Сергей Николаев

Испытатель природы Павел Васильевич Сюзев

РАБОТА ПРИВЛЕКЛА ВНИМАНИЕ

«Всем известию, что в изучении флоры России огромную роль играли, наряду с учеными специалистами, любители ботаники, которые, посвящая свои досуги исследованиям растительности, собирали чрезвычайно ценный для науки материал».

С. И. Коржинский[1]

В 1891 году в «Записках Уральского общества любителей естествознания» появилась статья, которая привлекла внимание многих любителей природы. О ней говорили лесничие и агрономы, врачи и учителя. Ее перепечатала газета «Екатеринбургская неделя». Она была использована в 1892 году профессором Томского университета С. И. Коржинским в работе о флоре Востока Европейской России. Статьей этой явился очерк о растениях Билимбаевской лесной дачи Пермского имения Строгановых, занимавшей более 70 тысяч десятин[2] земли в верхнем течении реки Чусовой, по обе стороны Уральского хребта (ныне недалеко от города Первоуральска Свердловской области). Автор сообщал, что два года, 1888 и 1889, изучал растительный мир Билимбаевской дачи. Далее следовала краткая, но содержательная характеристика своеобразных естественно-исторических условий, в которых находилась дача; приводились наблюдения за сезонным развитием 239 видов растений (фенологические наблюдения); был дан список 401 вида цветковых растений; наконец, имелись замечания о распространении отдельных видов, в частности, о восточной границе распространения копытеня европейского. Не случайно автор обратил особое внимание на копытень европейский. Это вечнозеленое травянистое растение с темными блестящими листьями пришло на Урал с запада вместе с широколиственной древесной породой — липой, является ее верным спутником. Где липы уже нет, а копытень встречается, можно наверняка сказать, что липа была, обязательно была. Этим самым копытень позволяет заглянуть в прошлое нашей уральской флоры.

Казалось, статья принадлежит ученому, специально изучающему растительный мир, сезонные явления в жизни растений. В действительности, автором ее был тогда еще неизвестный лесовод-самоучка из села Ильинского на реке Обве Павел Васильевич Сюзев. О себе он скромно сообщал, что «служит по лесной специальности, что дает ему случай почти ежедневно бывать в лесах». В определении научных названий значительной части видов растений ему помогли главный лесничий Пермского имения Строгановых Ф. А. Теплоухов[3] и преподаватель французского языка в учебных заведениях Екатеринбурга О. Е. Клер[4].

Статья была обстоятельной, казалось, автор дал едва ли не исчерпывающий перечень видов цветковых растений Билимбая. 401 вид встречен на 70 тысячах десятин горной части Урала. Это немало. Но, как стало известно четыре года спустя, у лесовода Сюзева оставалось еще около полутораста видов цветковых растений, которые к публикации не удалось точно определить. Лесовод отложил их в ожидании случая побывать у квалифицированных ботаников. В 1893 году такой случай представился — Сюзев попал в Петербургский ботанический сад, где ему была представлена возможность работать в библиотеке и гербарии. Сюзев определил 137 видов цветковых растений; чтобы не вкралась ошибка, определения редких и сомнительных растений проверил главный ботаник сада академик С. И. Коржинский. После этой поездки, в 1895 году, в «Записках Уральского общества любителей естествознания» появилось существенное дополнение к очерку о растениях Билимбаевской дачи на Среднем Урале — автор назвал еще 137 видов цветковых и 24 вида прочих высших растений. А всего в двух статьях перечислялось 562 вида высших растений — примерно одна треть видов флоры Среднего Урала.

УЧИТЬСЯ В ВЫСШЕЙ ШКОЛЕ НЕ ПРИШЛОСЬ

Павел Васильевич Сюзев родился 30 октября 1867 года в семье крестьянина села Ильинского на Обве; Сюзевы (от коми-пермяцкого слова сюзь — филин) — распространенная фамилия в этих местах. Крестьянский мальчик жадно тянулся к грамоте. Он успешно окончил училище у себя в селе, а затем реальное училище в Перми. Еще в детские годы у него проявились большие способности рисовать. Уединившись куда-нибудь в уголок, школьник Павлуша набрасывал карандашом то какой-либо пейзаж, то понравившийся ему цветок. «Как настоящий художник рисует!» — подмечали односельчане[5]. По окончании реального училища Павел Сюзев был принят в Академию художеств, но учиться там не пришлось: в семье случилось несчастье — умер отец, средств для продолжения образования не оказалось, Павел Сюзев остался дома.

Еще будучи учащимся реального училища, летом он часто бывал в семье односельчанина — Федора Александровича Теплоухова, главного лесничего Строгановского имения. Федору Александровичу, большому любителю природы, приглянулся этот любознательный юноша, живо интересовавшийся и метеорологическими наблюдениями, которые изо дня в день велись в Ильинском, и растениями, и животными. Нравилась лесничему большая аккуратность Павла Сюзева в сборах и обработке ботанического материала. Если растение взято им в гербарий, так обязательно тщательно расправлены у него все стебельки и листочки. Не поленится Павел и своевременно поменять прокладочную бумагу. В результате засушенное растение выглядит словно живое; из этикетки можно точно узнать, где и когда собран тот или иной материал.

В 1887 году Ф. А. Теплоухов пригласил Павла Сюзева к себе на работу. «Поступайте в имение практикантом по лесоводству, в дальнейшем лесничим станете. Постигнуть же лесную науку помогу». Сюзев охотно принял это предложение.

Теплоухов не жалел времени на советы Сюзеву по изучению природы. Часто вместе они совершали экскурсии в окрестностях села; из экскурсий возвращались с большими и разнообразными сборами. Сын Федора Александровича знакомил юношу с латинским языком; без этого языка лесоводу, биологу никак не обойтись: общепринятые, научные названия растений и животных пишутся только по-латыни.

Павел Сюзев быстро освоил основы лесоводства и был переведен на должность помощника окружного лесничего (имение Строгановых разбивалось на несколько округов, лесами каждого округа ведал окружной лесничий, имевший специальное образование). Став помощником окружного лесничего, он начал получать ответственные задания по обследованию лесов.

К этому времени окончательно определились и основные склонности Сюзева в изучении природы. Под влиянием разносторонне образованного Теплоухова он мог развивать свои интересы и в области энтомологии (наука о насекомых), и в области орнитологии (наука о птицах), и в области ботаники. Павел Сюзев увлекся растениями, увлекся в полном смысле этого слова. В какую бы поездку ни отправлялся этот высокий стройный молодой человек — в Билимбай или Кын, в Очер или Добрянку, на Иньву или Обву, — с ним неразлучно были гербарная папка и гербарная сетка. Сколько раз в праздничные дни гуляющие по улицам села парни и девушки встречали Павла Сюзева, возвращавшегося откуда-либо из долины Обвы с толстой папкой на боку и огромным букетом цветов в руках. Одетый несколько щеголевато, с картузом на голове, в черном сюртуке, в начищенных до блеска сапогах, со слегка закрученными усами, Сюзев не чуждался общества. Он был непременным участником театральных постановок, его можно было встретить на вечеринках. Но большую часть свободного времени он все-таки посвящал растениям.

Каждую поездку по делам службы Сюзев стремился использовать для ознакомления с флорой той местности, куда попадал. Часто это ему удавалось: молодой лесовод умел хорошо распределить свое время и выкроить часы, а порой даже и дни для сбора растений. Немалую роль играло и то обстоятельство, что главным лесничим имения очень долгое время являлся страстный поклонник природы Теплоухов, богатые сборы Павла Сюзева буквально пленяли его, и он содействовал начинающему ботанику всем чем мог.

В этих поездках и родился труд Сюзева о растениях Билимбаевской лесной дачи, привлекший ботаников и лесоводов, да и не только их.

МОСКОВСКИЕ ЗНАКОМСТВА

В 1891 году П. В. Сюзев был призван на действительную военную службу. Ее он проходил в артиллерийской части, расквартированной в Москве. Вместе с частью неоднократно он выезжал на учения в Серпуховский (южный) и Рузский (западный) уезды Московской губернии. Военная служба продолжалась около трех лет.

Часы досуга Сюзев стремился провести в природе, в мире растений, том самом мире, который, выражаясь его словами, «так прекрасен в своем бесконечном разнообразии форм». Лучшим отдыхом для себя он считал сбор, определение и засушивание растений.

Солдат-артиллерист взялся за изучение московской флоры, обратил особое внимание на ивы Подмосковья. Большую помощь в этом начинании ему оказали московские ботаники и, прежде всего, личный друг Ф. А. Теплоухова, знаток среднерусской флоры А. Н. Петунников[6]. Через ботаников Сюзев установил тесные связи с Ботанической лабораторией Московского университета, которую тогда возглавлял известный русский ученый И. Н. Горожанкин, и особенно с обществом испытателей природы при университете — старейшим научным обществом в нашей стране.

Весной 1891 и 1892 годов, улучив час-другой, Сюзев собирал ивы в окрестностях Серпухова, по заливным лугам Оки и ее притока Нары. Значительную часть собранного материала он отправлял в село Ильинское Ф. А. Теплоухову — лучшему тогда специалисту по ивам. Среди сборов оказались типичные экземпляры ивы ломкой (Salix fragilis), сравнительно редко встречающейся в чистом виде. По поводу этой находки Теплоухов писал Сюзеву: «Об этой иве толкуют во всех руководствах и по ботанике, и лесоводству, но редко кто встречал ее в типичных экземплярах» (из письма от 10 апреля 1892 года). Были найдены и интересные помеси ив.

Часто Сюзев ходил на экскурсии, не один, а вместе с А. Н. Петунниковым, Д. П. Сырейщиковым[7], Э. В. Циккендратом[8]. Это были большие энтузиасты ботанического дела; они еще более усилили в Сюзеве любовь к исследованиям растительного мира.

Вспоминая о ботанических прогулках с Циккендратом, химиком по роду занятий, Сюзев писал: «…Мне не раз доводилось экскурсировать вместе с Эрнстом Васильевичем для сбора мхов; надо было видеть, с каким юношеским увлечением Эрнст Васильевич ползал по болотам и отыскивал любопытные формы; он был… неутомим, несмотря на свою тучность и свой весьма почтенный возраст».

Сборы оказались весьма плодотворными. За 1891–1894 годы был собран значительный гербарий, обнаружено несколько новых для московской флоры видов растений. Помимо уже упомянутой ивы ломкой Сюзев нашел в Подмосковье одичалое (а может быть случайно занесенное) растение гор Кавказа и Крыма — веронику горечавковую. Искатель растений встретил уроженца северо-восточной Африки, одичалую льнянку двураздельную. В находке новых видов растений ярко проявилась тонкая наблюдательность, способность подмечать мелкие детали, которая была так характерна для Сюзева.

Находки молодого исследователя, его статья о некоторых новых растениях московской флоры, главным образом о ивах Московской губернии, опубликованная в «Трудах Ботанического сада Юрьевского[9] университета», привлекли внимание ботаников. Об этих находках сообщил в «Критическом обзоре Московской флоры» Петунников, писали Циккендрат (1894 г.), Б. А. Федченко (1896 г.)[10]. Самые интересные сюзевские находки были помещены в академическом издании «Гербария русской флоры» (выпуск 1901 года). Сырейщиков при подготовке «Иллюстрированной флоры Московской губернии» использовал московский гербарий Сюзева. Хотя гербарий оказался очень неполным (значительная часть его пропала при перевозке), все же, по свидетельству Сырейщикова, «представил богатый научный материал».

Вторые экземпляры растений, собранных в Московской губернии, Сюзев подарил лаборатории Ботанического сада Московского университета.

Одновременно с изучением флоры Московской губернии Сюзев вел наблюдения за сезонными изменениями в жизни растений. В городе Серпухове, на юге, в селе Клементьеве на западе губернии, в окрестностях Москвы он наблюдал за временем распускания листьев на деревьях, отмечал даты зацветания и отцветания кустарников и трав, образования плодов, рассеивания семян и т. д. В 1891 году наблюдениями было охвачено 315 видов растений, в 1892 году — 166 видов. Своими исследованиями Сюзев продолжил те капитальные фенологические наблюдения за растениями московской флоры, которые вел в середине прошлого века известный ботаник Николай Иванович Анненков.

В ПОЕЗДКАХ ПО УРАЛУ

Три года общения, хотя и нечастого, с квалифицированными ботаниками, упорное изучение флоры Московской губернии, ее видового состава и сезонных изменений, сыграли большую роль в жизни Сюзева. Окончательно определились у него склонности к флористическим исследованиям и фенологическим наблюдениям. Он овладел методикой исследования, в совершенстве научился гербаризировать растения, стал уже таким ботаником, которому можно дать серьезное поручение, и такое поручение он получил — взяться за детальное изучение флоры Урала.

Сюзев вернулся на родину, в имение Строгановых, к главному лесничему Теплоухову. На этот раз недолго довелось ему работать под непосредственным руководством своего учителя. За годы службы в армии Сюзев неплохо изучил технику. Учтя это, управляющий имением назначил его членом правления Очерского горного завода (ныне Очерский машиностроительный завод). Позднее Сюзев был переведен на такую же должность в Добрянку. Круг его обязанностей значительно расширился. Приходилось заниматься не только «по лесной части», но и заботиться о металле, об оборудовании, о сбыте продукции и многом другом. Но и на новом служебном поприще нередко удавалось вырваться в природу и лесохозяйственное обследование того или иного массива дополнить изучением его флоры.

Уже в 1894 году по поручению и на средства Академии наук Сюзев предпринял большую ботаническую экскурсию по Среднему Уралу. Программу и указания дал академик С. И. Коржинский. Собирались разнообразные растения, в частности была собрана значительная коллекция мхов, главным образом в Екатеринбургском уезде и отчасти в Пермском, Оханском и Красноуфимском. Собранный гербарий был представлен в Ботанический музей Академии наук и Петербургский ботанический сад. Для Коржинского, обрабатывавшего тогда флору Востока Европейской России, готовившего посвященную ей капитальную работу, материал Сюзева представлял особый интерес.

В последующие годы поездки по Уралу продолжались, причем неоднократно на средства Академии наук. Ежегодно Сюзев засушивал не менее двух тысяч экземпляров растений. В технике гербаризации он добился исключительного совершенства. «Гербарии, собранные им, — писал П. А. Генкель, ныне профессор Московского областного педагогического института, — представляют не только хорошо и правильно засушенные растения, но часто являются прямо художественно засушенными экземплярами».

У Сюзева накапливался большой материал по флоре Среднего Урала. Исследователь уделил много внимания его обработке, на первых порах особо выделил материал по грибам и мхам. Собирая и обрабатывая материал по грибам, он заинтересовался паразитическими грибами, теми, что селятся на высших дикорастущих и культурных растениях. Исследователь видел, что отдельные грибы приносят большой ущерб лесному хозяйству. В древесных питомниках имения, в частности в Очере, наблюдалась массовая гибель всходов ели и сосны от грибов. А сколько деревьев гибло от гнили в лесах, от гнили белой, красной, синей, зеленой!.. Чтобы привлечь внимание лесоводов, учителей к изучению паразитических грибов, Сюзев 18 декабря 1894 года выступил в музее Пермской комиссии Уральского общества любителей естествознания (ныне Пермский областной краеведческий музей) с сообщением о грибных болезнях дикорастущих и возделываемых растений, продемонстрировал некоторые пораженные растения и передал музею коллекцию грибов. «Занимаясь более десяти лет флористическими исследованиями [в] Пермской губернии, — писал в 1898 году Сюзев, — я не упускал случая собирать растения с явно выраженными признаками поражения паразитическими грибами».

Многое сам Сюзев не смог сделать — не хватало времени разобраться во всем собранном материале, узнать научные названия найденных растений. Да он и не ставил цели обрабатывать сборы только своими силами — очень желал, чтобы в обработке собранного им материала приняли участие квалифицированные ботаники и настойчиво добивался этого. Сборы многих грибов он послал Московскому обществу испытателей природы. Кстати, в адрес этого общества Сюзев отправлял разнообразные растения, даже водоросли. Общество поручило определить грибы известному специалисту А. А. Ячевскому[11]. В определении сюзевской коллекции мхов приняли участие Э. В. Циккендрат и несколько иностранных специалистов.

По материалам из многих пунктов и за многие годы Сюзев написал несколько статей о видовом составе грибов и мхов Пермского края.

В «Бюллетене Московского общества испытателей природы» появилась статья «Материал к микологической[12] флоре Пермской губернии» (1898 г.) — первая работа о видовом составе грибов южной половины Пермской губернии, ее Пермского, Оханского и Екатеринбургского уездов. До нее была опубликована лишь статья профессора Казанского университета Н. В. Сорокина, причем о грибах только северной половины Пермской губернии — Чердынского, Соликамского и Верхотурского уездов (1876 г.). В работе Сюзева содержался список 100 видов грибов, собранных в целом ряде пунктов края, в частности в Кыштыме, Билимбае, Кыне, Очере, Ильинском. Значительная часть видов была определена Ячевским, некоторые — лично Сюзевым; Сюзев при определении грибов пользовался работами многих специалистов, обнаружив хорошее знание этого типа растений.

В «Записках Уральского общества любителей естествознания» была опубликована другая статья Сюзева о грибах — «Важнейшие болезни деревьев и кустарников от поражения их частей паразитными грибами на Урале» (1900 г.). И она явилась плодом обстоятельных наблюдений, многолетних сборов в целом ряде пунктов Среднего Урала.

В дальнейшем, в 1911 году, Сюзев вернулся к вопросу о грибах, паразитирующих на растениях. В статье «Грибные паразиты, причиняющие болезни культурным и полезным растениям в Пермской губернии», опубликованной в сборнике «Материалы по изучению Пермского края», он перечислил 71 вид грибов, которые паразитируют на хлебных и кормовых злаках, на клевере, картофеле, овощах, на древесных и некоторых других растениях.

Одновременно с работой о грибах в «Бюллетене Московского общества испытателей природы» была напечатана статья Сюзева о мхах — «Состав бриологической[13] флоры Пермского края» (1898 г.). Автор привел 171 вид зеленых, сфагновых и печеночных мхов болот, лугов и лесов; 27 видов указывались впервые.

И эта работа Сюзева, значительно расширяющая представления о растительном мире, привлекла внимание исследователей. Ею заинтересовался Циккендрат, Сюзев послал ему свои коллекции. И статья, и коллекции Сюзева помогли Циккендрату написать интересную работу о флоре мхов России, которая была помещена в «Бюллетене Московского общества испытателей природы» в 1900 году.

Несколькими годами раньше (1895 г.) в «Бюллетене Московского общества испытателей природы» была напечатана статья Сюзева о видовом составе папоротников, хвощей и плаунов Среднего Урала и соседних районов.

Уже первые работы о папоротниках, хвощах и плаунах, о мхах, о грибах выдвинули Сюзева в число видных флористов страны. Он был приглашен на Х-й съезд русских естествоиспытателей и врачей в Киеве в 1898 году. На съезде Сюзев выступил с двумя сообщениями — о видовом составе мхов Среднего Урала и об осенней флоре этого края. В «Дневнике» съезда указывалось, что докладчик продемонстрировал несколько весьма интересных осенних форм растений. В обсуждении доклада о флоре мхов приняли участие видные ботаники страны: С. Г. Навашин, Г. И. Танфильев, Н. В. Цингер, Б. А. Федченко. Ботаническая секция съезда выдвинула Сюзева в состав комиссии для рассмотрения доклада А. Н. Петунникова о русской ботанической терминологии.

Неустанно и плодотворно изучая видовой состав уральской флоры, Сюзев в то же время очень интересовался возможностями использования отдельных растений в хозяйстве, его привлекали растения медоносные, дубильные, красильные и другие. Много интересных замечаний о ценности отдельных растений содержится в его статье «Медоносные растения, дикорастущие в Пермской губернии», которая была напечатана в двух книгах «Сборника Пермского губернского земства» (1902 г.), а затем вышла отдельным изданием. В работе приведены данные о 330 медоносных растениях.

КАЛЕНДАРЬ ПЕРМСКОЙ ВЕСНЫ

Еще в то время, когда Сюзев находился на военной службе в Московской губернии, он стал участником сети добровольных корреспондентов-наблюдателей Метеорологической комиссии Русского географического общества. Сетью этой руководил крупнейший русский климатолог и географ, основоположник русской климатологии Александр Иванович Воейков. Исследования, предпринятые в различных местах страны, были непосредственно связаны с практикой сельского хозяйства. Два года, 1891 и 1892, Сюзев вел обстоятельные агрофенологические наблюдения в Московской губернии, отмечая сход снега, вскрытие рек, окончание заморозков, сроки полевых работ и многое другое. Позднее такие наблюдения были продолжены в Пермской губернии. Получаемые данные Сюзев регулярно заносил в тетрадь. Он указывал: «Основное правило — никогда не полагаться на память и все наблюдения… аккуратно записывать на месте».

Сюзев придавал большое значение наблюдению сезонных явлений в природе, особенно явлений весенних. «Какой огромный материал для наблюдений пытливого ума, — писал он, — дает стремительный переворот в жизни даже нашей северной природы!.. Потоки животворящего света льются с голубых небес и гонят первую зелень, первые цветы среди тающих снегов; лес, воды и воздух оглашаются птичьим гамом. Кипучая жизнь широкой волной захватывает природу».

У Сюзева накапливался большой ценный материал о сезонных изменениях в жизни растений и животных. Зная об этом материале, профессор Петербургского лесного института Д. Н. Кайгородов, выдающийся биолог, фенолог и натуралист-популяризатор, автор известного «Календаря Петербургской весны» (1893 г.), посоветовал Сюзеву составить календарь Пермской весны. На основе личных наблюдений и литературных данных Сюзев составил такой календарь. В 1899 году он вышел в свет. Следуя Кайгородову Сюзев подразделил весну на три периода: первый — от прилета грачей до появления первых цветов, второй — от вскрытия рек до зеленения деревьев, третий — от зеленения деревьев до цветения поздней черемухи. В «Календаре» были приведены данные наблюдений более чем за 60 видами растений и животных. Читатель с интересом встретил сюзевский календарь Пермской весны. Издание быстро разошлось. Вскоре было выпущено второе издание «Календаря» (1904 г.), а в советское время — уже третье (1924 г.). Последнее издание вышло в год смерти Д. Н. Кайгородова. Сюзев посвятил его светлой памяти одного из своих учителей.

К каждому изданию Павел Васильевич тщательно просматривал записи своих наблюдений и литературные источники и вносил соответствующие исправления и дополнения. В библиотеке кафедры морфологии и систематики растений Пермского государственного университета хранится экземпляр первого издания, весь испещренный заметками автора. Во втором издании приведены наблюдения почти за 70 видами, в третьем издании — почти за 80 видами растений и животных.

Говоря о Сюзеве-фенологе, нельзя не упомянуть про его короткие, но очень насыщенные интересными наблюдениями, живо написанные заметки о ходе пермской весны, которые печатались газетой «Пермский край» в 1901–1902 годах. Вот, к примеру, выдержки из заметки, появившейся в начале мая 1902 года (даты приведены, как у автора, по старому стилю): 21 апреля появились рои комаров-толкунцов, 22 — много чаек, на Каме полный ледоход, 23 — прилетели горихвостки, 24 — зуйки и бекасы, 25 — зацвела ольха, 26 — зацвели подснежники, 27 — прилетели ласточки (на два дня раньше обычного), 28 — замечены вальдшнепы, 29 — большие вереницы журавлей, 30 — по уремам и в лесах много певчих пташек; «льются трель за трелью вешних птичек голоса»… Как много интересных познавательных сведений сообщено в одной заметке!

СЕМЬ ИЗДАНИЙ «ГЕРБАРИЯ»

Большую роль в росте Сюзева как ботаника сыграл известный русский ученый Н. И. Кузнецов[14] «умевший отыскивать талантливых молодых людей, пригревать их и приобщать к науке».

В 1895–1915 годах Кузнецов работал в Юрьевском университете, руководил кафедрой ботаники и ботаническим садом. В 1900 году он основал научный ботанический журнал «Труды Ботанического сада Юрьевского университета», который издавал до 1914 года включительно. В журнале было много ценных оригинальных статей, богатая ботаническая библиография, поставленный на высоком уровне отдел рефератов и рецензий, интересная хроника и персоналия. В 1897 году при Ботаническом саде Юрьевского университета Кузнецов организовал первое русское бюро по обмену гербариями.

Оно имело основной целью собирание материалов по флоре России и заметно оживило деятельность русских флористов. Издававшийся при Бюро обменный каталог включал много критических заметок о растениях русской флоры.

Кузнецов привлек Сюзева к активному сотрудничеству и в «Трудах Ботанического сада Юрьевского университета», и в Бюро по обмену гербарными растениями. Уже в 1897 году Сюзев прислал в Юрьев для обмена 893 экземпляра высушенных растений. В 1898 году поступило от него 8424 экземпляра таких растений и, кроме того, для посадки в ботаническом саду — большое количество орхидеи калипсо северная (ныне калипсо луковичная). Среди растений, посланных в Юрьев, были и фиалка Морица, впервые (в 1873 году) найденная лесничим Ф. А. Теплоуховым в долине реки Обвы, вблизи села Ильинского; и паразитирующая на корнях василистника малого заразиха Крылова… Многие сухие растения, предложенные для обмена, Сюзев сопровождал заметками, интересными в систематическом и географическом отношениях.

Одновременно Сюзев принял активное участие в академическом издании «Гербария русской флоры», начатом в 1898 году С.-Петербургским обществом естествоиспытателей и продолженном с 1900 года Ботаническим музеем Академии наук. Не было почти ни одного выпуска «Гербария», в котором бы не имелось несколько растений, собранных Сюзевым, — то типичной сибирячки галении, то сердечника крупнолистного, то еще какого-либо другого интересного растения.

Кузнецов посоветовал: «Составьте руководство по собиранию и засушиванию растений для гербария». У Сюзева были все данные для выполнения такой работы: большой опыт успешной гербаризации с 1885 года. Профессор Кузнецов отмечал, что из многих тысяч поступающих к нему для обмена растений наилучше высушенные принадлежат Сюзеву.

Сюзев написал «Наставление для собирания и засушивания растений для гербария». В 1900 году оно вышло в Юрьеве. Книжка содержала ценные практические указания, она быстро разошлась.

В 1903 году, в Юрьеве, было напечатано второе исправленное и значительно дополненное издание сюзевского «Гербария». В 1909 году, там же, появилось третье издание этой книги. Издавало ее Общество естествоиспытателей при Юрьевском университете. Ученый комитет Министерства народного просвещения и Главное управление землеустройства и земледелия рекомендовали второе и третье издания «Гербария» как учебное пособие для подведомственных им учебных заведений.

В 1912 году вышло четвертое издание «Гербария», в 1928 году — пятое, в 1931 году — шестое. В 1949 году Московское общество испытателей природы выпустило седьмое издание книги Сюзева (тиражом 20 тысяч экземпляров). Готовивший книгу к этому изданию профессор А. Н. Бухгейм писал: «Руководство П. В. Сюзева по гербаризации и составлению флористических коллекций в широких кругах ботаников справедливо считается одним из лучших. Наряду с необходимыми указаниями по технике собирания и гербаризации цветковых и сосудисто-споровых растений в этой книжке приведены инструктивные материалы и по гербаризации других групп растений: мхов, грибов, водорослей и лишайников. Многочисленные ссылки на литературу в тексте и списки определителей и флор дают возможность занимающимся гербаризацией и изучением отечественной флоры и растительности пополнить и углубить сведения по затрагиваемым в руководстве вопросам».

Нельзя не отметить: Сюзев тщательно готовил свой «Гербарий» к каждому изданию. Даже в 1927 году, будучи тяжело больным, он внимательно просмотрел книгу для пятого издания. Конечно, читатели не могли не заметить авторских улучшений. Специалист по сорнякам А. И. Мальцев, говоря о четвертом издании сюзевского «Гербария», отмечал, как большое достоинство, включение материала о том, как гербаризировать хлебные злаки и сорные растения; в других руководствах по гербаризации этого нужного материала еще не имелось.

МЕСЯЦЫ В КИТАЕ

«…Материалы по флоре Маньчжурии[15] значительно увеличились благодаря новым коллекциям, особенно благодаря блестящему сбору П. В. Сюзева…»

В. Л. Комаров[16], «Флора Маньчжурии», ч. III, стр. 763.

Где бы Павлу Васильевичу Сюзеву ни приходилось быть, везде в часы досуга он интересовался растениями.

…В ночь на 27 января 1904 года, без объявления войны, японцы внезапно напали на русскую эскадру, стоявшую на внешнем рейде Порт-Артура, и вывели из строя два броненосца и крейсер. Началась Русско-японская война, империалистическая война между царской Россией и Японией за господство на Дальнем Востоке. Офицер запаса П. В. Сюзев был мобилизован в действующую армию и отправлен на Дальний Восток, в Уссурийский край.

Давно манил Сюзева этот далекий, интересный край, край, где растительный и животный мир изумительно богат, представляет собой в высшей степени оригинальную смесь форм, свойственных северу и югу, где береза и осина растут рядом с пробковым деревом и диким абрикосом, где медведь встречается с тигром. Очень хотелось увидеть в натуре знаменитый жень-шень, «корень жизни», так широко и успешно применяемый в китайской народной медицине; снимающий усталость лимонник и другие интересные растения далекого востока. После двухкратного посещения Западной Европы (были посещены Германия, Австрия, Франция, Бельгия, Италия, Швейцария) Сюзев стал помышлять о путешествии в Восточную Азию, на берега Тихого океана. Сооружение Сибирской железной дороги облегчало осуществление мечты. В 1901 году ему была даже предложена командировка от Академии наук куда-либо в Сибирь, на отдаленную окраину — по своему выбору, для исследования флоры и сбора растений, ввиду предстоящего издания флоры Сибири, «но в зависимости от своего служебного положения, по недостатку свободного времени», он не смог воспользоваться этим предложением. И вот неожиданно для себя Сюзев оказался на Дальнем Востоке.

Весну 1905 года артиллерист Сюзев провел в Уссурийском крае. Полевая батарея, в которой он служил, находилась в районе Никольска-Уссурийского (ныне город Уссурийск Приморского края), в обороне Владивостока. В течение почти двух месяцев, с 15 марта по 10 мая, все время, свободное от военных занятий, пермский ботаник посвящал изучению природы Уссурийского края, собирал все, что поражало глаз новизной и заслуживало внимания. Батарея располагалась между Острой сопкой и Лохматой горой. Лесистые и каменистые склоны их были любимым местом экскурсий Сюзева. Особенно любопытной оказалась Острая сопка, в виде правильного высокого конуса, с базальтовой россыпью наверху. На ней, меж громадными камнями, в прослойках перегноя ютилось великое множество разнообразных кустарников и деревьев, живописно перевитых виноградом. Экскурсии предпринимались в различных направлениях, верхом на лошади и пешком, а также по железной дороге до Владивостока. Линия Никольск — Владивосток была базой наблюдений П. В. Сюзева весной 1905 года.

В записной книжке Сюзева появились заметки об уссурийской весне. Впоследствии по этим заметкам Сюзев написал интересную статью «Наблюдения над весенней флорою Уссурийского края».

С выступлением полевой батареи, где служил Сюзев, на Сипингайские позиции действующей армии (Мукденская провинция Маньчжурии) наблюдения над уссурийской флорой были прерваны. С половины мая до октября 1905 года Сюзев находился в Мукденской провинции, а с октября 1905 года — в Гиринской провинции Маньчжурии.

Будучи в Никольске-Уссурийском, Сюзев познакомился с местным ботаником-самоучкой Николаем Александровичем Пальчевским.

Кстати сказать, Сюзев быстро завязывал знакомства, в значительной степени поэтому у него было так много знакомых. В Пермской государственной художественной галерее имеется интересный экспонат, характеризующий широкие связи Сюзева, — мужской портрет, рисунок сепией, исполненный великим русским живописцем И. Е. Репиным в 1899 году. На рисунке надпись:

Павлу Васильевичу Сюзеву

И. Репин

Сюзев был хорошо знаком с выдающейся русской актрисой М. Г. Савиной. А сколько было у него хороших знакомых среди ботаников! В библиотеке Сюзева, хранящейся на кафедре морфологии и систематики растений Пермского университета, имеется масса печатных работ ботаников нашей страны с надписью: «П. В. Сюзеву» — работы В. В. Алехина, Н. А. Буша, Н. Н. Воронихина, Б. Н. Городкова, М. М. Ильина, И. М. Крашенинникова и многих, многих других.

Сюзев и Пальчевский совершили несколько совместных ботанических экскурсий в окрестностях Никольска-Уссурийского и Владивостока. Пальчевский, посвятивший четверть века своей жизни изучению природы Дальнего Востока, оказал Сюзеву большую помощь в ознакомлении с растительным миром.

В письме от 17 апреля 1905 года на имя директора Ботанического сада Юрьевского университета Н. И. Кузнецова Сюзев писал: «Пользуюсь каждым досугом для сбора растений и изучения местной богатейшей флоры». Несколько позже, 2 июля, он сообщал: «Поразительно хороша и разнообразна маньчжурская флора. Проезжая воинскими и товарными поездами, на продолжительных остановках я пользовался случаем собирать растения и мне удалось засушить видов триста».

Лесистые сопки Приморья дали Сюзеву интересный материал по лишайникам и мхам. В Уссурийском крае и Северо-Восточном Китае естествоиспытатель нашел много цветковых растений. 12 мая, по дороге из Никольска-Уссурийского в Харбин, на опушке лиственного леса у станции Шито-хэ-цзы, им был обнаружен в полном цвету новый вид ветреницы. Этот вид известный исследователь флоры Маньчжурии В. Л. Комаров назвал ветреницей Сюзева (Anemone Siuzevi Kom.). Там же, в Маньчжурии, Сюзев встретил два новых вида ивы; один из них Немецкий ботаник Отто Зееман (Берлин) назвал именем первооткрывателя (Salix Siuzewi О. v. Seem.). Этот вид ивы встречается у нас в стране в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке. Второму новому виду ивы присвоил имя сам Сюзев, назвав: ива монгольская (Salix mongolica Siuz.).

Сбору и сушке растений нередко мешали дожди. Сюзев находил как поступить в таких случаях. «Во время поездок по Восточно-Китайской железной дороге доводилось сушить пачки растений и прокладочную отсыревшую бумагу очень успешно на паровозе, пользуясь любезностью машиниста. Пачки, положенные на горячий котел в камере машиниста, при поворачивании то той, то другой стороной, быстро просыхали». В походах по Маньчжурии Сюзев сушил растения во время остановок над угольями костра. Делалось это так: над прогоревшим костром устраивался редкий настил из жердочек. На таком настиле раскладывались в ряд прессовальные решетки с растениями, время от времени их переворачивали. Растения сохли довольно быстро.

С наступлением холодов Сюзев серьезно заболел. Его поместили в военный госпиталь и там сделали операцию. Понятно, работа по изучению флоры Маньчжурии прекратилась. Но к этому времени было сделано уже немало: Сюзев отправил в адрес Ботанического музея Академии наук восемь ящиков со сборами; вторые экземпляры растений, дублеты, были посланы в Петербургский лесной институт.

После возвращения на родину и обработки собранных материалов Сюзев написал несколько статей о флоре и растительности Уссурийского края и Маньчжурии. Две большие статьи появились в «Трудах Ботанического музея Академии наук». В одной из них указывалось 830 видов маньчжурской флоры (779 дикорастущих и 51 культурных), собранных Сюзевым. За один сезон Сюзев собрал почти половину видов растений флоры Маньчжурии!

Коллекция Сюзева значительно расширила представления о флоре Северо-Восточного Китая. Она была широко использована ботаником В. Л. Комаровым в дополнении к последнему, третьему тому капитального труда «Флора Маньчжурии».

Труд «Флора Маньчжурии» был написан Комаровым по материалам его путешествия в Маньчжурской флористической области в 1895, 1896 и 1897 годах. 20 июля 1905 года Владимир Леонтьевич сдал в печать последние страницы своей огромной рукописи. И вдруг новые поступления, особенно гербарий П. В. Сюзева. Этот гербарий, писал ученый, «содержит большой процент растений первобытной маньчжурской флоры, среди которых были и очень ценные, как например, цветущие ветви Plagiospermum chinense Oliv., новый вид Anemone и Paris polyphylla Sm. Чрезвычайно тщательно собраны ивы, позволяющие весьма серьезно переработать изложение этого трудного рода, тем более, что П. В. Сюзев, собрав весной цветущие ветви, нередко возвращался на то же место летом или осенью и брал с отмеченных им кустов листоносные ветки».

Известный финский ботаник В. Ф. Бротерус и немецкий ботаник Франц Стефани определили мхи, собранные Сюзевым в бассейне реки Уссури и в Западной Маньчжурии (провинция Гирин). Оказалось 74 вида этих растений, из них два совершенно новых для науки; один из впервые открытых видов Бротерус назвал именем Сюзева: Stereodon Siuzevi Broth.

Кроме лишайников, мхов и цветковых растений, в Уссурийском крае и Маньчжурии Сюзев собрал много насекомых и позвоночных животных. Любитель природы проявил большую изобретательность в их сохранении. Говоря о сборе змей, он писал: «Я брал щипцами на выбор приглянувшиеся экземпляры в мешок, а затем консервировал их в формалине, помещая в жестяные банки из-под фруктовых консервов, которые затем …запаивал в походной кузнице». Правда, спасти все не удалось — проходившие ливни уничтожили несколько с великим трудом собранных и препарованных коллекций, в частности значительную коллекцию бабочек и коллекцию шкурок птиц. И все-таки Сюзев смог отправить в Зоологический музей Академии наук много ценного материала по насекомым, рыбам, земноводным и пресмыкающимся. Сборы Сюзева были использованы зоологом Л. С. Бергом[17] в его интересной работе о рыбах Амура (1909 г.).

Ботанические и зоологические исследования Сюзева в Уссурийском крае и Маньчжурии явились ярким штрихом в биографии испытателя природы.

ПО ТЕПЛЫМ МОРЯМ

С Дальнего Востока домой на Урал Сюзев возвращался уже после окончания Русско-японской войны (мирный договор был заключен 23 августа 1905 года). Представилась возможность следовать кружным морским путем. Любознательный уралец ею воспользовался. В начале 1906 года он выехал из Харбина во Владивосток, а оттуда — к берегам Японии; на борту парохода находилось более тысячи офицеров и солдат, направлявшихся в Одессу. В Японии уже была весна. 10 марта Сюзев писал Кузнецову: «Теперь здесь начало роскошной весны; как снегом, густо покрыты цветами рощи слив, персиковые деревья благоухают розовыми цветами… На вечнозеленых деревцах нежатся перезимовавшие апельсины и миканы (мандарины)…»

Богатая весенняя флора Японии очаровала Сюзева, он несколько задержался в «стране восходящего солнца», с тем чтобы ознакомиться с разнообразием деревьев и кустарников.

Неделю Сюзев прожил в Токио, знакомился с достопримечательностями этого большого города, подробно осмотрел его ботанический сад. Кстати, здесь, в этом интересном ботаническом саду мира, он был первым из русских ботаников. Японские ученые очень любезно приняли русского коллегу. Директор сада, крупный знаток японской флоры, профессор Матсумура подарил Сюзеву работы о флоре Японии; в Гербарии сада Сюзев отобрал пачку ив, которые по возвращении на родину передал Петербургскому ботаническому саду. Со своей стороны Сюзев привез для Токийского ботанического сада коллекцию маньчжурских ив, собранную им в Мукденской и Гиринской провинциях Маньчжурии. Японские ученые очень заинтересовались привезенными ивами.

Побывал Сюзев в живописном порту Иокогаме, несколько дней провел в Киото, известном обилием интереснейших храмов среди удивительных лесов криптомерий, камфорных, лаковых и других деревьев; затем через Осаки (японский Манчестер) проследовал в Кобэ, а из последнего — в порт Нагасаки.

Пробыв около месяца в Японии, наблюдательный Сюзев получил представление о многих сторонах жизни этого островного государства. Ему захотелось поделиться своими впечатлениями с русским читателем. В Пермском областном государственном архиве (в дальнейшем сокращенно ПОГА) сохранились наброски путевых заметок П. В. Сюзева — «Японии теперь» — заметок о непопулярной Русско-японской войне и горечи поражения, испытанной русскими людьми, о чудесной японской природе, о сословном составе населения, униженном положении женщины, о буддийских храмах, японском театре… К наброскам приложены многочисленные цифровые сведений об экономике Японии, выписки из различных источников, вырезки из газет (ПОГА, ф. 447, oп. 1, д. 3). За недостатком времени путевые записки оказались неоконченными, как, впрочем, и многие другие начинания Сюзева. Из-за недостатка времени он был вынужден отказаться от выпуска «Гербария уральской флоры», хотя основательно готовился к этому делу — собрал и засушил много растений Урала, которыми можно было поделиться с десятками любителей ботаники; не смог довести до конца составление обстоятельной сводки литературы о флоре и растительности нашего края.

Кстати заметим, в Пермской государственной художественной галерее экспонируются японские гравюры из коллекций П. В. Сюзева.

Из Японии теплыми морями Сюзев поехал домой. Путешествие длилось почти полтора месяца, были двух-трехдневные остановки в портах. Эти остановки, вспоминал впоследствии Сюзев, «доставляли большое удовольствие». Уральскому ботанику довелось побывать в Сингапуре, осмотреть его ботанический сад, поразивший северянина роскошью тропической флоры. Останавливался Сюзев на Цейлоне, экскурсировал в окрестностях столицы Цейлона — города Коломбо.

И где бы Сюзев ни оказывался, везде собирал растения, а затем, на пароходе, обрабатывал сборы. Трудностей с сушкой растений для Сюзева вроде не существовало. Вспоминая о том, как сушил растения во время путешествия по теплым морям, Сюзев писал: «Мне удавалось быстро просушивать пачки растений… С дозволения механика я их помещал около вытяжных труб из машинного отделения».

Во второй половине апреля 1906 года Сюзев вернулся на родину. Прежде всего, он направился в Петербург разобрать свои дальневосточные коллекции в Ботаническом музее Академии наук. Из Петербурга выехал на Кавказ для поправки резко пошатнувшегося во время войны здоровья. Путь лежал через Пятигорск, Тифлис и Батум на благодатное побережье Черного моря. И даже в этой поездке Сюзев не оставил ботанических занятий — в окрестностях Кисловодска, Пятигорска, Тифлиса, Батума и Сухума он собрал 52 вида мхов; впоследствии об этих сборах появилась статья Сюзева в «Вестнике Тифлисского ботанического сада»; ввиду скудости сведений о флоре низших растений Кавказа она представила значительный научный интерес.

Климатические условия Черноморского побережья Кавказа сказались для Сюзева неблагоприятными, лечиться там не пришлось. Сюзев вернулся на Урал.

КАПИТАЛЬНЫЙ ВКЛАД

«…Труд П. В. Сюзева и по сегодняшний день — наиболее полная сводка флоры рассматриваемой территории».

С. Ю. Липшиц, Бюллетень МОИП, 1955; отдел биологический, № 6, стр, 10.

С возвращением на Урал Сюзев вновь взялся за ботанические исследования в крае, стал вести их еще напористее, целеустремленнее. Немалый личный опыт изучения флоры и повседневная помощь со стороны ученых и таких же, как он сам, ботаников-самоучек играли в этом деле большую роль. Основным препятствием по-прежнему был недостаток времени и средств. На помощь пришел Ботанический музей Академии наук, выделивший деньги для поездок Сюзева по Пермской губернии, в частности в ее юго-восточный Шадринский уезд. В 1906 и 1907 годах Сюзев провел много времени в этом уезде. Ботанические экскурсии по месту жительства, сначала близ Очера, а затем в районе Добрянки, велись систематически. Для поездок по Каме Сюзев построил специальную моторную лодку. Пытливый испытатель природы старался выяснить, на каких именно местах произрастает тот или иной вид растений, «охотился» за новыми, еще невыявленными на Урале видами и формами, стремясь полнее познать разнообразие уральской флоры.

В 1909 году Русское географическое общество поручило Сюзеву составить сводку о флоре Пермской губернии.

Дело это не было новым: две сводки о флоре рассматриваемой территории уже имелись.

Первый полный свод данных о флоре нашего края был сделан ботаником-самоучкой П. Н. Крыловым[18] — в 1878–1885 годах в «Трудах Общества естествоиспытателей при Казанском университете» появился его «Материал к флоре Пермской губернии» в четырех частях. Крылов перечислил 956 видов цветковых растений, 38 видов хвойных, папоротников, хвощей и плаунов, 125 видов мхов, и лишайников, найденных в Пермской губернии. Систематический перечень растений сопровождался указаниями о том, где они встречены. Очень многое Крылов сделал на основании данных, добытых им во время ботанических путешествий в 1872–1873 годах в окрестностях Перми, в 1874–1878 годах — в различных районах Пермской губернии.

За четверть века после выхода работы П. Н. Крылова ботаник А. Я. Гордягин[19], изучавший флору и растительность Пермской губернии в 1886–1887 и 1892–1894 годах, С. И. Коржинский, Ф. А. Теплоухов, учитель из Екатеринбурга О. Е. Клер и некоторые другие ученые и любители природы собрали новый важный материал о флоре края. Требовалось свести его воедино, обобщить.

Значительную часть этой большой работы выполнил С. И. Коржинский, опубликовавший в 1898 году сводку о флоре цветковых и сосудистых споровых растений восточной части Европейской России («Tentamen florae Rossiae orientalis, id est provinciarum Kazan, Wiatka, Perm, Ufa, Orenburg, Samara partis borealis usque Simbirsk»). Сводка Коржинского получила мировое признание и до настоящего времени не утратила значения как справочное пособие для многих флористов. Но вышла она на латинском языке, поэтому далеко не все специалисты и тем более любители природы могли ею пользоваться.

Понадобилась новая, исчерпывающая сводка о флоре нашего края. За составление ее и взялся Сюзев. У него, более чем у какого-либо другого ботаника, имелись тогда данные для выполнения такой работы. С 1885 года, почти ежегодно, Сюзев занимался исследованием пермской флоры, за это время побывал в различных частях Пермской губернии, собрал обширный гербарий. Обработка гербария велась при участии специалистов. Многие сомнительные растения были определены лучшим знатоком флоры Средней России А. Н. Петунниковым; большинство растений из семейства мареновых определил другой московский ботаник-самоучка — А. А. Хорошков. Экземпляры видов, богатых формами, так называемых полиморфных, посылались специалистам за границу: Цану, Вольфу, Веттштейну и другим. Определения большинства видов Сюзев тщательно проверял по растениям, находящимся в гербариях Ботанического музея Академии наук и Петербургского ботанического сада, а также в гербарии хорошего знатока прикамской флоры Ф. А. Теплоухова. В ходе изучения Сюзев выявил много новых фактов по флоре края, интересных в систематическом и ботанико-географическом отношении.

Основной задачей работы было, писал Сюзев, «составление систематического списка растений, обитающих в Пермской губернии, с показанием известных форм, с отметкою мест распространения растений».

Требовалось хорошо ознакомиться с литературными источниками. Это не составило большого труда — источников имелось немного, и Сюзев, неустанно следивший за литературой, их знал. Надо было детально изучить гербарии других ботаников. Понадобились поездки. Как ни трудно было выкроить время, Сюзев сделал это. Он ознакомился и с чердынским гербарием натуралиста С. А. Грюнера, и с красноуфимским гербарием агронома Н. Л. Скалозубова, выезжал в Петербург для работы в Ботаническом музее Академии наук. Еще раз по собственному обширному гербарию, по гербариям других лиц, а также учреждений Сюзев тщательно проверил определения большинства растений, отобранных для «Конспекта». Виды недостаточно изученные, сомнительные были опущены. Опорой для Сюзева был упомянутый «Tentamen florae Rossiae orientalis…» — «Опыт флоры восточной России» Коржинского.

В течение двух лет была проведена большая работа по отбору и систематизации огромного материала. В 1912 году, в издании Московского общества испытателей природы, вышла книга Сюзева «Конспект флоры Урала в пределах Пермской губернии».

Книга открывается кратким ботанико-географическим очерком Северного и Среднего Урала. Затем следует систематический список видов растений с указанием их местонахождений. Он включает 1132 вида цветковых растений (на 72 вида больше, чем у П. Н. Крылова!) и 52 вида хвойных, папоротников, хвощей и плаунов. К книге приложены список литературы на десяти страницах и ботанико-географическая карта Пермской губернии.

«Конспект» Сюзева явился большим шагом в познании растительного мира нашего края. Уральский ботаник описал много новинок и значительно расширил сведения о местонахождениях подавляющего большинства растений. Были приведены новые виды не только для Пермской губернии, но и для востока и северо-востока Европейской России в целом. Среди них: лапчатка сибирская (Potentilla sibirica), очанка голая (Euphrasia stricta), ситник черноватый (Juncus atratus) и другие. Автор назвал формы отдельных видов, в частности указал на раннюю и позднюю формы черемухи, которые внешне ничем не отличаются, но зацветают в разное время: одна до распускания листьев, другая после распускания листьев — на 10–14 дней позже.

Появление книги Сюзева было выдающимся событием в отечественной ботанике. Крупнейшие ботаники России — А. Я. Гордягин и И. А. Перфильев — выступили с рецензиями.

Книга была подвергнута всестороннему обсуждению, без скидок на то, что автор провинциальный, что ботаникой занимается в основном лишь урывками, в свободное от прямой работы время, что специального образования не имеет. Профессор Николаевского (ныне Саратовского) университета Гордягин в очень обстоятельной рецензии писал, что «Конспект Сюзева не свободен от теневых сторон», Сюзев далеко не всегда полно и критически использовал гербарии и литературные источники, поэтому допустил неточности в указании района распространения отдельных растений, некоторые ранее известные виды отнес к вновь открытым. Упрек в значительной степени справедливый — у «Конспекта флоры Урала» Сюзева имеются и недостатки. Но неизмеримо больше достоинств, причем очень существенных. Прав вологодский ботаник Перфильев, сказавший о книге Сюзева: «Настоящая работа послужит основанием не только для дальнейшего изучения флоры Пермской губ/ернии/, но и флоры соседнего с ней огромного (около 150 тыс/яч/ кв/адратных/ в/ерст) Устьсысольского у/езда/ Вологодской губ/ернии…» «Книга эта, — заявил в 1922 году о сюзевском «Конспекте флоры Урала» академик В. Л. Комаров, — является базой для всякой дальнейшей работы по флоре Урала» (ПОГА, ф. 447, oп. 1, д. 1 — из отзыва академика В. Л. Комарова от 1 января 1922 года о печатных трудах П. В. Сюзева).

ЛЮБОВЬ К РОДНОМУ КРАЮ

Несколькими месяцами раньше «Конспекта», в Перми вышла другая книга, созданная Сюзевым, — «Кама». Это был иллюстрированный путеводитель по реке Каме, не утративший интереса до сих пор. Сюзев выступил в качестве составителя и редактора научно-популярной работы об одной из самых больших рек Европы и одновременно явился автором ряда статей. Книга знакомила читателя с самой рекой Камой, с природой, историей, экономикой и культурой Прикамья, с населенными пунктами на берегах реки. Текст дополнялся множеством иллюстраций и картой реки с указанием населенных мест. О климате бассейна Камы написал Ф. Н. Панаев, организатор первой на Урале Пермской метеорологической станции; список видов рыб, встречающихся в Каме, составил для путеводителя зоолог музея Академии наук Л. С. Берг; список видов птиц в Прикамье подготовил другой зоолог музея Академии наук — В. Л. Бианки. Много ценных материалов дал в путеводитель географ-краевед И. Я. Кривощеков. В подготовке исторического очерка большую помощь оказал лучший знаток ранней истории Прикамья А. А. Спицын; сам очерк заселения Прикамья написал Сюзев. Ему же принадлежат статьи о самой реке, ее вскрытии и замерзании; о флоре бассейна Камы; о фауне Прикамья; о судоходстве на реке; о промышленности и торговле.

Авторы книги любовно рассказывают о крае, развивая в читателе интерес к камским просторам. Видна большая работа, проделанная составителем-редактором, и его большая любовь к краю, в котором он жил и трудился. Говоря о путеводителе «Кама», профессор Юрьевского университета Н. И. Кузнецов писал: «Особенно горячо следует рекомендовать сборник этот всем лицам и учреждениям, которые пожелали бы организовать образовательные экскурсии в этот интересный край».

Да, Сюзев очень любил свой край, повседневно интересовался им и изучал его. Вместе с растениями его привлекали и животные, и климат, и геологическое строение местности, и занятия жителей, и далекое прошлое края… Он был краеведом в полном смысле этого слова. Сюзёву принадлежит несколько интересных корреспонденций и статей на краеведческие темы, опубликованных в различных изданиях.

Он рассказал читателям «Пермских губернских ведомостей» о землетрясении, которое наблюдалось 21–22 февраля 1911 года неподалеку от Губахи; в избах деревни Милковой качались висячие лампы и гири стенных часов. Автор подчеркнул: землетрясение было местным и вызвано оно, очевидно, громадным обвалом породы в пустотах, образованных подземными водами.

Из корреспонденции Сюзева в сборнике «Материалы по изучению Пермского края» читатели узнали о необычно северном залете черного грифа. В мае 1910 года эта огромная хищная птица, гнездящаяся на Кавказе, в Крыму, Средней Азии и Казахстане (до Тарбагатая), была добыта на Среднем Урале, в районе Кушвы.

Сюзев интересовался садоводством — и в Очере, и в Добрянке разводил ягодные растения. Было у него по нескольку сортов малины, земляники и других культур. Он старательно изучал как добиться успеха. В Перми вышли две брошюры Сюзева — о выращивании малины и земляники, написанные им на основании личного опыта. Говоря о сроках посадки земляники, он писал: «В нашей местности посадку в конце лета, именно в августе, считаю по личному опыту надежнее, чем весной, так как кустики успевают, при надлежащем уходе, укорениться, и на следующий год уже дают ягоды». Сведений о разведении ягодных кустарников в местностях с суровым климатом в отечественной литературе тогда еще не имелось, поэтому журнал «Прогрессивное садоводство и огородничество» охотно перепечатал сюзевскую брошюру о малине.

Сюзева привлекали музыка и театр.

В течение многих лет он участвовал в спектаклях драматического кружка в селе Ильинском, выступая в пьесах Островского и других авторов. С постановками кружок не раз выезжал в губернский город Пермь. В «Пермских губернских ведомостях» была помещена интересная корреспонденция Сюзева о том, что Ильинское явилось родиной театра в Пермской губернии; сообщалось много любопытных сведений о первых театральных постановках в селе на Обве. На первых порах все роли — и мужские и женские — исполнялись только мужчинами; участие женщин в спектаклях считалось предосудительным. Исполнители женских ролей — мужчины с усами, с небритыми бородами, в то же время в чепцах, в сарафанах, выглядели очень комично.

Переехав из Ильинского в Очер, Сюзев выступил одним из организаторов музыкальных вечеров в Очерском театре. Со сцены заводского театра исполнялись хоры из оперы «Иван Сусанин» Глинки, произведения Чайковского, Шопена и других композиторов. В недели, предшествовавшие столетию со дня рождения Михаила Ивановича Глинки, в Очере состоялся концерт, весь сбор от которого пошел на сооружение в Петербурге памятника великому русскому композитору. Распорядителем концерта был Сюзев.

Нельзя не отметить плодотворной деятельности Сюзева по оказанию помощи жертвам Русско-японской войны.

Любовью к краю проникнута забота Сюзева об охране памятников природы; неоднократно раздавался его голос в защиту редких растений, участков растительности, интересных в ботанико-географическом отношении. В Отчете Московского общества испытателей природы за 1900–1901 год он отмечал, что на Урале, ради отправки за границу, истребляются интересные орхидеи. Летом 1900 года было собрано и отправлено, главным образом в Цюрих (Швейцария), около 5 тысяч экземпляров орхидеи башмачок крупноцветковый, не говоря уже о других орхидеях. «Факт такого массового беспощадного истребления редких растений — весьма прискорбное явление и заслуживает серьезного внимания со стороны ученых обществ».

ПРИГЛАШЕНИЕ В УНИВЕРСИТЕТ

После выхода «Конспекта флоры Урала» Сюзев выступил с новыми интересными ботаническими работами. В темно-хвойных лесах с перегнойной почвой его внимание привлек темно-коричневый гриб, похожий на кожаный мешок. Внутри гриба содержалась густая бесцветная жидкость, прозванная в народе «земляным маслом»; народ употреблял (и сейчас употребляет) ее для втирания при ревматизме. Сюзев заинтересовался найденным грибом, с помощью специалистов Ф. Ф. Бухгольца (Рига) и Генриха Рема (Мюнхен) установил его научное название. Это был сравнительно редко встречающийся гриб Burcardia (Sarcosoma) globosum Smiedel. Сообщение Сюзева явилось чуть ли не первой публикацией о редком и весьма интересном грибе в отечественной литературе. Гриб «земляное масло» встречается большей частью в ельниках-кисличниках, в конце весны, вес отдельных грибов достигает даже четырехсот граммов.

Но успешная работа Сюзева в области ботаники вскоре была прервана: 19 июля (1 августа) 1914 года царская Россия вступила в первую мировую империалистическую войну, Сюзев снова был мобилизован в армию. Сначала, в 1915 году, он оказался на Дальнем Востоке. В мае 1915 года ему удалось собрать обильный ботанический материал на Амуре, в районе Благовещенска; лучшие экземпляры высушенных растений были отправлены в Петроградский ботанический сад. С 1916 года Сюзев находился на западе страны. Около двух лет кочевал он с полевой батареей по разным местам юго-западной России, часто приходилось бывать на передовых позициях. И даже в этих условиях Сюзев собрал материал по грибам.

Вскоре после Великой Октябрьской социалистической революции и выхода революционной России из первой мировой империалистической войны Сюзев вернулся домой, на Урал. Здоровье его оказалось сильно подорванным, уже не было прежней подвижности, но интерес к ботаническим занятиям, кажется, стал еще больше. Сюзев истосковался по любимому делу.

В это время в Перми развертывал деятельность университет. Пермскому университету, первому высшему учебному заведению в обширном Уральском крае, шел всего второй год (университет был открыт 1 октября 1916 года). На физико-математическом факультете была создана кафедра ботаники; ее возглавил приехавший из Петрограда доктор ботаники Александр Германович Генкель[20]. Вместе с ним трудился на кафедре ассистент В. С. Порецкий, впоследствии ставший крупным специалистом по водорослям. Ботанический кабинет кафедры, помещался в трех комнатах Кирилло-Мефодиевского училища на углу улиц Кунгурской и Большой Ямской (ныне здание городского Дворца пионеров на углу Комсомольского проспекта и улицы Пушкина). В помещении кабинета велись занятия со студентами-естественниками и медиками. Очень многого не хватало, в частности гербария.

Инициативный заведующий кафедрой Генкель пригласил на работу Сюзева. 11 марта 1918 года Сюзев был избран младшим ассистентом кафедры ботаники. Он передал кафедре свой огромный гербарий, в котором были представлены не только очень многие растения Урала, но и виды, собранные в других районах страны и даже за ее пределами. Гербарий этот создавался десятками лет, в нем были растения, собранные С. И. Коржинским, П. Н. Крыловым и многими другими ботаниками страны. Он составил основу того большого гербария, который имеется сейчас при кафедре морфологии и систематики растений биологического факультета Пермского университета.

С появлением гербария значительно оживились практические занятия по систематике растений; практикум по систематике стал вести Сюзев. Одновременно он включился в работу биологической станции, которая была открыта в Нижней Курье Обществом естествоиспытателей при университете[21], — заинтересовался ивами и грибами. Но развернуть эти работы не удалось: в стране разгоралась гражданская война, на Урал наступал Колчак. 24 декабря 1918 года колчаковцы захватили Пермь, молодой университет остановился в своем развитии.

Недолго пришлось колчаковцам хозяйничать в Прикамье. 1 июля 1919 года геройские красные войска освободили Пермь от белогвардейцев. Чувствуя, что уход из Перми неизбежен, колчаковцы отдали приказ об эвакуации университета из Перми сначала в Тюмень, затем в Томск. К счастью, имущество университета не удалось отправить на восток, — успешное наступление Красной Армии сорвало планы белогвардейцев, — но личный состав университета 27 и 28 июня 1919 года был отправлен в Сибирь. Было эвакуировано 27 профессоров, 46 преподавателей, 250 студентов, 44 служащих канцелярии, 15 служителей (ПОТА, ф. 180, oп. 1, д. 221). Среди эвакуированных оказался и Сюзев.

НА БЕРЕГАХ ТОМИ

В Томске Сюзев оказался вторично. Первый раз здесь он был зимой 1911 года, приезжал по делам службы и, как всегда, постарался совместить служебные дела с ботаническими занятиями. Тогда Сюзев, благодаря любезности работавшего в Томском университете профессора П. Н. Крылова, ознакомился с коллекцией ив в обширном сибирском гербарии. Коллекция была собрана известными исследователями флоры Сибири В. В. Сапожниковым[22], П. Н. Крыловым и другими ботаниками и, естественно, представила большой интерес. Сюзев тщательно просмотрел ее, затем в «Трудах Ботанического сада Юрьевского университета» выступил с критическими заметками о сибирских ивах, указал впервые на целый ряд новых форм ив, свойственных сибирской флоре.

В Томске Сюзев весь отдался педагогической деятельности — в самом университете, на рабфаке при университете, открытом вскоре после изгнания Колчака из Сибири, на курсах учителей и дошкольных работников. Он читал лекции о растениях, вел практические занятия по изготовлению наглядных пособий, руководил экскурсиями. Можно было встретить его и на городском собрании учителей естествознания и географии. Для выходившего в Томске сборника «Свободная трудовая школа» он написал две статьи об экскурсиях. В одной статье Сюзев писал об осенних экскурсиях. «Природа осенью таит в себе немало интересного», — указывал он.

«Цветы последние милей

Роскошных первенцев полей…»

Вторая статья была посвящена зимним экскурсиям. Сюзев подробно указал, что наблюдать и собирать из ботанических и зоологических объектов во время экскурсий. Статья о зимних экскурсиях заканчивалась обстоятельным списком литературы в помощь учителю.

И статьи для учителей, и занятия с ними — все это было очень важно: в упорной борьбе со старым, в условиях разрухи создавалась новая, трудовая школа, дети рабочих и крестьян пришли в школу за знаниями.

Сюзев не мыслил свою творческую жизнь вне природы — летом и осенью 1919 года и в 1920 году, как только выдавалось время, он экскурсировал по окрестностям Томска. На заливных лугах реки Томи пермский ботаник нашел несколько новых для Томска растений; интересны и его наблюдения за видовым составом ив в береговых зарослях этой реки.

В Томске, по поручению профессора Сапожникова, Сюзев обработал коллекцию высших растений (120 видов), с восточного склона Северного Урала, из безлюдной, трудно доступной местности.

ЗАНИМАЯСЬ СО СТУДЕНТАМИ

В 1920 году профессора, преподаватели, студенты и служащие Пермского университета вернулись из эвакуации, в середине лета приехал Сюзев. По возвращении в Пермь целые дни он проводил в ботаническом кабинете кафедры, готовясь к 1920/21 учебному году — обрабатывал гербарий, монтировал коллекции. Навыков в этом деле у него было достаточно — в прошлом, по заказам, неоднократно приходилось готовить учебные (систематические, морфологические и биологические) гербарии. Сюзев готовился к ведению практических занятий по систематике растений. Одновременно он возобновил работу на Биологической станции в Нижней Курье. Страна, измученная империалистической и гражданской войнами, испытывала в то время большие трудности с медикаментами — Сюзев пришел на помощь пермским фармацевтам, стал консультировать их по сбору и культуре лекарственных растений.

Сюзев успешно справился с учебными поручениями, обнаружив глубокое знание предмета и умение передать свои знания студентам.

Летом 1921 года довелось ему вести практические занятия по ботанике с будущими агрономами в селе Ильинском на Обве. Студенты под руководством Сюзева обследовали лесопарк «Кузьминку» на окраине села, созданный лесоводами Теплоуховыми. На сравнительно небольшой площади (около шести гектаров) они нашли 390 видов высших растений — примерно четверть видов флоры нашего обширного края.

В 1922 году Сюзев много экскурсировал в окрестностях Перми — на Липовой горе. Здесь он обнаружил новую для местной флоры ветреницу отогнутую. Ветреница оказалась чрезвычайно интересной: один район распространения ее находится у нас, на Урале, а другой, основной, — в Центральной и Восточной Сибири, меж ними же разрыв в несколько тысяч километров! Разрыв свидетельствует о том, что найденная ветреница является очень древним растением, остатком (реликтом) доледникового периода. «Это удивительное растение, — писал Сюзев, — обильно произрастало среди остатков широколиственных лесов». Находка ветреницы Саян на окраине города Перми имела большое значение для выяснения происхождения флоры Западного Урала.

Сюзев уже более тридцати лет интересовался видами ветреницы, еще в 1892 году он делился наблюдениями над ними с С. И. Коржинским[23]. Сюзев прекрасно знал ветреницы и все-таки усомнился в находке: настолько она была необычной. Чтобы убедиться в правильности своего определения, он просмотрел два богатейших гербарных собрания сибирских ветрениц в Петрограде. Только после этого, в статье «Краткий обзор рода Anemone на Урале» (1923 г.), Сюзев сообщил о своей находке — доледниковом реликте западных предгорий Среднего Урала.

Сюзеву принадлежит интересная работа об орхидеях Среднего Урала (1926 г.). Он перечисляет 19 видов этих своеобразных растений, очаровательных в цвету, дающих ценное лекарственное средство — салеп.

По материалам личных многочисленных ботанических экскурсий Сюзев сделал существенное дополнение к своему «Конспекту флоры Урала» (1924 г.).

Изучая видовой состав растительности, Сюзев одновременно очень интересовался географическим распространением отдельных растений. Интерес к этому проявился уже в первой печатной работе Сюзева, что была опубликована в 1891 году. С течением времени Сюзев накопил большой материал по географии растений. Частично этот материал был обобщен им в ботанико-географической карте Пермской губернии, приложенной к «Конспекту флоры Урала», а главным образом изложен в докладе «О флоре Среднего Урала» на первом Всероссийском съезде ботаников в Петрограде.

Съезд этот, сыгравший важную роль в развитии ботанической науки у нас в стране, состоялся осенью 1921 года. Участвовало в нем 182 человека, в том числе пять из Перми: А. Г. Генкель, П. Н. Красовский, В. С. Порецкий, Д. А. Сабинин и П. В. Сюзев. Было заслушано 115 докладов.

В своем докладе Сюзев дал четкую картину ботанико-географического деления Среднего Урала. Им были выделены:

а) высокогорная полоса (горная тундра и горные леса); б) лесная зона с подзонами темнохвойных и смешанных лесов; в) заходящая с юга двумя островами — Кунгурским и Красноуфимским — лесостепь.

Он сообщил, что им найдено до тридцати новых для флоры Среднего Урала растений: ива сибирская, солодка уральская, келерия сизая, белоус обыкновенный, рогач песковый и другие.

Докладчик обратил внимание участников съезда на Лунежкинский участок очень древних растений в 50 километрах от Перми, близ села Лунежки (ныне Добрянского района). Здесь на левом берегу Камы выше Полазны гипсово-известковые обнажения кунгурского яруса перми увенчаны древним сосновым бором, с включением лиственницы сибирской и нескольких реликтов, в частности сердечника крупнолистного. На скалах исполинской стены, обращенной к западу, обильно растут высокогорные растения: куропаточья трава, астра альпийская, ива копьевидная, всего до 25 видов растений, необычных для данной местности. Высокогорные растения вдали от Уральского хребта! Лунежкинский реликтовый участок является древним памятником природы. Такие участки нуждаются в особой охране со стороны человека.

ИЗБРАНИЕ ПРОФЕССОРОМ

В 1921/22 учебном году встал вопрос о предоставлении П. В. Сюзеву права самостоятельного ведения предметов. Виднейшие ботаники страны — академики И. П. Бородин и В. Л. Комаров, профессора М. И. Голенкин и Н. И. Кузнецов, ботаник Московского университета Д. П. Сырейщиков горячо поддержали кандидатуру Сюзева. Зимой Сюзев прочел две пробные лекции: одну — о ботанико-географических областях Среднего Урала, другую — о древесных породах Урала и их биологии. Обе прошли успешно. 3 февраля 1922 года П. В. Сюзеву было предоставлено право самостоятельного ведения курсов; пермский ботаник-самоучка стал приват-доцентом[24] кафедры ботаники педагогического факультета Пермского государственного университета.

Сюзев начал читать обязательный курс музееведения и необязательный (факультативный) курс географии растений Урала. Его лекции были насыщены интересным фактическим материалом, почерпнутым из литературных источников и, особенно, из богатой личной практики. Лектор умело анализировал и обобщал материал.

В 1924 году П. В. Сюзев был избран профессором Пермского университета. Этим актом ученые университета подчеркнули большие заслуги своего коллеги в развитии ботанической науки: Сюзев описал целый ряд видов растений, новых для флоры страны и, особенно, для флоры Урала; выяснил границы распространения многих растительных форм; выделился как крупный специалист по систематике важного, очень трудного рода ив. Его пятьдесят с лишним научных работ явились важным вкладом в познание природы; в сюзевских работах о флоре Урала заключалась основа для дальнейших флористических исследований в нашем крае.

К сожалению, творческий путь ученого на этом завершался. Еще в октябре 1923 года Сюзев почувствовал себя очень плохо — на почве развитого общего атеросклероза у него произошло острое нарушение мозгового кровообращения. Несколько оправившись, Сюзев возобновил работу, но бронхит и другие заболевания продолжали подтачивать ослабевший организм. В июне 1925 года Сюзев, инвалид второй группы, был вынужден оставить работу в университете. Однако он продолжал трудиться дома. Вместе с другими пермскими ботаниками ему хотелось принять участие в работе Всесоюзного съезда ботаников в Москве. Сюзев подготовил сообщение о пермских реликтах, но из-за болезни поехать на съезд не смог. 12 июня 1928 года Павел Васильевич Сюзев скончался.

Говоря о деятельности П. В. Сюзева в Пермском университете, нельзя не отметить, что он явился одним из организаторов Пермского отделения Русского Ботанического общества. Отделение было основано 20 ноября 1921 года; председателем его на первом, организационном заседании был избран профессор А. А. Рихтер, заместителем председателя — П. В. Сюзев, секретарем — Д. А. Сабинин. Не проходило ни одного заседания общества без научного сообщения Сюзева: на втором заседании он сделал доклад об исследователях пермской флоры, на третьем дал обзор уральских ветрениц, на четвертом выступил с докладом о границах географического распространения некоторых растений на Урале и т. д. Заседания проводились в ботаническом кабинете и были многолюдными, вызывали оживленные прения.

Сюзев являлся членом ряда других обществ, в частности с 1889 года — членом-корреспондентом, с 1913 года — действительным членом, а с 1923 года — почетным членом Уральского общества любителей естествознания. Научные общества высоко ценили его заслуги в изучении флоры и растительности. За ботанико-географические труды Русское Географическое общество присудило П. В. Сюзеву золотую медаль.

Исследования Сюзева отмечены в известных зарубежных ботанических работах, в частности в многотомном издании Ашерсона и Гребнера, посвященном среднеевропейской флоре.

…Уже тридцать лет минуло со дня кончины Павла Васильевича Сюзева, однако его работы не утратили значения. Ботаники продолжают обращаться к трудам выдающегося пермского ботаника-самоучки. Прав московский ботаник В. С. Говорухин, сказавший: «…Всю свою жизнь флоре Урала посвятил П. В. Сюзев, его многочисленные труды по изучению растений Урала имеют громадное значение».

Примечания

1

Сергей Иванович Корижнский (1861–1900 гг.) — один из талантливейших русских ботаников. В 1888–1892 годах был профессором ботаники Томского университета, с 1892 года — главным ботаником Петербургского ботанического сада.

2

Десятина — старая русская мера земельной площади, равна 1,0925 гектара.

3

Федор Александрович Теплоухов (1845–1905 гг.) — уральский лесовод; в 1875–1905 годах работал главным лесничим Пермского имения Строгановых.

4

Онисим Егорович Клер (1845–1920 гг.) — уральский краевед: ботаник, метеоролог, археолог; в 1870 году организовал Уральское общество любителей естествознания (УОЛЕ); с 1871 года по 1928 год в Екатеринбурге (Свердловске) вышло сорок томов «Записок» этого общества.

5

В библиотеке Пермского областного краеведческого музея хранится замечательный альбом рисунков шляпочных грибов Среднего Урала, выполненных П. В. Сюзевым акварельными красками. В альбоме 81 рисунок с натуры, исполненных Сюзевым в 1899–1918 годах в Ильинском, Очере и Нижней Курье (пригород Перми).

6

Алексей Николаевич Петунников (1842–1918 гг.) — ботаник-любитель. Его работа «Критический обзор Московской флоры», опубликованная в 1896–1901 годах, явилась ценным вкладом в русскую ботаническую литературу.

7

Дмитрий Петрович Сырейщиков (1868–1932 гг.) — ботаник. Его капитальный труд «Иллюстрированная флора Московской губернии» — в четырех частях, вышедший в 1906–1914 годах, и поныне является одним из лучших определителей.

8

Эрнст Васильевич Циккендрат (1846–1903 гг.) — московский ботаник-самоучка, исследователь флоры мхов.

9

Юрьевский — ныне Тартуский университет.

10

Борис Алексеевич Федченко (1872–1947 гг.) — один из виднейших русских ботаников.

11

Артур Артурович Ячевсиий (1863–1932 гг.) — основоположник русской микологии (наука о грибах) и фитопатологии (наука о болезнях растений).

12

От греческого слова «микос» — гриб.

13

От греческого слова «бриос» — мох.

14

Николай Иванович Кузнецов (1864–1932 гг.) — крупнейший русский ботаник; с 1904 года — член-корреспондент Академии наук.

15

Маньчжурия — географическое наименование северо-восточной части Китая, употреблявшееся до недавнего времени в русском языке.

16

Владимир Леонтьевич Комаров (1869–1945 гг.) — выдающийся русский ботаник, географ и путешественник; с 1920 года академик.

17

Лев Семенович Берг (1876–1950 гг.) — видный советский географ и натуралист.

18

Порфирий Никитович Крылов (1850–1931 гг.) — исследователь флоры Урала и Сибири, часть жизни провел в Перми. Здесь окончил четыре класса гимназии, с 1868 года стал работать в аптеке, сначала учеником, затем, с 1871 года, после сдачи соответствующего экзамена в Казанском университете, — помощником провизора. Под влиянием местного ботаника-любителя В. Сергеева увлекся сбором растений в окрестностях Перми, чему в дальнейшем посвятил всю жизнь.

19

Небезынтересно отметить, что ботаник Андрей Яковлевич Гордягин (1865–1932 гг.) — уроженец Перми, сын офицера, участника Севастопольской обороны, в 1878–1883 годах учился в Пермской гимназии, которую окончил с серебряной медалью.

20

Александр Германович Генкель (1872–1927 гг.) — специалист по водорослям, отчасти по грибам, организатор и первый профессор кафедры ботаники Пермского университета.

21

В настоящее время эта биологическая станция, под названием Камская, находится в ведении Естественно-научного института Пермского университета; расположена она в Оханске, изучает кормовую базу рыб в Средней Каме.

22

Василий Васильевич Сапожников (1861–1924 гг.) родился в Перми; отец происходил из крестьян Вятской губернии. В 1880 году окончил гимназию в Перми, с 1893 года — профессор кафедры ботаники Томского университета. За 30 лет пребывания в Томске проделал 4 большие экспедиции в Русский Алтай, 4 — в Монгольский, 6 — в Семиречье и 7 малых поездок: 3 — в Алтай, 1 — в Саяны, 1 — в устье Оби, 1 — в Нарымский край и 1 — в Турецкую Армению. Его географические открытия произвели переворот в существовавших до него воззрениях на оледенение в Сибири и доставили ему широкую известность.

23

В работе С. Коржинского «Флора Востока Европейской России» (1892 г.) приводится длинная выдержка из письма П. В. Сюзева о формах ветреницы на Урале (стр. 57–58).

24

Приват-доцент — ученое звание внештатного преподавателя высшего учебного заведения, равное званию доцента — штатного преподавателя.

Content

Сергей Николаев
Испытатель природы Павел Васильевич Сюзев

РАБОТА ПРИВЛЕКЛА ВНИМАНИЕ

УЧИТЬСЯ В ВЫСШЕЙ ШКОЛЕ НЕ ПРИШЛОСЬ

МОСКОВСКИЕ ЗНАКОМСТВА

В ПОЕЗДКАХ ПО УРАЛУ

КАЛЕНДАРЬ ПЕРМСКОЙ ВЕСНЫ

СЕМЬ ИЗДАНИЙ «ГЕРБАРИЯ»

МЕСЯЦЫ В КИТАЕ

ПО ТЕПЛЫМ МОРЯМ

КАПИТАЛЬНЫЙ ВКЛАД

ЛЮБОВЬ К РОДНОМУ КРАЮ

ПРИГЛАШЕНИЕ В УНИВЕРСИТЕТ

НА БЕРЕГАХ ТОМИ

ЗАНИМАЯСЬ СО СТУДЕНТАМИ

ИЗБРАНИЕ ПРОФЕССОРОМ

Примечания