Лео Сухов

Эфирные археологи

Глава 54

В которой я принимаю дирижабль, знакомлюсь с командой и пассажирами — и отправляюсь в «совершенно безопасный» перелёт от Большой Скалы к заставе Руно

— Это будет совершенно безопасный перелёт, гра Фант! — заверил меня клерк. — Чистая формальность! Вы принимаете транспортный дирижабль, знакомитесь с командой, ждёте пассажиров и летите от Большой Скалы к Руно, где квартируется одиннадцатая эскадра южного флота.

Я с сомнением принял бумагу и вчитался в то, что там понаписали высокие чины и руководство училища Флота. Хорошие навыки… Бла-бла-бла… Показал отличную успеваемость… Бла-бла-бла… Закончил экстерном и направлен на практику… Бла-бла-бла… Передаётся в управление транспортный дирижабль «Баун», объём аэростата… логос огня — приемлемый, логос сферы пустоты — существенный… Вес гондолы… Орудия… Экипаж…

По моим прикидкам, эта туша была объёмом почти пятнадцать тысяч кубических метров — и могла тащить на себе почти десять тонн грузов. В экипаж входили: рулевой и навигатор в одном лице, механик и помощник механика, четыре матроса (аккурат чтоб хватило на каждое орудие) и пять штурмовиков. Итого тринадцать человек, включая и меня — которые честно занимают десятую часть грузоподъёмности. А припасы для них — ещё десятую часть… Всё это добро могло двигаться со скоростью максимум пятьдесят километров в час. Вроде звучит приемлемо…

Задача — доставить припасы три тонны… бла-бла-бла… Доставить экспедицию Академии — пять человек… Оборудование… Припасы… Доставить жреца-пневматика… бла-бла-бла… Скала Руно, расстояние… Маршрут… Карты прилагаются…

Шесть пассажиров, куча оборудования и дополнительных припасов — я прикинул в уме и понял, что будет ещё очень неплохо, если мы вообще со всем этим взлетим. И самое неприятное было в том, что выглядело всё красиво только на бумаге. Я успел познакомиться с местной армией и флотом — и теперь понимал, что реальность будет отличаться от написанного исключительно в худшую сторону. Если приплюсовать сюда моё невезение, то выйдет совсем безрадостная картина. Однако практику я должен был пройти. И тогда только по возвращении на Большую Скалу я смогу получить капитанский патент. И ещё не приведи изначальные, я потеряю транспорт…

— Где-то надо отметиться? — спросил я, терзаемый самыми мрачными предчувствиями.

— Вот тут, тут, тут, тут и тут… И ещё — вот тут! — радостно успокоил меня клерк, достав два журнала, три казённого вида бумаги и напоследок ткнув пальцем в сам приказ.

Я не военный — и вряд ли им когда-нибудь стану. Однако на момент прохождения обучения меня вполне себе честно и законно записали в наёмный флот. Потому что не может гражданский парнишка учиться на капитана и водить военный транспорт с военным же грузом. Традиция тут такая… И вместе с этой традицией мне подложили невероятных размеров свинью в лице флотской бюрократии, где даже на посещение туалета надо поставить подпись — «тут, тут и тут». А я вот этого всего не понимал и проникнуться бюрократическим духом никак не мог. Правда, в культовой книге «Особенности делопроизводства на флоте скал. Польза и особенности», которую «ужас как любят» все проходящие обучение — подробно описывалась та самая польза, и вообще для чего всё это нужно. Однако я выучил это объяснение только ради сдачи экзамена — и, как водится, немедленно забыл сразу после.

Пять месяцев обучения… Я так спешил получить патент, что буквально летел по двухлетнему курсу галопом, не позволяя себе отвлечься на отдых, посещение местных достопримечательностей (а на Большой Скале было на что посмотреть!) и просто на что-то ещё. Пока что я отложил даже вопросы с местной космогонией, которые хотел уточнить на Большой Скале. И лишь редкое общение с другими обучающимися немного скрашивало мою жизнь в этот недолгий период.

Из этого общения я понял, что вообще мне сделали царский подарок. Дом Филанги обеспечил мне комнату в общежитии и само обучение. Многие из тех, кто тоже учился на капитана, вынуждены были оплачивать всё за свой счёт. И, поверьте, стоимость оказалась немаленькой: один миллион пневмы. Миллион!.. Фантастическая сумма энергии для большинства здешних людей… Не можешь осилить капитана, но хочешь водить воздушные суда, хоть сколько-то отличающиеся от дендрофекальных самоделок, которые здесь есть у многих? Начни с рулевого! Какие-то триста тысяч единиц — тьфу! Мелочи какие!.. Ну не потянул — вот же есть курсы механика за сто пятьдесят тысяч. И так потихонечку-полегонечку…

Если тебе повезло родиться на большой скале, единственным ребёнком в благополучной семье с доходом не менее 500 единиц в месяц, то механиком можно было стать уже годам к двадцати. При условии, что за тридцать лет до твоего рождения родители уже начали создавать накопления, которые и уйдут на оплату. В крайнем случае, за двадцать лет твоей жизни родители вполне могли скопить пятьдесят тысяч единиц, чтобы оплатить треть курса и сделать тебя помощником механика. А там уже из своей зарплаты можешь ещё лет за десять набрать и на повышение. А потом нацелишься на рулевого или навигатора… И тогда и курс капитана станет сильно дешевле.

Но вообще мало кто в этом мире занимался подобной фигнёй — отдельные энтузиасты, болеющие небом и грезящие воздухоплаванием. Большинство людей предпочитают спокойно жить на скалах и перемещаться между ними лишь в качестве пассажиров. Ведь дирижабль — это мало того, что дорого, так ещё и вправду опасно. Я вот живо припомнил, как летел с небес на землю в памятном бою у Меланги — и вздрогнул, отчего последняя подпись вышла слегка кривоватой. Но клерк на это не обратил никакого внимания.

— Удачной вам практики, гра Фант! — пожелал мне он и передал копию приказа о назначении.

— Спасибо! — поблагодарил я клерка и покинул кабинет.

Флотское училище жило своей жизнью — шли лекции, сдавались зачёты. Ученики и преподаватели переходили из класса в класс. Тут всё было построено иначе, чем на Земле. В двадцать третьих яслях все учились в определённое время и отдыхали в определённое время. Во всех училищах на всех скалах занимались так, как и когда удобно. Нередко бывало, что вообще приходилось выбирать, на какую лекцию пойти. Хочешь сдать зачёт? Иди к преподавателю, сам договаривайся и сдавай. Но я, конечно, здешними порядками не возмущался, хотя, на мой взгляд, это вообще было не обучение, а — бардак.

Объём получаемых знаний был настолько микроскопический, что мне хватило пяти месяцев, чтобы почти самостоятельно освоить их все. Однако с местным бардаком обучение, рассчитанное на два года, нередко растягивалось и лет на пять. Ученик деньги заплатил, а дальше ходит ли он и учится, или прогуливает и бегает по кабакам — это уже никого не волнует. Слушателем флотского училища можно было пробыть и всю жизнь. Мне же нынешняя моя жизнь была дорога. У меня было теперь много планов на неё.

Сдав на отлично все дисциплины, я немедленно потребовал пристроить меня на практику. И вот столь желанная практика началась… Оставалось слетать туда-обратно за пару месяцев, и я — законный капитан с патентом.

Спустя два часа я стоял на посадочной площадке причальной мачты в одном из шести портов Большой Скалы. И смотрел на то «чудо» техники, которое мне доверили. Если оно и могло вытянуть несколько тонн, то только горячими и искренними молитвами к изначальным. Я невооружённым глазом видел два места, где из аэростата сифонило, а ещё место, где каркас перекосило, и то место, где обшивка отходит. И, согласно моим представлениям, при таких проблемах команда должна была прямо сейчас суетливо всё заделывать, но я видел только хмурого широкоплечего мужика в кирасе, шлеме и при посохе, который сидел на складном стульчике рядом с трапом. Седые пряди, выбивавшиеся из-под шлема, подсказывали, что пик его карьеры был уже далеко позади. А впереди оставался только медленное причаливание к военной пенсии…

— Чё вылупился! — буркнул он мне. — Первый раз дирижабль увидел?

Ну вообще-то посмотреть-то было на что… Например, на почти квадратный аэростат, который, если честно, больше напоминал шар из-за неравномерного внутреннего давления. На древние канаты сетки, с трудом державшей потрёпанную гондолу. На саму гондолу — трёхпалубный сарай, который, видимо, давненько никто не ремонтировал. Не было у старого транспортника постоянного капитана. Только выпускники флотского училища. А такому легче махнуть рукой, отбарабанить свою практику — и не заниматься никаким ремонтом.

— Этот — впервые вижу! — кивнул я.

— Ну и чё вылупился? — моего собеседника просто невозможно было сбить с толку, потому что он явно ни на секунду не забывал, что хотел узнать.

Молча достав копию приказа о назначении, я сунул её ему под нос. Охранник — видимо, один из пяти штурмовиков, приписанных к транспорту — мрачно почитал документ, водя пальцем и шевеля губами, а потом вернул его мне.

— Ну и чё ты вылупился? — повторил он, а я завис на секунду, но быстро сообразил, что предъявить ему приказ мало. Надо бы ещё и представиться.

— Меня зовут Фант Керито-о-Перконе, — ответил я, доставая папир и протягивая охраннику. — И как вы, вероятно, заметили в предыдущем документе, я назначен капитаном на этот транспортник.

— А! Ну так бы сразу и сказал… Так бы сразу и сказали, кэп! — исправил оплошность охранник, после чего ухмыльнулся и устремил свою руку к трапу. — Добро пожаловать на «Баун», кэп! Не споткнитесь — у нас там доски расходятся…

Голос у него, надо сказать, несмотря на ухмылку, был несколько скучающим и грустным. Видимо, не в первый раз за год он такое говорил очередному выпускнику флотского училища…

— А чего не поправили? — задал я вполне обоснованный вопрос.

— Да мы привыкли. Не спотыкаемся! — ответил охранник, возвращаясь к созерцанию окружающего бренного мира.

Видимо, весь смысл ответа заключался в том, что раз они привыкли, то и я обязательно привыкну. И я не стал расстраивать штурмовика тем, что это не совсем так — я и не собираюсь привыкать. Однако трап, если честно, был последним, о чём я сейчас беспокоился…

— Где у вас тут логос-отсек? — поинтересовался я.

— Где и у всех, кэп, — пожал плечами штурмовик.

— Много видел дирижаблей изнутри? — слегка сузив глаза, поинтересовался я.

— Один, кэп, — ответил охранник. — Этот…

— Тогда, скажи на милость, какого буя ты мне сейчас ответил «где и у всех»?! — задал я резонный вопрос.

— Ну, так механик говорит… — смутился штурмовик.

— Ты здесь на механика не вали! Он за свои слова отвечает, а ты — за свои! — отрубил я. — Что, под конец службы захотелось получить в личном деле новые отметки?

— Никак нет, кэп! — сразу собрался штурмовик.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Тунцо, кэп! — не слишком охотно ответил он.

— Ну вот что, Тунцо… — я помолчал секунду, давая несчастному ощутить всю тяжесть своего положения. — Провинился ты, конечно. Но в качестве наказания, как сменишься, возьми инструмент и подбей трап. А то у нас тут сразу шесть пассажиров намечается, и если они себе ноги прямо на входе переломают, всем будет плохо!..

— Есть, кэп! — хмуро ответил Тунцо.

Ох, как ему не нравилось, что им командует какой-то сопляк… А то, что именно сопляком он меня считал, я и не сомневался. Но армия и флот строятся на подчинении начальству. Везде и всегда — только так и может жить профессиональная армия. И приходится в ней иногда подчиняться соплякам. В общем, он знал, на что шёл.

— Так где, ты говоришь, здесь логос-отсек?

На этот раз я получил подробное описание маршрута и, переступив через расходящиеся доски трапа, вошёл на дирижабль, в котором мне предстояло пробыть капитаном два месяца. И я собирался быть очень недовольным капитаном… Лучшим капитаном!.. А для этого срочно требовалось привести эту помесь китайского летающего фонарика с половой тряпкой в порядок.

Экипаж «Бауна» был весьма пожилым. Большинство членов этого самого экипажа, за исключением матросов, собирались в ближайшие годы выйти в отставку и начать получать местную военную пенсию. А точнее, просто пенсию — потому что пенсию здесь платили только военным и сиротам, а всех остальных выросшие дети кормят.

Однако механик выбивался из этой картины тем, что, похоже, был склеротиком. И каждый год, вот уже лет двадцать, вероятно, забывал подать в отставку. Звали его Пенгор, и ему было на всё глубоко наплевать.

— Кэп, ну что вы ругаетесь? — удивился он в ответ на мою гневную отповедь про состояние дирижабля. — Ну перекосило каркас в паре мест, так ведь ещё не разваливается! Обшивка в трюме отходит, так и кому она там нужна? Сифонит чуть-чуть аэростат…

— Пенгор! У вас четыре матроса в подчинении! — сказал я, сжав челюсти. — Давайте-ка вы их задействуете и быстренько всё почините. Ладно, каркас оставим слегка перекошенным, но аэростат и сеть чтоб всю проверили!

— Ну что вы так, кэп?.. — вздохнул Пенгор. — Нечего там проверять: там всё надо поменять, а старое выбросить…

— Пенгор, вот при всём уважении!.. — я строго посмотрел на старичка. — Не так давно я уже летал головой вниз на поверхность — и больше не хочу.

— Да не полетите вы, кэп! — возмутился старичок. — Чего там лететь-то?.. Слетаем туда-обратно! Тихо-мирно! Никто флотские транспортники не трогает! Что может случиться-то?..

Пенгор просто ещё не знал меня достаточно хорошо, чтобы такое заявлять. Да всё что угодно может случиться… Например, на каком-нибудь дирижабле-мародёре распространится инфекция, сводящая людей с ума, и начнут они грабить флотские транспортники…

— Это был приказ, Пенгор! — строго сказал я. — Четыре матроса с тобой во главе: проверить сеть, аэростат и всё, что можно залатать и укрепить!

— Есть, кэп! — старичок покорно кивнул.

— И что с логосом огня? — спросил я. — В документах сказано, что он существенный…

Логос горел — это была правда. Логос нагревал воздух — это тоже была правда. Однако на существенный он никак не тянул — скорее, на приемлемый, да и то ближе к малому…

— Так он и был… Существенным, — старичок обернулся на подставивший его под начальственный гнев логос. — Лет триста назад…

— И какой он сейчас? — уточнил я. — Малый?

— Пока всё-таки приемлемый, — разводя руками, признался Пенгор. — Но это, с позволения сказать, ненадолго, кэп… Через полвека станет малым.

Износ логосов, которые активно и постоянно использовались, был настоящим наказанием… Пусть этот износ и был растянут во времени — в зависимости от материалов, что были использованы, но рано или поздно всё приходило в негодность. Существовали даже две скалы, где в негодность пришли два круга возрождения. И так как сейчас не существовало ни одного графика, способного целиком и полностью повторить последовательность, то эти скалы быстро пришли в запустение.

— Ещё проблемы есть? — спросил я.

— Есть, а как же не быть-то? — согласился Пенгор, и вот тут я понял, что зря спросил. — Из шести винтов только четыре работают. А те, что пневматические были — просто так висят, для виду. Трубу сливную постоянно забивает, а тады какашки из раковины на камбузе так и лезут… Штурвал последние лет десять тугой стал. Я уж смазывал его, смазывал… Да, видно, дело в приводах, а они тут хитро запрятаны — я туда уже лет двадцать со своей спиной забраться не могу.

К моменту, когда старичок закончил, я понял, что моя правая рука сама собой прикрыла глаза ладонью…

— Со штурвалом я сам разберусь, — тихо сказал я. — Для камбуза нужна деревянная затычка, чтобы говно не лезло, а винты… Да в жопу эти винты, пускай висят!

— Так, может, и всё остальное — в жопу? — взмолился Пенгор.

— Только винты! — строго ответил я и отправился знакомиться с рубкой.

Единственный, кто меня здесь порадовал — так это рулевой. Ну он-то, по сравнению со всем офицерским составом, был ещё молод и полон сил. И седина во всю голову ему в этом никак не мешала. Как только я вошёл, как бы в извинение за общий пофигизм экипажа, рулевой бодро представился Ликаном и сразу передал мне журнал эфирного судна. После чего чётко доложился, что происшествий не было, предупредил про тугой штурвал — и отпросился в увольнительную на скалу. Удрал, в общем…

И потому уже не застал момент, как четверо молодых парней — будущих матросов военных судов — вылезли на наш аэростат, как гигантские муравьи, и принялись его латать под чутким руководством старичка-механика. Не видел он и того, как четверо штурмовиков с руганью и сопением чинили расходящиеся доски трапа, в то время как пятый сидел в охране. И самое главное — не видел он того, как новоявленный капитан, отодрав доски пола в рубке, пролез ужом к приводам штурвала и принялся искать, в чём причина его тугого хода. И как этот самый капитан всё-таки обнаружил проблему — но совсем не там, где предполагалось. Просто дерево за годы использования разбухло и теперь тёрлось о стойку — надо было его всего лишь подточить. В общем, пропустил хитрый жук всё самое интересное, но зато и работать не пришлось…

А на следующий день прибыла экспедиция из Академии. Впереди шёл представительного вида мужчина — с пузиком и окладистой бородой, подёрнутой легким налётом седины. Позади него, истекая потом, нагруженные как мулы, тащились два худощавых молодых человека. Один в очках, другой — при местных понтах. Сзади шёл седовласый профессор в дорогих очках (тут, если честно, вообще все очки дорогие!), поддерживаемый под руку классической такой аспиранткой — тоже в очках, но подешевле, чем у профессора. Правильно — надо соблюдать субординацию… Однако девушка всё-таки не удержалась и заговорила первой.

— Это и есть «Баун»? Изначальные, он вообще летает?! — спросила она с ужасом в голосе.

— Инора, ну что вы так переживаете? — успокоил её седой старичок. — Полетит!.. Вон, и капитан вам обязательно подтвердит!

— И да, мы все знаем, как ты боишься летать!.. — буркнул молодой очкарик.

— А ну цыц! — потребовал представительный и направился ко мне.

Я гостей встречал у трапа, нацепив капитанскую форму, и старательно делал вид, что не слышу их разговора. Представительный остановился, достал большой платок и утёр пот со лба. Хотя погода на дворе стояла и ветреная, весенняя, но подъём на мачту дался ему очень тяжело.

— Добрый день вам, гра! — поприветствовал он меня, восстановив дыхание. — Вы — капитан?

— Именно так! — согласился я. — Я капитан «Бауна», и зовут меня Фант. Или просто кэп.

— Я профессор Анж, историк и логосовед! — представился тот, а потом выдал своё полное имя, которое я предпочёл не запоминать. Просто отметил для себя, что он член одного из домов. — Со мной мои коллеги…

Седовласый старичок оказался почётным академиком Креамом, а двое молодых людей — начинающими учёными. Тот, что в очках — Принг, по всей видимости, был из простых, сумевших пробиться в учёные круги. А вот второй оказался дальним родственником Анжа — состоял он в том же доме, и звали его Венко. Инора была помощницей Креама, и вроде как числилась тоже молодой учёной — но напоминала скорее дуру-карьеристку. Во всяком случае, в отличие от мужчин, научными терминами она не сыпала, эмоции не скрывала — и вообще вела себя как кисейная барышня. Впрочем, судя по принадлежности к ещё одному дому, именно ею она и являлась.

Я получил необходимые документы от Анжа и проводил пассажиров до их кают, показав, что и где расположено. А ещё узнал, что скоро к трапу прибудет их оборудование. А то, что обливаясь потом, тащили Принг и Венко — это просто личные вещи…

Не успев отдохнуть от учёных, я был вынужден снова встречать гостей.

На этот раз прибыли подводы с грузом для флота. На одной из подвод прибыл не груз, а несколько грузчиков, которые и принялись всё деловито затаскивать в трюм. Карго у меня не было, и пришлось мне самому всё распределять, чтобы гондолу ещё где-нибудь не перекосило. Одновременно прибыл груз учёных, а я всё пытался как-то упорядочить этот хаос — и не сразу заметил благообразного мужчину в одеждах жреца. Он подошёл к трапу и посторонился, пропуская груз, но подниматься не стал. Так и стоял, рассеянно наблюдая за погрузкой.

— Добрый день! Вы к нам? — уточнил я, когда, наконец, обратил на него внимание.

— Здравствуйте, меня зовут Тунип! — представился он. — Я жрец, пневматик и немного лекарь… Меня направили на ваш дирижабль, чтобы я переместился к месту службы… А как я могу обращаться к вам?

Пришлось снова представляться, после чего с риском для гондолы оставлять грузчиков и груз без присмотра — и провожать последнего пассажира к его каюте. Опять спустившись в трюм, я обнаружил, что из своей увольнительной, наконец, вернулся Ликан. Он не стал подниматься к жилым отсекам — остался внизу и приглядывал за погрузкой.

— Отдохнули, Ликан? — устало спросил я.

— Так точно, кэп! — бодро сообщил он.

Слишком бодро. Небось, наклюкался вчера, а теперь делает вид, что просто прогулялся…

— Вот и отлично! В таком случае я тоже немного отдохну. Как погрузитесь — сообщите мне, отправляемся сразу…

И не дожидаясь ответа, я отправился в капитанскую каюту — немного подремать. Я шёл и очень надеялся, что это будет обычный полёт туда и обратно, который обойдётся без всяких эксцессов и происшествий. А все проблемы ограничатся лишь забивающейся трубой, заедающим штурвалом и сифонящим аэростатом. Однако чем дальше, тем больше где-то внутри крепла железобетонная уверенность в том, что моё невезение снова пробудилось — и уже движется по моему следу, чтобы вскоре обрушить на меня всю свою разрушительную мощь…

Глава 55

В которой меня призывают на военный флот по самой банальной причине

Проснулся я от того, что совсем рядом звонил будильник. В моей каюте не было окон и иллюминаторов, поэтому при закрытой двери было темно. И я не сразу разобрался, где нахожусь — и что вообще происходит. И только доносящиеся снизу ругательства подсказали, что я сейчас сплю на «Бауне», а внизу продолжается погрузка.

«Дзи-и-и-и-инь!» — будильник настойчиво требовал моего пробуждения.

Я привычно потянулся, чтобы его отключить… И только тогда понял, что у меня в этом мире никогда не было никаких будильников. Впрочем, чёрных шаров с просьбами я тоже здесь ни разу не видел — и про такое даже не слышал. Зато рукой, похоже, нащупал!..

— Алло! Привет! Это я! — привычно радостно поприветствовал меня тот, кто раздаёт в этом странном мире задания.

— Привет! Фант у аппарата! — сообщил я невидимому собеседнику. — Чё как?

— Да вроде ничего! — это мне показалось, или мой собеседник немного смутился? — Слушай, Фант, тут дело такое… Гони на всех парах к Руно! Прямо на всех!..

— Ладно! Только на всех парах я не могу. У меня два винта не работают! — пожаловался я.

— Да там всё просто исправить! — радостно ответил мой собеседник. — Просто н…о… цепо… подправ… стёр… гос! Понял? П…ни из…тельно!

— Ладно, починю! — пообещал я, хотя вот совершенно не был уверен, что смогу. Тем более что так и не расслышал, что и как именно поправить надо.

— У т… е…ли! Де. ть. ей! — сквозь треск помех донеслись до меня последние указания.

— Ага. Хорошо… Или плохо…

— Ну всё! Пока! — попрощался со мной невидимый собеседник, и связь прервалась.

Доберитесь до Руно как можно быстрее, чтобы не опоздать!

Дополнительно: почините пневматические винты по рекомендациям!

Оптимально — достигнуть Руно за две недели (десять дней)!

«Вот тебе и задача… Рекомендации-то я так и не разобрал! — от злости я саданул рукой по стене. — И как их теперь чинить?».

Но голос не соврал — всё и вправду было просто. Когда я под удивлённым взглядом Пенгора полез в двигатели винтов, то обнаружил, что были нарушены цепочки чешуек, которые подводили из корабельного накопителя пневму к нескольким элементам внутри. В результате, большая часть механизмов просто не могла начать работу. И да, до того Пенгор в двигателе не копался, полностью уверенный в том, что нужно показывать всё графикам — это он мне сам сказал. О том, что цепочки чешуек, которые подводят к механизмам пневму, продолжаются внутри — он вообще не знал.

— Что, заработал? — удивлённо спросил старичок-механик, когда я подал в первый починенный винт энергию, и тот послушно застрекотал, набирая обороты. — Кэп, ты что — график?

— Нет, там всё просто! — пояснил я и рассказал о причине поломки.

— Вон оно что! — вздохнул Пенгор. — Наверно, это тот мальчик из дома Сарда нам свинью такую подложил… Зря мы над ним посмеивались — видимо, услышал нас…

— Нашли, над кем смеяться!.. — буркнул я, решив не говорить, что я тоже немного в контрах с этим самым домом Сарда. И это, кстати, была одна из причин, почему я старался во время учёбы лишний раз не светиться в городе.

— Ну да, зря мы так!.. — согласился Пенгор.

Через полчаса, когда закончилась погрузка, а оба винта были починены, я объявил пассажирам и экипажу о немедленном отлёте. И это объявление, надо сказать, было встречено без лишнего энтузиазма — особенно уставшей командой. Правда, устала команда ещё вчера, а сегодня вроде как я куда больше задолбался, но в какой части это отменяет всеобъемлющую человеческую лень?

Мы отдали швартовы и начали отходить от Большой Скалы… Большая Скала…. Это ведь не просто название, которое по недостатку фантазии дали скале её гордые жители. Это не только центр здешнего человечества. Нет! Это ещё и символ. Символ того, что когда-то это самое человечество жило на поверхности и буквально владело всем миром. А ещё Большая Скала — это место, где есть горизонт. Единственная из всех скал, где если стоишь на одном краю, взгляд упирается не в возвышенность, а в тот самый край, где небо сходится с землёй…

А сам город, что на ней построен — это вообще мегаполис, заселённый сотнями тысяч людей. В этом городе есть канализация и водопровод. В этом городе есть безумно дорогие самобеглые повозки, а ещё над его улицами на планерах самых разных форм доставляют срочную корреспонденцию. В этом городе иметь свой личный воздушный шарик с одним винтом — это не глупость, а роскошь. Если вы никогда не были выросшим в пятиэтажном городке провинциалом, который приехал в современный мегаполис — то вряд ли поймёте, что я ощущал в тот момент, когда увидел Большую Скалу впервые…

Впрочем, я видел в своих яслях и по-настоящему большие города — и вряд ли смогу полностью понять, что чувствуют местные провинциалы, приехав сюда впервые. Боюсь, что меня давно не удивить пятнадцатиэтажным домом, а вот им был удивителен даже он. Большая Скала — будто осколок далёкого прошлого, где местные были умнее, могли лучше и имели больше. И ещё она — надежда на будущее. Надежда, которая всё ещё теплится в сердцах многих людей Терры, потому что они помнят — когда-то всё было хорошо. И, возможно, когда-нибудь станет хорошо снова…

Но, отбросив романтику и пафос, надо сказать, что, как и любой мегаполис, Большая Скала прямо-таки окружена пробками. Вот только состоят эти пробки не из скучковавшихся автомобилей, а из дирижаблей. Одни наматывают круги в поисках хорошего места для швартовки, другие причаливают, третьи — отчаливают… И чтобы пройти через эту мешанину — требуется немалый навык, а ещё знание простых здешних правил. Если бы мне довелось прилететь сюда на «Шарке», то вряд ли бы я сумел без происшествий с первого раза добраться до места стоянки…

А правила-то здесь были очень простые: уступай тем, кто идёт с подветренной стороны; пропускай тех, кто поднимается; не надо переть поперёк потока — и так далее, и тому подобное. Этих правил было немного, но без них в здешнем мегаполисе приходилось бы очень тяжело. И, кстати, пока мы отходили прочь от Большой Скалы, я не упустил случая постоять за штурвалом, получая бесценные практические навыки. Ликан за это время рассчитал наш курс, указал мне точное направление — и я с удовольствием повёл старый транспортник к цели.

Этот дирижабль был значительно больше того, что мне доводилось водить. Взять хоть ту же гондолу, которая по своим размерам не сильно уступала аэростату. Да, с точки зрения известной мне физики это вообще-то было не слишком нормально. Однако я-то теперь понимал, за счёт чего всё это достигается. Во-первых, сфера пустоты — которая сводила плотность воздуха внутри аэростата до просто неприличных величин. Во-вторых, и нагрев воздуха был здесь немаленький. Хоть логос огня и стал работать хуже, но нужную температуру пока ещё давал. В-третьих, свою роль играл и материал, из которого делалась гондола. На Земле такие материалы не так давно появились, но до сих пор явно уступают белому дереву. Но я всё это к чему?..

Да к тому, что когда ты ведёшь махину высотой больше пятидесяти метров, длиной — в тридцать, а шириной — в двадцать с лишним метров, это вообще-то удивительное чувство… Четыре огромных винта медленно разогнали эту огромную тушу до тридцати километров в час, и мы начали плавно выползать из скопления дирижаблей. Я не стал сразу уводить воздушный корабль за облака — чтобы не столкнуться в тучах ещё с кем-нибудь. И только спустя четыре часа я передал управление Ликану, а сам отправился в кают-компанию, чтобы перекусить — и вообще узнать, кто и чем занимается.

А в кают-компании было людно. Собрались в ней почти все наши пассажиры (не было только академика) и глава штурмовиков по имени Селом. И все они что-то очень азартно обсуждали.

— Читали сегодняшние газеты, кэп? — спросил у меня Анж, когда заметил, как я наливаю себе кофе.

— Не до того было, гра, — признался я. — А что там?

— Ещё одна скала! Это просто ужасно! — всплеснула руками Инора.

— Так лет через двадцать у нас совсем пограничных скал не останется! — возмутился Венко.

— Да будет вам, гра! — попытался успокоить его Селом. — Рано или поздно всё восстановят.

Спор завязался заново, а я подошёл к столу и взял выпуск газеты. Бумажонка имела весьма претенциозное название, «Человечество» — как бы намекая, что она не какая-то там местная писулька, а самое что ни на есть серьёзное издание. Я бегло прочитал первую заметку, вторую, третью… И понял, что у меня заканчивается кофе. Пришлось сходить и налить ещё из фарфорового кофейника.

Да, ещё одна скала пала после нападения тварей… Эти упорные ребята за последнее время опустошили два десятка мелких скал. Правда, они почти нигде не встречали серьёзного сопротивления, но разве в этом дело? Местное человечество впервые за много лет столкнулось с врагом, который активно его вытеснял с занятых позиций — и, похоже, всё ещё не понимало, что происходит.

Я отошёл от спорщиков, пристроился на стареньком диванчике в углу кают-компании и постарался расслабиться.

— Вы не слишком впечатлены новостями, кэп? — рядом со мной пристроился пневматик, Тунип.

Может быть, он решил составить мне компанию, а, возможно, посчитал, что мне будет скучно. В любом случае я решил не посылать его сразу и всё-таки ответил:

— Это ведь не первая скала. И явно не последняя. Удивляет, что ещё не предприняты меры…

— Согласен. Это и меня удивляет… — кивнул Тунип. — Но военная машина и дома неповоротливы. Пока они развернутся и что-нибудь решат, может пройти немало времени…

— Совершенно верно! — согласился я.

На удивление, Тунип не стал продолжать бесполезный разговор, и пока я допивал кофе, мы так и сидели молча — что меня более чем устраивало. А потом всё как-то закрутилось, и я почти забыл о новости про очередное нападение. Как только мы отошли от Большой Скалы достаточно далеко, я приказал запустить все винты, и мы на полной скорости устремились к месту назначения.

Дни проходили за днями, и я почти не общался с нашими пассажирами, по уши занятый делами дирижабля. А в нашем «Бауне» всегда было чем заняться… Старик и в самом деле доживал свои последние годы — и старательно ломался в том или другом своём укромном закутке, куда не мог подлезть старый Пенгор. Хотя, возможно, Пенгор часто преувеличивал сложность доступа к тому или иному месту, чтобы не делать всё это самому. Но так или иначе, я с помощником механика вынужден был постоянно следить, чтобы дирижабль не развалился в воздухе.

По вечерам я часто сидел в рубке и наблюдал за тёмными небесами через огромные обзорные стёкла. Восемь дней промчались почти незаметно. Скорость «Баун» развил немаленькую, до Руно мы должны были добраться в течение суток. И как раз на восьмой день во время своих вечерних посиделок я увидел мчавшийся к нам на всех парах дирижабль. Сложно его было не заметить, ведь он, на секундочку, частично горел — и экипаж, похоже, никак не мог справиться с пожаром. Впрочем, там всего экипажа-то было человек семь… Я бы, может, и мимо пролетел, но восьмилучевая звезда на аэростате — такая же, как и на нашем — как бы намекала, что этот поступок будет неверным.

— Пенгор! — заорал я в трубку, которая вела в машинное отделение. — Пенгор!!!

— Да, кэп! Это Ростри. Шеф уже ушёл! — сонным голосом ответила мне трубка.

Ростри был помощником механика — ещё более ленивым, чем его шеф. И да, такое тоже возможно…

— Ростри, готовь логос к снижению. У нас горящий военный по курсу!

— Есть! — голос у помощника механика был удивлённый донельзя.

На мои крики примчался один из штурмовиков, охранявших рубку. А я разблокировал штурвал и начал экстренное сближение с горящим дирижаблем.

— Поднимайте команду! — потребовал я. — Сейчас будем их ловить…

Объяснение было не очень понятное, но как ещё спасти семь человек, столпившихся на палубе горящего эфирного судна? Только и оставалось, что подвести наш транспорт к ним — так, чтобы они спрыгнули на аэростат. Да, будут ожоги — но это здесь быстро лечится. Тем более что у нас, к счастью, был на борту Тунип, который вроде как, по его словам, не только пневматик, но и лекарь.

Когда «Баун» снизился и зашёл прямо под горящий военный дирижабль, люди на палубе верно истолковали идею — и один за другим начали прыгать вниз. А я стоял и молился, чтобы какой-нибудь горящий обломок ненароком не свалился на наш аэростат. Иначе и мы сгорим, несмотря на защиту огнеупорными логосами. К тому времени и штурмовики, и матросы уже высыпали на палубу и помогли спасённым спуститься, попутно оказывая бедолагам первую помощь.

Я сразу же увёл «Баун» от умирающего судна, которое вот-вот могло начать осыпаться углём на поверхность. После чего передал управление Ликану и пошёл смотреть, кого это к нам недобрым ветром занесло. А занесло к нам ни много ни мало — целого адмирала флота… Я его как-то видел на Большой Скале в училище, поэтому и узнал. Он меня — нет, что, впрочем, было и неудивительно. Стал бы он ещё запоминать всех своих нерадивых слушателей…

К тому времени, как я подошёл, на палубу успел выскочить Тунип, который немедленно приступил к лечению спасённых. А ещё там за каким-то чёртом ошивался профессор Анж… Который в момент, когда я появился на палубе, активно махал руками и кричал:

— Вы не можете так поступить! Если всё так, как вы говорите, нам не нужно на Руно!..

— Молчать! — требовал адмирал, но его крики не сильно помогали в отношении гражданских. И тут он заметил меня, одетого в капитанский мундир флота, после чего и сообщил. — А, капитан! Отлично!.. Вы призваны в ряды флота для проведения боевой операции!

— Так точно, гра адмирал! — я немедленно вытянулся во фрунт, пытаясь понять, чем нам всем это грозит. И всё-таки решил уточнить. — Могу я узнать, каковы основания для подобного шага?

— Основания ему… Война началась, парень! — адмирал со стоном поднялся, опираясь на одного из наших штурмовиков. — Война…

Страшное слово неоттаявшей ледышкой повисло в холодном ночном воздухе. Люди молчали, обдумывая невесёлые перспективы. В наступившей тишине лишь завывал ветер и стрекотали исправные теперь винты, толкая нас всё ближе и ближе к той самой непонятной и страшной войне…

— Я знаю, не о такой практике ты, наверно, мечтал, парень! — проговорил адмирал. — Но теперь уже неважно. Орда тварей движется с юга, выжигая все скалы на своём пути. И через пару дней они доберутся до Руно. Нам надо успеть.

— Сделаем, гра адмирал! — ответил я. А потом вспомнил, что надо бы у него отпроситься, чтобы вернуться к себе, и добавил. — Разрешите выполнять?

— Действуй, парень! Доставь нас к флоту… Во что бы то ни стало! — кивнул тот.

Отдав распоряжение разместить всех по каютам — а заодно разрешив выселить меня куда-нибудь, чтобы уступить место высокому командованию, я рванул в рубку, где Ликан старательно возвращал нас на курс.

— Кэп, мы теряем высоту! — сообщил он.

— Причина? — спросил я.

— Перегруз, похоже… — ответил рулевой. — Слишком много людей.

— Пенгор, Ростри! — рявкнул я в трубку. — Разожгите этот грёбаный логос! Пусть хоть сдохнет, но дотянет нас до Руно!

— А если сдохнет в пути, кэп? — мрачно вздохнул в трубку Пенгор.

— Он не должен сдохнуть в пути! — снова рявкнул я. Видимо, присутствие адмирала на дирижабле располагало к подобному стилю общения. Да и война эта… Невовремя… — Только по прибытии! Но гореть он должен лучше солнца — и круглые сутки! Всё ясно?!

— Ясно, кэп… А кого там к нам занесло? — поинтересовался любопытный механик.

— Адмирала Кранга, командующего флотом на Руно, — ответил я. — Так что, если хотите и дальше служить на флоте — лучше сделайте всё так, как я приказал!..

Однако сразу подняться мы не смогли. Пока Пенгор колдовал над логосом, пытаясь перевести его в режим форсажа, которого от старичка никто не требовал уже лет сто, мы продолжали снижаться — всё ниже и ниже. И в какой-то момент даже вывалились из облаков над поверхностью. Ровно туда, куда, как я понял, ещё недавно спускался злосчастный дирижабль адмирала. Я не выдержал и снова выскочил на палубу — хотел посмотреть на то, что открылось внизу.

Орда тварей в большом лагере — а, похоже, это был именно лагерь — отбивалась от чудовищ, которые в период своей ночной активности устроили там настоящую бойню. И непонятно было ещё, кто побеждает: чудовища или твари. Но у тварей в лагере, в самом его центре, постоянно полыхали синие огни круга возрождения. Повсюду виднелось пламя пожаров, пролетали горящие и не очень горящие снаряды, двуногие твари держали круговую оборону, а чудовища пёрли на них со всех сторон. Видимо, пытаясь понять, что происходит внизу, дирижабль адмирала и попал под один из выстрелов, загоревшись в районе гондолы. Впрочем, благодаря пламени на поверхности я хотя бы смог рассмотреть палатки, ограждения и подробности боя…

— Пенгор! — спустившись с палубы в логос-отсек, я напомнил механику, что пора бы начинать подъём.

— Сейчас-сейчас… — ответил тот.

Впрочем, я видел, что в отдалении от того лагеря, что был внизу, тоже что-то сверкает. Видно, этих самых лагерей было много. И каждый из них на ночь превращался в настоящую крепость. Если в этом лагере, я бы сказал, собралось несколько тысяч тварей, то сколько же их всего сейчас внизу?

Дирижабль, наконец, выровнялся и начал медленно набирать высоту. Мы снова достигли туч, и вскоре их пелена закрыла от нас неприглядную картину ночного сражения. Однако у меня перед глазами это неприятное зрелище стояло ещё долго… Всю ночь я не мог сомкнуть глаз, и только под утро забылся тревожным сном.

Глава 56

В которой моё старенькое судно вводят в состав флота поддержки, а потом и используют как судно доставки (звучит обидно, да!)

Когда впереди показалась Руно, я уже был в форме — и в физической, и в капитанской — а ещё сидел за штурвалом и готовился швартовать корыто, которое кто-то и когда-то по ошибке назвал военным транспортником. Откуда-то со стороны кают-компании доносилось оживлённое обсуждение нашего маршрута, а точнее бурный спор между участниками экспедиции и адмиралом. Адмирал настаивал на том, что конец маршрута будет на Руно — и только там. А ещё сразу всех уведомил, что транспорт на Большую Скалу в ближайшее время отправится только один — курьерский с посланием. Все остальные суда он по прибытии сразу реквизирует.

Не прошло и десяти минут, как адмирал хлопнул дверью кают-компании и вошёл в рубку. Руки у него были всё ещё перевязаны, и ожоги до сих пор не зажили, но выглядел он вполне бодро.

— На Руно круг возрождения вышел из строя, — сообщил он хмуро. — Так что мы пока привязывались на ближайшем к скале изначальном круге. Вон он — на холме в полутора мильпассах к северу. В общем, как высадишь всех нас на скалу, сбрасывай груз и лети привязывайся вместе со всей командой. Когда вернёшься, тебя уже встретит адъютант и временно зачислит в ряды флота. А там дальше разберёшься…

Я ещё подростком понял, что смысл подобных фраз не в том, что всё само собой сложится — хотя, конечно, эта жизнеутверждающая трактовка приходит на ум первой. Скорее, «там дальше разберёшься» надо воспринимать как «прояви активность и достань всех своими вопросами» — и никак иначе. И здесь на флоте это особенно сильно проявлялось.

Руно была базой флота на протяжении многих лет. Местное немногочисленное население давно и прочно вросло в эту функцию — и уже никак не отделяло себя от дирижаблей, порта и казарм. На почти лысом камне высилось более сорока причальных матч, а вокруг зависли в воздухе десятки дирижаблей. Самым, пожалуй, впечатляющим был флагман «Турон». Это был огромный эфирный корабль — примерно триста метров в длину. Причём, гондола у него вообще выглядела больше аэростата. Вокруг него расположился десяток дирижаблей поменьше (раза эдак в три) — это были дирижабли сопровождения. К каждому из них, словно в поисках защиты, жались эфирные корабли ещё меньше по размеру.

— Красавцы! — гордо заявил вошедший в рубку Селом, глава штурмовиков. — Нас переводят на скалу, кэп. Будем отбиваться там…

— Принято, — кивнул я. — От нас что-то нужно?

— Нет, кэп. Просто предупредил, — сказал тот. — И ещё… Вы не забудьте собрать все бумаги о вашем переводе до того, как улетит курьер… Это мой вам совет, кэп.

Я внимательно посмотрел на Селома, всё ещё не понимая, к чему тот клонит. И штурмовик пояснил:

— Я не думаю, что старик «Баун» переживёт этот бой. А вы же на практике… Получается, потеряете дирижабль, но никаких подтверждений, что вы следовали приказу, поначалу не будет… Ну и сами понимаете, кэп, сначала разбирательство будет… Потом ещё долго будут искать хвосты. Это всё может на годы затянуться…

— Я понял. Спасибо, Селом! — искренне поблагодарил я старого штурмовика за неутешительные новости.

— Удачи вам, кэп!

Следуя указаниям швартовочной команды, мы подвели дирижабль к нужной мачте и приступили к разгрузке. Появление адмирала вызвало на скале настоящий переполох, но благодаря тому, что привезли его именно мы, удалось сразу заполучить хорошую команду грузчиков, которые споро вынесли всё, что забивало трюм — включая имущество экспедиции. Всё ещё возмущённые пассажиры вскоре нас тоже покинули, и я, не теряя ни минуты, повёл дирижабль к точке возрождения.

Это была одна из тех точек, что были построены ещё изначальными. И у них было одно существенное преимущество перед рукотворными — они вообще не ломались. К сожалению, секрет их несокрушимости перед лицом времени так и не был раскрыт местными. Изначальная точка находилась на каменистом холме, посреди древних руин какого-то древнего строения. И сейчас флотские бригады вовсю возводили вокруг новые укрепления, используя для этого камни, элементы старой кладки и логосы.

После непродолжительной процедуры мы все оказались привязаны. А ещё местное инфополе, наконец, сообщило, что полученная просьба выполнена:

Просьба починить пневматические винты по рекомендациям и добраться до Руно за десять дней, чтобы не опоздать — выполнена!

Вы на шаг ближе к победе!

Немного поразмыслив над тем, к какой именно я приблизился победе, и над кем, я вернул дирижабль к выделенной нам причальной мачте и попрощался со штурмовиками. После чего вместе с болезненно худым адъютантом, которого прислал штаб флота, пошёл заполнять бумажки, ставить подписи и выслушивать инструкции.

— Как мне отправить все необходимые бумаги на Большую Скалу? — поинтересовался я.

— А вам зачем, капитан? — уточнил адъютант.

— Я пока ещё только практикант-капитан, — пояснил я, фактически повторяя то, что мне сказал Селом. — Без документов, подтверждающих, что транспорт причислили к флоту и что я выполнял приказы…

— Я понял, капитан. Тогда немного изменим наш маршрут, — предложил адъютант. — Займёмся сначала подписанием. Курьер уйдёт через пару часов — надо успеть…

Мы успели. Я лично бежал к курьерскому дирижаблю — передавать целую стопку документов для Большой Скалы. Курьеры летают быстро, так что всего через пять дней всё должны были доставить. Если, конечно, с курьерским дирижаблем ничего не случится — но я старался об этом не думать. Вместе с ним я отправил и свои личные вещи, представлявшие ценность — большой накопитель, папир и два жезла — чтобы их разместили в хранилище флота. Себе я оставил средненький накопитель с небольшим запасом в тысячу единиц, один жезл и временный документ, выданный в штабе флота.

После этого меня ещё пару часов инструктировали, а потом долго выделяли место в казарме — хоть я и не собирался там ночевать. А ещё объясняли распорядок, выдавали прибор для связи, который всегда требовалось таскать с собой… В общем, лично меня и транспорт под моим командованием зачисляли во флот. И как только данный вопрос был, наконец, улажен — отправили выполнять первое «всамделишное» боевое задание: отвезти ещё стройматериалов к точке возрождения на поверхности…

Естественно, я вполне себе по-капитански самоустранился в каюту, перевалив всё на Ликана. Стоило мне лишь запереть дверь своей каюты, как посреди неё застыл угольно-чёрный шар, казавшийся посреди скудной обстановки транспортника маленькой чёрной дырой. Он повисел в воздухе, терпеливо подождав моей реакции, а потом требовательно сообщил: «Дзи-и-и-и-инь!».

Протянув руку, я активировал связь.

— Алло, привет! Это я!

— Привет! А это я, Фант, — ответил я, гадая, что от меня потребуют в этот раз.

— Хочешь вздремнуть? — спросил голос.

— Хочу… — признался я, потому что и в самом деле собирался немного вздремнуть.

— Попей кофе! — фраза ещё не успела закончиться, когда звук помех в невидимой связи зашелестел. А потом аж взвизгнул, заглушая всё, что мне после этого сказали…

— А где мне его пить-то? В кают-компании? — задал я вопрос прямо в потусторонний шум.

— …Ну всё! Пока! — жизнерадостно закончил голос после новой серии шипящих звуков.

Получена просьба выпить кофе.

Дополнительно — пить его надо на палубе.

Оптимально — налить в большую кружку.

Я вздохнул, пожал плечами и пошёл заваривать кофе. И даже нашёл большую кружку — металлическую, с деревянной ручкой. Она явно предназначалась совсем для других напитков, но какая разница? Зато эта кружка была самая большая. Залив в неё кофе, я отправился выполнять странную просьбу неизвестного абонента. И позёвывать на свежем воздухе.

Палуба встретила меня прохладным ветром, пробиравшим до костей. Чем выше — тем ветренее. Однако на пути от скалы до точки возрождения хотя бы тёплые вещи не надо было надевать — капитанского мундира вполне хватало, чтобы совсем не замёрзнуть. А если учесть горячий напиток, который я в себя старательно заливал, то вообще было хорошо — весь сон сдуло в момент.

Не зная, что делать на палубе, я прошёлся сначала на корму — посмотрел на скалу, на гордо реющие в небе дирижабли, на строительные команды на скальных обрывах, монтирующие какие-то орудия… А потом вернулся вдоль другого борта на нос и полюбовался на древнюю точку возрождения. Проведя взглядом по окрестным лесным зарослям, я как будто зацепился за нечто, что разительно выбивалось из пейзажа…

Я ещё раз внимательно осмотрел кроны деревьев — и успел заметить, как среди листвы исчезает что-то деревянное. Однако не выросшее само собой в лесу, а явно рукотворное. Прежде чем замеченная штуковина окончательно исчезла среди листвы, я, наконец, понял, что вижу чашу какой-то большой метательной машины. А поскольку местное человечество не особо дружило с метательными машинами, куда больше опираясь на логосы и пневму, то логично было предположить, что совсем рядом с точкой возрождения бродят диверсанты тварей…

Подбежать к одному из четырёх орудий «Бауна» было делом всего нескольких секунд. Ещё несколько секунд ушло на то, чтобы вывести орудие на платформе за борт, навестись на лес в том месте, где я видел диверсантов — а потом, вложив сразу под две сотни пневмы, влепить огненными зарядами… В последний момент в голову закралась предательская мыслишка: может, там всё-таки люди проводят работы? Однако когда мне показывали карту в штабе, в том самом месте никаких отметок вообще не было.

Что-что, а вот пушки на стареньком транспортнике были вполне себе неплохие… Одна пара била воздухом, а вторая — огнём. Огненные шары получились на славу — почти метр в диаметре. Один за другим они хлестнули по листве, веткам и стволам деревьев, выжигая все препятствия до самой земли. Когда последние два шара ещё летели, я с облегчением понял, что не ошибся — на выжженной проплешине несколько тварей заряжали катапульту каким-то неизвестным снарядом. После моего обстрела они ускорились и попытались выстрелить без точной наводки — после чего пылающими факелами заметались вокруг горящей машины. Их всё-таки достали мои выстрелы.

Вражеский снаряд в цель так и не попал, не долетев ещё метров сто пятьдесят. Я проводил его взглядом, размышляя о том, как именно он должен действовать — но ничего не происходило. И я уже начал было отворачиваться, когда произошёл взрыв. Сначала на месте падения сверкнуло, а затем в небо вырвался столб огня, грязи и дыма, поднявшись на высоту почти ста метров над землёй. Ширина взрыва была навскидку метров сорок… Если бы твари всё-таки попали в цель, то практически разнесли бы весь центр укреплений возле круга возрождения.

Грохот взрыва докатился до меня в тот самый момент, когда на месте орудия сверкнули ещё две вспышки — почти одновременно, а прямо под нами расцвёл ещё больших размеров гриб. Наш старенький дирижабль подхватило волной поднимающегося воздуха — и резко швырнуло вверх и в сторону. Я не удержался на ногах и чуть было не сорвался вниз, в последний момент вцепившись в орудие. Выскочивший на палубу матрос прокатился по полу и вцепился в один из канатов, истошно вопя что-то нечленораздельное. Со стороны точки возрождения разнёсся сигнал тревоги, и по укреплениям заметались фигурки работников и штурмовиков.

Когда, отплёвываясь от невесть откуда взявшейся и набившейся в рот пыли, я выбрался назад на платформу орудия, лес под нами уже полыхал, а в небо устремлялись тонкие столбы дыма, грозившиеся слиться в один большой столб. Если бы я подобное устроил где-нибудь в своих яслях, в летней тайге — боюсь, по головке бы меня гладили исключительно твёрдыми и тяжёлыми предметами. И с размаху. И неважно, почему я вообще такое устроил — важно, что выжил и можно «погладить». А тут ещё были варианты…

— Капитан транспортника «Баун»! Ответьте штабу! — возопило устройство связи у меня на поясе (жутко тяжёлое и неудобное, между прочим!). — Транспортник «Баун», ответьте штабу!

— Капитан транспортника «Баун» на связи… — машинально ответил я.

— Кто его связал? — удивилось устройство связи.

— Никто не связал, тут я… Отвечаю, в общем! — я даже разозлился сам на себя и до кучи на штаб.

— Представьтесь по форме! — сурово потребовал собеседни.

— Устройство связи мне выдали, а форму — нет!.. — буркнул я в ответ и только потом понял, как это со стороны звучит. — В смысле, у меня форма есть. Я просто не знаю, как по форме отвечать…

— А ну уйди отсюда!.. — послышался голос адмирала на заднем плане. — Фант, надо говорить: «Капитан транспортника «Баун» отвечает». Вот так говорят по форме! Что там у вас?!

— Адмирал! Понял… Исправлюсь… — если честно, думалось как-то очень плохо. А ещё в голове шумело, и перед глазами всё немного плыло. — В лесу обнаружено орудие тварей… И твари… Они… Это… Целились в точку возрождения на поверхности… Успели выстрелить и не попали… Не прицельно… Прежде чем орудие, и твари, и снаряды для орудия были уничтожены….

— Я не понял, что за проклятье-то!.. — возмутился адмирал. — Ещё сегодня утром ты был сообразительным молодым парнем, а теперь двух слов связать не можешь!

— Это контузия! — догадался я и сразу поделился своим знанием с военным начальством. — От взрыва…

Вот только слово «контузия» местным не было известно. И встроенный переводчик, похоже, перевёл его напрямую.

— Какой ушиб? — не понял адмирал. — Обо что ушиб?

— От взрыва, — я всё ещё пытался собрать мысли в кучу. И получалось уже хоть немного, но лучше. — От взрыва прошла плотная волна воздуха… Ну когда наш дирижабль в сторону швырнуло. Вот этой волной и ударило…

— А! Понятно… Видел уже такое… А ты откуда знаешь? — удивился адмирал.

— У меня такое бывало в двадцать третьих яслях, адмирал! — признался я.

— Так, ты давай… Что ты там делал — доделывай, а затем сразу в штаб по возвращении! — потребовал Кранг, а потом его голос зазвучал тише. И куда более сердито. — А вы в следующий раз не по форме требуйте, а по сути! Дебилы, так вас растак!.. Кто выдаёт новобранцам дальноговор без объяснения? Кто это вообще придумал, изначальные вас измени?!

— Адмирал! Разрешите!..

— Что?!

— Дальноговор отключить!

— Что?.. Фант, ты отключил дальноговор? — сурово спросил адмирал.

— Никак нет, адмирал. Не знаю, как…

— Да он не может! — сообщили адмиралу на заднем плане. — Это одностороннее!

— А, ты и не можешь! — немного успокоившись, повторил адмирал. — Тогда просто забудь всё, что слышал после приказа явиться в штаб!..

— Ничего не слышал, адмирал!

— Молодец! — и, наконец, устройство отключилось.

Оглядевшись, я обнаружил рядом того самого матроса, что выскочил на звук выстрелов.

— Слышал? — сурово спросил я, решив продолжить флотскую традицию. И матрос сосредоточенно кивнул в ответ. — Вот прямо сейчас взял и немедленно всё забыл!

— Есть, кэп! Ничего не помню! Орудие убирать?

— Убирать…

По пути вниз я поднял отброшенную кружку с кофе. Каким-то чудом она не только упала донышком вниз и не опрокинулась, но и не улетела с палубы, когда наш старый дирижабль мотало от взрывной волны. Внутри всё ещё болтался недопитый кофе, который я в себя и влил. Стало немного легче.

Просьба выпить на палубе кофе из большой кружки выполнена.

Вероятное стало невозможным.

«Баун» медленно опустился к причальной площадке у точки возрождения, и швартовочная команда притянула нас к земле, а по спущенному трапу деловито побежали грузчики. Очень скоро на площадке появился и какой-то военный чин из штурмовиков. Я, конечно, догадывался, что он тут заведует обороной, но даже звание никак не мог определить. В пехоте у них в чинах сам чёрт ногу сломит… Впрочем, гадать долго не пришлось. Едва заметив капитанский мундир, высокий чин немедленно направился ко мне. И уловив растерянность в моих глазах, предусмотрительно представился:

— Префект Гордок, прибыл по поручению архонта. Капитан? — обратился ко мне штурмовик.

— Капитан «Бауна» Фант, — представился я.

— Что у вас там случилось? Зачем стреляли? Из штаба сообщили, что вы что-то заметили? — Гордок не собирался тянуть со своими вопросами. Впрочем, что и верно, всё-таки мы были на войне, а не на светском приёме.

— Я заметил с палубы орудие тварей. Активировал пушку и сжёг и тварей, и их оружие. Они успели сделать по вам неприцельный выстрел. И промахнулись, — пояснил я.

— А это от вашей пушки лес горит? — спросил префект. — И что за вспышки и столбы огня были?

И вот только тут до меня дошло, что взрывы-то я как раз в этом мире раньше и не видел. Огненные шары — пожалуйста! Огненные снаряды — тоже в изобилии. А вот взрывов — ещё не было. И, похоже, местные никак не связывали необычные приземлившиеся снаряды с последующим грандиозным эффектом.

— Префект, не хочу вас расстраивать… В общем, вспышки — это действие снарядов тварей! — как можно спокойнее ответил я. — Первая вспышка произошла именно на том месте, где упал снаряд, который они успели отправить в вашу сторону. И если бы он упал посреди оборонительных укреплений…

Я многозначительно замолчал, давая префекту время оценить услышанное. Префект всё оценил, подумал и выдал самый дурацкий, но вполне предсказуемый в такой ситуации вопрос:

— А это точно не от вашего орудия?

— Нет, префект. Я стрелял исключительно по орудию тварей. У них там было ещё два снаряда, которые вспыхнули от жара. А вот первая вспышка — она была не так далеко от вас… Вот туда я не стрелял! — я указал рукой на ближайшее пожарище. — И вообще я не уверен, что это было единственное орудие. Вполне возможно, что где-то там, в лесу, есть и ещё диверсанты…

Префект тяжело вздохнул, а потом снял шлем и потёр вспотевший затылок рукой.

— Отличные вы новости принесли, капитан… — сообщил он, наконец, когда с переживаниями было покончено.

— Зря иронизируете, префект!.. — заметил я. — Если бы я не увидел чашу орудия и не начал стрелять, то этот пожар сейчас тушили бы здесь. Если бы вообще было, кому…

— Что верно, то верно… — префект повернулся ко мне и сдержанно кивнул. — Спасибо за информацию, капитан Фант. Ещё какие-то соображения на этот счёт есть?

— Нет, я рассказал всё, что видел… — ответил я, понимая, что никого и ни в чём не убедил.

— Ещё раз спасибо. Передам архонту ваши слова…

Штурмовик развернулся прямо на пятках и ушёл туда же, откуда пришёл. А я остался следить за разгрузкой нашего дирижабля…

Глава 57

В которой они пришли, а мы — уставшие и неготовые

В штаб флота (он же левое крыло местного арха) я входил уже почти нормальным и способным связно говорить. Всё тот же болезненно худой адъютант встретил меня у дверей и буквально потащил вглубь здания — и откуда силы-то у него взялись?..

— Не знаю, чем именно вы запомнились адмиралу, но он вас срочно требует к себе! — поделился со мной он. — А с меня требуют три транспорта, которыми можно будет забрать охрану с места раскопок. Два я нашёл, и вы должны были быть третьим, но вот незадача!..

— И в самом деле! — расстроенно согласился я. — У меня есть транспорт, и его надо бы использовать… А меня вместо этого тащат в штаб!

— Вот! Вы всё понимаете! А гратомо Кранг и слышать ничего не хочет! — возмутился адъютант, действительно всем расстроенный.

— Надеюсь, что смогу быстро ответить на его вопросы! — пообещал я.

Буквально через пятнадцать секунд забега по коридорам меня втолкнули в какой-то большой кабинет. И вот там я даже слегка оробел от общего социального веса собравшейся компании…

— А! Вот и капитан Фант! Восходящая звезда! — радостно заявил Кранг, представляя меня всем присутствующим. — Звезда ты всего лишь восходящая, Фант, а потому действующих звёзд представлять не буду… Как взойдёшь — сам и познакомишься.

Не зная, что на такое отвечать (да я просто растерялся, серьёзно!) я очень уважительно и вежливо кивнул всем присутствующим.

— Чего молчишь? — буркнул седой старичок с огромным посохом, которого можно было однозначно отнести к наземным силам. Не посох, конечно, а старичка… Но и размер посоха сам по себе как бы намекал, что один такой стоит любой пушки.

Я перебрал в уме все возможные ответы… Однако ничего подходящего за секунду не нашёл и ответил первое, что пришло в голову.

— Гратомо, мне не задавали вопросов. И я решил придержать своё скромное мнение при себе!.. — я вообще-то хотел в иронию, но получилось немного в наглость.

Однако немедленной расправы над строптивым капитаном не последовало. Вместо неё последовал дружный хохот.

— А ты молодец, Фант! Не теряешься! — одобрительно заметил старичок.

— Ну всё, хватит мне тут капитана испытывать на прочность!.. — возмутился, утирая слёзы смеха, Кранг. — Фант, вопросы следующие… В двадцать третьих, шестых и тридцать шестых яслях есть такие понятия, как «вспышка» и «взрыв». Что это и как происходит?

— Адмирал, понимаете… Любой взрыв, как со вспышкой, так и без неё, происходит по причине выделения… энергии! — собравшись с мыслями, пояснил я.

— Пневмы? — уточнил седой штурмовик, который меня до того испытывал.

— В нашем мире нет пневмы, а потому считается, что любой энергии вообще, — пояснил я, стараясь подбирать слова. — Считается, что энергия есть везде и переходит одна в другую.

— Это слишком сложно! — отмахнулся Кранг. — Нам надо донести всё до солдат и моряков. Надо совсем простыми словами!

— Давление пара двигает паровые двигатели, — пояснил я. — Но если закрыть паровой двигатель, то давление внутри будет нарастать, и рано или поздно котёл — лопнет. Это самый простой вид взрыва, который многие должны были наблюдать.

— Так же будет, если котёл закрыть, — согласился Кранг.

— Да, это произойдёт, потому что пар нагрелся, и давление внутри котла выросло. Взрывы, которые прозвучали под скалой, произошли потому, что какое-то взрывчатое вещество очень быстро начало расширяться. Прямо как пар. И ещё выделять энергию — отчего и случилась вспышка.

Да, это было весьма странное объяснение. Но как мне ещё объяснить это явление людям, которые видели только разрывающиеся котлы?..

— Звучит странно, но солдаты сейчас и такое примут… — заметил штурмовик.

— Большинство их них вообще не верит, что выстрелы из орудия могут вызывать такие последствия, — заметил ещё один военный.

— После этого боя у них есть все шансы увидеть это собственными глазами. И поверить, — заметил Кранг. — Хорошо, Фант… Можешь ли ты определить, что именно за вещество было использовано, чтобы случился взрыв?

— Если бы остался хоть один снаряд, я мог бы попробовать, — неуверенно заметил я. — Возможно, это порох или особенный логос… Боюсь, что с тем осталось после взрыва, я бессилен что-то понять…

— Что насчёт твоего ушиба? — поинтересовался генерал. — Что это такое?

— Фактически это и есть ушиб. Просто он весьма обширен, потому что наносится воздушной волной, — разъяснил я. — Может быть и лёгким, как у меня, а может быть и более тяжёлым. Люди могут из-за него терять сознание. Могут лежать в беспамятстве несколько секунд или даже дней. Но часто сознание возвращается почти сразу. Может быть нарушена речь, зрение, может болеть голова… Я сам с таким до того не сталкивался, да я и не лекарь, и военным не был раньше…

— И как от этого защититься? — уточнил кто-то из высоких чинов.

— Надо найти укрытие, — начал я вспоминать всё, что знаю. — Либо какое-то углубление, чтобы пропустить волну над собой… Либо препятствие — достаточно крепкое, чтобы от этой самой волны воздуха не развалилось. Препятствие, естественно, должно быть между солдатом и взрывом. Возможно, помогут какие-нибудь щиты логосов. Думаю, что щиты от воздуха должны помочь — они ведь сдерживают воздушные лезвия, у которых природа такая же…

— Отлично, Фант! Спасибо за сведения! — Кранг обернулся к сидящим в кабинете. — Ещё вопросы? Ну раз нет, то отпускаем капитана. А то у меня там адъютант дверь скребёт и транспортник требует. Идите, капитан, вытащите наших бойцов…

— Археологов можете не вытаскивать. Они нам сейчас бесполезны! — хохотнул какой-то весельчак.

Я снова кивнул всем присутствующим и покинул кабинет. Сразу за дверями меня мягко, но очень крепко для своей болезненной худобы, подхватил под локоть адъютант и потащил к выходу.

— Отлично, капитан, вы быстро справились! Не будем тянуть! Вот приказ на доставку людей. Отправляйтесь немедленно и на всех парах. Надеюсь, вы сможете разместить у себя несколько десятков человек…

— Попробуем, — с сомнением ответил я. — У нас, откровенно говоря, совершенно убитый логос огня.

— Берите, сколько сможете! — напутствовал меня адъютант, выпроваживая на улицу. — Главное — дотяните до скалы, хотя бы над поверхностью и до ночи!..

В дверях я чуть было не столкнулся с каким-то флотским капитаном. Мы разминулись лишь потому, что адъютант одной рукой направлял меня, а другой — как раз хватал его.

— А, капитан! Отлично! Вас треб…

Капитана затянули внутрь штаба, и захлопнувшаяся дверь отсекла от моих ушей продолжение фразы. Я остался стоять на улице с листком приказа в руках, пытаясь слегка прийти в себя, а потом быстрым шагом направился в порт, на дирижабль.

По пути я воочию наблюдал, как суетливо скала готовится к обороне. Суетливо, местами бестолково, но… Это были армия и флот человечества. Они появились благодаря выходцам из яслей, которые наверняка сталкивались с настоящей армией. И у них были свои традиции… Так вот, во всей этой бестолковой суете чётко было заметно одно: каждый винтик военной машины, как минимум, точно знал, что именно ему сейчас надо делать. Я, например, бежал на дирижабль, чтобы отчалить от скалы, забрать неких военных с какого-то места раскопок и вернуть их на скалу. Грузчики таскали ящики и мешки, разгружая и нагружая телеги, а извозчики на телегах эти самые грузы перемещали по городу. Курьеры почти бегом разносили корреспонденцию, жители не лезли никому под ноги, солдаты мчались по своим делам. В общем, это была весьма неплохо организованная суета — вполне себе упорядоченная и почти не хаотическая.

Ликан встретил меня у трапа «Бауна». Вид у него от происходящего вокруг был немного ошарашенный, но силы всё принять и переварить явно ещё были.

— Куда теперь, капитан? — спросил он, заметив приказ у меня в руках.

Я развернул лист и обнаружил простенькую карту с указаниями, куда лететь. После чего передал лист рулевому и навигатору, и мы вместе поднялись в рубку. Через двадцать минут дирижабль отвалил от мачты и взял курс на юго-восток — где, как гласил план, на одной невысокой скале вела исследования большая экспедиция. А поскольку скала была и вправду не слишком высокая, то и охрана на ней требовалась серьёзнее некуда.

Скалы мы достигли за какую-то пару часов. Это был огрызок более крупной скалы — если судить по большому количеству камней на поверхности. Не знаю, как для местных, а для меня подобная картина была чётким доказательством одного невесёлого факта: скалы разрушаются. Пусть медленно, но этот процесс никак не остановить. У местных просто нет технологий, которые позволили бы им укрепить склоны, предотвратив масштабные катастрофы.

На плоском склоне, который когда-то был вершиной скалы, и вправду имелись обширные руины. Они стояли под углом, но выглядели вполне ещё крепкими.

И там, среди руин, толпились люди, пытаясь пробраться на большой транспортный дирижабль, который и так уже с трудом поднимался. Люди кричали, люди лезли по канатам… Кто-то срывался и падал вниз…

— Ликан, я возьму управление на себя, — сказал я. — А ты поднимай матросов и всех остальных на орудия.

— На орудия? — не понял тот.

— У нас приказ: забирать в первую очередь штурмовиков… — пояснил я. — Гражданских брать, если останется место. Вон стоят несколько десятков наших основных пассажиров. А вон те — этих мы, к сожалению, возьмём не всех…

— Кэп, это жестоко! — поджав губы, заметил Ликан.

— Ты проходил устав флота? — уточнил я.

— Да…

— У нас война?

— Да… — с каждым «да» Ликан становился всё мрачнее.

— Вот и действуй по уставу! — сказал я, а заодно и напомнил. — В случае несанкционированного проникновения на дирижабль….

— Открывать стрельбу… Да, кэп, — Ликан вздохнул и поплёлся к выходу.

— Приказ отдам я! — успокоил я его. — Пока всего лишь поставь матросов на орудия и возвращайся сюда.

Очень скоро я снова передал управление Ликану, а сам отправился на палубу. Матросы стояли за орудиями и растерянно глядели на меня.

— Так, бойцы, слушаем сюда! — сказал я достаточно громко, чтобы меня услышали. — У нас приказ забирать только штурмовиков! Только штурмовиков! Пока штурмовики не погрузятся на борт, мы не имеем право пускать на борт гражданских. Да и пропускать будем выборочно — по несколько человек. Поэтому если я прикажу начать стрелять по гражданским — вы сделаете это. Решение — моё. Вы не можете за него отвечать! Всё ясно?

Ответом мне был нестройный хор согласия. Энтузиазма в голосе матросов не было — вообще ни капли. Но мне и не нужен был их энтузиазм, мне было нужно подчинение…

Ликан виртуозно подогнал дирижабль — ровно дверью трюма в то самое место, где и стояли штурмовики. Помощник Пенгора раскрыл двери, и наши пассажиры принялись загружаться на дирижабль. А толпа гражданских — разнорабочие, грузчики, учёные — с криками рванула к нам. Я вытащил жезл из крепления, навёлся и дал несколько выстрелов в воздух, заставляя самых быстрых замедлиться…

— Стоять! Стоять! Не приближаться! — требовал я, продолжая расходовать пневму. — Не приближаться… Мы не можем взять на борт всех вас!

— Вы бросаете нас! — закричала какая-то женщина. — Вы не имеете права нас бросать!

— Вам бы только спасти свои шкуры!..

— Они ещё и стреляют!..

Я не стал вступать в спор. Просто продолжал стрелять в особо ретивых и наглых. Когда все штурмовики загрузились, плотно забив трюм, каюты и коридоры, я повернулся к морякам на орудиях и приказал:

— Я выйду с поднятой левой рукой и буду держать её над головой. Если я её резко опущу, вы начинаете стрелять. Если держу, не двигаетесь — даже если вам покажется, что меня сейчас убьют.

— А если вас-таки убьют, кэп?

— Тогда у вас есть моё разрешение стрелять, — заколебавшись всего на секунду, ответил я.

По пути вниз я заглянул к Ликану и пояснил ему что делать, если меня всё-таки убьют. А потом зашёл к Пенгору и уточнил, сколько ещё людей мы можем взять на борт, чтобы не упасть до Руно. После чего спустился мимо удивлённых штурмовиков с жезлом в руке и вышел на площадку. До ближайших гражданских было всего сорок шагов. Самые смелые уже начинали подступать ближе…

— Я сказал стоять! — рявкнул я на них, наводя жезл и заставляя вернуться. И только после этого продолжил. — На дирижабле есть пятнадцать мест. Если совсем уплотнить, то шестнадцать!

Толпа в ответ возмущённо загудела и начала придвигаться. Стало немного страшно, но я взял себя в руки. Для них я сейчас был представителем власти. Я не имел права показать свою растерянность.

— Видите эту руку? — спросил я, перекрывая гул. — Видите там орудия? Если эта рука опустится — матросы будут стрелять прямо по вам…

Я подождал и убедился, что все меня поняли и хотя бы постарались остановиться.

— Эти шестнадцать мест в первую очередь будут отданы тем, у кого нет пневмы на возрождение. Есть такие? Поднимите руки!

Надо отдать должное — никто хотя бы не стал врать. Потому что никто рук не поднял.

— Дети и женщины, сколько вас тут? — продолжил я.

Женщин оказалось семь — две дамы с Большой Скалы и пять разнорабочих. Детей, к счастью, в этой страшной толпе всё-таки не было.

— А что с остальными местами? — крикнул какой-то мужчина.

— Ничего! — ответил я. — Если вы сами не выберете тех, кто полетит — они останутся незанятыми. Максимум я возьму какой-нибудь груз… Но я не смогу гарантировать его сохранность.

— А как нам выбирать? — закричал какой-то благообразный профессор.

— Вы лучше знаете друг друга, — сказал я. — Вам это и делать.

Толпа загудела, но загудела не угрожающе — загудела, обсуждая…

— Молодой человек, а будут ли ещё транспорты? — спросил всё тот же профессор.

— Не могу знать, гратомо. Когда я отправлялся, выделили всего три штуки, включая мой.

— Это всё настолько отвратительно… — вздохнул профессор. — Коллеги, дорогие мои! Давайте соберёмся и определим, кого и что нам надо отправить. Этот молодой капитан вряд ли может долго здесь стоять! Давайте вести себя, как цивилизованные люди! Смерть — ещё не конец жизни!

Удивительно, но слова профессора подействовали. Паника слегка улеглась, и люди принялись что-то обсуждать, толпясь вокруг. А я так и стоял с поднятой левой рукой и зажатым жезлом в правой. Людей в лагере было жалко, но и командование флота я понимал… Судя по тому, где мы видели орду тварей — до скалы с неработающей точкой возрождения ей оставалось идти немного. У флота, который за несколько последних поколений почти ни с кем не воевал, неожиданно появилась тяжёлая задача — подготовиться к нападению. И вот удивительное дело — флот пока справлялся…

Очень скоро ко мне вытолкнули девятерых человек, нагруженных поклажей так, что по весу в итоге получалось больше, чем я рассчитывал. Однако упираться и требовать скинуть груз я не стал. Людей погрузили в дирижабль, я вернулся в рубку и приказал взлетать.

— Пенгор! — крикнул я в трубу, что вела в логос-отсек. — Выжми всё из логосов, только дотащи нас до скалы! У нас здесь перевес…

— А то я не знаю, кэп! — ответил мне тот, но голос его звучал почти весело, что было необычно.

Транспортный дирижабль дёрнулся, отрываясь от земли, и медленно начал набирать высоту. Я вышел на палубу, отпустил матросов с орудий, а сам посмотрел на людей, оставшихся в лагере. Ещё бы один транспорт!.. И вывезли бы всех. Но я знал, что транспорта не будет. Шесть десятков рабочих и учёных оставались на небольшой возвышенности на ночь. А то и не одну. И больше нет штурмовиков, готовых жезлами и посохами прикрыть их от тварей…

К скале мы вернулись в сумерках. Сразу же спустили всех подобранных к кругу возрождения, а затем двумя партиями закинули на скалу. Курьёр передал мне приказ немедленно присоединиться к пятой группе прикрытия. Пятую группу я видел — не просто же так на аэростате большого дирижабля была выведена цифра пять. Группа занимала позицию над точкой возрождения — видимо, собирались прикрыть защитников от чудовищ ночью. И в этом нам тоже предстояло участвовать.

Стоило «Бауну» приблизиться, как ожил дальноговор. Резкий голос сообщил последнюю информацию:

— Опорный дирижабль «Пятый» — «Бауну». Ответьте!

— Капитан «Бауна» Фант. Отвечаю! — сказал я в устройство.

— С прибытием, капитан! — сообщил голос. — Займите место в ордере между транспортами «Алира» и «Митек» — над площадкой для приземления. Поддержите поверхность стрельбой. В случае невозможности удержать точку возрождения ночью — вывезите защитников.

— Принял, выполняю!

— Удачи, капитан! — устройство отключилось, а я хлопнул Ликана по плечу и приказал:

— Ночка будет бессонной. Иди-ка ты отсыпаться!

— Понял, кэп. Матросов тоже отправить отдыхать?

— Отправляй всех. Двоих я подниму на орудия, когда начнётся.

— Есть, кэп.

— Пенгор! — крикнул я в трубу. — Ты слышал?

— Слышал, кэп! Пойду тоже покемарю, пускай Ростри пока бдит! — отозвался механик.

Я, конечно, надеялся, что ночь пройдёт гладко, но и сам в это не верил. Хотя в первые два-три часа мы просто висели в воздухе и ничего не делали. Однако в свете горящего леса было видно, как к точке возрождения стягиваются чудовища. Сверху, оттуда, где завис опорный дирижабль «Пятый», велась постоянная стрельба, которая пока отгоняла кровожадных обитателей поверхности, но сколько ещё они будут нас бояться?

После полуночи чудовища вконец обнаглели. К тому же, из глубины леса подтянулись крупные особи, которые прибавили собравшимся зверюгам смелости и решительности. И ещё немного грозно поревев на нас, чудовища пошли на прорыв со всех сторон. Это было страшное зрелище! Тёмный ковер из тел сплошной волной хлынул на холм. Я успел разбудить матросов, отправив их дежурить на орудиях, а сам готов был в любой момент поднять дирижабль. Впрочем, покинуть ордер я всё равно без приказа не имел права.

До земли было всего метров тридцать. Всё воздушное построение было полностью в той зоне, которую по ночам контролируют крылатые чудовища. И они тоже не пропустили бурное веселье — появились большой смешанной стаей и рьяно накинулись на нас. Вскоре дошла очередь и до стрельбы из орудий «Бауна». Я только и успевал, что фиксировать расход пневмы в корабельном накопителе. Из десяти тысяч, что изначально были в нём, когда я принял транспортник, сейчас оставалось от силы пять тысяч. И это мы просто ночь пережидали! Я понял, что надо будет уточнить у Ликана, как накопитель пополнять…

Ночь тянулась вовсе не скучно, но мучительно медленно. Когда забрезжил рассвет, я был уверен, что прошло часов двадцать. Однако это было лишь субъективное ощущение. С первыми солнечными лучами поток чудовищ иссяк, и «Баун» снова завис, перестав стрелять. Я поднял выспавшегося Ликана и сообщил ему о недостатке пневмы в накопителе. Тот обещал за утро как-нибудь решить вопрос. Отдав рулевому дальноговор, я отправил себя и матросов отдыхать.

А просыпаться пришлось всего через четыре часа. Злым, уставшим и не выспавшимся. Потому что орда тварей, наконец, пришла. Стоя на палубе с чашкой кофе, я смотрел вдаль — туда, где, сплошным ковром устилая землю, двигалась бесчисленная армия наших врагов. Тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч тварей… Разворачивались в отдалении орудия, росли многочисленные шатры лагерей, устремлялись к небу дымные столбики костров. И как их всех в таком количестве бить — было совершенно непонятно…

Однако чем больше я смотрел, тем больше понимал, что не отступлю перед новым, страшным и многочисленным врагом. Да, я был чужим в этом мире. Но чужим лишь отчасти. Сейчас я был защитником, солдатом… Человеком, за спиной которого стояли мирные скалы, мирная жизнь и будущее. Не моё будущее, а будущее всех людей здешнего мира. Я не строил планов битвы, я не проводил расчёты — мне надо было просто вцепиться зубами в скалу, встать в оборону и сделать всё, чтобы Руно не пала.

В каюту я заскочил всего на минуту — забрать жезл. И в этот момент появился угольно-чёрный шар, требовательно задрожавший… Я протянул руку и коснулся его.

— Алло! Привет, это снова я! — радостно, как на детском утреннике, поприветствовал меня невидимый собеседник.

— Привет, это Фант! — откликнулся я.

— Не заскучал? — спросили меня из шара.

— С вами разве заскучаешь? — вопросом на вопрос ответил я.

— Правильно! Не заскучаешь! — радостно согласился голос. — Фант, тебе надо …бить гор….того! Эт… …но!

— Где мне его искать? — спросил я, морщась от треска помех.

— Не ищи…м…дёт! — радостно ответил голос.

— Что-то ещё? — уточнил я.

— Пшш… хш…хрш…. шшр! — выдал длинную серию помех чёрный шар, а потом из него вновь донёсся нормальный голос. — Ну всё, пока!

Получена просьба: убейте горбатого!

Дополнительно — не ищите, он сам придёт.

Оптимально — убейте огнём.

Награда за выполнение: пять лет спокойствия.

Награда? Награда — это было что-то новенькое… И что бы это значило? Я всё больше и больше хотел нормально пообщаться со своим невидимым собеседником. Взяв жезл, я с сожалением подумал, что огненных зарядов в нём, к несчастью, нет — только воздушные.

Глава 58

В которой я участвую в обороне Руно, потому что это логичное продолжение предыдущей главы

— Надо бить! Чего мы стоим? — гневно спросил Ликан, когда я вошёл в рубку.

— Это не мы с тобой решаем, — успокоил я рулевого. — Не думаю, что в штабе сидят совсем уж глупые и нерешительные люди.

— У них нет плана! — если Ликан и успокоился, то совсем чуть-чуть. — Просто у них нет плана… Флот собрали, штурмовиков нагнали, а что дальше делать — и сами не знают!..

— Ликан, вот если ты такой умный, то почему же не в штабе? — удивился я, давя раздражение в зародыше.

Рулевой насупился и уставился в обзорное окно. Был у командования план или нет, но вот у меня его точно не было. Никакого. Вообще. Впрочем, твари пока тоже не нападали, всё ещё размещая войска вокруг будущей арены боевых действий. Войск было очень много — они всё время выходили и выходили из леса. Впрочем, очень скоро я понял, что немалая часть тварей была не воинами, а простыми носильщиками. Их можно было легко опознать по огромному баулу за спиной.

Ни один человек не сумел бы долго тащить на спине такой груз. Чтобы один из баулов нести, нужно было как минимум два человека, но твари на удивление легко справлялись. Я взял бинокль и присмотрелся к будущим врагам повнимательнее. Пусть увеличение у бинокля было и не слишком большое — меньше, чем у того, который был потерян во время крушения «Шарка» — но и его сейчас хватало.

Ещё в первый раз, когда я столкнулся с этими существами, меня поразило, что двух одинаковых среди них не найдёшь. И речь даже не о том, что твари отличались друг от друга так же, как обычные люди. И даже не как собаки разных пород. Просто, рассматривая их, я отлично видел, что они будто получили возможность менять себя так, как считают нужным. Захотел три руки — отрастил себе третью, захотел четыре глаза — будет и четыре глаза.

И да, где-то там, под этими наслоениями изменений ещё скрывался изначальный вид тварей. Можно даже было условно выделить пару десятков самых распространённых основ, с которых они начинали своё дальнейшее изменение. Однако это ничего бы не дало, потому что основа была всего лишь началом пути. В мою голову неожиданно пришла странная мысль: а что если твари — это следующая жизнь для тех, у кого не было ошибки? Кто, в отличие от меня, попал в нормальную игру? Сидят сейчас в конструкторах тушек, пока рейд не начался — и отращивают себе новое щупальце?..

— Что, кэп, рассматриваешь проклятых? — спросил Ликан, заметив мой интерес.

— Почему они такие разные? — спросил я, радуясь, что рулевой перестал дуться на весь мир и молчать.

— Потому что проклятые! — ответил Ликан. — Не добрались по стеблю миров до бутона создателей — и сверзились. Вот теперь и проживают свою отвратительную жизнь неудачников…

— Я знаю, что есть Терра… Откуда-то из ада пришли чудовища и твари, — заметил я. — Про стебель и бутон впервые слышу.

— Это всё деревенские сказки! — отмахнулся Ликан. — Жрецы на моей скале такое не одобряли. Они говорили, что мир вырос из семечка, и мы — просто те, кто не добрался до бутона.

— Пока ждём, может, расскажешь? — спросил я, радуясь как возможности скоротать время, так и шансу узнать что-то новое. Пусть и со слов неведомого жреца.

Ликан не возражал. Видимо, нервничал перед боем — вот и пробило его на разговоры. Рассказчиком он, правда, был весьма посредственным, но общий смысл представлений со своей скалы донёс. У них и в самом деле считалось, что всё родилось из семечка миров. Изначальные, которых в этой трактовке называли создателями, взяли и посадили семечко. Оно пустило корни глубоко в ткань мироздания. До самого мира Пекла. С одной стороны, корни брали почву из пыльного мира — Аиды, с другой — влагу из мира Топи.

Чем дальше рос стебель, тем больше на нём появлялось миров. Родился мир Геи, который разорвался на Терру и Эфир, когда создатели ушли дальше, а ещё выросли Рай и Эдем. На этом моменте я едва сдержался, чтобы не вступить в космогонический спор. В отличие от Ликана, я отлично помнил, что когда только попал сюда, странная надпись приветствовала меня в мире Терры — а вовсе не Геи. Так что Терра ну никак не могла быть вторичным миром!.. Однако, вспомнив, что рулевой изливает мне свои религиозные представления — я сдержался. Что толку спорить? Мотай на ус и запоминай! Идея со стеблем, растущим из семечка миров, всё-таки меня зацепила…

На самом верху стебля, по словам Ликана, распустился последний мир — Бутон Создателей. Именно туда и стремится всё живое по стеблю миров. Но чем дальше карабкаешься, тем сложнее путь. Многие остаются в Эдеме и Рае, но некоторые рискуют идти дальше. И тогда душа либо добивается успеха, либо теряет всё, с огромной высоты падая вниз. Там, она либо попадает в мир Аиды, где становится чудовищем, потерявшим разум и ищущим путь его снова обрести… Либо вообще в Топь, где становится проклятым.

Нравоучительную часть о том, как важно блюсти свою духовную чистоту, дабы идти дальше, к счастью, прервал дальноговор. Который совершенно приземлённо сообщил грубым мужским голосом:

— Внимание всем экипажам эфирных судов! Приготовиться к отражению нападения! Сохраняйте место в ордере. Задачи те же, что и ночью! Повторяем!..

Повторили это ещё раз пять, а то и шесть. Я не считал, потому что отвлёкся на тварей. А те, так и не дождавшись выхода всего оставшегося войска, развернули первую линию бойцов и пошли на штурм. Часть войск устремилась к скале, а часть — прямиком к точке возрождения. Заряженные орудия заскрипели, и первые снаряды отправились в воздух.

— Надо было выше подниматься! — едва не застонал Ликан, передавая мне устройство связи.

Я и в этот раз не стал его стенания и жалобы поддерживать. Хотя, в общем и целом, был полностью согласен с тем, что лучше не слишком точно бить с высоты, чем очень точно — зато под обстрелом. И только оказавшись на палубе, чтобы проверить, как там справляются матросы на орудиях, я, наконец, понял задумку командования.

Нас всех прикрывали щитами. На нашем транспортнике не было настолько мощных щитов, чтобы остановить серьёзный снаряд. Однако на флагмане, десяти дирижаблях сопровождения и крупных эфирных кораблях — щиты стояли. И легко растягивались так, чтобы прикрыть всех стоящих рядом. Стоили такие щиты, конечно, астрономические суммы пневмы (я точно знаю — ведь на нашем с Рубари новом дирижабле собирались ставить щит!), потому и были они большинству эфирных кораблей недоступны. Зато в ордере их хватило на всех.

Снаряды тварей бессильно сталкивались с невидимой защитой — и падали на землю, не добравшись ни до скалы, ни до дирижаблей, ни до точки возрождения. А вот ответная стрельба с флагмана имела ужасающие для наших врагов последствия. Одно-единственное попадание могло запросто уничтожить с десяток грозных тварей. Наш транспортник, как и ночью, в первое время в бою не участвовал, так что поначалу я с любопытством смотрел, что вообще происходит вокруг.

Наличие на дирижаблях щитов наших врагов не смутило. Они отвели пехоту, стараясь снизить наносимый пушками урон, и усилили обстрел. В воздух теперь летело всё, что могло лететь и причинять вред — хоть какой-нибудь. Если моток горящей травы мог что-то поджечь, то и он с энтузиазмом отправлялся в полёт. В итоге дирижабли вынуждены были переключить своё внимание на орудия тварей, планомерно пытаясь выбить одно за другим.

И вот тут обнаружился неприятный сюрприз — орудия тварей тоже прикрывали щиты. Не такие сильные, как те, что стояли на дирижаблях, но и их хватало, чтобы выдержать пару попаданий. А потом этот щит приходилось менять. И хотя иногда дирижабли несколькими удачными попаданиями выводили из строя вражеское орудие, но и скала постепенно теряла защиту, установленную на склонах. Как раз там расчёты ничто спасти и прикрыть не могло. И человеческие орудия переставали стрелять одно за другим.

Местность вокруг постепенно затягивалась дымом, пылью и пеплом. Горели остатки леса на подступах к точке возрождения, крошился камень, взлетала вверх земля от редких взрывов. И вскоре я уже не мог разглядеть ни скалы, ни позиции врага, ни наш ордер в небе — только ближайшие эфирные корабли. Я отправил двоих матросов поспать и предупредил Ликана, что сменю его через три часа, а потом и сам отправился досыпать, понимая, что всё это может затянуться надолго.

Так оно и вышло. Артиллерийская дуэль между тварями и дирижаблями продолжалась ещё половину дня. К тому моменту, когда наступил перелом, атакующие твари потеряли половину орудий и кучу бойцов, но сами при этом сумели очистить только склоны скалы. Однако сдаваться они не собирались и упрямо продолжали стрельбу. Я как раз дежурил в рубке, когда выключился первый щит в нашей флотилии. Не выдержал логос на средних размеров боевом корабле. И последствия это единичное событие имело прямо-таки катастрофические…

Вокруг всё ещё было запылено, задымлено и запорошено, поэтому сам момент прорыва нашей обороны я не видел. Зато отлично видел падающие с небес обломки и ткань. Заметив слабину, твари перенесли стрельбу в тот сектор, где удалось пробиться — и спустя всего минуту я увидел падающий и полыхающий кусок гондолы.

А потом наверху что-то рвануло. Взрывная волна нас почти не затронула, но дирижабли, находившиеся близко к месту взрыва, как-то нехорошо мотнуло. А затем внизу, в густом тумане, появились бесконечные ряды штурмующих, и я со всех ног кинулся будить двоих матросов, которых отпускал отдыхать.

Твари ворвались прямо под дирижабли и оказались под перекрёстным огнём. Их били сверху, по ним стреляли со стороны точки возрождения, а им самим приходилось пробираться по сплошному ковру из трупов чудовищ, которых здесь покрошили в прошедшую ночь. Хотя, конечно, твари и были вооружены и защищены лучше чудовищ… Были среди них те, кто был прикрыт бронёй с логосами, и те, кто щиты умел ставить — и, несмотря на всё это, в первые минуты штурма далеко им пройти не удалось.

Мы бы удержали их наступление, если бы не орудия, которые продолжали бить по ордеру, всё больше и больше прорывая нашу защиту. Где-то там, в сотне метров над зёмлей, в злосчастную брешь, не прикрытую щитами, влетало всё больше и больше снарядов. И всё больше и больше дирижаблей, несмотря на приказы, покидали ордер, стараясь маневрировать и уклоняться.

Происходящее вокруг медленно сливалось в сплошной хаос звука, пепла и огня. От вспышек света, искажений воздуха и дыма слезились глаза. Постоянный грохот, стрёкот и крики превращались в один сплошной звуковой шум, на который уже перестаёшь обращать внимание. Я сам бил из жезла, стоя на палубе, выжигая собственные запасы в накопителе. Ведь я понимал, что если меня убьют — они мне будут больше ни к чему. Орудия сжигали запасы в накопителе корабля, и рано или поздно нам пришлось бы прекратить стрельбу, потому что банально не осталось бы пневмы.

А твари всё лезли и лезли вперёд нескончаемым потоком. Они выскальзывали из дыма и пыли и рвались по трупам чудовищ и своих же сородичей, карабкаясь через сплошной вал из тел. Но пока стояли защитники точки возрождения, пока ещё держались дирижабли — каждый новый враг становился лишь очередным кирпичиком вала из трупов…

Первое орудие на нашем стареньком «Бауне» замолчало вовсе не потому, что кончилась энергия. А потому что разбивавшиеся о щиты дирижаблей снаряды стали залетать внутрь ордера. И один из первых — хороших таких размеров булыжник — влепился в оружейную платформу нашего дирижабля, снеся её начисто. Матрос, стоявший на платформе, с отчаянным криком полетел вниз.

Сверху появилось что-то большое и тёмное, а потом на наших соседей в строю обрушилась гондола «Пятого». Она прошла в считанных метрах от нашего транспортника, заставив эфирный корабль качнуться от завихрений воздуха, порождённых её падением. Понимая, что сейчас начнётся, я стремглав рванул в рубку и прокричал:

— Заводите винты! Смещаемся! Смещаемся!

— Не боись, кэп! Уже! — донёсся из трубки напряжённый голос Пенгора.

Однако мы были далеко не первыми, кто покинул защитный строй в нижнем ряду. Когда наш старенький транспортник пошёл по дуге, расстреливая врагов — соседей у нас практически не осталось. Большинство либо ушли в сторону, либо поднялись выше. Мы тоже поднимались, но не на месте, а по спирали. Мимо пролетали куски обшивки, обрывки ткани и какие-то непонятные ошмётки. Ещё несколько больших обломков гондол упали на землю, но каждый раз мы оказывались от них чуть в стороне. Хотя, с учётом моего невезения, вообще должны были бы «поймать» каждый из них…

— Надо уходить, кэп! — крикнул Ликан, который явно начинал паниковать.

— Наше место здесь! — заорал я в ответ рулевому. — Надо защищать точку возрождения!

— Можем её ещё где-нибудь защищать! — не унимался рулевой.

— Мы будем её защищать здесь! — твёрдо ответил я. — Заканчивай трёп. Веди!

Я не знаю, было ли это решение правильным — или я просто упёрся из упрямства… Я часто вспоминал тот бой и пытался понять, был ли у меня шанс спасти дирижабль, или всё же наш конец был предопределён. Так или иначе, я до сих пор не пришёл к какому-то определённому выводу… Нас подбили в тот момент, когда мы вынырнули над плотными слоями дыма и пыли. В тот же момент, когда твари увидели наш аэростат, они зарядили по нему огненным снарядом — и ткань засифонила сразу в нескольких местах.

Я выскочил на палубу, где оставшиеся три матроса вели огонь по земле, и крикнул им:

— По орудиям бейте! По орудиям тварей!

По земле бить было уже бесполезно, потому что там вообще почти ничего не было видно. А вот орудия тварей стали заметны и доступны для обстрела с высоты. Выбрав цель, я указал матросам на неё. Все трое сосредоточили стрельбу на одном вражеском орудии, в то время как Ликан всеми правдами и неправдами пытался уходить от летящих в нас снарядов — и через минуту от конструкции тварей остались лишь обломки.

Огромный огненный болид, выпущенный по нам, ни я, ни Ликан сразу не заметили — и он должен был стать для нас последним… Однако его траекторию пересёк один из дирижаблей, который уже и стрелять-то не мог — и принял весь удар на себя. Огонь охватил эфирный корабль мгновенно, как вспыхнувший факел. А я немедленно переключил матросов на то самое орудие, которое так легко сожгло дирижабль. И пусть орудие прикрывал ещё один щит, но и он быстро потух от слитной стрельбы.

Увы, добить его в тот раз мы так и не сумели, потому что Ликан не смог уйти от неуправляемого дирижабля, потерявшего рубку — и тот зацепил нас, накренив палубу «Бауна». Один из матросов не удержался и с криками сорвался вниз. Двое оставшихся возобновили обстрел, но на орудии тварей опять успели заменить щит. Я занял место потерянного стрелка и принялся палить как из пулемёта. Конечно, при таком обращении эта пушка долго не протянет, но… Ситуация не располагала жалеть хоть что-либо…

Второе попадание с земли по «Бауну» произошло в тот момент, когда мы, наконец, вывели монструозное вражеское орудие из боя. Немалых размеров камень, который без логосов и сдвинуть бы не получилось, врезался в трюм, снося нам часть обшивки и один винт. Я бы с удовольствием послушал, как внизу матерятся дуэтом Пенгор и Ликан, но был слишком занят стрельбой и перекидыванием пневмы из семечка в накопитель. От каждой убитой твари мне перепадало сколько-то единиц пневмы, и я просто не успевал передохнуть, постоянно чувствуя мерзкую тошноту…

С неба на позиции тварей обрушилась огромная горящая туша одного из кораблей сопровождения. Они — корабли сопровождения, то есть — сбились в кулак, поднявшись выше, вокруг флагмана, и продолжали вести обстрел. К ним я и хотел прибиться, чтобы спрятаться за щиты, но подняться нам никак не давали. Как и многим другим дирижаблям, на которых слишком поздно поняли, что происходит. Однако и там, в высоте, щиты дирижаблей отказывали…

Наш аэростат сотряс новый удар, после чего мы дёрнулись и начали опускаться, скрываясь в клубах дыма, поднимавшегося с земли. Напоследок я выбил у тварей ещё одно орудие, а они в ответ выбили пушку нам. Теперь защита оставалась лишь с одного борта. Я стоял за воздушной пушкой, а оставшийся матрос, как осиновый лист, трясся за огненной. Однако парень до земли так и не дотянул. С криком он оставил свой боевой пост и кинулся внутрь гондолы.

— Куда, твою мать?! — рявкнул я, но эффект от криков был чуть больше, чем никакой.

Я рванул следом, но поймать дезертира не успел. Прилетевший булыжник смахнул его и часть настила палубы за борт — совсем легко, как пушинку…

— Чтоб вас всех! — в сердцах выругался я, спрыгивая вниз и кидаясь к рубке. — Ликан!..

— Да, кэп? — старый рулевой в руках себя тоже держал плохо, но хотя бы пост не покидал.

— Попробуй посадить дирижабль так, чтобы левый борт нам прикрывала точка возрождения! — приказал я. — А потом сразу на палубу!

Я наклонился к трубке, позволявшей переговариваться с логос-отсеком, и крикнул туда:

— Пенгор, Ростри! Вас это тоже касается!

— Да мы хоть сейчас, кэп! — крикнул в ответ Пенгор. — Тут мы уже ничего сделать не сможем! Разве что сюрприз оставить…

— Что за сюрприз? — крайне удивился я.

— Я могу запереться в отсеке и, когда враги прорвутся, сжечь всё тут к изначальным! — с каким-то нездоровым энтузиазмом ответил старый механик.

— Тогда Ростри с жезлом пусть чешет на палубу! А ты так и поступай, как решил! — одобрил я.

— Тогда он и нас всех сожжёт! — хмуро заметил Ликан, вглядываясь в дым.

— Мы ещё повоюем, Ликан! Вижу землю! — я ткнул в обзорное стекло рукой. — Сажай нас и поднимайся на палубу.

Мы садились почти на ту же самую точку, которую раньше прикрывали с воздуха. Ликан сумел сделать так, что дирижабль медленно опустился правым бортом к наступающим тварям. Тех ещё удерживали выстрелы с укреплений, но теперь враги продвинулись значительно дальше. Я активировал огненную пушку, повернул её в сторону тварей и, не обращая внимания на пролетающие мимо снаряды, открыл стрельбу, расчищая для «Бауна» место посадки.

На палубу выскочил взмыленный Ростри с жезлом и принялся стрелять в кого-то внизу. С громким треском гондола коснулась земли и немного просела — не выдержали те места, где был деформирован каркас. Вскоре показался и Ликан, заняв место у второго орудия. С двух орудий мы обрушили на врага последние остатки пневмы из накопителя, сжигая её в безумной попытке остановить штурм хотя бы на этом участке…

Наш старый дирижабль и его не слишком боевой экипаж доживали свои последние минуты. Слишком близко был к нам строй тварей… Слишком несущественны были орудия… А ещё по нам, конечно же, непрерывно стреляли в ответ. Моё орудие не продержалось и минуты, после чего я чудом успел соскочить под прикрытие фальшборта, чуть не получив воздушным лезвием в бок. Ликан продержался немного дольше — пока его не ударило огненным шаром, превращая в живой факел.

— Ростри, за мной! — приказал я и побежал вниз, к тому самому месту, где снаряд сорвал нам обшивку.

Успел я ровно в тот момент, когда внутрь запрыгнула первая группа тварей. Я укрылся за переборкой и принялся стрелять из жезла, задерживая продвижение врага. Ростри поддержал меня ещё через несколько секунд. Двое врагов от слитной стрельбы упали, посечённые, на дощатый пол «Бауна». Ещё трое стремглав кинулись искать укрытия.

А потом в проломе появился какой-то сильно продвинутый враг с щитом и посохом… И сходу влепил в мою переборку огромную ледышку, после чего мне пришлось срочно отступать вглубь коридора. Правда, моя ответная стрельба снесла продвинутому врагу и щит, и уродливую башку, но следом пёрли всё новые и новые твари…

Как умер отчаянный храбрец Ростри — я так и не узнал. Он старался держать свою позицию до последнего, но в какой-то момент я понял, что поднялся уже на второй уровень — и стреляю в гордом одиночестве, оттягивая на себя всё новых врагов. Пара воздушных лезвий оставила на мне лёгкие порезы, а когда я пробегал мимо логос-отсека, задраенного изнутри, левую руку обжёг огненный шарик. Видимо, не первый и не последний. Он ударился о стену и оставил на ней несколько огненных языков, жадно вцепившихся в деревянный корпус — который, впрочем, и так уже горел.

Снизу тянуло дымом, а с лестницы были видны отсветы начинающегося пожара. И ещё метались тени врагов, рвавшихся на верхние палубы.

— Да убейте его уже! — заревел какой-то утробный голос. — Всю добычу ведь спалим!

Голос ревел на своём языке, но встроенный в меня переводчик справлялся со своей задачей — и я понимал, что говорят твари. Я снова выставил жезл, но, черпнув в накопителе, понял, что остался вообще без пневмы. Не особо задумываясь, я использовал семечко и возобновил стрельбу, продолжая отступать.

Насмерть я встал уже в жилой части дирижабля, когда стало ясно, что отступать дальше некуда. Сверху раздавался топот — это твари взобрались на палубу и теперь пытались зажать меня в тиски. Снизу тоже слышался грохот — там всё ещё пытались выломать дверь в логос-отсек. Оставалось лишь продержаться до того момента, как Пенгор окончательно спалит здесь всё. Чем я и занялся, вломившись в кают-компанию, где был только один вход. После чего я сразу опрокинул стол и укрылся за ним.

В семечке оставалось пять сотен единиц пневмы — надолго не хватит… Я с сожалением отбросил жезл, подскочил к столу и взял с него острый кухонный нож. Не ахти какое оружие, но хоть что-то… Сам жезл можно было бы использовать как булаву, но, к сожалению, вес у него был слишком маленький. Первый же враг, сунувший нос в кают-компанию и заинтересовавшийся, почему там опрокинут стол — кухонным ножом в глаз и получил. Его товарищ, который остался в коридоре, ещё не успел сообразить, что произошло, когда я подскочил к нему и ткнул ножом в бок.

Взревевшая от боли тварь попыталась направить на меня жезл, но я перехватил конечность с плотной кожей, не давая ему навестись. Противник навалился на меня сверху, и мы, как клубок сцепившихся котов, покатились по залитому кровью полу кают-компании.

— Он здесь! — заорал полным боли голосом враг и нанёс мне свободной рукой удар по рёбрам.

Я зашипел от боли, но нащупал одной рукой нож и принялся качать его в ране. Тварь выгнулась дугой и завизжала — видимо, ей очень не понравилось такое обращение. В кают-компанию заглянул ещё один вражеский боец, слегка напоминавший ящера. Увидев, что я сцепился с его сородичем, он не стал проявлять человеко- и тварелюбие — и запулил по нам из жезла булыжником диаметром сантиметров тридцать. Я извернулся так, чтобы между мной и снарядом оказался враг, а всего через секунду мы оба, проломив стену, вывалились наружу.

Мой враг после падения на кучу окровавленных и обожжённых тел так и не встал. К несчастью, мне не так сильно повезло… Я приземлился на удивление мягко — вот только нога вспыхнула дикой болью. Я был жив, я мог пошевелиться, но встать не мог. Перелом… И ещё я увидел, как вторая тварь через пролом целится в меня из посоха — видимо, готовя новый булыжник.

А потом на меня обрушилась волна нестерпимого жара, а гондола и сдувающийся аэростат вспыхнули огромным погребальным костром для десятков тварей. Я тяжело вздохнул — и в этот момент услышал шорох за спиной, а потом заорал от резкой боли, вспыхнувшей в груди. Когда я посмотрел, что это так сильно болит, то увидел конец древка, вонзившийся чуть ниже моих ребёр…

— Вот он, вождь! Вот он! — раздалось за спиной.

— Вижу, — пророкотал голос. — Смелый боец, он даст мне много пневмы! Принести впитыватель!

То, что я слышал, мне совершенно не нравилось. Пневма была у меня в семечке, и отдавать я её никому не собирался. А если этот таинственный «впитыватель» такое может, то гори оно всё огнём!.. Оставалось только сжать нож покрепче, собраться с силами и вонзить его себе в сердце.

Я собрался с силами…. Потом ещё раз… Убить себя, оказывается, очень тяжело — даже если знаешь, что всё-таки возродишься.

— У него нож! — выкрикнул кто-то из тварей, не оставив мне больше выбора.

Удар, боль…

Вы умерли!

Функция отсрочки возрождения недоступна!

Функция выбора точки возрождения — доступна!

Где вы желаете возродиться?

Больше всего я хотел бы возродиться на Большой Скале и закончить эту неудачную практику. Но вот беда — на мне всё ещё висела просьба из шара. И я выбрал ту самую точку возрождения, которую мы охраняли от врагов.

Приготовьтесь к возрождению!

Приготовиться, конечно же, я не успел — просто оказался в новом месте и со здоровым телом, потеряв сотню пневмы и уткнувшись носом в камень.

— Ещё один! Представьтесь! — раздался голос прямо надо мной.

Глава 59

В которой я узнаю, что когда заканчивается служба во флоте, начинается служба в пехоте, а потом стреляю, убегаю, умираю, снова стреляю, ищу путь и ещё вижу что-то совершенно необыкновенное!..

— Фант, капитан дири…

— Это неважно! — прервал меня голос. — Опыта штурмовика нет?

— Нет, — подтвердил я.

Меня подхватили под руки и вынесли из круга возрождения. Кто-то сунул мне штаны и рубашку. В помещении толпилась целая куча народу. Одни одевались, другие помогали это сделать. Люди выходили из комнаты сплошным потоком.

— Какими логосами отдачи и взятия обладаете? — спросил кто-то рядом.

— Малые, — ответил я, натягивая штаны.

— Тут ещё один тяжёлый! — крикнул в сторону мой собеседник. — Нужна кираса, шлем и посох!

Всё запрошенное оказалось у меня в тот самый момент, когда я надел через голову рубаху.

— Двести шестнадцатый десяток обороны, нужен тяжёлый! — раздался издалека чей-то крик.

— Есть тяжёлый! — крикнул в ответ мой собеседник. — Почти готов!

— Веди его к Болдину!

Вокруг постоянно что-то кричали. «Тяжёлый», «лёгкий», «поддержка» — сортировка возродившихся бойцов была поставлена на поток.

— Давай быстрее! — мой собеседник помог мне натянуть неудобную кожаную кирасу и шлем, покрытые логосами. — Почувствовал накопитель?

Я накопитель чувствовал — он был и в шлеме, и в доспехах. Оба накопителя были полупустые, но пневма из них обычно тратится медленно.

— Да, — уверенно ответил я.

— Если есть возможность — перекидывай туда излишки пневмы! — посоветовал собеседник и вручил мне посох. — Пошли!

Вместе с другими счастливчиками я вышел из помещения и оказался на огороженной насыпями из камней площадке, где группами стояли люди. Как только какая-то группа разрасталась до десяти человек, она сразу устремлялась на выход.

Небо было затянуто дымом и пылью — тут вообще везде был дым и пыль. Откуда-то издалека доносились крики и грохот, и были видны отсветы огня и вспышки света. Точка возрождения и её оборона — именно так они и выглядели изнутри.

Меня подвели к группе, у которой на повязках было написано «216». И порядковый номер — от «1» до «10». Если точнее, номер «10» отдали мне. Мой сопровождающий сразу же отправился назад, а вперёд вышел классический штурмовик:

— Я первый, вы все — тоже с номерами. Мне плевать, как вас зовут, а вам — как зовут меня. Я командир и веду вас в бой. Мои приказы не обсуждаются, а выполняются. Ваши советы — идут в жопу. Все вы тут флотские, должны понимать… Десятый, девятый и я — идём впереди. Со второго по шестой — сразу за нами. Седьмой и восьмой — с боков. Если по нам стреляют — прячетесь позади нас. Не паниковать, не убегать, оружие не бросать — вас всё равно убьют. Всё ясно?.. Отлично, выдвигаемся!..

Весь наш десяток устремился к выходу с площадки. Вокруг высились каменные ограждения, которые здесь за последние дни понастроили. Они напоминали лабиринт минотавра. Я бы в них с лёгкостью заблудился, если бы меня сейчас не вели. Мимо пробегали другие люди, возвращаясь с линии стрельбы. В основном, штурмовики — изредка с одним-двумя бойцами.

Над головой пролетел пылающий болид, приземлившись где-то в стороне и забрызгав окрестности огненными каплями. Раздавшиеся крики подсказывали, что он не бесполезно разбился — пожёг людей, зараза такая… Когда мы пробегали очередной поворот, где стены были слишком низкими, наш командир пригнулся и крикнул за спину:

— Все пригнулись!

Пригнулись, естественно не все. Во всяком случае, не сразу. И немедленно были за это наказаны. В стену влетел каменный снаряд, разлетаясь на куски и обдавая нас каменной крошкой.

— Я же сказал, пригнулись все! — не оборачиваясь, рявкнул Первый. — Потери?

— Нет потерь! — донеслось сзади сдавленным голосом.

На укреплениях бой шёл вовсю. Каждый десяток занимал свою позицию, и бойцы начинали что есть силы палить в сторону врага. Причём, было ясно видно, что палили они в определённый сектор. Многие даже не целились. Задача была одна — создать впереди такую плотную завесу из логосов, чтобы враг просто не мог её пройти. И пока ещё это у защитников получалось.

Правда, над землёй постоянно летела пыль, а ещё пар и дым. На первой линии обороны они были такими густыми, что у меня немедленно запершило в горле. Однако фляга с водой была только у Первого. Но он, скорее всего, и умирать лишний раз не собирался — в отличие от нас. Пока мы перебегали открытое пространство между первой каменной стеной и второй, у нас убили шестого. Ему в лицо попала ледяная стрела, пробив череп насквозь. Пятый успел схватить труп шестого за ногу и подтянуть его к стене, чтобы можно было снять снаряжение в безопасном месте.

А дальше мы принялись делать всё то же самое, что и другие бойцы — стрелять. Посохом я раньше не особо пользовался — и теперь срочно пытался приноровиться, поглядывая на Первого. Вскоре я примерно понял, как отправлять снаряды с навершия в нужном направлении — и дело пошло куда быстрее. Оружие мне досталось земляное — оно кидало булыжники размером с футбольный мяч или создавало большие глыбы над землёй, хоть и тратило в последнем случае куда больше пневмы. Причём, чем дальше от меня создавался булыжник, тем больше тратилось пневмы.

Накопитель посоха на пять сотен единиц начал быстро проседать. Зато в моём семечке пневмы резко прибавилось запасов. Правильно созданный булыжник не просто давил тех, кто находился под ним, но ещё и катился по склону холма, подминая всё новых врагов, которые рвались к нашим стенам.

— Третий, второй и десятый — молодцы! — похвалил нас Первый.

Периодически ответная стрельба достигала и наших рядов. Ранили второго, да и мне прилетело по шлему ледышкой — но, к счастью, мой доспех полыхнул логосами и отбил удар. Я немедленно влил в накопители ещё пневмы и ответил врагам самым большим булыжником, на который был способен. Материализовал я его так, чтобы катился он ещё долго и плодотворно…

Короткие взгляды в дымную пелену не позволяли оценить, что происходит дальше, чем на сотню метров от нас. И, тем не менее, я подозревал, что та неприятельская пехота, которая накатывала на наши позиции, была только цветочками. Хотя, вспоминая, сколько тварей покрошили дирижабли, я очень надеялся на то, что врагов всё-таки осталось куда меньше.

В соседний десяток прилетел огненный снаряд. Орудие тварей долго до этого пристреливалось, хоть я и не понимал, кто и как там корректирует огонь. Огненные снаряды то ложились с недолётом, то попадали во вторую линию стен, но с десятого раза позицию всё-таки накрыло, и бойцы с криками начали бегать и тушить пламя. В тот же момент из дыма вынырнул огромный зверь, прикрытый листами брони, и попёр на этот участок стены.

— Прикрываем! — приказал Первый, и мы переключились на соседний участок, закидывая осадную зверюгу логосами.

Пущенная мною по склону глыба проскочила мимо защиты и врезалась в ноги чудовища, отправляя того на землю с возмущённым ревом. А потом слаженная стрельба — наша и выжившей половины соседнего десятка — всё-таки его добила. Враги, решившие пойти на прорыв на нашем и соседнем участке, получили жёсткий отпор и недовольно откатились, скрываясь за трупами собратьев. А трупов перед стеной вообще было много…

С нашей стороны в сторону засевших штурмующих прилетело несколько специальных камней, которые выпустили в небо тонкие красные лучи — чтобы дирижабли могли их заметить и навести пушки. А через несколько секунд из дыма наверху упали огненные снаряды, выжигая пространство перед стеной.

Ещё один огненный снаряд, прилетевший со стороны тварей, окончательно выжег соседний десяток. Выжил только штурмовик, подхвативший оружие и уцелевшую амуницию своих бойцов. И тут же побежавший набирать новых.

Через час подобных перестрелок мы потеряли второго, пятого и девятого. Шесть оставшихся бойцов десятка продолжали держать свою точку, но уже не так эффективно. Я бы на месте командования давно отправил сюда подкрепления, но, видно, потому я и не был на месте командования. Я просто стрелял и стрелял, стараясь убить как можно больше тварей…

— Сейчас пойдут на прорыв! — предупредил нас Первый, руководствуясь какими-то своими личными приметами.

И оказался прав. Не прошло и нескольких минут, как на всём протяжении появились огромные животные, закованные в броню, и прячущиеся за ними пехотинцы тварей. С соседнего участка, куда прибыл свежий десяток, попытались нам помочь — да куда там?.. Прорыв был такой силы, что у меня посох от стрельбы принялся подозрительно щёлкать…

В ответ на наши проседающие позиции обрушился целый ливень логосов. Огромной глыбой придавило седьмого, сожгло восьмого, проткнуло ледышкой насквозь четвёртого… Чудовищная зверюга, похожая на плод неестественной связи крокодила с бегемотом, добралась до стены и попыталась её проломить. Сверху ударили логосами выжившие дирижабли, накрыв почти весь участок перед стеной, но нам это уже помочь никак не могло…

— Держать линию! — заорал Первый, пытаясь умением компенсировать численный недостаток отряда.

Я старался не отставать, сжигая пневму, как уголь в топке. На врагов обрушился просто смертоносный по своей силе град камней. Зверюге, ломавшей стену, по балде прилетело глыбой, которую я создал в десяти метрах над землёй. Голова такой внезапной встречи не пережила — череп смяло, и зверь молча упал как подкошенный. Ещё три глыбы, оставляя просеки в рядах врага, с грохотом покатились вниз по склону. По мне прилетело воздушным снарядом, и хотя доспех выдержал — но самого меня откинуло сразу на несколько метров.

А через стену уже вовсю перемахивали твари: кто с жезлами, кто с холодным оружием. Третий из нашего десятка не выдержал и побежал. Соседний десяток с левой стороны, не слушая криков командира, тоже обратился в бегство. У правого соседнего десятка дела шли совсем худо — там уже вовсю резали побеждённых. Ко мне подскочила тварь с обнажённым ятаганом, но я успел встать и отвесить ей посохом, как дубиной — впрочем, добавив в последний момент глыбу над мерзкой головой… И сразу же попытался помочь Первому.

Увы, от моей помощи толку было мало… Хоть я практически опустошил накопитель посоха, продолжая переливать в него, казалось, целые реки из своего семечка пневмы — но Первый так и не смог отбиться. Кто-то всадил ему в живот копьё, пригвоздив командира к земле, и я, услышав знакомое слово «впитыватель» и понимая, чем всё это закончится, просто создал самую большую глыбу, которую мог… Прямо над тварями и Первым. Глыба вышла особенно удачной, потому что вокруг Первого враги толпились кучно. К тому же, рядом показался и один из вождей, явно уже накачавшийся энергией по самую маковку… Бум! И нет больше того вождя с тварями, а Первый, надеюсь, уже летит на перерождение…

Меня едва не переполнило пневмой, сворачивая в остром спазме тошноты, а потом мои старания были вознаграждены:

Семечко жизненной энергии достигает четвёртого уровня!

Я на дрожащих ногах поднялся и продолжил бой. К сожалению, прорыв был слишком удачным. Враг наступал по всей стене, проникая внутрь на каждом слабом участке. Многие добровольцы побежали, хотя в этом и не было особого смысла. Отдельные группы сопротивляющихся отступали куда более организованно. Я даже хотел прибиться к одной из них, но в этот самый момент через стену хлынула вторая волна прорыва, ревя на тысячи хриплых голосов. И я, замешкавшись всего на секунду, развернулся и побежал в каменный лабиринт — искать укрытие.

Остановившись за ближайшим поворотом, я высунулся и принялся закидывать врагов снарядами. Мне отвечали и пытались продавить массой. Я отступил выше по склону и отправил крупную глыбу вниз по каменному коридору. Об эффективности своих действий я мог судить только по злым крикам снизу. Спрятавшись за очередным укрытием, я снова создал глыбу и запустил её во врагов. Глыба разлетелась мелкими кусочками, а снизу на меня кинулась здоровенная тварь, больше чем на метр превосходившая меня по росту.

Я обрушил на неё целый град каменных мячиков, но это не особо помогло. Большинство превращались в каменную крошку ещё на подлёте. Пришлось разворачиваться и бежать — в тщетной надежде найти помощь. К счастью, проворством здоровенная тварь не отличалась. Она ревела, кидалась в меня воздушными снарядами, но догнать никак не могла.

Огромная тварь отстала довольно быстро, и я ещё несколько раз изменил направление, сбивая её со следа. В одном из коридоров я наткнулся на группу тварей поменьше и пару трупов защитников. Те не успели на меня среагировать и, к счастью, не имели защиты от сыпавшихся с неба глыб. Поэтому отдельно добивать пришлось только двоих врагов, пытавшихся уползти со сломанными ногами. От мёртвых защитников «в подарок» я получил целый посох с воздушными лезвиями. Так, с двумя посохами, я и продолжил свой путь по коридорам.

И вскоре понял, что заблудился. Куда мне идти — было решительно непонятно, а вокруг то и дело появлялись твари, с которыми приходилось вступать в стычки. Благодаря тому, что я был «тяжёлый», то есть защищённый доспехом, с большинством мне ещё как-то удавалось разобраться. Но после каждого боя приходилось снова и снова вливать небесконечную энергию в кирасу и шлем…

В какой-то момент гигантская тварь меня всё-таки нашла… Впрочем, возможно, мы оба просто заблудились — и оба плутали в одном направлении. Так или иначе, но в каменном тупике мы с гигантом снова встретились. В меня полетели воздушные снаряды, а в тварь — воздушные лезвия и камни.

— Сдохни уже, нежный! — кричал мне враг, получая очередную рану.

И я бы ему тоже покричал, да вот только мне было так больно от его ударов, что все силы уходили на то, чтобы на ногах держаться. А уж когда позади раздался топот и крики новых врагов, я понял, что этот неравный бой давно пора заканчивать. Обернулся, выпуская в набегающих врагов всю энергию из посоха с воздушными лезвиями — а потом истратил все заряды из второго посоха на создание огромной каменюки. Прямо у себя над головой… Как и планировалось, она накрыла одновременно меня, подбежавших с тыла врагов и высокую тварь… И боли не было. Я просто не успел её почувствовать…

Вы умерли!

Функция отсрочки возрождения недоступна!

Функция выбора точки возрождения — доступна!

Где вы желаете возродиться?

На точке возрождения рядом с Руно никаких запретов не было — это ведь изначальная точка, хоть и временно присвоенная защитниками. Насколько я успел понять, возродиться на ней твари сейчас не смогли бы. Я только надеялся, что там пока ещё держат оборону…

Приготовьтесь к возрождению!

— Представьтесь, пожалуйста!

— Фант, тяжёлый, малые логосы отдачи и взятия! — не стал я на этот раз тратить лишнее время.

И снова меня подхватили под руки и вынесли из круга возрождения. В этот раз мне сразу сунули штаны, рубашку, кирасу и шлем.

— Какой десяток?

— Двести шестнадцатый, — ответил я, одеваясь.

— Этот распущен, — мой собеседник, которого я толком и запомнить не успел, на секунду замолчал. — Двести четырнадцатый идёт на прорыв к первой линии. Будешь там девятым!

На этот раз в помещении народу было явно больше. И крики стали более злыми, нервными… Площадка и вовсе была забита десятками, готовыми выступать в бой. Повторилось буквально всё: инструктаж Первого, общие приказы и рекомендации. Вот только в этот раз особенно подчёркивали необходимость держать свой страх в узде. Логично — если учесть, сколько людей сбежало во время прорыва…

На этот раз у нас было ещё больше штурмовиков. Все десятки выдвинулись одновременно, втягиваясь в каменный проход. Тот, к которому был приписан я, бежал где-то в середине колонны. И к месту кровавого действия мы прибыли далеко не первыми. Прорвавшиеся в лабиринт враги разбрелись по нему, ища выход. Сверху продолжали прилетать снаряды из их же орудий — многие гибли, но ещё больше пыталось прорываться в центр.

Идущие впереди опытные штурмовики сходу начали уничтожать всех, кто оказывался в поле зрения. Нам оставалось только поддерживать их, иногда проверяя тупиковые ответвления. И поначалу наш прорыв складывался вполне удачно. Я даже увидел место своей гибели, накрытое так и не расколовшейся глыбой, но твари всё прибывали — и очень скоро наше продвижение замедлилось.

Штурмовики один за другим умирали, пытаясь продвинуться ещё немного, а вот наше ополчение даже не пыталось этого делать.

— Занимаем позицию здесь! — приказал новый Первый, осознав, что прорыв захлебнулся. — Держим их! Слышите? Не даём пройти!..

В узких каменных проходах бой стал куда больше похож на бойню. Я не успевал толком даже сообразить, что происходит вокруг и что дальше делать. Высунулся, выстрелил, скрылся — вот и всё, что оставалось в подобной ситуации. Сверху прилетали снаряды, спереди били враги, сзади — дружественный огонь. У меня в этот раз был посох с воздушными лезвиями, вот и приходилось высовываться и целиться. Я старался бить от земли — вверх, чтобы лезвие поднимало как можно больше пыли. Я снова потерял счёт времени — только поглядывал, как то наполняется, то опустошается семечко пневмы…

— Держимся! Ночь! — голос Первого привёл меня в чувство.

Оглянувшись, я понял, что наш временный командир был прав. Перестали бить орудия тварей — им теперь стало не до того. Вокруг и без того было сумеречно, а ночью так и вообще всё потемнело. Если бы не периодические сполохи от огненных логосов, то даже не было бы видно, куда стрелять. Однако твари ночью лишь усилили натиск — навалились, завалили трупами проходы, но всё-таки начали нас продавливать. Откуда-то появились у них и очень сильные воины, защищённые щитами, и вот это стало последней каплей. Ополченцы снова принялись не отступать, а банально бежать. Не все — может, лишь каждый третий — но и это значительно ослабило наши позиции.

— Прорываемся к точке! — хмуро бросил Первый, поднимаясь на ноги из-за укрытия.

И в следующий момент руны на его шлеме несколько раз вспыхнули, а потом голову Первого насквозь пронзил ледяной шип…

Ещё двое бойцов упали рядом, но моя кираса и шлем отразили попадания. Я обернулся, встретился взглядом с несколькими тварями, зашедшими нам в тыл — и выпустил в них весь остаток пневмы из накопителя посоха. Этого моё оружие не выдержало и сломалось — попросту развалилось на две половинки. Однако путь назад был свободен. Я подхватил посох Первого, обернулся к прорывающимся тварям — и использовал второй вариант заряда этого посоха, воздвигнув на пути врагов огненную стену. Продержалась она всего пару секунд, пока в неё не влезла тварь с нужным щитом. Но остаткам бойцов нашего десятка хватило, чтобы успеть скрыться за поворотом.

Вот только беда была в том, что мы, как и твари, не знали пути. Без опытного десятника мы впотьмах метались по коридорам, из-за чего пару раз сталкивались с тварями, и очень скоро нас осталось всего двое — я и десятый. Мы шли, проверяя теперь каждый закуток, но совсем не понимая, куда и зачем идём. Тьма стояла хоть глаз выколи, но подсветить себе путь мы боялись. В какой-то момент десятый отстал, а я не сразу это заметил. Я развернулся и медленно стал возвращаться, шаря рукой вокруг.

Впереди, за углом, показался слабый свет. Я осторожно подкрался и выглянул. Десятый бился на земле, придавленный врагами за руки и за ноги. Над ним стояла здоровенная тварь, воткнувшая в голову бойца иссиня-чёрный жезл с навершием в форме шара, на которое он положил свою лапу. И по этому жезлу вверх струились искры пневмы, вливаясь в торжествующую тварь. В шаге от меня лежал жезл десятого. Земляной, как я помнил. С таким я умел обращаться…

Накопитель, правда, был пуст, но и это не стало проблемой, потому что моё семечко 4-го уровня было забито под завязку — до 2400 единиц. Твари либо не видели меня, либо не обращали внимания — а потому и не заметили, как над головой у каждой из них сформировалось по массивной каменной глыбе. Которые в следующую секунду и обрушились на них сверху. Вот только с главным беда вышла — его не убило, шлем частично отразил удар… Однако и он временно оказался на земле, потеряв ориентацию в пространстве.

Одним большим прыжком я подскочил к десятому — тот был ещё жив — схватил чёрный посох и скорей почувствовал, чем увидел, что в меня начинает течь пневма из парня. Тот судорожно дёрнулся, но мои глыбы, к несчастью, придавили не только его пленителей, но и его конечности. Выдернув из него вражеское оружие, я повернулся к последней твари, которая только начала подниматься, а потом замахнулся — и вбил посох острым концом тому в голову.

Дальше произошло сразу несколько событий, который слились для меня в один краткий миг… Сначала слишком быстро переполнилось моё семечко — прежде чем я успел оторвать от посоха руки. Сразу я не отпустил его лишь потому, что надо было ещё подвести шар к Десятому — и мне это удалось. Тот с надеждой в глазах открыл рот — и обхватил древко под навершием посоха зубами, сильно его сжав. Ещё через секунду его глаза распахнулись, налились золотом, а изо рта вырвался крик, полный боли. Древко выскользнуло из его зубов. Ещё и тварь, дёргаясь в конвульсиях, отвела воткнутый посох в сторону — и тот уставился навершием в небо. Однако пневма продолжала рваться на свободу: золотистые искры скапливались на круглом навершии и уплотнялись, сияя так нестерпимо, что я прикрыл рукой глаза и отвернулся…

Яркая вспышка резанула даже сквозь сомкнутые веки. Но свет не исчез до конца. Что-то совсем недалеко сияло золотистым мягким светом пневмы. Я нерешительно приоткрыл один глаз и с удивлением уставился на полупрозрачный шар в воздухе, окружённый золотым сиянием и искрами. Из шара выросли тонкие щупальца, будто у медузы, а потом они затрепетали — и по ним заструились золотистые искорки. И вот тогда я понял, что произошло. Пусть это была догадка, пусть всего лишь предположение…

Энергия пневмы, вырвавшаяся из посоха, не смогла найти себе пристанище. Её было так много в одном месте, что она вынуждена была сама создать себе сосуд. И я был уверен, что эта догадка верна — иначе как, изначальные меня задери, тут появился мэлоннель?! А новорождённый малыш завертелся вокруг своей оси — и потом устремился в небеса, яркой искоркой освещая себе путь.

Глава 60

В которой я узнаю, что такое ТВЭЖ и с чем его едят, нахожу путь к точке возрождения, знакомлюсь с горбатым, а ещё, наконец, понимаю и суть просьбы, которую я получил, и суть обещанной награды

Я склонился над Десятым, но тот был уже мёртв. Умер он со счастливой улыбкой на губах. Оставалось лишь надеяться, что он не совсем сломался, когда у него глаза стали золотыми — и всё-таки возродится. В любом случае, если нет — он умер счастливым и довольным.

Вокруг слышались далёкие звуки битвы, которая всё ещё не закончилась, и в которой мне предстояло снова принять участие. А ещё нужно было придумать, что делать со странным чёрным посохом… Я взял его в руки и попытался распознать. И посох всё-таки поддался, раскрывая информацию:

Технический впитыватель энергии жизни

Инвентарный номер — 073

Код ошибки: ваш статус пользователя не позволяет владеть предметом. Отправлен автоматический запрос в службу смотрителей.

Внимание! ТВЭЖ — инструмент технической коррекции! Не применять на людях!

До прибытия смотрителей вы может перевести ТВЭЖ в состояние подпространственного хранения с привязкой к вашей учётной записи. В случае вашей смерти, ТВЭЖ останется с вами. В случае вашего угасания, ТВЭЖ будет отвязан от вашей учётной записи.

Желаете привязать?

Как минимум, я точно не собирался его оставлять здесь валяться… Я хотя бы понимал, что вообще мне написали, и насколько это опасная штуковина. Но кто может поручиться, что тот, кто вслед за мной найдёт эту штуку, не будет использовать её так, как использовали твари?

ТВЭЖ привязан к вашей учётной записи.

Инструкция по использованию и меры безопасности добавлены в описание.

Напоминаем, что использование ТВЭЖ без соответствующей квалификации может привести к угасанию пользователя.

Воздержитесь от использования инструмента до прихода смотрителей.

Всего вам хорошего!

ТВЭЖ исчез. Он просто растворился в моей руке, словно начисто стёрся из мира и пространства. Но я его всё ещё чувствовал. Как будто какое-то зудящее ощущение на грани сознания… Я знал, что стоит потянуться к нему — и он снова окажется в моей руке. В тот момент я отчётливо понял, что столкнулся с чем-то настолько древним и могущественным, что я не я буду, если не попробую его использовать… И плевать на все предупреждения!..

Однако в первую очередь надо было добраться до точки возрождения. А я всё ещё понятия не имел, где она находится — а точнее, где нахожусь я. Вокруг была темнота, сквозь которую доносились только далёкие звуки боя. Прислушавшись, я понял, что звуки, которые раньше были ближе и громче всего, уже стихли. В той стороне, где я их слышал, теперь звучал стройный хор голосов, которые что-то громко выкрикивали. И вот это мне совсем не нравилось… Сжав в левой руке оба посоха, я медленно двинулся на звук, решив проверить, что там вообще происходит.

Вскоре под ногами стали попадаться трупы — и защитников точки, и тварей. Я явно шёл по тем местам, где ещё недавно кипело сражение. На удивление, большинство мёртвых тел были уже обобраны — разве что одежда осталась, да различные предметы у людей. Обыскав несколько трупов, я пришёл к выводу, что в первую очередь преуспели в мародёрстве твари. Они брали то, что могли сами использовать. У одного убитого штурмовика я обнаружил камень с красной точкой и логосами вокруг. Камень для корректировки стрельбы дирижаблей — полезная штука, но совершенно непонятная тварям…

Камень я взял с собой. Если в небе остались ещё целые дирижабли, то хотя бы огнём смогут поддержать. Больше таких находок не было, зато несколько накопителей и чешуйки из карманов позволили забить посохи энергией под завязку. Пока я собирал остатки ценностей с хладных тел боевых товарищей, крики впереди смокли. А потом зазвучал один-единственный низкий голос. Слова я разобрать всё ещё не мог.

Я пошёл быстрее, желая узнать, что там впереди происходит. Пару раз я сворачивал в тупики, несколько раз заплутал по кругу, но подходил всё ближе и ближе к источнику голосов. К тому же, стало светлее, и я, наконец, узнал места — это были проходы, ведущие к площади перед точкой возрождения. Той самой, на которой собирались защитники, прежде чем отправляться в бой.

На этот раз площадь снова была забита до отказа. Вот только толпились на ней не люди, а твари. И стояли они плотно-плотно… Тут их тысяч тридцать собралось — не меньше. Нечего было и думать как-то их обойти. Многие из них держали над головой факелы, которые ярко освещали всё обозримое пространство. Голос же, на который я шёл всё это время, продолжал вещать:

— Нежные! Мы — аранг! Мы пришли, и ваши скалы пали! Мы вошли в ваши дома и забрали ваши богатства! Мы спустили с небес ваши летающие машины! Мы нашли ваших женщин и взяли их себе! Мы убиваем вас так, чтобы вы больше не возродились! Разве я не предлагал вам сдаться?!

— Да! Да! Да! — начала скандировать толпа тварей.

Я огляделся, пытаясь понять, как бы мне пробраться дальше. И тут мой взгляд наткнулся на обрушившийся участок стены. Стена была широкая, высокая — и твари не смогли бы меня увидеть, если не буду вставать в полный рост. Приняв решение, я подбежал к стене и быстро полез наверх, пока все враги, кроме главного, были заняты скандированием.

— Разве не уговаривал я вас открыть ворота?! Разве не обещал сохранить жизни и вам, и пленным, что стоят передо мной на коленях?!

— Да! Да! Да! — снова принялись скандировать твари.

Я взобрался на стену и ужом пополз по неровной поверхности. Выходило медленно и сложно, потому что приходилось тащить с собой ещё и посохи.

— Мы — аранг! Дети изначальных! Мы забыли о своём величии! Вы забыли о нашем величии! Мы вам напомним! Мы быстро напомним, кто настоящий хозяин этого мира! Каждый из нас сильнее и могущественнее нежного! Вы побеждали, потому что прятались за хитро выдуманными устройствами, но мы познали эти секреты! Мы создали оружие, способное сокрушить вас! Вы все — пыль, что лишь ненадолго нанесло на прекрасную Терру! Мы — ветер, что сдует вас с её лица!..

Голос говорил на удивление размеренно, чеканя каждую фразу, каждое слово. Невидимый пока для меня оратор вещал так, будто у него в слушателях были одни заторможенные с детства. А ещё он в красках, долго и со вкусом живописал, что великие аранг будут делать с «вонючими нежными». За это время я успел подползти почти к той самой точке возрождения. И, наконец, увидел, кто там был такой разговорчивый.

Эта тварь была очень высокой — точнее, была бы, если бы не огромный горб на спине, согнувший её к земле. Одетая в стальные доспехи, с монструозным посохом в руке, она возвышалась на площади, а перед ней на коленях, под присмотром тварей-охранников, стояло полсотни защитников точки возрождения. Руки у них были связаны за спиной, а головы низко опущены. А некоторых ещё и шатало, что, впрочем, неудивительно — с пленниками здесь явно не церемонились.

Ворота в руины, откуда я выходил после перерождения, были закрыты. Здание, где располагался изначальный круг, практически было скрыто под землёй. Флот его немного восстановил, но серьёзным укреплением его считать всё-таки не стоило. Да и как туда сейчас попасть, я не представлял. А тем временем горбатый закончил с полным пафоса монологом и выкатил ценное предложение:

— Я дам вам ещё сто двадцать ударов сердца! Только из моей доброты! И только лишь потому, что мы всё равно сдуем вас с лица Терры. Но если вы не согласитесь открыть ворота и сдаться, то эти ваши воины угаснут навсегда! А следом я погашу и вас самих!

Беда была не в том, что погибнет полсотни человек на площади, и ещё сотня внутри здания — это вообще не те цифры, которые местный мир не перенесёт. Наоборот, вполне себе даже вздохнёт с облегчением — ибо центральные скалы перенаселены. Беда была в том, что люди на скале — вот они уже не смогут возрождаться здесь. А твари — смогут… Привяжутся к кругу и начнут бесконечные атаки на скалу. И убивать людей твари будут так, что никто не переродится, и все умрут. И защитники, и учёные, и флотские, и штурмовики, и простые жители Руно. Финита ля трагедиа!..

Какого бы я ни был невысокого мнения о здешнем флоте и армии, но скажем честно — лучше такой, чем вообще никакого. Да, здесь флотские бегут просто от громкого вопля, но всё-таки ведут дирижабли в бой. Да, штурмовики не любят воздух, но всё же сражаются на земле. Что с них взять, если для многих это вообще первый опыт в бою? Однако это структура, это склады, это база для флота — и всё это будет потеряно безвозвратно. А твари уйдут, наполненные энергией под завязку, чтобы вернуться и уничтожить очередную скалу…

Здешнее человечество под словом «война» подразумевает стычки между домами и пыльные воспоминания из истории. Что это такое, и как её вообще вести — они давно забыли. И я всерьёз опасался, что они легко потеряют половину скал, прежде чем опомнятся. Бюрократическая машина неповоротлива — ей нужны годы, чтобы начать меняться. Особенно если никакой внешней угрозы не было давным-давно. Именно это мне и обещали в качестве награды — пять лет спокойствия…

Оставалось только понять, почему для этого надо убить горбатого. Впрочем, возможно, что те, кто такую просьбу выдал, знают немного больше меня. Они ведь знали, что мне надо выйти с кофе на палубу и какое-то время там поторчать. Знали! Значит, убив горбатого, я смогу обеспечить те самые пять лет спокойствия. И у меня в руках было то, чем я могу это сделать — ТВЭЖ. Но как подобраться к нему? Вряд ли я смогу незаметно проникнуть в лагерь тварей и вплотную подойти к их вожаку. И вряд ли он ходит в гордом одиночестве на прогулки, чтобы неспешно понюхать цветочки…

Да, естественно, у меня была сигналка для дирижаблей, которой я мог вызвать стрельбу с неба. Но я не был уверен, что дирижабли ещё остались — это первое. А второе — попытка-то у меня будет всего одна… Как только я кину эту штуковину, меня немедленно обнаружат. И что-то мне подсказывало, что убьют меня куда раньше, чем с неба прилетит нужный снаряд. А ещё было не совсем понятно, почему горбатого надо убить именно огнём…

Тем временем горбатый, стоявший всё это время без движения, наконец, пошевелился. И громовым голосом произнёс:

— Вы упустили свой шанс, нежные! Вы все упустили свой шанс ещё пожить!

— Убей! Убей! Убей! — принялась неистово скандировать толпа на площади.

Горбатый поднял руку, в которой материализовался уже знакомый мне иссиня-чёрный посох, занёс его над одним из пленных, который просто зло на него косился, ещё не понимая, что сейчас произойдёт, а потом вонзил в плечо. Пленник закричал от боли, а по посоху заструились искры пневмы, вливаясь в горбатого…

— Нет! — пленник с расширенными глазами попытался отодвинуться от страшного артефакта. — Нет! Я не хочу!..

Однако ему не давали дёргаться охранники, вцепившись в связанные руки и придавив к земле. Остальные пленники тоже поняли, что дело нечисто, и после обработки посохом они окажутся вовсе не на уютных скалах, а продолжат свой путь по стеблю миров — но и их, к несчастью, надёжно удерживали.

— Нет! — пленник больше не кричал, когда конец окровавленного посоха вырвали из плеча.

Совсем молодой штурмовик — чуть больше двадцати лет, по меркам Земли… Он плакал, глядя, как горбатый заносит руку, как делает ей какой-то замысловатый знак — и с руки срывается каменная сосулька, которая летит вниз, пробив лишённому пневмы пленнику грудь.

— Каждый нежный принесёт пользу вождям аранг! Каждый нежный станет в основании нашего величия! Нового пленника! — горбатый указал на следующую жертву.

Чтобы у защитников круга возрождения сдали нервы, ему понадобилось полностью осушить троих. Скорее всего, всё это гнусное представление на то и было рассчитано. Не так много энергии он, скорее всего, получал с обычных защитников. И даже видно было — специально выбирал тех, кто посильнее в плане пневмы. Флотских всех оттащили подальше — с многих из них и брать-то после боя было нечего. Но даже начала этого страшного представления хватило, чтобы защитники, наплевав на приказы, пошли в самоубийственную атаку…

Ворота распахнулись, и штурмовики повалили наружу, закидывая врагов логосами из посохов. Всё внимание тварей сразу переключилось на них. Горбатый захохотал, выставив вперёд руки, и все снаряды принялись бессильно биться о невидимый щит — талантливый гад, если вдуматься… В моменте отбивает своим щитом логосы общей стоимостью под пять сотен пневмы. На ум лезли глупые и несвоевременные мысли: сколько у него у самого пневмы? И сколько вообще жрёт такой универсальный щит?

А руки сами нащупали камень для корректировки огня… Надо было ждать! Надо ждать!.. Когда пропадёт щит, когда внутрь проникнут логосы — вот тогда и надо было кидать камень, пользуясь всеобщей неразберихой.

Щит горбатого выдержал почти минуту. А потом он исчез, и все логосы защитников устремились в разношёрстную толпу уродливых тварей. Впрочем, они тоже не остались в долгу и ответили людям. Лёд и каменные глыбы, редкие росчерки огненных стрелок — и в результате пыль и пар начали затягивать площадь…

Именно в этот момент я влил в камень пневму — а потом приподнялся, размахнулся и метнул. Бросил не слишком удачно: камень попал в голову твари, стоявшей в пяти метрах от горбатого. Впрочем, тварь на него даже внимания не обратила — её шлем всё отразил. Главное, чтобы хватило пяти метров… Тонкий красный луч, устремившийся в небо, сразу никто не заметил. И только когда сверху, в точку прямо рядом с алой полоской, прилетел ком спрессованного воздуха — только тогда горбатый оглянулся.

Того, что он сделал после этого, я, честно говоря, никак не ожидал… Вместо того, чтобы выставить свой щит над головой или попытаться сместиться в сторону, Горбатый на всех парах рванул прочь. И никого из тварей это ни разу не смутило — они продолжали самозабвенно воевать с защитниками. А мне пришлось вставать и бежать следом по стене, надеясь, что никто сейчас не обратит на меня внимания и не снимет точным выстрелом.

За спиной с рёвом и грохотом обрушивались снаряды с дирижабля, выкашивая как защитников, так и неприятелей. Накрывали они даже здание с точкой возрождения. Но я не сильно переживал за оставшихся на площади — ведь умереть такой смертью хоть и было мучительно больно, зато ещё можно было возродиться. А вот убегающий горбатый меня беспокоил. Эту тварь надо было остановить…

Вождь всех тварей — или кем он там был? — остановился только тогда, когда гарантированно покинул зону артобстрела. Я в этот момент почти догнал его по стене, перепрыгивая через проходы ответвлений. И когда горбатый принялся оборачиваться, то мне пришлось, мысленно чертыхаясь, падать на пузо.

— Ты сказал, что в здании нет камней, подающих сигналы, Уррганг! — возмущённо сказал он куда-то вниз и зажёг маленький светлый шарик.

И лишь при свете я обнаружил, что горбатый сбежал с площади не один. С ним рядом стояла низенькая толстенькая тварь.

— Их и не было, о вождь вождей! Я бы почувствовал! — возмутился тот самый Уррганг.

— Тогда откуда он взялся?! — взревел вождь и осёкся. — Постой-ка… Я знаю, откуда!

Он сощурил и без того глубоко посаженные глаза и принялся вертеть головой из стороны в сторону. А я понял, что если бить, то бить сейчас, потому что с логикой у страхолюдного мерзавца всё было отлично…

— Я не виноват, о вождь вождей? — с надеждой спросил Уррганг.

— Не мешай! — на секунду горбатый отвлёкся от своего занятия. И даже перевёл тяжёлый взгляд на собеседника.

И мне этого хватило. Прямо над Урргангом появилась большая каменная глыба, которая, всё ускоряясь, стремительно понеслась вниз. Однако он в окружавшей его темноте ещё не видел опасности. Я же поднялся на ноги, разминая затёкшую шею и поднимая посох огня.

— Хорошо, о вождь вож… А!.. — вынырнувший из темноты камень расплющил карлика.

А следом сразу несколько огненных шаров подряд сорвались с моего посоха, отправляясь в горбатого. И когда этот гад успел выставить щит, я чуть зубами от досады не заскрипел… Однако сдаваться я всё же не собирался — был у меня и резервный план. Направив посох, будто собираюсь посылать новый шар, я влил под сотню пневмы в огненную стену, что должна была вырасти прямо под ногами горбатого. А вместо неё вспыхнул слабый костерок… Вся сотня пневмы так и не прошла через щит.

Однако знал бы я в тот момент, какой эффект произведёт маленький костерок!.. Горбатый вспыхнул так, будто его с ног до головы облили бензином. Он заорал, упал на землю и начал кататься, пытаясь сбить охватившее его пламя. Его щит упал, пропуская последний огненный шар, который, ударился прямо в камень за горбатым. А тот всё продолжал кататься и орать, но пламя упрямо отказывалось потухать. Я подскочил к горбатому, призвал ТВЭЖ и вонзил его острым концом в ногу вопящей твари.

Новый рёв боли разнёсся над каменным лабиринтом… И вот это уже орал не горбатый. Это орал от страшной боли я. Пневмы в этом «жирном» было столько, что я переполнился мгновенно, не зная, куда бы её в таком количестве сбросить. Сердце пропустило удар, а потом принялось стучать, как отбойный молоток. С неимоверным усилием я отнял руки от посоха, и тот принялся фонтанировать пневмой.

Семечко жизненной энергии достигает пятого уровня!

Семечко жизненной энергии достигает шестого уровня!

Семечко жизненной энергии достигает седьмого уровня!

Семечко жизненной энергии достигает восьмого уровня!

И только на восьмом уровне мне стало чуть полегче… Я сел на землю прямо там, где стоял, и просто смотрел, как из посоха один за другим вылетают новорождённые мэлоннели. Когда последний из них выпустил щупальца, горбатый был ещё жив, слабо подёргиваясь в бушующем пламени. Я вытянул в его сторону руку и осторожно коснулся ТВЭЖ. Однако горбун был абсолютно пуст… Вырвав посох, я спрятал его с глаз долой и остановился, не зная, что дальше делать.

Пламя утихало, оставляя лишь обугленную тушу. Я поднял посох огня, посмотрел на поверженного врага, а потом подумал, плюнул на него и спросил, одновременно вливая пневму в новый огненный шар:

— Ты думаешь, что я совсем дурак?

Горбун сразу перестал изображать из себя мёртвого: вскочил, сбрасывая уголь, под которым виднелась более светлая молодая кожа — и заорал, вспыхнув снова. Шар за шаром я вбивал в страшного врага до тех пор, пока в сознании, наконец, не появилось понимание, что просьба выполнена:

Просьба убить горбуна огнём, когда он сам придёт — выполнена.

Награда — пять лет спокойствия для человечества.

И от этих очень простых букв на меня накатило столько благодарности, что я машинально кивнул, не зная, как ещё реагировать. Мне было очень плохо… Я сидел метрах в трёхстах от продолжающегося сражения, удивляясь, что там ещё кто-то выжил после бомбардировки с воздуха. Наконец, я заставил себя подняться, откатил ногой останки горбуна и поднял с земли иссиня-чёрный посох.

Технический впитыватель энергии жизни

Инвентарный номер — 029

Код ошибки: ваш статус пользователя не позволяет владеть предметом. Отправлен автоматический запрос в службу смотрителей.

Внимание! ТВЭЖ — инструмент технической коррекции! Не применять на людях!

До прибытия смотрителей вы может перевести ТВЭЖ в состояние подпространственного хранения с привязкой к вашей учётной записи. В случае вашей смерти, ТВЭЖ останется с вами. В случае вашего угасания, ТВЭЖ будет отвязан от вашей учётной записи.

Желаете привязать?

Зачем мне второй ТВЭЖ? Я и сам не знал этого. Однако, не зная, кто победит у точки возрождения, оставлять его здесь я тоже не собирался. И, конечно же, согласился.

ТВЭЖ привязан к вашей учётной записи.

Инструкция по использованию и меры безопасности добавлены в описание.

Напоминаем, что использование ТВЭЖ без соответствующей квалификации может привести к угасанию пользователя.

Воздержитесь от использования инструмента до прихода смотрителей.

Всего вам хорошего!

Вот теперь сразу два странных артефакта изначальных ютились где-то рядом со мной… И хорошо бы было собрать их все, но как это сделать? Возможно, со временем я что-нибудь придумаю. А пока надо было идти и умирать. Или побеждать… Сколько раз я смогу возродиться?

Семечко пневмы

8 уровень

Наполненность: 15100/15100

Свойства: 2/8

Логосы: 5/16

Я мог возродиться ровно сто пятьдесят один раз… А, значит, надо идти и воевать. Может, и получится всех тварей перебить. Но я даже шага сделать не успел. Что-то мелькнуло на самом краю зрения, острые зубы сомкнулись на шее, и со вспышкой острой боли — ушло ощущение тела.

Вы умерли!

Функция отсрочки возрождения недоступна!

Функция выбора точки возрождения — доступна!

Где вы желаете возродиться?

Естественно, я возродился в Руно — не, ну а что было ещё делать?

Приготовьтесь к возрождению!

И естественно, первое, что я услышал, было:

— Представьтесь, пожалуйста!

— Фант, тяжёлый, малые логосы отдачи и взятия… — заученно ответил я.

— Что-то ты долго там продержался! — заметил голос, пока меня вытаскивали из круга.

— Заблудился в вашем лабиринте, когда отступал, — соврал я. Надеюсь, весьма убедительно. Не хотелось бы объяснять, кого я убил и зачем. И какой артефакт оказался у меня в руках…

— А как умер? — спросил усатый штурмовик, протянув мне одежду, броню и посох.

— Чудовище сожрало, кажется… Я не успел заметить.

— Ладно, одевайся и иди к воротам, которые идут на площадь! — кивнул штурмовик, отворачиваясь.

Ворота снова были закрыты, и за ними орали, стреляли, рычали, кричали, умоляли, скулили. Но в сами ворота не ломились. Вместе с последними двумя десятками защитников я так и простоял всю ночь у створок. А утром, когда мы открыли ворота, то обнаружили, что площадь абсолютно пуста. Ну, если не считать кучи трупов тварей и чудовищ… С редкими вкраплениями человеческих тел — причём, некоторые вполне благообразные на вид покойники присутствовали в двойном, а то и в тройном количестве. В чистом небе был виден флагманский дирижабль и два дирижабля сопровождения, в окружении десятка эфирных кораблей поменьше. Один из них спустился к точке возрождения и подобрал нас.

Спустя два часа я уже был в своей комнате, в казарме. На руках у меня были временные документы и куча справок о том, что сей выпускник — хороший капитан и вообще представлен к целой флотской награде. В общем, не какой-то хрен с горы, а почти герой, хоть и профукал посудину. Да и героев тут таких было несколько сотен, а моя награда так и вообще была маленькая…

На практику я летел простым, пусть и проспонсированным домом Филанги, будущим капитаном. А возвращался — почётным участником битвы за Руно. Обычным рядовым участником, который впоследствии лишь самым близким людям признался, что именно он подарил человечеству те самые пять лет мира.

Глава 61

В которой я вспоминаю, придумываю, а потом наслаждаюсь полётом на новом дирижабле.

— П-йдём! П-к-жу н-ш-го кр-с-вца! — гостеприимно пригласил меня Рубари, который по такому случаю даже бороду пальцами расчесал (и да, я видел, как он это делал!).

— Волнуюсь, как девица перед свадьбой! — сообщил я, испытывая и вправду сильнейший мандраж.

— То н-р-м-льно! — успокоил меня механик, в который уже раз отдёрнув руку от фляжки.

Рубари очень хотелось поделиться со мной как новостями, так и впечатлениями. Накануне, когда я прибыл на Формор, скалу корабелов, мы успели посидеть и пообщаться. Однако тему дирижабля не затрагивали. Рубари сразу обещал, что вот как приёмку эфирного корабля закончим, так и будем обсуждать.

На Формор я добрался лишь к концу второй трети весны, хотя моя практика давно уже закончилась. А всё сражение под Руно, чтоб его!..

Увы, ты можешь быть героем, но бюрократии на это наплевать, потому что её несмазанный (а он всегда такой, потому что ответственных за смазку обычно нет) механизм требует неимоверных усилий и времени для совершения оборота. И первое, что со мной произошло — я стал позорищем, потерявшим свой дирижабль во время практики.

И хотя все документы с курьером добрались до Большой Скалы, но их путь до чиновников из училища занял гораздо больше времени, чем их путь от Руно. Сначала они поступили в канцелярию Флота, где с каждой бумажки было снято по пять копий. Затем были отправлены в канцелярию Верховного командования, а оттуда — в канцелярию Совета. На каждом шаге и перемещении бумаг терялось, как минимум, три дня.

За эти одиннадцать дней мне пропесочили все мозги чиновники училища, требуя от меня признаться, зачем я, подлец, казённое имущество про… В общем, потерял. Единственное, что сглаживало мою ситуацию, так это то, что я был такой хотя бы не один. Вместе со мной чихвостили Пенгора и Ликана, а по всей Большой Скале чихвостили множество людей в самых разных учреждениях и департаментах.

Маленькие и не очень люди старательно отбрёхивались, утверждая, что выполняли приказ — и вообще сражались, как львы, за мир во всём мире. Заученно повторяли строчки устава, которые могли бы нас обелить в глазах чиновников, и доводили тем самым этих самых чиновников до белого каления — те разве что паром не исходили от злости.

Оно и понятно — их ведь тоже чихвостили. Причём, у них всё было серьёзнее, ведь они-то не один дирижабль потеряли, а, можно сказать, целый флот. И всем плевать было, что буквально в девяти днях пути от Большой Скалы этот самый флот отбил, возможно, самую серьёзную угрозу для человечества за последние столетия. Это в строчках доходов и расходов пока ещё никак не учитывалось. Потому что документы ещё шли.

А потом состоялось заседание Совета, где сам адмирал Кранг, прибывший с Руно специально для этого, выступил с длинной речью, в которой содержалось всё: призыв и обращение, объяснение и посыпание пеплом головы. В тот же день и час были составлены циркуляры для профильных ведомств, предписывающие перестать третировать участников героической битвы при Руно. А курьеры стремительно разнесли их по тем самым ведомствам — всего за три-четыре дня.

К этому времени я уже был похож на панду, которых в этом мире не знали. Причём настолько тощего, что, если бы меня увидели китайцы, которые панд очень любят, они непременно бы выставили местному человечеству счёт за жестокое обращение с их национальным достоянием.

А потом всё затихло…

Ну да — затихло, потому что ругать меня уже было нельзя, потому как циркуляр предписывал оставить в покое. Однако и хвалить ещё тоже было не за что. Вся неповоротливая чиновничья машина Большой Скалы замерла в ожидании грозы, что грохотала в отдалении — то есть в Совете: сначала одним заседанием, потом другим, затем третьим… Представители домов и другие уважаемые люди тихо выпадали в осадок, выслушивая одно донесение за другим, а потом бледнели, потели и ругались, но прийти к единому мнению никак не могли.

На одно такое заседание пришёл заслуженный адмирал флота — гратомо Унорк, который, пожалуй, единственный в действующем флоте действительно обладал боевым опытом. Он внимательно послушал, что там рассказывают, а потом и выдал знаменитую фразу, которую потом растиражируют все учебники по истории:

— Гратомо, вы не победили! Вы обосрались… Простите, гратомо.

После чего уважаемый гратомо Унорк совершил демарш, то есть почётно сбежал с заседания Совета под бурю аплодисментов и возмущения…

— С-да! — Рубари отвлёк меня от воспоминаний и указал на несколько длинных ангаров, один из которых легко мог бы вместить в себя даже флагман с Руно.

Однако нам, конечно же, идти надо было не туда — а к ангарам поменьше, которые лепились вокруг этих величавых гигантов. Наш дирижабль должен был быть юрким, быстрым и зубастым. Это, конечно, сложно сочетать в одном эфирном судне, но если кто и мог добиться успеха, так это форморские корабелы…

Перед входом на территорию верфи пришлось постоять и подождать, пока нам выносили пропуска…

Бюрократическая машина человечества с того заседания заскрипела и всё-таки начала шевелить шестернями. Теперь всё в голове у чиновников сошлось, сложилось — и оттого стало понятным и логичным. Из позора училища, потерявшего свой дирижабль, я превратился просто в обо… В капитана, пострадавшего в битве из-за неготовности флота к войне. Однако приказы о назначении, документы о переходе в действующий состав флота, а также отзывы о действиях, составленные на основании показаний выживших, всё-таки добрались до училища.

И вот тогда мои действия жестоко препарировали — причём без скидок на то, что я всего лишь выпускник. Разбирали их опытные наставники — и делали это долго и со вкусом. А ещё приглашали на разборы действующих учеников и искали ошибки, которых в итоге нашли десятки… И под конец признали, что вроде как нормально я в этой битве действовал — со скидкой на неопытность и внезапность начала боевых действий. Возможно, этому поспособствовал ещё один документ, который пришёл в училище чуть позже: приказ о награждении капитана Фанта не только памятной медалькой, но и уже вполне заслуженной наградой «За стойкость в бою».

Причём в приказе ситуация представлялась совсем не так, как её себе видели опытные наставники. Они-то давили на то, что капитан Фант в результате допущенных ошибок быстро вышел из боя. А документ чётко и ясно говорил, что капитан Фант, преодолевая трудные обстоятельства, в тяжелейших условиях, сумел не только сохранять свой дирижабль продолжительное время, но и использовал его для уничтожения живой силы противника уже тогда, когда подъёмной силы не хватало даже оторвать его от поверхности.

К сожалению, несколько дней позорных разбирательств, когда приходилось защищаться от нападок преподавателей и краснеть перед огромной аудиторией студентов, вовсе не склонных быть милостивыми к неудачникам — награда отменить уже не могла. И хотя чем дальше, тем стремительнее исправлялась ситуация, но от флотского училища меня уже тошнило, а внутри поселилась гнетущая неуверенность в собственных силах.

Однако в тот момент, когда ситуация разрешилась на верхах, включилась в дело машина по формированию общественного мнения, то есть пресса, представленная на скалах газетами и невероятно дорогими журналами. И вот тогда я, уже купив билет на Формор и пережидая последние два дня перед отлётом, хлебнул свою ложку медовой славы в бочке дегтярного позора. Два дня… На второй день, увидев меня на улице вместе с медалькой, нацепленной на мундир капитана, пара доброхотов предлагала доставить меня по месту назначения — на руках и с фанфарами. Но я отказался и на всякий случай снял медаль.

В общем, Большую Скалу в этот раз я покидал без сожалений — слишком уж тяжёлым выдалось нынешнее пребывание на ней…

— Гра Рубари! Гра Фант! — пожилой корабельный мастер лично вышел нас встречать с пропусками в руках.

Звали мастера Финок. Мы познакомились с ним, когда я и Рубари, перед тем, как меня отправили в училище, составляли требования к будущему дирижаблю. Мастера нам порекомендовала Араэле, пробив через своё семейство, кого здесь будет лучше напрячь. И без рекомендательного письма от Сегиса он даже встречаться с нами отказался. Так что сначала ему курьером отправили то самое рекомендательное письмо — а только потом он решился с нами пообщаться…

И нынешнее его радушие было больше вызвано тем, что мы были людьми дома Филанг, а не теми астрономическими суммами, которые были вложены в наш дирижабль. Ну это для меня с Рубари суммы были астрономические, а для верфи — так, на булавки… Восемь сотен тысяч пневмы больше, восемь сотен тысяч пневмы меньше — это всего лишь услуга, которую верфь оказывает дому. Почти ничего, ни одной единички — тут должен быть горький плач корабелов! — на нас не зарабатывая, а исключительно работая себе в убыток. Ну почти…

Как бы то ни было, но теперь мы, вчерашние неудачники, могли похвастаться хорошим отношением со стороны именитого мастера. И благодаря нему, мы, наконец, шли смотреть свой новый дирижабль. Быстрый, манёвренный и зубастый — всё, как и хотели.

— Пойдёмте-пойдёмте! — мастер поманил нас за собой к тому ангару, где собирали наше эфирное судно. — Прекрасный дирижабль получился, скажу я вам! Давненько я не получал такого удовольствия… Всё-таки в наше время люди больше предпочитают типовые модели. А я скажу, зря! Очень зря! Разве может быть хорошим дирижабль, у которого из множества возможных достоинств разве что трюм большой?

Под причитания мастера о несовершенстве мира (и богатых клиентов) мы вошли в ангар — и я, наконец, прикоснулся к мечте. К сказке, вошедшей в мою безрадостную жизнь, к чуду, ради которого стоило выпрыгивать из штанов в Городе Молний!.. К самому воплощению элегантности и красоты… Я увидел то, о чём не смел мечтать, боялся думать — и вообще не верил, что такое можно сделать. Однако, как оказалось, вполне себе можно. И у этой мечты даже были свои числовые выражения.

Аэростат мечты составлял в длину восемьдесят метров, в высоту двадцать метров — и ещё двадцать метров в ширину. И очень напоминал в разрезе половинку от гамбургера. Впрочем, забегая немного вперёд, всё вместе — и гондола и аэростат — тот самый гамбургер и напоминали. Ткань была гладкой и светло-голубой, с белыми разводами. Этот пункт об окраске мы отдельно обсуждали с мастером — ведь наш с Рубари дирижабль должен был быть малозаметным (с учётом того, сколько нам обычно приходится удирать).

Аэростат мог выдержать попадание практически из любого оружия. Даже несколько попаданий. Даже если свойства были немного изменены. Синее или зелёное пламя, красный лёд и прочие хитрости, способные усилить свойства логосов и обойти защиту на эфирных судах, здесь были бесполезны. Работа графика над этой тканью, кстати, встала нам в отдельную неподъёмную сумму, которую мы выделили со скупыми мужскими слезами на глазах…

Внутри аэростата стояли четыре приемлемых логоса сферы пустоты. Однако, если сильно не нагружать, он вообще и с двумя отлично мог летать. Особенно если разогреть воздух до семи сотен градусов. Это позволяло несколько экономить расход пневмы во время полёта. Впрочем, таких интересных особенностей в дирижабле вообще было множество. Этот эфирный корабль был способен, по нашей задумке, очень долго находиться в автономном полёте.

Облегчённая сеть, скреплявшая аэростат с гондолой, тоже была дополнительно укреплена и защищена от всех видов повреждений. И тоже была раскрашена под цвета аэростата — в голубой и белый. Вторым слоем по сети шли лестницы, позволявшие взбираться по нагретой ткани, не опасаясь ожогов. А потому ремонт сети и аэростата можно было проводить экстренно — прямо в воздухе.

Гондола, как я и упоминал, завершала «бутербродную» композицию. Чуть суженная внизу, выполненная из укреплённого белого дерева, с плотными иллюминаторами, с бронированным стеклом рубки — которое ещё и выступало как за пределы гондолы, так и аэростата. К слову, сзади тоже имелись обзорные стёкла и даже одна выступающая полусфера. Однако там, над гондолой, нависал аэростат, не позволяя смотреть вверх. Гондола была короче — около шестидесяти метров, немного смещённая вперёд.

С каждого борта, в самом низу гондолы, имелось по двое ворот ближе к центру корпуса. Их можно было использовать для погрузки-разгрузки, но второе и основное их назначение заключалось в том, чтобы оттуда выкатывались платформы с мощными орудиями. Ещё четыре орудия располагались на палубе, тоже на выдвижных платформах — но эти были менее мощные. Для более удобной загрузки трюма в задней части гондолы располагалась аппарель. И за эту полезную идею мы, кстати, отхватили неплохую скидку…

Аппарель имела изгиб и крепкие металлические поручни. Если дирижаблю удавалось пристыковаться кормой, то можно было просто откинуть аппарель, не поднимая поручней из сложенного состояния. А если приходилось стыковаться боком, то аппарель получала дополнительную площадку, которая находилась в одной горизонтальной плоскости с поверхностью. Для устойчивости вся эта конструкция поддерживалась четырьмя укреплённым цепями.

Центром всех механизмов дирижабля был, конечно же, логос огня, выделенный нам из запасников дома Филанг. Уровень у логоса был приемлемый. И, может, он был и не самый лучший — зато дарёный. А дарёной единице пневмы радуются, как пяти своим — была здесь такая поговорка… Правда, мы радовались сэкономленным трём сотням тысяч единиц, а это всё-таки звучит солидно. Хороший был логос — почти новенький, не использовавшийся ранее…

На энергии логоса крутились семь ходовых винтов. По три с каждого борта и один на корме. Эти работали через систему передач от турбин — по местной классической схеме. Переднюю пару и кормовой винты можно было повернуть вниз, чтобы они усиливали подъёмную силу и увеличивали скорость подъёма. Ещё одна пара винтов работала на местном аналоге парового двигателя с внутренним нагревом. Двигатель был двухтактный и располагался в логос-отсеке. При запуске внутри циркулировал пар, перемещавшийся между логосом огня и дополнительной сферой охлаждения. Давление толкало поршни, шатуны крутили ось, и паровые винты вращались.

Скорость вращения, конечно, была не слишком большой — две тысячи оборотов в минуту. Однако тут сразу стоит оговориться. Во-первых, лопасти у этих винтов были просто непотребного размера — под два метра. И мощности двигателя хватало, чтобы их вращать. А ещё — и это во-вторых — не надо было менять воду. То есть, эти винты просто требовали чуть большего расхода пневмы в логосе огня, а крутить их можно было постоянно. В итоге мы могли перемещаться со скоростью более семидесяти километров в час. Ради таких скоростей нам даже сделали более частый каркас в передней части аэростата.

И ещё я прокачал «отчаянного капитана эфирного судна» до третьего уровня. Пять тысяч пневмы не пожалел… И даже если бы где-то нашёлся второй такой дирижабль, как наш, то против ветра я бы двигался на своём на 6 % быстрее. Однако я, конечно же, молчал об этом своём редком свойстве — впрочем, как и о том, что сыграл ключевую роль в битве при Руно. Прежде чем светить своими способностями, надо было вначале обрести немалый вес в обществе. А про битву — так и вообще лучше никому не рассказывать. Посохи-то, которые ТВЭЖы, видели многие — вот только что-то никто их из своего рукава движением фокусника не вытаскивал, да и в прессе бурно не обсуждал. О них будто забыли, и это явно говорило о том, что информация засекречена.

Подводя итог, строительство дирижабля обошлось нам в полтора миллиона, из которых полмиллиона заплатили бедные и несчастные мы, а один — дом Филанг. Взамен мы получили дирижабль с шестью палубами, почти тридцатью тоннами полезной нагрузки и огромной по местным меркам скоростью, вооружённый четырьмя орудиями крупного калибра и четырьмя скорострельными мелкашками, защищённый логосами щитов от воды и льда, от нагрева и огня, от воздушных воздействий, от физических атак, от кислотных и щелочных атак…

А ведь могли бы просто купить десяток причалов и без приключений получать свою ренту…

— Как назовёте свой дирижабль? — осведомился мастер, когда мы с Рубари прошлись по внутренним помещениям, пока ещё полупустым, а также всё осмотрели и проверили.

— Как? — Рубари глотнул из фляжки. — Я не знаю. Он для меня — красавчик! Жизнь! Мечта!..

— Что, и никаких идей? — удивился мастер.

— Пускай Фант называет! — Рубари ткнул в меня пальцем. — Ему потом документы заполнять на швартовку…

А я смотрел на дирижабль и думал… Мне почему-то снова вспомнилась страшная битва при Руно, сыплющий искрами ТВЭЖ и рождение маленького буревестника-мэлоннеля. Бело-голубая гондола и аэростат с золотистыми вкраплениями металлических деталей напоминали именно что мэлоннеля. Да и скорость была немаленькая… И внутренний накопитель на дирижабле стоял почти на триста тысяч единиц. Правда, заполнен он был всего на треть — и это были все наши с Рубари запасы. Если не считать моих десяти тысяч с хвостиком единиц в семечке.

— Мэлоннель! — сказал я. — Он похож…

— А и вправду похож! — кивнул мастер. — Так и запишем?

— Так и запишем, — кивнул я.

На заполнение документов, регистрацию дирижабля и прочие формальности ушло ещё два дня. А на третий день я стоял в полупустой рубке за штурвалом. И ждал, когда нагреется логос огня в машинном отделении. Крышу ангара раскрыли, чтобы не выводить нас через ворота. Наконец, по трубе из логос-отсека прилетел содержательный доклад Рубари о готовности:

— Г-тов!

Я махнул рукой швартовочной команде, дождался, когда они отвяжут канаты, включил автоматическое сматывание лебёдок и подал пневму в логосы пустоты. Не во все сразу, конечно — а по очереди, дожидаясь, когда стравит давление через специальные клапаны.

На втором логосе дирижабль дёрнулся и начал медленный подъём. Порывы ветра на скале попытались приложить нас о стенки анагара, но я компенсировал боковое смещение рулями. А когда мы удалились от земли на сотню метров, крикнул в трубку:

— Рубари! Давай на полную! Проверим, что мы можем!

Застрекотали винты, запыхтела где-то внизу паровая установка — и «Мэлоннель», набирая скорость, взял курс на запад.

Дирижабль скользил в воздухе, поднимаясь всё выше и выше. Мимо облаков, под ударами ледяного ветра, мы взбирались всё дальше и дальше — чтобы, наконец, замереть и в скорости, и в подъёме. Расстояние до земли было, наверно, километров пять. Встречный ветер практически остановил наше движение. Чтобы продолжить подъём, надо было включить четвёртый логос, но я не стал. В рубке и так стало тяжеловато дышать — всё-таки гондолы из дерева не герметичны…

Отключив один из логосов, мы начали снижение, ускоряясь всё больше и больше. Ещё час я просто не мог остановиться… В отличие от всего, что мне здесь доводилось водить в воздухе, «Мэлоннель» казался гоночным болидом: быстрым, послушным и верным. Мы то спускались к самой земле, то поднимались к облакам, меняли курс, летели против ветра, по ветру… Но всё хорошее рано или поздно заканчивается. Иногда заканчивать хорошее приходится самостоятельно — как взрослому и ответственному человеку.

Я повернул дирижабль и взял курс на Мелангу где нас ждала одна весьма непоседливая особа, которая в последнем письме сообщала, что у неё есть какие-то руины на примете. И в этих руинах можно будет много и хорошо заработать. А с учётом запасов пневмы в накопителе — пора было подумать и о хлебе насущном. К тому же, на такой дирижабль явно требовалась команда, которую ещё надо нанять и проверить в деле. В общем, забот у нас впереди предстояло ещё очень много…

Глава 62

В которой мы с Рубари прибываем на Мелангу, встречаемся с Араэле, я вступаю с девушкой в спор и чуть не выдаю свою тайну про битву при Руно, а потом мы решаем нанять команду, которая мне не нравится ровно на 3/4.

На протяжении всего полёта нам с Рубари было чем заняться. «Мэлоннель» хоть и был сделан профессиональным корабелами, которые только тем и занимались, что собирали дирижабли, но, как и в любой новой вещи, в нём хватало своих недоработок. И вот эти недоработки уже приходилось устранять мне и Рубари — начиная от плохо промасленной щели между досками обшивки и заканчивая восстановлением дорожки для передачи пневмы, которая почему-то сбилась…

В общем, все двенадцать дней полёта мы были постоянно заняты: либо проводили срочную подгонку механизмов и деталей, либо записывали, что именно сломалось, чтобы исправить недочёт уже по прилёту. Что в «Мэлоннеле» было действительно удобно — так это каюты. На удивление, это как раз и была самая дешёвая часть дирижабля, потому что в её основе были уже готовые модули. Четыре каюты класса «люкс» для пассажирских перевозок, пять кают класса «полулюкс» и десять двухместных кают «эконом». В каталоге верфи они все, конечно, как-то иначе обозначались, но я не стал запоминать — просто в голове перевёл всё в привычные земные термины.

Люксовые и полулюксовые каюты имели тесные закутки для душа и гальюна. А жителям обычных кают ещё надо было идти до общих мест помывки и отправления естественных надобностей. Зато везде были упругие кровати, мягкие матрасы, подушки — и по три комплекта постельного белья. В хозяйственном блоке был даже аналог стиральной машинки, куда подавалась нагретая логосом огня вода. В этот же блок входил тесный, но удобный камбуз, а ещё небольшая столовая и закуток с инструментами для уборки.

И не стоит удивляться, что всё было тесное или маленькое — ради экономии пространства на воздушном судне никто не делал огромные хоромы. В коридоре могли разминуться два человека (и то, повернувшись боком), на лестницах — совершенно так же. Да и гондола у нас была не настолько большой, чтобы заказывать на верфи модули попросторнее. В общем, с теснотой надо было просто смириться.

Если что в Меланге и изменилось за время нашего отсутствия, так это количество дирижаблей на причальных мачтах. В прошлый раз здесь было практически пусто, и заняты были всего два ангара — но теперь и количество мачт увеличилось до пяти, и ещё два частных причала построили. У одного причала, свеженького и явно недавно открытого, пришвартовался только один корабль дома Филанг. Судя по флажку — можно было причаливать.

Я плавно опустил «Мэлоннель» к причалу и развернулся кормой — прямо под удивлёнными взглядами швартовочной команды. Затем я перевернул два винта и медленно стал сдавать кормой назад. Вот вроде бы простая система, но почему-то никто здесь не додумался… А ведь удобно — можно в случае чего сразу отходить от скалы. Автоматические лебёдки стравили швартовы, а, когда те были закреплены на причале, я просто подтянул дирижабль на нужный уровень.

На эту демонстрацию высоких технологий вышел посмотреть даже капитан с дирижабля, принадлежащего дому. Что уж говорить о владельце причала, который удивлённо моргал, ожидая, когда мы скинем трап. А когда сзади начала открываться аппарель, так у него вообще глаза на лоб полезли…

— Это у вас что за корабль? — удивлённо спросил он вместо приветствия и объявления цены за швартовку.

— Добрый день! — я вот о правилах вежливости не забыл. — Это специальный заказ…

— Ох, простите! Моё имя Биране! — опомнился владелец причала. — А как вас зовут?

— Фант.

— Приятно познакомиться! Стоимость причала — пятнадцать единиц в день, — если Биране сначала и опешил, то быстро взял себя в руки.

— Ж-рно вам не б-дет? — возмутился ещё от трапа Рубари.

— Наплыв учёных! Причалов не хватает! — оправдался Биране, а я молча отсчитал чешуек ровно на три дня стоянки. — Вам надо ещё навестить начальника порта и у него отметиться.

— Всенепременно! — согласился я, потому что всё равно надо было как-то дать Араэле знать, что мы прибыли. Точного её нынешнего адреса в Меланге я не знал. Зато знал, кто всегда может его подсказать.

Управление порта не слишком изменилось с тех пор, как я был тут в последний раз. Вот только народу в его коридорах явно стало побольше. Гра Нури, начальника порта, я нашёл в окружении целой компании столичных представителей научных кругов.

— …Номера должны быть! Где вы нам прикажете ночевать?! — возмущался мужчина средних лет с окладистой бородой и в плотном пиджаке.

— Есть гостиницы в городе, гра, — спокойно отвечал Нури. — Вы всегда можете воспользоваться их услугами.

— Оттуда слишком далеко ходить до порта! Нам не нужно на скалу! Нам нужно к дирижаблю! — продолжал возмущаться всё тот же собеседник, а остальные его коллеги лишь брови хмурили и носы морщили.

— Ничем не могу помочь, гра! Дополнительные номера в портовой гостинице будут не раньше, чем через месяц, — ответил гра Нури, глядя в бесконечность.

— Вы должны были это предусмотреть! — возмутилась женщина.

— Город Молний был заперт много сотен лет, — рассеянно ответил гра Нури. — Никто не мог предвидеть, что его защиту кто-то сумеет обойти.

— Возмутительно! Куда смотрит Академия Наук?! — женщина потрясённо покачала головой.

— Вероятно, что в бухгалтерские книги, грана! — разрушил её окрашенный в розовые цвета научный мир гра Нури, выходя из прострации, обводя взглядом двор управления и натыкаясь этим самым взглядом на меня. После чего с облегчением продолжил. — Гра Фант! С прибытием на Мелангу! Это ваш красавец «Мэлоннель» сейчас пришвартовался?

— Приветствую вас, гра Нури! — улыбнулся я в ответ. — Наш.

— О! Мэлоннели! Это такие воздушные шары с пневмой! — всплеснул руками тот самый мужчина, который изначально вёл переговоры от лица группы столичных гостей. — Странный выбор названия… Совершенно бесполезные существа! Охотиться на них бесполезно, ловить тоже — всё время перемещаются в безопасное место!..

— Вы совершенно верно описали достоинства нашего дирижабля, гра! — я вежливо улыбнулся незнакомцу. — Гра Нури! Могу ли я вас отвлечь для регистрации нашего прилёта?

— Всенепременно, гра Фант! — кивнул начальник порта, каким-то неуловимым и достойным мэлоннеля движением оказываясь за пределами группы окруживших его людей. — Гратомо, прошу простить — дела!..

— Я не понимаю, почему вам какой-то капитан важнее нас?! — снова возмутилась дамочка, которая успела свыкнуться с практичностью Академии Наук, надёжно пристроив этот факт в своей голове с пометкой «гнусная ложь от провокатора».

— Потому что это гра Фант!.. — многозначительно, но совершенно непонятно пояснил начальник порта. Однако все почему-то немедленно заткнулись и задумались, что за важная птица сейчас прибыла на Мелангу.

А гра Нури сноровисто подхватил меня под локоть и увлёк внутрь здания, мимо двух грозно насупившихся городских стражников.

— С тех пор как вы с многоуважаемой грани Араэле добрались до ликея в Городе Молний — это, пожалуй, один из самых спокойных дней… — пояснил он, когда столичные гости уже не могли нас слышать.

— А что такого в моём имени? — удивился я. — Почему они сразу перестали возмущаться?

— Важно не имя, гра Фант! Важен тон, которым я его озвучил! — начальник порта злорадно усмехнулся. — Впрочем, есть вероятность, что ваше прибытие будет обсуждать сегодня вечером весь ресторан гостиницы… Кстати, номеров нет…

— Не страшно! На «Мэлоннеле» отличные каюты, — успокоил я его.

— Тогда сейчас заполним документы… — Нури потянулся к шнурку на стене и дёрнул за него, отчего где-то в недрах управления прозвучал мелодичный звон. — На каком причале остановились? У Биране?

— Да, — подтвердил я его догадку.

Гра Нури только и успел, что достать пару бланков из стола, как в кабинет вошла девушка в строгом костюме.

— Пелен, будь добра, принеси мне комплект отчётности для вновь прибывших… И ещё отправь мальчишку в арх, чтобы тот сказал многоуважаемой грани Араэле, что прибыл капитан Фант. Он остановился на втором новом причале, — приказал начальник порта и посмотрел на меня. — Всё верно?

— Всё верно, — кивнул я, радуясь тому, что не придётся самому ни спрашивать, ни просить о передаче Араэле послания. — Гра Нури, как у вас тут с желающими поработать на корабле?

— Откровенно говоря, совсем плохо! — признался начальник порта, не отрываясь от бланков. — Сами понимаете, гра Фант: скала маленькая, и людей не так уж и много. А уж тех, кто готов полетать и нормально поработать — таких вообще нет… Но если искать, то разве что через контору.

— Ладно, придётся что-нибудь придумывать… — вздохнул я.

— Вы же были на Большой Скале? — то ли спросил, то ли уточнил Нури. — Отчего же не наняли работников там?

— На Большой Скале у меня ещё не было дирижабля, — пояснил я в ответ. — А от корабелов мы с Рубари сразу полетели сюда.

— Увы! В этом вопросе я вам, гра, не помогу! — Нури перекинул мне бланки. — Заполняйте, а как принесут комплект документов, так и покончим с нудной бюрократической волокитой…

На дирижабль я вернулся лишь спустя пару часов. Сначала заскочил к торговцу кофе и купил себе очередной запас, заказав доставку на «Мэлоннель». Весь предыдущий запас, который я приобрёл на Большой Скале, грустно сгорел в «Бауне» во время битвы под Руно. А новый купить руки так и не дошли, пока продолжались разбирательства. Потом ещё я долго дожидался Биране, который успел куда-то сбежать. Когда я поднимался по аппарели, знакомый голос впереди произнёс:

— Вы удивительно плохо пишете письма, капитан Фант! — Араэле сделала шаг вперёд, выступая из тени, и остановилась, улыбаясь и разглядывая меня. — Точнее, вы отвечаете всего на одно письмо из трёх… Могли бы и рассказать, как прошла учёба!..

— Я и вправду плохо пишу! — нашёлся я, улыбнувшись в ответ. — Что поделать — самоучка… Пока пишу одно, вы, многоуважаемая Араэле, присылаете ещё два.

— Пошли! — взяла быка за рога девушка. — Расскажешь, что и как было!..

Рассказ, само собой, получился весьма долгим. Мы уселись в кают-компании дирижабля, пока Рубари куда-то сбежал — и сначала я отчитывался по учёбе. Однако про неё я рассказывал, на самом деле, не так уж и много. Что там было говорить? Устав флота наизусть зачитывать? Быстро описал свои впечатления, поделился особо ценным мнением — и похвастался, каким старательным был отличником. А потом я начал свой рассказ о практике… Вот тут всё время куда-то и испарилось.

— Я читала об этом в газетах, — поджав губы, сказала Араэле. — Однако не думала, что всё было настолько страшно… До этого скалы просто разоряли…

— И в этот раз скала бы была просто разорена, — согласился я с девушкой. — Вот только эта скала была базой флота. И ещё, скорее всего, опять пропали бы люди… Они ведь и раньше наверняка пропадали. Просто в газетах ведь об этом не пишут, да?

— Не пишут… — девушка кивнула и взяла в руки бокал. — Но дома знают о потерях людей. А теперь ещё и знают, почему терялись люди… Фант, ты не думай, мы вовсе не сидим с головой под крылом. Есть много людей, кто понимает, что ситуация донельзя странная…

— Тогда почему не надавят на Совет? Почему не начнут противодействовать? — спросил я, почувствовав лёгкое раздражение. — Представители всех домов есть в Совете…

— Этого я не знаю, — совершенно спокойно ответила Араэле. — Но ведь атака отбита… Их главный, они его ещё называли вождь вождей, убит. Видимо, погиб во время последней бомбардировки рядом с точкой возрождения. Его тело нашли, провели проверку логосами и смогли определить, что он умер окончательно.

Я помолчал, пытаясь подыскать слова. А всё, чтобы случайно не проговориться, что на самом деле видел и делал во время обороны Руно…

— Когда мой дирижабль упал, меня ведь тоже хотели оставить без пневмы… — проговорил я, подметив, что девушка снова поджала губы. — Пришлось, знаешь ли, зарезать себя кухонным ножом в сердце. И хорошо ещё, что успел…

— Прости, это и вправду ужасно!.. — Араэле нахмурилась и задумалась. Видимо, впервые поняла, что сухие сводки из документов могут и её лично коснуться.

— Атака не отбита, Араэле, — надавил я. — Это вовсе не было победой. Тот адмирал… Старый, на Совете….

— На пенсии. Адмирал Унорк, — кивнула Араэле.

— Да. Вот тот адмирал — он был прав. Мы там обосрались… — кивнул я. — По полной… Это не победа была, а поражение!..

— Почему ты так думаешь? Наши флотские…

— Араэле, пойми, ваших флотских там не было! — взмолился я, закатив глаза. — И моих наставников из училища там не было! Мои наставники, которые учили ваших флотских, с умными лицами разбирали все мои действия и нашли якобы множество ошибок. И только вот эта сраная медалька заткнула им рты…

Выудив из кармана полученный орден, я положил его на стол, встал и пошёл к кофеварке — делать кофе. Араэле молчала довольно долго, а потом поинтересовалась:

— Как проходят войны у вас в яслях?

— Так же, как и у вас тут… — хмуро ответил я. — Сначала, конечно, строят много планов. Обычно красивых и на бумаге… Потом начинаются боевые действия, и все эти планы идут в топку из-за всякой ерунды. Сюда боеприпасы не подвезли, тут солдаты заблудились… И всё в результате скатывается к тупому противостоянию: кто кого в итоге перемелет. Кто лучше поймёт ошибки, которые уже допустил, а потом учтёт их и исправит. Кто больше войск сосредоточит на том или ином направлении, кто больше техники наделает… Кто не сдастся, в конце концов!.. Всё это ещё сопровождается горами трупов и реками крови…

— И ты думаешь, что нападение повторится? — спросила Араэле, очень внимательно разглядывая кофейную ложку.

А я, совершенно не подумав, ляпнул в ответ:

— Через пять лет… — и, осознав, что срок слишком точный, сразу исправился, наливая себе кофе и кляня за глупость. — Ну или около того…

— Фант! — когда я посмотрел на Араэле, девушка очень пристально меня разглядывала. — Ведь ты не всё мне рассказал, так?

«Пластина у неё на враньё стоит, что ли?» — с досадой подумал я, но сразу отмёл эту мысль. Я ещё не видел ни одного «улучшенного» члена дома. И всё-таки девушка явно почувствовала недоговорённость. Если продолжать настаивать, что я всё честно рассказал — она просто перестанет мне верить…

— Не всё!.. — согласился я.

— Тогда расскажи всё! — попросила она.

— А насколько ты готова хранить втайне то, что я расскажу? — поинтересовался я.

— А это обязательно втайне хранить? — удивлённо спросила девушка и задумалась. — Если эта информация так важна, что ты её не рассказал, то, прости, пока не готова… Я ведь член дома…

— Вот поэтому я тебе её и не расскажу, — кивнул я. — Достаточно того, что у всех людей есть пять лет мира, и их бы хорошо использовать с умом…

— Никто не поверит просто в «пять лет», — Араэле встала из-за стола и подошла ко мне. — Без доказательств — это просто цифра… Фант, я верю тебе, но ведь это — я…

— Знаю. Но я не стану приводить доказательства… — упрямо ответил я.

Араэле некоторое время молчала, а потом погладила меня рукой по плечу.

— Хорошо… А я не буду настаивать, — совершенно неожиданно согласилась она. — И постараюсь об этом пока с тобой не говорить. Однако ты помни, что у нас у всех есть только пять лет… Ты ведь сам сказал…

И даже за это я был ей безумно благодарен. Даже за то, что не будет спрашивать и оставит эту тему в покое. Слишком тяжёлую для меня, потому что я не хотел огласки — и столь же тяжёлую для Араэле, которая была наследницей дома. И ещё я прекрасно понимал, что долг для неё всегда был куда важнее личного отношения. И даже такое одолжение было признаком глубочайшей симпатии ко мне…

Мы снова замолчали, и первым на этот раз не выдержал я.

— Уже придумала, что будешь исследовать? — спросил я, вспомнив об упоминании руин в письме.

— Конечно! У меня по плану целых пять мест, куда можно сунуться!.. — девушка радостно переключилась на своё любимое дело. — Первое и весьма вероятное — это новые руины, обнаруженные неподалёку от пограничной скалы Эринг. Это на востоке, рядом с Великими горами.

— Есть только одна беда! — вставил я. — Нам будет нужна полноценная команда на этот дирижабль.

— Ага, — девушка задумалась и, прижав указательный палец к нижней губе, уставилась в пол. — Слушай, здесь ты себе команду не найдёшь! Все, кого можно было нанять — уже наняты. Здесь сейчас столько дирижаблей, что… Ну, в общем, ты сам видел!..

— Видел. И что же, совсем никого нет? — расстроился я.

— Три непоседливых брата и один бродячий жрец устроят? — с кислым лицом предложила девушка.

— Ну, устроят, конечно, — ответил я, уже понимая, кого она имеет в виду. — Но нам бы ещё и профессионалов каких-нибудь найти…

Я бы из четырёх предложенных кандидатур взял на борт только одну — Кесана. А вот Рика, Дика и Таби оставил бы и дальше разорять Мелангу. К сожалению, нам и вправду срочно требовались люди для чёрной работы. А этих троих мы хотя бы знали — и даже тех невеликих навыков, что были у этих воришек, хватило бы, чтобы справиться с накопившимися делами. Но летать только с ними?

— Можем по пути залететь на крупные скалы. И там как раз команду нанять! — великодушно предложила Араэле, верно оценив мою задумчивость. — Я могу подсказать, куда полететь…

— Отлично, так и сделаем! — кивнул я с облегчением. — Что теперь?

— Давай-ка завтра я пришлю Кесана с этой троицей на корабль, а потом и сама зайду. И тогда всё обсудим.

— Договорились.

Я проводил Араэле до выхода, а потом вернулся и заперся в каюте. Разговор с ней снова и снова заставлял размышлять о том, с чем мне недавно довелось столкнуться. А именно, о двух иссиня-чёрных посохах, один из которых я после недолгих колебаний и призвал. Впервые со времени битвы при Руно. Сначала боялся, когда был на Большой Скале, потом вообще не до того было, а вот теперь решил всё-таки вызвать… Загадочный посох послушно появился в моей руке.

Открыв описание, я снова внимательно его прочитал:

Технический впитыватель энергии жизни

Инвентарный номер — 073

Код ошибки: ваш статус пользователя не позволяет владеть предметом. Отправлен автоматический запрос в службу смотрителей.

Внимание! ТВЭЖ — инструмент технической коррекции! Не применять на людях!

Меры безопасности

Инструкция по использованию

Собственно, как мне и сообщали при привязке, инструкция и меры безопасности и вправду были добавлены в описание. Первым делом я раскрыл меры безопасности и принялся их изучать.

Помимо обычных пунктов защиты от «рыжих» (ну там, не тыкать в друзей, родных, домашних животных и воздержаться от тыкания во врагов, если только их действия не угрожают вам угасанием), были и другие пункты. Все они касались операций с жизненной энергией, и большинство из них проводилось с применением ещё каких-то неизвестных устройств. Без них можно было «угаснуть», как изначальные уклончиво и красиво называли окончательную смерть.

Инструкция, впрочем, тоже мало что прояснила. Сложно расшифровать фразу: «Коррекция второго материального слоя при помощи ТВЭЖ, СПЗ и ЯФК» — если не знаешь, сколько всего материальных слоёв, и что такое эти самые СПЗ и ЯФК. Зато пункт «Добавление свойств, необходимых для использования ТВЭЖ» — вот он был понятен и сразу мне понравился.

Халявные свойства — это было дело хорошее… Жаль, большинство из них касалось непосредственно самого ТВЭЖа и тех самых непонятных операций. Однако было и два очень вкусных — вот только с кучей ограничений. К тому же, и по стоимости в два раза выше, чем свойства, получаемые естественным путём.

И первое из них — тот самый универсальный щит. Как объясняла инструкция, в случае переизбытка пневмы она могла спонтанно конденсироваться в «оформленные» всплески пневмы. В этом случае рекомендовалось прикрыться универсальным щитом, который в качестве дополнительного логоса дарило получаемое свойство. Собственно, щит я как раз и видел в исполнении горбатого вождя вождей.

Однако было у щита и жёсткое ограничение — при использовании тело носителя становилось уязвимо к огню на несколько часов. Вот так я и узнал, как именно мне удалось победить горбатого…

Была в пункте про универсальный щит и важная приписка о том, что на шестом уровне все негативные эффекты снимаются. Для получения шестого уровня нужно было вынуть из семечка пневмы всего ничего — миллион единиц энергии. Однако у меня такого резервуара и близко ещё не было, так что я благоразумно не стал брать свойство. Слишком уж оно казалось пока бесполезным…

Второе свойство — ускоренная регенерация. Вот она как раз давалась на тот случай, если при использовании ТВЭЖа не удалось сохранить себя в безопасности при помощи универсального щита. В этом случае свойство регенерации начинало преобразовывать пневму в тело носителя. Однако при этом пневма бралась из семечка носителя, и, считайте, процесс был вообще бесконечный… Можно было на одной лишь регенерации израсходовать всё, что там было.

Конечно же, имелась ещё и приписка, что каждый новый уровень свойства позволяет увеличить нижний предел, недоступный регенерации. А после шестого уровня я мог вообще установить лимиты на то, сколько будет тратиться единиц пневмы, дабы восстановить тело. И если шестой уровень свойства был, по вполне понятным причинам, пока ещё недоступен, то прокачать регенерацию до третьего уровня я бы смог. У меня, правда, осталось бы тогда совсем немного в семечке…

Я с сожалением убрал ТВЭЖ, сразу так и не решив: добавлять регенерацию сейчас или повременить с этим. Впрочем, время у меня ещё было… И вообще надо было понять, что делать с нынешними размерами семечка, и как бы убедительно объяснить его такой быстрый рост…

Фант, неожиданная вставка к четвёртому приключению:

Я много думал, стоит ли оставлять эту приписку. Однако всё-таки решил оставить. Вдруг это прочтут люди, которые меня неплохо знают — и банально не поверят, что я решил скрыть столь важную информацию про битву при Руно. Что я могу сказать? Да, это было глупое решение. С другой стороны, у меня было оправдание, которое хоть и может показаться странным — однако на тот момент оно играло немалую роль в принимаемых мною решениях…

Тогда ещё я был полностью уверен, что моя судьба никак не связана с Террой. Я всё ещё верил, что если немного приложить усилий, то можно будет понять, как попасть в тот же Эдем. Или просто вернуться в свои ясли. Да и не верил я, что человечество может проиграть… Слишком уж большим казалось его преимущество в знании логосов…

К тому же, я слишком боялся, что за подобные знания меня схватят представители домов, запрут где-нибудь и будут препарировать до конца жизни. Ведь в моих яслях именно так бы и сделали (как бы ни убеждали в обратном!). А быть узником клетки, пусть даже и золотой, мне совершенно не хотелось…

Впрочем, сейчас уже нет особого смысла оправдываться. Всё случилось так, как случилось. И это тоже сделало меня Фантом. В конце концов, все ошибаются, правда?

Глава 63

В которой мы обсуждаем планы, выручаем непутёвых братьев и вообще начинаем готовиться к отлёту

На скалах есть один существенный плюс — даже весной, когда поверхность ещё бывает скрыта облаками, погода на них всегда стоит солнечная. Правда, бывают и здесь исключения. И утро следующего дня выдалось именно таким — весьма исключительным. Когда я вышел на палубу с утренней чашкой кофе, вокруг стоял густой, серый и плотный, как кисель, туман. Такое бывает, когда на скалу налетает небольшая грозовая тучка — под несколько километров высотой.

Дождь на такой высоте скорее напоминает водяную взвесь. Настолько мелкую, что в сколько-нибудь крупные капли она собирается лишь на тех поверхностях, на которые оседает. Зато промокнуть можно просто на раз. Вот я сразу и промок. От такой противной погоды не помогают ни зонты, ни плащи. Влага проникает повсюду и пропитывает всё насквозь.

В общем, я очень быстро свернул утреннюю прогулку и вернулся на дирижабль. Рубари уже что-то починял в логос-отсеке, а значит, явно успел позавтракать. А вот мне совершенно не хотелось готовить. Поэтому я оделся в плотную кожаную куртку и отправился перекусить в ближайшую забегаловку.

Народу в столь раннее время было немного. Да и забегаловка оказалась не забегаловкой, а вполне респектабельным кафе. И сидели там вполне себе респектабельные люди: завтракали, читали газеты и журналы. Я тоже заказал себе завтрак, вот только пришёл без газеты, поэтому и сосредоточился на еде. А ещё краем уха ловил разговоры за соседними столиками, потому что сложно их было не услышать.

— Весьма… Весьма состоятельный мужчина, милочка! Есть, о чём подумать…

— Каждый день одно и то же! Каждый день! Надо предоставить человеку окончательный расчёт!..

— Сплошные учёные в городе! Уже и плюнуть некуда…

— Послушай, что пишут! — негромко заметил мужчина за соседним столиком своему спутнику. — В этом сражении под Руно ордер был неверный!

— Так уж и неверный? — удивился второй собеседник. — И главное, кто это вообще пишет?

— Да вроде как автор — опытный капитан, — ответил первый мужчина. — Нет-нет, он весьма трезвомыслящий — это прямо видно… Всё по полочкам разбирает, и что ордер был неверный у флота Руно, и что…

В таких ситуациях есть два варианта: либо дослушать и включиться в спор, либо просто отмахнуться и не слушать. К своей чести и гордости, я всё-таки выбрал второе. Что толку слушать рассуждения некого «опытного капитана», да ещё и в пересказе респектабельных наскальников? Глупости всё это… Если я бы и захотел составить своё мнение, то надо было вначале прочитать статью. Впрочем, даже подслушав первые фразы, я быстро потерял аппетит. Впихнув в себя остатки еды и влив травяной настой, я расплатился за завтрак и покинул кафе. Впрочем, не забыв кинуть внимательный взгляд на то, что читал тот самый респектабельный мужчина за соседним столиком…

Лавок с бумажной продукцией в городе было две. Одна неподалёку от рынка, а вторая — поблизости от того самого кафе, которое я выбрал для перекуса. В ближайшую я и направился, чтобы купить себе нужный журнал. Когда я вошёл, над дверью негромко звякнул колокольчик, привлекая внимание продавца. Он стоял за прилавком и о чём-то беседовал с серьёзным человеком средних лет. Поблизости отирались ещё двое посетителей — по виду, мелкие местные чиновники.

— Что вам угодно, молодой человек? — сходу поинтересовался продавец.

Я внимательно посмотрел на него и обратил внимание на то, что был он седым как лунь. Так что не стал поправлять его насчёт «молодого человека». В конце концов, мне всегда было немного наплевать на формальности — совсем чуть-чуть…

— У вас есть «Флотский взгляд», гра? — вежливо поинтересовался я.

— «Флотский взгляд», журнал? — продавец вскинул брови и покачал головой. — Молодой человек, зачем вам это? Возьмите каталоги логосов первого уровня.

Продавец снисходительно усмехнулся, впрочем, как и его собеседник. А у меня резко зачесались кулаки. Но я сдержался и, подойдя к прилавку, спросил:

— Сколько за него?

— Вам и правда стоит взять что-нибудь, подобающее вашему… — снова начал продавец.

Однако я его прервал, повторив вопрос громче и чеканя каждое слово:

— Сколько? Стоит? Журнал?

— Двадцать единиц… И вовсе не обязательно кричать!.. — продавец даже опешил от такого обращения, а все три его посетителя начали с осуждением пялиться на меня.

— Знаете, мне всегда говорили, что если человек не очень хорошо слышит, то надо повторить вопрос. Громче и отчётливее! — пояснил я, доставая четыре чешуйки по пять единиц и выкладывая их на стол. — Вы просто будто не услышали вопроса, вот я и подумал… Впрочем… Будьте добры — «Флотский взгляд»!

Продавец, поджав губы, взял чешуйки, пересчитал и выложил на стол журнал:

— Чешуйки — как это старомодно… Есть ведь перевод через накопитель…

Я сгрёб журнал, не дослушав его тираду, и вышел на улицу. Читать сразу не стал, иначе бы промочил бумагу насквозь. Просто сунул журнал под куртку и отправился обратно на «Мэлоннель», размышляя над тем, что утро сегодня однозначно не задалось…

Вернувшись на дирижабль, я с раздражением кинул журнал на стол в кают-компании и уставился на него, как на ядовитую змею — будто это именно он испортил мне настроение. Однако было бы глупо купить журнал за кучу пневмы и не почитать… Поэтому я вздохнул, заварил себе кофе и углубился в чтение.

Номер был относительно свежий — всего десять дней, как вышел из типографии. Для скал это совершенно нормально, что свежим считается выпуск двухнедельной давности. Пока доставят до отдалённых скал — вообще может и месяц пройти. Поэтому здешний журнал всегда похож на книгу, где собраны материалы по актуальным темам. Этот выпуск посвящался битве при Руно. Что, впрочем, тоже было логично: едва-едва отгремели публикации в газетах, воспоминания были свежи — и редакция подсуетилась, выпустив специальный номер.

Первые же статьи заставили меня пучить глаза, фыркать, смеяться, ужасаться и немного расстраиваться. Даже не знаю, чего в итоге было больше. Весь выпуск журнала напоминал суровый разбор моих действий в училище — вот только теперь разбирались действия всего флота. И в этих разборах каждый эксперт настаивал на своём, указывая на множественные ошибки.

Нет, ошибок и вправду было море, чего уж тут… Но как бы помогло изменение ордера флота? А именно на нём настаивал тот самый опытный капитан, который утверждал, что это позволило бы лучше реализовать огневой потенциал эфирных кораблей. Вот только он при этом ни разу не учитывал, что половина кораблей в том ордере были обычными транспортниками — вроде моего старенького «Бауна»…

Кто-то настаивал, что надо было усиливать орудия на скалах щитами. Ну это всё, конечно, очень здорово, но вот что бы это дало? Прожить лишние двадцать-тридцать секунд? Щиты во время битвы выносились с земли на раз, и орудия у тварей были помощнее наскальных.

В общем, важных советов и ценных мнений в журнале было чрезвычайно много. И высказывали их все, кому не лень было. Одни требовали срочно заменить командование и сместить адмирала — и да, кстати, его сместили… Я, конечно, особо нежных чувств к нему вроде как не испытывал, но вовсе не считал, что адмирал был виноват во всём произошедшем. Как по мне, так виноваты были все, начиная от простых матросов и многомудрых экспертов, которые пишут бред, а заканчивая вообще главами домов.

В совершенно расстроенных чувствах я отправил журнал в стопку макулатуры, которая лежала в кают-компании на «почитать» (а затем и отправиться в качестве туалетной бумаги к гальюну), а сам пошёл к Рубари — узнавать, чем это он так занят. Однако на полпути всё же изменил маршрут, потому что услышал шаги в трюме.

На краю аппарели топтался Кесан, видимо, ожидая, когда его заметят. Я приветливо ему улыбнулся.

— Фант! Здравствуй! — радостно поприветствовал он меня. — Рад тебя видеть в добром здравии!

— И я тебя, Кесан! — ответил я, приглашающе махнув рукой в недра дирижабля. — Знакомься с нашей новой птичкой!.. Кстати, здешняя беспокойная троица не с тобой?

— Уже второй день их не видел! — признался жрец. — Надеюсь, ни во что не вляпались. Араэле, конечно, в определённом смысле заботится о них… Но вообще им не помешала бы хорошая порка!..

— Этим дай волю, и они сами себя выпорят! — засмеялся я.

— Это точно! — согласился Кесан.

Когда мы проходили мимо логос-отсека, оттуда выглянул Рубари и радостно поприветствовал нового члена экипажа.

— Пр-вет, В-н-чка! — радостно крикнул он.

— А, здравствуй и ты, мой чумазый друг! — не остался в долгу ехидный жрец.

Впрочем, от той неприязни, что Рубари испытывал к жрецу в первую встречу, давно и следа не осталось. Но вот привычка обидно обзываться никуда не делась…

Пока мы ждали Араэле, Кесан рассказал, что здесь происходило после нашего с Рубари отъезда.

— Я сошёл на скалу и вернулся к проповедям, — сказал он. — Араэле, пока её отец не уехал, всё время ходила мрачная. Троица братьев занималась своим любимым делом — бедокурила. В общем, сначала казалось, что не изменилось ничего. Но это только так казалось… Когда нагрянула первая экспедиция — их, откровенно говоря, ещё и не ждал никто. А тут, представляешь, прибыли три дирижабля, нагруженные какими-то хитрыми устройствами… Видные учёные сюда понаехали, и помощников с ними — просто не счесть… Сразу повсюду начали носы совать, пока их к… гхм… к Городу Молний не отправили.

— Да могу себе представить! — покачал я головой.

— Это вряд ли! — пожаловался мне жрец. — Недели не прошло, как вторая экспедиция заявилась, немного поменьше. И с тех пор началось паломничество. Честное слово, Фант, видеть их тут уже никто не может!.. Я уж, по правде сказать, и сам собирался с Меланги перебираться. Надоели эти учёные больше мяса шарков! Сначала они ещё и заносчивые были, а потом от грани Араэле получили по носу и стали себя вести потише. А уж уважаемую грани они просто чуть не утопили своими комплиментами, подхалимажем…

В общем, как я понял, Араэле всё это время купалась в лучах долгожданной славы — и вообще старалась извлечь максимум пользы из создавшегося положения. Учёных становилось всё больше, а свободных мест было всё меньше. Пришлось закладывать вторую гостиницу. По слухам, добраться до ликея пока так никому и не удалось, но археологи не сдавались. К тому же, интересного хватало и в простых домах Города Молний. Разработанную мной методику проникновения Араэле учёным сдала с потрохами, но их могучие умы всё равно её не понимали до конца.

Ближе к обеду появилась и сама Араэле. Её снизу привёл Рубари, а заодно и обед на всех принёс. Братьев всё ещё не было, так что обедали мы, к счастью, без них. После обеда Араэле выложила на стол увесистую папку с бумагами и перешла к насущным делам.

— Так, смотрите… Первое место, где может быть очень неплохая добыча — руины какого-то поселения, недавно обнаруженного на склоне Великих гор, — сказала она. — Это неподалёку от скалы Эринг!

— А кто контролирует скалу? — поинтересовался я.

— Дом Папер, — ответила Араэле. — На этот счёт не волнуйся — с ними у нас всегда были ровные отношения. Думаю, за небольшую плату они разрешат привязаться у них и копаться в руинах хоть до посинения.

— Какая-то охрана имеется у руин? — уточнил я.

— Про охрану, к сожалению, ничего не знаю!.. — призналась девушка. — Обнаружили поселение случайно местные охотники. Один мой знакомый работает в Академии Наук, вот он и прислал мне карту с расположением. Вроде как пока никто туда не собирался, а значит, у нас есть шанс быть первыми и собрать все сливки.

— А команда? — спросил Рубари, успев приложиться к фляжке.

Я ему, кстати, ещё вчера пересказал разговор с Араэле, так что он был в курсе всех договорённостей по поводу команды.

— Да! Команда! — девушка расстелила схему скал и принялась показывать. — Вот — мы, вот — Эринг. А вот, между нами и Эрингом — Сканда. Это отличное место, чтобы набрать себе специалистов.

— Не лучший выбор! — заметил Кесан, поморщившись.

— Да? Я читала, что это свободная скала, и там часто бывают торговцы — всё с той же целью. Много хороших специалистов можно найти…

— Откровенно говоря, грани Араэле… — признался Кесан. — …Куда чаще на Сканде можно встретить не торговцев, а мародёров. Так я вам скажу… Конечно, никто там не пишет на бортах гондол, что «мы мародёры», но поверьте старому бродяге — это именно они!..

Впрочем, у меня подозрения, что со скалой было что-то не так, появились даже раньше слов жреца. Ещё на описании Араэле мне вспомнилась история пиратской Тортуги в моих яслях — где тоже можно было нанять себе неплохих специалистов…

— Да, немного не то я выбрала… — расстроилась между тем Араэле.

— Вовсе нет, место как место! — возразил я.

— Что, Фант? Ты ведь слышал Кесана! — удивилась девушка.

— Я пока тоже не понимаю… — озадаченно заметил Кесан.

— Мы — археологи, — пояснил я. — А значит, и люди в экипаж понадобятся весьма авантюрного склада характера. На благопристойных скалах обычно таких днём с огнём не сыщешь. А вот на Сканде собираются те, кто ищет заработков, быстрых богатств, да и путешествий, чего уж там… Если нам и искать где-то подходящий экипаж, то там и только там!

— Но велик риск подцепить какого-нибудь бандита!.. — заметила Араэле.

— Не все они плохие! — ответил я, многозначительно посмотрев на девушку и невольно её смутив. — Да и жить мы там не собираемся, верно? Залетели на несколько дней, собрали команду, и в путь. Ни один мародёр нас на «Мэлоннеле» не догонит!..

— Ну, тут ничего возразить не могу… — развёл руками Кесан. — Согласен с Фантом. Если рассматривать вопрос с этой точки зрения, то Сканда — не такой уж и плохой выбор.

Кесан-то согласился, но вот Араэле явно продолжала сомневаться. И я решил поинтересоваться, что именно её смущает.

— Я всё-таки наследница дома… И не привыкла бывать в настолько дурных местах! — слегка поджав губы, ответила она.

А я, если честно, едва не рассмеялся, вспомнив историю нашего с ней знакомства. Кажется, недавний приезд отца подействовал на Араэле чуть сильнее, чем ожидалось…

— У нас на дирижабле вашей эмблемы нет. Да и вообще… Бывала ты и в других не самых благопристойных местах! — заметил я. — Если не говорить никому, кто ты такая, то и репутация дома не пострадает…

Ну а дальше мы перешли к обсуждению, что и кто будет закупать, сколько нам лететь — и вообще, сколько у нас пневмы. У нас-то с Рубари, понятное дело, её после «Мэлоннеля» почти и не было. А вот у Араэле с лихвой хватало. Девушка учла предыдущие ошибки — и теперь старалась не спускать все полученные скалой деньги. Так что запасы у неё были весьма неплохие.

— Завтра пришлю грузчиков и начну переправлять вам оборудование, — предупредила она, когда мы уже закруглялись с обсуждением. — Вы тоже закупите всё, что необходимо… Где эти проклятые братья?! Ну ведь сказала им сюда явиться с утра!..

Внизу нас, как оказалось, ожидал стражник, который при виде Араэле очень обрадовался. И направился прямиком к ней.

— Грани Араэле! Меня к вам направил гра Манагор!

— Что случилось? — опасливо поинтересовалась девушка.

— Эти трое придурков… Простите, Рик, Дик и Таби!.. Они, значит, вчера вечером праздновали день рождения их младшего… Залезли на крышу банка и там уснули. А когда проснулись, то не смогли слезть. Мы их, в общем, сняли…

— Изначальные!.. Где они сейчас?

— Сидят в тюрьме, грани, — смущённо признался стражник. Видно было, что в тюрьме наши три братца всем за утро до печёнок надоели, и от них там уже мечтали избавиться.

— Доставьте их сюда! — с досадой попросила девушка. — Фант, запри где-нибудь этих троих придурков, пожалуйста!..

— Не беспокойся! Я знаю способ лучше… — усмехнулся я, переглянувшись с Рубари. — Я заставлю их работать! Много работать!..

— Вот вернейшее решение, гра! — поддержал меня стражник. — Вся эта дурь от незанятой головы… Простите, грани!..

— Всё отлично. Ты молодец! Передай большое спасибо Манагору. И отправьте братьев на дирижабль. Надеюсь, в ближайшее время им будет, чем заняться… Их дедушку я сама предупрежу.

— Хорошо, грани.

— Ну вот и обнаружились! — усмехнулся я.

— Фант, следи за ними… — попросила девушка. — Послезавтра с утра я приду, и мы вылетаем.

— Беги-беги, не переживай! Разберёмся, — сказал я очень уверенно, чтобы она мне обязательно поверила.

Хотя, конечно, уверенности в своих педагогических талантах у меня вообще-то было мало. Однако я не собирался выдавать Араэле свои чувства.

Братьев привезли через три часа на телеге. Всё трое были понурые, ничего не понимали, а, увидев, меня, Рубари и Кесана, очень обрадовались.

— Так нас не будут со скалы сбрасывать? — радостно спросил Таби.

— Гра Фант! Гра Рубари! Гра Кесан! — радостно запрыгал на месте Рик.

— Опять работать? — мрачно спросил самый рассудительный из них, Дик.

— Не опять, а снова! — наставительно сказал я. — Давайте на борт! Скоро ужин, и кто-то его ещё должен приготовить.

— Нет! — застонали все трое хором.

— Да-да, дорогие мои!.. — скрестив руки на груди, сообщил им Кесан. — Всем нам приходится нелегко. Но вам будет тяжелее остальных…

— Потому что нет ничего глупее, чем спать на крыше банка! — подтвердил я. — Она вообще-то покатая, с неё и скатиться во сне можно.

— Да мы и сами не знаем, как там оказались! — расстроился Таби.

— Мы в бордель хотели! — признался Рик.

— Ну, для к-го и банк — б-р-дель! — хмыкнул в бороду Рубари, но никто из нас так и не понял, к чему это он.

Зато вскоре с камбуза запахло сгоревшим ужином, и жизнь начала возвращаться в привычную колею…

Глава 64

В которой я слежу за погрузкой, покупаю карты в довесок с неприятными впечатлениями, снова слежу за погрузкой, а потом неудачно иду перекусить — и, в конце концов, мы покидаем Мелангу

Утро выдалось заполошным, потому что уснули мы все весьма поздно. Братья, ожидаемо отвыкнув готовить, сожгли наш ужин — пришлось делать новый, а им ещё и драить посуду. В итоге я за братьями приглядывал, пока остальные спали. Не успел я налить себе утренний кофе, как прибыли грузчики и первая телега с грузом от Араэле. Всего таких телег ожидалось три штуки.

И началась активная погрузка всего привезённого в трюм… А поскольку оборудование было ценным, то приходилось ещё и подписывать каждую накладную, проверяя целостность и работоспособность механизмов. Нет, я, конечно, не имею ничего против такого рачительного подхода, но откуда мне-то знать, целое оно — или уже раздолбанное в хлам?

Хорошо ещё, что Кесан разбирался во всех этих установках щита, «пустотонюхах», «землекопах» и прочих «-ухах» и «-опах». Ну как разбирался… Включал, видел, что оно работает — и сразу отключал. Если уж что в настройках полетело, так это пускай сама Араэле и разбирается… Мне оставалось лишь указывать, что и куда ставить — и смотреть, не стырили ли грузчики особо ценные лопаты, кирки, щетки и тому подобное никому, кроме археологов, не нужное добро…

После того, как первая партия груза была установлена в трюм и надёжно зафиксирована ремнями, я воспользовался паузой и пошёл покупать географические карты. К тому времени я успел позабыть эпичную историю покупки военного журнала — и в ближайший магазин, к слову, тот же самый, входил вообще без всякой задней мысли.

У дверей магазина стоял здоровый бугай, который медленно засовывал в рот какие-то орехи, раскусывал странную, фиолетового цвета кожуру, с наслаждением выплёвывал её на мостовую и размеренно пережёвывал мякоть. Внутри магазина продавец снова был не один. Склонившись над прилавком, он общался с человеком, по внешнему виду которого и не скажешь, чтобы ему вообще были интересны книги или карты. Одет мужчина был в длиннополый плащ и сапоги на каблуках, обитых металлическими пластинами. И опять двое респектабельных гратомо что-то внимательно изучали на витринах…

Совершенно подозрительное место… У меня даже возникло спонтанное желание немедленно оттуда уйти, но я уже открыл дверь — и колокольчик прозвенел, обратив на меня внимание. Мужчина в сапогах отстранился, как бы показывая, что уступает мне место, а продавец недовольно вскинул седые брови.

— Доброе утро, гра! — поздоровался я, подходя к прилавку. — Мне нужны навигационные карты пути от Меланги до Сканда.

— Если у вас это утро, молодой человек, — заметил продавец с укоризной, — то не быть вам капитаном, как вы мечтаете…

— Капитан? — усмехнулся его собеседник. — Больше похож на щеночка!.. Парень, может, не будешь зря тратить деньги?

— О, а я ведь со вчерашнего дня предлагаю ему взять каталоги логосов! — кивнул продавец.

А я понял, что в день покупки журнала у меня не утро не задалось — у меня банально знакомства не задались. Никогда не понимал людей, которые за счёт унижения ближнего своего поднимают свою собственную невысокую значимость. Не люблю я и тех, кто с разбега вешает на других ярлыки, наотрез отказываясь их впоследствии менять. Ну, казалось бы, если вчера покупал флотский журнал, а теперь прошу навигационные карты, то пора бы задуматься… Но нет, посмеяться продавцу явно было важнее, чем денег заработать. Я сдержался. Я себя почти героем в тот момент чувствовал. Только выгнул одну бровь и внимательно посмотрел на продавца.

— Молодой человек, чтобы карты читать, вы знаете, нужно умение! — заметил продавец.

— А чтобы по ним летать — решимость! — хохотнул его собеседник. — А у тебя, парень, на лице написано крупными буквами: «Комнатный цветочек»!..

— Ну что ж, жаль, что у вас ничего нет… — кивнул я, развернулся и двинулся к выходу.

— У меня всё есть, молодой человек! — спохватился торговец, перестав зубоскалить.

— Наверно, всё… Кроме торговой жилки! — согласился я, с вежливой улыбкой взявшись за ручку двери. — Всего вам хорошего!

Стоявший у входа бугай проводил меня ленивым взглядом, когда я направился в сторону рынка, всё ещё пытаясь унять клокотавшее внутри негодование. Ну вот честное слово — глупейшая ситуация! И ведь один раз уже попал — так чего, спрашивается, снова полез?

«Ты ведь знал, что продавец — настоящий придурок, Фант, — укорил я себя. — Так надо было сразу идти в другой магазин, где бы тебе всё продали!».

Лавка у рынка встретила меня запахом бумаги и приветливой улыбкой продавца, обслуживавшего очередного клиента.

— Одну минуту, гра! Осмотритесь пока! — поприветствовал меня торговец.

Я, собственно, никуда и не спешил. Подождал, пока обслужат клиента, заодно разглядывая, что ещё есть на витрине. Заприметил я и каталоги логосов огня, которые продавец мог выдать по весьма приятной цене. Мне очень хотелось довести хоть один логос из базовых до высоких уровней — и научиться всё это использовать. В конце концов, уровень семечка был уже немаленьким… Однако пневмы пока что у меня явно не хватало. Я с сожалением посмотрел на стопку каталогов, обратив внимание на то, что их нередко использовали. У верхнего на обложке в углу даже имелся замысловатый рисунок от руки. Как только продавец освободился, я купил всё, что было нужно, и вернулся на дирижабль, успешно позабыв о неприятном инциденте в первой лавке.

Конечно же, я опоздал к прибытию второй партии груза, но когда главный среди грузчиков раскрыл рот и попытался мне что-то высказать — показал ему кулак. И тот благоразумно решил не нагнетать. Ну и правильно: нечего капитана злить!..

За припасами, правда, пришлось отправлять Рубари, потому что я сам не мог отлучиться, беспрерывно указывая, что и куда ставить, а ещё подписывая накладные — и вообще занимаясь административной работой. Братья старательно надраивали палубы, ругаясь на нас сквозь зубы. Зато были заняты полезным делом, и времени на крупные хулиганства у них не было. На мелкие — конечно, было. Однако мелкие за ними считать было бесполезно…

В общем, за скучными делами я и погрузился в размышления, какие именно нам нужны люди — и куда бы их расселить. Три люксовых каюты были заняты мной, Рубари и Араэле, а одну мы оставляли на случай, если придётся везти кого-то очень важного. Всякое же бывает… Одна каюта полулюкса была занята Кесаном. По договорённости со мной, жрец согласился занять должность штатного медика и получил в своё распоряжение ещё и медицинский кабинет — тесный и маленький, как и всё на «Мэлоннеле». Рика, Дика и Таби заселили в каюты-эконом, потому что ни на что, кроме как быть матросами, они пока сгодиться не могли. А Таби так и вообще определили в качестве юнги. Парни могли стрелять из пушек на верхней палубе — это им их логосы ещё позволяли, но вот орудия в трюме они уже не осилили бы.

Ещё нам нужен был рулевой. А желательно — рулевой-навигатор, как было на военном транспортнике. В этом случае такой офицер фактически становился моим дублем, помогая управлять дирижаблем и прокладывая маршрут. И тогда, сменяя друг друга, мы могли бы круглосуточно управлять кораблём. Конечно, совмещение специальностей — это вообще не лучшее, что можно придумать, но у нас не гигантский торговец, не большой военный корабль и не пассажирский транспорт. Мы — просто скромный и юркий «не пойми что». На верфи, кстати, мой корабль с большой натяжкой причислили к некоему классу «кинегосов» — но что это означает, я, к своему стыду, не знал.

Вообще классификацию местных кораблей я в училище проходил. Весьма разветвлённая у них была система… Про кинегосов я так ничего и не вспомнил, хотя на верфях о них рассуждали вполне уверенно. Иногда мне крайне не хватало в этом мире возможности «погуглить»… Конечно, в моём распоряжении были архивы скал, но каждый такой архив формировался строго индивидуально. И там почти не было каких-то книг и справочников, которые были бы обязательны к размещению. И если я вообще хотел узнать что-то про кинегосы — надо было бы ещё до отбытия идти в архив Формора.

Ещё нам обязательно нужен был помощник механика. Вот просто кровь из носу — нужен был!.. Рубари хоть и становился двужильным, когда речь заходила о механизмах дирижабля, но я точно знал, что он дико устаёт. Отстоять сутки в логос-отсеке — это неслабое испытание для терпения и сил. В общем, Рубари нужен был помощник, который ещё и смог бы быстрее шефа доносить нужную информацию до окружающих, не вводя того в грех пьянства…

И хоть я и выполнял обязанности карго, но только при погрузке… А дальше экипаж занимался тем, что наши запасы потрошил, как ему дурь подсказывает. А значит, нельзя было исключить ситуацию, при которой команда распотрошит запасы по одному борту — после чего дорогущий каркас из крепкой древесины перекосит ко всем демонам преисподней… Вот оно нам надо? Не надо! А значит, нам нужен был толковый заведующий хозяйством… В смысле, карго. Матросам-то одежду и снаряжение тоже надо будет покупать…

Оставалась одна свободная каюта полулюкс. Я мог бы нанять толкового ремонтника, но у нас и так был Рубари. Можно было бы и отдельного навигатора найти, но как-нибудь переживём. По-хорошему пригодился бы артиллерист, который бы мог координировать работу орудий — у нас для этого и гнездо было. Однако опытные в артиллерии матросы попадались часто, так что проще было нанять вот такого «два в одном». Похожая ситуация была и с потенциальным боцманом — опять-таки дешевле было найти матроса с нужной квалификацией. А вот кто нам и вправду был очень нужен, так это толковый абордажник!..

И я, и Араэле, и Кесан (несмотря на то, что жрец) — если честно сказать, были более или менее сносными бойцами. Араэле — в большей степени, мы с Кесаном — чуть в меньшей. Однако по-настоящему опытных бойцов у нас всё ещё не было. И если с остальными специалистами можно было ошибиться, а потом заменить их, то вот с абордажником, который стал бы и своеобразной службой безопасности, и организатором, и стражем — ошибиться было ну никак нельзя. И вот найм такого специалиста беспокоил меня больше всего…

Ну и, конечно, пригодилось бы ещё штук пятнадцать матросов. Один боцман, один артиллерист, один юнга — а остальные по четыре человека в три смены. В случае боя отдыхающие смены отправлялись бы на орудия. Выполнять вдвоём с Рубари все работы по дирижаблю, конечно, здорово — вот только очень утомительно. Правда, тут мне совсем не к месту вспомнился эпизод с наймом команды в одной известной в моих яслях книге — после чего я понял, что нанимать каждого буду только после согласования с Араэле и офицерами.

Честно говоря, за размышлениями о сложностях эфирного хедхантинга я не заметил, как вместо грузов от Араэле нам в трюм начали грузить припасы. Настолько задумался о делах насущных, что всё самое что ни на есть насущное и пропустил… И лишь возвращение Рубари со списком купленного заставило меня посмотреть, что я там сейчас вообще распределяю. Часть припасов были уже так надёжно уложены, что добраться до них больше не представлялось возможным…

— Надо переложить часть, — заметил я, когда понял свою ошибку.

— Да чтоб меня разорвало! — застонал главный грузчик.

— Да не вам! — отмахнулся я. — Вы дальше загружайте…

В итоге мы призвали братьев, да и сами им помогли вместе с Рубари — и всё-таки сумели вызволить съестные припасы из-под грузов, которые не понадобятся в ближайшее время. В общем, ошибку кое-как, но всё же оперативно исправили. Солнце уже давно перевалило через зенит, и я, наконец, понял, что сегодня толком не завтракал — что уж говорить про обед… А время-то вообще шло к ужину.

И я решил не ждать, когда братцы сначала парочку ужинов сожгут, а потом, наконец, приготовят нормальный — и отправился перекусить в город. Время было хоть и позднее, но многие забегаловки ещё работали. Пристроившись в уютном кафе на краю скалы с отличным видом на плывущие облака, я принялся за вкусную еду. Это был бы отличный вечер после плодотворного дня, но, к несчастью, коварной судьбе надо было занести в то же самое кафе двух весьма неприятных типов… Седого продавца магазина и его бандитского вида приятеля в плаще. С ними был ещё одетый в строгий камзол господин, которого я видел впервые в жизни.

Меня они сразу не узнали, поскольку сидел я сбоку от входа — к тому же, ещё и за ширмой. Поэтому спокойно расположились за столиком в отдалении и, сделав заказ, закончили какой-то прерванный разговор.

— …Так что, получается, это откровенное воровство у клиентов, гра, — заметил седоусый. — Это низко!

— Верно, говорите, верно, гра Ансон! — согласился господин в строгом камзоле. — Но пока я не вижу способа решить вашу проблему.

— Так, может… — вступил в разговор «бандит».

— О, нет! Ни в коем случае! Во всяком случае, пока… — ответил господин в строгом камзоле.

Надо ли говорить, что я в этот момент стремительно доедал, разве что не давясь. Лишь бы побыстрее разобраться с едой и как можно меньше испортить себе настроение. Вышел я тоже незаметно — когда вся троица как раз получила свой заказ и отвлеклась на него. В забегаловке, к счастью, сначала надо было платить, а потом — есть, так что подзывать хозяина и привлекать к себе внимание не пришлось.

Чтобы на меня лишний раз не глянули, голову я втянул в плечи и смотрел под ноги. А потому на выходе первое, что я заметил, были фиолетовые очистки — и только потом, подняв взгляд, я увидел меланхоличного бугая, который стоял и жевал орехи, прислонившись к стене заведения. При виде меня бугай сразу напрягся и, кажется, даже хотел что-то сказать, но я уже прошёл мимо и решительно скрылся за ближайшим поворотом. Бежать за мной с криками «Стой!» здоровенный бугай всё-таки не стал…

А я, поплутав по улочкам города, вернулся на причал и заперся в своей каюте с «Флотским взглядом». А всё потому что был зол, раздражён — и в таком настроении хотелось только ещё больше злиться и раздражаться. Ну или сорвать на ком-нибудь свою злость, раз уж мирных седых торговцев бить нельзя… И теперь я мысленно отрывался на всевозможных учёных мужах, разглагольствовавших о прошедшей битве…

До ужина я из каюты даже не выходил. А после ужина сразу вернулся к себе и отправился на боковую. Ну а рано утром заварил себе кофе и вышел на палубу. День был ясный и солнечный — самое время было отправляться, но мы всё ещё ждали Араэле. После вчерашнего острого приступа паскудного настроения я старался настраивать себя исключительно на позитивный лад. «Флотский взгляд» снова отправился на столик в кают-компании, где мы опять завтракали все вместе — и даже не слишком сгоревшей едой. А через час прибыла Араэле с небольшой сумкой.

— Ну что, готовы? — весело спросила она, едва ступив на аппарель.

— Мы всегда готовы! — ответил я уверенно. — Слушай, я вот тут подумываю нанять абордажника…

— Так… — девушка и на ходу внимательно продолжала на меня смотреть. Пришлось следить краем глаза, чтобы она ни во что не врезалась.

— Хотелось бы нанять надёжного человека, а не какого-нибудь проходимца! — пояснил я ей. — Осторожно… Да… Так вот, может ты знаешь кого-нибудь?

— Я не знаю… — призналась девушка. — Точнее, я знаю много надёжных людей, но все давно где-нибудь да пристроены. Я бы предложила тебе пока обойтись без абордажника, а как снова остановимся передохнуть на Меланге — тогда и поищем. Хорошо?

— Не очень, но выхода-то нет… — я расстроенно вздохнул.

— Ты молодец, Фант, что этим всё-таки озаботился и меня спросил, — не заметив моего вздоха, продолжила девушка. — Надо было мне тоже об этом подумать… Ну ладно, как-нибудь разберёмся… Мои грузы все целы?

— Ну, всякий инвентарь — цел. Всё на месте. А устройства… По крайней мере, они включались! — признался я.

— Раз включались, значит — работают. Я тогда в каюту, с книгами, — девушка нежно похлопала себя по сумке. — И давайте вылетать!

— А что за книги? — с интересом спросил я.

— Да так… Труды исторические… — сказала Араэле.

Я быстро зашёл в управление порта, попрощался с Нури и владельцем причала. Все формальности были улажены гораздо быстрее, чем по прилёте. Затем отправил Рика и Дика отвязывать швартовочные канаты, а сам зашёл в рубку и крикнул Рубари:

— Ты там?

— А где мне шо быть? — недовольно откликнулся механик.

— Отчаливаем! — не обратив на его бурчание внимания, произнёс я.

— Л-дно! — ответил Рубари, и вскоре снизу раздалось гудение логоса огня.

Я поднял аппарель, вытянул канаты и отправил братьев помогать Рубари и Кесану — лишь бы ноги их не было в рубке. А потом запустил винты и повёл дирижабль прочь от скалы.

Маршрут я составил ещё вчера, и теперь оставалось только следовать ему. А чтобы никакие неприятности с нами не случились, я поднял «Мэлоннеля» на высоту полутора километров, развернул в сторону Сканда и запустил паровые винты. Пусть в нашем накопителе и оставалось девяносто пять тысяч единиц пневмы — но плестись с общей скоростью, когда можно было пролететь с ветерком, я вовсе не хотел.

Глава 65

В которой мы начинаем найм команды и всё-таки находим себе абордажника, хотя и шли нанимать матросов.

Полёт прошёл относительно спокойно — и даже как-то подозрительно тихо. Рубари и я активно гоняли братьев-шалопаев по работам на корабле. Не слишком строго — просто чтобы делом были заняты. Пока ещё летим, оклад им назначили матросский — в тридцать единиц, а питание и одежда за наш счёт — так что и слишком напрягать парней никто не собирался. Араэле постоянно сидела над своими историческими книгами, почти не вылезая из каюты, Кесан вовсю осваивал кабинет медика и читал бесполезные нотации бестолковым братьям. Я то спал, то стоял за штурвалом, а Рубари уже по сотому разу перепроверял все агрегаты дирижабля — впрочем, ему, похоже, просто нравилось возиться в новеньких механизмах «Мэлоннеля».

По пути нам встречались эфирные корабли, но ни мы к ним особого интереса не проявляли, ни они к нам. Летим себе и летим. Если бы все мои перелёты проходили именно так, то я бы вообще горя в своей жизни не знал. Чтобы залететь по пути на Сканду, нам пришлось взять южнее, в сторону центральных скал — получался небольшой крюк, но при наших скоростях это было некритично. Шесть дней пути пролетели почти незаметно.

На седьмой день мы, наконец, добрались до первой цели нашего путешествия. Сканда была именно такой, какой описывал её Кесан — настоящим мародёрским гнездом. Я на корабли мародёров ещё в Экори насмотрелся, так что узнать, промышляет ли торговец этим грязным делом или нет — было несложно. Главным отличием мародёров было вооружение. Оно всегда было избыточно мощным. И даже не для торговца избыточно мощным, а просто для их дирижаблей.

Я примерно понимал, сколько пневмы могут потреблять их орудия, и осознавал, что это не особо выгодно при их доходах. Стрельба из таких пушек — это удел флота, а никак не частной лавочки. Лучше было подобрать вооружение более точное, более экономное, но способное выполнить свои задачи — чем ставить такие расфуфыренные пушки. Да, из такой можно было пульнуть огненным шаром диаметром в пару метров, но лететь он будет медленно, и увернуться от него не проблема — а вот 20 единиц пневмы из накопителя как и не бывало вовсе.

Однако безжалостная и повальная мода в их среде диктовала свои условия. Раз у капитана Эн такая пушка есть и он ей уже похвастался, то и у капитанов Эм, Пэ и Икс — тоже должна быть такая чудо-пушка. Даже если те же Пэ и Икс понимают всю её бесполезность. Но пацаны же уважать не будут!.. Вот и ставили все причастные к мародёрству себе большие пушки, чтобы никогда их, кроме очень особых случаев, не расчехлять.

Впрочем, мародёры здесь были не единственными гостями. Скала вообще была приличных размеров — с кучей причальных мачт и причалов на склоне. Встречались тут и контрабандисты в немалом количестве — вот уж их поделки я бы ни с чем не спутал. Были здесь и дирижабли обычных торговцев, и даже небольшие дирижабли домов.

Улицы города оказались довольно грязными и неухоженными. Во всяком случае, по краям скалы. Впрочем, хотя бы гор мусора под стенами не было — и то хорошо. Зато под самой скалой, на поверхности, рос густой лес — и вот там мусора наверняка хватало. Городские дома редко превышали четыре этажа и явно строились без единого плана, а кривые улочки подчас изгибались под столь немыслимыми углами, что возникал один-единственный вопрос: «Ну вот зачем так?!».

Место для причаливания искать пришлось долго, потому что скала была и впрямь очень популярна среди воздухоплавателей. В итоге мы пристроились к низко расположенному причалу, который оставался пустым лишь потому, что выглядел слишком ненадёжным. Я даже замер перед тем, как сделать первый шаг на него…

— Да вы не переживайте! — заметил мои колебания старичок-владелец. — Он крепкий, просто вид имеет сомнительный! Меня зовут Прокоп, и я тут владелец. За пять единиц в день можете тут оставаться. Вы только в порт сходите, зарегистрируйтесь. За семь единиц я сам всё улажу, а за десять — вообще вас не замечу!

— Меня зовут Фант! — представился я. — И, пожалуй, семь — не хочу с бюрократией связываться.

— Ну и отлично! — обрадовался старичок, получая плату за постой. — А мальчика из управления вечерком приглашу. Вам ему только документы показать — и крестик, где надо, поставить!

— Скажите, гра Прокоп, где у вас тут можно команду пополнить? — как бы невзначай спросил я. Не стоило сходу выдавать свой основной интерес, иначе мне живо здесь ещё «мальчиков» из управления подгонят — или каких-нибудь родственников престарелого Прокопа. А у нас и так уже на борту есть горе-братцы…

— Да где хошь — там и пополняй! — почесав за ухом, ответил старик. — Тута, считай, вся скала — место найма!

— А если не совет, а услуга? — тяжело вздохнув, уточнил я свой запрос.

— Три! — озвучил стоимость Прокоп, получил три единицы пневмы и сразу разродился информацией. — Братец мой тут наверху гостиный дом содержит, а внизу рыгаловка. У него, значит, там матросов хорошо нанимать. Он, брат мой, строгий, так что всех постояльцев проверяет… Штобы, того, не мутные были личности… Ну не совсем мутные… Ежели кто из офицеров нужен, так лучше пойти нынче в «След падения» — там чистенько и относительно недорого, но матросам уже не по карману. А ещё есть подальше эфирная контора, но там, сами понимаете, всё серьёзно и своя мзда за помощь. Есть ещё «Гадский шмыг» — вот там тоже бывают толковые люди! Но ежели честно, я бы на вашем месте в «Шмыга» бы не ходил — там всё больше народец с дурными историями и с камнем за пазухой. Но ежли не найдёте, то и туда идите, вот только утром… А так — любая рыгаловка к вашим услугам!..

— Большое спасибо! — поблагодарил я за информацию и вернулся на дирижабль.

— Н-чнём с м-тр-сов! — предложил Рубари.

— Почему? — удивилась Араэле.

— Бл-же и л-гче! — пояснил механик свою прямую, как мачта, логику.

С учётом того, что близился вечер, я был склонен с Рубари согласиться. В конце концов, требований к обычным матросам всегда меньше, чем к офицерам. Впрочем, если бы у кого-то из нас, хотя бы у Араэле, было достаточно опыта найма — именно так просто всё и было бы. Однако поскольку все мы обладали опытом чуть меньше, чем никаким — то даже найм матросов мог превратиться в настоящее испытание. И всё-таки я согласился…

Мне не слишком нравилась Сканда, потому что она был пропитан духом беззакония даже больше, чем Саливари с её обществом контрабандистов. И как показывал опыт — нарваться на неприятности в таких местах было легче лёгкого. Так что, отправляясь в «рыгаловку» гостиного дома, я, Рубари, Кесан и Араэле вооружились, как на войну. Девушка ещё накинула сверху тонкий плащ с глубоким капюшоном, чтобы её не узнали. Рика, Дика и Таби нагрузили делами, чтобы не могли набедокурить — и оставили следить за дирижаблем. Рубку и логос-отсек вообще заперли от греха подальше.

Гостиный дом представлял собой длинное здание, до боли напоминавшее общежитие в моих яслях. К одной его стене прилепилось двухэтажное здание кабака. У него даже имелось название, но вывеска выцвела, а потому была совершенно нечитаема. Кабак ничем не выделялся из череды абсолютно таких же питейных заведений на всех скалах: барная стойка, камин у одной из стен, длинные столы и скамейки. Внутри заведения в основном были матросы — или, если точнее, пока безработные матросы. Однако попадались и другие странные личности. Неподалёку от двери за маленьким столиком сидел то ли спившийся стражник, то ли слишком приличного вида охранник. Он каким-то странным взглядом проводил нашу компанию, но ничего не сказал.

Мы заняли один из пустующих столов — и даже рискнули заказать себе еды. Когда же её принесли, всё оказалось на удивление вкусно. Если заказ у нас принимала девушка-разносчица, то еду, похоже, притащил сам хозяин заведения — во всяком случае, он был неуловимо похож чертами на старого владельца причала.

— Гра и грани желают только перекусить? — спросил он.

— И перекусить тоже, — кивнул я. — Но ещё гра Прокоп посоветовал зайти к вам для пополнения команды.

— Совершенно верно! У меня тут, в основном, матросы, и многих из них можно нанять, — кивнул хозяин гостиного дома. — Меня зовут Окрок. Как только вы будете готовы — позовите меня. И я направлю к вам людей пообщаться!..

— …Люди пообщаться сами пришли! — прозвучал со стороны двери грубый голос, и я, подняв взгляд, снова увидел то ли охранника, то ли стражника.

— Что ты себе позволяешь?! — зашипел на него Окрок. — А ну проваливай! Не мешай добрым гостям!

— Гра Окрок, ну что вы… — мужчина присел за стол, сдвинув мощным движением бёдер Кесана с Рубари, и уставился на Араэле. — Я не буду навязываться… Если сами добрые гости скажут, что я могу остаться…

Я с интересом повернулся к Араэле и предоставил выбирать ей. Потому что странный посетитель — а теперь я понимал, что это именно посетитель кабака — явно заинтересовался именно её персоной.

— Гости скажут, что он может остаться, — негромко произнесла девушка из-под капюшона. — Не волнуйтесь, гра Окрок!

— Ну хорошо! Тогда оставайся! — милостиво разрешил хозяин заведения и вернулся за стойку.

Над столом повисло молчание, которое, наконец, нарушил незнакомец.

— Что, грани? Снова ищете людей для своих авантюр? — спросил он.

— Танг, я уже нашла людей, — спокойно ответила Араэле. — Не ожидала тебя здесь увидеть…

— Ну, после того, как твой отец меня попёр, — сказал незнакомец, — я постоянно вынужден искать работу… А это не самое плохое место для поисков.

— Ты прекрасно знаешь, что мой отец не просто так тебя выгнал, — сказала девушка. — У него были на то свои причины. И очень веские.

— Так, может, ты меня наймёшь? — спросил Танг и попытался увести у Рубари кружку.

Цель для грабежа он выбрал совершенно неверную, потому что наш механик лишь казался безобидным бородачом, а на самом деле имел железную хватку — особенно на кружке. Вцепился он в неё так, что здоровенный Танг ничего не смог сделать: тянул-тянул, но вынужден был оставить в покое объект неудачного похищения и раздражённо засопеть. Я и Араэле, сидя напротив, наблюдали за происходящим с большим интересом, но не вмешивались. Поскольку выпить Тангу было нечего, то он немедленно нацелился на бокал Кесана, который почувствовал нездоровый интерес и залпом выпил свой напиток.

Танг в ещё большем раздражении перевёл взгляд на мою кружку с местным пивом, но в тот момент, когда он к ней потянулся, я с силой вонзил металлическую вилку в кусок мяса, лежащий на деревянном подносе — как бы намекая, что рука, меня грабящая, закончит так же. Чтобы вынуть вилку, пришлось её немного пошатать и освободить из хватки деревянного подноса. Танг посмотрел на меня с неприкрытой злостью… А потом он прикрыл глаза — и когда открыл, от раздражения и злости не осталось и следа. Только вселенская грусть…

— А ты стал терпеливее! — заметила Араэле.

— Да, я изменился… Пришлось… — кивнул Танг. — Так что насчёт того, чтоб нанять меня?

— Я никого не нанимаю, — напомнила Араэле, — Я уже всех наняла.

— А сюда зашла, чтобы перекусить? — Танг усмехнулся, обвёл взглядом стол и поднял вверх раскрытую ладонь. — Я сейчас…

Стоило ему отойти, как Араэле повернулась ко мне и тихо сказала:

— Если тебе нужен абордажник и человек, отвечающий за безопасность, то он только что сам к нам пришёл… — девушка чуть качнула головой в сторону Танга, идущего к стойке.

— Не могу сказать, что мне понравилось первое знакомство! — заметил я. — Невоздержан, груб… И насчёт первой цели для грабежа ошибся… Он точно обладает нужными навыками?

— Фант, он старший штурмовик-абордажник дознавателей дома Филанг, — Араэле внимательно глянула на заказывающего себе напиток Танга. — Был, до одной истории…

— Которая произошла из-за его несдержанности? — догадался я.

— Да, но он изменился… Раньше бы после трёх таких неприятных проигрышей он бы уже полез в драку! — пояснила девушка. — Да и Окроку уже бы морду набил… Так что сейчас он хоть и нагловат, но в руках себя отлично держит.

— Умеешь ты предложить! — я еле сдержал смех.

— Он не дурак, Фант, поверь!.. — девушка заговорила быстрым шёпотом, потому что Окрок уже передавал штурмовику кружку. — Старший штурмовик-абордажник, да ещё и у дознавателей — это не просто тупой боец! Это очень умный, расчётливый и наблюдательный боец. Знающий людей, умеющий замечать мелочи… И распознавать враньё!

— Ох, и натерпимся мы с ним! — вздохнул я, но продолжать не стал, потому что Танг уже подошёл слишком близко.

— Ну вот, совсем другое дело! — заметил он, показывая кружку. — Ну так что насчёт найма?

— Есть должность офицера-абордажника… — начал я, но был бесцеремонно прерван Тангом:

— Извини, парень! Предпочитаю договариваться с серьёзными людьми… — он пристально посмотрел на Араэле. — Так что?

— Я уже сказала, что у меня люди наняты, Танг, — терпеливо повторила девушка.

Тот нахмурился и принялся играть желваками, а потом заметил:

— Уверен, я куда лучше тех остолопов, которых ты уже наняла. Давай я докажу…

— Танг, я наняла двух человек, — очень медленно сказала Араэле, указав на меня и Рубари. — Фанта и Рубари. Фант — капитан дирижабля. Рубари — его партнёр и старший механик. И здесь мы сидим, потому что именно им нужны люди.

— А… Очередное контрабандистское корыто!.. — скривился Танг.

— Твои шансы на найм тают с невероятной скоростью!.. — хмуро заметил Рубари, отхлёбывая из своей кружки. И на всякий случай отодвигаясь подальше от старого знакомого Араэле.

— Я пока к вам и не нанимаюсь! — раздражённо заметил Танг.

— Здесь как бы и нет других нанимателей, — заметил я, стараясь не расхохотаться в голос. — Есть только мы! Араэле ведь сказала, что она никого не нанимает, а нанимаем мы. Ты всё ещё сидишь за нашим столом. Так что решай, будешь наниматься или нет?

— Кем я буду, если наймусь? — Танг, наконец, посмотрел на меня. — Абордажником?

— Мне нужен офицер, который будет отвечать за безопасность на дирижабле, — ответил я. — Это основное умение, которое от него требуется. Абордажник — только дополнительное преимущество.

— Ладно, с этим ты попал… — Танг глянул на Араэле, но девушка не вмешивалась, внимательно изучая подозрительное пятно на потолке кабака. — Что за дирижабль? Сколько людей на борту?

— Дирижабль класса «кинегос», — ответил я, подметив удивление на лице Танга. — Сделанный по специальному заказу. Девять одноместных кают, десять двухместных. Поднимает более тысячи талантов. Восемь орудий — четыре в трюме, четыре на палубе. Сейчас на нём я, механик Рубари, а ещё занимающий должность медика Кесан, два матроса и юнга. Юнга и матросы — братья, полные придурки, но хотя бы верные. Планируется нанять ещё тринадцать человек матросов, включая матроса-боцмана и матроса-артиллериста. И четырёх офицеров — включая ту позицию, которую я предлагаю тебе.

— Богато живёте! — покачал головой Танг. — Дом, что ли, деньжат подкидывает?

— Подкидывает… — не стал я скрывать. — Но не просто так подкидывает.

— Извини, Фант… — Танг повернулся к Араэле и громким шёпотом спросил. — Что ему нужно было сделать, чтобы Сегис такие деньги выделил?!

Меня, конечно, слегка покоробило вот это вот «ему сделать»… Но я решил, что со стороны и в самом деле всё это может показаться очень странным.

— Фант взломал защиту Города Молний и довёл меня до ликея, Танг, — честно ответила Араэле, оторвавшись от разглядывания пятна.

— Я бы сказал, что ты обманываешь… — пробормотал Танг.

— Но ты проверял меня через пластину, — кивнула девушка. — Я догадалась…

— И сколько сфер вытащили? — поинтересовался Танг, переводя взгляд с Араэле на меня.

— Две, — ответила девушка. — Не так много, как хотелось бы… Знаешь, там были свои сложности.

Я вспомнил эти самые «сложности» и зябко повёл плечами. До сих пор их страшные рожи в ночных кошмарах снились…

— Понятно… Значит, Сегис рассчитывает, что ты ещё что-нибудь взломаешь? — уточнил Танг теперь уже у меня.

— Он рассчитывает — и небезосновательно — что всё, что я взломаю и найду, я в первую очередь отдам дому… — раскрыл я карты. — А только потом буду пытаться сбыть на сторону.

— И за это он в тебя вложился… — Танг кивнул. — И что ты хочешь от меня на той должности, которую предлагаешь?

— Как я уже сказал, мне нужен человек, который будет отвечать за безопасность перелётов во время всех будущих экспедиций, — ответил я. — Проверка команды, проверка окружения, организация обороны, знание местных особенностей…

Остановился я, чтобы пиво отхлебнуть, но Танг воспользовался паузой:

— Понятно. И непонятно.

— И ещё я должен быть уверен в этом человеке, Танг! — добавил я, внимательно посмотрев на собеседника. — Я могу сомневаться в себе самом, но вот в тебе, если ты пойдёшь к нам, я сомневаться не должен. Мне точно надо знать всё про тебя, про твои возможности и про твои недостатки.

— Тогда и мне про твои недостатки надо знать… — задумавшись, произнёс Танг. — Искренность на искренность. Кто ты, и что про себя можешь рассказать?

— Я «подобрыш» из двадцать третьих яслей, — спокойно ответил я. — Был подобран торговым дирижаблем и вынужденно сошёл на скалу.

— Что за скала? — поинтересовался Танг.

— Экори, — ответил я, заметил удивлённый взгляд и пояснил. — Со скалы мне пришлось уходить самостоятельно. У меня точка привязки была только на ней. Для этого был построен первый самодельный дирижабль, на котором я некоторое время летал. Да, строил я его, воруя материалы в городе, но делал это под носом у скамори и мародёров. Само собой, потом мне пришлось искать способы получить папир. Некоторое время жил на Саливари, где и встретился с Араэле. Во время выброса помог ей спастись со скалы. Потом согласился поучаствовать в экспедиции в Город Молний, за что получил папир. В ходе экспедиции поссорился с гра Бонги из дома Сарда…

На этих словах Танг заметно скривился. Причём, было категорически непонятно, ему не нравится мой конфликт с домом Сарда — или же сам дом Сарда.

— После этого я был направлен на обучение в училище на капитана, в то время как Рубари контролировал постройку нового дирижабля. При прохождении практики был отправлен с военным транспортом на Руно, — вот тут брови Танга поползли ещё выше. — Да, именно так… И там я принял участие в том самом сражении: сначала в ордере флота, а потом на поверхности, при защите точки возрождения. Дожил до конца битвы и прошёл через весь позор, которым участники были овеяны сразу после окончания. Когда всё улеглось, забрал Рубари и дирижабль, вернулся на Мелангу. И потом сюда. Я склонен к авантюрам, фантастически невезуч и местами совершенно аморален по местным меркам. Я до сих пор очень мало знаю про Терру и могу в любой момент сморозить глупость, но это должно со временем пройти…

— За что тебя не полюбил Бонги? — заинтересовался Танг.

— После попытки убить Араэле… Убить окончательно — я забил его до смерти… — признался я.

— А я не знал! — удивился Кесан.

— Молодец! — одобрил Рубари.

— Что значит «забил до смерти»? Я просто не очень понял, — Танг внимательно посмотрел на меня. — Как?

— Ногами и кулаками, — пояснил я ему. — С особой жестокостью и циничностью.

— Тебе до этого людей приходилось убивать? — поинтересовался Танг.

— Нет, но я на трупы ещё в Экори насмотрелся, — ответил я и понял, что надо развернуть ответ. — Но ни в яслях, ни здесь я никого не убивал раньше.

— Ты блевал? Плохо себя чувствовал? — уточнил Танг.

— Нет, потому что с моей точки зрения Бонги — хуже тварей… Нелюдь… — ответил я.

— Фант, ты извини, конечно… — Танг покачал головой. — Однако ты не только по местным меркам аморален. Ты в принципе аморален. Ты — скажем так, опасный тип, с которым лучше вообще не связываться. И это ещё если вежливо…

Он глянул в свою кружку, залпом всё допил, поставил её на стол, задумчиво покивал своим мыслям, а потом произнёс:

— Бонги до смерти забил… Ногами и кулаками… А мне нравится такой капитан! — он неожиданно улыбнулся. — Я ничем не лучше тебя. Вырос на окраинной скале, несколько раз перебирался и в итоге попал на службу в дом Филанг. Служил там много и хорошо, а потом был лично выпнут за порог отцом этой прекрасной грани. А всё потому, что я невоздержан и только сейчас научился контролировать свою злость. Прибить кулаком дознавателя, который накосячил — это был однозначно перебор, признаю… Я пневматик, и ещё у меня есть малая плата дознавателя. Я разбираюсь в нехороших людях и знаю местные расклады. Что на этой скале, что на любой другой… Если тебя устраивает такой говняный офицер — то я весь твой. Ну, за двести единиц в месяц… И сотня аванса сразу.

— Договорились! — я кивнул, а Араэле вытянула из своей сумки чистый бланк, куда оставалось лишь вписать подробности наших договорённостей.

Глава 66

В которой мы продолжаем процесс найма команды, в то время как братья вляпываются в историю, а когда разбираются с последствиями — чуть не прибивают Таби

К своим обязанностям Танг приступил немедленно — а всё потому что ни одного матроса мы ещё так и не наняли. Я сходил к Окроку и попросил его направить к нам первых кандидатов. И началось… В этот вечер я видел столько разных людей, что под конец просто перестал их различать. В голове оставались лишь какие-то обрывки из их образов и рассказов.

— Я люблю летать… Хочу скопить на обучение в училище… Вот уже тридцать лет работаю матросом…

— Вы готовы спускаться к поверхности?

— Нет!

— Всего хорошего!

Каждый кандидат, которого направлял к нам Окрок, имел за спиной хотя бы одну неприятную тайну. Впрочем, я тоже не был чист перед местными законами… Но хотя бы старался не врать, когда это было и вправду нужно.

— Вы всегда нанимаетесь на Сканде?

— Стараюсь… Или на Сканде, или на Треволи, или на Маре…

— Вы ходили с мародёрами?

— Нет!

— Он врёт!

— Всего хорошего!

А из-за того, что изначально не было каких-то жёстких рамок по оплате, каждый матрос в меру своего понимания и жадности пытался выбить себе условия получше. И далеко не все из них готовы были признать, что первое, что они выдавали после вопроса об оплате — было ошибкой.

— Сколько вы хотите за работу?

— Три единицы в день!..

— Вы уверены?

— Я… Да! Конечно! С вашими условиями дешевле нельзя!

— Всего хорошего!

Хорошо ещё, что мы начали с поиска матроса-боцмана — и из десятка кандидатов всё-таки сумели его выбрать. Подошёл нам крепыш средних лет по имени Луп. А, возможно, и не имени, потому что где только Луп не служил — может быть, и имя несколько раз менял, и документы. Тем не менее, человеком он был весьма рассудительным, хоть и резковатым в общении. И мотивы его были весьма прозрачны:

— Понимаете, кэп, надоело… Мотаешься всю жизнь, своего угла нет — и думаешь: а чё облако кочевое, ять, ты в старости делать будешь? Ещё ладно бы на хороших кораблях летал, так ведь всякие случались… А вы должность хорошую предлагаете, да и оплата тоже хорошая… Опасно? Так-то да, конечно… Но сгинуть можно и на простом «торговце». Я не боюсь сгинуть, я боюсь милостыню на старости лет просить…

С Лупом дело пошло ещё быстрее. Стоило ему присоединиться к нашей компании, как под давлением его репутации будущие матросы быстро вспомнили о совести. Ну а кто не успел вспомнить до того, как шёл с нами общаться, тому Луп помогал прямо в процессе.

— Сколько вы хотите за работу?

— С учётом опасности…

— Хорошо подумай, морда наглая! Хорошо!

— Пожалуй…

— Ты не подумал! А надо подумать!

— Полторы единицы в день!

— Молодец! Но подумал всё равно плохо…

И, несмотря на все сложности — а их было много, ведь мы не были обычным торговым кораблём — команда набиралась. И пусть одни кандидаты сбегали, едва узнав, что нанимаются в экспедицию, другие — после упоминания поверхности и археологии, третьи — в целом, от всех опасностей, а четвёртые — ну, причин, чтобы сбежать, вообще было много… Однако находились и те, кого всё это не пугало. Тем более, мы и не собирались таскать с собой на поверхность матросов. Если они, конечно, сами такого желания не изъявят — да и то за отдельную плату.

Одни матросы были опытными эфирными странниками, а другие готовы были рискнуть на самом взлёте карьеры. Но так уж получалось, что все они были решительными людьми, готовыми сражаться и убивать, а ещё готовыми рисковать и подчиняться. Тех, кто не готов был подчиняться — сразу отсеивали Танг и Луп. Ближе к ночи на противоположной стороне зала у нас появились конкуренты, которые охотно забирали тех матросов, кто никак не подходил нам. Так что в кабаке в этот знаменательный день, можно сказать, был аншлаг. Из гостиного дома повылезали все, кто там проживал и искал, куда бы приткнуться.

Обнаружился, в конце концов, и нужный нам артиллерист. Причём сначала-то он пошёл к нашему конкуренту — торговцу, пополнявшему команду. Но тому не подошёл — и сунулся к нам. Надо сказать, что я не сразу понял, почему он не подошёл там…

— Тридцать лет на флоте офицером ходил. Но старость не радость — вот теперь хожу матросом. Но вы не беспокойтесь! Я хоть и стар, но глаз у меня верный! Упреждение взять, заряд помощнее выдать, стрельбу сосредоточить — всё могу. И другим это объясню! Я из своих семидесяти в эфире шестьдесят пять лет провёл!

— Вы слышали, что у нас рискованное предприятие?

— Я слышал про деньги, кэп. И что вам нужен артиллерист. Мне-то в эфир пердеть не так долго осталось, чтобы меня волновал риск!..

— А чего торговец тебя не взял?

— Сказал, что я староват… Но мне это часто говорят. Так и есть…

Ближе к ночи я окончательно потерял счёт прошедшим через нас соискателям. О том, что мы предлагаем хорошие деньги и условия, слух среди матросов прошёл — и многие потянулись к нам ради туго набитых карманов. И теперь уже они сами храбрились, старательно показывая, какие они все из себя нам подходящие… При этом то Танг, то Луп периодически заворачивали кандидатов просто потому, что те соглашались на всё на словах, а сами дрожали как осиновые листы.

И всё-таки за вечер команда набралась. Хотя, честно говоря, в голове у меня уже шумело от всего выслушанного и увиденного. А во рту развернулась пустыня, которую уже не смачивали ни травяные настои, ни пиво, ни просто вода — язык просто-напросто отказывался ворочаться. Я лишь надеялся, что с офицерами будет легче, но Танг, Луп и Араэле меня расстроили — с ними всегда сложнее…

Нанятой команде мы оплатили номера на два дня в гостином доме. Я бы с удовольствием перевёл их всех на дирижабль, но там просто не было ни припасов, ни одежды — то есть, всего того, чем мы их обещали снабдить. Поэтому пока ещё приходилось тратиться на проживание команды на скале. Впрочем, стоимость комнаты у Окрока была невелика, а он был очень доволен тем, как шли дела в тот вечер — и даже скинул нам в цене.

На дирижабль отправился только Танг, которому предстояло на следующий день нанимать офицеров. К моему удивлению, за время нашего отсутствия братья ничего не сломали, ничего не сожгли — и даже сделали ужин, хотя их и не просили… И это было подозрительно. Однако на все вопросы они отвечали, что были на дирижабле, трудились на благо общества, а то, что у Дика фингал под глазом, а Рик рёбра потирает — так это сами дураки, по мокрому ходить не надо. И даже Танг, сколько ни прислушивался, не смог поймать их на откровенной лжи.

Конечно, надо было и мне самому приглядеться к ним повнимательнее, а ещё порасспрашивать, что делали и чем занимались… Но я столько за весь тот день вопросов задал, что у меня на братцев просто не осталось ни душевных, ни физических сил. Я еле добрался до каюты, где и уснул, едва коснувшись головой подушки…

— Фант! Фант, да проснись уже!.. — вопрос, что Араэле делает у меня в комнате посреди ночи, я задавать не стал. Тем более, судя по первым лучам света, была уже не ночь, а раннее утро.

Вопрос, почему девушка примчалась ко мне рано утром, не причесавшись и одевшись так, лишь бы прикрыться, я тоже не стал задавать — не успел. Араэле и сама всё объяснила, соблазнительно и возмущённо покачивая полушариями груди под тонкой рубашкой:

— У меня за иллюминатором болтается привязанный на верёвке Таби, и его ветром…

Громкое «бум!» по борту заставило меня оторвать зачарованный взгляд от полушарий и подойти к иллюминатору.

— …Вот так вот прикладывает о борт!.. — взволнованно закончила девушка. — И, кажется, он там уже без сознания…

Таби и вправду, похоже, отключился… Однако из моего иллюминатора было сложно понять, что к чему. Я накинул куртку, подхватил стоявший у стены посох и решительно двинулся на палубу, мощным усилием воли подавляя зевок.

— Фант! Фант, зачем тебе посох?! — возмутилась Араэле, выбегая за мной.

— Всех убить! — совершенно серьёзно сообщил я ей.

— Кого всех? — девушка еле поспевала за мной и периодически срывалась на бег.

— Всех, кого сочту нужным! — многозначительно пообещал я, поднимаясь по лестнице на палубу.

— Фант, мы не привязывались тут!.. — успела крикнуть вслед мне Араэле, когда я ногой открыл дверь.

Картина, которую я увидел, называлась «Так!..» — потому что это было первое, что я сказал, оценив диспозицию. На палубе, в десяти шагах от меня, лежал изрядно потрёпанный Рик, пытаясь подняться и пуская носом кровавые пузыри. Мешали ему это сделать два молодых франта, которые старательно били его ногами. Чуть дальше лежало тело Дика — тот вообще был без сознания.

— О, ещё один! — обрадовался один из франтов, не заметив в моей руке посоха. После чего сделал шаг в мою сторону и немедленно поплатился за ненаблюдательность.

Посох у меня был не слишком сильный и весьма неудобный, поэтому обычно и лежал в каюте без дела. А бил он либо воздушными лезвиями, либо шаром спрессованного воздуха. Стоил второй удар дороговато по пневме — зато был весьма эффективен, если надо было отправить кого-то полетать. Я выставил посох навстречу франту — а всего через секунду тот уже летел кубарем по палубе, вовсю сверкая защитными логосами на одежде. Логосы ему не особо помогли, потому что хоть и приняли на себя весь удар, но устойчивости не подарили.

Второй франт потянулся было рукой под куртку, но как я уже говорил, посох у меня был неудобный… И весил он столько, что быстро им крутить не смог бы даже Танг… Я запустил во франта воздушный шар и метнулся следом, сходу занося посох, как дубинку. Парнишка легко отбил шар, включив какой-то щит, а вот справиться с обычным ударом, усиленным длиной посоха и его весом — уже не успел. Навершие посоха смачно влепилось ему по рёбрам, отправляя юного франта на доски палубы.

— Фант! Что зд… — выскочившая следом за мной Араэле удивлённо уставилась на лежащих на палубе братьев и франтов.

Тот, что покатился кубарем, уже приходил в себя и пытался подняться, что-то возмущённо высказывая. Подойдя ближе я, наконец, сумел разобрать слова:

— Ты, гад, не знаешь, на кого руку поднял… Да мой папа тебя…

— Проникновение на чужой дирижабль, — сказал я и с наслаждением врезал ему ногой. — Нападение на экипаж. Нападение на капитана… Парень, ты знаком с таким понятием, как «дирижаблекрадство»?

— Я не… не…

— Не дирижаблекрад? А чем доказывать-то будешь? — поинтересовался я. — Ты уверен, что папочка тебя и от этого отмажет?

Сзади раздался жалобный вскрик. Я оглянулся и понял, что это второй франт пришёл в себя и лишился жезла — в пользу Араэле. И ещё пары зубов. Разобравшись в ситуации, девушка не стала церемониться с нападавшими. У выхода на палубу появился и Танг. Он быстро сориентировался, срезал с бухты каната длинный кусок и пошёл тренироваться в связывании.

— Да тебя мой папа с потрохами… — хрипел мой франтоватый собеседник.

Я только сейчас обратил внимание, что моя первоначальная оценка всё-таки оказалась верной. Оба нападавших были в очень дорогой одежде. Уж я-то в этом неплохо понимаю, потому что сам не раз себе заказывал — и на некоторые ткани мог разве что слюни пускать. На парне сейчас было небрежно навешано не меньше тысячи единиц пневмы…

— Вирмо из дома Сарда… — подошедшая Араэле быстро обыскала парня и вытащила два жезла. — Сегодняшний день полон сюрпризов!

— Так, значит, мы не ошиблись! — радостно выдохнул тот. — Ты, сука, имела наглость сюда прилететь!..

— Мне одному кажется, что у ребят не всё хорошо с головой? — поинтересовался я, выглядывая за борт и ища глазами бедного Таби. — Смотри, они ещё продолжают грозить, хотя вляпались так, что не позавидуешь!..

— Ты ведь сам им обоим головы и отбил! — едко заметила Араэле.

— Я им в голову не бил! — возмутился я, найдя глазами, к какому канату привязан Таби и где надо было тянуть. — Кто-то должен мне объяснить, что парень делает на канате за бортом!

— Это мы его спустили, — хрипло ответил Рик, которые немного пришёл в себя и теперь сидел на палубе. — Чтобы он надпись затёр…

— Какую надпись? — заинтересовался я, но Рик почему-то смутился и отказался отвечать.

Пока Рубари и Танг тащили бесчувственное тело Таби наверх, мы с Араэле готовились его принимать, как только его туловище появится над бортом. Девушка ёжилась на холодном утреннем ветру, но не уходила, хотя я ей и предлагал. Кесан в это время пытался подлатать Рика и Дика, заодно высказывая им всё, что про них думает.

Таби пришёл в себя в тот самый момент, когда я и Араэле протянули к нему руки. Открыв глаза и увидев нас, он, всё ещё вися вниз головой, нахмурился… А потом открыл рот и принялся верещать:

— Не надо меня наказывать! Я ничего не сделал! Я был хорошим и послушным! Брат за братьев не отвечает!..

Таби смог-таки оттолкнуться от наших рук и теперь снова раскачивался напротив борта.

— Снимите меня, пожалуйста! — умолял он, в ужасе закатив глаза. Но как только я и Араэле тянулись к нему, снова принимался за старое и отталкивался, не обращая внимания на уговоры.

В общем, нам только и оставалось, что следить за его раскачиваниями с круглыми от непонимания глазами. Араэле попыталась перегнуться через борт и поймать его, но попадать в руки к ней и ко мне Таби совершенно не желал. В результате снимали его братья и Кесан…

Спустя час мы все сидели в кают-компании и слушали увлекательнейший рассказ о похождениях трёх непоседливых братьев. А было с ними вот что: сразу после того, как мы ушли, Дик и Рик намылились пойти в город в нарушение всех приказов. В одном из городских кабаков, где двое оболтусов решили отметить своё трудоустройство, к ним подошли три франтоватых молодца — и принялись расспрашивать: кто такие, с какого дирижабля. Ну и поскольку парни уже немного нагрузились выпивкой, промелькнуло в их сумбурных ответах и имя Араэле. Заслышав его, франты начали сильно горячиться, ну и слово за слово — случилась драка. Охрана быстро разняла дерущихся, и затеявших мордобой франтов выперли из кабака.

На обратном пути к дирижаблю братья заметили, что за ними следят, но по причине допнагрузки на мозг в виде алкоголя не слишком переживали по этому поводу. А вернувшись, пересказали свои похождения грустному и трезвому Таби. Тот быстро понял, что его братцы сболтнули лишнего, и отправил их отсыпаться, а сам пристроился у входа — решил охранять. Когда старшие братья проснулись, то договорились нам ничего не рассказывать — хотя Таби и предлагал признаться, но его всё-таки уговорили…

Вот тут я не смог удержаться и вставил в их рассказ едкую ремарку:

— Смотрите-ка, а младший-то у вас самый ответственный!

— Просто он самый молодой и совесть ещё сохранил! — добродушно усмехнулся Кесан.

В общем, накануне вечером, когда мы вернулись, братья постоянно были на виду и вели себя показательно хорошо. Однако как только все пошли спать, Рик пошёл вниз и пристроился у выхода из дирижабля. Сменяя друг друга на посту, братья продержались полночи. А потом обратили внимание на странные звуки с другой стороны дирижабля… Они пошли проверить, что там происходит — и никого не увидели. Впрочем, вскоре они догадались, что звуки доносились от борта, и решили спустить вниз Таби.

Первый спуск поверг бедного парнишку в шок. На борту, прямо напротив каюты Араэле, крупными буквами было выскоблено: «Араэле из дома Филанг — <женщина древнейшей профессии>». Именно это неприличное слово и не позволяло Рику рассказать, что за надпись была на борту. А поскольку буквы были крупные, то при нашем отлёте на эту надпись с вероятностью пятьдесят процентов полюбовалась бы вся скала. И, собственно, сама девушка и несильно бы расстроилась из-за написанного — им на заборе поместья и не такое писали. Однако братья вполне резонно рассудили, что если такое выцарапано на борту дирижабля, то не просто так — значит, та самая Араэле летит на этом дирижабле. А, как они знали, девушка всё ещё не желала афишировать своё посещение Сканды.

Рассудив примерно так, братья решили тихо, не дожидаясь утра, затереть обличительную надпись. Для этого Таби был выдан шлифовальный камень, а потом его снова привязали к канату и спустили вниз. Беда была в том, что братья и не подумали о том, что злоумышленники-то никуда не делись. Они напали на Дика и Рика, которые старательно удерживали брата, болтающегося на канате — ну а продолжение нам было известно…

Не менее интересной была история двоих пойманных франтов — а точнее, молодых парней из младших ветвей дома Сарда. Три кузена — Вирно, Илейд и Пенкар — прибыли на Сканду вчера, почти одновременно с нами. Их дирижабль тоже присматривался к тому причалу, который заняли мы — но не успел совсем чуть-чуть. Естественно, что по старой традиции этой семейки ребятишки вышли из себя, срывая злость на команде — из-за чего дирижабль ещё какое-то время продолжал висеть непришвартованным. Вот они и успели заметить, как мы сошли на скалу и отправились наверх. Удивительно, но Араэле они всё-таки узнали, хотя она и скрывала лицо под капюшоном. Кузены, конечно, не были уверены, что это именно она, но даже подозрения хватило, чтобы начать действовать.

Они, конечно же, видели, как Дик и Рик ушли отмечать. Проследив за ними до того самого кабака с высоты, кузены быстро пришвартовались и кинулись в питейное заведение. Вообще Араэле и я, после нашего конфликта с Бонги, стали любимой целью их семейки, поэтому упустить возможность им, как они считали, было никак нельзя. И даже после расспросов Дика и Рика у кузенов ещё оставались сомнения — не ошиблись ли они, поэтому двое ещё собирались продолжить общение, а вот третий не выдержал и вспылил. Случилась та самая злополучная драка, после которой все трое зачинщиков оказались на улице.

Илейда, который и стал виновником драки, оставили следить за Диком и Риком, а Вирно и Пенкар отправились отсыпаться. Илейд в этот раз всё сделал, как положено: проследил за моими юными матросами, дождался возвращения всей нашей компании, проверил по иллюминаторам, где именно находится каюта девушки, похожей на Араэле — и, кстати, следил он с соседнего причала. А поздно ночью трое кузенов пробрались на причал над нами. Вирно и Пенкар спрыгнули на аэростат, а Илейд принялся крепить верёвку, чтобы они смогли вернуться.

Пока двое юных диверсантов царапали похабщину на борте гондолы, подозрительное шевеление заметил один из охранников пришвартованного на верхнем причале торговца. Охранник вышел посмотреть, что там происходит, и спугнул Илейда. А Вирно и Пенкар из-за этого не смогли тем же путём вернуться обратно — да так и сидели на нашем аэростате. А потому они и застали появление Дика, Рика и Таби. Рассудив, что разобравшись с нашей троицей, они смогут уйти через гондолу, кузены спустились и напали на братьев, к тому времени спустивших Таби за борт.

После того, как вскрылись все подробности и тонкости этой чудесной истории, я и сам не знал, что мне делать: то ли плакать, то ли смеяться. Мы усадили братьев в кают-компании в одном углу, а связанных пленников в другом — и стали думать, что делать, пока Рубари с руганью зачищал нацарапанное на борту.

— Кэп, вот ты как хочешь, так и поступай! — заметил Танг. — По-правильному надо бы их сдать местным властям. Здесь подобных «дирижаблекрадов» очень не любят, по вполне понятным причинам.

— Вот тогда-то и всплывёт информация, что здесь была я, — заметила Араэле.

— Да, и нам это не особо нужно, — согласился Танг.

— Ну так сбросить их вниз… Пусть полетают! — предложил я.

— Ты забываешь о третьем кузене! — заметила Араэле. — Он тогда сделает всё, чтобы нам отомстить. И даже попробует обвинить нас в убийстве его кузенов.

— Нет, всё, что отправилось вниз с нашего дирижабля — к скале никакого отношения не имеет! — возразил я.

— А он нас ещё и в похищении обвинит! — заметила Араэле. — Мы, конечно, оправдаемся… Но опять-таки станет известно, что я была на Сканде. А мне бы не хотелось…

— Поэтому надо сделать так! — пораскинув мозгами, решительно сказал Танг. — Этих двоих запереть где-нибудь, пускай пока посидят. А их кузену объяснить, что если не будёт дергаться, то получит своих братцев назад, как только мы улетим. А если будет шуметь — отправим их полетать вниз или вообще сдадим властям. Когда будем улетать, просто выпустим эту бедовую парочку на причал.

— Хороший план! Может сработать… — согласился я и повернулся к Рику, Дику и Таби. — А теперь — вы!..

Братья съёжились под всеобщими осуждающими взглядами. И даже побитые кузены смотрели на них неодобрительно…

— По-хорошему, вам бы надо всыпать хорошенько. За то, что вы приказы нарушаете, — строго сказал я. — Однако раз вам и так уже наваляли — впредь будете умнее! А вот за то, что вы, двое олухов, сначала бросили младшего брата одного, а потом его же ещё и вниз головой за борт на верёвке спускали… Я, пожалуй, найду вам отличное занятие! Ещё десять дней вы будете прямо с утра чистить гальюны. Каждый день! И чтобы блестело!..

— Ведь взрослые парни уже!.. — поддержала меня Араэле. — Ну неужели не могли ртом сказать и отпроситься? Что в этом сложного было? Почему вы головой не думаете, вот почему?! Почему ваш дед это умел, отец умел — а вы не умеете?!

— Потому что мы не наш дед и отец, — хмуро и сразу за всех братьев ответил Рик.

— А могли бы быть!.. — взорвалась девушка, буквально за секунду переходя в режим разъярённой фурии. — Берите тряпки и приступайте к наказанию! А Таби пусть готовит завтрак для всех!

— Я бы поспал! — грустно заметил Таби.

— Ты бы не врал — вот тогда и поспал бы… — благодушно ответил ему Кесан. — А так иди готовь завтрак!

И побитые невыспавшиеся братья поползли выполнять свои неприятные обязанности. И если у Рика и Дика с чисткой была только одна проблема — проверка мною качества работы, после чего всегда приходилось переделывать, то Таби от расстройства вообще первые два завтрака сжёг. Но это у него далеко не первый случай был — так что все уже привыкли…

Вирно и Пенкара заперли в одной из дальних кают, оставив крепко-накрепко связанными. Конечно, им было крайне неудобно, но мы решили, что ничего страшного — перетерпят как-нибудь. В следующий раз будут головой думать, прежде чем лезть на чужие дирижабли с целью нацарапать на борту скабрезные фразочки…

Глава 67

В которой мы встречаем третьего кузена, заканчиваем найм команды, а ещё я узнаю, что я — чудак на букву «м» и у меня хороший дирижабль.

Естественно, что ночная история не могла так просто закончиться. Третий кузен — Илейд — обнаружил пропажу братьев и, конечно же, решил пойти их вызволять. Для этого он где-то отыскал пяток мутных личностей, которые должны были придать веса его вялым аргументам. Правда, половина личностей и жезлов-то с собой не взяла: то ли не было вообще, то ли просто не успели. Вся эта компания повстречалась нам на лестнице, когда мы после завтрака отправились в «След падения» нанимать офицеров. Братьев, кстати, снова оставили на дирижабле — на этот раз под бдительным присмотром Кесана. Сами, помня о том, что было ночью, вооружились. Араэле — двумя жезлами, Рубари и я — посохами, а Танг — вообще неизвестно чем. Но поскольку Танг являлся немного пневматиком, то он и сам, в принципе, был ходячим оружием.

— Иногда мне кажется, что некоторые люди используют голову исключительно как входное отверстие для света, звука и выпивки… — заметил он, когда увидел встречающую нас делегацию.

— То в-рно! — согласился Рубари. — Б-в-ет т-лько для в-п-вки! Не в-дят! Не сл-шат! Но пьют!

— Слишком сильный дом за спиной! — объяснила Араэле. — Вот и привыкли к безнаказанности. Можно не думать, чем всё закончится, можно устраивать ребячество с проникновением на чужой дирижабль и царапанием похабщины на борту…

— За то я с них л-чно спр-шу! — грозно нахмурился механик.

— Всё, что ты с них можешь спросить — так это ничего! — заметил я. — Морды им уже набили, а больше мы им ничего сделать и не сможем…

Разговор прекратился, потому что до встречающих оставалось всего ничего, и пора было переходить к переговорам. А чтобы переговоры прошли особенно удачно, начала их Араэле ровно в тот момент, когда кузен Илейд открыл рот.

— Посмотрите-ка! И Илейд из Сарда тут! — громко проговорила она. — А вы сегодня, мальчики, кучно идёте!

— Ах ты! — вырвалось у парня вместо заготовленной фразы.

— Ах я!.. — кивнула Араэле, подходя почти вплотную. — А ты кого ожидал увидеть? Вы ведь все эти позорно-потешные приключения ради меня и задумали!

Один из громил Илейда попытался отстранить девушку — и даже руку протянул. Танг сделал замысловатый жест пальцами, и громила взвыл, принявшись трясти рукой, чтобы стряхнуть пламя. А Танг очень чётко, очень спокойно бросил ему и его дружкам:

— Вы, ребятушки, в их разборки не лезьте — вы на нас смотрите!

Удивительно, но «ребятушки» сразу послушались, потеряв интерес как к Араэле, так и к своему нанимателю, который только злобно играл желваками.

— Ну так что, Илейд? Зачем ты сюда притащился? — продолжила Араэле, даже не обратив внимания на происходящее рядом. — Мстить, может? Или опять борта дирижабля царапать?

— Где Вирно и Пенкар? — выдавил из себя парень то единственное, что после неудачного начала переговоров ещё оставалось у него в голове.

— Сидят связанные, — ответила Араэле. — А мы вот пока думаем, что с ними делать. Выдать местной власти за дирижаблекрадство, отвезти…

— Ты врёшь! Мы не собирались красть! — окрысился Илейд.

— На дирижабль пробрались? На матросов напали? — спросила Араэле и, не дожидаясь ответа, продолжила. — На капитана напали? Никто не будет разбираться, ради чего вы всё это делали. Ну не могут же серьёзные люди из дома Сарда лезть на чужой дирижабль, только чтобы борт поцарапать!.. Явно было что-то серьёзное…

Илейд, конечно, не очень поверил, что обвинение выгорит, прекрасно понимая, что доказательств не найдут. Зато перспективы возможного разбирательства оценил. В его глазах отразился редкий гость его головы — мыслительный процесс — в рамках которого парень старательно оценивал репутационные потери своего дома и количество «добрых слов» и «мягких касаний», которыми наградят его родственники.

— В общем, мы как раз думаем: надо либо выдать твоих кузенов местной страже, либо отвезти на Большую скалу и уже там выдать страже… Или, может, всё-таки тихонько отпустить, когда будем улетать… — продолжила Араэле, пользуясь замешательством парня. — Как думаешь, Илейд, что в итоге может повлиять на наш окончательный выбор?

Если честно, парня было бы откровенно жалко, если бы я не испытывал острого желания дать ему в рожу. На кураже люди склонны иногда творить глупости, о которых потом и вспоминать стыдно. Не всем, конечно — некоторые с удовольствием и вспоминают, и рассказывают. Однако они обычно не являются членами какого-то из правящих домов — фактически, местной аристократии. Этим иногда всё-таки положено и головой думать. Так вот, если как следует вдуматься, то выходка с расцарапыванием борта была ребячеством чистой воды… То есть, даже если бы у них всё прошло гладко, хвастаться этим было бы просто-напросто стыдно. Просто трое кузенов об этом по юношеской дурости не подумали. Это потом они, вспоминая, как всё было, решили бы умолчать о том, что сделали. Или рассказать всем совсем другую историю. А в момент совершения глупости всё казалось совершенно нормальным, логичным — и весьма героическим.

Вербальное давление Араэле заставило Илейда совершать крайне непривычные действия — обдумывать, что произошло. И хоть он и пытался скрывать чувства, но в процессе обдумывания ему произошедшее начинало всё больше казаться глупостью, в которой был виноват лично он и два его кузена — что и отражалось на его лице. А тут ещё и Араэле подбрасывала угля в топку — обещая, что если вдруг, в результате чьего-то хорошего поведения, его кузенов никуда сдавать не будут, то и она может «совершенно случайно» забыть о произошедшем.

В общем, девушка вполне сознательно давила на то, что глупость можно забыть и не вспоминать — на тот самый вариант, о котором уже страстно мечтал Илейд, включив свои ленивые мозги. Подобного исхода дела, уверен, сейчас не менее страстно желали и его менее везучие кузены. Забыть о том, что сами натворили, как о страшном сне — и чтобы никто никому ничего не рассказывал. Будь я на месте девушки — всё равно бы рассказал. Но я-то не на её месте…

— Хорошо, я тебя понял, — Илейд убрал жезл за отворот дорогого пальто. — За чьё-то поведение ты можешь не переживать…

— А я и не переживала! — ответила Араэле и улыбнулась, когда молодой человек весьма галантно посторонился, пропуская её и всю нашу компанию.

Нанятые им в спешке амбалы к тому времени уже давно распределились по стене, быстро осознав, в какую высокородно-фекальную историю их угораздило вляпаться. Лично мне было очень интересно, как они будут разбираться с Илейдом, потому что если парень не озолотил их сразу — теперь наверняка откажется платить за такую активную поддержку в разборках. А может и потребовать оплату вернуть — с него ведь станется. Но Араэле уверенно продолжила подъём по лестнице, и оставалось лишь поддержать её игру и уйти, так и не досмотрев второй акт представления…

— И ты и вправду не будешь об этом рассказывать? — поинтересовался я у девушки, когда мы уже шли по городу.

— Нет, — ответила она и, подмигнув, добавила. — И вас попрошу молчать.

— Почему? — спросил я.

— Фант, на скалах существует более ста домов, — сказала Араэле. — Каждый дом обладает своим флотом, своей армией, своими шпионами. Над нами никто не стоит. Если у моего отца два подчинённых сцепились, над ними всегда есть он — и именно он определит, кто прав, а кто — нет. Но если сцепились два дома, то победителей не будет. Они будут убивать друг друга до того момента, пока не смогут уже убивать.

— Но есть же Совет, есть общелюдской флот!.. — напомнил я.

— Совет полностью контролируется домами. А флот, считай, как раз дома и снабжают, — девушка отрицательно мотнула головой. — Над домами вообще никого нет, Фант!.. И мы все глубоко в душе это знаем. Единственное, что удерживает нас от того, чтобы скатиться в постоянную междоусобицу — это вот такие договорённости. Если я сказала, что не вспомню об этом случае, то и не вспомню. Даже если мы столкнёмся с Илейдом где-нибудь в Совете через много лет, и будет стоять вопрос о том, кто из нас станет председателем, а подобный рассказ решит дело в мою пользу — всё равно не вспомню. Я буду использовать любые аргументы, любые примеры, которые не подпадают под договорённости, но именно этот — даже не упомяну…

— И так поступают все? — уточнил я.

— Нет, не все. И не всегда, — согласилась девушка. — Но те, кто не следует этому негласному правилу, очень быстро становятся отверженными. И, кстати, ты тоже поменьше вспоминай, как поступил с Бонги… Возможно, припомнив такое в нужный момент — ты сможешь очень сильно подставить дом Сарда. Да и пока об этом ещё не известно всем и вся, Бонги тоже поостережётся предпринимать против тебя чересчур активные действия…

— Получается, каждый твой поступок и каждое действие могут использовать против тебя в будущем? — уточнил я.

— Именно так. Это и есть репутация, — подтвердила девушка. — Поэтому я и стараюсь не афишировать своё появление на скалах, которые не принадлежат дому. Моя репутация подсказывает всем, что если я где-то появилась не с официальным визитом и не с археологической экспедицией, то я сейчас утяну что-нибудь ценное… И в этом случае лучше сразу очень вежливо попросить меня на вылет.

— Даже не представляю, как это будут делать тут, в гнезде мародёров!.. — хмыкнул я.

— Поднимут городские дирижабли, расположат напротив «Мэлоннеля» и скажут, что, если не свалим в течение часа — расстреляют!.. — спокойно ответила девушка. — И ты тоже привыкай к тому, что чем больше я путешествую с тобой, тем больше «Мэлоннель» со мной и будут связывать. И может возникнуть такая ситуация, когда тебе откажут в швартовке…

И тут Араэле посмотрела мне в лицо и добавила очень тихо, чтобы слышал только я:

— Впрочем, я надеюсь, что твой «Мэлоннель» будут рано или поздно связывать с твоим именем, а не с моим. И что твоя репутация будет определяющей…

Вот есть такие фразы, которые всё очень хорошо объясняют. Хотя, казалось бы, ничего мне такого Араэле не сказала — просто просвещала по поводу местных порядков. Но последняя её фраза грела душу. И тем, что девушка рассчитывает, что я смогу заработать собственную репутацию. И тем, что это и впрямь важно для неё. И… Ну вот зачем такой девушке был бы нужен молодой человек с репутацией больше, чем её собственная? Условия, правда, кажутся невыполнимыми, но я надеюсь, что мне где-нибудь снова по-крупному не повезёт, и всё исправится…

«След падения» был заведением необычным. Он изящно балансировал на грани между простонародьем и элитарностью, умудряясь оставаться местом, куда может прийти безработный офицер — но уже вряд ли пойдёт матрос или, напротив, почтенный (в смысле, зажиточный) житель скалы. Как это назвали бы в моих яслях — точное попадание в целевую аудиторию!.. И именно оно гарантировало успешность «Следа падения». За совсем небольшую мзду здешний трактирщик быстро распространил новость о приходе нанимателей среди тех, кто подходил под наши требования.

А требования были, как и в найме с матросами, крайне просты: решительность, смелость — и способность последовать за капитаном в разные авантюры, которые могут оказаться совершенно фантастическими. Это, с одной стороны, сразу отсекало тех, кому хотелось бы мирно ходить на торговце от скалы к скале. А, с другой стороны, подталкивало к нам настолько отмороженных личностей, что надеяться на них было решительно невозможно. И их надо было отсеять ещё на этапе переговоров, а не в полёте, когда замену уже не найдёшь.

Конечно, можно было бы обратиться в местную флотскую контору… И получить некий усреднённый вариант команды: в меру лояльный, в меру умелый, в меру готовый на подвиги… Это вообще приятно, когда за тебя работу кто-то другой выполняет, но когда наступит время последствий — будет поздно сожалеть о том, что не потратил лишний денёк на подбор соратников. Тем более, нам и в самом деле требовался всего день или два, максимум.

Первым успешным кандидатом, что было крайне удивительно, стал механик. Молодой парень, получивший образование всего лишь на помощника механика, тем не менее, отлично разбирался в дирижаблестроении. На несколько десятков вопрос Рубари он ответил не просто полно, но ещё и с дополнительной информацией. Звали парня Шиф (а по папиру Шифернат), и решение трактирщика отправить его к нам казалось на первый взгляд ошибкой — не выглядел он ни решительным, ни особо смелым.

— Почему к нам? — спросил я, когда Рубари, разведя руками, закончил с технической частью.

— Мне сказали, что у вас нескучно. Да и оплата может быть выше… — ответил Шиф и совершенно открыто и искренне улыбнулся. — Вот как-то неинтересно мне просто работать. Если бы я хотел просто работать, остался бы на Кренигане.

Я посмотрел на Танга, и тот пояснил:

— Корабелы Кренигана вспоминаются сразу после корабелов Формора… Но есть и те, кто говорит, что они вообще-то на первом месте.

— Образование получал там же, на Кренигане? — уточнил я.

— Конечно, нет! — парень сделал круглые глаза. — Наши учатся на Форморе и других скалах корабелов. И только так! Это уже второе образование можно получить дома…

— Промышленный шпионаж, да? — догадался я, почему появилось такое необычное правило.

— Что? — не понял парень, почесав нос.

— Я говорю: подглядываете чужие секреты во время обучения? — поправился я.

— Точно так! Догадался, кэп? — надо сказать, Шиф сразу перескочил на «ты». И даже не пытался изображать предельную вежливость.

— Догадался. И чем же тебя не устроила спокойная жизнь? — продолжил я допрос.

— Кэп, ну это же очевидно! Спокойствием! — парень развёл руками. — Я не люблю спокойствие! Я хочу мир повидать. А ещё заработать много денег на собственную верфь! Летая от скалы к скале на торговце, я столько не заработаю!..

Вопросы мы задавали ещё полчаса, но парень оставался цельным в своей позиции — нигде не вылезали несоответствия, нигде не проскакивало ни капли лицемерия или хотя бы смущения. Он действительно был хорошим механиком, а ещё хотел путешествовать и участвовать в приключениях. И его на самом деле не пугала опасность, грозящая его жизни — конечно, если за это ему будут хорошо платить. И оплату он, кстати, просил немаленькую — шесть единиц в день. Выходило почти триста единиц за местный месяц. Но и Рубари, и Араэле убедили меня, что он того стоит.

Следующим специалистом, которого удалось нанять, оказался карго. И доволен его наймом был не столько я, сколько Танг. Я привык считать, что карго — это люди из породы счетоводов или хозяйственников: педантичные, вдумчивые и всегда готовые что-нибудь быстро припрятать для пущей сохранности. Возможно, и в свой карман.

Когда же я смотрел на нашего карго, у меня прямо-таки создавалось ощущение, что его мать должна была родить близнецов, но они срослись так, что в результате получился один человек. Два с лишним метра роста — при этом с очень мягкой походкой, поджарый, широкоплечий и постоянно хмурый. И просил он, кстати, весьма нескромный оклад, но мы не пожалели. И я не пожалел, потому что Танг так умоляюще на меня смотрел, что невозможно было ему отказать. И только когда я согласился, и наш силовик принялся расспрашивать здоровяка, которого звали Илен — лишь тогда я понял, чем тот Тангу так приглянулся.

— Где служил?

— Экспедиционный корпус, — немногословно ответил Илен.

— Серьёзно! — кивнул Танг. — Ходил в пески?

— Ходил…

— И как?

— Дерьмо…

— Да, тут не поспоришь.

В общем, в одном лице с карго мы заодно наняли ещё и абордажника, который нигде, правда, этого не выпячивал, просто молча задирая стоимость найма до восьми единиц в день. Потому, наверно, и просидел в «Следе падения» почти всю весну — никто не брал.

Больше всего я намаялся с рулевым. А всё потому что никто, кроме меня, его бы подобрать не смог. Из пятнадцати кандидатов я вынужден был остановиться на том, который, казалось бы, меньше всего подходил под наши требования. Ну как бы под наши требования явно не подходили женщины — и все очень удивились, когда вместо очередного мужчины мы внезапно увидели девушку в мужском платье.

Звали эту суровую барышню Вера, но она была не из двадцать третьих яслей — просто звучание имени совпадало. Вере было восемнадцать местных лет (ближе к тридцати по земным меркам), но за её плечами было уже много всякого дерьма. И она его даже не пыталась скрыть. Несмотря на внешнюю привлекательность, один её взгляд сразу останавливал любого выпивоху от попыток подкатить с неприличным предложением. А едва заметная полнота была вызвана отнюдь не перееданием, а тем, что под её кожей скрывались неслабые мускулы.

— Ходила с мародёрами?

— Кэп, я пока что ходила только с мародёрами! И ещё немного с торговцами, которые тоже мародёры! — голос у девушки был низкий, отрывистый. — И ещё ходила с мародёрами на торговцев, и ходила с мародёрами на мародёров… И даже сама водила торговца, который был мародёром. И если бы не лядский Анкен, который меня подбил, продолжала бы ходить на своём эфирном корабле…

— А почему к нам решила пойти? — уточнил я.

— Я люблю хорошие дирижабли, а ты выглядишь, как мудак! — ответила она, прямо-таки просияв в лице.

Я поглядел на офицеров и Араэле, но у тех были не менее растерянные и вытянувшиеся лица от столь необычного объяснения. Наша растерянность вызвала у Веры искреннее веселье, которое она заглушила большим глотком пива.

— У мудаков всегда хорошие дирижабли, кэп! — пояснила она. — Что ни хороший корабль — то капитан-мудак. Верная примета!

Мне потребовалось запить и переварить эту информацию… Но поразмыслив над тем, что сейчас выдала девушка, я понял, что она провоцировала всех намеренно. Может быть, ей было важно, чтобы будущий капитан легко переносил крепкие словеса в свой адрес. А, может быть, и вовсе старалась не связываться с теми, кто слишком быстро оскорбляется. Впрочем, вполне возможно, она ждала какого-то определённого ответа от меня? Определённо ждала, поэтому я не стал с ним тянуть.

— Я категорически возражаю против того, что я мудак! — заметил я. — Но с дирижаблем ты угадала — он и вправду хорош.

— Зачем тогда возражать против мудака? — удивилась Вера.

— Потому что я — герой своей жизни. Я не могу быть мудаком. Все окружающие могут быть мудаками, а я — не могу. Во всяком случае, я не могу согласиться считать себя таковым.

— Кэп, ты натурально мудак такое заворачивать… Ты запиши, а я потом перечитаю и разберусь!.. — уважительно и одновременно шутливо заметила Вера.

Осталась ли она довольна ответом? Я не знаю, но девушка согласилась работать у нас — и даже не слишком сильно задирала оплату (двести пятьдесят единиц). Хотя вообще мы и так предлагали немало…

Прямо в «Следе падения» мы раздали указания и авансы — сразу после подписания всех договоров. Все офицеры должны были прийти на дирижабль на следующий день. Но если Вера и Шиф должны были просто явиться со своей поклажей, то Илену надо было сразу приезжать на телеге — с припасами и необходимым для матросов обмундированием. Так что здоровяк сразу после получения денег и распоряжений убежал на рынок — закупаться, пригрозив нам на прощание, что зайдёт снять мерки с матросов.

На обратном пути мы заглянули в гостевой дом, где я сообщил Окроку о том, что сюда может зайти двухметровый офицер-карго и навестить моих матросов. После чего я оплатил ещё один день их проживания и уточнил, когда зайду забрать своих людей на дирижабль.

Если честно, я очень боялся, что за время нашего отсутствия братья опять что-нибудь натворят. Однако после ночных приключений — и выдраивания под присмотром Кесана всего, что вообще можно было выдраить — они спали без задних ног. Надо было срочно приводить на корабль команду и сдавать эту беспокойную троицу на попечение боцмана… Не знаю, почему с ними всё ещё возилась Араэле, но вот меня они иногда до ужаса утомляли. Зато когда уставшие братья спали, на дирижабле устанавливалось поразительное спокойствие. И даже кузены, запертые и связанные, уже не так громко стонали и проклинали нас…

Глава 68

В которой команда, наконец, занимает места на дирижабле, а потом мы покидаем Сканду и отправляемся к далёкой цели на востоке, пытаясь скинуть внезапно образовавшийся хвост.

Я нисколько не сомневался, что первым прибудет Илен. И я даже был уверен, что прибудет он именно тогда, когда мы все ещё спим. Так оно и случилось бы, но я, к своему неудовольствию, проснулся раньше. Из-за того что в утреннем полумраке требовательно зазвонил золотистый шар:

«Дзи-и-и-и-инь!».

Ну хорошо, что не красный и не чёрный… Эти-то, если верить моему опыту, ничего хорошего не предвещают. Золотой… Это, наверно, будет просьба на длительный срок. Я протянул руку и коснулся искрящейся поверхности.

— Алло, Фант? Привет! Это я!

— Привет, Фант слушает! Жалуйтесь!.. — ответил я сонным голосом.

— Не буду я жаловаться! Всё вроде пока нормально! — жизнерадостно ответил невидимый собеседник. — Но знаешь… Картины лучше слов!

— Не уверен в таком утверждении, но принимаю его… — всё ещё ничего не понимая спросонья, ответил я. — И на каком временном промежутке от него нельзя отказываться?

— Пока ты ищешь древности! — бодро ответил голос. — Он… гда важ…! Все…!

— А это какие-то определённые картины? — уточнил я. — Что мне на них искать?

— Ищи…од… то…! — помехи усиливались с каждым новым словом, и как я ни вслушивался, больше ничего не мог понять.

И как всегда, как только неизвестный собеседник перестал озвучивать просьбу, все помехи разом прекратились.

— Ну всё! Пока! — бодро сообщил голос из шара и пропал.

И шар пропал, и голос, оставив после себя скупые строчки совершенно непонятной просьбы:

Получена просьба уделять больше внимания картинам, чем словам.

Дополнительно — просьба актуальна, пока вы изучаете древности.

Оптимально — найти вход в Гнилой мир.

Градус бреда в просьбе однозначно зашкаливал. Гнилой мир… Я понятия не имел, что это вообще такое. А ещё я почти не видел здесь, на Терре, никаких древних картин. В общем, мне срочно требовалась чья-то консультация… Увы, карманной Академии Наук у меня под рукой не было. И даже если бы была, я вот совершенно не был уверен, что там мне смогут рассказать что-то определённое. Главный лозунг местной передовой науки всегда представлялся мне загадочной фразой: «Может, да — а, может, нет»…

Вот в этот самый момент я и услышал стук в дверь на борту. Накинув одежду, я бегом добрался до рубки, посмотрел, кого там принесло — а это был Илен, как я и ожидал — и опустил аппарель. Спустившись, я застал нашего карго, стоящим на неведомом ему ранее приспособлении для попадания в трюм и задумчиво почёсывающим короткий ёжик волос.

— Не видал такого, кэп… — заметил он.

— Первый образец! — похвастался я. — Но удобно. Грузчики есть?

Я задумчиво посмотрел на длинную подводу, забитую тюками. И подумал, что разгружать её придётся долго…

— Не нанимал, — ответил здоровяк. — Сам разгружу.

Я быстро провёл Илена по трюму, рассказывая, что там и как сейчас расположено — и стараясь не обращать внимания на то, что тот периодически морщится. Я прекрасно знал, что опытный карго всегда найдёт, к чему придраться. Для того его и наняли, чтобы всё правильно раскладывал. Напоследок я показал офицеру его каюту и рабочее место. После чего оставил его наедине со своими делами — а именно, целой кучей дел, в самом прямом смысле слова — и отправился пить утренний кофе. И заодно думать, что за бред у меня просили из золотистого шара.

Не успел я пристроиться с кружкой кофе на палубе, опёршись на фальшборт, как снизу раздался низкий женский голос…

— Кэп! Кэп! — Вера стояла у аппарели и махала мне рукой.

И это при том, что вся команда ещё спала… Разве что Танг уже где-то мелькал на заднем плане, проверяя, кого там утренним ветром нанесло. Пришлось спускаться и показывать теперь уже Вере, что и как у нас на дирижабле.

— Красив! — оценила девушка. — И быстрый он у вас! Говорила ведь я, что у тебя крутой дирижабль, кэп!..

— Он отличный, согласен, — мы поднялись из трюма к каютам, и я указал рукой на «полулюксы». — Выбирай любую, кроме той, что к лестнице ближе. Её уже Илен занял.

— А где рубка? — спросила девушка.

— Там! — я указал направление, и девушка ожидаемо выбрала каюту, которая была ближе всего к рубке.

Пока она обустраивалась, я допил кофе и захотел есть. Но братья только проснулись, и пока ещё их никто пинками и добрым словом не погнал готовить. Я зашёл в кают-компанию, оставил чашку и вернулся к каютам. Вера как раз вышла из своей, уже готовая к дальнейшему осмотру.

— У тебя чудовищно классный корабль, кэп! — искренне сообщила мне Вера, когда мы добрались до рубки, и я стал объяснять, что там и чем управляет. — Управление я в общем и целом поняла — тут не так много изменили. Но размеры и скорость…

— Его специально делали именно таким, — пояснил я. — Это были основные требования.

— Специальный заказ! — кивнул Вера. — И точно у форморских корабелов. Я сразу поняла, что у вас есть завязки с домами, хоть вы ничего и не афишируете. И абордажник у тебя серьёзный — тоже оттуда?

— Нет, Танг был нанят, когда уже не состоял на службе у дома, — разрушил я её предположения. — Но ты права, с домами мы связаны…

— Расскажешь?

— Как только покинем скалу, — уточнил я. — Всем всё расскажем.

Девушка удовлетворённо кивнула, доставая из куртки какое-то небольшое устройство, и сразу же поставила его рядом со штурвалом.

— Тревожник. Редкая штучка, досталась мне по наследству! — пояснила она. — Если впереди какое-то опасное явление природы, показывает вот тут — в стеклянном шаре, что там нас ждёт. Не против?

— Пускай стоит, конечно… — согласился я, подумав, что ещё не отказался бы от барометра, тахометра и альтиметра в придачу, а то всё определять на глазок приходится.

Самое смешное, что аналоги в этом мире были — но настолько дорогие, что только зубами скрипеть оставалось. Тут уж приходилось выбирать: либо устройство, либо обучение логосам…

Вскоре проснулись все остальные члены нашего экипажа, и дирижабль ожил. Братья, подгоняемые Кесаном, кинулись готовить завтрак на всех. Араэле зашла в кают-компанию, налила травяной настой и тут же скрылась в своей каюте. В логос-отсеке послышалось активное шевеление, когда Рубари в который уже раз пошёл проверять все узлы, чтобы не ударить в грязь лицом перед новым офицером.

Впрочем, Шиф пришёл с опозданием, как будто так и должно быть, поэтому сразу испортил впечатление «очень знающего профессионала» — профессионалы приходят вовремя или вообще заранее, как Илен и Вера. Впрочем, тыкать опозданием ему никто не стал, потому что от него примерно такого поведения все и ожидали.

После того, как я показал Шифу его каюту, Рубари забрал его вниз — показывать своё хозяйство. И вернулись они только к завтраку с довольными мордами — спелись, похоже.

Араэле завтракала у себя в каюте, а все остальные уселись за еду в кают-компании. После завтрака я отправил братьев помогать Илену, а сам вышел в город и направился искать магазин с картами. И даже нашёл его — и закупился всем необходимым, но по возвращении получил нагоняй от Танга, который объяснил мне, что нормальные капитаны не ходят в одиночестве. Уж на Сканде-то точно…

— Ты — центр команды, Фант! — упрекнул он меня, сделав лицо заботливой бабушки. — А значит, ты не можешь просто взять и выйти!

— Почему? — удивился я. — Я ведь не какая-то «просто ужас какая важная шишка»!..

— Ты — важная шишка! — не согласился Танг. — Вокруг тебя на «Мэлоннеле» всё вертится, и именно к тебе все подходят с вопросами и пожеланиями. Знаешь, как проще всего лишить дирижабль подвижности и скорострельности в бою? Убить капитана! Ты, кстати, привязан на Сканде?

— Нет.

— Вот и представь: тебя убили, мы летим к ближайшей точке твоего возрождения, а тут начинается бой. Всё… Мы не победим. Так что будь добр, кэп — выходи теперь только с сопровождением!

— Ладно-ладно… — проворчал я.

Я хоть и был недоволен ограничением своей свободы, но вынужден был согласиться, что вообще-то Танг прав. Нельзя было оставлять свою резко выросшую команду без капитана, а самому ходить в гордом одиночестве. В итоге, с Тангом я договорился, что если выхожу, то иду к нему и получаю себе людей в сопровождение. Правда, стало мне от этого слегка тоскливо — и даже сразу захотелось вернуть те славные времена, когда ни перед кем не надо было отчитываться… Груз ответственности, растак его и разэдак!..

Ближе к вечеру, в оговорённое время, мы всё с тем же Тангом (который единственный не смог найти себе отмазку) выдвинулись забирать матросов в гостиный дом. Окрок махнул нам рукой на угол своего кабака, где уже сидел боцман и ещё пять человек с небольшими узелками личных вещей.

— Скоро все подтянутся, кэп! — сообщил мне Луп. — Уже всех обошёл!

— Отлично! — похвалил его я. — Как придём, сразу размещайтесь и идите к карго!

— К Илену? Да, он тоже это говорил, — подтвердил боцман.

Через пять минут собрались уже все, и наша процессия потянулась к дирижаблю. По пути Танг старательно опрашивал матросов на предмет боевых умений и прочего, а те, к его вящему удовольствию, довольно охотно отвечали.

Дирижабль окончательно ожил и зашумел. Я провёл Лупа по нашему хозяйству и показал ему, что и как устроено, а ещё познакомил поближе с Рубари и Кесаном. А наш пожилой артиллерист, которого звали Канго, осмотрел все орудия и попросил выдвинуть каждое. Я показал, в какой каюте у нас сидят временные заключённые — и строго-настрого запретил её открывать. Как только Луп и Канго разобрались со всеми своими обязанностями, то немедленно забрали новых матросов и повели всё показывать. Ну а братьев, всех втроём, мы хотели отправить готовить, но, поглядев на них и поцокав языком, боцман выбрал одного из матросов и послал на камбуз его.

А потом был поздний ужин. Офицеры ели в кают-компании, куда пригласили и Лупа с Канго, а матросы в столовой. Сразу после ужина я опросил всех, уточняя, полностью ли мы готовы к вылету — и получил утвердительный ответ. К вылету все люди и механизмы были готовы. Я назначил сие грандиозное событие на утро, пожелав всем хорошо выспаться и отдохнуть, а потом отправился к Араэле — предупредить её, что мы с утра вылетаем. Девушка, как только стало людно, старалась лишний раз каюту не покидать.

— Фант, ты? Заходи! — крикнула Араэле из-за двери.

Я так удивился, что не сразу понял, что именно она попросила сделать. Поэтому ещё пару секунд тупо смотрел на дверь — и только потом взялся за ручку. С того момента как Араэле заселилась в каюту, я здесь не был ни разу. Оказалось, что девушка очень неплохо тут обжилась. На стене, на полках за полупрозрачными дверцами, были разложены какие-то странные и необычные предметы — впрочем, у меня вовремя мелькнула здравая мысль, что так могут выглядеть милые безделушки или женская косметика в этом мире. В углу покоилась целая стопка каких-то книг и листов. Над кроватью был прицеплен к крючку незнакомый амулет, похожий на ловца снов из моих родных яслей.

Сама Араэле сидела на раскладном стульчике за откидным столом над раскрытой книгой. У стены неподалёку покоился забытый поднос с грязной посудой. Девушка указала мне рукой на кровать, не отрывая взгляда от книги:

— Садись. Я сейчас…

Проходя мимо, чтобы присесть на кровать, я успел заглянуть в то, что она читает — и это оказался то ли журнал, то ли отчёт. Девушка придавила к странице деревянную линейку и вела ею по строчкам. И только добравшись до конца страницы, она посмотрела на меня:

— Как там команда?

— Обживается. Точнее, уже почти обжилась, — ответил я. — Мы готовы вылетать. Можно было бы сейчас, но пусть отдохнут. Вылетим рано с утра.

— Отлично… Давайте, — Араэле задумалась. — А мне это вообще зачем?

— Ты ведь заказчик экспедиции. Вдруг у тебя другие планы? — пояснил я свою позицию.

— Я не заказчик, я сейчас твой наводчик! — девушка погрозила мне пальцем. — Не путай!.. В эту экспедицию мы летим с тобой почти равноправными партнёрами. Значит, твои решения не менее важны, чем мои. И если ты решил вылетать завтра — то у тебя есть на это основания. Ну и знаешь — вот никакого желания задерживаться в этом месте у меня нет…

— Вот тут я с тобой, конечно, полностью согласен… — не зная, что ещё сказать, я решил просто со всем соглашаться.

— Фант, ты сможешь мне помочь? — неожиданно спросила Араэле.

Получив утвердительный кивок, она дотянулась до стопки макулатуры и ловким движением выудила оттуда блокнот:

— Смотри, это записи капитана одного разбившегося сто лет назад дирижабля. Формально это бортовой журнал, но вели его из рук вон плохо…

Я взял изрядно потрёпанный временем блокнот и раскрыл его на первой странице. Просмотрев её, я вынужден был согласиться — действительно из рук вон плохо.

— Что с этим надо сделать? — поинтересовался я.

— Бери карты! — девушка выудила из стопки два листа и всучила мне. — Смотри… Одна из карт — старая, ещё того времени, когда этот капитан водил свой дирижабль. Вторая — новая, современная. Нужно прочесть этот журнал очень внимательно, отмечая маршрут. В журнале есть запись, что капитан видел на поверхности старые руины поблизости от скалы Пирг. Это скала чуть севернее Эринга, и никто там ещё никогда никаких руин не видел.

— И нам надо понять, где они могут находиться? И поискать их после того, как закончим с Эрингом? — догадался я.

— Нет, сначала мы залетим ещё в одно место… — девушка кивнула на свою работу. — Я как раз должна закончить с ним. А потом уже туда! Надо же тебя приобщать к тонкостям работы с источниками. Тут самое главное — борьба с зевотой!..

Араэле говорила совершенно серьёзно, но видно было, что уже шутит:

— …Чувствуешь, что хочется зевнуть?..

Видимо, дальше должен был идти секретный рецепт, как бороться с этим всеобъемлющим желанием, но я уже чувствовал желание зевнуть — и не стал отказывать себе в этом удовольствии. А потом засмеялся.

— Фант, гад ты такой! — возмутилась Араэле с улыбкой. — Ладно, раскусил меня, а теперь иди работай над блокнотом, а то я скоро тут пылью бумажной покроюсь. А так хоть не одна…Будем оба пыльные и страшные!..

— Я знал, что ты не оставишь себя в беде! — кивнул я. — Не зарабатывайся! Иногда отдыхать тоже нужно…

Девушка так ничего и не ответила, углубившись в следующую страницу журнала.

Ясное утро встретило меня ярким солнцем и лёгким ветерком. Я стоял на палубе, попивая кофе, и смотрел, как крутится рядом с причалом Илейд. Видимо, парень проследил, как мы собираем всю команду на дирижабле — и понимал, что до отлёта осталось совсем немного времени. Вскоре на палубе показались четверо матросов, которые поздоровались со мной и полезли на сетку — проверять целостность канатов. Следом вышел Луп, одобрительно посмотрел на всё это, кивнул мне и пошёл дальше по своим делам.

Когда я вернулся внутрь гондолы, по коридорам уже растекались запахи готовящейся еды. Кто-то готовил завтрак — и явно не братцы. В кают-компании сидел Танг и о чём-то беседовал с Кесаном. В рубке у штурвала стояла Вера.

— Утро, кэп! Можно я выведу красавца? — у обычно решительной девушки в голосе даже страх промелькнул. Мол, вдруг сейчас злобный капитан откажет.

И вот тут я понял, как трудно бывает передать ещё кому-то дело, которое тебе самому нравится. Сразу появляется то ли ревность какая-то, то ли обида… Но у Веры так лицо светилось, когда она держалась за штурвал, что я не смог ей отказать, запихав поглубже все неприятные ощущения — и надеясь, что на лице ничего не успело отразиться.

— Он твой! Я только рядом постою в первый раз… И кофе попью! — я показал чашку.

— Как это вообще пить можно?! — удивилась девушка, с интересом понюхав содержимое.

— Вопрос привычки! Выпивка ведь тоже на самом деле невкусная. Важен не сам процесс распития, а то, что всё это дает, — пояснил я ей.

— И что тебе даёт кофе? — поинтересовалась Вера с усмешкой, явно не поверив в волшебные свойства напитка.

— Мне — бодрость и доброту по утрам. А вот тебе дало шанс дирижаблем порулить, когда от скалы будем отчаливать! — улыбнувшись, заметил я.

— Значит, вот кого мне надо благодарить за это! — хохотнула она. — А я-то думала, что ты не такой, как я думала…

— Я тоже думаю, что я не такой, как думаешь ты, и, скорее, такой, как думаю я, — мой ответ оказался неожиданно длинным и запутанным. — Но вероятно, я даже не такой, как думает кто угодно, потому что я и сам не знаю, какой я на самом деле.

— Ладно, понятно… В мою любимую игру «запутай собеседника словами» с тобой лучше не играть… — кивнула Вера.

Из коридора донёсся звон колокола. Откуда у нас здесь колокол? Мы с Рубари не покупали… Однако это было и неважно — главное, звон призывал всех на завтрак. В этот раз поели мы быстро и разговоров не разводили. К отлёту надо было готовиться. Мы с Тангом вывели пленников из каюты, разрезав им путы на ногах. Поначалу эти тушки вообще пришлось тащить, но постепенно кровообращение у них восстановилось — и они нетвёрдой походкой сами дошли до выхода.

Двое матросов отвязали швартовочные канаты, и те с грохотом втянулись внутрь дирижабля. Мы разрезали путы на руках у кузенов и помогли им сойти на скалу, а когда спешили назад на дирижабль — начала закрываться аппарель. Танг остался в трюме, чтобы последить, что будет происходить на причале, а я пошёл в рубку — приглядывать за Верой.

Однако девушка и в самом деле была отличным рулевым. Под её управлением «Мэлоннель» плавно отошёл от скалы, набрал высоту и двинулся на восток. Когда я понял, что моё присутствие здесь больше не требуется, то предупредил Веру, что сменю её через четыре часа — и отправился на палубу.

Ветер усиливался по мере набора высоты, но пока ещё было не слишком холодно. Я кинул последний взгляд на Сканду и заметил, что оттуда отчалили ещё два дирижабля — в нашем направлении. Внутренняя паранойя проснулась, заворочалась и начала мне нашёптывать, что это всё явно неспроста. Оба дирижабля были небольшие и юркие. Они, конечно, шли не прямо за нами, но я никак не мог избавиться от своих подозрений…

Подозрения подтвердились через час, когда я с биноклем прошёл к смотровой полусфере на корме и обнаружил этих преследователей у самой земли. Видно их было плохо, и если бы я не знал, что ищу — так и не заметил бы. Они явно пытались обойти нас, и я даже догадывался, зачем.

— Кэп, четыре часа ещё не прошло! — заметила Вера, когда я вошёл.

— У нас хвост, который пытается нас обогнать! — пояснил я и ткнул пальцем вниз. — Два юрких дирижабля. Явно мародёры.

— Да чтоб им пусто было! — расстроилась девушка.

— Рубари! — крикнул я в по трубке в логос-отсек. — Давай паровые на полную!

— Что там? — донёсся до меня голос механика.

— Два преследователя. Попробуем оставить их позади! — пояснил я.

— Ща!

Вскоре паровые винты, работавшие до этого вполсилы, застрекотали быстрее, а снизу донёсся чихающий голос местного правого двигателя. «Мэлоннель» ускорился и сначала обошёл преследователей, оставив их за спиной, а потом и вовсе начал резво удаляться. С тех пор, как я, Рубари и Нанна, сбегая из Экори, пытались оторваться от мародёров, очень многое изменилось… Во всяком случае, я теперь на это надеялся, хотя и не был уверен до конца.

Конечно, уходили мы от преследователей ещё долго, несмотря на явное преимущество в скорости. Сначала они стали едва видны, затем, уже в мою смену, пропали, но вскоре снова появились — двумя крохотными точками на горизонте. И только к вечеру нам удалось с концами от них оторваться. Мне оставалось только гадать, чем мы их так привлекли…

Возможно, их наняли кузены, так и не смирившиеся с поражением. А, может быть, им просто приглянулся красавец «Мэлоннель» — и захотелось богатой добычи. Так или иначе, догнать нас было не так-то и легко, и у них закономерно ничего не получилось — а значит, причины были не так уж и важны. Мы оторвались, и я не собирался возвращаться и узнавать, в чём дело.

Глава 69

В которой мы достигаем места назначения и приступаем к исследованиям

Полёт наш был наполнен бардаком и притиркой команды. Отвратительная, скажу я вам, штука — эта притирка!.. Пока коллектив из более чем двадцати человек привыкает друг к другу, количество ссор и мелких конфликтов превышает все мыслимые пределы. А тут ещё и раздражающий фактор с вечно бедокурящими братьями, которых приходится загонять в рамки, а ещё непродуманная система смен, и нарезка на смены абы как…

Пожалуй, меньше всего это касалось меня и Араэле, потому что я был капитаном, а она — нанимателем. Даже нашедшие общий язык Рубари и Шиф всё-таки пару раз поцапались. И все эти дрязги приходилось решать отчасти и мне тоже.

Араэле вышла из каюты в первый же день, как мы и обещали. Она представилась экипажу и извинилась за то, что пришлось скрытничать. После чего профессионально толкнула приветственно-ободряющую речь, выразила надежду на удачное завершение нашей экспедиции, а ещё пожелала всем поскорее влиться в коллектив, не скрывать своих проблем и делиться ими со старшими по званию. Между делом попросила её саму до прибытия не дёргать — но так попросила, что вроде как мы и сами попросили, а она только согласилась. Можно сказать, что Араэле в тот день показала всем нам высочайший класс по толканию речей…

После чего заперлась в каюте, лишь изредка её покидая. Я бы, кстати, тоже так сделал, если бы капитаном не был. Даже меня некоторые моменты притирки затрагивали… Войдя как-то днём в кают-компанию, я застал там Канго, Лупа и Илена, которые сидели и обсуждали — ещё и серьёзно так! — статьи из купленного мной «Флотского взгляда». Был в кают-компании ещё и Кесан, но он в бурное обсуждение не полез.

Я тоже не лез, просто делал себе кофе, и потому вопрос Лупа застал меня врасплох:

— Кэп, а вы как считаете? Ордер был правильный или нет?

— Ордер там роли не играл!.. — буркнул я почему-то. Хотя вообще куда больше хотел, чтобы ко мне не приставали с этой темой.

— Да как же не играл?! — возмутился наш пожилой артиллерист Канго. — Правильным ордером можно было бы больше орудий использовать!

— А щиты? — спросил Илен, хмуро глядя из-под бровей.

— Ну сбили бы часть кораблей, но и огневая мощь была бы! — Канго даже кулаком потряс, показывая, какая именно была бы огневая мощь. — Кэп! Ну неужели это непонятно? И правильно там капитан пишет…

— Так и эксперт из училища тоже!.. Кэп, ну скажите вы ему! — настаивал Луп.

— Чушь они все пишут… — бросил я.

— Кэп, так нельзя! — возмутился Илен, как всегда, сохранив немногословие.

— Нельзя?! — и тут меня, наконец, немилосердно прорвало. — Какой-то проклятый эксперт сидит в своём уютном кабинетике и рассуждает, что надо было делать, а что нет? Какой-то, чтоб его об поверхность, заслуженный капитан, сидит на защищённой скале и пишет, что в бою надо сделать было? Какие-то учителя из училища разбирают ошибки капитана, который потерял свой корабль в этой битве? Кто все эти люди? И где они были, когда несколько сотен тысяч тварей рвались к скале и точке возрождения?

Я не кричал, нет. Я просто говорил очень и очень зло. Ну наболело, простите… Однако в кают-компанию с подозрением заглянул Танг.

— И вот теперь эти люди сидят и разбирают, кто и в чём ошибся, хотя их даже близко не было среди защитников! — закончил я гневную отповедь и взял себя в руки. — Не занимайтесь ерундой… Я прочёл все статьи в этом журнале и могу сказать, что обсуждать там нечего!

— Кэп…

— Но…

— Отстаньте от Фанта, гратомо! — попросил Кесан. — Он, в отличие от вас и всех авторов из этого журнала, как раз там был.

В повисшей тишине я вылил из турки кофе, добавил в кружку сладкий сироп, сливки и сделал большой глоток.

— Флот должен летать! — сказал я, оформив в слова своё видение ошибок в битве при Руно. — Особенно, если враг идёт по поверхности, и тебе известно, откуда и куда… Такая масса врагов никуда не свернёт. Флот должен лететь навстречу и атаковать на марше, а не сидеть на скале, дожидаясь, когда до него доберутся, развернут боевые порядки, установят орудия. И это была первая и главная наша ошибка! А всё остальное… У тварей всё другое: другие орудия, иная тактика битвы. У соседних со мной транспортов, которые прикрывали точку возрождения, не было возможности стрелять из всех орудий по поверхности. Когда щиты упали, мой дирижабль продержался меньше получаса. Мы выбили несколько орудий врага… Но их там было столько, что ничего сделать было нельзя. Все были прикрыты щитами, которые выдерживали очень сильные попадания…

Я обвёл взглядом спорщиков и закончил:

— Мы проиграли это сражение… Даже несмотря на то, что удержали скалу и точку возрождения. Я был среди последних защитников точки. Нас было несколько десятков — против нескольких десятков тысяч врагов. В той битве победили чудовища, а не люди… А мы сейчас просто пользуемся плодами их победы. Сколько тварей вышло в этот поход? Сколько дошло до скалы? Сколько орудий они потеряли за несколько дней? В общем, пустое это всё. Проиграли мы там по полной…

— Извини, кэп. Не знали… — с сочувствием посмотрев из-под бровей, ответил за всех Илен.

— Я особо вам и не говорил, — сказал я. — Да я и не злюсь… Нет, злюсь, но не на вас. А на этих вот авторов из журнала… Люди-то им верят, а они чушь городят и щёки от большого ума надувают. Хоть одного бы туда сунуть — и дать ему порулить в те последние минуты моим транспортником!.. А потом с посохом в руках постоять в обороне — вот тогда, может, и сказали бы чего умного…

С того времени о битве со мной никто не говорил, но между собой они ещё спорили — вот это я точно знаю. Слышал, хоть и ни разу не подслушивал. Радовало, что мою версию, с вылетом флота, в команде тоже приняли. Но особого доверия к моей точке зрения, конечно же, не было — молодой слишком…

Дни шли, и команда «Мэлоннеля» постепенно срабатывалась. Матросы перетасовали смены, изменили график дежурств, натренировались стрелять из пушек и приводить их боевое положение, отработали тревогу и боевую ситуацию… Сработались и наши механики, придя к общему знаменателю по спорным вопросам. И даже братья стали поспокойнее себя вести, а мы с Верой договорились, кому и когда удобно управлять дирижаблем.

И вот тогда жизнь на дирижабле стала спокойной и даже размеренной… Из всех происшествий была разве что пара торговых дирижаблей, мелькнувших на встречном курсе. В общем, на Эринг мы прибыли уже более или менее нормальной сработавшейся командой. Да, ещё оставались острые углы между отдельными членами экипажа, но и они постепенно стирались — в конце концов, деваться-то с дирижабля некуда. Швартовка пришлась не на мою смену, так что я лишь присутствовал в рубке — а потом пошёл регистрироваться в администрации порта.

Эринг была маленькой скалой, занимавшейся выращиванием местного аналога хлопка. Чем и жила. Несколько ткацких цехов прямо на месте делали ткань. Помимо нас, в трёхмачтовом порту стоял только пузатый торговец, дожидавшийся, пока ему забьют товаром трюм. Всё на скале было, как и везде: арх, архив, банк, торговая палата, храм, контора, рынок…

Начальник порта согласился принять нас всего на сутки, если мы, конечно, не договоримся с администрацией. Иначе он настоятельно рекомендовал покинуть скалу — мол, чужаки нам тут не особо требуются. На переговоры пошёл я с Араэле, а ещё Танг и Илен в качестве охраны. Здешний мэр очень удивился прибытию экспедиции, но за небольшое вознаграждение разрешил нам и привязаться на скале, и причаливать в порту. Нам выписали бумаги для начальника порта и для смотрителей точки — и ещё всю команду вписали поимённо. А потом даже выдали карту, как лететь к руинам.

— Мы туда не ходили, — признался мэр. — Да и никто не ходил. Руины так себе — маленькие. Не ваш легендарный Город Молний… Зря вы, грани и гра, за это взялись, но вообще дело ваше. Осматривайте, раскапывайте, что хотите… Плохого с того не будет ни нам, ни, надеюсь, вам…

В общем, за день мы все привязались, пополнили припасы и, не став задерживаться, вылетели к руинам. Лететь до них было ещё два дня, но эти два дня были для меня наполнены незабываемыми впечатлениями. А всё потому, что летели мы к Великим горам. Впервые я их увидел уже на следующее утро. Они протянулись с севера на юг, взбираясь на высоту семи-восьми тысяч метров. Сначала показались снежные вершины, казалось, плывущие в голубом небе вместе с облаками, а затем уже и весь исполинский горный хребет встал из-за горизонта.

Внизу, на поверхности, тянулись густые леса. Они доходили до самых горных отрогов, взбирались на склоны, судорожно вцепляясь в них корнями — а потом бессильно отпускали каменные массивы. А те тянулись всё выше и выше, в самое небо — пока не покрывались белоснежными шапками снегов, с которых вниз устремлялись бесконечные струйки рек, ручьёв и водопадов…

На всё это великолепие даже Араэле вышла посмотреть из каюты — сразу в рубку. Любого другого я бы с чистой совестью погнал оттуда, но ей отказать не мог.

— Они тянутся из пустыни на юге до самого севера. Гряда уходит за океан и там, в царстве снега, продолжается. Их столько раз пытались облететь или перелететь… Вот бы их перелететь!.. — вздохнула она. — Сколько там всего за ними, наверно, ещё неизведанного…

— Перелететь-то их, наверно, можно! — заметил я, вспоминая, что слышал про подобные высоты в своих яслях.

— Многие пытались. Никто не вернулся… — задумчиво глядя на горы, сказала девушка.

— Воздух там есть, — сказал я, задумчиво глядя вперёд. — Там холодно и дышать трудно, но можно. Почему же никто не перелетел?..

— Не знаю…

— Стой! Ты сказала, никто не вернулся! Это ведь меняет дело… — задумчиво продолжил я, а потом вспомнил, как поднял «Мэлоннеля» на высоту, и тот почти замер на месте, не в силах преодолеть ветер. — Я ведь что-то слышал про те высоты…

Самолёты всегда летят на восток быстрее, чем на запад. Вот что я вспомнил. И разница в скорости может составлять сотни километров в час. Почему? Потому что там, на высоте, всегда дуют ветра. И дуют они всегда в одну сторону: против движения планеты вокруг своей оси — вот почему. С запада на восток. Я даже название вспомнил, только не русское, а западное: джет стрим.

— Вспомнил? — девушка потрясла меня за руку.

Она смотрела на меня с интересом и удивлением. Смотрела так, будто я сейчас возьму и чудо сотворю.

— Вспомнил, там ветер! — сказал я. — На такой высоте дуют очень сильные ветра. И пять мильпассов — это как раз та граница, где они начинаются.

— Подобрыши из ваших яслей уже такое говорили! — кивнула Араэле. — Только я не поняла, как это влияет.

— Эти ветра всегда дуют в одном направлении, — пояснил я. — С запада на восток, понимаешь? И скорость у них выше скоростей дирижаблей. Если хорошенько законопатить щели, сделать кабину герметичной, не подниматься слишком быстро, то перелететь Великие горы очень даже можно!

— Вернуться нельзя! — поняла девушка. — Перелетел — и остался там навсегда…

Впрочем, я не был уверен насчёт направления ветров строго на восток, ведь наверняка же есть и исключения. С другой стороны, когда я представил объём работы, которую надо проделать, чтобы всё это изучить, у меня банально волосы встали дыбом.

— Ну… Чисто теоретически я могу облететь всю планету и вернуться в ту же точку, откуда вылетел, — предложил я вариант.

— Это если Терра — шар! — заметила Араэле. — А это ещё надо доказать…

— Ну, значит, можно сделать два величайших открытия сразу! — резонно заметил я.

Девушка прыснула в кулак, а потом безжалостно растоптала мои мечты:

— Или сгинуть в пекле, в которое свалишься, если долететь до края мира. Именно так и считают многие!

— Пекло?

— Да, страшный мир внизу, где горят вечные огни, — ответила Араэле. — Если интересно — вон, Кесана спроси, он подробнее расскажет. А я с тобой согласна: было бы любопытно посмотреть, что там, за Великими горами. Хотя нет, отец мне ничего такого не позволит, конечно… А было бы интересно…

К поискам руин мы приступили в тот же день. Охотники дали весьма смутные ориентиры на местности — не любили они сюда летать, да и картографам эти места были малоинтересны. Я, кстати, считал, что зря. В конце концов, в горах случаются плоскогорья, удобные для строительства городов — и недоступные для чудовищ. А то, что там плодородной земли нет — так её и навезти не слишком сложно. Если обновлять регулярно, то можно весьма неплохое хозяйство организовать…

Искать руины оказалось на удивление скучно. Мы прочёсывали лесистые предгорья, пытаясь обнаружить нужные ориентиры, но все предгорья казались одинаковыми — и нигде не было видно руин. С учётом того, что внизу рос не хвойный лес, а влажный лиственный, руины могли с тех пор, как их обнаружили, ещё сто раз зарасти лесом. В конце концов, у гор всегда все тучи проливаются…

Сменяя друг друга у штурвала, мы с Верой вели «Мэлоннель», до боли в глазах вглядываясь вниз, но никак не могли ничего найти. И тогда я стал думать — а как вообще могли найти ранее необнаруженные руины? По всему выходило, что надо было искать места, где совсем недавно что-то произошло: обвалился грунт, упал метеорит, сошёл оползень, случилось землетрясение. Подняв дирижабль повыше, мы принялись облетать все подозрительные точки, замеченные нами с высоты.

И это принесло свои плоды — в конце концов, руины нашлись. Как я и предполагал, они обнажились, когда с крутого склона холма — видимо, после дождей — сорвался грунт. Оползень прошёлся и по самим руинам, частично их завалив, зато он вырвал с корнями тысячи деревьев, что ранее скрывали постройки своими кронами.

Это были остатки чего-то древнего: либо аванпоста, либо поселения. Причём, как я обратил внимание, они включали в себя и очень старые блоки, и какие-то фрагменты поновее. У самой земли проглядывали огромные камни основания, на котором строились древние дома. Блоки циклопических размеров мощный оползень хоть и засыпал, но сдвинуть так и не смог.

— Верх — времён второй терранской цивилизации! — радостно заметила Араэле, призванная нами из каюты. — В общем, верхние постройки довольно молодые, а вот снизу… Я даже не уверена, что это первая терранская… Как бы не остатки изначальных построек… Вон там видно, что камни вроде и не слишком большие, но очень крепко держатся… В общем, есть на что посмотреть. Надо спускаться!..

— Вечер близко, — заметила Вера. — Не нарвёмся на чудовищ?

— Сделаем до темноты обычный поверхностный осмотр! — уверенно отмахнулась от предупреждений девушка. — Сходим, посмотрим — и сразу назад! Как раз успеем к ужину поднять дирижабль на безопасную высоту. Где там можно с удобствами выгрузиться?

А вот с этим были большие проблемы… Склон холма удобным для посадки не был — это точно. Разве что на вершину высаживаться, тогда ещё шансы есть. Однако одно подходящее место всё-таки нашлось. Склон там был достаточно пологий, чтобы «Мэлоннель» мог подойти кормой к склону и не зацепить ничего аэростатом. Возились мы с Верой, правда, долго — и когда, наконец, достигли поверхности и опустили аппарель, до заката оставалась всего пара часов.

Мы с Араэле и Кесаном вышли на поверхность и двинулись к руинам вверх по склону. Земля тут из-за оползня была ещё рыхлая, зато растительность пока не сумела отвоевать утерянные позиции. И всё-таки я опасался, что где-то можно нарваться на чудовищ…

Вблизи поселение выглядело весьма убого. Я вообще не представлял, что здесь собирается искать Араэле: пара десятков почти разрушенных зданий, ещё парочка — вообще вросших в холм. Я свои мысли девушке и озвучил, на что получил довольно обидный отлуп:

— Фант, а ты не подумал, что это может быть лишь край руин? А их основная часть просто скрывается под землёй, в этом самом холме. Ведь не просто так тут склон крутой!..

— И как ты собираешься это выяснить? — поинтересовался я.

— Если там руины, должны были остаться пустоты. Вытащим пустотонюх и обследуем весь холм, — сообщила, как само собой разумеющееся, Араэле. — Да и пневмовидцем не мешает пройтись… Фант, ты как, готов?

— К этому нельзя подготовиться!.. — ответил я хмуро.

— Тогда будешь ходить с пневмовидцем неготовый! — мстительно заявила девушка.

— Ночь скоро. Не пора ли возвращаться? — очень тактично напомнил Кесан о том, что времени у нас осталось в обрез.

— Да, сейчас! — девушка, оступаясь на осыпающемся грунте, подошла к одной из стен.

…И пропала, оставив в качестве единственного следа удаляющийся визг.

— Проклятье! — я подбежал к тому месту, где видел её совсем недавно, и уставился в уходящий в темноту туннель. — Ну вот и надо было переться к этой проклятой стене?! Вот ведь… Довыпендривалась!..

— Нужна верёвка, — заметил Кесан, присев рядом с провалом.

— Араэле!!! — крикнул я что есть силы в темноту, надеясь, что девушка ответит, и тогда мы сможем точно понять, нужна ли верёвка или уже нет.

Спустя пару секунд снизу прозвучал отклик, но разобрать ничего не получалось. Однако это было и неважно — раз есть отклик, то человек жив. А значит, его надо вытаскивать. Кесан поднялся и направился к дирижаблю, а я остался сидеть у провала, предупредив упавшую вниз девушку:

— Подожди! Сейчас мы тебя вытащим!

Я снова бросил взгляд на Кесана — и понял, что сегодня никто никого уже вытаскивать не будет. Жрец успел спокойно пройти полпути до дирижабля, а вот оставшуюся половину преодолевал бегом, невзирая на опасность переломать себе ноги. А вслед за ним, пригнув голову к земле, бежала дикая помесь льва и жирафа, хищно пощёлкивая зубами от нетерпения. Увы, даже на первый взгляд Кесан не успевал до дирижабля, а там ещё не успели среагировать и выставить орудия…

Я вытянул из крепления на поясе мощный жезл, который, к счастью, не забыл взять с собой в вылазку, а потом прицелился и запустил по чудовищу несколько воздушных лезвий. Метил в шею — и даже в неё попал, потому что в разные стороны полетели ошмётки гривы, которая всю эту длинную шею покрывала. Я не видел, удалось ли пробить кожу, но чудовище резко развернулось в мою сторону и принялось обиженно принюхиваться.

Я замер, стараясь не выдавать своего присутствия и просто надеясь, что с дирижабля успеют отстреляться раньше, чем меня болезненно порвут на кусочки. Но чудовище меня, конечно, учуяло — чем ближе ночь, тем лучше они видят, чуют и слышат. Оно снова опустило голову к самой земле и начало медленно разгоняться. Я снова выставил жезл и зарядил ей в морду ещё несколькими воздушными лезвиями. Чудовище сбилось с шага, помотало хищной головой — и снова повернулось ко мне.

Кесан успел добраться до дирижабля, заскочил внутрь — и аппарель начала подниматься. В принципе, решение было верным, с учётом того, что из леса уже доносились какие-то подозрительные поскуливания… Однако я-то оставался с чудовищем один на один — а ему мои воздушные косы только страшную морду поцарапали. К моему облегчению, на палубе появился Канго. Сноровисто поплевав на руки, он навёл одно из орудий на жаждущую моей крови зверушку и одним выстрелом перебил ей шею.

Из боковой двери трюма высунулись Рубари и Танг, а дирижабль медленно подплыл к месту провала.

— Сейчас скинем верёвку! — крикнул силовик. — Поднимайся!

— Танг! — остановил я его. — Не надо — уходите на высоту!

— А ты?! — возмутился Рубари.

— Прыгну за Араэле и попробую пережить ночь! — ответил я, показав на темнеющее небо и несколько чёрных точек, появившихся над лесом. — Поднимайтесь, или вас тут сейчас разорвут!

— П-д-жди! — Рубари скрылся и вернулся через несколько секунд, выкинув вниз мешок, в котором я обнаружил сыр, хлеб, четыре фляги с водой и фонарь.

— Спасибо! — поблагодарил я его, подхватил мешок и решительно прыгнул в провал.

Моё падение закончилось довольно быстро… Проход стал плавно изгибаться, и очень скоро я уже съезжал на заднице по каменистой гладкой поверхности в темноту. Ещё пару раз ход изогнулся, а потом я вылетел в небольшой зал, освещённый маленьким огненным шариком, который удерживала в руках Араэле. Я ещё несколько шагов проехал по инерции по полу и остановился…

— Значит, мне послышалось? Или кто-то всё-таки обещал меня вытащить? — насмешливо сказала Араэле.

— Обязательно! — уверенно ответил я ей. — Но только утром! Чудовища пришли и кушать просят.

Как бы в подтверждение моих слов, сверху через каменный проход донеслось низкое рычание.

— И что-то мне подсказывает, что лучше бы нам с тобой найти укрытие… — обеспокоенно заметил я.

— Это разве что в саркофаги лезть! — Араэле указала на каменные ящики, растущие прямо из каменного же пола.

Высота ящиков составляла около метра, и внутри легко поместился бы человек — вот только крышки были неподъёмные. И что-то мне опять-таки подсказывало, что лезть внутрь и закрывать крышки будет не самой лучшей идеей — чем я и поделился с девушкой.

— Я тоже так подумала, — кивнула она. — Явно не для красоты сделаны…

Я засветил фонарь и огляделся. Круглое помещение было не слишком большим. Вход в него был только один — та самая дыра, через которую мы попали внутрь. Саркофаги — семь штук — были расположены полукругом на другой стороне зала. Однако они меня сейчас интересовали мало — гораздо больше мне понравилась круглая каменная дверь с крестообразной ручкой. Поскольку дверь находилась рядом со входом, то это давало надежду на то, что ею этот самый вход можно перекрыть. Я подскочил к двери и потянул её на себя, но камень не поддавался. Более удачной была попытка сдвинуть дверь в сторону. Каменный круг легко, будто на полозьях, сместился — и с тихим щелчком перегородил вход.

Позади меня вспыхнул неяркий свет, заполняя всё помещение. Я обернулся и еле успел поймать за плечи Араэле, которая, пятясь, чуть было не врезалась в меня. И в этот момент приятный мужской голос произнёс что-то на непонятном языке. Я было подумал, что язык банально неизвестен встроенному переводчику, но всё оказалось куда проще:

Обнаружен архивный диалект…

Идёт разархивация…

Идёт установка языкового пакета…

Пакет установлен.

У меня в голове как будто что-то щёлкнуло. И с некоторым опозданием я уже знал, что именно нам сказали:

— Добро пожаловать в диагностический комплекс Терры № 9671! В настоящее время все капсулы диагностики переведены в режим ожидания сервисного обслуживания. Подождите прибытия технических специалистов.

Глава 70

В которой мне не удаётся диагностироваться, зато я нахожу картины, а потом мы исследуем холм и руины — и берём «богатую» добычу, на которую всё равно находятся охотники

— Ну здорово! А я так хотел пройти диагностику! — негромко проговорил я, впрочем, и не ожидая ответа.

Но всё-таки его получил.

— К сожалению, — ответил мне приятный мужской и полный сочувствия голос, — в настоящее время все капсулы диагностики переведены в режим ожидания сервисного обслуживания. Подождите прибытия технических специалистов.

— А если я всё-таки залезу в диагностическую капсулу? — поинтересовался я.

— Спешим напомнить, что использование неисправной диагностической капсулы, — с сожалением и лёгким сочувствием ответил приятный мужской голос, — ни к чему не приведёт. Вы только потратите своё время понапрасну.

— Фант, что это? — тихо спросила девушка и посмотрела на меня круглыми от удивления и страха глазами, но я не успел ей ответить. Опередил меня знакомый мужской голос, теперь полный бодрости и радушия:

— Вы находитесь в диагностическом комплексе Терры № 9671. Здесь каждый житель Терры имеет возможность проверить свой текущий аватар на соответствие балансовой карте нормальности!

Голос изменился и стал очень печальным:

— К сожалению, в настоящее время все капсулы диагностики переведены в режим ожидания сервисного обслуживания. Подождите прибытия технических специалистов.

— Нам скучно ждать технических специалистов! — заявил я внаглую, пытаясь хотя бы на чуть-чуть продавить зловредный автоответчик. И заодно заставить его хоть что-то полезное показать или рассказать.

— Не скучайте, пожалуйста! — с сочувствием ответил уже начинавший раздражать мужской голос. — Специалисты скоро прибудут для проведения сервисного обслуживания капсул. Если вы проголодались или испытываете жажду, — голос резко изменился и внезапно стал бодрым и весёлым, — перед входом в диагностический комплекс Терры № 9671 имеются автоматы по выдаче лёгких закусок длительного хранения и прохладительных напитков.

— И как мне добраться до автоматов? — поинтересовался я.

— Чтобы добраться до автоматов по выдаче лёгких закусок длительного хранения и прохладительных напитков, воспользуйтесь антигравитационным подъёмником диагностического комплекса Терры № 9671.

— Он не работает! — заявил я, понимая, что если сейчас меня с Араэле выкинет на поверхность, сожрут нас очень быстро. Зато я хоть антигравитационным подъёмником воспользуюсь…

— Спасибо за своевременное информирование! Мы отправим техническим специалистам запрос на ремонт антигравитационного подъёмника. Подождите, пока работоспособность подъёмника будет восстановлена! — очень радостно заявил мужской голос.

— Но мы умираем от голода и жажды! — нарочито капризно заявил я, покосившись на скинутый Рубари мешок с припасами. Разве что ножкой не топнул. Ну а что, надо же как-то расшевелить автоответчик…

— Пожалуйста, не умирайте! — умоляюще заявил мужской голос. — Если вы проголодались или испытываете жажду, — голос снова повеселел, — перед входом в диагностический комплекс Терры № 9671 имеются автоматы по выдаче лёгких закусок длительного хранения и прохладительных напитков.

— К сожалению, — голос продолжил теперь уже снова грустно и сочувственно, — антигравитационный подъёмник неисправен. Подождите прибытия технических специалистов.

— Если вы опасаетесь, что можете не дождаться!.. — радостно продолжил неугомонный голос. — …То вы можете воспользоваться диагностическими капсулами диагностического комплекса Терры № 9671! Они исправят водно-минеральный баланс аватара!

— К сожалению, — голос, наконец, вспомнил, с чего всё началось, — в настоящее время все капсулы диагностики переведены в режим ожидания сервисного обслуживания. Подождите прибытия технических специалистов.

— Попугай тупой!.. — в сердцах бросил я.

Свет погас, в уши ударил оглушающий визг, а посреди зала возникло призрачное свечение, приобретающее с каждой секундой очертания очень страшной женщины. Она тянула к нам свои руки с длинными когтями, и даже я от неожиданности невольно вжался в стену. А вот Араэле просто тоскливо завыла на одной ноте, вжавшись в меня. Это странное представление длилось около пяти секунд. А потом комнату вновь заполнил мягкий свет, призрачная женщина исчезла, и снова приятный мужской голос сообщил:

— Надеюсь, вы получили необходимую дозу гормона адреналина, как вы и просили! К сожалению, в настоящее время все капсулы диагностики переведены в режим ожидания сервисного обслуживания. Основные услуги комплекса недоступны. Подождите прибытия технических специалистов.

— Давай ты больше не будешь просить нас пугать! — попросила Араэле. — Это было действительно страшно…

— Спасибо за лестный отзыв! — вмешался приятный мужской голос. — Если вам хочется отблагодарить создателя функции пугания диагностического комплекса Терры № 9671, пожалуйста, внести его в реестр отзывов через ваш персональный канал соединения.

— Прости, пожалуйста! — ответил я девушке. — Я немного не подумал…

И ведь можно сколько угодно задумываться об этимологии названия «попугай», но сначала этого не стал делать переводчик, а потом и сам здешний комплекс. Сказали «попугай» — вот он и попугал. Однако, главное, что дело сдвинулось с мёртвой точки — и оказалось, что у комплекса могут быть ещё какие-то встроенные функции…

— Какие дополнительные функции имеются у комплекса? — уточнил я.

— Диагностический комплекс Терры № 9671 обладает тремя дополнительными функциями: функция пугания для повышения дозы адреналина, функция прямого воздействия на центры мозга вашего аватара для повышения уровня серотонина, а также функция повышения уровня мелатонина с помощью введения необходимой дозы внутривенно.

— К сожалению, — опомнился голос и произнёс очень сочувственно, — вы не можете воспользоваться функцией повышения мелатонина без диагностической капсулы. В настоящее время все капсулы диагностики переведены в режим ожидания сервисного обслуживания. Основные услуги комплекса недоступны. Подождите прибытия технических специалистов.

— Фант, не смей! — серьёзно заявила Араэле. — Я ничего не поняла про эти центры мозга, но у меня есть ощущение, что он сейчас вскроет тебе черепушку!..

— В общем-то, именно это он и будет делать… — попытался ответить я, но голос решил, что профессиональный ответ куда важнее моего излишне болезненного самолюбия.

— Прямое воздействие на мозг вашего аватара осуществляется при помощи энергетического щупа, совершающего трепанацию черепа и стимуляцию центров удовольствия. Во избежание преждевременной смерти вашего аватара, воздействие рекомендуется использовать перед погружением в диагностическую капсулу диагностического комплекса Терры № 9671.

— К сожалению, — голос опять опомнился и сразу предупредил с сочувствием, — в настоящее время все капсулы диагностики переведены в режим ожидания сервисного обслуживания. Подождите прибытия технических специалистов.

— Это слишком громко… И слишком много… — Араэле схватилась за голову, но тут, наконец, случилось чудо.

— Спасибо за ваш отзыв! — сообщил голос тихим шёпотом. — Для вашего удобства активирован режим шёпота! Режим шёпота можно отключить приказом, через прямое подключение или дождаться автоматической отмены режима в течение 24 часов.

Я молча подошёл к мешку и протянул его девушке, показывая, что находится внутри. Мы сели на край одного из саркофагов и перекусили, запив водой сыр с хлебом. А потом так же молча, дабы не провоцировать чересчур болтливый автоответчик, принялись исследовать зал.

В отличие от руин первой и второй терранских цивилизаций, где использовались свои способы управления окружающим пространством, в этот раз мы оказались в руинах, по всей видимости, изначальных… И вся их беда была в том, что смотреть там было вообще не на что. Это была настолько утилитарная постройка, что всё в ней было вылизанным и правильным до неприличия. Ни тебе надписей, ни тебе логосов. Либо всё так хорошо прятали, либо вообще использовали иные принципы работы с пневмой.

Конечно же, представители обеих терранских цивилизаций не могли пройти мимо такого аттракциона и пытались его изучать. Но рано или поздно им становилось понятно то же, что успел осознать я — высокотехнологичный древний комплекс не работал. Искать тут было нечего. Если, конечно, не знаешь, где именно искать. Пока Араэле продолжала потерянно ходить между саркофагами, я добрался до стены за ними и принялся её осматривать.

За каменной дверью что-то громко стукнуло — а потом ещё раз. Мы с Араэле обернулись и посмотрели на дверь, но та и не подумала открываться на стук. Видимо, открыть её можно было только изнутри, а снаружи для разблокировки замков требовалось «прямое подключение». Через некоторое время я вернулся к изучению стены, а девушка — саркофагов.

Логично было предположить, что раз сами саркофаги растут непосредственно из пола, составляя с ним единое целое, то и техническое обслуживание устройств проводилось не через них. Но, видимо, и не так, как я надеялся — никаких сколько-нибудь заметных стыков на стене за ними я не нашёл. Только под ногами обнаружилась чёрная неровная пластина из какого-то материала. Заметив, что я смахиваю с неё пыль, скопившуюся на полу, Араэле просветила меня:

— Это рельефы изначальных. В Академии Наук считают, что на них они изображали сцены из жизни каких-то героев или правителей древности.

Я пригляделся и понял, что это и вправду был рельеф. Чёрный рельеф в чёрном материале, практически не отражающий свет. Неровности можно было нащупать пальцами, но не рассмотреть.

— Плесни воды! — посоветовала девушка.

— Если вы проголодались или испытываете жажду… — зашептал голос, но я постарался не обращать на него внимания.

Взяв одну из фляжек, я плеснул немного на поверхность и провёл рукой, распределив воду по желобкам. И бликующая на свету вода дала чёткую картинку: фигурка человечка тянулась посохом с круглым навершием к прямоугольнику, по размерам совпадавшему с саркофагом.

— Они редко рисовали натуралистично. Считается, что с этим было связан какой-то запрет.

— В диагностическом комплексе Терры № 9671 запрещается…

Второй рельеф: стилизованный человечек втыкает посох в прямоугольник. Тот уже не является прямоугольником, а раскрывается, как причудливый цветок.

Третий рельеф: несколько перечёркнутых значков, которые мне совершенно незнакомы. Рядом стилизованная фигурка человека лежит на земле, а другая шагает сквозь какую-то арку над ним.

Четвёртый рельеф: человечек пристраивает ящик с двумя рожками рядом с раскрытым саркофагом и посохом, который каким-то образом стоит в воткнутом положении.

Пятый рельеф: всё тот же человечек ставит нечто, напоминающее обычный кальян, рядом с ящиком с рожками.

Шестой рельеф: сверху изображены посох, кальян и ящик с рожками, а под каждым из них в столбик нарисованы какие-то значки.

Седьмой рельеф: изображён человечек, выдёргивающий посох из саркофага — и всё это перечёркнуто.

Восьмой рельеф: человечек держит посох, а саркофаг снова закрывается, складываясь в прямоугольник.

Девятый рельеф: человечек выдёргивает посох из саркофага.

Я внимательно пересмотрел все рельефы — и попытался убедить себя, что это не инструкция по проведению сервисного обслуживания. Не сумел. Попытался ещё раз — и снова не сумел. Я всё верно искал, просто нашёл не нишу, где можно покопаться, не какой-то пульт управления — судя по тому, как посохи напоминали ТВЭЖ, пультов у меня даже две штуки имелось — я нашёл всего лишь инструкцию, как и с помощью чего можно проводить работы.

Первым моим желанием было нежно вырубить Араэле, дабы не задавала лишних вопросов, достать посох и провести диагностику саркофага. Однако меня сильно напрягала картинка с перечёркнутыми значками, лежащим человечком и второй, куда-то уходящей фигуркой. Похоже, тут намекалось на то, что можно неслабо напортачить и внепланово свалить в закат. С концами, то есть. Угаснуть, в общем, как изначальные обычно говорили… А вот этого мне бы сейчас совсем не хотелось, так что я подавил в себе неуёмное любопытство.

— Забавные картинки! — заметил я, и тут меня будто током стукнуло. — Картинки…

— Что там не так с картинками? — поинтересовалась Араэле.

— Знаешь, это вовсе не жизнь героя… — ответил я. — Тут весьма наглядно показывается, как работать с этим саркофагом. Своего рода инструкция…

— Инструкция по использованию диагностического комплекса Терры № 9671… — забубнил голос.

— И как же? — заинтересовалась девушка.

— Нужны какие-то устройства! — пояснил я, наблюдая за её реакцией. — Какой-то посох, ящик и вот эта штука…

То, что у Араэле кровь от лица отхлынула, было видно даже в мягком свете комплекса. Она уставилась на картинку, как на ядовитую змею. И произошло это в тот самый момент, когда я показывал на штуку, напоминающую кальян — из чего можно было сделать вывод, что нечто подобное осело в хранилище древностей дома Филанг. На посохе девушка тоже дёрнулась, но хотя бы не настолько сильно.

— Эй! Всё в порядке? — спросил я у неё.

— Да-да! — поспешно заявила Араэле. — Знаешь, просто странно такое слышать… Понимаешь, похожих чёрных табличек по руинам хоть пруд пруди. Никто и не думал, что это какие-то инструкции…

— Инструкция по использованию диагностического комплекса Терры № 9671… — голос прервал свой предыдущий бубнёж и начал по новой.

— Голова пухнет от всего этого! — сделав уставшее лицо, сказала Араэле. — Давай спать… Утром нам ещё как-то выбираться отсюда…

— Хорошо, — согласился я. — Давай…

Спать пришлось на полу, и, к счастью, он был не слишком холодным. Либо диагностический комплекс поддерживал температуру внутри, либо просто не настолько глубоко мы находились, чтобы ночью стало заметно холодно. Я не знал, да и думать об этом было не слишком интересно. Больше всего меня интересовала странная реакция девушки. Араэле явно тоже о чём-то думала, а потому долго ворочалась и не спала. Однако насыщенный вечер давал о себе знать, и через какое-то время мы оба провалились в глубокий сон…

Проснулись мы от вежливого, но весьма настойчивого стука в каменную дверь. Чудовища подобной вежливостью обычно не отличаются. Я переглянулся с девушкой, подошёл к каменному кругу, ухватился за ручки и попробовал его открыть, но не тут-то было…

— Уже уходите? Всего вам хорошего! Для открытия двери сначала потяните её на себя! — подсказал мне громким шёпотом докучливый голос.

Я последовал совету и потянул ручки на себя, а в двери что-то негромко щёлкнуло. Свет в комплексе погас, однако и тяжёлую дверь удалось откатить в сторону. Из темноты пробивался привычный и успокаивающий свет фонаря. В проходе, держась за верёвку, стоял Танг. На поясе у него висел фонарь, как у шахтёра.

— Надеюсь, за ваше спасение с поверхности дадут какую-нибудь премию? — уточнил он. — Если нет, то я не буду вас в следующий раз спасать!

— Танг, прекрати! Ты просто спустил верёвку! — возмутилась Араэле.

— А ещё я стучался двадцать минут — не меньше! — ответил тот. — А ещё мы вытаскивали отсюда туши чудовищ — пять штук. Они в борьбе за ваши кости, похоже, передавили друг друга. Так что всё было ох как нелегко!..

— Давайте, тащите нас наверх! Разберёмся с этими руинами! — девушка решительно двинулась к двери, схватилась за верёвку и полезла вверх.

— А на премию рассчитывай! — тихо сказал я. — Но не прямо сейчас… Тут нам, в этих руинах, ничего не перепадёт!

— Как скажешь, кэп! — не стал расстраиваться Танг.

На бесполезные руины мы потратили ещё два дня. И это были весьма тяжёлые дни для тех, кому пришлось работать на поверхности. Араэле не потеряла надежды найти скрытую от глаз часть комплекса и старательно изучала холм. Однако единственным скрытым от глаз помещением был всё тот же диагностический центр № 9671, а он, похоже, не представлял для неё никакого интереса. Я туда один раз всё-таки спустился — с угольком и бумагой — и перерисовал всю инструкцию целиком. С рельефом это было делать совсем несложно: приложил лист и води себе угольком. А потом надо просто чернилами белые линии обвести — чтобы рисунок остался, после того как осыпется уголь.

Мысленно я сделал себе пометку — найти графитовые карандаши. Здесь вообще-то такие имелись — подобрыши постарались внедрить, а местные оценили. Стоило это, правда, всё недёшево, но тут уж либо трать пневму ради удобства, либо пользуйся угольками. Я вот пока пользовался угольками.

После двух дней работы с пневмовидцем голова болела просто страшно. С его помощью нам удалось обнаружить две плиты, покрытых логосами, но надежд на то, что за них удастся много выручить — было немного. Новые руины оказались сплошным разочарованием, да и только… Но впереди были и другие места для поисков.

Вечером, когда работы закончились, и аппаратура была убрана в трюм, расстроенная Араэле ушла в каюту, напоследок посоветовав вернуться на Эринг и купить там карт. Ну а мы не стали задерживаться и сразу же двинулись в путь. Араэле вышла только на следующий день к обеду. Девушка пришла в себя, поборола разочарование и снова была полна сил и энтузиазма. После обеда она устроила мне в каюте натуральный допрос по поводу выданного журнала.

— Как продвигается? — с видом строгой учительницы спросила она.

На это вопросе я вспомнил крылатую фразу про то, что не стоит доверять союзу с могущественными, ибо союзы могут быть только между равными. Увы, положение в обществе и авторитет девушки были несоразмеримо выше моих — а значит, она пока имела право разговаривать, как с нашкодившим котёнком. Хоть это меня и злило неимоверно…

— Продвигается! — ответил я с видом ни в чём не виноватого двоечника.

— И как? — не отставала девушка.

— Я почти начал делать! — не стал врать я. — Прости, до следующей точки обязательно займусь…

— Фант, пожалуйста! Ты взрослый человек и понимаешь, что, если не успеешь — нам просто некуда будет лететь!.. — укоризненно напомнила мне Араэле. — Это простой дирижабля и неоправданная трата пневмы. У нас мало времени, и нам надо успеть всё запланированное, пока погода позволяет.

— Прошу тебя, не беспокойся! Я всё сделаю!.. — попытался я её успокоить, но вышло, к сожалению, не очень.

— Фант, не обещай… Как наследница главы дома я такое слышу очень часто! И чаще всего все оговоренные сроки нарушаются! — сердито сказала она.

— Тогда я буду тем, у кого они не нарушатся! — возразил я, хотя понимал, что это чистой воды упрямство, не более того. Надо было сначала эти самые сроки оценить.

— Ладно, буду надеяться на это…

— Куда нам лететь-то дальше? — спросил я.

— На Мороно — это к северу отсюда!.. — девушка вздохнула. — Я ещё не до конца проработала весь журнал, над которым сейчас сижу. Но через пару дней буду готова. Но пока на Мороно…

В тот же вечер я сел за выданную мне работу. Не то, чтобы я сильно волновался, но всё-таки лучше будет, когда девушка спросит в следующий раз, хоть что-нибудь дельное ответить. И, если честно, я никак не ожидал, что меня и вправду увлечёт чтение журнала. Молодой капитан на дешёвом маленьком эфирном корабле занимался перевозкой мелких грузов и почты. А поскольку из всего экипажа у него был только он и какое-то его домашнее животное, то свои мысли он изливал на страницы судового журнала. Попадались там и вполне себе официальные пометки, но вот его переживания по поводу того, что он продал дом ради дирижабля, к таковым отнести было нельзя…

В итоге вместо того, чтобы хоть четыре часа поспать, я весь вечер читал. Информация про руины обнаружилась не сразу: она хитро пряталась между рассуждениями о том, какая полезная настойка из молосы была у его мамы — и длинным описанием того, как он боится молний на горизонте. Заложив найденную страницу, я просто продолжил чтение журнала как художественной литературы. Однако, как выяснилось — рассуждения про молнии были катарсисом. Ещё через пару записей бедняга попал в бурю с выбросом. И самая последняя его запись говорила о том, что история была трагедией с открытым финалом:

«Винт сломан, за бортом воет такой ветер, что я боюсь покидать гондолу. Мой дирижаблик несёт по воле ветра, и я не знаю, где окажусь, и смогу ли выжить. Мне страшно… Кироко тоже страшно. Он жалобно вскрикивает и жмётся в клетке. Надо выпустить его, ведь у него есть крылья, и он может улететь, но я очень боюсь остаться один. Мне всегда было страшно на скале во время бурь, но я даже не знал, как страшно в бурю без скалы. Изначальные, только бы…».

Дальше в журнале шли пустые страницы. Что там случилось? Оставалось лишь самому додумывать. И Кироко не выпустил, дурак…

Поиск координат и ориентиров был тем ещё нудным и кропотливым дельцем. Однако спасали ситуацию именно подробные полотна текста. Из них я узнал, что перед тем как наткнуться на руины, парень побывал на скале Пирг, а потом отправился на Вермиту. Однако по пути забрался слишком высоко — и был снесён примерно на сотню пассов в сторону гор. Внизу он видел леса и глубокий овраг с рекой на дне.

Попытавшись вернуться на курс, он пролетел холм, который внезапно напомнил ему о его бывшей девушке. Немного порывшись в записях, я обнаружил и описание девушки. И попытался понять, что этому клятому романтику, который вскоре безвинно погубит Кироко, напомнило о возлюбленной. Если холм не повторял рельеф её тела — то, скорее всего, его изумрудный цвет, который она всегда любила. Или красная шляпа? В общем, я оставил три противоречивых пометки в своём блокноте. И, проверив по карте, как он мог возвращаться на курс, прочертил на карте линию. А потом прервался, потому что мне громко забарабанили в дверь.

На пороге обнаружился один из матросов, который сходу выпалил:

— Кэп! Вас грани Вера очень просила подойти!

Я быстро натянул сапоги и дошёл до рубки, где Вера стояла за штурвалом. Она указала мне вперёд и сказала:

— Может, я и ошибаюсь, но, кажется, я видела там огни. Потом они потухли. Но мы и сами светимся, как фонарь в ночи, так что я послала матросов тушить везде фонари.

— Понятно. Набираем высоту! Сейчас облачно, и можно спрятаться в облаках. Думаешь, не просто так скрываются?

— Это обычная тактика мародёров. Ночью при приближении к цели потушить все огни и бить из темноты… Гады вонючие! — последнее относилось к тем, кто попытался нас в этот самый момент подбить из пушки воздухом.

Девушка крутанула штурвал, уводя нас от воздушной волны, но та всё равно цепанула борт. К счастью, лишь вскользь.

— Логос-отсек, щиты поднять! — рявкнул я в трубку.

И, кстати, очень вовремя: следующий удар по нам нанесли уже огнём.

— Врубай все сферы пустоты! — приказал я Вере, а сам выскочил в коридор и во всю капитанскую глотку заорал сакраментальное: «Тревога!».

Зазвонил колокол на палубе ниже, затопотали поднятые из коек матросы, дёрнулся дирижабль, начиная стремительный подъём, и куда чаще зачихали паровые винты. Ещё несколько выстрелов — земля, воздух, огонь — прошли ниже. А «Мэлоннель» уже устремился в небо, разгоняясь изо всех сил. Позади надрывались Луп и Канго, криками и пинками распределяя людей. В рубку спешно вошёл Танг и спросил, что у нас случилось. Я в двух словах объяснил ему ситуацию, но при этом дважды чуть не потерял равновесие. Вера уводила дирижабль из-под огня так резко, как только могла…

Я подошёл к фонарям в рубке и потушил в них огонь. Буквально за полминуты весь дирижабль погрузился во тьму. Но мы для противника сейчас были видны на фоне неба тёмным пятном. А вот они для нас были всё ещё невидимы. На наше счастье, облачность была не слишком высокая, и, получив пару попаданий в щит, мы всё-таки скрылись от неизвестных врагов в водяном паре.

Ещё несколько раз Вера меняла направление движения, чтобы на всякий случай сбить прицел, а потом предложила:

— Кэп, давайте останемся в облаке! Попробуем засечь хоть одного противника и пострелять по нему! Я буду водить дирижабль по самому краю тучи, стараясь не показываться на глаза этим придуркам.

— Действуй! Я предупрежу ребят на орудиях.

Ещё почти час мы летали в облаке, но так никого и не увидели. После чего Вера аккуратно вывела дирижабль выше облаков, и на полном ходу «Мэлоннель» устремился в сторону Эринга. Больше по нам не стреляли, а вот выспаться многим в эту ночь так и не удалось.

Глава 71

В которой на Эринге нас уже ждут

К причальной мачте в Эринге мы пришвартовались уже в середине следующего дня. Большая часть команды отсыпалась после бессонной ночи. Один из матросов лежал с температурой, умудрившись простудиться, пока Вера водила «Мэлоннель» над облаками. На такой высоте было уже довольно холодно, а он самонадеянно не надел тёплую куртку. Пришлось Кесану его лечить, но к вечеру жрец обещал поставить матроса на ноги.

Ночной обстрел нам повреждений не нанёс, если не считать нескольких десятков единиц пневмы, которые сожрал щит, отбивая попадания. Но это была лишь капля в море неприятностей, которых мы избежали. Даже воздушное лезвие, которое прошло по борту, оставило лишь царапину, которую быстро залили клеем с опилками и закрасили. В общем и целом, мы отделались лёгким испугом и внеплановой тренировкой боевой тревоги.

В город я вышел в сопровождении Илена и двух матросов, вооружившихся жезлами помощнее. Молодые матросы у нас не имели возможности пользоваться такими — не хватало уровня логосов, а вот старички все были прокачанные. Сам Танг остался на дирижабле — организовывать стражу. Первым делом мы зашли на рынок и закупились припасами, которые обещали доставить на площадку причальной мачты несколько грузчиков, нанятых здесь же, на рынке.

Следующим пунктом была лавка с книгами. Немного потревожив местных жителей, мы уточнили, где её искать, и направились прямо туда. Посетителей в лавке практически не было, а старичок-продавец откровенно клевал носом. Я воспользовался звонком на прилавке, несколько раз стукнув по нему рукой. Услышав мелодичный звон, старичок раскрыл глаза и удивлённо уставился на четверых вооружённых мужчин.

— Добрый день, гра. У вас есть лётные карты до Мороно и Пирига? — спросил я.

— Весьма возможно!.. — спохватился старичок и принялся копаться на полках. — Одну минуту, гра! Одну минуту! Нечасто у меня берут карты… А, может, вы хотите свежий атлас, последнего года выпуска?

— Атлас? — и тут я задумался. Раньше я про атласы здесь не слышал.

— Начали выпускать в Академии картографии совсем недавно — лет пять назад! — правильно истолковав мои сомнения, пояснил старичок. — Взгляните! Все карты скал, окрестностей, лётные пути и ориентиры!..

Кряхтя, как несмазанная телега, старичок притащил на прилавок книгу… Хотя нет, не просто книгу — ТОЛСТУЮ книгу. Сантиметров сорок на сорок, и ещё тридцать сантиметров толщины. Открыв атлас, я обнаружил, что все карты в нём не только сложены, но ещё и могут быть отцеплены от корешка. Бумага у них, конечно, была тонковата и больше напоминала газетную, но при навигации и отслеживании маршрута любая карта исчерчивается — и всё равно со временем приходит в негодность. Все карты имели ярлычки, выступающие за пределы страниц, на которых были написаны названия скал, провинций и местностей. Оставалось получить ответ на главный вопрос:

— И сколько?

— Тысяча единиц, гра, — озвучил торговец, и моя жадность заиграла в голове военный марш, намекая, что сейчас будет нешуточная битва. — И то, потому что никто не берёт…

Жадность немного сбавила обороты, но всё ещё продолжала терзать мою душу. Однако это ведь так было удобно — во всех отношениях! Вот выйдем мы, например, сейчас из магазина, и войдёт сюда кто-нибудь злой и недобрый, а потом и скажет этому милому старичку: «Куда собирался лететь ваш предыдущий клиент? А? Отвечай, старый пердун!». И будет по прилавку посохом стучать. И расскажет ему милый старичок всё, как на духу. И вылетит за нами погоня, радостно поводя орудиями. Не факт, что догонит, но ведь если знают конечный пункт — почему бы и не попытать счастья?..

— Переводом, — указал я способ оплаты.

— Хорошо! — старичок отправил мне запрос на перевод суммы и получил свою тысячу единиц с моего накопителя.

Атлас взял наш хмурый карго-абордажник Илен и убрал в мешок, висящий на поясе. Ощущение возникало такое, что ему вообще плевать на вес — тяжеленный атлас ему никак не мешал. Попрощавшись с торговцем, мы покинули лавку и двинулись по улице в сторону порта. Обернувшись, я увидел, как в магазин заходят трое подозрительных личностей, причём весьма грозного вида — и остановился.

— На дирижабль? — уточнил Илен.

— В магазин, жезлы под рукой — и тихо! — приказал я.

Когда тебя накрывает паранойей, это дело такое — почти непобедимое… Я так живо вообразил при покупке атласа, как можно легко и просто отслеживать все мои перемещения, что и сам в это будто поверил. И каково же было моё удивление, когда на подходе к магазину я услышал:

— … И сожгу тут всё! Куда собирался твой клиент? Вспоминай, развалюха!

— Я не помню, гра… — продавец, видимо, просто забыл куда мы собирались. Карты-то он нам так и не продал в результате. — На соседние какие-то скалы…

— Какие карты купили?!

— Я атлас продал… А-а-а! Зачем вы…

В этот самый момент я открыл дверь магазина — и увидел, как старичок лежит, сжавшись, у полки на полу, а над ним нависает один из вошедших внутрь громил. Ещё один деловито поджигал полку с журналами, а вот третьего я сразу не увидел — а он, оказывается, за входом наблюдал. Узнал я об этом тогда, когда мимо меня просвистел ледяной шип. И если бы идущий следом Илен не толкнул меня вперёд, шип прилетел бы прямо мне в голову.

Я не стал палить в ответ, а сосредоточился на гнусном поджигателе журналов, вбивая в него одну единицу пневмы за другой в виде плотных воздушных сгустков. На четвёртом ударе щит у него не выдержал, а с пятого он полетел кубарем, врезавшись головой в одну из полок с книгами, которые на него и осыпались дождём.

Пока я стрелял, то продолжал смещаться, пытаясь заслониться полками от третьего громилы. Он пару раз успел выстрелить в мою сторону, но все воздушные лезвия лишь безуспешно высекали щепки из деревянных конструкций. А потом ему резко стало не до меня, потому что сбоку в него полетели немалых размеров булыжники из жезлов матросов.

— Оставьте хоть одного живым! — попросил я своих.

— Это как получится! — рыкнул откуда-то со стороны входа Илен.

В том, что поджигатель после всех своих злоключений остался жив, я уверен не был. И потому поспешил помочь третьему — тому самому, который допрашивал старика. Успел в последний момент, залепив ему воздушным сгустком под коленки, что повалило здоровяка на пол, а два заострённых каменных снаряда из жезлов матросов прошли сверху. Громила попытался встать на ноги, но я подскочил к нему и парой ударов ногой отбил у него всё желание снова двигаться.

— С вами всё в порядке, гра? — почтительно спросил один из матросов, помогая старичку встать на ноги.

— Не то, чтобы всё… Меня немного поколотили… Но вы очень вовремя вернулись, гра!.. Большое спасибо… Ох, изначальные! Какой беспорядок!

— Могли и сжечь, — заметил Илен.

— И сожгли бы! Сожгли… Не сомневайтесь! — старичок горестно закряхтел и присел на пол у стены.

— Вам нужен врач, гра? — поинтересовался я.

— Нет! Вовсе нет! Просто старые кости не так легко оправляются от тумаков, гра… Просто мне надо отдохнуть! — старичок улыбнулся через силу. — Позовите стражу, прошу вас… Они смогут оценить ущерб и взять этих…

— Гра, вы не возражаете, если перед тем как звать стражу, я задам им пару вопросов? — мягко уточнил я.

— Если они останутся живы, то можете даже философский спор с ними начать! — отмахнулся старичок.

— Ты кто такой? — обратился я к громиле, которого спас от жезлов матросов.

Громила ожидаемо промолчал, только зло смотрел на меня.

— Дайте-ка я, кэп! — Илен отстранил меня, подошёл к громиле и присел на корточки. — Скажи милый, не ты ли сегодня палец сломал на рынке?

— Что? — не понял громила, уставившись на Илена, а я заранее отвернулся.

Раздался продолжительный хруст и приглушённый крик. Когда я снова посмотрел на громилу, то его указательный палец изгибался под какими-то немыслимыми углами. Илен почти что нежно удерживал ему рот огромной ладонью.

— Ты не кричи, не кричи!.. — продолжал Илен, — Тут люди вокруг хорошие, только нервные. А скажи-ка, ты точно один палец сломал? Ты просто такой неуклюжий жирдяй, говорят…

Илен придавил повреждённую кисть коленом к полу, ухватился за средний палец той же руки и принялся его разминать.

— Времени у нас немного, но пальчиков у тебя тоже не очень много, — Илен нежно сдавил кулак, но в этот раз ничего не стал делать и принялся разминать палец снова.

— Возможно… Возможно, стоит открыть ему рот! — заметил старичок-торговец. — Я заметил за свою жизнь, что люди плохо говорят с зажатым ртом, да…

— Зачем ему что-то говорить? — удивился Илен. — Нам всё во-о-он тот расскажет, которого я у входа посадил. А этому мы просто пальчики поломаем…

На этих словах он медленно, почти неспешно, принялся палец крутить. И я отвёл взгляд, не в силах выносить чужую боль… На этот раз громила не только мычал, но и ногами дёргал. Оказывается, можно ломать пальцы больше десяти секунд… Я посмотрел на сидящего рядом со входом противника, которого Илен не только побил, но и связал. И тот вдруг без всяких вопросов с моей стороны быстро-быстро заговорил:

— Мы с двух дирижаблей — «Каон» и «Пискара»! Они сейчас дрейфуют где-то в окрестностях. «Каон» ведёт капитан Функор, а «Пискара» принадлежит капитану Анкену. Мы заходили в порт, и нас специально высадили на скале, чтобы мы ждали вашего возвращения!

— Вам разрешили пришвартоваться? — уточнил я.

— Только для пополнения припасов — на три часа, но мы спрятались! — ещё быстрее заговорил мародёр, косясь мне за спину.

За моей спиной Илен нежно поглаживал большой палец громилы и тихо ему нашёптывал:

— Пальчик большой, толстенький! Ух, как похрустим им…

— Не отвлекайся! — попросил я связанного. — Зачем вам потребовался наш маршрут?

— Мы вас преследуем со Сканды. Я и не знаю точно, почему! Ребята думали, что из-за вашей новой рулевой. У Анкена с ней какие-то счёты, вот он и озверел, когда вы её наняли.

— Как вы должны были передать информацию? — поинтересовался я.

— Кэп договорился с одним торговцем, что тот возьмёт нас на борт. Он улетает сегодня вечером. В стороне нас бы перебросили на свои дирижабли в воздухе.

Позади меня раздался долгий хруст и приглушённый вой, полный боли и страданий.

— Ах ты, кусаться!.. — проговорил Илен.

Когда я обернулся, он схватил бандита за горло, не давая вздохнуть и водил ему пальцем по зубам, приподнимая губу:

— Какие хорошие зубки… Только лишние, раз ты кусаешься!

— Ещё что-нибудь можешь рассказать? — полным сочувствия голосом спросил я разговорчивого нападавшего.

— Ничего, гра! — залепетал тот, переводя взгляд с моего лица на своего товарища. — Я больше ничего не знаю, честное слово!..

За спиной раздались ритмичные похрустывания. Это Илен начал расшатывать первый зуб. Поскольку попавший под раздачу громила всё ещё был лишен воздуха, он только хрипел и дёргал ногами.

— Всё, кэп? — поинтересовался карго и всё-таки выломал зуб.

— Всё! — кивнул я и приказал одному из матросов. — Сбегай за стражей.

Пришедших стражников не смутил ни странный вид нападавших, ни то, что один из них тихо подвывал и обещал всё рассказать. Им же было удобнее — не надо уже ломать никого. С нас взяли устные показания, а старичка успокоили, пообещав наказать всех виновных с особой жестокостью, после чего спокойно увели преступников. А мы, попрощавшись с продавцом книг, всё-таки отправились на дирижабль.

Мне нравилась Вера — как рулевой, конечно — и я не собирался ссаживать её на скалу лишь потому, что у девушки обнаружился хвост. Хотя, по-хорошему, стоило бы!.. Я был зол, что девушка не обозначила возможность того, что её будут преследовать. А ещё что-то мне подсказывало, что Танг именно высадить её на скалу и предложит, потому что это был самый логичный и простой способ избавиться от проблемы. Поэтому, оказавшись на «Мэлоннеле», я не пошёл сразу к Вере, а первым делом подозвал Танга и вкратце обрисовал ему ситуацию, спросив, что он об этом думает.

— А что тут думать, кэп? — силовик пожал плечами. — Она соврала, не сказала нам про возможное преследование… Я бы посоветовал ссадить её и об этом предупредить пойманных мародёров.

— Вот именно это твоё предложение мне и не нравится! — ответил я. — Я не для того нанимал команду, чтобы ссаживать её при малейшей угрозе.

— Но экспедиция! — веско напомнил мне Танг. — Это может поставить её под угрозу.

— Нет, не может… Если мы вместо того, чтобы удирать, поймаем этих мародёров, — ответил я.

— И как ты их ловить собираешься? — недоверчиво уточнил Танг.

— Те громилы, с которыми мы столкнулись в магазине, должны были сесть на торговца, который сегодня отбывает. Если мы уложимся раньше, то сможем за ним проследить. Небо облачное, и нам есть, где прятаться.

— Тогда, кэп, два вопроса: что делать с Верой, и что сказать грани Араэле?

— С Араэле я сейчас поговорю, а Веру надо хорошенько отчитать. Причём, публично!.. — строго сказал я.

— После публичной выволочки Вера может и сама сойти на скалу!.. — заметил Танг с сомнением.

— Если сойдёт — это будет её решение, — не стал я спорить. — Главное, не начинай пока сам требовать от неё избавиться.

— Иди и договаривайся с Араэле, кэп. Я обязан предложить это решение, иначе ты зря меня нанял.

Я довольно решительно направился к каюте девушки. И ещё решительнее поднял руку, чтобы постучать — и опустил её. Ощущение неприятностей навалилось с такой силой, что стало вполне очевидно: входить сейчас, не приведя мысли в порядок, было бы попросту глупо. Я вспомнил свой последний разговор с Араэле по поводу моей части работы: что её волновало? Простой! То есть оплата команде работы, когда мы сами не работаем. И тут, буквально через сутки, я захожу к ней и невзначай предлагаю за «бесплатно» погонять мародёров. Чем это закончится?..

На ум приходило лишь одно горькое слово — разочарование. Араэле меня просто-напросто не поймёт. Она дочь главы дома, привыкшая строго спрашивать и с других, и с себя. Она даже сейчас не отдыхала, а сидела и снова перерывала документы, чтобы всё время, пока она находится на «Мэлоннеле», было потрачено с пользой. Подозреваю, что было здесь давление и со стороны её отца. Ведь девушка продвинула меня, отправила учиться за счёт дома и фактически оплатила новый дирижабль. И что-то мне подсказывает, что её отец жаждал отбить все эти вложения в первый же год. Это казалось логичным.

И я понимал, что основная ошибка будет вовсе не в том, что я предложу — а в том, чем я это буду мотивировать. Единственная мотивация, которая сейчас болтается на поверхности и которую я могу озвучить: «Я так хочу». Это мотивация даже не капризного подростка, а избалованного ребёнка. Что уж точно не добавит мне веса в её глазах… Забив на задачу, я и так неслабо опростоволосился — и позволил себя отчитывать. Однако это касается лишь наших совместных дел. На корабле капитан — я. И вот тут я не могу ей разрешить верховодить. Иначе это не мой дирижабль — а её. Иначе это не моя команда — а её. Танг и так без её согласия ювелирно отказался выполнять мой приказ. Он, конечно, не сказал мне «нет», но шло всё именно к этому…

Если я хотел быть хорошим капитаном, то на моём дирижабле все вопросы должен был решать именно я, а не Араэле. А значит, сейчас нужна была такая мотивация, которая заставит девушку уступить. Любую информацию можно подать так, что её примут как единственно верную и правильную… Или, наоборот, преподнести так, что она покажется совершенно бредовой. Араэле нужен был результат, который появляется по итогам работы. Вот именно с работой к ней и надо было идти…

Я поднял руку и постучал.

— Это я, Фант. Есть минутка? — спросил я.

— Заходи.

Когда я зашёл, Араэле, как и ожидалось, работала, скрупулёзно вычитывая каждую строчку в журнале. Наконец, дойдя до конца страницы, она оторвалась и посмотрела на меня.

— Ты работаешь на износ! — заметил я, кивнув на стол.

— Так надо… — ответила она устало. — Ты это хотел мне сказать?

— И это в том числе, — подтвердил я. — С чем связана такая активная работа? Объяснишь?

— Фант, это касается только меня, — ответила Араэле, поджав губы. — Только меня, понимаешь?..

— Хорошо. Однако тогда будет сложнее решить остальные вопросы, — кивнул я. — Тот ночной бой, который у нас состоялся, всё ещё покоя мне не даёт.

— Почему? — девушка заинтересованно посмотрела мне в глаза.

— Это был не бой, а бардак! — пояснил я ей. — Будто не было всех этих тренировок… Пока матросы заняли места, пока приготовились начать стрельбу…

— Ну это, мне кажется, нормально!.. — заметила Араэле. — Команда только набрана. Пока ещё только привыкает друг к другу…

— Нет, это всё совершенно ненормально! — возразил я, отметив, что девушка слегка опешила от того, что я её прервал. — От этого зависит наш успех! Успех нашей экспедиции. Сначала история с тем, как ты провалилась под землю… Пока Кесан бежал к дирижаблю, за ним гналось чудовище, но никто нас в первые минуты не прикрывал с палубы. Хотя это очевидно! Пусть это будет моей ошибкой, надо было позаботиться об этом…

— Ну, вообще-то этим должен был и Танг озаботиться!..

— Согласен, но это Танг помогает мне, а не я — ему! — не согласился я. — В любом случае, если бы я не отвлёк то чудовище на себя, закончилось бы всё потерей Кесана. Однако вот тот воздушный бой — это было вообще за пределами разумного!.. Нас вытащила лишь внимательность Веры. Когда я был капитаном на транспортнике — там такого бардака не было…

— На флотском транспортнике всё-таки была сработавшаяся команда, — заметила Араэле, слегка растерянная из-за моего напора.

— Верно, но даже это не помогло спасти флотский дирижабль! — я замолчал, а потом проникновенно заметил. — Конечно, ты отказываешься говорить, к чему такая спешка… Но всё же, что лучше: пожертвовать несколько дней на слаживание команды в бою? Или принести в жертву всю экспедицию, которая окажется под угрозой из-за неслаженных действий?

— Я бы предпочла потерять несколько дней, — кивнула Араэле. — Собираешься устраивать тренировки?

— От обычных тренировок толку мало! — усмехнулся я. — Но тут нам представился прекрасный случай. Лучше даже не придумаешь. Хотя, конечно, в общем и целом история неприятная…

— Выкладывай!

— Когда сегодня покупали карты, то, как только мы вышли из магазина, туда вломились трое здоровяков. Мне это стало подозрительно, и я приказал вернуться… — поведал я ей краткую выжимку.

— Почему показалось подозрительным? — въедливо уточнила Араэле.

— Когда мы вошли, продавец бессовестно спал, — пояснил я. — Значит, клиентов у него так мало, что ему можно и подремать, и он ничего не потеряет. А тут два раза подряд в один и тот же магазин вламывается куча подозрительных вооружённых личностей. Сначала мы, а потом эти трое. И я подумал, а не хотят ли они угрозами выбить из продавца, какие карты мы искали…

— А почему ты решил, что речь пойдёт про нас? — с интересом спросила девушка.

— А потому что после Сканды нас преследовали два дирижабля, — я начал загибать пальцы. — А потом на нас напали, и ощущение было такое, что стреляют с двух позиций. У меня давно, ещё со Сканды, зрело подозрение, что нас преследуют…

— И подтвердилось? — Араэле заметно напряглась.

— Не поверишь, да… Когда мы вошли в магазин, старого продавца уже били и собирались жечь полку с книгами, — кивнул я. — И спрашивали у него как раз про нас. Мы победили, конечно. Всё хорошо. И даже допросили одного из нападавших до того, как сдали страже. Оказалось, что хвост увязался из-за Веры. И какого-то её недоброжелателя из мародёров. И я бы немедленно ссадил её на скалу… Но вот этот бой!..

— Ты ведь не собираешься оставлять её безнаказанной? — удивилась Араэле.

— Хочу прямо сейчас устроить ей публичную выволочку! — ответил я. — Но оставить.

— Она уже наворотила дел, Фант! — поморщилась Араэле.

— Само собой, — согласился я. — Но где мы найдём сейчас рулевого? Возвращаться на Сканду? Что-то не хочется. К тому же, она действительно хороший рулевой. В том бою именно она нас и вытащила. Враньё… Ну что же, если сейчас она стерпит выволочку при всей команде, и при этом останется, то вряд ли будет ещё раз готова пройти через такое. И последнее — она поверит нам. Поверит, что тут её прикроют, тут свои… И вот тогда она больше такой ошибки не повторит. Во всяком случае, не в ближайший год. Согласись, в этом есть смысл!

Тут главное — уверенно сказать вот это вот «согласись, в этом есть смысл!» — потому что это и есть самое важное. Хотя и всё остальное надо бы говорить уверенно. Если сказать это достаточно уверенно, то человек, хотя бы мысленно, с этим утверждением согласится. А раз он скажет «согласен», то он как бы делит ответственность за принятое решение — хотя формально согласился лишь с тем, что в рассуждениях был смысл, даже не проверив их. Странный выверт человеческого сознания, подмеченный мной ещё в яслях…

Признаться, не было во мне уверенности во всём этом. Я сам, стоя перед дверью каюты Араэле, накачал себя ею по самые брови — чтобы в глазах плескалась. И как только я выйду — эта уверенность сразу пропадёт. Зато она останется у Араэле — потому что девушка уже согласилась. И когда Веру будут отчитывать, уже не я буду спорить с тем же Тангом — а сама Араэле. Пусть строптивый силовик свой отпор от неё и получает… Девушку я, к счастью, успел немного изучить — и если она упёрлась, то упёрлась вполне серьёзно.

— Да, пожалуй, смысл есть… — кивнула Араэле.

— И главное, что мы знаем, как найти этих двух мародёров! — закончил я. — Они будут перехватывать стоящего рядом торговца, чтобы принять на борт своих людей. Которых, к слову, там не будет, потому что они сейчас под стражей. У торговца, скорее всего, нет возможности связаться с мародёрами. Так что, если Вера выдержит публичную выволочку, у нас будет возможность в бою натренировать команду.

— Действуй! — кивнул Араэле. — Я тоже приду. Кстати… Как там дела с журналом?

— Выписал часть ориентиров, которые упоминал капитан, — ответил я с самым серьёзным видом. — Не всё, только начал — бой отвлёк. Но думаю, все основные выпишу за пару дней, а потом буду прикидывать, где всё находится. Ну, может, ещё день возьму на повторное изучение записей. Вдруг что пропустил!..

— Это отлично! Спасибо!

Я не ахти какой психолог, но кажется, лучше когда тебе говорят «спасибо», а не «молодец», потому что в первом случае тебе будут благодарны, а вот во втором — ты… С этой хотя бы немного утешительной мыслью я и покинул каюту Араэле, чтобы направиться к Вере.

Глава 72

В которой Вера выдерживает выволочку, а потом мы открываем сезон тренировок

— Вера, какого демона ты промолчала? — спросил я. — Ты же знала, что за тобой попытаются увязаться!

— Проклятье! — девушка закусила нижнюю губу. — Я не знала, кэп… Я надеялась.

Я воспользовался тем, что Вера была в рубке и рядом никого не было, чтобы основательно подготовить её к тому, что ей предстоит.

— Это чушь и ерунда, а не ответ!.. — тихо прошипел я. — Кому ты такое будешь отвечать, а?! Тангу? Да даже я без всякой пластины вижу, что ты врёшь!

— Кэп!.. — девушка выпрямилась. — Разрешите покинуть дирижабль?

Мог ли я не разрешить? Мог! В принципе, за такую ошибку выпустить её можно было и на поверхность. И надо бы было, если уж честно говорить — и потому ещё я до сих пор был на неё зол. Однако вот беда — рядом не было других пилотов. И вряд ли бы удалось быстро найти ей замену: слишком уж хороша она была как пилот. Вера, конечно, поступила как дура, но и мне теперь приходилось держать себя в руках.

— Я предлагаю тебе другой вариант, — заметил я. — Я предлагаю тебе выдержать прилюдный разнос от меня и Араэле, а потом остаться и разобраться с этими твоими недружественными мародёрами. С нашей помощью, само собой!

— Кэп, это сомнительное предложение… Лучше я сойду… Могу прямо в полёте! — удручённо заметила Вера.

— Хорошо подумала? — спросил я. — Друзья твои ведь только этого и ждут… Запрут тебя на скале, и что ты делать будешь?

— Попробую заработать, а потом отправлюсь на перерождение, — Вера поморщилась. — Выволочка офицеру — это же никакого уважения не будет потом…

— Да все забудут через пару недель!.. — отмахнулся я. — Уважение приобретается не безупречной службой, а конкретными поступками. К тебе оно и так есть, потому что в бою ты нас уже один раз вытащила. Ты хороший рулевой, и, знаешь, не хотелось бы мне тебя менять. Но и оставить без последствий то, как ты нас всех подставила — я не могу. Никто в этом случае не поймёт. Если бы я один знал, почему на нас напали — ещё можно было бы промолчать. Но всё это изначально слышали Илен и пара матросов.

— Кэп, просто хочу, чтобы ты знал! Я и вправду не знала, что они решат меня преследовать…

— Что ты этому капитану вообще сделала, что он так тебя ненавидит? — поинтересовался я.

— Прибила его братца под выбросом, — признала Вера. — Ты ничего плохого не подумай — он сам напал, а мы просто удачно отстреливались… Кто же знал, что он такой упёртый?

— Ладно, сделаем так… — проговорил я. — Через час я соберу всю команду в столовой. За это время ты можешь либо покинуть дирижабль, либо прийти. Тебе будет там немало неприятного высказано, но ты останешься с нами. Выбор за тобой, и решать тебе. Но мой тебе совет — приходи.

Я покинул рубку и с чувством выполненного долга отправился собирать людей на встречу в матросской столовой. Чувство неприятностей съёжилось и куда-то пропало — а, значит, всё было сделано правильно, всё было рассчитано верно… И большего я сделать сейчас не мог. Ровно через час, в назначенное время, в столовой собрался весь экипаж. Я был уверен, что люди уже знают, зачем мы устроили встречу, но всё-таки начал всё это действо с объяснения:

— Мы собрались здесь, потому что в результате действий одного из членов экипажа все мы были подвергнуты опасности… К сожалению, этот человек не предупредил нас о такой возможности, хотя при найме ему задавали вопрос — нет ли у него врагов. Вера…

Я повернулся к понурившейся девушке, но именно в этот момент и вмешался Танг. Расчётливо вмешался, тонко: подловил момент — особо трагический — и вклинился. Если бы я не знал, что он это наверняка сделает, то, вероятно, выглядело бы всё очень глупо…

— Как ответственный за безопасность, я предложил бы…

Однако, к счастью, примерно чего-то такого я в этот момент и ожидал. Поэтому прежде, чем Танг успел сказать хоть что-то лишнее, я его прервал.

— Время высказаться у тебя ещё будет! — бросил я достаточно громко и очень спокойно. — Пока я хочу услышать, что скажет нам Вера.

Взоры команды обратились на девушку, а та растерянно открыла рот, закрыла его, снова открыла и, наконец, выпалила:

— Кэп, я признаю свою вину! Мне нужно было предупредить о том, что такое может случиться… Но хочу сказать… Я хочу сказать, что как бы ни ненавидел меня этот ублюдочный Анкен, я никак не ожидала, что он будет меня выслеживать, кэп!.. Все, кто тут есть, подтвердят — мародёры никогда не стоят на месте больше месяца. А Анкен, выходит, выдержал два…

— Согласен. Я тоже сомневаюсь, что он нас только из-за тебя преследует… Но твоего проступка это не отменяет! — сурово кивнул я и повернулся к Тангу. — Что ты хотел предложить?

— Высадить на скалу, — мрачно ответил тот. — Нет к такому человеку доверия!

— Высадить мы всегда успеем! — внезапно вмешалась до той поры молчавшая Араэле. — Останемся без пилота, и придётся срочно искать нового. А Вера — хороший пилот.

Любо-дорого было видеть неподдельное удивление на лице Танга… Я-то понимал, что в первую очередь всё, им сказанное, наш безопасник подстраивал под Араэле, пользуясь тем, что неплохо знал девушку. Я не питал иллюзий по поводу того, зачем Танг к нам нанялся, да ещё и за совсем небольшие деньги: он хотел снова вернуться в дом. Именно Араэле должна была со временем снова оценить его верность и правильность его решений. Однако сейчас именно она, обработанная мною ещё до собрания, первой и возмутилась из-за его предложения.

— К тому же, мы все ошибаемся, Танг! — заметил я. — Из-за одной ошибки перестать верить? Люди совершают десятки ошибок, но и тогда ещё могут исправиться и измениться. С другой стороны, конечно, многократного повторения ошибок я ждать не буду…

Я внимательно посмотрел на Танга, стараясь понять, понял ли он мой намёк или нет — и результатом остался доволен. У силовика всё ещё хватало аргументов в защиту своей позиции, но все их он проглотил и не стал использовать. Это его я имел в виду, говоря о десятках ошибок и надежде на исправление. И это ему я адресовал предупреждение, что многократного повторения ошибок ждать не буду. Сегодняшнее его выступление и было первой его ошибкой.

А потом я вновь повернулся к девушке и выдал ей всё, что думаю про такой её неблаговидный поступок. Не сильно стесняясь в выражениях, сравнениях и не утруждая себя сглаживать слишком резкие слова. А Вера терпела — и только сжимала зубы. Своё выступление я закончил, ко всеобщему удивлению, очень мягко:

— Ты очень хороший рулевой. И отлично повела себя в бою. Если бы не это, я бы сейчас выгнал тебя, не задумываясь. Однако я не буду этого делать, — я повернулся к собравшимся и тихо, но очень чётко сказал. — Вера отлично себя проявила в бою… А вот вы — отвратительно!

После чего жёстко прошёлся по ошибкам экипажа во время боя. На этот раз коротко и под всеобщее возмущённое сопение.

— И всё-таки я считаю, что у них просто не хватает опыта и слаженности! — весьма своевременно заметила Араэле, когда я закончил.

— Прекрасно всё понимаю… А потому уже сегодня, — я обвёл взглядом всех присутствующих, — через два часа мы покидаем скалу и скрываемся в тучах. После чего дожидаемся, когда отчалит торговец, следим за ним, находим тех уродов, которые на нас напали — и разносим их корыта в щепки. Всё ясно? Вопросы есть?.. Нет… Так и чего сидим?!

Всё ещё ошарашенные столь резким переходом на их личности, матросы и офицеры (включая даже Танга) повскакивали со своих мест и рванули на выход, образовав небольшой затор в дверях столовой. А когда в столовой не осталось никого, кроме меня, Кесана и Араэле, девушка негромко похлопала в ладоши.

— Отличный разнос, Фант! — похвалила она. — Всем хорошо навалял — кроме Танга!

— Ему отдельно прилетит… — усмехнулся я.

Через два часа «Мэлоннель» отдал швартовы, отошёл от скалы в сторону места раскопок и скрылся в облаках от посторонних взглядов. Направление мы выбрали специально, чтобы сбить с толку команду торговца, которая наверняка за нами следила.

Когда наступили сумерки, мы не стали зажигать огни, приблизившись к скале и наблюдая за торговцем. Тот уже завершил погрузку, оформил все документы, но всё ещё не спешил отправляться. Собственно, я причину понимал. И знал, что капитан ждёт зря — мародёры не придут. Вскоре и он это понял.

Массивный неповоротливый дирижабль отошёл от скалы и направился на юго-восток. Даже в ночной темноте его было отлично видно: фонари на палубе, фонари внутри корабля — он сиял так, что сложно было бы его не заметить. Впрочем, и мародёры, которые появились на горизонте через три часа, тоже не особо скрывались. Они явно были уверены в том, что им здесь ничего не грозит.

В это время на «Мэлоннеле» команда занимала свои места согласно боевому расписанию. Орудия были приведены в боевую готовность, а верх аэростата уже прикрыли серой тканью, замаскировав под тучи. Мы собирались дождаться, когда мародёры разойдутся с торговым дирижаблем — и лишь тогда напасть.

Общение мародёров с торговцем заняло от силы десять минут. После чего два дирижабля взяли курс к месту раскопок, а торговец двинулся своей дорогой. Наша простенькая хитрость сработала безотказно. И мародёры, и торговец, видимо, решили, что мы продолжаем раскопки, а засланные на скалу люди не вернулись, потому что не с чем им было возвращаться.

Нам оставалось лишь лететь следом, ничем не выдавая своего присутствия, и ждать, когда между двумя вражескими дирижаблями не появится существенный разрыв — чтобы можно было разобраться с ними по одиночке. И вскоре один из дирижаблей начал отставать. То ли не хватило мощности винтов, то ли экономили пневму. В любом случае, нам это было только на руку.

Мы поднялись из туч и двинулись наперерез отставшему дирижаблю. Когда его от нас отделяло всего метров двести, Вера резко подняла «Мэлоннель» над выбранной целью. Там, конечно, заметили наше появление, но приготовить орудия или просто выставить щит — не успели. Первые залпы орудий с правого борта, которым мы были обращены к противнику, натворили дел у мародёров. Порванные канаты сети, расходящаяся по швам ткань аэростата, прорехи в гондоле — всё это появилось буквально за те несколько секунд, пока, экстренно расходуя пневму, неприятель не успел прикрыться щитом.

Но и мы времени даром не теряли — к тому моменту «Мэлоннель» был уже над ними и бил из всех орудий. Илен, Танг, Араэле и Кесан, вооружившись посохами, тоже вносили свой скромный вклад в воздушный бой. Щит мародёров продержался буквально минуту. В тот самый момент, когда он исчез, и первые наши снаряды достигли противника, тот ответил по «Мэлоннелю» из всех орудий. Но буквально за секунду до выстрелов Вера резко увела корабль в сторону, а я активировал щиты, принявшие на себя редкие попадания. Основной выстрел, которое сделало очень мощное, но очень энергозатратное мародёрское орудие на палубе, ушёл в молоко. Больше из этого орудия ни одного выстрела сделать им не удалось. Сориентировавшись, наши матросы просто разнесли его в пух и прах — вместе с настилом палубы вокруг и надстройкой.

С этого момента бой превратился в избиение. Второй мародёр попытался развернуться и прийти на помощь, а избиваемый дирижабль постарался уйти в сторону союзника, но шансов ему вообще не дали. Пара десятков выстрелов окончательно добили сеть, и загоревшаяся гондола устремилась к земле — вместе со всей командой, истошно орущей на все лады. А второй дирижабль мародёров остался с нами один на один…

Вот только на нём пока ещё только гасили огни, а мы по-прежнему скрывались в темноте. Мародёры быстро оценили ситуацию — и начали разворачиваться снова, чтобы сбежать. Вот тогда они и получили свои первые попадания, к несчастью, разбившиеся о щит. И уже в следующую секунду эфирный корабль противника нырнул вниз и резво скрылся в облаках.

— Они не уходят! — сообщила Вера. — Просто идут на разворот.

— Как поняла? — уточнил я, пытаясь разгадать логику её размышлений.

— Пока не успели погасить фонари, начали разворот по пологой дуге. Постараются выйти нам в корму! — пояснила девушка, указав на два часа. — Выйдут, скорее всего, там…

— Попробуй рассчитать, когда и как зайти им сверху в бок! — приказал я.

— Да, кэп.

Вера виртуозно выполнила манёвр, сначала продолжив движение вперёд и вверх — а потом внезапно совершив резкий разворот. При свете лун было отлично видно, как эфирный корабль противника резво выскочил над облаками. Я не успел ещё крикнуть стрелкам, а к нему уже устремились первые наши снаряды. Они опять не пробили щит, а юркий противник снова попытался скрыться в тучах.

— Бейте по курсу! — крикнул я в трубу артиллеристам.

И ещё три десятка снарядов легли в облака, нащупывая противника. Судя по попаданиям, тот шёл прямо на нас — видимо, рассчитывая проскочить под «Мэлоннелем» и выйти у нас за кормой. После нескольких особо удачных выстрелов наших матросов он вынужден был сменить курс.

— Кэп, давайте тоже спрячемся, опишем дугу и подойдём к месту боя! — предложила Вера. — Можем удачно сменить позицию!

— Давай, — кивнул я.

Девушка направила «Мэлоннель» в облачность — и там начала плавный поворот, одновременно совершая такой же плавный подъём. Я приказал выделить матроса, чтобы тот занял заднюю полусферу, а сам стал ждать результатов манёвра. Стоило нам снова появиться над облаками, как Вера победно вскрикнула и чуть изменила курс, наводясь на выглянувшего из туч врага.

— Анкен, сволочь!.. — радостно выдохнула она, когда орудия на палубе и в трюме дали дружный залп.

И снова мы не смогли пробить щит, а враг пошёл на снижение. Я слышал, как ругается на матросов артиллерист, как требует бить слаженнее и точнее. Но понимал, что на этот раз мы врага, похоже, упустим. Очень уж опытный был подлец…

Однако всё обернулось иначе. Когда дирижабль врага почти уже снова скрылся в облаках, щит ему всё-таки сбили. А Кесан, выпустивший по аэростату какую-то огненную птицу — промахнулся. И удачно попал по палубе. Его огненный логос что-то подпалил на ней, и пламя послужило сигналом наведения для наших орудий.

Снаряды устремились вниз, прямо в облака, и, прежде, чем команде мародёров удалось потушить огонь, должны были навести шороху. Я повернулся к немного растерявшейся Вере и приказал:

— Спускайся под облака и кружись там! Если мы пробили им аэростат, долго они в тучах не просидят!

«Мэлоннель» опять нырнул в тучи, чтобы спустя десять минут вывалиться под ними — прямо за кормой у мародёра. Снова заработали наши орудия, разнося вражескую корму в щепки. Снова я услышал ругань старика-артиллериста, заставлявшего матросов сосредоточить огонь на сети. А наш противник успел поднять щиты и включил ускорение, решив попробовать от нас оторваться.

Запыхтели, разогреваясь, и наши паровые винты, но в этот раз разгонять на полную их не пришлось. Через две минуты щит у врага снова упал, и в этот раз снаряды наших орудий принялись остервенело рвать канаты, связывавшие аэростат с гондолой. Нам сразу же ответили два орудия мародёров. Били часто, как пулемёт, не жалея ни пневмы, ни материала, из которого были сделаны. Последняя попытка спастись и отбиться…

Наш щит работал на пределе, и его накопитель почти опустел, но в этот момент вражеская гондола дёрнулась, накреняясь в сторону кормы — её сеть рвалась уже и без нашей помощи. Лопались канаты, увеличивался крен — и очень скоро вся деревянная конструкция отделилась от сдувающегося аэростата и устремилась к земле.

— Кэп, найдите ориентиры! — сияя улыбкой, попросила Вера, начинавшая подъём дирижабля. — Если сегодня зависнем, то завтра сможем собрать трофеи с обоих мародёров!

— Собрать трофеи разрешаю!.. — пробурчал я, запоминая местность внизу.

Ориентиров в темноте было немного, но какие-то всё же удалось заметить. А мы и не собирались далеко улетать.

— Все молодцы… почти! — объявил я. — На сегодня заканчиваем! Вера, найди место для ночёвки. Луп, организуй ужин. Завтра объявляю сбор трофеев и разбор ошибок.

Утром мы снизились — и под прикрытием орудий высадили трофейные команды. Собрать с двух погибших дирижаблей нам удалось немало. Выжил один малый логос огня, несколько логосов сферы пустоты, конденсаторы, одно орудие, чудом уцелевшее при падении, и многое другое: накопители, в том числе и корабельные, древесина, ткань аэростата. В мире, где всё это было дефицитом, даже подобной ерундой обычно не брезговали. По общим прикидкам, воздушный бой принёс нам почти двести тысяч единиц пневмы, что можно было считать отличным результатом — с учётом того, что «Мэлоннель» так и не был повреждён.

Десятую часть из накопителей и найденных чешуек мы распределили между членами команды — по старой эфирной традиции. И после продажи трофеев с вырученной пневмой собирались поступить так же. Конечно, подобные доходы нельзя было сравнить с археологией, но в этот раз всё вышло весьма и весьма удачно — в общем, грех было жаловаться.

А потом, конечно же, мы разбирали допущенные во время боя ошибки. Но это делал уже не я — всем этим занимались офицеры, боцман и артиллерист. Да и сами матросы теперь нередко с досадой указывали на свои собственные промахи. Когда я пытался провернуть такое на тренировках — никто ошибок в упор не видел. Ни своих, ни чужих, а тут всех прямо как прорвало: оставалось только сидеть, слушать и запоминать. А уже вечером мы взяли курс к следующей скале, чтобы оттуда добраться до нового места раскопок.

Глава 73

В которой мы снова ничего не находим, ещё я немного узнаю про официальную религию Терры, а потом мы натыкаемся на нечто весьма удивительное

Вторые руины были нашим вторым горьким разочарованием. Это был большой город у подножия Великих Гор. И ключевое слово тут — «был». Время не оставило в этом городе и камня на камне. Ветер и дожди не позволили сохраниться в нём ничему, что могло бы представлять для археологов хотя бы ничтожный интерес. Чтобы найти это место, Араэле проштудировала от корки до корки семь судовых журналов, где упоминались некие загадочные развалины в двух дня пути от Мороно. После чего исключительно точно определила местоположение — так что нам осталось лишь долететь и спуститься. И всё оказалось зря.

На самой скале у нас проблем не возникло. Нас всех привязали, продали припасы втридорога и выкупили часть добычи с мародёров — к сожалению, по минимальным ценам. Мороно был обычным городком, где коротали время между вахтами шахтёры с нескольких рудников неподалёку. Скучное, ветреное и провинциальное местечко. Единственное, чем этот городок выделялся среди других скал — в нём не было храма. Совсем. На вопрос «Почему?» ответ мэра города был таким:

— Да кому он нужен-то? У нас есть жрец — и достаточно!

В общем, смотреть в Мороно было не на что, и задерживаться на скале мы не стали. За пару дней мы достигли нужного места и принялись искать руины. И почти сразу на них наткнулись. И что тут можно сказать? Это были именно что руины. Большая часть города — теперь в виде отдельных камней — устилала и саму городскую территорию, и её окрестности. Видимо, восторженные отзывы капитанов дирижаблей касались лишь немалых размеров древнего поселения. Никто из них не удосужился упомянуть, что город давным-давно сравнялся с землёй…

Но Араэле не была бы самой собой, если бы не решилась всё проверить и облазить. В результате ещё три дня мы с утра до вечера бродили с лопатами по руинам в поисках подвалов, скрытых подземных помещений и тому подобного. И всё было тщетно — даже от канализации в старом городе ничего не осталось. Да что там… Невозможно было даже понять, какой именно из терранских цивилизаций этот город был построен.

Единственным светлым пятном в этих безрадостных раскопках стало то, что я, наконец, закончил изучение своего журнала и отдал результаты Араэле. Неудачливый капитан описывал, похоже, совсем небольшой комплекс руин, но благодаря десятку ориентиров его вполне можно было отыскать. Девушка восприняла новость без энтузиазма: она явно надеялась на нечто большее — и потому сразу приступила к поиску следующей точки.

— Буду искать последнюю точку из новых. Вот эта, твоя, была предпоследней. Дальше идут лишь давно известные руины, — сказала она. — Там мы вряд ли найдём что-то стоящее…

В надежде найти хоть что-нибудь она продолжила прочёсывать бесполезные руины, отчего чуть и сама не подставилась, и меня подставила — да и всему дирижаблю туго пришлось. В последний день мы слишком сильно задержались с завершением исследований. Араэле хотела обязательно всё осмотреть, и пока мы грузили технику, уже наступил вечер.

И надо же было такому случиться, что поблизости было гнездо летающих чудовищ — которые по наступлении сумерек немедленно кинулись искать добычу. Впрочем, долго искать им не пришлось — они, кажется, уже точно знали, где именно мы находимся. Стая налетела на «Мэлоннель» в тот момент, когда мы ещё только завершали погрузку оборудования. К счастью, Танг на этот раз не оплошал, и стаю крылатых бестий встретили сразу из всех орудий на палубе. Но несколько штук всё-таки добрались до гондолы и принялись биться в деревянные доски. Орудия были слишком медлительны, чтобы за ними уследить — в общем, пришлось охранять матросов, занятых погрузкой, с помощью жезлов и посохов.

В результате у меня на ноге появилась немалых размеров рана, а один матрос чуть было не отправился на перерождение. Первым делом Кесан, естественно, занялся им, а только потом — мной. Это произошло, когда мы уже поднялись от поверхности и взяли курс на Пирг. Я к тому времени мог даже снова передвигаться — хоть и с большим трудом.

— Яд и заражение, — посмотрев на мою рану, Кесан вынес неутешительный вердикт. — Придётся пневмой лечить… Садись на кушетку, Фант!

Я последовал приказу врача и сел на кушетку, а жрец принялся водить над моей раной руками, иногда вырисовывая над пострадавшей ногой какие-то логосы и поливая водой.

— Кесан, раз уж представился такой случай, скажи мне… — заскучав, неожиданно вспомнил я. — В общем, я слышал уже несколько версий описания всех миров изначальных. И вот никак понять не могу — какая из них верная?

— Верная? — переспросил жрец. — Верная, Фант — это та, само собой, которая верна.

— А какая из них верна? — поинтересовался я.

— Ну… Верна та из них, которая истинна, — Кесан упорно гнул свою линию.

— А которая из них истинна? — не сдавался я.

— Фант, ну откуда я знаю? — жрец неожиданно и очень ехидно улыбнулся. — Я не носитель истины. Скорее, скромный сосуд заблуждений и обычный создатель ошибок.

— Когда я служил на флоте, один человек убеждал меня в том, что всё, что я слышал на разных скалах — это всего лишь детские сказки, — пояснил я свой интерес. — Он говорил, что учение на его скале — вот оно самое что ни на есть настоящее.

— Он имеет право так считать! — добродушно улыбнувшись, кивнул Кесан. — Пусть настоящим будет его учение, если ему так сильно хочется…

— Кесан, ты ведь жрец. Тебе что, вообще всё равно? — удивился я.

— Он упоминал изначальных, пневму и Терру? — склонив голову, поинтересовался Кесан в ответ.

— Тот человек на флоте? Ну… Да! — ответил я, совершенно растерявшись и вообще не понимая, к чему ведёт старик.

— А все остальные подробности меня и не интересуют! — жрец радостно хлопнул в ладоши. — Значит, их учение в равной степени со всеми остальными может претендовать на истинность.

Вот тут я, честно говоря, совершенно растерялся… Пусть Кесан и принадлежал к некому ордену, но, тем не менее, официально состоял в структуре здешней религиозной организации. А, значит, должен был нести в серые массы официальную доктрину. Которая, получается, состояла лишь в том, что нужно обязательно упомянуть Терру, пневму и изначальных… Глядя на моё растерянное лицо, Кесан вздохнул и всё-таки снизошёл до приземлённых объяснений.

— Фант, ты пришёл из яслей. Если не ошибаюсь, в ваших яслях было множество религий, которые со временем оказались забыты? Так? — спросил он, а я, подумав над ответом, неуверенно кивнул. — Вы ведь сейчас верите в каких-то богов? Или одного бога? Или одного, настоящего, в скольки-то лицах, так?

— Так, — согласился я.

— Вот поэтому ты и пытаешься найти в нашей религии то, что было в вашей… — пояснил мне Кесан, не переставая при этом водить морщинистой рукой над раной. — Но у нас-то всё иначе! Ты пойми, на Терре всем нам точно известно, кто её создал — это изначальные. Мы практически ничего про них не знаем, но всё здесь создано ими — это скромное знание кочует из одного источника в другой… И проходит красной нитью через две терранских цивилизации.

— А откуда взялись изначальные? — поинтересовался я.

— А! Вот поэтому я и не люблю вам, подобрышам, всё это объяснять… — Кесан тяжело вздохнул, посмотрел мне в глаза и очень серьёзно спросил. — А тебе оно зачем?

— Что зачем? — не понял я.

— Вот тебе зачем всё это знать: откуда пришли изначальные, кто они такие и как всё сделали? — терпеливо повторил жрец.

— Ну как… — я даже растерялся из-за такого вопроса. — Хотя бы из-за банального любопытства, и для меня это уже достаточный мотив. А вот если тебя интересуют более серьёзные причины, то в наследии изначальных наверняка имеется ключ к тому, как они создавали миры. Вы ведь пользуетесь всем тем, что они создали, и используете похожие механизмы. Неужели вам не хочется стать сильнее и могущественнее? Или хотя бы понять чуть больше насчёт устройства мира?

— Хочется! — согласно кивнул жрец. — Но мы никогда не станем такими, как они. Над вопросом, сможем ли мы однажды достигнуть могущества изначальных, бились уже многие могучие умы. И ответ всегда получался одинаковый — нет. А знаешь, почему?

— Почему?

— Потому что, судя по всему, мы сами и есть их творение. И пока мы живём в том мире, которые они создали, и являемся их творением, мы никогда и ни в чём их не превзойдём. И не сможем сравняться с ними — как не может обычный горшок сравняться с гончаром. А значит, глубоко копать и что-то изучать в этом направлении не имеет смысла. Основу всей нашей религии составляет то, что и так всем очевидно и понятно: изначальные, пневма и Терра, на которой мы живём. Всё, чего мы просим от прихожан — не отказываться от памяти об изначальных, разумно использовать пневму и хоть немного беречь Терру.

— Подожди-подожди!.. Есть ведь какая-то официальная доктрина о том, как появились все миры, как пришли твари и чудовища? — запротестовал я, но вынужден был прерваться из-за резкой вспышки боли в ноге. — Есть же, как это… Космогония официальная!

— Предположим… — кивнул Кесан.

— И какая она? О чём она? — спросил я.

— Она ничем тебе не поможет, — ответил жрец. — Потому что ты ищешь ответы, а в нашей космогонии ни на что ответов нет.

— Расскажи! — попросил я.

— Ну ладно… — Кесан поморщился и заговорил скучным менторским тоном. — Есть три уровня миров. На нижнем слое полыхает Пекло. Оно горит на границе двух стихий — Великой Пыли и Мирового Океана. В нём, в Пекле, и находится источник пневмы. От него энергия нагревается и рвётся прочь, порождая все миры. Пневма — это сплав трёх стихий: огня, воды и земли. Там, где пневма была слишком близка к изначальным стихиям, она создала так называемые «миры подобия». Над Великой Пылью появился мир Аида, а над Мировым Океаном — Великая Топь. В Аиде живут чудовища, а в Топи — твари. Между ними расположен Изначальный Мир — тот самый, где когда-то родились изначальные. Пока они оставались в своём мире — чудовища и твари не могли проникнуть в их владения. Но со временем изначальные поняли, что однажды в их мире пневмы будет так много, что её некуда будет девать. Их мир переполнится и погибнет, а пневма отправится дальше. И вот тогда они создали семечко миров, из которого родились три мира: Гея, Терра и Эфир. Однако так получилось, что твари и чудовища прорвались на Гею, и её пришлось закрыть. А на Терре и Эфире…

— Подожди, так Эфир — это, получается, отдельный мир? — спросил я.

— Был когда-то… — кивнул Кесан. — Всё, сейчас замотаем тебе ногу, и можешь идти.

Он повернулся к шкафу, достал чистый бинт и принялся забинтовывать рану.

— Да… — вспомнив о незаконченном рассказе, Кесан кашлянул и продолжил. — На Терре и Эфире появилось человечество. Мы должны были стать учениками изначальных, но не смогли. И тогда изначальные создали ясли, куда и сослали часть людей. Оставшихся людей они бросили на Терре и Эфире, а сами создали Эдем и Рай, куда и увели лучших их нас. После их ухода случился Катаклизм — Терра, Гея и Эфир объединились в единое целое. И очень скоро чудовища и твари захватили всю поверхность. А людям остались только скалы и ветра.

Жрец замолчал, продолжая сосредоточенно бинтовать мою ногу. Спустя какое-то время я понял, что это и был конец рассказа.

— И что, это всё? — озадаченно поинтересовался я.

— Официально — да, — кивнул Кесан. — Как я и предупреждал, никаких ответов на свои вопросы из этой космогонии ты не получишь. Есть, конечно, ещё Орден Познания, где может быть иная концепция, но к ним ты сам уж как-нибудь обращайся… Я их нынешние представления о нашем мире не знаю. А они у них вообще постоянно меняются…

Всё это было весьма грустно слышать. Я ожидал большего от жрецов — но, видимо, им и впрямь не было никакого дела до подробностей. Ведь на Терре ни у кого не было веры — в нашем, обычном земном понимании. Изначальные были? Факт! Пневма есть? Факт! Терра есть? Тоже факт! Пользуйся!.. Весьма утилитарные представления, которые, похоже, ещё и никому нужны не были. Весь культ, получается, строился лишь на том, чтобы постоянно вспоминать о том, что и так всегда было на виду.

— Всё! — Кесан хлопнул меня по плечу. — Через пару дней забудешь об этих дырках в ноге! И вот ещё что, Фант…

— Да?

— Пойми одно, — посмотрев мне в глаза, проговорил жрец. — Люди жили на скалах, пытаясь сохранить то немногое, что у них вообще было. Сейчас тебе кажется, что просто помнить о пневме, Терре и изначальных, ничего не изучая и не пытаясь понять — это какая-то бессмыслица. Однако, на самом деле, в те времена, когда создавались все многочисленные культы, важно было хотя бы не забыть об этом. Многие скалы в итоге скатились к тому, что люди там жили в палатках из шкур животных, добывали огонь с помощью камней и дерева — и даже одежды носили из шкур. Когда пять столетий назад началось объединение, поверь, всем было не до того, чтобы объединять самые разнообразные представления с каждой скалы во что-то цельное. Разве что Орден Познания… Однако теперь уже никому не нужна единая религия пневмы. И вера тут тоже никому не нужна…

После лечения Кесана нога и в самом деле пошла на поправку. И через пару дней я уже мог вполне нормально ходить. Поскольку мы летели на Пирг, то я решил уточнить у Араэле, всё ли я сделал из того, что она просила. Девушка моей работой осталась довольна, но попросила на всякий случай обозначить на карте возможный район поисков. Чем мне и пришлось заниматься всё оставшееся время полёта. Да и на Пирге я вместо отдыха продолжил работать.

Пирг был маленькой скалой. Наверно, самой маленькой из всех, что мне доводилось видеть, включая Экори. Однако у Пирга был оживлённый порт — а всё потому что через него немало транспортов и торговцев устремлялось в центральные области. Благодаря этому нам удалось сбыть часть добычи, пополнить припасы и отдохнуть. Команду отправили в увольнительную, оставив только дежурную смену матросов.

И только я сидел над картами, вычерчивая возможное расположение комплекса. Меня не покидало ощущение, что я всего лишь понапрасну трачу время. Если по найденным ориентирам комплекс не будет найден, то нам придётся прочёсывать просто огромный участок холмистой земли. С высоты, конечно, это куда легче, чем если бы пришлось бродить по поверхности, но даже так на поиски могло уйти дней десять, а то и более. Оставалось лишь надеяться, что комплекс всё-таки удастся вычислить по первоначальным, хоть и весьма неточным, ориентирам.

— Я знала, что с этой точкой будут сложности… — вздохнула девушка, когда я принёс ей карту. — Слишком уж много этот капитан писал про свои дурацкие переживания…

— Согласись, у него были на то веские причины! Он же не знал, что спустя сто лет тебе позарез надо будет пройти по его следам… — заметил я. — Но, возможно, удастся найти место по тем отметкам, которые я нашёл.

— Слишком мало отметок — а значит, слишком большой участок придётся обыскивать, — вздохнула Араэле и печально уставилась на карту, размышляя о чём-то своём.

— Думаешь отказаться? — спросил я.

— Думаю, — подтвердила она.

— У тебя уже есть ориентиры следующей точки?

— Нет, — девушка со злостью стукнула по каким-то заметкам, связанным в единую подшивку. — И пока будем лететь до скалы, я не успею!..

— Тогда и не отказывайся! — предложил я ей. — Попробуем сходу найти этот комплекс. Если не получится, поищем хоть пару дней… А ты как раз закончишь со следующими ориентирами.

— Только время зря потратим! — девушка поджала губы.

— Откуда ты можешь знать наверняка? — поинтересовался я. — Вполне возможно, что это местечко окажется вполне себе перспективным!..

— Просто руки опускаются… — пояснила мне она. — Столько ищем — и ничего! Обычно руины бывают куда интереснее. И выгоднее…

— Как по мне, так первые руины были весьма интересные, — заметил я. — Чего стоит только подземная комната с саркофагами!..

— Пустышка! — горестно вздохнув, ответила девушка. — Просто пустышка! И кстати, зря ты вообще связываешься с этими картинками изначальных…

— Почему? — крайне удивился я.

— Логосы, Фант — вот что по-настоящему ценно! Логосы, сферы познания, артефакты… Чёрные картинки — это просто картинки, — девушка нахмурилась и сердито сверкнула глазами. — Есть несколько учёных, кто лишь ими и занимается… Все нищие, просто поверь!..

— Ну, так я и не протестую! — кивнул я, соглашаясь с ней. — Да, я не жду от них пневмы. Это, считай, хобби… Ну… увлечение такое. И я не собираюсь делать его своим источником дохода. Тем более, ты сама говоришь, что нет с них никакого дохода.

Араэле внимательно посмотрела на меня, а потом лицо её разгладилось, и она, наконец, сказала:

— Хорошо. А то я уж было испугалась, что ты всё-таки решил на них помешаться. Даже перерисовал…

— И буду перерисовывать в будущем, — кивнул я. — Но, конечно, не в ущерб нашим делам. Они, само собой, всегда на первом месте.

— Ладно. Не знаю, что ты в них нашёл, но, если будет время, я могу тебе помогать с ними… — девушка устало подпёрла голову рукой и уставилась в стену каюты.

— Ну явно не в этот раз! — я совершенно беззлобно хохотнул. — Пока тебе самой бы помочь…

— Пока, сам видишь, нечем!.. — Араэле через силу улыбнулась. — Вообще ты и так помог. Ладно, давай-ка попробуем найти руины из этого твоего журнала. Как бы ни было жалко время…

На следующий день мы вылетели по маршруту неудачливого капитана. И если, читая его журнал, я ещё считал капитана нормальным, хоть и конченым нытиком — то после того, как мы полетели по его ориентирам, я понял, что он был полным психом. Нигде он не написал, что собирается летать над поверхностью зигзагами! Однако получалось, что дирижабль он вёл именно так. Сначала на север, потом начал смещаться на восток — а потом на запад, чуть не развернувшись на юг.

Погибший дирижабль метало, как лист на осеннем ветру, а капитан, казалось, даже не обращал на этот факт никакого внимания. И вот это было странно, потому что любой нормальный человек на его месте давно заметил бы, что маршрут явно увеличился из-за постоянных зигзагов. Я так тоже делал, конечно — но только когда у меня на хвосте сидели преследователи. И, честно говоря, в такие моменты я мало о чём мог думать — кроме той самой погони и того, как от неё уйти.

Ну а придурок, заполнявший журнал, думал о чём угодно, только не о своём дирижабле и предстоящем пути. В какой-то момент он то ли, наконец, полетел прямо, то ли его слишком сильно снова сместило на восток, к горам… Во всяком случае, так и выходило, если верить выписанным мною ориентирам. Холмов, напоминавших рельеф женщины — а именно, с двумя вершинами и покрытых яркой зеленью — оказалось вообще два. Причём оба могли напоминать женские части тела, просто разные…

— Что делаем, кэп? — спросила Вера. — Летим на север? Или проверим на востоке?

— Логично вроде бы на север. Ему же туда надо было… — устало потирая виски, заметил я.

— Я тоже так думаю, — согласилась девушка-рулевой.

— Да… Вот только он ни разу не пытался вести себя логично! Давай-ка пойдём на восток и попробуем оттуда повернуть на север. Ну или увидим ещё какой-нибудь ориентир… — вздохнул я.

И очень скоро мы снова пошли по ориентирам весьма странного капитана. Они вроде бы снова совпадали, и я даже начал думать, что он специально ни разу не упомянул Великие горы, рядом с которыми и летел — может быть, чтобы его путь было сложнее отследить. Хотя это удивляло ещё больше — вроде бы не было у этого странного парня никаких оснований для паранойи… А под вечер мы, наконец, увидели руины комплекса, которые в своих записях упомянул капитан.

Это было длинное прямоугольное строение, сложенное из неестественно огромных блоков — прямо-таки невероятного размера. Один конец здания выходил на поверхность, а другой — уходил прямо в Великие горы. Вход, чисто утилитарный и прямоугольный, с каменными створками дверей, по высоте составлял, на первый взгляд, целых четыре-пять метров. Ворота были закрыты, но я надеялся, что нам всё-таки удастся их преодолеть. И главное — это точно не были руины второй терранской цивилизации. Это были руины первой терранской — что и подтвердила перевозбуждённая находкой Араэле, когда пришла в рубку, откликнувшись на мой зов…

Глава 74

В которой мы стоим перед запертыми вратами — ну а точнее, топчемся перед ними, над ними и вокруг них

Сразу лезть внутрь мы не стали. И не потому, что Араэле не хотела, а потому что я её всё же уговорил повременить до утра. Эти руины простояли здесь много лет — а значит, простоят и ещё. Чаще всего в подобной ситуации всякие повреждения ценным культурным и археологическим объектам наносят именно те, кто их нашёл — и слишком поторопился. В общем, на ночь вся команда, кроме дежурной смены, была отправлена отдыхать, и только на рассвете мы начали высадку. К счастью, перед зданием была ровная площадка, на которой удалось удобно посадить дирижабль и раскрыть аппарель.

Пока одни матросы выносили оборудование, а другие стояли у орудий и бдительно выискивали потенциальные цели, я, Араэле и Кесан отправились втроём изучать находку. Вблизи здание было даже больше, чем казалось с воздуха — как и сами блоки, из которых оно было сложено. Араэле снова вырвалась вперёд, сгорая от нетерпения, и принялась осматривать ворота.

— Это точно первая терранская! — радостно крикнула она. — И в отличном состоянии! Не город, но можем рассчитывать на богатую добычу!

Мы с Кесаном не стали мешать девушке и её энтузиазму, а потому остановились чуть в отдалении. Араэле методично осмотрела стену, придирчиво поковыряла её киркой, а затем перешла к воротам.

— Любопытно! — произнёс Кесан, вглядываясь в каменную стену. — Фант, как ты думаешь, где взяли эти блоки?

— В горах? — как мне казалось, вполне логично предположил я.

— Хах!.. Более верным мне кажется ответ, что в каменоломне… — заметил жрец. — Но если ты имеешь в виду эти горы — то нет. Тут выходов мрамора пока ещё никто не нашёл.

— А это мрамор? — удивился я.

— О да, это мрамор, — кивнул Кесан. — Посмотри внимательнее!

Я присмотрелся. Камень, из которого было сложено здание, был серого цвета. Но при ярком освещении становилось понятно, что вообще-то жрец прав. Под солнечным светом хорошо были заметны серебристые прожилки внутри камня.

— Красивый! — оценил я.

— И добывают его только в одном месте, — кивнул Кесан. — Я, конечно, не могу похвастаться глубокими знаниями по геологии, но вообще серо-серебристый мрамор есть только далеко на севере.

— И если предположить, что поблизости нет других месторождений, — подхватил я, — то всё это сюда привезли!..

— Или сделали из пневмы прямо на месте… — кивнул жрец.

— А что, так можно? — удивился я. Этот мир даже спустя два года не уставал преподносить мне сюрпризы…

Жрец хитро улыбнулся, а потом закатал рукава, поднял ладони и принялся активно жестикулировать. В какой-то момент сверкнула крохотная вспышка — и в его руке появился небольшой кусочек обсидиана.

— Ничего себе… Я думал, что нельзя сделать камень из ничего! — заметил я, осматривая и ощупывая «новорожденный» камушек.

— Из ничего — нельзя, — согласился Кесан. — Из пневмы — можно. Пневма — это не ничто.

— А как? — заинтересовался я. — Как сделать?

— Ты имеешь в виду техническую сторону вопроса? — почесав нос, уточнил жрец.

— Ну да… Что за логосы ты применял, чтобы создать камень? — пояснил я ему.

— Ну… В общем и целом, ничего особо сложного, — сосредоточенно наморщив лоб, ответил жрец. — Это просто последовательность логосов, которая приводит к тому, что пневма видоизменяется и создаёт, например, обсидиан…

— И что это за последовательность? — уточнил я, всё ещё не отрывая взгляд от камешка.

— Фант, уж не хочешь ли ты сказать, что решил учиться на пневматика? — удивился жрец.

— Если честно, то хочу, — не стал скрывать я. — Семечко у меня подросло… Конечно, не так, чтобы сильно…

— Надо бы сначала дорастить его до шестого уровня! — улыбнулся Кесан. — Вот тогда будет хоть какой-то толк. Большие последовательности требуют много пневмы…

— Я как раз умудрился получить шестой во время битвы под Руно! — обрадовался я.

Естественно, я ещё никому не рассказывал о том, что моё семечко пневмы выросло уже до восьмого уровня. Слишком много лишних вопросов это бы вызвало…

— И как тебе такое удалось?! — вот об этом я и говорил. Даже шестой уровень Кесану показался подозрительно высоким.

— Несколько раз семечко слишком сильно переполнялось… — выдал я наименее опасную часть правды. — Просто я не успевал пневму скидывать. Вот уровень семечка и рос.

— Рискованный способ! — покачал жрец седой головой. — Но быстрый — да, тут не поспоришь…

— И всё же… Как составлять последовательность? Какие логосы надо использовать? — напомнил я.

— Весьма интересные! — объяснил Кесан. — Во-первых, тебе надо понять, что любая последовательность строится на двух основных узорах: логос открытия и логос закрытия. Конечно, существует много вариантов обоих этих логосов — не всем удаётся подобрать нужный знак. Однако пневматики стараются большинство из них заучить: ведь тогда по жестам можно быстро определить, что начинается именно последовательность. Есть ещё и логосы логики — это целый пласт знаков, позволяющих описывать, что именно требуется делать. Вот, к примеру, когда я создавал камень, то использовал такую последовательность: логос открытия — логос земли — логос материала — логос обсидиана — логос веса — логос положения в пространстве — логос закрытия.

— А как ты выбрал именно такую форму? — поинтересовался я.

— Никак! — улыбнувшись, ответил жрец. — Я не знаю логосов формы. Увы… Я могу выбрать только вес, а форма будет совершенно произвольной.

— Но вообще такие логосы есть? — деловито уточнил я.

— Слишком мало, к сожалению… И мало кто может ими пользоваться, — ответил жрец. — Зато мы вполне можем предположить, что у людей первой терранской цивилизации они были.

— А как выбрать вес? — уточнил я.

— Его надо ощутить, представить!.. — Кесан задумался. — Как бы тебе объяснить… Впрочем, ты и сам всё поймёшь, если будешь учиться. Ничего там особо сложного нет. Во всяком случае, с небольшими предметами.

В общем и целом, пока мне всё было понятно. Оставался ещё один, зато крайне важный вопрос:

— Кесан, а это дорого — стать пневматиком?

— До уровня моего или Кесана — вовсе нет, — вместо жреца ответила Араэле. — Но чем дальше, тем сложнее и дороже. Если хочешь этим заниматься, надо сначала изучить основные логосы, которые будут тебе необходимы, а уже потом пытаться составлять последовательности и искать логосы под них. Если ты знаком с логикой, которую использовали во второй терранской цивилизации, то особых проблем не возникнет.

Девушка подошла совершенно бесшумно и, видимо, давно слушала наш разговор.

— Так, я изучила всё!.. — снова вернулась Араэле к теме руин. — Постройка странная, и я не понимаю, как вскрыть ворота… Если не сможем этого сделать, то придётся ломать. В общем, как я и думала, раз первая терранская — то будем долбить!..

— Давай-ка я попробую, — предложил я. — Не ломать, в смысле, а вскрыть…

— Я поняла! — Араэле улыбнулась. — Хорошо, попробуй… День-два я тебе дам, а пока давайте-ка попробуем разобраться, стоит ли тратить на всё это время. Однако я уже почти уверена, что стоит. Нетронутые руины первой терранской цивилизации — это вообще-то отличная находка!.. Пойдёмте! Кесан, пора приступать к работе.

Радуясь, что мне в этот раз не придётся ходить с пневмовидцем, я подошёл к воротам и принялся их рассматривать. Сначала попробовал просто подёргать, но никакого чуда не случилось — створки, конечно же, не раскрылись. Затем внимательно осмотрел места стыков — там, где рукой доставал. Щели между стеной и между створками всё же были. Я подобрал тонкую веточку, поджёг её — и пока огонь ещё горел и освещал всё вокруг, просунул в щель. Веточка вошла на полторы ладони и уткнулась в препятствие — было заметно, что щель изгибалась. Нечего было и думать запросто разобраться с запорами.

Мне бы тогда плюнуть и сдаться, но грёбаное самолюбие настоятельно требовало хотя бы попытаться. Я внимательно осмотрел стену вокруг ворот, пытаясь найти хоть что-нибудь, что напоминало бы запорный механизм или замочную скважину. Однако ничего такого, естественно, возле ворот не нашлось. Вспомнив одну сказку из моего родного мира, я попробовал воздействовать пневмой на ворота и стены вокруг — но ничего. Вообще ничего. Напоследок я даже тихонько — чтобы за психа не приняли — попросил двери открыться, но и тут ничего не вышло. Наверное, стоило попробовать на языке первой терранской цивилизации…

Пришлось обходить постройку вдоль стены — в надежде найти хоть что-нибудь, что поможет её вскрыть без актов необоснованного вандализма. Однако так ничего и не нашёл. Каменные стены были сложены из огромных блоков, между которыми и нож не просунуть — здесь вообще никаких щелей видно не было. Гладкие, ровные, без следа окон или дверей. Из горы постройка выходила почти на триста метров. Сторона с воротами составляла в длину сотню метров. Точнее я не измерял — мерил просто-напросто шагами. Полукруглая крыша составляла единое целое с каменными стенами. И никаких отверстий в ней мы с воздуха не заметили.

В скалу здание практически врастало. То есть, оно не было засыпано — оно вообще изначально было встроено в горные склоны. Странностей здесь было много, и я, немного смирив свою гордость, решил посоветоваться с профессионалом.

— Как успехи? — поинтересовалась Араэле, когда я подошёл к ней.

— Пока что — тупик! — признался я. — И такой тупик, что я застрял намертво… Как ты думаешь, что это вообще такое?

— Это здание, — удивлённо посмотрев на меня, ответила девушка.

— Да нет, я не об этом… Какое у него назначение было? — поинтересовался я.

— А, теперь поняла… — девушка вернулась к прерванной работе над одним из своих устройств, но всё-таки ответила. — Понимаешь, поскольку это постройка первой терранской цивилизации, то её назначение снаружи определить весьма сложно… Только изнутри. Они вообще редко помечали свои строения. Но это точно не убежище, в котором они прятались от чудовищ — иначе вокруг были бы руины города. И это точно не огромная жилая постройка — они всё-таки предпочитали делать в домах окна. И всё-таки это что-то важное, потому что на постройку такого огромного здания они, как видишь, не пожалели сил и времени. Сам видишь — и как всё подогнано, и как надёжно сделано. Вот и всё, что я могу сказать…

— А могли её запереть изнутри? — поинтересовался я.

— Большинство зданий первой терранской цивилизации заперты изнутри, Фант! — улыбнувшись, ответила Араэле. — Обычно приходится просто-напросто долбить проход.

— Ясно, спасибо… — кивнул я под насмешливым взглядом девушки.

Араэле явно посмеивалась над моими усилиями, считая всё это просто блажью подобрыша. Такое отношение должно было бы меня расстраивать, но я ни капли не расстроился. Всё больше и больше мне хотелось понять, что же случилось с Террой — землёй, где исполняются все мечты. Во всяком случае, именно так мне писали, когда я в первый раз сюда попал. И ведь исполнялись же — вон стоит самое что ни на есть прямое мраморное доказательство…

Я пока и сам не мог понять, почему мне так важно было открыть ворота, а не проламывать их. Если бы в тот момент у меня уточнили причину, я бы, скорее всего, ответил что-нибудь в духе, что если уж вход надёжно запечатан, то явно не просто так — вспомнить хотя бы тот же Город Молний. И лучше иметь возможность закрыть ворота снова, если оттуда полезет что-нибудь особенно неприятное…

Однако, помимо этой причины, была и ещё одна: меня тянуло понять, как всё-таки работает всё, что делали древние. Их знания и умения восхищали. Ну а их могущество наводило на мысль, что гибель цивилизации случилась вовсе не потому, что пришли чудовища. Если честно, мне вообще слабо верилось в официальные и народные трактовки тех древних событий. А, значит, если был хоть какой-то способ понять, как попасть внутрь, то я должен был его найти — а не долбить стену, потому что так проще.

Пока Араэле и Кесан ходили вокруг и пытались что-то изучить, я сходил на дирижабль и попросил Веру высадить меня прямо на крыше. Первоначальное моё предположение о том, что крыша полукруглая — не оправдалось. На самой вершине была длинная плоская площадка примерно в пару метров шириной. Она так ловко и незаметно переходила в покатую часть, что мы сразу и не заметили.

Свод делали из больших блоков, опиравшихся друг на друга и на монолит стен. Именно так в моих яслях делали своды из блоков. Вся сложность была в том, чтобы совместить громоздкие блоки одновременно, но ведь древние как-то умудрились это сделать… И потому особенно подозрительной выглядела ровная площадка на вершине свода. Зачем она? Покатый свод без ровной площадки был бы куда надёжнее и долговечнее.

Это никак не давало мне покоя. Я прямо вот спинным мозгом чувствовал, что это сделали не просто так. Достаточно было посмотреть на то, как отличаются камни покатой части и площадки, чтобы понять, что площадке доставалось от стихий значительно сильнее. И зачем строители тогда заложили этот явно деструктивный элемент конструкции?

Я деловито прошёлся по крыше в одну сторону, а потом в другую — но на первый взгляд везде видел одно и то же. Я посчитал количество рядов блоков — ровно двести. Я попытался найти какие-то отличия между блоками — но особо ничего не нашёл. После чего призвал дирижабль, раздосадованно взошёл на борт и полетел назад. До самого вечера я облазил всё, что только было можно: стены, крышу — и никаких зацепок. Я уже готов был сдаться, но помог случай. Стоя на земле, я опять внимательно смотрел на здание. Чтобы хоть как-то «перезагрузить» мозг, я принялся снова считать ряды блоков в своде. И неожиданно понял — что-то не сходится. Их было сто девяносто девять. Хотя пока ходил по крыше — насчитал ровно двести.

Когда мы на ночь вернулись на дирижабль, я сразу кинулся в рубку, взял бинокль и вышел на палубу. Пока ещё солнечного света было достаточно, я принялся снова считать блоки — и снова получилось, что в своде их было сто девяносто девять на покатой части, но двести на плоском срезе. До последнего луча солнца и до рези в глазах я снова и снова вглядывался в крышу, пытаясь понять, откуда взялся лишний блок. Но так и не понял.

Всю ночь под дирижаблем ревели, орали и визжали чудовища, мешая спать. И только утром, когда я, невыспавшийся и с чашкой кофе, снова изучал в утренних лучах цель наших исследований, то, наконец, обнаружил тот самый лишний блок… Ближе к воротам один из швов был ложным. И увидеть его можно было только сверху, а снизу он почти не просматривался. У самого края, прямо у скалы. Поэтому, когда я ходил по верху, то видел ровно двести плит и двести рядов. А снизу — только сто девяносто девять. Три плиты у самого склона гор опирались лишь на два ряда блоков.

И для чего в такой конструкции было делать лишнюю плиту? Да чтобы она, не отличаясь внешне от других таких же, тем не менее, несла в себе конструктивную нагрузку. Одна из трёх последних плит и была дверью! Об заклад я бы биться ещё не стал, но уверенность в этой версии продолжала крепнуть внутри.

Чтобы не терять время зря, я попросил сразу высадить меня на крышу. Араэле и Кесан, заинтересовавшись тем, что же меня туда влечёт, тоже последовали за мной. Я сразу направился к трём последним плитам и принялся внимательно их осматривать. Однако это мне ничего не дало, потому что плиты были плотно подогнаны друг к другу. И я воспользовался старым земным методом поиска тайников: притащил увесистую колотушку и принялся долбить. Гулким звуком отозвалась только последняя плита.

— Вот! На скале! — Араэле догадалась, что я ищу, и через пневмовидец обнаружила то, что могло помочь. — Вот этот камень выделяется, Фант!..

Я подошел, подёргал его из стороны в сторону, а затем повернул, и… Каменная плита ушла у меня из-под ног, и я провалился в тёмный квадрат, не успев даже вскрикнуть. Только глаза выпучил от страха. Но всё обошлось — падал я совсем недолго. Собственно, вниз лететь мне было всего метра три. Внизу пол был ровный и покрытый густым слоем пыли, которая смягчила падение, хотя я всё равно пребольно ударился пятками…

Находился я в узком и низком коридоре. Пройти по нему можно было, разве что пригнувшись. А ещё мало того, что воздух внутри был спёртым — так ещё и поднявшаяся пыль немедленно забилась мне в глаза, рот и нос. Пока я остервенело кашлял, чихал, тёр глаза, проклинал археологию — и вообще пытался выжить, сверху, наконец, спустили верёвку и помогли мне выбраться.

Когда я уже пришёл в себя на крыше здания, то с удивлением отметил, что Араэле и Кесан совершенно бессовестно смеются. И над кем? Надо мной, великим мудрецом и смелым героем, открывшим вход в древние развалины!..

— Ну и что смешного вы в этом нашли? — совершенно не по-геройски насупился я.

— Да, понимаешь, Фант… — попыталась объяснить мне Араэле, но не смогла. И снова начала заливисто хохотать.

— Вроде ты настолько умным иногда кажешься!.. — Кесан куда быстрее взял себя в руки. — …Но вот надо же было открыть люк, стоя прямо на нём!

Я сначала думал было обидеться, а потом всё-таки улыбнулся и махнул рукой.

— Ну вот как-то не подумал! — признал я. — Очень уж радовался, что дверь нашлась…

— Осталось только узнать, куда она ведёт! — отсмеявшись, заметила до безобразия счастливая Араэле.

Мы вернулись на дирижабль, взяли фонари, мокрые повязки на лицо — и снова спустились вниз. Узкий проход шёл на протяжении всей крыши до самых ворот. И заканчивался он круглой комнатой. Ну а в этой самой круглой комнате была оборудована самая обычная лебёдка. Точнее, как объяснил Кесан, судя по логосам, она должна была крутиться сама — если её напитать пневмой. Вот только часть логосов была сколота, так что лебёдку нам пришлось крутить вручную.

Со страшным грохотом что-то внизу сдвинулось — и продолжало двигаться при каждом обороте. Крутилась лебёдка очень и очень тяжело. Я даже подумал, что её бы неплохо было бы смазать, но с учётом того, что лебёдка была каменной — что в ней смазывать-то? Все втроём мы сумели провернуть её на четыре оборота, а потом лебёдку то ли заклинило, то ли просто закончился диапазон поворотов. В любом случае, чтобы понять, что вообще изменилось, надо было выйти наружу — что мы, немного прочихавшись, и сделали.

Дирижабль снова подобрал нас на крыше и переместил на поверхность. И снова мы с Кесаном и Араэле решительно двинулись к воротам. На первый взгляд — а потом и на второй — не изменилось вообще ничего. Мы внимательно осматривали створки, с силой тянули их на себя, но ничего не происходило…

— Ничего непонятно! — расстроилась Араэле и облокотилась спиной на одну из створок. — Что-то сделали, а что… А-а-а!

Девушка буквально отскочила от камня, будто тот нагрелся и обжигал ей спину. Однако всё оказалось куда проще: створка поддалась и, наконец, начала медленно открываться даже от невеликого веса Араэле.

— Странно… Какой смысл делать здание, в котором очень крепкие ворота открываются внутрь? — удивился Кесан, отступая на небольшой шаг назад.

— Чтобы их нельзя было выбить изнутри? — осторожно предположил я.

— И что мы на этот раз собираемся выпустить в мир? — тихо спросила Араэле, переводя взгляд с меня на Кесана.

Но мы не знали ответа на её вопрос. Ответ находился где-то внутри древней постройки. И чтобы его получить, надо было войти во внезапно ставшую зловещей темноту, царившую в пыльном каменном мешке.

Глава 75

В которой давно мёртвые оказываются не совсем мёртвыми, а вполне себе живыми и совершенно спятившими — как бы бредово всё это ни звучало…

Сказать, что мы входили внутрь строения с опаской — это вообще ничего не сказать. Мы туда входили, прямо сходу готовые закидать всё вокруг зарядами жезлов и посохов. А ещё под прикрытием Танга и Илена, согласившихся пойти с нами. Всё это, естественно, случилось уже после того, как мы аккуратно прикрыли створку, спешно вернулись на дирижабль и — вместо того, чтобы быстро драпать оттуда, как нормальные люди — подготовились к проникновению. И всё это ради того, чтобы обнаружить ещё одну дверь — на этот раз круглую и вполне себе герметичную, но, к счастью, отпиравшуюся снаружи.

Дверь эта находилась на противоположной стороне от ворот — в не слишком широком своего рода тамбуре с высокими потолками до самой крыши. Изнутри, кстати, не было отделки или каких-то украшений. Внутри здание было ровно таким же, как и снаружи. Возникало ощущение, что его строили в качестве какого-то гаража или навеса — ни какой-либо отделки, ни дополнительной обработки. Просто каменные блоки — и всё. Это наводило меня на весьма грустные мысли, что нынешняя находка может оказаться не только опасной, но и совершенно бесполезной…

Ворота в здание запирались стержнями, спрятанными внутри стен — которые мы и выдвинули с помощью лебёдки в комнате под крышей. Вторая же дверь, как уже было сказано выше, была круглой и герметичной, диаметром в метра в три, с округлой ручкой посередине — и была сделана из металла. Здесь, на Терре, до таких новшеств ещё не дошли, потому что пока ещё не требовалась тут такая герметичность. Однако любой выходец из технологически развитых яслей легко и без подсказок понял бы, что это такое.

— И как это открывать? — поинтересовалась Араэле.

— Кажется, мы вам не понадобимся… — с едва уловимыми нотками радости заметил Танг.

— Понадобитесь! — ответил я, подходя к двери и пытаясь сдвинуть круглую ручку против часовой.

Не получилось: ручка двигалась с трудом. Тогда я попробовал вертеть её по часовой стрелке — и после недолгого сопротивления ручка всё-таки поддалась. А дальше вообще дело пошло легко. Древний металл и не подумал окисляться или срастаться с дверной рамой — казалось, что дверь поставили всего пару месяцев назад. Поэтому и ручка крутилась легко, и дверь запросто отворилась после того, как была разблокирована.

Впереди была темнота. Света, что пробивался через приоткрытые створки, ещё хватало для самого тамбура — но вот для следующего помещения явно было недостаточно. Кесан и Араэле зажгли светящиеся шарики над головами, а все остальные запалили фонари. Перовыми порог зала переступили Танг и Илен, осторожно расходясь в стороны от круглого проёма двери.

Следом за ними двинулись я и Кесан, а наша заказчица, втянувшая нас в эти приключения, замыкала процессию. Если в тамбуре под нашими ногами были каменные плиты, то в этом зале вместо пола была каменистая земля. На глазах подтверждались мои неясные предположения о том, что некто просто накрыл что-то своего рода каменным чехлом. Оставалось лишь выяснить, что именно было накрыто — и как отсюда, если что, сбежать.

— Странно, здесь земля… — заметил Танг. — Такая же почва, как и снаружи.

— Она довольно твёрдая, — откликнулся Кесан, который подобрал подол своего одеяния и ковырял землю носком ботинок. — Может, просто решили сэкономить?

— Вторая терранская — и экономить?! — Араэле фыркнула. — По-моему, они даже слова такого не знали…

Мы осторожно двинулись вперёд, разгоняя светом скопившийся в помещении мрак. Собственно, с каждым новым шагом у нас создавалось ощущение, что других помещений в здании вообще не было. Когда Кесан отправил свой «светлячок» наверх, тот довольно быстро достиг крыши.

Ну а дальше мы рассмотреть ничего не успели, потому что рядом с огоньком мелькнула неясная тень, и тот немедленно погас.

— Проклятье…

— Что это такое?..

— Гратомо, в круг вокруг Араэле! — потребовал Танг, но мы и без его приказов уже сгрудились вокруг девушки, внимательно вглядываясь в темноту и выставив вперёд оружие.

Однако время шло, а на нас никто не нападал. И никто не лез снова из темноты, чтобы погасить наши светильники. Мы простояли ещё минуту, а потом с удвоенной осторожностью двинулись вперёд. Буквально через десяток шагов в круг света попал край каменного возвышения из матового тёмно-серого камня.

— Нужно больше света! — заметила Араэле, поглядев на Кесана. — Я хочу рассмотреть зал.

— Одну минуту… — попросил Кесан и принялся, как я понял, чертить руками какую-то последовательность логосов.

Через полминуты вокруг него разгорелось несколько десятков светящихся шариков, которые хороводом закружились в воздухе, расходясь в стороны и поднимаясь всё выше и выше. С каждым витком их свечение всё нарастало и нарастало, а потом шары вспыхнули ровным белым светом.

— У нас есть десять минут… Изначальные, славные! Что это?! — пока мы прикрывали глаза и смотрели на шары, Кесан успел увидеть то, что укрывало найденное нами здание. Да так и застыл с открытым ртом.

— Вот у изначальных и спроси!.. — прошептала Араэле, обернувшись вслед за ним и сразу оценив открывшийся вид.

Посреди помещения располагался вытянутый прямоугольный постамент из нескольких ступеней. И если нижняя ступень была тёмно-серой, то верхняя — угольно-чёрной. А сверху из постамента вырастала чёрная же конструкция, напоминавшая то ли исполинскую пушку, то ли громадный бур — с учётом того, что дальний конец конструкции скрывался в темноте. Однако возникало стойкое ощущение, что он вообще-то уходит внутрь горы.

Мы всё ещё любовались очень странной конструкцией, а один из запущенных Кесаном светильников уже потух. И виной всему стала крылатая тень, вылетевшая из темноты и буквально врезавшаяся в светильник — причём ей самой, похоже, столкновение нисколько не повредило. Хотя и от резкого пронзительного писка летающее существо всё-таки не удержалось.

— Надо завалить эту тварь! — нахмурилась Араэле. — Она нам работать спокойно не даст!

— Да-да! — скрипуче отозвался, кажется, Кесан. — Надо-надо!..

— И как вы предлагаете это делать? — поинтересовался Танг с явным сомнением в голосе.

— Жезлами её, жезлами! — снова проскрипел Кесан.

— Весьма сомнительно, что жезлами получится, — покачал головой Танг. — Мы даже среагировать не успеваем на её появление…

— Может у тебя, Кесан, есть что-нибудь против неё? — поинтересовалась Араэле, обернувшись на голос жреца, но Кесан был уже совершенно в другом месте: у стены, с любопытством что-то там рассматривая. — Кесан!..

— А? — жрец оторвался от того, что он разглядывал. — А, нет… На таких быстрых у меня ничего нет. Но и смысла за ней охотиться тоже не вижу.

— А что ж ты тогда согласился, что её надо валить? — удивилась девушка.

— Я?! — жрец удивлённо уставился на неё.

— Это был не он… — хмуро бросил Илен, чуть пригнувшись к земле и настороженно оглядываясь.

— Не он, не он! — скрипуче согласился кто-то из темноты. — Или он? Или он совсем не он, а очень даже она?

Голос пропал, а потом зазвучал чуть в стороне.

— Или она — это он, а он — это не она? Может ли быть, что все они и вовсе не они, а я?.. Как думаешь?..

Ответом на это невнятное бормотание был уже знакомый писк. А потом из темноты снова выпорхнула тень крылатого создания и погасила ещё один светильник…

— Кесан, освети тут всё! — жёстко приказала Араэле.

— Много пневмы… — начал было жрец, но девушка его прервала:

— Плевать! Нам нужен свет!

В последующие двадцать минут на освещение было спущено около восьмидесяти единиц пневмы. Кесан рисовал цепочки логосов, запуская всё новые и новые огни, а скрывающееся в темноте существо их упрямо тушило — в то время как я, Танг и Илен пытались его сбить. И я даже был уверен, что несколько раз мы в него попали, но ему было, видимо, вообще наплевать. Что это за тварь такая, было никому решительно непонятно. Ещё и голос периодически начинал звучать, добавляя и без того мрачной обстановке нервозности…

— Зачем так много свечей на кухне? Хватит и одной свечки…

— Куда же запропастились эти линзы? Я же точно помню, что клал их где-то тут…

— Надо было спросить у них, зачем это они — не они! Решительно не понимаю, почему он и она — это одно и то же!

— Ха, огонь пекла! Откуда здесь огонь пекла?

— И почему, ха-ха, надо тут жить? Вот, позвольте, сейчас спрошу их! Или себя? Но я сам себе не смогу ответить… Значит, их!

— Ха, вот же они — эти линзы!.. Да, но тут явно не все! Это ты постарался?! Хватит там пищать!

— Стоило ли ходить по дороге, если в конце — только тьма?

И так далее, и всё в таком духе… Если предположить, что там, в темноте всё-таки скрывался человек, то это был глубоко сбрендивший человек. И я, и Танг, и Илен пытались стрелять на голос, но все наши выстрелы никак не достигали цели. Или достигали — но всё с той же эффективностью, что и в летающее существо…

И, тем не менее, Кесан побеждал. Его светильники повисали в воздухе, прилипали к стенам — и медленно, но верно прогоняли тьму. В таком невероятном количестве они давали яркий, почти электрический свет, едва не забытый мной за годы, проведённые в этом мире. Последний рубеж обороны разговорчивого типа и летающего существа проходил как раз там, где находился склон скалы. И вот там голос, наконец, забеспокоился — и тоже решил что-нибудь предпринять:

— Почему так ярко? Так нестерпимо ярко! Не гори!

От этого простого, казалось бы, по-детски наивного, приказа, который бесполезно произносить, глядя на люстру, до которой не можешь добраться, разом потухли сразу два десятка светильников…

— Да чтоб тебя! — возмутилась Араэле, достала свои жезлы и буквально залила темноту огненными сполохами.

Безрезультатно, надо сказать. А всё потому что тем, кто в темноте скрывался — весь этот огненный дождь, похоже, никакого неудобства не доставил. Впрочем, кое-что Араэле всё-таки удалось. Мы сумели разглядеть фигуру высокого худого человека, на плечо которому уселось какое-то большое существо с крыльями.

— Ах ты так! — возмутился голос. — Ну я тебе!..

В ответ на нас обрушился ветер. Я бы даже сказал, настоящий ураган. Девушку почти сразу начало сносить в сторону выхода — и чтобы её удержать, Илену и Тангу пришлось схватить её за руки. Кесан резко перестал делать светлячки и обеими руками схватился за странную конструкцию на постаменте, чтобы не улететь. Ну а я, понимая, что пневма здесь явно бессильна — хотя это, вероятно, самое невероятное заявление для мира Терры — перехватил поудобнее свой неудобный посох и, преодолевая сопротивление ветра, пошёл в бой.

— Эдэ сода! — потребовал я у голоса, но, когда я открывал рот, в него набивался воздух, и щёки раздувались, а звуки получались до безобразия искажёнными.

— Стоит ли идти сюда? Или лучше туда? А, может, отсюда и туда? Или оттуда и сюда? — расслышал я сквозь рёв ветра. — Как думаешь?

Летающее существо ответило согласным писком.

— Я тоже думаю, что да! — обрадовался голос. — Хотя, вероятно, что нет — это тоже да. А в таком случае, возможно, и нет!

Последние слова человека — или не человека? — я слышал вполне отчётливо, потому что подобрался настолько близко, что уже можно было бить. Это оценило и крылатое существо, яростно на меня заверещав.

— Ах, не кричи! Голова заболит! — попросил голос.

И тут я, наконец, ему врезал.

Вообще-то я метил я в район груди, рассчитывая нанести особо неприятные повреждения. Однако вместо этого, похоже, попал по голове — не только голосу, но и летающему существу, которое скрывающийся в темноте болтун как раз пытался ссадить с плеча, в которое летун вцепился когтями… Увидел я всё это благодаря запущенному в мою сторону светляку Кесана. Долететь он не смог — ветер не позволил, зато его свет добрался до места столкновения. К сожалению, я уже ничего изменить не мог — тяжёлый посох саданул незнакомца по голове, и тот кубарем покатился по каменным плитам постамента.

Ветер утих мгновенно. Кесан тут же выпустил ещё «светлячков», постепенно вырывая помещение из цепких лап темноты. Я растерянно посмотрел на два тела, лежащие на полу, и подумал, живы ли они ещё. Говорун оказался худым усталым человеком с довольно молодым лицом и седыми волосами. А летун — огромной птицей, которая, как мне показалось, явно подверглась воздействию радиации или какой-то не слишком сильной кислоты. Перьев у неё почти не осталось, а крылья, начинавшиеся, как у всех нормальных птиц, под конец становились перепончатыми — и вся кожа была покрыта язвами.

О здоровье этих двоих я, как выяснилось, беспокоился совершенно зря. Они зашевелились почти сразу и одновременно. Мужчина резко вздохнул и прикрыл рукой глаза от света, лившегося от «светлячков» Кесана. Ну а летающее существо, встрепенувшись, быстро поскакало в сторону тьмы, последние клочки которой ещё не удалось разогнать…

— Ну вот, я же говорил — голова заболит! — проворчал мужчина, а существо ответило яростным писком. И этот самый писк по интонациям очень напоминал посыл собеседника по известным адресам, где он может изливать своё особо ценное мнение, не раздражая окружающих. — Ах! Вот и линза!..

Мужчина резко подобрал что-то с пола, соединил это «что-то» руками, а потом радостно нацепил на нос большие тёмные очки в металлической оправе. К этому времени рядом со мной собрались уже все участники вылазки — и с интересом рассматривали странного человека. Одет он был в какие-то тканевые широкие штаны, которые были настолько грязными, что под наслоениями не угадывался их изначальный цвет. И в такую же грязную рубашку с закатанными рукавами. Пожалуй, если нацепить на него какую-нибудь помятую шляпу — незнакомец гораздо больше напоминал бы классического археолога, чем вся наша компания.

— Ха! Нам не страшен яркий луч! Если в небе много туч! — радостно сообщил он миру на мотив какой-то незнакомой мелодии.

— И что это? — тихо спросил у Араэле Танг.

— Фант, кто это? — в свою очередь, спросила Араэле у меня.

— Вам лучше знать! — ответил я, пожав плечами. — Как по мне, так какой-то психопат…

— Душевные страдания и в самом деле, в самом… — мужчина начал изрекать очередную сложносочинённую и не подчинённую логике фразу. И почти сразу осёкся, нахмурившись и посмотрев на нас. — Сам или не сам? Конечно, сам! Ха! Скажите, почему тут надо жить?

— Весьма вероятно, гра, — вежливо кашлянув, заметил Кесан, — потому что тут было заперто?

— Заперто! Ха! Заперто! Конечно, тут заперто! А то я не знаю! Ты слышал?

— Да, слышал, — неуверенно кивнул Кесан, а из-под древнего агрегата на постаменте донёсся солидарный писк.

— Кто ты такой? — спросил я, понимая, что хочу того или нет, но из незнакомца надо вытянуть хоть какую-то полезную информацию.

Однако мой вопрос мужчина проигнорировал напрочь. Зато он подошёл к нам и начал внимательно разглядывать собравшуюся компанию.

— Ха! Вот девчонка хороша! — указал он на Араэле. — Как живая получилась! Как живая!..

Он прошёл дальше и остановился перед Кесаном. Внимательно его рассмотрев, он улыбнулся и ласково потрепал того по щеке, отчего обычно сдержанный жрец удивлённо выпучил глаза.

— Как живой! Как живой! — пробормотал мужчина. — Слышишь — они как живые!.. С каждым разом получается всё лучше и лучше!

Летун пискнул ему в ответ так, что даже сумасшедший понял бы, что его сейчас обозвали дураком. Однако, кажется, именно этот сумасшедший ничего такого понять не мог.

— Слишком светло! А, может, это и хорошо? Или нехорошо? — мужчина растерянно посмотрел на нас, хотя летун из-под древней конструкции вполне однозначно пищал ему, что всё это очень и очень плохо.

— Хорошо! — заверил его я, сердито посмотрев в сторону летуна. — Ну или хотя бы неплохо!

— Глаза устали! — скрипуче пожаловался мужчина. — Вы постойте пока тут, не исчезайте!.. Я дам своим глазам отдохнуть и снова вернусь!

Он развернулся к дальней стене помещения, где, как я и предполагал, был склон скалы, и сделал несколько шагов… Потом вернулся, заново вгляделся в лицо Араэле и неуверенно потянул руку к её груди.

— Всегда мечтал… Как думаешь, стоит? — произнёс он, на секунду обернувшись к своему летающему питомцу, а тот лишь очень хмуро пискнул в ответ.

В следующее мгновение Араэле сделала шаг назад, размахнулась и отвесила мужчине очень звонкую пощёчину.

— Ха! Видишь! Не стоит! — радостно сообщил летуну незнакомец, схватившись за щёку. — Кироко, ты неисправим!

Летун крайне несогласно запищал ему в ответ.

— Да, ты вечно ошибаешься… Хотя должен был помогать! — возмутился мужчина, всё ещё потирая рукой красный след на щеке.

— Да он совсем спятивший!.. — возмущённо проговорила Араэле, на всякий случай прикрывая грудь широкой спиной Илена.

— О, пятиться!.. — ухватился за слово мужчина. — Пятиться надо, чтобы вперёд двигаться! Впрочем… Зачем двигаться вперёд, если впереди только тьма? Видят изначальные — сейчас хотя бы одну молнию! Бр-р!.. Боюсь молний! А всё ты!..

Летун возмущённо запищал.

— Что ты пищишь? Зачем ты сломал здесь все светильники, когда мы пришли?

Летун разразился целой серией возмущённых писков.

— Молчи! Надоел! — мужчина погрозил ему пальцем, а потом подошёл к склону скалы и ткнул рукой в совершенно ничем не выделяющееся место. — Пойдём, дадим глазам отдохнуть!..

В ответ на это предложение летун согласно пискнул и, выскочив из-под конструкции, рванул к своему хозяину. Тот распрямился, когда странная птица села на плечо, и рассеянно огляделся.

— Ах!.. — сказал он, потирая лоб. — Совсем забыл… Не тут!

Он сместился, снова ткнул рукой в склон — и на этот раз, видимо, попал. Скала перед ним беззвучно разошлась, открывая проход в очень тёмный коридор.

— Надеюсь, это не последний человек первой терранской… — пробормотала Араэле, глядя, как загадочный мужчина с летуном на плече скрывается в темноте.

— Нет! — уверенно ответил я. — Это гратомо Перо рао Теци о Канали Комоф со своим пепеликом Кироко.

— Комоф!.. — Кесан задумчиво кивнул. — Старый род… Когда-то они даже были домом…

— Именно так! — подтвердил я. — Их последовательно победили в нескольких войнах домов, после чего они лишились имущества и влачили весьма жалкое существование. А это был последний представитель их фамилии…

— Фант, один вопрос… — проговорила Араэле. — Откуда ты всё это знаешь?!

— Ну как откуда? — удивился я, едва сдерживая довольную ухмылку. — Из журнала дирижабля последнего из Комофов, который разбился неподалёку отсюда сотню лет назад! Ты его мне сама дала, между прочим!..

— Этого не может быть, — растерянно проговорила Араэле. — Капитан не мог дожить до этого дня…

— Не мог, — кивнул я. — Впрочем, и птички — которые пепелики — тоже выглядят иначе. Если, конечно, этот псих не завёл себе здесь домашнее чудовище…

Глава 76

В которой мы общаемся с сумасшедшим Перо, а ещё узнаем, что скрыто в руинах, находим добычу и пополняем команду

— Перед тем как всё началось, я кое-что обнаружил… — задумчиво заметил Кесан, глядя на меня.

С ухода сумасшедшего Перо прошло уже немало времени, а мы все ещё стояли и смотрели на тёмный проход вглубь скалы. Танг и Илен смотрели на него настороженно, Араэле — несколько ошарашенно, и только я уже перестал удивляться — и просто размышлял, что всё-таки скрывается там, в темноте. Поэтому, наверно, Кесан и выбрал в собеседники меня, а не тех, кто до сих пор никак не мог прийти в себя.

— Надеюсь, это длинная цепочка логосов во всю стену! — предположил я самое приятное, что здесь, видимо, можно было найти.

— Нет. Скорее, это касается нашего нового… Хм… Знакомого! — ничуть не смутился Кесан. — Пойдём!

Мы обошли по кругу странный и подозрительный агрегат, который древние строители зачем-то спрятали в каменный сарай и заперли — причём, снаружи. Он всё ещё не давал мне покоя, и я постарался повнимательнее его осмотреть, раз позволяло освещение. Как я и предполагал, эта загадочная штуковина действительно уходила одним концом в горный склон. Прямо у склона агрегат представлял из себя монолитную чёрную то ли трубу, то ли стержень — вот только диаметр у него был почти шесть метров. Между ним и полом, то есть постаментом, ещё оставалось небольшое пространство, куда и забивался странный летун по имени Кироко.

Дальше стержень расходился на восемь узких лепестков, соединённых пятью узкими кольцами. Всё это вместе очень напоминало металлическое навершие для факелов, вот только было оно куда длиннее. Один из лепестков практически лежал на постаменте. Он был немного шире оставшихся семи — около трёх метров. Все остальные лепестки были не шире одного метра.

Я бы сказал, что это какой-то проход — уж очень всё это напоминало дорожки с садовыми арками. Не хватало только горшков с вьюнами, которые бы их романтично оплели. Устройство буквально приглашало зайти внутрь — вот только проход явно был тупиковый. Та часть устройства, что скрывалась в горе, не имела на торце вообще никаких отверстий. Впрочем, разглядеть в этом устройстве дверь всё равно бы не получилось. Не надо было быть профессиональным археологом, чтобы понять — устройство было создано ещё изначальными. Представители первой терранской цивилизации если тут что и сделали — так разве что стены и потолок…

Кесан подвёл меня к тому месту у стены, где он стоял, когда Перо впервые заговорил с нами, и показал морщинистым пальцем вниз. Почему вниз? Да просто потому, что именно там и находилось то, что привлекло его внимание — огромный подкоп под стену, уходящий на глубину нескольких метров. Подкоп был сделан в виде пандуса, по которому можно было спуститься — но конца стены он так и не достиг. Стена здания уходила ещё глубже под землю.

— Очень интересно… Может, там ещё и пол имеется? — пробормотал я, разглядывая открывшуюся картину.

— Вполне возможно, что имеется, — кивнул Кесан. — Древние явно делали такие стены, чтобы полностью изолировать это устройство. А кто-то пытался выбраться отсюда…

— В конце только тьма… — вспомнил я слова Перо. — И ты, конечно, считаешь, что это наш знакомый сумасшедший пытался выбраться наружу?

— Именно так, Фант, именно так!.. — покивал Кесан. — Меня очень тревожит то, что он умеет, и само это место, где мы его нашли. И ещё мне очень хотелось бы понять, как он сюда попал после того, как якобы погиб в дирижабле. Обрати внимание: он смог устроить внутри здания настоящий ураган, едва лишь пожелав — но не смог пробиться сквозь стену. А он явно пытался, надо сказать…

Я тоже разглядел следы на огромных блоках. Как только Перо ни пытался воздействовать на них… И огнём, и ветром, и водой, и просто грубой силой — если я, конечно, правильно понимал то, что видел. Однако ничего ему не помогло. Камни остались безучастны ко всем его стараниям.

— Камни укреплены логосами… — догадался я. — Первая терранская же использовала логосы?

— Многие учёные считают, что именно они впервые и начали использовать логосы, — кивнул Кесан. — Изначальные ничего подобного не делали. Они каким-то невероятным образом просто подчиняли пневму своим собственным мыслям…

— Вот почему тебя так волнует Перо! — догадался я. — Он работает с пневмой, как изначальный. Хотя до своей якобы смерти вовсе не был ни пневматиком, ни графиком. Да и вообще, судя по его дневнику, не сильно продвинулся в освоении логосов…

— Как и большинство людей! — кивнул Кесан. — Однако он всё ещё жив здесь, спустя сто лет после своей, как ты это назвал, «якобы смерти». И явно умеет то, что не умеет больше никто из людей. Он, прости за банальность, просто-напросто опасен…

— Ты ещё предложи его убить!.. — усмехнулся я, всё-таки надеясь, что старик ничего такого не имеет в виду.

— Нет, убивать, конечно, не надо… Но не следует ли нам оставить его тут, снова заперев ворота? — внимательно разглядывая носки своих ботинок, поинтересовался Кесан.

— Без еды, без воды, без выхода и в вечной темноте? — переспросил я. — Не слишком ли жуткий способ убийства?

— Как-то же он выживал, пока нас не было. Так почему бы не повыживать ещё? — вопросом на вопрос ответил седой жрец. И я, если честно, даже не нашёлся, что ему возразить.

Когда Араэле вернулась в своё нормальное состояние — а это случилось весьма быстро — мы сразу сообщили ей про укрепление блоков стены логосами. И, естественно, девушка, прихватив пневмовидец и Танга с Иленом, тут же кинулась в раскоп — проверять. А я тем временем принялся обходить помещение в поисках древних рельефов. Обход много времени не занял — но, увы, нигде рельефов не было и в помине… Возможно они были в переходах внутри скалы, но мы пока не решались туда соваться, чтобы не столкнуться с Перо. Вскоре из раскопа появилась и довольная Араэле.

— Снаружи на этих блоках под землёй есть логосы. Нужно всего пару метров выкопать вдоль стены. Ещё я видела логосы в комнате, где была лебёдка для внешних створок. И, к тому же, есть логосы по ободу металлической двери. Предлагаю зарисовать их, закрыть ворота, а потом пойти в гости к этому странному психу! — девушка указала в сторону раскрытого прохода в недра скалы.

Разумеется, мне было, что ей возразить — начиная от той опасности, которую представляет Перо, и заканчивая тем, что логосы не стоят того, чтобы с высокой вероятностью подвергнуть опасности весь мир. Но девушка говорила всё с таким счастливым и уверенным видом, что ни я, ни Кесан, ни Илен с Тангом так и не решились с ней спорить.

— Надо отправить братьев копать снаружи! — решила Араэле. — Ну а мы сами пойдём исследовать подземную часть. Надеюсь, этот псих не будет слишком сильно возражать…

Вообще, как я успел заметить, за Араэле такое водилось — полное презрение к опасности, если ей ничего не угрожает напрямую здесь и сейчас. Вот когда угрожало — тогда она и начинала бояться, а когда всё ещё тихо-мирно, то ей было, откровенно говоря, наплевать…

Пока мы ходили к дирижаблю, пока выпускали братьев с лопатами наперевес, пока готовились идти в тёмные проходы под горой — подошло и время обеда. Так что сначала мы сытно и с аппетитом перекусили, а потом, изрядно вооружившись, отправились в путь.

Проход за дверью был довольно широкий — а ещё прямой, как стрела. Он был проделан параллельно древнему устройству, уходящему вглубь горы, и шёл строго слева от него. И по левой же стороне располагались некие помещения — которые я сходу определил, как «служебные». В принципе, таковыми они, скорее всего, и являлись. В каждом помещении имелась мебель и какие-то устройства — видимо, времён первой терранской цивилизации. Устройства, само собой, давно не работали, а большинство так и вообще были безнадёжно поломаны. Видимо, какие-то их части были сделаны из материалов, которые не пощадило время. Да и мебель давно бы превратилась в кучки трухи и пыли, если бы не была большей частью сделана из камня.

И вот именно тут у Араэле случилось настоящее счастье: логосы были вообще везде. На полу, на стенах, на устройствах, на предметах мебели. Особенно ей понравились стулья, лавки и столы в большом помещении, которое смутно напоминало столовую.

— Фант, это наша с тобой удача! — сказала она, когда я подошёл на её зов. — Нетронутая каменная мебель первой терранской!.. Смотри…

— И что в ней такого? — скрывая улыбку, поинтересовался я.

Больше всего меня повеселило, что именно такую мебель я видел в некоторых высоких кабинетах во время своего пребывания на Большой Скале. Совершенно простая, без каких-либо украшений…

— Что в ней такого? — подняв бровь, переспросила Араэле. — А ну-ка сядь на скамейку!

— Не буду — она холодная! — отказался я, потому что в помещениях под скалой и вправду было весьма прохладно.

— Сядь! — настаивала девушка, и я решил больше не изображать из себя кисейную барышню.

Как и ожидалось, каменная скамейка была холодной, и сидеть на ней было неуютно. И всё ровно до того момента, как Араэле не склонилась над скамьёй: камень немедленно нагрелся до комфортной температуры тела — равно, как и воздух над ним.

— Это как это? — не понял я, с интересом оглядывая своё подогретое седалище.

— А вот так!.. — улыбнулась девушка с победным видом. — Цепочки логосов позволяют в течение суток использовать скрытые возможности мебели за одну или максимум две единицы пневмы. Ставишь такую лавочку во дворе зимой с подогревом, и можешь по поводу холодов не переживать. В жару, наоборот, можно над ней вентилировать воздух. На Большой Скале одна такая лавочка уйдёт, как минимум, за три-четыре тысячи единиц! Я уж молчу, что логосы, изображённые на них, очень ценятся Академией Наук!..

На этих словах в неосвещённой части помещения явно послышалось какое-то шевеление. Мы с Араэле одновременно вздрогнули и уставились в том направлении.

— Ха! Академия, где делают академиков, но не делают науку! — пробормотал знакомый голос со скрипучими нотками. — Слышал, что они говорят?

И столь же знакомый писк отозвался на слова невидимого собеседника. Впрочем, я и так уже прекрасно знал, кого найду на лавочке в дальнем конце древней «столовой» — Перо и Кироко. Крылатый пепелик сидел на спинке лавки, а Перо на ней лежал. Я не стал близко подходить и даже притушил фонарь, чтобы не слишком досаждать опасному сумасшедшему.

— Или они делают личинки академиков? А из них уже вылупляются академики, которые не делают науку? — между тем, размышлял психованный капитан. А потом он с любопытством посмотрел на меня. — Как ты думаешь, странное видение, как всё-таки правильно?

— Правильно и так, и так, — слегка помедлив, ответил я. — Потому что совсем неважно, кто именно не будет делать науку, и как вообще он появился на свет.

— Ага, так и есть! — согласился сумасшедший, немного подумав. — Ты право, забавное видение…

Перо закрыл глаза и почти сразу же мерно засопел — очень ровно и спокойно, видимо, уснув. А мы с Араэле осторожно попятились и вышли в коридор к Тангу, Илену и Кесану. Надо было продолжать путь…

Коридор лишь в самом конце слегка изогнулся в сторону устройства — и вывел нас в круглый зал. Араэле едва зашла, бегло окинула его взглядом и сразу же, разочарованно выдохнув, покинула помещение. За ней ушли Илен и Танг, а вот я — остался. Кесан, подобрав полы одеяния, тяжело вздохнул и решил составить мне компанию. Зал явно был сделан изначальными. И если я правильно понимал его назначение, именно он позволял работать с тем самым устройством, которое выходило из скалы.

В центре зала стоял выгнутый подковой стол из угольно-чёрного материала, а тёмно-серый пол лишь в одном месте пересекался чёрными плитами. Ещё несколько чёрных полосок были видны на стене за подковообразным столом. К сожалению, рельефы на полу были не слишком информативными. Они изображали символы, а ещё перечёркнутые символы — и были они совершенно непонятны. А вот с рельефами на стене всё было ещё сложнее. Их никак не получалось рассмотреть с помощью воды.

— Попробуй мелом, — предложил Кесан. — Дать мелок?

Отказываться я не стал и принялся раскрашивать плиты. И чем дальше я красил, тем более интересными находил найденные изображения. Некоторые из них, конечно, ничем помочь мне не могли, но вот картинки с инструкциями были вполне себе информативными.

На одной из них был со всеми подробностями изображён ключ. Во всяком случае, мне это показалось именно ключом. Да и следующий рельеф показывал, что этот самый ключ надо было вставить в подковообразный пульт управления. Я обернулся и нашёл отверстие именно там, где оно и было изображено на рельефе. На следующей картинке над столом появлялись два шара, на которые схематичный человечек клал руки-палочки. На четвёртом рельефе снова был человечек с руками на устройстве, но теперь внутри его головы был изображён кружок. На пятой картинке человечек уходил от устройства, вынимая ключ. А на следующей картинке он же стоял перед очень знакомым устройством — а именно, «пушкообразной» внешней его частью. Собственно, последний рельеф, видимо, изображал работу устройства, потому что от лепестков шло сияние в виде зигзагообразных линий, а человечек заходил внутрь загадочной конструкции.

Ещё одна серия картинок практически полностью повторяла эту инструкцию — с той лишь разницей, что устройство работало иначе. Оно всё так же было окутано сиянием, но теперь от него уходил луч, заканчивающийся шаром, в который человек заезжал на каком-то транспорте без колёс, висящем прямо в воздухе, над землёй.

Следующая серия картинок явно изображала правильное обслуживание устройства — по всей его длине. А ещё один рельеф меня вообще сильно удивил. На нём были изображены какие-то животные в парах. Одно животное было вполне привычного вида, а вот второе, рядом — с устрашающими клыками, когтями и шипами. Завершал серию картинок знак, слегка напоминавший косой крест, обведённый в круг. И, только присмотревшись, я смог понять, что это не столько крест, сколько четыре стрелки, сходящиеся на шестиугольнике в центре.

— Кесан, ты знаешь, что это такое? — спросил я жреца, который рассматривал в этот момент другие рельефы.

— Это знак Аиды, — приглядевшись, ответил жрец. — Все миры у изначальных имели свой знак. Если есть вот такой крест, то это или Топь, или Аида, или Изначальный мир. Если бы в центре был круг, тогда речь шла бы о Топи. Если шестиугольник — тогда Аида. Если прямоугольник — Изначальный мир.

— Ясно… Спасибо! — кивнул я.

— Ты понимаешь, что тут изображено? — спросил жрец, вглядевшись в серии картинок, которые я рассматривал до того.

— Инструкция. Как использовать это устройство, — не стал скрывать я.

— Надо же… Инструкция… — жрец снова внимательно посмотрел на картинки. — А почему ты так считаешь?

— Потому что в моих яслях все инструкции примерно так и рисовали, — улыбнулся я.

— И что же делает устройство? — Кесан явно мне не верил.

— Устройство отправляет человека сюда! — я ткнул в значок Аиды. — Нужен только ключ.

— Переход в нижние миры? — жрец покачал головой. — Не думаю, что это правда…

— Это твоё право, — кивнул я, ничуть не расстроившись.

Кесан ушёл туда, где остальные участники экспедиции искали важные и полезные логосы, а я остался стоять, глядя на загадочные чёрные картинки. В Аиде родились чудовища… Или не родились? Как бы я хотел лучше понимать местную космогонию! Однако в тот момент я в ней ещё совершенно не разбирался… Я вернулся к картинке с ключом и принялся внимательно её разглядывать.

— Нужен ключ… — пробормотал я.

— Да-да! — скрипуче проговорили у меня за спиной.

Я вздрогнул и резко обернулся, столкнувшись взглядом с Перо, который стоял совсем близко. На его плече всё так же сидел Кироко, пытаясь чистить практически потерянные перья.

— Ключ! — Перо глупо захихикал. — Без ключа не пройти дорогой… Нет… Я прошёл дорогой, а тут только тьма. Тьма и сломанные светильники… Кироко, вот зачем ты их сломал?

— И у тебя есть ключ? — спросил я.

— Конечно, есть! — радостно кивнул Перо. — Ключ дороги! Ключ перехода! Вставь ключ и иди в сумерки! Там пыль, там боль, там страх… Там смерть…

— Ты был там? — осторожно спросил я.

— Был ли я там? О! Я там был… Мы там были… Да, Кироко? — Перо почесал птицу пальцем, и та содрогнулась и согласно пискнула. — Мы туда и сейчас ходим. Ведь там сумрак, еда… А тут была только тьма!..

Перо задумчиво уставился на картинку, а затем залез рукой за ворот своей грязной рубахи и вытащил тот самый, изображённый на рельефе ключ. Всё это время он висел на грязном шнурке на его шее… И сумасшедший Перо, нисколько не жалея, протянул загадочный ключ мне.

— Возьми, если хочешь… Возьми!..

— Разве забавное видение может взять ключ? — удивился я.

— Возьми-возьми! — Перо улыбнулся.

— Как же ты будешь искать еду и питьё? Ведь тут только тьма, — спросил я у сумасшедшего.

— Во тьме я уже ничего не найду. И туда за едой не пойду. Всё как живое! — Перо снова улыбнулся.

Я протянул руку и взял ключ, а сумасшедший достал из кармана своих грязных штанов тёмные очки и нацепил их на нос.

— Как живые, надо же! — радостно засмеялся он. — Надоело во тьме… Как живые!..

Я посмотрел на ключ, надеясь узнать хоть что-нибудь полезное. И узнал:

Ключ запуска врат быстрой дороги в мир «Аида»

Нельзя уничтожить

Можно привязать к учётной записи

Код ошибки: ваш статус пользователя не позволяет владеть предметом. Отправлен автоматический запрос в службу смотрителей.

Внимание! Все КЗВБД-А изъяты из общего пользования! Аида признана угрожающей нормальности! Привязка к учётной записи невозможна.

До прибытия смотрителей не пытайтесь использовать КЗВБД-А! При отклонении нормальности больше, чем на 30 %, вы будете отправлены в туман диагностики!

— Вот дерьмо!.. — пробормотал я, не в силах сдерживать эмоции. — Что же у вас там, бедолаги, случилось?..

Быстро спрятав ключ, я достал из сумки пачку листов и принялся перерисовывать картинки. Принимать участие в сборе логосов — да и возвращаться к товарищам по археологии — пока не хотелось…

Наши «раскопки» продолжались десять дней. Зато и логосов со стены собрать удалось немало. После того как братья раскопали три блока, стало ясно, что логосы на них повторяют друг друга, и Араэле приказала прекратить далее бесполезные работы. Что толку раскапывать всю стену, если на выходе не найдётся ничего нового? Пусть этим занимаются экспедиции Академии Наук…

Трюм «Мэлоннеля» мы загрузили каменной мебелью. Хотя тут надо бы оговориться, что именно каменной она, похоже, и не являлась. Когда мы стали переносить мебель, выяснилось, что материал был гораздо легче камня — хоть на ощупь и немудрено было ошибиться. Он был даже легче дерева, так что под бдительным присмотром Илена в трюм удалось погрузить немало старинных предметов. Правда, Рубари и Шиф в один голос утверждали, что больше нагружать «Мэлоннель» нельзя — иначе не взлетим. Зато, по моим расчётам, мощности у нас было ещё достаточно.

Перо и Кироко на все наши действия смотрели без интереса. И даже то, что лавочку, на которой спал сумасшедший капитан, у него увели — его, кажется, не слишком расстроило. Он больше ни с кем из нас не общался — просто шатался по комплексу и смотрел, как мы работаем. Больше всего, конечно, напрягала его привычка подкрадываться сзади. И ещё я честно старался не думать, как он теперь будет жить в этом странном комплексе. О том, что он отдал мне ключ, я рассказывать никому так и не стал.

В последний вечер раскопок, когда уже стало ясно, что место себя исчерпало, мы закрыли круглую дверь, оставляя Перо внутри, и прикрыли створки ворот. Если честно, мне было грустно и очень совестно. Я пару раз пытался выгнать сумасшедшего наружу, но тот всё время отказывался, показывая на свои глаза. Один раз я даже попытался всучить ему обратно ключ и «назначить» хранителем, но и это Перо совсем не устроило. И я, посчитав, что сделал всё, что мог, для его спасения, больше попыток не предпринимал. Хотя совесть и больно грызла меня изнутри…

В наступающих сумерках мы подняли дирижабль повыше и зависли, чтобы переночевать и дать отдохнуть всему экипажу. Араэле прониклась тем, что у нас перегруз, и приказала лететь прямиком на Большую Скалу, чтобы уже там отправить мебель в Аукционный дом. Сама она немедленно заперлась в каюте и принялась прорабатывать последнее место для будущих раскопок.

Утром мы запустили винты и взяли курс на Большую Скалу. Первый день полёта прошёл спокойно. Вечером я сменил Веру и заступил на вахту, которая должна была пройти так же спокойно и без приключений. Однако не успела девушка уйти, как в рубке появился Луп. Обычно боцман избегал сюда заходить, исполняя негласное правило, что доступ в рубку есть только у офицеров, но тут явно случилось что-то из ряда вон выходящее…

— Кэп! У нас какая-то странность с одной из кают. Сегодня Таби пытался её убрать и не смог войти! — с порога заявил мне Луп. — Ключ не поворачивается в замке! Мы его и так, и эдак…

— Пошли проверим… — кивнул я.

Мы подошли к одной из пустующих гостевых кают, и Луп протянул мне ключ. Я попытался вставить его в замочную скважину и повернуть, но не тут-то было!.. Ключ и вправду не поворачивался. Тогда я достал связку резервных ключей и снова попытался открыть дверь — и опять ничего.

— Пытались дверь ломать? — нахмурившись, спросил я.

— Пытались! — признался Луп. — Сидит как влитая. Будто к стене приросла!..

— Вот оно что…

В глубокой задумчивости я уставился на дверь, пытаясь придумать, что бы ещё с ней сделать… И в этот самый момент она взяла и раскрылась сама. От увиденного за ней я просто открыл рот, а Луп так и вообще с криком кинулся прочь. Всё-таки нервы-то у него не железные…

— А! Хорошо, когда сумрак!.. — заметил Перо, возникший на пороге с тёмными очками на носу. Он проводил испуганного боцмана взглядом и улыбнулся. — Хорошо, когда не тьма и не яркий свет! Смотри-ка, какой крикун… Прямо как ты, Кироко! Пойдём-ка… Поищем тут пропитание!

Птиц радостно пискнул и принялся переминаться на плече сумасшедшего.

— Капитан, где тут у вас кормят, а? — поинтересовался Перо, почёсывая Кироко за ухом.

— В столовой, — растерянно ответил я. — Слушай, а тебе не страшно с видениями-то путешествовать?

— Совсем больной на голову?! — удивился Перо, немного приспуская очки на нос. — Какое же ты видение, если ты как живой?!

Глава 77

В которой мне приходится делать сложный выбор, но я справляюсь, хотя и не уверен во всём этом…

— Фант, мы не можем его возить с собой! — Араэле повторила этот немудрёный тезис уже в пятый раз.

— Если ты повторишь это ещё раз, мир не изменится! — ответил я, усмехнувшись. — Можно хоть сто раз сказать «сладкий сироп», но во рту слаще не станет. У нас, во всяком случае…

— А у кого-то станет? — хмуро, но с интересом уточнил Танг.

— Вот у Перо становится… — я пожал плечами и усталым взглядом оглядел всех присутствующих.

Рубари, Кесан, Танг и Араэле уже отняли полчаса моего сна, пытаясь придумать, как бы нам избавиться от незваного гостя. Точнее, очень хотели этого лишь Араэле и Кесан — каждый по своим причинам. Ну а Рубари и Танг должны были выступить арбитрами.

— Вы просто, кажется, не поняли!.. — напомнил я, тяжело вздохнув. — Я принял решение не трогать Перо вовсе не потому, что не хочу его прогонять. Я просто не могу. И вы не можете. И никто не сможет.

Я внимательно посмотрел в глаза Кесану, а потом и Араэле. И очень проникновенно произнёс, почти не повышая голос:

— Когда он заходит в каюту — дверь срастается с переборками. Когда он идёт за едой — закрытая дверь склада ему никак не мешает. Вчера он выгуливал свою птицу на палубе в одних штанах и рубахе на высоте больше мильпасса — и ему не было холодно. Скажите спасибо, что я хотя бы сумел уговорить его сменить свои обноски!..

Кажется, меня опять несло — хотя всю свою жизнь я и считал себя очень сдержанным человеком. Но, как оказалось, я просто долго терпел. А как только терпеть перестал, то сразу понял, что умею заводиться с пол-оборота.

— Нельзя нам с таким пассажиром на Большую Скалу! — опять возмутилась Араэле. — Он же сумасшедший! А если натворит чего-нибудь, и все узнают, с кем он прилетел?

— Ну а мне-то ты что предлагаешь? В третий раз уже тебя спрашиваю… — устало уточнил я, заодно напомнив, что в первые два раза ответа мне так и не дали.

— Ты обычно и сам что-нибудь придумываешь! — нахмурив брови, заметила девушка.

— Я придумываю это «что-нибудь» там, где хоть что-то понимаю… — ответил я и потёр глаза, которые буквально слипались сами собой. — А тут я не понимаю ровным счётом ничего: кто он, что он — и как вообще всё это делает. Это, наоборот, я у вас — а именно, у тебя и у Кесана — должен спрашивать, как его отсюда убрать. Но вы же и сами не знаете. На логосы он смотрит свысока, а этот мир меняет прямо на ходу. Радоваться надо, что он хоть и псих, но не буйный…

— Это пока доподлинно неизвестно! — буркнул Кесан. — Надо ещё осени дождаться, когда у сумасшедших обострение…

— Ну и что теперь — возить его с собой? — возмущённо стукнула кулачком по столу Араэле. — Кормить его задарма, отдать каюту?! И до каких пор?!

— Ну… Вероятно, до тех пор, пока он сам не решит покинуть дирижабль! — ответил я. — Араэле, пожалуйста, прекрати считать его просто человеком. Он не человек — он явление, феномен, аномалия…

Удивительно, но переводчик, похоже, со всем этим набором слов справился.

— Н-льзя пр-сто в-кл-чить в-брос! — солидарно кивнул Рубари. — М-жно сб-жать, м-жно п-р-ждать. Но не о-о-о-о-от-т-тм-м-е-е-е-ен-н-нить.

Пить Рубари сегодня не стал, а избегать слов, начинающихся на гласные, не всегда мог. Так что пока он выдавливал из себя слово, которое мы все, в общем-то, уже поняли — все терпеливо ждали.

— Он явление более высокого порядка, чем логосы, — согласился я. — У нас нет никаких возможностей ему помешать. И пока он ведёт себя тихо и спокойно, не пытаясь нам навредить — не надо его хотя бы злить. У меня хорошая присказка в яслях была: не буди лихо, пока оно тихо!..

Разговор происходил спустя сутки после того, как мы обнаружили на дирижабле нового пассажира. Поначалу полкоманды ломанулось ловить Перо и Кироко в тщетной попытке от них избавиться, потому что этого потребовали одновременно Араэле и Кесан — ну а я в этот момент спокойно отсыпался после ночной вахты и встречи с гостем. Ну что можно сказать… Оставшиеся полдня вся команда с хмурыми физиономиями чинила внутренние переборки. Все виды возможного урона Перо игнорировал — кроме, пожалуй, честных ударов по морде. Однако, получив такой удар и считая его необоснованным, Перо попросту отталкивал агрессора ветром, попутно круша всё, что под шаловливую руку попадётся.

Перед ним открывались защищённые двери, вокруг него был постоянный пузырь комфортной температуры, а его странную манеру общаться, кажется, нормально воспринимали только я и Рубари. Во всяком случае, когда Перо сунул любопытный нос в логос-отсек, механик как-то умудрился договориться с ним, чтобы тот больше так не делал. А в рубку Перо и так не ходил — видимо, осталось у него что-то внутри от капитана пусть и маленького, но дирижабля…

В общем, новый пассажир осваивался и приживался на борту, и поделать с этим мы ровным счётом ничего не могли. Я уговорил Перо переодеться и выкинуть старые вещи, но так и не смог убедить его надеть ботинки. Хотя вот помыть Кироко он согласился безропотно. И странноватая птица даже стала выглядеть как-то поопрятнее, что ли, после мытья… Я так и не понял, что именно изменилось, но теперь чудовище хотя бы не вызывало бурного отвращения у окружающих.

— Давайте заканчивать с этими обсуждениями! — попросил я изрядно надоевших мне своим галдежом присутствующих. — Пока у вас нет рабочих методов избавления от Перо — обсуждать здесь нечего. Пусть катается — ест он мало, питомец у него тоже не особо прожорлив… Ходит он себе по дирижаблю и по палубе — так и демоны с ним!.. Всё, ухожу спать!

Сие бесполезное заседание мы проводили в кабинете Танга, который заодно был нашим корабельным арсеналом. А значит, мне ещё предстояло дойти до своей каюты перед тем, как, наконец, разрешить себе смежить веки. Обычно по пути от трюма до каюты меня всегда успевали пару раз дёрнуть по рабочим моментам, но в этот раз, к счастью, обошлось — может быть, мне повезло, а может, просто пожалели. А вот мир меня жалеть не собирался… Отнюдь…

«Дзи-и-и-и-инь!» — яркий оранжевый шар поджидал меня в центре каюты, и как бы ни хотелось спать, отложить этот разговор я бы не смог… Протянув руку, я коснулся поверхности шара и почувствовал знакомое лёгкое покалывание на кончиках пальцев.

— Алло! Привет! Это я! — жизнерадостный голос сегодня мог разве что выбесить.

— Привет! А это уставший Фант, который очень хочет спать!.. — пробурчал я в ответ.

— Это прекрасно! Не разрешай Перо сходить на скалы! — сообщил мне таинственный собеседник.

— И как это сделать? Он мне вообще никак не подчиняется… — устало потирая лоб, заметил я.

— Про… ри с. им! — донеслось до меня сквозь треск помех. — И д… н… ….асия!

— Хорошо. Поговорю, — согласился я, разобрав хоть что-то из сказанного.

— Да и ещ… не… зап… ….пшшшш…. — голос замолчал на пару секунд, а потом, как и всегда, без шума помех весело закончил. — Ну всё, пока!

Получена просьба: попросить Перо не сходить на скалы!

Дополнительно: попросите его об этом честно и добейтесь от него согласия оставаться на дирижабле!

Оптимально: не запрещайте Кироко летать, а Перо делать слияние!

И если первая часть просьбы была вполне понятной, то вот с последними условиями оставалось только гадать, что почём. Странная просьба, но они у здешних шаров, в принципе, всегда странные… Не успел я уснуть, как случилось нечто совсем уж необычное, что надолго выбило меня из колеи.

«Дзи-и-и-и-инь!» — посреди комнаты появился тёмно-сиреневый шар, испускавший яркие искры во все стороны.

«Дзи-и-и-и-инь!» — рядом возник полыхающий алым шарик и тут же требовательно задрожал.

Моя вытянутая рука застыла на полпути к сиреневому, так и не коснувшись его… Я растерянно переводил взгляд с одного шара на другой — и вообще не мог понять, что мне теперь делать.

«Дзи-и-и-и-инь!» — зло задрожал сиреневый шар, напоминая, что он всё ещё тут.

«Дзи-и-и-и-инь!» — яростно вторил ему красный.

— Вы вообще в курсе, что к такому меня местный фольклор не готовил?.. — пробормотал я, понимая, что выбор требуется сделать срочно. Иначе я мог бы просто пропустить оба шара: не будут ведь они звенеть вечно.

Бывает, когда в обычной жизни случается что-то непонятное, необычное или просто неожиданное, то голова берёт и отказывается думать. Тут же ещё надо понимать, что эта конкретная голова, ко всему прочему, очень устала и хотела спать. И вот тогда на помощь обычно приходят рефлексы. И да, на появление алого шара у меня рефлекс как раз был — он всегда срочно предупреждал о грозящих опасностях. Ну а на сиреневые шары у меня ещё рефлексов не выработалось. Поэтому рука плавно — и незаметно для меня самого — навелась на красный шар, и пальцы, наконец, коснулись его шипящей поверхности.

— Алло! Привет! Это снова я! — внёс хоть какое-то разнообразие жизнерадостный голос.

— Привет, а это снова оченьуставший и растерянный Фант… — растерянно ответил я.

«Дзи-и-и-и-инь!» — сиреневый шар всё ещё продолжал требовательно звонить.

— Просьба есть! Отвечай на…. Пшшшш…

А дальше связь как будто взбесилась. Знакомые помехи неожиданно сменились отчаянным треском и громким гудением, какое обычно бывает, если поднесёшь микрофон к колонке, к которой он подключен. Звук был настолько громким, что я попытался рефлекторно заткнуть уши, но куда там — я же не ушами эти сообщения слышу… Вместе со звуком прорезался и отвратительный писк, который буквально вгрызался в мозг. Всё продолжалось буквально десять секунд, но кому-кому, а мне вообще показалось, что прошла вечность. Красный шар исчез так же внезапно, как и появился. А вместе с ним ушли треск, писк, помехи и гудение.

«Дзи-и-и-и-инь!» — сиреневый шар всё ещё был тут. И, судя по заданию от его красного собрата, с этим шаром тоже требовалось пообщаться:

Получена просьба: отвечать на звонки сиреневых шаров!

Дополнительно: старайтесь принимать их просьбы, но игнорировать!

Оптимально: сделать всё наоборот, каким бы бредовым ни выглядел поступок!

Я протянул руку к сиреневому шару и осторожно коснулся его.

— Алло! Привет! Это я! — это был всё тот же жизнерадостный голос.

— Привет… — несколько ошарашенно ответил я.

— Фант? — жизнерадостно уточнил голос.

— Да, Фант… — от растерянности я даже забыл, как вообще общаться с шарами.

— Фант, будь добр, скинь Перо с палубы, когда он там гулять будет! — радостно выпалил голос. — Богатым сделаю!

— Хорошо… А у меня получится? — задал я уточняющий вопрос, но в этот раз моё особое свойство не сработало.

— Ну всё, пока! — сообщил мне голос, больше ничего так и не добавив к своей просьбе.

Получена просьба: скинуть Перо с палубы!

Награда за выполнение: 50 000 000 единиц энергии жизни и накопитель в подпространстве для их хранения

Вам когда-нибудь поступало предложение сделать совсем крохотную гадость, за которую никто особо и не осудит — зато вы сможете разом решить все свои проблемы? И ведь, в самом деле, никто не осудит, потому что пока во всей команде лишь Рубари терпимо относится к Перо. Можно и дальше возиться с сумасшедшим, наставляя его на путь истинный, уговаривать, просить, как и хотел оранжевый шар… А можно всего один раз столкнуть с палубы. И всё — вопрос решён.

Я поднялся с кровати, накинул куртку и взял маску и очки. Молча вышел в коридор, прошёл до лестницы, ведущей на палубу, а потом поднялся, открыл дверь и вышел. Ослепительно-яркое заходящее солнце до рези било в глаза, несмотря на очки. Мы летели довольно высоко — а под нами, рядом с нами и над нами клубились белоснежно-розовые, словно зефир или сахарная вата из моих яслей, облака.

Перо был на палубе… Он стоял у фальшборта и задумчиво смотрел вниз. Кироко сидел рядом, вцепившись когтями в канат. Смогу ли я спихнуть вниз психа? Да, смогу! Перо никогда не нападал первым — только иногда и в ответ. Спихну, выполню просьбу и получу целых пятьдесят миллионов единиц пневмы. Решу проблемы Араэле и свои… С таким состоянием можно рассчитывать на роскошную жизнь на Большой Скале. Стать уважаемым членом общества, предложить девушке выйти за меня замуж. Может, она откажет, а может — и согласится. Откажет — найду другую. И буду жить долго и счастливо… Как в сказке.

— Если лететь вниз, можно ли попасть в Эдем? — спросил Перо, как будто почувствовав моё приближение. — И будешь ли ты лететь вниз? Или будешь просто падать? Можно ли пробить землю до Пекла?

Вот только у моей сказки окончание очень уж страшное получается… Ведь и твари никуда не делись, и мир тут весьма далёк от совершенства. Возможно, я поживу счастливо, зато недолго — долго не дадут обстоятельства. Осталось пять лет, и начнётся война. Сможет ли человечество победить в ней? Весьма сомнительно — судя по тому, что я видел и слышал вокруг. Чем больше проходило времени, тем яснее я это понимал. Уроки не выучены, меры не приняты — люди просто не готовы сейчас ни с кем воевать.

— Могу ли я стать птицей? — Перо повернулся ко мне и посмотрел в глаза. — Могу ли отрастить крылья?

— Можешь, наверно, но останешься ли ты человеком? — спросил я, облокачиваясь на фальшборт.

— А надо ли быть человеком, если человек ничем не отличим от чудовищ? — Перо посмотрел вниз. — И от тварей он вообще неотличим — только внешним видом, но не сутью…

— Не знаю, Перо… — вздохнул я.

— Ты хочешь, чтобы я ушёл, так ведь? Кироко тоже надо уйти? — спросил Перо.

В голове у меня билась только одна мысль: «Он знает, что мне надо сделать! Знает и сам хочет так поступить!». А я вот не знал, что мне делать. Запредельная сумма пневмы, да ещё и способный её вместить накопитель — достойная награда за подлость. За одну маленькую подлость. Крохотную. И почти незаметную.

— Наоборот, я хочу, чтобы ты не покидал дирижабль, Перо, — сказал я, и сам внутренне содрогаясь от того, что сейчас говорю.

Прощайте, пятьдесят миллионов единиц пневмы!.. Прощай, уникальный накопитель!.. Сегодня в моём лице мог родиться новый правящий дом, но теперь он не родится. Зачем ему рождаться, если срок человечеству уже отведён? Или это всё враньё? Мог ли соврать неизвестный из шара? Но выбор сделан, и отступать некуда.

— Как можно видеть мир, если на него нельзя смотреть? — удивился Перо. — Как можно слышать мир, если заткнуты уши? Как можно замуровать себя заживо, если хочется движения?

— Мы будем часто летать… — ответил я. — А вот если ты сойдёшь на скалу, это может быть опасно и для тебя, и для окружающих. Подумай над этим. Ведь твои силы сейчас куда больше известных людям, как бы ты их ни получил. И твоё поведение… Оно довольно странное. Люди обычно не любят странностей.

— Слышишь? Он предлагает нам отказаться от планов! — Перо посмотрел на Кироко. — А эти планы требует исполнить кровь, требует дух, требуют мёртвые…

— Я не прошу вас отказаться от планов, — возразил я. — Я прошу тебя не покидать дирижабль, Перо. Про Кироко не было сказано ни слова…

— Слышишь, Кироко? Ты можешь летать! Ты можешь выполнить просьбу из прошлого вместо меня! — Перо снова уставился мне в глаза. — Могу ли я считать себя заключённым, лишённым слияния и надежды?

— Никаких слияний я не запрещаю, — я покачал головой. — Я прошу только одного: обещай мне, что ты не будешь сходить на скалы с дирижабля. Это всё, чего я прошу.

Перо отвернулся и уставился на облака, предоставляя мне возможность мысленно попрощаться с недополученной прибылью в пятьдесят миллионов единиц пневмы, уникальным накопителем… Ну а ещё смириться с тем, что альтернативное задание от сиреневого шара я выполнить так и не смогу.

— Облака летят в небесах, никогда не садясь на поверхность. Вечные странники Эфира. Почти как мы с тобой, Кироко, — Перо заговорил неожиданно. И говорил он не со мной. — Можно ли назвать их несчастными? Конечно, нет, они всего лишь пар… Я тоже только пар. Тень былого, призрак ушедшего… Как ты думаешь?

Кироко встрепенулся и весьма неодобрительно пискнул на хозяина.

— Да, глупость!.. — согласился Перо. — Но разве не обрушивают облака на людей ненастье? Разве не гремят грозно и не сыплют молниями? Разве не они сопровождают выброс? А значит, и мы можем прикоснуться к миру… Я обещаю тебе, капитан Фант, что не сойду на скалы, пока ты сам не разрешишь этого мне. Можешь ли ты сам дать мне обещание?

— Что мне надо обещать? — спросил я.

— В тот день и час, когда ты соберёшься шагнуть в вечность — вспомни Перо и Кироко! — улыбнулся Перо. — И шагай вместе с нами в мыслях своих. Или дай шагнуть нам вместо тебя.

— Хорошо, я обещаю, что так и сделаю. Вот только я ничего не понимаю в этом обещании… — признался я.

— Понимание сказанного — это лишь время, который ты ещё не потерял. Мы с тобой теряем время. Хотя, если вдуматься, мы совсем и не теряем время. Оно само теряется каждое мгновение… И всё-таки, если прыгнуть вниз, то на что я прыгну? На поверхность Терры или на земли Аиды? А, может быть, на камни Изначального Мира? Или я прыгаю в Пекло?

— Я, конечно, могу ошибаться… Но, по-моему, прыгнешь ты просто с палубы дирижабля, — ответил я, потому что этот вопрос явно был обращён ко мне. — И не так уж и важно, куда ты потом попадёшь… Стирать штаны всё равно потребуется.

— Нет, штаны стирать не нужно будет! — Перо посмотрел на меня, как на дурака. — С такой высоты куда бы ни попал — разобьёшься. А мёртвым-то штаны зачем стирать?.. Пойдём, Кироко! Надеюсь, ты нагулялся.

И не обращая больше на меня ни капли внимания, сумасшедший и его птица покинули палубу. А я всё ещё стоял у борта и думал, глядя, как мир погружается в ночной мрак: а можно ли считать сумасшедшим того, кто просто задаёт глупые вопросы? Или от слишком обширных знаний разум Перо погрузился во мрак растерянности — совсем как Терра погружается во мрак ночи? И очень скоро я понял одно: если я не посплю, то сам погружусь во мрак сновидений прямо на палубе. А, значит, давно пора заканчивать с прогулками и всё-таки идти спать. Что я и сделал, не отвлекаясь больше ни на что и ни на кого…

Глава 78

В которой у нашего дирижабля обнаруживается хвост, и мне рассказывают, что отражение может быть совсем не отражением, а потом я узнаю, что не все психи в этом мире сошли с ума — и ещё что мир совсем не так прост, как рассказывают жрецы

Он появился на горизонте через пару дней после того, как я получил от Перо обещание не сходить на скалу. Сначала он был чёрной точкой на горизонте, но приближался довольно быстро и уверенно. Однозначно можно было понять, что преследующий нас дирижабль ничем по скорости не уступает нам. Мне о нём доложили сразу же, но далеко не сразу я оценил опасность, которая нам угрожала.

И только когда стало понятно, что дирижабль преследует именно нас и даже, больше того, продолжает держаться на хвосте, несмотря на то, что наши винты, в том числе и паровые, работают на полную катушку — вот тогда я и обеспокоился всерьёз. Я был уверен, что по скорости с нашим «Мэлоннелем» просто некому сравниться, но, как оказалось, и второй такой дирижабль нашёлся в этом мире.

На второй день погони, проснувшись утром, я первым делом отправился смотреть, где наш преследователь — и, как выяснилось, вместо того, чтобы отстать, он даже слегка приблизился. Взяв в рубке бинокль, а в кают-компании чашку с кофе, я отправился на палубу в надежде рассмотреть, кто же это такой шустрый наступает нам на пятки.

На палубе я столкнулся с Риком, который внимательно слушал Перо, что-то ему рассказывающего. Завидев меня, наш незваный гость прервал свой рассказ, вежливо кивнул и снова продолжил:

— Может ли ветер залететь в голову и кружить в ней? И не рождают ли людские головы ветра во всём мире? А, может, ветер всего лишь разносит мысли… Как думаешь?

— Э-э-э! Ветром? — предположил Рик.

— Ветер не может думать, потому что он всего лишь суть движение воздуха! — строго заметил Перо, махнул рукой на Рика и повернулся ко мне. — Капитан, ты видел отражение в зеркалах?

— Бывало, — кивнул я, так и не взявшись за бинокль и продолжая попивать кофе.

— Как думаешь, кто на кого смотрит? Ты на отражение — или отражение на тебя? Может ли отражение подмигнуть, а ты — нет?

— Это интересный вопрос! — ответил я нашему судовому психу. — Но ответа у меня нет. Во всяком случае, мне отражение не подмигивало, если я только сам не подмигивал ему.

— Это потому что в твоём случае отражение было лишь отражением! — заметил Перо, а откуда-то сверху спланировал Кироко и согласно пискнул. — А если бы оно было тобой, но не тобой, а твоим отражением из другого зеркала? Помог бы ты ему перешагнуть границу отражения, чтобы оно встало рядом с тобой?

— Перо, этому миру и одного меня с головой хватит! — честно признался я. — Двух таких здесь, наверно, будет слишком много.

— И если бы ты столкнулся со своим отражением, то постарался бы сразиться с ним? — уточнил Перо.

— Специально, может, и нет, — признался я. — Но рано или поздно я бы сам с собой лбами всё-таки столкнулся.

— Пойдём, Кироко. Перекусим что-нибудь! — Перо в своей обычной манере завершил разговор, переключившись на птицу, а я аккуратно поставил чашку на фальшборт.

— Кэп, а этот псих у нас надолго? — поинтересовался Рик, когда наш странный пассажир ушёл.

— Вот у него и спроси! — я усмехнулся. — Он передо мной единственный здесь не отчитывается.

— А что он такое мутное про ветер рассказывал? Вы хоть что-нибудь поняли? — поинтересовался парень.

— Если я всё правильно понял, он так тонко намекал, что в голове у тебя настолько пусто бывает, что в ней гуляет ветер!.. — пояснил я старшему из братьев то, что хотя бы уловил в конце разговора.

— А… А! — Рик улыбнулся, задумался, а потом помрачнел и вынес вердикт. — Придурок полоумный!..

После этого, удовлетворившись тихо и издалека кинутым в спину оскорблением, парень взялся за швабру и принялся драить палубу. А я взялся за бинокль — и всё только лишь для того, чтобы снова не разглядеть никаких подробностей: преследователь был ещё слишком далеко.

Ночью мы предприняли первую попытку скрыться. План заранее продумали вместе с Верой — оставалось лишь реализовать его, как только подвернётся возможность. Стоило только вечером на горизонте появиться плотной череде облаков, как мы сразу направились к ним, рассчитывая ночью скрыться и уйти, заложив небольшую петлю в сторону — благо припасы нам это позволяли.

Манёвр мы выполнили безупречно. Прошлись в облаках в сторону, после чего дождались, когда луны Терры скроются за облаками, а потом скользнули вниз, к земле, и, используя маскировку «Мэлоннеля», начали удаляться в сторону от курса, очень надеясь, что второй дирижабль нас не заметит. И я даже лично, своими глазами, видел, как странное воздушное судно исчезает вдали. А утром Вера его обнаружила прямо у нас по курсу, и двигался он теперь именно в нашу сторону.

— Он не мог нас так обогнать! — от досады зарычал я. — Да ещё и на встречный курс выйти! Может, это другой дирижабль?

— Нет, кэп, — Вера уверенно ткнула пальцем в сторону преследователя. — Это всё тот же дирижабль!

— Мистика какая-то…

— При чём тут мистерии? — удивилась Вера. — И что это?

— Неважно… — я взялся за трубку, ведущую в логос-отсек, и крикнул. — Через полчаса жду Рубари у Танга!

— Я его разбужу! — отозвалась трубка голосом Шифа.

— Вера, разворачивайся и старайся от него уйти! — приказал я.

Через полчаса в кабинете Танга сидел его хозяин, Рубари, Араэле, Илен, Луп и Канго. А я объяснял им, что происходит. Свою речь я закончил следующими словами:

— Так что я понятия не имею, что им нужно и как они это делают! И вообще предлагаю дать им бой, не пытаясь оторваться!

— Мы сделали только одну попытку? — поинтересовался Танг.

— Может, и в самом деле, попробуем ещё? — поддержала его Араэле.

— Надо бой — дадим бой! — сказал Луп. — Но, кэп, оторваться тоже хотелось бы…

— Мы сделали хорошую попытку, — ответил я. — Но он не только нас обошёл, но и ещё вышел на встречный курс. И вообще-то я рассчитывал, что вы сейчас предложите план боя, а не будете обсуждать капитанское решение!

Я посмотрел на собравшихся с укором, и, надо сказать, это хотя бы немного подействовало. На всех, кроме Араэле. Девушка осталась невозмутимой. Воспользовавшись моментом всеобщей тишины, она посмотрела мне в глаза и попросила:

— Фант, может, ты согласишься выполнить одну мою просьбу? — а голос был такой ласковый-ласковый, поэтому удивился не только я. — Ради меня, попробуй оторваться от них снова!.. Хотя бы пару раз… А уже если не получится — пусть будет бой.

Я посмотрел на девушку, но она и вправду искренне просила попробовать. Не приказывала, а именно просила — и всем видом показывала, что готова к отказу.

— Знаешь, жалко будет потерять такую богатую добычу, которую мы взяли на последнем месте раскопок… — невинно пояснила эта зараза хитрая.

— Ладно. Попробуем. Только учти, если не получится, то бой может начаться совершенно внезапно. И тогда шансов потерять такую богатую добычу будет больше! — собрав всю свою вредность в кулак, ответил я.

Араэле осталась невозмутима и спокойна, в связи с чем мы вскоре завершили внеплановое совещание.

Следующие два дня запомнились всем, как сплошная череда виртуозных финтов и безупречных манёвров — которые неизменно оканчивались полным фиаско. Каждый раз нам удавалось всеми правдами и неправдами сбросить преследователя с хвоста — и всё только для того, чтобы через некоторое время снова обнаружить его спереди по курсу.

— Такое ощущение, что они издеваются! — заметила Вера, когда мы в очередной раз оторвались.

— Такое же ощущение… — мрачно ответил я ей.

Было раннее утро, и в рубке мы были втроём: я, Вера и Араэле. Девушка сама пришла, чтобы убедиться, что всё и вправду именно так, как я ей недавно описывал.

— Вы же оторвались! — изогнув одну бровь, сказала она нам. — Что за пораженческий настрой?

— Немного подожди, и сама поймёшь… — ответил я хмуро. — Пойду на палубу… Буду их там высматривать.

На палубу Араэле всё-таки напросилась вместе со мной. Мы вышли в туманную дымку, окутавшую дирижабль, когда Вера виртуозно провела «Мэлоннель» в облако — чтобы уж точно исключить наше обнаружение. Высота была не слишком большой, так что мы почти не мёрзли на открытом воздухе. Вот только влаги вокруг было слишком много. Облако всё-таки…

— Ты и впрямь думаешь, что они снова появятся? — спросила Араэле, поёжившись. — Но ведь так не бывает — они попросту не смогут нас догнать.

— Однако же каждый раз догоняют… — ответил я. — Думаешь, все предыдущие попытки оторваться были хуже?

— Даже не знаю… — Араэле встала вместе со мной у борта. — Разумно предположить, что да… Но тогда ведь получится, что я обвиняю тебя во лжи.

— Я не апологет честности, а значит, могу и соврать иногда, — возразил я ей. — Но в этот раз я говорю правду.

Дверь на палубу открылась, и сначала в неё выпорхнул Кироко, а следом появился Перо. Не глядя на нас, он прошёл на нос эфирного корабля, разговаривая со своим питомцем.

— Мир странный… Мир интересный… — бурчал он скрипучим голосом себе под нос. — Мир полон удивительного… Но удивительное потому и удивительно, что удивляет. А если ничему не удивляться, разве можно назвать что-то удивительным? Чтобы удивиться, надо готовиться к этому, а не ждать, что удивительное само будет готовиться к встрече с тобой…

Вскоре сумасшедший ушёл достаточно далеко, чтобы мы перестали его слышать.

— Нам всё ещё не стоит везти его на Большую Скалу! — заметила Араэле. — Это слишком опасно.

— Я поговорил с ним. И взял с него обещание, что он не будет сходить на скалы, пока путешествует на нашем дирижабле, — признался я девушке. — Прости, но это самое большее, чего мне удалось добиться…

— Ну… Поговорить с ним — это, знаешь ли, отдельное испытание… — девушка вздрогнула, будто вспоминая что-то. — Но за то, что ты выбил хотя бы такое обещание, большое тебе спасибо! Ещё бы он своё обещание выполнил…

Я не стал спорить с Араэле по поводу Перо — ведь я и сам не знал, выполнит ли Перо своё обещание или нет. Но ответить ей, в любом случае, я не успевал, потому что услышал, как совсем рядом поскрипывают снасти другого дирижабля… Я поднял руку, призывая девушку к тишине, и стал прислушиваться.

— С нашего борта! — шепнула Араэле. — Это они?

— Не знаю, — признался я.

И в этот самый момент мы вырвались из плотной пелены облака на воздух. А буквально в двадцати метрах от нас обнаружился тот, кого я больше всего боялся увидеть — наш преследователь. И на его палубе тоже стоял капитан с какой-то женщиной и внимательно смотрел на нас.

Девушка почти сразу притянула мой взгляд, потому что была настоящей красавицей. Она чем-то неуловимо напоминала Араэле, но при этом её лицо было уже, глаза — шире, а губы — полнее. Волосы у неё были темные, цвета воронова крыла, и ещё они слегка вились, спадая на плечи из-под широкополой шляпы. Я обратил внимание на то, что Араэле тоже уставилась на девушку — вот только в её глазах было лишь удивление и ненависть, из чего я сделал вывод, что незнакомку ей встречать уже приходилось. Впрочем, девушка на палубе явно отвечала Араэле взаимностью — в её ответном взгляде читались те же эмоции.

Дирижабли сближались, и расстояние между нами неумолимо уменьшалось. Я, наконец, сумел оторваться от созерцания прекрасной незнакомки и перевёл взгляд на капитана. Друг на друга мы посмотрели одновременно — и застыли, потому что такого не должно было быть…

Зеркала врут. Всегда врут. Они никогда не показывают вас, настоящего, со стороны. Не потому что искажают изображение, а потому что посмотреть вы на себя можете только под определённым углом. Если захочется голову повернуть — придётся скосить глаза, пытаясь уследить за изображением. Ну а человек напротив был моим полным отражением — я сразу узнал в нём самого себя. Вот только он двигался так, как хотел он сам, вовсе не повторяя за мной движения — и это вызывало жесточайший диссонанс. Мы с моим двойником смотрели друг на друга практически с одинаковыми выражениями лиц, не в силах поверить, что это вообще происходит. А вокруг нас медленно сгущался туман облаков, образуя что-то вроде большого ватного шара вокруг нас.

— Это же ты… — тихо сказала Араэле, тоже заметив моё сходство с капитаном. — Разве так бывает?

— Ты не говорил, что здесь будет твой брат-близнец! — высокомерно повернулась к моему двойнику черноволосая девушка.

Мы сближались всё больше и больше, и я начинал подмечать единственное отличие между мной и тем, другим капитаном — он был просто-напросто старше. Не знаю, на сколько лет, всё-таки люди на Терре стареют иначе — но явно старше. И ещё он был явно удивлён всем происходящим гораздо меньше меня. Скорее, ему было удивительно видеть меня, а точнее себя, со стороны…

А ещё дирижабль — он был другой. Хотя и было заметно, что он тоже ориентирован на скорость, но и размеры были меньше, и сам он был не такой аккуратный. Явно какая-то бюджетная модель, которую делали вовсе не на ведущей верфи человечества. Именно таким я бы сделал свой дирижабль, не будь у меня необходимого на нынешний «Мэлоннель» количества пневмы…

— И как, демоны вас задери, тут оказалась она?! — черноволосая ткнула в сторону Араэле ухоженным пальцем с большим кольцом. — Она же сдохла!

— Заткнись! — грубо бросил мой двойник.

— С чего это я сдохла, дура ты набитая?! — возмутилась Араэле.

— Фант, ты мне должен что-то объяснить! — потребовала черноволосая девушка, и тут мой двойник, а точнее моё отражение, неожиданно громко рявкнул:

— Я сказал, заткнись! — он посмотрел на нас с Араэле, а потом усмехнулся и перевёл взгляд лишь на меня. — Кажется, отсюда уйдёт только один из нас, да?

— Возможно, — не стал я этого отрицать.

— Нет, не возможно! — сердито ответил мой двойник. — Точно!

— Почему ты так решил? — поинтересовался я у него.

— Потому что знаю чуть больше! — ответил Фант номер два. — И потому что знаю, что это сейчас за момент. Ты не сбросил его, да? Почему?

— А почему я должен был это делать? — уточнил я.

— Потому что иначе ты потеряешь всё! И потеряешь очень скоро! — крикнул он мне. — Ты должен его сбросить! То, что ты получишь — это твой билет в мою жизнь, а не на дно общества, к отбросам!

— А с чего ты решил, что мне нравится твоя жизнь? — спросил я. — Вообще мне больше нравится моя…

— Дурак! Думаешь, эта рыжая тебе поможет? — крикнул мне «второй я». — Она же без башни, она сама недолго протянет! Если не сбросишь — ещё раз повторяю тебе — потеряешь всё! Я ведь о тебе забочусь!

— Да о себе ты заботишься! — усмехнувшись, ответил я, начиная понимать, что происходит. — О себе, дорогой Фант! Чтобы всё стало так, как у тебя сейчас есть.

Рядом со мной и Араэле остановился Перо и пристально посмотрел на моё отражение, но удивлён он не был. Совсем не был. Выходит, Перо не просто предполагал возможность такой встречи — он именно что знал о ней.

— Этот псих опасен, Фант! — закричал мне двойник.

— Я, кстати, согласна! — негромко заметила Араэле.

— Опасен ли я, или опасность грозит мне? Могу ли я быть опасен, когда мне грозит опасность? Или опасность, что мне грозит, исходит от меня? — пробурчал Перо, поглаживая Кироко.

— Не более тебя самого! — ответил я двойнику и снова посмотрел на нашего судового психопата.

— Сбрось его! — потребовал я номер два.

— Нет, — покачал я головой.

Между бортами дирижаблей оставалось всего метра два. Мы стояли практически друг напротив друга. Смотрели друг другу в глаза и точно знали, что произойдёт дальше. У нас не было с собой жезлов. Эта привычка выходить безоружным на палубу сыграла с нами обоими злую шутку.

— Как хочешь! — мой двойник вскочил на борт и перемахнул через дыру между дирижаблями, рывком кидаясь на меня.

В тот же самый момент Араэле сделала ровно то же, что и он — вот только перемахнув на дирижабль моего двойника и кидаясь на черноволосую красавицу с видом взбесившейся кошки. Что происходило с ними дальше, я уже не видел — просто резко стало не до того.

Я номер два был хорош — быстр, стремителен, силён. Вот только чувствовалось в нём то, что я и сам начинал в себе ощущать: отсутствие практики. Когда-то давно, в своих яслях, я не давал себе надолго расслабиться. Как только выдавалась свободная минутка, я, памятуя о своём невезении, старался держать себя в форме. Здесь, на Терре, где моё невезение вело себя странно и непривычно, на уровне ощущений сигнализируя о своём появлении, я перестал уделять внимание тренировкам. Кофе с утра, весь день за штурвалом — и мышцы теряли рельефность, а удары получались всё хуже.

Как я теперь видел, это меня и подвело. Точнее, не меня, а моё наглое отражение. Он попытался сходу провести по мне связку ударов, но после второго получил ногой под колено и вынужден был отступить — не теряя, тем не менее, надежды со мной справиться. Болезненный вскрик Араэле всколыхнул внутри волну ярости… Я сделал шаг вперёд и скакнул, будто собираясь ударить, и мой двойник попытался достать меня встречным ударом — а я отклонился назад и в сторону. По инерции мой двойник всё ещё продолжал двигаться. Он даже попытался избежать того, что произойдёт дальше, и отклониться, но не успел. Я оказался у него за спиной, захватывая шею — но не стал душить, а просто, чуть присев, сделал резкий бросок через себя.

Увы, шея двойника выдержала это испытание на удивление легко… Хоть он временно и потерял ориентацию в пространстве, но сумел не только откатиться от меня, но и подняться на ноги, сразу же начав атаку. Конечно, не стоило бы после такого броска бросаться в атаку — хотя будь я на его месте, тоже бы попытался ударить. Глупо, конечно, но если взять себя в руки, то получится нанести противнику очень неприятный удар. Вот только он забыл, что я всё это знаю. От удара коленом в пах я просто ушёл в сторону, одновременно впечатывая свой лоб в переносицу двойника. Сильно не вышло — вышло несколько смазанно, потому что драться с самим собой вообще сложно…

Мы застыли друг напротив друга, готовые в любой момент возобновить драку. И в этот момент со стороны второго дирижабля раздался отчаянный женский крик. Я испугался, что это была Араэле, но кричала черноволосая.

— Раили! — мой двойник на секунду отвлёкся, дёрнув головой в сторону. И я не мог этим не воспользоваться, с силой впечатав кулак ему в челюсть.

Треск был очень нехороший. После такого долго лечиться придётся… Черноволосая всё ещё продолжала надрываться на палубе соседнего дирижабля. Мой двойник разъярённо заревел и кинулся в отчаянную атаку — да ещё и так быстро, что сумел меня опередить. Его кулак врезался мне в скулу, из-за чего голова дёрнулась, а я потерял равновесие и упал. Сразу же попытался вскочить, но получил в плечо тяжёлой деревянной подошвой башмака. Будь я на месте своего двойника, то уже добил бы сам себя в голову — поэтому я сразу же попытался откатиться, и его кулак врезался в доски пола.

А в следующий момент его пальцы вдруг начали осыпаться золотистыми искорками пневмы, растворяясь в воздухе. Я номер два уставился на них в немом изумлении.

— Нет-нет, не сейчас… Почему сейчас?! Нет!!! — он кричал и всё продолжал осыпаться золотистой пыльцой энергии жизни.

А вслед за ним начинал осыпаться и дирижабль, на котором он нас преследовал. Понимая, что там находится Араэле, я кинулся к борту, отчаянно крича на ходу:

— Араэле!

Она бежала ко мне с вытянутыми вперёд руками, и я даже успел за них ухватиться, когда палуба под ней начала рассыпаться золотистой пыльцой. Взвизгнув, девушка едва не полетела вниз, а я вцепился в неё, пытаясь вытянуть на борт. Не знаю, сколько это заняло времени, но у меня всё-таки получилось. Мы сели, обнявшись, на палубу и ещё пару минут пытались отдышаться. И немного прийти в себя.

— Мне надо на Большую Скалу… — тихо сказала Араэле. — Мне надо туда срочно, Фант!..

— Если сейчас полетим на всех парах, то будем, судя по картам, дней через двенадцать. Но придётся гонять паровой винт… — заметил я.

— Нужно ещё быстрее! Десять дней… Мы сможем?.. — спросила она, и в глазах у неё было такое отчаяние, что я понял: и вправду очень нужно. — Вы с Рубари можете! Десять дней, прошу!.. Это действительно очень важно.

— Хорошо, — кивнул я, прикидывая, как бы это сделать.

— Спасибо! — девушка ткнулась мне в плечо, а потом резко поднялась. — Спасибо, Фант…

Она пересекла палубу и скрылась на лестнице. А я посмотрел на Перо, который всё это время стоял рядом.

— Ты это устроил? — устало спросил я.

— Если я был причиной случившегося, то устроил ли я это? А если причиной был твой выбор, то, может быть, устроил это ты сам? Что может быть истинной причиной того, что случится? Или не случится?

Необычная облачность вокруг растворялась и рассасывалась, будто бы её и не было вовсе. Осталась только та туча, из которой мы вынырнули, прежде чем рядом появился дирижабль моего странного двойника…

— Я решил не сбрасывать тебя вниз, и это стало причиной? — уточнил я, и Перо только кивнул. — Но… Почему мой двойник рассыпался раньше, чем я победил?

— Мог ли он стать отражением того, чего никогда не будет? Могло ли измениться что-то, что никак не связано с ним самим? Наверно, нет. Или да?

— Но я же не победил… Чёрт, Араэле! — догадался я, и Перо снова кивнул. — Но что…

— Кэп! — дверь распахнулась, и оттуда выскочили Танг и Вера.

— Если идти вперёд, можно ли прийти вперёд? Или вперёд придёт в то место, где мы находимся? — загадочно проговорил сумасшедший и поднялся на ноги. — Не крутим ли мы мир своими шагами? Или мы шагаем, потому что вертится мир, и можно вскоре упасть, оставаясь на месте? Или мы все стоим на месте, а движение — лишь плод наших фантазий?

В тот момент, когда Вера и Танг добежали до меня, Перо уже оказался совсем не там, куда я смотрел. И утешало лишь то, что удивило это не только меня, но и Веру с Тангом. Значит, это был не мой личный бред, а вполне себе коллективный. Однако всё это было не так важно… Я ведь видел отчаяние в глаза Араэле и понимал, что сейчас нет ничего важнее, чем достигнуть за десять дней Большой Скалы…

Глава 79

В которой я оправдываюсь за свои решения и понимаю, чего хочу добиться в ближайшие пять лет, а ещё узнаю, почему Араэле спешит домой, и придумываю, как бы всё предотвратить

Араэле заперлась и отказывалась выходить из каюты. Что с ней происходит — я в упор не понимал. Но причины волноваться у неё явно были — как минимум, тот неприятный факт, что в ближайшие пять лет она должна была, судя по словам брюнетки, умереть. Всё то время, когда мы дрались с Раили и моим двойником на палубе, команда даже не заметила — для них, как выяснилось, прошло лишь мгновение. Поэтому удивление вызывало у всех лишь то, что мы вернулись изрядно побитые, и что наш преследователь неожиданно пропал…

Но в чём бы нас ни подозревала команда дирижабля, ни я, ни Араэле ничего никому не объяснили — а настойчиво расспрашивать никто и не стал. К тому же, всё их время и силы теперь отнимал приказ срочно долететь до Большой Скалы. Посоветовавшись с Верой, мы договорились идти как можно дольше над поверхностью, тем самым сокращая расстояние. К тому же, внизу как раз стояла весьма безветренная погода, и можно было выжимать из двигателей тот максимум, на который они вообще были способны. В то время как на высоте как раз дули западные ветра, чьё сопротивление ещё требовалось бы преодолеть…

На ночь мы поднимались чуть повыше — и то лишь бы летающие чудовища до нас не добрались. Хотя всё-таки летели по самой границе, и пару раз особо упорные летуны начинали атаку на трюм. Утром, как только становилось возможно, мы опускались почти к самой земле, держась хотя бы на той высоте, на которой складки местности не заставляли бы нас постоянно маневрировать.

На третий день Араэле сама попросила через матроса-посыльного зайти к ней. Девушка сидела за столом, но в этот раз не работала. Обычно я заходил и сразу видел разложенные журналы, но на сей раз она просто сидела в тишине, глядя в стену каюты.

— Наш дом считается одним из самых старых, — сказала она спустя почти минуту молчания. — И даже древним. Он образовался, когда на одной из скал вспыхнул мятеж против местных правителей. Мой предок возглавил восставших. Это было в 865 году до начала освоения Эфира. Или в 2339 году по летоисчислению второй терранской цивилизации. Она, кстати, тогда ещё существовала…

Я мысленно прикинул и кивнул:

— Получается, в этом году вашему дому тысяча четыреста лет исполняется?

— Да, — девушка кивнула. — Раз в десять лет всё наше семейство собирается на празднование юбилея. Но в этот раз, сам понимаешь, случай особый…

— А ты как наследница разве не должна присутствовать? — спросил я.

— В этот раз я так сильно не хотела туда ехать, что отец разрешил пропустить юбилей… — Араэле усмехнулась. — Да и причины у меня на то были. До того момента, как мы не встретили тот дирижабль и…

— И меня, — закончил я за неё, вызвав какой-то опасный блеск в глазах девушки.

— Тебя и Раили, — последнее она сказала слишком резко и с весомой долей горечи.

— Давай-ка договоримся — это был уже не я! — проговорил я, стараясь аккуратно подбирать слова. — Это был совсем другой Фант.

— Да, он был старше лет на пять. И что? — девушка с вызовом взглянула на меня.

— Он был другим уже пять лет, — поправил её я. — Кстати, ты поняла, что он требовал?

— Да, поняла, — кивнула Араэле, но было видно, что и выдержанный тон, и спокойный вид ей крайне тяжело даются. — Почему-то ты должен был выкинуть Перо вниз. Столкнуть его за борт дирижабля.

— Да. Но вовсе не почему-то! — пояснил я. — А потому что у меня в каюте накануне был шар, который предложил за это награду в пятьдесят миллионов единиц пневмы. И ещё накопитель, который всё бы это вместил и был бы всегда со мной.

— Да, накопитель из подпространства. Такие есть у всех домов… — кивнула девушка, а потом её глаза раскрылись. — Стой… Ты отказался?

— У меня была ещё одна просьба от шара, — кивнул я. — Не делать этого ни в коем случае.

— Так не бывает! — у Араэле снова слегка расширились глаза от удивления. — Так не может быть… Шары всегда дают однозначные просьбы.

— В этот раз шара было два, и каждый дал свою, — упрямо возразил я. — И пусть это звучит глупо, но я всё-таки отказался от награды.

— Это не просто глупо звучит! — покачала головой девушка. — Подпространственный накопитель…

— Я знаю, что это такое, — кивнул я. — Его нельзя потерять, так как он привязан к учётной записи. Я даже знаю, что такое учётная запись. И приблизительно понимаю суть создания подпространственных карманов.

— Откуда?! — девушка удивлённо уставилась на меня.

— В моих яслях ещё не умели такого делать, но уже было понимание, что вообще-то это возможно, — пояснил я.

Девушка замолчала, а потом внимательно посмотрела на меня:

— Фант, ты отказался выполнить просьбу, которая привела бы тебя к созданию собственного дома. Ты можешь объяснить, почему? Потому что если это просто блажь… — Араэле замолчала, так как я внезапно и с очень серьёзным лицом поднял руку ладонью вперёд.

— Давай-ка забежим на пять лет вперёд! — предложил я. — Если бы я это сделал, то, как я понимаю, ты бы умерла, а я бы почему-то оказался с этой самой Раили. Ты ведь помнишь, да?

— Да…

— Так вот… Теперь я этого уже точно не сделаю, — я посмотрел в глаза Араэле и отметил, что взгляд девушки несколько потеплел. — А теперь, почему я этого не сделал сразу… Во-первых, пятьдесят миллионов, как я понимаю, по нынешним временам — слишком маленькая сумма, чтобы собственные дома основывать. Ради этого мне пришлось бы сделать ещё очень много. Увеличить эту сумму, создать силу, с которой придётся считаться…

— Сейчас именно так дома и появляются! — заметила Араэле. — Когда мой предок получил задание, а потом и такую награду за него, было ещё куда легче. Но многие дома появились позже, и вот их основателям пришлось поработать…

— Да, но не забывай: времени-то у меня всего пять лет, — я грустно улыбнулся. — Помнишь об этом? Или тут же забыла о войне, раз она ещё не завтра?

— Помню. Но ведь ты не можешь знать наверняка…

— Могу, поверь… Я точно знаю, что осталось всего пять лет. Это была награда шара за одну выполненную просьбу. И зачем мне пятьдесят миллионов единиц пневмы, если всё тут через пять лет накроется медным тазом?

— И что ты хочешь сделать? — тихо спросила девушка.

— Я хочу…

А чего я, собственно, хотел? За пять лет весь мир не изменить. Если ты, конечно, не его правитель, да и тогда времени жестоко не хватало бы. Чем дальше я смотрел на здешнее человечество, тем больше понимал, что ему ни за что не победить. Рано или поздно, в зависимости от того, какой героизм будут показывать местные защитники, людей совсем не останется. Если только не будет возможности отступить… Я точно знал, где спрятан вход в Аиду — а значит, есть и вход в Топь. И где-то наверняка есть вход в Эдем. Просто обязан быть…

— Я хочу найти путь в Эдем, — ответил я и улыбнулся от того, что на душе неожиданно стало очень легко. — За пять лет я могу успеть.

— Нет никакого Эдема, Фант! — покачала головой Араэле. — И Топи нет, и Аиды — тоже нет… Это просто старые легенды…

— То устройство, которое мы нашли — это и есть вход в Аиду. Я же смотрел инструкции, и там был знак, который я попросил Кесана опознать — это знак Аиды! — я победно развёл руками. — А раз есть вход в Аиду, то и в другие миры есть отсюда проходы.

— Даже если так, устройство наверняка давно не работает!

— Если оно не работает, то как Перо туда ходил за едой? — поинтересовался я.

— Он ходил в Аиду за едой? — не поверила Араэле.

— А ты вообще хоть раз внимательно слушала, что он бормочет? — поинтересовался я.

— Я вообще его бормотание не слушаю! — возмутилась девушка.

— Вот и зря! — произнёс я, заканчивая бесполезный разговор, и Араэле поняла, что больше я на эту тему спорить не буду.

— Ладно… Пусть так, — кивнула она. — Хотя пятьдесят миллионов единиц пневмы никогда не бывают лишними. Я не очень верю в эти россказни сумасшедшего Перо про вход в Аиду, но могу понять, почему ты отказался… И почему теперь ни за что не выполнишь просьбу шаров. Пусть так…

— И тот Фант — это не я. Мы разошлись с ним гораздо раньше, потому что я сделал свой выбор, и он явно был иным, — напомнил я. — И тебя я на Раили не променял бы. Возможно, он бы тоже не променял, если бы обстоятельства сложились иначе. А теперь… Что там с этим празднованием?

— В общем, Раили — это моя двоюродная сестра. Я во время драки её всё-таки победила, — призналась Араэле. — И заставила её сказать мне всё, что она знала… Она так и не поняла, что переместилась назад во времени, и очень удивлялась, как это я выжила. Во время празднования юбилея начнётся выброс, Фант… Моих отца, братьев и мать убьёт отец Раили, попытавшись взять власть. Он знал, что буря с выбросом двигается на Большую Скалу — отследил её вроде как. Я узнала бы об этом только спустя четыре дня. Вместе с тобой мы прилетели бы на Большую Скалу, встретили бы… Впрочем, всё это сейчас неважно. Каким-то образом в будущем, уже после выброса, меня убили брат и отец Раили. Твой дирижабль был бы уничтожен. А потом… Потом наш дом поглотит дом Сарда, как-то перебив почти всех… Все убийства происходили бы уже не во время выброса. Как такое вообще возможно?!

Я знал, как такое возможно — с помощью ТВЭЖа. Откуда они у дома Сарда? Догадываюсь, откуда — наверняка всё из той же битвы с тварями. Кто-то, видимо, тоже сумел захватить посохи, но проболтался. Дома взяли беднягу в оборот и добыли себе смертоносные посохи. Будь я на их месте — обязательно бы сделал так же. Ещё бы знать, сколько таких посохов есть на руках у домов… Это всё ведь попахивает большим переделом власти — и прямо накануне войны… Да что же мне так не везёт-то?!

— Это всё вопрос будущего, — стараясь не выдать своих эмоций, ответил я. — А ты, как я понимаю, хочешь предотвратить убийство своей семьи. Так ведь?

— Да, хочу, — подтвердила Араэле.

— Ты ведь понимаешь, что тебе не поверят? — уточнил я. — Эта история звучит слишком фантастично даже для твоего мира.

— Поэтому я и хочу понять, как можно убить без выброса, — кивнула девушка. — Просто уничтожу убийц раньше. Не стать мне, в общем, главой дома Филанг…

— Слишком кардинально! — не согласился я с её планом. — И шансов слишком мало.

— И что ты предлагаешь? — встряхнула головой девушка. — Оставить всё, как есть?!

— Нет, конечно… — я задумался и понял, что сам сейчас ничего не придумаю, но мне вроде бы и не надо. Ведь есть же команда. — Нам нужен Танг.

— Не приплетай его к этому! — потребовала Араэле.

— Нет уж, впрягаться — так всем вместе! — отрезал я. — Всей командой, хотя бы офицерам. Как именно убили твоих, ты спросила?

— Прямо во время застолья, — хмуро сказала девушка. — Отец встал, толкнул речь про наш дом, и… В общем, они как-то пронесли жезлы с накопителями на праздник…

— А на праздник оружие проносить запрещено? — уточнил я.

— Да…

— Вот где их надо ловить! Вот оно!.. Как только они получат оружие — тогда и поймаем их, — обрадовался я. — И не надо убивать. Сама попытка пронести оружие — достаточное доказательство злого умысла!..

А ещё у меня вообще-то был щит. Тот самый щит из посоха, который мог поглотить любой урон — лишь бы пневмы хватило… Но это уже на крайний случай. Если я прав, и дома добрались до посохов, то стоит мне этот щит применить, как о том, что, как минимум, одним посохом владею я, догадаются все, кто знает про ТВЭЖи. Именно такого развития событий я бы очень не хотел допустить…

— Хорошо, пусть так! — согласилась Араэле. — Но я бы всё равно не хотела никого к этому привлекать. Меня вполне достаточно…

— Ты не можешь сделать всё сама. Один против флота — не воин! — переиначил я поговорку из родных яслей. — Твои родственники наверняка свой план не один день продумывали…

— Нет, Фант, нет! — твёрдо сказала Араэле. — Просто доставь меня до Большой Скалы вовремя, а я сама со всем разберусь! Не спорь!..

И что-то было в её голосе такое, что сразу становилось понятно — не надо спорить. Упёрлась и ни за какие коврижки не передумает. Я кивнул и, понимая, что говорить больше не о чем, направился к выходу. Настроение было препаршивейшее…

И именно таким оно и оставалось весь путь до Большой Скалы. Я отлично понимал, что Араэле сейчас переубеждать бесполезно — а потом вообще будет поздно. Однако и просто так отпустить её я никак не мог. И вообще после того разговора меня захлестнуло острое чувство приближающейся беды, чувство грядущего большого невезения… Надо сказать, я так давно его не ощущал, что просто не мог себе места найти из-за беспокойства. С одной стороны, у меня был дирижабль и какое-никакое, но дело — мог бы и дальше сам искать и раскапывать старые руины. Будет Араэле меня прикрывать или нет — неважно. В крайнем случае, найду других покровителей. С другой — вот честно, мне и вправду очень нравилась эта упрямая и целеустремлённая девушка. Нравилась — и всё. К тому же, для поиска прохода в Эдем требовались её связи и много пневмы. А ещё нужно было как следует подготовить дирижабль…

Смерть Араэле стала бы концом этой затеи — вот почему я чувствовал опасность. И вот почему требовалось её в любом случае спасти, начихав на её требования и пожелания. И тогда я решил начать свою игру. В тот самый момент, когда девушка сойдёт с дирижабля, я собирался начать действовать.

Благодаря тому, что с нами была Араэле, «Мэлоннелю» удалось получить место на одном из причалов дома Филанг. Пасмурным вечером на десятый день пути мы, наконец, пришвартовались неподалёку от имения дома, и Араэле, не задерживаясь, сошла на скалу. Она ещё не успела скрыться из виду, как я подхватил Танга под локоть и отвёл в сторонку.

— Танг, я знаю, что над Большой Скалой летать можно, за исключением особых мест. Верно я понимаю, что особые места — это имения домов? — поинтересовался я.

— Не только! — ответил Танг. — Ещё различные учреждения, резервные склады продовольствия, военные… Слушай, Фант, никто обычно и так не летает над Большой Скалой!

— Подожди, есть ещё вопрос. Можно ли проникнуть на празднование юбилея дома? — спросил я.

— Исключено! Там всегда лишь члены дома находятся, без исключений и «левых» приглашений… — Танг покачал головой. — Постой-ка, а зачем тебе всё это? Ты что задумал?!

— На праздновании юбилея дома Филанг одна часть семьи задумала сместить вторую часть семьи, — пояснил я. — А Араэле хочет в одиночку с этим разобраться.

— Думаю, она знает, что делает… — помрачнел силовик.

— Да если бы… Семь дней назад у неё даже плана толкового не было!

— А откуда вы с ней вообще это узнали? — спросил Танг.

— Неважно, — отмахнулся я. — Долго объяснять…

— Нет, вот ты всё-таки объясни! Попробуем что-нибудь придумать. Очень уж мне вся эта история не нравится…

Мы прошли в его «кабинет», прихватив по пути Рубари и Кесана. И там я подробно рассказал им про два шара, два задания и про странную встречу с самим собой. Наверно, если бы я говорил только про себя — мне бы просто-напросто не поверили. Но всё это видел не только я, но и Араэле, и именно она начала действовать — это было первое, что заставляло мне доверять. А второе — уж слишком я подробно описал Раили, которую Танг не раз видел на службе у дома, но я нигде и никогда видеть не мог.

— Предыстория звучит как бред, но я слышал про такие случаи… — заметил Кесан. — Весьма редкое явление — разнонаправленные просьбы. Однако такое всё же случается. И про появление двойников я тоже слышал. Хотя вообще об этом принято шёпотом говорить. Убить самого себя… Пусть и того, который сделал другой выбор! Б-р-р!..

— Так что ты предлагаешь, Фант? — поинтересовался Танг, проигнорировав эмоции жреца. — У тебя есть хоть какой-то план?

— Не самый лучший… Но может сработать! В тот момент, когда город накроет выбросом — нам надо уйти в облака.

— В тучи во время выброса?! — в ужасе спросил силовик. — Под молнии?! Фант, я начинаю думать, что Перо распространяет вокруг заразу безумия!..

— Не п-р-ж-вай! Фант вс-гда так д-л-ет! — усмехнулся Рубари.

— Выпей уже! — нахмурившись, попросил его силовик, а механик, пожав плечами, откупорил фляжку и хлебнул. — И, будь другом, повтори: что делает Фант?

— Срёт на все наши страхи и спокойно летает, когда ему очень надо, в грозовых облаках, — усмехнулся механик. — И Араэле как-то с нами летала. Я уже начинаю привыкать к этому. И ты привыкнешь!..

— Но ведь молнии! — возмутился Танг, посмотрев на меня.

— Молнии обычно бьют от тучи к поверхности, — ответил я. — Внутри бывают редко. Так что шанс получить разряд внутри грозового облака значительно меньше, чем находясь под ним.

— Так вот почему вы дирижабль так назвали! — догадался ошарашенный новостью Кесан. — Вы просто психи, ничем не лучше Перо… Да простят меня изначальные, что я ввязался в такую компанию!

— Поздно, жрец, назад не сдашь! — кровожадно ухмыльнувшись, ответил Рубари.

— Да, пожалуй, поздновато уже… — расстроенно покряхтев, кивнул Кесан.

— Значит, ты хочешь подобраться к поместью на дирижабле и прикрыть Араэле артиллерией? — уточнил Танг.

— Мне показалось это хорошей идеей, — пожал плечами я.

— Худший план, который я слышал… Тебя просто-напросто собьют даже в тучах и во время выброса, — разрушил мои планы Танг. — Если ты думаешь, что две эскадры флота тут базируются просто так, то глубоко ошибаешься. Так что думай ещё раз и лучше!

— Скажи-ка, вот на праздновании оружие запрещено… А внутри поместья оно может быть? — спросил я.

— Нет, — Танг покачал головой. — Строжайший запрет. И перед началом праздника весь дом проверяют от подвала и до последнего куста в саду…

— Молчи! — попросил я его, пытаясь поймать за хвост ускользающую мысль. — Весь дом проверят… Весь дом… Послушай-ка, а когда его будут проверять?!

— Вот сегодня, выходит, как раз и проверяют, — ответил силовик.

— А завтра съедутся гости? И начнётся праздник? — уточнил я.

— Они наверняка уже съехались. Просто живут в гостевом доме, — ответил Танг.

— Всех гостей проверяют. Значит, пронести оружие они не могут, так? — я дождался кивка Танга и продолжил. — Весь дом сегодня проверят, и там тоже не должно быть оружия, так? А раз так, то как оно туда попадёт?

К чести Танга можно сказать, что голова у него всё-таки работала отменно. Особенно в отношении нелегальных и злокозненных планов.

— Его пронесут сегодня ночью, — кивнул он. — Осталось только понять, где его… Чтоб меня поимел шарк! Я же знаю, где это может произойти! Место всего одно…

— Что за место? — разом заинтересовались все, даже Кесан.

— Ограда поместья вся исписана логосами — прямо как пневмовидцы. Вот только реагируют эти логосы исключительно на оружие, — пояснил Танг. — Незаметно ни жезл, ни посох через ограду не пронести — сразу поднимется тревога. Канализация тоже прикрыта. И все логосы постоянно обновляются графиками, а ещё и продублированы. Вот только область действия у них не бесконечная. Над самим поместьем и частью парка есть слепое пятно, в которое и можно скинуть оружие.

— Но ты же сам сказал, что нельзя летать над имением… — начал Кесан, но Танг его прервал:

— Дирижаблям летать нельзя! А всякие крылья-то — могут! — воскликнул он и обвёл нас взглядом. — Надо всего лишь найти достаточно высокую точку, чтобы с неё можно было спланировать. Я сам рассчитывал когда-то, откуда туда можно долететь — с башни арха и с крыши старого здания архива!..

— Ни в арх, ни в архив так просто не попадёшь… — с сомнением заметил я.

— В арх — не попадёшь, — кивнул Танг. — А вот старое здание архива сгорело несколько лет назад… Сразу после… Сразу после… Тащите того шарка — пусть он снова меня поимеет!..

— Да что такое-то!? — удивился я, глядя, как Танг будто под тяжёлым грузом согнул плечи и разве что глазиком не начал дёргать.

— Сразу как меня выгнали — оно и сгорело… Тот расчёт делали двое. Я и Кинтон…

— И кто такой этот Кинтон? — с подозрением уточнил Кесан, потому что Танг опять замолчал.

— Кинтон — это троюродный брат Раили по матушке, которая была из людей дома, — ответил Танг. — Они, выходит, всё это много лет готовили…

— Танг, а прибил ты тогда случаем не их родственника? — с усмешкой поинтересовался я.

— Гад ты, кэп… — Танг жалобно посмотрел на меня. — Вот ты зачем спросил?!

— Чтобы правдой тебя, да по морде! — не стал я жалеть его чувств. — Мы можем перехватить крыло?

— Только на старте, — ответил Танг. — И если хотим это сделать, с учётом того, что наверняка придётся пробиваться через группу прикрытия, то выйти надо… Уже!

Глава 80

В которой мы собираем группу, идём к старому зданию архива и устраиваем там совершенно безобразный бой — который, тем не менее, ни у кого интереса в городе не вызывает

— Возьмём Илена! — крикнул Танг, когда мы выскочили из его кабинета. — Рубари, захвати посохи на всех.

— Вы куда это собрались? — удивлённо спросила Вера, проходившая мимо.

Но отвечать ей никто не стал, и только я остановился, чтобы экстренно выдать инструкции.

— Вера, мы уходим. Ты за рулевого. При любой опасности отводи дирижабль от скалы!

— Да куда вы уходите-то?! Кэп!..

Сборы много времени не заняли. Я захватил накопитель в защищённом чехле и скинул всё ценное, но явно лишнее. Только запас пневмы для стрельбы — и больше ничег о. Памятуя о том, что на следующий день может начаться выброс — параллельно перекидывал пневму из семечка, собираясь оставить лишь самое необходимое.

Ровно тем же по всему кораблю занимались те, кто собирался идти со мной — Рубари, Кесан, Танг и Илен. Вот только когда я сбежал вниз, к выходу, то народу там было явно больше, чем изначально планировалось.

— Это ещё что такое?! — спросил я и в первую очередь посмотрел на девушку. — Вера, я что тебе приказал?

— Кэп, чтобы дирижабль от скалы отвести, я не нужна. Это может из машинного и Шиф сделать. Разрешите пойти с вами…

— Ты хоть знаешь, куда мы идём? — поинтересовался я.

— Мне Луп рассказал, — призналась девушка.

— Луп? А ты что тут делаешь? — поинтересовался я.

— Рубари предложил с вами пойти! — признался боцман. — Сказал, что лишние руки не помешают. Я вот и ребят отобрал вместе с Иленом — Напра и Эбока…

— Предположим, — кивнул я и посмотрел на братьев. — А вы тут что делаете?

— Кэп! Мы с вами!.. Мы за грани Араэле!.. Я за компанию!.. — наперебой начали объяснять Рик, Дик и Таби.

— Фант, извини, я проболтался… — признался Кесан с виноватым видом, по которому становилось понятно, что проболтался он специально и нисколечко о содеянном не жалеет.

— Дюжина человек! И как вы себе представляете нашу беготню по улицам Большой Скалы? — возмутился я.

— Пойдём тремя группами! — не тратя время на размышления, сказал Танг.

— Вы хоть на Большой Скале все привязаны? — поинтересовался я.

— Рубари и братья не привязаны, но у них есть возможность возродиться на Меланге. Я у них уже всё расспросил! — успокоил меня Танг. — Сейчас времени нет на уговоры. Нужны ещё посохи и пневма в накопителях…

— Идите за посохами! — сказал я, еле сдерживаясь, чтобы не зарычать. — Пневму сейчас перекачаю из корабельного.

Рубка была уже предусмотрительно заблокирована Верой. Пришлось доставать ключ и отпирать. Каково же было моё изумление, когда внутри, в запертой рубке, обнаружился Перо.

— Мёртвые зовут из смерти карать живых! — произнёс он вместо приветствия. — События обгоняют время. Месть должна быть сладка, но она горька и отвратительна на вкус — особенно, когда её нельзя осуществить.

— Перо, извини, вот совсем не вовремя… — сообщил я, подходя к бронированному контейнеру, где находился накопитель корабля.

— Нет ничего, что происходит в нужное время, — не согласился Перо. — Сто человек, Фант. Мужчины, женщины и дети — сто человек, подло убитых врагами, не могут быть свободны после смерти… И я не могу быть свободен…

— К чему всё это? — устало спросил я.

— Можешь ли ты убить тех, кто виноват в их смерти? Можешь ли ты заставить угаснуть их звёзды? Мир нашёптывает, что можешь… За плату — можешь.

— Я не наёмный убийца, Перо! — наполняя первый накопитель, ответил я сумасшедшему. — И убиваю лишь тогда, когда того требуют обстоятельства. Я и тебя-то не убил за пятьдесят миллионов единиц пневмы…

— Кто же платит за жизнь пневмой? — удивился Перо. — За жизнь платят жизнью. Ни смерть, ни жизнь не знают другой платы.

— Нет, Перо. Я отказываюсь убивать по заказу, — твёрдо ответил я, стараясь не отвлекаться.

— Сто жизней угасли, и за них должны угаснуть ещё десять. И отплачу я жизнями одиннадцати.

— Нет, — повторил я.

— Могу ли я спасти дом Филанг? — на этих слова Перо я всё-таки, помимо воли, напрягся. — Могу, ведь я знаю грядущее. Сможешь ли их спасти ты? Нет… Их смерть прописана в будущем мира, но так ли нужно это будущее, если мёртвые не отомщены в прошлом?

— Давай сделаем так! — я повернулся к Перо, играя желваками. — Если среди тех, кого надо убить, нет женщин и детей, если ты действительно как-то спасёшь дом Филанг, и я это увижу собственными глазами — я помогу тебе с твоей местью!..

— Всё так. Ты поможешь… — проговорил Перо.

Я повернулся к корабельному накопителю со следующим пустым кристаллом, а когда снова посмотрел за спину — судового сумасшедшего в рубке уже не было. Мне, откровенно говоря, совершенно не нравилось то, чего он просил… И даже то, как он просил это. Сама мысль о том, что про трофейные посохи, спрятанные в подпространстве рядом со мной, знает кто-то ещё — была для меня невыносима. А Перо, похоже, про них знал…

Когда я спешно спустился к выходу, вся наша команда была в сборе и даже разбита на четвёрки. Мне предстояло добираться до здания архива с Рубари, Тангом и Иленом. Кесан должен был идти с братьями, а Луп — с матросами и Верой.

— Посохи не светим! — приказал Танг. — Двигаемся быстро, но не по центральным улицам. Если патрули стражи вас увидят, то могут заинтересоваться, куда вы спешите. Нашу четвёрку веду я, потому что знаю дорогу. Кесан, свою ведёшь ты. В четвёрке Лупа провожатый — Эбок. Встречаемся в сквере рядом с архивом у старого памятника Прине Кассий. В архив идём все вместе! Всё, двинулись!..

Наша четвёрка ушла первой. Мы спокойным шагом покинули причал, поднялись в город, миновали широкую улицу — и тут же свернули в тёмные переулки, где лишь редкие фонари разгоняли вечернюю тьму. И вот там Танг взял такой темп, что минут через десять я и Рубари начали сипеть, как кузнечные мехи…

Старое здание архива находилось на небольшом возвышении, в стороне от центра города. Когда-то именно там и располагались арх, банк, храм и прочие типовые строения Большой Скалы, но город стремительно рос — и ему требовались постройки всё более вместительные и величественные. И со временем лишь старое здание архива осталось на прежнем месте. В нём хранились такие же старые, никому не нужные, рукописи. И когда в архиве вспыхнул пожар, никто об этом особо не жалел.

Здание, правда, было весьма красивое, и его даже в какой-то момент решили восстановить. Но вскоре оказалось, что никому оно не нужно — легче было возвести новое. Обгорелый каменный остов так и остался стоять, укутанный гниющими деревянными лесами, пока местные власти решали — сносить его или реставрировать. Временами руины использовали для кровавых разборок разные группировки, но всем на это было, откровенно говоря, наплевать.

Всё это я узнал со слов Танга, когда мы добрались до заросшего кустами сквера рядом со зданием архива и дожидались подхода остальных четвёрок. Первыми, что удивительно, до нас добрались Кесан с братьями. И только спустя ещё пять минут появился Илен. Ночь к тому времени уже надёжно укутала своим плотным покровом Большую Скалу, и на улицах можно было встретить лишь редких прохожих и не менее редкие патрули стражи.

А вот в старом здании архива жизнь продолжалась — и в этом мы смогли убедиться, дожидаясь в сквере оставшихся спутников. Иногда в тёмных провалах оконных проёмов мелькали отблески света, а один раз даже раздался приглушённый грохот. Внутри явно что-то готовилось, и именно этой подготовке нам и предстояло помешать.

— Заходить будем со стороны скального выступа! — сказал Танг. — Там наиболее тёмное место, и с той части крыши, которая обращена к поместью, нас не будет видно. Я не жду от всех, кроме себя и Илена, демонстрации особых умений. В первое время старайтесь двигаться за нами и не шуметь. Вы подключаетесь только тогда, когда прозвучит сигнал тревоги. Вот тогда вы как можно быстрее по внутренним лесам бежите на крышу и останавливаете летуна. Помните, наша задача — остановить летуна и ни в коем случае не дать ему улететь! Все всё поняли? Илен, пошли…

Под прикрытием темноты мы добрались до скального выступа и перешли полупустынную улицу, отделявшую сквер от разрушенного пожаром здания. Когда я жил на Большой Скале, то даже и не подозревал, что тут имеются настолько заброшенные уголки. Впрочем, где-то в глубине души я всё-таки понимал, что освещённые фонарями центральные улицы — просто центральные улицы, а в глубине за ними может таиться много всего необычного и даже незаконного.

Первой жертвой Илена и Танга стал мужчина, охранявший боковой вход в остов здания. Он пристроился неподалёку от двери на деревянной лестнице, ведущей на второй ярус деревянных лесов. К его несчастью, он и не предполагал, что дежурить надо бы всерьёз — поэтому, когда сзади скрипнули доски под ногами двух бойцов, проникших в здание через окно у него за спиной, то даже обернулся не сразу. В результате его голова — при помощи Илена — повернулась слишком сильно, и шея при этом очень нездорово хрустнула…

Короткий обыск тела подарил нам пару жезлов, накопитель, наполненный под завязку на сто пятьдесят единиц пневмы, и ещё пару десятков чешуек разного достоинства.

— А ведь и вправду будто к выбросу готовились! — тихо заметил Танг, когда мы все уже притаились под лесами. — Неужели действительно будет выброс? Никогда же его ещё не было на Большой Скале…

— Слейте всё лишнее из семечка в накопители, — посоветовал я. — Вроде бы выброс только завтра начнётся…

— Это если верить Раили! — шепнул в ответ Танг. — Но она-то всё рассказывала спустя пять лет, если я правильно понял… Могла и подзабыть подробности!..

— Вы о чём вообще? Что за Раили? — удивилась Вера.

— Ты же говорила, что тебе всё рассказали! — буркнул я.

— Ну… Мне сказали, что надо нашу заказчицу выручать… — смутилась Вера. — А такие подробности умолчали.

— Да я и сам не знал! — буркнул Луп. — Рубари, знаешь ли, в подобности не вдавался…

— Тихо все! — сердито шикнул на нас Илен.

Руины старого здания архива жили нетипичной для себя бурной жизнью. Несколько крепких мужчин затаскивали на крышу какие-то закрытые наглухо ящики, в то время как внизу, прячась в тенях, их тяжёлый труд охраняли четверо вооружённых амбалов. Это если верить на слово Илену и Тангу. Я лично заметил только двоих… Вскоре самые опытные наши бойцы скрылись в темноте.

— Если поднимется тревога, — предупредил Танг, — бейте всех, кого видите, и бегите наверх. А мы сейчас попробуем тихо снять охрану, как только грузчики потащат на крышу очередной ящик.

К нашему счастью, устранение четверых охранников прошло тихо. Краем глаза я постоянно следил за одним из них — и всё равно пропустил момент, когда воздушное лезвие, пущенное почти в упор, рассекло ему горло до позвоночника. Грузчики в это время уже забрались на третий-четвёртый уровень лесов — и просто не видели, что внизу происходит. Танг подкрался к подъёму наверх, а следом в тени появился Илен. Он быстро проскочил круг света от фонаря, стоящего на ящиках, и махнул нам.

Здание архива было пятиэтажным. На каждый этаж было рассчитано по два уровня лесов. Чтобы забраться на крышу, надо было преодолеть десять таких уровней. В идеале, двигаясь чуть быстрее грузчиков, мы могли бы выскочить на крышу практически следом за ними, оставаясь незамеченными до последнего момента. Однако нашим планам не суждено было сбыться…

— Эй! А ну стоять! Кто такие?! — раздался голос снизу, когда мы поднялись на пятый уровень. — Тревога!!!

Поскольку Илен и Танг рассчитывали ввязаться в серьёзную драку лишь на крыше, то они не стали трогать тех, кто, стоя поодаль, охранял подходы к зданию. И вот надо было одному из них зачем-то пойти к ящикам и заметить всех нас, поднимавшихся наверх!.. Не знаю, кто так удачно сформировал камень над охранником, поднявшим тревогу, но булыжник приземлился прямо ему на голову, пробив выставленный щит.

— Вперёд! — выдохнул Танг. — Илен, прикрой!

Илен, поудобнее перехватив посох, сразу сместился так, чтобы его невозможно было заметить снизу. Ну а мы чуть ли не наперегонки кинулись вверх по пандусу, уже не особо скрываясь.

— Вот дерьмо! — крикнул кто-то сверху.

А потом раздался грохот, и мимо нас пролетел один из тяжёлых ящиков, который затаскивали грузчики. А сами грузчики повыхватывали жезлы и посохи, пытаясь попасть по нам прямо на ходу.

Не останавливаясь, я выставил посох, выбрал цель и, как только появилась возможность, запустил в неё плотный шарик воздуха. Посох себе в этот раз выбирал не я — иначе бы выбрал землю. Противник умудрился не только заметить снаряд, но и увернуться от него. Зато на пару секунд перестал кидаться в нашу сторону камнями из своего жезла.

Снизу раздались ругательства и грохот. Я не видел, что там происходит, но конструкция, по которой мы бежали наверх, ощутимо задрожала и начала скрипеть.

— Эй! Что вы делаете? — возмущённо крикнул кто-то из наших противников.

Снова грохот, и на этот раз мне пришлось хвататься за стойку лесов, потому что вся конструкция неожиданно накренилась. Где-то под нами вообще грохотало так, будто леса уже вконец разваливаются. Мимо с криком пролетел один из грузчиков, с неприятным хрустом упав на крайний ящик в лежавшей внизу куче.

Понимая, что чем быстрее я окажусь на куда более надёжной каменной кладке стен, тем с большей вероятностью останусь в живых, я не стал бежать по пандусу на седьмой ярус со всеми, а, пользуясь неразберихой, подскочил к краю лесов, подпрыгнул, уцепился за край настила и подтянулся, выбираясь наверх.

Ко мне спиной, готовый стрелять сразу из двух жезлов по всем, кто взойдёт по пандусу, стоял один из наших противников. Он услышал шорох и начал поворачиваться, но в этот момент я подскочил, вцепился в пояс его штанов — и что есть силы рванул за него в сторону края лесов, сам при этом поднимаясь на ноги. А для надёжности добавил сгустком воздуха из посоха. Противника буквально снесло с настила вниз, и вскоре его крик затих.

— Осторожнее же! — ворчливо буркнул Илен, появляясь над настилом в том самом месте, где забирался я и куда отправил несчастного.

— Извини, — нагнувшись, я протянул Илену руку, помогая взобраться. И тем самым внезапно избежал встречи с прилетевшей из темноты ледяной сосулькой.

Илен направил в ту сторону посох и выпустил несколько увесистых камней, появлявшихся прямо перед навершием. Снизу уже поднимались остальные наши спутники.

— Они потащили крылья к краю! Скорее! — крикнул Вера, указывая куда-то наверх. А мы с Иленом переглянулись и продолжили быстрый подъём наперегонки с помощью подтягиваний.

Но первыми на крышу всё-таки выскочили братья. Я ещё только карабкался, когда увидел, как они дружным выстрелом смели вниз какого-то неприятного мужика, а к ним кинулся ещё один, угрожающе направляя посох. Братья не успевали ничего сделать и, сдаваясь, покорно подняли руки, бросив посохи на камень стены. У младшего, Таби, подогнулись колени, и он мешком обрушился на землю — чтобы в следующий момент резко перекатиться мужчине прямо под ноги. Тот от неожиданного столкновения не удержался на ногах и начал падать. Одновременно Рик вцепился в его посох, а Дик пинком помог противнику оказаться у края стены. Откуда-то со стороны прилетел воздушный сгусток — и старший брат вместе со своим противником, так и не отпустившим оружие, с криками полетел вниз.

Таби и Дик подхватили своё оружие и принялись палить по противнику, которого я ещё не видел. Поднявшись на ноги, я оценил наше незавидное положение. Примерно в восьмидесяти метрах от нас двое мужчин тащили к краю крыши конструкцию, очень напоминавшую дельтаплан из моих яслей. И оставалось до края им всего ничего… Под крыльями был подвешен ещё один человек, весьма небольшого роста, и несколько свёртков, в которых, видимо, было оружие, которое и требовалось доставить в поместье.

Поместье, кстати сказать, было отлично видно с крыши, и там явно что-то происходило — разнаряженные люди стягивались к центральному, ярко освещённому зданию. Ошибка!.. Мы были уверены, что празднование состоится лишь завтра вечером. Но оно началось сегодня ночью! Оно уже начиналось!..

Я бросился вперёд, прицелившись в одного из тех, кто тащил крылья к краю — и в этот момент ногу пронзило болью, а всего остального меня крутануло в воздухе и приложило о камень стены. Мельком бросив взгляд на ногу, я понял, что зацепило меня вскользь. Плотная кожа на сапогах и ткань штанов сдержали мощный удар воздушного лезвия, но сами ремонту не подлежали — к тому же, из разреза теперь сочилась кровь.

Мысленно чертыхнувшись, я приподнялся, снова прицелился и выстрелил — но не попал. А потом и сам пригнулся, спасаясь от очередного воздушного снаряда. На стенах верхнего этажа и на настиле вовсю кипел бой, и поймать шальной удар было отнюдь не сложно.

А двое мужчин дотащили крылья до самого края, разбежались и отправили их вниз, в сторону поместья — вместе с опаснейшим грузом. В груди у меня всё сжалось от ужаса, а потом чуть в стороне я увидел Рубари, который с рёвом подскочил к краю стены, направляя посох в сторону летуна — а потом размахнулся и, словно какой-то метатель молота, кинул его в улетающего врага. Вращаясь в воздухе, посох всё-таки догнал едва начинавшие разгоняться крылья и попал в пилота планера, да ещё удачно так — по голове. Тот потерял ориентацию, дёрнулся — и крылья, клюнув носом, устремились вниз, в сквер, с громким треском прорвавшись сквозь кроны деревьев.

В Рубари прилетел большущий камень, и тот, не удержавшись на ногах, скользнул за стену. А следом за ним, сбитые снарядами, вниз полетели и тот враг, что стрелял по Рубари, и двое мужчин, ранее тащивших крылья к краю — и даже часть настила, где по пандусу вслед за нами пытались подняться охранники с первого этажа. И лишь двое врагов, выбравших иной путь — вдоль другой стены — остались живы, но решили не связываться с нами и резво кинулись вниз по лесам, осыпаемые снарядами со всех сторон.

В том месте, где механик свалился со стены, раздался неистовый рёв, а потом над каменной кладкой появилась рука и бородатая морда Рубари.

— Да помогите мне! — вполне членораздельно проревел он, хоть и явно не был пьян. — Что вам, сложно, что ли?!

— Гляньте-ка, у него голос прорезался! — удивлённо крикнул Луп.

К Рубари подскочили Таби с Кесаном и помогли забраться наверх. Я огляделся: из двенадцати человек этот безобразный бой пережили лишь восемь. Оба матроса и Дик с Риком отправились на перерождение. И если матросы вот-вот вернутся на дирижабль, то Дика и Рика нам придётся забирать на Меланге. На крыше лежал лишь один труп из тех бунтарей, с кем мы тут устроили разборки. Все остальные тела можно было разглядеть под стенами старого здания архива. Вдоль стены были расставлены ящики, уже вскрытые. В одних лежало оружие, в других — какие-то детали. Ещё два недособранных крыла лежали рядом.

Под нами раскинулась ночная Большая Скала. Ярко светились огни в поместьях домов. Частыми дорожками фонарей были обозначены в темноте центральные улицы. Город ещё не спал, поэтому яркими россыпями, похожими на крохотные звёздочки, сияли окна в домах. Тёмными массивами выделялись крупные здания в центре. А над городом, оставляя хвост из золотистых искр, летел одинокий мэлоннель. И всем здесь было наплевать на то, что ещё минуту назад в старом здании архива шёл ожесточённый бой…

— Как же красиво! — сказала Вера.

— Что, никогда не лазила по крышам на Большой Скале? — спросил Танг.

— Как-то не приходилось ещё! — весело отозвалась девушка. — Я тут всего пару раз была, и то пролётом. И каждый раз мы днём и прилетали, и улетали.

— Город как город! — буркнул Илен.

— Эй, как там тебя… Таби! Ты как? — услышал я голос Лупа, обернулся и увидел, как тот похлопал грустного паренька по плечу, а тот ему негромко что-то ответил.

Неподалёку прямо на камни опустился уставший Кесан, задумчиво разглядывая пейзаж. Я снова посмотрел на мэлоннеля, который почти достиг центра города и принялся там крутиться по кругу. Я моргнул, увлажняя высушенные ветром и усталостью глаза, а когда открыл — то сразу понял, что в центре города крутится уже не один мэлоннель, а два.

— Это ещё что такое? — пробормотал я, ни к кому особо не обращаясь.

— Мэлоннели твои любимые… — ответил Рубари, останавливаясь рядом.

— Но он ведь был один… — сказал я, растерянно посмотрев на механика. — А теперь, только я закрыл глаза — два!

— Три! — ответил Рубари, тяжело дыша.

— Семь! — сообщила Вера, проследив за нашими взглядами.

Рядом собирались и остальные участники нашего налёта. Мы смотрели, как стая мэлоннелей носится по кругу, создавая золотистыми следами искр что-то вроде восходящей спирали. И то один, то другой шар раздваивался, мгновенно пополняя загадочную популяцию.

— Что они делают? — прошептала Вера, но мы молчали.

Раили сказала Араэле, что её отца, братьев и мать убьёт отец Раили, попытавшись взять власть. Она утверждала, что её отец знал, что буря с выбросом надвигается на Большую Скалу. Но во всём этом была одна странность… Ведь переворот готовили давным-давно. Судя по тому, как подставили Танга, а потом сожгли старый архив — всё это было планом, который прорабатывали несколько лет. И он никак не мог учитывать, что выброс начнётся именно на юбилей дома. А для переворота нужен был именно выброс…

— Они начинают выброс, — догадался я. — Они формируют вихрь…

И, как будто подтверждая мои слова, в самом центре спирали мэлоннелей из низких туч ударил хвост воронки, закручиваясь всё сильнее и сильнее, втягивая в себя всё больше и больше пара, наливаясь силой и первобытной мощью. Хвост дотянулся до самой земли, срывая крыши с домов, вихрь яростно заревел и на глазах потемнел — а потом от туч к скале с треском протянулась ветвистая молния. Страшный по своей силе звука раскат грома накрыл город. Вихрь в этот момент стремительно расширился, слегка теряя свою мощь, а резкий порыв ветра заставил меня пригнуться и вцепиться пальцами в камни стены.

Когда я открыл глаза, вокруг города на Большой Скале крутилась сплошная стена чёрных, насыщенных молниями туч. Далеко в вышине, над нами, виднелось маленькое пятно чистого звёздного неба, а весь мир вокруг погрузился в тишину. А потом город осветился миллионами крохотных золотистых искр. Они вылетали из темноты, они просачивались сквозь стены и сквозь крыши, они закручивались в причудливые спирали, они перемигивались друг с другом — пневма стремительно вырывалась на свободу.

И где-то далеко внизу, в темноте спящего города, одиноко и радостно закричал истеричный голос:

— Выброс на Большой Скале! Выброс, люди! Пора сводить счёты! А-ха-ха-ха!..

Неподалёку в богатых домах что-то грохнуло, и снизу донёсся испуганный девичий визг. Большую Скалу накрыл выброс — первый с того дня, как люди пришли сюда жить. А внизу неожиданно и грозно заревело какое-то устройство. На ограде одного из поместий правящих домов зажглись красные тревожные огни. Затем к этому рёву присоединился ещё один, поодаль — и ещё одно поместье окрасилось пугающе-красным. А потом ещё и ещё… И снизу на нас, стоящих над проснувшимся городом, накатывала лавина радостных, возмущённых, растерянных, истеричных и полных боли криков.

— Завтра это будет совсем другой город, — тихо сказал Кесан. — Совсем-совсем другой…

В фейерверке золотистых искр пневмы, в темноте городских кварталов, среди поместий и вокруг государственных учреждений уже вовсю гибли десятки людей, сводя старые счёты с недругами, выплёскивая накопленные обиды — и просто наслаждаясь захлестнувшим всё вокруг злобным безумием. И только редкие отряды стражников стекались к арху, чтобы утихомирить беснующиеся толпы сходящих с ума людей.

А я смотрел, как пустеет семечко пневмы, и чувствовал, как внутри рождается злость… Выброс никого не оставляет равнодушным. Весь вопрос в том, сможешь ли ты удержать себя в руках…

Глава 81

В которой приходится рисковать своей любимой шкуркой, а ещё Перо честно выполняет своё обещание

— Ты же сказал, что выброс будет завтра! — возмутился Танг, схватив меня за плечо.

— Держи себя в руках! — осадил я его и дождался, когда он глубоко вздохнёт и кивнёт, показывая, что сумел совладать со злостью. — Я рассказал только то, что знал сам. Всё это мне рассказала Араэле, которой это всё рассказала Раили. Она, как я понимаю, тоже половину узнала от своего отца. Да ещё и прошло с тех пор пять лет…

— Ой, как мне всё это не нравится… — прошептала Вера.

— А кому нравится?! — зарычал на неё Рубари. — Мне нравится?! Фанту нравится?!

— Эй! Я вообще-то на твоей стороне! — девушка отшатнулась от механика, бешено вращающего глазами.

— Там бой! — обеспокоенно сказал Таби, указывая на поместье дома Филанг.

— Мы сделали всё, что могли, — хмуро бросил Илен. — Сами справятся!

Вполне вероятно, я бы тоже так думал, если бы не слова Перо о том, что я не могу спасти Араэле. Смерть её семьи прописана в будущем мира — кажется, так он это обозначил. И если внутри поместья идёт бой, то жизнь девушки и её родственников всё ещё под угрозой.

— Как бы нам теперь на дирижабль-то вернуться?.. — пробормотал Кесан.

— Никак, — ответил я. — Легче переждать выброс здесь. Тем более что Шиф, скорее всего, отведёт дирижабль от скалы, как и договаривались. Но я и не собираюсь здесь, на крыше, сидеть.

— Куда это ты собрался? — возмутился Рубари.

— Присоединиться к разборкам в доме Филанг, — я указал на поместье, а потом на недособранные крылья, которые разве что чудом не сдуло вниз. — На них и попробую добраться…

— Фант, почему? — спросил Танг, нахмурившись. — Ты что-то ещё знаешь?

— Только догадки и намёки, — покачал я головой. — Расскажу — и никто не поверит. Но там идёт бой, и я хочу быть уверен, что закончится он в пользу правильной стороны…

— Да тут везде идёт бой! — Танг показал на полыхающие красным ограды поместий. — Выброс же… Город, может, вскоре и утихомирят. А вот с домами никто связываться не будет.

— И вообще, спускаться на крыльях без возможности возродиться!.. — Вера схватилась за голову. — Ты в своём уме?!

— В своём он уме — просто ум у него такой… — буркнул Рубари. — Ненормальный!.. И у меня тоже. Пошли, соберём себе крылышки…

Рубари решительно направился к одному из планеров. А я отправился ему помогать.

— Я бы, пожалуй, тоже слетал, — услышал я за спиной голос Кесана. — Очень уж мне тревожно от всего этого… Даже не знаю, почему.

Спустя минуту к нам с Рубари подошёл хмурый Танг и сказал:

— Все полетим… Сможете собрать четыре крыла?

— А нам хватит четырёх на всех? — не поверил я.

— Хватит, — ответил механик. — По двое на каждом — и кое-как дотянем до поместья… Может, рядом где приземлимся. Тащите сюда ящики снизу, в них должны быть детали!

Сбор крыльев занял почти час — и это притом, что трудились все, не покладая рук. Сначала таскали ящики по подъёму, сохранившемуся у противоположной стены. Потом все вместе собирали каркасы и натягивали ткань. Хорошо ещё, что наши недавние противники постарались притащить всё в таком виде, что оставалось только детальки конструктора соединить — и можно лететь. И даже если что-то сломалось или потерялось, то не страшно, потому что всего деталей было рассчитано на восемь крыльев, включая приземлённые нами во время боя.

В городе тем временем воцарился настоящий ад. Крики, вспышки, раскаты грома и треск молний. Буря медленно начинала смещаться в сторону, постепенно накрывая Большую Скалу. Попавшие в ловушку дирижабли либо пытались уйти за стены вихря, ещё не успевшие набрать достаточную скорость, либо поспешно прятались в ангарах. Толпы испуганных и обозлённых людей устремлялись к арху и административным зданиям, где сосредотачивалась стража города. Внизу сводили счёт банды, правящие дома и, кажется, даже факультеты училища при Академии Наук…

Да и нам стоило бы побыстрее покинуть крышу каменного остова старого архива… Рано или поздно вихрь всей своей мощью обрушится на город, и вот тогда нас просто сдует вниз, как сухие листья с деревьев. Посохами мы тоже запаслись из запасов бунтарей, а в том, что это были именно бунтари — никто уже не сомневался. Хотя бы потому что таких совпадений просто не бывает. Конечно, всегда странно столкнуться со сбывшимся пророчеством, но, когда оно начинает сбываться — глупо говорить, что всё было враньём.

— Ладно, — проговорил я, когда крылья были готовы. — А теперь вопрос: кто-нибудь на таких штуках летал?

— Я летала, кэп, — подала голос Вера. — Не сказать, что хорошо умею, но, наверно, могу сделать так, что хотя бы не разобьёмся…

Под руководством девушки мы разбились на пары, закрепились под крыльями и приготовились лететь. Вера и Танг пошли первыми. Крыло скользнуло вниз со стены, набрало в падении скорость — а потом понеслось в сторону поместья. За ним скользнуло крыло с Таби и Иленом, за ним Рубари с Кесаном, а следом пришла наша с Лупом очередь.

Ветер ударил в лицо, заставляя глаза слезиться, но я упрямо смотрел вперёд, всё время чуть подправляя полёт крыла. Собственно, ничего сложного в управлении не было — куда крыло направишь, туда и потянет. Беда была только в том, что опыта не хватало. Сначала я слишком поздно вывел крыло из резкого снижения, отчего хоть начальная скорость у меня и была выше, но снижался я слишком незначительно — и сначала обогнал своих, а потом начал отставать. А затем вообще ушёл в сторону, потому что за своим крылом не видел, куда летят все остальные. Не давало моему самолюбию упасть ниже плинтуса лишь то, что такие проблемы были практически у всех. Вспоминая, как я отправил Араэле на самодельном крыле с грузом, могу сказать, что я и в самом деле был садистом. В оправдание могу сказать, что я тогда ещё не знал, как это, оказывается, тяжело и страшно.

До поместья мы так и не дотянули. Вера хоть и немного умела летать — однако в том-то и было дело, что лишь немного. Впрочем, мы почти добрались до цели. Для посадки Вера выбрала газон на лужайке в окрестном парке — и уверенно полетела туда, заставляя и нас потянуться в ту же сторону. А приземление и в самом деле вышло жёстким… Хоть девушка и предупредила, что отцепляться от крыла надо ещё до того, как оно коснётся земли, но я, к примеру, не успел — и вместе с крылом кубарем покатился по земле. Если бы не жёсткий каркас, то, наверно, и не выжил бы. Сама Вера всё-таки сумела приземлиться на ноги и затормозить, так и не упав.

К счастью, эта часть плана не стала причиной чьей-либо смерти. Хотя, если говорить честно, после посадки всех нас пошатывало, и все держались за ушибы, а Луп ещё и прихрамывал из-за не самого удачного приземления. И хотя Кесан над каждым из нас спешно поколдовал, сливая пневму из накопителя, и влил какие-то микстуры, всё же первое время последствия полёта ещё ощущались…

Надолго задерживаться мы не стали. Ощущение грядущих неприятностей у меня в голове было уже настолько сильным, что я постоянно подгонял отряд вперёд. Мы дошли до конца лужайки и по парковой дорожке двинулись в сторону поместья. В этом парке если фонари и были, то их уже давно потушили — поэтому темно было, хоть глаз выколи. Со всех сторон доносились крики, ругань, грохот и шум. Охваченный выбросом город шумел куда сильнее, чем днём. Особенно тут, посреди богатейших поместий правящих домов…

— Помогите!!! Убивают!!! — на дорожку вылетела тощая дама в пышном бордовом платье с корсетом, плотной короткой курточке и красной шляпке.

— Стой, шалава! — на дорожку из кустов выметнулись трое вполне прилично одетых молодых людей с жезлами наперевес. — Стоять… Что…

Больше они ничего сказать не успели, потому что в каждого из них разом прилетело по три-четыре заряда. Никто не собирался в эту прекрасную ночь церемониться с вооружёнными людьми, неожиданно выскакивающими из кустов… У всех троих немедленно истратились запасы пневмы в защитных логосах на одежде. В результате, одному пробило грудь длинной сосулькой, второму сломало шею камнем, а третьего буквально нашпиговало маленькими ледяными стрелками.

— Не жильцы! — прокомментировал Танг.

— О! Спасибо, мальчики! — женщина хоть и повалялась на земле, отчего в тёмных волосах запутались листики и травинки, одежда испачкалась в грязи, а помада на губах слегка размазалась, но всё равно попыталась принять элегантную позу. — Нечасто встретишь в этом городе благородных людей… Не проводите беззащитную даму до безопасного места?

— Нет, — отрезал я, проходя мимо. — У нас дела.

— Мальчики! Вы такие деловые! — женщина и не собиралась от нас отставать, а потому быстро пристроилась рядом со спешно идущим отрядом. — Меня зовут Васта, и я актриса!..

— Шлюха ты! — грубо буркнул Танг, не останавливаясь.

— Вот я попрошу!.. За деньги я выступаю на сцене, а не сплю! А вот это самое — только по любви! — возмутилась дама. — А куда вы идёте, и не найдётся ли там безопасного уголка для меня?

— Там будет драка. Нет там безопасных уголков, — не слишком вежливо ответил я прямо на ходу.

— Да? Ну что ж, с вооружёнными красавцами, не собирающимися меня насиловать, пожалуй, всё равно безопаснее… — вынесла вердикт дама, пытаясь одновременно поймать наш темп ходьбы и изящно вилять бёдрами, что вызвало лишь презрительное фырканье со стороны Веры.

Женщина услышала — и даже явно собиралась что-то Вере ответить. Но в этот самый момент мы вывалились из парка к воротам поместья — и сразу стало понятно, что дело дрянь. Как минимум, в трёх местах имение дома Филанг горело, а ещё отовсюду слышались стрельба и крики. У самых ворот, в большой луже крови, валялись несколько охранников поместья — у всех было перерезано горло.

— Ой, изначальные! — глубоко вздохнула Васта и попыталась упасть в обморок, но, не обнаружив подставленных рук, внезапно передумала. — Как это омерзительно!..

Игнорируя её болтовню, Танг склонился над крайним охранником и нахмурился:

— Убили совсем недавно, — сказал он. — Кто-то снаружи прорвался с оружием в поместье…

Подойдя к воротам, мы потянули тяжёлые створки, а те легко разошлись, пропуская нас. От ворот к пятиэтажному огромному особняку, изрядно напоминавшему дворец, тянулась посыпанная гравием дорога, на которой то тут, то там лежали окровавленные тела.

— Бегом! — приказал я и первым рванул вперёд.

— Мальчики, я, пожалуй, посторожу ворота! — сообщила подобранная по дороге актриса и принялась дёргать массивный засов, пытаясь эти самые ворота закрыть.

А я вот как раз не был уверен, что внутри сейчас безопаснее, чем в городе… Когда мы добрались до дверей особняка, всё пространство у его порога было завалено телами. В одних Танг без труда определил охранников поместья, а вот другие были ему неизвестны.

— Возможно, они и хотели остаться неузнанными! — крикнул он, махнув рукой Илену. Вместе с ними я взбежал на крыльцо особняка, и мы одновременно дёрнули створки, врываясь внутрь.

Я еле успел перепрыгнуть догорающую огненную стену, Илен уклонился от летящей в него ледышки — а Танг вообще получил воздушным сгустком в грудь. К счастью, сработала какая-то защита из логосов на его одежде, и он просто вылетел назад, за порог.

В холле поместья царил настоящий бардак. Дорогая деревянная мебель (ну выглядела она весьма дорогой — даже обломки!) была перевёрнута, а местами и вовсе безнадёжно сломана. И опять повсюду трупы и кровь. Взгляд мой наткнулся на совсем молодого мальчишку, который лежал в позе эмбриона, прижав руки к груди, и постанывал. За наиболее надёжными укрытиями на лестнице прятались охранники поместья — видимо, последние трое, кто выжил при штурме. Это они по нам, похоже, и стреляли. А вот их противники, видимо, приняли нас за своих. Было их человек пятнадцать, и все с жезлами — они прятались от выстрелов охраны за мебелью, но вперёд идти никак не решались.

— Наконец-то! Давайте! Бейте их! — крикнул нам один из них.

— Гасим уродов! — крикнул я своим и влепил тому самому, что требовал напасть на охрану, воздушным лезвием мощностью в пять единиц пневмы.

Получившееся «чудовище» просто разрубило его пополам, да ещё и из стола щепки выбило — а потом уже и мне самому пришлось искать укрытие, так как в холле началась яростная перестрелка. Наши успели дать по три-четыре выстрела, прежде чем попрятались за ещё свободными укрытиями, по которым тут же, как град, забарабанили снаряды. Зато подключились трое охранников, которые явно воспряли духом и изо всех сил ударили по нападающим. Те развернулись к новой старой цели — и снова получили сзади от нас. Оказавшись меж двух огней, они не сразу сумели сориентироваться — к тому же, я, похоже, первым выстрелом их командира и располовинил, и приказы отдавать стало некому. Так что спустя всего пару минут, отстреливаясь от нас с охраной, они начали выпрыгивать из здания через окна. Впрочем, уйти живыми удалось всего пятерым.

Охрана, к несчастью, финальную стычку тоже не пережила. Вернее, пережила — но в лице единственного раненого бойца. Он сидел на лестнице, облокотившись спиной о перила и глядя, как мы приближаемся. Я, правда, первым делом проверил, что все мои живы, а только потом пошёл наверх — так что подоспел уже после Танга, который присел перед раненым.

— Я как тебя увидел… Так и понял… Не нас вы убивать пришли…

— Тише-тише, дружище! Не дёргайся! — Танг осмотрел раны и поморщился. — Кесан, сможешь ему помочь?!

— Да забудьте… Оставьте меня — там в зале… В зале что-то происходит!.. — на последней фразе боец зашёлся кашлем. — Идите…

— Нельзя его оставлять тут! — Танг повернулся ко мне.

— Нельзя задерживаться! — жёстко оборвал я его. — И кого ты предлагаешь оставить?

— Кэп, давай я останусь? — предложил Таби. — Посторожу тут, ну и перевяжу заодно…

— Хорошо. Все остальные — идём вперёд! — скомандовал я, чувствуя на себе полный раздражения взгляд силовика.

Мы поднялись по лестнице наверх, прошли к массивным дверям — и, раскрыв их, оказались в не слишком длинном коридоре, на другой стороне которого были очередные массивные двери. Пол и здесь был залит кровью, но трупов было куда меньше — в основном, охрана и ещё пара человек в парадной одежде.

— Зал приёмов, — хмуро сказал Танг, указав на дальние створки, из-за которых доносились крики и шум.

— Идём, — кивнул я.

В боковые комнаты мы не заглядывали — нас сейчас интересовал именно зал приёмов. Чувство неприятностей глубоко внутри меня буквально взвыло, и я, не выдержав, всё-таки рванул бегом к дверям. Внутрь огромного зала я практически ворвался, распахнув дверь плечом. Картина, которая мне открылась, была совершенно безрадостной. Сегиса я увидел сразу — как и Араэле. Рядом с ними стояли восемь очень похожих друг на друга молодых людей разных возрастов и красивая рыжеволосая женщина. Кроме них, вместе с правителем дома остались всего три человека, одного из которых я узнал — Пали. Второй, незнакомый мне, явно был пневматиком, который напряжённо держал над ними купол щита. Третий был вполне обычным с виду пухлым господином, пребывающим на грани истерики.

И это были все союзники великого дома Филанг. Остальные лежали на полу, и тел вокруг было очень много. Кто-то ещё шевелился, кто-то уже отошёл. Женщины, дети, мужчины. Я услышал, как где-то позади меня захрипел в бессильном гневе Рубари. Оглянувшись, я увидел, что он смотрит на тихо плачущего ребёнка, прижавшегося к израненной матери. Повсюду были опрокинутые стулья, столы, осколки посуды, ошмётки еды. А вокруг, выставив жезлы, стояло человек тридцать, не переставая поливать щит логосами. И было вполне очевидно, что долго щит не выдержит. А никаких укрытий у родичей Араэле больше не наблюдалось. Какое-то время укрытием им, по всей видимости, служил длинный стол, но теперь от него остались лишь унылые щепки…

Собственно, вопрос их жизни и смерти был практически решён. Поэтому, наверно, семейство Филанг и встало в полный рост — собрались умирать достойно. И моего появления тут явно никто не ожидал. А вот я как раз чего-то подобного и ожидал — и, если честно, принялся палить из жезла раньше, чем восстановил равновесие после удара об дверь. А за мной и Рубари в зал уже вбегали остальные наши спутники, тоже начиная стрелять на ходу.

И всё-таки мы не успели. Точнее, не мы — а снаряды, которые мы выпускали. Зал был достаточно длинным, и всем этим камням, ледышкам и воздушным лезвиям ещё требовалось какое-то время, чтобы преодолеть расстояние до цели. Но именно в этот момент лопнул щит, который держал пневматик дома Филанг… И в сторону семейства Араэле разом рванули десятки смертоносных логосов, а я, пропуская удар сердца, обречённо понял, что сделать уже ничего не успеваю. И в этот самый горький момент откуда-то из-под потолка со знакомым писком спикировала большая крылатая тень. И когда она пронеслась перед последними верными Сегису людьми — те исчезли. Буквально растворились в воздухе…

Все губительные логосы, все убийственные снаряды, что предназначались им — пронеслись дальше, бессильно разбиваясь о стену за спинами исчезнувших людей. А уже в следующую секунду заговорщикам резко стало не до дома Филанг, потому что до них добрались наши смертоносные гостинцы. И те, кто ещё мог, после первых же попаданий принялись разбегаться в поисках укрытия. Каким бы сильным ни был жезл, но посохи всегда на порядок мощнее — а мы били из посохов и уже не жалели энергии. И потому заговорщики не сразу заметили, как Кироко описал круг, громко пискнул — и Сегис вместе с его семейством и сторонниками снова появился на том же самом месте, удивлённо хлопая глазами.

Я едва успел прыгнуть за упавший на бок стул, буквально вжимаясь в пол, когда по мне прилетели ответные снаряды. Неподалёку громко ругнулся Рубари, укрываясь за обломками стола. Болезненно вскрикнул Луп, хватаясь за рассечённую воздушным лезвием ногу. Танг и Илен едва уловимым движением метнулись в сторону, лишь на секунду-две опережая выстрелы заговорщиков. Кесан выставил щит, принимая на него многочисленные попадания — а заодно и укрывая им Веру, помогавшую раненому Лупу.

— Что, мрази, любите убивать?! — взревел Рубари, подхватывая массивный обломок стола и с рёвом бросаясь вперёд.

Я вскочил на ноги и бросился за ним, не переставая сливать пневму и буквально засыпая врагов воздушными сгустками. Некоторые заговорщики выставили щиты, а некоторые спешно искали укрытия — впрочем, не забывая при этом стрелять по нам. Сегис, который всё время оглядывался, вдруг рванул вперёд и вцепился в здоровяка с двумя жезлами, после чего они, рыча, покатились по полу. А пневматик — тот самый, что раньше держал щит — наконец, доплёл какую-то длинную цепочку логосов и ударил перед собой огромной воздушной волной, которая буквально смела и почти всех заговорщиков, и Сегиса, сцепившегося со здоровяком, и даже часть укрытий.

Рубари подскочил к одному из тех, кого волной сбило с ног — и, не особо мудрствуя, обрушил на него свой импровизированный щит, от чего череп несчастного лопнул, как перезревший плод. Я успел посечь воздушными лезвиями ещё троих. Араэле спешно подобрала какой-то жезл и принялась бить из него по встающим врагам. В этот самый момент мне в грудь прилетело камнем, и я кубарем покатился по полу, натыкаясь на бездыханные тела и поломанную мебель.

Когда я поднимался, то видел, как здоровяк оттолкнул от себя Сегиса, пожертвовав одним из своих жезлов, и бросился наутёк в боковую дверь. За ним со всех ног кинулась знакомая черноволосая девушка, но её успел сбить снаряд, отправленный Сегисом вслед удирающему. Двое заговорщиков вообще предпочли ретироваться через окно, а ещё пятеро рванули к выходу из зала — но были перехвачены вконец озверевшими Тангом и Иленом, против которых сделать ничего не смогли. Спустя несколько долгих секунд в зале, наконец, наступила тишина. Лишь стоны людей на полу нарушали воцарившееся безмолвие. А мы стояли и всё пытались осознать, что всё-таки победили…

Я смотрел на Араэле, её отца, на своих людей, каким-то чудом оставшихся в живых — и чувствовал, как нещадно горчит эта победа. Потому что я ведь ясно видел Кироко и чудесное спасение дома Филанг: Сегиса, его жены, Араэле и восьмерых сыновей. Одиннадцать жизней, за которые мне ещё предстоит отнять десять… Ведь, как и предупреждал Перо, мы не успели. Я не успел.

— Сволочи! Какие же они сволочи!!! — Сегис схватился за голову, оглядывая зал. — Ориф, подлая тварь! Что же ты натворил?!!

Пухлый мужчина, который так боялся умереть, тем временем взял себя в руки и кинулся осматривать раненых. Кесан, закончив с Лупом, тоже побежал ему помогать.

— Где этот урод, Пали!? Куда он сбежал!? — орал Сегис, повернувшись к своим.

— Вероятно, в канализацию, гра! — заметил дознаватель.

— Догони его! — Сегис бешено посмотрел на Пали. — Хотя… Нельзя… Ты нужен здесь, с ранеными. Ты…

Он наткнулся взглядом на меня и решительно двинулся через весь зал.

— Отец, не смей! Не привлекай к этому Фанта! — кинулась наперерез ему Араэле. — Папа! Он и так сделал больше…

— Молчи, дочь, просто молчи! — Сегис подошёл ко мне и присел на единственный уцелевший поблизости стул. — Фант, ты можешь оказать мне одну услугу?

— Папа ты не можешь так поступать! — возмущённо крикнула Араэле.

— Я не могу?! Да проще простого могу! Я вложил в него пневму — да весь дом в него вложился! — повернулся к ней Сегис, заставив девушку вздрогнуть и отступить. — И я хочу видеть отдачу в первый же год! Ты уже собрал первый миллион, Фант?!

— Не совсем понимаю, о чём речь, гра, — устало ответил я.

— Она тебе не сказала?! — Сегис захохотал и повернулся к дочери. — Ты ему не сказала?!

— Нет…

— Слушай-ка, Фант! — Сегис снова повернулся ко мне. — Ты должен принести дому миллион до конца года. Я обещал дочери дать тебе шанс, но хотел сразу увидеть отдачу. А она, как обычно, забыла поделиться столь ценным знанием… Но если ты выполнишь эту услугу, то считай, я забыл об этом своём требовании. Догони моего сводного братца Орифа, этого проклятого предателя, и убей! Принеси мне его голову, и дирижабль твой — без всяких обязательств. Да я даже доплачу тебе пару миллионов!..

— Отец… — Араэле взглянула на отца так, что, казалось, сейчас кинется на него с кулаками.

— Ай, молчи, дочь!.. — отмахнулся тот. — Мне нужны мои люди здесь и сейчас. А Фант — не лекарь, и ничем помочь не сможет. Он хотя бы не придумывает сказки о том, что встретил своего двойника! Слышал, Фант? Узнала что-то про этих заговорщиков и такую историю мне…

— Я знаю, гра, что она рассказала, — спокойно прервал его я.

— Что? Знаешь? — удивлённо уставился на меня Сегис. И даже привстал со стула. — Ты что, тоже мне эту сказку рассказывать собрался?..

Я медленно поднялся на ноги и шагнул к Сегису. Глава дома попытался было отшатнуться, но быстро понял, что это будет выглядеть, как минимум, странно. Мы стояли с ним совсем-совсем близко, почти лицом к лицу, и я тихо сказал:

— Этот заговор готовился не один год, гра… Спросите Танга, что мы делали в старом здании архива. Спросите, хоть вы его и изгнали! Спросите дочь ещё раз, что она видела — и я тоже это видел. И подумайте, как так получилось, что после того, как лопнул щит — вас не убили. А потом и ещё поспрашивайте, кто что видел в тот момент. Вы должны были сегодня умереть. И умерли бы. Потому что я и мои люди — опоздали. Потому что свою дочь вы не услышали. Вы уже мертвы — и только чудом остаётесь в живых. И за это чудо мне ещё придётся платить. И платить я буду за него не вам. Обдумайте всё это, пока я буду искать вашего брата. А потом я хочу услышать от вас ответы на некоторые вопросы касательно домов. А пневму… Пневму я вам верну.

Когда я отступил от Сегиса, тот стоял и хмурился, а вокруг повисла напряжённая тишина. Все, кто пришёл со мной, все, кто выжил в этой кровавой бойне — смотрели на нас.

— У кого зарядов в посохе достаточно? — спросил я.

— Держи, Фант! — Рубари протянул мне два посоха. — Камень и воздух, трофейные с архива. По триста единиц в каждом. Может, мне с тобой?

— Нет, на этот раз я один, — отказался я, взял посохи и благодарно кивнул. — Где вход в канализацию?

— Я провожу, — тихо сказала Араэле, подходя ко мне, и повернулась к Сегису. — Лучше бы ты слушал, отец, что тебе говорят… Пойдём, Фант.

— Дочь, не смей идти с ним! — крикнул ей вслед Сегис. Впрочем, его голос звучал уже не так уверенно. — Ты нужна здесь!..

Но Араэле по своей привычке ничего ему не ответила.

Глава 82

В которой я отправляюсь в самое вонючее место на Большой Скале и настигаю Орифа, а затем узнаю много интересного

— Ты бы и сама не забывала говорить некоторые вещи… — веско заметил я, когда мы с Араэле вышли из зала приёмов.

— Прости. Я думала, будет лучше, если ты не будешь переживать…

— Араэле, послушай, я не против того, что у тебя есть свои тайны! — сказал я устало. — Я резко против, если эти тайны касаются меня и моего будущего.

— Да, ты прав, нехорошо получилось… — вздохнула девушка. — Я думала тебе сказать, а потом закрутилась эта история с убийством родных, и я… Прости, вышло некрасиво по отношению к тебе.

— Ладно, забыли, — решил я не нагнетать обстановку.

Мы прошли по коридору и вышли в просторную залу. И тут Араэле услышала какой-то шорох за одной из многочисленных дверей, ведущих в другие части поместья. Я взял посох наизготовку, а девушка приложила палец к губам, после чего резко открыла подозрительную дверь — и обнаружила там пятерых испуганных служанок.

— Вы нужны в зале, живо! — приказала она.

— Всё уже закончилось, грани? — опасливо спросила одна из них, с подозрением поглядывая на меня. И особенно на мою измазанную кровью физиономию.

— Бой закончился. Идите, вы там нужны!.. — вздохнула девушка. — И если кого-то ещё найдёте — тоже гоните туда.

— Хорошо, грани! — отозвались служанки хором, разбегаясь в разных направлениях, как вспугнутые с цветка бабочки.

Девушка повернулась ко мне и указала уже на другую дверь. Мы снова оказались в коридоре и двинулись дальше. Очень скоро я потерял счёт комнатам, залам и целым анфиладам комнат. Мы, кажется, прошли всё поместье насквозь, но, наконец, наш путь закончился перед полутёмной спиральной лестницей, уводившей вниз.

— Это здесь, — сказала Араэле и посмотрела на меня. — Давай я всё-таки с тобой!

— Нет, ты и вправду нужна там… — я указал в ту сторону, откуда мы пришли. — Что там внизу?

— Спускайся в самый низ лестницы, — объяснила Араэле. — Там будет дверь. Это служебный вход в канализацию поместья. Тебе надо от двери идти прямо, а потом свернуть направо. Там будет коллектор в общую канализацию. Там должна быть дверь, но без ключа её не открыть. Скорее всего, дядя там и застрял, если, конечно, не раздобыл ключ. В любом случае, не суйся внутрь общей канализации — не стоит оно того…

— Это уж как пойдёт! — сказал я. — Всё, не переживай, я скоро вернусь. Во всяком случае, я на это надеюсь…

— Осторожнее…

Своё пожелание девушка говорила мне в спину. Я уже спускался по ступенькам вниз. Сначала я подумал, что зря сунулся туда без фонаря — на первых двух витках царила кромешная тьма, но вскоре показался и первый фонарь на стене. Видимо, это Ориф, удирая, взял один из верхних фонарей. Я прихватил с собой второй, и дело пошло если не веселее, то светлее точно. Спускаться пришлось ещё довольно долго. Шахта с лестницей уходила вниз почти на шесть этажей. На каждом была дверь, ведущая ещё в какие-то помещения. Правда, все двери были заперты, а проверять и открывать каждую из них было сейчас некогда.

Последняя дверь, в самом низу, и вправду оказалась открыта. За ней лежал утопающий во тьме коридор. Вместо одной из стен у коридора был полукруглый бок трубы. Воздух был пропитан влагой и не самыми приятными запахами. Но вообще запахи эти были вполне себе терпимые — видел я в этой своей жизни и более вонючие места.

Я притушил фонарь и двинулся вперёд почти в полной темноте. Как я предполагал, если Ориф не сумел найти выход в общую канализацию, то будет ждать преследователей в засаде. Однако, как оказалось, эти мои предосторожности были излишни. Ещё метров через пятьдесят показался развилок — или, точнее, перекрёсток с перпендикулярным коридором. И был он выше настолько, что через трубу был предусмотрительно перекинут мостик с лесенкой. Следуя инструкциям Араэле, я свернул направо и двинулся дальше. Чуть добавив на время огня в фонаре, я смог даже разглядеть цепочку следов в пыли — слишком свежую, чтобы она могла быть оставлена кем-то, кроме Орифа.

На подошвы обуви дяди Араэле был нанесён самый настоящий протектор. Простенький, но вполне рабочий, по всей видимости. Вообще на Терре делали разную обувь. Экипажи дирижаблей предпочитали плотную кожаную и гнущуюся подошву. Городские жители чаще носили деревянную гладкую. У шахтёров нередко можно было встретить ботинки с протектором. Но тут явно речь шла совсем о другом уровне удобства — доступном только богатым, но не сидящим на месте людям.

Следуя дальше по коридору, я вскоре услышал впереди шум воды и размеренные удары. Видимо, приближался коллектор, о котором говорила Араэле. Но что это за удары? Не самый характерный звук для канализации. Я ещё какое-то время гадал над их природой — не столько потому, что мне было очень интересно, а потому что я изрядно волновался. Волновался за дирижабль — успел ли он уйти, волновался за раненого Лупа… Волновался и за себя, допуская вариант, при котором не я убью Орифа, а он меня. Щит-то я так и не выучил, а теперь уже поздно было — пока выброс не пройдёт, я остался без защиты…

Но вскоре тайна мерных ударов была раскрыта. Сначала впереди показался свет фонаря, а потом я вышел в круглый цилиндрический зал, куда сходилось несколько коридоров и больших труб. Воняло в зале так, что аж глаза резало. Из труб стекали тонкие струйки воды и падали вниз, на металлическую решётку, где разбивались вонючими брызгами и исчезали в темноте. Под трубами, чуть ниже выходов из коридоров, шёл неширокий выступ с металлическим ограждением.

А стук… Стучала нога Орифа — по двери на противоположном от меня конце зала. Этот боров с неутомимостью тарана долбил ногой в дверь, и та, к моему глубокому сожалению, его грубой силе поддавалась. Оглянувшись, он заметил меня и выпустил из жезла сосульку, от которой я спрятался за каменным выступом стены. От такого расстройства Ориф яростно закричал и посильнее навалился на дверь, которая неожиданно застонала и распахнулась. Дядя Араэле не удержался на ногах и провалился в проход, за которым, видимо, была лестница.

Я так надеялся, что он сам себе свернёт шею… Но вскоре из-за двери раздались его глухие проклятия. А стоило мне попытаться высунуться, как в коридор прилетела ещё пара сосулек.

— Сгинь с глаз моих, ублюдок! — крикнул Ориф, едва высунув нос из прохода и спешно схватив фонарь. — Будешь преследовать — убью!..

— Да как будто я за тобой с другой целью иду, идиот!.. — буркнул я себе под нос.

После чего подождал, не будет ли глава заговорщиков снова стрелять — и быстро, но тихо побежал к двери, огибая коллектор и в любой момент ожидая выстрела. Как оказалось, не зря ожидал. Появление трёх сосулек я засёк краем глаза — и сразу кинулся на пол, перекатившись для надёжности пару раз. Сосульки прошли мимо, а я запустил в ответ пару воздушных лезвий и воздушный сгусток.

— Ах ты мразь! — разразился ругательствами из-за двери Ориф.

Я добрался до двери, сунул в проём второй посох и запустил несколько камней внутрь — и только потом заглянул, добавив света в фонарь. За дверью и в самом деле была лестница, уходившая вдоль стены предыдущего зала — вниз. Видимо, на дно коллектора. Грязи тут было предостаточно, и следы Орифа были отчётливо видны.

Я двинулся по следам, закрыв на фонаре заслонки — и изредка приоткрывая их только для того, чтобы посмотреть и запомнить дорогу впереди, а также проверить наличие следа. Чем ниже я спускался, тем нестерпимее становилась вонь. Общая канализация города, что неудивительно, пахла так, что хотелось опустошить желудок — вот только нечем было. Поужинать мы в тот день не успели, а потому так и бегали голодными.

Лестница привела меня в нижнюю часть коллектора. Из него вели четыре коридора с жёлобом для воды — и узкими тротуарами для того, чтобы работникам канализации не приходилось ходить по колено в дерьме. Шагов Орифа слышно не было, но в пыли и грязи всё ещё отчётливо были видны его следы. Он ушёл в один из коридоров, из которого явственно ощущался ток воздуха.

Осторожно, чтобы не шуметь, я направился туда. Не успел я пройти и сотни шагов, как впереди что-то неистово заревело, раздался возмущённый крик — а потом лёгкий сквозняк налился ураганной силой. Почувствовав, как меня начинает сносить, я сунул посохи за пояс и крепко вцепился в выступы на стене. Пыль подняло в воздух — она набивалась в глаза, рот, нос. Очень хотелось кашлять, но надо было держаться. Ветер закончился столь же внезапно, как и начался. Видимо, где-то на поверхности двигался вихрь, терзающий Большую Скалу.

Я посмотрел на землю и ожидаемо не обнаружил следов Орифа, а потом раскрыл заслонку на фонаре и бегом кинулся вперёд. Дядю Араэле я настиг довольно быстро. Вот только он меня уже ждал на удобной позиции — за углом на перекрёстке двух потоков. Фонарь Ориф потушил, чтобы я его не обнаружил. Он дал мне приблизиться и принялся стрелять.

— Что, уродец? Думал, возьмёшь? — кричал он.

Спасаясь от летящих в меня снарядов, я потушил свой фонарь и, в темноте перескочив через канаву, присел у стены. А потом выставил оба посоха и принялся бить в то место, где, по моим предположениям, находился злокозненный Ориф. Судя по вспышкам логосов, иногда я даже попадал. Дядя Араэле в ответ матерился, обзывался и тоже пытался стрелять — но, видимо, после моего особо удачного попадания оставил эту затею.

— Урод, убью!.. — грозился он слишком уж злым голосом.

А потом за углом мелькнул свет фонаря и принялся удаляться.

Я бросился следом. Правда, для начала осторожно выглянул из-за угла и оценил результат стычки, сразу после этого спрятавшись обратно. Ориф бежал, как-то странно согнувшись и оставляя на камнях следы крови. Жезл он держал в руках и постоянно оглядывался, рассчитывая начать стрелять сразу, как увидит меня. Вот только он, видимо, забыл, что сам снова идёт с зажжённым фонарём, а я-то свой потушил. И я сразу воспользовался его промахом: ещё раз высунулся — и пустил ему вслед несколько воздушных сгустков и воздушных лезвий.

Все эти снаряды защищённый логосами костюм Орифа отразил, но накопители, особенно в одежде, вообще не могли быть вечными. Я снова высунулся и из второго посоха пустил вслед беглецу камни. Ориф их вовремя заметил и увернулся, в ответ выстрелив несколько раз из жезла. Зато грозить и постоянно ругаться он перестал — видимо, отдавая все силы тому, чтобы продолжать движение. На что он вообще рассчитывает, я, если честно, не понимал. Скорее всего, он просто знал что-то такое, чего не знал я. Или просто другого выхода не оставалось — вот и продолжал уходить.

Я же не собирался во время выброса подставляться под выстрелы. И всё больше действовал наверняка, пытаясь достать Орифа воздушными снарядами. Однако пока что у нас получалась патовая ситуация: он меня не мог достать, но и скрыться тоже не мог, а я его мог достать, но не мог остановить. Следить за Орифом было теперь несложно — хоть пыли и поубавилось, но кровавые следы попадались часто. К тому же, дядя Араэле всё ещё продолжал идти с фонарём.

Шли мы так довольно долго. У меня даже возникло подозрение, что мы ходим кругами, но Ориф явно держал какое-то определённое направление. Я старался запомнить все повороты, но не был уверен, что на обратном пути не заблужусь. К счастью, иногда сбоку были видны ответвления с лестницами, которые вели выше — и там, скорее всего, можно было попытаться выбраться.

За всеми этими размышлениями я не сразу обратил внимание, что свет фонаря после очередного поворота погас. За что немедленно и поплатился, лишь чудом увернувшись от летевшей в меня острой ледышки. Я распластался на узком тротуаре, поднял посох повыше — и запустил вперёд несколько воздушных сгустков. Не попал, потому что в ответ надо мной пролетело несколько сосулек, одна из которых разбилась о стену, обдав меня ледяной крошкой.

— Эй, слышишь? — крикнул из темноты Ориф. Голос у него звучал глухо, и у меня не получилось определить, где именно сейчас находился мой недруг. — А ты настойчивый! Переходи ко мне, парень! Бросай ты Сегиса! Он, можно сказать, уже труп. Надоел слишком многим! После этой ночи расклады сильно поменяются, слышишь?

Я не ответил, просто пустил в ответ несколько воздушных лезвий.

— Парень, а ведь я серьёзно! — как ни в чём не бывало, громко заметил Ориф. — Тебе меня не взять, слышишь? Час я точно продержусь, а потом выброс закончится! Вихрь бури уже пошёл дальше. Они, когда начинаются, очень быстрые! Час-полтора, и ты не сможешь меня убить!

Это была плохая новость. Но рассказал об этом Ориф зря — потому что я понял, что теперь придётся активнее шевелиться… Я даже попытался сразу, но чуть было не поймал сосульку, запущенную противником. Тогда я взялся за посох с земными логосами и принялся формировать камни под потолком — через каждый метр в той самой области, откуда голос доносился. Пневма из накопителя посоха при этом, конечно, буквально испарялась на глазах, но цели я всё-таки достиг.

— Сука! А-а-а-а! — услышав этот истошный крик, я вскочил на ноги и рванул вперёд, сливая остатки заряда в посохе с земными логосами.

Несмотря на попадание, Ориф опять сумел уйти. Зато то место, где он сидел в засаде, порадовало меня лежащим у стены жезлом. Выбил всё-таки!.. А дальше я зажёг фонарь и, уже практически не скрываясь, рванул следом. Дядя Араэле тоже, видимо, оценил невесёлые расклады — и тоже перестал скрываться, сделав упор на скорость.

Впереди иногда мелькала сгорбленная фигура, но скорость этот здоровяк, на удивление, поддерживал весьма и весьма приличную. А потом свет его фонаря снова исчез, и раздался лязг. Впрочем, найти Орифа оказалось совсем не сложно — он вбежал в какую-то боковую комнату и запер за собой дверь. Теперь оттуда доносились мерные удары. Видимо, он ломал очередную дверь, перекрывавшую следующий выход.

Преграда между мной и Орифом оказалась металлической. Бить в такую бесполезно — можно не один день провозиться. А вот засов был деревянный. И, главное, до него можно было добраться воздушными лезвиями — через щель. Приложив посох, я настроил его так, чтобы лезвия он метал вертикальные, и принялся бить. Из щели полетели щепки, а массивную дверь сотрясало от каждого выстрела.

— Вот ты ублюдок головастый!.. — досадливо донеслось из-за двери, а потом засов слегка сдвинулся, скрывая уже подбитую часть и подставляя взамен целую.

Впрочем, это меня не остановило — зарядов в посохе ещё хватало, и я продолжил стрелять. Не знаю, сколько ещё это продолжалось. Я спустил всю энергию из посоха и использовал теперь пневму из накопителей. Расход, правда, при таком подходе был просто невероятный, а часть энергии пропадала из-за выброса, но вот на энергию сейчас мне было наплевать. Каждый раз вспоминались раскиданные по холлу и залу приёмов тела… И Араэле, стоящая за куполом щита со смертельным ужасом в глазах…

Ориф, в свою очередь, продолжал ломать дверь, которая не давала ему выйти. И в какой-то момент даже стало понятно, что он близок к победе. Уж слишком злорадно он произнёс, в очередной раз поправляя засов:

— Долби-долби, долбёшка!..

Я перестал стрелять, отошёл на два шага — а потом что есть силы вбил себя в дверь. Я ожидал, что она просто дёрнется, но никак не ожидал, что дверь возьмёт и сразу распахнётся. Ввалившись в небольшое помещение, я упал на пол поверх нескольких крупных обломков деревянного засова. И тут же вскочил, но Ориф меня опередил — ударил, пока я разлёживался на земле, ногой.

Ребро пронзило болью, а я в ответ ткнул в беглеца разрядившимся посохом, рассчитывая просто отогнать противника — но в результате посох у меня вырвали. Опять я остался с одним воздушным, да ещё и каменным снарядом в плечо получил… Однако на этом везение дяди Араэле и закончилось. Я не стал наводиться и стрелять — просто отскочил вперёд и в сторону, а потом, перехватив воздушный посох, двумя руками использовал его как простую дубину, со всей дури врезав по рукам противника. Тот вскрикнул и выронил оружие, а я добавил ему ещё и ещё…

Впрочем, остановился я резко, вспомнив про обещание, которое дал в своё время Араэле после избиения Бонги. Ориф не был, наверно, слишком уж плохим человеком. Врагом — был, но даже не моим. А нелюдью, которую хочется раздавить и забыть о ней — не был. Мне надо было просто его убить и принести голову Сегису. А ещё нужно было проверить, что я точно его убью, а не отправлю на перерождение. Последними ударами я врезал ему по коленям и рукам, чтобы и не думал бежать.

Первым делом я забрал свой второй посох, а потом перекинул единичку пневмы в семечко, и понял, что опоздал — выброс прошёл. От досады я даже языком цокнул.

— Ха-ха-ха! — Ориф заметил моё разочарование и начал смеяться. — Не успел ты, паренёк, не успел… Теперь моя очередь за тобой бегать. А я, поверь, и без дома — человек влиятельный!..

— Заткнись, — приказал я, но Ориф продолжил смеяться.

Рот он открывал широко, и вот в нём моё внимание привлекло то, что в этом мире у богатых людей обычно не встречается — инородная вставка на зубе. Я примерился, сунул конец посоха в рот и чуть надавил, не давая закрыть челюсти. Ориф заорал и дёрнул языком к инородной вставке, но я его опередил, надёжно прикрыв зуб пальцами. Вставка оказалась крышкой, прикрывавшей огромную высверленную дыру, где пряталась ампула из тонкого стекла… Резко навалившись коленом на грудь противника и придавив его посохом, вставленным в рот (о сохранности этого самого рта я уже не особо заботился), я успел извлечь ампулу раньше, чем Ориф принялся слишком активно сопротивляться.

После этого я сразу встал и отошёл на шаг, разглядывая необычную находку.

— Кхе… Ну умру я не так комфортно, и что? — спросил Ориф, сплёвывая кровь из рта. — Давай, парень, заканчивай! А то уже надоело на рожу твою поганую смотреть…

— Ну ладно. И в самом деле, теперь уже можно… — кивнул я, засовывая посохи за пояс и вытягивая руку. Один из ТВЭЖей послушно скользнул в неё из подпространственного хранилища. — Ты только не дёргайся…

— Ты кто такой-то?! — захрипел Ориф, пытаясь отодвинуться от меня, но с отбитыми ногами у него получалось откровенно плохо. — Так ты не от Сегиса? Ты на кого работаешь?! Кто меня заказал? Порко, Бриста, Эмоло? Парень, остановись, я сотрудничаю с Сарда и Венри!

Я замер, переваривая полученную информацию, что Ориф расценил по-своему:

— Парень, тебе соврали! Или неправильно объяснили! Ты же на подстраховке? Мы с тобой на одной стороне! Когда устроили выброс, я должен был сместить брата! Я должен был в открытую стать союзником Венри и Сарда! Это Сегиса надо было убить!

Я молчал, надеясь ещё что-нибудь выяснить. И надо сказать — это снова помогло.

— Парень, послушай! Понимаю, я облажался… Но ты, между прочим, к этому тоже руку приложил. Давай всё поправим! Вернёмся, прибьём Сегиса и его семью… Или посохи всё ещё нельзя показывать? Тогда помоги мне выбраться! Этот выход ведёт к причалам, там меня должны ждать. Я скажу, что вышло недоразумение… Ну, накладка. Я же не знал, что мне на подстраховку отправят одного из семи носителей посохов! Даже подумать не мог, как важно сместить братца!.. Ну же, парень, время уходит!..

Время и в самом деле уходило.

— Где хранятся посохи? — поинтересовался я у него.

— Откуда я знаю? Придурок, тебе лучше знать… — до Орифа, наконец, дошло, и он ошеломлённо уставился на меня. — Да иди ты… Ещё один…

Я вбил острие чёрного посоха ему в ногу, и тысячи золотистых искр хлынули по рукояти. Ориф закричал, задёргался, а я, не выпуская посоха, откинул полу его камзола и освободил заговорщика от накопителей, очень жалея, что с собой нет пневмовидца.

— Вытащи, урод, вытащи его! — закричал дядя Араэле, с усилием отталкивая меня.

— Нет, ты всё неправильно говоришь, — сказал я, слегка пошевелив посох в ране.

— А-а-а-а-а! Да что ты от меня хочешь-то, урод?

— Я задаю вопрос, а ты отвечаешь, — проговорил я. — Чувствую, что ты врёшь — делаю больно. Всё ясно?

— Да! Проклятье!.. — Ориф тяжело дышал.

Пневма из него выходить перестала, и без того наполнив мне семечко пятью тысячами единиц. Оставалось лишь позавидовать такой скорости.

— Где хранятся посохи? — повторил я свой недавний вопрос.

— Их все отправили в дом Илинга. Где они всё спрятали, я понятия не имею… Я пока к таким секретам заговора не был допущен.

— Кто входит в заговор? — спросил я.

— Илинга, Сарда, Венри, Эмоло, Бристо и Порко! — бодро перечислил Ориф, а потом зашёлся в крике, потому что я снова пошевелил посох в ране. — Прекрати! Это всё-о-о-о!..

— У тебя хорошая память. Всех запомнил, кого раньше назвал, — сказал я. — Но мне нужны и другие участники.

— Понял-понял… Ещё я знаю про Сокри, Фиро, Мартов и Прени. Кто-то присоединится после этой ночи. Расчёт шёл на то, чтоб взять под контроль почти три десятка домов… — Ориф откинулся на спину.

— Какие цели у заговорщиков? — задал я следующий вопрос.

— Передел власти… Передел влияния… — Ориф начал мелко дрожать от кровопотери. — Сократить расходы на всякие ненужные проекты… Тот же флот позорный упразднить, сделать флот домов. Парень, я ведь, правда, в этом заговоре просто рядовой исполнитель… А-а-а-а!

Я снова шевельнул ТВЭЖем.

— Всего этого можно добиться и более традиционными методами, — заметил я. — Какова конечная цель?

— Сократить количество домов, — выдавил из себя Ориф. — Упразднить Совет, сделать единоначалие. Выделить дома в отдельное сословие… Слишком много скал, слишком много воли людишки взяли… Лезут везде и всюду… Что ты от меня ещё хочешь-то? Илинга всегда за это выступали! Это их идея была! Отпусти меня уже! Я всё уже сказал!

— Ты говорил, чтобы умереть без мучений, — ответил я, а потом вынул посох из ноги и тут же воткнул его в грудь, в область сердца.

Ориф всё-таки был упорным, потому что ко мне перелилось ещё с десяток единиц пневмы, пока тот хрипел в агонии. Успел-таки перекинуть из какого-то спрятанного накопителя, пока я не касался его ТВЭЖем… Дядя Араэле изогнулся дугой и замер, уставившись в потолок канализации остекленевшими глазами. Я убрал ТВЭЖ в хранилище, достал посох воздуха и отсёк ему голову тремя воздушными лезвиями. И вот в этот момент как раз стало несколько противно, хотя, казалось бы, на трупы успел уже насмотреться…

Тело я обыскал очень внимательно — и нашёл ещё три накопителя. Один был вшит в воротник, второй находился в манжете. А третий вообще был под кожей, и я его чудом нащупал. В общей сложности на них было больше двух сотен тысяч единиц пневмы. В тех же накопителях, которые я достал из карманов — всего пятьдесят тысяч. Огромные суммы, которые Ориф, по всей видимости, взял с собой на всякий случай. Мёртвому они были не нужны, а вот если бы удалось спастись — было бы, чем платить.

Отрубленную голову, от вида которой слегка передёргивало, я завернул в одежду Орифа, надеясь, что кровь не протечёт слишком быстро. Назад решил возвращаться всё так же — по канализации. В какой-то момент я понял, что заблудился, и пришлось выбираться на поверхность. Вылез я неподалёку от поместья — в том самом парке, где мы недавно приземлились на крыльях.

Вокруг стояла необычная тишина. Не ревели сигнализации в поместьях, не перемигивались красным тревожные светом огни. Занимался бледный рассвет, но ночь ещё не отступила. Я вышел из парка и подошёл к воротам. Там уже стояли два охранника, под присмотром которых несколько слуг отмывали мостовую. Старательно принюхавшись, один из охранников глянул на меня и решительно остановил.

— Куда прёшь? — спросил он, наводя на меня посох.

— К гра Сегису, — ответил я устало, а потом вытянул из-за пояса посохи и протянул охраннику. — Моё имя — Фант. И гра Сегис ждёт меня.

— Тебя, такого ароматного, нигде не ждут!.. — хмуро сказал охранник, но посохи всё-таки взял. После чего обыскал меня и ткнул пальцем в свёрток. — Что там?

— Ты, правда, хочешь знать? — спросил я и приподнял свёрток, показывая выступающую сквозь чужую одежду кровь.

— Наверно, нет, — охранник сглотнул и махнул напарнику. — Я гра Фанта провожу, а ты пока следи…

— Ага, — кивнул тот, косясь на меня.

— Надеюсь, гра Фант, тебя действительно ждут… — хмуро проговорил мой провожатый.

Я тоже на это надеялся. Очень надеялся, потому что с этих высокородных станется…

Глава 83

В которой завершается моё очередное приключение и очередной этап моей жизни — впрочем, всё лишь для того, чтобы уступить место новому приключению

— Вот, Фант, возьми! — красивая рыжеволосая женщина поставила передо мной на стол чашку с кофе. — Дочка сказала, ты любишь эти зёрна.

— Благодарю вас, грани, — ответил я, стараясь соблюдать все правила приличия, которые знал. — Право же, не стоит!..

— Стоит, и не спорь! — Эмили, жена Сегиса, умела говорить строго, так что и желание спорить сразу куда-то пропадало. — Всего за сутки ты столько сделал для нашего спасения, что уж чашку кофе я как-нибудь для тебя найду… И даже целый чайник.

И на стол опустился вполне себе натуральный кофейник. А следом вазочка со сладким сиропом. А за ней тарелка с пирогами, на запах которых даже Пали сразу обернулся. Если бы я сам не пах, как ассенизатор, и не был бы покрыт коркой грязи и крови, то наверняка почувствовал бы себя счастливым. Однако помыться после канализации я не успел — только руки ополоснул. Но в кресло меня заставили сесть, хотя после этого его явно придётся чистить.

Надо было видеть лицо охранника, когда первой меня выскочила встречать Араэле и, плюнув на приличия, чистоту одежды и запах — обняла. Даже я тогда сильно удивился. Если не сказать грубее… Впрочем, девушка быстро взяла себя в руки и отстранилась, но даже это мимолётное объятие очень многое смогло сказать мне…

— Пали, ты тоже бери пироги! — разрешила Эмили. — Тоже голодный, наверно. Будешь что-нибудь пить?

— Премного благодарен, грани Эмили! Я Фанта на кофе ограблю, — сказал Пали, пересаживаясь ко мне поближе. Видимо, запах пирогов всё-таки несколько забивал идущие от меня канализационные ароматы…

— Я сейчас попрошу, чтобы принесли ещё чашку, — Эмили достала колокольчик и принялась звонить, вызывая слуг.

Но в комнату ворвались не слуги, а Сегис, чуть не сбив с ног жену.

— Чтоб меня чудища поим…

— Милый! — возмутилась Эмили.

— Прости, дорогая, не заметил тебя! — Сегис кашлянул и сел за стол, улыбаясь от уха до уха. — Проверка подтвердила — он мёртв. Сдох, подлец!..

— Каким бы подлецом он ни был, милый, он твой родственник. Так что давай-ка поменьше радоваться смертям! — Эмили упёрла руки в бока и смерила мужа строгим взглядом. — Их сегодня и так было слишком много для одного дня!..

— Да, милая, прости! — покорно согласился Сегис, а Эмили удовлетворённо кивнула и вышла из комнаты с гордо поднятой головой.

— Значит, Ориф мёртв, — кивнул Пали. — Ты и в самом деле успел его убить до конца выброса… Почему же так поздно вернулся?

— Ходить с отрубленной головой по улицам было как-то… неудобно. И даже немного страшновато, — ответил я, предварительно сглотнув большой кусок пирога. — А по канализации я путь не помнил, так что немного заплутал…

— Но ты же в результате пришёл снаружи! — заметил Сегис.

— Когда я понял, что не найду обратной дороги, то вернулся к последним местам, которые ещё помнил. И вылез там наверх, — пояснил я. — Оказалось совсем рядом — в парке.

Я видел, как Пали с Сегисом переглянулись, и дознаватель дома Филанг едва заметно кивнул. Проверяют меня, на всякий случай… Ну и пусть проверяют, я ведь им не вру. Ни разу впрямую не сказал, что убил Орифа во время выброса. Просто говорил, что догнал беглеца и успел убить. А насчёт выброса — это было бы единственное враньё, на котором меня ещё можно было подловить.

— Я и пообщаться успел… — признался я, решив, что эта информация им наверняка пригодится.

— И что он интересного сказал? — сразу подался вперёд Сегис.

— Много чего… — я напряг память. — Илинга, Порко, Бриста, Эмоли…

— Эмоло, — поправил меня Пали.

— Да, а ещё Сарда, Ванри, Сокра…

— Сокри, — кивнул Пали.

— Фиро, Марта… Мартов и Прени, — закончил я.

— И как они связаны? — уточнил Сегис.

— Сегодняшний выброс — это их рук дело, — ответил я.

— Выброс? Его что, вызвали?! — разом сглотнув кофе, проговорил Пали, и даже Сегис вздёрнул бровь от удивления.

— По словам Орифа — да, — кивнул я. — И за сегодняшнюю ночь они рассчитывали сменить власть в трёх десятках домов. Это был организованный заговор. Цели, как я понял, ставил дом Илинга.

— Вот каждым словом ты мне сердце разрываешь!.. — с досадой бросил Сегис, вгрызаясь в сладкий пирог.

— Всё это звучит, конечно, интересно… Да и Фант не врёт, — задумчиво сказал Пали. — Но вызвать выброс…

— Ты просил ответы, Фант? — спросил Сегис. — Как я понимаю, это и был один из твоих вопросов. Про выброс, да?

Я кивнул.

— Выбросы происходили всегда. Многие называют их проклятием изначальных, которое те якобы наложили на этот мир. Но есть и те, кто считал, что это всего лишь какой-то механизм, который изначальные явно сделали не просто так. А раз механизм не был природным, то им наверняка можно как-то управлять. Дом Илинга был помешан на этой теме — они даже целую скалу под исследования отвели. Видимо, всё-таки узнали что-то… Плохо, в общем. Теперь и не поймёшь, когда ещё можно не волноваться, а когда ты уже в смертельной опасности. Но слухи ходили давно, а теперь ещё и твои слова… — Сегис покачал головой. — К сожалению, это всё равно никакое не доказательство. Это просто ещё одни слухи.

— Они продолжат убивать, — сказал я.

— Попробуют. Но с новым выбросом, наверно, пока рисковать не будут — иначе на войну нарвутся… — Сегис едва заметно сжал кулаки. — А других вариантов-то у них немного!..

Вообще я, конечно, знал, какие ещё есть варианты. Однако пока не был готов открывать эту тайну — и свою, в том числе.

— В любом случае, едва лишь станет понятно, что изменилось в расстановке сил, будем сколачивать против них коалицию. Это Совету нужны доказательства, а мне и того, что известно, вполне достаточно. Так что безнаказанными они не останутся, это я могу пообещать… Ты, Пали, куда собрался?

— Пойду я от ваших тайн и заговоров… — вздохнул Пали, с неохотой возвращая кофейную чашку на стол.

— Сиди! — приказал Сегис и нахмурился. — Ты теперь глава дознавателей. Умер Чегори этой ночью, так что сиди и слушай — меньше придётся потом узнавать… Как разрешу, так и пойдёшь. Что ты ещё хотел узнать, Фант?

— Что ещё умеют дома? — спросил я. — По слухам?

— Много чего умеют. У каждого дома в хранилищах есть свои артефакты, и многие из них что-то да могут… — уклончиво ответил Сегис. — Я уж всё не буду перечислять, но ты всегда можешь конкретно спросить, и вот тогда я отвечу.

— Гра, а что вообще будут делать для защиты от тварей? Ну… после нападения на Руно? — спросил я.

— Всё-то тебе скажи!.. — усмехнулся Сегис. — Знаешь, честно говоря, не думаю, что хоть что-нибудь круто изменится… Нападение отбито, а флот восстановят, и базу сделают новую — сейчас нет возможности восстановить точку возрождения на скале. Руно, скорее всего, забросят… А ты думал, что? Побывал на войне, и теперь лучше всех знаешь, как воевать?

— Нет. Просто через пять лет твари вернутся… — ответил я, внутренне замирая от ужаса, потому что дальше в своих ответах пришлось бы идти по грани, чтобы не рассказать про ТВЭЖ. — И тогда они будут готовы куда лучше. Я видел тот бой — и понимаю, чтов следующий раз они победят.

— Раз уж я глава дознавателей, — заметил Пали, взглянув на Сегиса, — тогда позволь обратить твоё внимание на то, что Фант не просто не врёт, но и полностью уверен в том, что именно так и будет.

— Один наш охранник верит, что у нас есть артефакт, который разрушает скалы… — заметил Сегис. — И он полностью и безоговорочно в этом уверен. Тем не менее, у нас никакого такого артефакта нет. Откуда такая уверенность, Фант?

— От задания, которое выдал шар, — ответил я, стараясь аккуратно подбирать слова.

— В задании так и было сказано: через пять лет вернутся? — усмехнулся Сегис.

— Подробности я пока рассказывать не готов, — ответил я, отчаянно ругая себя за то, что вообще коснулся этой темы. — Вот совсем не готов… Но вряд ли шар стал бы врать.

— Мутишь ты что-то, скрываешь… — поморщился Сегис. — Но это твоё дело. Мы все что-то скрываем. Пока я вообще не пойму, к чему это ты спросил. Конечно, я тебя услышал, но я — всего лишь один из глав домов. Тут ни слухов нет, ни доказательств. Одни твои слова…

— Просто хотелось бы понять, чего ждать от будущего, гра… — ответил я. — И чем теперь заниматься.

— Что, решил бросить раскопки? — усмехнулся Сегис.

— Нет, я всё ещё должен приносить вам прибыль. Да и мне пневма нужна, — покачал я головой и тут же вспомнил о том, что собрал с Орифа накопители. — Гра… Я снял с Орифа…

— Накопители, — кивнул Сегис. — Они все твои. Честный трофей.

— Тогда возьмите их в счёт того миллиона, который я должен был за этот год, — ответил я, доставая трофеи и выкладывая их на стол.

— Гордый, да? — усмехнулся Сегис.

— Нет, гра. Просто хочу поступить правильно, — ответил я.

— Правильно… Фант, да нет никакого «правильно»! — Сегис устало откинулся на спинку кресла. — Сегодня мой сводный брат покушался на мою жизнь. Попутно он, со своими дружками, убил кучу хороших и верных мне людей. Не просто слуг, Фант, но и друзей. Хороших друзей, близких друзей, дальних, но любимых родственников. Четыре десятка детей, которые в бойне выжили, остались сиротами без родителей. Но знаешь, что самое неприятное?

— Что, гра? — спросил я, понимая, что тот ждёт от меня этого вопроса.

— Да то, что Ориф и остальные правильно поступили! — лицо Сегиса исказила гримаса отвращения. — Правильно. Потому что дома всегда рвутся к власти. Потому что вся суть домов в том, чтобы постоянно преумножать свою власть. Эта игра ведётся много веков. И раз у Орифа были друзья, союзники, а ещё была цель, то правильно было попытаться её достигнуть. Забудь ты про «правильно», про все эти «по совести», «по чести»… Всем этим чаще всего прикрывают самое отборное дерьмо, что вообще есть у человечества. Правильно… Нет ничего правильного и не будет! Все живут своей выгодой. А ты сейчас от своей выгоды отказываешься.

— Но у нас договор…

— И я сказал, что этот договор с твоей стороны выполнен, Фант! — рявкнул Сегис. — Ты можешь от него отказаться и отправиться в самостоятельное плавание! А можешь и дальше сотрудничать с нами. Дирижабль полностью твой! И не надо тут корчить из себя не пойми что: «я так не могу», «хочу правильно»!.. Твоё «правильно» сейчас знаешь, как со стороны выглядит?

Я покачал головой.

— А я тебе расскажу! — сказал Сегис. — Ради твоего будущего расскажу, чтобы тебя никто в будущем ограбить не мог. И чтобы тобой не пользовались все кому не лень. Недавно очень богатый дядя подкинул тебе пневмы на крутой дирижабль и обучение. Но так хорошо подкинул, что в кабалу тебя загнал — и условия выставил жёсткие. Ты этого дядю ненавидеть должен и мечтать из кабалы выбраться. И тут дядя тебе сам говорит — всё, нет никакой кабалы. Заслужил! И даже больше заслужил, потому что и семью дяди спас, и убийцу поймал и наказал. И это теперь не ты мне, богатому дяде, должен, а я тебе! А ты весь такой гордый, руководствуясь каким-то дерьмом в своей голове, берёшь и говоришь: «Нет, надо всё по правилам!». А правила тут я устанавливал в прошлую нашу с тобой встречу. И только я знаю, какие они на самом деле. А откажешься ещё раз, так я передумаю — и такие правила выставлю, что ты всю жизнь будешь мне почти всё заработанное отдавать. Так-то!.. Всё понял?

— Дают — бери, бьют — беги? — я усмехнулся. — Так, что ли, получается?..

— По-разному получается, Фант, — Сегис уже успокоился. — Но вообще-то принцип хороший. Не строй из себя героя и… Как там у вас это в яслях называется?

— Святого, моралиста… — подсказал я пришедшие на ум варианты.

— И того, и другого не строй… — тяжело вздохнув, согласился Сегис. — К сожалению, нет здесь у нас ни святых, ни моралистов. И не было никогда. Вот и ты таким быть не пытайся. Есть у тебя цель — иди к ней. А добро… Дари его тем, кто отвечает тем же, а не всем вокруг. На Терре твоё добро оценят немногие, а вот воспользоваться добротой все попытаются. Чуть слабину дашь — и сразу садятся на шею. Запомни это, Фант. Крепко запомни!..

— Запомню, — кивнул я.

— Ещё у тебя вопросы есть? — поинтересовался Сегис.

— Почему вы не послушали Араэле? — для того, чтобы задать этот вопрос, пришлось собраться с силами и решимостью. Всё-таки у Сегиса это была сейчас больная мозоль. — Можно было бы отменить празднование, спасти людей…

— Хороший вопрос! — неожиданно для меня Сегис кивнул. — Правильный вопрос. Ты, Фант, не думай, что я её слушать не стал… Я услышал Эли. Услышал и принял к сведению — даже её бездоказательные утверждения. Но вот как ты сам видишь мои действия, Фант? Прибегает ко мне дочь, говорит, что меня собирается свергнуть собственный брат, пусть и сводный по батюшке… Но всё дело в том, что на тот-то момент мы с ним ещё хорошо уживаемся. Он свою часть дел делает, я — свою. Обвинить его я не могу — пострадают те дела, за которые он ответственен. А если бы он переворот решил перенести? А если бы у этих заговорщиков что-то не так пошло с их выбросом? А отношения-то уже испорчены. И ладно бы только с ним… Среди тех, кто сегодня был убит, очень многие бы меня не поняли — сочувствовали бы Орифу. С ними, считай, тоже отношения были бы испорчены. И тоже все дела бы встали. Своё отношение ко мне они ведь передадут своим подчинённым, а те своим…

— Но ведь дела и так встанут. Теперь, когда их убили… — заметил я.

— Нет, потому что люди на местах остались, — пояснил мне Сегис. — И люди эти остались мне верны. И работать будут, как и прежде. А кто-то ещё и порадуется внезапному повышению. И все они, уж прости за откровенность, будут считать меня пострадавшим. И жалеть меня, невинно пострадавшего, будут — и работать будут от того ещё усерднее.

— Получается, от трагедии вам одна сплошная выгода… — вот тут мне стало противно до ужаса.

— Э-э-э! Нет, приятель, я уже вижу, куда у тебя мысли пошли! — Сегис хохотнул. — Я даже у Пали спрашивать не буду. Я весь этот разговор проводил уже, прости, девять раз!.. По числу своих детей. Ты, Фант, забрался сейчас высоко, а вот к этому всему дерьму не готов. Ты пойми: есть дом, а есть — я. Есть мои личные привязанности и переживания, а есть дело. Думаешь, я не скорблю о тех, кто погиб? Думаешь, мне этих людей не жалко терять? Думаешь, у меня сердце кровью не обливается, когда я на осиротевших детей гляжу? Зря так думаешь… В зале сегодня погибло очень много хороших, дорогих, близких мне людей, Фант. Но если бы я обвинил Орифа — погибло бы ещё больше. Потому что, когда дом вырезают — а мои поспешные действия могли привести к краху! — не щадят вообще никого. Всех гасят, кто на ноги встать успел. Я ведь и заговор подозревал, и про выброс услышал — не отмахнулся. Специально празднование перенёс на пораньше, а выброс, гляди-ка, всё равно к юбилею приурочили…

— Можно было бы нагнать больше охраны в поместье, — нашёлся я.

— А ты думаешь, Ориф — слепой и дурак? — поинтересовался Сегис. — Думаешь, он приготовлений не увидит? Думаешь, не обратит это в свою пользу? Скажет публично что-нибудь такое… Да хоть бы шутливо предположит, что я под юбилей всех неугодных перебить решил. Сказано-то вроде как в шутку, а осадок — останется. Вот и подумают мои люди, что я им не доверяю. И к чему это приведёт? А к тому, Фант, что многие из них начнут с интересом продумывать план по бегству в другие дома! И многие и сбегут, ослабив дом — и вот тогда нас начнут резать. Я, понимаешь, всю свою жизнь этот дом из дерьма вытаскивал!.. Его ведь в начале моего правления уже подминать собирались… И в силу мы только сейчас входить стали. Вот только на ногах мы ещё не настолько крепко стоим…

Сегис покряхтел, устраиваясь в кресле поудобнее, и продолжил:

— Да и толку с той охраны-то? Ну будет здесь не двадцать охранников, а сто. Так и Ориф наймёт не сорок головорезов, а двести. Пневма у него есть, а желающих на Большой Скале хоть отбавляй. Преимущество всегда у того, кто нападает, Фант! А обстоятельства таковы, что я сам напасть не могу. Пока дом верит своему главе, все его люди делают своё дело. Пока они чувствуют, что дом — это семья, они ему верны. Но если я своих людей давить начну, то даже невиновные задумаются, а не перегибает ли гра Сегис палку? А не изгоняет ли людей по надуманным обвинениям? А не я ли следующий на очереди? Вот и получается, что, даже зная о готовящемся бунте, я не так уж и много могу сделать. Только понадеяться, что мои люди проявят стойкость и мужество — и смогут отбиться…

— Получается, празднование всё-таки должно было состояться этим вечером? — уточнил я.

— Да, Фант, этим. И гости ещё пока не все успели съехаться. Многие, конечно, обиделись бы за такой перенос на меня, но обиделись бы куда меньше, чем если бы я Орифа выгнал. Да и выгнал бы я его — а кто вместе с ним готовился меня смещать, я же не знаю. Так что всё равно бы бойня состоялась… Зато, если верить твоим словам про заговор, ты представь, сколько планов было поломано таким переносом!.. Получается, что и в других домах пришлось действовать раньше. Так что не думай, что я какой-то урод, которому люди неважны. Важны мне мои люди. Но если бы я не умел даже из поражения пользу извлекать, то правил бы не домом, а какой-нибудь лавкой с кренделями. Это только в народных байках всё дерьмо внизу. А на самом деле, чем ты выше — тем больше с ним сталкиваешься. И любой глава дома — это сумасшедший, в котором две личности живет. Одна личность жену любит, детей обожает, друзей ценит. А другая — холодная расчётливая тварь, которая даже из смерти близких должна извлекать свою прибыль…

— Пожалеть вас надо? — не удержавшись, буркнул я.

— Себя тебе, дурак, надо жалеть! — беззлобно ответил Сегис. — Я в этом дерьме давно живу — привык. А вот ты вверх ползёшь уж очень быстро — не успеваешь ничего понять и принять. И заметь, у меня особо выбора по молодости и не было, а ты лезешь по собственной воле!

— Тогда уж, по собственной дури… — хмуро заметил я, пытаясь понять, на кой я вообще во всё это ввязался.

— Ну можно и так сказать, — согласился Сегис. — Вижу, ты меня понял.

— А Раили? Она выжила? — спросил я. — Вроде я видел, как в неё снаряд попал…

— Выжила она, выжила… — Сегис посмотрел на меня с явным удивлением.

— Её-то вы изгнать теперь сможете? — спросил я.

Пали и Сегис переглянулись, а потом бессовестно захохотали, держась за животы. Ну а мне только и оставалось, что растерянно на них смотреть. Наконец, Сегис, утирая слезы, соизволил пояснить:

— Фант, вот ты её, когда с Эли видел… Сколько годков ей, на твой взгляд, было?

— Да точно и не знаю. Молодая, — ответил я, не понимая, к чему он клонит. — Я с местными возрастами всё никак не разберусь…

— Ей сейчас десять лет, — пояснил мне Сегис.

И вот тут до меня дошло. Десять лет у местных — это чуть больше шестнадцати, по меркам моих яслей. Раили — ещё несовершеннолетняя девчонка. К тому же, только что потерявшая отца.

— Она не участвовала в нападении, Фант, — добавил Пали. — Когда всё началось, забилась в уголок у стены и плакала от страха. Она если и знала о том, что её отец готовит, то всё равно в этом не участия не принимала.

— Раили — умная девочка, — кивнул Сегис. — Всегда была умной. Она дому ещё пригодится. Только надо будет её воспитанием заняться… Год до совершеннолетия остался. А надо бы ещё всю дурь из головы выбить, которую туда Ориф насовал. Однако ты всё же пока с оглядкой ходи — сейчас ты для неё худший человек на свете, которому она при первой же возможности отомстит. Обещаю, за год я с ней разберусь. Не она первая, не она последняя…

— Ну что, Фант… Есть у тебя ещё вопросы? — поинтересовался Пали. — А то мне, оказывается, теперь ещё здесь дела делать, а Сегис всё не отпускает.

— Нет, больше нет, — вздохнул я.

— Ну так и что ты решил? — спросил Сегис, когда Пали вышел. — Продолжаем сотрудничество? Или отправляешься в свободное плавание?

— Продолжаем, — кивнул я.

— Вот и хорошо. Есть только одно условие… — Сегис усмехнулся, но лицо у него было при этом жёстким и серьёзным. — Я повидал многое в своей жизни. Так вот… То, как ты к Эли относишься — это для меня не секрет. И как она к тебе относится — тоже не секрет. Есть только одна беда — с тем, где ты в обществе находишься, а где — Эли. Я, знаешь ли, не буду кидаться фразочками типа «Никогда тебе с ней не быть!». Я, как уже сказал, повидал многое… А растёшь ты быстро, так что, может, через какое-то время я и дам добро на ваши отношения. Но пока, дорогой мой, держи себя в руках! Поцелуи, объятия — но дальше не смей!..

Я прямо почувствовал, как лицо у меня налилось краской. И просто кивнул, запивая эту не особо приятную тему большим глотком остывшего кофе.

— Эли — девочка взрослая, но всё же она девочка. Она и так сильно в тебя влюбилась. Ты, может, ещё не знаешь, но если уж женщина пойдёт на такой шаг, как мужика в постель тащить — значит, окончательно выбор решила закрепить. Вот пока этого всего не было — чувства со временем ещё могут угаснуть. А вот если это уже было, то такая девушка, как Эли, будет любить — если только сам её не разочаруешь. А сможешь ли ты набрать достаточно общественного веса, чтобы ваш брак не считали мезальянсом — это ещё неизвестно…

— Это было слишком откровенно, гра, — выдавил я из себя, мечтая уйти от скользкой темы как можно скорее. Очень уж непривычно такие вещи было обсуждать, а тем более, с отцом девушки…

— А ты привыкай! Вон, некоторые дома специально подбирают пары так, чтобы породу улучшать… — усмехнулся Сегис. — Я ведь не только о ней сейчас забочусь. Я и тебе подарок делаю. Пока ты с ней просто обнимаешься и целуешься, то считаешься всего лишь её ухажёром. И люди тебя будут воспринимать как самостоятельную величину. И твои достижения — ещё будут твоими достижениями. А вот если поспешишь… Знаешь, я, конечно, дам добро на брак, но вот беда — ты навсегда останешься всего лишь мужем дочери главы дома Филанг. А потом и просто мужем главы… И что бы ты ни делал, чего бы ни добился — все твои успехи будут успехами Эли и дома Филанг. И в глазах людей ты всегда будешь слишком хитрым выскочкой, завоевавшим своё положение через постель. Хочешь себе такую репутацию?

— Нет, — выдавил из себя я.

— Вот и держи себя с Эли в руках! Хотя бы пока сам вес не наберёшь. Ладно… Засиделись мы!.. Ты посиди, поешь, а я пришлю кого-нибудь, чтобы тебя разместили в гостевом доме. Вот там и смоешь назад в канализацию всё, что на себе притащил…

Кесан ошибся, когда сказал, что после выброса Большая Скала станет совсем другой. Она, кажется, вообще не изменилась… Ещё не было ясно, как изменилась расстановка сил в домах, но сам город был жёстко взят под контроль стражей ещё тогда, когда мы только ворвались в поместье дома Филанг. Отряды стражи от арха вскоре разошлись по всем улицам, объявляя комендантский час. И всех нарушителей, кого видели с оружием в руках, они били без предупреждения. В общем, мне ещё повезло, что я не вылез из канализации где-нибудь в жилом квартале… Даже если бы сразу сдал посохи — боюсь, за отрезанную голову под мышкой казнь провели бы на месте, не разбираясь, кого и зачем я убил.

«Мэлоннель» тоже удалось сохранить. Шиф, когда всё началось, отшвартовал дирижабль и прибился к флотской эскадре, под прикрытием которой сначала прошёл через вихрь, а затем сделал круг, когда вихрь начал смещаться — и снова вернулся к причалу. Из тех, кто, в отличие от «Мэлоннеля», не прибился к вооружённым до зубов флотским эскадрам, вернулись далеко не все. Немало дирижаблей было сбито такими же, как они — всё-таки выброс…

Уже к обеду Большая Скала пришла в своё прежнее состояние — будто и не было выброса, во время которого люди грабили и убивали друг друга. Да, некоторые несчастные погибли во время беспорядков, но для всего здешнего человечества, которое и так страдало от перенаселения, это считалось скорее благом, чем злом. И очень скоро в освободившиеся дома заедут новые жильцы, а опустевшие магазины снова заработают — и люди забудут о том, как на Большой Скале случился первый в её истории выброс. Останется лишь скупое упоминание в исторических трудах…

Убрать последствия неудачного переворота, вынести тела, смыть кровь и заменить мебель — всё это дому Филанг удалось достаточно быстро. А вот вывести из поместья Васту было куда тяжелее. Актриса делала всё, чтобы задержаться в святая святых правящего дома — и даже в постоянные обмороки падала от излишних чувств. Но в результате её всё-таки с почётом выпроводили. Правда, у половины обитателей дома были теперь адреса, «где её всегда можно найти». И лично я подозревал, что скоро мне и впрямь потребуется её помощь. Потому что я всё ещё должен был вернуть свой кровавый долг безумному Перо. И вот над тем, как выполнить данное ему обещание, ещё предстояло хорошенько подумать…

Фант, к пятому приключению:

Многие считают, что герои — они исключительно геройствуют, ничего больше не делая. Про их подвиги пишут книги и сочиняют стихи. Однако за границами строк остаются такие скучные и никому не интересные вещи, как вся остальная жизнь этих самых героев. Мог ли я описать кратко, как мы нашли Перо — и сразу перейти к восстанию в доме Филанг? Да, мог бы. Но вот в чём беда — битва в поместье не так уж и много изменила во мне. Я бы даже сказал так — ничего она во мне уже не изменила…

Всё, что во мне изменилось, произошло не тогда, когда была понятная и чёткая цель — победить. А тогда, когда я нанимал команду, когда вместе с Эли бился над тем, чтобы хоть немного заработать, когда, наконец, нашёл свои первые руины от начала и до конца — ещё и ведущие в Аиду. Когда я думал, что буду делать в будущем, когда дрался сам с собой на палубе дирижабля — и когда соглашался на сделку с Перо. Один лишь разговор с Сегисом дал мне больше, чем бой в старом здании архива Большой Скалы, в поместье дома Филанг и в канализации.

Знаю, про бои всегда читать увлекательнее. Потому что там подвиги, там героизм, там накал страстей. И вот что я вам скажу… Страшно там, в боях, мерзко. А подлинный накал страстей — он в разговоре с отцом девушки, в которую ты влюбился, а вовсе не в кровавых боях. Вот там накал — так накал… Особенно когда тебе говорят не: «Выпьем за вашу счастливую семейную жизнь!» — а что-нибудь в духе: «Ты кто такой? Давай, до свидания!».

Однако именно в тот несчастливый момент, когда это слышишь — ты и начинаешь глубоко внутри меняться. Скучно, и нет подвига? Да ведь это тоже часть моей жизни! И я, Фант, принимаю её такой, какая она есть.

Послесловие

Эту книгу вы прочли бесплатно благодаря Телеграм каналу Red Polar Fox.

Если вам понравилось произведение, вы можете поддержать автора подпиской, наградой или лайком.

Content

Лео Сухов
Эфирные археологи

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Послесловие