал вовремя кивать и отнекиваться.

Наверное, это кто-то из подмастерьев герцога, решила Фелисия. Многие известные ученые, не справляясь с объемами работы, или просто желая поделиться знаниями, брали себе помощников. Подержать-помыть-принести, но при этом возможность наблюдать за работой специалиста, и принимать периодическое участие, окупала все трудности. У Макса и Фелисии таких проблем не было — у них с детства были семьи, где умения и навыки передавались из поколения в поколение.

А что было делать тем, кто родился в семье пекаря, и вдруг обнаружил в себе склонности к животноводству? Именно, они шли в подмастерья. Работать, конечно, приходилось больше, чем наследникам, но зато появлялся шанс зарабатывать любимым делом, а не просто идти по стопам родителей и мучиться потом всю жизнь от нереализованные желаний и потребностей.

Поезд возвестил о своём прибытии издалека — скрипом колес на рельсах, долгим мелодичным перезвоном сигнального колокола, и яркой газовой лампой над передним стеклом водителя, освещавшей ему путь. Пыхая паром и выпуская клубы дыма при торможении, длинный состав из одного локомотива и пяти вагонов величественно подполз к перрону и замер. Дверцы оказались строго напротив соответствующих ворот, и инженер почувствовала гордость за деда — так досконально все рассчитать до миллиметра!

Погрузка в вагоны началась. Фелисия встретилась взглядом с Максом, и тот, не отвлекаясь от разговора, махнул ей — мол, езжайте без меня. Она кивнула, показывая, что поняла, и увлекла слегка побледневшего Терегана за собой.

Эшемину нелегко давалось пребывание под землёй. Мало того, что полная изоляция, так еще и свет только искусственный, да и со свежим воздухом были проблемы. Подземка предусматривала вентиляцию, но, похоже, часть пропеллеров сегодня еще не запустили, а любопытствующего народу набилось порядком.

Любезные служащие распахнули резные деревянные воротца, затем двери поезда, приглашая на вход. Дамам, особенно в пышных юбках, предлагали даже руку для того, чтобы перешагнуть довольно широкую щель между перроном и поездом. Надо будет доработать этот момент, подумала мимоходом Фелисия, устраиваясь на мягком диванчике у окна. Ступеньку сделать выдвижную на поезде, или может приступочку на перроне, которую можно поднимать вертикально, когда не нужна? Поспешно выхватив записную книжку, девушка принялась записывать мысль, пока та не убежала.

Эшемин с любопытством осматривал внутренности вагона. Воздух внутри был посвежее, с легким налетом остаточного заряда. Наверное, стоянка была ближе к поверхности. Подпитавшийся Тереган немного пришёл в себя.

Вдоль одной из стенок вагона, напротив входов, протянулись мягкие бархатные диванчики. Каждые три места были разделены подлокотниками. На крыше расположили небольшие круглые окна, позволявшие выглянуть и разглядеть устройство тоннеля. Смысла в окошках эшемин не увидел — как только поезд отъехал от станции, вокруг воцарилась кромешная темнота.

Напротив, между входами, расположились удобные индивидуальные кресла. По два, друг за другом, лицом по ходу движения. Как пояснила Фелисия, оторвавшись наконец от записей, чтобы людей меньше укачивало. Даже сейчас на некоторых дамах наблюдался зеленоватый цвет лица, а когда на тестовом вагоне установили кресла против хода, стошнило нескольких закаленных мужчин, добровольцев-испытателей.

Девушку от резкого прибавления скорости внезапно бросило прямо на эшемина. Плечо, прижавшееся к нему, закололо мурашками.

И это не имело ничего общего с электричеством.

Тереган замер, но не отстранился.

Опомнившись, Фелисия сама выпрямилась, сцепив руки на коленях.

Неизвестно, чего она опасалась больше в этот момент.

То ли что он вдруг набросится на неё с поцелуями, то ли что она сама на него набросится.

Поезд дернулся и всех снова повело в сторону — началось торможение. Вторая, она же конечная станция. Тереган невозмутимо придержал девушку за плечо.

Король мудро решил, что прямая связь с горами куда важнее прогулок по магазинам для принцессы, поэтому все силы бросили на часть ветки из Столицы в Горную Сферу, и завершили ее раньше. До официального открытия Торговой станции оставалось еще три месяца. Заодно будет повод устроить дополнительный праздник.

В свете последних событий, с авариями, народу необходимо было как можно больше зрелищ.

Люди, выходившие из первой поездки на перрон, выглядели по-разному. Кому-то, вроде самой Фелисии, опыт понравился. Кого-то пошатывало, некоторые дамы и пара джентельменов прижимали к носу платочки с нашатырем и спешили на свежий воздух. Девушка отметила про себя, что надо как-то решить вопрос с тошнотой. Бумажные одноразовые пакеты, например, прилагать к билетам.

Обратно поезд не пошёл. Техники увели его в запасной тоннель — проверять, смазывать, чистить и доводить до ума. Все-таки пробный и уникальный экземпляр.

Знатные и почетные гости, из тех, что не убежали сразу, потоптались какое-то время на перроне, потом, осознав, что на этом все, по одному-двое начали расходиться.

Простой люд, оставшийся на центральной станции, получил бесплатное угощение и шоу с отходом поезда. Счастливчики, попавшие в число первых пассажиров, вынуждены были удовлетвориться именно этим ощущением избранности и впечатляющей поездкой по чёрному тоннелю.

Горняки народ суровый, никаких встреч с фейерверками предусмотрено не было.

Зато на поверхности ждало несколько бусов, готовых развезти благородных по домам. Однако Фелисия решила прогуляться, а заодно позволить эшемину восполнить поистраченный резерв.

Горная Сфера была своеобразной. Здесь не было ни общего купола, как в Столице, ни галерей как в Торговом районе. Дома были выбиты прямо в скалах, выделяясь среди камней только стеклом окон и разноцветными деревянными входными дверями. Камень этих гор электричество не притягивал, как и большинство добываемых минералов, так что в их недрах люди были в полной безопасности. Для удобства транспорта и пешеходов были выстроены крытые аллеи, напоминавшие наполовину вкопанные в землю огромные прозрачные трубы. В них свободно помещались две полосы для движения бусов, две велодорожки и узкая полоса тротуара у самой стены. Фелисии иногда приходилось обходить кадки с земными деревьями, освежавшими воздух в тоннеле, но порядком мешавшими пешеходам.

Людей без колес здесь почти не принимали в расчёт. Пешком в Горной Сфере практически никто не передвигался. В ходу были трехколёсные грузовые велосипеды, простые велосипеды, и бусы. Гулять ногами люди любили в центре и по магазинам. Здесь, в постоянно занятом делом горном районе, предпочитали путешествовать быстро и по существу.

Дожди мыли тоннели снаружи, уборщики изнутри, так что природу вокруг было прекрасно видно. Горные склоны вздымались по обе стороны от прозрачного тоннеля, разноцветные вкрапления пород в сером камне создавали причудливые замысловатые узоры. В основном вдоль дороги протянулись жилые зоны. Производства и добычу убрали при постройке как можно глубже в горы, чтобы жителям Сферы дышалось свободнее. Одна угольная крошка, оседавшая в легких горняков, способна была значительно подобрать здоровье, так что входы в шахты оснащались фильтрами и хорошей вентиляцией, выходившей за пределы Сферы.

Воспользовавшись служебным ходом, Тереган оказался на свободе. Вдохнул прохладный, полный жизненной энергии воздух, втянул в себя витающие вокруг отголоски заряда. До полностью комфортного состояния ему было далеко, но для того, чтобы не сойти с ума в изоляции города, этой часовой прогулки ему хватит.

Сниир прилетел на зов за считанные минуты. На змее было куда удобнее преодолевать периодические ответвления от центрального тоннеля, ведущие в дома и общественные здания внутри скал.

К Столице они шли параллельно. Фелисия пешком внутри трубы, Тереган и Сниир неторопливо плелись снаружи.

И он, и она упорно делали вид, что рассматривают красоты почти нетронутой человеком природы. Горняки любили свой суровый район, и старались лишний раз не тревожить скалы. Кустарник и мох образовывали на них своеобразный защитный слой, сплетаясь ветвями и корнями, и придерживая камни от осыпания.

Скалистые ущелья Горной Сферы и впрямь были очень живописны, но взгляды молодых людей то и дело соскальзывали друг на друга.

Разделённые прозрачной стеной.

На расстоянии прикосновения, и в то же время недосягаемо далеко.

Почти как в жизни.

К тому моменту, как они переступили порог городского дома герцога Андервуда, до бала оставалось часа три. Хозяин уже был дома, и вовсю готовился.

Дворецкий приготовил костюм для герцога, а платье дамы и второй костюм для эшемина должны были подвезти с минуты на минуту.

И тут Максу пришло в голову, что Тереган не умеет самого главного.

Кто же идёт на бал, не умея танцевать?

К танцам грациозный эшемин оказался на удивление неприспособлен. Он упорно не хотел не то что обнимать партнершу, в роли которой как-то само собой оказалась Фелисия. Он наотрез отказывался к ней приближаться вообще, ближе, чем на шаг. Так что кадриль из списка развлечений на балу пришлось вычеркнуть.

С другой стороны, не переборщить бы с шоком. Посетивший человеческий праздник эшемин — уже достаточный повод для сплетен и пристального внимания. Если он еще и танцевать начнёт…

Макс и Фелисия переглянулись и больше тему танцев не поднимали.

-14-

К вечеру, буквально за полчаса до выезда, привезли укороченное мастерицами платье. Верхний слой юбки, из тонкого кружева, пришлось отпарывать, подрезать и пришивать к поясу заново, как любезно пояснила Джеральдина. Узор невесомого плетения, с каймой из цветочных мотивов по подолу, не позволил просто подвернуть и прострочить.

Мадам привезла платье лично — хотела убедиться, что ее шедевр сел как надо. И с некоторым удивлением признала, что Фелисия выглядит прекрасно, даже несмотря на отсутствие бюста.

— Я же гений. — скромно пояснила мадам. Мисс Блаунт не спорила, разглядывая себя в зеркало. Верх платья состоял из уложенного сложной гармошкой шелка, со спущенными плечами и облегающим корсажем. Вырез оставлял открытой спину до лопаток и ключицы, обнаженные руки прикрывались перчатками. Едва видимый под кружевом подол мягко поблескивал, перетекая в неизменный заземляющий шлейф. Фелисии пришлось немного потренироваться перед зеркалом, вспоминая маменькины наказы — как именно убирать этот хвост ногой при поворотах, чтобы и грациозно, и не запнуться.

Все материалы были покрыты изнутри специальным изолирующим составом. Подстраховка на случай грозы или случайной электризации помещения. Вся человеческая одежда шилась по умолчанию из подобных тканей, поэтому заказывая костюм для Терегана, пришлось специально обговаривать замену подкладок и прошивки. Бедные швеи провели незабываемый день, потроша один из фраков Максимилиана, вынимая изолирующие прослойки, и выискивая ткань для брюк, которая не была бы еще пропитана резиновой смесью.

Все удалось, и Макс даже смог убедить Терегана во все это облачиться. Так что сейчас они оба стояли под лестницей в холле и традиционно ждали появления дамы.

Как ни странно, дама не заставила себя ждать.

На площадке между ступенями девушка притормозила, наслаждаясь оценивающими и одобряющими взглядами мужчин. Немного покружилась, позволяя юбкам взметнуться и приоткрыть туфельки, которые тоже заслуживали восхищенного внимания. Джеральдина подобрала их в тон платью, и тоже обтянула кружевом, превратив в настоящее произведение искусства.

Тереган сглотнул пересохшим горлом.

Макс улыбнулся и галантно предложил руку, помогая придерживающей подол девушке преодолеть последние ступени. Не замечая тоскливого взгляда эшемина, Фелисия ее приняла.

— Прекрасно выглядишь, дорогая. Впрочем, как всегда. — с небрежной учтивостью мужа заметил Макс, уверенно целуя запястье девушки. Та чуть покраснела. Одно дело шуточки и подмигивания, но такого галантного и серьезного герцога она видела редко, и сейчас почему-то смутилась.

Тереган молча, нервным жестом накинул капюшон. Он был не силён во взаимоотношениях людей, но эти двое были явно очень близки. Практически по-семейному.

Он и сам не мог бы себе объяснить, почему его это задело. Вроде бы, никто не угрожает его инженеру, все мирно, они едут добывать доказательства для расследования, ему бы радоваться, а он еле сдерживает ярость. Может, именно дело в том, что он привык считать Фелисию своим инженером, а теперь кто-то посягнул на его, так сказать, собственность?

Так ничего для себя и не решив, Тереган просто молча вышел за элегантной парой в прохладный, влажный вечер.

До границы Растительной Сферы с лесом доехали на такси.

Уютная кабинка на двух колёсах, с диванчиками на четверых и занавесками на окошках, была пристёгнута надежным зажимом к спортивному, со спецколесами, велосипеду.

Мускулистый парень, несмотря на ночную прохладу и легкий ветерок скорости, был без рубашки, демонстрируя сухое, поджарое тело атлета. Удовольствие наблюдать за ним было чисто эстетическое — как картина в музее. Потеющая, перекатывающая бицепсами картина.

Мужчины сидели спиной к велосипеду, и очевидно от невозможности наблюдать красоту, мрачнели с каждой минутой.

Оба.

У границы, на стоянке Растительной Сферы, Макса со спутниками уже ждал личный транспорт герцога. Водитель сидел за рулем, прогревая мотор. Смуглый, крепко сбитый мужчина, потомок южных земных кровей, жил неподалёку, и кроме редких поездок с герцогом работал на плантации тропических фруктов. Манго, папайя и ананасы неплохо прижились на Электрет благодаря привычной им влажности. Немного подогрева из проходящих мимо отопительных труб от котельных, и витаминами жители Города были вполне обеспечены.

В машине густо пахло остро-сладким соком этих фруктов. Наверняка, водитель использовал машину не совсем по назначению, перевозя в ней излишки товара для личного пользования, но на такие мелочи герцог предпочитал закрывать глаза. Тем более запах был вполне приятный, куда лучше искусственных ароматизаторов.

Фелисии понадобилась помощь, чтобы залезть на ступеньку небольшого буса. На каблуках и в юбке это оказалось непростой задачей. Тереган, посмотрев секунду на ее мучения, недолго думая, просто взял девушку за талию и переставил на площадку, благо рост позволял.

Герцог Андервуд поглядел на панибратство с эшемином неодобрительно, но смолчал. Фелисия чувствовала себя немного виноватой, но сама не могла бы объяснить, почему. Романтических поползновений со стороны Макса она никогда не замечала, ревновать он не мог. Нарушения правил хорошего тона его раздражали и раньше, но так откровенно он недовольство никогда еще не выказывал. Знаменитое аристократическое, ничего не выражающее выражение лица он освоил еще в раннем детстве, и принимал с ним наказания стоически и с достоинством. Чтобы он так открыто показал эмоции — что-то должно было его действительно вывести из себя.

Надо будет с ним поговорить, решила она наконец и отложила беспокоящие ее мысли подальше. Фелисии и без того было о чем переживать.

Граф жил неподалёку от города, так что добрались быстро. Второй раз за два дня поднимаясь по каменным, серым с сиреневыми прожилками ступеням, Фелисия уговаривала себя не нервничать. Щеки упрямо полыхали, нагло и ярко, как бывает у рыжих. Адреналин от предстоящего взлома с проникновением выделялся неограниченно.

Бал уже был в самом разгаре, когда мажордом трижды стукнул тростью и объявил:

— Герцог Максимилиан Андервуд, Второй, с сопровождающими лицами!

Макса назвали в честь деда, отсюда приставка к официальному званию. Чтобы не перепутали, пока дед был жив. Потом она как-то прижилась и осталась.

Приглашённые именитые гости привычно мазнули взглядами по вновь прибывшим, потом дружно замерли и уставились буквально во все глаза. Не каждый ведь день на обычный, банальный в общем-то бал приходит эшемин. Самый настоящий. Да еще и без плаща!

Тереган смотрелся удивительно чуждо на этом высоком празднике, несмотря на то, что одет он был по последней человеческой моде. Закованный в официальный джентельменский фрак, с металлической тростью, которую он в отличие от остальных господ не уткнул в землю, заземляясь, а зажал под мышкой, будто спасительную веточку, пытаясь через неё уловить свободную энергию, с собранными в низкий хвост белоснежными волосами он неизбежно выделялся среди людей. Ростом, фигурой, цветом.

Многие, если не все, на этом балу впервые увидели эшемина без капюшона, и теперь открыто глазели.

Зато придраться к его костюму не смог бы никто. Макс лично проследил за правильностью завязывания галстука, подобрал обувь, благо они с эшемином оказались примерно одного размера. Теперь резиновая подошва блестящих кожаных туфель работала в обратную сторону — не давала жизненной энергии утекать из Терегана слишком быстро.

Макс тут же пригласил Фелисию на вальс. Они влились в поток танцующих, и через пару минут про них все позабыли. Кому они нужны, когда около фуршетного стола колонну подпирает сам эшемин.

Популярностью он пользовался бешеной. Какие там танцы — дамы боялись к нему подойти ближе, чем на десять шагов, зато смотрел на него весь зал. Не отрываясь.

Что позволило Фелисии и Максу беспрепятственно провальсировать мимо уставившихся туда же, куда и господа, слуг — сначала за тяжелую портьеру, отделившую бальный зал от внутренних помещений, а затем и наверх по ковровым ступенькам, к кабинету графа.

Сердце девушки колотилось, как безумное. Если их поймают сейчас, долгих объяснений не избежать.

Заговорщикам удалось беспрепятственно миновать второй этаж, и подняться по скрипучей винтовой лестнице на третий, где расположились кабинет и спальня графа. Нервная Фелисия замирала на каждой ступеньке. Макс же шагал широко и уверенно, как будто у себя дома. Заметив замешательство подруги, взял ее за руку и успокаивающе стиснул ладонь.

— Не переживай так, если нас заметят — сделаем вид, что просто решили уединиться. Скандально, конечно, но все так делают! — и он залихватски подмигнул, снова напомнив девушке хулиганистого десятилетнего Максика.

Кабинет располагался в самом конце коридора. Прикрыв за собой дверь, преступники дружно выдохнули с облегчением.

Фелисия, привстав на цыпочки, накинула щеколду на самом верху двери. Теперь желающим войти придётся повозиться, и у них будет фора, чтобы привести в порядок кабинет, и создать видимость любовной игры. Не то чтобы она в подобном хорошо разбиралась, но тут уж приходилось полагаться на опытность Макса.

В широкое окно длиной во всю стену, прямо напротив двери, проникал густой молочный отблеск трёх лун, позволяя не зажигать дополнительного освещения. По правую руку расположился внушительный, обложенный мраморной плиткой камин, по обеим сторонам которого высились до потолка книжные полки. Над камином висела картина, изображавшая хозяина кабинета при всех регалиях, в парадном мундире.

В центре стоял низкий кофейный столик из темного полированного дерева, и несколько мягких кресел — для переговоров и деловых чаепитий.

У левой стены разместился письменный стол, удивительно компактный для такого внушительного кабинета. За ним ровными колоннами возвышались полки, заставленные папками.

Фелисия первым делом бросилась к ним и была жестоко разочарована. Внутри были личные счета графа, дневниковые записи его предков, повседневные траты и чеки — бакалея, садовники, повара… ничего интересного, как и того, за чем они собственно пришли.

Наверняка архивные документы он куда-то прячет, решила девушка. И то верно, кто будет подобные бумаги выставлять напоказ. В архив допускались только посвящённые, и имеющие право копировать государственные документы. Вроде самой Фелисии.

Ни к чему слугам копаться в военных, например, изобретениях.

Стол был патологически чист. Ни одной лишней бумажки, ни одного смятого черновика. Мусорная корзина тоже оказалась абсолютно пуста.

Все ящики открылись беспрепятственно, явив поочередно набор самопишущих ручек, несколько перьев, батарею синих и чёрных чернил в аккуратных стеклянных баночках, и ворох именных конвертов.

На столешнице стопочкой высилась кипа чистой бумаги.

Девушка огляделась. Прошлась вдоль полок с книгами, осмотрела корешки с названиями. Сплошная беллетристика. Кто бы мог подумать, что граф увлекается историей и искусством.

Вытащила пару томов наугад, пролистнула. Мало ли, обложка от одного издания, а внутри документы. Маскировка. Но нет, внутри была заявленная на корешке история костюмов Земли. С картинками.

С тяжелым вздохом Фелисия поставила книгу на место. В другое время она с удовольствием рассмотрела бы неудобные корсеты и тюрнюры, возможно подцепив пару идей для эффективной изоляции, но сейчас был явно неподходящий момент.

Дойдя до угла комнаты, замкнув круг, девушка обернулась и еще раз осмотрела кабинет критическим взглядом. Как и все деловые люди, граф вряд ли хранил бы архивы далеко от рабочего места. Рыться в других комнатах усадьбы смысла нет.

Скрытый сейф? Потайные двери?

Фелисия присмотрелась к полу. Если часто двигается какие-нибудь мебель, остаются царапины. Благородное темное, до блеска отполированное дерево было нетронутым. Не то. Нужно искать в другом месте.

Например, эта картина. Очень уж большая.

Девушка отодвинула в сторону портрет какого-то предка графа, висящий над камином. Ровная стена. Снова мимо.

Кожей чувствуя утекающие впустую мгновения, уселась за рабочий стол. Ну должно же быть что-то простое, удобное в использовании! Пожилой человек вроде Спенсера не будет лазать под половицы или в горшки с цветами каждый раз, когда ему нужен секретный документ.

Задумчиво поглаживая стол, девушка машинально открыла и закрыла несколько ящиков. Провела рукой под столешницей — там на Земле, по детективным рассказам, горячо любимым ее матушкой, часто делали тревожные кнопки.

Граф тоже оказался поклонником классики.

Кнопка даже не была замаскирована. Просто кругляш в деревянной оправе, удобно, под правой рукой, сам лёг под пальцы.

Высокий, до потолка, стеллаж с книгами чуть сдвинулся вперёд, не касаясь пола, потом плавно отъехал в сторону, открывая потайной книжный шкаф, под завязку набитый папками. Макс еле успел отпрыгнуть от движущихся полок.

Фелисия чуть не завизжала от восторга, выскакивая из-за стола. Все-таки нашли!

Макс отошёл к двери, караулить, не идёт ли кто, чтобы они успели поставить стеллаж на место.

Девушка нетерпеливо водила пальцем по ярлыкам на папках. Вот нужный год, а вот и месяц. Оно!

Вытащила, хотела было броситься сразу на выход, но сдержалась. Надо знать наверняка. И просто любопытно стало — кто же этот таинственный злоумышленник?

Разложив папку на, как специально, свободном рабочем столе, Фелисия принялась ее листать. Вот место, где отсутствовали страницы…

Что за чертовщина?

В этой копии они тоже отсутствовали! Неровные края, торчащие внутри переплета, говорили о том, что эти листы вырвали с корнем, тогда как в архиве они были тщательно вырезаны. Преступник торопился здесь больше?

Не питая особых иллюзий, Фелисия проверила вторую папку. Естественно, та же история. Вырванные страницы. Инженер поставила обе на место, чтобы скрыть следы их преступной деятельности. Не надеясь особо ни на что, осмотрела другие документы.

Помимо копий архива, у графа оказалась в тайнике прелюбопытнейшая подборка. На отдельной полке лежал стопочкой очень странный набор бумаг. Список химических реактивов, утилизированных за истечением срока годности. Пропавшие в пожаре приборы, списком.

И целая кипа счетов за сырое мясо.

Простите, что могут делать в тайнике счета от мясника? Разных мясников. Каждый раз новый поставщик, немалые объемы, все в течение последнего месяца. Одному графу, даже если он кормит весь штат слуг за свой счёт, столько не употребить.

Если только…

— Они здесь. — Пошептала Фелисия. От невероятного открытия по спине пробежали мурашки.

— Что именно? — Прошептал в ответ Макс.

— Киуту здесь. Граф прячет бомбу в собственном доме.

-15-

Тайный ход искали долго.

Слишком долго.

Каждая минута была на счету. Граф в любой момент мог заинтересоваться отсутствием на балу высокого гостя вроде герцога Андервуда. Фелисия рисковала вдвойне, потащив с собой Макса, но он так упрашивал, и потом, ей могла пригодиться его легенда — как бы она изображала влюблённую пару в одиночку?

Девушка сосредоточенно осматривала стол — вдруг там еще какая потайная кнопка, открывающая люк, или хоть скрытый ящик?

Макс перестал простукивать стены и теперь задумчиво стоял у камина, оглядывая полку с массивными литыми бронзовыми подсвечниками, изящной вазой с живыми цветами и расставленными в произвольном порядке какими-то безделушками.

Зачем-то потрогал один из канделябров.

— У меня в лаборатории такой же камин. — поведал он, проводя рукой с нажимом по полке. Сначала сверху, потом снизу. Где-то в середине его рука наткнулась на выступающий камень, что-то щелкнуло, и камин с легким скрипом повернулся вокруг средней оси, открыв справа проход, вполне достаточный для взрослого мужчины.

— Хоть бы смазал петли, что ли. — с досадой заметила Фелисия, прислушиваясь, не идёт ли кто, привлечённый неурочным звуком. В коридоре было тихо.

Макс пошарил по стене в темноте потайного хода, нащупал рычажок, повернул. По сторонам коридора загорелись газовые лампы.

Тоннель уходил за угол, так что дальше пары метров каменной кладки видно не было. Фелисия неуверенно ступила в проход первой. Переносной лампы не было, светильники горели довольно тускло, так что шагать приходилось осторожно, чтобы не споткнуться на неровном полу. Камни были обработаны кое-как, хоть и плотно подогнаны между собой, и бальные туфли все время норовили зацепиться каблуком и остаться в какой-нибудь расщелине.

Со зловещим скрипом камин за ними встал на место, не успели они пройти по коридору и нескольких шагов. Едва слышные из кабинета звуки музыки и голоса гостей, которые Фелисия раньше не замечала, будто отрезало, погрузив окружающее в неестественную тишину. И в этой тишине что-то скреблось.

— Ты, надеюсь, знаешь, как его открыть изнутри? — чуть дрожащим голосом поинтересовалась она, от испуга напрочь позабыв, что сама инженер. Макс легкомысленно пожал плечами.

— Давай сначала пойдём посмотрим, что там есть интересного. Если другую дверь не найдём, попытаемся открыть эту.

Спокойствия у неё не прибавилось, но хотя бы появился план.

За поворотом их ждала узкая спиральная лестница, круто уходящая вниз. Тоненькие ступени позволяли ставить ногу только боком, и Фелисия с благодарностью приняла помощь Макса, придержавшего ее за локоть. Она в свою очередь вцепилась в его парадный фрак, будто утопающий в спасательный круг.

Лестница длилась и длилась, и девушке начало казаться, что они спускаются прямо в преисподнюю. Тем более, что становилось все теплее.

Наконец, спираль закончилась невысокой аркой, открывающей огромный подвал. Взломщики осторожно огляделись, но людей в подвале не заметили, и рискнули выйти на открытое пространство.

Подземное помещение без окон было заставлено и завалено деталями для неизвестного механизма. Части опор, изогнутые пластины с прорезями для труб и впаянными стёклами, будто окошками, кабели и шестеренки были сложены аккуратными кучками на полу, подобное к подобному.

Недовольный утробный рык разнесся по огромному подземелью, эхом отсткакивая от стен и заставив Фелисию несолидно подпрыгнуть на месте и схватиться за чуть не выпрыгнувшее сердце.

У стены, незамеченные ею раньше, будто крупные детали неизвестной машины, разместились клетки с животными.

Два крупных, откормленных снежных барса бесновались за толстыми решетками.

Клетки стояли вплотную друг к другу, будто тюремщики решили специально поиздеваться над хищниками-одиночками. Киуту рычали, бросались на прутья, пытаясь достать и уничтожить соседа-соперника. Заметив пришельцев, они дружно оставили собрата в покое и принялись с удвоенным ожесточением бросаться в направлении людей.

Фелисия содрогнулась, представив, что вдруг решетки не выдержат. И при этом отчаянно пожалела великолепных животных, которых граф и его подручные довели до такой ненависти к человеку.

Около входа, по левую руку, стоял небольшой письменный стол, близнец того, в кабинете наверху. На нем, в отличие от собрата, царил хаос. Счета и записи наблюдений перемежались чертежами и химическими формулами длиной в полстраницы.

Стол был развернут так, что сидящий мог наблюдать за барсами. Девушка не представляла, как подобное может доставлять удовольствие — смотреть, как мечутся и сходят с ума прекрасные животные, обреченные на мучительную смерть. Граф в ее мыслях постепенно превращался в жестокого садиста. Никакой исследовательский азарт не оправдывал издевательства над живыми существами.

Макс по уши закопался в бумаги на столе. Отложил в сторону отчеты, указания по содержанию животных, распоряжения по транспортировке, и углубился в химические заметки.

Девушка тоже просматривала документы, ища указания на следующее место преступления. Как назло, были только отчеты о результатах. Ни одного плана на будущее.

Граф держал все в голове, либо у него где-то был еще один тайник.

— Ты понимаешь что-нибудь? — шепотом спросила Фелисия. Хотя могла бы с таким же успехом кричать — Макс с трудом разобрал, и то по губам, что она сказала, за рыком барсов.

— Мне нужно время. — химик покачал головой. Некоторые части соединений были знакомы, но совмещённые в единое целое давали непредсказуемый теорией результат. Понятно было, что это нечто должно взаимодействовать с озоном и кислородом, и в итоге загораться, но точнее можно будет сказать только в лаборатории. Парень нашёл на столе карандаш и теперь судорожно царапал что-то на полях листа с формулой.

Макс уже увлёкся, поняла Фелисия. Его надо вытаскивать. Искать остальные тайники времени нет, придётся обойтись тем, что уже найдено.

И вообще пора обратно — они нашли даже больше, чем планировали. Теперь им прямая дорога во дворец, требовать ареста графа и обыска его дома. Обращаться с такой просьбой в обычный полицейский участок глупо и даже смешно — принеси они хоть окровавленный нож с отпечатками Спенсера, их завернут с порога.

За недостаточностью улик. Как же, целый граф.

А у них из доказательств только бумаги. Вообще обхохочешься.

Во дворце же церемониться с аристократами не будут. Титулами там никого не запугаешь, сами все сплошь знатные и благородные.

Она порылась в бумагах, выискивая самые показательные. Все было написано лично графом, его почерк Фелисия не один раз видела при заполнении патентных формуляров.

На столе было множество бумаг, посвящённых киуту. Как и чем кормить, как ухаживать, даже витамины.

Судя по записям, оба были взрослые, матёрые самцы. Несмотря на стресс от клетки, оба лоснились и явно неплохо себя чувствовали. За ними хорошо следили, откармливая на убой, как саек. Фелисию потряхивало от сочувствия к прекрасным зверям, но сделать она ничего сейчас не могла. Выпустить их из клеток — подписать себе смертный приговор, вытаскивать отсюда с клетками — как? И потом, она скоро, очень скоро вернётся с подмогой и освободит их.

Смущало то, что зверей было всего двое. По расчётам инженера, должно было быть еще как минимум три взрыва, либо она что-то неправильно рассчитала.

Это не радовало.

На стене за столом висел план города, с отмеченными крестиками в тех местах, где они нашли мертвые поляны. С некоторым сожалением девушка отказалась от мысли прихватить и его с собой — великоват. Новых, неизвестных ей крестиков, на карте не было. Значит, хотя бы можно успокоиться на том, что они знают обо всех уже совершенных преступлениях.

Прихватив для убеждения властей один из перечней деталей с зарисовками для взрывного устройства, и расписание кормления снежных барсов, записанные графской рукой, Фелисия поспешила на выход, волоча за собой Макса, и судорожно запихивая бумаги в корсаж. Отобрать у него листок с химической формулой не рискнула. Только на лестнице, ведущей в бальный зал, с трудом убедила хоть временно убрать его в карман. А то неудобно как-то получится, если граф признает собственность.

Следующий раз надо обязательно сказать швеям, пусть сделают карманы в вечернем платье.

Тереган начинал терять терпение.

Неудобная рубашка натерла шею, трость мешалась под ногами, джентельмены не сводили испытующих взглядов, а леди, стоило ему шевельнуться, норовили свалиться в обморок или тянулись к нюхательным солям.

От резкого запаха нашатыря вокруг, у него самого уже начинала кружиться голова.

Неожиданно выпорхнувшая по другую сторону зала из-за колонны Фелисия, буксирующая погружённого в собственные мысли Макса, застала эшемина врасплох.

Он двинулся было к друзьям, но был остановлен на полушаге самим хозяином бала.

— Оказанную мне честь вашим присутствием на моем скромном балу не передать словами. — учтиво склонился в полупоклоне граф. По рангу он сам был ненамного ниже короля, но лесной народ следовало приветствовать по высшему разряду. — Первый раз за свою долгую жизнь вижу представителя вашего народа без плаща. Чему обязан высокой милости?

— Меня пригласил наш общий знакомый, герцог Андервуд. Мне, знаете ли, любопытны обычаи и традиции людей, и он любезно согласился расширить мой кругозор.

Скулы Терегана сводило от вежливости по отношению к человеку, который не просто соврал им с Фелисией в лицо, но скорее всего еще и участвует в садистском умерщвлении священных киуту. Но нужно было держать нейтралитет — судя по довольной улыбке инженера, им удалось что-то найти, и теперь оставалось только выйти без скандала из дома графа и отнести это что-то куда следует.

— Благодарю вас за столь своевременное приглашение. — подал голос Макс, неслышно подойдя к беседующим. — Ваш бал — уникальная возможность продемонстрировать эшеминам интеллектуальные сливки нашего общества.

— Рад видеть вас на моем приеме, мистер Андервуд. — учтиво поприветствовал Макса граф. Возмутиться и выгнать гостей, после того, как самолично подписал приглашение, было бы мягко говоря, странно. Так что Спенсер терпел, любезно улыбался и обменивался расшаркиваниями, как и положено аристократам.

Фелисия присела рядом в благодарственном книксене, подозрительно шурша корсажем.

— Замечательный приём, давно не бывала в таком изысканном обществе. — продемонстрировав декольте, затрепетала ресницами девушка. То ли декольте графа не впечатлило, то ли шуршание бумаги навело на подозрения, но Спенсер безотчётно сделал шаг вперёд. Неизвестно, собирался он обыскать гостью или допросить, но Макс непринуждённо предложил Фелисии руку, опередив графа на мгновение.

— К сожалению, нам пора. Еще раз спасибо за прекрасно проведённое время.

Новый сеанс взаимных уверений в вечном уважении, и гости, с трудом скрывая поспешность, скрылись в прихожей.

Граф проводил троицу подозрительным взглядом, борясь с желанием немедленно разогнать всех приглашённых к чертям и срочно проверить потайной подвал.

Оказавшись на свежем воздухе, Фелисия глубоко вдохнула прохладный, напитанный озоном аромат ночи.

— Никогда не думала, что преступления — это так утомительно. — пожаловалась она вслух.

Тереган только хмыкнул.

Он вот как-то уже начинал привыкать.

-16-

Ночью требовать аудиенции короля не имело смысла. Покой его величества — это святое, и охранялся он слугами почище королевской сокровищницы.

Зато рано утром на следующий день они уже стояли у ворот дворца. Фелисия чувствовала себя несколько неуютно, потому что снова облачилась во вчерашний светло-зелёный костюм, а одевать что-то дважды подряд для леди — моветон. Но в рабочем комбинезоне или вечернем платье она смотрелась бы еще более вызывающе, а больше никаких нарядов она у мадам Джеральдины не заказала, о чем сейчас сильно жалела.

Король человеческого Города принял их по-простому. Учитывая ранний час, никто не стал сгонять министров в парадный зал и терять время. Визитеров проводили в оранжерею, куда вскоре явился на ходу вытиравший льняной салфеткой рот, после поспешного завтрака, Риган Второй.

Оглядев разношерстную компанию, он с размаху уселся в плетёное кресло под ближайшей пальмой.

Воздух был горячим и влажным, поскольку королю очень нравились орхидеи и цветущие лианы. Тереган моментально взмок под неизменным плащом, но не снял его. Только капюшон с лица убрал, как он делал всегда на встречах с Риганом.

— Ну, я слушаю. — обронил король с деланной небрежностью, в то время, как взгляд с плохо скрываемым любопытством перескакивал с коленок Фелисии на плащ Терегана.

Девушка откашлялась, сгоняя нервную хрипотцу. Аудиенции с его величеством она еще не удостаивалась. Даже вопрос подземки она решала с министрами. Ригана мало кто из подданных удостаивался чести лицезреть. Тереган, скорее всего, видел его чаще всех людей, вместе взятых. Ну, не считая личного камердинера и прислуги.

— Доброе утро, Ваше Величество. Сожалею, что потревожили так рано, но у нас безотлагательное дело. Это касается расследования, которое ведёт Тереган из клана Адэху. Ему посоветовали привлечь меня, как консультанта…

— Я сам посоветовал. — вставил король. Эшемин, по привычке стоящий позади Фелисии, практически скрылся в раскидистых, ароматно цветущих кустах. Встревать в разговор он не собирался — здесь он как свидетель, не больше. Обвинением соплеменников пусть занимаются сами люди.

— Благодарю за доверие. — и не подумала сбиться Фелисия. Годы экзаменов в школе закалили ее от перебивающих и прерывающих мысль вопросов.

— Так вот, совместными усилиями мы выявили одного из заговорщиков…

— Одного из? — изумился король, выпрямляясь и подаваясь вперёд в возбуждении. — Так тут замешана целая группировка?

— Увы, скорее всего так. — Покаялась Фелисия с таким сожалением, будто сама являлась зачинщиком всего. — Преступная организация, состоящая из людей и преследующая пока неизвестные цели, лишает лес электричества путём полного выжигания живой природы.

— Жуть. — ошарашенно подвёл итог король. — И вы говорите, у вас есть один подозреваемый?

— Не просто подозреваемый. У нас и доказательства есть. — Выступил вперёд Макс, с полупоклоном предлагая на вытянутых руках папку с набором документов из приснопамятного подвала.

Все согласно этикету.

Король принял папку, развязал тесемки и вчитался в чуть помятые, пахнущие отчего-то женскими духами бумаги. Просмотрел пару чертежей по диагонали. Технического образования он не имел, но почерк графа Спенсера в силу рабочей специфики знал прекрасно.

— Мы подозреваем графа в организации взрыва на фабрике химической промышленности шесть лет назад, краже веществ со склада и последующего поджога оного, и нынешних, перечисленных ранее, происшествиях. — отчеканила Фелисия, невольно вытягиваясь в струнку.

Обстановка навеяла.

— Неужели? — король нахмурился, задумавшись. Обвинить графа, занимавшего немалый пост в Городе и имевшего вес среди министров и власть имущих, было непростым выбором. Но на другой чаше весов лежал мир с эшеминами.

И доказательства, предоставленные рыжей изобретательницей, выглядели достаточно убедительно.

Риган решился.

Взмахом руки подозвал топчущегося в отдалении, у стеклянных дверей во дворец, слугу.

— Позовёшь ко мне Торвина. Срочно. Иди.

С полупоклоном мужчина в ливрее удалился. Фелисия тоже поднялась. Начала было собирать документы, но король прикрыл их ладонью.

— Оставь. Мне их показать кое-кому надо. Вы с ним скоро познакомитесь. Человек надежный, на титулы и связи не поведётся.

Девушка кивнула. Помощь короля была бесценна, а необходимый ей для работы список деталей она уже успела скопировать. Ночь даром не теряла.

У дворцовых ворот Макс подхватил обоих под локти.

— Друзья мои, кажется, после такого надо плотно пообедать.

Тереган покосился на властную ладонь на своём локте, испытывая нестерпимый соблазн снять плащ и закатать рукав — этого конкретного человека он был готов испепелить на месте в любое время.

Фелисия только молча кивнула, погружённая в свои мысли. В работе действительно стоило сделать перерыв, чтобы дать мозгу отдохнуть, а до задержания графа было еще долго. Пока король прикажет, пока стража соберётся…

Максимилиан отвёл погружённых в невеселые мысли друзей в таверну неподалёку от городской площади. Благодаря соседству с дворцом цены там были немалые, зато предлагалась услуга доставки еды на работу или домой, и порции были весьма внушительные. Не говоря уже о том, что качество ингредиентов и вкус отслеживались пристальнейшим образом.

Фелисия вяло ковырялась в овощном салате, отправляя в рот по одному листику. В тарелке с таким же успехом могли быть как самые изысканные деликатесы, так и дождевые черви — поглощенная мыслями, девушка не замечала ни вкуса, ни голода.

В том, что король им поверил, не было сомнения. Теперь надо было убедить следствие, и выйти на остальных заговорщиков. То, что их больше одного, не вызывало сомнений. Смонтировать механизм, спланировать все так досконально одному или даже двоим было просто физически не под силу.

Личный транспорт Макса в этот раз вела Фелисия. Ее вездеход так и остался в Торговой Сфере, а делать такой крюк не было времени. Тем более, бус меньше трясло. Фелисия даже сама себе не хотела признаваться, что вездеход у неё почему-то ассоциировался с неким беловолосым эшемином, и пускать в него других, даже самых близких людей, подсознательно не хотелось.

Тереган вообще наотрез отказался забираться в бус, вызвал Сниира и в итоге еще ждал около усадьбы графа довольно долго, пока подтянутся люди на машине.

Благо, понаблюдать было за чем.

Когда Фелисия и Макс наконец добрались до места, вокруг усадьбы Спенсера царило непривычное оживление. Около крыльца стояли два вместительных служебных буса, водители которых бдительно не покидали рабочего места, а наблюдали — чтобы никто не сбежал и не попытался что-либо вынести из усадьбы. Хозяина как раз выводили, придерживая под руки. Выбежавший следом дворецкий растерял всю свою чопорность и метался, как бестолковый мотылёк, не зная, как помочь его сиятельству.

Заметив Фелисию, граф дернулся, как от удара, но промолчал. Только продолжил прожигать ее ненавидящим взглядом, пока не скрылся в зарешеченных недрах одного из бусов, который тут же развернулся и уехал.

Второй, без решёток на окнах, остался, очевидно поджидая сыскную бригаду.

Стоявший на входе стражник сначала не хотел пускать подозрительную троицу.

— Не положено, посторонним нельзя. Обыск идёт. — твердил он, как заведённый.

— Стиви, пропусти. — раздался уверенный голос из глубины дома. Говоривший быстро скрылся из виду, так что Фелисия успела разглядеть только прямую по-военному спину и пышные блестящие эполеты на плечах.

Девушка уверенно провела Терегана на третий этаж, где в кабинете потайная дверь уже была открыта нараспашку.

Тишина из подвала насторожила девушку. Разве не должны были барсы рычать на посторонних и бряцать прутьями клеток? Она уже спускалась по винтовой лестнице, когда до неё донёсся обрывок недоуменной фразы:

— …послали обыскивать пустой подвал.

— Как пустой? — Громко воскликнула она, ускоряя шаг.

— Нет ничего, мисс. Пусто. — Уважительно приложил руку к фуражке один из рядовых следователей, про себя пробормотав что-то про молоденьких дамочек и их больное воображение.

— Почему здесь ничего нет? А куда все делось? — Фелисия протолкалась мимо королевских полицейских и с изумлением обозрела абсолютно пустое помещение. Ни винтика, ни пылинки на полу.

— Оно же только вчера вечером было тут. Как они успели… Откуда они узнали?

Девушка задумчиво закусила губу. Король ей поверил беспрекословно, герцога уже все равно увели на допрос. Но кто-то ведь должен был его предупредить! И этот кто-то во-первых, близок к ней или королю, раз узнал о готовящемся обыске, а во-вторых, все еще на свободе.

Герцог, конечно, не дурак, и сам мог догадаться. Вычислить пропажу бумаг, заподозрить долго отсутствовавших гостей. Но как, каким образом он успел все подчистить?

— Мисс Блаунт. — раздался почтительный голос за ее спиной. — Старший следователь Джеймс Торвин. Его Величество поручил расследование мне, и предупредил, что с вами нужно будет делиться всеми сведениями.

Фелисия обернулась. Это оказался тот же высокий осанистый мужчина с внушительными эполетами на униформе, что приказал их пропустить. Лицо было самое обычное, прямой нос, тесные брови, короткие русые волосы расчесаны на косой пробор. Карие глаза смотрели цепко и внимательно, отмечая малейшие реакции собеседников.

Торвин чуть склонился в приветствии. Почтение, пропитавшее его голос, не отразилось на лице. В глазах сквозило недоумение и недовольство. Как это всегда мудрый король мог поручить следователю докладывать что-то гражданской? И вообще с каких это пор гражданские сами пытаются что-то расследовать?

— Позвольте уточнить некоторые моменты. Пройдемте. — Торвин жестом пригласил девушку следовать за собой.

Они расположились в большой гостиной. В отсутствие хозяина стражам порядка был предоставлен доступ в любые помещения, а старший следователь, похоже, тоже прекрасно разбирался в рангах гостиных.

— Итак, мисс Блаунт, я хотел бы знать, во-первых, откуда у вас такие подозрения по поводу графа Спенсера, а во-вторых, что собственно происходит. Его Величество не вдавался в подробности, утверждая, что меня просветите вы. Я жду.

Фелисия набрала побольше воздуху и приступила к исповеди. Тереган молча стоял по привычке за ее спиной, опираясь руками на спинку дивана, и изредка кивал в подтверждение ее рассказа.

Глаза старшего следователя по мере повествования раскрывались все шире и шире. Услышав про обыск во время бала, мужчина чуть не застонал в голос.

— Вы же понимаете, что добытые подобным способом доказательства в суде недействительны? — Джеймс сокрушенно покачал головой. Рыжая полностью оправдывала репутацию своего цвета волос — взбалмошная, совершенно не думающая о последствиях, с сиюминутными прихотями и капризами. Насмотрелся он на их братию. И кто, интересно, поручил ей такое важное дело?

— Конечно, понимаю.

Фелисия кивнула, признавая его правоту.

— Понимаю, но как, по-вашему, мы должны были поступить? Позволить ему и дальше творить неизвестно что на приграничных территориях? Между прочим, ситуация сильно попахивает войной с эшеминами. Большая часть мертвых пятен находится именно на их территории. Граф занимает солидный пост, имеет знакомства в высших кругах, сам не малая сошка в Городе. Единственный путь, который я видела — обьяснить ситуацию напрямую королю. Особенно учитывая, что он лично посоветовал меня ему для расследования. — девушка вздернула голову, указывая на эшемина. Тот очередной раз молча кивнул.

Торвин тяжело вздохнул. В каком-то смысле рыжая была права. Обратись она сразу, с одними подозрениями и вырванными листами из архива в Управление Правопорядка, ее подняли бы насмех, несмотря на собственные заслуги и имя, и посоветовали бы не морочить занятым людям голову.

Фелисия тем временем увлекалась все больше.

— Нужно проверить алиби всех выпускников школы, впоследствие увлекшихся химией и физикой. Подмастерья, изобретатели, мастера. Всех нужно рассмотреть под лупой. Десять лет — не показатель. Нам скорее нужны люди постарше, возможно, ровесники графа. Сообщники явно знакомы давно, и друг другу доверяют. Граф молчит и покрывает второго ценой свободы. Проверьте его ближайшее окружение в первую очередь.

Старший следователь скрипел зубами и кивал со всем возможным почтением. Рыжая пигалица раздавала указания, будто и впрямь заделалась его начальником. Но с мелкой заразой не поспоришь — за ее спиной стоял мрачный эшемин, многозначительно поигрывавший королевским жетоном. А еще дальше виртуально маячил сам король, приказавший оказывать всяческое содействие. И как ни претило Торвину подчиняться штатской мелочи, с угрозой войны не поспоришь. Придётся временно объединять усилия и потерпеть рядом дилетантов.

-17-

Раз уж так получилось, что в доме герцога им придётся задержаться, Фелисия решила съездить в собственную усадьбу, пока идут допросы, и привезти материалы для анализа. Тот же раздражающий Марту хесун — у Макса наверняка есть специальный холодильник для реактивов, и никому на кухне он мешать не будет.

На полпути, посередине глухого леса, мотор заглох намертво. С опозданием Фелисия вспомнила, что забыла залить бак свежим топливом. Приехали.

Змей успел отлететь вперёд на приличное расстояние. Когда Тереган понял, что вездехода не только не слышно, но даже не видно, и вернулся, девушка успела открыть дверцу, вылезти на свежий воздух и от души попинать ни в чем не повинные шины.

— Что случилось? — встревоженный эшемин спрыгнул со змея на ходу, торопясь приблизиться к насупившейся Фелисии. Чтобы затормозить в шаге от неё, мысленно ругаясь на себя — ну и что ты собирался делать, дурак? Обнимать? Ощупывать на предмет повреждений? Ты же ее и пальцем тронуть не имеешь права.

— Я дура склеротичная, вот что случилось. — девушка чуть не зарычала от досады. — Я забыла заправить вездеход, он теперь бесполезен. Нужно привезти запасной бак из усадьбы.

Фелисия, прищурившись, глянула на небо. Робкая надежда, что она сможет дойти пешком, разбилась о вечные тучи, набухающие скорым дождем на глазах. Она даже притопнула от расстройства.

— Я иногда думаю, что пусть бы у этих преступников все получилось, и люди могли бы спокойно ходить, не опасаясь гроз и молний. — девушка тоскливо вздохнула, поводя плечами. — Я понимаю, что это неправильно, и подвергает опасности вас, но как же я устала все время думать о безопасности.

— Ты не понимаешь. — покачал головой эшемин. — Люди не понимают. Дело не ограничится электричеством. Ты же видела на мертвых местах — редеют облака. Если у них все получится, откроется небо, совсем.

— И что? Это же хорошо. Солнце появится. — мечтательно протянула Фелисия. Тереган нахмурился.

— Вы пришли из мира, где солнце — это благословение. На Электрет оно скорее проклятие. Ты когда-нибудь поднималась за облака?

— Нет, конечно. У людей нет летательных аппаратов. Я думала об этом, видела планеры в древних книгах. Нужна возвышенность, и мотор с пропеллером, но существует большой риск притянуть молнию, даже если весь аппарат будет состоять из изолятов. Сам пилот привлечёт разряд.

Девушка чуть было не увлеклась — тема была благодатная, но уводила разговор в сторону. Но эшемина не так просто было сбить с мысли.

— Ты не видела солнца вживую, поэтому не понимаешь. — гнул Тереган своё. — Садись, я тебе покажу. Мы покажем.

Оказалось, в понятие «мы» он включил Сниира. Ну конечно, кто как не летающий змей способен поднять их в облака. Фелисия уже не боялась огромное пресмыкающееся, но все равно на шею-тарелку присела с опаской. Неуверенно погладила змея по чешуйчатой шкуре. На удивление, он оказался совершенно не жестким. Гибким, упругим, как пластмасса — и неожиданно уютно-тёплым.

Тереган устроился за ней, и в кольце его заботливых рук стало не страшно вовсе.

Тем более ее до сих пор защищал плащ из аиши.

— В твоих мульти-гоглах есть защита от сварки? Тёмные стекла?

— Да.

— Одень.

Фелисия послушно покрутила настройки гоглов, выбирая из стёкол-насадок нужные. Когда темно-серые отражающие линзы надежно закрыли ее глаза, Тереган удовлетворенно кивнул.

— Мы поднимемся спиной к солнцу. Я не хочу ослепнуть, и змею тоже не полезно напрямую на него смотреть.

Фелисия пересела немного боком к нему, чтобы было удобнее заглядывать через его плечо. Ноги остались в воздухе, когда змей без предупреждения рванул с места, набирая скорость и высоту, и она непроизвольно взвизгнула, прижимаясь ближе к надежному эшемину. Тот не возражал, даже обнял девушку потеснее через плотную ткань плаща, наслаждаясь запретным удовольствием от ее тела в своих руках.

Над городом и близлежащим лесом собиралась очередная гроза. Темно-бурые тучи закручивались, сливаясь и сталкиваясь друг с другом, постепенно темнея и набухая влагой. По их пушистым бокам периодически пробегали неуверенные, слабенькие разряды, будто разминаясь перед основным представлением.

Змей неторопливо, плавными кругами поднимался все выше. Он понимал, что на нем не привыкший к кульбитам в воздухе новый наездник, и вёз их аккуратно, будто хрупкую вазу. Если бы не новая, неопытная пассажирка, он просто рванул бы вертикально вверх.

Внутри облака было сыро и промозгло. Девушка пару раз чихнула, так, что чуть не лишилась гоглов. Мимо скользила пушистая субстанция, похожая на густой туман. Вблизи и изнутри бурые грозовые облака оказались серо-голубоватыми. Солнце светило все ярче, огромным диском пробиваясь сквозь слой взвешенной воды.

Они вынырнули из туч резко и неожиданно. В один момент окружающее их пушистое одеяло исчезло, и они оказались наедине с бесконечной, неожиданно яркой голубизной неба. Гоглы несколько искажали восприятие, но даже сквозь них чистота и яркость оттенка была очевидна. Цвет чуть менялся, от сапфирового прямо над головой, он постепенно светлел, полого сливаясь с облаками, на горизонте сохранившими белесый оттенок. Гроза осталась прямо под ними.

А за спиной Терегана сияло солнце.

Фелисия смотрела и смотрела, как заворожённая. Не в силах отвести взгляд, опасаясь моргнуть, чтобы не спугнуть угрожающе прекрасное зрелище. Глаза заслезились от непривычной нагрузки, гоглы запотели. Девушка зажмурилась, пережидая пляшущие перед закрытыми веками чёрные и алые пятна.

— Оно как тысяча ламп! Я никогда не видела ничего подобного. — благоговейно прошептала она. Было ощущение, что они в храме, такая вокруг царила тишина. Не было ни птиц, ни животных, ни мошки, обычной в лесу и пробиравшейся даже в Город. Только бесконечное небо и обжигающая яркость светила.

— Теперь представь, что будет, если исчезнут облака, и вся эта мощь обрушится на землю. — прошептал Тереган в ответ.

— Оно выжжет все живое. — Фелисия не спрашивала. Утверждала. Бросила еще один прощальный взгляд на смертоносную звезду.

Жара ощущалась даже на такой высоте, где по идее должно было быть холодно, как на вершине гор. Но самые высокие хребты Электрет все равно находились под надежным слоем влажного тумана.

Она была там, в горах.

Давно, еще в школе. Их водили на экскурсию в горнодобывающий комплекс, и дали покататься на фуникулере, который обычно перевозил руду и лёд для холодильных установок. Фелисия помнила, как они бегали по огороженной площадке, загребая руками в тёплых варежках густой туман, в который вдруг превратились близкие облака. Диск солнца было видно куда лучше, чем в низине, и он казался десятилетней девочке просто огромным.

Повозрослевшая девушка ясно видела, что ребёнком ей не показалось. Светило было гигантским. Если бы не грозовой слой, непрерывно окутывающий Электрет пышным одеялом, жизнь на ней вряд ли даже зародилась бы.

Уже спускаясь, Тереган почувствовал волнение Сниира. Ему пришло какое-то послание от собратьев, после чего змей завис на мгновение в воздухе, затем передал его хозяину.

— Новый взрыв. — не веря своему внутреннему зрению, еле слышно прошептал эшемин. Кроме того, патрульные, облетавшие на всякий случай окрестности посёлка, переслали через змеев картинку — ближайшее к деревне эшеминов чёрное пятно увеличилось в размере и дымилось, как будто заново потревоженное.

Фелисия вскинулась в его руках от таких новостей, чуть не зацепив макушкой его подбородок. Тереган вовремя отшатнулся.

— Нужно проверить, как остальные мертвые места. Если они тоже дымятся, у нас проблемы. Еще большие, чем мы думали. — девушка задумалась. — Есть еще одно подозрение. Не знаю, хорошо это для нас или плохо.

— Что такое? — заинтересовался Тереган. Ему редко удавалось угадать направление мыслей рыжего инженера.

— Это пятно появились в грозу. Возможно, предыдущие тоже. Я подозреваю, что им нужна наибольшая концентрация энергии. Полетели, глянем на месте.

Благодаря той высоте, что они набрали, добрались за считанные минуты. Даже обидно, что не успели застать подрывников. Они опоздали на полчаса, не больше.

На подсыхающей после дождя земле виднелись полуразмытые полосы от гусениц человеческих бусов. Ничего нового, конечно же, они и так знали, что это дело рук людей, но видеть свидетельство своими глазами вызвало в Фелисии приступ неконтролируемой гадливости.

Следы вели в сторону Города. Девушка задумалась, может есть смысл быстро долететь до общественной парковки и проверить, у какого буса шины мокрые, потом отбросила мысль за бестолковостью. Только в этом направлении ездят ежедневно десятки бусов, уследить за всеми нереально. Нет специальных служб слежения, каждая фирма доставки и транспорта отвечает только за себя. Искать один конкретный бус — безнадежнее, чем былинку ползучего мха в грозу.

Девушка фамильярно разложила карту на плоской части Сниира. Змей не возражал.

Оказалось, она чуть промахнулась с предсказанием. Вместо двух пятен по ее расчётам неизвестный решил ограничиться одним, точно посередине между двумя уже существующими. Теперь в запасе у злоумышленников оставался всего один киуту, на один взрыв. Если конечно, они не поймали еще редких священных барсов.

Фелисия, едва сдерживая рвущиеся наружу ругательства, собрала в пакетики, чудом нашедшиеся в безотказной полевой сумке, несколько проб земли с разных участков очередного темного пятна. Осмотрелась, чтобы убедиться, что ничего не пропустила.

— А это что? Для соседнего пятна слишком близко. — ее внимание привлекла тонкая полоса дыма, поднимающаяся над кронами. Минуту назад той не было.

Глянула на карту, сверяя направление.

И сама запрыгнула первой на Сниира.

— Это моя усадьба! Скорее, там Коллинсы!

Уже на подлете стало понятно, что усадьба особо не пострадала. Дым шёл от раскуроченных балок и обломков, когда-то бывших мастерской. Часть здания тоже была повреждена, но до кухни взрыв не добрался.

Коллинсы в отсутствие хозяйки усадьбы к мастерской даже близко не подходили. Помнили старую заповедь прадеда Блаунта — не влезай, убьёт.

Но Фелисия все равно переживала. Холодильная камера, которая большая, для глобальных нужд — не малая, куда убирали салаты и нарезку на ночь, а хозяйственная, куда в своё время определили хесуна и вообще складывали все нуждающееся в холоде для сохранности, вроде освежеванных туш, скоропортящихся фруктов и молочной продукции, находилась неподалёку от мастерской. И вот туда как раз Марта или помогающий ей с тяжестями Ричард запросто могли зайти. Как и в теплицы, которые были рядом с кухней, а с такого ракурса неясно было, пострадали они тоже или нет.

— Ты пока проверь, как там другие пятна. — напомнила девушка предварительный план, эшемину и себе самой заодно.

Тереган согласно кивнул, помогая Фелисии сойти около усадебного крыльца.

— С тобой точно все будет в порядке? — не удержался он.

— Не переживай. Я проверю, как они, и отвезу Коллинсов в город. От греха подальше. Мало ли, опять что в лесу рванет. Здесь явно небезопасно. Встретимся у Макса.

Эшемин поморщился при упоминании герцога, но возражать не стал.

Быстрый облёт пострадавших территорий подтвердил версию его рыжего инженера. Пятна стали больше, и как-то вытянулись по направлению друг к другу. С высоты это хорошо было заметно — вместо кругов они теперь напоминали скорее веретена. И стоило змею зависнуть в невидимом омертвевшем пространстве воздуха над выгоревшими участками, как они оба почувствовали слабость, будто кто-то вытягивал из них энергию. Сниир еле успел отлететь в сторону, прежде чем перестал контролировать полет. Еще чуть-чуть, и они могли разбиться.

Фелисия застала в усадьбе панику и разрушение.

Хесун и пробные растворы, что она успела смешать в поиске точного состава, похоже сдетонировали от близкого взрыва. Мастерской и холодильной камеры больше не существовало, как и прилегающего коридорчика.

Мистер Коллинс, который в этот момент работал неподалёку в саду, вернулся в дом с окровавленной рукой, насмерть перепугав жену и дочь. Когда Фелисия зашла на кухню, Элис билась в истерике, а Марта не знала, за что первым хвататься — успокоительное или бинты.

К счастью, Ричарда несильно зацепило. Его левую руку и бок посекло стекло, разлетевшееся от крыши, которое в основном завязло в рабочей одежде. Прорезиненная ткань и здесь сработала нейтрализатором.

Мисс решительно отправила кухарку приводить в чувство дочь, а сама, вооружившись пинцетом, при помощи лупы в мульти-гоглах принялась выковыривать из дворецкого мелкое стекло.

После первой помощи, обработки спиртом изнутри и снаружи и перевязки Фелисия приказала Марте собираться. В доме оставаться было небезопасно. Если от близких взрывов детонируют остатки предыдущих, то в следующий раз могло снести всю усадьбу.

Сама она собрала все, что осталось в библиотеке — записи, пробники формул. Мелкие склянки, которые она использовала как образцы для сравнения, и вынесла из мастерской, уцелели. То ли формула была неправильной, то ли детонировало строго определенное количество вещества, не меньше.

Обозрев сложенные в холле чемоданы и сумки, мисс Блаунт задумалась. Ее вездеход увезёт максимум двоих, и весьма ограниченное количество багажа.

И тут ее осенило. От прадеда в подвальном складе остался прототип буса.

Оставив чету Коллинс и бутылку бренди уговаривать друг друга в гостиной, Фелисия ринулась вниз по лестнице. Ключи висели рядом с дверью, на крючке. В усадьбе не боялись воров — вещи, складируемые в подвале, либо были слишком тяжелы, чтобы их увезти, либо не работали, либо были настолько опасны, что грабителей оставалось только пожалеть.

Давно не смазанная дверь поддалась со скрипом.

Газовых ламп в подвале не было. Зачем проводить взрывоопасную сеть туда, где полно искрящих механизмов. Фелисия принесла с собой одну зажженную переносную лампу и еще несколько заправленных, надев на локоть за кольца, про запас.

Из склада дохнуло сыростью и духотой. В помещении не было окон или системы вентиляции, поэтому девушка оставила приоткрытой дверь, чтобы хоть чуть-чуть проветрить застоялый подвал и не задохнуться.

Проходя мимо высоких и низких, круглых и квадратных силуэтов, скрытых прорезиненными полотнищами, она улыбалась воспоминаниям. Над этой газонокосилкой они работали вместе с дедом — он позволял пятилетней внучке приносить детали, подавать отвертки и внимательно дышать в ухо. А это недоделанный проект отца — витраж для круглого окна Городской библиотеки. Он умер раньше, чем успел закончить его, и к счастью с Фелисии не стали требовать завершения работы — приняли во внимание ее траур и другую специализацию. Где-то здесь стояла ее дипломная работа — поглотитель молний.

Фелисия нахмурилась. Низкого шара на треноге нигде не было видно. Надо будет спросить Марту, не переставляли ли его куда. Она была бы не против покопаться заново в механизме. Воспоминание о дипломе навело ее на пару интересных мыслей по поводу возможного взрывного устройства.

Бус стоял у дальней стены, там, где ворота и пологий спуск позволяли загружать в подвал крупные агрегаты. Машина была одним из самых больших проектов, и ставили ее последней, так что оказалась она близко к выезду. Одной проблемой меньше.

Фелисия решительно стянула брезент с семиместной махины и чихнула. Пыли за десятилетия накопилось предостаточно. Прошлась вокруг, расставляя и зажигая лампы. Открыла капот, подвесила одну на специальный крючок на крышке, чтобы лучше видеть внутренности.

Дед не подвёл. Машина была сделана на века. Всего-то пострадали от влажности две-три особенно тонких и деликатных шестеренки, сгнил поворотный вал, и пересохло масло.

На то, чтобы смазать или заменить проржавевшие от времени детали, все равно ушло около двух часов. Дело тормозилось тем, что помощников у Фелисии не было, и драгоценные минуты уходили на пробежки до других машин и обратно за нужными деталями. Многое пришлось переделывать буквально на коленке — все запасы были уничтожены вместе с мастерской.

Беспокоить Коллинсов она не стала — им и так досталось.

Уже смеркалось, когда инженер вывела бус из гаража на белый свет. Точнее, в сумерки.

На улице он производил удручающее впечатление — когда-то яркая краска облезла и висела клочьями, стекла запылились и покрылись разводами. Кое-как девушка отмыла переднее и заднее стекло — не хватало еще куда-нибудь врезаться из-за плохой видимости.

Со всем возможным комфортом разместив Ричарда, лежа, на самом заднем, длинном сиденье, Фелисия, как могла, пристегнула его, пока Марта укладывала под кресла чемоданы и сумки. Коллинсы не стали сопротивляться решению мисс временно переехать в городской дом Макса.

О том, что скажет на это владелец дома, Фелисия предпочитала не думать.

Как и о том, что в Городе, учитывая, что кольцо взрывов явно имеет целью замкнуться вокруг него, может быть еще менее безопасно, чем в усадьбе.

Но к эшеминам семья Коллинсов вряд ли бы поехала. И еще более маловероятно, что их там приняли бы.

-18-

Фелисия очнулась от жара и вони.

Запах горелой плоти был невыносим. Бус полыхал, то и дело лопалось стекло, и пламя радостно взмывало еще выше.

Она приподнялась на локтях, перекатилась и встала на четвереньки. Голова гудела, по виску текло что-то тёплое. Руки, на которые она опиралась, дрожали. Исцарапанные пальцы судорожно впились во влажную землю.

Новое желтое платье, которое так понравилось маме в магазине, промокло от дождя и грязи, и практически потеряло свой яркий цвет. Юбка разметалась лохмотьями.

— Мама! — Фелисия как была, на четвереньках, рванулась обратно к бусу. Заднее окно, через которое ее выбросило взрывом, было дальше всего от бака с горючим, и горело там слабее. На ярком фоне огня виднелись две фигуры, прильнувшие друг к другу даже в смерти.

Жар опалил девушку, она заметила, как затлели кончики ее растрепавшихся волос.

Новый взрыв отбросил ее еще дальше от места аварии. Правую сторону лица жгло, и потрогав щеку рукой, Фелисия увидела на пальцах красное пятно.

Молнии сверкали не переставая, как намагниченные притягиваясь к остову буса и с каким-то остервенением продолжая добивать уже развороченный механизм.

Она не отрывала взгляда от двоих на заднем сиденье. И на мгновение ей показалось, что один из них шевельнулся. Должно быть, перепад давления от огня двинул тело, но безумная надежда ослепила ее.

— Папа! — истошно закричала она. Хотела броситься обратно к бусу, снова, но нестерпимая боль от ожогов и царапин приковала ее к земле. Ползком преодолевая сантиметры, девушка ползла к полыхающему огненному шару, пока силы не оставили ее окончательно, и она не уткнулась носом в мокрую, пахнущую травой и смертью землю.

— Фелисия! Фел! — позвал ее голос. Это не были ее родители, но голос был знакомым и родным. И она нашла в себе силы вырваться из кошмара и проснуться.

Кто-то тряс ее за ногу, не переставая повторяя ее имя.

Фелисия села на кровати рывком, вглядываясь в полумрак спальни, ища взглядом отголоски пожара.

Расплетшаяся за ночь коса превратилась в потные колтуны. Она убрала с лица перепутавшиеся волосы, заодно стерев пот со лба.

— Это сон. Всего лишь кошмарный сон. — Повторила она погромче. Не столько для себя, сколько для замершего статуей в ногах кровати Терегана.

Эшемин даже не успел толком одеться. Незастегнутая рубашка открывала больше мышц, чем положено лицезреть незамужней леди, ноги в пижамных штанах чуть ниже колена вообще остались босыми.

Похоже, он прибежал, услышав ее крики, прямо в чем заснул.

— И часто тебе снятся такие кошмары?

Тереган отмер, присел на краешек кровати, и успокаивающе положил ладонь на ее ногу под одеялом. Мерные поглаживающие движения тяжёлой горячей руки возвращали ее в реальность. Фелисия поежилась.

— Наверное, взрывы спровоцировали. Мне уже давно они не снились. Год, наверное.

Эшемин понял.

— Это не просто кошмар. — полуутвердительно сказал он. — Это воспоминание.

Девушка просто кивнула, мысленно переносясь на шесть лет назад.

— Мы тогда должны были поехать к нам в усадьбу из города. Родители Макса тоже. Сам Макс в последний момент отказался, сказал, у него дела. И хорошо, он мог тоже погибнуть. — Фелисия передернула плечами, отгоняя ужасную мысль.

— Я плохо помню тот день. — девушка обняла себя за колени, с трудом подавляя дрожь. — Точнее, помню все до катастрофы. Потом — провал. Доктор сказал, такое бывает, от шока, стресса. Сама авария как в тумане, а как я оказалась около дома — вообще загадка. Мне сказали, что следов посторонних не обнаружили ни на месте крушения, ни у порога. Кроме меня, выживших не было. Говорят, я сама дошла. Но как — там не меньше километра было, по лесу, одна, в грозу. Не представляю.

Девушка помолчала, заново переживая тот день. Молнии, продолжавшие бить в бус, пока он не рассыпался пеплом. Дождь, стекавший по израненному осколками телу. Холод вечернего леса. Безумная надежда и острая боль потери, которую она так до сих пор и не смогла принять. Осознала, что родных больше нет, но очень часто, просыпаясь, ожидала увидеть рядом маму, прибежавшую на ее крики. Или входя в лабораторию, увидеть отца за работой. И каждая несбывшаяся надежда — как новый нож в сердце.

Больше всего сейчас Терегану хотелось ее обнять и утешить, но рисковать он не хотел. Ночная рубашка Фелисии, шелково-кружевной соблазн, открывала на плечах и руках слишком много кожи, и эшемин опасался, что может ненароком дотронуться до неё напрямую. Он мог просто сидеть рядом, молча успокаивая присутствием, а максимум контакта — сквозь толстое одеяло.

Это злило и расстраивало, но такова его судьба. У каждого свои потери. И видеть ту, к кому тебя тянет с неимоверной силой, и не иметь возможности даже подержаться за руки, иногда даже более мучительно, чем не видеть ее вообще.

Девушка закуталась в одеяло поплотнее, сползая ниже на подушках. Ногу она не отняла, и даже за эту малость Тереган был бесконечно благодарен.

— Макс тогда должен был быть с нами, скорее всего, он до сих пор себя винит, что не поехал. Хотя что бы он мог сделать? Поэтому он так не любит лес и не выбирается из столицы. Поэтому я заперлась в усадьбе, и помешана на безопасном транспорте. Мы с ним оба боремся с травмой, просто каждый по-своему. Не осуждай его нелюбовь к лесу, у него есть веские причины.

— Меня вообще твой Макс не волнует. — грубовато отмахнулся Тереган. — Меня ты волнуешь.

Прозвучало довольно двусмысленно для ночной тишины спальни. Оба замолчали, не решаясь разрушить неловкое, но тёплое и взаимное молчание.

— Обними меня. — неожиданно сама для себя попросила Фелисия, и тут же бурно покраснела, порадовавшись, что в полумраке спальни этого не видно. Похоже, она сошла с ума — так откровенно предлагать себя малознакомому эшемину!

Тереган крепче сжал ее колено сквозь толстый слой одеяла, и с сожалением ответил, глядя на ее прикрытые тонким кружевом плечи:

— Не могу. Слишком много открытой кожи.

Фелисия нахмурилась.

— Давно хочу спросить — боязнь прикосновения напрямую — это у вас культурное, или вы просто людьми брезгуете? — Теперь ее еще и отвергли. Оказалось, это больно и неприятно. Ровно до следующих слов Терегана.

— Это опасно для людей. Смертельно опасно, Фелисия. Однажды, при самом первом знакомстве наших рас, человек и эшемин решили пожать друг другу руки. Я знаю, это ваш древний обычай, но на этот раз он стал причиной смерти. Несчастный сгорел дотла, как будто в него попала молния.

— А почему мы об этом ничего не знаем? — побелевшими губами спросила Фелисия. Это что же, каждый раз когда она брала его под руку, она рисковала рассыпаться пеплом? Девушка с трудом подавила желание убрать ногу из-под его ладони. Ему виднее, и если он считает, что хотя бы такие прикосновения безопасны, нет смысла лишать их обоих даже этой малости.

— Они были одни в лесу. Их никто не видел. Эшемин решил, что если он предупредит людей, к нам начнут относиться настороженно, может даже возненавидят. Мы приняли все меры, чтобы как можно меньше взаимодействовать с человеческой расой. Пусть лучше нас считают затворниками, чем боятся как убийц.

Тереган только что сам заметил, что судорожно стискивает колено Фелисии, и поспешно убрал руку. Собирался было встать, но девушка дернулась, будто собиралась его удержать за рукав, и в последний момент передумала.

Скорее всего, так оно и было.

— Останься, пожалуйста. — еле слышно попросила она. Как ни странно, даже зная, что она в одной комнате с безумно опасным существом, способным испепелить ее одним прикосновением, она не боялась. Наоборот, Фелисия никогда не чувствовала себя такой защищённой.

— Я останусь. Спи. — Тереган уселся, скрестив ноги, на противоположной стороне кровати, прислонившись спиной к резному борту. Фелисия молча кинула ему запасную подушку и повернулась на бок, устраиваясь поудобнее.

Эшемин подушку подложил, но до утра все равно заснуть не смог. Ему было гораздо интереснее наблюдать за спящей девушкой, которую он, похоже, несмотря на все преграды судьбы, умудрился пустить в своё сердце.

Фелисия встала поздно. Ночью жуткие воспоминания больше не беспокоили ее, очевидно испугавшись молчаливого присутствия эшемина в ногах кровати. Но мысли и полезшие в голову невовремя версии происходящего не давали толком уснуть до рассвета. Как только она закрывала глаза, перед мысленным взором вставала очередная формула, требовавшая немедленной проверки и тестирования.

Жалость к убитому вчера киуту давила, невыполненное обещание тяжелым грузом висело на совести. Она не смогла предотвратить следующий взрыв, а учитывая, что в момент оного граф находился на допросе, при как минимум троих свидетелях-следователях, у него на свободе несомненно оставались сообщники.

Адвокат графа пытался повернуть дело так, будто несчастного сиятельного оговорили, и взрыв при бесспорном алиби тому доказательство, но король дал приказ не выпускать его трое суток, а против прямого приказа короля никакой адвокат помочь не мог.

Торвин старался как мог, но применять пытки к аристократу король не разрешил, а граф ушёл в глухую несознанку. Ничего не видел, подвал давно заброшен, никаких опытов он не ставил. А записи по барсам — так он их изучал. Надеялся встретить в природе и попытаться приручить. Заняться разведением на старости лет. Мечтать-то пока еще не запрещено.

Старший следователь скрипел зубами и записывал показания Спенсера. Надеяться на рыжую пигалицу было смешно и наивно, но другого не оставалось. У девчонки отлично получалось влипать в неприятности, и Торвин не сомневался, что она сделает это еще не раз.

У Фелисии оставалось полтора дня на то, чтобы найти сообщников графа. Иначе потом Спенсера выпустят, снимут с него все обвинения за недоказанностью, а обвинить заново в том же самом преступлении не позволяли законы.

Макс с самого утра пропадал на реконструкции Торговой Сферы. Необходимо было проверить все перекрытия и балки, стекло покрыть специальным составом, а каждую вмятинку для болта залить поверх шляпки пластиком — чтобы не ржавели с годами.

Рабочие хоть и ругались для виду на присланного сверху проверяющего, в глубине души были даже довольны — если что пойдёт не так, виноваты окажутся не они. Герцог это прекрасно понимал, поэтому совал свой породистый нос в каждое ведро с раствором.

Кроме того, король затеял масштабную проверку всего Города на предмет коррозии, в которой Андервуд должен был участвовать как старший эксперт.

Теперь герцог был занят по горло на целый день, вынужденно забросив исследование останков упавшей конструкции. Она так и осталась лежать во внутреннем дворе, едва прикрытая от возможной непогоды брезентом.

Понимая, что за невыполнение задачи он наверняка огребет, и хорошо если только выговор, Фелисия по старой школьной привычке продолжила делать анализ за него. Заняться ей было все равно нечем — все опыты, которые она успела провести до взрыва хесуна, были записаны в ее блокноте, а новых в ближайшее время не предвиделось.

До лаборатории не дошла. Соваться на личную территорию Макса ей не позволяли останки совести. И так уже весь дом перевернула вверх дном. Привезла собственных слуг, поселила эшемина. Если она после этого еще и в святая святых полезет — Макс ее точно выгонит.

Так что девушка взяла соскобы с особо поврежденных участков, захватила несколько покорёженных деталей помельче, и снесла добычу в библиотеку.

Огромный читальный стол в углу как нельзя лучше подходил для организации полевой лаборатории. Толстая округлая лампа с конусообразной шапкой перекочевала на пол — нескольких газовых светильников на стенах вполне хватало. Разложив на столе инструменты и подопытные образцы, Фелисия составила список необходимых реактивов и колб.

Прислугу она нашла на кухне. Кухарка суетилась у плиты, две девчонки-помощницы мыли посуду в необъятной раковине. Одна мылила, другая вытирала. Макс не признавал машинки для уборки, считая, что лучше человека никому не справиться.

Дворецкий, две горничные и экономка сидели кружком за кухонным столом, пили чай со свежими булочками, и обсуждали новоприбывших погорельцев явно неодобрительно. При появлении Фелисии они моментально затихли.

— Вам что-то угодно, мисс? — Поднялся со своего места Вильфред. Как старший, именно он считал свои долгом принимать указания хозяина и его гостей, и дальше перераспределять обязанности.

— Да, мне нужно все это. — она протянула ему лист, исписанный в столбик мелким почерком. — Я заняла библиотеку, хочу помочь герцогу с анализом повреждений.

Прямой, как палка, седовласый старик, помнящий еще ее мать в пеленках, с достоинством кивнул.

— Через полчаса все будет доставлено. — голос его чуть потеплел. Помогающие хозяину, полезные, так сказать, люди заслуживали большей вежливости, чем незваные гости.

На обратном пути, чтобы скоротать время, требуемое для доставки заказанного из закромов, Фелисия зашла проведать Ричарда.

Он полулежал в кровати, откинувшись на подушки. Марта сидела рядом, держа его за здоровую руку. Элис была занята раскладыванием вещей в шкаф.

— Как он? — участливо поинтересовалась Фелисия.

— Хорошо. Все обошлось. — Марта поспешно сморгнула подступившие слезы. — Врач его осмотрел, сказал, что вы очень качественно оказали первую помощь. Переломов нет, он оставил мази и обезболивающее.

Женщина кивнула на внушительную батарею склянок на прикроватной тумбочке.

Фелисия почему-то чувствовала себя виноватой. Топталась на месте, не решаясь просто уйти. Наконец в голову пришло:

— Вы завтракали? Я перекусила в комнате, в столовую не спускалась.

— Да-да, мы поели. — поспешно ответила Марта. Бурчание живота Элис выдало ложь с головой.

Фелисия огляделась, но подноса с тарелками не увидела. Нахмурилась.

С подчиненными Макса надо было серьезно поговорить. Не ей, разумеется, их отчитывать, но вести себя так с гостями, тем более пострадавшими от катастрофы, натуральное свинство.

Пока что она просто молча развернулась, прошла обратно на кухню, набрала на поднос ветчины, сыра и хлеба, дополнила большим кувшином сока из холодильной камеры, и под молчаливое неодобрение кухарки собственноручно отнесла Коллинсам.

Они практически вырастили ее, потом не дали погрузиться в отчаяние и тоску после смерти родителей. Дать понять прислуге герцога, что эти люди — больше, чем просто наемные рабочие — самое меньшее, что она могла сделать для Марты и Ричарда.

Почувствовав себя немного лучше от того, что ее близкие в безопасности — хоть и временной, Фелисия вернулась в библиотеку.

Ее ждали соскобы и опыты.

Требуемые склянки и реактивы уже выстроились на подносах вдоль стола. Напрямую отказывать гостье дворецкий не осмелился.

Инженер приступила к работе.

И уже через час пришла к неожиданным результатам, наткнувшись подряд на несколько знакомых до боли названий.

Перекрытия разъедала та же самая субстанция, что использовалась для взрывов на мертвых полянах. Кроме того, после очередного десятка опытов, когда формула наконец начала вырисовываться, прояснился принцип действия таинственной взрывчатки.

Главным в бомбе, как Фелисия и догадывалась, оказался киуту. Точнее, его способность притягивать и поглощать электричество. Некий аппарат, сделанный из металла, помогал зверю быстрее абсорбировать заряд. Дальше шла реакция с гениально-зловредным веществом, и бедное животное взрывалось, не выдержав перенапряжения.

При этом воздух перенасыщается электричеством до такой степени, что перестаёт воспринимать его вообще. Возникает абсолютный иммунитет целой местности.

Учитывая, что пятна расширялись с каждым новым взрывом, имела место еще и цепная реакция.

Тереган появился в библиотеке как раз, когда девушка пыталась составить полный список дублирующихся веществ. Если она собирается что-то доказывать королю, нужна наглядность.

— Что ты делаешь? — полюбопытствовал он.

— Все даже серьезнее, чем мы думали. Смотри. — Фелисия ткнула было в формулу, потом махнула рукой. — Не поймешь, я так объясню. Это — список веществ со склада, который мы уточнили у Доусона.

К Терегану придвинулся лист с диковинными названиями, в которых он не понимал ровным счетом ничего.

— А это, — продолжала Фелисия, яростно подчеркивая что-то в другом списке, и кладя его рядом с первым, — те химикаты, что разъели купол в Торговом центре.

Судя по кривым линиям, больше половины пунктов совпадали.

— Остальные вещества встречаются чаще. Соли, ацетон. Их можно купить в любой лавке… какая же я дура.

Заключение было такое неожиданное, что Тереган в ответ только моргнул.

— Я настоящая дура. Нам надо обратно в лавку к Доусону. Он до сих пор их поставщик! Объём веществ слишком большой. Даже учитывая ограбленные склад и фабрику шесть лет назад, все их запасы давно должны были истощиться. Нам надо было его не расспрашивать, а влезть в его торговые книги! Наверняка он записывает все крупные сделки. Выйдем хотя бы на посредников, а там, глядишь, и на графа что-то накопаем. Доказательства нужны срочно — его выпустят завтра вечером!

-19-

До Торговой Сферы они добирались бегом. Время ужина и вечерних развлечений, велорикши все были напрочь заняты. Запыхавшись и взмокнув, Фелисия еле затормозила перед Вратами. Тереган поравнялся с ней без труда.

Она покосилась на него — еще одно доказательство, что они разных видов. Эшемин даже не раскраснелся. Стража уже настолько привыкла к ним, постоянно бегающим туда-сюда по Сферам, что начала узнавать. Их пропустили с приветственным кивком, вне очереди.

Стремительно темнело. Грозы вроде бы не намечалось, но сумерки вступали в свои права, по осени еще быстрее и чернее, чем обычно. Людей уже почти не было — хоть магазины и работали допоздна, большая часть уже закрывалась. Все ярче разгорались автоматизированные фонари на высоких столбах и крышах домов.

По узкой пешеходной дорожке, отчаянно визжа покрышками, пронёсся велосипедист. Фелисию спасла только реакция эшемина — Тереган моментально обернул руку вокруг ее плаща и вжал девушку спиной в стену, прикрыв собой.

Темный кожаный шлем с защитным щитком не позволил рассмотреть лица дорожного хулигана, а велосипедов таких в Городе пруд пруди. Жаль, неплохо было бы пожаловаться на него Торвину, по знакомству. Так носиться по пешеходным улочкам было запрещено, и каралось существенными штрафами.

Покрасневшая девушка отлепилась наконец от стены. Не то чтобы ей очень хотелось выбираться из тёплых успокаивающих объятий, но у них еще оставались дела.

Лавка была закрыта. На стеклянной двери даже висела соответствующая табличка. Не собирающаяся так легко сдаваться, Фелисия совершенно по-детски прижалась носом к витрине, пытаясь разглядеть внутренности темного магазина.

За прилавком, на полу, виднелась тонкая полоска света.

— В служебном помещении кто-то есть. За стеной горит свет. — поделилась она наблюдениями вполголоса.

— А как туда попасть? Двери-то заперты. — уточнил Тереган. Он был не специалист в человеческой архитектуре, а стоящие сплошной стеной дома вызывали сомнение в наличии второго выхода. Выбивать витрину все же не хотелось — они пришли поговорить, а не угрожать.

— Пошли. — Фелисия привычно ухватила его за локоть и потянула за собой. От первого же перекрёстка влево отходил едва заметный переулок. Ни окон, ни деревьев, ни украшений. Голые каменные стены и редкие двери.

— Это служебные входы. — пояснила девушка, отсчитывая швы между домами. Третий, четвёртый, вот и лавка.

Дверь была приоткрыта. Света не было — комната подсобного помещения была дальше по коридору. Фелисия потянула на себя тяжелую створку и поморщилась от натужного скрипа.

Внутри было тихо. Тикали часы в торговом зале, да хриплое дыхание Терегана согревало спину.

Бесшумными тенями они скользнули по небольшому коридору к подсобке. От входа ее отделяла тяжелая занавеска, мимо которой с трудом пробивался свет тусклой лампы.

Фелисия откинула портьеру и на неё дохнуло смесью пота, крови и какой-то химии.

Господин Доусон лежал на полу в неудобной позе, раскинув ноги и вытянув одну руку, будто пытался в последний момент до чего-то дотянуться. Вокруг головы растекалась уже подсыхающая лужа, тускло поблескивающая маслянистым алым.

Едва светящаяся газовая лампа, почему-то стоявшая на полу, не скрывала очевидного.

Господин Доусон был непоправимо, бесповоротно мертв.

Несколько секунд Фелисия просто пялилась на тело в ступоре. Разум был чист и пустынен, ни паники, вроде положенной по такому поводу, ни ужаса, ни истерики не наблюдалось.

Подняв наконец глаза от завораживающего блеска крови, девушка обвела взглядом подсобку. На полках были книги, но скорее из категории товара — пустые ежедневники, красиво оправленные кулинарные талмуды, стопки конвертов и писчей бумаги в упаковках. Доусон торговал не только химией.

— Надо посмотреть в торговом зале! — осенило Фелисию.

Тереган молча последовал за ней, аккуратно переступив растекающуюся жидкость.

В зале было темно и мрачно. Не желая привлекать внимания прохожих, девушка не стала зажигать свет. Наощупь пошарила под конторкой, приоткрыла ящик кассы.

Денег не было. Похоже, бедняге Доусону не повезло нарваться на грабителей.

Бухгалтерских книг тоже не было.

— Не может быть такого, чтобы он не вёл записи. Должны быть хотя бы чеки! — пробормотала инженер, перерывая ящики конторки. Потёрла безотчетно виски — голова болела все сильнее.

Вообще-то, она заболела почти сразу же, как они зашли в лавку.

Под ногами что-то захрустело. Фелисия отошла на шаг от конторки, пытаясь в темноте разглядеть, что там шуршит. Мелкая бумажная крошка, в которую превратились деловые записи Доусона, ровным слоем покрывали пол. Девушка присела на корточки, пытаясь собрать кусочки вместе и понимая, что это бесполезно. Нужна целая команда экспертов, и хорошее освещение. Придётся предоставить это Торвину.

Голова кружилась уже просто невыносимо, виски сдавливало будто клещами. Как во сне, она припомнила первую заповедь отца по работе с взрывчатыми веществами.

Газ скапливается под потолком.

Поэтому до сих пор они целы — газовая лампа стояла на полу, туда газ еще не дотёк.

Зажужжали на стене часы.

Горняки выехали, поскрипывая старыми шарнирами.

Фелисия наконец связала в одно странный запах, кружащуюся голову и собственные нехорошие предчувствия.

— Бежим! — завизжала она дурным голосом.

Не иначе, от шока, Тереган вместо того, чтобы спасаться в задней комнате, выбил ногой замок на стеклянной входной двери магазина. Схватив за руку Фелисию, он рванул на выход, не обращая внимания на мелкие осколки. Девушка еле успела перепрыгнуть через порог, и споткнулась, зацепившись подолом.

Он спас им обоим жизнь. Скрыться в переулке они бы не успели. Их бы просто размозжило о противоположную стену.

А из лавки, довольно даже нежно, всего лишь вынесло взрывной волной.

Высекшие невидимые глазу искры молоточки горняков подожгли густо распространившийся по лавке топливный газ.

Фелисия почти не почувствовала взрыва. Ее приподняло в воздух, пронесло пару метров и впечатало в ребристые булыжники мостовой. В ушах звенело, голова все ещё кружилась от хорошей дозы ядовитого вещества. Сверху девушку прикрыло тяжелое тело Терегана, с размаху впечатавшее ее головой в камни. Будто та недостаточно болела и без этого.

Осыпаемый пеплом, осколками стекла и непонятными ошмётками и обрывками, Тереган мог думать только об одном.

В запале опасной ситуации он, не подумав, схватил ее за руку. За обнаженную кожу.

И она до сих пор жива.

Фелисия с трудом пошевелилась. Отчасти оглушенная взрывом, а больше придавленная всем немалым весом эшемина. Приоткрыв глаза, она наткнулась на пристальный серый взгляд и уже не смогла отвернуться. Будто загипнотизированная, она смотрела, как Тереган склоняется к ней все ближе, пока их лица не разделяло лишь смешивающееся дыхание.

Позади них сыпался дождь из горящих бумаг и щепок. Что-то, возможно, попадало и на него, но эшемин сейчас не заметил бы, даже загорись его собственный плащ.

— Мама, а что они делают? Злой дядя эшемин ее есть будет? — раздался внезапно детский голос. На шум взрыва начали собираться любопытствующие соседи. Скоро приедет полиция, и объяснять рядовым ее сотрудникам, почему лавка взорвалась, именно когда они были внутри, и кто именно, если не они, убил ее хозяина, не хотелось вовсе. Лучше быстро добраться до столицы и изложить все лично Торвину. Пусть сам разбирается.

Фелисия спихнула с себя все еще странно глядящего на неё Терегана, оправила платье, и увлекла его за собой, бросив прощальный взгляд на то место, где она только недавно общалась с живым и здоровым хозяином лавки.

Дело становилось все кровавее. Сначала приносимые в жертву звери, теперь человек. Что будет дальше?

Девушку передернуло. К такому она готова не была совершенно. Провести пару опытов, определить механизм и состав бомбы — это она может. Но вот так убегать в последний момент от смерти, видеть трупы и знать, что целый Город зависит от твоего успеха или поражения — на такое она не подписывалась

Вот и лавка господина Доусона перестала существовать. Как и сам господин Доусон.

Нужно срочно отдать это дело в руки профессионалов, решила она. Торвин весь кривился от затеявших расследование дилетантов — вот пусть теперь сам, как специалист, и заканчивает.

А Фелисии и без того есть чем заняться. В библиотеке разложены недоделанные смеси, недочерчены схемы, и анти-вещество еще не придумано.

Кроме того, она держала за руку самое загадочное существо планеты. Ее ладонь слегка покалывало, но обугливаться и умирать в страшных судорогах Фелисия не спешила. Эшемин уверенно вёл ее за собой по уже знакомым улицам, а девушка разглядывала их сплетенные пальцы с просыпающимся научным интересом. Бабочки в животе это хорошо, но если некоторые люди и впрямь могут общаться с эшеминами вплотную — это же переворот сознания.

Поставить такой эксперимент в спокойных условиях она вряд ли решилась бы, но раз уж оно так само получилось, девушка собиралась исследовать открывающиеся возможности со всем тщанием ученого.

Но поговорить с Тереганом по душам, хоть как-то обсудить произошедшее не удалось. Через полгорода он молча тащил Фелисию за собой, а в Следовательском отделе они разделились — не хотелось вызывать лишние вопросы.

На них и так косились. И девушка в форме полиции за стойкой в приемной, любезно спросившая, кого им, причём глаза все время сползали на высокую фигуру в плаще. И офицер, вызвавшийся проводить к Старшему следователю — и расспрашивавший по дороге к кабинету, правда ли это тот самый, взорвавший Торговую Сферу эшемин, не угрожал ли он мисс, и не стоит ли его запереть пока что в камере — на всякий случай.

Тереган остался в зале для ожидания, обошлись6 к счастью, без камер.

А Фелисия направилась напрямую к Торвину — отчитываться о происшедшем.

Как ни странно, Торвин оказался на месте. Очевидно, сыщики, как и лавочники — работают в любое время.

Следователь, разумеется, пожурил ее за то, что они скрылись с места преступления, усадил в удобное кресло у окна и предложил чаю. Очевидно, ждал, что она вот-вот забьётся в истерике. Как-никак, барышня недавно видела труп, который потом сгорел во взрыве. И сама девушка при этом чудом уцелела.

Но как ни странно, истерики не было. Фелисия сама себе удивлялась. Организм, похоже, перебрал адреналина в последние дни, и решил уже ни на что не реагировать.

— Расскажите с самого начала. Что вы вообще забыли в той лавке в такое позднее время, как попали внутрь, как выглядела лавка…

Девушка приступила к подробному отчету.

Вскоре Торвин поднялся из удобного кресла, будто оно его поджимало, и принялся расхаживать по кабинету, заложив руки за спину.

— Да, еще был этот дикий велосипедист! — вспомнив, оживилась Фелисия. — он меня чуть не сбил, так летел. Может, он что-нибудь видел, и оттого перенервничал?

— А может, это он и убил Доусона. — пробормотал профессионально деформированный следователь.

С этой стороны Фелисия ситуацию не рассматривала. Логика своя в этом предположении была. Было и еще кое-что.

— Это был кто-то другой. Не тот, кто составил формулу. — твёрдо заявила девушка. Торвин недоуменно на неё покосился.

— Тот химик — педант. Он обрабатывает данные после каждого взрыва, вносит дополнения. Я еще не довела до конца анализ последнего использованного вещества, но уже вижу отличия. Даже по размерам и пропорциям воронок и убитой земли. Он прогрессирует, работает четко и методично. Тот, кто убил Доусона — вспыльчив и сиюминутен. Не удивлюсь, если он не собирался вовсе убивать лавочника. Химик-гений не стал бы рассыпать листки по полу и рвать их на клочки. Это тратить время впустую. Он бы просто поджег лавку, возможно, тоже оставил бы открытым газ, для надежности, но точно не убивал бы лавочника, пока не убедился, что все бумаги найдены. У Доусона мог быть скрытый сейф, он может хранить что-нибудь из записей дома…

— Мисс Блаунт, я крайне признателен вам за выкладки. Мы обязательно проверим дом господина Доусона, как и то, что осталось от его лавки. А вас прошу отправиться домой и хорошенько отдохнуть. Обещаю, мы найдём злоумышленников в кратчайшие сроки.

Закрывая за Фелисией дверь, Торвин признался самому себе, что как бы его не раздражала сующая повсюду нос инженер, он был бы непрочь нанять ее в качестве консультанта. Невыездного, разумеется. Подставлять барышню опасности — до этого он еще не дошёл, но мозги у этой конкретной барышни варили как надо. Его остолопам бы половину ее сообразительности.

-20-

Попав в особняк Макса, Тереган сразу закрылся в своей комнате.

Эшемин не знал, что и думать. Паника по поводу того, что он чуть не убил любимую женщину, сменялась эйфорией при мысли, что ей каким-то чудом удалось остаться в живых. Всю дорогу он боялся выпустить ее руку, опасаясь, что стоит отпустить ее, и девушка рассыплется пеплом. А когда она сама высвободилась на пороге полицейского участка, что-то пробормотав про приличия, он едва подавил желание схватить Фелисию снова — просто чтобы убедиться, что ему не показалось.

Тепло ее руки все еще жгло ладонь, убеждая его, что нет, не померещилось. Но беседовать с ней сейчас не хватало духу. У неё наверняка море вопросов, а у него нет ни единого ответа. Все мысли разбегались, не даваясь додуматься до конца.

Фелисия, проводив взглядом его паническое бегство на второй этаж, постояла пару минут в раздумьях, потом просто пожала плечами и направилась в библиотеку. Успеет еще допросить его, не ломать же сейчас дверь.

Ей и самой было о чем подумать.

Наверное, надо начать с анализа крови. Найти врача, или биолога, посоветоваться. Не ее специализация, но она могла бы проверить, сравнить электролитические показатели.

Интересно, тот, погибший давным-давно человек — он был мужчиной или женщиной? Может, женщины более устойчивы? Хотя, все людские врачи в один голос утверждали, что слабый пол гораздо чувствительнее к излучениям и разряды на них действуют с большей силой.

Возможно, дело в эволюции. Как-никак, дело было шестьсот лет назад. Приспособляемость никто не отменял.

Но не заставлять же Терегана обниматься со всеми подряд!

При мысли о беловолосом, обнимающем выстроившихся в рядочек женщин-подопытных, у Фелисии потемнело в глазах.

Нет, пожалуй, сначала она лучше разберётся с более насущными проблемами.

И девушка отправилась в библиотеку.

У неё еще анализ земли с последнего места взрыва не составлен полностью.

Спать девушка отправилась далеко за полночь. Голова, разболевшаяся после взрыва и газа, успокаиваться не желала. Не помогли даже фирменные настои Марты, ради которых та рискнула потеснить местную кухарку. Ну, это фигурально выражаясь. В такой поздний час кухня была абсолютно пуста, и их посиделкам никто не мешал.

— Загоните вы себя, мисс. — миссис Коллинс сострадательно погладила бледную Фелисию по руке. Девушка отхлебнула горячий густой напиток, пахнувший мятой и корицей, и поморщилась от очередного приступа, ввинтившегося в висок.

— Я бы и рада отдохнуть, Марта. Не могу. Происходят жуткие вещи, и это еще цветочки по сравнению с тем, что будет если преступники добьются своего. Города не станет, совсем. Понимаешь?

— А почему? Нам это электричество только мешает. Тот, кто избавляет нас от него, по-моему просто герой. — сонная Элис зевнула, подпирая плечом косяк. — Вы чего не спите?

— Скоро пойдём. — устало улыбнулась Фелисия. — Электричество нам, конечно, мешает, кому знать как не мне. Это еще мягко сказано. Но вместе с ним уйдут облака, а без их защиты нам всем смерть. Ты не представляешь, какое у нашей Электрет яркое солнце.

Элис дернула плечом, но спорить дальше не стала.

— Идите уже отдыхать, мисс. На вас лица нет.

Марта шикнула на увлекшуюся панибратством дочь, но Фелисия и без того знала, что выглядит не очень. Она потёрла виски — боль не прошла, просто затаилась тугим обручем где-то в глубине головы.

Еще какая-то мысль маячила на краю сознания, не давая расслабиться. Вспомнила!

— Марта, ты не помнишь, куда мы дели мой диплом? Ну, тот шар на ножках. Я была уверена, что он в подвале, но его там не оказалось.

Марта и Элис переглянулись, и удивительно похоже пожали плечами.

— Не знаю, мисс, все аппараты в подвале или мастерской. — озвучила их мысли старшая Коллинс.

— Наверное, в мастерской был. А жаль, я бы на него глянула. Что-то крутится в голове по поводу накопителя, очень уж похож принцип действия. Ничего не соображаю, наверное, действительно спать пойду!

Отослав Коллинсов, она, вопреки собственному решению, еще долго сидела в постели, обложившись записями и результатами опытов. В голову, как и ожидалось, ничего путного не пришло, так что она в конце концов сползла по подушкам, провалившись в некрепкий, и не принёсший облегчения сон.

Подуставший от ее самодеятельности и частых визитов Торвин, прямо с утра, стал регулярно присылать записки с отчетами.

«Опросили еще тридцать пять выпускников. Алиби у тридцати трёх. Проверяем мотивы и возможности оставшихся. Допросы продолжаются. П.С. Ради всего святого, мисс Блаунт, сидите дома.»

Подававший записки на круглом блестящем подносе, в среднем где-то раз в час, дворецкий герцога Андервуда удовольствия не испытывал никакого. И, похоже, начал проникаться уважением к многотерпению коллеги, мистера Коллинса.

То, что расследование бурлит, радовало, только вот продвижения не чувствовалось. Один за другим выпускники и мастера отсеивались, но прочных подозрений пока не вызывал никто.

Друзей, о которых знали бы слуги, и которые часто наведывались бы в гости, у графа не водилось. Он был известным трудоголиком, ежедневный маршрут работа-дом. Редкие приемы, положенные по статусу, он отбывал как повинность, со всей серьезностью осуществляя обязанности аристократа, но не испытывая от процесса никакого удовольствия. На приемах заводили полезные знакомства, неизвестные мастера могли просить содействия и спонсорства у более известных, а люди из другого социального слоя — напроситься в подмастерья. Балы были для графа неким сбором по интересам, на которых еще можно было хорошо покушать и от души потанцевать. Посещавшие мероприятие гости наперебой твердили о редкостной душе Спенсера и его преданности делу науки.

Фелисия чувствовала, что доверия к ней у следователей оставалось все меньше. И каждый новый допрошенный добавлял гвоздей в крышку метафорического гроба.

В дверь позвонили ближе к вечеру.

Инженер опять сидела над формулами и расчётами, пытаясь вычислить место следующего взрыва и составляя список химикатов, которые можно противопоставить используемых неизвестными. Если знать состав исходного вещества, можно придумать противоядие. Надо будет пообщаться с Максом, может у него возникнут какие-то идеи. В конце концов, король поручил анализ повреждений перекрытий именно ему. А раз уж их дела взаимосвязаны, пусть помогает.

Она как раз отправилась на поиски Макса, и столкнулась на лестнице с дворецким, спешащим открыть дверь. Статный старик оправил ливрею, пригладил бакенбарды, и спустился по ступенькам в сад, оставив приоткрытой дверь. Любопытная Фелисия глянула в сторону ворот, заинтригованная личностью посетителя.

За забором вытягивал шею, невоспитанно стараясь разглядеть входную дверь, тот самый замызганный паренёк, с которым Макс общался на открытии подземки. Странно, подмастерья обычно ходят через двери для прислуги. Он что, недавно на службе?

По лестнице, пританцовывая, спустился герцог, на ходу натягивая перчатки и мурлыкая что-то себе под нос. У Андервуда явно было хорошее настроение. Заметив у дверей Фелисию, он улыбнулся еще шире.

— Дорогая, мне надо уехать по делам.

— Опять стройка? Загонишь ты себя. — вздохнула девушка сочувственно.

— Что поделаешь, долг зовёт. — легкомысленно хмыкнул Макс.

— Мы опаздываем, ваше сиятельство. — раздался почтительный голос юнца от дверей.

Герцог величественно кивнул ему, принимая от почтительно склоненного дворецкого дорожную трость.

— Я ненадолго. К ночи вернусь. И, Фелисия?

— Да? — девушка с трудом оторвалась от глубоких раздумий. Должен же быть способ восстановить записи господина Доусона. Может, у конкурентов что-то найдётся? Торговцы вечно соперничали самыми нечестными способами, включая шпионаж.

— Когда я вернусь, мы поговорим.

— О чем?

— О нашем будущем. — Макс решительно обхватил ее рукой за талию и привлёк к себе. Фелисия так оторопела, что даже не сопротивлялась — ни объятию, ни последовавшему глубокому, вдумчивому поцелую.

Друг, который явно собирался стать чем-то большим, довольно ухмыльнулся и захлопнул за собой дверь.

Фелисия постояла на месте, приходя в себя. Зачем-то потрогала губы. Первый поцелуй оказался приятным, не слюнявым, как она втайне опасалась. И носами они не столкнулись.

Но чего-то остро не хватало.

Наверное, того замирания сердца, с которым она брала Терегана под руку на балу. Волнения до потери соображения от самого простого жеста — ее рука утопает в его ладони. Стука крови в ушах от одного взгляда.

Фелисия чувствовала, знала, что должно быть по-другому.

Придется постараться обьяснить это Максу так, чтобы не обидеть.

А еще обьяснить все это видевшему поцелуй ревнивому эшемину, мрачно добавила она про себя, обернувшись и обнаружив Терегана на верхней ступеньке лестницы.

От выражения его лица захотелось сжаться в комок и умолять о прощении.

Хотя они друг другу, в общем-то, ничего еще не обещали, напомнила себе Фелисия.

Ты взрослая женщина. А он не должен был подглядывать!

…Уговаривала она себя не бежать за ним следом, когда он резко развернулся и исчез на втором этаже. Хлопнула дверь комнаты, будто отсекая его от жестокого человеческого мира.

Тереган метался из угла в угол внезапно ставшей тесной комнаты.

Он ведь сам собирался дать ей построить судьбу с подходящим человеком. И не претендовать на что-то большее, чем восхищение издалека.

Это было до того, как они взялись за руки, и ничего плохого не случилось, возразил он сам себе. Тереган не хотел об этом думать, но в тот момент поневоле представил будущее — их совместное будущее. Вот так, рука в руке, рядом всю жизнь. Пусть у них скорее всего не будет детей, он хотя бы сможет быть с ней, не просто поодаль, как молчаливый страж, а рядом, в ее жизни.

Ему нужно проветриться. Эшемин буквально задыхался в обесточенном Городе, мысли вязли словно в густом тумане. Он сам не понимал толком, чего именно хочет — ударить Макса и заявить права на свою женщину — а хочет ли она того же? Или может, лучше оставить ее в покое и позволить завести настоящую семью, а ему лучше просто не путаться под ногами?

Он поспешно накинул плащ, и заспешил вниз по лестнице. Лучше всего думается, когда голова не гудит от критического недостатка энергии. Даже позвать Сниира уже не получалось. Тереган побывает в родной деревне, восполнит внутренние ресурсы, а заодно подумает над ситуацией.

Куда-то подевавшееся так невовремя хладнокровие необходимо было вернуть как можно скорее.

-21-

Фелисия попыталась было поговорить с упрямым ревнивцем, но эшемин упорно делал вид, что не понимает, о чем речь, и вообще практически забыл людской язык.

Хмурясь, буркнул что-то о старейшинах и отчетах и ушел, хлопнув входной дверью. Подумав, девушка поняла, что скорее всего он полетит к себе в деревню, отчитываться о проведённой работе и успокаивать Ниола. Ну и пусть. Спустит пар на своих, может будет проще достучаться до разума позже, когда он вернётся.

Она удалилась в библиотеку, зажгла все лампы, и закопалась в работу. Ну и пусть Торвин ей не верит, она обязана хотя бы примерный вид бомбы определить. Чтобы обыск было легче ему же проводить — искать, мол, надо такое и вот эдакое.

Макс тоже удрал невовремя. Она его так и не спросила, какие вещества могли бы нейтрализовать составленную ею формулу.

Разочаровавшаяся в глупых мужчинах Фелисия перечитывала сто третий раз записи, делая пометки в записной книжке. Ей не давало покоя то странное соединение, что она обнаружила на последнем месте взрыва. Пробы с каждого мертвого места чуть отличались составом, будто неведомый гений дорабатывал формулу после каждого взрыва. И вот теперь появилась она. Характерная приставка в конце химической схемы. Она была настолько своеобразна, что девушка не сомневалась — где-то она ее уже видела.

Макс же химик, осенило ее наконец. У него наверняка полная лаборатория нужной литературы. Совесть на мгновение пробудилась — она же собиралась быть паинькой, и не лезть в личное пространство. Поколебавшись мгновение, Фкелисия поняла — преступления перевешивают. Она обязательно извинится перед Максиком. После.

В конце концов, он сам виноват. Зачем уехал так невовремя!

Подскочив и чуть не разбросав с трудом упорядоченные записи, она выбежала из комнаты. Лаборатория Андервудов, как она помнила по своим прежним посещениям, занимала целое крыло. Кроме столов для опытов и внушительной коллекции склянок со всевозможными смесями Макс держал под рукой книги по химии. В огромном количестве. Богатством выбора литературы герцог мог поспорить с Центральной Библиотекой Столицы.

У высоких резных дверей, украшенных цветочной росписью, Фелисию поджидал неприятный сюрприз.

Они были заперты.

Не то, чтобы это надолго задержало одаренного инженера.

— Глупый Максик. Неужели ты думал, что такой плёвый замок меня остановит? — мурлыкала себе под нос Фелисия, неторопливо ковыряясь шпилькой в замке.

Язычок щелкнул, отодвигаясь, и девушка беспрепятственно проникла в святая святых герцога.

Лаборатория занимала помещение, сравнимое с библиотечным. Прямо у входа, обрамляя двери своеобразной рамкой, расположились полки с профессиональной литературой.

Поначалу она ничего необычного не заметила, ведя пальцем по корешкам ближайших книг. Только споткнувшись обо что-то и услышав лязг, Фелисия очнулась и обвела взглядом лабораторию.

Действительно увидев ее.

На полу практически не осталось свободного места. Но это были не книги. Они мирно стояли себе на полках.

И не флаконы с жидкостями и порошками, которые ожидаешь увидеть в лаборатории химика. Хотя эти как раз присутствовали. На столах, и специальных полках, где им и положено.

На полу валялись чертежи. Карты. Листы, исписанные длинными химическими формулами. Детали каких-то механизмов. Не обломки, а именно детали-пробники. Не подошедшие, отбракованные.

На очищенном от реактивов углу стола лежала схема. Фелисия подошла на негнущихся ногах, уже примерно представляя, что именно увидит, и заранее страшась этого.

Так вот на что похожа бомба!

У девушки закружилась голова. Воздуха катастрофически не хватало.

Все можно было попытаться объяснить разумно, уговаривала она себя.

Возможно, Макс пытался представить себе образ мыслей преступника. Подбирал прототип. Составлял примерную формулу. Вроде того, что делала она сама.

Четыре дня.

Макс физически не мог так далеко продвинуться всего за два. Он гений, конечно же, но есть вещи, от него независящие. Начертить настолько подробную схему аппарата мог только человек, его создавший.

Девушка рухнула в кресло. Ноги не держали.

Обвела взглядом шикарную стенную роспись, узорчатый потолок, закопчённый и покрытый подпалинами усилиями многих поколений химиков. Полки с книгами, камин.

С канделябрами.

В голове зазвучало вдруг набатом.

«У меня в лаборатории такой же».

Как во сне, девушка подошла к камину. Ощупала полку снизу, но выступающих камней не нашла. Все правильно, какой же дурак будет делать два абсолютно идентичных секретных хода.

Нажимая камни с разных сторон, Фелисия попыталась подвинуть один из тяжеленных канделябров, стоявших на каминной полке. Он стоял намертво. Девушка нахмурилась. Не такая уж она слабая, чтобы не сдвинуть бронзовый подсвечник. Может, это и есть ключ? И если сдвинуть не получается…

Она присмотрелась к разлапистому канделябру на семь свеч. Крайняя правая ветвь была отполирована чуть больше, чем остальные. Очевидно, именно за неё надо было тянуть. Фелисия на пробу потянула лапу к себе. Та не поддалась. Тогда девушка надавила вниз.

Квадрат стены с камином в середине отъехал внутрь и в сторону, скрывшись в каменной кладке темного тоннеля.

Звон в ушах стал оглушающим. До конца не веря в происходящее, Фелисия повернула рычажок, видневшийся около входа, включая лампы потайного коридора. Загорелись пятна газовых светильников, указывая путь — по винтовой лестнице вниз.

Придерживаясь одной рукой за стену, другой приподняв юбки, девушка осторожно, стараясь не шуметь, спустилась вниз. Макс уехал, но внизу могли остаться подельники или рабочие.

В тайном подвале никого не было. Миски с недоеденным мясом и цепи указывали на то, что недавно здесь держали зверей. Глубокие царапины на полу свидетельствовали, что по нему перетаскивали что-то тяжелое. В углу виднелся какой-то механизм, укрытый темным полотном.

Фелисия безжалостно сдернула тяжелую ткань.

Похоже, прототип. Не хватало нескольких деталей, явно недоделан корпус. Ненужный, сделанный про запас механизм был огромен.

И подозрительно напоминал формой ее собственный диплом.

Полый шар солидно покоился на четырех ногах-опорах. Многочисленные округлые заклепки, три окошка — чтобы снаружи наблюдать за барсом, очевидно. Фелисия почувствовала, как кровь закипает от негодования. В ее дипломе не были предусмотрены жертвы — энергия должна была передаваться в батарею-накопитель, оттуда по специальным энергоотводам уходить в землю и нейтрализоваться. Экстренная защита для открытых площадей на случай особо ожесточенной грозы.

Диплом тогда забраковали. За неэстетичный вид и опасное содержание. Вроде как начинённый электричеством шар куда опаснее отдельных, нецентрализованных молний.

Возможно, они были правы. Но Макс вывел ее изобретение на новый уровень, щедро добавив от себя.

Химическое соединение оказалось похоже на мазь. Слизеподобная субстанция щедро покрывала весь аппарат, преумножая в разы его поглотительную способность. И внутри он явно был доработан — диплом Фелисии не подразумевал взрывы и последующую аннигиляцию энергии.

Рядом стоял целый ящик, набитый полотняными мешочками. Фелисия сунула в один нос и чихнула. Внутри оказался порошок, металлически поблескивающий в свете газа. Скорее всего, катализатор.

Небольшая плавильная печь была вмонтирована в стену в дальнем углу. Макс все предусмотрел. Металл обрабатывали и придавали форму прямо здесь, чтобы не привлекать лишнего внимания заказами. И в подвале куда проще экранировать такое количество проводников.

В середине стены, прямо напротив входа в подземелье, оставили пустое место, где, судя по висящим впустую цепям, следовало приковывать несчастных барсов. Камни рядом были покрыты царапинами от острых когтей и клыков. Животные пытались освободиться, как могли.

И все это рядом, тремя этажами ниже, прямо под ее спальней.

У Фелисии чуть кружилась голова от острого кисловатого запаха, смеси остатков звериных отходов жизнедеятельности, взрывчатых веществ, пота и кто знает чего еще. Она оперлась на холодные камни рукой, потом уткнулась в них лбом, пытаясь прийти в себя.

Кроме аппарата и целой горы запасных деталей, в подвале ничего полезного для расследования не было. Ни бумаг, ни записей, никаких зацепок и подсказок, где искать подрывников.

Оставалась лаборатория, где бумаг было разбросано столько, что глаза разбегались.

Фелисия поспешила обратно наверх.

Она обязана успеть его остановить.

После небольшой сортировки инженер перетащила чертежи и планы в библиотеку. Ей там лучше думалось, а в лаборатории все время отвлекали грустные мысли по поводу предателей.

Король ей вряд ли поверит, после предыдущего фиаско. Он и насчёт графа, судя по настроению Торвина, начал серьезно сомневаться.

Что у неё есть из доказательств? Чертёж? Могут сказать, он сделал его, пытаясь проникнуть в разум злоумышленника. Аппарат в подвале тоже не доказательство. Построил по наитию. Гений же, почему бы и нет.

Придётся пытаться остановить его своими силами.

Тереган вдохнул полной грудью, впитывая заряд из вечернего густого воздуха. Лес приветствовал его тихим пением энергии, шорохом листвы и легкой мороси. Дождем это еще нельзя было назвать — скорее, взвесь мельчайших капель в воздухе. Они хаотично кружились в воздушных потоках, иногда залетая ему под капюшон и заставляя морщиться. Сниир уже не раз чихнул, на скорости водяная пыль забивала нос.

Над горами серые облака темнели, предвещая скорую грозу. Раньше полуночи не грянет, подумал Тереган. Но надо бы вернуться в Город до того, как польёт.

Она же будет беспокоиться.

Эшемин вернулся в Столицу, когда взошла уже вторая луна. Ниол, как и следовало ожидать, был в ярости, собирал уже людей громить Город. Еле удалось его убедить подождать сутки. Вся надежда на его рыжего инженера. Фелисия просто обязана что-то придумать. И не время с ней выяснять отношения — поговорить по душам можно и нужно будет обязательно, но после того, как решится эта пугающая ситуация.

Проветривание на свежем, наэлектризованном воздухе, пошло эшемину на пользу. Он остыл, расставил приоритеты и был снова готов просто делать свою работу — помогать человеческому инженеру спасти мир.

А потом они как-нибудь разберутся между собой. Когда не надо будет бегать по Городу и прилегающим окрестностям, ловить злоумышленников и рисковать жизнью.

Они просто поговорят. И все решится.

Как-нибудь.

— Я приехал. — Тереган сунул нос в дверь библиотеки, и моментально по взъерошенному виду девушки понял, что что-то не так.

— Если в двух словах — я дура, а Макс предатель. — лаконично отозвалась она, копаясь в горе необъятных ватманов больше неё размером.

Глупых вопросов эшемин задавать не стал. Принял к сведению, и просочился в библиотеку полностью — на своё место, за ее плечом.

Фелисия так и эдак крутила карту, пытаясь определить, где будет совершен следующий взрыв. Судя по тому, как вытягивались и детонировали предыдущие метки, Макс пытается взять Город в кольцо. Значит, искать его надо между Горной Сферой и Нефтегазовой. Или за ними.

Проблема была в транспорте. Как он собирался доставить огромный агрегат в горы? Не говоря уже о незаметно провезти его через весь город.

И, заодно уж, каким образом такое количество деталей, не говоря уже о киуту в огромных клетках, смогло исчезнуть из графского подвала?

Эти вопросы мучали ее уже несколько дней.

— Что это? — Подал вдруг голос эшемин. До сих пор он молчаливой тенью бродил по библиотеке, изучая разбросанные записи и ничего в них не понимая, содрогаясь от собственного бессилия и неспособности помочь. Так что сразу уцепился за единственный знакомый план.

— Почему схема подземки была у Макса на рабочем столе в лаборатории? Она его никак не касается. И не имеет отношения… — растерянно пробормотала Фелисия, подходя ближе, чтобы узнать, чем заинтересовался Тереган, и обнаруживая карту метро.

Не стандартную карту, которую инженер лично передала на руки королю вместе с расчетами. К основным линиям, обозначавшим подземные тоннели и станции, шли пунктиры — вспомогательные ходы. И один из них заканчивался точно под фуникулером.

Добраться от центра до Горной станции, угнав поезд, который практически не охранялся. Кому придёт в голову угонять состав, катающийся взад-вперёд по единственной полосе рельс? Дальше перегрузиться на фуникулер, и вот они — горы.

Искать их на центральной остановке, временно закрытой на ночь, смысла не было. Они уехали несколько часов назад, и явно уже успели добраться до пункта назначения.

Это Фелисия опаздывала.

-22-

— Они ушли по подземным путям. И увели единственный поезд. Дальше, если моя реконструкция плана верна, — девушка кивнула на разложенный лист. — они собираются произвести один, завершающий взрыв. Нам нужно срочно добраться до верхней станции фуникулера. Я уверена, Макс хочет взорвать последнюю бомбу именно там, на конечной станции, чтобы захватить побольше территории. Судя по всему, по его расчётам, кольцо должно замкнуться, и весь Город превратится в лишенную электричества зону. Только вот учитывая, как расширяются пятна, я не уверена, что дело ограничится одним Городом. Одно из поражённых мест очень близко к Шидиши, и если оно сильно разрастется…

— А Сниир на что? Полетели! — Тереган пришёл наконец в себя. Новость о том, что посягнувший на его женщину оказался предателем, а значит, ей не интересен, привела его в чувство. После этого его кольнула совесть — не об этом он должен был подумать в первую очередь. Его родной посёлок в опасности!

— Я вызову своих, как только мы выберемся из Города. — Тереган задумался. Попытался послать сигнал. — Сейчас они слишком далеко. Я могу позвать только Сниира, он прямо у городских стен.

Фелисия обрадовалась было, потом снова задумалась.

— А как он попадёт в город? У меня нехорошее предчувствие. Макс все это время занимался восстановлением и проверкой куполов. Боюсь, что он мог подложить очень много реагента прямо в перекрытия. Бедняга Сниир потеряет половину энергии, только пробиваясь к нам.

Тереган на мгновение прикрыл глаза, связываясь со змеем. В Городе общение получалось слабо, урывками, но после нескольких попыток он разобрал наконец картинку. И не поверил глазам.

— Ты представляешь, оказывается, около усадьбы графа Спенсера тоже есть вход в тоннели, ведущие под землей к городу. Сниир нашёл его, пока кружил рядом во время бала.

— А почему не сказал? Я-то гадала, как они умудрились вывезти так быстро такое количество вещей. А граф просто сделал себе личную станцию! С его-то деньгами, и влиянием, он запросто мог подобное провернуть. Внутри наверняка и рельсы есть. Может, вагонетку какую организовал, я у него патентовала идею пару лет назад. Вот старый прохиндей!

Фелисии очень хотелось добавить какое-нибудь более заковыристое определение, но сдержалась. Не надо эшеминов учить матерному человеческому.

— Зови Сниира быстрее. — сказала она вместо этого. — Мы будем ждать его на центральной станции.

Перед тем, как выбежать за дверь, Фелисию остановил Ричард Коллинс. Они с семьей пока жили во флигеле для прислуги. Обязанностей Макс им не придумал, Элис разве что выполняла свои, как горничной. Слуги герцога ревностно обороняли свои позиции, и новые посторонние дворецкий и кухарка им были совершенно ни к чему.

Рука Ричарда была на перевязи, и двигался он пока что с трудом. Облепленный примочками, он и сам не сильно рвался на работу.

Просто когда услышал, как мисс собралась куда-то на ночь глядя, вышел проверить, не нужно ли чем-то помочь. Элис может сбегать, например.

— Не надо. Спасибо. — вымученно улыбнулась Фелисия. — Разве что…

Она быстро нацарапала на лежащей при входе визитке несколько слов и протянула верному дворецкому.

— Передайте это Торвину в Следовательский отдел. Как можно скорее.

— Я сейчас же пошлю Элис, мисс. — склонил голову Ричард.

Туман собрался над Городом, словно укутывая его от надвигающейся катастрофы. В такую погоду, когда сизая дымка стелилась по земле, люди старались не выходить из домов без крайней жизненной надобности — случайные, хоть и слабые разряды были не редкостью, и вздумавшему погулять могло сильно не поздоровиться. Верхние этажи зданий и перекрытия купола не было видно вообще, серая густая масса лежала на самой земле, пробирая холодом до костей.

Все три луны висели в небе, безуспешно добавляя света, который с трудом пробивался сквозь толстый слой влаги в воздухе, и лишь малая его часть достигала земли. Редкие фонари на тихих ночных улицах помогали хотя бы не спотыкаться обо все камни подряд.

В стороне гор клубились тучи, обещая скорую грозу.

— Я так и думала, он будет в эпицентре. — пробормотала Фелисия, заходя в подземку. В лицо дохнуло сухим обесточенным воздухом и жженой резиной. Поезд явно недавно прошёл мимо станции.

Не успела она взломать одну из запертых на ночь резных дверец для входа в поезд, как к ним бесшумно, с легким шуршанием цепляя рельсы хвостом, подлетел Сниир.

— Какой ты молодец, быстро обернулся. — похвалила его Фелисия, уже уверенно устраиваясь на его плоском загривке. Тереган запрыгнул на змея позади неё, и они полетели.

Фелисия успела сто раз пожалеть, что не надела впопыхах шлем. Хоть после него и чесалась голова, он худо-бедно фиксировал ее непослушные волосы. А после стремительной прогулки в тоннеле ее прическе позавидовали бы средневековые ведьмы, недавно побывавшие на шабаше.

Вылетев из округлой ракушечнообразной Горной станции, она и думать забыла о таких глупостях, как прическа.

Фуникулёр, несмотря на позднее время, поскрипывая, передвигался по замкнутому канату, подтверждая ее худшие подозрения. Макс даже не потрудился его выключить, и кабинка снова пошла на подъем. Огоньки, освещавшие параллельно идущую дорогу, рассеивались перевёрнутыми треугольниками в белесой гуще. Тропу практически забросили после постройки фуникулера, но освещение убирать не стали. Сверху пейзаж смотрелся куда красивее и романтичнее с редкими фонариками, рассеивающими вечную серость сумерек.

Тереган замер, практически закаменел за спиной Фелисии. Кажется, он даже не дышал.

Она знала, чем он занят. Вызывает подкрепление.

Сниир скользил рядом с канатом, уходящим в темноту и туман. Кабинку они очень скоро обогнали. Внутри, разумеется, никого не было — все уже собрались наверху.

Площадка из воспоминаний ее детства практически не изменилась. Слой снега был чуть тоньше, проглядывали тут и там чёрные камни. Сказывался еще тёплый, осенний воздух из долины.

Поскрипывая при каждом обороте вала и раскачиваясь под порывами ветра, пустая кабинка фуникулера наконец доползла до площадки. Замерла, согласно программе, на несколько секунд, и неспешно двинулась обратно вниз.

Герцог Максимилиан Андервуд гордо стоял, опираясь на изысканную дорожную трость, и с умилением взирал на дело рук своих. Парень, которого Фелисия приняла за подмастерье, подкручивал винты в гигантском шаре, который ходил ходуном и утробно рычал. Внутри бесновался киуту.

Завидев ее, друг детства радостно заулыбался.

И направил на них пистоль.

Тереган с трудом подавил желание наброситься на него немедленно. Он уже видел эту штуку в действии, и проверять на себе меткость герцога не хотелось. Эшемин поспешно послал предупреждение Снииру — оставаться подальше, не вмешиваться. Мало ли что способен натворить человек с пистолем. Смертоносность прибора он уже видел в деле, и другом рисковать не собирался.

Фелисия как-то жалко сморщила губы, стараясь не заплакать.

— Макс, это правда был ты? Все это время? — несмотря на все ее усилия, голос все же дрогнул. Она до последнего не хотела верить в предательство школьного друга. Придумывала по дороге фантастические оправдания, как его шантажировали, взяли в заложники… а оказалось, он вообще главный мозг операции!

Тут ей пришла в голову еще одна мысль.

— А зачем ты мне помогал? Тогда, в кабинете, я бы не нашла подвал без тебя. И зачем ты оставил все разбросанным по библиотеке? Ты, аккуратист, каких поискать.

— Ты права. — Показушно повинился Макс. Но ясно было видно, что виноватым он себя вовсе не чувствует. — Я хотел, чтобы ты обо всем догадалась. Кто, кроме тебя, может меня понять! И твоих, и моих родителей отняла молния. Если бы мы убрали электричество из воздуха, никто больше не пострадал бы, как они. И мы тоже. Мы с тобой вообще тут главные пострадавшие! Они ушли, а нам мучиться воспоминаниями и оплакивать их.

Фелисия задохнулась от возмущения. Он давил на больное место, и прекрасно понимал, что она хоть на крошечное мгновение, но соблазнилась заманчивой идеей безопасного для людей мира.

— Если мы уберём из воздуха заряд, облака рассеются и мы все погибнем. Тереган мне показывал…

— Наврали тебе все твои драгоценные эшемины! Дикие люди, что с них взять. Три куста попортили им — уже до короля дошли, целый межрасовый скандал затевают! Не будет ничего страшного, если мы уберём электричество всего лишь над Городом. Ты не представляешь, сколько невзошедших семян хранится в королевской сокровищнице! Сколько приборов, которые мы могли бы с тобой изучить, повторить. Может, даже построить целый космический корабль, как у предков! Мы могли бы улететь с этой серой убогой планеты, Фел!

— Нет Макс. Они не врут. — твёрдо ответила Фелисия. — В нашей семейной библиотеке я наткнулась на дневник моего пра-пра-не знаю точно сколько, предка. Он описывал приземление на Электрет. И отдельно упоминал безумное солнце, способное сжечь все живое. Мы не успеем улететь, даже если чудом построим корабль заранее.

— То есть ты знала, что убирать облака опасно? — Влез Тереган. Фелисия уверенно кивнула.

— Конечно. Мой прадед плотно занимался темой снятия постоянной облачности, а потом сжёг свои записи и все исследования, а последователям запретил даже думать об этом.

— А зачем тогда я тебя возил наверх?

— Ну, во-первых, мне было любопытно взглянуть собственными глазами. А во-вторых, девушке хотелось покататься! — Она кокетливо дернула плечиком и стрельнула глазками. Несмотря на серьезность ситуации, Тереган едва подавил смешок.

— Вообще-то все это затеял еще мой отец. — Мрачно поведал Макс, недовольный, что на него перестали обращать внимание. — Он договорился с графом, составил первую пробную формулу, мы с ним как раз вместе ее дорабатывали, и если бы не та авария…

— Формула была у него с собой! Так это из-за него все погибли? — Фелисия в ужасе зажала рот рукой, как будто произнесенное вслух могло ранить больнее, чем мысль.

— Все погибли из-из электричества! — рявкнул Макс, зверея на глазах. Теперь он ничем не напоминал тихого, шаловливого Максика или чопорного герцога Андервуда. С него словно слетели все маски, и вот такой — с безумным взглядом, растрепавшейся челкой, — он наконец-то позволил себе быть настоящим.

Фелисии стало страшно.

— Мой отец не виноват. — вопли сменило едва слышное бормотание. Девушке было уже очевидно, что Макс не в себе. Она не могла понять одного — как ему удалось притворяться нормальным так долго и убедительно. — Это был несчастный случай. Просто несчастный случай. Он тогда торопился очень, не переоделся после лаборатории. Только халат снял. Я, дурак, еще так хотел поехать с вами, расстроился и обиделся на него, когда он оставил меня доделывать опыт.

Фелисия вспомнила, что в той поездке Макс и правда остался дома в последний момент. По плану они должны были ехать в загородную усадьбу Блаунтов все вместе.

Она начинала понимать причины трагедии, произошедшей шесть лет назад.

— Та пыль, что осталась после эксперимента, притягивала молнии. — прошептала она. — А я все удивлялась, почему они так целенаправленно били именно в бус.

— Он не хотел! — выкрикнул герцог. На лощеного аристократа он уже не походил вовсе — растрёпанный, с вытаращенными глазами, он вызывал бы жалость, если бы не пистоль в руке, и рука на рубильнике пульта управления.

-23-

Тереган сжимал и разжимал кулаки, молясь про себя, чтобы герцог отвлёкся. Ну хоть на секунду. Но Макс был упорен в своём безумии, держал их на мушке и по сторонам не оглядывался.

Снова со скрипом подъехала кабинка и замерла на одном месте, покачиваясь все сильнее в подступающем шторме.

— Он был жертвой, Фел, как и твои родители. Как и моя мама. Зато мы с тобой можем снова быть счастливы, дорогая! Только подумай, ты и я, идеальная пара. Мне так не хватало твоей помощи, когда мы делали эту машину. Элис, умница, разобралась в принципах, помогла вывезти твой прототип. Но ты была так поглощена горем, я просто не хотел тебя беспокоить.

Фелисия поежилась. Ничего себе тактичность. Соблазнить ее горничную, похитить дипломную работу прямо из подвала — это можно, а вот поделиться сумасшедшими планами по уничтожению устоев жизни — постеснялся.

— Как бы я хотел, чтобы мы вместе начали новую жизнь. Представь, сколько прекрасных вещей мы сможем открыть, изобрести. Мы откроем новые миры, Фел! Ты и я, вместе!

— Как это вместе? — раздался вдруг подозрительно знакомый голос, с трудом балансирующий на грани истерики. — А я? Я же твой главный помощник! И ты говорил, что любишь именно меня!

Элис выпрыгнула из кабинки на площадку, очерченную невидимым контуром. Прическа блондинки была растрепана, под мышками темнели неприличные пятна пота — похоже, она бежала всю дорогу от дома герцога.

Фелисия как раз подумала, что теперь-то ее уже ничем не удивить. Оказывается, она ошиблась. То, что подруга детства и самое доверенное, хоть и несколько болтливое лицо, добровольно помогает безумному маньяку уничтожить мир, грозило добить ее окончательно. Она-то подумала, что Макс обманул бедняжку, а оказывается, мисс Коллинс очень даже в курсе, и даже планы на будущее совместное строила.

Следующая мысль заставила ее похолодеть. Если отец отправил именно Элис с запиской — подмоги со стороны людей можно не ждать. А на эшеминов, вооруженных разрядами электричества, в сложившихся условиях Фелисия не сильно рассчитывала. Если машину запустят, против неё сработают только пистоли, и то под вопросом. Разряды эшеминов будут скорее подпитывать ужасный аппарат, ускоряя приближение их общей погибели.

И девушка снова остро пожалела, что ее вездеход с оружием остался в Торговой Сфере.

— Ты что здесь делаешь? — нахмурился Макс. — Я же сказал тебе сидеть дома. Нечего здесь делать дилетантам.

— Как помогать тебе с проектом, так я сгожусь, а как рядом встать в самый ответственный момент, так я дилетант? — оскорбленно подбоченилась Элис.

— Ты что, не понимаешь, здесь опасно.

— Тогда почему она здесь? — горничная обвиняющее ткнула пальцем в Фелисию. Та хмыкнула. Чем дольше длилась перепалка, тем больше шансов у эшеминов успеть. Другой вопрос, как они смогут помочь. Ну, по крайней мере отвлекут Макса, а она тем временем попытается обезвредить механизм.

Правда, как именно, она себе еще не представляла.

— Я до последнего думал, что она не придёт. Но ты же не могла пропустить такое событие, дорогая? — Макс очаровательно улыбнулся Фелисии. Выглядело это на самом деле так, будто его перекосило.

Элис всхлипнула, бросилась было на герцога, но была оттащена в сторону его помощником. Парень оказался довольно сильным, хоть и жилистым, и удерживал брыкающуюся девушку без труда. И раз у него теперь заняты руки, а Элис продолжает сопротивляться, остаётся только герцог.

Одним противником меньше, обрадовалась Фелисия, и принялась бочком подбираться к шару. Тереган, похоже, думал о том же, и сделал шаг в сторону Макса.

Тот воспользовался суматохой и быстро дернул за рычаг. Эшемин опоздал с броском на доли секунды. Сбил Андервуда с ног, навалился, занёс кулак…

Макс расхохотался ему в лицо.

— Уже поздно! Машину нельзя отключить!

Фелисия бросилась к пульту, попыталась вернуть рубильник в прежнюю позицию. Безуспешно, его заклинило.

Герцог ударил коленом, сбрасывая с себя Терегана, и отполз на четвереньках подальше от эпицентра. Эшемин приподнялся на коленях, пытаясь отдышаться после удара, и в ужасе глядя на мерцающее сияние, которое начало окутывать металл.

С неба сорвалась первая молния, и ударила точно в шар. Киуту внутри раздраженно зарычал, переваривая заряд.

Тереган с трудом поднялся, чувствуя, как слабеет внутренний энергетический запас. Странно, обычно в грозу он как раз пополнялся.

Капюшон слетел с него, поддетый штормовым ветром.

Вокруг зловеще поблескивающего от всплесков молний шара постепенно разворачивалась почти невидимая воронка энергии. Едва заметная поначалу за счёт притягиваемых мелких травинок, вскоре она оформилась, набрала силу и уже грозила затянуть не пылинки и травинки, а стоявших рядом людей.

Тереган пошатнулся и отступил на пару шагов. Энергия лилась из него, как из дырявого ведра, как он ни пытался ее сдержать. Скоро подойдёт очередь жизненной силы, а он даже не может что-то противопоставить этому жуткому изобретению. Фелисия потянула его за плащ, оттаскивая подальше. По земле бежали дорожки из молний, очерчивая правильный круг, в который заступать было смерти подобно.

Похоже, они опоздали, и все свершится, как задумывали Андервуды.

Молнии выворачивались под неестественными углами, притягиваясь к размазанному повсюду составу-катализатору. Не только на площадке. Ослепительные вспышки вырывались из эпицентра грозы, чтобы ударить дальше — в невидимый отсюда круг, очерченный воронками.

Тонкими струйками, едва видимыми в далеком тумане, задымились другие мертвые места. Видно было только ближайшие три, но и без того ясно, что и остальные подхватили эстафету.

Будто по бикфордову шнуру, все еще используемому горняками при разработке месторождений, дымные полосы пробежали от обозначенных герцогом точек к окраине Сфер. Особенно хорошо было видно с площадки — будто специально Макс выбирал для финального аккорда ужасающей симфонии уничтожения место на возвышенности, откуда можно было наблюдать за разрушением прежней жизни.

На горизонте, где гроза громыхала не так ожесточенно, застонал Город. Перекрытия, щедро обмазанные пресловутым составом не подозревавшими ни о чем, старательными рабочими, впитывали заряд и распадались на глазах. Со оглушительным звоном, превращающимся на расстоянии в глухой гул, взрывалось стекло, за ним следовали крошащиеся дуги. Сферы словно складывались внутрь себя. Исчезла сверкающая гора Столицы, осыпались еле заметные с такого расстояния арки Торгового района. Растительный и Животноводческий отделы пока еще держались — до них Макс, со своим составом, похоже, добраться не успел.

Серией мелких взрывов разорвало транспортную трубу горняков. Даже если Торвин, чудом, получил ее послание, добраться до них теперь будет проблематично.

Столбы, на которых держался фуникулёр, с надрывным воем искривились, затягиваемые в воронку невидимым смерчем. Кабинка, очередной раз подъехавшая к площадке, накренилась, тросы, не выдержав напряжения, порвались. Лопнувшим канатом, будто кнутом, упруго ударило в землю прямо по полыхающему молниями круглому участку.

Удерживавший Элис помощник, так и оставшийся безымянным, отшатнулся. Девушка не растерялась, и ударила его локтем в солнечное сплетение. Удар был не особо силён, но тут подоспел Сниир. Фелисия никогда не видела, чтобы у змея так широко расходились челюсти. Похоже, они даже из сустава вышли, чтобы вместить бедного парня.

Змей сыто икнул и снова отполз подальше от воронки. Элис он трогать не стал — от неё пахло Фелисией, то есть своими.

А от Макса Сниир предпочитал держаться подальше. Помнил еще историю про хесуна и пистоль, и повторять судьбу травоядного не спешил.

Горничная, так внезапно обретшая свободу, не спешила снова бросаться на Макса с кулаками. Картина осыпающихся на глазах сфер завладела ее вниманием полностью. Она, кажется, даже не заметила, что рядом кого-то съели.

Где-то там, под обломками, сейчас были Марта и Ричард.

У девушки потемнело в глазах.

— Город рушится. Что ты наделал! Там же мои родители! — Истеричные возгласы Элис было с трудом слышно за завываниями ветра и оглушительными раскатами грома.

— Ничего им не будет, если из домов не выйдут. — хладнокровно ответил Макс, отходя подальше от незримой линии, очерчивавшей будущий взрыв.

Воронка от взрыва будет минимальна. Зато результат… Герцог даже прижмурился от удовольствия. Чистое небо, безопасный воздух, солнце и электрические приборы древности из королевской сокровищницы в его полном распоряжении. А как же, он ведь герой, спас всех. Ну если кто пострадает — спишем на буйство стихии. В грозу чего только не бывает.

Элис шагнула вперёд, потом еще и еще, поддаваясь буйству шторма. Воронка впитывала энергию отовсюду, и вокруг шара создалось настоящее силовое поле, и чтобы пробиться сквозь закручивающийся смерч, не пришлось прикладывать ни малейших усилий. Наоборот, вихрь сам подтянул горничную к самому аппарату.

Миниатюрная блондинка в развевающихся юбках упрямо, все убыстряясь, двигалась навстречу собственной гибели.

— Что ты делаешь? Туда нельзя, ты все испортишь! — Заорал заметивший ее слишком поздно Максимилиан.

Фелисия содрогнулась, когда поняла, что задумала младшая Коллинс. Ужаснулась и рванулась было остановить, но была бдительно перехвачена Тереганом.

— С ума сошла, там верная смерть! — прошипел он ей в ухо.

— Именно поэтому! — пытаясь вырваться, непонятно объяснила девушка, но было уже поздно.

Макс тоже бросился вперёд, чтобы остановить Элис. Правда, по другой причине. Совершенно не из человеколюбия. Герцога волновал его проект, и только.

Но он тоже опоздал.

Шарообразная махина в два человеческих роста содрогнулась от приближения хрупкой человеческой фигурки. Несколько молний подряд стекли по хромированному боку, перекосив конструкцию, и устремились к Элис.

Ветер развевал выбившиеся из прически белокурые волосы. Бросив прощальный взгляд на рушащийся Город, в котором каждое мгновение рисковали быть погребёнными ее родители, девушка решительно прижала ладони к блестящему смертоносному шару.

Ее испепелило мгновенно, сероватую пыль останков закрутил спиралью смерч.

Но результат был уже достигнут. Секундное заземление сбросило накопленный заряд, металлический конденсатор угрожающе накренился вслед за утекающей энергией и гулко бухнулся на бок.

Часть энергии по воздуху перекинулась на оказавшегося слишком близко в момент выброса Макса.

Он ведь почти успел.

Герцог Андервуд не рассыпался пеплом, как его раскаявшаяся сообщница. Но ожоги, которые он получил, были несовместимы с жизнью.

Корчась от нестерпимой боли, он катался по земле, не в силах ни вздохнуть, ни простонать обожженной гортанью.

Пока не затих окончательно.

Даже за очередным раскатом грома было ясно слышно, как беснуется внутри шара киуту.

Затишье длилось недолго. Нереализованный потенциал куда-то нужно было девать, металл притягивал все новые заряды, а земля под ним уже не справлялась. Невидимое поле, окружившее поляну, принимало все более отчетливые очертания, раскручиваясь уже чёрным смерчем. Поднятые вверх потоком воздуха мелкие частицы взрывчатки, вместо запланированного целенаправленного мини-взрыва растягивались столбом к небесам.

Тереган уже привычно накрыл Фелисию собственным телом, повалив на землю. Только сейчас в большей опасности был он сам — воронка высасывала электричество из всей окружающей среды, не делая различия между живыми источниками и облаками.

— Мы, похоже, не выживем. — едва перекрикивая разбушевавшийся шторм, проорал Тереган на ухо девушке.

Она только стиснула его бока крепче под плащом, не собираясь отдавать стихии. Если надо будет, она отдаст собственный крохотный заряд до последнего, но эшемин будет жить.

Плащ! Вот оно!

— Твой плащ! Он идеальный изолят! — Фелисия затрепыхалась, пытаясь выбраться из-под крепкого мужского тела.

Тереган соображал быстро.

Решительно пришпилив ее к земле, пристально уставился ей в глаза.

— Ты туда не пойдёшь. Поняла?

Фелисия продолжала выворачиваться, и он ее хорошенько встряхнул за плечи, возвращая в реальность.

— Слава Элис покоя не даёт? У меня больше шансов уцелеть, глупышка.

Девушка замерла, осознавая справедливость его слов.

Взгляд Терегана поневоле переполз на ее приоткрытые губы.

Умирать, даже не попробовав?

Совершенно не в его стиле.

Поцелуй был жёсткий, отчаянный, на грани боли. Больше чем ласка, почти укус. От точки соприкосновения их губ по телу разбегались миниатюрные разряды, но Фелисия могла поклясться, что с электричеством они не имеют ничего общего.

Это было одновременно и слишком много, и явно недостаточно.

Фелисия на мгновение замерла, а потом ответила, вкладывая все накопившиеся чувства, радость и отчаяние, стискивая в побелевших пальцах мягкую ткань плаща, и не желая отпускать того, кого только что обрела.

Оглушения поцелуем, она не сразу осознала, что тёплая мужская тяжесть больше не придавливает ее к земле.

Тереган несколькими быстрыми, широкими шагами достиг воронки, сдергивая на ходу плащ, и прыгнул, стараясь накрыть как можно большую площадь. Вихрем тонкую ткань сдуло бы моментально, поэтому он прижал ее к сияющему энергией, несмотря на заземление, шару, собственным телом.

Воронка, лишившись основания, расщепилась на волокна и истаяла в тучах, будто ее и не было.

Девушка, пошатываясь, поднялась сначала на колени, потом на подгибающиеся ноги. Не верилось, что все позади.

Стараясь не двигать прикипевший к шару плащ, Фелисия потянула на себя эшемина. Он поддался, не помогая, всем весом обрушив ее на сожженную землю и придавив сверху. Его лицо оказалось у шеи девушки, зарывшись в рыжие, густые, растрепавшиеся окончательно волосы.

Она вздохнула с облегчением, и не сразу поняла, что похолодевшие губы, прижавшиеся к ее коже, не шевелятся.

И Тереган, кажется, не дышит.

Спустя долгие, агонизирующие болью и ужасом мгновения она поняла, что ей все же показалось. Дыхание, хоть слабое и поверхностное, было на месте.

Но перепугаться девушка успела знатно.

Соплеменники Терегана покружили в отдалении, не решаясь приблизиться к светящемуся шару. Фелисии пришлось самой, используя собственный плащ как волокушу, тащить не подающего признаки жизни эшемина за выжженную границу. Старейшина Ниол подскочил сразу же, как только она пересекла невидимую черту. Ее оттеснили в сторону, под руководством старейшины двое мощных воинов погрузили Терегана на змея покрупнее.

Сниир нервно вился рядом, но учитывая, что он еле ползал сам, нагружать дополнительно его не стали.

Наконец шар, потрескивавший от избытка энергии, потух. Остатки лишнего электричества ушли в землю и рассеялись.

Фелисия решила рискнуть, и натянув оставшиеся от Макса рабочие перчатки, потянула дверцу на себя.

Из пахнущего озоном и снегом темного пространства выпрыгнул, живой и здоровый снежный барс. Повёл носом, принюхиваясь к Фелисии. Змей, верно замерший рядом, угрожающе зашипел, но защиты не потребовалось. Киуту, похоже, действительно обладали зачатками разума — зверь прекрасно понял, кто именно его освободил, и причинять вреда глупому двуногому не собирался. Фыркнув в последний раз, он в три прыжка исчез в чаще.

Сниир, будто извиняясь, потерся о ноги девушки, и заструился синей лентой вслед за сородичами, и уносимым всадниками Тереганом.

— Присмотри за ним. — прошептала ему вслед Фелисия.

-24-

Дожидаться подмоги Фелисия не стала. Да и от кого ее ждать — в Городе наверняка творится нечто неописуемое, Торвину явно не до неё. Поднялась на трясущиеся ноги, поняла, что так далеко не уйдёт. На чистом упрямстве сделала пару шагов.

— Мисс! Вам помочь? — окликнули ее.

Фелисия обернулась. Ангел-хранитель в этот раз решил пошутить и принял вид замызганного подростка с велосипедом. Только по длинным, темным, собранным в растрепавшуюся косу волосам можно было догадаться, что перед ней девочка. Кожаная куртка с уймой карманов, спортивные штаны и застегнутые на множество мелких пряжек сапоги могли вполне принадлежать и мальчику. На бледном лице, раскрасневшемся от переживаний — это она что, все видела? Ужас какой, бедная девочка! — ярко горели необычного цвета глаза. Светло-карие, с фиолетовым оттенком, они напоминали драгоценный камень, название которого Фелисия никак не могла вспомнить.

Не ее профиль.

— Помочь? Неплохо бы. — признала инженер, еле держась на ногах.

— Садитесь, я подвезу. — девочка быстро, с многолетней сноровкой закинула ногу на великоватый для неё велосипед, и балансируя на раме, гостеприимно похлопала по сиденью. Фелисия примерилась — багажная решетка и правда символическая, не выдержит веса взрослой женщины.

Хорошо, хоть догадалась комбинезон одеть.

Велосипед даже для неё оказался высоковат. Пришлось дотягиваться до сиденья на цыпочках.

— Тебя как зовут? — поинтересовалась Фелисия, кряхтя и пытаясь устроиться на треугольном жестком седле.

— Ами. Вы мисс Блаунт, да? Я про вас много слышала, говорят, вы крутой инженер. А можете мне велик подправить, чтобы меньше по камням скользил? По-моему ему шины надо побольше, а вы как думаете?

Девочка толкнулась пару раз ногой, поймала равновесие, и не переставая непринужденно трещать обо всем и ни о чем, покатила по развороченным камням дороги, как будто перед ней ровнехонькая плитка королевского дворца. Фелисию трясло на небольшом сиденье так, что она вынуждена была вцепиться в девчушку, чтобы позорно не загреметь на землю. А той хоть бы что — выжимая свой вес одними ногами, развила на спуске приличную скорость, и через несколько минут доставила пассажирку к Вратам в Столицу.

Болтовня Ами внезапно напомнила ей Элис. Сердце мучительно сжалось. А ведь Коллинсам придётся рассказать, что у них больше нет дочери. И рассказывать она будет сама.

Полиции это точно не доверит. И без того слишком болезненная новость, лучше, если ее хотя бы поднесёт хорошо знакомый человек, с которым можно поплакать вместе, не стесняясь.

О том, что сама инженер косвенно причастна к смерти Элис, она старалась не задумываться.

— Куда вам? — девочка оглянулась, не сбавляя хода. Фелисия снова судорожно вцепилась в неё, ожидая падения в любой момент. Плюс свой в экстремальной езде был — вся нелепость и ужас ситуации потонули под напором адреналина.

— К полицейскому участку. — попросила она. Ами кивнула, еще прибавляя скорости, хотя куда уже вроде бы, виртуозно лавируя между обрушившимися балками и битым стеклом купола.

Никто не смотрел на странную парочку, занимающуюся эквилибристикой.

Людям было не до того — перекрытия вместе со стеклом и металлическими проводниками продолжали рушиться, добавляя хаоса в и без того обезумевший Город. Поднятая в воздух металлическая пыль притягивала все никак не успокаивающиеся молнии, поджигая, по счастью негустой, лес и кустарник на склоне горы. Повезло хоть в том, что ветер дул в противоположную от Города сторону, и основная масса состава осела на камнях, откуда позже была смыта ливнями и погребена под слоем земли.

Ами лихо тормознула прямо перед участком. Скептически глянула на суматоху — жители всех близлежащих домов решили, что в полиции безопаснее всего, и пытались наперебой попасть внутрь. Стоявшие на страже дежурные еле сдерживали толпу, пытаясь объяснить людям, что внутри зданий вообще-то безопасно, поэтому лучше им разойтись по домам и не мешать стражам порядка работать, а вот перекрытия покрыты коррозией, того и гляди обрушатся те, что еще вроде держатся, так что с улиц лучше уйти.

— Укрывайтесь в метро! — Крикнула Фелисия, сложив руки рупором. — Там перекрытия деревянные, им не страшна коррозия металла!

В дедовых расчетах она была уверена. Блаунт-старший планировал подземку, как дополнительную экстренную защиту для города как раз на подобные случаи.

Кто же знал, что она действительно пригодится.

Некоторые люди задержались, сомневаясь, но им быстро объяснили почуявшие скорое избавление полицейские, что перед ними знаменитая мисс Блаунт, и ее словам и постройке верить можно. Так что те тоже развернулись и побрели за большинством, которое уже успело скрыться в зеве подземной станции.

Раз уж не доверяют собственным домам, пусть хотя бы не путаются под ногами.

Ребята на входе в участок выдохнули, и с благодарностью посмотрели на Фелисию.

— Надо бы туда еще кого-нибудь отправить, за ними присматривать. Как бы не подавили друг друга. — выдала она еще один совет. Полицейские посерьезнели, согласно кивнули в унисон, и один из них побежал внутрь здания — докладывать начальству и просить подкрепления. Иначе действительно можно было получить еще одну катастрофу, на этот раз из-за давки.

— Торвин у себя? — уточнила Фелисия, с трудом сползая с велосипеда.

— Должен быть. Его король к себе вызвал, он отчёт готовит. — доложил оставшийся охранник.

— Мне есть что добавить к его отчету. — кивнула Фелисия. Обернулась к Ами.

— Спасибо тебе огромное, что так быстро довезла. Я у тебя в долгу. Ты знаешь, где я живу. Заезжай как-нибудь, обсудим твой велосипед. И насчёт того, что ты сегодня видела…

— Никому ни слова, я не дура. — поспешно закивала головой девочка, рискуя растрясти прическу окончательно. Мисс Блаунт качнула в ответ собственной взъерошенной шевелюрой, и скрылась в здании полиции.

Джеймс Торвин ей обрадовался, как родной.

— Вы же были там, в центре событий, где бы это ни было? — выпалил он вместо приветствия.

Ну, ее закопчённый вид, измазанный в земле после использования в качестве волокуши плащ и синяки под глазами от истощения говорили сами за себя.

— Я прошу прощения, что не выслал вам подкрепление — тут такое творится, сами видите. Людей просто не хватало.

— То есть вы получили мою записку?

— Да, ваша горничная принесла.

Сердце кольнуло с удвоенной силой. Элис все-таки оказалась не настолько сумасшедшей, как Макс. И хоть и помогала злодею, как влюбленная дурочка, но забота о безопасности родных перевесила. Полиция была предупреждена, и катастрофа не застала Город врасплох. Бригады скорой помощи были наготове, пожарные помогали вытаскивать людей из завалов, полиция контролировала толпы высыпавших на улицы людей, загоняя их обратно в более безопасные помещения.

Дома почти не пострадали. Зато улицы оказались покрыты завалами из стекла и гнутого, изъеденного молниями металла. Оставлять их так было небезопасно, не только для передвижения, но и потому, что остатки порошка на них продолжали притягивать заряд. Если бы устройство сработало как надо, все это электричество сконденсировалось бы над Городом, самоуничтожилось и образовало нейтральную зону.

В данный же момент Столица была не просто уязвима перед грозой из-за отсутствия купола, молнии еще и притягивались дополнительно.

Все имеющиеся в Городе химики работали в двойную смену, составляя формулу нейтрализатора. Они справились где-то за неделю,

Сначала пришлось восстанавливать практически полностью разрушенные купола. На помощь совершенно неожиданно пришли подчиненные Терегана на летающих змеях. Как только на горизонте собирались тучи, они выходили на дежурство в небо, оттягивая на себя смертоносные разряды. По счастью, ремонт завершили в рекордные сроки, и эшемины не перегорели, но впечатление на жителей Города успели произвести неизгладимое.

После того, как известие о попытках уничтожить Город и окружающий лес — так решил подать новости король — распространилось в массах, к лесному народу прониклись уважением. Как же, не ринулись казнить человечество, а пытались сначала найти виновника. Со стороны людей подобного благоразумия можно было бы не ждать, так что чувства помимо уважения были смешанные. От жалости — слабые они какие-то, не волевые, — до опасения — а вдруг это был какой-то заговор с их стороны?

Теперь же, после эффектной демонстрации силы и мощи, лесной народ стали считать чуть ли не богами.

Ну спасителями, так точно.

В качестве ответного жеста люди решили помочь восстановить лес. Точнее, король решил, а народ с энтузиазмом поддержал.

Потребовалось участие лучших специалистов по земледелию с обеих сторон. Теперь уже люди отправили своих химиков, физиков и технарей, чтобы как можно скорее залечить ужасные проплешины и восстановить защитный облачный слой.

Во главе человеческого посольства, естественно, стояла Фелисия.

Во-первых, как человек, раскрывший заговор и обличившая злодеев, в ореоле героизма, она вызывала уважение обеих сторон.

Во-вторых, она лучше всех разбиралась в эшеминах и их обычаях. Не сказать, чтобы она стала за два дня, проведённые в Шидиши, таким уж специалистом, но на фоне общего неведения и суеверий даже ее скудные познания были бесценны.

А в-третьих, она единственная понимала принцип работы устройства, заварившего всю эту кашу. Из заговорщиков не уцелел никто, к величайшему сожалению короля — даже показательно казнить было некого.

Граф Спенсер ушёл от ответственности, поскольку вина его так и не была доказана. В подземелье и ведущим к нему ходах так ничего и не нашли, свидетельствовать против него было некому, а доказать причастность его к заговору совместно с Андервудом-старшим Фелисия не могла. Слова в суде не засчитываются, а материальных свидетельств не обнаружили.

Король, впрочем, не оставил его без наказания — он был лишён титула, столь им ценимого, и сослан в усадьбу на постоянное поселение. С должности, естественно, тоже был смещён, первым делом.

Для восстановления уничтоженных лесных участков требовалось совершенно новое средство — то, что использовалось в Городе для изоляции перекрытий в Сферах, не подходило земле и мешало местным растениям.

Чтобы не сделать хуже, химики работали не покладая рук, пытаясь вывести дополнительный антидот, подходящий для использования в лесу, но Фелисии пришло в голову гораздо быстрее реализуемое решение.

Как истинный технарь, она видела суть проблемы — зараженная земля создавала ауру, препятствующую электричеству. Отсюда вывод — надо убрать землю.

Копать пришлось глубоко. Яд ушёл в глубь породы на гораздо большее расстояние, чем в ширину, но в итоге удалось добраться до неповрежденного слоя. Выкопанный чернозём с радостью пристроили к делу в Растительной Сфере — земные растения в этой обеззаряженной земле просто расцвели.

Происходило невиданное обьединение культур и знаний. Ботаники людей и травники эшеминов работали вместе, чтобы определить, какие породы приживутся лучше, рабочие и простые жители Шидиши перевозили землю в тачках и грузовых машинах со всего леса, чтобы быстрее закрыть напоминающие о трагедиях поляны.

Кстати, в итоге ботаникам осталось только делиться знаниями между расами, теоретически. Лес сам залечил повреждения. Стоило насыпать более-менее ровный слой земли, и буквально за ночь он покрылся мхом и ползучими растениями, а через неделю дождей проклюнулись первые ростки кустарников.

Зато люди и эшемины наконец-то начали общаться по-настоящему. Обниматься и брататься никто не спешил, но элементарные знания о полезных и вредных растениях, приметах погоды, и изготовлении тканей, уже стали огромным прогрессом в отношениях.

Лесные люди по-прежнему избегали телесных контактов, но и не сопротивлялись общению. Даже Ниол, с которым в основном приходилось иметь дело Фелисии, признал за ней наличие мозга и совести, и как-то даже подобрел.

Про Терегана, правда, не рассказывал, несмотря на ее умоляющие взгляды.

Да на официальных встречах было и не до того.

Плащи из аиши перестали быть такой уж редкостью и прерогативой эшеминов. Оказалось, целые заросли ее растут совсем неподалёку от Города. Со свойственным ей энтузиазмом Джеральдина оказалась впереди всех по освоению новых текстур и фактур, и вскоре кроме серых и плащей модницы могли одеваться с ног до головы в разнообразные по качеству и толщине изделия из растительного пуха. Он оказался похож на шерсть по свойствам, и подняв старые книги, мадам модистка освоила валяние. Теперь даже обувь можно было делать из водостойкого и изолирующего материала, не нуждающегося в прорезинивании.

Горнодобывающему комплексу все же пришлось переехать, потеснив Торговую Сферу. У них теперь была общая граница, и Город, наконец, перестал напоминать на карте прыщ, перекосившись на один бок. Теперь его смело можно было сравнивать с улиткой. Тоже себе эволюция.

В перенасыщенном зарядом воздухе рядом с местом последней катастрофы находиться было тяжело и небезопасно. Зато неподалёку от нового поселения открыли богатое месторождение редкого розового мрамора и еще более редкого кварца, и начавшие было бунтовать горняки успокоились.

Их Сфере, и Растительной, повезло больше всех.

В остальных последствия катастрофы устраняли долго.

Коллинсы переехали. Купили небольшой домик на окраине Растительной Сферы, и занялись разведением аиши.

Оставаться рядом с Фелисией им было слишком больно, и она их прекрасно понимала. Каждый закоулок усадьбы напоминал о погибшей дочери, а при виде здравствующей мисс волей-неволей закладывались нехорошие мысли — почему не она? Почему наша кровиночка погибла, а другая, к которой тоже относились как к своей, и оттого еще больнее, жива-здорова?

Марта плакала, обнимая Фелисию на прощание. Ричард был сдержаннее, но в свою очередь крепко сжал мисс в объятиях, наказывая «писать, если что». Девушка только кивала, соглашаясь, прекрасно понимая, что в них говорит память поколений и забота о выросшей на их глазах девчушке. И никакое «если что» не может оправдать причинение им дополнительной боли.

Поэтому писать она не собиралась. Незачем ворошить былое.

Смерть Элис и ее саму порядком подкосила. Они никогда не были лучшими подругами, что та еще раз доказала перед самой смертью, но родителей мисс Коллинс любила беззаветно, поэтому в официальной версии, выданной полицией в народ, значилась как героиня, спасшая весь город.

В итоге, так оно и было.

А про ее подлое участие в заговоре лучше не знать ни Коллинсам, ни королю. Еще надумает привлечь родителей за грехи детей…

В городском доме, который Макс, как оказалось, завещал мисс Блаунт, за неимением других родственников и близких людей, пришлось провести генеральные перестановки. Людей она увольнять не стала, но строго уточнила, что они все на испытательном сроке.

Старика дворецкого после всех новостей свалил инфаркт. Экономка долго плакала в передник по такому доброму мальчику. Все остальные были приходящими, Макса хорошо не знали, и в принципе им было все равно на кого работать — главное, чтобы платили.

Дом Фелисия переоборудовала по собственному вкусу — с пылесосами, моющими машинами и прочим. Горничные и кухарка были в восторге — при прежней зарплате работы стало втрое меньше.

Девочек-помощниц из городского дома Макса Фелисия устроила на другую работу. В Растительной Сфере намечался ажиотаж — из-за частичного прореживания атмосферного слоя и густого слоя заражённой земли стало проще выращивать многие электрочувствительные растения. И дополнительные рук были нужны позарез. Тем более, что перебирать семена оказалось куда легче, чем мыть посуду вручную.

Инженер периодически замеряла радиоактивность и солнечное излучение, но они быстро пришли в норму благодаря новому, выведенному совместными усилиями химиков анти-веществу. Им покрыли крыши заново отстроенных Сфер, и теперь внутри было практически безопасно в самые суровые грозы.

Макс все-таки в каком-то смысле добился своего, обеспечил Городу своего рода изоляцию, но какой ценой!

Порезанные стеклом, придавленные обрушившимися перекрытиями, замурованные в собственных домах… Госпитали были переполнены в первые же часы катастрофы. Машины скорой помощи не справлялись, в перевозках участвовали и пожарные со следователями. Король приказал переоборудовать под больницу целое крыло дворца, добавив к этому личных лекарей. Еще и с призванными в экстренном порядке практикантами стало полегче.

Смертельных жертв было немного, но даже семнадцать человек при постоянном демографическом кризисе Города стали огромной потерей. Не говоря уже о нескольких сотнях раненых, десятки из которых остались инвалидами, неспособными больше работать.

На той площадке, где произошёл последний, решающий взрыв, и погибли Элис с Максом, возвели памятный монумент. На нем перечислили всех жертв, потерявших жизнь в этой рукотворной катастрофе. Герцога, естественно, не включили. Зато мисс Коллинс возглавляла список, как герой, отдавшая жизнь за Город.

Это меньшее, что Фелисия могла сделать для ее родителей.

День взрыва внесли в календарь как траурный, и с тех пор каждый год поздно вечером приспускали флаги и устраивали минуту молчания.

Шло время.

Небо снова затянуло густым слоем облаков, но грозы стали реже, и молнии над Городом сверкали не так часто, позволяя людям и земным растениям вздохнуть с облегчением.

-25-

Дни потекли своим чередом.

После того, как с защитой сфер разобрались окончательно, Фелисия вернулась в родную усадьбу. Какое-то время приводила ее в порядок, следила за наемными рабочими, восстанавливавшими мастерскую — не в первый, и явно не в последний раз.

Затем жизнь вошла в колею обыденности. Готовкой девушка занялась сама, и неплохо справлялась, насмотревшись в своё время на Марту. Если надоедала самодельная еда и стояние у плиты, ездила в город — это на совершенствуемом вездеходе занимало все меньше времени. Уборкой и раньше занимались механизмы, а для генеральных чисток раз в месяц приезжали горничные из городского дома.

Ами заезжала иногда, даже оставалась на ночь. Семья с радостью отпускала девочку — мисс Блаунт стала практически символом благонадежности в Городе, они даже гордились таким знакомством.

Вместе они доработали-таки велосипед. Он теперь обзавёлся более широкими, шипованными шинами, стал ниже и маневренней. Ами гоняла на нем не только по лесу, но и по горам, к ужасу и восхищению Фелисии. Несмотря на собственный иммунитет к прикосновениям Терегана, она все еще была настроена весьма скептически по поводу прогулок практически без защиты. А один комбинезон и сапоги полноценной защитой считать нельзя никак.

Змей тоже иногда приползал пообщаться. Послушно, лучше любой кошки, позволял себя тискать, гладить и изучать. Почесывая гладкое чешуйчатое пузо, Фелисия нашла несколько желез, выделения из которых ей удалось взять на анализ.

Вещество оказалось биологическим аналогом магнита. Жидкость покрывала чешуйки змея тонкой пленкой, и при взаимодействии с заряженным электричеством воздухом позволяла отталкиваться от него, проще говоря летать.

При этом еще и обеспечивала иммунитет к разрядам.

Идея летательного аппарата росла и крепла. Ами вызвалась испытывать будущий планер, как более легкая, но до момента испытаний было еще далеко, и она вполне могла к тому времени перерасти мисс Блаунт — учитывая немалые габариты отца-шахтера и несильно уступающую ему мать.

Однажды вечером, в особенно прекрасную грозу, когда молнии били в землю практически вертикально, а ветра почти не было, змей и инженер расположились на крыльце усадьбы Блаунтов. Фелисия полюбила сидеть под открытым небом, наблюдая за вспышками и буйством стихий, а подаренный Уной плащ, починенный и почищенный Джеральдиной, позволял остаться при этом безнаказанной. Девушка раскачивалась в плетеном кресле, накинув плащ наподобие пледа на колени, и неосознанным, привычным уже движением поглаживала крупную, плоскую башку, примостившуюся рядом.

От гладкой, тёплой чешуи Сниира по руке, завиваясь спиралью вокруг, пробежала искорка.

Не успела она впитаться в кожу, а Фелисия запаниковать, как перед ее распахнутыми, но переставшими воспринимать окружающий мир глазами, замелькали картинки и чужие воспоминания.

Вечерний лес, полумгла, даже первая луна еще не взошла. В самое темное время суток — далекий тёплый отсвет пожара. Смена кадра — и на земле лежит девушка в ярко-желтом платье. Ткань в разрывах, крови и подпалинах, сама она без сознания. Тёплое чувство — рядом хозяин, он поможет.

Знакомая спина, белые волосы. Серый плащ бережно обертывается вокруг порванного платья, чтобы не соприкоснуться случайно кожа с кожей. Двойная ноша на спине, неприятно, но надо, хозяин попросил.

Человеческий дом рядом. Не люблю, но подлечу ближе. Девушка слаба, не дойдёт.

Фелисия улыбнулась.

Последняя загадка ее жизни наконец получила объяснение.

— Я так и знала, что не сама дошла. Спасибо. — прошептала она, почесывая спасителя под шеей. Змей прикрыл глаза пленкой, сипло урча от удовольствия. Инженер грустно улыбалась. От эшемина не было ни слуху, ни духу уже год. Сначала она пыталась вызнать у его подчиненных, помогавших Городу в грозы, потом поговорить со старейшиной, но все они тактично, но решительно уходили от прямых ответов. Даже на простой, вроде бы, вопрос — жив ли он вообще, она получила нечто расплывчатое и неопределенное.

Скорее всего, лесные жители просто были не в восторге от слишком тесного общения одного из них с человеком. Одно дело сотрудничество, другое — нечто большее.

Фелисия понимала их недовольство, но лучше и спокойнее от такого отношения ей не становилось. Утешало одно — если бы он умер, скорее всего, ей бы сообщили, чтобы не доставала вопросами.

Неизвестность выматывала хуже, чем если бы она знала наверняка, что его нет. Тогда можно было бы как-то себя успокоить, забыться в работе, поставить точку на всей этой истории.

А так — теперь вместо ее обычных кошмаров, с горящим остовом буса и молниями, к ней начал приходить Тереган. Обугленный, как будто побывал в аду вместо Макса, едва шепчущий ее имя, он тянул к ней обожженные руки в немой мольбе.

Она просыпалась в холодном поту, пила стремительно истощающиеся запасы валерианы и бродила по пустому огромному дому привидением, не в силах заснуть снова.

Дождь закачивался. Разряды отгромыхали своё, из леса наползла стелющаяся низко по траве дымка послегрозового тумана.

Сначала Фелисия подумала, что движение в гуще деревьев ей померещилось. Но Сниир оживился, прошуршал по ступеньками и приветственно обвился вокруг знакомой, высокой фигуры.

Несколько закутанных в плащи эшеминов выступили из туманной листвы.

Тереган откинул капюшон, не отрывая от девушки глаз, и протянул ей руку.

Стоявший позади Ниол, как и остальные трое умудрённых сединами старцев, знакомых Фелисии по переговорам, тоже сняли капюшоны, показывая, кто под ними. К этому дружественному жесту она их успела приучить, а то замотанных невнятных фигур люди закономерно опасались.

Девушка поднялась, откладывая плед на кресло. Не торопясь спустилась по ступенькам, подошла, протянула в ответ левую руку.

Их пальцы встретились, переплелись, вызвав изумленный вздох старейшин.

Фелисия подошла еще на шаг ближе.

И от души, с оттягом, впечатала затянутым в полуперчатку без пальцев правым кулаком прямо в челюсть наглому эшемину.

Старейшины всхлипнули. То ли от ужаса, то ли от негодования.

Тереган отшатнулся, но не отступил. Попробовал языком разбитую губу. Кожаный край перчаток сработал не хуже кастета, да и хук у его рыжего инженера поставлен неплохо.

Он молча запустил пальцы в густые растрепанные кудри, запрокидывая ей голову. Фелисия строго и серьезно смотрела прямо ему в глаза.

— Ты не писал. Не давал о себе знать. Ты представляешь, как я волновалась все это время? — негодующе отчитала она его.

— Сначала я не мог. Полгода в коме, знаешь ли. — девушка закусила губу. Тереган неосознанно поглаживал большим пальцем ее щеку, будто узнавая наощупь, как слепец. От места соприкосновения их тел разбегались мурашки, отвлекая от серьезного разговора. Да и какой может быть разговор? Он вернулся, это главное. — А потом решил, что лучше выздоровею и сам с тобой поговорю. Не хотелось доверять такие серьёзные признания бумаге.

— Какие признания? — Фелисия неосознанно опустила ресницы, уходя от прямого зрительного контакта. Когда речь зашла о чувствах, вся ее бравада куда-то улетучилась.

— В любви, разумеется. Или ты думала, я со всеми подряд девушками обнимаюсь?

Только тут она осознала, что они и правда уже довольно давно стоят обнявшись, будто сросшись друг с другом. И до того это было правильно и хорошо, что Фелисия и не подумала выворачиваться.

Наоборот, пристроила голову в уютную, будто для неё созданную ямку между его плечом и шеей. Умиротворенно вдохнула родной запах хвои и сандала, потерлась носом о выбившуюся из общей массы белую прядь.

— Ты выйдешь за меня замуж? — выдохнул ей на ухо ее личный эшемин.

— Мм. — невнятно, но согласно, протянула она. Подумав, подняла голову, заглядывая в его лицо. — А по каким законам, нашим или вашим?

— Наверное, своим собственным.

— Тогда давай и там и там. Для надежности. — деловито предложила Фелисия, привставая на цыпочки.

— Наш брак никогда не признают ни твои, ни мои. — искушающе прошептал Тереган, щекоча ее тёплым дыханием и не спеша одаривать примиряющим поцелуем.

— Плевать. — решительно отрезала девушка, и сама преодолела оставшиеся сантиметры.

Их губы наконец соединились. Фелисию чуть дернуло током, несильно, скорее возбуждающе.

Со стороны старейшин донёсся приглушённый писк, перешедший в хрип.

Вдалеке, за лесом, тихо и умиротворенно рокотал гром.

Гроза не закончилась — она просто прошла стороной.

Эпилог

Аметист Торнвуд, пятый ребёнок в семье горняка-ювелира, очень любила сбегать в лес. Дом давил на неё каменной грудой, она задыхалась в стенах и под защитными куполами.

Зато в лесу, на открытом пространстве, она чувствовала себя свободной. Душа воспаряла, наслаждаясь простором и поющей в воздухе энергией.

Ами давно знала, что она отличается от других. Сестры и брат боялись леса, никогда не выходили из дома без нескольких слоёв защиты и уж тем более не сбегали ночью, чтобы погонять на велосипеде по пересечённой местности.

Сегодня погода просто умоляла прогуляться. Две из трех лун освещали лес не хуже дневного светила, тропинка сама ложилась под колёса.

Выехав на склон, ведущий к поселению эшеминов, девочка затормозила. Опустила велосипед на землю, и уселась рядом. Мама завтра будет ругаться, отстирывая штаны от грязи, но если Ами уговорит мисс Блаунт сделать им такую же машинку для стирки, как у неё дома, они помирятся быстрее.

Все равно основной приносчик грязи в дом — папа. С его запылённой и закопченной униформой не сравнятся никакие пятна от травы.

Загадочные эшемины влекли Ами. Она чувствовала, что ближе к ним по духу, чем к собственной семье, но они не спешили раскрывать объятия человеку. В свете последних событий отношения между ними и людьми стали чуть посвободнее, но в гости они друг к другу ходить не начали. Просто чаще пересекались на нейтральной территории.

Например, дома у мисс Блаунт.

Надо будет поговорить с ее мужем, решила Ами. Тереган из клана Адэхи казался не таким скрытным, как остальные его соплеменники, и возможно, сможет ей объяснить происходящие с ней странные вещи.

Обсуждать их с людьми, даже самыми близкими, почему-то не хотелось. Наверное, срабатывал инстинкт самосохранения. Все знают, как человек реагирует первым делом на что-то непонятное — убить или игнорировать.

Не лучший выбор.

Вдалеке громыхнуло. На нос упали первые капли.

Ами не боялась гроз. Особенно после памятной ночи, когда Город чуть не обрушился. Что-то произошло на той поляне, что повлияло на неё и изменило окончательно.

Осталось понять — во что она превращается?

Девочка с любопытством проследила за миниатюрной молнией, предвестницей полноценной бури.

Тонкий огонёк змейкой скользнул по пальцам, обвился вокруг руки.

Ами смотрела на впитывающийся под кожу заряд.

И улыбалась.

Конец

Content

Нинель Мягкова
Небо и грозы Электрет

-1-

-2-

-3-

-4-

-5-

-6-

-7-

-8-

-9-

-10-

-11-

-12-

-13-

-14-

-15-

-16-

-17-

-18-

-19-

-20-

-21-

-22-

-23-

-24-

-25-

Эпилог